А боги здесь мертвые… #RealRPG

Глава 1

— Такая же погода была, когда погибли боги, — хрипло говорит Варгейм, и сплевывает с кровью: — Ты… ты помнишь, Вилатос?

Кровавый плевок смывает струями дождя.

Товарищ лежит на мостовой. Вместо ноги — обрубок, но я не спешу перетягивать его жгутом, бессмысленно: на месте живота и груди Варгейма месиво из кольчуги и мяса. У меня даже нет исцеляющих эликсиров, а были бы — не помогли.

Схватка с личем была трудной: мы с Варгеймом прошлись по грани, но все же победили. Только я потерял копье, а Варгейм теряет жизнь, расплачиваясь за победу.

Будь со мной мои верные големы, я раскатал бы кости лича по дорожным камням! Магия тлена и тьмы, которой владел лич, ничего не смогла бы сделать моим механизмам! Но големов забрал городской совет, прикрываясь бумажкой градоправителя. Не будь у заносчивого предъявителя бумажонки четырех магов, что держали наготове магические жезлы, не отдал бы големов. Увы, молния мага летит быстрее, чем прыгают мои механические ребята, и я решил, что сегодня умирать не стану.

Вот только моя жизнь от меня уже не зависела. День клонился к вечеру, а моя жизнь уже вне моих рук: способов помереть в осаждаемом нежитью городе хватает. Это с утра непонятно было, начнут ли мертвяки наступление. Сейчас же нежить захватывает городские стены и кошмарит горожан на улицах.

— Вилатос, ты помнишь? — снова спрашивает Варгейм, отвлекая меня от мрачных мыслей.

— Помню, друг, — киваю я. Хотя ни черта не помню — я попал в этот мир через несколько лет после смерти богов.

Боги умерли, Варгейм умирает, и единственное, чем я могу ему помочь — ткнуть лезвием меча между ребер, чтобы не мучился. Мне же умирать не хочется. Я уже умирал однажды, совсем в другом мире. Там были… Кажется, там были высоченные здания из стекла и стали. По улицам ездили железные машины, а дома у меня жило пушистое существо… котка? Кошка?

Не помню. Предыдущая жизнь вспоминается нехотя, воспоминания словно затянуты туманом. Временами воспоминания возвращаются: стихами, песнями, ассоциациями и историями. Зато смерть можно вспомнить легко. Последние минуты запомнились очень ярко, будто кто-то отпечатал их на горячем сургуче.

Я сгорел при пожаре. Проснулся под мяуканье кошки, когда квартиру уже затянуло дымом. Прыгать с седьмого этажа счел самоубийственной затеей. В панике подхватил животное и выбежал в коридор. Преодолел пару лестничных пролетов, а проскочить через огненную стену не смог. В итоге задохнулся в дыму.

Очнулся в теле четырнадцатилетнего пацана, и с тех пор прошло двадцать лет скитаний по чужому миру. Я многое видел: узкие коридоры курганов, верхние и нижние этажи подземелий, улицы некрополисов, в которые превратились захваченные нежитью города.

А вот про битву богов я только слышал. Причины мне не ясны: думаю, боги решили подраться, боги подрались. Выжила лишь богиня смерти. И с того дня все стало другим, неправильным: когда животные и люди умирают, они обращаются в зомби или в нечто еще более гадкое, если им сразу не отчекрыжить голову или не проломить череп.

Варгейм бессильно рассмеялся.

— Знаешь, а я всегда знал, что умру именно так, — прохрипел он. — Жена предостерегала от наемничества, видимо, тоже знала…

Товарищ всхлипнул и замолк. Я проверил его дыхание. Варгейм был мертв.

Я перевернул товарища на живот, подхватил его меч. Чтобы отрубить голову, понадобились четыре сильных удара. Теперь точно не обратится в нежить.

Воспоминаниями я вернулся на двадцать лет назад.

Я попал в этот мир в самое начало лета. Тогда я даже не представлял, какие ужасы меня ожидают. Мне казалось, что очутиться без денег и родных, в незнакомом городе — худшее, что может со мной произойти.

Двадцать лет я выживал, сражался и обучался. Добился архетипа Архитектора големов, собрал себе отряд из послушных механизмов… и за неделю все пошло прахом: сперва я ошибся, не покинув окружаемый город, а потом передал управление големами городским бонзам.

А теперь еще и товарища потерял. И компанию перед смертью мне составят лишь дождь и нежить. Черт!

Сквозь шорохи дождя пробились скрежет когтей и урчание, и я поспешил прочь, даже не сказав пару слов о павшем друге.

На следующем перекрестке ворочалось тело в броне городской стражи. Зомби был неуклюжим, но с каждым мгновением двигался все увереннее. Я выбросил меч и подхватил с земли копье, обращаться с которым умел гораздо лучше. Потратил секунду, чтобы вонзить острие оружия в висок нежити, а потом — снова кинулся прочь.

Я бежал и думал, как все неправильно вышло. Вся жизнь теперь казалась мне неудачной попыткой добиться успеха. Что бы я получил, если бы прошел мимо этого города? Или если бы убрался вовремя? Или отправился в свое первое подземелье, зная, что может меня там ожидать? Сумел бы остановить полчища нежити, если бы знал то, что знаю сейчас? Рассказал бы людям о подземелье?

Вся жизнь появлялась передо мной, как извилистая линия со множеством ответвлений, где я почему-то выбирал не те, которые стоило выбрать. Добился многого, но легендой, как мечтал когда-то, не стал. Не участвовал в отражении атак немертвых, когда ведомые личами скелеты, зомби, костяные псы и вампиры принялись захватывать уцелевшие города один за другим. Не создал голема, которого проектировал, без малого, семь лет.

Список моих достижений отражал мой статус.

Вилатос

Архетип: Архитектор големов, ранг — мастер

Навыки архетипа:

Ремонт механизмов — подмастерье

Рунная магия — подмастерье

Создание големов — мастер

Усиление големов — подмастерье

Управление механизмами — мастер

Общие навыки:

Владение копьем — подмастерье

Владение кинжалом — подмастерье

Владение мечом — ученик

Обнаружение ловушек — ученик

Оценка — мастер

Свежевание — мастер

Бонус: реституция —???

Мой статус выглядел, как статус отличного специалиста — ранга мастера достигал не каждый големостроитель. Навыки обращения с оружием я особо не прокачивал, ведь за меня сражались големы. Кроме создания и прокачки големов я занимался в основном свежеванием, оценкой и продажей добычи.

О последнем навыке я не знал ничего, и информации о нем не нашел ни в одной книге. Но раздумывать над загадками не было ни времени, ни желания. Не сейчас.

Подошвы шлепали по лужам. Когда я подбегал к внутренней стене, из переулка выполз скелет с окровавленными зубами. Я сходу вогнал в черепушку острие копья. Удар получился настолько мощным, что череп слетел с костей.

— Держи копье, Вилатос, — советовал Варгейм в тренировочных поединках. — Держи, и не отпускай. Повалили тебя на землю, или оглушили, а может, рубанули по ноге до мяса — не важно. Держи копье.

И я держал копье. Держал его, жалея, что рядом нет моих верных големов. Держал, когда добежал до внутренней стены города, откуда маги раз за разом обрушивали всю мощь заклинаний на нежить. Держал, когда со стены мне скинули лестницу, и держал, когда дробил тяжелым наконечником черепа нежити, лезущей вверх по стене.

В огромном войске были личи, короли клинков, призраки, банши, но со стены никого из них мы не увидели. Всю нашу оборону снесли простые скелеты.

Я сбежал со стены вместе с выжившими, когда нас стало слишком мало для обороны. Наша группа шаталась по внутреннему городу, отбиваясь от немертвых, пока из пятнадцати человек не осталось трое, которых загнали в самый центр города — в один из дворцов, где к тому времени пряталась толпа выживших.

Волна нежити растекалась по городу. Медленно и неумолимо мертвые захватывали дом за домом, улицу за улицей, перемалывая, обращая живых в подобных себе. Пали внешние стены, пали стены внутреннего города. Одна за другой пали усадьбы купцов, богатых мастеровых, благородных, не столь состоятельных, чтобы жить во дворцах.

Дворцы нежить оставила напоследок. Когда захвачен был весь город, начиная от кварталов бедняков и заканчивая преддверием дворцов, вперед вышли личи, подняли посохи, и дворцы накрыла голодная тьма.

Мир лишился неплохого Архитектора големов. На этом и закончилась история моего поражения и моей второй жизни.

А потом началась история третьей.

* * *

Резкие голоса…

Шум, ругань…

На это мне было плевать. Я хотел спать, без сновидений и воспоминаний — спрятаться в этом черном ничто от мира, от вездесущей нежити, от мрачных красок. Спать. Нырнуть в небытие, да поглубже, чтобы даже голоса меня не доставали. Потому я провалился в сон.

Сколько я в нем провел — не помню. Открыл глаза, когда выспался. И в десятке сантиметров у своего лица я обнаружил темные доски.

Первая мысль, пришедшая спросонья — я лежу в гробу. Меня заколотили в ящик, поскольку приняли за умершего. Но эта догадка сразу рухнула, когда я посмотрел по сторонам и справа увидел кирпичную кладку, а слева — высокую траву и колесный обод. Сразу же меня посетила вторая мысль, оказавшаяся еще необычнее. Я уже бывал в такой ситуации. Я помню эти самые доски, и телегу, под которой лежу, помню. Только сейчас на улице вечер, судя по сумраку, а в прошлый раз я попал сюда днем. Я вернулся в прошлое?

Невозможно!

Чтобы проверить свою догадку, я посмотрел на свою руку. Вместо привычной мне широкой ладони, которой я мог приподнять громоздкую пластину доспеха для голема, я увидел тонкое детское запястье, грязное, с черной каймой под длинными ногтями. Да, я в прошлом. Мне снова четырнадцать.

Когда вылез из-под телеги, огляделся и еще раз удостоверился, что вернулся в тот самый день, когда меня впервые призвали в этот мир.

Я в Вяжске. Из переулка, где стоит повозка, виднеются старые дома, покрытые черепичными крышами. Если выйти вон на ту улицу и идти по ней — попаду в центральную часть города, там и черепица новая, и по переулкам не гниют телеги.

Я повертелся, осматривая свое тело: оно было молодым и худым. Надетая на меня одежда была грязной, потасканной, но это все поправимо. Одежду можно заменить, тело — натренировать, снова пройти по цепочке получения архетипа Архитектора големов, только сделать это гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Стать самым молодым подмастерьем в мире, потом — мастером, лет за семь дойти до грандмастера, и…

И что дальше? Нужно ли оно мне все?

Я сел на траву прямо рядом с каретой, прислонился к скрипнувшему колесу, и безрадостно рассмеялся. Меня накрыло волной горечи и бессилия. Перед смертью я думал, мол, хорошо бы переиграть ошибки, исправить их, прожить жизнь заново, но не думал, что шанс на такое действительно выпадет. Будто наворачивается компьютер, и вместе со всеми файлами исчезают сохранения в любимой игре. Ты убеждаешь себя, что ничего слишком ужасного не произошло, ты ведь ее проходил, знаешь ключевые моменты, лучшие реплики для диалогов, помнишь места, где спрятаны сокровища — причем и те сокровища, которые находил ты сам, и те, о которых тебе по ходу игры рассказывали приятели.

Запускаешь игру заново, и она почему-то оказывается не такой интересной, как в первый раз. Диалоги прокликиваешь, уже не любуешься красотой видов и эффектами драк.

В первой своей жизни я грезил о фэнтезийном мире, но после смерти долго не мог принять факт, что я сам стал частью этого мира. Попадание в подростковое тело в прошлый раз привело меня в ужас, теперь же меня накрыла апатия.

Теперь статус был девственно пуст: ни навыков обращения с оружием, ни архетипа. И навык «реституции» из статуса исчез. Похоже, именно таинственная «реституция» меня сюда и закинула. Знать бы еще смысл этого слова…

Я вздохнул и вернулся к текущей ситуации. Я думал, что хорошо бы переиграть свою жизнь, но имеет ли смысл пытаться жить заново? Опять начинать все сначала? Снова разбивать черепа скелетам, носиться по коридорам подземелья от демонов и монстров. Опять смотреть, как гибнут напарники, и не иметь возможности предотвратить эту гибель…

Хотя нет — теперь у меня хватит опыта, чтобы справиться с монстрами. Нужно только чуть потренироваться под эликсирами, закупить артефактов. Но нужно ли?..

— Эй, парень, ты в порядке?

— Что?

Я поднял голову. Оказывается, я настолько глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как в переулок зашел еще один человек. Мужчина невысокого роста, с седыми волосами, прижатыми широкой лентой. Мужчине можно было дать лет сорок пять — пятьдесят. Одет в простенькую легкую курточку, в холщовые штаны. На поясе ножны с кинжалом, на пальце — крупное серебряное кольцо, явно чтобы выделять статус. Богач? Торговец?

Внимательные глаза незнакомца пробежали по моей грязной одежде, по усталому лицу.

— Ты выглядишь, как человек, который сбежал из дома, — доброжелательно пояснил он. — Вот я и подошел узнать, в порядке ли ты.

Пока незнакомец смотрел на меня, я разглядывал его. Мужчина будто как и я, попал сюда из другого мира, где кому-то есть дело до других. Подозрительно.

А еще мне не давал покоя его взгляд — чересчур пристальный, оценивающий, словно я — авантюрист у городских ворот, который просится в сыгранную команду, и проходит краткое собеседование у главы команды.

— Со мной все в порядке, — ответил я. — Сижу тут, пока батя ходит по рынку и закупается. Скоро вернется.

— Так рынки ведь полчаса назад закрылись, — вздернул он брови в притворном удивлении. — Кстати, чего он тебя с собой не взял?

Навязчивость этого человека стала беспокоить меня еще больше. Ладно, избавлюсь от собеседника, а потом подумаю, что мне делать дальше.

Я поднялся, попытался обойти мужика, но тот шагнул в сторону, перегораживая мне путь. К сожалению, выход из переулка один — с другой стороны кто-то заколотил выход досками в два с половиной метра высотой. Мне в моем состоянии, с девственным статусом и слабым телом даже в прыжке не дотянуться до верха.

— Ты знаешь, что бродяжничество в этом городе запрещено? — спросил седой. Теперь он не улыбался и не казался приветливым. Повезло мне, что в прошлый раз на него не наткнулся. А вот сейчас везение повернулось ко мне крупом, да…

— Кто это запретил бродяжничество, дядя? На окраинах подростки в брошенных бараках живут и чувствуют себя великолепно.

— Вот как? — заинтересовался седой. — Покажешь, где?

И я понял, кто этот человек. Да, он действительно торговец, только товар у него специфичный.

— А что это у вас за татуировка? — спросил я, указывая на его руку. Саму татуировку я не видел, но если он работорговец, она обязана там быть.

— Это? — приподнял он ладонь, и я заметил темноту чернил. — Богиня, которой я поклонялся, пока та не умерла. Лунора.

Покровительница воров, разбойников. Работорговцев. А рабство — участь хуже смерти, особенно для четырнадцатилетки.

Меня проняло, я сделал шаг назад. Седой расплылся в улыбке, и шагнул ко мне, слегка разведя руки в стороны, чтобы поймать меня, если попытаюсь проскочить мимо него.

— Только не кричи: все равно бесполезно, только людей потревожишь. Они здесь пуганные, умные, так что не выйдут, но трястись начнут в своих домах. Не порть людям вечер.

Всю апатию смыло адреналином. Зачем жить, я еще не понимаю, но жить хочу, так что выживу. А зачем — уже по ходу дела разберусь: может, для истребления нежити, для зачистки городов, или чтобы какой-нибудь собачий приют открыть. Главное, моя жизнь этому жестокому миру не достанется.

Но работорговцу показывать свой норов не стоит — нужно быть осторожнее. Потому я отступал, пока не уперся тощими лопатками в деревянный забор. Там я сжался, и медленно осел.

— Ну, чего ты так перепугался? — с притворным сочувствием спросил мужик. — Не все, кому покровительствует Лунора, плохие люди. Отведу тебя к страже, скажешь, откуда сбежал, и они проследят, чтобы ты вернулся домой.

Или, что вероятнее, подонок оттащит меня к кузнецу, и я обзаведусь крепкими изящными кольцами на запястьях, очень удобными, чтобы пристегивать их к железным цепям в клетке, или к кровати какого-нибудь любителя четырнадцатилетних мальчиков.

От последней мысли меня кинуло в дрожь.

— Не хочу в клетку, не хочу, — забормотал я, чувствуя, как сердце колотится не в притворной — в самой настоящей панике.

— Да никто тебя в клетку не потянет, — раздраженно заговорил седой, и взял меня за плечо. — Ты же не преступник какой. Пошли к страже.

Мужик попытался поднять меня, поставить на ноги, но не смог — я вывернулся. Даже щуплый подросток способен сопротивляться, когда его тащат.

— Не надо меня трогать!

Мужик выругался, и потянулся ко мне двумя руками. Я ставил на то, что он мне по лицу ударит, но седой, похоже, портить мой товарный вид раньше времени не хотел.

Одной рукой мужик схватил меня за правую руку, которой я заслонялся, второй перехватил эту же руку за локоть и рванул, поднимая меня на ноги.

Очень удачно. Обе его лапы заняты, а вот моя левая свободна. И чтобы дотянуться до его кинжала, висящего справа на поясе, нужно всего лишь протянуть руку.

Клинок будто сам прыгнул мне в ладонь. Я мельком взглянул на лезвие и понял, что немного ошибся — в ножнах лежал не обычный кинжал, а обоюдоострый тонкий стилет. Но для моего плана это не имело никакого значения — прежде, чем мужик понял, что происходит, я дернулся к нему, и всадил тонкое лезвие в пузо, прикрытое легкой курточкой. До гарды стилет не загнал, но ему и загнанного на пять сантиметров в пузо металла хватило — мужик охнул и отпустил меня. Ладони ошалевшего работорговца дернулись к пострадавшему месту, но кинжала там уже не было — к тому моменту я уже выдернул клинок и ударил еще раз, но уже в горло, и сразу рванул клинок обратно. Мужик заклокотал, отшатнулся, не зная, какую рану зажимать. Наконец обеими руками зажал обе. Сильно это не помогло — между пальцев потекла кровь. Седой медленно побежал на выход с проулка, двигаясь скорее на автопилоте.

Но я был быстрее. В прошлой жизни у меня было время выучить анатомию, потому нож в почку я загнал с первого раза, пусть и пришлось хорошенько размахнуться. То, что я попал, куда нужно, показала реакция «пациента» — седой повалился на землю и замер без движения. Как говорится, «после того, как вас пырнули ножом в левую почку, у вас уже не будет ни времени, ни сил подставлять или не подставлять правую».

— И пусть тебе привидятся все, кого ты заковал в цепи, мразь, — напоследок сказал я ему. Ногами бы еще избил, но нет смысла — он сейчас ничего не чувствует. А был бы в сознании, я не приблизился бы — пока я не в столь хорошей форме, чтобы подходить на расстояние вытянутой руки даже к умирающим людям.

Я перевернул тело на спину и присел рядом с головой седого. Стилет с чавканьем вошел в глазницу — мужик пару раз вздрогнул, и затих. На всякий случай я пошатал клинок из стороны в сторону, чтобы седой точно не восстал. Теперь стоит облутать.

Я обыскал тело: снял кольцо, проверил карманы и шею. Нашел кошелек, железный ключ от клетки — массивный, с гравировкой стоящего на коленях связанного человека, но не нашел даже самого завалящего оберега. В кошельке — пять серебряных и хорошая жменя меди. Где мое золото? Какой-то слишком нищий работорговец: немудрено, что ходил по преддверию трущоб и искал себе товар.

Ножны я снял и перевесил себе на пояс. Кинжал тщательно вытер и засунул в ножны — в Вяжске без оружия только дети ходят. Может, будь у меня нож, седой на меня бы и не полез.

— А теперь, пожалуй, спрячу тебя там, где сам лежал.

Я откатил тело к старой повозке с заросшими травой колесами. Дядьку пришлось буквально забивать под телегу ногами, ухватившись руками за борт. После того, как справился с задачей, выпрямил траву, чтобы никто не полюбопытствовал и не заглянул под днище. Тело в первую пару дней сильно вонять не должно, так что, надеюсь, в ближайшие сутки-другие никто сюда не сунется. Потом пусть хоть стадами здесь ходят — после пары суток мой след даже обладатель архетипа с поисковым навыком не возьмет.

Я выглянул на улицу, прошелся пару кварталов в одну сторону, потом — столько же в другую, но повозки с клеткой не нашел. Значит, пусть рабов стражники вытаскивают, или присваивают охранники почившего господина. Искать по Вяжску имущество седого я не собираюсь — на сегодня достаточно добрых дел.

Ключ я выкинул в щель ливневки.

Вопрос, стоит ли дальше жить без прокрастинации и философии, больше не стоял — убийство подонка меня взбодрило. Жизнь — не компьютерная игра, и меня не будут напрягать одинаковые приключения. От меня зависит, какие решения принимать и какими путями идти. Захочу — в химерологи подамся!

Но в химерологи я идти не желал. Зато хотел вернуть свои навыки големостроителя.

После внимательного осмотра кольца работорговца я понял, что на нем нет каких-то отличительных надписей или рун. Самое обычное кольцо. Потому мой путь сейчас — к ближайшему скупщику, и уже от того, сколько я получу денег, и буду плясать. Раз уж сама судьба дала мне шанс, между жизнью и смертью я выберу жизнь. Прокачка навыков, борьба с нежитью, зачистка подземелий и рейды к курганам будут потом, а пока лучше обзавестись деньжатами, чтобы было, на что купить еду и одежду.

Но все же интересно будет посмотреть на лица скупщиков, когда парнишка пятнадцати лет притащит им голову босса с десятого этажа подземелья, на которого целые отряды собирают. Хотя, вряд ли я за год наберусь столько сил. Но момент был бы забавный.

Глава 2

До ближайшей маленькой лавки, где работал немногословный и неболтливый скупщик, идти было не так далеко — она располагалась на границе между бедным и богатым районами. В городе было много торговых лавок, которые могли как купить что-то, не задавая лишних вопросов, так и продать, но эта была ближе.

Войдя в лавку, я ощутил знакомый запах ржавчины и пыли. На полках у стены были выставлены различные редкости, но они меня не интересовали, я зашагал в конец помещения, где за длинным столом сидел скупщик — мужчина с равнодушным взглядом. Именно такой, который не задаст лишних вопросов. И, возможно, даже даст хорошую цену за кольцо.

Этого человека не смутила моя грязная поношенная одежда — к скупщикам заходят разные личности, в том числе авантюристы. Потрепанный оборванец может как купить дорогущий меч, так и продать его.

По правилам местного средневековья я должен был поклониться хозяину лавки, но меня подобный пресмыкательный рефлекс постоянно бесил, потому в этот раз я обошелся без поклонов.

— Хочу продать серебряное кольцо, — стукнул я о прилавок богатством работорговца.

Скупщик поднялся с места, взял в руку кольцо, повертел. Потом зачем-то вооружился лупой и внимательно осмотрел кольцо изнутри и снаружи. Хмыкнул.

— Хорошо, я куплю его. Отдам серебром по весу.

— Это кольцо, это ценность, а не лом какой-то, — возмутился я. — Его нельзя продавать за серебро по весу.

Скупщик приподнял брови и уставился на меня.

— Ты хочешь, чтобы я задал тебе вопрос, откуда оно у тебя?

— Из подземелья, вестимо.

— Не думаю, — покачал головой скупщик.

— О пятеро! Ладно, давай по весу.

Мужик достал из-под прилавка весы. На одну чашечку он положил кольцо, на другую начал выкладывать монеты. Весы застыли в равновесии, когда на чашечке было три монеты. Я сграбастал серебро и, не прощаясь, направился на выход.

— Если ты в дальнейшем найдешь что-то интересное, не стесняйся обращаться ко мне, — в спину мне кинул мужик.

Так. Теперь стоит навестить книжную лавку, или как ее еще называют — лавку знаний.

Это место располагалось в центральной части города. Здесь было чище, неприятных запахов было меньше, а защитных печатей, которые защищали город и ослабляли нежить — больше. Я шел, чувствуя, как с каждым шагом кошель, который я спрятал под подол рубахи, бьет по бедру. Удары были весомые — серебра в кошеле было явно больше, чем должно быть у пацана, который проводит в этом мире первый день. Как вспоминаю, чем я занимался в прошлой жизни в первый день, так становится стыдно за себя.

Серебро можно было потратить на эликсиры, на экипировку, на наем опытного напарника для выходов в подземелье, но был нюанс: серебро — средненькая валюта. Все значимые вещи продаются и покупаются за золото: и экипировка, и люди. С эликсирами вообще особый вопрос — там нужно брать один тип эликсиров и пить их каждую неделю. Можно переходить на более дорогие зелья, но на дешевые нельзя — сразу следует откат.

Оставались знания, лучший способ потратить монеты для меня сейчас. Мне нужен был навык оценки, «бесплатно» предоставляемый в книжной лавке. Бесплатность оценки компенсировалась любым навыком, который ты обязан был купить. Проще говоря, два по цене одного. Возьму какой-нибудь атакующий навык, который компенсирует мою слабость, и можно уже подумать, как подниматься с колен в этой жизни.

Тяжелая деревянная дверь лавки открылась без шума. А вот деревянный пол под ногами скрипнул, приветствуя меня.

Как я давно не был здесь… Широкие полки с книгами, тяжелые переплетенные тома на витринах, даже есть уютный уголок с креслом и столиком, за которым можно прочесть выбранную книгу — это место я любил.

Мой взгляд бродил по рядам дорогих книг, словно я хотел найти тот самый томик, который поможет мне максимально правильно начать жизнь с чистого листа. Хотя, разумеется, за восемь серебряных монет такие знания не купишь.

Каждая книга была для меня ключом к другому миру, будь то книга с выдуманными рассказами, историями про древние времена, или навыками. Пальцы чесались, желая пройтись по обложкам книг, но хозяин книжной лавки такого обращения точно не потерпит — книги стоят за стеклом не для того, чтобы их трогал каждый вошедший оборванец. Очень жаль, что он меня еще не знает — в прошлом я часто здесь бывал.

За прилавком стоял худой дедушка и внимательно смотрел на меня.

— Доброго вечера, уважаемый, — слегка поклонился я. Затем — дошел до прилавка и положил на него раскрытый кошель.

— Здесь восемь серебряных, — медь я не упомянул, внимания торговца она точно не стоила. — Если можно, я хочу повременить с выбором навыка, и для начала изучить книгу с навыком оценки.

— Разумеется, можно, — кивнул старик. — Только для начала сходи-ка к рукомойнику и вымой свои ладони.

Я посмотрел на грязные руки, и без возражений направился в дальнюю комнату. Меня самого смущала грязь на ладонях и пара бурых пятнышек — кровь работорговца.

В рукомойнике я вымыл не только руки, но и лицо умыл, и тщательно протер кинжал. Вот теперь выгляжу гораздо лучше. Жаль, зеркала тут нет — не оценить.

Когда я вышел в зал, старик кивнул мне на читательский столик — на нем лежала книга, прикованная тонкой цепью к ножке стола, чтобы никто не попытался украсть.

Я бухнулся в кресло, провел ладонями по мягким подлокотникам и раскрыл книгу.

"Оценка волшебных предметов — это сложный процесс, требующий внимательности, знаний и опыта. Вот некоторые шаги, которым можно следовать при оценке волшебных предметов:

1. Узнайте об истории предмета, его происхождении и прежних владельцах. Это может помочь определить его ценность и редкость.

2. Внимательно осмотрите предмет и рассмотрите его детали. Изучите используемые материалы и их качество. Некоторые волшебные предметы могут быть украшены драгоценными камнями или иметь уникальные рисунки, что может повысить их стоимость, и помочь определить вам навыки, которые могут заключаться в предмете.

3. Если считаете, что предмет обладает магическими свойствами, будьте осторожны при их проверке. Волшебный предмет должен быть активным и способным выполнять свои предназначенные функции, иначе он — просто мусор.

4. Если ваших навыков недостаточно, чтобы определить ценность предмета, обратитесь к экспертам в области волшебных артефактов или коллекционерам для получения дополнительной информации и экспертного мнения. Они могут обладать достаточными знаниями и опытом, чтобы определить ценность предмета и его особенности.

5. Градация определяемых с помощью оценки предметов по редкости — обычный, необычный, редкий, эпический, легендарный, мифический. Чем выше ранг предмета, тем более уникальным он является. Артефакты, начиная от эпического ранга, могут иметь уникальные и неповторяющиеся навыки, и с каждой ступенью их ценность значительно возрастает. Учитывайте эти факторы при оценке.

Помните, что оценка волшебных предметов — сложная и объективная задача. Если вы не в состоянии оценить предмет, стоит обратиться за помощью к опытным специалистам и экспертам, чтобы получить наиболее точную оценку".

По мере прочтения я внимательно рассматривал рисунки, читал правила, по которым можно определить предметы. В прошлой жизни я часто использовал «оценку», и все эти правила были мне знакомы, потому я просто освежал их в памяти. Когда я закончил, передо мной появилось сообщение:

[Вы прочитали и полностью поняли книгу навыка «оценка»]

[Желаете научиться навыку «оценка»?]

Я мысленно согласился, и в мой мозг хлынула лавина образов: оценка оружия, экипировки, сокровищ и артефактов. Увы, оценка не действует на людей. Чтобы узнать информацию о человеке, нужно иметь архетип, способный видеть больше, чем дано другим. Еще жрецы бога Захарии могли узнавать как скрытое, так и информацию из статусов, но после гибели бога они все утратили свои навыки.

[Вы получили навык «оценка»]

[Оценка, ранг — ученик]

Ого, сразу перескочил ранг «новичка»! Не иначе, как благодаря знанию и опыту прошлой жизни. Теперь, чтобы узнать информацию о системных предметах, мне не нужно вспоминать что-либо из заученного, стоит лишь использовать навык на вещь, и система, которую когда-то давно создали местные боги, покажет мне информацию. Например, вот об этой книге.

Книга навыка.

Магический предмет многоразового пользования.

Описание: при тщательном изучении дает навык «оценка».

Интересно, а кинжал, который носил с собой работорговец, артефактный, или обычный? Если обычный, то я смогу сам точно подсчитать его стоимость с помощью новых знаний, но оценка ничего мне не покажет. Если артефактный — оценка выведет данные.

Я покосился на ножны и использовал навык.

Стилет подлого удара.

Магический предмет редкого ранга.

Описание: со стороны кажется самым обычным, но скрывает в себе отличный навык.

Навыки:

Подлый удар. Раз в час может перенести владельца за спину противника. Активация происходит по желанию.

Редкий ранг… Я онемел. За обладание таким оружием и убить могут — оно стоит больше золотого! В Вяжске зачастую и за «необычное» убивают. А то и за так.

Я аккуратно спрятал ножны под рубахой. Не хватало, чтобы кто-то от скуки использовал оценку на оружии оборванца, а потом устроил с друзьями сафари по городу. Я еще слишком слаб, чтобы защищать столь дорогой предмет.

Зато теперь знаю, какую книгу покупать.

Я подошел к прилавку, и вежливо попросил:

— Мне нужна книга с навыком «владение кинжалами».

— Для себя берешь? — поинтересовался старичок.

— Верно. А что?

— Парень, изучать знания по книгам довольно сложно. Ты вот пролистал томик с навыком оценки и наверняка ничего, кроме картинок, не понял. А ту придется основательно заучить.

— И все же я хочу ее взять. Сколько она стоит?

— Одноразовая уйдет за восемь серебра. А многоразовых не держим.

Может, так совпало, что цена была равна количеству моих монет, а может, старик поднял цену. Тем не менее, я задумчиво хмыкнул, и таки купил книгу. Расставаться с серебром было едва ли не физически больно: монеты слишком недолго были моими. Но лучше уметь обращаться с дорогим стилетом, чем носить его только ради навыка.

Я вышел из лавки и застыл, бездумно смотря на темное небо.

Повсюду зажигали фонари — люди не желали, чтобы какой-нибудь пьянчужка в потемках свернул себе шею, обратился и задрал еще пару людей.

Победа богини смерти отразилась на всем мире. В холмах и на месте старых кладбищ летают блуждающие огоньки, некоторые мертвецы до сих пор лезут из-под земли, куда их закопали годы и десятилетия назад.

Люди выжили, пусть из более сорока городов осталось всего пять, остальные стали некрополисами. Животные тоже выжили и даже размножились. Некоторые животные обращаются в монстров и, убивая других, шагают вверх по ступеням могущества. Когда нежить только появилась, она кидалась на всех. Крупные хищники без труда справлялись со скелетами и прочей слабой нежитью и росли в силе, теперь же нежить жрет разумных, а животных не трогает, пока те не нападают сами.

Нежить бывает разумная и неразумная. Слабая и сильная. Но любая нежить, от блуждающего огонька до архилича желает убивать людей, гоблинов, орков. И чтобы противостоять этой нежити, чтобы жить достойно и чтобы снова стать Архитектором големов, чтобы подняться в высшие общественные круги, мне нужны деньги.

В этом мире было предостаточно способов заработать. Самым простым была охота на монстров в лесах. Самым прибыльным — походы в подземелья.

Я объективно оценивал свои возможности. У меня есть стилет с неплохим навыком, из книги я получу навык «владение кинжалом», но сил, как таковых, у меня нет. Я по-прежнему мальчик-подросток, хилый и слабый, потому не добьюсь успехов, если отправлюсь в ближайшее подземелье. В прошлом я спокойно мог бродить в одиночку этажа до пятого, но… сейчас это невозможно.

У меня есть только опыт и знания. И поэтому в этот раз мне нужна любая помощь, которую я только могу получить. А пока мне нужно найти себе жилье.

Из множества трактиров я остановил выбор на том, которым владел дядюшка Бу. Не самый лучший выбор — во дворе нет бассейна, да и до северных ворот, ведущих к подземелью и лесу с монстрами, идти далеко, но зато вариант самый дешёвый. Да и в комнатах вроде бы не крадут.

Дядюшка Бу был пожилым трактирщиком, который вел свое дело уже несколько десятилетий. Многие из гостей, которые случайно заходили в его трактир, думали, что он всю свою жизнь провел здесь, на окраине города, где медленно текла жизнь и мало что происходило. Однако это было не так.

В юности дядюшка Бу был настоящим авантюристом. Он пронесся по миру на кораблях, сражался на аренах и в подземельях, бродил по пустыням и джунглям. С годами дядюшка Бу стал спокойным и мирным человеком. Он решил, что пора перестать путешествовать и рисковать жизнью, и поселился в этом городе. Выбрал окраину, где не было трактира, купил задешево участок земли и решил открыть свой бизнес. Дядюшка Бу знал, что ему необходимо привлечь внимание жителей Вяжска и привести их к себе в трактир, поэтому он рассказывал им свои истории о приключениях, которые он пережил. Горожане были поражены его рассказами.

Через несколько лет дядюшка Бу стал знаменитостью среди окраинных районов. Он сделал свой трактир самым популярным местом в округе, куда люди по вечерам приходили за едой, выпивкой и, конечно же, за его историями. Это все я знал из своей первой жизни.

Дядюшка Бу выглядел добродушным крепко сбитым мужичком с постоянной двух-трехдневной щетиной. Я посмотрел на трактирщика, он — осмотрел меня с головы до ног, покачал головой, но промолчал. Пришлось мне начинать разговор:

— Добрый день. Сколько нужно монет, чтобы снять у вас комнату?

— Судя по одежде, денег у тебя немного, пацан. Верно?

Я кивнул. Дядюшка Бу поскреб ногтями щетину и продолжил:

— Это плохо. Да и на взрослого ты непохож… Не повезло тебе.

Светить на треть наполненный кошелек я не хотел, чтобы хозяин не задрал цену за комнату. Мне завтра еще снаряжение покупать.

— У меня есть только две медные монеты…

— Этого хватит на один день, — перебил меня дядюшка Бу.

— Хорошо. Если вы не против, я могу платить чем-то другим, помимо денег.

— Мыть полы и убираться? — задумался трактирщик. — Разносить еду?

— Нет. Но я могу приносить ценные части монстров, полученные на охоте в лесу.

— Но в лесу водятся только слабые монстры.

— Пока это всё, что я могу предложить.

Трактирщик задумался, еще раз осмотрел меня и нехотя сказал:

— Ладно, пацан. Разумеется, тут всегда найдётся местечко авантюристу. Начиная с завтрашнего дня приноси мне уши гоблинов, и все, что захочешь, кроме ушей: я готов буду обменять вещи на проживание.

Ингредиенты, полученные из монстров, покупали зельевары, скупщики на городских воротах и даже люди из Оружейной Гильдии и Гильдии Магов. И, наверное, некоторые из Гильдии Наёмников. Так как я не состоял в какой-либо гильдии, то не смог бы продать их гильдейскому скупщику по лучшей цене. Поэтому выгоднее будет отдавать предметы хозяину в качестве платы за ночь.

В отличие от ценных трав и потрохов, уши гоблинов сдаются в управу. Эти твари опасны, и за их убийство платят, принимая в доказательство уши. После того, как заплачу ушами за постой, можно будет начать сдавать их в городскую управу.

Мне досталась относительно чистая, пусть и маленькая комната. Две монеты за сутки для такого трактира — это довольно дёшево, но дядюшка выкупил много земли, и трактир построил широкий, в пять этажей. Комнат здесь много, и даже когда сюда заселяются любители историй, всегда остаются свободные.

Однако до ближайшего леса, в котором и появилось подземелье, отсюда два часа ходьбы. Верхом на лошади добираться быстрее, но лошадь стоит денег, которых у меня нет. Был бы у меня ездовой голем из прошлой жизни, все было бы в разы проще. И не пришлось бы самому справляться с гоблинами.

Я завалился на кровать, и начал вспоминать все возможности, упущенные в прошлой жизни. Тогда я пробыл в Вяжске три года, но сейчас мне будет достаточно и одного. Нет, хватит даже полугода, чтобы обрести достаточную силу и покинуть это место. А еще в прошлой жизни я провёл свой первый день в Вяжске… никак. У меня не было ничего. Я был растерян, потерян и никому не нужен, и ночь провел в том переулке, куда меня забросило. Я был слишком напуган, чтобы куда-то идти. Голодал, но не мог позволить себе еду.

Я горько улыбнулся, размышляя о своих прошлых испытаниях. По сравнению с прошлым, на этот раз я начал отлично. У меня есть деньги, комната, кровать, и я могу помыться в бане на заднем дворе.

Кстати, нужно бы поесть. Но пока еда подождет.

Я открыл книгу навыка, которую недавно купил. Когда я в первый раз воспользовался этой книгой, для появления навыка мне пришлось заучивать стойки и часами тренировать удары. Сейчас мне уже не нужно ничего запоминать и заучивать — я все помню и так. Достаточно просто разок прочесть.

[Вы прочитали и полностью поняли книгу навыка «владение кинжалом»]

[Желаете научиться навыку «владение кинжалом»?]

— Да, — тихо ответил я, и знания по работе с кинжалами стали яркими, будто я в последний месяц только и делал, что колол и резал кого-то днями напролет.

[Вы получили навык «владение кинжалом»]

[Владение кинжалом, ранг — ученик]

Когда будут монеты, я приобрету другие книги, которые тоже изучал — по работе с копьем, с мечом. Постепенно дойду и до поступления в Гильдию Големостроителей: там я смогу получить навыки по созданию големов, по усилению механизмов и управлению ими. Это все приблизит меня к освоению големостроения. Интересно, есть книги, которые дают навыки големостроения, или обязательно нужно вступать в Гильдию и заниматься там, познавая их на практике?

Не знаю. Книг с такими навыками я прежде не встречал.

— А еще здорово было бы изучить магию… — пробормотал я.

В прошлой жизни я не использовал ее. Магия сильно отличалась от боевых искусств. Мое мастерство в обычных драках и в драках с оружием увеличивалось с каждой тренировкой, но с магией всё было не так просто.

Если я научусь «Огненному шару», то смогу использовать только это заклинание. Магия же — настоящая магия, а не парочка заклинаний и навыки управления собственной энергией — принесёт огромную пользу, но в прошлой жизни у меня не было шанса полноценно обучиться этому искусству. Чтобы стать членом Гильдии Магов или кем-то из этой отрасли, нужно заплатить. Кроме того, требования для вступления были весьма строгими.

Вилатос

Архетип: отсутствует

Общие навыки:

Владение кинжалом — ученик

Оценка — ученик

Прочитав статус, я убедился в наличии навыков и встал с кровати. Я собирался поесть, помыться и отправиться спать. Завтра я смогу достать то, что мне нужно — уши гоблинов.

Завтра я отправлюсь на охоту.

Глава 3

Я знаю свои пределы. Я не гений, обладающий великим навыком, и не удачливый хозяин жизни. Однако мое текущее состояние было намного лучше, чем в прошлой жизни. Там я проснулся в переулке, дрожа от холода, не зная, что делать дальше. В этой жизни я проснулся в настоящей кровати, чистый и уже обладающий навыками и знаниями об окружающем мире.

За окном темное утреннее небо затянуло серой хмарью и принялось сыпать моросью. На ветке тополя за окном сидели нахохлившиеся воробьи. Одеяло, укрывающее меня, казалось невероятно мягким, лежать под ним было тепло и приятно, но разлеживаться я не стал, несмотря на прохладное утро и морось: оделся и вышел из комнаты.

В такую рань хозяин ещё не вышел в зал. Зато на одном из столов находилась огромная корзина, наполненная вчерашним хлебом и кувшин с водой — специально для всех, кто рано встал.

Я съел несколько больших кусков хлеба, запивая водой. Они не славились хорошим вкусом, но это всё же было лучше, чем ходить с пустым желудком. Вдоволь наевшись сухим хлебом, я покинул таверну.

Как только я вышел на улицу, сразу побежал в нужную сторону. Тело мое было слабым, но бегать все же умело, пусть и очень недолго. Остановился я спустя двадцать минут, тяжело дыша от нагрузки.

Между тем, люди, которые занимались развитием, с помощью навыков могли бежать часами. Но мне техники с использованием внутренней энергии недоступны — их редко описывают на бумаге, чаще объясняют на словах, как циркулировать энергию внутри тела.

— Несправедливо, — пробормотал я.

Я усилюсь, если продолжу упорно практиковаться и учиться в течение этого года, но насколько больших успехов в действительности смогу достичь? В моей прошлой жизни, через месяц, как я попал сюда, в Вяжске появился юный гений, который ураганом прошелся по городу. Никто не знал прошлое этого поразительного человека, зато все узнали его силу и навыки. В городе постоянно проводились соревнования, но гений появился на «неделе памяти», когда горожане устраивали грандиозные состязания за мощнейшие артефакты. Юный мастер двуручного меча победил в соревновании, собрал плоды своих побед и кометой покинул Вяжск. Я ни разу не видел этого человека своими глазами, однако многое узнал о нем благодаря слухам. Его звали Глебос. В прошлой жизни я слышал о нем и после Вяжска, но до тех событий пока вагон времени.

Было еще раннее утро, ларьки и магазины еще не открылись, но уличные торговцы уже вышли на улицу. Я подошёл к торговцу, вставшему в переулке. Мое внимание привлекло разложенное на рогоже оружие и прочее снаряжение. Думал купить что-то у ворот, но здесь будет дешевле.

— Ты что-то хочешь, пацан? Сегодня ты мой первый клиент, малой, потому я продам тебе своё отличнейшего качества оружие со скидкой. Что скажешь? — Сказал с улыбкой торговец. Я кивнул и принялся внимательно осматривать оружие.

— Ими уже пользовались?

— Конечно. Есть и новое оружие, но, очевидно, пользованное дешевле.

— Я могу прикоснуться к ним?

— Конечно. Делай все, что тебе хочется — касайся, проверяй баланс и вес. Все в порядке до тех пор, пока ты не попытаешься сбежать с клинком, или украсть его, — рассмеялся торговец.

Я сел и положил руку на короткое копье. Наконечник выглядел острым, от него отходило широкое лезвие, которым даже рубить можно, но рукоять была черной от грязи. Или это копоть? А пятна возле широкого наконечника похожи на кровь.

— Не знаю, кто владел им прежде, — ответил торговец, опережая мой вопрос. — Я достал его вчера из логова гоблинов.

Получение оружия с тела мертвого авантюриста — обычное явление. В моей прошлой жизни были поступки гораздо непригляднее простого мародёрства.

— Сколько оно стоит? — спросил я.

— Отдам за двадцать медяков.

— А этот метательный нож?

— Пять медяков.

— Торговаться…

— Нет смысла. Абсолютно никакого смысла, пацан.

Экипировка мне понадобится в любом случае. Копье идеально подходит под мой рост, а нож может вытащить из неприятной ситуации, когда против тебя несколько противников.

— Так значит, ты знаешь, как пользоваться копьем? — задал торговец вопрос из праздного любопытства, либо, задумав нечто недоброе — например, проследить, куда я иду, и забрать потом эти вещи с моего трупа.

— Им нужно просто ткнуть в кого-то, разве нет?

Хотя из своей прошлой жизни я знал, насколько тяжело орудовать копьем, здесь полезнее было сыграть в простачка.

Торговец вновь громко рассмеялся, но я даже не улыбнулся — был занят подбором снаряжения. Взял три метательных ножа, копье, пояс для зелий и пять бутыльков слабого зелья лечения к нему. Подумав, выбрал еще и заплечный рюкзак. Все это досталось мне по действительно низкой цене. Даже если прежде вещи принадлежали мертвецам, ничего страшного в их использовании нет. Пояс будет особенно полезным: я отрегулировал его длину, чтобы тот соответствовал талии, после чего поклонился торговцу.

— Спасибо вам.

— Не за что, пацан. Думаю, ты станешь здесь постоянным клиентом: ты весьма крепкий на вид. Меня зовут Хитор.

— Вилатос, — представился я и кисло улыбнулся неуклюжей лжи торговца. Крепким я совершенно не выглядел.

* * *

У северных ворот собралось много людей. В основном это были приключенцы и торговцы, которые продавали различные товары. Прежде я редко покупал что-то в этом месте: здесь торговцы пытались нажиться на людях. Отсюда было недалеко до леса, потому авантюристам было удобно закупаться именно здесь, как и продавать часть добычи. Хотя особо упрямые и сильные тащили груз к центральной части города, где сбывали скупщикам или сразу гильдиям.

— Желающие уйти в логово гоблинов, идемте со мной!

— Ты что, шутишь⁈ Там опасно, и придется пройти через четверть леса! Я ищу спутника для сбора трав, идемте со мной!

— Есть кто из лекарей? Ау! А кто-то с огненной магией?

Люди искали знакомых и пытались найти кого-то с нужными навыками. Я даже не взглянул на них — пошел прямо к воротам.

В прошлой жизни, когда я выполз из переулка и начал расспрашивать людей о том, как заработать на еду, я узнал о лесах и о подземельях. Когда я в первый раз отправился в подземелье, я двинулся с группой, и это был далеко не лучший опыт. У моих приятелей, городских мальчиков, которые наслушались историй, был нулевой боевой опыт и не имелось никаких навыков. Почти все погибли, я же едва выжил. Это стало болезненным опытом. Я тогда еще неделю не мог заставить себя выйти на новую охоту.

— Было бы замечательно пойти с товарищем! — едва ли не плача, выкрикивала охрипшим голосом девушка. — Пожалуйста, мне нужно заработать хоть что-то! Мне нечего есть…

Ее никто не слушал. Не послушал и я. Если бы мы отправились с ней вдвоем, мне пришлось бы защищать ее, и не факт, что я справился бы. Даже с навыками и опытом из прошлой жизни, я оставался всего лишь ребенком с весьма хилым, не развитым телом.

— Имя? — спросил стражник на воротах и посмотрел на меня.

— Вилатос.

Стражник записал имя в журнал и дежурно пожелал:

— Не умри там, парень.

Но я уходить не спешил. Для начала мне нужно оценить способности моего старого тела. Для этого стоило предупредить стражника о своих целях.

— Я пойду тренироваться на мертвых кроликах.

— Хорошо, — кивнул он. — Не забудь, что мертвым монстрам стоит пробивать черепа.

Я кивнул и вышел наружу.

Единственная дорога вела к ближайшему подземелью, но мне сейчас туда не нужно. Я свернул с дороги и направился на холмы, где не живет никто, кроме кроликов. Слева от холмов простирался бескрайний лес, в котором жили разные монстры. У каждого вида были свои способности и свои уязвимые места. Твари обитали в разных частях леса — некоторые предпочитали жить вблизи реки, другие скрывались в буреломе. Некоторые монстры были маленькими, беспомощными и пугливыми существами, которые большую часть времени проводили в логовах изо мха и травы. Они были слабы и не столь опасны, но некоторые части леса могли быть перенаселены ими до такой степени, что обойти их становилось чрезвычайно трудно. Туда никто из людей не совался, оставляя радость зачистки мелких тварей гоблинам.

Другие монстры жили глубоко под землей и выходили на охоту только ночью. Они были сильными и ловкими, могли перемещаться беззвучно и преследовали свою жертву на большие расстояния. В лесу обитали и монстры, которые были крупнее и более агрессивными: они могли атаковать и убивать даже группы авантюристов или путешественников, проходивших рядом с их землями. Но в этой части леса опасных монстров не было: их перебили годы назад. Разумеется, встретить здесь можно и тех монстров, что ищут себе новое жилье или пищу, но редко. Куда чаще встречались гоблины или вездесущая нежить.

На мелких тварей легче всего охотиться, но охота на монстров типа орков или гоблинов зачастую приносит больше награды. Да, с гоблинами и орками трудно сражаться, но прибыль от удачной охоты с лихвой окупает эти сражения. С гоблинов и орков можно снять снаряжение, или даже кошелек, который монстры срезали у предыдущего приключенца. Их грубую экипировку можно сбыть скупщикам на воротах, тому же Хитору в городе или даже в городскую оружейную.

Стилет, три метательных ножа, копье и зелья. Это снаряжение в разы лучше того, что было у меня в прошлой жизни — тогда я носил дубинку, которую выдали сердобольные товарищи по команде. К сожалению, сейчас у меня нет денег на покупку защитного снаряжения, так что придется обходиться обычной одеждой.

Лучше начать с проверки сил на мертвых кроликах, а потом заняться гоблинами. Трогать орков опасно — они гораздо сильнее обычных людей, до которых я еще не дотягиваю. Гоблины тоже опасны: ходят в группе, пользуются духовыми трубками, луками и смазывают снаряды ядом. К тому же, гоблины куда умнее орков, и те, кто выживает вне логова, не опасаясь скелетов и прочей нежити, не только самоуверенны, но и довольно сильны.

По сравнению с ними, мертвые кролики — отличный объект для тренировок. Они маленькие, плохо чувствуют живых и довольно медлительны. У них нет луков, они не ядовиты, и если даже тебя достанут кривые костяные коготки кроличьих лапок, рана разве что слегка опухнет. Однако до такого обычно не доходит. Даже самый слабый авантюрист в состоянии приложить мертвого кролика ударом дубинки.

Когда мир стал разваливаться под натиском нежити, которая в первые годы атаковала всех подряд, а не одних лишь разумных, кролики, как и многие другие существа, были вынуждены искать безопасное убежище. Именно эти поселились на небольших холмах у Вяжска. Холмы заросли невысокой травой, что укрывала пушистиков от нежелательных взглядов.

Нежить влечет к городам, но насколько я знаю, возле того же Оклорда есть поля, куда во время работы нанимают несколько команд авантюристов для охраны бригад. Пока люди останавливают основной поток монстров, не давая им выбраться из подземелий, и своевременно упокоевают нежить на старых кладбищах, и не устраивают походы на некрополи, все нормально.

Едва я дошел до кроличьих холмов, меня встретил запах душистых трав. Зеленое покрывало ходило волнами. Кролики шныряли по траве белыми и серыми пятнами. Я заметил осторожного пушистика метрах в пяти от меня: кролик привстал, поднял уши и теперь смотрел на меня внимательными глазками.

Странный выверт вяжского законодательства: на живых кроликов охотиться без разрешения городских властей было запрещено. Хочешь добыть пищу — иди в лес. Но живые меня и не интересовали. Я по прошлой жизни помнил, что здесь можно найти и мертвых животных, которые давно уже не обращают внимания на своих сородичей, зато не прочь подкрепиться людьми.

Вскоре я нашел, кого искал. В траве неподвижно сидел небольшой кролик с грязным, местами облезшим мехом. Идеальный противник, чтобы проверить собственные силы.

Когда я подошел достаточно близко, кролик посмотрел на меня затянутыми поволокой белыми глазами. И неуклюже засеменил в мою сторону.

Наконечник копья сверкнул на солнце, молниеносно полетев в атаку. Я бил быстрее любого четырнадцатилетнего парня — со скоростью проблем не было. Но с меткостью дела обстояли гораздо хуже — я целился в голову кролика, а попал в спину. И пусть большой наконечник вошел в тушку наполовину, этого было недостаточно, чтобы кролик перестал… функционировать.

Но выдергивать копье я не стал. Наоборот — надавил наконечником на тушу. Острие с противным хрустом рвало гнилое мясо и ломало хрупкие кости, но я, не прекращая, давил сверху вниз на копье, прижимая кролика к земле. А потом — поставил на спину рядом с копьем ногу. Нежить извернулась, и зубы мертвого кролика защелкали в опасной близости от моей ступни, но до моего мяса не дотягивались.

Я перехватил копье левой рукой, а правой выдернул из-за пояса стилет и пару раз вонзил его в глаз зверька.

Если бы эти некрокролики давали хоть что-то полезное, их бы уже истребили. Я мало что мог получить с этого бедняги. В центре маги готовы покупать целые тушки для обучения своих учеников, но у меня нет желания пихать кролика в рюкзак, чтобы таскаться с ним по холмам, а потом еще и по городу — я весь пропахну мертвечиной за весьма скромную сумму. В Вяжске продавали пространственные сумки, но они были настолько дорогими, что сейчас я не мог даже мечтать о такой покупке. Поэтому все, что я сделал — нашел и завалил еще несколько кроликов, привыкая орудовать копьем. Книга навыка здорово бы помогла мне, вернув ощущение единства с оружием, но на нее у меня нет денег. Боюсь, больше взносов со стороны работорговцев не последует, и мне придется самостоятельно добывать монеты.

В процессе геноцида мертвых ушастиков выяснилось: во-первых, я не смогу полноценно сражаться копьем — мышцы этого тела не тренированы, и я не могу выполнить простейшие приемы. А во-вторых, я настолько слаб, что, проткнув копьем цель несколько раз, уже устаю.

— У меня нет сил, нет выносливости. Я вернулся в прошлое, но сейчас завидую тому прогрессу, которого достиг в будущем, — ворчал я.

Мышцы ломило так, будто я не с кроликами дрался, а по меньшей мере с орком. Я был голоден и хотел пить. Будь у меня утром сумка, я бы взял с собой флягу воды и хлеб.

Без добычи возвращаться не хотелось, потому я решил пройти по холмам и пройти по опушке леса. В чащобу идти опасно — там логова гоблинов, там встречаются орки, и туда в моем состоянии идти — самоубийство.

Я прошел по траве. Кролики не подпускали меня близко — когда до них оставалось метров десять, они разбегались от меня по сторонам.

Я медленно спустился по крутому склону последнего холма, обошел стороной троих мертвых кроликов, последний из которых неуклюже прыгал к городу, не обращая внимания на распоротый чьими-то когтями бок, и добрался до опушки. Передо мной расстилалась необъятная дремучая чаща, наполненная опасностью и магией. В основном — магией смерти. Убитый человек, гоблин или орк обратится и восстанет за пару минут.

Здесь, на опушке, солнечные лучи проникали сквозь густую листву, плясали на ковре опавшей листвы. Но шагов через сорок деревья сомкнулись, встав столь близко, что лучи не достигали земли.

— Тропами тайными-тайными

Топями тёмными-тёмными

Между деревьев плутали мы…* — пробормотал я, осматриваясь.

Выбрав дерево с крепкими ветвями, я взобрался на высоту четырех метров. Там, заслоненный ветвями, перехватил копье поудобнее и замер.

Теперь только от судьбы зависит, будет ли добыча, пройдет ли кто-нибудь снизу, и смогу ли я сегодня оплатить комнату еще на день, или придется подбирать мертвых кроликов и тащить их в гильдию. Но ведь кто-то ранил кролика — я видел следы когтей. И не думаю, что это произошло в чащобе — тогда ушастый не выбрался бы на луга. Значит, здесь точно кто-то есть.

Прошло минут десять, прежде чем со спины зашуршали сухие листья. Я медленно обернулся и увидел гоблинов. Вот уж кого я точно не ожидал встретить в шаге от города…

Монстров было трое. Одеты они были в рванье, снятое когда-то с авантюристов. Двое держали в руках духовые трубки, и я не сомневался, что дротики, которые полетят в меня, будут ядовитыми. Один держал небольшой нож. Гоблины куют себе клинки из дрянного железа, и каждый носит свой. Дальше неказистых железных пластинок с оплетенными кожей рукоятками их кузнечное ремесло не ушло.

Гоблины были слабыми монстрами, однако свою слабость они нивелировали численным превосходством, хитростью и ядом. Причем яд зачастую был парализующим и лишал врага возможности двигаться. С парализованным врагом гоблины находили гораздо больше способов позабавиться, ведь над мертвым врагом не поглумишься, не позабавишься — его можно лишь сожрать.

Я не мог противостоять трем гоблинам в открытом бою. Единственный шанс выжить — атаковать внезапно. Правая рука по-прежнему держала копье, а левой я вытащил метательный нож.

Гоблины дошли до места, где я прошел, и застыли — учуяли гнилостный запах, оставшийся за мной. Хотя я и вытер копье о траву, обоняние этих монстров было в разы лучше, чем у людей.

Я легко смог увидеть их макушки с места, где скрывался. Будь выбор, я бы не стал сражаться с этими тварями, но выбора нет — когда они обнаружат меня, хватит одного дротика, чтобы мышцы отказали, и я мешком свалился вниз и в лучшем случае — свернул шею.

Я сделал несколько глубоких вдохов, и швырнул нож гоблину с духовой трубкой прямо в шею.

Мне повезло: лезвие попало в цель. Я увидел это, когда шагнул вниз, на другого гоблина. С тем, который держит нож, я как-нибудь справлюсь, а вот тот, что держит духовую трубку, для меня гораздо опаснее. Задаст стрекача, отбежит и плюнет с безопасного расстояния. Уволочь столько мяса разом он не сможет, а вот обобрать меня, убить и отрезать ногу для посиделок с друзьями — легко.

Ноги ударили гоблина в спину. Я повалился на землю и охнул, чувствуя резкую боль в стопах. Что-то хрустнуло — то ли мои ноги, то ли спина несчастного. Но я еще шевелился — перевернулся на живот и встал на колени, а вот гоблин, на которого я приземлился, лежал без движения, как и тот, что поймал шеей нож.

Третий, ошалевший от такого поворота, стоял с разинутым ртом. Но недолго — секунду-другую. А потом заверещал и прыгнул на меня.

Я ответил ударом копья, но не дотянулся. Увы, но нормально сражаться, стоя на коленях, не выходило. Ступни же ужасно болели, так что вставать на ноги я не спешил.

Тем не менее, гоблин взвизгнул и отпрянул. Глаза уродливого коротышки сощурились, а потом он рванул прочь. Нет, не прочь! Он рванул к гоблину, которого я убил ножом!

Я протянул ладонь к трупу, схватил духовую трубку и вырвал ее из зеленой лапы мертвеца. Дротик из неказистого кармана на поясе тянул в разы осторожнее — всего одна царапина, и я лягу рядом, не в силах управлять своим телом.

Я аккуратно и быстро засунул снаряд в трубку, поднял ее, нацелив на монстра, который отстал от меня на секунду, и коротко выдохнул.

На мое счастье, легкие гоблинов были по объемам и силе выдоха сопоставимы с легкими подростка. Стрелка с пушистым оперением вылетела из трубки и попала в грудь гоблину.

Честно говоря, я не слишком усердно выбирал, куда плевать. Яду без разницы, куда попасть, чтобы начать действовать.

Гоблин тоскливо заверещал. Он еще мог засунуть дротик в трубку и выстрелить в меня, но страх оказался сильнее. Монстр обернулся, пробежал по листве, но каждый шаг становился все медленнее. Наконец он завалился на четвереньки, но продолжил ползти вперед. Потом упал и перевернулся на спину.

Я тем временем отплевался и вытер губы — все же держать во рту трубку, которой пользовался гоблин — мерзко. Но еще мерзостнее погибать в лесу после того, как получил вторую жизнь.

Затем я ощупал ноги. Те все еще жутко ныли и отзывались на прикосновения яркими вспышками боли. Тогда я достал с пояса и откупорил купленный бутылек с зельем. Выпил. От переломов обычные зелья не лечат, а вот от ушибов поможет. Нужно приходить в себя и убираться отсюда как можно быстрее, пока на визг гоблина не сбежался весь лес.

Зелье сработало, и боль ушла. Значит, я ничего не сломал.

Я поднялся и дошел до монстра.

Гоблин постепенно слабел. Если в начала он находил в себе силы выть и бормотать, то теперь лишь царапал землю длинными кривыми ногтями, пытаясь выжать последние силы из своего истощенного тела. Он пытался приподнять голову, но из-за яда ее тяжесть была слишком велика. Постепенно лапы гоблина немели, его тело переставало подчиняться ему.

Интересно, что он чувствует? Похоже ли то, что с ним происходит, на медленную смерть?

Не знаю. Но, похоже, мне повезло, что я погиб быстро.

Я перехватил копье, и вонзил его в глаз монстра. А потом — прошелся от тела к телу, основательно раздалбливая черепа копьем, чтобы нежить не восстала.

Итак, что я вынес из этого боя?

Во-первых, даже подросток может справиться с тремя гоблинами.

Во-вторых, я дурак. Я готовился к бою с монстрами-зверьми: подготовил копье, метательный нож, и когда появились гоблины, даже не подумал, что можно использовать стилет. Я мог метнуть в гоблинов с трубками и нож, и копье, а потом — использовать навык и переместиться за спину второму. Но нет, решил поиграть в летающего героя и едва не переломал ноги.

Глупо. Но больше такого не повторится.

Я осмотрел трупы и снаряжение монстров. Нож имелся у каждого — у тех, что с трубками, они находились в ножнах на поясе. Каждое лезвие было испачкано засохшей бурой кровью. Значит, гоблины убили кого-то, прежде чем прийти сюда. Или же кровь находится там давно, и клинок попросту не чистили.

Снимать экипировку не было смысла — она столь износилась, что за попытку ее продать я получу люлей, но не монеты. Да и была она обычной, не артефактной.

Итого, я получил три ножа, горсть дротиков, которые я сразу сложил в кармашек, который отвязал от пояса гоблина и привязал к своему, две духовые трубки и две бутылки с ядом.

А еще у гоблинов нашёлся кошель, который они забрали с мертвого авантюриста.

Я отрезал уши гоблинов и сложил добычу в рюкзак.

На сегодня охота закончилась.

Murda Killa — Навьи тропы*

Глава 4

Пока тащил добычу, вспоминал, что я знаю о богах.

Эмия — богиня Света и Правды. Ее яркий свет, как говорили жрецы, «озаряет мир и придает ему жизненную силу». По рассказам, она покровительствовала хозяйкам и домашнему очагу. Ее жрецы обладали способностью исцелять раны и изгонять тьму. Также они обладали ясновидением и могли «видеть сокрытое». Жрецы остались, но после того, как богиня погибла, божественная магия ушла, как вода в пустынные пески. И у меня вопрос — зачем богиня света и правды, которая домохозяек уважала, приняла участие во всеобщем божественном замесе? Кто знает…

Крошгар — бог Войны и Победы, что вечно стремился к сражению и силе. Ну, сражение он нашел, тут не поспорить… Говорили, что Крошгар называл своих жрецов «соратниками». По рисункам из книг я узнал, что его «соратники» были вооружены артефактным оружием и одеты в такие же доспехи. Крошгар считался покровителем как всех воинов, которые ищут славу на поле битвы, так и любого, кто поднял оружие для боя.

Лозия — богиня Природы и Жизни. Дамочка была связана со всеми живыми существами в мире и заботилась о балансе в природе. Архетипы оборотней, друидов, забота о посевах — это все по ее части. Жрецы Лозии обладали способностью лечить и восстанавливать урожайность полей.

Захария — бог Мудрости и Знаний. «Его светлый разум и острый ум ведут к новым открытиям и развитию» — цитировали жрецов умные книги. Не знаю, когда бог свернул не туда, но вряд ли он планировал привести мир к таким открытиям. Захария покровительствует… то есть, покровительствовал ученым, мудрецам и волшебникам, помогая им расширять границы знаний. Его храмы грабили с особой тщательностью — там была масса библиотек и лабораторий, а его святынями являлись древние свитки и артефакты. Жрецов до сих пор ищут по миру — по слухам и историям, они могли не только могли узнавать скрытое и информацию из статусов, но рассчитать для каждого идеально подходящий архетип. Некоторые люди верят, что мудрецы Захарии не утратили своих способностей с гибелью бога и исчезновением божественной силы.

Лунора — богиня Луны и Тайных Сил. Покровительница воров, разбойников, монстров и тех, кто решил перенять частичку сил иных существ и перестал быть человеком.

И, наконец, последняя в списке, но первая по значимости, а теперь еще и единственная богиня — Ксантия. Богиня Смерти и Перехода, что бы это ни значило. Ее изображали в длинном черном платье и вуали, за которой не разобрать лица. Волосы богини были серебристые, тусклые. На тех изображениях, где Ксантия не носит вуаль, она заслоняет лицо изящным веером. Или просто стоит в тенях, и ее изображение не разглядеть. Темная лошадка, которая нагнула и Крошгара с его ратью, и прочую божественную шушеру, а потом забрала силу у своих жрецов и приказала мертвецам восстать из могил.

Жрецы Ксантии избирали для своих обрядов места, где переплетаются грани жизни и смерти — кладбища, крипты, древние руины. Они обладали способностью призыва духов умерших из-за грани, или наоборот — упокоевали тех. Часто практиковали некромантию и обладали темными магическими способностями, такими как вызов призраков и контроль над теневыми силами. В храмах жрецы Ксантии помогали людям принять факт неизбежности смерти, могли вызвать душу внезапно почившего дядюшки, чтобы тот рассказал, где захоронка, или назвал своего убийцу.

После произошедшей божественной битвы, когда находящиеся в городской черте кладбища вдруг перестали быть тихим и спокойным местом, за жрецами Ксантии началась охота. Людей вешали на подвернувшихся столбах, топили, сжигали. Обезумевшие горожане готовы были рвать их руками. С тех пор о жрецах ничего не слышно. Причем обо всех жрецах — утратившие силу своих архетипов люди разбежались по местам, где их не знают, и притаились. Тот же дядюшка Бу может быть жрецом, а не авантюристом, который «внезапно завязал с приключениями».

Об архетипах подумать не успел — добрался до трактира.

Зал был набит битком. За столами общались громкие компании: место нашлось и жителям окраин, которые приходили сюда каждый вечер, и путешественникам, что желали согреться и основательно набить желудки перед тем как поспать, чтобы завтра продолжить путь.

В углу сидел музыкант с лютней — патлатый мужчина в выцветшей рубахе. Он задумчиво пощипывал струны, и одинокие звуки органично вплетались в многоголосый шум, добавляя трактиру особенной атмосферы. Дождь так и не разошелся, ветер прогнал тучи, поэтому на улице и в самом трактире было душновато. Из-за приоткрытой по случаю летней жары кухни оглушительно шкворчало и булькало, оттуда неслись волны жара и приятных запахов — повара готовили бараньи ноги.

— Хочешь сказать, что ты добыл все это в одиночку?

Я едва разобрал слова дядюшки Бу, перед которым выложил уши гоблинов и их кинжалы. Духовую трубку, дротики и бутылки, наполненные ядом, я решил приберечь на будущее — мало ли, где мне это добро пригодится. Трубки лучше сбыть и купить новую трубку, свежую и не пользованную. Но сбывать лучше не здесь — где трубки, там и сосуды с ядом, и дротики, и неудобные вопросы, мол, почему не выкладываешь и их.

— Я ничего не хочу сказать, — громко сообщил я. — Хочу лишь продать это все!

Дядюшка Бу кивнул головой, посмотрел на меня с возросшим уважением, и решил:

— Насчет «продать» мы не договаривались. Был уговор — приносишь вещи и платишь ими за проживание. Я могу обменять вот это, — обвел он вещи ладонью, — на десять дней проживания. Что скажешь? Согласен?

Дядюшка Бу слегка подкрутил в свою пользу, но лишь слегка — судя по цене, трактирщик не планировал наживаться на мне. Тем лучше для наших деловых отношений.

— Давайте обмен на неделю, но с полноценным питанием?

— Хорошо. Много ты все равно не съешь, — усмехнулся трактирщик. Я тоже усмехнулся, но мысленно. Мне нужно хорошо питаться, и в еде я себя ограничивать точно не буду.

— Спасибо, — чуть склонился я, и собирался было уйти, но трактирщик решил, что разговор не закончен.

— Ты стремишься стать авантюристом?

— Верно.

В признании не было ничего страшного. Обвинить человека в охоте на монстров было нельзя. Это даже почетно — идти по пути боевого архетипа и уничтожать тварей.

— Один ходил?

— Да.

— И как давно ты ходишь за стену?

— Это мой первый выход, — признался я, чем изрядно повеселил дядюшку.

— Не могу, — расхохотался трактирщик, вытирая слезы. — Лучшие группы Гильдий после обучения, бывает, возвращаются в урезанном составе, если ты понимаешь, о чем я. А ты один, в первый выход, разобрался с тройкой гоблинов. Ох, малец, повеселил! Не буду спрашивать, что случилось с прочим снаряжением гоблинов. Иди, иди.

Фраза про снаряжение меня слегка напрягла, но раз трактирщик ничего не требует, то и повода для беспокойства нет. В любом случае, хранение ядов в своей комнате не запрещается, и за такой поступок мне не будет даже штрафа. А вот если я начну применять их на людях, или хотя бы намекну, что готов это сделать, то дядюшка мигом оповестит стражников. И правильно сделает. Город очень щепетильно относится к убийствам. Живых и так не слишком много, чтобы уменьшать и количество, да еще и в городской черте. Здесь обычный мертвец может наворотить дел, окажись он среди беззащитных горожан, а уж если подойти к выбору жертвы с умом, то после убитого останется не самая простая нежить. Я слыхал и про призраков, и даже про личей. Хотя превращение обычного человека в последних — это скорее из сказок. Очень страшных сказок, которые, я надеюсь, никогда не произойдут. Хотя, в курганах чего только не бывало…

Я вежливо попрощался и направился в свою комнату. Пока поднимался по лестнице, в голове кружилось множество мыслей.

Мой второй старт в этом городе был очень, очень хорош. Теперь у меня есть снаряжение, крыша над головой и даже кое-какая репутация с трактирщиком. В прошлой жизни я никогда не слышал одобрительного смеха дядюшки Бу, да и никто из других людей не показывал такого уважительного отношения ко мне. Если в прошлом Вяжск выглядел для меня, как город-дыра, где все стремятся друг друга облапошить, навариться на чужом добре, продать в рабство и чтобы им за это ничего не было, то в этот раз…

Хотя, в этот раз все происходит так же. Нежить и монстры хотят меня убить, работорговцы — поймать, люди на воротах — скупить мое добро за бесценок и продать задорого. Единственное, что здесь изменилось — мое отношение ко всей этой грязи. Я давно к ней привык и научился здесь жить. Двадцать лет в этом мире не прошли даром. Теперь у меня есть самое важное, что может быть у человека — опыт. Благодаря наличию этого опыта я сегодня не расстался с жизнью, и даже неплохо подзаработал.

Я вздохнул и вошел в свою комнату. Дверь запер на массивную задвижку, открыл кошель и осторожно, стараясь не звенеть, высыпал монеты на кровать. Пересчитал. Один серебряный и тринадцать медных монет. Неплохо.

Серебряная монета равнялась ста медным. Равнялась очень приблизительно, потому что курс штормило, да и менялы, как и торговцы, готовые поменять тебе один металл на другое, отличались степенью хитрости. В Оклорде, ближайшем к Вяжску городе, через год курс вообще прыгнет до ста сорока медных монет за серебрушку — в окрестностях после землетрясения откроются древние катакомбы с умершими от чумы людьми. Серебро станет единственным верным способом прикончить тамошнюю нежить. Монеты станут плавить и пускать на наконечники стрел, копий, серебро будут растирать в порошок для алхимических бомб, ковать из него нашлепки на мечи. В прошлой моей жизни многие люди наварились на серебре. Нужно будет не пропустить тот момент — обзавестись серебряными монетами и вовремя закупить на них вещи, вроде деталей для големов, ремонтных наборов и ингредиентов. За золотую монету дают сто серебрушек, но, когда скопленное богачами золото окажется бессильно перед духами и прочей нежитью, курс здорово рухнет.

Однако, стоит мысленно вернуться от вариантов будущего обогащения к сегодняшним проблемам. Во время охоты на кроликов я еще раз убедился в том, что моему телу прямо недостает силы, бег показал, что я недостаточно вынослив, битва с гоблинами показала, что мне не хватает ловкости и крепости. Мне нужно планомерно улучшать свое тело, если я не желаю, чтобы оно подвело меня в нужный момент. А значит, это серебро уйдет на эликсиры. Они, конечно, не волшебные пилюли из сказки, которые повысят сразу и ловкость, и крепость, и силу с выносливостью, превратив меня в богатыря из сказок, но они помогут мне тренироваться эффективнее. Если я буду заниматься достаточно усердно, смогу добиться успеха.

Так или иначе, артефактное оружие — всего лишь оружие, а зелья остаются зельями, и только тренировки решают, чего ты сможешь добиться с их помощью.

Я собрал монеты, привязал кошель к поясу и закрыл его рубахой. Надеюсь, еще не слишком поздно, и лавка зельевара открыта.

* * *

Медленно открыв тяжелую старую дверь, я вошел в лавку, где продавались всевозможные эликсиры. Лавка обоснованно считалась самой честной в городе — здесь тебе не разбавят эликсир водой и не продадут под видом ценного порошка какую-нибудь дрянь.

Воздух в помещении полнился ароматами трав и специй. Я пристально осмотрел помещение, которое с первого взгляда казалось маленьким и тесным, но потом покупатели понимали, что большим этому помещению быть и не нужно — оно прекрасно вмещает всевозможные товары, ради которых в эту лавку и заходят. Высокие полки были заставлены яркими фиалами, мешочками с порошками и бутылками, где в спиртовом растворе плавали корни и прочие ингредиенты. Небольшой стол, расположенный посреди комнаты, служил прилавком. За ним сидел невысокий седовласый человечек и расставлял по гнездам маленького ящичка малюсенькие бутыльки с зельями разной прозрачности и цвета.

Взгляд мой остановился на изумрудных фиалах, которые торговец уже поставил в ящик. Если не ошибаюсь, это зелье называется «Сила вековых дубов», и необходимо для архетипа друидов: после гибели своей богини эти парни извращаются, как могут, чтобы не утратить доступные им крохи сил. И этот эликсир, на который ушли очень редкие ингредиенты, позволял друиду целый месяц пользоваться своими способностями. Стоил он баснословно дорого, хоть флакон был не больше половины моего мизинца.

Я не смог промолчать, и решил козырнуть своей информированностью, спросив торговца-зельевара:

— Это ведь «Сила вековых дубов»?

Глаза седого сверкнули. Он нахмурился, нехотя закрыл и убрал ящик, а на оставшиеся на столе зелья накинул платок.

— Ты ошибся, подмастерье. Передай своему наставнику, что я велел всыпать тебе розг за нерадивость. И за любопытство.

— У меня нет мастера, — улыбнулся я. — И я здесь по другому вопросу. Мне нужны простейшие зелья усиления. Сила, ловкость, выносливость, крепость: вся четверка.

— Простейшие? Зачем тебе эта токсичная дрянь, которой только собак травить?

Если начал бахвалиться, остановиться трудно. Поэтому я махнул рукой на конспирацию, и ответил:

— Зелья можно сделать чуть лучше, если дать им отстояться сутки в стеклянной банке с отваренными ветвями черемухи.

— Мнение дилетанта, — оскорбленно хмыкнул зельевар.

— А на другие способы у меня нет ни времени, ни лабораторного стола.

Среди слабейших авантюристов были десятки способов, как без особого труда и огромных вложений стать сильнее, желательно не жертвуя здоровьем и годами жизни. Голь на выдумки хитра — кажется, именно так говорили в мире, где я родился.

— Можно процеживать зелья через специальное сито, — не сдавался зельевар.

— И где бедному сироте найти ситечко из азирамского шелка? — хмыкнул я. — Нет уж, давайте простейшие.

— Они помогут тебе развиваться не больше, чем отвар полыни. Даже затрещина того, кто тебя учит, принесет больше пользы. Возьми лучше что-нибудь другое, получше и эффективнее.

— Бедность сироты, помните? Я и на эти денег еле наскреб.

Да и эффективность зелий он изрядно преуменьшил. Хотя в том, что дорогие помогают лучше, не ошибся — это действительно так.

— Возьми с полки, — махнул он рукой в сторону. Я посмотрел, куда указывал зельевар, и без труда нашел все четыре бутылька.

— Сколько с меня?

— Серебряный. Ты говорил, что у тебя нет денег — так может, тебе пока подкопить, а зелья взять потом? Ты же понимаешь, что будет, если ты пропустишь хотя бы день приема?

— По организму ударит откат, — кивнул я. — Не беспокойтесь, про это я знаю. И пропорции, в которых необходимо разбавлять эликсир, тоже знаю.

Я достал монету и со щелчком положил ее на стол.

— Что необходимо брать, если идешь на туннельную смерть? — спросил неожиданно зельевар. Но я для виду замялся, а потом уже покачал головой:

— Не знаю, мастер. Мое образование зияет пробелами.

— Из чего создают зелье ускорения?

Меня охватил азарт умственной схватки со старым зельеваром.

— Серебряная пыль, настойка мандрагоры, роса с листьев дерева-стража, перо грифона.

— Чем можно отфильтровать токсичный осадок?

— Тем же, чем и в большинстве других случаев: чешуйкой дракона.

— Что скажешь клиенту, когда тот придет у тебя покупать это зелье?

— Скажу, что оно значительно увеличит его скорость и реакцию, но также вызовет резкое утомление после окончания действия. Порекомендую не пить больше пузырька за сутки, если он ценит здоровье, и спрошу, есть ли у него аллергия на грифоньи перья.

— Влияют ли руны на успех в приготовлении зелья?

— Если нанесены на посуду — безусловно. Рунная магия — довольно гибкая штука, она может помочь отфильтровать осадок, улучшить качество или контролировать температуру кипения. Однако некоторые суеверные задницы решили, что стоит на всякий случай осенять готовящееся зелье рунами, чтобы качество зелья получалось выше. Та еще глупость, но они почему-то решили, что работоспособность этого говна…

— Не забывайся! — рявкнул зельевар. — Есть книги с исследованиями, которые доказывают — руны влияют на качество зелий!

— О чем и говорил, — кивнул я.

— Это только твое мнение, недоросль, — нехотя произнес зельевар и махнул на дверь лавки. Но когда я уже взялся за ручку, сзади прилетело:

— Погоди.

Я обернулся. Зельевар задумчиво почесал подбородок и сказал:

— Если ты действительно не подмастерье, откуда знания?

— Отец рассказывал, — пожал я плечами. — Мы по многим землям проехались, многое видели.

— Отец, значит… А архетип у тебя какой?

— Не успел батька мне архетип обеспечить — помер. Только знания передал, и то не все.

Зельевар помедлил, а потом предложил, будто делая великое одолжение:

— Пойдешь ко мне в ученики? За пару лет обещаю тебя архетипом обеспечить. Но и спрашивать буду строго. И зелья фильтровать заставлю нормально, а не с помощью черемуховых ветвей.

Я растерялся. Чего точно не ожидал, так это того, что мое шутливое противостояние даст столь серьезный результат.

— Простите, мастер, но не могу, — поклонился я в пол, смягчая отказ — покупать зелья по конской цене у продавца, затаившего недоброе, я не хотел. Репутация лавки репутацией, но рисковать я не хотел.

— Почему? — капканом лязгнул зельевар.

— Мечтаю стать големостроителем.

— Дурак. С твоими познаниями в столь юном возрасте… Эх.

— Батя тоже огорчался, — поддакнул я, — растолковывал плюсы зельеварения, умолял выбрать этот архетип, угрожал, розгами бил, ремнем — не сработало. Не лежит душа.

— Уйди с глаз моих, — раздраженно отмахнулся торговец. Вот и хорошо, что эмоции показал и выплеснул: значит, зла не затаит. А поучения раз в неделю я как-нибудь потерплю.

Так, сделав необходимые покупки и подразнив зельевара, я покинул лавку.

В трактире я попросил дядюшку Бу оставить мне на стойке еду, и отправился в комнату.

Как мне говорили тренеры, у которых я брал уроки в прошлом, тренировка должна подготовить авантюриста к всевозможным неприятностям. А потом уже заставляли меня заниматься кардиотренировками: бегом, прыжками, плаванием. Следили, как я тягаю тяжести, отжимаюсь, подтягиваюсь и выполняю другие упражнения, развивая силу. Не обходили вниманием гибкость и ловкость: тут меня ждали растяжки и другие упражнения, направленные на повышение гибкости, баланса и координации движений. Вот некоторыми из тогдашних упражнений я и занялся, нагружая слабое, не привыкшее к подобному тело.

Когда закончил, был поздний вечер. Я спустился вниз, до отвала наелся.

Дядюшка Бу сидел в пустом зале, вытянув ноги, и цедил пиво из кружки. Я выпросил у трактирщика кастрюлю, высыпал туда порезанные ветки черемухи, что собрал по пути и поставил вариться на раскаленную печь. Рисковать собственным здоровьем не хочу, даже если это всего лишь немного токсинов из четырех эликсиров.

Глава 5

Следующие пять дней я ходил в лес, а когда возвращался — занимался тренировками. Ранним утром и поздним вечером посещал площадку, где тренируются городские стражники, и пока их не было, подтягивался, отжимался на брусьях, поднимал тяжелые гири. Смотрел на тренировочного голема — руки чесались проверить его начинку, но без навыков управления механизмами медный меня по арене размажет.

Вечерами в комнате растягивал и разминал забитые тренировками мышцы. Днем — бегал по улицам и махал и колол копьем на заднем дворе трактира. Или там же оттачивал меткость, пуская гоблинские дротики в деревянный забор. Трубка у меня была новая — обменял у Хитора на две гоблинских. Дротики я тщательно вымыл, чтобы не уколоться и не ощутить все прелести паралича.

Ел я, как не в себя, но дядюшка Бу не сердился — лишь хмыкал, наблюдая, как я опустошаю тарелки.

Зелья лились рекой — некачественные, черт пойми, из какой свежести ингредиентов сваренные, но отстоявшиеся и отфильтрованные. На большее у меня монет не было. Главное, что они помогали мне в тренировках. Я уже не падал от усталости после получаса легкого бега и засыпал, чувствуя приятную ломоту в мышцах, а не боль, от которой моей молодой тушке хочется плакать. Проклятое подростковое тело с его гормонами…

Я в основном занимался сбором дешевой травы, которую ценили зельевары, и лишь дважды сражался с гоблинами. Я вычислил границы территории этих монстров и охотился только на тех, что бродили рядом с опушкой. Кошельков я больше не находил, приходилось довольствоваться продажей клинков торговцам и сдачей ушей в ратушу.

У меня завелась медь — я потратил монеты только на качественную кожаную броню, не стеснявшую движений — отвалил целых пятьдесят монет, но кошелек, спрятанный в комнате, исправно пополнялся звенящими кругляшками. Приятно, но мне нужна добыча крупнее, если я собираюсь и следующую неделю тренироваться под зельями. А я собираюсь.

Каждое утро я захаживал к Хитору — осмотреть новые товары и перекинуться парой слов. Ежедневно пополняющийся ассортимент торговца вызывал у меня смутную тревогу. Сложно со спокойствием принимать факт, что этот человек каждый день где-то находит вещи убитых приключенцев. В голову отчего-то сразу лезут нехорошие мысли.

Но возможность купить задешево вещи была весомее подозрений.

— У тебя в продаже есть пространственная сумка? — с удивлением уставился я на потрепанную котомку вполне обычного вида. Однако в прошлой жизни я владел таким предметом, и сейчас, стоило мне сосредоточиться, перед глазами замаячило окошечко:

Пространственная сумка.

Магический предмет необычного ранга.

Вместительность: кубометр.

Уменьшение веса: в десять раз.

Описание: со стороны кажется обычной и незначительной, но внутри прячется дополнительное пространство, в котором можно хранить все, кроме живых существ.

Закрытая сумка выглядит вполне обычной и незаметной, однако внутри скрыто огромное пространство, которое может вместить гораздо больше, чем может показаться. Все внутри сумки находится под контролем ее владельца. Стоит засунуть туда руку и пожелать достать предмет, как он мигом окажется в ладони. Но эта сумка к владельцу не привязывается — оценка не выделила эту особенность. Обеспечивают сохранность и целостность содержимого только дорогие сумки: они даже могут быть непроницаемы для влаги, пыли. Но я не требователен, мне хватило бы базовых функций: пространственного кармана и уменьшения веса поклажи.

— Верно, это она, — кивнул Хитор.

Пространственная сумка просто необходима для авантюриста. Это понимает каждый приключенец, которому приходилось таскать на горбу ценную добычу, на которую он не рассчитывал. И хорошо, если ты можешь зарыть часть найденного, а потом — вернуться. А если ты добыл ценные, но скоропортящиеся ингредиенты? Или тащишь на плечах товарища, которому требуется лекарь, и одновременно с этим — его броню, свою броню, ваше оружие и снаряжение? Или вовсе путешествуешь по подземелью, где оставленные вещи — все равно, что подаренные?

— В каком она состоянии? — задал я важный вопрос.

— В рабочем. Как видишь по потрепанной коже, сумка не первой свежести, но свои функции выполняет. Внутренний объем меньше не стал: как и при зачаровании — кубометр. Вес поклажи уменьшается в десять раз, как и после создания сумки. Я подобрал ее в лесу, нашел рядом с мертвецом. Купишь?

— За сколько?

— Серебряный, — обозначил цену продавец и пожал плечами. — Предмет волшебный, дешевле отдать не могу, извини.

За неделю вылазок я накопил сорок монет. Еще шестьдесят, и я смогу купить зелья. Сумка очень важна, но зелья важнее. Откат практически не ударит по моему организму — тело останется на том же уровне, на каком и будет, когда я пропущу прием зелий. Но больше фокус с дешевыми зельями в ближайший год не пройдет — они попросту перестанут работать, пока тело не оправится.

Хотя, если у меня будет сумка, я смогу устроить долгий рейд и заработать больше денег. Но и опасность будет несоизмеримо выше. Благо, я лишен сложного выбора — монеты мало того, что лежат в комнате, так их и на покупку не хватает.

— Слушай, можешь отложить сумку на вечер?

— Не-ет, прости, Вилатос, я не вижу смысла. У меня ее купят в ближайший час, и либо это сделаешь ты, либо кто-то другой.

— У меня нет таких денег, — пожал я плечами.

— Сочувствую. Но я не благотворительная контора. Если хочешь, придержу ее, но вечером ты отдашь мне на десять медяков больше.

Я прикинул, сколько ради такого потребуется вырезать гоблинов, и покачал головой:

— Спасибо. Подожду другого раза — наверняка у тебя периодически появляются такие полезные вещички.

Я хотел было кивнуть и уйти, но торговец остановил меня:

— Подожди. Я готов отдать тебе сумку в обмен на кое-что другое. На услугу.

— Что мне нужно сделать? — нарочито равнодушно поинтересовался я.

— Я опишу тебе место на первом этаже подземелья. Тебе нужно будет прийти туда и забрать для меня кое-какие вещи.

— Ты предлагаешь мне обобрать мертвецов? — спокойно спросил я. Я ощутил чувство гадливости, но умело скрыл его.

— Они не опасны. Эта ловушка сжигает мертвецов. Если они вообще перевоплотятся в зомби, то не смогут тебе ничего сделать. Ты ведь знаешь, что происходит с человеческим телом, когда оно достаточно долго горит?

О, я знал. Кожа обугливается, мышцы зажариваются, сокращаясь, и человек застывает в позе эмбриона. Мертвецы будут не опаснее некрокроликов.

— Пожалуй, нет, прости, — покачал я головой.

— Эти вещи могут пригодиться живым, — упорствовал Хитор, поглядывая на меня. — Они не спасут никого, если будут там лежать.

И не набьют твой карман.

— Я не хожу в подземелья, — покачал я головой. — Пока я слишком слаб даже для первого этажа. Ты же видел, что я приношу лишь вещи гоблинов.

— Все когда-то случается впервые, — пожал плечами торговец. — Почему бы и не пройти несколько сотен метров по пустым коридорам? Просто освободи несчастных путников от их снаряжения. С телами можешь поступить как угодно — сжечь, закопать или бросить в щель воздуховода, идущего на этаж глубже.

А я думаю, что от задания смердит не только попранием памяти о мертвых, но и ловушкой. Раз Хитор достает снаряжение из ловушек, можно предположить, что и людей он туда отправляет.

Кстати говоря, за все шесть дней я всего раз видел в продаже закопченный наконечник копья, насаженный на новое древко. И его владелец мог погибнуть от атаки огненного элементаля, огненного голема, демона или от взрыва бомбы, начиненной горючей смесью — такими любят кидаться гремлины. Остальные могли погибнуть в том месте, куда меня хочет подвести Хитор, и совсем от других причин.

— Мертвые не имеют прав на свое имущество, — голосом, будто объяснял ребенку прописные истины, сказал Хитор. — Их снаряжение гниет и ржавеет без пользы.

— Нет, прости, — покачал я головой.

Хитор вздохнул:

— Тогда предлагаю другое поручение, — нехотя сказал он. — В лесах есть не только гоблины, но и орки. Ходят они двойками, но иногда и по трое. Я хочу, чтобы ты в ближайшую пару недель принес мне… скажем, три комплекта кожаных доспехов. Тогда я отдам тебе сумку, идет?

Я дернул губой. Три комплекта хороших доспехов стоили около золотого. Но орочьи слишком грубы — больше серебряной монеты за такой никто не даст. Однако я не смогу купить у другого скупщика сумку за три серебряных. Хитор действительно торговец с самыми бюджетными ценами. Стоит соглашаться.

— Вот на это согласен, — улыбнулся я, хотя не чувствовал себя уверенно. Орки глупее гоблинов, но обладают достаточной силой, чтобы компенсировать этот недостаток. Я еще не пытался охотиться на них, и на ближайшее будущее не строил таких планов. Но ради сумки стоит рискнуть.

— Кстати, где ты живешь? — напоследок спросил Хитор. Для вопроса вообще не было никаких оснований, потому я соврал.

— В трактире Хромого Эла. А что?

— Переселяйся поближе к воротам, — махнул он рукой, — ты тратишь слишком много времени, добираясь каждый день до леса и обратно.

Еще один ненужный совет. Пожалуй, поставлю его на полку с советом зельевара купить ситечко за несколько золотых.

* * *

Итак, гоблины для меня стали слишком слабы, и пришло время найти себе нового противника. Я с самого утра размышлял над плюсами и минусами охоты на орков — монстров, что были известны своей жестокостью и силой.

В недавней битве я смог одолеть группу из четверых гоблинов — эта битва будто стала для меня экзаменом, с которым я блестяще справился. Но орки — это новый уровень опасности. Готов ли я к такому вызову?

Единственное, на что я могу рассчитывать при битве с орками — на внезапность и на яд. Старые бутыльки с ядом гоблинов я постепенно продавал, по мере того, как у меня появлялись новые. Я не знаю, портятся ли яды гоблинов, но предпочел перестраховаться.

Чтобы еще больше повысить шансы на победу, я поэкспериментировал с добавлением в яд некоторых трав, которые, по рассказам авантюристов из прошлого, усиливают свойства любого яда. Однако, несмотря на все мои старания, я не был уверен, что эффект от использования этих трав будет достаточным, дабы свалить орка. На гоблинах работает так же, как и прежде, а вот чтобы испытать его на орке, нужен, собственно, орк.

— Нет, пока не справлюсь, — пробормотал я. — Но к новому противнику я действительно готов. Пусть им станет нежить.

Для моего снаряжения, что я брал на охоту, хватало и походного рюкзака. Его, кстати, покупать не пришлось — на второй день, как я заселился в трактир, дядюшка Бу вручил мне его со словами «Бери, бери. Сюда точно влезет больше добычи, чем в твой карликовый заплечник». И пусть рюкзак был не пространственным, а самым обычным, просто большим, в него помещалось все, что могло понадобиться мне в походах.

Итак, новый противник. Нежить.

Честно говоря, я не собирался сталкиваться с ней прежде, чем отточу навыки на гоблинах и укреплю тело. Но потребность в монетах толкает меня вперед.

После двух недель силовых упражнений я не стал значительно сильней, но уже мог сносно выполнять удары копьем. До прежней силы, когда я отбивал снаряды ударами наконечника, было далеко, да и с личем я мог справиться лишь в фантазиях, но постепенно тело будто вспоминало опыт прошлой жизни. Иногда эти воспоминания были во вред — связки и мышцы все еще были слабыми, и я опасался швырять копье, отбивать им удары гоблинов или проводить рубящие удары. Широкий наконечник копья позволял рубить, но у меня пока нет силы на рубящие удары.

А еще мне нужны зелья — тех, что есть, хватит на два дня. Нужна пространственная сумка. На добыче лекарственных растений для травников много не заработаешь, а гоблины уже не так беспечны, как раньше — чтобы уничтожить отряд, приходится заходить вглубь леса, и быть осторожным, чтобы не встретить отряды из пяти монстров. С пятеркой я могу и не справиться. Думаю, пятерка гоблинов даже двоих орков может размотать, если не побежит, а использует луки и трубки.

Орки ходят группами по двое-трое. Троица размажет меня. С двумя не ясно. Если с первым я смогу справиться: смазать стилет ядом, перенестись за спину орку и ранить его, то со вторым придется попотеть. Копье в такой схватке мне точно не поможет: орки знают толк в схватках, и подростка, даже если он умеет обращаться с копьем, один орк точно скрутит. Надежда на духовую трубку, но и ей я до конца не доверяю. Я могу промахнуться в спешке. Дротик может попасть в броню. Дротик может лишь поцарапать толстую кожу орка, и тогда яд не подействует, или подействует слабо. И даже если все пройдет замечательно, и дротик вонзится глубоко в тело орка, то кто знает, сколько времени понадобится, дабы яд подействовал. Гоблинам хватает десяти-пятнадцати секунд, но орки крепче.

С нежитью будет проще.

Я дошел до опушки, достал из рюкзака дротики и поочередно окунул их лезвием в бутылочку с ядом. Смазанные снаряды я аккуратно положил в кармашек на поясе, один дротик вставил в духовую трубку. После этого пришел черед копья. Стилет я смазывать не рискнул — по-прежнему ношу его за поясом, и случайно поцарапаться не хочется.

Когда все нужное было смазано, я направился глубже в лес. Мне нужно найти троицу гоблинов и убить. Самый верный способ сразиться с нежитью — создать ее самому.

Я вошел в лес и двигался все дальше, пока не оказался в глубокой чаще, окруженный густыми деревьями. Здесь должна начинаться зона, которую гоблины оберегают особенно тщательно — до их логова отсюда полчаса ходьбы.

Огляделся вокруг, прежде чем залезть на дерево, и мои глаза поймали движение среди кряжистых елей. Три толстых зеленых гоблина аккуратно крались ко мне: один держал в руках лук, другие — духовые трубки.

Я перехватил копье правой рукой, а левой выдернул из-за пояса стилет. Вес артефактного оружия наполнил меня уверенностью и решимостью. Осталось выбрать момент для перемещения.

Гоблины приближались. Их гортанные выкрики звучали громко и зло. Тот, что с луком, уже наложил стрелу на тетиву, но стрелять не решился — если попадет не туда… точнее, если попадет чересчур метко, я умру быстрее, чем они развлекутся.

Наконец я дождался удобного момента. Вся троица гоблинов, слишком трусоватых, чтобы приближаться ко мне ближе, чем на дистанцию уверенного поражения, которая составляла десять метров — люди бросали копье и на большие дистанции, принялась рычать друг на друга, не сводя с меня взгляда. Лучнику, судя по всему, главному в тройке, это препирательство быстро надоело, и он пошел к ближайшему гоблину, чтобы ногой подтолкнуть его ко мне.

Навык стилета активировался, как всегда, неожиданно. Мир смазался, и мгновение спустя я оказался за спиной гоблина лучника. Стилет уже летел на землю, а я, перехватив копье двумя руками, ткнул гоблина в спину. Тот заверещал, будто укушенный за хвост кот, подскочил и дал деру. Останавливать я его не стал — яд справится быстрее. Вместо этого я прыгнул вперед, вытягивая копье ко второму гоблину. Достал — чиркнул по запястью.

Третий ошалел от того, что я оказался так близко, но все же поднес ко рту духовую трубку.

Я не успевал. Духовая трубка плюмкнула, выплевывая снаряд, и тот будто по закону подлости, воткнулся не в кожаную пластину брони, а вошел в узенькую, не больше пары миллиметров щель между ними.

А потом я швырнул копье, и то разодрало гоблину щеку. Впрочем, сейчас меня отсутствие оружия не смущало: я быстро вытащил из пояса бутылек с противоядием и залпом выпил. В ближайшие сутки мне будет хреново, но яд меня не парализует. Предосторожность оказалась не лишней. Я бы, наверное, и амулет для защиты от дротиков и стрел купил, если бы он не стоил пару серебряных.

Я обошел всех троих, перерезая им горло и отрезая уши. Я весь трясся, дыхание было неровным. Понимаю, что победил, но эмоции еще не отпускают.

У зомби ценятся клыки и когти, потому я сразу отрезал гоблинам уши и приступил к дальнейшей обработке. Перерубил бы ноги, но на такое у меня сил не хватит. А вот перерезать сухожилия под коленями — милое дело. Специально для этого нож на кухне дядюшки Бу затачивал.

Руки гоблинов я не трогал: для того, чтобы кисти изменились и кривые гоблинские когти превратились в оружие мертвецов, которым они живот вспороть могут, руки должны быть целыми.

На всякий случай я связал мертвецов их же поясами. Хлипкая вещь: скорее всего, зомби порвут ее за секунду. Но могут и не порвать, все же гоблин — это не человек, и тем более не орк и не тролль. Силенок у них прибавится, как и у любого зомби, но не слишком много.

Метаморфозы прошли быстро: зубы мертвецов выросли, челюсти раздались в ширину, когти превратились в оружие.

Первым зашевелился храбрый гоблин, который не побежал от опасности, а плюнул в меня дротиком. Я дождался, пока судороги прекратятся, и мертвец откроет глаза, после чего ударил копьем в глазницу, надавливая на древко всем весом.

Лучника я добил ударом в затылок. И он, и гоблин с порезом на запястье успели разорвать пояса и перевернуться, но для меня это не составило проблем — несколько ударов копьем, как дубиной, по макушке, и зомби застывают.

Когда череп последнего зомби оказался разбит, я достал острый нож. Мой подход к неприятной задаче — быстрый и спокойный. В прошлой жизни я долго не решался разделывать нежить и упускал монеты, но здесь я такой ошибки не допущу.

Подхожу к ближайшему зомби. Белые глаза мертвеца с безмолвным укором смотрят на меня. Осторожно и точно наношу небольшие разрезы вокруг рта, отбрасываю кусочки губ и щек в сторону, а потом расшатываю и выбиваю ножом гнилые клыки. Корни клыков крошатся и ломаются, но без специальных щипцов я все равно не смогу достать их аккуратнее. Согласен, мерзко. Но прибыльно.

Когда все клыки собраны, я аккуратно заматываю их в лоскут рубахи, которую гоблин снял с какого-то авантюриста. Сверток убираю в сумку.

Затем приходит время собирать когти. Процесс столь же неприглядный, сколь и необходимый. Опыт прошлой жизни учит меня делать это быстро и эффективно. Прекрасно заточенный нож режет кожу, как бумагу. Я рассекаю жилы, выворачиваю кисть и ломаю то, что еще держит ее. Повторяю это с другими зомби. Мои движения становятся все более координированными и быстрыми — тело перенимает опыт разума.

Лес тих и глух. Не слышно ни шорохов, ни криков, ни треска ветвей. А прислушиваюсь я очень внимательно, все же логово рядом. То самое логово, куда недавно кто-то собирал группу для похода, ага. Сходили.

Когда все кисти собраны, я заматываю их в остатки гоблинской рубахи и убираю в сумку. Каждый клык отойдет монет за пять, коготь — за монету. Легкие деньги. Знал бы, что справлюсь с такой скоростью и легкостью, начал бы добывать их раньше.

Только вот не стоит продавать такие вещи одному и тому же человеку. Если хотя бы заподозрят, что ты обращаешь кого-то в нежить, пусть даже сразу же ее и убиваешь, то не поздоровится. Народ в этом мире основательно пуганый мертвецами, и разбивание черепов убитым монстрам вписано во всевозможные уставы и законы, как и наказание для тех, кто этого не делает.

Когда я закончил, в лесу уже слегка потемнело. Оставаться здесь после захода солнца нет никакого желания, да и причин нет, поэтому я собираю в рюкзак оружие и снаряжение монстров и легким бегом двигаюсь к опушке. Кручу головой, прислушиваюсь и веду себя осторожно, чтобы никто не напал на меня со спины.

В город я вошел уставший после охоты и долгого пути.

У части горожан закончилась рабочая смена, потому они высыпали на улицы. Мамочки и папочки шли по тротуарам, ведя за руки детей, ходили парочками подростки. Все такие веселые, шумные и беспечные, будто и нет за стенами нежити, и не гниет под телегой труп работорговца, который посреди дня едва не заковал меня в кандалы.

Мысленно ворча на горожан, я направился в первое место из моего небольшого обходного списка — в ратушу. Отрезанные уши нужно сдать прежде, чем они начнут вонять — иначе и мне будет неудобно, и клерк может в отместку урезать выплату под надуманным предлогом.

Войдя в ратушу, я посторонился, пропуская богатого купца, который быстро шагал к дверям. Спереди и сзади купца шли высокие и плечистые боевые големы. Я с тоской проводил взглядом металлическую спину и вздохнул. Поскорее бы вернуть свои навыки и обзавестись собственным охранником.

Столов в приемной ратуши было девять, но меня интересовали первые три — именно там я мог сдать уши или взять эксклюзивный контракт по уничтожению тварей или добыче каких-то ресурсов, если бы я желал заработать чуть меньше, чем продав ресурсы торговцам, но помочь городу.

— У меня есть уши гоблинов, — сказал я и положил перед клерком сверток.

— Я очень счастлив, — пробормотал клерк, и завернул уши обратно. — Сейчас принесу деньги.

После ратуши я посетил зачаровательницу. Ее магазин располагался в тихом переулке, но его кристальные витрины сверкали и привлекали взгляд прохожих. Внутри встретила меня доброжелательная хозяйка, мудрая старушка. Она была специалистом в своем деле и могла оценить самые ценные предметы волшебного мира.

Поздоровавшись, я предоставил женщине свою добычу. Старушка с интересом осмотрела клыки, кисти и когти, пристально изучая каждый экземпляр.

— Тебе очень повезло, малыш. Товар очень хорошего качества, — с улыбкой сказала она. — Извлекать мог и аккуратнее, зато они свежие, и это плюс. Теперь давай поторгуемся.

Торговалась старушка, как зверь: вежливо, но настойчиво указывала на царапины и сколы клыков, я же парировал, что, скорее всего, эти клыки истолкут в порошок, а не станут делать из него какой-нибудь артефакт вроде тех, что носят гоблинские шаманы, и сколы и царапины не имеют значения.

Как бы то ни было, опыт зачаровательницы все равно победил, хотя я и смог слегка подвинуть старушку в цене.

— Приятно удивлена вашей хваткой, — призналась старушка. — Не думали заняться торговлей, молодой человек? Мне бы не помешал помощник, знающий дело.

— Спасибо, — вежливо поклонился я, — но предпочитаю охотиться с друзьями.

Монеты отправились в кошелек, а тот — поглубже в рюкзак.

Я шел по улицам и слегка улыбался. Да, это тот же Вяжск, который я помню, но я — другой, и это открывает массу возможностей. Торговля в лавке, изучение зельеварения — в прошлом я о таком старте даже мечтать не мог. Мой рюкзак после походов полон добычи, и это делает меня счастливее с каждым выходом. С каждым медячком, который опускается в кошелек, я приближаюсь к моему прежнему архетипу, с каждой тренировкой я приближаюсь к прежней силе. И в этот раз я превзойду себя самого. Главное — не забуксовать, не остановиться, потеряв прогресс. Я должен использовать все мои знания по максимуму.

Я дошел до трактира, переоделся в обычную одежду и отправился на задний двор — умываться. В холодной, нетопленой бане смыл пот, грязь. Убрал тряпочкой пару капель крови с башмака — когда только успели попасть туда?

А потом я снова отправился потеть, только теперь уже на площадку, где тренируются стражники. От трактира до стены, а потом вдоль нее, по трущобам, через доски, положенные поверх вечных луж, мимо ветхих домов и бараков с заколоченными окнами. Не будь за моей спиной копья, меня бы, наверное, попытались пощупать. А человека с оружием здесь не тронут — не того полета птицы. Кто способен справиться с воином, пусть и подростком, не будет пропивать жизнь здесь.

Наконец вышел на относительно чистую улицу. Прошел мимо лавки, где торгует весьма вкусной выпечкой тетушка Мейли, невесть что здесь забывшая, покосился на забор старой скотобойни, и вышел к площадке.

На подходе услышал громкие крики, задорный матерок и глухой стук ударов. Выходит, стражники еще здесь. Ну и ладно — посмотрю на их тренировку.

Я зашел на территорию площадки и сел на краю скамьи, где обычно отдыхали те, кто уже оттренировался свое. Сейчас на середине скамьи сидел громадный потный мужик — один из командиров уличной стражи. Плечи были шириной в две трети сажени. Мужик тяжело дышал и наблюдал за боем тех, кто на скамью еще не сел. Покосился на меня, но ничего не сказал — ко мне здесь уже привыкли: ну прихожу и прихожу, вопросов не задаю, к тренировочному голему не лезу — безобидный малый.

Я уставился на мощные фигуры, закованные в тяжелые доспехи. Стражников было шестеро, и они сходились трое на трое, вооруженные деревянными мечами. Тишину вечера разбавляли боевой рык, короткие команды и ругательства. Оружие не звенело — деревянные мечи стучали по вполне боевым, тяжеленным щитам, которые на весу и десять минут держать было трудно. Я как-то пытался, после чего решил, что щиты — это не мое.

Я не видел лиц бойцов — те скрывались за тяжелыми железными забралами, но видел опыт, сквозящий в каждом движении. Стражники сомкнули щиты, двигались скупо, экономили силы — не бегали по площадке, хотя, наверное, могли. Щиты расходились ровно на секунду, чтобы клинок мог скользнуть в щель и ударить в щит противника. Или попытаться достать его голову. Или по ногам. Или вообще клинок змеей выскальзывал то с одного, то с другого бока от тройки щитов.

Лучи закатного солнца плясали на начищенном металле. Люди сопели, пыхтели и пытались повернуть противников лицами к солнцу.

— Не филонить! — заорал дядька со скамьи так резко, что я подскочил. — Иначе опять я вместо голема выйду! Вы уже семь минут пыхтите, и хоть бы какой-то результат! Забудьте, что напротив ваши товарищи! Нет там товарищей, там враг, который против вас уже семь минут стоит! Будь этого врага четверо, вам бы уже за спины зашли! А ну не жалеть ни себя, ни противника, ни деревянные мечи!

Угроза заменить собой голема сработала. Стража перестала толкаться на месте, экономя силы, и в ход пошли навыки.

На меня повеяло лютым ужасом — захотелось сорваться с места и убежать — едва не рванулся с площадки. Но основной удар был направлен на стражников — застыли и попятились сразу пятеро, а вот шестой, применивший навык, успел лупануть в шлем одного из соперников.

Все быстро пришли в себя, и не дали развить успех. Минуту толкались, швыряли друг в друга навыками, а потом один из стражников опустил щит, медленно замахнулся мечом и ударил по щитам противников. Его удар был глупым — прямым и бесхитростным. Никто не воспринял его всерьез — в дурачка, опустившего щит, полетело сразу два клинка… но достичь стражника не успели. Раздался страшный треск и грохот — деревянный меч, который по всем законам физики должен был сломаться, проломил щиты, как яичную скорлупу. Но на этом не остановился — сила удара была столь колоссальна, что стражник, которого достал меч, взлетел в воздух, будто его саданул конь высотой в двухэтажный дом, и упал на землю.

После того, как стражник не вскочил в первую пару секунд, а замер, тихо постанывая, поединок остановили. К упавшему поспешили все, кто сражался на площадке.

— Как ты, брат?

— Хорошо, хорошо, — простонал упавший. — Не помню, когда последний раз я получал таких люлей в обычном тренировочном поединке.

— Чего вы вокруг него столпились? — громко сказал с лавки командир. — Так заботливо спрашиваете, все ли с ним в порядке, с такой нежностью, будто тревожитесь за собственного ребенка. И ладно, остановили поединок, тут ничего говорить не буду, — перевел дух стражник и заорал во всю мощь легких, — но почему вы, идиоты, не выдали пострадавшему лечилку⁈

Дальше пошел стандартный разбор полетов. Пострадавшему выдали зелье, отнесли его на лавку. Командир решил, что противостояния друг против друга стражникам хватит, и решил задействовать голема:

— Медный, включись! Атакуй!

Надрессированный на определенные команды голем ожил и сошел со своего постамента. Блеск его доспехов приковывал мой взгляд, а громкие шаги отдавались глухим эхом по всей арене.

Стражники сгруппировались, опустив щиты перед собой — на этот раз в строй встали все пятеро. Они стояли, сомкнув щиты, и ожидали атаки.

А вот я наблюдал за големом модели семь-пять-тринадцать, и сжимал кулаки, замечая то, чего не видели эти солдафоны. Когда голем шагал по арене, я слышал характерный щелчок в шарнире на его левой ноге. Это говорило, что с механизмом проблемы. Кроме того, я заметил, что на его туловище множество вмятин, а это нехорошо. Именно там находится и энергетический кристалл, и управляющий модуль, сердце голема. Именно туда лупят, когда хотят уничтожить машину, но не в тренировочных поединках ведь. Я уже сейчас замечал легкую дисгармонию в движениях механического солдата — чуть замирает при ходьбе, шаг правой ногой у него длиннее, чем левой, буквально на пару сантиметров — такое сложно увидеть, если ты не специалист, но я-то был специалистом, и навыки, которые в мозгу и памяти, а не в статусе, никуда не делись.

Тяжелые деревянные клинки, с которыми стояли солдаты в ожидании голема, также вызвали у меня негодование. Ведь корпус конструкта был из меди, и тренировочные клинки должны быть не только деревянными, но и облегченными. Солдаты должны не лупить со всей дури по медному механизму, а лишь обозначать удары, как делает это сам голем. В противном случае, опять же, от ударов и микроповреждений треснет либо энергетический кристалл, либо управляющий модуль.

Голем, несомненно, обладает мощной силой, но его конструкция требует иного подхода. Я уверен, что с правильной настройкой и ремонтом голем прослужит долго, оставаясь сильным, подвижным и точным.

Медный голем поднял клинки, и легко ударил одного из стражников по его щиту, обозначая удар. Щит даже не дрогнул, а голем помчался дальше, ловко обозначая удары. Его клинок порхал изящнее, чем бабочка. Когда один из стражников чуть сдвинул щит и вывалился из-за него в попытке достать голема, тот дважды обозначил ему удар по шлему. В этом, по идее и состояла тренировка — теперь стражник должен был удалиться с арены, но мужик запоздало дернул головой, отступил лишь на шаг. Затем — снова поднял свой щит и приготовился отбить следующую атаку.

С места стражники сорвались втроем. Пока голем легонько обозначал удары-тычки по телу одного, и уворачивался от атак другого, за дело взялся третий. Здоровяк зашел со спины, размахнулся, и с молодецким уханьем впечатал меч в спину голема. Медного отшвырнуло от удара, и я скривился. Если механизм с таким обращением протянет пару месяцев, это будет чудом. Видели бы ремесленники из Гильдии, что творят эти варвары, хрен бы они больше выделяли конструкты на обучение.

— Не опускайте щиты! — орал командир. — Не давайте ему собраться — нападайте вместе!

Медного бедолагу загнали в угол, обступили, как стая гиен благородного оленя.

— Давайте, ребята, покажем махине кузькину мать! — заорал стражник, который уже показал ее своему товарищу, которого потом отпаивали зельями. Здоровяки обступили легкого голема, настроенного на тренировку, и с молодецким уханьем принялись лупить его по пластинам на груди, по бокам. Голем рухнул на землю — его штормило от вибраций, которые перебивали сигналы управляющего модуля. Но избиение на этом не закончилось, а продолжалось, продолжалось и продолжалось.

Я закрыл глаза, не в силах смотреть на это варварство, и не открывал их, пока тренировочное поле не опустело. Теперь я сидел на лавке один, но в моей памяти снова и снова прокручивалась яркая, эпическая битва, где пять тупых обезьян под руководством шестого бабуина с лихим задором, присущим лишь людям, одолевали голема. Я действительно впечатлен — это была битва, о которой я с горечью буду рассказывать своим детям.

Я бы с радостью повредил голему коробочку ограничивающего блока, чтобы он из тренировочного превратился в хрупкого, но настоящего и атакующего все и вся. Только, боюсь, что мне за это спасибо не скажут, и люлями я не обойдусь.

Я вспомнил, как сделал своего первого медного голема. Тучу лет назад, когда был молодым и чрезвычайно увлеченным мастером, я желал создать свой конструкт. И для проверки силы я решил создать охранного голема из меди. Такого голема легко контролировать и он может защитить создателя от монстров.

Моя мастерская находилась в задрипанном бараке с пыльным полом, обветшалыми стенами, но я не обращал внимания на обстановку — лишь на медного болвана, лежавшего на дубовом столе.

Медная пыль искрилась в воздухе, когда магическая энергия проникла в голема, наполняя его жизненной силой. По стенам мастерской плясали лучи света, а я невольно улыбнулся, наблюдая, как передо мной оживает существо, созданное моими руками.

Помню, как тот голем, повинуясь команде, медленно, но уверенно поднялся со стола и прошел кругом по мастерской, привыкая управлять телом. Я тогда ощущал гордость, осознавая, что теперь я сотворил для себя нечто великое — существо, которое будет служить мне верой и правдой.

А стражники избивали не медного тренировочного голема — они будто били по всем моим мечтам и мыслям. Пятнали самое дорогое для меня.

Я бы предложил услуги по починке болвана, но меня поднимут на смех. Я еще юн, в таком возрасте не выпускают из гильдии с патентом на ремонт и создание големов. К тому же, ходят слухи, что гильдия выпускает кишки наглым самоучкам.

Я сжал кулаки, вспомнив, как погиб в прошлом. Довольно бесславно погиб. Если бы со мной были мои големы, я… нет, не отбил бы нападение, но смог бы продержаться дольше, а то и прорваться через нежить, вместе с группой выживших, а не сидеть во дворце. А так, пока мы сдерживали нежить, магистры вкупе с городскими бонзами собрались в центре города, открыли портал и смылись от немертвых.

В этот раз мне придется пойти в гильдию. Да, там обучение длится пять лет, причем первый год ты прислуживаешь, и только потом тебя начинают учить. И учить не всему, а только тому, что решит тебе показать мастер.

Но мне не нужно учиться столь долго. Мне бы всего лишь заново открыть навыки, как оценку и навык обращения с кинжалами, а потом — с треском вылететь за нерадивость. Проблема лишь в десятке золотых, которые нужно отдать за обучение.

Я посмотрел на голема, которого никто из трущобных отсюда не потащит, ибо красть у стражи — безумство, и отправился к снарядам. Если уж пришел сюда на тренировку, нужно тренироваться.

Глава 6

Мне невероятно повезло, что во время походов в лес я не натыкался ни на животных, идущих вверх по рангам силы, ни на нежить. А может, и встречался, но те знали, какими силами зачастую обладают люди, и, не спеша атаковать, попросту уходили прочь. Но нужно было развиваться, потому спустя неделю я собрался, проверил бутыльки с усовершенствованным ядом и направился в лес. Сегодня я иду к оркам.

За последнюю неделю я не только охотился на гоблинов, обращая их в мертвецов, но и собирал информацию об орках. Угощал выпивкой разведчиков в трактире, задавал вопросы, слушал разговоры. На мое удивление, вечерние посиделки в трактире приносили столько же пользы, как и тренировки, если ты умел слушать и спрашивать. Ну, и не жалел денег на выпивку.

В прошлой жизни я воспринимал людей, которые собирались здесь по вечерам, как досадное недоразумение. Мол, шумят, орут, задают вопросы, на которые нужно лихорадочно выдумывать ответы. А я любил тишину, и чтобы никто меня не тревожил. Теперь же, перепроживая жизнь с новым опытом, я понял, что в трактир захаживают не только любители рассказов, но и авантюристы, и прочие приключенцы, которые выросли на рассказах дядюшки Бу, и потому временами забегают обменяться новостями.

За пару недель я не стал здесь своим, но, вопреки ожиданиям, и до меня никто не докапывался. Раньше я избегал не только беседовать со звероватого вида авантюристами, но и привлекать их внимание. В прошлом я не ходил тренироваться на площадку стражников, да и в других случаях вел себя тише воды, ниже травы. Это уже потом я понял, что докапываться до подростка будет лишь человек напрочь отсталый, либо неуверенный и желающий самоутвердиться. Да, в моей прошлой жизни хватало и таких. Слава погибшим богам, в таверну такие люди не захаживали, а если и захаживали, то скрывали свою натуру. Большинство не обращали внимания на окружающих — у каждого хватало забот, чтобы тратить время на прочих людей.

Я познакомился с двумя бригадами начинающих авантюристов, которые зачастую жалели медь на выпивку, зато не прочь были рассказать пару историй подростку, который приносит им бесплатное пиво. Гонора у таких приключенцев — возами грузить можно, но лесть и восторг от подростка они проглатывают на «ура», и начинают выкладывать свои похождения.

От них я и узнал о племени орков. Узнал, что племя молодое — ушло от старого, когда в степях начали просыпаться курганы. Ходили слухи, что их глава владеет чем-то ценным, но такие слухи и про некоторые гоблинские племена ходили. Конкретики не было, потому на слух этот я решил не обращать особого внимания. А вот места, где встречали патрули, запомнил.

Я выстоял очередь на воротах, дождался, пока меня запишет стражник, и вышел из города. Метров десять прошел по дороге, а потом — сошел на короткую траву, выщипанную осликами путешественников.

Двое орков… Для меня они станут непростыми противниками. Я подумывал о том, чтобы найти человека, который мне поможет, но есть не только плюсы, но и минусы такого решения. Из плюсов — вдвоем легче сражаться, тащить добычу, и если выбрать человека, который развит хуже физически, то и в отвлекающем маневре помочь сможет.

Шучу.

Из минусов — придется делить добычу, показывать постороннему человеку свои умения и информированность, что может быть чревато неудобными вопросами.

Каждый день этот лес посещали шесть-семь сотен людей. Большинство авантюристов шли по дороге к спуску в подземелье, но две сотни человек охотились на лесных зверушек, орков, гоблинов, собирали группы для похода на троллей, проводили контрабандные обозы мимо вооруженных до зубов патрулей, либо собирали травы на опушках.

У большинства авантюристов было больше ресурсов, чем у меня. Взаимопомощь? Звучит прекрасно. Взаимопомощь, дружба, протянутые друг другу руки, «брат за брата». Однако в реальности всё не так радужно — нет гарантий, что на доброту ответят тем же. Нет, пожалуй, доверие для меня сейчас — слишком дорогое вложение.

Вчера я не охотился на гоблинов и не превращал их в нежить. Вчера я занимался другим: рыл яму. Вот и сегодня я дошел до ручья, названного кем-то «гнилым» из-за того, что лет семь назад в его водах разлегся какой-то зомби. Отсчитав от ручья сорок шагов по звериной тропке, я повернул налево, прошел ровно десять шагов, до небольшой полянки, и осмотрелся.

Яма посреди поляны была нетронута. Трава, которой я укрыл ловушку, за сутки чуть подвяла, но это мелочи: попади внутрь животные, было бы хуже. Я никогда не пытался достать из ямы огненную лисицу или рысь. Не думаю, что из этого вышло бы что-то хорошее.

Я аккуратно убрал траву, привязал к ближайшей сосне веревку, закинул ее конец в яму и спрыгнул вниз, стараясь не задеть стенки.

Вчера я здорово потрудился — яма была мне по макушку. Земля здесь была хорошая: с песочком, в меру сыпучая. А вот доставать ее неудобно. Я наполнял землей и песком маленькие мешочки объемом в пару ведер. Когда внизу становилось неудобно вертеться, привязывал мешки к веревке, вылезал и аккуратно доставал землю. Высыпать ее приходилось далеко в кустах, рядом с ручьем. Сейчас там уже такая насыпь, что можно садиться на нее и смотреть, как бежит между камней ледяная водичка. Можно было носить песок за полкилометра и сбрасывать его с обрыва, но в таком случае я здесь неделю копаться буду.

Кстати, я не думаю, что орки застрянут в яме и не смогут из нее выбраться. Не представляю, какой должна быть яма, чтобы остановить такого громилу. Мне важно задержать монстра с помощью ямы, и пока он карабкается наверх, порезать его копьем или броском отравленного ножа. А второго уже отравить с помощью навыка стилета.

Мелкие корни я рубил легко, крупные рубил, матерясь про себя, и каждый раз после того, как уносил мешочки с землей, в яму лез через силу. Люблю видеть, что происходит вокруг — так больше шансов вовремя среагировать на опасность. А из ямы можно было лишь слушать, что происходит вокруг, и из-за этого тревожно.

Единственным утешением было поставленное на пятку копье со смазанным ядом наконечником. Я каждый раз лез в яму и косился на этот наконечник. Крепко ли стоит? Не упадет ли? Не заденет меня?

И ковал свою победу с помощью лопаты и матерного шепотка.

* * *

Гром готовился к охоте уже несколько дней: наточил свой топор, подлатал броню и сменил тетиву лука. Когда пришел день охоты, орк закрепил на спину секиру — на всякий случай, взял верный лук и отправился в лес, на тропу, где недавно видели крупных, вкусных оленей.

Гром двигался плавно и бесшумно. Он знал, что успех зависит от его скрытности и ловкости: с каждым шагом орк вникал в атмосферу леса, прислушивался к звукам и запахам, шаг за шагом приближаясь к оленьим тропам. Вот и ручей, куда ходят на водопой звери, вот и тропинка.

Гром тихо лег на удобный пригорок, загороженный кустами, положил рядом пару стрел… А потом сзади, из кустов, с шумом и треском, будто огромный дикий кабан, вышел Грым, младший брат Грома. Грым тоже был огромным орком, но широким не в плечах, а в талии: его страстью была выпивка и орчихи, а не борьба, сражения и охота. В охоте он был абсолютно бесполезен, и от троп, по которым ходит дичь, орки племени готовы были гнать Грыма палками.

— Пошел в племя! — тихо прорычал Грым. — Быстро! Одна нога там, а во вторую я сейчас секиру воткну!

— Да я токмо посмотреть, брат. Посмотреть-то можно, а? Я же даже не полезу никуда, так, рядом полежу, погляжу. В прошлый раз я не помешал, помнишь? И даже тушу помог донести. Ну, бра-ат!

Орк канючил тихо, но на охоте вообще разговаривать не стоило. Гром шумно выдохнул.

— Ложись рядом, и не двигайся. И если хоть как-то нашумишь…

— Буду нем, как жареный кролик, брат!

И охотничья пара принялась ждать.

Полтора часа Грым лежал, как убитый, не жалуясь, не портя воздух и двигая только глазами. Наконец Гром заметил вдалеке стадо оленей, и его сердце забилось быстрее от предвкушения хорошей охоты. Осталось дождаться, пока звери подойдут к воде, а потом…

Первым к ручью подошел огромный красавец — с массивными рогами, с чистой, гладкой шерстью. Олень огляделся, но орков не заметил. Тогда он сделал пару шагов, заходя в ручек, нагнулся к воде.

Гром едва шевельнул руками, прицеливаясь. Лежащий рядом Грым тоже ощущал этот азарт: напрягся, вцепился взглядом в добычу. Может, и получится перековать его в нормального орка.

Гром ме-едленно оттянул тетиву до предела, и… неожиданно под локтем Грыма хрустнула ветка.

Вскинулся вожак, подняли головы остальные олени. На мгновение все застыло. А потом звери бросились бежать, и стрела, пущенная Громом, исчезла в водах ручья.

— Ветка, она… Брат, прости, это все ветка…

Гром ощутил огромное разочарование. Он понимал, что его брат помешал ему не специально, и стоило напомнить, чтобы орк убрал из-под себя все ветки и сучья, но все же охота была безвозвратно загублена. Гром встал и посмотрел на Грыма, чувствуя слабое раздражение и огромную ярость, что накатывала на него волной.

— Можешь накричать, не бей только, — сжался младший. Грому было больно видеть, как здоровенный орк трусливо избегает драки, потому он все же не сдержался, и поделился болью с братом — выдал такую затрещину, какой гордился бы и отец. А потом уже выдохнул, усмиряя ярость.

— Может, тогда человека поищем? — спросило зеленое недоразумение, которое по ошибке родилось орком в семье Грома.

— Какого человека? — спросил Гром, чудом остановившись, и не наговорив кучу ругательств.

— Ну так, человеком пахнет. Оттуда, — ткнул пальцем недоорк.

Вот в чем Грыму не откажешь — это в чуйке. Орк с детства находил и мехи с брагой, которые прятал их батя, и нычки соседей, за что часто бывал бит.

— Веди. Только тихо!

Они прошагали до звериной тропы, потом — обошли кустарник и залегли возле лесной поляны, где человечек рыл яму.

Он был совсем маленький, безопасный. Кажется, детеныш, ребенок. Человечек носил песок, едва поднимая тяжелые мешки.

Младший дернулся было бежать к мясу, но Гром придержал его за плечо, со всей силы сдавливая кости. Когда младший заскулил, орк ощутил болезненное удовольствие, но все же разжал лапу. Торопиться не стоило — человек мог быть тут не один.

Но никого больше на поляне не было, да и Гром чуял лишь один запах. Братья дождались, пока человечек снова залез в яму, встали и медленно пошли за ним.

— Человечек, — наклонился над ямой Грым. Гром тоже оскалился, предвкушая хороший ужин. Жаль, что не столь обильный, как олень.

* * *

Громил я заметил, когда в очередной раз доставал из ямы землю. Два темно-зеленых силуэта сливались с травой, но если привык запоминать окружение и подмечать детали, орков обнаружить нетрудно.

Знал бы дядюшка Бу, каких усилий мне стоило не показать виду, что я их заметил. Достал мешок, отнес и высыпал землю.

Осторожные твари. Их поведение нетипично для орков, к которым я привык. Обычно их патрули ходят по лесу, громко хрустя ветвями, и жалуются, как им хочется жрать. Эта парочка между тем лежала и высматривала, есть ли в лесу кто-то кроме меня.

Я запрыгнул в яму, достал и откупорил дрожащими пальцами бутылек с ядом. Щедро плеснул на стилет — класть его за пазуху теперь точно не стану. Отточенный до бритвенной остроты ножик гоблинов тоже полил и кинул на дно ямы. Схватил двумя руками копье.

За лопату даже не брался. Если я и дальше буду копать, не услышу похрустывания хвои под массивными орочьими лапами. А вот, кстати, и оно — все ближе и ближе…

Я ожидал зеленокожих, но подготовиться к такому зрелищу все равно не смог.

— Человечек, — прогудела зеленая морда, нависшая надо мной.

Удар копьем… И мимо! Толстый орк отшатнулся, а затем зло захохотал, перехватил наконечник ладонью и рванул на себя. Меня едва не выдернуло из ямы этим рывком. Плечо прострелила боль, и я разжал руку.

— Я буду есть тебя медленно! — проревел громила и нагнулся, чтобы достать меня. Я сжался на дне, едва не визжа от ужаса. С такой жизненной ситуацией я прежде не сталкивался: лапища орка едва не задевала мои волосы. Кровь из раны на его ладони сочилась крупными каплями и пятнала мою одежду, голову, дно ямы, лопату.

Я едва не визжал от ужаса. Незакаленные нервы и подростковые гормоны хотели, чтобы я застыл от ужаса. Но вместо этого я пересилил самого себя, схватил ручку заточенного ножа и полоснул по ладони орка. Тот проревел какое-то орочье ругательство, но руку не убрал — провалился ниже. Огромная ладонь по-прежнему тянулась ко мне, и я резал ее, пока не понял, что орк на это не реагирует. Яд все-таки сработал.

— Гр-рым! — прорычало сверху. И тело орка под шум осыпающегося песка поползло вверх. Я увидел второго монстра, и взгляд его был весьма недобрым.

Действовать нужно быстро. Пока орк оттаскивал от ямы своего родича, я сосредоточился и активировал способность кинжала.

Окружающий мир на секунду смазался. Ковер из хвои прогнулся под моими ногами, и я едва не ткнулся носом в орочью поясницу.

Броню орки делали отличную — я пару секунд пытался найти на спине стыки между кожаных пластин, но стыки тоже были защищены. Потому я нагнулся и ткнул стилетом в ногу орка.

А теперь — бежать, так быстро, будто от этого зависит моя жизнь. Ах, да…

Ветер свистел в ушах. Сзади ревел орк. Я боялся обернуться, но не оборачиваться тоже было страшно. Я мельком обернулся, и едва успел упасть, как надо мной, с грозным гулом рассекая воздух, пролетела орочья секира.

А теперь встать — и снова бежать!

Спасло меня то, что орк лишь метнул оружие и догонять меня не спешил — вместо этого он зачем-то возился со вторым орком: слушал дыхание, пытался докричаться, бил по щекам. Друзья они, что ли?

В конце концов яд подействовал и на второго.

Орочья секира была тяжелой, но я ее все-таки поднял и закинул на плечо. А потом — подкинул и опустил на колено первого орка. Потом — еще раз, и еще, пока не раздробил коленную чашечку. Когда закончил, перешел ко второму. И только потом приземлил хорошо заточенное лезвие на орочьи кадыки. Вымотался ужасно, но добился, чего хотел.

Через пару минут орки обратились. Я за это время забрал вещи из ямы и теперь размышлял, что делать с орочьими телами. Нужно их куда-то спрятать. Это не гоблины, которых можно было не прятать — если этих так оставить, то ловушка перестанет быть секретом.

Можно отвести подальше, до обрыва, и спихнуть их вниз. А потом спуститься и добыть кисти и зубы.

Решено. Так и сделаю.

— Гули-гули, — забормотал я, и мертвецы с утробным порыкиванием поползли ко мне, загребая землю руками.

Глава 7

— Броня орков, — тяжело выдохнул я, выкладывая перед Хитором аккуратные свертки. Третий я добыл буквально час назад.

По глазам торговца было понятно — он не ожидал, что я справлюсь. Он предложил четырнадцатилетнему пацану победить орков! Но это не было странным. Странным было то, что я справился. Хоть и выглядел я ужасно: был перемазан грязью после засады, весь потный, с чумазым лицом.

— Как ты их добыл? — спросил Хитор, сверля меня взглядом.

— Было сложно. Чуть не умер. Пришлось ставить капканы и использовать луки с отравленными стрелами, — соврал я.

— Ты ведь подобрал броню с тел, ведь так? — не верил мне Хитор. — Ты просто нашел место, где они… э-э… скончались?

— Может, и так, — пожал я плечами. — Может, я убил орков сам, а может — наткнулся на труп. Но, как бы то ни было, я выполнил требуемое.

— Что ж, тогда и я отдам тебе обещанное, — с серьезным видом кивнул торговец. — Держи свою награду.

Хитор подошел к своей повозке и вытянул из-под рогожи ту самую сумку.

— Благодарю, — с поклоном принял я вещь.

Когда сумка оказалась у меня в руках, сердце забилось быстрее. Она все еще выглядела неказистой и потрепанной — кожа на углах потерлась и выцвела, при внимательном изучении я видел места, где торчали нити дратвы, но навык «оценки» сообщал, что внутри сумки по-прежнему кроется бесконечное пространство… размером в один куб. Теперь я смогу носить с собой все, что угодно, без риска надорваться или потерять что-то важное. Если, конечно, это влезет в кубометр свернутого пространства.

Мне захотелось протестировать возможности сумки, и я не стал противиться этому детскому желанию. Чем больше я похожу на ребенка, тем естественнее выгляжу.

Я развязал горловину сумки и сунул внутрь руку.

Мои пальцы погрузились в прохладное ВНЕПРОСТРАНСТВО. Сложно описать свои ощущения — каждый палец закололи крохотные иглы, и я на долгую секунду потерял связь с реальностью. Ощущение ВНЕВРЕМЕНЬЯ завораживало, отвлекало, замедляло мысли. И к нему стоило побыстрее привыкнуть, чтобы, убегая от погони, не зависнуть при попытке что-нибудь достать.

— Я думал, ты провозишься с ней дольше, — добродушно хмыкнул торговец.

— Очень спешу, — соврал я и выложил из своего старого рюкзака оружие и прочие вещи. Успел заметить, как взгляд торговца змеей скользнул по сверткам с клыками и кистями нежити. Ничего лишнего он не увидел, и даже если понял, что я прячу, ничего мне не сделает, но все же стоило оставить эти свертки в комнате.

Я один за другим перенес в пространственный рюкзак вещи из обычной сумки. В рюкзаке все это занимало много места, а теперь вещи отправлялись в подпространство, и сумка казалась пустой.

Ну все. С этого момента могу таскать с собой громоздкое снаряжение и не ограничивать себя. Могу на обратном пути забирать с холмов неживых кроликов, или собирать по пути траву, не заботясь насчет объемов и веса этого сена.

Пока мой внутренний ребенок восторгается и радуется новой вещи, я понимаю, что пространственная сумка — это не просто предмет, это очень дорогой предмет. Не столь дорогой, как стилет, но подростка, за которым нет ни Гильдии, ни родственников, убить могут и за меньшее. Теперь я должен быть осторожен и заботиться о своих вещах и о том, чтобы их не увидел никто лишний.

Поэтому моя новая сумка отправляется в старую — потрепанную и пропахшую слизью и сукровицей нежити.

Теперь передо мной лежали три небольших секиры и три ножа: оружие орков. Еще один комплект снаряжения я спрятал в комнате. Пусть лучше Хитор думает, что кто-то помог мне уничтожить тройку орков, чем будет знать, что я нападал на два патруля. Систематические победы далеки от случайности, и подросток, который истребляет гоблинов, мертвых гоблинов или орков едва ли не в промышленных масштабах, вызывает вопросы.

— Я хочу их продать, — кивнул я на кинжалы и секиры.

— А почему ты уверен, что я их у тебя куплю? — ухмыльнулся Хитор.

— Кинжалы хороши. Лезвия заточены на совесть, железо не чета гоблинской дряни. Рукоятки костяные…

— Насколько я знаю, это человеческая кость.

Я мысленно чертыхнулся. Слишком образованный торговец — к убыткам. Или, скорее — к недополученной прибыли.

— Это не отменяет хорошего качества клинков. Плюс, к каждому прилагаются ножны. И секиры тоже первоклассные.

— Секиры отнюдь не первоклассные. Смотри: края со сколами, да и само оружие уже готово вот-вот сломаться. Зачем мне их покупать и рисковать своим добрым именем, перепродавая другим людям? Сколько раз ты видел у меня орочьи секиры? Ни разу, ведь я покупаю только броню, и то потому… в общем, есть причины.

Наверняка перепродает ценителям, или контактирует с каким-нибудь орочьим племенем, которое платит за хорошие доспехи из выделанной кожи.

— Ты сам говорил, что оружие не должно лежать без дела, — спокойно парировал я. — Хотя, если хочешь, можешь продать их кузнецам для перековки.

— Ну вот сам им и продай дрянное орочье железо.

— Хорошо, — пожал я плечами и положил секиры в пространственную сумку, спрятанную в старом рюкзаке. Соваться к кузнецам без рекомендации и знакомств — в лучшем случае натолкнуться на полный игнор. Отдам секиры дядюшке Бу.

Кстати, стоит пересмотреть договор с хозяином трактира. У меня накопилось уже дней двадцать проживания, и этого времени пока хватает за глаза. Будет выгоднее не множить числа, а получать монеты за товар.

В трактире было непривычно пусто — я вернулся раньше, чем обычно, и народ еще не набежал.

Дядюшка Бу сидел за стойкой, любовно полируя клинок. На стене над стойкой трактирщика, над всякими бутылками со всевозможной выпивкой, висело оружие. Никаких табличек, поясняющих, почему железки удостоились чести находиться в лучшем трактире окраины, я не нашел ни в прошлой жизни, ни в этой. Истории о них ходили, но вот правдивых, как я подозреваю, не было. Может, эти клинки принадлежали могущественным монстрам, которых одолел дядюшка Бу. Может, были у мужика какие-то веские причины завязать с авантюризмом, а оружие принадлежит его павшим компаньонам. А может, он купил их на рынке в тот же день, как открыл трактир.

Едва я подошел, трактирщик скривился:

— О боги! Клянусь, я услышал вонь от тебя минут десять назад! — Произнес трактирщик и обвел ладонью абсолютно пустой зал. — Смотри: никого! Ты распугал мне всех посетителей, пацан. Ступай, помойся на заднем дворе: вода в бочках за день нагрелась, так что не вижу ни одной причины, чтобы вонять… всяким. Давай-давай, ступай.

Я последовал совету: дошел до бочек, нашел на полочке обмылок и тщательно вымылся. Стоит еще и рюкзак постирать — от него тоже воняет нежитью. Но это потом.

— Совсем другое дело! — одобрительно сказал мужчина. — А теперь сходи на кухню и возьми поднос со стола: я приготовил тебе ранний ужин. Сегодня в меню грибной суп и лепешки. Цени.

— Я ценю, спасибо, — поблагодарил я трактирщика и забрал с кухни еду. За последние недели я вспомнил характер дядюшки Бу. Мужичок любит командовать. Пока я не съем, он не выслушает мои предложения.

Трактирщик с радостью родной бабушки наблюдал, как я наворачиваю ложку за ложкой.

— Кстати, пацан, а чего ты на завтраках не появляешься? Я и завтраки делаю вполне неплохие.

— Утром людей в воротах меньше, — пожал я плечами. — Не приходится пробиваться через огромную толпу. Да и не встречаешься в лесу с теми, от кого лучше держаться подальше.

Я говорил о тех, кто охоте на монстров предпочитал охоту на товарищей. Можно бродить по лесу, рискуя столкнуться с монстрами, а можно присесть рядом с опушкой, подкараулить собрата-аванюриста, помахать ему ручкой и пустить стрелу из арбалета в спину.

Разумеется, подобных людей ловили и убивали без всяких судов и разговоров. Только сильно меньше их от этого не становилось: в предыдущей жизни за время, которое я провел в Вяжске, казнили как минимум три группы. А со сколькими разобрались сами приключенцы, и сколько еще авантюристов-ренегатов осталось на свободе, я не знаю. Но наверняка публичные казни были лишь верхушкой айсберга.

— Я знаю, как совместить добычу монет и завтраки. Ты можешь устроиться на нормальную работу и трудиться, как обычные люди, — предложил дядюшка Бу.

Я пару секунд смотрел на серьезного трактирщика, не понимая, серьезен он, или шутит. Наконец на лицо дядюшки выползла широкая улыбка. Рассмеялись мы одновременно.

— Ах-ха-хах! Конечно я шучу, пацан! Сам понимаешь, что мастеровые не получают столько, сколько можно получить в лесу, пусть даже и на гоблинах. А как опытом обрастешь, из подземелья будешь тягать в разы больше ингредиентов. Может, даже за сокровищами спускаться начнешь. С таким заработком никакой мастеровой не сравнится.

Здесь я бы поспорил. Архитектор Големов ранга мастера, которым я был в прошлой жизни, может получать столько монет, что можно себе раз в пару лет трактир покупать. Только вот люди, когда добираются до столь высоких рангов, предпочитают тратить монеты либо на титулы, либо откладывать потомкам. Я вот недолго пробыл мастером: не успел обрасти связями и знакомствами. Но если бы создавал големов на заказ, тратил бы полученные деньги на новых и новых механических ребят. И теперь, с учетом прошлого опыта, обязательно завел бы такого, которому молнии из жезлов магов не повредят.

Выше мастера только грандмастер, и мало кто добирается до этого ранга. Не знаю, почему, но я ни разу не встречал грандмастеров. Такие люди имеют привычку рано уходить из жизни. Причем не только те люди, кто получает ранг в големостроении.

— Я еще не заработал денег на свой трактир, — отшутился я. — Кстати, об этом. У меня случайно завалялись четыре орочьих секиры и столько же ножей. Могу ли я продать их вам за монеты?

— Ты не перестаешь меня удивлять, пацан, — поскреб дядюшка Бу щетину на подбородке. — Я согласен. Неси свое добро, будем его оценивать.

Я притащил трофеи, и после краткого диалога мы установили цену в меди за добытое. Не скажу, что вышло много, но трактирщик, в отличие от Хитора, хотя бы согласился их взять. И по цене вышло лучше, чем мне бы кузнецы предложили.

— А почему здесь никого нет на самом деле? — спросил я, пряча медь в кошель.

— Так приготовления же, — сказал удивленный дядюшка Бу. — Начало соревнований. Скоро неделя памяти, неделя соревнований — вот народ и занят. Кто в подземелье идет, чтобы подкопить монет для ставок, кто усиленно тренируется и записывается в качестве участника.

— Точно, — неловко улыбнулся я. Сам уже забыл, что как раз через неделю будет почти месяц, как я попал сюда. На этих соревнованиях и появится Глебос.

Кстати, дядюшка Бу поднял довольно актуальный вопрос. Можно же в несколько раз увеличить накопленные монеты, раз уж я знаю, что мечник не проиграет. Стоит обдумать эту мысль — я не азартный человек, но в соревнованиях, где ты заранее знаешь победителя, азарта будет минимум.

— Насчет работы подумай, пацан, — напоследок сказал дядушка Бу. — У меня есть знакомый с архетипом кузнеца, и ему требуется ученик.

Я так и не понял, сколько было в словах дядюшки Бу шутки, а сколько — правды.

Я знал, что походы в лес могут плохо закончиться для меня. Я в обеих жизнях достаточно видел разбросанных по лесам обглоданные костей, чтобы жить с мыслью, что меня-то неприятности точно не тронут. Но я слишком уж хотел начать все с начала. Прожить эту жизнь лучше, чем прошлую. Крепко держать в руках не копье, а контроль над ситуацией. Ведь сколь бы сильно я ни сжимал копье в осаждаемом городе, это не помогло мне ни выжить, ни выбраться из западни.

Глава 8

Мастер двуручного меча Глебос. Я часто слышал это имя в прошлой жизни. Как я уже упоминал, паренек появился в городе через месяц после того, как сюда перенесся я. А может, в городе он поселился чуть раньше, и выжидал начало недели соревнований, не желая показывать свои силы раньше времени в местечковых состязаниях, которые часто устраивали как гильдии, так и другие сообщества.

Хоть я и слышал о Глебосе, сам никогда лично не встречал парня. Вяжск — большой город, да и я в прошлый раз, спустя месяц после попадания сюда, не ходил по соревнованиям — делать там мне было нечего. У меня даже на билет меди не было.

Впрочем, я и сейчас слаб для состязаний. Даже после четырех недель тренировок под зельями.

Но на этот раз мне любопытно. Я хочу увидеть человека, который без опыта прошлой жизни вприпрыжку бежит по лестнице возвышения.

Несмотря на мой привычный распорядок дня, в этот раз я решил отправиться не в лес, а на арену, чтобы сделать ставку и посмотреть на человека, который будет зарабатывать мне деньги.

Вопреки желанию выспаться, проснулся в шесть часов утра, так что пришлось тратить время на отжимания, приседания, планку, прыжки на месте, скручивания. Достаточно разогревшись, я прошел по комнате «колесом». Затем — оделся, подцепил к поясу тощий кошель с двумя сотнями меди и спустился вниз.

— Ты сегодня не собираешься в лес? — Спросил дядюшка Бу.

— Нет. Сегодня хочу отдохнуть. Весь город будет смотреть за соревнованиями, так чем я хуже?

— Позавтракаешь, или торопишься занять лучшее место на трибунах?

Я замер на секунду, но потом все же присел за стол.

— Держи, — поставил трактирщик передо мной огромное блюдо с манной кашей и стеклянную банку с чем-то темным. — Если хочешь — сливового варенья добавь. Редкость — из-за нежити деревни отгородились от мира частоколами и за садами, что остались снаружи, практически не ухаживают, но ты в первый раз завтракаешь здесь, хотя завтраки я обещал тебе каждый день предоставлять, так что не стесняйся, накладывай. Блины будешь?

В такие моменты трактирщик напоминал добродушную бабушку, только не столь пожилую, и с трехдневной щетиной. Отказываться от еды я не стал, и вышел из трактира с туго набитым животом. Бежать, как и вообще резко шевелиться, не хотелось — я шагом поплелся к центральной улице, к аренам. Дошел туда за полчаса.

Разумеется, возле входа на арену уже толпились люди. Их было много, но знаменитые горожане и легендарные авантюристы сражаются в последние дни, давая шанс новичкам поучаствовать — вот тогда люди будут подходить за несколько часов до начала, и успеют насладиться соревнованиями далеко не все — на трибунах не хватит мест.

Очередь продвигалась быстро: люди отдавали по десять медных за вход и проходили в распахнутые створки. Я прижал руки к бокам, защищая их от тычков, и медленно поплыл вперед, увлекаемый людским потоком.

Чем ближе к входу, тем сильнее давка. Локти и плечи рядом стоящих людей били меня по рукам, несколько раз прилетало в спину. Зато не приходилось заботиться о том, чтобы удержаться на ногах: здесь попросту нет места для падения. Иной раз, когда меня чересчур сжимало между людьми, мне казалось, что даже если я подогну колени, то не упаду, а повисну. Хотя проверить такое не получится — чтобы согнуть ноги, нужно достаточное пространство.

Возле створок стоял мордатый охранник. Вид человека с исполосованным шрамами лицом будто советовал поберечь здоровье и не пытаться пролезть, не заплатив. Интересно, я один знаю, что этот человек — совсем даже не человек?

В этой безумной суете, каждый пытался продвинуться вперед, побыстрее протянуть свои десять монет и после кивка охранника — с облегчением зайти внутрь. Наконец и я протянул десять медяков в потной ладошке, и спустя пару секунд прошел в прохладный и широкий коридор. Здесь люди уже не толкались, а расходились по лестницам на разные стороны арены.

— Ставки, ставки! Делайте свои ставки! — бродя по коридору, голосил пацан с подбитым глазом. В руках он держал деревянную дощечку, стопку бумажных квитков и карандаш.

Паренек больше посматривал на кошельки людей, чем на лица, и выглядел чрезвычайно плутовато. На первый взгляд, обратиться к такому подозрительному мальчишке казалось плохой идеей, но я знал то, что в этом мире мало кому известно: пацан — доппельгангер. Распорядитель арены, который объявляет поединки и голосит во время соревнования, подогревая внимание публики, обладает редким архетипом Создателя доппельгангеров. Класс этот экзотический и редкий. Такие люди обладают способностью создавать точные копии себя или других людей, включая их поведение, внешность и навыки. Разумеется, копии подчиняются Создателю.

Самое интересное, что любой человек в этих стенах, принадлежащий и к прислуге, и к руководству, является существом, созданным распорядителем: от мальчишки, принимающего ставки, до владельца арены — крупного мужчины, занимающего почетное место в ложе богатеев. А еще сотрудники арены славятся неподкупностью. Доппелям безразличны деньги, потому ни брать взятки, ни воровать никто из них не пытался — репутация у заведения была отличнейшей.

Создатели доппелей могут использовать своих миньонов в различных целях — от личных помощников или шпионов до элитных бойцов. Этот же решил заменить своими подчиненными целую систему, и у него отлично вышло. Представляю, сколько он экономит на зарплатах…

— Я хочу поставить на Глебоса, мечника, — быстро сказал я.

Взгляд мальчишки пробежался по моим изношенным штанам, по вылинявшей рубахе. Пацан шумно высморкался прямо на пол и с деланным превосходством в голосе спросил:

— Деньги есть? Меньше десяти медяков не принимаю, и не проси.

— Есть две сотни медных монет. Что там по ставкам?

Пацан цыкнул зубом, для виду прищурился, и сообщил:

— На пацана с двуручником никто ставить не хочет, но если готов рискнуть, за эти две сотни меди можешь срубить двенадцать серебряных! Ну, если поставишь на его победу сразу в обоих сегодняшних поединках.

Я без вопросов отдал кошелек. Доппельгангер пересчитал монеты, вернул мне кошель, а мелкие медные кругляшки ссыпал в ладони другому пацану, очень вовремя подбежавшему с лестницы.

— Держи, — вручил пацан мне квиток, куда вписал ставку. — Если выиграешь, после соревнования мечников подойди с квитком либо ко мне, либо к кому-нибудь из обслуги — мы скажем, где забрать монеты. В квитке ничего не черкай и не правь, иначе денег не получишь.

Я кивнул и пошел к лестнице, ведущей на трибуны.

Ступенька за ступенькой я поднимался все выше, слыша бушующий рев толпы. Когда я наконец достиг трибун, замер потрясенный открывшимся зрелищем, и если бы в спину не толкнули, не тронулся с места. Меня потрясло не зрелище, а зрители — их было очень много: люди стояли на лавках, чтобы освободить больше места для других, кричали, свистели. Каждый удачный удар воинов сопровождал восторженный рев. Каждый промах — негодующий гул. Слыша шквал криков и аплодисменты, я проникся атмосферой.

Арена отсюда казалась маленькой — ее разделили на четыре зоны, и в каждой сейчас проходили поединки. В двух зонах сражались мечники, крепко сжимающие двуручные мечи. Их движения были быстрыми и точными, металл в их руках сверкал на солнце. Боевое оружие, без всяческих поддавков — кроме дежурящего у арены лекаря никаких страховок не было. Стоит пропустить страшный удар, и есть шанс отъехать напрямую к усопшим богам.

На другом участке сражались големы под контролем своих поводырей. Эти мощные существа, созданные из камня и бронзы, выполняли каждую команду, которую выкрикивал поводырь. Каждое движение было согласовано и сильное, големы наносили мощные удары и прыгали по арене, ошеломляя соперников и демонстрируя зрителям свои возможности.

Я протолкался к каменной стене, откуда меня оттеснить уже не могли, и увлеченно следил глазами за соревнованиями, восхищаясь навыками и силой участников. Я никогда еще не смотрел на поединки с трибун, и меня быстро накрыло общими эмоциями. Я задыхался, наблюдая за поединками, и кричал вместе с толпой, не смея оторвать взгляда от арены. В эти моменты время исчезало, а я полностью погружался в грациозное сражение, что мне показывали.

Мечи вспарывали воздух, сталкивались, разбрасывая искры. Металлический звон сливался с довольным ревом зрителей. За големами я не слишком следил — поводыри устроили шоу, растягивая поединок: големы бились друг с другом красиво, эффектно, но не эффективно. Мощные удары камня о металл вызывали восторженные возгласы, но я знал, что при нужде големы будут двигаться гораздо быстрее, и смогут как разобраться друг с другом, так и устроить кровавую баню среди зрителей.

Наконец один из мечников неудачно шагнул — споткнулся, упал на песок и едва не попал под удар другого. Споткнувшийся выронил меч и вскинул вверх руки, признавая поражение. Толпа яростно взревела, послышался мат — кто-то проклинал труса.

Иногда на трибуны в качестве зрителей поднимаются и юные подмастерья — приходят, чтобы смотреть за соревнованиями. Наблюдение за поединком более высоких рангов может вызвать у них вдохновение, которое позволит прорваться на новый ранг мастерства. Однако для меня лично поединки воинов с двуручниками не представляют особого интереса. Я бы понаблюдал за боем големов, но не этих кривляк, этот уровень я давно перерос.

Голос распорядителя, усиленный каким-то артефактом, пролетел над ареной:

— Победитель на третьей арене — Нимбан! Следующие соперники — Калеб и Глебос! Приветствуйте Калеба, который в прошлом году попал в одну восьмую финала!

Из ворот внизу трибун на арену медленно вышел брюнет лет двадцати пяти и встал ближе к середине арены. Его встретили радостным криком, от которого задрожал воздух.

— Глебос!

Из той же двери вышел паренек, как бы не младше меня. Громадный меч паренек нес на плече, и, что меня удивило — пацана не клонило в сторону под весом меча — он шел ровно, и если бы не остающиеся на песке глубокие следы, я бы подумал, что меч из бумаги.

Шум утих, а потом зрители дружно засвистели. Кто-то закричал, кто-то кинул на арену надкусанный помидор.

— Несмотря на юный возраст и безызвестность, на него сегодня поставили две серебряные монеты! — подначил распорядитель

— Иди к мамке вместе со своими нищими друзьями! — заорал рядом со мной мужик с перекошенным от ярости лицом.

Похоже, подростков здесь не жалуют.

Тем удивительнее было смотреть, как Глебос разделывает противника. После удара гонга Калеб попытался напасть, но меч Глебоса был в постоянном движении, кружился вокруг, защищая пацана, и любой удар двуручником мгновенно отводился в сторону. Причем в том, как Глебос крутил мечом, угадывалась системность: движения повторялись, чередовались, меч временами двигался так быстро, что сливался в полосу. У меня возникла догадка, что даже если Глебос закроет глаза, но продолжит крутить мечом то справа, то слева, как он крутит его сейчас, то у Калеба не получится его поразить. Глебос чересчур умел.

А пацан тем временем развлекался, хоть противостояние уже стало почти комичным. Калеб уже выдохся, его движения были неуверенными, медленными. Он неуклюже вращал свой меч, пытаясь нанести удар сопернику, но меч отлетал, отведенный Глебосом. Пацан будто танцевал на арене. Он легко и грациозно кружился вокруг своего противника, гармонично сочетая атакующие удары и защиту. Он явно не спешил закончить поединок, наслаждаясь самим процессом — атаки были медленными, но даже так уставший Калеб едва парировал их. Мечник казался потерянным — постоянно отступал и не находил удачного момента для контратаки. Да и не было этого момента — подросток вел этот бой, как хороший танцор. Иногда позволял Калебу атаковать, чтобы ловко и грациозно увернуться от каждого удара.

Похоже, мастерство Глебоса заметил далеко не каждый. Зрители вот впечатлены не были — они материли и подростка, и его оппонента.

А потом Калеб уступил своему оппоненту — после того, как не смог поднять меч, просто бросил его на песок. Зрители взревели в ярости, а я наслаждался. Этот поединок был невероятным, зрелищным. Впервые вижу такое мастерство и самообладание во время боя. Уже не зря пришел.

Следующий поединок Глебоса продлился меньше минуты. Едва объявили его соперника, и тот вышел на арену, Глебос махнул клинком. С лезвия меча слетело полупрозрачное синее лезвие, полосуя песок перед идущим вперед мечником. Толпа восторженно взревела, а мечник пугливо шарахнулся в сторону.

— А наш новичок не прост! — пролетел над ареной голос распорядителя. — Он в таком юном возрасте уже может создавать конструкты!

Насколько знаю, для такого умения необходимы особые навыки: управление внешней энергией, внутренний источник, энергоканалы. И из книг такие способности не получишь, тут над твоим телом и душой должны поработать. Именно потому я в прошлой жизни не стал мастером-копейщиком, и выбрал себе архетип посильнее, который вместе с тем не требовал от меня изменений тела.

Стоило Глебосу еще пару раз махнуть мечом, отправляя перед соперником новые лезвия, как его противник швырнул меч на песок. Похоже, с тем, кто качественно опережает тебя в развитии, мечник драться не желает.

Я поднялся с места и пошел на выход, крепко сжимая кошелек с квитком. В коридоре встретил того самого доппеля с подбитым глазом, и он указал мне, где искать кабинет для получения выигрыша. Там без вопросов выдали монеты, которые я сразу убрал в кошель и прикрепил тот на пояс, закрыв рубахой. А потом — пошагал на выход. В спину летел гул толпы, выкрики, но это меня не заботило.

А вот силуэт с двуручником на фоне открытых дверей меня напряг.

— Почему ты поставил на меня?

На выходе стоял Глебос.

Глава 9

Я впервые видел Глебоса так близко. Меч был едва ли не больше самого пацана — рукоять торчала высоко над головой. Интересно, как он крепит ножны?

— Почему ты поставил на меня?

— Э-э… На тебя практически никто не ставил, — объяснил я. — Самый низкий коэффициент. Понадеялся на удачу, вот и решил…

— Ты не выглядишь, как человек, который может себе позволить потратить две серебряные монеты «на удачу», — перебил меня подросток.

Я вздохнул и заговорил доверительным тоном:

— Слушай, мне нет дела до того, веришь ли ты мне. Никакой другой причины нет, и если ты не собираешься выбивать ее из меня клинком, думаю, следует прекратить этот разговор.

Глебос задумчиво посмотрел на меня, но все же сказал:

— Ладно, это твое дело.

— Хорошо, — кивнул я и прошел мимо мечника. Монеты у меня уже есть, осталось забежать в гостиницу, забрать снаряжение и отправиться в лес. Если сейчас заработаю еще меди, то смогу получить чуть больше серебра путем ставок. Серебра никогда не бывает много…

За спиной зазвучали тихие шаги. Глебос поравнялся со мной и спросил:

— Слушай, ты не знаешь, где в городе можно найти место для отдыха? Я появился здесь совсем недавно, и не знаю здешних улиц.

— Знаю, — сказал я, стараясь не показывать мечнику, что его присутствие меня тяготит. Особенно, когда в кошельке звенит серебро. — Можешь остановиться у Хромого Джека, или у Веселого Лу, — махнул я рукой. — одно заведение находится вон там, другое — прямо по этой улице, в трех кварталах.

— А ты не знаешь, где находится трактир дядюшки Бу? Мне рекомендовали это заведение, как самое дешевое в городе. Мол, трактирщик построил настолько огромное здание, что за всю историю заведения постояльцев не было достаточно, чтобы снять все комнаты одновременно.

— Я как раз иду туда, — нехотя сказал я.

— Здорово! Я могу пойти с тобой? Спасибо! Не представляешь, как я рад обычному общению… А я вот из дома сбежал — достали правила и опека отца, учителей. Меня даже из дома не выпускали, а я мечтал о приключениях, о свободе, о жизни, не ограниченной рутиной и приказами. Решил, что пора сбежать, и сбежал. Присоединился к каравану переселенцев и с ними уже добрался сюда. В конце концов, каждый из нас имеет право выбрать себе жизнь, да? Каждый может быть героем своей собственной истории. Но отец снова меня найдет, — с грустью закончил подросток. — Всегда находит. Я сбегаю уже второй раз, но меня найдут за месяц-другой. Мне нравится ходить между городами и видеть то, чего я не увижу из дома, откуда меня не хочет выпускать отец. Те же соревнования на арене: я попал туда совершенно случайно, но мне понравилось побеждать на виду у других людей.

Я шагал по тихим и безлюдным улицам Вяжска, и чувствовал себя не в своей тарелке. Присутствие мечника тяготило, а тот этого словно не замечал: щебетал, рассказывая истории. Умел бы он обращаться с копьем, можно было раскрутить его на пару тренировочных поединков, а что делать с мечником — ума не приложу. Лучшая идея — оставить в гостинице, чтобы тот не увязался за мной. Меньше всего я хочу, чтобы Глебос стал тенью, которая будет следовать за каждым моим шагом. Пересказа того, как его обучали дома, я точно не выдержу.

Интересно, какой у него архетип? И ответит ли он на такой личный вопрос?

— А ты практиковал боевые искусства? — вдруг спросил Глебос.

— Я мечтаю стать величайшим Архитектором големов. А боевых искусств практически не касался — разве что делаю упражнения для развития тела и упражняюсь с копьем.

— Развитие тела? — удивился паренек. — Ты используешь техники? А папа говорил, что в кругах простолюдинов техники — редкая вещь. Ты ведь не гильдейский и не клановый, правда?

И эта реплика разожгла во мне нешуточный интерес. Похоже, я поторопился, окрестив парня бесполезным.

— Верно, я не клановый. А ты знаешь техники развития тела?

— Ну, разумеется! — вздернул голову Глебос, после чего с выражением полнейшего превосходства уставился на меня. — С помощью техник я могу с легкостью укрепить и усилить тело: это позволит мне поднимать очень тяжелые предметы и сражаться с невероятной скоростью. Кроме того, я обладаю пассивной техникой силы и выносливости, которые позволяют мне носить мой двуручник и без устали биться долгие часы. Меня обучили различным техникам боя с копьем, мечом и луком. Благодаря им мои удары и выстрелы стали в разы сильнее и смертоноснее. Так что не сомневайся — я точно знаю, о чем говорю. Оплати мне гостиницу, и я поделюсь с тобой своей мудростью, чтобы ты стал хотя бы на ма-а-аленькую долю столь же велик, как и я!

Глебос сиял от самодовольства, и я решил подыграть пацану: восхищенно ахнул.

— Именно этими техниками ты кидался на арене⁈

— Да. Но научить тебя им я не смогу, — опустил плечи пацан. — Для таких навыков нужно, чтобы с тобой занимались, готовили тебя несколько месяцев или даже лет. Думаю, стоит обучить тебя чему-то другому.

— Кстати, а почему ты сам не оплатишь себе комнату? — непонимающе нахмурился я. — Разве ты не выиграл на соревнованиях?

— Выиграл. Но вечером пройдут еще два боя, и четыре — завтра. Только в том случае, если я выиграю завтра в финале, мне вручат приз — кое-что поважнее денег. Тогда я пройду в супер-финал, и послезавтра сражусь с чемпионами прошлых лет. Так что денег у меня нет… Но, если заплатишь за меня, я обучу тебя боевым искусствам. Какому-нибудь навыку попроще, чтобы, когда папа меня найдет, он не убил тебя за то, что знаешь важные секреты семьи.

От такого откровения я закашлялся. Но все же отметил для себя, что пацан будет участвовать еще в семи боях. Интересно, сколько монет я смогу получить на нем? После сегодняшних поединков коэффициент упадет, люди теперь поняли, на что способен малец. Но другие люди, которые сегодня сражались и победили, тоже отличные бойцы: как минимум, я смогу каждые два поединка удваивать свое серебро. Итого, если все пройдет, как нужно…

У меня будет около ста серебра. И это без учета ставки на победу в финале.

Я почувствовал вес этих монет так явно, будто тяжелый кошель уже лежал у меня в руке. Только сейчас я понял, насколько это читерская особенность — знать события будущего.

* * *

Увидев меня с Глебосом, дядюшка Бу расплылся в улыбке:

— Вилатос, я вижу, ты обрастаешь друзьями. Познакомишь нас?

— Это дядюшка Бу, хозяин самого большого трактира в городе. А это — Глебос, победитель двух поединков.

Дядюшка вскинул брови:

— Неужели у меня в трактире хочет остановиться маленький претендент на звание чемпиона в бою на двуручных мечах?

— Да, я пообещал ему комнату в обмен на кое-какие уроки, — быстро добавил я. Глебос неодобрительно покачал головой, но лучше уж он будет слегка недоволен, чем дядюшка скажет, что больше половины комнат свободны, и пусть маленький мечник бесплатно берет себе любую, лишая меня уроков. — Поэтому мне нужна еще одна комната, скажем, на неделю, с возможностью продления. Я оплачу предметами.

— Хорошо, — хмыкнул трактирщик. — У тебя накопилось три оплаченных недели, поэтому я перенесу неделю из твоего оплаченного лимита. Держи ключ, маленький мечник.

Глебос взял ключи, внимательно осмотрел, а потом спрятал в карман.

— Хотите обедать?

— Не откажусь, — быстро произнес мечник.

— Конечно, — согласился я, хотя не был голоден и хотел скорее получить обещанные уроки, либо отправиться за орками. После пропажи трех патрулей монстры перестали ходить парами, и я не знал, что мне делать — либо выжидать, пока они успокоятся, либо покупать капканы и прятать в листве. Первый вариант отодвигал мое обогащение, а второй был опасен — если монстры заметят капканы, я влипну. Даже если один напорется на ловушки, а второго я порежу ядовитым кинжалом, последний орк имеет все шансы обойти опасные ловушки и свернуть мне шею. А если они заметят капканы сразу, все станет еще печальнее.

В зале было пустовато. У окна сидела парочка авантюристов в застиранной одежде со множеством заплаток, но больше никого не было: горожане, которые могли себе позволить потратить десяток меди, сейчас смотрели за соревнованиями.

Дядюшка расщедрился на жаркое из курицы, поставил на стол корзинку с нарезанным хлебом, баночку варенья и кувшин с квасом.

Глебос осмотрел большую двузубую вилку, будто в жизни не видал такого прибора, но быстро сориентировался, повторяя за мной.

— На удивление вкусно, — похвалил он, наевшись. — Какие у нас дела дальше по плану?

— Можем пойти на охоту, а можешь показать мне какие-нибудь навыки.

— Давай тогда сходим на эту твою охоту, — кивнул Глебос.

— Отлично. Тогда я пойду собираться, — поднялся я. — Тебе нужно будет принести в свою комнату какие-нибудь вещи?

— У меня нет при себе ничего, кроме меча, — сознался Глебос без какой-либо грусти. Скорее даже с неким самодовольством, мол, посмотри, я сбежал из одного города в другой без снаряжения, и мне комфортно.

Мы поднялись по лестнице. Я открыл свою дверь, но Глебос свою открывать не спешил — подросток зашел за мной, ничуть не смущаясь отсутствием приглашения. Его назойливость снова подбешивает.

— На кого пойдем охотиться? — спросил пацан, осматривая мою комнату.

— На орков, — буркнул я, и, доставая из шкафа сумку с оружием, незаметно убрал на полку кошелек с монетами.

— Понятно. А кто это такие?

Вот тут меня проняло.

— Назови четыре оставшихся города, — быстро сказал я.

— Эм… Кробск, Оклорд, Чиурис, Ублефес. Мы в Вяжске. Кробск славится неутомимыми жеребцами, Оклорд…

— Не продолжай, достаточно, — махнул я рукой. Надежда, что парень — такой же попаданец из другого мира, как я, не оправдалась. Только почему он не знает базовых вещей?

— Не удивляйся так, Вилатос, — усмехнулся Глебос. — Меня учили управлять, нанимали мне тренеров, рассказывали, как располагать к себе… впрочем, это не важно. Но, как я и говорил, я сбежал из дома, чтобы повидать мир, который от меня прячут. Моим наставникам казалось, что учить меня математике и рунам гораздо полезнее, чем рассказывать мне истории про окружающий мир.

— Мир не такой уж солнечный и приветливый, — доверительным тоном сказал я. — Это очень опасное, жесткое место. И если только дашь слабину, он опрокинет с такой силой тебя, что больше уже не встанешь.*

Глебос серьезно кивнул.

— Спасибо за предупреждение. Но я все еще желаю узнать про орков и пойти охотиться на них.

— Орки — это воинственные монстры, известные своей силой, смелостью и жестокостью. Малость глуповаты. Обитают вдалеке от людей и других рас, предпочитают поля. А те орки, на которых мы идем охотиться — молодое племя, решившее переселиться в лес. Обладают развитыми физическими характеристиками, что делает их очень опасными противниками в бою. Они, как правило, высокого роста, широкоплечие. Кожа обычно темного оттенка, от зеленого до коричневого.

Орки знамениты своими боевыми архетипами: среди них хватает мастеров боевых топоров, секир, булав. Оружие у них дрянное, но защита хорошая: пусть орки редко носят что-то кроме кожаных доспехов, шкуры они обрабатывать умеют. Ценят семью и клановую принадлежность, часто сражаются плечом к плечу, чтобы защитить своих братьев и сестер. Уважают силу, презирают трусость.

— Каков план?

— Орки ходят тройками. Там есть ловушка, куда можно заманить одного из них. С другим я справлюсь сам, третьего оставлю тебе. Можешь разобраться с ним сам, а можешь отвлечь, тогда я нашпигую его ядовитыми дротиками.

На том и порешили. Я собрался, и спустя пять минут мы вышли из гостиницы.

— Что думаешь насчет небольшой пробежки? — спросил Глебос. Я покосился на его меч, но пацан отмахнулся:

— Пусть мой клинок тебя не заботит.

— Тогда побежали. Нам нужно до северных ворот — сейчас два перекрестка нужно пробежать по прямой, до главной улицы, а потом повернуть направо и по прямой бежать до ворот.

Глебос кивнул и сразу же сорвался с места, двигаясь так быстро, будто за ним несется костяной пес.

Я побежал следом. Подошвы ботинок глухо стучали по городским улочкам, сердце бешено колотилось в груди. Глебос медленно удалялся — даже с монструозным мечом он двигался быстрее меня. Звуки наших шагов отражались от стен и домов, и неслись за нами.

Редкие прохожие, слыша топот, прижимались к стенам, но некоторые шли по середине улицы и сворачивать не спешили — приходилось уклоняться, проскальзывать мимо. Пару раз вслед нам звучала брань.

Постепенно мной овладел азарт. Я несся через перекрестки, перепрыгивал через ящики, огибал поставленные на обочине телеги и мчался, будто от того, кто первым достигнет финиша, зависела моя жизнь. Глебос мчался слегка впереди, и сколько я ни старался, не мог догнать его.

Город казался фейерверком ярких цветов. Разноцветные витринки магазинов мелькали перед глазами, аляповатые стены пролетали мимо меня. Погруженный в заботы: охоту, заработок, желание прожить жизнь по-новому, я и не замечал, насколько этот город красив. Пытаясь наверстать упущенное, я забыл, что жизнь состоит не только из достижений. Иногда можно порадоваться простому детскому состязанию, или насладиться красками города.

Наконец я углядел финишную прямую — отрезок улицы, примыкающий к воротам. Я собрал последние силы для рывка и отчаянно бросился вперед, но Глебос заметил, что я рвусь к победе, и тоже разогнался. К воротам, у которых стояли три человека, пацан добежал первым.

Я остановился, чувствуя, как сердце бешено гоняет кровь и молоточки стучат в висках. Я положил руки на колени, согнулся, тяжело дыша. Ноги не болели — я хорошо тренировался, но в глазах плыли пятна, и не хватало воздуха.

— Неплохая пробежка, — равнодушным тоном сказал Глебос. В отличие от меня, он не выглядел усталым. — Будь у тебя навык бега, ты бы двигался гораздо быстрее. Хочешь, я научу тебя ему?

— Давай обсудим… позже, — сказал я, пытаясь успокоить дыхание. — Перечислишь все… варианты, и я выберу.

— Будь мы в клане, я дал бы тебе зелье восстановления. — пробормотал Глебос.

Будь мы в его клане, сомневаюсь, что он бы вообще стал со мной общаться. Это сейчас для мальчишки я — проводник в новый мир. В привычных ему стенах я был бы не больше, чем прислугой.

Мы вышли через ворота. У толпы авантюристов, которые искали себе в команду людей, Глебос было замедлился, но я его окликнул:

— Они нам не нужны. Следуй за мной.

Я повел пацана через холмы с кроликами, и там оказалось, что он знает о жизни еще меньше, чем я думал. Глебос подскочил от неожиданности, когда увидел кролика-зомби. Глаза пацана неотрывно следили за мелким пушистиком с окровавленной шерстью. Зверек двигался медленно и неуклюже — его тело давно потеряло чувствительность и координацию.

— Ох, мать! — Выдохнул Глебос. — Я… я знал, что они такие, но вижу впервые. Его жалко, но до чего же он страшный!

Я ехидно ухмыльнулся. Пусть в силе пацан меня и обходит, зато в такие моменты он превращается в ребенка. Интересно, как он на мертвых орков отреагирует.

Впрочем, он быстро успокоился, и когда мы достигли опушки, перестал оборачиваться каждую минуту. Зато начал засыпать меня вопросами.

— Каковы нормальные кролики на вкус?

— Э-э… Они вкусные. Не знаю, что тебе ответить. Мясо как мясо.

— А других монстров ты пробовал?

— Нет. И кролики — не монстры. Кролики — обычные животные, которые не идут по ступеням силы. Монстры — это разумные существа типа орков, гоблинов, или необычных животных, которые коснулись источника силы, жили в особых зонах или съели какое-нибудь ценное магическое растение и при этом не умерли от последствий. Зачастую монстрами становятся хищники, но могут быть и травоядные монстры.

Животное может превратиться в монстра, если вступит в контакт с духом определенной стихии. Если такое случается, организм животного начинает преобразовываться, позволяя ему контролировать соответствующую стихию. Например, медведь, встречаясь с духом огня, может обрести возможность дышать огнем и обволакивать себя огненным покровом, что делает его частично неуязвимым для обычных атак. Если он наткнется на духа земли, то его шерсть станет крепче камня.

В процессе обретения способностей магия может полностью изменить животное. Говорят, в горах летают орлы настолько большие, что если распахнут крылья, смогут накрыть трактир дядюшки Бу.

Я прервался и осмотрелся. До ручья было десять минут ходьбы.

— Однако, существуют и темные последствия контакта с магией. Если животное сталкивается с какой-нибудь негативной стихией, оно может превратиться в монстра, потеряв контроль над собой и своими силами. Такие монстры обычно обладают разрушительными способностями, которые они могут использовать в бою. Они несут с собой опасность, их порабощенные умы страдают от жажды мести и разрушения. И один из примеров ты видел: мертвый кролик ничего не сделает своим собратьям, не нападет на кабана и спокойно пропустит лося, но стоит мимо него пройти человеку, огру, гоблину или другим разумным существам, как кролик попытается напасть.

— Не значит ли это, что гоблины и орки — не монстры, а такие же существа, как и люди?

— Э-э… Это сложный вопрос, — отмахнулся я.

— Ну, ладно. Про монстров, кстати, которые прежде были животными, я и до этого знал: мне хорошо известно, из кого какие эликсиры делать, кто обитает в тенях и как от них защищаться, и прочее. Я не знал именно про разумных монстров. Видимо, отец счел их настолько бесполезными, что дал указания обходить в разговорах эту тему.

Минут через пять я заметил двух гоблинов. Духовых трубок при них не было, поэтому я решил разобраться с ними сам.

— Стой тут, — попросил я мечника. — Если пойдем на них вдвоем, они могут убежать — народец это довольно трусливый.

— Ты уверен, что справишься? — с легкой тревогой спросил Глебос. — Они выглядят мускулистыми для своего роста, и если оба умеют использовать какие-то навыки, ты можешь пострадать.

— Это гоблины. Редко кто из них умеет использовать навыки.

Гоблины мерзко улыбались, глядя на меня. Ножи, которые они держали наизготовку, были грязными, покрытыми засохшей кровью.

Я неосознанно положил руку на кинжал, но тут же отдернул ее, не перемещаясь — кто знает, что Глебос за человек, и не решит ли он прикарманить ценную вещь. Провел ладонью по духовой трубке, но тоже не стал использовать ее — гоблины медленно двигались мне навстречу, и расстояние между нами было слишком маленьким, чтобы я мог без опаски использовать ядовитые дротики.

Я перехватил копье обеими руками.

Гоблины разошлись, зажимая меня в клещи. Один побежал на меня, замахнувшись своим оружием. Я рванул ему навстречу, и взмахнул копьем, целясь в горло гоблина. Оружие пронзило воздух — маленький поганец оказался достаточно ловким и успел упасть, избегая ранения. Добить упавшего я не успел — сбоку на меня налетел второй гоблин, беспорядочно полосуя воздух ножом. Мое копье задело его плечо, нанося глубокий порез. Монстр завопил от боли, зажал рану ладонью и принялся отходить. Оставив раненого гоблина — все равно яд подействует, я направился к первому. Тот уже успел подняться и теперь скалился, глядя на меня. А как я приблизился, прыгнул, метя ножом мне в горло.

Наконечник копья вошел гоблину в грудь, пройдя через ветхую рубаху. Я перехватил древко ближе к пятке, чтобы гоблин не достал до меня ножом, но тот и не думал — нож выпал в мох, а когти заскребли по древку, пока силы не покинули монстра, и лапа не упала.

Я вздохнул и осмотрелся вокруг. В полутьме леса я стоял один. Второй гоблин валялся лицом вниз. Глебос сидел на валуне в пятидесяти метрах от меня.

Я достал стилет, отрезал уши монстров, забрал их оружие и вогнал оружие в глазницу каждому. Возней с мертвецами себя утруждать не стал — непонятно, умеет ли Глебос держать язык за зубами.

— Слишком много ненужных движений, — заявил Глебос. — Копье у тебя длинное, поэтому важно знать, как использовать его длину. Ты пытаешься приблизиться к гоблинам поближе. Нет смысла делать это. Если бы ты просто сделал пять шагов, смог бы нанести удар по гоблину. А потом — метнуть копье во второго. Ты же зачем-то за трубку схватился, потом — за кинжал, потом помедлил, начал плясать вокруг них. Если ты держишь копье, зачем тебе что-то еще против гоблинов с ножами? И зачем затягивать бой?

— Я всего лишь был осторожен. И у меня не хватит сил, чтобы швырнуть копье.

— В самом деле? — рассмеялся Глебос. — Ну ладно, пусть так. Но ты все равно быстрее, чем они. Эти ребята не обладают никакими навыками, а твое копье не просто для того, чтобы колоть или кидать. Наконечник смазан ядом, потому ты мог рубануть противника, или просто поцарапать, и яд бы завершил дело.

Когда тебя учит мальчишка, который гораздо младше, это бесит. Но критика Глебоса действительно была к месту. Мечник был прав.

— Зато стойка у тебя довольно приличная. Лишние движения у тебя появились из-за того, что учишься самостоятельно. Ничего, пара лет тренировок под руководством компетентного учителя, и сможешь достичь ранга «мастера» в бою с копьем.

Я скрипнул зубами. В прошлой жизни я не достиг ранга мастера и за двадцать лет.

— Давай позже обсудим. Сейчас нужно найти орков.

Постепенно лес становился все более мрачным. Окутанные паутиной деревья скрипели на ветру. Кроме скрипа, шорохов в кронах и треска веточек под нашими ногами, не раздавалось ни звука.

Солнце светило все слабее, тени становились глубже. Наконец мы дошли до ручья. Вода в нем выглядела черной.

Но до поляны дойти не успели — послышался треск ветвей, и из кустов голубики по ту сторону ручья вывалилась троица орков. Здоровяки увидели нас и хором взревели.

— Я сожру ваши сердца! — пообещал самый здоровый орк.

Черт, как не вовремя появился патруль…

— Я беру на себя того, что бежит сзади, — предупредил я, наблюдая за приближающимися монстрами. — Постарайся отвлечь двух других, или просто задержи их, пока я не заплюю их дротиками. Глебос?

Не дождавшись подтверждения, я обернулся.

Глебос стоял бледный, как кусок мела, и не спешил действовать. Испуганными глазами он наблюдал за тем, как к нам бежит патруль.

— О боги, какие же они страшные… Гнев небес, — негромко сказал Глебос.

То, что последовало за этим, было одновременно и восхитительно, и ужасно. Вокруг поднялась буря! Пронзительно завыл ветер, набирая ужасающую силу. За секунды хвоя под нашими ногами поднялась в воздух и обрушилась на орков.

А потом с небес на лес перед нами рухнули свинцовые облака, сминая кроны деревьев. Хотя, когда мы зашли в лес, солнце светило ярко, и на небе не было даже светлых туч.

Я замер, глядя на творящееся буйство стихии, но Глебос ухватил меня за рукав и потащил прочь. Надо сказать — вовремя. Пару секунд спустя область, где находились орки, накрыло шквалом молний. Белые толстые нити потянулись к земле, и следом раздался непрекращающийся и очень близкий грохот вперемешку с жутким шкворчанием. Мне пришлось отвернуться и зажмуриться, чтобы не ослепнуть, но даже так я успел заметить, что в место, где я стоял, тоже ударила парочка молний.

Буря длилась минуту, и когда она закончилась, в ушах громко звенело, и я едва расслышал хлопок собственных ладоней.

Лес перед нами на расстоянии ста метров перемололо. Дерн разбросало, деревья разбило на щепки, даже пару валунов, прячущихся подо мхом, раскололо. На моих глазах то месиво, что осталось от стволов, нехотя занималось пламенем.

Даже если кто-то из орков попытался убежать, у него не вышло. А если и вышло, сюда они даже всем табором не прискачут.

Разумеется, не было смысла искать среди разгорающегося пожара броню орков. Злиться на малого тоже не получалось — меня впечатлили его навыки, и я сам взял его с собой на охоту, забыв, как в первую свою жизнь монстры убили большую часть отряда, в котором я состоял, потому, что мы не были готовы.

— Из пушки по муравьям, — пробормотал я, но не расслышал своих слов. — Умеешь тушить пламя? — повысив голос, спросил я у Глебоса.

Глебос кивнул, пробормотал что-то, и огонь исчез.

— Пойдем на выход, — махнул я рукой в сторону опушки, — только возьмем чуть правее и выйдем на дорогу, что ведет от подземелья к городу. Сейчас из Вяжска отправят отряд, чтобы выяснить причину произошедшего, и лучше бы нам с ними не встречаться.

— Погоди, вдруг они выжили, — ответил Глебос. — У меня есть еще пара навыков ничуть не хуже. Предлагаю пройтись по площади обоими, чтобы наверняка покончить с угрозой.

Я посмотрел на этого перестраховщика так, что Глебос сам пожал плечами и направился к дороге.

По пути мы никого не встретили. Когда вышли из кустов на тракт, лишь удостоились пары внимательных взглядов от авантюристов, но выглядели мы вполне прилично и не походили на могучих магов, которые устроили в лесу светопреставление, так что я внимательно посмотрел уже на них, и на этом обмен взглядами закончился.

— Расскажи, чему ты можешь меня научить, — попросил я мечника, пока мы шагали. Слух пришел в норму, так что теперь нам не приходилось кричать, чтобы слышать друг друга.

— Как я уже и говорил, могу научить тебя технике бега. Могу помочь в освоении копья, научить слабой телесной технике или показать парочку рун.

Показать пацану руны мог уже я: для Архитектора големов рунная магия — необходимая в освоении вещь. Именно по рунным цепочкам прокладываются манопроводы, именно благодаря им мана не разрушает тело голема и течет строго там, где нужно. Рунами можно усиливать големов, а лучшие мастера рунной магии могут использовать печати, давая големам особые способности вроде Энергетического щита, Карающей плети. До такого уровня в прошлой жизни я не добрался, но был к нему очень близок.

Кстати, самообучение рунной магии я решил оставить на потом. Пока она мне не нужна, а выучить я ее могу в любой момент — стоит только начать читать или писать руны. Будет странно, если тот, кто умеет смотреть чужие статусы, увидит у четырнадцатилетки столь специфический навык. Телесная техника… Интересно, что он имеет в виду?

— Расскажи про телесную технику.

— Обычная техника слабого усиления. Не нужно ничего, кроме твоего времени и парочки эликсиров: Синей звезды и Адаптивности.

— О таких зельях я даже не слышал, — покачал головой. — Отбрасываем, значит.

— Ты ведь не можешь знать все зелья, — снисходительно сказал пацан.

— Я знаю про абсолютно все зелья, которые продаются в этом городе, — покачал я головой. — Дай мне лабораторию и необходимые ингредиенты, и я тебе даже часть из них приготовлю. Но о таких я не знаю — вероятно, это какие-то особые зелья вашего клана. А что, если выучить эту технику без зелий?

— Вероятно, просто умрешь. Энергия в теле начнет бушевать, и ты погибнешь. Хотя можешь отделаться и потерей сознания.

Я нервно хохотнул.

— Тогда давай бег. Надеюсь, там особых навыков не требуется?

— М-м, нет. Не требуется. Нужно всего лишь направить энергию в теле вот по такому принципу…

Глебос присел у края дороги, взял веточку и принялся чертить в пыли. «Вот по такому принципу» оказалось десятком разнообразных фигур и рун, которые необходимо было разместить по ногам, груди и позвоночнику. Где-то энергия должна была течь быстро, где-то — медленно. Если бы не опыт прошлой жизни, где я работал с рунами и прикидывал в уме варианты движения энергий, прежде чем нанести рунные узоры на очередного голема, я бы не справился. И то, Глебосу потребовалось трижды повторить, что и в каком порядке должно двигаться, чтобы я все запомнил.

— Ну как, получилось? — спросил пацан через пятнадцать минут.

— Пока нет, — ответил я, все еще пытаясь привести в порядок комплекс рунных фигур внутри себя.

— А теперь? — спросил Глебос спустя еще десять минут.

— Нет! — во второй раз повторил я. — Ничего не появилось! Но если дашь мне сосредоточиться на технике, что-нибудь определенно получится.

— Странно… — пожал плечами Глебос. — Техника вроде бы легкая. Чтобы освоить ее на уровне новичка, у меня ушло пять минут.

Чертов гений. Гений, который лупит по оркам, попутно перемалывая кусок леса. Теперь я понимаю, почему его держали взаперти. Примени он такой навык, испугавшись каких-нибудь грабителей, разнес бы половину городского квартала.

Цитата из фильма «Рокки Бальбоа»*

Глава 10

Сколько Глебос себя помнил, его воспитывали как будущего заместителя главы клана. Каждый час его жизни, за исключением сна, был строго распланирован. Его личная комната была размерами с огромный зал, и вмещала и тренировочную зону, где частенько проводились изнуряющие поединки, и библиотеку, заполненную учебниками. Книжные полки установили, едва он научился читать. Его отец, стоявший на вершине клана, посадил своего единственного сына на особое обучение: чтение, запоминание, вопросы по изученному материалу, тренировки, а затем снова чтение и запоминание — этот цикл продолжался до бесконечности.

Вместо игрушек Глебосу дарили оружие.

Вместо детских игр ребенка учили убивать. Сначала мыши, затем кролики, собака… он сбежал накануне дня, когда ему должны были привести человека. Сбежал во второй раз.

Иногда Глебоса навещал отец. Глава клана наблюдал за развитием сына и давал ему различные снадобья, каждое из которых стоило больше, чем поместья некоторых благородных. Его отец растил не ребенка, а главу клана, который и его превзойдет в силе, и клан сделает еще могущественнее.

Будучи ребенком, Глебос, не знающий другой жизни, старался изо всех сил соответствовать роли, к которой его готовили. Созданные главой снадобья и тренировки, в сочетании с талантом мальчика, обеспечили ему невероятные способности: мастера качали головами, наблюдая, как растет сила паренька, и разводили руками, когда он усваивал все знания, которые они могли ему дать.

Когда Глебосу исполнилось тринадцать, он в совершенстве усвоил уроки наставников и перечитал все книги, что находились в его комнате, начиная от «Политических раскладов» Нера Бламта, заканчивая книгами, которые после тщательнейшего изучения давали навыки. С этого момента Глебоса стали учить убивать.

Только вот кое в чем глава клана ошибся.

Каменные стены кланового замка, растущие едва ли не до самых небес, с детства окружали ребенка, будто отрезая от всего светлого и яркого, но Глебос не знал другой жизни. И не узнал бы, если бы не рабыня, убиравшая его комнату.

Уборщица была простой женщиной. Долгие годы они пересекались в коридорах замка, молча проходя мимо друг друга. Но однажды, во время уборки его комнаты, когда Глебос сидел за столом и читал, женщина рассказала ему сказку о трех великанах. Эта история не была похожа на сухие строчки фолиантов, разбирающих давно прошедшие битвы. Она имела странное начало и странный конец, но от нее веяло приключениями, шумом дождя и ветра, беснующегося между высоких скал. История несла в себе то, чего запертый в клановом замке мальчик был лишен.

Уборщица успела пожить свободной жизнью, а ставши рабыней, поменяла больше десятка хозяев и успела повидать мир. Увиденное она передавала в рассказах, и ее истории отражали яркость всего, чего Глебос так сильно жаждал, но о чем прежде ни капли не знал.

Мать Глебос никогда не видел, рабыню же после родов разлучили с двумя сыновьями. Женщина и мальчик сдружились. Когда все остальные спали, уборщица приходила к Глебосу и рассказывала истории о волшебных местах, о прекрасных пейзажах, о сказочных существах, скрывающихся в лесах и озерах. Она описывала незнакомые ему звуки и запахи, и те проникали в самые глубины его воображения.

Глебос слушал сказки уборщицы очень внимательно, выжигая каждую деталь в своей памяти. Он чувствовал, как его сердце и душа, не видевшие ничего, кроме бесконечной тренировки длинною в жизнь, оживают, словно он сам оказывается в этих прекрасных уголках мира. С каждым рассказом мальчик все больше отрывался от реальности и погружался в бесконечно красочные приключения.

Уборщица, обрадованная возможностью приносить радость другим людям, видела, как Глебос расцветал после ее рассказов, и была счастлива, что меняет его судьбу — судьбу бездушного оружия, которую готовил ему отец. Женщина знала, что однажды Глебос покинет эти стены, чтобы самому испытать все те чудеса, о которых он так мечтал.

И вот однажды, на рассвете, когда замок еще был погружен в тишину, Глебос проснулся от того, что кто-то открыл дверь в его комнату. Но уборщица не зашла внутрь, чтобы рассказать ему новую историю, вместо этого она поставила у двери сумку с припасами и картой внешнего мира. И паренек накинул на плечи рюкзак, изучил карту, и с помощью навыков пробрался мимо стражников за стены, в яркую реальность.

Парень тогда не сказал уборщице спасибо, слишком уж быстро ушла женщина.

Он добрался до ближайшего города, и слонялся по улицам, наблюдая за работой и жизнью простых людей. Несмотря на жажду приключений, Глебос был сильно привязан к клану и отцу, так что не желал скрываться. Он хотел увидеть хотя бы часть того, о чем ему рассказывала няня. Потому его и нашли в первый раз так быстро: спустя четыре дня. Тогда Глебос имел глупость показать часть своих приемов крестьянским детишкам. Их забрали, как и его. Только если его вежливо попросили сесть в карету, то детей на глазах плачущей матери заковали в цепи, обрекая на рабство, и кинули в клетку. В оплату за полученные знания клана, жизнь крестьянским детям предстояла безрадостная, и скорее всего, очень недолгая.

Но это было не самым худшим, что произошло. Отец Глебоса понял, от кого сын наслушался историй, и решил, что человеком, которого должен был убить Глебос, станет та самая рабыня.

— Завтра ты ее прикончишь. Это поможет тебе повзрослеть, — угрюмо сказал отец и ушел.

Глебос решил иначе. Подросток ночью перерезал горло стражникам, что его караулили, и сбежал вновь. Только на этот раз, прежде чем добраться до Вяжска, он посетил три города, успешно скрываясь от тех, кто его искал.

Находиться в Вяжске больше недели паренек не желал — это было опасно. Он бы прошел и через этот город, как проходил через другие, но выпал шанс достать редкую Сферу иллюзий, которую обещали в награду мечникам. Пришлось украсть двуручник у торговца оружием. Если бы сферу давали в награду лучникам, Глебос выкрал бы лук. По рассказам няни, такая сфера могла изменить внешность, одежду, рост и даже голос. Идеальный предмет, чтобы скрыться от вездесущих ищеек отца. Теперь Глебос не желал иметь ничего общего с кланом Кровавой луны.

Дружба для Глебоса тоже была в новинку. У него никогда не было друзей — отец считал ненужными любые связи, кроме привязанности сына к отцу и будущего главы — к клану.

— Я не знаю никого, кто будет достаточно одарен или умел, чтобы стать другом тебе, — говорил отец. — Возможно, когда станешь взрослым, ты найдешь такого человека. А может, и нет. Да, скорее всего — не найдешь.

На протяжении двух последующих дней Глебос выигрывал схватки, и видел, что его первый друг становится все радостнее после каждой победы. Если раньше Вилатос, этот угрюмый мальчик, мог не улыбаться часами, то теперь после схваток он встречал Глебоса едва ли не с распростертыми объятиями. Мечнику нравилось, что его успехами восхищались.

А еще Глебос проникся к Вилатосу непритворным уважением. Ведь у этого парнишки не было клана, его не тренировали, нагружая только тем весом, который он может вынести на пределе сил, но Вилатос тем не менее зубами выгрыз себе место в мире. Заработал деньги на комнату в трактире, научился ловить и убивать орков, огромных чудовищ, от одного взгляда на которых Глебос запаниковал и использовал мощнейшее заклинание.

Он был безмерно слаб, его первый и единственный друг. Слабый, бесталанный, хилый, неспособный выучить простейшие техники, бесправный простолюдин. Вилатос не бегал, а еле таскал ноги, бил копьем, будто пытался отогнать муху размером с пса, выдыхался еще до первой сотни подтягиваний, и рекорд в отжиманиях у него не превышал трехсот семи раз. Будь Глебос настолько безжильным, его бы сбросил с замковой стены отец, либо забили палками наставники, а Вилатос жил, смешно карабкаясь к своим низеньким вершинам. И его дух, который боги по ошибке засунули не в сказочного великана, а в человеческого детеныша, помогал ничтожному, немощному телу преодолевать трудности, а не просто в момент умереть, как такой хлипкий человек должен был сделать по своей природе.

Вот и испытывал противоречивые чувства Глебос. С одной стороны, друг был жалок, а с другой — хладнокровен и силен духом. Но другом его все-таки хотелось считать, поэтому Глебос просто выкинул из головы слабость Вилатоса. И старался выкидывать ее снова и снова, хотя та раз за разом возвращалась обратно. Впрочем, тренировки на окраине леса, где деревья закрывали их от посторонних взглядов, приносили свои плоды: Вилатос становился быстрее и сильнее, и скоро обещал дойти до того уровня, когда смог бы посоревноваться с четырехлетним Глебосом из далекого прошлого.

* * *

Прежде я занимался физическими тренировками и под контролем городских наставников, и самостоятельно. Падал от усталости, блевал от перенапряжения, думал, что больше не могу. Но я и не представлял, что прошлые тренировки были подготовкой к теперешним.

Я все-таки уломал Глебоса на тренировки сверх обучения меня навыку бега. И теперь жалел об этом каждую секунду наших занятий.

Солнечный свет проникал сквозь кроны деревьев, освещая утоптанную траву на маленькой полянке, где я готовился к очередной тренировке. Мой маленький мрачный наставник стоял у границы поляны. Какие он испытывает эмоции во время моих тренировок, для меня уже давно не являлось секретом — Глебос смотрел на меня с неизменным презрением в глазах. Его придирки и ворчание сопровождали каждую мою попытку взять очередную вершину, которую он называл «обычным заданием».

— Малый комплекс уклонения, — скомандовал Глебос.

Если верить маленькому мечнику, этот комплекс позволял уклоняться от стрел и ударов — противник просто не сможет попасть по тебе и будет промахиваться, если отточить движения и двигаться с достаточной скоростью. Стрелы будут лететь туда, где ты был секунду назад, или туда, куда ты точно не сместишься. И, если верить ему, у меня выходило отвратительно.

И я скользнул вперед, двигаясь, как змея. Тело перетекало из позиции в позицию, не замирая ни на мгновение. Я то прыгал вперед, то кувыркался, то прижимался к траве, отступал или смещался вбок. Все мои мышцы были напряжены — пройдя от одного края поляны к другому, я взмок, как после жесточайшей тренировки.

— Ужасно, — выплюнул маленький говнюк. Голос мечника выражал гремучую смесь из презрения и спеси, которая бы подошла древнему ехидному деду. Я вздохнул, понимая, что впереди меня ждет новая порция наставлений, и попытался наскрести все самообладание, что оставалось во мне, чтобы не взорваться. Когда я тренировался, Глебос всегда находил, что покритиковать.

— Тебе не хватает ни резкости, ни плавности, Вилатос, — бросил он, — Ты выполняешь эту комбинацию ужасно медленно! Лучники, стреляющие в тебя, станут смеяться, когда такое увидят. Они подумают, что ты танцуешь. Пройди по поляне еще разок, но двигайся так быстро, как только можешь.

Маленький засранец поддерживал ужасно, но неплохо умел находить нужные слова: подогреть меня он точно смог. От злости и желания наконец выполнить этот комплекс внутри меня все бурлило. Огонь стремления доказать Глебосу, что я способен выполнить хоть что-то, полыхал чуть пониже моей спины и мотивировал, как никто и никогда.

Я рванул так быстро, как только мог. Позади меня поднялась в воздух хвоя. В ушах загудел ветер, и в первый кувырок я ушел идеально. Потом — прыгнул влево, уходя от воображаемых стрел, подскочил, кувыркнулся вправо, приземляясь на ноги, и снова ушел вправо. На секунду прильнул к траве, упираясь в нее и ступнями, и ладонями, и когда я попытался подняться, одновременно оборачиваясь вокруг себя, чтобы увидеть воображаемых лучников и решить, в какую сторону прыгать, мои ноги заплелись, и я рухнул.

И сразу же вскочил, пусть голова и кружилась. Сейчас начнется…

— Неплохо, — неожиданно сказал Глебос, — первые три секунды ты смог бы уворачиваться от выстрелов покалеченной пятилетней девочки. Но это ровно на одну пятилетнюю девочку больше, чем вчера. У нас, похоже, и с вестибулярным аппаратом проблемы, а, Вилатос?

Я не ответил — отошел к краю поляны, подождал, пока голова перестанет кружиться и снова начал упражняться. Я падал, путал местами упражнения, но продолжал трудиться, зная, что только через труд и упорство можно достичь успеха.

В конце тренировки я упал без сил. Я походил на пловца, который зачем-то прыгнул в реку в одежде: и брюки, и холщовая рубашка пропитались от пота. Я лежал с закрытыми глазами, слушал надсадное дыхание, и остерегался открыть глаза, чтобы снова увидеть ехидный взгляд мальчишки. Вместо этого я улыбался самому себе — наконец этот мир по достоинству оценил мои кульбиты.

[Вы получили навык «малый комплекс уклонения»]

[Малый комплекс уклонения, ранг — новичок]

— Чего улыбаешься? — мрачным тоном спросил Глебос.

— Я все же освоил этот навык.

— Думаешь, это повод завершить тренировку? Нет! Отдохни пару минут и выполни эти упражнения уже с учетом навыка. И, пожалуй, сможем перейти к тренировке навыка бега, чтобы побыстрее убраться отсюда. Не хочу опаздывать на свой финальный бой.

Финальный бой… Я улыбнулся. Только ставки и выигрыши помогали мне забыть о тренировках и об ужасной мышечной боли. Серебро, которое неизменно вручала мне прислуга, холодило ладонь и возвращало на мое лицо улыбку. А теперь еще и новый навык открыт. Не знаю, где мне потребуется уворачиваться от стрел, но лучше иметь такую возможность, чем не иметь.

Я отдышался, через силу встал и отошел на точку старта.

Несмотря на боль и онемение в мышцах, в этот раз я прошел комплекс уклонения гораздо лучше. Тело само знало, как ему действовать, будто я годами оттачивал эти упражнения. Все, что мне оставалось — это восхищенно следить за тем, как мышцы живут своей жизнью.

— Гораздо лучше, — сказал маленький мечник. Я ждал дополнение про маленькую девочку и сравнение с инвалидами, но их не последовало. — Движешься ровно так, как нужно, почти без ошибок. Молодец, друг.

Похвала меня зацепила. Я ощутил, как мое сердце наполняется радостью. Наконец-то тринадцатилетний сопляк заметил мои усилия и похвалил меня. Смешно признавать, но эти слова заставили меня расплыться в улыбке.

— Прекрати улыбаться, — попросил Глебос. — Пройди этот комплекс еще раз, только постарайся не вызвать у меня неприятного удивления.

И разумеется, Глебос нашел кучу ошибок. Пацан по-прежнему ворчал и старался показаться суровым, но я больше не воспринимал это столь остро, как раньше. Да и сам понял, что я теперь двигаюсь гораздо пластичнее и лучше, а придирки Глебоса указывают мне на новые ошибки, преодолев которые, я улучшу навык до уровня ученика. Потом появятся новые нюансы, новые преграды, отделяющие ранг ученика от подмастерья, а потом и от мастера. При занятиях с големами у меня было ровно так же.

Ох уж эти големы… если в бою я и слаб и неопытен настолько, что меня мог учить Глебос, то вот в других сферах я вполне себе разбираюсь. Побыстрее бы добыть десять золотых и присоединиться к Гильдии. Как создавать големов, я помню в мельчайших деталях, и уверен, что у меня за короткое время выйдет наверстать утраченные навыки. Сила и способности тела там не важны, имеют смысл лишь знания, которые я сохранил.

А потом можно будет уйти в тихую деревеньку из тех, что научились выживать среди лесов, наполненных монстрами и нежитью, и там развивать свои навыки. Может, курган какой зачистить, или в подземелье время от времени наведываться, зарабатывая золото и стругая новых бронзовых или каменных солдатов.

Эх, мечты, мечты. Разумеется, выдастся случай купить материалы для создания миньонов, медлить не стану. Хотя, думаю, к тому времени мне стоит переселиться в более безопасное место, чем трактир дядюшки Бу. Ничего не имею против старикана, но не думаю, что стоит хранить вещи, которые стоят несколько золотых, в комнате, которую можно открыть не только ключом, но и парой отмычек. А то и ударом крепкого плеча.

Интересно, как лучше использовать навыки Глебоса? Стоит ли попробовать уговорить пацана сходить со мной в подземелье? С его навыками мы можем пробежаться вплоть до третьего этажа, если Глебос не разрушит свод чем-нибудь мощным и не похоронит нас под землей. Пацан обладает невероятной мощью.

Мне кажется, Глебос думает, что все вокруг должны быть как минимум вполовину так же сильны, как он. Как слегка туповатый Кларк Кент, который не отрезал себе руку, сунув ее в дробилку для дерева, и теперь считает, что люди вокруг должны обладать такой же прочностью. А если напрягутся и хорошенько сосредоточатся, используют тот же навык, каким он накрыл троицу несчастных орков, ага.

Вне тренировок, кстати, Глебос ведет себя нормально — это радует. Иначе бы я мог сорваться. Сложно было бы ходить рядом с ехидным пацаном, который ищет любой удобный способ тебя поддеть.

— Я буду ждать тебя у ворот, — уронил мечник и сорвался с места. Я же взял обычный темп, и попытался на бегу настроиться на медитативную технику, которую показал пацан.

Позавчера я был полон надежды, что быстро освою этот навык, но надежда угасала тем сильнее, чем больше времени я тратил на бег. Понимаю, что техника рано или поздно покорится, как покорился комплекс уклонения, но я хотел освоить его побыстрее, чтобы экономить время, которое уходит на перемещение по городу. Теперь азарт угас. Увы, я не гений, как Глебос.

Я добежал до ворот, прошел мимо стражи. Мечник ждал меня с той стороны, и дальше мы бежали вместе.

— Какие есть способы обрести навыки? — выдохнул я на бегу. Я знал несколько вариантов: либо повторять какое-то действие раз за разом, например, бить копьем в мешок, в надежде, что ты многократно повторяя удары и немного изменяя их, добьешься, чтобы творение богов выдало тебе ранг «новичок» во владении копьем, что усилит твои мышцы, рефлексы и даст какой-то набор базовых знаний. Можно изучать навыки по книгам, как я сделал с «оценкой» и «владением кинжалом». Можно сражаться или тренироваться под контролем мастера, а можно просто пялиться на других людей с трибун, в надежде, что тебя накроет озарение.

Плюс Глебоса был еще в его знаниях. Пацан либо плюнул на мои возможные проблемы с его кланом из-за раскрытия техник, либо я не касался настолько запретных тем, но пока Глебос отвечал на все мои вопросы и закрывал пробелы в моем образовании.

— Если брать без учета модификаций, которые просто слегка меняют тело, не отражаясь в статусе, то это книги, тренировки, поединки, наблюдение, снадобья, использование ядер чудовищ.

— Снадобья? Ядра?

— Не удивительно, что ты об этом не слышал, — ровным голосом сказал Глебос, будто не бежал, а выступал перед аудиторией. — Второй способ для тебя не подходит. В замке моего клана была особая комната — ее называли Алтарной. Стены ее были отделаны золотом и серебром, и исписаны тысячами тысяч рун. Я был там около десятка раз, когда слуги отца привозили ядра сильнейших монстров. Обычные люди если и добывают такое, то стремятся перепродать, так как не знают их истинной ценности. В каждом ядре скрыт отголосок души монстра, которому это ядро принадлежало, и большая часть его силы. В Алтарной собирается пятерка сведущих магов и человек, которому уйдет сила. Маги… э-э… занимаются своими магическими делами, укрощая дух, спящий в ядре, а человек пытается «выпить» его силу. От того, насколько великим был монстр, зависит и приобретенный навык. Но велик риск зачеркнуть собственное развитие, если ты возьмешь слабое ядро, или получишь навык, который не усилит другие, а перечеркнет приносимую ими пользу.

Со снадобьями проще — для них Алтарная не нужна, и при удаче их можно купить, если у тебя будет доступ к высшим зельям и достаточно золота или бриллиантов. Или вдруг ты сам станешь мастером-алхимиком, желательно какого-нибудь редкого или даже эпического архетипа, вроде «рунического зельевара» или «познавшего суть». Приведу пример изготовления такого зелья. Возьмем навык «перемещение в тенях», необходимый для архетипов всяких ассасинов, наемных убийц и редких воровских архетипов. Ты не получишь этот навык, изучив книгу: в мире нет таких книг. Люди не могут размываться в тенях, как не могут и проникать через ткань — тело обычного человека к такому не приспособлено. Но есть способы это тело немного изменить. Тогда на помощь и приходит снадобье.

В первую очередь для такого снадобья необходима хорошая основа. Для «перемещения в тенях» такой основой станет кровь сумеречного монстра. Чем старше и могущественнее в их монстрячей иерархии будет это существо, тем круче получится навык. Правда, вряд ли в мире найдется человек, который выпотрошит самого лорда теней, — добавил он негромко. — В общем, после того, как кровь добыта, мастер-алхимик или зельевар приступает к работе и выдает продукт, который стоит столько, сколько ты за жизнь на ставках не поднимешь, Вилатос. И хранится совсем недолго. Кстати говоря, про зелья я лишь слышал — этот этап усиления мне прожить не довелось.

— Все впереди, — подбодрил я Глебоса.

— Разумеется, — кивнул пацан, и подвел итог разговора. — Тебе лучше учиться по книгам. У тебя неплохо получается, судя по тому, что навык оценки ты получил за час, который провел в лавке.

Мне пришлось раскрыть некоторые факты своей биографии, чтобы объяснить свои познания, и факт про оценку стал одним из них.

До трактира мы добрались без остановок, и я даже не думал о том, чтобы выплюнуть свои легкие. Пусть я и не овладел навыком бега, которому меня учил Глебос, развитие тела никто не отменял. Ах да, я теперь перешел на более качественные зелья: закупил четыре бутылька за две серебрушки. После выигрыша на ставках могу себе это позволить. Я уже накопил девяносто шесть серебряных монет, и сегодня превращу их больше, чем в двести — финальный противник Глебоса справлялся со своими соперниками гораздо быстрее. Если Глебос не хотел выделяться и затягивал поединки, пытаясь выжать максимум возможного из противника, то некий Артур, победивший в предыдущем году, делал ставку на один единственный удар. Максимум — два. И этого хватало.

Я переоделся в чистое и подвесил на пояс кошелек. На умывание времени не было — лишь на бег до арены и ставку. И это с учетом того, что меня проведет в обход очереди Глебос, который, как выступающий боец, имел свои привилегии.

Пока мы снова бежали, я думал над тем, что сказал Глебос. Изучение навыков по книгам… Не скажу, что я не думал об этом. И теперь у меня есть серебро, чтобы купить книги навыков, но здесь вылезает проблемка. Чем больше у человека навыков, тем ему сложнее получать и повышать новые. Не знаю, как Глебос в свои тринадцать владеет больше, чем десятью обычными и несколькими для архетипа, о котором молчит. Наверное, он всю жизнь только и делает, что учится.

Кстати, покупка в лавке — не единственный вариант приобрести книги навыков. Есть еще библиотека в подземелье, но туда я пока не собираюсь. Вот когда освою навык бега, который поможет мне свинтить от опасности, и куплю экипировку с артефактами, можно будет подумать о походе туда. Но не раньше.

Когда я задумался о подземельях, то решил понять, что знает о них мой маленький товарищ.

— Глебос! Ты многое знаешь о подземельях?

— Нет. Только самое общее, что там монстры и ловушки. Отец не видел смысла в рассказах о них — считал, что я никогда туда не сунусь. Зато я многое знаю о товарах и ингредиентах, которые можно там добыть.

Пожалуй, открою ему тайну, до которой люди дойдут лишь в будущем. Эта теория существует давно, но лишь спустя десять-двенадцать лет ей найдут подтверждение.

— То есть, ты не знаешь, что подземелье живое?

— Что ты имеешь в виду? — заинтересованно спросил мечник.

Всякий раз, когда я рассказывал Глебосу то, чего он не знает, он становился очень внимательным и любопытным.

— Есть теория, что подземелье обладает собственным разумом, — небрежно сообщил я. — И его единственная цель, смысл его существования — поглощать энергию наших жизней.

— Как это возможно?

— Ты же знаешь, что на некоторых уровнях за убийство боссов даются награды? Мол, чудовище охраняет сундучок с монетами или артефактами.

— Да, об этом я слышал.

— Так вот. Единственная причина у этого сундучка там находиться — это выступить поощрением за схватку. Порой награда может показаться слишком щедрой, слишком заманчивой. Подземелье подсаживает авантюристов на риск, на желание обогатиться. Оно питается энергией погибающих людей, и знает, что для авантюристов самая лучшая наживка — это деньги, слава, сокровища. Именно поэтому оно предлагает людям награды за убийство монстров — чтобы они продолжали приходить и рисковать.

— Звучит логично, — протянул Глебос. — То есть, люди, которые считают себя героями, на самом деле служат подземелью, питают его?

— Верно. И даже зная эту правду, они идут в походы снова и снова.

— Значит, чувствуют себя уверенными в собственных силах, — покачал головой Глебос. — Всегда можно просто быть сильнее и не соваться в опасные места.

— А что ты понимаешь под опасными местами? — усмехнулся я, вспоминая, как люди вообще добыли доказательство этой теории. — А если на этаж зайдет группа и направится в исследованный и безопасный уголок первого этажа, а там будет ждать босс пятого, дабы убить авантюристов и уничтожить их следы, чтобы группу объявили пропавшей? А еще слаженная группа может остановиться на ночевку в безопасном месте, а поутру вдруг обнаружит, что выходы исчезли, а дверные проемы просто заросли камнем.

— А в подземелье действительно могут появляться новые стены?

— Если какой-то механизм или существо, которое управляет подземельем, может телепортировать на этаж ловушку, монстра или сундучок с монетами, если оно восстанавливает разрушенные потолки и выращивает новые факелы на стенах, почему ему вдруг не переместить стену?

— Действительно, не подумал…

До самой арены Глебос бежал насупленный, и молчаливый — видимо, размышлял об истинном положении дел.

Мы вошли через вход для персонала и бойцов. Глебос отправился в зал, ожидать, когда его вызовут для поединка, а я же побежал к мальцу, который принимал ставки.

— Опять на Глебоса поставишь? — спросил доппель, синяк на лице которого за эти дни ничуть не уменьшился. Не знаю, как тысячи людей не видят очевидного.

— Верно. Он здесь единственный, в чьем выигрыше можно быть твердо уверенным.

Когда я развязывал веревочку на кошельке, сердце громко билось в груди, ведь ставка — огромна. Я вытряс серебро в ладони подбежавшего парнишки-помогайки, и малец прищелкнул языком, глядя на маленькую горку. Я видел, как его глаза расширяются от удивления, а затем искрят жадностью. Он облизывает губы и вопросительно смотрит на меня.

— Коэффициент два и три. Не слишком ли большая ставка? — говорит малец с иронией в голосе. — Мало ли, что можно сделать с такой суммой. Если бы я не работал на господина управляющего, я бы наверняка попытался прикарманить твои деньги.

Комментарий мне не понравился. Тут уже не намекают, а прямым текстом говорят, мол, хватит зарабатывать, малыш. Не искушай взрослых людей.

— Я учту, — кивнул я.

Серебро пересчитали и я, забрав квиток, пошел на трибуны.

Мое сердце билось все сильнее, когда я пробирался через толпу, стремясь занять наилучшее место на трибунах. Когда занимаю, бездумно смотрю вниз. На арене, которая сегодня не разбита на четыре части, мельтешат големы, но мне они не нужны. Я жду выступления мечников.

Наконец мое терпение вознаграждено: на арену выходят двое. Артур, безжалостный чемпион прошлого года, изрезанный старыми шрамами мужчина и Глебос, мой верный товарищ, который уже изрядно приумножил мой капитал. В руках воины держат массивные двуручные мечи.

Народ на трибунах кричит, свистит. Возгласы и рев достигают вершин арены, заглушая распорядителя.

И вот соперники расходятся по сторонам, оглушительно звучит гонг, и мечники рвутся друг к другу, двигаясь на запредельных скоростях.

Когда начинается схватка, сердце мое колотится, будто бешеное. Оба мечника демонстрируют мастерство — обмениваются мощными и быстрыми ударами, заставляя нас задержать дыхание. У меня захватывает дух, когда они чередуют поражающие и защитные приемы, словно танцуя на поле битвы.

Но меч Артура летает чуть быстрее. И пробить его защиту у Глебоса не выходит — мечник опытнее, сильнее. Глебос бьет дважды, чтобы проверить защиту мечника, но оба раза Артур отбивает меч так сильно, что двуручник едва не вылетает из рук подростка.

Глебос сражается на пределе своих сил. Я знаю, что пацан невероятно умел, силен и быстр, но этого не хватает. После двух минут жесточайшего обмена ударами Глебос начинает уставать, и все больше защищается. Изначально народ на трибунах поддерживал бойцов едва ли не равным количеством выкриков, но теперь люди чаще восхищаются связками атак Артура, а Глебоса освистывают и проклинают, когда его удары не доходят до соперника. С утра я был уверен, что Глебос обязательно победит, как и в моей прошлой жизни, но теперь и сам в этом не уверен. Может, он должен был тренироваться эти два-три дня, достичь нового ранга в мастерстве, а мое появление изменило эту реальность?

А на кону — куча серебряных монет.

Я едва ли не грызу ногти, видя, как пацан отступает, с трудом удерживая на весу меч.

— Почему ты не используешь техники⁈ — не выдерживая, кричу я. Но Глебос не слышит и едва успевает отражать удары.

Техник все нет. Почему Глебос не использует Гнев небес, я еще могу понять, а вот почему не швыряет те энергетические удары?

Артур разошелся — оставил защиту, и принялся бить широкими рубящими ударами. Глебос уже не принимал их на меч — уворачивался, семенил, передвигаясь по арене спиной вперед, но все это на пределе сил — иной раз его голова расходилась с лезвием буквально на пару сантиметров. Оба мечника взмокли, лицо Артура покраснело, он яростно произнес что-то, и пошел на пацана.

Глебос собрал оставшиеся силы, и поднял клинок. Убегать он не собирался.

В обмен ударами каждый вкладывал всю мощь. Оба выбились из сил, и теперь не уклонялись, а лишь защищались и по очереди рубили друг друга. Вот бьет Артур, и Глебос едва отводит страшный удар меча. Бьет Глебос, и кривится Артур — видимо, от удара отсушило пальцы. Вновь бьет Артур, и Глебос ровно так же отводит меч — в самый последний миг. Снова бьет пацан, и Артур перехватывает меч левой рукой, встряхивая кисть правой. Вновь бьет, и Глебос едва отводит. Равно как и предыдущие удары.

Да он просто играет!

Между тем трибуны взрываются. Люди вокруг кричат, воют, восхищаясь ударами, которые настолько мощны, что кажется, будто сами стены арены трясутся, когда сталкиваются мечи.

А когда последний удар выбивает меч из рук Артура, народ взрывается от ликования. Артур медлит, но все-таки поднимает руки, сдаваясь. Меня поглощает общее безумие, и я кричу так громко и долго, что голосовые связки уже хрипят.

— Глебос — новый чемпион! — ревут трибуны.

Восторг захлестывает меня. Глебос — новый чемпион! Я прыгаю от радости вместе со всеми, кто болел за подростка, и вместе с ними скандирую «Глебос! Глебос!». Этот день запомнится мне навсегда: именно сегодня мечник сделал мне волшебный подарок, превратил мое серебро в полноценную золотую монету!

Засыпав в кошель серебро, сверху я кинул золотую монету, наслаждаясь звонким звуком удара металла о металл

Но жадность моя на этом не закончилась. Если всего полчаса назад я планировал последовать совету мальчишки, что принимал ставки, и больше на арену не приходить, то теперь меня колотило от возбуждения. Золотую монету можно превратить в две на полуфинале, а там, глядишь, пацан захочет и в других соревнованиях поучаствовать! Две превратятся в четыре или пять, те — в восемь, а там и до десятки, необходимой для поступления в Гильдию, рукой подать!

Пацан, как и прежде, ждал меня у выхода с арены.

— Молодец! — на пару секунд схватил я Глебоса за плечи. — Ты уже думал, будешь ли участвовать в соревнованиях после полуфинала? Я слышал, там копейщики начнут биться и будут до конца недели. Или, если хочешь — в лучники иди! Я уверен, ты из лука тоже точно стреляешь.

— Мне льстит твоя радость моим успехам, но я никуда не собираюсь, — слабо улыбнулся пацан, и приподнял тощую котомку. — И полуфинал меня не интересует. Я выиграл артефакт, который мне требовался, и вряд ли задержусь в городе надолго.

Так беспощадно мои ожидания никто не обламывал. Даже глаза защипало.

Я вздохнул, и покачал головой, прощаясь с мечтами, где я в четырнадцать лет становлюсь Архитектором големов. Монеты придется копить долго и упорно. Возможно, годами. Жаль, что так происходит. А еще — жаль, что Глебос уходит. Я бы не отказался потренироваться под его контролем месяц-другой.

Глава 11

— Предупреждал меня дядюшка Бу, что я на очередной прогулке по лесу столкнусь с чем-то таким, — пробормотал я, осматривая изувеченное тело.

В этот раз я отправился в чащу один. У Глебоса нашлись свои дела: пацан сидел в комнате, медитируя над артефактом, который он выиграл на соревнованиях мечников. Я же не захотел тренироваться на заднем дворе, отрабатывая показанные Глебосом удары копьём и кинжалом, и решил прогуляться по лесу в поисках гоблинов — шипы, которыми я плевал в старые доски, со временем ломались, и приходилось добывать новые.

На труп упокоенного зомби я наткнулся десять минут спустя. Тело было изувечено до неузнаваемости: зубы выбиты, кисти отрезаны, но кроме этого кто-то изрядно повеселился: тело и лицо убитого были изувечены сотнями ударов. Судя по ранам, тут поработала глефа.

Кем бы ни был неизвестный убийца, он здорово потрудился. И ладно бы над каким-нибудь гоблином или орком, тех не жалко: монстров вообще полный лес, бери — не хочу, но тело принадлежало человеку.

Слизь на обрубках рук и на ранах не засохла: значит, упокоили мертвеца максимум часа два назад. А может, и минут пятнадцать.

Прежде я не встречал в лесу человеческих тел. Любое убийство, особенно — очень жестокое, когда убийца забирает вещи, потом ждёт, пока мертвец оживёт и рубит ему кисти, выдёргивает зубы — это повод выделить на поиски мрази карательный отряд во главе с хорошим поисковиком.

Я бы вот тело спрятал. Закопал бы — в здешнем лесу никто не найдет чужую могилу, либо утопил. И если убийца не идиот, он поступил бы так же. Что ему могло помешать?

А помешать ему мог шорох чужих шагов. И спугнуть мразь мог я. В таком случае, убийца засел где-то рядом — прячется среди деревьев и жаждет продолжать свою кровавую работу, только уже над другим человеком.

Когда я дошел до этой мысли, то даже не пошевелился, по-прежнему с задумчивым видом осматривал тело, играя роль туповатого паренька-авантюриста, который, вместо того, чтобы бежать к страже на воротах, играет в сыщика. В прошлом я не слышал, чтобы какой-то сумасшедший охотился на людей, превращал их в зомби и отсекал кисти рук. Любой алхимик или торговец из тех, кто покупает куски мертвых гоблинов и орков, с первого взгляда опознает человеческую кисть и сдаст убийцу страже, и власти с радостью сожгут мерзавца на центральной площади, а если этого не произошло, значит, этот убийца заботится об уликах, и, наверное, увлекается алхимией сам.

Если убийца рядом, он не позволит мне добежать до ворот. А если он уже успел уйти, спешить тем более нет смысла.

Я внимательно прислушался, но вокруг было тихо. Пробежал взглядом по хвое, но следопыт из меня плохой — следы схватки я видел повсюду, но найти направление, в котором ушёл убийца, не выходило. Ничего страшного — если всё сложится так, как я думаю, он найдёт меня сам.

Итак, из минусов: возможно, на меня нападёт вооруженный глефой алхимик, который уже расправился с человеком, а значит, сам по себе не слабый. Но вряд ли он будет с кем-то в команде: не думаю, что даже в таком большом городе одна психически нездоровая мразь нашла бы себе такую же в пару. Подонок будет один — это уже плюс. Разок полоснуть его в спину отравленным стилетом, и больше не нужно.

Я вынул из пояса для зелий бутылёк с ядом, откупорил его и полил стилет, в любую секунду ожидая нападения, но его не последовало. Теперь я вооружен куда лучше, чем пару секунд назад. Наконечник копья уже отравлен — его я намочил ядом на входе в рощу.

Теперь остаётся бежать. Как можно резче рвануть в любую сторону, дождаться, пока противник выдаст себя, и прыгнуть ему за спину.

И я побежал, больше всего жалея, что техника бега до сих пор мне не даётся. Первые секунды я слышал лишь хруст и треск ветвей под своими ногами, но не успел обрадоваться, как затрещало еще и позади.

— Мальчик! — заорал кто-то из-за моей спины. — Мальчик, погоди!

— Я же говорил, он один! — ответил другой голос.

Я обернулся и увидел двух преследователей.

Молодые, лет двадцати, в обычной одежде, разве что грязной. Это плохо — таскай они на себе железки, я бы смог посостязаться с ними в скорости. У одного — окровавленная однолезвийная глефа, другой безоружный, разве что из ножен на поясе торчит рукоять ножа. Кричал именно он.

Черт! Двух противников я не ожидал…

Сердце подпрыгнуло и заколотилось бешено, будто пытаясь вырваться из тесной грудной клетки. Первая мысль — бежать! Но куда я убегу от двух взрослых авантюристов? Даже просьба остановиться прозвучала не потому, что догнать меня не смогут — они просто не хотят тратить на погоню силы и время.

Я остановился.

— Молодец, вот так, — растопырил ладони безоружный, и оба перешли на шаг, подходя ко мне с обеих сторон. — Слушай, мы просто…

— Мы хотим поговорить, — перебил второй мерзавец, но прозвучало не убедительно — тот, кто держит глефу двумя руками в положении, из которого получается страшный рубящий удар, вряд ли собирается просто поговорить.

— То, что ты там увидел…

— О таком нужно докладывать страже, — сказал я, подбирая удачный момент для нападения. Но момент не подбирался — оба внимательно смотрели за мной. Сойти за обычного пацана у меня уже не получится: испуганный и придурковатый вид портят копье в левой руке и стилет в правой.

— Разумеется, нужно, — кивнул тип с глефой. И мы обязательно…

Не дожидаюсь, пока он закончит — прыгаю ему за спину и полосую кинжалом по шее. Есть! Сразу разворачиваюсь и бегу в сторону.

— Ах ты… Он меня ранил!

Подонок с глефой оборачивается, бежит за мной. Мы наворачиваем пару кругов между деревьев, пока второй стоит на месте. Наконец падает глефа, а потом и ее хозяин.

Кинжал входит в ножны, а я перехватываю древко копья двумя руками. Время заняться вторым.

— Пожалуйста, заклинаю тебя всеми богами, не трогай меня! — заверещал тот, когда я пошел в его сторону. Трус даже не вытащил нож — отступал спиной вперед, и с ужасом пялился на окровавленное лезвие. Я сделал выпад копьем… И то прошло мимо трусоватого подонка — тот взвизгнул, отшатнулся и копье едва зацепило его рубаху. Даже не порвало — скользнуло по ткани.

— Нет-нет-нет, не бей!

Я прыгнул вперед, послал вперед наконечник копья, и…

И трус каким-то плавным движением перехватил древко копья рядом с наконечником, рванул его на себя, а потом — отпустил и резко скользнул в сторону. Все его движения произошли едва ли не мгновенно, и вот я вскакиваю с земли, пытаясь понять, что произошло.

И только тогда подонок выдернул из ножен клинок, подкинул его — я заметил какие-то руны на лезвии — и резким движением, настолько быстрым, что его рука размылась в воздухе, швырнул нож в грудь парализованного товарища.

— Ты думал, что он опаснее меня? — насмешливо спросил противник спокойным голосом, из которого разом пропали плаксивые нотки. — Да мне даже оружие не требуется, чтобы тебя убить.

Пальцы убитого обладателя глефы дрогнули. Я завороженно смотрел, как растут ногти на трупе, как они становятся все толще и толще, и уже перерастают когти Виктора Крида из «россомахи». Почему этот идиот ничего не предпринимает?

— Ты, наверное, подумал, что Аларм вымещал на мертвеце злость? — оскалился алхимик, и зубы, длинные, тонкие, как иглы, не могли принадлежать нормальному человеку. — О нет, Аларм тренировал навыки обращения с глефой. А теперь он будет очень, очень зол на тебя за то, что ты его убил, мясо.

Мертвец шевельнулся и утробно заурчал. Я ждал, что тот увидит «напарника» и расправится с ним, но мертвец сел и сразу же нашарил глазами меня, будто не слышал и не видел стоящего рядом человека.

— Но как⁈ — воскликнул я и попятился. — Люди не могут управлять мертвецами!

— Человек ко всему приспосабливается. А если ты еще и алхимик, то спектр возможных изменений становится еще шире, можно даже стать не совсем человеком. Жаль, мой напарник не дотянул до костяного рыцаря, — с сожалением заметил некромант. — Но вдвоем вы будете полезнее, чем прошлый мертвец. Как говорится, старый зомби стух, ищи новых двух.

Я развернулся и рванул вперед с такой скоростью, какую только мог развить. Копье я выбросил сразу, зато стилет выдернул из ножен и крепко сжал в руке — тот стоит столько, что я его не брошу, даже если зомби будет отгрызать мне руку.

Мертвец двигался медленнее меня, но это ненадолго — скоро нежить освоится в новом теле, и тогда я не смогу с ним справиться. Это не орки, которые хотят посмеяться над человечком, который дрожит в яме, это мертвец без порезанных сухожилий, и он гораздо опаснее. Будь я в прошлом теле, разобрался бы с мертвецом за пару секунд, но увы, та жизнь прошла.

Да еще и некромант этот!

Я попытался успокоиться и припомнить порядок медитации, который описывал мне Глебос. Все эти вдохи, движение энергии по телу…

Сзади басовито рыкнул зомби, добавляя мне прыти. Я бежал и раз за разом прогонял в памяти слова Глебоса — где именно должна течь воображаемая энергия, ее скорость, как фигуры и потоки должны сплетаться с другими…

Зомби здорово отвлекал, но я лишь бежал быстрее.

Меня может спасти только техника бега. Если залезу на дерево, то эта когтистая тварь меня оттуда достанет. Вероятность наткнуться в лесу на других авантюристов не нулевая, но довольно низкая. На двух я сегодня наткнулся, и, скорее всего, исчерпал лимит.

Я вспоминал рассказанное Глебосом с таким усердием, с каким никогда ничего не делал. Я настраивал движение энергий в теле так тщательно, как мог, синхронизировал с движением ног, но ничего не выходило. Я даже богов молил бы помочь мне, если бы они были живы, но эти мертвецы, в отличие от личей и призраков, не отвечали.

Первый удар я скорее предвидел, чем заметил — зомби зарычал над ухом, и я бросился в сторону. Лапа разорвала воздух, а я уже снова бежал к опушке.

Во второй раз мертвец рыкнул раздраженно, и я снова прыгнул вперед и вбок, уворачиваясь от когтей, но полностью уклониться не смог: лапа полоснула по плечу, раздался треск кожаной брони, и накрывший меня вслед за этим ужас оказался настолько сильным, что вымел из головы все мысли о беговой медитации.

Только энергия из тела никуда не делась. Попытка посмотреть на себя «изнутри» показала, что узор энергий словно сломался на десятки кусков, как детская башенка из кубиков. Что-то растворилось, но части фигуры уцелели и с потоком энергии переместились в голову. Получившийся конструкт завертелся, двигаясь совершенно иначе, чем советовал Глебос, но какой-то результат это дало: мир вокруг стал вязким, как кисель. Каждый шаг давался мне медленнее и тяжелее, будто мне на плечи накинули пару десятков килограмм, и загнали глубоко под воду, на илистое дно.

Двигаться быстрее я не стал — зомби по-прежнему находился в паре шагов за мной, но в этом замедленном восприятии мира у меня хватило времени, чтобы заметить прыжок монстра и увернуться. Я оттолкнулся от земли, до боли напрягая мышцы, и полетел в сторону, пропуская мертвеца мимо. И пусть он по-прежнему двигался чуточку быстрее меня, за время падения я успел придумать, что мне делать. Бежать к воротам, уворачиваясь от мертвеца, идея отличная, но лучше уж расправиться с преследователем, пока меня не выбило из этого состояния.

Я приземлился на ноги, но сразу добраться до мертвеца не смог: инерция мягко толкнула меня вперед. Пришлось пройти пару шагов, забирая вбок. Двигался я по-прежнему как сквозь воду, только теперь стал привыкать к этому состоянию.

Зомби стоял на четвереньках: он уже повернулся в мою сторону, и теперь медленно разгонялся, не сводя с меня подернутых поволокой глаз.

Я, медленно передвигая ногами, вытянул в сторону правую руку с зажатым стилетом. Мне нужно всадить металл в глазницу мертвеца, повредить его мозг, чтобы он перестал двигаться, и вместе с тем не попасть в его лапы, если он останется жив после удара.

Когда я подошел достаточно близко, мертвец дернул рукой, но я разминулся с когтями буквально на сантиметр, изо всех сил напряг руку, бросая кисть с клинком вперед, и… и в самый последний момент мертвец потянул голову вверх, пытаясь отвернуться от летящего кинжала. Это не помогло ему избежать удара, но вместо того, чтобы войти в глазницу, клинок ткнулся кончиком лезвия в кость скулы. И остановить я его уже не мог — инерция влекла оружие вперед.

Я смотрел, как натянулась и лопнула гнилая кожа. Клинок медленно вошел в рану, наткнулся на скуловую кость. Звук хруста совпал с ме-е-едленным стоном зомби. Чтобы не впечататься в стоящего на карачках мертвеца, я отпустил рукоять погружающегося в рану клинка и с трудом оттолкнулся от земли, под углом забирая влево. Инерция потащила меня дальше, но от лапы, которую поднял мертвец, я увернуться успел.

Чтобы оценить последствия своих действий, мне пришлось потрудиться. А когда я наконец обернулся, увидел, что мертвец лежит на земле и не двигается. Клинок вошел в кость по гарду. Думаю, вошел бы по рукоять, если бы не уперся гардой — ее вдавило в мертвую плоть, как скрепку в разбухшую бумагу.

Я перестал поддерживать конструкт навыка, и перешел в реальный мир. Тело разом стало легче, но меня все равно шатнуло. В ушах загудело, в голове поселилась непонятная слабость. Виски пронзило болью, и правый глаз подернулся какой-то мутной пеленой, проморгаться от которой не получалось. Радовала лишь царапина на плече: мертвец легко порвал броню, но коготь лишь скользнул по коже. Даже заражения не будет, только нужно обработать рану, как попаду в трактир.

Первым делом я попытался достать стилет. С первого раза вытянуть его не получилось — клинок надежно засел в черепе мертвеца, пришлось расшатывать его и тащить. Клинок противно скрежетал, в черепе хлюпало, чавкало, но самым мерзким было другое. Стилет погнулся.

Я вызвал на оружие оценку, и едва не заорал от ярости. Мой драгоценнейший клинок, мое сокровище больше не опознавалось. При попытке использовать на него оценку я не получал абсолютно никакого отклика.

Моя душевная боль была размером с ехидство Глебоса во время тренировки. Я мог использовать его гораздо дольше, мог продать за пару золотых и приблизиться к обучению в Гильдии. Теперь же зачарование слетело, а материал… Кажется, тувинский металл. За него я могу получить разве что пару серебряных монет. Гадство!

Обыск слегка подсластил пилюлю: на поясе мертвеца висел кошелек, чудом не потерянный нежитью во время забега. В кошельке была горсть меди, но мелькнуло и серебро. Все равно слезы, но хоть что-то. Чертов мертвец! Чертов некромант!

Я выдернул из тела нож и использовал на него оценку.

Нож некроманта.

Магический предмет необычного ранга.

Описание: непримечательный нож скрывает хороший навык.

Навыки:

Мертвая марионетка. Для активации необходимо убить разумное существо, вонзив этот нож в сердце. Пока нож в теле, позволяет руководить мертвецом.

Интересно, насколько черным должен быть рынок, чтобы я смог продать там такую штуку?

Хотя о чем это я. Клинок заберет стража, как только разберется, что здесь произошло. Как по мне, лучше поручить разбираться с некромантом людям, которым за это платит город, чем ходить с клинком и каждую минуту оглядываться.

Вторая мысль, посетившая мою многострадальную голову, была о другом: если некромант видел, как я расправился с его игрушкой, он на всех парах летит сюда.

Поэтому я сунул клинок в пространственную сумку, затянул горловину рюкзака, где она лежала, отмахнулся от запоздалого сообщения о новом навыке и побежал к городу. Хотя «побежал» — слишком громкое слово. Схватка и примененные навыки не прошли даром: через лес я скорее ковылял. Ноги спотыкались о засохшие ветки, цеплялись за корни, каждый вздох отдавался болью в правом боку, но я не мог останавливаться. Если я не успею добраться до стражи, непонятный враг со странными способностями нагонит меня. Поэтому я двигался, игнорируя боль и усталость, шум в висках и боль, что пронзала мою голову, стоило мне сделать слишком резкий шаг.

Я не знаю, как долго я бежал. Просто в один момент зажмурился от солнца, и понял, что уже минут пять назад преодолел опушку и теперь бегу по холмам. Но остановился, лишь когда добежал до стены у ворот. Там я прислонился к холодной стене и отдышался.

Вокруг меня было тихо, а люди, которые еще разговаривали, оборачивались, клали ладони на мечи и сразу замолкали. Стражник, возле которого я стоял, пялился на меня нечитаемым взглядом, а потом сказал:

— У тебя глаз кровит, пацан. Да и сам ты на нечисть какую-то похож. Перенапрягся на тренировке?

— Нет, — коротко ответил я, пытаясь отдышаться. — В лесу…

А что, собственно, в лесу? Некромант? Так меня, наверное, на смех поднимут.

— Кто-то убил человека, дождался, пока тот восстанет, затем отрезал ему кисти и выбил клыки. Я спрятался, ждал, пока он уйдет. Страшно было.

— Так, — разом посерьезнел стражник. — Пошли-ка в караулку, там расскажешь. Зови меня Сержантом.

И завертелась суета. Мужик, которому до того нравилась его должность, что он обратил ее в прозвище, задал пару вопросов насчет моего пути.

— Он убил двоих, первого разделал, а второй побежал за мной, и я его убил, — сказал я, на случай, если они доберутся до убитого мной зомби с целыми кистями и решат, что мне почудилось.

По моим следам отправилась группа стражи, что прохлаждалась в караулке. А потом Сержант выспросил у меня детали произошедшего. Я, пока бежал, даже не думал составить стройную версию, которая исключила бы некромантию, и теперь рассказывал факты путано, на ходу подменяя один другим. Не стал говорить о способности замедлять время, и про парализацию тоже не сказал. По моему рассказу выходило, что мужик убил одного человека, распотрошил его, а потом подошел к другому, который лежал и не двигался, и загнал ему ножик в грудину. И я выбрал именно этот момент, чтобы сбежать. Причем мужик не отходил от мертвеца и за мной не гнался, лишь орал, что умру уставшим. К моему счастью, Сержант тоже не был мастером допросов, и на нестыковки не обратил внимания. Единственное, на что он обратил внимание, так это на факт, что мертвец мужика не трогал.

— А того зомби, что за мной бежал, я все-таки убил, — сказал я. — Попал в глаз клинком.

Надеюсь, к тому времени, как стража осмотрит тело с раздробленной костью и вернется, меня уже здесь не будет. Не хотелось бы лишних вопросов.

Хотя, внешний вид обманчив, и моих навыков и архетипа по виду не вычислить.

— Молодец, что убил. Держи фляжку, — протянул мне емкость Сержант. — Поможет справиться с перенапряжением.

Во фляжке оказался какой-то горький напиток. Хорошо, не алкоголь, чего я слегка опасался.

— Что это? И насколько сильно помогает от перенапряжения?

— Отвар красноцвета. Если планируешь взять такой у зельеваров для быстрого восстановления, то не советую — еще пару раз используешь то, что заставило твой глаз кровоточить, и будешь выть от боли, или надолго сляжешь. Иди по ступеням рангов спокойно и без надрыва. А пока — опиши, как выглядел убийца.

Я постарался припомнить как можно больше деталей. Рассказал, в чем был одет некромант, описал его волосы, лицо, упомянул длинные зубы — на этом моменте Сержант посмотрел на меня более, чем недоверчиво. Упомянул ловкость и скорость этого человека. Сказал, что тот звал себя алхимиком.

— А теперь могу идти? — спросил я, когда у стражника закончились вопросы. Мне хотелось побыстрее уйти в таверну, и там уже прочесть рунную вязь на лезвии. Стражники могут заявиться ко мне с обыском, как только поймут, что ножа в мертвеце нет. Конечно, можно сказать, что клинок забрал убийца, но они могут явиться ко мне в сопровождении кого-то, кто чувствует ложь. Да и хранить при себе подобный клинок, как и пытаться его сбыть на черном рынке… Нет, может, у меня это и выйдет, но и вздернуть могут.

А вот расшифровка рун — это уже знание. Пойму, что написано на клинке, смогу продать знания тем, кто желает пройти тропой некромантов. На мораль плевать.

— Да, иди. Если будут вопросы, где тебя искать?

Поборов порыв назвать другой трактир, я продиктовал верный адрес. Мне через эти ворота ходить еще не раз и не два.

До трактира пронесся вихрем. Бумагу выпросил у дядюшки Бу, как и карандаш, и засел в своей комнате перерисовывать руны с кинжала. Прежде, чем я закончил, появился результат.

[Вы получили навык «рунная магия»]

[Рунная магия, ранг — ученик]

И этот навык перескочил через строчку! Такими темпами для обретения былых характеристик мне потребуется очень мало времени, если я просто буду доказывать системе, что знаю матчасть.

Я проверил свой статус, порадовавшись новым строкам.

Вилатос

Архетип: отсутствует

Общие навыки:

Владение кинжалом — ученик

Оценка — ученик

Рунная магия — ученик

Малый комплекс уклонения — новичок

Ускорение восприятия — новичок

Правда, был один минус — я уже набрал пять навыков, и развитие последующих замедлится. Хотя «ученик» во владении кинжалом без самого кинжала мне не очень-то и нужен…

Когда закончил с перенесением рун на бумагу и их расшифровкой, получилась длинная строчка, описывающая призыв к мертвому: «Поднимись и подчинись владельцу сего кинжала, как я, Кигулар, тебе повелеваю». Я уверен, что перевел правильно, имя так и вовсе было описано рунными буквами, но меня смущало имя существа, которое заклинало мертвеца. Про этого бога я не слышал, и не читал о нем в исторических хрониках в прошлой жизни. А книг я прочел немало.

Задумываться, что делать дальше, я не стал — собрал в пространственную сумку все вещи, которые стоило сохранить, закинул туда бумажку с рунами и пошел к Глебосу. Кинжал я оставил на полке шкафа.

— Говоришь, время замедлялось? — медленно произнес Глебос, когда я пересказал ему недавние события.

— Верно.

— А как называется навык?

— Ускорение восприятия.

Глебос тихо присвистнул, а потом побарабанил пальцами по столешнице.

— Удивляюсь тебе. Ты перескочил через несколько ступеней разом. Будто научился бить, не научившись держать ложку. Ты убежал вперед кибитки так далеко, что я даже не знаю, как теперь тебе наверстывать упущенное. Не используй пока этот навык — у тебя глаз до сих пор кровью залит. Отдыхай, тренируй тело.

— Не будет восторгов по этому поводу? — хмыкнул я. — Все-таки новый навык, как ты сказал, довольно неплохой.

— А как, ты думаешь, создаются навыки? Так же, как получилось у тебя, только обычно люди, которые создают навыки, хотя бы примерно представляют, что они хотят получить. Малый комплекс уклонения создал человек, который знал, как правильно двигаться. Потом он же, либо другие люди, улучшили этот комплекс, и он стал уже «средним». Тебе сильно повезло, что твоя внутренняя энергия не разнесла тебе тело в дребезги, и ты всего лишь взвалил себе на шею бремя неподъемного для себя навыка.

В то, что навык мне недоступен, я не поверил. Я с его помощью завалил мертвеца, как-никак. И это притом, что навык тогда вообще не был навыком.

— Можно оставить у тебя вещи? — попросил я. — Не хочу, чтобы их видела стража. Так ничего противозаконного, но…

— Конечно, оставляй, — отмахнулся мечник. — И, если тебе не сложно, я хочу потренироваться, — кивнул он на лежащую на кровати сферу.

В ожидании визита стражников я вытащил из пространственного рюкзака гоблинский нож и ушел во двор, где высокие стены защищали меня от постороннего наблюдения. Здесь, на заднем дворе, мы с Глебосом занимались тренировками с кинжалом, с копьём. Теперь же я решил заняться новыми тренировками. Чтобы за мной не наблюдали из окон комнат, я отошел за малюсенькую баню, что стояла здесь же, во дворе. Перенес к стене бани чурку, на которой кололи дрова, и осмотрелся. Площадка вышла маленькая, но мне много и не нужно — все же не на копьях с Глебосом дерусь, а тренируюсь с новым навыком.

Я попытался сосредоточиться, но в голову лезли мысли о том, что я обменял превосходный кинжал на навык. И пусть этот навык очень хорош, и его не нужно таскать с собой, как кинжал, и бояться, что украдут, и использовать, может, получится чаще, чем раз в час… Но я ведь мог остаться и с навыком, и с кинжалом!

Чертов некромант.

Я выдохнул и постарался вспомнить, как именно располагались осколки описанного Глебосом конструкта, когда я ускорял восприятие. Фигура вспомнилась быстро и выстроилась будто сама собой. Время растянулось, будто льющийся из баночки мед. Едва я попытался шагнуть вперед, на плечи и грудь навалилась знакомая тяжесть, заныли мышцы.

Я бы последовал совету стражника, только на момент перенапряжения у меня «ускорение восприятия» не значилось в качестве отмеченного навыка. Теперь, как и в случае с комплексом уклонения, навык должен работать гораздо лучше и не приносить сверхнагрузок.

Первым делом я попробовал подпрыгнуть. Напряг мышцы, оттолкнулся, прикладывая максимум силы. Ноги распрямились, стопы оторвались от земли, и я подпрыгнул метра на полтора. Как и думал — навык как-то позволяет задействовать огромную силу за короткий промежуток времени. В обычном состоянии я не смог бы пробить кость нежити стилетом, даже будь у меня сотня попыток.

Навык впечатлял своими возможностями: с помощью него можно было как сражаться с опытными мечниками, так и выходить против мертвецов. Не знаю, смог бы я справиться с некромантом, как по мне, острозубый имеет и другие козыри в рукаве, но кого-то другого вышло бы удивить более, чем смертельно.

Я тренировался шагать как можно медленнее, со скоростью обычного человека, подкидывал и ловил гоблинский клинок за рукоять, пытаясь поймать ту скорость, с которой рукоять не будет больно лупить по ладони и отбивать пальцы. И прикидывал возможности, которые навык мог мне предоставить.

Я могу приноровиться прыгать по ветвям деревьев. Могу задействовать навык в толпе и подрезать чужие кошельки лучше, чем самый опытный вор. Черт! Жаль, что неделя соревнований прошла — с таким навыком я бы записался в участники и имел бы все шансы на победу. Ну, если бы вышел не против Глебоса, а к примеру выбрал бои на одноручных мечах.

Но в то же время «ускорение восприятия» требовало максимальной концентрации. Мне все время приходилось сосредотачиваться на том, чтобы крутить шестеренки конструкта в моей голове. Как только я забывал это делать, восприятие стремилось вернуться в свое русло.

Я перехватил кинжал поудобнее и нанес перед собой несколько ударов, метя по воображаемому противнику. Навык «владения кинжалом» подсказывал, что стоит полоснуть по горлу воображаемому врагу, затем — по лицу, или резануть по руке, которой тот пытается заслониться. Множество советов от навыка заключались в нанесении широких режущих ударов, а приобретенный из книги опыт подсказывал, что в некоторых случаях стоит нанести удачный режущий удар, а лучше — три или больше и отойти подальше, оставив противника истекать кровью.

Нож двигался медленно, но я ускорял его, как только мог. Тот порхал, подлетал на несколько метров вверх, и я, красуясь, ловил его то за рукоятку, то двумя пальцами за лезвие — для меня он двигался не быстрее летящей пушинки.

Под конец я решил испытать свой навык на березовой чурке. Я хотел увидеть, насколько глубоко нож войдет в дерево.

Я завел руку с ножом за спину, потом, напрягая мышцы, выпрямил руку и отпустил рукоять. Железо мелькнуло серебристой рыбкой. Клинок двигался через воздух с потрясающей скоростью.

Чурка нехотя затрещала, когда мой нож с неимоверной силой влетел в нее. Дерево дрогнуло от удара, и от ножа расползлась глубокая трещина. Клинок ушел внутрь по рукоять.

А я стоял, ощущая силу и мощь на кончиках пальцев. Вот теперь я уверен, что стану непобедимым воином и смогу преодолеть любые преграды, которые поставит передо мной судьба!

Я отменил влияние навыка, и меня качнуло. В ушах гулко застучало, мир вокруг потемнел, пошел фиолетовыми кругами. Я ухватился за стену, пару секунд постоял, но ожидаемого облегчения не наступило — фиолетовые пятна расплывались, заполняли мир, пока он весь не исчез, и какого цвета туман, этот мир заслонивший, я сказать уже не мог.

Меня затошнило, и вдруг мне захотелось прилечь, причем не на траву, а прямо здесь, на щепки. Что-то подсказывало, что так будет легче переждать этот странный приступ. И плевать, что могут увидеть, плевать…

Я, не отпуская стену, опустился на корточки и привалился спиной к бане.

— А я говорил, что не стоило прыгать выше головы, — сказал знакомый голос. Увы, собеседника я не видел, да и смысл сказанного пролетал мимо меня. — Ты построил пятый этаж дома, но забыл и про первые четыре, и даже про фундамент. Да еще и раскачиваешь сейчас эту конструкцию, которая держится на трубе для слива дождевой воды.

Смысл слов проносился мимо меня. Я не чувствовал тела, и сознание медленно уплывало. Кажется, меня куда-то тащили, вокруг кто-то ругался и спорил. Мысли в моей голове то кружились так быстро, что я не мог справиться с ними, то исчезали. Меня навещали видения из прошлых жизней, и казались очень реальными. А вот сама реальность стала туманной и расплывчатой. А потом в моем сознании все смешалось — реальность и иллюзия стали неразличимы. Я видел странные образы и слышал звуки, которые смешивались в единое бесконечное эхо.

А потом это наконец закончилось, и я заснул.

Глава 12

Я медленно открыл глаза и сразу же зажмурился. Мир вокруг был невозможно ярким, утреннее солнце ослепительно светило сквозь пыльное окно. От резкого света сразу заболели глаза и потекли слезы.

Я прищурился, пытаясь привыкнуть к солнечным лучам. Сколько же я спал, если глаза так реагируют на дневной свет?

Сел на кровати. Тело будто набили ватой, вынув все мышцы, зато оставили чувство дикого голода и жажды. Таким слабым я себя не ощущал, даже когда впервые появился тут. Как-то не по плану пошли эксперименты с новым навыком, стоило слушать Глебоса…

Я осмотрелся. Царапина перебинтована. На подоконнике пустые склянки, на столе — кружка. Надо же — вода!

Дотянувшись до кружки, сграбастал ее и залпом выпил, чувствуя, как вода бежит по слипшемуся пищеводу.

Затем поднялся на ноги, оделся и пошагал в зал. Каждый шаг сопровождался тяжестью, будто меня обвили цепями и пытаются вернуть обратно в постель.

Выйдя в коридор, я посмотрел на дверь комнаты Глебоса. Колебался пару секунд, но решил, что зайду к нему позже. Разговаривать не хотелось, только есть.

В просторном зале трактира звучали смех, разговоры и позвякивание лютни. Меня встретил аппетитный аромат жареного мяса и свежей выпечки. Я вдохнул запахи еды, позволил им наполнить мои легкие, как дым сигареты заполняет легкие курильщика, и зашагал бодрее, под оглушительное бурчание в животе.

— Очнулся! — радостно прогудел дядюшка Бу. — Я уж думал, не выкарабкаешься. Но хорошо, что все хорошо. Садись за стол, сейчас быстро сготовлю тебе жидкую кашу.

— Погоди, — поднял я ладонь, и спросил, ведомый дурным предчувствием. — Сколько я был без сознания?

— Три дня. Ты был очень плох, Вилатос.

Черт… Три дня…

Три дня без эликсиров и тренировок. Похоже, мое самочувствие и слабость объясняются тем, что я получил откат.

Выбрав удобный стол, я тяжело опустился на лавку. Слабость все еще тревожит меня, но теперь я хотя бы знаю ее причину.

Ожидая простую кашу, вдыхаю ароматы мяса и выпечки, и рассматриваю еду, расставленную перед другими посетителями. Сочные котлеты размером с половину ладони, хорошо прожаренные куски мяса, золотистые булочки с фаршем и капустой… Запахи заполняют воздух вокруг меня, будоражат мои чувства и вызывают еще большее чувство голода. Желудок снова бурчит, требуя мяса, но после трехдневного голода стоит начать с чего полегче, чтобы не было хуже. Питаться до отвала, чтобы восстановить силы, стану потом.

— Держи, — поставил дядюшка Бу передо мной тарелку и вручил ложку, — Сейчас еще кисель принесу.

Я поблагодарил трактирщика и набросился на еду, наслаждаясь каждым глотком киселя и каждой ложкой каши — они кажутся мне бесконечно вкусными. По мере того, как я насыщаюсь, чувствую себя все лучше. Усталость и слабость, которые сопровождали меня до стола, исчезают.

Трактирщик прошелся между столами, принес посетителям пару блюд, принял оплату медью и снова подошел ко мне, присел напротив. Я как раз опустошил тарелку и откинулся на спинку стула. Живот был полон, а я — счастлив.

— В общем, насчет зелий для тренировок не переживай — я нанимал сиделку, она тебя поила ими, убирала за тобой. С тебя два серебряных: за услуги сиделки и за покупку зелий.

— Хорошо, — обрадованно кивнул я. — Спасибо вам. Отдам сегодня же.

— Отлично. Насчет твоего друга: он ушел еще позавчера… — тут меня пробрало холодком, ведь в комнате Глебоса лежали мои вещи. Но прежде, чем я успел себе надумать нехорошего, дядюшка Бу продолжил. — Оставил твою сумку с вещами. Я туда заглянул, уж прости, и проверил кошелек. Остальное не трогал. Был шанс, что ты не очнешься и за месяц, и за три: я должен был знать, сколько могу ухаживать за тобой, чтобы не в ущерб себе.

— Понял, — склонил я голову. — Спасибо, дядюшка Бу, за сиделку и за заботу.

И за то, что не выкинул меня на улицу, забрав себе кошелек с серебром.

— Погоди благодарить. Сейчас начнутся нравоучения. Глебос, пока не уехал, ходил и по залу, и по комнате твоей, бурчал про твое идиотство, но ты не слышал, потому сейчас я начну тебе настроение портить. Ты чем думал, когда решил задействовать полученный навык? Тебя твой друг вроде бы предупредил, что ты к этой способности пока не готов?

Я отвел глаза в сторону, кивнул, а потом перечислил все доводы. Мол, надеялся, что ничего не будет, верил, что полученный навык сгладит напряжение от его использования, дала судьба зайку, даст и лужайку… Хотя последнее, кажется, относится к другой опере.

— Значит, смотри: чтобы ты в следующий раз не слег на три дня, семь, месяц, год — выбирай сам — тебе нужно укрепить тело, и не той некачественной дрянью, которую ты пьешь. Переходи на лучшие эликсиры.

— Те, которые по серебряному за бутылек? — нахмурился я. Тратить четыре серебрушки в неделю мне жутко не хотелось.

— По серебряному? Я говорил о лучших эликсирах, которые идут по три. Я напишу тебе список аптек и зельеваров — сам выбери, где покупать.

Три серебряных в неделю потратить на каждый из четырех эликсиров⁈ Двенадцать серебра за семь дней! Это, получается, мне золотого хватит месяца на полтора.

— Вы шутите? — усмехнулся я, но Дядюшка Бу остался серьезен.

— Вилатос, экономить на своем развитии — допускать самую большую ошибку, какую только можно. Я понимаю, что добыча денег для тебя может быть сложным делом, но поверь, если ты не решишься вложить их в себя, у тебя появятся другие проблемы. И золотой в кошельке может с ними не сладить. Ты — авантюрист, малыш. У тебя должны быть три вещи, на которые ты будешь тратить деньги: на первом месте твои навыки, на втором и третьем — команда и близкие. А не вкладываясь в первое, рано или поздно подведешь и потеряешь и команду, и близких. Или близкие потеряют тебя.

— Хорошо, подумаю над этим позже, — буркнул я.

— Отлично. А теперь к другим тратам. Чтобы полностью освоить навык, тебе нужны книги, из которых ты получишь навыки медитации и самоконтроля. Кроме того, тебе потребуется флакон с зельем навыка физической крепости. Я гарантирую, что когда ты приобретешь все это, сможешь использовать навык, который тебя перенапряг, часами.

— Сколько они будут стоить? — спросил я.

— Книги — по золотому, флакон — шесть золотых. Это не навык «телекинеза», «пространственного касания» или «перемещения в тенях», так что обойдется тебе дешево. Сам ты его не достанешь, но если накопишь сумму, сведу тебя с человеком, который приготовит тебе такой флакон. В качестве бонуса сможешь останавливать мечи голыми ладонями.

— То есть, чтобы стать сильнее, я должен потратить состояние, которое средний авантюрист редко когда поднимает и за год?

— А свой золотой ты как заработал? — спокойно спросил трактирщик. — Мне нет дела, кисти ты мертвякам рубишь, или кошельки на рынке подрезаешь. Это твои дела. Я лишь хочу помочь, чтобы ты не загубил свой потенциал. Уважай себя и свои стремления, и деньги найдутся. Честно говоря, я сам начинал с нуля. Перед тем, как уйти из родного дома, я собрал в углу грязные медные монетки, которые туда выкидывал мой глупый отец, не желая считать простую медь за деньги. На те монеты я купил простой кинжал и едва не погиб. Но я смог привлечь богатство, и с течением времени ситуация стала для меня лучше: теперь я владелец трактира, который приносит мне отличные деньги. Не экономь на снаряжении и на навыках.

Я сидел, угрюмо уставившись в угол. Расставаться с монетами не хотелось: пусть основную сумму я добыл не своим трудом, а с помощью инсайдерской информации из будущего, но от этого монеты не перестали быть моими монетами. А трактирщик предлагал мне вычеркнуть из ближайшего будущего возможность обрести старый-добрый архетип Архитектора големов. И пусть это необходимо для хорошего фундамента, на котором я потом смогу выстроить себе тело лучше и крепче, пусть я смогу ускорять восприятие без побочных эффектов, но вот так взять и перейти на качественно иные эликсиры — это подписаться на еженедельные траты в размере двенадцати серебра до тех пор, пока я не захочу перестать развиваться, или не умру. А у меня не так много денег, чтобы я рисковал откатом от таких зелий.

Дядюшка Бу махнул рукой, привлекая к себе внимание, и продолжил:

— Кстати, ты описывал свою тренировку, как ты едва ли не десять минут замедленного времени прыгал за баней. Это довольно много. Поэтому, думаю, что если начнешь включать способность на несколько секунд, для хорошенького удара, тебя не накроет таким сильным откатом.

— А вот это — хорошая новость, — повеселел я.

— Но это не отменяет необходимость развиваться. Как я уже сказал, чтобы очередной монстр не сожрал тебя, нужно быть хорошо оснащенным. Золото играет ключевую роль в нашем мире, и я знаю о трех местах, где ты можешь добыть достаточно сокровищ, чтобы хорошенько прокачаться.

Я тоже о них знаю. Лес, подземелье и старые курганы на севере. Только во всех трех люди не толпятся у входа, стремясь хватать горстями халявное серебро. Может, потому, что халявы никакой в этих местах нет?

Дядюшка Бу дошел до стойки и вернулся со старой картой, которую разложил передо мной. Это слегка заинтересовало меня: чтобы рассказать про подземелье и лес, карта не требовалась.

— Смотри, вот Вяжск. Вот здесь, — толстый палец трактирщика двинулся на север, — подземелье. От него на север идет старая заросшая дорога, по которой почти никто не ходит. Если пройти по ней девять-десять километров по лесу, наткнешься на курганы. И это — первое место.

А вот теперь трактирщик меня удивил. Про курганы я знал, но дядюшка Бу не отметил лес и подземелье. Какие тогда следующие точки?

— Вот здесь еще один курган, — ткнул он в точку на карте. — А вот здесь — странное подземелье. До того, как мертвяки повылезали из могил, здесь находилась деревушка Неказистая. Подземелье находится в холмах рядом с покинутой деревней. Раньше туда ходили люди, и так же, как в нашем, били монстров, но потом из глубинных этажей повалила нежить. Да и само подземелье изменилось.

А вот о таком феномене я слышал. В Вяжском подземелье через пару лет случится то же самое: то ли подземелье напитывается негативной энергией, то ли дело в чем-то другом, но мертвяки здорово усиливаются рядом с такими подземельями, и вереницей прут из глубин, будто их там штампуют.

— Ну вот, три точки я тебе показал. Те, кому нужно, знают о них, и временами навещают, с переменным успехом. А тебе пока лучше сменить лес на наше подземелье. Под «хорошенько прокачаться» я имею в виду траты в сотни золотых, а не в жалкий десяток: когда наберешься сил, посетишь и некроподземелья, и курганы. Думаю, после этих трех точек ты можешь стать наемником и браться за высокооплачиваемые заказы. Будешь путешествовать по миру, осваивать боевые навыки и помогать людям, выполняя задания. Твои успехи станут привлекать внимание, а значит, появится больше возможностей заработать деньги. А теперь к стражникам сходи — они тебя расспросить приходили еще в тот день, когда ты слег. И сумку свою забери из кладовки.

— А почему именно к стражникам, а не к какому-нибудь сыщику?

— Ты еще скажи — к городскому главе! — хохотнул трактирщик. — Поверь, у стражников есть все подходящие архетипы, чтобы найти того, кто перебил боевую группу.

Кто-то перебил боевую группу⁈ Новость напрягла, но обдумывать я ее не стал — расскажут обо всем на воротах.

Перед тем, как идти к стражникам, я отнес сумку в комнату и запер. С полки достал кинжал, сунул за пазуху, а затем вышел во внутренний двор и присел на лавочке, наслаждаясь приятным теплом летнего дня. Просто жмурился, как кот и сидел, грелся, размышляя над прошедшим разговором, который оставил двойственные впечатления. С одной стороны, я боялся остаться без денег, но с другой — не перерос ли я лес? Мне и самому кажется, что пришло время зачищать подземелье. Дядюшка Бу сумел убедить меня, что умение тратить золото без сожаления может превратить мечту в реальность.

Похоже, время начать новую главу своей истории, наполненную магией и приключениями. Жаль, что Глебос ушел. Еще хуже, что я так мало проучился у этого пацана.

Моя слабость постепенно уступала место уверенности и желанию действовать. Я встал, легонько размялся.

Скрипнула калитка, и во двор зашла прачка — молоденькая, лет шестнадцати, одетая в простое рабочее платье. В руках девушка несла охапку сложенных простыней. На тыльной стороне правой ладони девчонки осталась мыльная пена.

Стоило развернуться и пойти наконец к стражникам, но я почему-то стоял на месте и смотрел на ее золотистые волосы, забранные в небрежный хвост, на глубокие глаза, в которых скрывались насмешливые искорки. Я наблюдал, как девушка идет через двор, как улыбается чему-то и с танцующей легкостью прыгает по ступенькам, несмотря на тяжесть стопки белья.

Девчонка заметила мой оценивающий взгляд, насмешливо хмыкнула и исчезла за дверью трактира. Ну и пусть. Ну и ладно. Лучше пойду к стражникам, чем любоваться на тело, которому не интересен.

До ворот я добежал, и даже ни разу не остановился. Было трудно, под конец я едва плелся и дышал, как загнанная лошадь, но справился. Пришлось отстоять очередь до усатого стражника в кольчуге, стоящего на воротах. А потом — обходить очередь по краю, двигаясь обратно: усатый махнул рукой на караулку.

— Тебе туда. Сейчас Сержант подойдет.

В караулке за грубо сколоченным столом сидели четыре стражника, кидали кости и о чем-то переговаривались. Каждого из сидящих здесь я хоть раз, но видел на воротах. Когда я вошел в помещение, разговоры стихли — один из солдат оборвал речь на середине фразы.

— Чего забыл? — грубо спросил мужчина с косым шрамом на лице. Будет Шрамом. Еще здесь есть Молодой, с пушком вместо щетины, Шулер — тот, что сграбастал кости, и Хмурый — мужик, что таращит на меня взгляд исподлобья. Хотя они все смотрят недобро. Как и сказал усач, Сержанта здесь нет. Жаль.

— Меня отправили сюда, — пояснил я. — Кто-то из вас три дня назад приходил в гостиницу, узнать насчет мертвецов в лесу.

— Так это же тот брехливый пацан, — ответил Молодой.

— О-о, — издевательски протянул Шрам. — И почему ты не соизволил спуститься, когда тебя пришли опрашивать?

Напряжение в воздухе стояло настоящей баррикадой. Я чувствовал давящие взгляды солдат, полные презрения и обвинений: похоже, из-за погибшей группы на меня решили навесить обвинений. Тем лучше будет развеять их сейчас.

— Те, что приходили опрашивать, знают, почему я не спустился, — пожал я плечами, и не удержался от грубости. — Ну и долго мне ждать Сержанта?

— Да я тебя ща сам опрошу, — сказал Шрам и встал.

— Марко, не надо! — предостерегающе протянул Шулер. — Сержант будет недоволен!

Но словами Шулер и ограничился. Даже не встал.

Марко-Шраму понадобилось три шага, чтобы дойти до меня. Глаза человека полыхали тяжелой злобой.

— Ты, мелкий говнюк, зачем группе наврал, а? — прорычал Шрам и протянул ладонь, чтобы ухватить меня за плечо.

Самое время проверить слова трактирщика про краткое использование навыка.

Стоило мне пожелать, время замедлилось. Толстая лапа тянулась ко мне. Я подумал сломать Марко палец, но передумал — если тот взбесится и начнет драться всерьез, я проиграю. Потому просто шагнул назад, уклоняясь, и отменил навык.

Ладонь Марко цапнула воздух, и его это окончательно взбесило.

— А ну стой! — взревел он, и шагнул ко мне.

На такое общение я точно не подписывался.

Время послушно замедлилось. Я толкнул спиной дверь, обернулся, шагая наружу и… едва не влетел носом в Сержанта. Чудом затормозил.

— Чего бегаешь? — мрачно спросил стражник. — Пошли-ка, побеседуем.

Мне не оставалось ничего, кроме как вернуться в караулку. Все поспешно встали из-за стола, построились, и даже Марко вернулся в строй. Я стоял рядом с дверью, но уютно себя не чувствовал — дверной проем перегородил Сержант, который встал рядом со мной, как бы защищая меня от яростного нападения остальных солдат. Я был благодарен мужику за поддержку, но лучше бы в проеме стоял я. У меня теперь даже сбежать не получится.

— Не беспокойся, Вилатос, — подбодрил меня Сержант. — Расскажи еще раз, как было дело. Только в этот раз не нужно ни умалчивать ничего, ни приукрашивать. Поведай, как было дело на самом деле.

Я вздохнул и достал из-за пазухи кинжал. Сержант прочитал его описание, выругался. Те, кто имел оценку, тоже загудели. Внимание я определенно привлек.

— В общем, дело было так…

Я пересказал историю с самого начала, упустив только то, как справился с нежитью. Но реакция отличалась от ожидаемой.

— Щегол врет! — прорычал Шрам, будто бы не замечая Сержанта. — В лесу было больше врагов, чем он сказал! Он отправил авантюристов на смерть!

Я попытался спокойно объяснить ситуацию.

— Я говорил только то, что знал. Может, враг был сильнее, чем предполагала группа. Может, врагов было больше, чем предполагала группа. Но в обоих случаях я ни при чем.

— Ты должен был знать, что ждало их в лесу! — прорычал Шрам. Я нахмурился, пытаясь понять, что он несет.

— Это с чего вдруг? Да, я сказал не все, что знал, потому что меня подняли бы на смех — в некроманта бы никто не поверил. Но насчет количества врагов я был точен. У меня и в мыслях не было подставлять кого-то.

Сержант, воспользовавшись моментом, когда солдаты слегка успокоятся, включился в разговор:

— Довольно! Мы не можем судить поступки одного человека, основываясь только на подозрениях. Шрыга! Ты слушал пацана с самого начала. Расскажи, что и как.

— Не лжет, — ответил Шрыга, которого я окрестил Шулером. — Не договаривает всего, но считает себя невиновным в смерти группы. Сожалеет и о них, и о том, что они не поймали некроманта.

Наконец солдаты начали осознавать, что раз я не лгу, то и винить в трагедии меня бессмысленно. Я посматривал на стражников и молча надеялся, что они смогут перешагнуть через свою ярость, и никто из находящихся здесь не станет в будущем занозой в моей заднице.

Мне задали еще кучу вопросов на тему некроманта: был ли я с ним знаком, не было ли у меня врагов в той группе, знаю ли про воскрешение мертвых больше, чем сказал тут. На все вопросы я ответил правдиво и кратко.

— Все равно я думаю, с пацаном что-то не чисто, — проворчал Марко. — Считайте это чуйкой.

— Наши проблемы не решатся взаимными обвинениями, — после молчания продолжил Сержант. — Если по лесу бродит некромант — а назвать иначе человека, который управляет мертвецами через ножи, я не могу — значит, нужно его поймать.

— Некромантов перебили, — вмешался Марко. — Их было достаточно, по-настоящему сильных, но отпора дать не смог никто. Тех крох некромагии, что остались у людей, теперь хватает лишь для управления крысами. И не полчищами, а не больше двух на некроманта. Теперь лишь богиня смерти травит города своей нежитью.

Вот с этим я точно не согласен. Слишком уж неорганизованно для травли. А в то, что нежить умная, вроде личей и призраков, управляет прочими, верю.

— На кинжал глянь, — посоветовал Сержант. — Спору нет, некромантов прошлого перебили, либо они донельзя ослабли. Но люди нашли новый способ управлять мертвыми.

Спор разгорелся по новой, и я в нем уже был лишний. Мне указали на дверь, и я без возражений вышел из караулки. Пожалуйста, уберите от меня ваши тайны, и дайте спокойно пожить.

Глава 13

В этот раз дверь книжной лавки тихо скрипнула, когда я потянул ручку на себя.

Время здесь словно застыло — с прошлого моего посещения не изменилось ничего. Полки с книгами все так же были отгорожены стеклом. За стойкой продавца стоял худой дедушка с суровым взглядом и зорко следил за людьми, которые ходили между полок. Одежда старика в этот раз была странной — потрепанный халат с узорами из неизвестных рун выглядел старше самого времени.

По городу ходила байка, что однажды этому старику удалось справиться с громадным варваром, который разбил витрину и пытался похитить редкую книгу. Продавец защищал свой товар и ни разу не допускал краж. Что спасало магазинчик от профессиональных воров, остается лишь догадываться: возможно, дед обладал нужными связями.

В этот раз я кивнул старичку и не отказал себе в удовольствии пройтись между полками, рассматривая знакомые обложки и названия. Аура этого места наполняла меня вдохновением и теплотой. Звуки скрипящих половиц и шелест страниц в руках покупателей были для моей души, будто музыка.

Книги на полках были расставлены по размерам, по тематике и авторам. Обложки были самыми разными — от кожаных, с узорчатым тиснением, до бумажных обложек, украшенных яркими цветными иллюстрациями. Витрины отличались друг от друга: в деревянных стояли дешевые книги, в витрине из кости — редкие и необычные, а в маленькой позолоченной витрине стояли жемчужины коллекции — эпические книги. Но я редко рассматривал их: в такие моменты взгляд старика становился тяжелым, и уютная обстановка лавки вмиг утрачивала свое очарование.

Полки были украшены резными узорами. Охранные артефакты стояли на виду, как предупреждение, что воровать не стоит.

Здесь продавали не только книги с навыками. В лавке можно было встретить разные тома, начиная от древних мифов и сказок до научных томов. Я обнаружил и исторические рассказы, и парочку любовных романов, и учебные материалы — руководства по магии и алхимии. К каждой книге был привязан маленький листок с кратким описанием, чтобы можно было понять, чего ожидать от нее.

Но меня интересовала не развлекательная литература, а системные книги, каждая из которых была своеобразным ключом, открывающим двери в мир способностей и навыков. Именно эти книги могут стать моими учителями, позволив мне получить ценные навыки, которые помогут побеждать врагов и выживать в подземельях.

Наконец я нагулялся между полок. Ничего интересного для себя не нашел, потому подошел к стойке, за которой неподвижно, словно он был частью лавки, стоял старик. Перед ним лежала раскрытая книга и очки с посеребренными дужками. В глазах торговца плескалось бесконечное море знаний и опыта. А еще в этом море плавало предупреждение, чтобы я не смел и подумать о краже книги, или попытке прочитать что-то, не заплатив.

— Добрый день, — слегка поклонился я. В ответ старик протянул руку, и я, на секунду замявшись, пожал ее. Нет ничего странного, когда тебе протягивает руку знакомый, но с торговцем я так еще не здоровался.

— Добро пожаловать обратно. Что привело тебя снова в мой скромный уголок? Удалось ли получить навык владения кинжалами?

— Э-э… Да, все получилось. Я хотел узнать стоимость книг с навыками медитации и самоконтроля.

— За первую — золотой и двадцать серебра. Второй пока в продаже нет, придется заказывать, и выйдет чуть дороже. Оба навыка редкие как в системном плане, так и в плане распространенности, потому такая высокая стоимость.

Вот это разброс. За обычное владение кинжалами я тогда сколько отдал, восемь серебра?

Жаль, что нельзя потратить деньги на десяток книг с навыками. Точнее, можно, но тогда я сам себе подложу свинью: после пятого навыка учить каждый следующий гораздо сложнее. И в итоге я могу остаться со слабыми навыками, которых будет много, но зачем?

— А можете предложить набор навыков для полноценного архетипа? — интереса ради спросил я.

— Разумеется, — пожал плечами старик. — Какой архетип тебя интересует?

— Мне бы что-то в пределах пары золотых.

— За два золотых могу посоветовать архетип «Кулачного бойца» — простой, стандартный, но надежный. Всего три книги навыка: «начальной крепости тела», «концентрации» и «кулачного боя» помогут тебе за весьма короткое время стать человеком, который сможет буквально забивать свои страхи кулаками. Если раскошелишься еще на два золотых, можно будет добавить к твоему архетипу навыки «внутренний водоворот» и «выход силы», и тогда сможешь накапливать энергию в себе и выплескивать при ударах. У тебя получится бить по мордасам даже средним по силе демонам. Сможешь с первого по пятый этаж подземелья в соло проходить, если не залетишь в ловушку или не напорешься на стаю из каких-нибудь мелких существ, которым твоя скорость и кулаки будут безразличны.

— Понял. А есть у вас что-нибудь для архетипа Архитектора големов?

Старик помедлил секунду, но все же покачал головой:

— Сожалею. Навыки этой области не продаются в лавках. Вам нужно вступить в гильдию мастеров, которые занимаются именно этим направлением, конкретно в вашем случае — в Гильдию Големостроителей.

Ожидаемо… Я поблагодарил старичка, попрощался и вышел из лавки.

Итак, я могу наскрести монет на навык медитации, но тогда у меня останутся слезы, а не монеты. Пару недель я смогу тратить их на зелья, а потом останусь без денег, придется бросить зелья и словить откат. Конечно, есть шанс, что я смогу за это время добыть монет, но шанс этот не стопроцентный, потому навык пока покупать не стану.

Сейчас мне нужно оружие, которое максимально подойдет для моего нового навыка.

Торговца Хитора я не посещал уже больше недели, и сейчас не обнаружил его на месте. Ничего удивительного — насколько знаю, Хитор торгует максимум до обеда, а потом уходит в места, откуда, собственно, и берет оружие на продажу. Нужно будет подойти к нему завтра и попробовать найти какую-нибудь дубовую дубинку, или какой-нибудь цеп. Такой я точно успею раскрутить за пару секунд замедленного времени, и впечатаю его в морду противника с такой силой, что второго удара не понадобится. И с железным шаром точно не произойдет того, что случилось со стилетом.

Ладно, раз на месте нет Хитора, попробую найти моргенштерн на обычном рынке, подумал я и свернул к торговым рядам.

Я шел по оживленным улочкам, мимо маленьких лавок и выносных лотков. В воздухе висел запах свежих овощей, специй и кожи. Каждый раз, когда мне попадались торговцы оружием, я выискивал там необходимую мне «утреннюю звезду», но все не находил. Торговцы, которые раскладывали товар на улице поверх ковров, предпочитали продавать мечи, копья стрелы, арбалеты и прочее распространенное оружие. Но я искал другое.

Наконец я заметил лавку-мастерскую, откуда доносился задорный стук кузнечного молота.

Я зашел внутрь. За прилавком стоял продавец — высокий мужчина с зализанными назад волосами и пышной бородой.

— Что желаете? — сразу спросил он. Кроме меня посетителей в лавке не было, и я понял, почему: громкие удары кузнечного молота здорово били по ушам даже сквозь плотно закрытую дверь в мастерскую.

— Вам не мешает? — кивнул я на дверь.

— Со временем привыкаешь, — пожал плечами продавец. — Так что вы ищете, молодой человек?

— Пока сам не знаю, — соврал я. — Просто смотрю.

А посмотреть есть на что. Глаза сразу же разбежались: на вбитых в стену крюках висит множество мечей, топоров и булав. Мое внимание притягивает двуручный меч. Рукоять из дерева, лезвие длинное и тонкое, такое ощущение — надави на него — лопнет. Но навык оценки подсказывает, что сталь, пошедшая на изготовление клинка, очень качественная.

Меч льда.

Предмет необычного ранга.

Описание: крепкий меч, подходящий рядовому авантюристу.

Навыки:

Острота — этот меч не нужно точить, он всегда будет острым.

Крепость — на клинке сложно оставить зазубрины.

Вот и отличие от кинжала редкого ранга, который мог телепортировать, и предмета необычного ранга, который просто хороший.

После осмотра меча подхожу к стенду с разнообразными кинжалами. Большинство — мусор, как и двуручник, но попался один вполне себе нормальный тесак. Гарда и навершие украшены поделочными камнями, клинок так и просится в руку.

Тесак свежевателя.

Магический предмет редкого ранга.

Описание: создан опытным мастером для охоты и разделки.

Навыки:

Свежевание — дает начальный ранг навыка, или повышает имеющийся на один пункт (не выше мастера).

Владение кинжалом — дает начальный ранг навыка, или повышает имеющийся на один пункт (не выше мастера).

Хороший клинок. Даже слишком хороший, пусть и ситуативный. Возьми я такой, и висящий мертвым грузом навык с кинжалами станет очень даже нужным — сразу до подмастерья шагнет, а это для четырнадцатилетнего подростка — отличный результат. Далеко не Глебос, но шагну на уровень среднего авантюриста, который в основном ниже третьего этажа подземелья не спускается.

— Сколько стоит? — осведомился я, тыкнув пальцем в нож.

— Три золотых.

Ну кто бы сомневался…

Я прошелся по помещению. Осмотрел луки, молоты, булавы — некоторые оказались артефактами, но бесполезными для меня, либо стоили дорого.

Наконец я остановился перед блестящими шарами «утренних звезд».

Вот где мощь. Я не мог оторвать глаз от хищного вида шипов на массивных металлических шарах. Они были разных размеров, эти шары, и шипы тоже были разной длины. Если врежешь, к примеру, вот этим, с шипами размером в пять сантиметров, то соперник точно не отделается сотрясением. Это оружие не для фехтования — попробуй пофехтуй утренней звездой — а для одного-единственного мощного удара. И самым сложным будет даже не нанести этот удар, а выковырять этот длинный шип из чужого черепа. Хотя таким по черепу не бьют, а вот через кольчугу он пройдет легко.

А вот этот шар не с шипами, а с наклепками толщиной в пару сантиметров, мне понравился больше. Этот точно не застрянет, и можно будет раскрутить его снова. Оружие далеко не одного удара.

Продавец заметил мой интерес к оружию, и заговорил:

— Рукоять из металлического стержня, обмотана кожей — это обеспечивает превосходный захват, а благодаря темляку, который накидывается на запястье, вы не выроните оружие в бою. Единственное, о чем стоит помнить — это его вес. Утренняя звезда — мощное оружие, и от вас потребуется немало силы, чтобы использовать его эффективно. Но если вы научитесь обращаться с этим оружием, поверьте, первое же попадание по цели оставит… неизгладимый след, скажем так. Хотите попробовать?

Разумеется, я хотел. Продавец улыбнулся и протянул мне оружие.

— Возьмите ее в руку и позвольте ей стать продолжением вашей собственной воли, — сказал продавец. Прозвучало это странно, будто мужик подстрекал меня поскорее обагрить металл чьей-то кровью.

Я взял рукоять утренней звезды в ладонь. Оружие весило прилично для подростка, но все же не казалось неподъемным. Неделя тренировок под зельями, и буду жалеть, что не взял оружие тяжелее.

Я осторожно раскрутил шар, привыкая к весу. Пожалуй… Пожалуй, возьму, да.

— Сколько?

— Три серебряных.

Я поморщился. За три серебряных Хитор мне пространственную сумку как-то предлагал, а тут — всего лишь добротная вещь, даже не артефакт. Впрочем, это можно использовать в качестве аргумента.

— Мне за три серебряных торговец пространственную сумку предлагал, — хмыкнул я.

— Ну, вы же не знаете, что было с этой сумкой. Вдруг она была дефектная, потому такая дешевая? Пространственные сумки, кстати, артефакты сами по себе недорогие: в гильдии магов ученики и подмастерья набивают руку, изготавливая эти артефакты из дешевых расходников.

— Ваш рассказ не объяснил мне, почему я должен переплачивать за оружие. Серебряный, — предложил я, и положил монету на прилавок.

— Меньше, чем за полтора не продам — металл качественный, кожа хорошая. Цепь тоже скована на совесть — посмотри!

— Если бы цепь была скована на совесть, я бы стыков не заметил, — скривился я. — А кожа… Что кожа? Полоски можно из любой наделать. Еще двадцать монет к серебряному.

— Идет.

Я рассчитался и убрал оружие в рюкзак. Теперь — к зельевару, узнать цену на эликсир, который назвал трактирщик, и, пожалуй, стоит зайти в лавку зачаровательницы — купить парочку оберегов.

Зельевар меня разочаровал.

— Конечно могу достать, могу сделать. Обойдется в десятку золотых.

Это гораздо больше, чем обещал взять дядюшка Бу. Либо информация трактирщика о ценах устарела, либо оскорбленный зельевар решил навариться на пацане. Подозреваю второе — цена не может прыгнуть почти в полтора раза, если нет дефицита каких-то редких ингредиентов, а я бы о таком услышал.

Я купил эликсиры для тренировок, что посоветовал трактирщик, и пошел к старушке.

— О, молодое дарование, — расплылась женщина в теплой улыбке. — Не передумал поработать у меня?

— Нет, уважаемая. На этот раз я за покупками: нужны обереги для подземелья. Дешевые, типовые.

— Разумеется. Этот дрожит рядом с демонами, этот может отклонить стрелу или пару дротиков, но после — разрушится. Каждый по серебрушке. Есть еще обереги, которые отклонят удар мечом, или сделают тебя менее заметным.

— А те, что на ловушки реагируют?

— Кончились. Остались те, что не одноразовые, и стоят гораздо дороже.

Я задумался. Дешевые обереги от ударов — ненужный мусор, который срабатывает от каждого чиха, и потратят заряд, даже если оружие пройдет рядом. Обереги незаметности — такой же мусор, который поможет лишь от людей, и то — весьма слабо. А вот от демонов, пожалуй, возьму, как и парочку тех, что защищают от выстрелов. Раньше экономил, а с золотым на руках уже не стоит экономить на своей безопасности.

Глава 14

Сижу за столом в ожидании завтрака, и думаю над ситуацией.

Лес был идеальным для начала прокачки. Повезло, что я не наткнулся на сильных монстров, или нежить, хотя я и не забредал глубоко, чтобы их встретить. Но теперь все не так радужно. Кроме прочих опасностей там теперь бродит еще и некромант, жаждущий сожрать меня. Грубо говоря, теперь это не самое гостеприимное место для приключений, и соваться туда точно не стоит.

Но погружение в подземелье — это иная история. Я оброс навыками, и теперь могу спуститься на этажи.

Подземелье — это одна большая ловушка: коридоры, комнаты и темные пещеры таят опасности, но, думаю, с моим опытом я смогу избежать большинства из них. Я спускался туда годами, и воспоминания никуда не делись.

— Кстати, я видел твоего друга, Глебоса, — обмолвился дядюшка Бу, когда вынес мне поднос.

— Вот как? Где?

— Здесь. Он заходил с утра, просил рассказать ему про первый этаж подземелья. Рассказ занял бы несколько часов, вздумай я описывать все, потому я описал только преддверие, семь ближайших перекрестков у выхода. Думается мне, он решил пойти в одиночку. Не лучший выбор, даже для мечника с двуручным клинком. Надеюсь, ты такой ошибки не совершишь?

— Не совершу, — соврал я. Как по мне, иногда ошибками можно назвать вступление в группу.

— Вот и отлично. Группу тоже с умом выбирай, присматривайся, прислушивайся. Я не хочу лишиться постояльца, который платит наперед и не имеет долгов.

— Разумеется, — улыбнулся я.

— И, Вилатос… — замялся трактирщик. — Если объединишься в группу с Глебосом, будь внимателен. Мне не по себе от пацана. Он показывает далеко не все, на что способен: от Глебоса веет такой опасностью, какой у меня даже пара личей не вызывала. Хотя, кому я это говорю — ты же тех личей не видел. В общем, поверь старику, двуручный меч — не единственное, чем пацан может приложить. И хорошо, если контроль над ним не перехватят, и если он не ударит так, что зацепит не только врагов. В подземелье важна не только сила, но и самоконтроль. Я слышал истории и видел ситуации, когда новички от страха лупили так, что потолок подземелья рушился и накрывал отряд.

Я вспомнил, как Глебос ударил по оркам в лесу, и кивнул. Совет был к месту: самоконтроля Глебосу действительно не хватает. Но все же, если я его встречу, лучше будет объединиться. Пацан очень силен.

В прошлой жизни я вновь услышал о Глебосе, когда уже покинул Вяжск и бродил по миру. Примерно тогда я и наткнулся на старика, который обучил меня навыкам для архетипа Архитектора големов. Интересно, чем занимался Глебос все это время? И чем займется сейчас? Все же я мог изменить будущее — в прошлый раз я не общался с мечником.

Дорога до подземелья была такой, как я ее помнил: широкая, насыпная. С каждым шагом предвкушение тайн и опасностей, с которым я вышел за ворота, все больше пропадало. И я был этому рад: на кураже в подземелье легко можно влететь в ловушку или засаду.

Ветер шумел в ветвях. Из кустов по обочине раздавались шорохи, и минуте на пятнадцатой дорогу перебежала лиса.

На пути мне встречались путники. Иных я даже не замечал — такие же новички, как я. При виде других — замедлял шаг, рассматривая их подробнее. Это были группы опытных авантюристов, нюхавшие жизнь в самых глубоких курганах. На каждом — артефактные доспехи, дорогое оружие, и самое важное, под седлом у каждого — кробский скакун. Таких коняг так просто не купишь, стоят они дорого, и привязываются к одному хозяину. В прошлом у меня такого скакуна не было — я предпочитал тратить монеты на големов.

После всадников меня заинтересовала группа из бродяжек, одетых в запыленные одежды. Точнее, сперва они показались мне бродяжками, а уже потом я разглядел, насколько пластичны их движения, заметил татуировки на лицах и блестящие, отполированные от частых прикосновений рукояти кинжалов и мечей на поясах. В тощих заплечных сумках, я уверен, прячутся пространственные сумки. А за непримечательной внешностью, за желтыми зубами и опухшими от пьянства лицами прятался опыт. И не уверен, какая группа опаснее — всадники, выставляющие напоказ кробских скакунов, которых приходится ставить в стойло у входа в подземелье, или такие, внешне непримечательные люди.

Людей было много. За сражениями и сокровищами ходили и ночью, потому уставшие группы шли в город, пока свежие и отдохнувшие направлялись в подземелье.

Продолжая свой путь, я случайно подслушал фрагмент разговора между девушкой-лучником и ее спутником в тесной кольчуге, с мечом и щитом. Обоим было не больше шестнадцати, они медленно шагали по обочине — видно было, что никто из пары в подземелье не торопится.

— Должна признаться, я очень боюсь отправляться… туда. Я никогда раньше не спускалась в подземелье, — сказала девушка и нервно улыбнулась.

— Каждый шаг в неизвестность — это испытание, — ответил пацан натужно бодрым голосом. — Я понимаю, что это страшно, но ты волевая, ты преодолеешь свои страхи.

Примечательно, что он не сказал того же про себя.

Меня тоже захватил легкий мандраж, но, в отличие от пары, я знал — к моменту, когда я подойду к подземелью, меня перестанет колотить. Это состояние пройдет, перегорит, и спущусь, будучи спокойным и равнодушным.

Когда ты подросток, идущий по краю дороги, ты многое замечаешь. Я смотрел на людей, которые возвращались несолоно хлебавши — с пустыми сумками и угрюмыми лицами. Видел и тех, кто смотрит на окружающих по-волчьи, и сумки их наполнены доверху. Замечал, сортировал факты, обрывки разговоров. По всему выходило, что сейчас на поверхность лезут монстры с прочной шкурой. Ловушки встречаются, но нечасто — большую часть нашли и обезвредили. В следующую неделю, или месяц, или даже завтра все поменяется, но пока идет цикл бронированных тварей.

— Слышали? На днях снесли дальний пост авантюристов на шестом этаже, — хохотнул кулачный боец, чей архетип недавно расписывал торговец книгами. Для тех, кто овладел защитными навыками, основанными на внутренней энергии, нет причин покупать даже кожаную броню — навык защищает лучше, и не стесняет движений. Об архетипе бойца говорила легкая одежда, кастеты на поясе и накинутые на шею крупные бусы — наверняка артефакт, влияющий на способности архетипа. Шел авантюрист в компании четырех лучниц и защитника — закованного в латы воина.

Я не стал догонять компанию — подстроился под их шаг и приготовился слушать историю.

— Многие авантюристы ищут сокровища и ценные предметы в подземельях, — начал боец. — Иногда удача благоволит им, и, убив босса, в его логове авантюристы обнаруживают сундучок с золотом или артефактами. Но этим повезло просто невероятно: я не знаю, кого они убили, и убили ли, но в награду им досталась пещерка, полная друз аноллия. В общем, ребята обладали торговой жилкой весьма приличных размеров: они закупили кирки, тележки и перегородили вход в пещеру — построили настоящую стену с железной дверью! В общем, они потихоньку долбили те кристаллы и носили наверх под охраной наемников из «Золотого кинжала». Тихо-мирно богатели, каждый день вывозя кристаллов на сотню золотых. И все бы ничего, если бы не расслабились. Не знаю, чем занимались бедолаги, что проспали выползшую бронежабу…

Тут я вспомнил описываемого монстра — тварь размером с быка, медленную, но с прочнейшей чешуей. Обычно они обитают уровне на девятом, и за несколько лет походов их можно ни разу не встретить, но этот период, похоже, какой-то чересчур урожайный.

Тем временем авантюрист продолжал:

— Пока бедолаги, не ожидавшие такой подставы, отбивались от первой, которая практически дошла до железной двери и слали гонца до наемников, по обходному пути ползла вторая жаба. В общем, зажали их с двух сторон, а потом еще подоспела кавалерия в качестве двух ядоплюев. Когда наемники спустились вниз, шахта была залита ядом, а вы сами знаете, как чувствительны кристаллы к окружающей среде. В общем, лично мне жаль, что так вышло. Лучше бы за нескромную плату пускали внутрь авантюристов для добычи: наш отряд, будь он там, одну жабу точно бы вынес.

— А ты бы как поступил? — прогрохотал воин в латах.

— Я-то? Мне жаль слышать, что авантюристы, вместо того чтобы использовать магические кристаллы для блага или для собственного развития, выбрали путь корысти. Они потерялись в своей жадности и забыли, где находятся, вот подземелье им и показало, кто здесь папа. Я бы сделал иначе: просто поделился бы информацией о шахте в каком-нибудь баре или трактире, чтобы каждый мог прийти и взять столько кристаллов, сколько ему нужно.

Едва авантюрист закончил говорить, как грянул взрыв смеха. Смеялся и воин, и лучницы, и сам кулачный боец.

— Шучу, конечно, — отсмеявшись, сказал он. — Я продал бы информацию о пещере заинтересованным людям. У меня-то нет торговой жилки, я бы не сумел организовать ни добычу, ни доставку, ни сбыт товара. Но остался бы при золоте и жизни, что уже неплохо.

— Но не все ведь погибли? — грохотнул рыцарь. — Я слышал, из всей группы в шахте было всего три…

— Погоди, — перебила его девушка, а потом обернулась ко мне и милым голосочком произнесла. — Ты что, подслушиваешь, малыш?

— Нет, просто стеснялся вас обойти.

— Не надо стесняться, иди вперед. И мы будем рады, если ты покажешь, как быстро подростки вроде тебя умеют ходить.

Так я и не дослушал интересные сплетни подземелья. Но оно мне не слишком и требовалось: пока шел остаток пути, узнал, какие на первых этажах сейчас встречаются монстры. Выходило, что ничего слишком опасного на первом этаже меня не ждет: по коридорам бродят «Бронзовые доспехи» — одержимые злыми духами латы, разнообразные големы и ледяные тролли. Хотя могут встречаться и обычные для подземелья монстры: крысы, пауки. Они не представляют серьезной угрозы для опытного авантюриста, но могут быть смертельны для новичков. Чем дальше от выхода, тем опаснее могут быть монстры, а ловушки — хитрее. Там уже может встретиться стайка обычных гоблинов-копейщиков или лучников. Несмотря на слабость гоблинов, в подземелье коротышки способны нанести неподготовленному герою серьезный урон.

На втором этаже все, как на первом, только больше, труднее и злее. Там уже могут скрываться различные секреты: например, особая комбинация надавливаний на кирпичи может открыть секретную комнату, которая может содержать лекарства, артефакты или же пак запертых и очень недовольных монстров. Как подземелье отсыплет, так и будет. Комнаты встречаются и на других этажах, иногда даже на первом, но со второго — гораздо чаще.

Третий уже может включать гремлинов с самодельными гранатами, ледяных великанов, «черепашек» или каких-нибудь других бронированных чудовищ.

В целом, первые этажи подземелья — простые и вполне безопасные для новичков, если команда большая, сплоченная и не склонная к панике.

Хорошо, что сейчас ловушек почти нет. Обычно туннели подземелья полны всяких досадных препятствий: там и падающие шипы, и петли, капканы, скрытые ямы с ядовитыми шипами и множество других скрытых опасностей. Но здесь я полагался на свой опыт: уж за годы, проведенные в подземельях, я успел заучить внешние признаки ловушек.

На средних и нижних уровнях уже не так радужно. Там бродят демонические быки: опасные противники, больше похожие на гигантских пантер с рогами. Из прошлого помню, что идеальный способ справиться с такими — держать дистанцию и издалека швыряться в них какими-нибудь магическими навыками, или, к примеру, иметь в команде четырех лучниц. Но попробуй удержи на расстоянии ловких противников, по которым и попасть трудно. Для такого нужно что-то из перечисленного: ловушка, архетип, способный станить противника, или пара из кулачного бойца и танкующего воина в доспехах.

Размышляя и ловя обрывки чужих разговоров, я приблизился к массивным воротам, широкую щель между створками которых стерег пузатый стражник.

Взгляд, которым мужик одарил меня, был полон недоверия:

— Ты уверен, что тебе нужно в поселок, малыш?

В прошлый раз меня запустили без разговоров, но теперь со мной нет группы авантюристов.

— Меня там друзья ждут, — кивнул я, настраиваясь на долгий разговор, но этого не случилось. Стражник пожал плечами и кивнул на проход, позволяя пройти в поселение, что выросло поверх входа в подземелье.

Внутри поселка было тесновато. Я прошел мимо конюшни, где авантюристы оставляли скакунов конюхам, которые в обмен на пару медных ухаживали за спутниками авантюристов, готовых забраться в глубины подземелья. Прошел мимо торговой лавки, затем — миновал трактир, где команды могли восстановить силы после напряженных походов. Если мой поход будет удачным, я тоже туда зайду. Насколько помню, в трактире весьма приятно сидеть за кружечкой травяного отвара. В зале постоянно пахнет свежими травами и выпечкой, а на втором этаже есть комфортабельные комнаты. Стоят, конечно, дорого, но трактир и строился не для того, чтобы обеспечивать комфорт авантюристам, а чтобы зарабатывать на желании комфорта.

Я двинулся по главной и единственной улице, уворачиваясь от авантюристов, прущих из подземелья на выход из поселка.

На моих глазах у стены борделя залетный скупщик разложил рогожу и принялся надрывать горло, предлагая людям продать добычу «здесь и сейчас». Не простоит и трех минут — городские власти не любят, когда кто-то покушается на доход с лавки. Как бы ни были хитры или глупы торговцы, если попытаются что-то купить или продать, их поймают и угостят плетьми.

Чем ближе к входу, тем гуще становилась толпа. Я увяз в потоке людей, идущих на вход, и теперь передвигался вяло, со скоростью этого потока. Забирал то влево, то вправо, чтобы не впечататься в доспех, не наткнуться на чей-то нож или острое плечо лука, и в какой-то момент, шедший за мной низенький мудила, которого достало мое мельтешение, толкнул меня в сторону со словами «задолбал — мешаешься».

Я вылетел из идущего к подземелью потока во встречный. И произошло это в самый неудачный момент: я налетел на молодого авантюриста. От столкновения его качнуло.

— Что за… А ну-ка пойдем! — вцепился он мне в локоть и потянул в тупичок между двумя какими-то низенькими постройками. Я попытался было вырваться, но дождался лишь тычка в спину: авантюрист, похоже, был не один. Ладно, пока подожду.

Меня впихнули в тупичок, напоследок — ударили в спину, в надежде, что упаду, но я развернулся и уставился на авантюристов.

Трое, лет шестнадцати-семнадцати. Лица — злые, в багрово-красных кровоподтеках. Броня местами поцарапана. Выглядят как кулачные бойцы, которые сюда с арены попали, где их долго избивали. Не иначе, как столкнулись с другой командой авантюристов и устроили битву за ресурсы.

Впереди стоит тот, кто меня схватил, другие — по бокам и чуть позади, закрывая вид на происходящее потоку людей.

— Смотри-ка, кто у нас тут. Это же настоящий новичок! — насмешливо сказал тот, кто меня сюда завел. — Чего толкаешься? Думаешь, стоишь чего-то? Думаешь, потянешь против троих, а? Тебе кажется, что ты великий герой, да?

— Он, наверное, в подземелье и не выживет, — с ехидной ухмылкой добавил второй, — Маленькая рыбка в океане приключений. Что думаете, парни?

— Может, и не выживет. А может, и выживет. Разница в том, сколько он получит тумаков, прежде чем выйдет отсюда. Слышь, деньги гони! Открывай кошелек. И сумку сымай.

От такой наглости я опешил. Чтобы не бояться местную стражу и грабить человека на глазах у прохожих, нужно быть редкостным глупцом.

— Давай я лучше фокус покажу, — предложил я. В следующую секунду время замедлилось. Я вытянул из специального крепления на поясе духовую трубку и сжал в другой руке дротик. Теперь трубка смотрела на самого говорливого из них — того, кто завел меня в тупичок. Прямо в избитое лицо.

— Вуаля!

Ребята застыли, уже не такие уверенные в своих силах. Говорить, как и угрожать, никто из них не спешил, потому я продолжил:

— Пацаны, хоть знакомство получилось не сильно гладким, предлагаю разойтись. У всех нас есть свои трудности: я вот гадаю, где денег добыть, а вам конкретно так наприлетало, я погляжу. Не стоит усугублять мои проблемы штрафом за драку, а ваши — еще десятком синяков. Дротики отравлены парализующим ядом, кстати.

Они переглянулись еще раз. На их лицах читалось смятение.

— Пожалуй, ты прав. Мы уйдем, но… до встречи в подземелье, — зло сплюнул главный.

И троица удалилась.

Глава 15

Сразу к входу я не пошел — зашел в преддверие, зал на четыреста квадратных метров, в котором авантюристы отдыхали после походов, и там увидел огромную карту подземелья, растянутую на всю стену, и теперь стоял, рассматривая ее, освежал в памяти детали. Все-таки в Вяжском подземелье я не был очень давно, да и кроме тоннелей, которые всегда находятся на своем месте, есть и зоны, которые часто перемещаются: те же гнезда или библиотека.

В первую очередь я определил «оазисы» — безопасные зоны, где можно набрать воду и даже поспать. Хотя, как выяснится в будущем, злоупотреблять этим не стоит. Потом — определил, где находятся гнезда — понял, что раньше третьего этажа они не начинаются, а на третьем всего два — гнездо крыс и гоблинов.

Запомнил, где теперь находится библиотека — на удивление неглубоко, всего третий этаж.

Карта была огромной: только первый этаж обозначался квадратом два на два метра, где центром был вход на этаж, а масштаб был сантиметр — к ста метрам. То есть, карта описывала от десяти километров во все стороны. Я смотрел на центральные коридоры, запоминал повороты и спуски. Края карты были грубо заштрихованы — картограф решил не делать карту больше и объемнее. Там и дальше продолжаются пути, и при желании можно купить более подробную карту первого, или любого другого этажа, но большинство слонялось по этому квадрату и за его пределы не выходило. А вот конца у этажей не было. Самая долгая экспедиция, о которой я помню, преодолела сто сорок километров по первому этажу, не обнаружила там конца этажа и решила вернуться обратно.

Ходили слухи, что подземелья на самом деле связаны друг с другом, и если путешествовать по этажу месяцами в одну сторону, можно прийти к другому подземелью. Кто-то рассказывал, что знакомый его отца/дяди/двоюродного деда слышал об авантюристах, которые будто бы однажды прошли путь от подземелья к подземелью, и, как это водится в страшных сказках, выжил только один, и тот поднялся на поверхность седой, немой, не в своем уме и мало что объяснил, а потом и вовсе умер. Но в умных книгах, где описывали хроники исследования подземелий, я не нашел подтверждения этим слухам.

Освежив в памяти карту, я направился на вход, к распахнутым огромным воротам, возле которых скучал десяток воинов — все, как на подбор, с боевыми архетипами, с артефактной броней, с оружием не ниже эпического ранга. Здесь уже лет двенадцать не случалось «волны», когда монстры накапливались на нижних этажах и шли на прорыв, но стража дежурила постоянно, и в том составе, в котором можно с легкостью остановить волну.

— Не нужны лечебные зелья, горючие смеси? — отвлек меня голос городского лоточника, сидящего за столом у самых ворот. Молодой паренек, видимо, увидел во мне неопытного сопляка, мечтающего стать авантюристом, потому что заговорил громче:

— Парень, продам горшочек с горючей смесью! Всего двадцать медных, и он твой!

— Против какого противника он мне может понадобиться на первом этаже? — хмыкнул я, и пошел дальше, через ворота. Стражники не остановили меня, даже не обратили внимания, а вот авантюрист, бинтующий себе запястье дрожащей рукой, сиплым голосом спросил:

— Парень, тебе точно сюда?

Я, не отвечая, прошел дальше: задержусь на разговоры, привлеку внимание, но не получу никакой интересной информации — что мне нужно, я знаю и так.

Спустившись по лестнице вниз, я на мгновение замер. Тоннель уходил прямо во тьму, расходясь на путаные коридоры. В держателях по бокам горели факелы, блики от пламени плясали на высоком потолке. Воздух пах едва уловимой затхлостью.

Как же я давно не был в этом месте. Притягательном. Опасном.

Я свернул в боковой тоннель, потом еще и еще, но уйти без приключений, судя по всему, не удалось: сзади послышались торопливые шаги. Некто шел за мной от самого зала, где я рассматривал карту.

— Эй! — раздался незнакомый хриплый голос.

Я обернулся.

— Чего тебе?

Незнакомец выглядел лет на тридцать. С крысиной бородкой, тощий, в самой обычной одежде. И с огромным двуручником за спиной. Очень знакомым двуручником.

— Это я, Глебос. Просто второй день осваиваю личину.

Мечник рассказывал, что шар, который ему достался — артефакт, к которому он создавал личину, да и сам я успел использовать оценку на магический предмет, но все же поверить незнакомцу на слово не мог.

— Какому комплексу ты меня обучил?

— Малого уклонения. Да и то — как сказать «обучил». До полноценного освоения там еще кучу всего нужно проработать. Скорее будет «показал».

Вот теперь точно уверен, что это Глебос. Хотя к новому виду пацана нужно будет привыкнуть…

— А чего прячешься?

— Скрываюсь от родни. Какой у тебя план по подземелью?

— Походить, осмотреться. Предлагаешь держаться вместе?

— Да.

— Отлично, — повеселел я, и решил спросить. — Кстати, раз ты второй день под личиной скрываешься от родни, зачем было приходить без нее сегодня в трактир?

— Чего-о⁈ — протянул Глебос. — С чего ты взял?

— Тебя трактирщик узнал.

Глебос выругался.

— Я бы сказал, что подобное невозможно, но дядюшка Бу может обладать архетипом, который видит сокрытое. А я все гадал, чего он такой разговорчивый с незнакомцем. Непрост дядька, ох как непрост…

— Или он знал о твоем артефакте, и определил тебя по мечу.

— Таких мечей на базаре по пять штук за сутки продают, — отмахнулся Глебос.

— Ну, ладно, — пожал я плечами.

За время, что шел разговор, мы прошагали метров семьсот. И тут я вспомнил совет дядюшки Бу, и реакцию Глебоса на орков, потому спросил:

— Не пойми меня неправильно, я не насмехаюсь, но… не думаешь, что тебе стоило бы начать охотиться с орков?

— Уже начал, — кивнул Глебос. — Пока ты валялся в забытьи, я прикончил шестерых мечом и победил свои страхи.

Что ж, зря он так думает. Подземелье найдет, чем удивить.

— Кстати, мы совсем недавно обсуждали и ловушки, которые создает подземелье, и то, что оно питается жизнями людей, но все равно спускаемся, — хмыкнул Глебос. — Тебе не кажется это странным?

— Самая совершенная ловушка — та, в которую ты лезешь по собственной воле, — вздохнул я. — Здесь легче заработать деньги, а они мне очень срочно нужны.

Я рассказал про советы дядюшки Бу, о закупленных зельях и о том, что мне нужны новые навыки для контроля ускорения восприятия.

— Хороший совет. Трактирщик знает, что говорит — я бы посоветовал тебе сделать то же самое. Кстати, чего ты все время смотришь по сторонам?

Я и в самом деле разглядывал стены, смотрел на расстояние между факелами. Но на вопрос Глебоса отшутился:

— Старые привычки. Прокачиваю внимательность.

— Разве есть такой навык? — удивился Глебос. Я ощутил неловкость.

— Шучу. Просто привык обращать внимание на самые непримечательные детали — они могут иметь большое значение.

— Снова эти твои штуки, — недовольно буркнул Глебос.

— Какие?

— Всезнающие!

Я предпочел промолчать, и дальше тишину нарушал только стук шагов и треск факелов. До определенного времени.

— Постой, ты слышишь? — нервно спросил мечник. — Шаги! Я слышу шаги.

А в следующую секунду и я услышал мерные гулкие удары, что становились все четче и громче. Пол под ногами дрожал в такт им, будто к тоннелю, где мы находились, спешила гора. А еще меня тревожит громкий скрип и скрежет: монстра, который его издает, я не знаю.

— Могу ошибаться, но судя по всему, это ледяной великан, — быстро сказал я. — Заклинаю тебя всеми погибшими богами, не бей его тем, чем ты ударил орков! Своды здесь не слишком крепкие: похоронит и великана, и нас с тобой.

Обсудить тактику мы уже не успели: монстра, вышедшего из-за угла, сразу залило светом факела. Чудовище оказалось очень высоким: ростом под шесть метров, оно едва не цепляло макушкой потолок. Рваная кольчуга великана покрылась инеем, льдом и походила на обноски поистрепавшейся нежити, хотя нежитью великан не был, пусть и выглядел как здоровенный промерзший труп: подземелье обычно не использует мертвых — это удел богини смерти.

Ноги великана до колен защищены кольчужной юбкой, а ниже — наростами льда. Шлема нет — монстру он не требовался. Вместо головы на плечах великана сидел криво нахлобученный уродливый череп с глазницами, в которых алело пламя. Смущавший меня скрежет издавал огромный молот, который великан тащил за собой по тоннелю.

— Забери меня отец, — потрясенно выругался Глебос. Но контроль над собой не потерял: не отступил и даже не ударил всем, чем мог.

Великан заметил нас, и остановился. Перехватил двумя руками молот.

— УО-О-ОУ, — прогудел он.

Я отпустил шипастый шар, и цепь тихо звенькнула, распрямляясь.

Глебос коротко выдохнул и покрепче сжал меч.

Сейчас бы здорово пригодились те горшочки с горючей смесью. Но я счел слишком ничтожным шанс встретить ледяного великана в километре от входа, чтобы тратить на горшочек свои кровные монеты.

— Лед на ногах гораздо прочнее рваной кольчуги, — сразу предупредил я. — А вот по сухожилиям рубить — милое дело.

Но у Глебоса был другой взгляд на бой. Особый.

— Может, просто отступим?

Но времени на размышления нам не дали. Великан прыгнул вперед, едва не задев головой потолок, и приземлился метрах в пяти от нас, согнувшись в три погибели. Молот, старый, ржавый, но чудовищно огромный, мгновенно взлетел вверх, достав до потолка, скрежетнул по каменным плитам, затем рухнул на голову Глебоса и… впечатался в каменный пол, когда мечник отшатнулся. Брызнули осколки — молот сантиметров на пять погрузился в камень. Великан гулко и протяжно взревел, и дернул молот вверх.

Пока монстр был занят Глебосом, я побежал по кругу, обходя чудовище. Возле коленной чашечки льда точно нет, либо он не сплошной, иначе бы великан не смог сгибать ноги. Впечатать бы туда било «утренней звезды» с максимальной силой, под ускорением восприятия, и добить чудовище, когда упадет.

Пока я бежал, Глебос решил померяться с монстром силушкой: очередной страшный удар молота дурачок принял на меч. А потом — едва успел выпустить клинок из рук и увернуться, когда молот ничуть не замедлился.

Меч звонко зазвенел, скользя по каменным блокам. Великан шагнул к оружию, явно намереваясь сделать с ним что-то нехорошее, но в этот момент я рванулся к ноге монстра и активировал навык.

Время замедлилось, и я с усилием двинул раскрученное било к коленке великана. Было тяжело, я будто двигался сквозь бьющий навстречу ураган.

Вот металлический шар достиг кости. Цепь изогнулась, а я смотрел, как кожа промороженного монстра лопается от чудовищного удара и слушал замедленный хруст костей и льда.

Едва било начало падать, утратив импульс, я отменил навык, и время пошло с реальной скоростью. Я сразу же рванул прочь, чтобы не оказаться под ударом.

— Уходим ко входу! — заорал Глебос, подобрав меч. — Он нас здесь размажет!

Паренек изрядно преувеличивал. Во-первых, великану здесь было тесновато — чтобы нормально орудовать чудовищным молотом, нужен простор, которого здесь попросту нет. Во-вторых, Глебос занимается глупостями: вместо того, чтобы беречь силы, пытается парировать удары.

— Не паникуй! Уворачивайся, пока не поймешь, что ты быстрее, и великан тебе ничего не может сделать! Главное — не глупи: не блокируй и не отводи удары!

Ледяной великан покрутил головой из стороны в сторону, заметил меня и гневно загрохотал. А потом — вновь прыгнул, стремясь приземлиться на меня ногой. Видимо, один удар не убавил его прыти.

Я замедлил время на долю секунды и отшатнулся ровно на столько, чтобы нога впечаталась в камень рядом со мной. После — рванул в обход чудовища.

— Отвлеки его! — крикнул Глебосу.

— Хорошо…

Но великан отвлекаться не захотел и вновь завертелся, высматривая меня. Нет, так не пойдет.

— Давай я попробую отвлечь, раз он все время лезет ко мне, а ты руби ему колено! Можешь применять техники меча, которые не ударят по мне и по своду, можешь молиться — делай что хочешь, только перебей ему ногу!

Глебос скользнул в сторону и, пока великан шел за мной, добежал до колена, что уже познакомилось с билом.

— Именем пламени! — выдохнул пацан.

Вокруг меча Глебоса закружился ускоряющийся хоровод алых искр. Глебос широко размахнулся, и искры слились с мечом. Лезвие полыхнуло красным, распарывая воздух, и удар, пришедшийся в этот раз по колену великана, был действительно ощутим.

Сила удара была так велика, что воздух в подземелье вздрогнул, когда меч достиг цели. И второй раз он дрогнул от неистового рева, который издал великан. Меч не проломил колено, не разрезал кость, однако на коленной чашечке теперь осталась глубокая зарубка.

Но даже крича, великан не терял времени, и с потрясающей скоростью саданул по Глебосу вертикальным ударом железной глыбы на железной же ручке. Паренек замешкался, а потом — прикрылся мечом, не успевая сделать ничего другого.

Сила удара, что пришелся на меч, была чудовищна — Глебос едва не выронил меч. Пацан вместе с клинком отлетел в сторону, а потом парня с силой протащило по каменному полу тоннеля.

Я не успел испугаться, как Глебос шевельнулся и встал.

— Вилатос, демоны побери! Следи за его оружием! Почему отвлекаешь его ты, а целит он в меня⁈

Да потому! Глупо рассчитывать, что если ты рубишь монстру колено, он не обратит на тебя внимания. Однако сказал я другое:

— У тебя отлично вышло! Но нужно нанести еще пару таких ударов, чтобы его проняло.

— У меня руки отсушило. Дай мне минуту, чтобы прийти в себя.

Я бы с радостью дал ему время, но великан, как оказалось, не был сторонником таймаутов. Я уже примеривался к пострадавшему колену, но великан вдруг застыл посреди движения, словно вмиг одеревенел.

— Беги прочь! — заорал я и сам рванул, что есть сил. Даже навык использовал, чтобы набрать скорость.

Волна холода ударила от застывшей фигуры, когда мы рванули в первый попавшийся поворот. Воздух стал невыносимо холодным, по стенам ползла изморозь, из ниоткуда появился снег. А я все бежал за Глебосом, который в этот раз среагировал совершенно правильно. Мы неслись по тоннелю, убегая от навыка. Когда ледяной ветер догнал нас и с безжалостной силой дунул нам в спины, он был уже изрядно ослаблен, и его остановили рюкзаки и одежда. Но факелы ветер все же задул. А мы бежали дальше, наступая на лед, который появлялся на полу раньше, чем туда опускались подошвы наших сапог. От попытки вдохнуть ледяной воздух дыхание сразу же перехватывало, а легкие наполнялись пронзительной болью.

— Стоп, — скомандовал я, когда мы добежали до целого факела.

— А теперь что? — спросил Глебос. — На выход, да?

— Хватай факел и возвращаемся, пока он скован, — сказал я, вырвал факел из держателя и побежал обратно с той же скоростью, с которой улепетывал. Ну, может, чуть медленнее — из-за льда на полу тоннеля подошвы скользили, и каждый шаг мог привести к падению.

За поворотом хрустело, словно десятки Глебосов мечами крошили ледник, но мы успели вовремя: великан еще не освободился из ледяного плена. Лед обволок его скорлупой сантиметров в тридцать, и по прочности эта оболочка обходила любой обычный лед.

— Дроби там, где колено великана, — на бегу объяснял я, глядя на ледяной монолит. — Второй раз он фокус с холодом не выкинет: для этого ему нужно восстановиться. Перебьем ногу — разберем гиганта по частям.

— Принял!

Понимая, что время идет против нас, я быстро выдернул из держателя на стене замерзший факел и сунул туда новый, горящий. Глебос поступил так же.

Я на бегу засунул в рюкзак моргенштерн, вытащил оттуда два гоблинских ножа. Добежав до статуи, я подпрыгнул так высоко, как только мог, и, замедлив время, с силой вбил первый нож в лед. Подтянулся на клинке, вбил второй, подпрыгнул и ногой угодил на рукоять первого клинка.

Пока гигант закован в лед, нужно добраться до его пальцев. Без пальцев гигант не удержит молот, и все, что ему останется — громко реветь и пытаться достать нас своими покоцанными ладошками.

Я долез до локтя гиганта и встал на скользкий, опасный лед. Раскинул в стороны руки и балансируя, добрался до ладони. Теперь самое трудное — нужно одновременно раздробить пальцы и не упасть с этой скользкой поверхности.

Намерзший вокруг гиганта лед захватил и кисть, и чудовищный молот, но если приноровиться, можно долбить по соединению этих ледяных столбиков — где-то там и должна быть кисть. Под аккомпанемент звонких ударов Глебоса я добрался до заледеневшего молота и положил на него ладонь, для лучшей устойчивости.

Я раскрутил било, активировал навык и направил шипастый шар в лед.

— Безрукий дворник без толку в метель

Обходит грязный, заснеженный двор…

Первый удар был слаб: лед треснул, но не разлетелся на куски, как я надеялся. Останавливаться я не собирался: после первого удара полетел еще один, на этот раз с гораздо большей силой, чем раньше. А потом — еще и еще. Било лупило по льду с глухим звуком, и тот трещал все сильнее. Сейчас и сам великан помогал нам, разрушая свою клетку. И в первую очередь лед уйдет из самых слабых точек, которые мы сейчас для этого и готовим.

— Обрубками синих локтей,

Баранку крутит безрукий шофер.

Ледяная скорлупа оказалось прочной, сломать ее с наскока не вышло. Каждый из наших ударов отражался эхом в тоннеле, словно сам лед противился попыткам его сломать, и все же, и я и Глебос продолжали упрямо долбиться вперед.

Глебосу было легче: благодаря навыкам и лучшей физической подготовке он первым доковырял до колена. Мои же руки ломило от огромного напряжения, но я не останавливался, колотил по защите великана, жалея, что не взял горшочек с горючей смесью. Ледяная крошка летела во все стороны, заставляя меня отворачиваться и щуриться.

— Протезы не держат перо, протезы бумагу порвут.

Безрукий писатель в блокнот не допишет вторую главу.*

Наконец цель была достигнута — я освободил кисть ледяного великана. И следующий удар пришелся на пальцы.

— Воздух! — заорал я, когда лед затрещал по нарастающей. Молот, потяжелевший от десятков килограмм льда, выскользнул из обледеневшей руки и полетел вниз. Глебос отреагировал, как нужно: отвлекся на шум и непонятный выкрик, заметил опасность и успел отскочить.

— Я все! — закричал он. — Не только коленку перерубил, но и ногу сразу, на всякий случай.

— Отлично! Пока жди. Не хочу, чтобы ты начал рубить вторую ногу — не хватало, чтобы меня статуя придавила.

После третьего удара по пальцам те сжались в кулак, и лед затрещал в разы чаще, чем прежде. Подозреваю, что великан, если бы мог, втянул их под лед, как черепаха втягивает голову под панцирь. Но это не помешало мне раздробить кулак. Теперь точно не возьмется за оружие.

После того, как закончил с кулаком, я спрыгнул на пол.

— Что дальше? — спросил изрядно посвежевший Глебос. От былого испуга не осталось следа — парень уверовал в наш тандем и уже предвкушал победу. Что в целом было не так далеко от правды. Если по тоннелям на помощь великану не спешат другие монстры, то победа над ним — дело минут двадцати.

— Подождем, пока освободится и упадет. Потом нужно будет раскрошить лед на позвоночнике и отрубить ему череп.

— Откуда ты столько знаешь?

Я едва не ответил «поживи с мое». Правду я никому раскрывать не хотел, потому пожал плечами:

— О чем-то рассказывали авантюристы в трактире, что-то из книжек почерпнул. Давай-ка отойдем, чтобы нас не побило ледяными глыбами.

Ждать пришлось минут десять — гигант ворочался в своей скорлупе, расшатывал ее изнутри, пока лед не затрещал, и не принялся осыпаться. Ледяной великан завозился с удвоенной прытью, освободился, но не удержался на ноге — плашмя рухнул вниз. От удара о пол остатки ледяного панциря разлетелись на осколки.

— Я займусь его черепом. — сказал Глебос, наблюдая, как гигант ворочается, поднимаясь на четвереньки. — Отвлеки его.

Я кивнул и подошел к разъяренному чудовищу.

Великан дотянулся до молота левой рукой, ухватил оружие за середину древка, но даже так едва приподнял его. Молот в почерневших истлевших руках едва описал полукруг, но так медленно, что увернуться не составило труда. Великан, которого поставили на четыре кости — жалкий противник.

Глебос, казалось, не знал усталости — разогнался, запрыгнул на спину монстра и с бычьей силой опустил клинок на ледяную защиту вокруг шеи. Тем временем я носился вокруг чудовища и не давал ему встать — подбивал руки, на которые тот пытался опереться, уходил от ударов и впечатывал било в кольчужную юбку со стороны задницы. В общем, отвлекал, как мог.

Мечник без труда балансировал на кольчуге, усыпанной ледяным крошевом, и меч в его руках порхал, точно перышко: оружие падало на великанскую шею с частотой маятника. Глебос уже прорубился через лед до позвоночника, на котором и держался пустой череп великана, и сейчас с неутомимым напором рубил шейные позвонки.

Наконец череп упал на пол. Секунду спустя со спины гиганта спрыгнул Глебос, а потом рухнуло и тело и ледяного великана. Гусиные пляски с чудовищем затянулись, но результат меня порадовал.

— А теперь осталось самое неприятное, — выдохнул я.

— Нужно будет вскрывать ему грудную клетку, где лежит ядро, которое давало ему силу? — предположил Глебос.

— Ядро-о⁈ — протянул я. — Ха! Монстры с ядрами гораздо опаснее, а этот был едва ли не слабейшим. Хотя нет, тут я преувеличил — слабый великан не смог бы призвать стихию. Но до ядерных монстров нам еще далеко. Нет, самое неприятное в том, что нам нужно будет докатить череп великана к выходу из подземелья и продать в лавке. Можем до самого Вяжска дотащить, и выручить на треть, или даже на половину больше, чем тут, но, поверь, это того не стоит. Если бы мы действительно ядро добыли, там я бы каждый процент считал, и насчет телеги договорился, а здесь мы больше десятка серебра не выручим. Молот тоже можно продать за десятку серебра, но мы его даже вдвоем не утянем.

— Хорошо, — вздохнул Глебос. — А с телом что делаем? Его ни рубить, ни жечь не нужно?

— Зачем? Подземелье заберет. От монстров здесь не остается ничего за пару часов, факелы восстанавливаются за сутки, а обваленные тоннели — от суток до недели: зависит от площади завалов. Вещи людей и людские тела исчезают дня за три. Запомни: подземелье стремится создать впечатление комфорта у авантюриста. Здесь не будет тусклого света, смрада, горы трупов, оставляющих гнетущее впечатление. Поэтому, если ты увидишь в проходах следы схватки, чье-то тело, даже пустой рюкзак или какую-нибудь брошку, имей в виду — рядом может быть тот, кто их там оставил. И он не всегда желает тебе добра. Здесь есть те, кто может оставить добычу, дождаться, пока кто-то подберет ее и «случайно» столкнуться с бедолагой в следующем тоннеле. И за «кражу» потребуют и монеты, и артефакты, и даже обычные вещи. И не факт, что оставят в живых, а не отнесут тело в тупичок, где оно дня за три растворится.

— Спасибо, буду иметь в виду, — серьезно кивнул Глебос.

*Anacondaz — Полный

Глава 16

Вчерашняя добыча ушла за восемь серебряных монет — мы не стали тащить череп в город, а продали в торговой лавке у выхода. Монеты поделили, и сразу же договорились, что следующий поход будет послезавтра.

До города дошли молча — у меня даже не было сил задавать вопросы по тренировкам, навыкам и архетипам. В городе разошлись: я отправился в трактир дядюшки Бу, а Глебос ушел куда-то к центральной части города. Похоже, он снял номер в местечке получше.

Проснулся я рано, и в этот раз не пошел ни в лес, ни к подземелью: вместо этого направился на холмы с кроликами, где попрактиковался с утренней звездой и копьем — наша вчерашняя беспомощность здорово меня злила. В прошлой жизни я бы в одиночку разобрался с великаном гораздо быстрее, а будь со мной голем — выстоял бы против троих. И мне очень, очень хотелось скорее достичь характеристик прошлого тела, с чем мне помогали новые зелья.

Эликсиры были выше всяких похвал. Я ел, как не в себя, тренировался, словно безумный. Усталости не было — ее смывало зельями. Микроразрывы в мышцах заживали едва ли не во время тренировки: я чувствовал, как становлюсь сильнее и крепче. Вот только физических сил для подземелья пока маловато. Нужны либо хорошие защитные и атакующие артефакты, либо… голем.

А для голема нужны навыки и ингредиенты. Для тех необходимо золото, которое прекрасно добывается в подземелье, если ты достаточно силен. Н-да. Замкнутый круг

Но вчера мы худо-бедно справились с великаном, который, похоже, поднялся с четвертого этажа, а это уже серьезный уровень. Без мечника у меня не было бы ни единого шанса, но с ним я могу насобирать себе монет и на Гильдию, и на ингредиенты.

— Ты обычно приходишь к ужину, — вскинул брови дядюшка Бу, когда я вошел в трактир после обеда.

— Обычно я ухожу за добычей, сейчас на тренировку пошел. Голод гложет, ничего не могу с собой поделать.

— И не нужно, — прогудел трактирщик. — Сейчас вынесу тебе жаркое с грибами. Присаживайся.

Блюдо трактирщик принес за минуту. Я наколол на вилку кусочек картошки, отправил его в рот и запил хлебным квасом.

Негромко хлопнула дверь, и я повернулся на звук.

В зал трактира зашёл Глебос, и с настороженностью посмотрел по сторонам. Я махнул ему рукой. Глебос заметил меня и слегка нахмурился. Что-то было не так, но я решил не обращать внимания на странное поведение мечника:

— Садись. Если хочешь, дядюшка Бу вынесет и тебе обед.

Обедать пацан не захотел: мотнул головой, отказываясь. Но хоть за стол присел.

— Выглядишь напряжённым. Случилось что-то?

— Не совсем.

— Ты в порядке?

— Я? В полном.

Ответы Глебоса были короткими и сдержанными. Пацан сверлил глазами стол и общаться не торопился. Впрочем, это не лишило меня аппетита.

Когда я почти доел, Глебос решил заговорить. До этого он смотрел в столешницу, но поднял взгляд на меня:

— Пока ты валялся в беспамятстве, я гулял по городу. Смотрел по сторонам, пытался понять и Вяжск, и людей, что в нем живут.

— Это похвально, — кивнул я, но Глебос не обратил внимания на слова.

— Я изучил положение авантюристов-подростков. У большинства из них всё ужасно: они не способны скооперироваться и убить даже стаю гоблинов, зато грезят о великом будущем и планируют вот-вот пойти в подземелье.

— И что? — плеснув в голос побольше недоумения, спросил я.

— Ты — другой. Когда я прибыл сюда, в город, ты уже охотился на орков. Один. Потом тебе резко понадобились деньги, и ты без колебаний пошел в подземелье. Без группы.

— Ну, я тебя по пути встретил. Без группы подросток там не выживет.

— Мы встретились у самого спуска, — раздраженно дернул головой Глебос.

— Мне хотелось посмотреть, что там, у самого спуска, — спокойно сказал я.

— А потом бы вернулся и собрал группу?

— Ну, разумеется. Без группы в одиночку подросток может только сдохнуть.

Мне не нравилось, куда идет разговор. Увы, Глебос, судя по всему, желал раскрыть мой маленький секрет, и накопил аргументов. Что ж, поиграем. Но рассказывать про свое возвращенство я никому не хочу. Нет и никогда не было у меня в этом мире настолько близких друзей.

— Я уверен, что ты бы спустился один, и не погиб, — дернул головой Глебос. — И от великана ушел, и от какой-нибудь другой хтони.

— И на чем основывается твоя уверенность?

— Ты не такой, как все, — с железобетонной уверенностью сказал Глебос. Я же расхохотался:

— Прозвучало странно, уж извини. Ну, тогда и ты особенный — у меня нет знакомых, которые смогли бы в лесу…

Глебос поднял руку, обрывая меня.

— У меня были ресурсы, с помощью которых из любого человека можно сделать сверхсущество. А вот ты — особенный случай, темная лошадка. Расскажи о себе с самого начала: кто твои родители, где они. Можешь с детства и начать.

Я хмыкнул. Как выйти из этой ситуации? Разумеется, я продумывал разные сценарии своего детства и в этой, и в прошлой жизни, но какой использовать сейчас? Одно ясно, правду говорить не стоит.

Решив, я заговорил:

— А может, ты о своем расскажешь сперва? Какие у тебя счеты с отцом, которого ты иногда упоминаешь в негативном ключе? Почему тебя ищут, и почему ты не хочешь, чтобы нашли? И о чем-нибудь менее важном расскажи: вот вчера с нами лавочник рассчитался за череп, причем две серебряных отдал медью. Ты не пересчитывал монеты, а убрал в кошель и забыл. Зачем ты тогда в подземелье ходишь, если не за деньгами?

Глебос недовольно нахмурился и отвернулся. Так я и думал. Но если устроить обмен историями, можно привязать пацана к себе еще прочнее.

— Вот в этом и дело. Если ты предлагаешь мне рассказать о личном — о моем детстве, почему бы нам тогда не поделиться друг с другом историями? Я не твой подчиненный, чтобы ты командовал, чем мне стоит делиться. Тренируешь, да, и я очень благодарен тебе за это, но мы не обговаривали, что за тренировки нужно платить рассказами. Я готов помочь тебе в подземелье, дать монеты на комнату, рассказать о монстрах и рассказать тебе насчет всевозможных ловушек. Но рассказы о личном — только в обмен на рассказы о личном.

Глебос думал недолго — почти сразу отодвинул стул и встал.

— В следующий раз увидимся завтра с утра. Я в десять часов буду у входа в подземелье, и ждать тебя буду не дольше часа. Всего доброго.

Черт!

Я чувствовал досаду. Диалог прошел, как надо, слова, как мне казалось, я подобрал правильные, но Глебос поступил не так, как я думал. Похоже, пацан либо не терпит, когда ему указывают, либо считает свои секреты важнее прочих.

Если он сейчас уйдет, к вопросу взаимного доверия можно будет вернуться позже. А может, к нему никогда больше вернуться не получится: отношения могут перейти в описанные мной товарно-денежные, где за его услуги наставника я стану платить. Не этого я хотел, не этого добивался.

— Ты просто не умеешь дружить, — тихо сказал я в спину пацану. Глебос повел плечами, но ничего не ответил и вышел за дверь трактира.

Полное фиаско. Ну и ладно. Главное — мы не поссорились, и в подземелье будем ходить вместе.

Я подцепил вилкой с тарелки последний кусочек гриба, закинул его в рот и туда же отправил кусочек хлеба, которым вытер тарелку.

Дверь открылась, будто ее открыли пинком, а не руками: стук двери разнесся по всему помещению. В трактир вихрем ворвался Глебос, и остановился возле моего стола.

— У тебя нет таланта!

Я поперхнулся. Многое был готов услышать, но не такое. А между тем Глебос продолжал:

— Прости, но это правда. Ты — бездарен чуть меньше, чем абсолютно. Ты пару суток учил навык бега, который учится минут за пятнадцать, за час, но не больше! Но вместо простейшей способности ты получил сложный навык ускорения мышления, который находится на пару ступеней выше. И ДО СИХ ПОР НЕ ВЫУЧИЛ НАВЫК БЕГА, ДЕМОНЫ ТЕБЯ ЗАБЕРИ, ВИЛАТОС! У тебя нет способностей, но ты…

Здесь подросток осекся, осмотрел зал. В зале каждый посетитель смотрел на кричащего пацана.

— Выйдем, — предложил он. Я молча поднялся и пошел на задний двор.

— Можешь продолжать, — разрешил я, когда мы дошли до бани.

— У тебя нет способностей, но ты дьявольски умен и образован. Я хочу узнать — кто ты такой? И не нужно рассказывать про крестьянское детство — крестьяне не умеют писать, читать и тем более — учить знания по книгам. Крестьяне не знают рун, а ты перевел знаки, которые были на клинке некроманта. Кто ты такой?

Похоже, пора разыграть карту амнезии. Со взрослым, если он чуть умнее кробского скакуна, такое вряд ли вышло бы, а с подростком, может, и получится. Во всяком случае, я избавлюсь от проверок, которые могли бы начаться, если бы я сказал про какую-нибудь отдаленную деревеньку и отца, который воспитывал меня один, но умер от пьянства.

— Ты хочешь узнать, кто я? Дерзай. Я бы с удовольствием тебе помог, но я не знаю сам.

— Как это?

— Я очнулся в переулке чуть больше месяца назад, неподалеку от книжной лавки. До меня докопался какой-то мужчина — начал угрожать, достал кинжал. Я его убил. Сам не знаю, как это вышло — будто движения были отработаны годами. Забрал этот самый кинжал, и ушел подальше, чтобы меня не нашли. Наткнулся на книжную лавку, зашел, увидел книгу с навыком обращения с кинжалами и купил за деньги, которые нашел у работорговца. Там же получил оценку, прочитав книгу за пару минут, причем навык получил сразу ранга ученика. Спроси торговца книгами, он подтвердит мою историю. Что еще тебе рассказать… Кто мои родители, я не знаю. На теле нет ни шрамов, ни родимых пятен. Детей в городе никто не искал. Наверное, я сирота.

Даже если Глебос начнет поиски родителей этого тела, успехов он не добьется — за прошлую жизнь я их не нашел. Впрочем, не особо и искал.

— Допустим, ты говоришь правду, Вилатос. А что по поводу подземелья?

— Стоит мне задаться некоторыми вопросами, и ответы на них всплывают в памяти. Могу рассказать тебе про любой из этажей на выбор. Могу сказать, насколько цена, предложенная торговцем за монстрячьи потроха или ингредиенты отличается от реальной. Нас вчера надули на три серебряных, кстати, но это традиция — начнем таскать добычу чаще, примелькаемся, и цена станет хорошей. Торговцы не дорожат отношениями с новичками, а вот стабильных добытчиков уважают.

— Что еще расскажешь?

— Еще?.. Еще меня тянет к големам, — добавил я, готовя почву на будущее. — Я знаю, что для архетипа Архитектора големов нужно знать «ремонт механизмов», «рунную магию», «создание големов», «усиление големов» и «управление механизмами». Рунная магия открылась у меня еще в лесу, едва я начал работать с кинжалом. Думаю, стоит мне коснуться вышеперечисленных областей, и я так же получу знания по ним.

— А какие навыки у тебя были, когда ты очнулся?

— Никаких не было.

Глебос цыкнул зубом.

Глебос посмотрел на небо.

Глебос качнулся с носка на пятку.

— Мне не нравится, когда мне лгут, — заявил соплюган.

— В этом я тебя поддерживаю, — кивнул я. — Мне тоже не нравится, когда мне врут. Найди кого-нибудь с архетипом, способным распознавать ложь, и я повторю историю. Но даже если я вру, у тебя нет никаких прав обижаться на это. Ты не рассказал мне даже выдуманной истории.

— Справедливо, — через силу выдавил Глебос. — Но кроме своей истории у меня есть и другие секреты. В обмен на твою откровенность я могу научить тебя нескольким техникам на основе внутренней энергии.

Жадность внутри меня рвалась использовать момент и выбить из пацана секреты, да побольше, но я покачал головой:

— Это не дружба. Если ты не готов рассказывать о себе, пусть. Но тогда не подменяй рассказы навыками и техниками.

Глебос долго молчал. А когда я уже решил попрощаться и уйти, заговорил:

— Я хочу покорить подземелье. В детстве я слышал кучу историй про авантюристов, которые проходили все этажи подземелья, и хочу стать одним из таких. Дойти до нижнего этажа, победить босса и забрать все артефакты из сундука, который мне выпадет там. А потом я хочу увидеть другие города, чудеса. Прокатиться на Кробском скакуне. Посмотреть на знаменитые поля Оклорда, которые кормят уцелевшие города. Дойти до моря и окунуть в него ноги. На один из мертвых городов посмотреть. А возможно, отправиться в путешествие гораздо дальше. Ты же знаешь, что кроме нашего, Алужского материка, есть и другой — Нельпан?

— Знаю, — откликнулся я. — Как знаю и то, что за все годы ни наши суда до него не дошли, ни оттуда никто не попал к нам. Скелеты морских чудовищ здорово порезвились в первые годы после битвы богов, и теперь все мертвые твари шныряют по океану, тоскуя от невозможности добраться до людей. А когда наконец получают эту возможность, устраивают грандиозное сафари.

Меня радовало, что если Глебос откровенничает со мной, то наш тандем в ближайшее время точно не распадется, и на нижние этажи мы отправимся вместе.

— А чего хочешь ты?

Я хмыкнул. Чего я хочу?

— Стать Архитектором големов. Может, добраться до ранга грандмастера. Для этого мне не нужно будет окунать ноги в море, но до сундучка босса на десятом этаже мне с тобой по пути. Если по дороге подземелье не сочтет, что с нами стоит расправиться.

Глебос улыбнулся.

— Вполне возможно. С моим клинком и твоими загадочными знаниями мы можем стать сильными противниками для монстров и вызвать недовольство подземелья.

— И станем, — хлопнул я по плечу пацана. — А теперь, если хочешь, можем потренироваться.

— Погоди. Я хочу кое-что тебе предложить. Раз уж мы решили двигаться через подземелье вдвоем, стоит позаботиться о твоей выживаемости. Что ты знаешь о модификациях?

— Только слухи. Кажется, все, что меняет человеческое тело, относится к модификациям.

— Верно. Модификации — это как навыки, но работают они в пассивном режиме. Мастера плоти обладают силой, способной изменить нашу природу, дать нам возможность подняться выше того, что определило наше тело. Они могут пересадить тебе сердце детеныша дракона, или заменить твои ногти когтями пепельного льва. Модификации могут изменить тело и придать ему новые возможности: прочную кожу, сверхсильные мышцы и другое.

— У нас нет ни сердца дракона, ни когтей.

— Зато я знаю один интересный ритуал. Нужно лишь найти кого-то с архетипом Мастера плоти и попросить его провести этот ритуал на твоих костях. Это сделает их гораздо крепче.

— Вот так просто? — не сдержал я недоверия.

— Ну-у… не совсем. Еще тебе понадобится слиток мифрила.

— Его же продают по шесть-семь золотых! Теперь все встает на свои места, — вздохнул я.

— Зато результат точно стоит того! Ты видел, как великан меня отбросил? Будь у меня обычный скелет, от такого удара мне бы раздробило кости и переломало позвоночник.

Тут пацан прав. С полезностью такой модификации после непреднамеренной демонстрации спорить трудно.

— Пожалуй, если у меня будет лишний десяток золотых, я соглашусь.

— А еще можно найти кого-нибудь в нашу команду, — предложил Глебос довольно здравую идею.

— Наверное, ты прав. Я сам не хотел бы расширять команду, но с третьим авантюристом, если он окажется способным, можно попробовать бродить и по третьему этажу. Да, там опаснее, но именно там можно найти монстров, потроха которых стоят дорого. Хотя, что-то мне подсказывает, что будь у нас големы, можно было бы обойтись и без третьего авантюриста.

Да что там «без третьего» — можно было бы и без второго обойтись! С големами я бы подземелье вплоть до десятого этажа даже в подростковом теле пройти рискнул. Увы, если в прошлой жизни меня обучил умирающий от проклятья мастер, который решил передать кому-нибудь свои знания, то в этой нужно обрести потерянные навыки гораздо быстрее. Я не знаю, где мастер живет сейчас — Старый был молчаливым отшельником, и насчет прошлого не распространялся. Так что единственный вариант получить необходимые навыки — поступить в Гильдию и там пройти все шаги, которые преодолел в прошлой жизни. Проблема одна — у меня нет десяти золотых, необходимых для поступления.

Глава 17

И потянулись долгие дни. Мы ходили по первому этажу подземелья, размазывая по каменным плитам монстров настолько слабых, что бои с ними даже за кружкой кваса описывать стыдно, иногда забредали на второй. Больше нам не попадались великаны, а сами мы на третий этаж не совались — не могли найти человека, который подойдет нашей команде, а вдвоем было слишком опасно.

После подземелья сворачивали на опушку и тренировались там, пока я не начинал шататься от усталости. Трава на поляне, где мы все время отрабатывали упражнения, была вытоптана до корней.

Сегодня нам не повезло особенно. Мы поймали лишь двух панцирников — неуклюжих и медленных черепах. Панцирь каждой ушел за две серебряные монеты. Крохи, по сравнению с золотом, которое я так жаждал.

Кстати, копье я больше не покупал — решил, что если уж не успел обрести навык раньше, то теперь стоит отдать предпочтение работе с билом. Пять навыков — это тот ориентир, который я уже достиг. У меня уже есть лишний навык владения кинжалами, который вроде бы и нужен, но если бы у меня был выбор, сейчас я бы его не взял. Скоро появится навык бега. Мне кровь из носу нужно оружие, которое будет полезно мне на всех этажах подземелья, и било вкупе с ускорением кажется мне идеальным вариантом.

Потому сейчас я стоял у края поляны и лупил металлическим шаром многострадальный дуб, ствол которого был на треть разбит в щепу на предыдущих тренировках. Металлический шар с грозным гулом рассекал воздух, от ствола летели щепки, дерево вздрагивало от каждого удара, но Глебос был все столь же ехиден.

— Двигай плечом! — поправлял меня Глебос, когда я с размаху бил билом. — О боги, да размахнись же ты, как следует!

Я уже не спрашивал у пацана, когда он успел научиться владению этим оружием, чтобы сейчас поправлять меня. Главное — что его советы работают, и с каждой тренировкой я сражаюсь все лучше. Хотя, так считаю я один — мечник постоянно находит недостатки то в стойке, то в ударах, то даже в моих мыслях. Вот, как сейчас.

— Да сосредоточься же на тренировке! Что за позор! Если бы тебя увидели пятеро погибших богов, они бы снова скончались!

Я представил на месте измочаленного дерева ехидную самодовольную рожу Глебоса, постарался вкладывать в каждый удар максимальную силу, и… в один миг что-то во мне щелкнуло. Моя рука двинулась с мощью, которую детское тело, пусть и усиленное эликсирами, выдать никак не могло. Било пронеслось вперед с невероятной скоростью и в ствол дерева впечаталось с сочным шмяканьем, точно в мокрую глину. И наполовину вошло в цель.

Я отпустил рукоятку оружия, и та закачалась на цепи.

[Вы получили навык «владение утренней звездой»]

[Владение утренней звездой, ранг — новичок]

— Прорвался? — спросил Глебос спокойным голосом, будто и не было получасового монолога, сообщающего о моей неполноценности.

— Да. Получил навык.

— Отлично. Выковыривай оружие, и пошли ужинать. Мне до смерти хочется поесть мяса.

Я взялся за рукоять, рванул оружие на себя и сместился в сторону, как подсказывал мой новообретенный навык… Но не смог выдернуть шар.

— Жаль, что во время прорыва навык прыгает на невообразимую высоту, но всего на долю секунды.

— А ты как хотел? Детище богов будто анонсирует тебе, какой силой ты станешь обладать на ранге мастера, чтобы ты быстрее стремился взять этот ранг.

Глебос прав. Я только что впервые ощутил свою настоящую силу, потенциал, до которого я могу дойти. Вбивать оружие в прочнейшие панцири, безо всякого усилия крошить лед и кости ледяных великанов.

— Кстати, давно хотел тебя спросить: почему ты всегда язвительный и едкий, если дело касается моих навыков владения оружием? Зачем ты кричишь на меня каждый раз?

Глебос нахмурился, словно не понял, о чем я говорю. Пацан долго молчал, пытаясь собраться с мыслями, а затем медленно произнес:

— Действительно… Нет, твои успехи действительно убоги, тут я ничего не скажу. Но, честно говоря, я никогда и не думал ставить тебе в упрек твою врожденную слабость. Я всегда думал, что порицания и насмешки — это часть тренировочного процесса. Мой наставник так меня тренировал, и я просто подумал, что это нормально. Тренер всегда говорил, что нужно быть критичным к себе и другим, чтобы стать настоящим воином.

Как можно думать, что постоянное осмеивание и насмешки — это норма в тренировочном процессе? Хотя, если задуматься, то ехидство Глебоса толкает меня вверх со скоростью, которой я с мастерами, что меня хвалили, не достигал.

— Мне помогало, — пожал плечами пацан. — Я думал, что с другими будет точно так же.

— Нет, к этому вопросов нет — злость мотивирует по самое «не хочу». Знаешь, не стоит менять формат тренировок — ты прав, так занятия становятся эффективнее. А насчет моей слабости, о которой ты говоришь, скажу одно: в окружающем лесу нет никого младше шестнадцати лет, ты сам упоминал, что молодые авантюристы даже на гоблинов группами ходят. Я уже превзошел большинство своих сверстников. Это не я слаб, это ты ужасающе силен.

Глебос замер, будто его стукнули по голове мешком.

— Черт, ты прав! Это же на поверхности лежало! — Взгляд Глебоса заметался. — Получается, мой отец… Так, Вилатос, мне нужно остаться одному и кое о чем подумать.

И, прежде, чем я что-либо сказал, Глебос уже шагал в лес. О чем он тогда размышлял, и к какому выводу дошел, я не знаю — на вопрос Глебос отмолчался, а я допытываться не стал.

* * *

Я чувствовал, как моя сила увеличилась. Я по-прежнему не мог освоить «простейшую технику бега», как эту сложнейшую дрянь называл Глебос, зато стал гораздо быстрее, сильнее и крепче. Следующего великана мы разобрали на ледяные запчасти за семь с половиной минут. Бедолага даже «дыхание мороза» использовать не успел.

Я стал добегать от трактира до подземелья без передышек. С отяжелевшей от пота одеждой, проклятиями, но без передышек. Я достиг того уровня развития, который был у меня в прошлом через два года упорных тренировок, хотя здесь не прошло и шести месяцев.

— Гораздо лучше, чем раньше, — пробормотал я, когда смог победить двоих орков, не используя технику ускорения. Да, выпрыгнул из кустов. Да, использовал метательные ножи и яд. Но справился ведь сам, и без техники.

А сейчас мы сидели в трактире и отмечали удачный спуск. Повезло наткнуться на авантюриста, которому наоборот — слишком уж не повезло. Бедолага получил рваную рану на бедре, кое-как перетянул ногу, и даже выполз на верхние этажи, но до выхода было полтора километра, и преодолеть их он не смог бы: не с кровопотерей, от которой едва сознание не теряешь.

Приключенец предложил нам сорок пять серебра, чтобы мы доволокли его: именно на такое количество белых кругляшков тянула часть его добычи — три костяных пластины бронерога, существа с нижних уровней. Разумеется, мы не отказались — залили рану эликсирами, донесли раненного до выхода и теперь сидели, отмечая удачный поход. Я бы и бесплатно помог: никогда не знаешь, как судьба повернется в следующий раз, когда с разорванным бедром будешь лежать ты, но отказываться от монет, которыми тебе тычут в лицо, будет только глупец. К тому же, рюкзак авантюриста был набит столь туго, и весил так много, что я не сомневался — от потери сорока серебра тот сильно не обеднел.

И вот, когда мы уже доели кашу со свиной рулькой, у нашего стола возник молодой мужичок с отсутствующим правым ухом и молча опустил напротив каждого из нас по золотой монете. Глебос скользнул по металлу довольно равнодушным взглядом, но внутри меня все затрепетало.

— Говори, — предложил я, не отводя взгляда от кругляшка.

— И столько же после окончания работы.

— А теперь расскажи, что за работа, — попросил я и приложил титанические силы, чтобы посмотреть в глаза собеседнику, а не на монету. За которую можно купить зелья, навык медитации, если добавить свое серебро, или даже приобрести артефакт типа моего прошлого стилета. — Есть люди, которые в пасть дракона полезут за золотом, но они, как правило, оттуда потом не вылезают. Мы не из таких.

— Потому я и желаю вас нанять, что вы более-менее опытные, пусть и молодые. Слышали про племя орков, которые пришли в окрестный лес?

— И даже видели, — кивнул я.

— И сражались, — буркнул Глебос.

— Так вот. Ходят слухи, что у вождя этого молодого племени есть редкий артефакт — наковальня, с помощью которой можно создавать артефакты. Шанс успеха мал — процентов пять, но для тех, кто и так умеет это делать и скупает любые предметы для повышения шанса создать артефакт, любой процент играет роль.

— И вождь сидит на курице, которая несет золотые яйца, — кивнул я.

— Разумеется. Как собака на сене — не может полноценно использовать артефакт сам, и не дает другим.

— И договариваться, дрянь такая, не хочет.

— Абсолютно верно, молодой человек. Вот мы и решили восстановить справедливость, и выступить завтра с утра. Если все ляжет, как нужно, к утру следующего дня мы вернемся с победой и артефактом.

— А почему вы решили нанять именно нас?

— Я умею примечать хороших бойцов, — улыбнулся Безухий. — А еще у меня есть друзья среди стражей на воротах. Ходят слухи, около месяца назад некто использовал в лесу одну очень интересную технику…

Глебос крупно вздрогнул и посмотрел на авантюриста.

— О чем вы? — поднял я бровь, но моя пантомима никого не обманула — реакция Глебоса всем все сказала. Тогда я расслабленно откинулся на спинку стула. — И что плохого в мощной технике? Насколько я знаю, в городе не запрещается владеть ни артефактами, ни использовать техники.

— О, разумеется. Только вот эта техника очень примечательна тем, что ее использует один-единственный клан. Сказать, какой?

— Не нужно, — мрачно ответил Глебос. — Скорее всего, мы возьмемся за эту работу. Но мой друг вряд ли согласится менее, чем на три монеты, а свои услуги я оцениваю в семь. Если вы знаете мою личность, то знаете и причину столь дорогих услуг.

— Хорошо, господа, — с натянутой улыбкой согласился безухий. Напротив меня появилась еще одна монета, а напротив Глебоса — две.

— Надеюсь, о моем секрете никто кроме вас не узнает, — тяжело уронил мечник.

— О, разумеется, господин, — глубоко поклонился авантюрист. — Меня зовут Карл. И тайна умрет вместе со мной.

Глебос кивнул, и если безухий авантюрист счел это жестом прощания, то я, зная пацана чуть дольше, счел обещанием. Мол, ты прав, именно так и произойдет и с тобой, и с тайной.

Я не стал устраивать истерику, мол, почему ты не спросил меня, и не посоветовался, прежде чем принимать решение за двоих. Если бы я не хотел участвовать, я бы вмешался в разговор и отдал свои золотые монеты сразу. Наверняка есть причины, заставившие Глебоса принять такое решение.

— Не поделишься своими мотивами?

Глебос рассеянно глядел на стол, за который присел авантюрист. Безухий кивнул своим, сказал что-то, и, подозвав дядюшку Бу, громко потребовал пива.

— Глебос? Не расскажешь, с чего вдруг тебя потянуло к оркам?

— Нам нужно усиливаться, — нехотя сказал он, а потом тяжело вздохнул и сказал, — хотя, это не единственная причина. Этот человек знает, кто я. Знает, что меня ищет клан Кровавой луны. Он хочет сперва с моей помощью уничтожить племя, а потом — сдать меня на руки отцу.

— И ты хочешь…

— Убить его раньше, чем это произойдет. Скажем, после того, как разберемся с орками. Думаю, продав артефакт, мы получим гораздо больше десяти золотых. А продать мы его сможем в любом другом городе, где скупщик будет недостаточно нагл, чтобы попытаться обмануть подростков с дорогой вещью, и достаточно компетентен, чтобы обладать «оценкой».

— Ты желаешь покинуть Вяжск?

— Подземелья есть у каждого города. Я мечтаю пройти до последнего босса одно из них, но мне без разницы, какое именно это будет подземелье. Я не желаю оставаться в городе, где весьма эффектно выступил на арене и тем самым показал отцу, где меня следует искать.

— Ясно, — вздохнул я и сгреб монеты.

Жаль будет покидать Вяжск. Все-таки здесь я уже устроился: у меня отличные отношения с трактирщиком, который не плюнул на меня, когда я впал в кому, а приставил сиделку, пусть и за мои же монеты, и даже закупил зелья, которыми меня нужно было поить. В ратуше меня знают, и без лишних вопросов отсчитывают монеты за уши гоблинов. Молодая прачка мне вчера впервые улыбнулась… Но это уже к делу не относится.

— Есть какой-нибудь план по их устранению? — тихо спросил я.

— Придем, перебьем орков, жахну по группе, — равнодушно пожал плечами Глебос. — Если кто-то выживет, добьем.

— Хорошо бы, — пробормотал я. — Ладно, пойду, прогуляюсь по городу. Стоит потратить так удачно доставшиеся мне монеты на книгу с навыком медитации.

С утра я собрал свои нехитрые пожитки в пространственную сумку. Уходить ужасно не хотелось — всего за пару месяцев я прикипел к этому месту: к готовке дядюшки Бу, к тренировкам на заднем дворе. Жалко оставлять то, что так нравится.

Когда я спустился в зал, за столом уже наворачивал кашу Глебос. Рядом сидел Карл.

— Тоже будешь завтракать? — спросил дядюшка Бу. Я кивнул.

— Сейчас принесу кашу и молоко.

Я присел за стол, и сразу осведомился у Карла:

— А где твои друзья?

— Ждут на воротах. Я надеюсь, мы отправимся после завтрака?

— Точно, — кивнул Глебос.

— Как будем делить добычу? — вмешался я.

— Когда сотрем с лица леса этих ходячих свиней, сможем получить кучу монет. Мы выбили задание от гильдии оружейников на доспехи и получили в ратуше задание на добычу орочьих ушей. С каждого орка сможем взять по четыре серебряных монеты, а в племени больше сотни тварей. За артефакты, если мы их там найдем, обещают минимум по половине золотого.

— Это крохи, — покачал я головой.

— И тем не менее, эти крохи пойдут сверх обещанных тебе трех золотых.

— Да, я понимаю.

А еще я понимаю, что все эти вещи не унесешь в руках, и в рюкзак не закинешь. Несколько десятков доспехов влезут только в очень, очень хорошую пространственную сумку. И такая точно будет стоить далеко не три серебряных.

— Сколько людей в группе? — спросил Глебос.

Кстати, да. Что-то я заговорился и не узнал о самом важном. Нам же их еще на ноль множить.

— Не считая меня, двое. Призрачный танцор и чародей молнии. Я маг воздуха.

— Редкие архетипы, — пробормотал Глебос.

— О, не такие редкие, как, должно быть, ваш, — польстил ему авантюрист. Глебос лишь поджал губы.

Пока мы шагали к воротам, я вспоминал все, что знаю об указанных архетипах.

Призрачный танцор — идеальный бретер. В схватке один на один он сможет заколоть любого воина, если доберется до него. Ловкий и быстрый боец, способный грациозно наносить смертоносные удары. Также может скрыться в иллюзиях и использовать иллюзии для помощи в бою. Если в начале пути своего архетипа больше похож на беспомощного, неоперившегося птенца, то с каждым годом, с каждым профильным навыком раскачивается все сильнее и сильнее. Как-то я сражался с личем, который до смерти был призрачным танцором, а после — сохранил разум и часть знаний и навыков. Он был той еще сложноубиваемой дрянью.

Чародей молнии — уникальный класс, способный манипулировать энергией молний и гроз. Он может подготовить погоду для битвы, а в битве — направлять молнии во врагов. Самые могучие могут принять удар молнии на себя, а потом — направить в цель, которую с неба не достанешь. Полезность архетипа зависит от местности, в которой придется биться — под открытым небом он — та еще имба, а вот в подземельях беспомощен, будто младенец.

Но мы сейчас идем не в подземелье. И, что меня напрягло, этот архетип мог управлять молниями, и именно ими Глебос тогда размазал орков. Совпадение? Не думаю.

Когда мы подошли к воротам, Карл познакомил нас со своими приятелями. Первый был среднего роста, худой, с ярко-синими глазами. Айрис, чародей молнии. Выглядел мужик настолько спокойно, а реагировал медленно, что я было подумал, что он под кайфом. Руку он нам протянул гораздо позже, чем следовало, и произнес свое имя с заметным запозданием.

Второй авантюрист был низким, жилистым, и носил легкую кольчугу. Звали авантюриста Рагнар. Он был призрачным танцором и вызывал невольное уважение пластичностью: двигался так плавно, что мне становилось жутковато. Не человек — монстр. Такого валить нужно было в первую очередь: если Рагнар поймет, что мы хотим сделать, то не оставит нам ни шанса. Точнее, мне не оставит — возможности Глебоса знает сам Глебос.

Оба авантюриста смотрели на нас с интересом, пусть слегка запоздалым, в случае Айриса.

Команда у нас получилась странной. Завербовали Глебоса, причем в основном шантажом, а не золотом. Мы вдвоем уже намереваемся убить троицу авантюристов, те… Не знаю, ведут ли они нас вообще к оркам, или к папе Глебоса, который ждет его где-нибудь в лесу, чтобы не устраивать драку в городе.

Радует, что я книгу по медитации успел купить. Если теперь меня убьют чтобы забрать монеты, то шиш им, а не золото. Пускай навык медитации из книги учат. А там, между тем, море всяких сложностей — я вчера только треть книжки осилил, и то от прочитанного до сих пор глаза в точку собираются.

После того, как вышли из города, Карл пошел впереди. По подергиванию пальцев я предположил, что маг воздуха сканирует ветром дорогу перед нами. Двигались мы пока ровно на орочий лагерь, но пока это ни о чем не говорило.

Мы с Глебосом шли по центру, а уже за нами шагали Айрис и Рагнар. Небо над нами постепенно темнело — Айрис нагонял и цеплял светлые тучки, формируя из них одну огромную и черную. Тут бы забеспокоиться, но Глебос выглядел расслабленным, потому и я не стал показывать, что меня заботят окружившие нас люди и формирующаяся над головой техника.

На мое удивление, нас не вели в засаду — мы действительно шли к оркам. Шагали час за часом, не останавливаясь на перекусы.

За весь путь нам встретилось лишь два орочьих патруля, и с ними расправились без нас — в первый полетели воздушные лезвия от Карла, перерезав оркам горло, а второй патруль, вышедший на нас со спины, распластал Рагнар. Я кивнул Глебосу на танцора — виртуоза, и дождался едва заметного подтверждающего кивка. Такого нужно было валить сразу.

Когда до орков осталось всего ничего, я решил поднять одну важную тему.

— Слышите, а как будем прятаться от тех, кто увидит действие навыка и от города побежит к нам?

— А зачем им к нам бежать? — замедленно спросил Айрис, когда никто не поспешил утолить мое любопытство.

— Если вы знаете об артефакте, то знает кто-нибудь еще. И может пожелать заглянуть на огонек. Да и Глебосу хотелось бы уйти, не засветившись.

— Да не беспокойся, — открыто улыбнулся Рагнар, и кинул мне какую-то плоскую штуку размером с маленькую тарелочку. Я с недоумением уставился на незнакомый предмет, разрисованный странными узорами, а потом догадался вызвать на него оценку.

Неведомые дорожки

Магический предмет редкого ранга.

Описание: заметает следы, убирает информацию из инфополя. Усложняет поиск человека/группы, владеющей артефактом, вплоть до архетипов уровня мастера.

— Отличная вещь! — повеселел я, и вернул артефакт. — Слушай, а по какому принципу он работает?

Я уже придумал схему — продолжать разговоры об артефактах, а перед тем, как Глебос задумает накрыть группу — попрошу еще раз взглянуть на артефакт, но Рагнар отмахнулся:

— Да я не знаю, как он работает. Давай чуть позже поговорим — подходим уже.

— Глебос! — позвал Карл. — Что тебе требуется для использования навыка?

— Главное, чтобы вы между мной и орками не стояли, — пожал плечами пацан. — А так — ничего больше не нужно. Главное, подбежать к лагерю поближе, а потом — собрать то, что уцелело.

От такой откровенности я нахмурился, но уточнять не стал.

Следующие пятнадцать минут мы передвигались короткими перебежками от дерева к дереву.

— Патруль на два часа, — предупреждал Карл, и Рагнар исчезал, чтобы вернуться через минуту с испачканной в крови шпагой. И мы двигались дальше.

Орочье поселение было огорожено частоколом. На расстоянии метров сорока до вбитых в землю бревен не было ни травинки, ни куста — орки выдернули все, чтобы никто не смог добраться до стены незамеченным. Возле ворот прохаживался скучающий зеленый гигант, на трех вышках стояли орки-подростки, больше увлеченные выковыриванием козюль с носа, чем наблюдением, потому что нас, несущихся по весь опор, они не заметили. А вот я успел рассмотреть орочьи шатры за частоколом.

Мы добежали почти до самой ограды, когда стражник у ворот заметил нас и заревел:

— Чужаки! Нападение!

Гигант схватил стоявший у стены громадный топор, но больше ничего сделать не успел — Карл выпустил два воздушных лезвия и орк захлебнулся новым криком, схватившись за разрезанное горло.

— Ты собираешься использовать навык? — нервно спросил Карл.

— Разумеется, — кивнул Глебос, по-прежнему стоявший рядом со мной. — Хорошо, что чародей молнии накопил для меня эту тучу. Гнев небес. Формация вторая. Круговой удар.

Вокруг нас поднялся вихрь. И если меня с Глебосом он не задевал — мы будто находились посреди глаза бури, то Рагнара и Айриса откинуло. Ветер попытался было швырнуть в лицо Карла пыль, отшвырнуть мага воздуха, но ничего не вышло. Карл оскалился, но тратить время на проклятия и ругань не стал — вытянул руку, собираясь пустить в Глебоса заклинание, и…

Рядом со мной сверкнуло. Я зажмурился, пережидая боль от яркой вспышки, а потом рядом загрохотало. Земля под ногами дрожала, по щеке что-то резануло. Я вскинул руку, и пальцами ощутил на щеке кровь, но попытка открыть глаза привела только к тому, что я не смог рассмотреть ничего, кроме сотен молний.

Каждый следующий удар был все тише — я постепенно глох все сильнее. Наконец, после трех минут ада, все закончилось. Я открыл глаза и не узнал окружающую местность.

От частокола остались раскиданные и расщепленные бревна. От орочьего поселения не осталось ничего — все палатки повалило, подожгло. Казалось, будто какой-то жестокий и могучий маг сграбастал ладонью поселение, потряс, размешал и выкинул обратно то, что осталось.

Пока я осматривался, Глебос затушил пламя и дошел до последнего оставшегося в живых авантюриста.

— Как нас вычислили? — громко, но спокойно спросил Глебос у чародея молнии, который олицетворял полную противоположность слова «спокойствие». Авантюрист вращал глазами, хрипел и харкал кровью.

— Вряд ли он заговорит, — так же громко сказал я, с трепетом осматривая картину разрушений. Дымящаяся земля, перепаханное поселение. Не думаю, что кто-то выжил. А Айриса, похоже, спас архетип.

— О, меня учили давать людям стимулы, — скупо улыбнулся Глебос. — И ему дам. Насыплю сразу тазик.

Зашевелились первые мертвецы — неуверенными, медленными движениями. Я направился к ближайшему телу, занес било, но Глебос остановил:

— Этого трогать не нужно. Он мне понадобится для разговора.

Мечник ухватил чародея за шкирку и потащил к зомби.

Надеюсь, он знает, что делает. Меня ждет другая задача — мне нужно перебить мертвецов прежде, чем они придут в себя. И начать, пожалуй, стоит с Карла и Рагнара, что шевелятся, лежа на земле. Призрачный танцор до сих пор сжимает в руке шпагу. И взгляд у него слишком уж разумный… И, похоже, он все еще обращается в нечто покруче обычного зомби. Ну его к черту.

Я разнес череп нежити, не дожидаясь окончания превращения, и даже так мне пришлось потрудиться — от первого удара Рагнар увернулся, и в свою очередь едва не нанизал меня на шпагу.

А потом я, размахивая билом, пошел по поселку, отправляя нежить на тот свет. Мне всего пару раз понадобилось ускорение — когда я уворачивался от чересчур прытких зомби. Тех, кто потерял ноги, или чей позвоночник был перебит, я не трогал — сейчас хватало других целей, которые были важнее.

Когда покончил с прыткими, нашел артефакт, который мы искали. Наковальня стояла в шатре вождя. Точнее, на месте, где раньше стоял шатер. Молнии пожгли плотную ткань, обнажив край сокровища погибшего клана. Я посмотрел, как тлеет упавший на наковальню кусок шатра, а затем использовал на артефакт оценку.

Наковальня божественного взгляда.

Ремесленный предмет эпического ранга.

Описание: содержит малое ремесленное благословение, увеличивает шанс создать артефакт на 7%. Взирайте на инструмент с безграничным благоговением — однажды на мастера, работающего за этой наковальней, взглянул сам бог!

Я еще раз посмотрел на артефакт и вернулся к Глебосу.

— Никакого особенного секрета в том, как меня нашли, нет. Меня половина города видела на арене. Приз за соревнования был известен заинтересованным людям, как и то, что у клана Кровавой луны пропал сын. Когда я исчез из трактира, следить продолжили за единственным человеком, с которым я проводил время, и когда рядом с тобой появился новый человек, который принялся общаться с тобой, как с давним знакомым, сопоставить факты не составило особого труда.

— Хорошо, что все выяснилось… — пробормотал я. — Но у нас есть проблема.

— Еще одна? Что хуже того, что тебя теперь тоже будут искать? У меня хотя бы артефакт есть — в любой момент могу использовать иллюзию и скрыться.

— Не хуже, но… В общем, посмотри сам.

Мы дошли до шатра вождя, и Глебос остановился, разглядывая огромную, шириной метра с два, наковальню. Артефакт был неказистым, грубым, и на каноничную не походил совершенно. Он скорее напоминал широкую железную чурку, которая расширялась сверху, куда клались заготовки, и снизу, чтобы иметь большую устойчивость. Еще посередине этого куска металла было приварено толстенное кольцо — видимо, чтобы с помощью лошадей грузить артефакт на телегу. Жаль, что у нас не было ни лошадей, ни пленных орков, которые могли бы их заменить.

— И как мы это будем тащить до города? — кисло спросил мечник. — Есть предложения?

— Никаких. Может, они были у сопровождавшей нас команды, но, думается мне, даже они не рассчитывали, что она будет такой огромной. Скорее всего, орки тащили ее на плечах всем племенем.

Глебос выругался.

— Уходим, — выплюнул он. — кошельки у команды я уже срезал, пространственные сумки и артефакт для заметания следов забрал, так что больше нас ничего не держит.

— Погоди, — поднял я руку. — Кажется, у меня есть мысль, что делать с этим сокровищем.

Глава 18

Итак, задача — спрятать здоровенную наковальню. И это в условиях ограниченного времени, потому что сюда наверняка уже бегут авантюристы, которые находились поблизости. И наверняка кто-нибудь бежит от ворот, или из города скачет, чтобы завтра на вопрос начальника охранной гвардии «Что это там грохотало вчерашним вечером у орков, на северо-востоке?» ответить что-то вразумительнее, чем «э-э-э».

Будь у нас куча времени, мы бы собрали более-менее уцелевшие столбы, оставшиеся от частокола, и укатили бы наковальню до глубокой ямы, которую вырыли в неприметном месте. Даже замаскировали бы яму с артефактом кусками дерна.

В условиях ограниченного времени у нас было не больше часа, а то и меньше, поэтому яму мы не выкопали.

Хотя, сама яма у нас была.

— Ты хочешь скинуть артефакт стоимостью в несколько сотен золотых… туда? — ткнул пальцем Глебос в отхожую яму. Если раньше здесь и было что-то вроде шатра или забора, то молнии это все перемололи и смели.

Орков было много. И три-четыре месяца, что племя провело здесь, монстры хорошо кушали и соответственно — заполняли яму.

— Это не лишит наковальню характеристик, и не уменьшит ее стоимости. Зато может скрыть от посторонних взглядов. Если это место посетит человек, который будет знать, что здесь была наковальня, он скорее решит, что ее забрал тот, кто приходил сюда. Люди могут перерыть весь лагерь, но в отхожую яму вряд ли полезут.

— Действительно, — пробормотал Глебос, — я даже самого нелюбимого и жалкого слугу не отправил бы в яму, чтобы тот проверил ее на наличие артефакта. Но как мы его сюда переместим?

— С помощью наших мертвых друзей, — кивнул я на нескольких мертвецов, которые по-пластунски ползли к нам, пробираясь через обломки толстых шатровых балок и тела сородичей.

— А доставать как?

— Придумаем потом. Сейчас надо заняться другим.

Глебос вздохнул:

— Пожалуй, ты прав. Так и поступим.

У меня длинного мотка веревки не нашлось — я не обладал столь безмерной запасливостью и предусмотрительностью, чтобы носить с собой вещи на все случаи жизни. Глебос и вовсе таскался с тощим заплечным мешком, в котором лежал артефакт, правило для меча и суточный паек. Но вокруг нас был постоянный лагерь орков. Здесь была и дубленая кожа, из которой они делали доспехи, и инструменты для работы с ней, и дрова для костров. Разумеется, и запасы веревок нашлись: и плетеные из пеньки канаты, которыми запястья огру связать можно, и мотки тонкой веревки, подходящей для наших целей.

Минут тридцать ушло, чтобы соорудить петли, привязать одни концы к специальному кольцу на наковальне, а другие — накинуть мертвецам на туловище, притягивая лапы к поясу, а кому — на шею. И то, большую часть времени мы подтаскивали и подманивали мертвецов к артефакту. Пришлось упокоить четырех орков из патрулей, которые вышли на устроенный фейерверк, обнаружили разрушенное поселение и обезумели. Мертвецам перебили колени и тоже впрягли их в воз.

Наконец все было готово — тринадцать мощных орочьих зомби скребли когтями землю, пытаясь добраться до нас, но скорее вскапывали землю. Веревки были натянуты, как готовые порваться струны гитары, но если наковальня и ползла вперед, то это было неощутимо для стороннего наблюдателя.

— Нужно помогать, — пробормотал Глебос. Я недоверчиво хмыкнул — как тут поможешь, когда весь план летит к чертям? Но все же сделал из оставшейся веревки аркан, раскрутил, и со второго раза накинул его на узкую середину часть артефакта.

Глебос зачем-то поплевал на руки, взялся за веревку справа, я — слева, а потом — потянули. Мои потуги, несмотря на все принятые зелья и пройденные тренировки, едва ли превышали усилия, которые может приложить взрослый мужчина из тех, кто не стремится к архетипу, но Глебос напрягся и потянул так, что наковальня дрогнула и поползла по земле, со скрипом проходясь по камешкам. Я отпустил канат, но наковальня по-прежнему ползла вперед, помаленьку набирая скорость — зомби почувствовали близость живых, приникли к земле и сгорбились, чтобы перенести часть давления петли на плечи и спину, и поползли, глубоко втыкая когти в землю.

Мне дела не нашлось, потому я взвалил на себя ношу руководителя.

— Плавнее, Глебос! От того, что ты тратишь силы на рывки, наковальня быстрее двигаться не будет!

Пацан ожег меня недобрым взглядом, но ничего не сказал. А я тем временем продолжал:

— Кто бы мог подумать, что ты способен потянуть столь тяжелую ношу. Сильнее вбивай ноги в землю! Чего ты их вколачиваешь лишь до середины стопы? Ты можешь больше! — едва ли не кричу я, и качаю головой. — Ты так покраснел, что еще немного, и тебя можно будет принять за демона. Не переставай дышать! Вот так, но не забывай тянуть! О боги, да моя бабушка справилась бы с этой задачей лучше!

Двести метров, которые отделяли шатер вождя от отхожей ямы, Глебос и зомби преодолели за десять минут. Пацан вызвал у меня уважение своей выносливостью, поэтому, когда до конца работы оставались крохи, я одобрительно кивнул:

— Молодец, Глебос, ты показал недюжинную выносливость в этом деле. Не принимай мои насмешки всерьез, они просто дань тому, как тебя обучал твой бывший тренер. Я лишь стараюсь сильнее замотивировать тебя.

Зомби в яму не двинулись — часть поползла направо, часть — налево. А Глебос размотал веревку, обошел яму, и, находясь едва ли не параллельно земле, потянул наковальню в отхожее место.

— Стоп! — скомандовал я, когда наковальня почти доползла до края. Пацан сразу выпустил веревку, и рухнул на землю. Без его помощи наковальня проползла десяток сантиметров, обрушила в яму горсть земли, но на этом все закончилось.

— Почему остановились? — хрипло спросил пацан.

— Будет подозрительно, если в отхожей яме или около нее найдут мертвецов, или увидят веревки. Отдохни пока, я упокою зомби.

Глебос лишь махнул рукой.

Я обошел отхожую яму, и остановился в паре шагов от мертвецов. Те рвались, тянули ко мне когтистые лапы, и вели себя словно посаженные на цепь боевые псы.

Я достал из рюкзака два гоблинских ножа, шагнул вперед и применил навык. Мертвецы будто попали в густой мед: их движения замедлились в разы. Я оттолкнулся от земли, шагая к вытянутым лапам, наклонился и вонзил первый нож в макушку мертвеца. Выдернул нож, и вонзил его во вторую макушку. На этот раз то ли я попал не туда, то ли попал очень даже туда, но слишком глубоко воткнул клинок — вытащить быстро его не получилось, а тратить время я не стал — в дело пошел нож в левой ладони.

За короткое время — чуть меньше двадцати секунд моего субъективного восприятия, я успел убить пятерых мертвецов. С остальными расправился моргенштерном, как обычно разнося мертвые черепушки. Перенапряжение во время использования навыка грозило неприятностями, и рисковать я не стал. Я маневрировал между убитыми зомби и упокоевал действующих, избегая их медлительных атак. Едва очередной измазанный в гное и гнилой крови металлический шар приземлялся на голову мертвеца, тело сразу падало на землю. Я был машиной уничтожения, маленьким демоном в теле подростка.

А потом мертвецы закончились.

Я снял веревки с наковальни, потом — разрезал их, освобождая мертвецов, и бросил под ткань ближайшего шатра. Осталось самое трудное — сдвинуть наковальню вдвоем.

— Глебос! Хватит отдыхать! Осталось последнее, самое трудное дело!

Пацан, шатаясь, дошел до наковальни. Руки его рухнули на верхний край артефакта. Мышцы на шее мечника вздулись, лицо едва ли не посинело. Ладони, которыми он толкал наковальню, крупно тряслись, но Глебос исправно толкал наковальню, сантиметр за сантиметром. Я применил навык и тоже толкал груз вперед. Как я понял, в этом состоянии моя сила возрастает, потому не удивился, что мы вдвоем толкали дьявольски тяжелую штуку вперед.

А потом артефакт накренился. Мы отскочили, и вовремя — с громким шмяканьем наковальня упала в дерьмо.

— Если она не потонет, я кого-нибудь убью, — тяжело дыша, сказал Глебос.

Но все обошлось. После падения наковальни содержимое отхожего места изрядно прибавило в объеме, скрыв все следы того, что здесь творилось.

— А с этим что делать? — указал мечник на четкий след, который тянулся от шатра вождя до выгребной ямы.

— Проутюжь это место еще раз своим навыком, и все. Делов-то, — пожал я плечами. — Надеюсь, второе применение твоего навыка замедлит людей, которые бегут сюда, или заставит их быть осторожнее.

Так мы и сделали. А потом использовали артефакт для сокрытия следов.

* * *

Удостоверившись, что тела авантюристов обобраны, мы побежали прочь, двигаясь в сторону, противоположную городу, постепенно забирая в сторону — так будет проще избежать большинства неловких встреч.

— Осталось найти покупателя на эту штуку, и можно ехать в другой город, — на бегу подвел я итог.

— Не-е, — протянул Глебос с нервной усмешкой. — Дай отцу пару суток, и он меня отыщет! Проще приехать в другой город…

— И найти покупателя там? — перебил я. — Ну точно! И от лица двух подростков честно-честно пообещать ему отличный артефакт, на котором крафтовый архетип вроде «небесного кузнеца» может создавать другие артефакты! Только сразу сказать, что пилить к нему не меньше трех суток, и это если мы найдем покупателя в Оклорде. А лучше сразу про отхожую яму сказать, чтоб уж наверняка убедить.

— Если в эту яму не нырнут в ближайшие сутки, с артефактом ничего не случится и за пару месяцев, и за год, — хмуро ответил мечник.

— Слишком долго ждать. Монеты нужны мне для развития — для покупки навыков и поступления в Гильдию Големостроителей. Если за такой артефакт дадут хотя бы сорок… даже нет — хотя бы двадцать золотых, мне этого хватит, чтобы сделать все, что нужно. И даже на укрепленный скелет останется.

— Ты думаешь, что задержка того стоит? Если… когда нас поймают, то тебя нарежут на ломти на месте, а меня упакуют в клетку, закуют двери, чтобы я не смог вырваться, и доставят в замок отца. И это если он лично не приедет, чтобы забрать меня. Стоит того увеличение действия твоего ускорения? Стоят того големы?

— Глебос, подумай, — вкрадчиво сказал я, перепрыгнув через неширокую канаву. — Вот мы с тобой сколько ищем третьего человека в команду, неделю? Две? Будь у нас выводок големов, мы смогли бы выгребать из подземелья ресурсы тележками. Големы не предадут, не заартачатся и не промедлят, выполняя приказы. Голем, сделанный для защиты, будет охранять тебя так, как не каждый телохранитель сможет. Будь у нас хотя бы один средненький конструкт, он превосходил бы меня по всем характеристикам, и бился в команде на уровне того же призрачного танцора… Хотя нет, чуть хуже бы бился. А если зачистить несколько километров пятого-шестого этажа, продать все добытое и пустить на изготовление голема пару сотен золотых, он и тебя при удаче отделает, если не попадет под навык, которым ты бьешь по площади.

— Почему тогда поводырей големов и прочих схожих архетипов до сих пор не считают идеальными для покорения подземелий? — недоверчиво спросил пацан.

— Да потому, что учиться на такого специалиста нужно лет семь, причем первые пять лет наставник будет заставлять тебя ассистировать ему и убираться в лаборатории. И не откроет ничего из своих собственных секретов.

Если, конечно, не будет умирать и не захочет побыстрее обучить своего ставленника. Черт, жалею, что старик умер. Сколько он мог мне дать, но не успел? Жаль, что найти такого скрытного големодела, каким был усопший, практически нереально. Знал бы я, где он живет, навестил прежде, чем на него напали мертвецы, и лич с архетипом мастера проклятий наслал на него порчу.

— А еще — ни один из цеховых големоделов не будет вкладывать в големов все, что знает, если только не создает себе телохранителей. Все, кто учились у Гильдии Големостроителей, быстро перенимают паранойю насчет кражи своих знаний — а разобрав голема, можно узнать много секретов, если знаешь, куда смотреть. Ах, да, вот еще причина, по которой големостроители не покорили подземелья: за хороших, действительно хороших големов городские мэры, аристократы и прочие денежные мешки платят гораздо больше, чем погонщик, архитектор или обладатель схожего архетипа мог бы заработать в подземелье.

Но некоторые авантюристы все же суются в подземелья. Например, я вот сунулся. Не скажу, что стал легендой — распространяться о том, что убил монстра десятого этажа, я не стал. Скупщики, конечно, видели, какие ингредиенты и в каких количествах я продаю, но самая дорогая добыча уходила на черном рынке. Узнай гильдейские, что где-то бродит не скованный их клятвами мастер, на меня устроили бы охоту всем миром.

Хотя я и так плохо кончил — големов-то у меня в осажденном городе забрали, и даже не стали спрашивать, из Гильдии ли я.

— Ладно, Вилатос, я согласен подождать, — через силу выдавил Глебос. — Но не больше трех дней! Сменю себе личину, оружие достану другое, и в городе сам буду искать торговца. А тебе эти три дня лучше держаться подальше от Вяжска.

Глава 19

Во дворец набилось столько людей, что вторгнись сюда нежить, половина этой толпы ничего не сможет сделать — слишком тесно. Начнут швыряться навыками — в первую очередь покосят своих.

За стенами дворца мрачно грохотала гроза. Широкие двери и окна распахнули, перед ними выстроились маги с посохами и жезлами, арбалетчики и обладатели прочих дальнобойных архетипов — мы ждали нападения. Только вот атака, ударившая по нам, оказалась столь мощной и неожиданной, что ее не отразили ни охранные формации, наспех наложенные на стены рунными магами, ни защитные навыки, которыми окутал толпу или себя каждый пятый.

Голодная Тьма, навык артефакта легендарного ранга, заморозил воздух вокруг каждого из нас. Дворец накрыла мрачная, густая чернота. В этой тьме двигались души, бесформенные и искаженные. Они подлетали ко мне на расстоянии вытянутой руки, но я пока еще жил, пока еще карабкался, не поддаваясь окружающему холоду, и тогда они с хохотом улетали прочь. Их смех звучал искаженно и пугающе, словно вопили сама боль и отчаяние. Души хором стонали, кричали и смеялись, и своими навыками нагоняли на меня волны безнадежности.

Я попытался подняться. Со второго раза смог встать и зашагал прочь — куда угодно, лишь бы из этой тьмы. Под ногами хрустели кости тех, кто не смог противиться вражескому навыку. Однако с каждым шагом тьма становилась еще холоднее, давила на плечи неподъемной тяжестью. Сила покидала мое тело. Тьма поглощала меня. Горло будто сжимали холодные пальцы.

И я бессильно рухнул на землю.

Тьма постепенно развеивалась, но лишь для того, чтобы я увидел, как смерть подступает ко мне в образе лича — высокого, под два метра ростом, в плаще и капюшоне. В костистой руке нежить держала трехметровый посох с громадной драконьей лапой в навершии. Уродливые пальцы лапы были растопырены.

Я понимал, что ничего хорошего меня не ждет, но все же чувствовал благодарность за то, что прежде, чем умру, увидел другой вариант своей жизни — где достигаю звания грандмастера големостроения, где обретаю друзей и проживаю свою жизнь, используя все возможности, что предоставила мне судьба.

— Вот такой, оказывается… Могла быть… моя жизнь…

Лич перевернул посох и впечатал в доспех на моей груди лапу своего посоха. Растопыренные когтистые пальцы сомкнулись, разрывая броню, кожу, дробя кости. А потом посох дернулся вверх, и вслед за ним поволокло меня — испуганного, отчаянно вопящего от жуткой боли, от которой я даже соображать нормально не мог. Я видел свое тело, почему-то прозрачное, и чей-то истерзанный труп с проломленной грудной клеткой на полу. Последнее, что я увидел — равнодушные пустые глазницы черепа под капюшоном.

Я подпрыгнул на кровати, и кубарем скатился на пол, гася рвущийся крик.

В соседней комнате кто-то принялся долбиться в стену рядом с кроватью.

— Заглохни! — заорали басом оттуда же, — Я заплатил за ночь серебром не для того, чтобы какой-то идиот мешал мне спать!

— Это всего лишь кошмар, — заговорил я, сидя на полу и покачиваясь взад-вперед, — всего лишь кошмар, Вилатос, просто кошмар…

В комнате было сумрачно — по ощущениям, сейчас часов пять. Если бы не кошмар, спал бы до семи.

Успокоиться вышло не сразу, до того реальным казался сон. Но постепенно сердце, которое после пробуждения колотилось, будто сумасшедшее, притихло. А я поверил, что в самом деле нахожусь в прошлом. Слишком реальные ощущения от твердого и прохладного пола, на котором сижу. Слишком реален храп за стеной. Да и боль, когда я прикусил крайнюю фалангу указательного пальца, тоже слишком реальна.

Это был кошмар. Просто кошмар. Нет навыков, способных создать и обеспечивать столь подробную и реальную иллюзию на протяжении двух месяцев.

Дабы отвлечься, я принялся разминаться.

Как и планировали, мы с Глебосом заселились в гостиницу возле подземелья. Да, жить здесь оказалось дорого, зато искать нас тут станут в последнюю очередь.

Глебос сменил личину, вместо меча купил секиру с широким лезвием, и вне подземелья мы с ним практически не пересекались, а если и виделись, то не обращали друг на друга внимания.

С утра пацан уходил в город, опрашивал независимых торговцев и богатых кузнецов, мол, не желают ли они приобрести найденный нами эпический артефакт за нескромную, но справедливую цену в сорок золотых. Я же с утра читал книгу навыка, тренировался в медитации, либо уходил из поселка в лес и там махал билом и практиковал комплекс уклонения, благо, деньги на эликсиры были. В обед мы порознь спускались в подземелье и уже там объединялись в группу. Смысла в заработке не было — я мог целый день уделять тренировкам, или же валяться в комнате, если бы желал потратить время так бездарно, но нам требовалось научиться действовать сообща. Вдобавок, подземелье манило меня своими тайнами. Я скучал по поиску спрятанных комнат, по высоким полкам библиотеки, по самой атмосфере приключений и случайностей, когда не знаешь, с каким противником столкнешься, и что найдешь. Раненый авантюрист, которого мы спасли, тоже входил в эти случайности. Даже путешествуя по первым двум этажам, мы могли найти кучу приключений, начиная от схваток, и заканчивая случайными встречами.

В моем первом мире, чтобы утолить жажду адреналина, люди прыгали с парашютом, участвовали в гонках и выдумывали десятки других способов рискнуть жизнью. Здесь же для адреналиновых наркоманов существовало подземелье.

Каждый этаж был невероятно огромным — как я уже упоминал, ни один этаж ни одного подземелья не исследован до конца. Этажи соединялись лестницами, провалами в коридорах и вентиляционными шахтами, через которые тоже можно было спуститься вниз. А вот выходов было немного. В этом, Вяжском подземелье, было всего четыре выхода, о чем знали не все. Три выхода, кроме находящегося в поселке, заделывали специальными каменными блоками — ведь гораздо удобнее охранять лишь один путь на поверхность. Подземелью это не нравилось, и этот камень очень быстро трескался и крошился, потому посвященные в тайну люди периодически волокли в пространственных сумках новые блоки и заново заделывали лишние проходы.

Кстати, даже в будущем, когда открылось, что подземелье — скорее механизм или живой организм, цель которого — паразитировать на людях, никто так и не понял, зачем ему это. Для чего боги создавали эту дрянь? Зачем ей энергия жизни: уходит ли она на создание этих самых монстров, или нужна совершенно для другого?

Впрочем, люди в будущем даже про битву богов ничего толком не выяснили. Они скорее строили теории, и единственно верной не знал никто. Говорили, что боги объединились в команды друг против друга. Ходили слухи о том, что Ксантия нашла и использовала против богов какое-то оружие древних — все же цивилизации в этом мире несколько тысяч лет, и до этих богов были другие, которые либо ушли в другой мир, либо закончили так же, как эти.

Что меня смущало — у кого ни спрашивал, все сходились во мнении, что боги до этого не враждовали. То есть, не объединялись в коалиции друг против друга, в некоторых городах имели общие храмы, и не спорили за паству. Что им было делить? От чего вообще зависела божественная сила? Равны ли были по силе боги? Где, черт возьми, прошла битва богов, и можно ли наведаться туда, дабы раздобыть священные мощи, дабы пустить их на ингредиенты? Стали ли боги такой же нежитью, как и умершие люди? Непонятно.

Попади я сюда до катаклизма, может, и смог бы узнать гораздо больше, чем знаю сейчас. Может, даже богов увидел бы — они вполне себе ходили по миру и иногда откликались на молитвы. Теперь же, после восстания мертвых, на материке осталось всего лишь пять городов из сорока двух. Множество знаний утеряно, множество технологий, умерла толпа специалистов, унеся с собой знания — не перечислить, что ещё потеряло человечество. Что-то до сих пор хранится в городах-некрополях. Раз в десять лет их пытаются освободить, заселить людьми. Иногда просто устраивают вылазки-экспедиции. Кстати, если не ошибаюсь, в ближайшие годы города соберут армию, зайдут в покинутый город, где их уже будут ждать мертвецы, и там люди отхватят таких люлей, что будут еще десять лет восстанавливать армию и обучать новых специалистов. Потом — новый поход и новое поражение. И в третий раз, через двадцать лет, нежить не останется в мертвом городе, как в прошлые два раза, а упадет на хвост отступающей армии и начнет шествие от города к городу живых, ведомая желанием уничтожить всех людей. Немудрено: люди трижды будут оставлять нежити тела своих соратников и тем самым усиливать армию мертвецов.

Этих походов лучше избежать и выбрать другую тактику боя с нежитью. Вряд ли в ближайшие годы я смогу подняться до статуса значимого и знаменитого человека, к мнению которого станут прислушиваться, а вот за десяток лет могу и дорасти, а там и как-нибудь саботировать поход, или изменить его тактику.

После размышлений я оделся, сходил умыться и сел завтракать. Глебоса в зале не было — я встал чересчур рано. После завтрака пацан снова пойдет в Вяжск — вчера он сказал, что появилась наводка на человека с черного рынка, но насколько я знаю, у контрабандистов и убийц весьма печально обстоят дела с моральными установками, потому можно ожидать попытки кинуть нас. Вопрос только, получится ли.

После завтрака я потренировался в лесу, рядом с селом. Уже третий день больше четырех часов в сутки занимаюсь бегом, в попытке наконец заставить работать технику бега, уже выучил этот навык наизусть, ночью подними — зарисую все символы, но толку пока нет. Что поделать — в физических тренировках я бездарен, прав был Вилатос. Зато в алхимии, зельеварении, рунной магии, големостроении, в работе всевозможных механизмов, в монстрологии, в трапперстве — то есть, в расчленении монстров на наиболее дорогие куски как можно качественнее, и в нескольких других специальностях я — дока.

После тренировок направился в подземелье. Не стал спускаться на второй этаж по лестнице, что находилась практически рядом — дошел по закоулкам и петляющим коридорам до тупичка, в который никто обычно не совался — смысла не было. И там час за часом продолжил заучивать книгу навыка.

Наконец послышались тихие шаги, затем кто-то демонстративно покашлял.

— Я здесь, — сразу ответил я, и спросил, — что слышно?

Из-за поворота показался Глебос в облике пузатого мальчишки. Секира, тощий заплечный мешок, вместо брони — холщовая рубаха и такие же штаны: вот все его снаряжение.

— Погодники говорят, в ближайшие дни солнце будет жарить неимоверно. А еще городские стражники устроили гонку с маленькой девочкой на кробском скакуне. И соперница показала им, что такое скорость.

Сплетни Вяжска меня не интересовали.

— Что насчет того мужика с черного рынка?

— Он колеблется, — скривился Глебос. — Сидит внизу городских подонков, сам на побегушках, судя по его одежде и по охранникам. А все равно считает, что лучше меня. Слова через губу сплевывал, попытался надавить на меня, чтобы я ему этот артефакт в город приволок. Кандибоберный весь, пальцекрученный.

— Стоит с ним вести дела, или ищем другого? На чем остановились?

— Думаю, дела с ним вести можно. Он жаден и имеет какой-то навык по определению лжи — я чувствовал его воздействие во время разговора. Артефакт он постарается не упустить. Одним из условий, что я поставлю, будет оплата на месте, у артефакта. И в городе, прежде чем выйти, его человек, который пойдет с нами, должен будет показать золотые монеты, чтобы потом не получилось так, что монет у человека не обнаружится, зато окажется метка, по которой его или нас найдет человек с соответствующим навыком.

— Разумно. А сразу ты не сказал про монеты потому…

— Потому что золото можно подделать, а я не хочу давать торговцу лишний повод попытаться себя обмануть. Поддельное золото я отличу от настоящего, будь уверен.

— Хорошо, — кивнул я, и мы поспешили по коридорам вглубь подземелья. Прошли метров двести, а потом услышанный шорох заставил меня напрячься. Отмахиваться от шума и говорить себе «показалось» я не стал. Сколько авантюристов нашло свой конец, непозволительно расслабившись? Наверняка, последними мыслями некоторых было что-то типа «Это всего лишь крыса».

— Постой, — поднял я руку. — Кто-то идет. Давай подождем, пока покажется.

«Кто-то» оказался пареньком лет семнадцати, который вышел из-за поворота. На плече юноши висел лук, в ножнах покоился одноручный меч. Ладони он держал на виду, но это ни о чем не говорило — навык можно активировать и мысленно. Хотя, даже самые отпетые отморозки не рискнут нападать на группу возле входа в подземелье.

— Доброго дня, — слегка поклонился он. — Удачно, что я еще кого-то встретил. Меня зовут Дубар. Я ищу команду, чтобы вместе исследовать подземелье.

Я окинул его быстрым взглядом.

Паренек выглядел крепким, а оружие и доспехи на нем были хорошими. Но, несмотря на это, нам с Глебосом компания не требовалась. Мы уже неплохо сражались вместе, и не нуждались в напарниках, потому что отложили походы на нижние этажи до времени, пока я не смогу создавать големов. Потому я покачал головой и мягко ответил:

— Извини, но у нас нет места в нашей команде. Мы уже сработались вдвоем.

— Демоны, — ругнулся Дубар. — Кого ни спрошу, они уже сработались. — И добавил с жаром. — Пацаны, я отлично владею мечом, неплохо стреляю и могу определить ловушку. Могу приготовить мазь от ожогов, могу кровь остановить и разделать тушу монстра лучше любого из вас. Возьмите меня к себе, не пожалеете!

Список навыков был впечатляющим для подростка, но, несмотря на это, я был непоколебим. Команда требовала сплоченности и доверия, и мы уже достигли их с Глебосом. Мне не хотелось рисковать ради сомнительного новичка, к тому же, нам теперь было важнее тихо продать артефакт, и член команды больше не требовался.

— Ты производишь впечатление, Дубар, и твои навыки звучат многообещающе. Однако, мы не хотим рисковать слаженностью нашей команды. Но не отчаивайся — вижу, что у тебя нет недостатка в отваге и страсти к приключениям. Ты можешь вернуться к городу, и на тамошних воротах найти людей к себе в команду, — пожал плечами Глебос.

— Там же быдло одно собирается, нет?

Проскользнувшее в голосе презрение заставило меня дернуть щекой. Я ходил в прошлой жизни с людьми, которых встречал у ворот, и мне не понравилось презрительное отношение к ним. Ну да, говорят по-простому. Ну, временами ведут себя как отребье, и редко умеют сражаться. Но почему же сразу быдло?

— Хороший вопрос, — кивнул я. — Но нет, там собираются люди, которые попросту не слишком опытны в покорении подземелья, потому, собственно, они там и стоят. А что касается быдла, думаю, это твои мама и папа.

— Папка в гробу уже лет четырнадцать, мамка пять лет назад бросила меня и сбежала к алкашам на окраину Оклорда, — пожал плечами Дубар. — Не удивил нисколько.

— Ну вот, из-за этих фактов и твоей грубости, могу официально дать тебе прозвище быдлача, если хочешь.

— Ребят, чего вы такие жестокие? — возмутился Дубар. — Я подошел к вам и спросил, ищете ли вы людей в команду, а мне сходу на маму и на папу наговорили, и при этом, оказывается, я нагрубил. В каком месте?

— Ну, а какого ответа ты ожидал? Ты пришел в подземелье, где все авантюристы начинали с подбора команды у городских ворот, и задаешь провокационные вопросы. Формулируй свой вопрос так, чтобы мы сразу поняли, что ты не шутник, подошедший подколоть двух авантюристов.

— Да не хотел я вас задеть! Вот я ходил с одной командой, как раз возле города их встретил — так три дурачка всю дорогу гыгыкали, обсуждали ножки встречных магинь и лучниц. Как дошли до подземелья, они сходу пошли на второй этаж и меня уболтали. Первые два попали в ловушку с шипами — причем, нужно было еще умудриться найти ловушку, когда их на все подземелье штук сто осталось — остальные обнаружили. В итоге — пришлось тащить на себе до выхода двоих раненых матерящихся придурков. Вот, к вам подошел, в надежде, что вы не такие, и к себе возьмете. Прошу, скажите хотя бы, есть ли другие варианты, кроме городских ворот? Или про маму и папу опять начнете?

— Если хочешь продолжать свои поиски, я рекомендую тебе отправиться в трактир Дядюшки Бу, — сказал Глебос. — Там ты наверняка найдешь команду, с которой сможешь отправиться в поход.

Дубар медленно кивнул:

— Я попробую. В конце концов, лучше так, чем бродить тут часами и слышать отказы. Спасибо.

Пацан тяжело вздохнул и направился на выход из подземелья.

— Как думаешь, засланный он, или действительно команду ищет? — спросил Глебос, как только Дубар отшел достаточно далеко.

— Думаю, ищет команду. Твой отец, судя по твоим же словам, не стал бы выжидать и пользоваться помощью подростка — нас взяли бы сразу, выйди мы из подземелья.

— Дубара могли послать люди, которые знают про мои поиски, чтобы тот удостоверился, действительно ли меня ищет клан Кровавой луны.

— Вполне может быть. А может, его отправили, чтобы он нас через пару дней завел в ловушку где-нибудь подальше, атаковал со спины, а потом наши сумки обчистили его друзья. Все может быть. Но не думаю, что он все это время ждал, чтобы выйти навстречу именно нам.

— Ладно, проехали. Что у нас сегодня по плану?

— Библиотека, — с удовольствием сказал я.

— Она же где-то на третьем уровне, нет?

— Верно. Но находится она возле одной из лестниц, потому, если повезет, доберемся до нее без проблем.

— Тогда расскажи о ней, — попросил напарник, и я начал описывать, что это за место такое, библиотека подземелья.

В разных подземельях есть разные зоны, которые отличаются от обыкновенных «зашел в помещение, убил монстров»: у нас это библиотека, в других подземельях это могла быть мастерская алхимиков, оружейная или даже квартал мастеров — зона со множеством лавок. И у каждой зоны есть особые правила. Например, любой шум в библиотеке будет усиливаться и стягивать монстров со всего этажа.

Эти зоны могут перемещаться — например, библиотека кочевала с третьего по седьмой этажи, и книги, которые можно было найти внутри, становились все лучше, чем глубже была библиотека. Иногда она могла остановиться на каком-то этаже на неделю, иногда — появлялась на пару дней. На полках библиотеки можно было найти как редчайшие книги, которые уже уничтожили во внешнем мире, так и те, что существовали несколько сотен лет назад, написанные на древних языках. Были там и книги навыков и тома, что описывали неизвестные широкому кругу ритуалы. Но в основном на полках были «пустышки» — книги со склеенными страницами, рваные или жженые книги. Не каждый поход заканчивался удачно — зачастую авантюристы убегали ни с чем, и мчались до самого выхода из подземелья, а монстры наступали им на пятки. Нередки были случаи, когда группа уходила с пустыми руками, потому что не смогла найти хоть что-либо ценное.

Я не знал секретов библиотеки, если такие и были. Но все правила, которыми обменивались авантюристы, я выучил наизусть. Не трогать колокольчик на стойке библиотекаря, иначе придет такой библиотекарь, что там на месте и родить от натуги можно, пытаясь от него удрать. Не наступать на стекло, оставшееся от разбитых витражей, не двигать лестницы, только переносить на руках, и то, если очень нужно — иначе лучше не трогать. Не шуметь, не болтать, вести себя тихо. И если окажешься в библиотеке одновременно с другой командой, ради бога, веди себя раза в два тише, чем мог бы. И, если нашумишь, предупреди криком команду, чтобы для той не стали неожиданностью хлынувшие со всего этажа монстры. Ну, и по мелочи всякие правила были — не есть, не класть книги в рюкзак, пока не решишь сбегать оттуда, не карабкаться вверх по полкам, даже если те кажутся монолитными.

Я объяснил Глебосу все правила, о которых вспомнил, и мы двинулись вниз: спустились по лестнице, пробежали по пустому коридору и остановились возле высоченных порубленных створок библиотеки. В дыры, оставшиеся от чьего-то громадного топора, было видно мрачное и покрытое пылью помещение.

Я оставил рядом со входом пустой мешок, куда кинул ненужные тряпки — будет указывать посвященным, что здесь уже находится команда.

К входу мы приблизились с осторожностью. Глебос взялся за створку, но я замахал руками, отгоняя его прочь, словно курицу. Дверь здесь открывалась с таким оглушительным скрипом, что сюда половина монстров этажа сбежится пообедать. Придется лезть в щели. Не знаю, как справляются с этим препятствием всякие крепыши с широченными плечами и закованные в доспехи гиганты: наверное, библиотека не для них.

Кстати, все попытки распахнуть, порубить или снять двери оканчивались неудачей — подземелье восстанавливало до первоначального состояния и двери, и порушенные стеллажи.

Я нырнул в щель, и через пару секунд оказался в помещении, которое походило на библиотеку монастырских подвалов. Долгие годы забвения и безжалостного времени превратили это место в мир безжизненных страниц и заплесневелых томов. Полки были покрыты мхом, пылью и паутиной. Тенета дрожали от ветерка, что рвался из трещин в полу. Некоторые полки выглядели целыми и прочными, а некоторые выглядели так, будто готовы рухнуть от малейшего касания, и это не было обманчивым впечатлением — если что-то в этом месте выглядит непрочным, или громким, оно обязательно или обрушится, или при случае издаст громкий шум.

Свет, что бросали едва чадящие факелы на стенах, был тусклым, потому в библиотеке царил полумрак. На полу плясали тени. Разрушенные книжные полки выглядели, словно скелеты. Здесь, у входа, ловить нечего — здесь даже «пустышек» не слишком много.

Пройдя по узким щелям между хлипких покосившихся полок, мы обнаружили ряды стеллажей покрепче.

Тишина давила, но больше всего напрягало, что каждый звук, будь то шуршание одежды, скрип кожаных ботинок или цоканье каблуков о плиты, многократно усиливался. С учетом того, что в библиотеке шуметь не рекомендовалось, непосвященным авантюристам эти шорохи должны действовать на нервы. Благо, я предупредил Глебоса, что ходить здесь бесшумно не получится — что бы ни управляло подземельем, оно создаст тебе шорохи, которые ты не отличишь от шуршания своих одежд. Но на такое было плевать. Главное — не попасть в ловушку библиотеки. Не наступить на стекло вон там, не опрокинуть стеллаж. Не взвизгнуть, если поблизости покажется монстр, и тем более, береги тебя пятеро начать драться с ним, если он не будет обращать на тебя внимание.

Сперва я наблюдал за Глебосом, часто оборачивался и проверял, как он двигается, указывал на очевидные ловушки в виде стоящего в проходе стула, который так и хочется отодвинуть, или валяющегося стекла, едва различимого в тусклом свете факела, но пацан не нервничал, и спокойно кивал, показывая жестами, что замечает и понимает все и сам.

Постепенно я перестал беспокоиться о том, что напарник допустит глупую ошибку, и мы, продвигаясь вперед чуть быстрее, начали осматривать стеллажи.

По большей части, в девяноста девяти случаях из ста, ты найдешь пустышку. И лишь в одном случае тебе может попасться книга, в которой будут навыки (редко), ритуалы из прошлого (очень редко), или какая-нибудь рандомная и бесполезная информация из внешнего мира (чаще всего). Потому мало найти среди обгоревших пустышек настоящую книгу, нужна доля удачи, чтобы эта книга оказалась полезной.

И вот, выдвигаясь медленно и внимательно, мы начали находить следы хороших книг. Первую заметил я — книга стояла на самой верхней полке — под самым потолком. Большинство пустышек — серые и невзрачные, но этот томик качественно отличался: обложка сверкала изумрудными камнями, а от книги исходило едва заметное свечение. Увы, я ее отбраковал — стояла она так, что не взобраться, и лестниц-этажерок поблизости не было. Если и забирать томик, то с шумом и треском, и сразу бежать прочь. И то, вопрос — успеешь ли сбежать. От выхода мы отошли метров на пятьсот, а он здесь был один.

Второй томик нашел Глебос. Его книга лежала, прикованная к постаменту цепью. Разбить или разрезать без шума ту не получится, но есть весомый плюс — если ты достаточно талантлив и терпелив, можешь попробовать прочитать книгу, не отходя от постамента. Главное — не шелести страницами слишком сильно и не греми цепью.

Я посмотрел на обложку. «Лио Гуань — Теория боя в строю». Книга определенно даст навык, но такой мне не нужен. Однако те же стражники могут и заплатить за информацию о книге пехотного боя. Если у них такой навык есть, его можно будет улучшить с помощью этой книги. Если навыка нет — приобрести.

Так мы продолжали исследование, раскрывая тощие потрепанные обложки, разглядывая облезлые страницы, в надежде найти ценные и уникальные экземпляры. Не знаю, что двигало Глебосом, но меня вдохновляло, что в этом пыльном и безжизненном мире темного подземелья укрыты сокровища, способные принести либо серебро в кошелек, либо навыки в наши статусы.

Мы осматривали полки, пропитываясь атмосферой забытого и покинутого места, смотрели на тысячи обложек. Я несколько раз открывал целые на вид книги, но осознавая, что это пустышки, возвращал их на место. Просмотренные страницы сливались перед моими глазами в бесконечный поток.

Как-то в прошлой жизни один авантюрист жаловался, мол, за несколько суток, которые он со своей группой провел в библиотеке, они не нашли ни одной стоящей книги. Мол, «что это вообще такое, почему другим везет, а мне не везет, чертово подземелье». Я тогда ему ответил: «если ты на полках, среди сотен ненужных и бесполезных книг находишь одну полезную — это чудо, а не услуга, которую подземелье должно тебе оказывать по зову долга. Как ты вообще в библиотеку ходишь? Для меня процесс поиска похож на мытье золота на севере в холодной горной реке, только вместо воды — говно».

Это как прийти на рыбалку и корить реку за то, что рыба не бросается на берег. Будь внимателен, набери себе в команду друзей, не шуми, и может быть, тебе повезет!

А может, и нет.

Пляшущие отсветы факелов освещали кривые полки и пыльные переплеты старых книг. Мы искали книги и продвигались дальше, пока я не услышал шорох. Сразу поднял вверх руку, и посмотрел на Глебоса. Мечник тоже замер, прислушиваясь.

Звуки доносились из глубин библиотеки. Любые шорохи не могли привести ни к чему хорошему, но я все равно кивнул пацану в сторону шума.

Мы осторожно и медленно двинулись вперед и спустя метров тридцать обнаружили еще одну группу авантюристов. Маг с посохом, на навершии которого горел кристалл, два разбойника, сливающиеся с тенями. Среди них был кто-то еще, но разглядеть людей мешала эта группа.

Авантюристы тоже заметили нас. Маг скривился, будто отхлебнул уксуса, и на языке жестов передал: «Мы — первые. Прочь».

Правило хорошего тона среди авантюристов гласило, что библиотека — общая. Не было ни правила, ни закона, который запрещал бы двум группам одновременно исследовать библиотеку. Правило на добычу существовало — кто первый нашел хлебное место, тот им и владеет. Правило последнего удара я тоже знал — если две команды, не обговорив, кому достанется добыча с монстра, убивают его, то забирает потроха и сокровища та группа, которая нанесла смертельный удар. Если, конечно, она достаточно сильна, чтобы заявить право на добычу. А вот про «право первого» в библиотеке я еще не слышал.

«Вместе, — просигнализировал я. — В разных местах. Вместе».

«Прочь, — ответил мне маг. — Вместе. Прочь».

Я пожал плечами, и направился на выход, махнув рукой Глебосу. Можно было начать качать права, и проигнорировать требования, и мне бы ничего не было, но мы находимся в этом подземелье едва ли не последний день. У нас нет ни добычи, ради которой стоило бы рисковать, ни желания на ровном месте начинать ссору. Мы пришли на экскурсию — мы посмотрели зону. План-минимум выполнен.

Глебос в жестовом языке авантюристов не понимал ничего, но не пытался у меня выяснить, и не возмущался. То ли настолько сильно доверял, то ли ждал, пока мы выйдем из библиотеки, чтобы начать расспросы вне зоны.

К выходу мы все же двинулись немного другим путем — после того, как прошли пару стеллажей, я повернул направо и прошел мимо полок метров пятьдесят. А потом мы продолжили двигаться к выходу, но уже медленнее, осторожно осматривая книжные ряды и обложки различных книг.

Странная фигура появилась на нашем пути абсолютно внезапно. Монстр вынырнул из-за полок метрах в двадцати от нас, и я замер, рассматривая его. Огромный скелет ростом под три метра, с множеством костяных нашлепок-пластин по всему телу, с гибкими костяными щупальцами вместо рук. Щупальца извивались, словно живые — воздух наполнился зловещим скрипом мелких костей. Глазницы скелета заросли костью — как намек, что тварь реагирует не на то, что видит. Свет факелов на правой стене библиотеки отражался от костяных пластин на левом боку скелета, а правая часть чудовища будто тонула во тьме.

Библиотекарь. Благо, не в боевом режиме, когда он этими костяными щупальцами принялся бы крошить и врагов, и полки.

Я осторожно и очень медленно поднял руку. Глебос находился за моей спиной, и я молился всем богам, чтобы пацан не достал оружие, и вообще не шевелился.

Монстр шагнул к нам, и сердце пропустило удар. Я ждал, что за спиной зашелестит одежда, звякнет металл секиры, но там было тихо. Я уже трижды пожалел, что подбил напарника на эту экскурсию-авантюру, не потратив нескольких часов на объяснение всех нюансов поведения в библиотеке, а рассказал только то, что вспомнил.

Между тем чудовище рванулось к нам: бесшумно оттолкнулось от пола костяными ногами, пронеслось десять метров и застыло на месте. И снова — напряженные нервы и шорох трущихся друг о друга костей.

Мне уже хотелось визжать, хотелось, чтобы меня забрали и защитили мудрые и сильные взрослые. Я даже дышать забыл, превратившись в статую.

В следующий миг библиотекарь прыгнул вправо и исчез между полок. Шорох костей медленно стихал.

Я обернулся, увидел бледное лицо Глебоса, махнул рукой на выход и поспешил туда максимально быстро и вместе с тем — бесшумно.

Беззвучный побег теперь оставался лучшим выходом из ситуации. Завалить чудовище, Глебос, может, и сможет, но точно не за минуту. А потом будет поздно — против всех монстров всего третьего этажа не выстоит даже слаженная группа топовых авантюристов — это было бы слишком просто. Чудовища будут переть непрекращающимися волнами, стягиваясь со всех окрестных тоннелей.

Интересно, знал ли о библиотекаре маг, или просто хотел покопаться среди книг без двух подростков, от которых можно ожидать чего угодно?

До выхода добрались без приключений, и бежали вплоть до первого этажа, а уже там расслабленно привалились к стене.

— Пожалуй, хватит на сегодня приключений, — сказал я.

— Полностью согласен.

Глава 20

В кошельках, что мы сняли с тел Карла и его команды авантюристов, оказалось лишь серебро. Все три пространственные сумки были привязаны к погибшим, и после смерти блокировались. Глебос за полцены продал артефакты жадному торговцу с черного рынка — пусть сам ищет человека, который умеет взламывать блокировку.

А еще Глебос нашел стражников и попытался продать им информацию о книге с навыком теории пехотного боя, но как только он заикнулся о книге, стражники сказали, что про библиотеку в подземелье давно знают.

Осталось лишь продать артефакт.

— Договорились на завтра, — тихо сказал Глебос. — Торговец только и грезит, как бы обогатиться за счет наших сокровищ, но сделка пройдет. И надеюсь, пройдет без попытки нас кинуть.

Мы шли по первому этажу, направляясь вглубь подземелья — осторожно ступали по затхлым коридорам подземелья. Свет факелов ярко освещал наш путь. Тишину нарушал только наш тихий диалог, треск огня и стук каблуков о каменные плиты. Сегодня я планировал прогуляться до «бассейна» — мирной комнаты, которая располагалась в трех километрах от входа. Именно там как-то группа попалась в ловушку, когда подземелье зарастило стены.

— Отличная новость! — улыбнулся я. — Не представляешь, как я устал здесь сидеть. Меня гнетет здешняя обстановка, я будто заперт в поселке. Хочется уже уйти в другой город, где нас не станут искать, и там поступить в Гильдию… — я прикрыл глаза, прикидывая, какого голема создам первым.

Вообще, есть множество големов — есть боевые, есть боевые, которые могут использовать специальные артефакты и вызывать тот же энергетический щит или какое-нибудь оружие. Есть антропоморфные големы и совсем непохожие на людей. Есть и не боевые — всякие ремонтные, уборщики, дворецкие или шахтеры.

Наверное, я создам обычного ездового, но даже здесь есть выбор. Ездовых големов разделяют на три типа.

Голем-гепард: конструкт, который имеет изящную форму, и обладает невероятной скоростью. С его помощью путешественники смогут преодолевать огромные расстояния в кратчайшие сроки. На гепарда он тянет весьма относительно — скорее похож на безголового пони с кошачьими лапами. Боевой потенциал — абсолютно нулевой, металл и управляющий модуль могут повредить даже слабое заклятье, или сильный удар. Все отдано в угоду скорости, зато в мире нет существ, которые его обгонят. Даже те, кто обладают навыками ускорения, вряд ли справятся. Минусы — быстро разряжается энергетический кристалл и, как я уже сказал, слабая защита. Ну, и безумно дорогая стоимость ингредиентов.

Голем-медведь: даже среди големов-тяжеловесов этот является по-настоящему массивным. Больше всего походит на изрядно разжиревшего, огромного пса, имеет огромное мускулистое тело и неослабевающую силу, позволяющую ему без труда справляться с любыми преградами. Хотя скорость этого голема будет не такой впечатляющей, как у настоящего мишки… хотя о чем это я — скорости у него вообще нет… но его сила и стойкость делают его незаменимым в бою. Он может легко справиться с группой врагов и защитить своего хозяина от опасности. Слабость — низкая скорость, огромный вес — конструкт предпочитают создавать из гранита, и дорогие ингредиенты для создания.

Голем-орел. Да, есть и такие — целых два на пять городов. Создание этого голема является настолько сложным и требует огромного количества магической энергии, что никто кроме грандмастера големостроения, каких на нашем материке нет, не справится с задачей, даже если узнает тайну создания конструкта. Голем больше похож на ската, только без глаз, рта и носа, зато с седлом. Говорят, раньше таких големов было в разы больше, а теперь вот не осталось.

Из этих трех вариантов мне не подходил ни один — слишком они были дорогие: на каждого нужно было потратить не одну сотню золотых. Но дорогие ингредиенты можно заменить более дешевыми аналогами, потерять в качестве, зато подобрать себе что-нибудь по бюджету. Итого, когда получу навыки, выбор у меня будет между боевой собакой, которая может и покатать, и сразиться рядом со мной, и боевой кошкой, которая сможет катать меня быстро, но ей придется приказать прятаться при любой опасности. Или можно сделать что-то свое, не столь классическое: среднебронированного голема, который сможет бежать со скоростью лошадиной рыси, или создать быстрого голема и внедрить в него какой-нибудь артефактный щит. На летающего ската или любую другую летающую живность даже не замахиваюсь, до тех придется идти долго и упорно. На големов этого типа необходимо завязывать заклинание левитации, а привязка заклинаний для меня из прошлого была бы сложной задачкой.

Я горько вздохнул и вынырнул из плена фантазий в реальность, в мрачное подземелье, где у меня чуть больше двух золотых монет.

— На какую сумму договорились?

— Он опять попытался сбить цену — предложил смешную сумму, но я был настойчив и вернул все к изначально предложенным сорока монетам. Снова убедил его, что артефакт — это то, что он сможет и за сотню монет продать, если устроит аукцион. Он горит интересом и жадностью. Торговец заинтересован в сделке.

Мое настроение изрядно поднялось. Наконец-то подвешенное состояние, в котором я пребывал последние дни, сменилось на ощущение многообещающего будущего.

А потом мы повернули в очередной коридор, и я замер, поднимая ладонь. Глебос остановился тоже.

— Ты же хотел жизнь, полную приключений, Вилатос? Так иди и возьми, — пробормотал я, глядя на чужой мешок, валяющийся посреди коридора.

— Ты о чем? — так же негромко произнес Глебос. — Хочешь забрать мешок? Разве не ты предупреждал меня о том, что это может быть ловушкой?

— Это и есть ловушка. Но ловушка на первом этаже… Кажется, мы сможем справиться с этими людьми, если дело дойдет до драки. А оно наверняка дойдет. Ну-ка…

Я открыл мешок. Ну да, пара кольчужных рукавиц, обычный хлам, даже не артефакт. А вот серебряная чаша сверху — это дорогая вещь, даже если ее не скупщику продавать, а по весу в серебро обратить. Тут грамм триста. Долбоклюи, блин, такую ценность оставили в качестве наживки…

— Ты собираешься сунуть руку в капкан?

— Ага. У тебя есть какой-нибудь навык, который недостаточно силен, чтобы обрушить свод, но достаточно эффектен, чтобы напугать людей? Ну, и желательно, не покалечить их.

Я уже слышал шорохи приближающихся шагов.

— Да, — кивнул Глебос. — Что-нибудь найдется.

— Отлично, — улыбнулся я.

— А если нас атакует кто-то серьезный? — забеспокоился мечник.

— Серьезные люди заняты зачисткой этажей ниже третьего. Здесь бродит всякая шушера, верх гениальности которой — ограбить брата-авантюриста.

Я поднял мешок, спокойно засунул его в пространственную сумку и отправился по коридору дальше.

И «гении» не заставили себя долго ждать. Навстречу нам вышли три закутанные в плащи темные фигуры, с низко опущенными капюшонами на головах. Их лица скрывала тень — очень удобно, чтобы не опознать при встрече. А вот сражаться в такой одежде неудобно — значит, ладони, демонстративно лежащие на рукоятях мечей, скорее всего, эти мечи не вытащат. Или вытащат, когда смысла разводить анонимность больше не останется.

— Мы оставляли… — начал было шелестеть закутанный мужик, который шел впереди, но я сразу перебил его шипение:

— А вот люди, которые нам помогут! — радостно заявил я. — Правда, выглядят эти люди весьма подозрительно. Слышьте, вы, люди, я оставил здесь свой мешок с рудой. Ходил, бродил по подземелью, и когда, наконец, вернулся обратно, меня охватило разочарование: представьте, мешка я на месте не нашел! Моя серебряная руда исчезла, словно ее кто-то украл. Давно здесь бродите?

Люди в плащах замерли на месте и уставились на меня, но я не собирался давать им прийти в себя. Я считал неправильным церемониться с теми, кто хочет тебя кинуть.

— Чего молчим, смурфы? Где мой мешок⁈ А ну-ка быстро сняли свои рюкзаки, открыли и показали содержимое дяде Вилатосу!

— Пацан, ты… — попытался было вернуть себе инициативу командир троицы, но я ему этого сделать не дал.

— Братан! Меня не слушают!

И напарник среагировал ровно так, как и следовало. Сосредоточившись, Глебос перехватил правой рукой здоровенную секиру, пару раз крутанул ее одной кистью. С каждым следующим вращением лезвие секиры багровело. Троица зашевелилась, обнажила клинки. Нападать они не стали — наоборот, нервно ругаясь, попятились прочь.

Вот только сбежать не успели.

— Багровое пламя! — громыхнул Глебос и рубанул по воздуху перед собой секирой. От лезвия протянулась огненная нить: она хлестнула по потолку, унеслась до поворота, прошла в шаге от взвизгнувшего человека, там под жуткий треск раскаленного камня двинулась по стене и исчезла. Края широкой трещины, что осталась после огненной нити, были раскалены и потрескивали. С потолка сыпался мелкий мусор и крошечные каменные осколки.

— Стоять! — рявкнул я. И троица замерла. — Оружие на землю! Вот так, а теперь на колени, на колени, сказал! Иначе вами займется братан!

Троица, скрипя зубами, подчинилась — ощущать на себе навык Глебоса, который маячил за моей спиной, они не хотели. Я подошел поближе, и пинками отправил клинки незадачливых грабителей подальше.

— Молодцы, люблю, когда все проходит без сопротивления, убийств и криков покалеченных приключенцев, которым багровой нитью отсекает ноги. Карманы, рюкзаки выворачивайте!

— У нас нет руды… — вякнул командир.

— Ничего страшного, я возьму, что есть. Как вы, говнюки, забирали чужое добро, я заберу ваше. И капюшоны снимите, чтобы в случае проблем со стражей я знал, с кого спрашивать.

Вот теперь их проняло. Один потянулся было под плащ, но я был быстрее.

Навык активировался мгновенно. Я медленно протянул две руки к незадачливому грабителю: одной ладонью я обхватил его запястье, другой взялся за палец и выгнул его в сторону тыльной стороны кисти до щелчка. А потом — скользнул обратно.

Едва я отключил действие навыка, коридор затопил визг такой громкости, что я едва не подскочил — показалось, в тоннеле появились летучие мыши с седьмого этажа, со способностью оглушающего визга. Но нет — это грабитель таращился на выгнутый палец. Согласен — смотреть на такое страшно. Особенно, если конечность принадлежит тебе, и прежде тебе никто ничего не ломал. После первого раза, правда, к переломам относишься спокойнее.

После того, как воздух в легких визгуна закончился, он набрал новую порцию и завопил:

— Да ты знаешь, кто мой отец⁈

— Тот, кто замнет деньгами проблемы, если стража доставит тебя к нему в кандалах? — попытался угадать я. — Капюшоны, господа. Иначе я буду вынужден попросить братана использовать что-нибудь для вашей сговорчивости.

Неудачливые преступники подчинились — потянули капюшоны вверх. Лица всех троих были мне знакомы — с ними я столкнулся у подземелья, когда впервые в этой жизни захотел спуститься сюда.

— Какая удачная встреча, — осклабился я. — Теперь мешки и карманы, господа.

— У меня ничего нет! — выплюнул пацан, баюкающий свою ладонь. — Иди к черту! Я пуст!

Пространственную сумку я опознал сразу — именно такая лежала в моем рюкзаке.

— Действительно? А ну-ка сними!

Пацан зашипел, но подчинился — снял сумку и пару раз встряхнул передо мной. Сумка действительно выглядела пустой, в ней ничего не громыхало, но я даже без использования «оценки» знал, насколько это впечатление обманчиво.

— Доволен⁈ — рыкнул он. Я ускорился, выхватил у него из рук артефакт и кинул у своих ног.

— Теперь доволен. За неимением лучшего пойдет и пространственная сумка. Теперь вы, господа.

«Господ» не пришлось уговаривать — Глебос встал рядом со мной, и раскаленная докрасна секира, от которой веяло жаром, сэкономила нам и время, и слова. Из троицы удалось вытрясти тридцать серебряных монет, кучку меди и еще одну серебряную чашу. Теперь понятно, почему они в прошлую встречу выглядели избитыми — нарвались на кого-то вроде нас.

— Напомню, что если дело дойдет до стражи, или твой отец попытается устроить нам проблемы, мы будем ловить вас по всему подземелью. И обязательно поймаем, уж будьте уверены. А чтобы потоптанная гордость не подбивала вас на подвиги, подумайте вот о чем: мой друг сегодня использовал далеко не самый свой мощный навык. Просто пересчитайте, сколько раз вы видели такой, или подобный по мощи, а потом задумайтесь — кто его покровители, если у него есть такие возможности. И не сидят ли эти покровители выше каждого из ваших отцов.

— Мы поняли, — процедил пацан. — Не жаловаться, не таить зло.

— Да кто тебе запрещал злиться? — удивился я. — Ради бога. Можем даже встретиться на арене через месяц, если у вас будет такое желание. Но только подкачайся, прежде чем выходить против меня, или против моего друга. А теперь — всего хорошего, приятно было иметь с вами дело, — откланялся я.

— Зачем ты рассказал про мою родню? — мрачно спросил Глебос.

— Да ладно тебе, — отмахнулся я. — Мне нужно было сказать им хоть что-то, чтобы они сейчас не ринулись к страже. Завтра мы идем продавать артефакт, а потом валим из Вяжска. Можно себе позволить быть менее осторожными. К тому же, вряд ли отец этого пацана, даже если примется копать, узнает что-либо о тебе или обо мне, и тем более вряд ли он за эти сутки выйдет на твоего отца. Вокруг ведь время гонцов и почтовых птиц, информация плетется со скоростью хромой кобылы.

Глебос неодобрительно покачал головой, но продолжать спор не стал.

Как только мы отошли подальше от троицы, я спросил:

— А почему ты не использовал плеть во время битвы с ледяным великаном?

— Как — почему? — удивленно уставился на меня Глебос. — Потому что для этого нужна секира, Вилатос.

Ну, разумеется. Как я сразу не догадался, что навык багровой плети не работает с двуручными мечами.

Мы спустились на второй этаж и двинулись уже по нему, но медленнее и осторожнее

Пока мы шли, я рассказывал мечнику, где какие комнаты находятся в подземельях. Рассказал, что на первых этажах можно встретить как раз таки безопасные зоны — оазисы. В этих зонах можно отдохнуть и набрать питьевой воды. Монстры в такие места не идут, и зачастую теряют тебя на подходе к ним. Раньше этот эффект списывали на какую-то «освященную» воду в бассейнах, но я считаю, что боги заложили в подземелье какой-то алгоритм, который запрещал ему преследовать авантюристов, которые добежали до оазиса.

— На входе любого подземелья есть карта. Если этой карты там нет, спроси стражников, где они ее держат, и в первую очередь заучи расположение оазисов. Эти зоны не меняют расположение, и в них ты сможешь отдохнуть.

— Если во время твоего отдыха зарастут стены, усталость станет меньшей из твоих проблем, — пробурчал пацан.

— Ну, стены зарастают не так часто, — пожал я плечами. — Иначе бы про эту милую особенность оазисов знал бы каждый. Поверь, если ты будешь из последних сил ковылять по коридорам, раненный и с выводком монстров, идущих по твоим кровавым следам, тебе будет плевать, могут ли зарасти стены. Ты пойдешь на все, что угодно, чтобы спастись.

Глебос промолчал, не пожелав спорить с очевидным.

По мере того, как мы шли, я по привычке из прошлой жизни рассматривал коридоры, только теперь я объяснял Глебосу, зачем делаю это.

Зачастую в подземелье можно встретить спрятанную комнату, а в ней — либо запертых и озверевших от тесноты монстров, либо кучку сокровищ, а может, даже кристаллы, как произошло с теми авантюристами, о которых я слышал несколько дней назад, когда шел к подземелью.

К сожалению, я не знал информацию о комнатах из будущего, а если бы и знал их расположение, это мне ничего бы не дало — комнаты появлялись на краткое время, зачастую не превышавшее пары суток. Если их в течение этого времени не находили, или находили, но не вскрывали, комната пропадала и появлялась совершенно в другом месте. Или в другом месте появлялась абсолютно другая комната — этот секрет в будущем тоже не раскрыли.

В общем, я знал о нескольких комнатах, примерно мог вспомнить их расположение — но не точнее, чем уровень этажа и дату, когда эти комнаты были найдены. Караулить комнаты с такими скудными данными было невозможно и глупо.

Но у меня еще с прошлой жизни была привычка — смотреть по сторонам, отмечать расстояние между факелами и обращать внимание на прочие детали, за которыми может скрываться потайная дверь. На следы свежего раствора между плитами и каменными блоками, на трещины в форме двери, на глубокую насечку на камне, которая выступает в качестве декорации под замочную скважину. Можно заметить выступающие кирпичи, которые нужно нажать в определенном порядке, чтобы открыть дверь. И я все это рассказывал мечнику с секирой.

— Погоди, — поднял он ладонь.

— Конечно, — остановился я. — Спрашивай, что не понятно.

Но Глебос смотрел на стену в пяти метрах перед нами.

— Это не та самая дверь, которую ты описывал? — указал он между факелов.

Я посмотрел внимательнее на раствор между кладкой, обратил внимание на едва заметную трещину.

— Да, возможно, это она.

Если бы я не отвлекся на рассказ, обнаружил бы ее первый. Однозначно бы обнаружил.

— Стоило тебе раньше рассказать про этот секрет, — заметил Глебос.

— Ага, — буркнул я.

— Теперь ищем кирпич, который откроет дверь?

— Не спеши, — пробормотал я и приблизился к прямоугольнику. Раствор здесь действительно отличался по цвету от остального. Едва заметно, но отличался — был чуть светлее.

Я приложил ухо к трещине, но не услышал изнутри никаких звуков. Это ни о чем не говорит — монстры умеют сидеть довольно тихо. Обслюнявленный палец тоже не выявил ни потоков воздуха, ни потока тепла или холода, но это тоже не говорило ни о чем конкретном. Разве что можно выкинуть часть стихиальных существ.

— Давай-ка сперва вдаришь в щель навыком секиры, которым ты пацанов пугал. Вот сюда лучше, — ткнул я пальцем в трещину.

— Думаешь, мы сможем потом отжать дверь?

— Нет. Нам нужно убедиться, что внутри нет монстров. А если и есть, то не слишком опасные.

— Это ведь второй этаж.

— Поверь, лучше перестраховаться, чем нарваться на какого-нибудь демона или мелкого дракона.

Напарник медленно извлек из ножен свою огромную секиру и выставил ее перед собой. Глебос выдохнул, его руки задрожали от напряжения. Внезапно пацан сделал мощный взмах секирой, и с ее острия со свистом вырвалась огненная плеть. Только на этот раз она была гораздо толще — плясала и извивалась, проходя по стене под громкий треск камня. Когда плеть коснулась раствора вокруг двери, она буквально проплавила камень, создавая широкую, пышущую жаром щель. Я отшагнул назад, прикрывая лицо от ужасной температуры. О чем говорить — даже стена возле прожженного следа начала трескаться.

Изнутри не донеслось ни звука. И, насколько я смог рассмотреть комнату в свете выдернутого из держателя факела, внутри никого не было.

— А вот теперь ищем кнопку.

Я и Глебос внимательно исследовали каждую стену и каждый угол. Кнопка может быть скрыта где угодно — от пола до стен. Ну, разве что на потолке ее быть не должно — подземелье, насколько я знаю, не издевается так над приключенцами. Мы потратили на поиски больше двух часов, обшарили каждую плитку, проверили каждую щель, но это не принесло никаких результатов.

— Теперь что? — спросил Глебос, но вместо меня заговорило било. Я принялся долбить по кирпичам, и Глебос присоединился ко мне, раздавая удары по каменным блокам на стене напротив. На сорок шестом ударе мне повезло — самый обычный каменный блок затрещал под моим билом, и сразу же загудел механизм тайной двери. Створка заскрипела, закряхтела и со скрипом ушла в сторону.

Глебос убрал ладони от камней и перехватил удобнее секиру. Я уже держал и медленно раскручивал било. Никто не спешил с радостным визгом прыгать на нас из темноты, не тянул к нам тентакли, но это не значит, что не потянет и не прыгнет.

Я показал Глебосу, чтобы тот шел слева от меня.

В проем мы заглянули вместе, и остановились перед огромным статуями ангелов, возвышающимися по обеим сторонам. Они казались живыми в тусклом свете находящихся в коридоре факелов. Глаза статуй словно следили за нами, а на невозмутимых гранитных лицах застыло выражение мудрости и какой-то тоски.

— Вот дела… — протянул Глебос. И было от чего. Стены комнаты были расписаны миллионами рунных символов, сплетающихся в диковинную вязь. Кроме этих рун и ангелов в комнате находились еще две вещи — посреди комнаты стоял высокий пьедестал, а на нем лежал свиток, окутанный пурпурным светом. Свиток довольно сильной способности, судя по давлению силы, которой веяло от него.

А еще свиток был одноразовым. И лежал он на пьедестале один.

Очень давно, когда я шел по пути авантюриста, мне повстречался приключенец по имени Элрик. Дядька почти отошел от дел, и на старости лет стал заниматься одним интересным хобби — он воспитывал нас, никому не нужных ребят, передавая свои знания. Он не был легендой — обычный воин с обычным архетипом, но именно его наставления помогали нам выживать. И я до сих пор помню часть его поучений.

Однажды, сидя у костра, Элрик сказал: «Мое самое глубокое убеждение, которое я получил за годы путешествий и сражений, заключается в том, что самый опасный и коварный враг, вопреки рассказам, не монстры, которые скрываются в темных залах, и не мертвецы. Нет, самый главный и разрушительный противник — жадность. Жадность — это та невидимая тьма, что выползает из глубин наших сердец и поглощает наши души. Она тревожит и взращивает жажду власти, богатства и материальных благ. Она окутывает наш разум, заставляя нас идти на любые жертвы и выходить из-под контроля на пути к достижению наших алчных желаний. Можете мне не верить, но гильдии погрязли в жадности, и этот город погряз. Я десятки раз видел отважных и сильных воинов, угодивших в пучину этого порока. Они охотились за сокровищами, за славой, за властью, но в конечном итоге сами становились монстрами в людских шкурах. Они теряли свою человечность в стремлении стать больше, богаче, могущественнее».

И старик был прав, тысячу раз прав, когда остерегал нас, что не стоит быть жадными.

Я тоже стал одним из тех, кого когда-то презирал. Я давно уже забыл идеалы, которые толкали меня вверх. Теперь я гонюсь за силой, славой и богатством. Я все еще не готов на убийство ради них, но я уже обманывал Глебоса, когда ставил на него — я буквально пользовался человеком. Я договаривался с дядюшкой Бу обменять вещи на дни проживания не потому, что у меня не было денег, а потому, что отдавать их не хотелось. Я едва решился потратить накопленное на эликсиры, которые помогали мне развиваться, потому что металл для меня — приятная тяжесть и ценность, которую я могу обменять на очень многое, а эликсиры будут выпиты, и склянки от них уйдут в мусор.

И под конец прошлой жизни я задержался в городе, не обращая внимания на то, что его берет в кольцо нежить, тоже из-за жадности: выдался шанс заключить неплохую сделку, и решил рискнуть.

А еще меня гложет жадность за каждую серебряную монету, потраченную на еду и комнату в местном трактире, и это давит на меня едва ли не сильнее, чем нахождение в этом поселке. И пацанов я, вместо того, чтобы тащить к страже, ограбил и запугал, и даже не чувствую раскаяния, хотя они могут в следующий раз расправиться со слабым авантюристом, вымещая на нем свою злобу и страх.

Я вдруг очень четко осознал, что погряз в жадности. Что же со мной происходит?

Не знаю. Знаю, что меня тянет уговорить Глебоса отдать мне свиток, любыми путями уговорить. Потому, что я хочу обладать этой вещью, которая рассыплется после того, как ее изучат, и на двоих точно не делится.

А еще я понимаю, что не хочу меняться, не хочу опять становиться добрым и всепомогающим. Я мог много лет назад отказаться от своего эгоистического желания и не поддаваться искушениям. Я должен был вернуться к своим истинным ценностям истинного воина сразу, как в моем сердце поселился блеск золота, но теперь, чтобы стать таким, как раньше, мне придется вырвать часть своей личности и не дать ей взрасти снова. А на такое я не готов. Не хочу.

Я повернул голову, опасаясь увидеть в глазах Глебоса жажду наживы, сродни той, что сейчас горела в моих глазах, но не нашел ее там.

— Заходим? — равнодушно спросил напарник. В его глазах я видел предвкушение приключений, азарт, но жадности и жажды обладания артефактом там не было.

Я даже почувствовал себя малость неловко. Ничего, жизнь его обтешет и наделит какой-нибудь слабостью, будь то алкоголь, женщины, трусость, жажда наживы или что-нибудь еще.

— Да. Думаю, нам стоит зайти. Аккуратнее со статуями ангелов — как бы не оказалось, что они живы, и поставлены здесь, чтобы оберегать сокровище.

— Каких еще «ангелов»? Хотя, не важно. Может, я лучше тогда сразу по ним ударю? — покачал перед собой секирой напарник. — Это проще, чем неожиданно оказаться атакованными.

— Этого тоже делать не нужно. Может, они в самом деле необычные статуи, но не нападут, пока не атакуем мы. Не нужно дергать дракона за хвост.

Мы медленно вошли в комнату и приблизились к постаменту. Убедившись, что нападать на нас никто не собирается, я использовал на артефакт оценку.

Одноразовый свиток изучения навыка «подъятие мертвецов».

Навык «подъятие мертвецов» заставляет трупы обратиться в нежить, которую вы будете контролировать. Количество поднятой нежити зависит от вспомогательных навыков «контроля маны» и «концентрации». Можно использовать раз в сутки. Если под рукой нет трупов, но есть низшая нежить, перехватывает контроль над ней. Количество перехваченной нежити зависит от вспомогательных навыков «контроля маны» и «концентрации».

Открывает архетип «Некромант полной луны». Закрывает прочие архетипы.

Кроме свитка, на постаменте были и рунные надписи с дополнительной информацией. Я нахмурился, глядя на рунную вязь, а потом начал переводить для Глебоса.

— Свиток будет изучен, комната начнет разрушаться. Свиток выносить нельзя — опасность, стражи оживут, свиток сгорит. Прими дар, либо уходи.

— То есть, статуи действительно живые. Раздолбим этих крылатых людей?

— Зачем? Нет, погоди…

Мертвецы, мертвецы… Будь я попаданцем-прогрессором, создал бы какой-нибудь механизм для получения электроэнергии с помощью тягловой силы зомби. Но просветительской жилкой я не страдал. Да и был у меня показательный пример об опасности такого поведения — в будущем появится уникум, который решит использовать мертвецов в качестве тягловой силы для карет и повозок. Если бы этот гений не пошел со своим предложением напрямую к городскому мэру, возможно, его бы даже послушали. А так — просто вздернули, во избежание экспериментов, и все.

Кстати говоря, вне городов и крупных сел, на периферии, где все друг друга знают и дружат друг с другом, мертвецов все-таки приспосабливали к делу. Мертвецам было побоку на физическую усталость, и сил в мертвых телах было — хоть отбавляй. Зомби служили в качестве неутомимых работников — их впрягали в ворот для подъема грузовых лифтов в шахтах, с их помощью перемалывали зерно в муку на мельницах. Кто-то особо бесстрашный, жалея коняшек, даже в плуг нежить умудрялся впрягать.

Правда, не обошлось без нехорошего — некто додумался использовать мертвецов в качестве дополнительной силы в конфликтах, где вражеский часовой — это дополнительный и весьма сильный боец, который после смерти начнет играть за тебя. Убийцам, проникшим ночью в особняк какой-нибудь важной шишки, достаточно было поразить ядовитой иглой человека рядом с целью, чтобы спустя несколько минут новообращенный зомби перегрыз цели глотку. А там уже пусть гадают — сердечко остановилось у супруги или любовницы, или кто-то помог.

Дезертиров теперь казнили у вражеских лагерей, чтобы те в посмертии искупили вину. Зомби-пехота агрилась на ближайшую цель, потому после первой сшибки двух отрядов люди стремительно расходились, пытаясь оказаться как можно дальше от тел, или тратили время на разбивание голов своим и чужим погибшим и раненым.

Еще зомби использовали в качестве живых мишеней для тренировки молодых воинов и магов, помогая им освоить искусство боя на противнике, который тоже смертельно опасен, но глуп и зачастую скован.

В Гильдии Големостроителей один дедушка из верхов как-то поднял вопрос, мол, можно ли делать големов из зомби — мол, гуманно ли это будет, и осуществимо ли, но старичка быстро убрали с должности и отправили лечить старческий маразм в семейный особняк.

Некоторые кланы использовали скелетов, зомби и даже гулей в качестве охранников и стражей в своих лабораториях или библиотеках, где те сидели на цепях, с артефактами подавления запахов. Кто-то загонял нежить в рвы, кто-то умудрялся даже наполнять рвы водой и закидывать туда тела свежеубитых водоплавающих монстров. В общем, после наступления некроапокалипсиса люди потеряли девять десятых городов, пожали плечами и принялись жить, используя новые возможности. Если бы кто-нибудь еще сумел натравить нежить на нежить — озолотился бы. Но некромантов, как я сказал, уже не осталось. Тот длиннозубый мужик тоже пока до этого звания не дотягивал — управлять мертвецами он мог лишь через артефакт, и то — теми, кого убил сам.

Но нам предлагали изучить навык и заменить архетип. Не знаю, как Глебос, а я точно к такому не готов.

— Ты хочешь менять архетип на некроманта?

— С дуба рухнул⁈ — возмутился пацан. — Да у меня лучший архетип в мире! Я думал, ты хочешь.

— Я не готов менять шанс создавать големов на архетип некроманта. К тому же, никто не даст гарантии, что использовав свиток, я действительно смогу поднимать мертвых. Напомню тебе, что некроманты уже были, и после знакомых тебе событий они утратили свои силы. Не факт, что этот свиток даст возможности, которых люди уже лишились. Возможно, как и у служителей Ксантии, у тебя появится лишь черная строчка в статусе, а напротив навыка будет написано «Заблокировано».

— Тогда не вижу смысла здесь находиться.

— Аналогично, — выдавил я.

Сердце обливалось кровью, когда я кинул прощальный взгляд на артефакт. На черном рынке такая штука могла уйти больше, чем за сотню золотых. Кажется, я даже слезу пустил.

Как только мы вышли, дверь захлопнулась, и трещины и выбоины начали зарастать на наших глазах. Это продолжалось две-три минуты, а после перед нами оказалась сплошная стена. И я уверен, что даже если мы сейчас раздолбим ее, комнаты за каменными блоками не обнаружим.

Глава 21

Проснулся я бодрым, наполненным энергией, и сразу вскочил с кровати — нечего разлеживаться. Оделся, спустился в зал трактира, умылся, и поспешил за столик.

Глебос уже сидел внизу — пил чай и макал блинчики в варенье. Я присел за соседний столик. Официантка, подскочив по щелчку пальцев, быстро перечислила, что она может принести мне на завтрак, и, выслушав мои пожелания, убежала на кухню.

Позавтракали, порознь вышли из поселка, и только тогда заговорили.

— Как, готов получить свои золотые? — спросил я напарника. Экспроприированная у гавриков пространственная сумка оказалась не привязанной к предыдущему хозяину, потому отошла Глебосу, пацан же взамен выдал мне половину ее стоимости в серебре. Прочие вещи продали и разделили монеты пополам. Но это — лишь приятное дополнение к сделке, которая должна пройти сегодня.

— Разумеется. Только прежде чем их получить, нужно еще довести покупателя до артефакта. И как-то достать его из выгребной ямы. Надеюсь, его оттуда ещё никто не выудил.

— Ты ведь расспрашивал торговцев — если бы такой артефакт нашли, шуму было бы на весь город. Если только его не обнаружил какой-нибудь кузнец, и не придумал оставить себе — любой другой наверняка устроил бы аукцион. Да и торговец, которому мы планируем продать наковальню, наверняка уже по своим каналам нашел всю возможную информацию и выяснил, что мы хотим ему предложить. И если бы артефакт был найден, он бы ни за что не стал связываться с нами.

— Предчувствие у меня нехорошее, — покачал головой Глебос. — Ладно, не буду портить тебе настроение с утра.

Так мы и поступили. Шли молча — Глебос не спешил заводить разговоры, а я размышлял о том, что не давало мне покоя в последние дни: чем займусь после того, как стану Архитектором големов и пройду подземелье вплоть до босса?

Пожалуй, я прибеднялся, считая, что информация из будущего мало стоит. Как только я стал вспоминать о будущем как факты, так и слухи, разговоры и сплетни, я задумался вот о чем. В прошлой жизни мне попадались мастера: как обычные ремесленники, так и ученые, и те же химерологи, которые достигли в своей области больших успехов. Я общался с ними, узнавал о новых открытиях, которые за последние годы сделали как они, так и их коллеги. И, с учетом инсайдерской информации из прошлой жизни, я считаю, что могу замахнуться на борьбу с нежитью. Например, я знаю о создании Крысиного волка, слышал про Живые Доспехи. А если найду Альдарабана, того самого Архитектора, который заикнулся о создании голема на основе обыкновенной нежити, и смогу убедить его проводить эксперименты втайне от коллег, может, что и получится.

Есть еще и противоборствующие фракции, к которым принадлежат именитые герои: например, Аргельм, Силы Лишившийся. Хорошо было бы завербовать их, чтобы создать мощное войско, в котором одна половина не захочет подставить и скормить нежити другую половину — как, по слухам и случилось во втором походе.

Если воссоздать технологии тех экспериментов, можно здорово усилить войско, которое соберется в поход. А лучше — подождать, накапливая силы, наращивая вес в кругах мэров и аристократов, и присоединиться к тому походу, который начнется через десять лет. А то и просто освобождать города вне этих походов, которые оказались для нежити вполне ожидаемы.

Кстати, об Аргельме. Свое прозвище он заработал, когда прикрывал беженцев из тех городов, где восставшая нежить оказалась слишком сильна. Герой со своим отрядом путешествовал между городами, и прикрывал мирняк — ему даже пришлось уничтожить три города, обрушив на них град метеоритов. А надорвался герой, когда против него вышло войско под руководством архилича. Идея накрыть нежить мощнейшим заклятьем себя оправдала — архилич был уничтожен, но сыграло и перенапряжение манапотоков героя, и энергетическое истощение, которое он заливал эликсирами маны, и предшествующая усталость. В общем, величайший герой стал равен по силе обычному человеку — откат изувечил весь его энергетический каркас. И этому герою пришлось ждать шестнадцать лет, чтобы наконец один именитый алхимик изобрел зелье, которое заново проращивает в теле энергетический каркас.

Если Аргельму принесу это лекарство я, герой будет у меня в долгу.

Мы без проблем прошли через ворота Вяжска — я на всякий случай соорудил арафатку из платка и закрыл нижнюю часть лица. Глебос зыркал по сторонам, но никто не обращал на нас внимания — ну, прошли и прошли.

— Сейчас куда?

— В таверну Мышастого. Знаешь, где это?

Я знал: в десяти минутах ходьбы.

Мы неторопливо свернули в проулок, прошли по камням просевшей мостовой, и через десяток минут вышли на улицу, где находилась таверна. Только вот я не ожидал, что посреди улицы будет стоять карета с четырьмя гнедыми лошадьми. И двух обезглавленных тел рядом с каретой тоже увидеть не ожидал.

— Это охрана того торговца, — севшим голосом сказал пацан. А потом нервно добавил. — Что-то не так.

Да ну! А я думал, для Вяжска в порядке вещей оставлять трупы на мостовых!

Отступить мы не успели: из таверны вышли семь мужчин в одинаковой броне. По центру нагрудников каждого небрежно намалеван пурпурный круг. В руках воины держали обнаженные клинки, но лезвия запачканы были всего у двоих.

В центре семерки шагал низенький мечник. Хоть и крепкий, но в возрасте — заплетенная в косички борода доходила до талии. Остальные шесть — молодые плечистые бугаи. Взгляды, которые бугаи кидали на дедушку, были до безумия преданными. Они будто ждали команды «фас».

— Воины клана Кровавой луны, — раздался дрожащий шепот Глебоса. Будто шепот поможет скрыть нас, стоящих посреди улицы.

— Аслантос, навестите городскую верхушку — выясните, есть ли у них ищейки, и заставьте их принести извинения, — властно приказал косичкобородый. — Желательно — в золоте, но подойдет и серебро. Надо же, какой-то вшивый горожанишка попытался продать лорду Арку информацию о его собственном сыне. Микол, найдите местных теневых воротил и возьмите откупные… Так, погодите с этим, — наконец заметил нас клановый. И личина Глебоса его не обманула. — Строптивый мальчик сами пришли к нам.

— Я никуда не поеду, — быстро сказал пацан.

— Глебос, Глебос… — покачал головой косичкобородый. — Как же так, Глебос? Убили стражников — подчиненных вашего клана, между прочим, расстроили отца. А все из-за чего? Из-за рассказов какой-то полоумной старушки? Прав был ваш отец — нужно было вырвать языки всей прислуге. Жаль, что всё ограничилось лишь словами.

Глебос закаменел. Он нечитаемым взглядом смотрел на десяток воинов со знаками клана Кровавой луны. Что меня порадовало — страха в том взгляде точно не было.

— Давайте поговорим в пути, — кивнул косичкобородый на карету. — Там удобные и мягкие сидения, отличные рессоры, но придётся надеть артефактные браслеты — уж извините, но ваш отец приказал быть с вами осторожным.

Глебос не шевельнулся, но косичкобородый уже обратился к стоящим рядом воинам:

— А этого — прикончить, — махнул рукой на меня, и в нашу сторону выдвинулись сразу трое. — Таков приказ вашего отца, Глебос, не обессудьте.

«Прости, Глебос, но я убью твоего друга. Так надо».

— Беги, — вполголоса сказал мечник, не отрывая взгляда от приближающихся людей. — Гнев небес. Формация третья. Призыв.

Я почувствовал, как волосы становятся дыбом — это идиот использовал бьющий по площади навык в населённом городе!

Пронзительно завыл ветер, набирая силу. Деревья в садиках закачало. Отовсюду слышался треск ветвей, а ураган все нарастал, и всего через пару секунд деревья сгибало напором ветра. Воины, которых послали по мою душу, шли против ветра медленно и осторожно, едва ли не припадая к земле, чтобы остаться на ногах. Но вокруг меня и Глебоса ветра не было, словно мы стояли в доме с крепкими стенами.

— Беги быстрее! — громко повторил подросток. — Сейчас здесь начнется ад.

И я побежал.

Над головой сгущались темные облака, будто кто-то невероятно огромный ладонями сгонял их над городком. Но молний пока не было, что меня порадовало — я не любил, когда в разборках между авантюристами гибнет кто-то среди мирного населения.

Когда я отбежал на десяток метров, защита перестала действовать — мощный порыв ветра ударил сбоку и едва не впечатал меня в стену. До поворота я шел вдоль стены, к которой меня прижимало, а потом пришлось сворачивать и бежать, чтобы ветер толкал меня в спину.

Городок паниковал. Я видел отряды закованных в доспехи стражников, которые беспорядочно бегали по улицам, загоняя людей в здания. Видел оборванца, которого придавило упавшей веткой тополя. Видел торговца тканями, который пытался спрятать под прилавок разлетающиеся товары. Горожане вопили, отчаянно молясь и погибшим богам, и силам природы, умоляя прекратить гневаться. Голоса горожан были слышны, когда я пробегал в паре шагов от них, иначе все звуки заглушал рев ветра.

Со зданий срывало черепицу, разбивало окна.

Через пару кварталов меня неожиданно швырнуло в проулок, но я выбрался оттуда — если раньше я бежал, желая убраться как можно дальше от воинов, то теперь я двигался в определенное место.

А тем временем буря раскрыла крылья и обрушилась на город. Я обернулся, поднял взгляд на небо и увидел сплетенную из слепящих молний антропоморфную фигуру, которая спускалась из туч вниз. Похоже, это то самое существо, которое призвал Глебос…

Черепица, вырываясь из обломков домов, кружилась в закручивающемся вихре и временами падала вниз — одна из глиняных пластинок рухнула на камень в двух шагах передо мной. У меня по спине пробежал холодок — будь я чуть расторопнее, мог и не выжить.

Но шансы умереть, если я не буду прытким, тоже немаленькие: оглянувшись в очередной раз, я увидел двоих воинов с клановыми знаками, а они заметили меня. Не знаю, где пропал третий, но это и не важно — мне хватит двоих. Даже одного хватит. Это — не подростки в подземелье и даже не средние авантюристы, меня преследуют клановые воины, натасканные сражаться с людьми. Чтобы справиться с такими, нужно либо чудо, либо помощь.

Мимо меня пронеслось прозрачное лезвие, и я с новыми силами рванул вперед. Второй снаряд был гораздо точнее — оба оберега, которые должны были отклонять стрелы и дротики, рассыпались в прах, но их силы хватило, чтобы сместить лезвие совсем чуть-чуть. Если бы я не бросился в сторону, мне отрезало бы руку.

Я свернул с широкой улицы в проулки. Здесь, среди извилистых заборов, среди брошенного мусора и хлама, будет легче уворачиваться от той дряни, которую швыряют в меня преследователи.

В таком темпе я давно не бегал. Хорошо, что ветер не бросал меня в стороны с той силой, с которой он бил воинов — похоже, Глебос частично контролировал ураган — мне ветер дул в спину, а воинам — в лицо. Клановцы едва не жались к земле, чтобы устоять и не отставать от меня слишком сильно. А может, им еще и навык быстрого бега не удавалось задействовать из-за непогоды.

Я промчался мимо покосившегося забора, нырнул за угол кирпичного двухэтажного дома… И кирпичи позади меня разлетелись от нового лезвия. Но зато теперь воины меня не видели. Я протиснулся в узкую щель между двумя деревянными заборами и побежал по тропке между ними, пригибаясь и едва не шоркая плечами по дереву.

Теперь к тем опасностям прибавилась еще одна — когда я в очередной раз оглянулся, то не увидел отставших клановиков, зато заметил огромную полупрозрачную псину, что мчалась за мной. Духовное животное!

Способов победить такое животное было два: либо атаковать магией, либо нанести массу физического урона. Чем дальше животное отдалялось от своего хозяина, тем легче было его развеять, чтобы тот вернулся в амулет.

Потому я проскочил между заборов и побежал дальше по каменным плитам, чувствуя, как в спину с силой дует ветер, едва не опрокидывая меня. Да, в этой ситуации навык быстрого бега действительно пригодился бы…

Увы, монстра ветер не страшил — волк мчался по камням, высекая когтями искры. И ветер даже не шевелил шерсть монструозной твари.

Больше я не мог убегать — либо бить сейчас, надеясь, что духовное животное ослаблено в отрыве от артефакта, либо ждать, пока он прыгнет мне на спину. Только в первом случае у меня есть шанс.

Поравнявшись с лавкой, где пекла пирожки тетушка Мейли, я на бегу скинул лямку рюкзака с плеча.

Время замедлилось. Я непослушными, медленными руками потянул за тонкую веревочку на горловине рюкзака, потом — сунул руку внутрь пространственной сумки и достал оттуда било.

Рюкзак с пространственной сумкой полетели дальше, а я двинулся навстречу волку, разгоняясь все быстрее.

На таких скоростях дух не впечатлял. С навыком я был быстрее и сильнее.

Мой первый удар оказался столь быстрым, что волк никак не успел на него среагировать. Металлический шар впечатался в нижнюю челюсть зверя с такой силой, что передние лапы духа оторвало от земли. Голова зверя запрокинулась, и следующий удар я нанес в кадык чудовища. Потом — прошелся по черепу, разгоняя металлический шар до немыслимых скоростей.

Волк попытался отмахнуться лапой, но получил по морде. Попробовал сбежать, но я не давал ему ни секунды передышки. В голове всплыли слова торговца книгами про «забивать свои страхи кулаками». Именно это я сейчас чувствовал, когда противник в разы сильнее и крепче меня не мог ничего мне сделать.

Я лупил по шерсти и морде твари, лупил и лупил. Впечатывал в морду духовного животного, разогнанное оружие, пока дубина не испачкалась в синей протоплазме, пока сам волк не зарябил, не пошел помехами, как экран старого телевизора.

А потом все как-то прекратилось. Волк растекся лужицей протоплазмы, а мне почудился далекий тоскливый вой.

[Ранг навыка «владение утренней звездой» повышен!]

[Владение утренней звездой, ранг — ученик]

Повышение навыка не стало великой неожиданностью — видимо, система решила порадовать меня таким способом, или впечатлилась, что парень без архетипа совершил очень трудное дело, забив обычным билом весьма необычного пса. Как я уже говорил, одним из способов развивать навыки является битва.

Выживу сегодня — обязательно куплю себе какое-нибудь магическое оружие, чтобы больше не драться моргенштерном с духом, практически неуязвимым для обычного оружия.

Долго посреди улицы я стоять не стал — собрал все силы, и, преодолевая головокружение из-за долгого использования навыка ускорения восприятия, побежал на тренировочную площадку, к голему. Как раз на улицу выбежали клановые, и подмога мне была очень, очень нужна.

Стражников на площадке не было. Это хорошо. Голем был тут — стоял на своем месте. Тоже хорошо.

Я забежал на площадку, и снова использовал навык, уворачиваясь от синего лезвия — то пролетело в нескольких сантиметрах от меня и срубило несколько досок забора. На слова преследователи не разменивались.

Я ме-едленно двинулся вперед, к голему. Как только я приблизился к нему на расстояние трех метров, голем зашевелился. Еще два — и атакует. Воришек сдерживал не только страх перед стражниками, но и сам голем.

Коробочка ограничивающего блока на туловище голема казалась уродливой нашлепкой. Именно там находились программы, заставляющие механизм работать в качестве тренировочного манекена. И именно по этой коробочке я приложился билом, когда увернулся от ленивого и медленного удара голема. Перед ударом я замедлил шипастый шар, чтобы не повредить механизм больше необходимого, и это сработало. Голем на секунду замер, перезагружаясь без ограничивающих установок, а я медленно оттолкнулся от земли и перепрыгнул через забор.

Сзади раздался звон мечей и отрывистые проклятья — либо голем счел несущихся к нему людей за угрозу, либо они попытались на всякий случай уничтожить медного.

Судя по шуму, бой длился ровно три секунды, но бежал я гораздо дольше. Уже в конце улицы обернулся, но преследователей не заметил.

Когда я вновь заглянул на тренировочную площадку, бой был закончен. Клановые валялись на земле с пробитыми головами — на каждого лишенный ограничений голем потратил всего один удар. Против людей играл ураган, а вот массивный тяжелый голем ветра практически не чувствовал. Не вызови Глебос бурю, результат краткой битвы бы совершенно иным.

Сама железяка застыла посреди площадки. Я присмотрелся к нему и подметил две зазубрины от клинка на пластине-наплечнике — результат боя с клановыми. Вздумай я атаковать — прикончит меня, такие уж команды ему вложили.

Во избежание несчастных случаев, после перезагрузки големы Гильдии дожидались механиков, которые уже решали, что с ними делать: отправлять на переработку, чинить или уничтожать. Я сейчас не мог провести диагностику и переключить полное управление големом на себя — без архетипа не справлюсь. Но кто говорит о полном управлении?

Помнится, командир стражников задавал команды голосом. Интересно, сработает ли это сейчас?

Я приблизился к конструкту практически вплотную, и закричал, перекрывая шум ветра:

— Модель семь-пять-тринадцать! Провести самодиагностику! Выявить недостатки!

Голем стоял без движения, но это и неудивительно — самодиагностика — это не разбирание себя на запчасти, это тест внутренних поломок. К сожалению, эта модель не оснащена дорогим речевым модулем, и он не перечислит мне все, что ему удалось обнаружить.

— Следовать первичному протоколу! До появления механика выполнять мои команды, если они не будут противоречить вложенным директивам!

Голем стоял без движения, и я не мог понять, сработали ли мои команды. Если гильдия еще не внедряет в големов стандартные протоколы, или я ошибся, и этот голем — другой модели, ничего не выйдет.

— Шаг вперед! — скомандовал я. И махина шагнула.

Радоваться не было сил: меня качало от ветра и перенапряжения. Благо, кровь не шла ни из глаз, ни из носа.

— Следуй за мной, здоровяк! Мы отправляемся искать новый дом.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

А боги здесь мертвые… #RealRPG

Content

А боги здесь мертвые… #RealRPG

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene