Джин Брюэр

Ка-Пэкс IV

Новый гость из созвездия Лиры

Возможно всё.

©прот

ПРОЛОГ

Эта книга может принести удовольствие и тем читателям, которые ещё не знакомы с книгами «Планета Ка-Пэкс» (1995), «Ка-Пэкс II: На луче света» (2001), «Ка-Пэкс III: Миры Прота» (2002). Но чтобы целиком понять контекст, я всё же рекомендую прочесть эти три книги до прочтения «K-PAX IV: Новый гость из созвездия Лиры» или сразу после него.

Вышеупомянутая трилогия описывает появление в 1990 году человека, который утверждал, что он прибыл «на луче света» с планеты Ка-Пэкс (расположенной примерно в семи тысячах световых лет от Земли, в созвездии Лира), и рассказывает о моих попытках в качестве штатного психиатра в Манхэттенском Психиатрическом Институте (МПИ) определить источник его бредового состояния, продлившегося до «исчезновения» пациента в 1997 году, и помочь ему вылечиться.

Для тех, кто уже прочёл трилогию, прежде всего хочу отметить, что в новой книге прот так и не появится. Это не должно стать для вас сюрпризом, поскольку он предупреждал, что больше не вернётся на Землю.

Через шесть месяцев после «исчезновения» прота я ушёл на пенсию и вместе с женой переехал в прекрасный дом с кедровой черепицей, расположенный в северной части штата Нью-Йорк, в Адирондакских горах. Я продолжал периодически приезжать в госпиталь и изредка давал лекции в Колумбийском Университете, где имел статус почётного профессора. Помимо набегов в клинический и академический миры, мы с женой наслаждались всем, на что не хватало времени раньше: путешествия, чтение, уход за садом, общение с родственниками и друзьями. Я начал пилотировать маленький самолёт (к ужасу моего сына Фрэда), но это оказалось намного дороже, чем я рассчитывал. (Вопрос: «Что позволяет самолёту летать?» Ответ: «Деньги»). И под влиянием бесед с протом увлёкся астрономией. В день выхода на пенсию Карен подарила мне четырёхдюймовый отражающий телескоп, и за последние семь или восемь лет я хорошо изучил планеты, луны и звёзды нашей Галактики, и даже написал несколько романов (вы можете поискать их на Amazon).

Кстати, у членов всей моей семьи дела идут неплохо. Карен полностью вылечилась от рака груди и стала ещё более активной (если это возможно), чем раньше. Сын Эбби, Рэйн, сейчас учится в Принстоне, а Стар проходит обучение в Нью-Йоркском Университете и хочет стать актёром, как и его дядя Фрэд. Сам Фрэдди нашёл свою нишу в бродвейских мюзиклах, параллельно снявшись в двух фильмах. Роль, которая принесёт ему известность, не за горами.

Дженнифер — самая занятая из моих детей — плотно работает над созданием вакцины от СПИДа. Уилл — на втором месте по активности — устроился работать психиатром в МПИ, и мы любим обсуждать пациентов за чашечкой чая. Он иногда даже спрашивает моего совета! Я писал, что он во многом похож на меня, и, думаю, это основная причина, по которой люди заводят детей: прожить свою жизнь заново, но более размытым и далёким способом. (С другой стороны, мне уже намекнули, что любой человек с бородой сильно похож на меня).

Я должен сообщить, что у нас появился новый член семьи — собака смешанной породы, которую мы взяли из местного приюта. Сейчас ей семь лет (в самом расцвете сил), она неуклюжая, смешная и игривая, и мы её очень любим.

Кстати, превосходная киноверсия «Планеты Ка-Пэкс» не принесла ожидаемых кассовых сборов, поэтому продолжение фильма пока под вопросом (если вы знаете студию или продюсера, который мог бы им заинтересоваться, попросите их написать мне через почту на сайте www.genebrewer.com) Есть ещё надежда на значительные продажи видеокассет и DVD, и как не раз заявлял прот — возможно всё. Что бы ни случилось, я считаю кино прекрасной адаптацией истории прота, где в главных ролях блестяще сыграли и Кевин Спейси и Джефф Бриджес (как и Мэри Маккормак и остальные актёры). Карен и мне посчастливилось присутствовать на съёмках (поищите меня в конце сцены с «синей птицей счастья») и пообщаться с Кевином и Джеффом — оба они не только прекрасные актёры, но и крайне приятные люди.

Когда прот в конце 1997 года покинул Землю, я был абсолютно уверен, что мы больше не услышим о Ка-Пэкс (до конца моей жизни точно), и уж тем более не услышим от нового гостя с этой далёкой планеты. Но как часто бывает с делами, в которых замешаны инопланетяне, я ошибался.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Приятным весенним днём 2005 года, отвечая на электронное письмо, я услышал стук в заднюю дверь дома. На самом деле это было больше похоже на настойчивое требование открыть дверь. Флауэр выбежала из кабинета, как обычно подавая голос (она лаяла даже на опавшие листья). Карен уехала в супермаркет, и я подумал, что это она стоит за дверью с пакетами, полными продуктов. Оставив письмо недописанным, я поспешил открыть. Через верхнее окошко двери виднелось нечто столь необычное и невероятное, что я застыл на месте и был не в силах повернуть ручку. Я списал наваждение на съеденные накануне грибы Портабелло[1] (то есть не галлюциногенные). Люблю грибы, но иногда они влияют на меня странно, заставляя видеть происходящее в искажённом виде.

Волосатое существо снаружи нелепо уставилось на меня. Я посмотрел в ответ. Спустя некоторое время, оно прокричало, заглушая лай Флауэр: «У меня послание от прота!»

Всё ещё ошарашенный, я приоткрыл дверь. Это всё, чего оно добивалось. Огромными шагами существо пошло на кухню, остановилось там и стало пристально её изучать, не обращая на меня внимания. Флауэр, в свою очередь, обнюхала создание и с надеждой побежала за игрушкой, как делает всегда при появлении гостей. Я не мог не заметить, что существо было абсолютно голым. В конце концов оно посмотрело на меня своими огромными чёрными глазами и произнесло: «Прот сказал, что ты меня приютишь».

Я выдавил писклявым голосом: «У себя дома?»

«Он так сказал. Это означает, что ты дашь мне поесть и на время предоставишь место в своём доме».

«Я знаю, что это значит».

«Ии?»

«Ну хорошо, хорошо, я думаю над этим».

Она буквально вся была покрыта волосами, за исключением лица, но и оно было довольно волосатым. Больше всего существо напоминало большое говорящее шимпанзе.

«Ты с Ка-Пэкс?»

«Конечно с Ка-Пэкс. Иначе бы я не знала прота, так ведь?»

Она говорила очень громко и быстро, намного быстрее прота. Мне было трудно угнаться за её темпом.

Несмотря на косматую внешность гостьи и несколько агрессивную манеру речи, я обнаружил, что невольно был втянут в разговор. Очевидно, что любой капэксианец обладает способностью влиять на людей подобным образом.

«Не обязательно» — возразил я — «Ты могла встретиться с ним на других планетах».

Флауэр вернулась со своим пищащим кроликом, которого это… существо… схватило и забросило в гостиную.

«Вряд ли. Он больше не путешествует, помнишь? Говорит, что повидал достаточно».

«И поэтому он прислал тебя».

«Я не говорила, что он послал меня, тупица. Я сказала, он передал сообщение».

В этот момент на стоянку подъехала машина Карен. Я попросил новую гостью чувствовать себя как дома и сказал, что скоро вернусь, а сейчас «должен помочь жене с пакетами». Конечно я хотел подготовить её к неожиданному визиту. Наша гостья посмотрела в окно, — очевидно, она никогда не видела ничего столь примитивного, как бензиновый автомобиль, — пожала плечами и продолжила изучать дом. Флауэр с игрушкой в зубах энергично последовала за ней.

Я выбежал на улицу. Карен уже выходила из машины.

«Погоди минутку!» — закричал я.

«Что? Что случилось?»

«Мне нужно кое-что тебе сказать».

Она вышла из машины.

«Хорошо. Но сначала помоги донести пакеты».

«У нас новая посетительница с Ка-Пэкс».

«Правда? Кто же на этот раз? Мать прота?»

«Она не родственник прота, насколько мне известно. Подозреваю, что она принадлежит к другому виду существ».

«Надо же! Бери пакеты и пойдём ей навстречу».

Я должен пояснить, что мою жену почти невозможно заставить нервничать. Даже нечто с другого конца Галактики — десять метров в высоту и с множеством глаз — вряд ли сможет вывести её из себя.

Я взял несколько пакетов и направился к двери. Не было смысла заранее описывать инопланетянку: Карен совсем скоро её увидит.

«Должен тебя предупредить. Наша гостья, похоже, намного общительнее прота».

«Хм, освежает» — прокомментировала Карен.

Мы поставили продукты на кухонный стол. Карен осмотрелась.

«Ну, и где она?»

«Должно быть, в одной из комнат».

«Это твоя очередная грибная фантазия?»

«Я бы предпочёл грибную фантазию».

В этот момент появилась наша гостья. Флауэр поднялась на носочки.

«Зачем вам столько комнат?» — спросила капэксианка.

«У нас большая семья».

«А, точно. Прот предупредил меня о вашей склонности образовывать „семьи“. Довольно странная черта, вам не кажется?»

Моя жена сохраняла спокойствие.

«Как нам тебя называть?»

«Зовите меня измаил»[2].

Мы промолчали.

Существо, похожее на обезьяну, расхохоталось (точнее издало звуки, напоминающие смех: пронзительный резкий звук, похожий на гудок).

«А он говорил, что у вас есть чувство юмора! Моё настоящее имя „флед“».

Мы ещё немного посмотрели на неё молча.

«Вы ожидали кого-то другого?»

Карен ответила: «На самом деле мы никого не ждали. Но садись, пожалуйста. Ты голодна? Джин показал тебе, где расположены удобства?»

«Нет, но ты имеешь в виду ловцов экскрементов. Я нашла три штуки. Одного недостаточно? И да, я очень голодна. Не ела несколько месяцев. Ваших месяцев, конечно же».

«Ну конечно» — промямлил я мрачно.

Я уже представлял себе долгий период разрушений, смятения и даже погрома. Я извинился и пошёл в ванну.

* * *

Находясь в уборной, я прогнал в голове возможные последствия только что увиденного. Капэксианцы спят где хотят и едят то, что есть поблизости. Тогда что же имела в виду флед под «предоставишь место в своём доме»? Она хотела собственную комнату или — учитывая, что ночи сейчас тёплые — предпочла бы спать под деревом? Что едят существа её вида? Сможем ли мы заставить её одеться и не будет ли она выглядеть в одежде как цирковое шимпанзе (должен добавить, что гениталии флед были очень заметны, поскольку волос на них было мало)? А если нет, то не станет ли она объектом насмешек и пристальных взглядов, расхаживая голой?

И ещё более важный вопрос: с какой целью она прилетела? И как долго планирует оставаться на Земле? Я вспомнил её первые слова: «У меня послание от прота». В чём послание — очередной призыв вести себя прилично? Нет, не так; прот никогда к такому не призывал. Ему не было до нас дела. Он просто наблюдал за Землёй и её обитателями (см. «Отчёт Прота для Ка-Пэкс»).

И тут я задался вопросом: «А как мы узнаем, что она действительно с Ка-Пэкс?» Она, очевидно, прибыла с другой планеты, поскольку на Земле нет говорящих обезьян (в привычном понимании), насколько мне известно. Я глухо засмеялся, поскольку всё повторялось вновь: мы с протом уже проходили это пятнадцать лет назад (Господи, неужели это было так давно?). Потянув руку за бумагой, я кое-что понял для себя: на этот раз я не буду сопротивляться. Я приму её утверждения за чистую монету и посмотрим, что из этого выйдет.

Когда я вернулся, то застал нашу незваную гостью за ковырянием в чаше со свежей фасолью. Ковырялась она не пальцами, а вытянутыми губами. Флед явно понравилась фасоль, и она громко запивала её яблочным соком. Флауэр сидела рядом с её креслом, терпеливо ожидая, что ей что-нибудь перепадёт, как будто наша гостья жила у нас всё это время, а я тем временем пытался привыкнуть к её быстрым движениям и излишней самоуверенности. Мне показалось, что она способна постоять за себя в любой ситуации. Я определённо не хотел бы с ней ссориться.

Пока флед доедала фасоль, Карен посвятила меня в то, что я пропустил. Гостья рассказала ей, что Роберт и Жизель счастливы как гонки (капэксианские существа, похожие на маллюсков), а «бейби» Джин — ему уже исполнилось восемь — стал, подобно отцу, экспертом в местной флоре и фауне. У него даже появилась девушка того же возраста, родом из Украины. Окси тоже в свои пятнадцать был в отличной форме, в его распоряжении была целая планета. У него тоже есть друг по играм — ещё один далматин, которого прот спас из пруда в «девяти тысячах джартов[3] от МПИ».

Бэсс и Фрэнки тоже были в порядке, хотя флед видела их не часто. Бэсс — в прошлом пациентка МПИ с психотической депрессией — проводит много времени в путешествиях по другим мирам. Как психиатр на пенсии, я подозреваю, что таким образом она компенсирует детские годы, когда была привязана к семейному дому, без конца готовя и прибираясь для своих родителей и родственников. Но кто знает, как устроен разум человеческий (и не только)? За время общения с протом я с сожалением убедился, что мне это неизвестно.

Фрэнки, напротив, почти ничем не занималась, хотя и у неё за душой было много горечи, оставшейся от жизни на Земле. И в самом деле вся сотня существ, которых прот забрал с собой на Ка-Пэкс, была в полном порядке. Конечно, не обошлось без лёгкой ностальгии, но никто (из животных или насекомых) не хотел возвращаться обратно.

С момента публикации «Ка-Пэкс III: Миры Прота» мы (я и сотрудники института) получили буквально тысячи и-мэйлов с просьбой внести автора письма в список пассажиров следующего путешествия на эту идиллическую планету. Это навело меня на мысль спросить у флед, доевшую фасоль, когда она собирается назад и скольких существ заберёт с собой.

Она откинулась на спинку и — да, вы угадали — громко рыгнула, подобно персонажу идиотского фильма. Откуда-то из подмышки флед достала небольшое устройство. Похоже, оно было сделано из мягкого метала или прочного пластика и напоминало конус. Когда она поставила его на поверхность, кухню немедленно озарила объёмная голограмма. На изображении в тусклом свете мы увидели Роберта, Жизель и Джина, бегущих навстречу нам голышом по полю среди цветов, злаков и нескольких животных. В небе было множество птиц, а вдали виднелся ряд багровых гор. Наконец они подбежали к камере — или её аналогу — и помахали нам.

«Привет, доктор Брюэр» — прокричала Жизель — «Прилетайте к нам! Это невероятно!»

Роберт добавил несколько слов благодарности за то, что я помог ему попасть на Ка-Пэкс, а затем мой крестник произнёс что-то на капэксианском. Жизель что-то шепнула ему на ухо, и он повторил сказанное на английском: «Я бы тоже хотел прилететь и повидаться с вами!»

Изображение не было похоже на кинематографическое. Создавалось впечатление, что они на самом деле были с нами. Стены кухни растворились, и мы находились в… это трудно объяснить. Но дальше произошло нечто ещё более удивительное. Жизель подошла и обняла меня! Как и Джин и затем Роберт. Все обняли друг друга.

Прямо перед тем, как «материализация» закончилась, появился прот (как будто в эпизодической роли). Мы молча пожали друг другу руки. Я ощутил, что по щекам текут слёзы: я думал, что никогда больше не встречу своего старого друга.

Затем стены снова появились и изображение исчезло. Флед спрятала дивайс назад.

«Прот сказал, что ты не поверишь мне, пока не увидишь доказательств».

Единственное, во что мне было трудно поверить, — это в их пребывание там (или здесь? — трудно провести различие). Всё, что я мог сказать, было: «У тебя ведь нет второго такого устройства, чтобы оставить нам?»

«Я оставлю его вам, когда улечу. А пока придержу при себе на случай, если нужно будет воспользоваться».

«Имеешь в виду возвращение на Ка-Пэкс?»

«Да, я определённо вернусь на КА-ПЭКС. И заранее отвечая на твой вопрос, я возьму с собой 100 000 ваших существ, если, конечно, наберётся столько желающих».

«Сто тысяч… — в большинстве своём это жуки и черви?»

«Нет, на этот раз люди».

В это мне было трудно поверить.

«Ты сказала „люди“?»

«Прот предупредил, что твой слух ухудшается. Повторю для глухих: я смогу взять 100 000 человек, когда вернусь на родную ПЛАНЕТУ».

«Но… — но как?»

«Рада видеть, что ты всё ещё интересуешься математикой и наукой, доктор брюэр. На самом деле всё просто. Всё, что мне нужно — это большая территория, где я смогу собрать всех желающих».

«Футбольный стадион или что-то подобное?»

«Да, что-то вроде. Измерения уже запрограммированы, а на КА-ПЭКС выделен специальный участок для новых жителей. Остаётся только выбрать время».

«И могу ли я поинтересоваться, когда ты планируешь улететь?»

«Конечно можешь, почему нет?»

«Чёрт! Какую дату ты выбрала?»

«Я забронировала шесть окон для перелёта, каждое из которых отстоит друг от друга на двадцать шесть дней, если мы не воспользуемся самым первым. Думаешь, у нас получится собрать всех вместе за три недели?»

У нас? Я задумался.

«Понятия не имею».

В этот момент зазвонил телефон. Карен подняла трубку. Это Уилл решил позвонить родителям в субботнее майское утро. Мне пришло в голову, что для флед будет комфортнее жить в институте, пока она гостит на Земле. Она будет под присмотром и в безопасности, у неё всегда будет еда и место для сна, а пациенты будут рады узнать, что «легенда о Ка-Пэкс» снова стала правдой (хотя никто из них в этом не сомневался).

«Конечно» — согласилась флед — «Я займу палату прота».

Но я ещё не задавал вопроса!

«Ты… — ты можешь читать мысли?»

«Ну да».

«Но прот не мог этого делать, насколько я знаю».

«Не говори ему, что я так сказала, но мы — троды — более продвинуты в некоторых вещах, чем дремеры».

«Как ты читаешь мысли?»

«Ну, мозг испускает электромагнитные волны — на этом основана работа энцефалографов. Конечно, ты должен знать, как интерпретировать эти волны…»

Я с опасением спросил: «А ты можешь навязывать определённые мысли другим существам?»

«Не совсем. Но мы можем влиять на наши собственные мысли таким образом, что ты будешь думать именно то, что нам нужно».

«Ты можешь так делать, но не будешь?»

«Говоришь как настоящий homo sapiens» — фыркнула она, и комок слизи (или чего-то подобного) плюхнулся на стол — «Ваше правительство и религиозные лидеры были бы не прочь узнать, как это делается, да?»

Безуспешно пытаясь забыть о соплях на моём кухонном столе, я встал и взял телефонную трубку.

«Уилл» — сказал я немного истерично — «Как тебе идея принять нового пациента?»

«Не думаю, что лично у меня есть время, пап, но привози её и мы найдём, кому о ней позаботиться. Я поговорю об этом с Вирджинией (Гольфарб, директором института)».

Я пообещал привезти флед на следующий день, а пока она побудет у нас дома. Самой флед я сообщил, что госпиталь «приютит её» на условиях сотрудничества с Гольфарб, Уиллом и остальными сотрудниками, тут же добавив: «И ты должна будешь два-три раза в неделю обсуждать своё пребывание на Земле и проблемы других пациентов с моим сыном или другим психиатром» (нам понадобится любая помощь).

«Похоже на честный обмен».

Всю вторую половину дня и вечер флед спала на заднем дворе, а Флауэр попеременно то спала рядом с ней, то стояла на страже.

* * *

Флед присвистнула, когда мы поехали в город, возможно выражая неодобрение примитивному типу транспорта, который увидела.

«Вы просто сидите в тесном пространстве» — спросила она — «и эта штуковина движется на круглых ножках?»

«Всё не так просто» — поправил я её.

Я начал объяснять, как работает машина, но обнаружил, что забыл бо́льшую часть знаний, усвоенных при получении водительских прав полвека назад. Однако я всё же вспомнил, что энергия получается при сжигании рафинированных углеводородов, которые выталкиваются на поршни, это каким-то образом двигает коленчатый вал, затем карданный вал и в конце концов, через зубчатые колёса, двигает «круглые ножки».

Она снова рассмеялась.

«И готова поспорить, самолёты работают схожим образом?»

«Ну, не совсем так. Топливо используется такое же, но именно пропеллер или двигатель тянут вертолёт и самолёт вперёд».

«Так что позволяет им летать?»

Я начал отвечать, но она перебила: «Кроме денег, конечно».

«Это как-то связано с формой крыльев. На самом деле есть несколько теорий…»

Я передал ей стопку распечатанных электронных писем, которые получил от людей, выразивших желание попасть на Ка-Пэкс за последние годы. Она внимательно просмотрела их за несколько минут. Когда мы слились с трафиком на шоссе, я оглянулся на пассажирку в грузовике, который проезжал слева от нас. Я не слышал, что она говорила, но видел, как она кричала от ужаса. Она повернулась к водителю и внезапно грузовик ускорился до 90 миль в час и оставил нас далеко позади. Флед снова фыркнула и положила письма на заднее сиденье.

«Нам это не понадобится» — объяснила она — «Это совсем другое дело».

Я всё ещё пытался объяснить, как форма крыльев поднимает самолёт в воздух.

«Не важно. Я всё поняла». Спустя несколько секунд она добавила: «Однажды я возьму тебя с собой полетать по небу».

Холодок пробежал у меня по спине. Как это может повлиять на психологическое состояние 66-летнего человека? Даже у Джона Гленна[4] были проблемы со здоровьем во время последнего выхода на орбиту. Я подумал, что Карен сразу бы согласилась отправиться с флед в полёт.

«И она тоже» — пообещала флед.

Раз уж мы заговорили о полёте на луче света, я решил задать несколько вопросов о космологии. Например, если Вселенная снова и снова повторяет циклы сжатия и расширения, то с чего они начали́сь и когда начался́ обратный процесс?

Она зевнула. «Это мне не интересно».

Разочарованный, я спросил, что же её интересует.

«Жизнь на других ПЛАНЕТАХ. ЗЕМЛЕ, например». (NB: для капэксианцев только небесные тела заслуживают написания заглавными буквами, а все остальные явления — включая имена людей — пишутся маленькими буквами).

«Почему именно на Земле?»

«Кто знает? Я же не психиатр» — она укоризненно посмотрела на меня, прежде чем продолжить — «Некоторые из ваших существ изучают биологию океана, верно? Я интересуюсь биологией других ПЛАНЕТ. Кроме того» — добавила она сухо — «мне хотелось посетить ЗЕМЛЮ до того, как станет слишком поздно…»

«Слишком поздно для чего?»

«Слишком поздно, чтобы найти хотя бы одного живого человека».

Мне не понравилось, как это прозвучало.

«Именно поэтому ты планируешь забрать с собой сто тысяч человек? Чтобы сохранить наш вид? Отправить в зоопарк?»

«Да нет же. Мы же не люди, джино. Прот рассказал, что большинство из вас хочет покинуть этот МИР. Я подумала: какого чёрта? Раз уж я здесь, то помогу некоторым из вас выбраться».

«Каких людей ты возьмёшь с собой?»

«Если я скажу заранее, то твоя новая книга будет неинтересной».

«Почему ты думаешь, что я собираюсь написать про тебя книгу?»

«Ты не выдержишь и напишешь».

«А ты? Будешь писать отчёт о Земле и её обитателях?»

«Нет. Большинство капэксиан и так знают про вас всё, что нужно».

Пока она осматривала пригородный пейзаж, я задумался: «Как она будет выбирать из такого огромного числа людей, кого взять с собой, а кого — нет?»

«Ну, ты можешь вычеркнуть из списка тех, кто ходит с гарнитурой[5] в ухе, например».

Мы поговорили о Роберте и Жизель, и я узнал, что у моего тёзки через пару месяцев будет сестрёнка.

«Должно быть, это редко случается на Ка-Пэкс» — заметил я — «учитывая ваше отвращение к сексуальным отношениям».

«О, это только у дремеров и ещё нескольких видов. Остальные не могут не заниматься сексом».

Я сменил тему.

«Когда ты прилетела, то сообщила, что у тебя есть „сообщение от прота“. Какое же?»

«Девять советов».

«Девять?»

«Да, девять, глухая тетеря. Прот посоветовал не говорить раньше времени».

«Почему?»

«Считает, что все на Земле должны услышать их одновременно».

«Хочешь обратиться в Организацию Объединённых Наций?[6]»

«Если не найду более подходящего варианта».

«Ты говоришь как персонаж из научно-фантастического романа».

«За исключением того, что в научной фантастике инопланетяне не делают заявлений в ООН».

Внезапно из-за горизонта появился центр Нью-Йорка.

«Вау!» — воскликнула флед — «Всё, как рассказывал прот! За исключением башен Всемирного Торгового Центра[7], конечно».

Я пожал плечами. Пока мы пересекали мост Джорджа Вашингтона, я думал о визите флед и что мы можем из него извлечь. Не хотелось бы всё испортить и затем корить себя, что не спросил чего-то важного после того, как она исчезнет.

Несмотря на её бесцеремонный характер, ей, возможно, было немного жаль меня.

«Окей, джин» — вздохнула она — «Я отвечу только на один вопрос, касающийся космологии. Задавай».

Вопросов было так много, что я задумался на минуту.

«Существует ли Теория Великого Объединения?[8]»

«Имеешь в виду ту, которая преодолевает дихотомию[9] между квантовой механикой и теорией относительности?»

«Да».

«Нет».

«То есть никто никогда…»

«Забудь про квантовую механику и суперструны[10]. Всё это фантазии. Математический пук[11]».

Был только один подходящий ответ на это: «Тебе виднее».

Когда мы свернули на Амстердам авеню, флед сказала: «Альберт[12] теперь живёт на КА-ПЭКС. В качестве „голограммы“, конечно. Он всё ещё злится на себя за то, что потратил так много времени на Земле, пытаясь разработать теорию великого объединения, как вы это зовёте. Очаровательный парень с совершенно ребяческим любопытством. Они хорошо сдружились с Вольфгангом».

«Моцартом?»

«Да нет, придурок[13]. Вольфгангом Шварцем, психиатром».

«Оу».

Я бы хотел расспросить флед поподробнее, но мы уже приехали к Манхэттенскому Психиатрическому Институту.

«А отец Роберта тоже там?»

«О, да. Роб всё время с ним разговаривает».

Я припарковался прямо перед госпиталем, нарушив правила, и энергично провёл флед мимо ворот, сообщив офицеру Уилсону, что меня срочно вызвали в институт. Он не успел закрыть рот, как мы уже вошли внутрь.

Флед была намного демонстративнее прота. Она помахала рукой и улыбнулась (во всяком случае я принял это за улыбку) всем, кто ходил во дворе и присутствовал в холле первого этажа. Несколько пациентов помахали в ответ, включая Филлис (имена всех пациентов сознательно изменены — прим. автора), которая считала себя невидимой, но большинство пришли в замешательство от увиденного. Пара пациентов попыталась попасть с нами в лифт (флед сильно позабавила эта попытка), но я попросил медсестёр отвести их в свои палаты.

Гольфарб заранее знала, что флед выглядит необычно, но даже её поразила внешность новой подопечной. И тем не менее она улыбнулась ей в ответ и протянула руку, которую капэксианка энергично пожала. Очевидно, прот рассказал ей о земном этикете.

После того, как мы сели и флед с интересом осмотрела всё вокруг, я задал Вирджинии прямой вопрос: если ли у неё сотрудник, который сможет присмотреть за подругой прота. Я думал, Уилл уже поговорил с ней заранее. К этому моменту к Гольфарб уже вернулось самообладание.

«Я думала, ты можешь позаботиться о флед».

Я и не подозревал, что ей придёт в голову такая безумная идея, о чём сказал прямо. Я сослался на то, что больше не практикую и живу далеко от города. Вирджиния не растерялась: она никогда не сдаёт позиции.

«Я понимаю. Но ни у кого из персонала нет времени для ещё одного пациента. А у тебя есть. Ты всё равно приезжаешь раз в неделю, чтобы побыть в госпитале и мешаться у всех под ногами. Почему бы не заняться в это время чем-то полезным?»

«А как насчёт…?»

«У твоего сына и так завал. Как и у Чанг, Меннингера, Родштейн[14], Радквист и Робертса. У нас сейчас самое большое количество пациентов за всё время, и никто из них не собирается выписываться. Они все ждут, что кто-то прилетит с Ка-Пэкс и заберёт их с собой. А кто знает про инопланетян больше, чем ты?»

Мой последний слабый аргумент: «У меня нет смотрового кабинета».

«Можешь использовать мой. У него есть отдельный вход, а у меня теперь редко бывают пациенты».

Она меня подловила и знала это. Правда в том, что я соскучился по личному контакту с пациентами МПИ, хотя технически флед не была пациентом.

«Мне нужно обсудить это с Карен».

Но я знал, что моя многострадальная жена не будет против, если муж начнёт отлучаться из дома два раза в неделю.

Когда я повернулся к флед, чтобы посмотреть её реакцию на происходящее, то увидел, что она снова уснула, обнимая ногами ножки кресла.

Я прошептал Вирджинии: «Нам что-то нужно придумать с главными воротами. Если люди увидят на лужайке большое шимпанзе, то примут госпиталь за зоопарк».

«Позабочусь об этом» — обещала Вирджиния.

* * *

Как обычно во время посещения института, я решил подкрепиться в столовой для преподавателей. Несколько штатных психиатров сидели за столами и доброжелательно поздоровались, когда я вошёл. Это показалось мне довольно странным, поскольку я регулярно бывал в госпитале после выхода на пенсию. Оказалось, что они были благодарны мне за то, что им не пришлось работать с флед.

Я сел за столик с нашими новыми сотрудниками — Клиффом Робертсом и Ханной Радквист. Последняя приступила к работе всего три недели назад, после академического отпуска в Каролинском Институте[15], чтобы работать в паре с Роном Меннингером. В рамках международного обмена Артур Бимиш на год отправился в Стокгольм. Торстейн, кстати, уволился из МПИ четыре года назад.

Я не очень хорошо знал Ханну, но не был в восторге от Клиффа — единственного афроамериканского психиатра, который, кажется, олицетворял собой непривлекательный эгоцентризм молодого поколения любой расы и этнического происхождения. Поговаривали к тому же, что он был бабником. С другой стороны, Клифф был талантливым доктором, который вёл несколько самых сложных пациентов в институте — Говарда — «человека-жабу из Милуоки» — и Рокки, который не может забыть ни малейшего проявления неуважения, пока перед ним не извинятся или он не отомстит обидчику.

Как и большинство психиатров, у Ханны имелся свой небольшой невроз, и когда я подсел к ней, она по известным только ей причинам покраснела. Пытаясь её успокоить, я спросил про её пациентку, «невидимую» Филлис. Болезнь Филлис проявляется периодически, достаточно редко — и это представляет трудности и для персонала и для других пациентов. Если кто-то встретит её и посмотрит в глаза или заденет за плечо, она думает, что обидчик просто смотрит на себя в зеркало или что-то в этом духе. Как часто бывает у страдающих бредовыми расстройствами[16], никто не может убедить Филлис, что она заблуждается. Я упомянул, что Филлис помахала флед в ответ, когда та вошла.

«Может ты убедишь свою подругу-обезьянку помочь нам разобраться с Филлис» — влез в разговор Клифф. Очевидно, он уже что-то знал о нашей инопланетной гостье.

«Я поговорю с ней, но думаю, пока ещё рано: мы не знаем, обладает ли флед тем же блестящим умением взаимодействовать с пациентами, какое было у прота. Кажется, у неё совсем другие интересы».

«Очень жаль. Надеялся, она поможет нам справится с чрезмерными нагрузками в госпитале».

Ещё одна причина, почему мне не нравился Клифф: казалось, он больше беспокоился о своём благополучии, чем о том, как помочь пациентам. Я заметил, что его зубы нуждаются в исправлении. Возможно, я попрошу флед помочь ему с этим, если она проявит интерес к стоматологии…

И тут над головой Ханны загорелась лампочка.

«Может, она знает, что флед её видит!» — воскликнула Ханна. Не смотря на безупречный английский, её акцент выдавал шведское происхождение. «Может, доктор Робертс прав: нам стоит попросить Филлис рассказать нашей новой пациентке о том, что её беспокоит!».

Я напомнил, что флед была гостьей с другой планеты, а не новым пациентом. Но Ханну это не смутило, а её энтузиазм был заразителен. Я испытал то же чувство, что и при разговоре с протом. Что может сделать флед для нас, для пациентов — для всего мира — из того, чего мы не можем даже представить?

В этот момент Лаура Чанг и Рон Меннингер пододвинули кресла и начали спорить, говоря одновременно. В конце концов Рон уступил своей настойчивой коллеге.

«Попросишь флед поговорить с Клэр?» — умоляла Чанг — «Иногда мне кажется, что она делает успехи, а потом мы возвращаемся к тому, с чего начинали».

«Да» — говорил Меннингер — «И Шарлотта без всякой причины внезапно впала в депрессию». Предугадывая мой вопрос, он добавил: «Нет, это не побочный эффект от лекарств. Но внезапно она перестаёт замечать что-либо, отключается от мира. Думаю, она просто одинока».

«И Джерри[17]» — перебила Чанг — «Проту удалось с ним поговорить. Может и у флед получится».

«Эй, в очередь!» — выкрикнул Робертс — «Пусть сначала поговорит с Рокки!»

«Тпрру!» — сказал я — «Помедленнее! Дайте мне сначала поговорить с ней. Возможно, флед вообще не захочет заниматься психически больными землянами. Она прибыла, чтобы изучать черепах и деревья, насколько я знаю».

Они на время отступили, но с нетерпением ожидали вердикта и ощутимой помощи от флед. И кто может их винить? Манхэттенский Психиатрический Институт принимает только самых тяжёлых пациентов, помочь которым не смогли в других психиатрических лечебницах. Многие лежали здесь годами. Я тоже всем сердцем надеялся, что флед сможет избавить их от страданий, принести чувство умиротворения и счастья в их измученный разум. Но всё это целиком зависело от её желания сотрудничать с нами и интересоваться проблемами пациентов.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На выходных я заново прослушал все записи моих бесед с протом за 1990, 1995 и 1997 годы. Не с целью освежить воспоминания — я их и так не забуду — но с целью заново обдумать свои ошибки, допущенные в работе с первым капэксианцем. Ошибок было много. Прежде всего — нежелание принять сказанное протом. И всё же, сколько бы психиатров поступило иначе? Мы все сталкиваемся с пациентами, которые утверждают, что прибыли с других планет, из другого времени, даже из чертогов небесных или из самых глубин ада.

Для тех, кто не читал трилогии, приведу краткое содержание: прота перевели в МПИ из Госпиталя в Белвью с диагнозом «бредовая амнезия» (в итоге диагностировали и диссоциативное расстройство личности[18]). Благодаря Жизель Гриффин — журналисту-фрилансеру, посещавшему госпиталь, чтобы написать статью о психически больных — мы в конце концов смогли найти дом в маленьком городке штата Монтана, где были убиты жена и девятилетняя дочь прота. Это, конечно, могло свести с ума любого. На самом деле прота звали Роберт Портер, он имел земное происхождение и очень травматичное прошлое.

Но он сильно отличался от больных с множественным расстройством личности: не только тем, что знал определённые астрономические факты, неизвестные даже профессиональным астрономам (как мой зять Стив), но и способностью видеть световое излучение в ультрафиолетовом спектре. Я не верил, что прот может путешествовать со скоростью света и даже быстрее, пока он не продемонстрировал эту способность в прямом эфире национального телевиденья, но даже после этого у меня оставались подозрения, что это какой-то трюк, связанный с коллективными галлюцинациями.

С флед у нас не было времени выяснять, откуда и на чём она прилетела. Достаточно того, что она знала прота и продемонстрировала голограммы с Жизель и Робертом — это уже свидетельствовало о её внеземном происхождении. Я поинтересовался, любит ли она фрукты; может она и выглядела как обезьяна, но обезьяной не была. Кто знает, какими были её потребности и желания, и чем она собирается заниматься до возвращения на Ка-Пэкс. Мне потребуется пару встреч, чтобы составить о ней хотя бы слабое представление.

На всё это накладывался вопрос, как флед может повлиять на других пациентов в госпитале. Способна ли она сочувствовать их судьбам так же, как прот? Или проявит безразличие, как и к моим вопросам о Космосе? Или проявит враждебность (или они к ней[19])? Она кажется заметно грубее прота; оттолкнёт ли её склонность к прямоте (в этом она напоминает Фрэнки[20], которую забрали из МПИ на Ка-Пэкс) других пациентов и персонал института?

Надеюсь, что нет. Многие больные с нетерпением ждали нового гостя с Ка-Пэкс; они надеялись, что флед заберёт их с собой. Это относится и к Кассандре[21], — нашей давней подопечной, способной предсказывать будущее, — и к Джерри, инженеру-аутисту, работающему над спичечной копией самого МПИ, включающей новое крыло Виллерсов[22], названное в честь бывшего директора и его жены (и прозванное Клиффом Робертсом «Кричащим Хилтоном»[23]). Другие новые пациенты, включая членов «Могущественной Семёрки»[24], тоже с нетерпением ждали путешествия к звёздам. По большей части все ждали шанса попробовать начать жизнь заново на другой планете.

Двое из «семёрки», кстати, были успешно вылечены и выписаны, а ещё одна — «женское воплощение Христа» — переведена в «Большой Институт»[25] в Колумбии (иногда мы обмениваемся трудными пациентами в надежде, что другому врачебному составу удастся увидеть то, чего не замечали наши сотрудники; в любом случае перемена мест полезна для каждого из участников обмена). Остальные четверо всё ещё находятся в наших стенах. Помимо Говарда и Филлис были ещё хронический лжец Рик и Дэррил, который думал, что в него влюблена Мэг Райан[26]. Другими недавно поступившими были «доктор Клэр Смит», которая считает себя психиатром, а не пациентом, и Барни, которого было невозможно рассмешить. Мы рассчитывали, что флед поможет именно с этими пациентами, поскольку многолетние усилия психиатров не увенчались успехом.

Я надеялся, что эти и другие подопечные окажут доверие флед. В её пользу было убеждение, которое разделяли почти все: считалось, что у неё есть ключ к побегу с нашей враждебной планеты — прямой или косвенной причины их проблем. Некоторые явления, ответственные за проблемы пациентов, будут оставлены позади, как только они достигнут второй космической[27]: подавляющие родители, неприятные обязательства, чувства вины и разочарования, — и весь остальной багаж, который, по их мнению, не будет им больше докучать. Даже некоторые сотрудники госпиталя с удовольствием отправятся с флед, если будет такая возможность.

Но сначала хотелось бы выяснить, чего именно хочет от нас флед, чтобы предотвратить возможные проблемы, с которыми мы можем столкнуться. Кроме того, я прекрасно понимал, что несу огромную ответственность перед институтом и всем человечеством, поскольку выступаю ведущим контактёром с инопланетной расой. Кто знает, какую пользу она сможет принести каждому, если только я проявлю достаточно мудрости, чтобы распознать потенциальные возможности и донести их смысл до нашей гостьи.

Субботним вечером я вышел во двор понаблюдать в телескоп за планетой Ка-Пэкс в созвездии Лиры, но конечно же не смог её увидеть: идиллическая планета располагалась слишком далеко от Земли. И тем не менее в моём воображении я смог представить её так ясно, как будто она была размером с полную луну. Там был прот и Жизель, Роберт и Джин, Окси и все остальные, восемь лет назад покинувшие Землю, и на меня нахлынули воспоминания…

Я с нетерпением ждал понедельника.

* * *

Воскресным утром я сел в арендованную «Цессну»[28]. Полёт прекрасным весенним днём всегда даёт мне ощущение перспективы. Ни телефонных звонков, ни стуков в дверь — только небо надо мной и земля под корпусом самолёта. И я подозревал, что это может быть последней возможностью убежать от водоворота событий, который скоро поглотит нас дома и в институте.

Этим вечером зазвонил телефон. Эбби и её муж Стив решили навестить нас, и я знаю почему: Эбби рассказала моему зятю-астроному о появлении флед, и он захотел с ней поговорить. Несмотря на объяснения Карен, что флед не заинтересована в вопросах астрономии, Стив был неумолим: он хотел получить от нашей гостьи максимум информации.

Уилл и Даун с дочкой Джессикой приехали в то же время. Подозреваю, что Уилл чувствовал себя виноватым за то, что предложил взять на себя работу с флед, но получил отказ от директора госпиталя. В то же время он проявил искренний интерес к обсуждению её «кейса»[29] и выказал желание помочь чем сможет. Я напомнил ему, что профессия психиатра подразумевает чрезмерные нагрузки и что остальные его пациенты будут благодарны, если он не будет распылять усилия. Он неохотно согласился, но я видел, что шестерёнки всё ещё вращались в его голове. Я заверил Уилла, что буду регулярно с ним консультироваться. Он действительно хороший профессионал, и я высоко ценю его мнение. Каким бы ни был мотив их появления, я рад был увидится с семилетней внучкой, только недавно потерявшей передний зубик.

«Когда он снова вырастит, де́да?»

«Когда тебе исполнится двадцать два».

Её глаза стали большими как блюдца. Я засмеялся, и она поняла, что это шутка.

Даже Фрэд позвонил. Он не сможет приехать, поскольку играет в утренних спектаклях и учит реплики для нового выступления; Фрэд просто хотел подробнее узнать о флед. Хотелось бы рассказать ему больше. Зато у Фрэдди было, что рассказать — он наконец решил остепениться.

«Это становится монотонным, пап. Каждую ночь новая девушка. Иногда две или три за раз» — жаловался мне сын. Мы с Карен, прожившие вместе более сорока лет и не имевшие других партнёров, хорошенько посмеялись над его проблемой.

Дженни всё ещё жила в Калифорнии и, похоже, пока не знала о нашей инопланетной гостье. Но даже если бы и знала, то не смогла бы приехать, поскольку активно занималась созданием вакцины от ВИЧ. Как и всегда, её ожидания от новой вакцины были завышены («Мы с каждым разом всё ближе, пап» — сообщила она в последнем разговоре).

Эбби и Стив привезли с собой Ста́ра (Рэйн был занят учёбой в Принстоне), который сразил меня вопросом: «Дедушка, а она правда похожа на говорящее шимпанзе?» Я объяснил, что она, насколько мне известно, не была «шимпанзе», но это его не убедило и он захотел встретиться с флед лично. Подумав, что Стар проявит интерес к психиатрии, я спросил, почему он хочет с ней встретиться.

«Поговорить с шимпанзе было бы таааак клёво!»

Я еле сдержался, чтобы в очередной раз не поинтересоваться, знает ли он другие прилагательные. Думаю, его реальной целью было приятно удивить друзей, показав им запись беседы. Или волос с её головы. В любом случае Стар не хотел упустить удачу и провёл много времени, записывая всё вокруг — готовясь к своему режиссёрскому дебюту с флед. Его практика с камерой принесла много радости Флауэр. Похоже, он унаследовал любовь к собакам от своей матери.

Эбби, любительница животных, хотела, чтобы я попросил флед посетить Африку. Она давно желала узнать, о чём думают и как общаются гориллы и шимпанзе в диких условиях. По мнению Эбби, они намного «умнее», чем предполагают учёные.

«Язык жестов — только верхушка айсберга[30]» — сообщила она — «Есть очень много вещей, которые они знают, понимают и чувствуют, но не могут выразить столь неестественным для них способом».

Я всячески пытался объяснить Эбби, что флед не относится к виду обезьян, но она меня не услышала.

Но больше всех радовался Стив. Обычно весьма сдержанный и не верящий в инопланетное происхождение прота (хотя тот прекрасно знал космологию), на этот раз мой зять соглашался, что присутствие флед на Земле доказывает связь прота с Ка-Пэкс. Он хотел знать всё, что она может рассказать, особенно о природе гравитации. Я пытался объяснить, что флед не очень-то интересуется подобными вещами.

«Мне трудно в это поверить» — заскулил Стив, пытаясь узнать, когда я смогу организовать их встречу. Я ответил, что не знаю, каковы её планы и сколько времени она пробудет на Земле, но дам ему знать, если флед захочет встретится.

Когда все собрались уходить, я попросил их проявить терпение. До этого момента я ещё сам не поговорил с флед как следует, но пообещал, что у каждого будет шанс обсудить с ней волнующие вопросы. Никто не был полностью удовлетворён этими заверениями, но пока все карты были у меня (или мне так казалось). Прошло совсем немного времени, и я узнал, что флед будет единолично принимать решения по поводу общения с посетителями.

* * *

Почти сразу после отъезда моих детей раздался дверной звонок. Я подумал, что кто-то что-то забыл. За дверью оказались двое мужчин. Один из них был очень худым и высоким — около ста восьмидесяти сантиметров — другой пониже и более коренастый. Оба были коротко пострижены и одеты в синие костюмы. Они представились как мистер Дартмут и мистер Ван. Я уже встречался с ними, когда они приходили в МПИ поговорить с протом о путешествиях на луче света. Не узнав меня, они показали значки и представились агентами ЦРУ[31], а затем очень вежливо и даже немного застенчиво попросили разрешения войти. К сожалению, мистер Дартмут тут же споткнулся о дверной порог и ударился лицом о кафель. И тут выбежала лающая Флауэр и напугала агента Вана, который тут же встал в защитную стойку. Когда суета улеглась и Дартмут красным платком вытер кровь на носу и на кафеле, гости осторожно проследовали прямо к софе́, как будто бывали здесь раньше. Ван не спускал глаз с собаки на случай повторной «атаки».

Усевшись и отказавшись от напитков, они перешли сразу к делу: что мне известно о возвращении прота?

«Прота?»

«Пожалуйста, не симулируйте, доктор. У нас свои источники».

У меня был соблазн отмалчиваться, но я отказался от этой идеи.

«Думаю, вы имеете в виду флед. Это новая гостья с планеты Ка-Пэкс».

Дартмут, всё ещё держа платок у носа, вытащил толстый поношенный блокнот с множеством закладок и сверился с записями. Он наклонился и что-то шепнул Вану, который затем повернулся ко мне.

«Наши источники сообщают, что вернулся именно прот».

«Они ошибаются. Что за источники, кстати?»

«Это секретная информация».

«Ну, прот не возвращался. Её имя флед».

Ван кивнул Дартмуту, который что-то зачеркнул, а затем сделал новую запись. Куски бумаги выпали из блокнота. Он спокойно вернул их на место и пригладил, попутно поглаживая свой нос, вероятно опасаясь, что он сломан.

«Простите, сэр. Вы знаете причину, по которой она прилетела на Землю?»

Мне пришло в голову, что они уже установили жучки в моём доме и просто пытались подтвердить полученную ранее информацию из моего разговора с Эбби, Уиллом и другими. Я повторил, что очень мало знаю о планах флед. Они спросили, что мне уже известно. Я ответил, что она прилетела, чтобы изучать нас как инопланетную форму жизни и не заинтересована в энергиях светового излучения или в оружии. Я не стал упоминать, что флед собиралась забрать с собой сто тысяч человек, поскольку не знал, как они отреагируют. Возможно, их источники уже доложили об этом. Они задавали одни и те же вопросы разными способами, затем одновременно встали, как будто могли читать мысли друг друга.

«Когда вы снова с ней встретитесь?» — вежливо спросил Ван.

«Завтра».

«Спасибо, доктор. Будем на связи».

Не смотря на вежливое обращение, я почувствовал резкий холодок, когда увидел его каменный взгляд.

Флауэр с игрушкой в зубах проводила их к выходу. Ванг крикнул: «Назад! Назад!». Они, спотыкаясь, вышли и захлопнули за собой дверь.

* * *

В понедельник я проснулся рано. Шёл дождь. Раньше я выбрал бы другой день для поездки в город, но, как и все члены моей семьи (и агенты ЦРУ), хотел увидеть флед как можно раньше. К тому же я не знал, как долго она собирается пробыть на Земле. Возможно, несколько недель, но кто знает? Может у неё есть и более раннее окно, о котором она не упомянула. Запасной выход, так сказать.

Я еле нашёл центральный вход в госпиталь. Кто-то поставил фанерную стену, которую используют строительные бригады, чтобы скрыть происходящее у входа. Очевидно, Гольфарб постаралась, чтобы зеваки не пронюхали ничего лишнего.

Когда я вошёл в старое знакомое здание и стряхнул свой зонтик, как делал это сотни раз, то не мог поверить, что снова пришёл работать. Если простую беседу с необычной гостьей считать работой, конечно. И всё же это было довольно приятное чувство: своего рода бабье лето посреди зимы моей профессиональной жизни. Как не раз говорил прот, если ты занимаешься любимым делом, это вряд ли можно назвать работой. Мне повезло: то, чем я зарабатывал себе на жизнь, было увлекательной игрой, возможно мало чем отличающейся от занятий профессионального атлета. За исключением денег, конечно. Но если ты что-то любишь, то деньги не так важны, не так ли?

Множество воспоминаний наводнило мою голову, пока я шёл по первому этажу — воспоминания об особенных моментах, когда в лечении больных наступал прорыв и яркие лучи света освещали их разум. К сожалению, это случалось не часто, но поддерживало нас в пути, как один удачный удар в гольфе снова и снова возвращает игрока на поле. И мне вспомнились бывшие сотрудники, которые с тех пор уволились, но состояли в штате, когда я только начинал работу в МПИ. Например, моя бывшая секретарша Джойс Трекслер. Даже Бэтти МакАллистер, наша выдающаяся старшая медсестра, уволилась, чтобы воспитывать тройняшек, и Джасмин Чакраборти, — наш главный врач на протяжении многих лет, — вернулся в Индию. Конечно и я уже не числился в штате, и мне было интересно, вспоминают ли обо мне Уилл и другие сотрудники, когда проходят по коридору…

Моей первой остановкой был офис Гольфарб. Нужно было забрать у неё ключ от смотрового кабинета. И я хотел узнать у неё, как флед провела выходные, как сложились её отношения с пациентами, что она думает о них и о человечестве в целом, какие у неё планы на ближайшее время. Энергичная молодая секретарша Вирджинии, Марджи Гарафоли, провела меня в святая святых кабинета.

«Она ждала вас» — весело проговорила Марджи.

Я кивнул и посмотрел ей вслед. Трудно было оторвать взгляд от прекрасной фигуры секретарши. Её присутствие всегда заставляло меня чувствовать себя моложе.

Гольфарб не смогла ответить на мои вопросы. Флед исчезла рано утром в субботу и вернулась только пару часов назад. Не было смысла спрашивать Вирджинию, как наша гостья смогла покинуть госпиталь — мы оба знали ответ — но меня расстроило, что флед не предупредила о планируемой эскападе[32].

«А зачем?» — спросила Вирджиния — «Что бы ты смог изменить?»

Должен признать, я не в силах ничего изменить, но ответил ей, что, если бы был её «гостем», то дал бы знать о своих планах, чтобы скоординировать…

«Скоро всё узнаешь. Она не кажется мне скрытной».

«Как и ты» — подумал я, улыбаясь про себя.

Гольфарб продемонстрировала мне таблицу с физическими параметрами флед. Она была именно тем, чем казалась: черты лица, строение зубов и группа крови удивительным образом совпадали с шимпанзе. Но её глаза, как и у прота, были способны видеть в ультрафиолетовом спектре. Однако чувствительность к свету была значительно ниже, чем у предшественника, поэтому флед не нуждалась в солнечных очках, которые придали бы ей комический вид, как у животных, выступающих в цирке. Результаты анализа ДНК пока не пришли из лаборатории.

Я протянул таблицу Вирджинии, промямлил что-то вроде «Ну, вот мы и снова здесь» — и поднялся, чтобы уйти.

«Не совсем» — сказала она на полном серьёзе — «Флед, если можно так выразиться, совершенно другое существо, нежели прот. На твоём месте я была бы с ней поосторожней».

* * *

Я встретил флед во втором отделении (здесь лежали пациенты с серьёзными неврозами и психозами без склонности к жестокости). Она играла в дартс[33] с Говардом (не путайте с Хауи[34], известным камерным скрипачом и бывшим резидентом МПИ). На ней была свободная жёлтая сорочка, но на ногах не было обуви. Возможно, персонал не смог найти ничего подходящего по размеру.

К моему удивлению вокруг флед не толпились желающие отправиться с ней на Ка-Пэкс, как ожидалось. Игровая комната, обычно заполненная шестью-семью пациентами, занятыми в разных активностях (особенно когда за окном шёл дождь), сейчас была пуста, за исключением флед и её компаньона.

«Куда все подевались?» — спросил я Говарда.

«Человек-жаба» откровенно заявил, что пациенты и бо́льшая часть персонала стараются держаться от флед подальше.

«Но почему?»

«Она их отталкивает».

«Отталкивает?»

Флед стояла рядом, но впервые держала рот на замке.

«Она ведёт себя как говорящая обезьяна».

«И?»

«Они не хотят разговаривать с обезьяной, которая может ответить. Особенно если она умнее их самих».

«А в чём проблема?»

Его большие глаза на выкате сосредоточились на мишени.

«Флед напоминает им, что они тоже отчасти просто говорящие обезьяны. Никто не может принять этого».

Я представлял себе много возможных трудностей, связанных с визитом флед, но только не такую.

«А как же ты? Спокойно воспринимаешь это сходство?»

Дротик улетел к цели. Когда он попал мимо мишени, Говард повернулся ко мне.

«Доктор Брюэр, я самый уродливый из живущих. У меня нет приятного образа самого себя, который нужно защищать».

Даже родители и родственники испытывали отвращение к Говарду. Он не был красивым даже в младенчестве: глаза и рот, как и вся голова, были слишком большими, а нос и уши совсем крохотными.

«Но флед — не обезьяна» — напомнил я — «Она даже не относится к земным существам».

«Нет» — согласился Говард — «Она — прекрасный орф[35]. Но для большинства людей она выглядит некрасивой. Люди терпеть не могут уродство: „Не приведи Господь…“ и подобное дерьмо».

Я опасался, что он сейчас разрыдается. Его чрезвычайная чувствительность к этой истине была, по сути, причиной прибывания Говарда в госпитале. Но я не хотел, чтобы это передало́сь флед.

«Поговорим здесь или пойдём в смотровой кабинет доктора Гольфарб?»

«Не пойду никуда. Моё сердце разбито…»

«Послушай, ты не должна принимать близко к сердцу…»

«Просто шучу, док. Давай уйдем и вернём пациентам их комнату».

Даже не посмотрев на мишень, она наискось кинула дротик и попала точно в цель.

«Ты нас простишь, Говард?»

Он кивнул головой и вразвалку пошёл к доске.

На пути к лифту (это я направлялся к лифту, а флед пошла на лестницу, и я старался за ней поспевать) я спросил, что она думает о словах Говарда.

«Красота — это истина и тайна в то же время. Она неотделима от секса. Красота — это поверхностное впечатление, создаваемое в глазах смотрящего. „Он собственной отравлен красотою“[36], но красота и добродетель редко ходят вместе. Она провоцирует…»

«Ну хорошо, хорошо! Я понял!»

«Уверен?»

«Давай поговорим о чём-нибудь другом?»

«О чём же, позволь спросить?»

«Например, где ты провела выходные?»

«Навещала место, которые вы зовёте Конго».

«Конго?» — я запыхался — «Почему именно Конго?»

«Прот сказал, что это прекрасное место для посещения. Ты знал, что оно называлось Заир, когда он впервые туда попал?»

«И как, он был прав?» — прохрипел я.

«Да, правительство сменило название, следуя…»

У меня перехватило дыхание.

«Я имел в виду другое. Как тебе Конго — стоило посетить?»

Мы наконец поднялись на пятый этаж (здесь располагались офисы и кабинеты сотрудников института — прим. перев.).

«Ты же знаешь ответ, доктор би[37]. Пока это самая красивая страна из тех, что я видела на ЗЕМЛЕ».

«А сколько ты уже видела?»

«Две».

«А ещё какая?»

«Соединённые штаты».

«А».

Всё ещё тяжело дыша и с трудом фокусируя взгляд, я открыл пятьсот двадцатый кабинет. Как бы в доказательство, что она может сделать и такое, флед проворно повернула ручку и толкнула дверь ногой. Она бросилась к столу и внимательно рассмотрела лежащие на нём бумаги, как будто что-то искала. Закончив изучение документов, она уселась не в само кресло для пациентов, а на его спинку, разместив свои огромные голые ступни на сиденье. Задумчиво посмотрев не её волосатые пальцы, я сел за стол Вирджинии.

Флед улыбнулась, очевидно удивляясь неловкой ситуации.

«А где продукты? Прот обещал, что будут продукты!»

«Извини. Постараюсь принести в следующий раз. Бананы тебя устроят?»

«Предпочитаю овощи».

«Но я думал, что существам твоего вида…»

«Повторяю в последний раз: я не шимпанзе, тупица![38] Усёк?»

«Да знаю я».

Она уставилась на меня.

«Это потому что я не похожа на человека, как прот, да? Ты ведь не сторонник видовой дискриминации, как большинство людей, а?»

Я проигнорировал этот абсурдный вопрос.

«Прежде чем мы продолжим, хотел бы вот что узнать. Почему ты продолжаешь называть меня пренебрежительными именами, унижающими мой интеллект? Даже на твоей планете это приняли бы за грубость».

«А, да. Прот говорил мне о вашем отвращении к правде.»

«Но он никогда не называл меня тупицей!»

«Это да. Боюсь, что дремеры более толерантны к дуракам, чем остальные капэксианцы».

Она соскользнула со спинки кресла и положила голые ноги на стол.

«Ну ладно. Не буду называть тебя „глупым“, пока ты не скажешь что-нибудь глупое. По рукам?»

«К твоему сведению, даже глупцы не любят, чтобы им напоминали об их недостатках».

«Почему же?»

«Просто поверь мне на слово, ладно? А теперь давай к делу».

Те, кто читал трилогию о Ка-Пэкс, знают, что все беседы я записываю на плёнку. Манхэттенский Психиатрический Институт — лечебница, где проводят исследования, поэтому я хотел, чтобы записи были доступны моим коллегам для дальнейшего изучения. И они оказались очень полезны при написании моих книг. И тем не менее, я отказался от магнитофона во время неформальных разговоров с флед. Она в конце концов не была пациентом, а я давно перестал быть практикующим психиатром. К тому же, в самом начале я не собирался писать книгу о флед, несмотря на её остроумное замечание.

Я прочистил горло и начал заранее отрепетированную речь.

«Давай сегодня установим несколько базовых правил для наших встреч. Так мы избежим копания в незначительных деталях и обсуждения лишних тем».

«Не хочешь тратить своё драгоценное время на „лишние темы“, да?»

«Да, не хочу. Впрочем, как и твоё».

«Время много значит для тебя, не так ли?»

«Да, полагаю, что так. Особенно в моём возрасте, когда не знаешь, сколько ещё тебе осталось».

«Сказано очень по-человечески».

«А ты никогда не жалеешь о потраченном времени?»

«Никто не жалеет, кроме представителей твоего вида, джино. Разве не иронично, что вы тратите столько часов на сожаления об упущенном времени вместо того, чтобы проживать свою жизнь так же интенсивно и наполнено, как другие животные на ПЛАНЕТЕ, которые не задумываются о подобных вещах?»

Как часто бывало с протом, я почувствовал, что теряю контроль над ситуацией, чего мне очень не хотелось.

«Окей. Это как раз лишняя тема. Давай вернёмся к правилам?»

«Звучит скучно. Что за правила?»

«Правил несколько. Первое: могу ли я рассчитывать, что ты будешь на месте, когда я захожу?»

«Зависит от того, когда ты заходишь».

«Давай возьмём понедельник и пятницу примерно в это же время».

«Давай я заранее буду предупреждать, если буду отсутствовать».

Я достаточно хорошо знал инопланетян, чтобы не тратить время на споры.

«Ладно. Но не могла бы ты отсутствовать как можно реже?»

«Когда я здесь, то отсутствую где-то в других местах».

Я вздохнул.

«Второе правило: я задаю вопросы, и ты на них отвечаешь. Справедливо?»

«Зависит от вопросов. А что если захочу спросить я?»

«Что если ты подождешь, пока я задам все свои вопросы, а потом задашь свой?»

«А что если мы будем задавать их по очереди?»

«Чёрт подери, флед. Ты обещала сотрудничать!»

Она резко прыгнула на стол. Это было настолько неожиданно, что я тоже подпрыгнул в кресле. Не потребовалось много времени, чтобы заметить, что под её задранной сорочкой не было никакой одежды. Её ноги были раздвинуты.

Я отвернулся — то ли из скромности, то ли от отвращения.

«Окей» — произнёс я, запинаясь и смотря в сторону — «следующее правило: ты сидишь на кресле, предназначенном для пациентов, а я сижу за столом».

Она перепрыгнула в кресло, скрестила волосатые ноги и положила подбородок на руку, очевидно имитируя серьёзного слушателя. С этого и начались наши беседы, хотя я до сих пор не могу понять, кто у кого брал интервью.

«Ну ладно. Первое, что хотелось бы знать: чем ты занималась в Конго? Помимо осмотра достопримечательностей, конечно».

Ковыряясь в носу, она ответила: «Искала обезьян, не относящихся к человеческому виду»[39].

«Не относящихся?»

«Люди относятся к семейству обезьян, ты не знал?»

«Я не обезьяна».

«Говоришь как сторонник видовой дискриминации».

Она покатала содержимое ноздри и засунула в рот. Не смотря на отвращение, я придвинулся к ней.

«И как, нашла?»

«Немногих. Большинство уже уничтожено».

«Большинство каких видов?»

«Шимпанзе, горилл, бабуинов, мартышек и всех остальных».

«Кто их уничтожил?»

Флед фыркнула.

«Снова косишь под дурака, джин? Это срабатывает с пациентами, но не со мной».

«Нет. Я имею в виду, что это же незаконно — уничтожать обезьян».

«Ты когда-нибудь слышал о торговле мясом, доктор? Слышал про убийство родителей с целью похищения детёнышей на продажу? Или о чём-нибудь ещё, приносящем прибыль».

«Торговле мясом обезьян?!»

«Почему бы тебе не начать носить прибор для слабослышащих и сэкономить нам кучу нервов?»

Конкретно эта капэксианка с каждой минутой раздражала меня всё больше и больше.

«Ну хорошо, чёрт побери! Постараюсь не повторять за тобой! Под „торговлей мясом“ ты имеешь в виду…»

«Именно это. Обезьяньи мозги на ужин».

«Ты не могла бы, пожалуйста, перестать читать мои мысли? Это сбивает людей с толку, знаешь ли».

Она отдала честь.

«Как скажешь, босс. Просто пыталась сэкономить тебе время».

«Спасибо!»

«С этого и начался СПИД: кто-то съел мозг обезьяны».

«Да, слышал о таком».

«А теперь у вас коровье бешенство и птичий грипп. Не говоря уже о сердечных заболеваниях, раке и так далее. Оставьте животных в покое, док — и проживёте дольше».

«Ещё раз спасибо. Замечу, что в Африке всё ещё можно встретить миллионы обезьян и… других существ, даже не смотря на „торговлю мясом“».

«Вернее сказать „тысячи“. Может, несколько тысяч, если учитывать всех больших обезьян на ЗЕМЛЕ, но их количество уменьшается ежеминутно. Только популяция сапиенсов растёт неуклонно».

«И как, наткнулась на обезьян? Что узнала про них? Ты ведь прибыла, чтобы передать им знания, правильно?»

«Нет, идиот. Я прибыла перенять их опыт. Людям он пока неинтересен».

«Ну хорошо — и чему же они тебя научили?»

«Многому. Они больны и устали прятаться от „голых зверей“, как они вас называют. Им особенно обидно, что они не сделали ничего плохого, чтобы их так яростно преследовали и истребляли».

Внезапно она усмехнулась и положила ногу на стол.

«Ты уверен, что не хочешь…»

«Уверен, не хочу».

«Ты, наверное, прочёл мои мысли».

«Даже не думай об этом! Если ты не перестанешь приставать ко мне, я вышвырну тебя отсюда, и ты будешь вынуждена искать кого-то другого, кто „приютит тебя“».

«Это потому что я „обезьяна“, да?»

«Нет! Точнее — да, и это тоже. Мы не занимаемся сексом с животными на этой планете».

«Я не более и не менее животное, чем ты сам! Хочешь сказать, ты тот, кто поддерживает видовую дискриминацию? Да? Это так?»

Она начала мастурбировать. Я снова отвернулся.

«Нет, чёрт возьми! Я просто не хочу иметь интимных отношений с… с чёртовой обезьяной!»

«Шовинист! Шовинист!»

Я поднялся.

«На сегодня мы закончили. Увидимся в пятницу».

Я направился к двери, затем развернулся и добавил: «Но только если ты обещаешь вести себя прилично!»

«Я веду себя прилично, док» — прокричала она в ответ — «На КА-ПЭКС со стороны орфа было бы невежливо не предложить себя. Не хочешь отличного секса — твои проблемы».

Я вздохнул.

«До свидания, флед. До пятницы».

Я зашаркал прочь вниз по лестнице, оставляя её развлекаться любым способом, который она сочтёт уместным.

* * *

Надеясь, что флед не последует за мной, я нырнул в какое-то пустое помещение, чтобы собраться с мыслями и обдумать нашу следующую встречу. Вместо этого я наткнулся на «доктора» Клэр Смит, считающую себя штатным психиатром. Она читала журнал. Проблема с подобными пациентами в том, что они и правда хорошо разбираются в психиатрии, а в некоторых областях — даже лучше настоящих специалистов. И уж точно больше меня, поскольку я ушёл на пенсию и давно перестал следить за профессиональной литературой и последними открытиями в своей области. Клэр любит давать советы своим «коллегам», а те отшучиваются, чтобы не спровоцировать у неё глубокую депрессию.

Я сел рядом с ней за журнальный столик и поднял тему флед. Она понимающе улыбнулась и ткнула в журнал на заголовок статьи, которую читала: «Психиатрические пациенты, не относящиеся к человеческому виду». Я представил себе корову или свинью, лежащую на кушетке психоаналитика, но речь шла о пациентах, которые не относят себя к роду человеческому. Должен признать, я ещё не читал этой статьи и вряд ли бы прочёл, если бы не «доктор Смит».

«Значит, вы уже встречались» — я сделал вывод.

«Да, встречались. Что о ней думаете?»

У Клэр была привычка меняться ролями с собеседником.

«Ну, я совершенно не представляю, что с ней делать. К тому же некоторые пациенты не испытывают к ней симпатии. Есть мысли на этот счет?»

«Она здесь новенькая. Все относятся к новичкам с подозрением. Никогда не знаешь, что происходит в их головах».

«Тебя не беспокоит, что она выглядит, как обезьяна?»

«Она пахнет немного странно, но вы ведь знаете теорию обоняния: мы все пахнем по-разному. Это обусловлено генетикой».

«Это да» — я указал пальцем на журнал — «В чём суть статьи?»

«Я и не знала, что некоторые психически больные люди бывают убеждены, что относятся к животным другого вида, а вы? По большей части это крайнее проявление комплекса неполноценности[40]. Когда к тебе относятся как к собаке, ты действительно начинаешь вести себя как собака и в конце концов ей становишься. Увлекательно, правда?».

«Думаешь, именно это и происходит с флед? Она стала похожей на обезьяну, потому что с ней так обращались?»

Она на секунду задумалась.

«Не совсем. Думаю, есть какой-то другой фактор: например, избыток стероидов, который вызвал рост волос по всему телу. Когда это начало происходить, она всё больше вела себя как обезьяна. Защитный механизм, вы же знаете. Чтобы люди не смеялись над ней из-за волос».

Это было совершенно логично, и — должен признать — она может оказаться права, за исключением одного «но».

«А как же тот факт, что она — с другой планеты?»

«Она не более инопланетянка, чем вы, доктор Брюэр».

Меня шокировало это заявление. И хотя я был убеждён в её внеземном происхождении из-за знакомства с протом, мне пришло в голову, что никакого серьёзного доказательства в пользу этого утверждения пока не было. То, что она на несколько дней покидала госпиталь и показала мне нечто вроде 3D-проектора, было правдой, но — чёрт! Возможно ли знать наверняка, что эти бесконечные пришельцы говорят правду? Даже со всеми собранными доказательствами в пользу внеземного происхождения прота я всё ещё не был уверен, что он прилетел с Ка-Пэкс. Возможно, я верил ему на 99 процентов, но кто может знать наверняка?

* * *

Моя уверенность в инопланетном происхождении флед пошатнулась ещё раз, когда я зашёл к Уиллу. Он сидел за столом и смотрел в стену, раздумывая над решением какой-то проблемы. Я и не понял сразу, что он думал о том же, о чём и я.

Обычно, когда я захожу, мы разговариваем с сыном о семье и его пациентах. В этот раз он хотел поговорить о флед. Я рассказал ему о предположении Клэр, что флед может быть обычным человеком с гормональными нарушениями и считать себя другим животным в силу специфической внешности. Но его умозаключения были ещё более удивительными, чем мои.

«Я тут подумал, пап. Прот был инопланетянином — или нам так казалось — и при этом подходил под определение человека с множественным расстройством личности, верно?»

«По крайней мере это не вызывает сомнений».

«А теперь у нас появилась флед, которая утверждает, что она с планеты Ка-Пэкс, и я ей верю. Но в то же время — могут ли у неё быть другие альтер-эго[41], как у прота? Есть ли на Земле существо, похожее на флед или не очень, которое тем не менее имеет похожий опыт?»

Не знаю, почему не додумался до этого самостоятельно.

«Сын, ты вероятно прав! Но как мы найдём его? Или её? В случае прота мы знали, откуда растут его земные корни и кем был Роберт Портер. В случае флед вообще ничего не знаем».

Брови Уилла насупились, как обычно бывает, когда он усиленно о чём-то думает. Он в шутку предложил поместить фото флед на коробки молока в надежде, что кто-то её узнает. А затем добавил серьёзно:

«Думаешь, у всех капэксианцев есть земное альтер-эго? Или, если поставить вопрос иначе, есть ли у каждого из нас альтер-эго, проживающее схожий опыт на нашей или другой планете? Довольно захватывающая перспектива, да?»

«Как будем искать того самого человека из шести миллиардов? Есть предложения?» — спросил я.

Уилл расслабил брови.

«Так же, как и в случае прота. Погрузиться в её разум и выяснить, кто там скрывается».

«Ты про гипноз?»

«Это единственный способ. Если ты, конечно, не хочешь давать ей медикаменты».

Я понял, что Уилл был абсолютно прав. Ответы на все наши вопросы скрывались где-то в глубине мозга флед. Я не был уверен, что подхожу для роли гипнотизёра, но, чёрт побери, стоило попробовать! Прежнее приятное волнение поднималось из глубин. Возможно, я ещё рано списываю себя со счетов. Возможно, это самообман, ну и что с того? Насколько можно судить, сама жизнь является самообманом.

Проезжая вдоль Гудзона в направлении моста Джорджа Вашингтона, я и сам пережил откровение. Учитывая распутное поведение флед, можно предположить, что её альтер-эго — если такое имелось — как-то связано с проституцией. Это сужает круг поисков. Но если размещение фото на пакетах молока не подходит, чтобы найти такого человека, то как поступить? Разместить в интернете рекламное объявление для всех уродливых проституток с просьбой прислать резюме?

* * *

Когда я вернулся домой к ланчу, Карен сообщила, что мне звонила Гольфарб. Я подумал, что она хотела пожаловаться на распутное поведение флед по отношению к кому-то из персонала или пациентов. Меня тоже это беспокоило, поэтому я немедленно набрал Вирджинию. Оказалось, её беспокоило совсем другое. В госпиталь поступило несколько запросов на интервью с нашей гостьей — для телевиденья и британского журнала.

«Как, чёрт возьми, они уз…»

«Не знаю, Джин. Но сейчас это не важно. Что будем делать?»

«Эй, я на пенсии, помнишь? Вопрос в том, что ты будешь делать со всем этим. Если хочешь, чтобы с ней работал кто-то другой, то считай, что уже получила моё согласие».

Я уже пожалел о сказанном, но Вирджиния, как прот и флед, иногда нажимает не на те кнопки.

«Придержи коней, доктор Брюэр. Ты всегда был слишком вспыльчивым» — я услышал смешок — «Полагаю, именно этим ты и нравился пациентам: это делает тебя более человечным».

«Спасибо. Думаю, так и есть».

«Давай так. Телевизионная сеть предлагает двести тысяч долларов за прямой эфир. Журнал предложил десять тысяч фунтов стерлингов, примерно двадцать тысяч долларов. Мы не можем отказываться от таких денег. Всё, чего я прошу — это скоординировать работу с медиа, чтобы работа госпиталя не нарушала привычный график из-за флед».

«Я на пенсии. Я на пенсии».

«Подумаешь об этом?»

Краем глаза я заметил Карен, чьё выражение лица говорило: «Только не сморозь какой-нибудь глупости!».

«Хорошо» — сказал я Гольфарб — «Я подумаю. Но не забудь, что прот был против заработка на интервью с ним, и флед тоже может придерживаться этой позиции».

«Я не скажу ей про деньги, если ты не скажешь. Так когда мы увидимся снова?»

«Я планирую приезжать по понедельникам и пятницам».

«Выделишь среду для административных дел?»

«Подумаю об этом».

«Регулярные выплаты помогут тебе определиться?»

Нам нужно что-то поменять в отношениях.

«Возможно».

Я мог видеть, как хитрая улыбка Вирджинии озаряет город.

«Увидимся в среду» — сказала она и повесила трубку.

Во время ланча я рассказал Карен о содержании нашего разговора с Уиллом. Она была в таком же восхищении, как и я, от идеи сына, что у флед может быть альтер-эго на Земле.

«Ты снова на крючке, да?»

Я кивнул и сообщил, что очень хочу докопаться до сути «истории флед», куда бы она ни привела.

«Но есть в этом и негативная сторона. Она состоит не только в необходимости несколько раз в неделю посещать госпиталь, но и в разговорах с флед. Она хотела секса со мной!»

На секунду нахмурившись, моя жена громко засмеялась.

«А что? Думаешь, я уже не смогу?»

Мы оба посмеялись над этим нелепым замечанием. Когда смех утих, я добавил:

«Учитывая её склонность к промискуитету[42], я предположил, что её альтер-эго как-то связано с проституцией. Что думаешь?»

«Не делай поспешных выводов, доктор Би» — посоветовала Карен.

* * *

Этим вечером к нам снова пришли Ван и Дартмут.

«Мы можем войти, доктор Брюэр?» — спросили они одновременно, показывая значки — «Мы не отнимем у вас много времени, как в прошлый раз».

Я отступил внутрь дома. Дартмут подозрительно осмотрел дверь, как будто она заминирована. Ван в свою очередь при появлении виляющей хвостом Флауэр быстро прикрыл промежность. Мы снова прошли на софу, где беседовали раньше. Федералы осмотрелись в поисках чего-нибудь необычного. Мне показалось, я услышал пару щелчков камеры, спрятанной в запонке или галстуке.

Ван сразу перешёл к делу.

«Сэр, мы не можем позволить вашей… мм… гостье забрать сто тысяч человек на Ка-Пэкс».

Если у меня и были сомнения по поводу происхождения флед, федералы их не разделяли. Почему-то меня расстроила их уверенность, что я как-то могу контролировать флед.

«Как это связано со мной?»

«Вы — её хозяин. Что бы она ни сделала — вы за это в ответе».

«Вы шутите, да?»

Ван смотрел на меня ледяным взглядом, пока Дартмут играл с пуговицей на рукаве.

«Смотрите. Женщина путешествует на луче света. Вы ждёте, что я запру её в тёмной комнате без окон?»

Они обменялись взглядами, как будто обдумывали это небрежное замечание. Прежде, чем я объяснил, что это не сработает, Ван добавил:

«Как вы это сделаете — это ваша проблема, доктор. Но мы должны быть уверены, что ни один американец с ней не полетит».

Я не стал уточнять, как они планируют это проконтролировать.

«То есть граждане других стран могут отправиться с ней беспрепятственно?»

«У нас нет полномочий в других странах» — неохотно признался Ван — «Если она захочет взять с собой сто тысяч жителей Ближнего Востока, это их проблемы».

Внезапно Дартмут посмотрел на потолок и начал следить за чем-то глазами, как будто увидел крохотное насекомое, летающее наверху.

«Я могу передать ваше предостережение флед. Но только она несёт ответственность за свои поступки».

«Спасибо, сэр. Мы ценим наше сотрудничество. И ещё: мы бы хотели, чтобы вы следили за её планами касательно возвращения на родную планету: когда и где она планирует исчезнуть. Об остальном мы позаботимся».

Я промямлил что-то неубедительное. Они явно ещё не слышали о предложении, поступившем от телевидения и журнала. Или не возражали против них. Они резко поднялись с софы. Дартмут быстро обошёл её и снова встал ко мне лицом.

«Мы дадим вам спокойно поужинать, сэр» (я не знал, был ли готов ужин).

Флауэр с пищащей рыбкой в зубах подбежала к Вану. Тот немедленно встал в защитную позицию, выставив руки вперёд. Я приказал ей отойти, пока с ней не случилось ничего плохого.

«Будем на связи» — прокричали они в унисон, направляясь к двери.

Я слышал, как Дартмут опять споткнулся в проходе, но Ван поймал его до падения на кафель.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Радости, доступные на (частичной) пенсии: Карен и я провели утро вторника и часть вечера за поклейкой обоев в гостевой ванной комнате, на которых были изображены пастельно-голубые и жёлтые цветы с тёмно-зелёными листьями.

Проверяя почту вечером, я с удивлением обнаружил больше двенадцати писем с вопросами касательно флед. Ниже привожу типичное письмо:

— Приветствую, Доктор Брюэр! Слышал, к вам прилетел ещё один пришелец с Ка-Пэкс? На кого она похожа? Вы не могли бы попросить её взять нас с моей девушкой в кругосветное путешествие? Вы планируете писать о ней новую книгу?

Разумные вопросы от заинтересованных людей. Я ответил им одинаково:

— Как вы узнали о визите флед?

Через несколько минут поступило несколько ответов.

— Её показывали по новостям. У них есть фото, где флед стоит на вершине Эмпайр Стейт Билдинг, Эйфелевой Башне, Великой Китайской Стене и других достопримечательностях.

Очевидно флед не скрывала своего присутствия на Земле. Интересно, она пыталась привлечь внимание Организации Объединённых Наций или просто выпендривалась?

* * *

Я не видел Джерри — нашего «спичечного инженера» — достаточно долго, поэтому пришёл в среду пораньше, чтобы зайти к нему в палату. Джерри сидел на своём привычном месте рядом с моделью Манхэттенского Психиатрического Института с уже построенным крылом Виллерсов. В свои тридцать с небольшим за время пребывания в госпитале он мало чем занимался, кроме удивительных спичечных копий различных зданий, расставленных теперь не только в третьем отделении (где лежат пациенты с острыми психозами), но и на других этажах.

Несколько минут я молча восхищённо наблюдал за его работой. Его терпение и сложность создаваемых моделей поражали, особенно если учитывать, что он редко бывал за пределами института — разве что на лужайке, откуда открывался вид на Амстердам Авеню. И всё же все стороны здания — которые он успел закончить — сочетались в идеальной пропорции и были выполнены с удивительной точностью до мельчайших деталей. Но предполагаю, что если мы перестанем вступать в любые отношения с людьми, как это делает Джерри (и другие пациенты с тяжёлой формой аутизма), то тоже сможем достичь многого.

Он, конечно, осознавал, что я здесь. Он редко говорил, но были и другие признаки: неразборчивое мычание, случайные шарканья ногой. Лет десять назад он не уделил бы мне ни малейшего внимания. Когда я впервые попытался установить с Джерри контакт, он испугался и был возмущён вторжением. В последнее время он даже радуется, что я захожу. Или по крайней мере не проявляет раздражения. Может смысл каждого посещения в том, чтобы не причинять ему особого беспокойства и постепенно ослабить сопротивление. Как бы там ни было, но иногда он даже обнимает меня перед уходом. Ничего не говорит и не смотрит на меня, но я часто замечаю намёк на улыбку на его лице. Как бы он не относился к этому поверхностному контакту (может для него и не поверхностному!), каждый раз я чувствую радость как от маленькой победы. Надеюсь только, что и он чувствует то же самое.

Когда я ненадолго обнял его и сказал «Пока, Джер», собираясь уходить, то ожидал услышать привычное эхо «Пока, Джер» в ответ. Вместо этого, не отрывая взгляда от своей работы, Джерри произнёс: «Флед».

«Хочешь с ней встретиться?»

Небольшая пауза, а затем энергичный кивок.

«Зачем, Джерри?» — спросил я, не ожидая ответа.

«Ддд-умаю она ссс-может меня починить» — ответил он заикаясь, как будто кто-то сжал ему горло.

Даже не знаю, откуда к нему пришла такая идея.

«Но ты с ней пока не встречался, да?»

Он отрицательно покачал головой.

«Тогда почему считаешь, что она сможет тебе помочь?»

Я думал, что Джерри не понял вопроса, пока он не прохрипел: «Говард».

«Это Говард сказал, что она сможет тебя „починить“?»

Он снова кивнул.

Я предупредил его, что флед не похожа на прота, который некогда сумел проникнуть сквозь коммуникационный барьер между ним и окружающими. Но он это уже знал или его это не заботило. Главное, что она не принадлежала к человечеству, с которым люди с тяжёлой формой аутизма почти не общаются.

«Конечно, Джерри» — заверил его я — «Я поговорю с ней».

В конце концов это был первый случай, когда Джер попросил хоть что-то, кроме спичечных палочек.

* * *

Слоняясь по лужайке перед госпиталем в поисках флед, я заметил пару пациентов, смотрящих в небо. Любопытствуя, я подошёл поближе. Рик рассказывал одному из новых пациентов, что небо на самом деле зелёное, хотя люди видят его голубым.

«Вот почему трава зелёного цвета[43], Барни. Она просто отражает небесный свет».

Поначалу было загадкой, был ли Рик неисправимым лжецом или просто видел всё иначе, чем остальные. Оказалось, что и то и другое. Не важно, знает он, что врёт, или нет — никто не верил ни единому его слову. Подобно старому продавцу подержанных авто, он был самым непопулярным среди пациентов. Большинство психически больных очень ревностно относятся к тому, чтобы говорить правду, и ожидают этого от других. Доверие — очень важный вопрос для наших подопечных, как и для широкой общественности.

Однажды прот предложил Рику идти в политику.

Рокки обходит Рика стороной, называя его просто «чёртовым лжецом». Насколько нам известно, несмотря на весь сдерживаемый гнев, Рокки никому не причинил физического вреда. Иначе бы мы перевели его в четвёртое отделение к психопатам. Я заметил Шарлотту[44] — одну из давних пациентов четвёртого отделения — за поливом цветов возле стен госпиталя. Убийца, которая призналась в своих преступлениях, Шарлотта лишила жизни по меньшей мере семерых молодых мужчин. Её случай — классический пример чудесного исцеления в результате приёма новых экспериментальных препаратов, и теперь она достаточно безобидная.

Наблюдая за Шарлоттой, я чуть не столкнулся с Джорджем. Обладая показателем IQ[45] в районе сорока, что значительно ниже, чем у самых аутистичных савантов[46], Джордж интересовался исключительно футболом. Раз за разом до полного изнеможения он ударял по мячу или подбрасывал его высоко в небо, чтобы затем побежать и поймать. Всё остальное время он просто сидел и пялился на то, что привлечёт внимание: цветок, кирпич, чьё-то лицо. Низкий и жилистый, Джордж всё же представлял опасность, когда бежал во весь опор, и другие пациенты ходили вдоль стен, пока он находился в активной фазе. А когда отдыхал, они заботились о его потребностях, что резко контрастировало с их отношением к Рику.

Рик был в восторге, когда в госпиталь привезли Барни. Но лёгкость, с которой последнего можно было обмануть, не является причиной, по которой он оказался среди пациентов. С рождения Барни ни разу не смеялся. Он не страдал патологической формой депрессии, как бывшая наша пациентка Бэсс[47], например. На самом деле он казался вполне счастливым. Просто Барни не видел ничего смешного даже в самой глупой ситуации. Ребёнком он даже не улыбался, когда видел клоунов, животных в человеческой одежде или когда слышал простые шутки. С той же серьёзностью он учился и в школе, хотя учёба давалось нелегко, и его семья, — владельцы известной сети́ химчисток, — привезли его к нам в надежде, что мы сможем это исправить.

И хотя мы не принимаем на лечение людей со столь безобидными неврозами, сумма в чеке, которую нам выписала семья Барни, была слишком привлекательна, чтобы отказываться (она позволила нам принять участие в нескольких благотворительных проектах). Его лечащий врач, которым оказался мой сын Уилл, оказался в тупике, как и его коллеги. У нас было ограниченное количество времени, чтобы подобрать лекарство или составить протокол лечения, которые помогут ему найти что-то смешное в жизни. В глазах его родителей, как и в представлениях большинства, жизнь без чувства юмора была неполноценной.

Очевидно осознавая эту печальную истину, остальные пациенты пытались помочь нам вылечить Барни: строили смешные рожи и устраивали уморительные выходки. Пока ни один из этих приёмов не сработал — даже говорящее шимпанзе.

* * *

Я зашёл повидаться с Гольфарб. Её не было на месте, но Марджи протянула мне жёлтую папку с информацией о предложениях, поступивших от телевиденья и журнала. Я пролистал несколько страниц.

На мой взгляд статья в журнале вряд ли навредит флед. А вот телешоу — совсем другое дело. Предполагалось, что наша инопланетянка примет участие в реалити-шоу[48] на территории госпиталя: пациенты будут жить своей обычной жизнью, а из интервью с сотрудниками будут вырезаны все «неподходящие» моменты. Прот действительно появлялся на популярном ток-шоу[49], но его выступление записали заранее, и к тому же он разительно отличался от флед. Какова будет реакция аудитории, если флед захочет оголиться перед миллионами зрителей? Мне не нравилась такая перспектива. Все подобные соображения кажутся спорными, пока флед не даст согласие появиться перед камерами. Насколько я знаю, Вирджиния пока не разговаривала с ней об этом. Очевидно, ответственность за выступление подопечной лежит на мне.

«Она здесь, Марджи?»

«Кто — доктор Гольфарб или флед?»

«Флед».

«Не знаю. Вызвать её сюда?»

«Нет, не сейчас. Есть информация, чем она занималась в последнее время?»

«Много играла на старом компьютере доктора Гольфарб. Думаю, у них на Ка-Пэкс не так много компьютеров, как у нас».

«Когда она вернётся?»

«Доктор Гольфарб или флед?»

«Вирджиния».

«Вам уже назначен ланч на 12:30. Подходящее время?»

«Да, вполне. Мне просто надо позвонить своей жене и…»

«Хотите, чтобы я позвонила за вас?»

«Конечно. И позаботьтесь, пожалуйста, чтобы в смотровом кабинете доктора Гольфарб стояла чаша с овощами».

Марджи сверкнула очаровательной улыбкой.

«Какие-то особенные овощи?»

«Не знаю. Просто попроси на кухне те, которые есть в наличии».

Я вернул ей папку и направился к центральной комнате отдыха в надежде найти флед. К сожалению, её здесь не было. Я встретил её на лужайке у передней стены за дефекацией. Пациенты поблизости её игнорировали. Я подал знак санитару, чтобы тот разобрался с беспорядком.

Когда она закончила, я пальцем показал ей следовать за мной. В отличие от шимпанзе, которые ходят на четырёх конечностях, используя костяшки пальцев, она прискакала ко мне на двух. Немного злясь на её невнимание к другим, я начал её ругать, но потом понял, что она не ребёнок и не ручное животное, но взрослая особь, следующая своим инстинктам. И всё же я напомнил, что мы на Земле не используем лужайку как общественный туалет.

Она громко рассмеялась.

«Предлагаешь сдерживать до последнего?»

«Нет, чёрт подери. Просто используй уборную, как и все остальные».

«Странно, что homo sapiens испытывают такое отвращение к естественным процессам, но при этом не брезгуют бойнями и войнами».

Она покачала головой.

«В любом случае первый же дождь всё смоет».

«В ближайшие дни дождя не обещают» — сообщил я — «И у нас есть пациенты, которые могут…»

«Ах да, прот предупредил меня, что здесь встречаются люди, которых бесит вопрос фекалий. Я таких не встречала — это, должно быть, приобретённая черта характера. Но в будущем я навалю в другом месте. Доволен?»

«Безумно счастлив. Как насчёт дополнительной встречи по средам? Кажется, мне придётся бывать в госпитале три дня в неделю, а не два».

«Как весело!»

Трудно сказать, радовалась ли флед искренне или просто меня дразнила. Но она перескакивала через три ступеньки по дороге в кабинет Гольфарб.

«Я поеду на лифте» — крикнул я вдогонку.

На столе стояла очень большая чаша с брокколи. Надеюсь, это отвлечёт её от одержимости сексом хотя бы на время нашей беседы. Мы сели в свои обычные кресла. Флед засунула руку в чашу с овощами, достала брокколи, внимательно изучила стебель и поковыряла кожицу.

Я мысленно составил список тем, которые сегодня будем обсуждать, вершиной которых была тема её промискуитета. После того, как она набила рот брокколи, я установил закон:

«Никакого секса в этом кабинете. Согласна?»

Она изумлённо посмотрела на меня.

«Уверен? Гарантирую, у тебя не будет проблем с эрекцией. Согласен?»

«НЕТ!»

«Ну хорошо, тренер. Но если вдруг передумаешь…»

«Ты впустую тратишь время».

Флед покачала головой.

«Опять эта штука со временем. К твоему сведению, время не может быть „потрачено впустую“, джино. Оно просто есть, и с ним ни черта нельзя поделать».

«Не важно. Мы с тобой поняли друг друга?»

«Ну и зря. Но я не буду тебя принуждать — мы, КАПЭКСианцы, не насильники».

«Рад это слышать. Давай перейдем к следующему вопросу. Тебя пригласили дать интервью для британского журнала и на телевидение. Тебе уже говорили?»

«Да, я встречалась с Вирджи двадцать шесть минут назад. Звучит заманчиво».

«Пойти на телевизионное шоу для тебя не проблема?»

«А почему это должно быть проблемой?»

«И ты будешь вести себя прилично?»

«По человеческим стандартам?»

«Точно».

«Да в чём проблема? Постараюсь на время быть тупой и скучной».

«В таком случае я принимаю предложение? И в случае журнала тоже?»

«Почему бы и нет?»

Она тихонько рыгнула и вежливо прикрыла рот тыльной стороной ладони.

«Извиняюсь» — прошептала флед вежливо, моргая при этом глазами.

Я не знал, плакать мне или смеяться.

«Окей. Следующая тема: ммм…» — я сверился с записями — «Ты прибыла на Землю, чтобы встретиться с кем-то конкретно?»

«Как Роберт Портер? С кем-то вроде него?»

Как обычно, она была намного впереди меня.

«Ну, да. Как ты узнала о… ах да, прот тебе рассказал».

«Не всё. Я прочла твои книги в библиотеке. Захватывающе».

Она сделала паузу и уставилась на меня с полным ртом измельчённых соцветий брокколи.

«Так ты определился, прот прибыл с Ка-Пэкс или нет?»

«Очень смешно. Но давай вернёмся к вопросу. Ты…»

«Я услышала тебя с первого раза. Нет, я не ищу никаких Робертов».

Она постучала себе по черепу.

У меня не было причин сомневаться в её словах. С другой стороны, у неё могли быть альтер-эго, о которых она не знала.

«Хорошо. Позволь спросить следующее. Я почти ничего о тебе не знаю, за исключением того, что ты орф, — эволюционный предшественник дремеров, — и более конкретно „трод“. Всё верно?»

«Близко к правде».

Флед оторвала ещё кусочек брокколи и, обнажив зубы, захрустела овощем, раскатывая его во рту как горячую картофелину. Продолжая жевать, она энергично тёрла стебель другого овоща о свои рёбра. С её вытянутых губ стекало немного слюны. Вот вам и этикет.

Я старался игнорировать её мерзкие манеры за столом.

«Окей. Тогда расскажи мне остальное».

«Что именно?» — пробормотала она сквозь размягчённый овощ.

«Где ты родилась, каким было твоё детство, какой у тебя был сексуальный опыт, есть ли у тебя дети — и всё в этом духе».

«А, тебе нужна автобиография».

«Не слишком детальная. Только основные моменты».

«Ну хорошо, я постараюсь. Без углубления в утомительные подробности, конечно…»

Ногтём она выковыряла кусочки брокколи из зубов и лицевых волос.

«Окей» — помахал я рукой нетерпеливо — «Продолжай, пожалуйста».

Она закинула ноги на стол и начала свой рассказ.

«В первую очередь мы, троды, не так много странствуем, как дремеры. Мы больше похожи на деревья или, вернее, на небольшие группы деревьев то тут, то там. На КА-ПЭКС недостаточно воды, чтобы поддерживать такой же разнообразный и многочисленный лес, как у вас на B-TIK. Так и живём, пока какой-нибудь фернанд внезапно не сожжёт наше поселение».

«Фернанд?»

«Анальное отверстие. Анус. Или козёл, если угодно. Как ваш президент и его корпоративные дружки».

«Спасибо за пояснение».

Она задумалась.

«На К-ПЭКС у каждого прекрасное детство. Все наши виды с рождения взаимодействуют, никто никому не причиняет вреда. Я играла с ко́рмами и хо́мами и… — ой, тебе, наверное, нужны ЗЕМНЫЕ эквиваленты? У нас есть всевозможные приматы, рептилии, насекомые, все виды наземных существ, которые ты только можешь представить, и даже больше. Однако морских существ нет. Для этого нужно море. Зато у нас есть птицы всех цветов и расцветок. Все могут общаться друг с другом о чём захотят. Ваши ЗЕМНЫЕ дети тоже начинают с ощущения равенства и эмпатии по отношению к другим животным, но это быстро проходит по мере взросления. Вы говорите им, что остальные животные опасны и нечистоплотны. Но на КА-ПЭКС все наслаждаются каждой секундой своей жизни, не переживая из-за „грязи“ или „опасности“. Тебе, наверное, и представить трудно полную свободу от всевозможных страхов?»

Я отказался комментировать.

«Все говорят на одном языке?»

«Некоторые существа вообще не общаются в том смысле, который ты подразумеваешь. Но те, что умеют говорить — используют единый язык. На ЗЕМЛЕ у одних только людей более сотни различных языков. Как будто никто ни с кем особенно не желает разговаривать».

«Продолжай».

«Таким образом мы рано узнали, что полезно принимать в пищу и где её искать, для чего существуют ЗВЕЗДЫ и ГАЛАКТИКИ, откуда берутся дети, и про всё остальное, что имеет значение. И конечно мы научились делиться друг с другом всем. Мы не приучены брать всё, чего захотим, у тех, кто слабее, как некоторые существа, которым я бы плюнула в морду».

«Давай сфокусируемся на…»

«Да, не думаю, что ты хочешь развивать эту тему. В любом случае, на КА-ПЭКС всё иначе. Как я уже начала говорить перед тем, как ты грубо меня перебил, в детстве мы проводим много времени, вместе или поодиночке, просто сидя на полях и рассматривая горизонт, горы, небо и всё, что происходит вокруг — всё в совокупности[50]. Как всё это взаимосвязано и как малейшая случайность может нарушить баланс и привести к разрушениям. Мы усваиваем это в очень раннем возрасте. И когда становится темно (это случается редко, так как рядом два солнца), почти все на ПЛАНЕТЕ ложатся на землю и созерцают небо. Пожалуй, небо — это самое прекрасное, что есть на КА-ПЭКС. Большинство существ в твоём МИРЕ, напротив, даже не видят небо в его подлинной красоте, поскольку ваши города напичканы уличными фонарями и неоновыми вывесками. Не так уж и важны эти вывески: всё равно редко кто из вас смотрит наверх. Ты вообще замечал, док, что твоих соседей по ПЛАНЕТЕ мало что интересует? Кроме самих себя, конечно. Но это не их вина: их так научили. В любом случае, мы на КА-ПЭКС от неба глаз оторвать не можем. Думаю, именно по этой причине мы с ранних лет путешествуем по ГАЛАКТИКЕ — это очень естественная часть нашего существования».

Она сделала паузу, чтобы передохнуть.

«Даже не знаю, что более привлекательно для КАПЭКСианских детей: небо или секс».

Ну наконец-то, подумал я. Теперь кое-что проясняется.

«Ваши дети интересуются сексом? Когда наступает половое созревание?»

«С са́мого рождения».

«С рождения?! Боже правый! И вы помните, как это случается, да?»

«Конечно».

«Ты помнишь свой первый половой акт?»

«Я вообще всё помню».

«Без ошибок и пробелов? Без помощи кролодона (устройство для восстановления памяти — прим. автора)?»

«Неа. Никогда в нём не нуждалась».

«С кем был твой первый сексуальный опыт?»

«С маленьким мальчиком, которого я знала».

«Знала? А теперь не знаешь?»

«Видела пару раз. Но он давно не мальчик».

«И ты вспоминаешь его с теплотой?»

«Да нет. Это просто была короткая встреча. Никаких ваших „любовных делишек“. У нас на КА-ПЭКС нет мыльных опер».

«Так ты помнишь все свои половые акты?»

«Не до мельчайших деталей, но да, помню все. А ты?»

«Нет».

«Жаль».

«И ничего плохого с тобой в детстве не случалось? Неприятного? Страшного?»

«В сексуальном плане?»

«В любом».

«Да нет. Разве что мать оставила меня почти сразу как я перестала нуждаться в грудном молоке».

«Сколько тебе было лет?»

«Примерно один год, если использовать земные значения. У матери просто было шило в одном месте, как у вас принято говорить».

«И ты больше никогда её не видела?»

«Нет».

Она на мгновение перестала жевать и посмотрела в сторону. Наверное, вспоминала хорошие времена, которые провела с матерью, пока та не ушла.

«А в более поздние годы? Что-нибудь травматичное, необычное случалось?»

Она снова повернулась ко мне.

«Ничего такого. Несколько инопланетных приключений, о которых не станешь даже писать домой».

«Только секс и ещё больше секса, да?»

«Всякий раз, когда есть возможность».

Интересная, даже немного неприятная мысль пришла мне в голову.

«Флед, ты ведь не трахалась со всеми другими видами на КА-ПЭКС?»

«Со всеми, кроме пауков и червей. И если геномы не совпадали, то никаких проблем с появлением детей не возникало. Без шуток. Ты когда-нибудь изучал биологию, джино?»

«Только не КАПЭКСианскую биологию» — ответил я с некоторым волнением.

«Ну, она во многом схожа с земной. И с биологией других ПЛАНЕТ, которые я посещала. Конечно, ботинок должен подходить по размеру, чтобы получилось его надеть…[51]»

«Ботинок… а, понял, о чём ты. Ну хорошо. Тогда скажи мне, ты испытывала боль во время секса?»

«Ты шутишь? Я что, похожа на мазохиста?»

«Почему тогда дремеры испытывают боль?»

«Понятия не имею, тренер. Почему ты не спросил об этом прота?»

И действительно, этого я у прота не спрашивал. Я часто корил себя за это упущение.

«Сколько всего у тебя было партнёров? Любого вида».

Она почесала затылок.

«Давай посмотрим… Окер, рабо и…»

«Не нужно по именам, просто…»

«О, не знаю даже. Может, десять тысяч».

«А с представителями твоего вида? Кроме шуток».

«Кто знает? Быть может несколько тысяч».

«Боже милостивый! И сколько у тебя… детей?»

«Ни одного».

«Ни одного?»

«Ты опять притворяешься глухим, джин. Объясни как психиатр, почему ты это делаешь?»

Я решил проигнорировать это замечание.

«Хочешь сказать, ты используешь противозачаточные средства или контрацептивы?»

Она усмехнулась, удивившись моему невежеству.

«Нет, напротив. На КА-ПЭКС для оплодотворения ты должен добавить некое вещество, чтобы стимулировать слияние спермы и яйцеклетки. Если вещества нет, то у секса нет никаких последствий».

«Как удобно. И что за магическое зелье нужно для зарождения жизни?»

«Это не „зелье“, а фрукт».

«Какой?»

«Сахарные сливы».

«И ты никогда не ела сахарных слив?»

«Один или два раза. Вкусные! Но тогда я воздерживалась от секса с орфами».

«Это означает, что ты не хотела заводить детей?»

«Почти никто на КА-ПЭКС не хочет заводить детей, босс. Но если этого не делать, то на ПЛАНЕТЕ будет слишком много взрослых. Это кажется глупым, не так ли? Для всех, кроме землян».

«Сколько тебе лет, флед?»

«Двадцать три — в пересчёте на земные годы».

«Значит, с момента рождения у тебя было бесконечное число половых актов с разными видами существ, верно?»

«Почти. А откуда этот внезапный похотливый интерес?»

Я сделал паузу, прежде чем спросить, не уверенный в том, что хочу услышать ответ.

«У тебя был секс с кем-то из земных существ?»

«Конечно».

Я не мог не спросить.

«И с людьми в том числе?»

«Да, с несколькими».

Я снова сделал паузу, прежде чем задать вопрос.

«А с пациентами?»

«С двумя или тремя».

«Ради всего святого, флед! У нас в институте есть правило: никакого секса с пациентами!!!»

«Ааа, правила! Правила! Когда же вы, люди, расслабитесь?»

«Проклятие! С кем конкретно?»

«Я не рассказываю, с кем трахаюсь. Ты должен сам спросить у них».

«Спасибо большое».

«Да не за что».

«А… ты ела сахарные сливы в этот период?»

«Не беспокойтесь, дорогой сэр. Я не брала с собой йорты»[52].

«Рад это слышать. Ну хорошо. У меня осталась ещё пара вопросов».

«Ох уж эти бесконечные вопросы. Прот меня предупреждал».

«Да забудь о проте. Сейчас меня интересуешь ты. Ты, кажется, говорила, что у тебя было прекрасное детство на КА-ПЭКС, полное секса и созерцания неба. Я хочу ещё раз задать вопрос: возникали ли в этот период какие-то серьёзные проблемы?»

«Типа купания незнакомца в полом бревне с опавшими листьями?[53]»

«И другие происшествия, которые кажутся тебе необъяснимыми».

«Я таких не помню. А у меня очень хорошая память».

«Несмотря на это я хотел бы загипнотизировать тебя при следующей встрече. Ты не против? Ты знаешь, как работает гипноз?»

«Ни я не знаю, ни ты. Но к чему это шарлатанство? Что ты хочешь найти?»

«Если бы знал, то не искал бы — верно? Просто хочу убедиться, что ты не забыла ничего важного».

«Почему я должна забыть что-то важное?»

«Надеюсь, именно на этот вопрос и поможет ответить гипноз».

«Ну ладно. Я поиграю в твою глупую игру».

Внезапно её голова опустилась и, кажется, она уснула.

Я невольно усмехнулся.

«Окей, флед. Можешь просыпаться. Мы проведём сеанс в пятницу. Ты будешь на месте?»

Она медленно открыла глаза.

«Уже… мы закончили?»

«Да, за исключением ещё пары вещей. Скажи, ты будешь здесь в пятницу? Или планируешь путешествие в Конго или куда-то ещё?»

Она взяла ещё один стебель брокколи и оторвала головку.

«Дай-ка сверюсь с календарём».

Она подошла к календарю на столе Гольфарб и сделала вид, что внимательно его изучает.

«В пятницу утром я свободна».

Она положила календарь на место.

«До этого времени не отправишься путешествовать?»

«Разве я так сказала?»

«Не совсем».

«В таком случае, выполнены ли мои обязательства на сегодня?»

«Ещё нет. Тебя может заинтересовать, что правительство США не одобряет твоих планов забрать сто тысяч человек на другую планету, особенно если среди них будут американцы».

«Даже не сомневалась. Это ж какая для них потеря: сто тысяч роботов для покупки вещей, которые им не нужны, да?»

«Думаю, всё несколько сложнее».

«Всё проще, чем ты думаешь. И как они собираются меня остановить, если я решу забрать несколько американцев? И то, если мне удастся найти коренных жителей, а не приезжих».

«Они не сказали».

«О, да я в ловушке!».

Флед забросила в рот остаток стебля.

«Позволь тебе кое-что сказать, флед» — я подождал, пока она дожуёт и начнёт внимательно меня слушать — «Наше правительство — как и в других странах — может производить впечатление неуклюжих идиотов, но они всё же представляют реальную опасность».

«Именно поэтому их и нет на КА-ПЭКС!»

«Да, знаю. Ну что ж, я тебя предупредил. Дальше действуй на свой страх и риск».

«Премного благодарна. На сегодня это всё, приятель?[54]»

«Да, на сегодня мы закончили».

Она взяла ещё одну жменю брокколи.

«Овощи мне понравились, но в следующий раз хотелось бы разнообразия. Увидимся в пятницу, док».

Она вышла из комнаты, оставив меня размышлять о возможных последствиях её исчезновения вместе с сотней тысяч землян. С другой стороны, никто не знает, какие проблемы могут ожидать нас, если флед не вернётся на КА-ПЭКС в назначенное время.

* * *

Я встретился с Гольфарб в преподавательской столовой. Обычно мы раз в месяц встречались в неформальной обстановке, чтобы обсудить административные вопросы (я некоторое время был директором МПИ до её назначения), и она иногда спрашивала моё — с её слов — «консервативное» мнение. Обычно я с нетерпением ожидал этих встреч, особенно хорошего обеда, который больше не был ограничен сыром и крекерами, как раньше. Но сегодня предметом обсуждения была флед — самый юркий из червей во всей банке. Я уже начал пересматривать свою опрометчивую инициативу «следить» за ней, пока она гостила на Земле.

«Поздно отступать, Джин» — весело напомнила мне Вирджиния, доставая знакомую папку с информацией про грядущие выступления флед.

Предложение от телевидения подразумевало запуск многосерийного реалити-шоу, чьё действие будет разворачиваться в разных локациях ради удержания интереса публики — отделениях скорой помощи, полицейских участках, военных лагерях и других местах. Согласно аннотации, каждый отдельный эпизод будет пытаться «установить тесный контакт зрителя с механизмами, которые поддерживают работу котлов захватывающей человеческой драмы». Госпиталь изначально не планировался как ведущая локация в сериале, но появление флед всё изменило. Они хотят внести её в список участников шоу как «специального гостя». «Такая блестящая возможность не должна быть упущена» — этими словами завершалась информационная листовка. Тем не менее центральной темой программы будет ежедневное взаимодействие пациентов между собой.

Предложение включало установку необходимого оборудования на лужайке перед госпиталем на весь день (15 июня с шести утра до десяти вечера) с дополнительными «блуждающими» камерами для наблюдения за происходящим внутри здания. Кассандра уже предсказала хорошую погоду в эту среду (иначе съёмки бы перенесли). И хотя Гольфарб была немного обеспокоена тем, какое влияние окажет программа на репутацию госпиталя, особенно если что-то пойдёт не так, — она всё же понимала, что реалити-шоу будет отличной возможностью привлечь внимание и инвестиции.

Несмотря на большу́ю долю импровизации, у двух-трёх сотрудников МПИ тоже возьмут интервью с целью наложения закадрового голоса; детали использования их высказываний обсудят адвокаты госпиталя и авторов шоу. Однако в целом передача будет состоять из простого наблюдения за происходящим на лужайке, в столовых и комнатах отдыха, на фоне которого будет звучать голос ведущего (я ошибся по поводу «живой трансляции» — будет использован метод «живой трансляции на плёнке»[55], который я никогда до конца не понимал). Я воспринимал всё это как ещё один ящик Пандоры со всевозможными правовыми и этическими последствиями. И тем не менее, я соглашался с Гольфарб, что мы не можем отказаться от подобного предложения. Мне, конечно, было нечего терять: я больше не нёс ответственности за подобные решения.

Интервью для журнала строилось иначе. Оно включало только флед и журналиста.

«Желаю принять в этом участие» — сказал я Вирджинии — «Не хочу потом узнать на своём горьком опыте, что пропустил нечто важное».

«Считай, что всё уже сделано. И, кстати, журналист хочет прийти уже на следующей неделе».

После этого мы обсудили привычные темы: жизнь старых пациентов, появление новичков (откуда они все берутся?) — и закончили кратким изложением фактов, которые мне уже известны про флед. Похвастаться было нечем. Почти всё, что я знал, можно было свести к следующему: флед прибыла на Землю для «изучения» её обитателей, для того, чтобы перенять их опыт и забрать сто тысяч человек на КА-ПЭКС (точная дата её возвращения до сих пор неизвестна). И, конечно, она была самым распутным существом в Галактике.

«Постарайся держать свои руки подальше от неё» — посоветовала Вирджиния.

Я не уверен, было ли это шуткой или реальным предостережением.

«Ты уже знаешь, кого она выбрала для полёта?»

«Нет».

«А сколько стран посетила?»

«И этого не знаю. Пока она упоминала только Конго».

«Возможно, это единственная страна, которую она хотела посетить. Может это причина, почему она здесь».

«Зачем… А, точно!» — я рассказал Гольфарб про идею Уилла, что у флед может быть альтер-эго, живущее на Земле — «Возможно, оно находится в Конго!»

«Помедленнее, Джин. Ты забегаешь далеко вперёд».

«Может быть. Но мне кажется, что её альтер-эго может быть проституткой. Подозреваю, что и в Конго они встречаются, как и везде».

Вирджиния секунду размышляла над услышанным.

«Может нет, а может да. Сможешь загипнотизировать флед?»

«Уже договорился об этом».

«Если хочешь знать моё мнение, ты вряд ли найдёшь ещё одного Роберта Портера в Конго. Думаю, она ищет чего-то другого».

«Чего бы она ни искала, правительство хочет принять в этом участие».

«Чьё правительство? Наше или Конго?»

«Наше».

«Постарайся держать их подальше от госпиталя» — сказала она.

* * *

На обратном пути я решил немного отдохнуть на лужайке. Был чудесный день: ярко светило солнце, пели птицы, а все вокруг, казалось, были в прекрасном настроении.

Я заметил Кассандру. Она гуляла на заднем дворе, а не сидела и не смотрела в небо, как обычно. Многие читатели помнят её как удивительную предсказательницу. Возможно, как и все аутистичные саванты, она обладала способностью так глубоко концентрироваться на объекте, что улавливала недоступные обычным людям закономерности и взаимосвязи. Кейси могла, например, предсказывать погоду или очень точно строить картину ближайшего будущего на основе событий прошлого и настоящего. Мне было интересно, каким она видит будущее флед, но в моём распоряжении было всего несколько минут до того, как Кассандра спрячется в свой привычный кокон, чтобы размышлять над грядущими событиями.

«Привет, доктор Брюэр» — поздоровалась она, когда заметила моё приближение — «Отличный день!»

Она никогда раньше не придавала ни малейшего значения погоде в настоящем, плохой или хорошей, а тем более не радовалась ей. Её интересовали перемены, предназначенные для нас.

«Прекрасный, но…»

«Такая погода продержится ещё неделю, а затем снова начнутся дожди. Они будут идти три дня, а потом…»

«Спасибо. Буду иметь в виду. Но я хотел спросить тебя о флед. Ты с ней виделась? Что о ней думаешь?»

«Стараюсь держаться от неё подальше, как и все остальные».

«Видишь какие-то грядущие события, вытекающие из её пребывания в госпитале?»

«Всё, что я могу сказать — это то, что флед ещё немного побудет с нами».

«И чем это чревато для пациентов?»

«Я ничего дурного не вижу. Потребуется время, но она привлечёт последователей, как и прот».

«Вот что меня особенно интересует: возьмёт ли флед кого-то из вас, когда вернётся на Ка-Пэкс?»

«Не знаю, сколько человек, но кто-то из пациентов точно отправиться с ней».

«Сколько пациентов?»

«Не знаю. Несколько».

«Несколько человек из госпиталя?»

«Да, верно. Только она будет собирать людей в другом месте: на лужайке сотня тысяч не поместится».

«А где именно, не знаешь?»

«Где-то на западе отсюда».

Это ничего не прояснило. Если всё время идти на запад, то рано или поздно окажешься на востоке.

«Чикаго? Лос-Анжелес? Япония?»

Но она уже начала уходить в себя и искать скамейку, где можно присесть и созерцать небо. Я неохотно откланялся.

По дороге домой я размышлял о нашей короткой встрече. Кейси рассказала не много, зато не упомянула о вмешательстве правительства или причинении кому-то вреда, чего я опасался. Впрочем, её прогнозы были точны только на ближайшую неделю или две…

* * *

На следующий вечер мне домой позвонил Стив. На самом деле звонила Эбби, а ей ответила Карен, но после пятнадцати минут болтовни жена передала мне трубку. Люблю поговорить со старшей дочерью, которая всегда найдёт, чем меня удивить. В этот раз она поведала про участие Стар в школьном спектакле. Одна из сцен подразумевала, что ему предстоит заплакать, и дядя Фрэд сказал, что актёр на сцене не плачет о судьбе своего персонажа, а вспоминает какой-то грустный случай из собственной жизни. Стар вспомнил про смерть нашей собаки Шасты Дейзи. Он наблюдал за тем, как она угасает, пока Шаста не потеряла зрение и слух и начала с трудом передвигаться. В то время мы говорили с ним о предстоящей смерти нашего хвостатого друга, и он, кажется, понял, что смерть — неотъемлемая часть жизни. Хорошая новость была в том, что Шаста прожила долгую и счастливую жизнь и умерла тихо, без единого всхлипа, а рядом с ней в этот момент были Карен и я.

И всё же он плакал ещё два дня с момента похорон. Именно об этом периоде Стар думал во время выступления на сцене. Это, конечно, сработало. Он плакал как ребёнок, что вызвало одобрение критиков. Могу себе представить, что он чувствовал. Я тоже глотаю слёзы, когда вспоминаю, с каким достоинством покинула нас Шаста.

Фрэдди, который был в зале во время последнего представления Стар, предположил, что племянника ждёт блестящее будущее в театре. А я, конечно, всё ещё надеюсь, что он задумается о карьере психиатра. Одна из родительских радостей — наблюдать за тем, как складывается жизнь людей, которых ты любишь.

Сама Эбби была всё так же занята волонтёрскими программами, как и раньше. Моя дочь продолжала воевать за каждого, кто угнетён или в чём-то остро нуждается, включая избитых детей, женщин и всех нежеланных животных в местных приютах. Если бы в её руках была власть, то стерилизация и кастрация всех домашних животных стала бы обязательной с точки зрения закона, а затем подобные меры были бы применены к жестоким родителям и супругам. После этой обличительной речи она наконец передала трубку Стиву.

Он был не в духе.

«Когда я смогу поговорить с флед?» — требовательно спросил он.

«Как только у меня будет время спросить её о встрече с тобой» — ответил я так спокойно, как только мог — «и как только у неё появится свободная минута. Не думаю, что она прилетела на Землю только для того, чтобы пообщаться с тобой, Стив. У неё своя повестка. Подозреваю, что прямо сейчас она в Африке».

«Джин, мне нужен всего лишь час, максимум — два. Кто знает, какую пользу извлекут земляне из её ответов всего на пару моих вопросов».

«Не думаю, что она прилетела помочь землянам. Она просто хочет нас изучить. Как энтомолог[56] изучает букашек».

«Просто найди время, чтобы предложить ей встречу со мной. Если она не захочет — тогда ладно, не буду настаивать».

«Предложу как только будет возможность, Стив».

«Спасибо. Я это очень ценю».

В телефонной трубке раздались гудки.

Мне нравился мой зять, но иногда он бывал излишне надоедлив. С другой стороны, я понимал его точку зрения. Это могло быть одной из двух возможностей, которые изменят его жизнь (первая — разговор с протом — катапультировала его до председателя отдела). В конце концов Стив не планировал заработать много денег на встрече с флед — только получить несколько ответов на очень важные вопросы. Его легко понять. Было время, когда и я так же рьяно пытался получить ответы.

Не так ли проявляется старость: просто теряешь ко всему интерес? Я ещё не знал, так ли это, но — как и все мы — подозревал, что вскоре узнаю.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Когда в пятницу я вернулся в госпиталь, флед в комнате 520 (смотровой кабинет Вирджинии Гольфарб) не было. Её не было ни в игровом зале, ни в комнате отдыха, где я встретил Рокки, опять на кого-то обиженного. Что-то в нём меня постоянно задевало. Это моя вина, не его. В конце концов он не может быть кем-то другим: бесконечно обиженным на любое замечание, непроизвольный негативный жест или выражение лица.

Проблемы Рокки произрастали не из общения с родителями, как у большинства пациентов, а из-за отношений со старшим братом. Когда Рокки вырос, то ни в чём не мог превзойти брата. Игры, спорт, головоломки, споры — вообще ни в чём. Он просто не имел опыта и нужной степени развития, чтобы конкурировать с братом. И всё же он продолжал прилагать усилия, пока не повзрослел достаточно, чтобы в чём-то превзойти брата, но после этого ситуация стала только хуже. Когда Рокки понимает, что у него есть реальные шансы в чём-то обойти брата, тот начинает мухлевать. А если мошенничество не помогает, брат выходит из игры, не давая возможности младшему снова его победить. Разочарование и агрессия Рокки становятся невыносимыми. В результате он стал настолько параноидальной[57] личностью, что не может ни с кем общаться без мысли, что у собеседника спрятан туз в рукаве. В результате жестокого обращения со стороны брата (Рокки только недавно осознал всю серьёзность проблемы) все в глазах Рокки стали его старшими братьями.

Каким бы плачевным не было его положение, постоянные обиды и озлобленность отталкивают всех, с кем он общается, включая — стыдно признаться — меня.

«Что случилось, Рокки? Кто тебя обидел на этот раз?»

«А зачем вам это знать?»

Я рассеяно взглянул на часы.

«Ты выглядишь расстроенным, вот и спросил».

«Вы посмотрели на часы! Я этого не забуду!»

«Ну да, посмотрел. Извини. Просто у меня назначена встреча».

Он усмехнулся.

«И эта встреча важнее разговора со мной, я прав?»

«Совсем нет, Рокки. Но я не твой доктор. Если ты думаешь, что встреча действительно важнее разговора с тобой, то поговори об этом с доктором Робертсом».

«Он тоже постоянно проверяет часы! Он такой придурок!»

«А ты просил его не смотреть на них?»

«Ничего хорошего из этого не выйдет. Часы висят в его офисе. Он не может на них не поглядывать».

«Может это не связано с тобой. Возможно, доктор Робертс просто хочет узнать, который час».

«Он действительно хочет узнать, который час. Так он поймёт, сколько ещё ему придётся терпеть общение со мной. Чёртов придурок!»

«Вы обсуждали эту тему?»

«Ничего хорошего из этого не выйдет. Он просто найдёт другой предлог, чтобы смотреть на часы».

«Это так сильно тебя беспокоит?»

«Конечно беспокоит! Это бы любого взволновало!»

«Так скажи ему!»

«Ничего хорошего не выйдет. Но я с ним поквитаюсь…»

«Каким образом, Рокки?»

«При следующей встрече не скажу ему ни слова. Буду просто сидеть и смотреть на часы. Как и он».

Я ещё раз невольно посмотрел на часы.

«Очень жаль, но мне нужно идти».

Сквозь стиснутые зубы он заверил меня, что всё понимает.

«И кто же эта важная шишка, с которой ты запланировал встречу?»

«Флед».

«Видишь? Даже обезьяна важнее меня! Да ты ещё бо́льший придурок, чем Робертс!»

«Она не обезьяна, Рок. Она…»

Но он уже отвернулся и пошёл прочь. Я хотел было крикнуть, что она для меня не важнее его, но ничего хорошего бы из этого не вышло.

* * *

На обратном пути в комнату 520 я обдумывал, что случится, если мне удастся найти альтер-эго, скрывающееся в непроницаемом разуме флед. Что если оно, например, не будет говорить по-английски? Я помнил (главным образом потому, что недавно переслушивал записи бесед), что сказал прот о конголезцах[58]: «Помимо четырёх официальных языков и французского, у них на удивление много родных диалектов». Что если альтер-эго флед будет говорить на одном из этих диалектов? Или на французском или других официальных языках?

Дверь была закрыта, но флед уже ждала внутри. Она определённо появилась там совсем недавно.

«Как ты смогла…?»

«Вы, сапиенсы, постоянно озадачены, не так ли? Почему бы вам просто не принять факт, что вы не можете знать всего на свете? Вы и в самом деле, если говорить откровенно, почти ничего не знаете».

«Ты шутишь, флед? Мы выяснили, как работает атом! Что случилось после Большого Взрыва! Как эволюционировала жизнь от маленькой клетки до человеческого существа! И мы каждый день узнаём что-то новое!»

«Серьёзно, джин? Если вы такие классные ученики, то почему сотни лет придерживаетесь одной и той же колеи? Застряли с этими старыми выдохшимися религиями, готовы воевать в любой войне или начать войну, если никто не воюет, постоянно жаждете всё большего богатства, не думая о последствиях. Может вы и учитесь, но очень медленно. Ты не согласен?»

«Не совсем» — выстрелил я в ответ — «Мы вероятно сможем спасти Землю от астероида или кометы, если возникнет такая угроза».

Она повысила голос.

«Как же вы сможете остановить комету, когда не в силах разобраться даже с ураганом?!»

Я сделал глубокий вдох. Затем ещё один.

«Возможно, ты и права, флед. Но сегодня…»

«А где овощи?»

«Прости, я забыл про них. В следующий раз обязательно будут».

Она нахмурилась или надула губы, но промолчала.

«Сегодня мы собираемся узнать, кто прячется в твоей голове, помнишь? Посмотрим, что ты расскажешь о своём прошлом под гипнозом».

«Прекрасно. Давай начнём».

«Окей. Я собираюсь объехать на кресле стол, чтобы ничто нас не разделяло. Хорошо?»

Она раздвинула ноги.

«Как скажешь, доктор. Не отказывай себе в удовольствии[59]».

«Нет, чёрт возьми! Положи ноги как следует! Спасибо!»

«Зануда![60]»

«Не важно. Ну что ж, давай начнём. Готова?»

«Действуй».

Как и прот (и в противовес Роберту Портеру) флед, казалось, стремилась к сотрудничеству. Хоть это и помогает в гипнозе, но всё равно не даёт гарантий на продуктивный сеанс.

«Окей. Я собираюсь сосчитать от одного до пяти. Когда досчитаю до пяти…»

«Ну да, да, я всё это знаю. Продолжай».

«Один…»

Глаза флед начали потихоньку опускаться. Надеюсь, она не притворяется.

«Два…»

Её веки тяжелели. Кажется, я услышал: «Это удивительно…»

«Три».

Её глаза были закрыты. На счёт «четыре» её голова начала опускаться на грудь, а на счёт «пять» её руки и ноги были полностью расслаблены. Она определённо была под гипнозом.

«Флед?»

Она пробормотала что-то неразборчивое.

«Хорошо, флед. Можешь открыть глаза, если хочешь».

Она открыла глаза, но выглядела как только что проснувшийся ребёнок.

«Опиши, пожалуйста, свой первый сексуальный опыт…»

Мягким голосом: «Он был очень быстрым. У вас бы это назвали „перепи́хом“».

«Понял. И сколько тебе было лет?»

«Несколько… ээ… вы зовёте их „месяцами“».

«Кто-нибудь был поблизости?»

«Конечно. Все виды существ».

«Они окружили вас и смотрели на спаривание?»

«Конечно. Почему бы и нет?»

«И твоя мать смотрела?»

«Естественно».

«Ты чувствовала себя хорошо? Ощущала, что находишься в безопасности?»

«Конечно. Почему я должна была чувствовать себя плохо?»

«Не важно».

Следующие сорок пять минут я просил её описать половые акты и другие примечательные события, которые она может вспомнить, начиная с двух лет до двадцати трёх (её текущего возраста). Она не рассказала ничего запоминающегося или необычного. КА-ПЭКС казался — за неимением лучшего мира — довольно скучным местом, даже учитывая бесконечный секс. Надежда найти скелет в её шкафу испарялась как капля на раскалённой сковороде.

«Ну хорошо. А теперь просто расслабься. Прикрой глаза, если хочешь».

Её веки немного опустились, но глаза оставались открытыми.

«Хочу поговорить с кем-нибудь ещё. Можешь подслушивать, если хочешь».

Она явно меня слышала, хотя не показала этого ни звуком, ни жестом.

«Просто расслабься и ни о чём не думай. Держи свой разум открытым и будь готова принять любого, кто появится в этом пространстве».

Ни один мускул не дрогнул.

«Окей» — сказал я еле слышно — «Прошу любого, кто разделяет разум флед, выйти вперёд и назвать своё имя…»

Я ждал. Прошло десять секунд. Двадцать секунд…

«Давай я повторю на случай, если ты не поняла, что я имел в виду. Любой, кто сейчас с флед, пожалуйста, выйди вперёд. Обещаю не причинять вреда. Просто хочу поговорить с тобой».

Прошло ещё десять секунд перед тем, как флед — или кто-то в её теле — начала медленно сворачиваться. Она свернулась клубком в кресле и оставалась неподвижной. Как будто от кого-то пряталась. За свои тридцать пять лет практики я ничего подобного не видел и забеспокоился, что могу причинить ей (или ему) вред, слишком резко пытаясь вытащить наружу. И всё же решил попробовать.

«Здравствуй?»

Она осталась в той же позе, стараясь оставаться невидимой или притворяясь мёртвой.

«Я — доктор, я не причиню тебе зла. Ты говоришь по-английски?»

Кем бы ни было существо, оно оставалось в прежнем положении. Я несколько минут наблюдал за ним в надежде, что оно расслабится и начнёт шевелиться. Но ничего не происходило. Я снова работал с Робертом Портером[61].

Или нет? Весь мой опыт говорил, что в этой ситуации было что-то неправильное. Появление «альтер-эго» флед было слишком притворным, слишком продуманным, слишком быстрым. Казалось, она переигрывает в попытке имитировать гипнотический транс. Но конечно я мог ошибаться. В этом деле нет правил. Как бы там ни было, я не мог просто оставить её в кресле в таком состоянии.

Откинувшись на спинку кресла, я сказал чуть громче обычного: «Флед, ты здесь?»

Существо в кресле немного распрямилось.

«Ну хорошо, флед, я сосчитаю от пяти до одного. На цифре „пять“ ты начнёшь просыпаться, а когда мы доберёмся до „одного“ — полностью проснёшься и будешь чувствовать себя прекрасно».

«Пять…»

Она начала потихоньку отходить.

«Четыре…. Три…»

Когда я добрался до «единицы», её глаза сфокусировались. На мне.

«Ну как, удовлетворил своё больное любопытство, джин?»

«Не до конца».

«Как близко сумел подобраться?»

«Прежде всего, у тебя есть как минимум одно альтер-эго».

«Правда? Кто же это?»

«Не знаю. Она — если это она — мне не сказала. Ей, похоже, страшно выходить наружу. Я думал, у тебя будут идеи, кто бы это мог быть».

«Вероятно, тот, с кем плохо обращались».

«Спасибо, доктор флед. Нельзя ли поконкретнее?»

«Слишком мало информации. Как выглядело это существо?»

«Почти как ты».

«Да я пошутила, док. Если бы у меня было альтер-эго, оно конечно было бы похоже на меня».

«Не обязательно. Но давай относиться посерьёзнее, хорошо? У тебя нет соображений, кем может быть предполагаемое альтер-эго? Ты в последнее время — возможно, в Конго — не разговаривала ни с кем, кто подходит по всем критериям?» — здесь я совершил прыжок веры — «Возможно, с проститутой?»

«Я глубоко возмущена этим намёком! Но если ты серьёзно, то нет. Насколько я знаю, никаких проституток».

«А другие жительницы Конго?»

«Встречала нескольких. Куда это нас приведёт?»

«Не очень далеко. Мне нужно немного подумать. А пока позволь спросить: где ещё ты была на Земле?»

«Помимо соединённых штатов?»

«Да, чёрт возьми. И Конго».

«Расслабься, где твоё чувство юмора? Ведёшь себя как Рокки. Я побывала ещё в нескольких странах на этом континенте».

«Узнала что-нибудь интересное о тамошних формах жизни?»

«Много чего».

«Например?»

«Всё это прекрасные места с множеством удивительных существ. За исключением людей, конечно. Люди везде одинаковы».

«Окей. Позволь поинтересоваться: ты нашла тех, кого могла бы забрать с собой на Ка-Пэкс?»

«Да, конечно. Многих на самом деле».

«Не скажешь, кем они могут быть?»

«Они могут быть кем угодно из тех, кого я встречала. Но это не так».

«Спасибо большое. Расскажешь поподробнее?»

«Могла бы, но не буду. У стен есть уши».

Я тоже опасался прослушки, но всё же продолжил.

«Кто-то из них находится у нас на лечении?»

«Это удивительно! От конго до сша на скорости света!»

«Назовёшь хоть пару имён?»

«Назову все сто тысяч, если хочешь. Но не ранее, чем всё устроится».

«Спасибо ещё раз. Уже нашла футбольный стадион или достаточно большое поле? Выбрала дату возвращения на Ка-Пэкс?»

«Пока ищу».

«Ты предупредишь за несколько дней до возвращения?»

«Если всё будет готово за несколько дней до отправки, то да, сообщу» — флед зевнула — «Есть ещё что-нибудь, что я могу сделать для тебя сегодня?»

«Джерри хочет с тобой встретиться. Он в третьем отделении».

«Я знаю, где его искать».

«О, и ещё кое-что. Твоё интервью с британским журналом назначено на среду. Тебе удобно в этот день?»

«Трудно найти более подходящее время» — не произнеся больше ни слова, она поднялась и вышла за дверь.

«Не забудь про овощи!» — донеслось из коридора.

Когда она ушла, я остался сидеть в кресле, обдумывая нашу сессию. Если вторая личность у флед действительно существовала и не была проституткой, то как насчёт другой стороны проблемы: может, она была жертвой сексуального насилия? Это объяснило бы её нежелание общаться и стремление спрятаться от меня. Но если она была африканкой, то как, чёрт побери, мы можем найти её и помочь? Необъятность проблемы снова вызвала в уме вопрос о том, есть ли у каждого жителя Земли параллельная жизнь где-то среди звёзд. Всё это просто ошеломляло. И я снова забыл спросить флед про Стива… Я напомнил себе выйти на пенсию. А затем вспомнил, что уже это сделал.

* * *

Возможно, благодаря проту, Уилл, несмотря на нехватку опыта, быстро стал профессионалом в области множественного расстройства личности. Прошу прощения: это устаревшее название, — теперь его называют «диссоциативное расстройство личности» или ДРЛ. Я хотел поговорить с ним о флед и её предполагаемом/ых альтер-эго, но Уилл был на сеансе с пациентом, и я оставил ему записку. В ожидании сына я решил прогуляться по лужайке, надеясь разобраться в том, что услышал и увидел сегодня.

Флед уже оккупировала один из уголков парка вместе с «человеком-жабой». Все остальные явно старались держаться от них подальше. Я подошёл к Дэррилу, одному из пациентов из «Могущественной Семёрки». Читатель наверняка помнит, что Дэррил страдал от синдрома Клерамбо[62]: он верит, что в него влюблена Мег Райян[63]. При поверхностном взгляде это не кажется такой уж серьёзной проблемой. У всех нас есть тайные желания, но в случае синдрома Клерамбо фантазии больного кажутся ему крайне реалистичными и захватывают все мысли и убеждения. Комната Дэррила пестрит плакатами с мисс Райян, у него есть видеозаписи всех её фильмов (которые он часто пересматривает) и вырезки из журналов, содержащих статьи и фото любимой кинозвезды. Раньше он и в самом деле преследовал её, пытаясь использовать любую возможность, чтобы попасть к ней домой или на съёмки. Он, конечно, не причинял ей физического вреда — сталкеры[64] редко до этого доходят — но Мег наверняка раздражали следы присутствия постороннего в её доме или мелькание одного и того же лица в толпе. Никто не мог убедить Дэррила, что его чувства безответны. Да и любого влюблённого трудно убедить, что его не любят в ответ.

Но каким образом в голову Дэррила пришла идея, что женщина, с которой он даже не встречался, влюбилась в него первой? Когда он был на премьере одного из её фильмов — думаю, «Неспящих в Сиэтле» — ему показалось, что её прекрасная улыбка со сцены (у неё брали интервью перед началом фильма) была предназначена только ему одному. Он пробрался за ограждение и попытался заговорить с ней на улице, но Мег увели охранники студии. Дэррил преследовал её месяцами, думая, что началу их отношений помешали ревнивые копы. Одно следовало за другим, и после ареста за харассмент[65] его отправили в психиатрическую клинику в Нью-Джерси, а затем к нам. Лечение медикаментами оказалось неэффективным, как и психоанализ (Уилл забрал Дэррила у Карла Бимиша, который временно отсутствовал) — и бедный Дэррил продолжил с нетерпением ждать её визита в больницу. Он даже держал на этот случай несколько пирожных в своей палате.

Вместо Мег Райан к нему зашла флед.

Я сел рядом с ним и спросил, что он думает о нашей новой пациентке.

«Я её немного побаиваюсь, доктор Брюэр» — ответил Дэррил — «Мы все побаиваемся».

«Почему? Она кажется вполне безобидной».

«Она такая крупная и сильная, и немного отталкивающая. Как будто горилла бегает поблизости без поводка».

«Но она же не горилла. И не шимпанзе. Она даже не с этой планеты».

«С чего вы взяли, что ей можно доверять? Если мы скажем что-то не так, она может на нас наброситься».

Странно, что, несмотря на предостережение Гольфарб, я не думал о флед в этом ключе. В старом добром шоу «Сумеречная Зона»[66] есть серия под названием «Служить человеку»[67]. В финале серии оказывается, что инопланетяне прибыли, чтобы забрать людей на свою планету в качестве источника белка́. А большая книга на внеземном языке, которую они привезли с собой, была поваренной: её название «To Serve Man» на самом деле означало «Сервировать человека». Могла ли флед иметь скрытые мотивы, о которых мы не подозревали?

«Смотри, вон флед общается с Говардом» — сказал я Дэррилу — «Кажется, он не очень-то беспокоится на её счёт».

«Говард такой же крупный и отвратительный, как она» — напомнил мне собеседник.

* * *

Я наконец встретил Уилла, когда он шёл на собрание, и составил ему компанию по пути в зал совещаний.

«Прочёл твою записку, пап. Извини, я был занят. Ты сегодня ещё долго будешь в госпитале?»

«Не очень. Обещал твоей матери чем-нибудь вместе позаниматься вечером. Поедем покататься или посмотрим фильм».

«Вы теперь часто ходите в кинотеатр, да?»

«Ну да. Твоя мама любит Хамфри Бо́гарта»[68].

«Хамфри Кого?»

«Хочешь сказать, ты не знаешь…»

«Просто шучу, пап. Он был намного раньше меня, но я знаю, кто такой Богги. „Касабланка“[69] — один из любимых фильмов Даун. Так о чём ты хотел поговорить?»

«Думаю, я нашёл альтер-эго у флед».

«Правда? И кто же это?»

«Даже не знаю. Кем бы она ни была, но общаться со мной не хочет».

«Это может означать две вещи».

«Какие, например?»

«Ну, она может быть преступницей. Или бояться докторов. Или просто стесняется. Или…»

«Или?..»

«Флед же с Ка-Пэкс, верно? Но больше напоминает крупное шимпанзе. Возможно, второе альтер-это — это обезьяна!»

«Шимпанзе! Вот именно, Уилл! Почему я сразу об этом не подумал?! Вот почему флед проводит так много времени в Конго. И почему её альтер-эго кажется фальшивым. Манеры сильно отличаются от человеческих!»

Мы оба подумали над этим вариантом, пока следовали в конференц-зал.

«Но если ты прав» — сказал я — «как я смогу с ней общаться? Или с ним…»

Мои гены мне улыбнулись[70].

«Думаю, тебе нужен переводчик».

«Логично. Но кто может разговаривать на английском и на языке шимпан…»

«Что на счёт флед?»

«Оу. Верно. Но возможно ли это? Как мы заставим её разговаривать с собственным альтер-эго?»

«Пока не знаю, пап. Дай мне время подумать».

Мы пришли в зал совещаний. Я видел, как сотрудники внутри раскладывают вещи и угощаются из тарелок на столе. Несмотря на очевидные плюсы пенсионного возраста, я действительно скучал по обмену мнениями и коллективной взаимопомощи в этих стенах. Дух товарищества. И в то же время мне не хотелось возвращаться на полную ставку, даже если бы я был в курсе последних достижений психиатрии (а я не был). Как при случае говорила моя жена, приходит время оставить работу и начать наслаждаться жизнью, пока не стало слишком поздно.

«Позвоню тебе в выходные!» — крикнул Уилл и исчез за дверями.

«Приятно тебе провести время на собрании» — грустно пробормотал я.

* * *

В субботу я проснулся рано. Сонно насыпая тарелку хлопьев, я снова подумал о флед. Кто-то тихонько постучал в заднюю дверь. Флауэр начала лаять. За окошком никого не было видно, но я знал, кто пришёл. Карен всё ещё спала, поэтому я успокоил собаку и вышел наружу.

Пока Дартмут маячил на заднем плане, Ван возник перед моими глазами и показал свой значок.

«Вы не могли бы запереть собаку?» — попросил он вежливо, хотя и через стиснутые зубы.

«Она и мухи не обидит! Просто выплюнет!» — мне начинала надоедать их настойчивость.

«Вы теперь каждый день заходить будете?»

«Если потребуется, то будем, сэр!» — ответил Ван бодрым голосом, а затем добавил: «Извините, что помешали вам завтракать».

«Откуда вы знали, что я завтракал?»

Ван украдкой осмотрелся, как будто в поисках шпионов.

«У вас хлопья на бороде».

Я стряхнул хлопья.

«Вы не могли бы приходить хотя бы через день? Я с ней вижусь не чаще».

«Зависит от того, что происходит, доктор Брюэр. Давайте прогуляемся».

«Зачем выходить? А здесь мы не можем поговорить? В задней части дома».

«Мы стараемся избегать прослушки».

Прямо как в фильмах — подумал я. Но мне казалось, что в них один вымысел.

«А кто нас может подслушивать?»

«Террористы».

«Думаете, они нашпиговали дом жучками?!»

Дартмут развёл руками и произнёс: «Не беспокойтесь, доктор Брюэр. Мы тоже поставили жучки в вашем доме».

Ван сурово посмотрел на него и Дартмут опустил голову.

«Правительство установило жучки в нашем доме? Но зачем?»

«Чтобы поймать террористов!» — прошипел Ван.

«И много террористов вы поймали такими методами?»

«Пока ни одного».

«В таком случае это пустая трата времени, вам не кажется?»

«Не совсем, сэр. Пока мы ставим жучки, террористы опасаются появляться в таких домах. Видите, как хорошо это работает?»

Я вспомнил старую шутку про слонов[71].

«И что, вы поставили жучки в каждом соседнем доме?»

«Ну конечно. В результате ваш район стал одним из самых безопасных в стране. И всё же имейте в виду, что ваш сосед может быть одним из них. Каждый может оказаться террористом, знаете ли. Жучки теперь и у них, и у нас» — он хлопнул в ладоши — «Это даже красиво, если подумать».

Рядом с моим домом не было пешеходной дорожки, поэтому мы вышли на дорогу.

«Мне просто любопытно, сколько федеральных агентов в моём районе?»

«Эта информация засекречена» — быстро ответил Ван. Дартмут обо что-то споткнулся, но сумел удержать равновесие — «Но позвольте мне сказать так: любой ваш знакомый может работать на нас».

Я почувствовал себя так, как будто наелся грибов.

«Ну хорошо. Давайте покончим с этим. По какой конкретно причине вы сегодня зашли?»

«Мы узнали, что флед может читать мысли. Это правда, сэр?»

«И что? Это противозаконно?»

«Как ей это удаётся?»

«Говорит, это связано с электромагнитными волнами. Я в любом случае не знаю механизма чтения мыслей».

«Нам нужно с ней поговорить. Вы можете организовать нам встречу?»

«Это не так просто. Я не руковожу госпиталем. На самом деле я давно на пенсии. Фактически, флед не относится к пациентам. Вам нужно поговорить с доктором Гольфарб».

«Уже поговорили».

«Да? И что она сказала?»

«Направила нас к вам».

Я подумал: «Мне это нахрен не нужно, Вирджиния!». Но в чём проблема — думаю, флед сможет постоять за себя в любой ситуации.

«Спрошу у флед, захочет ли она с вами общаться. Что конкретно вы хотели у неё узнать?»

«Нам нужно знать, как она читает мысли, сэр. Это очень важно для национальной безопасности. С вашего разрешения мы приведём на встречу нейробиолога для обследования».

Дартмут внезапно выхватил свою огромную пушку и направил её в куст. Поводя дулом в разные стороны и не заметив движения среди ветвей, он положил её обратно.

«А что, если флед откажется с ним сотрудничать?» — спросил я нервно.

Черты на лице Вана заострились.

«Мы напоминаем вам, сэр, что это довольно щекотливая тема. Мы ценим ваши усилия. И будем благодарны, если вы ни с кем не станете обсуждать этот разговор. Вы меня поняли?»

«Нет».

Он вздохнул.

«Подумайте вот о чём: если враги США смогут научиться читать мысли…»

Я подумал о Уолтере Келли[72], но решил оставить это при себе.

«А как же моя жена? Ничего, если я расскажу ей об этой встрече?»

«Это зависит от вас, доктор Брюэр. Но если вы расскажите, мы об этом узнаем. А теперь, если не возражаете, давайте очень медленно развернёмся и вернёмся к дому».

Я согласился, но не успел пройти и шести шагов, как услышал, что мои собеседники решили пробираться через кусты.

* * *

Уилл позвонил в воскресенье утром. Он был явно взволнован. Я подумал, что именно так и звучал мой голос в молодости.

«Ты можешь записать на видео сеанс гипноза с флед!» — предложил он — «Если ты сможешь заставить альтер-эго шимпанзе — если это действительно шимпанзе — что-то произнести или сделать какой-то жест или выражение лица, флед сможет понять их смысл и узнать, кому принадлежит её личность».

«Хорошая идея, Уилл!»

Мне вдруг стало ясно, что Вана и Дартмута тоже могли посетить подобные мысли. Но трудно было представить, что они как-то смогут навредить с помощью полученной информации.

«Хочешь я установлю камеру в 520 кабинете?»

Я не знал, благодарить за это предложение или отклонить его. Уилл знал, что я не очень лажу с техникой.

«Спасибо, сын. Я ценю твою помощь».

«Кстати, флед опять пропала».

«Не знаешь, где она?»

«Возможно, вернулась в Африку. Кажется, ей там нравится. Но она сказала, что завтра вернётся к назначенному тобой времени. И что тебя ожидает сюрприз».

«Какой сюрприз?»

«Она не сообщила. Если бы ты знал, то сюрприза бы не было».

Я не был уверен, хочу ли ещё сюрпризов от флед.

«Что планируете с мамой на вечер?»

«Ничего особенного. Мы скорее всего будем сидеть сложа руки и планировать свержение правительства».

«Что?»

«Просто шутка, сынок. На самом деле мы нежно любим все ветви нашей власти. Законодательная, судебная, исполнительная — все они великолепны! И они отгоняют слонов от нашего района!»

«Пап, ты случайно не ел на обед грибы?»

ГЛАВА ПЯТАЯ

В понедельник была прекрасная погода, и, покидая свой дом, чтобы отправиться в МПИ, я снова вспомнил, почему вышел на пенсию. Но на время я выкинул погоду из головы — впереди ждали дела поважнее.

Войдя в здание, я встретил Лауру Чанг. Это выглядело, как будто она меня поджидала. Она пришла к нам сразу после окончания ординатуры. В свои тридцать с лишним она уже была опытным врачом и одним из лучших психиатров в госпитале. Не только из-за своего интеллекта и проницательности, но и по причине полной невозмутимости, как у Вирджинии. Я думаю, что через несколько лет она сможет стать директором госпиталя. Однако сейчас она показалась мне взволнованной. Но иногда Лаура медлит, прежде чем перейти к сути.

«Как ты ладишь с новой пациенткой, Джин?»

«Ну, она не относится к пациентам. На самом деле не очень хорошо. Думаю, на этот раз Вирджиния оторвала мне кусок, который я не смогу прожевать. А у тебя как дела? Все пациенты ведут себя хорошо?»

«Трудно сказать. Они так сфокусированы на флед, что это влияет на их состояние».

«Правда? Я думал, они всеми силами стараются её игнорировать».

«Они стараются, но не могут. Когда она здесь, то, кажется, занимает всё место».

«Ты об этом хотела поговорить?»

«А что навело тебя на мысль, что я хотела о чём-то поговорить?»

«Ты как будто ждала меня в засаде, когда я вошёл».

«Ты не утратил хватку, доктор. Это Клэр».

«Что с ней?»

«Она заинтересовалась личностью флед. Хочет её изучить и проанализировать».

«Имеешь в виду…»

«Вот именно. Клэр хочет раз в неделю беседовать с ней, как и ты. Кажется, она уверена, что наша инопланетная гостья бредит».

«И что ты ей сказала?»

«Что у флед уже есть лечащий врач».

«Как она отреагировала?»

Кажется, я уловил слабый намёк на улыбку.

«Она хочет заменить тебя. Думает, что твоё время прошло и ты не должен больше вести пациентов».

«Возможно, Клэр и права. Но и она давно не девочка. Ты ей говорила, что флед на самом деле не мой пациент? Поэтому я не смогу причинить ей большого вреда».

«Это да. Но смысл не в этом, ведь так? Не хочу, чтобы Клэр думала, что может соперничать с кем-то из сотрудников. Она уже убедила большинство пациентов, что является настоящим доктором».

«Даже я иногда забываю, что она пациент. Она очень чувствительна в этом вопросе. Проблема в том, что Клэр может сильно обидеться, если у неё отнимут возможность „попрактиковаться“».

«Вот именно. Она уже обиделась. Угрожает, что „уволится“ и уйдёт работать в другой госпиталь».

Мимо прошёл Клифф Робертс.

«Возможно, нам стоит подтолкнуть её к увольнению…» — предложил он, поднимаясь по лестнице.

Как часто говорит мне Карен, с каждым днём жизнь становится всё глупее. Но затем я понял, что Клифф мог быть и прав. Возможно, сообщение об увольнении вытащит её из бредового состояния. А может он просто пошутил.

«Так что мне, по-твоему, делать?»

«Даже не знаю. Думала, у тебя есть решение».

Я попытался найти решение, но единственное, что пришло в голову, было: «К чёрту статусы. Почему бы нам не предложить Клэр поговорить с флед на неофициальной основе? Вряд ли это нанесёт им вред, а Клэр может принести пользу. Возможно, флед подметит в её поведении то, чего мы не замечали».

«Я тоже об этом думала. Но мне кажется, что ты должен заранее предупредить флед, чего ей ожидать… Спасибо, доктор Брюэр! Мне надо бежать на регулярное совещание. Пойдёшь со мной?»

«Не пойду, пока не получу приглашения. Я здесь тоже на неофициальной основе, пока не услышу обратного».

«Ты, должно быть, шутишь!»

* * *

На этот раз флед оставила дверь открытой. Хоть какое-то уважение к человеческим представлениям о вежливости — подумал я, поворачивая ручку. Эта мысль разлетелась к чертям, когда я зашёл и увидел её «сюрприз», ожидающий меня внутри. Флед привела с собой гостя.

«Матерь Божья!» — воскликнул я невольно.

«Нее. Его зовут „окимо́н“, ударение на „о“. Он — бонобо́»[73].

Я начал было повторять «Бонобо?», но вовремя одумался и сказал: «О, привет, Окимон».

«Их также называют „карликовые шимпанзе“ или „шимпанзе-хиппи“. Они стараются улаживать конфликты через секс, не проявляя жестокости. В этом они не похожи на людей, правда?»

Я раздумывал, стоит ли протянуть руку для пожатия, но флед конечно же меня опередила:

«Просто подойди поближе и позволь ему обнюхать тебя».

Я замешкался.

«Давай, джино, доверься мне. Он тебя не укусит. Если, конечно, я не попрошу».

Неохотно я подошёл к окимону.

«Ну же, давай ещё!».

Я подошёл ещё ближе. Глаза бонобо медленно осматривали моё тело, а ноздри немного шевелились. Я попытался вспомнить, видел ли я карликовых шимпанзе в зоопарке. Но я точно не подходил к ним так близко, как и к другим животным в клетках. Я начал потеть. Но прежде чем успел произнести хоть слово, он крепко схватил меня за яйца. Мне удалось пропищать фальцетом: «Что? Что здесь происходит?!»

Окимон ослабил хватку и отошёл назад. Я снова начал дышать. Флед широко улыбнулась.

«Подумала, ты захочешь с ним поговорить».

«Он разговаривает?»

«Не по-английски, док. Он говорит на языке своей стаи. Я переведу».

«И о чём нам с ним говорить?»

Флед кинула на меня взгляд, полный отвращения.

«Ты же человек, док. Разве ты не хочешь ничего узнать об окимоне и представителях его вида?»

«А, понял, что ты имеешь в виду. Ну хорошо, Окимон. Не хочешь присесть?»

Пробубнив ему что-то неразборчивое, флед ответила: «Нет». Она явно могла сэкономить нам время, читая мысли обоих собеседников.

Однако мне нужно было отдохнуть, и я сел в кресло за столом.

«Откуда ты, Окимон?»

После нескольких гортанных звуков флед проговорила: «Из леса. Из тропических лесов Конго».

«У тебя есть семья?» — флед закатила глаза. Я перефразировал вопрос — «Сколько у тебя детей?»

«Двенадцать» — глаза Окимона выражали явную грусть.

«Они живут с тобой … в лесу?»

«Нет. Некоторые уже мертвы, а других забрали».

«Куда забрали?»

Флед снова нахмурила брови.

«Кого-то — в зоопарки, кого-то — в лаборатории, а других — в рестораны» — сухо ответила она явно от своего имени — «Давай, спроси его о жизни в лесу».

Я решил сотрудничать. Просто хотелось поскорее закончить беседу.

«Расскажи о своей жизни в тропических лесах?»

«Она прекрасна. Там я дышу полной грудью».

Флед добавила: «Это означает, что он очень счастлив там жить».

Она снова пробормотала что-то для окимона, а потом добавила: «Был счастлив, пока не пришли люди».

«И что они сделали?»

«Уничтожили нас. Забрали детей».

«Понял… Интересно…»

Было трудно сконцентрироваться при таких обстоятельствах.

«Флед, я правда не понимаю, каких вопросов ты от меня ожидаешь».

«Ну хорошо, мой тупоголовый друг, постараюсь сэкономить твои силы. Окимон — буквально твой ближайший родственник. Я имею в виду генетически. Посмотри на него хорошенько — у тебя не будет другой возможности так близко рассмотреть бонобо. Или кого-то ещё. На свободе их осталось всего около пяти тысяч. Ты смотришь на существо, чьи нити ДНК на девяносто девять процентов совпадают с твоими. Даже по твоим шовинистическим меркам его интеллект находится на уровне пятилетнего ребёнка. Ты смотришь на самого себя! Или на того, каким ты мог бы быть — или должен был быть, если бы не эволюционная случайность, из-за которой ты стал монстром. Взгляни на него!»

Я посмотрел. Окимон неотрывно меня разглядывал. Когда наши взгляды встретились, я могу поклясться, что он подумал о том же, о чём и я: не так уж мы и различаемся, никаких кардинальных различий.

Флед прервала наше молчание.

«Так почему же вы хотите его уничтожить?»

«Я не хочу этого!»

Она холодно смотрела мне в глаза.

«Тебе что-нибудь говорит слово „наивный“, доктор брюэр? Давай будем честны — вы каждый день выходите на войну и убиваете друг друга! И всех остальных, если уж на то пошло» — она плюнула на пол — «Одну вещь я точно знаю про homo sapiens, док. Вы все ответственны за деятельность каждого представителя вашего вида. Вы все голосуете за лидеров, которые выбирают политический курс правительств. Каждый из вас действует наиболее выгодным для себя способом и ради бо́льшего обогащения тех, кто уже богат. Вы реально можете предотвратить убийства своих ближайших родственников на ЗЕМЛЕ. Вы можете, если захотите. Просто вас это должно реально зацепить».

Я посмотрел на неё.

«Чёрт возьми, флед, мне есть до этого дело!»

«Правда, джино? Когда ты в последний раз пытался повлиять на своего конгрессмена или президента, или кого-то ещё, чтобы остановить торговлю мясом?»

«Тор… — А, ты имеешь в виду мясо обезьян… Ну хорошо! Я этого пока вообще не делал. На самом деле даже не знал, что кто-то им торгует».

«Мало кто из людей об этом догадывается. Да и не хотят знать. Вы слишком заняты „более важными“ вещами. Например, что сегодня идёт по телеку».

«Ну ладно, ладно! Я напишу своему конгрессмену. Довольна?»

«У меня есть идея получше: выбирайте конгрессменов, которые реально хотят остановить торговлю мясом бонобо!».

«Именно по этой причине ты сегодня привела Окимона? Пролоббировать его интересы к следующим выборам?»

«Не совсем. Можешь называть это уроком социологии».

«А как же наша сессия? Мы должны продолжить гипноз…»

«Мы продолжим её в среду».

«Окимон тоже будет присутствовать?»

«Сомневаюсь. Он недолюбливает города. Говорит, вибрации здесь нехорошие. Очень жаль, что ты не можешь их чувствовать».

«Так ты перенесёшь его домой?»

«В любую минуту. Хочешь отправиться с нами? Увидеть, почему он так любит леса».

«Мм… Возможно, в следующий раз».

Она что-то пробубнила своему другу, который оскалил зубы и выглядел довольно грозно. Он подошёл ко мне. Я вздрогнул. Окимон протянул руку, и я подумал, что сейчас он снова сожмёт мои гениталии. Вместо этого он поискал насекомых на моём лице, рубашке и в волосах. Я услышал, как он пахнет: запах не был противным.

«Продолжай» — сказала флед — «Он хочет, чтобы ты тоже его узнал».

Я осторожно положил руку ему на плечо. Его волосы казались очень жёсткими. Я скользнул рукой по изгибу плеч. Он наклонился.

«Продолжай. Он хочет, чтобы ты почесал ему спину. Возможно, это твой единственный шанс почесать спину бонобо!»

Он медленно придвинулся ближе. Я подумал: больше никаких грибов, никаких! Но подчинился. Кажется, ему нравилось: он шевелил мускулами то здесь, то там, хотя не издавал звуков. Просто расслабился, опустив голову.

Флед что-то ему сказала, и он отошёл на прежнее место. Она обняла его своей волосатой рукой.

«Увидимся, док» — прощебетала она. Не успел я ответить, как флед достала зеркало, подошла к окну с Окимоном и через несколько секунд они исчезли.

«Подожди! — позвал я — Нам нужно поговорить о…»

Я сел в кресло и оставался неподвижным ещё минут двадцать, пытаясь переварить произошедшее. Я не спросил её, не будет ли она против видеозаписи нашего сеанса, чтобы затем посмотреть на своё альтер-эго со стороны. К тому же на среду было назначено интервью с журналом. Впрочем, она могла уже быть в курсе, прочитав мои мысли.

* * *

Я проходил мимо игровой комнаты, когда услышал, что кто-то позвал меня по имени. Пыхтя, ко мне подошёл Говард и спросил, нет ли у меня свободной минутки. Я ответил, что тороплюсь.

«Я полечу на КА-ПЭКС!» — радостно заявил он. Никогда не видел его таким счастливым.

Не хотелось разрушать его мыльный пузырь, но нужно было оградить Говарда от разочарований.

«Кто тебе сказал, что ты полетишь?»

«Кейси. Разве это не прекрасно? Там никому нет дела до моей внешности».

«Это так. Но помни, что Кассандра может ошибаться в своих предсказаниях».

«Она никогда не ошибается, доктор Брюэр, и вы это знаете».

«Просто не хочу, чтобы у тебя были завышенные ожидания. Кейси может быть абсолютно уверенной в своём прогнозе, но что-то всё равно может пойти не так. Возможно, флед в последний момент решит взять кого-то другого, или возникнут технические проблемы, и она вообще никого не сможет забрать».

Я не стал говорить о своих опасениях, что правительство может найти и остановить её.

«Я спокоен» — ответил Говард.

«А Кассандра говорила, кто ещё полетит?»

«Говорила, что многие полетят».

«Из пациентов или вообще?»

«Да, из пациентов. И кто-то из персонала».

«Из сотрудников? Имеешь в виду медсестёр?»

«Она не уточнила».

Я сделал пометку прояснить этот вопрос с Кассандрой или флед. Но кое-что ещё пришло в голову: предсказания Кейси были точны только на ближайшие две недели. Означало ли это, что инопланетная гостья покинет нас так скоро?

«А Джерри не полетит».

«Что?»

«Джерри останется на Земле».

«Но почему?»

«Флед собирается его вылечить» — прошептал Говард — «Ему незачем улетать».

«У кого ты это узнал?»

«Флед так сказала».

«Понял. И когда состоится чудесное исцеление?»

«Как только она вернётся».

«Ну хорошо, Говард. Спасибо за информацию. Искренне надеюсь, что твоё желание исполнится».

«Хуже, чем здесь, уже не будет» — он, конечно, имел в виду Землю, а не госпиталь. Говард отвернулся и пошёл прочь — «Хочу поскорее всем рассказать!»

«Одну секунду, Говард. Кажется, ты хорошо осведомлён о том, что здесь происходит» — я осмотрелся, чтобы убедится, что нас никто не слышит — «Не знаешь, кто-нибудь из пациентов имел ммм… интимные отношения с флед?»

«Знаю только одного».

«Кого?»

«Себя».

«Хочешь сказать… она тебя соблазнила?»

«Это было не трудно. У меня никогда не было секса. Думал, уже и не будет» — он радостно усмехнулся — «Теперь я знаю, из-за чего столько шума».

Не смотря на лёгкое отвращение к услышанному, я не удивился.

«Спасибо, Говард. Поговорим позже».

Он ушел, а я поднялся наверх поговорить с Джерри. Он как обычно работал. Спичечные палочки летали в его руках. Но когда я заговорил, он не ответил. Он улыбался, и я услышал несколько неразборчивых звуков: вздохи и бормотание, но не слова. Интересно, флед уже рассказала ему о неизбежном «исцелении»? Движения его рук напоминали Стиви Уандера[74] за пианино. Казалось, он был вне себя от счастья. Я надеялся только, что его радость не будет испорчена ложными обещаниями от определённых инопланетных гостей.

* * *

На ланч я пошёл в столовую второго отделения. За столом сидела Шарлотта и я спросил, могу ли к ней присоединиться. Несмотря на обилие седативных препаратов[75], её лечение шло эффективнее, чем несколько месяцев назад (обычно подбор препаратов и их дозировки требует много времени). В результате санитары ослабили контроль за ней по сравнению с тем периодом, когда её только перевели из третьего отделения, — теперь за ней следили только с камер наблюдения, как и за остальными. И всё же она вряд ли когда-нибудь покинет госпиталь. Трудность с психически больными пациентами в том, что их «исцеление» может быть временным, даже если они вовремя принимают лекарства (а это бывает не часто). В случае Шарлотты мы не могли рисковать, отпуская её на свободу — во всяком случае до тех пор, пока она не проявит длительные устойчивые признаки выздоровления.

От её волчьих серых глаз невозможно было отвести взгляд. Подозреваю, что её семеро жертв в 1996–1997 годах тоже не смогли устоять, хотя с тех пор её глаза стали более тусклыми. Но несмотря на её заболевание, я всё ещё считал Шарлотту самой красивой пациенткой в институте. Я спросил, как она себя чувствует.

«Очень утомительно, когда тебя никто не любит».

Я был буквально ошеломлён. Никогда не думал, что кому-то, относящемуся к мужскому аппарату с таким отвращением, будет не хватать любви. Или новые таблетки разблокировали её врождённый инстинкт любить кого-то. Или она искала лесбийских отношений? Это снова напомнило мне, что люди намного сложнее, чем кажутся: наши потребности и желания иногда противоречивы, наше целое значительно больше суммы своих частей.

Не успел я поделиться этими мыслями, как Шарлотта призналась, что «действительно хочет оставить это место».

Совершенно нормальное желание для человека, который почти десять лет провёл взаперти. Но даже если она уже не представляла угрозы для общества, суд будет очень тщательно рассматривать её дело, и этот процесс займёт много месяцев или даже годы. Если к делу привлекут родственников её жертв (а это неизбежно), то Шарлотта останется в госпитале навсегда, независимо от своего психического состояния. К тому же она может просто имитировать своё выздоровление, что нередко случается в психиатрических клиниках. Мне пришла в голову мысль, что флед может читать мысли Шарлотты и рассказать, каково её реальное состояние. Но есть ещё кое-что, в чём она может помочь. Если ей открыты мысли каждого, то она может рассказать, о чём думают все пациенты МПИ. Это будет большая удача и для пациентов, и для персонала!

Но захочет ли она это делать? И успеет ли за несколько недель «проанализировать» всех наших подопечных, параллельно собирая сто тысяч человек для отправки на Ка-Пэкс?

Я упрекнул себя, что не додумался до этого раньше. Мог бы поднять этот вопрос в прошлый понедельник на совещании, и у нас осталось бы больше времени. С другой стороны, не помешает узнать, как отреагирует на предложение флед, прежде чем выносить его на всеобщее обсуждение. Да и сама идея могла оказаться глупой. Карен иногда напоминает, что мой мозг уже не тот, что раньше.

Я оставил Уиллу напоминание установить видеооборудование в 520 кабинете к среде. Прошло только полторы недели, а уже испытывал знакомое чувство истощения и усталости, возникающее всякий раз, когда нужно было развлекать посетителей с других планет.

* * *

Когда вечером я вышел из машины, то услышал странный шипящий звук. Я осмотрел машину в поисках спущенной шины, но только услышав, что шепчут моё имя, понял, в чём дело. В лесной зоне за парковкой, спрятавшись за дубом, меня поджидали Дартмут и Ван.

«Будем признательны, сэр, если вы не будете смотреть в нашу сторону» — предупредил Ван, когда я подходил к ним. Я остановился и посмотрел в небо, как будто увидел там что-то любопытное. Два блестящих значка с именами агентов высунулись по обе стороны дуба.

«Мы не отнимем у вас много времени» — просящим голосом произнёс Дартмут.

«Мы только хотели узнать, в какое время нам присылать нейробиолога в среду».

«Простите» — ответил я — «но сегодня произошло кое-что неожиданное и у меня не было времени обсудить это с флед. Я даже не уверен, что она придёт на встречу в среду».

Ван вытащил голову из-за ствола, подобно черепахе с древесным панцирем.

«Вы не могли бы за ней проследить?» — прошипел он вежливо — «Возможно, у нас мало времени».

Я не поинтересовался, зачем так спешить, потому что боялся услышать ответ.

«Нам с флед нужно кое-что обсудить в среду, и, если она появится, я обязательно договорюсь с ней о присутствии нейробиолога утром в пятницу, если конечно она не будет против. Согласны?»

Дартмут снова зашипел. Ван просто смотрел на меня. Он напомнил мне злую соседскую собаку. А Дартмут, напротив, Гуфи[76].

«Не ска́жите имя нейробиолога? Я предупрежу о нём охрану института».

Они подпрыгнули ко мне, как будто кто-то шлёпнул их по заду.

«У него нет имени» — прошептал Ван.

«Это как?»

«Оно засекречено» — прошипел он — «Но не беспокойтесь: мы позаботимся об охране. И у него есть значок с фото».

Я на секунду забылся и повернулся в их сторону.

«Без имени?»

«Вы правы, сэр. И позвольте заметить, что наши военные крайне заинтересованы тем, что наши люди узнали про флед. А теперь, доктор, отвернитесь, пожалуйста».

Я подумал, что они удалятся бесшумно, но вместо этого услышал, как федералы ползли на корточках по последним опавшим листьям. Дартмут, кряхтя, снова упал, затем поднялся и продолжил идти вприсядку. Наконец, через пару шумных минут, они исчезли.

Странно, но никто из них не упомянул о грядущем интервью для журнала и участии флед в телешоу. Интересно, их источники про это знали?

* * *

Я планировал провести остаток вечера за чтением электронной почты, но, открыв почтовый ящик, обнаружил более ста сообщений с вопросами о флед: что привело её на Землю, когда она вернётся на Ка-Пэкс и есть ли у неё места для парочки пассажиров. Это цена, которую ты платишь за создание собственного сайта — напомнил я себе.

Я ответил только на несколько писем, которые содержали интересные для нас с флед вопросы. Например, автор одного из и-мейлов, представившийся сорокалетним мужчиной, желавшим стать дрессировщиком животных, спросил, может ли он забрать к себе флед в качестве домашнего питомца. Девушка-подросток спрашивала, куда она может прислать платье, которое сшила специально для инопланетянки. Парень постарше пригласил флед потанцевать, а аноним предложил ей дружбу, поскольку у него было мало друзей. Но больше всех меня зацепили два письма́ от палестинского юноши и израильской девушки: оба просили флед научить их нации ладить между собой[77]. Её письмо я отправил юноше, а его письмо перенаправил девушке. Может, ничего из этого не выйдет, но терять было нечего.

В следующем письме американец просил флед остановить глобальное потепление. Я уже знал, что она ответит: смените членов правительства на тех, кому есть дело до глобального потепления.

* * *

Поздно вечером мы с Карен смотрели первую половину новой версии Кинг Конга[78], а досматривали уже ночью. Я подумал, что фильм можно было сделать на час короче, но съёмки были шикарные, актёры великолепны (особенно Кинг Конг), а спецэффекты поражали воображение. Однако великим этот фильм делала убедительная передача эмоциональной жизни гориллы, которая, если быть точным, не сильно отличается от нашей собственной. Похоже, даже Флауэр получила удовольствие, издавая звуки, похожие на рычание Дартмута, когда Конга схватили жадные воришки, как они делают это с человеческими детьми для продажи на рынке рабов. Интересно, кто-то из федералов тоже смотрел с нами фильм?

Я остановил кино на середине, чтобы принять звонок от Уилла. Он сообщил, что видеокамера установлена, и всё, что мне нужно будет сделать, это включить её перед сеансом. Он даже рассказал, где находится кнопка «hold»[79].

«Я бы помог тебе провести сессию, пап, но у меня завтра утром групповые занятия»[80].

Я поблагодарил Уилла и сказал, что не начну сессию, пока не буду уверен, что запись началась.

«Кроме того, я попрошу флед помочь, если возникнут проблемы».

«Кстати, флед вернулась. И с ней никаких бонобо».

Я был подозрителен.

«А кто-то другой?»

«Нет, больше никого, насколько я знаю».

Когда я передал трубку Карен, мне в голову пришла нелепая мысль: могло ли быть альтер-эго флед карликовым шимпанзе Окимоном? Но я, конечно, понимал, что это невозможно. Хотя бы потому, что они оба присутствовали в моём офисе в одно и то же время, чего никогда не случалось с протом и Робертом (или другими пациентами с множественным расстройством личности). Хотя там, где замешаны инопланетяне…

Мне не очень понравился последний поворот сюжета в Кинг Конге: когда его застрелили военные, я подумал, не намекала ли подобная расправа на события, которые произойдут перед возвращением флед на Ка-Пэкс.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Мы смотрели, как дождь барабанил по окну 520 кабинета.

«Флед, нам нужно поговорить».

Она грызла пучок морковки.

«Я вся внимание».

Я не смог сдержать смешок. Она тоже хохотнула и капли оранжевого сока вылетели из её рта.

«Возможно, для вас ещё не всё потеряно, доктор брюэр!»

«Прежде, чем мы начнём, у меня есть пара вопросов по поводу писем, которые я недавно получил».

Я рассказал ей про письма подростков из Израиля и Палестины и спросил, как им нужно ответить.

«Всё просто» — сказала флед — «Скажи, чтобы их правительства воздержались от любых форм мести, независимо от того, как поступит другая сторона конфликта, хотя бы на шесть месяцев. Если они поймут, что жить не могут без убийств, то пусть возвращаются к вражде и сотрут друг друга с лица ЗЕМЛИ».

«Думаешь, им стоит попытаться стереть друг друга с…»

«Я разве так сказала?»

«Не совсем» — мы ещё немного послушали дождь, прежде чем я продолжил — «Ты заставляешь нервничать наше правительство».

«Они всегда на нервах. Или, вернее, вы всё время на нервах. А правительство — только отражение ваших собственных страхов и желаний, разве нет?»

«Ну, по крайней мере теоретически».

«Теоретически? Напомни, как работает „демократия“?»

«Ну ладно, я тебя понял. Но это не то, что хотелось бы сегодня обсудить».

«Окей, скажи мне: что их сейчас беспокоит?»

«Они хотят знать, как ты читаешь мысли. Очевидно, военные очень интересуются этой способностью».

«Как считаешь, я должна им рассказать?»

Я об этом не думал и промямлил что-то невразумительное. Она наклонилась и погладила мою руку.

«Не волнуйся, джино. Я не собираюсь ничего рассказывать. Давай, пусть заходят».

«Их здесь нет» — я осмотрел комнату — «Насколько мне известно… И вот ещё: они хотят привести нейробиолога, чтобы тот обследовал тебя. Он проведёт несколько тестов. Ты не против?»

«С радостью встречусь с одним из ваших влиятельных нейробиологов. Может, чему-нибудь научусь».

«Ты будешь здесь в пятницу?»

Она пошла за кабачком.

«Если вежливо попросишь».

«А как же Конго?»

«О, я пока завершила все дела в Конго».

«Пока?»

«Совершу последнее путешествие, чтобы забрать пару попутчиков на Ка-Пэкс. А пока посмотрю остальную часть вашего МИРА».

«Хорошо. Я что-нибудь придумаю с нейробиологом. Кстати, британский журналист уже в городе, если его рейс не перенесли из-за погоды. Он хочет поговорить с тобой как только мы закончим. Согласна?»

«Я могу пошалить с этим парнем?»

Я вздохнул, не скрывая отвращения.

«Нет, если вы не перенесёте развлечения на более позднее время. Кстати, я тоже буду присутствовать».

«Во время развлечений?»

«Да нет же, на интервью!»

«Присматривать за нами?»

«Вроде того. Как складываются твои планы по поводу возвращения на Ка-Пэкс? Кассандра…»

«Как давно ты заходил в интернет?»

«Вчера, а что?»

«Я создала сайт, где указаны требования, которым должны отвечать желающие эмигрировать на мою ПЛАНЕТУ. Если интересно, можешь почитать на www.K-PAXtrip.com».

«У тебя есть сайт?!»

«Не думаю, что у тебя серьёзные проблемы со слухом, шеф. Скорее проблемы с пониманием услышанного».

«Я имел в виду, как ты…»

«Почему бы тебе просто не зайти на сайт? Сэкономишь много времени».

Я записал в блокноте напоминание.

«А как дела с футбольным стадионом?»

«А что с ним?»

«Чёрт, флед! Ты уже забронировала стадион? Это не простая задача».

«А, ты спрашиваешь, где я возьму деньги для аренды и всё такое. Не думаю, что это слишком сложно. Многие готовы заплатить миллионы долларов за полёт в КОСМОС. Я могу предложить даже больше: за аренду стадиона владелец побывает на Марсе и Юпитере. Ничего сложного».

«А как будешь рекламировать предложение?»

«Оно уже на сайте» — её глаза невинно заблестели — «Думаешь, мне стоит рассказать о нём по ТВ и в интервью для журнала?»

«Сомневаюсь, что они выйдут вовремя. Хотя это зависит от того, когда ты собираешься улететь…»

«Как можно скорее».

«К чему спешка?»

«Здесь довольно уныло» — всё ещё жуя, она встала, почесала рёбра и пукнула. Очевидно, ложная скромность сегодня была в отпуске.

«Это всё, о чём ты хотел поговорить сегодня?»

«Нет. Хотел ещё обсудить итоги гипнотического сеанса в прошлую пятницу».

Она ударила тыльной стороной ладони о лоб.

«Разве есть результаты?!»

«И да и нет. Есть заболевание, называемое „множественным расс…“».

«Расстройством личности. Вы же от него лечили прота, верно?»

«Да, верно. Подозреваю, ты его подцепила».

«Не знала, что оно заразно!»

«Это была шутка» — я покачал головой — «У вас, капэксиан, нет чувство ю…»

«Я поняла, что это шутка, дурачок. Так кто же мои предполагаемые „личности“?»

«Пока не знаю. Даже не знаю, сколько их».

«Надеюсь, один из них мужского пола. Всегда хотела узнать, каково быть мужчиной в сексе».

«Не представляю, какого они пола. Заткнись на минутку и дай мне сказать, хорошо?»

Проглотив последний кусок кабачка, она сжала губы и кивнула мне с серьёзным выражением на лице.

«Окей, давай отбросим клоунаду. Когда ты находилась под гипнозом, я спросил, есть ли с тобой кто-то ещё — и кто-то, кажется, проявился. Я подумал, что это „она“. Она выглядела очень робкой или запуганной, погружённой в себя. Похоже, пыталась спрятаться».

Флед подождала, пока я продолжу, а затем сказала сквозь стиснутые губы:

«Ты закончил? Теперь я могу говорить?»

«Да, чёрт побери, говори конечно. Разве тебя совсем не интересует твоё альтер-эго?»

«Окей. Минутку поиграю в твою игру. Почему это должно меня интересовать? Если ты и прав по поводу „альтер-эго“, то разве не у всех они есть?»

«Нет, не у всех».

«Откуда ты знаешь?»

«Я же психиатр, помнишь?»

«Помню конечно, но ты и сам не раз говорил, что мы не можем знать наверняка, что происходит в чужих мозгах, человеческих или нет. Как знать, может каждое существо на ЗЕМЛЕ имеет сотни подобных „эго“, блуждающих в их головах. Жующих чипсы, смотрящих бейсбол или что-то ещё — верно?»

«Технически — да, верно. И всё же при отсутствии симптомов…»

Но проблема в том, что она была права. Мы пока мало знаем о том, как работает мозг, и особенно о том, как формируются личности.

«В твоём случае есть некоторые сложности».

«О боже!»

«Слушай, ты хочешь это обсуждать или нет?»

«Конечно» — она громко зевнула — «Это увлекательно».

Я насладился несколькими мгновениями вспыхнувшего гнева, потом взял себя в руки и продолжил.

«Тот факт, что ты несколько раз бывала в Конго, навёл меня на мысль, что твоё альтер-эго может быть конголезкой. Оно даже может быть шимпанзе. Как тебе такое предположение?»

«Интересные домыслы».

«Скажи, как я могу с ней общаться?»

«А на каких языках она говорит?»

«Не знаю. Она ничего мне не сказала. Вот что предлагает мой сын Уилл: я хочу записать сегодняшнюю сес… — то есть разговор — и попросить тебя посмотреть видео. Возможно, у тебя получится выяснить, кем является твоё второе альтер-эго и что хочет мне сообщить, если хочет. Даже простой жест может кое-что рассказать. Может у тебя получится хотя бы определить, кто она: шимпанзе, психически травмированный человек или кто-то ещё».

«Конечно. Запиши это к чёртовой матери[81]».

«Отлично. Тогда не будем тратить время» — я подошёл к камере, которую установил Уилл. На одном из переключателей висела бумажка с инструкцией, как с ним обращаться. Когда я включил запись, приятное жужжание раздалось в комнате. Флед спокойно меня дожидалась, а через пару минут уже была в глубоком гипнотическом трансе.

Я так сильно боялся испортить камеру, что забыл, с чего хотел начать разговор.

«Хорошо, флед, просто расслабься. Если хочешь, представь, что ты в Конго в своей любимой части леса» — я немного помолчал — «Можешь открыть глаза, если хочешь».

Флед подняла веки. Казалось, она смотрит на меня, но видит то, что внутри её головы.

«Хорошо. Я собираюсь попросить твою подругу выйти наружу. Просто расслабься и дай ей выйти ко мне».

Как и в прошлый раз, флед плавно опустилась в кресле. Внезапно, как будто увидев меня впервые, она издала всхлип и спряталась за столом, очевидно надеясь остаться незамеченной. Я встал и осторожно заглянул за стол.

«Привет» — произнёс я так мягко, как только мог — «Всё в порядке. Здесь ты в безопасности».

Она несколько секунд оставалась неподвижной, а потом медленно посмотрела на меня. Моргнула, но не произнесла ни звука.

«Ты можешь поговорить со мной на английском? Или французском? Parlez-vous français?»

Я подождал, но она просто смотрела на меня из «укрытия».

«Привет? Можешь просто сказать „привет“?»

Она или не могла или не хотела. В этот момент я рискнул, мягко подкравшись к краю стола с растопыренными пальцами. Увидев меня, она закричала и прикрыла голову руками. Я отошёл, и она убрала руки, тяжело дыша и издавая глухие гортанные звуки. Её глаза бегали по комнате в поисках возможности для побега.

Я медленно поднял правую руку с указательным и средним пальцем, показывающими букву V[82].

«Я не причиню тебе вреда» — пообещал я.

Она вздрогнула и подняла руку, чтобы защититься от надвигающихся ударов.

Я терпеливо ждал. Она была неподвижна, за исключением лёгких покачиваний. Казалось, продолжать нет смысла. И всё же я постепенно двигался к ней. Она снова разволновалась и пробормотала что-то непонятное. Я сделал два шага назад и она немного успокоилась. Хотел к ней прикоснуться, но передумал. Казалось, я могу осязать её страх. Осознав, что так может продолжаться долго, а ситуация причиняет ей сильный стресс, я решил на время отступить.

«Окей, флед, мы закончили. Можешь выходить».

Через пару минут она начала распрямляться. Наконец её взгляд сфокусировался на мне.

«Спасибо тебе» — сказал я — «А сейчас я сосчитаю от пяти до одного. Когда я дойду до…»

«Да, знаю» — она уже полностью вернулась в сознание и ждала, пока я что-то скажу.

Я встал и выключил камеру.

«А теперь давай посмотрим, сможем ли мы перемотать плёнку…»

Флед вскочила и направилась к камере.

«Подвинься!» — скомандовала она.

Я не заметил, как кассета оказалась в её волосатых руках.

«Ну что, придурок, у нас есть плеер?»

Плеера не было. Мы направились в холл первого этажа, где несколько пациентов спали или просто смотрели в пространство. Она нашла свободную видеодвойку[83] и вставила кассету в гнездо. Я сел рядом с ней на ближайшей софе, и мы начали просмотр. Конечно, я уже видел происходящее, но флед и пациенты смотрели плёнку впервые. Когда её проявленное альтер-эго закричало и что-то пробормотало, глаза флед расширились, как и у остальной аудитории.

«Если бы я не видела этого лично…» — прошептала она.

«Что думаешь? Ты с ней знакома?»

«Нет. Это молодая шимпанзе женского пола. Возможно, из Руанды или Камеруна».

«Ты поняла, что она сказала?»

«Не полностью. Она произнесла всего несколько слов. Что-то про свою мать».

«Если я смогу заставить её сказать что-то ещё, ты сможешь перевести?»

«Не уверена. Я не знакома с каждым диалектом на ЗЕМЛЕ. Даже с африканскими».

«У шимпанзе есть диалекты?»

«Ну конечно. У всех существ, который разделены территориально, есть различия в языке».

«Так как мне предлагаешь с ней общаться?»

«Разве это не очевидно? Тебе нужен переводчик. Тот, кто сможет с ней поговорить».

Несколько голосов затараторили хором: «Да, переводчик!»

«И как ты думаешь, где мы найдём переводчика?»

«Есть множество пленных шимпанзе, которые могли бы с ней пообщаться. Всё, что нужно — найти одного из их».

«А ты знаешь, это может сработать! Но погоди — как я объяснюсь с пленным шимпанзе?»

«В зоопарках есть сотрудники, умеющие общаться с шимпанзе. Только на одном языке, но его может быть достаточно».

«На каком?»

«Думаю, вы называете его „Американский язык жестов“».

«Американский язык жестов» — эхом повторили свидетели разговора.

Это казалось хорошей идеей, пока я не понял: «Это может не помочь. Твоё альтер-эго может не знать языка жестов. Наверняка не знает».

«Да нет, чучело. Главным переводчиком будет шимпанзе, который с помощью языка жестов будет общаться с человеком, но при этом понимать язык джунглей. Уловил?»

«Да! Почему я сам не додумался?»

«Без комментариев!»

Все пациенты в холле рассмеялись: «Без комментариев! Без комментариев!»

«Слушай, а ты не знаешь кого-ниб…»

«Чёрт возьми, доктор! Мне что, всё за тебя делать?»

«Но у нас недостаточно времени для поиска переводчиков. Я не умею путешествовать со скоростью света, сама знаешь».

«Нет, можешь».

«Могу?»

«Телефон, электронная почта, другие электромагнитные устройства».

Аудитория переглянулась и пожала плечами.

«Ну хорошо, я попробую. Давай сделаем перерыв, а я пока пойду посмотрю, не появился ли журналист. Встретимся через час?»

«Один час. Двадцать четыре часа в сутках. Сто шестьдесят восемь часов в неделе. Сто шестьдесят одна тысяча триста…»

Пациенты начали аплодировать. Я не стал слушать флед до конца и покинул холл.

* * *

Когда я зашёл в административный офис, редактор британского журнала уже ждал меня в кресле. Марджи старалась занять его беседой.

«Всегда хотела посетить Англию!» — воскликнула она — «Мои прабабушка и прадедушка родились там!»

«Так приезжайте!» — ответил он с тем же энтузиазмом, хотя был на тридцать лет старше секретарши — «Устрою вам тур по барам!»

Увидев меня, редактор подскочил и протянул руку.

«Смайт» — сказал он приятным голосом без малейшего акцента.

Однако внешность у него была типично британская: румяный цвет лица, подкрученные усы, твидовые пиджак и жилетка. Он держался с достоинством.

«Мне нравится ваша погода!»

Я был удивлён его бодрому расположению духа, особенно после перелёта и поездки на такси по дождливому городу. Конечно, он был моложе меня — подумал я — но это касается почти всех, кого я вижу. Я спросил Марджи, была ли Вирджиния на месте.

«Мисс Гольфарб уже поговорила с мистером Смайтом. Она сказала, что он весь в вашем распоряжении!»

«Отлично» — я повернулся к гостю — «Ещё рано для ланча, мистер Смайт. Но может вы хотите чашечку кофе перед тем, как мы начнём интервью?»

«Я бы предпочёл чашечку чая, если можно».

«Конечно. Пройдёмте в столовую».

По пути я прокомментировал отсутствие акцента у моего гостя.

«На слух ваша речь напоминает американцев с Среднего Запада».

«Я родился в Индиане[84]» — признался Смайт — «Моя настоящая фамилия „Смит“. Гнусавый выговор верзил всегда при мне.»

«А как вы попали…»

«Меня со школы привлекала история Британии. Все эти отсечения голов и подобное. И когда я прибыл туда, то обнаружил, что местные жители открыты и прямолинейны, в отличие от большинства американцев» — доверительным тоном произнёс Смайт — «Они любят посплетничать».

Разговор приобретал неприятный запашок.

«Вот почему вы решили взять интервью у флед? Чтобы начать распускать слухи?»

«Не совсем. Мы ничего не распускаем. Мы просто приоткрываем завесу на некоторые факты. И выставляем их на обозрение. За двадцать пять лет в журналистике я понял одну вещь: никогда не знаешь, какие пикантные подробности скрываются под внешним впечатлением о человеке».

«Но флед не „человек“ — она орф».

«Вот именно. В этом вся соль интервью: скрывают ли орфы такие же пикантные подробности, как и люди?»

Я бы мог ответить, но промолчал.

«Ну что ж, согласно договору у вас есть час времени. Вам хватит часа, чтобы выведать достаточно „пикантных подробностей“, как считаете?»

Если он и учуял сарказм, то не подал виду.

«Хватит, чтобы выкорчевать их с корнями. Я очень хорош в своём деле. И у вас будет копия „О жизни в целом“ меньше, чем через две недели».

«Ваш журнал — нечто вроде нашего „Люди“[85], верно?»

«Думаю, да. Мы обычно берём интервью у знаменитостей — кинозвёзд и так далее» — он осмотрелся, прежде чем прошептал — «Вы будете удивлены. Это самые тупые люди из возможных. Нам приходится хорошенько потрудиться, чтобы выдавить из них хоть что-то дельное. И всё же» — добавил он весело — «не важно, что мы пишем — наши подписчики с готовностью читают всё, что мы наговорим про их любимчиков. Для меня это, конечно, большая удача, иначе я бы остался без работы».

Мы пришли в столовую для докторов. Я взял чайные пакетики, горячую воду и пакет молока.

«Боюсь, у нас есть только такой чай».

Он казался несколько расстроенным отсутствием чайника с заваркой и уюта, но с благодарностью взял кружку и принялся заваривать пакетик. Подождав ровно две минуты, Смайт добавил молоко и размешивал чай так яро, как будто от этого зависела его жизнь. Обнаружив витрину с маффинами и пончиками, он взял себе несколько. Пока он пил чай, мы обсудили правила для интервью, которые уже были обговорены между адвокатами. По договорённости Смайт может записать интервью, но нам достанется только сама запись, а не её текстовая версия; у меня будет возможность просмотреть статью перед публикацией и исправить фактические ошибки, но не само содержание. Если я буду настаивать на внесении правок — удалении части текста или его добавлении — в саму историю, МПИ будет вынужден отдать полученные деньги, а журнал оставит за собой право опубликовать исправленную версию.

Смайта всё устраивало и он с радостью подписал соглашение, как и я.

«Скажите, а как вы узнали о флед?»

«Она прислала нам электронное письмо».

«А как она узнала о вас?»

«Понятия не имею. Но я отдаю себе отчёт, что капэксианцы улавливают все наши радиоволны. Возможно, они прочли журнал в интернете».

Я посмотрел на часы. Смайт быстро допил свой чай и мы направились в холл в поисках флед, с которой договорились заранее. Она разговаривала с Клэр. Я вежливо попросил последнюю извинить нас, и она любезно согласилась. На самом деле Клэр казалась весьма расслабленной, что обычно не ассоциировалось с «доктором Смит» (пациентка Клэр Смит считала себя доктором — прим. перев.). Интересно, флед уже пообещала ей эмиграцию на Ка-Пэкс?

Смайт тоже вёл себя с флед на удивление спокойно. Конечно я предупредил о специфической внешности его собеседницы, и они мило общались, пока мы ехали в лифте в смотровой кабинет 520 (он был в ещё худшем состоянии, чем я — она поинтересовалась его финансовым положением?). Он занял моё место за столом Гольфарб, а флед села в кресло для пациентов. Я отодвинулся подальше, планируя молча наблюдать (это не было прописано в договоре, но подразумевалось).

Первая часть их диалога не выявила ничего неожиданного: флед родом с Ка-Пэкс; она принадлежит к тро́дам, подвид о́рфов; она прилетела на Землю изучать различные виды наших существ; планирует забрать сто тысяч человек на родную планету; место отправления пока не определено (кто-нибудь из владельцев футбольных команд заинтересован помочь в этом?); для ускорения набора добровольцев флед создала сайт, где обозначены требования для желающих эмигрировать. Пока ничего нового. Но когда флед сказала, что беременна, я воскликнул: «Чтоо?!»

Смайт, в свою очередь, позволил себе выпалить с достоинством: «Круто!»

«Я жду ребёнка, доктор брюэр. Вы взволнованы?»

«Ты об этом не говорила!»

«А ты и не спрашивал!»

«И каким же родится ребёнок? Шимпанзе? Бонобо?»

«Не нужно так волноваться, джино. Ты не забыл принять свои мочегонные утром?»

«Ну ладно, ладно. Я спокоен. Не скажешь, кто отец ребёнка?»

«Понятия не имею».

«И со сколькими шимпанзе ты… спала?»

«Со многими. Но он может быть наполовину гориллой».

«У тебя был секс с гориллой?»

«С одним или двумя. Или он может быть человеком».

«Он человек?!»

«Возможно. А теперь слушай внимательно: я не знаю, кто отец ребёнка».

«Но как же ты забеременела? А как же йорты?[86] У нас на земле их нет».

«Очевидно, здесь я в них не нуждаюсь. Удивительная ПЛАНЕТА, не правда ли? Должно быть, ваша сперма работает иначе».

Улыбка на лице Смайта была шириной в тридцать сантиметров[87]. Помимо записи на плёнку, он яростно вносил каждое слово в блокнот. Его, кажется, совсем не смущало, что я сейчас выполняю его работу.

Я не особенно вслушивался в оставшуюся часть интервью. Когда оно наконец закончилось (мы задержались на полчаса), я сказал флед: «Поговорим об этом позже».

«Не сомневаюсь» — ответила она игривым голосом.

Я мрачно проводил Смайта назад в офис Гольфарб. На полпути он решил сразу направиться в аэропорт.

«Это слишком хороший материал, чтобы радоваться ему в одиночестве» — выпалил он перед тем, как выйти из института — «Всего хорошего!»

Он был прав. Я тоже хотел кое-кому рассказать об услышанном. Но не Гольфарб: сначала всё нужно было обдумать. Интересно, какой эффект окажет новость о беременности флед на пациентов? И как с этой информацией поступят Дартмут и Ван?

Покидая госпиталь, я встретил Чанг и Робертса. Лаура остановила меня: «Клэр выбросила свой стетоскоп[88]. Думаю, она собирается на Ка-Пэкс».

«Не удивлён».

«Может она обманывает себя, что хочет уйти на пенсию и оставить психиатрию, как и Джин» — вставил свои пять копеек Робертс.

Проходя по лужайке, я увидел, как пациенты нашли стетоскоп «доктора Смита» и используют его для обследования голов друг друга. Я пожелал им удачи. Вреда от этого не будет, но может они случайно найдут то, что мы упустили.

* * *

Карен сочла беременность флед забавной. Я так не считал, но хохот жены был очень заразительным. Мы смеялись как дети. Затем я рассказал ей про сайт инопланетянки со списком требований для эмигрантов на Ка-Пэкс.

«Давай посмотрим» — сказала она.

По пути в мой кабинет Карен спросила на полном серьёзе:

«Ты бы хотел полететь с ней?»

«Не знаю. А ты?»

«Нет».

«Тогда и я не хочу».

Мы открыли сайт. Он был простенький, но по делу. Флед перечислила требования к кандидатам, но мне стало её жаль: на всей планете вряд ли найдётся столько людей, — если вообще найдутся — которые удовлетворят всем критериям отбора. Вот что было написано:

ВНИМАНИЕ ЖИТЕЛЯМ ЗЕМЛИ!

ВАМ ДОСТУПНО БЕСПЛАТНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ НА КА-ПЭКС!

УСТАЛИ ОТ СУЩЕСТВОВАНИЯ НА ЭТОЙ ПЛАНЕТЕ? ХОТИТЕ СМЕНИТЬ МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА?

КОРАБЛЬ УПЛЫВЁТ СОВСЕМ СКОРО! ПРИСЫЛАЙТЕ ЗАЯВКИ ПРЯМО СЕЙЧАС!

Список требований:

Веган[89].

Пацифист.

Должен иметь не более двух детей (их можно забрать с собой).

Должен быть готов отдать все деньги и собственность.

Должен быть против зоопарков и других форм эксплуатации животных.

Должен быть готов отказаться от любых стран и флагов.

Все религии должны быть оставлены на ЗЕМЛЕ.

Чувство юмора приветствуется.

— Охотникам, руководителям корпораций и политикам писать заявки бесполезно.

— Доступно только 100 000 мест.

— Заявку присылайте на почту fled@mpi.com (приложите GPS-координаты вашего местонахождения, если их знаете).

P.S.: ВОЗЬМУ В АРЕНДУ СТАДИОН НА СУТКИ. В КАЧЕСТВЕ ОПЛАТЫ ПРЕДЛАГАЮ ПОЛЁТ НА ЛЮБУЮ ПЛАНЕТУ НА ВЫБОР ВЛАДЕЛЬЦА.

«Конечно на Земле есть люди, которые отвечают этим критериям» — заметила Карен — «Эбби, например».

«Думаешь, она улетит без Стива?»

«Возможно».

Мы ещё немного посмеялись.

* * *

Обычно я ненадолго засыпаю сразу после обеда, но в этот раз — к удивлению жены — остался в кабинете, чтобы найти информацию об использовании языка жестов в общении с различными видами обезьян. Некоторые приматологи[90] использовали этот язык с некоторыми подопытными и открыли, например, что обезьяны обладают хорошими языковыми навыками и даже способностью создавать новые слова, чтобы выразить свои мысли, если уже имеющиеся для этого не подходят. Коко, самка гориллы, по шкале интеллекта Стэндфорда-Бине[91] набрала 85–95 баллов и использовала около тысячи слов[92], а понимала ещё на несколько сотен больше. Кроме того — прочёл я — все семейства обезьян имеют долгосрочные воспоминания, осознают себя и демонстрируют богатую эмоциональную жизнь. Я знал, что генетически из всех животных шимпанзе были к нам ближе всего, но удивился, когда прочитал, что ДНК гориллы совпадает с нашим аж на 97 %. Восточные родственники горилл — орангутанги — очень похожи на людей структурой волос, периодом беременности, характеристиками зубов, уровнем гормонов, психологией сексуальности и половым поведением. Но не вызывает сомнений, что все большие обезьяны — действительно наши ближайшие родственники. Мы буквально произошли от одного и того же предка!

На Amazon я нашёл множество бумажных книг по теме, но не хотелось ждать доставки. Я сообщил своей жене, куда ухожу.

«Принеси мне хороший детективный роман!» — крикнула она вслед — «Если найдёшь, возьми „Убийство на еловом острове“!»[93]

Если «мальчики»[94] ждали меня снаружи, то не стали мешать сесть в машину и направиться в сторону библиотеки. Возможно, их не было из-за дождя.

Только три книги из тех, которые я нашёл в интернете, были в наличии в библиотеке. Я просмотрел ту, что казалась наиболее информативной, и взял книгу, которую просила Карен. Оставалось меньше двух суток до следующей встречи с флед, и я начал читать сразу после возвращения домой. К концу дня у меня получился список из шести экспертов в общении с обезьянами. Но звонить им было уже поздно, к тому же мы пригласили семью Сигел[95] на ужин.

* * *

Прямо перед приездом Сигелов из Калифорнии позвонила наша милая дочь Дженнифер[96]. Она была очень взволнована: вакцина от ВИЧ, над которой работала Дженнифер и её команда, прошла первичные тесты на безопасность и эффективность, и выйдет на более масштабные клинические испытания в ближайшие несколько месяцев. После трудной работы она и её партнёрша (офтальмолог) планируют ненадолго съездить в отпуск на восток страны в июле. К сожалению, они не смогут остановиться у нас надолго: они проведут большую часть времени в Массачусетсе — единственном штате, где лесбиянки могут легально вступить в брак. И хотя мы часто общались по телефону, мы не видели их с Анной уже почти два года и с радостью согласились провести с ними хотя бы небольшой отрезок времени.

Но главная причина, по которой она звонила — это интерес к тому, что происходит с флед, о которой ей рассказала Карен. Забыв о том, что федералы могли подслушивать наши разговоры, я рассказал ей всё, что знаю. Она молча выслушала и по окончании моей тирады задала интересный вопрос: если ребёнок флед будет лишь наполовину человеком, то как отнесётся к нему общество — ему будут рады или подвергнут остракизму[97] как «ошибку природы»? Я, честно сказать, об этом не задумывался, но её беспокойство было понятно. Если ребёнок, имеющий смешанное происхождение, рассматривается почти каждым членом общества не как «белый», то есть вероятность, что люди будут рассматривать ребёнка флед как «не достигшего человеческого уровня развития».

Но мне в голову пришла ещё более пугающая вероятность, и я спросил дочку, не считает ли она, что некоторые люди — особенно сторонники фундаменталистских религий — могут причинить вред флед и ребёнку, назвав его «порождением дьявола». Про себя я подумал, не пришли ли Ван и его товарищ к аналогичному заключению.

«Пап, надеюсь, ты сможешь уговорить её улететь, пока этого не случилось» — посоветовала всегда практичная Дженни.

* * *

Несмотря на близкое соседство и то, что у нас есть общая внучка[98], мы не видели Сигелов несколько недель, поскольку они только недавно вернулись из Польши.

«Это удивительная страна!» — делились они впечатлениями — «Они вовсю наслаждаются свободой от коммунизма и открыты для новых идей. И» — сказал Билл, взяв полную вилку кускуса — «еда великолепна».

После их восторженных рассказов о пейзажах и архитектуре, особенно о хорошо сохранившихся и чарующих старых польских городах, беседа переключилась на флед, о которой они только узнали.

«Сегодня утром она сообщила, что беременна, и отцом ребёнка может быть человек».

Билл перестал жевать.

«Это слегка притянуто за уши, тебе так не кажется? Может она просто обманывает тебя».

«Зачем ей врать по поводу беременности?»

«Кто знает? Может хочет привлечь внимание, чтобы получить симпатию или стать популярной среди пациентов. Материнство — всё ещё мощная сила, даже в психиатрической клинике».

«И это поможет продать чертовски много копий британского журнала» — сказала Айлин.

«Не говоря уже о газетах и телевизионных программах» — добавила Карен.

Мне не приходила в голову такая подлость со стороны флед, но исключать её тоже не стоило. Я привык всерьёз воспринимать то, что говорил мне Билл. Именно он в своё время привёл меня в психиатрию.

Затем я рассказал им про веб-сайт.

«Она набирает добровольцев?» — недоверчиво спросил Билл — «Зачем ей это?»

«Говорит, что хочет помочь тем, кто несчастен на своей планете».

«Но разве мы не испоганим Ка-Пэкс так же, как и Землю?»

«Флед утверждает, что не возьмёт никого, кто причастен к подобной деятельности».

«Мы все несём за это ответственность, мы все причастны» — подметила Айлин.

Это привело наш разговор к обсуждению политики (с Сигелами так всегда). Они были такими же «поклонниками» текущей администрации и главенствующей партии, как и мы (оппозицию тоже недолюбливали).

«Мы нуждаемся в третьей партии» — высказал своё мнение Билл.

«Мы нуждаемся» — ответила Айлин — «в правдивых новостных передачах, которые не зависят от своих рекламодателей и спонсоров. Без них не будет шансов ни у новой партии, ни у новых идей. Новости станут чистейшей пропагандой».

«Даже если так» — вставил я — «двух партий вполне достаточно, если у демократов будет хватать смелости. Не знаю, чего они так боятся».

«Того же, что и все: потерять свои рабочие места» — ответила Карен.

Возможно, мне не стоило пить второй бокал вина, но я осмелел настолько, что рассказал Сигелам о Ване и Дартмуте и их утверждении, что лучший способ защитить нас от террористов — это поставить жучки в каждом доме по всей стране.

«По правде говоря,» — заверил я их — «они могли слышать каждое слово, которое мы здесь произнесли».

Билл поднял бокал и произнёс тост: «За Дартмута!».

«И Вана!» — вторила Айлин.

Я поддержал тост и весело продолжил: «Они предположили, что любой по соседству с нами может работать на них, пристально следя за террористами».

Я не смог удержаться и спросил с глуповатым смешком: «Вы, ребята, за нами случайно не шпионите?»

Билл, у которого было своеобразное чувство юмора, промолчал, но достал нетбук[99] и что-то на нём напечатал. Не откладывая устройство, он спросил: «Каково ваше мнение по поводу ядерной программы Ирана и Северной Кореи?»

Я надеялся, что он пошутил.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В четверг мы с Карен планировали заняться садом, но дождь всё ещё шёл, поэтому я провёл бо́льшую часть времени (когда закончилось похмелье), пытаясь выйти на связь с приматологами, указанными в книге. Двое из них работали в государственных университетах, а третий — в заповеднике для шимпанзе на пенсии (для тех, кто не знал, что шимпанзе могут «уйти на пенсию», поясню: многие из них проводят жизнь в исследовательских институтах, участвуя в различных стрессоге́нных медицинских экспериментах). Остальные специалисты уже отошли от дел или болели. Я не смог дозвониться ни к одному из них с первого раза — все были заняты преподаванием или экспериментами — но одна из них, доктор Эллен Тиксбери, этолог[100] из Техаса, перезвонила мне через час. К счастью, она читала мою трилогию «Планета Ка-Пэкс» и сказала, что готова «отдать конечность» за возможность поговорить с флед.

Я объяснил ситуацию: у нашей гостьи есть по крайней мере одно альтер-эго, оказавшееся шимпанзе, и нам нужен примат, который будет общаться с ним и использовать язык жестов, чтобы переводить сказанное для доктора Тиксбери, которая затем передаст содержание мне.

Казалось, Эллен едва сдерживает своё нетерпение, поэтому я спросил, сможет ли она прилететь в Нью-Йорк в понедельник.

«Филберт и я выедем уже завтра!»

Хотя Эллен и была старше, энтузиазм в её голосе напомнил мне о Жизель Гриффин — бывшей журналистке, которая сейчас была на Ка-Пэкс вместе с протом и остальными.

«Отлично! Можете остановиться в моём доме, если хотите. Нам нужно заранее обсудить сеанс, в котором вы примете участие, возможные расходы с вашей стороны и другие вопросы».

«Ну…»

«Да?»

«Не уверена, что вы захотите держать шимпанзе в своём жилище, доктор Брюэр».

«А, да. Понял, что вы имеете в виду».

«Но это не проблема! У меня есть друг в Джерси, который будет рад нас приютить. Он хорошо знаком с повадками шимпанзе. Я поведу фургон, поэтому дорога займёт пару дней. Позвоню вам, когда мы будем на месте, окей?»

«Вы уверены, что это не доставит вам слишком много забот?»

«Вы шутите? Это моя работа. Если я упущу такую возможность, то никогда себя не прощу!»

Как бы я хотел, чтобы продавцы из «Wal-Mart»[101] были так же одержимы своей работой.

* * *

Нейробиолог из ЦРУ прибыл раньше времени и сильно расстроился, когда офицер Уилсон у ворот не пустил его на территорию МПИ, пока я не приеду в госпиталь. Предполагаю, в знак протеста он стоял под мелким дождём как статуя, дожидаясь меня. Он оказался лысым мужчиной в промокшем лабораторном халате до колен. Нейробиолог ждал меня на мокрой улице и сжимал старую медицинскую сумку, как будто собираясь сделать несколько звонков после визита к флед. Скорее всего сумка содержала инструменты, которые понадобятся ему для осмотра. Он всё ещё злился и дрожал от холода, когда я проводил его в здание. И хотя мне сказали, что его имя засекречено, он мрачно представился доктором Зауэром[102], хотя тут же пояснил, что фамилия вымышлена.

«Я выяснил, что люди чувствуют себя комфортнее, когда могут назвать кого-то по имени» — прокомментировал Зауэр в качестве официального объяснения — «Даже если имя ненастоящее. Как и ваше надуманное препятствие у входа в институт» — добавил он одобрительно.

Судя по скорости, с которой он пересёк фойе и поднялся по лестнице (я поехал на лифте), можно с уверенностью сказать, что он любит свою работу. Хотя её, вероятно, любили и те, кто ставил эксперименты на людях в нацистской Германии. Поднявшись на пятнадцатый этаж, я увидел как Зауэр фотографирует пустой коридор. Заметив меня, он спрятал камеру (замаскированную под игрушечного жирафа) назад в «медицинскую» сумку.

К счастью, флед уже ждала нас в 520 кабинете на привычном месте. Несмотря на то, что нейробиолог заранее знал об объекте своих экспериментов, он был явно ошарашен её внешностью. В отличии от интервью со Смайтом, мне не разрешалось присутствовать и наблюдать: если бы я остался, то мог бы узнать информацию, которая наверняка будет засекречена. Мне даже лучше: от нейробиолога шли мурашки по коже. К тому же я был уверен, что флед сможет постоять за себя в любой ситуации и, вероятно, даже будет рада рассказать потом всё, что происходило и говорилось в моё отсутствие.

Я оставил их наедине и вернулся в комнату отдыха на первом этаже, где в полном одиночестве сидела Филлис. Когда я заговорил с ней, она как обычно притворилась, что не услышала. Смотря прямо на меня, она не пошевелила и мускулом.

Когда я встречаю Филлис или другого трудного пациента, то напоминаю себе, как тонка грань между нормальной психикой и психическим заболеванием. Совсем незначительный инсульт — особенно в лобных долях мозга — может вызвать всевозможные причудливые последствия на всю оставшуюся жизнь. Лёгкое вирусное заболевание, столкновение с дверной ручкой, незначительное возрастное изменение — фактически всё может стать причиной структурного или химического повреждений, которые изменят восприятие человека и его отношения с окружающими. В крайнем случае женщина, которая была абсолютно нормальной всего минуту назад, в следующий момент может стать Жанной Д’Арк[103]. Иногда подобные метаморфозы можно обратить вспять с помощью медикаментозного лечения или психотерапии, иногда они могут исчезнуть сами, но чаще всего необратимы. Психические заболевания могут случиться с каждым, независимо от статуса в обществе, интеллекта или чего-то ещё.

Синдром Котана[104] — один из самых странных и редких в анналах психиатрии. Пациент в таком состоянии верит, что ничего на самом деле не существует. Его причудливой вариацией является синдром Котара[105], когда человек думает, что некоторые части его тела утрачены. Филлис считает, что все части её тела не существуют, то есть она полностью невидима. Поэтому она не стесняется красть чужую еду, одежду или что-то другое, не боясь быть пойманной. И не важно, что одежда может быть обнаружена на её «несуществующем» теле: в состояниях, подобных синдрому Котара, логика отступает на задний план. Но почему, чёрт возьми, такое незначительное повреждение может породить столь фантастические отклонения, особенно когда ни одна из тысяч других функций не затронута? Или в случае Филлис это не связано с повреждениями мозга. Возможно, в её прошлом были другие происшествия, о которых мы пока что не знаем. Скорее всего она чувствует себя в безопасности только тогда, когда считает, что невидима для других.

Она встала, чтобы куда-то пойти, и в это время громко пукнула. Любой нормальный человек испытал бы смущение, извинился или застенчиво улыбнулся. Но не Филлис. Она к тому же хорошенько почесала зад, прежде чем зашаркать прочь. В невидимости определённо есть свои плюсы.

Интересно, сможет ли флед помочь этой несчастной женщине и другим пациентам. Надо будет спросить у неё, сможет ли она проникнуть в их разум, который недоступен для понимания тех, кто работает в госпитале. Но лучше бы это произошло побыстрее: очевидно времени оставалось мало.

В этот момент ворвались пациенты, оживлённо беседующие между собой, и чуть не сбили с ног бедную Филлис, которая всё ещё шла по холлу. Среди вошедших даже было несколько личностей с антисоциальными наклонностями. Они были так поглощены разговором, что не заметили моего присутствия в центре зала. Предметом дискуссии была флед. Ещё пару дней назад они относились к ней с подозрением, а теперь были счастливы и взволнованны — и всё из-за её беременности.

Редко бывает, что психически больной пациент зачинает ребёнка в госпитале, хотя иногда это всё же случается. Бывает, что пациентка поступает на лечение уже беременной. Последний случай произошёл с Лу[106], теперь она «мать» (благодаря операции по смене пола) десятилетней девочки и живёт в другом городе. Удивительно, какую заботу могут проявить психически больные по отношению к новой «Мона Лизе»[107], отдавая ей свою еду или помогая с делами. Внезапно оказалось, что флед будет пожинать плоды участия и любви со стороны каждого, кто находился в госпитале. Возможно, она планировала беременность с самого начала как способ получения симпатии и доверия пациентов.

Или — как предполагал Билл Сигел — она могла просто имитировать готовность стать матерью по тем же причинам.

* * *

Я дал доктору «Зауэру» час на обследование флед. Поскольку у нас уже были результаты её электроэнцефалограммы[108], я думал, что он захочет проверить её способность различать игральные карты или описывать определённые изображения, которые доктор будет мысленно представлять. Или даже фотографировать окружающую её «ауру», чтобы выяснить, как она читает чужие мысли.

Тема паранормальных феноменов заставит ощетиниться любого уважаемого учёного. Вопреки расхожему мифу, учёные не имеют предубеждений по этим вопросам. Наука базируется на фактах и наблюдениях (и ни на чём больше), и подобных подтверждений очень мало во всех сферах паранормальных явлений, будь то НЛО, призраки, чувства у растений или аура, а те, что есть — довольно сомнительны. И всё же вера в подобные явления, как и в случае религий, довольно сильна, поэтому иногда науке приходится иметь дело с весьма тревожными заявлениями. По большей части это манифестации принятия желаемого за действительное или какая-то ошибка со стороны учёных. Моё личное мнение сводится к тому, что мы пока не можем поставить точку в вопросах паранормальных явлений, но пока я лично не увижу (или не почувствую) доказательств подобных событий, то буду продолжать относится к ним скептически. Я был бы счастлив поучаствовать в серьёзных научных исследованиях паранормальных явлений, но пока никто меня не приглашал, включая «Зауэра» наверху.

Поскольку снаружи всё ещё шёл дождь, Дэррил и Джордж продолжили гонять потрёпанный мяч прямо в холле. Я предупредил их, что играть внутри помещения запрещено, а затем подумал: «Да какая разница, я всё равно здесь больше не работаю».

Когда я направился в столовую за чашкой кофе, ко мне подошла Родштейн. Кэти — самая напряжённая и безусловно самая сдержанная из сотрудниц МПИ, она старается держать своё мнение и мысли при себе. Меня это не раздражало: она выполняла свои обязанности добросовестно, а её методы и личная жизнь меня не касалась. Поэтому я был удивлён, когда оказалось, что она искала меня, чтобы обсудить пару волнующих её вопросов. Я подумал: «Вот тот человек, который не считает, что моё время прошло!»

«Конечно» — ответил я — «Что тебя беспокоит?»

Одной из её пациенток была миссис Визерс — столетняя женщина, которая очень плохо слышит и видит. В её случае обе проблемы можно исправить с помощью медикаментов и других инструментов, но она отказывается от лечения.

«Я прожила уже больше века» — сказала она однажды доктору Родштейн — «Я должна быть слепой и глухой».

Конечно, это вовсе не обязательно. Сегодня в США проживают более 15000 людей, преодолевших порог в сотню лет, и многие из них достаточно здоровы, чтобы получать удовольствие от жизни. Некоторые даже продолжают работать. Эффективность их работы может быть под вопросом, но вызывает уважение сам факт того, что они вполне в силах приезжать в офис и выполнять определённые функции. И конечно число активных пенсионеров старше ста лет всё время растёт. Но во времена молодости миссис Визерс информация об активных людях «за сто» встречалась крайне редко, поэтому она была уверена, что умрёт в любой момент. В прямом смысле её менталитет[109] был старше её тела. На самом деле она вполне может прожить ещё десятилетие или даже больше.

Кэти хотела, чтобы я поговорил с миссис Визерс о её пораженческой позиции, которая приводила к привычке беречь энергию и почти не двигаться в течение дня. Я отказался. Кто знает, может старая летучая мышь и права: какими бы ни были её убеждения, они помогли ей прожить больше века. А если мы заставим её бегать по заднему крыльцу, она может упасть замертво прямо на лужайке. Я предложил оставить всё как есть и позволить природе взять своё. Кэти ответила: «Надеюсь, что никогда не буду такой старой…»

Второй вопрос, который она хотела обсудить, был более проблематичным. Она только что провела терапевтическую сессию с Риком и ей показалось, что в ходе сессии кое-что обнаружилось. Кэти спросила, хочет ли Рик отправиться с флед на Ка-Пэкс. Это была вариация старого парадокса о лжеце: если утверждение «я солгал» соответствует истине, то оно одновременно будет и ложью, и наоборот. Подобный вопрос создал дилемму для Рика: если он скажет, что не хочет эмигрировать, то может остаться на Земле. Она надеялась, что он испытает волнение и смущение и впервые поймёт разницу между ложью и правдой. Но далеко не глупый Рик ответил следующее: «Пожалуйста, скажите флед, что я хочу полететь на Ка-Пэкс».

Кэти не раз пыталась поймать Рика на правде, но её старания терпели неудачу снова и снова. Она призналась, что у неё кончились идеи.

Я посочувствовал ей. Кому как не мне знать, как сложно перехитрить психически больного человека. Но не успел я произнести и слова, как Кэти попросила поговорить с флед о своём подопечном — не просить её вылечить Рика или прочесть его мысли, а забрать на Ка-Пэкс! Затем она поспешно удалилась, смущённая тем, что потерпела неудачу с одним из своих трудных пациентов. Неужели она уклонялась от ответственности? Или её мотив был другим? Она надеялась, что Рик будет чувствовать себя лучше на другой планете, и как хороший доктор от всей души желала ему лучшей участи? Или она думала, что любой, чья жизнь на Земле была трудной, будет более счастлив на Ка-Пэкс, включая её саму? Была ли она одной из сотрудников института, которые решили подать заявку на эмиграцию? Подходит ли она хотя бы по нескольким критериям, которые обозначила флед?

Я был удивлён, что ровным счётом ничего не знаю об этом молодом психиатре, и о том, что мотивировало моих бывших коллег, особенно пришедших не так давно.

Тут я увидел спускающегося по лестнице доктора Зауэра: его галстук сбился набок, а лабораторный халат безвольно висел на сумке. Заметив меня, он резко остановился и засмеялся как сумасшедший, затем быстрым шагом пересёк холл и вышел за дверь под бесконечный проливной дождь. Пациенты и я наблюдали за ним молча, хотя некоторые всё же издали несколько неуверенных смешков.

Мгновение спустя в холл вбежала кричащая флед. Если это и было похоже на смех, то он сильно отличался от нервного смеха нейробиолога и вызвал неподдельный хохот среди больных.

«Вы, люди, такие смешные!» — воскликнула флед.

«Что случилось?»

«Агенты сообщили своему посланнику, что я способна читать мысли. И он конечно же захотел испытать мой навык на себе лично».

«И?»

«Он не терял времени даром. Зайдя в кабинет, доктор Зауэр тут же попросил меня прочесть его мысли».

«Что было дальше?»

«Какой же бардак у него в голове! Там были и завтрак, и его мать, и дочь-подросток, и его бывшая жена, несколько любовниц, Иисус Христос, что-то там про полёты, отстрел кроликов из пневматического оружия и куча других вещей. Но это были только поверхностные мысли. На более глубинном уровне он мастурбировал как подросток, посещал шлюх, раздевал свою сестру, трахал монашку. Были и другие фантазии, если это, конечно, были фантазии. Кто-то должен написать о нём книгу!»

«И ты рассказала ему всё без купюр?»

«Когда я описала все его потаённые желания, он вышел из себя и попытался меня изнасиловать!»

«И как, успешно?»

«Не совсем!»

«Имеешь в виду…»

«Скажу так: я не сопротивлялась».

Я был уверен, что скоро услышу об этом от Дартмута и Вана.

«А как прошло обследование?»

«Он сказал, что я прошла…» — она откинула голову и громко крикнула — «Harrrruppppp!» (не знаю, что тут имеется в виду — примечание переводчика).

Все начали хохотать вместе с ней, кроме Барни. Подозреваю, что они и сами не знали, над чем смеются.

Перед тем, как флед снова исчезнет, я отвёл её в сторону и напрямую спросил, сможет ли она прочесть мысли каждого из наших пациентов, чтобы найти скрытые корни их проблем, о которых мы ещё не знаем.

«Имеешь в виду их сексуальные фантазии?»

Трудно сказать, шутила она или нет.

«Не только. Я имел в виду всё, что происходит у них в голове. Выяснить фундаментальные проблемы их заболеваний».

Она снова засмеялась.

«Прот предупреждал, что ты свалишь на меня свою работу».

«У меня нет работы. Я же на пенсии, забыла?»

«Расслабься, доктор брюэр. Мне осталось посетить всего несколько мест, и я завершу изучение форм жизни на ЗЕМЛЕ».

«А что со списком пассажиров на Ка-Пэкс?»

«И это тоже. И ещё нужно будет проверить несколько возможных точек сбора для эмигрантов. Как закончу, посмотрю, что могу сделать для пациентов».

* * *

По дороге домой я думал о миссис Визерс и о старости в целом. Стареть — дело трудное. Быстрее устаёшь, а отдых не приносит большого облегчения. Всё становится сложнее, за исключением падения на ровном месте, а пища, которую раньше ел безнаказанно, теперь вызывает изжогу. Даже думать становится труднее, чем раньше. И всё это подкрадывается так медленно, что поначалу и не замечаешь перемен. Но в конце концов наступает время, когда задаёшься вопросом: что со мной не так? А затем неизбежно приходит время, когда понимаешь, что просто состарился. Единственным утешением становится мысль, что ты прожил достаточно долго перед тем, как оказаться в таком состоянии.

В этот момент начинаешь философствовать. Тебе повезло: у тебя есть хороший дом и семья, достаточно денег, чтобы жить в комфорте, и ты, возможно, проживёшь ещё не один год. Ты больше не можешь делать многое из того, что делал раньше, но определённые вещи по-прежнему радуют сердце. Жизнь хороша. А затем вспоминаешь, что через десяток лет или около того (краткий миг!) окажешься среди кучки слабых дряхлых пердунов, как и ты сам, и это продлится ещё несколько лет, пока наконец не заболеешь и не умрёшь. Это заставляет задуматься, в чём же был смысл жизни. А затем понимаешь, что у старости есть по крайней мере одно неоспоримое преимущество: с возрастом узнаёшь, что смысла не было! Есть только один секрет, который следует знать: веселись, пока можешь!

В этот момент взошло солнце и я, как обычно, забыл о своих болезненных размышлениях.

Позже этим вечером, когда я корпел над разгадкой судоку[110] (чертовски увлекательная вещь!), позвонил Фрэд. Сначала с ним поболтала Карен, потом передала трубку мне, и мы поговорили по душам. По крайней мере он решился на серьёзный шаг! Дата помолвки была назначена, и на этот раз всё серьёзно.

«Так на ком из девушек ты решил жениться?»

«На балерине».

«Насколько я помню, ты постоянно с ней встречался…»

«В том-то и дело! Я наконец осознал, что всегда к ней возвращаюсь. И мы не становимся моложе, сам понимаешь».

«Прекрасно понимаю!» — сказал я и поделился с ним недавними мыслями о старости.

После того, как я закончил тираду, его единственной фразой было: «Наслаждаться жизнью? Ну да, я всегда это знал». Вот тебе и мудрость старших.

Наш проницательный сын рассказал мне о роли, в которой будет по иронии судьбы выступать в качестве пожилого персонажа с флэшбэками[111] о своей даром прожитой жизни. Ещё одна важная причина, по которой он позвонил, было моё упоминание Дэррила и его любви к Мэг Райан, которое чем-то зацепило Фрэда (подозреваю, он и сам был немного влюблён в Мэг). Он познакомился с актрисой, которая внешне сильно напоминала миссис Райан, и спрашивал, стоит ли попросить её приехать в госпиталь на встречу с Дэррилом. Она была хороша в сценах, требующих импровизации, и могла быть столь неприятной, что вызвала бы стойкое отвращение у нашего пациента.

«Когда она сможет зайти?» — спросил я.

«Как-нибудь на следующей неделе».

Странно, что я сам не додумался до такого.

«Это отличная идея, Фрэдди. Но боюсь, на следующей неделе будет слишком поздно».

«Почему?»

«Флед собирается прочесть мысли всех пациентов и узнать, что беспокоит их на самом деле. Возможно, мы поймём что не так с Дэррилом, ещё до того, как твоя подруга появится в институте».

«Хорошая новость, пап. Но ведь она не означает, что ты сможешь всех вылечить, верно?»

Об этом я не подумал.

* * *

Гольфарб позвонила мне в субботу (я уже подумывал отключить телефон). В тот же день позвонила и Лаура Чанг, лечащий врач Джерри. Они обе хотели сообщить одну и ту же информацию, но выразили свою обеспокоенность по-разному.

Лаура позвонила первой и была сильно раздражена.

«Пожалуйста, скажи своим пациентам оставить моих в госпитале — там, где им и положено быть!»

«Каким пациентам? У меня нет никаких пациентов».

«Флед. Она снова исчезла, но в этот раз забрала с собой Джерри».

«Что? Куда они отправились?»

«Понятия не имею, Джин. Думала, может ты мне скажешь».

«Постарайся успокоиться» — я дал непрошенный совет — «Расскажи, что конкретно произошло. Кто-нибудь видел, как они покидают госпиталь?»

«Нет, но некоторые больные видели, как она заходит к Джерри. Следующее, что мы узнали — то, что они исчезли».

«Хочешь сказать, она его похитила? Или он отправился с ней по собственному желанию?»

«Никто не знает» — я мог видеть, как она хмурится в своей обезоруживающей манере.

«Не пойми меня неправильно» — тут же добавила она — «Я не против, чтобы флед с ним разговаривала. Но в этот раз наша гостья забрала Джерри на увеселительную прогулку, и никто не знает, какое влияние она окажет на пациента с аутизмом. Для него это может оказаться чересчур. Или он вообще не захочет возвращаться…»

«Хорошо, я тебя понял. Во-первых, флед — не наш пациент. Во-вторых, она всегда возвращалась после исчезновений. Думаю, нам стоит спокойно ждать до понедельника. Она должна встретиться со мной и переводчицей, которая умеет общаться с шимпанзе с помощью языка жестов. Весьма вероятно, что флед появится вовремя».

«А Джерри?»

«И Джерри тоже. И он будет в порядке, не беспокойся».

«Значит, до возвращения он под твоей ответственностью?»

«Ну окей, договорились. Он под моей ответственностью».

Вирджиния и Уилл тоже по-своему беспокоились, как и весь остальной персонал. И снова всё, что можно было поделать — это сохранять спокойствие. Я, если честно, тоже очень переживал. Не из-за последней выходки флед, а из-за того, что она сделает с Джерри (который в прошлом был и моим пациентом). Я даже не знал, куда они делись! Гольфарб позвала меня на собрание сотрудников в понедельник для дальнейшего обсуждения ситуации с флед и «пропажи больного».

Я успокоил себя мыслью, что Джерри вполне может получить удовольствие от путешествия. В конце концов, никто толком не знает, что происходит в голове пациента с тяжёлой формой аутизма. Возможно, все его мысли и фантазии посвящены удивительным приключениям и потрясающим пейзажам, и теперь он сможет впервые пережить их в реальности.

Но достаточно скоро мы сможем спросить его об этом лично.

* * *

Доктор Тиксбери — заклинательница шимпанзе — позвонила мне в воскресенье вечером, когда я смотрел игру New York Mets по телевизору. Эллен и Филберт уже прибыли в Джерси и с комфортом устроились в доме друга, которого она упоминала ранее. Оба были в порядке и готовы приступить к работе. Я обозначил, чего ей стоит ожидать от общения с флед, и рассказал, как лучше добраться до Манхэттенского Психиатрического Института (дорога шла через мост Джорджа Вашингтона и Амстердам Авеню). Если необходимо, я могу встретить её где-нибудь на полпути и показать дорогу.

«Всё в порядке» — заверила она — «Я была там раньше».

«В МПИ?!»

«Нет. В Джерси и в „Большом Яблоке“[112]. На самом деле я там родилась».

«Где конкретно?»

«Хобокен[113]».

«Вы, случайно, не знали Джойс Трекслер[114], которая…»

«Мир не может быть настолько маленьким, доктор Брюэр».

«Да, понимаю» — ответил я задумчиво.

Я заверил доктора Тиксбери, что охрана предупреждена о её визите и проводит их в госпиталь с Филбертом.

«Вам не понадобится делать пропуск» — сказал я ей — «Филберт, вероятно, будет единственным шимпанзе на территории в течение всего дня».

«Не могу дождаться!» — воскликнула она.

«Прекрасно» — ответил я — «Увидимся завтра».

Я чуть не попрощался с Ваном и Дартмутом, которые наверняка подслушивали наш разговор с Эллен.

К тому времени, как я вернулся к телевизору, Mets уже серьёзно проигрывали.

* * *

Они позвонили тем же вечером бог знает откуда. Мы с Карен были на кухне, убирая посуду и обсуждая возможность посетить Дженни и Анну в Калифорнии на Рождество. Карен взяла трубку, закатила глаза и передала мне сотовый.

«Привет, ребята» — сказал я бодрым голосом.

Последовала пауза, возможно вызванная тем, что они не знали, как ответить на непривычную фамильярность. Ван терпеливо представился и извинился, что побеспокоил меня в воскресенье. Они кое-что прочли на сайте флед и были этому не рады. На самом деле они пытались заблокировать сайт и удалить информацию, но каждый раз она появлялись снова, а сайт начинал исправно работать. Я спросил их, как они узнали про сайт.

«Эта информация засекречена» — прохрипел он — «Проблема в том, что мы не можем допустить ситуацию, когда на Ка-Пэкс могут отправиться только веганы».

«Что не так с веганами?» — спросил я слабым голосом (после общения с протом я и сам много лет старался придерживаться вегетарианской диеты).

«Всё не так. Вы представляете себе последствия вегетарианства для национальной экономики?»

Я напомнил Вану, что занималс я медициной, а не экономикой.

«Сэр, мы хотели бы попросить вас сообщить вашим друзьям, что мы не потерпим ситуации, когда инопланетное существо спускается на Землю и указывает нам, что употреблять в пищу. Вы поняли мою мысль?»

«Я передам ваше послание».

«Спасибо. А теперь о нашем нейробиологе — вы помните его визит в ваш госпиталь?»

Прошло всего два дня.

«Да, конечно. Доктор Зауэр».

Я услышал приглушённый смех.

«Это он себя так назвал? Ха-ха-ха… Очень забавно… Он сказал, что для завершения обследования понадобится ещё несколько посещений, чтобы написать окончательное заключение о способности флед к чтению мыслей».

«Понял».

«И что же вы решили, доктор Брюэр?»

«В смысле?»

«Основываясь на его предварительных наблюдениях, нейробиолог хотел бы привлечь нескольких коллег для проведения дальнейших тестов. Как вы думаете, это можно организовать?»

«Спрошу у флед».

«Спасибо, сэр. По словам доктора „Зауэра“, это лучше сделать побыстрее».

В трубке раздались гудки ещё до того, как я успел попрощаться. Кажется, я услышал шум наверху.

«Думаю, они где-то на крыше» — сказал я жене.

«Может, там Санта-Клаус» — ответила она.

Если «парни» и знали что-нибудь о предстоящем визите Эллен Тиксбери и Филберта, то не стали об этом упоминать.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В этот раз из-за пробок на дороге я опоздал на еженедельное собрание сотрудников. Когда я приехал в институт, офицер Уилсон сообщил, что доктор Тиксбери и её подопечный уже были внутри здания.

«Что происходит, док?» — спросил он, когда я проходил мимо — «Здесь повсюду обезьяны!»

«Одна из наших пациенток думает, что она шимпанзе» — шутливо прокричал я.

«Господи, она, кажется, права!» — прокричал в ответ Уилсон.

Лужайка была в полном беспорядке. Я подумал, что Филберт вырвался на свободу и бегал по округе, доставляя неприятности. Но ни его, ни Эллен здесь не было. Беспорядки учинял Джерри, который только недавно вернулся с флед. Это был не тот Джерри, которого все мы знали. Он стоял напротив передней стены и рассматривал её основания, как будто никогда их не видел. Группа пациентов ходила неподалёку, наблюдая за Джерри и шёпотом обсуждая, что он собирается делать дальше. Он оглянулся и посмотрел на них, как будто увидел впервые, затем медленно поднял руки и неторопливо направился к группе. Некоторые из больных отступили назад, неуверенные в его намерениях. Однако Говард тоже поднял руки, и они с Джерри обнялись. В этот момент один за другим подошли остальные пациенты и обнялись с Джерри. Он не избегал их взглядов и с каждым перекинулся парой слов. Закончив дружеский ритуал, вся группа направилась к заднему двору, чтобы поприветствовать остальных обитателей МПИ. Их воодушевление было заразным. Когда они поняли, каким стал Джерри, то искренне порадовались за него, ведь он был одним из них. Но, подозреваю, что за внешней теплотой каждый втайне думал одно и то же: если флед может вызвать столь радикальные перемены в характере и поведении человека, которому было хуже, чем мне, почему бы ей не сделать то же самое и для меня?

Хотя большинство психически больных живут в своих собственных мирах, они хорошо осознают, что с ними что-то не в порядке, и совершенно не рады своему личному аду. По большей части они очень стараются следовать инструкциям, вовремя принимать лекарства, идти на поправку. Но иногда мы не можем им помочь, даже прилагая максимум усилий. Манхэттенский Психиатрический Институт — ещё более трагичное место, чем большинство других психбольниц, поскольку мы принимаем очень много уникальных и трудных случаев, в которых не удалось добиться прогресса даже после длительного лечения.

А теперь у нас, кажется, стало одним тяжёлым случаем меньше — всё благодаря флед, которая стояла возле задней стены и смотрела на процессию как родитель, гордящийся своим потомством. Я видел, что она улыбалась, а в глазах сверкал огонёк. Она увидела меня и наклонилась вперёд.

«Позже расскажешь, что здесь произошло» — сказал я — «Сейчас у нас встреча с твоим альтер-эго».

* * *

Я попросил флед недолго побыть за дверью 520 кабинета, где терпеливо ждали Эллен и Филберт. Вирджиния Гольфарб тоже пропустила собрание, поскольку встретила их у ворот, проводила наверх и пообщалась с ними до моего прибытия (в её отсутствие собрание возглавляла Лаура Чанг). Как только я зашёл, она извинилась и ушла.

«Уверена, что не хочешь присутствовать?» — спросил я, убеждённый, что она желает понаблюдать за процессом (хотя никогда в этом не признается).

«Нет, спасибо. Мне нужно управлять госпиталем» — она подошла к двери, затем обернулась и с лёгкой улыбкой добавила — «Или я заправляю цирком?»

Появление Филберта меня не удивило. Я только недавно был в компании его родственника — бонобо по имени Окимон (не считая саму флед). Филберт был более крупным и нервным, чем шимпанзе-хиппи, но я вряд ли смог бы отличить одного от другого, поэтому не спускал глаз с его рук.

А вот внешность Эллен Тиксбери меня шокировала. По телефону её голос звучал как голос Жизель: молодой, миниатюрной и привлекательной женщины (да, иногда в голосе отражается та уверенность, которую испытывает женщина по отношению к своей внешности). Доктор Тиксбери (она попросила называть её «Тикс») не обладала ни одним из этих качеств. Ей было чуть больше семидесяти, а её вес был значительно больше, чем представлялось по голосу. Не толстая, а широкая. Более 180 сантиметров и сложена как боец. Даже её зубы были большими, как и оправа роговых очков. Думаю, человек и должен быть крепким и внушительным, чтобы управляться с такими сильными и непредсказуемыми животными, как шимпанзе. С другой стороны, волосы Эллен были ярко рыжими, а руки на удивление мягкими и небольшими.

Филберт, казалось, хорошо проводил время. Все бумаги с рабочего стола Вирджинии были изорваны и разбросаны повсюду, он открывал и закрывал ящики, иногда засовывая в них лапы, чтобы достать забытый карандаш или степлер, громко радуясь новым находкам. Наконец Тикс мягко положила руку ему на плечо. В этот момент Филберт заметил флед, стоящую в дверном проёме.

Он побежал к ней. Ни я, ни Эллен не пытались ему помешать. Он прыгнул флед на руки и издал звук, полный удовольствия, как будто она была его родной матерью. Флед прошептала что-то ему на ухо и он начал успокаиваться.

Тиксбери и сама не могла отвести взгляда от нашей инопланетянки, как будто исполнилась мечта всей её жизни. Я кратко представил их друг другу, и они тепло пожали руки. Филберт, несмотря на попытки сохранять спокойствие, явно был вне себя от счастья, кружился и повисал на руках у флед, совершенно меня игнорируя.

Я напомнил о причинах встречи и предложил приступить к процедуре. Флед заняла привычное кресло. Я указал Тикс на кресло справа от стола. Её подопечный прыгнул непосредственно на стол лицом к флед. Наконец я сел за стол, посмотрел на всех троих и спросил: «Вы готовы?»

Флед и Эллен кивнули. Филберт посмотрел на обоих, а затем тоже кивнул.

Я напомнил этологу, что у нас уже есть разрешение от флед на сеанс гипноза и что риска причинить вред почти нет. Они с Филбертом снова кивнули.

«Ну что ж, тогда начнём. Флед, я сосчитаю от одного до пяти, и когда скажу „пять“, ты будешь пребывать в глубоком…»

Я не слышал, как она считала про себя, но её голова медленно опустилась на грудь и в тот же момент она «ушла». Я постарался в точности повторить то, что делал в прошлый раз (предварительно просмотрев запись дома), надеясь на такой же результат.

«Просто расслабься» — прошептал я — «Закрой глаза, если хочешь. А сейчас я бы хотел поговорить с кем-то ещё. Можешь подслушивать или нет, по своему желанию. Я прошу любого, кто сейчас находится рядом с флед, выйти наружу и идентифицировать себя…»

Мы ждали почти минуту, пока флед не начала сворачиваться в клубок. Наконец она съёжилась, как в прошлый раз, очевидно стараясь, чтобы её не замечали. Её тело приняло позу эмбриона и почти не издавало звуков.

В этот момент со стола спрыгнул Филберт и направился в её сторону. Флед оставалась полностью неподвижной. Он подкрался поближе, а затем уселся на корточки прямо перед ней, медленно протянул руку и осторожно коснулся пальцем её лица.

Флед — или кем бы она ни была — немного расслабилась, подняла руку и погладила ладонь Филберта. Он начал издавать какие-то горловые звуки, на которые альтер-эго флед не ответило. Но он продолжал что-то ворковать и гладить её лицо тыльной стороной ладони, затем обошёл флед и начал за ней ухаживать, выискивая воображаемых насекомых на спине и плечах. «Флед» ответила чем-то вроде кудахтанья. Так продолжалось несколько минут, пока Тикс не протянула руку и не коснулась Филберта. Он повернулся к хозяйке и показал жестами несколько слов. Эллен перевела: «Он говорит, что она боится».

«Может ли он узнать, чего конкретно?»

Она что-то показала Филберту, и он передал их словами «флед». Мы все ждали пару минут, пока она не ответила тихим голосом.

«Я боюсь рычащих тварей» — глаза альтер-эго дико рыскали по кабинету.

«Она имеет в виду собак» — перевела Тиксбери.

«Попросите его узнать, каких именно собак она боится».

«Собак в компании голых зверей, которые приходят, чтобы сделать больно».

У меня конечно были идеи о том, что она имела в виду, но мне хотелось, чтобы альтер-эго рассказало, какое отношение имеет к флед. Я спросил Тикс: «Она может рассказать, откуда родом? Она ведь не бонобо?»

(Для краткости я опускаю некоторые подробности передачи сообщений жестами, которые последовали дальше).

«Нет, она не бонобо. Она — шимпанзе, проживающее в низинах. Возможно, родом из Конго, как и Филберт. Иначе им было бы трудно друг друга понимать».

«Сколько ей лет? У неё есть имя?»

«Ей где-то два-три года и её зовут Нараба».

«Она знает, где сейчас находится?»

«Да, она была здесь раньше».

«Когда?»

«Приходила вместе с флед».

«Она с ней путешествует?»

«Да, но ей здесь не нравится и она предпочитает прятаться от нас».

«Зачем флед привела её сюда?»

«Флед нашла её в клетке».

«Она хочет вернуться в Конго и жить там как прежде?»

«Нет, пока собаки не уйдут из тех мест».

«Что с ней сделали собаки?»

Шимпанзе начала вопить и колотить ногами по столу.

«Не важно» — сказал я — «Мы вернёмся к этому позже. Ты не могла бы спросить у неё, кто такая флед и откуда она пришла?»

«Она знает, что флед пришла ей помочь, но не знает, откуда».

«Хочет ли она отправиться с флед на другую планету?»

«Она предпочла бы вернуться в свой дом, если бы там было безопасно. В противном случае она останется с флед».

Я размышлял над возможностью загипнотизировать Нарабу с помощью Тиксбери и Филберта, как проделывал это с Робертом Портером, но понял, что при сложившихся обстоятельствах подобный трюк просто невозможен. Но как можно вернуться к её ужасному прошлому, её поимке и похищению из родных мест, без причинения серьёзной психологической травмы? Конечно Нараба уже демонстрировала признаки психического напряжения: прикрыла голову руками и начала раскачиваться взад и вперёд. Я предложил сделать перерыв.

«Пожалуйста, выведи Филберта, а я пока поговорю с флед».

Тикс подозвала шимпанзе и обняла его, пока я выводил флед из гипнотического транса. Она заморгала глазами и ждала, когда я введу её в курс дела.

«Флед, у тебя есть альтер-эго по имени Нараба».

«Она — не альтер-эго. Нараба — подруга, которая иногда со мной путешествует».

«Где ты её нашла?»

«В придорожном зоопарке».

«Что ты подразумеваешь под словом „придорожный“?»

«Любой может сконструировать клетку где угодно и держать в ней любое животное, которое захочет. Они берут плату за посещение и зарабатывают деньги на животных. Им даже не нужно их кормить. Завсегдатаи бросают им зефир, конфеты и прочее подобное дерьмо. Люди пиздец какие тупые!»

«И это законно?»

«Вполне законно, в каждом из ваших штатов. Люди, которые воспринимают животных как безмозглую „собственность“, всё ещё в большинстве. Пройдёт много времени, прежде чем что-то изменится».

«Но как ты её нашла? Она с тех пор всё время была с тобой?»

«Я обнаружила её всего несколько дней назад, джино. Когда я отправилась на западное побережье посмотреть на прекрасный Тихий океан, то оказалась рядом с этим чёртовым придорожным зоопарком».

«Тогда почему не сказала, что видела на записи Нарабу?»

«Это была не Нараба».

«А кто же тогда?»

«Понятия не имею».

«Тогда предположим, что у тебя минимум два альтер-эго».

«Я уже говорила, что эти альтер-эго — плоды твоего воображения».

«Тогда объясни мне, пожалуйста, откуда они взялись».

«Да откуда мне знать?!»

«Окей. Вернёмся к этому позже. А сейчас давай ненадолго вернёмся к твоему детству».

«Разве мы с этим не закончили?»

«Должно быть, я что-то упустил».

«К твоему сведению, доктор, ты почти всё упустил».

«Спасибо, учту. А теперь ответь: когда ты была маленьким тродом, твою мать убило другое существо? Ты видела, как это произошло?»

Впервые за всё время её дерзость и апломб куда-то исчезли. Она смотрела на меня и её глаза внезапно наполнились влагой. Плач, — подумал я, — должно быть, явление универсальное.

«Как ты это узнал?» — всхлипнула флед.

«Думаю, твоё альтер… твой спутник мне рассказал. Что случилось с мамой?»

«Это была случайность. Ап[115] бегал поблизости и сбил её с ног. В результате столкновения она сломала шею и почти мгновенно умерла. Никто не смог ей помочь. Это была всего лишь случайность…»

«Это было уже после того, как тебя отняли от груди, и ты не знала как она умерла, пока тебе не показали голограмму, верно? Но голограмма была так реалистична, что ты как будто присутствовала в момент её смерти».

Её рот открылся и она заревела как обезумевший лев. Огромные слёзы струились по её лицу и исчезали в волосах на подбородке и груди.

Я поднял руку и коснулся её макушки.

«Мне жаль, флед. Мне очень жаль».

«Даже на Ка-Пэкс существа иногда умирают» — она шмыгнула носом.

Именно поэтому, моя инопланетная подруга, я думаю, что ты не так уж отличаешься от нас. Тикс и Филберт тоже пытались её успокоить, и наконец это возымело действие.

«Ладно, ребята» — сказал я — «Думаю, на сегодня достаточно». А для флед добавил: «Но не уходи слишком далеко. Хочу ещё поговорить с тобой про Джерри».

Она вновь обрела не только самообладание, но и прежнюю манеру поведения.

«Почему бы просто не поговорить с ним?» — фыркнула флед.

«И с ним тоже» — фыркнул я в ответ.

* * *

Филберт и пациенты (за исключением тех, кто всего боится) отлично провели время на лужайке возле госпиталя. Он свешивался с ветвей большого вяза, играл с Джорджем в футбол и носился по заднему крыльцу из стороны в сторону. Удивительно, как люди, особенно помещённые в тюрьму или психбольницу, реагируют на животных. Несколько лет назад в институте держали кошек, но одна из них укусила пациента, проявившего к ней жестокость, — это вызвало инфекцию, затем последовало судебное разбирательство, и Вирджиния решила убрать кошек из учреждения. (Семья пациента проиграла суд; с тех пор он покинул госпиталь и о нём никто не вспоминал).

Даже некоторые сотрудники присоединилась к веселью, бегая по газону как дети. Когда для Эллен и её подопечного пришло время уезжать, Говард от лица всех пациентов попросил, чтобы я позволил доктору Тиксбери снова посетить госпиталь как можно скорее.

«Если она приедет завтра — это будет достаточно скоро?» — спросил я у него — «Нам нужно присутствие Филберта по крайней мере ещё на одном сеансе».

Я проводил гостей в ближайший гараж, где стоял их фургон. К тому времени офицер Уилсон был поставлен в известность о сложившейся ситуации.

«До встречи, док. До втречи, Филберт».

Я сказал офицеру, что они завтра вернутся.

«Я буду за вами присматривать» — пообещал Уилсон.

Филберт, идущий между нами и держащий нас за руки, едва привлекал внимание прохожих. Нет такого ньюйоркца, который хоть раз не встречал бы какого-то странного или крайне необычного прохожего. По пути к фургону я спросил у Эллен, как мы можем помочь Нарабе.

«Думаю, она была бы потрясающим кандидатом для заповедника. Есть несколько хороших заповедников в более тёплых штатах. Хотите, чтобы я занялась поиском убежища для неё?»

«Я не это имел в виду».

Я объяснил свою теорию, что альтер-эго флед на самом деле было её частью, и что они вместе отправятся на Ка-Пэкс.

«Я надеялся, что вы с Филбертом сможете как-то успокоить её, пока она находится на Земле».

«Мы можем сообщить ей, что никто не причинит ей вреда, пока она остаётся с флед».

«Да. Это как раз то, о чём я просил» — я не стал говорить, что уже не так в этом уверен.

Я не знал, что сделает Филберт, когда мы попрощаемся. Думал, что он разведёт руки для объятий, как с некоторыми пациентами. Вместо этого Филберт протянул мне руку для пожатия. Я инстинктивно вздрогнул, но он не собирался трогать мои тестикулы.

«Я его этому не учила» — сказала Тикс — «Они так делают и в диких условиях. Это означает, что он уважает вас больше, чем остальных».

«Неужели? Ну, спасибо, Филберт. Я считаю, что…»

«Это не тот комплимент, о котором вы подумали. Он чтит ваш возраст: шимпанзе уважают своих старейшин».

«О, ну ладно. Это я тоже очень ценю» — солгал я.

«Иногда они целуются во время рукопожатия».

«Тоже в знак уважения?»

«Нет. Это означает дружбу».

* * *

Я поспешил вернуться в госпиталь, чтобы встретиться с Джерри. Его не было в комнате, а модель МПИ из спичек стояла на пьедестале незавершённая и заброшенная. Это выглядело довольно печально: как будто скульптор умер, не завершив работу. Это напомнило мне о последних произведениях Микеланджело: грубые колотые камни с намёками на фигуры, которые остались нераскрытыми.

Наконец я нашёл его в комнате отдыха. Он читал учебник по архитектуре. Где он его взял, оставалось тайной: в библиотеке госпиталя такой книги точно не встретишь. Он был так увлечён чтением, что заметил меня только тогда, когда я с ним заговорил.

«Привет, Джерри».

Он едва взглянул на меня.

«Здравствуйте, доктор Брюэр. Как вы?»

«Не жалуюсь. Особенно после того, как увидел тебя таким. И есть кое-что, о чём я хотел спросить».

Он всё ещё корпел над книгой.

«Ммм?»

«Мы оба знаем, что тяжёлый аутизм — это серьёзное заболевание, и его нельзя вылечить до конца. У тебя определённо присутствует серьёзное поражение нервной системы, и ничто из того, что показала или сказала тебе флед, не могло его исцелить. И всё же сейчас ты выглядишь абсолютно здоровым и нормальным человеком. Что случилось, когда ты исчезал вместе с ней?»

«Вы правы, доктор Брюэр. Она не говорила ничего, что могло меня внезапно вылечить. Она кое-что сделала».

«Правда? Что же?»

«Не имею ни малейшего понятия. Она отвела меня в какую-то лабораторию. Была середина ночи, поэтому лаборатория пустовала. Я помню лазерную пушку. Даже несколько. Она положила меня на лабораторный стол, который предварительно очистила от какого-то оборудования. И это почти всё, что я могу рассказать вам. Флед несколько раз направляла мне лазер в разные части тела, и я внезапно осознал то, чего не понимал раньше».

«Имеешь в виду математику или нечто подобное?»

«Это только самая простая часть из полученных мной знаний. До этого события я совершенно не понимал, как люди взаимодействуют друг с другом. Потребность в общении была для меня абсолютно лишена смысла. Мне просто было плевать на это. Люди были для меня не важнее деревьев и даже чем-то отталкивали. Но внезапно я смог понять следующее: я и есть люди. Взаимодействовать с другими — то же самое, что взаимодействовать с собой. Хорошо это или плохо, но я один из нас. Никогда не осознавал этого раньше».

«И как считаешь, хорошо это или плохо?»

«Думаю, и то и другое. Моя голова полна идей, и я намерен узнать всё, что упускал все эти годы. Хочу общаться с людьми, смотреть, как они взаимодействуют. Смотреть, как я взаимодействую. Мне больше не нужно погружаться в себя, чтобы найти смысл. Но кое-чем пришлось пожертвовать».

«Чем же?»

«Я не могу вспомнить, как делать скульптуры из спичек».

Я не смог сдержать улыбки, которая перешла в радостный смех.

«Всё в порядке, Джер. Лучше уж у нас будешь ты, чем ещё одна скульптура, даже если она шедевральна. Добро пожаловать в реальный мир!»

«Спасибо. Кажется…»[116]

«В этом есть и свои плюсы. Хм… А флед не говорила, что конкретно она сделала с помощью лазерных лучей?»

«Я не спрашивал».

«И скажи-ка вот ещё что…»

«Если смогу».

«Каково это — путешествовать со скоростью света?»

«Я ничего не почувствовал. Как будто ничего не произошло: просто вспышка света — и ты уже находишься в другом месте. Даже не ощущаешь движения».

«Сможешь повторить?»

«Зависит от того, куда мы собираемся попасть».

* * *

Перед тем, как найти флед, я получил на пейджер сообщение от Уилла и позвонил ему из холла. Кроме любопытства по поводу прошедшей сессии с Тикс, Уилл передал мне просьбу Стива перезвонить ему как будет время. Я сказал сыну, что посвящу его в детали сессии позже, но пока ему следует знать, что у флед всё же есть сердце.

Затем я позвонил астроному и по совместительству моему зятю Стиву.

«Привет, Стив. Ты просил перезвонить. Как поживают Эбби и мальчики?»

Стив не был расположен к светским разговорам.

«Да гори оно синем пламенем, Джин! Когда я смогу поговорить с флед?»

«О Боже, Стив. Здесь столько всего происходит, что я просто завертелся и забыл её про это спросить».

«Сегодня сможешь узнать?»

«Попытаюсь. А к чему такая спешка?»

«Мы же не знаем, когда она улетит, верно? Не хочу упустить свой единственный шанс».

«Ну, она не улетит до…»

Я был поражен, когда понял, что Стив прав: флед находилась на нашей планете уже больше двух недель, а значит оставалось всего несколько дней до открытия первого «окна».

«Спрошу у неё сегодня. Я как раз искал её, когда ты звонил».

«Эбби и Стар тоже хотят с ней поговорить. И Рэйн звонил из Принстона. Он готов пропустить занятия, если будет возможность пообщаться с флед».

«Почему бы нам просто не организовать пикник и не пригласить её?»

«Отличная идея! Спасибо, отец-в-законе[117]. Я очень это ценю».

«Да я же пошу…»

Но он уже положил трубку.

* * *

Флед всё ещё наслаждалась преимуществами беременности. Каждый норовил принести ей воды, угостить огурцом или подать кресло. Она с удовольствием принимала помощь. Была ли беременность выдумкой или нет, но флед стала менее раздражительной и более уязвимой. Пациенты сразу же это отметили. Они жили в тесном сообществе и даже малейшие изменения были очень заметны. Психбольница во многом похожа на большую семью, поэтому несмотря на сильную зацикленность на себе, больные искренне переживали друг за друга.

В каком-то смысле они переживали не столько за флед, сколько за ещё не родившегося ребёнка, чей бы он ни был. Конечно они возились бы с ним и после появления на свет: кому не доводилось ворковать с малышом, склонившись над коляской? Исследования показали, что человек, играющий с ребёнком, очарован не только его невинностью, но и воспоминанием о собственной чистоте и непосредственности восприятия, которая безвозвратно утрачена. «Возможно, этот малыш будет счастливее меня» — надеются взрослые. Как и все будущие матери, флед пользовалась вниманием из-за тоски по утраченной невинности.

Я немного понаблюдал за ней с другого конца лужайки. Дэррил сидел рядом со мной и неотрывно смотрел на маленькие фотографии Мег Райан. Когда с заднего крыльца раздался взрыв смеха, он поднял голову, чтобы посмотреть, что произошло. Я воспользовался этой возможностью, чтобы спросить, что он думает про флед.

«Сначала я её недолюбливал. Она была очень странной. Думал, она заберёт нас куда-нибудь и будет протыкать иглами или чем-то ещё — ну знаете, как инопланетяне в фильмах проводят медицинские эксперименты. Делать из нас подопытных морских свинок. А потом Говард сказал нам, что она не такая уж и плохая, что ей нужно дать шанс. Это, правда, не очень-то помогло. Она была такой громкой и неприятной, что никто не хотел иметь с ней дела. Но чем больше она слонялась поблизости — тем ближе казалась, понимаете? Подозреваю, что можно привыкнуть к любому человеку, который будет где-то рядом достаточно длительное время. Если не обращать внимание, что она сильно похожа на… ммм… обезьяну, то Говард был прав. Она нормальная. Не сильно отличается от остальных. Не то чтобы я хотел жить с ней постоянно. Но она очень умна. Кажется, она замечает то, что мы упускаем из вида. И флед не так дурна собой, если подумать. Конечно, у неё волосы по всему телу, но глаза большие и карие, а голос вполне милый, когда говорит тихо — вам не кажется? А теперь, когда она забеременела… похоже, я начал испытывать к ней симпатию» — он вздохнул и снова посмотрел на фотографии — «Но конечно же она не сравнится с Мег».

«Нет, Дэррил. На свете есть только одна Мег. И только одна флед, как и каждый из нас существует только в одном экземпляре, если на то пошло. Спасибо, что поделился своими чувствами к флед» — которые, полагаю, разделяют все остальные пациенты.

Я извинился и пошёл по лужайке навстречу «Маме» флед.

«Доктор брюэр!» — воскликнула она, когда увидела, что я приближаюсь — «Я по вам скучала!»

Мы расстались всего час назад, поэтому я воспринял её слова как шутку.

«Давай поговорим».

«Что — опять? Тебе ещё не надоело пережёвывать одно и то же?»

«Уже начинает надоедать. Особенно когда не получаешь прямых ответов ни на один вопрос».

Несколько пациентов стояли рядом, ждали и подслушивали.

«Давай пойдём куда-нибудь в другое место?»

«Она на самом деле не беременна».

«Спасибо Рик. Ты мне очень помог».

Поскольку мы были на заднем крыльце МПИ, то ушли в сторону нового крыла Виллерсов, где я давно не был. Я спросил флед, была ли она здесь раньше.

«Конечно» — сказала она — «Я трахалась с одним парнем вооон на той софе».

Возможно, она врала и про свои похождения. Иногда слишком стеснительные люди привирают, чтобы скрыть свою неопытность. Хотя флед не демонстрировала ни малейших признаков стеснительности.

«Правда? С кем?»

«Я же говорила…»

«Да, помню. Ты не рассказываешь, с кем спала».

Я повёл её на террасу, с которой открывался красивый вид на лужайку. В углу стояла скульптура Тадж-Махала[118], которую создал Джерри.

«Давай присядем».

«Конечно, босс» — она плюхнулась в одно из кресел.

«Ну что ж. В этот раз я хотел бы получить ответы».

«Тогда я бы хотела услышать вопросы».

«Окей. Вопрос первый: что ты сделала с Джерри?»

«О, ничего особенного, правда. Мне просто требовалось соединить несколько проводов в его мозгу».

«Каких проводов?»

«Извини, док. Если я скажу, ты залезешь с дрелью в головы каждого пациента, а ваше правительство замучает электрошоком всех тайных заключенных».

«Тайных?»

«Проснись и нюхни дерьма, джино».

«Кажется, я уже чувствую этот запах. Ты ведь обманщица, флед? Ты ни черта не разбираешься в неврологии».

«Что, правда? Тогда поговори с Джерри, раз сомневаешься».

«И ты не вынашиваешь ребёнка, да? Это просто хитрый ход, чтобы снискать расположение пациентов — я прав? Ты просто хочешь уговорить их отправиться на Ка-Пэкс?»

«Мне не нужно уговаривать. Большинство из них годами ждали моего появления, чтобы улететь на другую планету».

«Но зачем тебе на Ка-Пэкс кучка сумасшедших?»

«Они не „сумасшедшие“ — они просто повреждены».

«А что касается Нарабы? Ты её тоже симулировала?»

«Что может заставить тебя поверить мне, джино? Хочешь прямо сейчас полетать в небе? Или даже это тебя не убедит? Я починила микросхемы Джерри, я беременна, а нараба хочет держаться подальше от людей всех рас, племён и стран. Если ты не можешь поверить ни во что из этого, то мы можем перестать общаться, как думаешь?»

«Ты права. Часть меня верит всему, что ты говоришь. Но ничто из сказанного тобой нельзя проверить. Ты должна согласиться, что это слишком для одного человека».

«Да, это трудно проглотить сапиенсу с узкой глоткой. Но каждое моё слово — это правда, и не важно, можешь ли ты её переварить. Следующий вопрос».

«Если я скажу тебе, что Нараба и шимпанзе из Руанды или Камеруна — два твоих альтер-эго и живут только в твоей голове, ты сможешь это проглотить?»

«Нет».

«Тогда почему я должен верить тебе, когда ты мне не веришь?»

«Потому что для человека верования — это ментальные конструкции, которые помогают справляться с жестоким и идиотским МИРОМ. Они не имеют никакого отношения к правде. Прот уже говорил об этом, помнишь?»

«Ну хорошо, давай сменим тему. Нараба полетит с тобой на Ка-Пэкс?»

«Если захочет. Тогда останется 99,999 мест. Хочешь забронировать местечко?»

«Не прямо сейчас. А теперь скажи мне правду: сколько людей из ста тысяч ты уже набрала?»

«Большинство. Но не беспокойся — остальные тоже будут готовы, когда придёт время».

«И оно совсем близко, да?»

«До первого окна ещё неделя, джино. Я буду знать наверняка только за день до отбытия».

«Буду благодарен, если ты расскажешь об этом чуть больше».

«Зачем?»

«Скажу так: мне не хотелось бы остаться в темноте».

«Ты уже в темноте, мой друг. Похоже, ты сам это выбрал».

«Ещё раз спасибо».

«Нет проблем».

«А теперь о твоём ребёнке. Не хочешь пройти тест, который подтвердит беременность?»

«Конечно. Я пописаю вам на бумажку, если хочешь. Но это может не сработать. Наши гормоны несколько отличаются от ваших».

Она была права. Результаты анализов уже пришли. Несмотря на схожесть структуры ДНК и состава крови, они всё же отличались. Анализы показали и отличия с близкими друзьями флед — шимпанзе.

«Но прошлые анализы твоей мочи и крови уже дали нам базовые показатели» — возразил я — «И мы сможем обнаружить изменения, если ты действительно беременна. Не могла бы ты снова сдать анализы?»

«Оу, ну ладно. Но ты кровожаден — тебе говорили? И мочежа́ден тоже».

«И ещё. Не могла бы ты составить список людей и животных, с которыми… спала на нашей планете?»

«Я же говорила…»

«Тогда без имён — только количество и вид животного».

«Прости, док. Я не вела записей».

«Это да. Но ты же их помнишь, верно? Сколько всего было в сумме? Приблизительно».

«Пятьдесят семь. Пока…»

«И сколько из них принадлежали к Homo sapiens?»

«Четверо».

«Кем они были?»

«Ты их не знаешь. За исключением пациентов, конечно».

«Сколько было пациентов?»

«Двое».

«Говард и кто ещё?»

«Ты тратишь своё драгоценное время впустую».

«Окей. Последний вопрос, пока не забыл: как ты смотришь на то, чтобы прийти к нам домой — или домой к моему зятю Стиву — на пикник?»

«Спасибо, но нет».

«Почему сразу нет?»

«Тебе знакомо такое слово, как „скууука“?»

«Вот как. А без пикника поговоришь со Стивом и членами его семьи? Можешь рассматривать это как часть исследования типичных Homo sapiens на Земле».

«Насколько я знаю, они не совсем „типичные“».

«Ну хорошо, атипичных Homo sapiens».

«О чём мы будем с ними говорить?»

«Подозреваю, что Стив хочет поспрашивать тебя о Вселенной. А что интересует остальных, не знаю».

«Говорила же, что мне неинтересно обсуждать ВСЕЛЕННУЮ».

«То есть ты ничего о ней не знаешь?»

Она посмотрела на меня долгим взглядом, затем покачала головой и громко вздохнула.

«Ох, ну ладно. Постараюсь найти для них место в моём плотном графике…»

«И последнее. Люди с телевидения приедут в среду утром. Это уже послезавтра. Будешь на месте к этому времени?»

«Возможно. Если там будет много овощей».

«Я повсюду расставлю ванны с овощами».

«Очень мило с твоей стороны».

«Нет проблем».

* * *

Возвращаясь поздно вечером домой, я почувствовал, что адски устал. И дело не только в том, что день был тяжёлым, но и в раннем пробуждении, стоянии в пробках по пути в институт и обратно. Надеюсь, завтрашний день пройдёт полегче.

Поэтому, когда машина без номерных знаков подрезала меня и заставила остановится в поле недалеко от дома, я испытал печаль и раздражение. Может, я слегка и превысил скоростной режим, но этого было недостаточно для получения штрафа. Я попытался вспомнить, не истёк ли срок действия номера авто и когда в последний раз проходил техосмотр.

Со стороны водителя подошёл один полицейский, со стороны пассажира — другой. Я открыл окно. Полицейский показал значок.

«Чёрт возьми! Ван, вы не могли подождать, пока я приеду домой?»

«Мы сделали вам одолжение, сэр. Не хотим, чтобы соседи относились к вам с подозрением».

«С подозрением по какому поводу? Что вам нужно на этот раз?»

«Кое-кто прочитал отчёт нашего нейробиолога».

Дартмут внезапно достал оружие из кобуры и выстрелил в воробья, сидящего на дереве неподалёку. Он не попал ни в дерево, ни в воробья, который нагадил на мой капот, когда улетал.

Я ответил с раздражением: «И кто же это был?»

«Скажем так: он достаточно известен, чтобы вы узнали его имя. Он хочет, чтобы флед прилетела в Вашингтон и ответила на несколько вопросов. Попросите об этом свою подругу?»

«Что за вопросы?»

«Он хочет лично убедиться, что она сможет прочитать его мысли».

«Не уверен, что она заинтересуется предложением».

«Мы сделаем так, чтобы поездка стоила её времени».

«Что вы имеете в виду?»

«Поселим её в лучший отель. Бассейн, теннис, турнир по гольфу. Разве можно мечтать о бо́льшем?»

«Ну хорошо. Я ей передам. Что-нибудь ещё? Я устал и хочу домой».

Федералы посмотрели на меня стальным взглядом.

«Мы слышали, что у флед предусмотрено три окна для отправки на Ка-Пэкс. Вы не знаете, какое из трёх она намерена использовать?»

«Нет, не знаю. Она и сама пока не знает».

Они мгновенно развернулись и быстрым шагом направились к машине. Джип без номеров тронулся и умчался прочь, оставляя позади клубы пыли. Кажется, я услышал мотивы из «Любви к трём апельсинам»[119] и надрывающийся голос «Хэй-йо, Сильвер![120]».

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Во вторник утром Тикс и Филберт ждали меня в холле. Не думаю, что мы могли бы узнать что-то ещё о прошлом Нарабы или шимпанзе из Руанды, особенно за оставшееся время, но я надеялся, что Филберт поможет мне выяснить, есть ли другие альтер-эго в мозге флед, сколько их и все ли они относятся к виду шимпанзе.

Фил без сомнения отлично проводил время, раскачиваясь на самой большой люстре и носясь среди пациентов к их огромному удовольствию. Старая миссис Визерс наслаждалась происходящим наравне с другими, хотя мало что слышала и видела. Даже парочка докторов, Клифф Робертс и Ханна Радквист, наблюдали за весельем с детскими улыбками на лицах.

Я подсел к Ханне и спросил, что она думает о происходящем.

«Если бы люди иногда раскачивались на люстрах, то возможно у них было бы гораздо меньше проблем с психикой».

«Зато больше сломанных конечностей» — подметил Клифф.

«Неплохая сделка, ты так не считаешь?» — возразила Ханна.

Робертс посмотрел на меня.

«Так скоро пришли навестить нас, доктор Брюэр? Не боитесь злоупотребить нашим гостеприимством?»

Никогда не знал, что можно ответить на такой тупой комментарий.

«Не боюсь. Как ты, Клифф? Нравится представление?»

«До этого момента» — он повернулся к Ханне — «Увидимся, сладкая. Как насчёт пообедать где-нибудь в тихом местечке?»

«Может быть» — сильно краснея, ответила Ханна и быстрым шагом направилась к выходу.

Почему-то её ответ меня расстроил. Может, он ей подходит? Или она слишком стеснительна, чтобы сказать «нет»?

«Давно хотел спросить, Клифф — как ты попал в психиатрию?»

«Вы знаете ответ лучше меня: заниматься психиатрией гораздо легче, чем зарабатывать на жизнь другим способом».

Пока я раздумывал над ответом, появилась флед. Филберт увидел её и тут же прыгнул к ней на руки. Она перевернула его на спину и понесла вверх по лестнице к разочарованию всех присутствующих.

«Можно оставить его здесь?» — взмолился Роки.

«Прости, Рок» — ответил я — «Завтра он вернётся домой».

«Он не такой придурок, как все остальные. Мы можем взять другую обезьяну?»

«Поговори об этом с доктором Гольфарб» — крикнул я, пока мы с Тикс шли к лифту только для того, чтобы увидеть, как двери закрываются у нас перед носом (в лифте стоял Робертс).

Мы неохотно последовали за Филбертом и флед по лестнице.

Они уже ждали нас в 520-ом кабинете. Оба казались спокойными и серьёзными, как будто осознав, что игры на время закончились. Филберт ел помидор, хотя со слов Эллен «предпочитал фрукты». Я извинился за промах. Флед, напротив, наслаждалась рогом изобилия, набивая большой рот клубнями разных растений, пока была такая возможность. Закончив, она поковырялась в зубах и удовлетворённо вздохнула.

«Готова?» — спросил я.

«Всегда готова».

Она всячески помогала мне, когда я вводил её в гипноз. Это заняло совсем мало времени: не успел я попросить другое альтер-эго выйти наружу, как оно появилось и принялось кричать. Я тут же позвал флед. Визг прекратился и она встретилась со мной взглядом, в котором отражалось мужество и стойкость.

«Ну хорошо» — сказал я — «Давай попробуем заново. Филберт, подойди, пожалуйста».

Он немедленно подчинился. Я попросил флед закрыть глаза и обратился к Нарабе. Ещё до того, как она начала съеживаться и пытаться уползти под стол, Филберт принялся за ней ухаживать.

С помощью двух переводчиков я выяснил, что Нараба действительно жила в придорожном зоопарке. Я спросил её, знает ли она о других существах, которые сейчас находятся рядом с ней и флед. Ей потребовалось время, чтобы понять вопрос, но затем она ответила утвердительно.

«Сколько их?»

Тикс напомнила, что шимпанзе плохо умеют считать, но всё же передала вопрос.

«Много» — ответила Нараба.

«Ты знаешь их всех?»

Снова пауза, пока гостья пытается понять вопрос.

«Некоторых».

«Можешь сказать, кто они?»

Она снова задумалась, но не ответила.

Я спросил, похожи ли они на неё или отличаются.

Ответ: «Они похожи на меня».

«Как долго ты знакома с остальными?»

«Очень долго».

«С детства?»

«Да».

«Ты знала их, когда твоя мать была с тобой рядом?»

«Нет».

«Ты знала их, когда маму похитили, но тебя ещё не посадили в клетку?»

«Да».

«Все они сейчас с тобой?»

«Не знаю».

«А тот, с кем ты познакомилась первым, сейчас с тобой?»

«Да».

«Знаешь его имя?»

В этот момент Филберт подпрыгнул и завизжал. Он показал пальцем на Нарабу, но я был уверен, что он имеет в виду флед.

«Её зовут флед?» — спросил я.

Молодая шимпанзе подняла голову и впервые посмотрела на меня. Она издала звук, похожий на всхлип, который Филберт перевёл как «да».

Через Тикс я сказал Филберту, чтобы он попросил Нарабу немного отдохнуть, а я пока попробую поговорить с другими. Когда он это сделал, Нараба закрыла глаза и её голова опустилась на грудь. Я попросил Фила поговорить с Нарабой/флед, как будто он был кем-то другим. Изменить тон голоса, например. Попытка провалилась, но попробовать стоило. Через несколько минут я закончил «рыбалку» и позвал флед. Возможно, это был мой последний шанс узнать, сколько альтер-эго скрывает её разум, но я и так догадывался, что их было много. И мы установили, что другие виды животных тоже каким-то образом могут позвать на помощь альтер-эго с других планет, чтобы те помогли им преодолеть трудности. Интересно, это применимо ко всем животным? Существовали ли капэксианские альтер-эго для всех, кто жил на Земле? А на других планетах они тоже встречались? Всё больше червей выползало из банки[121].

В этот момент дверь открылась. В кабинет зашла Гольфарб. Не зная, что мы здесь, она пошла что-то взять в смотровой кабинет.

«Боже правый!» — пробормотала она, когда увидела нас возле стола. И тем не менее решила взять то, за чем пришла. Не ясно, Нараба или кто-то другой испугался директора в белом халате, но шимпанзе подняло крик и забилось в угол.

«Я уже ухожу» — сообщила Вирджиния и исчезла так же быстро, как и появилась.

Шимпанзе тем не менее продолжило визжать и отказывалось выходить из «убежища», несмотря на уговоры Филберта. Я неохотно решил прервать сессию и позвать флед. Осмотревшись, она поднялась и спокойно вернулась в кресло. Я вывел её из транса. Она ничего из произошедшего не помнила, но тем не менее вела себя тише обычного, как будто бессознательно ощущала страдание глубоко внутри своего инопланетного разума. Как бывший психиатр, я хотел добраться до причины этого страдания, но для этого не требовалась помощь Тикс и Фила.

Перед тем как попрощаться, я снова угостил присутствующих овощами и даже взял стебель сельдерея для себя.

«Я хотела бы остаться подольше» — призналась Эллен — «Хочу поговорить с флед о Ка-Пэкс».

Затем она жестами задала вопрос Филберту. Он немедленно оживился и передал своё воодушевление флед, которая быстро ответила жестами. Оба шимпанзе немедленно успокоились, сели рядом со столом и принялись ухаживать друг за другом.

Мы с Эллен ещё немного поговорили о жизни их вида в диких условиях, в исследовательских лабораториях и зоопарках. Я был шокирован и опечален, когда узнал, что в зоопарках и лабораториях живёт бо́льше особей, чем на свободе. Есть несколько организаций, которые борются за права обезьян, чтобы изменить положение, но, кажется, уже всё предрешено: с ростом населения и объёмов браконьерства с целью продажи мяса пройдёт совсем немного времени, прежде чем последнее шимпанзе исчезнет из своей естественной среды обитания. Это звучало как первые мрачные предсказания о глобальном потеплении, которым уделяли мало внимания (и которые до сих пор иногда игнорируют), и об их вреде для человечества.

«И это только начало» — добавила Эллен — «Скоро на свободе не останется ни одного носорога, гиппопотама, жирафа, тигра и других крупных редких животных. Если мировоззрение человечества не изменится и мы продолжим бесконтрольно размножаться, то количество животных будет уменьшаться до тех пор, пока на Земле не останется никого, кроме Homo sapiens и нескольких одомашненных видов — кошек, собак и лошадей. Вы хотели бы жить в мире без тигров или полярных медведей?»

Вопрос был риторическим.

«Я бы не хотела. Джин, если вы когда-нибудь напишите об этом книгу, надеюсь, вы подчеркнёте этот момент для своих читателей».

«Если я напишу книгу» — терпеливо пояснил я — «возможно, у неё вообще не будет читателей. Но скажите, пожалуйста: разве Филберт не живёт в неволе?»

Тикс с грустью посмотрела на меня.

«Он был домашним животным. Один богатенький ублюдок в Монтане привёз его из Конго, когда Фил был маленьким. Этот урод держал на ранчо нескольких гепардов. Они никогда не видели снега. Устав от выходок Филберта, он выставил его на продажу. А потом попытался отдать бесплатно. Никто не хотел брать взрослого шимпанзе, которого не научили человеческим манерам. Они сильны́ и могут представлять опасность. Но и слишком боязливы, чтобы вернуться назад к остаткам леса, где обитали ранее: обезьяны просто не смогут там выжить после нескольких лет, проведённых в неволе».

Я спросил, что сказала Филберту флед, что он так резко успокоился.

«Думаю, он спросил, сможет ли она забрать его с собой в её лес на небесах. Она ответила, что уже внесла его в список. Когда приеду домой, тоже зайду к ней на сайт и подам заявку. Может и для меня найдётся место!» — Эллен засмеялась — «Может Фил замолвит за меня словечко!»

И тут мне пришло в голову, что флед прилетела на Землю, чтобы забрать с собой обезьян, пока не было слишком поздно. Но затем вспомнил, что она говорила о ста тысячах человек, которые отправятся в путешествие. Когда я наконец осмотрелся, чтобы отыскать флед и Филберта, то не нашёл их. Они убежали, пока мы разговаривали с Тикс? В итоге мы нашли их спящими под столом. Бог знает, чем они там занимались.

Когда они проснулись, я попросил флед ненадолго выйти.

«Ненадолго…» — повторила она сонным голосом.

Я проводил Тикс и Фила вниз по лестнице к выходу и затем к центральным воротам госпиталя. Фил помахал лапой пациентам. Те грустно помахали в ответ.

Я от души поблагодарил Эллен и заверил, что бухгалтерия МПИ возместит ей все расходы на путешествие. После прощальных объятий Филберт смачно поцеловал меня в губы и — могу поклясться — подмигнул мне, когда уходил с доктором к фургону.

* * *

Хотя это выглядело довольно обескураживающе, я последовал своей привычке и прошёлся по лужайке, где встретил Барни в окружении нескольких пациентов. Они безуспешно пытались его рассмешить, строя дурацкие рожи. Дэррил вытащил подол рубашки из своей ширинки, но даже это не помогло. Со стороны заднего крыльца слышалось, как Рокки обзывался на Рика, и я поспешил их успокоить.

Как часто бывает у психически больных, истинным они считают то, во что верят, и ничто не способно убедить их в обратном. То же можно сказать и про Дэррила, который убеждён, что Мег Райан в конце концов опомнится и с тех пор они будут счастливы вместе, как в фильмах. Так же и с «доктором» Клэр Смит, которая всегда готова рассказать о своём опыте в лечении больных в МПИ, который для неё так же реален и осязаем, как кирпичная стена для нормального человека.

И всё же как сильно они отличаются от меня и от вас? Мы все верим, что определённые вещи верны или ошибочны, несмотря на множество доказательств обратного: что некоторые люди нас любят или не любят, находят более или менее привлекательными, чем мы сами; что наши религиозные верования единственно верны. Возможно, это часть человеческого бытия. Поскольку мы никогда не узнаем абсолютной истины о чём-либо (квантовая механика подчёркивает эту неопределённость[122]), мы все нуждаемся в заполнении пробелов с целью взаимодействия с другими людьми, чтобы проживать свои дни в минимальных сомнениях по тем или иным вопросам. Единственное, что отличает пациентов психиатрической клиники от нормальных людей — это глубина самообмана, которая мешает их функционированию в «нормальном» мире.

Взять, например, Рика, который не только крепко держится за свою откровенную ложь, но и пытается навязать её всем и каждому. Он очень старается убедить в ней окружающих, потому что без личных убеждений его мир рухнет и он вообще не сможет взаимодействовать с окружением.

Но как он вообще дошёл до такого состояния? Было бы упрощением сказать, что его детство было адом на Земле, но это выражение очень близко к истине. Рик был одним из тех несчастных, кого родная мать почти с самого рождения держала в сыром тёмном подвале (его отец исчез до рождения сына) и почти ничем не кормила. Чтобы его легче было держать взаперти, она предупредила его о злобных монстрах, которые разгуливают наверху и рыщут снаружи. Трудно представить, каких жутких зверей и огров он видел в своём воображении. Рик чуть не умер от голода, но в девять лет инстинкты выживания (и немалая храбрость) позволили ему покинуть дом, после чего кто-то обнаружил его на заднем дворе в поисках еды по мусорным бакам. Рик вбежал в дом, когда соседка его окликнула (кто знает, за какого монстра он её принял). У соседки хватило здравого смысла, чтобы обратиться в полицию.

Эта и подобная ситуации происходят чаще, чем вы можете представить. Некоторые родители, с которыми плохо обращались в детстве, пытаются «выровнять счёт» с миром, издеваясь над собственными детьми. Если в детстве по отношению к ним проявляли физическую или психологическую жестокость, они платят своим детям тем же. Некоторые даже за руку отводят свою дочь или сына к растлителю или порно-режиссёру в попытке «компенсировать» собственные обиды, выступая сводниками для собственных детей.

Вы можете подумать, что Рик мог не замечать реальной еды на столе и поэтому не ел. Но к счастью, всё работает не так, по крайней мере не в его случае. Это правда, что после многих лет поедания грязи и очистков с целью выживания, кусок тёплого хлеба или апельсин кажутся такими же нереальными, как и единорог. Но чем бы ни были для него свежие фрукты или сладости, он принимает их искажённо, потому что так они вписываются в привычную картину мира. Он может думать, что ест резиновые шарики, например, или деревянные колышки. Поэтому, когда он убеждает Барни, что небо зелёное, то и сам в это верит. Думать иначе — значит начать спускаться по скользкому склону к пониманию, что мир такой же страшный, каким его рисовала мать. Кто знает, что с ним случиться, если он начнёт соскальзывать?

Нечто похожее могло произойти и с Филлис, но из неё невозможно вытянуть никакой информации. Каким бы ни было её прошлое, она не в состоянии посмотреть ему в глаза, как и своему настоящему. Её детство действительно могло быть ужасным — даже ужаснее, чем у Рика или других пациентов.

Поэтому в случае Филлис и большинства других больных в понятии «исцеление» мало смысла, поскольку исцеление может оказаться намного хуже заболевания. Как мы восстановим этих шалтаев-болтаев разума[123], которые были разрушены годы назад? Подозреваю, что даже флед не сможет собрать их части в единое целое, реорганизовать все синапсы в их мозгах таким образом, что они снова станут целостными и функциональными.

Внезапно меня осенило. Возможно ли — с помощью операции или медицинских препаратов — вызвать нечто вроде амнезии у психически больных и дать им возможность начать жизнь с чистого листа? Пусть флед и не сможет их «починить», но вполне способна дать возможность начать с нуля?

* * *

Я хотел переговорить с Уиллом, но его не было в офисе. Мне было приятно увидеть, что его стол был завален книгами и бумагами в точности, как и мой. На стене висело фото с его женой Даун и дочерью Дженнифер. Когда я смотрел на прелестное личико внучки, мне вдруг стало её очень жаль. Что, если Тиксбери и другие правы: к тому времени — через век или около того — когда Дженнифер покинет эту планету, будет ли Земля до отказа набита человеческими существами в ущерб другим формам жизни? И если так, то не будет ли наша планета похожа на теплицу? Выживем ли мы вообще, если не примем ряд трудных решений, к которым нас подталкивают прот и флед? Мне не хотелось об этом думать.

На календаре Уилла я заметил надпись: «Кофе с Ханной в 11:00». Я рванул в столовую для персонала, где и нашёл их за столиком в углу помещения, тесно сидящими друг к другу. Моей первой мыслью было, что если бы на месте Уилла был кто-то другой, то я бы заподозрил, что у них с Ханной интрижка. Впрочем, вторая мысль была такой же. Завидев меня, они быстро распрямились и Уилл (подозреваю, что неохотно) помахал мне рукой. Лицо Ханны было таким красным, что я подумал, не страдает ли она проблемами с сосудами. Я отбросил свои подозрения как проявления паранойи излишне заботливого родителя.

Они сказали, что обсуждали Джерри, который не был пациентом ни Уилла, ни Ханны. Лаура Чанг наверняка сообщила им, что Джерри не торопится покидать институт, хотя медицинских показаний для пребывания в МПИ у него не осталось. Чувствуя себя немного не в своей тарелке, я подсел к ним и спросил, как они думают, почему Джерри не хочет продолжать свою жизнь за стена́ми госпиталя.

«Если бы на его месте был я» — глупо заметил я — «то с удовольствием покинул бы институт, чтобы увидеть всё, что упустил в жизни».

Ханна, всё ещё красная, рассказала, что он проводит бо́льшую часть времени, изучая свои спичечные творения, пытаясь понять, почему он больше не знает, как их строить.

«Оказалось» — добавил Уилл, пристально разглядывая пустую чашку — «он вытащил несколько спичек из Эйфелевой башни, а когда попытался поставить их обратно, то вся конструкция рассыпалась. Осталась лишь кучка спичек».

«И как на это отреагировала Лаура?»

«Как и следовало ожидать» — сказала Ханна — «Она даст ему ещё немного времени. Это как для слепого внезапно увидеть мир. Может показаться, что это легко, но подобные перемены требуют много месяцев для адаптации».

«Звучит разумно».

«Лаура хочет рассказать об исцелении Джерри на собрании в понедельник. Придёшь?»

«Постараюсь».

Уилл встал со стула.

«Может, нам стоит и флед пригласить. А теперь мне нужно бежать. Приём пациентов!»

«И мне!» — сказала Ханна, которая быстро вскочила и последовала за ним. Они напомнили мне Вана и Дартмута.

* * *

Уже приближался вечер, а я планировал вернуться домой пораньше. Но сначала нужно поговорить с флед, поскольку завтра со своими камерами приедут люди с телевидения и мне будет трудно поймать момент, чтобы пообщаться с ней или с кем-то ещё. Если, конечно, она появится к назначенному времени.

Я искал её около получала и уже было подумал, что она покинула здание. Флед конечно обещала «немного» побыть в госпитале, но для инопланетянки это могло означать что угодно. Последним местом, куда я заглянул, был 520 кабинет. Удивительно, но флед сидела в своём привычном кресле. Она показалась мне мрачноватой.

«Что-то не так?» — спросил я.

«Прот был прав. Но мне нужно было прилететь и убедиться в этом самостоятельно».

«В чём он был прав?»

«Если что-то и характеризует ваш вид, помимо жадной и жестокой натуры, так это ваше чёртово безразличие ко всему, что лежит за пределами непосредственного опыта восприятия. Тем, кто прилетел с другой ПЛАНЕТЫ, нужно долго привыкать к подобному отношению».

«Чёрт, флед! Я же сказал, что тоже переживаю за Землю. Но прямо сейчас у нас есть более неотложные вопросы для обсуждения».

«Именно об этом я и говорю».

«Пожалуйста, послушай меня. Послезавтра приедут телевизионщики. Ты пообещала, что будешь присутствовать. Я жду, что ты сдержишь слово. Ты его сдержишь?»

«Никто не учил меня врать, мой подозрительный друг. У нас даже слова такого нет на КА-ПЭКС. Это чисто человеческое понятие».

«Может, ты соврала и даже не осознаёшь этого».

«А может всё это выдумка и меня на самом деле не существует».

«Обсудим это в другой раз. Значит, ты уверена, что не отправишься завтра в Африку, Азию или куда-то ещё?»

«И упустить свой шанс на минуту славы? Не шути так».

Мы некоторое время смотрели друг на друга.

«Почему бы тебе не рассказать в интервью о человеческом безразличии?»

«А у него будут редакторы? Или спонсоры?»

«Конечно».

«Вот и ответ».

«Ну хорошо. Поступай как хочешь. А сейчас давай поговорим о пациентах».

«Слушаю».

«Ты каким-то образом исцелила Джерри. Ему трудно адаптироваться к произошедшим в нём переменам».

«А кому это даётся легко?»

«У тебя есть мысли, как облегчить его состояние?»

«Ему может помочь бесплатное путешествие на КА-ПЭКС».

«Это лучшее, что ты можешь сделать?»

«А у тебя есть другие предложения?»

«Нет».

«То-то же».

«Смысл в том, что ты превратила его в „нормальное человеческое существо“. Мы все благодарны тебе за это, даже если ему нужно время, чтобы привыкнуть к переменам. Я хотел бы знать, сможешь ли ты так же помочь остальным пациентам».

«Мне под силу „исправить“ некоторых аутистов. А с остальными дела обстоят сложнее».

«Почему?»

«Ты знаешь почему. Их проблемы не в том, что у них отключены некоторые „проводки“ — они как шахматная игра, которая пошла не так с первого хода. Нужно повернуть время вспять и начать всё сначала, по возможности — с другими родителями».

«Именно это я и хотел узнать: ты можешь как-то стереть их память и позволить игре начаться заново?»

«Никому это не под силу, доктор брюэр. Если стереть всё подчистую, то не на чем будет выстраивать новые воспоминания. Мозг не похож на видеоплёнку: воспоминания являются непосредственной частью его структуры. Если всё стереть, пациенты станут похожи на зомби» — должно быть, она заметила, что я расстроился — «Но я поговорю с ними, если хочешь. Посмотрим, может мне удастся заметить то, что вы упустили».

«Спасибо. А теперь о твоих альтер-эго…»

«Каких ещё „альтер-эго“?»

«У тебя их несколько. Может сотни. Трудно сказать точно».

«Это твоя первая попытка пошутить?»

«Я бы не стал шутить на эту тему».

«Думаю, что не стал бы. Позволь мне просветить тебя на будущее, док. Ты можешь думать, что у тебя есть доказательства существования тысячи моих альтер-эго. Но забудь об этом. Я это я».

«Хочешь сказать, что после прочтения моих книг о проте…[124]»

«Он тоже на них не повёлся».

«А что на счёт Нарабы? Ты согласна, что она…»

«Она — мой друг и попутчица».

«Но ты же видела своё первое альтер-эго, помнишь? Из Руанды или Камеруна. И ты её не узнала!»

«Должно быть, она где-то пряталась, когда мы вошли».

«Окей. Я сдаюсь. Ты победила. Уф…»

«О нет, только не спрашивай меня снова, составила ли я окончательный список эмигрантов!»

«Ну…»

«И нашла ли стадион, где соберу людей».

«Снова читаешь мысли, да?»

«Да, и могу сказать, что ты такой же больной, как и все остальные сапиенсы».

«Что…»

«Не притворяйся, что не знаешь, о чём я. У тебя в голове полураздетая Марджи. А кто это у нас привязан к кровати и почему эта женщина похожа на доктора Радквиста? И с ней Мег Райан! Что об этом скажет твоя жена, мистер Хайд?[125]»

«Ладно-ладно! Я — человек! Удивлена?»

Флед покачала головой и усмехнулась.

«Ты бедный сапиенс» — сказала она и направилась к окну.

«Когда мы снова увидимся?»

«Не переживай, дорогой джин, я вернусь вовремя».

Она вытащила из кармана фонарик.

«Подожди! Я не закончил!»

«Закончил с чем? С непристойными мечтами?»

«Доктор Зауэр и несколько его коллег снова хотят с тобой встретиться».

«Звучит заманчиво, но у меня много дел».

«И правительство ждёт тебя в Вашингтоне для беседы с высокопоставленным анонимом. Возможно, с президентом. Ты пойдёшь им навстречу?»

«Передай, пожалуйста, мои извинения за то, что не воспользуюсь столь лестным предложением. И надеюсь, что ты предупредишь своих парней, чтобы не мешали нам покидать ЗЕМЛЮ. Это закончится плохо для всех, кто будет замешан. Особенно для парней».

«Если я что-то и знаю о тебе, дорогая флед, так это, что никто не сможет помешать тебе осуществить задуманное».

«Должна ли я принять это за комплимент?»

Флед поднялась и направилась к окну, где смачно почесала задницу.

«Если хочешь».

«Ну что, мы пока закончили?»

«Там в правительстве не очень-то рады, что ты рекламируешь вега́нство».

Она покачала своей волосатой головой.

«Это вредит экономике — я права? Неужели вы все ведёте себя как корпоративные марионетки?»

Я отказался отвечать.

«И ещё кое-что».

«Вот так всегда».

«Ты возьмёшь на КА-ПЭКС кого-то из сотрудников института?»

«Нескольких».

«Каких…»

Не успел я закончить предложение, как она достала зеркало.

«Не забудь про Стива!» — прокричал я.

Но её уже не было в комнате. Как и в нашем полушарии, вероятно.

* * *

Я снова очень устал и чуть не уснул на пути к дому. Мысль об интрижке Уилла с одной из сотрудниц госпиталя ни давала мозгу расслабиться. Должен ли я рассказать Карен о своих подозрениях? Я решил повременить, пока не поговорю об этом с другими работниками госпиталя.

Вишенкой на торте стала новая пробка, на этот раз вызванная аварией, и у меня почти кончился бензин на трассе. Идея больше никогда не посещать МПИ казалась всё привлекательнее.

Однако при приближении к дому сонливость прошла. Вне всяких сомнений меня взбодрила мысль о двух агентах, прячущихся в рододендронах. Я даже вспотел. Знание, что за каждым твоим шагом могут следить, ослабляет дух и повышает тревожность. 1984 год, вероятно, наступит через пару десятилетий[126], но я уже ощущал, как он дышит мне в спину.

Перед тем как зайти в дом, я прислушался и пробежал глазами деревья и кусты. Но никто ниоткуда не выскочил. Конечно это не означало, что их и впрямь здесь не было (как и половины моих соседей).

Карен, которая возилась с плитой, опередила мои вопросы.

«Когда ты собираешься покончить с психиатрией?» — спросила она — «Твои поездки превращаются в работу на полной ставке».

«Если это тебя успокоит, я собираюсь перестать ездить в институт как только флед покинет Землю. Навсегда. Безвозвратно. Мои хилые ручонки[127] уже не справляются с этой работой».

«Но всё ещё годятся для многих других вещей. Хотя радикальная смена деятельности может пойти на пользу. Совсем скоро наступит лето. Какие у нас планы?»

Я зачерпнул полную ложку супа.

«Не сомневаюсь, что у тебя уже есть соображения на этот счёт».

«Я представляю, как мы сидим на каком-нибудь озере и наблюдаем, как плещется рыбка в воде».

«Где именно?»

«Может в Канаде».

«Флауэр будет в восторге. Но хватит ли у нас денег на бензин?»

«Мы можем попросить флед отправить нас туда перед тем, как она исчезнет».

«А как возвращаться будем?»

«Может и не вернёмся вовсе».

Вот видите, за что я люблю свою жену? Забудьте о Марджи. Забудьте о Ханне и даже о Мег Райан. Не знаю, чем под столом занимались флед и Филберт, но у меня есть соображения на этот счёт. И я сам сейчас подумываю об этом. Хоть и старею, но ещё не слишком стар для этого.

И тут я вспомнил про Дартмута и Вана. Кто знает, какие устройства они могли установить в спальне? И следят ли они за Уиллом и Ханной?

«Кстати» — сказал я — «Похоже, Уилл завёл интрижку».

«С флед?»

Трудно сказать, пошутила Карен или нет.

«Нет. С Ханной Радквист».

Она посмотрела на меня долгим взглядом, означающим: «Ты снова грибов объелся?», и затем огорошила меня вопросом:

«А у тебя была любовная связь?»

«Да» — немедленно ответил я — «На всю жизнь. С тобой…»

Она подошла и поцеловала меня. К чёрту Вана и Дартмута — подумал я — когда мы направились в спальню.

* * *

Позже вечером я снова посетил сайт флед.

ПОТОРОПИТЕСЬ, ПОТОРОПИТЕСЬ, ПОТОРОПИТЕСЬ!

ОСТАЛАСЬ ВСЕГО ОДНА НЕДЕЛЯ!

Других изменений на сайте, похоже, не было.

На электронную почту пришло много писем. Одни спрашивали, не шутит ли флед со всей этой затеей. Другие просили замолвить за них словечко перед инопланетянкой: они десять лет дожидались возможности отправиться на Ка-Пэкс и опасались, что путешествие с флед может стать последним шансом.

Два письма пришло от учёных. Не знаю, почему они просто не позвонили в госпиталь; возможно, подумали, что общение через мой сайт будет эффективнее. Один из них — отоларинголог[128] — хотел обследовать связки флед и сравнить их с человеческими и связками шимпанзе.

«Вы хоть понимаете, как это важно — научить обезьян говорить?»

Я не ответил, но переслал письмо Тиксбери.

Второй и-мейл был от биолога, который хотел научить флед языку жестов, чтобы она могла общаться с крупными обезьянами. Это письмо я удалил.

Зашла Карен и напомнила, что мы планировали поиграть с Сигелами в бридж.

«Надеюсь, ты не собираешься проводить остаток пенсии, сидя за этой штукой» — сказала она с ироничной ухмылкой.

«Не переживай» — заверил её я — «Как только флед покинет Землю, электронные письма перестанут нас беспокоить».

Как и во всём, что касалось инопланетян, я ошибался.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Когда в среду я подъехал к госпиталю на Амстердам авеню, повсюду стояли трейлеры[129]. В холле и на лужайке (единственные места, где у телесети было разрешение на съемку; камеры стояли и в столовой второго отделения) творился полный хаос. Повсюду было оборудование и кабели. Я волновался о возможных судебных исках, если кто-то из пациентов решит на чем-нибудь из этого покататься. Но причин волноваться не было: Гольфарб сообщила, что страховой полис студии покрывает все возможные случайности, и попросила персонал госпиталя помочь больным справится с ситуацией и следить за малейшими проявлениями начинающихся неприятностей.

К всеобщему удивлению пациентам суматоха понравилась. Многие из них расхаживали вокруг с важным видом, раздувая ноздри, и косили под кинозвёзд. Некоторые обвязали шарфы вокруг шеи и держали во рту незажжённые сигары в самодельных мундштуках из палочек и соломы. А позы! Бетти Дейвис[130] и Кэтрин Хепбёрн[131] многому могли бы у них научиться. Клэр, например, нашла свой стетоскоп и повсюду с ним ходила, слушая сердца и лёгкие всех желающих, попутно делая записи, пока Рокки сражался со своими демонами[132]. Дэррил, в свою очередь, не притворялся: он был слишком занят активными поисками Мег Райан на «съемочной площадке». Говард предпочёл оставаться в тени.

Большинство камер стояло на месте. Операторы не пытались ни за кем следовать: просто наблюдали за происходящим перед камерой. Наконец пациенты, включая психотиков, привыкли к наличию камер и вернулись к своим привычным занятиям. Именно этого, как мне кажется, и ждал режиссёр.

В рамках соглашения между студией и институтом флед выступит в качестве «специального гостя» шоу. В ходе интервью её будут спрашивать о человеческой расе и заболеваниях пациентов МПИ. Вдобавок ко всему намечено интервью со мной и Вирджинией: отрывки из него используют для наложения голоса за кадром, который будет звучать на протяжении всей программы, как пожелал режиссёр или редактор.

Моё интервью с ведущей по имени Присцилла состоится в одиннадцать часов, сразу после интервью с флед и Гольфарб. В одном из углов холла расположился энергичный и подтянутый парикмахер из Гринвич-Виллидж. А пока несколько репортёров курсировали среди больных и разговаривали с каждым желающим без камер. По-моему, они искали интересные истории, хотя понятия не имели, какими захватывающими были некоторые из них. Наверняка они тоже хотели сделать голосовые вставки для того, чтобы потом заполнять ими «пустоты» шоу, которое — по слухам — выйдет в эфир поздней осенью.

Пока я ходил поблизости, впитывая в себя всё происходящее, кто-то позвонил и вызвал к телефону «Доктора Брюэра». Я ответил на звонок только для того, чтобы узнать, что вызывали не меня, а моего сына Уилла. Пока я жалел себя за то, что был на поколение старше, поступил ещё один звонок. Я его проигнорировал, но на этот раз звонили мне. Прислали гранки[133] от британского журнала с просьбой как можно скорее проверить факты, внести правки и отослать их обратно. Я забрал их из рук Марджи, которая была взволнованна возможностью побыть «телезвездой» (хотя работникам студии нельзя было снимать в офисах), и прочитал в холле, пока ждал начала интервью с Вирджинией. Единственной свежей новостью в статье было то, что редакторы запустили конкурс на лучшее имя для ребёнка флед. Победитель получит волос с головы инопланетянки (Смайт попросил у неё волосок во время беседы) и звёздную карту в рамке, на которой отмечено положение Ка-Пэкс в созвездии Лиры. И конечно же пожизненная подписка на журнал «О жизни в целом». Ошибок в фактах я не нашёл, поэтому не увидел причин задерживать публикацию.

Я подошёл к Вирджинии и передал ей гранки. Она прошлась по ним глазами и пожала плечами.

«Должна ли я подписать эту хрень?[134]»

Я кивнул. Она подписала, и я вернул бумаги в офис, где Марджи передала их по факсу в Лондон.

«Спасибо, доктор Брюэр» — сказала она, затаив дыхание и призывно наклонившись в мою сторону (на ней была блузка с открытыми плечами). Я подумал, что это сделано в надежде на то, что рядом появится кто-то с камерой. Так или иначе, я поспешил удалиться назад в холл.

Стараясь не споткнуться, я отошёл в угол и наблюдал за интервью Вирджинии, совсем как Тайгер Вудс[135] смотрел за ударом конкурента в ожидании своей очереди.

Она всё ещё сидела в своём кресле, как пациент, нервно ожидающий доктора, и благодаря профессиональной косметике и освещению выглядела на много лет моложе (обычно она не красится), а может такое впечатление складывалось, потому что я впервые видел её отдыхающей. Её работа заключалась в создании общего представления о богатой истории МПИ, структурных подразделениях и философии института, о первоклассном персонале, включающем поваров и уборщиков.

Наконец пришла радостная и улыбающаяся Присцилла (настаивающая, чтобы все называли её «Присси»). Она выглядела измождённой — подозреваю, у неё анорекси́я[136] — и перенесшей не одну подтяжку лица (до такого состояния, что напоминала висельника). Они с Вирджинией начали неформально беседовать. Неформальная беседа плавно перетекла в интервью для телевидения, хотя Присси не подавала никаких сигналов оператору. Она задала вопросы про нескольких пациентов, но больше всего внимания уделялось флед: зачем она здесь, когда собирается покинуть институт и чем планирует заниматься в ближайшее время. Гольфарб не знала ответов на все вопросы, но она всегда отличалась изяществом и остроумием и снова показала, почему именно она руководила МПИ — особенно это выразилось в апломбе, с которым Вирджи просила ведущую обсудить всё, что касается флед, в следующем интервью со мной.

Единственная причина, по которой я был выбран для интервью, — моё посредничество между флед и остальными обитателями госпиталя. Ну, это должно обле́гчить мне задачу: не нужно вспоминать факты и цифры, готовиться к интервью. Когда меня вызвали под эти ужасные лампы, то поначалу всё шло довольно гладко. Только я начал расслабляться и получать удовольствие от процесса, как Присси неожиданно спросила о «жизни среди звёзд», будто я был экспертом по внеземному разуму. Всё, что я мог — это передать слова прота и флед: мириады форм жизни пронизывают Галактику и предположительно все Галактики во Вселенной, но среди них редко встречаются люди.

«Почему так, доктор?»

«Если цитировать прота и флед, то люди чаще всего уничтожают сами себя в процессе развития собственной цивилизации».

«Вы что-то имеете против человечества, доктор?»

«Нет, конечно нет. На самом деле я тоже человек».

Не дождавшись и намёка на улыбку, я продолжил: «Они просто делились своими наблюдениями и предлагали нам лучше заботиться о своей планете».

«Вы утверждаете, что мы должны перестать выпускать машины и грузовики до тех пор, пока не будут решены все социальные и политические проблемы?»

Мне не понравилось, куда она клонит. И всё же я старался сохранять спокойствие.

«Не совсем. Но прот скорее всего согласился бы с этим утверждением».

«А флед?»

«Вы скоро будете брать у неё интервью. Почему бы вам не спросить у неё лично?».

Пытаясь смягчить ситуацию, я добавил: «Я уже много лет не делаю машины и грузовики!»

Довольный собой, я подумал, что пока неплохо справляюсь. Но Присси внезапно пошла другим путём.

«От анонимного источника мы слышали, что наша специальная гостья забеременела. Как это случилось, доктор?»

Слегка расстроенный ходом беседы, я всё же попытался обойти острые углы.

«Думаю, самым обычным способом».

«И кто отец? Другое шимпанзе?»

«Не знаю. И подозреваю, что флед тоже не знает. И она не шимпанзе!»

«Хотите сказать, она спит с кем попало?»

«Я этого не говорил».

«Доктор Брюэр, у нас есть все основания полагать, что отец ребёнка — человек. Может даже один из пациентов. Как вы можете это прокомментировать?»

Обычно я отказываюсь отвечать на подобные наводящие вопросы, но её позиция всезнайки вынуждала меня защитить обвиняемую.

«Кем бы он ни был» — возразил я — «он, должно быть, настоящий мужчина».

Я сразу же пожалел о сказанном.

«Многие наши зрители будут огорчены тем, что скоро на свет родится получеловек-полуобезьяна. Каково ваше взвешенное мнение, доктор?»

Как можно спокойнее я напомнил ей, что флед не обезьяна, а орф.

«Именно в этом она и пытается нас убедить, не правда ли? Откуда нам знать, что она появилась из Космоса? Некоторые думают, что она всего лишь говорящая шимпанзе. Может она сбежала из цирка».

«Они имеют право так думать».

«Вас не беспокоит, что люди начали заводить детей от обезьян, доктор?»

«Я этого не говорил!»

«А как насчёт людей и горилл? Как, по-вашему, звучит привлекательно?»

Последняя попытка сохранять спокойствие.

«Большинство горилл не кажутся мне привлекательными».

«На очереди связи людей со свиньями? Со скунсами? С…»

Сначала мне показалось, что она шутит. А затем я заметил, что она тяжело дышит и у неё, скорее всего, медленно едет крыша.

«Не в ближайшее время» — ответил я очень ровно, надеясь её успокоить и тем самым предотвратить инсульт.

В этот момент кто-то из пациентов в холле громко рассмеялся. Не знаю, чем был вызван смех, но он прервал ход её мыслей. Когда наступила тишина, Присси спокойно улыбалась и искорка безумия в её взгляде исчезла. Она подскочила и пожала мою руку.

«У нас получились хорошие голосовые вставки для кадров с флед» — заверила меня ведущая — «Большое спасибо, доктор».

Я не был уверен, стоит ли ей предлагать психологическую помощь или нет. Или это профессиональная черта телеведущих: находится на грани здравомыслия.

* * *

Надеясь на время укрыться от камер, я отправился обедать во второе отделение. К сожалению, я забыл, что студия получила разрешение снимать и в столовой. Вероятно, они хотели запечатлеть любое отклонение в поведении больных или драку за еду. Надеюсь, никому не придёт в голову брать интервью у пациентов, пока они играются с едой в тарелках.

Обычно Филлис обедает в крыле Виллерсов, но в этот раз она парила среди столов во втором отделении, забирая еду из тарелок тех, кому вообще не было дела, поели они или нет. Она ни разу не присела, поскольку боялась, что кто-нибудь не увидит её и сядет сверху (у невидимости есть свои недостатки). Камера засняла, как Филлис пыталась стащить что-то из тарелки Рокки. Он сильно разозлился, хотя объектом его злости была не «невидимка», — он реально мог её не замечать — а отсутствующий старший брат, который поступал так же, когда они были детьми. К счастью, быстро подоспел санитар, и порядок был восстановлен.

Я сел напротив Кассандры, которая пока оставалась сфокусированной на текущем моменте. Вероятно, в присутствии камер в ней проснулось естественное желание произвести хорошее впечатление. Мне пришло в голову, что можно выработать терапевтический подход к пациентам вроде Кейси: если занимать их чем-то интересным как можно дольше, то, возможно, они не захотят так много размышлять о будущем. Когда-то такое откровение могло меня очаровать, и я бы с удовольствием взялся за его реализацию. Но сейчас, в самом конце карьеры, всё, что было мне под силу — это рассказать идею своим коллегам и надеяться, что они сочтут её стоящей.

Поскольку Кассандра вела себя тихо, никто из операторов не записывал наш разговор на видео. Не желая упустить возможность, я спросил её: «Есть ли у тебя новая информация о флед и пациентах, которую я не знаю?»

«Этот разговор займёт больше времени, чем мы имеем сейчас» — ответила она со всей серьёзностью. Мне показалось, что Барни слегка улыбнулся, но если и так, то определённо не рассмеялся.

«Ты знаешь, когда улетает флед?»

«Да, знаю».

«Когда?»

«Двадцать второго июня».

Я уже просчитал приблизительную дату. Кейси её подтвердила.

«А ты знаешь, кого она возьмёт с собой?»

«Да».

«Кого?»

«Сто тысяч человек».

«А если точнее?»

«Многие обитатели госпиталя будут среди них».

Я выпрямился на стуле.

«Многие? Ты знаешь конкретное число?»

«Все, кто хочет покинуть Землю».

«Все? Сколько именно?»

«Все».

«Понял. Включая тебя?»

Абсолютно обыденным тоном, даже без намёка на улыбку, как будто речь шла о путешествии на этаж выше, Кейси ответила: «Да. Это Говард убедил её забрать нас всех».

Кто-то из телевизионщиков крикнул: «Кто здесь Говард?»

Теперь Кассандра выглядела немного взволнованной.

«Я закончила трапезу, доктор Брюэр. Можно мне уйти?»

Я поднялся и проводил её за дверь.

«Что ещё можешь рассказать?» — спросил я, когда мы ушли от посторонних ушей.

«Вы и сами прокатитесь с ветерком!»

«На Ка-Пэкс?!»

«Нет, не так далеко».

Я услышал крик: «КТО ЗДЕСЬ ГОВАРД?!» И затем ещё один: «ЧЕЛОВЕК-ЖАБА!»

«Найдите его!» — приказал ассистентам член съёмочной группы.

«А ты не знаешь, где флед собирается собрать всех перед полётом?»

«Она хочет лично рассказать тебе об этом».

«Она уже выбрала место?»

Но Кассандра уже села на любимую лавку и мечтательно смотрела на звёзды.

Я задумался, почему флед хочет рассказать о месте отправления в личной беседе. Это какая-то проверка? Может, она хочет, чтобы об этом месте узнали Дартмут и Ван?

А затем меня посетила ещё одна странная мысль: если она заберёт более ста человек из Манхэттенского Психиатрического Института, то может столько же забрать и из других госпиталей, так ведь? Не будут ли состоять эти сто тысяч эмигрантов исключительно из пациентов психиатрических клиник?

Я заметил флед, лежащую на траве и греющуюся на солнышке. Её жёлтая майка была задрана до талии, как будто ей не было никакого дела до мира.

Ладно, вопросы подождут. Я оставил её наедине с собой и вернулся внутрь здания.

* * *

Ощущая послеобеденную сонливость, я сел в холле, где Присцилла вела оживлённую беседу с мужчиной в дорогом костюме — скорее всего директором или продюсером шоу. Я изо всех сил старался не заснуть. Большинство пациентов и сотрудников института пришли послушать интервью с флед (я слегка расстроился, что на моё интервью пришли совсем немногие). Присси посмотрела на часы. Циферблат показывал 13:59, но кресло «специальной гостьи» всё ещё пустовало. Ровно в два часа она уже сидела напротив, переодетая в чистое платье в цветочек. В нём она смотрелась почти красивой.

Ведущая подпрыгнула, как будто в неё выстрелили, но вовремя опомнилась, чтобы должным образом представить флед, «которая заявляет, что она прибыла из Космоса». Я тоже почувствовал резкий прилив бодрости.

Её гостья громко рассмеялась при этих словах.

Невозмутимая Присси продолжила вовлекать её в безобидный разговор, вероятно для того, чтобы усыпить бдительность, а затем нанести удар ниже пояса. Чего не знала ведущая, так это того, что флед и не защищалась. И не была простушкой. Тем не менее гостья отвечала вежливо, пока дело не дошло до вопроса, возможен ли межвидовой секс. Флед спокойно и вежливо ответила (возможно, со своей стороны тоже усыпляя бдительность Присси): «Межвидовой секс всегда был возможен. Если не верите, спросите у восьмидесяти процентов фермеров. Думаю, вы хотели спросить, возможно ли зачатие в случае коитуса между особями разных видов».

«Да, именно это я и имела в виду. Но позвольте сначала спросить: вы беременны или нет?»

«Определённо да».

«Позвольте спросить от имени тех, кто не знаком с инопланетной репродуктивной системой: вы испытываете тошноту по утрам или что-то подобное?»

«У нас на КА-ПЭКС никого по утрам не тошнит».

«Как удобно. И сколько длится период вскармливания на вашей планете?»

«Примерно столько же, сколько и на вашей».

«Когда я вынашивала своего сына, то всё время чувствовала себя больной. Худшие девять месяцев моей жизни!» — она повернулась к камере и прошептала — «Некоторые из женщин знают, о чём я говорю».

«Но не я» — возразила флед.

«Мы слышали, что отец ребёнка принадлежит к человеческому виду — это правда?»

«Не знаю. Отцом может быть и шимпанзе, и бонобо. И я отлично провела время с одной красиве́нной гориллой…»

«Но вы не человек. И не шимпанзе тоже. Или… или кто-то ещё».

«Вы схватываете на лету».

«Так как же…»

«Уверена, весь этот разговор о сексе очень интересен вашим зрителям» — сказала флед.

В этот момент она отвернулась от ведущей и посмотрела в камеру, повторяя за Присси.

«Лично я предпочитаю заниматься сексом, а не говорить о нём. Желаю и вам жить полной жизнью. Но давайте продолжим разговор о том, почему я здесь. Я прилетела на ЗЕМЛЮ с предупреждением для каждого из вас».

«Подождите минутку. Не могли бы вы просто…»

«Помимо вашей врождённой жестокости, с людьми что-то ещё глубоко не так. Homo sapiens как вид психически болен. Подавляющее большинство из вас должны находится в психиатрических клиниках. Вы совершаете коллективное самоубийство и при этом слишком заняты своими ничтожными жизнями, чтобы это осознать».

Флед сделала короткую паузу, чтобы дать зрителям осознать сказанное. Присси тихонько хмыкнула, но не произнесла ни слова.

«Правда в том, что всем на КА-ПЭКС пииип на то (да, она сказала „пииип“, чтобы облегчить работу цензорам), выживет ваш вид или нет. У нас там довольно легкомысленная компания и мы предоставляем каждому желающему возможность выбрать, хочет он умереть или нет. Но не все в ГАЛАКТИКЕ так легко относятся к вашему поведению».

Кресло, в котором я сидел, заскрипело. Интересно, это будет слышно в эфире? Если, конечно, шоу вообще выйдет на экраны.

«Вот предупреждение» — она наклонилась вплотную к камере — «Внимание! Вы слушаете? Есть определённые виды существ на других ПЛАНЕТАХ, которые всерьёз расстроены вашей агрессивностью и тупостью. Если вы будете проявлять эти качества только в пределах собственного мира, то они оставят вас на произвол судьбы. Но вы уже начали запускать свои щупальца и в другие МИРЫ. Эти существа именуют себя „баллоками“, но для простоты назовём их „плохими парнями“. Они обеспокоены, что вы можете заразить всю ГАЛАКТИКУ жадностью и жестокостью».

Оператор посмотрел на парня в костюме, который пожал плечами, и зна́ком приказал продолжать съёмку.

Флед немного отодвинулась назад.

«Позвольте мне кое-что рассказать о плохих парнях» — продолжила она — «Им чуждо понятие сострадания. Если они решат вас остановить, то будут здесь уже завтра в пять утра, а к вечеру весь ваш вид будет заражён новым вирусом, и вам понадобятся тысячелетия, чтобы найти лекарство. Но уже к полуночи вы станете частью истории. Ясно? Вы понимаете, что я вам говорю? Если они решат сюда прилететь, ни один человек не сможет пережить этот день».

Она снова сделала паузу. Послание наконец дошло до Присси — она открыла рот и смотрела на гостью с ужасом.

«А вот вторая часть предупреждения: у вас осталось совсем мало времени, чтобы избежать этой участи. Они дают вам ещё пятнадцать лет. Если к 2020 году ничего не изменится — можете попрощаться со ВСЕЛЕННОЙ, поскольку вы исчезнете, и никто о вас даже не вспомнит. Никаких больше kfc[137], никаких суперкубков[138] — врубились? И кроткие существа в конце концов унаследуют ЗЕМЛЮ[139].

Обдумав мои слова, наиболее умные из вас зададут себе два вопроса. Первый: откуда нам знать, что инопланетянка говорит правду? Примем ли мы её слова на веру? Это вполне логичный вопрос для неразумных видов. Возможно, вы примете исчезновение ста тысяч человек, когда мы вернёмся на КА-ПЭКС, как доказательство того, что я знаю, о чём говорю.

Вторым вопросом будет следующий: как мы можем убедить „плохих парней“, что действительно хотим изменится? Хороший вопрос! И вот ответ: прот прислал вам список советов. Но для доказательства серьёзности ваших намерений мне нужно получить приглашение от организации объединённых наций, чтобы я смогла через неё привлечь внимание каждого человека на ПЛАНЕТЕ. И мне нужно успеть выступить перед тем, как я покину ЗЕМЛЮ. Это произойдёт ровно через — она посмотрела на воображаемые часы — шесть дней, двенадцать часов, тридцать две минуты и несколько секунд».

Она снова повернулась к ведущей.

«Вот и всё. Я сказала всё, что хотела. Спасибо, что пригласили».

Присси судорожно сверилась с записями, но ей было нечего сказать в сложившейся ситуации. Продюсер/директор тоже не смог помочь. Наконец она спросила с безумным огоньком в глазах: «А эти „плохие парни“ смогут заниматься с нами сексом?»

Флед встала и ушла, и я больше не видел её в тот день. Никто ничего не сказал, и никто за ней не последовал. Но телевизионщики ещё не закончили съемки. После интервью с флед директор явно решил развлечь зрителей беседами с другими пациентами. Следующее интервью быстренько организовали с Говардом (которого нашли крадущимся в тени́). К этому времени материализовался второй ведущий, попросивший Говарда описать секс с инопланетным шимпанзе. Человек-жаба всё охотно рассказал в подробностях, но его речь скорее всего пришлось полностью «запикать».

Затем пришла Шарлотта. Её сопровождали другие больные, включая Джерри, который всё ещё сожалел об утраченном таланте, и чьё интервью — я был уверен — никогда не попадёт на экран из-за утверждения, что «нормальность» оказалась совсем не такой прекрасной, как хотелось бы. Я не смотрел всё шоу, но позже узнал, что Кейси была очень популярна (особенно у съёмочной группы, которая попросила её предсказать колебания стоимости акций на бирже), а несбыточная мечта Дэррила о Мег Райан прошла красной нитью через все серии. Вероятно, многие пациенты поделились своими тайными фантазиями и Мег часто в них фигурировала.

Я вернулся домой поздно вечером. На полпути я понял, что должен был остаться в госпитале, но решил не возвращаться. А потом пожалел о своём решении.

* * *

Дартмут и Ван ждали меня в темноте и выглядели огорчёнными. Но дело было не в телешоу, о котором они очевидно не знали. С приближением даты, когда флед покинет Землю, количество посещений её сайта росло экспоненциально (как она справлялась с таким огромным количеством запросов — оставалось загадкой и для меня, и для федералов). И наметилась «тревожная» тенденция: всё больше и больше людей не только вредили экономике, отказываясь от мяса, но и пересматривали свои религиозные взгляды, всерьёз задумывались, стоило ли вообще оставаться на Земле.

«Мы просто не можем позволить этому случиться. Сокращение потребления мяса — это только одна сторона проблемы» — кипел Ван — «Если люди начнут пересматривать свои представления о мире, то начнут прежде всего заботиться о себе, а не выполнять то, что от них требуется. Вы знаете, к чему это приведёт, сэр? Это приведёт к тому, что мы больше не сможем рассчитывать на постоянный рост продаж наших товаров. Люди откажутся участвовать в наших войнах, перестанут получать удовольствие от тяжёлого физического труда. Настанет хаос! Какой мир мы тогда получим?»

«А кто эти „мы“?»

Он посмотрел на меня долгим взглядом и хмыкнул.

«Нам нужно с ней поговорить».

«И мне тоже. Но сначала нам нужно её найти».

«Найти её?» — грозно прохрипел он.

«Я уже говорил, что не могу контролировать её передвижения даже по территории госпиталя».

«В пятницу в полночь» — скомандовал он — «На этом месте».

«Я могу лишь спросить у неё. Ничего не обещаю».

Ван многозначительно вздохнул.

«Доктор Брюэр, до этого момента мы обращались с вами очень вежливо, так ведь?»

«Ну…»

«Вы же понимаете, что если дело касается национальной безопасности, мы можем принять очень жёсткие меры…»

Кажется, я слишком устал для подобных дискуссий.

«Я же сказал, что передам ей!» — закричал я — «Если она не придёт, тут уже ничего не поделаешь!»

Он повторил ледяным тоном: «Проследите, чтобы она была здесь в полночь в пятницу».

Они синхронно повернулись и ушли с трассы.

Я направился к дому.

«Хорошего дня!» — крикнул мне вдогонку Дартмут (на часах было десять часов вечера).

Карен ждала меня на кухне. Когда я вошёл, она спросила: «С кем это ты разговаривал на улице?»

Мы оба засмеялись, а потом заплакали.

* * *

Не знаю, было ли это связано с федералами, но в ту ночь мне приснилось, что я разговаривал по телефону со своим редактором. Он принял решение не публиковать четвёртую — и наверняка последнюю — часть саги о планете Ка-Пэкс. Решение было связано с тем, что Джером Дэвид Сэлинджер[140] написал роман/эссе/автобиографию/сценарий фильма/короткий рассказ/собрание стихов на три миллиона слов, и весь издательский дом был занят работой над произведением на многие годы вперёд.

Я резко проснулся оттого, что в пять утра зазвонил телефон. Карен взяла трубку и передала её мне. Мне звонил Смайт, спешащий рассказать, что британский журнал, который впервые поведал миру о беременности флед, прошлым вечером появился на полках Великобритании, а сегодня уже продавался в США.

«Извините за беспокойство,» — произнёс он радостно — «но мне показалось, что вам будет интересно узнать, что почти все номера уже распроданы и мы печатаем дополнительный тираж».

«Неужели это не могло подождать? Зачем было меня будить?»

«Думал, вам также интересно будет узнать, что к нам начали поступать звонки и электронные письма, и статистика два к одному в пользу…»

«В пользу чего?»

«В пользу беременности».

«О чём вы говорите?»

«Мы ожидали множества гневных писем, в которых бы осуждался секс между разными видами, но по бо́льшей части люди хотят узнать, когда родится ребёнок и какой подарок ему преподнести или что-то в этом роде».

«Материнские чувства…».

«И отцовские тоже».

«Хотите сказать, они желают узнать, кто же отец?»

«Да, конечно. Уже многие мужчины признали себя отцами ребёнка, и это только начало. Чёртова статья только вышла!»

«Хотите сказать, все они спали с…»

«Не совсем так. Думаю, она действительно спала с большинством из них».

«Как такое возможно?»

«Кажется, она много путешествует».

«И что будет дальше?» — вопрос был риторический, но Смайт всё равно ответил.

«Конкурс на лучшее имя для малыша. В следующем месяце мы подведём итоги. Как думаете, флед будет ещё на Земле? Она могла бы сколотить состояние, участвуя в ток-шоу по всему миру, пока не родит ммм… кого бы то ни было. Этот номер журнала будет самым продаваемым за всю историю. Даже номер про Джона и Йоко[141] уступит ему в продажах. Напомните отправить вам банку пи́кулей[142] или что-нибудь подобное».

Он продолжил говорить о перспективах своего карьерного роста, а перед тем, как повесить трубку, спросил: «Вы не ожидаете новых гостей с Ка-Пэкс?»

«Откуда мне знать?»

«Надеюсь, вы сразу расскажите мне о нём. Или о ней…»

«Тогда вам лучше приготовить две банки пи́кулей» — я зевнул. Он истерически захихикал перед тем, как положить трубку.

Я безуспешно пытался снова уснуть. В одном я был уверен: если прилетит ещё один гость, возиться с ним будет кто-нибудь другой.

Я встал с кровати в районе семи утра и вышел за дверь, чтобы забрать газету. Ван сверкнул значком и протянул мне свежий номер «Таймс»[143]. Дартмута нигде не было видно.

«Ребята, вы вообще когда-нибудь спите?» — унылым голосом спросил я.

«Это секретная информация» — ответил Ван — «Но вот что я могу сказать: сон — это признак слабости».

«Должно быть, я очень сильный: тоже часто не могу уснуть».

Он молча оглянулся.

«Ну» — спросил я мрачно — «с чем пришли?»

«Просто хотел узнать…» — начал Ван, прежде чем начать задыхаться от слёз.

Я неловко ждал.

Он украдкой огляделся по сторонам и продолжил: «Хотел поговорить с вами с глазу на глаз про мистера Дартмута».

«А, понял. Зайдёте внутрь?»

«Нет, спасибо. Я бы предпочёл сохранить наш разговор в тайне».

Я бессознательно постукивал газетой по бедру.

«Ну хорошо. Чем могу помочь?»

Он с подозрением осмотрел окрестности.

«Это не для записи. Согласны?»

«Окей».

«Я беспокоюсь за психическое здоровье своего напарника. Думаю, у него начались галлюцинации. Возможно, это Альцгеймер[144]».

Я задумался, не было ли это каким-то трюком, но Ван действительно выглядел взволнованным, даже отчаявшимся.

«Простите, но ничем не могу помочь. Я на пен…»

«Не вы, доктор Брюэр» — прохрипел он — «Я надеялся, вы попросите флед осмотреть Дартмута».

Несмотря на то, что поза и выражение лица Вана не менялись, из глаз его текли слёзы.

Я похлопал агента по плечу. Он вздрогнул, как будто моя рука была рукой Господа Бога.

«Поговорю с ней» — пообещал я — «Вы давно работаете вместе?»

Сдавленным голосом он ответил: «В прошлом он поймал пулю, предназначенную для меня, и спас мне жизнь. Я всё ещё в долгу перед ним».

Внезапно он встал по стойке смирно, приставил распрямлённую руку к виску и прокричал: «Спасибо, сэр!»

Я неловко повторил этот жест.

«В полночь пятницы» — напомнил он шёпотом, когда я заходил в дом.

Оказавшись внутри, я выждал несколько минут перед тем, как осторожно посмотреть в дверное окно. К дому подъехала странная машина с наростами по всему кузову. Ван побежал по дороге, затем исчез за машиной, и она скрылась из виду. Мне пришло в голову, что флед как раз-таки была землянкой, а федералы — с другой планеты.

* * *

Когда я приехал в МПИ, то не заметил ни следа от камер и прочего оборудования. Всё было как раньше: пациенты занимались привычными делами, хотя выглядели грустнее обычного — закономерный упадок настроения после весёлого дня накануне. Но было кое-что ещё. Флед снова исчезла. Но пока не на КА-ПЭКС. Она оставила мне записку: «Я ненадолго отлучусь». Я не знал, где она и как долго будет отсутствовать (надеюсь, как и ребята из ЦРУ), но подозревал, что сейчас флед готовит к полёту будущих эмигрантов или проводит владельцам стадиона экскурсию по Солнечной Системе. Я предполагал, что она ещё раз встретится со мной перед отбытием, но с капэксианцами ни в чём нельзя быть уверенным. Я утешался тем знанием, что флед обещала навестить Стива и его семью, не говоря уже про Организацию Объединённых Наций (если получит приглашение). Представители государства тоже хотели бы её видеть, но это была их забота, не моя. И ещё она пока не предоставила образцы крови и мочи для анализа на предполагаемую беременность.

Вполне реально читать электронные письма в любой точке мира, и я подозреваю, что именно так флед просматривала заявки от желающих отправиться на Ка-Пэкс, а также отвечала на их комментарии и вопросы. Но сколько времени требуется, чтобы обработать такое количество запросов? С разрешения Марджи я сел за компьютер Вирджинии и ради интереса отправил письмо на адрес флед с вопросом, как она узнает, если приглашение от ООН придёт на почту госпиталя, а не на её почтовый ящик.

К моему удивлению ответ пришёл моментально.

«Об этом скажешь мне ты» — говорилось в письме — «Ты сейчас в плохом настроении?»

«Где ты находишься?»

«Индонезия, но скоро буду в другом месте».

«Когда мы снова увидимся?»

«Через пару дней. Мне ещё нужно поговорить с твоим зятем, помнишь?»

«Правительство тоже хочет с тобой встретиться. В полночь пятницы. Будешь возле моего дома в это время? И один из федералов нуждается в обследовании головы…»

«Сейчас я занята, джино. Поговорим позже».

«Так ты будешь на месте?»

Ответа не последовало.

В этот момент вошла Гольфарб. Она всё ещё думала о съёмках на территории МПИ.

«Они могут даже не пустить в эфир это чёртово шоу!» — сказала она мне — «Они всё ещё в раздумьях. Если оно не выйдет в эфир, мы получим только небольшую неустойку за невыполнение условий договора».

«И какова сумма в этом случае?»

«Двадцать пять тысяч долларов».

«Лучше, чем ничего».

«Совсем немного. На эти деньги мы проработаем всего три часа».

Я знал, что неспособен выиграть у Вирджинии в споре, поэтому отказался от этой затеи.

«Что думаешь о „плохих парнях“, которых упоминала флед?»

«Если это правда, мы по уши в дерьме».

«Думаешь, она врёт?»

«В этом и состоит проблема с пришельцами: мы вынуждены верить им на слово».

«Флед бы ответила на это, что наша недоверчивость — один из источников наших проблем. Если бы она была человеком, то у меня бы тоже были сомнения. Но она не человек…»

«И почему у нас не должно быть сомнений?»

«Я уверен, что прот нам ни разу не соврал» — сказал я Вирджинии — «Да и флед пока не удалось поймать на лжи».

«Может, это и есть первый случай, когда она соврала».

«Но зачем ей врать о таких серьёзных вещах, как геноцид?»

«Кто знает? Может хочет нас припугнуть».

«В твоих рассуждениях есть изъян. Я не думаю, что флед есть дело до того, прислушаемся ли мы к предупреждению или нет. Подозреваю, она с тем же успехом наблюдала бы, как мы идём по пути додо[145]».

«Возможно и в этом она соврала».

* * *

Я и не замечал, как пациенты привязались к флед. За несколько дней её отсутствия они всё время подходили ко мне и требовали сказать, когда она вернётся. Это удивительно: вчера ты была изгоем, а сегодня превратилась в блудную дочь. Жаль, что нельзя узнать человека целиком с первых дней общения: знакомиться приходится долго и понемногу. Почему степень нашего понимания скачет вверх и вниз как йо-йо?[146] Но конечно подобное непостоянство и делает общение между людьми таким интересным.

Я искренне верю, что когда ты поближе узнаёшь человека, которого считал «другим», то найдёшь много общего между вами. По большей части это верно и для религиозных и расистских предрассудков. Я не утверждаю, что знаю многих афро-американцев или мусульман лично, но те, кого знаю, не сильно от меня отличаются. Они так же одевают штаны, едят, смеются и плачут, как и я. Подозреваю, что остальная часть мнимых различий произрастает из страха. Какого страха? Страха потерять работу, неспособности внести очередную плату за жильё и так далее. Это не означает, что мне нравится каждый встречный, чья раса отличается от моей. Клифф Робертс — один из наших лучших психиатров — является чернокожим и одновременно, на мой взгляд, редкой скотиной. С другой стороны, может я не знаю его достаточно хорошо, чтобы судить.

В любом случае, я спросил пациентов, почему они хотят увидеть её снова, ожидая, что причина кроется в их желании быть в первых рядах тех, кто отправится на Ка-Пэкс. Но здесь было нечто большее. Отчасти на них повлияло то, что скоро флед станет матерью. Кроме того, их поразило её интервью. Им не понравилось, как ведущая поджаривала её на сковородке, пытаясь выяснить, с кем флед спала, и кто был отцом ребёнка. И ещё их беспокоили «плохие парни», которые следили за человечеством издалека, готовые вмешаться, если мы окончательно отобьёмся от рук, — и они считали, что флед сможет что-то с этим поделать. На самом деле я был уверен, что «Баллокам» тоже не было до нас никакого дела.

Так или иначе, они ждали её возвращения. Как и я. Было множество вещей, о которых хотелось её спросить. Например, у меня не было шанса предупредить её, что Дартмут и Ван, возможно, хотели совершить с ней засекреченные действия, чтобы предотвратить эмиграцию ста тысяч человек, в частности потому, что среди них были американские граждане, планирующие уменьшить ВВП[147] (из-за снижения количества потребителей новых товаров и услуг ВВП заметно сократиться — прим. перев.). Я пришёл к выводу, что агенты правительства не остановятся ни перед чем, чтобы сохранить веру в те представления, которыми они (мы?) дорожили.

Что касается самих пациентов, я отчаянно хотел предоставить флед возможность в последний раз поговорить с каждым из них. Если она сможет найти корни их проблем, возможно некоторые из больных передумают совершать с ней долгое и, возможно, опасное путешествие.

Пока я лелеял эту надежду, ко мне подошёл Рокки.

«Ещё не вернулась?» — спросил он меня в десятый раз.

«Не думаю».

«Я собираюсь поквитаться с ней за это».

«Поквитаться с флед? За что?»

«Она сказала, что посмотрит мою голову и выяснит, как мне можно помочь. Она подключила меня к какому-то устройству, но так и не сказала, что обнаружила. А теперь она снова исчезла. Это был гнилой поступок».

«Она к чему-то тебя подключала?»

«Верно. И многих других пациентов».

«К чему именно?»

«Не знаю. К какой-то конусообразной штуке[148]».

«И сказала, что таким образом способна заглянуть в твою голову?»

«Да. А что? Она сделала что-то, чего не должна была делать?»

«Уверен, ничего, что может причинить вред. Она в любом случае вернётся, Рокки. По крайней мере ещё один раз. Но даже если и так, то нет никаких гарантий, что она сможет тебе помочь».

«Есть».

«Почему ты так думаешь?»

«Она сказала, что может помочь».

Подошёл Дэррил.

«И мне сказала».

Клэр, которая делала записи в жёлтый блокнот неподалёку, вступила в разговор.

«Я не пациент» — напомнила она — «Я — штатный психиатр. Но флед и мне пообещала, что поможет решить пару личных проблем».

«А я думал, ты принимала флед за обычного человека».

«Флед немного отличается: она заметно умнее большинства из вас».

Сзади подошёл Барни.

«Вам бы тоже с ней поговорить, доктор Брюэр» — посоветовал он мне на полном серьёзе.

Рик стоял неподалёку от Барни.

«А мне она ничего не говорила» — привычно солгал он.

В конце концов каждый, кто был на лужайке, пытался меня убедить, что когда флед вернётся, то исцелит всех пациентов. Я не знал, стоит ли всем им верить (за исключением Рика, конечно).

Или она имела в виду, что поможет им всем за счёт того, что отправит их в другое место и радикально изменит окружение?

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

В 5:30 в понедельник нас разбудил телефон. Я подумал, что снова звонит Смайт с предварительными результатами конкурса детских имён, и предоставил автоответчику сделать свою работу. Но жена, которая боится пропустить экстренный звонок от одного из наших детей (мы всё ещё называем их «детьми», хотя самому молодому уже почти тридцать), подняла трубку. Через пару секунд она протянула её мне и снова легла спать. Это был мой зять. Никогда его голос не был таким радостным (а он всегда от чего-нибудь был в восторге).

«Что случилось, Стив?» — спросил я без особого энтузиазма.

«Флед только что ушла! Прошлым вечером она была с нами на пикнике!»

«Это здорово, Стив, но не могло бы это подождать до…»

«Я подумал, что ты захочешь одним из первых узнать, что скорость света равна скорости расширения Вселенной! Другими словами, свет не путешествует по Вселенной со скоростью 186 000 миль в секунду — это Вселенная с такой скоростью расширяется во всех направлениях, а фотоны[149] просто едут верхом за компанию! Это всё объясняет! Ничто не может путешествовать со скоростью света, потому что при превышении скорости вылетит за границы Вселенной, а это невозможно! Эйнштейн был прав, но по другой причине!»

Я более или менее понял, о чём он говорит, но был немного расстроен, что получил эту информацию из вторых рук.

«Думал, флед не интересуется подобными вещами…»

«Так и есть. Похоже, она просто хотела избавиться от меня».

Я без труда в это поверил.

«Когда, говоришь, она появилась на пикнике?»

«Вчера вечером! Или сегодня утром! Примерно в два часа ночи!»

«Она пришла на пикник среди ночи?»

«Ну да. Мы уже спали, конечно, но все хотели поговорить с ней, поэтому тут же встали. Флед была голодна, поэтому мы принесли фруктов и овощей из сада».

«В темноте?»

«Не совсем. Зажгли несколько свечек. Было очень здорово, на самом деле. Попробуй как-нибудь».

«Подумаю над этим. А где она была до вас?»

«В Южной Америке. Сказала, что это её последняя экскурсия. В любом случае, я успел задать множество вопросов. Она рассказала мне достаточно для дюжины научных работ. Конечно всё сказанное требует экспериментальной проверки, но чёрт…»

«А ещё о себе что-нибудь рассказала? Откуда собирается улетать на Ка-Пэкс, например».

«Ну, нет. Никто этого не спрашивал. Рэйн был дома, и Стар сфотографировал нас вместе с флед, а мы сфотографировали его и Рэйн вместе с флед. Отправлю тебе несколько снимков. Она подарила ему во́лос со своей головы. А затем Эбби поговорила с ней о будущем Земли и о том, какие возможные варианты…»

«Варианты? Какие варианты?»

«Никаких вариантов. Флед сказала, что единственный способ выжить — это развиваться».

«И сколько времени это займёт?»

«Мы сильно опаздываем».

«А она не сказала, куда направилась после пикника с вами?»

«Думаю, назад в госпиталь».

«Тогда мне лучше поторопиться!»

Стив не всегда понимает намёки.

«И ещё я хотел поблагодарить тебя за то, что попросил её зайти. Это было удивительно! Подумай об этом, Джин! Свет вовсе не движется! Он просто следует за расширением Вселенной. Вот почему она увеличивается во всех направлениях с максимальной скоростью! Всё остальное может перемещаться медленнее максимального значения, в зависимости от своей массы. Нейтрино[150] путешествуют немного медленнее света, поскольку имеют бо́льшую массу. Конечно, всё немного сложнее, чем я описал, но в целом чем тяжелее частица, тем медленнее она движется».

«Конечно».

«И вот ещё: чёрные дыры не просто не дают свету вырваться наружу — они действительно останавливают расширение Вселенной в непосредственной близости от себя! Поэтому свет и не может их покинуть!»

Должен признать, это звучало довольно удивительно.

«А что она сказала про теорию суперструн?»

«Согласно флед, вся эта теория — кусок дерьма. Существует множество теорий струн. Она сказала, что все они либо ошибочны, либо все верны».

«Думаю, в этом есть смысл».

«Я хочу отправиться на КА-ПЭКС!»

«Прямо сейчас?»

«Ну, нет. Сначала мне нужно провести несколько научных исследований…»

* * *

Я выехал рано, чтобы не стоять в пробках, и на улице всё ещё стоял туман. С момента выхода на пенсию меня впервые пригласили на еженедельное собрание сотрудников МПИ, и я не собирался упускать такую возможность.

Гольфарб уже была на месте, просматривая свои заметки и корректируя план на день. Она кивнула, когда я вошёл, но затем сразу вернулась к делам. Идеальная копия «Подсолнухов» Ван Гога, нарисованная одним из прошлых пациентов, всё ещё висела на одной из стен — доходчивое напоминание, что МПИ прекрасно продолжает работать и без меня. В такие моменты задумываешься, как твоя жизнь повлияла на происходящее на Земле, если вообще повлияла. Через сотню лет кто-нибудь будет помнить, что я здесь был?

Постепенно заходили остальные сотрудники: Ханна Радквист, которая при виде меня резко покраснела, за ней Рон Меннингер, Лаура Чанг, Клифф Робертс и наконец Уилл (Родштейн отсутствовала по личным причинам). Я не мог не задаться вопросом, Уилл и Лаура специально вошли раздельно, чтобы ввести коллег в заблуждение?

Повестка включала несколько тем. Рон рассказал, что Эд[151] — психопат-убийца, который стал мирным, как ягнёнок, после короткого разговора с протом — на выходных посетил госпиталь и встретился с Шарлоттой, женщиной того же сорта (психопаткой, которая убивала молодых мужчин — прим. перев.). Это была любовь с первого взгляда — скептически поведал Рон — роман из сборника сказок, как в голливудских фильмах. Сыграло ли роль их общее жестокое прошлое или цепь непредсказуемых химических реакций, но так зародилась любовная связь между самыми обычными и непримечательными людьми (со слов Меннингера), и они были неразлучны все выходные. Теперь Шарлотта заявила, что она «готова» покинуть госпиталь. А если работники МПИ или представители судебной власти не позволят этого, то Эд планирует вернуться в наши стены!

Мы пришли к мнению, что Рон должен провести экспертизу изменений в состоянии Шарлотты за последние несколько лет, а тем временем Эду будет позволено без ограничений навещать её в госпитале. Голосование завершилось со счётом 5:1 в пользу такого решения (Меннингер был против, поскольку и сам когда-то стал жертвой агрессии со стороны Шарлотты). Я предпочёл воздержаться.

Следующим в повестке был Джерри. Лаура сообщила, что он погрузился в глубокую депрессию и даже подумывал о самоубийстве.

«Он сходит с ума от скуки» — пожаловалась она. И хотя она не считала, что есть вероятность суицида, но была серьёзно обеспокоена: слышать подобные угрозы от психбольного достаточно нелегко. Она сравнивала Джерри с Гулливером[152] Джонатана Свифта, который после возвращения домой из путешествия по разным землям счёл человеческих существ настолько отталкивающими, что отказался иметь с ними дело. В случае Джерри всё, что касалось «реального» мира, было глупым и отталкивающим.

«Как нам убедить его, что новая — так называемая нормальная — жизнь не так ужасна?» — спрашивала Лаура. К сожалению, ни у кого не было ответа.

«Разных людей прельщают совершенно разные вещи» — произнёс Уилл — «Всё зависит от индивида. Обычно это любовь, религия, интересная работа, деньги и подобные вещи».

Клифф, как всегда, решил поумничать:

«Мы могли бы познакомить его с богатой прекрасной и набожной леди, которая всегда мечтала жить в спичечном доме».

Я напомнил, что Джерри больше не знает, как строить дома из спичек. Клифф поинтересовался, есть ли у меня идея получше. У меня не было, но Гольфарб сказала, что флед достаточно дальновидна, чтобы предвидеть изменения, которые произойдут с Джерри после того, как она его «исправит»[153]. Может — предполагала Вирджиния — у нашей инопланетянки был какой-то план…

Остальное время было посвящено краткому обсуждению состояния других пациентов, включая Дэррила. Я упомянул, что мой сын Фрэд планирует привести актрису, которая напоминает Мег Райан, и та будет вести себя настолько неприятно, что испортит ему представление о женщине мечты. Возражений не последовало. В большинстве своём остальная повестка была посвящена административной рутине, но мне нравилось находится в зале для совещаний, возможно в последний раз, рассматривая картины и впитывая речь обеспокоенных людей, которые пытались помочь трудным пациентам, — и стараясь не вспоминать, как коротка жизнь. Но, будучи человеком, я также посматривал на Ханну и Уилла, которые с невинным видом сидели рядом, притворяясь, что дома всё хорошо. Надеюсь, никто не заметил моего хмурого взгляда. Но я понимал, что Карен, как всегда, была права. Они были взрослыми людьми, которые знали, на что идут, и я не имел права вмешиваться, независимо от того, кто мог пострадать.

Я очнулся от своих грёз, услышав, что Вирджиния заговорила про флед.

«Вы уже знаете, когда она нас покинет?»

«Мы пока не уверены, но я думаю, через пару дней. Утром флед посещала Принстон, но понятия не имею, куда она направилась дальше. Если сегодня появится, стоит провести групповую встречу флед с пациентами. Она обещала поговорить с каждым, а с несколькими разговор уже состоялся» — я не стал упоминать «конусообразную штуку», поскольку не знал её назначения: возможно, флед создавала голограммы для родственников пациентов — «но не думаю, что ей хватит времени пообщаться с каждым лично».

«Есть возражения?» — спросила Гольфарб.

Возражений не было.

«Посмотрим, что мы сможем сделать» — сказала она.

В конце совещания наша директор-трудоголик сообщила, что ей поступил звонок от продюсера телепрограммы (оказалось, от объединения продюсеров). Они с энтузиазмом отзывались о шоу, предлагая передвинуть его запуск на сентябрь. Но оно не содержало ни предупреждения флед о «плохих парнях», которые прилетят, если мы не изменим своего поведения, ни обсуждения её беременности (британский журнал уже сообщил эту новость). Шоу нравилось продюсерам тем, что отражало повседневную жизнь и заботы пациентов Манхэттенского Психиатрического Института.

«Это последний неистощимый источник человеческих эмоций, который пока не эксплуатировался телевидением» — сообщил ей продюсер — «До этого момента мы боялись касаться подобных тем. Но это было ошибкой. Каждый может сопереживать проблемам психически больных людей. И даже те, кто работает у нас на телестудии».

Ура! — подумал я. Даже если визит флед не принёс бы никакой другой пользы, лучшее понимание этой серьёзной медицинской (и социальной) проблемы стоило того, чтобы прилететь с Ка-Пэкс.

* * *

Флед отсутствовала в пятьсот двадцатом кабинете, поэтому я отправился её искать. Её не было ни в холле, ни на лужайке, но зато я встретил Дэррила, ведущего беседу с… Мег Райан. Они были глубоко увлечены разговором, поэтому я прошёл мимо.

Поискав в других помещениях, я вернулся на привычное место встречи; к этому времени она уже вернулась. Флед жевала картофель, а рядом с мусорной корзиной лежала куча картофельной кожуры. Она взяла ещё одну и очистила её с помощью зубов. Я воспользовался возможностью поделиться наблюдением: «Прот никогда не очищал фрукты или овощи от кожуры».

«Да, в курсе. Дремеры очень примитивны в некоторых вещах».

«Они даже мыслей читать не умеют!» — пошутил я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, а затем продолжила жевать.

«Перед тем как начать, хочу поблагодарить тебя за посещение Эбби, Стива и мальчиков».

«Было интереснее, чем я ожидала» — хрум, хрум, хрум — «И отвечая на твой первый вопрос (который я ещё не задавал), хочу сообщить, что осталось совсем недолго».

«Недолго до чего?»

Она улыбнулась. Возможно, наконец оценила моё чувство юмора по достоинству.

Я улыбнулся в ответ.

«Так ты уже забронировала стадион?»

«Не совсем. Нечто гораздо лучшее».

«Да? И что же это? И где оно находится?»

«Минуту, пожалуйста» — она встала, достала откуда-то электронное устройство и подошла к свету.

«Прощайте, мальчики!» — крикнула флед в устройство.

Боюсь даже подумать о том, каково пришлось ушам Дартмута и Вана.

«Они ничего не почувствовали, мой человеческий друг. Я деактивировала жучки как только он их установил».

«Он?»

«Зауэр».

«Он установил их при тебе?»

«Я притворялась спящей».

«Имеешь в виду после того, как вы…»

«Точно».

«То есть они ничего не слышали всё это время?»

«Нет, кое-что слышали: фальшивую речь, которую я записала для них. Они думают, что мы всё время обсуждали, какое одеяло выбрать для ребёнка» — она выкинула устройство и мусорную корзину — «Ты умеешь хранить секреты, тренер?»

«Всё, о чём я беседовал с пациентами в этих стенах на протяжении тридцати пяти лет, оставалось тайной. И я не собираюсь что-то менять».

«Я знаю это, но также знаю и то, что тебе нравится этим хвастать. Мы отправимся на Ка-Пэкс прямо из гранд-каньона[154]».

«Из каньона… Думаю, в нём поместятся все сто тысяч».

«Жаль, что не могу взять больше».

«Возможно, кто-то ещё прилетит за остальными».

«Баллоки приближаются! Баллоки приближаются!»

«О, я как раз хотел спросить о них».

Она засунула целую картофелину себе в рот.

«Правда хотел?»

«Скажи, это было какой-то шуткой? Уловка, чтобы заставить нас объединиться и изменить поведение?»

Громко чавкая, она сумела произнести: «Зачем мне так поступать? Если бы я была баллоком, то давно была бы здесь. Это прот попросил дать вам больше времени. По какой-то причине ваш вид ему нравится. Но о вкусах, конечно, не спорят».

Кусочки картофеля полетели мне в лицо. Я их прогнорировал.

«И что, они действительно прилетят через пятнадцать лет?»

«Плюс минус пару дней».

«Так тебе, как и проту, плевать, выживем мы или нет?»

«Точно так же, как и вам плевать, выживут ли слоны».

Не было смысла притворятся, что я стою на передовой в борьбе за выживание слонов.

«Что-то ещё, тренер?»

«У нас возникли проблемы с Джерри…»

«Уже решены».

«Уже…»

«Решение было простым. Я всё вернула назад. Теперь он такой же, как и раньше».

«Спасибо. Кажется[155]. А что с другими пациентами? Сможешь с ними поговорить перед полётом? Возможно, соберём их в группу».

Она вытащила голографическое устройство, которое показывала мне в первый день нашего знакомства.

«Это расскажет тебе больше, чем ты захочешь знать, о твоих пациентах».

Я пристально посмотрел на устройство.

«Просто поставь его плоской поверхностью вниз, запомнил? И поверни в сторону пациента, которого хочешь обследовать. Оно сделает всё остальное».

«Ты хочешь сказать…»

«Я оставляю его тебе. Небольшой совет, мой дорогой сапиенс: когда закончишь работать с их проекциями, то не передавай его не в те руки».

«Когда ты успела их отсканировать?»

«Когда была с ними рядом. Конечно они не в курсе, насколько глубоко я погрузилась в их разумы».

Я положил штуковину в карман пиджака.

«Как мне сберечь устройство от попадания не в те руки?»

«Мне что, продумывать всё за тебя, мой недалёкий друг? Когда закончишь, просто закопай его. Как капсулу времени. И напиши на ней: „Открыть через миллион лет“» — она рассмеялась — «Давай я отведу тебя домой».

«Домой?»

«Ну да, док. В твоё жилище».

«Оу…»

Какого чёрта? Живём один раз!

В следующую секунду я уже стоял на заднем крыльце. Флед взяла меня за руку.

«Давай войдём».

Удивительно, но я ничего не почувствовал. Путешествие напоминало вырезанный кусок из фильма. Карен и Флауэр были в гостиной. Пока собака ходила за игрушкой, флед начала снимать жучки с осветительных приборов, телефонов и розеток. В сумме получилось двенадцать подслушивающих устройств.

«Кто-нибудь хочет сувенир?» — вскрикнула флед, бросив жучки на стол и побежав за неутомимой Флауэр через весь дом. Через пятнадцать-двадцать минут собака вдоволь наигралась, вероятно впервые в жизни.

Когда флед легла на диван, задыхаясь, я спросил: «Федералы и в этот раз будут слушать фейковую запись?»

«Правительство думает, что ты живёшь самой захватывающей жизнью на ЗЕМЛЕ! Вечеринки, оргии…»

«А как ты сделала…»

«Хочу рассказать тебе кое-что другое, доктор брюэр. Ты слушаешь? Ты не сможешь даже приблизится к пониманию моих трюков, даже если я объясню принцип их работы. Пришло время перестать задавать вопросы и сосредоточиться на том, что ты уже знаешь. Я собираюсь ещё раз повторить. Медленно. Готов? Вот всё, что тебе нужно знать: через пятнадцать лет на ЗЕМЛЮ прилетят баллоки. Ты меня хорошо слышишь?»

«Звучит очень убедительно».

«Хорошо».

Внезапно флед хлопнула в ладоши и прокричала: «А теперь давай покатаемся!»

Она снова достала зеркало и фонарик, и в следующий миг мы уже стояли на краю Гранд-Каньона, смотря вниз на самое большое в мире естественное ущелье. Мы с Карен никогда здесь не были. Слово «круто» даже близко не описывает мои ощущения.

На западе всё ещё было раннее утро, и яркое солнце отбрасывало длинные тени на впадины внизу. Над речной долиной плыли клочья тумана. Небольшое стадо осликов усеивало зелёную траву неподалёку. Этот размах не мог быть в точности передан даже величайшими из пейзажистов или фотографией размером со стену дома. В этот момент я поклялся обязательно посмотреть как можно больше достопримечательностей по всему миру, на что раньше мы с Карен просто не находили времени.

Ещё один рывок — и внезапно мы оказались на дне каньона, возле бурной реки, которая и создала Гранд-Каньон. Воздух был свежим и полным жизни. Ослики оторвались от завтрака, посмотрели в нашу сторону оценивающим взглядом, склонили головы и больше про нас не вспоминали. Весенние цветы всех расцветок и видов требовали нашего внимания. Бурлящая вода создавала райский фон для этой прекрасной картины. Все четверо молчали. Даже Флауэр была охвачена восторгом (хотя может она слишком устала, чтобы гонять осликов).

«Давай как-нибудь вернёмся сюда» — прошептала мне жена.

Флед широко улыбалась. В следующий момент мы вернулись в нашу комнату, но уже без инопланетной гостьи. Но я знал, куда она отправилась. У неё оставалось всего два дня, чтобы собрать сто тысяч людей в Гранд-Каньоне.

* * *

Этим вечером, когда Карен со своей женской лигой поехала играть в боулинг, я зашёл на сайт флед, где обнаружил следующую надпись:

ПРОСТИТЕ, МЕСТ БОЛЬШЕ НЕТ.

ПРИЁМ ЗАЯВОК ОКОНЧЕН.

Я пролистал вниз посмотреть, нет ли других изменений. В самом низу появилась другая надпись:

СКОРО ЗА ВАШЕЙ ДВЕРЬЮ: ПЛОХИЕ ПАРНИ.

И тут я вспомнил про генератор голограмм в своём пиджаке. Я вытащил его из шкафа и отнёс в кабинет, положил на пол, как раньше делала флед. К моему удивлению устройство показало трёхмерное изображение четырёх или пятилетней девочки, сидящей за обеденным столом со своими — как мне показалось — родителями. Она сидела на своих руках и была сильно напугана. По её грязному лицу струились слёзы.

«Всё хорошо, Филлис» — уговаривала её мать — «Ешь свою курицу».

Ребёнок не двигался.

«Ешь свою чёртову курицу, маленькая шлюшка!» — прорычал её отец.

«Не хочу. Я боюсь её есть».

«Папочка не причинит тебе вреда» — пообещала мать — «Кушай».

Маленькая Филлис осторожно взяла кусочек жареной курицы. Не успела она положить её на тарелку, как отец ударил по протянутой руке вилкой. Курица упала на пол, а девочка снова начала плакать.

«ОПУСТИСЬ НА ПОЛ И СЪЕШЬ ТО, ЧТО УРОНИЛА!» — прокричал отец.

Филлис, выставив руки вверх, чтобы защититься от ударов, тоже закричала. Но затем быстро опустилась на пол и попыталась поднять крылышко.

«НЕ РУКАМИ, МАЛЕНЬКАЯ СУЧКА! РТОМ! ТЫ УРОНИЛА ЕДУ НА ПОЛ И СЪЕШЬ ЕЁ ТАМ ЖЕ. ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЕСТЬ КАК ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ СУЩЕСТВО!»

Филлис сделала то, что её просили.

«И за то, что ты такая неуклюжая девочка, вечером тебя ждут водные процедуры» — добавила её мать мягким голосом.

Филлис расплакалась ещё громче.

«Пожалуйста, мамочка, нет! Я больше не буду ронять курицу на пол! Пожалуйста, не кладите меня в ванну! Только не сегодня вечером, пожалуйста!»

«И после этого, маленький кусок дерьма, я приготовил для тебя сигарету» — пообещал отец.

Девочка снова взвыла, затем наклонилась и её вырвало на пол.

«Ты вылижешь это, маленькая сучка! ВЫЛЕЖИ ЭТО!»

«Будь осторожнее с сигаретой на этот раз» — мать предупредила мужа — «Мы не хотим, чтобы кто-то узнал».

Внезапно Филлис растворилась и появилась уже в другой сцене. Она сидела в углу пустой комнаты — возможно её спальни — раскачиваясь взад и вперёд, взад и вперёд. Девочка выглядела немного старше и больше не плакала. Её лицо ничего не выражало, а глаза были пустыми как у фарфоровой куклы. Я инстинктивно протянул руку, чтобы обнять девочку. Она не отодвинулась и вообще никак не отреагировала. Как будто была мертва…

Я не хотел знать, что ещё они делали с Филлис, и быстро повернул устройство на несколько градусов. Комната почернела, и я обнаружил себя на грязном полу в подвале. Пахло плесенью и сыростью. Рядом со мной был истощённый мальчик лет шести-семи, одетый в грязные тряпки и ползущий на руках и коленках — возможно, ему не хватало места, чтобы подняться в полный рост — к грязному окну. Он протянул руку за пауком, положил его в рот, а затем полез за мёртвой мухой, застрявшей в паутине. Мимо пробежала мышь и Рик быстро схватил её. Прямо перед тем, как он почти откусил ей голову, мышь выскользнула из рук и скрылась в трещине на стене. Рик заплакал.

Я снова повернул чёртову штуку.

На этот раз передо мной предстал мальчик, играющий в Монополию[156] со своим другом или старшим братом. Мальчик поставил свою фигурку на Парк Плейс. Без предупреждения брат сильно ударил его ладонью по лицу. Рокки не казался удивлённым. Он даже не заплакал. Просто продолжил играть дальше…

Я продолжал вращать устройство, но, независимо от его положения, видел только страдания и боль. В одной из девочек, которая сказала, что хочет быть доктором и в ответ услышала только смех своих родителей и родственников, я узнал Клэр.

Здесь были и другие. Вероятно, устройство содержало проекции всех наших пациентов, но я уже не пытался отличить одного от другого. Ещё были двое сотрудников госпиталя, чьё кошмарное детство объясняло их взрослое поведение, но, пожалуй, не стану писать о них в этой книге.

Я ещё раз повернул устройство в надежде найти хоть каплю радости или хотя бы более лёгкое проявление жестокости. Шимпанзе держало на руках своего детёныша где-то среди джунглей. Солнце проникало сквозь листья деревьев и падало на мягкую почву и молодую обезьяну. На секунду я позволил себе улыбнуться. Внезапно шимпанзе окружили три больших собаки неизвестной породы. Прижимая ребёнка к телу, мать подскочила и побежала к дереву, но её тут же поймали. Всего за несколько секунд они перегрызли горло матери, а мужчины с винтовками приказали псам оставить ребёнка в покое…

Без моего вмешательства устройство включило другую проекцию. В ярко освещённой лаборатории другая обезьяна (возможно, тот самый детёныш, но уже выросший) сидела в маленькой клетке. Её голова была зажата тисками. Электроды, подсоединённые к толстым чёрным кабелям, торчали из её головы. Двое женщин в белых халатах щёлкали переключателем и наблюдали за реакцией обезьяны, а третий учёный записывал результаты в толстый чёрный блокнот. Но шимпанзе уже давно не реагировал. Его пустые глаза слепо смотрели вперёд. Я также увидел, что в прошлом он отгрыз себе половину пальцев…

Я крутанул эту штуку и оказался на ледяном выступе над океаном. Несколько человек с крюками забивали до смерти сотни детёнышей тюленей или без всякого повода били их тяжёлыми сапогами. Тела, уже лишённые меха (многие всё ещё были живы и корчились на льду), усеивали местность, красную от крови…

Ещё один поворот — и огромный бык умирает на арене, тысячи тысяч куриц с отсечённым клювом заперты в крохотные клетки, а их яйца отправляются на конвейерную ленту (воздух пропитан фекальными парами аммиака). Ещё поворот — и живая свинья с перерезанным горлом колотится и визжит на цементном полу. Я внезапно осознал, что нет никакой разницы между издевательствами над детьми и над животными…

Это всё, что я смог выдержать. Оставив Флауэр внутри дома, чтобы она не смогла раскопать устройство, я взял этот жуткий девайс и пошёл в мастерскую, где взял лопату и, забыв — или просто не придав значения — про федералов, ушёл глубоко в лес за домом, чтобы закопать его там.

В тот день я заплакал, впервые за много лет.

«Пусть к нам прилетят эти чёртовы Баллоки!» — кричал я белкам и зайцам — «Пусть они покончат с нашим существованием и остановят эту хренову жестокость!»

Позже, когда Карен вернулась домой, я рассказал ей о случившемся. Она без слов обняла меня и держала так, пока через час или два мне не стало легче.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

На следующее утро, когда я садился в машину, бестелесный голос прошептал: «Доктор Брюэр!»

«А? Вы где?»

«Идите сюда, мы здесь».

Возле гаража с ветки дуба свесилась рука и в ней сверкал значок Вана. Дартмут стоял на дороге и защищал дом от террористов своей огромной уродливой пушкой.

«Чёрт возьми, Ван! У меня нет времени…»

«Из самого надёжного источника мы узнали, что ваша гостья планирует послать на землю жестоких инопланетян, чтобы уничтожить человеческую расу. Это правда?»

Я не видел смысла скрывать эту информацию, тем более она была в записи шоу.

«Флед в интервью для телевидения сообщила, что, если человечество не будет развиваться и не научиться делить Землю между собой и другими видами, некие инопланетные существа могут прилететь и … уничтожить нас. Но она их не „посылала“ — просто передала сообщение».

«На какую страну они работают?»

«Ни на какую не работают, Ван. Они с другой планеты».

«Я знаю, что с другой. Они русские или китайцы? Какой вид оружия используют?»

«Вирусы».

«Вот как! Биологическое оружие! Я знал, что мы должны были уделять этому больше внимания. За этот промах полетят чьи-то головы. Но не моя!»

«Вы даже не представляете, как я рад это слышать».

«Какой конкретно вирус они собираются использовать? Птичий грипп? Вирус Западного Нила?[157] SARS?[158] Мы можем уничтожить всё, что они на нас сбросят…»

«Не думаю. Скорее всего они создадут новый вирус специально для нас».

«Так даже лучше! Чистый лист. Дайте нам всего пять лет — и мы справимся с этой штукой, и не важно сколькими жизнями придётся пожертвовать!»

«У нас может быть всего пара часов…»

«Что? Мы не сможем придумать способ защиты от инопланетного вируса всего за два часа!».

«Возможно, это всё, что у нас будет на тот момент».

«Так нечестно!»

«У вас есть ещё вопросы? Мне нужно ехать в госпиталь».

«Мы будем там раньше вас».

«М?»

«Вы слышали, что я сказал. У нас есть судебное предписание на беседу со всеми пациентами. Посмотрим, что они смогут нам рассказать».

«О чём?»

«О том, откуда и когда флед покинет планету».

«С чего вы взяли, что у них есть эта информация?»

«Вот почему мы туда едем. Выяснить, знают ли они что-нибудь!»

Он спрыгнул с дерева и побежал вниз по дороге. Над дорогой поднялся огромный вертолёт. Дартмут схватился за лестницу, свисавшую с ку́зова, и начал подниматься вверх, а Ван немедленно последовал за ним. Они всё ещё поднимались к люку, когда вертолёт резко взял курс на юг. Я видел, что Дартмут нечаянно соскользнул с лестницы, но Ван успел его схватить и вернуть назад. Думаю, Ван тем самым вернул долг своему напарнику.

Карен вышла из дома.

«Позвонил Билл Сигел. Хочет знать, какого чёрта здесь происходит».

«Скажи ему, что слоны только что ушли».

* * *

Когда я подъехал к МПИ, то увидел на лужайке пустой вертолёт с поникшими лопастями ротора — он выглядел как гигантское мёртвое насекомое. Вокруг него ходили несколько пациентов, показывая пальцем и смеясь. Рядом стоял Дартмут с пушкой в руках. Ван находился в здании института и разыскивал флед, параллельно разговаривая с другими пациентами, а остальных собрали на заднем крыльце. Всех, за исключением Джорджа, — пациента с невысоким IQ. Дартмут пристально наблюдал за тем, как Джордж подкидывает мяч в воздух, затем бежит и ловит его до того момента, как мяч опустится на землю. На моей памяти ему всегда удавалось поймать мяч на лету.

Даже не знаю, что доставляло мне больше удовольствия: атлетические способности Джорджа или увлечённость Дартмута его выходками. Вверх и снова вверх подпрыгивал мяч, а за ним следили тусклые прищуренные глаза агента. Снова и снова — десять, двадцать раз — но никто из двоих не утрачивал интереса к происходящему. Как назло, двадцать первый удар поднял мяч высоко в воздух, после чего тот упал под ноги федералу. Я видел, как нарастает его волнение, пока мяч опускался всё ниже и ниже. В последнюю секунду, когда к нему уже подбегал Джордж, Дартмут бросил оружие и рванул к мячу. Они врезались друг в друга. Джордж и мячик отлетели примерно на полметра. Пока наш атлет в изумлении поднимался на ноги, Дартмут подошёл к мячу. Наклонившись, чтобы поднять его с земли, он случайно ударил. Снова за ним пошёл, наклонился, поправил его руками и снова ударил. Загадочные действия продолжались по всей лужайке. Дартмут следовал за мячом: удар, наклон, удар, наклон — а Джордж следил за ним в изумлении.

То ли сорок девятый размер первоклассной обуви, бьющей по мячу, то ли униформа агента (поношенный голубой пиджак и красный галстук, вьющийся на ветру) вызвали бурную реакцию на заднем крыльце: оттуда раздались смешки, крики, вой и хохот. А громче всех хохотал Барни. Дартмут, не обращая внимания на шум, преследовал мяч, отскакивающий от стен и пациентов, снова опускался за ним и снова ударял. Он мог бы до сих пор пребывать в отключке от окружающего мира, если бы не идеальная подножка Джорджа, перехватившего мяч и пробежавшего через всю лужайку ради тачдауна[159] под оглушительные вопли соседей по отделению.

К тому времени Дартмут пришёл в чувство, взял себя в руки и побежал к вертолёту, доверху набитому пациентами. В кабине раздался щелчок и ротор начал раскручиваться. Долговязый агент попытался подобрать своё оружие, но оно снова и снова выпадало у него из рук. Подняв пистолет, Дартмут тут же выстрелил себе в ногу. Ротор раскручивался всё сильнее, и через несколько секунд вертолёт уже был в воздухе, пролетая над стенами института. За рулём была флед.

Пилот, который отлучился в туалет, выбежал наружу вместе с Ваном. Последний размахивал в воздухе оружием, но было поздно: вертолёт уже пролетал над Гудзоном. Он повернул на юго-восток к Эмпайр Стейт Билдинг — первой остановке для туристов на экскурсии по Нью-Йорку. Дартмут всё это время вопил на лужайке как раненый зверь.

Клифф Робертс и несколько медсестёр вышли присмотреть за федералом, пока не приедет скорая. Пациенты, которые не успели сесть в вертолёт, пристально следили за происходящим. Клифф вёл себя очень властно, но проявлял заботу по отношению к раненому в ногу агенту, который очевидно испытывал сильную боль и плакал как ребёнок, и я подумал: даже в Робертсе есть что-то хорошее. Могло показаться, что он относился к своей профессии недостаточно серьёзно, но вероятно это было своеобразным способом компенсировать какой-то глубинный невроз или врождённую доброту, а когда прозвучал набат, он без раздумий бросился в бой. Это именно тот доктор, у которого мне бы хотелось проходить лечение, будь я пациентом МПИ. Надеюсь, Баллоки знают о наших положительных сторонах, несмотря на явное присутствие негативных. Прибудут они или нет — подумал я — мы отстоим этот мир или погибнем вместе.

Барни всё ещё посмеивался, глядя на то, как Джордж подбрасывает мяч и бежит его ловить, снова и снова.

* * *

Вечером флед приземлила вертолёт в Ла-Гуардии[160] к большому огорчению авиадиспетчеров и ФАА[161] — и вернула пациентов назад привычным способом: с помощью света и зеркала. К счастью, Ван и пилот уехали с Дартмутом в больницу, поэтому с возвращением проблем не возникло. Но флед оставалась в МПИ совсем недолго: возможно, ей требовалось встретиться с кем-то ещё перед возвращением на Ка-Пэкс. Перед тем, как покинуть лужайку, она помахала мне, но что означал этот жест — «Увидимся позже, док» или окончательное прощание — я не был уверен. Я ждал её возвращения до конца дня и наконец принял решение остаться в госпитале до утра в надежде, что она вернётся ночью.

За это время я свежим взглядом посмотрел на пациентов, с которыми встретился. Теперь они виделись в совершенно ином свете — не медицинском, бесстрастном и подходящим для подбора методов лечения — а как собратья, которым удалось выжить, несмотря на разрушительные испытания и ужасные муки, которые они перенесли (а мысленно переживают и до сих пор) от рук своих родителей и других людей, которым доверяли. И всё же, несмотря на жестокое и даже садистское обращение, они всё ещё были в игре, не желая сдаваться. Внезапно я почувствовал огромную гордость оттого, что знаю их, и знаю то, что им удалось преодолеть.

Я наблюдал за Филлис, пока она пряталась за небольшим кустом. Теперь она не воспринималась как проблема психиатрии, которую я и другие сотрудники МПИ должны были решить — она была человеческим существом, чья психика была жутко травмирована, человеком, который каждую минуту страдает и не может остановиться. Разве удивительно, что после перенесённых страданий она попыталась стать невидимой в надежде, что никто, особенно родители, не увидит её и снова не причинит боль? Что ещё, о чём даже я — опытный психиатр — не знал или не хотел знать, ей довелось перенести? Как много пришлось пережить бесчисленному множеству людей за пределами стен МПИ в качестве платы за пребывание в этом мире? Даже для тех из нас, кто избежал родительской жестокости (или жестокости родственников), мир — довольно суровое место. Сколько ещё мы должны включать телевизор и видеть миллионы людей, страдающих от голода по всей планете? И сколько ещё мы будем наблюдать людей без ног и рук, оторванных с помощью оружия, которое ты и я продаём любому, кто захочет купить? Разве удивительно, что столь многие захотели отправиться на Ка-Пэкс или просто попытать счастья на любой другой планете, кроме Земли? По меньшей мере сто тысяч, если верить сайту флед. И кто из попавших в список откажется от полёта?

После обеда несколько пациентов — один за другим — подошли попрощаться. Все они казались грустными, как будто предпочли бы остаться, если бы условия были иными. Но может они просто хотели выразить свою благодарность и намекнуть, что будут скучать по тем, кто безуспешно пытался им помочь. В любом случае все они приняли решение полететь на Ка-Пэкс и не хотели его менять. Их лидером мнений был Говард, который выразил чувства большинства следующим образом: «Впервые в жизни мы сможем создать для себя новые воспоминания».

Когда вечер подошёл к концу, я немного опасался ложиться в свою мягкую кровать. В прошлую ночь меня мучили кошмары; кто знает, какие жуткие фантазии, переполненные невыносимыми ужасами, суровыми разочарованиями, не исполнившимися желаниями, — мне предстоит пережить этой ночью. Мне повезло иметь прекрасную жену и талантливых детей, хорошее состояние здоровья для моего возраста — но не было ли это просто голограммой, скрывающей то, что происходит в подсознании? И всё же я рискнул выключить свет и лечь в постель.

Прошло совсем немного времени перед тем, как меня разбудила флед. Или это просто была галлюцинация (хотя в тот день я не ел грибов).

«Время пришло» — прошептала она.

Я сел прямо в своей белой больничной пижаме.

«Я думал, ты никогда не покинешь землю».

«Тебе ещё нужно поработать над чувством юмора, доктор би. И, кстати, ты неплохо смотришься в этой одежде».

«Спасибо. Значит, всё устроилось?»

«Не просто устроилось — Гранд-каньон полон людей, а все остальные ждут меня в холле. Я зашла, чтобы попрощаться».

«Ты не смогла найти способ вылечить хотя бы одного из них?»

«Ты видел голограммы, джин. Если я и вылечу их, им всё равно лучше отправиться в другое место. По какой-то причине они не любят эту ПЛАНЕТУ».

«И остальные 99000 или около того?»

«И они тоже».

«Скажи, все эмигранты имеют проблемы с психикой?»

Она казалась озадаченной.

«Насколько мне известно — нет».

Больше, похоже, сказать было нечего. Я протянул руку, которую она не пожала. Вместо этого флед наклонилась и прошептала: «Последний шанс перепихнуться!».

Я чувствовал запах её дыхания, напоминавший свежий салат.

«Нет, спасибо. Звучит заманчиво, но я откажусь».

«Ну и зря».

Она поцеловала меня в щёку. Поцелуй был влажным и небрежным, как с Филбертом, но также теплым и нежным. Когда он повернулась, чтобы уйти, то произнесла через плечо: «Заходи как-нибудь проведать меня».

Когда она ушла, я заметил пробирки с мочой и кровью, оставленные на столе. Я быстро оделся, но было уже слишком поздно. По рассказам ночной смены, флед быстро перенеслась в холл, где встретилась с Говардом и другими. Многие спали на диванах. Рядом лежали небольшие дорожные сумки. Спустя пару секунд они исчезли.

* * *

Рано утром мы осмотрели госпиталь. Из пациентов, которых я упомянул в этой книге, исчезли все, кроме Джерри и Джорджа (включая миссис Визерс, которая очевидно решила сделать последний рывок вместе со всеми). Каждый эмигрант оставил свои кровать и тумбочку в чистоте и порядке, кроме Дэррила, который разорвал на клочки все фотографии Мег Райан и разбросал их по всей палате. Пол его комнаты был усеян конфетти из разрушенных надежд и несбывшихся мечтаний. Однако от пирожных и печенья, которые он держал для актрисы, не осталось и следа.

Я удивился, что Барни улетел с остальными. Он наконец-то открыл в себе чувство юмора, но вероятно этого было недостаточно. Возможно его глубинную неудовлетворённость жизнью, каким бы ни был её источник, нельзя преодолеть за счёт нескольких взрывов смеха (возможно, под неумением смеяться скрывалось отвращение при мысли о необходимости продолжить семейный бизнес). Или может флед убедила его, что на Ка-Пэкс намного больше поводов посмеяться, чем на Земле, где люди готовы хохотать даже над дурацкими шутками, чтобы прикрыть свою неизбывную тоску. Шарлотта и бывший пациент Эд тоже улетели с флед. Надеюсь, им удалось найти мир и покой, в которых они так нуждались. Чего я действительно не ожидал, так это исчезновения Кэти Родштейн вместе с коллегой Артуром Бимишом и несколькими медсёстрами. С ними отправилась и бойкая секретарша Марджи Гарафоли — в глубине её пузырящейся внешности, должно быть, кипел котёл боли и страданий.

Несмотря на утрату некоторых сотрудников института, Гольфарб не выглядела расстроенной. Она, напротив, была восхищена — как и любой хороший психиатр — что большинство её подопечных где-то обрели покой, а может и счастье.

«Теперь» — спокойно заметила Вирджиния — «у нас освободилось место для новых пациентов. Сто одна койка, если быть точной».

Вернувшись домой, я обнаружил новое электронное письмо на своём компьютере:

моему дорогому джину с любовью (что бы это ни значило)

спасибо, что приютил

твоя подруга флед

ps дверь на КА-ПЭКС всегда открыта для тебя

* * *

Сообщения в СМИ были скудными. Во-первых, в Гранд-Каньоне в предрассветные часы не оказалось репортёров, и никто не видел происходящего, за исключением пары сонных ослов (насколько нам известно, часть из них тоже исчезла за компанию). Во-вторых, от эмигрантов осталась всего горстка записок для членов их семей и руководителей на работе. Только со временем стало известно, что среди ста тысяч «людей», которых взяла с собой флед, почти все были большими обезьянами: шимпанзе (включая Филберта и, конечно, доктора Тиксбери), гориллами, орангутангами. Почти все обезьяны родом из джунглей и гор Африки и Юго-Восточной Азии, хотя поступали сообщения и о пропаже животных из лабораторий и зоопарков (хотя флед не говорила об этом, она, должно быть, посетила очень много подобных мест). Среди исследователей поднялся большой шум, ведь большинство из них жило на государственные гранты: они жаловались о потере своей «собственности». Зоопарки тоже громко возмущались исчезновением своих «звёзд», жалуясь в основном на расходы, которые потребуются, чтобы их заменить.

Но, подозреваю, у флед не было выбора. Едва ли среди ныне живущих нашлось бы достаточно тех, кто отвечал её высочайшим требованиям для отправки на Ка-Пэкс. Много ли на Земле пацифистов, агностиков[162] и вегетарианцев, которые имеют не более двух детей? Ну, по крайней мере одна есть — моя дочь Эбби, и сейчас она на другой планете. Поначалу Стив был очень расстроен её исчезновением — она ничего ему не сказала — но вскоре он так активно занялся работой, что переживать было некогда. А когда время нашлось, он был горд и счастлив за неё. В оставленной Эбби записке было сказано, что она вернётся «через несколько лет». Возможно, они вернутся втроём: вместе с Жизель и маленьким Джином. А пока мы ужасно по ней скучаем.

Остальную часть истории мы узнали с веб-сайта флед, которая каким-то образом обновила его в последние минуты, собирая пассажиров со всех континентов. Чтобы объяснить, почему она называла обезьян людьми, я процитирую текст с сайта:

… Большие обезьяны разделяют от 96 % до 99 % человеческого генома. Homo sapiens имеет больше сходств с шимпанзе, чем два вида зябликов! Большие обезьяны способны на те же эмоции, что и люди: они способны чувствовать боль и страдание, сильно любить своих детей, переживать острое чувство страха, образовывать тесные дружеские связи и оплакивать смерть родителей или родственников (иногда их скорбь сводит их в могилу). По вашим стандартам интеллектуальные способности обезьян примерно равны уровню развития человеческого ребёнка. Они интересуются окружающим миром и терпеть не могут испытывать скуку (в этом отношении, конечно, отличаясь от большинства сапиенсов). И, подобно людям, обезьяны могут быть жестокими и лицемерными. Сходите в тюрьму (зоопарк или лабораторию), где содержат обезьян, и загляните им в глаза. Вы увидите в них отражение самих себя.

Фактически обезьяны относятся к членам вашего собственного рода (homo). Их преподносят в другом свете только из-за различий во внешности, без оглядки на бесконечное множество физических и психологических соответствий. Относится к ним иначе — значит просто лелеять собственные предрассудки. У вас общий предок — и этот факт активно отрицается религиями, которые единогласно настаивают, что человек относится к другой категории, и превозносят сапиенса над всеми другими формами жизни на ЗЕМЛЕ или где-то ещё. Отрицание эволюционного родства просто иллюстрирует человеческий фанатизм. Относится к большим обезьянам как к «более низким» существам — это то же самое, что относиться ко всем женщинам, людям другой расы, людям с нетрадиционной ориентацией или вообще людям с любыми отличиями как к менее значимым, чем вы сами.

Я оставила на вашей ПЛАНЕТЕ несколько тысяч обезьян. Этого достаточно, чтобы сохранить их вид, если вы захотите предоставить им отдельную территорию, где они будут предоставлены сами себе, и больше не нарушать их прав. Если вы действительно сможете так поступить, то сделаете огромный шаг на пути сближения с другими цивилизованными существами ВСЕЛЕННОЙ. В противном случае ваше поведение будет отражено в списке деяний, за которым пристально следят баллоки.

То, что я забрала с собой несколько представителей рода человеческого, никоим образом не означает, что другие существа (включая обезьян) ниже вас на эволюционной лестнице. В этот раз я смогла забрать только 100 000 существ. Возможно, когда-нибудь вас снова посетят капэксианцы, чтобы забрать избранных на планету, где все живут в гармонии друг с другом. Но если вы научитесь мирно сосуществовать на ЗЕМЛЕ, в этом не будет необходимости. Если продолжите воевать — никто не будет вас спасать, когда к вам прилетят «плохие парни». Так или иначе, ваши короткие жизни, полные ужаса, скоро закончатся, и ваш МИР снова станет раем, каким он был до появления человечества. И когда это случится, существа, которые улетели на КА-ПЭКС, могут пожелать вернуться на родную ПЛАНЕТУ.

Через несколько дней после исчезновения флед и её пассажиров Дартмут (ковыляя на старомодных деревянных костылях) и Ван позвонили мне в последний раз.

«Мы приняли решение позволить ей родить ребёнка» — уведомил меня Ван — «но взамен она должна согласиться на участие в нескольких экспериментах. Будем благодарны, если вы скажете, где её можно найти. Босс очень хочет, чтобы этот вопрос был успешно решён в интересах национальной безопасности».

«Эта информация засекречена» — ответил я, затем положил трубку и ушёл вглубь дома. Возможно, мы должны благодарить наше правительство за некомпетентность. Трудно представить, сколько вреда оно могло бы причинить, если бы в нём работали люди с высокой квалификацией…

* * *

На следующее утро позвонила Гольфарб и попросила, чтобы я в последний раз приехал с ними пообедать и заполнить некоторые бумаги. Карен тоже решила ехать со мной. Предполагаю, что моя многострадальная жена беспокоилась, что пока я буду в институте, то найду ещё какой-нибудь сложный случай, который примусь распутывать, хотя я и заверил её, что больше такого не повторится.

Она закатила глаза: «Всё, что потребуется — это ещё один инопланетный гость, и ты снова сбежишь».

«Не думаю, что переживу ещё одного гостя!»

Мы заехали в МПИ через пару дней. Фанерное заграждение, которое закрывало вид на лужайку для посторонних, уже было убрано, но и сама лужайка, и холл опустели, и никого не было видно. Когда мы зашли в столовую для персонала, я задумался, сколько должно пройти времени, чтобы госпиталь снова наполнился всевозможными невозможными пациентами.

«Сюрприиииз!» — закричали несколько десятков голосов. Это была сильно запоздалая во времени вечеринка по случаю моего выхода на пенсию.

Пожалуй, не буду вдаваться в кровавые подробности происходившего в тот день. Скажу только, что вечеринку организовали Уилл и Ханна Радквист. Но откуда они знали, что я окончательно отложу свой жёлтый блокнот как только флед покинет Землю?

«Я знал, что всё происходящее после исчезновения флед ты будешь связывать со спадом и упадком» — рассказывал мне позже Уилл.

Ещё один верный признак того, что вам пора на пенсию: когда твоя семья и коллеги знают тебя лучше, чем ты сам.

Все оставшиеся пациенты тоже были на вечеринке, включая Джерри и других аутистов. Был и Джордж со своим мячиком. Их явное удовольствие от происходящего напоминало каждому из присутствовавших, что быть психически больным не всегда означает тоску и отчаяние.

Обед был превосходным, особенно шоколадный торт (мой любимый десерт) с сорока пятью свечами — именно столько лет я работал в госпитале. Все произносили речи, включая Уилла, Вирджинию и даже Робертса, который открыто признал: «Если быть честным, то ты мне никогда особо не нравился».

Что ещё я мог сказать, кроме: «Я тоже тебя недолюбливал, но теперь, узнав тебя получше, стал недолюбливать ещё больше».

Его громкий смех говорил о том, что он правильно понял шутку, хотя она и могла скрывать некие предубеждения с обеих сторон. Но мы, конечно же, оба люди.

Наконец наступила моя очередь. Я не готовился, поэтому речь получилась довольно бессвязной. Самой простой частью было выражение благодарности за множество лет, проведённых вместе в Манхэттенском Психиатрическом Институте. Коллеги, особенно Вирджиния, сделали всё, чтобы помочь мне работать эффективнее. И хотя иногда я жаловался на перегрузки, разочарование и стресс от лечения трудных пациентов, эти сорок пять лет были временем, полным интересных событий и новых открытий. И способность помочь многим людям легче справляться с жизнью была вишенкой на торте. Мне почти было стыдно за то, что я решил уйти на пенсию.

Я сказал, что мне очень повезло оказаться в нужном месте и в нужное время, когда появился прот, а затем и флед через несколько лет. Почти невозможно выразить в полной мере, насколько они обогатили мою жизнь. Трудно оценить, как молоды мы по меркам космоса и сколькому ещё нам предстоит научиться, пока не выпадет честь встретить существ, которые представляют культуру, существовавшую задолго до человеческой. Кроме того, мы могли многое узнать и от наших близких родственников, которые всё время были рядом и которые научились жить в узких рамках своей доброжелательной натуры и никогда не требовали большего.

После того, как зевки утихли, я отметил, что в МПИ пришли превосходные молодые специалисты — доктора и медсёстры — которые, я уверен, будут выкладываться по-максимуму, пока их место не займёт новое поколение. Я выразил надежду, что их личная и профессиональная жизнь будет такой же приятной, как и моя. Если завтра мне предстоит умереть, то я умру счастливым человеком, зная, что максимально реализовал тот незначительный талант, которым обладал.

Но — добавил я — ничто из этого не стало бы возможным без моей прекрасной жены Карен, которая своей безусловной любовью и поддержкой неустанно помогала мне справляться с трудностями. Не знаю, сколько лет нам ещё уготовано провести вместе, но уверен, что мы проведём их с пользой и радостью.

Под конец речи я выразил надежду, что многие из моих коллег иногда будут нас навещать в Адирондакских горах, хотя и знал, что они не будут. И это нормально: у них будет множество дел, которыми стоит заняться.

Как и у меня. Я с нетерпением ждал возвращения к планированию путешествий, своему телескопу, арендованой Цессне и чтению множества книг, которые сейчас пылятся в моём кабинете — «Моби Дика»[163] и остальных.

И мне осталось написать свою последнюю книгу[164].

ЭПИЛОГ

Спустя несколько дней после возвращения флед на Ка-Пэкс мне ещё раз позвонил Ван.

«У нас есть основания полагать» — сказал он доверительным тоном — «что флед скоро покинет Землю. Возможно, отправление состоится с футбольного стадиона где-то на западе Соединённых Штатов. Но не волнуйтесь: мы следим за каждым из стадионов по…»

Я терпеливо объяснил, что флед уже улетела.

«Куда улетела? Босс хочет с ней встретиться. Организация Объединённых Наций приглашает её выступить перед Генеральной Ассамблеей[165]».

«Вы опоздали» — неохотно ответил я — «Возможно, она выступит, когда прилетит в следующий раз. Она хотела рассказать нам…»

«Не кладите трубку» — пробормотал Ван. Вероятно, он пытался настроить записывающее устройство или искал карандаш — «Окей, продолжайте».

«У неё было послание от прота. Он дал нам девять советов, как избежать визита „плохих парней“ с другой планеты. К сожалению, мы скорее всего так и не узнаем, что это за советы».

«Девять? Это слишком сложно! Боссу не понравится. Вы не могли бы сократить их до двух-трёх предложений?»

«Да их и не будет вовсе» — медленно повторил я — «Флед уже вернулась на Ка-Пэкс».

«Но мы же назначили с ней встречу сегодня в полночь…»

«Она не сможет прийти».

Ещё одна пауза.

«Что она говорила о мистере Дартмуте?»

«Что он должен обратиться к профессиональному психотерапевту как можно скорее. И, между прочим, вам она тоже рекомендовала обратиться за психологической помощью».

«Нам придётся вернуться к этому вопросу позже».

Это были последние слова, которые я слышал от Дартмута и Вана.

* * *

Ко времени написания этой книги жизнь в Манхэттенском Психиатрическом Институте уже вернулась в привычное русло. Все новости из госпиталя я узнаю от Уилла, который рассказывает о новых пациентах, трудностях в их лечении и прочих интересных подробностях. И хотя я рад о них поговорить, но иногда, бывает, слушаю сына вполуха.

Стив и мальчики тоже периодически звонят, но не слишком часто, поскольку у них теперь больше работы, чем раньше. Зять показал фотографии с ночного пикника с флед, который прошёл на удивление хорошо, несмотря на темноту: Стар может стать таким же хорошим фотографом, как и актёром. Было приятно смотреть на фотографии и осознавать, что флед ещё совсем недавно была с нами. Рядом с моей семьёй она выглядела совсем как человек в выразительных позах при свете свечей. Улыбаясь, она держала руки на плечах моих внуков.

В результате семейной встречи с пришельцем и наличия у Стар волоса с головы флед, запаянного в пластик, он вошёл в состав студенческого совета. К сожалению, ему быстро надоела такая деятельность и он подал в отставку.

Фрэд теперь участвует в новом бродвейском мюзикле и надеется получить роль в Голливудском фильме (это ещё неизвестно — фильм, в котором он сыграл главную роль, уже перешёл на стадию постпродакшана[166]). Дженни и Анна находились в Нью-Йорке, а мы уехали в Калифорнию. Карен планирует для нас ещё несколько путешествий, включая тур на месяц по юго-западу страны, включая Гранд-Каньон, где торговцы делают состояния на продаже всевозможных аксессуаров с изображением обезьян, и в любимую страну Сигелов — Польшу.

Теперь я редко посещаю госпиталь, но незадолго до вечеринки в честь моего выхода на пенсию виделся с Джерри. Он больше ни на кого не реагирует, поэтому скорее всего останется в МПИ до конца жизни. Несмотря на эту мрачную перспективу, я думаю, что он является одним из самых счастливых больных среди аутистов. Не знаю, помнит ли он, каким был после операции флед, но если помнит, то должен быть вдвойне счастлив. Джерри наконец закончил копию МПИ из спичек и восстановил Эйфелеву башню. Теперь он работает над миниатюрной версией пирамиды Хеопса[167], которая занимает почти всю его комнату.

Я обнял его на прощание и сказал: «Прощай, Джер».

«Прощай, Джер», «Прощай, Джер», «Прощай, Джер» — повторил он, не обняв меня в ответ. Эти слова прозвучали как музыка для моих ушей.

И ещё одна новость из госпиталя: в прошлое Рождество Ханна Радквист и Клифф Робертс поженились, стали гражданами Америки официально[168] и вошли в штат МПИ на постоянной основе. Ханна не краснела из-за смущения, как я думал раньше: покраснение кожи было следствием реакции на моющее средство, когда она потела в жарком помещении. Она даже не знала. Может именно эта особенность и привлекла Клиффа (если не считать миловидной внешности). Или что-то ещё. Тайны любви должны оставаться тайнами, и я желаю им обоим семейного счастья. Кстати, её избранник не был бабником: Клифф сам пустил слухи о своих похождениях из-за врождённой застенчивости. Люди!

Осенью 2005 года женился и Фрэдди, но не на балерине, а на актрисе, которая настолько потрясающе сыграла Мег Райан для Дэррила, что тот испытал к ней отвращение. Возможно, им следовало повременить: ещё до свадьбы они начали ссориться, начав жить вместе. Жизнь — странная штука!

Я рассказал Уиллу, что, когда встречал их с Ханной (в то время они организовывали вечеринку в честь моего выхода на пенсию), то подумал, что у них завязался роман.

«Но я знал, что ты на подобное не способен» — сказал ему я.

«Как и ты, пап» — ответил сын.

Согласно выпускам новостей, бо́льшая часть людей, которая стала вегетарианцами в попытке попасть на Ка-Пэкс, не вернулась к прежней диете. В результате воздух стал чище, немного уменьшилась нехватка воды, а глобальное потепление существенно замедлилось.

Обнадёживает, что появились ещё доказательства того, что население в целом стало более осведомлённым о том, что наша планета — всего лишь пятнышко в космосе, одна из триллионов других планет во Вселенной. Хотя бы в этом смысле визит флед имел монументальные последствия.

Возможно, эти позитивные перемены в обществе отчасти вызваны пилотным запуском шоу с участием обитателей МПИ, которое всё-таки содержало предупреждение флед о возможном появлении «плохих парней» в 2020 году. Не знаю, хотели ли таким образом продюсеры сделать передачу более увлекательной, но в итоге некоторые зрители всё же прислушались к посланию. Возможно, это только начало.

Во время шоу мой голос прозвучал дважды, и оба раза были посвящены защите сексуального поведения флед и её предполагаемому ребёнку. Фрэдди сказал, что я был «великолепен». Конечно, это не так, но приятно иметь сына, который умеет поддержать.

Вскоре после выхода первой серии шоу было снято с эфира. Не только часть, посвящённая психиатрическому госпиталю, а целиком. Возможно, как часто бывает с популярными телевизионными программами, формат реалити-шоу начал надоедать публике, забитый до смерти самоповторами и спин-оффами[169] (единственные формулы, которые не надоедают публике, — это бесконечные однотипные фильмы про ко́пов и ситкомы[170]).

Из других новостей нужно упомянуть, что в 2007 году мой зять Стив стал лауреатом премии Коперника преимущественно за работу, посвящённую скорости света. Поскольку значение скорости света напрямую связано с расширением Вселенной, Стив обнаружил, что фактически скорость расширения Вселенной постепенно уменьшается, а не увеличивается, как считали ранее. Он совершил это открытие за счёт чрезвычайно чувствительных измерений скорости света за период в один год, и когда значение переменной «c»[171] измерили с точностью до восемнадцати знаков после запятой, оно явно продемонстрировало бесконечно малое, но фиксируемое уменьшение с ходом времени. Кроме того, он обнаружил, что свет, который по расчётам астрономов должен был долететь до нас за год как минимум из двух галактик, «погас» в результате феномена замедления скорости. Жюри премии благосклонно сравнило исследования Стива со специальной теорией относительности Альберта Эйнштейна, которая была опубликована в 1905 году. Однако в своей работе Стив решил не упоминать, что его работа началась с подсказки, полученной от флед.

После её исчезновения на мой почтовый ящик посыпалось множество писем, большинство из которых рассматривали предположение, что большие обезьяны принадлежат к тому же виду (Homo), что и люди, и сопутствующее обозначение обезьян как «людей» на сайте. И несмотря на то, что многие не соглашались с этим утверждением, на удивление большое количество человек настаивало на предоставлении обезьянам свободы от заточения, боли и участия в жестоких экспериментах, то есть приравнивали их к психически больным людям. А наиболее дальновидные авторы писем предложили распространить те же условия и на остальных животных.

Всё это, конечно, сложные вопросы. Но, возможно, они не более сложны, чем вопрос, есть ли у всех существ (включая животных) альтер-эго на других планетах нашей — или другой — Галактики. Только на одной Ка-Пэкс живёт огромное количество существ, которые могут быть нашими психологическими двойниками подобно обезьянам, имеющим физическое сходство с Homo Sapiens.

С другой стороны, мне поступило множество писем от людей, которые не приняли фактов, выходящих за рамки их предубеждений. Вот типичное письмо:

Человек не произошёл от обезьяны! Библия говорит, что людям дана власть над дикими животными и мы можем распоряжаться ей как захотим! У животных нет души, а значит — нет и чувств, то есть они не чувствуют боли. И мы не можем иметь от них потомства. Вот почему их называют животными…

Хотел бы я обладать такой же уверенностью, как эти люди, по поводу своего места во Вселенной.

Некоторые хотели узнать, прилетала ли флед ради пропаганды межвидового секса, и согласен ли я с этим утверждением. Конечно же не согласен, и она — думаю — тоже. Флед настаивала на том, что наши сходства были гораздо важнее различий, и что внешние различия не должны быть единственным критерием, по которому мы принимаем существ за равных.

От флед больше не поступало писем. Я даже попытался сам написать ей электронное послание, но реакции не последовало. До сих пор. Но кто знает — её ответ в данный момент может путешествовать по киберпространству и однажды прийти ко мне. Посетит ли она нас снова? Возможно и нет, но вместо неё может прилететь её сын или дочь. И если отцом ребёнка был человек, на кого он будет похож? На шимпанзе без шерсти? Или очень волосатого человека, напоминающего механика из местного гаража?

Кстати, итоги голосования на лучшее имя для ребёнка уже подведены. Победитель предложил назвать его «Идам» — сочетанием Евы (Eve) и Адама (Adam). По мнению Смайта этот вариант подходит для существа любого пола. Возможно, звучит не слишком оригинально, но смогли бы вы придумать что-нибудь получше?

Интересно, появятся ли на Земле другие капэксианцы? Заберут ли кого-то из нас с собой, как это сделали прот и флед? И вернутся ли Эбби, Жизель и Джин, как предполагала флед? Надеюсь, что так; я бы с удовольствием задал им пару вопросов.

Например, стала ли Филлис видимой для других как только её ноги коснулись багровых равнин Ка-Пэкс? Нашёл ли Рокки существ, которые не вызывают в нём обиды и гнева? Сидит ли Кассандра на скамейке, обдумывая будущее, или нашла достаточно причин, чтобы чаще замечать происходящее непосредственно в данный момент? Дэррилу удалось выстроить отношения с голограммой Мег Райан? Удалось ли найти большим обезьянам общий язык с о́рфами и хорошо адаптироваться к новому окружению? Появились ли на свет гибриды о́рфов и обезьян?

Навестят ли нас через пятнадцать лет Баллоки, которые кажутся самыми отвратительными созданиями во Вселенной? Или флед просто пыталась нас напугать, чтобы мы образумились и исправили своё поведение, подобно тому, как некоторые родители угрожают детям «бугименом»?[172] Если так, то она могла соврать нам и про всё остальное. Но если флед говорила правду, хватит ли у нас воли исправить наши ошибки, пока не будет слишком поздно? Опять же, только время даст ответы на эти вопросы.

Всё, что мы знаем наверняка — это то, что Вселенная необычайно огромна и полна сюрпризов. Как мало мы знаем о ней даже в двадцать первом веке! Надеюсь, мы покончим с нашими жалкими глупыми войнами, какой бы «справедливой» не была их причина; начнём заботиться об окружающей среде, которая сейчас всё стремительнее разрушается; сократим численность человеческой популяции и научимся делить прекрасную планету с другими видами на равных правах.

Если мы сможем пережить ещё один век при текущих условиях, то каким станет этот мир, если мы продолжим поддерживать только несколько видов, включающих наших домашних животных, и будем ютиться в экологически чистых поселениях на возвышенностях, в то время как побережье превратится в опасную зону, где будут обитать только аквалангисты? Или если мы продолжим убивать наших соседей, разделяющих другие верования или обладающих нефтяными ресурсами, ещё более продвинутым и разрушительным оружием? Если так и будет, то Баллоки не смогут причинить нам большего вреда, чем мы нанесём себе сами.

Возможно, моё поколение — последнее на Земле, которое жило без опасений, что ему не хватит места, топлива или других природных ресурсов, включающих даже воду и воздух. Но теперь наша планета переживает трудные времена. И даже несмотря на сомнительные перспективы, мы всё ещё восхищаемся нашими мировыми лидерами, которые в первую очередь заботятся о сохранении своей власти и богатств. Как такое возможно, что мы всё ещё поддерживаем логистические цепочки изготовителей гамбургеров, производителей табака, оружейные фабрики? Само наше выживание зависит от ответов на эти и сопутствующие вопросы.

Что бы ни случилось, для старых пердунов типа меня это не будет иметь значения: нам осталось на этой планете совсем недолго. Мы говорим о будущем наших внуков и их внуков, и о мире, в котором им придётся жить. Или это важно для каждого из нас, включая будущие поколения? Хотел бы я знать…

КОНЕЦ КНИГИ.

Список персонажей книги

с краткими характеристиками

СЕМЬЯ И РОДСТВЕННИКИ ДЖИНА БРЮЭРА

Карен — жена Джина Брюэра.

Джин Брюэр — психиатр, автор книги и рассказчик.

Даун (Дон) Сигел — девушка Уилла (по прозвищу Фишка). Её имя в оригинале пишется «Dawn», что в переводе с английского означает «рассвет».

Айлин и Уильям (Билл) Сигел — родители Даун.

Дженнифер — дочь Джина и Карен. Лесбиянка. С детства любила биологию, студентка Высшей медицинской школы Стэнфорда. После разговора с Протом призналась отцу в гомосексуальности. В конце первой книги сообщается, что она проходит терапевтическую практику в Стэнфорде. В дальнейшем найдёт партнёршу Анну, о которой упоминается в четвёртой книге серии.

Анна — партнёрша Дженнифер (её девушка).

Рэйн и Стар (Дождь и Звезда) — внуки Джина и Карен.

Эбигейл (Эбби) — старшая дочь Джин и Карен, замужем, двое детей. Непрактикующий юрист, активистка всевозможных женских, гражданских и природоохранных групп и общества охраны животных. В конце первой книги сообщается, что она стала редактором принстонского журнала «Форум в защиту животных».

Фрэд — один из четырёх детей Джина и Карен. По натуре самый чувствительный. Любит читать, любит музыку, в особенности записи бродвейских шоу. Когда вырос, решил стать пилотом, при этом испытывая животный страх перед полётами. В конце первой книги сообщается, что Фрэд сменил профессию и теперь выступает в бродвейском мюзикле.

Лаура — «сожительница» Фрэда.

Уилл — самый младший из четырёх детей Джина и Карен. Один из лучших спортсменов в школе, активист, пользовался большой популярностью. В юности даже смутно не представлял, чего хочет от жизни. Во время летних каникул работал спасателем на общественном пляже. В конце первой книги сообщается, что он сошёлся с дочерью Билла и Айлин Сигел. Также он стал посещать отца на работе, познакомился с Жизель и решил стать журналистом.

ПАЦИЕНТЫ И СОТРУДНИКИ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ КЛИНИКИ

Флед — трод (прот был дремером), умеет читать мысли. Женского пола.

Нараба — шимпанзе родом из Конго, альтер-эго флед.

Вольфганг Шварц — психиатр, которого прот забрал на Ка-Пэкс. Сдружился с «Альбертом Эйнштейном».

Офицер Уилсон — охранник у главных ворот Манхеттанского Психиатрического Института.

Филлис — пациентка, считала себя невидимой.

Клифф Робертс — психиатр, новый сотрудник МПИ. Афро-американец, молодой специалист, который — по словам Джина — олицетворял эгоцентризм молодого поколения специалистов.

Ханна Радквист — психиатр, новая сотрудница МПИ.

Рон Меннингер — психиатр, давно работает в МПИ.

Артур Бимиш — доктор, гомосексуалист. Работает психиатром в МПИ. Впервые упоминается во второй книге. Вёл пациента Лу до его полного выздоровления под влиянием прота.

Говард — пациент, «человек-жаба» из Милуоки.

Рик — пациент, хронически неспособен говорить правду.

Дэррил — пациент. Считает, что в него влюблена Мэг Райан.

Рокки — пациент. Не может забыть ни одного проявления неуважения к себе, пока не отомстит за обиду или не получит извинений.

Клэр Смит — пациентка, которую ведёт Лаура Чанг. Пациентка считает себя психиатром.

Лаура Чанг — психиатр, сотрудница МПИ. Впервые упоминается в третьей книге серии «Планета Ка-Пэкс».

Барни — пациент, которого невозможно рассмешить.

Джойс Трекслер — бывший секретарь Джина Брюэра в МПИ.

Марджи Гарафоли — молодая секретарша Вирджинии Гольфарб.

Шарлотта — пациентка-психопатка, калечила мужчин. Героиня третьей и четвёртой книги.

Джордж — пациент с IQ в районе сорока. Всё его интересы сводились к футболу. Раз за разом он подбрасывал или пинал вверх мяч, и так продолжалось до полного физического истощения.

Вирджиния Гольфарб — психиатр.

Лу — бывший пациент МПИ, афроамериканец. Гомосексуалист. Убежден, что вынашивает ребенка. В конце концов родил дочь, которую назвал «Протиста». Роды принимал Прот. В конце второй книги Лу сообщает, что хочет сделать операцию по смене пола. В четвёртой книге он/она уже воспитывает десятилетнюю дочь.

Протиста — дочь Лу.

Кассандра (Кейси) — пациентка, чуть больше сорока лет, имеет способность с высокой точностью предсказывать определенные события.

Кэти Родштейн — психиатр, новая сотрудница.

Миссис Визерс — пациентка Кэти Родштейн. Ей уже около ста лет, она плохо слышит и видит. Это поправимо с помощью лекарств и других инструментов, но она отказывается лечиться, утверждая, что ей уже сто лет и поэтому она должна быть глухой и слепой.

ОСТАЛЬНЫЕ ПЕРСОНАЖИ

Жизель Гриффин — жена Роберта Портера, который ранее на Земле вмещал в себя и личность прота.

Мистер Дартмут — агент ЦРУ, неоднократно интересовался протом и путешествиями на луче света.

Мистер Ван — агент ЦРУ, неоднократно интересовался протом и путешествиями на луче света.

Окимон — гость, которого привела в госпиталь флед. Бонобо/карликовый шимпанзе.

Смайт — редактор британского журнала, которому флед давала интервью.

Эллен Тиксбери (Тикс) — этолог из Техаса.

Филберт — шимпанзе, которое привезла с собой в Нью-Йорк Эллен Тиксбери.

«Доктор Зауэр» — невролог, которого прислали федералы для обследования флед. Фамилия вымышленная.

Джин Портер — сын Жизель Гриффин и Роберта Портера.

Присцилла (Присси) — девушка, которая брала интервью у Джина Брюэра в конце четвёртой книги.

Баллоки — плохие парни. Существа из Космоса, которые недовольны тем, что земляне полезли в Космос.

Эд — пациент психиатрической больницы. 50 лет, успешный биржевой маклер в прошлом. Его забрали в больницу после того, как он убил из винтовки восьмерых человек на стоянке торгового центра. Со временем его перевели во второе отделение, поскольку он перестал испытывать приступы гнева.

+ + + + + +

Поблагодарить за перевод можно, отправив любую сумму на:

— Яндекс Кошелек: 41001334183203.

— QIWI кошелек 89153633243.

— Сбербанк по номеру телефона 89153633243.

Примечания

1

Вид шампиньонов.

2

В оригинале «Ishmael», цитата из романа Германа Мелвилла «Моби Дик».

3

Джарт — капэксианская единица измерения. Один джарт равен 0.214 мили или 344 метра.

4

Джон Ге́ршель Гленн-младший — третий человек в мире после Юрия Гагарина и Германа Титова и первый астронавт США в космосе (если не учитывать суборбитальные полёты Алана Шепарда и Вирджила Гриссома), совершивший орбитальный космический полёт.

5

Имеется в виду наушники-гарнитуры от телефонов и смартфонов.

6

Организа́ция Объединённых На́ций (ОО́Н) — международная организация, созданная для поддержания и укрепления международного мира и безопасности, а также развития сотрудничества между государствами.

7

Эмпайр-стейт-билдинг — 103-этажный небоскрёб, расположенный в Нью-Йорке на острове Манхэттен. Офисное здание.

С 1931 по 1970, до открытия Северной башни Всемирного торгового центра, являлся одним из самых высоких зданий мира.

11 сентября 2001 года комплекс ВТЦ был разрушен в результате террористической атаки, вновь стало самым высоким зданием Нью-Йорка и считалось таковым до открытия Всемирного торгового центра 1 в ноябре 2014 года).

8

Теории Великого объединения — в физике элементарных частиц группа теоретических моделей, описывающих единым образом сильное, слабое и электромагнитное взаимодействия. Предполагается, что при чрезвычайно высоких энергиях (выше 1014 ГэВ) эти взаимодействия объединяются. Хотя это единое взаимодействие не наблюдалось непосредственно, многие модели ТВО предсказывают его существование. Если объединение этих трёх взаимодействий возможно, это поднимает вопрос о том, что в очень ранней Вселенной была великая объединительная эпоха, в которой эти три фундаментальных взаимодействия ещё не были разделены друг от друга.

9

Дихотоми́я — раздвоенность, последовательное деление на две части, более связанные внутри, чем между собой. Способ логического деления класса на подклассы, который состоит в том, что делимое понятие полностью делится на два взаимоисключающих понятия. Дихотомическое деление в математике, философии, логике и лингвистике является способом образования подразделов одного понятия или термина и служит для образования классификации элементов.

10

Суперструна́ (суперсимметричная струна) — один из основных объектов исследования теории струн. Многогранность объекта не позволяет ему дать однозначного определения, однако, как следует из его названия, суперструна содержит в себе суперсимметрию.

11

В оригинале «mathematical farting».

12

«Альберт Эйнштейн» — пациент в МПИ, который всячески пытался замедлить ход времени. Американец китайского происхождения. Физик по образованию. Считал, что время постепенно ускоряется и связывал это с расширением Вселенной. Пережил нервный срыв прямо во время презентации своей научной работы. В конце третьей книги Джин Брюэр называет Алису и «Альберта Эйнштейна» «неразлучниками» (A’s).

13

В оригинале «No, you twit».

14

Кэти Родштейн — новая сотрудница МПИ, психиатр.

15

Каролинский институт — крупнейший шведский и один из крупнейших в Европе медицинских университетов.

16

Бредово́е расстро́йство — психическое заболевание, характеризующееся наличием хорошо систематизированного, доминирующего бреда, но, в отличие от шизофрении, лишённого сильных психотических проявлений.

17

Джерри — пациент с тяжёлой формой аутизма. Пациент третьего этажа МПИ. Обладал фотографической памятью. Строил из спичек мост Золотые ворота и другие крупные достопримечательности. Проту удалось поговорить с ним по душам (чего не удавалось ранее никому из персонала).

18

Диссоциати́вное расстро́йство иденти́чности (также используется диагноз расстройство множественной личности, непрофессионалами называется раздвоением личности) — редкое психическое расстройство из группы диссоциативных расстройств, при котором личность человека разделяется, и складывается впечатление, что в теле одного человека существует несколько разных личностей (или, в другой терминологии, эго-состояний). При этом в определённые моменты в человеке происходит «переключение» — одна личность сменяет другую. Эти «личности» могут иметь разный пол, возраст, национальность, темперамент, умственные способности, мировоззрение, по-разному реагировать на одни и те же ситуации. После «переключения» активная в данный момент личность не может вспомнить, что происходило, пока была активна другая личность.

19

В оригинале «and vice versa» — «и наоборот».

20

Фрэнки — пациентка Манхэтаннского Психиатрического Института. Не могла никого полюбить, не понимала концепцию любви. Вела себя демонстративно грубо по отношению к людям. В конце третьей книги прот сообщил ей, что возьмёт с собой на Ка-Пэкс — это сделало её более счастливой, однако до конца склонность к прямоте и грубости не исчезла.

21

Кассандра — пациентка, в четвёртой книге ей около пятидесяти лет, имеет способность с высокой точностью предсказывать определенные события. Героиня третьей книги «Ка-Пэкс III: Миры Прота».

22

Клаус Виллерс — председатель комиссии по поиску кандидатуры на должность постоянного директора Манхэтеннского психиатрического института. Фрейдист, около шестидесяти лет. Бледный, с маленькой седой бородкой, говорит с сильным немецким акцентом.

23

Hilton Hotels & Resorts (Гостиницы и курорты «Хилтон») — международная сеть отелей и курортов, принадлежащая корпорации Hilton Worldwide.

24

Отрывок из книги «K-PAX III: Миры Прота»: «Всего новых пациентов было семеро. Первый — мужчина, страдающий от эротомании Клерамбо — был уверен, что Мег Ра́йан в него влюблена. Второй пациент просто физически был не способен говорить правду (подозреваю, прот предложил бы ему пойти на государственную службу). Третий называл себя „жабой“ и искренне полагал, что в мире не найдётся человека более уродливого, чем он сам».

25

Психиатрический институт, названный «The Big Institute», неоднократно упоминался в книгах трилогии. МПИ тесно сотрудничает с институтом в Колумбии, периодически забирая оттуда «безнадёжных» пациентов или отсылая своих после того, как им стало легче.

26

Мег Ра́йан — успешная американская актриса и кинопродюсер.

27

Втора́я косми́ческая ско́рость (параболи́ческая ско́рость, ско́рость освобожде́ния, ско́рость убега́ния) — наименьшая скорость, которую необходимо придать объекту (например, космическому аппарату), масса которого пренебрежимо мала по сравнению с массой небесного тела (например, планеты), для преодоления гравитационного притяжения этого небесного тела и покидания замкнутой орбиты вокруг него. Предполагается, что после приобретения телом этой скорости оно более не получает негравитационного ускорения (двигатель выключен, атмосфера отсутствует).

28

«Це́ссна», или «Се́ссна» — американский производитель самолётов — от малых двухместных до бизнес-джетов. Штаб-квартира — город Уичита, штат Канзас, США. Компания была основана в 1927 году в Канзасе авиаконструктором и дизайнером Клайдом Верноном Сессной.

29

Кейс — ситуация, взятая из практики, реальный случай, на котором разбираются теоретические идеи. Понятие кейс происходит от английского case — «обстоятельства».

30

Обучение обезьян речи — процесс обучения больших человекообразных обезьян (шимпанзе, горилл и орангутанов) активному использованию языка жестов и/или других видов речи.

31

Центра́льное разве́дывательное управле́ние США, ЦРУ — агентство Федерального правительства США, основной функцией которого является сбор и анализ информации о деятельности иностранных организаций и граждан. Основной орган внешней разведки и контрразведки США.

32

Эскапада — дерзкая, вызывающая выходка.

33

Дартс — ряд связанных игр, в которых игроки метают дротики в круглую мишень, повешенную на стену.

34

У Хауи синдром белого кролика. На момент появления в первой книге трилогии ему было 44 года. В детстве обнаружил у себя необычайные музыкальные таланты, но с возрастом его интересы расширились на все области человеческого знания — от алгебры до дзен-буддизма. Из-за нервного срыва он попал в больницу. Отец был очень требователен к Хауи и не прощал ни малейших ошибок. Чтобы научиться играть в совершенстве на скрипки, он начал изучать все аспекты музыки, пытаясь узнать о ней досконально всё. Психическое отклонение Хауи выражалось в том, что он всё время что-то изучал, борясь с физическим и психическим истощением.

Именно Хауи Прот дал задание найти синюю птицу счастья. Впоследствии он увидел голубую сойку. Второе задание — вылечить соседа по палате Эрни от страха смерти. Он выполнил это, попытавшись задушить Эрни и вовремя отправив его на каталке к врачам, чтобы его откачали. Третьим заданием было «подготовиться ко всему на свете» и Хауи только через несколько дней понял абсурдность попыток быть готовым ко всему.

После выписки Хауи играет на скрипке в камерном оркестре в Нью-Йорке.

35

Орф — зверь-мутант, соединяющий черты собаки и обезьяны, в альтернативно-исторической вселенной «Божественный мир» Бориса Толчинского.

36

Цитата из поэмы Джорджа Байрона «Чайльд-Гарольд» Песнь четвертая, 122:

Он собственной отравлен красотою,

Он пленник лжи. В природе нет того,

Что создается творческой мечтою,

Являя всех достоинств торжество.

Но юность вымышляет божество,

И, веруя в эдем недостижимый,

Взыскует зрелость и зовет его,

И гонится за истиною мнимой,

Ни кисти, ни перу — увы! — непостижимой.

37

би — Брюэр (прим. перев.).

38

В оригинале «numbskull».

39

В оригинале nonhuman apes.

40

Ко́мплекс неполноце́нности — сильная и постоянная неуверенность в себе, заниженная самооценка, ощущение превосходства окружающих над собой. Это понятие ввёл в научный оборот немецкий психоаналитик Альфред Адлер. Симптомами комплекса неполноценности обычно являются: попытки привлечь внимание к своим страданиям, боязнь людей, страх допустить ошибку, напряжение, порой — дефекты речи, нервный тик. Молодые мужчины нередко маскируют комплекс неполноценности повышенной агрессивностью или алкоголем, а также разными символами статуса, такими как спортивные автомобили, вызывающая одежда и т. п. Высокомерие также может говорить о тщательно скрываемом комплексе неполноценности.

41

Alter ego (а́льтер э́го; в переводе с лат. — «другое я») — реальная или придуманная альтернативная личность человека либо персонаж, в характере и поступках которого отражается личность писателя. Это может быть лирический герой, образ, закрепившийся за псевдонимом, наместник или даже одна из множества личностей, появившихся в результате психического расстройства.

42

Промискуите́т — беспорядочная, ничем и никем не ограниченная половая связь со многими партнёрами. Термин применяется в двух различных значениях: для описания предполагаемой формы половых отношений в первобытном человеческом обществе до образования семей и для описания беспорядочных половых связей индивида.

43

Напоминаю, что Рик хронически не способен говорить правду:)

44

Шарлотта — пациентка-психопатка. Серийный убийца молодых мужчин. Молодая, живая, привлекательная. Отличалась жестоким поведением к животным и людям задолго до того, как попала в МПИ.

45

Коэффицие́нт интелле́кта — количественная оценка уровня интеллекта человека (коэффициент умственного развития): уровень интеллекта относительно уровня интеллекта среднестатистического человека (такого же или среднего возраста); в более узком смысле — отношение так называемого умственного возраста к истинному хронологическому возрасту данного лица (индивида). Определяется с помощью специальных тестов (таких как тест Айзенка).

46

Синдро́м сава́нта, иногда сокращённо саванти́зм — редкое состояние, при котором лица с отклонением в развитии (в том числе аутистического характера) имеют «остров гениальности» — выдающиеся способности в одной или нескольких областях знаний, контрастирующие с общей ограниченностью личности. Феномен может быть обусловлен генетически или же приобретён.

47

Бэсс — пациентка МПИ, на момент появления в первой книге о Ка-Пэкс ей было 27 лет. Ни разу не улыбнулась до появления Прота. В детстве её семья обращалась с ней как с рабыней. Её было трудно уговорить что-то поесть, она считала, что недостойна ничего в жизни. Всё, что вокруг ни случилось бы, напоминало Бэсс о какой-то трагедии из прошлого.

48

Реа́лити-шо́у или реалити-телевидение — телевизионный жанр, разновидность развлекательной телевизионной передачи и онлайн-трансляции. Сюжетом является показ действий группы (или групп) людей в приближенной к жизненной обстановке. Реалити-телевидение очень развито в США и Великобритании и процент реалити-программ в сетке вещания этих стран гораздо выше (60 %), чем в России, однако термин «реальное телевидение» существует только в западной типологии жанров, в России в том же значении употребляется менее точный — «реалити-шоу».

49

Ток-шо́у — телепередачи разговорного жанра, в которых несколько приглашённых участников ведут обсуждение предлагаемой ведущим темы.

50

В оригинале «you know, the totality of it».

51

Возможно, флед говорит, что атмосфера и природа планет, которые она посещала, была во многом сходна с капэксианской и земной, потому что иначе она бы просто не смогла там находится и никогда бы не планировала их посетить.

52

Капэксианский аналог слив — прим. перев.

53

Отсылка к третьей книге «K-PAX III: Миры Прота». Прот рассказывал, что купал незнакомца в полом бревне и протирал опавшими листьями.

54

В оригинале «pardner» — американское просторечное слово, означающая «приятель», «дружище», «партнёр».

55

Метод трансляции «live on tape» — прямой эфир записывается, затем вносятся коррективы (например, короткие сокращения на этапах настройки и преобразования, постобработка звука), чтобы для телезрителя сохранялась временная и пространственная непрерывность, как при реальной прямой трансляции, и шоу транслируется с задержкой в пару часов или дней.

56

Энтомоло́гия — раздел зоологии, изучающий насекомых.

57

Парано́идное расстро́йство ли́чности; паранои́ческое расстро́йство ли́чности — расстройство личности, характеризующееся чрезмерной чувствительностью к фрустрации, подозрительностью, злопамятностью, постоянным недовольством окружающими и тенденцией относить всё на свой счёт.

58

Конголезцы — население Демократической Республики Конго.

59

В оригинале «Dr. B. Enjoy».

60

В оригинале — «Killjoy!».

61

Джин Брюэр сравнивает состояние флед и персонажа трилогией Роберта Портера, чьё альтер-эго пребывало в кататоническом ступоре и долгое время не желало идти на контакт даже под гипнозом.

62

К экспансивному бреду при синдроме Клерамбо относят эротический бред, при котором больной усматривает заинтересованность в нем со стороны отдельных лиц противоположного пола (иногда — известных личностей противоположного пола). При этом наблюдается болезненная переоценка больным собственной личности. Типичны представления больных о своей интеллектуальной и физической исключительности, сексуальной привлекательности. Объект бредовых переживаний обычно подвергается настоящему преследованию со стороны больного, который пишет многочисленные любовные письма, назначает свидания.

63

Мег Ра́йан — американская актриса и кинопродюсер.

64

Сталкинг — нежелательное навязчивое внимание к одному человеку со стороны другого человека или группы людей. Сталкинг является формой домогательства и запугивания; как правило, выражается в преследовании жертвы, слежении за ней.

65

Харассмент — сексуальные домогательства в виде приставаний (как физических, так и вербальных).

66

«Сумеречная зона» — американский телевизионный сериал-антология, созданный Родом Серлингом. Сериал просуществовал пять сезонов на канале CBS с 1959 по 1964 год. Каждый эпизод представляет собой отдельную историю, в которой персонажи сталкиваются с часто тревожными или необычными событиями, явлениями или переживаниями, которые являются опытом вхождения в «Сумеречную зону», часто с неожиданным финалом и моралью. Несмотря на то, что в сериале преобладает научная фантастика, паранормальные и кафкистские события местами склоняют сериал к жанрам фэнтези и ужасам.

67

Серия «Служить человеку» («To Serve Man») вышла в эфир 2 марта 1962 года. Сюжет основывается на одноимённом рассказе фантаста Деймона Найта.

68

Ха́мфри Дефо́рест Бо́гарт — американский киноактёр. Американский институт киноискусства назвал Богарта лучшим актёром в истории американского кино.

69

«Касабла́нка» — голливудская романтическая кинодрама 1942 года, поставленная режиссёром Майклом Кёртисом, с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман в главных ролях.

70

Уилл — сын Джина Брюэра

71

Имеется в виду шутка, вроде: Вопрос: «Почему слон красит ногти на ногах в красный цвет?» Ответ: «Так он может спрятаться за вишнёвым деревом»

72

Уолтер Кроуфорд «Уолт» Келли — американский художник комиксов и карикатурист, более всего известный как автор политико-сатирического газетного комикса Пого в жанре философско-политической сатиры. Пого — американский газетный комикс, выходивший с 4 октября 1948 года по 20 июля 1975 года, созданный художником Уолтером Келли, и имя главного героя этого комикса, антропоморфного опоссума.

73

Бонобо или карликовый шимпанзе, — вид млекопитающих из семейства гоминид. Несмотря на своё название, по размеру он не меньше шимпанзе обыкновенного, но уступает ему в плотности телосложения. Кожа бонобо — чёрная, а не розовая, как у обыкновенных шимпанзе. Более длинные ноги и узкие, покатые плечи, в отличие от обыкновенных шимпанзе. Голосовые сигналы карликовых шимпанзе — это резкие, высокие, лающие звуки.

74

Сти́ви Уа́ндер (настоящее имя Сти́вленд Ха́рдэуэй Мо́ррис) — американский соул-певец, композитор, пианист, барабанщик, харпер, музыкальный продюсер и общественный деятель, оказавший огромное влияние на развитие музыки XX века, страдающий слепотой. 25-кратный лауреат премии «Грэмми». Один из основоположников современного соула и R’n’B. Стиви — один из самых известных вокалистов в мире, его постоянно включают в «списки лучших вокалистов всех времён»

75

Седати́вные средства или психоле́птики — химически разнородная группа лекарственных веществ растительного или синтетического происхождения, вызывающих успокоение или уменьшение эмоционального напряжения без снотворного эффекта (в то же время облегчают наступление естественного сна и углубляют его).

76

Гу́фи (англ. goofy — недалекий, придурковатый) — мультипликационный персонаж, герой мультфильмов Уолта Диснея, созданный в 1932 году. Гуфи — антропоморфный пёс породы Американская енотовая гончая (Черно-подпалый кунхаунд), один из лучших друзей Микки Мауса и Дональда Дака.

77

Палестино-израильский конфликт — конфликт, который продолжается до сих пор между государством Израиль и палестинцами. Он является составной частью более широкого арабо-израильского конфликта. Это спор между двумя группами людей с претензиями на правообладание и суверенитет над одной и той же территорией бывшего британского мандата Палестина

78

«Кинг-Конг» — приключенческий фильм 2005 года, ремейк одноимённого фильма 1933 года. Режиссёр Питер Джексон поставил целью создание ремейка, верного духу оригинала, но с использованием сверхсовременных кинотехнологий. Для фильма был написан новый сценарий, который, однако, сюжетно в целом верен первоисточнику. Фильм был коммерчески успешен и собрал 550 миллионов долларов

79

В данном случае кнопка «hold» используется для защиты текущего видеофайла от удаления в процессе циклической записи.

80

Групповая психотерапия — форма психотерапии, при которой специально созданная группа людей регулярно встречается под руководством психотерапевта, для достижения следующих целей: разрешения внутренних конфликтов, снятия напряжения, коррекции отклонений в поведении, и иной психотерапевтической работы.

81

В оригинале «Tape the hell out of it».

82

Викто́рия — распространённый жест, означающий победу или мир. Показывается указательным и средним пальцами руки, направленными вверх в форме латинской буквы «V». В Великобритании (там «приветствие победы» распространилось благодаря У. Черчиллю) и Австралии этот знак приобретает оскорбительное значение, если кисть повернута тыльной стороной к человеку, к которому обращён жест.

83

Видеодвойка — телевизор и видеопроигрыватель, конструктивно совмещённые в одном общем корпусе.

84

Индиа́на — штат на северо-востоке США. Официальное прозвище — «Штат верзил».

85

«People» (ранее «People Weekly») — американский еженедельный журнал о знаменитостях, издаётся Time Inc. Первый номер вышел 4 марта 1974 года. В 2006 году тираж журнала составлял 3,75 миллиона экземпляров. People ежегодно составляет списки знаменитостей, такие как «самые красивые люди», «лучше и хуже всего одевающиеся» и «самый сексуальный мужчина».

86

На КА-ПЭКС для оплодотворения нужно добавить некое вещество, чтобы стимулировать слияние спермы и яйцеклетки. Если вещества нет, то у секса нет никаких последствий. Это вещество — сок сахарных слив, или йортов по-капэксиански.

87

В оригинале «The grin on Smythe’s face was a foot wide».

88

Стетоско́п — медицинский диагностический прибор для аускультации (выслушивания) звуков, исходящих от сердца, сосудов, лёгких, бронхов, кишечника и других органов. Также, стетоскоп используется для выслушивания тонов Короткова при измерении артериального давления и для проверки правильного местонахождения желудочного зонда при проведении энтерального питания или промывания желудка.

89

Веган — человек, следующий принципам веганства. Веганы отказываются от потребления всех видов мяса, молока (не считая грудного молока при вскармливании младенцев), яиц, мёда, а также других веществ и добавок, произведённых с использованием животных (таких как желатин или кармин). Кроме того, веганы не используют одежду и другие бытовые предметы из продуктов животного происхождения (кожи, шерсти, шёлка и так далее), а также отказываются от бытовой химии и косметики, протестированной на животных. Веганы не поддерживают цирки с животными, зоопарки, дельфинарии и другие развлечения, предполагающие использование животных. Отличается от вегетарианства тем, что затрагивает не только сферу питания. Людей, которые придерживаются веганского образа жизни только в еде, называют строгими вегетарианцами.

90

Приматоло́гия — раздел зоологии, изучающий современных и ископаемых приматов (около 400 видов обезьян, полуобезьян и других, кроме человека), их анатомию, эмбриологию, физиологию, происхождение, систематику, распространение и образ жизни. Разделяется на: морфологию, палеонтологию, систематику, этологию (см. прим. № 100) приматов.

91

Шкала́ интелле́кта Стэ́нфорд-Бине́ — шкала для оценки интеллекта, разработанная в 1916 году. В тесте используется единый показатель уровня интеллекта — IQ. Коэффициент интеллекта равен частному умственного возраста испытуемого и его реального возраста, умноженному на 100. Оба возраста измеряются в месяцах. В настоящее время шкала Стэнфорд-Бине используется преимущественно в западных странах для оценки готовности к школе, распределения учеников в школы разного уровня и при поступлении в вузы.

92

Через жесты — прим. перев.

93

«Убийство на Еловом острове» (в оригинале «Murder on Spruce Island» — детективный роман Джина Брюэра, вышедший в свет в 2006 году (за год до публикации «K-PAX IV: Новый гость из созвездия Лиры»).

94

Федералы — прим. перев.

95

Айлин и Уильям Сигел — родители Даун, девушки Уилла, сына Джина Брюэра.

96

Дженнифер — дочь Джина и Карен. С детства любила биологию, студентка Высшей медицинской школы Стэнфорда. После разговора с Протом призналась отцу в гомосексуальности. В конце первой книги сообщается, что она проходит терапевтическую практику в Стэнфорде.

97

Остраки́зм — в древних Афинах народное голосование, во время которого граждане на глиняных черепках писали имя гражданина, который угрожал демократии государства. Впоследствии гражданин мог быть изгнан. В более широком смысле остракизм — изгнание, ссылка.

98

Жена Уила — Даун дочь Билла и Айлин.

99

Нетбук — субноутбук с относительно невысокой производительностью, предназначенный в основном для выхода в Интернет. Обладает небольшой диагональю экрана в 7-10,1 дюймов, низким энергопотреблением, небольшим весом и относительно невысокой стоимостью. По габаритам и функциональности нетбуки занимают промежуточное положение между мобильными интернет-устройствами (MID) и Handheld PC «снизу» и субноутбуками «сверху». По состоянию на 2020 год выпуск нетбуков преращён из-за развития планшетов и появления ультрабуков: быстрых и лёгких устройств, которые по размеру меньше обычного ноутбука.

100

Этоло́гия — полевая дисциплина зоологии, изучающая генетически обусловленное поведение (инстинкты) животных, в том числе людей.

101

Walmart, Inc. (ранее — Wal-Mart Stores, Inc.) — американская компания, управляющая крупнейшей в мире сетью оптовой и розничной торговли, действующей под торговой маркой Walmart. Штаб-квартира находится в Бентонвилле, штат Арканзас. Основными регионами деятельности являются США и Мексика, также значительно присутствие в Канаде, Южной Америке, Великобритании (Asda), ЮАР, Китае и Японии.

102

Нейробиолог выбрал фамилию Зауэр не случайно. По-английски она пишется «sauer», что буквально означает «сердитый, недовольный, раздражённый».

103

Возможно, здесь отсылка не столько к историческому персонажу, как к пациенту по прозвищу «Жанна Д’Арк», встречающемуся в трилогии «Планета Ка-Пэкс». Пациентка с этим прозвищем была не способна испытывать страх.

104

В оригинале «Cotan’s syndrome». Я не нашёл описания подобного синдрома в психиатрии, но зато нашёл описание синдрома Котара. Оно приведено в следующей сноске.

105

Синдро́м Кота́ра — психопатологический синдром, сочетание тревожной депрессии, деперсонализации (часто в виде болезненной психической анестезии), дереализации и бреда Котара. Бред Котара является нигилистически-ипохондрическим депрессивным бредом с фантастическим содержанием и идеями грандиозности и отрицания (мировые катаклизмы, всеобщая гибель и пр.), которые проявляются одновременно или отдельно. Некоторые психиатры о синдроме Котара говорят как о зеркальном отражении или негативе маниакального бреда величия.

106

На момент беременности Лу был мужчиной, роды принимал прот — прим. перев.

107

«Мо́на Ли́за», или «Джоко́нда» — картина Леонардо да Винчи, одно из самых известных произведений живописи. Точная дата написания неизвестна (по некоторым сведениям, написана между 1503 и 1505 годами). Ныне хранится в Лувре. Считается, что на картине изображена Лиза Герардини, супруга флорентийского торговца шёлком Франческо дель Джокондо.

108

Электроэнцефалограмма (ЭЭГ) — графическое изображение сложного колебательного электрического процесса, который регистрируется при помощи электроэнцефалографа при размещении его электродов на мозге или поверхности скальпа, результат электрической суммации и фильтрации элементарных процессов в нейронах. ЭЭГ помогает следить за изменениями в мозге, как структурными, так и обратимыми. Это позволяет мониторить деятельность жизненно важного органа во время терапии, и корректировать лечение выявленных заболеваний.

109

Менталитет — способ мышления, склад ума, мировосприятия; умонастроение народа, общественной группы, личности.

110

Судо́ку — головоломка с числами. Иногда судоку называют магическим квадратом, что в общем-то неверно, так как судоку является латинским квадратом 9-го порядка. Судоку активно публикуют газеты и журналы разных стран мира, сборники судоку издаются большими тиражами. Решение судоку — популярный вид досуга.

111

Флешбэ́к или флэшбэ́к — художественный приём, прежде всего в кинематографе, с временным прерыванием последовательности повествования с целью показа неких событий в прошлом. В литературоведении аналогом флешбэка считается ретроспектива. Противоположный приём сюжетного «взгляда в будущее» называется флешфорвард.

112

«Большое Яблоко» — так в США называют Нью-Йорк.

113

Хобокен — город в округе Хадсон, Нью-Джерси, США. По переписи 2010 года в США, население города составляло 50 005 человек. Город является частью Нью-Йоркской агломерации, на его территории расположен Терминал Хобокена — важнейший транспортный узел региона. Также Хобокен известен как место, где впервые прошёл первый документально зафиксированный бейсбольный матч в США. Кроме того, в городе располагается Политехнический институт Стивенса, один из старейших технических университетов в Соединённых Штатах.

114

Джойс — бывшая секретарша Джина Брюэра в Манхэттенском Психиатрическом Институте

115

Слоноподобное существо — прим. перев.

116

В оригинале «Thank you. I think».

117

В оригинале «Dad-in-law» по аналогии с «son-in-law», что означает «зять» или буквально «сын в законе».

118

Тадж-Маха́л — мавзолей-мечеть, находящийся в Агре, Индия, на берегу реки Джамна (архитекторы, вероятно, Устад-Иса и др.). Построен по приказу потомка Тамерлана, падишаха империи Бабуридов Шах-Джахана, в память о жене Мумтаз-Махал, умершей при родах четырнадцатого ребёнка (позже здесь был похоронен и сам Шах-Джахан). Тадж-Махал (также «Тадж») считается лучшим примером архитектуры стиля моголов, который сочетает в себе элементы индийского, персидского и арабского архитектурных стилей. В 1983 году Тадж-Махал был назван объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО: «жемчужиной мусульманского искусства в Индии и одним из всеми признанных шедевров всемирного наследия».

119

«Любовь к трём апельсинам» — опера Сергея Прокофьева в 4 действиях (10 картинах) с прологом по мотивам одноимённой сказки Карло Гоцци. Либретто С. С. Прокофьева, французское либретто Прокофьева и Веры Янакопулос. Опера завершена в 1919 году в США. Впервые поставлена (на французском языке) под управлением автора на сцене Чикагской городской оперы 30 декабря 1921 года.

120

Имеется в виду фрагмент вестерна «Hi-yo, Silver», снятого в 1940 году режиссёрами Уильямом Уитни и Джоном Инглишем.

121

Джин Брюэр во всех книгах серии «Планета Ка-Пэкс» использует образ «банки с червями» как источника неприятностей или неисчерпаемого источника неожиданных открытий. Когда это уместно, я перевожу этот образ как «ящик Пандоры», поскольку он ближе русскому читателю.

122

Ква́нтовая меха́ника — раздел теоретической физики, описывающий физические явления, в которых действие сравнимо по величине с постоянной Планка. Предсказания квантовой механики могут существенно отличаться от предсказаний классической механики. Поскольку постоянная Планка является чрезвычайно малой величиной по сравнению с действием объектов при макроскопическом движении, квантовые эффекты в основном проявляются в микроскопических масштабах.

123

Шалта́й-Болта́й — персонаж многих классических английских детских стихотворений, очень хорошо известен в англоговорящем мире. В современном английском языке словосочетание «шалтай-болтай» (humpty dumpty) имеет два значения: «толстячок-коротышка» и «вещь, упавшая или разбитая и невосстанавливаемая».

124

Во время пребывания на Земле прот поселился в разуме Роберта Портера, у которого были ещё два альтер-эго: Пол и Гарри. Роберт страдал множественным расстройством личности.

125

«Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» — готическая повесть шотландского писателя Роберта Стивенсона, опубликованная 5 января 1886 года в Лондоне. По жанру представляет собой переосмысление традиционной для романтизма и готического романа темы двойничества под углом зарождающейся научной фантастики, где зловещий двойник (мистер Хайд) получает свободу действий благодаря раздвоению личности, вызываемому синтезированным героем повести новым наркотиком. Прототипом главного героя стали известные шотландские преступники, которые вели двойную жизнь: Томас Вейр и Уильям Броди, а общим фоном — городские легенды и исторические пейзажи Эдинбурга.

126

«1984» — роман-антиутопия Джорджа Оруэлла, изданный в 1949 году. Роман «1984» наряду с такими произведениями как «Мы» Евгения Замятина, «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли и «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери, считается одним из образцов антиутопии.

127

В оригинале «my old noodle isn’t up to it anymore»

128

Оториноларинголо́гия — раздел медицины и медицинская специальность, которая специализируется на диагностике и лечении патологий уха, горла, носа, а также головы и шеи. Практикующие врачи по данной специальности называются оториноларингологами или сокращенно ЛОР-врачами.

129

Тре́йлер, реже тра́йлер — многоосный колёсный прицеп или полуприцеп особой конструкции, предназначенный для перевозки по дорогам (как правило, по шоссе) тяжёлых и крупногабаритных неделимых грузов. Повсеместно используется для транспортирования специальной (например, строительной) и военной (в частности, использование танковых транспортёров с трейлерами в настоящее время, наряду с перевозкой по железной дороге, является основным способом транспортирования танков по суше) техники, сохраняя её моторесурс и ходовую часть, существенно сокращая сроки её перемещения на значительные расстояния и уберегая от повреждений дорожное покрытие.

130

Бетт Де́йвис, произносится Бе́тти Де́йвис, полное имя Рут Эли́забет Де́йвис, — американская актриса. В 1999 году Американский институт кино поставил Бетт Дейвис на второе место в списке величайших актрис в истории Голливуда. Первый человек в истории мирового кинематографа, номинированный на 10 «Оскаров».

131

Кэ́трин Хо́тон Хе́пбёрн — американская актриса. Кэтрин Хепбёрн была ведущей актрисой в Голливуде на протяжении 60 лет, а также номинировалась на премию «Оскар» двенадцать раз и была удостоена этой премии четырежды — больше, чем любой другой актёр или актриса в истории. Американским институтом кино Кэтрин Хепбёрн была признана величайшей актрисой в истории Голливуда. Нетрадиционный и замкнутый образ жизни актрисы мало сочетался с образами её героинь на экране, эта уникальность делала Хепбёрн воплощением «современной женщины» США, XX века, а также она запомнилась как важный культурный деятель своего времени.

132

В оригинале «while Rocky shadowboxed the world»

133

Гра́нки — набор оттисков напечатанного материала на больших листах бумаги без разделения его на отдельные страницы, для проверки и правки. Это пробная (черновая) печать текста газеты, статьи или книги, прошедшая процедуру вёрстки и возвращённая автору для окончательного согласования перед публикацией.

134

В оригинале «damn thing».

135

Э́лдрик Тонт (Тайгер) Вудс — американский гольфист, 15-кратный победитель турниров «Мэйджор» (второе место в истории вслед за Джеком Никлаусом с 18 победами). Спортсмен года Laureus World Sports Awards: 2000, 2001. Всего за карьеру выиграл 80 турниров PGA Тура (второе место в истории после Сэма Снида) и 40 турниров Европейского тура (третье место в истории после Сева Бальестероса и Бернхарда Лангера). Первый спортсмен-миллиардер, но большую часть денег (около 90 %) заработал не на гольф-поле, а на рекламе.

136

Анорекси́я — синдром, заключающийся в полном отсутствии аппетита при объективной потребности организма в питании, который сопровождает большинство метаболических заболеваний, инфекций, болезней пищеварительной системы, в частности паразитарных инфекций, а также возникающий по другим причинам. Анорексия может приводить к белково-энергетической недостаточности.

137

Kentucky Fried Chicken (с англ. — «Жареный цыплёнок из Кентукки»), сокращённо KFC — международная сеть ресторанов общественного питания, специализирующаяся на блюдах из курицы.

138

Суперкубок — турнир, традиционно проводящийся среди спортивных команд (футбольных, баскетбольных, волейбольных и др.), и, как правило, открывающий сезон. Традиция розыгрыша национальных суперкубков пошла из футбола.

139

Отсылка к цитате из Нового Завета (от Матфея, глава 5): «Блаженны кроткие, ибо они унаследуют землю».

140

Джеро́м Дэ́вид Сэ́линджер — американский писатель, произведения которого увидели свет в журнале The New Yorker во 2-й половине 1940-х и в 1950-е годы. Во второй половине 1940-х гг. за Сэлинджером закрепилась репутация одного из самых искусных и многообещающих мастеров американской новеллистики. Многие из его рассказов отразили травмирующие переживания войны. В 1951 году Сэлинджер издаёт роман воспитания «Над пропастью во ржи», который имел оглушительный успех и снискал любовь читателей во всём мире. Не одно поколение молодёжи сочувственно следило за потерей детских иллюзий взрослеющим героем книги, Холденом Колфилдом. После 1965 года Сэлинджер перестал публиковаться и вёл затворнический образ жизни. Своё последнее интервью он дал в 1980 году. Умер 27 января 2010.

141

Имеется в виду пара Джон Леннон и Йоко Оно

142

Пи́кули — мелкие маринованные овощи, употребляются как приправа.

143

«Таймс» (англ. TheTimes; переводится как «Времена») — ежедневная газета в Великобритании, одна из самых известных мировых газет. Выходит в печать с 1785 года.

144

Боле́знь Альцге́ймера — наиболее распространённая форма деменции, нейродегенеративное заболевание, впервые описанное в 1907 году немецким психиатром Алоисом Альцгеймером. Как правило, она обнаруживается у людей старше 65 лет, но существует и ранняя болезнь Альцгеймера — редкая форма заболевания. Как правило, болезнь начинается с малозаметных симптомов, но с течением времени прогрессирует. Наиболее часто на ранних стадиях распознаётся расстройство кратковременной памяти, например, неспособность вспомнить недавно заученную информацию. С развитием болезни происходит потеря долговременной памяти, возникают нарушения речи и когнитивных функций, пациент теряет способность ориентироваться в обстановке и ухаживать за собой. Постепенная потеря функций организма ведёт к смерти.

145

Маврики́йский дронт, или додо́ — вымерший вид нелетающей птицы из монотипического рода Raphus. Являлся эндемиком острова Маврикий. Первое документальное упоминание о дронте появилось благодаря голландским мореплавателям, прибывшим на остров в 1598 году. С появлением человека птица часто становилась жертвой как голодных моряков, так и их домашних животных, а также других интродуцированных видов. Последнее широко признанное научным сообществом наблюдение в природе зафиксировано в 1662 году. Исчезновение было замечено не сразу, и многие натуралисты долгое время считали додо мифическим существом, пока в 40-х годах XIX века не было проведено исследование сохранившихся останков особей, привезённых в Европу ещё в начале XVII века. Тогда же было впервые указано на родство дронтов с голубями.

146

Йо-йо — игрушка, состоящая из двух одинаковых по размеру и весу дисков, скреплённых между собой осью, на которую петелькой надета верёвка. Работает по принципу маятника Максвелла и гироскопа.

147

Валово́й вну́тренний проду́кт (ВВП) — макроэкономический показатель, отражающий рыночную стоимость всех конечных товаров и услуг (то есть предназначенных для непосредственного употребления, использования или применения), произведённых за год во всех отраслях экономики на территории государства для потребления, экспорта и накопления, вне зависимости от национальной принадлежности использованных факторов производства.

148

Устройство, с помощью которого в начале книги флед демонстрировала голограмму с Ка-Пэкс — прим. перев.

149

Фото́н — элементарная частица, квант электромагнитного излучения (в узком смысле — света) в виде поперечных электромагнитных волн и переносчик электромагнитного взаимодействия. Это безмассовая частица, способная существовать в вакууме, только двигаясь со скоростью света.

150

Нейтри́но (итал. neutrino — нейтрончик, уменьшительное от neutrone — нейтрон) — общее название нейтральных фундаментальных частиц с полуцелым спином, участвующих только в слабом и гравитационном взаимодействиях и относящихся к классу лептонов. В настоящее время известно три разновидности нейтрино: электронное, мюонное и тау-нейтрино, а также соответствующие им античастицы.

151

Эд — пациент психиатрической больницы. 50 лет, успешный биржевой маклер в прошлом. Его забрали в больницу после того, как он убил из винтовки восьмерых человек на стоянке торгового центра. Со временем его перевели во второе отделение, поскольку он перестал испытывать приступы гнева.

152

Нередко фамилию «Гулливер» используют в переносном смысле, подразумевая великана. Однако Гулливер был человеком обычного роста и гигантом был только с точки зрения лилипутов, а потом и сам оказался лилипутом в Бробдингнеге.

153

В оригинале «re-wired», что означает «перерождение».

154

Большой каньон (Великий каньон, Гранд-Каньон) — один из глубочайших каньонов в мире. Находится на плато Колорадо, штат Аризона, США, на территории национального парка «Гранд-Каньон», а также резерваций индейцев племен навахо, хавасупай и валапай. Каньон прорезан рекой Колорадо в толще известняков, сланцев и песчаников. Длина каньона — 446 км. Ширина (на уровне плато) колеблется от 6 до 29 км, на уровне дна — менее километра. Максимальная глубина — 1857 м.

155

В оригинале «Thank you. I think» — подчёркивает неуверенность Джина, что он рад такому повороту событий с Джерри.

156

«Монополия» — экономическая и стратегическая настольная игра для двух и более человек. Получила большую популярность в XX веке во многих странах мира, включая СССР; в последнем была также известна под названиями «Менеджер», «Империя», «Бизнесмен». Цель игры — рационально используя стартовый капитал, добиться банкротства других игроков.

157

Вирус лихорадки Западного Нила — вид вирусов семейства Flaviviridae, возбудитель острого, не до конца изученного заболевания лихорадка Западного Нила, переносимого комарами рода кулекс. Распространено в основном в тропических и субтропических регионах, но после начала массового туризма в эти регионы всё чаще фиксируется в нетропиках. Вирусу в первую очередь подвержены птицы, но также люди и многие млекопитающие (кони, кошки, летучие мыши, собаки, бурундуки, скунсы, белки, кролики и другие), которые заражаются после укуса комаров-переносчиков.

158

Тяжёлый о́стрый респирато́рный синдро́м, также в СМИ — атипичная пневмония — респираторное вирусное заболевание, вызываемое коронавирусом SARS-CoV, первый случай которого зарегистрирован в ноябре 2002 года в южном Китае. Заболевание характеризуется вирусной пневмонией, быстро прогрессирующей до дыхательной недостаточности.

159

Чтобы заработать тачдаун, игрок атакующей команды должен доставить мяч в зачётную зону команды-соперника. Это можно сделать разными способами: игрок команды вместе с мячом забегает в зачётную зону противника, либо он же получает пас, находясь в зачётной зоне соперника, либо подбирает и фиксирует потерянный мяч, находясь в зачётной зоне оппонентов.

160

Ла-Гуардия — аэропорт, расположенный в северной части Куинса в Нью-Йорке на берегу бухты Флашинг. Аэропорт назван в честь бывшего мэра Нью-Йорка Фиорелло Ла Гуардия.

161

Федеральная авиационная администрация США — центральный орган государственного управления Соединённых Штатов Америки в области гражданской авиации.

162

Агностици́зм — философская концепция, согласно которой мир непознаваем и люди не могут знать ничего достоверного о действительной сущности вещей; позиция религиозного агностицизма заключается в том, что люди не могут знать ничего достоверного о Боге (или богах). В общеупотребительном смысле (особенно в англоязычной литературе) агностицизм нередко смешивают с атеизмом, со скептицизмом в отношении религии вообще.

163

«Мо́би Дик, или Бе́лый кит» — основная работа Германа Мелвилла, итоговое произведение литературы американского романтизма. Длинный роман с многочисленными лирическими отступлениями, проникнутый библейской образностью и многослойным символизмом, не был понят и принят современниками. Переоткрытие «Моби Дика» произошло в 1920-е годы. Роман посвящён американскому писателю-романтику Натаниэлю Готорну, близкому другу автора, «в знак преклонения перед его гением».

164

Джин Брюэр планировал написать четыре книги в серии «Планета Ка-Пэкс», но через семь лет после написания «Нового гостя из созвездия Лиры» — в 2014 году — вышла пятая книга «K-PAX V: Нашестиве Баллоков».

165

Генера́льная Ассамбле́я Организации Объединённых Наций — учреждённый в 1945 году в соответствии с Уставом ООН главный совещательный, директивный и представительный орган Организации Объединённых Наций. Ассамблея состоит из 193 членов Организации Объединённых Наций и служит форумом для многостороннего обсуждения всего спектра международных вопросов, отражённых в Уставе. Ассамблея собирается на очередную ежегодную сессию в период с сентября по декабрь и в последующий период по мере необходимости.

166

Постпродакшн — применительно к кинематографии означает период монтажа — период обработки видеоматериала после съёмок эпизодов фильма, подготовка и изготовление компьютерных объектов, редакция, монтаж, озвучивание и обработка материала фильма.

167

Пирами́да Хеопса, Великая пирамида Гизы — крупнейшая из египетских пирамид, памятник архитектурного искусства Древнего Египта; единственное из «Семи чудес света», сохранившееся до наших дней, и самое древнее из них: её возраст оценивается примерно в 4500 лет.

168

Получение гражданства США посредством натурализации. Натурализация — это юридическая процедура, посредством которой постоянные жители США могут стать гражданами США. Для становления полноценным гражданином иностранец должен сохранять статус законного постоянного жителя США в течение как минимум пяти лет.

169

Спин-офф — художественное произведение (книга, фильм, компьютерная или настольная игра, комикс), являющееся ответвлением по отношению к другому, уже существующему произведению и использующее его популярность, признание или коммерческий успех за счёт использования каких-либо элементов — персонажей, событий или тем — игравших в произведении-предшественнике второстепенную роль. Иными словами, спин-офф уделяет особое внимание чему-то, что не было центральным в первичном произведении. При выпуске спин-оффов предполагается, что они будут восприняты аудиторией, уже знакомой с персонажами и ситуационными аспектами, лучше, чем совершенно новые произведения.

170

Коме́дия положе́ний, также ситуацио́нная коме́дия, ситуативная комедия, или ситко́м, — разновидность комедийных радио- и телепрограмм, с постоянными основными персонажами и местом действия. Изначально появившийся на радио в США в 1920-х годах, к 1970-м годам ситком выделился в жанр почти исключительно телевизионной комедии и получил широкое распространение в телесериалах.

171

Речь о формуле E=mc^2, которую придумал Эйнштейн. «Е» обозначает энергию, «m» — массу, а «c» — скорость света.

172

Бу́ка или бугимен — фольклорный персонаж, которым пугали непослушных детей.

Content

Джин Брюэр
Ка-Пэкс IV
Новый гость из созвездия Лиры

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ЭПИЛОГ

Список персонажей книги с краткими характеристиками

Примечания