Оябун. Том 2

Глава 16

Вся решимость, которую Эйко Хаяси копила со школы, развеялась словно дым, стоило переступить порог дома. Остановившись рядом с лестницей наверх, девушка держала за ручку рюкзак и думала — а как вообще надо будет начать разговор? Ведь она уже пообещала, что не будет никаких проблем. А на самом деле?

Выглянувшая на шум мама замахала рукой, прерывая тяжелые мысли:

— Эйко-ко, быстрее сюда! Кенджи-сан вот-вот придет, а у нас с тобой обед не готов!

Понятно, это дочери можно называть папу «ото-сан», замужняя дама супруга должна называть уважительно по имени. Вековые традиции.

Отложив беседу на потом, младшая Хаяси быстро переоделась, помыла руки и надела передник. К моменту, когда отец вернулся, женская половина уже заканчивала накрывать на стол.

— Тадаима [ я дома]!

— Коннитива! Ждем тебя!

И вот уже после того, как выпили первую чашку чая, мудрая и все замечающая Наоки Хаяси аккуратно поинтересовалась:

— Как в школе сегодня? Вроде должен был вернуться ваш учитель по спортивным единоборствам?

— Хай, ока-сан. Да, я из-за этого пришла на полчаса позже… Под конец тренировки я думала, что упаду там прямо на матах и не смогу подняться.

— И что же тебя удержало?

Подумав, Эйко грустно улыбнулась:

— С тренером была девочка, его секретарь. Очень худая. Вся такая хрупкая… Я смотрела на нее и понимала, что если она способна снова и снова делать, что сказали, то я точно не могу уступить. Ведь я каждое утро занимаюсь зарядкой. Я бегаю в парке. Я хожу на спортивную гимнастику в местном клубе… Наверное, мне было стыдно, что она может, а я готова попросить пощады… И ведь ничего особенного не выполняли. Ребята после футбола приползают вообще еле живые, а мы просто работали в парах и учились защищаться от хулиганов.

— Отличный повод отдохнуть сегодня вечером. — Заметив, что дочка нахмурилась, мама решила уточнить: — Или у тебя другие планы?

— Я хотела бы еще раз сходить на концерт. Сегодня «Бэби-Кавай» дают второе выступление в Токио, потом уедут в тур по Ниппон. Мне пообещали достать билет и найти постер с подписью… Я посчитала, у меня в копилке как раз хватит на поездку… Можно?

В отличие от отца, слабо разбиравшегося в музыкальных пристрастиях дочери, Наоки-сан сумела выкроить время и даже послушала несколько музыкальных треков, выложенных в интернете. Поэтому она достала с кухонной полки планшет, выбрала в истории нужный адрес и показала дочке фото:

— Ты про них? Интересные исполнители. Конечно, я люблю другую музыку, но эти… Очень бодро. И без дурацкой ругани, которой забиты песни у других молодых рокеров.

— Да. Тэкеши-сан сказал, что он знает кого-то из ребят, кто работает за сценой. Поэтому сможет помочь с плакатом… У нас в классе почти у всех девочек уже есть что-то. Двое даже ходили на выходных в дом престарелых, чтобы получить отметку и записаться потом в фан-клуб. Туда просто так не берут, надо себя как-то проявить. А у меня времени не хватает…

— Тэкеши-сан. Понятно… Как он, восстановился после болезни?

Теперь разговор шел на территории, куда девушка бы предпочла не заходить без лишних причин. Но раз мама начала, то будет глупо отделываться ничего не значащими фразами. И разрешения на вечерний концерт пока нет.

— Да. Снова тренирует, выглядит здоровым.

— И он пригласил тебя сходить вместе?

— Он сказал, что может меня отвезти на концерт и обратно. У него там будет много друзей, часть из них я раньше видела в школе. — О том, что она видела телохранителей и водителя, Эйко решила умолчать. Ведь это не обман? — И еще из класса четверо идут, но каждый добираться будет самостоятельно.

— Что же. Если ты будешь там в компании знакомых, я не против. Кенджи-сан, что скажешь?

Старший Хаяси в этот момент разглядывал сайт группы, где медленно сменялись фото айдолов.

— Я не против. Конечно, завтра учебный день, но если концерт заканчивается не так поздно и до десяти вечера Эйко-ко вернется, то ничего плохого не вижу…

Отправив безумно довольную дочь готовиться к походу, мать забрала планшет и нашла на сайте нужную страницу.

— Мне кажется, с автографами проблем точно не будет. Просто я не хочу портить для нее сюрприз.

На фото красовался высокий молодой парень с модной прической: выбритые виски, блестящий от лака задорный хохол. Судя по подписи — это продюсер «Бэби-Кавай». Он стоял позади дивана, на котором строила умильные рожицы троица солисток. Стоял не один — в обнимку с другим молодым человеком: коротко постриженным, в модной дорогой белоснежной рубашке и черных брюках. Парни скалились в камеру, явно довольные жизнью.

— Это тот самый Тэкеши-сан?

— Да, Кенджи-сан.

— Интересно. На фото в газете, где он получал титул в Инагава-кай, лица толком не разглядеть… Как там написали — один из самых молодых криминальных боссов в Токио… — Заметив, как супруга нахмурилась, мужчина тут же добавил: — Я не против, если Эйко сходит на концерт. Про этого человека говорят, что он держит слово и не обижает соседей. Кроме того, там будут еще одноклассники, так что не вижу причин волноваться… Просто хочется понять, кто именно преподает физкультуру в школе.

— Я могу зайти в гости и побеседовать с директором. Все же я до сих пор числюсь в родительском комитете и должна держать руку на пульсе.

— Хуже не будет… А насчет подписанного постера — ты права. Вряд ли айдолы откажутся сделать такой подарок, если попросит один из создателей группы… Но, когда за нашей принцессой заедут, я сам ее провожу. Лишний повод еще раз поздороваться.

* * *

На выступление ехали на двух машинах. Выгребли оба автобусика: приписанный к клубу и купленный для моей личной корпорации. Да, я же наконец-то сподобился и не просто фирмами руковожу. Я их в одну корпорацию свел, у которой теперь имя и логотип. Тенси Ниппон. В переводе на буржуинский: «Японский ангел». Знак — белый круг, в нем вертикальная черточка и два стилизованных крылышка по бокам. Бумаги подмахнули не глядя. Мало ли в стране разных контор каждый день открывают? Я потом стоял довольный у стойки в «Ятагарасу Йокогамы», прислонив метрового размера отрисованный логотип, любовался. Заскочивший на перекус Горо Кудо тормознул на секунду, похлопал по плечу и высказал чрезвычайно важное мнение, без которого ну никак нельзя:

— Называл бы лучше Черным Ангелом. Белый фон, черные крылья.

— Не нагнетай, Горо-кун. Кому надо и так поймут. А лишний раз подобным бахвалиться — проблем огребу… Ты лучше скажи, куда два кега с пивом вчера испарились?

Умотал, изобразив временную глухоту. Хитрый — жуть.

Но корпорация у меня есть и на белоснежном автобусике в оконтуренном круге теперь «Тенси». Кто-то из художников похулиганить успел — налепил на верхушку палочки черепушку, и вся кодла любителей манги гордо себя именует «Токийскими скелетами». Я снимать наклейку не стал, но с задумчивым видом постоял, разглядывая «украшение». Рядом молчаливыми тенями отметились близняшки Танигути. Водитель Кеничи Такаки потом рассказывал, что дамочки разъяренными фуриями в частном порядке подчиненных драли, не стесняясь в выражениях. Пообещали, что в случае любых оргвыводов — лично кастрируют всех и каждого. Но черепушку на автобусе я оставил. Брутально вышло, не отнять.

К дому одноклассницы приехали толпой. «Крайслер» брать не стал — мы в нем никак не поместимся. Потому что в этот раз еду я с Хиро Симидзу, секретарь со старшим братом, оба телохранителя. Тошико Ямада клуб на клюшку закрыла и с нами за компанию. Жина Хара с ней, со связкой двухметровых светящихся палок. Будет на танцполе отжигать, поражая размерами цветомузыки окружающих. Еще Сузуму Эндо с девушкой. Если правильно понял — это его старая знакомая еще с младшей школы. Парень неожиданно обратил внимание на человека, который все его дурацкие выходки терпел долгие годы и теперь катает подругу на байке, стараясь не лихачить. Еще доверил ей все новости и пиар-акции онлайн магазина, устроив к нам на работу. Не удивлюсь, если через несколько лет это станет уже семейным бизнесом. Буду только рад за шебутного «Малыша».

Остальные босодзоку, кто хотел, уже в Ниппон Будокан. Кто-то команде Горо Кудо помогает. Кто-то среди ранних зрителей бродит, заряжается позитивом. Мы вдесятером, не считая водителей, на загруженных разным барахлом машинах. И еще двое мордастеньких контрактников в «черной коробчушке». А как вы хотели? Охрана — это не просто так. Особенно на общественных мероприятиях. Им за это двойная ставка идет.

Подъезжая к нужному дому, я попытался объяснить подруге, чего мы здесь забыли:

— Одноклассницу надо забрать. Она с родителями договорилась, поэтому туда везем и обратно доставим. Напомни, пожалуйста, чтобы постер для нее подписали.

— Дайджобу десу, Тэкеши-сан. Мы же все равно перед концертом успеем к «Бэби-Кавай» подойти?

— Должны успеть… — Заметив подозрительно довольную Седую Хэруми, показываю той кулак: — А одной слишком умной и начитанной умамавари я подарю лошадь.

Телохранитель Кеико вываливается из нирваны и пытается понять, что за подставу ей готовит жизнь:

— Хай, господин. А почему именно лошадь?

— Потому что ты у меня единственный представитель конной гвардии. Грядку с неги я тебе на клановых землях выделю, останется только лошадь получить. Выдам вместе с седлом и пулеметом. Будем идти в ногу со временем.

Я устрою вам веселую жизнь. Женить они меня вздумали…

Сидящая рядом девочка добывает из кармана пиджака блокнот и внимательно смотрит на меня:

— Отдача у «эм-двести-сорок» большая. На простой лошади сложно будет стрелять.

— Значит, першерона купим. Это такая большая дура, размерами почти со слона… Все, это потом. Приехали…

Вылезая из машины, успел услышать за спиной:

— Хэруми-сан, а вам какого першерона лучше искать? В интернете пишут, что у франков порода вырождается, а в России на двух конезаводах пока традиции не утратили…

Блин, надо за языком следить. А то дошучусь, приду как-нибудь вечером в клуб, а там припаркована самоходная единица с хвостом и кучей навоза под ним…

Любимую дочь провожали всем семейством. Но мама осталась внутри дома, а вот папа вышел. Я с ним раскланялся, за спиной у меня часть выбравшихся подышать свежим воздухом тоже выполнили положенные «доброго вечера вам всем».

— Конбанва, Хаяси-сан. Сумимасен, что беспокоим вас в такое позднее время.

— Конбанва, Тэкеши-сан. Половина шестого, еще не так поздно.

— Концерт начинается в семь, длится чуть больше часа. С учетом возможных вечерних пробок мы постараемся к девяти приехать.

— Очень хорошо. Эйко-сан взяла телефон, если будет задерживаться, перезвонит… Я смотрю, у вас большая компания собралась.

— Да, наконец-то свободное время у всех нашлось. И Кудо-сан хотим поддержать. Он первый большой тур по Ниппон начинает, очень важный этап в жизни.

— Я видел на фото, вы с ним хорошие друзья.

— Соно-то-ри дэс [ вы совершенно правы], Хаяси-сан. Стараемся помогать по мере возможностей… Да, я должен отдельно поблагодарить вашу дочь. Она сегодня напомнила мне об одной очень важной вещи… Друзья нужны не для того, чтобы одалживать у них сотню-другую йен до зарплаты или просить помочь во время переезда перетащить мебель. Друзья — они помогают нам не сломаться в трудное время. Готовы подставить плечо, чтобы выдержать вместе налетевший ураган… Для меня большая честь, что Эйко-сан считает меня своим другом.

Это так. Я слишком быстро стал привыкать, что для многих людей являюсь боссом. Что мои приказы выполняют, что мои решения влияют на жизнь других. А ведь мир не крутится вокруг молодого идиота-зазнайки, возомнившего о себе слишком много. И друзья рядом — еще один повод посмотреть на пройденный путь и спросить — а не налажал ли ты, братец?

Еще раз кланяемся друг другу и я помогаю девушке забраться в распахнутый проем микроавтобуса. Там для нее место рядом с Хиро Симидзу приготовлено. Запрыгиваю следом и командую:

— Поехали! Кудо-сан обещал что-то оставить из еды, которую мы заказали. Но я помню, что у господина очень важного менеджера во время волнения начинается жор. Поэтому лучше поторопиться или приедем на разграбленную территорию.

Кенджи Хаяси проводил взглядом уезжающие машины и помахал рукой вслед. Молодежь, едет отдыхать и развлекаться. И дочь уже совсем взрослая стала, шестнадцать лет. Выросла… Попутно мужчина отметил про себя, что как минимум у двоих сопровождающих с собой оружие под пиджаками. И машина охраны позади. Все серьезно. Сумасшедший мир, в котором детей приходится защищать от возможных проблем любыми способами. Может быть, даже хорошо, что у Эйко-ко появились такие друзья? Кто готов поддержать не только словом, но и делом. Может быть…

* * *

На арену заходили через задний ход. Там нас ждал уже второй звукорежиссер с кучей бейджиков на блестящих узких ленточках. Вип-персоны, с правом доступа за кулисы.

Зал сегодня собран под выступление «Бэби-Кавай». В отличие от спортивных состязаний с бойцовской ареной в центре, сейчас оформление другое. Один из секторов на трибунах убран, там сцена со всем необходимым оборудованием. Треть площадки перед ней пустая — здесь танцпол и тонкая полоса ограждения, чтобы фанаты в порыве восторга к айдолам не полезли. Остальная часть — сиденья, включая два этажа амфитеатров по кругу. В целом японские зрители достаточно дисциплинированные. Танцевать, подпевать и светящимися палочками размахивать — это могут. А вот чтобы сиденьями в полицию кидаться и заграждения штурмовать — этим корейцы пару раз отличались. За что местные фан-группы соседей презрительно называют «эмиси», что можно расшифровать типа «невоспитанные людоеды, хуже айнов». В градации окружающего мира для японцев выходит — люди четвертого сорта. Сплошной шовинизм, однако. Но для меня куда важнее, что рок-группу не затопчут от восторга. Потому что если десять тысяч вздумают познакомиться поближе, никакая охрана не удержит. А народу обещают очень много — билеты вроде как все уже распроданы.

— Конбанва, Исии-сан.

Вот, уже знакомые и нужные люди мелькают. Барабанщик «Бэби-Кавай». Тэтсуя Датэ. Высокий, жилистый, на голове «атомный взрыв на макаронной фабрике». Каждая прядь прокрашена в свой ультрамариновый оттенок, это все торчит в разные стороны, будто ершиком для мытья посуды банки с краской драили. У меня подозрение, что они с моим директором айти соревнуются, кто сможет придумать наиболее шокирующую прическу. Правда, старший Кодзима неожиданно начал косплеить крутых боссов из крупных корпораций. Поэтому хоть волосы и перекрашивает время от времени, но теперь у него укладка, дорогой костюм и галстук с заколкой, которую украшает блестящая фигня. Не удивлюсь, если это не корунд, а самый настоящий дорогущий алмаз.

Тэтсуя Датэ — самый старший в группе. Вне сцены — флегма. Спокойный, неразговорчивый, в меру циничный и рассудительный. Когда в студии народ пытается друг другу микрофоном по башке настучать, сидит в окружении барабанов и спокойно ждет. Горо-сан обмолвился, что девочки его за старшего брата считают. Остальных строят при случае, а к нему ходят рассказать о девичьих проблемах. Выслушает, подумает, что-нибудь посоветует. Или просто угостит вкусняшкой. Железобетонный парень, один из столпов, на которых держится «Бэби-Кавай».

— Конбанва, Тэтсуя-сан. Где остальные?

— Бегают, — парень пожимает плечами. — Все как обычно: «ой-ой, наш выход через полчаса, а я текст забыла».

— Ничего, это мы быстро исправим. У тебя успехи как? Я видел, новые ролики на сайте начали выкладывать?

— Аригато гозаймасу, Исии-сан. Ваша идея с видеокурсом оказалась очень необычной. Двадцать первых уроков я даже отдельным диском собрал и весь тираж разобрали.

Есть такое. Когда после студии группа заскочила в клуб поужинать, я спросил у народа — а чего это вы свои фишки не публикуете? Кто как рифы на гитаре берет, кто какие интересные находки для игры использует? Народу ведь интересно будет. Основной состав музыкантов как-то не проникся сразу, нагрузка у них все же серьезная. А вот Тэтсуя Датэ с кем-то из технарей поболтал и сумел время выкроить. Теперь у него на сайте новые ролики каждый день — минут по десять-пятнадцать. «Школа Тэтсуя — стучи правильно». Так он еще и диск собрал, молодец. Уважаю.

— Как вы и говорили — мне еще и подражать будут. Пришлось старый почтовый ящик прибить — там забито все просьбами к себе в школу взять. А у меня школы нет.

— Будет. Как на пенсию выйдешь, так можно и школу… Это кто там стойкой от микрофона басиста долбит?

Знакомые лица. Рика Като, младшая из айдолов. Уже в костюме — черное платье с блестками, юбочка-пелерина с красным подбоем, чулочки ажурные и огромные банты на голове. Наша «ня» — ожившая фурия, вправляет мозги парню, который ее почти в два раза выше и шире.

— Пойдемте, познакомимся, кто еще с девочками не общался. Надо спасать бедолагу.

Через пять минут мы собрались за сценой полным составом. Узэджи Гушикен — солистка. Высокая, стройная, волосы собраны в черный хвост. Единственная, кто без бантов. Это ее главный образ — девочка-припевочка. Голосина — закачаешься, когда верхние ноты берет, зал ревет от восторга. Чикэко Фурукава — бэквокал, вместе с младшенькой. Сегодня на щеках у нее ноты нарисованы. И куда без модного платья и бантов. Рика Като оставила басиста в покое и прискакала к нам.

— Очень рады всех видеть. К сожалению, вчера никак не мог вырваться, поэтому только сегодня приехали. Знакомьтесь…

Мы сегодня в ложе сидим. Слева от сцены на втором этаже место выделено. И билеты туда не продают. Билеты вручали по утвержденным спискам. Сегодня я там с друзьями. Младший брат Узэджи будет рядом, десятилетний мальчишка пока рядом с гитаристами крутится. Еще кто-то из родственников музыкантов приехал, вижу как на своих местах рассаживаются. Да и сама арена заполняется, скоро ведь начало концерта. Но мы пока — здесь, в окружении артистов.

— Тэкеши-сан, а мы вам сюрприз приготовили!

— Сюрприз? Надеюсь, мне не придется петь что-нибудь? Я когда у русских был, мне медведь все уши оттоптал. Я теперь только вместо сирены в порту могу работать, в туман корабли распугивать.

Смеются. Попросил, всю группу в кучу собрали, между девочек поставил Эйко Хаяси и Хиро Симидзу для группового «мы здесь были». Дамы из клуба отказались — у них подобных фоток уже пачка, как в гости «Бэби-Кавай» заглядывают, обязательно на память щелкаются. Вытряхнул из пробегавшего мимо помощника Горо Кудо два постера, дал расписаться. Программа минимум выполнена. Теперь одним на сцену, а нам на свои места. Но когда уже хотели топать, из темноты неожиданно выскочил «самый страшный и ужасный менеджер», придержал за рукав:

— Тэкеши-сан, у меня к тебе просьба!

— Да, потрясатель музыкальных основ.

— Девочки хотят с тобой концерт начать. Поэтому не убегай. Суши и напитки от тебя никуда не денутся. С запасом набрали.

Блин, как-то я не ожидал такого.

— Ты уверен, что это надо?

— Ну, моя рожа примелькалась, фаны хотят что-то новое. Представляешь — мужик с катаной и без полиции. Круто же.

Вредитель. Хотя я очень сомневаюсь, что это именно его идея. Он все же не столь экстремальные фишки придумывает.

— Тикусё… Ладно. Раз вы сговорились, придется мне со сцены поулыбаться.

Охрану вперед не пустили. Масаюки и пара мордоворотов стояли за кулисами, смотрели по сторонам. В зале погас свет, барабанщик выдал короткую дробь. В ярком свете прожекторов к лежащим на краю «мониторам» выбежали айдолы и синхронно поклонились. Дождавшись, когда восторженный рев чуть-чуть станет потише, Узэджи Гушикен помахала ладошкой и заявила:

— Хадзимэмаситэ [ приятно познакомиться]! Мы очень рады, что вы снова пришли к нам в гости! Для нас огромная честь видеть вас всех!.. Но прежде, чем мы начнем, «Бэби-Кавай» просит выйти сюда человека, без которого ничего бы не получилось. Человека, который привел нас за руку к нашему наставнику. Тому, кого мы считаем одним из основателей группы… Тэкеши Исии, сэнсей и наш друг!

Стоять перед огромным залом, который забит до отказа — очень необычно. Я теперь куда лучше понимаю, почему девочки снова и снова выходят к зрителям. Ощущаешь эту энергию каждой клеточкой тела. Практически — ты одно целое с огромным зверем, который сейчас рад. Ревет, приветствуя тебя. И я кланяюсь, чтобы поприветствовать людей, кто оценил по достоинству молодых актрис. Взяв в руки микрофон, пытаюсь справиться с неожиданно севшим голосом:

— Что я могу сказать вам… Только это. О-каэри [ добро пожаловать домой]! Почему именно так? Потому что мы все — работаем для вас. Для тех, кто помнит нас, ценит сделанное и готов снова и снова приходить на встречу, которую ждет каждый из участников коллектива. Поверьте, я был за кулисами полчаса назад. Они очень волнуются. Они боятся подвести друг друга. Они очень хотят, чтобы вам понравилось… И я открою секрет, который знаем мы с вами, вместе… Они — ЛУЧШИЕ! Встречайте, «Бэби-Кавай»!

Меня чуть не сдуло обратно — настолько шибануло в ответ восторженным «Хай!». Не успел я удрать, на огромных боковых теле-панелях появилась картинка: молодой взъерошенный парень в костюме с обнаженной катаной на плече. Сидит на мотоцикле — левой рукой держится за руль, правой явно собирается кому-то снести голову. И звонкий голос солистки перекрывает рев:

— Сегодня вечером книжное издательство «Тенси Ниппон» начинает продажи нового комикса, посвященного защитнику Токио от ночной нечисти! Встречайте: «Куроко-дзэнко»! И наша новая песня «Мой пушистый ёкай»!

Стою за кулисами, слушаю текст. Это не просто сюрприз, это мега-сюрприз. Меня не просто прообразом персонажа комиксов решили сделать, про живущего в машине ёкая песню написали:

'Я жму на газ, чтобы успеть,

Пока закат не погас, надо успеть,

До начала ночи я спешу к тебе,

И в дороге мне помогает лучший в мире ёкай'

Не удержавшись, на втором куплете начинаю пританцовывать, подпевая залу:

'Мой пушистый ёкай, не бросай меня, не бросай!

Даже если моя девушка найдет другого, ты все равно будешь рядом со мной!'

Ха! Изображаю подобие «лунной дорожки», используя катану в ножнах вместо трости. Одно па, другое… Блин, да меня шикарно вставило, я на одной волне с тысячами молодых парней и девчонок, кто машет фонариками и гремит вслед за «Бэби-Кавай». Притормозив, вижу, что оператор успел развернуть одну из камер и Рюу Сато выдал картинку на панели: парень в черном костюме танцует, а рядом с ним, подобно огромной черной собаке, помахивает многочисленными хвостами пушистый лис. Оглянувшись, призрак кивает и растворяется в ярком свете прожекторов, метнувшихся в мою сторону. Я кланяюсь публике, после чего окончательно ухожу со сцены. Мне — хорошо. Я абсолютно спокоен и ощущаю, как в душе тихо распускается сжатая пружина подготовки к будущей войне. Война будет, этого не изменить. Но я перестаю дергаться без причины и понимаю — все успею. Я — успею. Клан — успеет. Все люди, кто так или иначе посвящен в эту тайну, сделают все возможное и мы победим. Потому что — так правильно…

* * *

Добравшись до своих, падаю на свободное место и заявляю:

— Тут кормят? Я наконец-то понимаю, почему девочки столько жуют. Этот шоу-бизнес дико выматывает.

Через десять минут я наконец-то окончательно прихожу в себя и поворачиваюсь к подруге:

— Что-то случилось, Хиро-сан? Ты сейчас побеждаешь в рейтинге «лучшая кавайная ня-я-я года». С разгромным отрывом… Что стряслось?

— Гомен-насаи, Тэкеши-сан. Я просто пыталась понять, как ты смог пригласить ёкая на выступление.

— Не знаю, сам пришел. Наверное, надоело просто так в машине сидеть и отправился следом. «Крайслер» охранять ведь не нужно, он на парковке. Вот и пришел…

Пригласить, ага. Я понятия не имею, что это было рядом. Хотя есть ощущение, что призрак так или иначе связан со мной. И сейчас рядом его нет, исчез. Но вот — как именно это могло произойти, это еще надо будет разбираться. Потому что это для меня — мелкая фигня, случилось и забыл. А по лицам окружающих, они до сих пор в состоянии некоторого охренения. Одно дело — читать в комиксах «пришел лис, сожрал учеников, кто плохо в школе себя вел». И совсем другое — когда это чудо-юдо рядом с безбашенным вакагасирой брейк танцует.

Единственные, кто не волнуются — так это Нобору с Масаюки. Даже Кеико Кодзима в мою сторону удивленно поглядывает, а парочка «хорошо кушавших» абсолютно невозмутима. Наверное, где-то в затылках поставили галочку: «мы наконец-то увидели ёкая из машины» и нормально. Захочет хозяин — поставим блюдечко, будем молоком поить. Кстати, Нобору так и делал раньше.

Рядом осторожно бочком материализуются близняшки.

— Господин, надеемся, вам понравился сюрприз. Мы провели исследование по новой серии и решили выбрать именно этот образ. Вы же разрешили нам экспериментировать с новыми образами.

— Не возражаю. Только учтите, что если вам понадобится какая-нибудь дополнительная рекламная кампания, то это без меня. Я мотоциклы только дарить умею. А катаюсь исключительно на четырех колесах или пешком хожу.

— Хай, господин. Мы поняли.

В конце вечера, когда «Бэби-Кавай» откатали всю программу и вышли снова «на бис», я выскользнул в коридор и набрал номер. Здесь было почти тихо, поэтому можно было поговорить, не пытаясь сорвать голос. Нобуко Мацубара, основатель союза Микоками. Старуха, которую я иногда воспринимаю как ведьму. Очень уж подходит она под этот стереотип. Особенно после того, как одним жестом сожгла голову провинившейся подчиненной во время беседы о будущем абэноши.

— Конбанва, Мацубара-сан. Тэкеши Исии беспокоит.

— Конбанва, Исии-сан. Чем могу быть полезна?

Голос доброжелательный. Мы с ней теперь считаемся приятелями. На днях профессор старуху на аппарате покрутил, снял какие-то накопившиеся проблемы. Так что я теперь наверняка желанный гость в ее доме.

— Могу я спросить вас об одной странности? Сегодня у меня очень хороший день и я решил чуть-чуть потанцевать. Когда это делал, рядом видели дзэнко.

— Ты уверен, что это был именно добрый лис, а не злой? Духи часто пытаются маскироваться, чтобы запутать человека.

Похоже, я набрал правильный номер.

— Я чувствовал его. У него тоже было отличное настроение, и он веселился.

— Ты смог посчитать, сколько у него было хвостов?

— Нет, Мацубара-сан. Как-то не подумал об этом.

— На самом деле, не важно… Ты пытаешься понять, почему ёкай пришел именно к тебе?

— Да. Это было крайне необычно.

Старуха помолчала, затем постаралась максимально кратко описать обнаруженную мной проблему:

— У сильных абэноши иногда возникает способность создавать эфирные отражения. Эдаких фантомов, которые абсолютно безобидны и держатся рядом минуту-другую… Это не является какой-нибудь полезной функцией и просто еще один выверт нашего странного дара… Например, я иногда могу создать бабочку. Крохотную бабочку, которая сидит на цветах, изредка помахивая крыльями. Киёси Такахаси, величайший специалист по микроэлектронике, в дождливые дни видит котенка. Но старается его не показывать окружающим… Возможно, ты тоже обрел новую тень.

— Это явно был не мононокэ, он не жаждал мести и не собирался причинять зла… Понять бы еще, можно ли его как-нибудь использовать.

— Если сможешь, расскажи потом. Я о подобном не слышала… Могу поздравить только с одним. Обрести собственного «они» может только очень сильный абэноши. Я готова прямо сейчас по пальцам двух рук перечислить всех, кто сталкивался с подобным. Похоже, ты тоже вошел в этот список.

— Домо аригато гозаймасу, Мацубара-сан. Теперь я смогу спать спокойно. А то было как-то… Неуютно, я бы сказал.

— Можешь не волноваться. За всю историю союза Микоками не зафиксировано ни одного случая, чтобы призванные нами призраки нанесли кому-либо вред.

— Оясуминасай [ спокойной ночи], Мацубара-сан.

— Оясуминасай, Исии-сан.

Насчет того, что ушастый не причинит вред, сомневаюсь. У меня ведь все через одно место. И талант специфический, слепленный с чужих погибших душ. И зверь размерами побольше бабочки или котенка. Поэтому не удивлюсь, если он еще и глотки кромсать сможет. Надо будет попозже с ним как-то ближе познакомиться. Главное — не забыть сделать рожу кирпичом и на любые вопросы загадочно улыбаться. Готов поспорить на что угодно, завтра уже половина Токио будет судачить о «том парне с катаной, у которого есть собственный ёкай».

Круто. Теперь есть не только песня, мне посвященная, но и тотем, который как чеширский кот — приходит, когда ему хочется.

* * *

Младшую Хаяси я сдал с рук на руки отцу. Он снова встречал у порога, выйдя наружу, как только мы припарковались. Пожелал спокойной ночи, вручил кроме постеров еще огромную корзину, забитую разной снедью, и откланялся. Насчет еды и сластей — у нас еще три огромные коробки с собой. Горо Кудо на радостях от удачно стартовавшего тура не поскупился. Да, зал был забит битком, это факт. А еще сайт по продаже билетов отрапортовал, что на ближайшие концерты тоже почти все места разобрали. И это несмотря на то, что выступления всегда парные и первое — бесплатное. Шикарно, что еще скажешь. Похоже, через полтора месяца можно будет аккуратно звонить «Сони» и спрашивать, как они настроены на проведение совместного международного тура. Народ как раз к тому времени закончит утрясать англоязычные версии песен и слова подучит. Они этим и так уже озаботились, но, когда тебе поставят точные сроки и назовут площадки по мировым столицам — рвения прибавится.

У подруги на утро аврал, поэтому мы ее домой завезли. Она должна выспаться, чтобы в семь утра уже помогать боссу окучивать очередную делегацию. Французов до сих пор джет-лаг не отпускает, вот и выкаблучиваются. Я бы послал подальше, а госпожа дизайнер вынуждена выдергивать из постели помощницу и объяснять любителям жареных лягушек, почему ее коллекция лучшая в этом году. И почему продажи «японского ширпотреба» вышибли с пьедестала всех этих Шанель с Диорами. Ладно, может еще контракт подпишут и заработают лишние десять-двадцать миллионов франков. Тогда есть смысл в такую рань вставать.

Сижу на заднем дворе клуба, катану положил сбоку. Дышу свежим воздухом, попутно почесываю ухо Бата. Кошак пришел, пристроился рядом. Обычно он старается лишний раз со мной не пересекаться, вечно занят важными делами: или жует что-то, или дрыхнет на облюбованных местах. Но сейчас снизошел. Урчит тихонько, прищурив глаза. Я тоже провалился в состояние полудремы. Это не медитация, это просто попытка отрешиться от окружающего мира. Подсознательно отмечаю, что Масаюки пристроился в четырех метрах дальше, в тени. Все остальные спать ушли, умотавшись за вечер. Но верный телохранитель — бдит. Контрактники подменились и новая пара сейчас припарковала «мерс» сбоку от входа в «Ятагарасу Йокогамы». Их отсюда не видно, но я лениво отмечаю все искры живых существ вокруг. Я даже смогу не напрягаясь назвать каждого и чем, скорее всего, данный человек занят. Днем такой фокус не пройдет — у меня пока не получается настолько глубоко проваливаться в состояние полной пофигистичности. И помех обычно куда больше, которые забивают напрочь картинку. Хотя где-то далеко на задворках дремлющих мозгов шебуршится идея: хорошо бы понять, как именно я умудряюсь считывать людей, чтобы нечто похожее воплотить в железе. Тогда кроме минных полей, датчиков движения и прочего разнообразного хлама можно поставить какие-нибудь хитрые абэношевские локаторы. Тогда любой вражеский лазутчик и диверсант заплачет горючими слезами. Мы его еще на подходе к охраняемой зоне сцапаем…

Кот перестает мурчать и настораживается. Приоткрыв левый глаз вижу, что прямо передо мной сидит полупрозрачная тень. Лис вернулся. Лису любопытно, что мы тут делаем. Протянув руку, чешу и его за ухом. Мне не жалко.

Убедившись, что все интересное закончилось, призрак лизнул меня в нос и окончательно растаял. Подцепив под брюхо тяжелого кота, поднимаюсь. Пора ложиться. Завтра пятница и у меня дел по горло.

— Масаюки-сан, пойдем спать.

— Хай, господин… Ёкай ушел на охоту?

— Нет, он тоже устал и теперь долго не будет показываться на людях. Дзэнко пока еще молодой, любопытный. Скучно было в машине просто так сидеть. Вот и заглянул в гости.

— Хай… Мне нужно что-нибудь еще знать про него?

— Он не причинит нам зла, это главное. В остальном — потом разберемся. Я тоже не так много еще знаю… Бата, тебе надо будет садиться на диету. Ты весишь больше, чем самая большая гиря в спортивном зале. А ручки у тебя нет. Не за хвост же таскать…

Рано утром, когда из гаража выводили «Крайслер», Масаюки с Нобору сначала поклонились машине, потом открыли двери. Шиза… Хотя, я поступил точно так же. Почему-то у меня теперь появилось ощущение, что так и надо. И даже слабую волну благодарности ощутил в ответ. Либо я медленно схожу с ума, либо у меня в самом деле где-то в кишках двигателя дремлет девятихвостый лис.

* * *

[ на профильном форуме, посвященном «Бэби-Кавай», час ночи]

— А я вчера был на концерте!

— Пф, удивил. Мы тоже были.

— Вы ходили в среду, а я на второй пришел! И там было совсем круто!!!

— Хватит «орать», мы не глухие. Или у тебя восклицательных знаков лишних куча?

— Не бухтите. Он прав. Девочки отожгли на полную. И новую песню выдали, «Мой пушистый ёкай». На сайте счетчик говорит, что уже двести тысяч скачиваний.

— Ха, песню!.. Мы там этого кавая всем залом видели.

— Не трынди.

— Бака криворукий, за словами следи! Это даже в вечерних новостях показали! Натуральный огромный ёкай танцевал рядом с хозяином. Один из основателей группы, крутой мужик, с катаной ходит.

— Он — вакагасира в нашем районе.

— Я и говорю — крутой перец. И у него — свой ёкай!

— Само собой. Газеты не читаешь? Этот лис спас ему жизнь, когда с китайцами рубились. Видимо, сейчас решил всем показать.

— Вау… Теперь понятно, почему у «Бэби-Кавай» такая популярность. Лис с ними удачей поделился.

—… А я мангу купил, в которой про чувака написали. Сразу, как концерт закончился.

— Многие купили. На всех даже не хватило, обещают завтра в магазины привезти.

— Меньше надо было у сцены после концерта скакать!.. Я — взял. Целых две штуки! И даже прочитать успел, пока домой ехал. Правда, мимо своей остановки проскочил, хе…

— Без спойлеров, мужик! Я сегодня куплю, сам почитаю.

— [ плачущий смайлик] А у меня горло болело и меня не пустили на концерт.

— Не расстраивайся, следующий концерт на той неделе, суббота и воскресенье. Нагойя рядом, три часа на экспрессе. Может, снова ёкая на сцене увидишь…

* * *

Советник императора по специальным вопросам разглядывал пачку фотографий и остановленную на экране телевизора картинку. Журналисты уже успели высказаться насчет «неожиданно качественных спецэфектов молодой рок-группы», прежде чем императорская канцелярия дала понять, что слишком поднимать волну не следует. Популярные айдолы — хорошо. Модные песни — тоже неплохо. Первый большой тур группы, который сразу продемонстрировал растущую популярность — отлично. А вот про эффекты — это лишнее. Лучше про комикс пишите, там картинки не такие шокирующие.

Фудзивара-сан вздохнул. На удивление непоседливый молодой человек ему в протеже достался. Нет, пользы от Тэкеши Исии много, никто не спорит. Но ведь постоянно умудряется ввязаться в какую-нибудь дичь. Другие тихо-спокойно людей лечат, микросхемы паяют, цунами предсказывают. И только этот персонаж то рубит кого-то, то гранатами кидается, то ёкая откуда-то добыл и с ним на сцене отплясывает. А главное — что сказать господину? Микадо наверняка поинтересуется, почему это вся государственная громоздкая машина стоит разинув рот и не может родить в ответ что-нибудь осмысленное. Потому что — ответов у на ночь поднятых ученых нет, а ёкай, судя по всему, есть. И что теперь с этим делать?

О-хо-хо, грехи наши тяжкие. Может, утром позвонить и напрямую поинтересоваться? Подопечный, вроде, рано встает. Заодно плакат с автографами попросить. Внучка уже интересовалась, не мог бы дедушка поспособствовать в этом вопросе…

«Бэби-Кавай». Чем заниматься приходится на старости лет. И еще ёкай этот… Куда только страна катится.

Глава 17

В семь утра я только-только закончил с зарядкой, завтраком и упаковался сплоченным коллективом в машину, как меня вызвонил Фудзивара-сан. Судя по голосу, советник императора был чем-то серьезно озабочен. Я даже поначалу подумал, что угадал с причиной. Потому что первый вопрос был вполне конкретным:

— Исии-сан, не подскажете, зачем вы личного ёкая публике продемонстрировали?

— Сумимасен, не углядел за ним. Молодой еще, очень любопытный. Но мне старшие товарищи подсказали, что беспокоиться особо не нужно, можно использовать исключительно в качестве представительских функций.

— Хорошо. Надеюсь, так и будет.

А вот вторая просьба меня удивила куда больше.

— Постер? С подписями? Это не проблема, конечно. Но вам какой лучше — только айдолов или всю группу целиком? И какие размеры хотите? Я вчера про запас взял на всякий пожарный, у меня несколько штук отложены на будущее… Понял, ребят сегодня попрошу, они завезут… Шитсу-рейши-масу, Фудзивара-сан. Хорошего вам дня.

Однако. Надо будет Горо Кудо сказать, что популярность его проекта бьет все возможные высоты. Кто бы мог подумать…

— Нобору-сан, давай прокатимся в парк. Там сегодня мне обещали показать, как именно дирижабли в кубики играют. Хочу посмотреть.

Первым меня порадовал Дэйчи Харада. Ведущий архитектор спокойно доложил, что вся геологоразведка завершена, внешний контур запущен в работу и вообще, у него начинает проклевываться оптимизм насчет «итого». До этого момента мужик находился в состоянии некоторого охренения от объемов, поставленных задач и сроков.

— Харада-сан, по текущим работам понятно. А когда мы собираемся выдать реальные планы по основному комплексу? Чтобы их утвердить и начать уже ковырять глубже?

— Если поднапрячься, то к началу следующего месяца уложимся. Правда, в общие документы, которые мы хотим использовать для создания утечек, нужно будет добавить еще конюшню и зоопарк. Я не совсем, правда, понимаю смысл этого. Но в пометках «на будущее» это с утра мелькало.

Конюшня — понятно. Явно секретарь решила подстраховаться. Но зоопарк? Кошусь в ее сторону, девочка тут же соображает, о чем идет речь:

— Вы сказали, размером со слона. Вот я и подумала — мало ли.

— Харада-сан, вы там широкими мазками это отразите, с прицелом на очень отдаленное будущее. Типа, мы хотим потом парк развивать для местных детей. Не уверен, что слона потянем, но каких-нибудь уток в пруду и павлина на дорожках сможем запустить. Наверное…

— Понял, Исии-сан. Тогда у меня по текущим задачам все.

Отлично. Время полюбоваться «тетрисом».

Работа стропальщиков завораживала. Над головой — безразмерная туша дирижабля. У них перед носом — кусок железа весом почти в сто тонн. Под руками — металлические канаты, которые цепляли в проушины, а потом через рацию начинали с другими разговаривать на помеси япона-мамы и еще чего-то специфического. Чтобы за десять минут выставить углы, растянуть тракторами правильно тросы и дать отмашку наверх. Хоп — и кубик встает на место. Допуски — буквально сантиметры между стенами. Офигеть…

— А потом что?

— Как только все коммуникации соединяем и проверяем надежность, поверх строительной пеной проходим и все технологические отверстия тоже. Затем по местам устанавливают лампы, монтируют панели и этаж готов. Для парковки нижние два уровня уже закончили. Вообще — эту часть через две недели сдаем под ключ. И для военных согласования завершаем, там похожим образом общежитие достроим под расширенный личный состав и технологические отсеки.

— Общежитие? А на белый свет как смотреть станут?

— Окна прорежем. В итоге по цене на сорок процентов экономим как минимум.

— Шикарно. И по срокам для нас в целом?

— Похожий комплекс в Китае строили, они потратили три месяца.

— А мы?

— Месяц.

Все, беру. Если таким же способом можно что-то похожее для будущих больниц присобачить — я немцев домой просто так не отпущу. Да они и сами не особо торопятся. Карл фон Цеппелин уже протокол о намерениях вдоль и поперек перетряхнул, начал новый контракт верстать. Под это дело даже кого-то из родни припряг, будут еще четыре гиганта собирать, с учетом выявленных мелких замечаний. Пока погода позволяет — пусть работают. Это в сезон штормов и прочей дряни на дирижаблях особо не полетаешь. Но пока солнышко и птички поют — только и слышно над головой «вжик-вжик».

— Что там с документами на подпись? Давайте разберемся и я дальше поеду… Если бы у меня везде так хорошо было, я бы от счастья по стенам бегал.

* * *

Ближе к вечеру снова нарисовался в госпитале. Привез с собой еще несколько аппаратов, теперь мы нужды профессора Сакамото полностью закрыли. Я еще чуть подправил отрисованные схемы, опираясь на свой личный опыт. Когда в тебе понамешано разного, лучше начинаешь понимать: куда эту финтифлюшку лучше подвинуть, чтобы резонанс не перекосило и сигнал шел более стабильный. Один раз меня ассистенты наставника попытались поправить, но предложил провести натурный эксперимент. Они свои данные демонстрируют, я свое прямо на месте собираю. В итоге у меня на семь процентов точность картинки выше и аппаратура никаких лишних пиков при генерации лечебного воздействия не показывает. Заткнулись. Хорошо быть первопроходцем, к тебе хотя бы прислушиваются. Но и одновременно — плохо. Потому что пытаются в рот заглядывать и ждут, что я ответы на все вопросы дам. Поэтому стараюсь поменьше из себя «супергуру» изображать и больше личными делами заниматься.

Когда уже собирался на выход, меня перехватил генерал Ито. Тормознул в подсобке, куда я сгружал кучу талмудов. Сакамото-сэнсей все еще пытается меня в качестве ходячей энциклопедии использовать. Да и мне пока еще интересно разные занятные штуки в его тяжеленных справочниках находить.

— Исии-сан, на пару слов.

— Слушаю вас, Ито-сан.

— Я не говорил, ты не слышал… Я обдумал прошлый разговор и посоветовался с кое-кем. Исключительно в рамках общей идеи… Если рядом с базой на Окинаве найдут несколько голов, то я точно расстраиваться не стану. Единственное, о чем хочу предупредить — это не должны быть случайные люди. Речь идет именно о мерзавцах, поднявших руку на офицеров Ниппон.

— Понял. Значит, это будет исключительно инициатива местного населения. И мы с вами сейчас обсуждали сроки запуска первой производственной линии диагностов.

— Кстати, о них. Когда твои инженеры готовы начать ставить это на поток?

— Десять штук в месяц мы можем собирать уже сейчас. Все равно особо сейчас ставить пока некуда, поэтому исключительно для обучения будущего персонала и про запас на склад. Но полноценные цеха закончим монтировать к началу следующего года. Тогда же и детальный план по первым больницам будет готов. Сакамото-сэнсей именно для этого сосредоточился в первую очередь на выгоревших врачах. Они возглавят будущие отделения и начнут работу по намеченной программе.

— Полгода? Думаешь, успеешь? Это же огромная работа.

— Должен, Ито-сан. Нам раскачиваться некогда.

Значит, завтра мне нужно будет слетать на Окинаву. Нужно будет пообщаться с местными «буграми», заодно подключить контакты Семьи на месте. Есть кое-какие наметки, но теперь это все придется собирать в одно целое. И начинать охоту за скальпами. Мне дали неофициальное добро. Меня снова спустили с поводка.

* * *

На Окинаву вылетел в пять утра из Нариты. Прибываю в Наха через три часа. Самый ранний бизнес-рейс. Специально такой сделали, чтобы кому по делам надо, успевали до начала рабочего дня уже быть на месте.

Что тут у меня? Значит, крупнейшая военно-воздушная база Штатов в Ниппон и по всей округе. На острове сейчас почти тридцать тысяч чужих вояк и двадцать тысяч членов их семей с гражданским персоналом в придачу. На Кадене сидит восемнадцатое авиакрыло, в которое входит куча разных служб. Это и истребительное прикрытие, и ударные самолеты, заправщики и толпа шпионов, кто болтается в воздухе и подглядывает за китайцами. Но для меня главное — это морпехи, кто занят охраной базы и периодически гадит в соседних городках. Именно среди них спрятались трое убийц, которых мне нужно выследить и наказать. Для этого я собираюсь встретиться с представителями Окинава-кёкурю-кай. Это — отколовшийся от основного клана изрядный кусок молодых и бодрых ребят, кто занимает главенствующее положение в криминалитете острова. Под их присмотром стандартный и привычный набор для борекудан: игровые притоны, проституция, вымогательства, мошенничества, предоставление займов под дикие проценты и махинации со строительством. Единственное, от чего отказались все местные организованные группировки — это наркоторговля. Понятия не имею, почему, но вот такой выверт у местных.

Встречали нас в аэропорту Наха на трех машинах: две сопровождения и микроавтобус для нас, любимых. Едем вчетвером, Нобору оставив дома: я с телохранителем и секретарь с Седой Хэруми. Со всеми соответствующими понтами — в модных дорогих костюмах со значками Семьи, с оружием и катаной. Статус. Мало того, в хвост местной охране аккуратно пристраивается серебристая Тойота Хайлакс Сюрф с затененными стеклами. Там еще четверо «мальчиков». Телохранители положены? Значит, местный филиал конторы предоставит. Толку от них мало, но опять же — мне из императорской канцелярии мягко намекнули, что это минимальный «зонтик», от которого я не могу отказаться. В силу важности проектов, завязанных на шебутного мальчишку. Поэтому или частная шарашка за мой счет, или сопровождение полиции или вояк. Где ценник будет куда как больше.

Старшего в группе от Окинава-кёкурю-кай я в лицо знаю. Был с визитом разок, приезжал насчет таможенных проблем разговаривать. Им в аэропорту чуть-чуть дыхалку прикрыли, поэтому часть грузов пришлось на морские коммуникации перебросить. Поэтому раскланиваемся с ним как старые знакомые:

— Охаё годзаимас, Исии-сан. Босс вас ждет.

— Охаё годзаимас, Утимура-сан. Рад встрече.

— Не подскажете, Исии-сан, вот та машина откуда?

— Взял напрокат. Будут на месте внимание отвлекать. Не волнуйтесь, ребята правильные, проверенные. Централ Секьюрити любезно согласились одолжить на время.

В Ниппон больше двадцати крупных охранных агенств и названное входит в десятку лучших. А еще, в отличие от первой тройки, услуги предоставляют всем. Сэком и Сохо Секьюрити с борекудан стараются публично не контактировать. Им же хуже, я нашел, кто готов за деньги людей выделить. Кстати, джип мне понравился, для разгонных дел можно будет такой взять. Хотя для будущей клановой охраны «бэх» наберу кучу. Они побрутальнее выглядят.

Встреча проходила в центре города. Тут у местной Семьи свой офис. О проблемах разговаривал с Киёси Томинага, оябуном клана. Формально, он по местным иерархическим заморочкам выше меня, потому что я «по ранжиру» старший офицер в одном из районов Токио. Но вот по влиянию и количеству людей в подчинении мы уже сравнялись. Кроме того, за меня просили сверху, поэтому все необходимые политесы соблюдены.

Десять минут на разговоры «о погоде», в течение которых молодой лидер присматривался ко мне. В этой должности он двенадцать лет, многие старики на него свысока посматривают. Поэтому принюхивался, оценивал каждое слово. Убедившись, что я никоим образом не пытаюсь принизить его достижения и лидирующие позиции на острове, чуть расслабился. Почувствовав, что собеседник на самом деле готов к серьезному разговору, начинаю:

— Томинага-сан, у дальних родственников Инагава-кай возникли проблемы с иностранцами. Американцы убили офицера сил самообороны в Кадене. Официально у властей связаны руки и полиция ничего раскопать не смогла. Но я порасспрашивал со своей стороны и есть свидетели. Те, кто видел, слышал и даже опознать ублюдков сможет. Проблема только в том, что они боятся выступать официально. Но по секрету поделятся информацией. Могу я попросить вас и Окинава-кёкурю-кай об одолжении? Я бы хотел встретиться с ними без лишней шумихи. А когда мы вместе будем знать имена, я пришлю группу туристов, кто погуляет в парке, полюбуется статуями и вечером заглянет в гости к убийцам.

— С какой целью, Исии-сан? И насколько это скажется на делах моего клана?

— Американцам подарят отрезанные головы, чтобы не забывали, что они здесь в гостях. Власти выразят официальное сожаление по поводу инцидента и закроют начатое дело через пять минут после того, как положат в папку заявление от руководства базы. К вам и гражданам Ниппон не будет никаких вопросов. Это я гарантирую.

Мужчина с короткой стрижкой внимательно рассматривает меня и взвешивает все за и против. Потому что ему только что открыто сказали, что где-то на самом верху принято очень серьезное решение о смене курса. И если раньше правительство облизывало американцев и давило любые недовольные выступления рассерженных беспределом жителей, то сейчас кому-то выдерут кишки в наказание. И сделают это показательно, продемонстрировав зубы.

— Нужна ли вам, Исии-сан, какая-нибудь помощь во время визита в Кадену?

— Если рядом будет Утимура-сан, это очень поможет. Я с глубоким уважением отношусь к его организаторским талантам и уверен, что он сможет разрешить любые мелкие проблемы на месте.

— Хай. Предлагаю позавтракать, пока готовят машины и собирают людей. Окинава-кёкурю-кай рада помочь братьям.

— Домо аригато гозаймасу, Томинага-сан. Ваша помощь бесценна для нас… Я захватил с собой последние документы о будущем проекте в Малайзии. Ваше участие в нем поможет организовать стабильные каналы поставок из того региона и решит накопившиеся проблемы с таможней.

Все так. У меня там появится собственная ЧВК, набранная из местных головорезов. Боевики прикроют намеченные операции по всему региону, попутно прижмут излишне распоясавшиеся триады. Плюс — поставки полезного минуя всевидящее око пограничников. Ничего особенного, просто чтобы люди спали спокойно и не волновались по пустякам. Как обычно — тебе делают одолжение, не забудь в ответ чем-то помочь. Ведь все мы — борекудан. И пусть конкурируем друг с другом за гору наличных, но при возможости стараемся помогать друг другу. В противном случае государство сожрет и не заметит.

* * *

Точка, которая меня интересовала, находилась в Фуругене — к северу от Кадены. Смотришь на юг — там база. На север — жилая застройка и потом поля. Обычно в этот угол американцы не мотаются, но ведь принесла нелегкая. На крохотной площади два ресторанчика — один псевдо-мексиканской кухни и Домино-пицца. Может, поэтому и приперлись, что увидели знакомые названия.

В любом случае — мне надо найти тех, кто в самом деле виноват. Потому что весь «дружественный контингент» мне под нож пустить не дадут.

Припарковав выданный микроавтобус в сторонке, мы на пару с Утимура прошлись по округе. Всю охрану и приданных боевиков из местной Семьи оставили у машин. Нам надо не пугать обывателей, а попытаться их разговорить. Я под это дело даже катану Масаюки отдал.

Осмотрели сарай с двумя приткнутыми катерами и кучей ящиков вдоль стены. Здесь двух японских офицеров месили ногами. Затем прогулялись на квартал к северу и осели там в крохотной лапшичной. Зал на три столика, парковка на пять машин, где кукует чей-то мопед. Хозяин, с поклоном вручивший меню. Устроились в углу, пополдничали и начали разговаривать. Я через многочисленных посредников передал просьбу о встрече и поэтому к нам за стол потянулись ходоки: бабушки, дедушки, пара молодых парней. Все, кто хоть что-то видел, слышал или кому показалось. Через три часа посетители закончились, мы вручили хозяину конверт с компенсацией за доставленные неудобства и вышли на улицу.

— Глухо, — проворчал Утимура, доставая из кармана пачку сигарет. Постоял, покрутил головой и убрал обратно: нет рядом помеченного знаком места для любителей подымить. Просто так на улице будешь смолить — запросто на штраф от проезжающего мимо полицейского нарвешься. И не посмотрят, что ты в «ганга-прикиде», выпишут квиточек и неодобрительно брови нахмурят. Уже три года, как по все стране пытаются бороться с проблемой пассивных курильщиков, загоняя любителей сигарет в жесткие рамки. Вроде даже начали обсуждать будущий закон, где для покупки этой дряни придется получать личную карточку. Несовершеннолетний? Идешь в сад, не дорос еще до возможности успешно отбросить копыта от рака легких.

— Это да, — согласился я с сопровождающим, пытаясь отловить промелькнувшую мысль. — Полиция тут всю округу прошерстила, каждого жителя по десять раз опросила… Проблема в том, что в тот вечер гуляло больше ста морпехов по округе. Прибыли на машинах и даже автобусе. Выехали ужраться, как обычно. А для нас, японцев, чужаки на одну рожу. И единственная отличительная черта — убийцы были в камуфляже. А это — все сто янки…

— Новое хоть что-нибудь удалось узнать?

— Только то, что после конфликта основная группа пошла на юг, где они колеса приткнули. Но трое вернулись. Вернулись, нагнали наших офицеров и напали на них. Момент драки толком никто не видел, потом уже случайно на пострадавших наткнулись… Значит, трое… Слушайте, Утимура-сан, давай еще раз мимо площадки с ящиками пройдемся. Крутится что-то в голове, а понять не могу, что.

— С камер записи полиция сняла. Но их здесь очень мало. И видно только, как потом все машины на базу поехали.

— Я видел картинку. Но все же хочу прогуляться. Надеюсь, что на месте пойму, что мне не нравится.

Увидел. Сразу не понял, за что именно глаз зацепился. А потом сообразил и решительно двинул к серой бетонной двухэтажной коробке с балкончиком. Слева — склады и нарезанные куски промзоны, справа проулок и восьмиэтажная высотка. Кстати, именно ее жители нашли убитого и раненого. Меня же заинтересовало другое.

Крохотный домик, словно шагнувший со страниц постапокалипсиса. Серая бетонная пошарпанная коробка, даже без отделки. Две припаркованные машины. И квартиры, из которых мне нужна с балконом. Нашел дверь, нажал кнопку звонка. Подождал минуту, еще раз позвонил и для надежности еще постучал кулаком по двери. Обычно так не делают — но я знаю, что внутри кто-то есть. И этот кто-то откроет в любом случае. Потому что наверняка уже понял, кто именно явился по его душу.

Парень лет семнадцати. Патлатый, в застиранной майке и пижамных штанах с покемонами. Медленно спустился по лестнице, посмотрел на нас через застекленную дверь, приоткрыл щель:

— Что надо? Я полицию сейчас вызову.

— Поговорить. И расклад простой — или мы с тобой обсудим одну проблему сейчас, или я приду сюда с людьми, кто умеет доставлять неприятности. Полиция же будет ждать, когда мы закончим и твою переломанную тушку можно будет отвезти к патологоанатому. Так доходчиво?

Само собой, обычно борекудан настолько явно законы не нарушает. Если бы братья вламывались в чужие дома без спроса — их бы прижали моментально, несмотря на все заслуги перед властями. Но сейчас ситуация другая. Сейчас у меня свидетель, который не хочет сотрудничать. И которого придется разговорить, играя на грани допустимой агрессии и возможных проблем.

Видимо, наши рожи и одежда перевесили чашу весов в нужную сторону. Или еще трое мордоворотов, кто черными тенями подтянулся к другой стороне улицы и там выстроился рядком.

Вздохнув, пацан развернулся и молча стал подниматься наверх, оставив дверь открытой. Что и требовалось.

Внутри привычная уже планировка — крохотные комнаты, кухонька. Но я по квартире бродить не стал, сразу на балкон вышел. Осмотрел оба столба, на которых держится бетонная крыша, затем прямоугольный брусок «перил». Сюда можно пулемет поставить — и черта с два ты нахрапом вломишься, практически готовая долговременная огневая точка.

Вернулся назад, сел напротив хозяина. Он как раз пытался делать вид, что пытается обедать, но я ощущал, насколько патлатый напряжен и напуган.

— Камеры зачем ставил? Следы крепежа остались.

— Машину зимой разрисовали. Хотел найти, если еще раз сунутся.

— Ясно… Где запись того вечера?

Парень поджал губы, зачерпнул лапши, начал жевать. Я усмехнулся, изобразил пальцами крохотное расстояние:

— У меня осталось терпения вот столько. И с каждой секундой его все меньше. Как только закончится, я уйду. А этот господин останется. И вопросы будет задавать уже он… Итак?

— С камер все равно соседей не видно.

Значит просмотрел результат. И почему-то я уверен, что не стал стирать, оставил на будущее.

— Зато улицу видно. Кто ходил, как выглядел, куда башкой крутил… Я даже готов сэкономить время и перейти сразу к сути. Ты не отдал видео полиции. И никому не рассказал, что у тебя оно есть. Я более чем уверен, что сидишь вечерами и прикидываешь, как бы продать янки… Но пока хватает куцых мозгов, чтобы понять — они тебе ни йены не заплатят. Придут, заберут и организуют еще один труп. Эти уроды только так с владельцами компромата разговаривают… Сколько хотел запросить?

Угадал. Не просто угадал, а явно попал по болевой точке. Парень вскинулся и зашипел, брызгая слюной:

— Да что ты вообще знаешь обо мне⁈ Кто я, чем занят⁈ Вломился в чужой дом, расселся здесь…

— Ага. Еще и мешаю подзаработать… Сколько в планах было?

Моя усмешка подействовала отрезвляюще. Парень буквально сразу «сдулся» и пробурчал под нос:

— Миллион.

— Йен?

— Долларов…

Я повернулся к сидящему рядом мрачному представителю местной борекудан и хмыкнул:

— Вы слышали, Утимура-сан? Миллион вечнозеленых президентов… Губа не дура… Но я так понимаю, если бы один молодой человек только намекнул американцам, что у него есть какое-то видео, его бы прямо здесь и прикопали… Зачем тебе столько бумажек, парень?

— Уехал бы. В Америку. Или Европу. С деньгами везде можно устроиться… Я даже паспорт уже оформил… Подальше из этого болота…

Мда. Теперь мне понятен и внешний вид дома, и бардак в квартире. Еще один представитель вечных мечтателей, кого обществу и родителям положено кормить, поить, всячески ублажать и жопу вытирать при первом намеке на проведенный акт дефекации. Сейчас их еще не так много, но проблема существует. Куча молодых людей, кто выпал из любой активной жизни и считает, что им все и каждый должен.

— Знаешь, что… Миллион я тебе не дам. Он у меня есть, но, если бы ты эти деньги на что-то полезное потратил. Ты же их промотаешь за месяц… Поэтому поступим проще. Конечно, если изображать крутых парней из комиксов, то мне надо ремней у тебя из спины нарезать и забрать все силой… — Идиот сжался от испуга. А что он думал, что сюда пришли плюшевые медвежата, кто конфетками станет угощать? Дурак: — Но я не воюю с японцами, если они не предают страну. С мудаками — тоже не воюю. Даже если эти самые мудаки на соседей наплевали и убийц покрывают… Покажи мне видео, чтобы я увидел товар. И я тебе заплачу сто тысяч долларов. Потом запишешь мне копию и можешь уматывать в свою Америку или Европу.

Компьютер у патлатого был. Стоял в другой комнате, в углу. Заваленный сверху грязными майками. Через десять минут я уже смотрел картинку — мутноватую и явно пережатую с потерей качества.

— Оригинал лучше. Это я сделал, чтобы покупателю показать.

Скорее всего и основной ролик на этом же компе. Но мне уже не столь важно — главное я заметил, погоняв бегунок туда-обратно.

Трое. В камуфляже. Быстрым шагом прошли в одну сторону, затем обратно. И головами крутили. Поэтому Ясуо Кодзима вцепится в загривок умникам в айти отделе и те мне фотографии сделают, с которыми уже можно работать.

— Вижу… Собирайся… — Посмотрев на снова перепугавшегося парня, вздохнул. — В банк поедем, будем тебе деньги переводить. Счет в банке у тебя есть? Платишь же ты как-то за квартиру… И не тронет тебя никто, не дергайся. Клопов-вонючек обычно просто из квартиры выбрасывают на улицу, чтобы не гадили. Много чести — руки о тебя марать.

* * *

Через два часа ехали уже обратно в Наха. У меня — копия основных качественных видео на флэшке и на сидюке. Картинку еще раз проверил, затем записи прогнал, чтобы с гарантией. Хорошие камеры у обормота стояли, с двух ракурсов четко всю улицу просматривали. В деталях.

Заметив, что сидящий рядом головорез хмурится, попытался объяснить свои действия:

— Не расстраивайтесь, Утимура-сан. На мой взгляд, мы все сделали правильно.

— Я бы мог помочь. На парня чуть бы надавили и все, отдал бы без разговоров.

— Отдал бы. А потом в районе бы начали говорить, что Окинава-кёкурю-кай живут не по закону. Простого доходягу отпинали, вломившись в чужое жилье без спросу. Минус в карму… В нашем же случае — вы на любые вопросы честно ответите, что заплатили гору денег, чтобы получить нужную информацию. Захотел мерзавец мертвыми торговать — его дело. Мы свой долг выполнили. Завтра уже я буду знать, кто именно эти трое ублюдков. Где живут, чем дышат. В Ниппон все еще или уже удрали. Надо будет, я ребят пошлю и в Штаты, везде достанем. И подарим головы убийц местному оккупационному командованию. Чтобы знали, что терпение у нас закончилось… Молодого идиота же янки сами на ленточки распустят позже. Он проболтается, или они слухи соберут. За дураков американцев не надо держать, когда задница дымится — отлично работают. Так что припомнят ему. Мы же на живом примере продемонстрируем, как иуда пытается воспользоваться кровавыми деньгами. И как они ему поперек глотки встали. Самое главное — даже пальцем для этого не пошевелив.

Утимура молчал почти до самого офиса. Там первым выбрался из машины, придержал открытой дверь и пошел рядом. Надо теперь рассказать местному боссу, как все закончилось. И попрощаться со всеми необходимыми политесами. Перед лифтом мужчина неожиданно для меня поклонился и сказал:

— Аригато гозаймасу, Исии-сан, за преподанный урок. Я теперь понимаю, почему именно вас выбрали вакагасирой. Я вижу только завтрашний день, вы же способны заглянуть на годы вперед… И про «оккупационное» командование я тоже понял. Это очень хорошие новости для нас.

— Тондемонай-десу, Утимура-сан. Рад помочь… Если вдруг мне понадобится поддержка на месте, я обязательно с вами свяжусь. Но это в крайнем случае. Чтобы на любые вопросы полиции вы честно ответили, что ничего не знаете о будущем происшествии…

— За неудачником присмотреть?

— Было бы неплохо. Чтобы его не ограбили, когда он вздумает здесь начать отмечать. Упавшие с неба деньги руки жгут. Поэтому проводить до самолета и пусть улетает. Кому он нужен за границей? Будет узкоглазой обезьяной для местных без нормального знания обычаев и языка. Промотает все и вернется. Или чужие спецслужбы за яйца подвесят, когда на него выйдут… Он — не японец. Ниппон для него «эта страна». Вот пусть и жрет полным горлом чужой рай. Главное — чтобы раньше времени не подавился… Для подобных ему везде плохо. У них нет дома, у них только дурацкая мечта жить хорошо за горизонтом. И помойку вместо квартиры сделает везде, куда ты его не посади…

— Сделаем. Присмотрим и проводим.

Дома вечером Кодзима-старший выдал мне результат. Три фото. Три имени. Краткая биографическая справка по каждому из морпехов. И подтверждение, что они так и сидят на Окинаве. Похоже, их специально не стали перебрасывать домой, чтобы не поднимать волну. Мало того — эти ублюдки в прошлые выходные даже увольнительную получили.

Отлично. Значит, пора позвать на чай милую девушку.

— Сугахара-сан, для вас и парней есть работа. Вот эти люди убили офицера сил самообороны и оставили калекой второго. Я хочу, чтобы вы их нашли, оторвали головы и положили в коробку. На которой на японском и английском написали: «Убийцы». Оставить коробку на территории базы. Если сможете все сделать прямо в расположении — еще лучше. Если сложно — то отработаете ублюдков во время увольнительной.

— Срок?

— Двух-трех недель хватит?

— Более чем.

— Отлично. Контакты местной Семьи я дам, но лучше сделать все с опорой на собственные силы. Подумайте насчет маскировки и то, как лучше добраться на Окинаву. Для самолета можем организовать вам липовые паспорта, но полиция наверняка возьмет их потом на заметку. На корабле — меньше двух суток пути в один конец. Любой рыболовецкий траулер или каботажник. Контакты у нас есть.

— Поняла.

— Завтра к обеду хочу услышать общие детали предстоящей операции. Чтобы я был в курсе для возможной подстраховки. Триста тысяч на оперативные расходы получите завтра же. Надо больше — дам больше. Вопросы?

— Пока нет. Если будут, завтра в обед уточню.

— Отлично. Тогда не буду вас больше задерживать.

Все, здесь я процесс запустил, теперь меня ждут высокие материи. У меня завтра встреча с местной киношной тусовкой. Буду беседовать насчет потенциального блокбастера. Оябун даже готов финансирование на себя взять. Когда я ему идею озвучил, босс предложил через нанятых режиссеров наличные отмыть. Я отсоветовал. Потому что первым делом именно на тему нецелевых расходов и станут проверять. Кто в здравом уме и трезвой памяти поверит, что борекудан вливает деньги на кинопроект просто так? Поэтому — ни йены налево. Все кристально чисто и строго по закону. Пусть ломают голову, как мы умудрились всех обмануть. Больше будут бухгалтерию трясти, меньше станут обращать внимание на то, что на площадке творится.

* * *

Наверное, самый большой разрыв шаблона получился у Рей Кавакубо, когда моя подруга передала боссу просьбу. Нет, ответ был положительный, но меня очень хотели посмотреть вживую перед тем, как я поеду вносить сумбур в чужие мозги. Поэтому заказанные на один день костюмы придержали в магазине и зазвали в примерочную.

Что поделать — пришлось прибыть лично. Толпой, потому как последнее время я одинокой тушкой не перемещаюсь. Грозный Исии, его секретарь с шикарными бантами на голове, два телохранителя и еще два мордоворота-контрактника. Водитель остался в машине. Как шепнул Масаюки — будет ёкая молочком кормить и ждать, когда начальство вернется.

— Тэкеши-сан, можно еще раз ключевую идею, — миловидная женщина со следами усталости на лице разливает чай по тонкостенным фарфоровым чашкам. Приподняв свою, я пытаюсь рассмотреть внутреннюю структуру и удивленно качаю головой:

— Это что, настоящая древность? Сколько им лет? Двести или триста?

Очень аккуратно вернув заварочный чайник на подставочку, госпожа дизайнер абсолютно серьезно начинает выговаривать помощнице:

— Хиро-сан, ты не говорила, что молодой человек увлекся антиквариатом. Я бы подобрала что-нибудь более подходящее для встречи.

Поправив непокорный локон, Хиро Симидзу пытается оправдаться:

— К сожалению, Кавакубо-сан, я не знаю все его таланты. Вполне возможно, что он решил еще на этом поприще снискать славу.

Похоже, не я один сижу за столом с ощущением некоторого офигения. То есть как обычно — что-то ляпнул походя, а народ начинает автоматически выстраивать какие-то мутные схемы и просчитывать варианты. Ненавижу Ниппон — тут прямо никто ничего не скажут, обязательно зароют в куче полунамеков и потом обидятся, что ты не смог постичь очевидное.

— Гомен-насаи, дамы. Похоже, я пропустил что-то интересное. При чем тут антиквариат?

— Потому что этот набор подарили мне очень серьезные заказчики за то, что для них была сделана уникальная личная коллекция. Сам понимаешь — глицинию не каждый день вышиваю.

О как — сами Фудзивара озаботились одеждой, которой ни у кого нет. Похоже, завидно стало. Выскочка чуть ли не каждый день в гости к лучшему дизайнеру страны ходит, а у одного из древнейших кланов Ниппон до сих пор даже эксклюзивного поясочка нет.

— Понял. И вы хотели похвастать новинкой?

Бережно подняв свою чашку, Рей Кавакубо делает осторожный глоток и с усмешкой объясняет:

— Я просто забегалась. Хотела выставить на парадную полочку, где у меня собрано разное. И перепутала… Есть такой пунктик, коллекционирую по мелочи вазочки, кувшинчики. Желательно — до эпохи Мейдзи. Тогда построили несколько мануфактур и начали выпекать посуду, словно блинчики. Как сказала моя бабушка, сделавшая первый подарок: «После Эдо мастера почти перестали вкладывать частичку души в свои творения». Наверное, именно поэтому я до сих пор пытаюсь в моих дизайнерских экспериментах оставлять что-то личное… Так насколько давно вы, Тэкеши-сан, стали заниматься антиквариатом?

Загнув пальцы на левой руке, отвечаю:

— Три минуты примерно, Кавакубо-сан. И я абсолютно серьезно. Ничего не понимаю в том, сколько стоит и насколько редкая у вас вещь. Просто я могу примерно ощутить, как давно ее изготовили. Плюс-минус, само собой. Но вот этот набор — он действительно прожил долгую и сложную жизнь. Поэтому и удивился, что вы настолько уникальную посуду решили использовать для чаепития.

— В самом деле?.. Ну и ладно тогда. Ты правильно сказал — это посуда. Посуда должна дарить радость. И мне приятно угощать знакомых, используя… Как ты назвал? Уникальные чашки? Пусть будет так…

С чаем разобрались за десять минут. Одновременно успели пройтись по самым последним Токийским слухам и обсудить прогноз на ближайшую неделю. Обещают грозы. Но короткие. Это хорошо — мне по всей округе бешеным сайгаком мотаться. Конечно, не растаю, но мокрым бегать радости мало.

— Кстати, раз уж ты умеешь «разговаривать с вещами», не мог бы взглянуть на мои сокровища? Исключительно для того, чтобы я могла похвастать.

Легко. С поклоном встал и прошел следом за хозяйкой элитного бутика.

Стеклянные полки в прозрачных кубах. Похоже — здесь что-то из разряда неразбиваемой пленки поверх кристально чистых пластин, чтобы ненароком не размолотили древние редкости. Но мне даже в руки предметы брать не надо, я на расстоянии до полуметра могу прочувствовать структуру того или иного чайничка, вазочки или расписанной тарелочки. Прогулявшись вдоль крохотной выставки, иду назад и замираю посередине.

— Должен вас разочаровать, Кавакубо-сан. Но вот эта вещь и вот эта — новодел. Отлично состарены, стилизованы под прошлое. Но первую сделали лет сорок назад, а последняя появилась на свет максимум десять лет как. Кстати, если хотите, я могу поговорить со знакомыми. У нас есть специалист, который сможет оценить в деталях и даст экспертное заключение. Я оплачу его визит, если хотите с ним пообщаться.

Да, у Семьи есть такие контакты. Потому что должники иногда расплачиваются разными древностями и нам приходится звать уникальных специалистов.

— Насчет вазы у меня были некоторые сомнения, да… А вот соусник никогда не вызывал вопросов…

— Надеюсь, я не сильно вас расстроил. Вылез без спроса. Эксперт трехминутный.

— Наоборот, — женщина почесала мизинцем кончик носа. — Я представляю, какой бы дурой была, начав хвалиться в очередной раз… Домо аригато, Тэкеши-сан. Вы мне очень помогли. Даже без вашего кудесника.

Мне не жалко. Как говорится — наше дело предложить, ваше — отказаться. Но одну вещь все же решил высказать вслух:

— Кавакубо-сан, могу я вас попросить об одолжении? Мне кажется, Симидзу-сан меня поддержит. Вы выглядите очень усталой. Я мало что понимаю в плошках эпохи Эдо, но с людьми вожусь уже больше месяца. Могу проверить, нет ли у вас чего-нибудь запущенного. Будет очень обидно, если вы подцепили какую-нибудь заразу и узнаете про это слишком поздно.

Подруга услышала, что я сказал, и тут же исполнила поклон. Очень личная просьба, на самом деле. Но у меня не так много настоящих друзей. И эта женщина не просто имеет полное право обращаться ко мне по имени. Я любой ее совет выслушаю и приму к сведению, потому что именно она согласилась обшивать молодого идиота, который до сих пор плохо следит за языком.

— Зачем вам это надо? — удивилась супер-дизайнер.

— Скидку хочу, — довольно осклабился в ответ, давая таким образом понять, что правды никто не узнает. Потому что я правду назвал, а играть с многослойными смыслами — не настолько еще японец. За этим к Фудзивара, это у них тысячелетняя история интриг и клановой вражды. Я только в начале этого пути.

— Если вас не затруднит, Тэкеши-сан, то я буду очень рада. В самом деле, поднакопилось разного, вечером еле ноги переставляю.

К счастью, ничего серьезного не было. Даже майку снимать не понадобилось. Пробежал пальцами вдоль позвоночника, приложил ладони к вискам, прислушался к ощущениям. Просто застарелый стресс и хронические переработки. Поэтому прогнал привычно «зеленую волну» по четко видимым каналам, развеял серые пятнышки усталости. Рядом сидела Кеико Кодзима, внимательно следила за манипуляциями. Мы никому не говорим, но девочка теперь тоже может воспринимать чужую ауру и пытается считывать состояние возможных пациентов. С абэноши получается куда лучше — там энергетика мощная и буквально сияет для понимающего человека. С обычными людьми сложнее. Но Кеико старается. Среди своих я даже изредка комментирую — что, где и как. Сейчас — исключительно в качестве «студента на галерке».

— Я закончил, Кавакубо-сан. Могу порекомендовать завершать работу не позже одиннадцати вечера и спать минимум по девять часов ближайшую неделю. Надо восстановиться.

Приоткрыв глаза, пациентка медленно поднимается и подходит к зеркалу. Да, общий вид куда лучше — веки не опухшие, лицо лишней бледностью не отсвечивает. И двигается куда легче — словно скользит над полом.

Повернувшись ко мне, дизайнер выполняет глубокий поклон, затем выпрямляется и говорит:

— Теперь ваши заказы, Тэкеши-сан, я буду делать сама. Примите это как знак благодарности.

Моя очередь кланяться.

Наряд я выбрал, какой хотел. Нужен был китч без меры — вот и постарался. Ядовито-зеленая рубашка. Ярко-оранжевый пиджак с огромными накладными карманами. Фиолетовые брюки. И белоснежные туфли. Плюс — позолоченный широкий пояс. Вылитый клоун. То, что и хотел. Когда вышел из примерочной, народ постарался изобразить каменные лица, давя улыбки. И только хозяйка магазина придирчиво осмотрела меня со всех сторон, после чего в нагрудный карман сунула бархатный черный платочек.

— Когда я была в Нью-Йорке, люди с подобными вкусами вешали на шею золотую цепь.

Будто я это не знаю. Жестом подозвал Масаюки, тот распахнул маленький чемоданчик. Понтовый золотой кирпич «ролекса» и цепь с «гимнастом». Фигурка чужого бога усыпана огромными драгоценными камнями. Никакого стекла — только настоящие караты. Вещи не мои, взял на время в Семье. Нам этот ужас подарили во время какой-то мутной конференции, на которой обсуждали поставки разного рода контрабанды в объемах, превышающих месячную работу Токийского порта. Вот я и взял на пару дней, пустить пыль в глаза.

— Отлично. Теперь образ полный. Если не секрет, кого хочешь поразить в самое сердце?

— На режиссерскую тусовку еду. Надо пару-тройку болванчиков нанять, чтобы сделали мне красиво.

— Тогда абсолютно в тему… Наши любители бахвалиться будущими кинолентами копируют все с дурацкого Голливуда.

— Вот для этого и вырядился… Когда дорасту до возможности спонсировать нормальное кино, тогда оденусь прилично… Хорошего вам вечера и не забывайте — хотя бы неделю надо соблюдать режим сна и отдыха.

Насчет подарка уточнил у Хиро Симидзу. Потому что хотелось понять — а что именно произошло под конец вечера. Подруга объяснила:

— Кавакубо-сан уже лет пять не становится к раскроечному столу. Нет, для коллекции может наброски делать и для себя что-то новое. Но на продажу отдает идею портным, кто работает в мастерской. Разве что может поправить что-нибудь перед показом… Единственные, для кого госпожа делает исключение, это члены семьи… Теперь ты включен в этот круг.

Подумав, признаю себя полным болваном. Ведь и не планировал.

— Да, Хиро-сан. Как-то я неудачно в близкие друзья набился. Ведь ничего такого и не хотел.

— Я знаю. И Кавакубо-сан знает. Как она сказала, ты похож чем-то на ее знакомых с Сицилии. Ты просто живешь и не стараешься понравиться окружающим. Эта черта почти не встречается среди людей ее круга. Все постоянно пытаются просчитывать варианты. Ты же поступаешь так, как считаешь правильным.

Интересная попытка взглянуть на меня со стороны. Надо почаще в гости ходить, может еще что узнаю.

— Понял… Напомни мне, чтобы я при случае не бил древнюю посуду, а прихватывал с собой что-нибудь красивое. Вдруг смогу отдариться…

Все. Теперь надо попрощаться с подругой, ей обратно в магазин. А мне — к киношникам.

Глава 18

Я умный мальчик, я домашнюю работу заранее выполнил. Почитал обзоры, оценил уровень страданий разнокалиберных кинокритиков на тему «Ниппон в разрухе, искусство подохло». Полистал собранную выжимку на толпу «режиссеров третьего плана». Что еще сказать. Да, проблема есть. И, судя по моей памяти, будет только усугубляться.

Времена титанов вроде Куросавы и Имамуры в прошлом. Резко набравшее популярность телевидение вышибло с рынка творцов, сведя все к низкопробному контенту. Ту же «Легенду о Нараяме» знают больше на западе, чем у нас. Кстати, Куросава во времена безденежья на родной земле снимает в СССР «Дерсу Узала». Такеши Китано после «Фейерверка» в девяносто седьмом уехал из Ниппон и вернулся только на днях. Хотя — признанный гений и лидер авангардного кино.

Но мне для будущего проекта не нужны глыбы. Мне нужна пара идиотов, кто потребляет разного рода вещества и творит рекламу для зомби-ящика. Как я понимаю, без такой «стимуляции» снимать весь этот трэш невозможно. И, да, братья из Семьи подтвердили, что дурь в огромных количествах именно подобным «творческим личностям» и уходит. Чемоданами… Как у них только здоровья хватает не сторчаться за пару лет. Хотя, там ротация пустоголовых постоянная. Отрицательный отбор в действии. Вот из этих персонажей я и буду выбирать.

Ресторан Туфу Юкай считается приличным заведением. В центре Токио, рядом с огромным парком. Внутри — несколько залов. Для местных, для европейцев с большими столами и креслами, в подвале собственное хранилище для дорогих вин и разных вкусняшек. Кухня на любой вкус. И ценник… Но я изображаю «фиг пойми какого отпрыска», поэтому оплачиваю фуршет. В гости через правильных людей приглашены пятеро восходящих звезд телевидения, они с собой притащили еще кучку прихлебателей и двух артисточек. Я даже имена не потрудился выяснить: Первая и Вторая. Первая примелькалась на зомбоящике и вот-вот в тираж уйдет. Поэтому будет рвать глотки за любой шанс снова мелькнуть на экранах. Вторая — любовница уважаемого юриста. Дяденька пока еще не списал наштукатуренную даму с баланса, поэтому даже готов вложиться в кинокарьеру. Волчицы считают себя продвинутыми хищницами с закосом под «а-ля Уеропп». По мне — их даже в бордель не возьмут.

Усевшись во главе стола, посмотрел на прибывших и понял — это не я вырядился под Голливудского сутенера. Это я только-только попытался приблизиться к местным перекошенным стандартам очень узкой и больной на всю голову тусовки. Вычурные костюмы в ультрамариновых расцветках, залакированные прически, куча украшений. Все «дорохо-бохато» по их меркам. По мне — сборище мелких жуликов, проскочивших момент потребления кокса на более тяжелые галлюциногены. Ладно, будем работать с тем, что есть. Как говорил один серьезный человек с трубкой: «Других кадров не подвезли».

— Коннитива. Визитные карточки у вас есть, поэтому вы знаете, кто я. Времени мало, давайте сразу перейдем к делу.

Визитки мне склепали близняшки. Потом ходили кругами и все же попросили оставить пару для коллекции. Очень уж вычурно: в мешанине красок, с золотым тиснением, моим крохотным фото, где я задницу пристроил на спортивном авто. Специально художнику показал образцы и попросил намешать с закосом под миллионера. Вырви-глаз, зато не выбивается из общей картины. Я ведь кто? Мажор, который взлетел на непонятных мутных схемах и теперь хочу странного. А кто у нас отвечает за странное на ТиВи, мечтая пробраться в большой метр? Вот эти самые попугаи.

— Значит, так. Шуршики у меня есть, за наличными дело не станет. Но родня хочет, чтобы я занялся делом, а не просадил наследство по кабакам Кабуки-тё. Поэтому — будем делать фильм. Андеграунд. Чтобы взорвать рынок. Серьезные люди под это дело подписались, дадут бойцов для массовки. Место для съемок тоже получилось найти. В Йокосуке станцию начинают реконструировать, кусок территории отдадут на три месяца. Отлично получается для натуры. Ничего даже ломать не надо — старые склады, отвалы породы и все такое.

— А что снимать будем? Мелодраму? — без спроса высунулся самый нахальный. Значит, минус ему. Он и потом попытается что-то поперек линии партии пихать. Но пока осаживать не стану, я же весь неформальный, рубаха-парень.

— Будем снимать фантастику. И ужасы. И еще обязательно батальные сцены. Типа — будущее после атомной войны. Красавица, которую местные людоеды выкрали, а бравые ребята отбивают назад… Я же говорю — андеграунд.

Боюсь, сам не до конца понимаю, что за чушь несу. Потому что намешать столько жанров в кучу и подать под видом прорывных идей — это да, это чемодана дури не хватит. Не только режиссерам — но и зрителям придется выдавать для лучшего восприятия.

Минут двадцать меня пытались прогнуть на какие-нибудь детали. Я же в ответ озвучивал свое представление о будущем шоу. Сгребаем пару самых головастых, под них — наемную группу с оборудованием. Гении рулят процессом по мере понимания, я отстегиваю деньги на пиротехнику и эффекты. Сначала — ключевые сцены с пиу-пиу, затем все остальное. В процессе придумаем. Заметив у не до конца добивших мозги капли сомнения, делаю ход конем:

— Вы точно не в теме. Коппола «Апокалипсис» снимал точно так же. Сначала вертолеты и напалм по деревне, а потом сел и слепил остатки. Это — прогремело на весь мир. Не будем придумывать фигню и ползти в закостенелых рамках, последуем вслед за ним. Мордобой отснимем, под него я получу остальное финансирование и продолжим… Вот ты и ты — что снимали? Еще раз, я на бумажку запишу… Кстати, эти двое, они вроде как звезды, да? Нормально, рожи смазливые. Значит, возьмем двоих. Будут сестры. Финальная сцена — катанами станут людоедов кромсать. Очень сексуально должно получиться.

Да, это не «Безумный Макс» семьдесят девятого года, это будет куда эпичнее. Главное, из запланированного минимального бюджета на ближайший месяц не выйти. Потому что часть этих денег я вложил в термальную станцию. Спонсировал развитие новых технологий и максимальное ускорение реконструкции. Заодно мы туда с оябуном несколько молодых парней пристроили на временную работу. Поднаберутся опыта, затем уже профильное училище и карьерный рост. Будущие инженеры никак с Семьей не связаны, это начинает работать программа «помоги соседу». Улучшаем имидж и попутно готовим кадры для контор, куда войдем в качестве инвесторов. Ниппон вместе с остальным миром барахтается в кризисе, поэтому отличная возможность часть белых активов пристроить в реальную экономику. Заработаем и позже наличные втихую отмоем. Все как обычно.

— Все. Значит, в среду жду вас по этому адресу. Ты, ты, звезды и еще оператора тащите, пусть натуру смотрит. Домики для группы я закажу, их установят. Вот это — на личные расходы, — вручаю пухлые конверты. Там не так много, как кажется. Но зато — я сразу демонстрирую, кто будущую шоблу кормить-поить станет. — Все, приятно было познакомиться… Да, чуть не забыл. У меня там может быть тур к арабам, хочу вложиться в нефтепромыслы. Поэтому в среду познакомлю с человеком, кто станет за вами присматривать. На нем же все контакты с хозяевами территории и решение возможных проблем.

Сидящий сбоку Масаюки ухмыляется. Телевизионные наркоманы грустнеют. Но они ошибаются. Телохранитель не будет им нервы портить, мне его жалко. Зато Масаюки успел с утра познакомиться с будущим надсмотрщиком и вполне представляет, какой шабаш мы организуем на предстоящих съемках. Потому что про Контадино Томабэти — это полный отвал башки.

Начнем с того, что он наполовину итальянец. Мама умудрилась где-то подцепить вирус хиппи, съездила по карьерным делам в Штаты, там забеременела от случайного знакомого. В итоге дома родила это чудо. Возьмите Дэнни ДеВито в молодости, с черной курчавой шевелюрой, уменьшите еще его рост сантиметров на десять, добавьте взрывной темперамент и получите Контадино Томабэти. У мужика шило в одном месте, поэтому он за не столь долгую жизнь успел несколько раз объехать земной шарик и поработал с кучей людей в самых разных сферах человеческой деятельности. Преимущественно — с криминальным уклоном. Когда итальянские карабинеры решили задать вопросы про удачно взломанный банк, Контадино слинял в Азию. Оттоптавшись там на местных мозолях сдрейфовал домой. Разумеется, столь интересный человек не мог просто так ходить в офис и протирать там штаны. Поэтому успел частным подрядчиком отметиться в куче разных специфических дел, и я его выдернул по рекомендации к себе.

— Мне надо будет взрывать, стрелять и за это еще деньги дадут? — восхитился полукровка, когда я озвучил будущий проект.

— Да. Только без жертв. Мне гарантировали, Томабэти-сан, что вы умеете держать язык за зубами. Поэтому — вот наши настоящие цели. А вся пиротехника, съемка и телевизионные звезды в кадре — исключительно в качестве дымовой завесы. Заодно парней научите гранатами кидаться. Насчет пистолетов-автоматов я пригласил трех специалистов из «Блэквотер». Разошлись с руководством во взглядах на дележ трофеев и теперь взяли творческий отпуск. На вас — организация процесса и общее руководство. На них — учеба. Все граждане Ниппон, проблем не будет.

— Очень интересно… А что вы планируете на будущее, после завершения этого проекта?

Позитивно настроенный человек, думает о перспективах.

— Вам хочется пострелять или решать возможные проблемы за неплохие деньги?

— Предпочел бы второе. Я видел, что остается от человеческой головы, когда туда прилетает крупный калибр.

— Тогда после завершения съемок можно будет обсудить позицию кризисного менеджера в частной военной компании. Я буду открывать ее где-нибудь в Малайзии. Центральный офис заявим в свободной экономической зоне в Корее. И человеку, который станет моей правой рукой в новой фирме, придется на месте разруливать все возможные проблемы.

— ЧВК? Вас не придушат еще в зародыше?

— С чего бы это? К арабам и в Южную Америку не полезем. Там пусть янки резвятся. Нам вполне хватит работы в Африке и в Азиатском регионе. Чем мы хуже китайцев? Они только начали, вполне успеем вместе забраться на перспективный рынок.

— И какие проблемы могут ожидать?

— Разные. Я бы сказал — неожиданные… Потому что когда нарколаборатории меняют хозяев, почему-то всегда находятся люди, недовольные этим процессом. Вот поэтому я и советую присмотреться к консультантам. Вполне может быть, что эти трое — первые кандидаты на будущие позиции. Заодно я проверю, как у вас, Томабэти-сан, получается руководить людьми с кучей тараканов в башке. Справитесь с актерами и киношной толпой — запросто сможете построить бывших вояк и наемников. Тем более, что опыт у вас нужный есть.

Вот этот бравый «недо-итальянец» и станет долбать по башке всем и каждому на съемках будущего фильма. А я через эту площадку прогоню за месяц-два основной костяк боевиков для Семьи, кто в будущем хотя бы сможет правильно в руках пистолет с автоматом держать. Гвардия — этих у меня учат настоящие вояки. Для кобунов и сятей вполне подойдут головорезы на вольных хлебах. Опыта они успели поднабраться в Эфиопии, Афганистане и Косово. Пусть теперь передают. Им за это приличные деньги платят, между прочим. И все это — не в полевом лагере в джунглях, а на юге Токио, в цивилизации. С утра курсантов вздрючил, в обед стружку снял, в пять вечера контору на клюшку и отдыхать. Не жизнь — малина.

Я же дома переоделся, отправил с курьером золотое барахло и поставил галку в списке задач. Продажных и абсолютно оторванных от жизни балбесов в качестве ширмы организовал. Две звездульки будут поддерживать нужный градус идиотии. Все платежи — строго через бухгалтерию. И теперь пусть кто хочет ломает голову, как именно борекудан собирается отмывать миллионы через съемки артхаусной шизофрении. Нет, будь у меня такая задача, я бы исхитрился и провернул схему-другую. Но в данном случае поступим проще. «Ты знаешь, что я знаю, что ты…». И пусть у людей мозги плавятся в попытках найти второе и третье финансовое дно.

Заодно еще перспективного кадра под себя подгреб. Увы — деление на «японцы-остальные уроды» никуда не делось. Когда мне советовали присмотреться к Контадино Томабэти, то попутно крутили пальцем у виска. Типа — как можно доверять полукровке. Я же людей проверяю в деле и оценку даю не за родословную. Хотя стоит заметить, что зачастую именно собаки с долгой родословной демонстрируют огромный букет болячек, топая дорогой вырождения. Мне куда лучше подходят безродные, подобранные в канаве. Злые, ориентированные на результат, с отличной памятью и умением ценить поддержку, оказанную в трудную минуту. Я сам такой — босяк с городского дна. И я уверен, что в недалеком будущем коротышка мне сделает «хорошо» во времена передела рынка наркотиков у соседей. Потому что слишком триады зажрались, надо делиться.

* * *

Ликвидаторы к поставленной задаче подошли скрупулезно и вдумчиво. После обеда Чо Сугахара показала расчерченный план базы, место дислокации мишеней, разведанные маршруты патрулей и еще кучу собранной и частично систематизированной информации. Главное — удалось выяснить, что завтра утром один из троицы летит в Штаты на награждение. Не знаю — за убийство медаль получит или еще за какие «подвиги», но вернется только ближе к концу июня. Это означает, что мы вынуждены все планы сдвинуть на неделю. Но я расстраиваться не стал, поступил проще:

— Принял. Предлагаю доделать кусок с местным легендированием — под кем вы там по округе будете рассекать. И считайте, что у вас еще есть время на детализацию. Чтобы потом без накладок.

— Какой из вариантов выбираем? Парни предпочитают первый: зайти ночью, залить в окна казармы снотворный газ и затем уже провести показательную экзекуцию. Мне кажется более перспективным сработать под проституток. Их регулярно на базу завозят для частных вечеринок. Слепить фальшивые личности, подвесить через закрытый форум янки. Более чем уверена, что награжденный захочет проставиться по возвращению. Вот там их и накрыть.

— Что будет с девушками, которых придется использовать в качестве приманки для привлечения клиентов?

— Не будет девушек. Там отдельный домик специально для подобного рода «развлечений» оборудован. Вот здесь. Камер нет, от периметра мы доберемся до места — никто не заметит. Процедура у гайдзинов отработана до мелочей. Внутрь запускают «мамочку», та вызывает клиентов через чат и дает возможность выбрать по фотографиям проститутку. Затем вызванивает их, кто-то из старших на вечеринке подтверждает на КПП количество. С провожатым следующую партию провожают до места.

— Вот оно как. Значит — если у вас, Сугахара-сан, есть доступ в чат, то вы запросто всю троицу можете пригласить на смотрины. Зашли — командой на месте приголубили и вернулись за периметр до того, как народ начнет чесаться на месте… Да, если это в деталях проработать, шанс успеха выше. Газовая атака по казарме — огромный шанс, что кто-то проснется, со второго яруса слабо надышавшись. И потом вам придется устраивать бойню в помещении, где как минимум половина морпехов на вопли глаза продерет… В любом случае — выдвигайтесь на Окинаву, окапывайтесь и уточняйте. Какой вариант выбрать — на ваше усмотрение. Мне важен результат.

Поклонившись, отпустил командира «чистильщиков». Девочка взрослая, справится. Ради таких вот «хирургических манипуляций» я ее и взял.

Вздохнув, уложил на стол пачку документов и тетрадей, занялся рутиной. Читать отчеты, кроить новые схемы, готовиться к экзаменам. Школьникам чуть проще — они хотя бы процентов девяносто моей нагрузки получат только на рабочем месте. Зато у меня уже оплаченная учеба в Токийском Университете. Куда не факт, что пойду. Может, секретаря вместо себя отправлю, как подрастет. Потому что корпорация у меня уже есть, наемных работников тоже полно. И тратить время ради корочек «бывший студент — вобла сушеная» нет никакого желания.

Когда ближе к одиннадцати вечера заканчивал, позвонил Горо Кудо. Голос уставший, но очень довольный.

— Как сам, Горо-тти? Живой?

— И тебе не хворать, ужасный Тэкеши-сан… Да, ноги переставляю, хотя и с трудом.

— Вы где сейчас отжигаете?

— В Нагойя. Второй концерт откатали. Как обычно — двоечку. Первый бесплатно и сборы на благотворительность. Сегодня — уже за денежку… Полный стадион, брат. Ты был прав, предложив не связываться с клубами. Народу толпы, с утра по музыкальным колонкам в газетах статьи о новых айдолах. Фанаты успели больше двадцати филиалов по Ниппон сделать, с регистрацией в местных префектурах. Через них предзаказы билетов делаем и атрибутику продаем. На майки-кепки и прочее отдельного человека пришлось сажать, там объемы каждый день растут. И это только официальные клубы.

— В фан-клубы как народ набирают? За деньги?

— К ёкаям деньги, этим пусть задроты занимаются из любителей хентая. Принимают только тех, кто рядом с домом на социальных проектах успел отметиться. Шикарно работает — видел присланные фото, как в школах вешают плакат «Бэби Кавай» и рядом список волонтерских позиций. Из которых больше половины уже вычеркнуты — занято желающими… Сегодня в конце концерта на сцену поднялся мэр Нагойя, вручил грамоту за поддержку города и патриотическое воспитание молодежи. Я затупил поначалу, но Рика Като выручила. Показала на камеру грамоту и спрашивает: типа, мы работаем для вас и ценим поддержку. Но скоро в другие города приедем — и вам там слабо? Я думал, нас от восторга со сцены снесет, народ чуть угомонился только через полчаса… Фух, устал.

— Так это здорово. У вас фанаты не просто любители световыми палочками махать, а действительно что-то полезное делают… Да, тут телефон клуба пытались оборвать. Ты же на автоответчик в офисе поставил, так по любым контактам разные уроды ломятся, даже сюда. Все хотят спешно подписать контракт с восходящими звездами. «Сони» паузу взяла, им надо вставленный в одно место кактус переварить. А мелочь разная уже бегает кругами.

— И что мне им сказать? — в голосе приятеля послышалась неуверенность.

— Мне тебя учить? Не ожидал… Скажи им, что пешее эротическое путешествие бесплатно организуешь. Гони нафиг этих проходимцев. Шакалье думает, что ты лох педальный и на тебе можно деньги заработать. Работай по плану, продвигай тур. Когда вернешься — тогда и сядем прикинуть что и как. Жина Хара ваш самый верный поклонник, мониторит все, куда дотянуться может. Хвастала перед ужином, что на радио вы опять в топах и даже ролик первый по местному ТиВи крутили — выступление в Ниппон Будокан. На сайте нарезка видео только успевает рекорды по скачиваниям обновлять… Поэтому не заморачивайся. Приедешь, еще пару-тройку раз дополнительные тиражи дисков отштампуешь и будешь девочкам английский дрессировать. Когда посчитаем потенциальную цену и куда именно стоит заглянуть, вот тогда снимем трубку и позвоним правильным людям. Они нам должны. И за определенный процент будут рады помочь с юридической и прочей поддержкой.

— Сколько нам оставят? Процентов двадцать?

Фыркнул в трубку:

— Сколько-сколько? У них рожа не треснет? Больше половины запросишь. Процентов семьдесят на первый раз. И после долгой тяжелой торговли на пять процентов уступишь. Еще головастых людей заранее с собой выгребай, пусть на месте все премудрости осваивают. Чтобы второй раз уже собственной командой рулить, без посредников. А если «Сони» начнет носом крутить, тогда отправим сосать лапу. На них свет клином не сошелся.

— Йй ё [ согласен], Тэкеши-сан. Ладно, не буду отвлекать. Пойду праздновать.

— Удачи вам. И не волнуйся, у тебя все получается. Если какие-то заморочки появятся, звони. Разрулим.

— Оясуми насай [ спокойной ночи]. Привет ёкаю передавай.

Само собой передам. Как только увижу, так сразу. Пока моя нематериальная составляющая дремлет где-то. Может в машине. Может еще где. Не показывался.

* * *

Время настолько спрессовалось, что его можно резать ножом. Не успел краем глаза заметить мрачные рожи горожан, в понедельник утром ползущих на работу — а уже брюхо после обеда рулады выводит. И на стройку заглянул, и по делам сто кругов намотал. И теперь стою вечером за ангаром, демонстрирую усвоенное мастеру меча. Ютака Хикито в целом доволен прогрессом и что я после ранений настолько быстро восстановился. Будет продолжать делать из зародыша самурая что-нибудь приличное. Поэтому проходим новое, я стараюсь лишний раз не шокировать наставника дурацкими вывертами. Под конец обычное: «какие вопросы?»

О, вопросов у меня куча. И пока младший брат Митсуо Хикито гоняет моего телохранителя, я начинаю идти по небольшому списку. Там штук сорок «почему», не больше.

Вот это движение — оно чем обусловлено? Так исторически сложилось или есть глубинный смысл? Ведь если противников несколько, я теряю темп. И скорость вот здесь и здесь.

А это с какого фига намудрили? Например, я чуть шаг продлю — и вот уже новая связка. Которая разрушалась предыдущим возвратом на старую позицию.

Одним словом, еще час разбирали. Но в голове стало теперь все куда более организовано. Поблагодарил, раскланялись, пошел умываться.

Вечером братья навестили отца. Пусть легендарный Аоки Хикито и передал бразды правления сетью школ сыновьям, но в свои шестьдесят пять присматривал за делом всей жизни и старался быть в курсе последних событий. Поэтому после того, как закончился первый пузатый чайник, поинтересовался:

— Как обстоят дела у твоего ученика, Ютака-сан? Делает успехи?

— Хай, ото-сан. Особо радует, что не пытается зазубрить показанное, а осмысливает и задает вопросы по всему изученному материалу. Не бежит раньше наставника, но разбирает любые не до конца понятные моменты.

— И когда будет готов выйти с тобой на пробный поединок? — усмехнулся старик. Но Ютака не стал переводить все в дружескую пикировку и ответил абсолютно серьезно:

— Он не станет со мной сражаться мечом. Достанет пистолет и убьет. Оружие практически всегда с ним… Человек, которому дайдзё тэнно разрешил защищать императорскую семью, не будет рисковать понапрасну.

— Я пошутил.

— Гомен-насаи, Хикито-сэнсей, я не сразу тебя понял… Как я говорил Митсуо-сан, если бы ученик выбрал путь меча как основную дорогу, он бы стал одним из лучших мастеров в Ниппон. Но у него огромное количество дел и разных интересов. Одаренному нет необходимости заниматься только одним. Для него мои уроки — дополнительная возможность самосовершенствоваться… Кстати, пара его вопросов заставили меня задуматься. Попробую найти ответ самостоятельно. Если не получится, спрошу у тебя, ото-сан.

— Это интересно. И что за вопрос, если не секрет?

— Мы начинаем с дзедан-но-камаэ. Атака, сбив, движение кистью. Исии-сан пытается понять, зачем мы чуть доворачиваем клинок в этой точке. Он уточнил, как надо себя вести, если продолжает атаку и движется вперед.

— Противник достанет его в бок или спину.

— Проблема в том, что атакующий успевает разорвать дистанцию, действуя на максимальной скорости. Я изучал эту связку, когда мне исполнилось тридцать лет. Он же увидел потенциал, отрабатывая основу… Мы три раза отработали это в паре, с разным ускорением. И парень прав — он выигрывает долю секунды, если не переходит в оборону, а продолжает нападать и двигаться вперед. Доля секунды — что для него равносильно второму удару. Я видел, он чуть сдержал движение. Работай в полную силу в настоящей жизни — я бы лишился правой руки.

Задумчиво сделав очередной глоток, Аоки Хикито спросил:

— Занимаетесь только по понедельникам? Хорошо… Попроси разрешение, я хочу посмотреть лично. Мне надо понять, кто берет уроки: любитель впустую сотрясать воздух или будущий мастер. Я видел сотни молодых людей, кто задавал тысячи вопросов. А еще выходил на татами против ученика самого Суми Мастакэ. Мы тогда практиковали синкен-сёбу, бои без ограничений. Кстати, мой спарринг-партнер первым из своего класса выполнил Тачакири — непрерывные бои по пять минут против тридцати трех противников… Пошел служить в полицию и погиб, после землетресения помогая разбирать завалы… Так вот — я с ним успел о многом поговорить. И о том, что кендо отличается от кендзюцу. Наша семья — преподает первое. Убийцы практикуют второе. Может быть, Исии-сан подсознательно тянется к «технике меча», дабы использовать оружие как еще один инструмент в работе.

— Если это так, мы не сможем его тренировать?

Подумав, старик предпочел не давать немедленный ответ:

— Пока не готов вынести решение. Мне надо увидеть собственными глазами. Кроме того, я сомневаюсь, что выбранный микадо юноша покроет позором свое имя и нашу школу. Просто надо разобраться, что именно он хочет и какие цели ставит перед собой. Все же традиции кендо — это не просто физкультура. Это тяжелый труд и работа над собой. Без этого все превращается в профанацию и махание палкой. Что касается запрещенных на соревновании техник, так и полиция тренируется по измененным правилам. Поэтому — не будем торопиться. Свозишь в гости, там уже будем думать.

* * *

Обещанный дождик просыпался ранним утром вторника. Прогноз, как обычно, скорректировали задним числом. Зато на завтра — слабая облачность и влажная духота.

Провожаю в порту рыболовецкий траулер. На нем четверка потрошителей плывет на Окинаву. Завтра к вечеру доберутся. Контакты, новые документы, оборудование — все в кофрах. Оружие получат на месте — отобранные экземпляры уже заложили в тайники.

— Удачи вам. Я знаю, все получится.

Мы в глухом углу, где ни камер, ни посторонних. За спиной высокий сарай. Сбоку горы ящиков. Предо мной — четверо в брезентовой застиранной рыбацкой робе. Обоюдный поклон и боевики гуськом поднимаются по сходням на борт. Еще один поклон — в этот раз капитану. Кстати, я его помню, отец с ним рыбачил вместе. Но я в то время и не догадывался, что мужик с короткой седой бородой как-то связан с Инагава-кай. И это хорошо, на самом деле. Я не знал — и другие не знают. Пусть так и будет. Не всегда нужно выпячивать свою принадлежность к борекудан. Зачем лишнее внимание таможни или полиции? Пусть другими делами занимаются. Например — наших конкурентов гоняют.

До школы мелькнул по ключевым точкам, стараясь особо народ не смущать. Джинсовый костюм, ботинки для туристических походов, пластиковая каска и яркая жилетка — как раз по буеракам лазать. Оценил объемы выполненных работ, затем вешки для будущих этапов. Одновременно сунул нос на западный участок, где аккуратно снимают дерн и начинают кусок территории выравнивать с определенным уклоном. Формально — для облагораживания прилегающей к парковке местности. На самом деле — убираем возможные слепые зоны и ямы, куда могут прятаться нехорошие люди. Землю укрепят, удобрения добавят, дерн уложат и красиво все декоративными крохотными оградками оформят. В оградках датчики слежения. В глубине территории еще «монки» модернизированные присобачим. Плюс — у парковки кроме подземных, еще два надземных этажа и крыша. На крыше куча разного рода «будочек» под технологические нужды. И углы будут бронированы под будущие скрытые огневые точки. Благодаря которым я любую часть ровненького газона свинцом залью.

Отловил начальника генштаба:

— Кадзиясики-сан, что будем с куском леса между нами и школой делать?

Парк — он не всю зеленую территорию занимает. Есть еще небольшой аппендикс, принадлежащий городу. С севера — перерабатывающий центр. С юга — жилой массив и куча огородиков. На западе — старшая школа Сакэй Йокогамы. На востоке — мы. А в центре — лес, который вроде как никому особо не нужен. Деревья, разные папоротники, травка. Зверье мелкое бегает по своим делам. А где бесхозное зверье — там и разного рода мутные личности могут шляться. Что мне категорически не нравится.

— Я встретился с людьми из префектуры, они готовы обсудить возможность создания парка на этой территории, господин.

— А оно нам надо? Нет, парковка стоит позади центра переработки, новую дорогу сбоку делаем. Еще центру дополнительную ветку электрическую пробрасываем. Но парк… Меня вполне устроит, если наоборот — высадим туда кустов как можно больше, дорожки пешеходные оставим старые рядом со школой и огородами. Остальное все — превратить в дебри непроходимые. Поле датчиков развернем, камеры незаметно влепим. И объявим уголком нетронутой природы. Места для официального отдыха у нас в плане на южном участке. Вот пусть там префектура и бодается насчет детских площадок, горок и прочего.

— Понял.

— Я подозреваю, что нас хотели растрясти на какой-нибудь местный мутный проект, чтобы отчитаться потом. Натрави на них дедушку из экологов. Чтобы не зря каждый день к нам в гости катался. Пусть встанет грудью на защиту уникального лесного массива. В данном конкретном случае я его всячески поддержу. Заодно нашим головорезам будет где по кустам полазать, потренироваться. А если чиновникам все равно, какой отчет рисовать, пусть шапку поменяют. Будет не «облагороженный парк», а «нетронутая природа». И куча штампов от департамента защиты природы.

— Хай, господин.

Все. Теперь можно и дальше. Благо, первый интерес к данному участку личных владений утолил, можно ждать, когда облицовку паркинга закончат. Тогда я наверняка еще в будочку на крыше сяду и постреляю из чего-нибудь большого. Исключительно с целью проверки, осталось ли у меня дурное умение сшибать комара на трех сотнях метров. Главное, ненароком в Сакэй Йокогамы окна не побить. Не поймут — с чего бы это я в школе новых вентиляционных отверстий наковырял.

* * *

В физкультурном зале аншлаг. Что забавно — большая часть толпится именно рядом с дальней стороной, куда мы обычно для тренировки маты раскладываем. Десять знакомых лиц. И еще тридцать два кандидата, желающих познать тайны «скажи „бака“ ближайшему хангурэ, поиграй в смертника». Дикие люди, мало их домашними заданиями грузят.

Меня с поклоном встречает Кацуо Накамура, старшеклассник-сэмпай. У него последний год обучения, он сейчас шуршит словно электровеник на любых припашках. Набирает благодарственные грамоты, которые потом на стол приемной комиссии университета стопочкой выгрузить. Там любят общественников, спортсменов и отличников. Как три перпендикулярных мира могут в одном человеке объединиться — даже не представляю. У меня бы при всем желании что-нибудь отвалилось из-за нехватки времени.

Сэмпай уже в дзюдоги. На шаг позади — еще два здоровых лба. Похоже, это те самые ученики из его спортивной школы, кто будет помогать преподавать азы борьбы. Самозащита — она многогранная. Чем больше знаешь и умеешь, тем потом в жизни легче будет.

Поздоровался с другом:

— Коннитива, Кацуо-сан. Пусть желающие поучаствовать в процессе маты уложат. Я пока переоденусь.

— Хай, Тэкеши-сан.

Мы запросто, по именам. Лишний раз дать понять всем новичкам, какая именно иерархия выстроена в крохотном коллективе. Для японца такие мелочи говорят намного больше, чем любой бэйджик на груди.

Вернувшись в зал, полюбовался картинкой. Маты — как по ниточке, ровнехонько. Буквой «П» по их краю новенькие. «Старички» — замыкают прямоугольник, вытянувшись вдоль стены. Справа от них — трое дзюдоистов.

Оставив пока мою гвардию чуть в стороне, босиком прохожу в центр и начинаю:

— Я видел школы, где младших учеников заставляли стоять все занятие и смотреть, как старшие отрабатывают приемы. Я видел школы, где воспитывали силу духа бесконечными отжиманиями и тупым выполнением приказов. Зачастую — глупых приказов… Я много что видел. Но из личного опыта уяснил следующее. Нельзя человека насильно сделать счастливым. Нельзя человека научить чему-то, если он в этом не заинтересован. Тупо зазубрить — да, возможно. Но понять, принять и в будущем использовать — нельзя… Поэтому правила в моей группе очень простые. Выполнять упражнения, которые вам показали. Стараться изо всех сил. Если что-то непонятно — спрашивать у старшего. Он не знает — не стыдно с этим вопросом подойти к инструктору… Я не отчисляю за то, что кто-то не может отжаться пятьдесят раз на кулаках. Я отчисляю тех, кто не хочет учиться и пришел сюда ради самоутверждения… На татами все равны. Среди вас нет никого, кто умнее других. Сильнее — запросто. Физически выносливее — возможно. Но любого можно победить, если видишь его слабые стороны… Как и меня. Поэтому я учусь каждый день. И пытаюсь передать знания вам.

Молчат, слушают. Для местных традиций — на грани фола. Учитель всегда прав — это закон. Вздумал взбрыкнуть или тупишь — проваливай. И вполне может быть, что из новичков многие откажутся, попробовав себя на излом. Это не когда заставляют и бьют палкой по спине. А когда ты спрашиваешь себя — а оно мне надо? Через не могу и не хочу? Проливая пот и набивая синяки и шишки? Без показухи, красивого пояса на стене и кучи выигранных медалей?

— Я разобью вас сначала на группы по общим физическим показателям. Через месяц-полтора запросто перетасую. У каждой могучей кучки будет один из учеников, кто уже начал у меня заниматься. Считайте его ходячей копилкой знаний, у которой можно узнавать все, что нужно во время тренировки. Старшие инструктора под моим руководством будут показывать наиболее сложные упражнения и помогать там, где не справляются младшие… Вы все учитесь на отлично, поэтому господин директор одобрил ваши кандидатуры. Надеюсь, никто не опозорит меня в его глазах, решив забросить учебу… И последнее. Все занятия бесплатны. Любой, кому не нравится, может в любой момент уйти. Это надо вам, в первую очередь. Я просто пытаюсь помочь начать долгий путь.

Все. Вводную получили, теперь можно начинать разминку, я же пока познакомлюсь с дзюдоистами. Вполне возможно, что именно с ними у меня будут главные трудности. У них — свои наработанные привычки, правила, определенные ожидания. У меня же — правило одно: смотри пункт первый. Моя группа, мои погремушки. Хотя — поживем-увидим. У спортсменов в наставники полные неадекваты обычно не попадают. Какой-никакой отбор существует. Да и жизнь на татами потихоньку заставляет лишнее эго прятать внутрь. Или оттопчутся на нем беспощадно.

— Хэруми-сан, легкая пробежка, пять-шесть кругов. Кодзима-сан замыкающая. Хаджиме!

Пока телохранитель уводит за собой выводок школьников, кланяюсь парням, представляюсь:

— Коннитива, меня зовут Тэкеши Исии. Я веду занятия по общей физической подготовке и началам самообороны. Официально курс одобрен в префектуре Йокогамы, Силах Самообороны и императорской канцелярии. Моя задача — помочь школьникам Мейхо поверить в собственные силы, улучшить показатели выносливости и лучше узнать друг друга. Многие уже в свободное время продолжают общаться и помогают друг другу с учебой… В мою задачу не входит подготовка к будущим соревнованиям или наставничество для спортивной карьеры. Это — в профильных додзе. Здесь же — мы берем интересные приемы из любых известных стилей, строим на их основе комбинацию для простейшей самозащиты и учим не сжиматься от страха, когда на тебя кричат «Отдай деньги, урод».

За пять минут, пока школьники разминались, узнал имена и выслушал минимальные пожелания. Заодно озвучил, что именно я ожидаю от новых инструкторов. И за что буду жевать загривки беспощадно. Вроде пришли к консенсусу. Им занятия в группе — плюс клубу и бонусы перед властями. Мне — часть техник парни смогут показать в деталях и научат базе по падениям и кувыркам. Еще — как уходить из захватов и подниматься, если тебя уронили и пытаются толпой задавить на земле.

Мэнэбу Саката — высокий, почти под два метра. Очень пластичный и гибкий. Я ощущаю его любопытство и заточенность под результат. Почему-то мне кажется, что он долго здесь не задержится. Парень настроен на карьеру, а у нас детский сад и возня в песочнице.

Джеро Кумагаи — больше похож на медведя. Наверное, пытается оправдать фамилию. Квадратный, но не грузный. Явно очень сильный. Оценил моих «шкафчиков», очень внимательно прочел копию лицензии на стене. Настроился на серьезную работу. Вполне возможно, что задержится подольше.

* * *

Когда завершили занятия и распустили школьников, задал стандартный вопрос:

— Поспарринговать на минималках никто не хочет? Я просто покажу, чем именно будут заниматься те, кто освоит азы.

Саката задумался и не решился выходить первым. Похоже, боится потерять чувство собственного достоинства перед мелькающими у раздевалки подростками. Кумагаи с поклоном вышел на татами. Абсолютно непробиваемый парень. Ему не себя, красивого, демонстрировать. Ему хочется влиться в процесс и приносить пользу. Одобряю.

Встав перед ним, начинаю бегло рассказывать и одновременно показывать:

— Я базирую курс на армейском рукопашном бое. Сюда входят элементы из русских стилей, израильских, южно-американских. Ключевые параметры: эффективность поражения противника и завершение схватки в кратчайшие сроки. Во время боя действует правило трех секунд. Если за три секунды ты не улучшил свою позицию, не ликвидировал прямую угрозу — ты проиграл. В ситуации, когда тебя атакует более сильный — надо шевелиться и быстро. Когда нападают несколько — выстраивай их в цепочку, заставляй мешать друг другу… Отработал по врагу — сорвал чужую атаку и удрал. Мы не гонимся за рекордами и победами. Это не чемпионат. Наша цель — выжить. Это единственный критерий любых действий. Ученики обязаны вернуться домой. Если прикрывают семью — значит, дать близким шанс оторваться и покинуть опасное место. Только так… Поэтому — я буду рад, если вы подскажете на месте, какие из ваших техник можно использовать для этого. Например, я нападаю…

За десять минут прошлись по минимальной базе. Что и как можно сделать при ударах в глаза, горло, пах. Оптимум при захвате одежды. Если упал — то как правильнее подняться, не схлопотав в голову. Пару раз друг друга бросили на маты, я заодно оценил железные мышцы Кумагаи. Закончив обзор, еще раз поклонился и предложил:

— Аригато гозаймасу, на сегодня будем закругляться. Предлагаю встретиться еще раз втроем, обсудить детали. Можно у вас в клубе, можно на моей территории.

Договорились, что завтра вечером заеду к ним в додзе. Позер Саката не удержался, попытался подпустить крохотную шпильку:

— Исии-сан, насколько вы оцениваете будущие успехи учеников в случае реальных проблем? Смогут ли как-нибудь защитить себя?

— Если будут стараться — то да, смогут. Главное — это сменить психологический настрой с жертвы на бойца. Кстати, в школе моих учеников перестали буллить. Даже это уже хороший результат.

— И с минимумом приемов и навыков они справятся?

— Саката-сан, на спортивных состязаниях вы победите меня в десяти схватках из десяти. Я это даже не обсуждаю, я это знаю… Но в случае драки насмерть, я пройду сквозь вас за полторы секунды. Потому что вы — умрете. И это тоже — факт. Примите как данность. Будет желание — можно завтра проверить… Сайонара, мне пора бежать.

Снимая в раздевалке мокрую от пота дзюдоги, сэмпай Кацуо Накамура подошел к задумчивому молодому мужчине и тихо произнес:

— Мэнэбу-сан, ты можешь сделать ошибку, которую часто совершают посторонние люди. Они оценивают Исии-сан как школьника и мажора, которому все с неба падает.

— Я пока ничего не сказал.

— Да, просто я тебя знаю уже лет восемь, как пришел в клуб. И могу в половине случаев предположить, о чем ты думаешь. Ты контролируешь лицо только в момент схватки на татами. В остальных случаях я кое-что «читаю». Так вот — Исии-сан сирота, живет один и поддерживает родного дядю. Насколько я его успел узнать — он никогда не хвастает достижениями. И не обещает того, что не может сделать. Но если сказал — выполнит. Не взирая на любые преграды… И у него большое личное кладбище. Десятки умников, кто пытался его убить. Только Исии-сан жив и здоров. А умникам порвал глотку и закопал без сожаления… Хочешь проверить себя? Поспаррингуй завтра. Убедись, что я ничего не выдумываю.

— А ты?

— А мне прошлого раза хватило, потом ходил и кряхтел, потирая отбитые бока… Исии-сан в одиночку свою охрану уработает и только чуть-чуть вспотеет. Посмотри на них и скажи себе — сможешь ли ты это повторить? Нет?.. Кстати, такой лицензии в нашем додзе нет. И ее выдают не за красивые глаза. Просто, информация к размышлению.

На выходе из школы зашебуршал телефон, стоящий на беззвучном режиме. Ответил на звонок, чуть-чуть удивившись про себя — вроде все тихо-спокойно, с чего бы это с Олимпа вылавливать мелкого хулигана:

— Коннитива, Фудзивара-сан. Чем могу быть полезен?

— Коннитива, Исии-сан. Найдется у вас полчасика для личной беседы? Надеюсь, не отрываю от чего-нибудь срочного?

— Не отрываете, господин советник. Я как раз собирался на обед.

— Отлично. Приезжайте в клуб «На Холмах», заодно пообедаем.

— Хай, Фудзивара-сан. Через полчаса буду.

— Жду вас.

Вот так. Советник императора по специальным вопросам хочет меня видеть. Интересно, что за возможные неприятности он мне приготовил?

Глава 19

В закрытый клуб «На Холмах» приехали вовремя. Пробок в обед не было, поэтому успели уложиться в срок.

Нобору Окамото остался в машине на парковке, рядом приткнулся «гелик» наемной охраны. Я с остальными прошел в лифт, поднялся на предпоследний этаж. В застеленном красным ковром коридоре нас тормознула на маленькой стойке миловидная женщина в костюме-тройке — распорядитель зала.

— Коннитива, чем могу помочь?

— Коннитива. Меня зовут Тэкеши Исии, у меня назначена встреча.

— Хай, Исии-сама, вас уже ждут.

— Меня и сопровождающих, — чуть улыбаюсь в ответ. Женщина на секунду замирает, разглядывая нашу необычную компанию, затем переводит взгляд на катану с повязанной ленточкой и после секундной заминки соглашается:

— Вы совершенно правы, Исии-сама. Прошу вас и сопровождающих идти со мной, я покажу дорогу.

На ее место тут же встает другая дама, похожая на нее почти как две капли воды. А мы бесшумно дрейфуем по коридору вперед.

Кстати, я не был уверен, что подобного рода штука прокатит. Все же для гостей существует специальное правило: охрана ожидает хозяев в специально отведенной комнате. Напитки — за счет заведения. То, что меня пропустили с головорезами — это на многое намекает. Например на то, что охрану микадо не маринуют по углам. И что я теперь болтаюсь в рейтинге разных непонятных персон ближе к верхней категории. Это, с одной стороны, тешит глупое тщеславие. С другой — накладывает определенные обязательства.

Советник императора ждал в небольшом угловом зале, где в центре стоял невысокий столик, окруженный грудой подушек. Вместо боковых стен — два безразмерных окна, откуда открывается шикарный вид на Токио. Поклонившись у порога, начинаем размещаться. Встреча полуофициальная, поэтому можно чуть-чуть отойти от протокола. А я его — зубрил. Понял, что рано или поздно с этим придется столкнуться, вот и жевал все параграфы и правила «сюда ходи, сюда не ходи, кимоно в трусы не заправляй, кивай каждому, кого в рожу не признал». Жуть.

Сел напротив — у меня вроде как обед. Поэтому я буду жевать и слушать разные мудрые советы вышестоящего начальства. Ведь как не крути, а советник — голос дайдзё тэнно, от себя лично ни звука наружу не издаст. У него в подкорке прошито — когда можно рот открывать, а когда надо молчать и слушать. Более чем уверен, что память у мужика абсолютная.

За моим левым плечом белой тенью в оборочках — секретарь. Кеико Кодзима выполнила еще один поклон, после того, как заняла положенное место. Ее задача — молча фиксировать происходящее, выдавать справки по любым вопросам, которые ей задам. Никаких записей или диктофонов. На подобного рода встречах это запрещено по умолчанию. Забавно — только сейчас мелькнула мысль: а ведь девочка настолько уже освоилась в новой для себя ипостаси, что я готов поспорить — не лучше ли у нее с памятью, чем у собеседника по другую сторону стола. Психика очень пластичная, молодая, здоровая, тренирует себя по хитрым методикам, которые я ей переслал по рекомендации Фумио Ота. Старый шпион мне постоянно что-то полезное подбрасывает, пытается нашу вольную солянку потихоньку превратить в нормальный клан.

По углам зала за спиной — телохранители. Масаюки и Седая Хэруми — исключительно демонстрация моего положения. Да, чуть-чуть выпендрежно, но я уже привык к постоянному присутствию рядом личных самураев. Я чувствую, как они двигаются следом, как мониторят окружающее пространство и могу рассчитывать на их помощь в любой момент. Мы скоро будем представлять собой абсолютно единый и неделимый организм.

Отложив в сторону заламинированный листок меню, советник уточняет:

— У вас неприятности, Исии-сан? Ожидаете возможное нападение в клубе?

— Никак нет, Фудзивара-сан. Просто после поездки в Саппоро я понял, что лучше не пренебрегать охраной. Куда приятнее видеть знакомые лица, чем выданных вами бойцов сил самообороны или полицейских. Можно сказать, вы разбудили мою паранойю.

— И как вы с ней теперь уживаетесь?

— Думаю в туалете двери поменять на прозрачные. Вдруг зайду по делам, а там черепахи-ниндзя. — Приятно видеть, что умного и серьезного человека поставил в тупик. Он явно с трудом понимает, о чем идет речь. Поэтому помогаю ему, дабы советник не «потерял лицо». — Янки двадцать лет назад слепили комиксы и мультфильм про выходцев из Ниппон. Обожравшиеся анаболиков черепахи живут в канализации Нью-Йорка и стучат палками по головам местных бандитов. У нас эта дичь никому не интересна, хотя и мангу выпускали, и ролики пытались по телевизору крутить… Забавно, как нас представляют за рубежом.

— Интересные у вас сравнения, — усмехнулся мужчина, успокоившись. Наверное, он уже в голове собрал некую конструкцию после моей фразы: молодой парень, комиксы, супер-герои. Все штатно. Ню-ню.

— Что можете порекомендовать, Фудзивара-сан? Выбор шеф-повара или свободный заказ?

— Сегодня можно набрать, что душе угодно. Чем мне нравится местная кухня, здесь можно нормально перекусить, а не приезжать ради дегустации чего-то слишком изысканного.

— Домо аригато, тогда я выберу… Потэтто с фрикадельками, суки-яки и унаги кабаяки. Люблю жареного угря, а здесь его очень хорошо готовят…

Определившись с заказом, кладу рядом с чужим меню свое. Все, теперь застывший сбоку официант сообщит на кухню, что мы хотим попробовать.

Пока готовят, нам сервируют стол: принесли горячие полотенца, разложили палочки и поставили на уголок стола графин с холодной водой. Беседовать будем позже, за чаем. Пока же: промакнуть лицо, протереть руки. Сказать «итадакимасу» — приятного аппетита. И начать обед комочком риса, обмакнув его в один из многочисленных соусов в крохотных чашечках.

* * *

Через полчаса я услышал, ради чего меня выдернули из рутинных забот.

— Исии-сан, не могли бы вы объяснить ваш последний заказ. Два мобильных комплекса противокорабельных ракет и территория для них. Прежде чем обсуждать это в деталях с министерством обороны, я бы хотел понять причину.

Само собой — это не советник мечтает разобраться в малопонятных хотелках малолетнего шебутного хулигана. Это босс всех боссов заинтересовался и начал задавать вопросы. А ответов у моего собеседника пока нет. Что же — если это единственная причина встречи, то я легко отделался. Потому что у меня куча других интересных развлечений в «серой зоне» и круги по воде рано или поздно идут. Ведь выловили же ублюдка со вспоротым брюхом в заливе?

— Фудзивара-сан, мои аналитики обкатали несколько вариантов возможной атаки клановых земель и в один голос утверждают, что для поддержки террористов потребуется носитель для воздушной поддержки. Вряд ли задействуют официально авианосец, который мы можем и не пустить в Токио. Но какое-нибудь переделанное корыто с кучей стволов и вертолетами пригонят. И наша задача — разобрать его на куски быстрее, чем оно сможет серьезно нагадить.

— Война практически в центре Токио?

— Именно так. Но я хочу уточнить: это не я затеваю драку у себя дома. Это я хочу подстраховаться на случай возможных больших проблем. Лучше перебдеть, чем бегать потом, размазывая кровавые сопли.

— И вы уже примерно определились, как именно собираетесь использовать ракетные комплексы?

— Да.

У Фудзивара с собой карта, скатанная в трубочку, я ее сразу заметил, как за стол сел. Поэтому — как только он расстелил ее на столе, тут же ткнул пальцем в несколько точек:

— Порт Футцу, на восточной стороне залива. Здесь ангары, есть отличные позиции, куда можно вместо катеров и яхт на хранении загнать один из комплексов. Оборудовать пункт наблюдения, обеспечить мониторинг ситуации. Эту часть мы сразу перекрываем и можем долбить в спину любому кораблю, который встанет рядом с Йокогамой. Вторая позиция — Минами-Хон-Моку. Это вообще прямой наводкой практически.

— Контейнеровозный терминал.

— Именно. Со стороны залива на окраине порта собрать четыре железных ящика, сварить между собой, изнутри переборки убрать. Все — отличная вещь. Ворота распахнул — выкатился, ударил. На время дежурства — кондиционеры воткнуть для личного состава, питание и внутри санузел с комнатой отдыха. Мало четырех ящиков — собрать в одно целое восемь.

— Необычное решение.

— Главное — оно в глаза не бросается. Стоят в уголочке контейнеры, рано утром туда подъезжает автобус и меняет смену. Для людей вне системы — совершенно не считывается и не вызывает подозрений.

— Понял.

— Последний вариант — рядом со станцией спасения в Шонан-Кост. Я бы поставил в углу лодочной стоянки небольшой ангар и туда уже технику пристроил. Благо, там бетонное поле размеченное, поэтому с него можно хоть к маяку комплекс выкатить, хоть на дамбу. Там прикроем залив Сагами. Все — с моря мы готовы разговаривать с позиции силы.

— Три установки ЭсЭсЭм. По шесть ракет на каждой.

— Как минимум. Зато больше тонны тротила или что там в начинке в одном залпе. По две секунды на выстрел. Двенадцать секунд и мы похороним любого, кто вздумает сунуться без спроса. А для мелочи — у меня два вертолета с ракетами «воздух-земля» и шикарными крупнокалиберными пушками. Вертушки бронированные, из обычного стрелкового их только поцарапать можно.

— Десант?

— Тех, кто в город сунется, встретим на «Страйкерах» и джипах. А для переброски наших мобильных групп вот интересный вариант. Опять же — с опорой на точки базирования ракетных установок.

Теперь моя очередь на стол картинки выкладывать. Цветные фото — симпатичные. Мне очень нравятся. Малые десантные суда на воздушной подушке. Не большие, которые могут кучу народа одновременно выбросить на пляж. Это для меня лишнее. Нет — маленькие и бодрые. Которые и в местном флоте представлены. Тот же «Йюги-Мустанг». Две пушки, шестьдесят тонн за раз в нужную точку — вжух! Прелесть же.

— У вас есть такие корабли? — Фудзивара перебирает отпечатанные снимки.

— Пока нет. Но если я получу согласие, то чуть-чуть смогу прибрать к рукам. Янки сами же продадут технику, которую мы используем для обороны. Мои люди нашли контракт на списание четырех машин в разной комплектации на сайте министерства обороны. Они много что сейчас с баланса сбрасывают. И это не новинка по двадцать миллионов долларов за штуку. Там все можно за двадцатку взять. Загоним в ремонт, из четырех разукомплектованных две-три соберем и доведем до ума.

— Боюсь, частное лицо не сможет это держать у себя в марине рядом с яхтой. Слишком специфическая вещь.

— Вы предлагаете мне купить, отремонтировать и передать на баланс сил самообороны Ниппон?

— На баланс специального подразделения, которое будет создано на днях. И куда переведут те самые три ракетные установки, включая обученных операторов. И еще две усиленные роты из первой воздушно-десантной бригады. У них как раз специализация по борьбе с партизанами и диверсантами на территории Ниппон, на основе этих бойцов будем возрождать группу специальных операций.

Лихо. Значит — меня чуть-чуть подвинут от процесса милитаризации. И лично мне никто не хочет серьезные пушки выдавать, которыми можно по любой точке Токио гвоздить. С другой стороны — если я хочу поучаствовать финансово, то по плечу похлопают и попросят еще.

— Смогу ли я выдавать этим группам цели по приоритетам? Чтобы быть уверенным, что конкретно этими подразделениями не станут затыкать чужие дыры в обороне?

Подумав, Фудзивара предложил свое решение:

— Вы все равно напрямую работаете с генералом Ито, Исии-сан. Поэтому никто не мешает его представителя посадить в ситуационном центре и через него предоставлять важную информацию в новый отряд. Разумеется, вы не сможете приказывать напрямую, но ваши пожелания будут идти с наивысшим приоритетом.

Само собой — ведь на мне будет висеть госпиталь абэноши, исследовательский центр и толпа ученых, ценность жизней которых превышает любые потенциальные затраты.

— Принял. Тогда я запрошу у Ито-сан контакты и офицера, который будет работать с нами напрямую. Ну и начинаю выковыривать кораблики из Калифорнии. Чтобы успеть с ремонтом, доставкой и обучением наших парней на месте… Деньгами в этом поучаствовать не хотите?

Собрав фото в кучу, советник возвращает их мне.

— На нас будут расходы по выплате зарплат бойцам, обустройству новых замаскированных центров и снабжению их.

— Просто двадцать миллионов разом — это серьезно. Мне проще тогда «каяки» набрать и на них мелкие группы перебрасывать вдоль побережья.

— Вы умеете вежливо выкручивать руки, Исии-сан… Хорошо. Десять миллионов я смогу провести через внутренние фонды. В течение недели вы их получите. Только не забудьте прислать детальный финансовый отчет, куда потратили деньги.

Я тут же из папочки достаю заранее приготовленный лист и с поклоном вручаю Фудзивара:

— Вот данные по банку на Каймановых островах. Сделку будем оформлять через них. Американцы очень любят уходить от налогов. Вполне возможно, что даже общую цену за счет этого чуть сбросим и наберем тех же запчастей на получившуюся разницу.

Когда возвращались домой, набрал генштабиста:

— Кадзиясики-сан, я с новостями. К сожалению, большие ракеты нам лично не дали, но общую идею одобрили. Поэтому залив и подбрюшье будут прикрывать люди из сил самообороны. Обещали, что удар нанесут по нашей заявке и высадят группы быстрого реагирования по запросу. Танки и вертолеты не отбирают.

— Понял, господин.

— Конечно, я могу для нас у того же «Локхида» тактические ракеты взять, но они больше для работы по площадям. Поэтому вы на досуге прикиньте, нужно ли нам что-то подобное. Может, для себя лучше что-то покомпактнее найдем и просто боевую часть доработаем. Сейчас янки полезли в Афганистан, я по своим каналам наберу тех же «Джевелинов», как грязи. Ну и от русских «Корнеты» подвезем. Выберем, что удобнее. Или еще проще — воткнем все на опасных направлениях и будем пользоваться.

— Два типа вооружения? Не запутаемся?

— Полигон для чего? Будем тренировать парней, а по итогам определимся. Проблема с северным соседом одна — мы не сможем постоянно в больших количествах расходники брать. С американцами проще. Если выгорит одна идея, мы вообще плотно окопаемся в их арсеналах и по демпинговым ценам станем все бабахающее выгребать. Нам на большую дальность особо стрелять не надо, а в пределах прямой видимости «Джевелины» неплохо долбят… Ладно, в деталях позже обсудим, когда первые образцы для тестов приедут.

Все, теперь — по списку и вечером снова учебники грызть. Как говорится — мне надо обязательно спихнуть экзамены, чтобы школа не обиделась. Война-войной, а тесты сдай. Такая вот ложка дегтя в огромной бочке потенциальных неприятностей.

* * *

Наверное, эту дату запишут в будущую историю как старт эпического провала. Восьмое июня две тысячи второго года. Я — будущий потрясатель мирового кинорынка. Ну, или хотя бы человек, который попытался это сделать.

Термальная станция в Йокосуке. Мы захапали под себя дальний угол, рядом с мусоркой. Два недостроенных ангара с частично уложенной крышей, груда стеллажей и малопонятных коробок. У стены одного из них гора щебня. Я договорился о двух месяцах, в течение которых нас не станут трогать. Плюс — сюда можно подъезжать, используя внутреннюю окружную дорогу, поэтому мешать никому не станем. По мне — идеальный полигон. Побродил внутри, прислушался к долетающим со станции шумам. Терпимо. Еще стены снаружи прикроем дополнительным слоем материи — чуть звуки пальбы приглушит.

Выбрался на дорогу, рядом моментально нарисовался Контадино Томабэти. Коротышка активно дожевывал, одновременно жестами объясняя ближайшему работяге, куда именно он ему засунет что-то большое и неприятное. Потому что два небольших вагончика для съемочной группы уже установили, а вот электрику и прочие трубы до сих пор монтируют. Ладно, разберется.

— Томабэти-сан, по идиотам из киноиндустрии проблемы есть?

Контадино отрицательно мотает головой. Трудно говорить, если рот забит. Любому другому за подобное неуважение местные боссы бы уже по загривку настучали, но мне пока пофиг. Менеджеру проекта выдан карт-бланш, спрошу по результатам. Вон — буквально в кратчайшие сроки организовал практические все необходимое. И бытовые проблемы урегулировал, и кафешку маленькую через два часа смонтируют рядом. И сарай для пиротехники в конце пирса уже заканчивают. Там охрана будет дежурить, кстати. Потому как даже безобидные хлопушки в ящиках — это большие неприятности от полиции, если расползутся без спроса по городу. Поэтому — учет, контроль и жесточайшая дисциплина. Конечно, это меньше касается «звезд экрана», но Контадино и с них стружку снимет, если понадобится. Если кто-то вздумает тупить или права качать — с треском десантируется на улицу, без такого приятного пухлого конвертика каждый вечер за отработанный съемочный день. Все просто.

Перед левым сараем выстроилось двадцать братьев — на этот раз не в черных официальных «сюртуках», как я это называю. Нет — все в простых крепких рубахах и рабочих комбезах с широкими лямками. На ногах строительные ботинки с железными носками, в руках держат каски. Первый день — организационный. И одеты все по правилам работы на стройке. Причем я лично проследил, чтобы нужное закупили и под роспись после краткого инструктажа выдали. Если кто железяку тяжелую на ногу уронит — отделается легким испугом, а не переломанными пальцами. Ну а если на каску балка какая с крыши упадет — то так красивого в гроб и уложат. Зато страховка положенное родне выдаст. Погиб на производстве… Шучу…

Поклонился членам Семьи, выдал краткие цэ-у после ответного приветствия:

— Охаё годзаимас. Вы все отобраны в качестве лучших кандидатов вакагасирами Инагава-кай. С вами будут заниматься трое инструкторов, кто имеет реальный боевой опыт и постарается передать его вам, насколько это возможно. Во время тренировок — слушать их. Если возникнут какие-либо вопросы, которые они не смогут разрешить, обращаться к Томабэти-сан. В случае больших проблем он свяжется со мной. Курс расчитан на неделю. Сегодня вы поможете оборудовать площадку и пройдете первую тренировку с муляжами огнестрельного оружия. Для тех, кто хочет поулыбаться и пошутить на тему «детских игрушек», заранее говорю. Все, чем вы будете пользоваться, получено мной со складов сил самообороны. Точно такие же образцы используют группы специального назначения, когда начинают обучение… Ваша задача — слушать, запоминать, повторять до автоматизма. Я хочу, чтобы через неделю вы могли сказать себе — да, теперь я способен в случае проблем защитить близких от вооруженных бандитов.

Полная тишина. Общую накачку им сделали, но я расставляю акценты. Потому что они — первые, самые смышленые. И на них как раз и отработают новую программу подготовки. Заодно выявляя возможные шероховатости и отлавливая ошибки. Потому что планы — это одно, а практика постоянно гадит, разрушая хрустальные мечты.

— Никто не требует от вас, чтобы вы изображали из себя Сёити Ёкои. Вас не будут сбрасывать в джунгли с винтовкой и единственным патроном для выполнения важного задания. Вы не будете ходить по улицам Токио, увешанные гранатами… Но если оябун скажет, что страна нуждается в помощи, вы получите все необходимое и защитите японцев от любых неприятностей. Это понятно?

— Хай, Исии-сан!

— Я верю в вас. Так же, как в нас верит дайдзё тэнно.

— Банзай! Банзай! Банзай!

Все, вводную дал. Теперь беседа с инструкторами.

Колоритные мужики. Среднего возраста, с невыразительными лицами. Только у одного отметина от чего-то острого на левой скуле. В остальном — обрядить в офисный костюм и в толпе затеряются запросто.

Хотя — с последним вряд ли. От всей троицы исходит ощущение скрытой угрозы. Они не пытаются работать на публику. Не изображают крутых парней. Они просто опасны, как настоящие хищники. И это хорошо, я именно таких искал.

— Господа, мы уже беседовали о том, чем именно вы будете заниматься. Буквально пару слов перед тем, как начнете работу… Любые хотелки киношников выполняете только после того, как это подтвердит менеджер проекта. Если Томабэти-сан не дал «добро» — смело игнорировать… Парни в вашем распоряжении, можете приступать к оборудованию полигона. Строительные материалы складированы там, необходимый инструмент в той подсобке. Как и обсуждали, дайте основы братьям по работе в городской застройке и взаимодействию в тройках. Прекрасно понимаю, что недели для этого катастрофически мало, но пока начнем с этого. После завершения проекта сможем вернуться к предметному разговору насчет возможного следующего контракта. Моя будущая ЧВК — это не жлобский «Блэквотер». Я специалистами не разбрасываюсь… Вопросы есть? Нет? Тогда желаю вам удачи. Пойду выслушивать жалобы на жизнь от любителей кокаина.

Да, оператор с первым режиссером уже нарисовались. Остальные явно еще в процессе подъема. Но ничего — это пока, после первого же втыка начнут шевелиться. Мне для разминки и этой парочки хватит.

У разряженного под павлина мужика головка бо-бо. Причем серьезно так, без скидок на погоду. Явно полученный аванс и все остальное просадил с размахом. Но киношник хитрый — выдвинул вперед себя оператора и тот отдувается. Задает разные вопросы о натуре, сколько человек будет участвовать в предстоящих мероприятиях, одобрили ли будущие трюковые сцены в ассоциации. Я на него посмотрел, как на инопланетянина, после чего врубил идиота:

— Душнила, ты что меня грузишь? Я разве непонятно объяснил? Снимаем фантастику с элементами ужасов. Постапокалипсис. Грудастые тетки мечами отмахиваются от людоедов. Но это в финальной сцене. Начинаем с козырного замеса в этих сараях. На ленту мне загонишь разные «пиу-пиу», потом выберем лучшее и нарежем в кучу… Сценарий? Какой сценарий? Ты меня такими заумными словами не пугай. По первым сценам тебе вот этот объяснит, когда в себя придет. Остальное — позже… Ты деньги за работу получать хочешь? Да? Тогда завязывай с фигней и туда мотай. Там вам какие-то железяки привезли, разбирайся.

Спихнув оператора с еле стоящим на ногах режиссером, дождался материализации Контадино. Ткнул пальцем в спину парочке и озвучил:

— Томабэти-сан, вы за ним присматривайте. Слишком умный попался, вопросы неправильные задает.

— Он боится, что его выгонят сегодня же.

— Снимать умеет?

— Да, с этим проблем нет.

— Тогда объясните ему, что от него требуется изображать обезьяну. С утра и до пяти вечера сидеть на подставке и камерой водить туда-сюда. Если мало одной камеры, пусть еще пару куда-то воткнет. Ничего выдающегося, сплошная натурная съемка. За каждый отснятый метр мы будем отчитываться по бухгалтерии. Результаты — на мониторах отсмотрят и под замок. Ни одного кадра на сторону, с этим строго. Можете моим самодурством объяснить. Типа — трясусь над будущим шедевром. Ну и если оператор поймет базовую установку, то все намеченные два месяца может за место не волноваться. Только вопросов — поменьше. И любопытство поубавить.

— Сделаю.

— Вот и хорошо.

— Просто, Исии-сан, на железки приходится хотя бы чуть-чуть вменяемых сажать. Это руками водить можно идиотов поставить.

— Само собой. Но проконтролируй и пистон вставь. Мне совсем не нужно, чтобы лишние слухи по городу пошли. И так народ будет спрашивать, чего это мы здесь взорвать никак до конца не можем.

Да. Слишком умные мне не нужны. Потому как и без того фигня торчит изо всех дыр. Ткни пальцем — вся конструкция развалится.

Так, теперь в центр надо. Там уже семь мелких контор из кинобизнеса представителей пригнали. Будем обсуждать затраты на декорации, костюмы и прочую бутафорию. Кино без сопутствующих расходов не бывает. Кокаин и шлюхи — отдельно.

* * *

Вечером я развлекался. Приехал в додзе к сэмпаю, отловил приятеля и на пару пошел здороваться с руководством школы. Потому что это в классах он старшеклассник и бугор местный. А на татами — блоха прыгучая, не успевшая еще чугунные яйца отрастить. Тут и покруче него есть. Не в плане спортивных достижений, а возраста и выслуги лет. Все как всегда в местных «спортивных храмах». На пояса смотрят, но сначала родословную до последней запятой проверят.

Главным у них Изэнэджи Кувасима. Интересный дедушка. Лет ему явно больше шестидесяти, при этом бодрый, жилистый и доброжелательно настроенный по отношению к гостям. Наверняка про меня заранее справки навел. В любом случае — мы раскланялись, признались во взаимной любви и нажелали друг другу здоровья и всяческих благ. После стандартных «как ты меня уважаешь» обсудили мои хотелки. Я всего-навсего попытаюсь еще раз показать двум инструкторам объем будущих задач, попутно продемонстрирую разницу между их спортивными заморочками и тем, что преподаю для одноклассников. Да, Кацуо Накамура явно язык уже измозолил, объясняя детали. Но показать один раз проще, чем сто раз воду в ступе толочь.

— Для нас будет очень интересно посмотреть вашу систему, Исии-сан. Кого предпочтете в качестве спарринг-партнера на татами?

— Мои самураи поработают ассистентами, Кувасима-сан. Не хочу доставить проблемы вашим ребятам.

Мы с собой несколько сумок привезли с инвентарем. И в дзюдоги переоделись, перетянувшись белыми поясами. Я совершенно не претендую на чужие лавры, мне желательно из потенциальных помощников лишнюю дурь убрать. И продемонстрировать, что я имею в виду, когда говорю «это не спорт».

Насколько я понял, Изэнэджи Кувасима не просто старший сэнсей в клубе. Он еще и владелец. Поэтому его авторитет среди учеников где-то за облаками. Все просьбы выполняют бегом, подчиняются беспрекословно и даже в нашу сторону старались особо не коситься. Мы заняли левую часть просторного зала, там рядком сели трое взрослых с разноцветными поясами, рядом с ними пристроились выданные мне инструктора: Мэнэбу Саката и Джеро Кумагаи. Мы напротив — я, секретарь, оба телохранителя и водитель. Демонстрацию начал с Масаюки. Ничего сложного, исключительно основы, как и для детей в школе. На самом деле, в задачах самообороны и не стоит заучивание «тайных ката». Все предельно функционально, практично и без вывертов. Физическая подготовка и наработанные связки по классическим сценариям. Хочешь больше и серьезнее — растешь уже или в спортивных дисциплинах, или в специализированных.

Та же «крав» — для гражданских базовая адаптация. Отличается тем, что в армии добавляют работу группой с автоматическим оружием и антитеррор. Основы — рукопашный бой без оружия, палка и нож, пистолет, комбинаторика любых предметов, которые попались под руку. Набрано из бокса, джиу-джитсу, классики — отовсюду, где что-то полезное увидели. Борьбы в партере в чистом виде нет — надо освободиться и встать, иначе хана. Как и броски — ряд стандартов, без разных хитрых заморочек. Чем мне и нравится под личные задачи. Это и показываем. Одновременно отвечаю на возникающие вопросы.

— Почему не даю больше теории по захватам? Потому что в таком случае я использую ударную технику. Вам на татами нельзя тыкать пальцем в глаза. Я же — сделаю это обязательно, если противник подставится. Или в горло. Или вот так, так и так. Колено пройдет в пах на средней дистанции? Атакующий получит, не заржавеет. За рубашку взялся и палец оттопырил? Айкидошную технику применим, с заломом и второй рукой в нос…

Одна связка, медленно и в сравнении разницы между классикой дзюдо и улицей. Вторая, третья. Через полчаса вроде основы обговорили. У парочки, кто в школу будет ходить постоянно, какое-то понимание в глазах появилось. Я специально расставлял акценты: кто из ребят захочет нормально заниматься, они себе клубы по душе найдут. Я же делаю упор на трех базовых пунктах. Это физкультура и общее развитие, какая-то уверенность в собственных силах в случае проблем на улице, взаимопомощь. Для последнего — не обязательно, когда хулиганы пристали. Просто пытаюсь переключить народ с процессов доминирования и буллинга на выработку настоящих лидерских качеств. Потому что если ты знаешь и в чем-то крут, то не убудет рассказать и показать другим. Заработаешь реальный авторитет.

Под конец я вызвал на татами сэмпая и попросил его подергать меня по стандартам дзюдо. Чтобы народ оценил разницу. Минут пять полетал вверх ногами, затем передал эстафету телохранителю. Масаюки тоже неплохо погремел костями, хотя его намного труднее за счет массы ронять. Отдышавшись чуть-чуть, объявил:

— Сейчас вы увидели, как выглядит классика. Спорт, с рядом ограничений и заботой о партнере. Теперь я продемонстрирую, в чем разница. Хасэгава-сан, Окамото-сан, атакуете парой. Без добивания.

Что же, я неплохо разогрелся, поэтому готов повеселиться. Против двоих «шкафов» давно сразу не работал. Капу в рот, легкий поклон и начали…

Во время поединка Изэнэджи Кувасима хотел несколько раз выкрикнуть «матэ», но старик сдерживался. Потому что хотя трое на татами убивали друг друга, но при этом умудрялись оставаться живыми. Одиночные комбинации и попытка одновременно задавить невероятно подвижного и резкого парня. Удары, подсечки, срыв захватов и тяжелое надсадное дыхание. Через полминуты сидевшая на другой стороне девочка подняла тонкую палочку и воздух разорвал громкий свист. Бойцы выстроились в «треугольник», поклонились друг другу и оба мужчины вернулись на свое место. Один из них прихрамывал. Гость промакнул кровь из разбитой губы и подал следующую команду:

— Хэруми-сан, короткий клинок. Но перед началом я скажу пару слов… Нож — крайне опасная вещь. На улице полным-полно идиотов, кто таскает с собой железо, наплевав на возможный серьезный срок. Мало того, нож и применяют по любому поводу… С одной стороны — его недооценивают. Потому что убить человека с одного удара карманной безделушкой сложно. Надо уметь. С другой стороны — нож всегда оставляет после себя серьезные ранения. Вас могут порезать, ткнуть и зацепить внутренние органы. Оставить инвалидом на всю жизнь. Даже если на адреналине вы сможете отбиться, зачастую от полученных ран умрете от кровопотери. Не сразу, но скорая может и не успеть. Поэтому я обязательно даю защиту от ножа ученикам. Для многих из них это может быть вопросом выживания… Вы готовы, Хэруми-сан? Хаджиме!

Теперь поединок проходил по другой схеме — седовласая женщина раз за разом пыталась достать противника, а Тэкеши Исии либо разрывал дистанцию, либо входил в ближний контакт и пытался покалечить врага. Именно так это выглядело. Все — на очень большой скорости, без каких-либо подготовительных реверансов, в полную силу.

За спинами старших учеников неслышно сгруппировались другие дзюдоисты. Теперь все, находившиеся в додзе, смотрели бесплатное представление. И понимали ту самую разницу между выступлением на соревнованиях и смертью, танцевавшей здесь и сейчас.

Еще один свисток. Теперь девочка дождалась, когда уставшая телохранитель сядет рядом с ней, передала серебрянную палочку и вышла к наставнику. Тэкеши быстро осмотрел себя, посчитал прорехи на дзюдоги и отмахнулся:

— Нормально, только царапины… Последнее. Сейчас у нас будет чуть легче. Я на примере Кодзима-сан продемонстрирую, что может сделать молодая девушка, если на нее напал хулиган. Никаких поддавков, все как в жизни. Я не выставляю других бойцов, там шансов у Кодзима-сан намного меньше. Но, к ее счастью, на улице такие здоровяки обычно не пристают к малолетним гражданам. Обычно девушек обижают или старшеклассники, или хангурэ… Начинаем?

Это выступление походило на привычные схватки из кинофильмов или анимэшных сериалов. Атака — сбив — защита. Не ожесточенный бой без права на поражение, но именно классический поединок. В котором потенциальная жертва пиналась, выворачивалась, била с локтя или норовила попасть в пах. При этом демонстрировала разнообразную технику, не повторяясь в процессе. В очередной раз уронив противника на татами, девочка рванула с места и выскочила за пределы татами. Легко поднявшись, я поклонился ей вслед и объяснил для замерших зрителей:

— Вы не должны набирать очки и доказывать свое превосходство. Вам надо покинуть опасную зону и спасти собственную жизнь. Это — правильное поведение… Все, мне надо минут пять, чтобы перевести дух.

* * *

Глубокие царапины прихватил пластырем, бицепс пришлось еще бинтом сверху обмотать, чтобы кровью не уляпать все. Но — легко отделался, хотя народ выкладывался без дураков, старался зацепить как положено. Да, спарринговали без реально калечащих ударов, но повеселились от души. Штопать буду дома, в «Ятагарасу Йокогамы». К утру станем как огурчики. Попил водички, натянул новую майку — дзюдоги теперь только на выброс, увы. Подошел к задумчивому сэнсею:

— Примерно так выглядит реальная проблема, с которой могут столкнуться ученики. Конечно, я не думаю, что подростки в школе способны будут пройти весь путь. Но очень надеюсь, что инструктора теперь имеют общее представление и смогут помочь мне в процессе обучения, Кувасима-сан.

— Аригато гозаймасу, Исии-сан, это было очень познавательно. И я рад, что двое моих воспитанников будут участвовать в этом. Надеюсь, еще научатся чему-то новому и полезному для себя… Я подумал, что в программу додзе надо будет включить гошин-дзюцу. Мир меняется, нам надо меняться вслед за ним.

Интересно, старик решил дополнить классику так называемым «боевым дзюдо». По мне — очень даже хорошо. Потому что то же самбо в прикладных аспектах развивается, а местные в ряде вопросов закостенели до безобразия. Забыли, что динозавры вымерли, не надо с них пример брать.

— Гомен-насаи, что испачкали вам татами.

— Мелочи, Исии-сан. Носы и у нас разбивают. Надеюсь, это была не последняя встреча.

— Буду рад зайти как-нибудь в гости еще раз. В любом случае, Кувасима-сан в старшем классе моей школы и постоянно присутствует на школьных тренировках. Если что-то не очень срочное, можно передать с ним. Или позвоните по этому номеру, — с поклоном вручил визитку.

Напоследок сэнсей все же уточнил. Успел все же заметить, глазастый:

— Как понимаю, это были показательные выступления? Не реальная схватка?

— Совершенно верно, Кувасима-сан.

— А в настоящей жизни что бы произошло?

— Я бы их убил. В пределах пяти секунд максимум.

Да, это факт. Сегодня и не читерил даже. На ускорении — у парней и Седой Хэруми не было бы ни одного шанса. Порвал бы горло, проломил висок или грудную клетку. Один удар — один труп. Сплошная утилитарщина.

На выходе услышал краем уха, как любитель покрасоваться спросил у сэмпая:

— Кацуо-сан, где таких монстров готовят? Это же потрошители вампиров из Джо-Джо.

— Исии-сан тренируется иногда на базе Тачикава, с их инструкторами. Вот там — реальные боевые машины, Мэнэбу-сан… Теперь не удивляешься, почему ему разрешили вести группу в школе?

Хо, надо будет намекнуть Нобуюки Танигути, что он убер-крут. И что лычки «инструктор рукопашного боя» дают автоматически сто очков в карму.

Только сначала синяки и порезы залатаю, а потом уже буду названивать… Кураж прошел и я в полной мере начинаю ощущать все пропущенные удары. Да, ребра не сломали, но сбоку мне оба головореза знатно зарядили. Хорошо еще, что вскользь. Попали бы, как хотели, я бы выступления закончил досрочно.

— Домой, Нобору-сан. И не надо морщиться, я старался гладить, а не бить. Доберемся до клуба, посмотрю, что там… Хэруми-сан, почему вы сверлите взглядом катану?

— Я поняла, господин, что мне нужен ножик побольше.

— Могу подарить топор. Боевую секиру, с обоюдными лезвиями. Небольшую, тактическую. Вы говорили, что неплохо шестом владеете, вот заодно и это освоите. Если «хеклера» не хватит, можно будет черепа крошить холодняком.

Когда уже почти доехали до дома, Кеико закончила шептаться с телохранительницей и показали мне на планшете картинку. Как говорится — мобильный интернет — зло. А еще мне надо следить за языком. Потому что идиотов много и ту самую «тактическую» мне продемонстрировали. Делают, вместе с боевыми метательными томагавками. Милитаристы-шизофреники.

— Да, похоже… Если очень надо, у Уэда-сан закажем. Думаю, он не откажется выковать что-нибудь практичное…

Лишний раз убедился, что у людей нет чувства юмора. Отсутствует как класс…

Глава 20

Если хорошенько в глубинах подсознания покопаться, то можно найти ответ — зачем я в школе веду группу. Не совсем очевидно для посторонних, но я в итоге сообразил «что-где-почем». Оказывается, я так не просто развлекаюсь. Я так отдыхаю. От бесконечной череды навалившихся забот, тревог, от беготни и «надо еще вчера». Тут все просто. Пришел, полтора часа как наседка над птенцами пропрыгал. Языком поработал, руками-ногами помахал, полюбовался физкультурными достижениями и потом в душе пот с себя смыл. Сплошной позитив.

Правда, сегодня какая-то мутная и непонятная фигня началась. Приперлись четыре старца в официальных костюмах, с ними еще человек шесть мужиков разного возраста с постными рожами. Пристроились в уголочке зала, оттуда брови хмурили. Как понимаю — с директором они это согласовали, иначе бы их на порог не пустили. Сидели, мрачнели с каждой минутой. Когда я закончил и отпустил школьников переодеваться, поднялись и важно прошествовали поближе. Брезгливо поклонились и самый заскорузлый начал мне претензии высказывать:

— Исии-сан, мы оценили занятия, которые вы проводите и с глубоким сожалением должны признать их плохо организованными.

Я стоял, смотрел на идиота и думал — ему сразу в лоб дать, чтобы песок из всех дыр посыпался, или дослушать? Решил, что раз моя территория, могу дать пару минут на более полное и развернутое предъявление претензий. Чтобы было потом чем оправдываться перед той же императорской канцелярией, когда трупы станут считать. Хотя — школа, лучше без покойников обойтись.

— С кем имею честь?

— Шин Нагасава, председатель ассоциации единоборств Ниппон.

Понятно. Большая шишка в собственных глазах. Наверное, на разных иностранцев производит серьезное впечатление, когда с гордым видом через переводчика представляется.

Проблема в том, что таких ассоциаций на островах — как собак нерезанных. У каратистов — свое, у кэндо — целых три штуки, айкидо и дзюдо — тоже отдельно, кюдо вообще стараются ни с кем не смешиваться. И делятся по префектурам, по древности и тому, кто должен первым «кю» окружающим демонстрировать. Плюс отдельные семейные школы, кто может входить в разного рода полуофициальные сборища или класть с прибором на всех, гордо водрузив плакат «работаем с тысяча семьсот первого года на благо Родины». И среди этой разнокалиберной толпы поверх бегают разного рода «супер-мастера», хозяева клубов исключительно для богатых гайдзинов. Там человек пять-десять местных в инструкторах, остальные набраны из туристов. Пожил полгода-год, оплатил ворох цветных поясов и гордо умотал домой, собственную школу открывать. Потому как — учился у «настоящих коренных мастеров ниндзюцу».

Осталось понять, с чего бы вдруг данные персонажи ко мне заявились.

— Приятно познакомиться, Нагасава-сан. Чем вызван ваш визит?

— Нам стало известно, что вы обучаете подростков. При этом — мы не видим методических материалов, сертификата на открытую школу. Вы не входите в ассоциацию и не платите положенные взносы. Понятно, что для нового додзе это все в процессе становления, но пока я вынужден признать слабую общую подготовку.

— Как интересно… Нагасава-сан, а почему вы решили, что обычные занятия физкультурой в школе Мейхо стали вдруг официальным клубом по интересам? Ни я, ни школьники не претендуем на какие-либо спортивные достижения. Мы всего-навсего отрабатываем положенные часы по программе физического развития и не претендуем на независимое додзе.

— Если это физкультура — тогда почему на стене подписанная лицензия?

— Потому что я не являюсь учителем и для этого получил официальное разрешение. Можете посмотреть устав школы, там это записано… Еще вопросы, Нагасава-сан?

Старик сморщился, будто тухлый лимон прожевал:

— Еще вам надо добавить в обучение уроки по этикету. Ваши ученики совершенно не умеют себя вести на улице. Без меры наглы и задирают окружающих.

А, так вот откуда ветер дует. Два дня назад офицер Накадзима вечером в гости заехал. Меня в клубе не было, поэтому копию рапорта отдал Тошико Ямада и несколько раз повторил, что у полиции никаких претензий нет. Двадцатилетний идиот из каратек с чего-то решил прицепиться к Тэдэо Иноуэ. Парня только-только перестали в классе за «монголоидность» дразнить, так на улице еще наехали. Не так идешь, не так зеленому поясу кланяешься. И вообще… Мало слов — придурок еще попытался клешнями тыкать. Тэдэо с перепугу на полном автопилоте влупил по яйцам и сломал болвану нос. Ладошкой снизу-вверх — оно отлично получается. После чего — одного забрал наряд, другого увезли в больницу. Все отделались легким испугом. Свидетелей толпа, перед школьником извинились, школе каратек выкатили «фи» и даже штраф не поленились выписать. Похоже — народ обиделся и пришел права качать. Зря они, честное слово.

— Этикет? Это когда к двадцати годам в голове пусто, пытаешься пинать окружающих и позоришь родное додзе? Да, вы абсолютно правы, Нагасава-сан, в вашем воспитании огромные прорехи. Надеюсь, вы обратите на это внимание и объясните своим ученикам, как стоит себя вести в Токио… Думаю, нам не о чем больше разговаривать. Я же повторю в последний раз… Я уважаю традиции Ниппон, но не собираюсь открывать собственную школу. Не планирую воспитанников отправлять на соревнования и все знания буду давать желающим бесплатно. На этом у меня все.

Теперь у старика рожа, будто он дожевал целый ящик гнилых лимонов или еще какой дряни. Но, в отличие от трех других «старших и мудрых», мозги у него не заплесневели окончательно, поэтому даже сквозь зубы ругаться не стал. А вот мужик лет сорока со сбитыми костяшками варежку раззявил:

— Понятно. Малолетний идиот, кто в префектуре через знакомых слепил бумагу и теперь строит из себя не пойми кого. Где только таких кусояро находят… Хотя — других среди босодзоку и не бывает. Хулиганье тупое.

Не, я знаю, что в боксе ближе к старости почти у всех Альцгеймер — по чердаку постоянно прилетает, вот и получают профессиональную проблему. Видимо, этим и каратисты через одного страдают. Особенно кто контактными боями увлекается и пытается из себя излишне крутых строить.

Почему «излишне»? Потому что кто больше на философию налегает и самосовершенствование — они на удивление мирные и спокойные люди. Вломить могут при случае, не заржавеет, но не пытаются всем и каждому доказывать крутизну. У них в жизни все четко расписано. Когда соревнования, когда учеба, когда медитация. И учеников в ежовых рукавицах держат, стараются базовые принципы мирного сосуществования с соседями в башку вколачивать.

А есть те, кому приключений на жопу мало. И они постоянно пытаются что-нибудь отколоть. Самоутвердиться за счет окружающих. Как сейчас. Самое интересное, что на татами большинство из них — так себе. Вот и пытаются компенсировать.

— Ты, яриман безродный, за языком следи, — придется объяснить, кто тут за старшего. — Я, Тэкеши Исии, за подобное в могилу укладываю. И в отличие от тебя, могу предков назвать до момента, как Аматерасу-о-миками даровала нам свет. Хочешь что-то доказать — поединок. Прямо сейчас. Или тебя, как обоссавшуюся собаку, пинками отсюда выгонят.

Боя как такового не было. Урод на меня попер, словно танк, я же двумя ударами закончил «внушение». Сломал ему голень и разбил челюсть. Затем сгреб потерявшего сознание идиота и зашвырнул в толпу «гостей». Полетели, словно кегли. Но старшего не стал сшибать. Подошел, взял за горло и чуть приподнял — чтобы ногами пол под собой не чувствовал. И высказался в выпученные глаза, громко, чтобы все вокруг слышали:

— Нагасава-кисама! [ очень грубый вариант «мудака»] Ты и твои люди своим поведением оскорбили меня. Оскорбили уважаемых людей из префектуры Йокогамы. Вы оскорбили силы самообороны Ниппон и вздумали лаять на императорскую канцелярию, кто меня проверил в деле и выдал личное разрешение на обучение школьников. Мало того, вы вздумали кидаться грязью на Ятагарасу Йокогамы, на Семью Инагава-кай и клан Исии, главой которого я являюсь… Наверное — вы все сошли с ума. Других объяснений у меня нет… Поэтому слушай и запоминай, Нагасава-кисама. Если ты, старый пердун, или кто-то еще вздумает приходить сюда с жалобами, я сильно обижусь… А если кто-нибудь еще раз попробует хотя бы пальцем тронуть школьников из моей любимой Мейхо, я приду в ваше опозоренное додзе и убью всех. Всех и каждого. Сожгу здание вместе с трупами и помочусь на пепел. А сэнсеям повыдергиваю руки и ноги, сдеру кожу и остатки утоплю в заливе. Потому что таким безмозглым наставникам не место в Токио… Пшел вон.

И старик полетел следом на валявшуюся на полу толпу. Полюбовавшись, повернулся к застывшим сбоку инструкторам.

— Накамура-сан, выполни мою просьбу. Сообщи всем клубам в городе, что с этого момента я буду постоянно присматривать за учениками, кто ходит к нам на занятия. Если они где-то вздумают вести себя неподобающим образом и станут использовать полученные навыки во вред другим, я с них спрошу лично. Если же кто-то вздумает их обидеть, объявлю такого врагом и уничтожу в назидание другим…

Ребята, вы попали, на самом деле. Потому что разного рода идиоты встречаются. И цепляться все равно будут — ведь кроме каратек и прочих спортсменов в Токио полным-полно других персонажей с дерьмом в пустоголовке. Но я хотя бы буду уверен, что мои вряд ли захотят лишний раз бравировать «как я круто тренируюсь». Пусть в зале отжигают, возможностей предоставлю кучу. Обвел взглядом застывших вдоль стены школьников. В зале много набилось — и кто на занятия ходит, и просто старшеклассников. Глаза у всех круглые, стоят молча.

— Хочу еще раз спросить: кто-нибудь готов отказаться от столь серьезной ответственности и закончить обучение? Правила вы знаете — выход для любого свободен, никого насильно не держат.

Не, никто не хочет. Ладно, ваш выбор.

— Иноуэ-сан, подойди, пожалуйста.

Нахмурившийся мальчишка выбрался из толпы, обошел расстеленные маты и встал рядом.

— Иноуэ-сан, я доволен, что ты выбрал правильную сторону и повел себя, как положено взрослому человеку. Дал сдачи хулигану, защитил себя и окружающих. Префектура Йокогамы, полиция и я выражаем тебе благодарность. Надеюсь, и в будущем ты будешь поступать точно так же.

Глубокий поклон пацану, одновременно со мной в поклоне застыли личные самураи. Выпрямившись, с легкой улыбкой спрашиваю:

— Понимаешь, что это значит?

— Трудиться придется больше, — вздыхает Тэдэо.

Умница. С тех, кто первым, спрашивают всегда больше.

— Совершенно верно. Но ты справишься, мы все в тебя верим… Все, на сегодня все свободны. Увижу вас на следующей неделе, во вторник.

* * *

В шесть вечера пробегавшая мимо Жина Хара сунула пахнущую свежей типографской краской газету. Я как раз с механиком обсуждал, не пора ли профилактику «крайслеру» делать. Поэтому прямо в гараж и приволокла, успев скороговоркой выпалить:

— Там пара придурков хотели интервью взять, узнать твое мнение, Тэкеши-сан. Но я спросила, почему они не позвонили до того, как статью слепили — и трубку бросили. Похоже, испугались.

Газетчики. Отдельная каста. Обычно их не трогают, если даже облажались. Особенно «желтую прессу». Выкатывают иск, издательство платит, потом снова какой-нибудь жареный факт ищут.

Просто до дятлов только сейчас дошло — а ведь если мне текст «не зайдет», я могу вспомнить старые добрые традиции борекудан. Когда пять-шесть мордастых парней с битами заходят в гости, крушат офис и морды рихтуют. Именно поэтому, кто поумнее, сначала каждое слово в полицейском управлении перепроверит, а потом уже в рамках официальных заявлений выдает публике. Так что не удивлюсь, что вот эту заметку на второй странице влепили в запарке, а сейчас спохватились и пытаются задницу прикрыть.

Что тут у нас?..

Заголовок понравился: «Разница между хочу и могу». И общий стиль неплохо выдержан. Этакое размышление вслух о временах и нравах. Хочу — это когда нравится уважение окружающих и ты ради этого готов заниматься показухой и бахвалиться давным-давно протухшими заслугами. И могу — когда работаешь на благо общества, поддерживаешь волонтеров и активно вместе с силами самообороны передаешь доброе-светлое одноклассникам. Разница между болтовней и делами. И что не пора ли нам всем поддержать тех, кто работает, как большая часть горожан. И перестать вставлять палки в колеса, почивая на лаврах.

Неплохо написали. Персоналии особо не обжевывали, скандал завуалировали, хулиганов поругали и старшеклассников похвалили. Кругом молодцы. Надо будет придумать, как конкретно этой газете плюшек отсыпать. Может, журналистов пригласить еще на несколько запланированных мероприятий? Надо будет госпоже Мэнэми Фудзита весточку через девушек переслать. Пусть префектура для себя еще плюсик заработает. Вряд ли откажется о себе в газете прочитать, как радеет на общее благо и ночей не спит в трудах-заботах. Тетка хоть и вредная, но в брошенный спасательный круг вцепилась зубами, развила бурную деятельность. Поэтому буду только рад, если ее фото большим тиражом по району разойдется. Но не на второй полосе — это неуважение. На первой.

— Кеико-сан, черкни в записную. Через пару часиков надо будет с нашими волонтерами детали уточнить и газетчиков под это дело припрячь… Так, Сугияма-сан. Значит, задние пружины вроде как на поворотах поскрипывать начали. Что посоветуете?

* * *

Кацуо Накамура ужинал дома поздно, вместе с отцом. Быть сэмпаем в старших классах — ворох забот. Учеба, тесты, общественная нагрузка. На тренировки свободного времени почти не оставалось, но старался как-то выкроить. И сейчас еще надо успеть пару проектов доделать, чтобы выложить на школьный сайт и завтра уже заняться другими проблемами. Правда, когда он пожаловался Тэкеши Исии на это, друг усмехнулся и выдал странное: «Радуйся, взрослым будет куда сложнее». Не совсем понятно, что он имеет в виду?

Но когда дзюдоист скороговоркой поблагодарил за ужин и хотел отправиться в комнату, отец жестом попросил задержаться.

— Кацуо-сан, что там у вас произошло в зале в обед? В газете никаких деталей, а среди наставников всех додзе Токио прошел слух, что борекудан пообещал убить любого, кто вздумает плохо относиться к выпускникам школы Мейхо.

— Приходил Нагасава-сан, секретарь ассоциации единоборств. Жаловался, что Тэкеши-сан не вступил в их ряды и не платит взносы. Сопровождающие крайне грубо высказались про то, что заслуги тренера выдуманные и лицензию он получил обманом.

— Идиоты старые… Понял. Племянник Нагасава-сан открыл недавно клуб и рекламу дал везде. Но серьезных учителей привлечь не смог, теперь несет убытки. Видимо, решили таким образом популярного сэнсея к себе привлечь. Не нашли ничего лучше, чем обвинить его в чужих грехах. Подумали — блатной сынок, каких в их клубе полно. И что Тэкеши-сан через родителей получил все и сразу… Среди людей полно идиотов, сын. Пример тебе, что с возрастом у таких мозгов не добавляется.

— Тэкеши-сан общается с микадо.

— Это мы с тобой знаем. И люди в нашем районе, кто интересуется, что вокруг происходит. А большинство думает, будто толпу богатых фирмачей пригласили на официальные посиделки, когда издали смотришь на Сына Неба. Потом на выходе за отдельную плату тебе вручают подписанный мелким секретарем листок с благодарностью за пожертвования, ты вешаешь его на стену и хвастаешь… Насколько надо быть слепым, чтобы так опростоволоситься… Но у тебя и вашего додзе проблем ведь нет?

— Никаких, ото-сан. Стараемся помогать друг другу и Тэкеши-сан пообещал изредка приходить в клуб для показательных тренировок. Один раз уже был. Кувасима-сэнсей предоставил двоих, ребята помогают нам в школе. Возможно, еще кто-то захочет стать инструктором.

— Не мог бы ты замолвить словечко за моих парней? Да, каратэ не совсем то, что вы отрабатываете. Но это было бы для меня и клуба очень полезно. Передай, что мы безмерно уважаем твоего друга и будем счастливы, если нам разрешат заниматься под его руководством… Я понимаю, что это школа и там свои правила. Но я уже лично встретился с директором и он не возражает, если еще двое лучших с моей рекомендацией вольются в ваши ряды.

— Я поговорю с Тэкеши-сан. Надеюсь, не откажет. Желающих заниматься среди классов все больше, инструктора не будут лишними. Единственное — во время занятий он главный и мы подчиняемся беспрекословно. Каждый помнит главное правило: «Никто насильно не держит, кому не нравится, может быть свободен».

Старший Накамура усмехнулся:

— Правильный подход. Я владею додзе уже почти тридцать лет и полностью разделяю это мнение. Если получится договориться, лично представлю пару учеников. Заодно посмотрю на человека, чье имя настолько популярно в Йокогаме.

* * *

Ранним утром в пятницу я решил пострадать ерундой. По другому мероприятие описать не могу. Но все оформил как хотел — вышли из Камогавы затемно на зафрахтованном крохотном сейнере вместе с остальными рыбаками, умотали за Чибу подальше в океан. Через два часа добрались до нужной точки, где нас уже поджидали две крохотные скорлупки: быстроходная яхта, куда перебрался запасной экипаж и старая шхуна. Вполне еще крепкое судно, способное продержаться на воде пару лет. Но уже списанное из-за кучи накопившихся проблем, в ржавых потеках и даже без следов косметического ремонта.

Еще раз уточнив, что на борту приготовленного на заклание кораблика никого не осталось, я отдал необходимые приказы. Яхта заворчала моторами и двинулась на запад, домой. Я же покосился на генштабиста:

— Кадзиясики-сан, спутниковое «окно» будет через двадцать минут. Что там со страховкой? Вы проверили рекомендованного человека?

— Хай, господин. Оигава-сан готов продемонстрировать свои умения.

— Отлично. Тогда пусть начинает.

Юудэй Оигава — первое возможное приобретение клана среди излечившихся абэноши. Профессор Коичи Сакамото прогнал на пациенте первоначальный комплекс, я еще чуть пошаманил по итогам. Теперь стоит вопрос — где именно Оигава-сан будет работать. Потому что у него крайне странный и специфичный дар. Он что-то непонятное для всех ученых создает в воздухе, после чего прикрытый «пологом» кусок территории толком не рассмотреть ни в оптику, ни при помощи разного рода рентгеновских или тепловых сканеров. Надорвался в то время, когда пытался подробнее разобраться с обретенным даром. Военные даже не успели его отследить. И теперь у меня выбор — или оставить мужчину у себя для нужд клана, или просто за разовую шабашку хорошо наградить и вернуть министерству обороны. Для второго случая — меня жаба давит. Потому что такой талант сидя в клановой резиденции способен замаскировать от любопытного взгляда все, происходящее в личных владениях. А еще, ему нет необходимости «шаманить» каждую минуту. Разок поводит руками, затем в пару-тройку дней подновляет наложенную иллюзию. Минимум риска по выгоранию, максимум по результату.

Как он это делает, на каких неизвестных науке принципах строится его колдунство — мне плевать. Я хочу убедиться, что работает и после чего уже приму окончательное решение. Если все в самом деле так круто — у похожего на высушенную воблу дядьки будет стабильная высокооплачиваемая работа. Разумеется, после принятия кисэмон. Заодно откормлю его. Мужик вдовец, двое детей. Мне кажется, он согласится на мое предложение: медстраховка, полный социальный пакет, лучшие школы и затем университет на выбор. И даже личного повара ему подгоню. Главное — результаты хочу увидеть.

— Запускаем «глаза».

Мы технически подкованные ребята — у нас с собой два навороченных дрона — шестивинтовые «Стрекозы». Затрофеили для будущих групп быстрого реагирования. По сравнению с тем, что будет лет через двадцать — все слишком большое, навороченное и сложное. Но каждый агрегат тащит по камере, до получаса может болтаться в воздухе и картинку гонит операторам. А те сидят в креслах перед дисплеями, священнодействуют с джойстиками и кнопками. Натуральные «звездные войны». Главное — я вижу с высоты шестисот метров и сейнер, и шхуну. А потом водная гладь покрывается чем-то похожим на слабый сизый туман и наши силуэты расплываются.

— Спутник тоже картинку не получит?

— Ни спутник, ни самолет, ни специальные средства наблюдения, — отвечает абэноши, промокнув выступивший на лбу пот.

— И насколько сложно такое сделать над выбранным участком в Токио, Оигава-сан?

— Над большой водой чуть сложнее, здесь постоянных опорных точек нет. На твердом участке можно привязаться к постоянным координатам и потом поддерживать «полог» намного проще.

Все, беру. Молча протягиваю руку, секретарь подает папку.

— Оигава-сан, вот здесь вариант контракта. Возможно, в будущем еще добавим школу, где вы будете готовить похожих специалистов. Но там обсуждать станем отдельно. Посмотрите, может что-то захотите добавить.

Помявшись, гений маскировки спрашивает, так даже и не открыв папку:

— У старшего была травма, колено восстановить нормально не смогли. А он очень хочет играть в бейсбол… Если я приму ваше предложение, Исии-сан, хватит зарплаты на лечение?

Я киваю, постучав пальцем по переданным бумагам:

— Разумеется. Потому что пункт семь гласит: «Каждый самурай клана получает полную медицинскую страховку для всех членов семьи». Это означает, что после принятия присяги вашему сыну будет оказана любая необходимая помощь. Бесплатно. Его детям половину цены по медицине станет покрывать клан.

С поклоном прижав папку к груди, мужчина делает шаг назад. Не уверен на все сто процентов, но мне кажется, что по возвращении на твердую землю у моих офицеров появится новый подчиненный. А министерство обороны подождет. Вполне может быть до того момента, когда Юудэй Оигава начнет учеников пестовать.

— Кадзиясики-сан, где наша игрушка?

Нам привезли первую «молотилку». Эм-двести сорок, бельгийского производства. Они с американскими вояками утрясли стандартизацию, что-то под чужие хотелки допилили, после чего выкатили партию с новым названием. По мне — что ЭфЭн-Маг, что пехотный эм-двести сорок — без разницы. Железную дуру я уволок со склада на базе Йокота. Два короба со снаряженными лентами прихватил. Еще три ящика пока стоят в выделенном углу опломбированными. Кстати, про самоуправство военное начальство не в курсе. Я на склад на минивене заезжал, выгружал мелочь всякую. И меня не досматривали — пропуск позволяет вообще хоть ёкая в ступе привезти или вывезти. Бардак, согласен. Но мне пока так проще и я никому про дыру в безопасности даже ни заикаюсь. Потому что это потом на личных землях буду любое железо складировать. Сейчас же пока надо аккуратно, не вызывая излишнюю ажитацию.

— Значит, Кадзиясики-сан, вот у нас две ленты, в каждой полсотни патронов. Первая обычная, вторая — о чем я вас предупреждал. Команда сейнера в ту сторону даже не смотрит, здесь только мы с вами и Хигаса-сан. Ему первому попробовать новинку.

Начальник военной контрразведки клана быстро готовит пулемет к стрельбе. Акияма Хигаса — спецназовец в прошлом, для него такие игрушки — как продолжение руки. Поправил затычки в ушах, приложился поудобнее. Расстояние до опустевшей шхуны — около ста метров. Поэтому первая же очередь испятнала дырами рубку, затем Акияма продолбил две линии по борту. Мне даже отсюда видны черные дырки и редкие бурые клубы ржавчины, выбитые пулями.

— Закончил, Исии-сан.

Моя очередь. Я с утра ковырялся со вторым коробом. Игрался с железками — прикидывал, сколько мутной дряни могу залить, чтобы не развалить «сосуды» и самому не схватить откат. По ощущениям — мог бы еще пару тысяч патронов снарядить. И в каждый «капнул» не так много. Благо, я еще вечером десять носатых гостинцев выдрал и в ладонях крутил, экспериментировал. Одна железка в итоге превратилась в расплавившуюся кляксу на блюдце. Поэтому — по чуть-чуть, в носик. В виде эдакого чернильного шарика. Исключительно для личного понимания, что за джокеров бойцам смогу предложить в будущем. И как оно себя поведет в реальной обстановке.

Прицел даже выставлять не стал — не смешно. Значит, прямой наводкой. И первые очереди отработаю по надстройкам. Буквально по три-пять патронов, чтобы остаток потом в бочину влупить.

Пулемет пророкотал два раза и я замер. Ощущения — непередаваемые. Нет — в самой стрельбе ничего такого нет. Просто у шхуны буквально «сдуло» рулевую рубку и трюмный надстрой с раздвижной крышей. Вспухло бурыми облаками, откуда полетели куски обшивки, доски и обрывки железа. И все — практически голый корпус, в кормовой части которого крохотные языки будущего пожара проклюнулись. Ох-ре-неть!.. Это по сколько я туда отстрелять успел? По пятерке? Или вторая чуть больше, патронов семь? В любом случае — небронированную цель пулеметчик теперь разберет на части за доли секунды. С инкассаторским авто или броневиком надо будет отдельно поиграться. Вроде был корпус «Страйкера» на полигоне, по нему гранатометчики долбят во время обучения. И я не я, если тоже не понадкусаю.

Хорошо. Теперь — остатки в борт, ближе к срезу воды. Чтобы окончательно убедиться в новых возможностях.

Бедная шхуна пошла на дно буквально за двадцать секунд. Трудно держаться на плаву, если одну половину у тебя размолотили в хлам — сплошная зияющая черная рана, куда хлынула соленая вода мощным потоком. Я размеры пробоины оценил на глаз где-то в полтора метра в высоту и метров в десять в длину. Мало того — там наверняка и все потроха с переборками и прочим перемешало напрочь. Поэтому кораблик с протяжным скрипом накренился, затем лег на бок и все — буль-буль. Только мутные круги по воде. Я аккуратно отсоединил опустевший короб, достал затычки из ушей и повернулся к ошарашенным гвардейцам:

— Теперь вы понимаете, Кадзиясики-сан, почему я спрашивал про полигон Комакадо. Такие игрушки не стоит демонстрировать посторонним. Даже не всем в министерстве обороны стоит про это знать. Потому что если это уйдет наружу, то у многих появится желание грохнуть всех абэноши Ниппон разом.

— Хай, господин. Мы понимаем.

— Отлично. Ну и для себя стоит прикинуть, как нам получше использовать новые возможности. Проверим, как доработанные боеприпасы по броне действуют и с учетом этого спланируем оборону.

Перестав коситься на пустую водную гладь, Акияма Хигаса выдал:

— Теперь я верю, что мы усиленным батальоном сможем удержать позиции против любого противника.

Вот и хорошо. Потому что если гвардейцы рубежи не смогут защитить, то нафига я вообще все это затеял? Сидел бы дуб-дубом на уроках и дремал часами.

— Все. Можно сворачиваться и домой. Нам еще пулемет чистить и потом на склад его возвращать.

* * *

На обратном пути у меня было два часа на подумать и телефон потиранить. Я набрал нужный номер и поинтересовался у Чо Сугахара процессом инфильтрации на выбранной территории. Ликвидаторы первый день как на месте, должны ревизией барахла заниматься. Услышав «все штатно», предупредил, что мне надо будет с одним из бойцов по его контактам справку получить. Не зря я попросил заранее каждого документик набросать. Поэтому записи просмотрел и за одно имя глазом зацепился.

Второй звонок уже человеку с «кристально чистой родословной». Ему новую биографию департамент контртеррора нарисовал — пальчики оближешь. Даже по куче баз уже все нужное пропихнули, комар носу не подточит. Человек с зависшей судимостью погиб в результате несчастного случая. Новый мелкий клерк приехал в Токио и устроился на работу в крохотную строительную контору.

— Тануки-сан, я что беспокою. Планы по созданию в Азии личной частной военной компании начали потихоньку обрастать «мясом». Определились с базированием, финансами на первое время и задачами. Финдиректор уже есть. Но мне нужен тот, на ком эта структура станет держаться с военной точки зрения. И вроде как у вас такая кандидатура мелькала среди знакомых.

— Вы говорите о Ходжу, господин?

— Да, о нем.

«Хозяин пустоты». Я про него несколько раз читал в аналитических записках, буквально парой строк каждый раз. Кореец, сидел на одном из направлений наркотрафика. Занозился с триадами, те послали убийц. Мужик потерял семью, сам чудом выкарабкался и теперь мстит, где может и как может. С ним большинство разных мафиози в Азии стараются не связываться, списали. Но дядька до сих пор умудряется огрызаться и периодически китайцам подпускает жареного петуха.

— Кван Ходжу наверняка справится с подобной задачей. В свое время у него в управлении было больше тридцати человек. Но я не уверен, что он захочет просто так выбрать новую дорогу.

— Мне есть что ему предложить. Потому что наша будущая компания в первую очередь станет потрошить именно триады.

Помолчав, ликвидатор сообщил:

— Я с ним контактировал через посредника, Ходжу-сан сбросил часть интересных данных, которые помогут нам в предстоящем деле. Сейчас он в Тайбэе. Если хотите, я наверняка смогу договориться с ним о встрече. Его в очередной раз чуть зацепило, лечится.

Не так далеко, если подумать. Четыре часа самолетом в один конец из Токио.

— На субботу получится договориться? Где-нибудь на вечер.

— Я свяжусь с ним и перешлю ответ по нашим каналам.

— Очень хорошо, Тануки-сан. Напишите, что там по результатам беседы получится. Если Ходжу-сан откажется, будем еще кого-то искать. Время пока терпит, просто хочется серьезного человека подобрать, с рекомендациями. А ваши рекомендации — это знак качества.

Попрощавшись, убрал телефон. Подождем, что ответят. Билеты забронировать в любой момент успею. И на выходные у меня пока никаких неотложных задач нет. Слетаю — развеюсь.

* * *

Дэвид Флетчер ненавидел свое имя. И фамилию не особо любил. Потому что в его представлении известный журналист должен быть узнаваем не по лицу, как кинозвезда. Нет — исключительно по имени, которое экзальтированная публика произносит с придыханием. Но кто станет хрипеть в экстазе «Дэвид»? Никто. А статейки в школьной газете и мелкой ежедневной «купи-продай» известности не обещали. И худой сгорбленный мужчина с грязными сальными волосами уже не в первый раз сомневался в сделанном выборе. Журналистика — это красиво в детективах и фильмах. В жизни все как-то печальнее. Просто идти на ферму к родным выгребать навоз не хотелось еще больше. Вот и пытался нарыть ту самую сенсацию, после которой дамочки начнут укладываться штабелями.

Наверное, будь Флетчер чуть умнее, то дурацкую идею прославиться похоронил бы еще в старших классах. Но — что имеем, теми и продвигаем нужную информацию в массы. Поэтому неприметный мужчина с техасским выговором передал конверт с наличными, допил перегретый вонючий кофе и тихо повторил:

— Дэвид, штука тебе сейчас, еще десятка в следующем месяце. Перо у тебя бойкое, поэтому прослушай записи, почитай собранные отчеты. Набросай серию статей по плану, который в прошлый раз обсуждали. И всеми богами заклинаю — не торопись. Спугнешь, опубликовав сейчас, все дело развалишь. Надо бить мерзавцев по больному месту, когда они не ожидают… Я подъеду через неделю, покажи, что получилось. Заодно закончу с редакторами крупных газет договариваться. Первые полосы — тебе.

— У них своих кадров нет?

— Есть. Только или скуплены на корню, или давно в быту и рутине погрязли. Чтобы прорывную вещь на-гора выдать, кишка у городских тонка. Ты — до сих пор за правду горишь, не утратил еще идеалы. Не размылись у тебя границы. И понимаешь, что деньги продажных политиков страну в пропасть ведут… Мы друг друга давно знаем, мое слово крепкое. Пулитцеровская премия, считай, в кармане.

Прижав к груди пухлую папку, Дэвид кивнул и быстро спрятал конверт в карман джинсовой куртки. Скомканно попрощался и заспешил в съемную квартиру: читать, пролистывать методичку «как написать бестселлер» и готовить статьи. Серию статей.

Неприметный мужчина поднес к уху телефонную трубку, выслушал краткий доклад:

— Чисто, без хвоста и чужаков.

— Понял. Оставь кого посмышленее, пусть по дальним углам побродит, проверит возможное шевеление.

Со старшим группы прикрытия техасский говор не использовался. Давно вместе, нет смысла маскироваться.

Вряд ли кто-то будет за щелкопером слежку устраивать, но профессионал в организации политических скандалов умел работать качественно и подстраховывался от любых неожиданностей. Отобрать из множества кандидатур бывшего студента-левака, сблизиться, сыграть на самолюбии и накопленных обидах на окружающий мир. Подбросить нужные материалы, заинтересовать блестящей карьерой. Тексты потом еще раз специалисты прошерстят, но имя в любом случае останется прежним. И проснется скоро Дэвид Флетчер звездой на пару минут. Выкатив разгромный компромат на сильных мира сего. С неудобными вопросами о том, кто именно громит богатые лаборатории, избивает ученых и пускает «огненного петуха» на заводах. Конечно, журналист не один, их пятнадцать человек в разных городах большой страны. И факты у всех разные, чтобы статьи не под копирку. Но Ротшильдам не понравится, когда грязное белье на общее обозрение вывалят. А уж как Рокфеллеры обрадуются, заполучив жареный материал, словами не передать.

О том, что против других финансово-промышленных кланов работают иные специалисты, неприметный человек не знал. Те, кто спланировал операцию, умели правильно разделять и дозировать необходимую информацию. И готовились в час Икс не только всколыхнуть застоявшееся болото, но попутно еще и под видом чужих любителей уничтожить наиболее опасные наработки. Как говорится, раз кто-то пошел ловить рыбу и прихватил с собой толовую шашку, давайте заодно пару ящиков утилизируем. Чего добру пропадать.

* * *

В международный аэропорт Таоюань мы прилетели в полдень. Как обычно — вчетвером: я с секретарем и двое телохранителей. В этот раз машину заказывать не стали, решил добираться местным общественным транспортом. Вообще столица Тайваня занимает второе или третье место в мире по безопасности, поэтому я бы вообще один слетал. Но — «Noblesse oblige», серьезному человеку без свиты в Азии лучше вообще на улицу не выходить. Не поймут.

Метро понравилось. Похоже на токийское, хотя есть небольшие различия. Например, у нас не везде прозрачные ограждающие заборчики стоят с раздвижными дверками. Здесь — на каждой станции. Вагоны просторные, пластиковые разноцветные сиденья. И толпа туристов, ввалившихся вместе с нами внутрь вагона. Я предусмотрительно постарался занять угол, чтобы не затоптали и ноги не отдавили чемоданами.

— Куда нам нужно добраться, господин? — Кеико Кодзима еще во время перелета проштудировала кипу буклетов и теперь разглядывает отпечатанную на глянцевой бумаге карту подземки.

— Нам до конечной, фиолетовая ветка. Там перехватим такси и до района Нэйху.

— Нэйху, — теперь девочка раскрыла другой буклет. — Наиболее активно развивающийся район Тайбэя, известен большим количеством храмов, парков и фруктовых садов.

— Думаю, вечером полюбуемся. Ты же сама гостиницу заказала в этом районе. Сейчас приедем, перекусим и в пять вечера встреча. Потом уже развлекаться.

У меня адрес и общая информация. Нужный человек сам подойдет в парке. Если Кван Ходжу сочтет, что мы ему готовим ловушку, то я вернусь домой с пустыми руками. Но мне кажется, корейцу наверняка будет любопытно пообщаться с человеком из Семьи. Тем более, что один из его знакомых уже вошел в клан и решил все накопившиеся проблемы с властями.

— Хай, господин.

Я еще раз посмотрел на гомонящую толпу и тихо попросил телохранителя:

— Масаюки-сан, карманникам пальцы ломать не надо. Дай понять, чтобы не лезли и достаточно.

Да, Тайбэй туристический рай, поэтому криминал здесь специализированный. Вас никто не возьмет на «гоп-стоп» на улице, но в подземке полным-полно мелких жуликов, заточенных на потрошение чужих карманов. Не так много, полиция за этим присматривает. Но все равно — есть. И одного из «специалистов» мой громила срисовал. Хотя — люди «из тени» умудряются опознать друг друга без лишних раскланиваний. Вот и сейчас — липовый студент в больших очках с простыми стеклами почти добрался до нашего угла, притормозил, мазнул взглядом и заторопился в противоположную сторону. Явно решил не рисковать здоровьем — тут и без четырех мрачных японцев хватает заманчивых целей.

— Я бы его оставила отдыхать на лавочке, — тихо проворчала Седая Хэруми. Ей пришлось, как и всем нам, оставить любимые игрушки в клубе. С собой — по паре стальных ручек каждому, свернутый метровый кусок паракорда и женщина прихватила школьную пластиковую линейку длиной в двадцать сантиметров. Я даже знаю — зачем. Потому что ни один таможенник или пограничник на школьные принадлежности даже не посмотрит. А если уголок правильно надломить, то глотку противнику вскроешь моментально. Знающему человеку — за секунду управиться. А Хэруми — знает. Я научил. И показал много разного, что с ручкой, веревкой и той же линейкой можно устроить на близкой дистанции.

— Пусть живет. Мелкие шакалы нас не беспокоят, зачем плодить покойников. Полиция обидится, испортит нам вечер бесконечными допросами. Камеры кругом, обязательно прицепятся.

— Гомен-насаи, господин. Просто не люблю, когда шпана пытается из себя не пойми кого строить.

Я тоже не люблю. Но это же не повод объявлять третью мировую?

Обедали недалеко от парка. Благо, ресторанчиков в районе множество. Зашли в первый попавшийся, устроились за столом.

Я начал с острого том-ям, затем перешел к тушеному осьминогу с овощами. Добавил фруктовый салат с курицей и заполировал все красным рисовым вином. Неплохой напиток, вкус необычный и всего четырнадцать градусов. Меня сейчас и литром самогона с ног не сбить, но я не стал напирать на алкоголь, взял чуть-чуть на пробу. Когда закончили перекус, часы показывали без пяти четыре. Как раз хватит прогуляться и неспешно разместиться на скамейке. Строго следуя описанию.

Место выбрано с умом. Выложенные кирпичом дорожки, ровно постриженные газончики, мостики через рукотворные ручьи и озерцо. Скамеечка в тени деревьев. С одной стороны — вроде как на виду, можно с любой точки подходы проверить. С другой — рядом засаду не обустроить просто так. Любое лишнее шевеление будет заметно. И я более чем уверен, что нас за время неспешной прогулки срисовали, классифицировали и других посетителей парка с разных сторон обнюхали. Но — не осуждаю. Когда ты уже несколько лет кромсаешь глотки триадам и за твою голову ценник в миллион долларов — поневоле станешь оглядываться за спину.

Кстати, вот и нужный мне человек. Идет один, помахивая газетой. Насколько я понимаю, там у него ствол. Но железка не для нас, а для возможной самообороны. Ладно, чем бы дитя не тешилось. Если мужику понравится, я ему еще с десяток разных калибров подгоню.

— Аньон хасейо, Ходжу-ним. Рад, что вы откликнулись на мое предложение.

Глава 21

Приглядывались мы друг к другу минут пять, не больше. Отметили хорошую погоду, я пожаловался на дороговизну в местных отелях. Собеседник посетовал, что туристы теперь везде, даже в отдаленных районах города. Наконец, я решил перейти к делу.

— Ачжосси, я слышал о вашем горе. И хочу дать вам возможность достойно поквитаться. Одиночка может многое, но куда лучше, если у ориентированного на результат человека есть помощники.

— У вас обида на триады, Исии-сан? — неплохо мужик по-японски говорит, со слабым акцентом. Я же себе делаю еще одну зарубку — кроме китайского, придется и корейский учить. У меня же словарный запас пока крохотный: «Говори, где твой штаб или сброшу с вертолета!»

— Я бы сказал, мне не нравится их поведение у меня дома. А еще, как ханьцы относятся к соседям вообще. К японцам, корейцам, индусам и всем, кому приклеили ярлык «лаовая». С их точки зрения, есть только один народ и единственная страна, кто возвышается над толпами варваров вокруг.

О том, что у меня дома существуют схожие проблемы, уточнять не стал. Шовинисты на каждом шагу, в любом государстве и во все времена. Но мы с собеседником в данный момент дружим против общих неприятелей. Поэтому можно себе позволить некоторые обобщения.

— Понятно. И что вы хотите мне предложить?

— Я хочу заключить с вами контракт, Ходжу-ним. В ближайшие месяц-два в Корее будет зарегистрирована фирма, которая займется экспортно-импортными операциями. Доставка грузов по всему региону. Где в качестве экспедиторов станут работать крепкие ребята, пропахшие порохом. Разумеется — без лишнего афиширования.

— Например?

— Аналог ДинКорп. Охрана, сопровождение конвоев, защита от пиратов и все то, на что у той же полиции не хватает ресурсов. Плюс подготовка новых кадров, участие в миротворческих региональных операциях и все в рамках местных законов. Благо, в Азии пока не пытаются вставлять палки в колеса серьезным людям.

— Наемничество, — попытался обобщить Кван Ходжу. Кстати, на встречу он пришел практически без средств маскировки. Незапоминающееся лицо со слабым загаром, коротко подстриженные черные волосы. Шагнет в толпу местных — и растворится в ней.

— Наемники — это нехорошие люди, которых периодически ловят и сажают в тюрьму. Мы же будем — защитниками слабых и станем строго следовать букве и духу закона. Просто в одном контейнере будем перевозить гуманитарную помощь, вроде мешков с рисом. А в другом — героин, изъятый у тех же триад. Днем присматривать за детьми на детской площадке, чтобы хулиганы не обидели. А ночью — сменим владельцев лаборатории, посадив своих специалистов. Исключительно с целью справедливого распределения доходов.

— Хотите стать наркобароном?

— Хочу оттяпать чужие загребущие руки и на вырученное добро прикупить разного… Человек для офисных заморочек у меня есть. Плюс на нем будет снабжение, официальная ширма и все остальное. Мне нужен мастер-чиф, что сколотит реальный костяк и начнет работать по наводке. Информацию, оружие и все необходимое я предоставлю. Как и каналы сбыта захваченного во время рейдов. И сразу хочу предупредить, что только китайцами мы ограничиваться не станем. Просто они — первоочередная цель на ближайшие несколько лет.

— Не боитесь, что к вам ночью придут с ответным визитом?

Усмехнувшись, я изобразил руками, как сворачиваю невидимому врагу шею:

— Как придут, так и подохнут. Прецеденты уже были… Подумайте, Ходжу-ним. У вас под командованием будет две-три сотни лично отобранных бойцов. Лучших, мотивированных, готовых пойти в огонь и воду за командиром. Сколько персональных пламенных посланий сможете отправить триадам? Они заколебутся убытки подсчитывать. А для китайцев самое страшное — это не просто один-два трупа в сточной канаве. Нет. Для них обидно потерять деньги. А еще — получить публичное унижение. И первое, и второе вы сможете предоставить в неограниченном количестве.

Я сидел молча почти десять минут. Собеседник с отсутствующим видом взирал на озеро перед нами. Наконец закончил про себя что-то прикидывать и задал первый вопрос:

— Какие условия?

— Контракт на год, на три или пять с возможностью продления. Выбирайте сами, что больше нравится. Если захотите уйти — буду признателен, если на свое место подберете замену. Один процент с выручки, не считая классических премиальных. Рядовые будут получать пять тысяч долларов в месяц на базе, удвоенная ставка на момент выходов на операции. Любые — конвой, разведка, боевые действия. Узкопрофильные специалисты и инструктора — ценник больше в два раза. Вам — в пять.

— За такие деньги придется очень много трудиться.

— Да, расходы от миллиона в месяц по минимальной планке. Просто у меня грандиозные планы, которые обязаны окупиться с первой же операции.

— И на что будем ориентироваться?

— На «Золотой треугольник». Точнее — его часть под контролем китайцев. Общий суммарный оборот по минимальным оценкам — больше десяти миллиардов в год. Думаю, нам вполне по силам откусить от этого рынка пять-десять процентов. Выпотрошить склады, изъять товар и наличные. Выбить из того района зажиревших ханьцев. После чего поддержать местных боссов, кто уже под нашим управлением продолжит работать. Каналы сбыта готовы, осталось только заглянуть на огонек и прибрать к рукам, что плохо лежит… В остальное время — часть парней из ЧВК будут формировать положительный образ бравых ребят, помогающих властям бороться с преступностью.

Закончили оговаривать детали за два часа. После чего я оставил контакты и Кван Ходжу пообещал дать ответ на следующей неделе. Я напоследок выложил еще один козырь:

— У меня есть адреса четырех «драконов». Один из Гонконга, второй из Шанхая, третий сидит в Камбодже и последний в Мьянме. Как минимум трое из них голосовали за акции устрашения, в результате которых погибла и ваша семья… Сейчас пара собирается избираться в местные органы власти. Забавно — вечером и ночью они обсуждают поставки наркотиков или инсайдерскую игру на бирже, а днем выступают с лозунгами коммунистической партии на собраниях.

— Четверо?

— Чьи адреса мне известны. Если вы найдете еще — никто не мешает нам и с ними поближе познакомиться… Вы умный человек, Ходжу-ним. Не превращайте коммерческое предприятие в личную вендетту. Но я совершенно не против, если в процессе работы мы не просто посшибаем чужие головы, а включим в этот список тех, кто лично вам неприятен.

Вечером успели в ближайший храм сходить, полюбовались местными красотами. Затем поужинали и я завалился спать. Отличная возможность отдохнуть без уже набившей оскомину текучки. Поэтому и утром подремал чуть больше обычного. Затем завтрак, такси, метро и самолет. Четыре часа — все, я дома. Привычные улыбки пограничников и знакомое:

— Добро пожаловать в Ниппон!

* * *

Нормальные люди в воскресенье здоровье поправляют после алкогольных пятницы и субботы. Ненормальные в парке пробежку делают и всячески остатки здоровья изничтожают. Очень весь этот джоггинг у японцев популярен, особенно у тех, кто полтинник разменял. Я же после обеда сижу в госпитале, устроившись в подсобке вместе с генералом Ито за чайным столиком. Эдакий крохотный «сад камней» — чайник, чашки, миниатюрные стульчики. Ошалевший от работы народ периодически сюда заваливается, чтобы дух перевести. Мы же засели для согласования необходимых деталей по ракетчикам, десантуре и всему остальному. Еще раз на карте прикинули, насколько удачно выбранные позиции будут прикрывать клановые земли от возможной атаки с моря. Определили нормативы боевого развертывания. Наметили точки соприкосновения моих штабистов и сил национальной самообороны. Под конец я постучал карандашом по столбику цифр:

— Минута, чтобы подготовиться к стрельбе? А что так долго, Ито-сан?

— Пока экипаж займет место в кабине, пока ворота откроют, пока погрузят специалистов и начнут движение. Из укрытия ракеты пускать нельзя.

— Водителю за руль сесть — десять секунд. Чтобы по лестницам со второго этажа не бегать — дырку проделать и шест, как в пожарных частях. Ухнул по столбу вниз — и уже на месте. Вышибные заряды на ворота. Кнопку нажал — вся передняя часть контейнеров или ангара вперед вывалится — проход открыт. Установку погнали, остальные следом на джипчик, который рядом припаркован. Сколько там человек надо на обслуживание? Пятеро? Отлично поместятся. И вдогонку за тягачом. Через тридцать секунд — они уже на позиции и начинают принимать целеуказание.

Генерал смотрит на меня с выражением: «откуда такие слишком умные берутся». Но говорит другое:

— Исии-сан, не думали с полгода по контракту послужить? Наверняка у вас еще идей полным-полно, что-то на полигоне обкатать сможете.

— Спасибо, Ито-сан. Про полигон я позже спрошу, сейчас же по этим вопросам давайте договоримся. Возражений по моим предложениям нет? Тогда можно записать и озадачить саперов и технарей, чтобы позиции доработали. Тридцать секунд — это очень много. За тридцать секунд противник запросто может вертушку поднять.

Насчет «доработать» — договорились быстро. Кое-что попутно еще вписали в планы, я заодно чай допил. Хорошо, будет чем новому специальному подразделению заняться. Будь моя воля, они бы учебные стрельбы прекращали только для того, чтобы перекусить и оправиться. Сон — строго по распорядку. Остальное время — «прицел сто двадцать, бац-бац и потопили».

Прочитав пришедшее сообщение на телефоне, Кэтсуо Ито обрадовался:

— Вот и нужный нам человек приехал. Капитан Оониси, отличный специалист. Прямая связь с командным центром будущей оперативной группы.

Похвальная оперативность. У меня еще даже штаба как такового нет, чтобы с дисплеями, телефонами, ординарцами и злобной охраной на входе. А мне целого капитана уже подогнали. Пойдем знакомиться.

— Господин генерал! Капитан Оониси по вашему приказанию прибыла!

Прибыла. Да.

Невысокая крепко сбитая дама в форме, черной юбке по колено и фуражке, больше напоминающей шлем Первой Мировой с загнутыми полями. Я помню из истории, что в Ниппон женщин стали активно набирать с шестьдесят седьмого года, закрывая кадровый голод в частях. При этом на откуп отданы в основном позиции, где не требуется зубами стальной швеллер перекусывать и головой стены пробивать. Медики, снабжение, административные позиции, бухгалтерия и связи с общественностью. Кстати, связь — она ведь многогранная. И в командных центрах на различного рода пультах и планшетах мониторинга обстановки тоже много женщин. Просто на серьезные посты по традиции ставят бравых ребят с отличной родословной и кучей родни. Поэтому я первым делом задаю генералу вопрос, от которого у него сильно портится настроение:

— Ито-сан, в штабе понимают, что я не стану тасовать сплоченный коллектив и заменять капитана Оониси на другого специалиста, когда все будет отлажено и станет работать как хронометр от Фудзима? Протекционизм может существовать где угодно, я же опираюсь на кадры, которые лично проверил и кому доверил жизнь других людей.

— Майор Такаминэ попал в четверг в больницу. Аппендицит. Восстановится только через две недели.

— Майор? Значит, должность координатора подразумевает майорские погоны… Ито-сан. Давайте не будем ссориться в этом вопросе. Я попросил лучшего из лучших — вы мне его предоставили. Думаю, за месяц мы закончим базовую подготовку и майор Оониси приступит к выполнению должностных обязанностей. Не возражаете?

Генерал задумчиво полюбовался замершей перед нами женщиной, затем прикинул возможные варианты и с еле заметной усмешкой ответил:

— Ваши кадры, вам виднее, Исии-сан. Представление на очередное звание будет готово на следующей неделе.

— Домо аригато гозаймасу, Ито-сан. Тогда я забираю у вас Оониси-сан и поеду знакомить с будущими сослуживцами.

Я как знал, прихватил с собой миниавтобус. На самом деле — мы в нем привезли подарки в детский сад госпиталя и разную мелочевку. Поэтому я недолго думая обоих телохранителей сгрузил туда, на освободившееся место в «крайслере» усадил капитана. Огромный баул, который она приволокла с собой, забросили в пустой багажник. Приказал Нобору Окамото рулить на базу Тачикава, после чего кратко ввел в курс дел новичка.

— Оониси-сан, вы официальный представитель сил самообороны в штабе клана Исии. Здание пока строится, поэтому костяк будущей гвардии проходит обучение и окончательный отбор под присмотром лучших инструкторов Ниппон. Вы можете просто познакомиться или поучаствовать в этом процессе.

— Что входит в обучение?

— Боевое слаживание подразделений, тактика и практические занятия по боевым действиям в городской застройке, разбор ситуационных задач в случае различных атак враждебных элементов. Противодействие диверсионным и террористическим группам, защита жителей Токио и гражданских специалистов клана.

— Буду рада поучаствовать в этом.

Очень хорошо. Конечно, спецназовца из нее никто делать не будет, но прогнать по основным комплексам и дать минимум для будущего будет полезно. Заодно сразу же давлю в корне возможные обиды про гендерный шовинизм:

— Я скажу вам это один раз, повторять не стану. В клане нет деления на мужчин и женщин. Мне дали присягу разные специалисты. Вы — временно прикомандированный офицер для организации огневой и силовой поддержки со стороны сил самообороны Ниппон. Будь на вашем месте кто угодно, я поступил бы абсолютно так же. Если эта позиция подразумевает майорские погоны, вы их получите. Не за красивые глаза или родословную. От вашей работы будет зависеть жизнь женщин и детей. Ученых и врачей, в кого государство вкладывает огромные деньги. Поэтому вы обеспечите, чтобы на мой запрос артиллерийского удара по названным позициям этот самый удар был нанесен в максимально короткие сроки. Меньше минуты с момента запроса — терпимо. Больше — преступно и недопустимо.

— Я сделаю все возможное, Исии-сан, чтобы выполнить возложенную на меня задачу.

— Я в вас верю, Оониси-сан. Если где-то в промежуточных инстанциях или штабах возникнут затруднения — немедленно ставьте меня в известность. Я найду способы вправить мозги любым ретроградам. Потому что мы с вами помним — меньше минуты с момента запроса до падения первого снаряда или прилета ракеты по указанным координатам… И еще одно. Я знаю, что в силах самообороны случаются инциденты, о которых не любят говорить вслух. К женщинам некоторые идиоты относятся как к людям второго или третьего сорта, а не боевым товарищам. Бывают даже случаи прямого насилия. Если кто-нибудь вздумает вести себя неподобающе — доклад мне или Ясухиро Кадзиясики, генералу кланового штаба. Поверьте, мы наизнанку такого болвана вывернем. До трибунала он точно не доживет.

Все, вводную я дал, остальное явно в процессе совместной работы. И уже сейчас уверен, что любые штабисты в официальных армейских структурах взвоют в ближайшее время. Потому что Сэнго Оониси с них живых не слезет, заставит обеспечить ту поддержку, которую мне на Олимпе пообещали. Вы у меня все будете строем ходить и спать на снарядных ящиках, если понадобится. И никак иначе.

* * *

На базе Тачикава встречал Нобуюки Танигути. Старший инструктор поздоровался и повел внутрь, мимо откозырявших караульных на КПП. Внутри разместились на трех маленьких джипчиках и покатили на север, к полигону. Там как раз народ развлекался: человек тридцать отжимались синхронно, считая в голос каждый «и раз-и два». Две группы за прозрачными щитами штурмовали панельный разборный домик. Еще с полсотни бодро нарезали круги, отмахав явно не один километр перед этим. Остальные наверняка тоже где-то шебуршатся, не дрыхнут под кустиками. Все при деле.

— Танигути-сан, хочу представить вам капитана Оониси. Оониси-сан будет отвечать за связь и решение любых координационных вопросов со штабами самообороны Ниппон. Найдется у вас место для нее на оставшееся время? Я буду признателен, если вы отработаете с ней основы взаимодействия в случае экстренных ситуаций. Как себя вести при нападении, огневой контакт в помещениях и все, что сочтете нужным для штабного специалиста.

— Хай, Исии-сан. Никаких проблем, сделаем. И место найдем, и форму для занятий… Кэзухиро-сан!

— Я!

— Капитан Оониси поступает в ваше распоряжение, господин инструктор. Разместить в казарме, поставить на довольствие. Выдать комплект униформы и все необходимое для занятий. Когда закончите, прибыть на полигон для обсуждения плана обучения.

— Хай! Разрешите выполнять⁈

— Выполняйте.

Армия. Все четко, бегом и без раскачки. Сказали — научить, значит научат. Жаль, с яйцеголовыми так не работает. Им нельзя скомандовать «выдай мне гениальную фигню». Люди в халатах от подобного обращения в ступор обычно впадают. Менталитет разный, приходится учитывать.

Пока знакомый мне мордоворот на одном из джипов увозит новенького курсанта, я с интересом разглядываю воткнутые по краю поля манекены. Деревянные половинки туловищ с круглыми головами. У всех корпуса с многочисленными отметинами. Не помню я, чтобы вояки практиковали анимешные техники и швырялись разнообразной гадостью в потенциального противника. Похоже, что и среди абэноши один я такими глупостями страдаю.

— Танигути-сан, а что это у вас за наглядные пособия?

— Ножевой бой отрабатываем. Еще ножи в них метаем.

— Это для случая, когда потерял автомат, пистолет, пехотную лопатку и решил любимый ножик подарить противнику? Интересно.

— Случаи разные бывают, Исии-сан. Сами не хотите попробовать?

— Кинуть в деревянного чурбана чем-нибудь тяжелым?.. Можно. Хотя у меня все равно остаются сомнения, что это полезно в реальной ситуации.

Да, я человек консервативный. И если надо снять часового, воспользуюсь чем-нибудь с глушителем. Потому что нож — штука такая. Мало того, чтобы железка попала. Надо еще — чтобы попала куда требуется. А вдруг жертва нагнется шнурочек завязать? Все, твой любимый свинорез улетит в кусты, а тебе в пузо влепят ответную очередь. Откроешь глаза — а кругом грустная родня осуждающе за такой бардак головой качает.

— Согласен, для боевых действий лучше что-нибудь серьезное. Но уметь все равно надо.

С этим не спорю. Уметь много чего надо. В жизни не известно, что из накопленного багажа пригодится.

Прикинул на взгляд, сколько там до ближайшего чурбачка — метров двадцать где-то. Формально — не для метательного оружия. Нормальные люди учат на дистанции с полутора метров до десяти. Дальше уже смысла особого нет железом разбрасываться. Но мне интересно, насколько выверты организма могут помочь в данном случае. Поэтому один за другим запускаю в полет стилеты, спавшие до этого момента в наручных ножнах. Вложился в броски — клинки мелькнули размытыми тенями. Обратно долетел шум сдвоенного удара — с разницей в доли секунды. И ведь попал, куда хотел — в нарисованные глазки манекена.

— Да, уметь надо, Танигути-сан. Пойдем посмотрим, что там получилось?

Чуток перестарался. Нет, попал хорошо. Я бы даже сказал — слишком хорошо. Потому что пришлось приложить изрядные усилия, чтобы вытащить из плотной древесины мои кинжалы. Проверил лезвия — ни зазубрины, ни царапины. Легко отделался. Вернул клинки на место, погладил отполированную деревяшку. Извини, бедолага, судьба у тебя незавидная. Задумчиво грызущий травинку рядом старший инструктор спросил:

— Исии-сан, а если вы без ножа окажетесь, то как поступите? Мне почему-то кажется, что на ближней дистанции вас можно без пистолета в группу террористов запускать.

— Можно. Террористов жалеть не буду.

— В лоб дадите?

— А куда получится. Могу и сердце вырвать, если кто под руку подвернется.

Подал чуть злой мутной силы в кулак и выполняю «цуки» в корпус. Шаг назад — в манекене посередине дыра, с другой стороны клубится взвесь из мелких щепок и древесной пыли. Хорошо приложил, с душой. Главное — я в клубе так больше не развлекаюсь, мне тренажеры жалко. А тут — вон, рядом еще больше десятка «болванчиков». Скосив взгляд, смотрю, как надсадно кашляет старший инструктор. Похоже, он травинку от неожиданности проглотил. Ну, тут я не виноват. Попросили террориста обезвредить, я продемонстрировал.

С трудом продышавшись, мой сопровождающий сипло говорит:

— Я манекен оставлю. Чтобы в следующий раз, если вдруг захочется с вами поспарринговать, Исии-сан, посмотрел и передумал.

— Да ладно вам, Танигути-сан, вы же хороший человек. Кроме того, профессионал. Одно дело развлекаться и расширять наработанный арсенал. И совсем другое — на боевых, когда нужен результат, а не показуха. У меня замечательная девочка есть, так она в первую очередь проверяет, сколько запасных магазинов с собой, а потом уже ножики и прочие пилочки для ногтей. Очень «кольты» уважает. Говорит, отличный аргумент в любых спорах.

— Познакомите?

— Можно. Только сразу предупреждаю, в обычную домохозяйку ее сложно будет превратить. На кухню она приходит есть, а не готовить.

Услышав приближающийся топот по дорожке, обернулся. Народ явно последний круг нарезает, на лицах предвкушение короткого отдыха. Поклонился будущим гвардейцам. Выпрямился и еще раз про себя высказался многоэтажно — не, мне армейским никогда не быть. Потому что бегом двигаться, изображая «равнение направо, парадным маршем» — это только вояки могут. Обычный гражданский никогда такое изобразить не сможет.

Ладно. Поразвлекался, можно ехать. У меня еще часть Семейных проблем подвисла, надо лично порулить и подпихнуть процессы в нужную сторону. А потом — дать отмашку на завтрашнее веселье в Штатах. После плясок с тайной координацией удалось их доморощенных луддитов к общему знаменателю привести. Поэтому — три зеленых свистка и утром почитаю первые заметки в газетах. Рвануть должно знатно. Зря мы столько денег влили, не считая нанятых специалистов? То-то вся заокеанская свора обрадуется.

* * *

Когда капитан Оониси вернулась на полигон в новой камуфляжной форме, старший инструктор как раз закончил раздачу «плюшек» и группы по ротации заняли новые позиции. Десять минут на то, чтобы перевести дыхание, и дальше по намеченному плану. Сопровождавший женщину громила притормозил у пробитой насквозь деревяшки и уточнил:

— Танигути-сан, это наш общий знакомый постарался?

— Да, Кэзухиро-сан. Выполнил обезвреживание террориста в ближнем контакте. Не вздумай повторить, руку сломаешь.

Сэнго Оониси скосила глаза, оценила покрасневшие костяшки кулака старшего инструктора и согласилась — да, это не доски ломать. Это явно что-то другое. Зато глава клана в ее глазах заработал еще один плюс. Человек, который вежливо ставит ультиматум генералу Ито и добивается внеочередного звания для женщины, которую раньше в глаза не видел — это серьезно. И, судя по тому, как с ним здесь здороваются и уважительно провожают, молодой человек не из блатных мажоров. За ним что-то есть. Конечно, порывшись в газетных архивах удалось чуть-чуть информации собрать, но остальное придется скрупулезно добывать в личном общении с будущими сослуживцами. Главное же Сэнго для себя уяснила — глава клана сливать подчиненную в мутных политических раскладах не станет. Не тот человек. Поэтому надо за него держаться. Это тот самый шанс, который выпадает неодаренной раз в жизни. Без богатых родственников, без протекции. Исключительно на личной инициативе и умении решать поставленные задачи. Невзирая на любые препятствия.

* * *

Понедельник день тяжелый. Обычно. Но я умудрился с утра пробежать глазами по ближайшим задачам для забугорных товарищей, которые другим нетоварищам начнут делать бо-бо. После завтрака скатался на стройку, откуда выбрался только ближе к обеду. И когда вечером после тренировки дополз до телевизора, там уже вовсю в американских новостях творился трэш и угар. Кстати, я примерно количество вылитого на публику дерьма оценил и решил, что это не седьмой вал. Это пока разминка. А вот потом…

Но и так душевно получилось. Четыре большие статьи в крупных изданиях. Даже Уолл-Стрит выкатил результаты собственного внутреннего расследования и крупным заголовком шарахнул по неокрепшим мозгам обывателей: «Лживые надежды». О том, что почти девяносто процентов грантов и прочих субсидий в разнокалиберные лаборатории для местных одаренных уходили налево. Простыми словами — разворовывались, тратились на наркотики и блядей, использовались для организации разнообразных вечеринок с пафосными вывесками «съезд лучших представителей»… Я так думаю — финансисты обиделись, что их на этот праздник жизни не приглашали, умудряясь при этом тащить деньги полноводным потоком.

В Бостоне толпа студентов разнесла в щепки лабораторию «тонких механик» в Гарвардском университете. Участвовали студенты других учебных заведений, охрана предпочла не связываться. Потому что вчера по местным обормотам пустили слухи о том, что уроды в белых халатах проводили эксперименты на афроамериканцах. Парней тыкали иголками и рефлексы изучали после вливания разнообразной химии. А крепкозадых дамочек использовали по другому назначению. В итоге — подожженный корпус все еще пылает, пожарные никак с огнем справиться не могут. И огромная толпа молодежи, преимущественно черной, кто радостно сэлфи делает на память.

Еще пара погромов — уже на западном побережье. Но там без огонька, обошлись размолоченными в пластиковую крошку компьютерами, битыми стеклами и битыми рожами ошалевших от нежданного счастья яйцеголовых. Отчета пока нет, но если правильно помню, жесткие диски из одной лаборатории «заряженные» люди в толпе должны были изъять. Им за это премию обещали.

Теперь — агентура влияния будет аккуратно раскачивать лодку, попутно помогая особо инициативным товарищам нести светлое и доброе в задремавшую Европу. Там тоже есть кому поставить на вид и притормозить для их же пользы. Ключевые тезисы уже прозвучали: долой укуренных гиков, потративших миллионы на ерунду и раздутое самомнение. Спаси природу, марихуану всем и каждому, бабло борцам с коррупцией. Как обычно — за все хорошее и против плохого. А кто усомнится — тому можно и стулом по хребтине, чтобы не выеживался.

Так. Завтра уже полистаю в деталях, что и как. Заодно прикину, насколько хорошо у нас пробный камень пошел. Потому что почти все эти «спонтанные акции» финансировались и направлялись американскими же жуликами. Я просто чуть-чуть поучаствовал и в некоторых случаях подтолкнул нерешительных к активному проявлению гражданской позиции. Главные залпы прозвучат в начале следующего месяца. Там и компромат накопленный всплывет, и взаимные обвинения пойдут. Я даже пару стрелков под это дело организую, чтобы наиболее одиозным товарищам намекнули, что жизнь может внезапно закончиться. Валить наглухо не станем, но здоровье постараемся поубавить. И пусть разбираются, кто именно заказал «неприкасаемых». «Даунфол-два» придумали и хотите в жизнь воплотить? Ну-ну. Я вам такой железный дрын в одно место воткну, что вся военно-промышленная колесница на куски развалится. Ни одну сволочь не пожалею. Только дайте повод.

С отличным настроением позвал Сузуму Эндо в приставку порубиться. Благо — времени десять вечера, дискотека закончилась и можно в уголочке на диванчике спокойно пообщаться. «Малыш» Эндо попутно похвастал, как там у него продажи прут и толпа желающих в курьеры пытается прорваться. Я же бездарно слил ему в Мортал-Комбат Альянс три партии и только в четвертой сумел чуть-чуть восстановить реноме. Орали при этом так, что запросто бы рокеров на сцене перекрыли. Когда закончили — за спиной уже собралась толпа зрителей и Жина Хара отсалютовала победителю кружкой с пивом:

— Я знала, что ты выиграешь, Эндо-сан!

— Мне показалось, что Исии-сан чуть-чуть поддавался, — хмыкнул шебутной исполнительный директор. Но я тут же открестился от возможных подозрений:

— Вот еще! Просто я контроллер беру раз в полгода или реже. Тренироваться надо, а времени нет.

— А, если только так… Но на татами с тобой спарринговать не буду, даже не проси.

Я попрощался и пошел наверх, купаться и падать спать. Только сначала надо будет горло чуть-чуть подлечить — с непривычки чуть голос не сорвал. Зато оттянулся неплохо, накопившийся стресс снял.

Про спарринговать — это Сузуму может не волноваться. Я теперь только с тремя потрошителями сразу выхожу — оба телохранителя и водитель. Правда, головорезы читерить вздумали — они огромного Нобору Окамото вперед стараются пустить, а сами с боков заходят. Типа — пока босс большой шкаф уронит, мы и подкрадемся. Но я не дурак — я их же тактику умудрился отзеркалить. И в первый же раз крутанул бывшего сумоиста вокруг оси, заставив влепиться в Масаюки на полном ходу. После чего бойцы сидели и с трудом приводили мысли в порядок, я же отбивался от Седой Хэруми. Вот у кого приемчиков подлых и неожиданных без счету — так это у нее. Я даже потом кое-что попросил секретарю передать, чтобы младшенькая могла при случае неприятно удивить нападающих.

Но сегодня — пас, после тренировки с клинком у меня нет никакого желания продолжать физкультурные развлечения. Лечимся, контрастный душ и на боковую.

* * *

В четверг перед началом тренировки сделал объявление:

— Попрошу всех желающих задержаться на десять минут. У меня небольшой сюрприз.

Какой именно — говорить не стал. И если народ поначалу еще пытался переглядываться и догадки строил, то к последним минутам еле шевелились. Полтора часа занятий — это серьезно, если без дураков выкладываться. Учитывая, что школьники занимаются для себя, а не ради галочки, то пашут как проклятые. Мне вообще иногда кажется, что это местная особенность — отдаваться процессу с максимальной концентрацией и желанием не ударить в грязь лицом.

Трижды хлопнул в ладоши, подав сигнал «шабаш на сегодня». Ученики привычно выстроились буквой «Пы» вдоль матов, на свободном месте я с инструкторами. Но рядом новые лица, кто в школе обычно не мелькает. Слева от меня при полном параде Нобуюки Танигути. Старший инструктор с наградными колодками и в форме выглядит очень внушительно. За ним следом — тоже при параде офицер Накадзима. Полицейский в темно-синей униформе, расшитые золотом эмблемы пускают «зайчики» под ярким освещением. И перед нами — госпожа Фумайо Фудзита, представитель префектуры. Черная юбка и офисный пиджак, белоснежная блузка с тонким узким галстуком. Туфли на невысоком каблуке поставила ровненько рядом с матами, шагнула вперед без обуви. Я с поклоном вручил ей небольшой сверток. Мадам повернулась к застывшим детям и громко объявила:

— Тэдэо Иноуэ, прошу тебя выйти вперед… За проявленную смелость в защите граждан Ниппон, за поддержку слабых и помощь нуждающимся, мэрия Токио вместе с силами самообороны вручают тебе памятный пояс. Носи его с честью.

Под аплодисменты худой пацан с застывшим лицом осторожно протягивает руки вперед. Фудзита-сан торжественно кладет на ладони завернутую в тонкую материю награду. Теперь и моя очередь.

Подошел, помог развернуть, преклонил одно колено. Повязываю белоснежный пояс с вышитыми на концах эмблемами Токио — солнышко с шестью лучами, и сил самообороны. Встаю, еще один поклон.

— Я рад, Иноуэ-сан, что у меня такой ученик. Ты достоин оказанной чести. Я в тебя верю.

Вернулся на место, вся наша «наставническая» шеренга выполняет синхронный поклон. Думаю, этот день парень точно не забудет. Стоит, поджав губы, с трудом сдерживает слезы. Я точно знаю, он очень боялся отчисления. За то, что дал сдачи и теперь по району гуляют слухи про «школьных хулиганов». Вот только хулиганы — не школьники, а великовозрастные идиоты, опозорившие додзе и напавшие на подростка. Поэтому я не поленился, с нужными людьми связался и договорился о награждении. Мало того — сбоку сияют вспышки, двое журналистов из местных газет делают снимки. Сегодня вечером уже будут заметки на первых полосах. Потому что я не обучаю головорезов скальпы снимать. Я стараюсь помочь школьникам обрести уверенность в себе и каждое занятие повторяю о взаимовыручке, поддержке друзей и умению жить в мире с соседями. Скальпы у меня снимать будут другие и в другом месте. Дома — никаких кровавых развлечений. Дома я сам любым хулиганам по башке надаю, если понадобится.

Под конец сделали еще несколько групповых фото: вторым рядом взрослые дяди и тети, первым — молодежь. В центре прямо передо мной — виновник торжества.

Когда искупался и переоделся в «штатское», вышел из раздевалки и нос к носу столкнулся с Тэдэо.

— Исии-сэнсей, можно вас попросить.

— Да, Иноуэ-сан, слушаю тебя.

— У меня младший брат есть, Коджи-кун. Четвертый класс сёгакко, начальной школы. Он мне очень завидует, что я занимаюсь столь важным и полезным делом… Могу я попросить вас принять его в группу? Обещаю, он не подведет!

Проблема. Младших в старшую школу водить — директор будет недоволен. Потому что куча традиций, правил, устав учебного заведения. С другой стороны — я по всем ученикам краткую справку собрал на всякий пожарный и помню, что у Тэдэо семья не из зажиточных, поэтому даже в спортивные секции детей отправить не смогли. Ну и есть у меня мысль одна, на которую в клубе натолкнули.

— В школу его принять не получится, надо подрасти сначала. Но вы вроде рядом живете?

— Да, в Конандай, десять минут пешком отсюда.

— Отлично. Где «Ятагарасу Йокогамы» сидят, знаешь?

— Да. Я даже один раз на концерт к вам ходил.

— Отлично. Тогда у меня такое предложение. У нас там небольшой зал есть. Двое местных мальчишек помогают в клубе и договорились с Киносита-сан. Он отвечает за охрану, после травмы был вынужден оставить сумо. Я сегодня с ним уточню, он вроде был не против того, чтобы не двоих тренировать, а чуть больше. С пяти вечера до шести. Три раза в неделю. Если такой вариант устроит — можно будет Коджи-кун туда пригласить.

— Домо аригато гозаймасу, Исии-сэнсей. Мы будем стараться!

— Давай номер телефона, я постараюсь сегодня перезвонить. Форму на месте подберем, у нас есть пока еще запас. Если нужно, я могу подъехать к вам домой и с родителями обсудить детали.

— Родители согласны. Я сначала у них спросил.

— Ну и хорошо. В любом случае — пусть в клуб в гости заходят. Все покажем, расскажем, угостим вкусным… Так, номер забил. Значит, сегодня или завтра вечером перезвоню… Мата-сита, увидимся.

Насчет «яслей», тут интересный вопрос возник. Формально ни я, ни босодздоку не должны с детьми возиться. Просто младшая и средняя школа — это такое время, когда у пацанов еще чуть-чуть остается свободного времени после уроков и они стараются так или иначе у нас мелькнуть. Потому что «Ятагарасу Йокогамы» — это круто. Это байки. Это легализовавшаяся «братва», о которой взрослые говорят без привычного бурчания в сторону хулиганов. Это возможность заработать легально тысячу-две йен на волонтерских позициях. И когда бывший сумоист осторожно поинтересовался, не будет ли руководство клуба против, мы радостно похлопали бедолагу по плечу и нагрузили общественно-полезной деятельностью. Конечно, не всех с улицы станем тащить к себе. Просто — кто более-менее обустроен, давно уже в разных спортивных секциях или центрах по интересам занят. А кто в начале дороги к той самой хулиганке — почему бы не перехватить и поддержать в меру сил? Стоит это копейки, зато мальчишки под присмотром будут. Да и вряд ли они забудут через несколько лет, кто им помогал. Из таких получатся отличные кадры для клана или просто люди, к кому можно прийти с просьбой о помощи. Ниппон — это огромный муравейник, который пронизан личными связями и взаимными услугами. Поэтому — я только за.

Вечером разглядываю две газеты, где на главной полосе — наши фото. И написано хорошо — «благодарные жители района приветствуют молодое поколение». Преемственность, идеалы, правильное воспитание. Кстати, мы ведь и директора умудрились выдернуть — стоит рядом с Фудзита-сан, олицетворяет смычку руководящих и управляющих кадров. За-ши-бись. Даже насколько я циник, и то ощутил что-то эдакое в душе.

Подхватив газеты, выбрался на балкон, где в любимом кресле восседает наш художник. Как мне по секрету рассказала все знающая Жина Хара, здоровяк в прошлом месяце на хобби заработал почти столько же, как и по официальной ставке. Может быть, ему тоже личное дело открыть? А что? Собственную выставку в художественной галерее. Миниатюры тушью у него обалденные получаются.

Усевшись рядом на пол, стучу пальцем по фото:

— Киносита-сан, видите мальчика? Награжден за смелость префектурой района и грамотой от сил самообороны. Хочет вместе с младшим братом у вас заниматься. Возьмете вместе с другими ребятами?

— Хай, Исии-сан. Четверо уже записались, со следующей недели начнем.

— Понедельник, среда, пятница с пяти до шести?

— Хай.

— Хорошо. Значит, если что-то нужно, скажете Ямада-сан или Хара-сан. Мы в смете на поддержку спортивной секции позицию выделили. На форму, тренажеры и что понадобится. Плюс — на ужин после занятий. Вам, как тренеру, еще пятьдесят тысяч в месяц надбавка к основной зарплате.

Громила засмущался. Он почему-то до сих пор считает, что не оправдывает полученные преференции в полной мере:

— Исии-сан, я бы с детьми и так занимался, мне не трудно.

— «И так» — вы кеги ворочаете и продукты разгружаете. Это в ваши обязанности записано. А ребят тренировать — это уже дополнительно. Да, я уточнил сегодня, благо человек из префектуры был. Они пришлют нужные формы, с бухгалтером заполним. Вы же бывший профессиональный спортсмен, поэтому для вас получить лицензию тренера не составит никакого труда. Будет официальная бумага. Еще подумаем, что именно в расписание занятий включить. И можно начинать…

Все, с этим вроде закончили, можно к себе идти. Потому что одно дело — самому на танцполе выплясывать. И совсем другое — эти «бум-бум-пиу» слушать просто так. Меня на подобное хватает от силы минут на десять. Нет, я ничего против местного рока не имею. Тем более, что у нас на сцене обычно нормальные коллективы выступают, кто более-менее что-то умеет. Просто мне других развлечений хватает, а гитарные запилы пусть Горо-сан слушает. Его с этого плющит, не меня.

Набрав номер, дождался, когда трубку снимут:

— Иноуэ-сан, можешь порадовать брата. В «Ятагарасу Йокогамы» открывают группу общей подготовки. Всего по чуть-чуть. Борьба и основы самообороны. Три дня в неделю, с пяти до шести вечера. Завтра можете подойти, познакомитесь с тренером. Адрес ты знаешь.

— Домо аригато гозаймасу, Исии-сэнсей! Сколько нам нужно будет платить за это?

Самостоятельный парень, рад за него. Один из главных вопросов, который задают родители детям, когда те прибегают с рекламными буклетами местных додзе.

— Нисколько. Занимайтесь, пока будет желание. И еще раз повторю: пригласи семью к нам в гости. Желательно до дискотеки, потому что когда кто-то из местных играет, в клубе шумно. Пусть придут, своими глазами посмотрят. У нас интересно. И тюнинговая мото-мастерская есть. И волонтеры работают. И вроде даже клуб икебаны появился. Так что — будет на что посмотреть.

С цветочками в самом деле забавно получилось. После того, как механик довел до ума газонокосилку и запустил долгий процесс получения патентов, старый Атсуши Сугияма решил зря время не терять. Теперь он из сухих листиков, сучков и лесного мусора собирает малопонятные для меня веники. Но соседские бабушки млеют, когда результаты по выходным в соседнем парке на посиделках демонстрируют. Поэтому я не стал душить прекрасные порывы, а мимоходом пнул фотографа и заставил украсить одну из стен двумя огромными панно. Еще сбоку от бильярдных столов поставили тумбочку и народ теперь туда выставляет очередные шедевры, умудряясь периодически разругаться и помириться на тему «чей куст лучше». Мне не жалко. Зато я помню, какие глаза были у суперинтенданта в полицейском участке. Я туда пришел с просьбой записать в толстый гроссбух новообразованный клуб по интересам. Правила — они такие. Как только японцы самоорганизуются во что-то полуофициальное, реквизиты обязательно сдают властям. Потому что — орднунг. Зато потом в рамочке можно бумажку повесить с завитушками. И ты уже не просто кучка пенсионеров на природе, а «Лотос Йокогамы» с реквизитами, адресом и телефоном.

* * *

В углу танцпола пара студентов разглядывала скачущую толпу. Под сводами ангара гремела музыка, заставляя кричать друг другу в ухо, иначе толком и не расслышишь сказанное:

— Слушай, а что там за пацан наверху сидел? Что, стула не нашлось?

— Дэйсьюк-тти, в первый раз здесь? Оно и видно… Этот парень может где угодно сидеть, ему никто и слова не скажет. Он совладелец клуба.

— Этот малой⁈

— Тебя давно в Токио не было… Он держит фишку по всему городу. Серьезный пост в Инагава-кай занимает. Несколько раз насмерть рубился с китайцами… У него клуб, команда гонщиков на крутых тачках и наверняка еще что-то, о чем вслух не говорят.

— Не похож на крутого.

— Ха, похож-не похож! Это нам с тобой, чтобы к девчонкам подкатить, надо что-то придумывать! А он просто живет, как хочет. И никому ничего доказывать не собирается… Кстати, очередь из групп на вечерние концерты тут расписана уже на три месяца вперед! Это не какой-то попсовый «Тайфун» в пригородах!.. Ладно, тебе еще пива взять?

Глава 22

Мне привезли заказанные игрушки. Все уже запихали в два огромных ангара на Кэмп Комакадо, где тренируются местные силы самообороны. Ну и я на полигоны глаз положил. Как раз — из крупного стрелкового погреметь, на железяке с пушкой покататься, с вертушки ракетами мишени полахматить. К сожалению, «Акулы» пока не привезли, чуть позже будут. Но — две штуки, как и заказывал. Еще четыре «Шилки», три «Тунгуски» и гора ящиков с гранатометами и прочим полезным имуществом. Инженерные кадры прибудут через три недели — для них закончили согласование контрактов, виз, места жительства и кучи сопутствующих бумаг. Больше всего нервов пытались мне помотать в русском посольстве, когда насчет учителей беседовал. Типа — все дико заняты, ну вы же нас понимаете… Нахер с пляжа, не понимаю и понимать не хочу. Благо, есть нужный номер, поэтому я нашел человека в Бейджине, предложил заработать. Дядька — из бывших белогвардейцев. Не он сам, а его предки. Умотал на чужбину, сейчас держит школу в пригородах китайской столицы. Вот через него и договорился, чтобы на год прислал лучших за длинной йеной. Шестеро учителей, все говорят по-русски, будут заниматься с детьми, кого с собой привезут завербованные технари вместе с семействами.

Но сейчас мы на пару с Кэйташи Симидзу стоим перед Т-девяносто, снизу вверх разглядывая монстра. Глава кланового генштаба Ясухиро Кадзиясики внутри возится, ему интересно за ручки подержаться. Мы на пару с сятэйгасира туда заглянули и решили — ну его нафиг. Это не «бэха» или «мерс». Управлять этой штукой — долго учиться надо. Зато — внушает.

— Танк. Тэкеши-сан, настоящий танк! Охренеть…

— Два. Два танка, Кэйташи-сан. Второй под чехлом пока, вон в том углу стоит. Пленку сверху набросили, чтобы не пылился зря… Еще «Страйкеров» четыре штуки. Один как командирская машина и постановщик помех, два с пулеметами и последний с гранатометом. На них уже водители практикуются, кстати. На танки экипажи сформируют чуть позже.

— Все равно, кому скажи — не поверят… Кататься будем?

Я еще раз погладил темно-зеленый каток и фыркнул:

— Да легко. Только сначала на симуляторе надо экзамен сдать и можно развлекаться. Если хочешь — я тебе это организую… Лучше пойдем, на стрельбище пулемет нам скоро поставят, от души сможем оттянуться. Бельгийцы классную машинку сделали, на двухстах метрах любую цель разобрать сможем на запчасти.

— А стрельбище далеко? Я вчера из ванной вылезал, подскользнулся. Теперь хромаю.

— Кэйташи-сан, ты как маленький. Мы с тобой кто? Мы с тобой — уважаемые серьезные люди. Сейчас в джип погрузимся и поедем. До точки километра три по буеракам. Я тоже не горю желанием маршбросками развлекаться.

Едем на двух «Хамви». По местным дорогам — самое то. Потому что на полигоне и танкисты фигней страдают, и другие любители на колесной или гусеничной технике покататься. Я бы взял что-нибудь менее пафосное, какой-нибудь джип попроще вместо прожорливого кургузого монстра. Но сопровождающий нас старлей только рукой машет:

— Не, «тойоту» одну угробили. Как дожди, так кто-нибудь на пузо садится.

— И что?

— Подгоняем что-нибудь серьезное и тросом выдергиваем. Эти железки — без проблем. А у гражданской машины бампер выдрали. Поэтому отказались.

Сугимото-сан закреплен командованием базы и полигона за нами в качестве сопровождающего и обвешан самыми разными полномочиями. В его задачу входит сделать так, чтобы я и клановые офицеры были довольны. Мне знающие люди шепнули между делом, что генерал Ито сюда приезжал в гости, освежевал устно несколько важных господ в погонах, кто не до конца проникся серьезностью поставленных задач и пригрозил сделать такие визиты регулярными. Поэтому у нас теперь прямой контакт и на любой вопрос я получу ответ в кратчайшие сроки. Ответ, скорее всего, будет положительным.

— Понятно… Ладно, значит постреляем, проверим технику в деле. А большие игрушки оставим бойцам, кто специализацию станет на них получать.

— Говорят, Исии-сан, что скоро еще вертолет для вас привезут.

— Два. Штурмовые модели. Но там дорабатывать программное обеспечение чуть надо. Стоять у вас же будут, в Фуджи-Кэмп.

— Шикарно. У американцев перехватили?

— Не, в Африке закупился. Там сейчас большая распродажа. Очередная война закончилась, новой пока нет. Вот и выложили в супермаркете.

Старлей хохочет на пару с Кэйташи Симидзу. Я же разглядываю пейзаж за окном. Хорошее место. Будет где гвардию в лужах пополоскать. Потому что пока еще клановое гнездо достроим, а полигон — вот он. И казармы нам готовы предоставить на время тренировки. Это потом уже по ротации для поддержания боевых навыков стану забрасывать команды на «чинуках». Первое боевое слаживание пройдет в ближайшее время. Заодно выданную стрелковку освоят и научатся стабильно из гранатометов вражескую технику жечь. Я ведь не просто так набрал разного на пробу. Я с запасом хапнул, запинав внутреннюю жабу в самый дальний угол. Мне надо, чтобы парни в нужный момент были готовы любому незванному гостю зубы выбить. Поэтому вливать в учебу средства стану без оглядки на возможный перерасход. Лучше я зеленую бумагу потрачу, чем стану кровью платить.

«Бельгиец» мне понравился. Ухватистый и если приноровишься, то вполне можно на ста метрах пивные банки сшибать. Я особо выделываться не стал, поэтому не изображал снайпера. Но на пару с приятелем мы четыре короба в итоге «приговорили». В башке потом чуть гудело, даже затычки не особо спасли.

На обратной дороге обсуждали стреляющие штуки, потом как-то разговор скатился на авто. И я сдуру ляпнул, что не большой любитель таких агрегатов. На мой личный вкус, нет пока хорошего бронированного джипа для армии. Что-нибудь калибром посерьезнее у снайпера или мины — все, экипаж отъездился. Мало того, «хамви» и перевернуть можно на ровном месте.

Последняя фраза Сугимото-сан зацепила. Хотя, его понять можно. Он — вояка, у него карьера и вера в собственные силы. Поэтому к гражданским шпакам он со всем уважением, но личный опыт говорит другое:

— Наверное, Исии-сан, вы говорите про холмы. Да, там можно любую технику опрокинуть. И танк, и машину.

— Нет, я про ровную поверхность. Ту же взлетно-посадочную полосу.

— И вы говорите, что можете вот этот джип перевернуть? Заставить кувыркаться?

— Ага… Не скажу, что эти знания вам потребуются в обычной жизни, но могу продемонстрировать. Машину будет жалко, ее чинить после такого придется.

— Ха… Знаете, Исии-сан, я служу уже давно, но ни разу не слышал о подобном. И сколько по тревоге не гоняли на полигоне, ни разу никто не перевернулся.

Мне стало смешно. Да, янки заявляют на всех углах, что это невозможно. Но мне еще в старой жизни эту байку рассказывал Габриэль Леви. Потому что израильтяне — те еще затейники. И если им скучно, могут придумать фигню, от которой у вышестоящего командования волосы дыбом по итогам разбора полетов.

— Сугимото-сан, на что забьемся? Все тренажеры на новую технику вашим специалистам и так будут доступны. И все новинки собственными руками пощупаете. Что я могу поставить на кон?

— Вы серьезно?.. Давайте тогда ужин в ресторане. У нас в команде человек десять наберется, кто станет с вами постоянно сотрудничать. Вот для них и проставитесь.

— Хорошо. А если я железку на ровном месте скувыркну?.. Вы тогда мне еще вон те боксы ремонтные отдадите с минимальной арендой. Надо же будет машины где-то подшаманивать.

— Боксы?.. — да, азартные у нас в силах самообороны персонажи служат, оказывается. — Согласен. Я могу это оформить.

— Тогда давайте искать ровное место.

— А что искать? Кусок бетонки перед выездом с полигона. Две полосы, чужих сейчас на ней нет. Как раз можно там и проверить. Вы рядом на парковке машину поставили, кстати.

Понял, о каком месте старлей говорит. Да, вполне подходит.

* * *

Когда мы припарковались рядом с «крайслером», Кэйташи Симидзу тихо спросил:

— Может, ну его? Проще проставиться.

— Ресторан само собой, надо будет с местными отношения налаживать. Но если мне боксы со скидкой в аренду сдадут, я буду очень рад. Заодно хочу проверить трюк. Потому что слышал про него, но сам не пробовал.

Из распахнутого багажника добыл шлем. Мне его подарил Изаму Исикава. Типа, раз не хочу на заряженной тачке по треку летать, то пусть хотя бы крутой шлем будет. Я взял и все руки не доходят в комнате на полочку поставить. Вот и пригодился.

Достал из кармана коробочку с капой — это после тренировки завалялось. Прижал зубами, напялил «колокол» — все, я готов веселиться. Устроился за рулем, примерился к педалям. Затем осмотрелся — не хватало еще какую-нибудь машину угробить кроме «хамви». Помахал рукой и порулил на исходную.

Встав на нужном месте, с усмешкой отвесил поклон через лобовуху. Да-да, я поеду на задней передаче. Потому что фокус выполняется очень просто. Разгон на максималку, затем кручу руль и вхожу в «полицейский разворот», одновременно нажимая тормоз. Все — бронированная коробка выходит из повиновения и отправляется в свободный полет. Я успеваю скрестить руки на груди и одновременно пытаюсь раскорячиться, чтобы не болтало как горох в погремушке. Когда мир перестает вращаться вокруг, одобрительно поглаживаю шлем. Хорошая штука. Даже шишек не набил. И капа пригодилась. Не знаешь — где какая полезная штука понадобится.

Из «хамви» меня добывали, сам вылезти не смог. Можно сказать — не так сильно и помяли бедолагу, просто дверь чуток перекосило и одно из колес отправилось дальше путешествовать самостоятельно. Вытряхнув звон из ушей, убрал капу на место и заявил:

— Сугимото-сан, мне понравилось. Очень было необычно.

— Но… Как⁈

— На полной назад, на разворот и по тормозам. Все… Предлагаю вечером обсудить это уже в деталях, если будет желание. Ресторан когда будем организовывать? На выходных или раньше? Надо же мне скидку на боксы обмыть…

Вечером среды.

— Господин старший лейтенант, что вы можете добавить к поданному рапорту о поврежденной технике?

— В процессе тестовой эксплуатации нам удалось выявить потенциально слабое место у бронированных внедорожников. Рекомендую разослать официальный циркуляр, где будет запрещено подобное использование выделенных ресурсов.

— Понятно… Значит, хваленая неубиваемая продукция заокеанской корпорации на самом деле не соответствует заявленному в рекламных буклетах. И вы смогли это проверить ценой одного «хамви».

— Прощу прощения, господин подполковник. Двух.

— Двух?

Сугимото-сан грустно вздохнул:

— Дежурная смена не поверила, что это возможно. Поэтому — да, в ремонт пришлось отправить две единицы.

— А с экспериментаторами что?

— Врачи сказали, отделались растяжениями и легким испугом.

— Отлично… Значит, по три наряда вне очереди умникам. Вам же — пока устное замечание. Исии-сан прислал письменную благодарность за помощь, которую вы оказываете в решении любых возникающих проблем. Поэтому — пока устное. И за вами закреплен еще один «хамви». Третий. Последний. Если и у него выявите какие-либо недостатки, по территории полигона станете перемещаться бегом… Свободны.

* * *

Вот даже не знаю, кто больше за воротник закладывает: русские братки или наши вояки. Может — на равных. Но в любом случае — я выжил после вчерашнего вечера за счет всех одновременно применяемых защитных средств. И маслица поглотал перед попойкой, и волну по внутренностям гонял регулярно, и минералкой запасся на утро. По итогам — на своих из ресторана вышел и отрубился, когда уже в кровать упал. Но посидели душевно. Не десять человек было, шестнадцать. Зато перезнакомились, обсудили насущное, попутно я сумел выцыганить полезные контакты. Потому что полигон — это не просто официальные бумаги и «оказать содействие». Это еще толпа технарей, заначенное на разные нужды имущество, всякие хитрости и абсолютно не очевидные штуки, которые серьезно облегчат жизнь моим бойцам. Одно то, что казармы в итоге я сумел перетасовать и подгреб старые. В которых буквально весной закончили профилактический ремонт и где теперь с нагревателями все в полном порядке, и кровати новые поставили. Внешний вид с чуть-чуть выгоревшей на солнце краской — для меня не столь важен. Ну и прочего разного, включая рекомендации, где можно в местных магазинчиках на увольнительной закупиться приличной едой без переплаты.

В итоге — в четверг утром я встал на двадцать минут позже, посетил «белого друга» и прислушался к организму. Организм функционировал штатно, последствий эпической пьянки практически не ощущалось и это радовало. Да, можно сказать, что большую часть выпитого продукта я ухлопал впустую. Зато — может у кого голова и болит, а я сейчас контрастный душ приму, перекушу и попрыгаю в парк. Мне там самый крутой архитектор Токио хочет что-то продемонстрировать.

Машину поставили в подземный паркинг. Дальше покатили на пластиковом джипчике. Дэйчи Харада за рулем, я рядом. На заднем сиденье мой бессменный секретарь и огромный пластиковый чемодан, куда кучу бумаг напихали. На втором джипчике — телохранители. «Гелик» с наемной охраной пристроились рядом с «крайслером». Считается, что клановые земли закрытая защищенная территория, поэтому могут подремать, пока я обратно не примчусь.

— Смотрю, здесь не только освещение закончили, Харада-сан.

— Паркинг вчера утром сдали. Все документы подписаны, завтра уже половину мест распределим по лотерее среди подавших заявку местных жителей.

— Бодро. И на крыше все закончили? Включая огневые точки?

— Полностью. На этом объекте половина Токийского метрополитена работала. Другая половина — на соседних котлованах. Ну и сам проект был проработан давно, оставалось только построить.

— Так. Это хорошо… Но вы по телефону сказали, что у вас замечательные новости.

— Совершенно верно, Исии-сан. Дирижабли помогли максимально ускорить работу у соседей. База береговой охраны завершила модернизацию помещений для технического персонала и казармы. На следующей неделе они закончат работы по ремонту основных корпусов и будут заселяться расширенным составом. Вада-сан очень хочет повидаться и обсудить оставшиеся детали.

Помню. Мне гвардейцы сообщение сбросили. Майор впечатлился общим планом защиты северного направления, поэтому мечтает на местности еще раз пройти и подтвердить: тут пулемет, там миномет, здесь базука, отсюда будет спецназ выскакивать. Мужика прет — он ведь не просто на повышение пойдет, он большим человеком станет. Вот и хочет детали согласовать, чтобы убедиться: ничто из обещанных игрушек у него отнимать не станут.

— Он сейчас здесь?

— Через десять минут будет на месте. Мы как раз доберемся.

— Здорово. Хоть посмотрю, куда часть моих денег ушла. Министерство обороны — те еще жлобы, пришлось раскошеливаться.

По кустам налазились до одури. Хотя кустов пока не так много, с этой стороны у нас «местами облагороженный лес». Я же хочу, чтобы когда основные работы закончим, здесь зеленой колючкой затянули каждую дырку. Есть такие растения — через них при всем желании просто так не продерешься. Туда еще датчиков навешаем, камеры замаскированные пристроим и сектора пристреляем. Если кто решит пойти в атаку, так на подходах и закопаем.

Потом я вручил майору карточки на двадцать парковочных мест и попрощался. Нет, у центра своя площадка небольшая есть. Но часть семей живет недалеко, поэтому для них в условиях Токио заполучить со скидкой собственное благоустроенное место под четырехколесного коня — это как манна небесная. Поэтому — поделился, двинул дальше. Значит, вот эта дорожка, по которой катит джип, будет чуть доработана. Ее переделают в условно пешеходную, поставят столбики, чтобы посторонние не могли кататься. Плюс южную часть в косогор преобразуют — чтобы не видно, не слышно и не перебраться просто так. Зато от парковки до базы и назад — на раз-два. Ну и для бойцов в случае необходимости — северная рокада, по которой можно подкрепления перебрасывать. Тут еще ловушки будут стоять для потенциальных незванных гостей, но это так, дела будущего.

— Кстати, Харада-сан. Я только сейчас сообразил, что с крыши паркинга видно клуб. Сейчас его деревья прикрывают. Но ведь совсем рядом, — что поделаешь, иногда во мне просыпается навигационный кретинизм. Иначе не назвать.

— Совершенно верно, двести метров. Я там на плане даже наброски сделал — каким образом группу быстрого реагирования на подмогу переправить, если необходимость возникнет.

— Хорошая идея, мне нравится… Что у нас дальше по плану?

Дальше по плану у нас были земляные работы. На размеченных площадках в самосвалы начали отсыпать снятый грунт, попутно на развернутые южнее площадки при помощи тех же дирижаблей перебрасывали материалы и технику. Формально — мы идем с небольшим опережением графика. Ключевые пункты уже согласовали, генеральный план работ до последней гайки проработан. Я вчера видел помощников архитектора — кожа и кости, вымотались в ноль. В приказном порядке отправил их отдыхать до понедельника, плюс — чтобы в субботу к врачам заехали. Им чуть-чуть здоровье поправят без фанатизма. Потому что трудовой подвиг — это хорошо, но ребята мне живыми нужны, нам еще предстоит кучу всего построить по Ниппон.

— Документы для министерства и мэрии готовы. Сегодня можно забрать.

Отличный день. Я думал с макулатурой ковыряться еще месяц, как минимум. А оно — вот, в папочках оформлено. Высотой с небольшой Монблан.

— Так. По участку проедем, все покажете и засядем в офисе. Основные проблемы мне разжуете и я через людей в императорской канцелярии запущу процесс. Если аккуратно ответственным лицам прогрызем загривок, то к первому числу будут все нужные подписи.

— Две недели?

— Ага. Две недели. Которые вы потратите на то, чтобы частично подкопить ресурсов и окончательно выстроить цепочки снабжения на следующий месяц.

Да, это Ниппон. Тут все идет по плану, утвержденному и согласованному. И от которого стараются не отступать ни на секунду. Просто иногда эти самые планы получается подкорректировать и часть работ сдвинуть на ранние сроки. Особенно, если есть ресурсы и административная дубина, которой чиновникам по башке можно стучать. Конечно, мне никто не позволит, рылом не вышел. Но я зато прекрасно умею заинтересовать людей, кому разрешено и кто в случае необходимости сожрет всех и каждого, на кого пожалуюсь.

— Где там у нас очередная ямка?

Я помню, что под основной корпус еще не начали копать толком. Но посмотреть-то можно? Представить будущий размах. Потому что я уже ночами иногда сплю и вижу, как выхожу на балкон с чашечкой кофе в руке. Правильный такой балкон, с пятикратным бронированием, зеркальными стеклами и прочими милыми прелестями мещанского бытия.

* * *

В пятницу утром я посмотрел календарь и задумался. Семнадцатое число. Пыхтеть над учебниками буду завтра-послезавтра. Все неотложные проблемы или распихал на других, или что-то успел порешать. В итоге у меня почти до вечера относительно свободное время. И вчера мне хозяин магазина байков письмо сбросил с предложением заскочить на стадион, посмотреть на чудо-юдо. Уважаю мужика — месяц не прошел, а он уже что-то там придумал. Поэтому натяну любиму джинсу, захвачу чуть поцарапанный шлем и поеду. Скажу спасибо нашему официальному автогонщику за шикарный подарок. Без шлема сидел бы с отбитой напрочь головой.

Выгрузились рядом с гаражом на треке привычной толпой. Головорезы ненавязчиво обозревают округу, я с невероятно довольным Такаюки Маэда здороваюсь. Он сегодня в модном комбезе, косит под механика. А, может, ему просто жалко официальный костюм пачкать. Гараж, это не элитный ресторан. Тут можно одним случайным движением угваздаться так, что потом неделю будешь отмываться.

— Исии-сан, хочу вам показать одну вещь. Ваши специалисты уже второй день в тестовых заездах гоняют. Пока серьезных проблем не выявили. Мелочи в основном — с подвеской и настройкой управления.

— Хотите сказать, Маэда-сан, что у вас уже образец есть⁈

— Ну, я бы назвал это прототипом. Потому что вариант обвеса мы до конца еще не утвердили. И я буду очень признателен, если вы поделитесь своим мнением на этот счет.

Мнение? Это легко. У меня этих мнений — как грязи. По любому поводу.

Пока ходил вокруг трехколесного чуда, весь затылок исчесал. Да, я вроде как представляю, о чем мы говорили. И что в итоге должны получить. Но честное слово, этот скелет без модных футуристических форм поверх выглядит жутковато. Эдакий минималистичный стимпанк. Рама, тяги, пружины, пучки проводов. Внушающий размерами движок за креслом пилота. Тяжелое массивное заднее колесо с частично истертой резиной. В любом случае понимаешь — ВЕЩЬ. И когда ее доведут до ума, за новинкой выстроится очередь желающих купить за любую цену. Зуб даю.

Оба клановых обалдуя сидят на верстаке рядом, прихлебывая открытую минералку. Хотя — обалдуями их уже не назвать. Они — тестируют технику, испытатели. На официальной ставке. В украшенных логотипами комбезах. И шлемы чуть сбоку пристроили. Кстати, я свой туда же поставил. Понты — наше все.

— Исии-сан, вы решили байк попробовать?

— Не, два колеса для меня противопоказаны. Это я на «хамви» покатался.

— И как?

— Зверь машина, но слабоват, да. На ровном месте сумел разобрать. Колеса в одну сторону, я в другую… Не умеют пока американцы надежную технику производить, увы… Так. Что о новинке скажете?

Слушаю внимательно, неожиданно для себя отмечая, насколько речь у парней изменилась. Пропала суетливость, в нужный момент один другому слово подскажет, если тот не может что-то сформулировать. При этом — никуда их безбашенность не исчезла. Она осталась и трансформировалась в просчитанный риск и умение выжать из железа все и еще чуть-чуть больше, чем заявлено. А потом доехать на остатках аппарата до финишной черты и объяснить механику, что и почему в этот раз хряпнулось.

Когда испытатели закончили последним «будет круто, очень интересная штука», в разговор снова подключился Такаюки Маэда. Стал показывать на железной натуре, что, как и почему:

— Основу собрали из стандартных деталей. Большая часть так или иначе есть в мастерских. Мало того, я специально брал комплекты для тюнинга, поэтому производители не будут выставлять иски за нецелевое использование. С «Кавасаки» вообще дело идет к официальному соглашению, по которому они напрямую на сборку будут продавать заказанное в любых количествах… Если хотите, можно посидеть, прокатиться.

— Посидеть — это с удовольствием, а кататься — пусть вот эти двое специалистов резину жгут. У меня карма специфическая, у меня техника обычно дохнет скоропостижно… А это что за картинки?

Сбоку у стены листы ватмана высотой в полтора метра. И на них разные наброски в цвете и черно-белые. То, как может выглядеть «итого» в полном фарше. Помог расставить их хозяину будущей конторы супер-элитных мото-драгстеров, попробовал прикинуть увиденное на «послезнание». Как там у нас трициклы для богатых любителей погонять выглядели?

А ничего. Вполне симпатично, не дураки идею развивали. Мне нравится.

— Что бы для себя выбрали, Исии-сан?

— Вот эти четыре концепта. Агрессивно, необычно и одновременно с этим — без вычурных глупостей. Видел я некоторые перспективные новинки. Народ иногда в такую фантастику скатывается, что страшно за их нарколога… Мне кажется, вполне подходят. Надо только будет с технологами помозговать, что вы сможете без переплаты реализовать, а что пока оставить на будущее… Я бы еще вот что сделал. Выбрал пару моделей и для каждой проработал вариант водителя-одиночки и двухместный. Кому хочется самому гонять, без пассажира — он возьмет брутальную версию. Кому девушку выгуливать — тот уже парный прикупит. Ну и двигатели разные ставил. Послабее, для начинающих. И мощные для любителей с ветерком влупить… Как-то так.

— Я понял, Исии-сан.

— Кстати, что в полиции сказали насчет будущей регистрации, Маэда-сан?

— Они хотят вписать новинку как легкий автомобиль. У нас бегают сейчас такие мелкие… Недоразумения… Вот по их пути и пойдем. Зато придираться к спортивной составляющей не станут.

— Отлично. Когда полный прототип начнете тестировать?

— Скорее всего — ближе к осени. К немцам на авто-шоу мы не попали, весной прошло. Но в Детройт на международную заявимся.

Я посмотрел на «скелет» и предложил:

— Если есть возможность, узнайте насчет рекламы в Штатах. На телевидении и в кинотеатрах. Выдерните сюда несколько актеров, кто готов подзаработать. Пусть поучаствуют в съемках. Можно сразу в одном ролике обе стороны обкатать — крутых спортсменов, кто домой после трека возвращается. И каких-нибудь модных молодых мачо, с подругой приехавших в клуб. Не удивлюсь, если на авто-шоу к вам придут с предложением о совместном производстве.

— Обойдутся, — усмехается мужчина, вытирая тряпкой испачканные руки. — Продажи через готовую дилерскую сеть — это можно подумать. Плюс — обучение мастеров для ремонта и поставки запчастей. А вот завод — это уже мое и никому не отдам… Неделю назад я разговаривал с отцом. Он готов серьезно вложиться. Говорит, что у меня нюх на новые интересные вещи. Хотя я отлично помню, кто именно подсказал идею.

Я пальцем рисую в воздухе крохотное дымное колечко и подув на него, заставляю раствориться мутным облачком:

— Пф… Маэда-сан, пустая идея никогда ничего не стоит без реализации. Даже если бы мне приспичило заниматься чем-то подобным, я бы в итоге уперся в кучу проблем и забросил проект. Потому что одно дело — хотеть и мечтать о собственном деле. И совсем другое, когда надо задумку довести до прототипа, воплотить в железе, решить выявленные недочеты и выдать работоспособный результат. Вы понимаете байки. Вы их чувствуете. Вы с ними — одно целое. Поэтому вы знаете как, где, кому и на кого ориентироваться. Я вот про авто-шоу даже не задумался, а вы уже прикинули даты и план сверстали под будущую презентацию. Так что не надо мне рассказывать «кто придумал». Я могу вам придумать что угодно, начиная от каменного топора и заканчивая новомодным звездолетом. Проблема в том, что похожие идеи сотнями предоставят любые промышленные дизайнеры, кто пытается дома творить, отпахав смену на заводе… Привлекайте молодых ребят, бывших студентов. Или настоящих студентов, кто грызет гранит науки. Не удивлюсь, если там получится найти самые лучшие кадры.

В итоге я и посидел сам, и телохранителям дал попробовать. Прикинули на «живой фактуре» как оно будет — если за руль сядет шкет вроде меня или дяденька габаритами в два Шварценеггера. Потом чуть-чуть за жизнь поболтали и я начал прощаться. У меня чуть свободного времени после обеда, хочу до начала дискотеки в клубе мысли привести в порядок. Еще ролики присланные посмотрю с выступлений «Бэби-Кавай». Горо Кудо хвастает, что девчонки рвут чарты в клочья. Полюбуюсь, как у них получается.

* * *

Что я там говорил про время, которого не хватает? А как быть с выходными, которые ты и не заметил? То есть вроде еще пятница и на диване с бокалом сока подпеваешь прыгающим на сцене оторвам. А потом раз — и уже понедельник после обеда. Даже — после очень позднего обеда. Потому что конспекты, учебники, задачи, этика с политологией и разное до кучи. Чтобы школьники не расслаблялись, а сразу ночами вместо сна могилку откапывали на будущее. Как последний экзамен сдадут, так прямиком туда.

Я еще фигню придумал на почве накопившегося раздражения. Взял чистый большой лист ватмана и каллиграфически туда вписал иероглифы. Какие в голову пришли. Фишка — чтобы они друг друга не касались и все одного размера. При этом можно линиями друг в друга заходить, если где место пустое осталось. Когда закончил, Кеико подсчитала скрупулезно результат и на липкой бумажке сбоку присобачила «Итого»:

— Тысяча семьсот девять, господин. Я очень сомневаюсь, что кто-нибудь сможет превзойти ваш результат.

Не успел что-нибудь в ответ родить, как лист уже внизу пристроили в рамочке и народ кругами вокруг ходит. А сегодня утром на сайте клуба в заметках выложили «новый почин». Типа — кто круче и кто сможет. Типа домашнего развлечения для особо упоротых. Я когда катану брал и на тренировку спускался, Жина Хара с вопросом из подсобки высунулась:

— Исии-сан, а меня так научите? Я больше трех сотен и не впишу, даже если очень постараюсь… Я их просто не вспомню… Хотя нам уже из Кумамото позвонили. Их учитель японского сумел на два иероглифа больше пристроить. Говорит, что вы не совсем оптимально верхний правый угол использовали.

Дурдом. Полный…

На тренировке сегодня у меня зритель. Мастер попросил разрешение, привел отца. Теперь великий Аоки Хикито с безмятежным лицом наблюдает, как я железом воздух кромсаю. Пару минут поначалу я отвлекался, потом перестал внимание обращать и полностью растворился в череде упражнений. Раскланялся с наставником, старик подошел и неожиданно попросил:

— Исии-сан, не могли бы вы показать мне импровизацию. Например — на вас нападают семеро. Ваши действия?

— Все с холодным оружием?

— Да, Исии-сан. Я не специалист в огнестрельном.

— Хай. Давайте попробуем.

Семеро. Оптимальная цифра для атаки с разных сторон — пятеро. Максимально на одного могут наброситься восемь — больше в круг просто не поместится. Но и семеро — тоже неплохо. Особенно, если у каждого железная зубочистка под полтора метра и желание сделать тебе больно.

Есть ли мне смысл скрывать от этих двоих накопленные навыки и скорость? Вряд ли. Один меня учит, другой — вообще многое из почти забытого возродил и вернул к жизни. Поэтому выхожу в центр парковки позади клуба. Краем глаза замечаю — крохотные красные огоньки на камерах не горят. Картинку вырубают, чтобы лишнее не писать. Поэтому можно не шифроваться.

Расслабился, прикрыл веки. Семеро. Я их ощущаю рядом. Нацеленных на результат, готовых пожертвовать собой, чтобы дать шанс другому закончить начатое.

Первого достал на выпаде в горло, тут же на противоходе сбил чужую атаку и обратным хватом вспорол брюхо второму. Подшаг, на полусогнутых назад — качаю маятник, не оставаясь на месте ни на секунду. Третий — этому руку в локте отчекрыжил и вперед. Надо выбираться из круга или задаваят…

Аоки Хикито смотрел не мигая, как перед ним кружится молодой человек. Хаотичные багровые росчерки катаны исполосовали воздух, оставив после себя слабый запах озона. Ученик сына подождал, пока клинок перестанет пылать и медленно вложил его в ножны. Три секунды. За три секунды лучшие мастера школы уничтожили бы двоих, после чего погибли. Сын… Сын бы за пять секунд упокоил четверых. Как и сам Аоки Хикито. Но чтобы так…

— Домо аригато, Исии-сан. Это было очень познавательно. Теперь у меня появился повод для размышлений. Вполне возможно, что я попрошу вашего личного наставника добавить некоторые новые элементы в подготовку… Что сами думаете?

— Седьмой меня бы зацепил, держи в левой руке сёто или вакидзаси. Я слишком привык, что у противника в руках только катана.

Прокрутив в голове огненную вязь и попытавшись представить, как именно протекала виртуальная схватка, старик признался самому себе — он даже не все детали успел запомнить.

— Вы совершенно правы, это наша недоработка… Могу ли я попросить вас уделить нам время для небольшой беседы?

— Хай, Хикито-сэнсей. Для меня честь принимать вас у себя дома. С вашего позволения, я приму душ, после чего буду рад разделить трапезу.

* * *

На ужин в клубе насобирали гору салатов, морепродуктов и разных сладостей. Ничего понтового, как в дорогих ресторанах. Просто — много, разнообразно и так, чтобы из-за стола подняться без чувства голода. Народ в «Ятагарасу Йокогамы» молодой, бодрый, весь день по делам мотается на первой космической. Поэтому сметают все махом. Вот и набираем с запасом, все равно в холодильниках не залеживается.

Чай у меня — специфический. Как оказалось, я хоть особо в сортах не разбираюсь, но хороший зеленый пахучий напиток люблю. Кофе — не мое. Даже если сварено по всем канонам. Насчет кофе — это к Тошико Ямада. Она любит часов в одиннадцать вечера посвященодействовать над туркой, плиткой с раскаленным песком и прочими алхимическими штучками. Выпивает крохотную чашечку, затем глоток кристально чистой и холодной воды — и на боковую. Спит, как убитая.

Нет, я так не умею. Зато у меня есть другой шикарный кадр, мастер на все руки. Седая Хэруми. Она не только глотки кромсать умеет, но еще и собственную коллекцию чайных наборов собирает. И теперь периодически хвастает, что за интересную новинку нашла. Сегодня у нас — Да Хун Пао, «чайная черепаха». Что-то невероятно ценное, продается на аукционах за безумные деньги. Но мы получили целую коробку в подарок от одного из «выгоревших» врачей. Женщина-кардиохирург. «Держала» пациента, когда у того сердце встало. Сумела перезапустить и операцию закончила успешно. Но — дара лишилась. Неделю назад прошла первый курс терапии у профессора, восстановила базовые навыки. Перспективы полного излечения — через полтора месяца. Без неприятных последствий. Принесла в подарок. Одну коробку Коичи Сакамото, вторую мне. Сижу с гостями, дегустирую…

— Исии-сан, я могу сказать, что вы точно не нуждаетесь в классических упражнениях. Ваш путь — оттачивать мастерство кендзюцу. И я настоятельно рекомендую подумать о втором клинке. Мой сын обладает нужными знаниями и сможет продолжить передавать вам необходимые навыки. Просто с той силой, которой вы владеете, нет необходимости держать катану обеими руками. Вы легко способны пробить чужую защиту одной рукой. А для подстраховки и неожиданной атаки отлично подойдет сёто.

Еще один меч. Чтобы стать «обоеруким»… Да, это будет интересно. И Тошайо Уэда в субботу прислал письмо, что будет рад приехать в гости к отцу в конце августа. Место для кузнеца в клинике зарезервировано. Пока восстанавливается, никто не мешает попросить его выковать еще одно чудо.

— Это интересное предложение. Я поговорю с мастером клинков. Надеюсь, он сможет сделать пару к катане… Что вы еще можете посоветовать человеку, который только в начале пути?

За столом просидели почти час. Обсуждали разные нюансы, уточняли будущий план учебы. Под конец тепло попрощались и я вручил два подноса с разносолами. Семья у Хикито большая, пусть порадует домочадцев.

В машине старик занял любимое место слева от водителя. Ехал молча, думал о чем-то своем. И только когда свернули на подъездную дорожку, произнес:

— Ютака-сан. Я рад, что смог вырастить двух сыновей и старший продолжит начатое дело. Мне есть чем гордиться, вы — лучшее, что я оставляю после себя… Но когда ты поможешь Исии-сан расправить крылья, когда он освоит базу и встанет на путь самосовершенствования… Тогда тобой, как наставником, будет гордиться весь Ниппон.

Глава 23

«Фильм, фильм, фильм!». Я примчался на съемочную площадку, хожу хвостиком за Контадино Томабэти и с интересом наблюдаю за процессом. Макеты для будущего боевика собрали. Теперь у нас внутри двух ангаров — куски улицы, фасады домов, ящики и бочки в качестве антуража. Заодно — прекрасные укрытия, когда тебе надо пройти из конца в конец под обстрелом.

— А стены в серых пятнах — это что?

— Это мы не стали время зря терять и следы краски поверх из краскопульта заливаем.

— Краска? В смысле — маркеры?

— Да, господин. Чтобы вопросов не было по точности попаданий — на свежем сером фоне хорошо заметно.

— А остальная шобла где развлекается?

— Я нанял двух каскадеров, Исии-сан. Они в соседнем ангаре сейчас отрабатывают пробы. Восемь парней, актеров второго плана из дурацких шоу. И пять дамочек, из которых трое более-менее вменяемые.

— Зачем пять, мы вроде уже выбрали? И куда остальных девать, если нам не подходят?

— Потому что я очень буду признателен, Исии-сан, если вы устроите показательную порку на их примере. Режиссеров менять смысла нет, там все придурки. Эти хотя бы частично управляемы. Выдают чушь, затем обижаются, что их всерьез не воспринимают, берут конверт и на вечер исчезают надираться. Зато в процесс не лезут. А вот с дамочками — придется чуть-чуть мозги вправить.

— Я «овец на заклание» сразу узнаю или вы подскажете, Томабэти-сан?

Кучерявый коротышка открыл планшет, который таскал под мышкой, покрутил там пачку фото и ткнул пальцем в снимок с основным составом съемочной группы:

— Вот эта и эта. Куколки фарфоровые. В каком-то клипе на заднике мелькнули и все, самомнение зашкаливает… Троица сбоку — нормальные. Слушают, делают, зубами в перспективы готовы вцепиться.

Зубами — это хорошо. Потому что фильм у меня вряд ли получится, задачи другие. Зато других интересных возможностей полным-полно… Уточнив, как именно показательно будем карать, идем дальше. Тренировку у братьев я посмотрю позже. Инструкторы хотят кое-что продемонстрировать и заодно мелкие шероховатости отполировать. Нет — ничего серьезного. Просто уточняют — что из реального опыта сверх запрошенного можно в парней запихать. Ученики у них головастые, радуют. Настроены на результат, отрабатывают каждое упражнение без дураков. И с пиротехникой уже успели поиграть, это у нас второй «городок» отстроен, первый в запале страсти развалили к чертям.

В другом ангаре изобразили салун для постапокалипсиса. Распашные двери, бумажные окна с тонкими реечками, куча драных покрышек, ржавых автомобильных дверей и прочего мусора, сваленного под стеной. Еще красной краской наляпали для антуража. Сейчас под окнами лежит груда матов, актеры проходят пробы. Формально на этих пробах и различных жанровых съемках они все лето и ухлопают. Еще разок-другой их под обстрелом по соседней «улочке» прогонят и я программу минимум закрою.

Стою чуть позади оператора, любуюсь картинкой. «Мотор!», вопль изнутри и сквозь окно вылетает тело. Кстати, не очень-то фактурно летит. Руки-ноги в кучу подобрал и больше о себе думает, а не картинке. Незачет.

— Томабэти-сан, а что это он без энтузиазма? Где радость от полета, где желание поквитаться с обидчиками?

— Это у режиссера надо уточнить.

— У первого или второго?

— Второй сейчас в вагончике, завтрак готовит.

— В полдень?

— У них с утра организм ничего не принимает.

— Понятно. Пойдем, пару слов скажем. Заодно и с дамами побеседуем. Эту пару бесталанных ведь наш гений сюжетов пригласил? Наверняка трахает их ночами, попутно рассказывая о будущей карьере за наши деньги.

Все, я поймал кураж и теперь полностью готов к предстоящей беседе.

Внутри салун выглядит бледно. Да, стенка передняя еще худо-бедно, но даже стойку толком не собрали. Экономят — сцен пока в этой части помещения не запланировано. И само помещение — фасад на подпорках, лампы сверху и переносные рельсы для камеры. Пафосный мужик с мятой рожей что-то ворчливо вещает собравшейся перед ним могучей кучкой. Я подхожу и успеваю услышать концовку:

— В Канны поеду я, а вот…

— Ты, утырок ленивый, в Канны если тебя и отправлю, то частями! Почему до сих пор актеры в должной манере не простимулированы? Почему я вижу, как они ленивыми тюленями ползают, а не гордо парят над местом эпической битвы? Тебе за что деньги платят, а⁈

И еще минут на пять, не повторяясь. Про то, что финансовый гений очень сомневается в будущем успехе, потому что некоторые идиоты не способны снять простейший трэш и угар, как было сказано. Периодически я тыкаю пальцем в рожу каждому, кто под руку подвернется. Застывший в стороне Контадино Томабэти изображает на лице все скорби мира и дает понять — ну вы и козлы, так облажались! А я ведь вас поил-кормил…

Под конец режиссер пытается что-то вякнуть в свое оправдание, на что я включаю неадеквата и ору через окну оператору:

— Готов на очередной дубль? Да? Тогда — на второе окно. Мотор!

Патлатый наркоман вылетает раскоряченным крабом, перекрыв визгом шум стрельбы в соседнем ангаре. И что надрывался? Я же аккуратно его на маты зашвырнул, не на груду старого железа рядом. Повернувшись к перепуганным актерам, спрашиваю:

— Видели? Вот как надо выпадать! Чтобы зрители поверили! А не дохлыми амебами… Значит, перерыв на обед, потом вам нарежут новые задачи… Ты и ты, сюда. Вам какие роли предложили?

Мордочки новые. Я отбирал других, насколько помню.

— У нас главные роли в фильме. Я буду старшей сестрой, а Сэйери-сан младшей. Первые сцены обещали начать снимать на следующей неделе.

— Сестры?.. Вы в зеркало смотрели? Какой постапокалипсис, вы что? Вас только в рекламе дилдо на телеящик можно выпускать… Где этот дундук героиновый?.. За мной шагайте, куклы резиновые.

Дундук сидел и ощупывал себя, пытаясь оценить общие повреждения. Будь в башке мозги — может слабое сотрясение и заработал, но я в этом сильно сомневаюсь. Главное здесь и сейчас — это задавить любое самоуправство, чтобы весь проект под угрозу не подставить. А то с идиота станется — в самом деле начнет кино снимать.

— Эй, тэмээ пузатый, тебе что сказали? Тебе на что кэш отсыпали? Чтобы ты блядей домашних в кадр тащил? Я тебе шикарных телок подогнал, вон, целых три штуки… Было две — стало три. Почкованием размножаются, не иначе… И я их — одобрил. Понял ты меня? Я! Я их нашел, к делу приставил, а ты, педик рахитичный, вздумал втихую блатных протащить?.. Молись, что Томабэти-сан за тебя заступается и просит не выгонять. Ваш босс говорит, что ты не совсем безнадежен и что-то мне покажешь к осени… Но будь уверен, это был первый и последний косяк, который тебе простили. В следующий раз заставлю собственный член сожрать… Ты меня понял⁈ Все, проваливай завтракать, обедать или ужинать, что там у тебя по распорядку.

Через десять минут перепуганный режиссер выцепил второго «гения» из вагончика, на пару они долго кланялись и отпросились в город, дорабатывать текст. Типа, тут чуть-чуть шумновато, отвлекает. В кабаке, рядом с орущими колонками им пишется лучше, кто бы сомневался.

— Проваливайте. И двух этих кляч с собой забирайте. Еще раз здесь увижу, всех показательно на запчасти разберу… Фух. Так, что у нас там по плану? Массовка?

С вояками и тайными курсантами все прошло куда лучше. Оказывается, руководящие и направляющие кадры хотели попросить муляжей гранат побольше. Чтобы обучать штурмовке баррикад.

— «Огневой вал»? Это когда все разом штук двадцать гранат забросили, рвануло — и вы под прикрытием дыма и пыли сокращаете дистанцию? Затем еще контрольная бомбардировка и на плечах бегущего врага врываемся на позиции… Да, согласен. Кстати, в комнату входим как?

Показали. Я посмотрел и внес рац-предложение. Потому что это в джунглях можно тупо очередью снаружи весь сарай измочалить. А в Токио у домов несущие стены чуть покрепче будут.

— Пару закатываем. Всегда. Одну выпнуть могут, а две — уже не получится. И надо точно знать, на сколько запал выставлен.

— Пять секунд.

— Тогда колечки долой, про себя разок произнесли «да хранит меня Аматэрасу» и одновременно подарочки отправили. Вот так…

Зеленые «колобки» улетели в распахнутую дверь, я же прижался спиной к стене, изображая руками, что держу пистолет в руках.

— Бам-бам! — отыграл за гранаты и ввалился внутрь, смещаясь влево. Инструктор, просивший побольше «игрушек», включился в процесс и двинул за мной столь же стремительно, уходя направо. Все, мы внутри, можно супостатов контролировать.

— Отлично… Хорошо, вы мне скажите, сколько чего нужно, я посмотрю и постараюсь достать за сегодня.

Идея мне нравится. Чем больше получится базовых вещей бойцам дать, тем больше шансов у них выжить в возможных боях в Токио. Потому что есть у меня подозрение, что в случае действительно крупных проблем фиг вам кто отсидеться по углам сможет. Всем достанется.

* * *

С актрисами разобрался быстро. Две знакомые дамы и одна новенькая:

— Это наш визажист и помощник. Мы из своих гонораров ей работу оплачиваем.

— Да? Гримировать помогает и все остальное? Не дармоедка? Томабэти-сан, возьми девушку в группу, пусть официально оформят. Если человек что-то руками умеет, я к такому человеку ощущаю симпатию… Теперь с вами… Я понимаю, что режиссеры вам достались не из первой десятки. Хотя — любой из них сатрап и нехороший человек. Потому что в голове у него завиральные идеи, а воплощать простым людям. Значит — терпим, работаем и выдаем результат. За каждый день — положенное наличными получите без проблем. Если вас снова вздумают обижать вне съемочного процесса, а просто из-за личной неприязни… — Ставлю рядом с собой итальяно-японца и, приобняв его за плечи, объясняю тонкости процесса: — В случае любых проблем говорите Томабэти-сан. Он ваша мама, папа и любящая бабушка. Он передо мной отвечает за то, что получится. Если вдруг он не справится, скажет мне. Тогда я приеду и не в окно придурка вышибу, а вообще вышвырну с площадки… Это понятно?

Убедившись, что тонкости пирамиды управления донес до всех и каждого, продолжаю:

— Мне сказали, что вы стараетесь и понимаете все буквально с полуслова. Поэтому — когда наш эксперимент закончится, я найду для вас пару-тройку рекламных контрактов. Будет желание — сможете поучаствовать.

Я понял, почему из кучки смазливых мордашек выбрал именно эту парочку. Они чуть-чуть на европеек похожи. Именно этим из местных лиц выделяются. А я такое вижу. И у меня есть предложение лучшему дизайнеру Токио, чтобы Рей Кавакубо сняла серию с прицелом на чужой рынок. Ей обычно в Европе что нужно оформляют, но кто мешает самой попробовать? Чтобы как будто Ниппон, но и не Азия. На грани. В любой стилистке, хоть нуар, хоть еще как. И вот такие необычные типажи вполне подойдут.

— Хай, господин, мы будем рады!

— Отлично. В любом случае — вас уволить никто не имеет права, такие вопросы решаю только я. Поэтому работайте, получайте зарплату и по итогам вас ждет еще премия.

Когда пошли перекусить, попросил секретаря:

— Кеико-сан, надо будет подобрать несколько фото наших звезд в разной одежде. Хочу переслать Кавакубо-сан вместе с идеей будущей рекламы.

— У них пробы были с разным реквизитом: молоты, топоры и прочее. Сейчас у Томабэти-сан спрошу, он архивом занимается.

— Отлично. Там и пороемся.

Последним меня отловил оператор. Режиссеры его называют исключительно Шибата-бака. Хотя дебилы — они, а не шустрый мужик лет пятидесяти. Мне даже кажется, что если он до сих пор не осел в какой-нибудь телевизионной студии, то возможны два варианта. Или у него шило в одном месте, или он хронический неудачник. Мне бы лучше — первое. А когда я посидел рядом с монитором, на котором покрутили куски отснятого материала, утвердился в своем мнении. Да, мужику просто скучно в стандартном «снимай сюда, рожу диктора крупнее».

— Шибата-сан, что люди говорят о съемках? Не на площадке, а в городе?

— Говорят, борекудан хочет порно снять. С большим бюджетом.

— О как… А вы что думаете?

— А я сомневаюсь. Вы же сами видели, какие мы взрывы смогли на первых дублях сделать. Такое в порно точно не нужно.

— Ладно. Но если кто будет спрашивать, лучше все отрицайте. Заодно пожалуетесь, что красивых девушек найти не получается, руководство само не знает, что хочет… Но несколько кадров я у вас возьму, постеры сделаем для начала рекламной компании.

— Так фильма-то пока еще нет.

— И что? Фильма нет, зато процесс есть. И реклама будет… Лучше скажите, что вы хотите осенью делать, когда основная работа закончится? Нет желания поучаствовать в еще одном проекте? Не полный метр, но куда интереснее.

— Что нужно будет делать, Исии-сан?

— Снимать. На самое современное оборудование. Выступления и трюки спортсменов, нарезку кадров из работы каскадеров, любые фантастические идеи, которые только могут прийти в голову. Хочется на велосипеде по слалом-трассе спуститься? Пожалуйста. Горки туда воткнуть, чтобы гонщик кульбиты крутил, через домики перелетал и орал от счастья… Дрифтеры готовы показать, как они парой на треке синхронно сложнейшие повороты проходят — снимайте… Одним словом — я хочу видеть безбашенные ролики на пятнадцать-двадцать секунд или чуть больше. Крупнее куски — тоже можно, но чтобы смотреть не отрываясь. Менеджера для этого проекта я уже нашел, теперь присматриваю оператора.

— Ставка какая будет?

— Двести тысяч в месяц и процент с рекламы. У меня уже контракт на подходе от пивоваров, они хотят серию сделать и спортсменов привлечь.

Да, Рюу Сато пойдет у меня основным локомотивом новинки. Не как простой мастер камеры, а как организатор и генератор идей. Я посмотрел на успехи корпоративных программистов и задумался — а почему бы в рамках любимой Ниппон не слепить свою «трубу»? Чем мы хуже? Люди есть, площадку с облачными возможностями уже собираем. Я даже название придумал: Ганда-Ниппон, он ган-ган-дашу. На местном молодежном сленге это означает «нестись изо всех сил». Будем выкладывать ролики с питомцами, с различных соревнований и все, что в голову взбредет. Пока без рекламы. За рекламу — это уже пусть большие конторы платят, кто захочет свое что-то крутить с реквизитами. Ну и если кому загорится, то за превышение бесплатного объема выставим небольшую арендную плату. Превысил час суммарно — заплати сто йен в месяц. Хочешь почаще в рекомендуемом мелькать — еще чуть-чуть. Зато если набрал сто тысяч просмотров — тебе премия и оформляй коммерческий аккаунт. Будешь денежку за аудиторию получать.

И два перца-технаря, кто это все сможет сразу стартовать на максималках — они не просто у основ будут стоять. Они за счет рекламных бонусов, премиальных и прочего любые вопросы с обеспеченной старостью для детей и внуков закроют раз и навсегда. Не считая имени, которое заработают и будут греметь везде.

Через полчаса я сбросил Шибата нужные контакты и предупредил, что это все начнется с сентября, не раньше. До конца августа он мне картинку «постап-бах-трибидох» делает. И чем больше разного интересного успеет собрать, тем больше шансов потом в документалку это сунуть «как мы делали кино». Мне кажется, эта документальная комедия людям понравится куда больше, чем обещанный трэш и угар.

* * *

В шесть вечера император заслушивал краткий доклад по одному из самых важных проектов для страны. Формально — все проекты так или иначе влияют на жизнь простых японцев. Но лечение «выгоревших» — всегда с пометкой наивысшего приоритета. Потому что не золото или нефть являются подлинными сокровищами Ниппон, нет. Люди, одаренные и обычные — вот то, на чем стоит уже какое тысячелетие Страна восходящего солнца.

Разобравшись с цифрами «на излечении» и «вернулись к нормальной жизни», Акихито-сама задумчиво разложил перед собой пасьянс из бумаг.

— Похоже, наш фаворит неплохо справляется и без дополнительного финансирования. Ни новых запросов, ни требований… Как обстоят дела с его клановыми землями?

— Первый этап подготовки к строительству закончили на неделю раньше срока, господин. Все необходимые документы уже согласованы и генеральный план утвержден.

— За сутки?

— Проверяли список замечаний, которые передали раньше. Основную ревизию завершили в конце прошлой недели.

— Неплохо… Какие-нибудь проблемы или неприятности?

— Никаких, господин. Я постоянно на связи и готов оказать любую необходимую помощь, — советник императора по специальным вопросам отвечал сразу, не тратя время на перелистывание записной книжки или копание в планшете. Ключевые цифры он помнил без подсказок. А по наиболее важным проблемам — подними в полночь и даст развернутую справку. Поэтому Фудзивара-сан и занимает столь важную должность.

— Головоломку решили?

— К сожалению, господин, пока мне вас порадовать нечем. Аналитики выдали две разные версии, зачем Исии-сан затеял съемки фильма, но пока подтвердить не можем ни одну из версий. Две ключевые, как самые возможные. Всего версий несколько десятков.

Да, канцелярия могла бы и поинтересоваться напрямую у одного бодрого молодого человека, что за странные пляски он устроил в Токио. Но в таком случае пришлось бы признать, что одна из самых серьезных служб государства может не все. И знает не все. Хотя и пытается держать руку на пульсе.

— Но слухи про съемки порно появились не на пустом месте?

— Это одно из направлений деятельности Инагава-кай. В прошлом месяце открыли еще две точки за пределами Токио. Но там работают не больше четырех человек в каждой. Любительская съемка, публикация на «взрослых» сайтах. В случае с новым проектом — огромная массовка, которую активно используют для батальных сцен. Пятнадцать человек технического персонала, кто обеспечивает процесс. Сейчас активно идут пробы, определяются с будущим актерским составом. И все выплаты — через банк, абсолютно прозрачно. Мы заглянули в документы — никакой двойной бухгалтерии или махинаций. Офицеры антикоррупционного отдела вынуждены признать, что пока еще этот орешек не раскусили. Работают над проблемой.

— Может, в самом деле решили кино снять?

— Не окупится, господин. Я думаю, нам чуть позже получится найти документы, при помощи которых попытаются уйти от выплаты налогов или обнаружим легализацию денег от сомнительных операций.

— Хорошо. Не забудь потом рассказать, что же на самом деле придумали мои предприимчивые подданные… Ито-сан, у вас как дела?

Генерал предпочел не изображать из себя супер-компьютер, поэтому выложил перед собой кучу листочков с различными графиками и цифрами. Все утро проверял, что именно подчиненные подготовили по его просьбе.

— Акихито-сама, необходимая подготовка клановых гвардейцев идет без инцидентов. Все задачи выполнены, в ближайшее время Исии-сан подпишет контракты с личным составом, кто готов будет принести кисэмон. Я предоставил офицера для координации и поддержанию прямых контактов, в настоящее время майор Оониси проходит переподготовку на базе Тачикава. Я читаю ежедневные рапорты. Если кратко — гоняют их сильно, готовят к работе в любых критических ситуациях. Поблажек не делают никому.

— Сколько человек нанимает?

— Сто сорок семь. Шестнадцать отсеялось на первом этапе. Все, кто остался, раньше служили. Треть — с реальным боевым опытом.

— И таким людям не нашлось место в силах самообороны?

— К сожалению, подписанный бюджет министерства не позволяет нам поддерживать многочисленные штаты. Идут сокращения. Часть людей я сумел взять к себе, для охраны лицеев для абэноши и прочих закрытых структур. Я считаю, что еще одно подразделение под нашим опосредованным управлением, поможет снизить общую напряженность среди отставников и даст им шанс продолжить заниматься любимым делом.

— Да, я помню… Я сам предложил эту идею и одобрил создание личной гвардии клана Исии… Но не помню, чтобы среди этих людей были преступники. В списках даже не было бывших наемников, а ведь их много среди бывших граждан Ниппон.

Поклонившись, советник дополнил доклад генерала Ито:

— Как мне рассказал Ота-сан, один молодой человек собирается открыть частную военную компанию у соседей. Штаб-квартира в Корее, филиалы по ближайшим государствам. Именно туда и будут отбирать лучших специалистов среди наемников.

— Задачи?

— Сопровождение грузов и оказание военной помощи по запросу для сил правопорядка. Одновременно с этим — противодействие триадам и продвижение наших интересов на сопредельных территориях.

Император удивленно приподнял правую бровь:

— Разве мы об этом просили?

— Нет, это частная инициатива. Вполне возможно, что таким образом Инагава-кай хочет расширить сферу влияния. В любом случае — нам нет необходимости поддерживать новую фирму, прекрасно справляются сами. Зато при случае можем использовать для каких-либо операций в «серой зоне». Но пока это все в стадии проработки проекта и официально о новой компании объявят ближе к зиме.

— Интересно… Если что-то будет в деталях, сделайте отдельный доклад. Вполне может быть, что мы сможем воспользоваться этим инструментом для решения каких-либо деликатных вопросов… Господа, на сегодня все. Жду вас через неделю в это же время.

* * *

Когда у тебя собственное дело, на часы смотришь с удивлением: как это, уже половина одиннадцатого ночи? Вроде только в магазин пришла.

Но даже у бесконечной череды забот бывает момент, когда ты решительно встаешь из-за стола и говоришь себе: на сегодня достаточно. Так и лучший дизайнер одежды в Ниппон решила, что надо сделать перерыв на поздний ужин и сон. Заодно и помощницу домой отправить, а то закопалась в бумагах и отчетах, словно вечный офисный раб.

— Симидзу-сан, закругляйся. Завтра продолжим. Новый показ готовить не надо, предлагаю чуть-чуть притормозить.

— Да, Кавакубо-сан, одну минуту… Я вам письмо перешлю. Мне кажется, вас это может заинтересовать.

— Опять благотворительность?

— Нет, куда интереснее. Могу даже на телевизор вывести картинку.

Верная помощница нашла нужное на компьютере и нажала кнопку. У друга отличные компьютерные специалисты, помогли с оборудованием и даже настроили бесплатно. Теперь на стене огромный плоский телевизор, куда в обычное время транслируется изображение аквариума с плавающими рыбками. А в случае необходимости можно сбросить фото, чтобы рассмотреть в деталях. Планшет или дисплей — это одно, а вот так, чтобы в мельчайших деталях…

— Это что за амазонки? — удивилась хозяйка бутика.

— Исии-сан пытается разобраться в том, чем обычно заняты люди в киноиндустрии. Затеял пробный проект. Эти две актрисы на первых ролях. Фото — с проб.

— Сжимая ржавую водопроводную трубу?

— Я так поняла, что снимают фантастику, про мир после экологической катастрофы… Гомен-насаи, Кавакубо-сан, я не до конца разобралась в деталях.

— И что именно от нас хочет твой близкий друг? Чтобы мы пошили им костюмы для фильма?

— Нет. Он предлагает сделать экстравагантную рекламу для зарубежных потребителей. Вот, цитирую: «в жанре нуар или гангстерского боевика, с шляпами, костюмами и женщинами-вамп»… Я решила показать вам, хотя сомневаюсь, что подобное можно демонстрировать в местных модных журналах.

— Вамп. Роковые женщины… — подойдя чуть ближе, Рей Кавакубо с интересом разглядывала четыре фото, выстроенные в ряд. Пара для одной актрисы, пара для другой. В руках у молодых девушек что-то, похожее на холодное оружие. Помесь кувалды и топора с торчащими во все стороны шипами. Газовый ключ с насаженной поверх ржавой шестеренкой. Пугач, отдаленно напоминающий пистолет, с приделанным под стволом штыком. Или это все же кусок катаны? Непонятно, но выглядит завораживающе. На последнем фото — в руках бутыль с мутным содержимым, зато модель вырядилась в кожанные штаны, блузку с дырами в пикантных местах и бейсболку с рогами. Жуть…

— Мне кажется, Симидзу-сан, что один молодой человек…

Помощник дизайнера замерла, стараясь дышать как можно тише. И дернуло ее переслать это письмо боссу. Наверняка — глупая шутка, за которую уже сейчас стыдно. Ну как можно полуголых дамочек показывать серьезным людям, кто платит огромные деньги за элитарную одежду!

— Да, Исии-сан понимает гайдзинов в тысячу раз лучше, чем наши ведущие специалисты. Не знаю, как, но его идеи граничат с безумием. Только не с разрушающим, а конструктивным. Когда ты раздвигаешь горизонты и открываешь новые возможности… Не уверена насчет ржавого железа, но общую идею я уловила. И мне — нравится… Симидзу-сан, когда можно будет созвониться с твоим другом?

— Я спрошу в чате, Кавакубо-сан, Тэкеши-сан обычно поздно ложится… Вы в самом деле считаете, что это не шутка и это имеет какой-то смысл?

— Смысл?.. Я должна выспросить детали. Детали — ключ к успеху. Но если все будет, как я представляю, мы в очередной раз перевернем подиум вверх ногами…

Не ожидал, что моя сумасбродная мысль «а давайте вот так» вернется ближе к полуночи телефонным звонком.

— Исии-сан, я посмотрела присланные фото и хочу уточнить. Вы предлагаете одеть западных ценителей в кожу и заклепки?

— Нет, не предлагаю, несравненная Кавакубо-сан. Не вижу смысла в тиражировании попсы… Я предлагаю взглянуть на моделей под другим ракурсом. В Париже, Лондоне и Нью-Йорке уже пресытились смазливыми мордашками, кто соревнуется, насколько видны силиконовые соски во время очередной вечеринки. Я предлагаю использовать не угасший интерес к иностранным красоткам. Загадочные японки, в стильных костюмах и модных фетровых шляпах. Не просто серые мышки — помощницы детективов из тридцатых годов. Нет. Они сами решают, что им делать. Как. Где. И с каким результатом. Независимые, уверенные в себе, готовые идти до конца. Это они — детективы, вершители судеб. При этом — типаж на стыке наших красавиц и лиц, частично привычных гайдзинам. Все же понимание красоты у нас отличается.

— Вижу. Да, модели вряд ли произведут впечатление в Токио.

— Они и не произвели. Девушек затирают, хотя обе обладают фантастической работоспособностью и готовы перевоплотиться в любой образ… Сделайте их звездами будущей коллекции. Подберите похожих моделей из других стран. Оформите все одним общим буклетом. И разошлите по крупным организациям, где во главе стоят женщины… Я более чем уверен, что это ударит по мозгам куда сильнее, чем очередной показ на подиуме. На эти показы многие бизнес-вуман и не ходят. Им просто некогда.

— Ты считаешь, что это заинтересует богатую клиентуру?

— А чем им еще интересоваться? Акциями на бирже? Так это у них каждый день перед глазами… Сделайте полный комплект. Костюмы, вечерние платья, дорогое кружевное белье. Белые, черные, мулатки и с кожей цвета кофе с молоком. Не говорите про условности и правила. Установите правила сами. Я вам нашел потенциальную идею, которую можно развить и прогреметь на весь мир. Что вам попсовый Кельвин Кляин или Ангелы Сикретс? Создайте свой храм, выставьте там образцы и толпа вынесет двери в экстазе, мечтая прикоснуться к подолу вашей туники…

Закончив разговор, Рей Кавакубо положила телефон на стол, затем еще раз посмотрела на фото. После чего вернулась на свое место и в полной тишине достала из тумбочки высокую бутылку и две стопки. Разлила золотистую жидкость, отсалютовала помощнице сливовым вином. Сейчас дизайнер хотела вспомнить забытый вкус: сладковато-кислый, с легким миндальным ароматом. Напиток, который предпочитали пить самураи после тяжелого дня.

— Прости меня за то, что скажу, но общаясь с иностранцами я окончательно растеряла полученное домашнее воспитание. Как говорит моя бабушка: младшенькая слетела с резьбы и забыла, как держать язык на привязи… Так вот, Симидзу-сан. Твой друг — долбаный гений. Абсолютно невероятный, фантастический гений… Я буквально вчера раздумывала, чем бы мне заняться. Потому что обычные проекты набили оскомину. Национальные узоры, кимоно из лучших сортов шелка, классическая двойка, тройка, игра цветовой палитрой… Это все давно пройденный этап… Исии-сан парой предложений подсказал мне, как снова превратиться из старой клуши в женщину, о которой будут говорить по всему миру. Женщину, на которую многие будут молиться, мечтая походить на созданные мной образы. Только мы не будем использовать ангелов. Нет. Мы лучше сделаем упор на манэки-нэко, счастливых кошках. Ведь кто самый независимый, самостоятельный и любим детьми и взрослыми? Кошка… Насколько знаю, в клубе у Исии-сан есть кошка.

— Кот. Большой рыжий кот… Еще у Тэкеши-сан есть ёкай, живет в машине. Я его видела.

— ⁈.. Кто бы мог подумать… Тогда еще глоточек и пойдем отдыхать. Мне надо поспать и утром хорошенько на свежую голову подумать. Ты же можешь ответить на письмо, что мне очень понравилась идея и я буду рада встретиться с рекомендованными моделями в любое удобное для твоего друга время… Белье. Кружевное… Долбаный гений…

* * *

С утра в среду завтрак. В порту. На сейнере, подальше от чужих внимательных глаз. Потому что за одним столом со мной бравые ребята, за каждым из которых трупы штабелями. Но — все проверенные кадры, с рекомендациями. Люди, кого прислали вьетнамцы, филиппинцы, индонезийцы и смесь всех возможных кровей из Юго-Восточной Азии. Те, кто живет с ножа и не прочь заглянуть ночью к соседу.

Я угощаю, попутно рассказывая о новых интересных возможностях, которые наверняка помогут умным и оборотистым товарищам улучшить собственное материальное положение. Потому что вот у меня информация о том, где нарколаборатории без серьезного прикрытия. На каких яхтах и мелких скорлупках вконец охамевшие соседи дорогую контрабанду провозят. Где склады без должного присмотра. Кто из скупщиков готов взять любой «горячий» товар по рекомендации. И еще, еще, еще. Пароли и явки триад, вскрытые хакерской группой за последний месяц. Потому что Ясуо Кодзима в одиночку уже такой объем не тянет, вот и подобрал людей по старой памяти. Они не знают, на кого именно работают, в даркнете не принято на чай звать и вместе по кабакам отжигать. Но дело свое знают отлично, с удовольствием берут заказы и предоставляют информацию. Которую я раздаю бесплатно, вместе с частью вооружения, полученного от албанцев и из Сомали. Кто бы мог подумать, что через пиратский анклав можно с легкостью в тот же Вьетнам пригнать борт, где половину занимают фрукты, а другую половину — стреляющее железо. И все — по одной цене. Почти даром.

Это все уже перекантовали по мелким арендованным складам в портах, груз ждет новых хозяев. И я с поклоном вручаю каждому из гостей пакет, где координаты, карты, фотографии и коды доступа к номерным замкам. Если я правильно понимаю прибывших эмиссаров, больше половины из них не усидит на месте. Я вообще рассчитываю, что процентов девяносто с радостью ухватится за предоставленную возможность. И вцепится в задницу триадам, отбирая наркотики, наличку и все, что удастся хапнуть во время налетов. Пусть китайцы о личных проблемах больше беспокоятся, чем гадят у меня в стране. И ведь это — только начало.

Потому что я через посредников похожие конвертики слил итальянцам. И «Белому братству». И еще куче серьезных людей, кто с удовольствием пнет подставившихся конкурентов. Кто-то лично на огонек зайдет и даст прокашляться. Кто-то прикормленным полицейским информацию сольет. В любом случае — я очень надеюсь, что будущий вброс, что за этим всем стоят финансовые воротилы, попадет в цель. Чтобы когда узкоглазые соседи спросят «какого фига⁈», у них был готовый ответ. Вроде такого: «обращайтесь к Рокфеллерам и Ротшильдам, они начали делить рынок, потеряв кучу денег на дураках-абэноши». Типа — мальчики из Гарварда и прочих Лиг Плюща оптимизируют риски и диверсифицируют портфель. Вы потеряли миллионы кэша и тонны наркоты? Ничего личного, это просто бизнес.

И это у меня на завтрак. На обед я буду говорить с другим человеком. С корейцем, который прибывает на частном самолете и готов обсудить детали нашей совместной ЧВК. Мои деньги с информацией, его вооруженные до зубов волки и желание перетряхнуть всю округу.

Встречались в Тако, пятнадцать минут на машине к востоку от международного аэропорта Нарита. Дальние пригороды, местами напоминающие деревни где-то в средней полосе России. Разве что архитектура местная, без наличников. Небольшой частный дом за двухметровым деревянным забором. Почти все соседи вокруг с черепичными крышами. Во дворах изредка деревья. У хозяина, кто нас пригласил, участок чуть побольше, поэтом у него четыре зеленых куста торчат. Не знаю, как называется и как он на верхушку забирается подстригать. Но — абсолютно ровные цилиндры в диаметре каждый по метру, высотой в пять и с округлой макушкой. Сюр, такие штуки в компьютерных играх чаще встречаешь, чем в жизни.

Танигава-сан бывший повар, сейчас уже от дел отошел и с внуками нянчится. Никак не связан с какой-либо Семьей или другими полуофициальными структурами. Мне его адрес передали с благодарностью за помощь погибшему ресторатору. Я со стариком связался, уточнил — чем помочь. В итоге — ни ему от меня вроде особо ничего не требуется, ни мне от него. Просто познакомились и я на будущее зарубку сделал. Танигава-сан готов пригласить в гости без каких-либо обязательств. Поэтому когда возник вопрос о встрече на нейтральной территории, я про него вспомнил. У меня таких адресов уже больше десятка. А здесь пообещали и угостить от души. Поэтому заехал, продукты завез и подарки внукам. А через час уже с будущим командиром силового крыла ЧВК вернулся. Кушать и разговоры разговаривать.

— Ходжу-ним, спасибо, что решили принять предложение. Для меня честь работать с вами.

— Исии-сан, вы это от чистого сердца или потому что так принято? Я не так много работал с японцами и поэтому иногда путаюсь. Все же у вас веками отточено искусство говорить ни о чем.

— Наверное, я бракованный японец. Потому что или молчу, или говорю то, что считаю правильным и нужным.

— Перепадает за это?

— Регулярно. Но как говорят из страны бурых и белых медведей: «нас долбают, а мы крепчаем»… Предлагаю выпить за то, чтобы враги обломали о нас зубы и помощь всегда приходила вовремя, если она понадобится!

Отдав должное талантам хозяина дома, пошли уже по деталям будущей работы. Да, пока организационные заморочки, серьезно мы начнем впрягаться через полтора-два месяца. Сейчас больше будет разъездов, проверка старых контактов, забрасывание удочек и задушевные разговоры. Кван Ходжу надо знакомых навестить, уточнить, кто готов под новую крышу перебраться и легализоваться. Ведь у нас не просто банда отморозков будет. У нас — официальная вывеска, экспорт-импорт и охрана. Как не смешно, но многие из бывших «диких гусей» вполне готовы остепениться, ходить на дежурства в форме и оказывать услуги по фиксированным ставкам той же полиции. Просто не везде эти услуги нам готовы будут заказать. Но мы не гордые. Где надо — вот буклет с ценами. Где правоохранители самостоятельно справляются — там мы под ногами мешаться не станем. Ночами все, что плохо лежит, прихватизируем. И на этом все — днем мы белые и пушистые. А с мигалками метаться рядом с пылающими пустыми складами — так мы предлагали охрану, вы сами отказались. И никакие коробочки не видели, что вы. У нас и ангаров под такие объемы нет. Все на подставные лица оформлено.

— Вот ноутбук, настроен на вашу биометрию. Сейчас привязку закончим и можно забирать. Защищен от взлома, прослушки, вирусов и прочей дряни. Настроен доступ на точку с электронными документами по ВиПиЭн, включая спутник и резервные каналы связи. Здесь же информация о номерных банковских счетах на первое время. Это на аренду нужных помещений и официальные траты. Наличные перебросят люди на месте.

— Где будем сидеть?

— Головной офис ставим в Пусане, район Тонбэк. Центр города, небоскребы, вид на океан и мосты. Там круто. Туда же скоро подъедут двое компьютерщиков, начнут разворачивать инфраструктуру. Вот фото и краткие биографии. По операциям их ставить в известность не надо, но парни проверенные и головой отвечают за любое компьютерное железо, телефоны и поиск запрошенной информации.

— Понял.

— Тренировочный лагерь, где вы будете проводить большую часть времени, расположен в Чонджу. Маленький городок и рядом порт. Лес поблизости, куча свободных участков под застройку. Местные власти никак не могут превратить эту дыру в центр цивилизации. Поэтому будут рады продать нам большой кусок территории, все согласования утрясли за сутки, так им хочется побыстрее деньги получить. Опять же — это официальная вывеска, лагерь переподготовки кадров полиции и охранных структур. Плюс склады в порту, через которые замкнем импорт-экспорт. Автострада через Чонджу идет, добираться из Пусана вполне удобно. Максимум десять часов на машине.

— Значит, это все в открытую?

— Эти две точки — да. Теперь промежуточные, как фирмы-посредники. Офисы в Маниле и Джакарте. Оттуда будет удобно разные удаленные операции координировать и побочный трафик пускать. Формально — все будет легально, но лишний раз их лучше не светить. Это как ваша «Синэрджи Корп», через которую вы кофе торговали и попутно чистые документы оформляли для поездок.

— Изучали мою биографию?

— Разумеется, Ходжу-ним. Должен же я представлять, с какой стороны до вас дотянуться могут. Вы теперь работаете на меня, я должен заботиться о вашей безопасности… Так. Последнее на сегодня. Это уже база для боевиков. Лагерь будет стоять в Мьянме, которая бывшая Бирма. Там военная хунта при власти, деньги они любят. И мы для них номерные счета в Швейцарии потихоньку будем пробивать, чтобы было куда пенсионные деньги перебрасывать. Поэтому уже пообещали, что окажут любую необходимую поддержку и не будут нос в наши дела совать. Заодно на этой же базе мы местных бойцов чуть подучим, за что еще плюшек отсыплют.

— Генералы не сдадут?

— Присматривать за ними надо, это само собой. Просто они хотели не так давно технику прикупить у Китая, а их прокатили. Посчитали, что нет смысла усиливать без меры. Мало того, кто-то из триад в липовых местных демократов вложился с прицелом на будущее. Поэтому если мы кого-то из ханьцев пощиплем, откатив процент или захваченное оружие — то станем лучшими друзьями на ближайшее время.

Кореец с легкой усмешкой подхватывает палочками пучок зелени и, прожевав, выдает один из афоризмов, которыми богата его страна:

— Не каждый, кто живет с тобой под одной крышей, твой друг.

— Согласен. Поэтому пока будете выстраивать костяк отряда, присмотритесь к другим интересным вариантам. Как я уже говорил, первоочередные задачи у нас пока в своем регионе. В другие сможем протянуть лапки, когда уже худо-бедно на месте обживемся… Ну что, чай и можно потихоньку собираться?

Глава 24

Я после очередной тренировки и пробежки по накопившимся проблемам приехал в клуб ближе к восьми вечера. Устал — как собака, да еще и в обед перехватил по-мелочи, поэтому был настроен хорошенько пожевать и оттянуться. Например, полежать в ванной. Один. Зря я за нее столько денег отдал? Можно даже заснуть. Ближе к полуночи проснусь, поматерюсь на остывшую воду и упаду на кровать. Имею полное право.

Но когда выгружались в гараже, прислушался к еле долетавшим звукам из-за стены. Странно, «Злобного Карлика» помню. Его наши оторвы на концертах исполняют так, что фанаты готовы друг у друга на головах прыгать. Вот только с чего бы местные рокеры этот хит лабают? У них же собственная программа обычно. И «Бэби-Кавай» в туре, домой не собирались.

Заглянул в зал и охренел. Потому что видел разное, но картинка перед глазами заставила хорошенько проморгаться. Но — ничего не поменялось. Не мираж.

На сцене шестеро раскрашенных панков гремели знакомую мне песню. Зал прыгал и подпевал, умудряясь слаженно перекрывать рев из колонок. А на стойке выплясывал, одновременно дирижируя, Горо Кудо собственной персоной. В белоснежной рубашке, в черных брюках-дудочках, босиком и микрофоном в руках. Чума…

Я просочился поближе к стойке, жестом подозвал Макото Огава. Бармен как раз закончил кому-то выдавать очередную кружку с пивом и лыбился во все шестьдесят четыре зуба.

— Огава-сан, что за…? Я даже слов подобрать не могу.

— Кудо-сан в Токио заехал по делам, днем у себя в офисе с технарями общался. Музыканты, световики и все остальные. Подобрал еще несколько человек, основная команда зашивается на обслуживании железа.

— Понятно. А сейчас что?

— А сейчас он на «слабо» шпану развел. Говорит: «Вы хоть знаете, кто тут первым был? Да? А какую-нибудь песню их репертуара исполнить сможете?». И зал в голос: «Давай карлика, патлатые». Вот, отжигают.

— Понял. И что по этому поводу сказала наша строгая Ямада-сан?

— Тошико-сан произнесла любимое «дебилы» и ушла с пивом наверх. Оттуда с Мэдока-сан наслаждается представлением.

— Круто… Дай мне сок, я тоже наверх поднимусь. Хочу полюбоваться.

Не, эти кадры спели пять песен подряд. Только тогда Горо Кудо угомонился. Прохрипел в микрофон:

— Во, учитесь! Так надо! И тогда скоро вы в тур по Ниппон поедете! Я — всех приглашаю попробовать! Каждого! Кто справится, кто фанатов наберет — всех возьму! «Стручки Адати» продали сорок тысяч дисков через наш сайт! Сорок тысяч! Осенью будут участвовать в большом сводном концерте в Ниппон Будокан. «Эдогавские Скелеты» — тридцать тысяч дисков и новый ролик в топах по просмотрам! Тоже кандидаты на большой тур! Поэтому — давайте, парни, отожгите! Мне нужны таланты!

Мне даже завидно стало. Круто друг развернулся. У него топовая группа, а еще толпа молодежных коллективов пороги обивает, мечтает на разогреве засветиться. И я более чем уверен, что Горо-сан запросто еще штук пять мощных групп в итоге под себя сгребет. Может, кого перетасует, но обязательно молодые прогремят по всей Ниппон. Пока та же Сони клепает одинаковых болванчиков, новый медиа-холдинг уверенно оседлал весь андеграунд и прет по восходящей. Поэтому встал рядом с ограждением и с нашего «балкончика» проорал, перекрывая шум:

— Народ! Слушай сюда! Я, Тэкеши Исии, обещаю! В сентябре лучший музыкальный менеджер объявит список кандидатов, кто будет выступать на большом сводном концерте! И те, за кого вы проголосуете, получит личные инструменты от меня! Самые лучшие! Гитары, пианолу, ударную установку! Ткнут пальцем в самом крутом магазине, что хотят, и я это им подарю! Потому что вы — самые-самые! Вы — наши лучшие фанаты! И ваши голоса помогут сделать этот подарок!.. За «Аски-Ниппо»!

О, похоже, выступающая сегодня группа решила начать ударный забег за призом прямо сейчас. Потому что не дожидаясь, пока толпа хоть чуть-чуть угомонится, врубила на полную катушку. Я помахал еще на прощание рукой и двинулся к себе. Попутно раскланялся с парочкой, устроившейся в креслицах: вышибалой и нынешним главой клуба. Огромный, как гора, Мэдока Киносита. И похожая на гибкую балерину Тошико Ямада.

— Тэкеши-сан, тебя наш музыкальный гений видеть хотел, — сообщила девушка, отсалютовав почти пустой пивной кружкой.

— Я сейчас ополоснусь и пусть приходит. Заодно перекусим, а то я голодный как черт.

— Понятно. Тогда я Жина-сан попрошу вам заодно набрать разного. В обед только продукты разгрузили.

— Домо, буду очень рад…

Распустив команду отдыхать, двинулся в душ. Похоже, вряд ли я в ванной сегодня буду засыпать. Скорее всего — на пару с неугомонным будущим музыкальным магнатом на радостях нарежемся. Он явно настроен хорошенько с торомозов слететь. И я не возражаю — людям надо иногда расслабиться.

* * *

Хозяин лейбла «Аски-Ниппо» ввалился нагруженный подносами. И с порога выдал:

— Э, киккакэ безбашенный, ты что творишь? Ты представляешь, сколько полный комплект на группу стоит? Дороже спортивного байка! Я от ценников на инструменты уже зверею!

— Пф, можно подумать, ты один от дороговизны плачешь. Скажи, сколько может стоить танк? А? То-то же… Инструменты. Это так — для серьезных людей расходы на семечки.

— Танк? — Горо закончил расставлять чашки на столе и недоверчиво покосился. — Хочешь сказать, у тебя есть танк? Раритетный, из музея?

— У меня их два. Самых навороченных, с активной защитой и прочими прибабахами. Удалось у русских подрезать, когда они распродажей занимались. Покататься просто так не пущу — там ручек как в звездолете, учиться надо. Но если хочешь, можно на башне посидеть.

— Офигеть… Все, тогда молчу, мне за тобой не угнаться.

— Не прибедняйся. Зато у тебя самая лучшая женская рок-группа в стране… Как хоть дела идут, я забегался и за вашими успехами не успеваю толком присматривать?

Рухнув на подушки, приятель усмехнулся:

— Так я тебе и поверил. Жина-сан сдала тебя с потрохами. Говорит, каждое утро с ней здороваешься и уточняешь, что там с рейтингами.

— Лишу ее сладкого, болтает слишком много.

— Меня лишай, это я за языком не уследил… Два концерта на выезде мы отработали, завтра первый из пары в Киото. Потом через неделю в Осаке.

— Первый так и делаешь бесплатным?

— Ага. Мэр Киото вчера приезжал лично на стадион, где сцену монтируем. Не мог поверить, что все пожертвования за субботнее выступление пойдут на благотворительность. Мне кажется, если бы он заранее знал, то предложил бы арену побольше… Кстати, в Осаке нам самую большую площадку выдали без разговоров.

— Ничего, и так будет неплохо. На платный народ хоть ходит?

— Все билеты до конца тура распроданы… Представляешь? Сам в шоке… И на меня владельцы магазинов живой природы жалобу накатали. Говорят, у них ажиотажный спрос на аксолотлей.

Ржем на пару. Идею с названием компании подбросили кто-то из «Бэби», а Горо Кудо понравилось. Лет двадцать назад в Ниппон были очень популярные личинки саламандр — смешные такие, с жабрами или что там у них на башке торчит. Многие дома держали. Аквариум маленький, на корме не разоришься. Это тебе не кошка или собака. Рыбки приелись — а тут чудо лупоглазое. Вот Горо и выбрал комбинацию из части названия земноводного и страны. И логотип сделал соответствующий — мордастое чудо на лапках выглядывает с темечка восходящего солнца, раздвинув лучики. Сплошная милота.

— Кто же знал, что даже это «выстрелит»… Ладно, давай угощаться. Я в обед чашку лапши заглотил и все. Внутри кишка кишке песни поет… Что там нам сегодня от щедрот выделила уважаемая Ямада-сан?

Удивительно, но спиртное даже разливать не стали. Наелись от пуза, потом чай пили. Я посматривал на приятеля, никак понять не мог, за что глаз цепляется. Потом попросил:

— Горо-сан, а покажи мне левую щеку. Да, разверни твой шикарный шнобастый профиль… Офигеть — у тебя седая прядь. Ведь это не краска, точно?

— Третья уже, — вздохнул Горо Кудо. — Остальные закрашивал, а эту не успел просто.

— Так все плохо?

— Не, наоборот… Знаешь, я раньше и представить не мог, что так прет. От малых на сцене — прет, когда зал на уши ставят. От фанатов прет, когда идешь перед концертом, а перед тобой стена лиц и каждый пытается до плеча на удачу дотронуться. Когда почтальон просит заехать и письма забрать. А там — шесть мешков с меня ростом! Шесть долбаных огромных мешков, которые я даже пошевелить не могу!.. У меня три человека почту разбирают. И еще двое секретарей, кто электронными ящиками занимается.

— Волна. Ажиотаж чуть схлынет, полегче станет.

— Во-во. Только на это и надеюсь. Но все равно — круто… А еще по утрам просыпаюсь и думаю — а если облажаюсь? Если где-то ошибусь и все рухнет? Себя не жалко, и не из такого выпутывался… Людей подвести не хочу.

Я разливаю остатки чая и задумчиво разглядываю узор на юноме — специальной фарфоровой чашке.

— Где-то читал, что за границей любой бизнесмен раз пять разоряется в процессе роста. Пять раз на дно — и оттуда обратно к вершинам карабкается… Якобы без этого не получается дух закалить в должной мере… Я думаю, что ты давно уже все ямы собрал и на дне каждый закоулок знаешь. А теперь — теперь боги решили тебя поддержать. Чтобы вместо рекламного буклета другим демонстрировать… Ты не крысишь, в команду вкладываешься, своих защищаешь. И они платят добром… Даже если будет у тебя передышка небольшая, так это не крах или провал. Это возможность собраться с силами и подняться с вершины Фудзи дальше, в космос… Не бухти, Горо-сан, все у тебя будет хорошо. Я это чувствую. Ты определился, чем заниматься хочешь, что тебе нравится. И будешь зажигать новые звезды.

Опершись руками о колени, будущий медиа-магнат наклонился вперед:

— Тэкеши-сан, я тебя знаю полгода… Посчитал, не поленился. Полгода… Даже чуть меньше. И за эти полгода мы на пару столько наворотили… Скажи, как ты выдерживаешь это давление? Я ведь знаю, на тебе не только наши заморочки, ты ребят из клуба не бросаешь. Нет. На тебе Семья. На тебе клан. У тебя самого седина, хотя по возрасту ты меня младше… Как ты тащишь и не ломаешься?

Хороший вопрос. Я посмотрел на друга и ответил, без дурацких понтов и самолюбования. Как получилось:

— Наверное, я боюсь все просрать не только утром, но еще и вечером, когда засыпаю. И я — гибкий. Меня гнут к земле, пытаются раздавить, сплющить… Но не могут сломать. Потому что как только давление хоть на секунду ослабевает — я распрямляюсь.

— А если они не дадут передышку? Наоборот, добавят еще сильнее?

— Тогда я беру в руки оружие и иду до конца. Понадобится — зубами буду глотки рвать. За себя, за друзей. По другому не умею… Мне кажется, в прошлой жизни я сделал столько плохого, что боги не поверили собственным глазам и решили подарить еще один шанс. И теперь я пытаюсь понять, каково это — быть нормальным человеком. Учусь просто жить. Чтобы потом на могилу не плевали.

Поставив пустую юноме на столик, Горо фыркает:

— Я думаю, ты тогда выкопаешься и накостыляешь всем и каждому… Слушай, давай мы лучше отчебучим чего-нибудь такое, чтобы встряхнуться, а? Чтобы народ у виска пальцем крутил? К ёкаям эти галстуки, правила, ответственность. Просто на пару. Что-нибудь эдакое…

Не, два дебила — это сила. Но я прекрасно понимаю, что гробануться мы можем запросто. Если в самом деле решим адреналин сжечь в какой-нибудь авантюре. Вот только сколько людей тогда пострадает по итогам? Поэтому начинаю озвучивать варианты:

— Так. На байках и не предлагай, я в ближайший столб впилюсь… Машину у Изаму-сан брать… Плохо. У него гонка на выходных. Как он на развалине выступать будет?

— Тачки отпадают. Что еще?

— Вертолеты пока не прислали. Хотя я на них летаю плохо. Минимальные курсы прошел, а приедет боевая машина… Танки тоже отпадают. У меня перцы пока изучают и даже с места в симуляторе стронуть не могут… О! Есть идея. Да…

Полицию точно соседи вызвали. Потому что картинка была — упасть и не встать.

По середине пустой улицы два здоровенных лба катили на самокатах. Прямо по осевой. Ехали, пытались спихнуть друг друга и шепотом матерились, если не получалось. Почему шепотом? Чтобы не будить спящий город. В двадцати метрах за придурками медленно вышагивали два мордоворота и седая женщина с шестом в руках. Хэруми-сан как раз хотела размяться перед сном — и когда заметила странную движуху, так и двинулась следом. Замыкал процессию тонированный «мерс», в котором наемники пытались понять, нахрена их подопечный страдает фигней. Но стоит отдать должное — вопросы не задавали, тихонько катили и по стронам поглядывали. Мы же допилили до перекрестка, где мне удалось подбить заднее колесо у самоката Горо Кудо и приятель полетел вверх тормашками, рухнув прямо перед перегородившей дорогу полицейской машиной.

— Накадзима-сан! Мы вам не помешали?

—… Нет, Исии-сан. Просто я пытаюсь понять, чем вам помочь.

— О, у нас все хорошо… Это мы просто отмечаем успешное начало музыкального тура у «Бэби-Кавай». Я очень надеюсь, что мы никого не разбудили!

— Нет, не разбудили… И машин нет, поэтому вы никому не помешали в столь поздний час… Могу я спросить?

— Разумеется, Накадзима-сан.

— Надеюсь, вы не продолжите на чем-то более серьезном?

— У нас уговор. Греметь байками только на стадионе. Поэтому не волнуйтесь, мы просто чуть-чуть дурачились. Тайхен-моси-вакэ-гозаимайсен, мы уже закончили. Еще раз прошу извинения за доставленные неудобства.

Сидящий на заднице Горо Кудо показал мне две половинки самоката и вздохнул:

— Представляешь, на куски развалился. Как можно такое барахло продавать детям?

— Дарю идею. Наладь выпуск на пару с Такаюки Маэда. Он трехколесные мото-драгстеры хочет собирать, у него на заводе наверняка найдется уголок, где получится делать нормальные самокаты. Чтобы тот же Масаюки-сан мог кататься. И фотки «Бэби-Кавай» на руль. Народ в очередь на покупку будет записываться.

— Да пошел ты! Тебе что не скажи, ты умудряешься пальцем поколупать и пачку йен с асфальта поднимаешь. Как так можно.

— Не виноватая я! — захохотал в ответ, помогая подняться. — Но у нас вроде никого свободного в клубе не осталось, все пристроены.

— Даже не уговаривай…

Покрутив свой «девайс», вынужден признать очевидное — да, зря мы у детей игрушки забрали. Хотя они большую часть времени в углу стояли, но мы оказались слишком тяжелыми для дешевого ширпотреба. У меня тоже самокат был на последнем издыхании. Поклонились настороженным полицейским, забросил железку на плечо и пошли обратно. По дороге глянул на телефон — десять вечера. Почти детское время. И настроение до сих пор дурацкое. Поэтому набрал номер, дождался ответа:

— Ватанабэ-сан, я вас не разбудил? Нет? Отлично… Что вы, ничего срочного. И никак с нашими домашними делами не связано… Я помню, что вы обещали сыну интересное дело, если у него будут хорошие оценки в школе. И в клубе он старательно занимается… Да, очень серьезный молодой человек… У меня тут с другом возникла небольшая идея, которая может заинтересовать Шиджо-кохай. Школьникам нельзя на мотоциклах лихачить, но кто мешает попробовать себя в парках на самокатах? Нормальных таких, надежных. Чтобы можно было прыгать, трюки разные выполнять. В Европе и Австралии это сейчас популярно. Заодно физически можно подкачаться… Материалы? Это надо будет обсудить, но есть контакты человека, кто вряд ли откажется помочь с местом в мастерской и деталями… Да, по мне, вполне интересная штука, как раз для молодежи… Нет, не очень дорого. Конечно, топовые модели гайдзины предлагают за сто пятьдесят тысяч йен, но мы наглеть не станем. Тем более, что разные ударопрочные пластики и надежные подшипники россыпью легко закупить в тюнинговых конторах. Плюс — снаряжение для тех, кто заниматься станет. Щитки, шлемы… Я договорюсь с «Бэби-Кавай», они вряд ли откажутся прорекламировать новое начинание… И что, двенадцать лет? Неплохой старт для Шиджо-кохай. Вспомните себя, когда вы первое серьезное дело выполнили… Да, согласен… Отлично. Тогда я вашему сыну все наброски и контакты дам, пусть стартует, если будет желание… Домо аригато и еще раз прошу прощение, что побеспокоил в столь поздний час…

Вот, заодно сыну вакагасиры из Мокусеиномори прорывную задачу организовал. Малой упертый — если его правильно сориентировать, он до упора пойдет, упрямый и целеустремленный. А все эти каталки, снаряга, видео про трюки — золотое дно.

Убрав телефон, пихаю в бок приятеля. У него отличное настроение, он идет, помахивая куском самоката и пытается что-то насвистывать из знакомого репертуара:

— Радуйся, снял с тебя эту ношу. Другой человек будет заниматься… Но как только первые образцы сделают, пусть малышки на сцену на них выедут. Порвут шаблоны.

— Ха, да я сам выкачусь. Еще маты перед сценой положим, чтобы я туда и улетел. Публике понравится.

— Можно и так…

Не, хорошо отдохнули. И без серьезных последствий, что самое главное.

* * *

В пустом клубе Горо Кудо притормозил рядом с новым постером. Это дамы постарались — отпечатали, в рамочку за стекло вставили и на стену присобачили. Шибата-сан нам разных кадров надергал. Хизэши-сан, гений манги, все это скомпоновал в редакторе и подогнал под мои хотелки. Теперь висит на стене, три на два метра. Две красотки с ржавым железом в руках — по краям. В центре огромный взрыв, от которого разлетаются парни в черных костюмах. В клубах дыма еле угадывается «салун» и выпадающий из окна режиссер. Снизу наискосок «Лучший трэш и угар Ниппон! Скоро на экранах!». Лепота.

— Тэкеши-сан, признайся, твоих рук дело? Что за интересная штука?

— Это я пытаюсь кино снимать.

— Кино⁈ И как?

— Деньги пока жрет грузовиками, отдачи ноль.

— Все равно круто. Мне роль найдешь в массовке?

— Хе, у меня есть идея получше… — Прежде чем до парня доходит, что речь явно идет о какой-то хитровывернутой шутке, кричу громко: — Жина-сан, неси зеркалку! А ты встань рядом, вот сюда. И сделай серьезное лицо. Только остатки самоката брось… Я сказал серьезное, а не дебильное!

Через полчаса препирательств из десяти снимков отобрали наиболее симпатичный. После чего я по почте переслал его подруге с пометкой: «Третья звезда для будущего каталога, рекомендую». Не успел допить сок, как приехал ответ: «Он может на следующей неделе подъехать вечером? С девочками мы договорились». Девочки, ага. Каждой по двадцать три года. Хотя, для Хиро Симидзу они пока соплюшки. У женщин десять лет разницы — пропасть.

— После выходных сможешь заглянуть к нам? Познакомлю с лучшим дизайнером Токио, госпожой Кавакубо. Надеюсь, мы договориться сможем, чтобы тебе за съемку в рекламе шикарный костюм сделали. Согласен?

— В среду буду. В шесть вечера.

— Отлично. Тогда я пишу, чтобы ждали… И это будет круче, чем какая-то массовка.

Это точно. Когда твое лицо увидит большая часть богатых и уважаемых женщин во всем мире… Хо-хо, это будет эпическая подстава. И бешенная популярность по итогам.

— Все. Значит, в среду.

Вот теперь можно и на боковую.

* * *

Для меня — отличная новость. Кузнец не утерпел и решился таки заглянуть к отцу в гости до зимних холодов. Поэтому в пятницу в одиннадцать утра я встречал его в аэропорту. Но до этого меня подняли в пять часов и попросили подъехать в порт. Потому что возникла небольшая проблема с прибывшим грузом.

В шесть я уже стоял на палубе сухогруза, где рядом с открытым контейнером переминался мрачный Кэйташи Симидзу, сятэйгасира Исого.

— Что стряслось, Кэйташи-сан?

— Это последний из целой партии с медицинскими препаратами. Еще почти пятьдесят штук стоят на карантине в таможне. Они делали выборочную проверку, но сегодня ночью вскрылось, что поставщик в Европе обанкротился на днях. Поэтому не факт, что нам в самом деле прислали заказанное. В этом — точно мусор вместо лекарств. Передний ряд выдвинули, а за ним — обманка.

— Каким боком Семья в это замешана?

— Мы вложились в десять процентов груза. Как благотворители.

Так, надо в голове рассортировать все ровненько. Похоже, таким образом старшие офицеры решили часть наличных в Европе прокрутить. Как именно были сделаны выплаты фармацевтической конторе — раскопать очень сложно. Зато уже дома можно честно по накладным показать пришедший груз, растаможить его, передать в больницы и в случае любых вопросов делать красивое лицо. Еще часть налогов проплатить, чтобы потом под эту лавочку в Ниппон пару-тройку десятков миллионов «обелить». И согражданам помогаем, и никакого криминала.

Но если препараты зависнут на таможне, то вся схема накроется медным тазом. Начнут копать, дергать банки, проверять транзакции. И не факт, что не появятся разного рода неприятные документы, после которых кому-то придется примерить арестантскую робу.

— Вопрос, Кэйташи-сан. Если мы наберем те самые десять процентов нормальных коробок, сможем их отделить от остального груза и сказать: «вот это наше»? Чтобы остальным занимался уже другой человек?

— Если придумаем, как это все разобрать и без лишнего скандала, то запросто все оформим.

— Не, журналистов и статьи «коррупция в медицине» нам ни к чему.

— Мало того, эта химия пойдет первым делом в онкологические отделения, а у двоих офицеров таможни там родня на лечении. Поэтому будут очень благодарны.

Благодарность на таможне — дело хорошее. Особенно, если не наглеть слишком и действовать строго в рамках закона. А рамки — они обычно чуть-чуть могут сдвигаться. По срокам, объемам и строгости проверки. Поэтому я потребовал образец нормального лекарства и уже вскоре крутил в руках блистер с зеленого цвета капсулами. Постоял, попринюхивался к малопонятной дряни. Потом коробку закрыл, прикрыл глаза и ладонь сверху пристроил. Значит, у нас тут… Пусть будет «лягушачья икра». Именно так это воспринимаю. И есть ощущение, что я весь объем целиком ощущаю. Картон не интересен, а вот содержимое… Так, поймал волну. Не скажу, насколько правильно смогу сформулировать, но среди этого образца посторонних включений и пустышек нет. Теперь можно в контейнер еще раз зайти.

Встал у распахнутых дверей, еще раз настроился на «целиком и полностью». Ого, как по башке шибануло!.. Не, Тэкеши, давай чуть послабее. Значит — нет необходимости объем сканировать, блистеры считать или еще какой фигней заниматься. Просто ответь себе: это «икра» или нет? Как один большой кусок, такой огромный кусок… Все, теперь куда легче получилось.

Вышел, прикрыл скрипучую дверь контейнера.

— Баллончик с краской есть? Какой? Красный?.. Пойдет…

Крест на боку отрисовал. Повернулся к другу:

— Значит, железяки для проверки поставить в ряд, чтобы я в каждую зайти смог. И начнем трясти.

Из пятидесяти трех морских контейнеров я пометил девятнадцать. Там был малопонятный мусор. Может быть — первый ряд и с препаратами, но я оценивал все скопом. Есть примеси — красный крест на дверь и топаю дальше. Закончив, достал платок, вытер потный лоб и вернул пульверизатор.

— Значит, помеченные можно или сразу под штраф списывать, или на скрупулезную проверку. Остальное — в норме.

— Понял. Тогда мы десять сразу отделяем, растамаживаем и в больницу на выборочное тестирование. Окончательная проверка и могут в работу брать.

— Ага.

— Что себе хочешь за помощь?

— Мне? Да у меня вроде все есть…

— Еще одного «зверя» надо? Для коллекции? Ты вроде «крайслеры» любишь.

Заинтересовавшись, жестом попросил продолжить. Усмехнувшись, Кэйташи Симидзу позвал за собой. Рядом с нами семенил местный офицер в темно-синей форме с кучей блестящих пуговиц на пиджаке и карманах. Когда мы добрались до нужного места, мужик ускорился и открыл перед нами дверь. Затем вместе с нарисовавшимся из воздуха помощником шустро убрал серую пластиковую пленку от пыли и я завис, разглядывая «зверя». Да, иначе и не назвать.

Тоже черный. Со знакомой решеткой радиатора. Но размером раза в два больше моего авто.

— Это что у нас?

— Это местная головная боль. Финансовый директор Мейджи Корп привез вместе с очередными поставками полуфабрикатов. Корпорация продовольствием торгует, а он захотел себе лимузин. Привез, на таможню поставил и вляпался. Что-то там с коррупционным скандалом в прошлом месяце. В итоге — ему уже не до железа и полиции, которая требует правильное парковочное место под «это». Мужик с налоговой разобраться не может и каждый день на допросы мотается. А колеса стоят. За них уже штраф капает. И никто такое брать не хочет. Потому что хотя и адаптировано под наш рынок, но слишком уж специфическое. Ни во дворе приткнуть. Ни на общую парковку сунуть.

Да. Колоссаль, других слов не подберу. И тоже — «крайслер». «Три сотни-Лимо». Два шикарных посадочных места — три места за водителем, против движения, еще три в конце. Вдоль левого борта один безразмерный диван для четверых, хотя худосочных японцев можно толпой грузить. По правой стороне бар, цветомузыка, аудиосистема, телевизор и все — в стиле нуворишей. Прошитая кожа, полированное дерево, сверху слабо светятся квадратные панели — весь потолок как огромный секционный ночной фонарь. Круть…

— Сколько за него хотят?

— Платить таможне. Шесть миллионов. Хозяин уже отказался от сделки, у него денег только на штрафы.

— Сорок штук в долларах? Ты шутишь?

— Четверть первоначальной цены. И брали его с дикими скидками.

Само собой. Значит, финдиректор наверняка с кем-то из забугорных гавриков порешал с поставками, ему в качестве отката за гроши слили лимузин. Но что-то пошло не так — и вот уже шикарная бибика никому и не нужна особо… Хотя — что значит — никому? Я со своим табором уже в старичка не помещаюсь. Нет, маленькой могучей кучкой вполне в «трехсотку» влезаем пятером, но больше никого не утрамбовать. А тут — десять пассажиров, водитель и один телохранитель спереди. Милота… И тоже трехсотка, кстати. Только выыыыыыытянутая.

— Что нужно таможенникам, чтобы я мог забрать машину прямо сейчас?

— Разрешение из полиции, что тебе есть куда припарковать. И оплата. Квитанцию они дадут.

— У меня у клуба как раз место свободное под грузовик. Туда приткну. Дальше будет видно.

И я начал названивать по нужным людям. Кто носит погоны и отвечает за разного рода официальные регуляции в районе. Чтобы перезвонили уже на таможню и подтвердили. Бумаги завезу после обеда. Включая подтверждение из банка. Благо — номера для лимузина лежали рядом в коробочке. Их авансом ушлый жук сумел продавить, но так и не воспользовался. Зато у меня теперь две машины. Надо будет ёкая уговорить перебраться в новую. Или — чередовать. Сегодня на одной рассекаем, завтра на другой.

Как там говорят? Дайте две? Дали. Обе черные и на морду одинаковые. И обе — мои.

Самое забавное, что по итогам вроде как все в выигрыше. Таможня — не потеряла лицо, задержав поставки критически важных медикаментов для больницы. Первая партия ушла? Ушла. Остальное потихоньку перепроверят, каждую коробочку вскроют и под микроскопом посмотрят. Зато — и на страже закона, и больные не пострадали.

Машину сбагрили и место освободили? Само собой. Попутно висяк спихнули на другую сторону. Если у кого-то из налоговой возникнут вопросы, прийдут ко мне. А я что? Я разведу руками и попрошу согласно законов насчитать штрафные выплаты. Но колеса не отдам. Потому что не я взятку получал. И это еще доказать надо — как именно господин финдиректор скидку заполучил.

А то, что я в очередной раз фигней пострадал и непонятное мутное личное содержимое использовал не по назначению — это можете проследовать в сад, в смысле — в профессиональный союз Микоками. Они там тоже умеют руками водить. То микросхемы на сборке выбраковывают. То пути облаков предсказывают. То сталь легируют, умудряясь что-то невероятное на выходе в качестве готовой продукции организовать. Как? Без понятия. Я тоже не знаю, почему с контейнерами в крестики-нолики играл. К результату претензий нет? Нет. Значит — в союз. Или в сад. Кому как больше нравится.

* * *

Увидев Тошайо Уэда, я попытался понять, чем кузнец смущен. Выглядел он напряженным. Но заметив чемодан, который высокий худой мужчина катил за собой, сообразил: вряд ли мужик беспокоится насчет будущей работы и лечения. Сейчас его больше всего беспокоит розовый монстр, который постукивает на плитах пола следом.

— Коннитива, Уэда-сан, рад вас видеть! Вещей больше нет или что-то еще с собой?

— Коннитива, Исии-сан. Нет, только это… Сын с утра неудачно уронил скопившиеся на полках железки, мой чемодан сломался.

— Дочка поделилась? Отличная вещь, могу заметить. Четыре сдвоенных колесика, вращаются, можно как угодно перемещать. Одобряю ее выбор.

Убедившись, что никто не собирается смеяться над расцветкой и формой багажа, кузнец чуть успокоился. Так и двинулись на выход — мы рядом, секретарь у меня за правым плечом и оба телохранителя в арьергарде.

— Надолго к нам?

— На пару недель. Хочу повидать с отцом и поговорить с докторами.

— Машина с водителем нужна на это время? Нет?.. Тогда я могу вас сейчас подбросить, куда нужно. А ближе к трем заедем в госпиталь. Сакамото-сэнсей будет ждать. Пройдете обследование, обсудите детали лечения. Насколько я знаю, сейчас отработана методика смешанного воздействия. Первую неделю в палате, с регулярными процедурами. Затем можно делать перерыв и приезжать раз в месяц. Но это — щадящий способ, тогда восстановление занимает от года до полутора по времени. Если вечерами после работы несколько раз в неделю — то около полугода или меньше.

— Для выгоревших?

— Да. Для тех, у кого срыв произошел недавно, лечение проходит быстрее и легче. У кого застарелые случаи — медленнее. Но общий прогноз — около полугода для сложных диагнозов.

Когда подошли к месту посадки-высадки, к нам плавно подкатил «дайте две». Зашипела пневматика, в середине лимузина поднялась вверх дверь, давая доступ в кондиционированное нутро.

— Ваша машина⁈

— Сам не ожидал, Уэда-сан. Сегодня утром сумел купить у человека, устроившего распродажу. Как только номера прикрутили, так в аэропорт и рванули. Предлагаю, пока к вашему отцу будем добираться, осмотреться внутри. Там даже холодильник есть и напитки какие-то. Если мне понравится, я сюда жить переберусь.

В госпитале просидели до шести вечера. Профессор почти полчаса потратил на дотошное обследование, затем беседовал «за жизнь», одновременно разрисовывая несколько схем лечения на бумажках. Потом объяснял, что именно он рекомендует в первую-вторую и третью очередь. В итоге выбрали двухдневное посещение палаты и процедуры, остальное время Тошайо Уэда будет проводит в магазине отца. Десять дней на запуск процессов восстановления, затем небольшой перерыв. И уже в начале сентября вернется обратно, чтобы снова регулярно встречаться с врачами.

Пока новый пациент переодевался, я отвел гения медицины в сторону:

— Сакамото-сэнсей, через месяц будем съезжать. Сюда перебросят группу медиумов, кто станет изображать бурную деятельность. Им как раз какой-то грант удалось добыть за океаном. И статьи первые пойдут про ваши «ошибки».

— Медиумы? Это же шарлатаны.

— Само собой. Чтобы любой желающий мог убедиться, что в госпитале собрались идиоты. Вы же пока перебираетесь в храм Суджимото. У них еще со времен войны сохранился подземное двухуровневое бомбоубежище. Генерал Ито там оборудовал жилой комплекс, вместе с аспирантами и больными продолжите работу. Как только я закончу полноценный госпиталь, заберу к себе. Рассчитывайте на полгода партизанщины. Хотя мне в порыве страсти уже обещали к середине декабря больницу сдать.

— Все настолько плохо?

— Шевелений рядом пока нет, но информация о ваших успехах просачивается. Придется работать на опережение. И дезу вываливать, и вас временно на подпольное положение переводить. Справитесь?

Старик молча взял меня за рукав и потянул за собой в коридор. Там провел до одной из палат и остановился у прозрачного стекла. В палате на разложенных на полу матах играли пятеро девочек в разноцветных ярких платишках. Двое мальчишек постарше сидели на кровати и увлеченно листали толстую потрепанную мангу.

— Справлюсь ли я, Исии-сан? Наверное, это тебя надо спросить. Сможешь ли выдержать заданный темп. Потому что даже если я сойду с дистанции, дело есть кому продолжить. А вот тебя заменить с новыми идеями и прочим — некому… Ито-сан пригласил меня в закрытую школу для абэноши. Там не так давно опять был срыв массовый. Знаешь, когда на детей давит ответственность, завышенные ожидания и данные обязательства. И вот один слетает по баллам во время тренировки, другие это видят и начинают следом за ним нервничать и запускают каскадную реакцию… В этот раз обошлось без того, чтобы из петли вынимать. Потому что приехал, поговорил и дал слово — вылечить любого и вернуть дар каждому, кто перенапряжется. С наставниками отдельно встречались. Программу уже подкорректировали, не будут давить из них все соки… И я точно знаю, что они не погибнут, как это было раньше. Что мы дадим им шанс.

— А эти дети?

— Это у кого источники в разнос пошли. Уже успокоили, начали терапию. Через неделю вернутся назад, будут живым примером, что для абэноши любые проблемы — не повод умирать. Неприятности случаются, но это не конец карьеры… Поэтому ты не меня спрашивай, Исии-сан. Постарайся лучше сам поберечься. А мы — справимся. Да и кому особо нужны пасквили в газетах гайдзинов, когда делаешь настоящее дело и твои пациенты — вот они, рядом…

Видимо, мы слишком долго стояли. Потому что все дети разом повернулись в нашу сторону и замерли. Семеро. У всех глаза — светятся. Чуть-чуть, но я это вижу, ощущаю. И понимаю, ради чего буду уродоваться и жилы рвать свои и чужие. Потому что нельзя, чтобы одаренные вместо мяса попали в зарубежные лаборатории. Выполняю сайкэйрэй — глубокий поклон, шепчу про себя: «Клянусь, что буду защищать вас до самой смерти». Выпрямился, ощутил ответную доброжелательную волну. Похоже — почувствовали мой настрой, ответили «спасибо». Мистика? Уже не важно. Мы на одной волне. Мы все — абэноши, отмеченные Аматерасу.

Когда отвозил кузнеца домой к родителям, еще раз озвучил прошлое предложение:

— Уэда-сан, мое обещание в силе. Вы показываете на любой дом в Токио, я его вам покупаю. Любой. С участком, на котором можете садик построить или еще одну кузню собрать. Мало того. Как только клановые земли закончу обустраивать, вы там всегда желанный гость.

— Мне нечем будет расплатиться за такой подарок, Исии-сан.

— Расплатиться? Боюсь, вы не совсем понимаете, кто кому должен. Ваш талант и ваш клинок спасли мне жизнь. Это я у вас в долгу… Но если очень хочется, как восстановитесь, можете выковать сёто. Наставник рекомендует осваивать два клинка одновременно.

— Пару?.. Это будет интересно…

— Тогда предлагаю разговор пока отложить до момента, когда вы полностью выздоровеете. Дом — выбирайте сейчас. А насчет остального — жизнь покажет. И семью везти на пустое место — не совсем правильно, на мой взгляд.

До магазина молчали, но разговор получил неожиданное продолжение.

— Не могли бы пройти со мной, Исии-сан?

Внутри кузнец подошел к отцу, тихо тому что-то сказал. Старший Уэда внимательно посмотрел на сына, затем ушел в подсобку. Вышел оттуда через пять минут с небольшой коробкой в руках. Открыл крышку, протянул мне старые пожелтевшие фото.

Одноэтажный дом. Маленький, в окружении цветов. Заборчик сложен из серых камней. Стены из коричневых досок. Мутноватые окна. Черепичная крыша.

— Мы здесь жили, пока дед не умер. Потом вынуждены были продать, чтобы оплатить аренду магазина. Там еще крохотный участок, на котором выращивали зелень. И вид на реку и гору напротив… Наказава. Вот адрес… Если вы говорите про дом, Исии-сан, и готовы дать нам кредит для выкупа, мы отработаем…

Аккуратно переписав нужное с листочка, с поклоном возвращаю его назад:

— Я узнаю, что можно с этим сделать, Уэда-сан. Постараюсь выполнить вашу просьбу.

* * *

Пятничный вечер, в городе по основным улицам пробки, народ или домой возвращается, или по ресторанам рассасывается. Время сбросить напряжение. Но потихоньку приехали по нужному адресу.

Я оставил машину на въезде в квартал, иду вместе с девочкой и двумя телохранителями по улице. Старый латанный асфальт. Серые от дождей и солнца камни по бокам. Ровные грядки с ползущей из земли зеленью. Жестом оставив сопровождающих на дороге, поднимаюсь по косым бетонным ступенькам и стучусь в дверь.

Когда Кунайо Такано открыл, его первой реакцией было недоумение. Потому что стоявший перед ним молодой мужчина в дорогом костюме медленно опустился и занял догэдза — опустившись на колени и прикоснувшись лбом к земле. Затем медленно выпрямился и произнес:

— Тайхен-моси-вакэ-гозаимайсен, я посмел нарушить ваш покой в столь поздний час. Могу я попросить вас уделить мне десять минут драгоценного времени?

А потом Кунайо Такано разглядел значок на лацкане пиджака и заметил стоявших в отдалении людей в похожих костюмах. И попытался вспомнить, где он мог перейти дорогу борекудан.

Глава 25

Внутрь я прошел один. Не хотел еще сильнее пугать хозяина дома, который буквально с лица «спал», когда увидел моих сопровождающих. Но — впустил, предложил место за столом. Спровадив двух шустрых мальчишек в крохотную комнату, рядом с мужем села жена — лет сорока, с натруженными руками и усталым лицом.

— Меня зовут Тэкеши Исии. Я буду признателен, если вы меня выслушаете, подумаете и потом расскажете о принятом решении… Но сначала я хочу спросить — как давно вы живете в этом доме? Мне сказали, что его купили тридцать пять лет назад двое пожилых японцев.

— Мы взяли его в ипотеку у банка. Пара, что жила до нас, переехала к детям на побережье. Мы сумели накопить на первоначальный взнос, сейчас выплачиваем кредит. Надеемся, что детям не придется брать на себя это ярмо.

— Аригато гозаймасу, я понял… Дело в том, что именно этот дом важен человеку, который хочет работать на меня. Здесь жила его семья с давних пор. И они вынуждены были продать участок и дом, когда срочно потребовались деньги… Вижу, что у вас дети. Двое?

— Трое… Младший пока у сестры, заберем на выходных.

Отвечает мужчина, обдумывает каждое слово, старается не сказать ничего лишнего и, одновременно с этим, не рассердить меня. Он боится. Он явно понял, что я как-то отношусь к Семье, а с борекудан японцы стараются лишний раз не портить отношения.

— Трое… Могу я узнать, как мне к вам обращаться?

— Гомен-насаи, совсем забыл представиться… Меня зовут Кунайо Такано. А это моя жена — Мэрико Такано.

Кланяюсь обоим, после чего достаю из кармана чистый листок с ручкой и начинаю на нем писать:

— Такано-сан. Мне кажется, что вашей семье наверняка подойдет квартира где-нибудь в центральном районе Токио. Поближе к центру и метро. С хорошими школами, парками поблизости и центрами развлечений… Сколько до работы приходится добираться сейчас, если не секрет?

— Я работаю в Сугинами, на поезде два часа. Жена занимается детьми…

— Два часа. Каждый день туда и обратно… Как думаете, если вам понравится квартира рядом с работой, это позволит вам больше проводить времени с семьей?..

Первая строка:

— Я выплачу за вас кредит банку. После чего — дом будет полностью ваш. И вы продадите его мне по той цене, какую назовете. Любая цена, установите сами…

Вторая строка:

— Вы покажете мне квартиру, которая вам понравится. Любая квартира. Где у детей будут собственные комнаты. И у вас. И место, где можно посидеть вместе вечером. И большая просторная кухня… И я куплю для вас эту квартиру.

Третья строка:

— Когда ваши трое мальчишек пойдут в старшую школу и за них надо будет платить, вы пришлете мне выписку. И я оплачу их образование. А когда они выберут университет, то вы скажете мне и я оплачу и эту учебу…

Дописав снизу телефон, приложил еще визитку сверху. С поклоном передал хозяину. Его супруга в это время разглядывала меня с застывшим изумлением на лице. Но увидев, что муж явно в прострации и ничего толком сказать не может, решилась задать вопрос:

— Исии-сан, а что будет, если мы откажемся?..

— Ничего… Для вашей семьи ничего не будет. Я извинюсь за то, что побеспокоил вас и уйду… Я построю для моего человека новый дом. Если понадобится — насыплю остров прямо на середине реки… Но я не имею дурной привычки надоедать чужим людям. Поэтому — уйду и мое предложение уйдет вместе со мной… Понимаю, что это очень неожиданно. Но повторю еще раз — я держу данное слово. Всегда. Даже если меня не станет, мой клан, моя семья выполнят взятые на себя обязательства. Думайте, решайте. Я надеюсь, что пары месяцев хватит для того, чтобы сделать выбор.

Вряд ли они ответят прямо сейчас, все же я их точно огорошил. Но день-два, потом неделя — и я почему-то думаю, что на пару они и по Сугинами погуляют, и на новостройки полюбуются.

Ошибся. В семье Мэрико Такано была не на вторых ролях. Потому что она повернула листочек к себе, внимательно еще раз прочла написанное и ткнула пальцем во вторую строчку:

— Квартира… Место для машины мы должны будем купить сами?

— Два парковочных оплачу я. Если не будет мест в самом жилом комплексе, найдем что-то рядом.

— А садик?

— Я могу попросить, чтобы вам выделили место. Но садик — уже за ваш счет. Зато помогу устроить в выбранный вами парней. Садик надо всем троим?

— Младшему. Остальные ходят в школу.

Мне стало интересно, можно ли в чем-то прогнуть эту железную женщину. Судя по всему, она уже успела прокалькулировать возможные варианты и теперь пыталась очертить окончательно границы: что из мешка с подарками еще выпадет и где лучше не зарываться.

— Исии-сан, нам нужно посовещаться, но ваше предложение нас заинтересовало. Скажу честно, наши родители очень хотели, чтобы мы жили поближе. К сожалению, они умерли несколько лет назад и нас особо здесь ничего не держит… Кроме кредита.

— Сочувствую вам в вашем горе… Но если вы заинтересовались, то позвольте мне сделать один звонок.

Кто там у меня из нужных людей в Сугинами? Вакагасира Ариёси, вроде он в том районе несколько точек держит. Набираю по памяти номер:

— Конбанва, Ариёси-сан. Тэкеши Исии беспокоит. Как здоровье, как спина? Удалось подлечить?.. Очень рад за вас… Гомен-насаи, что беспокою в столь поздний час. Мне для хороших людей надо в Сугинами квартиру присмотреть. Большую квартиру, хорошую. Нет на примете риэлтора, кто за такое возьмется? Чтобы выбор был большой, чтобы показал все в удобное время и помог потом с оформлением документов?.. Да, любые варианты подойдут. Если есть что-то в проверенных местах — тоже неплохо. Там вроде не только новостройки приличные были. Такое, чтобы и вы вселились и радовались… Понял, да… Даже так? Отлично… И когда Оохаси-сан сможет подъехать? Отвезет и сама все покажет?.. Просто замечательно!.. Ничего, что на выходных?.. Как вы сказали — путь в тысячу ри начинается с первого шага? Согласен… Тогда жду от вас номер госпожи Оохаси и перезвоню ей сегодня вечером… Домо аригато гозаймасу, Ариёси-сан, вы меня очень выручили. Увидимся на следующей неделе…

Убрав телефон, смотрю на хозяев и заканчиваю вечер подарков:

— Я созвонюсь с риэлтором, она на этих выходных сможет приехать к вам в любое время. Отвезет в Сугинами и покажет варианты. Еще раз — вы сможете выбрать то, что вам нравится. Как только определитесь, начнем оформлять бумаги, гасить кредит за дом, вы оформляете продажу и я дарю новую квартиру. Когда справите новоселье, я вручу вам договор на будущую оплату обучения в старшей школе и университетах… Если будут какие-либо вопросы, можете беспокоить в любое время… Могу я узнать номера ваших телефонов, чтобы передать их риэлтору?

* * *

В клуб вернулся ближе к одиннадцати. Подошел к стойке, взгромоздился на стул. Пошарил взглядом, нашел бутылку с минералкой. Проходившая мимо Тошико Ямада без слов поняла — подала пустой высокий стакан, одновременно набулькав себе апельсиновый сок. Устроилась с другой стороны, отсалютовала и поинтересовалась:

— Что, тяжелая неделя выдалась?

— Знаешь, на удивление как-то без провалов. Даже в плюс вышел по некоторым позициям… И меня это уже напрягает.

— А что так?

— Понимаешь, мне фатально везет. Все, что не пытаюсь сделать, получается. Можно сказать, будто ворожит кто-то. Плюшки разные сыплются без перерыва. Кто бы сказал из знакомых, я бы не поверил, что так бывает. А у меня — раз-два и в дамках. Бесконечное везение. А за такое могут и спросить.

— Везение?.. Ве…

Отставив стакан, девушка сложилась пополам и стала хохотать. До слез. Я сначала испугался, что ей плохо, а потом пригляделся и остался сидеть, подперев лицо рукой. Проржется — скажет, что за смешинка в рот попала.

Наконец с трудом продышавшись, Тошико возмущенно ткнула в мою сторону пальцем:

— Плюшки, говоришь, да? Тэкеши-сан, ты меня за дуру не держи! Я уже какой месяц тебя не вижу на диване, чтобы сидел и в ящик тупил. Ты или мотаешься по городу, проблемы решаешь. Или постоянно с кем-то созваниваешься. Или в компьютере закопался. Или папки с документами безразмерные на пару с шебутной помощницей ворочаешь… Ты даже когда отдыхаешь — успеваешь что-то там комбинировать, о чем-то советуешься и новые идеи обкатываешь… И раньше не особо фигней страдал, последнее время вообще без передышки вкалываешь.

— Но ведь — везет?

— Как бы не так… Просто ты нацелен на результат. И я пытаюсь у тебя этому же учиться. Когда у тебя проблема, ты упираешься рогом и начинаешь долбить. Ищешь обходные пути, договариваешься, компромиссы предлагаешь. Ты даже с префектурой местной умудрился по итогам помириться и они теперь нам лучшие друзья. Кто про них статьи в газеты продавил? Кто после первых скандалов с волонтерами свел? Кто пожарникам подарки на днях отослал вместе с пацанами, чтобы вручили и помогли в участке прибраться?.. Знаешь, если бы каждый так ишачил, то везунчиков было бы больше…

Посидел, допил минералку. Потом решил для себя: в самом деле, чего загоняюсь? Прет-не прет, работать надо. И у меня еще документов куча на вечер отложена, придется полчаса как минимум ковыряться. Поэтому перестал рефлексировать и пошел к себе. Поблагодарив перед этим директора клуба:

— Домо, самая умная девушка в Йокогаме. За это я тебе разок на татами поддамся. Но — разок, не больше.

— Пф, спасибо, не надо. Я и сама неплохо накостыляю.

Вот так — Ямада-сан. Строгая и беспощадная. К другим и к себе. Кстати, она еще не знает, но ко мне уже подкатывал один брутальный перец из Ноды. Это северо-западные дальние пригороды Токио. Татуированный с ног до головы. Тоже клуб хочет. Но чтобы — для него все сделали хорошо, а он там отдыхал душой с друзьями. А проблемы пусть решают специальные люди. Так что, похоже, скоро строгой и беспощадной филиал открывать. Вот и «порадую». Пусть растет над собой. А то — накостыляет она мне…

В полночь я закончил с макулатурой и вышел на улицу. Секретаря спать отправил, но от Масаюки Хасэгава так просто отделаться не удалось. Телохранитель неслышной тенью стоял у заднего входа в клуб и посматривал по сторонам. А я сел на выметенный асфальт между двумя «крайслерами» и прислушался к себе. Бродила мысль, да. И я вроде как понял, зачем вообще вышел подышать теплым ночным воздухом.

— Слушай, ты не обижайся. Я же его не бросаю. Он и мне, и парням жизнь спас. Просто семья растет, нас все больше. Поэтому, как и говорил — старшему всегда место в моем гараже будет. Даже когда совсем старым стану, никому не отдам. Лично буду кататься. Может быть, внукам подарю. Но чтобы не разбили сдуру, а со всем почтением… А новый «трехсотый» — он здоровый. Есть где гостей усадить. Есть куда самим веселой кодлой завалиться… При случае, можно и на двух «крайслерах» выехать… Так что, не возражаешь?

Телохранитель смотрел, как господин разговаривает с ёкаями и пытался понять, почему его это особо не удивляет. Может, потому что бабушка маленькому рассказывала сказки? Правда, там гости из мира духов были куда менее дружелюбными — изводили людей разными хитрыми способами. А эти — наоборот, защищают хозяина. Наверное — им тоже чуть-чуть стыдно, что раньше не могли помочь. Зато сейчас — пришли, сидят рядом с главой клана. Черный лис побольше с дымными хвостами позади. И кутенок поменьше, с острыми ушками. Но тоже с парой хвостов — значит, не какая-то глупая мелочь, а вполне себе благородный ёкай. И это радует — в клан серьезные твари вступают. Может, еще кто подтянется.

Подхватив младшего, Тэкеши Исии подошел к черному автомобилю и посадил лиса на капот. Призрак покрутился на месте, принюхался, затем звонко тявкнул и растворился дымным облачком, втянувшись в воздухозаборные щели. Старший ёкай не стал проситься на руки, сам подошел к лимузину, внимательно проинспектировал колеса, после чего пробрался под передний бампер и исчез. Наверное — полез изучать потроха нового дома. Теперь в каждом «крайслере» был собственный защитник.

Когда Масаюки ложился спать, дремавший водитель приоткрыл один глаз и тихо спросил:

— Все нормально? Что-то случилось?

— Все нормально, Нобору-сан. Но мисочек с молоком надо будет теперь две.

— А что такое?

— Ёкай господина малыша привел. Теперь будут на пару за железом присматривать.

— Понял. Поставлю утром…

Наверное, бывшему вышибале тоже бабушка на ночь сказки читала.

* * *

В субботу семейство Такано поехало смотреть квартиры. С утра перезвонила риэлтор, с ней договорились о времени и начали наряжаться. Потому что не хотелось казаться деревенскими увальнями, кого вывезли в большой город. Благо — все собрались, младшего сестра привезла еще до завтрака, включившись в процесс уборки дома и попутно раздавая разные полезные советы.

Риэлтор приехала на похожим на булочку минивене — «Тойоте Региус». Припарковалась перед домом, вышла и сразу поклонилась, как только увидела стоявших на ступеньках хозяев дома:

— Охаё годзаимас, меня зовут Мегуми Оохаси. Сегодня я буду рада показать вам свободные квартиры в районе Сугинами. Здесь то, что у меня собрано по школам и садикам, их рекламные буклеты и выписки, которые сделала по доступной информации.

В машину грузились по устоявшимся правилам: рядом с водителем на пассажирское сиденье глава семейства — Кунайо Такано. Супруга с детьми — внутрь, забравшись через распахнутые раздвижные двери. Папку с бумагами Мэрико Такано забрала с собой, чтобы успеть полистать в дороге. Сорок минут ехать — вполне хватит оценить предложенные варианты. Трое мальчишек поначалу сидели на заднем диване, стараясь не привлекать внимание, но потом старший Иошинори спросил:

— Оохаси-сан, а здесь медведь плюшевый лежит. Можно нам посмотреть?

— Конечно! Там много игрушек, я всегда вожу с собой! Можете взять и поиграть с любыми!..

Первой посмотрели большую квартиру в огромном жилом комплексе, собранным в эдакий многоугольник. Внутри собственный крохотный парк, дорожки, четырехэтажные здания в качестве периметра. Вторую квартиру в похожем здании, фасадом уткнувшимся в реку. И еще, еще. Заметив, что клиенты устали, Оохаси-сан подрулила к ближайшему торговому центру и предложила пообедать. Все это время невысокая пухленькая женщина рассказывала о каждой квартире в деталях — какие обычно цены на коммунальные услуги в конкретном доме, ближайшие школы, станции метро и насколько удобно ставить автомобиль, если купил парковочное место. Кунайо Такано общее представление о районе имел, но больше с точки зрения пеших маршрутов от станции до офиса. Поэтому с интересом слушал, иногда совещался с супругой о плюсах и минусах каждого предложенного варианта.

Когда снова устроились в минивене, риэлтор осторожно поинтересовалась:

— Такано-сан, вас интересует исключительно квартира, или вы могли бы посмотреть и дом? У меня есть один очень интересный вариант рядом с Зеленым парком. Это самый центр Сугинами, на рынок хозяева еще не выставили. Мои старые знакомые, переехали на север, дом буквально вчера закончили готовить к продаже. Одной стороной выходит в парк, тихая улица без сквозного проезда. Посторонние не бывают. Рядом седьмая дорога — очень удобно добираться до любого района на машине. Если надо — автобусная остановка буквально в пяти минутах. В парке — есть где гулять, река и мостики. Очень хорошее место. И школы рядом отличные.

— Дом? Боюсь, нам будет сложно договориться об его покупке.

— О, не волнуйтесь. Исии-сан сказал, что это не проблема. Главное, чтобы вам понравилось… Посмотрим?

Дом понравился. Двухэтажный, с большими окнами и раздвижными дверьми. С белоснежной опалубкой и огромными плитами вместо тротуара. Два места под машины, огороженные переносными столбиками с тонкой цепочкой. Позади — неширокий промежуток с высоким кустом, куда вместе с соседями можно убрать мусорные баки. Слева — декоративные заборчик, отделяющий жилой район от большого парка с множеством пешеходных дорожек, скамеечек и клумб с цветами.

Внутри — три небольшие комнаты на втором этаже и подсобка, две большие внизу с отдельной кухней и ванной комнатой. Везде деревянные полы, пустота и звонкое эхо от шагов посетителей.

— Подвал, там стиральная машина и место, где можно хранить что-то из вещей. Общая вентиляция, поэтому нигде нет плесени и застоявшегося воздуха. Большой сдвоенный балкон, на нем удобно сушить белье. Ближайший продуктовый в пяти минутах пешком. Они же делают доставку заказов на дом.

Пока риэлтор показывала многочисленные укромные уголки в доме и демонстрировала, насколько хорошо и удобно сдвигаются недавно установленные стеклянные двери, мальчишки успели сунуть нос везде и младший сел посреди дальней комнаты, громко заявив:

— Это будет моя!

— Почему это?

— Потому что я занял! Выбирайте себе другие!

В этот момент Мэрико Такано спросила, воспользовавшись паузой в бесконечном потоке «посмотрите сюда»:

— Оохаси-сан, а не слишком здесь холодно? Такие большие окна, двери…

— О, не волнуйтесь! Стены специально утеплены, а все стеклопакеты двойные, с гарантией на двадцать лет от фирмы-производителя. Была большая акция со скидками, по всей улице поменяли желающим. Можете поговорить с соседями, уточнить. Мои друзья говорят, что даже в большие холода позапрошлой зимой было тепло и счета в полтора раза меньше, чем были до этого.

Когда семья вернулась назад, Мэрико Такано спросила у мужа, пребывавшего в глубокой задумчивости:

— Что скажешь, Кунайо-сан? Завтра поедем еще смотреть?

— Не знаю. Я подумал — свой дом лучше квартиры. Новый, после ремонта. Парк рядом… Такие варианты на рынке долго не стоят, скупают почти сразу.

— Но цена?

— Цена?.. Молодой человек сказал, что оплатит любой выбор.

— Да, сказал. Просто я подумала, Кунайо-сан… Мы получаем новый дом. За старый погасят кредит. Нашим детям оплатят учебу. На то, что скопили, сможем взять новую мебель и внести депозит за две машины… Новая «Тойота» сейчас стоит чуть больше четырех миллионов. Займ банк выдаст без вопросов — ведь дом уже будет выплачен.

— Может быть. Но тебя что-то волнует.

— Да… Исии-сан сказал, что купит у нас старый дом за любую цену… Я подумала — может, не продавать ему дом с участком, а подарить? Или цену поставить символическую. Например, в одну йену… Главное — чтобы не оскорбить его таким образом. Скажет, что мы принимаем за нищеброда.

Кунайо Такано долго молчал, прикрыв глаза. Обычно большую часть сложных вопросов на семейных советах обсуждали и в итоге принимали решение, предложенное супругой. Его жена — мудрая женщина, она до рождения первенца работала секретарем в большой фирме, понимала сложности и хитросплетения корпоративной политики. И Кунайо было грустно видеть, что любимой приходится возиться на участке, словно простой крестьянке. Но кредит на жилье висел тяжелым бременем, да еще трое пацанов, на которых постоянно приходилось тратить деньги. Подспорье с участка было к месту. Поэтому слова «куплю старый дом по любой цене» — звучало так соблазнительно… Наконец, мужчина решился:

— Я немного успел почитать про нашего гостя. Журналисты пишут, что Исии-сан сложный человек. Общается с дайдзё тэнно, недавно выбран офицером в Инагава-кай. Не думаю, что у такого человека существуют проблемы с деньгами… Но если мы сделаем ему подарок со всем уважением, Исии-сан будет нам благодарен. И в случае каких-либо проблем в будущем мы наверняка сможем обратиться за помощью… Мне кажется, твою идею надо обдумать.

* * *

Кеико Кодзима взяла телефон и ответила на звонок:

— Конбанва, секретарь Исии-сан вас слушает… Да, Такано-сан, вы набрали правильный номер. К сожалению, господин сейчас не может ответить вам лично, но я, как его самурай, уполномочена решать любые вопросы от имени клана и семьи Исии. Чем могу помочь?.. Очень рада, что вы выбрали возможный вариант. Да, вам нужно перезвонить Оохаси-сан, она начнет оформлять документы. Возможно, она попросит вас переслать копии каких-то бумаг для того, чтобы заполнить купчую… Нет, для вас все это совершенно бесплатно… Аригато гозаймасу, мы рады, что вы оказали нам честь и согласились на наше предложение. Господин обязательно перезвонит вам чуть позже, когда освободится, чтобы поздравить с будущей покупкой…

Я в самом деле не мог ответить — меня в это время на татами два шкафообразных джентльмена в узел завязывали. Мы втроем отрабатывали — что делать, если тебя уронили на пол и сверху еще навалили несколько крепких ребят для развлечения. Пока выкрутиться и дать сдачи получалось плохо. Я в половину меньше вешу, чем Масаюки или Нобору по отдельности. А они — вдвоем на меня взгромоздились и всячески изгаляются. Но если постараться и собрать волю в кулак…

Через полчаса сидел у стены нашего крохотного спортзала и мокрым полотенцем вытирал распаренное лицо. Сил не было совершенно. После тренировки пришлось еще телохранителю горло спешно подлечивать — я ему чуть кадык не вырвал в процессе. Подошедшая Тошико Ямада полюбовалась итоговым «натюрмортом» и заявила:

— Ты обещал, что будешь поддаваться. Один раз. Так?

— Ага… Тоже хочешь?

— Не, я просто хочу помочь хорошему человеку расслабиться и получить удовольствие.

Сказала и давай меня медленно поливать холодной водой из принесенного кувшинчика. Тонкой струйкой, прямо на затылок. Вот редиска… Но я лицо поднял, зажмурился блаженно. Хорошо… Водичка… Когда закончила, секретарь подала еще одно полотенце, промакнул лицо и набросил на голову:

— Тайный смысл потом объяснишь?

— А надо?

— Ну, я бы поставил на то, что ты с кем-то поспорила. Других вариантов пока нет.

Присев, девушка обличительно ткнула меня в грудь жестким пальцем:

— С тобой не интересно, ты всегда все знаешь… Скажи, что за швабра приехала полчаса назад с претензиями? Типа, я ее учить должна и секреты управления клубом передавать.

— О как… Это банда из Ноды письмо сбросила, попросили помочь. Вроде как даже вакансию собирались открывать на будущего распорядителя. Похоже, кто-то уже подсуетился.

— А я при чем?

— А ты, если договоримся, откроешь филиал, поставишь туда своего человека и будешь зарабатывать детям на безбедную старость… Но — заметь, если договоримся. И если ты решишь, что тебе это интересно.

Сев рядом, Тошико задумчиво вылила остатки воды себе на голову, поставила тару на татами и обхватила плечи руками. Эдакая сгорбленная овеществленная скорбь всего мира.

— Я тебе что-то плохое сделала, Тэкеши-сан? Смерти моей хочешь?

— Кто-то буквально вчера рассказывал, что учится сворачивать горы. Что, слишком трудно?.. А надо. Расти над собой, людей следом тащить, собственный клан формировать. Ты уже не девочка, Ямада-сан. Гонять ночью на байке по Токио скучно. Поэтому хватит рефлексировать, лучше кандидатуру предлагай… Поспорила на что?

— Что если ты меня не прибьешь за дурнину, то гости пойдут лесом.

— Гости — их босс или только кандидат на место завклубом?

— Баба и водитель. И не похоже, что они в банде состоят, слишком мирные… Хотя патлатая вести себя толком не умеет, хамит на пустом месте.

— Ха…

Пробегавшая по своим делам Жина Хара заметила непонятную движуху и со скрипом модных кроссовок срезала угол, проскочив в распахнутые двери:

— Вы что тут делаете? Это что, какое-то посвящение? А зачем?

Я посмотрел на бывшую оторву из сукебан и ткнул локтем сидевшую рядом управляющую «Ятагарасу Йокогамы»:

— Потянет? Или рано еще?

— Э, не-не, не вздумай! — забеспокоилась Тошико. — Я тут одна зашьюсь.

— А есть кто-нибудь, кого можно на филиал поставить?

Задумалась. Ладно, пусть соображает, я же протянул Жина Хара пустой кувшин и попросил:

— Набери еще чуть-чуть водички. С четверть.

— Ага. А потом?

— Потом будет видно…

Приехавшая бодрая девушка с огромной шевелюрой удивленно смотрела, как обнаженный по пояс молодой парень аккуратно поливает явную бандитку, а та кричит в ответ:

— Да вы сдурели! Я в этом ничего не понимаю!

— Зато знаешь, у кого спрашивать. Значит — теперь ты будешь у нас не просто заместитель Ямада-сан, ты еще будешь за работой филиалов присматривать.

— Не буду!

— Зарплату поднимем, личную машину тебе организуем, подруг к делу пристроишь.

— Да почему я⁈

— А кто еще? Ну и сама подумай, кто справится и сможет бардак регулировать? Только на тебя и сукебан вся надежда. Чтобы если что — в рыло, борзых — в стойло и по струнке заставить ходить… Соглашайся. Босс остается прежним, на пару и будете загибать…

Когда я выбрался из спортзала, гостья начала с наезда. Точно — не из нашего круга. Люди с улицы многие тонкости подкоркой воспринимают. Иначе — не выжить.

— Э… А кто тут мне бумагу может подписать?

— Бумагу? Какую бумагу?

— Вот. У нас в районе клуб открывают, я насчет вакансии.

— Я при чем?

— Ну, парни сказали, что здесь надо отметиться и можно начинать работу. У меня опыт есть, я в кафе старшим менеджером три месяца отработала.

Мда. Как и говорил. Все сложно. Но бумажку взял, мельком взглянул. Точно — соседям лень нормально к делу подойти, бегут впереди паровоза. Ведь намекнули, что мы на эту тему подумаем и дадим развернутый ответ. Так нет — уже накосорезили, начинайте разгребать. Бумажка эта… Кто же на такую должность с улицы малолетних дур берет? Профакапит все, что можно, в нашу сторону потом плеваться станут.

— Боюсь, вас неправильно проинформировали. Мы не раздаем должности. И никого на них со стороны не утверждаем. Поэтому можете вернуться домой и продолжить поиски работы.

— Что?.. Да ты знаешь, сколько я за такси заплатила, чтобы в вашу дыру добраться⁈

О, дама врубила визгливую «электропилу». Сколько себя помню, на улицах обычно в перепалки вступают именно эти «кавайные» персонажи. Мужики редко грызутся, даже среди молодежи. Если только кому-то надо статус подчеркнуть и в пирамиде подчинения лишний раз себя обозначить. А вот дамочки — даже в годах запросто могут слететь с резьбы и сцепиться с чужой кучкой, не так посмотревшей в ресторане или кафе. Не все, нет. Но «принцесс» вырастили много и не все соображают, когда и что можно говорить, а когда лучше заткнуться.

Казалось бы — ты приехала в сложное место, где явно не гики-задроты обитают. Тут народ непонятный тусит, у многих татуировки поверх маек выглядывают. И к таким людям — с претензиями? Хе…

Вздохнув, пальцами изобразил «тап-тап» — словно муху поймал. Выскользнув из-за спины, Масаюки аккуратно подхватил заткнувшуюся от неожиданности девушку — левой рукой за воротник, правой за пояс брюк. И понес на выход, следом за мной. Стоявший у входа водитель испарился на улицу, словно его и не было. Пока гостью несли, она пыталась что-то ворчать, тогда телохранитель ее чуть-чуть встряхивал и дама затыкалась.

Подошли к такси — седан с нашлепкой на крыше. Скомандовал замершему в полупоклоне водителю:

— Багажник открывай.

Загрузили туда бедолагу, захлопнули крышку. Я взял телефон у секретаря и позвонил. Дождался «моши-моши», произнес:

— Слушай, Мураяма-сан, я вроде ясно ответил. Если хочешь клуб, как у нас, то мы для тебя организуем все в лучшем виде. Смету пришлем, подскажем, как расходы покрыть. Человека своего дадим, кто все в лучшем виде организует. Чтобы с властями ровно, чтобы построили шикарно, чтобы с едой и пивом заморочки разрулил… Но если ты хочешь сам и уже объявления по району развешиваешь, то зачем ты меня беспокоишь? Сам — значит сам. Справишься… Что?.. А, это у тебя парни не так поняли и засуетились… Хорошо. Тогда давай так. Я сейчас вам девочку отправлю, которая тоже не так поняла. Вы с ней сами разбирайтесь, чтобы меня больше не беспокоили. Но вежливо, чтобы соседи тебя не обвиняли потом в смертоубийствах… А на неделе с ребятами приезжайте в гости. Еще раз спокойно детали обговорим, ценники посмотришь, варианты прикинешь. И начнем потихоньку… Нормально? Хорошо. Оясуминасай, Мураяма-сан. Спишемся тогда…

Вернув телефон Кеико, повернулся к водителю.

— Вот адрес. Отвезете девушку туда. В багажнике. Не доставая… Там ее ждут для беседы… Вот оплата за беспокойство. Домо аригато…

Так, надо съезжать к себе как можно скорее. Мне еще только клубным бизнесом заняться осталось. Вообще без сна останусь.

* * *

— Кеико-сан, кто там звонил?

— Семья Такано определилась с покупкой. Выбрали дом рядом с парком. Наверное, сегодня сообщат риэлтору, та начнет оформлять бумаги.

— Отлично… Извини, что дергаю тебя, дай еще разок телефон…

В этот раз я набрал кузнеца. Думаю, ему будет интересно услышать последние новости.

— Уэда-сан, хочу вас обрадовать. Мне удалось договориться с хозяевами. Дом вашего деда готовы отдать в ближайшее время. Справят новоселье, вы сможете вернуться в родовое гнездо… Хотите с ними лично познакомиться?.. Не думаю, что с этим могут возникнуть какие-нибудь проблемы. Сейчас еше шести вечера нет, могу уточнить, готовы ли они принять гостей. Что-нибудь к ужину по дороге захвачу. Устроит?..

Так. Придется переодеваться во что-то приличное. В заляпанных кровью белых штанах от дзюдоги и голым пузом в гости не ходят.

— Народ, у нас двадцать минут. Потом выдвигаемся… Кеико-сан, подумай, где по дороге можно будет в магазин заскочить за вкусняшками.

— Хай, господин.

Тошайо Уэда вместе с отцом сидели на траве полуприкрыв глаза — лицами к реке и горе за ней. Молчали, слушали ветер и песни сверчков. Солнце садилось, наступали сумерки. Старик и сын не шевелились, слившись воедино с тем самым местом, где давным-давно выросли. Наконец, медленно поднялись и прошли в дом. Там их уже ждал накрытый стол и принарядившиеся хозяева.

Я, подумав, прихватил с собой и Тошико Ямада. Девушка неплохо разбавила почти мужскую компанию с нашей стороны, растопив слабый лед официоза и отыгрывая «офисные байки» для окружающих.

— Вы не поверите, Такано-сан, сегодня у нас был банный день. Исии-сан поливал из кувшинчика водой и говорил, что мы еще недостаточно выросли. Поэтому надо о нас заботиться, как о цветах.

— Прямо в офисе?

— Да, в клубе. У нас свой маленький клуб, мы там собираемся вечерами, слушаем музыку и встречаемся после работы. Вот там и поливал. Всех, кто не успел убежать…

И в этом же стиле. Через полчаса, допив чай, еще раз раскланялись и начали собираться домой. Риэлтор отзвонилась и подтвердила, что будущую покупку уже забронировала за собой, все необходимые контакты подключила, несмотря на субботу. Поэтому в понедельник приедет в гости с первым пакетом документов и к концу следующей недели можно будет перебираться на новое место.

Когда я раскланивался в дверях, хозяева переглянулись и сказали:

— Исии-сан, мы посоветовались и будем рады, если вы примете от нас этот дом в дар с оплатой в одну символическую йену. Мы вставим ее в рамку и повесим на стену, чтобы не забывать о вашей доброте.

— Аригато гозаймасу, Такано-сан. Это честь для меня. Можете не сомневаться, я не забуду ваш подарок и при возможности постараюсь достойно отблагодарить. Оохаси-сан порекомендовала компанию, кто поможет с переездом — все упакуют, перевезут и расставят по вашим указаниям. Это для вас тоже бесплатно.

Пока ждал у машины, у дверей раскланивались оба Уэда. Старик и сын замерли в глубоком поклоне, затем старший начал говорить, мне пришлось напрячься, чтобы разобрать его слова:

— Такано-сан, для нас большая честь познакомиться с вашей семьей… Это место — очень дорого для нас. Пусть дом старый и участок не особо велик, но именно здесь жила наша семья сто лет тому назад. К сожалению, обстоятельства сложились так, что мне пришлось продать дом предков… То, что мы вернемся обратно, бесценно… Здесь мой дед рассказывал мне сказки и учил, как пропалывать лук на грядке. Здесь мой отец нянчил внука и моего сына… Будьте добры, примите это в подарок. Здесь чек на десять миллионов йен. Мы собирали это в надежде когда-нибудь вернуться домой. Вы же открыли сердце для чужих людей и позволили мечте осуществится… Надеюсь, эти деньги помогут вам обустроиться в новом доме, купить все необходимое и отпраздновать новоселье… Домо аригато гозаймасу…

Когда ехали назад, старик задумчиво смотрел в окно. Было видно, что внутри он все еще переживает. Тошайо Уэда обернулся ко мне и произнес:

— Наша семья у вас в неоплатном долгу, Исии-сан. Вы можете обращаться с любой просьбой, мы сделаем все возможное, чтобы ее выполнить.

— Уэда-сан, дружбу нельзя измерить деньгами. Поэтому я рад, что хотя бы так могу помочь… Лечитесь, выздоравливайте. Я считаю, что лучший мастер мечей в Ниппон достоин того, чтобы жить под родной крышей и каждый вечер любоваться закатом, окрасившим знакомую гору. Мой дом открыт для вас в любое время.

Глава 26

Такси приехало по указанному адресу в три часа ночи. Грузный мужчина лет пятидесяти вышел из подъезда, перекосившись под тяжестью чемодана. Невысокая женщина в светлом плаще семенила следом. Отдав водителю пластиковый «кирпич», пара забралась на задние сиденья и назвала адрес: небольшой яхт-клуб в Кузуме. Пока доехали, миловидная японка успела несколько раз пожаловаться на столь внезапный отъезд, неоплаченные счета из прачечной и еще тысячу разных мелочей, упоминание о которых запросто может испортить жизнь супругу.

Выгружались рядом со сходнями белоснежной яхты. Матрос уволок чемодан, пассажир сунул не глядя пачку йен таксисту и поднялся вслед за женой на борт. Когда через три дня водителя опрашивал частный детектив, он смог в деталях описать и поездку, и даже вспомнил название кораблика: «Рассвет».

— Иностранец, не смог дома порядок навести. Так при людях его ругать — это позор…

— Но это точно был он?

— Да, я его узнал.

На самом деле водитель узнал бородавку, которая торчала над правой губой. Что поделаешь — эти гайдзины для нормальных японцев на одно лицо. Но на фото — вроде похож. На фото все похожи друг на друга. И еще на покойников, которых иногда приходится опознавать в полицейском участке. Привезешь подвыпившего бедолагу на побережье, на утро просят заехать и проверить — не твой ли пассажир. Пять лет назад в экономике было вообще все сложно, самоубийцы на последние гроши заказывали такси и сводили счеты с жизнью на побережье. Эта пара хотя бы на яхту села, не бултыхнулась с высокого моста в воду.

Собрав всю доступную информацию, детектив отправил пакет документов заказчикам. Там через третьи руки выписки со счетов и фото добрались до Лэнгли.

— Джонс, вы в самом деле считаете, что резидент решил податься в бега? На пустом месте?

— Я бы сказал, что его вынудили это сделать. Получив допуск, я затребовал все документы. У Сайлза висит финансовая проверка и налоговая. Он умудрился воспользоваться услугами местной конторы, где отмывали деньги ребята из Колумбии. Когда финансистов накрыли, заодно всплыли и его грешки с перепродажей барахла из Конторы на сторону. Поэтому дома резидента ждал срок лет на сорок. И это — если начнет сотрудничать со следствием, сдавая других коллег по работе. Сами понимаете, как только слухи о неприятностях пошли по округе, Сайлз оценил риски и решил сдернуть. Банковские счета для тайных операций аккуратно выпотрошил, за собой почистил и вместе с любовницей исчез. Не удивлюсь, если дуру попозже где-нибудь акулам скормили.

— Но утечек на сторону нет? Он слишком много знает. Пока найдем, пока зачистим…

— Утечек нет. В съемном доме ни бумажки, развернутая сеть заморожена. К сожалению, у нас только треть его контактов на учете. Поэтому когда найдем, сначала надо будет вытрясти оставшихся завербованных агентов.

— Хорошо. Для вас это дело — приоритет номер один. Ищите яхту, Сайлза и мониторьте ситуацию. Нам очередного разбирательства в конгрессе не хватает на тему «как ЦРУ ворует выделенные средства».

— Слушаюсь, сэр.

Сомневаюсь, что резидента получится найти. В этот раз труп захоронили качественно, не всплывет и не опознают. Сначала под препаратами расспросили, а потом уже и на вечный отдых. А спектакль с «побегом» я разыграл при помощи своих людей с единственной целью — не надо пока соседей зря беспокоить. Через чужую разведывательную сеть погоним дезинформацию. Деньги со счетов пополнили мой изрядно отощавший кошелек. И на премии группе ликвидаторов хватило. У Акияма Хигаса не только Сугахара-младшая есть. Нашлись специалисты, выполнили в лучшем виде.

Одно обидно — какую книжку про магию-шмагию не найдешь, там постоянно «скрыт-шмыт». Чужую личину натянул, мозги наблюдателям перекособочил и все. Нам же — по-старинке. Грим, одежда, подкладки в обувь, чтобы походку менять. И бородавку накладную, по которой таксист «гайдзина» опознает. Зато — уехал американец, ограбив любимую контору. Ищите в Китае. Или еще где-нибудь.

Я же пока подожду, что мне с Окинавы сообщат. Там сегодня ночью тоже веселиться будут. С воскресенья на понедельник. Давно ожидаемая вечеринка для уродов, убивших офицеров сил самообороны Ниппон.

* * *

Дежурный по КПП убедился, что пара лоботрясов в касках торчат рядом со шлагбаумом и пошел внутрь небольшого домика, под кондиционер. Долбаные тропики — начало лета, а дышать уже нечем. Даже ночью — жара, влажность и москиты. Или еще какая дрянь, от которой никакие репелленты не помогают. А ведь спрашивал у вербовщика, прежде чем подмахнуть контракт — как оно в Ниппон? Соврал, зараза мордастая: «бабы, пиво, высокая зарплата — сплошной курорт». Может, у офицеров и так, а ему приходится сутки через трое по нарядам горбатиться. База огромная, людей постоянно не хватает, выдергивают по любому случаю. И одно дело проститутки с заоблачными ценниками. С обычными девушками даже толком не познакомишься. Местные вообще почти каждый месяц пытаются пикеты устраивать: «янки вон». Никак не поймут, что если куда Дядя Сэм пришел — это навсегда.

— Чего рожи довольные? Я что-то пропустил?

— Морпехи сегодня проставляются. Их старший с курсов переподготовки вернулся, блядей толпу сняли. Пока ты патрули строил, «мамочка» приехала.

— И что?

— Юбка — одно название. Наклонилась Брэду бумажки показать — все трусы наружу. Ярко-красные.

— Идиоты, вам бы только чужую «дырку» поразглядывать. Морду запомнили? Сопрут ее работницы у кого-нибудь часы, снова ор будет стоять на всю казарму.

Но вечно жующего табак Брэда подобными наездами было не пробить. Ему подписали перевод домой, поэтому опостылевшую службу он отбывал «на отгребись».

— Сержант, хватит мозгоклюйством заниматься. Все как обычно. Краля намазанная, заявка на шлюх, тысячу йен она оставила. Будет на что пива утром взять. Тони ее отвез в домик, там уже кто-то из клиентов ждет. Все как обычно.

— Сержант, сэр, Брэд! Не расслабляйся, можешь домой с взысканием поехать.

— Да мне похер, «снаффи». Это тебе за лычки тянуться еще несколько лет, чтобы в офицерскую школу попасть. А у меня дядя на последнем издыхании. Приеду в Аризону, повидаю старика. Я из родных у него единственный, с кем старый крокодил разговаривает.

— Утку выносить?

— Скорее, в наследство вступить. И как только стану хозяином фермы — продам ее к чертям, скатаюсь в Вегас, а потом куда-нибудь ближе к Канаде. Где дом стоит не так дорого и жары нет…

Решив лишний раз не лаяться, дежурный устроился за свой стол и начал разгребать накопившиеся за вечер бумажки. Трое остальных лениво поглядывали сквозь огромные окна на улицу, строя рожи парочке с автоматами за спиной, по сотому разу мечтая, как бы они потратили заработанное в казино. Рутина…

Чо Сугахара улыбалась ярко накрашенным ртом и демонстрировала фотографии на планшете. Спасибо господину — надрали нужного на порносайтах. Не знакомые местным уродам лица вызвали интерес, теперь двое разливали спиртное, сделав выбор, остальные четверо тыкали пальцем и обсуждали «кого и как». Девушка прислушалась к тишине за стенами щитового сборного домика и про себя отметила: сверчки стихли, группа уже здесь. Двери оставлены открытыми, можно произносить условную фразу:

— Господа, у меня для вас есть эксклюзивное предложение.

Пятеро морпехов повернулись в сторону фальшивой «мамочки». И не видели, как за спиной появилась троица чужаков в черных комбинезонах.

— Тебе и тебе точно понравится, — усмехнулась командир группы ликвидаторов, пальчиком указав на пару, кто переживет эту ночь. Желание оттянуться на халяву — не повод сдохнуть. Конкретно эти двое не участвовали в убийстве, поэтому получили по затылку тяжелым мешочками с песком и повалились молча на грязный пол. Остальных боевики расстреляли за полторы секунды, влупив каждому в спину по три-четыре пули.

— Чисто, — подтвердил статус завершения работы Тануки.

— Второй — улица. Третий — мешки.

Осталось приступить к следующему этапу.

Первый — проникнуть внутрь, преодолев периметр и редкие патрули. Второй — дождаться прибытия клиентов на место. Третий — ликвидация. Теперь четвертый — подготовка к отходу и эвакуация. Пятый — оставить послание. И шестой — исчезнуть в порту, чтобы уже утром отправиться домой. Все, как спланировали. Выживших упаковать и складировать в пустой комнате. Тела уничтоженных забрать с собой. Пол залить растворителем, чтобы никакой криминалист не смог наковырять улики. Пришли, отработали, ушли. Все, как обычно.

* * *

Когда солнце окрасило край небосвода, сменившийся часовой прошел вперед и долго что-то разглядывал в серой хмари впереди. Затем потянул тангету рации:

— Сержант, у меня что-то странное на перекрестке.

— Что там?

— Похоже, джаппы что-то бросили. И вроде бы картонка стоит с надписью. Далеко, не вижу отсюда. Не рассвело еще толком.

— На перекрестке? Там же скоро офицеры поедут, кто жилье рядом снимает… Так, оба за мешки, я с Брэдом на «хамми» скатаюсь.

Убедившись, что парочка засела в оборудованных стрелковых ячейках по бокам дороги, дежурный пнул стул под дремавшим морпехом:

— Давай за руль. Местные опять какую-то фигню свалили на перекрестке. Надо проверить. Не хватает еще, чтобы начальство увидело и вставило нам за все хорошее.

— Саперов звать? Кореш с Баграма написал, у них начали мины пихать по канавам. Сунемся без спроса — и шабаш.

— Не суетись. Сначала посмотрим, потом уже «гробовщиков» дернем.

Понятно, почему будущий фермер в Аризоне ссыт — ему совершенно не хочется контракт завершать в железном ящике, с почетным караулом вернувшись домой. Но все же стоит понимать — где именно ты служишь. Это не обкурившиеся муслимы и Афган, это — Ниппон. Здесь самое паршивое, что может случиться — забор гнилыми овощами забросают. Хотя расслабляться особо не нужно.

Когда бронированная машина притормозила у перекрестка, сержант не поверил собственным глазам. В центре асфальтового пятачка рядком лежали три головы. Позади возвышался большой белоснежный лист картона, на котором сверху по-японски, а ниже по-английски крупными буквами было написано:

«Казнены за убийство. Повторите еще раз — зачистим всю базу. Пленных брать не станем».

Распахнув дверь, Брэд высунулся наружу — его выворачивало. Сержант удержал ужин внутри, хотя в голове зазвенело и захотелось влупить из пулемета сверху по ближайшим домам. Чтобы задавить проснувшийся страх. А еще неожиданно пришло понимание, что уже не важно, где именно ты служишь. Хоть между Афганских гор или в жаре Ниппон. Больше не осталось безопасных мест. Теперь «представителей гегемона» убивали везде. Без какой-либо жалости.

Выдрав из зажима черную коробку на витом проводе, дежурный хрипло вызвал штаб:

— Восточный блок вызывает «Гнездо», ответьте!

Повторить пришлось дважды, прежде чем недовольный сонный голос прокаркал в ответ:

— «Гнездо» слушает, Восточный.

— Боевая тревога, «Гнездо»!

—… Э, вы там что, кроме пива что-то серьезное протащили?

— Боевая тревога, мать твою, «Гнездо»! У нас трое двухсотых с базы, одного опознал лично! Занимаем оборону, блокируем периметр!

Видимо, что-то такое прозвучало в этом истеричном выкрике, потому что за спиной надсадно начала реветь сирена и включились прожектора вдоль забора.

— Брэд, задом сдавай. И аккуратно, не вздумай куда-нибудь влепиться! Я — за пулемет…

Военная база Кадена переходила на военное положение.

* * *

Я дремал вполглаза, когда на телефон пришло сообщение: «16». Через промежуточные прокси, никак не привязанное к отправителю. Если бы приехало «43» — значит, операция отложена. Для цифр «89» — акция сорвана и надо спешно включаться в оказание помощи. Шестнадцать — это «все штатно, уходим по отработанному маршруту». Значит, рыболовецкий сейнер отправился в океан, чтобы западнее Окинавы передать с борта на борт четверку бойцов. И вернуться с рыбой назад. Никаких следов, никаких свидетелей, никаких намеков на мое участие в происшедшем. Отлично. Можно досыпать, утром посмотрю в новостях, как там народ взбодрился.

Ну что можно сказать, газетчиков отловить вовремя не получилось. А может, полиция специально допустила утечку, получив мягкий намек сверху. Утренние новости уже с фото и кратким обзором «трое военнослужащих погибли, власти располагают косвенными уликами о причастности морпехов к убийству офицера сил самообороны Ниппон». Само собой — обладают, мы подрезанную копию видео и кадры оттуда распихали везде, где можно. Да, студента-недоучку таким образом подставили, точку съемки вычислят моментально. Но мне надо, чтобы волна пошла серьезная, чтобы любые прикормленные политики и чиновники не смогли под ковер дерьмо замести. Поэтому — и головы отрезанные по всем газетам мелькнут, и в интернете в чатах любой желающий сможет полюбоваться.

День для командира базы Кадена начался крайне неприятно. Во-первых, бригадного генерала Джефри Ремингтона подняли в половине пятого утра. Трудно спать, когда над ухом начинают завывать сирены. Во-вторых, причиной объявления боевой тревоги были не коровы, сумевшие продраться на летное поле, а четыре трупа. И в-третьих, объединенное командование Восемнадцатым Крылом и силами поддержки генерал возглавил в апреле. И вот тебе — не прошло и двух месяцев, как у него чрезвычайное происшествие, которое поставит жирное пятно на прекрасно развивавшейся карьере. Кто бы не был виноват, «друзья» в Пентагоне не преминут воспользоваться случаем и притопить излишне бодрого вояку.

— Коммандер, что известно на данный момент?

— Полиция начала расследование, результаты будут завтра утром. Нас заверили, что информацию предоставят перед официальным брифингом.

— Предоставят? Не будут согласовывать, а только — «предоставят»? Что они о себе возомнили?

— На данный момент по результатам внутреннего расследования точно установлено: все трое убитых участвовали в драке с японскими офицерами, после которой один погиб, другой остался инвалидом. Поэтому неизвестные террористы дождались, когда старший уорент-офицер пятого класса Джонсон вернулся с курсов переподготовки и нанесли удар. Нам передали фото с места происшествия, лица всех опознаются однозначно.

— Отдали фото разведке?

— Так точно, господин генерал. Они разберутся, кто виноват в утечке… Сейчас база находится в осадном положении. Усилены караулы, рядовым роздано оружие. Заканчиваем эвакуацию личного состава и гражданских из мест проживания в городе. К шести вечера мы готовы отправить первый борт в Штаты с наиболее ценными специалистами.

— Долго… Но главное — обеспечить безопасность. Местные не мешают?

— Никак нет. Полиция следит за порядком, не допускает скопления недовольных. Но уже были сообщения, что в ресторанах появились таблички: «Американских свиней не обслуживаем».

— Что⁈ Да они понимают, что если я добьюсь разрешение, то сравняю эти халупы с землей!

— Прошу прощения, господин генерал… Из Вашингтона уже дважды звонили, требуют сохранять спокойствие и не эскалировать ситуацию. С убийцами обещали разобраться. Но у местных скоро выборы и если мы кому-то еще проломим голову, проплаченным жуликам трудно будет занять места в органах власти.

— Долбаная политика!.. Хорошо. Докладывать мне о любых изменениях! И, коммандер, вы точно уверены, что трое погибших в самом деле в чем-то участвовали?

— К сожалению, это так. Мы успели опросить сослуживцев и собрали дополнительные показания. Дома Джонсона бы разжаловали с позором и отправили в тюрьму. Ему повезло, что он был на чужой территории, где солдат не выдают аборигенам на расправу.

— Повезло… Да, можно и так сказать. Очень повезло… Полковника Уилсона сюда. Я объясню ему, как старшему морпехов положено следить за порядком во вверенном подразделении. И кто будет козлом отпущения по итогам… Два месяца, всего два месяца — и такая подстава!..

* * *

Когда я пообедал, меня очень трудно вывести из равновесия, пытаясь испортить настроение. Потому что я сыт, благодушен и совершенно не настроен на конфронтацию. Сижу напротив сердитого начальника отдела контртеррора и борьбы с ОПГ, медитирую. Какиагэ Юкио в это время бухтит, пытается давить на меня авторитетом. Дурацкая затея, на мой взгляд.

— Исии-сан, то, что произошло на Окинаве, не делает чести ни мне, ни вам. Убивать без суда и следствия — это неправильно. Надо было собрать улики, осудить и заставить гнить в тюрьме. Вместо этого — американцы заперлись на базе, в любой момент могут открыть огонь по ни в чем не повинным людям.

— Во-первых, Юкио-сан, кто вам мешал собирать, подавать прошения и пытаться судить мерзавцев? Ой, я забыл… Американцы не выдают ублюдков. Их отправляют домой, там вручают награду и на освободившееся место пихают следующего мерзавца… Во-вторых, янки всегда готовы стрелять по мирному населению. И пока они сидят на нашей земле — будут убитые, изнасилованные, замученные. Вы это знаете лучше, чем кто-либо другой. Окинава занимает полпроцента Ниппон, но при этом почти восемьдесят процентов военных объектов США расположены именно там. Не считая контингента в сорок тысяч или больше. Губернатор Окинавы уже зубы сточил в бессильной ярости — никак не может заставить так называемых гостей вести себя прилично. Воровство, грабежи, надругательства и мордобой — это практически каждый день. И убийства. Сколько там суммарно инцидентов за тридцать лет? Больше сорока тысяч? Больше трех в день? И вы мне рассказываете, что я в чем-то виноват? Пф…

— Если начнете убивать, чем вы будете отличаться от них?

— Если я приеду в Штаты и начну там гадить — да, я буду как они. Но сейчас — я на своей земле. И я вынужден принимать меры в ситуации, когда кто-то вместо защиты интересов Ниппон просто перекладывает бумажки… Хотите мне сделать замечание, Юкио-сан? Тогда продемонстрируйте, что ваши методы работают. Что преступники не получили условные сроки, а сидят пожизненно в той же Фуче, сходя с ума в одиночке. Вот тогда я признаю, что был не прав… Здесь на флешке то, что мне удалось собрать по двум американским резидентам. Торговля наркотиками, шпионаж, работа с триадами, валютные махинации. Там много всего. Отличный момент, чтобы прибить мерзавцев, работавших на зарубежных покровителей.

— Двое? Это не тот журналист, которого вчера зарезали в Циндао? Улетел провести выходные с друзьями, в ресторане сцепился с местными бандитами и бедолагу буквально искромсали. По углам шепчутся, что триадам подбросили факты, как американец вольно распоряжался деньгами на оплату их услуг.

— Сдох? И ладно. Жаль, второго мы отловить не успели — как только начало пахнуть жареным, прихватил любовницу и сдернул вместе с наличными… В любом случае — вот у меня результат. Который поможет очистить страну от плесени… Я понимаю, Юкио-сан, что зачастую у вас связаны руки. И поэтому в таких ситуациях привлекают меня. Пользуйтесь возможностью вычистить загаженные конюшни, пока есть такой шанс.

— Ваши методы принесут Ниппон большие неприятности.

— Мои методы — работают. Здесь и сейчас. Я тот самый инструмент, который эффективно решает проблемы. И я не одинок. Штаты используют мафию, где это возможно. Высадку на Сицилию во Второй мировой обеспечивала коза-ностра. Европа с удовольствием натравливает левацкие группировки на консерваторов и неугодных политиков. В Латинской Америке эскадроны смерти сначала использовали для зачистки криминала, затем для борьбы за власть. Это — данность. Не понимаю, почему вы пытаетесь изображать страуса, вместо того, чтобы давить врагов любыми способами. За океаном не гнушаются ничем. Подкуп, убийства, терракты. Все, что позволяет им править миром… И только уважаемый Какиагэ Юкио льет слезы над сдохшими ублюдками… Мне очень жаль, Юкио-сан. Я был о вас лучшего мнения.

Кланяюсь, выхожу в коридор. Формально — я не имею права указывать начальнику отдела контртеррора, как делать его работу. Но с другой стороны — флэшку взял. И я более чем уверен, что каждую крупицу данных изучит под микроскопом и постарается использовать. Мало того, у меня есть подозрение, что он обязательно на верхах мое предложение прокрутит, в привычных местных традициях бесконечных иносказательных бесед получит ответ и через какое-то время мне сделают заказ. Завуалированный, само собой. С персонами, кто слишком долго живет на территории Ниппон и попутал берега. Не всех Какиагэ Юкио может подвесить за яйца: он работает днем, под прицелом журналистов, пишет отчеты на каждую операцию. Поэтому иногда никто не мешает подсказать ночным монстрам, чью кровь можно пролить. Тайно или явно, оставив отрезанные головы на перекрестке. Чтобы чужаки знали — японцы умеют терпеть. Но когда терпение заканчивается…

* * *

В-ж-ж-ж… Мы входим в вираж. Точнее говоря — это Кеико Кодзима входит в вираж на старой спортивной тачке, а я болтаюсь на пассажирском сиденье, подвывая от восторга. Не, в самом деле, когда мне оператор со съемок подбросил первый ролик с миловидной девушкой на «покатушках», я удивился. Чего так орать? Подумаешь — тебя везут, смотри, радуйся жизни. Но сейчас, когда под две сотни дымишь покрышками, вписываясь в поворот — ощущения непередаваемые!

Просто мне вдруг в голову стукнуло — а ведь из ближнего окружения все умеют водить машину. И телохранители, и брат секретаря. Про Нобору Окамото не говорю — это его работа. Он уже прошел два курса обучения экстремальному вождению, чтобы при случае успеть «крайслер» выдрать из любой ловушки. Последний, кто из самого ближнего круга не умеет тапку в пол — это тринадцатилетняя девочка. Которой почти четырнадцать. И которая неплохо за эти месяцы вытянулась на усиленном питании и физкультуре. Поэтому я заехал на днях к Изаму Исикава, попросил что-нибудь посоветовать. Молчун поскреб затылок и показал на электро-карт, на которых по стадиону народ рассекает. Скатались, заглянули в гости в дальние боксы. Там как раз ломали голову, что с побитой машиной делать. Ездить она еще могла, но вот для серьезных тренировок уже не годилась. Я по цене металлолома и купил. Колеса подшаманили, усадили девушку вместе с нашим штатным гонщиком за руль. Сам сидел в гараже, на компьютере работал и краем глаза поглядывал.

На пятый раз — решительно выпроводил Изаму погулять, сам устроился пассажиром. И попросил «прокатить как следует».

Просил? Катают. Ору от восторга, вцепившись в трубы защитного внутреннего каркаса.

— Жми, Кеико-сан! Это круто!

В последний поворот мы все же не вписались. Он — хитрый, с загогулиной. Туда или дрифтом на пониженной, или совсем сбросив скорость. Боком воткнулись в невысокое ограждение и полетели кувыркаться над травкой. Потом проскакали еще метров двадцать по газону и окончательно замерли кверху колесами. Благо — почти рядом с финишем. Поэтому народ успел примчаться и залил пеной паривший двигатель, брюхо с колесам и и нас заодно.

— Замечательно… Теперь понимаешь, Кеико-сан, почему я сам за руль не сажусь? Пусти меня — вылетели бы уже на первом повороте… Молодец — хорошо учишься. Вот еще пара-тройка месяцев и сможешь трассу проходить ювелирно. И потом поддерживать навыки, как Окамото-сан.

— Похоже, господин, у нас теперь традиция. Вы разбили «хаммер», я разбила гоночную машину.

— Разбила? Не, разбила — это когда колеса в заливе вылавливают. А ты ее чуть-чуть подрихтовала. Мелочи. И вообще, мне у нее задний спойлер не очень нравился. Как-то он излишне вызывающе топорщился.

— Потому что эта машина — самец.

Да. Растет язва. Надо будет намекнуть Седой Хэруми чтобы по женским вопросам чему полезному учила. А то начнет встречаться с молодым человеком, тот сдуру что-то ляпнет — и схлопочет локтем в лоб. Очень любит на спаррингах в ближней дистанции Кеико-сан локтями работать. Эффективно у нее получается.

— Так. Ждем, пока нас выковыряют и пойдем чай пить. Надо чуть-чуть в себя прийти. А то я до сих пор понять не могу — где у меня верх, а где низ. И где перепуганный «спойлер» между ног… Хорошо покатались.

Вечером с поклоном вручил премиальные группе Чо Сугахара. Отлично сработали. Разведали детально подходы к базе и тропинки на ней. Составили описание главных фигурантов. Отработали все возможные запасные варианты. И отыграли как по нотам — три головы на перекрестке и никаких следов. Ни на камерах, ни свидетелей, настоящие шиноби.

— Я доволен вами. Никакой дурной атаки грудью на пулеметы, задача выполнена в полном объеме, хвостов не оставили. Верю, что и в будущем будете работать аналогично.

— Хай, господин.

— Что-нибудь для меня отдельно хотите отметить?

— В прибрежной зоне нужен свой флот. Не контрактники из рыбаков, а специально обученные люди, кто прикроет от любых проверок и поможет с проведением акций. Те же баллоны с воздухом для аквалангов подзарядить.

— Интересное предложение. Опишите в деталях, Сугахара-сан. Прогоним через аналитиков, подумаем, как реализовать. Для работы в Азии сейчас создаем частную военную компанию. Может быть, что-то с их помощью сделаем. Может быть, из своих на месте организуем. Команде — неделя отдыха, затем возвращаетесь к тренировкам.

Все четверо выполнили церемониальный кэйрэй, но остались сидеть. У старшей ликвидаторов остался еще один не решенный вопрос:

— Господин, мы хотели бы эти премиальные передать семье погибшего офицера. Пока были на Окинаве, собственными глазами видели, как простые люди поступали также. Мы посовещались и хотим поддержать его семью, насколько это возможно.

Однако. Я от них подобного не ожидал. Похоже, наемники стараются распрощаться с прошлым и окончательно в душе вернулись домой. Даже менталитет сменился.

— Запомните адрес. Это вакагасира Кото, Косуносэ-сан. Когда вам удобнее подъехать к нему?

— Завтра в любое время.

— Тогда я созвонюсь, уточню детали. Косуносэ-сан от Семьи как раз курирует этот вопрос. Не только вы стараетесь помочь семье погибшего… Я от себя лично благодарю вас за этот жест от чистого сердца. Ниппон может гордиться вами…

* * *

В среду я успел по Токио кругов двадцать нарезать. Ощущалось это именно так. По точкам Семьи проехал, с народом за жизнь поговорил. Кто учебу для местных продвигает, кто по башке хулиганам настучал и те обижаются, просят третейского судью. На съемках ротация актеров десятого плана из братьев. Первая партия выгружается дальше основной работой заниматься, неофиты поступают под будущий прессинг. Успел краем уха услышать, как уходящие «сдают вахту» и приятелям объясняют:

— Молитесь, «селедки». Будет полный пи… Но — правильный, нужный. Без этого — никуда.

«Селедки». Знакомо. Любимое словечко одного из инструкторов. Ничего — я из парней барракуд выращу по итогам. Чтобы по своим углам любого в клочья драли, если кто без спроса сунется.

После обеда дорулил в клуб и меня отловили буквально на пороге комнаты:

— Исии-сан, вы просили сообщить, когда Кудо-сан подъедет. Так вот — он приехал и в гостевой спать завалился.

— Пьяный?

— Почему сразу пьяный? — удивилась миловидная девушка, которая у нас теперь вторым барменом работает. Чииоко Мацуура — двадцать три года, миниатюрный черноволосый электровеник. Фигуристая, спортсменка, активистка и все такое. Макото Огава уже зашивается, поэтому подобрал помощницу. Не из босодзоку, обычная хохотушка, которую наняли по объявлению.

— Пьяный — потому что гастроли, клубная жизнь и толпы поклонниц — это ежеминутный стресс. Который снимать можно разными способами.

Новенькая, еще не привыкла к нашему шизанутому клубному настрою. Здесь день товарища не простебал — время зря потратил.

— И как вы справляетесь?

Ну как не порадовать милоту:

— К сожалению, кокаин мне нельзя, врачи не рекомендовали. Спиртное уже не берет. Гарем любимая Симидзу-сан разогнала. В компьютерные игры меня местная шпана обыгрывает постоянно. Поэтому я просто обижаю боксерскую грушу. Грушу отпинал — настроение улучшилось.

Кивнув, стучусь в соседнюю дверь. Не дождавшись ответа, вхожу внутрь.

Вах, в самом деле. Не пьяный. Просто умотанный. Горо Кудо завалился спать в майке, натянув наполовину одеяло и выставив наружу худую волосатую ногу. Осторожно потрепал его по плечу:

— Брат, у тебя час. Слышишь? Потом я тебя будить буду.

— Да, да, еще минуточку…

Ладно. Пусть спит. Через час я его чуть-чуть покручу, подлечу и крепко заваренный чай волью внутрь. Не скажу, что станет как огурчик, но по делам со мной сможет поехать.

Вышел, заметил как заглядывает в коридор Мэдока Киносита. До начала дискотеки еще два часа, в клубе пока почти нет посторонних. Волонтеров чуть-чуть, музыканты пришли и на сцене обустраиваются. Развозчики еды подскочили — для них «Малыш» Эндо кормежку продавил у руководства клуба. У нас рядом небольшой ресторанчик болтался на грани выживания. Теперь две трети обедов и ужинов готовит для нас, по хорошим расценкам. В итоге — выгодно получается. Соседи довольны, у них дела в гору пошли. Народ питается по цене на тридцать процентов дешевле, чем в любой забегаловке. И все горячее, свежее всегда.

Кто во время дискотеки хочет перекусить — уже с наценкой. Но к позднему вечеру сметают все.

— Мэдока-сан, присмотрите за Кудо-сан, чтобы не беспокоили. Я через час сам его разбужу.

— Хай, Исии-сан.

— Домо аригато…

Добыв телефон, набираю Тэтсуя Датэ, барабанщика «Бэби-Кавай». Нет, можно и менеджерам перезвонить, у приятеля трое сейчас помогают тур проводить. Но я хочу информацию изнутри отловить. Надо понять — где это народ умудрился так умотаться.

— Оссу, Датэ-сан, Тэкеши Иссии на проводе. Нам тут еле живого босса привезли. Не подскажешь, где он успел оторваться по полной программе?

— Это его волной популярности накрыло, — фыркает в ответ любитель «отжигать ритм». — На местном ящике два шоу записали, вчера вечером у мэра встреча с кучей местных. С утра он вроде должен был с людьми из Окаями встретиться, на выходных там играем. И потом звонки из Нагасаки. Там просят три концерта провести, местные очень об этом мечтают.

— Как это?

— Суббота пораньше — бесплатный для школьников. Затем воскресенье в обед — для армейцев, готовы весь стадион для своих выкупить. Ну и вечером обычный.

— Охренеть… Вы — крутые, без дураков. Главное — не надорваться.

— У нас еще в сумме должно быть пять парных и потом отдыхаем. Но — прикольно, да.

— Значит, телевизор, большие боссы и бесконечные встречи. Понял. А то я думал, любовницы бедолагу укатали.

— Исии-сан… — парень чуть-чуть мнется, но все же задает неожиданный для меня вопрос: — А у вас там нет какой-нибудь телки крутой? Чтобы она на эти полтора месяца сыграла роль его подруги? Достали уже — каждый раз за кулисами какие-то мутные малолетки бегают, автографы у босса просят и телефоны ему суют на бумажных сердечках. Он от этого звереет, начинает нам пистоны вставлять.

— Понял. Я подумаю, чем помочь…

Вот же засада. В самом деле — если спину Горо Кудо не прикрыть, его в итоге кто-нибудь изнасилует сдуру. И хана карьере.

* * *

На звонок близняшки отвечали сидя в офисе — включили громкую связь, вырубив работавший до этого музыкальный центр. Директора издательского центра корпорации устроились с максимальным комфортом.

— Коннитива, Исии-сан, чем можем помочь?

— Я хочу напомнить, что в пятницу после обеда у нас большая встреча. Будем по корпорации поводить итоги. Обещаю раздачу слонов и подарков.

— Хай, господин.

— Графики красивые мне от вас не нужны. Принесете по паре образцов продукции, но без фанатизма. Общие цифры озвучите и нормально… Так, это по официозу. Теперь личная просьба. Нет у вас на примете умной красивой девушки, которая на ближайшие полтора месяца может сыграть роль подруги Кудо-сан? Если у них что-то кроме спектакля получится — не проблема. Главное — отрезать на время толпу малолетних нимфоманок, кто работать мешает. Лезут каждый концерт и после него толпами. Проблема понятна?

— Хай… Как срочно это нужно?

— Если за сегодня разберемся — будет просто отлично. У нас фотосессия у дизайнера вечером. Я бы с наглой рожей их на пару там отщелкал и в газеты сунул в раздел сплетен. И в интернет. Интерес сразу же упадет… Только надо понимать, что девушке будет тяжело. На нее тысячи несостоявшихся кандидаток окрысятся.

— Мы поняли. Перезвоним в пределах получаса.

Одобряю. Поставил задачу, ее уяснили и на парном супер-компьютере варианты сейчас отработают. Более чем уверен, что если будет результат — он в ста процентах попадет в цель, как заказывал.

Позвонили через пятнадцать минут:

— Азэми Абэ, двадцать лет. Вундеркинд, досрочно сессию закрыла в Токийском университете. Изучает корпоративное право. Очень прагматичная и серьезная девушка. Мы с ней созвонились, она не против. Говорит — это будет забавно.

— Абэ? Она не родственница старым семьям?

— Нет. В Ниппон Абэ очень много, господин.

— Хорошо. Когда может заглянуть в гости?

— Через час может подъехать к нам или сразу в клуб.

— Что хочет в замен?

— На четвертом курсе ей надо будет практику пройти. Будет благодарна, если мы поможем найти место.

— Наша корпорация устроит? Мы растем, куча интересных возможностей. Может быть — даже после университета к нам вернется.

— Хай, нам кажется, ее такой вариант обрадует.

— Котиракосо [ хорошо, согласен]. Пусть приезжает, такси оплачу. Адрес ей клуба сбросьте. Мы как раз через полтора часа начнем собираться. Заодно и познакомимся.

Хе, я Горо Кудо не одну подставу организую с рекламным буклетом. Походу дела — я и вторую на ровном месте создал. Будет он теперь у нас «выбывший из списка потенциальных женихов». На корпоративном праве, насколько я понимаю, настоящие акулы обучаются. Им любых мелькающих мимо малолеток сожрать — дело секунды.

Глава 27

Фиктивная подруга приятеля мне понравилась. Когда вошла, я поначалу даже подумал, что в гости заглянула местная супер-звезда Мисаки Ито: внешне на нее очень походит. Высокая, ноги от ушей, фигура обалденная. Волосы только черные, а не коричневые и подлиннее, забраны в хвост. В остальном — упасть и не встать. Не будь у меня любимой женщины — я бы даже засматриваться стал.

— Коннитива, Абэ-сан. Рад с вами познакомиться. Тэкеши Исии, совладелец этого клуба и хозяин корпорации «Тенси Ниппон».

Пока гостья пила чай и с интересом разглядывала постеры на стенах, я кратко описал текущую ситуацию и что бы хотел получить в колонке «итого». Подумав, девушка уточнила:

— Значит, мне надо до середины августа сопровождать Кудо-сан на всех официальных и частных мероприятиях в качестве его знакомой. Проживание, питание и сопутствующие расходы оплачивает он. На четвертом курсе я могу рассчитывать, что ваша корпорация пригласит меня стажером на три месяца, чтобы я могла подготовить материалы к дипломной защите.

— Совершенно верно. Пока не думали, какую именно специализацию выберете?

— Международные отношения в рамках наших законов. Иностранцы плохо разбираются в тонкостях местных отношений и зачастую даже в открытых представительствах нет нужных специалистов.

— Отлично. Потому что у меня уже два больших филиала, практически независимые компании под одной крышей: издательский дом и компьютерный конгломерат. Ориентированы на Ниппон, но уже сейчас по десять процентов контрактов завязаны на Азию и Европу. Думаю, в будущем процент увеличится. Поэтому у вас будет возможность к четвертому курсу и практику получить, и помочь в решении возможных проблем.

— Аригато гозаймасу, Исии-сан. Ваше предложение поможет мне увереннее чувствовать себя в ближайшее время.

— Позвольте личный вопрос, Абэ-сан.

— Конечно? — поставив тяван с чаем на столик, девушка замерла. Я буквально ощущаю, как в ней борются противоречивые чувства. С одной стороны — для нее будет большим подспорьем полтора месяца пожить на всем готовом, сэкономив деньги для будущей учебы. С другой — мы тут люди специфические. А кто контролирует проституцию в стране? Само собой — Семьи. Вляпаться в порно-индустрию легче легкого, если сдуру наобещаешь чего-нибудь «с клубничкой».

— Я знаком с Мунэто Абэ. Его назвали в честь легендарного предка. Чуть-чуть почитал про этот старейший клан. Вы в самом деле никак не связаны с ними?

Удивил я гостью. Она явно-то что-то другое ожидала. Но ответила не задумываясь. Видимо, не я один с такими вопросами попадался на жизненном пути.

— С главной ветвью Абэ мы не пересекаемся. В одиннадцатом веке мои предки поселились на землях эмиси, которые позже отдали под управление Тадаёси Абэ-но. Позже перебрались южнее. Насколько мне известно, прямых родственных связей нет, хотя часть прапрадедов служили действующим правителям провинции Мицу.

— Понял. Просто хотелось понять — могут ли на вас попытаться влиять через родню или нет. К сожалению, я периодически сталкиваюсь с людьми, кто не умеет разделять личные интересы и клановые.

— Меня воспитывал папа, он работает машинистом поезда, водит скоростные составы на линии Токайдо. День дома, два дня в дороге. Мама умерла, когда мне было двенадцать… За мной нет кого-либо, кто будет продвигать интересы клана Абэ или какого-либо иного. Я — сама за себя, Исии-сан.

— Гомен-насаи, что поднял этот вопрос. Я тоже сирота, воспитывает дядя. Хотя сейчас большую часть времени решаю возникающие проблемы самостоятельно. И еще раз хочу повторить — вам не предлагают работу юдзё. Вы — не эскортница. Вы — представитель медиохолдинга «Аски-Ниппо». Ваша задача — фактом своего присутствия оградить Кудо-сан от навязчивого внимания поклонниц… Кстати, про него. Кудо-сан мой хороший друг. Он добрый и приятный в общении человек. Но его тоже жизнь успела пожевать, поэтому прячет настоящее «я» за маской крутого босса босодзоку. Побеседуйте с артистами, кому он помогает обрести себя и с кем сейчас проводит совместный тур. Наверняка они вам расскажут — какой он на самом деле…

— Я поняла, Исии-сан. Должна ли я подписать какие-нибудь документы?

— Если вам это важно, я попрошу юриста составить контракт по оказанию консультативных услуг в рамках развития молодой музыкальной корпорации. Пока же пойду будить нашу звезду. У нас съемка в шесть, надо успеть его вертикально поставить. Приехал после проб и переговоров еле живой.

В этот раз похлопывание по плечу сработало куда как адекватнее:

— Да?

— Подъем, покоритель Олимпа. Надо умываться, пить чай и выезжать.

— Думаешь, моя мятая рожа кого-то порадует?

— Рожу загримируют на месте, если будет надо. Здоровье я тебе чуть-чуть поправлю. Заодно познакомлю с интересным человеком. Тебе наверняка понравится.

— Очередной журналист? Гони нафиг, меня от них уже тошнит.

— У тебя же второй помощник с ними работает? Или третий?

— Да похрен, все равно пролезают, как тараканы… «Как вам удалось достичь столь невероятного успеха? Кто из родственников помогает раскрутиться?»… Уроды. Я только маме помог за дом выплатить, а они «кто вас спронсирует».

— Значит, заведи четвертого, кто будет пинками гонять всех, на кого покажешь пальцем. И пора уже определиться, кто отвечает за связи с общественностью.

— Ага… У себя-то завел?

— У меня для этого есть Масаюки. Улыбается — и все журналисты разбегаются, как тараканы из-под тапка. Особенно когда он бейсбольную биту на плечо кладет… Вставай, умываться-собираться и радоваться жизни. Я очень надеюсь, что до десяти вечера мы все закончим и ты отоспишься.

— Мне завтра утром надо уже быть в Окаями.

— Экспресс идет четыре часа с копейками. Первый уходит в полпятого. В девять утра будешь на месте. Заодно поспишь — там кресла шикарные. И кондиционер. Самолетом — потратишь почти столько же времени, но придется пихаться в аэропорту, потом ехать из него… Пошли, чай стынет.

Я пошел по коридору к балкончику, приятель брел следом. Встав рядом с ограждением из металлических канатов, спросил:

— Так что за сюрприз?

— Хочу представить тебе Азэми Абэ. На ближайшие полтора месяца она будет присматривать за твоим распорядком дня, давать советы по любым корпоративным заморочкам и разгонит табун спятивших нимфеток, кто пытается подарить тебе чемодан ношенного кружевного белья. Что, еще не дарят? Странно.

Разглядывая девушку, Горо Кудо попытался пригладить гордо торчащий хохол и задумчиво произнес:

— Красивая. И где ты только их находишь.

— Выбираю среди твоих поклонниц. У меня таких нет… И еще, брат.

— Да?

— Вообще-то ты стоишь здесь, как на подиуме, в трусах и майке. Наверное, душ поможет тебе вернуться в более-менее вменяемое состояние.

* * *

В Лафорет Харадзюку подъехали за пятнадцать минут до назначенного срока. Я полюбовался собственной рожей, которая на постере до сих пор болтается, хмыкнул:

— Странно. Мне казалось — должно уже было примелькаться.

— Там на первом этаже поставили два стеклянных куба для голосования: «оставить или снять», господин. Можете посмотреть на результат, — тут же сообщила все знающий секретарь.

— Диллема. Если я суну бумажку в тот, где «убрать», как народ это оценит?

— Боюсь, обидятся.

Постер Азэми Абэ заметила, с оригиналом сравнила, но промолчала. Зато я смог оценить кубики стеклянные и наполнение. В «казнить» валялось от силы двадцать бумажек, сиротливо болтаясь на самом дне. А в «пусть висит и мучается» — кубик был забит до половины. Дикие люди. И охота им на пижона с катаной любоваться.

На входе в магазин встречала хозяйка, Рей Кавакубо. За спиной через секунду материализовались помощница Хиро Симидзу и фотограф. Парня я вспомнил — он раньше был на вторых ролях. Видимо, смог максимально полно и быстро реализовать все хотелки хозяйки без препирательств, вот она его и повысила. Главное — со мной он не собачился, в отличие от бывшего повелителя объективов. Тому мне иногда хотелось в репу засадить от избытка чувств.

Я познакомил прибывших, затем пристроился рядом с подругой и передал бразды правления более ответственным людям. Привез? Да. Вот. Дальше уже сами. Единственное, успел шепнуть фотографу:

— Любые фото Абэ-сан вместе с Кудо-сан — мне на флэшку. Ни в какие каталоги включать нельзя.

Посмотрев, как набежавшие продавцы и разнокалиберные стилисты уволокли остальных внутрь магазина, Хиро Симидзу спросила:

— Вроде две девушки-модели обещал. И обе уже здесь.

— Это — акула корпоративного управления. Она в зародыше уничтожает любые души прекрасные порывы и все переводит в дебит-кредит… Эта дама — сопровождает Кудо-сан в туре и следит за порядком. В том числе в финансовой сфере.

— Красивая сопровождающая.

— Что поделаешь, музыкальный бизнес накладывает ограничения. Гламур, понты, выпивка и толпы безмозглых персонажей, сосущие чужие деньги. Все, как обычно… Кстати, не хочешь завтра сходить в театр? Дают новую пьесу — переработка кабуки с новыми элементами. Так и куклы, и балет, и еще что-то непонятное.

— Где показывают?

— В Новом Национальном театре Токио. Начало в восемь. Сокращенная версия, двухчасовая.

— А оригинал?

— Вроде пять. Но я бы на такое мучение и приглашать не стал.

Хихикая, добираемся до угла, где уже все залито светом софитов. Сбоку вереница вешалок с приготовленными костюмами. Две кинозвездочки из моего фильма щеголяют в нарядах «а-ля японские гангстеры из Чикаго». Должно выглядеть шокирующе для местной публики. Это школьницам прощают любые косплеи. А появись молодая женщина в столь фривольном виде на улице — соберется куча старперов и будет неодобрительно бухтеть. Но вряд ли каталог пойдет на местный рынок. А для западников такие нуар-закидоны — удар прямо в сердце. И затем по кошельку, когда «итого» мелким шрифтом внизу.

Я успеваю оценить деловую суету, выхватываю с ближайшего столика бутылку минералки, сгребаю один из раскладных стульев и сажусь подальше. Моя задача — изображать немой укор и молчаливым присутствием подгонять текущий процесс. Потому что я в самом деле хочу к десяти вечера закончить. А то дай волю творческим людям, они до утра будут ракурсы перебирать.

Только-только с комфортом устроился, подошла дизайнер. Отсалютовав бокалом с соком, Рей Кавакубо произнесла:

— А твой друг старше, чем я думала.

— Это он просто не выспался. Тащить на себе тур по Ниппон — не так-то легко.

— Вот именно. Взгляд у него уставшего человека. Обычно ко мне приходят такие же люди, кого жена выдернула после совещания директоров. Очень похоже.

— Ему еще полтора месяца продержаться, потом я заставлю неделю отмокать в онсэн: горячая минеральная вода, гейши и массаж с утра до вечера… Кстати, хочу спросить, Кавакубо-сан. А почему вы мое фото с фасада не хотите снимать? Времени уже много прошло, как эпатировали публику.

— Потому что у меня лежат листочки для опроса и треть новых клиентов ставит галочку, что зашли ко мне после того, как полюбовались изображением популярного молодого человека с катаной в руках.

— Где я и где популярность?

— А еще ко мне подходили пара знакомых и спрашивали, на каких вечеринках тебя можно познакомить с дочерьми… Как ты говоришь? Токио — одна большая деревня?

— Именно так. На одном краю чихнешь, на другом тут же обсуждают, чем ты занят.

В Ниппон с этим забавно. Никто не скажет в ответ «будь здоров». Наоборот — постараются у друзей узнать, не подцепил ли ты какую-нибудь заразу. Заодно перемоют кости, вспомнят все, что накопилось за эти годы и переключатся на других людей.

Но мне только знакомств еще не хватает с «лучшими представителями богемы». Скорее всего — там паучатник, как и в любой гламурной сфере.

— Вы подругам можете передать, что им придется занять очередь за другими мамами и папами. Не только у них дочери на выданье.

— И за кем занимать?

— Дайте вспомнить… Значит: Тайра, Минамото, Фудзивара и Абэ. Это из тех, кто уже какие-то планы строит. Может, еще найдутся, но я пока пытаюсь между чужими интересами проскальзывать.

Кивнув, женщина ушла обратно — руководить процессом. Я же только через пять минут сообразил, что она все приняла за чистую монету. Хотя — может и просто списала на подростковую наглость и бахвальство. Чтобы какому-то пацану уделяли внимание старейшие и главнейшие кланы Ниппон? Расскажите еще раз, я посмеюсь над этим анекдотом. Поэтому я допил минералку и задремал. Не только у друга был тяжелый день. Надо урвать часик-другой, пока есть возможность.

* * *

Закончили в пять минут одиннадцатого. Горо Кудо отщелкали в костюме-тройке, двойке и прочих разных стильных вариантах под крутого мужика и дэнди. Две кино-модели прекрасно оттеняли его легкую флегму и печаль грусти на лице. Под конец три снимка сделали с новой подругой. Ничего эпатажного — исключительно постановочные варианты «мужчина и женщина в дорогих декорациях». Фотограф сразу мне фотки отдал с зеркалки вместе с карточкой, во избежание. Теперь я это передам компьютерщикам, они растиражируют по разным болтушкам с пометками «эксклюзив». Вой поднимется среди малолеток до небес, но я готов поспорить — там просто некому конкуренцию составить. Азэми Абэ выглядит круто.

Когда прощались, меня еще раз перехватила хозяйка магазина.

— Исии-сан, а правда, что вы собрались на представление завтра?

— Жду, что ответит на мое предложение самая красивая и обаятельная девушка Токио. Симидзу-сан, вы не против?

— Я буду вам благодарна, Исии-сан, если вы разрешите мне сопровождать вас завтра в театр.

Это вам не распущенная Европа. На людях японцы даже личные вопросы обсуждают, будто этикета обжевались и фразу построить по-другому не могут в принципе.

Но Рей Кавакубо не зря столько времени по заграницам болталась, она моментально разрушает торжественность момента:

— Подожди. Хочешь сказать, у тебя еще нет билетов? Исии-сан, это же премьера! Я почему заинтересовалась — все билеты распроданы еще два месяца назад!

— Да?.. Хотите сказать, три места не найти?.. Мне казалось, что это не проблема из разряда нерешаемых.

Уперев руки в бока, дизайнер смотрит на меня с подозрением, после чего заявляет:

— Знаешь, у меня лучшая подруга через мужа и кучу знакомых добыла единственный билет на галерку… Я — несмотря на все связи, так и не смогла. Если ты завтра меня с помощницей сможешь сводить на премьеру…

— Тогда Горо Кудо костюмы с фотосессии — бесплатно.

— Да иди ты с костюмами!.. Кстати, ему они и так достались в подарок. Потому что он согласился на минимальный процент с будущих продаж новинок из каталога…

— Тогда — вы будете дизайнером сценических костюмов для «Бэби-Кавай» в международном турне.

Обхватив ладонями лицо, собеседница чуть не зарыдала. Правда, я присмотрелся и понял — не плачет, а истерически смеется. И что я такого сказал? К счастью, моя подруга объяснила, где опять прокололся:

— Исии-сан, эта группа сейчас одна из самых популярных в Ниппон. Если они поедут с концертами по другим странам, к вам выстроится очередь желающих официально создать новые костюмы для шоу. Это — огромная удача и дополнительная популярность брэнда.

— Да? Ну, не знаю. Тогда давайте так — вы обе соглашаетесь провести выходные в онсэне вместе со мной. Мне вроде как с гейшами уже не по статусу отжигать. А внимания красивых и умных женщин хочется. Согласны?

Теперь Рей Кавакубо хохотала в голос:

— Я? С тобой? В онсэне⁈ Чтобы весь Токио обсуждал молодого любовника для спятившей на старости лет дуры?.. Исии-сан, это бесподобно!.. Дай мне дыхание перевести… Значит — сначала в театр, а потом в бассейн. Вместе… Боюсь, Симидзу-сан станет меня ревновать.

— Во-первых, я не дам повода, — состроил оскорбленную рожу. — Во-вторых, я постараюсь выбрать место, где не будет журналистов и дураков-папарацци. Поэтому вряд ли кто станет болтать.

— Насчет первого согласна. Насчет второго — почему «дураков»?

— Фотографировать меня без разрешения — это из разряда пытаться забодать башкой синкансэн [ скоростной поезд]. Размажет на скорости в три сотни километров и не заметит…

Все, разбегаемся. Дизайнеру и помощнице еще мозги выгрызать фотографу и черновой материал по разным папочкам складировать. Детально они уже завтра начнут до каждой мелочи докапываться.

Мне — парочку звездулек в такси законопатить и можно самому домой. А, не — еще надо Азэми Абэ подбросить. Главное — ее отца не напугать. А то выглянет в полночь — а там вместо кареты лимузин огромный и дочка оттуда выбирается вся такая одухотворенная. Кстати, сидела она рядом с Горо Кудо на диванчике за водителем и о чем-то своем шептались. Надеюсь, найдут общий язык.

Я же повернулся к секретарю и она тут же выдала целеуказание:

— У Сузу Ито хорошие знакомые есть среди театралов. Можно у нее спросить.

Неплохая идея. Главное — наследница Ито абсолютно четко уже двигается под венец с моим другом, сятэйгасира Семьи, Кэйташи Симидзу. И ему никто мозги не выгрызает на тему «как можно быть бандитом». Родня со стороны невесты абсолютно спокойно это воспринимает. Как и девушка. Поэтому я набираю номер и задаю вопрос, от которого глава «братьев» заколдобился:

— Кэйташи-сан, а ты не хочешь завтра в театр сходить? Говорят, весь Токио туда ломится, билетов не достать.

— Театр? Это ты решил так пошутить, Тэкеши-сан?

— Я абсолютно серьезен. Мало того, хотел через тебя у многоуважаемой Ито-сан выпросить три билетика. Можно даже на галерку.

— Не, я пас… У нас завтра визит к ее любимой бабушке. Я везу своих на вечернее чаепитие. Будем представлять семьи друг другу. Повод серьезный — о-баа-сан стукнуло неделю назад сто два года. Но прекрасно себя чувствует и даже помогала выбирать платье на свадьбу… Подожди, я насчет билетов спрошу.

Похоже, невеста перебралась от домашней нервотрепки к будущему супругу под крыло. Это чуть позже уже официоз пойдет: передача верительных грамот, белоснежные кимоно, две сотни гостей и все такое. Пока же есть возможность набраться сил перед праздничным марафоном, удрав подальше от возбужденных родственников.

Слышу довольный голос в трубке:

— Похоже, ты нас выручаешь. Четыре места с правой стороны. Смотреть придется под углом, но расположение козырное и статусное, как говорит Сузу-сан. Если ты не возьмешь, ей придется тащиться туда с кем-то из теток, включая седьмую воду на киселе. А там одна дама очень специфическая, мозги вынесет еще до начала представления. У меня от нее изжога после знакомства, Сузу-сан ее терпит с рождения.

— Беру, все четыре. Очень меня выручил. Проси что хочешь.

— Ино будешь у меня на свадьбе.

Теперь уже я с ошарашенным видом оглядываюсь на секретаря. Но она не слышала, что мне озвучили, поэтому просто поворачивается ко мне с немым вопросом: «чем помочь?».

— Э… Кэйташи-сан, обычно свидетелем от жениха выбирают кого-то серьезного. Чтобы не вертопрах какой-нибудь малолетний, а убеленный сединами родственник, готовый дать подзатыльник при случае.

— Седины у тебя и так уже достаточно. А вот помочь мне не сбежать во время процесса — только у тебя сил и хватит. Я спросил у Гото-сан, он не возражает. Говорит — это будет интересно.

Етить. Раз уж оябун одобрил, то не отвертеться. Да и не хочу друга подводить.

— А когда мне надо будет в этой роли со всеми перезнакомиться?

— Не раньше следующего года, так что не напрягайся пока. Предварительную дату записали на конец января, но еще не факт, что не передвинут на февраль. Не всех успели обзвонить и общее мнение согласовать о лучшем дне. Поэтому — в процессе… Билеты когда заберешь? У меня дома лежат.

— Давай прямо сейчас, мы как раз проезжать мимо будем. В еще одно место заскочим, пассажирку высадим и к тебе…

Заходить не стал — Кэйташи Симидзу явно заметил подъезжающего «удава» и спустился вниз. Я выбрался из машины, мы обнялись и в карман положил конверт с плотными картонками.

— Ты сильно не тушуйся завтра. Вроде как места оформили через каких-то очень важных людей. В качестве ответной услуги. Поэтому я даже не представляю, кто там рядом может сидеть.

— Пф, хоть сам мэр Токио. Мне главное, не заснуть во время представления. Скажут — совсем искусство не уважаю.

— Поэтому я тебе билеты и сбагрил, — усмехается друг, разглядывая автомобиль. — А ничего, хорошие колеса. Конечно, не такие маневренные, но выглядят солидно.

— Мне в «бэху» пулемет запихать некуда, маленькая она для меня. А вот это — как раз.

— Пулемет?.. Серьезно? А разрешение?

— В резиденцию микадо не приезжать с ним, чтобы не спалиться. В остальном нормально, транспортировку одобрили. Хотя крови попили за каждую печать на бумажке.

Да. Лежит один. Пристроили под левым длинным диваном вместе с тремя снаряженными коробами. И не надо мне говорить, что я параноик. Там еще две эрпэгешки и разного по мелочи. Машина мощная, тащит лишний вес спокойно.

— Ладно. Не хочу даже знать, что и как… Про театр — мне просто интересно, где бы ты не заснул.

— Про канкан слышал? Нет?.. О, брат… У тебя же будет мальчишник, ты не собираешься его зажать?

— Даже два, — усмехается сятэйгасира. — Один в Семье, другой для знакомых с района, с кем в школе учился. Нормальные парни, почти все уже остепенились.

— Отлично. Вот тогда для тебя и сятэй организую. Обещаю — тебя так вставит, что под венец рванешь быстрее ракеты.

Это точно. Постараюсь, чтобы народ проникся.

Еще раз обнялись, я передал приветы невесте и мы поехали в клуб. Отсыпаться. Горо Кудо в половину четвертого еще упаковывать и отправлять на поезд. Не жизнь у него — сплошные разъезды. «Подруга» поедет завтра после обеда.

* * *

Перед сном Азэми Абэ еще раз перечитала подписанный контракт и заглянула на кухню. Отец чаевничал. Вернулся он с работы в полдень, успел пройтись по магазинам и сейчас дегустировал крохотный кусочек тортика.

— Ото-сан, я хочу предупредить, что сумела найти контракт на полтора месяца до учебы и меня не будет дома.

— Все так серьезно?

— На самом деле повезло. Старые знакомые работают в печатном издательстве, их руководству понадобился человек, который разбирается в корпоративных делах. Полтора месяца на полном обеспечении. По итогам — премия. Каждую неделю — очередной крупный город.

— Почти как у меня, хотя я маршруты меняю реже.

— Я буду в группе обеспечения «Бэби-Кавай». Это такие девочки, поют на сцене. Еще полсотни технических специалистов, стилисты, бухгалтера, телохранители и прочие. Вот там и стану проверять, чтобы любые новые документы не подписывали без согласования.

Сев за стол, Азэми посмотрела на отца и поставила рядом ноутбук. Без мобильной «Тошибы» жизнь была бы куда сложнее.

— Смотри, вот гарант сделки. Я специально собрала информацию по нему. Встретилась сегодня, постаралась оценить вживую.

Пожилой мужчина бегло пролистал подборку. «Самый молодой вакагасира Инагава-кай», «Тайная война с триадами», «Незаконнорожденный сын или?». Заметив складку на лбу отца, Азэми объяснила:

— Это пена. То, что есть в желтой прессе. Заметь — о моем временном работодателе нигде нет каких-либо гадостей. Если даже и пытаются собирать в кучу слухи и сплетни — делают это очень аккуратно.

— Еще недавно «ночные люди» ломали журналистам ноги за статьи.

— Он так не делает. И знаком с вполне приличными женщинами, кто вряд ли будет общаться с босяком из подворотни… Главное, что я успела уяснить, что Исии-сан держит данное слово. И он пообещал мне, что меня не просто не тронут пальцем во время работы. Любого, кто вздумает говорить гадости в мою сторону или протянет руку — похоронят в ближайшей компостной яме… Ты же помнишь, как маме было трудно в офисе. А здесь — железобетонная бронь от подобного.

После долго молчания Абэ-старший произнес, с грустью разглядывая дочь:

— Я очень надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь… Хотя, после смерти матери ты ни разу не ошиблась, делая тот или иной выбор. Если считаешь, что этот контракт послужит тебе на пользу, не стану отговаривать.

— Все хорошо, ото-сан. Я справлюсь. Заработаю на следующий семестр и обзаведусь полезными связями.

О том, что в контракте прописаны еще «представительские функции», девушка решила не говорить. Зачем зря расстраивать отца. Он и без того тащит неподъемный груз с различными выплатами за дом, ее учебу и накопленные после лечения матери долги.

* * *

Глава элитного бутика модной одежды уходила домой вместе с помощницей в полночь. Чуть-чуть засиделись, как обычно. Сейчас — на такси и по домам. Но когда села в машину, обратила внимание на сообщение в телефоне. Рей Кавакубо прочла текст и чертыхнулась.

— Что-то случилось, Кавакубо-сан?

— Ничего особенного, Симидзу-сан. Наш милый друг пишет, что купальники с оборочками будут замечательно смотреться в онсэн. Это первое. И второе — что завтра мы с тобой идем на премьеру. Как Исии-сан и обещал, билеты он достал… Темные боги — я месяц стучалась во все двери, а он организовал четыре места за полтора часа.

Не став комментировать пассаж про оборочки, помощница уточнила:

— Это же официальный выход? Надо в кимоно или вечернее платье будет уместно?

— Наверное, второй вариант вполне подойдет. Оставим кимоно девочкам, которым нечего показать выше пояса. Нам можно и без официоза, будь он неладен. Сочтут, что очередная блажь дур из высокой моды… Будь добра, отошли Исии-сан сообщение, что его любимый классический костюм вполне подойдет для театра.

После полуночи проснулся и пошел пить воду. Икота напала. Интересно, кто меня вспоминает?

* * *

Ехать на вокзал мне было абсолютно лень, но Горо Кудо проводил. Помог его полусонную тушку запихать в микроавтобус, сунул следом две безразмерные сумки со снедью и подарками группе, еще упакованные костюмы, после чего помахал на прощанье. Хорошо быть большим боссом — свой разгонный транспорт есть и водитель. Кстати, через неделю ему еще одного человека брать. Будет у нас двое специалистов за баранкой. Растем потихоньку.

Позевав чуть-чуть, ушел к себе досыпать. Кстати, надо будет поблагодарить от лица будущего медиамагната Кавакубо-сан. Только надо ответную речь чуть-чуть подкорректировать, убрав жаргонизмы и «офигеть-не-встать!». Проникся качественной одеждой Кудо-сан. А еще — отношением к нему, как к серьезному человеку. Когда твои тату, твой хайр и твоя репутация мелкого уголовника в прошлом мало кому интересны. Потому что ты — по рекомендации пришел, у тебя дело и по телевизору мелькаешь как самостоятельная фигура. Еще в плюс — фактура. Видно, что ты настоящий, нет в тебе наносной мишуры поверх. Мне даже показалось, что легкая флегма от недосыпа сыграла в данном случае на правильный образ. Кудо-сан не пытался из себя что-то строить, как иногда у него еще прорывалось на старых замашках. Он старался быть на равных, с интересом участвовал в обсуждении постановочных сцен и буквально млел, когда смотрел на себя в зеркало в том или ином костюме. Кстати, четыре штуки получил в подарок по итогам. И два из них бережно упаковал и забрал с собой. Чтобы на переговорах с разнокалиберными чиновниками соответствовать.

Про подставную «подругу» задал единственный вопрос:

— Она меня не сожрет?

— С чего бы это? Ты — босс, она подчиненная. Только не вздумай ее подкалывать, как наших боевых девушек из «Ятагарасу Йокогамы». Воспитание другое.

— Я к тому, что она знает столько, что мне стыдно за пропущенное в школе.

— Впервые вижу, чтобы мнение постороннего человека для тебя что-то значило. Но, Горо-сан, если тебе очень хочется, я зайду в детский отдел в книжном, куплю пару-другую энциклопедий. С картинками.

Вроде успокоился. А в такси вообще грузили его в прекрасном полусонном настроении. До Окаями вообще человеком станет.

Про местный театр я знал ноль. Формально в классах что-то по истории мелькало: стили, национальный колорит и значение масок в классических постановках. Но в остальном — я просто хотел отдохнуть на пару с Хиро Симидзу, заодно мелькнув в местном высшем свете. Как мне объяснила Кеико Кодзима, на ключевые премьеры в Национальный театр приходят разные серьезные люди, дабы «продемонстрировать флаги». Как военные эскадры курсируют по миру, заявляя всем и каждому «мы крутые», так и местные кланы. Мало того, там целый ритуал: с кем пришли, кого из отпрысков привели, с кем раскланялись или кому ответили абсолютно формально на приветствие. Целый отдельный мир, в который я собираюсь вломиться словно мамонт в посудную лавку. Потрясти основы, так сказать.

Еще фактик для меня новый — императорская семья на подобного рода мероприятиях почти не бывает. Местные коллективы могут дать частное представление во дворце, что считается за величайшую удачу. А вот все остальные кугэ обязательно стараются отметиться. Забавно будет посмотреть на их лица, если встретимся в театре.

Перед тем, как ехать, я на всякий пожарный позвонил советнику императора. Так сказать — подстраховался от возможных проблем. Потому что официальное разрешение — это одно. Но есть еще куча разных правил «по умолчанию» и лишний раз шокировать общественность не стоит:

— Фудзивара-сан, хочу уточнить у вас: можно и нужно ли мне брать с собой катану на публичное мероприятие? Выход в театр, с одной стороны, не требует держать оружие рядом с собой. С другой — это право мне даровано дайдзё тэнно и я не прочь лишний раз подчеркнуть, что клан Исии стоит на страже его интересов.

Видимо, от моего голоса у советника рано или поздно будет изжога. Паузу он попросил хрипло и перезвонил сам через десять минут. Наверняка советовался, переложив ответственность на самого главного босса. Мой пассаж про «стоять на страже» понравился, поэтому Фудзивара дал добро:

— Исии-сан, вы можете взять с собой личное оружие. Единственная просьба, не забыть официальную ленту, которой оно повязано. Другие игрушки можно оставить дома или спрятать так, чтобы их не было видно.

— Хай, Фудзивара-сан, я все понял.

Теперь вышагиваю к центральным дверям. Слева меня под руку поддерживает Хиро Симидзу в белоснежном вечернем платье с глубоким вырезом. Рядом с ней в огненно-красном платье на высоких каблуках дизайнер, Рей Кавакубо. Справа от меня секретарь — девочка выбрала строгий темно-синий костюм-двойку с белоснежной рубашкой. Телохранители с поклоном передают нас с рук на руки местной охране и возвращаются к машине. Секьюрити в черных костюмах косят глазом на катану, которую я частично использую как трость, но молчат. Не удивлюсь, если фирме, обеспечивающей безопасность мероприятия, насчет меня перезвонили из императорской канцелярии. Похоже, Сын Неба хочет кому-то таким образом послать знак. Знать бы еще, в какие расклады по итогам меня сунут. Но с этим позже разберусь.

Сейчас же тихо шепчу на ухо любимой:

— Ночуем у меня. Потому что как только тебя увидел, в голове единственная мысль: «может, ну его, этот театр?»

Улыбается. Самое забавное, что мне совершенно не трудно говорить ей комплименты. Потому что я всего-навсего озвучиваю факты. Повезло мне с подругой. И никого другого не нужно.

Ладно. Теперь можно прогуляться туда-обратно, раскланяться с кучей знакомых Кавакубо-сан, дабы поддержать ее реноме лучшего специалиста в высокой моде. Мне кажется, ее просто распирает от восторга. Потому что внимательно изучила билеты и довольно ухмыльнулась. Наша четверка не просто попала на премьеру, нет. Мы сидеть будем на топовых местах, рядом с местной элитой. А вот и она. Та самая элита.

— Тайра-сан, рад вас видеть.

Благообразный старик возвращает вежливый поклон, успев «сфотографировать» нашу компанию, оценить мою «тросточку» и наверняка выудив в памяти имя нахального молодого человека. Лично пока не знакомы, но наверняка сын про меня все необходимое рассказал.

— Взаимно, Исии-сан. Как поживает ваш проект?

— Прекрасно. Слышал, что Мураками-сан урегулировал все проблемы, которые обсуждали во время совместных встреч с вашими представителями.

Глаза главы клана Тайра чуть теплеют. Наш экстренный менеджер по любым медицинским вопросам в самом деле проделал колоссальную работу. Получил необходимые контакты, съездил ко всем кугэ, утряс списки взаимных претензий. В переоборудованной гостинице пять палат для аристократов, ни одна не пустует. Любые болячки, любые проблемы — вне очереди. За это мои строители получают все, что попросят, без волокиты и лишних согласований.

— Да, Исии-сан, у вас очень хорошие профессионалы. С ними приятно работать.

Теперь начинается ритуал представления: супруга старика, внук. Остальные члены семейства в этот раз не приехали. Может — билетов не хватило, может на других важных мероприятиях лицами торгуют. Закончив расшаркиваться, идем дальше.

Следом я раскланялся с Ёсетэ Минамото. Верный друг и помощник императора приехал с двумя дочерьми. Насколько помню по собранному досье, старшая вот-вот замуж пойдет, свадьбу вроде как назначили на осень. А младшая — лет семнадцать, миловидное личико и внимательные глазки. Удивление старается не показывать, но явно не может понять, что за странный персонаж так заинтересовал деда.

С главой Минамото успели пройтись по молодежи, которая перестала посещать театры, променяв их на игровые клубы. Я даже умудрился ввернуть что-то насчет моих любимых кёген — юмористических персонажей в классическом «но». Пару слов уделили другим местным разновидностям театральных подмостков и разошлись довольные друг другом. Спасибо Кеико — успела за утро запихать в меня толику структурированных знаний.

Разошлись бортами с семейством Фудзивара — они были больше заняты собой и ограничились формальным поклоном. Последним поулыбались Мунэто Абэ. Но я очень удивился, что после формальных «как ваши дела», мужчина встал рядом и тихо спросил:

— Исии-сан, не могли бы вы посоветовать, кто может помочь в обучении будущего целителя?

— Сколько вашей одаренной, уже одиннадцать?

— Совершенно верно.

— У профессора Сакамото двое отличных ассистентов в настоящий момент, кто специализируется на этом направлении. Если хотите, я спрошу наставника, как он представляет себе такого рода учебу.

— Сакамото-сан?.. Поговаривают, что у него возникли какие-то проблемы.

— Любые проблемы легко решить. А разговоры — не обращайте внимания. Для вас ничего не поменяется, чтобы не говорили гайдзины.

Прекрасно все понял. Вручил мне карточку с номером, который наверняка не у каждого имеется. Договорились, что я перезвоню, как только согласую возможное обучение с профессором.

Все. Официальные ритуальные пляски с моей стороны закончились. Дизайнер своим знакомым тоже улыбок отсыпала без меры. Теперь можно и на места подтягиваться. Вроде как второй звонок дребезжит.

* * *

Перед тем, как поднялся занавес, я попытался понять — что беспокоит сидящую рядом Хиро Симидзу. Потом сообразил: опять загоняется на тему «прогонят безродную сироту». Прошептал:

— Хиро-сан, не надо грустить. Все эти кугэ, сотни лет истории и прочая шелуха — она важна для людей, кто не видит собственный путь и сомневается в каждом сделанном шаге… Ты выбрала меня, я выбрал тебя. Это главное. И не забывай: я родился в семье рыбака. Людей не по родословной оцениваю, а за их реальные достижения. Ты — профессионал в мире моды, верная помощница Кавакубо-сан. Вас всего двое на весь Ниппон, а клановых — тысячи. Ваша уникальность — это важно. Остальное — плюнуть и забыть.

Улыбнулась в ответ и чуть-чуть успокоилась. А потом начался спектакль и нам стало не до тревог и забот.

Понравилось. Необычно. Но мне показалось, что классический вариант вряд бы порадовал. Там надо манерно пальчик топырить и сравнивать с канонами пятисотлетней давности. Зато смесь разных жанров, да еще наложенная на историю о ронине — очень даже хорошо. Если сделают телевизионную версию, постараюсь себе запись купить на будущее. В любом случае — я неплохо отдохнул, хотя поначалу постоянно ощущал на себе сотни чужих взглядов. Оценивающих, любопытствующих, изредка враждебных. Пофиг. Барбосы брешут, караван идет.

* * *

Стоя у окна пустой квартиры, Рей Кавакубо разглядывала отъезжающую машину. Неожиданно накатила грусть.

Ей — сорок три. Фантастическая карьера, с трудом завоеванная популярность дома. Признание за рубежом — это мелочи, консервативные японцы никогда особо перед западным кумирами не преклонялись. Поэтому «про тебя слышали в Ниппон» и «супер-звезда мирового уровня» — несопоставимые вещи. Первое — круче.

И вот — ты на вершине пирамиды. Мало того, уже есть ученики, кто пытается продвигать собственные коллекции. Каждый раз на твое шоу в Токио билеты разбирают за полгода. Перед тобой открыты двери любых столичных домов. Одновременно с этим — горечь одиночества. Никого рядом. И зависть к молодой женщине, которую опекаешь, как собственную дочь. Ей — повезло свернуть с похожей дороги. Когда уже несколько лет ни с кем не встречалась — буквально случайно столкнулась с Тэкеши Исии. Странным молодым человеком, взбаламутившим местное тихое благообразное болото. Человек — проблема. Человек — вызов. Одновременно с этим — человек-надежда. Надежда на личное счастье, на то, что есть кому защитить в сложной ситуации и оказать любую помощь. Без каких-либо взаимных обязательств. Просто потому что Хиро Симидзу ему нравится. Мало того, парень абсолютно серьезно заявляет, что он выбрал помощника дизайнера в качестве постоянной подруги и не собирается менять свое мнение ради посторонних людей.

Будь он чуть постарше и не люби Рей Кавакубо помощницу всем сердцем — честное слово, отбила бы кавалера… Хотя, после сегодняшнего вечера — сто раз бы подумала. Потому что женщина и раньше всерьез подозревала, что официальная биография у знакомого шита белыми нитками. Слишком много нестыковок, слишком сильно сквозит та самая «чуждость» в словах и действиях бывшего подростка. А после того, как он на равных общался с кугэ, которых почти все японцы считают небожителями, подозрения переросли в уверенность. И ведь не просто общался — они с ним в самом деле на равных — признают его право беседовать, шутить, интересоваться погодой и домашними проблемами. Парню нет и семнадцати, а вы говорите «простой сын рыбака»? Пф, не смешите меня!..

И ведь всего полгода назад она про него и не слышала. А какой он был важный, когда притащил огромную сумку, забитую деньгами: «Вот мой кошелек»… Милота…

— Давай, Тэкеши-сан. Выгребай. Ты справишься. И я верю, что сделаешь малышку Хиро счастливой…

Глава 28

Первое июля. Пятница. Я смотрю на себя в зеркало и ловлю на мысли: «опопсился, мужик, сплошной официоз». Поэтому аккуратно вешаю рубашку обратно, вываливаю из ящика разноцветные майки. Выбираю с принтом бобра, напялившего ярко-оранжевую каску. То что надо, я сегодня начинаю со стройки. У меня там подведение промежуточных итогов. Но — без этих дурацких «слушали-постановили». И в прошлой жизни бесило, и сейчас. Это разного рода жуликам в галстуках надо отчеты плодить и собственную значимость подчеркивать. Я работаю — на результат. И только так. А кому моя рожа и майка не нравятся — пусть едут в центр Токио. Там полным-полно одинаковых болванчиков, под копирку растиражированных в местной корпоративной культуре.

На месте выдергиваю архитектора и мы в бодром темпе на джипчике мотаемся по всей округе. Заодно на планшете ставим галки. Гараж — сдан, обжит, народ уже паркуется там вовсю. Центр береговой обороны — казармы и прочее почти доделали в авральном порядке, на следующей неделе внутренняя отделка и будут заселяться в полном составе. Отлично. Дальше — внешний периметр. Зона, в которой мы уже закладываем разные хитрые заготовки для будущего отражения возможной атаки. Вижу, щупаю, на специальных «кочках» прыгаю сверху. Где замаскированная стрелковая ячейка, где пулеметная точка, где просто «клейморов» понапихаем. Фиг-вам вы у меня без проблем эти метры пройдете, незванные гости!

Следующим этапом уже по «ямкам» пробежались. С котлованами у нас все просто отлично. Планы коммуникаций утверждены, подвод большей части труб и проводов закончен. Чего бы не закончить, если вояки в начале прошлых согласований львиную часть работ выполнили. Мне только готовое расконсервировать, дополнительные хвосты пробросить и это все освоить в полном объеме. Через три недели уже основной проект пойдет — фундаменты заканчивать, хитрая машинерия для компенсации потенциальных подземных толчков и еще куча разного полезного. Дирижабли курсируют, как заведенные — подвозят грузы, висят вместо воздушных кранов на особо сложных участках. Лепота.

Дэйчи Харада вошел во вкус и тащит к себе любые интересные проекты. Перекупает, людей выгребает, студентов из университетов привлекает. Все, что может принести пользу и готово после минимальной доработки внедряться в жизнь — крутится со всех сторон, проходит в экспресс-стиле проверку, согласование и штамп «присобачить в таком-то месте». Как мне архитектор между собой пожаловался — уже в трех местных крупных центрах проектирования нашу толпу называют «спятившими тануки». Типа: так не строят, так не утверждают, так не принято. Вроде бы даже ставки пошли — как быстро новый проект зарубят в местных министерствах и ведомствах. Это они еще не знают, что нам все одобрили, подписали и ждут сдачи под ключ. Вот когда мы финишную ленточку проскочим — поднимется вой до небес. И самое главное, что лучшие молодые кадры, успевшие поучаствовать в процессе, останутся в моей корпорации. Потому что госпиталя по всей Ниппон, заводы и куча побочного производства — где я людей под это найду? А тут — живая кузница. И никто им на горло не наступает «так не строят». Они — строят. И будут строить. Я так сказал.

— Шикарно. Что у нас следующим пунктом?

— Теплица.

— Это для дедушек-бабушек?

— Да. Вот три проекта — они похожи, но я решил выбрать второй.

— В чем его ключевые отличия?

— Во-первых, разработчик готов здесь жить круглосуточно. Очень хочет детище руками пощупать.

— Жить не надо, пусть работает как положено. Мы на переработках разоримся. Кстати, можешь намекнуть, что всякие полезные вкусности выращивать не только здесь понадобится. Поэтому как закончим с местным садиком, никто не мешает подумать над вариантами для других строек. Чем плохо — в больницах свои огурчики-помидорчики получать? Заодно ходячие больные смогут там дышать свежим воздухом с примесью навоза… Так, а во-вторых?

— Он первым переработал первоначальный вариант под модульную сборку. У нас часть бывших рубок у грузовых кораблей некуда было пристроить. А тут — прекрасно впихнули. Крышу только меняем на застекленную и вообще отлично. На верфях готовы по бросовой цене отгружать уже хоть завтра.

— И ты это все к рукам прибрал? Отлично. Давай посмотрим, как оно там.

Бывшую офисную площадку я не узнал. Вагончики перебросили в центр клановой территории, рядом со складами. Здесь, на задворках технического комплекса центра береговой обороны — еще одна яма. Сегодня закончат первоначальную опалубку и начнут заливать фундамент. Невысокий подвал — для инвентаря. С одного боку — технические помещения для насосов, генераторов и прочего. В самом проекте — три этажа с максимальной автоматизацией. Распылители, лампы дневного света, обогрев и поддоны для будущей рассады. Менеджер по связям с общественностью нас встретил, с поклоном вручил кипу бумажек.

— Это что?

— Я обошел всех будущих арендаторов, показал несколько вариантов внутренней организации теплиц, попросил проголосовать. Здесь результаты. Было два собрания, по итогам выбрали вот этот. Я сохранил анкеты.

— Замечательная идея, Ямаути-сан. Вы придумали? Хвалю, не останавливайтесь на этом. Контакты с местными жителями очень важны для нас. Чем больше станем вовлекать в совместные проекты, тем лучше… Анкеты потом упаковать в прозрачные файлики, сделать в виде большой книги и положить на входе. Там будут стенды — разные объявления, информация о ценах на воду и все остальное. Вот пусть и лежит — мне кажется, огородникам это должно понравиться. Зримый результат, что их мнение помогло выбрать лучший для всех вариант.

Третий из кризисных менеджеров строчит в блокноте. Ямаути-сан из тех, кого нам отдел кадров предложил еще в самом начале. На нем сейчас куча проектов и журналисты. Молодая корпоративная акула. Я ко всем присматриваюсь и пока не решил — одному из трех бодрых дать отдел Пи-Ар и прочих заморочек, или каждому по отделу и пристроить на разные направления? Не знаю. Пашут все как проклятые, на ходу подметки рвут.

— Все, с этим понятно. Еще раз загляну, когда уже будем заканчивать. Вопросов пока нет… Что дальше?

* * *

Бодрый день. Быстро пообедал и рванул на базу Комакадо. Туда сегодня перебросили гвардейцев, кто закончил курс переподготовки. Будут обустраиваться в казармах и начнут подгонять приготовленное снаряжение. Я когда смету подписывал и смотрел стремительное «похудение» накопленных финансов, сквозь зубы матерился. Понимаю, что надо, но очень уж бодро разбег взял. Хотя — есть пока возможность даже без дополнительных кредитов в том же духе продолжать. И у меня потихоньку начинают старые закладки срабатывать. Поэтому выйду в ноль к началу зимы, а может и в плюс. Пока — в гости. Хочу еще раз своими глазами взглянуть. Правда, когда по телефону разговаривал, мне прямым текстом сообщили, что «хаммер» больше не дадут. Пригнали «Тойоту-Секвойю», чтобы я с охраной мог поместиться и по буеракам пролез куда надо. А военную технику убрали куда подальше. Вдруг опять чего отчебучу? Поэтому старший лейтенант Сугимото предупредил, что колеса нам поменяли.

Ну и не очень хотелось. Если меня совсем переклинит, я внаглую дотренируюсь на симуляторе и на танке поеду кататься. Исключительно для хорошего настроения…

К шести часам успел пострелять, с командирами рот побеседовал, небольшое совещание генштаба на месте провел и по итогам меня Ясухиро Кадзиясики попросил небольшую речь толкнуть. Новое место, новые горизонты и все такое. Я посмотрел на него, на других офицеров и понял — не отстанут. Для них в самом деле — серьезный шаг. Формально — учебу заканчивают, пошло боевое слаживание. Оружие получают, с которым будут охранять клановую территорию. Различные ситуации с боевой стрельбой станут отрабатывать. Через неделю — принимать присягу тем, кто выдержал прессинг и не сломался. Как раз за оставшиеся дни хвосты сюда подтащат и структуры запустят в работу штатно. Значит — речь.

— Общее построение, Кадзиясики-сан.

Сто пятьдесят крепких мужчин. Троих после пересогласований добрали для ровного счета. Штабные рассказали, что именно эти парни буквально штурмовали комнату, где разбирали личные дела. Все — ушедшие в запас по сокращению сил самообороны. Многие успели по контракту-двум у наемников перехватить в той же Африке. Никто не замешан в явном криминале и не превратился в головореза. Людей с другим психотипом ко мне в ЧВК потихоньку подгребают. Здесь — бывшие солдаты и офицеры, кто мечтает получить второй шанс.

Трибуны нет, но я поступил проще. Подогнали выданную «разгонную» машину, взобрался на крышу, чтобы было видно с задних рядов. Вдохнул поглубже и начал, стараясь вложиться в каждое слово:

— Я не умею красиво говорить. Вместо этого — стараюсь делать. Надеюсь, вы будете поступать также… Нас выбрали, чтобы выполнить специальную задачу для страны. Дайдзё тэнно оказал доверие, разрешив собрать вас вместе и при поддержке сил самообороны сформировать личную гвардию клана Исии… Я дам вам все, что будет необходимо для защиты гражданских специалистов с семьями. Бронетехника, штурмовые вертолеты, стрелковое оружие. Все, что вы посчитаете нужным для того, чтобы выжить при любой вражеской атаке. Выжить и заставить иностранных ублюдков сдохнуть!.. Я даже не обсуждаю — насколько это может быть трудно. У нас не будет права оправдываться, если погибнем зря. От нас требуют одного — победить!.. Запомните. Мы все, клан Исии, одно целое. Мы — карающий меч империи! Мы обязаны развеять любые орды врагов, чтобы Ниппон возродился в очищающем огне и снова стал свободным! Тэнно хэйка, банзай!

— Банзай! — ревут гвардейцы. Плевать на слабый налет цивилизованности, которым пытаются прикрыть волчий оскал. Под моим руководством — звери. Опасные, целеустремленные и заряженные на убийство. Я точно знаю — они в самом деле умрут, если понадобится. Но сначала раскросмают глотки тем, кто вздумает вломиться в чужой дом. Хер вам всем. Клан Исии — это не мальчик для битья. Мы подобны огромному бурому медведю с Хоккайдо, вставшему на задние лапы. Монстр вышел из спячки и начинает наводить порядок в родном лесу. Хватит униженно кланяться. Это — моя страна. И я собираюсь это доказать делом, а не бесконечной болтовней в парламенте.

— Банзай!

* * *

Совещание управления корпорации «Тенси Ниппон» я решил проводить у близняшек. И причин было несколько. Самое главное — нет у меня нормального официального кабинета, куда можно ввалиться толпой, по ранжиру всех усадить и потом втыкать в красивые графики на проекторе. Вот достроим клановый комплекс — там будут и залы для совещаний, и кинотеатр и прочие заморочки. В настоящий момент — я практически бездомный, а отдельно офис снимать лень.

Второе — это у гранд-босса с площадями пока напряженка, а у запасливых и прагматичных Мэзэми и Тэмико Танигути все отлично. Они умудряются любой бардак привести к порядку, заставляя абсолютно с моей точки зрения неуправляемых персонажей пахать без закидонов, сдавать материалы в срок и выдавать продукцию, словно метроном каждому в подкорку вколотили. Как можно художников и прочих оторванных от реальной жизни людей сгрести в кучу и не прибить при этом — у них спрашивайте. Я же поступлю проще — временно арендую кабинет руководства издательского холдинга под собственные нужды. Столы большие есть? Да. Кресла? В наличии. Телефоны и прочее — это у народа по карманам распихано. Дисплеи, проекторы и прочая дрянь — в главном зале, на них верстку сверяют. Мне пока это все не нужно. Главное — пиццы побольше, суши и морепродуктов, минералки с соками и все — я готов начинать совещание.

— Все собрались? Тогда угощайтесь, пока не остыло. Такаки-сан, передайте вот тот поднос с пирожками. Спасибо… Значит, меня у северных соседей научили плохому. Что буду потихоньку внедрять здесь, дома. Сначала надо чуть-чуть покушать, запить это все первой порцией и только потом приступать к делам. Русские запивают все сётю, их разновидностью самогона. Я предлагаю сегодня ограничиться чаем, минералкой и соками. Расслабимся чуть позднее, когда переберемся в свой дом… Канпай!

Минут через пять я покосился на кризисного менеджера по одаренным и спросил:

— Мураками-сан, вас что-то беспокоит? Все свои, «без галстуков» сидим. Что не позволяет вам расслабиться?

— Тайхен-моси-вакэ-гозаимайсен, Исии-сан, я не до конца понимаю, что именно должен доложить по итогам выполненной работы. У других наверняка какие-то бумаги подготовлены, отчеты. Они могут продемонстрировать результат. Я же — с пустыми руками…

Да, классическое воспитание и работа «для галочки». Ты ходишь в офис, проводишь кучу времени на бесконечных совещаниях, сидишь на час больше, чем босс. От тебя требуется уметь правильно перекладывать бумаги и перебрасывать любую ответственность на соседа по кабинету. В этом весь Ниппон. Постоянно поражаюсь — как с таким подходом к любым делам и бесконечной бюрократией хоть что-то работает.

Мало того, он и на посиделки пришел в офисном костюме. Без диких понтов, как обычно — но при полном параде. Остальные — в майках, джинсах, близняшки в модных платьях. И один единственный трудоголик с мрачным выражением на лице — готов взобраться на эшафот. Руководство сказало — подводим итоги? Значит, надо страдать. Даже если это самое руководство совершенно спятившее.

— Мураками-сан, давайте я вам объясню одну простую вещь. Остальным тоже полезно будет послушать, чтобы потом не повторять сто раз… Значит, корпорация «Тенси Ниппон» работает на очень простых принципах. Я отбираю в нее людей, кто или умеет хорошо работать под чужим присмотром. Или может этот самый присмотр и управление процессом организовать. Первые — вон, за стенкой сидят. Художники, дизайнеры, простые программисты и еще куча разных японцев, кому нужно четко знать, что они будут делать с девяти утра до шести вечера. Эти люди не хотят морщить лобную кость в попытках разрешить мировые проблемы. Но они отлично умеют копать от забора и до ужина, качественно выполняя вышестоящие хотелки. Исполнители, заточенные на предсказуемый результат и кому надо расписать шаги к будущим свершениям. Это понятно?

— Хай, Исии-сан.

— Отлично. А еще у нас работает вторая категория людей, с кого поводок сняли. Это означает, что руководящие кадры не должны ждать окрик сверху, нет. Вы, как и остальные работники в этом кабинете, сами находите способы решения проблемы. Замечу — любой проблемы. Которую я вам дал, или на которую вы наткнулись в процессе выполнения задания. Я — нехороший человек. Мне лень разбираться, каким образом лучше всего получить что-то полезное и нужное для корпорации и ее работников. Я вам даю вводную — «сделай красиво», а уже вы должны уточнить — что понимается под «красиво», в какие сроки и кого привлечь для получения результата. Вам не нужно каждый день ходить ко мне с бумажками и говорить «я выполнил шаг номер двадцать два». Вам надо написать письмо «сделано, что дальше?». Все… Вот скажите, у профессора Сакамото какие-нибудь нерешенные проблемы сейчас есть? С оборудованием, с наемными специалистами, с едой для вечернего перекуса?

— Нет, Исии-сан.

— У наших клиентов, кто приезжает на обследования, существуют проблемы с гостиницей, транспортом или тем, чтобы пристроить детей на неделю-другую в садик?

— Нет, господин.

— И знаете, почему? Потому что я отдал вам определенный фронт работ, вы его изучили и делаете все возможное, чтобы этих самых проблем не было. Это — что я от вас требую. И ваш отчет — это отсутствие каких-либо неприятностей в этом направлении… Мало того, если у вас что-то не получается, вы не боитесь меня побеспокоить. Три дня назад одна милая бабушка-аристократка отказалась ложиться в специализированную палату, потому что ее любимая сиделка подхватила пневмонию. Летом — и тяжело заболела… Что вы сделали? Вы послали мне сообщение, я переговорил с сэнсеем и его ассистентами, женщину уложили в одну палату вместе с госпожой. Сейчас обе лечатся, обе довольны, семья вообще в полном восторге. Была проблема? Была. Решили? Да. Вы свою задачу отработали на все сто… Поэтому я хочу сказать еще раз. Вы работаете в странной конторе, где от работников ждут результат. От высокопоставленных работников — ждут еще инициативу. Придет в голову какая-то идея — набросайте смету, оцените плюсы и выгоды для клана и вас лично, после чего можно мне это показать. Но смету — обязательно, это будет первое, что я у вас спрошу… Надоест тащить такую ответственность — всегда можно попросить замену на сложном и хлопотном посту. Станете заместителем у нового начальства. С девяти до шести, пять раз в неделю, с меньшей зарплатой и порезанными бонусами. Есть такое желание?

— Нет, Исии-сан, я постараюсь оправдать доверие.

— Отлично. Мало того — вы его полностью оправдываете. И я очень надеюсь, что так будет и дальше. У вас прекрасно получается… И еще одно… Не давите подчиненных. Если кто-то хочет расти над собой, у кого-то глаза горят — прекрасно, дайте возможность раскрыться. Потому что любой человек, расправивший крылья, легко снимет с вас часть нагрузки, позволит сосредоточиться на глобальных задачах. Пройдет не так много времени — и вот вы уже начальник фирмы в рамках корпорации, а ваш протеже занимает пост директора департамента. Мы растем, развиваемся. И кадры лучше всего подбирать среди своих, кто не закостенел на официальных галерах… Фух. Предлагаю выпить еще чуть-чуть и пробежимся по нашим заморочкам… Вам же, Мураками-сан, стоит начинать потихоньку из пробегающих мимо «выгоревших» подбирать заместителей. Сеть госпиталей и заводы по производству оборудования сами по себе из воздуха не возникнут. А у меня огромное желание часть этих работ спихнуть на вас. Чтобы из просто кризисного менеджера вы постепенно трансформировались в директора большой фирмы. Думаю, вряд ли откажетесь войти в список самых богатых и уважаемых людей Ниппон.

Тридцатилетний мужчина посмотрел на меня, затем еще раз на сидящих рядом и решительно снял галстук. Сложил его и сунул в карман, расстегнув пуговицу на воротнике рубашки. Вот так бы сразу. Я отсалютовал ему чашкой с чаем и повернулся к близняшкам. Они — не стесняются, не заморачиваются и не страдают рефлексией. Они в своей стихии, их прет от уже сделанного и планов на будущее. Послушаем, что там накопать успели:

— Танигути-сан и еще раз Танигути-сан. Чем порадуете? Кратко.

— Два тома манги к фестивалю выпустили, еще два вчера отгрузили по предзаказу фанатам, кто на сайте закупился. Первый выпуск — допечатали и будем еще тираж обновлять, разбирают моментально. Серия про борца с нечистью и любимым ёкаем — в топах.

— Шикарно.

— Думаем через месяц выйти на самоокупаемость, а уже к концу года начать давать прибыль.

— Не слишком быстро?

Девушки переглянулись и Мэзэми спросила:

— Исии-сан, у нас возможная проблема с выплатой премиальных.

— Это какая? — удивился я. Вроде жалоб не было, стимулирование работников в корпорации отлажено и работает как часы.

— Треть прибыли уходит на это. Если бы чуть-чуть уменьшили суммы и очередность, смогли бы сэкономить заработанные деньги.

Я подпер подбородок рукой, стал разглядывать сначала одну симпатичную директрису, затем вторую. Сравнивал между собой, выдерживая паузу. Поняв, что сморозили что-то не очень приятное руководству, обе заняли позу «благовоспитанная девочка держит спину ровно» и замерли. Не, «ня» включать мне тут не нужно.

— Мэзэми-сан, скажите, вас не устраивает текущая зарплата?

— Устраивает, господин.

— Может быть, не хватает на приятные радости жизни? На дискотеки, новую машину или красивых мальчиков?

— Нет, господин, хватает.

— Тогда зачем лично вам лишние деньги? Вы же не сможете просто так добавить себе десяток тысяч йен в конце недели… Но давайте подумаем, как в этом случае поступают другие компании. Значит, если руководству нужно красивый отчет о новых свершениях, а прорывных проектов пока нет, тогда менеджеры завинчивают гайки и выжимают соки из подчиненных. Недовольных прессуют угрозой увольнения. А на бедолагах висят кредиты, учеба детей, общественное порицание. Поэтому простые служащие молчат, терпят и надеются, что когда-нибудь потом все наладится… Так?

— Хай, Исии-сан, — хором в ответ.

— Теперь посмотрим на «Тенси Ниппон». У нас для большинства работников — относительно свободный график. Мы даже начало дня везде сдвинули на девять утра, чтобы родителям было проще отвезти детей в садики и начальные школы. Дальше — в тех случаях, где работа идет на конкретный результат — нет необходимости сидеть до шести вечера. Сделал качественно и раньше — молодец. Можешь идти домой. Сумел в освободившееся время помочь другим или начал новый проект — премия… У нас зарплата на треть выше, чем в среднем по Йокогаме. Да, дорогая префектура, как и Токио в целом. Но мы еще выплаты за учебу на себя берем. Поэтому… Харада-сан, сколько прекрасно подготовленных и мотивированных архитекторов вы взяли?

— Четырнадцать человек сейчас. Десять на сдельном контракте, остальные в штате корпорации.

— И если все нормально, то наверняка всех под себя подгребем?

— Совершенно верно, Исии-сан. У меня к их работе нареканий нет. Мало того, мне пришлось с тремя крупными фирмами договариваться, что они предоставляют новые наработки, если не станем переманивать к себе их сотрудников.

— Вот. Люди идут с радостью. И пашут как проклятые… И это — во всех подразделениях. Потому что мы относимся к ним, как они того заслуживают. И не жалеем денег на стимулирование… Мне, честно говоря, не столь важно, как быстро вы сможете выйти на самоокупаемость и начнете давать прибыль. Если этот радостный миг отодвинется на год-два — терпимо. На десять — будет повод подумать, какие еще интересные и жирные контракты можно взять и в каком месте ускориться… Мы не подбираем крошки за монстрами. Мы создаем новые рынки и на них снимаем сливки… Насчет премиальных все понятно?

— Хай.

— Отлично. Значит — примерно за год вы планируете выйти на генерацию прибыли. Бодро. Продолжайте в том же духе…

* * *

С айтишниками просто: Ясуо Кодзима и так чуть не каждый день разные хотелки воплощает в жизнь, поэтому я спросил исключительно формально и получил максимально сжатый ответ:

— Поисковик внутренний доделали. Облако прошло тесты под нагрузкой, начинаем втыкать по трем площадкам для баланса. Двое безопасников дали клятву и сейчас с общей сетью для медиков ковыряются.

— Что по сопутствующим задачам?

— Строители купили четыреста лицензий на альфа-версию нашей системы для совместной работы в офисе и на площадках в городе. Как вы и сказали — влупили им подписную модель, цена небольшая, ежегодно надо продлять.

— Нормально, в сумме раза в четыре больше в карман положим, чем сразу ценник задирать. Еще что?

— Я думаю, что реальных гениев по местным универам и прочим техническим учебным центрам мы выгребли. Теперь пошел поток хорошо подготовленных ребят, на кого можно рутину сдвигать.

— Проблемы?

— Шестнадцать человек на место, я не знаю, что с ними делать.

Вот это номер. Я и не знал, что наша компьютерная фирма настолько популярна в столице.

— Это местные или вообще?

— «Вообще» — в филиал идут, я оформил в Кавагое. Туда сбрасываем контрактников. В общежитии рядом арендовали этаж, по четыре человека в комнате. По итогам первых трех месяцев буду думать, кого в основной костяк включать, кого так на подряде и держать.

Близняшки вздыхают:

— Счастливчик.

Патлатый хакер с подозрением косится в их сторону:

— Это почему?

— У нас три вакансии. На каждую под две сотни желающих. С портфолио и амбициями. Хочешь — зайди в гости, когда собеседуем, пообщаешься с непризнанными талантами.

Оставив их шептаться между собой, повернулся к водителю:

— Такаки-сан, заместителя себе нашли?

— Хай, господин. Но хочется понять, что я буду делать, если он сядет на мое место.

— Ближайшие два месяца вы на пару будете работать водителями. Но часть своего времени вы потратите на дополнительную подготовку, чтобы возглавить корпоративный гараж. В новые обязанности будет входить согласование работы водителей, закупка необходимых машин, сметы на расходные материалы и все остальное. Мне нужно, чтобы весь грузопоток в компании был закольцован на собственные ресурсы. Пока у нас потребности маленькие, но уже через полгода серьезно вырастут. Вы — работали в такси, у вас есть опыт взаимодействия с диспетчерами и водителями. Поэтому я предпочитаю отдать такое место своему человеку, чем брать кого-то со стороны.

— Мне надо посоветоваться с женой, Исии-сан.

— Разумеется. Если вы решите, что уходить с повышением на новую позицию сейчас неудобно, скажите. Останетесь на текущем месте. Такахаси-сан, — попросил нашего босса отдела кадров. — Будьте добры, сбросьте завтра составленный список должностных обязанностей и черновик контракта. Там новая зарплата, другой уровень премиальных и жестко прописанный отпуск. Чтобы вы с семьей, Такаки-сан, могли отдохнуть в течение года и восстановить силы. Не забыли? У нас в корпорации оплачиваемый отпуск — пятнадцать рабочих дней. Не считая официальных праздничных дней, которых в году тоже пятнадцать. Еще пять дней разрешено болеть за счет работодателя. И в случае недомогания вас смотрят не домашние терапевты, а одаренные из поликлиники госпиталя Йокомаши Нанбу. Поэтому даже простуду можно вычистить за пару дней. Медицина для вас останется без изменений, а вот ежемесячные выплаты на новой позиции будут намного больше…

Со страховкой вообще забавно получилось. Мало того, что страховка в Ниппон обязательная для всех. И страховых компаний куча, не считая государственных фондов. Но вот с отпусками — полная засада. Да, государственные праздники позволяют чуть-чуть расслабиться. В остальном — народ берет в год от силы дней пять в счет отпуска. Иногда — раздергивая по два-три дня. А если заболел — это идет в счет отпускных дней. Выбрал лимит — плати из своего кармана. Народ поэтому старается крохотные перерывы по работе устраивать летом: с июля по сентябрь. Больше девяносто процентов японцев в эти месяцы «отдыхают». И стараются лишний раз не выпадать из трудовых будней. Потому что «как я могу прохлаждаться, если коллеги вкалывают». Безумный муравейник.

Поэтому я на этот бардак посмотрел и решил, что мне нужны здоровые и не спятившие работники, а не замотанные бесконечным марафоном полудохлые зомби. Особенно когда почитал, как крупные фирмы формальные сроки отпуска в двадцать дней умудряются резать по любому поводу. Что говорить про тех, кто успел отработать в конторе меньше пяти лет. Они в году берут один день для отдыха, предпочитая подгадать его к пятнице. Один день. В год… Потом удивляемся, чего это массово с крыш на мостовую шагают. А как вам «сгорание» накопленных отпускных, которые не всегда переносят на следующий год? Не, мне такое точно не нужно.

— Весь пакет документов только что отправила, Исии-сан, — отрапортовала наша полненькая хохотушка. — Я готова проконсультировать Такаки-сан по любым вопросам.

Мне кажется, что как только водитель дома расскажет о возможных перспективах, жена аккуратно ему мозги ложечкой выскребет. Потому что одно дело — крутить баранку до пенсии. И совсем другое — руководить такими вечными «странниками дорог», сидя в офисе и получая за это в несколько раз больше.

Так, кто у меня следующий для «как там ничего»?

* * *

У корейца все было замечательно.

— Дирижабли летают, Мунхвао. У немцев никаких замечаний нет. Что хотят — все получают.

— Их босс вроде умотал в Европу?

— Да. Цеппелин-сан хочет вернуться на следующей неделе. Бумаги старшим показывает, новые летающие монстры строить хочет. Будет контракт большой с вами подписывать.

Кто бы сомневался. Карл фон Цеппелин с третих ролей в семье стремительной ракетой шарашит на первые позиции. У него конструкторское бюро на основе собранной информации кучу новшеств предлагает и новую модель уже проектируют. А я только успеваю в уши жужжать, что мне надо к зиме еще как минимум пару «обожравшихся Карлсонов» в тот же Кумамото. Там первый из крупных центров будем закладывать.

Любитель снимать экстремальное видео тоже порадовал.

— Четыре ролика смонтировали. Два с автогонок, один с парашютистами и последний с любителями плавать рядом с акулами.

— Сами ныряли, Шибата-сан?

— Что вы, молодежь прислала. У меня много знакомых, кому помогал раньше картинку красивую нарезать из любительской съемки. Когда узнали, что это в Интернете увидят и за популярность платить станут, многие заинтересовались.

Ганда-Ниппон, стартуем осенью. Сейчас на сайте клуба что-то крутим, рекламные ролики по местным каналам пытаемся пропихнуть. Как только собственный облачный сервис окончательно запустим, тогда и начнем уже серьезно вкладываться в раскрутку. Молодежь любит картинки в стиле «по приколу отчебучил». Должно взлететь.

— Да, отчет видел, комментарии Рюу Сато читал. Думаю, на пару вы сумеете всех удивить… Кино. Где мой непризнанный гений крупных планов?

Контадино Томабэти смахнул крошки с уголков рта и зачастил:

— Исии-сан, режиссеры из творческого дурмана вышли, притащили пять версий сценария. Я оттуда кусков надрал, чтобы бар, развалины и взрывов побольше. Уже третий день пытаются как-то реализовать.

— С обычными актерами без накладок?

— Третью группу обучаем азам мастерства. Все нормально.

— Актрисы нос не задрали? Их в специальном рекламном буклете сфотографировали, покажут за рубежом.

— Нет, с ними все замечательно. Ждут, какие результаты будут. Надеются долгосрочный контракт подписать.

Не, я в дизайнерские заморочки и модельный бизнес не полезу. Пусть на эту тему Рей Кавакубо отдувается. Для меня главное — уже третью группу боевиков на площадку загнали, обучают ведению боевых действий в городской застройке. Половина пути пройдена. Еще два раза «обновиться» и можно фарс аккуратно сворачивать. Оставлю на память постер с несуществующим фильмом, буду лить скупую слезу о загубленной карьере великого промоутера.

Напоследок решил уточнить непонятный для меня вопрос. Для этого спросил у бухгалтера, который что-то объяснял сидевшей рядом с ним Юкико Сугахара. Аналитик внимательно слушала, изредка кивая. Не удивлюсь, если обсуждают что-нибудь из разряда «как нам обдурить налоговую инспекцию, чтобы чиновники нам остались должны».

— Мурата-сан, чуть не забыл. Мелькнуло в смете: «домик для пони». Якобы на южной строительной площадке что-то такое возвели. Что за пони и что за домик?

— Пони из цирка, Исии-сан. Домик — из тары, в которой часть оборудования доставили. Рабочие вечером остались, сделали и теперь присматривают за животным. Мы даже питание пока в смету не внесли, люди сами сбросились на корм.

— Цирк?.. Похоже, я что-то упустил.

Сидевшая справа от меня Кеико Кодзима перестала активно уничтожать моти и пирожки с тунцом, вытерла руки и достала планшет. Нашла нужную фотографию, показала мне.

Действительно. Лошадь на минималках. С челкой.

— Нам ее что, подарили?

— На гастролях были европейцы. Цирк с выступлением животных. Что-то у них там по бумагам оформили неправильно. Оказалось, что Пинки уже старая, ей нельзя так долго на арене без перерыва выступать. Поэтому руководству цирка или везти ее обратно, или усыплять. Я подумала, что Хэруми-сан все равно надо с копытными тренироваться, вот и взяла. Нам отдали бесплатно, мы держим у себя для будущего зоопарка. Все документы оформили, раз в день волонтеры ее выгуливают рядом с детской площадкой. Мамы с малышами очень рады.

Все, сообразил. Телохранитель секретаря до сих пор никак не может откреститься от титула «умамавари» — конной гвардии господина. Похоже, шутка живет собственной жизнью. Зато у меня появился повод это все повернуть в нужную сторону.

— Хэруми-сан, я тут подумал… Если уж мы решили в самом деле возрождать традиции, кто мешает шагать в ногу со временем? Поэтому я бы подумал о «Мустанге». Это ведь тоже — вроде как конь… Дикий конь.

Выражение лица Седой Хэруми — бесценно. Обычно ее ничем не «пробить». Сейчас же удивление даже не пытается прятать.

— Дикий конь? Может, я в самом деле лучше попробую кататься на пони?.. Я с животными как-то не очень, господин.

— Форд-Мустанг-джи-ти. Турбированный. Конечно, это не совсем спортивный гоночный автомобиль, но очень приятная вещь. Заодно с Кодзима-сан экстремальное вождение освоите. И будете настоящим умамавари, как и хотели.

— Машина?

— Ага. Хорошая мощная машина. Пулемет я вам найду, так и быть. Спрашивать у Исикава-сан? Он что-то рассказывал про местных любителей погонять на переделанных американских монстрах.

Но я еще не закончил раздавать подарки. Хотя — что считать тем самым «подарком».

— Хэруми-сан, раз уж мы заговорили о перспективах. У вас нет желания стать начальником группы внутренней поддержки? Подберете молодых ребят, кто готов греметь костями днем и ночью. Будете дрессировать телохранителей для высшего управляющего состава корпорации. Тоже станете большим боссом.

Услышанное я расшифровать не смог. Понятно, что там что-то из «идиоматических выражений», но за время скитаний по Ниппон Седая Хэруми изрядно пополнила словарный запас жаргонизмами. Я только в целом смог понять, что мое предложение не нашло должного отклика.

Когда женщина закончила, Дэйки Мураками вывалился из собственных мыслей и от неожиданности закашлялся — подавился кусочком пиццы. Наверное, решил, что я за подобного рода матерную «благодарность» прибью телохранителя на месте. Так, водичку ему дали. Я же взял из лежавшей рядом пачки пару чистых листов и протянул через стол:

— Очень интересно. Можно самое зубодробительное записать и смысл общий расшифровать? Я тоже хочу при случае использовать… Так насчет поста директора корпоративных головорезов что решаем?

— Я могу человека на эту должно рекомендовать, — со вздохом ответила Седая Хэруми, взяв листочки.

— Правильный человек? Доверять можно?

— Он меня выхаживал, старый друг деда. Их семья в прошлом гоняла шиноби по всей округе, обеспечивая безопасность заказчикам за очень большие деньги. Я могу с ним поговорить. Если господину нужен лучший специалист в подготовке телохранителей, то вам обязательно стоит с ним встретиться.

— Понял. Узнайте у него, как удобнее встретиться. Я с удовольствием приеду в гости.

Ха. Диверсанты у нас есть. Теперь еще подобрать тех, кто станет им хвосты крутить — и я соберу полный флэш-рояль.

* * *

Новоиспеченный майор сил самообороны Ниппон Сэнго Оониси только что вышла из душа и вытирала коротко постриженные волосы, когда на столе зазвонил телефон. Учитывая, что ей одной выделили крохотную каморку — было можно поговорить, не мешая другим. Обернув полотенце вокруг себя, женщина нажала кнопку ответа:

— Конбанва, Оониси-сан. Надеюсь, не разбудил.

— Конбанва, господин генерал. Нет, отбой у нас в полночь, а сейчас без пятнадцати. Чем могу помочь?

— Просто хочу узнать, как у вас дела. Насколько понимаю, общий курс тренировки вы прошли вместе с гвардейцами клана Исии.

— Так точно, Ито-сан.

— Рад, что справились. Очень сложно было?

— Это было… Необычно, я бы сказала. Да, меня не гоняли в полной выкладке, как рядовых бойцов, но заставили отработать все необходимые комплексы и сдать нормативы. Я была удивлена, что руководство клана настолько серьезно подходит к подготовке своих людей.

— Считаете, что это лишняя трата денег?

— С одной стороны, у нас не все подразделения вооруженных сил так обучают. Но, с другой стороны, заставляет задуматься: а что ждет этих парней, если их натаскивают в столь жестких условиях?

— Вы умеете задавать правильные вопросы, Оониси-сан. Я рад, что ваше непосредственное руководство не ошиблось, выбрав из множества кандидатур правильного человека… Чем сейчас занимаетесь, если не секрет?

— Боевое слаживание на полигоне. Начали осваивать полученное вооружение. В планах — за два месяца должны научиться использовать всю номенклатуру, которую закупил клан. От пистолета и автомата до минометов, пулеметов, зенитных комплексов и остального… Говорят, даже танк есть.

— Два танка, — вздохнул генерал. — Два танка и два штурмовых вертолета. Еще транспортные — чтобы перебрасывать гвардейцев с клановых земель на полигон и обратно… Все это — оплачивает Исии-сан. Лично. Мне почему-то кажется, что он даже выданные одаренными кредиты под это использовать не станет… На удивление бодрый молодой человек.

Помолчав, будущий координатор решилась задать вопрос. Раз уж беседа в столь поздний час и формально без оглядки на погоны:

— Ито-сан, могу я спросить?

— Разумеется, Оониси-сан.

— Понимаете, я за это время видела много разного. И у меня сложилось впечатление, что в гвардии пытаются возродить дух милитаризма и военной агрессии, который официально запрещен в Ниппон. Сравнение подписавших контракты с самураями и токкотай. Требование быть готовыми отдать жизнь за микадо…

— Мы знаем про это.

— И что мне делать в этом случае?

— Служить и защищать Родину, как вы присягали… Поговорите с главой клана. Скажите, что я разрешил дать вам доступ к закрытой информации, которая послужила основой создания новых военных подразделений… Вам многое станет понятно. Как и то, что Исии-сан и его людям сначала предстоит выжить под будущим ударом. А только после того, как они выполнят предначертанное, с них спросят за возможные перекосы в обучении и подготовке. Не волнуйтесь, мы внимательно смотрим за тем, что происходит на полигоне и рядом с ним. И когда потребуется, дайдзё тэнно решит, куда лучше направить эти силы.

— Шитсу-рейши-масу, господин генерал. Надеюсь, я не пыталась действовать вне рамок своей компетенции.

— Все хорошо, Оониси-сан. Повторю еще раз — вы прекрасно справляетесь с возложенными на вас обязанностями и я верю, что у вас все получится… Доброй ночи.

Закончив разговор, Кэтсуо Ито посмотрел на выключившийся телефон и вздохнул. Бедная девочка, совсем еще молодая. Что с того, что у нее майорские погоны на плечах. Убивать ее вместе с остальными будут, не обращая внимание на полученное звание.

Не только у Тэкеши Исии кладут на стол данные разведки. Генерал тоже получает их каждое утро. И пока в общих сводках не видно, чтобы из будущих вариантов можно было выбрать меньшее зло. Везде кровь, разрушения и война до последнего солдата.

Глава 29

В десять утра я вживую увидел легенду местного кино: Тэкеши Китано. Встречались в крохотном ресторанчике, даже кафешке в районе Накано. Зал со стойкой, пара столиков, бумажные тарелки с закуской и фарфоровые чашки с горячей лапшой. Рядом автобусная остановка — металлическая «арка» размером с низкорослого японца, пластиковый транспорант с номерами маршрутов. Одноэтажные домики вдоль дороги, где по одной полосе в каждую сторону. Я не стал сильно заморачиваться, а жевать стоя было лень — поэтому из багажника достал пару раскладных стульев и крохотный столик. Так прямо с автобусной «аркой» и устроились на поздний завтрак.

— Меня попросил хороший знакомый, — в лоб высказал мне режиссер, добывая палочками мешанину лапши и овощей. — Если бы не он, я бы не стал с вами встречаться, Исии-сан.

— Интересно это слышать от человека, который снял наиболее правдивые фильмы про борекудан.

— Поэтому и не хотел встречаться.

— Понимаю и благодарю, что все же нашли чуть-чуть времени для меня. Насколько я знаю, вы сейчас заканчиваете «Куклы». Судя по тому, что удалось узнать, у вас получится прекрасная вещь, которую снова не особо примут дома.

Покосившись на молодого нахала, Тэкеши Китано натянул на лицо застывшую «маску» и только через минуту недовольно обронил:

— Я никому не рассказывал про то, что и как снимаю.

— Актеры, стилисты, работники для монтажа декораций… У всех течет. Информация имеет свойство уходить на сторону… Я же хочу попросить вас об одолжении, маэстро. Не как вакагасира Семьи, а как школьник, который хочет увидеть сказку на экране… Любую, какую сочтете интересной для себя. О нас, людях Ниппон. О добре и зле. Об ответственности за принимаемые решения… Я знаю, зарубежные режиссеры подобное снять не смогут. У них неплохо получаются блокбастеры, батальные сцены и фальшивые слезы. А правды там нет.

— Любую историю, которую сочту нужной?

— Совершенно верно… Я готов пожертвовать вам миллион долларов на съемки нового фильма без каких-либо условий… Единственное — у моего друга работает талантливый парень, который болеет кино. Сейчас он отвечает за съемку концертов рок-группы и рекламные ролики. Если вы согласитесь взять его на площадку помощником: носить вам кофе, держать зонт над головой, подавать сценарий… Тогда вы поможете расправить крылья еще одному одаренному человеку.

Собеседник молчал, доедая завтрак и задумчиво разглядывая катану в ножнах. Я ее прислонил к стулу и почти забыл, что у меня сбоку холодная смертоносная сталь. Так же, не проронив ни слова, мы закончили со сладостями и горячим чаем. Встав, Тэкеши Китано проворчал:

— Я подумаю насчет вашего протеже. И, даже если возьму, ему не будет никаких поблажек.

— Домо аригато гозаймасу, Китано-сан. Разумеется — все, как сочтете нужным. Вот бумаги, здесь счет, открытый на ваше имя в Банке Ниппон. Там эквивалент миллиона долларов. Можете распоряжаться, как сочтете нужным. Здесь же в папке документы о выплате всех необходимых налоговых вычетов с этих денег. Еще — моя визитка. Можете звонить в любое время дня и ночи. И листок с контактами. Если нужна будет помощь в аренде помещений, доступ на территории с интересными видами, реквизит или согласование съемок у местных властей — окажу любую помощь.

— Я не беру деньги у бандитов, Исии-сан.

— Семья не финансирует вас. Это мои средства, полученные за продажу компьютерных программ и оборудования для лечения «выгоревших» абэноши. Я готов дать слово, что готов помочь вам, как частное лицо.

Расстались мы друг с другом без явно выраженной конфронтации, но и без братания. Только в машине до меня дошло, что мог означать внимательный взгляд мастера камеры на катану. Я вспомнил, какой следующий фильм будет снимать Тэкеши Китано. «Затойчи». История о добре и зле, о слепом мастере меча и ответственности за принятые решения.

Вечером я получил краткое письмо, в котором было буквально несколько строк: кинорежиссер в двух словах скупо извинялся за излишнюю сухость в общении, затем предлагал будущему помощнику присоединиться к съемочному процессу с первого ноября. Похоже, у молодого Рюу Сато появится возможность учиться у гения.

Максимально вежливо поблагодарив за оказанное доверие, я переслал нужные контакты, заодно позвонив по одному из номеров в записной книжке:

— Сато-сан. Сейчас к тебе придет письмо. Не забудь показать его боссу, пусть Кудо-сан за тебя порадуется. С первого ноября ты будешь младшим помощником Тэкеши Китано на съемках нового фильма. На время, пока ты будешь там работать, за тобой сохраняется текущее место и зарплата, которую получаешь. Учись, впитывай все, что можно. Надеюсь, это поможет тебе в будущем…

Все. Данное обещание я выполнил, теперь можно приступать к рутине и текущим задачам. Потому что большое искусство — это хорошо, но кушать хочется каждый день. А йены сами себя не заработают. Приходится пыхтеть.

Хотя удивительно, что удалось договориться. Великий актер и режиссер не любит борекудан. Слишком много неприятностей было в прошлом связано у него с криминалом. Позже, в автобиографии, он напишет: «Спасибо маме, которая сумела удержать от этого. Многие мои друзья стали бандитами. Я — прошел по краю». Через десять лет он покажет наши Семьи, как они есть: жестокими, продажными, готовыми ради денег на любое преступление. Увы — я не ангел и наблюдаю это каждый день. И это — одна из сторон Ниппон. Ночная, черная, как душа демона. И моя цель — использовать даже эту кровь, грязь и ненависть на пользу стране.

* * *

В Чибе засиделся до трех дня, но когда уже поехал домой, меня вызвонил один из сятэй:

— Исии-сан, у нас проблема возникла с ходя.

Еще одно прозвище китайцев у местных. И варвары, и обезьяны тупые, и ворье из-за океана. Не любят у нас соседа. Впрочем, после кровавых разборок в прошлом, японцев тоже на материке терпеть не могут. Как говорится — все постарались показать свои самые худшие стороны.

— Где именно?

— В Такасечо, на северном причале. Улица Китабасу, рядом с плавучими кранами.

Уточнив у Нобору Окамото, ответил:

— Я рядом, буду у вас через десять минут. Продержитесь?

— Мы — да. Главное, чтобы парни узкоглазых не прибили. Но десять минут потерпим.

Интересно, во что это бойцы могли вляпаться?

Картинка интриговала. У одного из причалов, в самом конце, торчала небольшая шхуна. Вряд ли рыбацкая — нет привычных кранов для работы с сетями. Скорее всего — какой-то мелкий каботажник. Перегородив выход с причала, кучковалось человек пятнадцать работяг в спецовках и пятеро сятэй: в черных костюмах и любимых солнцезащитных очках. Двое держали обломки досок. На одной — следы крови.

Заметив подъехавшее начальство, старший «могучей кучки» рысцой побежал встречать.

— Исии-сан! Сумимасен, что пришлось побеспокоить.

— Дайджобу десу, все нормально. Что стряслось?

— Боюсь, это долго рассказывать.

— В нас уже стреляют? Нет? Тогда давай в деталях. Я хочу понять, какие неприятности могут грозить Семье.

Выслушав доклад, запомнил парня. Говорит по делу, не мямлит, факты излагает четко и без словестного мусора.

Значит, давно известная местным толпа китайцев, таскавших разнокалиберную контрабанду и дурь. После того, как мы этот кусок прибрали к рукам и договорились с диаспорами, «вольные торговцы» сильно просели в деньгах. Товар у них брать перестали, напрямую с местными торчками договариваться не разрешили. Поэтому покрутились чуть-чуть и взвыли от досады. Но Токио — не Гонконг, гадить на улицах просто так не дают.

— Там у южных причалов пивоварня и кабак. Рыбаки и матросы обычно отдыхают между рейсами. Вот ходя к ним и прицепились. Но силы не рассчитали — народ крикнул «наших бьют», узкоглазым тут же накостыляли. Мало того, гнали обратно, чудом никого не затоптали. Треть успела на корабль забиться, с холодняком теперь оттуда орет на нас. А остальные вломились в фуру, которую разгружали и там забаррикадировались. Говорят, что общаться станут только со старшими. Боятся, что мы их прямо на пирсе грохнем.

— У нас кто-нибудь пострадал?

— Двоим работягам рожи разбили, но в остальном без проблем.

Понятно. Соседи забычили, по башке получили и теперь пытаются любым способом просочиться на борт. Чтобы отдать швартовы и умотать подальше из негостеприимного порта. Кстати, правильно опасаются. Это сейчас вроде основной задор у толпы прошел, а ведь могли бы и затоптать в процессе выяснения отношений. Но проблему все равно придется как-то разруливать. Трупы иностранцев в порту мне совершенно не нужны. И одно дело — если кто дуба даст на лоханке, совсем другое — когда под прицелом камер на пирсе станут руки-ноги ломать.

— Что же, пойдем беседовать. Кто из отловленных старший?

— Не знаю, вроде капитан. Он как раз с идиотами в фуре сидит.

Вот и хорошо. Значит — с ним и попробую конфликт погасить.

Беседа началась с претензий. Из потока ломанных японских слов я понял, что меня обвиняют во всех грехах. И что в Гонконг и другие порты больше не пускают. И что здесь бизнес сдох. И что денег нет. И вообще — козлы кругом, бедных-несчастных китайцев обижают. Я послушал чуть-чуть, потом спросил у переминавшегося рядом водителя:

— Товар ценный внутри?

— Хай, господин. На фабрику заказ привезли.

— Жалко. Я бы их там отпинал, но коробки переломаем. Поэтому придется по-другому… Эй, капитан! Как тебя там? Здесь Тэкеши Исии, вакагасира Инагава-кай. С кем разговариваю?

— Это Чень, я капитана!

Вряд ли он Чень. Скорее всего — у него паспортов с разными фамилиями на все случаи жизни. Но — без разницы.

— Слушай сюда, Чень… Мне орать лень, поэтому давай пройдем на твой корабль и там уже разберемся с проблемой. Никто вас не тронет, если не станете борзеть и лаяться. Выходите, вместе со мной на лоханку и там уже дела обкашляем. Устроит тебя?

— Меня бить! Людей моих бить! Нам доктор звать!

— Чень, еще раз. Или ты прямо сейчас вылезаешь и топаешь к себе. Или я позвоню Чен Кон. Он в местной диаспоре за старшего. Попрошу приехать. Старик с удовольствием заглянет пообщаться с тобой и с твоими идиотами. Поверь, врач тебе после этого не понадобится.

Да, местные китайцы приняли новые условия игры и за порядком среди соплеменников смотрят строго. Если кто облажался — зачастую даже до Китая не довозят. Где-то по дороге в процессе депортации прямо на борту на куски шинкуют. Зато на занятой ими территории — тишина и благолепие.

Мое предложение позвонить Кону не понравилось капитану. Поэтому постенав еще для порядка, мятый мужик и часть его команды настороженно вылезли из трейлера и потопали по пирсу к шхуне. Я двинулся следом, прихватив с собой телохранителя и старшего из сятэй: Санго Яно.

— Я пойду за капитаном, пистон ему вставлю и назначу штраф за бардак. Через пятнадцать минут если не выйду — звонишь оябуну, продолжая блокировать причал.

— Господин, если они вас убьют, мое имя навсегда будет опозорено! Разрешите с вами!.. И канаты могут обрубить, мы их не остановим.

— Попробуют на нос и корму лезть к канатам — сразу атакуйте. Парней здесь поставь, я еще подмогу вызвал на всякий пожарный. Вон уже видно, машины едут… Хочешь со мной? Пошли. Но любым железом махать — только по моему приказу.

Прежде чем подниматься на борт, я посмотрел на нос и нахмурился. С причала была видна вся палуба. И рядом с леерами я разглядел собаку. Точнее говоря — ходячий скелет, бывший когда-то собакой. Бедолага с язвами на свалявшейся шкуре, гноящимися глазами и поджатым хвостом. Когда-то гордое животное лежало на краю, даже не пытаясь пошевелиться.

— Яно-сан, не знаешь, что это они барбоса так мучают? Я знаю, что китайцы жрут все, что шевелится. Но его даже в суп не положишь.

— Слышал от докеров, что держали от воров, господин.

— От воров? У нас в порту вроде не воруют, насколько я знаю.

— Здесь три причала, куда варвары швартуются. Думаю, это они от своих страховались.

— Вряд ли собака в таком состоянии способна что-нибудь делать.

— Еще слышали, что хотели утопить. Но когда здесь на цепи за борт сбросили, им быстро объяснили, что гадить не надо. Поэтому вытащили, вернули на место. В море вышвырнут.

— Понял…

* * *

В каюткомпании мне не понравилось. Это насколько надо личную собственность не ценить, чтобы жить, как на помойке? Единственный центральный стол уляпан, грязно кругом, на полу мусор мелкий валяется. Зато — как только Чень со своими людьми оказался на борту, сразу расправил плечи и обрел уверенность. Дурак он, у меня же руки развязаны. Если что-то пойдет не так, я их всех спишу, затем корыто выводим из порта и на дно. На камерах побоища нет? Нет. Значит — соседи сами вернулись на твердую землю. А в каком направлении — в сторону Китая или вертикально вниз, уточнять не станем.

— Слушай сюда, старший. Вы на территории Ниппон напали на японцев. Вы пролили кровь. Поэтому придется платить штраф.

— Э, штраф твоя платить! Нас прогонять, работать не давать, деньги отнимать! Людей бить, мне им врача платить! Штраф — твой!

Не обращая внимания на ор, с легкой усмешкой еще раз внимательно посмотрел на сгрудившихся напротив китайцев и закончил все тем же скучающим тоном:

— Если деньги не заплатите, я выставлю претензии диаспоре. А она уже с вами разберется сама. Поверь, Чень. Они тебя в любой дыре найдут.

Угроза капитану не понравилась. Он набычился, сунул руку под стол и ответил, перестав коверкать слова:

— Нечем платить! Твои люди дурь продавать не дают, нас везде выгнали. А за мной — тоже люди есть! Я у них брал товар на реализацию! Я и там должен, и здесь ты деньги требуешь?.. Я старшим скажу, они с тобой разберутся!

— Можешь посоветовать старшим собраться всем вместе и заняться самоудовлетворением. Или тебя в позу поставить. Меня это не интересует. Вопрос один — сколько именно тебе насчитать за наглость и борзоту.

— Мне? Ты⁈ Да тебя на берег в мешке для мусора выбросят! — похоже, у капитана в самом деле жизнь в последнее время не задалась. Потому что он достал обрез и направил на нас. По внешнему виду — железка абсолютно ушатанная. Оружие даже толком не чистили — на стволах следы ржавчины. А еще Чень перешел на китайский и начал поминать меня, мою родню и всех, кого только мог припомнить из японцев, включая микадо.

Да, я пока не могу бегло на этом языке изъясняться, но худо-бедно основные конструкции заучил. И самое интересное, что первым делом запомнил матерные комбинации. Не знаю, почему, но в иностранных языках в первую очередь постигаешь именно это.

Понимая, что идиот накручивает себя перед выстрелом, я решил действовать. Не было желания брюхом картечь ловить. Поэтому чуть выдохнул, послав с кончика пальцев серый комок. Все, стрелять железяка не будет — там все в труху, включая порох в патронах и сами стволы. Даже если каким-то чудом получится капсуль воспламенить — просто в руках у китайца взорвется. Но меня уже накрыло волной бешенства и я продолжил.

Теперь в сторону капитана полетела невидимая со стороны «линза» — напитанная черной гадостью, которую с избытком за прошедшие дни накопил на дне души. На бедных лягушках разок потренировался, запомнил. Но лягушек — жалко, а этого утырка — нет.

Пораженные ударом клеточные мембраны стали рассыпаться, теряя целостность. Первыми на пропущенный удар среагировали нервные окончания, послав множество импульсов в головной мозг перед разрушением. Всхлипнув, Чень заорал. Заорал так, что наверняка слышно было на другом конце Токио. Тело бедолаги выгнулось, на сиплом выдохе из горла полетели брызги крови. Внутренние органы расползались, превращаясь в кашу. Кровь свободно пошла во все стороны из лопнувших сосудов. Секунда за секундой — и остатки человека стали студнем. Через двадцать секунд орать он уже не смог, вонючей кучей медленно сползая на пол. Обрез упал рядом, рассыпавшись мелкими бурыми кусками.

Перепуганная до смерти команда забилась по углам каюткомпании. Выход перекрывали мы. Насколько понимаю, мимо сейчас никто не рискнет на прорыв идти. Их проще прямо на месте добить — столько ужаса на лицах. Я же поморщился от поднявшейся вони, ткнул пальцем в сторону сдохшего капитана и сказал:

— Выметайтесь из Токио. Еще раз кого-нибудь увижу — хоронить будет нечего… На борту восемнадцать человек. Я сохраняю вам жизни в обмен на собаку. Пса заберу с собой. Но на территории Ниппон вы теперь — вне закона. У вас час, чтобы покинуть территориальные воды. Прямо сейчас — снимайтесь с якоря и проваливайте… Насчет долга. Чень подох, платить будете вместо него. Мне плевать, где вы найдете деньги, но через месяц диаспора должна принести по миллиону йен за каждого из вас. Восемнадцать миллионов. До первого августа… Денег не будет — я объявлю свободную охоту. Любой наемник сможет заработать, добыв голову и показав ее мне. Понятно?

Конечно им понятно. И я уверен, что займут, украдут или еще как-нибудь — но деньги достанут. Потому что в противном случае свои же соотечественники начнут отлавливать в любой дыре, куда бы ни спрятался. И убивать станут страшно, чтобы лишний раз выслужиться.

— Я все сказал. Вы все услышали.

Поднявшись на палубу, пошел к собаке, тихо бросив через плечо:

— Яно-сан. Обо всем, что ты видел, можешь рассказать только в моем присутствии. Даже оябуну.

— Хай, господин.

Парня потряхивало, но он держался. Не каждый день у тебя перед глазами одаренный превращает врага в жижу. Хотя я так подозреваю, что этот трюк я исполнил впервые. Не слышал о подобных «приятных бонусах» абэноши. Скорее всего, смесь чужих талантов внутри пустила замысловатые корни, перемешалась и теперь отчебучивает, когда с поводка спускаю.

Зато Масаюки Хасэгава совершенно спокоен. Я уверен — только мигни, телохранитель бы изрешетил всех внутри за несколько секунд. Стоял он слишком расслаблено и пиджак был расстегнут. Но — пока босс в крутых анимешных придурков играется, не стоит под ногами мешаться. Прикажут — вот тогда главным калибром и влупит.

Кстати, китаец совершил две ошибки. Надо было сразу стрелять. Тогда у него был шанс меня серьезно ранить или вообще завалить. Если у него там в стволах картечь и это все влупить в лоб — никакие фокусы не помогут. Вторая ошибка — оскорблять императора в моем присутствии. Полная глупость. Я все чаще ловлю себя на том, что окончательно на подобных вещах кукушкой свернулся. Потому что сколько разного не успел накопать по местным аристократам, но по Акихито-сама дряни никакой не всплывает. В отличие от «ниппоно-благородных» семей. Мужик честно тащит свою ношу и пытается страну выгрести из задницы, в которой она оказалась. Поэтому — не надо про микадо гадости говорить. Я за такое могу и на главном перекрестке Токио на ломтики распустить.

* * *

Овчарка. Девочка. Еле живая. Аккуратно срезав ошейник, я завернул собаку в пиджак и медленно понес к сходням. Увидев, что босс спускается, задом к нам двинулся лимузин. На пирсе уже меня ждали секретарь вместе с Седой Хэруми и прибывшая по запросу подмога.

— Яно-сан, командуй. Убедитесь, что все китайцы на борту, никого не потеряли. И пусть убираются. Я позже с их старшими в Ниппон еще раз переговорю, чтобы в курсе были.

— Хай, Исии-сан. Все проконтролирую.

Я потом его сятэйгасира-хоса позвоню, отмечу парня. Все четко сделал, не побоялся побеспокоить при возникновении проблем. Заодно проверю, чтобы у всех рядовых членов были необходимые контакты. И провентилирую, почему он достучаться до непосредственного начальства не смог, вынужден был на меня выходить. Кстати, это можно будет у Кэйташи Симидзу узнать. Его епархия, он этим крылом в Семье рулит.

Но устроившись в машине, я налил воды в чайную чашку, начал осторожно поить собаку. Одновременно приказал:

— Кеико-сан, найди нам ветеринарную клинику рядом. Бедолага не умрет, я не позволю. Но мне нужна детальная консультация о том, как ей помочь в самое ближайшее время.

— Хай, господин. Ищу… Есть адрес. Госпиталь в десяти минутах отсюда, в Чиба. Диктую…

Из ветеринарки мы выбрались только через полтора часа. Во-первых, собаку бережно помыли, обработали раны и выдали мне несколько флаконов разнообразной мази. Еще пилюли, порошки и общеукрепляющие настойки. Два мешка диетического корма и банки с паштетом. Здесь же приобрел два мягких лежака, миски и поилку. Врач сначала заикнулся про то, что лучше бы пациента оставить у них для присмотра, но я продемонстрировал зеленый шарик над ладонью и все вопросы отпали. Как бы не были хороши простые врачи, абэноши с заточенным под медицину даром поможет куда качественнее и быстрее.

Напоследок невысокий парень в белоснежном халате с бейджиком «Доктор Хино» погладил овчарку и вздохнул:

— Как можно быть таким живодером и довести бедное животное до подобного состояния! Надеюсь, вы сообщили в полицию, Исии-сан?

— Не волнуйтесь, Хино-сан. Этот человек сполна заплатил за свои грехи.

Видимо, в моих глазах врач увидел что-то такое, что согнулся в глубоком поклоне и стоял так, не разгибаясь, пока мы выходили на парковку. Да. Капитан расплатился за все разом.

Ехали назад, устроив хвостатого пациента рядом со мной. На задний диван — лежак, на лежак овчарку, замотанную в пропитанные мазями бинты. Я аккуратно провел ладонями над еле живым питомцем, постарался приглушить боль от ран. Еще и лекарства начали действовать. Поэтому Нобу ткнулась носом в ладонь и задремала. О, я имя ей придумал. Нобу. Верная. Бедная девочка, которая уже на закате жизни нашла дом. Дом, где ее не будут морить голодом, бить смертным боем и держать на цепи, словно раба.

Поглаживая нового члена семьи Исии, я задумчиво смотрел в окно на Токио. Пытался понять, чем именно меня выбесила эта ситуация на шхуне. Наверное тем, что я почувствовал эту бесконечную обиду на двуногих. Всю боль и безысходное отчаяние. Когда ты служишь верой и правдой — а тебя даже не поблагодарят добрым словом. Когда ты — член стаи, но ни одна тварь не даст косточку и не поделится лишней крошкой еды… Не понимаю. Люди называют себя венцом творения, вершиной развития животного мира. При этом ведут себя настолько отвратительно, что я не могу найти оправдания их преступлениям. Не все — но многие. Слишком многие…

У меня никогда не было раньше собаки. Да, играл с барбосами у знакомых. Никаких проблем с тем, чтобы пообщаться, погладить, покидать мячик. Но сейчас — я ощущал, как Нобу посапывает рядом, забывая страхи и тревоги. Как и любая собака, она предана семье, где живет. И любит ее, не требуя каких-то преференций взамен. Наверное, домашних питомцев нам подарили ангелы, в надежде, что хоть кто-то сумеет стать чуточку лучше. Научиться через заботу о слабых и зависящих от нас не только брать, но и отдавать. Любовь и ласку.

— Господин, ваши глаза…

— Что, Кеико-сан?

— Ваши глаза. Они светятся…

Девушка протянула мне зеркальце, достав его из косметички. Я мельком оценил внешний вид и понял, о чем она говорит. Да, радужка изменила оттенок и теперь вместо серого сияла насыщенным ультрафиолетом. Видимо, я слишком глубоко задумался и близко принял к сердцу боль и пережитые собакой страдания. При этом — ладони у меня покрывал крохотный ковер зеленых лучиков, которые при поглаживании продолжали мягко проходить по поврежденной шкуре, вливая туда целительную энергию. Ничего, Нобу. Я тебя поставлю на ноги за две-три недели. И более чем уверен, что ты не умрешь от старости в десять или двенадцать лет, а проживешь куда больше. Самое главное, больше ни один китаец не будет тебя мордовать и морить голодом. Потому что есть огромная разница между еле живым охранником на цепи и членом семьи. Теперь ты — дома, среди своих.

— Спасибо, Кеико-сан. Все нормально, скоро пройдет…

* * *

Когда поднимался с овчаркой по внутренней лестнице в клубе, на верхней ступеньке нас встречал Бата. Не знаю, как, но кот умудряется появляться в нужном месте в правильное время. Всегда. И точно так же испаряется от возможной припашки до того, как его начнут звать. Феноменальное чутье у мохнатого.

Увидев собаку, Бата с явным недоумением уставился на меня. Типа — мужик, ты совсем сдурел? На что я аккуратно положил овчарку на пол поверх лежака и обьяснил:

— Брат, эта несчастная девочка будет жить с нами. Представляешь, уроды пытались ее утопить в порту. Если бы не я, так и сбросили бы за борт в море… Они ее били, вон, несколько ребер с отметинами после переломов. Морили голодом. Превратили в ходячий скелет… Но это все в прошлом. Теперь Нобу — член клана Исии. Будь добр, присмотри за ней, чтобы ее не обижали. Ты здесь старший, тебе ей все показать, когда на ноги встанет. Ей изрядно досталось. Надеюсь, ты у нас мудрый кот, не беспредельщик. И я могу на тебя рассчитывать.

Рыжее чудо внимательно меня выслушало. Затем кот подсел чуть ближе и настороженно стал принюхиваться. Похоже, его больше беспокоил не запах Набу, а вонь от намешанных мазей. Но оценил состояние нового жителя ангара, перестал дыбить загривок и коротко мяукнул в ответ. Типа — не заморачивайся, двуногий. Все будет путем. Чуть приподняв голову, овчарка осторожно лизнула кота в нос. Тот фыркнул, величественно поднялся и гордо пошел вперед, подняв хвост столбом.

У меня же возникло ощущение, что Бата не просто понял все оттранслированные ему образы. Он что-то из собственного прошлого вспомнил и теперь был готов не просто взять шефство на новенькой. Нет — он был готов ее защищать. Как уличного котенка, которому несладко пришлось в ближайшей сточной канаве.

Вот и отлично. Значит, подружатся. Главное, чтобы старожил каким-нибудь шкодам не обучил между делом. Кот — мастер этого дела.

Пристроив больную у себя в комнате, попросил водителя:

— Нобору-сан, съезди в ближайший хороший магазин, где для животных все продают. Мешки для дерьма возьми с запасом. Посмотри еще ошейник для Нобу и три лежака мягких. Я что-то сразу не сообразил. Надо будет на заднем дворе один положить, под навесом. Пока на улице буду заниматься, пусть рядом дремлет. Второй — внизу, рядом со спортзалом. Третий — этот потом поменяем. Мы его уже лекарствами уделали.

— Четыре надо, господин. В машину еще один, на подмену.

— Хорошо, пусть будет четыре.

— Тогда я еще на ошейник брелок закажу с именем и телефоном.

— Номер мой укажи… Так, вроде пока все. Препараты и все для лечения здесь, миски и поилка стоит. Ладно, я купаться и переодеваться.

Стоявший рядом телохранитель показал мне угвазданный пиджак:

— Менять придется. Не отстирать.

— Мелочи. Я на местных харчах рожу отъел, придется размер больше заказывать. Договорюсь с Кавакубо-сан, закажу у нее еще пару костюмов.

К одиннадцати вечера успел разгрести накопившиеся дела, одновременно сбросив уведомления оябуну и главе диаспоры. Потом вынес Нобу на улицу, на травку. Дождался, пока она с трудом закончит свои дела, поднял назад. Да, по большому ей ходить нечем, моча тоже — темножелтая, концентрированная. Ладно, это все временно. Кормлю исключительно чуть-чуть паштетом и мягким диетическим кормом. Пять раз в день, пока не наберется сил. Еще витаминки, лекарства и все это — по детально расписанной ветеринаром схеме. Воды — вволю. Прогнал напоследок общеукрепляющую волну, пригасил еще раз болезненные ощущения от ран, погладил и пошел ложиться. Засыпая, слышал сквозь дрему, как собака умиротворенно сопит.

Значит, у меня теперь есть еще одно живое существо рядом. Кому плевать на любые регалии. Кто любит меня за то, что я здесь и сейчас. Блин, это хорошо, что китайцы успели умотать из порта. Потому что у меня такое подозрение, что я бы после детального осмотра овчарки положил бы на шхуне всех, а не одного капитана. Ну и черт с ними. Попадутся еще раз — закопаю…

На другом конце залива Санго Яно приканчивал бутылку сётю. На удивление, крепкий самогон почти не брал, оставляя голову кристально чистой.

Врут, что смелые люди не боятся смерти. Боятся. Особенно — если ты умный и представляешь, что потеряешь, шагнув за грань. Просто — не всегда у простого человека есть выбор между карьерой, большими деньгами и тихой размеренной жизнью. Особенно — если твои родители не богаты и ты пробиваешься с самых низов.

Поэтому Санго осознанно вступил в Семью и надеялся, что рано или поздно поднимется к вершинам клановой пирамиды. Особенно, когда ты сталкиваешься на улицах с нестандартными ситуациями и решаешь их на благо борекудан.

Да, ему отчасти повезло. Потому что у прямого начальства сел аккумулятор на телефоне, а сятэйгасира был на совещании и трубку отключил. Поэтому молодой сятэй решился и позвонил человеку, чей номер заставили зазубрить для экстренных ситуаций. Зато — кризис с китайцами разрешили быстро, без крови и почти без жертв.

Но к вечеру адреналиновый отходняк прошел и молодой мужчина понял, что на шхуне он очень сильно испугался. До дрожи в коленях. Смотреть на две черные дыры направленного на тебя обреза — крайне неприятно. И теперь надо было задавить липкий страх и жить дальше. Допустил ли он какой-либо промах у китайцев? Нет. Позволил усомниться в своей преданности Семье? Тоже нет. Мало того — его похвалили и пообещали дать следующее серьезное задание, как зарекомендовавшему себя. Сплошные плюсы.

Просто надо надраться до беспамятства, чтобы окончательно сбросить наваждение. Проводить заглянувшую на огонек старуху с косой и сказать себе: все хорошо. Ты справился, ты начал подниматься наверх, как и хотел.

Зато — познакомился с человеком, о котором шепотом пересказывают легенды. И лично увидел, почему вакагасиру Исого называют Взгляд Синигами.

Теперь можно порадоваться, что этот парень на твоей стороне, а не помогает китайцам. Потому что ощутив волну ненависти и жути, Санго Яно пообещал себе никогда не перечить Тэкеши Исии. Богиня Смерти явно не зря выбрала среди людей личным представителем конкретного человека.

Убрав пустую бутылку, молодой сятэй упал на футон и провалился в сон. На утро у него болела голова и пришлось долго чистить зубы и полоскать рот, чтобы избавиться от неприятного запаха. Зато страх исчез, оставив после себя уверенность в собственных силах. Похоже, Исии-сан поделился крупицей удачи с одним из членов Семьи. По-крайней мере, Санго Яно в это поверил.

* * *

На СиЭнЭн в прямом эфире шел репортаж из Окланда. Операторы с удовольствием показывали картины грандиозного пожара, охватившего одно из зданий. Журналисты наперебой тараторили, красуясь на фоне сгрудившихся пожарных машин и полиции, оттесняющей толпу зевак:

— Сегодня после обеда группировка «За человечество без мутантов» атаковала лаборатории университета. Охрана не сумела перехватить всех протестующих, поэтому часть успела прорваться внутрь кампуса и уничтожила оборудование в корпусе сельского хозяйства. После чего подожгла разгромленные помещения. Сейчас студенты скандируют рядом «Долой измененных!». Руководство Калифорнийского университета заявило, что на территории Беркли не проводили каких-либо специализированных исследований, связанных с изучением возможностей так называемых «одаренных». В Вашингтоне считают…

Выключив звук, Дэвид Рокфеллер встал из-за стола и повернулся к четверым кризисным менеджерам, вызванным в кабинет.

— Отец нами крайне недоволен. Мало того, что половину выделенных денег яйцеголовые разворовали и пустили на разные глупости, так еще это… Кстати, на другом канале показывают, как пылает наш химический завод в Остине. Лозунги похожие. Что вы можете сказать на это?

Мужчина с квадратной челюстью зло уставился на подчиненных. Фраза «отец недоволен» слабо отражала полученный разнос по телефону. Сегодня семейный совет и вот там с него, внука и опоры клана, снимут стружку по-настоящему. Трехэтажный мат, который на него обрушили, покажется детским развлечением.

В газетах с утра — натуральная истерика. Десятки статей, где смакуют хлесткие фразы: «японские врачи-убийцы», «дебилы в белых халатах», копии финансовых документов и записанные с проститутками интервью. Неподготовленному читателю вдалбливают: все эти шарлатаны с удовольствием тратили деньги налогоплательщиков на личные нужды. Две авиакатастрофы связаны не с ошибками проектировщиков, а изначально заложенными проблемами в новомодные сплавы. Вал дерьма буквально захлестывает, подогревая радикально настроенную молодежь, толкая ее на баррикады. Шестнадцать лабораторий в Штатах и Европе разнесли в клочья. Сорок семь человек попали в больницу. Чудо еще, что никого не убили. Десять лет исследований — коту под хвост. Накопленные данные уничтожены, оборудование сгорело, образцы новых растений и перспективные наработки растоптаны толпой.

И эти бараны — с утра никак не могли родить хоть какой-нибудь план противодействия слаженной атаке. Атаке, да! Им, Рокфеллерам, объявили войну на уничтожение!

Сидевший с края поджарый мужчина встал и тихо начал докладывать, не побоявшись принять весь удар на себя. Сэмуэль Харрис успел не только оценить объем ущерба, но и прикинул возможные варианты событий. Помощник начальника отдела долгосрочного планирования с ужасом глядел, как ценник убытков растет с каждой минутой. Но именно здесь и сейчас он сообразил — его положение на вторых ролях можно использовать в плюс. Он может пройти по чужой развалившейся карьере, стремительно рванув на первые позиции. Поэтому — спрятал страх перед увольнением с «волчьим билетом» и начал говорить:

— Из всех инцидентов, которые удалось собрать на данный момент, пять процентов выполнены по нашему приказу. Остальное — связано в Ротшильдами. Включая катастрофу на заводе в Остине. К нашему счастью, инцидент произошел ранним утром, поэтому персонал удалось эвакуировать.

— К счастью⁈

— Совершенно верно, господин директор. Если бы кто-то погиб, нас бы замордовали исками… Первоначальные убытки на данный момент оцениваются в четыреста пятьдесят миллионов суммарно. Скорее всего, цифра будет раза в три больше — после того, как разберут пепелища лабораторий. Но со мной связался представитель нашей службы безопасности. Им удалось получить материал, который попал в руки журналистам. Это копия, которую вряд ли примет суд, но персоналии прекрасно отслеживаются. Видео, запись телефонных разговоров, переписка в Интернете. Мало того, финансисты через подставные фирмы активно играют на понижение. Не только против нас — против всех, кто использует одаренных на производстве.

— Причина нападения?

— Деньги. Мы начали зарабатывать на фундаментальных исследованиях. Пусть не так много, как ожидали, но первые подвижки пошли. Это перспективный рынок. Например, измененное зерно дает отличные урожаи и прекрасно продается в ту же Индию. Или катализаторы для перегонки нефти — потери снизили на четыре процента, а это миллионы прибыли.

— Деньги… В самом деле. Ротшильды сидят на кредитах, им дела нет до заводов и реального производства… Как вас зовут?

— Сэмуэль Харрис, господин директор.

— Значит так, Харрис. У вас два часа, чтобы собрать со всех отделов информацию о происходящем. В том числе от безопасников. Цифры, факты, сплетни — все. Поедете со мной, будете моей палочкой-выручалочкой. Вам надо будет ответить на любой вопрос, который зададут родственники. Этих троих глухонемых можете гонять в хвост и гриву. Я еще подумаю, что с ними делать.

Жестом выпроводив менеджеров прочь из кабинета, Рокфеллер встал у окна и мрачно посмотрел на медленно наползающую с юга тучу. Тащит дождь. Не ураган пока, нет. Но в любом случае — ему и его семье бросили вызов. Решив, что кое-кто слишком размяк за прошедшие годы. Ублюдки забыли, как быстро и жестоко умеет его клан рвать чужие глотки. Ничего. Напомним. Всем, кто решил подзаработать на его проблемах. Слова — пыль. А вот каждый доллар, который вынули из его кармана и переложили в чужой — это повод для объявления войны. До последнего солдата.

Глава 30

С утра возился с овчаркой. Глазные капли, перебинтовать, накормить, вынести на улицу. Потом устроил на мягком матрасике и занимался рядом. Нобу полуприкрыв глаза лежала расслабленной тушкой, но при этом поводила ушами и настороженно ловила чужие запахи. Ничего, освоится. И привыкнет к бешенному графику хозяина. Благо — бегать пешком из конца в конец Токио не придется — на машине будут возить.

После завтрака зашел на закрытый раздел, проверил сообщения. Все — в кодах, без имен и привязки к территории. Но видно, что люди начали работать, тайные пружины толкнули лавину событий. Вечером оценю, насколько это все в публичном пространстве шарахнуло. Хочется верить, что не зря столько времени выстраивали пирамиду и помогали идиотам бежать к успеху. По итогам: чужие производства уйдут в минус, абэноши за рубежом получат по голове, на год-полтора большая часть крупных исследований будет заморожена. Когда местная информация всплывет и наши «доброжелатели» спохватятся, первый этап проекта должен быть выполнен. Включая работу созданных медицинских центров по стране.

Все. Зарубежные проблемы отодвинул в сторону, вернулся к домашним делам. И после разгребания документов у меня встреча с человеком, вживую гонявшему недоделанных шиноби по округе. Забавно — насколько старые легенды и желание заработать на дешевой популярности сумели раскрутить несколько мелких кланов на международной арене. Спроси у кого: «что вы знаете про ниндзя?» — тут и черепашек вспомнят, и черные костюмы с кучей метательного железа. Копни глубже — и вся шелуха осыплется. Начиная с того, что большую часть кланов наемных убийц вырезал еще Токугава в семнадцатом веке. И заканчивая тем, что настоящие шиноби не рубились на мечах с вражеской охраной. Они маскировались под крестьян, торговцев и наемных батраков. А когда было нужно, чаще использовали яды или нож, воткнутый в спину. Позже — огнестрельное оружие. Я ради интереса даже покопался в собранных документах: ни одна из современных школ «единственно правильных ниндзя» не уходит корнями в реальные кланы шиноби. И уж тем более, не использует англоязычную кальку с американского языка. «Ниндзя» — тьфу, за такое японцы засмеют. И в четырех наиболее популярных музеях по Ниппон — перепевы с дешевых романов, описывающих трехсотлетний бардак.

Нет, убийцы остались. Но они себя так топорно не рекламируют и работают куда изящнее. Вот от них вместе с разного рода гастролерами и надо будет подстраховаться.

Лишний раз отметил для себя, что серьезные люди предпочитают встречаться в дорогих ресторанах. Публика там обычно давно знакомая, чужое лицо сразу заметно. Журналистов на порог не пускают. Хотя — если уж совсем надо зашифроваться и у тебя какой-нибудь важный пост в министерстве — тогда закрытый клуб. Но мой собеседник с властями поддерживал холодный нейтралитет, насколько я понял. Поэтому мы обедали в самом обычно суши-баре в Шиоиричо. В этом районе флотилия подводников квартирует неподалеку и прочие вертолетоносцы. Поэтому матросы часто на ужин приходят сюда. Благо, в районе полным-полно ресторанчиков на любой вкус. Индийская еда, итальянская, барбекю и ведьма в ступе. Но мы выбрали «классический Ниппон» — все свежее, привычное и дешево. К вечеру меню пополнят листочком с перечнем пива, народу прибавится. Пока за столиками почти никого нет.

— Интересно, чем я мог заинтересовать тайную руку микадо?

Мэсэйуки Янагида выглядит внешне лет на шестьдесят. Хотя ему уже восемьдесят четыре. Невысокий, бритый налысо. Обветренное морщинистое лицо. Никаких особых примет, вроде шрамов, татуировок или чего-нибудь подобного. Настроен благодушно, пытается между делом напихать в мою сторону «колючек». Вряд ли специально старается обидеть или рассердить. Скорее всего — по привычке пытается прокачать незнакомого человека. Я улыбаюсь в ответ, стараясь не свалиться в словесную пикировку. Он меня в этом развлечении сделает сразу, насколько понимаю.

— Что вы, Янагида-сан, где я и где высокопоставленные чиновники. Будь я сыном Сюнъити Судзуки, не платил бы налоги, как отец, гулял по вечеринкам и радовался жизни. А так — приходится вкалывать и не мечтать о карьере «мальчика с золотой ложкой».

Насчет налогов — это факт. Журналисты начали копать, но еще не все материалы добыли. Похоже, министр финансов Ниппон в самом деле решил забить на выплаты государству, как и его семья. Поэтому не стоит удивляться, что японцы правительством крайне недовольны и доверяют единственному человеку на Олимпе. Но шутки-шутками, можно и к делу переходить. Тем более, что свою порцию я уже доел, остался только чай.

Кладу на стол листочек, начинаю медленно вычеркивать строку за строкой:

— К сожалению, мне нечего вам предложить из того, чем завлекают большие корпорации и кугэ. Вы из старой семьи. Ваши предки вручили богине дары, когда она впервые шагнула на земли Ниппон. Здоровье у всех родных — отменное. Дети давно закончили университеты и у каждого успешное дело. Вы не связаны обязательствами с кем-либо. Значит деньги, дешевая слава, кусок земли на Хоккайдо или что-нибудь подобное не заинтересуют.

Старик одобрительно кивает в ответ. Типа — вижу, подготовился к беседе, информацию по другой стороне собрал. Продолжаю, убрав исчерканный листок в сторону:

— А что у меня? Родословной впечатляющей нет. Детей тоже. Здоровье приходится периодически латать, чтобы от свинцового отравления ласты раньше времени не склеить. Корпорация в зачаточном состоянии… Разве что дурацкой популярностью могу похвастать. Но мы с вами понимаем, насколько журналисты любят жареные факты на пустом месте в кучу сгребать…

Допив чай, отодвигаю пиалу в сторону. Ладно. Настала пора для серьезного разговора. Я — неправильный японец, мне проще не прятать множество смыслов за паутиной слов. Поэтому перестав улыбаться, захожу с приготовленных козырей.

— Похоже, у меня, в отличие от вас, нет накопленных богатств. Зато — что у меня есть?.. У меня есть клан. Герб, дарованный тэнно. Не чиновником из префектуры, а лично Сыном Неба. И никто, кроме него, не имеет права лишить клан Исии земель и обязанностей, возложенных на меня… А я, глава клана, имею полное право принять присягу у вассального рода, даровать ему собственный герб и надел в моих владениях.

Это древняя практика, практически забытая за ненадобностью в Ниппон. До момента, когда государство мигрировало в сторону капитализма, существовала огромная система сдержек и противовесов. Включая разные формы вассалитета. Если разбирать этот запутанный клубок упрощенно, то любая Семья, пронизанная родственными узами, может преобразоваться в Род. Род, скрепленный частично общей кровью, попутно сцементированным каким-то большим делом. Будь это профессия рыбаков, торговцев, крестьян или бандитов с большой дороги. Главное — Семья обычно заканчивается на двоюродных братьях-сестрах, реже уходит дальше. В Роду может быть несколько десятков семей, особенно если это все выходцы с одной территории и от общих предков. А вот Род уже входит в Клан. Который подминает под себя целую провинцию или больше. Фактически вся сила старой аристократии строится на таких Родах. Иногда — даже не имеющих общих корней, но принятых в Клан по политическим, военным или еще каким-либо мотивам. И я, как глава Клана, имею полное право наделять необходимыми официальными атрибутами тех, кто будет мне служить. Но, что еще немаловажно, если я сделаю это с одобрения прямого господина, семья старика получит признание человека, кто олицетворяет собой Ниппон. Не все кугэ этим могут похвастать.

Забавно — вроде бы сто лет всего прошло, как подобными вопросам заморачивались вплоть до кровной мести. А уже молодые — забыли. Даже редко кто из нынешних директоров корпораций помнит об этом и считает важным. Или — их заставили забыть?

Улыбка пропала. Охотник за шиноби смотрел на меня совершенно серьезно, пытаясь понять, не шучу ли я.

— Долгие годы мы конфликтовали с чиновниками, кто пытался заставить нас работать на власти. Не нанять, как обычно происходило в прошлом, а заставить… Микадо будет против вашего предложения.

Микадо. Не «дайдзё тэнно». Подчеркнуто — еще раз показать, что Мэсэйуки Янагида и его родные находятся в состоянии крайне формальных отношений с кланом Акихито. Нет, никакой ярко выраженной фронды или оппозиции. Просто существуют в собственном мире и не собираются потерять независимость ради интересов даже столь высокопоставленного человека.

У меня подозрение, что конкретно на этого старика завязаны очень многие люди, кто представляет собой второй или третий скрытый слой в Ниппон. Свои традиции, веками отлаженные контакты по всей Азии, пренебрежение показухой и пустыми привилегиями. За это их пытаются исключить из устоявшихся отношений между аристократами. Все, как обычно. Любая стая защищает своих и старается по возможности выжить с захваченной территории чужих. Не могут решить вопрос силой — начинают показательно игнорировать. До открытой войны неприязнь не доводят, чтобы не пролилась кровь. Но в гости не ходят и подарков на праздники не присылают.

— Давайте так, Янагида-сан. Я встречусь с Сыном Неба и получу официальное разрешение на герб вашему Роду. Если у меня будет результат, сможем мы продолжить беседу?

— Если клан Исии будет готов признать мой род вассалами со всеми надлежащими правами, как было в эпоху Кофун, я соберу совет и мы рассмотрим ваше предложение.

Силен старик. Упоминает законы того времени, когда государство только-только начало формироваться. Хотя вассалы тогда уже были. И я более чем уверен, что если я в самом деле официально со всеми положенными приседаниями дарую ему герб вместе с цветком хризантемы, то все аристократы выпучат глаза и высунутся из личных владений с вопросом «а какого хрена сейчас произошло⁈»

— Я вас услышал, Янагида-сан. Как вам будет удобнее, чтобы я смог сообщить последние новости?

Помолчав, старик вручил мне визитку. Белый кусочек картона с номером телефона. Больше ничего. Но прежде чем мы закончили, я услышал очень важный вопрос:

— Насколько понимаю, будущий Род должен будет отвечать за безопасность работников корпорации и клана?

— Совершенно верно. Вооруженная гвардия у меня есть. Но обычно враги уничтожают самураев не в честных схватках. Наши враги предпочитают убивать ночью, в постели. Вот вы и будете защищать клан от этого.

Да, если я пробью герб для «людей из древних времен», у меня будет полноценная служба безопасности. Проблема одна — надо убедить императора, что это не блажь мальчишки, а серьезное решение, нацеленное на далекое будущее. Надо напрашиваться на встречу завтра вечером во дворце. Никакие посредники такие проблемы решить не смогут.

* * *

Дома перед сном успел пролистать новости, оценил сводный отчет по результатам наших диверсий. Неплохо получилось. Мало того, я могу сказать, что приложил руку в лучшем случае к трети неприятностей, которые шарахнули по нашим «заклятым друзьям». Остальное — сами. Особенно студенты. Им так понравилось, что до сих пор штурмуют один из кампусов, разграбив попутно все винные магазины в округе. Пусть развлекаются. Нужные мне образцы и компьютерные диски уже с курьерами отправились в долгую дорогу. Ведущие финансовые и промышленные кланы в Штатах после первых же массированных залпов расчехлили собственные отделы пропаганды и вечерние газеты украсили аршинные заголовки. Похоже, война компроматов только набирает силу. Посмотрим, чем закончится. Не забывая подливать керосинчика при случае, само собой. Главное — в двух крупных концернах выделенные деньги для политиков в Ниппон спешно перебросили на другие проекты. Некогда с косоглазыми разбираться, когда кресло под задницей зашаталось. Что и требовалось.

Сижу на заднем дворе клуба. Кеико Кодзима пристроилась рядом на матрасике. Положила голову собаки себе на колени и осторожно гладит. Я изредка поправляю, подсказывая, как это сделать лучше. Нобу сидеть пока не может, слишком слаба. Но морду уже пытается держать. И больше не срыгивает желудочным соком. Кушает пять раз в день мелкими порциями с рук, пьет сколько хочет. С одного бока мы часть шерсти аккуратно вычесали, на другом пока трогать не стали — там коростины еще не отвалились, кожа не восстановилась. И снова — мазь, бинты, целебные воздействия. Я пробежался руками по всему организму, оценил объем накопившихся повреждений и общую тенденцию. Поправится. Не так быстро, как можно ожидать, но ничего фатального я не обнаружил. Если уж у младшей Сугахара онкологию давлю вполне успешно, то истощение и старые травмы тем более исправлю.

Ладно. Теплым воздухом подышал, на звезды посмотрел, янки изрядно втихую подгадил — неделю можно считать успешно завершенной. Можно идти отдыхать. Завтра понедельник. А он, как обычно, будет развеселым.

* * *

Весь день бутё Осаки решал проблемы. Накопилось за выходные. Только-только решишь отдохнуть пару дней — и обязательно накосячат. Но Джуничи Мацуда не жаловался. Карал при необходимости, давил несогласных и в который раз демонстрировал, что на его территории стоит прислушиваться к единственному мнению. Чужое толстяк записывал при возможности в блокнотик. Чтобы потом умникам кости переломать, когда руки дойдут. Мацуда ничего не забывал. И пустых страничек в блокноте еще много.

Но к ужину вроде аврал закончился, по телевизору показывали любимое шоу. Однако настроение никак не желало улучшаться.

— Как у нас по планам?

— Все хорошо, господин.

— А у соседей?

— С утра были весточки от «кротов». Старик из Йокогамы окончательно спятил. Сливает деньги на дурацкие проекты. Транжирит на нищебродов, приказал уменьшить сборы с лавочников. Еще любимчик затеял съемки порнофильма на складах. Бухнули туда огромные средства. Результат — пшик. Мало того, их делами заинтересовалась налоговая, начали проверку. Скоро придется откупаться от ревизоров.

— Порнофильм? Похоже, в самом деле, на старости лет ветер остатки мозгов выдул.

— Еще их боевики грызутся с чужими диаспорами. Переругались с корейцами, китайцами и прочей швалью. Полиция накрыла несколько притонов, зацепив заодно и доки с кораблями. Обнаруженную контрабанду вывозили грузовиками. Речь идет о том, что на юге Токио вот-вот развяжут большую войну группировок. Все, кто еще не до конца сошел с ума, забеспокоились. Пока волну недовольства гасят, но через пару месяцев это выплеснется наружу. К зиме оябуну Инагава-кай придется принимать меры.

Подумав, бутё Осаки согласился с помощником. Да, Сэйдзё Инагава придется собирать большой совет и разбираться, почему в столице его подчиненные мышей не ловят. И как бы «капо ди тутти капи» не пытался прикрыть друзей, спрятать подобного рода провалы будет сложно. Вполне может быть, что уже к зиме Джуничи Мацуда сможет выдвинуть свою кандидатуру на выборы нового главного босса. Главное — не упустить момент.

— Значит, у нас все хорошо.

— Да, господин. Доходы стабильные, потерь нет. Под вашим руководством сыновья и братья работают, придерживаясь устоев и заветов предков. А молодой выскочка скоро свернет шею.

После ужина ночной повелитель Осаки стоял на балконе в дорогом халате и пытался понять, что же его грызет изнутри. Тихо, настойчиво и противно. Словно прыщ вскочил на заднице — самому не выдавить, но сидеть толком не дает и постоянно раздражает. Ведь вроде все хорошо. Планы выполняются шаг за шагом. Врагов в ближайшем окружении больше нет, ближайшие перспективы радуют и ничего не предвещает проблем. Но на сердце неспокойно.

Неожиданно он понял. Новая любовница. Вчера расслаблялся, брал ее в привычной манере — жестко, без сантиментов. И хотя стонала, изображала восторг, а отражение в темном стекле выдало стерву — лицо было недовольное. Вот оно что — подсознание заметило потенциальную угрозу и неповиновение, а он никак понять не мог.

Обдумав возникшую идею с разных сторон, Джуничи Мацуда успокоился. Точно. Всего-навсего паршивая шлюха. А он уже накрутил себя, напридумывал разное… Ничего. Пару раз попользуется новым телом и поменяет. Из желающих служить великому человеку очередь на улице выстроилась. Будет возможность выбрать помоложе и посмазливее… Теперь можно и отдыхать. Проснуться утром с довольной улыбкой на губах. Потому что приснилось, как у ног лежит мертвый бывший глава Инагава-кай, а рядом с поклоном выстроились другие главари клана. Скоро, уже скоро. Ради такого можно полгода и потерпеть.

* * *

Встреча у императора была назначена на десять вечера. Я был рад, что вообще время для меня выкроили.

Зато было чем порадовать. Первый доклад по одаренным. Сколько людей прошли первоначальную терапию, какие результаты. Сколько диагностов уже заработало и сколько в планах. Текущие задачи на стройке, предполагаемые сроки завершения и опыт использования дирижаблей.

Отдельные бумаги — что за бардак творится у иностранцев. Разумеется — мы там никак не участвуем. Все в рамках «посмотрите, как злые гайдзины обижают удравших за долларом абэноши».

Через двадцать минут листочки у меня почти закончились, задумчивый Акихито-сама подвел промежуточный итог:

— Очень хороший доклад, Исии-сан. Мне понравилось, что вы не зацикливаетесь на личных проблемах, а стараетесь думать и работать на перспективу… Кстати, про инцидент на Окинаве, — услышав такое, я постарался задавить мелькнувшую мысль «за покойников взгреют». — Посол Соединенных Штатов пытался на меня давить. Ховард Бейкер требовал, чтобы власти нашли убийц морпехов и выдали на расправу. Правда, под конец визита чуть-чуть утратил апломб. Потому что ему были предоставлены доказательства вины американских солдат. Послу была вручена нота, в настоящий момент Вашингтон уведомлен о наших рекомендациях по сокращению личного состава вне баз дислокации. На Окинаве до сих пор режим повышенной опасности и треть гражданского персонала отправили домой.

— Отличная новость, господин. Насколько я понимаю, это первый шаг на долгой дороге.

— Я думаю, они возьмут паузу. Подождут, когда волна уляжется и снова пришлют визитеров.

— К тому времени должна сократиться поддержка в правительстве от продажных политиков. В газетах уже вторую неделю задают неприятные вопросы в их адрес.

— Да, баталии за Палату Представителей будут жаркими… Насколько я понимаю, Исии-сан, у вас еще есть какой-то вопрос?

Конечно есть. У меня последний листочек слева лежит. Как намек на продолжение беседы.

— Господин, я прошу у вас разрешения даровать вассальный герб роду Янагида.

Похоже, моя просьба была абсолютно неожиданной и для Сына Неба, и для его помощника. Потому что нахмурились оба одновременно.

— Разве клану Исии нужно одобрение для того, чтобы включить в свой состав семью или род? Вы совершенно независимы в этом вопросе.

— Совершенно верно, господин, — кланяюсь. Затем через десять секунд выпрямляюсь и продолжаю давить ситуацию в более выгодном для меня ключе: — Со времен Мейдзи-сама императорский дом не поздравлял публично другие семьи со столь важным событием. Официальный герб, врученный с лентой хризантемы — это знак признания заслуг и верного служения Ниппон. Род Янагида тысячелетиями стоял на страже наших границ. Признать это и поздравить с обретением герба — знак всем, кто следит за общественной жизнью страны.

Император молчит, я ощущаю его легкое раздражение. Пацан учит жизни человека, которому каждый день любой встречный кланяется и признается в вечной любви. Но мне особо терять нечего. И репутация босяка играет на меня. Я в эти «ты меня сильно-сильно уважаешь» играть толком не обучен. Можно сказать, до сих пор о скатерть грязные руки после еды вытираю.

— Я могу ошибаться, Акихито-сама, но вижу ситуацию в черно-белом ключе. Нас бьют, пока мы поодиночке. Пока каждый из японцев думает исключительно о себе и ближайшей родне. Собрав граждан в одно целое, мы сбросим иноземное ярмо и станем сильными, как было прежде. Мы станем независимыми… Не сочтите за лесть, господин, но возглавив это движение, вы превзойдете Ода Нобунага, Тоётоми Хидэёси и Токугава Иэясу. Они собрали давным давно вместе земли, прекратив темные века разобщения. Вы же соберете в одно целое — народ.

Император Акихито молчал. Долгих пять минут. Прикрыв глаза, размышлял, отрешившись от окружающего мира. Я сидел молча, выпрямив спину и ожидая его решение. Ощущая, как медленно мужчина успокаивается, как исчезают нотки раздражения, замещаясь спокойствием и безмятежностью.

Наконец, дайдзё тэнно открыл глаза и произнес:

— Молодые воспринимают окружающий мир во всех красках. Вы, Исии-сан, видете все в мельчайших деталях. И не закостенели в традициях, многие из которых были сформированы под давлением извне… Я, Сын Неба, заявляю. Клан Исии имеет полное право с моего одобрения принять вассальную клятву у рода Янагида. Во благо Ниппон.

Низко кланяюсь.

Когда нахал ушел, молчавший советник позволил себе осторожно озвучить возникшие сомнения:

— Господин, Исии-сан пытается вами манипулировать.

— Все бы так манипулировали, Фудзивара-сан. Посмотри на него. Парень живет в дешевой комнате в рок-клубе, хотя мог бы снять пентхауз. Он все добытые деньги вкладывает в людей, кто рядом с ним. Для себя — берет минимум, чтобы не выглядеть уж совсем белой вороной. Да, он не из благородной семьи и плюет на многие условности. Да, за это ему прилетает. Потому что веками у нас говорят: «торчащий гвоздь забивают». Неправильных людей общество старается перекроить под себя. Но именно Исии-сан делает все возможное, чтобы страна пошла по новому пути.

— Этот путь заставит пролить много крови, господин.

Император медленно поднялся и устало посмотрел на вскочившего помощника:

— Ты знаешь, что альтернатива намного хуже. Не только у мальчика есть умные люди… Мы стоим на краю пропасти. На краю окончательного порабощения: культурного и физического. И если для того, чтобы избавиться от иноземного ярма, мне придется принести одаренного в жертву… Ниппон пойдет на это. Я пойду на это. Как это было пятьдесят лет тому назад… Самое главное — Исии-сан это тоже понимает. Но идет по выбранному пути.

* * *

Семья Янагида обосновалась позади буддийского храма Джохо-джигандзи. Узкая асфальтовая дорога, уходящая в горы. Обрывистые склоны вокруг и лес. Храм — старый, рядом с ним большое кладбище. А позади, прокатив по неприметному ответвлению, можно добраться до усадьбы. Если бы не парковочный пятачок у ворот — вообще, будто в древний Ниппон попал. Хотя, Канагава вся такая — горы, леса, парки и пешеходные дорожки для любителей по камням гулять.

Я заранее позвонил, поэтому хоть и полночь на дворе, но меня встречали. Двое парней моего возраста — в юката, с широкими поясами. В глазах — нечитаемый вопрос, типа «нафига чужаку здесь понадобилось». Я оставил охрану у машины, прошел дальше один. Даже секретаря не взял.

Старик встречал на ступенях дома, с интересом разглядывая мою усталую рожу. Я, не считая нужным выплясывать положенные реверансы, с легким поклоном двумя руками протянул ему конверт, повязанный изумрудной лентой с вышитой белоснежной хризантемой:

— Янагида-сан, я, как глава клана Исии, прошу вас рассмотреть мое предложение о получении герба вассального Рода. Данное решение одобрено лично дайдзё тэнно час назад.

Умеет Мэсэйуки Янагида покерфейс держать. Ни один мускул не дрогнул. Но — я смог ощутить, что внутри у него бушует настоящий ураган. Там дикая смесь: недоверие, сомнение и радость, всепоглощающая радость.

Молча опустившись на колени, хозяин поместья принимает от меня конверт, кланяется еще раз и хрипло произносит:

— Завтра вечером я соберу семью и мы дадим ответ на ваше предложение… Могу ли я просить об одолжении?

— Слушаю вас, Янагида-сан.

— Мне обещали, что я могу обратиться с личной просьбой к наставникам храма Мэйдзи. Я уверен, они не откажут провести торжественную церемонию на их территории. Если мы согласимся принять ваши цвета, Исии-сан, готовы ли вы сделать это там?

Похоже, не зря старик с родней обосновался именно здесь. Пусть один из самых популярных храмов Токио и не является буддийским, как местный. Но связи между монахами наверняка налажены отлично. И какие именно долги могут предъявить святым отцам к оплате — лучше в такие тайны нос не совать.

С другой стороны — официальная церемония в столь известном месте рванет в новостях мощнее атомной бомбы. Плохо ли это для меня? Нет, мне это точно проблем не создаст. Скорее, еще раз подчеркнет, насколько крутой герб появился в Ниппон.

— Для меня будет честью, если мы встретимся по столь значимому поводу именно там.

— Хай, Исии-сан. Завтра к девяти вечера семья даст вам ответ.

Парни в этот раз сопровождали меня с куда большим почтением. Видимо, вставший на колени патриарх — это из разряда падения небес на землю. Поэтому склонились в глубоком поклоне и не разгибались, пока мы не уехали.

В машине я постарался привести мысли в порядок. Значит, что имеем на текущий момент?

Гвардия осваивает полученное оружие и пошла отрабатывать боевое слаживание. Корпорация пока больше проедает денег, чем их зарабатывает, но для столь короткого срока уже демонстрирует неплохие успехи. Лучше всех «выстрелили» айтишники. Хотя я не был уверен, что мое послезнание по части задач может хоть чем-то помочь. Но здесь явно сработал эффект неожиданности с точки зрения ведения проектов. В руководстве — молодые, кому не по рукам бьют, а спрашивают «еще какие идеи есть?». Это влияет на общий настрой в коллективе и позволяет делать то, о чем в закостеневших крупных конторах даже не догадываются. Как это — разрешить студенту-недоучке говорить, как правильно писать код? А приседания перед дедушкой, кто застал еще времена глиняных табличек? Вот и получается, что пока соседи на квадратных колесах дремлют на заросшей травой автостраде, мои бравые перцы уже на вездеходах продираются к светлому будущему.

Авантюра с акциями. В ближайшее время начну подгребать деньги с вложенных на вырост активов. Там удалось выдержать баланс между возможным интересом налоговой в Штатах, включая жулье с Уолл-Стрит, и наличными. Как говорил своим — выходить из сделки будем до момента, когда набежит куча желающих сорвать куш. Им и продадим наши пакеты. Не на самом пике, но практически с максимальным успехом. А когда с той стороны задумаются, что это за пузырь лопается у них в руках, я уже все обналичу, выведу и хвосты обрублю.

С личными головорезами в Азии повеселимся. Не лично — есть кому доверить столь важный процесс. Зато у триад часть активов экспроприирую. Чтобы не хвастали богатством и монополией на криминальном рынке. Здесь все просто — кто проспал, тот сидит у разграбленной делянки.

По итогам развлечений — пусть у меня суммарный баланс пока отрицательный, но жирок еще остался и двигаться ускоренными темпами вперед. А значит — финансы позволяют держаться на плаву и даже чуть-чуть грести в намеченную сторону. Все, как и планировал.

Письмо в обед от инженеров было — «детские болячки» диагностов долизали, можно начинать обкатывать мелкую серию. Значит — первые пролеченные врачи могут проходить инструктаж и выезжать в свои больницы. Две точки мы с генералом Ито согласовали, там госпитали под его патронажем. Палаты с охраной уже оборудованы. Поэтому — можно давать добро.

С дочерью Мунэто Абэ на удивление хорошо получилось. Профессор не просто двух ассистентов для ее обучения предоставил. Он девочку формально «изъял» из окружения и к себе в центр забрал. Будет проходить укрепляющую терапию и под присмотром начнет тренировать дар целителя. Благо — пациентов полно, отточит диагностические навыки и будет книжки умные читать. Я еще со своей стороны присмотрю, чтобы у наследницы древнейшего клана проблем не было. И даже не ради благодарности от Абэ. Скорее — есть у меня ощущение, что именно этот ребенок по итогам возглавит структуру, в которую получится объединить людей с нестандартными навыками лечения. Диагносты — это хорошо. Но абэноши куда качественнее разного рода болячки способны давить в зародыше. И я один на весь Ниппон не разорвусь в качестве доктора. Да и не собираюсь афишировать свои навыки. Лучше пусть другие стараются. Мне всего-то нужно чуть-чуть подтолкнуть их в эту сторону. И наставнику плюсик в карму. Мысль о том, что младшей Абэ всего одиннадцать — мелькнула и рассыпалась после залпа железобетонных аргументов. Во-первых, мы не сразу ее на должность продвигать станем. Во-вторых, у старых семей детство для подрастающего поколения кастрировано в зародыше. На них висит ответственность за будущее, накопившиеся за века блистательные свершения и надежды родственников. Поэтому если девочка к совершеннолетию уже будет звездой в целительстве — на нее и давить особо не получится. Потому что — одно дело затюканный подросток под гнетом «ты обязан». И совсем другое человек, успевший кому-то жизнь спасти и поверивший в собственные силы.

В Семье — первые дни аврала закончились, пошла рутина. Да, я все еще «нахальный выскочка», но перезнакомился со всеми и процесс притирки запущен.

Ощущение — будто я тот самый тигр, затаившийся в камышах. Медленно и аккуратно собрался в комок, лапы поджал, напружинился. Цель — вижу. Все лишнее и суетное отброшено за ненадобностью. Похоже, я выхожу на финишную прямую длиной в полгода. И мои стоны про то, что времени не хватает, покажутся лепетом по сравнению с ближайшими днями. Мы начали забег на перегонки со смертью. Без права на ошибку и поражение.

Можешь начинать молится, охотник. Тигр уже готов к прыжку.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Оябун. Том 2

Content

Оябун. Том 2

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Nota bene