Алекс Рудин

Укротитель миров

Магические твари

Глава 1

— Ублюдок! Ты всё разрушил! Всё!

Руки Игоря тряслись. Закушенная губа побелела.

Восхитительная картинка для телевизионщиков. На этом материале рейтинг канала взлетит до небес.

Люди обожают смотреть, как торжествует справедливость.

Улыбаясь в нацеленную на меня камеру, я подтянул к себе экземпляр злополучного договора, который всё ещё лежал на его столе.

Рука Игоря дёрнулась, чтобы перехватить бумагу, но я оказался быстрее.

— Покажите это крупным планом. Вот договор, который мой партнёр заключил с фирмой по производству белка из насекомых. По его замыслу этот белок должен был оказаться в составе кондитерских изделий, которые выпускают наши пекарни.

Я повернул бумагу так, чтобы оператору было удобнее её снимать.

— Господин Смирнов, вы были против этого контракта? — спросил корреспондент.

— Да, я был против. Я считаю, что лишь настоящая кулинария достойна внимания наших клиентов. И тогда господин Красников решил провернуть сделку за моей спиной, но это ему не удалось.

Камера немедленно развернулась в сторону Игоря.

— Господин Красников! Это правда, что вы собирались добавлять муку из насекомых в продукцию ваших пекарен? А как же права потребителей?

Золотое перо с треском сломалось в пальцах Игоря.

— Уберите камеру! — заорал он. — Вы не имеете права врываться в мой кабинет!

Это была истерика. Последний гвоздь в крышку гроба.

— Отлично! Снято!

Бородатый оператор скинул камеру с плеча и щёлкнул никелированными замками кофра. Корреспондент протянул мне руку.

— Спасибо, Костя! Как и договорились, жду тебя в телецентре. Прямой эфир начнётся ровно в девятнадцать часов. Ты сможешь лично прокомментировать отснятый материал.

Я пожал его ладонь.

— До встречи!

Не обращая внимания на теперь уже бывшего партнёра, я обвёл взглядом его кабинет. Шикарно устроился Игорёк — офис в бизнес-центре на Петроградке. Мягкие диваны, картины на стенах, панорамные окна в пол.

Сразу видно — директор солидной компании. Даже кофе ему секретарша варит на специальной маленькой кухне, которая примыкает к приёмной. Напиток из кофейного аппарата по статусу не подходит.

Нелегко будет партнёру расставаться с этой роскошью. Да и с секретаршей тоже.

Прямо над письменным столом Игоря висел логотип нашей сети пекарен.

Весёлая печенька. И слоган: «Пекарни „Ваш кулинар“. Всегда рядом с вами!»

Мне нравился этот логотип. Когда-то я сам его придумал.

— Останови их! — прошипел Игорь. — Ещё не поздно! Догони, дай денег и забери материалы. Давай договоримся по-хорошему!

Я улыбнулся печеньке. А затем перевёл взгляд на бывшего партнёра.

— Поздно. Видео уже в сети.

— Ты хоть представляешь, сколько придётся заплатить за разрыв договора? А убытки пекарен?

— Теперь это твои проблемы.

Разговор был закончен. Я взял свою трость и, опираясь на неё, похромал к двери.

— Костя, — тоскливым голосом позвал Игорь, — ты в бога веришь?

Надо же! Мой партнёр внезапно вспомнил про бога.

Я хмыкнул, но останавливаться и отвечать не стал. Чуть повернул голову и бросил через плечо:

— Иди в жопу.

Я вышел из стеклянного холла бизнес-центра на улицу. Поёжился на сыром апрельском ветру и застегнул лёгкую куртку. Питерская весна не баловала теплом, хотя день выдался солнечный.

Весна в Питере — это холод, слякоть и дождь. Но мне нравилось весеннее ощущение жизни, молодое и сумасшедшее.

Машина Игоря стояла прямо напротив входа — шикарный тёмно-серый «Мерседес»-гибрид. Он стоил больше, чем любая наша пекарня. На широких шинах блестели заклёпки шипов.

Я покачал головой. Какое мне теперь дело до Игоря? Его ошибку со спонсорами я тоже рассматривал как возможность. Возможность отойти от бизнеса и стать свободным. Буду путешествовать, и жить в своё удовольствие.

Я повернул на проспект и похромал в сторону Тучкова моста.

Высокие серые сугробы вдоль домов таяли на весеннем солнце. На тротуаре сверкали лужи, в них отражались дома и синее весеннее небо.

На углу Ораниенбаумской улицы разлилось такое море, что пришлось обходить его по проезжей части. Я оглянулся, чтобы не попасть под автобус, и шагнул с тротуара на асфальт.

Навстречу мне шёл слепой. Тёмные очки закрывали половину худого лица. Белая трость часто постукивала по плитам тротуара. Вот трость плюхнула по воде, и слепой беспомощно застыл, нащупывая дорогу.

Чёрт, как это похоже на каждого из нас!

Движения слепого были рваными, неуверенными. Он напоминал марионетку, которую дёргает за невидимые нитки рука кукловода.

— Погоди! — крикнул я слепому, стараясь перекричать машины. — Сейчас помогу.

Я обошёл лужу и протянул ему руку.

— Держись!

Калека помогает калеке! Я весело улыбнулся.

Слепой повернулся на голос и шагнул вплотную ко мне. Внезапно я почувствовал укол в живот и тянущую боль. Недоумённо опустил глаза и увидел, как сверкнуло узкое лезвие заточки.

Я хотел отшатнуться, но слепой крепко вцепился в рукав моей куртки и ударил ещё дважды.

Какого чёрта⁈

Голова закружилась, я никак не мог вдохнуть. Колени подогнулись. Слепой придержал меня, и я мягко осел прямо в лужу.

Лёжа на боку, я прижимал ладони к животу и видел, как во втором ряду остановился белый «Фольксваген». Слепой быстро подошёл к машине и уселся на заднее сиденье.

Машина тронулась.

Краем глаза я уловил какой-то отблеск в луже. Ещё хватило сил чуть повернуть голову.

Прямо из толщи воды на меня пристально смотрела жуткая зверюга. Она была похожа на крысу величиной с овчарку. На вытянутой морде горели бусины налитых кровью глаз.

Зверюга потянулась ко мне и оскалила длинные жёлтые зубы.

Солнечный день в глазах расплылся и померк.

Сознание вернулось щелчком, а вместе с ним вернулась боль.

Я застонал, схватился за живот и со всхлипом втянул в себя воздух. Он нестерпимо вонял мочой и гнилыми овощами.

Я всё ещё жив?

Я открыл глаза и увидел над собой неровный четырёхугольник звёздного неба. Его со всех сторон ограничивали тёмные громады домов. Оконные стёкла поблёскивали в лунном свете.

Где я, чёрт побери⁈ Почему сейчас ночь?

Рубашка на животе пропиталась чем-то липким. Я поднёс ладонь к лицу и увидел, что она вся в крови.

Сука! Талантливый ублюдок!

Я вспомнил тёмные очки и блестящее лезвие заточки, которое раз за разом вонзалось в мой живот.

Мобильник! Он должен лежать в кармане джинсов!

Лёжа на спине, я лихорадочно ощупал карманы. Бумажник был на месте, а телефона не было. Он пропал вместе с ключами от квартиры.

Надо выбираться отсюда, пока я снова не потерял сознание.

Я подтянул колени и повернулся на бок. Живот опять резануло болью. Кроме того я больно ударился локтем обо что-то твёрдое. Раздался металлический гул.

Мусорный контейнер.

Я лежал на помойке в каком-то дворе. Подняв голову, я увидел тусклый фонарь над подъездом и тёмные арки подворотен.

Наверняка одна из них вела на проспект.

Там я смогу позвать на помощь. Нужно только доползти.

Фонарь возле подъезда выглядел странно. Но сейчас мне было не до него.

Я поднялся на колени.

Что-то хрустнуло под правой ладонью, и в пальцы впилось битое стекло.

Чёрная тень шевельнулась в арке. Раздалось глухое рычание, в темноте сверкнули глаза.

Собака?

В ночной тишине я услышал странный звук. Он был похож на цокот.

Это когти стучали по мокрым булыжникам двора.

Тень медленно вышла из арки. Она двигалась, огибая двор по периметру, словно хотела спрятаться в густой тени дома.

На половине пути тень остановилась и вытянула длинную морду, принюхиваясь к запахам помойки.

Я попятился, прижимаясь спиной к контейнеру. Вскинул левую руку перед собой, а правой лихорадочно попытался нащупать хоть какое-то оружие.

Снова хрустнуло стекло. Звук был негромким, но его оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание.

Тень повернула голову и уставилась на меня. А затем медленно направилась в мою сторону.

Зверь вошёл в круг света, и я увидел, что это не собака.

Это была та самая тварь, отражение которой я видел в луже перед смертью. Крыса величиной с овчарку!

Хотелось бы списать увиденное на посмертные галлюцинации. Лучше год ходить на приёмы к психотерапевту, чем один раз встретить наяву такое чудовище!

Маленькие красные глазки прожигали меня насквозь. В них горела ненависть пополам с голодом. Зверь не пугал, он собирался убить меня. И сожрать, если я правильно понял его намерения.

Тварь снова зарычала, оскалила длинные жёлтые зубы и бросилась на меня.

* * *

Инструктора Имперской Магической академии капитана Бердышева разбудил телефонный звонок.

Телефон звенел заливисто и тревожно.

Бердышев оторвал голову от подушки и нашарил телефон. Взглянул на экран — звонок был от полицейского майора Зотова.

— Слушаю.

— Жан Гаврилович! — сказала трубка. — Срочно приезжай на Петербуржскую сторону. Дело по твоей части.

— Что там? — протирая ладонью глаза, спросил Бердышев.

— Магический прорыв. Квартал оцепили, всё по инструкции. Но городовой Селюков клянётся, что видел здоровенную тварь, похожую на крысу. Говорит, с собаку величиной, не меньше. Ты бы подъехал с ребятами на всякий случай.

— А что с магическим фоном?

— Повышенный. Похоже, сильный прорыв на этот раз.

— Адрес?

— Угол Большого проспекта и Ораниенбаумской. Там я тебя встречу.

— Буду через полчаса, — сказал Бердышев, взглянув на часы. — Оцепление пусть стоит, но без меня в квартал не суйтесь.

— Ждём.

Нажав отбой, Бердышев сел в кровати и взъерошил ладонью коротко постриженные волосы, в которых пробивалась заметная седина.

Зотов зря будить не станет. В полицию пришёл из армии, и взяли его приставом не за красивые глаза.

Если позвонил среди ночи — значит, есть веская причина.

Жан Гаврилович рывком поднялся с кровати. Одной рукой принялся натягивать комбинезон, другой набрал номер.

— Захаров? Поднимай Лопухина и ещё кого-нибудь. Поедете со мной на прорыв. Через десять минут жду вас возле машины.

Жан Гаврилович Бердышев жил на территории академии. Это было удобнее, чем снимать жильё в городе.

Он успел выпить стакан воды. Сунул в наплечную кобуру пистолет, а в карман комбинезона — две запасные обоймы и спустился вниз.

Трое курсантов уже стояли возле его машины — огромного чёрного внедорожника, который знал весь Петербург.

Низенький плотный Захаров нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Высокий сутулый Лопухин спокойно разглядывал набережную Фонтанки сквозь чугунную решётку ограды.

Чуть в стороне от парней стояла девушка.

Жан Гаврилович недовольно поморщился. Баронесса Мария Васильевна Поклонская, надо же! Не иначе, Захаров влюбился в неё. Иначе с чего бы позвал баронессу в ночной рейд?

Романтики!

Но в академии баронесса Поклонская была таким же курсантом, как и все. Поэтому возражать Бердышев не стал. Не хватало ещё, чтобы его обвинили в личных пристрастиях.

— Оружие взяли? — спросил курсантов Бердышев.

— А как же! — ответил Захаров.

Поклонская и Лопухин молча кивнули.

— Садитесь в машину!

Захлопнув дверцу, Бердышев резко дал по газам.

Машина выкатилась на пустую набережную Фонтанки.

— Значит, так, — коротко инструктировал курсантов Бердышев, — поступил вызов от полиции. Магический выброс, очень сильный. В районе выброса замечена крупная магическая тварь. По описанию — третьего или четвёртого уровня.

— Да откуда? — удивился Захаров.

На его круглой голове задорно топорщился хохолок рыжих волос.

— От верблюда, — отрезал Бердышев. — Оцепление полиция выставила. Наша задача — досконально проверить квартал. Вперёд меня не лезть, оружие держать наготове. Если что — стреляйте на поражение. Не убьёте, конечно, но хотя бы задержите. Всё ясно?

— Так точно, — нестройным дуэтом ответили Захаров и Лопухин.

Баронесса Поклонская промолчала.

Внедорожник влетел на Большой проспект со стороны Каменноостровского. Жан Гаврилович гнал, пока не увидел в темноте летней ночи белые полицейские мундиры. Подъехав к оцеплению, капитан резко затормозил.

— Сюда нельзя! — кинулся к машине какой-то квартальный.

Жан Гаврилович выпрыгнул из кабины. Молча отодвинул квартального в сторону и кивнул курсантам:

— За мной!

Полицейский пристав Никита Сергеевич Зотов, увидев Бердышева, вздохнул с облегчением.

— Слава богу!

— Что здесь? — поздоровавшись, спросил капитан.

Его цепкий взгляд уже обшаривал тёмные громады домов вдоль проспекта и полукруглые провалы подворотен.

— Тишина, — ответил Зотов. — Такое спокойствие, что жутко делается.

Бердышев коротко глянул на майора. Поэтические образы сейчас были неуместны.

— Обычно после выброса твари лезть начинают, — торопливо объяснил майор. — Ну, мелкие — новорожденные. Мы их поджидаем — и того! А потом уже дворы зачищаем.

— А сейчас?

— Ни одной твари! Словно попрятались все.

Бердышев кивнул. Слова майора только подтвердили серьёзность вызова.

— Карта есть?

Несколько секунд Бердышев молча изучал схему квартала. Затем поднял голову и нашёл взглядом курсантов.

— Слушайте внимательно! Здесь две подворотни. Каждая ведёт в свой двор. Вы втроём идёте в левую, я — в правую. Держаться вместе, прикрывать друг друга.

Он дождался кивка курсантов и продолжил:

— Мелких тварей не трогать, пусть бегут на полицию. Наша цель — крупная магическая тварь. После подворотни будет двор с гаражами — смотрите внимательно! Затем арка, и ещё один двор, с мусорными баками. В нём мы встречаемся. Дальше — по моей команде. Всё понятно!

— Так точно! — хором ответили курсанты.

На этот раз — все трое.

— Вперёд! — скомандовал Бердышев и нырнул в правую арку.

Уже на ходу он привычным движением достал из кобуры пистолет и дослал патрон. Краем глаза Бердышев видел, как его подопечные скрылись в левой арке.

Ему показалось, что тонкая тень вырвалась вперёд, и капитан снова поморщился.

Ох, уж эти аристократы!

Всегда они лезут геройствовать.

Будь его воля — он бы этих заносчивых снобов и близко не подпускал к академии. Пусть сидят по своим поместьям и гордятся пожелтевшими родословными.

Резко тряхнув головой, капитан выбросил из неё ненужные мысли. Ему предстояла работа — привычная и любимая. Это не в классе с сосунками нянчиться!

Капитан Бердышев работал инструктором Имперской Магической академии уже пятый год. Но до сих пор не мог привыкнуть к тому, что списан в запас.

Его Императорское величество, видите ли, решил, что в империи наступил мир и покой! И можно рассадить боевых офицеров по классам, а то и отправить по домам, наградив орденами и пенсией.

Вот почему Жан Гаврилович Бердышев был так рад внезапным ночным звонкам. Хотя никогда бы в этом не признался.

Он обшарил взглядом подворотню.

Никого.

Только жёлтый свет одинокого фонаря отражался от гладких булыжников мостовой.

Прижимаясь правым плечом к холодной кирпичной стене, капитан пошёл в направлении двора. Он не спешил — тварь никуда не денется. Но если её пропустить — она бросится на полицейских. А те не сдержат её, даже если успеют пустить в ход автоматы.

Он едва успел выглянуть во двор, как услышал звонкие крики. Затем хлопнули выстрелы — один, и следом ещё два!

Не задерживаясь во дворе, капитан рванул наискось, к тёмному зеву следующей арки. Тварь была где-то там.

Возможно, сейчас она рвёт одного из его курсантов!

Капитан выскочил в следующий двор. Из противоположной арки по-прежнему доносился женский визг.

Чёртовы лабиринты питерских проходных дворов!

Бердышев бросился туда, но справа раздался слабый мужской крик, а за ним — яростное хриплое рычание.

Капитан крутнулся на каблуках, вскидывая пистолет, и увидел в тени мусорного бака две барахтающиеся тени.

Захаров?

Лопухин?

Почему не стреляют?

Бердышев прицелился, но тени слились в одну.

Сделав шаг, капитан увидел, как в лунном свете блеснуло длинное стекло. Оно вонзилось в мохнатую шею твари!

Тварь жалобно и пронзительно завыла, а потом завалилась набок, дёргая короткими ногами.

— Жан Гаврилович!

Капитан увидел, как из арки напротив выскочили три тени.

Его курсанты. Все трое!

Значит, целы?

Бердышев коротко ругнулся и бросился к месту схватки.

Глава 2

Тварь зарычала, оскалила длинные жёлтые зубы и кинулась на меня.

Я не стал раздумывать, из какой преисподней взялась эта зверюга. Поджал ноги и рывком выбросил их вперёд.

Получи, гадина!

Крыса легко увернулась. Ударилась боком об угол контейнера и снова прыгнула. Зубы впились в мою руку, разрывая мышцы, и я принялся беспорядочно молотить крысу подошвами кроссовок.

— Отцепись, сука!

Несколько ударов угодили в мягкое брюхо. Крыса дёргалась и рычала, не выпуская моё предплечье.

Чёрт, как же это было больно!

Крысиные зубы вонзались в предплечье, словно тупые иголки. Они не могли резать, зато протыкали руку, превращая её в мочалку из крови и мышечных волокон.

В отчаянии я обхватил крысу ногами и навалился на неё сверху. Когтистые лапы колотили по моим бокам, раздирая куртку и кожу. Под нами хрустело стекло, а контейнер гудел от ударов, словно набатный колокол.

И какого чёрта никто не выбегает на шум? Неужели всем жильцам по хрену, что в их дворе неведомая тварь пытается загрызть человека?

Тварь рычала и грызла мне руку, а я наваливался на неё, пытаясь придушить или раздавить своим весом.

Кажется, я что-то кричал. Или это дыхание с хрипом вырывалось из груди?

Длинные зубы щёлкнули возле самого лица. Я отдёрнул голову, и крыса воспользовалась этим. Она вывернулась и снова бросилась на меня, целясь зубами в горло. Вскочила мне на грудь и опрокинула на спину.

Внезапно время замедлилось. Я видел, как неудержимо приближается ко мне клыкастая пасть. Поднимал изувеченную руку, понимая, что всё равно не успею.

В груди, справа от сердца, что-то дрогнуло. Словно туго натянутая струна проснулась и завибрировала внутри меня. Вибрации мгновенно усилились, и струна зазвучала.

Тварь дёрнулась и заверещала. Звук бесил её и лишал сил. Крыса подалась назад, но вибрации держали её, как сеть держит запутавшуюся рыбу.

Слабое призрачное сияние потекло от крысы ко мне. Оно проникало под одежду и впитывалось в кожу, усиливая резонанс.

Крыса жалобно взвизгнула.

В этот момент я нащупал правой рукой длинный осколок стекла. Схватил его и с размаху всадил в мохнатый бок крысы.

Стекло обломилось. Крыса завизжала, огрызаясь. Но я вцепился в густую шерсть и снова полоснул стеклом — прямо по горящим ненавистью глазам! А затем повалил крысу на землю, заполз сверху и воткнул обломок стекла ей в шею.

Крыса ещё билась подо мной, стараясь вырваться. Но я чувствовал, как слабеют её движения. Наплевав на боль, я давил ладонью на стекло, медленно проталкивая его в крысиную плоть. По изрезанным пальцам текла горячая липкая кровь.

Наконец, тварь судорожно дёрнулась в последний раз и обмякла. Мои пальцы бессильно разжались. Я отпустил стекло и повалился на бок — прямо на вонючий мусор.

В голове звенело, сердце колотилось в горле. Тёмный четырёхугольник неба расплывался в глазах. Мне показалось, что я слышу далёкие тревожные голоса. Тугая струна в груди сыто вздохнула и смолкла.

Я понял, что снова умираю.

— Парень! Парень, ты жив?

Кто-то бесцеремонно потряс меня за плечо, а затем перевернул на спину. Тело пронзила такая боль, что я не выдержал и застонал.

— Он весь в крови! Тварь ему живот распорола!

— Тащите его к фонарю!

Я почувствовал, что меня поднимают и куда-то несут.

— Держись, парень! Слышишь? Сейчас я тебя подлатаю!

Я услышал треск рвущейся ткани и бессмысленно уставился в тёмное ночное небо. Прямо надо мной в чёрной пустоте висел светящийся шар. Желтоватый свет резал глаза, но закрыть их я не мог. Не было сил.

Снова треск. Кожу на животе облизал холодный ветер. А затем горячие руки сильно надавили прямо на рану. Я согнулся от боли, и светящийся шар уплыл в сторону.

— Терпи!

На живот словно высыпали полный совок горящих углей. Я дёрнулся, но кто-то придавил мои плечи к земле.

— Ноги ему держите!

Меня придавили к земле. В животе полыхало пламя, оно сжигало меня заживо. Губы пересохли, я даже заорать не мог. В груди что-то клокотало и булькало.

Это продолжалось целую вечность. Но вот боль ослабела, и я кое-как втянул в себя холодный ночной воздух.

— Хорошо! Отпускайте!

Тяжесть в плечах исчезла, но шевелиться я не мог. Не было сил.

— Что с тварью, Захаров? — спросил кого-то уверенный мужской голос.

Наверняка этот человек привык командовать. В его голосе слышались сила и власть.

— Сдохла, Жан Гаврилович! Он её стеклом зарезал.

Это уже другой голос. Он звучит моложе, и словно оправдывается.

— Учитесь, дебилы! Парнишка в одиночку справился с магической тварью! А вы местность нормально отсканировать не можете! Виктор, почему тварь проскочила?

— Жан Гаврилович, тварь прямо на Марию кинулась!

Жан Гаврилович, надо же! Похоже, у его родителей неплохое чувство юмора.

Парня перебил женский голос — твёрдый и чуточку презрительный. Правда, я сумел расслышать в нём испуг.

— Жан Гаврилович, это была тварь пятого уровня! Я еле успела защиту поставить, а она крутнулась — и обратно в подворотню!

— Помолчите, баронесса! — нетерпеливо оборвал её голос командира. — Десять суток ареста всем! И с рассвета до темноты будете у меня отрабатывать взаимодействие на боевом дежурстве. А после отбоя — драить казарму! Никаких увольнительных!

Баронесса? Необычное прозвище. Но этой девушке оно наверняка подходит. Судя по голосу, у неё манеры настоящей аристократки.

Но о чём они говорят? Какая тварь пятого уровня, какие боевые дежурства?

Где я вообще?

Я чуть повернул голову, и светящийся шар снова появился. Это был фонарь, и на этот раз я понял, в чём его странность.

Фонарь просто висел в воздухе.

Я приподнял голову.

— Очнулся? Ну, парень! Повезло тебе! Ты где живёшь?

Надо мной склонилось незнакомое усатое лицо. Усы подстрижены коротко, аккуратно. По-военному. И форменный берет на голове — малиновый с синим кантом. В свете фонаря блеснула кокарда в виде молнии.

— На Ржевке, — выдохнул я.

Голос был чужой — тонкий и хриплый. Но я этому не удивился. Горло пересохло и болело, словно его скребли наждаком. Странно, что я вообще смог что-то сказать.

Я пошевелил сухим языком и попытался сглотнуть слюну.

— На, попей!

К моим губам прижалось горлышко фляги. Сладкая холодная жидкость потекла прямо в рот. Я сделал несколько глотков, затем опомнился и замотал головой.

— Нельзя!

Я хотел объяснить ему, что при ранении в живот нельзя пить, но сил на длинную фразу не хватило.

Впрочем, военный понял меня.

— Всё в порядке, пей! Раны я тебе затянул, только крови ты потерял много. Тебе сейчас нужно пить, и покой. Так где ты живёшь?

— На Ржевке, — повторил я.

Военный озадаченно посмотрел на меня.

— На дачах, что ли? Ты у кого служишь? Фамилию назови!

— Смирнов.

— Не помню такого. Чиновник, или из благородных?

У меня хватило сил удивиться. Но тут вмешалась девушка, которую военный называл баронессой.

— Жан Гаврилович, да это же бродяга! Смотрите, в какие лохмотья он одет! На слугу совершенно не похож.

— Что ты помнишь? — продолжал допрашивать меня Жан Гаврилович. — Как ты сумел убить магическую тварь?

— Ничего не помню, — ответил я. — Как-то всё перемешалось.

— Понятно, — с досадой кивнул Жан Гаврилович. — Только этого мне не хватало!

Одним лёгким движением он поднялся на ноги.

— Захаров! Подгони машину.

Жан Гаврилович достал из кармана ключи и бросил их невысокому толстячку. Тот ловко поймал на лету звенящую связку.

— Лопухин! Скажи городовым, чтобы упаковали тварь, и достань носилки! Забираем парня с собой. Похоже, тварь его заразила.

— Вызовите врача, — сказал я, приподнимаясь на локтях.

— Будет тебе врач, — без улыбки сказал Жан Гаврилович. — Ты серьёзно влип, парень.

* * *

Граф Валерий Васильевич Стоцкий вернулся с императорского приёма далеко за полночь.

Водитель остановил лимузин возле парадного крыльца. Начальник охраны лично распахнул широкую дверцу машины.

Недавно графу Стоцкому исполнилось сорок. Несмотря на это, он был подтянут и худощав, словно балетный танцор.

Выйдя из лимузина, граф холодно посмотрел на начальника охраны.

— Что случилось, Виктор?

Начальник охраны был на голову выше графа, но под тяжёлым взглядом сжался, словно провинившийся мальчишка.

— Беда, ваше сиятельство! Из лаборатории оборотень сбежал!

Граф достал из кармана телефон в золотом футляре. Провёл пальцем по экрану — семь пропущенных.

Чёртовы приёмы, на которых полагается отключать звук!

Император считает, что ничего важнее его общества быть не может!

— Как это произошло? — спросил граф.

— Внезапное превращение. Охранник принёс ему еду, а оборотень завизжал и полоснул беднягу по горлу. Затем вырвался из клетки, убил лаборанта и выскочил в погрузочную дверь. Ребята как раз разгружали машину от мастера Казимира.

— Где сейчас оборотень? — не повышая голоса, спросил граф.

Начальник охраны втянул голову в широкие плечи.

— Где-то в городе. Я ребят отправил, но пока они его не нашли.

— Ясно. Вот что, Виктор — достань-ка из машины мою сумку.

Едва голова начальника охраны нырнула в дверной проём, граф резко ударил его дверцей лимузина. Потом ещё раз и ещё.

Виктор, не издав ни звука, осел на булыжники двора. Из разорванного уха на белую рубашку ручьём лила кровь.

Граф перевёл взгляд на застывшего водителя.

— Дай ему салфетки, Миша.

Водитель мгновенно ожил, достал из машины пачку влажных салфеток и протянул начальнику охраны.

— Машину — в ремонт, — спокойно сказал граф. — Двор — вымыть. Виктор, проводи меня в лабораторию. Я сам хочу посмотреть.

Граф Стоцкий прошёл в подвал особняка через ту самую погрузочную дверь, в которую выскочил оборотень. Разгруженная наполовину машина всё ещё стояла посреди широкого помещения.

— Почему прекратили разгрузку? — спросил граф.

— Так все ребята в городе, кроме охраны, — ответил Виктор, прижимая салфетку к уху.

Граф Стоцкий кивнул. Входить в подвал могли только гвардейцы из подразделения внутренней охраны особняка. Они же занимались погрузкой и разгрузкой.

Граф лёгким движением обошёл машину. В дальнем конце подвала была металлическая дверь, выкрашенная в неприметный серый цвет. Валерий Васильевич направился к ней.

На сером бетоне возле двери белели три глубокие параллельные борозды. Граф остановился возле них.

— Когти?

— Ещё какие, — подтвердил начальник охраны. — Сторожу горло одним махом вскрыл.

— В кого он превратился?

— Похоже на крысу, — сказал Виктор, — только здоровенная. С овчарку величиной, а то и побольше.

— Крыса?

Граф Стоцкий улыбнулся уголками рта.

— В этом бродяге и при жизни было что-то крысиное. А, Виктор? Из какой норы его вытащили?

Начальник охраны нахмурил покатый лоб. Скомкал окровавленную салфетку и сунул её в карман пиджака.

— Какой-то притон на Петербуржской стороне. Я посмотрю по документам.

— Крысы часто возвращаются в свои норы, — негромко сказал граф.

— Понял, ваше сиятельство!

Виктор торопливо достал из внутреннего кармана рацию.

— Коля! Что у вас? Пока ничего? Разворачивайтесь и дуйте на Петербуржскую сторону. Адрес я сейчас передам. Да. Переверните там всё!

Граф Стоцкий приложил ладонь к панели. Кодовый замок негромко щёлкнул, и дверь открылась.

— Показывай, — кивнул он Виктору.

За дверью тянулся длинный широкий коридор. Он проходил через весь подвал. По этому коридору возили клетки и ящики с едой для людей и животных.

Двери кабинетов и прозекторских выходили в коридор. Сейчас все они были заперты, как и положено.

Но граф не сомневался, что это показуха.

Проклятое российское разгильдяйство!

Нанимаешь умников в белых халатах, платишь им огромные деньги. Но нечёсаный лаборант оставляет дверь открытой, сторож без присмотра лезет в клетку.

И в результате — два трупа и сбежавший оборотень!

Граф Стоцкий раздражённо толкнул дверь в кабинет начальника лаборатории.

Маг-доцент Хлопотов сидел за столом, подперев голову руками. На столе перед доцентом стояла наполовину пустая бутылка виски «Блэк лейбл» и широкий стакан.

Увидев графа, доцент попытался вскочить, но пошатнулся.

— Ваше сиятельство! — залепетал он, хватаясь руками за стол.

— Докладывайте, Валентин Григорьевич! — сухо сказал граф.

— Посмотрите сами!

Маг-доцент пробежал мимо графа и выскочил в коридор.

Валерий Васильевич вышел за ним.

На полу возле распахнутой клетки, запрокинув голову, лежал тощий паренёк в рабочей униформе. Его горло было располосовано от уха до уха. Под телом натекла огромная лужа крови. Кровь уже потемнела и начала подсыхать.

Неподалёку от тела валялась алюминиевая миска с остатками еды.

— Два дня назад мы ввели пациенту вытяжку из тканей твари третьего уровня, — торопливо объяснил маг-доцент. — Память пропала сразу, несмотря на экспериментальную методику. Вчера началась апатия, безразличие. По моим расчётам, до превращения в оборотня оставалось ещё дня три.

— Зачем вы его кормили? — спросил граф, рассматривая погнутые прутья клетки.

Породистое лицо мага-доцента испуганно вытянулось.

— Через три дня его всё равно должны были утилизировать, — жёстко произнёс граф Стоцкий. — Так зачем переводить еду на мертвеца?

— Так как же… он же человек, — беспомощно пробормотал Валентин Григорьевич.

Стоцкий с презрением посмотрел на мага-доцента.

И вот у этого испуганного мешка с дерьмом магическая матрица сильнее, чем у него, графа Стоцкого!

Ну, ничего!

Рано или поздно эксперименты дадут результат. Он, граф Стоцкий, отыщет способ усилить свою магическую матрицу. И Хлопотов ему в этом поможет.

А если не поможет — уедет отсюда в мешке, по частям.

— Трупы вывезти в лес и сжечь, — приказал граф начальнику охраны. — Клетку привести в порядок. Работы продолжать. Как только узнаешь, куда девался оборотень — немедленно доложи мне. И разгрузите, наконец, машину!

Граф прошёл мимо клеток, в которых бесновались и выли магические твари. В их глазах горело голодное безумие. Только выпусти — и эти твари бросятся жрать всё, что встретят на пути.

Дальше тянулись камеры. В них сидели бомжи и бродяги, которых люди графа подбирали на улицах и помойках.

Отбросы.

Человеческий мусор.

Но и мусор может принести пользу.

Этих оборванцев никто не станет искать, над ними можно ставить любые эксперименты.

Рано или поздно один из них превратится не в безмозглую тварь, а в настоящего мага.

И тем самым поможет графу Стоцкому.

По узкой винтовой лестнице граф поднялся из лаборатории прямо в свой кабинет. Нажал кнопку на нижней поверхности стола.

Тяжёлая дубовая панель за спиной графа с лёгким гулом сдвинулась, скрывая секретный проход.

Граф налил себе коньяку и вдавил клавишу селектора.

— Вызовите ко мне сына, — сказал он секретарю.

Через минуту в коридоре раздались лёгкие шаги. Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл виконт Стоцкий.

Граф невольно залюбовался сыном. В свои восемнадцать лет парень здорово вытянулся, плечи раздались.

Лицо настоящего аристократа — тонкие выразительные черты, прямой нос, стальные глаза. И волосы светлые, как у покойной жены.

Ох, и повезёт какой-то княжне!

— Завтра ты возвращаешься в училище, Серёжа, — сказал граф сыну. — Император дал специальное разрешение.

Виконт Стоцкий недовольно скривил красивое лицо.

— Зачем? Ты же знаешь, что у меня слабая матрица. Это бесполезно.

В раздражении граф ударил кулаком по столу.

— Для чего я унижался на этом дурацком приёме? Ты будешь учиться! Ради себя и ради меня! Ради всего нашего рода! Понял?

Он сверлил сына взглядом, пока тот не опустил глаза.

— Понял? — ещё раз спросил граф.

— Да, отец, — еле слышно ответил виконт.

— А я найду способ усилить твою матрицу. Денег у меня хватит. Вот тогда все узнают, что такое род Стоцких!

Виконт Сергей Валерьевич Стоцкий молчал.

— Иди, Серёжа, — мягко сказал граф. — Собирайся.

— Мне что, и жить в училище? — недоумённо спросил виконт. — В общежитии с разным сбродом?

— Так будет лучше, — кивнул граф. — Ты должен проявить себя старательным учеником. Иди.

Не успел сын выйти, как в кармане графа зажужжал телефон.

— Виктор? — спросил Стоцкий.

— Ваше сиятельство! — услышал он голос начальника охраны. — Ребята нашли сбежавшего оборотня!

Глава 3

— Захаров! Подгони машину. Лопухин, носилки! Забираем парня с собой. Похоже, тварь его заразила.

Через минуту я услышал негромкий рокот мотора. Свет фар ослепил меня. Во двор вкатился автомобиль.

Большой чёрный внедорожник с зубастой хромированной решёткой радиатора и тонированными стёклами.

Красивая машина! В ней было что-то от сильного, породистого, уверенного в себе хищника.

Эмблема автомобиля оказалась незнакомой — фигурка медведя, вставшего на дыбы.

Внедорожник развернулся и встал. Из-за руля выскочил толстячок в мешковато сидевшем комбинезоне. Наверное, это и был Захаров.

Он суетливо обежал вокруг машины и открыл заднюю дверь.

— Грузим его, Лопухин! — скомандовал Жан Гаврилович.

Пока они перекладывали меня на носилки, я сумел рассмотреть остальных.

Лопухин оказался высоким и нескладным парнем лет двадцати. Таких называют дылдами. К тому же, он заметно сутулился.

Несмотря на военную форму, он выглядел задумчивым ботаником. Не хватало только очков. Впрочем, парень близоруко щурился, глядя на меня, так что очки вполне могли лежать в его кармане.

Кроме парней в команде была девушка. Настоящая аристократка — чуть вздёрнутый нос, точёный подбородок, надменный взгляд широко посаженных серых глаз. И фигурка у неё была отличная, а комбинезон только подчёркивал все её достоинства.

Классная девчонка, неспроста Жан Гаврилович назвал её баронессой! Жаль, что выражение лица такое кислое.

Меня вместе с носилками погрузили в просторный задний отсек машины.

Жан Гаврилович уселся за руль, парни заняли заднее сиденье, а баронесса села впереди. Да ещё и нос сморщила:

— Фу! От него так воняет! Зачем мы его подобрали?

Жан Гаврилович повернулся к баронессе и заговорил мягким голосом, в котором ясно слышались ядовитые нотки.

— Уважаемая Мария Васильевна! Если бы вы не прошляпили магическую тварь, то нам не пришлось бы возиться с пострадавшим. Вы хотите, чтобы этот юноша пожаловался в городскую управу?

— Да кому он пожалуется? — фыркнула баронесса. — Он же бродяга! Кто его будет слушать?

— Помолчите, — не повышая голоса, сказал Жан Гаврилович. — Из-за вашего разгильдяйства академии придётся платить компенсацию. А вас троих не допустят до экзамена. Лично вы поедете обратно, под крыло к своему папеньке, и будете там мечтать об удачном замужестве. Где сейчас ваш отец?

— В Париже, — растерянно ответила баронесса.

Жан Гаврилович улыбнулся.

— Сочувствую — из Петербурга и в парижское захолустье. Из всех развлечений — люля-кебаб в Булонском лесу.

Баронесса сдавленно охнула.

Жан Гаврилович покосился на неё.

— Значит, так, уважаемая Мария Васильевна! Захаров и Лопухин живут в казарме. А вы у нас коренная петербурженка, аристократка. Вам и карты в руки. Куда прикажете отвезти молодого человека? Ему нужен покой, дружеский присмотр, хорошая еда и доктор.

Баронесса закусила красивую губку.

— А почему нельзя отвезти его сразу в госпиталь?

— И что мы там скажем? — язвительно поинтересовался Жан Гаврилович. — Что вы проворонили магическую тварь, а она покалечила и заразила гражданского? Единственный выход — вылечить его так, чтобы никто об этом не знал. От вас требуется надёжное место, остальное я организую сам.

Выходит, баронесса это не прозвище, а самый настоящий титул! Здесь есть аристократия и магические твари.

Чёрт, в какой же интересный мир я попал?

Баронесса задумалась над словами Жана Гавриловича. Похоже, ей очень хотелось поспорить с командиром.

Но через несколько секунд она неохотно выдохнула:

— У нашей семьи есть доходный дом в Апраксином переулке. Там живёт Яков, наш старый слуга. Можно отвезти его туда.

— Прекрасно! — кивнул Жан Гаврилович.

Он провёл рукой над приборной панелью, и мотор мягко заурчал. Машина тронулась.

Минивэн мягко и быстро летел по проспекту. Сквозь тонированное стекло я рассматривал город, пытаясь сообразить, где мы едем.

Проспект был совершенно пуст — ни машин, ни людей. Вдоль фасадов тянулась цепочка светящихся шаров, которые служили фонарями. И эти шары неподвижно висели в воздухе без всякой опоры.

А вывески!

Нет, витиеватая надпись «Ресторан Трубникова» меня не удивила. Хотя, я не помнил здесь никакого ресторана. Кажется, в этом доме должно быть отделение банка. Впрочем, на Большом проспекте арендаторы меняются часто.

Но яркая вывеска «Аптека Шульмана. Магические ингредиенты»! И рядом следующая: «Школа кулинарной магии»!

Похоже на какой-то новый тренд в рекламном бизнесе. Или…

Машина вылетела на Тучков мост. Я приподнял голову и разглядел поблёскивающую в лунном свете реку. По ней, направляясь к мосту, шёл небольшой пассажирский теплоход с белой надстройкой. В зеркальных окнах надстройки горел яркий свет, и мелькали силуэты.

Успокаивающая картина — негромкая музыка, тёмная гладь воды и бесшумно скользящий по ней изящный белый корабль.

— Туристы веселятся, — сказал Жан Гаврилович.

Видно, он тоже обратил внимание на теплоход.

Странно. Когда я умер, в Питере был апрель, и навигация ещё не открылась. А сейчас, по всем ощущениям — разгар лета. Только-только закончились белые ночи, не иначе.

Я всё яснее понимал, что попал в совершенно другой мир.

Жан Гаврилович протянул руку и повернул ручку приёмника. Из динамиков стереосистемы полилась весёлая танцевальная музыка. Затем бодрый голос диктора объявил:

— Вы прослушали композицию «Зажигай» группы «Магические стервы»! А сейчас новости! Его Императорское Величество завтра возвращается в столицу после вояжа по городам Империи! В поездке императора сопровождали…

Дальнейшее бормотание диктора я не слушал. Империя, надо же!

Мы выехали на набережную. В прошлом мире это была набережная Макарова. Остановились на светофоре — он тоже висел в воздухе — и на одном из домов я успел разглядеть табличку: «Никольская набережная, 12».

Затем проехали стрелку Васильевского острова. Между знакомых Ростральных колонн стояла огромная бронзовая скульптура. Я увидел суровое бородатое лицо, обращённое в сторону залива, и руку, которая сжимала меч.

— Что это? — спросил я вслух.

Не хотел — само вырвалось.

— Неуч! — громко буркнула баронесса. — Это святой Александр Невский. Он защитил российские земли от шведов. Ты в школе учился вообще? Может, и читать не умеешь?

Я пропустил слова баронессы мимо ушей. Понятно, что она злится — её только что нагнули на глазах сослуживцев, а такое никому не понравится. Не препираться же с ней?

Больше всего сил человек тратит на борьбу с самим собой.

Мы въехали на Дворцовый мост, и впереди открылось грандиозное зрелище.

Эрмитаж сиял огнями. Дворцовая площадь была ярко освещена. Высокая колонна посреди площади горела ослепительным светом, а в тёмном небе над ней сверкала надпись:

«Слава Императору!»

* * *

Инструктор Императорской магической академии, капитан гвардии Жан Гаврилович Бердышев привычно вёл машину по ночным улицам. Искоса он поглядывал в салонное зеркальце на пострадавшего.

Парнишка попался интересный. Мало того, что он выжил после встречи с магической тварью пятого уровня. Он умудрился завалить её.

Зарезал осколком стекла.

Охренеть!

Расскажи Жан Гаврилович об этом в академии — ему никто не поверит. Тварь пятого уровня легко справится с подготовленным гвардейцем. Обычное оружие ей не помеха, как и тело, усиленное магической защитой.

Такую тварь можно убить, только разрушив её матрицу заклинанием необходимой силы.

Недаром его корнеты облажались. Магический узел пространства воспалился всего час назад. За час твари могли достичь второго уровня, не больше.

Откуда же взялась зверюга пятого уровня? Да ей годы были нужны, чтобы усилиться, сотнями поедая более слабых тварей! Как она могла всё это время скрываться в столице, где магический фон сканируют каждую секунду?

Видимо, нелепая случайность, из тех, что происходят один раз в сотню лет. Наверняка, этой твари повезло. Она выиграла несколько схваток с другими тварями и усилилась за их счёт. Но и сама оказалась серьёзно ранена. Кинулась на парнишку, а тот не растерялся и добил её.

Другого объяснения у Жана Гавриловича не было.

Хорошо, что всё закончилось благополучно. Парнишку он вытащил, хотя тот и оказался заражённым. Умирая, тварь наверняка умудрилась наложить на него свою магическую матрицу.

Ничего, хороший доктор его почистит. Правда, память парню уже не вернуть.

Интересно, что он делал ночью в подворотне? По виду типичный бродяга, грязный и оборванный. Наверняка, вор.

Может, прятал украденное?

Жан Гаврилович снова взглянул в зеркальце и увидел, что парнишка внимательно рассматривает город сквозь тонированное окно внедорожника.

Не отвлекаясь от дороги, Жан Гаврилович вытащил из кармана мобильник.

— Алло! — отозвался в трубке хриплый сонный голос.

— Александр Николаевич! — обрадовался Бердышев. — Прости, что разбудил! У нас пострадавший, срочно нужна твоя помощь. Нет, к тебе привезти не могу. Приезжай сам в Апраксин переулок. Лопухин тебя встретит.

Жан Гаврилович сунул трубку в карман и свернул мимо Адмиралтейства на Гороховую улицу.

Автомобиль мягко подпрыгнул на Красном мосту, а затем вылетел на Садовую и въехал в Апраксин переулок.

— Показывайте дорогу, баронесса! — сказал Жан Гаврилович, бросив короткий взгляд на девушку.

Надо будет ещё раз повторить с ней правила поведения на боевом дежурстве.

— Сюда! — показала Мария.

Внедорожник нырнул в тёмную арку.

— Второй подъезд.

Машина прокатилась ещё немного и остановилась.

— Выносите парня, — коротко скомандовал Жан Гаврилович Захарову и Лопухину.

Корнеты бросились исполнять приказ. А Бердышев с удовольствием выпрыгнул из-за руля.

— Жан Гаврилович, он не хочет! — возмущённо крикнул Лопухин.

Бердышев коротко выругался и быстро подошёл к задней двери минивэна.

— Какого чёрта? — начал он и вдруг наткнулся на взгляд парнишки.

Острый, внимательный взгляд. Парнишка смотрел без страха и возмущения — он оценивал обстановку.

— Кто вы? — негромко спросил парень. — Куда вы меня привезли?

Жан Гаврилович успокаивающе поднял руку.

— Давай поговорим в квартире. Я тебе всё объясню. Вытаскивайте носилки!

Корнеты послушно взялись за ручки.

И тут парень неуловимым движением схватил шею Лопухина в борцовский захват.

Корнет магической академии должен был без труда освободиться. Но вместо этого Лопухин бессмысленно взмахнул руками. Глаза его закатились, лицо покраснело.

А затем вокруг шеи корнета возникло лёгкое серебристое сияние, которое Жан Гаврилович сразу узнал. Из Лопухина выходила его магическая матрица.

Дьявол!

— Стой! — заорал Жан Гаврилович парнишке, машинально бросив взгляд на тёмные окна. — Отпусти его! Захаров, назад!

Захаров, который бросился на помощь товарищу, послушно остановился. А Жан Гаврилович быстро заговорил.

— Ты серьёзно пострадал, парень! Тварь наложила на тебя свою матрицу. Если это не вылечить — будет беда. Ничего плохого мы тебе не сделаем, только покажем врачу. Поговори с ним сам. Тебя никто не тронет, даю слово дворянина!

Долгую секунду парень смотрел на Бердышева.

— Слово дворянина? — задумчиво переспросил он и чуть ослабил хватку.

Лопухин, хрипя, упал на колени и уткнулся лицом в бампер внедорожника.

* * *

Серебристое сияние окутывало мои руки, жадно впитывалось в кожу. Струна в груди звенела:

«Ещё! Ещё!»

— Слово дворянина? — переспросил я.

Чёртов непонятный мир! Полузнакомый город, в котором есть дворяне и магия.

Я бросил взгляд на Жана Гавриловича и шестым чувством понял, что он куда сильнее Лопухина. Этот офицер легко справится со мной.

Но Жан Гаврилович стоял неподвижно, вскинув руки вверх.

Краем глаза я увидел растерянное выражение на лице баронессы и ослабил хватку.

Лопухин, хрипя, упал на колени.

— Почему вы привезли меня сюда? — требовательно спросил я. — Только не ври!

— Магическая тварь наложила на тебя свою матрицу, — повторил Жан Гаврилович. — Её нужно срочно стереть.

— Почему не в больницу? Стоп, я понял. Вы облажались. Тварь не должна была сбежать, но сбежала и бросилась на меня. И теперь вы хотите это скрыть. Так?

Жан Гаврилович не ответил, но по выражению его лица я понял, что угадал.

Он мог бросить меня на помойке. Или просто добить.

Но вместо этого подлатал раны, привёз в укромное место и вызвал доктора.

Этого достаточно, чтобы пока поверить ему. Да ещё и слово дворянина!

— Хорошо, — сказал я, медленно опуская ноги на брусчатку двора. — Я пойду с вами.

Баронесса, оглядываясь на меня, потыкала пальчиком в домофон.

— Яков, — сказала она. — Открой, это я.

Замок щёлкнул, и мы вошли в подъезд. Захаров придерживал Лопухина, у которого подгибались колени. На меня толстячок поглядывал недобро.

Жан Гаврилович нажал кнопку лифта. Двери раздвинулись. За ними я увидел просторную кабину, габариты которой никак не совпадали с размерами шахты. Ноги невольно напряглись.

Но мои провожатые спокойно вошли в кабину.

Я хмыкнул и шагнул за ними. Баронесса чуть отодвинулась, пропуская меня.

Кабина пошла вверх совершенно бесшумно. Остановилась на этаже и выпустила нас на узкую лестничную площадку.

Единственная дверь была открыта. Из-за неё выглядывал седой старик — древний, как египетский сфинкс. Увидев баронессу, он раздвинул в улыбке многочисленные морщины и прошамкал:

— Мария Васильевна! Радость-то какая! А что же не позвонили, не предупредили? Я бы к Битцеру сбегал за вашим любимым!

— Здравствуй, Яков! — небрежно кивнула баронесса. — Мы пострадавшего привезли. Надо показать его доктору, а утром накормить.

— Всё сделаю, Мария Васильевна! — закивал Яков.

Но тут вмешался Жан Гаврилович.

— И вас, баронесса, попрошу остаться в квартире. Надо же проследить, чтобы молодой человек не заскучал.

— Вы с ума сошли? — возмутилась баронесса. — Я не стану здесь ночевать! Пусть его ребята караулят!

Жан Гаврилович укоризненно покачал головой и повернулся к толстячку.

— Захаров, — сказал он.

— А чего? — Захаров закивал. — Я останусь. А завтрак будет?

— Только не спать! — строго предупредил его Жан Гаврилович.

— Понимаю, — вытянулся Захаров.

— Сейчас бегом на улицу! Встретишь доктора и проводишь его сюда.

Меня отвели в просторную комнату. Посреди комнаты стояла широкая кровать. Рядом с кроватью — зеркальный шкаф и небольшой письменный стол. Возле стола стояло удобное кресло на деревянных ножках. В углу комнаты я заметил узкую дверь.

— Там уборная, — сказал Яков. — Если приспичит.

Всё вместе напоминало двухместный гостиничный номер класса «стандарт».

— Раздевайся, — сказал Жан Гаврилович, придерживая меня за локоть. — До ванны добраться сможешь?

— Смогу, — кивнул я, хотя совершенно не был в этом уверен.

Схватка с Лопухиным забрала последние силы. Раны хоть и не кровили, но болели невыносимо, и я держался на чистом упрямстве.

— Дверь не закрывай, — мягко сказал мне Жан Гаврилович. — Ослаб ты. Баронесса! Прикажите Якову пока накрыть ужин! Холодные закуски и чай. Лопухина накормите — он много сил потерял.

Баронесса, поджав губы, вышла из комнаты.

— Как ты это сделал? — с любопытством спросил Жан Гаврилович. — Как справился с Лопухиным?

Я пожал плечами, расстёгивая то, что осталось от рубашки.

— Не знаю.

Вслед за рубашкой на пол полетели брюки. Бумажник глухо стукнул о паркет.

— Что у тебя там? — спросил Жан Гаврилович.

Я искоса взглянул на него, но ничего не ответил. Захочет — сам посмотрит. А я проверю, такой ли он благородный, каким хочет казаться.

Жан Гаврилович хмыкнул.

— Дикий ты какой-то. Ладно, я скажу Захарову, чтобы купил тебе одежду.

Сантехника в ванной оказалось вполне привычной конструкции. Фаянсовый унитаз — почему-то светло-зелёный. Никелированные вентили кранов и душевая лейка.

Кровь на теле уже засохла и теперь кровавая корочка лопалась, вызывая неприятные ощущения.

Шипя сквозь зубы от боли, я забрался в ванну и включил душ. Светло-красная вода полилась на белоснежную эмаль. Я стоял под тугой горячей струёй, пока вода не стала прозрачной. Затем завернул кран, выбрался из ванны и огляделся в поисках полотенца.

И тут за тонкой стенкой раздался хлопок входной двери, и послышались голоса.

Я напряг слух.

— Александр Михайлович, здравствуйте! — сказал голос Жана Гавриловича.

Ага, это приехал врач. Значит, скоро он придёт ко мне. Нужно поторапливаться.

— Рассказывайте, Жан Гаврилович!

— Магическая тварь, Александр Николаевич. Скрывалась где-то в городе, сбежала от моих оболтусов и бросилась на случайного бродягу. Я остановил ему кровь и затянул раны, но он ничего не помнит. А вы же знаете, что потеря памяти — первый симптом заражения. Я не решился везти его в госпиталь — если в академии узнают о происшествии, то у ребят будут сложности с экзаменом.

— Понятно. А чего вы хотите от меня?

— Посмотрите его матрицу. Если заражение подтвердится, попробуйте стереть матрицу твари.

— Легко сказать, Жан Гаврилович! Какого уровня была тварь?

— Пятого.

— Тварь пятого уровня посреди Петербурга? Ну, вы даёте, Жан Гаврилович! Парня надо срочно везти в госпиталь! И то я не могу дать стопроцентную гарантию.

— А вы не могли бы заняться его матрицей прямо здесь? — с надеждой спросил Жан Гаврилович.

— Могу, — с сомнением ответил доктор. — Но тогда шансы на благополучный исход будут существенно ниже. Пятьдесят на пятьдесят, не больше.

Они говорили спокойно, словно обсуждали не мою жизнь, а футбольный матч. Это мне здорово не понравилось, впрочем, ничего другого я и не ожидал.

На крючке возле двери висел банный халат — такой огромный, что в него можно было завернуть слона.

Я набросил халат на плечи и вышел из ванной.

Жан Гаврилович и доктор всё ещё бубнили в коридоре, но сквозь стены комнаты голоса звучали неразборчиво.

С этими двумя надо вести себя осторожно. У них свои интересы, а у меня — свои.

Вернувшись в комнату, я первым делом посмотрел на одежду. Она лежала нетронутой — грязная куча рваного тряпья. Права была баронесса — настоящие лохмотья!

А Жан Гаврилович — молодец! Держит слово даже в мелочах.

Затем я подошёл к шкафу, взглянул на себя в зеркало и остолбенел.

В этот момент я понял, почему Жан Гаврилович упорно называл меня парнем.

Из глубины потемневшего стекла на меня действительно смотрел молодой парень. Его худое жилистое тело было исполосовано безобразными багровыми шрамами. Руки и лицо сплошь покрывали свежие царапины.

Лицо…

Несмотря на ссадины, я сразу узнал его.

Это было моё лицо.

Именно так я выглядел лет тридцать тому назад.

Глава 4

Военный врач Александр Михайлович Лунин, прихлёбывая чай, недоверчиво смотрел на капитана Бердышева.

— Убил тварь пятого уровня? Бродяга?

Жан Гаврилович хмуро кивнул.

— Именно. Зарезал осколком стекла.

Чай пах мятой и чабрецом. Александр Михайлович поставил чашку на блюдце.

— Это решительно невозможно! Уж вы-то должны знать. Чтобы убить магическую тварь, необходимо разрушить её матрицу заклинанием. А вы говорите — стекло!

— Или забрать, — негромко заметил Жан Гаврилович.

— Что забрать? — не понял Лунин.

— Матрицу. Говорят, её можно не только разрушить, но и забрать.

— Без многолетней подготовки? Ерунда!

Александр Михайлович пренебрежительно махнул рукой.

— Детские сказки! Такое под силу только магистрам, да и то не всем.

Жан Гаврилович нахмурился ещё сильнее.

— Вы не видели, что он сделал с Лопухиным. Тренированный корнет не выдержал и нескольких секунд, не говоря уже о том, чтобы справиться с парнем.

— В самом деле? — удивился Александр Михайлович. — Ну, что ж. Тогда с Лопухина и начнём. Позовите его.

Тщательно осмотрев Лопухина, Александр Михайлович пожал плечами.

— Свободны, корнет!

Бледный Лопухин вышел из столовой.

— Магическая матрица истощена, — сказал доктор Жану Гавриловичу, — но ничего серьёзного. Похоже, корнет просто переусердствовал на тренировках. Да и матрица у него средненькая. Возможно, экзамен на лейтенанта он сдаст. Но дальше ему дорога закрыта.

— Все тренировки подразделения проходят под моим наблюдением, — возразил Бердышев. — Режим отдыха строго соблюдается.

— Жан Гаврилович, — улыбнулся Лунин. — Вы же знаете эту молодёжь! Наверняка хвастаются друг перед другом своими возможностями.

Бердышев недоверчиво хмыкнул.

Александр Михайлович увидел, что его слова совершенно не убедили инструктора.

— Ну, хорошо! — сказал он, хлопнув себя по коленке. — Давайте посмотрим на этого вашего уникума!

Когда доктор и Бердышев вошли в комнату, парень стоял возле кровати. От Александра Михайловича не укрылось быстрое движение, которым он поправил покрывало.

«Спрятал что-то под матрас» — отметил доктор.

Паренёк был одет в чистый банный халат. Окровавленная одежда неопрятной кучей валялась на полу.

«Сам смог принять душ» — снова отметил доктор. — «Значит, не так уж и слаб».

Александр Михайлович приветливо улыбнулся пареньку.

— Здравствуйте, юноша! Меня зовут Александр Михайлович Лунин, я — врач Императорского военного госпиталя. А как ваше имя?

— Константин Смирнов, — ответил парень.

— Прекрасно! — воскликнул Александр Михайлович и поставил на стол свой кожаный саквояж.

Из саквояжа он достал чистый белый халат и набросил поверх мундира.

— Вы позволите вас осмотреть?

Вместо ответа, пациент угрюмо взглянул на Захарова, который привалился к косяку двери.

— Народу многовато.

— Захаров, выйди! — распорядился Жан Михайлович.

— Так я же охраняю! — удивился Захаров.

Но под тяжёлым взглядом Бердышева нехотя вышел в коридор.

— И дверь за собой закрой! — крикнул ему вслед Жан Гаврилович.

Александр Михайлович достал из саквояжа флакон спирта и тщательно протёр руки.

— Итак? — повернулся он к пациенту.

Парнишка сбросил халат. Александр Михайлович многое повидал за время врачебной практики, но сейчас его брови поползли вверх от удивления.

— Это вы его так, Жан Гаврилович?

— Тварь, — нехотя объяснил Жан Гаврилович. — Прорвалась через оцепление. Да я же вам рассказывал, Александр Михайлович!

— Я спрашиваю, это вы его так заштопали? — спокойно уточнил врач.

— Помирал парнишка, — смутился Жан Гаврилович. — Не до красоты было, кровь бы остановить.

— Надо бы вам походить ко мне на практику, — мягко сказал Александр Михайлович. — Улучшить навыки.

Жан Гаврилович стиснул зубы.

Парнишке сильно досталось. Удивительно, что Бердышев успел вовремя и не позволил ему умереть от потери крови.

— Я должен вас осмотреть, — сказал Лунин пациенту.

Дождался неохотного кивка и принялся водить ладонями вдоль изрезанного тела, не прикасаясь к парнишке.

— Так, — приговаривал доктор себе под нос. — Кишечник не затронут… гематомы… рубцы… лёгкое истощение. Когда вы в последний раз ели, юноша?

— Не помню, — чуть помедлив, ответил пациент.

— Ну, что ж, — произнёс Александр Михайлович через несколько минут. — Картина понятна. Будем лечить. Выпейте вот это.

Лунин порылся в саквояже и достал шприц и ампулу с лекарством.

— Что это? — спросил пациент, недоверчиво глядя на ампулу.

— Лёгкий наркоз, — с улыбкой объяснил доктор. — Без него может быть больно.

— Нет, — решительно отказался парнишка.

* * *

Я не доверял доктору.

Седой и улыбчивый, он располагал к себе. Но я помнил его разговор с Жаном Гавриловичем в коридоре.

Сейчас он вколет мне наркоз, и я отключусь. Откуда я знаю, что он сделает со мной, пока я буду без сознания.

— Без наркоза может быть больно, — спокойно предупредил доктор.

Какого чёрта я упрямлюсь? В магическом мире он и так может сделать со мной всё, что ему взбредёт в голову. Я даже не почувствую.

— Нет, — упрямо повторил я. — Я должен видеть, что вы делаете.

Доктор ещё раз попытался возразить.

Но я посмотрел прямо в его усталые глаза и почувствовал, как внутри снова шевельнулась тугая струна.

Словно бдительный цепной пёс в своей конуре.

— Нет.

— Ну, хорошо, — вздохнул доктор.

Он убрал шприц в саквояж и достал оттуда тёмную склянку с широким горлом. Вытащил резиновую пробку.

— Тогда выпейте вот это.

Я взял склянку и понюхал. Густое снадобье слегка пахло мятой.

— Что это?

— Местная анестезия, — объяснил доктор. — Мне нужно привести в порядок ваши рубцы. Когда вы это выпьете, всё ваше тело онемеет. Но вы будете в сознании, как и хотите.

И какая разница? Даже если я пойму, что он делает что-то не то — как я смогу ему помешать?

Голова у меня кружилась. Ноги подкашивались от усталости.

Да чёрт с ним!

Хотя бы, действие лекарства объяснил. Не все врачи до этого снисходят.

Я осторожно сделал небольшой глоток. По пищеводу словно прокатилась ледяная волна. Затем комок льда упал в желудок, и я почувствовал онемение.

— Пейте больше, — поторопил меня Александр Михайлович. — Иначе будет больно.

Я зажмурился и залпом ополовинил склянку.

Тело мгновенно онемело. Зубы сжались от холода.

Александр Михайлович ловко забрал склянку, подтолкнул меня, и я упал на кровать, словно ледяная статуя. Даже испугался, что рассыплюсь на осколки. Но не рассыпался, зато увидел, как доктор закатывает рукава халата.

Я бессмысленно глазел в чисто побеленный потолок.

Моё тело больше меня не слушалось. Оно парило в приятной невесомости.

Доктор что-то делал со мной. Иногда я слышал, как позвякивают инструменты. Один раз увидел, как Жан Гаврилович поморщился и отвернулся.

— Если вы опасаетесь, что я прямо сейчас начну вычищать вашу магическую матрицу, — приговаривал доктор, — то это напрасно. Для стирания матрицы необходимо специальное оборудование, а оно есть только в госпитале. И нам ещё придётся придумать, как поместить вас туда.

— Александр Михайлович, — вмешался Бердышев. — Вы же сказали, что сможете стереть матрицу здесь.

— Возможно, — не стал спорить доктор. — Но даже в этом случае придётся доставить необходимое оборудование на квартиру.

Я понимал, что врач говорит это для того, чтобы успокоить меня. И, как ни странно, успокаивался.

— С руками закончили, — сказал Александр Михайлович и тыльной стороной ладони вытер со лба блестящие капельки пота. — Займёмся животом. Сейчас придётся потерпеть, но вы сами настаивали.

Сразу вслед за этими словами пришла такая боль, что я застонал и стиснул зубы. В глазах замельтешили разноцветные искры, и я почувствовал, что проваливаюсь в беспамятство.

Во сне я терпеливо сидел возле вонючей помойки, сжимая в руке крепкую палку. Стены домов над моей головой очерчивали неровный прямоугольник питерского двора.

Где-то рядом набухал магический узел.

Ведь магия похожа на сетку — её линии пересекаются, образуя узлы. Иногда эти узлы воспаляются и набухают.

Воспаление узла рождает магических тварей. Поначалу они слабенькие, но если их поймать и сожрать, или дать им себя укусить — это сможет усилить мою собственную магическую матрицу.

Пацаны говорят, что это выдумки. Но я верю, ведь больше мне верить не во что.

Если я усилю матрицу, то смогу выучиться на военного мага. Стану поручиком, а то и полковником. И больше мне не придётся бродяжничать и шарить по чужим карманам.

Нехорошее предчувствие леденит сердце. Я нащупываю в дырявом кармане штанов толстый кожаный бумажник. Этот бумажник я три часа назад подрезал у купца в овощной лавке на углу Каменноостровского и Большой Монетной. Да так ловко подрезал, что купец ничего не заметил.

Конечно, если бы у купца был магический дар, то я бы к его кошельку и близко не подошёл. Но дара у него не было, это я знаю точно.

Во дворах слышатся крики.

Облава?

Я прижимаюсь к стене, замираю в её тени.

Из-за угла дома выскакивает страшенная тварь. Она похожа на крысу размером с большую собаку. На вытянутой морде горят красные бусины глаз.

Тварь несётся прямо ко мне. Её когти стучат по булыжникам, а из пасти вырывается пар.

Я вскидываю руки, чтобы защитить лицо. Слышу рык твари, чувствую её жаркое дыхание. Острые когти рвут живот, словно лезвия. Дикая боль, горячая кровь течёт в штанину. Я падаю на бок и вижу, как тварь скрывается в арке.

— Просыпайтесь, юноша!

Я открыл глаза и почувствовал лёгкий укол в руку.

— Вот и всё, — бодро сказал доктор, убирая шприц. — Шрамы я привёл в порядок. Выработку крови усилил. К утру парнишка будет как новенький.

Насвистывая, он скрылся за дверью, которая вела в ванную. Оттуда послышался плеск воды.

Я приподнялся на локтях. Голова немного кружилась, но чувствовал я себя куда лучше, чем полчаса тому назад.

Увиденный сон будоражил воображение. Я был уверен, что это не сон, а самое настоящее воспоминание. Воспоминание человека, в тело которого я попал.

Значит, тварь убила меня и затаилась в подворотне. А когда я зашевелился, вернулась, чтобы убить снова.

Тупая безжалостная скотина!

Я глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Не стоило выдавать свою реакцию Жану Гавриловичу или доктору.

— Вы взглянули на его матрицу? — спросил Жан Гаврилович, когда доктор вышел из ванной.

— Да, — ответил Александр Михайлович. — Как вы и предполагали, тварь его заразила. Матрица живая, мощная — так и пульсирует. Понятно, что она такая матрица не может принадлежать бродяге.

— Доктор, — попросил я, — объясните, пожалуйста, что всё это значит!

Александр Михайлович сочувственно посмотрел на меня.

— Совсем ничего не помните, юноша?

— Совсем ничего, — на всякий случай подтвердил я.

Не рассказывать же ему, что я попал сюда из другого мира.

— Умирая, магическая тварь наложила на вас свою матрицу. Если её не стереть — через несколько дней вы из человека превратитесь в бешеное агрессивное животное. И Жану Гавриловичу придётся вас пристрелить.

Доктор сказал это с шутливой улыбкой. Но взглянув на Жана Гавриловича, я понял, что ему не до шуток. Надо будет — пристрелит и не поморщится.

Я с трудом поднялся с кровати и подошёл к зеркалу.

Безобразные багровые рубцы превратились в еле заметные тонкие шрамы. Они выглядели так, словно получены давным-давно, и совершенно не болели.

— Нравится? — улыбнулся доктор, снимая халат.

— Спасибо, — совершенно серьёзно сказал я.

— Будете лечиться?

— Конечно.

Ещё десять минут Жан Гаврилович и доктор потратили на то, чтобы убедить меня в необходимости лечения. В конце концов, Александр Михайлович вызвал такси.

Я щёлкнул замками саквояжа и подал его доктору.

— Благодарю вас, Константин, — улыбнулся Александр Михайлович. — Если захотите остаться в нашем госпитале медбратом, я за вас похлопочу. Своя матрица у вас, конечно, слабенькая. Но с простейшими операциями справитесь.

— Я постараюсь, — кивнул я.

Жан Гаврилович вышел проводить доктора.

А я сунул под матрас склянку с зельем, которую вытащил из саквояжа Александра Михайловича.

* * *

Когда я проснулся, на стуле возле моей кровати лежала стопка одежды.

Синие хлопчатобумажные брюки, очень похожие на привычные джинсы. Клетчатая рубашка с широким воротом. На спинке стула висела лёгкая серая куртка.

Спасибо Захарову — смотался-таки с утра в магазин!

Моя вчерашняя одежда так и валялась посреди комнаты.

Первым делом я проверил, на месте ли склянка и бумажник. Потом прихватил халат и пошёл в ванную.

Набрав полную ванну горячей воды, я улёгся в неё и стал собирать мысли в кучу.

Выходит, в своём мире я всё-таки умер. И каким-то образом переселился в тело карманного воришки, которого чуть не убила здоровенная магическая тварь.

Да нет, убила. Пацан умер, но в его тело вселился я. И меня успели спасти.

А воспоминание о его смерти — такое своеобразное «наследство».

Значит, Игорёк всё же решился! Заказал меня.

Не думал, что у него хватит на это смелости.

Или это его «спонсоры» постарались?

А какая разница?

Да нет, это он сделал. Недаром напоследок про бога спрашивал.

А как убийца сумел попасться мне навстречу? Как узнал, куда я пойду?

Тут я вспомнил широко раскрытые фиалковые глаза Леночки и собственные слова «Прогуляюсь к набережной. Погода хорошая».

Вот так он и узнал всё, что нужно.

Женщины!

Ну, и чёрт с ними! Похоже, мне повезло — я жив, хоть и попал в другой мир и в чужое тело.

Вода расслабляла тело. Я опустил голову так, что на поверхности остался только нос, и принялся вспоминать сон, который увидел под наркозом.

Я снова увидел тёмный двор и бегущую ко мне тварь. Даже запах гнилых картофельных очистков почувствовал.

Картинка была не такой яркой, как в первый раз. Но я зацепился за неё и принялся разматывать воспоминания, словно нитку с клубка.

Парнишка был вором. Таскал у прохожих кошельки, воровал еду и мелкие вещи в магазинах.

В этом ему помогал магический талант. Слабенький, развивать его не имело смысла. Всё, что он мог — иногда делать карманника чуточку менее заметным.

Или парнишка просто хотел в это верить.

С магами воришка не связывался — себе дороже. Поймают за руку — пойдёшь на каторгу. Отправят на завод, прикуют цепью к конвейеру. Или спустят в шахту, откуда не выбраться, и будешь годами добывать уголь в обмен на баланду.

Хорошо, что сильных магов немного, и попадались они парнишке нечасто. Так что он обворовывал простых прохожих, скитался по ночлежкам, а в свободное время пытался развивать свою магическую матрицу.

В одной из ночлежек туберкулёзный доходяга рассказал парню, что можно ускорить развитие, если ловить и есть магических тварей.

Только твари нужны слабые — слабее тебя. Да с сильной тварью и не справишься — загрызёт.

Ловить их было опасно, но парнишка рисковал. Он очень хотел стать магом.

Маги — вот настоящая элита этого мира. Куда там баронам и князьям!

Нет, аристократы, конечно, правили миром.

Но только ремесленники-маги делали мир по-настоящему приятным местом для жизни. А воины-маги защищали его от тварей.

Выходит, я всё помню. И о своей жизни, и о жизни парнишки, в тело которого я попал.

Значит, никакого заражения у меня нет. Ошибся Жан Гаврилович. Просто памяти требовалось время, чтобы преодолеть вчерашний стресс.

Я криво улыбнулся. Если две смерти в один день я считаю просто стрессом — значит, с нервами пока всё в порядке!

Но доктор-то обнаружил у меня сильную матрицу. Если это не заражение — получается, я каким-то образом отобрал магию у твари. И этим усилил свои способности.

Вот отчего тварь так верещала напоследок. От этого, видно, и сдохла.

А потом я что-то сделал с Лопухиным. Не знаю что, но ему было очень хреново.

В магическом мире такое умение пострашнее ядерной бомбы.

И всего этого достаточно, чтобы у меня стёрли магические способности просто так, на всякий случай. И вышвырнули на улицу снова шарить по чужим карманам.

Хрен вам!

Я вылез из ванны. Вытерся осточертевшим халатом и с удовольствием натянул на себя новую одежду.

Захаров похрапывал в кресле, которое он поставил прямо напротив двери. Я потряс своего тюремщика за плечо:

— Витя!

Не открывая глаз, Захаров пробормотал:

— Да, мама, иду!

Я наклонился к его уху и гаркнул:

— Курсант Захаров, подъём!

— Что?

Захаров мигом вскочил, тараща на меня испуганные глаза.

— Ты куда⁈ Стоять!

Он схватил меня за рукав рубашки, но я и не подумал вырываться.

— Идём завтракать, Витя. Жрать охота!

Глава 5

— Быть магом — лучше всего! — убеждённо сказал Захаров, запихивая в рот поджаристый блин, который он перед этим обмакнул в сметану.

— Почему? — спросил я.

— Сам посуди! Магов все уважают. Можно стать военным, а можно — мастером! У военных высокое жалованье, у мастеров заработок.

— Это аргумент, — согласился я.

Захаров доел блин и снова потянулся к тарелке.

— А ты почему не ешь? — спросил он.

— Уже наелся, — отмахнулся я. — Бери, не стесняйся!

— В академии кормят сытно, — виновато сказал Захаров. — Но еда однообразная. Каждый день щи и каша. Ну, ещё компот. Только в увольнении и можно поесть, как следует.

Я улыбнулся и пододвинул Захарову нетронутый стакан яблочного сока.

— А можешь показать какое-нибудь заклинание?

— С ума сошёл? Строго запрещено! Это же боевой приём!

— А что-нибудь безобидное?

— Безобидных я не знаю, — виновато сказал Захаров. — Я всего одно заклинание пока знаю — водяной удар.

— Ну, покажи!

— Нельзя. А, ладно! Только без оружия.

Видно, Захарову очень хотелось похвастаться своим умением. Он сделал ладонями какой-то странный знак. Я увидел, как вокруг его пальцев сгустилось облачко тумана. Туман становился всё гуще и превратился в большую водяную каплю. Капля дрожала, но на пол не падала. По её поверхности побежали белёсые прожилки, а затем она стала матовой.

В моей груди появилось странное ощущение. Как будто что-то изнутри меня тянулось к это капле. Это «что-то» было упругим и готовилось завибрировать.

— Эх! — отчаянно выкрикнул Захаров и швырнул каплю в окно.

Раздался звон, на пол посыпались осколки стекла.

— Ты видел? — победно закричал Захаров. — Ты видел? Я её в лёд превратил! Понимаешь? Это новое заклинание! Теперь у меня два боевых умения! Ты представляешь, что это значит? Я теперь смогу экзамен сдать!

На шум в столовую вбежал Яков. Увидев разгром, он укоризненно покачал головой:

— Зачем же хулиганить, ваше благородие?

— Ты видел, Костя? — не унимался Захаров. — Новое заклинание! На чём бы ещё разок попробовать?

Он нетерпеливо озирался по сторонам.

— А где обычно отрабатывают заклинания? — спросил я.

— На полигоне, — ответил Захаров. — Может, окно открыть?

Я видел, что отговаривать его бесполезно. Да я и сам бы, пожалуй, не утерпел в такой ситуации. Новое заклинание, надо понимать!

— Давай, — согласился я. — Только соседние окна не побей.

Мне хотелось проверить — испытаю ли я ещё раз странное ощущение, или это была случайность.

— Не побью, — сказал Захаров и снова принялся делать торопливые знаки руками.

В этот момент странное ощущение проснулось снова. Внутри тела словно завибрировала невидимая струна. Я даже услышал её звук — низкий и басовитый.

Время замедлилось. Я видел, как движутся пальцы Захарова, и при желании мог спокойно повторить их движения.

Вокруг ладоней появился туман. Он не вытекал из пальцев, а конденсировался из воздуха — магическая энергия притягивала атмосферную влагу.

На этот раз Захаров перестарался. Я видел его ошибку — одно небольшое движение мизинцем левой руки.

Вокруг толстых пальцев возникла целая туча. Мне даже показалось, что я вижу крохотные молнии и слышу ворчливые раскаты грома.

Туча стремительно сгущалась.

— Не удержу! — отчаянно выкрикнул Захаров и из последних сил вышвырнул тучу в окно. Уже в воздухе она превратилась в водопад и с грохотом обрушилась вниз.

Под окном послышался отчаянный женский визг. Струна внутри меня недоумённо тренькнула и замолчала.

А затем мужской голос закричал:

— Хулиганьё! Я полицию вызову!

Я выглянул наружу. Под окном растерянно топталась девушка в промокшем насквозь платье. Тонкая материя облепила тело, волосы тоже были мокрыми.

Рядом с девушкой размахивал руками усатый худой мужчина. Увидев меня, он погрозил кулаком.

— Я титулярный советник! Это вам так просто с рук не сойдёт!

— Извините, пожалуйста, — крикнул я.

Но мужчина меня не слышал. Он продолжал ругаться.

Я пожал плечами и закрыл окно.

— Это надо отметить! — возбуждённо сказал Захаров.

Неудачное второе испытание ничуть его не расстроило. Довольный, он расхаживал по комнате, а его рыжие волосы торчали забавным хохолком.

— Яков!

— Чего изволите, ваше благородие?

Яков, кряхтя, принялся собирать с пола осколки. Я поднялся и стал помогать старику.

— Яков, закажи шампанского!

— Не велено, ваше благородие! Жан Гаврилович строго запретил. Да и денег нет.

— Денег я тебе дам. Закажи три… нет, четыре бутылки! Только французскую дрянь не бери, пусть привезут Абрау-Дюрсо. А себе возьми водки. И ещё закуски. Сыров каких-нибудь, буженины, паштетов!

Я попытался успокоить Захарова.

— Витя, может, не надо? Ты же сам говорил, что у тебя с деньгами не очень.

— Брось, Костя! Как ты не понимаешь — это новое заклинание! Хотя, ты не поймёшь. У тебя же матрица слабая. Ну, не расстраивайся! И без магии люди живут.

Я не собирался расстраиваться. Но сообщать об этом Захарову тоже не стал.

Захаров вытащил из кармана деньги и протянул их Якову.

— Вот, держи! Только поскорее — есть очень хочется!

— Мы же только позавтракали, — удивился я.

— Ничего ты не понимаешь, Костя! Знаешь, сколько сил магия отнимает? Я сейчас целого поросёнка могу съесть!

После второй бутылки шампанского глаза бравого курсанта Захарова стали закрываться. Но он храбро держался и сломался только, когда опустела третья бутылка.

Я помог курсанту добраться до комнаты. Он растянулся на моей кровати и немедленно захрапел.

Я же придирчиво оценил себя в зеркале. Одежда, которую купил Захаров, была мне великовата — видно, толстяк подбирал её на свой размер.

Я расправил складки рубашки и потуже затянул пояс на брюках. Пригладил волосы и накинул куртку.

Сойдёт!

Из зеркала на меня смотрел обычный городской паренёк. Такого встретишь в толпе — и не заметишь. Сейчас это меня абсолютно устраивало.

Яков давно скрылся в своей комнате в обнимку с чекушкой водки.

Склянка с наркозом, которую я стащил у доктора, так и не пригодилась. Я поставил её на стол.

Затем осторожно вытащил из-под матраса бумажник купца. Захаров при этом что-то недовольно пробормотал и перевернулся на другой бок.

— Спи, Витя, спи! — сказал я ему.

Сунул бумажник в карман, вышел из квартиры и тихо закрыл за собой дверь.

Пришла пора изучать новый мир самостоятельно.

Вниз я спустился по лестнице. Не хотелось бы сразу после побега застрять в магическом лифте.

Поискал на стене кнопку электронного замка, не нашёл и просто толкнул дверь. Она немедленно открылась.

Из любопытства я подёргал дверь снаружи, но она каким-то непостижимым образом успела захлопнуться за мной.

Что ж, значит, осталось только идти вперёд.

Держась поближе к стене, я добрался до арки, нырнул в прохладную тень и выскочил в Апраксин переулок.

Совесть меня совершенно не мучила. Эта команда по отлову магических тварей почти сутки продержала меня взаперти. Да ещё и собиралась подвергнуть лечению, не спрашивая моего согласия.

Да, это был рискованный поступок. Но лучше рискнуть, чем остаться в магическом мире без магических способностей. Так что я на всякий случай проверил свои руки — не обрастают ли они шерстью — и спокойно пошёл по улице, разглядывая дома и прохожих.

Захаров проспит часа четыре, не меньше. Столько времени у меня есть, чтобы убраться подальше и затеряться в переулках большого города.

Я искал укромное местечко. Поэтому инстинктивно направился подальше от центра. Вышел на Фонтанку, повернул направо по гранитной набережной. Дошёл до Гороховой, пересёк реку и нырнул в путаницу проходных дворов возле Казачьего переулка.

Наконец, в тихом скверике среди чахлых лип я отыскал пустую скамейку. Уселся на неё и занялся магией.

Мне до смерти хотелось повторить фокус, который показал Захаров, и убедиться, что моя матрица хоть на что-то способна.

Раз за разом я складывал пальцы особым образом, чуть ли не выворачивая их, и пытался скопировать движения Захарова. Несмотря на тень, по моему лицу градом катился пот. Болели не только ладони, но и бицепсы. Даже спина ныла — от того, что я слишком долго сидел в неудобном положении.

Через час, когда я уже хотел бросить это гиблое дело, внутри вдруг снова проснулась невидимая струна. Она звонко загудела, а вокруг ладоней сгустилось облачко тумана.

Я поспешно разъединил пальцы, и облачко рассеялось в душном неподвижном воздухе. Но я уже запомнил движение и ощутил особое внутреннее состояние. Как будто магия давным-давно дремала во мне, а теперь проснулась.

Я снова соединил руки. Струна зазвенела, и облачко тумана появилось по моему приказу.

Ещё два часа я провозился, пытаясь превратить облачко в каплю воды. Я комкал его в ладонях и пытался мять пальцами. Облачко появлялось, дрожало и снова таяло, распадаясь крохотными клочьями.

Но превращаться в воду категорически не хотело.

Один раз, когда я слишком резко сжал пальцы, облачко потемнело и вдруг ущипнуло меня крохотными молниями.

«И чёрт с тобой!» — решил я, поспешно отдёргивая руки.

Главное — что-то начало получаться. А остальное — дело тренировки.

Я — маг! Чёрт меня побери, я — маг!

Вдоволь наигравшись с магией, я вытащил из кармана бумажник. Вчера я так и не рискнул светить его — слишком много любопытных людей крутилось вокруг.

В бумажнике оказались двадцать рублей незнакомыми купюрами. Я с любопытством повертел в руках одну бумажку. На лицевой стороне гордо расправлял крылья двуглавый орёл. Надпись под орлом сообщала:

«Два рубля. Обеспечено золотым резервом императорского банка».

На обороте купюры был изображён солидный бородатый мужчина в овальной рамке из дубовых веток. Мужчина грустно смотрел на меня.

Я решил, что это портрет императора. Внимательно рассмотрел его — вдруг придётся встретиться.

Логика подсказывала, что двадцать рублей — совсем небольшие деньги. На такую сумму не проживёшь. А мне срочно нужна крыша над головой. Да и еда не помешает — почти весь завтрак я скормил Захарову.

На этот случай у меня был план.

Если в этом мире у тебя нет денег, но есть сильная магическая матрица — тебе прямая дорога в училище. Само собой, не в обычное, а в магическое.

Там тебя будут кормить и учить, и, в конце концов, сделают из тебя императорского гвардейца.

Если не обделён магическим талантом и упорством — поступай после училища в Императорскую академию.

Именно о такой карьере мечтал парнишка-карманник. Ради этой возможности он прятался по помойкам и ловил магических тварей.

Ну, и поймал одну, на свою голову.

Я поднялся со скамейки и сунул деньги в карман. Бумажник зашвырнул в куст волчьего лыка, который рос возле глухой задней стены трёхэтажного флигеля.

Пусть ищут!

А я поищу магическое училище.

* * *

Проснувшись утром, граф Валерий Васильевич Стоцкий первым делом потянулся к кнопке селектора.

— Виконт уже уехал в училище? — спросил он секретаря.

— Так точно, ваше сиятельство! — отозвался селектор. — Два часа назад со всеми вещами. Охрана уже вернулась.

— Хорошо. Завтрак подайте через два часа в летнюю столовую.

Граф легко вскочил с шёлковых простынь. Потянулся, внимательно разглядывая себя в зеркало.

Хорош!

Несмотря на сорок лет — хорош! Ни намёка на жирок, тело поджарое.

Да, в этом магическая матрица помогала исправно. Держала тело и здоровье в порядке, но и только!

Ни одного простенького заклинания граф Стоцкий сотворить не мог.

Проклятье!

Может, ещё раз жениться?

Конечно, у него есть сын. Но какой из Серёжи наследник? Магическая матрица ещё слабее, чем у него, да и характером не вышел. Ему бы только отцовские деньги прогуливать.

А с молодой женой можно наделать настоящее, крепкое потомство! Может, и магия в ком-то из детей проявится.

Граф с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Надо будет сказать Виктору, чтобы сегодня привёз девку погорячее. А лучше — двух. Сбросить напряжение.

Жаркое летнее солнце пробивалось даже сквозь плотно задёрнутые шторы спальни.

Граф Стоцкий взглянул на напольные часы, в которых мерно покачивался золотой маятник.

Одиннадцать утра!

Поздние приёмы не проходят даром. Да ещё этот сбежавший оборотень!

Жаль, что полиция перехватила его раньше. Теперь труп твари ни за что не выцарапаешь. А любопытно было бы его изучить.

Но всё к лучшему. Судя по докладу Виктора, полицейские даже не подозревают, что тварь была оборотнем. Считают, что она просто пряталась где-то в подворотнях Петербуржской стороны.

Профаны!

Сердито вырвав из груди седой волос, граф Стоцкий пошёл в спортзал.

Сначала разминка.

Потом — двадцать минут на беговой дорожке.

Два подхода к железу и в завершение — три раунда с боксёрской грушей.

Приняв душ, граф опустился на коврик и принялся медитировать. На время он выгнал из головы все посторонние мысли, сосредоточившись только на одном желании — разбудить магическую матрицу.

Раз за разом он пытался сосредоточить внимание на правой стороне груди.

Бесполезно.

Наконец, матрица отозвалась невнятным надтреснутым гулом. Как будто ржавое железо лениво громыхнуло на крыше сарая.

Но граф обрадовался и этому. Ему показалось, что отклик матрицы стал отчётливее, чем раньше.

Не открывая глаз, граф вытянул руки перед собой. Принялся складывать пальцы в давно заученную фигуру.

Ну же, ну!

Жилистое тело графа напряглось в очередной безуспешной попытке.

Да давай же!

Он открыл глаза и увидел, что пальцы дрожат.

И всё.

Больше никакого эффекта.

Да что же, чёрт возьми, с ним не так?

Почему магия легко даётся всяким болванам, бродягам, беспородным сволочам, но ускользает от него — графа Стоцкого?

Или это проклятье?

Граф не был суеверным, но тут поверишь во всё, что угодно.

Если бы его прадед не сжёг тот цыганский табор вместе с грязными цыганками!

Но какого дьявола они поставили свои палатки на лугу поместья Стоцких? Не могли найти другое место?

Разложили рваное тряпьё, устроили балаган! Да ещё и коня украли!

Конь, правда, потом нашёлся. Конюх прадеда недосмотрел, вот жеребец и убежал к цыганским кобылам.

Стоцкие не любили вспоминать эту историю. Правда, или нет, что одна из цыганок прокляла прадеда, но с тех пор магическая матрица в их роду только слабела.

К чёрту!

Валерий Стоцкий докажет, что его воля сильнее дурацкого проклятья!

Граф рывком поднялся с коврика.

Набросил на крепкие плечи халат и пошёл в летнюю столовую.

Там его уже ждал начальник охраны. Он стоял у двери, в тёмном костюме, словно ему не было жарко. Левая пола пиджака слегка оттопыривалась. На розовом ухе белел свежий пластырь.

Граф Стоцкий сел за стол и придвинул к себе тарелку. Он не любил, чтобы ему прислуживали за столом — ел то, что понравится, и сам выбирал порядок блюд.

— Овощи от мастера Казимира? — спросил он, поднимая крышку над дымящейся кастрюлькой.

— Да, ваше сиятельство! — ответил начальник охраны. — Остальные продукты тоже.

Мастер Казимир был знаменитым на всю столицу магом-травником. Овощи из его теплиц шли на стол к самому Императору, ими снабжали кухни Магического училища и Магической академии.

Остальные аристократы должны были держать своих магов-травников, если хотели питаться магической едой.

Но граф Стоцкий доверял только таланту мастера Казимира и не жалел денег.

Кроме того, продуктами от мастера кормили пленников и магических тварей в подвале.

— Что у тебя, Виктор? — спросил граф.

— Новости про сбежавшего оборотня.

— Удалось достать труп?

— Нет. Труп капитан Бердышев приказал доставить в Имперский госпиталь доктору Лунину. Оттуда нам его не достать.

У князя Стоцкого были контакты в Имперском госпитале. Но начальнику охраны об этом знать необязательно. Пусть крутится сам.

— Что тогда?

— Мне удалось узнать, что оборотня убил не Бердышев, и не его команда, — понизив голос, сказал Виктор.

Граф прищурил глаза.

— Ну!

— Оборотня убил какой-то бродяга. Бердышев подобрал его и увёз на частную квартиру.

— Подожди!

Граф положил вилку и вытер губы салфеткой.

— Какой-то бродяга убил моего оборотня и остался жив? А Бердышев отвёз его не в госпиталь, а на квартиру?

— Так точно, ваше сиятельство!

Стоцкий задумчиво барабанил пальцами по столу.

— Узнай всё про этого бродягу. Установи наблюдение за квартирой. Скорее всего, ему сотрут матрицу и отпустят. После этого привези его ко мне. Если получится выкрасть раньше — действуй, но не светись. Лаборатории нужен свежий материал.

Глава 6

Расспрашивая прохожих, я быстро выяснил, что в центре Петербурга никаких магических школ нет. Правда, поблизости, в бывших казармах Семёновского полка находилась магическая академия. Но туда принимали только после окончания училища.

А не из этой ли академии та группа, которая меня подобрала?

Скорее всего.

Информация меня совершенно не расстроила. Чем дальше от центра города — тем меньше вероятность, что меня отыщет Жан Гаврилович.

— На Охту езжай! — сказал мне седобородый старичок в белом летнем костюме. — Там магов учат, на Огородной улице. Там и узел рядом — для тренировок удобно.

Собрав в памяти все имеющиеся сведения, я понял, что старик говорит про магический узел. Значит, их используют для тренировок? Интересно!

Старичок был похож на Хоттабыча. Я совершенно не удивился, когда он вытащил из кармана папиросу и прикурил её, просто щёлкнув пальцами.

— Что рот раскрыл? — спросил меня старичок и рассмеялся хрипловатым надтреснутым хохотком. — Я в молодости до подпоручика дослужился. Всю чешскую кампанию прошёл в Императорской гвардии. Помню ещё, как пальцами искры высекать.

На Загородном проспекте я залез в трамвай, купил билет и поехал на Охту. С бумажки в один рубль кондуктор отсыпал мне шестьдесят копеек сдачи большими никелированными монетами. Орёл на монетах присутствовал, а вот императора не было.

Наверное, на копейках таких важных аристократов не чеканят.

Прикинув цену билета, я решил, что на двадцать рублей проживу в теперешнем Петербурге не больше недели. Да и то, если ночевать буду в парке на скамейке.

Возле павильона метро на Знаменской площади было выставлено оцепление. Два десятка здоровяков в серых комбинезонах, которые в этом мире носили военные.

Все гвардейцы в оцеплении были ростом под два метра, не меньше. Чем, интересно, их тут кормят?

Перед оцеплением толпился народ, но сильно не напирал. Стояли, скорее, из любопытства, а проникнуть внутрь не стремились.

Пассажиры трамвая прилипли к окнам.

— Опять в метро прорыв, — с удовольствием сказала толстуха, сидевшая рядом с кондуктором. — На полдня станцию закроют, как пить дать. А что людям делать?

— Да хоть на три дня! — возразила ей соседка — тощая, с торчащими во все стороны крашеными рыжими волосами. — Лишь бы твари по городу не разбежались. Вот, помню, у нас в Коломягах…

— Да пропади они пропадом, ваши Коломяги! — визгливо перебила её толстуха. — Чего в них хорошего?

Я поморщился и сделал шаг в сторону, чтобы не забрызгало.

Вдруг я почувствовал в своём кармане чью-то проворную руку. Схватил её за запястье и выкрутил от себя.

— Ай! Отпусти!

На другом конце руки обнаружился тощий парень. Бледная крысиная мордочка и белобрысые волосы делали его похожим на жителя подземелья.

Парень присел от боли, уронив на пол потёртую спортивную куртку, под которой прятал свои шаловливые ручонки.

— Ты чё? — зашипел он. — Отпусти!

Я знал, что будет дальше. Через секунду он заорёт, чтобы привлечь на свою сторону весь трамвай.

Я сам так делал, если не везло. В этой жизни, когда шарил по карманам ротозеев.

Не давая крысёнышу опомниться, я подтянул его к себе и негромко сказал:

— Куда ты лезешь, торчок? Я тебе твои кривые грабли по локоть откушу! Ты под кем ходишь? Хромого знаешь?

Глаза паренька забегали.

— Ну, чё ты, чё ты! Попутал я мальца, извини!

— Калашниковская, — пробубнил водитель трамвая.

Двери открылись.

Я подтолкнул карманника к выходу.

— Исчезни!

Не веря своему счастью, он шмыгнул на улицу.

Двери трамвая закрылись с лёгким шипением.

Я резко повернул голову и поймал внимательный взгляд толстухи. Ага, вот и напарница торчка. Её работа — вовремя поднять шум и выставить жертву виноватой.

Я улыбнулсятолстухе, и она быстро отвернулась к окну.

Огромный пустырь, который занимало Императорское магическое училище, был обнесён высокой чугунной оградой. Поверх ограды торчали острые пики, густо обмотанные колючей проволокой.

Интересно, это от посторонних, или чтобы курсанты не бегали в самоволки?

Серые корпуса училища группировались в центре пустыря. Вокруг располагались полигоны и тренировочные площадки.

Снаружи вдоль ограды была проложена широкая асфальтовая дорожка. По ней то и дело проходил народ. Вроде бы и по своим делам, но каждый с интересом посматривал сквозь толстые прутья.

А поглядеть было на что!

На одном из полигонов плечистый инструктор гонял молодых парней на полосе препятствий. Парни старались изо всех сил. Но инструктор недовольно хмурился и то и дело покрикивал на них. Тёплый летний ветерок доносил обрывки его команд:

— Куда…ть? Ещё раз! Шевелись быстрее, долб…!

Я с ностальгией слушал брань инструктора. Он напомнил мне старые добрые армейские времена, по которым я иногда скучал на гражданке.

А вот на следующем полигоне…

Группа юных красоток в обтягивающих комбинезонах осваивала фехтование. В руках у них сверкали самые настоящие мечи.

На мой взгляд, девочки выглядели потрясающе. Стройные, гибкие фигурки, упругие движения.

Судя по количеству мужчин, правдами и неправдами задержавшихся у ограды, зрелище нравилось не одному мне.

Значит, здесь учатся не только парни. И есть реальная возможность познакомиться с какой-нибудь симпатичной задорной ведьмочкой.

Идея поступить в магическое училище нравилась мне всё больше и больше.

Теперь понятно, почему сквозь ограду военного объекта может пялиться любой желающий. Этакая рекламная акция для тех, кому повезло с магической матрицей. Наглядная демонстрация того, как здорово служить в Имперской гвардии.

То и дело поглядывая на полигон, я добрался до ворот училища. Они были закрыты. У стальных створок скучали двое часовых. Видно, курсанты.

Впрочем, рядом с воротами была приоткрытая калитка. Возле калитки стояла стеклянная будка, в которой сидел ещё один курсант.

Пока я раздумывал, к кому из часовых обратиться с вопросом, к воротам, тарахтя, подъехал старый грузовой мотороллер. За рулём мотороллера сидел рыжий парень моих лет. Тележка позади него была укрыта тряпкой, под которой что-то бугрилось.

Ни о чём не спрашивая, часовые открыли ворота, и мотороллер вкатился на территорию училища.

Что, так просто?

Я хмыкнул и направился к калитке под равнодушными взглядами часовых.

— Эй! Ты куда?

Ага! Курсант в будке решил проявить бдительность.

— Хочу в училище поступить, — ответил я с серьёзным выражением лица.

Курсант лениво смерил меня взглядом. В прищуренных глазах промелькнула снисходительная усмешка.

— Иди за ним.

Он махнул рукой в сторону мотороллера, который как раз поворачивал за угол ближайшего здания.

— Третий корпус, второй этаж.

Я благодарно кивнул курсанту и пошёл по асфальтированной дорожке к зданиям.

Вблизи корпуса не вдохновляли. Приземистые, одинаковые, сложенные из серого силикатного кирпича, с длинными рядами окон.

На фасаде трепыхался свежий трёхцветный транспарант. На нём было написано:

«Слава Императору!»

На углу ближайшего здания я увидел табличку «Корпус № 1». К ней как раз крепилась одна из растяжек транспаранта.

Я завернул за угол и вдруг услышал грохот упавшего на асфальт железа.

Рыжий парнишка скрючился прямо на дорожке, держась руками за живот. Перевёрнутый мотороллер валялся рядом с хозяином. Вокруг него были рассыпаны самые обычные овощи — видно, парень привёз их на кухню училища.

Над парнишкой, весело гогоча, стояли трое лбов. Иногда они для забавы пинали свою жертву ногами в рёбра.

Двое были пострижены под ноль, новенькие комбинезоны топорщились на нескладных фигурах.

Третий курсант щеголял аккуратной светлой чёлкой. И комбинезон заправлен под ремень умелой рукой.

Увидев меня, он радостно оскалился:

— А вот и новенький!

А затем лениво махнул мне рукой.

— Слышь! Иди сюда!

Небрежность движения не обманывала — парень не привык к тому, что от его приглашений отказываются.

Сейчас он просто понтовался. Производил впечатление на жертву — то есть, на меня. Ну, а заодно и на своих приятелей.

Вожак, не иначе.

Я тяжело вздохнул.

Серьёзно?

Дважды погибнуть, попасть в другой мир, познакомиться с магическими тварями и аристократией, и для чего?

Чтобы меня отметелила и обобрала местная малолетняя гопота?

— Ты чё там застыл? Обоссался, что ли?

Вожак коротко хохотнул.

— Гришка, притащи его!

Один из подручных двинулся в мою сторону. Я шагнул ему навстречу.

По-хорошему, первым надо вырубать вожака. Тогда есть шанс, что остальные побоятся связываться.

Но события слишком редко происходят так, как нам хочется. Иначе я бы вообще не встретил этих троих.

Теперь придётся проходить классический данж — сначала подручные, потом босс.

Я поймал взглядом глаза Гришки — туповатые, как у телёнка. Ну, оно и к лучшему.

Похоже, я угадал правильно. Парни только поступили в училище — об этом красноречиво говорили их бритые головы и нескладно сидящие комбинезоны.

Научиться они наверняка ничему не успели.

Я сделал ещё шаг в сторону Гришки, вытягивая перед собой руки.

— Чему вы научитесь, избивая втроём одного?

— Чего?

Гришка поневоле остановился. Такие увальни не могут двигаться и думать одновременно.

— Смотри сюда! — требовательно сказал я, не позволяя ему опомниться.

Затем сделал заученное движение, и вокруг моих пальцев сгустилось водяное облачко.

* * *

— Куда он делся? Куда?

Левой рукой капитан Бердышев ухватил Захарова за отворот комбинезона, а правой — хлёстко ударил в зубы.

Баронесса Поклонская тихо охнула, зажав рот ладонью.

Возможно, именно в этот момент она пожалела, что стала курсантом Магической академии.

Голова Захарова мотнулась. Прикрывая лицо руками, он хотел осесть на пол, но Жан Гаврилович удержал его.

— Куда?

— Я н-не знаю! — бормотал Захаров, пуская кровавые слюни.

Его карие с жёлтыми крапинками глаза испуганно косили.

Увидев это, Жан Гаврилович сменил тактику.

— Захаров, голубчик! — ласково зашипел он в лицо курсанту. — Ты соображаешь, что теперь будет? Заражённый бродит по столице и в любой момент может превратиться в безмозглую кровожадную тварь! А по улицам, между прочим, Император ездит! Не говоря уже о светлейших князьях и министрах!

При упоминании Императора глаза курсанта Захарова стали похожи на стеклянные шарики. Жан Гаврилович даже увидел в них крохотные отражения окна, залитого вечерним светом.

— Давай, Захаров, вспоминай! — не отставал Жан Гаврилович. — Что вы делали, о чём говорили? По минутам вспоминай!

— М-мы з-завтракали! — заплакал Захаров. — У меня заклинание получилось!

— Какое? — машинально спросил капитан.

— Ледяной удар! Сейчас!

Захаров принялся торопливо складывать непослушные толстые пальцы.

— Потом! — зло отмахнулся Жан Гаврилович. — Рассказывай дальше!

— Потом Яков заказал шампанское.

— Это не я, ваше благородие! — испуганно прошамкал от дверей Яков.

На глазах Жана Гавриловича он быстро вынул изо рта вставную челюсть и спрятал её в карман.

— Это их благородие попросили! Они и деньги дали!

— Деньги? — удивился Жан Гаврилович. — Откуда у тебя деньги на шампанское, Захаров? Погоди-ка! Ты парню одежду покупал! Что именно ты ему купил? Давай детально! Мне описание нужно составить!

Захаров начал торопливо перечислять свои утренние покупки. Не дослушав, Бердышев схватил его за шиворот.

— Поехали! Расскажешь в машине!

Во дворе двое рабочих под присмотром доктора Лунина разгружали машину с оборудованием, привезённым из госпиталя.

— Пожалуйста, осторожнее! — умоляюще сказал врач, когда рабочие с треском опустили тяжёлый ящик на булыжники.

— За такую тяжесть доплату надо брать, — пробасил один из рабочих. — Это потяжелее пианины будет!

— Будет вам доплата! — торопливо ответил Лунин. — Вот!

Он достал из кармана бумажник и вытащил из него несколько купюр.

— Только ради бога, осторожнее!

Увидев Бердышева, Александр Михайлович покачал головой:

— Надо было везти пациента в госпиталь! Я даже не смог взять с собой санитаров. А если эти грузчики переломают оборудование?

— Нет больше пациента, — мрачно ответил Жан Гаврилович.

— Как? — изумился Лунин.

— А вот так! Сбежал! Напоил этого красавца и сбежал.

Бердышев толкнул Захарова в направлении своего внедорожника.

— Садись в машину! Поедешь за нами.

Захаров торопливо взгромоздился за руль внедорожника, а Бердышев повернулся к доктору.

— Александр Михайлович! Я прошу вас составить мне компанию.

Лунин кивнул.

— Конечно, Жан Гаврилович.

— А как с грузом быть? — спросил второй рабочий.

Доктор посмотрел на Бердышева.

— Заносите в квартиру! — решил Жан Гаврилович. — Баронесса! Проследите, чтобы всё было в порядке, и расплатитесь с рабочими! Идёмте, доктор!

— Вы уверены, что я вам нужен? — спросил Александр Михайлович. — Вообще-то, меня ждут пациенты.

— Доктор, — криво усмехнулся Жан Гаврилович, — если мы не поймаем нашего беглеца, пациентов может стать намного больше.

Он махнул Захарову, и тот повернул ключ в замке зажигания. Внедорожник недовольно рыкнул мотором, а потом заурчал, словно сытый хищник.

Вытянув перед собой левую руку, Бердышев сделал неуловимое движение кистью. Его глаза потемнели и стали похожи на блестящую морскую гальку.

— Ага! — радостно сказал он. — Вот его следы!

Жан Гаврилович указал на пыльные булыжники перед собой.

— Вы что, пили его кровь? — нахмурился доктор Лунин.

— Пальцы облизал, когда живот штопал, — оскалился Бердышев. — Привычка. Как чувствовал, что потребуется разыскать стервеца.

Захаров в ужасе смотрел на Жана Гавриловича. Губы курсанта дрожали.

— Обычное заклинание взаимосвязи, — объяснил Захарову Александр Михайлович.

— Давайте быстрее! — скомандовал Бердышев. — След вот-вот исчезнет!

Вытянув руку перед собой, он прошёл через арку и повернул налево, к Фонтанке.

Александр Михайлович шёл за ним. Позади, негромко урча мотором, катился внедорожник.

Прохожие испуганно расступались перед Бердышевым, некоторые переходили на другую сторону переулка.

— Он что, шёл в академию? — удивился доктор.

Дойдя до Фонтанки, Жан Гаврилович снова повернул налево. Доктор Лунин не отставал.

— Здесь одностороннее! — испуганно крикнул Захаров. — Нельзя ехать!

Но доктор нетерпеливо махнул ему рукой.

— Сейчас не время соблюдать правила!

Под недоумённые гудки встречных машин они добрались до Горсткина моста через Фонтанку. Следы беглеца вели туда.

Мост был пешеходный.

— Давай назад, Захаров! — скомандовал доктор Лунин. — Объедешь через Гороховую — и догоняй!

В Малом Казачьем переулке Жан Гаврилович ненадолго остановился. Он хмурился и крутил головой из стороны в сторону.

Доктор Лунин терпеливо ждал, не говоря ни слова.

— Магией пахнет! — негромко сказал Бердышев.

На всякий случай, доктор принюхался. Но горячий воздух пах только пылью и клейкими почками тополей из ближайшего сквера.

Но Александр Михайлович доверял чутью капитана.

В конце переулка показался внедорожник. Увидев Бердышева и Лунина, Захаров радостно посигналил.

— Идиот! — сквозь зубы процедил Жан Гаврилович. — Сюда!

Он решительно нырнул в ближайшую подворотню.

Лунин нехотя пошёл за капитаном, жалея, что не захватил с собой оружие. Шастать безоружным по этой путанице дворов, да ещё когда пахнет магией — опасная затея!

Но Бердышев уверенно шёл вперёд, а его пистолет оставался в кобуре. За спиной доктора хлопнула дверца машины — внедорожник не мог проехать сквозь забранный чугунной решёткой проём, поэтому Захаров заглушил мотор и вышел из машины.

Впереди показался двор с чахлыми тополями и одинокой скамейкой. Вдоль глухой стены трёхэтажного флигеля росли густые кусты волчьего лыка.

— Точно! — громко сказал Жан Гаврилович. — Здесь он магию применял! Часа два колдовал, не меньше! Но на кой чёрт?

Капитан нырнул в кусты. Затем выпрямился, держа в руке пустой бумажник.

— Вот!

Доктор Лунин и Захаров с восхищением смотрели на капитана.

Бердышев повернулся к курсанту и угрожающе спросил:

— Захаров! Какое заклинание ты ему показал?

На побледневшем от страха лице Захарова ярко проступили рыжие веснушки.

Глава 7

Курсант застыл на месте, завороженно глядя на мои руки.

— Ты чего? Маг, что ли?

Такого он не ожидал. И теперь беспомощно оглядывался на главаря.

— Смотри сюда! — приказал я.

Гришка послушно уставился на меня.

Я кивнул второму подручному.

— Ты тоже подойди! Два раза показывать не буду.

Облачко вокруг моих пальцев уже превратилось в тяжёлую водяную каплю.

— Нравится? — спросил я Гришку.

Тот на автомате кивнул головой, не отводя глаз от капли.

— Хочешь, научу? Смотри, как это делается!

Я стряхнул каплю с ладоней, и она упала на траву.

Гришка и его безымянный друг проводили падение капли взглядами.

— Смотреть на меня! — скомандовал я.

Они послушно вздёрнули головы.

Точно, телята.

— Пальцы складываем вот так. А потом вот такое движение. Повтори!

Гришка и второй принялись неуклюже выкручивать пальцы. А я не упускал из виду вожака.

Не нравился мне его насупленный вид.

— Показываю ещё раз. Смотрите внимательно!

Я снова сложил пальцы. В этот раз облачко сгустилось почти мгновенно.

Белобрысый прищурился и двинулся ко мне.

Решился, значит.

— Слышь, урод! Я тебя сейчас закопаю!

Не обращая на него внимания, я надавил на Гришку.

— Пробуй!

Тот, как загипнотизированный, сложил пальцы. Вокруг них начал появляться туман.

— Получилось! — завопил Гришка и от неожиданности разъединил руки.

Приятель смотрел на него с восторгом.

Моя собственная капля к этому времени начала мутнеть. Я почувствовал исходящий от неё холод.

Белобрысый вожак был уже в двух шагах от меня.

— Тебе конец, урод!

Договорить он не успел.

Я мягким движением просунул правую ладонь внутрь капли. Капля растеклась по коже, одевая её ледяной искрящейся перчаткой.

Этой перчаткой я без затей ткнул белобрысого в кадык.

Вожак захрипел и рухнул на траву, хватаясь за горло.

От ближайшего корпуса в нашу сторону бежали военные. Человек десять, не меньше.

Вот же сходил поучиться! Хрен я с ними справлюсь.

— Какого дьявола тут происходит? — выкрикнул первый.

Судя по возрасту и нашивкам, он был не курсантом, а преподавателем.

Я слегка раздвинул руки, показывая, что они пусты.

Ледяная перчатка быстро таяла. Холодные капли скатывались с пальцев.

Гришка бросился к белобрысому.

— Ваша светлость! — вскрикивал он, тормоша своего приятеля.

Только этого мне не хватало! Первый час в училище, и уже отоварил какого-то аристократа.

Везёт тебе, Костя, на приключения!

Вожак хрипло дышал, но приходить в сознание упорно отказывался.

Преподаватель оттолкнул Гришку и тоже склонился над белобрысым. Быстро провёл руками вдоль его тела. Ладони задержались возле шеи. Я увидел несколько быстрых движений.

Белобрысый прекратил хрипеть и открыл глаза.

— В санчасть его, быстро! — скомандовал преподаватель.

Двое курсантов подхватили его светлость подмышки, и повели в сторону корпуса. Остальные обступили нас. Взгляды их были, мягко говоря, неприязненными.

— Что здесь произошло? — повторил преподаватель, пристально глядя на меня.

Я молчал.

А с какого перепугу мне перед ним оправдываться? Это его курсанты до меня докопались, пусть с ними и разбирается.

И тут вмешался Гришка.

Судя по растерянному взгляду, которым парень проводил его светлость, он охотно побежал бы в лазарет. Но такого приказа от преподавателя не поступало, и Гришка топтался на месте.

— Он нас магии учил, — сказал парень.

Второй подручный его светлости отчаянно закивал.

На лице преподавателя появилось изумлённое выражение.

— Магии? Он?

— Так точно!

В доказательство своих слов Гришка принялся складывать пальцы, как я его учил. Преподаватель внимательно наблюдал за потугами курсанта.

Как ни странно, Гришка оказался способным учеником. Вокруг его пальцев возникло и задрожало водяное облачко. На этот раз парень не отдёрнул руки, и облачко продолжало сгущаться, превращаясь в каплю.

По рядам курсантов пробежал удивлённый шёпот. Видимо, Гришку все знали, и имели представление о его способностях.

— Так!

На лицо преподавателя было приятно посмотреть. Он во все глаза глядел на Гришку, но при этом не выпускал из виду меня.

Когда капля упала на траву, преподаватель повернулся ко мне.

— Ты его научил? А затем напал на виконта Стоцкого?

Вместо меня ответил избитый оболтусами паренёк.

К этому времени он успел подняться с земли. Но не свалил, как сделали бы многие на его месте.

Нет, он упрямо маячил за рядами обступивших нас курсантов.

— Они сами ко мне привязались. А потом — к нему.

Рыжий кивнул подбородком в мою сторону.

— Ты кто? — спросил преподаватель.

— Подмастерье у дядьки Казимира. Овощи на кухню привёз. А эти набросились. Деньги, говорят, давай!

— Ты утверждаешь, что виконт Стоцкий пытался отнять у тебя деньги? — быстро спросил преподаватель. — Твоё слово против слова аристократа?

Паренёк оказался не из пугливых. Он презрительно сплюнул в траву. Слюна была красной.

— Таких виконтов надо на цепь сажать!

— Так!

Преподаватель прищурился.

— Обжорин! Полянкин!

Он ткнул пальцем в Гришку и второго подручного виконта.

— Бегом марш к ротному! Доложите о происшествии!

Затем он повернулся к подмастерью.

— Сдай овощи на кухню. И вот, держи!

Он вытащил из кармана купюру и протянул парню.

— За беспокойство.

Хромой подмастерье зло поджал губы и спрятал руки за спину.

— Идите вы!

Преподаватель прищурился, но сдержался.

— Приношу извинения за недостойное поведение моих подчинённых. Теперь доволен?

Воздух вокруг преподавателя искрил от напряжения. Курсанты с перепугу забыли, как дышать.

А веснушчатая физиономия подмастерья расплылась в довольной улыбке.

Преподаватель чуть ли не силком впихнул парню купюру. Тот сунул её в карман, поднял мотороллер и принялся собирать рассыпавшиеся овощи.

Ох, и не поздоровится же Обжорину с Полянкиным за такое унижение! А может, и графу Стоцкому влетит.

— Остальные, бегом марш на занятия! — рявкнул преподаватель.

Курсанты мгновенно рассосались по территории училища.

— А ты, — обратился преподаватель ко мне. — Ты как здесь оказался?

Я пожал плечами.

— Хочу поступить в училище.

Он снова смерил меня недоверчивым взглядом.

— Имя, фамилия?

— Константин Смирнов.

— Господин поручик! Или ваше благородие — как тебе больше нравится!

Ага! Значит, он поручик.

Я бросил взгляд на погоны преподавателя — малиновый просвет на золотом поле и три звёздочки.

Помнится, у Жана Гавриловича звёздочек не было. Интересно, какое у него звание?

— Константин Смирнов, господин поручик!

Поручик удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Документы есть?

А вот и вопрос, которого я опасался больше всего. Документов у меня не было.

Пора было переводить разговор в неофициальную плоскость. Эх, если бы не этот конфликт с самоуверенным графом! Теперь поручик точно настроен против меня.

Я специально расслабился, чтобы не стоять перед преподавателем навытяжку.

— Документов нет. Потерял.

Вряд ли здесь до сих пор существует крепостное право. По крайней мере, никаких признаков этого я не заметил. Как свободный человек, имею право потерять документы.

— Когда проявилась матрица?

— Недавно.

— И справки от доктора тоже нет?

Я покачал головой. Чего-чего, а справку мне Александр Михайлович выдать не успел. Так заштопал, без бумажек.

— А живёшь где? Адрес есть?

А как же! Тринадцатая улица, седьмой подвал от угла!

— Я только приехал в город, — сказал я. — Из деревни. Документы потерял по дороге.

Я чуть не сказал «в поезде», чтобы вышло убедительнее. Но вовремя спохватился. Чёрт его знает, есть в этом мире поезда, или нет! Я пока ни одного не видел.

— Ясно, — с сомнением протянул поручик. — Вот что. Иди в полицию, восстанавливай документы. Оформи прописку. Как справишься — приходи. Доктор у нас в училище есть, матрицу твою проверим при поступлении. Медицинский осмотр — пять рублей. И за первые полгода обучения — ещё сотня. После первого полугода обучение бесплатное.

Глядя в мои удивлённые глаза, поручик добавил:

— А ты как думал? Здесь имперское училище, а не приют для бродяг. Одной магической матрицы недостаточно. А если ты вор?

Я молча развернулся и пошёл к воротам.

— Стой!

Ну, что ещё?

— Ты действительно обучил Обжорина магии? А Стоцкого чем ударил? Ну-ка, покажи!

Глядя поручику в глаза, я ответил:

— Это случайно получилось. Я сам не ожидал.

— Ну-ну, — не поверил поручик. — Вот что! Сделаешь документы и прописку — приходи. С деньгами что-нибудь придумаем. Как придёшь — спроси на входе поручика Скворцова. Это я. Напомни, как твоя фамилия?

— Смирнов.

— Ну, иди, Смирнов. А ты молодец! Не трус, и находчивый.

Учитывая, что поручику вряд ли было больше тридцати, его снисходительная похвала выглядела забавно.

Но я вовремя вспомнил, что нахожусь в теле молодого парня, и ответил:

— Спасибо, господин поручик!

Проходя мимо будки часового, я остановился. Вытянул руки в его сторону и принялся складывать пальцы.

Лицо курсанта побелело от страха. Он застыл на месте, вцепившись в телефон. Наверняка, с его помощью этот урод и предупредил своего приятеля Стоцкого. Уж больно вовремя появились на моём пути воинственные раздолбаи.

Я неторопливо сложил из пальцев две фиги и с наслаждением покрутил ими перед носом ошалевшего курсанта.

А потом вышел за ворота училища. Повернул налево и неторопливо пошёл вдоль ограды. Нужно было решить — что делать дальше.

— Эй! — окликнул меня чей-то голос. — Погоди!

Я повернулся. Из-за угла высокой ограды на меня смотрел рыжий подмастерье. Его мотороллер стоял рядом.

— Иди сюда!

Подойти?

А почему бы и нет?

У меня серьёзные проблемы, а в кармане только двадцать рублей. Мне нужен кто-то, кто расскажет мне об этом мире, и о том, как проще в нём выжить.

Я улыбнулся, всем видом показывая, что рад видеть парнишку.

— Ты как? Сильно побили?

— Да пошли они! Даже бить не умеют!

Под левым глазом подмастерья набухал фиолетовый синяк, но парень держался молодцом.

— Спасибо!

Он протянул мне руку. Ладонь парня оказалась крепкой, на ней бугрились ощутимые мозоли.

— Да не за что! Тебя как зовут?

— Семён.

— А меня Костей. Приятно познакомиться, Сёма!

— Слушай, а ты и в самом деле маг?

Я покачал головой.

— Да нет. Подсмотрел один фокус по случаю.

— Ну, ты даёшь! — восхитился Семён. — А чего в училище приходил?

У меня не было причин скрывать от парня правду.

— Хочу поступить. Но есть проблема.

— Документы? — с полуслова понял Семён.

— Ну. Не местный я, а документы украли.

— Брось!

Семён поднял руку, останавливая меня. Потом ощупал синяк под глазом и поморщился.

— Это не моё дело. У тебя есть, где переночевать?

Я развёл руками.

— Ещё не решил. Думал, в училище примут…

Семён ухмыльнулся.

— Идём! Я тебя с дядькой Казимиром познакомлю. Он лучший травник в столице, а я у него подмастерьем. Вот такой мужик!

Хромой показал мне большой палец.

— Поедим, переночуешь у меня на чердаке.

Я раздумывал не больше секунды. Вряд ли парень задумал меня облапошить — физиономия у него честная. А ужин и ночлег мне точно не помешают.

— Идём.

И тут в конце улицы взвыл автомобильный двигатель.

Я машинально глянул туда и увидел знакомый чёрный внедорожник с хищной решёткой радиатора.

— Чёрт!

Я сразу понял, что это по мою душу. Видно, Жан Гаврилович заявился на квартиру и допросил Захарова. А затем как-то просчитал мои дальнейшие действия.

Интересно, это он такой умный, или я предсказуемый?

Раздумывать было некогда.

Я бросил взгляд в конец улицы.

Бежать? А куда?

Вдоль забора не вариант — догонят в два счёта. Обратно на территорию училища? Курсант на воротах поднимет тревогу.

Внедорожник приближался.

И тут меня выручил Семён.

Он мгновенно выдернул мешковину из кузова мотороллера.

— Залезай!

Я плюхнулся на жестяное дно и согнулся в три погибели, чтобы спрятать ноги. Амортизаторы жалобно скрипнули.

Этот драндулет хоть не развалится?

Сверху на меня упала пыльная тряпка. В носу зачесалось, я не сдержался и громко чихнул.

— Тише! — прошипел Семён.

Судя по звуку мотора, машина проехала в двух шагах от нас. Скрипнули тормоза — видно, внедорожник остановился у ворот. Затем знакомый голос нетерпеливо крикнул:

— Открывай!

Я услышал, как заскрипели створки ворот. Хлопнула дверца автомобиля. Рокот мотора стал громче — видно, водитель нажал на газ. Затем звук удалился и постепенно стих.

Я хотел откинуть тряпку в сторону. Но Семён негромко сказал:

— Лежи. Я тебя подальше отвезу, там вылезешь.

Он ударил ногой по стартеру, и двигатель завёлся, оглушительно выстрелив.

— Я тоже хотел магом стать, — перекрикивая шум мотора, рассказывал Семён.

Мотороллер не спеша катился по широкой улице, застроенной деревянными домами. Никакого асфальта — просто укатанная грунтовка и бесконечные заборы, из-за которых свешивались ветки яблонь.

И это Петербург? Столица Империи?

Впрочем, иногда в просветах зелени сверкала Нева. Тогда я видел каменные дома на другом берегу и купола Смольного собора.

— А почему не стал?

— А?

— Почему не стал магом?

— Матрица у меня слабая, — прокричал Семён. — Только в подмастерья и гожусь.

— И что, всю жизнь в подмастерьях будешь?

— Нет!

Семён загадочно ухмыльнулся.

— Года три поработаю у дядьки Казимира. Подучусь, денег скоплю. И открою свою ферму. Найму хорошего травника-мага!

— А с чего это маг на тебя работать будет?

Семён покровительственно улыбнулся.

— У меня деловая хватка есть. Думаешь, если в магии слаб — всё? Все дороги в жизни закрыты? Как бы не так! Знаешь, за что меня дядька Казимир держит? У меня голова варит! Я знаю, как деньги заработать. Это почище любой магии! Слушай!

Семён неожиданно остановил мотороллер, заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— А ты не хочешь к дядьке Казимиру в подмастерья? Ты же маг! Научишься у него, как с растениями договариваться. А потом мы с тобой свою ферму откроем!

Я автоматически кивал головой, а сам думал, что это бред.

Какая ферма в городе, где по улицам ездят автомобили и трамваи? Местные жители при мне разговаривали по мобильным телефонам!

Ерунда какая-то!

Ладно, провожу парня до этой фермы, взгляну на хозяина. Если повезёт — поужинаю и переночую. Если нет — так мне всё равно делать нечего. Не в полицию же идти. Что я им скажу про документы?

Ферма дядьки Казимира оказалась на самом мысу между Охтой и Невой. Изрядный кусок берега вдалеке от жилых домов был отгорожен высоким деревянным забором. Из-за него выглядывали крыши, крытые дёрном. На дёрне зеленела густая, ровно подстриженная трава.

Семён соскочил с мотороллера и распахнул широкие ворота. Я тоже вылез из кузова и прошёлся по траве, разминая ноги.

Красота!

Только петухов не хватает.

За забором шелестел листьями настоящий яблоневый сад. На толстых ветках висели молодые зелёные яблоки.

Яблоки пахли сладостью и летом.

За аккуратно побеленными стволами я увидел множество полукруглых теплиц из поликарбоната и несколько двухэтажных строений из кирпича.

— Вот это — лаборатория — показал мне Семён. — А на втором этаже я живу. А это — дом дядьки Казимира.

Слово «лаборатория» он произнёс небрежно, показывая, что он тут свой и всё знает.

— Дядька Казимир! — внезапно заорал хромой подмастерье. — Дядька Казимир!

Над моей головой треснула ветка.

Я задрал голову и быстро отпрыгнул в сторону — из густой яблоневой листвы на меня смотрело суровое бородатое лицо.

— Чего орёте? — спросило лицо.

— Дядька Казимир! — заговорил Семён, — это Костя. Он маг, и хочет стать подмастерьем! Мы с ним уже договорились.

Ни о чём подобном мы не договаривались. Но я решил, что объяснения можно отложить до того момента, как бородатый слезет с дерева.

А лучше — до ужина. Если и не договоримся — так хоть не на голодный желудок искать ночлег.

Я огляделся и заметил высокую лестницу, приставленную к стволу яблони.

Тем временем, дядька Казимир скрылся в листве.

Внезапно оттуда послышались ругательства и звуки борьбы. Через секунду на землю шмякнулась толстая извивающаяся колбаса. На одном конце «колбасы» щёлкала зубами широкая пасть.

— Лови её! — бешено заорал с дерева Казимир.

«Колбаса» подпрыгнула и вцепилась зубами в мой ботинок.

Глава 8

Я подскочил от неожиданности и резко взмахнул ногой. «Колбаса» отлетела в сторону и с сочным шлепком врезалась в ствол яблони.

— Ты что?

Подскочивший Семён схватил «колбасу» голой рукой и с размаху ударил ей о дерево — раз, потом другой. Волосатый хвост «колбасы» дважды дёрнулся, задрожал и замер.

— Что это? — спросил я Семёна, брезгливо разглядывая толстое туловище. Оно состояло из сегментов и действительно напоминало перетянутую шпагатом колбасу.

— Плодожорка, — ответил Семён, поудобнее перехватывая добычу.

— Да ну на хер! — вырвалось у меня.

Я не верил своим глазам. Мой новый приятель держал гусеницу длиной с мою руку.

Насколько я помнил, плодожорки живут внутри яблока и преподносят неприятные сюрпризы покупателям.

А эта гусеница вполне могла проглотить яблоко целиком.

— Магическая плодожорка, — хрипло объяснил сверху мастер Казимир. — Редкий деликатес.

— Я это жрать не буду, — предупредил я.

— С ума сошёл? — возмутился Семён. — Заешь, сколько она стоит? Эта еда для стола Императора!

— Сними с неё шкуру, Семён! — распорядился мастер Казимир. — Завтра парни графа Стоцкого приедут за продуктами. Заработаем лишнюю сотню.

Ничего себе!

Похоже, магическая ферма — это очень прибыльный бизнес. Сотня рублей с одной-единственной яблони!

Снова затрещали ветки, и мастер проворно спустился по лестнице на землю.

Он оказался похож на широкоплечего гнома ростом мне по плечо. Густая чёрная борода спускалась чуть ли не до пояса.

Одет мастер Казимир был в потёртую куртку зелёного сукна и широкие полотняные брюки.

— Позавчера выброс был, вот её и накрыло, — густым басом сказал он, внимательно глядя на меня снизу вверх. — Отожралась за двое суток.

Он хлопнул ладонью по лестнице, и та сложилась с тихим щелчком хорошо смазанного механизма.

— Ты продукты в училище отвёз? — спросил мастер Казимир Семёна. — А синяк откуда?

— Да так, — мотнул головой Семён.

— Опять с курсантами сцепился?

Мастер Казимир неодобрительно покачал лохматой головой.

— Бодягу приложи, а то всю морду раздует, — сказал он Семёну.

Взял лестницу подмышку и направился к дому.

Сёма толкнул меня локтем в бок.

— Идём!

Мы закатили мотороллер в сарай. Я вопросительно посмотрел на Семёна — что делаем дальше?

— Сейчас я плодожорку освежую, — сказал он. — А потом ужинать.

С гусеницей он разобрался на удивление просто. Положил на небольшой чурбачок, весь изрубленный топором. Одним движением ножа отрезал голову, вторым — разрезал вдоль плотную волосатую кожу. И вывернул добычу наизнанку.

— Вот и всё, — сказал рыжий.

В одной руке он держал шкуру, а в другой — то, что осталось от гусеницы.

Я пригляделся.

Мясо гусеницы напоминало плотный белый студень. Он даже слегка просвечивал.

— Знаешь, сколько в ней белка? — спросил меня Сёма. — Это я ещё про магию не говорю!

А ведь именно из-за такой экстравагантной еды я и поссорился со своим бывшим партнёром!

Хотя, нет. Не из-за еды.

Когда прижмёт — сжуёшь всё, что угодно.

Вот только не надо обманывать людей, подсовывая им муку из тараканов вместо пшеничной.

И даже из сверчков.

— И что теперь с ней делать? — спросил я Сёму, кивнув на студень в его руке.

— Заплавлю в вакуумный пакет, и в морозилку, — радостно ответил подмастерье. — Завтра продадим людям графа Стоцкого. Тогда дядька Казимир точно даст денег на ремонт движка!

— Неужели мастер Казимир не может тебе новый мотороллер купить?

— Зачем? — удивился Сёма. — И этот ещё послужит.

Он сказал это так по-хозяйски, что я невольно улыбнулся.

— Идём ужинать! — подмигнул мне Сёма.

Наконец-то, я оказался за столом!

Высокая молчаливая жена травника Казимира поставила передо мной огромную тарелку и щедро выложила на неё дымящуюся гору тушёных овощей с мясом.

Я внимательно рассмотрел мясо и пришёл к выводу, что это обычная крольчатина.

Ну, хоть не гусеница — и на том спасибо!

От восхитительного запаха еды у меня громко заурчало в животе.

Чернобородый гном разлил по кружкам свежее светлое пиво. Я вежливо дождался, пока хозяин сделает первый глоток, и одним махом опрокинул в себя половину кружки. А потом набросился на еду.

Тушёные кабачки, картошка и морковка исчезали из моей тарелки с головокружительной скоростью. Мастер Казимир одобрительно хмыкнул и кивнул жене:

— Положи-ка ему добавки!

Я благодарно замычал с набитым ртом.

— Дядька Казимир! — заговорил Семён, — Утром опять тощий Лёва приходил. Просил килограмм золотого корня!

Травник неодобрительно посмотрел на подмастерье.

— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты меня в эти дела не втягивал? В каземат хочешь? Ты огурцы подвязал?

— После ужина подвяжу, — торопливо пообещал Семён.

— Я же тебе вчера напоминал!

— Не успел я, дядька Казимир! То одно, то другое! Закрутился.

Казимир неодобрительно покачал бородой.

— Закрутился он! С торчками трепаться у тебя время есть! А огурцы подвязать некогда! Уволю я тебя, Семён — пойдёшь по улицам попрошайничать!

— Да за что? — возмутился Сёма. — У меня работы невпроворот! Вы лучше ещё одного подмастерье возьмите! Вот Костя — хороший парень, толковый!

Ага!

Я искоса взглянул на Семёна и принялся за третью тарелку.

Дядька Казимир посмотрел на меня.

— Магическая матрица у тебя какой силы? Проверял у доктора?

— Не успел ещё, — промычал я.

— Да я сам видел, как он заклинание творил! — вмешался Семён. — У него такая матрица, что ого-го!

— Заклинания знаешь, а матрицу не проверял? — удивился Казимир. — Откуда ты такой?

Я сделал вид, что не расслышал вопрос.

— А документы есть? — продолжал спрашивать травник.

— Документы у него украли, — снова вмешался Семён. — Он хотел в магическое училище поступить, так там деньги нужны и бумаги. А я ему говорю — зачем тебе это училище? Иди лучше к дядьке Казимиру подмастерьем!

— Пойдём-ка, подышим, — сказал мне Казимир. — Марта, а ты пока со стола прибери, да приготовь парню постель.

Жена Казимира молча улыбнулась мужу.

— А мне что делать? — влез с вопросом Сенька.

Мастер Казимир сердито нахмурился.

— А ты пока огурцы подвяжи.

Мы вышли на крыльцо. На кроны яблонь медленно опускались синие летние сумерки. Белые ночи уже кончились. Не успел я повидать их в этом году — умер в апреле, а очнулся, похоже, в июле.

Я с удовольствием втянул в себя прохладный воздух. Мастер Казимир одобрительно смотрел на меня.

— Нравится? Летом пахнет!

— Угу, — улыбнулся я.

— Расскажешь — кто ты, и откуда взялся на мою голову?

Он спросил это спокойно, не настаивая.

Я пару секунд подумал.

Трудно придётся в незнакомом мире без денег, документов и пристанища. Надо рисковать. А если что-то пойдёт не так — сигану через забор. Пусть ищут!

— Вор я, дядька Казимир, — сказал я, и покосился на мастера.

Он спокойно стоял рядом, задрав к небу чёрную косматую бороду.

— Документов у меня нет, — продолжил я. — Денег тоже нет, почти. Я по карманам лазил, кошельки воровал.

— А с магией как вышло?

— Она только недавно во мне проснулась. Но чувствую, что сильная.

Мастер Казимир задумчиво кивнул.

— Да это и я чувствую. Ты с Сенькой-то где встретился?

Я пожал плечами.

— Решил поступить в магическое училище. А его там курсанты прижали.

— Захотел ухватить удачу за хвост? — добродушно спросил Казимир. — И вступился за моего оболтуса?

— Ну, да.

— Заклинание откуда знаешь?

— Случайно увидел и перенял.

— Сам?

На лице мастера Казимира впервые появилось удивление.

— Ну, да.

— И показать можешь?

Я пожал плечами, а потом вытянул руки перед собой. Привычно сложил пальцы, и вокруг них послушно сгустилось тёмное водяное облачко.

— Ты когда Слияние-то умудрился пройти? — заинтересовался мастер Казимир.

Я замер, перестав дышать.

Что ещё за Слияние? По тону Казимира я понял, что он спрашивает о чём-то обычном, всем известном.

— Слияние? — небрежно переспросил я. — Не проходил пока. Не успел.

— Ну, не проходил — так, пройдёшь, — спокойно кивнул мастер. — А что это за шрамы у тебя на руках?

— Били, — криво ухмыльнулся я. — Я же вор.

Вот же дотошный гном!

— Значит, вор и без документов. И у меня воровать будешь?

— А если я скажу, что не буду — ты мне поверишь? — вопросом на вопрос ответил я.

Мастер Казимир сурово взглянул на меня и неожиданно засмеялся.

— Ладно. Помощник мне, и правда, нужен. Договоримся так: будешь работать и жить у меня. С меня еда, комната и два рубля в день. Суббота или воскресенье — выходной, тут сам выбирай. Кроме того, помогу с документами. А как заработаешь, сколько тебе надо — можешь идти в своё училище. Согласен?

Я подумал для приличия. Пару секунд, не больше.

— Согласен. Когда начинать?

— А прямо сейчас, — неожиданно сказал мастер. — Помоги-ка Сеньке с огурцами, а то он до утра провозится. Вон там, в сарае, возьми моток верёвки. Белая, слева на стене висит. И дуй в теплицу. Сенька тебе покажет, что делать.

Я спустился с крыльца и пошёл к сараю, дверь которого была хозяйственно заперта на крепкий засов. Мастер Казимир задумчиво смотрел мне вслед.

Я отодвинул засов, толкнул тяжёлую дверь и постоял, чтобы глаза привыкли к темноте. Интересно, свет здесь есть?

Левой рукой я нашарил выключатель, и под потолком вспыхнула лампочка странной овальной формы. Как и в любом сарае, она просто болталась на проводе.

Слева на стене, и вправду, висел большой моток тонкой верёвки на деревянном мотовиле.

Я снял верёвку со стены, и вдруг дверь за моей спиной захлопнулась. Мгновенно развернувшись, я навалился телом на крепкую створку, но снаружи уже успели задвинуть засов!

* * *

Жан Гаврилович Бердышев огорчённо топтался на трамвайной остановке. Доктор Лунин спокойно раскуривал сигарету.

— На трамвае уехал!

Бердышев огорчённо сплюнул себе под ноги.

— Теперь придётся всю полицию на ноги поднимать! Забьётся бродяга в какой-нибудь притон, и всё! Только когда в оборотня превратится, тогда и узнаем. Замучаемся трупы пересчитывать!

К чести Бердышева он даже не подумал о том, что можно просто скрыть эту историю. Всю свою жизнь капитан спасал людей от магических тварей. И сейчас собирался поступить точно так же.

— Верное решение, Жан Гаврилович, — поддержал его Лунин, выпуская клубы сизого дыма.

— Простите, Александр Михайлович, что втянул вас в неприятности, — извинился Бердышев.

Лунину теперь тоже достанется. Он не только знал о том, что Бердышев прятал заражённого на частной квартире, но и привёз из госпиталя оборудование для стирания матрицы.

А это уже соучастие.

— Ничего, Жан Гаврилович, — спокойно сказал Лунин. — Не в первый раз. Голову с плеч не снимут.

— Буду звонить Зотову, — огорчённо вздохнул Жан Гаврилович и вытащил из кармана телефон.

Полицейский пристав был давним другом Бердышева. Он хотя бы скандал не закатит, да и от начальства прикроет по мере возможностей.

— Погодите-ка, Жан Гаврилович! — неожиданно сказал Лунин.

Он подошёл к табличке, которая висела на высокой металлической трубе, и стал внимательно её разглядывать.

— Как вы думаете, куда он мог поехать? — спросил Александр Михайлович.

— Да откуда я знаю? — возмутился Бердышев.

— А давайте попробуем поставить себя на его место. Парень он умный, это сразу видно. Жизнью тёртый. Воровал, слонялся по притонам. И вдруг заполучил сильную матрицу.

— Это ненадолго, — язвительно заметил Бердышев. — Пара дней — и будем его отстреливать.

— Не знаю, почему он нам не поверил, — огорчённо вздохнул Лунин. — Но не отвлекайтесь! Куда поедет нищий парень с сильной магической матрицей?

— Куда? — задумался Бердышев и тоже взглянул на табличку.

— А вот! — торжествующе сказал Лунин. — Смотрите! Тридцать седьмой трамвай идёт отсюда прямо на Охту. И проходит в двух шагах от Имперского Магического училища.

— Да ну, — не поверил Бердышев. — В училище же документы нужны.

— А откуда вы знаете, что у парня их нет? — парировал Лунин. — Вы же его не обыскивали? Да он мог и не подумать об этом.

— Ерунда! — неуверенно сказал Бердышев.

— Это шанс, — улыбнулся Лунин. — До училища полчаса езды, даже по пробкам. Не будет результата — тогда звоните Зотову.

— Давайте, попробуем! — решился Бердышев. — Захаров!

Захаров к этому времени совсем освоился за рулём внедорожника. И даже нашёл, где включается радио. Сейчас он припарковался в десяти метрах от остановки и, закрыв глаза, наслаждался какой-то музыкальной композицией. Рыжий хохолок забавно подпрыгивал в такт движениям головы.

— Захаров! — хором завопили Бердышев и Лунин.

Старушка, ожидавшая трамвая, испуганно закрестилась, а потом на всякий случай отошла подальше от сбрендивших господ офицеров.

— Спаси нас матерь божья от тварей и от идиотов! — проговорила она, глядя как два немолодых офицера бегут к большому чёрному внедорожнику.

Бердышев выгнал Захарова из-за руля и сам повёл машину. Мигалку он ставить не стал — городовые и так знали машину Жана Гавриловича. Ну, и незачем народ раньше времени пугать.

Подъезжая к училищу, Жан Гаврилович чуть не зацепил бортом рыжего парня, который заводил у обочины старый грузовой мотороллер. В зеркало Бердышев увидел, как парень показал вслед машине средний палец.

«Рыжих развелось» — подумал капитан и покосился в зеркало на Захарова. — «И все, как один — идиоты!»

Доктор Лунин и Захаров остались ждать в машине.

А рассерженный Жан Гаврилович уже через десять минут разговаривал с поручиком Скворцовым.

— Значит, он был у вас? И не просто появился, а обучил магии двух курсантов, а третьего одним ударом отправил в нокаут?

— Ну, да, — спокойно подтвердил поручик.

— Господин поручик! — еле сдерживаясь, процедил Бердышев. — Повторите, пожалуйста, ещё раз. К вам в училище с улицы пришёл человек, владеющий магией. Устроил драку на территории. И вы его отпустили?

— У него не было документов, — объяснил поручик. — А без документов мы не могли принять его в училище.

— Но почему вы его не задержали, поручик?

— Потому, господин капитан, — слово «господин» Скворцов произнёс с нажимом, — что я не полицейский. У меня не было оснований задерживать господина Смирнова.

— И вас не насторожил бродяга без документов, владеющий магией? Не смешите меня, поручик.

— Вот что, господин капитан, — холодно ответил Скворцов. — Я знаю, кто вы такой. Раньше вы занимались отловом магических тварей. Да и сейчас сотрудничаете с полицией в особо трудных случаях. Предполагаю, что юноша связан с одним из подобных дел. В таком случае, странно, что вы разыскиваете его без официального запроса.

— Послушайте! — начал Жан Гаврилович.

Но Скворцов перебил его.

— Нет, это вы послушайте, господин капитан! Я не знаю, какие правила сейчас в Императорской академии. Но, видя уровень подготовки ваших курсантов, могу предположить, что у вас творится настоящий бардак. А у нас в училище всё происходит строго по распорядку. Для поступления нужна не только магическая матрица, но и документы. Документов у господина Смирнова не оказалось, и я посоветовал ему обратиться в полицию для их восстановления.

— Ну, хорошо!

Жан Гаврилович почувствовал, что перегнул палку.

— Простите мою несдержанность, господин поручик! Но вы хотя бы знаете, куда он пошёл?

— Слежка за гражданами империи в мои обязанности так же не входит. Вы желаете ещё что-нибудь узнать?

Поручик Скворцов явно хотел поскорее закончить разговор. Но Жан Гаврилович неожиданно ответил:

— Да. Расскажите мне об инциденте в подробностях. И, будьте любезны, пригласите сюда всех участников.

Через час Жан Гаврилович вышел из здания административного корпуса. При этом он так хлопнул дверью, что в окнах первого этажа тревожно зазвенели стёкла.

Александр Михайлович Лунин курил очередную сигарету, прислонившись к капоту внедорожника. Захаров дремал на заднем сиденье.

— Ну, что? — спросил доктор Бердышева.

— Он здесь был, — кивнул Жан Гаврилович. — Ввязался в драку с курсантами. Заступился за парня, который привозит в училище еду от мастера Казимира. А потом ушёл.

— А вы не думаете, что он мог пойти с этим парнем? — спросил Лунин.

— Куда? К мастеру Казимиру?

— Почему бы и нет? Ферма — место тихое. Можно отсидеться.

Бердышев в раздумье прищурил глаза.

— Поехали!

Глава 9

Я ударил кулаком по двери сарая.

— Выпусти меня!

Дверь даже не дрогнула — смастерили её на совесть.

Чёртов мастер Казимир! Обвёл-таки меня вокруг пальца своим спокойствием и дружелюбием!

Я огляделся. Глухие кирпичные стены. Небольшое окно, забранное крепкой решёткой. Да это не сарай, а настоящая тюрьма.

Одинокая лампочка болталась под потолком, бросая круг света на толстые пожелтевшие доски.

— Эй, парень! — раздался из-за двери насмешливый голос мастера Казимира. — Думал, что сможешь меня обмануть?

Я прижался вплотную к двери.

— Когда я тебя обманывал? Выпусти меня, и я просто уйду.

— Шрамы, парень! Ты сказал, что тебя избили, и было это давно.

— Ну?

— Парень, я травник. А каждый травник — ещё и лекарь! Да я свежие шрамы от старых отличу с закрытыми глазами, какой бы доктор над ними не поработал!

Чёрт! Надо же было так спалиться!

А мастер Казимир тем временем продолжал:

— Эти шрамы тебе оставила тварь, и им едва больше суток. А значит, и магическая матрица у тебя от твари. Ты заражённый, парень! Что скажешь?

Ну, какого хрена меня занесло к этому фермеру? Не мог на улице переночевать? И деньги на еду были. Пусть на пару дней, но там я бы что-нибудь придумал! А как выкрутиться теперь?

Я лихорадочно перебирал в голове варианты.

— Молчишь? — спросил из-за двери мастер Казимир. — Ну, дело твоё. А я иду за полицией. Пусть они с тобой разбираются.

Дьявол! Полиция точно не станет меня слушать. Отвезут к врачам, сотрут матрицу, и всё! Да ещё и припомнят все кражи, которые на мне висят! И поеду я в тюрьму, или на местный вариант каторги.

— Стой! — крикнул я Казимиру. — Погоди!

В общем, я рассказал мастеру всё. Кроме того, что попал в тело карманника из другого мира. Эту информацию я благоразумно оставил при себе.

— Значит, ты считаешь, что не заразился? — спросил из-за двери Казимир.

— Конечно, нет! — как можно убедительнее ответил я. — Я же всё помню!

— Случаи бывают разные, — задумчиво отозвался Казимир. — А если ошибаешься? Что тогда?

— Тогда… — начал я, но Казимир меня перебил.

— Тогда, парень, тебя уже никто не спасёт. Превратить оборотня обратно в человека невозможно.

— Я готов рискнуть, — твёрдо сказал я.

И снова обвёл взглядом сарай. В голове мелькнула спасительная мысль.

— Через сколько дней заражённый превращается в тварь? — спросил я через дверь.

— Три дня, — немедленно ответил Казимир. — Тебя тварь когда исполосовала?

— Сутки назад. Значит, ещё двое суток.

Я ударил кулаком по двери. Несильно, только чтобы привлечь внимание.

— Слушай, мастер! Оставь меня здесь! Сарай у тебя крепкий, мне отсюда не выбраться. Просижу двое суток, а потом выпустишь. И буду у тебя работать, как договорились!

Казимир молча сопел за дверью.

Я добавил в голос напора.

— Тебе же нужен помощник? А для меня это шанс, понимаешь? Полиция меня и слушать не станет! Ну, ты же сам маг! Знаешь, что это такое!

— Знаю, — помолчав, отозвался Казимир. — Ох, парень…

Он снова замолчал.

А потом я услышал удаляющиеся шаги.

Какого чёрта?

В бессильной ярости я так ударил по двери, что костяшка заныла. На ней появилась свежая ссадина.

Куда пошёл Казимир?

Да понятно — вызывать полицию, куда же ещё! Не убедили его мои уговоры.

Спокойно, Костя!

Надо собраться и что-то придумать!

Давай! Полиция приедет не сразу, у тебя есть время.

Так! Меня выведут из сарая. Драться с ними бесполезно, и заклинание вряд ли поможет. Хотя…

Лучше прикинуться слабым и напуганным, тогда они расслабятся. Тут главное — не переиграть. Полицейские — опытные ребята, они всякое видели. Наверняка на меня наденут наручники, а ноги оставят свободными. Не на руках же меня потащат до машины!

Значит, как только выведут за ворота, я побегу. На улице ночь, темно. Нырну за угол, затаюсь в какой-нибудь канаве. Глядишь, и пронесёт.

Хорошо! А теперь заклинание. Не знаю, пригодится ли оно мне. Но лучше убедиться, что я могу им пользоваться — может, сумею кого-то отвлечь.

В сарае не было даже табуретки. Так что я просто уселся на пол. Вытянул руки перед собой и только приготовился вызвать водяное облачко, как услышал сильный стук.

Он доносился снаружи.

Я повернул голову и прислушался.

Чёрт, да это же в ворота стучат!

Забыв про заклинание, я вскочил на ноги. Подбежал к окну, задрал голову и стал внимательно прислушиваться.

— Кто там? — услышал я голос мастера Казимира.

Вслед за этим раздались другие голоса, но слов я не разобрал.

Всё ясно! Это полиция!

Сейчас они придут сюда.

Я отошёл от окна и встал посреди сарая. Руки постарался держать на виду — надо сразу продемонстрировать полицейским, что я не собираюсь на них нападать.

Тогда есть шанс, что наручники наденут спереди, и бежать будет немного удобнее.

Я даже растерянное выражение лица попытался сделать. Но потом решил, что лучше оставить всё, как есть и не гримасничать.

Кажется, голоса о чём-то спорили.

Я ждал звука шагов, но его всё не было. Зато раздался еле слышный звук автомобильного мотора. Он становился тише, и быстро исчез.

Полицейские уехали?

Что за чертовщина, почему?

Не поверили бородатому мастеру, или отправились за подкреплением?

Я стоял среди старого хлама и вслушивался в окружающую тишину.

Ни шагов, ни голосов.

Зато я расслышал шум ветра в яблоневой листве, звонкие короткие трели какой-то сумасшедшей птицы и еле различимые чавкающие звуки.

Чавканье повторялось снова и снова.

Наверное, это магические плодожорки жуют яблоки мастера Казимира, подумал я.

И вдруг расхохотался, как сумасшедший.

Я ржал, и никак не мог остановиться. Колени подогнулись, я повалился набок, а потом — на спину. Лежал, глядя на продолговатую лампочку под потолком и хохотал.

— Ну, и чего ты ржёшь? — сердито спросил меня мастер Казимир. — Началось, что ли? Уже превращаешься?

Его бородатое лицо маячило за решёткой окна.

Интересно, как он туда забрался? Окно-то под самым потолком — метра два от земли, не меньше.

Я поднялся с пола и с надеждой уставился на Казимира.

— Ищут тебя, — ворчливо сказал он. — Только что приезжали на чёрном внедорожнике.

— Жан Гаврилович? — спросил я.

— Может, и Жан, — проворчал Казимир. — Капитан Бердышев какой-то. А с ним ещё двое. Еле отвязался.

— Что ты им сказал?

— Да ничего.

За стеной сарая что-то скрипнуло.

Мастер Казимир опустил голову и сердито крикнул:

— Сенька! Держи лестницу крепче!

— Держу я! — раздался обиженный Сенькин голос.

— В общем, так, — сказал мне мастер Казимир. — Считай, что я тебе поверил. Два дня посидишь в сарае. Если ничего с тобой не случится — выпущу. А там сам решай. Хочешь — у меня оставайся, как договорились, хочешь — вали на все четыре стороны.

— Спасибо!

Я почувствовал, как моё лицо против воли расплывается в улыбке.

— Но если в тварь превратишься — значит, такая у тебя судьба. Тут уж не обессудь — своими руками тебя пристрелю. На это моей магии хватит. Ещё раз подумай — точно не хочешь к доктору? Там с этим Бердышевым доктор, вроде, и приезжал.

— Не хочу, — твёрдо ответил я.

— Я так и думал, — кивнул Казимир. — Вот, держи!

Он протянул мне через решётку какой-то свёрток.

Я привстал на цыпочки и дотянулся до свёртка. Тяжёлый и тёплый!

— Здесь еда. И вот ещё.

Следом за свёртком появилась большая бутылка.

— Это вода. Сейчас тебе кроме воды лучше ничего не пить. Разве что вот это. Лови!

Я вытянул руки и поймал маленькую бутылочку из тёмно-зелёного стекла.

— Это моё зелье, — сказал мастер Казимир. — Если начнёт накрывать — выпей его. Оно ослабляет магию. Может, останешься в живых. Просто так не пей.

— Понял, — кивнул я.

— Матрас бы тебе, — проворчал Казимир, оглядывая сарай. — Но в окно он не пролезет, а дверь я открывать не буду. Да ещё и досками её заколочу на всякий случай. Перекантуешься так! И это… родные у тебя есть? Может, передать что-нибудь?

Я покачал головой.

— Никого нет.

— Ясно, — вздохнул мастер Казимир. — Ну, отдыхай. Завтра загляну.

Его бородатое лицо исчезло.

Я услышал скрип ступенек и ворчание.

— Сенька! Если я грохнусь — завтра сам будешь графу машину грузить!

— Так я всегда сам гружу! — отозвался Сенька.

Лязгнула лестница, зашуршала трава под ногами. А потом всё стихло.

Я уселся на пол. Еду отложил подальше — за ужином наелся.

Не сдал меня мастер Казимир.

А значит — через два дня у меня появится крыша над головой и работа. Ну, а дальше — посмотрим!

Если он ещё и документы сделать поможет, как обещал — тогда я стану в этом мире полноценным уважаемым гражданином.

И это всего за одни сутки!

Повезло тебе, Костя!

Пусть даже пришлось для этого умереть там, дома.

Но зато теперь у тебя молодое тело, магический дар и новый мир. Новая жизнь, чёрт побери!

На душе стало спокойно и легко. Я улыбнулся и закрыл глаза.

Поспать, что ли?

И тут меня накрыло.

Внезапная судорога дикой болью выгнула тело.

Перед глазами поплыли красные круги.

Струна внутри меня проснулась и загудела, словно её рвали чьи-то нетерпеливые пальцы. Она звенела всё выше и дрожала, разрывая грудь и выламывая рёбра.

Да что это такое⁈

Неужели я ошибся? Никакой я не маг, и теперь расплачиваюсь за свой оптимизм!

Превращаюсь.

В тварь.

Всё тело тряслось в конвульсиях. Я упал на спину.

В глаза бросилось что-то зелёное.

Бутылочка с зельем, которую передал мне мастер Казимир.

Из последних сил я протянул к ней руку.

* * *

Граф Валерий Васильевич Стоцкий сидел за письменным столом в своём рабочем кабинете и проверял отчёты управляющих.

Имение в Петербуржской губернии.

Медные рудники на Южном Урале.

Золотодобывающее предприятие на Аляске.

Плантации женьшеня в Приморье.

Сам за все не уследишь, как ни старайся. Нужны верные люди.

Но и самых верных людей надо постоянно проверять. А иначе к их потным ручонкам начнут липнуть купюры.

Телефон в золотом футляре завибрировал.

Граф бросил на него недовольный взгляд.

Этот номер знали только самые нужные люди. И кто из них решил побеспокоить графа Стоцкого в тот момент, когда он занят делами?

Ну, конечно! Сын.

Конечно, ну кто же ещё!

Наверняка он опять что-нибудь натворил. Послал на хер преподавателя, сжёг актовый зал или трахнул какую-нибудь скандальную девицу!

И теперь звонит в надежде на отцовскую помощь!

Граф зло сжал губы и принял звонок.

— Чего тебе?

Трубка неразборчиво забормотала.

С каждым услышанным словом лицо графа Стоцкого каменело.

— Серёжа, успокойся! Сейчас я приеду, и во всём разберусь! Ты где? В госпитале? Палата отдельная?

Граф Стоцкий со свистом втянул воздух сквозь плотно стиснутые зубы.

— А почему ты мне только сейчас позвонил? Почему не сразу? Что значит, отобрали телефон? У всех отбирают? Ничего, ты молодец! Не растерялся! Жди. Я приеду, и всё выясню.

Повесив трубку, граф сжал кулаки и несколько раз глубоко вдохнул. Затем нажал кнопку селектора.

— Вызовите ко мне начальника охраны! И подготовьте лимузин!

Селектор что-то пискнул в ответ.

Глаза графа Стоцкого угрожающе выкатились из орбит.

— Что? В каком ремонте? Владлен, ты охренел⁈ Так подготовь любую машину! Чтобы через пять минут она стояла возле подъезда!

Когда начальник охраны вошёл в кабинет, граф бешено сверкнул глазами.

— Виктор! На моего сына напали! Поедешь со мной!

* * *

— Успокойтесь, ваше сиятельство!

Начальник Имперского Магического училища полковник Алексей Максимович Шихин разлил коньяк по широким хрустальным стаканам.

— С вашим сыном всё в порядке. Конечно, он в госпитале. Но доктора уверяют, что его здоровью ничего не угрожает. Небольшое магическое истощение, только и всего.

Полковник Шихин поднял свой стакан.

Граф Стоцкий чуть не прожёг полковника взглядом.

— Кто на него напал? Как это случилось?

Полковник добродушно улыбнулся.

— Бросьте, Валерий Васильевич! Никто на него не нападал, обычные юношеские разборки. Если хотите знать, ваш сын сам начал конфликт.

Ну, конечно! Всегда виноват пострадавший! Разве у этих солдафонов может быть по-другому?

— Кто. На него. Напал? — отчеканил граф.

Полковник Шихин стёр с лица улыбку и поставил стакан на стол.

— Хорошо, ваше сиятельство. Если вам угодно, я вызову сюда инструктора, который остановил инцидент. И доктора, который занимается вашим сыном. Вам угодно?

На что намекает этот индюк-полковник? Что поднимется шум? Плевать! Никто не имеет права безнаказанно поднимать руку на род Стоцких!

— Мне угодно! — прошипел граф. — Кроме того, я хочу видеть сына!

Полковник Шихин пожал плечами.

— Конечно. Я провожу вас в госпиталь. Кстати, вы зря не хотите попробовать коньяк. Эту бутылку мне подарил князь Орлов. Коньяк из его личных виноградников на острове Корфу. Очень недурной.

Граф Стоцкий смерил полковника взглядом.

— Настоящий коньяк делают только во Франции, — процедил он. — Всего в трёх провинциях. А это…

Он презрительно кивнул на стакан.

— Это так… бренди!

— Ну, как хотите, — спокойно усмехнулся полковник Шихин. — Изволите сначала навестить сына, или поговорите с преподавателем?

Слава богу, Серёжа хотя бы лежал в отдельной палате!

Когда граф увидел бледное лицо сына, в груди у него похолодело.

Как ни крути, а Серёжа — единственный наследник!

— Как ты? — спросил он сына.

— Ничего, — криво улыбнулся Серёжа. — Уже лучше.

— Расскажи мне, что случилось? — потребовал Валерий Васильевич.

— Да ничего особенного, пап!

— Расскажи мне всё! — отчеканил граф Стоцкий.

Серёжа сжался под одеялом.

— Пап, мы просто хотели пошутить. Это такая традиция — шутить над новенькими. А придурок на мотороллере — он нам вообще случайно попался! У него мотороллер заглох, а мы рядом проходили.

— Какой придурок на мотороллере? — не понял граф.

— Ну, подмастерье мастера Казимира, — объяснил сын. — Он нам овощи привозит на кухню.

— Это подмастерье Казимира тебя ударил? — вскинулся граф.

— Нет, — удивился Серёжа. — Тот вообще задохлик. Сразу упал. А вот второй…

— Второй?

Граф Стоцкий подобрался.

— Как он выглядел?

— Ну, я особо не запомнил, — засомневался сын. — Обычный такой. Но у него было заклинание.

— Заклинание?

Значит, на Серёжу напал маг.

Могло ли это быть случайностью?

Может быть, граф со своими экспериментами случайно перешёл кому-то дорогу? И теперь его хотят предупредить?

В таком случае эти трусы сильно ошиблись. Не стоило им трогать сына. Этого граф Стоцкий не простит никому.

— Не переживай, Серёжа, я разберусь, — сказал Валерий Васильевич. — Отдыхай, набирайся сил. И постарайся поскорее приступить к учёбе.

Последнюю фразу он сказал специально для полковника Шихина, который молча стоял возле дверей палаты.

— А вот насчёт учёбы не знаю, — неожиданно вмешался полковник. — По распоряжению Императора у курсантов училища должна быть матрица не слабее потенциального третьего уровня. А у вашего сына она едва дотягивает до второго.

— Что? — остолбенел граф. — Да я же только недавно её проверял! Сам! Где врач? Где ваш долбаный врач⁈

Прибежавший на крики графа доктор спокойно объяснил ситуацию:

— Матрица курсанта пострадала от магического удара. К счастью, изменения временные. Парню надо всего лишь отдохнуть недельку-другую.

Отдохнуть недельку-другую?

Император непрозрачно намекнул, что курсант с такой слабой матрицей должен стать лучшим на курсе, чтобы иметь шанс закончить училище! Если он узнает, что виконт Стоцкий вместо учёбы прохлаждается в госпитале — снисхождения можно не ждать. Тем более, Императору наверняка доложат, что виконт сам начал конфликт, который уложил его больничную койку.

Непрерывно сжимая кулаки, граф вышел из административного корпуса и сел в машину.

— Виктор! — сказал он начальнику охраны. — Запоминай. Константин Смирнов. Бродяга, вор. Найти любой ценой и привести ко мне. Живым! Это он ударил моего сына.

Начальник охраны молча слушал.

— Поручик Скворцов, — продолжил граф. — Это он допустил конфликт. Я хочу знать о нём всё. И третье. Мастер Казимир. Этот Смирнов может быть у него. Сейчас же установи наблюдение за фермой, но внутрь не суйтесь. Мастер слишком нужный человек, чтобы ссориться с ним. Завтра я сам поеду к нему.

Начальник охраны кивнул и завёл двигатель.

Глава 10

Почти теряя сознание, я дотянулся до бутылочки с зельем. Вцепился зубами в тугую пробку.

Пробка не поддавалась, зубы противно скрежетали по стеклу.

Да сколько же лет эта отрава хранилась у Казимира⁈

Я попытался вытащить пробку коренными зубами — если сломаются, их не так жалко! Зубы сорвались, и я до крови прокусил губу.

Резкая боль принесла облегчение. Я снова впился в пробку и она, миллиметр за миллиметром, стала поддаваться.

Наконец, пробка с хлопком выскочила из горлышка.

Я выплюнул её вместе с кровью и стал торопливо глотать горькое зелье. Такое ощущение, что его варили из листьев пополам с желчью!

Руки ходили ходуном как у заправского алкаша.

Первый же глоток подействовал на меня странно. Струна в груди не перестала звенеть, но я как будто отстранился от этого ощущения. Тело, в котором происходили чудовищные перемены, оставалось моим.

Но оно больше не было мной.

Настоящий «я» смотрел на него одновременно изнутри и со стороны.

Чёрт, я понимаю, как по-идиотски это звучит. Но не могу по-другому описать то, что происходило.

Меня по-прежнему трясло судорогами. Каждая клеточка визжала и ныла от боли.

Но это больше не мешало мне думать.

Я всё-таки превращаюсь — такой была первая мысль. Она испугала меня, но не привела в ужас — зелье действовало.

Я сделал ещё глоток. Лампочка под потолком потускнела. Или это стало темно в глазах?

Какая разница? Что так, что так — всё равно ничего не видно. Да и не на что смотреть, кроме старых инструментов и мотка верёвки на стене.

Жаль только, что вчера я дважды сумел уйти от смерти, а сегодня она всё-таки меня догнала!

Темнота ещё сгустилась, и вдруг из неё выплыло знакомое лицо.

Тот самый бродяга, который подсказал мне ловить магических тварей!

Его худое лицо с запавшими щеками и седыми бровями наплывало на меня. Тонкие бледные губы беззвучно шевелились.

— Смотри! — прочитал я по губам. — Смотри!

Внезапно я без всякой паузы перевоплотился в этого бродягу.

* * *

Бродяга копался в урне возле входа в Ботанический сад — искал бутылки или алюминиевые банки.

Выудил банку из-под чешского «Будвайзера». Внутри что-то плескалось — редкая удача!

Бродяга в два глотка допил оставшееся пиво и расплющил банку ударом дырявой подошвы.

Рядом с ним остановился большой серый автомобиль. Стекло со стороны пассажира опустилось.

— Эй! Заработать хочешь?

Опасливо, как битая собака, бродяга подошёл к автомобилю. Бежать и думать нечего — ноги болят, подошва на ботинке оторвана.

Да и куда ему бежать? Во дворы?

Так там, если догонят — точно забьют насмерть.

Лучше сразу упасть, закрыть голову руками и терпеть.

На улице хотя бы прохожие есть. Если что — крикнут квартального.

— Подойди ближе, не бойся! Дорогу покажешь? Заблудились мы в ваших переулках.

Рука протянула ему десятку.

Ничего себе!

Бродяга разглядел на запястье дорогие часы. Настоящая «Ракета», золотые.

Дорогу показать — это бродяга мог запросто.

На Петербуржской стороне он знал все подворотни.

— Нам дача Громова нужна — как туда проехать?

Я подошёл вплотную к машине.

Широкая дверь открылась, и бродяга увидел просторный салон, зачем-то застеленный клеёнкой.

Вдруг сильные руки толкнули его в спину, и он мордой вперёд влетел в салон. Кто-то закинул его ноги, дверь позади мягко захлопнулась.

Бродяга дёрнулся было, но сверху больно ударили по шее, и почти сразу укололи в плечо.

В глазах всё поплыло, и он отрубился.

Очнулся в железной клетке, которая стояла в каком-то подвале.

И сразу понял — кранты! Отсюда не выбраться.

Одежду с него сняли, даже трусов не оставили. И вымыли ещё падлы, пока без сознания валялся!

Не успел бродяга очухаться, как щуплый парнишка, дежуривший возле клетки, закричал кому-то:

— Валентин Григорьевич! Семнадцатый очнулся!

На этот крик явился пожилой очкарик в белом халате. Внимательно осмотрел бродягу. Заставил повернуться одним боком, потом — другим.

Бродяга послушно крутился перед ним, как шлюха перед клиентом. Спорить — себе дороже. У сторожа дубинка, да и другие охранники наверняка есть.

Осмотрев его, Валентин Григорьевич коротко распорядился:

— Накормить.

И ушёл.

Услышав про кормёжку, бродяга даже приободрился.

Значит, если и убьют, то не сегодня.

Щуплый приволок ему алюминиевую миску, полную каши с мясом. И ещё одну — с овощами.

Бродяга жрал, пока не спёрло дыхание, а кожа на впалом животе натянулась, слово барабан. Жрал, даже когда еда уже не лезла — до икоты, до отрыжки.

Всё сожрал и миски вылизал.

Сдохнуть — так хоть сытым!

Но его никто не убивал.

Кормили трижды в день, и сытно — бродяга даже толстеть начал. Через пару дней намазали какой-то мазью, от которой стал подживать застарелый лишай.

Прямо больница и курорт.

Если бы не охранники с автоматами.

Пару раз они проходили мимо его клетки. Бродяга на всякий случай забивался в угол, но охранники не обращали на него никакого внимания.

Щуплый парнишка тоже с ним не разговаривал. Приносил еду, уносил пустые миски. Вычищал парашу.

Поначалу было неловко делать свои дела на виду у всех. Но через пару дней бродяга привык. А что такого? Человек ко всему привыкает.

Однажды пришёл молодой, длинноволосый — видно, лаборант. Спросил, как зовут и сколько лет. Всё записал в толстую конторскую тетрадь.

Ещё спрашивал про болезни. Но бродяга за свою жизнь чем только не болел — так что лаборант устал писать и плюнул.

Через неделю ему сделали укол.

Снова появился очкастый Валентин Григорьевич. Велел встать, прижаться спиной к клетке и больно уколол в правую ягодицу.

Бродяга не стал спрашивать, что ему вкололи — охранник рядом с клеткой отбивал всякое желание задавать вопросы.

А ещё через сутки ему стало плохо.

Сначала навалилась тоска. Она неожиданно взяла железной рукой за небритый кадык, и больше не отпускала.

Бродяга неожиданно вспомнил дочку, которую не видел уже несколько лет.

Иришка с матерью жили недалеко — в Царском Селе. Можно и пешком добраться, если захотеть.

Но куда идти в рваном ботинке?

Пугать девочку синяками, тремором и перегаром?

Бродяга стал вспоминать, сколько исполнилось дочери. Четырнадцать, или шестнадцать?

Сбился, и в отчаянии скорчился в углу клетки, безнадёжно глядя сквозь прутья в широкую спину охранника.

Он не знал, сколько времени просидел так.

Приходил Валентин Григорьевич, озабоченно глядел на бродягу. Что-то спрашивал. Слова звучали глухо, как будто бродяга был под водой. Ничего не понятно.

Он старался удержать в памяти глаза дочери, её смех.

Но память как будто разваливалась. Всё ускользало, не оставляя следа.

Бродяге стало страшно. Но и страх быстро прошёл, уступил место полному отупению.

А потом пришёл тощий паренёк-сторож.

Как всегда поставил перед бродягой миску с едой. Вынес парашу, но не ушёл, а присел на корточки, глядя в лицо со страхом и любопытством.

Вот тут бродягу и накрыла ярость и животное желание вырваться.

Он не понимал, чем тощий так его разозлил. Да и думать не хотел.

Успел заметить изумление на лице парнишки, а затем резко вытянул лапу — лапу⁈ — и одним движением острого когтя вскрыл сторожу горло.

Тот даже отшатнуться не успел. Вскинул руки к шее и повалился на пол, заливая его кровью.

А бродяга выскочил через незапертую дверь клетки. И в эту секунду его разум рухнул окончательно.

Был ещё кто-то в белом халате, крики и запоздалые выстрелы. Бешеный бег по бетонному коридору, резко пахнущая железная громадина в гараже.

А затем — забор, который он перемахнул с разбега, и свобода.

Свобода!

* * *

Воспоминания бродяги сводили меня с ума.

Корчась на деревянном полу сарая, я боролся с ними.

Вот только силы были неравны.

На стороне бывшего бродяги была животная ярость голодной твари — неукротимая и беспощадная.

А на моей стороне — только желание жить.

Все клетки тела пошли враздрай. Они хотели меняться, перестраивались помимо моей воли, и я никак не мог это остановить.

Извиваясь от боли, я выл и царапал ногтями сухие толстые доски. Казалось, на пальцах уже прорезаются кривые когти. Я чувствовал, как жуткая гримаса искажает моё лицо, оно вытягивается, а во рту отрастают жёлтые клыки.

Только зелье, которым угостил меня мастер Казимир, помогало сохранить остатки разума.

И этими остатками я понял, что если буду бороться с тварью — то непременно проиграю. В лучшем случае — мы оба сдохнем в этом сарае, избавив мастера Казимира от необходимости спускать курок.

Тогда я сделал единственно возможное.

Принял тварь и разрешил ей превратиться в меня.

Вместе с бродягой, которым она была раньше.

Лучше стать шизофреником в человеческом обличье, чем чудовищем со здоровой и устойчивой психикой.

Мокрая от пота одежда неприятно липла к телу.

Я без сил валялся на полу, чувствуя, как уходит боль. Тугая струна в груди звенела всё глуше.

По спине пробежал холодок и заставил меня вздрогнуть.

Я поднял голову и увидел в окне под потолком яркое утреннее солнце.

Перевёл взгляд на руки.

Руки были в крови и занозах, ногти сломаны и содраны.

Но это были мои руки.

Это что получается?

Я убил не тварь, а человека? Пусть и превратившегося в тварь?

Желудок скрутило спазмом.

Я же засунул пальцы в рот и принялся выдирать занозы зубами.

Одновременно с испугом и любопытством поискал в своём мозгу постороннего.

Но не нашёл и постепенно успокоился.

Через час пришёл мастер Казимир. Снова взгромоздился на стремянку и заглянул в окно. Заметил моё состояние и пустую бутылочку из-под зелья, которая валялась на полу.

— Ночью накрыло? — сочувственно спросил он.

Я пожал плечами.

— Наверное. Не знаю.

— Подойди-ка ближе, — попросил Казимир.

Внимательно посмотрел в мои глаза и удовлетворённо улыбнулся в густую бороду.

— Вот теперь видно, что ты прошёл Слияние.

— Что за слияние? — равнодушно спросил я.

— Слияние с магией, — объяснил мастер. — Магическая матрица — это только половина дела. Её ещё надо разбудить. Обычно это делают под присмотром врача и двух-трёх опытных магов. Но ты справился сам. Зелье помогло?

Я кивнул.

— Угу.

— Теперь можно бы тебя и выпустить, — задумчиво сказал Казимир. — Но ты посиди ещё денёк, на всякий случай. Отдохни, выспись. Матрас мы с Сенькой сейчас тебе принесём. Не против?

— А есть варианты? — поневоле улыбаясь, спросил я.

— Чтобы не скучно было, я тебе ещё бутылочку с зельем дам. Сорок градусов, сам настаивал.

— И книжку какую-нибудь, — попросил я. — Мне бы про магию почитать.

— Книжку? — удивился Казимир. — Ладно, поищу.

Нетерпеливый автомобильный гудок ударил по ушам.

— Чёрт! — нахмурился Казимир. — Это от графа Стоцкого за продуктами. Ладно, сейчас мы с Сенькой их отпустим и снабдим тебя по полной программе.

* * *

После завтрака граф Валерий Васильевич Стоцкий первым делом прошёл в библиотеку. Он вытащил книги из высокого орехового шкафа, покрытого тонкой резьбой.

За книгами оказался спрятан сейф. Граф открыл его и достал из сейфа золотую копию статуи Давида работы знаменитого мага-скульптора Микеланджело.

Полюбовавшись статуэткой, граф вызвал к себе начальника охраны.

— Отнеси в лабораторию, — сказал он, протягивая ему Давида. — И не забудь — через час я еду с машиной к мастеру Казимиру.

Когда начальник охраны ушёл, граф набрал по телефону мага-доцента Валентина Григорьевича и объяснил, что нужно сделать со статуэткой.

Ровно через час Валерий Васильевич вышел из парадных дверей своего особняка и обнаружил, что перед крыльцом стоит его лимузин.

Сначала граф внимательно осмотрел отремонтированную дверцу. Убедился, что покрытие полностью восстановлено, и только потом повернулся к начальнику охраны.

— Виктор, ты идиот? — холодно спросил он. — Ты думаешь, я хочу, чтобы весь Петербург знал о моей поездке к мастеру Казимиру? Подгони свою машину, отвезёшь меня.

Начальник охраны кивнул и торопливо отдал указания шофёру.

— Забери Давида из лаборатории, — распорядился граф. — Только заверни аккуратнее.

Через пять минут из ворот особняка выехал грузовик, за которым пристроился большой серый внедорожник. На капоте внедорожника поблёскивала эмблема в виде парящего орла.

Граф Стоцкий сидел на заднем сиденье и угрюмо рассматривал утренний Петербург.

По всем улицам разъезжали оранжевые уборочные машины. Они сметали клейкий тополиный пух и отмывали асфальт и брусчатку столичных проспектов до зеркального блеска.

Широкие тротуары Невского проспекта заполняли иностранные туристы. Разинув рты, они глазели на княжеские особняки, великолепные бронзовые статуи и теплоходики, которые то и дело проплывали по Мойке и Фонтанке.

Граф думал, как убедить Императора, чтобы он разрешил забрать сына домой, не исключая его из училища.

Серёже требовался присмотр хорошего врача. Тот коновал, который лечил его в госпитале, может только испортить дело.

«Пожалуй, надо зайти через Трубецкого» — решил граф. — «Он дружит с Императором, и не откажется помочь».

Миновав монастырь святого Александра Невского, машина съехала с моста и свернула на просёлок. Ещё десять минут осторожной езды по ухабам, и внедорожник остановился у ворот фермы мастера Казимира.

Граф Стоцкий вылез из машины и огляделся.

Настоящая деревня! Только что петухи не орут. Хотя…

Граф прислушался и уловил еле слышное кудахтанье из-за высокого забора.

Пахло печным дымом и яблоками. Где-то за поворотом лениво тявкала собака.

Машина гвардейцев, которых Виктор оставил приглядывать за фермой, стояла чуть в стороне. Граф даже не сразу заметил её.

Ну, хоть что-то эти болваны умеют делать хорошо!

Старший из гвардейцев подошёл к начальнику охраны. Тот выслушал подчинённого и отпустил коротким кивком.

— Ваше сиятельство, ребята всю ночь с фермы глаз не сводили, — доложил начальник охраны графу. — Никого подозрительного не видели. Около двух часов ночи на ферме кто-то кричал, но негромко. Потом под утро ещё слышали крики, но не уверены. Могло и показаться.

— Хорошо, — кивнул граф. — Посигналь.

Виктор нажал на клаксон. Немного подождал и нажал ещё дважды.

Граф недовольно поморщился.

Даже исполнительность иногда может взбесить.

Казимир долго не открывал. Чем он там занят? Магическую редьку навозом поливает, что ли?

Наконец, ворота распахнулись, и грузовик въехал на широкий двор фермы. Гвардейцы выскочили из кабины и сразу принялись грузить в кузов ящики и мешки.

— Садитесь, ваше сиятельство! — сказал Виктор, открывая дверцу своей машины.

Но граф махнул рукой и пешком вошёл в ворота.

Мастер Казимир встретил графа Стоцкого на крыльце дома.

— Здравствуйте, мастер! — вежливо сказал граф.

— Добрый день, ваше сиятельство, — ответил Казимир.

Он не удосужился даже изобразить поклон. Смотрел на графа прямо, как на равного.

В общем-то, они и были равны. Родословная против сильного магического дара.

Эта мысль порой доводила графа Стоцкого до бешенства. Но сейчас он был готов, и держал себя в руках.

— Чему обязан визитом? — прямо спросил Казимир.

В дом он графа не пригласил.

— Уважаемый мастер, — улыбнулся граф. — Сегодня ровно два года, как мы с вами сотрудничаем. Я приехал, чтобы лично поблагодарить вас за непревзойдённое качество ваших магических продуктов.

— Пожалуйста, — ответил Казимир.

На этот раз он всё-таки наклонил голову, совсем чуть-чуть.

— В знак дружбы хочу сделать вам небольшой подарок, — продолжил граф.

Он махнул рукой начальнику охраны, и тот достал из машины статуэтку Давида. Отполированное золото сверкнуло на солнце.

— Спасибо, — улыбнулся Казимир, принимая статуэтку. — Какая тонкая работа!

— Скажите, мастер, — как бы между прочим спросил граф. — Не забредал ли к вам в последнее время кто-нибудь посторонний? Места здесь глухие, окраина столицы. Может быть, досаждают бродяги?

Казимир осторожно поставил статуэтку на крыльцо и задумчиво разгладил длинную бороду.

— Нет, — ответил он. — Слава Императору, всё спокойно.

— Я смотрю, у вас совсем нет охраны, — заметил граф, оглядывая ферму. — Переберётся кто-нибудь через забор, опрыскает ваши овощи ядом, а вы и знать не будете.

Мастер Казимир весело улыбнулся.

— Что вы, ваше сиятельство, как можно. Я самому Императору продукты поставляю. Здесь кругом камеры. Каждый клочок земли под присмотром. И сервер не где-нибудь, а в Императорском дворце. Если кто-нибудь без моего разрешения даже к забору прикоснётся — здесь через три минуты будет рота гвардейцев.

При этих словах он прищурился в лицо графу.

— Они нас и сейчас видят. Так что не беспокойтесь.

— Приятно слышать, — кивнул граф. — Значит, не было посторонних?

— Да откуда им взяться? — пожал плечами Казимир. — Здесь каждый бродяга знает, что ко мне на ферму лучше не соваться.

— А это ваш помощник? — спросил граф, глядя на Сеньку, который с листом бумаги и карандашом в руках важно следил за погрузкой.

— Помощник, — кивнул Казимир. — Приучаю мальчонку к делу.

— Может быть, он кого-то видел?

— А вы его и спросите, — равнодушно сказал мастер. — Сенька! Иди-ка сюда. Если не секрет, ваше сиятельство, кого ищете?

— Никого.

Граф улыбнулся в ответ.

— Просто беспокоюсь о вашей прекрасной ферме.

— Кстати, — вспомнил Казимир. — Я вчера замечательную плодожорку поймал. Килограмма три чистого магического мяса. Прошу, примите в подарок! Изумительное фрикасе получится.

Глава 11

Ещё сутки я просидел в сарае мастера Казимира. Скучно не было — непрерывные приключения так вымотали меня, что я даже обрадовался возможности хорошенько отдохнуть.

Мастер Казимир с Сенькой притащили мне матрас, набитый свежим сеном, подушку и шерстяное одеяло.

— Кто приезжал? — спросил я мастера Казимира.

Но он не ответил, только прикрикнул на Сеньку:

— Пошевеливайся, парень! Работы невпроворот.

Сенька шмыгнул носом и неожиданно подмигнул мне.

Сено пахло так вкусно, что даже вставать с матраса не хотелось. Словно лежишь на сеновале в деревне! Только сухие травинки не залезают под одежду и не колются.

Мастер Казимир сдержал слово и оставил мне большую бутылку изумительного яблочного кальвадоса. Пился он легко, словно сидр, но в голову ударял не на шутку.

Я прикладывался к бутылке осторожно — после пережитого Слияния силы ещё не восстановились. Да и мастер Казимир вряд ли обрадуется, если его будущий помощник окажется горькой пьянью.

Чтобы скоротать время, я читал книжку, которую дал мне мастер. Книга оказалась чем-то, вроде учебника для начальной школы, и называлась «Магическое устройство мира».

Книжка была написана простым языком — видно, что для детей. Но для меня содержавшиеся в ней сведения были абсолютно новыми.

И необходимыми.

Так что читал я очень внимательно.

Из книги я узнал, что магия не просто разлита по миру, а образует подобие сетки из силовых магических линий. Расстояние между линиями составляет около шести километров. Точно его не вычислить, потому что линии часто смещаются туда-обратно. Не намного, на сотню-другую метров.

В местах пересечения линий находятся магические узлы, которые время от времени воспаляются. Тогда происходит магический выброс.

Некоторые люди и животные обладают повышенной чувствительностью к магии — сильной магической матрицей.

Люди с такими способностями становятся магами.

А животные, попав под действие магического выброса, превращаются в безумных и безжалостных магических тварей. Тварей непрерывно мучает голод. Поэтому они нападают на любого, кому не повезло с ними встретиться.

Пожирая друг друга, магические твари усиливаются и перерождаются в настоящих монстров.

Слабую магическую тварь может убить любой человек, если окажется достаточно ловким и подготовленным.

Но с сильной тварью может справиться только маг.

В этом основная ценность магов.

Чтобы убить тварь, надо сначала разрушить её магическую матрицу, а сделать это можно только при помощи магии.

Не будь магов — магические твари заполонили бы этот мир и уничтожили всё живое.

Магические узлы распределялись равномерно по всей территории Империи. В Петербурге их было сразу несколько. Один — на Охте, как раз неподалёку от фермы мастера Казимира. Второй — на Петроградской стороне. Здесь её называли Петербуржской.

Как раз в районе Большого проспекта.

Там, где на меня напала тварь.

Я вспомнил карту города и попытался прикинуть количество и расположение магических узлов. Вышло, что в Петербурге их от четырёх до шести.

Ладно. Наверняка где-то есть такая карта. И рано или поздно я смогу её увидеть. Сомневаюсь, что расположение магических узлов является тайной.

Я закрыл книгу и устало потёр ладонью глаза. Сутки после Слияния подходили к концу. Интересно, мастер Казимир выпустит меня сегодня, или предпочтёт перестраховаться?

Я сделал глоток кальвадоса из почти опустевшей бутылки. Запил водой и принялся за жареную курицу, которая нашлась в свёртке с едой. Курица ничем не напоминала бройлера — обычная хохлатка, которой не повезло попасть под хозяйский нож. Но мясо было нежное, и буквально таяло во рту.

Интересно, это поварские умения Марты — жены мастера Казимира? Или курица тоже магическая?

Из разговоров с Казимиром я понял, что он занимается разведением растений и животных, которые имеют магические свойства.

Такая еда может усиливать магическую матрицу, и поэтому очень дорого ценится. А мастер Казимир — лучший в своём деле. Продукты с его фермы идут на стол к самому Императору.

Неплохой бизнес! Уверен, что мастер не бедствует. Пожалуй, стоит попробовать научится у него тонкостям ремесла. Заодно и денег заработаю.

Под вечер я услышал приближающиеся шаги. Затем скрипнул засов, и дверь открылась. На пороге сарая стоял мастер Казимир.

— Выходи, арестант, — улыбнулся он.

Я поднялся с матраса.

Как же хорошо снова почувствовать себя на свободе! Я с удовольствием вдыхал тёплый летний воздух и осматривался по сторонам.

— Шагай в дом, — подтолкнул меня мастер Казимир. — Надо поговорить.

Поднимаясь, на крыльцо, я вспомнил, о чём хотел спросить мастера.

— А как ты понял, что я прошёл Слияние?

Казимир снова улыбнулся.

— Видел бы ты себя! Мокрый от пота, взъерошенный, словно воробей. И взгляд безумный. Но не это главное. Да ты зайди в дом, и сам увидишь.

Мы вошли, и мастер показал мне на большое зеркало, которое висело в прихожей.

— Взгляни!

Из зеркала на меня ожидаемо уставился тощий парнишка лет восемнадцати-девятнадцати. Чёрт, я уже и забыл, как молодо выгляжу в этом мире!

Интересно, почему я так похож на самого себя, каким был в молодости? Может быть, это как-то связано с возможностью перемещения между мирами в момент смерти?

Но не перемещение между мирами волновало меня в этот момент.

Меня удивил цвет моих глаз.

Сколько я себя помнил, они всегда были серыми.

А сейчас стали ярко-жёлтыми, как у совы.

Да ещё и светились.

— Это теперь всегда так будет? — растерялся я.

И при этих словах вгляделся в лицо мастера Казимира.

Его глаза были карими.

— Нет, — улыбнулся Казимир. — Неделю максимум, дней десять. Затем золотистое свечение начнёт спадать, и к твоим глазам вернётся обычный цвет.

— Ну, ладно, — с сомнением пробормотал я.

Не то, чтобы меня заботила внешность моего отражения. Но я не хотел, чтобы каждый встречный мог безошибочно определить, что перед ним маг.

На фиг такую популярность!

Пока от неё больше проблем, чем преимуществ.

Мастер Казимир пригласил меня на кухню. Поставил на стол две кружки и разлил по ним горячий напиток, очень похожий на чай.

— Пей, — предложил он. — Это поможет тебе восстановить силы.

Он хитро ухмыльнулся.

— Не каждая магическая еда помогает развить матрицу. Но никто не хочет знать об этом.

— Почему? — удивился я.

— Потому, что маги стараются использовать любой шанс для усиления. Даже самый ничтожный. Даже если я буду на каждом углу кричать, что большинство магической еды не даст им никакого усиления — меня не послушают. А кричать об этом я не стану, чтобы не подрывать свой заработок.

— А почему другие маги не смогли это выяснить?

Мастер Казимир насмешливо хмыкнул себе под нос.

— Ты вообще ничего не знаешь о магии?

Я растерялся.

— Как ты вообще дожил до своих лет? Даже в школе не учился?

— Я…

Беспорядочные картинки с огромной скоростью замелькали в моей голове.

Сиротский приют на Каменном острове, рядом с онкологической клиникой. Красивая чугунная решётка со стороны проспекта и безобразный бетонный забор с других сторон.

Однообразная еда и розги наставников в синих форменных мундирах.

Драки за кирпичным пищеблоком. Это столовая приюта так называлась — пищеблок.

Огромный класс, звенящий тихим шёпотом — словно мухи зудят — и равнодушный монотонный голос учителя.

Как его звали?

Сергей Александрович, или Александр Сергеевич?

Не помню.

Зато помню его блестящую лысину, в которую мы плевали из трубочек комками жёваной бумаги.

За это нас пороли и оставляли без ужина, но мы не унимались.

Никчёмный аттестат и пятнадцать рублей подъёмных.

Как хочешь, так и живи. Хочешь — грузчиком в магазин, хочешь — разнорабочим или уборщиком на фабрику.

Комната на четверых в ободранном общежитии на окраине.

Копеечная зарплата без каких-либо перспектив.

Бухай или воруй — выбор небогатый.

Я предпочёл воровать и ловить магических тварей по помойкам.

Хоть какой-то шанс.

— Выходит, ничего не знаю, — криво улыбнулся я, отхлёбывая чай.

Крепкий, ароматный.

Совсем не похож на ту жёлтую бурду, которой нас поили в приютском пищеблоке.

— У каждого мага есть своя специализация, — объяснил Казимир. — Ну, склонность, понимаешь? Я вот с детства любил с растениями возиться. А как матрица открылась — стал травником.

— А если я не травник? — прямо спросил я. — На кой я тебе тогда нужен?

— Какие-то способности у тебя, в любом случае, есть, — отмахнулся Казимир. — Свои деньги отработаешь. А там разберёмся. Лучше скажи — чем ты графу Стоцкому успел насолить?

— Стоцкому? — насторожился я.

Фамилия показалась мне знакомой.

Точно!

Тот курсант с чёлочкой, которого я отоварил магией. Виконт Стоцкий, так его называл преподаватель.

Чёрт!

Если он виконт — то его папаша как раз граф. Только этого мне не хватало!

— Он приезжал сюда? — спросил я Казимира.

— Приезжал, — кивнул мастер. — И очень хотел тебя разыскать.

— Что ты ему сказал?

— Да ничего, — ухмыльнулся Казимир.

Расчесал бороду пятернёй и продолжил:

— Деревня, в которой я родился, находится на землях Стоцкого. Когда у меня открылась матрица, старый граф очень хотел, чтобы я работал на него. Даже заставить пытался. Много крови мне попортил, пока я не сумел перебраться в столицу. Только тут от него и отвязался. Ну, и с его наследником, нынешним графом Стоцким у нас не сложилось. Гнилой человек.

— Ты же с ним торгуешь, — удивился я.

— Я со всеми торгую, — ответил Казимир. — Работа такая. Ладно. Давай поговорим о нашем сотрудничестве. Будешь работать у меня? Условия я тебе озвучил.

— Буду, — твёрдо кивнул я.

— Хорошо. Тогда первым делом достанем тебе документы. Чует моё сердце, граф тебя в покое не оставит. Чем-то ты ему крепко досадил. А с документами будет спокойнее. Не могу же я тебя всё время за забором держать.

— Сделать документы так просто? — удивился я.

— Непросто, — хмыкнул Казимир. — Но у меня есть способ.

— Что за способ? — не отставал я.

— Увидишь.

* * *

Баронесса Мария Васильевна Поклонская была вне себя от ярости.

Вся команда разыскивала сбежавшего заражённого бродягу, а её оставили на квартире расплачиваться с грузчиками!

Форменное издевательство!

Наверняка это из-за того, что она девушка, да ещё и баронесса!

Всем курсантам академии было известно, что Жан Гаврилович Бердышев не любил аристократов. Он считал их слишком заносчивыми и своенравными.

С точки зрения баронессы Поклонской это была откровенная чушь. Просто Бердышев завидовал потомкам старых родов. Сам-то он получил от Императора дворянство за личные заслуги и не мог похвастаться приличной родословной.

Тем не менее, курсант Поклонская хорошо знала, что такое субординация. Поэтому она в точности выполнила указание Бердышева. Проследила за грузчиками, рассчиталась с ними и даже дала на чай.

И только потом взялась приводить в действие свой хитрый план.

Витя Захаров уже рассказал баронессе, что бродягу они не нашли. Потеряли его след на трамвайной остановке. Потом сумели добраться до училища и даже проверили ферму мастера Казимира.

Но безуспешно.

Они с Захаровым прогуливались вдоль Фонтанки. Баронесса настолько увлеклась своей задумкой, что даже позволила Захарову приобнять себя за талию.

— Мне бы его только встретить! — воодушевлённо трепался Захаров. — Я бы его живо скрутил!

Губа Захарова распухла после разговора с Жаном Гавриловичем, но баронесса не стала над этим смеяться.

— Больно? — сочувственно спросила Мария.

— Да нет, — отмахнулся Захаров. — Обидно только!

— Ещё бы! Говоришь, вы проверили ферму?

— Да нет его там!

Захаров махнул рукой, вспугнув сидевшую на гранитных ступеньках чайку. Чайка взлетела и недовольно заорала, описывая круги над Фонтанкой.

— Забился, наверное, на какую-нибудь помойку и там превратился в оборотня. А нам теперь его разыскивать! Увижу — своими руками застрелю гада!

Баронесса осторожно сняла руку Захарова со своей талии.

— Мне надо идти, Витя! — сказала она. — Семейные дела.

— Может это, — предложил Захаров, — в кино вечером сходим?

Это!

Господи, где его только учили манерам⁈

— Посмотрим, — уклончиво ответила баронесса. — Я позвоню тебе вечером.

— Давай, я тебе позвоню! — обрадовался Захаров.

Но баронесса игриво прижала пальчик к его опухшей губе.

— Я сама. Жди.

Вернувшись в свою комнату, она быстро скинула комбинезон.

Господи, какие же идиоты эти мужчины!

Заявились на ферму ночью, втроём! Да ещё и на внедорожнике, который знает вся столица!

Ну, кто скажет им правду? Этот пронырливый бродяга наверняка уговорил хозяев его спрятать. Неизвестно, что он им наобещал. Такой проходимец кого угодно обманет!

Ничего!

И его можно обмануть и хитростью выманить из норы.

Интересно, как выглядит подружка вора?

Мария Васильевна никогда не видела живых воров и их подружек. Наверняка, это невоспитанные девки с громким смехом и отвратительными манерами! И все, как одна, курят.

Баронесса не выносила табачный дым.

Но может же в Петербурге быть хоть одна некурящая проститутка⁈

Баронесса открыла платяной шкаф и застыла в задумчивости.

Вот эта кричащая блузка подойдёт. У неё провокационный вырез, грубым мужикам это должно нравиться.

И ещё вот эта кожаная юбка, выше середины бедра. А к ней — ремень с позолоченной пряжкой. Крикливо и броско — как раз то, что нужно.

Босоножки на высокой платформе.

Баронесса открыла косметичку и, высунув язык, принялась красить ногти на ногах и руках в кроваво-красный цвет.

Повертела в руках удостоверение курсанта Магической академии. На её новом костюме не было ни одного кармана.

Просияв, Мария достала из шкафа небольшую красную сумочку.

Отлично!

Если бы кто-нибудь спросил баронессу Поклонскую, зачем она хранит в своём шкафу такую неподходящую для аристократки одежду — этот человек стал бы её личным врагом.

Переодевшись, баронесса закинула сумочку на плечо и поскорее выбежала из академии, пока её никто не увидел.

Заказывать такси она не стала — незачем вызывать подозрения у простодушного фермера.

Вместо этого баронесса пешком отправилась на Загородный проспект и села на трамвай, идущий в сторону Охты.

На Охте Мария никогда не бывала. Слышала только, что это жуткая окраина, застроенная деревянными домами. Где-то там был один из магических узлов, а по соседству с ним располагалось Имперское Магическое училище.

Баронесса с трудом представляла, каких магов можно вырастить в таких условиях. Слава богу, она до поступления в академию училась в Париже! Тоже не бог весть что, особенно после войны двенадцатого года, когда половина Франции вместе с бывшей столицей стала эксклавом Российской Империи.

Но всё же лучше, чем охтинские трущобы!

Мелочи у баронессы не оказалось. Но она сумела расплатиться банковской картой, мимоходом удивившись, что в обычном трамвае действуют такие продвинутые технологии.

Убирая карту в сумочку, девушка почувствовала, как её бедра коснулась чья-то рука.

Баронесса испуганно отшатнулась и увидела рядом с собой молодого парня с бледным лицом.

Парень нахально улыбался баронессе, показывая плохие зубы.

Мария поправила ремень сумки и крепко сжала кулаки.

— Что тебе надо?

— Слышь, краля! — ухмыльнулся парень. — Пойдём, пивка попьём? Я угощаю, если чё!

От парня пахло потом и дешёвым одеколоном.

Баронесса не знала, как в таких случаях поступают проститутки. И потому поступила, как аристократка.

Она гордо вскинула голову и громко, на весь трамвай, сказала:

— Иди на хер!

— Чё, гордая, да? — оскалился парень. — Ну, и хрен с тобой! Ещё пожалеешь, шмара!

Баронесса торопливо продвинулась к средней двери — поближе к плечистому кондуктору.

Трамвай прогрохотал по разбитым рельсам моста через Неву. На другом берегу реки баронесса вышла, а трамвай покатился дальше — в сторону Ржевки, где теснились дачи чиновников и мелких дворян.

Ну, и глухомань!

Мария невольно поёжилась и скорее побежала в сторону мыса между Невой и Охтой.

Там, по словам Захарова, находилась нужная ферма.

Старательно обходя грязные рытвины, баронесса прокручивала в голове, что она скажет хозяевам фермы.

Наверное, лучше их ни о чём не спрашивать, а сразу сказать, чтобы они позвали этого бродягу.

Как его там?

Константин Смирнов?

Константин, Костя.

Баронесса несколько раз повторила это имя, чтобы не перепутать.

Как ни странно, оно ей понравилось.

В конце улицы она увидела забор, подходивший под описание Захарова, а в нём широкие ворота с калиткой.

Ну, наконец-то!

Подойдя к калитке, Мария только собралась постучать, как вдруг услышала за спиной:

— Эй, шмара! Не передумала насчёт пивка?

Она быстро обернулась и снова наткнулась взглядом на нахальную улыбку белобрысого хама из трамвая.

Он что — всё это время шёл за ней⁈

Рядом с белобрысым стояли ещё трое парней.

Их угрюмый вид не на шутку испугал баронессу.

— Ну, чё? — ухмыльнулся белобрысый. — Вместе будем шпилить эту сучку, или по очереди? Если по очереди — то я первый!

От страха и возмущения баронесса не могла произнести ни слова. До неё только сейчас дошло, какой дурой она была, что попёрлась сюда в одиночку.

Она быстрым взглядом окинула улицу.

Ни души.

Только большая серая машина припаркована чуть в стороне.

Но в ней никого не видно.

Мария прижалась спиной к забору и вытянула руки перед собой.

— Магичка, что ли?

Белобрысый презрительно сплюнул в траву, но остановился.

Серая машина вдруг тронулась с места и остановилась прямо за спинами парней.

Хлопнула дверца.

Из машины вылез плечистый мужчина с коротким ёжиком тёмных волос и белым пятнышком пластыря на левом ухе. Он внимательно оглядел парней и лениво сказал:

— Эй, шпана! Исчезли отсюда, быстро!

«Шпана» дружно развернулась к нему.

— А тебе чего… — начал белобрысый.

Но договорить он не успел.

В руках мужчины неизвестно откуда появился пистолет. Быстрым движением он дослал патрон в ствол и приставил пистолет к голове белобрысого.

— Бегом!

Убедившись, что парни скрылись из виду, мужчина убрал пистолет и распахнул пассажирскую дверцу.

— Прошу, баронесса! — сказал он, с усмешкой глядя на онемевшую Поклонскую. — Здесь небезопасно. Куда вас отвезти?

Глава 12

Знаете, кто такие микроматы?

Это такие маленькие зелёные паучки. Размерами они не превышают ноготь на большом пальце, паутину не плетут. Очень любят жить в огородах и охотятся, нападая на добычу из засады.

Рано утром мастер Казимир вручил мне литровую банку и отправил собирать с грядок этих самых микромат.

Или микроматов, кто их разберёт!

Убедившись, что я понял задание, мастер Казимир позвал Сёму, велел ему переодеться и причесаться, и они вместе куда-то ушли.

Скорчившись в три погибели, я бродил вдоль грядок, внимательно осматривая нижнюю поверхность листьев репы и картофеля.

Зловредные паучки любили прятаться именно там.

А что?

Под листом прохладная тень, туда не заглядывают птицы.

Да и маленького зелёного паучка на фоне листа почти не видно.

Сперва я ходил вдоль грядок внаклонку. Но через час понял, что к концу дня заработаю хронический радикулит, несмотря на молодость.

Тогда я стал передвигаться вдоль грядок на корточках и довольно быстро узнал, что такое судороги в ногах.

Дело осложнялось ещё и тем, что паучки по своему характеру были одиночками и не любили общество друг друга. Они разделили ферму Казимира на отдельные охотничьи угодья и боролись с тлями и мухами в гордом одиночестве.

Так что на квадратном метре тщательно осмотренных листьев мне редко удавалось найти больше одного паука.

Мастер Казимир и Сёма вернулись только к обеду. Моя банка была на две трети заполнена медленно копошащимися пауками, но разогнуться полностью я не мог.

Казимир молча забрал у меня банку, посмотрел её на свет. Одобрительно качнул бородой и ушёл в пристройку, где находилась его лаборатория.

Насколько я понял, именно там он исследовал магические свойства растений и изобретал свои адские зелья.

А может, просто спал в тишине и прохладе, кто его знает?

Сразу после обеда Казимир позвал меня в лабораторию. Пока я с любопытством разглядывал разнообразные колбы и пробирки, мастер сосредоточенно кипятил на газовой горелке какую-то странную смесь.

Я огляделся в поисках паучков — за утро я успел с ними сродниться — но обнаружил только пустую банку.

Реторта в руках Казимира негромко хлопнула и выпустила струйку ароматного пара.

Мастер мгновенно выключил горелку. Вставил воронку с бумажным фильтром в большую мензурку и принялся осторожно переливать туда содержимое реторты.

Когда мензурка наполнилась, Казимир помахал ей в воздухе, чтобы немного охладить, а потом протянул мне.

— Пей!

— Что это? — спросил я, осторожно принюхиваясь к запаху.

— Маскировочное зелье.

Жидкость в мензурке пахла варёной капустой и была ярко-изумрудного цвета.

В мою голову закрались справедливые подозрения.

— Ты эту хрень из пауков сварил?

Мастер Казимир сердито нахмурился.

— Тебе документы нужны, или нет?

— А при чём здесь документы? — поинтересовался я.

— Чтобы оформить документы, тебе надо выйти с фермы, — объяснил мастер. — А возле ворот тебя караулят. Серый внедорожник. Знаешь, кто это?

Я пожал плечами.

Машина Жана Гавриловича была чёрного цвета. Но кто сказал, что у него только один транспорт?

А ведь были ещё люди графа Стоцкого. Судя по тому, что рассказал о нём Казимир, так просто граф от меня не отстанет.

— Всё пить? — спросил я, — или одного глотка хватит?

— До дна, — велел мастер.

Я вздохнул и махом проглотил содержимое мензурки.

— И как это работает?

— Подожди десять минут, — ответил Казимир. — Посиди пока.

Ага!

Интересно, кто спокойно усидит на месте, выпив перед этим незнакомое магическое зелье?

Чтобы отвлечься, я продолжил осматривать лабораторию.

Вот это да!

На широком шкафу с лабораторной посудой стояла позолоченная копия Давида.

Или золотая?

Казалось, Давид с высоты шкафа осматривает лабораторию.

Я дотянулся и снял статуэтку со шкафа — тяжёлая!

— Откуда такое сокровище? — спросил я, всматриваясь в равнодушную физиономию Давида.

Мне померещилось, или Давид в ответ посмотрел на меня?

Да нет, просто солнце блеснуло на золоте.

Фух!

Сбрендишь с этими магами!

— Поставь на место! — строго сказал Казимир. — Графский подарок. Граф Стоцкий подарил в знак дружбы и сотрудничества.

Ничего себе!

Выходит, граф подогнал Казимиру несколько килограммов золота, а мастер ему меня не сдал?

Моё доверие к Казимиру окончательно окрепло.

Я взгромоздил Давида на шкаф.

— А теперь подойди к зеркалу, — кивнул мне мастер, с интересом глядя на меня.

Я сделал шаг к зеркалу, которое висело на стене, и замер.

Из глубины мутного стекла на меня смотрел Сенька.

Да ладно!

Я поднял руки к лицу, и Сенька сделал то же самое.

Тогда я ощупал волосы — по ощущениям они были мои, родные.

Отражение взъерошило рыжие вихры на своей голове.

Зажмурившись, я выдернул один волос и внимательно разглядел его. Волос был тёмным.

Тогда я поднёс его к самому зеркалу.

В руке отражения волос был медно-рыжий.

Охренеть!

— Теперь понял, как это работает? — спросил меня Казимир. — Иди, переодевайся. Сеньку я предупредил. Поедем с тобой в деревню.

Онперелил остатки зелья из реторты в толстостенную склянку и плотно заткнул её резиновой крышкой.

* * *

Вчерашний доклад начальника охраны не давал графу Стоцкому покоя.

Какого чёрта баронесса Поклонская делала возле фермы мастера Казимира? К тому же, по словам Виктора, она ещё и вырядилась, как вокзальная шлюха.

Баронесса Поклонская…

Дочь барона Василия Егоровича Поклонского. Дед пожалован титулом за героическое участие в Дальневосточной компании. Кажется, захватил в плен какого-то китайского генерала.

Отец при дворе не служил. Всю юность безвылазно просидел в своём баронстве под Грудеком.

Кажется, это где-то в Белоруссии.

На склоне лет перебрался в Париж вместе с дочерью.

У баронессы Поклонской обнаружился сильный магический талант. Благодаря этому она окончила Парижское Магическое училище и приехала в столицу Империи для поступления в академию.

Стоп!

Чёрт, ну конечно! Академия!

Всё понятно!

Граф откинулся на спинку кресла.

Баронесса Поклонская учится у Жана Бердышева. А именно команда Бердышева упустила бродягу, который убил его оборотня.

Но тогда получается, что именно этот бродяга проник на территорию Магического училища и напал на его сына?

И, скорее всего, теперь он скрывается на ферме мастера Казимира!

Граф Стоцкий нетерпеливо оскалился.

Вот как!

Стоп!

Убивая оборотня, бродяга и сам пострадал. И теперь со стопроцентной вероятностью должен был сам превратиться в магическую тварь.

Зачем Казимир его скрывает?

Надеется сам использовать оборотня в каких-то своих целях?

Или…

Неважно!

Всё равно у Казимира ничего не выйдет. Потому что этот бродяга нужен графу Стоцкому.

Но сначала надо убедиться, что он действительно находится на ферме.

Сунув телефон в карман, граф нетерпеливо нажал кнопку под крышкой стола.

Дубовая панель отодвигалась раздражающе медленно. Стоцкий чуть было не упёрся в неё плечом, но взял себя в руки.

По узкой, едва освещённой лестнице граф быстро спустился в подвал, где находилась лаборатория. Не оглядываясь по сторонам, пробежал мимо клеток, в которых бесновались и завывали твари.

Увидевший графа охранник мгновенно вытянулся по струнке и поправил наплечный ремень автомата.

Граф Стоцкий нетерпеливо толкнул дверь в кабинет начальника лаборатории.

Заперто!

Граф бросился к охраннику.

— Где Валентин Григорьевич?

— С барышней, в комнате отдыха, ваше сиятельство! — ответил охранник.

Охренеть!

Здесь решается судьба дела всей его жизни, а маг-доцент прохлаждается с проституткой!

— Тащи его в кабинет! — распорядился граф. — Немедленно!

— А как же…

Охранник нерешительно оглянулся на клетки.

— Я сам посторожу!

Одним движением граф сдёрнул автомат с плеча охранника.

— Бегом!

Охранник бросился на поиски мага-доцента.

Через десять минут появился растрёпанный Валентин Григорьевич в криво застёгнутом белом халате. Увидев графа Стоцкого с автоматом, маг-доцент испуганно закосил глазами.

— Ваше сиятельство! — забормотал он. — Я только на минуту…

— Открывай дверь!

Граф Стоцкий, раздувая тонкие ноздри, следил за трясущимися руками Валентина Григорьевича.

Похоже, начальника лаборатории надо срочно менять.

— Выведи изображение с Давида на монитор! — распорядился граф.

Валентин Григорьевич торопливо защёлкал мышкой.

— Вот. Только там ничего интересного, ваше сиятельство. Казимир поставил статую в лаборатории. Мы, конечно, записываем технологические моменты, но пока все рецепты нам известны…

— Заткнись! — грубо перебил его граф.

На экране, и в самом деле, была видна пустая лаборатория. На длинном столе в беспорядке оставлена посуда со следами реактивов.

Графу показалось, что над одной из реторт поднимается лёгкий пар.

— Ну-ка, отмотай назад!

На экране монитора появился молодой темноволосый парень. Его лицо пересекали тонкие белые шрамы.

— Это кто? — бешено крикнул граф Стоцкий прямо в лицо Валентину Григорьевичу. — Кто это, я тебя спрашиваю⁈

— Я не знаю!

Валентин Григорьевич чуть не плакал.

Парень протянул руки к Давиду и снял его с какого-то возвышения — видимо, со шкафа. Губы парня при этом шевелились.

— Дай звук! — скомандовал граф.

Валентин Григорьевич быстро крутанул ручку колонок.

— Откуда такое сокровище? — спросил парень, глядя прямо в камеру, которая находилась в левом глазу Давида.

— Поставь на место! — ответил ему строгий голос.

Должно быть, это Казимир.

— Графский подарок. Граф Стоцкий подарил в знак дружбы и сотрудничества.

Внезапно лицо парня начало меняться прямо на глазах изумлённого Валентина Григорьевича.

Шрамы исчезли. Ярко-жёлтые глаза стали карими и хитро прищурились. Щёки покрылись россыпью веснушек, а тёмные волосы засияли медью.

— Это как? — пробормотал поражённый маг-доцент.

— А теперь подойди к зеркалу, — сказал в колонках ворчливый голос Казимира.

Парень поставил Давида на место и шагнул к зеркалу, которое висело на стене.

На его лице появилось удивлённое выражение. В недоумении он принялся ощупывать лицо руками.

— Теперь понял, как это работает? — спросил его голос Казимира. — Иди, переодевайся. Сеньку я предупредил. Поедем с тобой в деревню.

Граф Стоцкий своими глазами увидел, как парень выходит из лаборатории. Следом за ним ушёл и мастер Казимир.

Значит, всё это время бродяга спокойно прятался на ферме.

Он не сдох от ран, которые нанёс ему оборотень.

Больше того!

Судя по ярко-жёлтому цвету глаз, бродяга успешно пережил Слияние с магией!

«Ну, Казимир!» — подумал Стоцкий. — «Мы с тобой ещё поквитаемся!»

Теперь, когда стало ясно, что бродяга находится на ферме, медлить было нельзя.

Граф вытащил из кармана телефон и набрал номер начальника охраны.

— Виктор! Я только что своими глазами видел, что бродяга на ферме. Он замаскировался под рыжего помощника Казимира. Делай, что хочешь, но он мне нужен! Плевать мне на Императора и его гвардейцев! Можешь хоть всех там положить, но достань мне этого оборотня!

Трубка что-то ответила.

— Как уехал? — заорал граф. — Когда? Полчаса назад? Ищи, Виктор! Землю носом рой, но найди! Иначе я сам тебя зарою!

* * *

В деревню мы поехали на грузовичке мастера Казимира. Немолодой «Соболь» ощутимо поскрипывал подвеской, но бодро катил по хорошей асфальтовой дороге.

Насколько я понял, именно эта дорога являлась продолжением Невского проспекта.

В моём мире она вела на Ржевку, где я жил. Там раскинулся комфортабельный жилой район, из которого был удобный доступ, как к центру Петербурга, так и кольцевой автодороге.

Понятное дело, что я непрерывно крутил головой, стараясь узнать знакомые места.

Но за окнами грузовичка мелькали только дачные дома, окружённые просторными участками. Большей частью дома были деревянные, в два этажа, с затейливыми балконами и мезонинами.

Но попадались и настоящие дворцы — оштукатуренные, с белоснежными колоннами под мрамор. Высокие полукруглые окна отражались в тихой глади парковых прудов.

Видимо, в этой реальности Ржевка осталась тихим дачным местечком для аристократов и богатых купеческих семей.

Я нахмурился.

До сих пор я воспринимал приключения в магическом мире как опасную и странную игру. И только здесь, увидев вместо знакомых многоэтажек дачные домики в зарослях сирени, понял, что это всерьёз.

Странно?

Но человеческое восприятие порой и не такие странности вытворяет.

— Куда мы едем? — спросил я Казимира, чтобы отвлечься.

— Ко мне в деревню, — ответил мастер, лихо руля одной рукой. — Каменка, слыхал такую?

Деревень с таким названием в матушке-России хоть пруд пруди.

Я покачал головой.

— Нет.

— Это под Шлиссельбургом. Я там родился.

— А я думал, что ты поляк, — улыбнулся я.

— Это почему?

— Имя у тебя польское — Казимир.

— Это всё отец. Он полжизни в Польше прослужил, магом у князя Мазовецкого. А потом князь разорился, деньги промотал. Пришлось отцу искать новое место. Приехал в Петербург, да связей не нашёл. Так и осел в Каменке, у графа Стоцкого. Но Польшу до конца жизни вспоминал.

— Погоди!

Я внимательно поглядел на Казимира.

— Получается, граф Стоцкий меня ищет, а мы сами к нему едем?

— Да при чём тут граф? — отмахнулся Казимир. — Граф безвылазно в Петербурге сидит, Императору кланяется. Поместьем в Каменке давно управляющий заведует. Только нам и до него дела нет.

— А зачем мы вообще туда едем?

— У меня в Каменке друг детства урядником служит. До сих пор созваниваемся, правда, лет пять уже не виделись. Думаю, он мне не откажет. Сделаем тебе свидетельство о том, что ты мой племянник, проживал со мной в Каменке. С этим свидетельством пойдём к приставу, он выправит тебе паспорт. Дальше решим вопрос с пропиской, и всё.

— Спасибо, — растерянно сказал я. — Это, наверное, денег стоит?

— Не без того, — хмыкнул мастер Казимир. — Ну, ничего, отработаешь.

— Отработаю, — кивнул я.

Возле указателя «Зелёная мыза» по обеим сторонам дороги стояли полосатые будки. Возле них скучали полицейские в белых мундирах.

Мастер Казимир сбавил скорость, и у меня защемило сердце.

Но усатый полицейский только махнул нам рукой — проезжайте!

Я с облегчением выдохнул.

Конечно, в обличье Сеньки узнать меня было невозможно. Да и мастер Казимир — уважаемый человек, вряд ли полиция станет его задерживать.

Но от полицейских я теперь буду шарахаться долго.

Почти сразу за указателем мы свернули на боковую дорогу. Асфальт на ней был весь в трещинах, так что мастеру Казимиру пришлось сбавить скорость.

А затем и вовсе пошла грунтовая дорога.

Хотя она и была хорошо укатана, да ещё и смочена недавним дождём, но Казимир берёг свою рабочую лошадку и не гнал по ухабам.

Вдоль обочин тянулся густой сосновый лес.

Спасаясь от жары, я открыл окно и с удовольствием вдыхал тёплый лесной воздух.

Примерно через два часа мы въехали в Каменку.

* * *

Граф Стоцкий не находил себе места.

Его люди уже два часа не могли разыскать проклятый грузовик мастера Казимира.

И это в окрестностях столицы!

Граф бы и личный вертолёт поднял, не задумываясь. Вот только на дорогах Санкт-Петербургской губернии таких грузовиков сотни, а в городе — вообще не счесть! А если он заехал на крытую парковку, или просто стоит в каком-нибудь дворе под деревьями?

Чёртов идиот Виктор!

Почему он сразу не поехал за грузовиком?

Граф знал, что несправедлив к своему начальнику охраны — он сам велел ему не спускать глаз с фермы, чтобы не упустить бродягу. Кто мог знать, что Казимир его замаскирует?

Впрочем, рано или поздно Казимир вернётся. И люди графа аккуратно перехватят его недалеко от фермы. Но так, чтобы Имперская гвардия ничего не заметила.

Затем его отвезут в укромное место и узнают, куда он дел бродягу. А потом, конечно, отпустят.

И пусть хоть кто-нибудь осмелится связать это с графом Стоцким!

В кармане пиджака зазвонил телефон.

Граф вздрогнул.

Чёрт!

Никаких нервов не хватит!

— Слушаю! Где? У поста на Зелёную Мызу? Чёрт! Лети за ними! Они в Каменку едут, понимаешь?

Граф нажал отбой и сразу же набрал ещё один номер.

— Роберт! Поднимай всех, кто есть в поместье и деревне. Сейчас к вам приедет серый грузовик «Соболь». В нём мастер Казимир и с ним рыжий парень. Задержите их! Я скоро буду!

Глава 13

Странности начались, когда мы только подъехали к деревне.

— Заправиться надо, — сказал Казимир, взглянув на указатель топлива.

Стрелка на указателе показывала четверть бака.

— Отсюда в Шлиссельбург заедем, — мечтательно улыбнулся мастер. — Свежего судака возьмём у рыбаков. К вечеру закопчу — объедение получится!

— Судак тоже магический? — поинтересовался я.

— Нет, — неуверенно ответил Казимир. — Вроде, обычный. Хотя…

— По идее, на дне Ладожского озера должно быть много магических узлов, — размышлял я. — Озеро-то больше ста километров в поперечнике. Представляю, какие там твари водятся!

— Так потому рыбаки в озеро без боевого мага и не выходят, — наставительно сказал Казимир. — В прошлом году взяли одного молодого мага, без опыта. И пошли в северную часть озера, к Валаамским островам. За лососем. Ладожский лосось — он на глубине живёт, у самого дна. Закинули снасти в озеро, а оттуда — самый настоящий спрут! Обвил сейнер щупальцами, и давай топить! А маг растерялся, не сумел его отогнать. Так все и потонули.

Я покачал головой.

— Ничего себе!

В интересный мир я попал.

— Твари, парень — это тебе не ручные хомячки! С ними осторожнее надо.

Мы заехали на заправку с красно-жёлтой эмблемой «Морозовнефть». Казимир выскочил из кабины и вставил пистолет в бак. Я тоже вышел размять ноги.

— Что за чёрт?

Мастер озадаченно смотрел на топливный пистолет. Пистолет фыркал и шипел, но был сух, как колодец в засушливой пустыне.

Казимир повесил пистолет на колонку.

— Сейчас, — сказал он и забрался в кабину.

Сдав назад, мастер подогнал грузовик к другой колонке.

Но нужного бензина не было и там.

— Хоть бы табличку повесили! — возмутился Казимир.

С воинственным видом он зашагал к стеклянному зданию заправки. Дёрнул ручку двери.

— Заперто!

— Может, закрыты, — предположил я. — Топливо получают, или ещё что-нибудь.

Казимир прижался бородой к стеклу.

— Девушка! Эй!

Но рыженькая девушка-оператор заправки и не думала обращать на него внимание. Она сидела за кассой, увлечённо глядя в свой смартфон.

— Тьфу!

Казимир сплюнул себе под ноги.

— Поехали, только время зря теряем! Там дальше ещё одна заправка есть.

На въезде в деревню по обеим сторонам дороги раскинулись широкие поля, на которых зеленела сочная картофельная ботва. В глубине полей ровными рядами стояли стеклянные купола теплиц.

Казимир озадаченно вертел головой.

— Что такое тут творится? Погоди-ка!

Он выскочил из машины и подбежал к полю. Сорвал несколько листьев, внимательно их рассмотрел. Затем растёр в пальцах и принялся нюхать.

Не удовлетворившись этим, Казимир присел на корточки и принялся руками подкапывать крайний куст. Затем ухватился за толстые стебли и выдернул его из земли.

Почесав в затылке, озадаченный Казимир вернулся в машину.

— Ты видел?

На его ладони лежали несколько картофельных клубней. Их цвет был необычным — нежно-фиолетовый.

Я пожал плечами.

— Ну, картошка. Цвет, правда, необычный. Но я такую уже встречал.

— Да не в цвете дело, — резко ответил мастер. — Ты на форму клубней посмотри.

Картофелины, и вправду, были почти идеальной шарообразной формы.

— Там на кустах — ни одного жука! Ботва мощная, густая. Здесь без магии не обошлось. Но как они это провернули?

— А что такого? — удивился я. — Ты же у себя на ферме магические овощи выращиваешь. А почему графу Стоцкому нельзя?

— При чём тут граф? — отмахнулся Казимир. — Местный колхоз всегда славился картошкой. Ну, овсы ещё сеяли — но это, чтобы земля отдыхала. Но без магии. Ты представляешь, сколько стоит работа хорошего мага-травника? Да такую площадь ни один маг не обработает. Здесь целая бригада нужна.

— Колхоз? — поразился я. — А разве это не графские земли?

Казимир недоверчиво покосился на меня.

— Где ты видел, чтобы граф на земле вкалывал? Графское дело — получать ренту, и на неё содержать магов и гвардию, чтобы контролировать магические узлы. А на земле обычные люди работают.

Я пожал плечами.

— Я думал, это граф нанимает работников.

— Бывает и так, — ответил Казимир. — Но в Каменке ещё с начала прошлого века колхоз был. Крестьяне у графа землю выкупили и сообща обрабатывали.

Он помолчал, сосредоточенно глядя перед собой.

— Что-то здесь нечисто!

— А разве запрещено выращивать магическую картошку? — улыбнулся я. — Или ты конкуренции боишься?

— Дурак! Кстати, на счёт конкуренции. Я такой картошки на рынке не видел.

— А ты ходишь на рынок за картошкой?

Казимир решительно повернул ключ зажигания.

— Знаешь, что? Давай-ка прокатимся к теплицам! Хочу посмотреть, что у них там.

Но к теплицам нас не пустили.

В полукилометре от них, прямо на укатанной грунтовой дороге посреди картофельного поля стоял самый настоящий блокпост.

Небольшое, но основательное здание из бетонных блоков и крепкий железный шлагбаум.

На шум нашего грузовичка из здания вышел гвардеец в камуфляже и бронике. Он не был похож на ленивого колхозного сторожа. Под правой рукой гвардейца висел автомат, ствол которого был направлен в землю.

Пока в землю.

Второй гвардеец остался в здании. Он сидел возле телефона — мне это было прекрасно видно через окно.

Гвардеец с автоматом молча смотрел на нас, и Казимир решил схитрить.

Он высунулся из окна и крикнул:

— Открывай! Мы систему полива чинить приехали!

— Пропуск? — поинтересовался гвардеец.

— Какой пропуск? — очень натурально удивился Казимир. — Нам с утра начальство позвонило. Сказали — срочно в Каменку, там автоматический полив сдох. Два часа до вас добираемся!

Солдат чуть шевельнул плечом.

Теперь ствол автомата был направлен прямо на нас.

— Пропуск! — спокойно повторил он.

— Да не успели мы бумажки оформить! — возмутился Казимир. — Прораб позже подвезёт!

— Разворачивайте машину! — скомандовал гвардеец.

— А кто мне бензин оплатит? — не сдавался Казимир. — А время? Да ты начальству позвони!

Гвардеец молча вскинул автомат и дал короткую очередь поверх нашего грузовичка.

Чёрт!

Казимир плюхнулся на сиденье и моментально развернул машину. Кстати, для этого перед шлагбаумом была очень удобная площадка. Всех они тут заворачивают, что ли?

Я с облегчением следил в зеркало, как удаляется блокпост.

— Я здесь до ночи просижу! — зло шипел Казимир. — Пешком через поля прокрадусь, но узнаю, что они в этих теплицах выращивают!

— А документы? — напомнил я.

Мне совершенно не улыбалось торчать здесь до ночи, а потом красться тайком через картофельное поле.

Я не был настолько любопытен, и не горел желанием удобрять картошку своим драгоценным телом.

— Точно! — просиял Казимир. — Поехали к уряднику! Он-то мне всё объяснит!

От избытка чувств он вдавливал педаль газа почти в пол. Грузовичок ревел двигателем и подпрыгивал на ухабах.

Я ухватился за ручку.

— Осторожнее! Если угробим машину — вообще отсюда не выберемся.

Казимир фыркнул, но скорость сбавил.

— Чего ты так переполошился? — примирительно спросил я. — Ну, поставили колхозники охрану возле теплиц. Что они, права на это не имеют, что ли?

— Да на этом месте ещё два года назад никаких теплиц не было! — крикнул Казимир. — Здесь коровники стояли. И где они?

— Снесли, — предположил я. — А на их месте поставили теплицы.

— А зачем? — не успокаивался Казимир. — И откуда деньги на такие затеи?

Я покачал головой.

— Да тебе-то какая разница? Хорошо, что нас не задержали за нарушение границ частной собственности. Я-то без документов. Да ещё и на себя непохож.

— Коллективной собственности, — проворчал Казимир. — А на себя ты уже похож. Действие зелья прошло.

— Правда, что ли? — обрадовался я.

Повернул к себе салонное зеркало и с удовольствием уставился на собственную физиономию.

— А ты думал, я тебя к уряднику с Сенькиной рожей поведу? Ему тебя фотографировать, между прочим, на документ!

Вдоль широкой деревенской улицы стояли добротные деревянные дома в три, а то и в четыре окна по фасаду. Под высокими крышами лепились небольшие резные балконы чердачных комнат.

Попадались и свежие кирпичные постройки. Деревня выглядела жилой. Лаяли собаки, где-то заполошно кукарекал припозднившийся петух. Рыжий кот прижался к обочине, провожая наш грузовичок немигающим взглядом зелёных глаз.

Обычная деревня.

Полицейский участок располагался напротив одноэтажного магазина, на пыльной деревенской площади. Стены сложены из белого кирпича, на окнах — решётки, сваренные из арматуры и выкрашенные голубой краской.

На металлической двери висел большой замок.

Мы оставили машину напротив входа, а сами пошли вокруг дома.

Урядник жил здесь же, с другой стороны. У задней стороны дома раскинулся обширный огород, густо засаженный кустами малины, смородины и крыжовника. На равном расстоянии друг от друга шелестели густыми кронами яблони с чёрными кривыми стволами. Возле крыльца росла вишня, сплошь усыпанная ягодами. Ягоды ещё не созрели, их крепкие бока только начали розоветь.

Под водосточной трубой стояла большая пластмассовая бочка, полная дождевой воды.

— Иван Никифорович! — громко крикнул Казимир и повернулся ко мне.

— Урядник будет тебя расспрашивать — кто ты и откуда. Должность у него такая, сам понимаешь. Говори, что ты сирота, бродяга. Если и воровал — так только от голода. Понял? А я за тебя поручусь.

Казимир многозначительно похлопал себя по карману.

В кустах сирени дрались два воробья. Пух летел во все стороны. Ещё с десяток расселись вокруг на ветках и подбадривали бойцов звонким чириканьем.

— Иван Никифорович! — снова закричал Казимир. — Спишь, что ли?

Испуганные воробьи шарахнулись в сторону.

— Кто здесь? — откликнулся из глубины огорода хрипловатый голос.

Затрещали кусты. Ослепительный солнечный зайчик сверкнул под яблонями, и я зажмурился.

Затем из-за малинника показался урядник.

Крепкий, коренастый, возрастом слегка за пятьдесят. На голове — блестящая лысина. Густые седые усы делали урядника похожим на моржа.

Он был одет в голубую майку, перемазанную землёй, потёртые форменные брюки и высокие сапоги.

На плече урядника лежала тяпка. Её остриё было отполировано до блеска.

— Иван Никифорович! — обрадовался Казимир. — Здорово!

— Казимир Петрович? — удивился урядник. — Ты чего здесь? Два года не появлялся.

— Да вот, решил к тебе в гости заглянуть. Да и дело есть.

Урядник прислонил тяпку к крыльцу.

— Погоди! — сказал он и принялся, шумно фыркая умываться из бочки. Затем вытерся подолом майки и повернулся к Казимиру.

— Ну, давай обнимемся, Казимир Петрович! А это кто с тобой?

Урядник окинул меня внимательным взглядом.

— Это мой помощник, — сказал Казимир. — По его поводу я к тебе и приехал.

— Ну, проходите в дом. За чаем всё расскажешь.

— Давай лучше в твоём участке, Иван Никифорович.

— Ну, как скажешь, — кивнул урядник. — Погоди, я ключ возьму.

Он прошёл на веранду и снял с гвоздя ключ с привязанной к нему цветной верёвочкой.

— А ты чего в огороде делал? — спросил Казимир. — Картошку окучивал, что ли?

— Её, родимую, — откликнулся урядник. — Посадил пару соток. Уже по колено вымахала. А как твоя ферма?

— Работаю помаленьку. На будущий год расширяться собираюсь.

— Высоко ты взлетел, Казимир Петрович. Самому Императору брюкву продаёшь. Ну, идём!

Урядник со щелчком повернул ключ в замке. Потянул на себя железную дверь и пропустил нас вперёд.

В помещении участка было прохладно. Чуть поскрипывали под ногами деревянные полы.

— Сюда проходите!

Урядник открыл перед нами дверь крохотного кабинета. Здесь едва умещался письменный стол с парой деревянных стульев и толстый железный сейф в углу.

На столе, вытянув лапы, лежал толстый белый кот. Кот потянулся и взглянул на меня красными подслеповатыми глазами.

— Вот ты где, бродяга! — воскликнул урядник.

Я вздрогнул.

Но Иван Никифорович обращался к коту.

— Дрыхнешь тут в холодке, а я тебя с утра ищу! Ну-ка, пошёл на пол!

Кот лениво спрыгнул со стола.

— Ну, садитесь! Рассказывайте, что у вас.

Выслушав Казимира, урядник нахмурился.

— Свидетельство сделать несложно. Но ведь это нарушение закона получается. На самом-то деле твой парень у нас в деревне не жил.

— Я в долгу не останусь, Иван Никифорович, — подмигнул Казимир.

— Это само собой, — ухмыльнулся урядник. — Но всё же дело небыстрое. Двух свидетелей надо найти, чтобы подписи поставили. Да сфотографировать твоего парня. Вы ночевать-то останетесь? А я вечером зайду кое к кому. Есть тут подходящие люди.

Казимир замотал бородой.

— Никак не получится, Иван Никифорович! Давай ты всё сделаешь, а я через пару дней к тебе подъеду и заберу документ.

— Можно и так, — согласился урядник.

Он повернулся ко мне.

— Давай, парень, рассказывай — кто ты и откуда. Да смотри, не ври.

Я послушно рассказал ему ту же историю, которую рассказывал Казимиру. Промолчал только про Жана Гавриловича и графа Стоцкого. Незачем уряднику знать такие подробности.

— Значит, магия в тебе неожиданно проснулась? — уточнил урядник. — А ты, Казимир Петрович, решил помощником обзавестись?

— Не пропадать же парню с талантом на улице, Иван Никифорович! — отозвался Казимир.

— Это правильно, — кивнул урядник.

— А скажи мне, Иван Никифорович, — спросил Казимир. — Что это у вас за перемены в деревне?

— Какие перемены?

Урядник достал из кармана брюк платок и вытер им вспотевшую лысину.

— Картошку магией стали обрабатывать. Теплицы поставили вместо коровников.

— Магией?

Урядник гулко расхохотался.

— Ты с чего это взял-то? Сам знаешь, во что такая картошка обойдётся. Показалось тебе, Казимир Петрович!

— Вряд ли. Я эту картошку руками щупал.

— Показалось, — отмахнулся урядник. — Ты где картошку-то нашу видел?

— А на въезде в деревню. Специально из машины вышел, чтобы посмотреть.

— На въезде? Так это экспериментальный участок! Весной староста мага-травника приглашал. Верно, хотели попробовать магическую картошку выращивать. Вот маг полоску вдоль дороги и обработал. Только потом такую цену загнул, что мы его послали.

Казимир недоумённо нахмурился.

— А почему староста ко мне не обратился? Я ведь здешний, местный. Мог бы помочь. Или хоть мага толкового подсказать!

— К тебе?

Лицо урядника стало серьёзным.

— Извини, Казимир Петрович, скажу, как есть. Недолюбливают тебя в деревне.

Лицо Казимира вытянулось.

— Это за что?

— Так за то, что высоко поднялся. Ты теперь в столице живёшь, деньги загребаешь. С Императором за руку здороваешься. А люди здесь на полях от зари до зари спину гнут за небольшую зарплату.

Казимир подскочил со стула.

— А я не гну спину? — бешено выкрикнул он в лицо уряднику. — Вы думаете, если маг — так всё в жизни легко даётся?

Чёрт!

Похоже, накрылись мои документы медным тазом!

Ну, вот на кой Казимиру взбрело в голову выяснять про эту чёртову картошку?

Урядник удивлённо вытянул губы.

— Тише, Казимир Петрович! Чего ты на меня кричишь? Это же не я про тебя такую чепуху болтаю. Ты уж не сердись, что пришлось тебе правду сказать.

Казимир постоял, и снова опустился на стул.

— Прости, Иван Никифорович! Погорячился.

— Бывает, — улыбаясь, кивнул урядник.

— Ну, а теплицы откуда взялись? — спросил Казимир.

— А ты и до теплиц добрался? — нахмурился урядник.

— А как же! — кивнул Казимир. — Это же моя родная деревня. Только вот меня гвардейцы с автоматами развернули. Интересно, что они там охраняют?

Урядник вздохнул.

— Один предприниматель к нам переехал, из Петербурга, — сказал он. — Выкупил старые коровники и поставил там теплицы. Вот у него маг есть, это верно. И что они там выращивают, я не знаю. Разрешение видел от князя Трубецкого, а больше ничего.

Он снова достал платок и вытер лысину.

— Вам бумага-то нужна, или нет?

— Нужна, — кивнул Казимир.

— Тогда погодите тут — я за фотоаппаратом схожу. На телефон такие фотографии не делаются.

Он поднялся из-за стола, неторопливо вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

Фух! Кажется, прокатило!

Я расслабился, и вдруг услышал щелчок ключа в замке.

Какого чёрта?

Я вскочил со стула и бросился к двери.

Глава 14

Дверь была заперта.

Чёртов урядник!

Как ловко он нас заболтал!

Казимир растерянно смотрел на меня.

— Может, он по привычке дверь запер? Мало ли, бывает!

Ну, конечно! Нормальная полицейская привычка!

Лежавший на полу кот поднялся и мягким движением вскочил на подоконник. Мяукнул и требовательно посмотрел на меня, а потом — на форточку.

Да полезай, мне не жалко!

Хоть кто-то на свободе погуляет.

Я повернул задвижку и открыл форточку.

— Оба здесь, ваше сиятельство! — донёсся до меня голос урядника. — Сидят у меня в участке.

Он явно говорил с кем-то по телефону.

Чёрт!

Я прижался ухом к форточке, рукой отпихивая кота.

Не хватало ещё, чтобы он сейчас выпрыгнул и привлёк внимание урядника!

— Понял, ваше сиятельство! Подозрений не вызывать, задержать до приезда службы охраны. Всё сделаю. Ваше сиятельство, они теплицы видели. Мастер Казимир что-то заподозрил.

Кот зашипел и впился когтями мне в руку.

Чёрт, больно!

Я толкнул кота, и он шлёпнулся с подоконника на пол. Хорошо, хоть негромко.

Урядник продолжал говорить.

Но мне уже всё было ясно. Я тихо закрыл форточку.

Кот посмотрел на меня, как на врага.

— Это Стоцкий, — сказал я Казимиру. — Он велел уряднику нас задержать, пока не приедут его люди. Не вызывая подозрений.

— Ну, Ваня! — подпрыгнул Казимир.

— Что делать будем?

Казимир сжал бороду в кулаке.

И вдруг просиял:

— Есть способ!

Казимир бросился к стулу урядника и стал осматривать его, едва не касаясь носом.

Что он там ищет?

Рехнулся, что ли?

— Есть! — прошипел Казимир, поднимая двумя пальцами что-то невидимое. — Хоть ты, Ваня, и лысый — а седой волос обронил!

Ну, и на кой чёрт Казимиру волос урядника?

Куклу вуду мастерить?

Но когда мастер выхватил из кармана бутылочку со знакомой изумрудной жидкостью, я начал кое-что понимать.

— Как чувствовал — не стал зелье сразу доделывать! — оскалился Казимир. — Приберёг Сенькины волосы.

Ясно!

Казимир прихватил зелье с собой, чтобы дать его мне на обратном пути и спокойно провести на ферму.

Умница мастер!

Казимир зубами вытащил резиновую пробку и бросил в бутылочку волосок урядника. Сразу же заткнул пробкой и принялся трясти своё снадобье.

— Готово!

Казимир повернулся ко мне.

— Костя! Как только он подойдёт к двери — я выпью зелье. Не зевай. Увидишь, что я превратился в урядника — бей его по голове чем-нибудь тяжёлым! Он в этот момент удивится — тут ты его и вали! Стащим с него штаны, а потом я тебя выведу без подозрений.

— Понял! — одними губами показал я.

И сразу же метнулся к двери, чтобы не пропустить шаги урядника.

— Зелье сработает минут через пять, — напомнил мне Казимир. — Нельзя, чтобы он что-то заподозрил. Тут какая-то хрень творится, я чую. Нам бы только до столицы добраться, а там я всех на ноги подниму!

Меня вдруг обожгла мысль — зачем уряднику вообще возвращаться к нам? Продержит под замком, да и сдаст с рук на руки.

Но ведь граф велел ему не вызывать у нас подозрений.

Значит…

Значит, они собираются отпустить Казимира!

Он известный человек в столице, его будут искать.

А меня?

И тут я услышал за дверью шаги урядника.

— Идёт! — прошипел я Казимиру.

Мастер одним махом опрокинул в себя бутылочку. Я только успел заметить, как шевельнулся его кадык под густой бородой.

Он мигом сунул бутылочку в карман, уселся на стул и развалился с непринуждённым видом.

Шаги протопали мимо двери.

Чёрт!

Куда он?

Глаза Казимира вылезли из орбит.

Я понимал его, как никто другой.

Одно дело, если вернувшись, урядник увидит старого приятеля.

И совсем другое дело — если он встретит самого себя.

Тут уж не вызвать подозрения будет сложно.

Казимир, отчаянно гримасничая, показал мне растопыренную пятерню. А потом загнул один палец.

Да понял я!

Было пять минут, а осталось четыре.

Похоже, это конец твоих иномирных приключений, Костя!

Судя по охране у теплиц, бизнес тут нешуточный.

Мне пришли на ум нелегальные плантации конопли, которые часто показывали в криминальных боевиках.

Чёрт, да с магией они и коку здесь могут вырастить!

На исходе третьей минуты я услышал характерный шум воды.

Туалет!

Уряднику приспичило.

Затем раздались шаги и стихли напротив двери.

Урядник был тот ещё артист — сначала он толкнул дверь. Потом удивлённо, но громко спросил:

— На кой хрен я её запер?

Специально, чтобы мы услышали.

И только после этого вставил ключ в замочную скважину.

Время истекало.

Я бесшумно схватил стул, занёс его над головой и притаился за дверью.

Казимир поднялся, готовясь к превращению.

Урядник открыл дверь.

Раздался негромкий хлопок, и мастер Казимир превратился в белого кота с красными глазами.

Твою ж мать!

— Что за нах… — удивлённо заговорил урядник.

И в этот момент я с размаху опустил стул на его лысую голову.

Урядник крякнул и мешком свалился на пол.

Настоящий кот вытаращил глаза на мастера Казимира, громко мяукнул и пулей вылетел за дверь!

Всё пошло по известному месту!

Я стоял со стулом в руках, оглушённый урядник валялся в дверном проёме.

На его блестящей лысой макушке кровоточила здоровенная ссадина.

А напротив меня сидел белый кот, дыбил шерсть на загривке и подмигивал красными глазами так, словно хотел мне что-то сказать.

Давай, Костя, думай!

Ты только что напал на полицейского и, вполне возможно, проломил ему голову!

Первым делом я схватил урядника подмышки и затащил его в кабинет.

Ну, и тяжёлый, чёрт!

Затем я быстро обшарил его карманы и нашёл телефон. Попытался разблокировать.

Да хрен там!

Тогда я с размаху грохнул телефон об пол. Его экран мигнул и покрылся паутиной мелких трещин.

По крайней мере, теперь он никому не сможет позвонить!

— Где ключи от машины? — заорал я на кота.

Кот шарахнулся в сторону.

Но тут же вспрыгнул на брюки, которые упали с мастера Казимира на пол, и принялся трогать лапой левый карман.

Я обшарил брюки и нащупал в них ключи с брелоком.

Схватил всю одежду мастера Казимира в охапку и скомандовал коту:

— Бежим!

Ключ от кабинета так и торчал в двери. Я два раза повернул его и прихватил с собой.

Выскочил на крыльцо, размахнулся и забросил ключ в заросли черёмухи. А затем побежал к машине.

Кот запрыгнул через водительскую дверь. Я швырнул ему вслед одежду, а сам уселся за руль. Вставил ключ в замок зажигания.

Ну же!

Стартер заскрежетал, но двигатель молчал.

Я попробовал ещё раз с тем же результатом.

Стрелка уровня топлива подёргивалась возле нуля.

Зашибись!

Если бы мы не заезжали к этим дурацким теплицам!

В зеркало я увидел, что позади нашего грузовичка остановился серый внедорожник.

Да так ловко, что перекрыл мне возможность сдать назад.

Из внедорожника выскочили люди с оружием. Один из них — здоровенный, с пластырем на левом ухе — подбежал к водительской дверце и наставил на меня пистолет.

— Вылезай! — скомандовал он.

Всё, Костя, приехали!

Я открыл дверь и выпрыгнул из машины.

Мужик коротко замахнулся и врезал мне пистолетом по голове.

* * *

Граф Валерий Васильевич Стоцкий стоял на крыльце своего особняка в Каменке и смотрел, как вытаскивают из машины тело бродяги.

Ну, вот и добегался, сучёныш!

Ловко он уходил от людей графа. Прямо как самая настоящая тварь.

Но не ушёл.

От графа Стоцкого никто не уходит.

— Ты его не убил, Виктор? — раздражённо спросил граф.

— Никак нет, ваше сиятельство! — ответил начальник охраны. — Я проверял — дышит!

Бродяга лежал посреди двора, запрокинув темноволосую голову.

Надо же! Теперь он в своём обличье.

Интересно, мастер Казимир дал ему противоядие, или действие зелья прошло само, со временем?

Надо непременно поинтересоваться.

За такое зелье превращения можно выручить хорошие деньги. Да и самому оно пригодится.

Выходит, золотая копия Давида оказалась прибыльным вложением. Через камеру, которая установлена в глазу статуи, его маги подробно записали процесс приготовления зелья. И теперь могут повторить его, они уже заверили в этом графа.

Стоцкий улыбнулся уголками губ.

Он любил вкладываться прибыльно. Каждая удачная сделка была для него подтверждением собственной исключительности.

— Виктор, а где мастер Казимир? — поинтересовался граф.

Начальник охраны виновато пожал плечами.

— Не знаю, ваше сиятельство! Исчез. Мы всю деревню обыскали.

Хорошее настроение графа мгновенно улетучилось.

— Как исчез? Ты рехнулся, Виктор⁈ А урядник что говорит?

— Он ничего не говорит, ваше сиятельство! Этот малец его стулом по башке шандарахнул. Урядник до сих пор в себя не пришёл.

Во двор поместья въехал грузовичок мастера Казимира. За рулём машины сидел один из гвардейцев графа Стоцкого.

Граф не сдержался и повысил голос.

— Виктор! Мастера Казимира надо немедленно отыскать и доставить ко мне.

— Ищут, ваше сиятельство! Я всех свободных парней разослал, и наши посты предупредил. До Петербурга он не доберётся.

— Но куда он делся? Почему его не было в машине вместе с этим?

Граф кивком подбородка указал на тело бродяги.

— Не знаю, ваше сиятельство. С ним в кабине только кот был.

— Кот?

Графу показалось, что он ослышался.

Этот остолоп издевается над ним?

— Какой кот?

— Белый, ваше сиятельство! Я его пристрелил.

Начальник охраны подошёл к грузовичку и за хвост достал из кузова тело несчастного кота. Голова животного была разбита пулей.

— Вот! Когда я дверцу открыл, кот прямо на меня выпрыгнул — и под машину! Почти до дороги добежал. Но я его снял.

— Ты устроил пальбу посреди деревни? — вскипел граф. — А если бы кого-то зацепило пулей?

— Вылечили бы, ваше сиятельство! Там все наши.

— Кретин!

Какая-то мысль не давала графу покоя.

Кот. Кот в кабине грузовичка.

Кот!

Ну, конечно!

Бродяга оглушил урядника и собирался бежать. Какого чёрта он потащил бы с собой кота?

Зелье превращения, вот оно что!

Это был не кот, а мастер Казимир! Он за каким-то чёртом выпил зелье и превратился в кота.

Зачем? Хотел сбежать от урядника? Вполне возможно.

Настроение графа снова улучшилось.

Он посмотрел на кота, который так и болтался в лапище начальника охраны.

— Ладно, Виктор. Продолжайте искать мастера Казимира. Бродягу — в подвал, и запереть. Кота — к Роберту в лабораторию. И я хочу как можно скорее поговорить с урядником. Приведи его в чувство!

Граф ещё посмотрел, как уносят бродягу и урядника, которого привезли в кузове грузовичка. Проследил, чтобы кота отнесли к Роберту.

Робертом звали мага, который управлял поместьем Стоцкого в Каменке. А заодно присматривал за здешней фермой.

Граф всё больше склонялся к тому, чтобы передать Роберту опыты над магическими тварями, а Валентина Григорьевича тихо устранить.

Совсем превратился в размазню маг-доцент!

Пожалуй, вопрос с ним надо будет решить сразу после возвращения в Петербург.

Граф достал телефон.

— Роберт! Кажется, всё в порядке, утечки нет. Позвони своим ребятам и скажи, чтобы теплицы пока не трогали. Но пусть будут наготове. Через час я буду знать точно.

Стоцкий выслушал короткий ответ, и продолжил:

— К тебе в лабораторию сейчас принесут одного бродягу. Запри его в клетку, привяжи и всё время держи под наблюдением. Я не шучу — это точные инструкции. Вместе с бродягой принесут кота. Я хочу, чтобы ты лично сделал вскрытие. Меня интересует, мог ли этот кот раньше быть человеком. Помнишь зелье превращения, о котором я тебе говорил? Я думаю, это его воздействие. Сообщи мне, когда бродяга придёт в себя. Всё.

Граф убрал телефон в карман и поднялся на второй этаж. Заложив руки за спину, он подошёл к окну в малой гостиной.

Из этого окна открывался замечательный вид на всё поместье. Граф Стоцкий часто им любовался.

Он скользил рассеянным взглядом по картофельным полям.

Да, услуги Роберта недёшево ему обходятся!

Но магическая еда необходима для экспериментов. А покупать её в таком количестве — значит, привлекать к себе внимание.

Впрочем, для своего личного стола граф заказывал еду у мастера Казимира. Не то, чтобы он не доверял Роберту. Но лучше не давать ему даже теоретической возможности повредить своему хозяину.

Жаль, что с мастером Казимиром, похоже, придётся проститься. Ну, ничего! Граф Стоцкий найдёт для себя другого поставщика. И лучше сделать это поскорее. Скоро весь аристократический Петербург ринется на поиски.

А ведь это идея!

Что, если подсунуть аристократам продукцию Роберта?

Разумеется, осторожно, через подставных лиц.

Отличный способ озолотиться!

Разумеется, его теплицы приносят отличный доход. Но денег никогда не бывает мало.

Граф с нежностью посмотрел на стеклянные купола, которые сверкали в лучах заходящего летнего солнца.

Это его идея, его замысел!

А Роберт — только исполнитель. Но очень хороший исполнитель — внимательный и дотошный. Ему можно доверить выращивание магической еды.

Граф сразу начал продумывать — кого привлечь к этому делу. Пожалуй, можно действовать через князя Трубецкого.

А если попробовать перехватить поставки на дворцовую кухню?

Тогда сам Император будет есть из его рук! Из рук графа Стоцкого!

Эта мысль здорово развеселила графа. Он даже засмеялся — негромко и недолго.

Можно позволить себе посмеяться, пока никто не слышит.

Почти сразу граф нахмурился и вытащил из кармана телефон.

— Виктор! Ну, что там с урядником? Пришёл в себя? Тогда веди его ко мне!

Граф убрал телефон в карман, в последний раз взглянул на поместье и прошёл в свой кабинет.

— Доброго вечера, ваше сиятельство!

Урядник неловко переминался с ноги на ногу у дверей кабинета.

Как будто в туалет хотел.

Его лысая голова была забинтована, седые усы печально обвисли.

За спиной урядника стоял Виктор и придерживал полицейского за плечи.

Граф пронзительно посмотрел на урядника.

— Расскажи-ка мне, Иван Никифорович, зачем они к тебе приезжали?

Урядник нерешительно откашлялся, косясь на Виктора.

— Казимир просил меня сделать парню вид на жительство. Зачем, говорит, ему с таким талантом на улице пропадать!

— Да уж! — саркастически заметил граф. — С такими талантами на улицах Петербурга делать нечего!

— Вот и я говорю!

Урядник, не уловив сарказма, согласно закивал.

— Рассказывай дальше, — велел граф.

— Меня Роберт Карлович предупредил, что они могут в деревню заглянуть. Вот я их и задерживал, как мог. Вышел, как будто за фотоаппаратом, а дверь запер. И сразу вам позвонил.

Граф Стоцкий нахмурился.

— Могли они тебя подслушать?

— Не знаю, ваше сиятельство!

Урядник виновато развёл руками и снова покосился на Виктора.

— Что было дальше? — спросил граф.

— Дальше вы сказали мне их отвлечь, пока гвардейцы не приедут. Так, чтобы не вызвать подозрений. Ну, я к ним и пошёл. А они меня — стулом по голове!

В хриплом голосе урядника прозвучала искренняя обида.

— Значит, вызвал ты у них подозрения, — без улыбки сказал граф. — Что ещё помнишь?

Урядник выпучил глаза.

— Кота помню, ваше сиятельство! Точь-в-точь, как мой Тишка! Я только в дверь вошёл, а Казимир — хлоп! — и в кота превратился!

Граф нахмурился.

— А ты не врёшь? Может, это твой Тишка и был?

— Никак нет, ваше сиятельство! Своими глазами видел. Казимир в кота превратился! Он же маг!

— Понятно. Ну, что, Иван Никифорович! Хреновый из тебя урядник. Документы подделываешь, преступников задержать не можешь!

— Ваше сиятельство!

— Молчать! — не повышая голоса, оборвал урядника граф. — Посиди-ка у меня в подвале. Может, что-нибудь ещё вспомнишь. Виктор, уведи его!

* * *

Я пришёл в себя от яркого света, который бил мне в глаза.

Поморгал.

Яркое пятно превратилось в операционную лампу. Она висела под потолком, но не прямо надо мной, а чуть сбоку.

Затылок болел, но терпимо. Спина чувствовала холод металла.

Я попробовал пошевелиться, и обнаружил, что меня связали. Да ещё как! Ни рукой, ни ногой не двинуть.

Тогда я приподнял голову и увидел, что полностью раздет.

Твою мать!

Я что, в операционной⁈

Зачем?

Опыты собираются надо мной ставить, суки?

Снова дёрнулся, но безуспешно.

Ну, точно! Меня пристегнули ремнями к операционному столу. Потому и спине холодно.

Чтобы хоть немного оглядеться, я повернул голову вбок. И увидел ещё один операционный стол, который стоял рядом с моим.

На этом столе лежал мёртвый белый кот. Глаза его были закрыты, а голова прострелена.

Глава 15

Что же ты, мастер?

Неужели не мог убежать от этих ублюдков⁈

Шмыгнул бы под грузовик, затаился возле колеса. А потом, ползком — в канаву.

Глядишь, сейчас бы уже пробирался лесом к своей ферме.

Не судьба.

Я отвернулся, чтобы не смотреть на кота.

Картинка перед глазами расплылась. Я почувствовал, как горячая капля катится по щеке.

Ненавижу!

Вот они — настоящие твари! Не те, которые шныряют по помойкам. Тех гонит убивать самый обыкновенный голод, они просто хотят жрать и жить!

А чего хотят эти сволочи?

Власти?

Могущества?

Влезть выше всех, и сверху плевать на головы остальным?

Не нажрались ещё?

Злость душила меня. Она мешала думать, и сейчас это было к лучшему. Злость отвлекала от мыслей о том, что мне ещё предстоит пережить.

Если бы меня хотели просто убить — убили бы сразу, на месте. В крайнем случае — довезли бы до ближайшего леса и закопали в прохладном песочке под соснами.

Если я жив — значит, зачем-то нужен.

Я не испытывал никаких иллюзий и не надеялся на милосердие. Достаточно было повернуть голову и взглянуть на соседний стол, чтобы дурацкие мысли вылетели из головы.

Они знали, что мастер Казимир превратился в кота. Иначе просто выбросили бы труп на помойку.

Но они забрали тело, привезли его сюда и положили у меня на глазах.

Чтобы напугать и использовать.

Сначала от меня попытаются получить то, что им нужно.

А потом убьют.

Я опустил затылок на холодный металл и заставил себя дышать. Равномерно — на четыре счёта вдох, на четыре счёта выдох.

Через несколько минут стало легче.

Злость ушла, уступила место спокойной отрешённости.

Приходите, твари!

Я готов.

Дверь операционной открылась совершенно бесшумно. Вошёл высокий худой мужчина. Его голова была похожа на яйцо, украшенное аккуратными усиками.

Поверх одежды он носил прорезиненный фартук.

— Очнулся? — спросил мужчина. — Хорошо!

В его голосе слышался сильный немецкий акцент.

Мужчина деловито приподнял мою голову и осмотрел ссадину, которую оставил пистолет.

— Ничего. До свадьбы заживёт.

Он сказал это абсолютно серьёзно, без шутливых интонаций.

Мужчина взял марлевый тампон и бутылочку с прозрачной жидкостью. Обильно смочил жидкостью тампон и приложил его к моей голове. Я почувствовал лёгкое жжение.

— Перекись водорода, — объяснил мужчина.

Обработав ссадину, он ощупал мои руки и ноги.

— Конечности немного отекли. Чувствуешь прикосновения?

Руки и ноги, и в самом деле, онемели. Видно, ремни стягивали их слишком долго и слишком туго.

— Не чувствую, — ответил я.

Мужчина нахмурился. От этого между его бровей образовалась вертикальная морщина.

Он подошёл к двери, приоткрыл её и крикнул:

— Пётр!

Через минуту я услышал густой окающий баритон:

— Чего изволите, ваше благородие?

— Пётр, клетка готова?

— Готова. Только что замок проверили.

— Замечательно! Отвези его в клетку, и смотри, чтобы не кинулся.

— Всё сделаю, ваше благородие!

К моему столу подошёл огромный санитар, похожий на добродушную гориллу. Голубой медицинский комбинезон трещал по швам на его мощных плечах. Низкий лоб выглядел приплюснутым, а в широкой улыбке было что-то детское.

Санитар взялся за ручки и выкатил меня вместе со столом из операционной.

Санитар вёз меня по длинному коридору. Перед моими глазами проплывал низкий кирпичный свод, вдоль которого тянулись толстые кабели в резиновых оболочках.

Они напоминали медленно извивающихся змей.

Коридор пропах запахом больничной еды.

Я, как мог, крутил головой из стороны в сторону, запоминая дорогу. Санитар не препятствовал мне. Он катил стол равнодушно, как катят тачку, наполненную дровами или землёй.

В конце коридора находилось обширное помещение, посреди которого стояла просторная клетка. Рядом ютились другие клетки, поменьше.

У самой стены стоял пустой вольер, затянутый частой сеткой. Столбы вольера и верхний край сетки поднимались до самого потолка.

В одной из клеток я увидел урядника.

Абсолютно голый, он скорчился в углу клетки, прямо на полу, обхватив руками жилистые бледные ноги. Голова урядника была забинтована.

Что же это за люди, если они запросто держат в клетке полицейского, и ничего не боятся?

Увидев меня, Иван Никифорович вскочил на четвереньки и прижался лицом к толстым железным прутьям. Словно хотел просунуть голову наружу.

— Сука! — хрипло закричал он. — Я до тебя ещё доберусь!

Он выкатил глаза и уставился на санитара.

— Посади его ко мне, а? Хоть на десять минут! Этот сучёныш мне всю жизнь поломал! Ну, дай душу отвести напоследок!

— Не положено, — добродушно отозвался санитар.

Гремя ключами, он открыл дверь большой клетки и без видимых усилий отодвинул её в сторону. Жалобно взвизгнули ролики.

Санитар закатил меня в клетку и расстегнул ремень на моей левой руке.

— Дальше сам, — сказал он и вышел из клетки.

С грохотом задвинул на место дверь и два раза повернул ключ в замке.

— Каталку потом заберу, с охраной.

— Пожрать дайте! — отчаянно крикнул урядник.

— Обед вечером, — ответил санитар.

Я дотянулся, нащупал пряжку ремня и отстегнул правую руку. Сел на каталке и принялся расстёгивать ремни на ногах.

Ремни оставляли на коже глубокие синие полосы — видно, пристегнули меня на совесть.

Боялись, чтобы не сбежал?

Я принялся, как следует растирать, запястья и лодыжки. Чёрт его знает, сколько времени меня держали связанным. В первую очередь надо восстановить нормальное кровообращение.

Наконец, ступни и кисти рук словно закололо тысячами маленьких иголок. Это кровь возвращалась в пережатые ремнями сосуды.

— Поймали тебя! — злорадно сказал урядник.

Он так и стоял на коленях, просунув лицо между прутьями клетки. Глаза урядника, не отрываясь, следили за мной. Он плюнул, но вязкая слюна, вместо того, чтобы долететь до меня, потекла по его отвисшей губе.

Ничего не ответив уряднику, я внимательно оглядывал помещение.

Похоже, подвал какого-то большого дома. Окон нет. Под сводчатым кирпичным потолком висят длинные лампы. Они светят желтоватым светом, похожим на дневной.

В одну сторону от помещения тянулся коридор, по которому меня привезли.

Коридор освещали такие же лампы. Я услышал лязг металла и гул человеческих голосов.

С противоположной стороны — тоже коридор, только тёмный. Звуки, которые доносились из него, леденили кровь и заставляли волосы вставать дыбом.

Голодный вой и рычание.

Я живо вспомнил тварь, которая напала на меня возле помойки. Очень похоже, что там завывают её собратья.

Я поёжился, но заставил себя не обращать внимания на звуки. Спустил ноги с каталки и спрыгнул на пол.

Пока никого из охраны нет, надо изучить клетку.

Осмотр не принёс результатов. Клетка была размером восемь на восемь шагов. В одном углу стоял примитивный биотуалет. В другом лежал матрац, который служил постелью.

Ни подушки, ни одеяла.

Откатная дверь запиралась на внушительный врезной замок. Я просунул руку между прутьев и нащупал замочную скважину.

Сейчас бы проволочку!

Но проволоки у меня не было.

Рядом с дверью, на уровне пола находилась маленькая дверца. Человек не смог бы протиснуться в неё ни при каких обстоятельствах. Несмотря на это, дверца тоже была заперта.

Голоса в коридоре усилились.

На всякий случай, я поставил каталку прямо напротив двери, а сам встал за ней. Если клетку откроют — можно будет ударить каталкой первого, кто войдёт. А потом рвануть к выходу.

Голоса приближались.

— Сюда, ваше сиятельство! — услышал я голос с сильным немецким акцентом.

В подвал вошёл невысокий, но очень изящный человек. Он держался, словно балетный танцор. Непроницаемое выражение застыло на его худощавом лице. Холодные серые глаза подмечали всё вокруг.

Я заметил, что он носит туфли на довольно высоком каблуке.

Человека сопровождал тот самый доктор, который осматривал меня в операционной. За ними теснилась охрана в штатских костюмах.

— Стул! — негромко сказал худощавый человек.

Не прошло и минуты, как ему принесли удобное офисное кресло. Человек уселся прямо напротив клетки, закинул ногу на ногу и молча рассматривал меня.

Остальные стояли вокруг.

Они напоминали свиту, которая не смеет сидеть в присутствии короля.

Я опустился на матрас, скрестил ноги по-турецки и тоже молча уставился на гостя.

Тонкие губы худощавого тронула лёгкая улыбка.

— Хорош, — сказал он. — Я граф Валерий Васильевич Стоцкий. А тебя как зовут?

— Константин Смирнов, — ответил я. — Не граф.

Охрана нахмурилась, но граф Стоцкий и бровью не повёл.

— Это ты три дня назад убил оборотня на Петербуржской стороне? Как ты это сделал?

Я пожал плечами.

— Зарезал стеклом. Полоснул по глазам, а потом воткнул в шею. И давил, пока тварь не сдохла.

Граф едва заметно поморщился.

— Оборотень тоже ранил тебя?

Не дожидаясь моего ответа, он взглянул на яйцеголового.

— Роберт, ты осмотрел его шрамы?

— Да, ваше сиятельство! — ответил Роберт. — Шрамы недавние, оставлены когтями и зубами. Залечивал опытный врач.

Граф снова повернулся ко мне.

— Я хочу узнать, как ты справился с оборотнем. И каким образом сумел забрать его магическую матрицу и остаться человеком.

— А потом ты меня отпустишь?

Я задал этот вопрос спокойно, без вызова. Но охранники графа напряглись. Один из них даже сделал шаг к клетке.

Граф Стоцкий чуть приподнял правую бровь.

— Хам и наглец, — усмехнулся он. — Теперь я понимаю, почему мой сын хотел тебя проучить. Нет, я тебя не отпущу. Но от твоего желания сотрудничать зависит, как именно ты проживёшь эти несколько дней.

Я промолчал. Не было смысла задираться с этим графом. Геройство не в словах, а в делах. А что делать, я пока не знал.

— Впрочем, это неважно, — сказал граф, поднимаясь с кресла. — Сотрудничать ты будешь в любом случае. Сейчас тебе принесут еду.

Граф Стоцкий направился к выходу. Я слышал, как он на ходу сказал яйцеголовому:

— Возьмите у него все необходимые анализы, Роберт! И как можно скорее приготовьте нового оборотня.

— А как же я? — внезапно крикнул урядник.

Он вцепился в прутья клетки, словно хотел выломать их.

— Мне дадут еды?

Граф повернулся к нему и жестом остановил охрану.

— А тебе, мой друг, придётся потерпеть. Но я обещаю, что скоро всё закончится.

— Ваше сиятельство! — взмолился урядник. — Я не виноват! Отдайте мне этого гадёныша! Я его голыми руками разорву у вас на глазах!

Граф Стоцкий весело улыбнулся.

— Почему бы и нет! Раз ты так просишь, Иван Никифорович — пойду тебе навстречу.

— Спасибо, ваше сиятельство! — заорал урядник.

Внезапно он отпустил прутья клетки, выпрямился и отдал графу честь.

Выглядело это нелепо и жалко.

— Пожалуйста, Иван Никифорович, — ответил граф и повернулся к доктору.

— Роберт! Начинайте прямо сегодня, раз уж Иван Никифорович так просит.

Он вышел из подвала.

Охрана потянулась вслед за графом, а урядник повернулся ко мне.

— Недолго тебе осталось, приблудыш! — прохрипел он, злорадно улыбаясь.

Через час явился похожий на гориллу санитар с подносом, на котором лежал шприц и стояли разнообразные пробирки и банки. За санитаром шли два охранника с автоматами.

В огромных лапищах санитара поднос казался игрушечным.

Он поставил поднос рядом с моей клеткой.

— Каталку заберу.

И принялся открывать замок.

Охранники направили стволы автоматов на меня.

Санитар выкатил каталку и снова запер клетку. Затем просунул через прутья две банки.

— Сюда мочу, сюда — кал, — сказал он, добродушно улыбаясь. — А сейчас высуни руку.

— Зачем? — спросил я.

— Кровь возьму на анализ. Не напрягайся. У меня рука лёгкая — в вену сразу попадаю.

Я хмыкнул и просунул левую руку сквозь прутья.

Санитар не обманул — укол я едва почувствовал. Он ловко разлил кровь по четырём пробиркам и смазал место укола ваткой.

— Прижми и держи.

Ватка пахла спиртом.

Я согнул руку в локте и зажал её.

Санитар унёс поднос, и вскоре вернулся с двумя глубокими пластиковыми мисками.

— Поешь, — заботливо сказал он. — Здесь картошка с мясом. Здесь салат.

Он открыл маленькую дверцу и просунул миски внутрь клетки.

Так вот для чего эта дверца!

Кормушка.

— Держи, — сказал санитар и протянул мне пластиковую ложку с тонкой округлой ручкой. — Сильно не налегай — сломается.

— Жри, жри! — прорычал из соседней клетки урядник. — Скоро я тебя жрать буду!

Я вздохнул и повернулся к нему.

— Ну, чего ты бесишься? Сам же нас запер и графу хотел сдать. Из-за тебя Казимир погиб.

— Из-за тебя он погиб! — заорал урядник. — Не связался бы с тобой — и сидел бы спокойно на своей ферме! И я в клетке из-за тебя! Урод, тварь!

Урядник снова плюнул в меня, и на этот раз не промахнулся.

Я вытер с лица противную липкую слюну. Взял миски, отсел к противоположной стороне клетки и принялся за еду.

Через час граф и доктор снова появились в подвале. Двое охранников тащили за ними клетку, укрытую брезентом. Из-под брезента слышался отчаянный писк.

Позади шли ещё два охранника с дробовиками.

— Ты уверен, Роберт? — спросил граф.

— Вполне, ваше сиятельство! — ответил яйцеголовый, разглаживая аккуратные усы.

— Может быть, стоило взять тварей покрупнее?

Роберт качнул головой.

— Вряд ли он справится с ними, ваше сиятельство. Нам нужен минимальный риск.

Охранники с дробовиками открыли клетку урядника и вывели его наружу.

— Спасибо, ваше сиятельство! — радостно бормотал он. — Я знал, что вы разберётесь.

Урядника втолкнули в вольер, затянутый сеткой, а следом внесли укрытую брезентом клетку.

— Ну, Иван Никифорович, — улыбнулся граф, — покажи себя. Сейчас справишься — отдам тебе бродягу.

— Рад стараться, ваше сиятельство! — хрипло гаркнул голый урядник.

Граф кивнул ему, повернулся к охранникам и скомандовал:

— Открывай!

Один из охранников нажал кнопку на небольшом карманном пульте.

Укрытая брезентом клетка щёлкнула, и я увидел, как у неё открылась дверца.

Из клетки, злобно пища и кусаясь, полезли здоровенные крысы.

* * *

Мысль о пропавшем бродяге не давала Жану Гавриловичу Бердышеву покоя.

Он попросил полицейского майора Зотова оповещать его обо всех тварях, которые появлялись в Петербурге.

— Хоть днём, хоть ночью — сразу звони, Никита Сергеевич!

— Позвоню, не сомневайся! — радостно ответил Зотов.

Ему от этого только легче. Отлавливать тварей полицейскими силами — та ещё задачка!

Оборотень так и не появился.

Значит, бродяга или погиб, или каким-то чудом прошёл Слияние с магией твари и остался человеком.

Немыслимо!

Но за годы службы Жан Гаврилович не раз убеждался, что самые немыслимые вещи время от времени случаются.

Он тщательно описал Зотову бродягу, жалея, что не подумал его сфотографировать.

Зачем ему нужен бродяга, Жан Гаврилович майору не сказал. Но попросил Зотова перевернуть все притоны и трактиры Петербурга.

Бродяги нигде не было.

В Магическом училище он тоже больше не появлялся. Бердышев специально съездил туда. Помирился с поручиком Скворцовым и попросил его помощи. Скворцов обещал задержать Костю, если тот появится.

И никаких результатов.

Но Жан Гаврилович не привык бросать начатое дело на половине дороги. Он решил ещё раз съездить на ферму Казимира и откровенно поговорить с мастером-травником.

Припарковав внедорожник возле фермы, Жан Гаврилович постучал в ворота. Минут через десять с той стороны появился рыжий парень.

Бердышев узнал помощника Казимира.

Как его? Сенька, кажется!

— Чего надо? — хмуро спросил парень.

— Семён, — ответил Бердышев. — Позови мастера Казимира. Дело важное и очень срочное.

Жан Гаврилович старался быть вежливым. Похоже, тут напором ничего не добьёшься.

— Нет его, — так же хмуро ответил Сенька. — Уехал ещё вчера, а куда — не знаю.

— А когда вернётся? — не отставал Бердышев.

— Вчера и должен был вернуться. Да вот до сих пор нет.

— Тьфу!

Жан Гаврилович с досадой сплюнул на траву.

Ну, всё наперекосяк!

Он уже пошёл к своей машине, как вдруг увидел белого кота, который осторожно пробирался вдоль забора фермы.

Кот взглянул на Бердышева красными глазами и замер.

А затем Жан Гаврилович услышал негромкий хлопок.

Кот исчез.

Вместо него, привалившись к забору, стоял совершенно голый коротышка, густо заросший чёрными курчавыми волосами. Его густая борода топорщилась в разные стороны.

Бердышев удивлённо открыл рот.

— Мастер Казимир! — радостно заорал за его спиной Сенька. — Вернулся!

Глава 16

— За что? — хрипло завопил урядник.

Он вжался в дальний угол вольера, вцепившись в сетку так, что пальцы побелели.

— Давай, Иван Никифорович! — крикнул граф Стоцкий. — Покажи им! Убьёшь крыс — отдам тебе бродягу!

Чёртов садист!

Откуда у него такая ненависть ко мне? Что я ему сделал? Или это месть за унижение сына?

Охереть!

Один из охранников ловко просунул в вольер обрезок металлической трубы. Урядник схватился за неё, как утопающий хватается за верёвку.

Твари бросились на урядника.

Каждая из них была размером не больше кошки. Но на стороне тварей были голод и безумная ярость.

Вот одна прыгнула, целясь уряднику в лицо. Иван Никифорович сильным ударом трубы сбил её в воздухе, но другая крыса взбежала по его ноге. Я видел, как крыса вцепилась уряднику в пах.

Иван Никифорович взревел от боли. Крик эхом отразился от сводчатого потолка.

— Зачем ты это делаешь? — закричал я графу. — Почему просто не убьёшь нас?

Граф повернулся ко мне. Его глаза лихорадочно блестели, щёки раскраснелись.

Сука! Ему же нравится то, что происходит!

— Там, на Петербуржской стороне, ты убил не тварь, — крикнул мне граф. — Ты убил моего оборотня, и выжил! А теперь я узнаю, как ты это сделал.

Чёрт!

Так вот оно что!

Этот подонок натравил на урядника магических тварей, чтобы превратить его в оборотня.

Урядник, обливаясь кровью, метался по вольеру. Всё его тело было искусано и разодрано когтями, одно ухо почти оторвано. Но он молотил тварей трубой, топтал их ногами, давил, падая сверху всем телом.

Я слышал писк тварей, крики и хриплое дыхание урядника.

Четыре или пять крыс уже валялись на залитом кровью полу вольера. Одна ползла, судорожно дёргаясь. Иван Никифорович взмахнул трубой и размазал её по полу. Последняя крыса бросилась на него.

Урядник отшвырнул трубу и перехватил крысу голыми руками.

Не обращая внимания на укусы, он зубами вцепился в живот крысы и разорвал её пополам. Взмахнул оторванной крысиной головой и заорал, обращаясь ко мне:

— Я и тебя сожру, сучёныш!

Его нога подломилась. Урядник тяжело рухнул на пол лицом вниз.

— Проверьте тварей! — крикнул граф Стоцкий, отходя за спины охранников с дробовиками. — И вытащите его из вольера.

Да он же боится!

Одна из крыс слабо дёрнулась.

Охранник вскинул дробовик и выстрелил в неё.

Грохот ударил по ушам, в подвале кисло запахло сгоревшим порохом.

— Идиот! — бешено выкрикнул граф, зажимая уши.

Убедившись, что твари мертвы, охранники вытащили урядника из вольера.

— Роберт, осмотри его! — приказал граф.

Яйцеголовый склонился над урядником.

— Его надо перенести в операционную.

— Никаких операционных! — оскалился граф. — Лечи здесь, и запихнём его в клетку. Главное — не дай ему подохнуть! И проверь, наложилась ли на него хоть одна матрица!

— Хорошо, — невозмутимо кивнул Роберт.

Он опустился на колени рядом с телом урядника и принялся водить по нему руками.

Магия?

Я жадно всматривался в манипуляции Роберта, пытаясь почувствовать хоть что-то.

В груди снова шевельнулась и загудела тугая струна. Я ощутил, как странная сила выходит из меня и тянется к телу урядника.

Чтобы не мешать ей, я закрыл глаза. Исчезли кирпичные стены подвала, прутья решётки и лица охранников.

Вместо всего этого я видел, как пульсирует магическая матрица в теле Роберта.

Как, едва вспыхивая, тлеет слабый дар графа Стоцкого.

Я сосредоточился и разглядел незаметный огонёк в груди урядника, справа от его неровно бьющегося сердца.

Я даже понял, что делает врач.

Сейчас он вливал свою магическую силу в тело урядника, помогая ранам затягиваться.

И заодно будил его новорождённую матрицу.

Охренеть!

Что-то подобное Жан Гаврилович совсем недавно проделал со мной.

Интересно, как это повлияло на моё Слияние с магией? Не потому ли оно наступило раньше срока?

— Что ты делаешь?

Резкий окрик графа заставил меня открыть глаза.

— А что ты собираешься сделать со мной? — вопросом на вопрос ответил я.

Видимо, граф принял мои закрытые глаза за проявление слабости. Он довольно улыбнулся.

— Что, не выносишь вида крови? Это бывает. Ты хочешь знать, что я буду делать? Хорошо. Я собираюсь подлечить Ивана Никифоровича и помочь ему пережить превращение. А потом посажу вас с ним в одну клетку.

Что-то подобное я и предполагал.

— Зачем?

Граф сухо улыбнулся.

— Мне надо, чтобы ты на моих глазах убил оборотня и повторно заразился от него. Я хочу убедиться, что это не было случайностью.

Граф разгладил пальцем бровь.

— Видишь ли, у меня довольно слабая магическая матрица. Я ищу способы её усилить. Я питался магической едой, убивал и ел магических тварей. Но это не помогло. Тогда я взялся за другие эксперименты

— Ты натравливал тварей на людей? — не поверил я.

Граф насмешливо кивнул.

— Только не на людей, а на бродяг. Таких, как ты. Но все они тоже превращались в тварей, и мне приходилось их утилизировать. Потом один из них сбежал и столкнулся с тобой. А ты не только убил его и выжил, но и не превратился в тварь. И сейчас я хочу, чтобы ты убил оборотня на моих глазах.

Ясно.

Теперь я понимал, чего добивается этот урод.

— А если я откажусь? — спросил я. — Не стану убивать оборотня?

Граф сухо рассмеялся.

— Тогда он убьёт и сожрёт тебя. А я найду кого-нибудь другого. Времени у меня хватает, как и бродяг в притонах столицы.

В его словах была логическая нестыковка.

— Подожди, — сказал я. — Но я уже получил матрицу. Это совсем другая ситуация…

Я прикусил язык.

Что ты несёшь, Костя?

Если ты объяснишь этому уроду его ошибку — он просто скормит оборотню другого человека. И виноват в этом будешь ты.

А тебя он всё равно убьёт — слишком много ты видел.

Граф внимательно следил за моим лицом.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — улыбнулся он.

Чёрт!

— Разумеется, я проведу и другие эксперименты. Столько, сколько потребуется. И только потом попробую сам.

— Но тогда зачем сажать к оборотню меня? — спросил я.

— Потому, что ты ударил моего сына и чуть не погасил его матрицу, — сухо ответил граф. — Думаешь, я это прощу?

Он отвернулся от меня и окликнул доктора:

— Роберт! Ты уже закончил? Тащите урядника в клетку!

Я сидел на тонком матрасе, стараясь не слушать вой, который слабо доносился из тёмного коридора.

Урядник неподвижно лежал в своей клетке. Я слышал его хриплое дыхание.

Мне нужно было срочно найти выход.

Клетку не открыть.

Подкараулить момент и броситься с голыми руками на автоматы?

Бред.

Убить оборотня?

Я помотал головой, прогоняя мысли.

Как там поживает заклинание, которому обучил меня Захаров?

Два последних дня мне было не до магии — изо всех сил приходилось выживать.

Но сейчас, похоже, только магия и может мне помочь.

Я вытянул руки перед собой и сложил пальцы особым образом. Водяное облачко появилось почти сразу, как будто тоже соскучилось по мне.

Как я ударил виконта Стоцкого? Превратил пар в лёд, а потом надел его на руку, словно перчатку.

Я попробовал заморозить облачко.

Холод обжёг кожу руки.

Отлично!

Теперь надо ускориться.

Я отпустил магию, и попробовал вызвать её снова.

Струна в груди звенела. Я поддерживал её колебания, стараясь, чтобы они оставались ритмичными.

Как поддерживал? А чёрт его знает! Просто очень хотел, чтобы струна звенела, и она меня слушалась.

С каждой попыткой пальцы покрывались льдом всё быстрее и быстрее.

Стоп!

Внезапная мысль метнулась в моём сознании.

Что там сказал граф?

Я ударил его сына и чуть не погасил его матрицу?

Как это?

Я попытался вспомнить момент драки с Стоцким.

Вот лёд покрывает мои пальцы. Я бью. Рука медленно приближается к шее Стоцкого, касается его горла…

Точно!

В тот момент, когда костяшки моих пальцев коснулись кожи виконта, я почувствовал импульс энергии. Этот импульс пришёл из тела виконта, а я впитал его и даже не заметил!

Был слишком возбуждён.

Значит, вот как это вышло.

Получается, у меня есть шанс справиться с оборотнем?

Надо только погасить его магическую матрицу!

Охренеть!

Легко сказать, а получится ли это на деле?

Я снова закрыл глаза и попробовал разглядеть матрицу урядника.

Ничего не вышло.

Я пытался снова и снова. Изо всех сил зажмуривал веки и расслаблял их.

Но ведь несколько часов назад это получилось само собой! Значит, получится и сейчас.

Я словно бился лбом в упругую темноту, а она раз за разом отбрасывала меня назад.

Да как так-то?

Меня охватила злость.

Чокнутый граф натравливает крыс на людей и собирается меня убить!

А я сижу в клетке беспомощным куском мяса и ничего не могу поделать!

Давай, Костя!

Иначе сдохнешь на хер!

И в этот момент всё получилось.

Не открывая глаз, я увидел лежавшего в соседней клетке урядника и крохотный огонёк в его груди.

Я перестал дышать, чтобы не сбить это состояние.

Мне показалось, или матрица урядника стала сильнее?

Несколько часов назад она еле мерцала, а теперь светится ровно.

Как её погасить?

Не открывая глаз, я вытянул руки вперёд и снова вызвал водяное облачко. Я мял и сгущал его, не выпуская из своего внимания магическую матрицу урядника.

Вот облачко превратилось в каплю, которая послушно лежала в моих ладонях. Капля начала замерзать. Из неё потянулась ледяная нить, совсем тонкая — тоньше паутинки.

Нить росла.

Вот она прошла сквозь прутья клетки.

Вот потянулась дальше.

Дотянулась до клетки, в которой лежал урядник, и коснулась его груди.

Первый импульс пробежал по нити. Она задрожала и зазвенела. Струна в моей груди отозвалась на этот звук.

Матрица урядника начала гаснуть.

Иван Никифорович захрипел.

По его телу прошла судорога, и я понял, что урядник сейчас умрёт.

Я мог убить его, даже не прикасаясь.

Я резко оборвал нить и открыл глаза.

Чёрт!

Я собирался просто погасить матрицу твари. А она так глубоко проникла в тело человека, что без матрицы он просто не выживет.

Если честно — никакой жалости к уряднику я не испытывал.

Он добровольно работал на сумасшедшего графа. Из-за него погиб Казимир, по его вине я сейчас сижу в клетке.

А ещё он очень хотел меня убить. Да и сейчас хочет, в этом я не сомневаюсь.

Возможно, смерть для урядника — хороший выход. Лучше умереть во сне и человеком, чем превратиться в безмозглого магического монстра.

А для меня?

Если я убью его сейчас — граф просто притащит сюда ещё одного бродягу. Натравит на него магических тварей, превратит в оборотня и впустит в мою клетку.

Я ничего не выиграю. Разве что немного времени.

Даже если я буду убивать заражённых одного за другим — очень скоро граф разберётся, в чём дело. Он хоть и псих, но не дурак!

Зачем давать ему лишние козыри?

Я прислушался.

Урядник дышал. Тяжело и неровно, но дышал.

Мне показалось, или моя матрица стала сильнее?

Да, точно!

Ощущение струны в груди налилось силой. Немного, совсем чуть-чуть, но она окрепла.

Получается, меня усилила попытка погасить матрицу урядника?

Но тогда…

Тогда, Костя, ты — тоже тварь! И куда опаснее тех, что шныряют по помойкам.

Я криво улыбнулся.

К чёрту такие мысли!

Ещё раз проверил, как дышит урядник. Лег на матрас, отвернулся к прутьям клетки и уснул.

Меня разбудил звериный рёв, рычание и лязг металла. В глаза ударил яркий свет вспыхнувших под потолком ламп. В коридоре послышались тревожные крики и громкий топот бегущих охранников.

Я вскочил на ноги, озираясь.

Ивана Никифоровича больше не было.

Вместо него в клетке урядника металась жуткая тварь, обросшая шерстью. Это была ужасная помесь крысы и человека.

Тварь выла, рычала и с размаху бросалась всем телом на толстые прутья клетки.

* * *

Остолбенев от удивления, капитан Бердышев смотрел на мастера Казимира. Тот сделал шаг навстречу капитану, но пошатнулся и без сил привалился к забору.

— Помогите!

Бердышев подхватил падавшего Казимира. Сразу же подбежал Сенька. Вдвоём они дотащили мастера до крыльца и внесли в дом.

— Воды! — рявкнул Жан Гаврилович на Сеньку.

Тот метнулся куда-то и притащил воду в металлическом ковшике.

Прибежала жена Казимира Марта.

— Позвоните доктору, — сказал ей Бердышев. — Вот номер.

Он продиктовал Марте номер Лунина. Затем приподнял голову Казимира.

— Пейте!

Казимир пил жадно, чуть ли не захлёбываясь. Струйки воды текли по его густой бороде.

Наконец, он оторвался от ковшика.

— Послушайте, капитан!

Казимир помотал головой, собираясь с мыслями.

— Вам надо отдохнуть и прийти в себя, — сказал Бердышев. — Что с вами случилось?

— Да погодите вы! — крикнул Казимир. — Послушайте! Это очень важно!

Бердышев насторожился.

— Слушаю.

— Я обманул вас тогда. Этот парень, Костя… Он был у меня. Я его не выдал.

— Чёрт!

Жан Гаврилович с досадой ударил кулаком по спинке кровати.

— Почему? Вы что, не понимали, что это опасно?

— Он чувствовал, что не заражён!

Казимир угрюмо насупился.

— Это был его шанс, понимаете? А вы хотели стереть его матрицу, и даже разбираться не стали!

— А вы, значит, разобрались! — съязвил Бердышев.

— Нет!

Казимир резко мотнул головой и сразу поплыл.

— Чёрт! Дайте еды. За сутки только одну лягушку поймал.

Жан Гаврилович взглянул на Сеньку.

— Я поверил ему, — сказал Казимир. — Запер в сарае, дал специальное зелье. И он пережил Слияние! Он стал магом, понимаете?

Бердышев почесал подбородок.

— Ну, хорошо. Но я должен это проверить. Где он сейчас?

— Я хотел ему документы сделать! Поехали вместе в Каменку — я оттуда родом. У меня и урядник там знакомый.

Казимир сглотнул.

— Костю захватили люди графа Стоцкого. У него рядом поместье. Я еле ушёл. Повезло, что в кота превратился.

— Специально? — уточнил Бердышев.

— Да какая разница⁈ — крикнул Казимир. — Вы меня слышите? Костю надо спасать! Граф за ним охотился. Он и сюда приезжал, расспрашивал.

— А как граф узнал, что Костя у вас на ферме? — удивился Жан Гаврилович.

— Да откуда же я знаю? Может, он за вами следил? Граф появился на следующий день после вас. Давида подарил.

— Какого Давида?

— Золотого. Сенька! Притащи статуэтку из мастерской!

Сенька внёс в комнату тарелку, на которой лежала гора толсто нарезанных бутербродов.

— Поешьте, мастер!

— Некогда! — прикрикнул на него Казимир. — Живо тащи статуэтку!

Жан Гаврилович задумчиво барабанил пальцами по спинке кровати.

— В Каменке чёрт знает, что творится! — продолжал Казимир. — Какие-то теплицы, вокруг охрана с автоматами! Наверняка это граф затеял!

— Как вы думаете, зачем графу Костя? — спросил Бердышев.

— Не знаю!

Мастер Казимир так яростно вцепился в собственную бороду, словно собирался её оторвать.

— Может быть, это связано с тем, что парень пережил нападение твари?

— Погодите!

Смутная мысль мелькнула в голове Бердышева. Жан Гаврилович попытался её ухватить, но мысль ускользнула.

В комнату вернулась Марта.

— Там доктор приехал, — сказала она, встревоженно глядя на мужа.

— Зовите! — распорядился Бердышев.

Увидев Бердышева, доктор Лунин обрадовался.

— Вы ещё не уехали, Жан Гаврилович! Замечательно! Я как раз закончил вскрытие той твари, которая напала на сбежавшего парнишку. Представьте себе — это не тварь, а оборотень!

— Оборотень? — не поверил Бердышев.

— Не сомневайтесь, — кивнул Александр Михайлович. — У меня и протокол вскрытия с собой.

Он достал из саквояжа несколько скреплённых между собой листов.

— Вы пока почитайте, а я займусь больным.

Доктор повернулся к Казимиру.

— Ну, что тут у нас?

— Оборотень, — бормотал себе под нос Жан Гаврилович, просматривая протокол. — А ведь особняк графа недалеко от того места, где тварь напала на парнишку.

Ускользавшая мысль внезапно вернулась, и на этот раз Бердышев её не упустил.

Он выхватил из кармана телефон и набрал номер полицейского пристава Зотова.

— Никита Сергеевич! Припомни — не было ли случаев пропажи людей недалеко от Карповки? Что ты говоришь! Трое за последние два месяца? Спасибо!

Бердышев повесил трубку и мрачно посмотрел на доктора и Казимира.

— Кажется, я догадываюсь, откуда взялся этот оборотень. Надо срочно осмотреть особняк графа Стоцкого! Говорите, у него в поместье охрана с автоматами?

— Обыск у графа Стоцкого? — удивился Лунин. — Разрешение на это может дать только Император. А его ещё надо убедить.

— Сначала надо к нему попасть, — скривился Бердышев. — Я могу попросить о срочной аудиенции, но это займёт не меньше недели. Не доживёт парнишка. Да и граф успеет замести следы.

— Я могу помочь с аудиенцией, — неожиданно вмешался Казимир.

Он попытался сесть, но доктор мягко придержал его рукой.

— Лежите!

— Капитан! — не унимался Казимир. — Там, за кроватью большая кнопка. Сорвите пломбу и нажмите её.

— Что за кнопка? — удивился Бердышев.

— Жмите! — настойчиво сказал Казимир.

Жан Гаврилович пожал плечами и поднялся с кресла. Наклонился и, действительно, увидел за спинкой кровати кнопку. От случайного нажатия её защищала опломбированная прозрачная крышка.

Бердышев сорвал пломбу. Откинул крышку и вдавил кнопку.

На улице пронзительно взвыли сирены.

— Мать честная! — ошарашенно пробормотал Бердышев.

Глава 17

Первыми на пронзительные вопли оборотня прибежали охранники. Они оцепили клетку и направили на оборотня стволы автоматов.

Затем пришёл Роберт. Несмотря на немецкую выдержку, он выглядел удивлённым.

Роберт обошёл вокруг клетки, пытаясь рассмотреть оборотня со всех сторон. Бывший урядник, утробно завывая, бегал вдоль решёток. Его красные глаза горели ненавистью.

Наконец, явился сам граф Стоцкий.

— Что произошло, Роберт? — спросил он.

— Взгляните сами, ваше сиятельство, — озадаченно пробормотал доктор. — Прошло лишь несколько часов с момента заражения, а превращение уже началось.

— Это плохо? — нахмурился граф.

— Я не знаю.

Роберт беспомощно пожал плечами.

— Чтобы понять, почему это произошло, нужны исследования.

— На них нет времени, — решительно отрезал граф. — Превратился, и отлично! Готовьте его.

— Но, ваше сиятельство! — заспорил Роберт. — Превращение ещё не закончено. Его организм продолжает меняться.

Всё это время я, не отрываясь, разглядывал бывшего урядника. И тоже заметил, что его морда продолжает вытягиваться, а туловище меняет форму. Оно постепенно становилось всё больше похожим на крысиное.

Внезапно крысолюд поднялся на задние лапы, а передними вцепился в прутья клетки.

— Сука! — прорычал он, глядя на меня.

— Вы слышали⁈ — крикнул Роберт графу.

И тут же поправился:

— Вы слышали, ваше сиятельство?

Оборотень перевёл взгляд на них.

— Суки! — уверенно заявил он.

— Что можно сделать, чтобы ускорить превращение? — спросил граф Стоцкий.

— Думаю, его надо накормить, — решил Роберт.

Он махнул рукой санитару, который, несмотря на свои габариты, жался возле двери.

— Забейте одну из тварей, порубите на куски и принесите сюда.

Санитар молча кивнул и вышел.

Он вернулся через десять минут, держа в своих лапищах длинное узкое корыто, доверху наполненное крупными кусками мяса.

Капли крови падали на пол.

Нажатием кнопки на пульте один из охранников открыл дверцу кормушки. Санитар ловко затолкал туда корыто.

Оборотень схватил передними лапами кусок мяса и стал жрать, чавкая и урча. Светло-серая крысиная шерсть вокруг морды моментально перепачкалась кровью, придавая твари совершенно жуткий вид.

— Когда он будет готов? — спросил Стоцкий. — Без этих ваших анализов и исследований!

— Завтра, — сказал Роберт.

Уверенности в его голосе я не услышал.

— Сегодня, — отрезал граф. — В восемь часов вечера.

— Хорошо, — покорно отозвался Роберт.

— Думаю, у вас ещё будет время хорошенько изучить Ивана Никифоровича, — улыбнулся граф. — Вряд ли он погибнет сегодня.

С этими словами Стоцкий повернулся ко мне и неожиданно подмигнул.

— Страшно?

Пару секунд он дожидался от меня ответа. Затем кивнул санитару:

— Этого тоже покорми. Пусть поест напоследок!

К этому времени оборотень сожрал всё мясо и принялся колотить пустым корытом по решётке. Ему явно нравились громкие звуки.

— Идёмте, Роберт! — прокричал граф, перекрывая шум.

Его глаза снова блестели, а щёки покрылись румянцем. Лощёный аристократ явно предвкушал вечернее представление.

Санитар принёс мне еду.

Я посмотрел на неё с отвращением. Где они взяли это мясо?

Но пересилил себя и принялся глотать. Очень скоро мне понадобятся силы.

Оборотень продолжал шуметь. Он уже ничего не соображал, но звериным чутьём понимал, что шум меня раздражает, и вовсю этим пользовался.

Поев, я уселся на матрас и закрыл глаза.

Оставалось ещё несколько часов, и я решил использовать их для тренировки. Возможно, это поможет мне выжить.

Сейчас вой и грохот были мне только на руку. Шум чертовски злил меня, а страх и злость вызывали прилив адреналина.

Мне понадобилось всего несколько секунд на то, чтобы увидеть матрицу бывшего урядника.

К моему изумлению, она стала значительно ярче и заполнила почти всё тело твари.

Это напоминало сложную сетку крупных и мелких кровеносных сосудов. Самый большой сгусток по-прежнему, находился в груди, справа от сердца твари. Он ритмично пульсировал, то ускоряясь, то замедляясь.

Интересно, что будет, если в него ударить оружием?

Бред!

Магия — это не плоть и кровь. Её железом не разрушишь.

Да и осиновым колом, пожалуй, тоже.

Одним движением пальцев я вызвал водяное облачко и сгустил его в каплю. Заморозил её и снова протянул в сторону твари тонкую ледяную паутинку.

Оборотень метался по клетке, но мне это совершенно не мешало. Паутинка легко дотянулась до него, уткнулась в пульсирующий комок магии.

Тварь заверещала, как будто ей наступили на хвост!

Даже с закрытыми глазами, я увидел, как она стремительно рванулась в сторону.

Матрица оборотня сжалась, словно в судороге.

А затем ледяная паутинка лопнула с тихим звоном.

Несмотря на вопли оборотня, я отчётливо расслышал этот звон.

Чёрт возьми!

Я рассчитывал ослабить оборотня.

Но магическая матрица твари оказалась слишком сильной.

На шум снова прибежала охрана.

— Что здесь происходит? — крикнул мне один из них.

Я пожал плечами.

— Откуда я знаю? Это ваш пекинес, его и спрашивайте, отчего он сходит с ума.

По движению губ я понял, что охранник выругался.

Но его слова потонули в воплях оборотня.

Охрана больше не уходила. Они притащили стулья и уселись возле выхода, держа автоматы на коленях и настороженно переглядываясь.

Только этого мне не хватало!

Колдовать на глазах встревоженных людей с автоматами — хреновая затея! Если один из них перепугается, я мигом поймаю шальную пулю.

Конечно, граф-психопат потом спустит с них три шкуры.

Но мне от этого легче не станет.

Оборотень постепенно успокаивался. Он сделал ещё круг по клетке, а затем улёгся, положил перемазанную кровью морду на передние лапы и уставился на меня немигающим взглядом.

По спине побежали ледяные мурашки.

А что если эта тварь тоже способна применять магию? И сейчас именно это и пытается сделать.

Я не стал играть в гляделки с безумным чудовищем. У меня были дела поважнее.

Бросив косой взгляд на охранников, я улёгся на матрас и отвернулся к решётке.

Во время драки в училище я смог надеть заклинание на руку, словно ледяную перчатку. А что, если попробовать сделать перчатки сразу на обе руки?

Заслонив ладони своим собственным телом, я вызвал водяное облачко и попытался разделить его надвое.

К моему удивлению, это получилось сразу же. Возможно, какое-то воздействие оказала еда, которой меня накормили. Или эмоции усиливали магию.

А эмоций во мне было — хоть отбавляй! Злость, страх, ненависть к чокнутому графу, боль за мастера Казимира.

Две большие капли воды дрожали в моих ладонях. Вот они помутнели, превращаясь в лёд. Я сделал быстрое движение руками, и кулаки оделись ледяной бронёй.

Стряхнув её, я попробовал снова. Затем ещё и ещё.

Я не знал, сколько времени у меня осталось, но не собирался тратить даже секунду на отчаяние.

Хрен вам!

В коридоре послышались шаги.

Я поднялся на ноги, стряхивая с ладоней брызги холодной воды.

Похоже, время пришло.

Граф Стоцкий вошёл в подвал. За ним следовала свита — доктор Роберт, санитары в голубых комбинезонах, личная охрана в дорогих костюмах и рядовые гвардейцы с автоматами.

Двое охранников с натугой тащили удобное кожаное кресло.

Похоже, граф решил устроить настоящее представление!

Кресло поставили напротив моей клетки. К правому подлокотнику придвинули небольшой сервировочный столик, на котором стоял высокий хрустальный бокал и бутылка дорогого шампанского в серебряном ведёрке со льдом.

Граф легко опустился в кресло.

— Ты готов умереть? — с улыбкой спросил он меня.

Подождал ответа и кивнул охранникам:

— Начинайте!

Охранники зацепили клетку оборотня длинными железными крючьями и потащили её ко мне.

Бывший урядник зарычал, огрызаясь. Он бросался из одного угла в другой, просовывал лапы сквозь решётку, стараясь дотянуться до охранников. Острые жёлтые зубы скрежетали по железным прутьям, с длинного языка падала липкая слюна.

Пока один из охранников отвлекал оборотня, тыкая в него железным крюком, второй быстро повернул ключ в замочной скважине. Затем он открыл замок моей клетки.

Теперь двери удерживали только электромагнитные запоры.

Клетки поставили вплотную — дверь к двери.

Граф приподнял бокал, сделал небольшой глоток золотистого шампанского и одобрительно кивнул.

Затем взял из рук охранника пульт и нажал кнопку.

Двери клеток открылись.

Оборотень с рёвом бросился на меня.

На этот раз у меня не было никакого оружия. Ни куска трубы, ни осколка оконного стекла.

Поэтому когда двери клеток с лязгом поехали в сторону, я использовал свой единственный шанс.

Я схватил матрас и выставил его перед собой.

Тяжёлая туша с разбегу ударила в мягкую преграду, опрокидывая меня на пол. Я упал на спину, ещё в падении отпуская матрас и складывая пальцы в давно заученную фигуру.

Уши заложило от рёва. Оборотень щёлкал зубами. Длинные кривые когти вспороли тонкий матрас и добрались до моего тела. Рёбра обожгла боль.

Но мои пальцы уже оделись ледяной бронёй. Обхватив руками матрас, я изо всех сил вцепился в бока оборотня.

Краем сознания я слышал возбуждённые крики и скрежет когтей по железному полу. Чувствовал острый звериный запах, боль в разодранной коже и липкую горячую кровь.

В груди трепетала и звенела струна. Её звон отдался в плечах, прокатился по предплечьям, ушёл в пальцы и ударил тварь.

А затем моя матрица принялась вытягивать из оборотня жизненные силы. Словно горячие струи впитывались в ледяные пальцы, текли по рукам и вливались в пульсирующий узел рядом с сердцем.

Оборотень завизжал и забился. Теперь он пытался вырваться, разорвать контакт. Судорожные рывки выворачивали мне пальцы.

Если он выскользнет — мне конец! Эта гадина просто разорвёт меня.

Намертво сжимая пальцы, я схватил тварь за густую жёсткую шерсть и не отпускал.

Мы катались по полу.

Я старался обхватить тварь ногами, а она молотила задними лапами, в клочья раздирая матрас.

Но теперь сила была уже на моей стороне. Безумная магия твари переполняла меня, насыщая каждую клетку тела. Я чувствовал, как слабеет оборотень, понимал, что он сдаётся.

Я упёрся ногой в решётку, перекатился и подмял тварь под себя. Её когти ещё скребли по моим бокам. Но боли не было, словно всё моё тело покрылось непробиваемым ледяным панцирем.

Возможно, так оно и было. Я не думал об этом, просто наваливался на тварь, прижимая её к полу и высасывая остатки жизни.

Визг оборвался. Оборотень жалобно заскулил.

Я услышал прерывистый хрип, словно тварь задыхалась.

Звериная туша подо мной обмякла.

Струна в груди вздрогнула в последний раз и затихла.

Я повернул голову и прямо перед собой увидел вытаращенные глаза графа Стоцкого. Он стоял у самой решётки.

Ещё хватило сил улыбнуться ему в лицо. А затем в глазах потемнело.

* * *

Жан Гаврилович Бердышев и мастер Казимир стояли навытяжку в императорском кабинете.

Император Алексей прохаживался перед ними, заложив руки за спину и огорчённо качая головой.

— Жан Гаврилович, ты с ума сошёл! Наворотил дел, отпустил оборотня гулять по столице, а теперь требуешь устроить обыск в особняке графа Стоцкого? Зря я подписал указ о твоём увольнении в запас! Вижу, скучаешь ты без приключений. Может, тебя в Туркестан отправить, а? Дам тебе чин подполковника, и в пограничную часть, подальше от столицы. И ты при деле будешь, и мне спокойнее.

— Ваше Величество, — твёрдо ответил Бердышев. — Разрешите провести обыск у Стоцкого. Если ничего не найду — ссылайте хоть на Аляску!

— И сошлю! — кивнул Император.

Он сделал шаг и остановился напротив Казимира.

— А вы, мастер! Это же надо было додуматься — нажать кнопку тревоги и поднять на ноги целую роту! Сигнализацию и охрану на вашей ферме установили для того, чтобы никакие злоумышленники не могли проникнуть в ваши теплицы. А не для того, чтобы вы могли дёргать Императора, когда вам не спится!

Мастер Казимир упрямо вздёрнул чёрную бороду.

— Этот граф — подлец и сволочь! Он схватил моего помощника. И я сам едва от него ушёл! Проверьте, что он выращивает в своих теплицах.

Император покачал головой и строго посмотрел на Бердышева.

— Ты уверен в своих подозрениях? Есть у тебя хоть одно доказательство вины графа?

— Есть! — неожиданно ответил вместо Бердышева Казимир. — Прикажите принести сюда Давида!

— Какого Давида? — удивился Император.

— Золотая статуэтка — копия Давида работы Микеланджело, — объяснил Жан Гаврилович. — Стоцкий подарил её мастеру Казимиру. В статуэтку вмонтирована система слежения. Учитывая, что продукты с фермы Казимира поставляются на ваш стол, это выглядит подозрительно.

— Ну, хоть что-то! — облегчённо выдохнул Император. — Не потерял ты хватку, Жан Гаврилович! Бери гвардейцев и поезжай в имение Стоцкого.

— Сначала надо обыскать его городской особняк, — твёрдо ответил Бердышев.

— Зачем? — нахмурился Император. — Вы же сами говорите, что граф сейчас в Каменке. Да и подозрительные теплицы там. Начните с имения. Если что-то найдёте — задержите графа. А особняк никуда не денется.

— Нет, Ваше Величество. Я думаю, что оборотень сбежал из графского особняка — значит, там могут быть и другие твари. А если охрана особняка перепугается и выпустит их, чтобы устроить переполох и замести следы? Твари на улицах столицы — это катастрофа!

— Да, об этом я не подумал, — нахмурился Император. — Ладно! Бери гвардию и действуй, как считаешь нужным. Сделай всё, чтобы не было жертв!

Меньше, чем через час особняк графа Стоцкого на набережной реки Карповки был надёжно оцеплен.

Чтобы не допустить ни малейшего риска, Жан Гаврилович выставил два кольца оцепления.

В наружное кольцо он поставил городскую полицию. Для этого пришлось разбудить звонком пристава Зотова. Полицейские должны были перекрыть улицы для транспорта и отгонять от места операции случайных прохожих.

Второе кольцо составляли курсанты Магической академии. Их задачей был перехват магических тварей, если они начнут разбегаться из особняка.

Для штурма особняка Бердышев использовал специальные подразделения Имперской магической гвардии. Все бойцы этих подразделений обладали сильными матрицами и попадали на службу только после окончания академии.

Бердышев с завистью взглянул на крепких плечистых парней, с ног до головы закованных в гибкую кевларовую броню. В прежние времена он сам повёл бы одну из групп.

Но теперь Жан Гаврилович был не капитаном Императорской гвардии, а инструктором академии.

И потому остался со своими курсантами.

По сигналу Бердышева две группы спецназа одновременно ворвались в особняк с парадного и чёрного входа.

Почти сразу грохнул одиночный выстрел, а затем сухо застучали автоматные очереди. Посреди столицы завязался самый настоящий бой!

— Чёрт! — выругался Бердышев.

Охрана графа сильно уступала в выучке элитному Имперскому спецназу. К тому же, охранников застали врасплох, а нападавшие чётко координировали свои действия.

Перестрелка смолкла.

— Первый этаж — чисто! — доложил по радио командир штурмовой группы.

Бердышев со свистом втянул в себя воздух.

На секунду он понадеялся, что сопротивление подавлено, и дальше операция пройдёт без осложнений.

Но мгновение тишины вдруг сменилось беспорядочной пальбой.

Бердышев успел выхватить пистолет.

— Приготовиться! — громко крикнул он ближайшим курсантам.

И из тёмной глубины графского сада на оцепление ринулись твари.

* * *

Когда первая гибкая тень одним прыжком перемахнула высокую ограду, баронесса Поклонская не растерялась.

Она вскинула пистолет.

Спокойно, словно в тире, выцелила бегущую на неё тварь и плавно потянула спусковой крючок.

Сухо щёлкнул выстрел.

Тварь, похожая на мохнатую обезьяну, взвизгнула и покатилась по асфальту.

Есть!

Вторая тварь протиснулась сквозь чугунные прутья. Она отдалённо напоминала уличную кошку. Только вымахала до размеров бультерьера, и глаза в темноте горели не зелёным, а красным.

Одним выстрелом Мария снесла ей голову.

Справа и слева слышались крики и стрельба. Но Поклонская чётко держала свой участок периметра.

Из глубины к ограде метнулась ещё одна тёмная тень.

Мария вскинула пистолет.

Но тень была человеческой.

Человек подпрыгнул и ухватился обеими руками за верх ограды. Легко подтянулся и мягко спрыгнул на тротуар.

Мария направила на него пистолет:

— Стоять!

— Баронесса Поклонская? — удивился беглец.

Он послушно поднял руки и шагнул к баронессе. Свет фонаря упал на его лицо.

— Виктор? — удивилась Поклонская.

Это был тот самый мужчина, который спас её от гопников возле фермы мастера Казимира, а потом подвёз к академии.

— Слава богу, это вы! — торопливо сказал Виктор. — Здесь кругом твари! Надо вызвать полицию!

— Полиция уже здесь, — сказала баронесса.

Ещё одна тварь попыталась перепрыгнуть ограду.

Поклонская развернулась к ней, выстрелила и снова попала. Но при этом выпустила Виктора из поля зрения.

Виктор быстро шагнул к баронессе и ударил её кулаком в висок. Подхватил падающую девушку и легко потащил к машине, которая была припаркована возле ограды.

Глава 18

Я очнулся от боли в руках. Открыл заплывшие глаза и понял, что меня подвесили за руки к потолку клетки.

Наверное, я бы застонал от боли. Вот только в горле пересохло, а предложить мне воды никто не торопился.

Граф Стоцкий оказался очень осторожным психом. Решил, что держать меня в клетке недостаточно — надо ещё и приковать к ней.

Мои ноги едва касались пола. Я приподнялся на носки, чтобы хоть немного дать рукам отдохнуть. Задрал голову — опухшие запястья были надёжно схвачены стальными наручниками. Длинная цепь наручников перекинута через прут решётки.

На этом пруте хоть слона повесь — выдержит!

Сколько времени прошло? Сутки, двое?

Я посмотрел вниз — пол покрывали кровавые пятна. Они едва начали подсыхать.

Значит, я провисел здесь не больше часа.

Я тоже был весь в крови. Но раны, оставленные когтями, похоже, затянулись. Наверное, этот доктор, Роберт, оказал мне первую помощь.

Зачем? Чтобы стравить ещё с одной тварью?

Тело убитого мной оборотня уже унесли. Наверное, сейчас вскрывают его в лаборатории и пытаются понять — как мне удалось с ним справиться.

Мягкое кожаное кресло так и стояло возле клетки. Рядом с ним, на столике выдыхалось оставленное графом шампанское.

Правую ногу резко свело судорогой. Я застонал и повис. Прочная цепь лязгнула, выворачивая руки.

— Воды! — просипел я.

Собрал немного слюны, проглотил и крикнул громче:

— Воды! Эй!

Скорее всего, вместо воды меня угостят палкой по рёбрам. Но мне было плевать. Сдохну — значит, сдохну!

Дверь открылась, и в подвал вошёл Роберт. Он посмотрел на меня с плохо скрываемым удивлением.

За Робертом топал санитар, похожий на гориллу. Вместо детской улыбки на его лице застыло угрюмое выражение.

— Дай ему воды, — сказал Роберт санитару.

Санитар поднёс к моим губам кружку с водой. Я глотал жадно, захлёбываясь, пока вода не кончилась.

— Отстегни наручники, — попросил я, глядя в лицо Роберта.

Но он молча покачал головой.

— Какого дьявола там происходит? — раздался требовательный голос графа.

Стоцкий стоял в дверях, недовольно глядя на санитара.

— Роберт! Зачем ты подпустил к нему этого идиота? Вышвырните его из клетки и тащите сюда Валентина Григорьевича!

Санитар испуганно выронил кружку.

— Это я велел дать ему воды, — сказал графу Роберт. — Вы же не хотите, чтобы парень умер раньше времени?

— Не хочу, — согласился граф. — Он мне ещё понадобится.

Стоцкий подошёл к клетке и с нескрываемым удовольствием уставился на меня.

— Слышишь, парень? Как там тебя? Константин? У меня на тебя большие планы!

Я ничего не ответил графу, потому что был очень занят. Пользуясь тем, что руки у меня сведены вместе, я пытался вызвать облачко водяного пара.

Вряд ли оно мне поможет. Но это куда более интересное занятие, чем болтать с долбанутым аристократом.

Злости во мне хватало. Боли и отчаяния тоже было в избытке. Эмоции переполняли — того и гляди, взорвусь!

Но струна в груди безнадёжно молчала. Словно и не было никакой магии.

— Что-то ты притих, — недовольно скривился граф. — Эй, парень! Слышишь меня? Как ты убил урядника?

Я не обращал на него внимания. Что он мне сделает? Убьёт? Так это предполагалось с самого начала. Вот только его оборотень подкачал — не справился.

— Ладно, повиси пока, — решил граф. — Когда понадобишься — я тебя разговорю. К сожалению, у нас мало времени — твои друзья нашли лабораторию, в которой появился на свет убитый тобой оборотень. Неприятно, но ничего страшного. Я всё равно собирался уехать из Империи — тесновато мне здесь.

Граф повернулся к охране.

— Долго мне ждать? Где там Валентин Григорьевич?

Двое охранников втащили в подвал обезьяну, одетую в белый медицинский халат. Халат был ей велик, он волочился по полу. Обезьяна то и дело спотыкалась, наступая на него.

На обезьяну был надет железный ошейник. К нему охранники пристегнули две длинные дюралевые трубы, при помощи которых и тащили обезьяну.

— Это что за цирк? — резко спросил Стоцкий.

— Не отдаёт, ваше сиятельство! — виновато сказал охранник. — Пробовали отобрать халат — визжит и кусаться лезет!

Граф Стоцкий расхохотался.

— Ты слышал, Роберт? Как наш маг-доцент привязан к своей работе! Познакомься, Константин — это Валентин Григорьевич. Именно он создал того оборотня, с помощью которого ты прикоснулся к магии. Но Валентин Григорьевич оказался чересчур мягкотелым. Поэтому я предложил ему лично поучаствовать в лабораторных испытаниях. Мы вкололи Валентину Григорьевичу изобретённую им вытяжку из магических тварей. И погляди — в какое чудо он превратился!

Один из охранников потащил обезьяну к клетке. Обезьяна визжала, упираясь задними лапами в пол.

— Пристегните её! — скомандовал Стоцкий.

Он снял пиджак и закатал рукава белоснежной рубашки.

Обезьяну посадили в клетку, в которой раньше сидел урядник. Пристёгивать её к решётке охранники не стали — просто просунули концы труб сквозь прутья наружу и крепко держали.

Граф Стоцкий взял в руки копьё длиной в рост человека и вошёл в клетку.

— Ну! — сказал он обезьяне. — Пора разозлиться!

Граф ткнул обезьяну копьём, и она завизжала, поджимая лапы к животу.

По коричневой шерсти потекла тёмная кровь.

И тут я почувствовал, знакомое ощущение в груди.

Магическая матрица шевельнулась.

— Ты думаешь, я сумасшедший садист? — неожиданно спросил меня граф.

Охренеть!

Перед ним, обливаясь кровью, визжал человек, которого он превратил в жуткую магическую тварь.

Трупы других людей, погибших по его прихоти, сейчас остывали в лаборатории в двух шагах от подвала.

А граф решил затеять со мной светскую беседу.

— Я думаю, да, — честно ответил я.

Мне пришла в голову сумасшедшая идея, но чтобы осуществить её, я должен был раскачать внутри себя магию. Для этого требовалось время, поэтому я и пошёл на разговор с графом.

— Ошибаешься, — холодно улыбнулся граф. — Сейчас я разозлю этого оборотня. Он заразит меня своей магической матрицей. А потом я его убью, и стану сильнее. Твой пример помог мне нащупать верную дорогу.

Вот оно что!

— А если не справишься? — спросил я, одновременно вызывая облачко водяного пара.

Я разделил облачко надвое, остудил две получившиеся капли вводы и потянул из каждой ледяные паутинки.

Одна паутинка тянулась к графу.

Вторая — к его жертве.

— Справлюсь, — спокойно сказал граф. — Другого выхода у меня нет — я всё поставил на эту карту. Я убью оборотня, и усилю свою матрицу. Знаешь, зачем я тебе это рассказываю? Потому что потом я убью тебя. И поглощу твою матрицу тоже.

Граф отвернулся и снова ткнул обезьяну копьём.

— Давай, разозлись! Укуси меня, или оцарапай!

— Зачем тебе это? — спросил я. — Почему ты просто не можешь её убить?

— Ты забрал матрицу оборотня в драке с ним, — ответил граф. — Я сделаю то же самое. Не хочу рисковать.

В этот момент ледяные паутинки дотянулись до магических матриц.

Я ощутил матрицу несчастной обезьяны.

Сильная, но совершенно неагрессивная. Граф сказал, что до превращения в оборотня этот человек был учёным. Как он выразился? Маг-доцент!

Пожалуй, Стоцкий скорее убьёт его, чем вынудит к сопротивлению. Жаль, что граф этого не понимал.

Почти одновременно я нащупал матрицу графа. Она была тёмной, тусклой — почти неживой. Как он собирается её усилить?

Бред!

С такой матрицей хоть всех оборотней мира поубивай — ничего не добьёшься.

Я почувствовал, что легко могу погасить матрицу графа. Достаточно нескольких глотков — и я выпью её досуха.

Вот только Стоцкого это не убьёт.

Что говорить, если он даже моё касание не ощутил!

Он останется жив, и не перестанет быть психопатом, готовым на убийство.

Жаль.

Здорово было бы покончить с ним прямо сейчас. Но, видимо, придётся пойти другим путём.

Я принялся вбирать в себя матрицу обезьяны. Ледяная паутина пульсировала, качая в меня чужую тёмную магию. Чужое всегда поначалу кажется тёмным.

Моя собственная матрица звенела, наливаясь силой. Если бы знать подходящие заклинания! Я бы наверняка что-нибудь придумал. Если выживу — пойду учиться, хоть в магическую школу, хоть в колдовской детский сад! Надо же спокойно разобраться — что за магия мне досталась!

Граф всё тыкал в обезьяну копьём. Она трепыхалась заметно слабее — я почти выкачал её матрицу. Энергия копилась во мне — я удивился, что ещё не свечусь!

— Попробуй отобрать у неё халат! — охрипшим голосом посоветовал я.

Свободной рукой Стоцкий принялся стаскивать белый халат с несчастной обезьяны.

Обезьяна завизжала, извернулась и, наконец, тяпнула его зубами за палец.

— Получилось! — захохотал Стоцкий и ткнул тварь копьем изо всех сил.

Удар у него был, что надо!

Стальной наконечник пробил обезьяну насквозь.

А я в этот же самый момент влил в графа немного магической энергии через ледяную нить, которая всё ещё тянулась от моей руки к его магической матрице.

Матрица графа запульсировала, жадно впитывая энергию.

— Да! — радостно крикнул Стоцкий. — Я чувствую силу!

* * *

Инструктор Императорской магической академии Жан Гаврилович Бердышев отдыхал, привалившись к ограде особняка графа Стоцкого.

Несмотря на то, что графская охрана успела выпустить тварей, его курсанты отлично отработали в оцеплении.

Ни одна магическая тварь не ушла.

Это уже подтвердили полицейские. До их кордонов твари не добежали — все полегли под пулями и клинками курсантов академии.

Теперь у Бердышева были все основания оцепить и обыскать поместье графа Стоцкого.

По-хорошему, надо ехать туда немедленно. Но такой приказ может отдать только Император. А он опять потребует доказательств.

Бердышев поднялся на ноги и по мощёной дорожке сада пошёл к парадному входу в особняк графа. По пути он вызвал по рации командира группы спецназа.

— Иду к вам. Проводите меня в подвал.

Картина разгрома в подвальной лаборатории не оставляла никаких сомнений. Пустые опрокинутые клетки, хруст битого стекла под ногами, трупы медиков, лаборантов и охранников. И чудом уцелевшие люди в камерах.

То ли охранники пощадили их, то ли просто не успели с ними расправиться. В любом случае, эти люди — ценные свидетели. Ничего, полиция с ними разберётся.

Бердышев позвонил майору Зотову и предупредил его на счёт пленников графа.

— Ещё выжившие есть? — спросил он командира спецназа.

Тот равнодушно покачал головой.

— Только эти бедолаги. Охрана отстреливалась до последнего, и персонал положить успели.

Бердышев сделал пару десятков фотографий графского подвала — специально для императора. Записи с камер, которые крепились к шлемам спецназовцев, уже ушли на сервер Императорского дворца. Но Жан Гаврилович хотел иметь доказательства у себя.

Не успел Бердышев выйти за ограду, как к нему подбежал Захаров.

— Жан Гаврилович! Маша пропала!

— Какая Маша? — не понял Бердышев.

Мысленно он уже ехал в поместье Стоцкого.

— Баронесса Поклонская. Оцепление сняли, а её нигде нет!

Захаров смотрел на Бердышева преданными глазами. Словно ожидал, что Жан Гаврилович сейчас достанет баронессу Поклонскую из кармана и вернёт Захарову со словами:

— Держи, и больше не теряй!

Но Жан Гаврилович вместо этого схватил Захарова за пухлое плечо.

— Показывай, где она стояла!

Первый же взгляд показал Бердышеву, что баронессе досталось не самое удачное место в оцеплении. Карповка делала здесь крутой изгиб, и баронесса оказалась на самом его острие.

Из-за изгиба реки баронессу могли видеть только два других курсанта — те, которые стояли по соседству, справа и слева от неё. Но они в момент атаки на особняк были очень заняты — отстреливались от сбежавших магических тварей. Поэтому пропажу баронессы заметили только тогда, когда Бердышев приказал снимать оцепление.

Рядом с тем местом, где стояла баронесса, нашли трупы трёх тварей с простреленными головами. Причём одна из тварей застряла прямо в ограде — видно, баронесса пристрелила её, когда тварь пыталась протиснуться наружу.

Что-то тускло блеснуло в свете фонаря. Бердышев сделал шаг и увидел лежавший на земле табельный пистолет баронессы Поклонской.

Ещё через десять минут Жан Гаврилович знал, что баронессу увез в неизвестном направлении мужчина, который перелез через ограду особняка. Судя по тому, что Поклонская подпустила его к себе — она была с ним знакома.

Чёртова головоломка!

Но, по крайней мере, девчонку не прихлопнули на месте. Значит, похититель рассчитывает, что она ещё пригодится. Видимо, собирается с её помощью выторговать себе свободу.

Бердышев скинул фотографии из графской лаборатории в приватный чат Императора. И через десять минут получил разрешение задействовать подразделение Императорского спецназа для захвата имения графа Стоцкого в Каменке.

Первая стычка произошла на посту возле поворота на Зелёную Мызу. Двое патрульных попытались остановить машины спецназа и даже успели открыть огонь из табельного оружия.

Жан Гаврилович осмотрел трупы полицейских и покачал головой. Здесь явно не обошлось без магического воздействия. Патрульных предупредили, что мимо на большой скорости пролетит спецназ. Вот только воспользовались они этим предупреждением своеобразно.

Хуже было другое — теперь в Каменке их точно ждали. Жан Гаврилович вспомнил рассказ мастера Казимира о вооружённой охране у графских теплиц, и запросил по рации подкрепление.

В Каменку можно было заехать и со стороны Шлиссельбурга. Но из-за объезда группа потеряла бы часа два, не меньше. О том, что за это время сделают с пленниками, Бердышев и думать не хотел.

Бродяга наверняка уже мёртв.

А вот баронессу Поклонскую Жан Гаврилович надеялся спасти. Даже если придётся отпустить кого-то из графских подельников. Деваться ему всё равно некуда — полиция Российской Империи достанет беглеца в любой европейской стране. Разве что за океаном скроется, но и там есть нужные каналы.

На въезде в Каменку спецназ увидел наспех выкопанный поперёк дороги ров. Несмотря на небольшую глубину, ров был непреодолимым препятствием — машины просто застряли бы в нём.

На другой стороне рва угрюмо толпились жители Каменки. Они вооружились вилами, топорами и охотничьими двустволками. Автоматчиков видно не было — скорее всего, граф отозвал их охранять само поместье.

Командир спецназа отдал приказ остановить машины. Со стороны Каменки немедленно раздался выстрел, и пуля с визгом отскочила от брони головной машины.

— Что ж мы, с мирными будем воевать, что ли? — недоумевающе спросил командир Бердышева.

Приказа на зачистку деревни у них не было. Как Император посмотрит на бой спецназа с селянами, Бердышев понимал заранее.

Жан Гаврилович секунду подумал, глянул на карту и решил:

— Сдавай назад! Пешком через лес и поля выйдем прямо к поместью.

Уже на ходу он отдал по рации приказ направить часть подкрепления другой дорогой — через Шлиссельбург.

К поместью спецназ вышел только через два часа. Командир группы настоял на том, чтобы обогнуть картофельные поля, в которых бойцы были бы как на ладони.

Жан Гаврилович прекрасно понимал это решение. В полях группа была бы, как на ладони. В лучшем случае — терялся фактор внезапности. В худшем — они рисковали попасть под внезапный огонь.

Теплицы, о которых говорил Казимир, стояли посреди полей. Группа не приближалась к ним больше, чем на километр. Во время бега Жан Гаврилович то и дело поглядывал в сторону теплиц, но никакой активности не заметил.

От леса в сторону поместья отходил заросший кустами овраг. По этому оврагу тёк ручей, который питал водой парковые пруды.

Вдоль ручья группа добралась до графского парка. Прячась за вековыми липами и дубами, бойцы подбирались к дому.

Вдруг на террасе второго этажа послышались крики. А через секунду, сбивая листья с деревьев, над головой Бердышева полоснула первая автоматная очередь.

Глава 19

Граф хорошо знал заклинания, в отличие от меня. Едва отвернувшись от мёртвой обезьяны, он отбросил в сторону копьё и вытянул руки.

В его сплетённых пальцах засиял голубоватый шарик света.

А затем взорвался крошечной молнией!

Клянусь, в этот момент лицо графа стало почти человеческим. Холодная надменная гримаса уступила место детскому восторгу.

Граф раз за разом создавал электрические шары, преображал их в молнии и разбрасывал по подвалу, пугая собственную охрану.

Молнии били в кирпичный свод, взрываясь и оставляя после себя чёрные точки копоти.

Этот фейерверк отнимал у графа уйму сил, которые по моему замыслу должны были пойти на другую магию. Из последних сил вися на вывернутых руках, я умудрялся подкачивать психопата энергией.

Но долго это продолжаться не могло.

— Может, теперь отпустишь меня? — спросил я графа. — Ведь я тебе помог.

Граф погасил очередной голубой шарик.

— Отпустить?

Он сделал вид, что задумался.

— Нет, это было бы слишком скучно. Хочешь, я дам тебе шанс? Сразимся на равных — только ты и я!

— Согласен!

— Ваше сиятельство! — осторожно заговорил Роберт. — Это может быть опасно.

Во время графского фейерверка он благоразумно забился в угол, прикрывая голову руками, но теперь осмелился вмешаться.

— Да знаю я! — расхохотался граф. — Роберт, как ты можешь быть таким занудой? Конечно, я его не отпущу! Слышишь, парень? Я просто решил с тобой поиграть. Я раздразню тебя как обезьяну, а потом убью, вот и всё.

— А если не раздразнишь? — спросил я, чтобы выиграть ещё немного времени. — Думаешь, я не умею терпеть боль? Буду терпеть, сколько смогу. А потом просто сдохну, и ты останешься в дураках!

Как же тяжело разговаривать с человеком, у которого мозги свёрнуты набекрень! Приходится вникать в его систему координат, а от этого можно самому рехнуться!

— Не выйдет! — хитро прищурился граф. — Потому что у меня есть запасной план. Смотри!

Он повернулся к двери и крикнул:

— Виктор! Тащи девчонку сюда!

Железная дверь распахнулась. Тот самый здоровяк, который огрел меня пистолетом возле дома урядника, втолкнул в подвал баронессу Поклонскую. Руки баронессы были связаны, а рот залеплен скотчем.

Чёрт!

— Привяжи её к стулу, Виктор! — скомандовал граф.

Здоровяк толкнул баронессу на стул и надёжно примотал скотчем.

— Она ведь искала тебя, парень! — с видом оракула заявил граф. — Посмотри — какая симпатичная! Нравится? Сейчас я буду пытать её на твоих глазах. До тех пор, пока ты не рехнёшься от её криков и не впадёшь в бешенство.

Всё это время магическая матрица графа оставалась под моим контролем. Я подкачивал её энергией, чувствовал, как она крепнет и вживается в тело графа.

Думаю, Роберт легко заметил бы мои манипуляции. Но единственному настоящему магу в этом подвале было не до меня. Он со страхом следил за тем, как граф Стоцкий стремительно теряет связь с реальностью.

Думаю, педантичный Роберт только сейчас начал осознавать, что всё это время работал на безумца.

— Оставь её в покое! — крикнул я. — Иди сюда, ты, тварь! Я тебя зубами загрызу!

— Ага! — расхохотался граф. — Работает!

Он подхватил своё копьё и лёгкой походкой направился к моей клетке.

И тут где-то за пределами подвала глухо простучала автоматная очередь. За ней ещё одна, и ещё.

Сухо защёлкали пистолетные выстрелы. Затем грохнул взрыв. Лампы тревожно замигали, с кирпичного свода посыпалась труха.

— Быстро все наружу! — приказал граф охранникам. — Задержите их!

Охранники бросились к выходу из подвала.

— Виктор, Роберт, вы за мной! — на ходу приказал граф. — И ты тоже!

Он кивнул огромному санитару, который застыл, прижавшись спиной к стене.

— Будете меня страховать!

Даже сейчас они не посмели наплевать на приказ графа. Нерешительно переглянулись и медленно двинулись вслед за ним.

Пора!

Я потянул энергию из его магической матрицы. За последние минуты матрица графа здорово окрепла, благодаря моей помощи. И теперь её потеря если не убьёт графа, то хотя бы ослабит его.

Если повезёт, он даже потеряет сознание.

В любом случае, другого шанса у меня не будет.

Но моя уловка сработала против меня.

Почувствовав пробоину, свежая магическая матрица графа Стоцкого пошла вразнос.

Внутри графа как будто вспыхнул магический реактор, который я пытался потушить голыми руками.

Первая же волна энергии чуть не вышибла из меня дух. А граф, наоборот, почувствовал прилив сил! Он одним прыжком заскочил в клетку и направил на меня копьё.

— Давай повеселимся! — с дьявольским смехом прорычал его сиятельство.

А затем ткнул меня копьём в правое плечо.

Это было охренеть, как больно!

И ещё больнее было от того, что я не мог ответить ударом на удар.

Наконечник вошёл неглубоко. Но за счёт своей ширины и острых кромок оставил широкую рану, из которой немедленно хлынула кровь.

Я зашипел от боли, чувствуя, как матрица внутри меня звенит и вибрирует всё сильнее. Затем пришёл следующий энергетический удар. Я кое-как вобрал его в себя.

Что я натворил с матрицей графа? Почему она так усилилась?

В любом случае, сейчас уже не я накачивал графа магической энергией. Он сам вливал её в меня в таких немыслимых количествах, что мои предохранители грозили вот-вот перегореть.

Я попытался пнуть графа ногой, но он ловко отскочил. Его движения были изящны, по-звериному грациозны.

Ещё один неуловимый выпад копьём — и из моего второго плеча течёт кровь.

Извиваясь от боли, я оборвал магическую связь с матрицей графа. Я сделал это инстинктивно — иначе следующая волна энергии просто разнесла бы меня в клочья.

— Давай! — завизжал Стоцкий. — Ударь меня, гадёныш!

Мне показалось, или голос графа изменился?

Охренеть!

На моих глазах тело бывшего графа стремительно менялось. Белая шёлковая рубашка с треском лопнула на его плечах. Кожа на лице становилась серой. Глаза вылезали из орбит. Подбородок уменьшался, словно его сразу с двух сторон сплющивали невидимые ладони.

Копьё с негромким стуком упало на пол клетки.

Граф больше не мог его удержать — у него не было пальцев. Рукава рубашки превратились в лохмотья. Вместо рук из них торчали жуткие хитиновые пилы с острыми зубьями.

Бывший граф стремительно развернулся и одним взмахом пилы отхватил голову Роберта. Она покатилась в угол клетки, а безголовое тело взмахнуло руками и завалилось набок. Из обрубка шеи били кровавые фонтаны.

Виктор успел отскочить в сторону, Но граф второй лапой достал его ногу.

Вжик!

На серых брюках охранника появился косой рваный разрез. Брючина мгновенно потемнела от крови. Видимо, костяные зубья рассекли артерию.

Ни о чём не думая, я снова применил заклинание. Ледяная броня стремительно одела кисти рук.

Мне нужна хоть какая-то защита!

Я успел представить себе ледяной панцирь, который закрывает моё тело с ног до головы.

И чёртова магия послушалась!

Струна в груди зазвенела. Звон отдался во всём теле, и я почувствовал холод.

Виктор закричал и неуклюже выпрыгнул из клетки головой вперёд. Адская помесь человека и богомола рванулась за ним. Но расширившаяся грудная клетка твари не проходила в проём, рассчитанный на человека.

— Стреляй! — крикнул я Виктору.

Бывший начальник графской охраны был профессионалом. Упав на залитый кровью бетонный пол, он выхватил пистолет и выстрелил.

Пуля ударила точно в грудь твари. Оборотня отбросило внутрь клетки. Я увидел аккуратную дырочку от пули в сером хитине. Из пулевого отверстия текла зелёная слизь.

Виктор прицелился, опираясь на локоть, и выстрелил ещё раз.

Вторая дырочка появилась рядом с первой.

Тварь, неуклюже мотая головой, снова бросилась к выходу из клетки. Похоже, две пули в грудь не причинили ей большого вреда.

— В голову! — закричал я.

Третья пуля прошла мимо.

Четвёртая попала в огромный фасеточный глаз, и он лопнул. Во все стороны разлетелись брызги.

Пятая пуля снова ударила Стоцкого в грудь и швырнула его прямо на меня. Я обхватил графа ногами и прижал его к себе.

Тварь неистово забилась, пытаясь вырваться. Наверное, она заорала бы, если б могла. Но морда насекомого не приспособлена для того, чтобы издавать звуки.

Я сжимал гада коленями с такой силой, словно собирался его раздавить. Длинные зазубренные лапы со свистом рассекали воздух, но тварь никак не могла дотянуться до меня.

Струна в моей груди загудела так, что заложило уши. Теперь я уже знал, что происходит — борьба двух магических матриц!

Ме было глубоко наплевать на последствия этой борьбы.

Единственное, чего я хотел — чтобы проклятый монстр, наконец, сдох!

Мощная волна магической энергии ударила в меня. За ней пришла вторая, потом третья. Но они были слабее, и я смог выдержать их.

Я почувствовал, как магическая матрица графа Стоцкого рвётся в клочья. Должно быть, в момент превращения графа в тварь, она уже работала на износ, и сейчас просто не выдержала дополнительной нагрузки.

Гигантский богомол дёрнулся и замер, опираясь лапами на пол.

Дверь подвала распахнулась, лязгнув о кирпичную стену. В помещение ворвались люди в чёрной броне и круглых шлемах.

Один из них ударом ноги выбил пистолет из руки Виктора.

Двое других направили автоматы на меня.

Я не видел их лиц за тонированными забралами шлемов. От этого вооружённые люди казались роботами из фантастического фильма про восстание машин.

Вслед за военными в подвал вбежал Бердышев.

— Снимите его! — приказал он военным, бросив на меня короткий взгляд.

Затем Бердышев увидел привязанную к стулу баронессу. Быстрым движением капитан сдёрнул скотч с её лица, и баронесса пронзительно завизжала.

* * *

Наконец, меня отцепили от решётки.

Для этого гвардейцам пришлось оттащить в сторону дохлого богомола, который ещё несколько минут тому назад был графом Валерием Васильевичем Стоцким.

Я грохнулся на пол, прямо в месиво из человеческой крови и зелёной слизи. Кисти рук посинели и распухли, а боль была такая, словно их зажали в тиски и раздробили все кости.

— Охренеть! — сказал Жан Гаврилович, изумлённо оглядывая подвал.

Двое бойцов подхватили меня под руки и помогли выбраться из клетки. Подвели к стулу, но я помотал головой и снова опустился на пол. Сил не осталось даже на то, чтобы сидеть.

— Врач сейчас будет, — сказал Бердышеву один из бойцов.

Судя по нашивкам на броне, он был старшим группы.

— Что в деревне? — спросил его Жан Гаврилович.

— По рации сообщили, что все жители внезапно потеряли сознание. Похоже, они были под сильным магическим воздействием, но несколько минут назад оно внезапно прекратилось. Подкрепление уже здесь, прочёсывают поместье.

Несколько минут назад превратившийся в оборотня граф отхватил голову Роберту.

Похоже, Роберт был очень сильным магом, раз смог контролировать целую деревню.

Вот только невезучим.

Услышав про врача, я посмотрел на свои плечи. Как ни странно, вместо глубоких ран, которые оставило копьё графа, я увидел свежие рубцы, затянутые молодой розовой кожей.

Чёрт, это как?

И вдруг я понял, что магическая матрица во мне не утихла. Она продолжала звенеть, именно её работа так ускорила регенерацию тела.

Я попробовал сжать пальцы рук. Они слушались, хотя и с трудом. Опухоль постепенно сходила, ссадины на запястьях уже покрылись корочкой.

Выходит, теперь я сам себе врач?

— А что со свидетелями? — спросил Жан Гаврилович у командира группы.

— Этого спасти не успели.

Командир кивком показал на тело Виктора, который застыл в луже собственной крови.

— Разрыв бедренной артерии. Истёк кровью. Выжил один из санитаров и вот этот парнишка.

Действительно, похожий на гориллу санитар уцелел. Сейчас на него надели наручники и допрашивали. Возможно, он даже получит какое-то наказание за свою работу на Стоцкого.

Но мне этот здоровяк не сделал ничего плохого, и я был рад, что он уцелел.

— Расскажешь, что здесь произошло? — спросил Жан Гаврилович, подходя ко мне.

— Непременно, — кивнул я. — Только воды дайте.

Мне принесли стакан воды. Я неловко зажал его обеими руками и поднёс ко рту.

Чёрт, какое наслаждение!

Холодная вода текла по подбородку на грудь.

Я осушил стакан в три глотка и попросил ещё.

А потом кое-как поднялся на ноги.

— Мне надо на улицу!

Жан Гаврилович нахмурился.

— Погоди! Я уже знаю, что тварь тебя не заразила, и ты прошёл Слияние. Так что гонялся я за тобой зря. Ситуация с графом мне тоже более или менее понятна.

— Неужели? — усмехнулся я.

Бердышев сделал вид, что не заметил моего сарказма.

— В общем, претензий к тебе нет. Но по делу Стоцкого ты теперь ключевой свидетель. Поэтому пообещай, что не кинешься в бега. А я даю слово, что не стану тебя задерживать против твоей воли. Наоборот, помогу, насколько это в моих силах.

Я пожал плечами, но осторожно — растянутые мышцы нещадно ныли.

— Хорошо, обещаю, что не сбегу. А вы не в курсе — сколько времени я просидел в этом подвале?

— Двое суток, — ответил Жан Гаврилович.

Двое суток, всего?

Мне показалось, что прошло не меньше месяца с тех пор, как я в последний раз видел небо.

— Проводите парня на улицу, — сказал Жан Гаврилович командиру группы.

Два бойца проводили меня длинным подвальным коридором к выходу. Двери лабораторий были выбиты, везде валялась перевёрнутая мебель.

— Сюда, — сказал один из парней.

Я поднялся по вытертым каменным ступенькам и зажмурился.

В голубом небе сияло ослепительное утреннее солнце.

Я сидел на самой настоящей зелёной траве. Её можно было даже потрогать — трава оказалась жёсткой и уколола кожу на ладони.

В парке слышались громкие голоса и мелькали чёрные фигуры с оружием наизготовку — это императорские гвардейцы прочёсывали поместье. Прямо от крыльца тянулась длинная аллея — в её конце стояли три больших чёрных автомобиля с красными каплями эмблем на передних дверцах.

Отсюда эмблемы было не разглядеть. Но я и так знал, что на них изображено — точно такие же нашивки были на рукавах гвардейцев.

Вытянутый алый щит и два скрещённых позолоченных меча на его фоне.

Символ Императорской Магической гвардии.

Тёплый летний ветер пригибал к земле мелкие белые цветы на длинных стеблях. Цветы чем-то напоминали ромашки, только были в несколько раз меньше. И серединки у них были не жёлтые, а зелёные.

Я наклонил к себе один цветок и принялся старательно пересчитывать на нём лепестки.

На седьмом лепестке я сбился со счёта, но упрямо начал считать заново.

Кто-то опустился рядом со мной на траву.

— Спасибо, — услышал я голос баронессы Поклонской. — Этот чёртов Виктор…

— Тише, — невежливо перебил я баронессу. — Снова собьёшь!

Внимательно глядя на цветок, я досчитал лепестки. Их оказалось пятнадцать, и я решил, что это хорошая примета.

Отпустив цветок, я поднял взгляд на баронессу.

— Извини, что ты говорила?

Поклонская упрямо сжала губы. Обиделась.

— Послушай, — улыбнулся я. — Так мы с тобой не договоримся.

— Я хотела поблагодарить тебя за то, что спас меня от графа Стоцкого, — чопорно произнесла баронесса.

— Хорошее дело, — согласился я. — Предлагаю какое-нибудь уютное кафе с хорошей кухней и музыкой. Знаешь что-нибудь подходящее?

Ротик баронессы удивлённо приоткрылся.

— Только давай не сегодня, — продолжил я, не давая ей возразить. — Я не захватил с собой приличный костюм. Как насчёт ближайших выходных?

— Вообще-то, сегодня воскресенье, — ядовито ответила баронесса.

— Отлично, — кивнул я. — Значит, в следующую субботу. В семь часов вечера тебя устроит? Говори адрес кафе.

В конце аллеи возле машин появилась коренастая фигура. К ней сразу же подбежали два гвардейца.

Человек о чём-то заспорил с ними, размахивая руками. Его движения показались мне знакомыми.

— «Форно Браво» на Симеоновской, — наконец, решилась баронесса.

— Замечательно, — рассеянно сказал я, не отводя взгляда от человека в конце аллеи.

Он продолжал спорить с гвардейцами.

— А, вот вы где! — сказал у меня над ухом Жан Гаврилович.

Поклонская попыталась вскочить и встать по стойке «смирно».

Бердышев махнул рукой.

— Сидите, Мария Васильевна! Поговорю с вами позже, когда вы придёте в себя. Ну, что, Константин? Отправлять тебя сразу в Петербург, или прокатишься со мной до графских теплиц?

Я бы многое отдал за то, чтобы поскорее добраться до душа и мягкой постели. Но, тем не менее, упрямо кивнул:

— Прокачусь.

— Хорошо, — хмыкнул Бердышев. — Только дождёмся нашего эксперта по магической растительности. А, вот и он!

Бердышев тоже вгляделся в коренастую фигуру в конце аллеи. Затем достал из нагрудного кармана рацию.

— Коля! Распорядись, чтобы мастера Казимира пропустили к дому!

Я так и подпрыгнул!

— Мастер Казимир? Он жив⁈

— Конечно, — невозмутимо ответил Жан Гаврилович. — А ты сомневался?

Глава 20

Энергично размахивая руками, мастер спешил по аллее в нашу сторону.

Я сделал несколько шагов ему навстречу.

— Костя! — увидев меня, закричал Казимир. — Живой!

Мастер неуклюже подбежал ко мне и обхватил руками так, что мои рёбра захрустели! Мало того, он даже попытался приподнять.

И у него это почти получилось!

Травник, называется! Ему бы кузнецом работать, или массажистом.

— Живой! — радовался мастер Казимир.

Я был рад не меньше Казимира.

— Мастер, а ты как спасся? Я думал, тебя застрелили!

Казимир важно задрал к небу длинную чёрную бороду.

— Куда им! Я из кабины сразу под машину шмыгнул, а там кот урядника прятался. Увидел меня — и бежать! Эти живодёры его и подстрелили, бедолагу.

— А ты?

— А что я? Дождался, пока тебя увезли, и своим ходом в Петербург! Знал бы ты, как хреново на кошачьих лапах через лес пробираться. За сутки только одну лягушку и сожрал. А волки! А собаки, будь они прокляты!

— Где ты волков под Петербургом видел? — вмешался Жан Гаврилович.

— Не видел, — не смутился мастер. — А вой слышал!

— Если бы ты мне с самого начала сказал, что Костя у тебя прячется — не пришлось бы в кошачьей шкуре от волков бегать, — усмехнулся Бердышев.

— Ты поучи меня ещё! — отрезал Казимир и снова повернулся ко мне.

— Значит, добрался я до своей фермы, а там Жан Гаврилович. Ну, мы с ним и устроили переполох. Самого Императора по тревоге подняли!

— А вот об этом вообще необязательно всем рассказывать, — перебил его Бердышев.

— Ну, чего ты лезешь? — возмутился Казимир. — Командуй у себя в академии! Ты курсантку свою нашёл?

Мария Васильевна Поклонская покраснела.

Я улыбнулся и движением глаз показал мастеру на баронессу.

— Вот она.

Казимир восхищённо оглядел Поклонскую.

— Красивая девка! Ты её спас, Костя? Ну, теперь не теряйся! Женская благодарность — она, знаешь! Я вот помню…

— Я вам не девка, а баронесса! — ледяным тоном отрезала Поклонская.

— Ничего, девка, не расстраивайся, — утешил её мастер Казимир. — Бывает и хуже. Жан Гаврилович! Когда графские теплицы смотреть поедем? У меня на ферме работа с утра стоит!

— Сейчас полицию дождёмся и поедем, — ответил ему Бердышев.

В конце аллеи показался большой фургон характерной бело-синей окраски.

— Вот и полиция! — обрадовался Бердышев.

После недолгих переговоров с гвардейцами на въезде фургон подъехал к графскому дому. За ним подтянулись несколько легковушек сопровождения.

К нам подошёл немолодой мужчина с усталым круглощёким лицом. Мужчина был одет в тёмно-синий полицейский мундир, крест-накрест перетянутый ремнями.

— Никита Сергеевич Зотов, — представил его Бердышев. — Полицейский пристав.

Зотов кивнул нам с Казимиром. Увидев баронессу Поклонскую, он вежливо снял фуражку. Ветер немедленно взъерошил русые волосы Зотова, открывая намечающуюся лысину.

— Никита Сергеевич, — обратился к Зотову Бердышев. — Тебя назначили расследовать это дело?

— Так вышло, — кивнул Никита Сергеевич. — По совокупности, так сказать. Только-только закончил с городским особняком графа — и получил приказ ехать сюда. Совсем замотался.

— Ну, мы тоже здесь не шашлыки жарили, — сурово улыбнулся Жан Гаврилович. — Вот, познакомься! Константин Смирнов. Был похищен людьми графа Стоцкого, но сумел выжить. Думаю, много интересного тебе расскажет.

— А где сам граф? — поинтересовался Никита Сергеевич.

— В подвале, — ответил я. — Мёртвый.

— Можете рассказать, как это произошло, молодой человек?

Зотов внимательно прищурился.

— Граф Стоцкий в результате своих экспериментов превратился в магическую тварь, — ответил я. — И его застрелил начальник охраны.

— А что в это время делали вы? — не унимался Никита Сергеевич.

Я пожал плечами.

— Сидел в клетке.

— Он графа держал! — неожиданно вмешалась баронесса. — Я всё видела…

Краем глаза я заметил, как Бердышев невежливо наступил Марии Васильевне на ногу.

Поклонская охнула и замолчала.

— С вами, баронесса, мы непременно побеседуем, — вежливо поклонился ей Зотов. — Не подумайте, что я рад вашему похищению, но в таком запутанном деле каждый свидетель на вес золота.

Зотов пригладил волосы и надел фуражку.

— Давайте решим с вами, Константин. Полагаю, что вы неважно себя чувствуете. Задерживать вас сейчас я не стану. Но обязую явиться в полицейское управление. Скажем, завтра, к девяти часам утра. Будьте добры ваши документы и адрес проживания.

Чёрт!

Вот это я влип!

— Записывайте адрес, Никита Сергеевич, — спокойно ответил Бердышев. — Апраксин переулок, дом двенадцать…

— Это с чего вдруг? — вмешался мастер Казимир. — Костя — мой помощник, и живёт у меня на ферме!

Никита Сергеевич откашлялся.

— Так, где мне вас искать, Константин? — обратился он ко мне.

— На ферме у мастера Казимира, — решительно ответил я. — Это на Охте, там после моста надо повернуть направо и…

— Я знаю, где находится ферма уважаемого мастера Казимира, — улыбнулся Зотов.

Бердышев нахмурился и достал телефон.

— Захаров! — сказал он в трубку. — Возьми запасные ключи от моей машины, заезжай за доктором Луниным и пулей дуй в Каменку! При въезде в деревню увидишь справа большие теплицы, к ним ведёт просёлочная дорога. Подъезжай к ним, мы будем там. Понял? Что? Да нашёл я твою Поклонскую, нашёл! Жива и здорова! Чтобы через час был здесь!

Я покосился на баронессу, но она сделала вид, что не слышала слов Бердышева.

Зотов задал ещё несколько вопросов и вместе с полицейскими экспертами спустился в графский подвал.

Я понадеялся, что картина, которую он там увидит, достаточно его впечатлит, и о моих документах он забудет.

— Ты понимаешь, что мне надо тебя допросить? — мрачно спросил меня Бердышев. — И доктор Лунин должен тебя осмотреть. Брось дурить, поедешь со мной.

И тут я решил, что с меня достаточно.

— Знаешь, Жан Гаврилович, иди-ка ты на хер! Я тебе ничего не должен, и поеду, куда захочу.

И не надо пытаться испепелять меня взглядом. Я тебе не сопливый пацан.

— Ладно, — сдался Бердышев. — Поехали к теплицам — и так уйму времени потеряли. По дороге поговорим.

Он снова вытащил рацию из нагрудного кармана.

— Коля! Скажи своим ребятам, чтобы подбросили меня к графским теплицам. У меня тут эксперт копытом бьёт. Нет, дальше мы своим ходом!

Бронированный внедорожник Императорской гвардии мягко глотал подвеской ухабы деревенского просёлка. На улице не было ни души. Возле деревенского колодца белело забытое эмалированное ведро.

— А где жители? — спросил я, крепко держась за металлический поручень.

Бердышев неодобрительно покосился на меня.

Возле деревенского магазина стояли несколько машин с красными крестами. Тут же была разбита огромная брезентовая палатка, возле которой суетились полицейские и люди в белых медицинских комбинезонах.

— Все здесь, — сказал Жан Гаврилович, кивая на палатку. — Внезапная единовременная потеря сознания. Теперь врачи с ними разбираются.

— Говоришь, в один момент все вырубились? — оживился Казимир. — Интересно!

Глаза мастера-травника так и горели любопытством под густыми бровями.

Блокпост, на котором нас с Казимиром завернули автоматчики, был пуст. Водитель высадил нас возле громадных теплиц и сразу же укатил обратно в деревню.

Вблизи теплицы смотрелись грандиозно. Они напоминали ажурные стеклянные тоннели, ослепительно сверкавшие под летним солнцем. Окна верхнего яруса были открыты — видимо, для проветривания.

Персонал отсутствовал полностью.

Жан Гаврилович без особой надежды подёргал металлическую дверь с кодовым замком. Разумеется, дверь была заперта.

— И что? — ворчливо спросил Казимир. — Будем дожидаться слесаря?

Он прижался физиономией к стеклу, пытаясь разглядеть, что находится внутри теплицы.

— Отойдите, мастер! — сказал ему Жан Гаврилович. — Все три шага назад!

Мы послушно отступили, с любопытством глядя на Бердышева.

Жан Гаврилович достал из наплечной кобуры пистолет и выстрелил в ближайшее стекло. Стекло осыпалось с оглушительным звоном.

— За мной, — кивнул Бердышев и, не убирая пистолет, первым шагнул внутрь.

Осторожно ступая по битому стеклу, мы проникли в теплицу.

Внутри теплицы тянулись длинные грядки, разделённые ровными узкими проходами. На грядках в два ряда зеленели высокие побеги с широкими резными листьями. Из-под листьев свисали самые обыкновенные пупырчатые огурцы.

— Что за чёрт? — удивлённо пробурчал себе под нос Бердышев. — На кой чёрт графу понадобилось запирать теплицы на кодовый замок, да ещё вооружённую охрану ставить? Чтобы пацаны огурцы не воровали?

— Сейчас разберёмся! — уверенно заявил Казимир.

Разбирался он основательно.

Присел возле грядки, взял горсть рыхлой земли. Понюхал её, покатал в ладонях. Вытащил из кармана полиэтиленовый пакет и ссыпал в него землю.

Затем сорвал самый аппетитный огурец. Разломил его, поковырял пальцем бледную мякоть. Осторожно лизнул и замер с закрытыми глазами и раскрытым ртом.

Мы внимательно смотрели на Казимира.

— Всё ясно! — кивнул мастер, открывая глаза.

— Что именно? — не выдержал Бердышев.

— А вот это, Жан Гаврилович, вас не касается, — невозмутимо ответил мастер. — Свои выводы я сообщу, кому следует. А вы распорядитесь поставить вокруг теплиц охрану. И где, наконец, ваша машина? Мне срочно нужно в Петербург.

Жан Гаврилович со свистом втянул в себя воздух.

— Уважаемый Казимир Петрович! — ядовитым тоном сказал он. — Вы прекрасно знаете, что…

Мастер Казимир воинственно вскинул бороду.

— Уважаемый Жан Гаврилович! — не менее ядовито ответил он. — Я прекрасно знаю, что такое государственная тайна! Если его величество решит поделиться с вами — это его дело. А пока просто доставьте меня в Петербург.

Несмотря на то, что Жан Гаврилович здорово разозлился, даже его пронял серьёзный тон мастера Казимира. Бердышев покачал головой и вытащил из кармана телефон.

— Никита Сергеевич! Мы в теплицах — это на въезде в Каменку. Тут мастер Казимир обнаружил что-то важное. Нет, говорит, что доложит самому Императору. Поставь-ка вокруг теплиц полицейское оцепление на всякий случай! Да откуда я знаю, где ты возьмёшь людей! Хочешь — приезжай сам и допроси мастера.

Он выслушал ответ Зотова и убрал телефон.

— Вы довольны, мастер?

— Костя, — игнорируя Бердышева, обратился ко мне Казимир. — Помоги-ка мне пересчитать огурцы! Я должен быть уверен, что ни один не пропал.

У меня возникло стойкое желание послать мастера туда же, куда я совсем недавно послал Жана Гавриловича. Но я сдержался. Всё-таки, Казимир в данный момент являлся моим работодателем.

Пересчитывая пупырчатые плоды, я дал себе торжественное обещание как можно скорее начать работать на себя. В конце концов, я и в прошлой жизни ни у кого не ходил в подчинённых!

Мы насчитали тысячу семьсот пятьдесят три огурца. Казимир довольно кивнул и заставил Бердышева записать это число.

— В остальных теплицах тоже будете пересчитывать? — вежливо спросил Жан Гаврилович.

Видно, он успокоился и решил держать себя в руках.

— Нет, — кряхтя, ответил Казимир. — Только проверю, что они заперты, и окна никто не разбил.

Жан Гаврилович прикусил губу.

Солнце здорово раскалило теплицу. Духота в ней стояла жуткая. Я даже поймал себя на мысли, что без особого отвращения вспоминаю прохладный подвал графа Стоцкого.

Это уже был перебор, но на свежий воздух я выбрался с нескрываемым облегчением.

На просёлочной дороге, которая вела к теплицам, показался знакомый чёрный внедорожник. Он остановился прямо возле нас, и из-за руля выскочил Захаров. Размахивая пухлыми руками, он подбежал к баронессе Поклонской.

— Мария Васильевна! — кричал Захаров. — Маша! Как же вы… ты меня напугала! На следующую операцию пойдёшь только под моим личным присмотром! Рассказывай — что с тобой случилось?

Рыжий хохолок подрагивал на круглой голове Захарова. Курсант приплясывал вокруг баронессы, как попугай в брачный период. Руки Захарова сами собой тянулись к Поклонской, но он отдёргивал их, а потом и вовсе спрятал за спину.

— Со мной всё хорошо, Витя! — устало ответила баронесса. — Уже всё в порядке.

— Ну, как же «в порядке»? — не мог успокоиться Захаров. — Посмотри — у тебя волосы растрёпаны! И жуткие круги под глазами!

Жан Гаврилович зажал рот ладонью, чтобы не расхохотаться. А мастер Казимир покачал головой.

— Гляди, Костя, как он вокруг неё вьётся! — неодобрительно сказал он мне. — Уведёт девку!

И тут Захаров заметил меня.

— Ты жив⁈ — заорал он. — Это всё из-за тебя, гад! Мне Жан Гаврилович за твой побег морду начистил! Ну, я тебя!

Он сжал кулаки и рванулся ко мне. Но строгий окрик Жана Гавриловича заставил его споткнуться.

— Курсант Захаров! Стоять!

Доктор Лунин, озабоченно хмурясь, вылез из машины. В руке Александра Михайловича был неизменный саквояж.

— Константин! — удивлённо воскликнул доктор при виде меня. — Вы живы?

— Жив, — буркнул я.

За сегодняшний день этот вопрос начал мне надоедать. Надеюсь, доктор не полезет ко мне с кулаками из-за того, что его диагноз оказался ошибочным?

— Вы прошли Слияние с магией? — испытующе глядя на меня, спросил Александр Михайлович.

— Прошёл.

— Как это случилось? — продолжал допытываться доктор. — Где? Когда? Что вы почувствовали?

— Неожиданно это случилось, — честно ответил я. — Три дня назад, в сарае у мастера Казимира. А почувствовал я себя хреново.

Доктор весело расхохотался.

— Вижу, сейчас с вами всё в порядке, не считая синяков. Знаете, я рад, что ошибся в прогнозе.

Надо же, рад он!

А матрицу мне хотел стереть — просто так, на всякий случай!

— Зачем же вы меня выдернули из города, Жан Гаврилович? — спросил Лунин. — У меня в госпитале полно хлопот.

Но расстроенным он не казался.

Поставив саквояж на землю, доктор расправил плечи и с удовольствием вдохнул летний воздух.

— Красота какая! — сказал он, оглядывая картофельные поля. — Природа!

— Александр Михайлович, — отозвался Бердышев. — Я всё же прошу вас осмотреть Константина.

— Хорошо, — легко согласился Лунин. — Забросьте нас в госпиталь. Там я проведу полное обследование.

— Это вы уже с ним договаривайтесь. Ехать со мной он отказывается. Но осмотр я прошу провести прямо сейчас.

— Здесь? — удивился доктор.

— Да, — кивнул Бердышев. — Можем отойти за угол, чтобы не смущать баронессу.

— Ну, что ж, — с сомнением протянул Александр Михайлович, поднимая с земли саквояж. — Если вы настаиваете… Константин, голубчик! Давайте отойдём в сторону, я вас посмотрю.

Я не двинулся с места.

— Захаров, Поклонская! — распорядился Жан Гаврилович. — Ждите в машине!

Баронесса обиженно посмотрела на инструктора, но спорить не посмела. Королевской походкой направилась к внедорожнику, села на заднее сиденье и так хлопнула дверцей, что Бердышев поморщился.

Захаров бросил на меня подозрительный взгляд и поспешил за баронессой.

Лицо Бердышева стало серьёзным.

— Костя, — сказал он. — Я видел, в кого превратился граф Стоцкий, и знаю, что ты с ним дрался.

Жан Гаврилович сделал паузу, давая мне возможность ответить.

Но я промолчал.

— Пули начальника охраны никак не могли убить магическую тварь, — мягко продолжил Бердышев. — Но граф Стоцкий мёртв. Я думаю, что его убил ты.

Я продолжал молчать, задумчиво разглядывая плывущие в голубом небе облака. Облака были красивые — словно комья пушистой ваты с синими донышками.

К дождю.

— Меня интересуют только две вещи, — откровенно сказал Жан Гаврилович. — Первое — как именно ты убил графа. Второе — не опасно ли оставлять тебя на свободе, да ещё и везти в Петербург.

Он подошёл на шаг ближе ко мне.

— Пойми, Костя! Я тебе не враг. Но должен понять, насколько ты опасен. Взамен обещаю тебе любую помощь, которая в моих силах.

Тугая струна бдительно шевельнулась в моей груди. Но я глубоко вдохнул и заставил её замолчать.

В конце концов, вечно бегать от людей не получится. Да и не мечтал я о такой жизни.

— Я не позволю принимать никакие решения без моего согласия, — сказал я, твёрдо глядя на Бердышева.

— Ты сейчас говоришь про стирание матрицы? — понял он.

— В том числе.

— Послушай, никто не станет стирать матрицу магу, который прошёл Слияние!

Я молчал.

— Хорошо, — кивнул Бердышев. — Я обещаю.

Я пожал плечами и улыбнулся ему.

— В таком случае, я согласен на осмотр. Идёмте за угол, доктор!

Глава 21

Мы с доктором Луниным отошли за угол теплицы. Бердышев пошёл с нами.

Мастер Казимир остался возле автомобиля. Мастеру было не до нас — он сорвал в графской теплице огурец и теперь внимательно рассматривал его, вертя в толстых пальцах.

Отойдя за угол теплицы, я разулся, сбросил с себя штаны и рубашку. Всего за неделю новенькая одежда превратилась в лохмотья. Да ещё и кровью была перемазана.

Конечно, если то и дело травить человека оборотнями — никакой одежды не напасёшься!

Завтра первым делом найду магазин, в котором можно купить новые штаны.

Снимая брюки, я вспомнил про деньги. Ощупал карман — пусто!

Чёрт!

Я проверил остальные карманы — денег не было. Не иначе кто-то из подручных графа их вытащил, пока я был без сознания. В трамвае от карманника деньги уберёг, а в графском поместье обобрали. Вот и связывайся после этого с аристократами!

Смешно, но из-за этого я всерьёз обиделся на графа. Мог бы и честных охранников себе подобрать!

Ладно, прорвёмся! Поработаю пока у Казимира, а там будет видно.

— Ага, вот эти шрамы я помню, — сказал доктор, осматривая меня. — Я их и залечивал. А где вы, юноша, успели заработать вот эти отметины?

Палец Александра Михайловича коснулся моего плеча, в которое проклятый граф ткнул своим копьём.

— И почему на вас нет свежих ран? Жан Гаврилович! Если не ошибаюсь, вы сказали, что Константин дрался с оборотнем?

— Покажи руки! — хмуро сказал Бердышев.

Я протянул руки вперёд.

— Смотрите, доктор! — кивнул Жан Гаврилович. — Когда мы его нашли, он висел в наручниках на решётке. Судя по всему, довольно давно. С момента, как его сняли, прошло от силы два часа. Видите его запястья?

Ссадины, оставленные наручниками, затянулись и ужасно чесались.

— Вас кто-то лечил? — спросил Александр Михайлович.

Я покачал головой.

— Нет. Шрамы затянулись сами.

Дыша глубоко и равномерно, я снова принялся смотреть на облака. Очень важно было, чтобы магическая матрица оставалась спокойной.

Одно облако было похоже на пушистого курчавого щенка с голубым глазом. Я улыбнулся щенку.

— Так-так, — сказал доктор и тоже озабоченно нахмурился.

Так они с Бердышевым и стояли напротив меня — двое хмурых взрослых людей перед улыбающимся пацаном.

— Константин, когда вы прошли Слияние с магией? — спросил Александр Михайлович.

Я пожал плечами.

— Два или три дня тому назад. Я запутался во времени, пока сидел в подвале у графа.

— Поразительно! То, что сильная матрица ускоряет лечение — давно известный факт. Опытный маг-медик может лечить не только себя, но и других. На этом, собственно говоря, основана современная магическая медицина. Но на развитие матрицы требуется время. Много месяцев, иногда — годы! А тут — три дня!

Александр Михайлович открыл саквояж и достал из него влажные салфетки. Протянул их мне.

— Оботрите кровь.

— Спасибо.

Я взял салфетки и принялся оттирать с кожи засохшую кровь и слизь.

— А я пока просканирую вашу матрицу, — сказал доктор. — Чувствую, меня ждёт много интересного.

Вот и началось!

— Расскажете мне о ней? — попросил я доктора, чтобы выиграть ещё секунду времени.

Сердце зачастило, но я заставил себя успокоиться.

— Непременно! — пообещал Александр Михайлович и, как и в прошлый раз, принялся водить руками вдоль моего тела.

Бердышев внимательно наблюдал за его действиями.

А я?

Я дышал спокойно и глубоко и наблюдал, как по голубому небу медленно плывёт облачный щенок.

— Ничего не понимаю, — разочарованно сказал Александр Михайлович. — Матрица сильная, но ничего необычного в ней нет. Кроме скорости развития. Когда я видел вас в последний раз, вы без проблем могли бы поступить в магическое училище. Но сейчас матрица развита настолько, словно вы окончили Имперскую академию.

— Вы уверены, доктор? — нетерпеливо спросил Бердышев.

— Проверьте сами, — улыбнулся Александр Михайлович и сделал шаг в сторону.

Жан Гаврилович тоже принялся водить руками вдоль моего тела.

— Скажите, доктор, — спросил я, чтобы отвлечься от беспокойства. — Вы сказали, что на овладение магией требуется время. А сколько именно?

— Это очень индивидуально, — объяснил Александр Михайлович. — В Магическом училище курсантов учат усиливать своё тело, ускорять регенерацию при ранениях. Есть способы усилить мозговую деятельность. Как правило, это занимает два-три года. При дальнейшем обучении маг сможет в определённой степени воздействовать на растения, животных, других людей. Даже на неживую материю.

— Ну, вот вы — сколько времени вы учились на врача?

— Шесть лет, не считая училища, — улыбнулся Александр Михайлович. — А вы хотели бы пойти в медицину?

— Пока не думал, — честно ответил я. — А Жан Гаврилович тоже учился на медика? Он же сумел затянуть мои раны после первого нападения оборотня, и остановил кровь.

— Не путайте оказание первой помощи с лечением.

Александр Михайлович махнул рукой.

— Оказать первую помощь при ранениях может любой опытный военный маг — для этого их обучают медицинскому делу. Но лечить — это совсем другая история.

— Вы правы, доктор, — перебил нас Жан Гаврилович. — Матрица у парня совершенно обычная. Хотя, в академию я принял бы его хоть сейчас.

Он перевёл взгляд на меня.

— Ну, что, первую часть нашего уговора ты выполнил — позволил себя осмотреть. Выполни и вторую — расскажи нам подробно, что произошло с тобой с момента побега.

— Это долгая история, — сказал я.

— А мы и не торопимся.

Бердышев многозначительно взглянул на Александра Михайловича.

— Ошибаетесь! — услышал я голос Казимира.

Видно, мастеру надоело нас дожидаться, и он решил вмешаться в разговор.

— Напоминаю, что мы только что сделали очень важную находку в графских теплицах. Я должен как можно скорее сообщить о ней Императору! Полицейские уже приехали. Если вы немедленно не отвезёте меня в Петербург, я сообщу, что вы из чистого упрямства задержали доставку важных сведений!

— Да что же там за такие важные сведения? — не выдержал Бердышев. — Что вы даже нам не можете о них рассказать!

— Не ваше дело! — отрезал мастер Казимир. — Что касается Кости — он мой помощник. Я за него отвечаю и обещаю, что он не сбежит.

Жан Гаврилович упрямо стиснул зубы.

— Хватит препираться, — сказал я. — Я всё расскажу вам по дороге. Не знаю, как вы, а я еле стою на ногах после графского гостеприимства. А завтра ещё с полицией объясняться.

— Если вы немедленно не отвезёте меня в Петербург, я пойду пешком! — пригрозил Казимир. — Прямо к Императору!

— Хорошо, — процедил Жан Гаврилович. — Садитесь в машину!

Я выдохнул и принялся натягивать штаны.

Бердышев сполна оторвался на своих курсантах — он выгнал Захарова и баронессу с удобного заднего сиденья и приказал им пересесть на откидные кресла третьего ряда.

На второй ряд сели мастер Казимир и доктор Лунин. Мне Бердышев многозначительно кивнул на переднюю дверь.

Отдав короткие распоряжения полицейским, Жан Гаврилович сел за руль. Он так рванул внедорожник с места, что нас вдавило в сиденья, а баронесса Поклонская сзади возмущённо охнула.

— Ну, давай, рассказывай! — кивнул мне Бердышев, вырулив на асфальт.

— С чего начать? — поинтересовался я, откинув голову на подголовник удобного кожаного сиденья.

На хороших машинах разъезжают инструктора Императорской академии!

— А давай с самого начала, — предложил Бердышев. — Почему сбежал с квартиры?

— Потому что вы мне матрицу собирались стереть. А я хочу стать магом.

— Допустим, — согласился Жан Гаврилович. — Наркоз у доктора украл? Почему не воспользовался?

Я пожал плечами.

— А зачем? И так всё получилось.

— За твоё «получилось» Захаров уже по зубам получил! — прорычал Бердышев. — Ладно! Рассказывай, что дальше было!

Я рассказал ему про свою поездку в училище и ссору с виконтом Стоцким.

— Говоришь, в кузове мотороллера спрятался?

Жан Гаврилович был мрачнее тучи.

— Я же мимо него проехал! Ну, ладно! Зачем вы с Казимиром поехали в Каменку, я знаю! Махинаторы хреновы! Что дальше было?

Фу, чёрт!

У меня как гора с плеч свалилась. Я не собирался рассказывать Бердышеву о том, что Казимир помогал мне сделать фальшивые документы.

— Дальше меня схватили люди графа Стоцкого и привезли в подвал. Заперли в клетке. Заставили драться с оборотнем.

— И ты его убил? Как?

Вот тут я и решил прикинуться дураком.

— Откуда я знаю, как⁈ Как ту тварь на помойке. Схватил его за шею и душил, пока не придушил.

— Ну, что ты мне Ваньку-то валяешь⁈

Бердышев ударил ладонями по рулю. Внедорожник немедленно вильнул на обочину.

— Чёрт!

Жан Гаврилович схватился за руль и выровнял машину.

— Ты нас убить хочешь? — немедленно встрял с заднего сиденья мастер Казимир.

Выехав на шоссе, Жан Гаврилович ещё прибавил скорость.

— Ну, ладно! Я сам военный. Понимаю, что в схватке не всегда соображаешь, что делаешь, и как. А что с графом вышло?

— Граф решил, что сможет усилить свою магическую матрицу, если убьёт оборотня. А потом и меня собрался убить. Но превратился в тварь, ранил своего помощника, а тот его застрелил.

Автомобиль пролетел мимо поста с полосатыми будками. Полицейский в белом мундире отдал Бердышеву честь.

— Не верю, — веско сказал Бердышев. — Не верю, понимаешь! Магическую тварь нельзя убить обычными пулями. Для того чтобы она сдохла, кто-то должен был разрушить её матрицу. Кто это сделал? Ты?

Вот же дотошный!

Похоже, придётся сдать ему козырь.

— Может, и я. Но я не знаю, как это получилось. Я от боли почти ничего не соображал. Жить очень хотелось.

Справа и слева потянулись уже знакомые дачи. Я вгляделся в них, и сердце вдруг стиснула тоска.

В прошлой жизни где-то здесь стоял мой дом. Семиэтажный, из светлого кирпича, с магазинами на первом этаже.

В этом доме я прожил почти двадцать лет. А теперь… его даже не снесли, его и не было здесь никогда.

И как будто всей моей жизни не было.

— Устал? — покосился на меня Бердышев.

— Устал, — честно признался я.

— Ладно. Потерпи ещё немного, и отдохнёшь.

А вот и поворот к ферме мастера Казимира.

Но Жан Гаврилович, даже не сбавив скорость, проехал мимо.

— Эй, куда? — забеспокоился мастер.

— Вы же хотели поскорее попасть к Императору, — спокойно ответил Бердышев. — Вот я вас к нему и везу.

— Во дворец? А вы уверены, что нас примут? Я собирался вызвать гвардейцев прямо на ферму, как в прошлый раз.

— В прошлый раз его величество Алексей Николаевич прямо сказал вам, что сигнализация на вашей ферме поставлена для других целей, — язвительно сказал Жан Гаврилович.

Машина проскочила по мосту через Неву. На зелёный мы проехали круглую площадь у монастыря святого Александра Невского и выехали на Невский проспект.

За тонированными окнами полетели модные магазины и рестораны.

«Модный дом „Маша“! Магия преображения!»

«Ресторан „Медведь“! Магические закуски и напитки!»

Я уже бывал здесь — когда ехал на трамвае в магическое училище. Но тогда не обратил внимания на вывески.

Теперь у меня была возможность сравнить центр Петербурга с тем городом, который я знал в прошлой жизни. Он оказался и похож, и непохож на себя.

В прошлой жизни это была застывшая в камне история. Дворцы сохранили свой внешний вид, но давно перестали быть дворцами. Величественные скульптуры, гранитные набережные, ажурные решётки перил стали просто фоном для туристов.

А здесь чувствовалась жизнь, настоящая и неподдельная. Здешний Петербург был столицей великой Империи, и вполне соответствовал этому высокому званию.

Вот и Дворцовая площадь с высокой колонной.

Я решил, что Бердышев подъедет прямо к парадному входу в Эрмитаж.

Ну, а что?

Если уж входить к Императору — так с почётом!

Но внедорожник свернул на Дворцовую набережную и остановился возле неприметного подъезда с козырьком, который опирался на две чугунные колонны.

— Захаров, Поклонская, ждите в машине! — распорядился Жан Гаврилович. — Доктор, вас я тоже попрошу остаться. Обещаю, что после отвезу вас прямо в госпиталь. Мастер Казимир, идите за мной! И ты тоже!

Последняя фраза относилась ко мне.

Ничего себе!

Жан Гаврилович решил представить меня Императору? Прямо в окровавленных лохмотьях?

Плевать!

У меня есть шанс познакомиться с главным человеком в Империи. Такие возможности упускать нельзя. Тем более, если что-то пойдёт не так — отвечать за это точно буду не я.

Я выпрыгнул из машины на булыжную мостовую тротуара.

Бердышев нажал кнопку звонка.

Самая обычная кнопка, такие установлены в любом подъезде, возле каждой квартиры. Затем Жан Гаврилович вытащил из нагрудного кармана удостоверение, раскрыл его и показал в глазок.

Замок негромко щёлкнул, и дверь открылась.

Жан Гаврилович наклонился к охраннику и что-то негромко сказал. Но я стоял сразу за ним, а потому расслышал фразу, которую он произнёс.

«Слово и дело».

Насколько я знал историю, впервые этот пароль применил Пётр Первый. Сказав эти слова, любой мог попасть к Императору по делу государственной важности. И дальше уже Император решал — наградить обратившегося, или вырвать ноздри и сослать на каторгу, чтобы больше не тревожил монарха по пустякам.

Охранник распахнул дверь и протянул руку ладонью вверх.

Жан Гаврилович молча вложил в неё свой пистолет.

— Идите за мной, — кивнул охранник.

Мы вошли во дворец, и дверь чёрного хода мягко закрылась за нами.

Мы долго шли длинными и запутанными подвальными коридорами. Вдоль них тянулись толстые кабели в чёрных резиновых оболочках и выкрашенные зелёной краской трубы, на которых грелись бесчисленные разномастные коты. Во всех углах стояли миски с кошачьим кормом и лежали мягкие подстилки.

Пахло в подвале соответственно.

Словно в приюте для бродячих животных.

Вот тебе и Императорский дворец.

— Зачем здесь столько котов? — спросил я Бердышева.

Жан Гаврилович нетерпеливо дёрнул плечом.

— Традиция. Раньше ловили крыс и мышей, а теперь просто живут.

В принципе, логично. Лучше терпеть во дворце кошек, чем крыс.

Через десять минут я запутался в бесконечных поворотах. По сравнению с этим подвалом подвал графа Стоцкого выглядел игрушечным. Здесь можно было скитаться бесконечно и никогда не найти выхода.

Внезапно наш провожатый открыл неприметную дверцу. За ней оказалась винтовая лестница с высокими ступеньками и металлическими перилами. Мы поднялись на два этажа.

Я ожидал, что мы выйдем из потайной двери прямо в императорский кабинет. Но мы оказались в небольшой гостиной, которую украшала изящная мебель на резных позолоченных ножках.

Охранник пошёл дальше. Мы заторопились за ним. Потянулась бесконечная анфилада залов, украшенных старинной мебелью и потемневшими портретами. От подвала залы отличались только пышностью убранства и наличием высоких окон, из которых была видна набережная Невы.

Я даже разглядел внизу козырёк подъезда и чёрную крышу машины Бердышева.

Охранник открыл очередную дверь, и мы оказались в небольшом уютном кабинете. Возле высокого полукруглого окна стоял большой письменный стол, покрытый бордовым сукном. На столе лежал закрытый ноутбук с незнакомым логотипом на крышке.

Я вытянул шею. Ага! Двуглавый орёл, расправивший крылья.

Отечественная разработка.

Охранник указал нам на стулья, которые стояли вдоль обтянутой золотистым бархатом стены, и сказал одно-единственное слово:

— Ждите.

Меня сразу потянуло плюхнуться на стул.

Но Жан Гаврилович остался стоять, мастер Казимир тоже.

Я благоразумно решил последовать их примеру, и не прогадал.

Не прошло и минуты, как дверь снова открылась.

В кабинет вошёл высокий человек в военном мундире, который наискось пересекала широкая голубая лента.

Лицо вошедшего обрамляла аккуратная русая бородка. На голове виднелись залысины.

Я сразу узнал его. Он был очень похож на своё изображение на двухрублёвой купюре.

Император Российский кивнул нам и сказал:

— Здравствуйте, господа!

Глава 22

По усталому взгляду Императора было видно, что всё свободное время он проводит в размышлениях о судьбе народа и отечества.

Ну, или долго тренируется перед зеркалом, чтобы производить нужное впечатление.

— Слушаю вас, господа! — сказал Император Алексей Николаевич. — Жан Гаврилович, что с графом Стоцким? И кто это с вами?

Император удивлённо посмотрел на меня.

— Алексей Николаевич, — сказал Бердышев. — У мастера Казимира есть срочные новости, которые он готов сообщить только вам.

— Хорошо, — кивнул Император. — Идёмте, мастер. Спасибо, что на этот раз не стали поднимать по тревоге гвардейскую роту.

Красавец! Как вежливо он подколол Казимира!

Император отвёл мастера к окну. Казимир, задрав густую бороду, потянулся к уху Императора и что-то зашептал.

Мы с Жаном Гавриловичем изо всех сил делали вид, что нам неинтересно, о чём они шепчутся.

— Вот как? — удивлённо спросил Император.

Затем нахмурился и махнул рукой Бердышеву.

— Жан Гаврилович! Подойдите к нам!

Нормально! Похоже, только я в этом кабинете никогда не узнаю, что не так с графскими огурцами!

И тут моя магическая матрица требовательно загудела.

Вот чёрт! Ну, не время сейчас!

Я старательно засопел, стараясь дышать глубоко и размеренно.

Но струна в груди и не думала успокаиваться. Вибрация пошла по моему телу, словно круги по воде. Добралась до головы, и я услышал внутри себя мягкий щелчок.

Как будто сработал потайной выключатель.

Я растерянно моргнул.

С моими глазами происходило что-то странное. Как будто я надел очки с многократным усилением, или…

Я необычайно отчётливо увидел весь императорский кабинет. Каждое тёмное пятнышко на золотистом бархате, каждую трещинку на роскошной лепнине потолка, каждую пылинку на бордовом сукне письменного стола.

Я заметил тонкую паутинку, которая протянулась от белоснежного ангелочка в углу потолка к лепному завитку. За крылом ангелочка прятался паук. Я в деталях разглядел его блестящее чёрное тело и лапы, покрытые ворсинками.

Я глубоко втянул в себя воздух, и на меня обрушились запахи.

Запах пыли, от которого зачесалось в носу так, что я чуть не чихнул. Запах засохшей крови от моей собственной одежды. Резкая вонь гуталина от начищенных сапог Императора, и свежий запах его одеколона. Лёгкий оттенок оружейной смазки, которой пропахла кобура Жана Гавриловича.

Что за чертовщина со мной происходит?

Резкий звук, похожий на рёв взлетающего самолёта, едва не заставил меня пригнуться. Остальные даже не заметили его.

Чёрт, да это же муха!

Сердито жужжа, она влетела в паутину и забилась в ней. Мне показалось, или я расслышал, как паутина загудела?

Паук выбрался из укрытия и стал бочком подкрадываться к своей жертве. Но я уже не смотрел на него. Моё внимание привлекли слова Казимира.

Несмотря на то, что мастер еле шевелил губами, я слышал его совершенно отчётливо. Да и по губам прекрасно читал.

— Постоянное употребление этих огурцов в пищу делает человека более податливым к магическому воздействию. Но не к любому.

— Объясните точнее, мастер! — потребовал Жан Гаврилович.

— Какой-то маг наложил на растения слабый отпечаток своей матрицы. Если другой человек ест такую еду, он привыкает к воздействию этого мага. А затем хозяину проще им управлять.

— То есть, вы считаете, что граф Стоцкий выращивал магическую еду, которая позволяла легче управлять другими людьми? — удивился Император. — Но ведь граф — очень слабый маг!

— Был слабым магом, — уточнил Жан Гаврилович.

— Что значит «был»? — нахмурился Алексей Николаевич.

— Я доложу вам сразу же, как мы обсудим открытие мастера Казимира, — успокоил Императора Бердышев. — Казимир, вы уверены в том, что говорите?

— Конечно, уверен! — воскликнул Казимир.

Покосился на меня и продолжил шёпотом:

— Уверен! Только граф тут ни при чём. На огурцах матрица другого мага.

— Другого?

Жан Гаврилович впился глазами в Казимира.

— Откуда вы знаете?

— Что я, матрицу Стоцкого не знаю? — отмахнулся Казимир. — Тысячу раз её видел! На огурцах другая матрица, с этим магом я не встречался.

— Вы поняли вашу задачу, Жан Гаврилович?

Император повернулся к Бердышеву.

— Немедленно уничтожить все поля и теплицы в имении Стоцкого! Часть материалов передать мастеру Казимиру… хотя, нет! Материалы привезёте сюда! Лично, в своей машине! Простите, мастер, но я не могу рисковать. Я немедленно прикажу организовать во дворце лабораторию! Будете приезжать во дворец, и работать здесь. Постоянный пропуск вам сделают сегодня же.

— А на кого я свою ферму оставлю? — возмутился Казимир.

— Мастер! — повысил голос Император.

Мастер Казимир расстроенно засопел. Его сопение отдавалось в моих ушах мощным гулом.

— Ваша вторая задача, Жан Гаврилович — узнать имя этого мага!

— А как я это сделаю? — удивился Бердышев. — Я же не травник — матрицу с огурца считать не могу.

— Зато вы капитан гвардии! — отрезал Император. — Придумайте что-нибудь! Надо немедленно узнать, кто из магов Империи способен на такое.

— Может быть, это Роберт? — предположил я.

Бердышев, мастер Казимир и Император сразу замолчали и повернулись ко мне.

А затем я ощутил ментальный удар такой силы, что меня отбросило в угол кабинета. Я со всей дури приложился спиной о стену и сполз на пол, судорожно ловя ртом воздух.

Зрение и слух мгновенно вернулись к обычному режиму.

— Это ваш человек, капитан Бердышев? — резко спросил Император. — Что он себе позволяет? И почему в таком виде?

Бердышев схватил меня за рубашку и потянул на себя. Рубашка с треском порвалась.

Вот и подсказывай после этого людям!

Я оттолкнул руку Бердышева и поднялся на ноги.

— Как ты это сделал? — прошипел мне в лицо Жан Гаврилович.

— Не знаю, — честно объяснил я. — Мне стало интересно, о чём вы шепчетесь. А потом я услышал.

Брови Бердышева поползли на лоб.

— Охренеть!

Затем он повернулся к Императору.

— Вот поэтому я и привёз парня к вам, Ваше Величество! Граф Стоцкий ставил над ним эксперименты. Сначала парня чуть не убил оборотень. Моя команда его спасла, и мы с мастером Казимиром за ним приглядывали, на случай заражения. Мастер Казимир помог ему пройти Слияние. А Стоцкий снова выкрал парня.

Ничего себе, новая версия! Да ещё и такая складная!

Бердышев отчаянно делал мне знаки глазами. Только дурак не понял бы его.

Ладно, Жан Гаврилович! Прикрою твою задницу перед Императором. Но за это ты новой рубашкой не отделаешься!

— Ничего не понимаю!

Император уставился на меня тяжёлым взглядом.

— В результате экспериментов графа парень неожиданно стал магом, — объяснил Императору Жан Гаврилович. — Но магией пока ещё не овладел.

— Неожиданно? А до этого, значит, магом не был?

Поскольку Император продолжал смотреть на меня, я решил ответить.

— До этого не был. Наверное.

— А как же ты первого оборотня убил?

— Зарезал стеклом, — честно сказал я.

Император сверлил меня взглядом.

— Значит, магией пока не овладел?

— Пытаюсь контролировать. Но получается плохо.

— Научится, Алексей Николаевич! — вмешался Бердышев. — Я пригляжу!

Император повернулся к Бердышеву.

— Жан Гаврилович, ты знаешь, что я человек сдержанный. Да и монарху неприлично грубо выражаться. Плохой пример для подданных. Но тебе скажу откровенно — ты охренел!

— Ваше Величество, — не смутился Бердышев. — Я привёз парня к вам, чтобы…

— Да знаю я, зачем ты его привёз. Догадался! Но почему ты меня заранее не предупредил? Мы бы с него и начали. А что теперь?

Жан Гаврилович стоял навытяжку.

Император поморщился.

— Расслабься!

А затем повернулся ко мне.

— Рассказывай, ничего не упуская. Имя, фамилия, откуда ты взялся. И всё, что произошло между тобой и графом Стоцким.

Я вздохнул и принялся в десятый раз рассказывать свою историю. Мой рассказ занял не меньше часа. Всё это время Император прохаживался по кабинету, заложив руки за спину, и задавал уточняющие вопросы.

Соответственно, нам всем тоже пришлось стоять. Ни Бердышева, ни Казимира это не смущало — они внимательно слушали мой рассказ. А вот у меня коленки подрагивали от усталости, и язык заплетался.

— Значит, вор? — весело уточнил Император. — Замечательно! А Жан Гаврилович и мастер Казимир решили тебе помочь?

— Так ведь умный парнишка, Ваше Величество! — пробурчал мастер Казимир. — Да ещё и с талантом.

— И вы, мастер, взяли его с собой в Каменку, когда поехали повидать друга детства? А друг детства — надо же, совпадение! — оказался полицейским урядником? Документы Константину хотели сделать? Признавайтесь!

— Хотел, — признался Казимир. — А как ему жить без документов?

— Аферисты! — веско заключил Император. — Посадить бы вас всей компанией в Петропавловскую крепость на месяц-другой! Ваше счастье, что кроме вас с графским «наследством» разбираться некому. Ладно, садитесь!

Я облегчённо выдохнул и плюхнулся на стул.

— Значит, мага, который помогал графу Стоцкому, звали Робертом? — спросил Император. — И ты думаешь, что именно он командовал в графских теплицах?

Я пожал плечами.

— Это вероятно.

— Вероятно? — удивился Император. — Ты откуда такие слова знаешь, если в притонах ночевал? Их на заборах не пишут.

— Ну, книжки-то я читал! Читать нас в приюте учили.

— С этим приютом я ещё разберусь! — пригрозил Император. — Воспитывают бродяг и воров, потом вся столица на ушах стоит! Где этот приют? Кто попечитель?

— Приют на Каменном острове, — ответил я. — Он там один.

— На Каменном?

Император выпучил глаза.

— Ты хочешь сказать, что в Императорском приюте для сирот воспитывают воров⁈

Чёрт! Кажется, опять вляпался!

Но Император уже дошёл до точки кипения. Ругаться дальше у него не хватило сил.

— Ладно, — сказал он. — Как ты собираешься жить дальше?

Ну, если Его Величество интересуется моими планами — значит, вряд ли меня выведут отсюда в кандалах!

На душе стало легче.

— Я собирался заработать денег и поступить в Имперское Магическое училище, — ответил я. — А дальше — по обстоятельствам.

— Далось тебе это училище! — недовольно проворчал Казимир. — Оставайся у меня — я из тебя такого травника сделаю!

— Училище — это правильно, — одобрительно кивнул Император. — Но есть одна загвоздка. В училище готовят военных магов. Если точнее — гвардейцев. Чтобы стать настоящим магом, надо учиться дальше, это уже зависит от способностей. Перед окончанием училища каждый гвардеец приносит лично Императору присягу. Он даёт клятву никогда не применять свои способности во вред Императору и государству.

Вполне разумная предосторожность. Нам в прошлой жизни и автоматы до присяги не выдавали. А тут — магия.

— Но учитывая твои необычные обстоятельства, я хочу, чтобы ты принёс присягу прямо сейчас, — неожиданно сказал Император. — Тем более, ты и государственную тайну умудрился подслушать. Или выберешь Петропавловскую крепость?

Вот так, Костя!

Шах тюрьмой и мат в два хода!

Изящно, что тут скажешь.

— А есть текст присяги? — спросил я.

Император кивнул, словно и не ждал другого ответа.

— Встань и повторяй за мной.

Ну, да!

Он эту присягу столько раз в своей жизни слышал, что выучил её наизусть.

Словно подслушав мои мысли, Алексей Николаевич неожиданно сказал:

— Я эту присягу тоже приносил в своё время.

Император поднялся из-за стола и подошёл к окну.

Я вскочил со стула.

Жан Гаврилович и Казимир тоже встали.

— Торжественно клянусь, — негромко начал Император, глядя в окно.

— Торжественно клянусь, — повторил я.

— Никогда не применять свой магический дар против Императора и Государства Российского…

— Никогда не применять свой магический дар против Императора и Государства Российского…

— По мере сил служить Императору, отечеству и народу…

— По мере сил служить Императору, отечеству и народу.

— Вот и всё, — сказал Алексей Николаевич.

Вот и всё, чуть не повторил я, но вовремя прикусил язык.

— Наказание за нарушение присяги — стирание магической матрицы, — буднично сказал мне Император. — Смертная казнь в Империи официально отменена. Но маг редко переживает свою матрицу.

Да, я в курсе. Но спасибо за разъяснения!

— А граф Стоцкий приносил присягу? — спросил я.

— Все аристократы присягают Государю и отечеству, — кивнул Император. — Но магическую присягу граф не давал. У него была слишком слабая матрица.

— Понятно, — вежливо ответил я.

— До окончания расследования будешь жить у мастера Казимира, — распорядился Император. — А дальше решим, что с тобой делать. Жан Гаврилович! Кто из полицейских чинов занимается делом Стоцкого?

— Полицейский пристав Зотов, Ваше Величество! — ответил Бердышев.

— Никита Сергеевич? Он до сих пор пристав? Тем лучше! Вместе займётесь этим делом. Найди мне мага, Жан Гаврилович!

— Сделаю всё возможное, Ваше Величество!

* * *

Последний час карта совсем не шла виконту Стоцкому. Он был вынужден сбрасывать раз за разом и платить блайнды.

Зато купчишка Демидов сегодня был в ударе. Виконт только зубами скрипел, наблюдая, как Демидов то и дело пододвигает к себе выигранные фишки.

Пятьсот рублей, с которыми виконт Стоцкий вошёл в игру, уже превратились в двести. Остальные игроки — барон Проворов и сын чиновника Гудков — пока чудом оставались при своих.

— Не везёт вам сегодня, ваша светлость! — показывая в улыбке мелкие зубы, сказал Демидов.

Играли после отбоя в комнате повара. Повар был штатским, но жил в училище. За игру тайком от начальства он брал десятку с каждого игрока.

Гришка Обжорин стоял на стрёме. Виконт вспомнил, что обещал Гришке три рубля, и поморщился. Если игра так пойдёт и дальше — ему самому придётся занимать деньги.

А если об этом узнает отец…

Вспомнив об отце, виконт невольно поёжился.

Он знал, что отец не одобряет карты. Но всё равно играл.

Назло.

Барон Проворов раздал.

Виконт приподнял уголки своих карт и увидел, что ему пришла пара дам.

Ну, наконец-то!

Стоцкий перехватил внимательный взгляд Демидова и недовольно хмыкнул.

— Ставлю двадцать, — сказал он, словно сомневаясь.

Такую удачу нельзя было спугнуть.

— Вам пришла карта, ваша светлость? — ухмыльнулся Демидов.

Задавать такие вопросы было не по правилам. Стоцкий побледнел, но промолчал.

— Сорок! — решил Демидов и пододвинул купюры на середину стола. — Дадим виконту немного отыграться!

Гудков покачал головой и сбросил карты.

— Отвечаю! — неожиданно сказал барон Проворов.

На столе уже лежало больше сотни. А закончился только первый раунд торговли.

— Отвечаю, — кивнул виконт.

На флопе виконту пришла третья дама. Вместе с ней Проворов выложил на стол десятку и двойку — все карты разных мастей.

— Ставлю сорок, — сказал виконт.

Демидов вытянул губы трубочкой.

— Отвечаю, — решил он.

— Восемьдесят! — выпалил Проворов.

Виконт чуть не подпрыгнул от радости, а Демидов внимательно взглянул на барона.

Нет сомнений, что у этого идиота сет десяток или двоек!

Виконт ответил. Демидов несколько секунд подумал и тоже остался в игре.

На тёрне открылся валет червей.

Валет в комбинации с дамой и десяткой насторожил виконта. Но он увидел, как Демидов задумчиво сдвинул брови, и решился.

— На все!

Проворов выпучил глаза, словно только что увидел на столе даму и валета. Затем, не дожидаясь очереди, выбросил карты.

— Пас!

Демидов почесал подбородок.

— Ну, хорошо. Должно же и вам когда-то повезти, ваша светлость! Отвечаю. Откройте ривер, барон!

Демидов небрежно швырнул свои карты на стол, заранее показывая, что ни на что не рассчитывает.

Барон Проворов открыл ривер.

На ривере пришла восьмёрка пик.

— Прошу вас, виконт! — улыбнулся Демидов.

Уже чувствуя подвох, Стоцкий открыл карты.

— Сет дам!

— Я так и думал, — кивнул Демидов.

А затем перевернул свои карты.

Валет и девятка червей.

— Стрит.

Виконт Стоцкий медленно поднялся из-за стола.

— Спасибо за игру, господа! — вежливо сказал он.

Даже в лице Демидова что-то дрогнуло.

— Ваша светлость! Если вам нужны деньги…

Виконт отмахнулся от него, как от мухи.

— Идите к чёрту!

— Ну, как хотите, — хмыкнул Демидов и принялся убирать выигрыш в бумажник.

В этот момент дверь приоткрылась, и Гришка просунул голову в комнату.

— Ваша светлость! — сказал он виконту. — Вас у ворот ждёт человек.

Виконт с удовольствием заехал бы Гришке по морде. Но вспомнил, что теперь должен ему три рубля, и сдержался.

— Кто?

— Не знаю, — виновато улыбнулся Гришка. — Велел вас позвать.

Наверное, это от отца.

Почему он не может оставить его в покое? В век мобильной связи посылает человека. Видимо, тот обязан своими глазами убедиться, что виконт в училище и никуда не сбежал!

Виконт Стоцкий быстрым шагом прошёл мимо плаца к воротам. На улице, действительно, стоял незнакомый человек.

Он был одет как работяга — потёртые брюки, клетчатая рубашка с расстёгнутым воротом.

— Ваша светлость виконт Стоцкий? — уточнил человек.

— Чего тебе? — грубо спросил виконт.

Работяга шагнул вплотную к воротам и поманил виконта пальцем.

Да он охренел, что ли?

Но под пронизывающим взглядом работяги виконт против своей воли сделал шаг. И оказался с человеком нос к носу.

— Твой отец умер, — тихо сказал человек.

— Что?

Виконт отшатнулся, почувствовав, как ноги стали ватными.

— Не кричи! Если не хочешь остаться без наследства, слушай меня внимательно!

Глава 23

Всё тот же охранник вывел нас обратно на набережную.

Над Невой сгущались синие сумерки. Высоченная статуя Александра Невского на другом берегу грозила мечом невидимым супостатам.

— Захаров! — скомандовал Бердышев. — Поедешь со мной!

— Куда, Жан Гаврилович?

Захаров быстро вытер полные губы салфеткой, что-то скомкал и выбросил в урну возле подъезда.

Понятно!

Они тут с баронессой фастфудом баловались, пока мы государственные дела решали.

Я почувствовал, как в животе у меня заурчало.

— Куда надо, — отрезал Жан Гаврилович. — Живо в машину! Мастер Казимир! Отвезите, пожалуйста, баронессу Поклонскую в академию.

Казимир настоял, чтобы Бердышев привёз несколько растений целиком, с неповреждёнными корнями.

Ясно, зачем Жану Гавриловичу понадобился Захаров. Кто-то ведь должен копать и грузить в машину мешки с овощами.

Армейская традиция.

На прощание Захаров порадовал меня злобным взглядом из-под насупленных рыжих бровей.

Я посмотрел на баронессу, которая изо всех сил делала невинный вид.

Похоже, Мария Васильевна решила добавить интриги и рассказала своему ухажёру о нашем предполагаемом свидании в кафе «Форно Браво».

Не удивлюсь, если неугомонный Захаров решит без приглашения втиснуться в нашу компанию.

Мастер Казимир вызвал такси и уверенно плюхнулся на переднее сиденье рядом с водителем. Мы с баронессой сели сзади.

— Маша, ты не знаешь, почему Захаров на меня волком смотрит? — спросил я Поклонскую, когда такси тронулось.

— Понятия не имею!

Баронесса отвернулась к окну, делая вид, что любуется белоснежной колоннадой Аничкова дворца.

Ну, да, как же!

Мы высадили Поклонскую возле ворот академии. Я проводил взглядом стройную фигурку баронессы. Хороша, ничего не скажешь! Даже побывав в графском подвале, она отлично держалась.

Вот что значит аристократическое воспитание!

— На Охту! — сказал водителю мастер Казимир.

— Марта! — распорядился мастер Казимир, едва мы вошли в дом. — Накрывай ужин!

— Мне бы в душ сначала, — я вопросительно поглядел на мастера. — Хоть кровь с себя смыть. И переодеться во что-нибудь.

— Ты как себя чувствуешь? — забеспокоился Казимир.

— На троечку, — честно ответил я.

— Ванну тебе надо. Ну-ка, идём со мной! Марта! Где у тебя сосновый отвар?

— В шкафчике посмотри! — донёсся из кухни голос жены Казимира.

— Костя! Живой?

Из комнаты навстречу нам выбежал Семён. Его улыбающуюся физиономию украшал здоровенный лиловый синяк.

— Сеня! — обрадовался я. — Ты опять в училище ездил?

— Да нет, — отмахнулся Сенька. — Это так. А ты где пропадал? Мастер сказал…

— Сенька! — строго перебил Казимир. — Потом наболтаетесь. У тебя чистая одежда есть? Тащи сюда!

Казимир привёл меня в просторное помещение с большим окном, которое выходило в сад. Посреди помещения стояла громадная чугунная ванна на шести ножках, отлитых в виде львиных лап.

А мастер-то знает толк в красивой жизни!

Олимпийский заплыв в такой ванне не проведёшь, но соревнования по синхронному парному плаванию — запросто!

Особенно, с кем-нибудь, вроде баронессы Поклонской!

— Сделай воду погорячее, — посоветовал мне Казимир. — И полежи часок. Только не засни.

— Голод разбудит, — хмыкнул я, поворачивая краны.

Горячая струя воды с шумом ударила в чугунное дно.

— Вот, кстати! Марта! Собери поднос!

Мастер положил поперёк ванны широкую деревянную полку.

— Здесь и поужинаешь. Залезай, чего стоишь? Сенька! Где одежда?

Мастер порылся в шкафчике, который стоял возле стены, и вылил в воду флакон зелёной жидкости. Над высокими бортами поднялась шапка пены, в ванной запахло хвойным лесом.

— Сосновый отвар, — объяснил Казимир. — Час полежишь — и будешь, как новенький!

Я сбросил с себя окровавленные лохмотья и с удовольствием залез в горячую воду.

И тут перед моим носом появилась огромная сковорода с с шипящей яичницей, густо посыпанной сыром, и кружка холодного светлого пива.

Ну, что ещё нужно для счастья?

* * *

Виконт Стоцкий вцепился в прутья ворот так, что пальцы побелели.

— Что с моим отцом? — хрипло выкрикнул он.

— Тише! — прошипел работяга. — Перестань орать на всю улицу!

— Кто вы? Что вам нужно?

— Называй меня Иваном Ивановичем. А нужно мне, чтобы ты унаследовал всё имущество своего отца.

— Что с моим отцом?

— Его убили, несколько часов назад.

Убили?

Виконт вспомнил холодный взгляд отца, его крутой нрав. Да он сам мог убить, кого угодно! К тому же, отец всегда и везде ездил с охраной. Или охрана его предала?

— Где? Как это случилось?

— Неважно! Скоро к тебе приедет полиция, вот у них и спросишь. А сейчас быстро отвечай на мои вопросы. Ты что-нибудь знал про эксперименты графа?

Виконт похолодел.

Он знал, что в подвале особняка есть лаборатория. Но никогда там не был — отец строго запретил даже спрашивать о ней. Только иногда намекал, что скоро найдёт способ усилить свою магическую матрицу.

Иногда виконт видел, как к двери подвала подъезжает грузовик или фургон. Но никогда не интересовался — что именно привозят в ящиках, тщательно укрытых брезентом.

А этот человек! Откуда он знает об отцовской лаборатории?

— Ты знал что-нибудь, или нет? — настойчиво переспросил работяга, назвавший себя Иваном Ивановичем.

— Нет! — грубо ответил виконт.

— Хорошо! Так и говори полиции. С территории училища в последнее время отлучался?

После драки с бродягой поручик Скворцов внимательно следил за курсантом Стоцким и его компанией. Виконт понимал, что держится в училище только усилиями отца. Наверняка, Скворцов только и ждёт подходящего случая, чтобы поднять вопрос о его отчислении.

— Нет, никуда не отлучался.

— Ещё лучше. Теперь слушай меня внимательно! Ты знаешь правила вступления в наследство?

Конечно, виконт их знал.

В Российской Империи для вступления в наследство каждый аристократ должен был принести Императору присягу. Он клялся защищать свои земли от врагов и магических тварей.

— Твой папаша здорово подгадил всему вашему роду, — ухмыльнулся Иван Иванович. — Таких дел наворотил! Но у тебя есть шанс всё исправить, если будешь слушать меня.

И тут до виконта дошло.

Если этот Иван Иванович не врёт — то он больше не виконт.

Теперь он граф!

Граф Стоцкий!

— А если я не буду тебя слушать? — спросил он Ивана Ивановича. — Если расскажу полиции о твоём приходе?

Иван Иванович весело улыбнулся. Вот только холодный прищур глаз не обещал виконту ничего хорошего.

— Тогда останешься с одним титулом и голой жопой. А может, и титула лишишься. При дворе есть люди, которым очень хочется заполучить имущество вашего рода. И сейчас сделать это легче лёгкого.

Иван Иванович сказал это так, что виконт поверил.

Он знал, что у отца много врагов при дворе. Но отец был умным и сильным. Он умел найти подход к самому Императору.

А что может он?

Ему трудно даже смотреть в глаза этому Ивану Ивановичу!

Виконт пересилил себя и поднял голову.

— Хорошо. Скажите, что вы предлагаете, и я подумаю.

— Тебе нужны влиятельные друзья при императорском дворе, — объяснил Иван Иванович. — И они у тебя есть.

— Это они послали вас ко мне?

— Да. Слушай внимательно. Полиция доберётся до тебя уже сегодня. В крайнем случае, завтра утром. Говори им всё так, как сказал мне. О делах отца ничего не знал, занимался только учёбой. Понял?

— Понял, — кивнул виконт.

— Пока идёт расследование — из училища ни шагу! Всё ваше имущество арестуют и передадут под управление доверенных лиц. Не спорь с этим — это решение Императора. В полицию являйся по первому требованию, делай вид, что изо всех сил помогаешь следствию. Потом тебя вызовут к Императору. Это будет самым трудным. Но мы тебе поможем.

— И что я буду должен за эту помощь? — набравшись смелости, спросил виконт.

Иван Иванович пожал плечами.

— Ничего особенного. Станешь графом. Будешь управлять своими землями. А при случае поддержишь тех, кто сейчас поддерживает тебя.

— Ясно.

— Знаешь, — спокойно сказал Иван Иванович. — Нам ведь даже не нужно твоё согласие. Сделаешь шаг не в ту сторону — и окажешься в канаве без копейки. Даже в карты играть будет не на что. Имей это в виду. Вот, держи пока.

Он протянул виконту тонкую пачку купюр, небрежно перетянутую банковской резинкой.

— Здесь пять тысяч. Это тебе на первое время.

* * *

Утром меня разбудил крик петуха. Я потянулся, открыл глаза и увидел заспанную физиономию Сеньки.

Мы ночевали в его комнате на чердаке. Пока я блаженствовал в ванне, Сенька и Казимир притащили на чердак раскладушку, а Марта застелила её свежим бельём.

Синяк под глазом у Сеньки уже начал желтеть, но веко оставалось красным и припухшим.

— Кто тебе в глаз дал? — спросил я Сеньку.

— Да, неважно. Потом расскажу. Пошли завтракать!

Мастер Казимир уже сидел за столом. Марта принесла блюдо с картофельными оладьями и жареными колбасками и большой кофейник.

— Долго спите, — хмыкнул Казимир, наливая себе кофе. — Сенька! Подвяжешь помидоры, польёшь капусту. Пять вёдер на грядку, не меньше! Костя! Вот тебе деньги.

Казимир вытащил из кармана кожаный бумажник.

— Сгоняйте на Сенькином драндулете в магазин, купишь себе одежду.

— А ты куда? — заинтересовался Сенька.

— Я во дворец, — начал Казимир, но оборвал себя на полуслове. — Я уеду по важному делу. Вернусь вечером.

— А мне чем заняться? — спросил я, макая поджаристую оладью в густую сметану.

— Сейчас покажу, — кивнул Казимир.

Пока он, не спеша, допивал кофе, я торопливо закинул в себя с десяток оладий, закусил их колбасками и в два глотка осушил стакан вишнёвого сока.

То есть, я думал, что он вишнёвый, но сок оказался свекольным.

— Тьфу! — поморщился я. — Что за дрянь?

— Не дрянь, а польза для желудка, — наставительно сказал Казимир.

— А ты сам почему эту пользу не пьёшь? — спросил я.

— У меня с желудком всё в порядке, — ухмыльнулся мастер. — Идём!

Казимир привёл меня в застеклённую оранжерею, которая была пристроена к его лаборатории. Сквозь запылённые стёкла нещадно било утреннее солнце.

Вдоль оранжереи тянулись длинные узкие полки, на которых стояли горшки с самыми разнообразными растениями. Некоторые из них были усыпаны цветами, другие тянулись к солнцу пышной листвой всех оттенков зелёного.

К каждому горшку крепилась бумажная карточка в прозрачном пластиковом футляре. Все карточки были заполнены мелким шрифтом.

— Здесь у меня опытные образцы, — важно сказал мне Казимир.

Я заинтересовался необычным растением. Его блестящие плотные листья по краю были усеяны длинными волосками. На листьях блестели прозрачные капли росы.

— Не трогай ничего руками, — прикрикнул Казимир, увидев, что я потянулся к растению.

Да очень надо!

— Начнёшь отсюда, — сказал мастер. — Изучи все карточки. В них записаны названия растений, их свойства, вид магического воздействия и правила ухода. Что нужно полить — польёшь, в карточках всё помечено. Заодно попробуй сам почувствовать магию, которой я воздействовал на эти образцы.

— Как? — удивился я.

— Магической матрицей, — объяснил Казимир.

— Думаешь, получится? — засомневался я.

— С первого раза ни у кого не получается, — успокоил меня Казимир. — Но ты сильно не расстраивайся, это дело практики. А чтобы не скучать — вымой все стёкла в оранжерее, снаружи и изнутри. Ведро и тряпка возле двери.

Вот с этого и надо было начинать! А то — магия, попробуй почувствовать матрицей!

— Не говори Сеньке, куда я поехал, — предупредил меня мастер. — И вообще — помалкивай про вчерашний разговор с Императором.

Во дворец мастер Казимир отправился на такси. Наверное, Император мог бы прислать за ним машину, но не сделал этого из соображений конспирации.

Или служащие дворца экономят на накладных расходах.

Я услышал, как хлопнула дверца, и рокот автомобильного двигателя затих в конце улицы.

Пора было приниматься за созидательный труд.

Деньги сами себя не заработают!

Я начал с самого простого — набрал ведро тёплой воды, растворил в ней немного мыла, которое взял у Марты, и принялся тереть мокрой тряпкой стёкла оранжереи снаружи.

Мыльные разводы красиво переливались на солнце. Я прошёлся тряпкой по всем стёклам и выплеснул остатки грязной воды в сточную канаву.

— Костя!

Возле теплицы стоял Сенька.

— Слушай, может, ты сам в магазин сходишь? — с надеждой спросил он.

— Пешком? — удивился я. — Давай на твоём мотороллере сгоняем — быстрее же.

— Да он не заводится.

Сенька отвёл глаза в сторону.

— И это… мастер Казимир мне столько работы дал. К обеду бы управиться! Сходи один, а?

Не умеешь ты врать, дружище!

— Сёма, хватит крутить! Говори прямо — что случилось?

— Да всё в порядке! Просто работы много. А тебе Казимир что делать велел?

— Стёкла в оранжерее вымыть. И карточки изучить.

Я кивнул на стёкла, которые уже покрылись подсохшей мыльной плёнкой.

— Меня он в оранжерею никогда не пускает, — с завистью сказал Сенька. — Здесь у него только редкие растения. Зато все грядки на мне. Повезло тебе с магической матрицей, Костя!

— Во сколько магазин открывается? — спросил я.

— В десять, — ответил Сёма.

— А сейчас сколько времени?

Сёма посмотрел на солнце.

— Часов девять, примерно.

В девять часов полицейский пристав Зотов ждал меня в своём кабинете. Но, благодаря вчерашнему разговору с Императором, мне теперь не придётся катить через весь город для разговора с приставом.

Я набрал в ведро чистой воды и смыл мыльные разводы со стёкол. Повесил тряпку сушиться на солнышке, застегнул рукава рубашки. Проверил в кармане деньги и вышел за ворота фермы.

Через дорогу под старой берёзой курили двое парней моего возраста. Одного из них я никогда не видел. А если бы видел — наверняка запомнил бы. Широкоплечий, с толстой шеей борца и коротким тёмным ёжиком волос на маленьком черепе.

Он то и дело поводил плечами, словно разминал их.

Второго я узнал сразу.

Белобрысый крысёныш, который хотел обокрасть меня в трамвае.

Чего они здесь трутся?

Увидев меня, парни переглянулись, но не сдвинулись с места. Я сделал вид, что не замечаю их, и свернул направо, в сторону набережной Невы.

Над рекой гулял свежий летний ветер.

Статуя Александра Невского на стрелке Васильевского острова была видна даже отсюда. Точнее, был виден меч над головой князя. На острие меча то и дело вспыхивали солнечные блики.

Такие же блики играли на куполах Смольного собора, который стоял прямо за рекой.

Большеохтинского моста не было. На его месте находилась паромная переправа, и паром как раз грустил у противоположного берега.

Понятно — в этом мире район Охты по какой-то случайности остался пригородным захолустьем.

Хотя, дело, скорее всего, в магическом узле, который где-то здесь находится.

Надо бы выбрать время и взглянуть на этот узел. Хотя, скорее всего, он неплохо охраняется. По крайней мере, я бы непременно поставил в таком месте пару постов.

Вдоль набережной я дошёл до моста Александра Невского. Здесь уже стояли до боли знакомые пятиэтажки с магазинами на первых этажах. Разве что фасады украшены традиционными лепными кариатидами и львиными головами, а не символами забытых пятилеток.

Надо же!

Впервые я спокойно гуляю по незнакомому миру.

В магазине со скромной вывеской «Спецодежда» я купил себе рабочий комбинезон с большими карманами и пару крепких ботинок.

Затем зашёл в другой магазин, где в витринах стояли красиво одетые манекены. Подобрал себе две пары чёрных брюк, несколько рубашек и лёгкую куртку.

Повертелся в примерочной кабинке, раздумывая — остаться в новой одежде, или попросить продавца упаковать её с собой. Но решил быть бережливым и со вздохом натянул рубашку с Сенькиного плеча.

Добираться обратно на ферму с пакетами не улыбалось. Я плюнул на экономию, шагнул с тротуара на проезжую часть и вытянул руку. Почти сразу рядом со мной остановилась машина.

— На Охтинский мыс! — сказал я водителю.

— Два рубля.

— Не вопрос!

Я забросил свои пакеты на заднее сиденье, а сам сел впереди.

Отделка салона была незнакомой.

— Иномарка? — спросил я, чтобы поддержать разговор.

— Наша ласточка!

Водитель с любовью похлопал ладонью по кожаной оплётке руля.

— Уралочка!

— А марка какая?

Водитель взглянул на меня, как на идиота.

— Говорю же — «Уралочка»!

До Охтинского мыса мы добрались за пять минут.

— Тебе точно сюда, парень? — с тревогой спросил водитель. — Смотри — бьют кого-то!

— Где?

Прямо возле ворот фермы белобрысый воришка со своим плечистым напарником азартно пинали лежащего человека.

Жертва не отбивалась, прикрывая руками рыжую голову.

Сеньку лупят, что ли?

Забыв про пакеты с одеждой, я выскочил из машины.

Глава 24

Я знал Сеньку меньше недели.

Но он привёл меня в дом к мастеру Казимиру, поделился едой и отдал свою рубашку, когда мне было нечего надеть.

А теперь его прямо на моих глазах лупцевали какие-то отморозки.

Злость захлестнула меня с головой. Звуки отключились, остался только шум крови в ушах и хриплое дыхание.

Кажется, улицу я перемахнул одним прыжком.

Эти подонки даже обернуться не успели.

Я с размаху вбил кулак в печень того, что поздоровее. Он охнул от неожиданности и сложился пополам. Удар ногой попал ему точно в подбородок.

Здоровяк не опрокинулся на спину — слишком много весил. Он вздёрнул голову и упал на колени.

Я второй раз ударил его ногой по лицу, и только после этого он завалился набок.

Белобрысый сразу отскочил от Сеньки и вскинул руки, защищая лицо. Но тут уже выигрыш в весе был на моей стороне. Поэтому я просто врезался в него плечом, как в американском футболе. Повалил на землю, а сам рухнул сверху и несколько раз врезал кулаком по лицу. Один из ударов пришёлся в челюсть, и глаза белобрысого закатились.

Я скатился с него, подгибая ноги на случай, если здоровяк уже поднялся. Но тот лежал на боку, прижимая ладони к лицу. По его пальцам текла кровь из разбитого носа.

Злость всё ещё душила меня.

И одновременно доставляла удовольствие.

Магическая матрица возбуждённо гудела, по спине бежал приятный озноб, а пальцы рук, казалось, превращались в когти.

Я чувствовал боль и страх избитых гопников. Только что они были хищниками, и мгновенно стали добычей.

Моей добычей.

Я поднялся на ноги и от души пнул здоровяка носком ботинка в незащищённый живот.

— Убью, тварь!

Здоровяк глухо хекнул и скорчился на траве. Несмотря на разбитое лицо, он не потерял сознания. Но о сопротивлении даже не думал.

Машины, которая привезла меня к ферме, уже не было. Видимо, водитель решил свалить подобру-поздорову. Пакеты с покупками лежали прямо на земле.

— Сёма, вставай! — крикнул я.

И только сейчас увидел, что били не Сеньку.

Возле забора фермы лежал Витя Захаров. На его левой скуле краснела свежая ссадина, серый комбинезон был заляпан кровью из разбитого носа.

Чёрт!

Один рыжий и второй — тоже рыжий. Вот я их и перепутал.

А Захаров-то что здесь делает?

Захаров испуганно смотрел на меня, но вставать не спешил.

Ладно, раз в сознании — значит, всё с ним в относительном порядке.

А мне сейчас нельзя упускать инициативу.

Белобрысый тоже пришёл в себя и пытался подняться, опираясь руками о землю. Я ударил его ногой по локтю.

— Лежать! Какого хера вам здесь надо?

Он снова вскинул руки, защищая лицо, и выкрикнул:

— Мы за своим пришли! Тощий Лёва послал, сказал, что рыжий его на деньги кинул!

— Какие деньги, сука? — бешено прохрипел я.

— Не знаю, — забормотал белобрысый. — Лёва сказал припугнуть и забрать деньги. Это наша территория. А ты… ты от Хромого, да?

Его глаза бегали по сторонам, ища выход.

От какого Хромого? С чего вдруг Захаров должен денег местным гопникам? В какую хрень я только что вляпался?

Мозг включился, обрабатывая информацию.

Одновременно с этим, в груди новой волной поднялась злость, требуя решить всё очень просто и окончательно.

Убить всех прямо здесь.

А если кто-то рискнёт прийти за ними — тоже убить.

— Смотри на меня!

Я уже не говорил, а рычал, скаля зубы.

Сука!

Так бы и вцепился в горло!

Глаза белобрысого расширились, как будто он увидел смерть.

— Не надо! — отчаянно выкрикнул он. — Пожалуйста!

Охренеть, какие слова ты вспомнил!

Зайти сзади. Взять рукой за подбородок, резко повернуть голову в сторону, до характерного хруста.

Второго ударить ногой в шею, чуть ниже затылка.

А что потом?

— Уходите отсюда, — с трудом выговорил я.

Белобрысый сразу же вскочил и принялся поднимать своего приятеля.

— Быстрее!

Здоровяку тоже удалось подняться. Его лицо было залито кровью, она капала с квадратного подбородка.

— Передайте Лёве, что я разберусь.

Я забарабанил кулаками в ворота фермы.

— Сёма! Открой!

Загудел мотор, и широкая створка отъехала в сторону. Я увидел испуганное лицо Семёна.

— Костя! Это ты?

А кто ещё? Не узнал, что ли?

— Помоги! — кивнул я Сёмке.

Вдвоём мы подняли Захарова под руки.

— Да стой ты на ногах! Тяжёлый же!

Витя послушно перебирал ногами, не отводя взгляда от меня.

Мы втащили Захарова во двор. Сёмка первым делом нажал кнопку, и ворота закрылись.

Только тут я выдохнул и почувствовал, что злость начала уходить.

— Стой, Витя! Сам стой!

Я отпустил руку Захарова и привалился спиной к воротам. Железо было горячим, оно нагрелось на солнце.

Чёрт!

Что это, вообще, сейчас было?

Я же не просто в драку кинулся, чтобы защитить друга. Я хотел убить двух человек.

Очень сильно хотел. И убил бы, если бы не удержался. Просто вовремя сообразил, что кто-то может это увидеть, и тогда будут проблемы.

Магическая матрица в груди недовольно урчала. Я чувствовал её голод и разочарование.

Похоже, недавние стычки с оборотнями не прошли для меня даром. Магия, которой поделились со мной безумные твари — это не фокусы с ледяными каплями. Это куда серьёзнее.

— Костя, что у тебя с глазами? — тихо спросил Сёмка.

А что у меня с глазами?

Я покрутил головой.

Возле дома стояла бочка с дождевой водой. Я заглянул в неё и увидел в тёмной глубине размытое отражение своего лица.

Отросшие чёрные волосы. Крепкий подбородок, широкие скулы.

И совершенно красные глаза.

Я зачерпнул ладонями тёплую воду, плеснул в лицо. Вода приятными струйками потекла по груди, промочив рубашку. Я зачерпнул ещё и растёр лицо руками.

Несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Подождал, пока поверхность воды успокоится, и снова поглядел на своё отражение.

Обычные глаза. Серые.

Чтобы не тревожить Марту, мы отвели Захарова в нашу комнату на чердаке.

— Садись, Витя! Голову запрокинь, чтобы кровью тут всё не заляпать!

Захаров осторожно опустился на Сенькину кровать и задрал голову к потолку.

Ты как, пришёл в себя? — спросил я. — Что ты здесь делал?

— Ну, ты даёшь! — прогнусавил Захаров, кося глазами в мою сторону. — Как ты на них набросился!

Я пожал плечами, постепенно успокаиваясь.

— А что мне было делать? Ты лежал, они тебя били ногами. Как это вообще получилось? Ты же курсант Магической академии!

— Они неожиданно напали. Подошли, спросили, как меня зовут. Потом этот здоровый резко ударил кулаком в живот, и сразу по затылку. А дальше я плохо помню.

Классика!

Миры меняются, а тактика уличной гопоты всё та же.

Я покачал головой.

Магическая матрица, наконец, успокоилась. Осталось только странное сосущее чувство в районе солнечного сплетения, но на него пока можно было не обращать внимания.

Потом разберусь.

— Тебя Жан Гаврилович прислал? — спросил я Захарова.

Мобильником я пока не обзавёлся. Логично, что Бердышев послал Захарова, если ему что-то от меня понадобилось.

К моему удивлению, Захаров покачал головой.

— Нет, я сам к тебе пришёл. Надо поговорить.

— О чём? — уточнил я.

Хотя, уже понимал, в какую сторону пойдёт разговор.

Захаров хмуро взглянул на Сеньку.

— Это личное.

— Сёма, — попросил я. — Там, на улице пакеты с одеждой валяются. Принеси, пожалуйста! Утащит кто-нибудь. И захвати лёд из холодильника, если есть.

— А эти не вернутся? — спросил Сенька.

Я покачал головой.

— Вряд ли.

Сенька вышел из комнаты, и я услышал его шаги на лестнице.

С Захаровым, в принципе, всё понятно. Но чёрта с два я стану облегчать ему задачу. Сам припёрся — пусть сам и думает, как вести разговор.

Я подошёл к окну и отодвинул занавеску.

Внизу мелькнула рыжая голова Сеньки. Он пересёк двор, нажал кнопку и приоткрыл створку ворот совсем чуть-чуть. Затем тщательно рассмотрел улицу через щель.

Мне сверху было видно, что на улице никого нет.

Наконец, Сенька приоткрыл ворота пошире и выскочил наружу. Быстро подобрал разбросанные пакеты, бегом вернулся обратно и сразу же вдавил кнопку.

Все его движения выдавали сильный испуг. Но чего он так боится?

— Что у тебя с Машей… с Марией Васильевной? — шмыгнув носом, спросил Захаров.

Надо же, решился!

Я не торопился. Посмотрел, как Сенька с пакетами входит в дом, и только тогда ответил.

— А тебе какое дело, Витя?

— Слушай, ты… — начал Захаров.

И замолчал, когда я резко повернулся к нему.

Пацан.

Молодой пацан, которому повезло с магической матрицей. Окончил училище, наверняка успешно учится в академии, раз Жан Гаврилович берёт его на операции.

А вот жизни ему ещё учиться и учиться.

— Это ты меня послушай, Витя. Какая разница, что у меня с баронессой? Важно, что у тебя с ней. А у тебя с ней — ничего.

Круглое лицо Захарова вытянулось.

— А если у тебя с ней ничего — значит, у неё непременно будет с кем-то. Понял? И разговорами со мной ты ничего не изменишь. Решай свои сердечные проблемы сам.

Захаров вскочил с кровати. Тёмно-вишнёвая капля выкатилась из его ноздри, покатилась по полным губам.

— Отстань от неё! — крикнул он. — Ты — бродяга! Никто!

— Сядь, — сказал я ему. — И успокойся. Заляпаешь пол кровью — сам будешь отмывать.

Захаров тыльной стороной ладони размазал кровь по щеке. Молча повернулся и пошёл к двери.

— Вызови такси заранее, — посоветовал я ему. — И подожди во дворе. Тебя никто не гонит.

И пошёл за ним, чтобы открыть ворота.

На улице Захаров послушал моего совета и умылся из бочки. Кровотечение у него почти прекратилось, но ссадина ярко алела на бледной коже скулы. Я видел, как Захаров морщится.

Машина подъехала минут через десять. Всё это время Захаров молчал, глядя, куда угодно, только не на меня.

Я тоже помалкивал. На кой хрен что-то советовать человеку, который всё равно не станет слушать?

Кроме того, сейчас меня интересовал не Захаров.

Я присел на штабель сухих сосновых досок, который лежал возле крыльца. Штабель был заботливо укрыт от дождя выгоревшим на солнце брезентом.

Захаров стоял возле ворот.

Сенька вышел из дома. Хотел что-то спросить, но промолчал, уловив напряжение, и присел рядом со мной.

Когда подъехало такси, я открыл ворота. Захаров, не глядя на меня, сел на заднее сиденье и хлопнул дверцей. Машина тронулась.

Я окинул взглядом пустую улицу и сказал вслед такси:

— Пожалуйста, Витя!

Вернулся во двор, вдавил кнопку и посмотрел, как створка медленно ползёт на своё место.

Затем повернулся к Сеньке и спросил:

— Сёма, сколько денег ты должен Тощему Лёве? И кто это, вообще, такой?

Сенька испуганно вскинул на меня глаза.

— С чего ты взял? Никому я не должен.

Я сел рядом с ним и принялся загибать пальцы.

— Ты боишься выходить на улицу. У тебя под глазом синяк. Парни Тощего Лёвы караулят у ворот фермы. Они избили Захарова, потому что он рыжий. Как и ты.

— Ерунда, — неуверенно сказал Сенька.

Я вздохнул.

— Ну, хорошо. Не хочешь говорить — не надо. Но ты сейчас не только себя подставляешь, а всех, кто живёт на ферме.

* * *

Мастер Казимир, неразборчиво бурча что-то себе под нос, возился с микроскопом. Он изучал образец огуречного листа, пытаясь понять — какие изменения произошли в нём под воздействием матрицы неведомого мага.

В углу тихо фыркал увлажнитель воздуха.

Под лампами дневного света тянулись к потолку растения из теплиц графа Стоцкого. Огурцы, сладкий перец, помидоры, картошка.

Самые обычные овощи, которые можно найти на любом рынке.

Только одно отличие.

На все эти растения воздействовал один и тот же неизвестный маг.

Возле закрытой двери лаборатории неподвижно застыл охранник. Он был похож на статую, которую зачем-то одели в дорогой тёмный костюм.

Охранник не обращал никакого внимания на Казимира. Его единственной задачей было следить, чтобы никто не вошёл в лабораторию.

Второй охранник стоял за дверью снаружи.

След воздействия магической матрицы уникальностью напоминал отпечатки пальцев. Мастер Казимир давно изучил его во всех деталях.

Но как найти того, кто оставил этот след?

Даже с отпечатками пальцев не всё так просто. Хорошо, когда у тебя есть подозреваемый. Ты берёшь у него отпечатки и сличаешь их с теми, которые остались на месте преступления.

А если подозреваемого нет?

Вот и со следами магического воздействия абсолютно та же история.

Не заставишь же всех магов Империи колдовать, чтобы определить — кто именно из них воздействовал на образец.

Мастер Казимир сердито дёрнул себя за бороду.

Была и ещё одна проблема.

Мастер не понимал природу воздействия.

Как опытный травник, он мог изменить свойства растения при помощи магии. Но наложить свою матрицу так, чтобы растение потом оказало магическое влияние на человека?

К чёрту, да как такое возможно?

Да, мастер Казимир зарабатывал на жизнь тем, что выращивал магическую еду. Но это совсем другое дело. Он просто улучшал свойства растений при помощи магии. То, что эта еда может усиливать матрицы других людей — наукой не доказано. Как не доказано и обратное.

По сути, мастер Казимир делал деньги на привычном суеверии. Но покупатели были довольны, а это главное.

Казимир резко поднялся со стула.

— Мне нужно немедленно видеть доктора Лунина, — сказал он охраннику.

Охранник достал из кармана рацию.

— Мастер Казимир к доктору Лунину, — сказал он. — Мы выходим.

— Принято, — ответила рация.

Щёлкнул замок.

Охранник открыл дверь и придержал её, пропуская мастера. Не отставая ни на шаг, он провёл Казимира по подвальному коридору к другой двери. Рядом с ней тоже стоял охранник.

— Проходите, — сказал он и посторонился.

Казимир вошёл в лабораторию, которую выделили доктору Лунину.

Здесь не было цветущих растений. В холодном помещении, которое заливал ослепительно-яркий белый свет, рядами стояли металлические столы.

На столах лежали тела, укрытые простынями.

Охрана графа Стоцкого и персонал его лаборатории.

Посреди помещения, на большом столе лежало то, что осталось от самого графа. Из-под простыни торчала хитиновая конечность, усеянная шипами.

Чёртов морг!

Мастер Казимир тоскливо поёжился.

Доктор Лунин склонился над одним из столов. Белый халат Александра Михайловича покрывали свежие бурые пятна.

Увидев Казимира, он выпрямился и поспешно накинул простыню на мёртвое тело.

— Мастер, вы ко мне? Зачем? Надо было сказать охранникам, чтобы я зашёл к вам в лабораторию. У вас гораздо уютнее.

— Я ненадолго, — проглотив застрявший в горле комок, ответил Казимир.

— Слушаю вас, мастер!

— Могу я взглянуть на тело этого мага, Роберта?

— Конечно, — кивнул Лунин. — Вам удалось что-то выяснить?

— Не очень многое, — сердито сказал Казимир. — Но кое-что надо проверить.

— У него нет головы, — предупредил Лунин, подводя Казимира к одному из столов. — Сможете выдержать?

— К чёрту голову, — буркнул Казимир. — Мне достаточно руки.

Доктор приподнял край простыни. Казимир увидел бледную, абсолютно бескровную руку. Дотронулся до неё — рука была ледяной.

Перебарывая тошноту, мастер закрыл глаза и постарался сосредоточиться.

— Ну, что? — с любопытством спросил Лунин.

Казимир покачал головой.

— Это не его рук дело. Над растениями поработал кто-то другой.

Глава 25

— Ерунда это всё, — возмутился Сенька — Я вообще не знаю никакого Лёву.

Это была откровенная ложь.

Я вздохнул. Ещё один тугодум на мою голову!

— Сёма, — терпеливо объяснил я. — У тебя конфликт с местным криминалом. И его надо решать. Ты же не будешь бегать от них вечно?

По печальному выражению Сенькиной физиономии я понял, что именно на такой выход он и рассчитывал.

— В одиночку у тебя не выходит, значит, нужна помощь. Но только дурак станет вмешиваться, не зная всей ситуации, понимаешь? Хочешь и дальше выпутываться сам?

Сенька пожевал нижнюю губу и решился.

— Просто мы с Лёвой поспорили. Я сказал, что через полгода работы у мастера Казимира смогу вырастить золотой корень.

— Полгода прошли, а ты не смог. Так?

— Почти год.

— А зачем ты вообще спорил?

— Лёва меня на слабо взял. Я думал — буду работать у мастера, разовью магическую матрицу и сам стану травником.

— Спорили на деньги?

— Нет! Просто я сказал, что смогу вырастить золотой корень, Лёва его толкнёт, а деньги поделим. А теперь Лёва говорит, что я его кинул, и деньги требует.

— Много?

Сенька шмыгнул носом.

— Тысячу. Или килограмм золотого корня.

Ни хрена себе!

— В общих чертах мне всё ясно. Ну, и что ты собираешься делать?

Сенька уставился на меня умоляющим взглядом.

— Костя! У тебя же матрица сильная. Можешь помочь?

Как, интересно? Прибить Лёву? Так он, вроде, не оборотень. Хотя, судя по Сенькиному рассказу — тварь порядочная.

— Золотой корень — это лекарственное растение, — объяснил Сенька. — Мастер его выращивает на продажу.

— Тогда в чём проблема? — удивился я. — Ты не мог за год потихоньку от мастера килограмм травы собрать? И зачем он Лёве, если свободно продаётся?

— Ты не понял! — заторопился Сенька. — Там всё зависит от магического воздействия. Мастер усиливает лечебные свойства золотого корня. А можно сделать из него… ну, другое средство.

— Дурь? — хмыкнул я.

— Что? — не понял Сенька.

— Наркотик.

— А, нет! Ну, то есть…

— Сеня!

Я постарался нахмуриться, как можно серьёзнее.

— Рассказывай, как есть.

— В общем, да.

Сенька тяжело вздохнул.

— Как его употребляют? — поинтересовался я. — Какой эффект?

— Употребляют, как и обычное лекарство, в порошке. Надо выпить порошок и запить водой. А эффект…

Сенька мечтательно улыбнулся.

— Настроение повышается. Человек начинает думать, что он самый охрененный — сильный, ловкий, умный.

— А побочка?

Сенька непонимающе посмотрел на меня.

— Какое побочное действие?

— Да в том-то и дело, что никакого!

— Да ладно! — не поверил я. — И привыкания не вызывает?

Сенька отвернулся в сторону.

— Вызывает, конечно! Когда действие порошка проходит — чувствуешь себя таким чмом! И сразу хочется ещё закинуться.

Всё понятно. Хреновая штука — что-то, вроде антидепрессантов из прошлого мира. Не самая опасная, но и ничего хорошего.

— А для чего употребляют золотой корень, обработанный обычным способом?

— Для общего укрепления организма. Повышает иммунитет, и всё такое.

— Ясно, — кивнул я. — И теперь ты хочешь, чтобы я подействовал магией на этот золотой корень?

— Ну, да!

Сенька закивал с таким энтузиазмом, что в мою голову закралось закономерное подозрение.

— Подожди! Так ты меня для этого и привёл к мастеру Казимиру?

Сенька столько рассказывал о золотом корне, что мне захотелось посмотреть на это замечательное растение.

— Давай, Сеня! Показывай свою плантацию!

— Пойдём! — обрадовался Сенька, и повёл меня куда-то вглубь необъятного сада мастера Казимира.

Дом довольно быстро скрылся из вида за кронами яблонь, и я засомневался — смогу ли найти обратную дорогу.

Сенька провёл меня вокруг теплиц, затем мимо длинных грядок, на которых лениво развалились рыхлые кочаны ранней капусты.

За плантацией резко пахнущего укропа блеснуло зеркало небольшого пруда.

Ничего себе! Здесь и собственный водоём имеется, несмотря на близость реки?

Это был не пруд, а заводь. Узкий ручей перегораживала невысокая бревенчатая плотина. Через брёвна, весело журча, переливалась прозрачная вода. Тёмная древесина плотины сплошь обросла ярко-зелёным мхом.

Видно было, что заводь в своё время расширили и углубили, а крутые берега укрепили плетёным забором из ивовых прутьев. Выше по течению через ручей был перекинут крохотный деревянный мостик.

В воду уходил длинный шланг — видимо, ручей использовали для полива.

По берегам ручья и рос этот самый золотой корень.

Плотные невысокие стебли, усыпанные розетками мясистых светло-зелёных листьев. Верхушку каждого стебля украшали соцветия мелких жёлтых цветов.

Я ухватился за толстый стебель, чтобы выдрать его из земли. Надо же посмотреть на сам знаменитый корень!

— Стой! — остановил меня Сенька. — Ты что? Дядька Казимир прибьёт, если узнает!

— А он не знает? — поинтересовался я.

Сенька замотал рыжей головой.

— Нет, конечно! Я ему как-то намекнул, так он меня чуть с фермы не выгнал! Костя! Помоги, а!

Это была отличная возможность немного проучить Сеньку за его хитрости. Поэтому я сделал умное лицо и с сомнением покачал головой.

— Не знаю, Сёма. Здесь так сразу не разберёшься — время нужно. Я же не учился воздействовать магией на растения. Надо посидеть, подумать.

— Так посиди, — обрадовался Сенька, — подумай!

— А кто будет за меня стёкла в оранжерее мыть? — спросил я. — Я ведь тоже на работе. А из-за твоих приятелей мы и так целое утро потеряли.

— Я вымою! — заверил меня Сенька. — И горшки протру!

— Там ещё растения полить надо, — напомнил я. — На карточках всё записано.

— Полью! Только это, Костя… ты сразу на всю поляну магией не воздействуй! Выбери несколько растений, ладно? Где-нибудь с краешка. И пометь их.

Хорошая идея!

Не то, чтобы я верил в силу своего магического таланта, но стоило разыграть для Сеньки настоящий спектакль.

Я подобрал с земли несколько сухих веток, обломил их и воткнул получившиеся колышки рядом со стеблями золотого корня.

— Ну, вот! Теперь не перепутаю.

— Ладно, Костя! — заторопился Сенька. — Я пойду! Свеклу полью, и сразу примусь за оранжерею. Ты не знаешь, когда мастер Казимир вернётся?

Я почесал в затылке.

— Думаю, к вечеру, не раньше.

— А что у него за дела? Я спрашивал, но мастер не говорит. Может, ты знаешь? Вы же с ним вместе в Каменку ездили!

Я грозно сдвинул брови.

— Сёма! Время идёт!

— Понял!

Сенька заторопился, и через минуту исчез в яблоневых зарослях.

А я уселся прямо на траву и задумался.

Тощего Лёву я выбросил из головы почти сразу.

Это для Сеньки он был грозной фигурой. Мне же стоило сказать пару слов Жану Гавриловичу, и Лёва пожалеет, что вообще подходил к ферме мастера Казимира.

Собственно, и сам мастер вполне мог разобраться с авторитетом местной гопоты. Всё-таки, в его продукции заинтересовал сам Император.

Нет, Тощий Лёва угрозы не представлял.

А вот с моим утренним безумием нужно было разобраться срочно.

Что это, вообще, было?

В прошлой жизни мне приходилось драться. Не то, чтобы очень часто, но и тихоней я не был.

Но ни разу мне не хотелось кого-нибудь убить. Тем более, голыми руками.

В последние дни мне пришлось очень хреново.

Меня пытались сожрать магические твари, оборотни и сбрендившие аристократы.

Меня держали в клетке, приковывали наручниками. На моих глазах людей превращали в безумных монстров.

Я устал так, как не уставал очень давно.

Могла ли эта усталость вызвать утренний приступ бешенства? Или здесь крылось что-то другое?

Не превращаюсь ли я сам потихоньку в кровожадного монстра?

Неприятная мысль, вот только просто отмахнуться от неё я не мог. Такие вещи о себе желательно узнавать, как можно раньше.

Я не знал, как это проверить. Но кое-какие идеи у меня были.

Кроме того, нужно было разобраться с заклинаниями, которые в подвале графа я применял почти интуитивно.

Если уж у меня в арсенале появилось оружие — я собирался его изучить.

А ещё внезапное обострение ощущений в кабинете Императора. Ещё одно непонятное свойство, явно магического происхождения.

Моё сознание сейчас напоминало тёмный чулан, битком набитый непонятными и опасными умениями. Чем скорее я в нём разберусь — тем лучше!

Первым делом я вытянул руки перед собой. Привычно сложил пальцы, и возле них появилось знакомое облачко водяного пара.

Замечательно!

Я сгустил облачко в каплю воды, заморозил её и стряхнул с ладоней. Ледяной шарик величиной с мячик для настольного тенниса упал в траву.

Проделывая эти манипуляции, я не смотрел на руки, а внимательно прислушивался к магической матрице внутри себя. Я пытался понять, за счёт чего происходит магия.

Струна в груди гудела негромко и басовито. Едва заметные вибрации отдавались во всё тебе странной приятной щекоткой. Это можно было сравнить с рабочим режимом электрического прибора.

Стайка пёстрых скворцов облепила старую яблоню. Птицы возбуждённо перекрикивались и шумно перепархивали с ветки на ветку.

Я снова создал водяное облачко. Разделил его на две части, и в каждой ладони задрожала капля воды.

Я заморозил капли. От одной из них потянул тонкую ледяную паутинку к ближайшему скворцу.

Струна в груди завибрировала громче и отчётливее. Эти вибрации передавались паутинке — я слышал её тихий звон, похожий на звучание хрустального колокольчика.

Внезапно во мне проснулся голод.

Птица показалась маленькой, но желанной добычей. В ней пульсировал крохотный, но невообразимо вкусный огонёк жизни. Нужно только дотянуться — и я проглочу его!

Я оборвал паутинку и торопливо стряхнул в траву ледяные капли. Испуганные моим движением птицы сорвались с яблони и скрылись в глубине сада.

Чёрт! Опять?

Ладно, пока ничего страшного не случилось. Я и до этого знал, что могу поглощать жизненную энергию других существ.

В конце концов, чем это отличается от обычной еды?

Пора переходить к более основательной проверке.

Чувство голода внутри ещё не утихло. Я воспользовался этим и стал усиливать его при помощи воспоминаний.

Я вспомнил оборотня, в которого превратился полицейский урядник.

Рычащая, косматая безумная тварь.

Но сколько в ней было жизни, сколько энергии!

В желудке заурчало.

Я представил, как впиваюсь пальцами в бока оборотня, разрушаю его матрицу и вытягиваю её, вбирая в себя.

Магическая струна в груди неистово звенела, заглушая даже стук сердца. Глаза заволокло кровавой пеленой. Пальцы скрючились, они были готовы хватать и разрывать.

Суставы трещали и ныли. Мне казалось, что руки вытягиваются, становятся когтистыми лапами и обрастают шерстью.

Я вскинул голову к небу и закричал. Но место человеческого крика из глотки вырвался страшный звериный вой.

В кого ты превращаешься, Костя⁈

Ещё немного, ещё шаг — и ты рухнешь в такую бездну голодного безумия, из которой тебе не выбраться!

Я плотно сжал веки. Почти насильно распрямил пальцы, заставил ладони расслабиться. И задышал — медленно, делая паузу после каждого вдоха и выдоха.

Постепенно напряжение спало, и голод отступил.

Вместо шума крови в ушах я услышал шум ветра в листьях яблонь и звонкое журчание ручья.

Я прислушивался к этим звукам, пока они не поглотили моё внимание целиком. Я слышал, как дрожит каждый отдельный листок, как звенит, разбиваясь, каждая капля воды в ручье.

Мягкой волной нахлынули запахи.

Кисловато-сладкий аромат созревающих яблок с лёгким оттенком корицы. Густой пряный запах смородинового листа.

Вода в ручье пахла свежестью и рыбой, а толстые стебли золотого корня — почему-то розами.

Не открывая глаз, я потянулся вниманием в сторону дома мастера Казимира. И расслышал далёкий стук.

Кто-то стучал в запертые ворота.

Я услышал шаги Сеньки. Затем далёкие неразборчивые голоса. Тихий гул электрического мотора, неприятный скрежет отъезжающей в сторону створки.

И снова шаги.

Только теперь шагали двое, и шли они ко мне.

Один из них Сенька — это понятно. А кто второй?

Я принюхался и различил знакомый запах. И почти сразу услышал почтительный Сенькин голос:

— Прошу сюда, ваше благородие!

Чёрт!

Я тряхнул головой, сбрасывая остатки наваждения. Затем вскочил на ноги и сбежал вниз к ручью. Наклонился, распугав стайку форелей — они метнулись в стороны, сверкая пятнистыми боками.

Я зачерпнул холодную воду и торопливо плеснул себе в лицо. Всмотрелся в дрожащее отражение — вроде бы, с глазами всё нормально.

Только волосы мокрые и взъерошенные, и вид диковатый.

За спиной хрустнула ветка. Я расслышал хруст даже обычным слухом.

— Добрый день… Константин!

Я улыбнулся — она так и не решила ещё, как ко мне обращаться.

Обернулся и увидел баронессу Поклонскую, которая стояла, опираясь рукой о ствол яблони.

На лице баронессы нерешительность боролась с упрямством.

Изумительное сочетание!

За спиной Поклонской маячила любопытная физиономия Сеньки.

— Здравствуйте, баронесса!

Я решил принять её тон.

— Что-то случилось?

— Мне нужно срочно с вами поговорить, — сухо ответила Поклонская.

Чуть повернула голову и добавила специально для Сеньки:

— Наедине.

— Почему бы и нет?

Я растёр ладонями лицо и пригладил мокрые волосы. Затем выбрался на откос и остановился напротив баронессы.

Волей-неволей ей пришлось смотреть на меня снизу вверх.

Поклонская хотела что-то сказать, но я опередил её:

— Сёма! Как твои дела с оранжереей?

— Всё отлично, Костя! — бодро ответил Сенька, — уже заканчиваю. А у тебя… что-нибудь получилось?

— Кое-что, — уклончиво ответил я. — Нужно больше времени. Пожалуйста, дай нам с Марией Васильевной поговорить.

— Конечно, — ответил Сенька, но продолжал переминаться с ноги на ногу.

— Сёма, иди! — чуть настойчивее сказал я.

Сенька вздохнул и скрылся в кустах.

Мария Васильевна приоткрыла рот, но я остановил её движением руки. Прислушался — Сенькины шаги, действительно, удалялись в сторону дома.

Вот теперь можно и поговорить.

— Так что случилось? — с улыбкой спросил я баронессу.

Оставшись вдвоём, она немедленно перешла на «ты».

— Что ты наговорил Вите Захарову? — запальчиво спросила Поклонская.

Обалдеть!

Неужели Захаров не придумал ничего умнее, чем поплакаться баронессе?

— А что я ему наговорил? — уточнил я.

— Он ворвался ко мне и устроил скандал! Кричал, что я… что ты… что мы…

Красивое лицо баронессы покрылось красными пятнами. Она сдерживалась из последних сил.

Горячая девчонка! Заводится с пол-оборота.

— А это неправда? — улыбнулся я.

— Что неправда? — выкрикнула баронесса.

— То, что мы с тобой.

— Что? Ты охренел⁈ Что ты там себе напридумывал?

Её серые глаза сверкали, а рычала она так, что, того и гляди, укусит.

Магическая матрица в моей груди довольно заурчала. Дрожь пошла по телу, отдаваясь в каждой клеточке.

От баронессы исходила такая мощная волна энергии, что рядом с ней ураган показался бы лёгким ветерком. Наверное, в запале она не могла контролировать свою магию, и теперь её матрица пульсировала во всю силу.

— Ты урод! — кричала Поклонская. — Хам! Нищий самодовольный бродяга! Крестьянин! В ресторан он со мной захотел! Я никуда с тобой не пойду, даже не надейся! Сиди на своей ферме и ковыряйся в навозе, понял⁈

Моя матрица отозвалась на этот ураган сумасшедшим голодным воем.

Я сделал шаг к баронессе и схватил её за плечи.

— Что ты делаешь? — закричала она. — Отпусти, сволочь!

Она пыталась вырваться и колотила меня кулаками в грудь.

Я грубо притянул её к себе.

Ногти Марии Васильевны впились в мою спину, раздирая кожу. Она часто и тяжело дышала. Я видел, как расширились её зрачки.

Сделав ещё шаг, я прижал баронессу к дереву и поцеловал.

Баронесса застонала и больно стиснула мне шею.

Глава 26

Мы с Марией лежали на траве, держась за руки, и смотрели в небо.

Я чувствовал себя опустошённым и лёгким, словно пушинка одуванчика. Дунь ветер — улечу. И неизвестно, где приземлюсь.

Обманутые нашей неподвижностью скворцы снова прыгали по веткам старой яблони, с любопытством поглядывая на нас блестящими чёрными бусинами глаз.

— Мне надо ехать, — сказала Мария. — Давай одеваться.

Я помог ей застегнуть бюстгальтер и, прыгая на одной ноге, натянул на себя брюки. Рубашку надевать не стал — ветер приятно обдувал разгорячённое тело.

Мария застегнула молнию комбинезона и спустилась к ручью. Долго умывалась холодной водой, пытаясь согнать с лица румянец. Поднялась по травянистому откосу, стараясь не смотреть на меня.

— Проводишь?

Я взял баронессу за руку и почувствовал её растерянность и напряжение.

Мы прошли мимо ровных грядок, обогнули сверкавшие на солнце теплицы. Когда из-за яблоневых крон показалась рыжая черепичная крыша фермы, баронесса остановилась.

— Зайдём, выпьем кофе? — предложил я.

— Нет, спасибо.

Мария покачала головой. Вытащила из кармана телефон и вызвала такси.

Возле ворот она снова остановилась и наконец-то посмотрела на меня.

— Я не знаю, как это получилось. Но… наверное, нам пока не надо встречаться. Я должна подумать.

Она всё-таки чмокнула меня в щёку и пошла к такси, гордо держа спину.

Я улыбнулся и помахал отъезжающей машине.

Зачем усложнять то, что просто?

— Увидимся в субботу, — сказал я и пошёл к дому, не забыв закрыть за собой ворота.

— Ну!

Сенька чуть не подпрыгивал от нетерпения.

— Получилось?

Я укоризненно посмотрел на друга.

— Думаешь, это просто? Сначала надо понять свойства растений, разобраться — какая магия на них действует. Ты же не хочешь, чтобы у нас какая-нибудь отрава выросла? Подсунешь её Лёве, а потом люди потравятся.

— Да я не про золотой корень! С баронессой получилось?

Я остановился.

— Сёма, ты охренел? Кто о таких вещах спрашивает?

— Обломался, да? — сочувственно кивнул Сенька. — Да брось, Костя, не расстраивайся! Всё равно она тебе не подходит. Слишком гордая, и скандалить любит.

— Ты чего, подслушивал? — возмутился я.

— Очень надо! — отмахнулся Сенька. — Она так орала, что в оранжерее стёкла звенели.

Хм!

Мария Васильевна, и в самом деле, оказалась совсем не такой сдержанной, как хотела казаться.

Вспомнив об этом, я снова возбудился.

Приятная особенность молодого организма!

— Сёма, — спросил я, чтобы отвлечься. — А что с оранжереей?

— Всё в порядке! — ответил Сенька. — Стёкла вымыл, горшки протёр, растения полил.

— Когда ты всё успел? — удивился я.

— А ты на часы смотрел? Знаешь, сколько времени вы там проторчали?

Часов у меня не было, да я в них особенно и не нуждался. А вот мобильник купить надо. В современном мире без связи — как без рук.

— Сёма, подскажи — где можно телефон купить?

Сенька удивлённо посмотрел на меня.

— Да где угодно! Только чтобы симку купить, паспорт нужен.

Чёрт!

— А без паспорта?

Ни от кого скрываться я не собирался. Но вопрос с документами повис в воздухе, а телефон был нужен.

— Погоди, Сёма! У тебя же паспорт есть?

— Конечно.

— Ну, и отлично! Давай завтра сходим, купим мне симку.

Казимир вернулся только к вечеру. По хмурому выражению лица было понятно, что настроение у мастера хреновое.

— Целый день без толку потерял! — проворчал он. — И завтра снова во дворец ехать. А кто за фермой присмотрит?

— Мы с Сенькой, — улыбнулся я.

— Знаю я, как вы присмотрите! Потом замучаюсь порядок наводить! Сенька! Ты свеклу полил?

— Полил, дядька Казимир!

— Как следует? Воды не жалел?

— Да чего мне её жалеть? — возмутился Сенька. — Не вёдрами же таскать — насос работает, качает.

Но Казимир не поленился дойти до грядок и даже потыкал короткими пальцами во влажную землю.

— Ну, ладно!

Он повернулся ко мне.

— А ты с оранжереей закончил?

— Конечно! Стёкла вымыл, горшки протёр, растения полил.

— Вымыл, протёр! — нахмурился Казимир. — А магию почувствовать получилось? Я тебя нанимал не горшки протирать!

Я приобнял низенького мастера за плечи.

— Рассказывай, кто тебя укусил. Что случилось?

— Да с чего ты взял? — буркнул Казимир, сбрасывая мою руку.

— Вижу. С матрицей разобраться не можешь?

— Да разобрался я с матрицей, — нехотя ответил Казимир. — Там ничего сложного.

— Вот и отлично! Роберт колдовал?

— Да в том-то и дело, что не Роберт! Я своими руками его матрицу проверил. Ну, остатки матрицы. Тьфу! Как вспомню этого безголового — так тошнить начинает!

— А кто тогда? — удивился я.

— Да в том-то и дело, что не знаю!

Мда, задача!

Я был уверен, что в графских теплицах колдовал Роберт. А теперь выясняется, что он ни при чём.

Ерунда какая-то!

— А Император что говорит? — спросил я Казимира.

— Ничего! Он сегодня целый день в Кексгольме провёл — рыбачил! А мы с Луниным из лабораторий не вылезали!

— Ну, у каждого своя работа, — примирительно сказал я. — Идём ужинать, Марта уже два раза рагу разогревала. Что-нибудь придумаем.

За ужином Казимир продолжал хмуриться. Рагу ему казалось холодным, кофе — жидким, хлеб был недостаточно пропечён.

Марта только улыбалась, глядя на мужа. Я позавидовал её спокойствию.

— Ну, чего ты нервничаешь? — сказал я Казимиру. — Если не Роберт колдовал, значит, кто-то другой. Бердышев его найдёт.

— Да где он его найдёт? — подскочил Казимир. — Знаешь, сколько магов в Империи?

Я улыбнулся.

— Наверняка этот маг в столице. Или только что сбежал. И точно был связан со Стоцким — без разрешения графа он бы в теплицы не попал. Круг подозреваемых сужается.

— Да и в столице колдунов — хоть пруд пруди! — не успокаивался Казимир. — А Стоцкого весь Петербург знал. Я — и то с ним общался! Может, теперь и меня подозревать?

Мне надоели эти бессмысленные препирательства.

— Вот что, — сказал я Казимиру. — Давай-ка, я съезжу с тобой в лабораторию.

— Это ещё зачем? — удивился Казимир. — Да и кто тебя туда пустит?

— Я в подвале у графа несколько дней просидел, — объяснил я. — Много его людей перевидал. Попробую почувствовать матрицу с этих растений — может, что и вспомню.

— Сам же говоришь, что в оранжерее у тебя ничего не получилось!

— Сегодня не получилось, а завтра получится, — хмыкнул я. — Заодно и покажешь мне, как это делается. Тебе трудно у Императора разрешение спросить?

Казимир задумчиво почесал бороду.

— Вообще-то, нетрудно. Пёс его знает — может, что из этого и получится! Ладно! Поговорю завтра насчёт тебя.

— Ну, вот! — улыбнулся я. — А теперь давай поедим спокойно.

Но спокойно поужинать у нас не получилось.

За воротами послышался шум автомобильного двигателя. Затем я услышал хлопок дверцы, и в ворота постучали.

— Кто там? — удивился Казимир. — Сенька, сходи, посмотри!

— Не пойду я, — мотнул головой Сенька. — Давай по камерам посмотрим, кто приехал.

Мысль показалась мне здравой.

Казимир покачал головой, но поднялся и пошёл в соседнюю комнату, где стоял монитор и системный блок.

Мастер нетерпеливо щёлкал мышкой.

Изображения с разных камер на экране сменяли друг друга.

В какой-то момент я увидел знакомый берег ручья и ствол старой яблони.

Чёрт!

Только этого мне не хватало!

— А куда передаётся изображение с камер? — с равнодушным видом спросил я у Казимира.

— В серверную дворца, — раздражённо ответил мастер.

Наконец, он добрался до камеры, которая показывала пятачок улицы перед воротами.

— Надо бы эту камеру оставить на мониторе, — заметил я.

— Да без тебя знаю! — буркнул Казимир.

На улице стоял чёрный внедорожник. А перед нашими воротами расхаживал капитан Императорской гвардии Жан Гаврилович Бердышев.

Вот он поднял руку и несколько раз ударил кулаком по металлической створке. С улицы донёсся громкий стук.

— Что ему надо, на ночь глядя? — проворчал Казимир.

— Сейчас спрошу, — ответил я и быстро выбежал из дома.

Мне пришло в голову, что сумасбродная баронесса вполне могла рассказать капитану о нашем свидании. Ну, или Захаров постарался.

Если Жан Гаврилович приехал ко мне — лучше поговорить с ним на улице, без посторонних ушей.

Но Бердышева интересовал не я.

— Мастер Казимир дома? — спросил Жан Гаврилович, как только я приоткрыл створку ворот.

— Дома, — ответил я. — Ужинает.

— А какого чёрта он телефон не берёт? Ему от Императора дозвониться не могут. Пришлось мне ехать.

Левая щека Жана Гавриловича была вымазана сажей. От одежды пахло дымом и бензином.

— Ты на пожаре был? — удивился я.

— На пожаре, — ответил Бердышев и быстро взбежал по ступенькам.

Увидев гостя, Марта молча поставила на стол чистую тарелку.

— С утра ничего не ел! — пожаловался Жан Гаврилович и плюхнулся на стул.

Стул жалобно скрипнул.

— Ты на своё лицо посмотри, — насупился Казимир. — Весь в грязи!

— Чёрт!

Жан Гаврилович нехотя поднялся и мельком глянул на себя в зеркало.

— Где у тебя ванная?

Когда он вернулся, в глубокой тарелке перед ним уже лежала гора дымящегося овощного рагу с мясом. Рядом стояла большая кружка кофе.

— Мастер, ты почему телефон не берёшь? — спросил Бердышев, жадно принимаясь за еду.

— В куртке оставил, — ответил Казимир. — Не слышал звонка.

— Собирайся, поедем во дворец! Император вернулся из Кексгольма, хочет нас видеть с докладом. Лунин уже там.

— А до завтра он подождать не может? — возмутился Казимир.

— Значит, не может! — отрезал Бердышев, закидывая рагу в рот. — Очень вкусно! Спасибо, Марта!

— Пожалуйста! — улыбнулась женщина. — Добавки положить?

— Некогда! — Жан Гаврилович отодвинул пустую тарелку.

— А чем от тебя воняет? — поморщился Казимир. — Пожар тушил, что ли?

— Не тушил, а жёг, — ответил Жан Гаврилович. — По приказу Императора сегодня сожгли все теплицы в имении графа Стоцкого и выжгли картофельные поля. Завтра будем перепахивать тракторами, чтобы и следа не осталось.

Казимир выпучил глаза.

— Как вы поля-то выжгли?

— Напалмом, — ответил Бердышев. — С боевых вертолётов. Поехали, мастер!

Я закрыл за ними ворота.

Ложиться спать пока нельзя. Неизвестно, когда Казимир вернётся, а ведь кто-то должен будет открыть ему ворота. Не Марта же!

Схожу пока в оранжерею. Погляжу, какой порядок там навёл Сенька. Мне же завтра перед мастером отчитываться.

Я потянул на себя дверь оранжереи и вошёл внутрь. Стёкла блестели в вечерних сумерках. Горшки с растениями стояли на полках ровными рядами, карточки с инструкциями белели в темноте.

По примеру Казимира я даже потрогал землю в одном из горшков — она была влажной.

Вроде, всё в порядке.

Я повернулся к выходу.

И тут что-то тяжёлое ударило в окно.

Стекло разбилось и с оглушительным звоном осыпалось на пол. С полки прямо к моим ногам свалился расколотый горшок. Чёрная земля рассыпалась по доскам пола.

Это ещё что за хрень⁈

Я выскочил из оранжереи и замер, прислушиваясь.

Из-за забора раздался пронзительный свист.

— Эй, колдун! Как тебя там? Выйди на улицу, поговорить надо!

* * *

— Докладывайте, Жан Гаврилович! — сказал Император, привычно прохаживаясь по кабинету.

Сегодня он был одет в домашний костюм из белой шерсти.

— Теплицы и поля в имении графа Стоцкого уничтожены, — сказал Бердышев. — Сожгли всё дотла. Завтра перепашем тракторами. Лес вокруг не задело — дежурили пожарные машины и вертолёты.

— Хорошо, — кивнул Император.

— Думаю, жителям деревни надо выплатить компенсацию за погибший урожай, — добавил Жан Гаврилович.

— Это не ваша забота, — негромко сказал Император. — Но вы правы. Я завтра же распоряжусь. Вот что, Жан Гаврилович! Есть ещё огороды местных жителей. Пройдитесь по ним вместе с полицией и уничтожьте всё, только аккуратно. Чтобы ни одного сорняка не осталось! В компенсации мы это учтём.

— А что я людям скажу? — удивился Бердышев.

Император остановился перед ним.

— Я должен вас учить? Или сами разберётесь?

— Разберусь, — кивнул Жан Гаврилович.

— Вот и хорошо. Что с поисками виновника?

— Жду информацию от доктора Лунина и мастера Казимира.

Алексей Николаевич перевёл взгляд на Казимира.

— Чем порадуете, мастер?

Казимир сердито нахмурился.

— Магическую матрицу я изучил, — неохотно сказал он. — Вместе с доктором Луниным мы проверили труп этого мага, Роберта.

— И что?

— Это не он, Ваше Величество.

— Вы уверены, мастер?

— Точно не он.

— Ясно.

Император пригладил короткую бородку.

— Ну, что же, господа! Продолжайте работать. Жан Гаврилович, вы свободны. Мастер, задержитесь на минуту!

Когда Бердышев вышел, Император показал Казимиру на стул и сам сел за письменный стол.

— Скажите, мастер, вы поняли, как именно этот маг накладывал свою матрицу на растения?

— Пока нет, Ваше Величество, — ответил Казимир. — Я только начал разбираться.

— Я вас не тороплю, — кивнул Император. — Но очень прошу изучить всё досконально. А затем мы с вами попробуем повторить этот опыт.

— В каком смысле? — не понял Казимир. — Наложить на растения мою матрицу? Зачем?

— Нет, — улыбнулся Император. — Вы меня неправильно поняли. Мы попробуем воздействовать на растения не вашей матрицей, а моей.

* * *

Иван Иванович — тот самый, что разговаривал с виконтом Стоцким у ворот Магического училища — замер перед пустым письменным столом.

Динамик селектора на столе шипел, словно рассерженная змея.

Иван Иванович, не отрываясь, смотрел на динамик. Он знал, что внутри устройства спрятан не только микрофон, но и маленькая камера, которая фиксирует любое его движение.

— Сначала доложите про виконта, — сказал динамик.

Он намеренно искажал голос говорившего так, чтобы его нельзя было узнать.

— Я думаю, виконт согласится с нами сотрудничать, — сказал Иван Иванович. — Он был очень напуган.

— Ещё бы! — согласился динамик. — Деньги он взял?

— Взял.

— Хорошо. Найдите людей, которые будут следить за каждым его шагом. Фиксируйте все подробности и не позволяйте Стоцкому делать глупости. Мальчишка должен чувствовать, что он у нас в руках. Но не передавите — виконт нам ещё пригодится.

Иван Иванович поспешно кивнул.

— Понял.

— Что в Каменке?

— К сожалению, там всё уничтожено. Прошли напалмом. Полицейское оцепление до сих пор не снято.

— Что ж, — ответил динамик. — Методика никуда не делась. А образцы…

Динамик довольно хмыкнул.

— Образцы есть в императорской лаборатории. Если понадобится — там мы их и достанем.

Снова повисла пауза, наполненная негромким шипением.

— Хорошо, — сказал селектор. — Можете идти.

Иван Иванович повернулся, вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

Над селектором бесшумно вспыхнуло голубоватое пламя. Запахло горелым пластиком.

На толстое стекло столешницы потекла расплавленная пластмасса.

От автора:

Дорогие друзья!

Благодарю вас за внимание! Первый том закончен, но второй уже стартовал: https://author.today/work/286832

Пожалуйста, не забудьте поставить лайк, если книга вам понравилась.

Сегодня, в 23:50 первый том станет платным. Но через десять минут после этого (ровно в полночь) я сделаю на него значительную скидку.

Если захотите добровольно отблагодарить автора деньгами — дождитесь полуночи!

Мне очень приятно, что вы читаете мою книгу.

До встречи на втором томе!

Content

Алекс Рудин
Укротитель миров
Магические твари

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26