Алекс Рудин

Укротитель миров III:

Магические ключи

Глава 1

Гриша Обжорин лежал на кровати, закатив глаза. Бескровное лицо своей белизной сливалось с подушкой. Он был без сознания.

Я торопливо проверил его матрицу.

Так и есть!

От Гришиной головы тянулась невидимая, но толстая нить магического канала, по которой ритмичными толчками сочилась энергия.

Как будто её кто-то жадно высасывал.

Чёрт!

Я начал вливать энергию в матрицу Гриши. Бесполезно — она уходила, словно вода из дырявой бочки.

Этот Тёмный Проводник вконец охренел?! Затеял убить моего друга?

Найду и удавлю своими руками!

Сейчас мне было уже не до конспирации. Плевать, что Тёмный Проводник что-то заподозрит. Главное — спасти Гришу!

Я разогнал матрицу и опутал ледяными нитями канал, по которому из Гриши уходила магическая энергия.

В палате ощутимо повеяло холодом. Скворцов и Стоцкий во все глаза глядели на меня, но не произносили ни слова. Максим Владимирович Мерлин неслышной тенью замер возле двери.

Только доктор попытался возразить. Но Скворцов остановил его нетерпеливым взмахом руки.

Я сжал ледяную оболочку. Чужой канал растянулся и лопнул, словно щупальце жуткого магического спрута.

Обрывок канала поспешно втянулся в непостижимое пространство. Я не успел ухватить его, да и не старался.

Сейчас главное — залатать матрицу Гриши! Энергия продолжала утекать из неё через порванные магические нити. Я отчётливо видел место обрыва.

Не теряя ни секунды, я принялся соединять нити в одно целое. Кропотливая работа! Но мне уже приходилось ею заниматься. Сейчас всё происходило быстро, как будто умение плести магические нити совершенствовалось.

Через десять минут утечка прекратилась. Моим первым порывом было накачать Гришу энергией и привести в сознание. Но вспомнив, что случилось с бароном Симагиным, я вовремя остановился.

Не хватало ещё, чтобы мой друг сошёл с ума!

Нет уж! Пусть полежит в госпитале под присмотром доктора Лунина. А я пока отыщу тварь, которая посмела на него напасть.

Я вытащил из кармана телефон.

— Доктор! Срочно приезжайте в училище, у нас ещё один пострадавший. Да, сейчас он вне опасности — я разорвал канал. Некогда объяснять по телефону. И сообщите Жану Гавриловичу, пока будете добираться до училища. Жду!

Убрав телефон в карман, я посмотрел на Мерлина.

— Как вы здесь оказались?

Максим Владимирович вздрогнул от неожиданного вопроса.

— Я узнал, что Обжорину стало нехорошо. И решил зайти, взглянуть, что случилось.

— Стойте и не шевелитесь! Я должен вас проверить.

— Что вы имеете в виду? — удивился Мерлин.

Но его остановил поручик Скворцов.

— Делайте, как он говорит!

Максим Владимирович послушно замер.

Я тщательно осмотрел его матрицу.

Она светилась приятным жёлтым светом. Словно уютное окно деревенского дома в темноте.

Ничего! Никой связи ни с Гришей, ни с бароном Симагиным.

Я немного расслабился.

Секунду подумал и снова потянул ледяную паутинку к матрице Обжорина. Я качал в него энергию совсем крохотными, почти незаметными порциями. Немного, только чтобы Грише стало чуть полегче.

Когда его дыхание выровнялось, я оборвал контакт.

И как по сигналу, зазвенел мой телефон.

Звонил Бердышев.

— Что там у тебя?

— Тёмный Проводник напал на Гришу Обжорина.

— Что с парнем?

— Всё в порядке. Я оборвал канал и залатал его магическую матрицу.

— Хорошо. Что собираешься делать?

— Выстрою всё училище на плацу и проверю каждого!

— Не горячись. Ты уверен, что парень вне опасности?

— Да.

— Вот и хорошо. Поднять суматоху мы всегда успеем. Надо постараться не спугнуть мерзавца. Попробуй пока проверить как можно больше народу, не вызывая подозрений.

В словах Бердышева был резон. Даже если Тёмный Проводник что-то заподозрил после обрыва магического канала, вряд ли у него много информации. А тотальная проверка точно заставит его залечь на дно и не отсвечивать. И будем мы его искать до столетнего юбилея Императора.

— Понял, Жан Гаврилович. Ещё одна неувязка — о проблеме узнал Максим Владимирович Мерлин, преподаватель истории магии. Он был в палате у Обжорина.

— Ты его проверил?

— Да, он чист. Говорит, что зашёл узнать о здоровье Гриши.

— Отправь его к начальнику училища, пусть подпишет бумагу о неразглашении. И действуй, как мы договорились.

— Хорошо. До связи!

— Давай, ваше благородие! Осторожнее там.

— Скажи это Тёмному Проводнику!

Я убрал телефон и повернулся к Скворцову.

— Дмитрий Николаевич! Вам придётся проводить Максима Владимировича к Шихину. Он должен подписать бумагу о неразглашении. Максим Владимирович! Никому не говорите о том, что случилось с Обжориным. Это вопрос безопасности Империи.

Мерлин растерянно улыбнулся.

— Честно говоря, я так и не понял, что случилось. Не обижайтесь, Константин, но… Дмитрий Николаевич! Курсант Смирнов действительно имеет право распоряжаться ситуацией?

Скворцов хмуро кивнул.

— Да, Максим Владимирович. Сейчас мы с вами пойдём к полковнику Шихину.

— Хорошо, конечно. Скажите — это как-то связано с тем человеком, которого мы видели ночью? Вы нашли его? Это действительно, Тёмный Проводник?

Я ответил вместо Скворцова.

— Максим Владимирович, пока вам лучше знать, как можно меньше. И постарайтесь не строить догадки, ладно? Если получится, я потом расскажу вам, что смогу.

— За чашкой чая, под звёздным небом? — улыбнулся Мерлин. — Хорошо, Константин.

Скворцов уже шагнул к выходу, но я его остановил:

— Давайте сначала дождёмся доктора Лунина и погрузим Гришу в машину.

* * *

— Это чёрт знает, что такое!

Полковник Шихин, не усидев за столом, вскочил и принялся мерить шагами кабинет.

— В училище среди белого дня происходят нападения на курсантов. А мы бездействуем, и вынуждены полагаться на…

Алексей Герасимович бросил на меня тяжёлый взгляд, но сдержался.

— Сегодня пропал преподаватель магической ботаники. Не явился на занятия! Господин поручик! Вы разыскали Арнольда Кирилловича?

— Никак нет, господин полковник! Он не отвечает на звонки, и дома не появлялся. Жена плачет и собирается писать заявление в полицию.

— Чёрт знает, что! — повторил полковник.

Максим Владимирович тихо сидел в углу кабинета.

— Господин Мерлин! — вспомнил о нём полковник. — Вы что-то хотели?

— Мне сказали, что я должен подписать какую-то бумагу.

— Да! Вот, извольте ознакомиться!

Алексей Герасимович достал из ящика стола одну из расписок, которые оставил ему Бердышев и протянул историку.

— Господин полковник, — сказал я. Мне кажется, кое-что вы можете сделать.

— Любопытно! И какие у вас идеи, юноша?

— Тёмного Проводника до сих пор видели только ночью. Оба пострадавших — Симагин и Обжорин — живут в казарме.

— Так. И что?

— Для начала можно установить наблюдение за казармами. Возможно, кто-то из курсантов отлучается по ночам.

Я внимательно посмотрел в глаза полковника и пояснил:

— Я буду проверять преподавателей и сообщать вам результаты проверки. А вы организуйте дежурство. Может быть, это поможет предотвратить дальнейшие нападения.

— Возможно. А что за случай с магической тварью? Звягинцев доложил мне, что вы увезли магическую тварь из зверинца.

— Господин полковник, я увёз её с ведома подполковника Бердышева. Так нужно для дела.

Полковник Шихин раздражённо хлопнул ладонью по столешнице и в третий раз повторил:

— Чёрт знает, что!

* * *

Весь день я потратил на проверку сотрудников училища.

Первым делом заглянул в ангар, где содержались магические твари. И тут же сцепился с техником, который категорически потребовал вернуть на место украденного лиса.

Оказывается, именно он слил меня Шихину. Надо же — не побоялся пойти к начальнику училища и доложить о пропаже твари!

— Теперь взгреют тебя! — злорадно заявил он мне. — Увёл тварь и потерял, раззява! А нечего мне липовые разрешения совать!

Он был свято уверен в своей правоте. А я не стал его разочаровывать. Должна же у человека быть хоть какая-то радость в жизни.

Пока он пророчил мне мрачное будущее, я без помех проверил его магическую матрицу. Она оказалась нулевой, и это меня совсем не удивило.

Во время обеда я внимательно вглядывался в работников столовой и преподавателей, которые обедали вместе с курсантами. От разноцветных матриц рябило в глазах. Я изо всех сил старался сосредоточиться, чтобы не пропустить хоть малейший намёк на матрицу Симагина или Гриши.

Идея выстроить всё училище на плацу и проверить разом уже не казалась мне привлекательной. Да я рехнусь раньше, чем дойду хотя бы до половины!

Дело осложнялось тем, что надо было записывать всех, кого я проверил. А я половину сотрудников знать не знал даже по фамилии.

После обеда я снова набрал доктора Лунина.

— Как там Гриша, Александр Михайлович?

— Состояние стабилизировалось. Но он всё ещё без сознания. Думаю, это к лучшему. Пусть восстанавливается постепенно, естественным путём. Если что-то изменится, я сразу вам сообщу, Константин.

— Спасибо, Александр Михайлович! А сколько времени займёт восстановление?

— Сейчас трудно сказать. Неделю, дней десять.

Я поблагодарил доктора, сунул телефон в карман и продолжил поиски.

К вечеру я устал, как гончая собака, которая весь день гоняла в лесу зайца, но так его и не увидела. Записал в блокнот тридцать вторую фамилию по списку и отправился искать Полину.

— Где ты пропадал? — удивилась она. — Все занятия пропустил!

— Секретное поручение начальника училища. Ничего, завтра наверстаю. Ты помнишь, что сегодня мастер Казимир пригласил тебя на ужин?

В глазах княжны промелькнуло сомнение.

— Конечно, помню. Но…

— Что? — улыбнулся я.

— Ничего, — решилась княжна. — Едем.

— А дядя с Германом возражать не будут?

Полина улыбнулась.

— Германа я предупредила. А дяде необязательно знать о всех моих отлучках.

Полина сказала это весело. Но я заметил, что уголки шуб у неё слегка дрогнули.

Княжна предложила пойти на ферму пешком. Я с радостью согласился, хоть ноги и гудели после целого дня беготни. Но голова от разных мыслей гудела ещё сильнее, и её срочно требовалось привести в порядок.

Мы, не торопясь, шли по улице. Я рассказал Полине, что Гриша серьёзно заболел, и его увезли в госпиталь.

— И ты молчал? — упрекнула меня девушка. — Надо завтра же его навестить!

— Навестим, — согласился я. — О том, что Гриша пока без сознания, я говорить не стал.

Кто знает, может, он завтра уже придёт в себя. Тогда и говорить не о чем.

— Я заходила в санчасть, — неожиданно сказала Полина, — а там дверь была закрыта.

Ну, правильно! Это мы её закрыли, пока ждали доктора Лунина.

— Зачем заходила? — спросил я.

— Серёжу хотела навестить, — сказала княжна.

Потом чуть покраснела и добавила:

— И тебя искала. Думала — ты у него.

Возле знакомого ателье стоял фургон с распахнутыми настежь дверями. Возле него суетились грузчики, а на них деловито покрикивала Аня. Рядом я заметил машину Тощего Лёвы.

Интересно, что у них там творится?

— Пойдём-ка, Полина! — сказал я. — Посмотрим.

— Это твои знакомые? — с любопытством спросила княжна.

— Ага, — рассеянно ответил я.

Увидев меня, Аня расцвела в улыбке.

— Костя! Спасибо!

Девушка бросилась мне на шею и крепко обняла.

— Ты просто чудо!

Я не возражал, но осторожно расцепил руки девушки.

— Что тут у вас происходит?

— Я открываю своё ателье, представляешь! У меня теперь от заказов отбоя нет. Знаешь, что я придумала?

— Нет, — улыбнулся я.

— Платье, которое само улучшает фигуру! Правда, если его снять, то…

— Я понял. Но, думаю, твои клиентки довольны.

— Конечно! Теперь на балы платья заказывают у меня. Даже пришлось записывать в очередь.

— Замечательно, Ань, — искренне обрадовался я. — Очень рад за тебя.

— А это твоя девушка?

Аня с интересом посмотрела на Полину.

— Познакомься, Аня, это — Полина, — представил я девушек. — Полина, это — Аня.

Пока девчонки присматривались друг к другу, я подошёл к Тощему Лёве.

— А ты чего тут трёшься?

— Аньке с переездом помогаю, — невозмутимо ответил он. — Да всё нормально. Я помню, о чём мы договаривались.

— Смотри, — предупредил я его. — Аню в свои дела не втягивай. Я сейчас о твоих махинациях знать не хочу. И пусть так оно и будет. Тебе же лучше.

— Расслабься, — успокоил меня Лёва. — Я понимаю. И за Аню рад по-человечески. А мои ткани ей не нужны — она теперь из шёлка и бархата шить будет.

Лёва сказал это с лёгкой завистью. А потом понизил голос:

— Слушай, а может, мы с тобой сговоримся? Я тебе любую услугу, а ты меня от городовых прикроешь, если что. У тебя же знакомства?

— И не мечтай.

* * *

За ужином Казимир непрерывно рассказывал смешные истории из своей молодости. По большей части они были связаны с его карьерой травника.

— А хотите знать, как я придворным травником стал? Это ещё при покойном государе было. Он тогда объявил конкурс на лучшие снадобья для дворцовой аптеки. Травников собралось — тьма! Император каждому назначил пациента и велел вылечить. Кто лучше справится — тот и будет в аптеку лекарства поставлять.

Казимир расчесал бороду пятернёй.

— Мне тогда достался старый граф Вязовкин — желчный старикашка с язвой желудка. Такая сволочь — ни о ком хорошего слова не скажет, только сплетни разводил. И стал Вязовкин обо мне слухи распускать, что я молодой и лечить совсем не умею. Делал это тихо, за спиной. Думал, что я не узнаю. А мне добрые люди рассказали.

— И что сделал, дядька Казимир? — спросил Сенька.

Он так заслушался, что даже есть перестал. Только кидал на нас с княжной быстрые взгляды.

— Что я сделал?

Казимир улыбнулся.

— Я разозлился и подмешал ему в лекарство конский навоз. А потом всем рассказал, как граф из моих рук дерьмо ел.

— Ну, ты даёшь! — расхохотался я.

— Император, когда об этом узнал, хохотал, прямо как ты. И дал мне заказ на поставку лекарств. Язву-то я Вязовкину вылечил. Правда, у него от расстройства нервов геморрой открылся, но с ним он к другому травнику пошёл. Да вы ешьте! Марта, принеси ещё вина!

— Хорошо тут, — тихо сказала Полина, когда мы стояли на веранде моего дома и смотрели на пруд.

В неподвижной воде отражались августовские звёзды. В зарослях золотого корня деловито квакала лягушка.

— Ты же утром здесь была, — удивился я.

— Сейчас всё по-другому, — задумчиво сказала Полина и зябко повела плечом. — И Казимир очень хороший человек. Весёлый и добрый.

— Ты ему понравилась, — улыбнулся я. — Пойдём в дом?

Полина бросила на меня долгий серьёзный взгляд и решительно кивнула.

— Пойдём.

На этот раз нам никто не мешал. Мы не спешили, наслаждаясь друг другом, и уснули только под утро. Точнее, Полина уснула на моей руке. А я гладил её горячее плечо и улыбался, лёжа в темноте.

Хорошо быть молодым! Я и в прошлой жизни делал всё возможное, чтобы дольше ощущать дыхание молодости. А уж теперь хрен кто меня заставит чувствовать себя стариком!

Утром мы проспали завтрак. А как только проснулись — за княжной снова приехал Герман. Я вышел её провожать в одних домашних брюках — поленился натягивать комбинезон.

Поцеловал девушку в тёплую щёку. Полина смущённо скосила глаза на невозмутимого Германа. Но потом решительно потянулась ко мне губами.

— Увидимся в училище, — сказал я.

— Ты сегодня опять будешь целый день где-то пропадать?

Я пожал плечами.

— Как получится.

— Поедем после занятий к Грише? И Серёжу с собой возьмём, его, наверное, сегодня выпишут.

— Конечно.

Я помахал рукой вслед отъезжающей машине и вернулся в дом.

Мой комбинезон валялся на полу.

Чёрт, надо хоть какой-то мебелью обзавестись, кроме надувного матраса!

Я поднял комбинезон. Из бокового кармана выпал сложенный вчетверо листок бумаги.

Я поднял его, развернул и прочитал:

«Ты любишь тайны? Что ж, попытайся разгадать мою. Жди моего сообщения, но никому ничего не говори. Если я узнаю, что ты проболтался — игра отменяется. Тёмный Проводник».

Глава 2

Записка была напечатана на принтере. Вряд ли эта бумажка пригодится Жану Гавриловичу в качестве улики, но кто его знает?

Я аккуратно сложил записку и сунул в карман. А потом обшарил остальные карманы комбинезона.

Барахла в них накопилось порядочно. Но никаких сюрпризов от Тёмного проводника больше не было.

Затем я уселся на пол и хорошенько подумал. Минуты две, не меньше.

И решил, что надо звонить Бердышеву.

Какую бы игру не затеял со мной Тёмный Проводник — играть по его правилам я не стану. Пусть ищет идиотов в другом месте.

Выигрывает тот, кто сумеет навязать противнику свою игру. Именно это я и собирался сделать.

Раз этот гад оставил мне записку — значит, затрепыхался. Видимо, что-то не даёт ему залечь на дно и переждать. Самое время мутить воду посильнее. Глядишь, и всплывёт нужная рыба глотнуть воздуха.

На всякий случай, я вышел на улицу. Мало ли, вдруг Тёмный Проводник ухитрился наставить в моём доме жучков?

Прошёл мимо големов, застывших, словно древние статуи. Достал телефон, набрал номер Бердышева и сообщил, что у меня есть срочные новости.

— Подъеду к училищу через полчаса, — коротко сказал Жан Гаврилович.

Отлично!

Значит, я ещё успею позавтракать.

Я свистнул лиса. Он примчался, сломя голову и виляя длинным пушистым хвостом. И сразу же стал совать голову мне в колени — гладь, хозяин!

Я потрепал лиса по загривку. Вот уж не думаю, что смогу когда-нибудь подружиться с магической тварью. Но жизнь так часто удивляла меня, что я уже привык.

Я собирался взять лиса с собой в училище. Надо же успокоить профессора Звягинцева. А то, чего доброго, накатает на меня заявление в полицию — отбивайся потом от Зотова!

— А княжна где? — спросил меня Казимир. — Опять без завтрака отпустил? Не ценишь ты девку. Гляди — бросит!

— Не начинай, мастер, — миролюбиво сказал я. — За ней машина приехала.

— Машина! — заворчал Казимир. — Накормил бы завтраком, да вызвал такси. Поехали бы вместе — женщинам такое приятно.

Он прожевал кусок домашней колбасы и снова заладил:

— А с баронессой у тебя что? Может, помиришься?

— Так я с ней и не ссорился.

— Ну, тем более! Может, её на ужин позвать? Марта пирогов напечёт.

— Ты определись, мастер, кто тебе больше нравится — баронесса или княжна. А то, смотрю, всех готов ужином кормить.

— Мне нравится, чтобы ты без женского присмотра не болтался и в неприятности не влипал, — не унимался Казимир.

— Гляди — съеду я от тебя! — в шутку пригрозил я.

Но Казимир тут же прикусил язык.

— Да я ничего. Я же как лучше хочу. Вечером княжну привози — я рыбы накопчу!

Я только головой покачал. Допил кофе, взял лиса на поводок и отчалил в училище.

Жан Гаврилович припарковал свой внедорожник подальше от ворот, чтобы не привлекать внимание. Я постучал по стеклу, открыл дверцу и забрался на кожаное сиденье.

Лис мягко запрыгнул в машину и свернулся пушистым клубком у меня в ногах.

— Ну, что у тебя? — спросил Бердышев.

Я отдал ему записку.

— Нашёл утром в кармане.

Жан Гаврилович читал, не торопясь. Несколько раз он прерывался, чтобы задумчиво почесать подбородок. Наконец, вернул записку мне и спросил:

— Когда ты последний раз проверял карманы?

Я пожал плечами.

— Не помню.

— Значит, записку мог подложить, кто угодно?

— Угу, — кивнул я.

Больше всего возможностей было у Полины. Но мне даже думать об этом не хотелось.

— Так, — сказал Жан Гаврилович.

Положил руки на руль, задумчиво посмотрел вдоль улицы и повторил:

— Так. Судя по всему, Тёмного Проводника интересуешь именно ты. Эту игру он затеял неспроста.

— Согласен, — сказал я.

У меня было время обдумать, и я пришёл к такому же выводу.

— Делай вид, что ничего не случилось, — сказал Жан Гаврилович. — И продолжай поиски. Думаю, именно они и насторожили Тёмного Проводника. Чем больше ты будешь действовать ему на нервы — тем скорее он сделает следующий шаг.

— Может, повесить мне микрофон? — предложил я. — Только такой, чтобы я мог его выключать и включать.

Расследование расследованием, но посвящать Бердышева и его сотрудников в свою личную жизнь я не собирался.

— Хорошая мысль, — согласился Жан Гаврилович. — К завтрашнему дню постараюсь достать. А теперь — вали на занятия!

Он хлопнул меня по плечу.

— Ты теперь везде будешь таскать с собой эту тварь?

— Это не тварь, а Рыжий, — улыбнулся я.

Рыжий, услышав своё имя, поднял голову и посмотрел на меня.

— Смотри, — Бердышев покачал головой. — Магическая тварь может быть опаснее оружия. Особенно, для посторонних. Укусит кого-нибудь твой Рыжий — проблем не оберёшься.

— Не укусит!

Я потрепал лиса по пушистому загривку.

— Сколько человек ты уже проверил?

— До хрена! Около сорока.

— Список есть?

Я достал блокнот и отдал его Бердышеву. Он бегло проглядел фамилии.

— Да, пока ты здесь — расскажи подробно, что случилось в санчасти. Говоришь, историк Мерлин зашёл узнать о здоровье Обжорина? Это странно для преподавателя.

— Максим Владимирович такой человек, — объяснил я. — Внимательный. И к Грише очень хорошо относится.

— Ты проверил его матрицу?

— Первым делом, — заверил я Бердышева. — ничего.

— Ну, ладно. Иди, животновод!

Я свистнул лиса и вылез из машины.

На занятии по биологии магических тварей Рыжий стал настоящей сенсацией. Даже профессор Звягинцев, увидев лиса, попытался улыбнуться. Правда, из-за шрама это больше было похоже на гримасу.

— Курсант Смирнов соизволил доставить тварь к месту дислокации! — иронично сказал он и хлопнул в ладоши. — Все идём к вольеру! Сейчас Константин продемонстрирует нам, насколько он сумел приручить тварь!

Курсанты радостно высыпали на улицу. Понятное дело — это куда веселее, чем сидеть в душной аудитории. А тут ещё и развлечение намечалось.

Я впустил лиса в загон и запер за нами дверь. Курсанты облепили сетку.

Держа Рыжего на поводке, я провёл его вдоль всей группы курсантов, чтобы продемонстрировать, что он не проявляет агрессии. Лис настороженно дёргал ушами и вертел головой, но шёл спокойно.

После этого я отстегнул поводок и пару раз бросил лису палку. Приносить её он не учился, но Рыжий и тут не подвёл. Он не только не испугался, когда увидел палку у меня в руках, но и быстро сообразил, что от него требуется.

— Полина, хочешь попробовать? — предложил я княжне Соловьёвой.

— Конечно! Можно, Семён Васильевич?

Княжна нетерпеливо посмотрела на Звягинцева.

Звягинцев нахмурился. Фокусы с лисом ему явно не нравились. Старый вояка не верил, что магическая тварь может быть не опасной.

Я его понимал. Заработаешь такой шрам — тоже перестанешь быть слишком доверчивым.

— Семён Васильевич, Рыжий знает Полину, — сказал я.

Княжна чуть заметно покраснела и исподтишка показала мне кулак.

— Ну, попробуйте, — решился Звягинцев. — Только осторожно.

Полина вошла в вольер.

Увидев это, Рыжий решил, что пробил его звёздный час. Он сразу же завалился на спину и выставил белое брюхо.

Под смех курсантов Полина присела на корточки и принялась почёсывать лиса.

Хитрая лисья морда расплылась в блаженной улыбке.

— Ну и дела, — озадаченно протянул Звягинцев. — Что ж, Константин! Признаю, что вы добились ошеломляющего успеха! Не хотите поработать ещё с каким-нибудь зверем?

— Нет, Семён Васильевич, — ответил я. — Мне хватит Рыжего. Пусть остальные упражняются.

Я дружески подмигнул Серёге Стоцкому, который стоял у вольера с мрачным видом.

Его только сегодня утром отпустили из санчасти.

— Хочешь попробовать, Серёжа?

— Спасибо, — ответил Стоцкий. — Настроения нет.

— И всё же расхаживать с лисом по училищу я вам не разрешаю, — сказал Звягинцев. — Будьте добры, отведите его в клетку! Заберёте после занятий.

Как ни крути, а он был прав. Всё же, в военном училище должна быть дисциплина.

Обедали мы втроём — Стоцкий, Полина и я. Гришино место пустовало.

— Мальчишки, давайте сегодня съездим к Грише! — решительно заявила княжна.

— Конечно! — поддержал её Стоцкий.

Он с унылым видом ковырял вилкой рыбную котлету.

— Что случилось Серёга? — улыбнулся я. — Тебя вылечили, жизнь прекрасна! Или безответно влюбился в какую-нибудь девчонку? Так это мы мигом поправим.

Стоцкий без улыбки посмотрел на меня. Помедлил и сказал:

— Меня отчисляют, Костя.

— За что? — нахмурился я.

— За хреновую магическую матрицу!

Сергей бросил вилку в тарелку.

— А ещё за то, что мой папаша что-то учудил против Императора. А я даже не знаю — что!

Зато я очень хорошо знал, что именно натворил старший Стоцкий.

На мгновение меня кольнуло острое чувство сожаления и вины.

Хотя, я точно не был виноват в преступлениях графа Стоцкого.

— Тебя точно отчисляют? — спросил я. — Ты уже видел приказ?

— Пока нет, — неохотно ответил Стоцкий. — Но и так всё понятно. Со дня на день меня вызовут к Императору. Я должен буду подтвердить свою верность Империи и способность управлять графством. Думаешь, я смогу?

— Конечно, сможешь, — убеждённо сказал я.

— Не всё так просто, Костя! Знаешь, сколько народу зарится на наше имущество? Всё это родовитые люди с настоящими заслугами перед Империей. А я? Малолетний сын государственного преступника! Да ещё и с никудышной матрицей.

— Ну, это-то мы запросто можем поправить, — сказал я. — Вот что! Поехали к Грише, а оттуда — ко мне домой. Обсудим всё и решим, что делать.

— Да не надо, — попытался отмахнуться Сергей.

Но я стоял на своём.

— Если тебя из училища отчислят — где ты жить будешь?

— Найду что-нибудь.

— Знаешь, что, — разозлился я. — Ты это брось! Мы друзья, а друзей не надо обижать отказом. Это не гордость, Серёжа. Это — глупость. А ты парень умный. Решено, сегодня ночуешь у меня. А сейчас бегом на занятия, а потом — к Грише!

Гриша по-прежнему был без сознания. Мы смотрели сквозь стеклянную перегородку на бледное лицо друга и молчали. О чём тут говорить?

К правой руке Гриши тянулась прозрачная трубка капельницы. В углу бесшумно вспыхивал кардиомонитор, чертя ломаную кривую.

— Что скажете, доктор? — спросил я Александра Михайловича.

— Не волнуйтесь. Матрица потихоньку восстанавливается. Это процесс небыстрый. Но пока дело продвигается неплохо.

— А почему он не приходит в себя? — тихо спросила Полина.

— Похоже, ваш друг пережил сильный стресс, — ответил Лунин. — Вот сознание и отгораживается от боли, защищает психику.

Эх, Гриша! Знать бы, что именно сделал с тобой Тёмный Проводник! Как он заманил тебя в ловушку.

Ничего, я этого гада наизнанку выверну, как только доберусь до него!

— А как себя чувствует барон Симагин? — неожиданно спросил Стоцкий.

Лунин пожал плечами.

— Пока без изменений. Бредит, неадекватно реагирует на окружающих. Константин, вы не откажетесь провести с ним процедуры?

Я кивнул.

— Конечно, Александр Михайлович.

Полина и Сергей остались возле Гриши, а мы с доктором пошли в палату к Симагину.

Его поместили отдельно от других больных. У двери круглосуточно дежурили санитары.

— Как он? — спросил доктор.

— Опять буянил, — ответил добродушный санитар в светло-зелёном комбинезоне. — Пришлось укол сделать и к кровати пристегнуть.

Доктор Лунин кивнул и открыл дверь.

— Входите, Константин!

Симагин спал. В отличие от Гриши, на щеках барона горел лёгкий румянец. Он даже улыбался во сне — злой, торжествующей улыбкой. Кисти пристёгнутых рук были крепко сжаты в кулаки.

Я проверил его матрицу. Магический канал по-прежнему тянулся к голове Симагина. По нему медленно струилась энергия.

Матрица Симагина работала. Но Тёмный Проводник отбирал у него все излишки, оставляя барона на голодном пайке.

А какого чёрта мы этому потакаем?

Тёмный Проводник уже понял, что мы напали на его след. Какой смысл оставлять ему Симагина?

Не успев додумать, я понял, что это правильное решение. И не позволил себе сомневаться. Потянулся и резко разорвал магический канал.

Симагин выгнулся в кровати и закричал звериным голосом. Его пальцы вцепились в металлический каркас, словно хотели его сломать.

— Нет! — орал барон. — Нет! Я не хочу!!!

Он вытаращил побелевшие глаза.

— Верните меня обратно!

На крик из коридора прибежал санитар. Александр Михайлович махнул ему рукой и повернулся ко мне.

— Что вы сделали, Константин? Зачем?

— Нет смысла дальше его доить, доктор, — сказал я. — Ситуация изменилась. Может быть, теперь он пойдёт на поправку.

— Будем надеяться, — нахмурился Александр Михайлович.

Выходя из палаты, я негромко пробурчал себе под нос:

— А не фиг спать с такой довольной рожей!

Выйдя из госпиталя, я решительно сказал:

— Поехали, Серёжа! Полина, ты с нами?

— Нет, — неожиданно отказалась Полина. — У вас, похоже, будет мужской разговор. Не буду вам мешать, лучше высплюсь.

— Тогда увидимся завтра в училище, — улыбнулся я и поцеловал княжну. — Позвони, как доберёшься до дома, ладно?

Стоцкий озадаченно смотрел на нас.

— Ну, вы и быстрые!

— Пока, мальчишки!

Полина помахала нам рукой.

До фермы мы добрались на такси.

— Хороший дом, — одобрительно сказал Стоцкий, оглядывая моё жилище. — А это те самые големы?

— Ага. Погоди!

Я подошёл к големам и сказал, показывая Сергея:

— Это — свой! Его не трогать!

А то чёрт знает, что им взбредёт в каменные головы!

Затем я отпустил Рыжего с поводка, и он совершенно счастливый помчался по грядкам ловить мышей. Кстати, грызунов он ловил мастерски и съедал на месте, кроме голов. Головы мышей и крыс лис аккуратно складывал на крыльцо Казимира.

Я кивнул Стоцкому на дверь.

— Заходи, там не заперто.

А сам отправился к Казимиру.

— Мастер! Одолжи пару стульев и бутылку твоего яблочного!

— А тебе зачем? — подозрительно спросил Казимир. — Зови свою княжну за стол, ужинать будем.

— Я сегодня не с девушкой, а с другом, — ответил я. — Нам поговорить надо без лишних ушей.

— А княжна когда приедет? — заволновался Казимир.

— Да что ты про княжну заладил? Завтра она приедет. Надо же девушке отдохнуть хоть немного!

— Смотри, профукаешь девку! — привычно заворчал Казимир.

Но бутылку принёс и разрешил взять два стула из столовой.

— Погоди, закуски вам положу! Взяли моду — пить на голодный желудок!

Он притащил мне копчёного судака на огромном блюде.

Интересно, чего мастер так о княжне переживает? Прямо места себе не находит.

Но раздумывать о странном поведении мастера я не стал — и без него было, о чём подумать.

Я сунул бутылку в карман, одной рукой подхватил стулья, другой — блюдо с рыбой и направился в свой дом, аккуратно обходя грядки.

Увидев меня, Стоцкий начал что-то говорить. Но я его остановил.

— Погоди!

Откупорил бутылку и разлил по стаканам крепкий яблочный самогон.

— Давай!

Мы выпили по глотку и уселись с видом на пруд.

— А теперь рассказывай по порядку!

— Да что там рассказывать, — махнул рукой Стоцкий. — Я же тебе сказал. Со дня на день меня вызовут к Императору, присягать на верность. А потом Его Величество решит, что делать с нашим родовым имуществом. И решит он точно не в мою пользу.

— Почему ты так считаешь?

— Да потому, что я в управлении имуществом ни хрена не понимаю! Меня отец к делам близко не подпускал. Всё сам решал. Вот и дорешался!

Сергей сжал кулаки.

— Допустим, — сказал я. — Но ты можешь нанять управляющего. Надо найти такого человека, которому доверяешь ты и Император. Да пусть Император и предложит!

— А ему это надо? У него теперь к нашему роду нет доверия, понимаешь, Костя! А у меня ещё и матрица слабая. У отца тоже слабая была, но он характером брал.

Это я знаю. Видел своими глазами.

— Проблему с матрицей можно решить, — твёрдо сказал я. — Я тебе помогу.

Стоцкий повернулся ко мне.

— Спасибо, Костя! Но — не надо! Я должен сам, понимаешь. Иначе это будет не моя сила, а заёмная. Помоги тренироваться — это правильно. А усиливать мою матрицу за твой счёт я не хочу.

Я понимал его, но всё равно возразил:

— Времени мало, Серёжа! Император обратно не перерешит. Тебе надо сейчас показать сильную матрицу!

Про себя я решил, что сам напрошусь к Императору на аудиенцию и дам Серёге нужную характеристику. Понятно, что и ответственность в таком случае ляжет на меня. Но я был уверен в Серёге.

— Нет, Костя! — твёрдо сказал Стоцкий. — Как будет, так и будет.

Он допил свой стакан и спустился с крыльца.

— Пройду, гляну пруд!

Я не пошёл с ним. Видно же, что парню надо побыть одному.

Я лениво ковырнул копчёного судака, бросил в рот кусочек плотной мякоти. Она пахла дымом.

Вкусно!

В кармане зазвенел телефон. Я вытащил его и улыбнулся.

Полина!

— Алло! Ты уже добралась?

— Здравствуйте, Константин! — негромко сказал спокойный мужской голос. — Очень рад, что могу с вами поговорить.

— Кто это? — спросил я, уже холодея внутри.

— Тёмный Проводник. Слушайте меня внимательно!

Глава 3

— Где Полина? — спросил я. — И какого чёрта ты звонишь по её телефону?

Не убирая телефон от уха, я бросил взгляд в сторону пруда. Стоцкого нигде не было видно.

— Полина у меня, — ответил Тёмный Проводник.

— Зачем она тебе?

— Она мне не нужна. Мне нужны вы, Константин.

— Для чего?

Я не хотел, чтобы Серёга нас слышал. Но и говорить тише не рисковал. Тёмный Проводник мог принять это за неуверенность и попробовать диктовать свои условия.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне отправиться в путешествие, — сказал Тёмный проводник.

— А чем тебя не устраивает поезд или самолёт?

— Поезда не ходят туда, куда мне нужно.

Мне показалось, или в его голосе промелькнула грусть? Псих, точно, псих!

Я где-то слышал, что с сумасшедшими надо разговаривать спокойно и убедительно. И стараться взять нить разговора в свои руки.

Я глубоко вдохнул и постарался успокоиться.

— Хорошо, ты хочешь отправиться в путешествие. Чем я могу тебе помочь?

— Приходите, я всё вам объясню.

— Давай сделаем так. Ты отпустишь Полину, а я приду к тебе. И отправлю тебя в путешествие.

Я не обманывал его. Отправил бы, не моргнув глазом. И приглядел, чтобы он не вернулся.

— Вы думаете, что я сумасшедший? — спросил Тёмный Проводник.

По его голосу я понял, что он улыбается.

— Это не так. Полину я отпущу, когда вы придёте. Повторяю — она мне не нужна.

Чёрт! Но я должен был хотя бы попробовать.

— Тогда зачем ты вообще её украл? Почему не поговорил сразу со мной?

— Я никого не краду, — с обидой в голосе ответил Тёмный Проводник. — Ко мне все приходят сами. Полина — просто страховка. Мне надо, чтобы вы пришли один.

Он хорошо шёл на разговор. К сожалению, от этого не было никакого толку. Только в кино разговоры с похитителями записывают на компьютер, сразу вычисляют местонахождение их телефона и высылают группу захвата.

Сейчас рядом со мной не было ни компьютерщиков, ни группы захвата.

— Говори, куда приходить.

— Помните склад, через который вы выбрались из канализации? Приходите туда через пятнадцать минут, один. Там найдёте дальнейшие указания. Если с вами будет кто-то ещё — никаких указаний вы не получите, а без них меня не найдёте. Тогда мне придётся использовать Полину, но девушка вряд ли выдержит.

— Вряд ли выдержит что? — чуть не заорал я.

— Путешествие. До встречи, Константин. Через пятнадцать минут на складе.

И этот урод просто повесил трубку.

Я сразу же снова набрал номер Полины. Но телефон был вне зоны действия.

Выключил.

Умный, гад!

Мысли летели в голове с бешеной скоростью.

Звонить Бердышеву?

Ни в коем случае!

Жан Гаврилович наверняка организует полноценный план-перехват. Возможно, мы даже поймаем Тёмного Проводника.

Но поставим под удар Полину.

А Бердышев вполне может посчитать это допустимым риском. У его службы — своя логика.

Ну, а если не Бердышев — значит, и никто другой.

Пойду один и разберусь на месте.

Судя по телефонному разговору, у парня основательно поехала крыша. Но агрессии я в нём не заметил.

Может быть, удастся его заболтать или отвлечь?

Додумывая это, я уже надевал ботинки.

— Костя, ты куда?

Чёрт! Стоцкий вернулся очень вовремя! Ещё минута — и я бы просто тихо смылся с фермы.

— Внезапное дело, — ответил я, стараясь говорить беззаботно. — Отдыхай спокойно, я скоро вернусь.

— Что-то случилось с Полиной?

Виконт попал не в бровь, а в глаз.

— Нет, с чего ты взял? Просто неотложное дело.

— Ну, ладно.

Ещё секунду Стоцкий раздумывал, не напроситься ли со мной. Но промолчал.

Големы возле веранды даже не шевельнулись. А вот Рыжий прибежал и стал радостно прыгать вокруг меня, громко тявкая.

Наверное, надеялся, что я возьму его на прогулку.

Извини, Рыжий! В другой раз.

Я с удовольствием прихватил бы с собой хоть какое-то оружие. Но его у меня не было. Даже за ножом пришлось бы идти на кухню к Казимиру.

Ничего! Я сам себе оружие, если что. Такое, что мало кто позавидует Тёмному Проводнику.

На склад, говоришь? Значит, ты всё-таки прячешься в канализации! Но ведь полицейские всё там обшарили.

Неужели городовые Зотова сработали халтурно?

Но раздумывать было некогда — время уже поджимало.

На улице уже стемнело, но вдоль домов горели фонари. От Невы тянуло холодной свежестью.

Выйдя с фермы, я закрыл за собой створку ворот, и она негромко, но противно скрипнула.

На складе не было ни души. Свет тоже не горел. Ворота были распахнуты настежь и зияли чернотой.

— Я пришёл один! — крикнул я в темноту.

Темнота не ответила. Ни голоса, ни звука шагов — ничего.

Тогда я вытянул перед собой левую руку и осторожно пошёл вперёд.

На всякий случай, ладонь я одел в ледяную броню.

Ну, и как в этой кромешной тьме искать подсказку?

Я напрягал зрение и слух, даже принюхивался.

Но вокруг была только густая темень.

Моя рука наткнулась на металлическую стойку. Металл был холодным и чуть влажным — наверное, на него уже легла ночная роса.

Я пощупал вокруг. Стеллаж. Обычные полки вдоль стен, на которых лежат разнообразные товары.

В прошлый раз стеллажи были битком набиты рулонами тканей. Но сейчас они опустели.

Интересно, полиция вывезла, или «добрые люди» постарались?

Я пошёл вдоль стеллажей, ведя рукой по средней полке и обходя склад по периметру.

Темнота начала сереть, и вдруг стала почти прозрачной. Странный эффект!

Умом я понимал, что вокруг по-прежнему темно. Но глазами видел почти без помех.

И слышать я стал гораздо лучше! С улицы чётко доносился шорох листьев, а собственные шаги казались мне чуть ли не громом.

Я прошёл чуть дальше и увидел на свободной от стеллажей стене надпись. Она была сделана светящимся мелом. Яркий свет резал глаза, хотя своим обычным зрением я бы едва разглядел крупные неровные буквы.

«Зайди в канализацию и иди по стрелкам».

Но чёрт с ней, с надписью!

Я отчётливо чуял запах Полины! И ещё одного человека.

Этот запах был мне знаком, но узнать его я не мог.

Это что же получается?

Я знаю Тёмного Проводника, но проглядел его матрицу?

Я замер перед дверью в тоннель и постарался припомнить голос по телефону. Спокойный, чуть хрипловатый. И какой-то бесплотный.

Нет, не знаю.

Чёрт с ним! Узнаю, когда буду сворачивать ему шею!

Дверь была закрыта, но не заперта. Я осторожно приоткрыл её и заглянул в знакомый тоннель. Как и раньше, он был тускло освещён лампами под сводчатым потолком.

Тоннель был пуст. А на стене я увидел стрелку, нарисованную всё тем же мелом.

Словно детская игра в казаки-разбойники!

Только ставка сейчас такая, что проиграть никак нельзя.

Я пошёл по тоннелю. Шорох шагов гулко отдавался в ватной тишине подземелья. Зрение пришлось чуть приглушить — свет ламп оказался слишком ярким для моей новой способности.

Вместе со зрением притупились слух и нюх. Словно эти способности были как-то связаны друг с другом.

А может, так и есть? В конце концов, что я знаю о воздействии магии на организм? У меня вот когти и клыки отрастают временами!

Я прошёл мимо выбитой големом железной двери, которая вела в тайную лабораторию Арнольда Кирилловича. Сейчас в просторном помещении было пусто — полицейские вынесли все столы и ящики с растениями.

Как сказал Бердышев, золотого корня там хватило бы на пару недель всем торчкам Столицы.

С размахом устроился ботаник! Бывший ботаник — теперь ему только ягель культивировать где-нибудь за Полярным кругом.

Я повернул за угол, и тут услышал позади тихий, но отчётливый скрип.

Похоже, кто-то вошёл в коридор вслед за мной!

Я замер, но тут же в моём кармане зазвонил телефон.

Чёрт, ну почему так не вовремя?!

Номер Полины.

Я держал трубку на расстоянии от уха — всё и так было прекрасно слышно.

— Слушаю!

— Вы уже в тоннеле, Константин?

— Да.

— Прекрасно! Идите вперёд. На правой стене вы увидите нарисованную мелом ладонь. Порежьте свою руку — так, чтобы пошла кровь. А потом приложите руку к отпечатку.

— С Полиной всё в порядке?

— Да, не беспокойтесь. Но я уже начинаю уставать.

— Прекрасная новость! — не сдержался я.

Я убрал телефон в карман и снова прислушался.

Наверняка сзади кто-то был. Но возвращаться и проверять некогда — псих может потерять терпение.

Если там его подручный — пусть он думает, что остался незамеченным.

В нужный момент я с ним разберусь.

Я пошёл вперёд, на ходу разгоняя матрицу. Струна в груди откликалась тихим звоном, напоминавшим звук хрустального колокольчика. Я добавил ещё энергии, и колокольчик превратился в завывание пилы.

Так-то лучше!

На ходу я вытянул вперёд руки. Пальцы без всяких усилий превратились в когти. Время привычно замедлилось.

Если бы кто-то видел меня со стороны — он заметил бы только сгорбленную тень, которая стремительно неслась по бетонному тоннелю.

Стоп!

Вот и отпечаток ладони, про который говорил Тёмный Проводник.

Я провёл когтем по левой ладони. На грубой коже выступила тёмная кровь.

Зарычав от удовольствия, которое больше было похоже на нестерпимый зуд, я прижал ладонь к шершавому бетону.

Ну?

Тёмный Проводник не обманул.

Слева от меня в сплошной стене появился проход.

Не совсем проход — просто часть стены стала прозрачной, и сквозь неё я увидел уходящий в темноту круглый коридор.

Как будто гигантский крот прокопал себе лаз в городских коммуникациях.

Похоже, мне туда.

Я широко раскрыл глаза и шагнул прямо в бетонную стену.

Лицо обдало ветром, словно лаз отделяла от тоннеля не стена, а воздушная завеса.

Ещё шаг — и я стоял в круглом коридоре. А за спиной была глухая стена. Только не бетонная, а из кирпича.

Значит, путь назад отрезан. Это хреново!

Минутой раньше я собирался убить Тёмного Проводника сразу, как только увижу. Фактор неожиданности — сильный козырь, а этот ублюдок вряд ли ждёт, что я заявлюсь к нему в обличье оборотня.

А теперь придётся сначала расспросить его о том, как отсюда выбраться. И проверить, что он не врёт.

Ладно, буду решать проблемы по порядку.

Сначала поймаю, потом оторву ноги и расспрошу.

А потом убью.

Я пошёл вперёд по кротовьей норе. Ламп здесь не было, но моё зрение вновь обострилось. Нюх тоже, и я учуял впереди запах горящей пеньки и расплавленного воска.

Кто-то жёг свечи.

Несмотря на невесёлую обстановку, мне стало смешно. Этот псих тут демонов вызывает, что ли?

Интересно, какие демоны в канализации? Наверняка подслеповатые и пахнут соответственно.

Вместо смеха из груди вырвалось рычание.

Кротовья нора оказалась со странностями. В какой-то момент я понял, что иду не по полу, а по стене. Сделал ещё пару шагов и переместился на потолок. Об этом отчётливо сигнализировала тошнота и желудок, который сместился к горлу.

При этом я никуда не падал. Что за причуды гравитации?

Через несколько метров я шагал уже по противоположной стене. А потом спустился на пол, сделав полный оборот.

И уткнулся лицом в крепкую стальную решётку.

За решёткой я увидел просторный зал с низким закопчённым потолком. Судя по толщине копоти, здесь непрерывно жгли свечи, а то и костры разводили.

Посреди зала горели толстые жёлтые свечи. Огоньки чуть подрагивали — значит, приток воздуха в зале был.

Среди свечей стоял человек в длинном чёрном плаще. Он смотрел на меня, но его лица я не видел — оно скрывалось под глубоким капюшоном.

— Здравствуйте, Константин! — сказал человек. — Так вот как вы можете выглядеть!

Не отвечая, я дёрнул решётку. Когти заскрежетали по стали, но решётка не поддалась. Нижние концы прутьев уходили в специальные отверстия в полу.

Я чуть притормозил матрицу и несколько раз глубоко вдохнул. Когтистые лапы снова превратились в руки, и я понял, что опять могу говорить.

— Ты просил меня прийти, — сказал я. — Так впусти.

— Не так быстро, — сказал Тёмный Проводник. — Вы злитесь, и очень опасны. А я бы хотел с вами договориться.

Опасен? Так и есть!

Значит, он меня боится. Похоже, я смогу надавить на него в нужный момент. Главное — не напугать слишком сильно.

— Покажи мне Полину! — потребовал я, одновременно считывая его матрицу.

Плетение было знакомым. Но такого цвета магических нитей я ещё не видел. Они светились тускло-дымчатым зеркальным светом. Мне даже показалось, что в плетении матрицы Тёмного Проводника отражаются огоньки горящих свечей.

Странный эффект. Такой же странный, как вся обстановка.

Тёмный Проводник отступил в сторону. Полы плаща распахнулись, едва не уронив одну из свечей.

За его спиной я увидел Полину. Девушка стояла у стены, раскинув руки. Её запястья были прикованы кандалами.

Настоящими кандалами, как у средневековых каторжников!

Голова Полины бессильно опустилась. Я видел, что её колени подгибаются от усталости. Княжна почти висела на цепях, которыми Тёмный Проводник приковал её к стене.

— Какого хрена? — спросил я. — Отпусти её немедленно! Полина, ты меня слышишь?!

Княжна еле заметно шевельнула головой.

— Я отпустил бы её, если бы могли договориться, — неожиданно сказал Тёмный Проводник. — Но вы, Константин, предпочитаете конфликт. Хорошо, будь по-вашему!

Он неожиданно вытащил из-под плаща нож и пошёл к княжне. Лезвие ножа тускло блеснуло, отразив пламя свечей.

Не тратя времени на слова, я ударил в Тёмного Проводника всей накопленной магической энергией.

Он как раз протянул руку, чтобы ухватить Полину за волосы.

В этот момент мой удар достиг цели.

Я увидел, как матрица Тёмного Проводника на мгновение вспыхнула, окутывая его фигуру серебристым сиянием.

А мгновением позже из меня вышибло дух! Непостижимым образом Тёмный Проводник отразил мой удар и направил его обратно в меня.

В глазах потемнело. Я понял, что падаю на спину, но самого удара совершенно не почувствовал.

Только увидел, как огоньки свечей взметнулись вверх.

И потерял сознание.

Глава 4

Первое, что я увидел, когда пришёл в себя — всё те же проклятые свечи!

Они горели, чуть слышно потрескивая. И даже не стали заметно короче.

Значит, времени прошло немного.

Хотя, как я могу рассуждать о времени в магическом мире? Вполне возможно, что здесь есть свечи, которые вообще не сгорают.

Я сидел у стены зала. Мои руки были прикованы такими же кандалами, как и те, что я видел на Полине.

Я пошевелил руками. Цепи угрожающе звякнули о камень, а кандалы чуть сдавили запястья.

Или это мне показалось?

Напротив себя я увидел Полину. Насколько я мог судить, девушка была цела и невредима.

Тёмный Проводник стоял рядом со мной.

— Теперь можно и поговорить, — сказал он.

— Что ты со мной сделал?

Он пожал плечами.

— Это не я, а вы, Константин. У меня просто сработала магия отражения. Хотя, не отрицаю того, что я вас спровоцировал.

— Зачем? — спросил я.

Голос звучал хрипло, и я кашлянул.

— Потому что вы сильны и опасны, — откровенно признался Тёмный Проводник. — Ваш ментальный удар я смог отразить, хотя и над этим пришлось работать очень долго. А вот против оборотня я бы не устоял. Пришлось придумать, как заковать вас в цепи.

— Слушай, я же всё равно выкручусь, — как можно убедительнее сказал я. — и тогда тебе не жить. Есть только один шанс. Отпусти Полину, и давай попробуем договориться.

— Отпустил бы, — грустно сказал Тёмный Проводник. — Мне и в самом деле нужны вы, а не она. Но если мы с вами не договоримся, Константин — девушка останется моей единственной надеждой. Ведь остальных вы у меня отобрали — и Симагина, и Обжорина. Хотя, с их помощью я всё равно не сумел бы открыть портал.

Слушая Тёмного Проводника, я думал о своём. Например, меня очень интересовало — как скоро меня отыщет Бердышев. И сможет ли он обнаружить «кротовью нору» в стене канализационного тоннеля.

Одновременноя пытался сновать разогнать свою магическую матрицу. Она отзывалась расстроенным гнусавым воем, от которого сводило зубы.

Как гитара, которую по пьяному делу уронили на пол. Корпус дал трещину, струны ослабли и расстроились.

И как играть на таком инструменте?

Вот же хрень!

Сам себя чуть не укокошил!

А ведь видел, что матрица Проводника отливает зеркальным блеском. И даже насторожился. Вот только подумать на шаг вперёд не успел. Не дал мне Тёмный Проводник времени на размышления.

Ладно, пусть пока говорит. Видно, он сильно соскучился наедине со своими мыслями, и сейчас ему не терпелось с кем-нибудь ими поделиться.

Вот и пусть делится. А я пока приведу в порядок матрицу.

И как жахну!

— Что-то вы притихли, Константин, — неожиданно сказал Тёмный Проводник.

Как будто угадал мои мысли.

— Думаю, сейчас вы собираетесь с силами, чтобы ударить ещё раз. Не советую. Отражение работает безупречно, вы просто навредите себе, вот и всё.

Чёрт!

Он сказал именно то, о чём я не хотел думать.

— У нас достаточно времени, чтобы всё обсудить, — сказал Тёмный Проводник.

В его голосе я услышал напряжение.

— Вы обдумаете моё предложение и согласитесь, я в этом уверен.

— А если нет? — улыбнувшись, поинтересовался я.

— Не надо думать о плохом, Константин.

— Знаешь, меня уже тошнит от твоего высокомерного тона, — откровенно сказал я. — Ну, умеешь ты отражать магию, и что? Думаешь, это тебя спасёт? Сам ты слаб, и ни на что не годишься. Тебя загнали в угол. Ты даже боишься показать своё лицо! С чего ты взял, что я стану с тобой договариваться?

— Вы правы, Константин.

Тёмный Проводник поднял руки и снял капюшон.

— Мерлин? — удивился я.

— Да, — ответил Максим Владимирович.

— Чёрт, ну почему? — спросил я. — Почему вы этим занялись? Зачем?

— Изучая историю магии, я нашёл возможность открывать порталы в другие миры, — сказал Мерлин. — Помните наш разговор в обсерватории? Индийские факиры знали, о чём говорили.

Я не ответил, и снова дёрнул цепи. Они выглядели старыми. А вдруг какое-нибудь слабое звено проела ржавчина?

Кандалы зазвенели о бетон. Мерлин покачал головой.

— Я проверял эти цепи. Они очень прочные.

Чёрт!

— Штука в том, что миры не существуют сами по себе. Каждый из них привязан к какому-то человеку. Открыть портал может только он. И только в один мир.

— Ну, и на кой чёрт вам понадобилось похищать курсантов? Открыли бы свой проход, свалили туда и жили счастливо!

Я говорил грубо, но Мерлин не обиделся.

— Я так и поступил, — улыбнулся он. — И вот, что получилось.

Он показал на закопчённые стены подземелья.

— Это и есть ваш мир? — удивился я. — И всё?

— Да, — грустно подтвердил Максим Владимирович.

Я обвёл помещение критическим взглядом.

— Ну, так себе, если честно.

— Отсюда нет выхода. Можно только вернуться обратно. Я потратил пять лет, и всё впустую.

— Сочувствую, — кивнул я.

Хотя, на самом деле, ни хрена не сочувствовал. А с чего бы?

— И тогда вы решили прикинуться Тёмным Проводником. Использовали людей втёмную, чтобы открывать порталы в другие миры.

— Да. Все соглашались добровольно. Это необходимое условие — без содействия портал не открыть.

— А почему соглашались?

— Потому что в других мирах исполнялись их желания. Которые не могли исполниться здесь. Только у меня это не получилось. Но зато я могу проходить в чужие миры.

— Лихо!

Я вспомнил Симагина, который не хотел возвращаться в реальность. Кем он там себя вообразил? Императором? Падишахом в личном гареме?

— Почему вы не прекратили это, когда ваши жертвы начали сходить с ума и умирать?

— Деньги.

Максим Владимирович криво улыбнулся.

— Знаете, сколько стоит сувенир из другого мира на закрытом аукционе? Я честен с вами, Константин.

— А фигура на плацу? — вспомнил я. — Ночью, когда мы были в вашей обсерватории. Кто это был?

— Симагин. Я приказал ему надеть плащ и пройти по плацу у вас на виду. Хотел отвести подозрения от себя.

К этому моменту моя матрица уже была почти в порядке. К тому же, я успел придумать план действий.

Снова бить магической энергией бессмысленно — Мерлин вложил много сил в отражение.

Кстати, полезная способность! Хорошо бы её перенять, как и умение открывать порталы.

Но можно провернуть другой трюк. Сейчас я как раз шлифовал последние детали.

Невидимые ледяные паутинки вовсю ощупывали матрицу Максима Владимировича, ища хоть малейшую брешь или слабину.

Бесполезно.

Паутинки скользили по его зеркальной броне и не могли зацепиться.

Маслом он смазался, что ли?

Я сосредоточился на матрице Полины. Княжна была в порядке — Максим Владимирович не успел подцепить к ней канал, по которому утекала энергия.

Кстати!

— Получается, вы забирали энергию, чтобы подпитывать ей портал? Вот почему на вашей матрице не оставалось следов!

— Каких следов? — непонимающе нахмурился Мерлин.

— Неважно.

Хрен я стану раскрывать тебе все секреты, сволочь!

— Ещё один вопрос, — сказал я, чтобы выиграть время. — Чем вы зацепили Полину?

— Этого я вам не скажу.

Максим Владимирович покачал головой.

— Если сможете вернуться из вашего мира обратно — спросите сами. А теперь — давайте не будем терять время. Вы согласны открыть мне портал?

Один раз я уже сумел прийти из другого мира. Значит, и сейчас получится. Хотя, я и не планировал никуда уходить. Пусть Мерлин тешит себя надеждой.

— Нет, — ответил я. — С хрена ли?

— Потому что если вы не согласитесь, то мне придётся использовать Полину. Сил у неё куда меньше, чем у вас. Не факт, что девушка вообще выдержит. Но другого выхода нет. Мне надо уйти из этого мира, здесь стало слишком опасно. Кстати, это благодаря вам. Вы ведь затеяли расследование.

Знакомая песня!

«Петров, ты за что бабушку убил?»

«А чего она?!»

Мерлин думает, что не оставил мне выхода. Пусть так и считает — не надо, чтобы он был настороже.

Если раньше я хоть немного сочувствовал Максиму Владимировичу, то сейчас от сочувствия не осталось и следа.

— Хорошо, — сказал я. — что нужно делать?

— Закройте глаза и сосредоточьтесь на самом сильном вашем желании. Представьте, что оно сбывается. Вообразите детали, окружающую обстановку.

— Понял.

Я закрыл глаза и представил, как убиваю Максима Владимировича.

Получилось слишком быстро. Один удар когтями по шее — и всё!

Никакого удовольствия.

Тогда я раскладываю это захватывающее зрелище буквально на доли секунд.

Представляю, как когти вырастают из моих пальцев.

Я протягиваю руку, и она одевается ледяной бронёй.

Удар ломает хрупкие зеркальные нити чужой матрицы. Они лопаются с тихим стеклянным звоном.

Зеркальное плетение темнеет и рассыпается.

Моя рука проникает глубже и касается тугого клубка, который прячется в груди Максима Владимировича рядом с сердцем.

Клубок вздрагивает. Магическая энергия вливается в пальцы.

Моя матрица звенит, торопливо впитывая магию. Для неё это — желанная еда. Так уж вышло, что мне досталась вечно голодная матрица. Наверное, это наследство магических тварей, которое сводит их с ума.

На заднем плане мелькает мысль:

«Хорошо, что Рыжий — не такой. А то сожрал бы кого-нибудь на хрен!»

Эта мысль отвлекает и смешит меня, и я понимаю, что план сработал. Я сумел угадать, как будет действовать Мерлин.

Каким-то образом Максим Владимирович присоединился к моей матрице. И прямо сейчас создаёт канал, который соединит её с неизвестным миром.

А потом мы оба провалимся в этот мир.

И хрен его знает, смогу ли я оттуда вернуться!

Такой у него коварный план.

Но это не имеет значения.

Важно другое — в этот момент Тёмный Проводник открыт и беззащитен. Какое отражение, если наши матрицы соединились напрямую?

Всё, не работает твоя защита!

Это мой шанс, и я его не упущу.

Я разгоняю матрицу и делаю гигантский глоток. Магическая энергия вливается внутрь меня как цунами в улочки прибрежного города. Мутные потоки пены смывают дома и автомобили, ломают деревья и фонарные столбы.

Не ожидавший такой подставы Тёмный Проводник обиженно всхлипывает и валится на пол.

Проходит одна долгая секунда, и подземелье начинает схлопываться.

Сначала гаснут свечи.

Огоньки пламени срывает с фитилей внезапный порыв холодного ветра. Он дует сразу со всех сторон к центру зала.

Огоньки, словно яркие бабочки, летят по ветру и слипаются в один огненный ком. Он пульсирует, как звезда перед термоядерным взрывом.

Из огненного шара вырастают тонкие нити и впиваются в стены. Я вижу, как несколько нитей проходят прямо сквозь меня, но не чувствую ни жара, ни боли.

Магическая энергия утекает из закопчённых стен в огненный шар. Стены становятся прозрачными.

Цепи падают с моих рук и исчезают, не долетев до пола.

Зал начинает вращаться. Он крутится всё быстрее и быстрее — словно сумасшедшая карусель в парке развлечений. Сквозь воронку гигантского вихря проступает знакомый тоннель канализации, а в нём — неясные человеческие фигуры.

Стены тают. Лица людей становятся отчётливее, и я узнаю их.

Жан Гаврилович. Он что-то кричит, беззвучно раскрывая рот.

Двое городовых. Они выхватывают оружие. На усатых лицах — выражение сильного испуга.

Майор полиции Никита Сергеевич Зотов. Он машет рукой, обернувшись к городовым. Похоже, приказывает им не стрелять.

Виконт Стоцкий. Серёга бежит ко мне, размахивая руками.

На бегу он перепрыгивает через тело Тёмного Проводника.

Вихрь магии, в который превратился мир Максима Владимировича Мерлина, закручивается всё сильнее. Тонкий хвост воронки нащупывает Тёмного Проводника и цепляется за его тело. Затем мир начинает втягиваться внутрь тела Мерлина.

Я вижу, как восстанавливается матрица Максима Владимировича и понимаю, что происходит жуткая хрень! Умирая, его мир помогает своему создателю.

Нет, так мы не договаривались!

Швыряю в Тёмного Проводника ледяную паутину.

Но Мерлин успевает приподняться на локте и отвечает мне магическим ударом.

Раскалённый добела шар магии бьёт в спину Стоцкого. Серёжа нелепо взмахивает руками и валится лицом вперёд.

Мои ледяные нити добираются до Тёмного Проводника.

Глоток, ещё один!

Матрица Мерлина темнеет и рассыпается.

Тёмный Проводник замирает на полу канализационного тоннеля.

Он мёртв. На этот раз — окончательно.

Добро пожаловать в мой мир, Максим Владимирович!

Полина стоит, опираясь плечом о стену тоннеля. Она еле держится на ногах, но в глазах — вызов.

Упрямая!

Она умница, она выстояла под напором Мерлина и дала мне время для действий.

Нравятся мне такие девушки.

Я успеваю подхватить падающую княжну на руки и киваю Бердышеву:

— Жан Гаврилович, посмотри, что со Стоцким.

Глава 5

Виконт Стоцкий выжил, хотя досталось ему здорово. Последний удар Мерлина чуть не размолотил его матрицу в клочья.

Понятное дело, что Максим Владимирович так расстарался не ради виконта — тот ему ничего плохого не сделал. Это я сначала разрушил все планы Мерлина и его маленький магический бизнес. А вдобавок, прикончил его самого.

То ли Тёмный Проводник решил мне отомстить, то ли пытался зацепиться за мою матрицу и не рассчитал силы. Теперь это уже не узнать. Но Стоцкий не вовремя оказался на линии огня, и Мерлин приложил его — будь здоров!

Я убедился, что Полина может сама держаться на ногах и осторожно опустил княжну на пол.

— Костя, не уходи!

Девушка испуганно вцепилась мне в рукав. Похоже, она ещё не до конца понимала, что всё страшное уже закончилось.

— Я не ухожу, — ответил я. — Только посмотрю, что со Стоцким.

Я наклонился к лежавшему на полу Сергею.

Он дышал, и это уже было хорошо. Жив виконт! Значит, и остальное поправим.

Больше всего пострадала спина виконта. Магический заряд, который выпустил Мерлин, прожёг комбинезон и оставил на коже спины огромный ожог.

Но Жан Гаврилович умел оказывать первую помощь. Он за считаные минуты залечил повреждённые ткани. Рубец, конечно, выглядел безобразно. Но шрамы украшают мужчину. А если виконту захочется снова стать красавчиком — добро пожаловать к доктору Лунину. Мои шрамы он замаскировал так, что они стали совсем незаметными.

В общем, ожог — не самое страшное. А вот матрица…

Я отодвинул Жана Гавриловича в сторону и занялся сканированием.

Большинство внешних нитей было разорвано. Концы висели неровными прядями, из них сочилась магическая энергия. В месте удара матрицу виконта почти разорвало пополам — счастье, что огненный шар ударил в поясницу, а не выше.

Благодаря этому, уцелел источник — тот самый клубок магических нитей, который живёт в груди каждого мага справа от сердца. Сейчас он судорожно сжимался, пытаясь восполнить потери энергии от внешних повреждений.

Чтобы не затекли ноги, я уселся прямо на пол и принялся за работу.

Закрыв глаза, я сращивал концы повреждённых нитей. Так рыбак штопает сеть, которую порвала крупная рыба. Стежок за стежком, ячейка за ячейкой.

В тех местах, где повреждённые нити срастались, они начинали слабо светиться.

Когда я убрал больше половины повреждений, свечение стало ярче. Источник виконта запульсировал, качая энергию. Нити прямо на глазах разбухали и становились толще, прочнее.

Ничего себе!

Похоже, виконт каким-то немыслимым образом сумел поглотить часть энергии удара. И как ни странно, это пошло ему на пользу.

Матрица Стоцкого усилилась, я отчётливо это видел.

Кроме того, в ней чувствовалось что-то знакомое. Не в том смысле, что я видел его матрицу раньше — это понятно.

Что-то другое.

Я сосредоточился и понял, в чём дело.

Мы со Стоцким поделили энергию Мерлина. Не знаю, кому из нас досталось больше, а кому — меньше. Но каждый получил свою долю.

Можно сказать, мы в некотором роде стали наследниками Тёмного Проводника.

Надеюсь, никакая тварь из другого мира не явится претендовать на это наследство?

Хотя, пусть является!

С иномирными тварями я ещё не сталкивался, а было бы интересно. Вдруг у неё в организме есть что-то полезное? Такое, что пригодится мне.

Когда я заделывал последние повреждения, Стоцкий повернул голову и открыл глаза.

— Костя!

— Всё в порядке, Серёжа, — успокоил я его. — Жить будешь.

— А матрица? Что с моей матрицей?

— С ней всё в порядке. Пару дней отлежишься, и тебя будет ждать приятный сюрприз.

Я поднялся на ноги и подошёл к Зотову, который наклонился над телом Мерлина.

— Никита Сергеевич! Надо бы доставить виконта в госпиталь к доктору Лунину.

— Как он? — спросил Зотов.

— Всё в порядке. Но присмотр врача не помешает.

— Константин, вы можете рассказать, что здесь случилось?

— Вот именно! — вмешался Бердышев. — Я бы тоже с удовольствием послушал.

Я коротко рассказал им о наших играх с Тёмным Проводником. И о том, почему не мог вычислить его по отпечатку матрицы.

— Проход в другие миры? — недоверчиво спросил Бердышев. — Никогда о таком не слышал. Если это не враньё, то информация крайне важная.

— Думаю, Константин говорит правду, — заметил Зотов. — Ты же сам видел, Жан Гаврилович — они вывалились в коридор словно из сплошной стены. Ты эту стену сам осматривал за минуту до их появления.

— Кстати, а как вы здесь оказались? — спросил я.

— Благодаря виконту Стоцкому, — ответил Жан Гаврилович. — Он проследил за тобой и вовремя поднял тревогу.

Ну, Серёга!

Решил не бросать меня в одиночестве и получил огненным шаром от Мерлина.

Зато теперь у него будет сильная матрица. Всё, что делается — делается к лучшему.

— Выходит, Максим Владимирович у нас не просто вампир, а преступник государственного уровня, — сказал Бердышев, вглядываясь в посиневшее лицо покойника. — Обманом склонял имперских курсантов к побегу в другие миры.

По тому Жана Гавриловича нельзя было разобрать, шутит он, или нет.

— Константин, а почему ты не оставил его в живых? Кого я теперь буду допрашивать.

Я развёл руками.

— Не получилось. Сам же видел.

— Я, честно говоря, так и не понял, отчего он умер, — сказал Никита Сергеевич.

— А ты поинтересуйся вот у этого юноши.

Бердышев кивнул на меня.

— Многие из тех, кто покушался на его жизнь, таинственным образом умирают.

— Так и запишем — смерть при невыясненных обстоятельствах, — невозмутимо кивнул Зотов. — Нам же меньше расследовать. Так!

Пристав оглядел своих подчинённых и принял решение.

— Сначала выносите виконта и грузите в санитарную машину! Потом возвращайтесь за телом.

— Слушай, Жан Гаврилович, — сказал я Бердышеву. — Давай выбираться отсюда, а? Полина уже еле на ногах стоит.

— Хорошая мысль, — неожиданно согласился Бердышев. — Я сегодня так и не успел поужинать. А ферма мастера Казимира в двух шагах отсюда. Пригласишь на ужин, ваше благородие?

— Вообще-то, у меня теперь есть свой дом, — гордо сообщил я. — И тут надо срочно доставить одну очень измученную княжну.

— А своего дома у княжны нет? — поинтересовался Бердышев.

— Наверное, есть. Но я не знаю адреса.

Оставив за собой последнее слово, я улыбнулся Полине:

— Сможешь добраться до выхода, или отнести тебя на руках?

Полина ответила мне слабой улыбкой измученного человека.

— Смогу, наверное. Но ты, на всякий случай, держись поблизости, ладно?

— Договорились, — кивнул я.

Жан Гаврилович с Зотовым ушли вперёд.

— Слушай, а как Тёмный Проводник тебя поймал? — спросил я Полину.

К моему удивлению, княжна покраснела.

— Тебе обязательно это знать?

— Я спрашивал у него, но он не ответил, — упорствовал я. — Посоветовал спросить у тебя, если выживу. Как видишь, я выжил, да и ты тоже. Так что теперь меня мучает любопытство.

Княжна упорно смотрела под ноги.

— Не хочешь говорить — не надо, — улыбнулся я. — Я и так знаю, что Мерлин заманивал обещаниями исполнить несбыточное желание. Я просто подумал — вдруг я могу помочь в его исполнении.

Полина вдруг остановилась и посмотрела на меня.

— Я обязательно тебе расскажу, — пообещала она. — Но не сегодня. Сейчас я очень устала и хочу есть. Кроме того, меня наверняка ищут.

— Герман? — понимающе хмыкнул я. — Но сегодня я тебя никуда не отпущу. После общения с Тёмным Проводником ты должна быть под надёжным присмотром. Я не очень доверяю твоему охраннику. Он со мной не разговаривает, а это смотрится высокомерно.

Произнеся это, я услышал сдавленный смешок. Я вопросительно посмотрел на Полину, но она ответила невозмутимым взглядом.

— Конечно, я поеду с тобой. А Герману позвоню. Пусть скажет дяде, чтобы он не беспокоился.

Зотов и Бердышев задержались на складе, и мы с Полиной их догнали. Никита Сергеевич как раз фотографировал надпись, которую сделал на стене Тёмный Проводник.

— На всякий случай, проведём экспертизу, — объяснил мне Бердышев. — Вдруг у Мерлина был помощник.

Ворота склада по-прежнему были распахнуты настежь. В проём застенчиво заглядывал серый рассвет.

Я слышал короткие реплики — это грузили в машину тело Тёмного Проводника.

Мы с Полиной вышли на улицу, и тут я остолбенел от неожиданности.

Напротив ворот склада стоял Герман. Он был одет в бронежилет и с решительным видом сжимал в руке бейсбольную биту.

А рядом с ним стояла Полина.

Ещё одна.

Та Полина, которая держала меня за руку, испуганно ойкнула. Затем вырвалась и побежала навстречу своему двойнику.

Девушки стиснули друг друга в объятиях и залились слезами радости.

Я распахнул рот от удивления.

Потом закрыл его и сказал:

— Так.

И снова открыл.

Ну, а что ещё тут скажешь?

Рядом со мной точно такие же упражнения проделывал Жан Гаврилович Бердышев.

Мы с ним одновременно посмотрели на Германа. Герман ответил нам невозмутимым взглядом.

Девчонки перестали рыдать и принялись оживлённо шептаться. При этом они с опаской поглядывали на меня.

Затем взялись за руки, и подошли ко мне.

— Костя, познакомься, — сказала Полина. — Это моя сестра Алина.

Их можно было различить только по одежде. И волосы у Полины растрепались, а у Алины были собраны в тугой хвост.

— И кто из вас…

Я вовремя прикусил язык и задал другой вопрос:

— И кто из вас учится в магическом училище?

— Обе, — ответили девчонки и смущённо хихикнули.

Бердышев изумлённо покачал головой, глядя на меня.

— Ну, вы даёте!

Я грозно откашлялся.

— Так. Похоже, у меня кружится голова, и начинаются галлюцинации. Княжны, сколько бы вас ни было — грузитесь в машину к Жану Гавриловичу! Я ему доверяю, он не растеряет вас по дороге. Сейчас все едем на ферму мастера Казимира. Там будем ужинать или завтракать, и разбираться в этом запутанном деле.

В машине Полина и Алина сидели тихо, как мышки. Жан Гаврилович вёл внедорожник, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Я сидел рядом с ним и пытался собрать мысли в кучу.

Дорога заняла всего пять минут — и то потому, что нам пришлось ехать вокруг.

Своим неожиданным приездом мы разбудили мастера Казимира. Но он нисколько на нас не обиделся.

Не отводя глаз от княжон, мастер торопливо накрывал на стол и тайком показал мне большой палец.

— Я хочу знать всё, и очень подробно, — сказал Жан Гаврилович.

И даже пристукнул ладонью по столу в знак серьёзности своих намерений.

Посуда подпрыгнула и жалобно зазвенела. А Казимир неодобрительно посмотрел на Бердышева.

— Дай ребятам поесть спокойно. И выспаться им надо!

— У них весь день впереди, — безжалостно ответил Бердышев. — Всё равно по милости Константина в училище почти не осталось преподавателей.

— Сами виноваты! — ответил я, жадно откусывая пирог с черникой. — Набираете по объявлению. А они то дурь выращивают, то курсантов воруют. Бардак!

Пирог оказался очень вкусным. Я дотянулся до блюда и предложил угощение княжнам.

— Спасибо! — сказала Полина и с удовольствием принялась за пирог.

— Я не ем сладкое, — отказалась Алина.

Так!

— Жан Гаврилович, — предложил я. — Поезжай ты отдыхать. Я расспрошу девушек, а завтра всё тебе перескажу. Мне кажется, так будет удобнее. Тёмного Проводника мы поймали, курсанты могут спать спокойно.

— Ладно, — неожиданно согласился Бердышев. — Вечером жду твоего звонка.

Мне показалось, что он даже вздохнул с облегчением.

Пока мы неторопливо набивали животы, Полина даже успела принять ванну. Обратно она вышла тщательно причёсанная, и я окончательно перестал различать сестёр.

Алина (или Полина?) выпила ещё чашку брусничного компота и сладко зевнула.

— Идите отдыхать, — сказал им я. — Одна из вас точно знает, где мой дом.

Девушки мило покраснели.

— А ты? — тихо спросили они.

— Приду, — ответил я. — Куда я денусь?

Жан Гаврилович ещё немного побухтел и уехал. Звук мотора постепенно стих в конце улицы. Я уселся на крыльцо и с удовольствием слушал звуки просыпающейся фермы.

Прохладный ветер шелестел в листьях. На пожелтевшей рябине пересвистывалась стайка дроздов, склёвывая спелые ягоды. В дальнем углу фермы сонно мычали коровы, которых подарил мастеру Казимиру японский посол.

Я прислушался к своей матрице. В ней появились какие-то новые ощущения.

Поскольку разобраться с новостями я пока не мог, то закрыл глаза и стал разбираться с магией.

Через пару минут я понял, что меня беспокоит. В привычном гудении матрицы появились новые звуки. Как будто она звучала в большом гулком помещении, и эхо отдавалось от стен.

От стен чего?

Какого-то пространства, которое внезапно обнаружилось внутри меня?

Это звучало бессмысленно. Но ощущения подсказывали мне, что так оно и есть.

Похоже, мне передалось какое-то умение от Тёмного Проводника. Логика подсказывала, что это и есть та самая возможность открывать порталы.

Но проверять свой талант немедленно я не стал.

Чёрт его знает, ещё провалюсь куда-нибудь, откуда опять придётся искать выход. Хватит с меня приключений на сегодня!

На крыльцо вышел мастер Казимир.

— Молодчина! — одобрительно сказал он. — Сразу двух княжон подцепил! А чего тут сидишь? Шёл бы к девкам, они тебя заждались, наверное.

— Мастер, — засмеялся я. — Ты о чём-нибудь, кроме моих романов можешь говорить?

— Не могу, — ответил Казимир. — Потому что это такое дело… важное.

— С чего вдруг оно важное? — заинтересовался я.

Казимир угрюмо сопел, переминаясь с ноги на ногу.

А в меня закралось смутное подозрение.

— Ну-ка, рассказывай!

— И расскажу! — буркнул мастер. — Я и сам хотел рассказать. Так тебя никогда дома нет, а когда есть — тебе поговорить некогда.

— Ну, вот я здесь. Давай, поговорим.

Казимир расчесал бороду и вытащил из кармана штанов толстую пачку денег.

— Вот, это твоё. Тут ровно половина, всё по-честному.

— Приятно слышать. Но, может, ты расскажешь чуть больше? Что за деньги, откуда?

— Откуда-откуда? Золотой корень я продал. Всё на корню скупили в императорские аптеки. И ещё просили привезти в два раза больше.

— Рад за тебя, поздравляю. Но я-то здесь при чём? Это же вы с Сеней его сажали, потом копали и сушили. Я на ферму только ночевать прихожу.

— Так в том и дело, что ночевать! У этого корня свойства такие… особенные. Я сперва не мог понять, в чём дело, а потом разобрался.

— Какие свойства? — спросил я. — Казимир, ты же сам Сеньке запретил с золотым корнем экспериментировать.

— Да не такие свойства! Этот корень теперь на людей особым образом действует.

— Да каким образом? — не выдержал я. — Говори ты прямо!

— Я прямо и говорю! Афродизиак получился. Мужикам сил прибавляет так, что всю ночь могут. Ну, и женщинам тоже. Не поверишь — раскупают вмиг. Сам Император десять килограммов заказал.

— Так-так, — протянул я, не отрывая взгляда от мастера. — Уже теплее. Ты договаривай, раз начал!

— Я и говорю! А получилось так потому что ты со своими девками возле золотого корня того… ну, сам понимаешь! Уникальная магия, короче!

От услышанного я обалдел.

А потом расхохотался так, что чуть не упал с крыльца.

— Твою мать, Казимир! Так вот почему ты о моей личной жизни так беспокоился! Ну, мастер! Ну, пройдоха!

— Ну, чего ты ругаешься? — заворчал Казимир. — Ты деньги-то пересчитай! Знаешь, сколько там? Меня заказами завалили!

— Иди к чёрту! — простонал я. — Если я сейчас от смеха сдохну, ты виноват будешь, коммерсант!

— Ты того, — осторожно спросил Казимир. — Не обиделся на меня? Я ж случайно узнал, когда японский посол приехал. Ну, не пропадать же добру!

— Так вот почему ты меня уговаривал дом на твоей ферме построить!

Отчитав Казимира, я потёр кулаками сливавшиеся глаза и отправился домой.

Возле теплиц ко мне подбежал лис и радостно затявкал, прыгая вокруг. Я погладил его по голове, мимоходом отметив, что на мышах он изрядно отъелся.

На веранде, прижавшись друг к другу, стояли две тонкие тени.

— А вы чего не спите? — удивился я, поднимаясь по ступенькам.

— Тебя ждём, — хором ответили княжны.

Глава 6

Я проснулся и понял, что нахожусь в плену.

Это был самый приятный плен, в который мне приходилось попадать. А с тех пор, как меня забросило в этот мир, кто только не пробовал лишить меня свободы.

Первым был Жан Гаврилович Бердышев, от которого я благополучно сбежал.

Затем свои силы попробовал граф Стоцкий, и у него тоже не вышло ничего хорошего. Превратился в страшилище и помер, не выдержав собственного разрушительного коварства.

Последним на данный момент оставался Максим Владимирович Мерлин, который преподавал историю и теорию магии в Имперском магическом училище, а в свободное время прикидывался Тёмным Проводником.

Мерлин почему-то вообразил, что я соглашусь провести его в свой мир, да ещё и составлю ему компанию.

Теперь Максим Владимирович обдумывал свою ошибку в уютном морге Имперского госпиталя под присмотром доктора Лунина.

В общем, история получалась, как в сказке про Колобка. От дедушки ушёл, и от бабушки ушёл.

Только от лисы не ушёл, точнее — от лиса. Магический лис по имени Рыжий выбрал безошибочный способ. Вместо того, чтобы пустить в ход зубы, он воздействовал на меня своим дружелюбием, и тут я не смог устоять. Теперь лис вольготно жил на ферме мастера Казимира, носился по грядкам в поисках мышей и кротов и был абсолютно счастлив.

И вот — новая попытка!

На этот раз в плен меня взяли княжны Соловьёвы-Зауральские. Они мирно посапывали с обеих сторон, уткнувшись в меня очаровательными носами.

Девчонки не только прижались ко мне, но ещё и обхватили руками — наверное, чтобы не сбежал.

Некоторое время я лежал неподвижно, наслаждаясь теплом женских тел. Затем осторожно освободился. Для этого мне пришлось буквально извиваться ужом — я даже пожалел, что пока не освоил подходящую форму для оборотня.

В самом деле, когти и клыки — это отлично!

Но иногда требуется быть ловким и незаметным. А с этим у меня пока большие проблемы. Где бы я ни появился — там сразу начинаются головокружительные приключения, в которых поневоле участвуют все, кто подвернулся мне под руку.

Я выбрался из постели и обрадовался. Теперь у меня в доме была самая настоящая мебель. И всё это благодаря цифровому чуду — Сети, которая в этом мире заменяла привычный интернет.

Вчера увидев на веранде нерешительно замерших девчонок, я понял, что просто так взять и лечь спать не получится.

Сначала непременно придётся поговорить.

Я хорошо разбирался в женской натуре и догадывался, что разговор будет долгим. Поэтому начал сразу с козырей.

Вытащил из кармана телефон, сделал жалобное лицо и попросил княжон помочь мне выбрать мебель. А то живу в нищете, сплю на полу, и даже утренний кофе приходится пить стоя — стульев-то нет!

Не знаю, что может порадовать женщин больше, чем поход по магазинам. Даже если это магазины онлайн.

Три или четыре часа они спорили о том, какие шкафчики лучше всего подходят для кухни, и за столом какой формы удобнее обедать. Когда мебель была заказана, вся неловкость испарилась, как будто её и не было.

Ещё через час мебель приехала вместе с бригадой сборщиков. Знаю, что так не бывает. Но деньги и в этом мире творят чудеса, а благодаря проныре Казимиру, денег у меня было достаточно.

Сборка заняла ещё пару часов, и к вечеру у меня был прекрасно обставленный дом.

Так что теперь я встал с настоящей широкой кровати, тихо закрыл за собой дверь, чтобы не разбудить девчонок и отправился на кухню. Сварил себе чашку кофе и вышел на веранду.

Над Охтой висело серое осеннее утро.

Утренний свет едва пробивался сквозь плотные облака. Перила веранды были мокрыми от росы. Блестящие капли покрывали каменные тела големов, неподвижно застывших возле крыльца.

Я поёжился и с удовольствием сделал глоток горячего кофе. Горячий кофе и свежий воздух — лучшее сочетание на свете! В прошлой жизни я любил пить кофе на балконе, поглядывая на город с высоты двадцать третьего этажа.

Но веранда намного лучше. Здесь слышишь возню ветра в листьях, чувствуешь запах травы и дерева.

За новенькими воротами стояла знакомая машина. Герман вчера настаивал на том, что останется охранять своих подопечных. Но в дом я его не пустил — ещё не хватало! Так что он отправился ночевать в мансарду к Сене — на ту самую раскладушку, которую когда-то занимал я.

Надеюсь, Казимир накормит его завтраком!

Я сделал ещё глоток кофе, уселся в удобное деревянное кресло и стал перебирать в памяти вчерашний разговор.

— Итак, — спросил я девушек, когда сборщики мебели повесили последний шкафчик, получили деньги и уехали. — Рассказывайте! Почему вас двое, зачем вы это скрывали? Как отличить Полину от Алины? И самое главное — кто из вас ночевал в моей кровати?

Княжны переглянулись, покраснели и захихикали. Я терпеливо ждал, когда они перейдут к объяснениям.

— Обе, — сказали они, скромно опустив глаза.

— Что «обе»? — переспросил я.

Хотя, уже понял. Первым делом женщины всегда хватаются за тот вопрос, который кажется им главным.

— Сначала ты понравился Полине, — объяснила Алина. — А я была против того, чтобы она с тобой встречалась. Но потом познакомилась, и мне ты тоже понравился. Мы даже чуть не поссорились, первый раз в жизни.

— Ничего себе! — удивился я, чувствуя, как меня распирает гордость.

— А потом мы договорились встречаться с тобой по очереди. Но Полинка решила схитрить. Пусть она сама расскажет!

— Кажется, я догадываюсь, — сказал я. — Ты обратилась к Тёмному Проводнику. Неужели только затем, чтобы он раздобыл тебе персонального меня?

— Ну да, — ответила Полина. — По-дурацки вышло. Если бы не моя глупость — никто бы до сих пор ничего не знал.

— Не могу сказать, что меня это сильно расстраивает, — честно признался я. — Встречаться сразу с двумя девушками, и не знать об этом было бы очень обидно. Но зачем вам вообще понадобился этот маскарад? Я правильно понял, что в училище вы ходили по очереди? Зачем? Почему не поступили сразу вдвоём?

Алина и Полина переглянулись. Кажется, я уже начал их различать. Алина выглядела чуть старше и серьёзнее. А Полина всё время была готова улыбнуться и продемонстрировать ямочки на щеках.

— Мы убежали из дома, — хором объяснили они. — И мы не княжны Соловьёвы-Зауральские.

— Чудесно, — нахмурился я. — А кто же вы такие?

Алина серьёзно посмотрела на меня.

— Вообще, эту тайну нельзя раскрывать направо и налево. Но теперь…

— Мне можно, — сказал я. — Тем более что не только я видел вас вместе.

— Мы герцогини Прусские, — сказала Алина и выжидающе посмотрела на меня.

— Ага, — кивнул я, чувствуя себя полным идиотом. — А почему вы так хорошо говорите по-русски?

— А как мы должны говорить? Русский язык — наш родной.

— Объясните.

— Костя, ты совсем не знаешь политики, истории и географии? — укоризненно спросила Полина.

Но надолго её серьёзности не хватило — девушка тут же улыбнулась.

— Выходит, что не знаю, — хмыкнул я. — Дело в том, что у меня тоже есть страшная тайна. Дворянином я стал совсем недавно. А до этого жил в притонах и шарил по чужим карманам.

— Как интересно! — в один голос воскликнули герцогини. — Расскажешь?

— Непременно, — пообещал я. — Но сначала вы.

Алина открыла в смартфоне карту и принялась объяснять мне политическое устройство современной Европы.

Надо сказать, что карта европейских государств сильно отличалась от той, к которой привык я.

Германия в этой реальности осталась федерацией полунезависимых княжеств. Франция по итогам наполеоновских войн уступила треть территории Российской Империи. Были и другие существенные изменения.

— А вот здесь — видишь?

Алина показала на крохотное пятнышко на берегу Балтийского моря.

— Это и есть Великое герцогство Пруссия.

— Не такое уж оно и великое, — критически заметил я, разглядывая карту.

— Зато сумело сохранить независимость! — вспыхнула Алина. — Относительную, конечно.

— Я не собирался вас обижать, — сказал я, примирительно улыбнувшись. — В конце концов, у меня и такого герцогства нет. Ну, то есть, пока нет. Но я не теряю надежду обзавестись полезной недвижимостью. Да ещё и на берегу моря.

— У нас там очень хорошо, — мечтательно улыбнулась Полина. — Море, дюны из мелкого белого песка, сосновые леса.

— Настоящий рай, — подхватил я. — И, тем не менее, вы оттуда сбежали? Я ведь правильно понял ситуацию?

За время разговора я подметил у девушек забавную привычку. При каждом моём вопросе они сначала быстро переглядывались, как будто без слов принимали совместное решение. И только потом одна из них отвечала.

— Правильно, — кивнула Алина. — Дело в том, что родители решили выдать меня замуж.

— Именно решили? — уточнил я. — А сама ты, как я понимаю, замуж не хотела. Что, такого страшного жениха нашли?

— При чём тут жених? — возмутилась Алина. — Дело вообще не в нём!

— Стоп-стоп!

Я улыбнулся, надеясь привести Алину в чувство.

— Говорю же, я ничего не знаю о том, как там у вас всё устроено. Вот и задаю дурацкие вопросы.

— Прости, — Алина моментально успокоилась под укоризненным взглядом Полины. — Дело в том, что я наследница прусского герцогского престола. Из нас двоих я старшая. Полина родилась на семь минут позже.

— Но я не в обиде, — быстро вставила Полина. — Просто так получилось.

И она опять очаровательно улыбнулась.

— По закону герцогом и правителем Пруссии может быть только мужчина. Так что, строго говоря, наследником должен был стать будущий муж Алины.

— Обидно и несправедливо, — кивнул я.

— Ещё как! — горячо воскликнула Алина. — Я с детства мечтала учиться магии. А мне каждый раз говорили — это не твоё дело, ты должна выйти замуж за достойного человека и обеспечить передачу власти.

— Я правильно понял, что Прусское герцогство и Российская Империя — союзники? — спросил я. — Тогда почему ты не обратилась за помощью к нашему Императору?

— Не всё так просто, Костя, — объяснила Алина. — Наше герцогство лавирует в своей политике между Российской Империей и Британской. Только поэтому мы до сих пор сохранили независимость.

— Удивительно, как ещё в эту кашу не влезли американцы, — глубокомысленно заметил я.

— А причём тут американцы? — удивилась Полина? — Америка — это же не самостоятельная страна, а британская колония.

— Надо же, — поразился я. — Ну, хоть какому-то миру повезло.

— В каком смысле? — удивилась Алина.

— Не обращай внимания, — отмахнулся я. — Это просто поговорка. Сам придумал только что. Так какой у вас был план?

— Полина должна была отправиться в Петербург, — объяснила Алина. — Учиться в Смольном институте. И мы решили сбежать вместе. Но вместо института для благородных аристократок поступили в Имперское магическое училище. Конечно, мы понимали, что нас ищут, и сёстры-двойняшки сразу привлекут внимание. Поэтому мы перекрасили волосы и решили выдать себя за одну девушку. А в училище ходили по очереди.

— Неплохо придумано, — похвалил я. — Тем более что больше всех от вашего плана выиграл я. А что вы собирались делать дальше?

— А дальше мы пока не придумали. Решили, что получим образование и поговорим с родителями. И всё шло хорошо, пока мы не встретили тебя.

Тут Алина взглянула на меня с таким упрёком, словно я преследовал всю их семью на протяжении поколений.

Но я не поддался.

— А зачем эта байка про княжон Соловьёвых-Зауральских?

— Потому что князь Зауральский — наш двоюродный дедушка, — улыбнулась Полина. — Мы в детстве часто гостили у него в Ишимске. И он не одобрял решения родителей выдать Алину замуж. Нам было страшно убегать в чужую страну совсем одним, и мы связались с дедушкой. Он прислал Германа, чтобы тот охранял нас.

— Получается, вы отчаянные авантюристки, — улыбнулся я, глядя на зевавшую Полину. — Я предлагаю хорошенько выспаться, и на свежую голову обсудить, что мы будем делать дальше.

— Согласна, — хором ответили девушки.

Когда я вышел из душа, они лежали под одеялами, высунув наружу только носы и настороженно поглядывая на меня. Место посреди огромной кровати было свободно. Больше того — там лежало третье одеяло и заботливо взбитая подушка.

Надо быть совсем дураком, чтобы не понять такой прозрачный намёк. Я дураком не был и быстро забрался в кровать.

Не стану подробно рассказывать о том, как мы провели следующие два часа. Герцогини тоже имеют право на личную жизнь. Скажу только, что сил потребовалось немало, но с этим у меня был полный порядок. Спасибо молодости и магической матрице — мне-то золотой корень не требовался.

Посреди ночи я поддался на уговоры герцогинь и продемонстрировал им, как выглядит настоящий оборотень.

Девчонки были в восторге!

Рыжий тоже прибежал посмотреть и потом косился на меня с явной опаской. Пришлось угостить его холодной куриной ногой. Лис ухватил её и убежал в ночь по своим лисьим делам.

Я как раз допил кофе, когда девчонки проснулись. Они сразу же устроили кутерьму за право первой пойти в душ. Я думал, что победит Алина — всё-таки, она старшая и наследница престола. Но Полина оказалась быстрее и успела запереться в ванной под негодующие крики сестры.

Я в это время варил вторую порцию кофе, жарил яичницу на правах хозяина и улыбался до ушей.

— Костя, ты что-нибудь придумал? — спросила Алина, когда мы втроём сидели за столом.

— Кое-какие мысли есть, — не стал отпираться я. — Курсанты вас вдвоём не видели, преподаватели тоже. Значит, вы можете смело продолжать учиться. Но остаются Зотов и Бердышев. Думаю, Никита Сергеевич не станет лезть в ваши дела — ему хватает забот со столичными преступниками. А вот Жан Гаврилович вполне может сунуть свой длинный нос в ваши тайны.

— И что делать? — нахмурилась Полина.

Я пожал плечами.

— Договориться, конечно.

И вытащил из кармана телефон.

— Жан Гаврилович, привет! Я только что вспомнил, что ты грозился заехать вчера вечером, и очень рад, что это у тебя не получилось. Но теперь нам надо срочно повидаться по важному делу.

— Костя, — удивился Бердышев. — Ты на досуге изучил телепатию?

— Нет, с чего бы. Свободное время я трачу не на учёбу, а на более интересные дела.

— Знаю я твои интересные дела. Сёстры Соловьёвы у тебя?

— Допустим, — осторожно сказал я.

— Вот что, интриган! Хватай их в охапку и немедленно дуй в училище. Здесь и встретимся!

— Им нельзя вместе появляться в училище, — ответил я. — Ты же знаешь подробности их учёбы.

— Я много, чего знаю. Собирайтесь и приезжайте, даю вам пятнадцать минут. Надеюсь, этот неразговорчивый водитель там с вами?

Бердышев имел в виду Германа.

— Здесь, — ответил я. — только не знаю, проснулся он, или нет.

— Так проверь и разбуди! Номер машины будет на воротах. Пусть подъезжает прямо к административному корпусу.

Я убрал телефон в карман и озадаченно посмотрел на герцогинь.

— Похоже, опять что-то случилось. Жан Гаврилович требует, чтобы я немедленно привёз вас обеих в училище. В принципе, он мне не начальник. А вы так и вообще можете послать его, куда подальше. Но я советую съездить. За то время, что я его знаю, глупых поступков за ним не водилось.

— Я считаю, надо поехать, — решительно сказала Полина и посмотрела на Алину. — Видимо, о нашем обмане узнал начальник училища полковник Шихин. Мы должны вместе поговорить с ним.

Алина нахмурилась и тряхнула головой.

— Едем! — сказала она. — Только не надо, чтобы нас раньше времени узнали курсанты.

Она огляделась.

— Сделаем так! Полина, давай косметику!

— А я пока схожу, разбужу Германа, — сказал я.

Герман благополучно проснулся и пил кофе в компании Казимира. На меня он посмотрел с тревогой, но я его успокоил.

— Нам надо через десять минут быть в училище.

Герман молча поставил чашку на стол, кивнул Казимиру и пошёл за мной.

Полина в комбинезоне курсанта выглядела обворожительно, но привычно, как будто и в самом деле собралась на занятия. А вот Алина совершенно преобразилась. Брючный костюм, умелый макияж и другая причёска сделали её старше. Теперь она выглядела как дальняя родственница Полины — тётя, или старшая двоюродная сестра.

— Обалдеть, — поражённо кивнул я. — Поехали!

Жан Гаврилович встретил нас на крыльце корпуса.

— Идём в кабинет полковника, — сказал он, хмуро поздоровавшись. — Там мы вам всё объясним.

Бердышев быстро поднялся по лестнице. Мы поспешили за ним.

В кабинете полковника Жан Гаврилович достал из кармана свежую газету.

— Вот, полюбуйтесь!

Это бы «Сплетни столицы» — газета, которая выживала за счёт рекламы и скандальных новостей.

Заголовок на первой странице кричал:

«Пропавшие герцогини Прусские нашлись в Петербурге!».

Ниже было фото обнимающихся сестёр на фоне знакомого склада. И даже моя усталая физиономия маячила в углу снимка.

Глава 7

— Что-то я не заметил возле склада репортёров, — нахмурился я. — Санитары и полицейские были. Вы с Никитой Сергеевичем тоже.

— Да, репортёров я там не помню, — согласился Жан Гаврилович. — А к чему ты клонишь?

— Сам подумай, — ответил я. — Тебя Стоцкий вызвал срочным звонком?

— Ну, да. Я только Зотова успел набрать и сразу полетел к вам на Охту.

— Тогда как репортёр успел узнать, куда ты едешь, да ещё и прибыть вовремя?

— И в самом деле!

Жан Гаврилович тоже нахмурился и потёр небритый подбородок.

Я быстро пробежал глазами статью. Она была под стать заголовку — хлёсткая, броская и совершенно без доказательств. Автор строил разнообразные предположения, но ничего не утверждал. Видимо, чтобы не смогли притянуть к ответу за клевету.

Мимоходом досталось и мне — автор статьи подчеркнул, что на месте происшествия был «знаменитый столичный оборотень». И задал вопрос — что меня связывает с Прусскими герцогинями?

— Господа! — раздражённо сказал полковник Шихин, который до этого момента терпеливо стоял возле своего стола. — Может быть, мы перейдём к делу?

— Прошу прощения, господин полковник, — кивнул ему Бердышев. — Присаживайтесь, барышни!

Он пододвинул стул Алине. Я под тяжёлым взглядом полковника усадил Полину. Только после этого Алексей Герасимович опустился на свой стул.

— Итак, — сказал он. — По вашей милости, девушки, сложилась очень неприятная ситуация. Вы обманом поступили в Имперское Магическое училище. Да ещё и выдавали себя за одного человека, хотя учились вдвоём. И что теперь прикажете с вами делать?

— Господин полковник, — твёрдым голосом заговорила Алина. — Приношу вам свои извинения за этот обман. Поступить так нас вынудила ситуация, о подробностях которой я не хочу говорить.

— Вы — старшая герцогиня? — безошибочно определил полковник. — Ваше имя Алина?

— Да, господин полковник.

Алина, не вставая, чуть наклонила голову.

— А вы — младшая, Полина?

Полина молча кивнула. Даже сейчас на её губах играла лёгкая улыбка.

— Разбираться в причинах вашего поступка буду не я, — сказал Шихин. — Но я обязан сообщить вам, что вы не можете продолжать обучение в Имперском Магическом училище под вымышленной фамилией.

— Мы отчислены?

Алина чуть приподняла бровь. Её выдержке можно было позавидовать.

— И этот вопрос, к сожалению, решаю не я, — ответил Алексей Герасимович. — Сообщаю, что с сегодняшнего дня вам предоставляется официальный отпуск для решения ваших семейных дел. О результатах решения меня уведомят в соответствующем порядке.

Думаю, полковник специально говорил таким казённым языком, чтобы показать, как он рассержен.

— Благодарю вас, господин полковник! — с достоинством ответила Алина и встала.

Полковник немедленно поднялся со стула.

— Теперь разберёмся с вами, господин курсант! — зловеще сказал он мне.

Я и бровью не повёл. Какого чёрта? У него в училище преподаватели выращивали дурь и нападали на курсантов. Я всего лишь навёл здесь порядок.

— Признаться, я не очень верил в версию о Тёмном Проводнике, — сказал полковник Шихин. — Но теперь убедился, что вы были правы. Отдельно благодарю вас за то, что вы своевременно пресекли деятельность Арнольда Кирилловича и не позволили училищу стать притоном наркоторговли.

Я щёлкнул каблуками.

— Рад стараться, господин полковник!

— Я не спрашиваю о том, каким боком вы замешаны в дела герцогинь. Но полагаю, что вам тоже требуется время, чтобы всё уладить. Поэтому вам с сегодняшнего дня также предоставлен отпуск сроком на десять дней. Считайте это выражением моей благодарности.

Вот так! Всё же, полковник — отличный мужик, и понимает ситуацию. А что строгий — так должность у него такая.

— Я вас больше не задерживаю.

Полковник поклонился Алине и Полине.

— А теперь — во дворец! — сказал Жан Гаврилович, когда мы вышли из кабинета начальника училища. — Поедем на моей машине. Вашего Германа во дворец всё равно не пустят.

— Зачем? — удивился я.

Бердышев задумчиво посмотрел на меня.

— Вообще-то, тебе — незачем, — неожиданно ответил он. — Император хочет видеть герцогинь Прусских. Как я понимаю, будет расспрашивать их о причинах побега и дальнейших планах. Но я решил взять тебя с собой. И предупредил об этом Императора. Догадываешься, почему?

Я пожал плечами. Захочет — сам объяснит, зачем я буду гадать.

— Я хочу, чтобы ты был под моим присмотром. Не знаю, чем закончится разговор Императора с герцогинями Прусскими. Может так получится, что тебе не понравится предложение Его Величества. Поэтому будет лучше, если ты сразу поучаствуешь в разговоре, а не полезешь ночью в Императорскую спальню, скрежеща когтями по стенам Эрмитажа. Кроме того, у Императора есть к тебе отдельный разговор.

Вот так вот, Костя! Завёл себе герцогинь — изволь расхлёбывать связанные с этим проблемы.

Я взглянул на серьёзную Алину. Потом на Полину, которая безмятежно улыбалась.

И у меня потеплело на душе.

— Ты знаком с Императором, Костя? — удивилась Полина.

Я скромно кивнул.

— Приходилось встречаться.

— Алексей Николаевич приезжал к нам на воды, — сказала Алина. — И показался мне добродушным и умным. Но государственные интересы он наверняка ставит выше личных симпатий.

— Вот именно, — подтвердил Бердышев, трогая с места свой внедорожник. — Поэтому на вашем месте я бы приготовился к тяжёлому и неприятному разговору.

— Умеешь ты успокоить, Жан Гаврилович, — хмыкнул я.

Герман всё-таки поехал за нами. Видимо, у него тоже был приказ, который он выполнял. Жан Гаврилович то и дело поглядывал в боковое зеркало на ехавшую позади машину и одобрительно щурился.

— Давно вы знаете Германа? — обратился он к сёстрам.

— С детства, — ответила Алина. — Герман — сын дедушкиного управляющего.

— Хорошо, я проверю, — кивнул Бердышев. — Как вы понимаете, теперь обязанность охранять вас ложится на Императорскую гвардию.

Алина только молча поджала губы.

Суть была понятна.

Если с сёстрами что-то случится в пределах Российской Империи — Империя и будет виновата. По крайней мере, в глазах их родителей. А этого вполне достаточно, чтобы Прусское герцогство откачнулось к Британии.

Политика, чёрт её побери!

— Жан Гаврилович, — напомнил я. — Мы не договорили про репортёра.

— Да, — кивнул Бердышев, — давай свои выводы.

— Снимок сделан не очень удачно. Похоже, что второпях. Тот, кто снимал, не хотел, чтобы его заметили. Я думаю, среди медиков или полицейских есть добровольный помощник прессы. Он сделал снимок сестёр и передал его в газету. А там уже разобрались, что к чему.

— Хорошая версия. А почему ты не думаешь, что снимок сделали из засады? Возможно, при помощи телеобъектива.

— Тогда фотограф сделал бы несколько снимков и выбрал самый удачный. А так газете пришлось печатать то, что есть.

— Похоже, ты прав. Я просмотрю личные дела всех, кто был на вызове. Что-нибудь да найду.

— Есть способ проще, — улыбнулся я. — Надо распустить слух, что «знаменитый столичный оборотень» очень разозлился на фотографа и взял его след. Пусть этот любитель острых фоток хорошенько испугается за свою жизнь.

— А почему бы и нет, — ухмыльнулся Бердышев.

К Эрмитажу мы подъехали со стороны набережной. Охрана уже ждала у ворот, и нас пропустили без задержки. Герман остался в машине — любоваться осенней Невой и статуей Александра Невского на стрелке Васильевского острова.

Кстати, недавно я узнал, что альпинисты моют статую раз в месяц, не обращая внимания на погоду.

Чёрт его знает, зачем мне нужна была эта информация. Но она крепко засела у меня в голове.

Один из охранников доложил о нашем прибытии. Из подъезда навстречу нам немедленно выбежал Померанцев.

— Дамы!

Николай Владимирович поклонился герцогиням.

— Господа!

И пожал руки мне и Бердышеву.

— Его Величество просил вас пройти в его кабинет.

Из уважения к герцогиням нас опять провели парадными залами дворца. Полина восхищённо крутила головой, то и дело подталкивая меня локтем и показывая особенно понравившуюся ей картину или статую.

Алина шла с невозмутимым видом, изредка окидывая скучающим взглядом великолепное убранство дворца.

Как и в прошлый раз в каждом зале дежурил один или два охранника. Они дружески кивали мне, но за автографами не подходили.

Всё-таки, репутация кровожадного чудовища быстро тускнеет, если её не поддерживать!

Император не заставил нас ждать. Стоило нам войти в кабинет, как он появился из двери, которую скрывали портьеры. В прошлый раз я эту дверь даже не заметил.

— Добрый день, сударыни!

Алексей Николаевич поклонился герцогиням. Алина и Полина присели в изящном реверансе.

— Здравствуйте, господа!

Император сел за письменный стол и кивнул:

— Прошу садиться! Итак, сегодня утром мне доложили, что герцогини Прусские долгое время тайно проживают в Петербурге. Но теперь об этом стало известно всем. Скажу без преувеличений — скандал получился грандиозный. Сударыни, ответьте — что заставило вас бежать из дома?

Император старательно хмурился, изображая строгого старшего родственника. Но я заметил, что его глаза блестят любопытством.

Алина рассказала Императору то же самое, что и мне. И закончила просьбой:

— Я прошу вас позволить мне и сестре остаться в Петербурге и продолжить учёбу!

Император задумчиво барабанил пальцами по столу.

— Безусловно, я не собираюсь отсылать вас домой насильно. Прусские герцогини — всегда желанные гостьи в Российской Империи. Но что, если ваш отец потребует вашего возвращения? А он именно так и сделает. Мне доложили, что официальное письмо уже в пути. Кроме того, ваш отказ от свадьбы сильно осложнил отношения Прусского герцогства с курфюрстом Бранденбурга. Ведь вас сватали именно за его сына.

Ага, вот оно что! Выходит, к Алине подбивал клинья какой-то курфюрст.

Если честно, никогда не понимал этот титул. И ни герцог, и ни король. Так — ни рыба, ни мясо!

— Вы получили хорошее образование, — продолжал Император, — и наверняка понимаете, какие политические осложнения могут возникнуть. Если я откажу герцогу Прусскому в его просьбе вернуть вас, вся британская пресса разразится статьями о том, как Российская Империя попирает независимость малых государств.

Понятно! И в этом мире пресса специализируется на заказном вранье. Я и сам в этом убедился — прямо сегодня утром.

— В таком случае, разрешите нам уехать, — решительно сказала Алина.

— Куда?

— В Испанию. Или ещё дальше — в бывшие испанские колонии. Там никому не будет дела до каких-то Прусских герцогинь.

Император с досадой нахмурился.

— Боюсь, это не поможет. Ни вам лично, ни политике Российской Империи. Не говоря уже о том, что вы останетесь без защиты. И кто угодно сможет использовать вас в политических играх. Думаю, есть только один выход.

— Какой? — спросила Алина.

— Я приглашу герцога Прусского в гости. Скажем, по случаю ежегодного парада. А вы постараетесь договориться с вашим отцом.

Император наклонился вперёд и чуть понизил голос.

— Знаете, меня тоже не устраивает сын бранденбургского курфюрста на прусском престоле. Но куда хуже, если это место займёт ставленник английской короны.

— А если русской? — неожиданно спросила Полина.

До сих пор она молчала, не вмешиваясь в разговор. И её вопрос заставил замолчать даже Императора.

А потом все почему-то посмотрели на меня.

Император опомнился первым.

— Решать, в любом случае, будет ваш отец. А пока я обязан создать вам соответствующие условия для проживания. Слуги уже готовят Малый Зимний дворец. Подскажите адрес, куда послать за вашими вещами.

— Мы бы предпочли жить на ферме мастера Казимира, — вежливо, но твёрдо ответила Алина. — Если, конечно, Константин не против.

И все опять посмотрели на меня.

— Я только «за», — кивнул я. — А охрану обеспечат големы и Герман. С ним мастер Казимир как-нибудь смирится, а вот гвардейцев он на ферму больше не пустит. Они ему в прошлый раз все грядки вытоптали.

— Големы? — удивился Император. — Ничего не понимаю!

Но тут же всё понял и посмотрел на Жана Гавриловича.

— Так вот зачем ты его привёз!

Вообще-то, Жан Гаврилович привёз меня затем, чтобы я сразу мог высказать Императору свои претензии, если мне не понравится его решение насчёт герцогинь. А не подкарауливал Его Величество по тёмным углам столичных переулков в виде оборотня.

Но решение Император предложил отличное. По крайней мере, на мой взгляд.

Он дал Алине и Полине максимум времени, чтобы уговорить своего родителя. Да и сам, наверняка, не останется в стороне.

— Константин, прошу вас пройти за мной, — сказал Император, поднимаясь из-за письменного стола.

Он провёл меня в ту самую дверь, которая была скрыта портьерами. За ней оказался ещё один кабинет. Он был в несколько раз меньше парадного — всего с одним окном, которое выходило во внутренний двор. Но здесь прекрасно помещались небольшой стол с рабочим креслом, два мягких кресла для отдыха и небольшой столик между ними. На столике стояли фужеры и бутылки.

— Выпьете что-нибудь? — предложил Император.

Я отрицательно покачал головой.

— Слишком рано, Ваше Величество.

— Тогда кофе, — решил Император и подошёл к кофеварке, которая ютилась в углу. — Вам с молоком?

Он сам сделал отличный капучино и показал мне на одно из кресел.

— Жан Гаврилович и полковник Шихин доложили мне о том, что произошло в училище. Благодарю вас за принятые меры. Отдельно хочу сказать спасибо за то, что вы постарались оставить эту историю втайне. Не ваша вина, что ничего не вышло.

Император сделал глоток кофе и улыбнулся.

— Я собирался наградить вас на одном из приёмов. Собрать побольше придворных, устроить внушительное зрелище. Чтобы все видели, как надо служить Империи. Но время не терпит. Кстати, у вас есть какие-то просьбы? Сейчас самый подходящий момент.

Император чуть прищурил глаза и насмешливо улыбнулся. А я почему-то подумал, что последнюю просьбу обычно выполняют перед казнью.

Бред!

Ну, и какого чёрта ещё ждать? Надо пользоваться благоприятной ситуацией.

Я решительно кивнул.

— Есть, Ваше Величество. Даже две. Во-первых, я прошу вас помочь герцогиням. По-настоящему.

— «По-настоящему» — это как? — заинтересовался Император.

— Значит — наплевав на политику, если потребуется. Возможно, вы ухудшите отношения с Пруссией. Но зато совершите благородный поступок. А газеты подадут это так, как нужно, чтобы укрепить вашу власть.

— Допустим. А вторая просьба?

— Я прошу вас сохранить за Сергеем Стоцким титул графа.

— Неожиданно, — удивился Император. — Вы же с его отцом…

— Именно, с отцом. А не с Сергеем. Сергей — совсем другой человек, в этом вы сможете убедиться сами. Я понимаю, что вы ему не доверяете. Но проверьте. Назначьте толкового опекуна над имуществом.

— Я слышал, у него слабая матрица. Это создаст дополнительные сложности в защите графства.

— Уже нет, — улыбнулся я. — Теперь его матрица достаточно сильна.

— Это вы постарались? — полюбопытствовал Император.

— Нет. Сергей попал под удар Мерлина во время нашей схватки. Бросился защищать младшую герцогиню. Ему крепко досталось, но матрице это пошло на пользу.

— Говорите, Стоцкий спас герцогиню Прусскую? Жан Гаврилович сможет подтвердить? Что ж, это меняет дело. По крайней мере, можно дать парню шанс.

— Спасибо, Ваше Величество!

— А что касается вашей первой просьбы, то у меня есть план. Я правильно понял, что у вас роман с наследницей прусского престола?

Я скромно кивнул.

— Что ж, это возможность, — задумчиво сказал Император. — Она может не сработать, но попробовать надо.

— Что именно попробовать? — спросил я.

— Женить вас на наследнице прусского престола. Неужели вам самому не пришёл в голову такой вариант? Осталось уговорить её отца.

Чёрт, мне только этого не хватало! Жениться ради интересов Империи! И чем это отличается от ситуации, в которую попала Алина? Да ничем!

— Мне кажется, вы ошибаетесь, Ваше Величество, — сказал я, стараясь не взорваться. — Как минимум, ещё два человека могут быть против этой затеи.

— И кто же? — спросил Император.

— Герцогиня Прусская и я.

— А это уже ваши проблемы, — неожиданно жёстко сказал Император. — Вы просите помощи — так попробуйте помочь себе сами. Откажетесь — дело ваше. Но чего тогда вы хотите от меня?

Император замолчал, делая вид, что сердится. Но я понимал, что он просто даёт мне время переварить его предложение.

— В любом случае, я хочу отблагодарить вас за службу, — наконец, сказал он. — Кстати, как ваша фамилия? Всё забываю спросить.

— Смирнов, Ваше Величество.

Император поморщился.

— Хорошая фамилия, но звучит скромно. Ничего, у меня есть хороший вариант. Идёмте!

Он поставил чашку на стол и встал с кресла.

Я тоже поднялся.

Мы вернулись в кабинет.

Герцогини что-то оживлённо обсуждали с Жаном Гавриловичем. Увидев Императора, они замолчали.

— Дамы и господа! — торжественно сказал Император. — Императорским указом за самоотверженную службу на благо Империи дворянину Константину Смирнову присваивается титул графа Карельского! Указанный титул разрешается передавать по наследству и использовать вместо фамилии. Также я намереваюсь подарить графу Малый Зимний дворец — чтобы ему было, где устраивать приёмы. Ферма для этого не подходит. Теперь вы согласитесь переехать?

Глава 8

— Я думаю, что это санитар, — сказал я Жану Гавриловичу, когда мы выходили из Императорского дворца.

— Кто санитар? — не понял Бердышев.

— Человек, который сфотографировал герцогинь и передал фотографию в газету.

— Почему ты так решил? — оживился Жан Гаврилович.

— Сам посуди. В газете нет ни слова о том, что Мерлин погиб в результате применения магии. А ведь полицейские были в канализационном тоннеле и видели, как я его убил. Зато повреждения Мерлина описаны точно, хоть и вскользь. Как раз та самая информация, которую мог получить санитар «скорой помощи». Тело из склада вынесли городовые, а вот в машине он смог его осмотреть.

— Логично!

Жан Гаврилович нахмурился, принимая решение.

— Так! Сейчас позвоню Лунину. Пусть направит в полицию всех, кто был на вызове.

— И как ты добьёшься от них признания? — спросил я.

— А что ты предлагаешь?

— Позвони доктору. Пусть вызовет всех в госпиталь. Именно всех — неважно, выходной у них день, или рабочий. Когда все соберутся, пусть доктор скажет им, что скоро в госпиталь приеду я. Опознаю виновника по запаху магической матрицы и сожру на месте.

— Думаешь, он испугается и сбежит?

— Уверен! На его месте кто угодно сбежал бы — после того ролика.

— Хм!

Жан Гаврилович хищно ухмыльнулся.

— Может сработать! А не хочешь начать с редактора этой газетёнки? Я как раз собираюсь вытряхнуть из него имя автора статьи.

Я разочарованно развёл руками.

— Извини, Жан Гаврилович! Сам же слышал — Император настаивает на том, чтобы Малый Зимний дворец был готов к приёму гостей. Даже разрешил нам с герцогинями заглянуть в Императорский винный погреб. Такую возможность я ни за что в жизни не упущу! Так что пойдём к цели с противоположных сторон, и встретимся посередине.

— Главное, чтобы при встрече я не обнаружил ногу репортёра торчащей из твоей пасти, — нахмурился Бердышев. — Я ещё хочу с ним побеседовать!

— Хорошо, тогда я начну с ног, а голову оставлю до твоего приезда.

Мы могли бы препираться ещё долго, но Жана Гавриловича ждали дела. В частности — встреча с редактором той самой газеты, которая поместила на своих страницах фотографию герцогинь.

Меня же терпеливо ожидали сами герцогини. Пока мы с Жаном Гавриловичем обсуждали план действий, Алина и Полина помалкивали, любуясь видом Столицы.

— Ладно, до встречи!

Жан Гаврилович хлопнул дверцей машины и ловко втиснул свой внедорожник в плотный транспортный поток набережной.

Я улыбнулся герцогиням.

— Ну, что? Идём выбирать вино для почётных гостей?

— Идём! — обрадовались герцогини.

Честно говоря, я порядком злился на Императора. Мало того, что он планировал мою женитьбу без меня. Так ещё и почти настоял, чтобы герцогини переехали в Малый Зимний дворец.

Но тут мы сумели отбиться. Договорились, что Малый Зимний дворец будет считаться их официальной резиденцией. Кроме того, иногда они будут звонить оттуда своему отцу — герцогу Прусскому. Для того, чтобы папа видел, что его дочки живут в условиях, подходящих для герцогинь.

Император согласился, что в остальное время герцогини могут жить, где хотят — при условии, что это место будет охранять Императорская гвардия.

Я заранее представил, как расстроится Казимир — мастер терпеть не мог, чтобы на его ферме кто-то шлялся без приглашения. Тем более, гвардейцы, на которых у Казимира был зуб ещё с прошлого визита. В его саду искали магических тварей и попутно вытоптали грядку свеклы и сломали систему полива.

Я решил, что возможность хорошенько пошарить в Императорском винном погребе — неплохая компенсация за вынужденный переезд. Наверняка, у Императора там припрятаны редкие и дорогие вина. Подарю пару бутылок Казимиру — пусть порадуется! Да и графский титул надо обмыть, как полагается!

Собственно, Бердышева и Лунина я уже пригласил к ужину, в очередной раз сделав вид, что не понимаю намёков на ресторан.

Как по мне — нет ничего лучше домашней обстановки!

Именно в эту секунду кто-то потянул меня за рукав.

— Сынок!

Я обернулся и увидел сгорбленную старушку в тёплом зимнем пальто. Седые волосы выбивались из-под плотно повязанного шерстяного платка. Румяное улыбчивое лицо покрывали глубокие морщины. Старушка была похожа на волшебницу из детской сказки — добрую, но забывчивую.

— Сынок, купи огурчики! Малосольные, сама растила, сама делала!

В пакете, который протягивала мне старушка, и в самом деле лежали огурцы — зелёные и пупырчатые. А как они пахли! Чесноком, укропом, смородиновым листом!

Такие огурчики, да с молодой картошкой!

Ух!

Рот мгновенно наполнился слюной, и я не раздумывая, протянул старушке несколько купюр.

— Беру все!

И даже не подумал в этот момент, что у мастера Казимира огурцы, наверняка, не хуже. И неважно — не захочет пробовать, я и сам их съем.

— Спасибо, бабушка!

— Кушайте на здоровье! А это твои девочки? Не беременные? А то у меня и солёные огурчики есть в погребе. Заезжай, я тебе скидку сделаю. Беременные-то огурчики любят!

— Непременно заеду, как понадобится, — улыбнулся я.

— Я на станции Удельной живу — жёлтый дом в три окна. Бабой Катей зовут. Там спросишь, тебе любой покажет!

Я сунул пакет с огурцами в карман комбинезона. Подхватил герцогинь под руки, и мы вместе направились во дворец, из которого вышли только затем, чтобы проводить Бердышева.

Винный погреб располагался в дальнем углу Императорского подвала. В сумрачном помещении за толстой дубовой дверью было ощутимо холоднее, чем в остальном дворце. Да что там — даже на улице, где ещё припекало осеннее солнце, было куда теплее, чем здесь.

В прохладе вино созревает лучше. Но герцогини зябко поёжились. Я и сам ощутил, как под комбинезон заползает холод, и решил, что надолго задерживаться в погребе мы не будем. Выберу пару ящиков вина, и всё. Не хватало мне ещё сопли лечить!

В погребе нас встретил Старший Императорский виночерпий — седой старик с длинной, аккуратно расчёсанной бородой и величественной осанкой. Вот кого надо было печатать на Имперских деньгах — орлиный профиль старика замечательно смотрелся бы в лавровом венке.

Виночерпий презрительно покосился на мой комбинезон.

— Будьте добры, наденьте бахилы! — непререкаемым тоном сказал он.

Затем повернулся, и, не дожидаясь нас, пошёл по узкому проходу между огромными дубовыми бочками.

Мы послушно натянули бахилы и поспешили за ним.

Проход привёл нас вглубь погреба, где на длинных стеллажах лежали бесчисленные бутылки с вином.

— Его Императорское Величество передал мне, что вам нужны обеденные вина, несколько видов портвейна, херес и крепкие напитки. Также советую вам выбрать шампанское — брют и полусладкое для дам.

Виночерпий величественно указал рукой на стеллажи.

— Выбирайте!

В прошлой жизни я хоть и не был большим любителем вина, но научился немного в нём разбираться. А герцогини с детства впитали в себя правила столового этикета. Так что, к удивлению виночерпия, ему почти не пришлось нам подсказывать.

Мы выбрали несколько марок белого и красного вина, шампанское — не самое дорогое, но очень мягкое и гармоничное, и ящик прекрасной мадеры, которую на черноморском побережье научились делать не хуже, чем на острове Мадейра.

А вот с коньяком возникли сложности. Я попросил виночерпия откупорить пару бутылок, чтобы понять разницу между пятилетним и семилетним напитком. Сделал глоток из хрустального бокала, набор которых хранился тут же, в погребе. Ощутил на языке явственно различимые дубовые нотки с лёгким цветочно-ореховым привкусом.

А затем, по рассеянности, вытащил из кармана огурец и откусил, аппетитно хрустнув.

Позади меня раздался глухой стук. Старший Императорский виночерпий, возмущённый моим поступком, потерял сознание и рухнул на пол, зацепив седым затылком дубовую бочку.

— Этот коньяк создан с применением высокой магии! — простонал старик, закатывая выцветшие глаза. — Он выдержан в бочках из магического дуба! А вы…

— Граф, вы настоящий варвар! — с улыбкой подхватила Алина. — Закусывать коньяк огурцом! А я замёрзла, и простуда мне обеспечена.

Мы наскоро привели старика в сознание и покинули погреб под его неумолкающее ворчание.

Я всё же успел прихватить пару бутылок для праздничного ужина. Кальвадос у Казимира отличный, но нужны и другие напитки!

Середину дня мы с герцогинями посвятили тому, чтобы осмотреть дворец, который Император имел неосторожность мне подарить.

Я надеялся, что дворец находится где-то рядом с Императорским, и можно будет запросто ходить к Императору в гости по вечерам.

Не тут-то было!

Малый Зимний дворец находился на Выборгской стороне, в глубине большого парка, который одной стороной выходил на Большую Невку. В моём мире на этом месте располагалась гостиница «Санкт- Петербург».

Пришлось воспользоваться помощью Германа, автомобиль которого ожидал герцогинь на набережной. Мы погрузились в машину и покатили знакомиться с нашей официальной резиденцией.

Ровно напротив Малого Зимнего дворца, у другого берега Большой Невки был пришвартован корабль, в котором я с удивлением узнал знакомый крейсер «Аврору».

— Что это? — изумлённо спросил я.

— Как, граф, вы не знаете? — улыбнулась Полина.

Чувствую, задразнят меня девчонки моим свеженьким титулом!

— Мне простительно, — объяснил я. — Я вырос в жутких подворотнях и проходных дворах.

— Это знаменитый крейсер «Аврора» — сказала Полина. — По легенде, залп из его носового орудия разрушил Императорский дворец в Токио и символизировал победу в войне с Японией. После этого укрепилась власть Российского Императора, и утихли антиправительственные настроения, которые в то время набирали силу.

— И с тех пор никто больше не посягал на власть Императора? — спросил я.

— Насколько я знаю, нет, — сказала Алина. — Правда, в тысяча девятьсот семнадцатом году большевики хотели поднять вооружённый мятеж. Но тогдашний премьер-министр Ульянов быстро их утихомирил.

Я только покачал головой — ну, надо же!

Малый Зимний дворец представлял собой воздушное трёхэтажное здание с круглым шпилем и мраморной колоннадой по фасаду. Дворец был выкрашен в голубой цвет и гармонично смотрелся на фоне серого осеннего неба и пожелтевшей листвы парковых лип.

На парадном крыльце нас встретил высокий человек в безукоризненном чёрном костюме. На моём фоне он выглядел настоящим графом, а я так — погулять вышел!

С низким поклоном человек сказал:

— Ваше сиятельство, я управляющий Малого Зимнего дворца Антон Сергеевич Мальцев. Меня известили, что дворец переходит в ваше распоряжение. Прикажете показать комнаты?

Чтобы не обижать управляющего, мы согласились и битый час ходили за ним следом, осматривая бесчисленные столовые, гостиные и залы для танцев и карточных игр. Везде царила лепнина и позолота. Резные деревянные шкафы выглядели так внушительно, что любой антиквар ради них решился бы на вооружённый грабёж.

Оказалось, что при дворце сосредоточенно бездельничает целый штат прислуги, включая повара и шофёра. Это стало приятным открытием — я слабо представлял, как буду утром спускаться на дворцовую кухню и жарить яичницу на позолоченной сковороде.

Кольнула неприятная мысль, что слугам придётся платить зарплату. Но Антон Сергеевич успокоил меня, сказав, что слуги получают жалованье из Императорской казны и никаких изменений пока не предвидится.

Когда мы закончили с комнатами и перешли к служебным помещениям, я с восторгом обнаружил, что при дворце есть просторный гараж, в котором стоят целых три автомобиля.

Большой грузовой фургон предназначался для доставки продуктов на дворцовую кухню, а представительный чёрный седан с фигуркой медведя на капоте — для парадных выездов.

Зато неброский серый хэтчбек сразу привлёк моё внимание высоким дорожным просветом. Похоже, машинка предназначалась не только для асфальта, но с успехом могла передвигаться и по просёлочным дорогам. Пригодится для выездов на пикники и рыбалку!

Напоследок мы прогулялись по дворцовому парку. Осмотрели ровные аллеи и аккуратно подстриженные вечнозелёные кустарники. Уважительно задрав головы, постояли возле дуба, которому, по словам управляющего, было больше двухсот лет.

Дуб на этом самом месте посадил один из предков нынешнего Императора.

Я бросил несколько камушков в пруд, спугнув ошарашенных таким обращением уток. Утки недовольно закрякали, а управляющий бросил на меня укоризненный взгляд.

— Этот пруд выкопан при Александре Третьем… — начал управляющий.

Конец его фразы потонул в оглушительном звоне. Ритмичный звук начался откуда-то издалека и мгновенно усилился до такой степени, что больше я ничего не слышал. Моя магическая матрица отозвалась нетерпеливым гулом. На плечи навалилась тяжесть, и я осел на мокрую осеннюю траву.

Надо мной белыми пятнами плавали встревоженные лица герцогинь. Девушки что-то спрашивали — я видел это по движению их губ, но слова разобрать не мог.

Наконец, я сообразил, что невыносимый звон звучит только в моей голове. Герцогини его не слышат, и потому испуганы моим странным поведением.

Алина что-то сказала управляющему, и он быстро зашагал в сторону дворца.

Наверняка, за врачом, подумал я.

Но сразу же забыл об этом.

Потому что за спинами девушек прямо в воздухе проступила слабо светящаяся бесконечная линия.

Что-то подобное я уже видел в Измайловском парке. Поэтому сразу опознал магическую линию. В прошлый раз я смотрел на неё магическим зрением, но теперь она явно виднелась на фоне деревьев и кустов.

Линия вибрировала. Оглушивший меня звон шёл именно от этих вибраций.

Удивительно, но герцогини по-прежнему ничего не слышали. Они присели на траву рядом со мной и не знали, что делать.

Сознание я не потерял, но на их слова не реагировал и выглядел как настоящий сумасшедший, который внезапно нырнул в галлюцинации. Неудивительно, что девушки растерялись.

Постепенно звон затих, а цветная линия выцвела и растворилась в воздухе. Я снова стал слышать.

— Костя, что с тобой? — непрерывно спрашивала Алина, тряся меня за рукав. Полина испуганно молчала, но по её лицу катились крупные слёзы.

— Ничего, всё в порядке, — ответил я.

Сел, проверяя, не кружится ли голова.

К тому времени, как управляющий вернулся с врачом, я уже стоял на ногах и успокаивал девушек.

— Ерунда, с каждым может случиться.

Немного отдышавшись, я вытащил из кармана телефон и набрал номер доктора Лунина.

— Доктор, вам звонил Жан Гаврилович? Всё получилось?

— Да, Константин, — ответил Александр Михайлович. — Все сотрудники, которые ездили на происшествие, собрались. Как мы и договаривались с Жаном Гавриловичем, я не стал объяснять, зачем их собрал. Точнее, придумал правдоподобную причину — сказал, что за хорошую работу им полагается Императорская премия, и вручать её приедет представитель Императора.

— Отлично! А теперь можете сказать им правду. Мы выезжаем в госпиталь и будем у вас примерно через час. Вот и посмотрим — кто из них попытается сбежать, лишь бы не встретиться с оборотнем!

— Но, Константин, — встревоженно спросил Лунин, — вы же не собираетесь, в самом деле, откусывать голову тому, кто передал в газету эту фотографию?

— Конечно, нет, Александр Михайлович! — с обидой в голосе ответил я. — Я только откушу ему ноги, чтобы никуда не делся до приезда полиции.

Успокоив таким образом доктора Лунина, я позвонил Бердышеву.

— Как дела с редактором, Жан Гаврилович? Гадёныш раскололся? У вас есть имя репортёра?

— Репортёр оказался хитрее, чем мы думали. Даже редактор не знает его настоящего имени и адреса. Только псевдоним. Статьи он присылает в редакцию по сети. Редактор и сам пытался пробить адрес компьютера. Но статьи отправляются из разных кафе и компьютерных клубов.

— Ничего себе! И редактор рискует печатать непроверенную информацию?

— Костя, эта газета специализируется на скандалах, слухах и домыслах! Статьи написаны так, что притянуть редакцию за клевету невозможно! Максимум, что я могу — прислать к ним гвардейцев, чтобы поискали финансовую документацию и заодно разгромили офис.

— Неплохая мысль, — согласился я. — Значит, будем разматывать ниточку с другого конца.

Герман подвёз нас к Имперскому госпиталю. Здание на набережной Фонтанки было мне хорошо знакомо — я побывал здесь после того, как на меня напал подручный князя Трубецкого. А вот герцогини с интересом разглядывали длинные корпуса из красного кирпича за высоким каменным забором.

— Доктор Лунин встретил нас в вестибюле.

— Есть! — возбуждённо крикнул он, увидев меня. — Вы оказались правы, Константин! Услышав, что вы подъезжаете, один из санитаров вышел в туалет и не вернулся. Охрана сейчас обыскивает здание. Но я уверен, что подлец сбежал!

Глава 9

Я не стал забивать себе голову именем сбежавшего санитара. Разыскивать его — не моё дело. Пусть с ним разбираются Жан Гаврилович и пристав Зотов.

Я своё дело сделал — придумал, как вывести шпиона на чистую воду.

Но на всякий случай уточнил у Лунина:

— Александр Михайлович, вы сообщили Бердышеву о побеге санитара?

— Сразу же, как увидел, что мерзавца нет на месте.

— Вот и отлично. Жан Гаврилович его быстро разыщет. А мы пока можем навестить Гришу Обжорина и виконта Стоцкого?

— Прошу вас, молодые люди! По просьбе виконта они с Обжориным лежат в одной палате. Это здесь, на втором этаже.

По дороге в палату, где лечились наши друзья, мы прошли через холл второго этажа. В холле сидели сосредоточенные люди в белых халатах. Увидев нас, они оживились и стали перешёптываться.

Что за собрание медработников?

Мой интерес немедленно получил удовлетворение. Один из собравшихся подошёл к доктору Лунину. Робко косясь на меня, он спросил:

— Александр Михайлович, а когда начнётся проверка? Мне ребёнка из школы надо забрать.

Так вот оно что! Это те самые врачи, которые приезжали на вызов, когда мы воевали с Мерлиным!

Александр Михайлович досадливо поморщился. Видно, не знал, что соврать в этот раз.

Я пришёл ему на помощь. Сосредоточенно оглядел собравшихся и кивнул:

— С ними всё хорошо, доктор. Матрицы чистые, совесть тоже. Уверен, что ни один из них не нарушил врачебную тайну. Можете отпустить их.

Реабилитированные медработники с облегчением выдохнули и принялись расходиться.

Виконт с Гришей не просто лежали в палате, а вовсю тренировали применение магии. Матрица Гриши почти полностью восстановилась — я увидел это с порога. Что касается матрицы виконта — то она ещё больше окрепла. Толстые цветные нити выглядели прочными, да и плетение матрицы стало гуще.

Похоже, теперь у парня незаурядные магические способности. Осталось только научиться ими пользоваться.

Впрочем, то же самое можно было сказать и про меня. Да и вообще, про кого угодно.

Магия, как и мышцы, постоянно требует тренировок. Мне об этом не раз твердил доктор Лунин.

Не моя вина, что мне, чаще всего, приходится тренироваться в боевых условиях.

Когда мы с герцогинями вошли в палату, Гриша и виконт сидели в кроватях друг напротив друга. Гриша выставил магический щит, а Стоцкий старался продавить его.

Самое интересное, что у виконта это получалось. Вот он усилил нажим, и щит Гриши разлетелся вдребезги. По палате весело запрыгали разноцветные искры. Несколько из них прыгнули на штору, и я приготовился тушить пожар. Но искры погасли, оставив плотную ткань невредимой.

Гриша, увидев меня под руку с двумя Полинами, широко открыл рот, да так и остался сидеть. Видимо, в его голове не укладывалось, как это — была одна, и вдруг стало две.

Виконт оказался сообразительнее. Он моментально вскочил с кровати и склонился в глубоком поклоне. А затем умоляющим взглядом уставился на меня.

— Знакомьтесь, — сказал я. — Герцогини Прусские. Алина и Полина.

Рот Гриши распахнулся ещё шире, хотя всего пару секунд тому назад казалось, что это невозможно.

Наконец, он сообразил вылезти из-под одеяла и неуклюже поклонился.

— Бросьте, мальчишки! — весело сказала Полина. — Мы с вами сколько уже вместе учимся?

Алина попыталась нахмуриться, но это у неё не получилось. Не сумев остаться серьёзной, она расцвела в улыбке и бросилась обниматься с парнями.

— Как это? — недоумённо спросил Стоцкий. — Ничего не понимаю. А, погодите! Я что-то такое читал в Сети. Только там фотография неудачная. Сейчас!

И он принялся рыться в своём смартфоне.

— Ага, вот. Ничего себе!

Он смотрел то на фотографию, то на девчонок, и никак не мог поверить своим глазам.

Грише было куда проще. Он бесхитростно обрадовался, что вместо одной Полины в нашей компании стало сразу две симпатичных девчонки. А что герцогини — так это ничего. Подумаешь, с кем не бывает!

— Как вы считаете, доктор, — спросил я Александра Михайловича, — этих двух молодцов уже можно выписать?

— Я бы понаблюдал за ними ещё пару деньков, — нахмурился Лунин. — А что случилось?

— Титул у меня случился, — обрадовал я доктора. — Его Величество решил, что в Империи не хватает графов. По этому поводу на ферме Казимира сегодня будет грандиозный праздник. Не вздумайте опаздывать!

— Ах, вот в чём дело! — улыбнулся доктор. — Тогда, конечно. Выпишу и сам доставлю на ферму. И прослежу, чтобы отпраздновали, как полагается. Хорошее настроение полезно для выздоровления.

— Титул?

Стоцкий подскочил ко мне и стиснул в объятиях.

— Тебе дали графа? Поздравляю, Костя!

В его тоне я не услышал ни малейшего огорчения — только радость за друга.

— Для тебя у меня тоже есть новость, — обрадовал я его. — Но об этом поговорим вечером.

— А как так получилось, что вы теперь — герцогини? — сообразил Гриша.

— Девушки, — попросил я. — Не дайте ребятам умереть от любопытства. Их помощь может нам понадобиться. А я пока поговорю с доктором.

— О том, что случилось в парке? — понимающе спросила Алина.

— Да, — кивнул я. — Доктор, можно отнять у вас ещё немного времени?

— Конечно, — кивнул Лунин. — Идёмте в мой кабинет.

Закрыв за мной дверь своего кабинета, Александр Михайлович сел за стол и внимательно посмотрел на меня.

— Что-то случилось, Константин?

— Случилось, — ответил я. — Может быть, ничего особенного, но ощущения странные.

— Рассказывайте.

— Сегодня в парке Малого Зимнего дворца я увидел магическую линию. Она была похожа на полупрозрачный светящийся тоннель. И не только увидел, но и услышал. Это было похоже на колокольный звон — как будто колокола звонили прямо внутри моей головы. Я чуть не оглох.

— Так, — сказал доктор.

Достал листок бумаги и сделал какую-то запись, а затем снова поднял глаза на меня.

— С вами в тот момент кто-то был?

— Алина и Полина. Но они ничего не видели и не слышали.

— А вот это уже интересно. Магические линии иногда проступают в наш мир — в тот момент, когда воспаляется магический узел. Это бывает очень редко. Но тогда их видят все, кто обладает сильной магической матрицей. А ведь девушки учатся вместе с вами. Их матрицы достаточно сильны.

— Точно, — кивнул я.

Мне ли не знать!

Я немного помедлил.

— Что-то ещё? — прищурившись, спросил Александр Михайлович.

— Да, — решился я. — Моя матрица откликнулась на звон магической линии.

— Это как раз абсолютно нормально. Магические линии и матрицы имеют одну природу. Вполне естественно, что между ними существует связь.

Доктор задумчиво постучал кончиком карандаша по столу. Грифель сломался с сухим треском.

— Пока ничего не могу вам сказать, Константин. Ваш случай уникален. И чем дальше, тем любопытнее он становится. Думаю, вам надо попробовать разглядеть другие магические линии. Хотя… Скажите — вы ничего необычного не делали перед тем, как увидели магическую линию? Может быть почувствовали себя нехорошо? Или съели что-то необычное?

— Я пил коньяк, — вспомнил я. — Виночерпий сказал, что его выдерживали в бочке из магического дуба. И закусил его малосольным огурцом.

— Огурцом?

Александр Михайлович расхохотался от неожиданности.

— А что такого?

Я честно попытался нахмуриться, но не сумел. Доктор Лунин оценил мою попытку и уважительно кивнул.

— У всех свои причуды. Но где вы раздобыли такой напиток?

— В Императорском погребе, — ответил я. — Император решил порадовать моих будущих гостей. Так что у вас есть веская причина не опаздывать.

— Не беспокойтесь, — улыбнулся Александр Михайлович. — Что касается ваших видений… Найдите карту магических линий и попробуйте снова их разглядеть. Это с вами впервые?

— Нет, — вспомнил я. — В Измайловском парке было то же самое. Но тогда случился прорыв.

— Пробуйте, Константин. Кто знает, может, у вас откроется новый талант. Но будьте осторожны.

— Спасибо, Александр Михайлович!

Я кивнул доктору и только собрался вернуться в палату, как в кармане у меня запиликал телефон.

Звонил Бердышев.

— Костя, ты ещё в госпитале?

— Да, — ответил я. — Но с минуты на минуту поедем на ферму. Ты помнишь, что сегодня у нас праздник?

— Не до праздника, — нетерпеливо фыркнул Бердышев. — Пусть Герман отвезёт твоих герцогинь. А ты бери доктора Лунина, и вместе приезжайте на Охту на санитарной машине.

— Зачем? — насторожился я.

— Увидишь на месте. Это в километре от вашей фермы, выше по течению. Здесь в Охту впадает река Утка, и есть подъезд к берегу. Водитель должен знать.

— Хорошо.

Я убрал телефон в карман и посмотрел на Александра Михайловича.

— Похоже, у Бердышева случилось что-то серьёзное. Он хочет, чтобы мы с вами приехали на берег Охты — там, где в неё впадает Утка.

— Я знаю это место, — кивнул Лунин. — Там небольшой дикий парк и пляж. Летом дачники иногда устраивают там пикники. А что именно случилось?

Я пожал плечами.

— Жан Гаврилович ничего не сказал. Но просил приехать, как можно быстрее.

— Мне нужно десять минут.

Александр Михайлович решительно поднялся из-за стола.

— Спускайтесь вниз и ждите возле приёмного покоя. Машина поедет оттуда.

Он запер кабинет и устремился куда-то по больничному коридору. А я вернулся в палату к друзьям.

— Мне надо срочно уехать, — огорчил я герцогинь. — Так что увидимся вечером. По крайней мере, я сильно на это надеюсь.

— Костя, ты куда? — спросила Полина.

— К сожалению, сам не знаю. Но доктора я тоже забираю с собой. Вас отвезёт Герман.

Я кивнул Грише и Стоцкому.

— А вам придётся добираться до фермы самостоятельно. Надеюсь, Александр Михайлович не забудет предупредить, что выписал вас.

— В крайнем случае, вылезем в окно, — оптимистично заявил Стоцкий. — Здесь невысоко.

— Только не забудьте переодеться. В больничных пижамах вас любой городовой остановит и отправит прямиком на Пряжку!

На набережной реки Пряжки, по моим воспоминаниям, находилась психиатрическая больница.

Я расцеловал герцогинь, наскоро попрощался с друзьями и бегом спустился в приёмный покой. Водитель меланхолично курил возле заведённой машины. Увидев меня, он открыл боковую дверь — как видно доктор Лунин успел его предупредить.

Я забрался в машину, кивнул санитару и устроился на носилках — другого места в машине не было.

Доктор появился через три минуты. Водитель выбросил окурок, хлопнул дверью и так рванул с места, что я чуть не скатился на пол. Едва выехав за ворота госпиталя, шофёр включил сирену и помчался, распугивая попутные автомобили.

Раньше я никогда не ездил с сиреной и мигалкой, и только теперь понял, почему многие водители так любят ими злоупотреблять.

До набережной мы добрались всего за десять минут, несмотря на плотное движение в центре Столицы. А по набережной полетели, не обращая внимания на светофоры.

Я, покачиваясь, держался за носилки и смотрел на проносящийся за боковым окном город. Не знаю, надоест ли мне когда-нибудь его облик!

Александр Михайлович сосредоточенно смотрел вперёд, изредка что-то подсказывая водителю. А санитар не обращал на нас никакого внимания. Он увлечённо смотрел видео в телефоне.

С набережной мы свернули на Заневский проспект. Промчались мимо кафе «Магия вкуса» и ателье, в котором работала Аня. Почти сразу начались дачи, и мы свернули налево, на ухабистую дорогу, которая петляла среди кустов и деревьев. Наконец, машина выехала на небольшую поляну и остановилась. Я увидел впереди внедорожник Жана Гавриловича.

— Приехали, — сказал водитель.

Заглушил мотор и сразу же потянул из пачки очередную сигарету.

Мы с доктором полезли наружу, а санитар остался сидеть в машине. Он даже не оторвал взгляд от телефона.

Местность, действительно, напоминала сильно заросший парк. Толстые липы и берёзы возвышались над зарослями черёмухи и шиповника. На рябине, которая росла на краю поляны, висели ярко-оранжевые гроздья спелых ягод.

Жан Гаврилович выглянул из-за травянистого откоса, которым заканчивалась поляна, и махнул нам рукой.

— Идите сюда?

Стараясь не поскользнуться на мокрой траве, мы спустились к реке, которая неторопливо текла между низких берегов.

На песчаном пятачке пляжа лежало человеческое тело. Возле него, заложив руки за спину, стоял полицейский пристав Никита Сергеевич Зотов. Эксперт, держа в руках фотоаппарат, делал снимки.

Увидев труп, доктор Лунин изменился в лице.

— Это ваш санитар? — спросил его Жан Гаврилович.

Тело лежало лицом вверх, и доктор без колебаний кивнул.

— Да, это он. Тот самый, который сбежал сегодня из госпиталя. Но что с ним сделали?

— Похоже, на нападение дикого зверя или магической твари, — сказал Никита Сергеевич. — Надеемся, что вы скажете нам точнее.

— Но сначала разберёмся с тобой, — неожиданно вмешался Бердышев, глядя на меня. Подойди-ка!

Я подошёл ближе и посмотрел на тело. Зрелище было не из приятных.

У человека были оторваны обе ноги выше колен. Траву залило кровью из ран, оборванные штанины висели неопрятными лохмотьями.

На лице покойника застыла страдальческая гримаса.

— Кто его так? — спросил я и обнаружил, что голос немного похрипывает.

— Пока не знаю, — ответил Жан Гаврилович. — Но очень надеюсь, что это сделал не ты.

На мгновение я решил, что он шутит, или рехнулся.

— С чего вдруг ты решил, что это сделал я?

— Ну, ты же грозился поймать его и оторвать ноги. А здесь — сам видишь!

Секунду Бердышев внимательно смотрел на меня. Потом жёстко улыбнулся.

— Я просто должен был убедиться.

— Да его ноги мне в пасть не влезли бы! — возмущённо сказал я. — Да и не стал бы я такую гадость в рот пихать. Кстати, где его ноги?

— Поблизости их нет, — ответил Бердышев. — Сейчас приедут городовые — обшарят кусты.

Доктор Лунин о чём-то заговорил с экспертом. Потом присел возле тела и стал осматривать его.

— А как вы вообще его нашли? — спросил я.

Бердышев пожал плечами.

— Заехал к нему домой. Там встревоженная жена. Сказала, что муж два часа назад примчался, запихал в чемодан вещи, взял деньги и убежал. Куда — не сказал. А ещё через час на полицейскую линию поступил звонок от местных дачников. Они здесь на лодке катались, и вот — увидели.

— Там, выше по течению, есть общественная пристань, — сказал Никита Сергеевич. — Дают лодки напрокат всем желающим.

— А где его чемодан? — поинтересовался я.

— Вот там валяется.

Жан Гаврилович кивнул на высокие заросли пожелтевшей крапивы у края поляны.

— Сейчас эксперт снимки сделает, и посмотрим, что внутри.

— Наверное, он решил сбежать, — предположил я. — Но почему сюда? Может, у него здесь дача, или знакомые живут неподалёку?

— Проверим, — отозвался Зотов. — Что скажете, доктор?

Александр Михайлович выпрямился и отряхнул колени.

— Ноги не оторваны, а откушены, — сказал он. — На теле видны следы зубов. Судя по отметинам, зверь был большой. Но кто именно — остаётся только гадать.

Доктор посмотрел на травянистый откос.

— Напали на него там, — он показал на поляну. — А сюда притащили. Видите — трава примята, и следы крови. Да и руки у покойника в грязи. Видно, зверь тащил его за ногу, а парень цеплялся за траву.

Александр Михайлович обвёл задумчивым взглядом тихо журчавшую речку.

— Если бы здесь был берег моря или тропики, я сказал бы, что на парня напала акула, или крокодил.

— Интересная версия, — оживился Жан Гаврилович. — Кстати, на песке у воды есть необычные следы.

— Давайте посмотрим, — сказал Лунин.

Он спустился к воде и стал внимательно оглядывать пляж.

Я тоже подошёл поближе.

У самого края воды тянулись глубокие следы небольших пятипалых лап с когтями. Между ними — широкая полоса, как будто по песку что-то волокли. Не иначе, это был отпечаток хвоста или брюха.

Следы уходили прямо в воду.

— Похоже, крокодил его и сожрал, — удивился я. — Только почему не целиком? И откуда он вообще здесь взялся?

Глава 10

Вечеринка по поводу моего графского титула всё же состоялась — правда на пару часов позже, чем мы запланировали. Поэтому Казимир получил замечательную возможность ворчать, что пирог с крольчатиной давным-давно остыл, а нежный магический салат увял, и есть его теперь просто невозможно.

— Ерунда! — решительно заявил я и отправил в рот ещё один лист салата — сочный, пряный и хрустящий.

А Гриша нерешительно покосился на Казимира и положил себе третью порцию мясного пирога.

Марта мимоходом потрепала его по макушке.

— Вкусно?

— Очень! — с набитым ртом отозвался Гриша.

Мы сидели в просторной столовой мастера Казимира и напоминали большую разновозрастную семью.

Бердышев с Александром Михайловичем и за столом обсуждали нашу находку на берегу Охты. Говорили они негромко, чтобы не потревожить рассказом герцогинь.

Но Алина и Полина не обращали внимания на хмурого Бердышева. У них нашлось занятие поинтереснее.

На обратном пути с «кровавого пляжа» я сумел дозвониться до Ани. Её переезд в новое ателье был в самом разгаре. Аня сняла помещение в Заячьем переулке, неподалёку от Смольного института, и студентки из аристократических семей уже завалили её заказами.

Несмотря на это, Аня смогла вырваться и приехала на праздник. Тут на неё сразу же насели герцогини Прусские, которым срочно требовались новые костюмы к предстоящему параду и платья для городского бала.

«Складки», «шифон», «рукав напускной»!

Я ничего не понимал в их птичьем щебетании и только улыбался, поглядывая на девушек.

Сенька подсел ко мне и взахлёб рассказывал, что в декабре он поступает в сельскохозяйственный техникум, где будет учиться на «настоящего мага-травника с дипломом».

При этом он задорно поглядывал на Казимира.

— Поглядим, чему тебя там научат, — ворчал Казимир. — Если ерунде какой-нибудь — так я твоим преподавателям свой экзамен устрою.

Я кивал, слушая Сеню, а сам наблюдал за виконтом Стоцким.

Стоцкий хмурился всё сильнее. В начале вечера он ещё держался и даже сказал тост. Но чем дальше, тем мрачнее становился виконт.

Я был настолько занят мыслями о жертве таинственного крокодила, что не сразу обратил внимание на мрачность Стоцкого. А когда обратил — прихватил со стола бутылку кальвадоса и два стакана и потянул Стоцкого за рукав.

— Идём, поговорим!

Мы устроились в креслах на веранде моего дома. Я разлил кальвадос по стаканам и подмигнул Стоцкому.

— Ну, чего ты хмуришься? Я сегодня говорил о тебе с Императором. Рассказал ему, как спас меня и Прусскую герцогиню от Мерлина.

— Это неправда! — резко сказал Стоцкий.

— Почему? — удивился я.

— Ты бы и сам с ним справился!

— Да вот чёрт его знает! Он меня врасплох застал. Если бы ты не привёл полицию и Бердышева — неизвестно, что бы с нами случилось. Спасибо, Серёжа!

Мой тон подействовал на Стоцкого успокаивающе. Он повозился, удобнее устраиваясь в кресле, а потом спросил:

— Что сказал Император?

— На следующей неделе он хочет вызвать тебя во дворец. Принесёшь клятву верности, продемонстрируешь силу матрицы. Затем Его Величество подтвердит твой титул и назначит опекуна над имуществом до окончания твоей учёбы. Отучишься — и вступай в наследство!

Говоря это, я подумал, что надо будет познакомиться с опекуном Стоцкого. И убедить его уничтожить все следы графских лабораторий.

Незачем Серёге видеть, чем занимался его отец.

Стоцкий как будто услышал мои мысли.

— Знаешь, Костя, — тихо сказал он. — Я ведь так и не был дома. С тех пор, как…

Он замолчал и сделал глоток.

— Никак не могу поверить, что отца больше нет. Не понимаю — что он сделал не так? Ведь не только отец погиб, но и вся охрана, и слуги. Значит, на него напали, а он защищался? Но почему? Никто ничего не говорит, все молчат.

Стоцкий повернулся ко мне, глаза его загорелись.

— Костя! Слушай, как же я раньше не подумал! Ведь Жан Гаврилович может знать, что натворил отец! Спроси его — может быть, он скажет!

Вот чёрт!

Удружил нам с Серёгой инструктор Магического училища поручик Скворцов, когда свёл нас вместе!

Я попытался успокоить друга.

— Перестань, Серёжа! Тебе надо о будущем думать, а не о прошлом. Тренируй матрицу, готовься к приёму у Императора.

— Ты не понимаешь, Костя! Это потому, что ты…

Он оборвал себя на полуслове и замолчал.

— Потому что я не аристократ? — спокойно спросил я.

— Я не хотел тебя обидеть.

Виконт зло сжал губы.

— Я и не обиделся.

— Понимаешь, это вопрос чести. Если отец совершил позорный поступок, я обязан его исправить! А как я могу исправить то, о чём не знаю?

— Понимаю, — кивнул я. — Но посмотри на это с другой стороны. Кому служат аристократы?

— Империи и Императору!

— Император на тебя зла не держит. Значит, и исправлять тебе нечего. Твой отец сам ответил за свои поступки.

— Ты так говоришь, будто знаешь точно!

Я знал.

— Что у тебя с матрицей? — спросил я, чтобы перевести тему разговора. — Привыкаешь?

Глаза виконта засияли.

— Ещё бы! По сравнению с тем, что было — это день и ночь! Смотри!

Он сделал неуловимое движение руками. В его ладонях вспыхнул огненный шар, пролете в воздухе и взорвался над прудом.

Блеск пламени отразился в зеркале водоёма, в воду с шипением посыпались искры.

— Видел? Раньше я бы ни за что так не смог!

— Ну, вот видишь, — улыбнулся я. — Судьба — не дура. Не стала бы она делать тебе такой подарок, если бы считала тебя недостойным. Вот и не спорь с судьбой, она этого не любит.

И протянул другу стакан. Мы чокнулись, стекло тихо звякнуло.

— Костя, — неожиданно спросил Стоцкий, — с которой из герцогинь у тебя роман?

Я промолчал, но что-то в моём лице подсказало виконту правильный ответ.

— Ну, ты даёшь! — протянул он. — Рад за тебя! Спасибо за разговор, Костя! И за помощь тоже.

— Всегда пожалуйста! — улыбнулся я. — Иди к гостям, я скоро приду.

Големы неподвижно застыли возле крыльца. От осенней сырости на камнях уже проявился зеленоватый налёт.

Интересно, не скучно им стоять здесь целыми днями? И вообще — бывает ли скучно созданиям из магии и камня?

Надо их выгулять, что ли!

Я представил, как иду по Невскому проспекту в сопровождении двух громыхающих каменных великанов, а народ перебегает на другую сторону улицы, спрашивая друг у друга:

— Кто это?

— Это граф Карельский со своей охраной!

Если ещё и лиса с собой прихватить — замечательное выйдет приключение! На радость горожанам и полиции.

Кстати, где Рыжий? Что-то я сегодня его ещё не видел.

— Рыжий, Рыжий! — негромко позвал я.

И лис тут же примчался, на бегу стряхивая с крепких побегов золотого корня вечернюю росу. Подпрыгнул и упёрся мне в грудь мокрыми грязными лапами, стараясь дотянуться языком до лица.

Видно, бегал где-то неподалёку. А может, дожидался, пока Стоцкий уйдёт, чтобы поиграть со мной без помех. Лисы ведь умные.

Лис повалился на землю, подставив под мои ладони белое брюхо. Оно тоже было мокрым — и тёплым под слипшейся пушистой шубой.

Я задумчиво чесал брюхо лиса, а сам разглядывал его магическую матрицу. Её разноцветные переливы успокаивали, помогали расслабиться.

Матрица светилась под шерстью и тонкой лисьей кожей. Она крепкой сетью оплетала всё поджарое тело лиса — от носа до кончика хвоста. А ещё мне показалось, что матрица Рыжего стала сильнее.

Может, это потому, что он жрёт мышей на ферме мастера Казимира? Мыши грызут магические растения, лис ест мышей… Вот магия и копится постепенно.

Я попробовал влить в матрицу Рыжего немного магической энергии. Совсем чуть-чуть, но Рыжий тут же насторожился. Повернул голову навострил уши и уставился на меня внимательными зелёными глазами.

А потом негромко, но требовательно тявкнул.

— Ещё? — засмеялся я. — А не лопнешь?

Лис ткнулся холодным носом в мою ладонь и облизал пальцы. Я влил ему ещё порцию энергии, а потом — ещё. Всё равно, что баловать собаку кусочками сахара.

Вернувшись за стол, я выбрал момент и тихо спросил доктора Лунина:

— Александр Михайлович, у вас остались фотографии и записи по делу Стоцкого?

Александр Михайлович откинулся в кресле, разглядывая гостей сквозь пузатый бокал, в котором плескался Императорский коньяк. Умеет доктор получать удовольствие от жизни!

На мой вопрос он удивлённо поднял брови.

— Остались, конечно. Они вам нужны, Константин?

— Нет. Но я очень прошу вас убрать их подальше — так, чтобы никто не наткнулся, даже случайно. Вы же понимаете, что будет с Сергеем, если эти материалы случайно всплывут в Сети?

— Вот вы о чём! Пожалуй, вы имеете право беспокоиться. Хорошо, я подберу для них надёжное место. Уничтожить эти документы я, к сожалению, не могу.

Нас бесцеремонно прервал Бердышев. Он шлёпнулся в кресло напротив Лунина и заговорил:

— Александр Михайлович! Завтра с утра я подскочу к тебе в госпиталь. Приготовь мне личное дело этого санитара. Никиту Сергеевича я уже озадачил — пусть покопает его прошлое с пелёнок.

— Зачем? — удивился доктор Лунин. — Он же мёртв. Да и преступления не совершил. Фотографировать на улице у нас не запрещено.

— Мне нужен автор статьи, — нахмурился Бердышев. — Во-первых, надо ему напомнить, что не все материалы можно выкладывать на всеобщее обозрение. Во-вторых, хочу вытряхнуть из него список агентов. Это проще, чем проходить гребнем все городские службы. Наверняка на него работал не только санитар.

— А как же свобода слова? — хитро прищурился Александр Михайлович.

— Свободой тоже надо уметь пользоваться правильно, — отрезал Бердышев.

И в подтверждение своих слов пристукнул ладонью по подлокотнику кресла.

Засиделись мы за полночь. Бердышев уехал первым — решил, во что бы то ни стало, разобраться с утра в биографии несчастного санитара. Вместе с ним собрался и доктор Лунин — Жан Гаврилович обещал завезти его домой.

Аня тоже уехала — с утра у неё была назначена встреча с важной клиенткой. Герцогини проводили гостью до такси и ещё минут десять болтали о том и о сём, заставляя водителя ждать.

Теперь Алина и Полина беззастенчиво зевали над чаем с клубничной ватрушкой, которую Марта испекла прямо во время ужина.

Стоцкий и Гриша отправились ночевать к Сеньке в мансарду. А мы с герцогинями собрались в свой дом.

Завтра утром у нас был запланирован поход по магазинам. Герцогиням позарез требовался новенький ноутбук, чтобы с его помощью связываться с отцом. На мой вопрос, чем плохи уже имеющиеся ноутбуки, девочки дружно ответили:

— Костя, но они же старые! Как можно ставить старый ноутбук в новый дворец?

Аргумент был убойный, и я согласился.

Пока девочки помогали Марте убирать посуду, я вышел на крыльцо.

Холодный северный ветер разогнал облака. В тёмно-синем небе висела ослепительно-яркая луна в окружении искрящихся звёздных россыпей.

Я запрокинул голову и вдруг услышал в дальнем конце сада возню и рычание. Прислушался и различил голос Рыжего. Лис неистово тявкал, захлёбываясь от ярости.

Что за чертовщина там творится?!

Не раздумывая, я сорвался с крыльца и помчался, перепрыгивая через грядки и петляя между чёрными стволами яблонь. Если бы не луна — точно обо что-нибудь споткнулся бы!

Подбежав ближе, я отчётливо различил звуки грызни и стук камней. Затем кто-то жалобно взвизгнул.

Рыжий!

Я бросился на голос, на бегу одевая ладони ледяной бронёй.

На дальнем берегу пруда метались чёрные тени. Я не мог разобрать, что там творится, пока не включил магическое зрение. И только тогда увидел, что Рыжего окружила свора бродячих псов.

Чёрт их знает, как они пробрались на ферму! Но теперь эти твари пытались сожрать моего Рыжего.

Жан Гаврилович как-то объяснял мне, что под магические выбросы чаще всего попадают крысы, голуби и бродячие собаки.

Три основных вида городских животных.

И теперь стая бродячих псов каким-то образом пробралась на ферму мастера Казимира и напала на моего лиса!

На помощь лису пришли големы, но толку от них было мало. Собаки ловко ускользали от неповоротливых каменных великанов и сжимали кольцо.

Магическая матрица Рыжего сияла ярким светом. Он стоял, напружинив лапы, и следил за врагами, чуть поворачивая остроухую голову. Один из псов уже валялся на земле — стремительным броском Рыжий разорвал ему горло.

— Рыжий! — заорал я, больше для того, чтобы отвлечь собак.

Я рассчитывал их напугать, но вышло наоборот.

Две чёрные тени метнулись мне навстречу.

Я толкаю энергию в матрицу, и время застывает, словно желе. Пальцы рук взрываются болью — сквозь них прорастают кривые когти. Я снова превращаюсь в оборотня.

Две лохматые твари медленно бегут ко мне. Я уворачиваюсь от острых зубов и на бегу разрываю когтями косматое горло. Пёс мохнатым клубком катится по земле, а я слышу низкий утробный рёв. Краем сознания понимаю, что тварь визжит, но звук замедляется и становится ниже.

Вижу, как голем ударом каменной ноги отправляет одного из псов в полёт. Тварь врезается в ствол яблони, и я слышу хруст собачьих костей.

Второй пёс прыгает на меня. Приседаю и встречаю его ударом когтей в брюхо. Из распоротого живота хлещет кровь. Тварь падает на землю, хрипит, но подняться уже не может.

Моя матрица судорожно глотает магическую энергию умирающих тварей. Для этого достаточно одного прикосновения — неважно, когтями, или ледяной паутиной.

Разделавшись с тварями, которые напали на меня, я бегу к лису. Половина собачьей стаи лежит на земле. Остальным сейчас самое время смыться, но вместо этого они разом бросаются на Рыжего.

Големы застывают в нерешительности. Между ними на земле катается рычащий и хрипящий комок из мохнатых тел.

Я с разбега врезаюсь в него. Не обращая внимания на укусы, разбрасываю тварей. Ломаю хребты и челюсти, и добираюсь до лиса. Он успел схватить за глотку одного из псов, но остальные вцепились в него. Даже умирая, они продолжают сжимать челюсти.

Несколько отчаянных ударов, несколько торопливых глотков — и твари умирают.

А я падаю на колени перед телом Рыжего.

Он ещё жив.

Его бока покрыты кровоточащими ранами, одна лапа вывернута под невозможным углом, а матрица разорвана в клочья.

Я хочу взять его на руки. Но Рыжий неожиданно кусает меня за пальцы, вскакивает и ковыляет прочь.

В нескольких метрах передо мной из темноты проступает наполненный светом тоннель. Магическая линия! Она опять стала видимой, и лис идёт именно к ней. Бредёт на трёх лапах, шатаясь и оставляя кровавый след на мокрой желтеющей траве.

Несмотря на растерянность, я почти успел схватить Рыжего. В последний момент он вывернулся и рухнул в светящийся тоннель. А я, не раздумывая, шагнул за ним и оказался внутри магической линии.

Поток света сбил меня с ног и потащил, крутя и переворачивая. Я словно угодил в течение стремительной горной реки, и оно понесло меня вниз по скалистому склону. Я бестолково размахивал руками и ногами, но уцепиться было не за что. Ничего не осталось вокруг, кроме слепящего безжалостного света, который тащил меня в полную неизвестность.

— Рыжий! — отчаянно закричал я.

Или не закричал, а только подумал. Но в этом потоке света мысль прозвучала, как оглушительный крик. Сверкающее марево вокруг меня задрожало и потекло быстрее.

А затем я почувствовал, что растворяюсь. Моя магическая матрица прорастала прямо сквозь кожу и соединялась с потоком света. Я превратился в немыслимую медузу и ощетинился тысячью щупалец. Магия волнами проходила прямо сквозь меня, сдирая остатки одежды, отслаивая мясо с костей и жадно облизывая сами кости.

Наверное, именно так чувствовали себя твари, когда я разрушал их магические матрицы. Теперь я оказался на их месте и умирал так, как раньше умирали они.

Я стремительно терял себя, растворялся в безжалостном сверкающем потоке, превращался в пятнышко света, неотличимое от остальных.

Только мысль о том, что я должен найти Рыжего, помогала держаться.

— Рыжий! Где ты?

Каким-то непостижимым образом я нащупал в пространстве света тёплый живой комок. Схватил его — не руками, рук у меня к тому времени уже не было — притянул к себе чудовищно разросшейся матрицей.

И вывалился вместе с ним в холодную осеннюю темень.

Глава 11

Я сидел голышом посреди осеннего поля в обнимку с лисом.

Накрапывал холодный дождь. Он шёл не равномерно, а порывами. То усиливался, грозя перейти в ливень, то затихал, превращаясь в мелкую противную морось.

Стебли скошенной травы немилосердно кололи кожу. Ледяной ветер продувал до костей. Меня не просто трясло от холода — колотило так, что зубы лязгали, а губы стянуло в бессмысленный оскал.

Рыжий тяжело дышал, положив голову на мои колени. Я гладил его мокрую шерсть и пытался сообразить, что с нами только что случилось. И что теперь делать.

Фермы мастера Казимира не было и в помине. Светящийся поток внутри магической линии уволок нас, чёрт знает, куда. И выбросил посреди мокрого и холодного пустого пространства. Без одежды, телефона и хоть каких-нибудь ориентиров.

Ну, и как отсюда выбираться?

Магическая матрица внутри шевельнулась, отходя от пережитого шока. Я обрадовался ей, как обрадовался бы первому вдоху или удару сердца.

Матрица загудела, разгоняясь. Одновременно с ней кровь быстрее побежала по венам, согревая онемевшее от холода тело.

Я попробовал разогнать матрицу сильнее. Она подчинилась легко. Словно в пульсирующем сгустке справа от сердца прибавилось сил.

Не поднимаясь на ноги, я превратился в оборотня. Густая шерсть покрыла тело, время замедлилось, а кровь побежала ещё быстрее.

Я почувствовал, что согреваюсь. Не настолько, чтобы забыть о холоде, но достаточно, чтобы подумать о чём-то ещё.

— Рыжий! Как ты, бродяга? Живой?

Не теряя времени, я осмотрел матрицу Рыжего. После драки с бродячими магическими тварями она превратилась в лохмотья. Но сейчас я не заметил никаких повреждений. Плетение матрицы было целым, каждая нить сияла ровным светом.

Чудеса!

Теперь я понимал, зачем Рыжий из последних сил ковылял к магической линии. Звериным чутьём он понял, что магия может его спасти и вылечить. Так и вышло.

Удивлённый моим превращением Рыжий приподнял голову и посмотрел на меня. Обнюхал мою руку и успокоился. Но вместо того, чтобы снова улечься, встал и потянулся.

И тут я увидел, что его перекушенная лапа тоже зажила. Хотя, чему удивляться? Я давным-давно должен был понять, что тело мага напрямую зависит от состояния его матрицы. Достаточно вспомнить, как быстро заживают мои повреждения.

А тут — не просто матрица, а целая магическая линия. Огромная сила, которая способна превращать обычных животных в магических тварей. Неудивительно, что она легко восстановила матрицу Рыжего. Возможно, даже усилила её.

Вот именно — усилила. Я видел, что матрица лиса светится ровнее и сильнее, чем раньше. Да и сам зверь изменился. Он вырос в холке, стал мощнее и ощутимо прибавил в весе. Сейчас лис был величиной с овчарку, не меньше.

Наверное, эти перемены запустили ещё те крохи магии, которые я вкачал в него вчера вечером. Не будь их — Рыжий не уцелел бы в схватке с магическими тварями.

— Как я рад, что ты выжил, бродяга, — честно сказал я Рыжему. — Хоть для этого тебе и пришлось затащить меня неизвестно, куда. Что это, вообще, за место? Ни фонарей, ни домов — голое поле и дождь. Как мы будем отсюда выбираться?

Удивительно, но кроме холода я ещё чувствовал зверский голод. Хотя совсем недавно сидел за праздничным столом.

Похоже, взаимодействие с магической линией отняло немало сил.

— Жрать хочется, — сказал я Рыжему. — А тебе?

Рыжий согласно тявкнул. Хотя, нет. Тявкал он раньше. А теперь в его голосе появились солидные басовитые нотки, подходящие его новым габаритам.

Лис насторожился. Секунду прислушивался к чему-то, а затем одним прыжком исчез в темноте.

А я остался сидеть под дождём посреди осеннего поля. Но почему-то совершенно не волновался за Рыжего. Точно знал, что с ним всё в порядке.

Лис вернулся минут через пять. Его морда была вымазана кровью, а в зубах зажата дохлая полевая мышь. Рыжий наклонил голову и осторожно положил добычу к моим ногам.

— Спасибо, дружище! — рассмеялся я. — Вот это я понимаю — благодарность за спасение. Не обижайся, но я сейчас с удовольствием променял бы эту мышь на один из пирогов Марты. Ты случайно не знаешь, в какую сторону нам надо идти, чтобы добраться до фермы? Или чтобы вообще хоть куда-нибудь добраться?

Словно в ответ на мой вопрос в темноте снова проступили очертания тоннеля наполненного светом. Магическая линия была тут как тут.

— К чёрту! — сказал я. — Больше я туда не полезу!

Но против желания задумался. Именно этот тоннель принёс нас с лисом сюда. Почему бы ему нас отсюда и не вывести?

Скажем, если не лезть внутрь линии, а пойти вдоль неё… Вот только в какую сторону идти?

И тут же в моей голове возникла карта.

Бесчисленное множество светящихся линий, которые пересекались под прямым углом и охватывали весь мир. Одни из них были толще, другие — тоньше. Оказывается, вся поверхность Мира покрыта этими линиями! А люди замечают только самые мощные.

Ничего себе!

Получается, теперь в моём распоряжении настоящий магический телепорт. Надо лишь рискнуть им воспользоваться.

А рисковать не хотелось. Я слишком хорошо помнил неприятные ощущения от путешествия по светящемуся тоннелю. Снова почувствовать, как с тебя сдирают кожу и отрывают мясо от костей? Да ну его к чёрту, такое удовольствие!

К тому же, я всё равно не знаю, где находится ферма. А без точного адреса я буду носиться по этим тоннелям до тех пор, пока совсем не растворюсь в магии. И вряд ли это займёт много времени.

Я подумал, что герцогини сейчас сходят с ума от тревоги и волнения за меня. Наверняка обыскивают ферму, гадая, куда я подевался.

А я стою голышом посреди ровного, как стол, осеннего поля. Льёт дождь, дует ледяной ветер, и я совершенно не представляю, в какую сторону идти.

Стоило мне подумать о герцогинях, как матрица загудела сильнее. А на карте магических линий появилась ослепительная точка.

Я сразу понял, что она означает.

Карта показала мне место, где находятся герцогини.

Получается, магия знает всё обо всех?

Для проверки я представил себе Жана Гавриловича. И на карте появилась ещё одна сверкающая точка — на этот раз зелёная.

Всё было предельно ясно. Я очень хотел оказаться рядом с Рыжим, и магия выполнила моё пожелание. А теперь сама подсказывала способ, которым можно вернуться.

Ну, а если не хочешь — топай ножками!

Будь у меня при себе телефон — я ни за что бы не рискнул. Просто вызвал бы Бердышева. Уверен, Жан Гаврилович сумел бы отыскать меня по маячку телефона.

Но телефона не было. Выбора, соответственно, тоже.

— Идём, Рыжий! — сказал я, шагая к светящемуся тоннелю.

Рыжий одобрительно тявкнул и первым хотел нырнуть в линию, но я удержал его за загривок.

— Куда? Вместе пойдём! Ещё раз искать тебя я не буду!

И снова был ослепительный свет, и сумасшедшее течение разворачивало меня и колотило о невидимые скалы. Стремительные струи наждаком сдирали кожу, а матрица прорастала наружу, напитываясь магическим светом.

Но я вцепился в холку Рыжего и повторял про себя:

— Мне надо домой! К Алине и Полине! Я хочу попасть домой!

Хочу!

Домой!

Второе путешествие по магической линии хоть и показалось мне короче первого, но зато сожрало все остатки сил.

Меня несло и крутило, и, в конце концов, опять вышвырнуло голой задницей на мокрую траву.

Прямо под ноги герцогиням.

— Костя! — взвизгнула Полина. — Где ты был?!

— Откуда ты взялся? — спокойнее уточнила Алина. — И почему ты голый?

Яркий свет фонаря ударил мне в лицо, и я зажмурился.

— Извини!

Полина торопливо отвела фонарь в сторону.

Я подождал, пока цветные круги перестанут плавать перед глазами, а потом огляделся.

В ночной темноте чёрными призраками стояли яблони. Между них метались лучи света. Неподалёку светилось окно дома. Свет из окна падал на чёрную поверхность пруда.

— Сюда! — крикнула Полина. — Он нашёлся!

Лучи фонарей повернулись в нашу сторону и стали приближаться.

Рыжий тявкнул и осторожно высвободил загривок, в который я намертво вцепился.

— На Рыжего напали магические твари, — сказал я. — Я услышал грызню и побежал на помощь. Мы их разогнали, а потом…

Тут я почувствовал, что меня снова трясёт от холода.

— Мне надо в тепло, — сказал я. — потом всё расскажу.

Громко топоча по сырой земле, к нам подбежал мастер Казимир.

— Ты где был? — заорал он. — Мы чуть с ума не сошли! Весь сад обыскали!

— Сюда пробрались магические твари, — сказал я.

— Знаю! Они через водосточную трубу пролезли! Решётку вырвали!

— Сами? — удивился я. — У них бы сил не хватило.

На самом деле, сил не было у меня. Даже на то, чтобы удивляться.

Разве что, на лязганье зубами силы остались.

Вслед за Казимиром подбежали Сенька и Гриша с виконтом. У всех в руках были фонари. Лучи то и дело падали на моё лицо, заставляя щуриться.

— Ну, и чего вы его обступили? — тут же заворчал Казимир. — Пропустите!

С его помощью я поднялся и поковылял к дому. А потом сидел, завернувшись в одеяло, и пытался согреться, пока Сенька не растопил печь.

Казимир сунул мне в руку стакан крепчайшего кальвадоса. Я сделал такой большой глоток, что дыхание перехватило, а по пищеводу покатился огненный комок.

— А где Рыжий? — забеспокоился я.

— Да тут он, — буркнул Казимир. — Что ему сделается? Говоришь, твари на него напали? Что-то по нему не видно.

Гриша открыл дверь, и Рыжий ворвался в дом. Обнюхал всех и забился ко мне под одеяло, виляя длинным пушистым хвостом. Расставаться со мной он решительно отказывался.

— Напали, — подтвердил я. — И подрали чуть не до смерти. А потом у тебя в саду проявилась магическая линия. Рыжий заполз в неё и исчез. А я сдуру полез за ним.

— Куда полез? — не понял Казимир.

— В магическую линию.

Все замолчали и странно посмотрели на меня.

— Костя, а тебе не привиделось? — осторожно спросила Полина.

— Что именно? Драка с тварями?

— Да нет. Драка точно была — мы видели их трупы. А вот то, что случилось дальше… Может, ты просто потерял сознание, а мы тебя не заметили в темноте? Хотя, тогда непонятно, зачем ты разделся, и где твоя одежда.

— Ничего мне не привиделось, — упрямо сказал я. — я был внутри магической линии, и меня утащило к чёрту на рога. Выкинуло в каком-то поле — голышом, и под ледяной дождь. Зато Рыжий внутри линии вылечился — наверное, магия помогла.

Печь к этому времени разгорелась, от неё потянуло приятным теплом. Я согрелся настолько, что вспомнил о горячем душе.

— Полина, посмотри, пожалуйста, в шкафу, — попросил я. — Там должен быть чистый комбинезон.

— Хорошо, — улыбнулась Полина.

Она уже успела успокоиться. Я отыскался — значит, всё отлично. А что бред какой-то несу — так ничего страшного. Бывает и хуже.

— Никогда о таком не слышал, — покачал головой Казимир.

— Почему? — удивился я. — Неужели до меня никто не пробовал залезть в магическую линию?

— В том-то и дело, что пробовали, — ответил Казимир. — Даже я по молодости баловался.

— И как ощущения?

— Да какие там ощущения? Постоял и вышел. Эти линии — одна видимость, и всё!

* * *

К утру выяснилось, что я умудрился подхватить насморк. То ли кальвадос оказался недостаточно крепким, то ли с осенними микробами не смогла справиться даже такая могучая матрица, как у меня.

Я хрипел, сипел и кашлял. Но наотрез отказался остаться дома, когда герцогини собрались в магазин.

— Кто-то должен будет проследить, чтобы продавец поставил печать на документ о гарантии, — прогнусавил я. — Кроме того, мне нужен новый телефон. И кто вам наладит связь? Вы ведь помните, что отец ждёт вашего звонка сегодня в восемь вечера?

В итоге мы все вместе отправились в магазин на машине Германа.

Продавец на все лады расхваливал навороченный ноутбук с кучей абсолютно ненужных функций. Герцогини слушали его с горящими глазами, а мне хотелось превратиться в чудовище и откусить голову этому проныре.

Но я угрюмо сморкался в платок и настойчиво повторял:

— Нам нужен обычный ноутбук. Желательно, лёгкий.

Практичность победила.

В утешение продавцу, кроме ноутбука мы купили чехол, камеру, хороший микрофон и колонки.

Со стороны это выглядело так, словно мы собираемся записывать видео в домашних условиях — причём, непременно со звуком!

У бесконечной полки с телефонами я решительно отодвинул продавца в сторону и выбрал надёжный телефон с большим аккумулятором и резиновым защитным корпусом.

Когда то и дело влипаешь в неприятности, средство связи желательно защитить по максимуму.

Хотя, я сомневался, что это поможет, если я опять соберусь нырнуть в магическую линию.

Именно эта возможность всё утро не давала мне покоя.

Если магических линий так много, как я видел на карте — что мешает одной из них неожиданно появиться передо мной?

Например, только я соберусь выйти из магазина, как вляпаюсь в чёртову линию, и выскочу из неё неизвестно где. Без новенького телефона и трусов.

Эта возможность так меня озадачила, что я чуть не пропустил момент, когда продавец попытался впарить герцогиням лицензионный комплект антивируса по тройной цене.

Я прервал его попытку вежливым оскалом, подхватил покупки и потащил герцогинь подальше от этого прилипалы.

Но на выходе из магазина мои худшие опасения оправдались.

Магическая линия была тут как тут — она весело переливалась всеми цветами радуги у самого выхода. Обойти её было невозможно — оба конца тянулись куда-то в бесконечность.

Я застыл, как вкопанный.

— Костя, что случилось?

Полина потянула меня за рукав.

— Вот там, видишь?

Я кивнул в сторону выхода.

— Ничего не вижу, — озадаченно сказала Полина. — А что там?

Магическая линия, хотел ответить я.

Но прикусил язык.

Чёрт, эти магические линии проходят повсюду! Но ведь люди как-то перемещаются по Миру без проблем, и эти линии им не мешают. И не уносят в неизвестном направлении, сдирая одежду и кожу.

Я и сам до вчерашнего вечера спокойно ходил сквозь линии и ничего не чувствовал.

А если сейчас Алина и Полина сумеют разглядеть линию — не застрянут ли они вместе со мной в магазине, на радость продавцу? И как мы тогда будем выбираться?

Так, стоп!

Бред.

Сюда же я как-то добрался! И не провалился ни в одну из линий, хотя пересёк не один десяток.

А почему?

Похоже, потому, что просто не думал о них. Не до линий было — насморк одолел.

А сейчас подумал — линия и появилась.

Значит, надо перестать о ней думать, только и всего.

Но как не думать о том, что маячит перед глазами?

— Костя, что именно ты видишь? — встревоженно спросила Алина.

Ну вот, и герцогинь напугал. Ещё пара секунд, и они пристанут ко мне с расспросами.

— Отнесите покупки в машину, — как можно беззаботнее сказал я. — Мне надо в туалет.

— Видно, очень сильно надо, — звонко расхохоталась Полина. — Видел бы ты своё лицо!

— Наверное, съел что-то не то, — возвёл я напраслину на мастера Казимира. — Подождите меня в машине, я быстро.

Я отдал герцогиням не только новенький ноутбук, но и коробку со своим телефоном. Если б мог — ещё бы и одежду отдал. Возвращаться к девчонкам я уже умею. А вернувшись — натянул бы на себя комбинезон, и всё. Как будто никуда не исчезал.

Но раздеваться посреди магазина выглядело не самой умной идеей. Злопамятный продавец вполне мог вызвать полицию. Зрелище моего ареста — неплохая компенсация за потерянные деньги.

Я притворился, что ищу туалет, а сам проводил взглядом герцогинь. Они без помех прошли сквозь радужный тоннель, просто не заметив его. Сквозь переливы света я видел, как они идут к машине, о чём-то беззаботно болтая.

В эту минуту я отчаянно завидовал не только герцогиням, но вообще всем людям, которые сейчас спокойно шли по улице. Неважно, торопились они по делам, или просто гуляли — главное, у них не было никаких проблем с магическими линиями.

Они их просто не замечали.

Но тут я вспомнил, что прожил долгую жизнь в прошлом Мире без магии и прочих чудес. Не то, чтобы я был недоволен той жизнью. Но назвать её весёлой было трудно. Скорее — умеренно скучноватой.

Зато теперь веселья — хоть отбавляй!

Шестым чувством я понимал, что все мои приключения — это многочисленные стороны одной-единственной медали. Если есть победы — должны быть и трудности, и враги.

А иначе — кого побеждать-то?

Тем временем, герцогини почти добрались до машины. Значит, пришло моё время!

Чем раньше влипну — тем раньше вернусь.

С этими мыслями я вытянул руки вперёд и медленно пошёл навстречу магической линии.

Глава 12

Мне показалось, или свет магической линии стал ярче?

Нет, не показалось. Радужные переливы ярко сияли под тусклым осенним солнцем.

Похоже, линия с нетерпением ожидала меня.

Нет, так не пойдёт!

Я нутром чувствовал, что с таким настроением непременно провалюсь в эту самую магическую линию. И ищи меня потом с собаками! Или — с лисами.

С лисами, скорее всего, даже лучше получится. Всё-таки, Рыжий уже побывал внутри магической линии, и ничего страшного с ним не случилось. Даже поздоровел.

Отвлекая себя этими мыслями, я сосредоточился не на радужных всполохах света, а на стоянке, которая лежала за ними.

Сосредоточился на молчаливом Германе и на герцогинях, которые ждут меня в его автомобиле.

Сосредоточился на Малом Зимнем дворце. Его совсем недавно подарил мне Император. Именно туда мы с герцогинями собирались отправиться прямо сейчас. Я должен настроить им ноутбук. Иначе папаша-герцог не сможет связаться со своими пропавшими дочерями. Тогда он, чего доброго, лично примчится в Столицу Империи, схватит герцогинь в охапку и утащит в своё прибрежное герцогство.

И с кем я тогда буду весело проводить время?

Вот именно!

Я не собирался позволить магии нарушать мои планы. Перебьётся!

Поэтому даже не стал закрывать глаза. Так и смотрел, как мои руки погружаются в радужное сияние, и решительно пёр вперёд.

Вот в магическую линию погрузились кисти рук. Ещё шаг — и руки скрылись полностью.

Шаг — и я целиком оказался внутри магической линии. Но ничего ужасного со мной не произошло. Я по-прежнему видел магазин, стоянку и чёрный автомобиль, в котором сидели герцогини.

Сверкающий поток был тут как тут. Он ухватил меня за одежду и принялся подталкивать. Я чувствовал, что стоит только дать ему волю — закрутит и утащит.

Но я упрямо оставался на месте.

Матрица в груди возбуждённо звенела. Её нити прорастали наружу и соединялись с потоком света. Матрица не наполнялась энергией — скорее, обменивалась ей с магической линией.

Я постоял ещё немного, внимательно ощущая происходящее. И уловил вот какую штуку.

Энергия, которую моя магическая матрица отдавала в поток, была индивидуальной. Она несла на себе мой ментальный отпечаток.

А энергия, поступавшая из потока, выглядела обезличенной. Но зато содержала в себе след такой силы, которая мне и не снилась. Как будто это была энергия самого магического Мира.

Чёрт, почему «как будто»?

Это она и была, я нисколько не сомневался!

Магический поток уже не пытался оторвать меня от земли. Он мягко подталкивал в спину. Как будто приглашал в путешествие, но не настаивал.

— Не сейчас, дружище! — вслух сказал я. — Чуть позже я с удовольствием попутешествую с тобой. А сейчас мне надо выйти наружу. Там меня ждут две симпатичные девушки, и наверняка они за меня беспокоятся.

Я уговаривал магию, как уговаривают недоверчивого, но любопытного зверя.

И при этом подкармливал её своей энергией, как совсем недавно проделал это с Рыжим.

Договорившись с потоком света, я сделал ещё несколько шагов и вышел из магазина. Передо мной лежала обычная автостоянка, а позади…

Я оглянулся.

Позади меня был магазин, и больше ничего. Никакой магической линии. Только любопытное лицо продавца выглядывало из окна второго этажа.

Облегчённо выдохнув, я подошёл к автомобилю и открыл дверцу.

— Костя, что ты там делал? — с тревогой спросила Полина.

Они с сестрой не сводили с меня глаз.

— Ничего особенного, — сказал я.

И тут же спросил:

— А как это выглядело со стороны?

— Ты топтался перед входом в магазин, как дрессированный медведь, — улыбнулась Полина. — И с кем-то разговаривал. Если ты решил сойти с ума, то, пожалуйста, предупреди нас. Обещаю, мы никому не скажем.

Слушая её болтовню, я испытывал сильное облегчение. У меня получилось договориться с магической линией, и это главное!

Теперь дело только за тренировкой.

— Значит, ночью тебе не померещилось, — задумчиво сказала Алина. — Ты и в самом деле исчез, неизвестно куда, а потом появился.

— Я сразу так и сказал, — улыбнулся я.

— Извини, что мы тебе не поверили. Казимир прав — никто не слышал о том, что по магическим линиям можно перемещаться.

— Я предлагаю оставить всё, как есть, — сказал я. — Не стоит тревожить умы горожан новой сенсацией. Они ещё от вашего побега не пришли в себя.

— Я согласна, — в один голос сказали Алина и Полина.

И я опять улыбнулся.

А Герман невозмутимо кивнул и повернул ключ зажигания.

— Кстати, о побеге, — напомнил я. — Через час ваш отец будет ждать звонка, а… а… апчхи!

Я оглушительно чихнул, едва успев закрыть лицо носовым платком.

— А ноутбук ещё не настроен, — закончил я, перестав чихать. — Герман! Отвези нас, пожалуйста, во дворец!

Управляющий Малого Зимнего дворца Антон Сергеевич Мальцев снова встретил нас на крыльце. Он был в безукоризненном чёрном фраке — как будто собрался на бал, или на похороны.

— Ваше сиятельство!

Антон Сергеевич поклонился мне.

— Ваши светлости!

Не менее церемонный поклон достался герцогиням.

Я почувствовал себя неловко, а девушки невозмутимо кивнули:

— Добрый день, Антон Сергеевич!

Вот, что значит аристократическое воспитание!

— Антон Сергеевич, — спросил я. — Я не так давно стал дворянином, поэтому плохо знаком с этикетом. Можете объяснить, почему вы сначала поздоровались со мной, а потом — с герцогинями? Веди их титул выше моего.

Не то, чтобы меня это всерьёз интересовало. Но хотелось сгладить неловкость разговором. Кроме того, подтянуть этикет мне и вправду не мешало.

— Это потому, Костя, что ты — хозяин дома, — с улыбкой объяснила Алина. — а мы — гостьи.

— Ага, — сообразил я. — Значит, если ко мне в гости приедет Император, то и с ним Антон Сергеевич поздоровается во вторую очередь?

— Нет, ваше сиятельство, — приятным густым баритоном объяснил управляющий. — Императора полагается приветствовать первым в любом случае. Ведь Империя является его владением, он, так сказать, в любом доме на правах хозяина.

— Понятно, — кивнул я.

И пожаловался:

— Сложно-то как!

— Ничего, Костя, мы тебя всему научим! — пообещала Полина и насмешливо прищурилась.

От её улыбки у меня потеплело… в животе, скажем так.

— Я вас сам могу кое-чему научить! — пригрозил я.

Снова оглушительно чихнул и попросил управляющего:

— Антон Сергеевич, проводите меня в зелёную гостиную. Так, кажется? Я сам с первого раза её не найду.

Малый Зимний дворец, конечно, не дотягивал размерами до Императорского. Как объяснили мне Алина с Полиной, он был построен на случай, если Император захочет отдохнуть в уединении.

Как можно чувствовать уединение в обществе пяти десятков слуг и придворных, я пока не понимал.

Хотя… Если как следует заблудиться в бесконечных коридорах и переходах, то неделя уединения гарантирована.

Раньше не найдут, это точно!

Алина и Полина побежали переодеваться — пред герцогом они непременно хотели появиться в том виде, который подобает герцогиням.

А я отправился вслед за управляющим в зелёную гостиную, которой было назначено служить телефонной будкой.

— Ваше сиятельство! — нерешительно спросил Антон Сергеевич, когда мы поднимались по боковой лестнице. — Разрешите мне сегодня вечером отлучиться!

— Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Нет, что вы! Просто я совмещаю службу в Малом Зимнем дворце и службу в Императорском оперном театре. Сами понимаете, до недавнего времени обязанности управляющего не занимали много времени.

— А, так вот почему у вас такой мощный голос! — догадался я. — Кого поёте?

— Томского в «Пиковой даме», — улыбаясь, ответил Антон Сергеевич. — Премьера через неделю. Сам Император обещал присутствовать. Вы тоже приезжайте, ваше сиятельство.

— Постараюсь, — пообещал я.

В самом деле, почему бы не провести время культурно? Я почти не храплю, а в опере можно отлично выспаться!

— Конечно, Антон Сергеевич! На репетицию опаздывать нельзя. Только доведите меня до зелёной гостиной, и можете быть свободны. Обратно я как-нибудь выберусь сам. А если не выберусь — будете оставлять в коридорах дворца еду и напитки и водить экскурсантов. На дворце с привидением можно неплохо заработать!

Антон Сергеевич вежливо рассмеялся над шуткой и открыл передо мной дверь зелёной гостиной.

Я снова чихнул и вспомнил народный способ лечения простуды.

— Скажите, Антон Сергеевич, а напитки из Императорского винного погреба уже доставили?

— Вчера вечером, ваше сиятельство!

— Попросите кого-нибудь принести мне бутылку коньяка. Исключительно в лечебных целях!

Оставшись один, я огляделся и весело присвистнул.

Зелёная гостиная напоминала размерами спортивный зал, обставленный изящной мебелью с резными ножками. Вдоль стен стояли низкие журнальные столики, а рядом с ними — мягкие кресла, в которых очень удобно курить и размышлять, глядя в окно на осенний пейзаж.

Окна тоже имелись — высокие, от пола до потолка. Они выходили в сад, так что я мог любоваться пожелтевшими кронами лип и серой гладью пруда.

Я оглянулся и заметил диван — достаточно широкий, чтобы на нём поместились сразу две герцогини.

Вот и отлично! Здесь им будет удобно разговаривать со своим отцом — не придётся крутить ноутбук в разные стороны.

Я подтащил к дивану низкий столик, в столешницу которого была врезана костяная шахматная доска, и раскрыл на нём ноутбук.

Розетка ожидаемо нашлась за плотной зелёной шторой, и через минуту вентилятор ноутбука еле слышно гудел, а по экрану бежали строчки загрузки.

Я установил программу для видеосвязи — благо, она ничем не отличалась от таких же программ моего прежнего Мира, подключил камеру и микрофон.

Открыл окошко регистрации. Ввёл логин, которым снабдили меня герцогини. Они очень просили ввести его без ошибки. Сказали, что их отец очень занят важными государственными делами. Настолько, что ему трудно запоминать новую информацию. А этот логин он лично придумал для дочерей, когда они ещё были грудными младенцами.

Я ввёл логин и по бумажке проверил, чтобы все буквы в нём стояли на своих местах. Оставалось дождаться герцогинь, и можно было с лёгкой душой уступить им место за компьютером.

И тут на меня опять напал чих. Да не какой-нибудь, а безостановочный.

Я чихал, чихал, чихал, чихал и никак не мог угомониться. В ноздрях щекотало, дыхание спирало в груди. По щекам текли слёзы.

После десятого или пятнадцатого чиха я всерьёз разозлился на простуду. Не могла привязаться к кому-нибудь другому?

От злости моя матрица загудела. Я почувствовал, что покрываюсь шерстью, а на руках начинают отрастать когти.

И даже обрадовался этому.

Герцогини не из пугливых. Тем более, они уже видели меня в облике оборотня.

Но может, простуда испугается и отстанет?

Учтите, что всё это время я не переставал чихать. Это занимало всё моё внимание.

Иначе ничем нельзя объяснить мой идиотский поступок.

Я перестал следить за временем. А когда ноутбук забулькал, подавая сигнал вызова, я машинально его принял.

И увидел на экране окаменевшее от ужаса лицо бородатого человека лет пятидесяти.

Судя по узкой золотой короне, это был сам герцог Прусский, отец Полины и Алины.

— Вы кто? — выкрикнул герцог. — Что вы делаете в доме моих дочерей?!

От неожиданности я перестал чихать.

Хотел ответить, но из пасти вырвалось только рычание.

И оно совсем не успокоило герцога.

Тут я опомнился.

Сделал несколько глубоких вдохов и усилием воли придал себе вполне человеческий вид.

Не считая покрасневших глаз и распухшего носа.

Герцог, выпучив глаза, следил за моим превращением.

— Кто вы такой? — требовательно повторил он.

— Маг-охранник, — прогнусавил я. — Император приставил меня охранять герцогинь.

В тот момент я просто не придумал лучшего варианта.

Вообще-то, мы с герцогинями заранее договорились, что они познакомят меня с отцом. И осторожно намекнут ему на то, какие отношения нас связывают.

Но после того, как герцог увидел меня в облике когтистой и зубастой гориллы, такое откровение вряд ли порадовало бы его. Во всяком случае, я решил, что не стоит вываливать такую новость в первые минуты знакомства.

Вдруг у него слабое сердце? А он ещё с наследницами не определился.

— Маг-охранник? — озадаченно переспросил герцог. — Это что, какая-то хитрая иллюзия? Вы только что выглядели, как…

Он замялся — видно, подбирал не очень обидное слово.

— Как чудовище, — любезно подсказал я.

— Да, — обрадовался герцог.

Кстати, по-русски он говорил без малейшего акцента. Ничего удивительного в этом не было. Своим существованием герцогство Пруссия было обязано военным походам Императрицы Елизаветы, которая пресекла объединение Германии.

Русский язык даже был государственным языком герцогства.

— Я и есть чудовище, — честно признался я. — Оборотень. Помните — как в сказке про «Аленький цветочек»?

Ну, не удержался!

— Отлично помню, — нахмурился герцог. — Но что вы делаете внутри дворца? Разве не лучше было бы охранять герцогинь снаружи? Патрулировать периметр, например!

— Снаружи круглосуточно дежурит рота Императорских гвардейцев, — не моргнув глазом, соврал я, — а моя задача — ни на шаг не отходить от герцогинь!

— Даже ночью?

Герцог нахмурился ещё сильнее.

Да, в проницательности ему не откажешь.

— Я сплю на пороге их спальни, — доложил я.

Это было почти правдой.

— Ну, хорошо, — успокоился герцог. — В таком случае, представьтесь, пожалуйста! Должен же я знать имя человека, который охраняет моих дочерей. Меня вы, конечно, узнали — я Александр фон Цоллерн, герцог Пруссии!

Конечно, я его не узнал. В этом мире я ещё в глаза не видел ни одного герцога. Да и в прошлом они не баловали меня своим вниманием.

Но сообщать об этом Александру фон Цоллерну я не стал.

Ещё расстроится.

Я вежливо привстал с дивана и улыбнулся в камеру:

— Граф Константин Смирнов-Карельский к вашим услугам!

— Граф Карельский? — озадаченно протянул герцог. — Я где-то о вас слышал…

И тут в зелёную гостиную вбежали опоздавшие герцогини.

И сразу сломали всю игру.

— Папочка! — восторженно завопила Полина. — Я так по тебе соскучилась!

— Здравствуй, папа, — улыбнулась Алина. — Я вижу, вы с Костей уже познакомились? Замечательно!

Она плюхнулась на диван рядом со мной и чмокнула меня в щёку.

— У нас замечательный отец! — заверила она. — С ним лучше говорить прямо.

— Не думаю, — сказал я, глядя, как багровеет бородатое лицо герцога Александра фон Цоллерна.

* * *

Спустя час нам удалось убедить почтенного герцога, что его дочерям не грозит быть съеденными заживо. И разорванными на части быть тоже не грозит.

Поэтому ему не нужно срочно готовить к вылету самолёт и спасать своих кровиночек из лап ужасного монстра. Он может спокойно управлять герцогством и прибыть в Петербург на парад, как и планировалось.

Алина в пятый раз повторила любящему отцу, что в Столице их хорошо кормят и не обижают.

Герцог насупился и спросил:

— А может, вернётесь? Мама приготовит гусиный паштет. Гостей позовём, соседей. Да вот хоть бранденбургского курфюрста…

— Нет, папа, — твёрдо повторила Алина. — Никаких курфюрстов. Я хочу учиться магии в Петербурге.

Надо отдать герцогу должное — он всё прекрасно понял с первого раза. А дальше спорил просто из вредности — чтобы нам жизнь мёдом не казалась.

Но всё-таки сдался под напором дочерей.

А кто бы не сдался?

Я и сам с трудом удерживаюсь.

В итоге мы сговорились на том, что герцог прилетит в Петербург через месяц, а всё это время ответственность за герцогинь будет лежать персонально на мне.

Самое интересное, что во время разговора я так ни разу и не чихнул. Но стоило герцогу отключиться — расчихался так, что пришлось доставать свежий носовой платок.

— Поехали домой, — сказал я герцогиням. — Хочу чаю с малиновым вареньем, и в постель.

— А мы будем тебя греть! — с невинным выражением лица пообещала Полина. — Самое главное при простуде — не мёрзнуть.

Предложенный метод лечения устраивал меня полностью. Но чёртова реальность, как всегда, решила внести свои коррективы.

Не успели мы въехать на ферму, как появился Казимир.

Видно, мастер давно нас поджидал — он прямо приплясывал от нетерпения.

— Костя! — окликнул меня Казимир. — Идём со мной! Покажу кое-что интересное.

Я удивился — до сих пор мастер не развлекал меня необычными зрелищами. Интересно, что пришло ему в голову.

Оставив герцогинь расстилать постель, я послушно пошёл вслед за Казимиром, стараясь в темноте не врезаться в какую-нибудь коварную яблоню.

Мастер привёл меня к водосточной трубе, через которую на ферму втекал ручей.

— Я решил починить решётку, — сказал мастер, озабоченно расчёсывая бороду. — Сеньке не доверил, взялся сам. И, погляди, что увидел!

Он посветил фонарём на землю.

Я посмотрел туда, куда указывал Казимир.

В липкой грязи вдоль ручья отпечатались точно такие же следы, какие я видел на берегу Охты.

Крокодильи лапы с пятью когтистыми пальцами.

Глава 13

— Ничего себе! — удивлённо сказал я. — Выходит, эта тварь добралась и сюда!

И сразу же вспомнил, как час назад пообещал герцогу Прусскому защищать его дочерей даже ценой собственной жизни.

Разглядывая когтистые следы, я решил, что намного практичнее будет защитить герцогинь ценой жизни этого надоедливого крокодила.

Заодно можно будет заказать у Императорского сапожника хорошие сапоги из кожи магического земноводного.

Все придворные помрут от зависти!

— Ты уже видел такие следы? — удивился Казимир.

— Ага, — не стал скрывать я, сморкаясь в носовой платок. — Вчера, на берегу Охты. Рядом с несчастным, которому этот зверь откусил обе ноги.

— Большая тварь! — встревожился Казимир. — И наверняка злобная.

— Не толще этой трубы, — хмыкнул я, разглядывая трубу водостока.

В неё легко мог бы протиснуться динозавр средних размеров.

— Значит, это он выломал решётку, — сообразил Казимир. — А уже потом в пролом залезли бродячие псы.

— Похоже на то, — согласился я. — Давай, я помогу тебе поставить решётку на место.

Вместе мы прикрутили решётку. Выглядела она не очень надёжно. По крайней мере, однажды крокодил её уже выломал. Что мешает ему сделать это во второй раз?

Казимир тоже был полон сомнений.

— Завтра же закажу решётку потолще, — решил он, почёсывая в лохматом затылке.

— А я пока поставлю здесь одного из големов, — согласился я. — Пусть караулит.

— Как ты думаешь, что это вообще за зверь? — спросил Казимир, снова разглядывая следы.

Я пожал плечами.

— Доктор Лунин считает, что следы похожи на крокодильи.

— Крокодил в Столице? — поразился мастер. — Да откуда он тут взялся?

— Не знаю. Может, сбежал из зоопарка?

По дороге домой мне в голову пришла ещё одна интересная мысль.

Если крокодил выломал решётку — почему он не пролез на ферму? Следы были только возле трубы. Да и в саду мы бы такую тварь не прозевали. Это не ящерица — под камень не юркнет.

Я отправил одного из големов караулить выход из трубы.

Общение с големом — это отдельная наука. Магия не позаботилась о том, чтобы приделать каменной голове хоть какое-то подобие рта. Соответственно, говорить голем не может.

Зато может передавать импульсы напрямую в магическую матрицу. Обычно, это очень простые сигналы — согласие или несогласие, привлечение внимания.

На отвлечённые темы таким способом не побеседуешь. Но големов это устраивает — каменные великаны не слишком болтливы.

Я установил контакт с матрицей голема и тщательно сформулировал мысленный приказ. Увидел в своём воображении картинку трубы и вылезающего из неё крокодила.

А потом жирно перечеркнул крокодила красным крестом. И для надёжности представил, как на голову твари опускается каменная нога голема.

Раньше я бы подкрепил приказ словами, но теперь старался обходиться без них. Голему слова не нужны. А мне тоже не надо, чтобы кто-нибудь подслушал, как я задушевно общаюсь с грудой камней.

Голем ответил импульсом согласия и неторопливо отправился в глубину сада, громыхая каменными суставами.

Второй великан не выразил никакого удивления — как стоял возле крыльца, так и остался стоять. Но мне показалось, что я уловил какой-то импульс, промелькнувший между големами.

Ни фига себе!

Получается, они общаются друг с другом?

Я тут же послал удивлённый запрос оставшемуся голему и получил импульс подтверждения.

Ну и дела!

Я же теперь до утра не засну — всю ночь буду думать, о чём могут болтать големы между собой.

Интересно, а расстояние для них является помехой?

Я подумал это про себя. Но не успел отключиться от матрицы голема и снова получил ответ.

На этот раз, отрицательный.

Счастливчики! Им и телефон не нужен.

Ошарашенный новостями, я вошёл в дом. Ну, хоть где-то всё было так, как я успел привыкнуть — низкий деревянный потолок, большие окна, выходящие на тёмный пруд, берега которого заросли толстыми побегами золотого корня, и сразу две герцогини в широкой кровати.

И большая чашка горячего чая с малиновым вареньем на столе.

Магические приключения и удивительные открытия — это замечательно! Но хоть что-то в жизни человека должно оставаться привычным.

Иначе недолго и рехнуться!

Я проглотил ложку малинового варенья, и запил его терпким чаем.

А затем решил открыть герцогиням тайну.

Такой уж сегодня выдался день — день удивительных открытий.

Больше всего их выпало на мою долю — чего стоит только общение големов друг с другом? А возможность использовать магические линии в качестве телепорта? А крокодил в водосточной трубе?

Досталось и Прусскому герцогу — он неожиданно для себя выяснил, что его сбежавшие дочери счастливо живут с настоящим чудовищем.

И только у герцогинь был волнующий, но, в целом, обыкновенный день.

Я решил, что это несправедливо по отношению к ним.

Кроме того, я всегда старался ничего не утаивать от близких людей. Рано или поздно они всё равно всё узнают, и удивятся — почему никто не сказал об этом раньше?

А то и обидятся.

И объясняй потом, что ты хотел, как лучше.

Поэтому я сделал ещё глоток чая и спросил:

— Знаете, почему Казимир настаивал, чтобы я построил дом именно здесь?

Ответом мне были два заинтересованных взгляда.

— Потому что магический секс в этом месте благоприятно сказывается на свойствах золотого корня. Это такое растение, вы видели. У нас им весь двор зарос. Под воздействием… э… определённой магии золотой корень становится афродизиаком. И за него платят бешеные деньги.

Сказав это, я зажмурился в ожидании криков негодования.

Но услышал:

— Правда? Костя, это замечательно!

От удивления я широко открыл глаза и увидел радостное лицо Полины.

— Чудесная новость! — поддержала сестру Алина. — А ты не рад?

— Я рад, что вы не расстроились, — осторожно сказал я.

— Костя, просто признайся, что ты этого не знаешь, — улыбнулась Алина.

— Не знаю чего? — уточнил я.

— Понимаешь, если бы золотой корень не собирал магию, то она впитывалась бы в стены дома. И через некоторое время ты просто не смог бы здесь жить. А уж заниматься сексом — тем более. Так всегда бывает, когда у людей сильная магическая матрица. Мы с Полиной уже обсуждали, как намекнуть тебе на неизбежный переезд. А теперь оказывается, что и переезжать никуда не надо. И это замечательно!

— Вот оно что! — изумился я.

Похоже, напоследок сегодняшний день решил выдать мне ещё одно удивительное открытие.

— Знаете, — сказал я, — у меня даже насморк прошёл от таких новостей. Ну-ка, подвиньтесь!

Девчонки дружно взвизгнули от восторга.

А потом мы выдали в окружающий мир столько магии, что золотой корень должен был за ночь вымахать высотой с берёзу, не меньше!

* * *

Если бы следующим утром кто-то перелез через забор фермы Казимира — его глазам открылось бы сногсшибательное зрелище.

Между чёрных яблоневых стволов по мокрым от ночной росы зарослям золотого корня медленно бродил голый, и уже изрядно посиневший от холода граф Смирнов-Карельский.

То есть, я.

Передо мной призрачным светом мерцала магическая линия. Я вытягивал руки перед собой и осторожно входил в неё, стараясь зацепиться взглядом за серую воду пруда и коричневые шишки рогоза.

Поток магии ощущался как ветер от мощного вентилятора. Он старался подхватить меня и унести. Но я усилием воли держался на месте и торопливо изучал карту, которая каждый раз вспыхивала в моём мозгу. То уменьшал её, то приближал отдельный участок.

И упорно пытался привязать пересечение магических линий к определённой местности.

Когда внимание уставало, а поток начинал тащить сильнее — я делал два шага назад и выходил из мерцающего сияния.

Герцогини пили кофе на веранде, с любопытством наблюдая за моими экспериментами.

— Костя, — крикнула Алина. — Ты простудишься! Иди греться!

Полина радостно захихикала, предвкушая процедуру согревания.

А я упрямо покачал головой.

Ещё разок!

Я уже понял, что способность видеть магические линии и попадать внутрь зависит от концентрации внимания и работы магической матрицы. В обычном расслабленном состоянии я никаких линий не видел и спокойно перемещался по саду. Но стоило разогнать матрицу до высокого гудения и чуть прищуриться — магическая линия сразу же проступала из воздуха.

Кроме того, я научился сопротивляться потоку магии внутри линии. Нет, не сопротивляться, а сосуществовать с ним. Поток, конечно, предпринимал попытки утащить меня в неизвестность. Но концентрируя внимание на окружающем пейзаже, я мог держаться на месте.

Оставался следующий шаг — попробовать переместиться при помощи магической линии.

— Костя! — не унималась Полина. — Ты уже весь посинел от холода! И мурашки у тебя такие, что я их отсюда вижу! Так и бегают!

Я и сам чувствовал, что у меня уже лязгают зубы. Но что делать, если магия внутри линии беспощадно уничтожала любую одежду?

Это я проверил в первую очередь — вошёл в магическую линию в трусах и шлёпанцах.

А вышел голый и босиком.

Очень неудобное обстоятельство. Но придётся работать с тем, что есть.

Я взбежал на веранду и двумя руками схватил чашку с чаем. Чай был горячий. Для замёрзшего человека — это куда лучше, чем утренний кофе.

Я сделал несколько торопливых глотков и ощутил, как по пищеводу катится обжигающая волна.

— Иди в дом, — сказала Алина. — Мы печку растопили.

Какое же это счастье — иметь свой дом, в котором можно в любую минуту растопить печь!

Особенно остро это счастье чувствуется прохладной осенью, когда коммунальные службы Столицы не торопятся подать горячую воду в батареи горожан.

Я пристроил замёрзшую задницу в кресло и задумался.

Допустим, сейчас сентябрь, и утреннюю прохладу вполне можно вытерпеть.

А что я буду делать зимой?

Голышом скакать по сугробам, а в перерывах лечиться горячим чаем и растираться спиртом?

Какая-то непрактичная магия получается!

— Слушай, а может, тебе превратиться в оборотня? — предложила Полина, войдя в дом следом за мной. — Ты такой симпатичный, когда превращаешься! И шерсть у тебя длинная и тёплая. Не замёрзнешь.

Чёрт!

Как же я сам-то не додумался?!

Наверное, потому что привык превращаться, когда мне грозит какая-то опасность. Ну, или когда плохо себя контролирую — вот как вчера, когда расчихался перед звонком герцога.

Я вскочил с кресла.

— Полинка, ты — гений!

Я обнял девушку, и она сразу же прижалась ко мне горячим гибким телом.

— А можешь превратиться прямо сейчас? — прошептала Полина, обдавая моё ухо жарким дыханием.

И шутливо укусила за мочку уха.

Прямо сейчас?

Да запросто!

Ещё через час, окончательно согревшись, я подошёл к магической линии и нетерпеливо оскалил зубы.

Куда бы отправиться?

Беда в том, что пока я не был уверен в том, что сразу смогу попасть в выбранное место. До сих пор я путешествовал по магическим линиям в поисках конкретных людей. А вот ориентироваться по карте ещё не пробовал.

Я представил, как меня выбросит посреди Невского проспекта — обросшего шерстью, с клыками и когтями.

Паника в городе будет обеспечена.

Да и в безлюдном парке есть риск наткнуться на влюблённую парочку или пенсионера-грибника.

Нет, для первого осознанного путешествия мне нужен человек, к которому меня притянет, как магнитом.

Кто-то знакомый, с сильной матрицей. И достаточно невозмутимый, чтобы не упасть при виде меня в обморок и не устроить пальбу.

Жан Гаврилович Бердышев идеально подходил на эту роль.

Оборотнем он меня уже видел, да и нервы у подполковника крепкие.

Мелькнула мысль, что хорошо бы сначала позвонить Бердышеву и предупредить его о моём появлении.

Но я уже стоял рядом с линией, на карте зеленела яркая точка, а магический поток кружил голову и мягко подталкивал.

Как будто уловил моё намерение поддаться.

Интересно, а какого чёрта Бердышев делает на берегу Охтинского водохранилища? Это не так далеко от фермы. Неужели опять появился таинственный крокодил?

Пока я удивлялся, магический поток подхватил меня и понёс. На этот раз ощущение больше напоминало полёт, а не сплав по бурной горной реке. Только вместо деталей пейзажа мимо проносились разноцветные всполохи.

Напоследок поток всё же закрутил меня и выбросил в колючие кусты, в которых прятался Жан Гаврилович.

— Костя, бл…! — рявкнул у меня над ухом Жан Гаврилович. — Ты охренел?!

Я огляделся и понял, что мне очень повезло.

Во время перемещения поток содрал-таки с меня личину оборотня. Так что в кусты на берегу Охтинского разлива я снова вывалился обычным человеком с голой задницей, в которую сразу же впилась сухая колючая ветка.

И это спасло мне жизнь.

Потому что Жан Гаврилович прятался в кустах не один. Вместе с ним сидели курсанты Императорской Магической академии — Захаров и Лопухин. А также баронесса Поклонская.

Все они были вооружены, и на меня сейчас смотрели три пары испуганных глаз и четыре пистолетных ствола.

Лопухин выглядел ошарашенным.

А вот выражение лица баронессы мне не понравилось. Слишком плотно были сжаты её губы. И рука с пистолетом даже не дрогнула.

Захаров тоже глядел на меня враждебно. Было видно, что его так и подмывает нажать на спуск.

А потом написать в рапорте, что выстрелил от неожиданности.

— Не стрелять! — опомнился Бердышев. — Откуда ты свалился? Почему голый?

— Наверное, он считает, что это может кого-то впечатлить, — процедила баронесса, нехотя убирая пистолет в кобуру.

Захаров угодливо засмеялся.

— Тихо! — оборвал его Бердышев. — Так какого хрена ты здесь делаешь?

— Потом расскажу, — ответил я. — А вы чего тут сидите? На дружеский пикник ваши посиделки не тянут. Засаду устроили?

Я осторожно выглянул из кустов.

Ага!

На самом берегу водохранилища стоял одинокий дом, обнесённый мирным низеньким заборчиком. Других строений поблизости не было.

— Что там? — спросил я Бердышева.

Секунду Жан Гаврилович колебался. Но потом всё же ответил:

— Зотов перерыл биографию санитара. В школе он учился вместе с одним пареньком, который позже подрабатывал написанием статеек для разных изданий.

— Вот оно что! — на лету сообразил я. — А этот домик на берегу — пристанище нашего репортёра? И вы тут караулите? А откуда, по-вашему, должен выползти крокодил — из реки, или, наоборот — из дома?

— А хрен его знает, — серьёзно ответил Бердышев. — Но рисковать не хочется. Так что свалил бы ты отсюда тем самым путём, каким появился. Без штанов на магическую тварь не ходят.

— Это ещё почему? — удивился я. — Мне как раз без штанов удобнее. Есть, чем испугать.

Баронесса негодующе фыркнула, а Лопухин откровенно заржал.

— Кроме того, у меня к этому крокодилу личный счёт. Этот гад вчера заполз на ферму к мастеру Казимиру. И я очень хочу спросить его, что он там забыл. Так что давайте, я схожу на разведку, а вы организуете огневое прикрытие.

— Рехнулся? — недовольно спросил Бердышев.

Я пожал плечами.

— С чего бы? Я оборотнем пойду. Только не стреляйте с перепуга.

— Оборотнем? — задумался Жан Гаврилович. — Вообще-то, я не имею права привлекать тебя к операции. Формально ты — всего лишь курсант Имперского училища.

Но я видел, что идея заполучить в команду оборотня ему понравилась.

— Ничего, — ответил я. — Я сам себя привлеку.

Не теряя времени, я вытянул в сторону дома ледяную паутинку. Лопухин и Захаров следили за мной, как зачарованные. Даже баронесса смотрела, хоть и кривила красивое лицо.

— В доме один человек, — сказал я. — Или не человек, но точно один. Больше никого не чувствую. Магическая матрица слабая. Сидит в комнате и не двигается.

Прощупывая магический фон дома, я не забывал тщательно осматривать местность. Берег водохранилища зарос высокой пожелтевшей травой. В таких зарослях не то, что крокодил — мамонт может притаиться.

Не хотелось бы, чтобы в самый ответственный момент чёртова тварь схватила меня за задницу!

— Ладно, я пошёл, — сказал я Бердышеву.

Разогнал магическую матрицу и почувствовал знакомое жжение в лице и кончиках пальцев.

Время на секунду замерло. А затем потекло медленно, словно густой кисель.

Баронесса негромко ойкнула.

Ну да, она меня таким красавцем ещё не видела.

Я во всю ширину зубастой пасти ухмыльнулся побледневшему Захарову и мягко шагнул к дому.

Глава 14

Я осторожно шёл к дому, внимательно глядя по сторонам. Но никто не набросился на меня из кустов облетавшей сирени. Никто не подкараулил в зарослях поздних астр, когда я одним прыжком перемахнул невысокий забор.

Прежде, чем подойти к двери, я обошёл вокруг дома, заглядывая в тёмные окна. Моё лицо отражалось в стёклах странно искажённой бледной маской.

Никого не увидел, но матрица подсказывала, что внутри дома кто-то прячется.

Не маг, обычный человек с нулевой матрицей.

Или не человек.

Я не мог видеть сквозь стены, ощущал только присутствие и слабость живого существа.

В любом случае, он мне не противник. Главное — чтобы не был вооружён.

Прячась за стеной, я потянул на себя створку двери.

Заперто.

Я не стал ничего выдумывать, а просто постучал. Подождал, и постучал ещё раз.

За дверью раздались осторожные шаги. Через несколько секунд женский голос с испугом спросил:

— Кто там?

Если оно разговаривает — значит, оно не крокодил. А если голос женский — то и не репортёр, которого мы ищем.

Наверное, это его жена.

Я торопливо сделал несколько глубоких вдохов. Пасть оборотня замечательно подходит для того, чтобы грызть и кусать, но совсем не годится для разговоров.

Кое-как придав себе человеческий вид, я ответил:

— Это полиция! Нам нужен ваш муж. Где он?

— Слава богу! — торопливо воскликнула женщина.

И загремела щеколдой.

Дверь распахнулась.

Я увидел симпатичную шатенку лет тридцати с небольшим. Её длинные волосы были порядком растрёпаны, глаза покраснели.

Увидев меня, женщина взвизгнула и попыталась захлопнуть дверь. А потом ринулась внутрь дома, не прекращая истошно звать на помощь.

Ну, конечно — я же голый!

Чёрт, и когти на лапах втянулись не до конца.

Я тяжело вздохнул и махнул рукой Бердышеву.

— Идите сюда!

Жан Гаврилович отпаивал побледневшую шатенку водой и коньяком из фляжки и слушал её сбивчивый рассказ.

Вернее, мы все слушали.

Чтобы не мёрзнуть и не дразнить баронессу, я завернулся в клетчатое покрывало, которое сдёрнул с кровати, и сразу стал похож на средневекового шотландца. Не хватало только берета с помпоном, рыжей бороды и волынки.

— Как вас зовут? — спросил женщину Жан Гаврилович.

Она всхлипнула.

— Ольга… Ольга Николаевна Клаузе.

— Антон Клаузе — ваш муж?

— Да.

— Где он?

Женщина крупно задрожала всем телом.

— Я не знаю. Мне кажется, он…

Не договорив, она разрыдалась.

Бердышев снова подал ей стакан воды.

— Пожалуйста, успокойтесь, — он говорил с ней мягко, как с ребёнком, — и расскажите всё, что знаете.

— Мне кажется, Антон мёртв, — еле слышно сказала Клаузе. — Вчера он прибежал домой. Он был очень сильно напуган.

— Чем? — уточнил Бердышев. — Это как то связано с его работой?

— Наверное. Он занимался поиском этих… принцесс, или…

— Герцогинь Прусских?

— Да, кажется.

— Почему он заинтересовался этим делом?

— А можно мне ещё?

Она нерешительно взглянула на фляжку в руке Жана Гавриловича.

— Конечно.

Бердышев протянул ей фляжку.

Клаузе сделала глоток, закашлялась и резко выдохнула.

— Ваш муж заинтересовался герцогинями после того, как получил фотографию? — спросил Жан Гаврилович.

По его тону было понятно, что он не сомневается в ответе.

— Нет, — неожиданно сказала Клаузе. — Две недели тому назад к нему пришёл какой-то молодой человек. Решительный — видно, что аристократ. Он попросил мужа заняться поиском герцогинь. Обещал хорошо заплатить. Они разговаривали здесь.

Клаузе указала на небольшую уютную гостиную с широким окном, выходящим на водохранилище.

— Антон и молодой человек разговаривали по-немецки. Но я неплохо знаю немецкий, а они не пытались скрыть разговор.

— О чём они говорили? — поинтересовался Бердышев.

— Молодой человек спросил — правда ли, что Антон работает репортёром и собирает информацию. Муж не стал это подтверждать — при его работе ему часто приходится… приходилось сталкиваться с недовольными. Не все любят, когда их тайны выходят на свет.

Это точно, подумал я. Но вслух говорить ничего не стал, чтобы не сбить Клаузе.

А она вытерла глаза платком и продолжила:

— Молодой человек попросил Антона разыскать в Столице двух сестёр-близняшек. Обещал хорошо заплатить и помочь с переездом в Германию.

— В Германию? — удивился Бердышев.

Клаузе кивнула.

— Да. Антон всегда мечтал уехать из России. Говорил, что здесь не ценят умных людей. Злился, что ему приходится «копаться в человеческих помойках». Это его слова.

— Понятно.

Бердышев невозмутимо кивнул.

— Вы можете описать этого молодого человека?

— Высокий, с очень узким лицом и тяжёлым подбородком, — ответила Клаузе. — Глаза у него бесцветные, как будто водянистые. И очень неприятный взгляд — исподлобья, презрительный.

— Цвет волос?

— Светлые. Настоящий блондин.

— Как думаете, он мог быть немцем?

— Да, — кивнула Клаузе. — Я так сразу и подумала.

— Понятно, — повторил Бердышев. — Значит, ваш муж заинтересовался герцогинями только после прихода этого немца?

— Сначала он не знал, что они герцогини, — возразила Клаузе. — Просто искал двух сестёр. Сердился, что приходится искать иголку в стоге сена. Но молодой человек обещал очень хорошие деньги, и Антон согласился. У него была большая агентура в полиции…

Ольга Николаевна замолчала.

— Я знаю об этом, — кивнул Бердышев. — Если вы расскажете всё — это поможет следствию и вам.

— Хорошо, — глухо ответила Клаузе.

Её плечи бессильно опустились.

— Что было дальше? — поторопил её Жан Гаврилович.

— Несколько дней тому назад Антону прислали фотографию. Ту самую… Когда он её увидел, то сильно разволновался. Сказал, что теперь мы можем заработать хорошие деньги. И написал статью — быстро, всего за час. А потом позвонил этому немцу. Я слышала разговор.

Клаузе замолчала, но Бердышев не стал её торопить.

— Антон говорил уверенно, даже весело. Сказал заказчику, что знает, кто он. И ждёт, что тот выполнит своё обещание помочь переехать в Германию. Иначе Антон напишет ещё одну статью, за которую передерутся издатели Столицы. Так он и выразился.

Интересно, кто же этот немецкий аристократ с узким лицом и неприятным взглядом?

Я решил описать его внешность герцогиням — может быть, они его припомнят?

— Как только Антон повесил трубку, ему позвонили снова. Он говорил по-русски, очень сердился. Я поняла, что звонит человек, который прислал Антону фотографию этих девочек. Антон сначала пытался его успокоить, но потом назначил встречу на берегу Охты.

— Скажите, Ольга Николаевна, — перебил её Бердышев, — ваш муж сильный маг?

— Нет, что вы! Антон никогда не интересовался магией. Говорил, что всё это бред. Но мне кажется, он завидовал людям с сильной матрицей.

— Допустим. И что было дальше?

— После звонка Антон ушёл. Сказал, что ненадолго — встретится со своим человеком и вернётся. Но вернулся он только вчера — пьяный и сильно напуганный. Ничего мне не объяснил. Кричал, что нам надо срочно уезжать из города. Велел собирать вещи, а когда я попыталась возразить — чуть не ударил.

Я внимательно слушал Ольгу Клаузе — разговор подошёл к самому интересному месту.

— Что вы сделали?

Клаузе исподлобья взглянула на Бердышева.

— А что я могла сделать? Своих денег у меня нет, мы жили на заработки Антона. Я стала собирать вещи, а он поднялся в кабинет. Сказал, что скоро приедет его знакомый на машине и отвезёт нас на вокзал.

— Машина приехала?

— Нет. Но через полчаса Антон спустился и вышел на улицу. Хотя, до этого просил меня не выходить и держать дверь закрытой. А потом я услышала крик. Это он кричал.

Ольга Николаевна Клаузе снова задрожала.

— Вы видели, что с ним произошло? — мягко спросил Бердышев.

— Нет! — выкрикнула Клаузе.

И еле слышно пробормотала:

— Я злилась на него и собирала вещи. Опомнилась, только когда Антон закричал. Я хотела выбежать во двор, и вдруг увидела огромного крокодила. Он полз прямо к двери. Я захлопнула дверь и побежала в дом. Слышала, как стучат. Но я забилась в угол и не открыла.

— Вы уверены, что видели крокодила? — нахмурился Бердышев.

Его можно было понять. Клаузе находилась в таком состоянии, что ей могло привидеться всё, что угодно.

— Уверена? — вдруг переспросила Клаузе. — Эта тварь сожрала моего мужа! И всю ночь ползала вокруг дома. А вы сомневаетесь в моих словах, вместо того, чтобы хоть что-то сделать!

Она зарыдала, слёзы крупными каплями покатились по её бескровному лицу.

Я представил, каково этой женщине было сидеть всю ночь одной, прислушиваясь к шорохам и зная, что где-то рядом магическая тварь доедает её мужа.

Антон Клаузе был той ещё сволочью. Он копался в чужих тайнах, вытаскивая их на свет ради копеечного заработка.

Но такую смерть никому не пожелаешь.

— Захаров, — резко сказал Жан Гаврилович, — вызови медиков и полицию. А я пока осмотрю кабинет Клаузе.

Я поднялся вместе с Жаном Гавриловичем наверх по скрипучей деревянной лестнице. Здесь, под треугольной крышей ютилась комнатка с низким потолком, которую репортёр превратил в свой кабинет.

Письменный стол, стоявший вплотную к маленькому окну, был завален бумагами. Несколько листов упали на пол. На столе мерцал синей кнопкой включения открытый ноутбук.

Бердышев тронул клавиатуру, но на экране выскочило окошко ввода пароля.

— Ничего, — скривился Жан Гаврилович, — спецы разберутся.

Он стал просматривать бумаги, складывая их в аккуратные стопки.

Я оглядел комнату. Задержал взгляд на коротком диване. На полосатой поверхности валялась подушка и смятый шерстяной плед.

Видно, Антон Клаузе часто ночевал прямо здесь.

Непростая у них с Ольгой была семейная жизнь.

Мои мысли прервал Бердышев.

— Так каким образом ты появился голый прямо из воздуха? Я догадался, что ты не хочешь рассказывать при посторонних. Но я должен знать.

— С помощью магической линии, — пожав плечами, ответил я. — Залез в неё и переместился.

— Что?

Бердышев даже от бумаг оторвался и посмотрел на меня так, словно я только что признался в людоедстве.

— Прекрати нести ерунду!

Я был готов к такой реакции — ещё Казимир уверял меня, что никакие взаимодействия с магическими линиями невозможны.

Поэтому я только хмыкнул и плюхнулся на диван.

Ничего, мягко!

— Ладно, — сказал Жан Гаврилович, — допустим, я тебе поверю. Особенно, когда увижу это своими глазами.

— Заканчивай обыск, и увидишь, — предложил я.

Я ведь помнил, что он приказал Захарову вызвать медиков и полицию. А разгуливать перед ними в одежде из занавески мне совсем не хотелось.

— А почему ты появился здесь?

— Потому что отправился к тебе. Карта показала мне, где ты находишься. А голый — потому что внутри магической линии вся одежда растворяется.

— Ничего не понимаю. Но это неважно. Сегодня вечером приеду на вашу ферму и не отстану от тебя, пока ты мне всё не расскажешь. По делу можешь что-то сказать?

— Поищи список осведомителей Клаузе, — посоветовал я. — Он может быть где-то здесь.

— Именно этим я и занимаюсь, — огрызнулся Бердышев.

— Эта тварь была на ферме Казимира. Я видел следы.

— Что?

— Он выломал решётку, которая перекрывала трубу водостока. Пролез на ферму, но сразу же убрался. Вместо него туда проникли бродячие собаки.

Бердышев внимательно взглянул на меня.

— Это секретная информация, — нехотя сказал он. — Но тебе скажу. Я собирался сегодня устроить облаву по берегам Охты и на воде. Катера с магическими детекторами, подготовленные группы Императорской гвардии. Если тварь здесь — она от нас не ускользнёт.

— Я думаю, что это не просто крокодил, а оборотень, — сказал я. — слишком уж своевременно он появляется и умно себя ведёт.

— Так, — прищурился Жан Гаврилович. — Ты предполагаешь, что этот аристократ, который приходил к Антону Клаузе…

— Не знаю, — резко сказал я. — Может быть, он. А может — сам репортёр. Я бы и его жену заподозрил, если бы не видел её матрицу. Слишком слабая для оборотня. Меня беспокоит, что эта тварь крутится вокруг герцогинь. Надо усилить их охрану.

— Значит, облава ничего не даст, — подытожил Бердышев. — Но провести её всё равно придётся. Хотя бы для того, чтобы убедиться в твоей версии.

— Обязательно, — кивнул я. — Я буду на связи, если что — сразу же звони. Примчусь мигом!

— Опять с голой задницей? — ухмыльнулся Жан Гаврилович.

— Да, с этим надо что-то делать, — озабоченно сказал я. — Но я уже догадываюсь, с кем посоветоваться.

— Перебирайтесь во дворец, — предложил Жан Гаврилович. — Император предоставит охрану. И Прусскому герцогу так будет спокойнее.

— Наверное, ты прав, — нехотя ответил я. — Выманить бы этого гада и взять за чешуйчатый хвост.

— Рано или поздно мы поймём, что ему нужно, — ответил Бердышев. — И тогда сможем сделать свой ход. Но пока нужно принять все меры предосторожности.

Он снова принялся перебираться бумаги.

А я сидел на диване и думал, как подманить проклятого крокодила. Но в голову ничего не шло.

— Ага! — торжествующе воскликнул Жан Гаврилович. — Вот он, список! Тут и наш дружок санитар, под седьмым номером.

— Вот и отлично, — согласился я. — А мне пора, пока полиция не приехала. Заедешь вечером?

— Постараюсь, — ответил подполковник. — Ну, давай, показывай свои фокусы.

— Лучше на улице.

Вообще-то, магическим линиям стены помещений не помеха. Но чёрт его знает — не станут ли эти стены помехой мне, когда меня потащит магический поток. Не хотелось бы, чтобы меня размазало.

Мы вышли на улицу. Я раскачал матрицу до ровного гула, и магическая линия сразу же проступила из воздуха разноцветными бликами.

Как будто дожидалась меня.

— Видишь? — спросил я Жана Гавриловича.

— Вроде, что-то мелькает, — прищурившись, ответил он.

— Это магическая линия, — объяснил я. — Не самая мощная.

— И ты её отчётливо видишь?

— Вполне. Даже могу забраться внутрь. Собственно говоря, я сейчас так и сделаю.

— Знаешь, привезу-ка я вечером доктора Лунина. Покажешь ему свои фокусы.

— Привози, — согласился я. — Императорский коньяк ещё остался. Кажется, доктору он понравился. Держи!

Я отдал Жану Гавриловичу занавеску и сделал два шага вперёд, одновременно вызывая в голове карту, а на ней — координаты герцогинь.

Соскучился я по своим девчонкам!

Магический поток мягко подхватил меня и оторвал босые ноги от холодной земли. В последний момент я увидел окно одинокого дома, а в нём — лицо баронессы Поклонской.

А потом плюхнулся на гору только что выкопанной моркови, и на меня набросилась магическая тварь!

Тварь прыгнула, радостно тявкая, упёрлась грязными лапами в мою грудь и лизнула меня в нос.

— Рыжий, фу! — рассмеялся я, уворачиваясь от длинного лисьего языка. — Ты этой пастью лягушек жрёшь, я сам видел!

Рыжий радостно оскалился. Весь его вид говорил — жру, и что такого? Могу и тебе принести, мне не жалко!

— Костя! — обрадованно закричала Полина и бросилась обниматься. — Ты куда пропал? Да ещё голый! Смотри — как начнём ревновать, не поздоровится тебе.

— Можете начинать, — улыбнулся я. — Сегодня я еду на свидание к Ане. Буду перед ней вертеться, и возможно даже — голышом.

Полина была одета в рабочий комбинезон с пятнами грязи на коленях.

— Ты чего в таком виде? — удивился я.

— Скучно без дела сидеть, — беззаботно ответила Полина. — А тут Сеня морковку убирает. Я и напросилась ему в помощь. Знаешь, как весело?

— Ещё нет.

Я подмигнул покрасневшему Сеньке.

— Но сейчас быстренько переоденусь и тоже повеселюсь с вами.

— Ты хочешь посоветоваться с Аней насчёт одежды? — сообразила Полина. — Чтобы не выскакивать из магической линии голым?

— Да, есть такая идея. Думаешь, получится?

— У тебя всё получится, — с энтузиазмом заявила герцогиня. — А нас с собой возьмёшь? А то Алина сидит грустная.

— Что-то случилось? — насторожился я.

— Да, — таинственно понизив голос, прошептала Полина. — Ей написал её бывший жених — сын Бранденбургского курфюрста. И сообщение такое… неприятное. Брр!

Она демонстративно передёрнула плечами.

А я нахмурился.

Только Бранденбургского курфюстёныша нам сейчас и не хватало для полного счастья!

И тут же вспомнил, что Ольга Клаузе рассказывала про неизвестного немецкого аристократа, который приходил к её мужу.

Глава 15

Алина сидела в кресле, глядя прямо перед собой. Со стороны могло показаться, что наследница герцога Прусского отдыхает, любуясь осенним прудом и упрямо зеленеющими зарослями золотого корня.

— Привет, — сказал я.

Потом уселся на ручку кресла и обнял Алину за плечи.

Она посмотрела на меня.

К счастью, глаза герцогини были сухими. Но губы упрямо сжаты, а между бровей залегла вертикальная морщинка.

— Я пока не знаю, что у тебя случилось, — улыбнулся я. — Но точно знаю, что всё будет хорошо. Я всё улажу.

Именно так я и собирался поступить. Никакой курфюрст не будет обижать моих девчонок — я этому представителю семейства куриных на два счёта шею сверну.

И плевать на международный скандал.

Алина по-детски всхлипнула и уткнулась носом в мою грудь.

— Обещаешь?

— Конечно, — без тени сомнений ответил я.

— Этот гад… он такое написал!

И Алина протянула мне свой телефон.

— Интересно, — удивился я. — Ты ведь не давала ему свой номер?

— Конечно, нет! Этот телефон я купила уже в Петербурге. С рук, на Сенном рынке.

— Но курфюрст откуда-то узнал номер. И решил написать тебе именно сегодня.

— Ты посмотри, что он пишет! А ещё он три раза звонил, но я не взяла трубку. Вернее, один раз взяла, услышала его голос и бросила.

Я провёл пальцем по экрану и увидел россыпь сообщений.

Конечно, в наше время глупо ожидать короткое, тщательно составленное письмо. Но курфюрст оказался чересчур болтлив.

— Там нет ничего личного? — на всякий случай спросил я.

— Ничего! Только полная чушь и намёки на Полину.

Я открыл первое сообщение и выругался.

— Чёрт! Он пишет по-немецки?

— Конечно, — кивнула Алина. — Бранденбургские курфюрсты — чистокровные немцы.

— Немецкому меня в подворотнях не обучали. Переведи самое важное, пожалуйста.

Послушав пересказ Алины, я задумчиво почесал в затылке.

Курфюрст Теодор оказался тем ещё занудой. Сначала он долго допытывался, куда пропала его невеста, и почему она его бросила. Затем написал, что сам приедет за ней в Петербург.

А когда Алина послала его к чёрту, начал бросаться туманными угрозами.

— Вот здесь он пишет: «Неужели магия тебе дороже, чем здоровье любимой сестры? Если она пострадает из-за тебя, ты не сможешь себе это простить».

— И что ты думаешь?

— Я думаю, что он — козёл!

— Это понятно, — рассмеялся я. — Расскажи мне о его характере.

— Он очень упрямый. И такой, знаешь… злой. Если что-то идёт не так, как он хочет — он весь зажимается. Но потом непременно отомстит. А по виду сначала не скажешь — очень милый мальчик.

— Милый? — изумился я. — Блондин с узким лицом и тяжёлым подбородком? Глаза водянистые, взгляд неприятный.

— Нет.

Алина качнула головой.

— Ты какого-то урода описал. У Теодора круглое лицо, и румяные щёки. Из-за этого он выглядит мальчишкой, хотя ему уже двадцать два. Волосы светлые, это верно, а глаза голубые. Вот взгляд, действительно, неприятный. Но не всегда, а только когда он злится.

— Не слишком ли много немцев на один Петербург? — вслух подумал я.

— Каких немцев? — удивилась Алина.

Я решил, что скрывать от герцогинь историю Антона Клаузе будет неправильно. Она напрямую касается девушек.

— Жан Гаврилович отыскал репортёра, который прислал в газету статью с вашей фотографией. Точнее, сам репортёр пропал, но мы говорили с его женой. Она сказала, что недавно к её мужу приходил какой-то немец и просил отыскать сестёр-близняшек.

— Этого немца ты мне описал? — спросила Алина.

— Да. Ты знаешь кого-нибудь похожего?

Алина задумалась, но через минуту покачала головой.

— Нет. Человека с такой внешностью я бы запомнила.

— Есть ещё кое-что, — добавил я. — Санитара, который сделал фотографию, загрыз крокодил. Или другой зверь, очень похожий на крокодила. И этот же зверь пролез позавчера вечером на ферму Казимира.

Алина глядела на меня, широко распахнув глаза.

— Крокодил? Но… этого не может быть!

— Я тоже думал, что они здесь не водятся.

— В Бранденбурге есть небольшой зоопарк, прямо в замке. Только для курфюрста и его гостей. В этом зоопарке держали крокодила. Теодор его очень любил. Даже сам кормил мясом. И меня пытался приучить. Но я не смогла — очень уж было страшно.

— Это абсолютно нормально, — успокоил я Алину.

Хорош ухажёр! Предлагать невесте покормить крокодила.

— Ты говоришь, что крокодил был. А что с ним случилось?

Алина передёрнула плечами.

— Издох! То ли от несварения желудка, то ли кто-то из слуг подсыпал ему яда. Теодор страшно разозлился! Требовал, чтобы отец нашёл виновного и наказал — прямо как в Средние века!

— Надеюсь, его папаша оказался более вменяемым?

— Конечно! Но зоопарк всё равно закрыли, а служащих уволили.

— Надеюсь, этот зверь не воскрес из мёртвых, — мрачно сказал я. — Пока Жан Гаврилович не смог его поймать. Кстати, сегодня вечером он приедет к нам на ужин — будем решать, что делать с курфюрстом и крокодилом. Я правильно понимаю, что курфюрст — это очень важная персона? И нельзя просто так набить ему морду, если он начнёт слоняться вокруг фермы?

— Будет международный скандал, — подтвердила Алина. — Но вряд ли он явится сюда. Это не в его стиле. Скорее, будет интриговать и присылать сообщения.

Словно в подтверждение этих слов её телефон пискнул.

— Новое сообщение от курфюрста? — спросил я.

— Я сейчас заблокирую этого мерзавца! — крикнула Алина, прочитав сообщение.

— Погоди, — улыбнулся я. — Дай-ка, я сам с ним поговорю.

Я взял у Алины телефон и набрал номер курфюрста. После трёх гудков в телефоне раздалось радостное:

— Мин фройде! Хэст дю бишлоссен мит мир цу реден?

Ну, или что-то в таком духе.

Мне, в общем-то, было плевать.

— Привет, курфюрст, — сказал я. — Слушай меня внимательно. Я отвечаю за безопасность герцогинь Прусских. И мне плевать, кто им угрожает. Будешь доставать Алину — я сам тебя достану. И мало тебе не покажется.

— Кто это? — недоумённо спросил курфюрст. — Кто говорит?

Он сразу перешёл на русский язык, хотя акцент никуда не делся.

— Это граф Константин Смирнов-Карельский. Я знаю, что ты в Петербурге. И немного покопался в твоих делах. Лучшее, что ты можешь сделать — свалить в свой Бранденбург и оставить герцогинь в покое.

— Я не буду с вами говорить! — закричал курфюрст. — Вы хам! Где Алина?

— Алина не хочет тебя слушать. Смирись и проваливай. Не вынуждай меня бросать все дела и заниматься поиском крокодила.

Хамским тоном и упоминанием о крокодиле я специально старался спровоцировать курфюрста. Мне уже было понятно, что по-хорошему этот гад не успокоится. Значит, лучший вариант — подтолкнуть его на необдуманные действия. И поймать на взлёте.

Была и третья причина. Теперь курфюрст будет считать меня своим главным врагом. И возможно, постарается убрать в первую очередь. А защищаться самому куда проще, чем защищать герцогинь.

Первоначальный план у меня уже сложился. Осталось обсудить его с Бердышевым и Казимиром.

Курфюрст молчал, тяжело дыша в трубку. Хороший знак — значит, упоминание о крокодиле его проняло, и теперь он пытается сообразить, что делать дальше.

— Учти, я говорю серьёзно, — закончил я. — Можешь навести обо мне справки.

Я надеялся, что он так и поступит. И призадумается, когда узнает, что Император запросто общается со мной.

Я нажал значок отбоя, и сразу же набрал номер Бердышева.

— Жан Гаврилович! Как облава?

— Ни хрена не дала, — раздражённо ответил Бердышев.

— Так приезжай на ферму, хватит лазить по кустам. У меня есть новости.

— Часа через два буду, — ответил Жан Гаврилович.

Два часа вполне можно было провести с пользой. Например, попробовать смотаться по магической линии к Ане.

Но сначала я решил ей позвонить. Вдруг у неё личные дела. Или какая-нибудь впечатлительная клиентка окажется в ателье. А тут я с голой задницей.

Набрав номер, я спросил:

— Анюта, солнышко! Как у тебя дела?

— Костя! — обрадовалась Аня. — Привет! Представь — меня заказами завалили так, что ничего не успеваю. Всем подавай новые платья к предстоящему параду. Слушай, а можешь мне помочь?

— Как? — улыбнулся я в трубку. — Сесть за швейную машинку? Я не умею.

— Да нет! Можешь научить магии парочку моих портних? Хотя бы немножко?

— У тебя уже есть свои портнихи? Поздравляю, быстро растёшь!

— Спасибо! Ага, нашла способных девочек. Очень помогают в работе, но большую часть всё равно приходится делать самой. Мне нравится, но я ничего не успеваю!

— Надо взглянуть на твоих девочек. Может, что-нибудь и получится.

— Так приезжай! — радостно сказала Аня. — Прямо сейчас! И Алину с Полиной привози, я им новые модели покажу.

— Слушай, у нас с тобой мысли сходятся. Я тоже собирался тебя навестить — есть важное дело. Я правильно понял, что ты сейчас в ателье?

— Да.

— А ты можешь найти помещение, где кроме тебя, никого не будет? Не удивляйся, но я появлюсь неожиданно. И голый.

— Совсем голый? — удивилась Аня.

— Совсем, — признался я. — В том-то и проблема.

— Ничего, я постараюсь не потерять сознание от этого чудесного зрелища. И даже найду тебе штаны по размеру, чтобы не распугал моих подчинённых.

— Ну, вот и отлично! Я появлюсь через пять минут.

— Погоди! Это опять какая-то магия?!

— Точно!

— Научишь?

— Тебя? Непременно!

Только повесив трубку, я понял, что совершил роковую ошибку.

Потому что рядом со мной стояли Алина и Полина и смотрели на меня умоляющими глазами.

— Мы тоже хотим в гости к Ане, — хором сказали они. — И не хотим оставаться одни.

— Так вы не одни, — попробовал объяснить я. — Здесь Герман, Казимир и Сеня. И рота гвардейцев на подхвате. И я примчусь мгновенно, если что-то случится.

Ответом мне были две насупившиеся мордашки.

— Ну, хорошо!

Я попробовал найти выход из ситуации.

— Можем поехать с Германом. А для сопровождения вызвать машину гвардии. Думаю, Жан Гаврилович не откажет. Вряд ли Император захочет, чтобы вы сидели взаперти.

Алина замотала головой.

— Нет! Мы не хотим на машине. Мы хотим, как ты — по магической линии.

— Как же я вас научу? — удивился я.

— А как ты хотел научить Аню? — укорили меня герцогини. — Мы всё слышали!

Язык мой — враг мой!

Я даже не стал трепыхаться. Конечно, немного побаивался за герцогинь. Но невозможно быть нянькой при взрослых людях, даже если они тебе очень дороги. Им это, в первую очередь, и не понравится.

Мне бы тоже не понравилось, если бы кто-то взялся решать за меня — что мне можно, а чего нельзя.

Поэтому я обнял герцогинь за талии и решительно кивнул:

— Идём тренироваться!

Я разогнал свою матрицу и сразу увидел знакомую магическую линию, которая проходила через сад мастера Казимира. Теперь её золотистое сияние казалось успокаивающим.

В голове привычно вспыхнула карта, и сразу же показала мне всех знакомых, которые обладали сильной магической матрицей.

Интересно, а незнакомого человека я смогу найти?

Это теоретический вопрос я оставил на потом. А пока сказал герцогиням, которые во все глаза смотрели на меня:

— Давайте, девчата! Активируйте свои матрицы и постарайтесь увидеть магическую линию. Она прямо перед вами, и ничуть не страшная.

Это я сказал на всякий случай. Кто знает — как человеческие страхи действуют на магию?

Но в прошлой жизни я не раз убеждался, что дело, которого побаиваешься, получается хуже и дольше.

А то, которое увлекает — делается легко и просто.

Герцогини сосредоточились.

Тайком наблюдая за ними, я заметил, как плетение их матриц разгорается, становится ярче и теплее.

— Вижу! — через минуту восторженно закричала Полина. — Вижу!

— И я, — подтвердила Алина. — Вот она, светится.

— Опишите её, — потребовал я.

Дело не в том, что я не доверял герцогиням. Просто хотел убедиться, что наши ощущения хотя бы немного сходятся, и мы видим одно и то же. Чёрт его знает — возможно, магия такая коварная штука, что подсовывает каждому свою картинку. И линия, которая приведёт меня в ателье Ани, вполне способна утащить герцогинь в какой-нибудь другой мир.

Ищи их потом!

Нет, я не сомневался, что найду. Но зачем по собственной неосторожности влипать в такие приключения?

И только когда обе герцогини наперебой описали мне магическую линию как тоннель золотистого света, я одобрительно кивнул:

— Отлично!

И скомандовал:

— А теперь — раздевайтесь!

Глава 16

Герцогини прижались ко мне и крепко вцепились в мои запястья.

Наверное, со стороны это выглядело, как слет нудистов в доме сумасшедших — трое голых людей медленно шагают по саду, глаза закрыты, сцепленные руки вытянуты вперед.

Хорошо, что смотреть со стороны было некому — Сеня как раз увез последнюю тачку морковки в погреб, а Герман спокойно пил чай на кухне у Марты.

Прижимаясь плечами друг к другу, мы шагнули внутрь наполненного светом тоннеля. Даже магический поток онемел от такого поворота — первые мгновения в тоннеле стоял мертвый штиль.

Этого времени мне хватило, чтобы сосредоточиться на яркой точке, которая показывала на карте местонахождение Ани.

Наконец, магия мягко потянула нас вдоль линии. Я не мешал ей. Только крепко держал герцогинь за руки, чтобы не потерять их в магической сети.

Герцогини крепко зажмурились. Я, наоборот, широко открыл глаза и не пожалел об этом. Мне открылось удивительное зрелище.

Обнаженные тела девушек светились теплым медовым светом. Прямо сквозь кожу прорастали ослепительные нити, которые тянулись от их магических матриц и растворялись в потоке магии.

Лицо Алины было спокойным — она абсолютно доверяла мне. Полина выглядела испуганной, но решительно сжала губы, чтобы не проявить слабость.

Девушки держались так. словно полет в сияющей бесконечной трубе был для них привычным.

А мне магическая линия на этот раз показалась кровеносным сосудом невообразимо огромного магического существа. Существа, размером с целый Мир, а то и побольше. Я видел, как стенки тоннеля пульсируют, ритмично сжимаясь и разжимаясь. Замечал, как отходят от него другие тоннели и даже видел призраки других существ, которые, каки мы, путешествовали по магической линии.

Не знаю, были это маги, или магические твари. Я видел только яркие сгустки света, которые пролетали сквозь меня, и сам был таким же ярким сгустком.

Еще два сияющих цветных всполоха крепко держали меня за руки. И ради них я сдерживал желание раствориться в ослепительном потоке света окончательно потерять человеческий облик

.

Впрочем, летели мы недолго. Через несколько секунд поток выбросил нас в небольшом помещении, вдоль стен которого стояли стеллажи с рулонами ткани.

Черт!

Я совсем забыл о своих недавних сомнениях. Еще несколько часов назад я опасался, что магический поток, проходя сквозь здания, может размазать по стенам того, кто рискнет в нем путешествовать.

Но пока обучал герцогинь — благополучно об этом забыл.

Как выяснилось — к лучшему.

Магия не разбросала нас по Миру и благополучно пронесла сквозь все стены, которые встретились на пути. Так что всего через несколько секунд после того, как нас вынесло из сада мастера Казимира, мы оказались в ателье Ани в Заячьем переулке.

Прямо у меня над ухом раздался восторженный женский визг.

— Ничего себе! Я тоже так хочу!

Аня уставилась на нас во все глаза и расхохоталась.

— Я думала, ты шутишь! А вы, и вправду, голые! Не замерзли?

Герцогини смущенно покраснели.

Помещение со стеллажами служило Ане кабинетом. В углу я заметил длинный стол, заваленный обрезками ткани и небольшой письменный столик с удобным креслом.

— Держите!

Аня протянула герцогиням два удобных комбинезона. а третий, насмешливо улыбаясь, бросила мне.

— Как ты здесь устроилась? — спросил я, натягивая комбинезон.

— Отлично, — заверила меня Аня. — Замечательное место в центре города. Только мыши одолевают. Здесь раньше были продуктовые склады купца Сыромятникова, вот мыши и ходят по старой памяти. Надо бы их потравить, а мне жалко. Но придется — они кожу грызут и в тканях гнезда устраивают.

— Я могу заходить к тебе в гости с Рыжим, — предложил я. — Он обожает мышей. Особенно, на обед.

— Заходи, — обрадовалась Аня. — У меня ночной сторож мышеловки ставит, но мыши не попадаются. Умные.

— Договорились, — улыбнулся я.

— Подожди меня здесь, Костя, — предложила Аня. — Я отведу девочек в примерочный зал и вернусь.

— Отличная идея, — согласился я. — Но герцогиням нельзя оставаться без присмотра. Ты можешь на полчаса закрыть ателье?

— Запросто, — согласилась Аня. — Кроме того, у меня на входе есть охрана. Ко мне теперь важные аристократы ходят. Приходится думать о безопасности.

Она вдавила кнопку селектора, который стоял на ее столе и отдала несколько коротких распоряжений.

— Через сорок минут должна приехать графиня Румянцева на примерку свадебного платья. А до тех пор я свободна.

С этими словами Аня подхватила герцогинь под руки и повела их в волшебный мир шуршащих тканей, новых платьев, блестящих пуговиц и модных шляпок.

А я остался разглядывать кабинет владелицы самого модного ателье Столицы.

Но долго скучать в одиночестве мне не пришлось. Не успели девчоночьи голоса стихнуть за дверью, как из-под заваленного обрезками ткани длинного стола выбежала мышь.

Не мелкая полевка, а настоящая серая домашняя мышь с умной мордой, на которой сверкали черные бусины глаз, и длинным хвостом.

Мышь выбежала на середину кабинета и по-хозяйски огляделась. На меня она не обратила никакого внимания, зато сразу заметила мусорную корзину и стоявшую рядом с ней мышеловку, на крючок которой был нацеплен засохший ломтик колбасного сыра.

Обнюхав мышеловку, мышь села и задумалась. Было видно, что она прекрасно осознает опасность, но не в силах отказаться от угощения.

А может, мне это только казалось?

Пока я раздумывал над тем, бывают ли в Мире разумные мыши, серая гостья вскарабкалась на письменный стол Ани. Пошуршала бумагами и столкнула со стола забытый карандаш.

Карандаш со стуком упал на пол. Мышь спрыгнула следом, ухватила карандаш зубами и потащила его к мышеловке.

Ничего себе!

Не шевелясь, я разогнал магическую матрицу, и она ответила легким гулом. Я потянул к мыши невидимую ледяную паутинку и коснулся ее матрицы.

Мышь ничего не почувствовала. Она была очень занята — старалась при помощи тяжелого карандаша заставить мышеловку сработать.

Мышиная матрица напоминала уголек — маленький, но яркий и горячий. Похоже, это не обычная мышь, а мышь, которая подверглась воздействию магии. Можно сказать, магическая тварь.

Я мог убить ее в любой момент — просто выпить ее матрицу, и все.

Именно потому и не стал этого делать.

Наоборот, влил в магическую матриц мыши крохотную порцию энергии. Совсем маленькую.

Если не рассчитать — грызуна просто разорвет на клочки, и оттирай их потом от стен и пола.

Почувствовав прилив магических сил, мышь встрепенулась и ловчее перехватила карандаш. Его тупой конец ударил по спусковому крючку мышеловки. Пружина громко щелкнула. Стальная дуга ударила по карандашу и с хрустом переломила его пополам.

В качестве награды я влил в умную зверушку еще немножко магической энергии.

При это я внимательно следил за мышью и держал плотную связь с ее матрицей.

Мышь отбросила в сторону обломок карандаша, без страха вскочила на деревянное основание мышеловки и схватила зубами сыр.

А потом повернулась и подбежала ко мне. Так быстро, что я инстинктивно поджал ноги и чуть не покончил с наглым грызуном.

Мышь положила сыр к моим босым ногам, села и уставилась на меня бусинами умных глаз. Ее матрица сияла так, что чуть не просвечивала через серую шкуру. По крайней мере, мне так казалось.

Какого черта она делает?

Мышь посмотрела на меня и лапой придвинула ко мне сыр.

Это движение не было случайным. Похоже, мышь всерьез собралась угостить меня тем, что послала ей мышеловка.

Но с чего вдруг такая щедрость? Не с того ли, что я поделился со зверьком своей магией?

Чтобы проверить эту догадку, я вил в матрицу мыши еще немного энергии. Мышь подняла передние лапы и захлопала, изображая восторг.

Обалдеть!

Я наклонился, протянул руку и осторожно взял сыр. Мышь не пыталась мне помешать. Она наклонила голову набок и следила за мной.

Я протянул зверьку честно добытый им сыр. И даже сказал:

— Ешь!

Чтобы мышь не сомневалась в чистоте моих намерений.

Она и не стала сомневаться.

Схватила сыр и принялась жевать, роняя на пол мелкие крошки и смешно шевеля короткими усами.

Поела, отряхнула лапами морду и вдруг вскарабкалась мне на колени. Крохотные коготки царапали кожу через тонкую ткань комбинезона.

Как видно, мышь всерьез решила со мной подружиться.

— Так не пойдет, — сказал я мыши. — Я не могу забрать тебя с собой. У меня дома целых две герцогини, и не факт, что они любят мышей. Еще есть лис. Он мышей, наоборот, очень любит. Но тебе от этого легче не будет, просто поверь на слово!

Мышь слушала так внимательно, что я перестал сомневаться — она меня понимала.

— Лучше бы ты уговорила своих подруг перебраться в другое место, — сказал я. — Или хотя бы не портить ткани.

Я протянул мыши ладонь, и она залезла на нее без всяких сомнений. Встав со стула, я поднес мышь к столу, на котором были навалены обрезки материи.

— Видишь? — спросил я. — Здесь люди занимаются серьезным делом — шьют себе одежду. Что-то, вроде шкуры, только искусственную. Гляди!

Я ссадил мышь на стол. Взял катушку белых ниток, которая лежала под рукой и вытащил иголку из розовой бархатной игольницы.

Старательно щурясь, принялся вдевать нитку в игольное ушко. Ушко двоилось и расплывалось, но я не сдавался.

Мышь внимательно смотрела на мои мучения.

А потом требовательно вытянула передние лапы и замахала ими в воздухе.

— Думаешь, у тебя лучше получится? — нахмурился я.

Недоверчиво хмыкнул и протянул мыши иголку с ниткой.

— Ну, попробуй!

Левой лапой мышь ухватила иглу, а правой ловко просунула конец нитки в ушко.

Когда Аня вернулась в кабинет, мышь под моим чутким руководством сшивала неуклюжими стежками два куска ткани.

— Что это? — спросила Аня.

По ее голосу я понял, что она едва сдерживается, чтобы не завизжать.

— Она безобидная, — быстро сказал я. — Надеюсь, вы тоже подружитесь. Она может шить одежду для кошек или маленьких собак. аристократы ведь любят держать животных?

— Как ты это сделал, Костя?

Я только пожал плечами.

— Как-то само получилось.

Опасливо косясь на увлеченную шитьем мышь, Аня обошла ее полукругом и уселась за стол.

— Рассказывай.

Не вдаваясь в подробности, я объяснил Ане, что научился перемещаться при помощи магических линий. Но вот незадача — одежда таких перемещений не выдерживает.

— Не знаешь, что можно придумать в такой ситуации?

Аня задумчиво покачала головой.

— Может, Феоктист Евгеньевич знает?

— А кто это? — с любопытством спросил я.

— Старый портной, — улыбнулась Аня. — Он еще мою маму учил шить. Теперь старый стал, почти ничего не видит. Но знает и умеет больше, чем все мои швеи. Я его взяла сторожем и доплачиваю за консультации.

Нажав кнопку селектора, она сказала:

— Феоктист Евгеньевич! Зайдите, пожалуйста, ко мне!

А я в очередной раз удивился, как быстро швея с Охты освоилась с ролью хозяйки модного ателье.

Точно говорят — у каждого человека есть свой талант. Надо только его раскрыть.

Феоктист Евгеньевич оказался маленьким печальным старичком с большим носом и красными слезящимися глазами.

Из вежливости я уступил ему стул. Феоктист Евгеньевич сел на самый краешек сиденья, зажал кисти рук между колен и стал глядеть в стену над Аниной головой.

— Феоктист Евгеньевич, — спросила Аня. — Вы никогда не слышали про одежду для магических перемещений?

— А? — спросил старик-портной.

Я сделал вывод, что он не только плохо видит, а еще и глуховат.

Аня громко и терпеливо объяснила старику мою проблему.

— Понял! — оживился Феоктист Евгеньевич. — Знаю!

Я не очень верил в знания портного, но внимательно прислушался к его надтреснутому голосу.

— В семьдесят девятом году приходил ко мне артист Императорского цирка. фамилия его была Трифонов. Не слышали? Знаменитый фокусник был — всю Империю с гастролями объездил. Я всей его группе костюмы шил — из красного бархата, с золотыми галунами! Хорошие костюмы получились.

Феоктист Евгеньевич умолк и закрыл глаза.

Я подождал пару секунд и нетерпеливо спросил:

— А что дальше?

— А? — отозвался портной, открыв один глаз.

— Зачем к вам Трифонов приходил, Феоктист Евгеньевич? — подбодрила его Аня.

— Трифонов? А!

Старичок закивал седой головой.

— Просил костюм придумать. У него был номер с исчезновением. Исчезал прямо посреди арены, а потом выходил из-за кулис. А появлялся он всегда голым, и приходилось ему за кулисам одеваться, чтобы к публике выйти. Как выступление — так готовь новый костюм! А где столько денег взять?

Задав этот важный вопрос, Феоктист Евгеньевич снова закрыл глаза и мирно засопел.

— И что вы сделали? — громко спросил я.

— А?

— Придумали костюм для Трифонова?

— А! Придумал, конечно. Ничего хитрого там не было. Заказал ткань из магической шерсти, да и сшил ему костюм. Двадцать лет он в этом костюме выступал. В нем и похоронили, когда его пьяного цирковой медведь задрал.

— Ткань из магической шерсти?

Аня удивленно подняла брови.

— Ты что-нибудь слышала об этом? — с надеждой спросил я.

На минуту мне показалось, что Аня покачает головой. И мне придется покупать машинку для стрижки и отправляться на ловлю магических тварей, у которых шерсть погуще. Ловить их и стричь.

Но Аня радостно кивнула.

— У меня два рулона этой шерсти. Оттенок не модный — серо-болотный цвет. Да и дорогая она. Я ее знала, куда пристроить. Еще магический лен есть.

— Лен не пойдет, — проснулся Феоктист Евгеньевич. — Мнется сильно. А шерсть — в самый раз!

— Сможешь сшить нам комбинезоны из этой шерсти? — спросил я Аню.

— Запросто, — улыбнулась она. — Через пару дней будут готовы. Ой, смотри!

Аня показала на стол.

Мышь, отложив в сторону нитку и иголку, натягивала на себя через голову криво сшитое платье из голубого шелка.

— Охренеть! — только и смог сказать я.

Мы весело провели время у Ани. Особенно веселились герцогини — им очень понравилась мышь-рукодельница. Мышь нисколько не стеснялась обступивших ее девушек — деловито орудуя острыми зубами вместо ножниц, она выгрызала заготовку для следующего платья.

— Попробуй вырезать ей детали, — посоветовал я Ане. — А она пусть шьет.

И только когда мы собрались обратно, я сообразил, что с возвращением могут возникнуть проблемы.

Раньше я перемещался по магической линии не в конкретное место, а к человеку, который обладал сильной магической матрицей.

Но сейчас все мои знакомые, перед которыми я рискнул бы появиться голым, сидели в одном помещении со мной. Все, кроме Жана Гавриловича и Казимира. Но эти ребята смутили бы герцогинь.

Как следует поразмыслив, я вызвал в голове карту магических линий и отыскал на ней матрицу Рыжего. Лис должен быть на участке — он никогда не уходил с фермы Казимира, прекрасно понимая, как опасны для него бродячие собаки и мальчишки.

На всякий случай, я попросил Аню выйти из кабинета. Заодно она увела с собой Феоктиста Евгеньевича, который дремал, сгорбившись на стуле.

Мы сбросили комбинезоны, и я крепко взял герцогинь за руки. Разогнал матрицу до ровного гудения, увидел перед собой золотистое сияние магической линии и шагнул в нее.

Через несколько секунд головокружительного полета по светящемуся тоннелю мы оказались на ферме. В том самом месте, где под забором пролегала широкая труба водостока, крепко заделанная новой решеткой.

Рыжий бесновался возле входа в трубу. Он прыгал, припадал на передние лапы и отчаянно тявкал. Крутился на месте, и рыл землю сильными задними лапами, забрасывая этой землей кого-то, кто прятался в трубе.

— Рыжий, что там? — крикнул я.

И повернулся к герцогиням.

— Живо в дом!

Глава 17

К счастью, девушки не стали спорить. Будь они одеты — мне пришлось бы потратить немало слов, убеждая их позаботиться о своей безопасности. Голых герцог инь уговорить оказалось намного легче. Они послушно развернулись и побежали к дому.

А я плюхнулся животом на мокрую холодную траву и вгляделся в темноту внутри трубы, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь через частую крепкую решетку.

Одновременно с этим я машинально одел ладони в крепкую ледяную броню и потянул внутрь водостока невесомые паутинки.

В трубе кто-то ворочался!

Неведомая, но огромная тварь елозила брюхом по бетону, стараясь отползти назад. И это у нее получалось.

Ага! Значит, она меня боится!

И уж точно не ожидала встречи.

Я нащупал матрицу твари в тот момент, когда она почти выбралась из трубы. Магическое плетение было на удивление тусклым, но прочным на ощупь. Я никак не мог проникнуть внутрь — ледяная паутина скользила по толстым магическим нитям.

Значит, буду прорываться с боем!

Я зацепил своим вниманием одну из прядей чужой матрицы и рванул. Она спружинила, но не поддалась.

Да что за черт?!

Как эта тварь умудрилась отрастить такую крепкую матрицу?

Я по-прежнему ничего не видел в темноте трубы. Но был уверен, что в ней сейчас ворочается тот самый крокодил, который сожрал санитара.

Наверняка этот гад решил снова пробраться на ферму.

Я снова зацепился ледяной паутиной за матрицу твари. Но теперь решил действовать по-другому.

Вместо того, чтобы разорвать нить, я влил в нее чертову уйму энергии. Нить вспыхнула так, что глазам стало больно. И перегорела.

Тварь замолотила хвостом по бетону и ускорила попытки выбраться из трубы.

Ага, не нравится!

Я вцепился в следующую нить, и снова пережег ее.

Ничего, я доберусь до твоей гнилой сердцевины!

Мне не хватило времени. В какой-то момент связь с матрицей твари просто пропала. Словно ее разорвали насильно.

Пока я шарил в пространстве, пытаясь снова нащупать гадину — за забором звонко хлопнула дверца, и фыркнул двигатель автомобиля.

Оборотень не просто сбежал, а сделал это с комфортом!

По крайней мере, я мог быть уверен в одном — пользоваться магическими линиями этот урод не умеет. Он приехал к ферме на машине, и так же свалил отсюда.

Я поднялся с земли и отряхнул живот и колени от грязи и мокрой травы.

Рыжий перестал лаять, вопросительно посмотрел на меня и заскулил. Я потрепал его по остроухой голове.

— Молодец!

Интересно, какого черта этот оборотень шарится вокруг фермы?

— Идем в дом, Рыжий! — мрачно сказал я, думая о том, что разбираться с оборотнем-крокодилом придется в самое ближайшее время. Спокойно жить он не даст.

Но это и к лучшему.

Раз он так настойчив — значит, что-то не позволяет ему выслеживать добычу неторопливо и наверняка. Неудача разозлит его, и он попадется в мою ловушку.

Перед тем, как уйти, я еще раз проверил крепления решетки. Казимир постарался — такую преграду не каждый слон выломает. Толстые болты были надежно вмурованы в бетон, а их концы расплющены кувалдой.

Здесь крокодилу точно не пролезть!

Когда я вернулся в дом, герцогини уже оделись. Они поглядывали на меня с плохо скрываемой тревогой, но вопросов не задавали.

— Это была та же самая тварь, — сказал я им. — Думаю, сегодня мы с вами переберемся в Малый Зимний дворец. Выждем несколько дней и поймаем тварь на живца.

— А как именно ты собираешься ее ловить? — немедленно спросила Полина.

— У меня есть несколько вариантов, — честно ответил я. — Хочу обсудить их с Бердышевым. Он скоро приедет.

Алина поежилась, и я обнял ее за плечи.

— Все будет хорошо, — твердо сказал я. — Просто поверь мне.

— Я верю, — слабо улыбнулась Алина. — Просто боюсь. Этот курфюрст… Как ты думаешь — может он превращаться в тварь?

— Даже если может — это его не спасет, — улыбнулся я. — Я из него вам сумочки сошью.

— Лучше не надо! — фыркнула Полина и тоже прижалась к нам.

— Алина, — спросил я. — А у тебя есть фотография этого курфюрста?

— Нет, — ответила Алина. — У меня же новый телефон. Но я и из старого их все удалила. Не нравилось мне, как он на меня смотрел.

— У меня есть, — неожиданно сказала Полина. — Вот.

Она показала мне на экране мобильника круглощекого светловолосого молодца с добродушной улыбкой. Только приглядевшись внимательно, я смог заметить колючий взгляд серых глаз.

Мне нужно было хотя бы пять минут, чтобы продумать предстоящий разговор с Бердышевым. Дело в том, что услышав про курфюрста, Жан Гаврилович вполне мог отодвинуть меня в сторону и взять дело в свои руки.

Все-таки, курфюрст — это дипломатическая персона. Одно дело, если я просто набью ему морду. Такой скандал можно и замять.

И совсем другое дело, если курфюрст окажется причастен к смерти санитара и пропаже репортера.

Как будто в ответ на мои мысли с улицы раздался автомобильный гудок.

Я быстро натянул штаны и вышел навстречу Бердышеву. Сеня уже успел открыть ворота, и огромный черный внедорожник медленно вползал в них, как медведь в слишком тесную берлогу.

— Как облава? — спросил я Жана Гавриловича и поздоровался с доктором Луниным.

— Прочесали всю Охту полицейскими катерами, — нехотя ответил Бердышев. — Прошли по дну тралами. Выловили шесть трупов, несколько утонувших лодок и пару тонн рыбы. Крокодила нет. Или он достаточно хитер, чтобы не попасться в сети.

— Он весь вечер был очень занят, — объяснил я. — Пытался попасть к нам в гости без приглашения. Рыжий его спалил.

Жан Гаврилович продемонстрировал чудеса выдержки. Он со всеми поздоровался, позволил отвести себя в дом и усадить за стол.

И только после картофельного салата с отварным налимом принялся приставать ко мне с расспросами.

— Давай, рассказывай!

— Да нечего рассказывать, — скривился я. — Я услышал лай Рыжего. Эта тварь сидела в трубе. Я попытался разрушить ее матрицу, но ничего не вышло. Точнее, как только что-то начало получаться — крокодил вылез из трубы и уехал на машине. Думаю, что сначала он превратился в человека. Сам я этого не видел, но догадываюсь, что чешуйчатым хвостом неудобно нажимать на педали.

— Решетка выдержала? — спросил Жан Гаврилович.

— Выдержала, — кивнул я. — Но мы сегодня все равно переедем в Малый Зимний дворец. Ты можешь попросить у Императора охрану? У меня есть план.

Я рассказал Жану Гавриловичу о том, что в Петербурге слишком своевременно появился сынишка Бранденбургского курфюрста.

— По странному стечению обстоятельств, этот наследник обожает крокодилов и имеет кучу претензий к Алине.

— Могу себе представить, — согласился Бердышев.

— Я с ним поговорил. Теперь у него есть претензии и ко мне тоже.

— А вот это он зря, — задумчиво хмыкнул Жан Гаврилович.

— Зря, — согласился я. — Главное, чтобы он об этом не узнал до последнего.

— Посмотрим, — задумчиво сказал Бердышев. — В любом случае, теперь это не твое дело.

— Как это не мое? — заспорил я.

Но Жан Гаврилович был непреклонен.

— Переезжайте во дворец, — сказал он. — Охрану я обеспечу. И нос на улицу не показывайте. Курфюрста я сам разыщу и поговорю с ним. Кстати, что там у тебя за план?

— А тебе какое дело? — невежливо ответил я. — Ты за меня все решил — вот и действуй сам.

— Полегче, ваше сиятельство, — нахмурился Бердышев. — Я ведь могу и твоем аресте поговорить с Императором.

Но я так ничего ему и не сказал, и Жан Гаврилович отвязался от меня.

Конечно, о своем плане я промолчал не от обиды. а потому, что Бердышев мог мне помешать.

В успех его разговора с курфюрстом я не верил. Вряд ли курфюрст такой дурак, чтобы испугаться слов Бердышева.

Все это время доктор Лунин молча наслаждался ужином. Но увидев, что наш разговор с Жаном Гавриловичем зашел в тупик, он решил вмешаться.

— Жан Гаврилович, — спросил доктор. — Ты что-то говорил про новые способности Константина. Можно на них взглянуть? А то у меня в госпитале дел полно.

Я хотел буркнуть, что не нанимался к ним лабораторной мышью. Но вовремя вспомнил, что Александр Михайлович не виноват в упрямстве Бердышева. Да и Бердышев, по большому счету, просто исполняет службу.

— Да, — отвлекся от нашего спора Бердышев. — Сегодня утром этот молодец свалился мне на голову неизвестно откуда. Причем — без штанов! Утверждал, что переместился по магической линии.

— Это правда, Константин? — удивился Александр Михайлович.

— Правда, — не стал отпираться я. — А вы никогда о таком не слышали?

— Удивительно, но один подобный случай я знаю, — ответил доктор. — Несколько лет назад из психиатрической больницы на Пряжке исчез пациент. Перед исчезновением он утверждал, что видит светящийся тоннель и слышит голоса, которые куда-то его зовут. Он исчез ночью, прямо из запертой палаты.

— Нашли его? — поинтересовался Бердышев.

— В том-то и дело, что нет, — нахмурился доктор. — Вызывали полицию. Даже заподозрили санитаров в убийстве по неосторожности. Но не нашли ни самого пациента, ни его тела.

Доктор повернулся ко мне.

— Выходит, Константин, у вас опять открылось уникальное магическое умение. Может быть, на этот раз вы сумеете кого-нибудь ему обучить?

— А мы уже… — начала Полина.

Но я крепко сжал под столом ее руку, и герцогиня замолчала.

Я не собирался пока никого обучать этому умению. По уму, каким-нибудь секретным службам давно пора мной заинтересоваться. Да они и интересуются, собственно говоря! Просто во главе этих служб на мое счастье стоит Жан Гаврилович Бердышев. Но если он узнает, что я могу научить его людей перемещаться по магическим линиям — он от меня не отстанет.

А я хочу жить в свое удовольствие.

Полина поморщилась и прикусила язык.

Я с тревогой посмотрел на Алину, но она промолчала. Только ответила мне понимающим взглядом.

— Покажете нам свое перемещение, Константин? — спросил Александр Михайлович.

— Идемте во двор, — согласился я.

Посмотреть на представление захотели все, включая Сеньку и Казимира. Но я их разочаровал.

— Бесплатный стриптиз вам здесь, что ли? — проворчал я. — Вот обзаведусь подходящей одеждой — любуйтесь на здоровье. А сейчас валите в дом. Ты, Жан Гаврилович, обещал мне герцогинь охранять!

Кое-как избавившись от непрошеных зрителей, я разделся под невозмутимым взглядом доктора Лунина.

— Зачем это? — поинтересовался он.

— Обычная одежда исчезает в магической линии, — объяснил я. — Я так в первый раз служебный комбинезон профукал.

— Расскажите, — заинтересовался доктор, делая пометки в телефоне.

Я бы не удивился, если б он направил на меня камеру. Все же, доктор — настоящий ученый. Для него видеофиксация эксперимента — бесценный материал.

Я даже заранее приготовился возмутиться. Но Александр Михайлович не не стал пытаться снять меня на видео.

— В первый раз это получилось, когда Рыжего покусали магические твари, — ежась от холода, объяснил я. — Лис полез в магическую линию. Я испугался, что он пропадет, и бросился за ним. Как-то отыскал его там, а потом мы вместе вывалились в чистом поле.

— А как вы вернулись обратно? — спросил доктор.

— Когда я вхожу в магическую линию, у меня в голове проступает что-то, вроде карты. На ней светящимися точками отмечены все знакомые с сильной матрицей. в первый раз я представил себе герцогинь, и вернулся к ним.

— Ага, — догадался Александр Михайлович. — И к Жану Гавриловичу вы попали именно таким образом?

— Ну да, — согласился я.

— А к кому вы отправитесь сейчас?

Это был очень хороший вопрос. А я по своей привычке не позаботился об ответе заранее. Можно было бы удивить Серегу Стоцкого или Гришу Обжорина. Но они сейчас, скорее всего, находились в казарме училища. И там, кроме них, жили еще два десятка курсантов.

А мне это училище еще заканчивать, когда разрешится ситуация с герцогинями.

— Попробую отправиться, куда глаза глядят, — легкомысленно решил я. — Заодно проверю, куда выкинет меня магическая линия. А вернусь, ориентируясь по вам.

— Вы уверены? — нахмурился Александр Михайлович.

— Нет, — улыбнулся я. — Но уверен, что есть смысл попробовать. После того, как во мне проявилась магическая матрица, я только и делаю, что пробую всякие невообразимые штуки. И результаты пока впечатляют.

— Согласен, — с серьезным видом кивнул Александр Михайлович.

Тут я почувствовал, что окончательно замерз на свежем сентябрьском ветерке, который дул прямо с Финского залива.

«Раньше начну — раньше вернусь в теплую комнату» — подумал я.

Вдруг захотелось сделать большой глоток глинтвейна — горячего, пряного, пахнущего корицей, имбирем и апельсином.

Сейчас вернемся в тепло — наварю глинтвейна на всех. А потом поедем во дворец.

Поэтому я прекратил болтать и перешел к делу.

Привычно разогнал магическую матрицу до устойчивого гула. Это напоминало звук самолета на разгоне. Только потише, и никто, кроме меня, его не слышал. На всякий случай, перешел в форму оборотня. Доктора Лунина это напугать не могло — он сам учил меня контролировать способность превращению. А там, куда закинет меня магическая линия, могла поджидать любая пакость. Имея когти и зубы, справиться с ней будет намного легче.

Магическая линия послушно появилась в сумерках светящимся тоннелем.

Интересно, видит ли ее доктор Лунин?

Спросить его я не мог — пасть оборотня была плохо приспособлена для общения при помощи членорадельной речи. Максимум — получится грозно зарычать.

Я вытянул перед собой когтистые лапы и шагнул в мягкое золотистое сияние.

Магический поток принял меня и мягко повлек. Н вдруг приостановился, как будто в удивлении. Понятное дело — раньше я всегда выбирал адрес, а теперь этого не сделал. вот поток и не знал, куда меня нести.

Получается, без адреса доставка не работает?

Или я инстинктивно опасаюсь того, что меня может закинуть невообразимо далеко? А послушная магия, чувствуя мои опасения, не спешит действовать?

В любом случае, глупо было стоять без штанов посреди вечернего сада. И тут мне в голову пришла умная мысль.

Я в деталях представил себе матрицу крокодила, который улизнул от меня пару часов тому назад. Саму тварь я не видел, но матрицу разглядел неплохо. И надеялся, что этого будет достаточно.

В самом деле — неплохой способ отыскать гада, который уже дважды убежал от меня. И нежданно свалиться на его плоскую зубастую чешуйчатую голову.

На воображаемой карте вспыхнула тусклая точка. Я потратил пару секунд на то, чтобы определить ее примерное местоположение.

Где-то в центре Столицы.

Выходит, тварь, которая убила, по крайней мере, одного человека, совсем не стремится спрятаться в безлюдном месте.

Ну, тем меньше у нее будет шансов ускользнуть от меня!

Я негромко зарычал в предвкушении долгожданной встречи. Потом сосредоточился на тускло светящейся точке и разрешил магическому потоку переместить меня к ней.

Глава 18

Я сосредоточился на тускло светящейся точке и разрешил магическому потоку переместить меня к ней.

При этом я совершенно не думал о том, что буду делать, когда настигну тварь.

Как будто само нахождение в магическом потоке вселило в меня уверенность. Магия несла меня, она свободно проходила сквозь мое тело, взаимодействуя с матрицей. Я ощущал себя частью этой магии и мог ею управлять.

Цветные отблески проносились мимо, сливаясь в уже привычную, но завораживающую картину. Точнее, это я пролетал мимо них с немыслимой скоростью. Тело как будто пронизывали электрические поля, и я уловил запах магии. В тоннеле пахло той особенной свежестью, которая всегда разлита в воздухе во время грозы.

Я почувствовал, что магический поток уносит меня в сторону. Но не стал этому сопротивляться. Как будто понимал, что так и должно быть. Матрица в груди гудела и пульсировала. Эта пульсация говорила мне, что окружающей меня огромной силе что-то нужно от меня.

Это было понятно, как будто магия говорила со мной словами. Хотя в ушах лишь свистел ветер и трещали электрические разряды. Но и эти звуки, скорее всего, раздавались только в моем воображении.

Я временно забыл о цели своего путешествия и позволил магии унести меня туда, куда хотелось ей. Как будто чувствовал, что сейчас надо уступить — в благодарность за то, что эта немыслимая сила подчиняется мне.

Поток вынес меня на перекресток магических линий. Я воспринимал его как перекрестье двух светящихся тоннелей. Как это могло выглядеть со стороны — не знаю. Может быть, вообще никак.

Вытащив меня на перекресток, поток внезапно утих. И я повис в пространстве, а передо мной висела целая россыпь ослепительно-ярких точек, похожих на созвездие.

Я удивленно всмотрелся в них, и понял — что это такое.

Это были новорожденные магические матрицы. Переплетения магических нитей, которые пока еще не обросли плотью и не стали живыми существами. Удивительные магические создания, каждое из которых выглядело уникальным.

Стены тоннеля принялись изгибаться. Они судорожно подергивались — то ли от сильной боли, то ли от непереносимого наслаждения. По сияющей поверхности пробегали волны спазмов и судорог.

Черт!

Да это же воспаление магического узла!

Вот как оно выглядит изнутри!

Больше всего это напоминало роды. Словно огромное магическое существо стремилось вытолкнуть из себя новорожденные матрицы и дать им отдельную жизнь.

Я понял это, просто глядя на переливы света.

А еще понял, зачем оказался здесь в эту самую минуту.

Большая часть новорожденных матриц горела ярко. Но некоторые оставались тусклыми. На фоне светящихся стен они выглядели спутанными темными клубками — почти безжизненными.

Именно ради них магическая линия и привела меня сюда.

Не раздумывая, я поднял руки. Здесь, внутри магической линии они не были привычными человеческими руками. И мохнатыми лапами оборотня тоже не были. В этом магическом пространстве мои руки выглядели щупальцами, состоявшими из переливов света.

Несмотря на это, я почувствовал, как несуществующие пальцы оделись ледяной броней, и к тусклым клубкам магических нитей потянулись невидимые паутинки.

Паутинки дотянулись до безжизненных матриц и вросли в них. Почти сразу я почувствовал нетерпеливый толчок в груди и влил в паутину магическую энергию.

Паутинки завибрировали и отозвались тихим звоном — словно зазвенели тонкие хрустальные бокалы.

Магический импульс пробежал по нитям и достиг новорожденных матриц. Их плетение засияло ярче.

Я ощутил, как матрицы отзываются на мои действия беззвучным голодным криком.

И направил в них еще один импульс. Ледяные паутинки передали его, а затем растаяли, растворились в сиянии света.

Стенка тоннеля над моей головой изогнулась и лопнула с громким треском. По краям разрыва пробежали искры. Я увидел темное небо, затянутое облаками и черные силуэты деревьев.

В разрыв потянуло ночным холодом. В ответ на это в тоннеле снова проснулся магический поток. Словно светящийся ветер, он обогнул меня, подхватил новорожденные матрицы и вытолкнул их наружу — в реальность, которая сейчас выглядела картиной чужого мира.

Светящиеся искры выплыли наружу, и разрыв сразу же затянулся. Еще одна волна спазмов пробежала по стенкам тоннеля. Как будто сеть магических линий удовлетворенно вздохнула, выполнив тяжелую работу.

Получается, я помог ей в этой работе. Я помог выжить нескольким магическим матрицам, которые без меня бы погибли. И теперь чувствовал благодарность, которая исходила от магической линии.

И еще в этот момент я понял очень важную вещь.

Мой талант отдавать и забирать магическую энергию и нужен для того, чтобы лечить или убивать матрицы. Это моя плата за чудеса, которые со мной происходят.

Вылечить или убить — на самом деле, это неважно. Важно не оставлять матрицы реализованными наполовину. Или подарить жизнь. Или дать свободу воплотиться заново.

Эта мысль поразила меня своей простотой.

Окружающая магия довольно кивнула — молодец, все правильно понял!

А затем магический поток снова подхватил меня и понес туда, куда я собирался попасть с самого начала.

Еще несколько долгих мгновений полета в окружении цветных всполохов — и магическая линия выбросила меня в большую, богато обставленную комнату.

До зала комната не дотягивала размерами. Судя по многочисленным креслам, диванам и столикам — это была гостиная одного из особняков в центре Столицы.

Высокие окна вдоль одной стены выходили на набережную Невы.

— Вас цум тойфель?! — услышал я чей-то испуганный крик.

Быстро обернулся и увидел перед собой высокого мужчину с тяжелым подбородком.

Его узкое лицо перекосилось от ужаса, рот открылся.

Мужчина уставился на меня, словно на привидение.

— Ве ду бист? — выкрикнул он. — Кто вы такой?

Он спросил это с сильным акцентом.

Кроме нас в гостиной никого не было. Значит, можно было не сомневаться — я нашел именно того, кого искал. Именно его описывала Ольга Клаузе, когда рассказывала о немце, который приходил к ее мужу.

Я радостно оскалился и зарычал.

Не то, чтобы я собирался начать разговор именно с рычания. вообще-о, у меня имелось немало вопросов к этому немцу. Например, какого черта он забыл на ферме мастера Казимира, и почему преследовал герцогинь.

Но выскочив из магической линии, я так и остался оборотнем. Обросшим шерстью, с длинными когтями на лапах и великолепной зубастой пастью. Эта пасть изумительно подходила для того, чтобы хватать и рвать. Но совершенно не позволяла вести разговор и даже обычный допрос.

Услышав рычание, немец взвыл от ужаса. А затем я увидел то, чего не видел никогда раньше.

Превращение человека в оборотня.

Я неоднократно переживал подобное на собственной шкуре. Но ни разу не додумался в этот момент даже подойти к зеркалу. И даже не подозревал, как ужасно такое зрелище выглядит со стороны.

Магическая матрица немца как будто взорвалась изнутри. Взрыв был медленным — когда я становлюсь оборотнем, время для меня ускоряется. Сейчас этот эффект действовал в полной мере.

Матрица немца расцвела диковинным сияющим цветком, лепестки которого состояли из прядей магического плетения. Я отчетливо видел каждую нить.

Затем его лицо начало вытягиваться и покрываться чешуйчатой кожей. Руки укоротились с ясно различимым хрустом. По его искривившимся запястьям потекла ярко-алая кровь — это когти прорастали сквозь подушечки пальцев. Острые зубы заполнили жуткую пасть. Из нее вырвалось утробное рокочущее рычание.

Крокодил хлестнул длинным хвостом, и хрупкий резной столик разлетелся вдребезги.

Чудовище рухнуло на пол и, проворно перебирая короткими лапами, бросилось на меня.

На мое счастье тварь не ускорилась. Видно, замедление времени было моей личной способностью, и сейчас она спасала мне жизнь.

Я отпрыгиваю в сторону. Зубы крокодила глухо щелкают в воздухе — в том самом месте, где секундой раньше была моя нога.

Я забегаю оборотню за спину, судорожно соображая — что делать дальше.

Крокодил моментально разворачивается. Он только со стороны кажется неуклюжим — огромная зубастая ящерица на коротких кривых лапах.

На самом деле, зверь двигается очень быстро, его движения полны неумолимой хищной грации.

Дубовое кресло взлетает в воздух и рассыпается на части под тяжелым ударом хвоста. Крокодил уже в двух шагах от меня.

Я кувырком ухожу в сторону, подхватываю с пола острый обломок изогнутой дубовой ножки. Слышу за спиной топот коротких лап и характерное шуршание — тварь скользит брюхом по гладкому лакированному паркету.

Снова прыгаю в сторону и чудом ухожу от зубастой пасти.

Крокодил преследует меня без остановки. Он как будто поставил перед собой цель — не дать мне опомниться, загнать в угол и прикончить. Я не сомневаюсь в том, что одного укуса ему хватит, чтобы расправиться со мной.

Я опять отскакиваю, стараясь обежать крокодила и оказаться позади него. Тварь крутится на месте, быстро перебирая лапами и щелкая пастью.

Взмахиваю руками, стараясь устоять на скользком паркете. Дубовая ножка, зажатая в моей руке бьет прямо по плафону хрупкого светильника на тонкой позолоченной подставке. Плафон разлетается на мелкие осколки.

Черт, это плохо! Теперь пол усыпали стекла. Крокодилу они не мешают — его лапы и брюхо покрыты прочной чешуей. Зато при любом неосторожном шаге стекла грозят впиться в мои голые ступни.

Я отталкиваюсь от пола. Одним прыжком перескакиваю половину просторной комнаты и оказываюсь на спине крокодила.

Его ороговевшая шкура царапает мои колени. Но я только крепче сжимаю их, чтобы не свалиться, и с размаху колочу ножкой стола по плоской голове твари.

Я целюсь по его выпуклым глазам, но промахиваюсь. Ножка бьет крокодила по лбу. С тем же успехом можно лупить по бетону какого-нибудь военного бункера. Дерево просто отскакивает от твердого черепа, едва не вывихнув мне запястье.

Крокодил изгибается и сбрасывает меня. Его сила чудовищна, мне нечего ему противопоставить.

Я качусь по полу, уворачиваясь от ударов хвоста. Осколки плафона хрустят подо мной, впиваясь в спину и плечи.

Дьявол!

Эта тварь слишком сильна и неугомонна! Мне надо дотянуться до ее матрицы — тогда я смог бы выпить его энергию.

Но крокодил не дает мне шанса. Он оказался слишком быстрым даже для оборотня. Все, что я могу — прыгать и уворачиваться от огромных смертоносных зубов.

Крокодил снова бьет хвостом. Резной диван летит прямо в меня. Я не успеваю уклониться, и чертова мебель со всей дури врезается в мое колено. Хромая и шипя от боли, я отскакиваю в сторону.

Еще удар!

Обломки очередного столика летят мне в голову. Я прикрываю лицо руками и чувствую сильный удар в запястье. По руке течет горячая кровь.

Машинально слизываю ее. Чувствую во рту привкус соли и ржавчины.

Преодолевая боль в колене, снова прыгаю и оказываюсь на спине крокодила. Падаю на него животом и крепко обхватываю руками пасть.

Укус крокодила по силе превосходит гидравлический пресс. Жевательные мышцы настолько сильны, что зверь может легко крошить зубами самые крепкие кости.

Но мышцы, которые открывают пасть, куда слабее. Сжав руками его плоскую морду, я не позволяю крокодилу дотянуться до меня зубами. Сжимаю ногами его бока и впиваюсь магическими нитями в матрицу.

Пятиметровая тяжеленная туша бьется подо мной. Мое счастье, что крокодил не умеет опрокидываться на спину — иначе он просто раздавил бы меня своим весом. Но тварь беспомощно крутится на месте, круша хрупкую мебель. Трещит дерево, обломки летят во все стороны.

А я задираю вверх крокодилью пасть и торопливо вытягиваю из него магическую энергию.

Его матрица очень прочная, но при непосредственном контакте со мной ей не устоять. Она рвется прядь за прядью, и я чувствую, как тварь начинает слабеть. утробное рычание снова вырывается из глубины туши. А я вбираю в себя звериную мощь и ярость.

Разрывая магическое плетение, я добираюсь до самой сердцевины — то пульсирующего огонька чужой жизни.

И выпиваю его одним глотком.

Лапы крокодила подламываются. Тварь падает бронированным брюхом на пол и бьется в агонии. Я из последних сил задираю его голову вверх. И вдруг вместо жесткой чешуи ощущаю сцепленными пальцами мягкую человеческую кожу. А затем слышу негромкий хруст.

Тело подо мной замирает. И это уже не крокодилья туша, а тело человека.

Выждав мгновение, я разжимаю руки и скатываюсь на пол. Поднимаюсь на колени и вижу перед собой посиневшее лицо, обезображенное предсмертной гримасой.

Но куда делись резкие черты, длинный нос и тяжелый подбородок? Я вижу перед собой круглое лицо молодого парня. Его губы сжаты в презрительной ухмылке, и все же я узнаю его.

Это лицо я видел в телефоне Полины. Передо мной на полу разгромленной гостиной лежит мертвый курфюрст Бранденбургский.

В глубине особняка раздаются крики на неизвестном мне языке. Я слышу торопливый топот ног. Затем дверь распахивается, и в гостиную врываются вооруженные люди.

Я уже стою на ногах и изо всех сил разгоняю свою магическую матрицу. Она сыта, и охотно отзывается на мои команды.

— Стенд! — кричит первый, из ворвавшихся охранников и вскидывает пистолет.

Но магическая линия уже сияет прямо передо мной.

Я слышу грохот выстрела, чувствую удар в плечо и падаю вперед — прямо в мягкое золотистое сияние.

Глава 19

Я очнулся от того, что мою руку облизывал холодный шершавый язык.

Оборотень?!

Я отдернул руку, и плечо прострелила такая боль, что в глазах заплясали разноцветные искры.

Черная тень шарахнулась в сторону и обиженно тявкнула.

— Рыжий? — обрадовался я. — Иди сюда, хороший мой!

Рыжий радостно тявкнул, подбежал ко мне и встал передними лапами на мою грудь. Тупые когти вонзились в голую кожу, но мне было наплевать. Я гладил пушистую холку лиса и повторял:

— Как ты меня нашел, бродяга?

Ответить Рыжий не мог, но я и так догадывался, как это ему удалось. Прыгнул за мной в магическую линию, другого способа у него не было.

Я огляделся и понял, что лежу на полу в каком-то темном помещении. Сквозь узкую щель над широкой дверью проникал тусклый свет. Дневной или электрический — этого я разобрать не мог.

Я прислушался, но не уловил ни звука.

Что это за место, я не знал. И выяснять не собирался. Главное — здесь нет оборотней-курфюрстов и людей с пистолетами.

Уже хорошо.

Особого выбора у меня не было. Немного отлежаться и рвать на ферму — сдаваться Жану Гавриловичу.

Я не сомневался, что после смерти Бранденбургского курфюрста разразится грандиозный скандал. И меня назначат на роль главного виновника.

Ну, поглядим еще!

Сначала надо понять, где я нахожусь.

Последнее, что я помнил — удар пули в плечо и падение в магическую линию.

Одно из двух — или я никуда не переместился, и меня заперли, или магическая линия унесла меня неизвестно куда.

Потому что внятно сформулировать конечную цель путешествия я не успел.

Для побега это было непринципиально. В любом случае, магическая линия проходила где-то здесь. Мне оставалось только разогнать матрицу, увидеть линию и с ее помощью добраться до Бердышева.

Именно этим я и занимался, лежа на полу.

Матрица отзывалась вяло и неохотно. Вместо ровного гудения я почти физически слышал скрип — как будто скрипел ржавый механизм, который давно не смазывали.

И магическая линия никак не хотела появляться.

Что за черт?

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Обеспокоенный этим Рыжий жалобно заскулил и ткнулся холодным носом мою ладонь.

— Все в порядке, бродяга! — успокоил я его. — Дай мне немного времени, и мы свалим отсюда.

Лис улегся рядом со мной и прижался теплым боком к моей руке.

Я попробовал разогнать матрицу еще раз. Наградой стала сильная боль в плече и ломота в висках. Я озадаченно потер лоб ладонью.

Что-то со мной было не так.

Но если магическим путем отсюда не выбраться — попробую путь обычный.

Опираясь на одну руку, я поднялся на ноги. Правым плечом было не пошевелить — так сильно оно болело. Я скосил глаза и увидел входное отверстие, покрытое коркой запекшейся крови.

Раньше в меня никогда не стреляли. Поэтому я ничего не мог сказать о своем состоянии и характере раны. Не понимал даже — прошла ли пуля навылет, или осталась в теле.

На ногах стою — и ладно! Доктор Лунин разберется, надо только добраться до него.

Внезапно меня повело в сторону, и я едва успел ухватиться левой рукой за длинный стеллаж, который тянулся вдоль стены. Цепляясь за него, я побрел к двери.

Дверь не была заперта. Я толкнул створку, и она открылась с противным скрипом. Я выглянул наружу.

Снаружи хмурился серый осенний день. Небо было затянуто низкими облаками, которые надежно спрятали солнце. Поэтому я даже примерно не мог определить, сколько сейчас времени.

Но к курфюрсту я рванул вечером. И если только не научился перемещаться назад во времени, значит, это было вчера. Или позавчера.

Я провалялся без сознания сутки, а то и больше.

Это открытие сильно меня огорчило. Получается, все мои друзья на ушах стоят. Отлучился на минутку, а пропал с концами.

Представляю, что творится на ферме Казимира. Особенно, если в новостях уже раструбили об убийстве курфюрста.

Похоже, прежде, чем искать Бердышева, надо заглянуть к герцогиням. Порадовать их тем, что я жив, хотя и не совсем здоров.

Была и хорошая новость.

Я узнал место, в котором находился. Это бы склад недалеко от фермы мастера Казимира — тот самый, где мы с Полиной ловили Темного Проводника.

Значит, можно не заморачиваться с матрицей и магической линией. Отсюда я запросто добреду до фермы пешком, даже с простреленной рукой.

Вот только…

Вот только отыскать бы хоть какую-нибудь одежду. Черт, я снова влип в неприятности без штанов!

Нет, я нисколько не жалел о том, что прикончил курфюрста. Он донимал моих девочек угрозами. А потом превратился в зубастую тварь, и я видел это своими глазами.

Вполне достаточные основания для того, чтобы отправить засранца на тот свет.

Но почему я не выждал хотя бы день? Аня обещала, что одежда из магических тканей будет готова быстро. Мог бы рвануть за курфюрстом в приличном костюме.

Ладно, что сделано — то сделано.

Теперь надо как-то добраться до фермы.

В дверной проем дунул резкий порыв холодного ветра, а в конце пустого переулка показался одинокий прохожий.

Я прикрыл дверь, оперся на стеллаж и крепко задумался.

В любом другом случае я не постеснялся бы добраться до фермы голышом. Подумаешь, было бы, что скрывать! В крайнем случае, похожие вызвали бы полицию, а уж она с комфортом довезла бы меня до места. Спасибо моему знакомству с полицейским приставом Зотовым!

Ну, появилась бы наутро пара забавных фоток в Сети. Плевать! Сеть и не такое видела.

Но именно сейчас встреча с полицией вполне могла окончиться для меня тюремной камерой. Не то, чтобы я всерьез опасался обвинения в убийстве. Но кто будет охранять герцогинь, пока я доказываю свою невиновность?

Да, курфюрст уже не опасен. А если он действовал не в одиночку? Скорее всего, дело обстояло именно так. Откуда-то ведь взялись охранники, которые в меня стреляли.

Я представил, как сижу в камере и безуспешно пытаюсь разбудить свою магическую матрицу, а герцогинь в это время похищают. И поневоле оскалился.

Может быть, злость поможет? Раньше она здорово выручала меня, когда надо было превратиться в оборотня. вдруг матрица отзовется?

Но матрица молчала, как будто тайком от меня наелась снотворного. А боль в плече все усиливалась.

Я оставил узкую щель, чтобы внутрь склада попадал свет, и принялся обыскивать стеллажи. Тощий Лева рассказывал, что на этом складе прятали украденные в порту рулоны ткани. В свое время полиция конфисковала ворованный товар. Но, может быть, один рулон завалился под стеллаж?

Никакого рулона ткани я не нашел. Зато отыскал грязную промасленную тряпку. Ее хватило, чтобы подвязать правую руку, и простреленному плечу стало немного легче.

Интересно, сработает ли моя бешеная регенерация, если пуля застряла внутри тела? И как ее потом оттуда доставать?

Раздумывая об этом, я припоминал путь до ворот фермы и прикидывал — смогу ли добежать туда без остановки?

Ох, вряд ли!

В моем теперешнем состоянии дойти бы не спеша.

Я присел на штабель досок и в третий раз попробовал разогнать магическую матрицу. Она отзывалась, но неохотно.

Интересно, куда делась энергия, которую я выпил из крокодила? ее в этой коронованной твари было с избытком.

Хотя…

Я ведь не помню, сколько времени без сознания путешествовал по магической линии. Вполне может оказаться, что несколько часов. А это, как ни крути, забирает энергию. Должно забирать, меня так в школе учили.

Рыжий подбежал ко мне и ткнулся головой в мои грязные колени.

— Сходи за Казимиром! — сказал я ему.

Рыжий покосился на меня и лизнул запястье.

Черт!

Такой умный лис, а по-человечески не понимает.

Я притянул Рыжего к себе, чтобы хоть немного согреться. и почувствовал, как моя матрица тихонько загудела.

Ничего себе!

Выходит, я могу использовать лиса, как батарейку!

Ферма совсем рядом. чем черт не шутит — может, нам двоим хватит энергии, чтобы туда добраться.

Но сначала надо объясниться с Рыжим.

Это могло показаться смешныым, но я твердо верил — если Рыжий не поймет, что я затеял, и испугается, то ничего не выйдет.

Поэтому я несильно сжал морду лиса ладонями и повернул его к себе.

— Рыжий, — сказал я. — Нам очень надо попасть на ферму. К мастеру Казимиру и девочкам, понимаешь?

Рыжий внимательно слушал, не пытаясь вырваться. Кажется, получается!

— У меня не хватает сил. Наверное, это из-за раны. Поэтому я заберу часть сил у тебя. Возможно, это будет не очень приятно, но ты, пожалуйста, потерпи. Я тебе эти силы потом обязательно верну. Договорились?

В ответ Рыжий лизнул меня в нос, и я посчитал это согласием. Собственно говоря, ничего другого мне и не оставалось.

Уговорить лиса поделиться энергией оказалось непросто. Нет, Рыжий не сопротивлялся. Он дже старался мне помочь, как мог.

Самым трудным оказалось разогнать матрицу настолько, чтобы надеть на левую ладонь ледяную броню. Матрица гудела взахлеб — как машина, в бензобак которой залили некачественный бензин. У меня даже возникло ощущение, что сейчас она фыркнет и захлебнется. А потом придется промывать всю систему.

Наконец, пальцы почувствовали знакомый холод. Я потянулся невидимой ледяной паутинкой к матрице лиса и ощутил, как в меня вливается магическая энергия. Она отзывалась в теле теплом и какой-то опьяняющей радостью. Даже боль в плече почти прошла.

Я поднялся на ноги и без проблем разглядел в темноте склада золотистое сияние магической линии. Вызвал в воображении карту, на секундузадумался и решительно выбрал точки, которые показывали матрицы герцогинь.

— Идем, Рыжий! — сказал я лису, ухватил его за холку и шагнул вперед.

Короткое путешествие отняло у меня последние силы.

Честно говоря, я оень надеялся, что магия внутри линии поделится со мной энергией. Мы же с ней теперь, вроде как, родственники.

Но магический поток только тащил нас с Рыжим вдоль сверкающих всполохов и не делал никаких попыток проникнуть внутрь меня. Как будто мы по неизвестной причине стали чужими.

Под конец путешествия я держался только на чистом упрямстве. На чем держался Рыжий, я не знал. Наверное, на ответственности за меня — такмне хотелось думать.

Но в какой-то момент магическая линия исчезла с тихим хлопком, и я повалился на мягкий ковер с длинным ворсом зеленого цвета. Он был очень похож на молодую весеннюю траву, только мягче и теплее.

— Костя! — хором воскликнули надо мной герцогини. — Ты вернулся!

— Пока не знаю, — ответил я, осторожно перворачиваясь на спину.

Полина бросилась ко мне и испуганно ойкнула, заметив рану.

— Что с тобой случилось?

Алина оказалась быстрее. Она коротким движением погладила меня по голове и исчезла за дверью зеленой гостиной Малого Зимнего дворца, в которой мы с Рыжим неожиданно появились.

Я услышал, как Алина зовет слуг, и понял, что помощь на подходе.

— Помоги мне подняться, — попросил я Полину. — И дай, пожалуйста, телефон. Мне надо позвонить Бердышеву.

— Очень приятно, что ты вспомнил обо мне, — неожиданно раздался за моей спиной голос Жана Гавриловича.

Я обернулся.

Бердышев сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и хмуро смотрел на меня.

— Тебя не было целые сутки, — сказал он. — И мне бы хотелось узнать, куда ты пропал.

— Он не разрешил нам с Алиной пойти за тобой, — обиженно сказала Полина. — Мы хотели уйти тайком ночью, но твоей матрицы не было на карте. Знаешь, как мы испугались?

Она сказала это с упреком, как будто я был виноват в том, что валялся без сознания на старом складе.

Устав стоять, я плюхнулся на мягкий диван и жестом подозвал к себе Рыжего. Он был в порядке.

— Ты здорово выручил меня, дружище! — сказал я лису, гладя его по голове. — Спасибо!

Жан Гаврилович подошел, взглянул на мое плечо и вытащил из кармана телефон.

— Александр Михайлович! Срочно приезжай в Малый Зимний дворец. Наша пропажа объявилась с огнестрелом. И рана, похоже, не простая.

Он выслушал ответ и внимательнее осмотрел мое плечо.

— Выходного отверстия нет. Да в таких случаях его почти никогда не бывает, ты же знаешь. Давай скорее!

Бердышев убрал телефон в карман и повернулся ко мне.

— Лунин скоро будет. Дотерпишь?

— Дотерплю.

— Тогда рассказывай, — распорядился Жан Гаврилович. — Куда ты пропал? Как видишь, герцогинь я перевез и сам остался их охранять.

— Спасибо, — кивнул я. — Я тоже не терял время зря. Отыскал нашего крокодила и свернул ему шею.

— Что?!

Глаза Бердышева чуть не вылезли из орбит, а усы удивленно встопорщились.

— Какого черта ты погнался за ним один? Рассказывай в подробностях.

Я вздохнул. Тянуть время не имело никакого смысла.

— Это получилось случайно. Я собирался показать Александру Михайловичу как перемещаюсь по магической линии. И как будто что-то меня дернуло. Я подумал о нашем оборотне и отправился к нему.

Краем глаза я заметил, что Полина слушает меня, открыв рот.

— Дальше, — потребовал Бердышев.

— Магическая линия привела меня в гостиную какого-то особняка. Там был тот самый немец, про которого рассказывала Ольга Клаузе, помнишь? Тот, который приходил к ее мужу. Высокий, с узким лицом. тяжеым подбородком и неприятным взглядом.

— Помню.

— Увидев меня, он испугался и превратился в крокодила. Потом мы немного подрались. Я выпил его матрицу и свернул ему шею. Тут в гостиную вбежали вооруженные люди и принялись в меня стрелять. Но я успел сбежать по магической линии, прежде чем потерял сознание.

— Это все? — прищурился Бердышев.

— Нет, — вздохнул я. — Умирая, крокодил превратился в Бранденбургского курфюрста. И я свернул ему шею. Так что если ты ищешь убийцу, то он перед тобой. Но я только оборонялся.

— Что за херню ты несешь? — удивленно спросил Бердышев. — Какого курфюрста? Бранденбургский курфюрст жив и здоров. Сегодня он был на приеме у Императора.

Глава 20

От этой новости у меня зазвенело в ушах.

Точнее, в них звенело и раньше — от боли в плече, от кровопотери, от усилий, которые я потратил на то, чтобы переместиться по магической линии.

Но теперь этот звон оглушил меня — словно в моей голове разом зазвонили колокола главного собора Столицы.

— Ты чего? — с тревогой спросил Бердышев. — Ну-ка, приляг!

Я растянулся на диване, вытянул босые ноги и поплыл куда-то, равнодушно глядя в качающийся потолок.

Выходит, бранденбургский курфюрст жив? Значит, он не имеет никакого отношения к твари, которая под видом крокодила пожирала петербуржцев, пусть и не самых хороших?

Я прокручивал эту мысль в голове раз за разом. В ней было что-то неправильное, но я никак не мог уловить — что именно.

Краем сознания я понимал, что вокруг меня хлопочут испуганные герцогини. Потом, словно ниоткуда, появился доктор Лунин и сунул мне под нос ватку, которая резко пахла нашатырем. Даже этот запах не вывел меня из задумчивости. Я только поморщился и равнодушно покосился на доктора.

Александр Михайлович озабоченно нахмурился и махнул двум санитарам, которые переминались с ноги на ногу у дверей гостиной.

Меня переложили на носилки и понесли по лестнице.

На свежем воздухе я немного опомнился и махнул рукой, подзывая Бердышева. В ладонь тут же уткнулся мокрый нос Рыжего. Лис, поскуливая путался под ногами у санитаров — как видно, в незнакомом дворце ему было не по себе.

— Не отходи от герцогинь ни на шаг, — сказал я Бердышеву. — И приставь к ним гвардейцев для охраны.

— Уже, — кивнул Жан Гаврилович.

— И отвези Рыжего к Казимиру.

Потом мы долго ехали на санитарной машине. Звук сирены доносился до меня словно издалека и совершенно не мешал думать.

А подумать было о чем.

Если курфюрст жив — значит, никто не станет преследовать меня за его убийство. Это неплохо.

Но ведь кого-то же я убил! Почему об этом ничего не известно? Охранники особняка скрыли убийство? Зачем?

Я вспомнил хруст шейных позвонков под моими пальцами. Это не могло мне почудиться. Если я дрался именно с курфюрстом, и он каким-то чудом выжил — то все равно не смог бы а следующий день быть на приеме у Императора.

Но если курфюрст жив — он не перестанет преследовать Алину. Значит, девчонки по-прежнему в опасности. И мне надо не в госпитале валяться, а охранять их.

Мысли путались, никак не желая складываться в законченную картину. А тут и поездка закончилась. Санитары вытащили носилки из машины, переложили меня на каталку и повезли в операционную. Рядом широко шагал доктор Лунин, на ходу отдавая короткие команды медсестрам.

В операционной меня переложили в третий раз — теперь на стол — и накрыли простыней.

Это живо напомнило мне подвал покойного графа Стоцкого.

— Что вы собираетесь делать, доктор? — спросил я Александра Михайловича, который как раз натягивал стерильные перчатки на чисто вымытые руки.

— Попробую разобраться, что у вас с плечом, — ответил Лунин. — магическая медицина не помогает, придется оперировать обычным путем.

Он поднял голову и посмотрел на кого-то поверх меня.

— Давайте наркоз!

Затем на мое лицо опустилась силиконовая маска. Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза.

Когда сознание снова вернулось, я уже лежал в палате. Простреленное плечо туго стягивала свежая повязка, но боли почти не было. А главное — матрица отозвалась сразу же, как только я попробовал на ней сосредоточиться.

Как будто до этого на моих магических способностях стоял блок, а теперь его сняли.

Чуть позже, когда доктор Лунин заглянул ко мне после обхода, я выяснил, что так оно и было.

— В вас выстрелили не обычной пулей, а специальным боеприпасом, который блокирует магические способности, — сказал доктор.

— Ничего себе, — удивился я. — А почему я раньше о таком не слышал?

Доктор только пожал плечами.

— Эта информация не относится к разряду секретных. Просто боеприпас очень редкий — капсула со специальным составом. Пробивная сила у нее небольшая, навылет капсула проходит редко, застревает в теле. А затем впрыскивает антидот к магии, который на время подавляет работу магической матрицы. Через некоторое время эффект проходит. Я удалил вам капсулу и почистил кровь — это должно помочь восстановиться быстрее.

— Спасибо. Матрица уже восстанавливается.

Я задумался.

Получается, меня хотели не убить, а захватить. И для этого собирались лишить магических способностей?

— Как вы себя чувствуете? — спросил Александр Михайлович.

— Намного лучше, чем вчера, — заверил я. — Или сколько времени я был под наркозом?

— Вы правы, я прооперировал вас вчера, — ответил доктор. — Вы проспали всю ночь.

— Когда вы собираетесь меня выпустить?

— Как только удостоверюсь, что ваше плечо заживает, вы не подхватили инфекцию.

— Может, прямо сейчас? — с надеждой предложил я.

Но доктор был непреклонен.

— Не раньше завтрашнего дня. И только после осмотра. За своих девушек не беспокойтесь. Когда я вас увозил, к Малому Зимнему дворцу как раз подъехали несколько автомобилей Императорской гвардии. Так что теперь там каждый квадратный сантиметр под надежной охраной. Кстати, мне только что звонил Жан Гаврилович. У него к вам какие-то вопросы. Я скажу ему, чтобы приехал.

Доктор лично проверил повязку, измерил мне температору и давление.

— Динамика положительная, — ободряюще сказал он. — Сейчас я распоряжусь, чтобы вам принесли обед. Проголодались?

— А как вы думаете? — обрадовался я.

В пустом животе немилосердно урчало Еще немного — и мне захочется превратиться в оборотня просто ради возможности поймать какую-нибудь больничную мышь.

Зато голова работала ясно, даже боль почти не отвлекала. Поэтому я быстро наткнулся на интересную мысль.

Что, если эта антимагическая пуля предназначалась не мне?

Охранники никак не могли ожидать, что я появлюсь в особняке. Они просто дежурили на своих постах и прибежали на шум. Вряд ли у них было время и причины специально перезаряжать оружие.

Значит, антимагические пули были заряжены заранее. Но для кого?

Черт, похоже, я захожу не с той стороны.

Сначала надо выяснить — где я, собственно побывал.

От дальнейших размышлений меня отвлекла медсестра, которая вкатила в палату металлический столик с обедом.

— Кушайте!

Девчонка старалась говорить строго, а сама с любопытством поглядывала на меня. На вид ей было не больше двадцати лет, а из-под белой больничной шапочки выбивались задорные завитки рыжих кудряшек.

Хорошенькая!

Я приветливо улыбнулся сестричке. Она сделал вид, что ничего не заметила. Поставила на кровать маленький складной столик и стала перемещать на него тарелки.

— Может, я поем за обычным столом? — предложил я.

— Не положено. Доктор пока запретил вам вставать. Когда поедите — нажмите кнопку на стене. Я заберу посуду и принесу вам утку.

Только этого мне не хватало!

Но спорить я не стал. Проглотил слюну и жадно набросился на еду.

Больничная кухня редко бывает изысканной. Но вермишелевый суп с фрикадельками оказался вполне вкусным, хоть и был недосолен. А паровая котлета с овощным пюре очутилась в моем желудке так быстро, что я почти этого не заметил.

Неторопливо прихлебывая яблочный компот, я стал думать дальше.

Первым делом надо было найти особняк.

Я прикрыл глаза и стал припоминать детали обстановки.

Красивая резная мебель, лепные потолки. Высокие окна с видом на Неву.

Ага!

Это уже примета.

Ну-ка, что там был за вид?

— Отлежался? — одобрительно спросил Бердышев, входя в палату. — Вот и молодец! Похож на живого человека. Как матрица, заработала?

— Уже знаешь? — не удивился я.

— Конечно, знаю. Должность у меня такая.

— Заявления об убийстве были? — спросил я.

— В том-то и дело, что нет. В Столице все спокойно. Но ведь пулю ты где-то поймал. И не простую, а антимагическую.

— Я кое-что вспомнил, — не стал я тянуть время. — Окна гостиной, где я прихватил того крокодила, выходили на Неву.

— Точно на Неву? — нахмурился Бердышев. — Может, на Невку?

— Вряд ли. Я из окна видел Петропавловскую крепость.

— Получается, особняк находится где-то на другом берегу, недалеко от Императорского дворца, — сообразил Жан Гаврилович. — Скорее всего, на Дворцовой набережной.

— Похоже, что так, — согласился я.

— Что-нибудь еще помнишь?

Я покачал головой.

— Ничего существенного. Не было времени разглядывать обстановку, слишком быстро все произошло.

— А не надо с голой задницей за крокодилами гоняться, — подколол меня Бердышев. — Ладно, выберешься из госпиталя — прокатимся с тобой по набережной. Надо непременно отыскать этот домик и заглянуть в гости.

— Если до полиции ничего не дошло, значит, и следы уже скрыли, — предположил я.

— Ничего! Наши эксперты что-нибудь непременно отыщут!

Жан Гаврилович прямо лучился оптимизмом.

— Как там мои герцогини? — спросил я.

— Скучают, но держатся. Я к ним двадцать гвардейцев приставил. Ребята от девушек не отходят. Так что можешь начинать изнывать от ревности.

— Еще чего, — отмахнулся я. — Куда твоим гвардейцам до меня. Особенно, когда я в звериной шкуре.

— А вы и так развлекаетесь? — изумился Бердышев.

— Не твое дело. Так ты говоришь, что бранденбургский курфюрст был на приеме у Императора?

— Да, — подтвердил Жан Гаврилович. — Я сам там не был — рыскал по Столице в безуспешных поисках одного сумасшедшего графа-оборотня. Но его видели десятки придворных.

— Хватит, Жан Гаврилович, — попросил я. — Просто признай, что завидуешь тому, как ловко я прищучил твоего крокодила. Слушай, а матрицу курфюрста кто-нибудь проверял на подлинность?

— Как ты это себе представляешь? Курфюрст — наследник престола, хоть и захудалого. А к таким аристократам отношение особенное. Да никто и не знает, как должна выглядеть его матрица. Курфюрст впервые посетил Российскую Империю.

Я подумал, что есть один способ это проверить. Стопроцентного результата он, конечно, не даст. Но позволит предположить хоть что-то.

— Завтра я отсюда выпишусь, и прокатимся по набережной, — пригрозил я. — Если не опознаю дом снаружи — будем обыскивать все подряд.

— Легко, — неожиданно согласился Бердышев.

— Слушай, Жан Гаврилович! А ты мой телефон случайно не захватил?

— Захватил, — ухмыльнулся Бердышев. — Правда, я думал, что сначала ты спросишь о штанах. Кстати, их я тебе тоже привез.

С этими словами он достал из кармана телефон и протянул его мне.

Я сразу же набрал номер Алины.

— Привет, солнышко! Как вы там?

— Костя? Ты уже пришел в себя? А нам Жан Гаврилович настрого запретил выходить из дворца! Но мы все равно к тебе приедем! Сбежим и приедем!

— Даже не думайте! — строго сказал я. — Завтра я сам выпишусь и вернусь к вам.

— Хорошо! — обрадовалась Алина.

Я услышал, как она кричит сестре:

— Поля! Костя завтра приедет!

Конечно, мне пришлось поговорить и с Полиной. Когда у тебя две девушки — главное, не обделять вниманием ни одну их них. Я заверил Полину, что скоро буду дома, и попросил вернуть трубку Алине.

— Скажи, курфюрст тебе в последние дни писал? А может быть, и звонил?

— Нет, — ответила Алина. — И слава богу!

— Согласен.

Конечно, это ничего не доказывало. Курфюрст мог просто испугаться моего показательного выступления.

Но все же…

В дверь палаты осторожно постучали. Сквозь стекло окна, выходящего в больничный коридор, я увидел Сережу Стоцкого.

Вытащив из-под одеяла здоровую руку, я махнул ему.

— Заходи!

— Добрый день, господин подполковник! — поздоровался Сергей, увидев Бердышева. — Костя, как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — признался я и улыбнулся.

Мне пришло в голову, что мы слишком часто навещаем друг друга в этом госпитале.

С другой стороны, куда хуже было бы навещать друг друга на кладбище, подумал я.

— Ты просто проведать меня зашел, или по делу? — спросил я Сергея.

Он положил на прикроватную тумбочку сетку с апельсинами и виновато улыбнулся.

— По делу. Но если ты никак не можешь — это ничего. Я сам справлюсь.

— Чего я не могу? — уточнил я. — И с чем тебе надо справляться?

— Послезавтра меня вызывают к Императору, — сказал Сергей. — Я должен буду доказать, что достоин графского титула и принести клятву верности. Хотел узнать, не сможешь ли ты поехать со мной. Конечно, если Император не будет против.

— А почему он должен быть против? — удивился я. — Кстати, отличная мысль! Жан Гаврилович! А иностранные гости могут присутствовать при клятве верности?

Глава 21

Оказывается, ритуал клятвы верности проходил в Российской Империи очень торжественно.

Я-то думал, что Император просто вызовет Стоцкого в свой кабинет, позовет нескольких свидетелей, и на том дело и кончится.

По крайней мере, со мной он в свое время поступил именно так. Сам зачитал мне текст клятвы, я повторил его, и все остались довольны.

Но оказалось, что такой простой ритуал предусмотрен только для экстренных случаев — когда клятву необходимо принести немедленно. А в обычном варианте клятва верности представляла собой очень внушительное мероприятие.

Мое участие в нем началось с того, что Жан Гаврилович позвонил лично Императору и попросил разрешения привезти меня во дворец. Император с удовольствием согласился. Тем более, что Бердышев представил ему мой приезд как дополнительную меру безопасности. Моей задачей было проверять ауры придворных и гостей — нет ли в них чего-нибудь подозрительного.

Разумеется, герцогини Прусские должны были поехать с нами. Я ни за что не оставил бы девочек во дворце одних. А Император был только рад заполучить на церемонию как можно больше почетных гостей.

Бранденбургского курфюрста он тоже пригласил без споров. Стоило только Жану Гавриловичу намекнуть, что это необходимо для важного дела, как Император загорелся простым человеческим любопытством.

Подполковнику Бердышеву пришлось пообещать, что мы приедем за полчаса до начала церемонии и расскажем Императору все подробности.

Жан Гаврилович предусмотрительно припарковал свой внедорожник возле служебного входа в Императорский дворец, поэтому нам не пришлось пробираться сквозь толпу аристократов в парадных мундирах и дам в ослепительных вечерних платьях.

Начальник дворцовой охраны Померанцев был занят возле парадного входа, поэтому в кабинет Императора нас проводил один из охранников. Алексей Николаевич сидел за письменным столом, просматривая бумаги, на которых я заметил золотой оттиск герба Империи.

Когда мы вошли в кабинет, Император поднялся из-за стола и вежливо поприветствовал герцогинь.

— Вы уверены, что хотите присутствовать на церемонии? — прямо спросил он Алину. — Там будет ваш официальный жених.

— Хочу, — твердо ответила Алина.

— Но мириться с ним вы по-прежнему не собираетесь? — нахмурился Император.

— Нет, Ваше Величество.

— Любопытно. Жан Гаврилович, вы обещали рассказать мне, зачем вам понадобилось устроить встречу герцогинь и курфюрста. Я жду.

Еще накануне мы с Бердышевым договорились ничего не утаивать от Императора. Слишком далеко зашло дело, чтобы скрывать его от первого лица государства.

Жан Гаврилович коротко, но емко посвятил Императора во все подробности, начиная с гибели санитара и заканчивая моим сражением с крокодилом-оборотнем в неизвестном особняке.

Император выслушал Бердышева и уставился на меня пронзительным взглядом.

— Какая интересная у вас жизнь, Константин. Вы уверены, что убили именно бранденбургского курфюрста?

— Я видел его фотографию, Ваше Величество, — ответил я. — После смерти оборотень превратился в курфюрста. Но вы же знаете, как может быть обманчива внешность.

В самом начале моих приключений я попробовал зелье мастера Казимира, которое на несколько часов превратило меня в точную копию Сеньки. А сам мастер, выпив это зелье, и вовсе стал котом.

С курфюрстом вполне могло случиться что-нибудь подобное.

— Получается, на церемонии вместо курфюрста будет присутствовать самозванец?

Император нахмурился еще сильнее.

— Или нет?

— Именно это мы и хотим выяснить, Ваше Величество, — объяснил Бердышев. — На всякий случай, я прошу вас усилить охрану Тронного зала.

— Да, это хорошая мысль, — согласился Император. — Я предупрежу Померанцева.

Он снова повернулся к герцогиням.

— Делегация Бранденбурга разместится в конце зала. А вас я очень прошу держаться ближе ко мне. Считайте себя моими почетными гостьями.

Эти слова Императора здорово подбодрили герцогинь. Император дал им понять, что в противостоянии с курфюрстом занимает их сторону, хотя официально вынужден занимать нейтральную позицию.

— Константин, вы по-прежнему уверены в вашем друге? — спросил меня Император.

— Полностью, Ваше Величество, — ответил я.

— Хорошо, — кивнул Алексей Николаевич. — В таком случае, попрошу вас тщательно следить за делегацией Бранденбурга и лично за курфюрстом.

— Не сомневайтесь, — заверил я. — Глаз с него не спущу.

— Что ж, дамы и господа!

Император поднялся из-за письменного стола.

— Прошу вас за мной в Тронный зал.

Сразу за дверями кабинета нас встретил Николай Владимирович Померанцев в своем неизменном черном костюме. Он дружески кивнул мне и Жану Гавриловичу и обратился к Императору:

— Все готово к церемонии, Ваше Величество!

— Вы проверили Стоцкого? — негромко спросил Император.

Померанцев чуть наклонил голову.

— Усильте охрану внутри и снаружи Тронного зала.

Если это распоряжение и удивило Померанцева, то он не показал вида. Отдал несколько коротких распоряжений в микрофон рации и рукой показал нам в сторону коридора.

— Прошу!

Шагая позади Императора, я думал о том, как он осторожен. Несмотря на мое слово, попросил Померанцева тщательно проверить Стоцкого.

Разумеется, это было правильно. Человек, на котором держится Империя, не имеет права глупо рисковать собой.

На ходу я разогнал магическую матрицу. Она отозвалась ровным гулом. Я пошевелил простреленным плечом. Рана затянулась еще вчера, так что александр Михайлович Лунин без возражений отпустил меня домой.

Такая скорость регенерации не переставала меня удивлять. Хотя со своим талантом влипать в происшествия я давно должен был к ней привыкнуть.

Двое слуг распахнули перед нами широкие двери, и мы вслед за Императором вошли в Тронный зал.

Вдоль длинных стен зала толпились придворные и приглашенные на церемонию аристократы. В дальнем конце огромного помещения пустовал высокий резной трон. Вокруг него стояли министры правительства и другие очень важные люди.

Как только мы вошли в зал, по рядам придворных пробежал шепот, а затем раздались аплодисменты.

Император ответил на них вежливым кивком и занял законное место на троне. Герцогини встали слева, мы с Жаном Гавриловичем — справа, так, чтобы ничто не мешало нам видеть всех присутствующих.

В пустом центре зала стоял виконт Сергей Стоцкий. Из одежды на нем были только брюки и белая шелковая рубашка с расстегнутым воротом. На поясе виконта висела длинная шпага в простых ножнах.

Судя по тому, что никто не удивлялся, это был официальный костюм для принесения клятвы верности.

Я кивнул Стоцкому и увидел еле заметный ответный кивок. Похоже, виконт полностью владел собой.

Вот и замечательно!

Я всегда рад поддержать друга, но сейчас были и другие важные дела. Например, следить за Бранденбургским курфюрстом.

Парень, действительно, был живехонек. Я отчетливо помнил его лицо, искаженное предсмертной гримасой и тихий хруст позвонков. Но, несмотря на это, чуть не усомнился в своих ощущениях.

Чуть позади курфюрста стояли несколько незнакомых мне людей. Должно быть, официальная делегация Бранденбурга.

Ладно, давай попробуем разобраться, кто ты такой.

Я сделал шаг в сторону, чтобы плечо Жана Гавриловича не перекрывало мне обзор.

Привычно одел ладони ледяной броней и через весь зал потянул в сторону курфюрста невидимую ледяную паутинку.

Расстояние не играло роли — паутина не была материальной. Скорее, это был очень тонкий энергетический канал, который позволял мне без помех изучить матрицу курфюрста.

А на его матрицу стоило посмотреть!

Сейчас она напряженно пульсировала ярким голубым светом. Я даже удивился — как это сияние не замечают люди, стоящие вокруг курфюрста.

Неужели присутствие Алины вызвало в парне такую реакцию? Если так — то перед нами, скорее всего, самый настоящий бранденбургский курфюрст. Обиженный отказом, злой и неуравновешенный.

При этом курфюрст явно что-то задумал. Неспроста его матрица работала почти на износ.

Но что бы он ни затеял — я не дам ему даже дернуться. Конечно, хорошо было бы получить доказательство злых умыслов курфюрста. Но только не с риском для Алины — слишком уж высокая цена.

Про себя я решил, что заберу магическую энергию курфюрста, как только почувствую его готовность к действию.

Курфюрст выглядел очень сосредоточенным. Он даже не замечал моего касания.

Пользуясь этим, я укрепил магический канал и расширил его, насколько это было возможно.

А церемония, тем временем, началась.

— Виконт Сергей Стоцкий, — отчетливо произнес Император. — Готов ли ты верно служить Империи и Императору?

— Готов! — громко ответил Стоцкий.

— Готов ли ты не щадить врагов Империи и свою жизнь для ее защиты?

— Готов!

— Готов ли ты принести клятву верности Империи и Императору?

— Готов!

— Разрешаю тебе принести клятву!

Сергей гордо поднял голову и заговорил. Каждое его слово четко звучало в огромном пространстве притихшего Тронного зала.

— Торжественно клянусь никогда не применять свой магический дар против Императора и Государства Российского. Клянусь по мере сил служить Императору, отечеству и народу. Клянусь, если потребуется, умереть для защиты Императора и отечества!

Одним глазом я внимательно следил за курфюрстом. Но и Стоцкого хорошо видел боковым зрением.

— Покажи нам свой магический дар! — сказал виконту Император.

Легким движением виконт вытащил шпагу из ножен и поднял ее клинок над головой. Я чувствовал, как Сергей разгоняет свою матрицу, направляя магическую силу в клинок. Острие клинка засияло ярким оранжевым светом. Сияние было ровным и устойчивым — матрица виконта, действительно, оказалась сильна.

Я от души порадовался за друга.

Зал тихо вздохнул.

— Хорошо, — помолчав, сказал Император. — Подойди и выслушай мое решение.

Печатая шаги, Сергей Стоцкий направился к трону.

И тут я заметил, что голова курфюрста еле заметно повернулась.

Оказывается, все это время он следил не за Алиной, а за Стоцким.

Еще не успев сообразить, что это означает, я приготовился… К чему? А черт его знает, к чему!

Стоцкий остановился в трех шагах от Императорского трона.

— Дай мне твою шпагу, — потребовал Император, — и преклони колени.

Согласно ритуалу, Стоцкий должен был перехватить шпагу за клинок и протянуть ее Императору эфесом вперед.

Но я почувствовал, как вместо этого Сергей крепче перехватил рукоять шпаги. И увидел, как от матрицы курфюрста к виконту тянется тонкая огненная нить!

Глава 22

Я замер всего на долю секунды, решая, что делать — бить по курфюрсту или перехватывать Стоцкого. Но этого мгновения хватило, чтобы дальше ситуация развивалась без моего участия.

По тонкой огненной нити в сторону Стоцкого полетел энергетический импульс. Я ясно видел его — в том месте, где проходил импульс, магическая нить раскалялась добела. Это было завораживающе красиво — раскаленная точка, летящая по алому канату через весь огромный зал.

Импульс такой силы должен был полностью подчинить себе матрицу Сергея. И я догадывался, для чего это нужно. Проклятый курфюрст решил руками Стоцкого устроить покушение на Императора.

Но стоило раскаленному импульсу достичь Сергея, как его матрица блеснула зеркалом и отразила импульс обратно. Он полетел в сторону курфюрста, но на самой середине зала рассыпался яркими искрами, которые видел только я.

Это я, наконец, опомнился и оборвал нить, которая соединяла Стоцкого и бранденбургского курфюрста.

Лицо курфюрста исказила бессильно-злобная гримаса. Он сжал кулаки и побледнел. От улыбчивого мальчика не осталось и следа — теперь я видел перед собой упрямца, взбешенного неудачей.

Курфюрст с ненавистью взглянул на меня, но мгновенно взял себя в руки и криво улыбнулся. Его улыбка была больше похожа на жуткий оскал мертвеца.

Похоже, наша встреча еще впереди. Просто так этот парень не успокоится.

А Сергей, как ни в чем не бывало, перехватил шпагу за клинок, опустился на одно колено и протянул свое оружие Императору.

Тот даже ничего не заметил, как и остальные придворные. Только начальник дворцовой охраны Николай Владимирович Померанцев бросил на меня удивленный взгляд. Видно, что-то почувствовал.

Я ответил Померанцеву спокойным кивком. А церемония, тем временем, продолжалась.

— Виконт Сергей Стоцкий, — торжественно сказал Император. — Жалую тебя титулом графа Российской Империи. Служи достойно!

Император прикоснулся клинком шпаги сначала к левому плечу Стоцкого, а потом — к правому.

— Благодарю за честь, Ваше Величество, — склонив голову, ответил Стоцкий.

Легко поднялся на ноги. Император вернул ему шпагу. Сергей принял ее двумя руками, вложил в ножны и отошел к стене зала.

Из скрытых за белоснежной лепниной динамиков торжественно грянул гимн Российской Империи, а придворные снова зааплодировали.

Бердышев повернулся ко мне.

— Что это сейчас было?

Молодец Жан Гаврилович! Тоже что-то заметил, как и Померанцев.

— Потом расскажу, — ответил я, следя, как делегация Бранденбурга торопливо пробирается к выходу из зала.

Видно, потерпев неудачу, курфюрст решил свалить и обдумать дальнейшие действия. Помешать ему, не привлекая всеобщее внимание, я не мог.

Да и пусть катится! Такого азартного хищника нетрудно заманить в ловушку. И я уже примерно представлял себе, как это сделать.

Я убедился, что курфюрст покинул зал, и подошел к Стоцкому.

— Поздравляю, Сережа!

Лицо Сергея светилось счастьем. Он крепко пожал мою руку.

— Получилось, Костя! Я теперь граф! Жаль, что отец этого не видит. Но в какой-то момент я почувствовал… знаешь, что-то непонятное.

Ничего себе! Выходит, Стоцкий даже не понял, что курфюрст пытался на него воздействовать. А как же тогда зеркальный отблеск его матрицы?

И тут я вспомнил, как именно Сергей Стоцкий усилил свою матрицу. Это произошло в момент гибели Темного Проводника. А матрица Темного Проводника обладала такими же зеркальными свойствами.

Выходит, Стоцкий перенял его умение, сам того не заметив? Очень любопытно! Настолько любопытно, что в самое ближайшее время я непременно попытаюсь поближе познакомиться с Серегиной матрицей.

Тут к нам подбежали Алина с Полиной и повисли на шее Стоцкого. Мужественно пережив их поцелуи, он смущенно покраснел.

— Ребята, давайте вечером соберемся в ресторане! Надо отметить титул.

Девчонки восторженно взвизгнули, но я покачал головой.

— Приезжай лучше к нам, в Малый дворец. Посидим по-домашнему.

— А как же Гриша? — огорчился Сергей.

— Грише я позвоню, — улыбнулся я.

— Что-то случилось? — нахмурился Стоцкий. — Костя, имей в виду — если вам нужна помощь, то…

— Я понял. Но давай не здесь. Вечером все расскажу.

К нам то и дело подходили придворные, которые спешили поздравить Стоцкого с титулом графа. Сергей пожимал руки, кивал и получал приглашения в гости. Как будто с треском лопнул лед, который до этого момента отделял его от остальных аристократов.

Министр иностранных дел Головин покосился на меня с неприязнью. Все не мог забыть, как оказался под влиянием мятежного князя Трубецкого, и потом нам с доктором Луниным пришлось чистить его матрицу.

Я ответил Головину ледяным взглядом — пусть не зазнается. Головин отвернулся, а я хлопнул друга по плечу.

— Нам пора, Сережа! Вечером мы тебя ждем.

— Спасибо, Костя, — ответил Стоцкий. — Без твоей помощи ничего бы не вышло.

— Ты заслуживаешь этого титула, — твердо сказал я. — И граф из тебя выйдет отличный.

Я подхватил герцогинь под руки и повел их к выходу, где уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу Жан Гаврилович Бердышев.

— Так что произошло? — спросил он, когда мы вышли на набережную.

— Курфюрст попытался воздействовать на Стоцкого во время церемонии.

— Да ладно!

Жан Гаврилович повернулся ко мне.

— А почему я ничего не заметил? Я же за ним во все глаза смотрел.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Но Серега, с любом случае, справился сам. Мне даже вмешиваться не пришлось.

— Мне все это не нравится, — покачал головой Бердышев. — Пожалуй, стоит вернуться и посоветовать Императору выслать курфюрста из Империи к чертовой матери! Пусть катится в свой Бранденбург!

— А если он чего-то в таком духе и добивается? — спросил я. — Это ведь международный скандал будет.

— Плевать! Если он что-нибудь натворит, и ты его пристукнешь — скандал будет еще хлеще.

— По крайней мере. тогда одним врагом у нас станет меньше. А если его выслать, он продолжит гадить. И мы не сможем узнать — настоящий это курфюрст, или нет.

— Я, кстати, так и не понял, подменный он или настоящий, — признался Жан Гаврилович.

— Я тоже. Еще и поэтому не стоит его сейчас высылать. Надо понять, что за змея заползла в Столицу, и чего она добивается. Знаешь, что, Жан Гаврилович? Отвези герцогинь во дворец. А я пока прогуляюсь по набережной. Поищу тот особняк, в котором так удачно придушил нашего оборотня-крокодила.

— Мы с тобой! — возмутились Алина и Полина.

Да и Бердышев нахмурился.

— Одного я тебя не отпущу.

— Так я один никуда и не полезу, — пообещал я. — На кой хрен оно мне надо? Если узнаю здание — отзвонюсь тебе и буду ждать.

— Может, поищем все вместе? — предложили девушки. — Нам надоело сидеть во дворце, как тюрьме.

В их словах чувствовалась горькая правда. Я очень хотел уберечь герцогинь от опасности. Но становиться их тюремщиком не собирался. Какого черта? Какой-то курфюрст приперся без приглашения в Столицу Империи, а куча хороших людей теперь должна из-за этого страдать головной болью?

Да хрен ему!

— Идем пешком, — предложил я. — И по набережной прогуляемся, и все дома разглядим, как следует.

Над Невой гулял холодный осенний ветер. Его порывы морщили серую воду реки, взбивали ее неопрятными пенными хлопьями. вдоль набережной летели желтые листья лип. В низком небе над Столицей клубились тяжелые серые облака, из которых в любую минуту мог полить дождь.

Далеко идти не понадобилось. Мы не дошли даже до Марсова поля, когда я уверенно показал рукой на трехэтажное здание, выкрашенное в бледно-розовый цвет.

— Вот оно!

Над главным входом здания лениво колыхался флаг с косым красно-белым крестом на синем поле. Окна второго этажа были высокими и полукруглыми. Я не сомневался, что где-то там и находится гостиная, в которой я сражался с оборотнем. Даже сумел разглядеть тяжелые синие шторы сквозь пыльные стекла, которые отражали дневной свет.

— Ничего себе! — присвистнул Жан Гаврилович. — Ты уверен? Это же здание британского посольства!

— Уверен, — кивнул я. — Идем, проверим?

— Не так быстро, — придержал меня Бердышев. — На обыск в здании посольства требуется санкция лично от Императора. И получить ее по телефону я не смогу.

Он задумчиво почесал тяжелый подбородок, внимательно глядя на здание.

— Зато теперь многое проясняется. Понятно, кто стоит за приездом курфюрста в Столицу — британцы. Остается понять, чего именно они добиваются.

— А какой в мире политический расклад? — поинтересовался я.

Герцогини хором возмущенно фыркнули, с укоризной глядя на меня.

— Я же говорил вам, что воспитывался подворотнях, — дружелюбно объяснил я. — Так что о тонкостях высокой политики не имею никакого представления.

— Если коротко, — просветил меня Жан Гаврилович, — то мировое влияние поделено между Российской и Британской короной. Под нашим влиянием остается значительная часть Европы и Азии, а также колонии в Северной Америке. Британия держит под своим влиянием некоторые европейские страны, Австралию, часть Северной Америки и Индию. В Африке хозяйничают Бельгия и Португалия, в Южной Америке — Испания.

— Это зря, — серьезно сказал я.

Жан Гаврилович пожал плечами.

— Об этом голова должна болеть не у нас.

— А кто влияет на Бранденбург и Пруссию? — спросил я.

Герцогини снова возмущенно фыркнули.

— Пруссия — это независимое государство, — объяснили они.

— В немецких землях действует политический нейтралитет, — объяснил мне Жан Гаврилович. — На практике это означает, что Россия и Британия борются за них с переменным успехом.

— Похоже, борьба за Бранденбург уже проиграна, — заметил я, глядя на окна посольства. — Как думаешь, не мог курфюрст приехать сюда именно для того, чтобы оформить разрыв с Российской Империей официально?

— Мне тоже пришла в голову такая мысль, — признался Бердышев. — Но как они собираются это устроить?

— Что-то не сходится, — поморщился я. — Если я убил курфюрста, то это замечательный предлог для разрыва Бранденбурга с Империей. но им почему-то не воспользовались, а подсунули нам поддельного аристократа.

— Может, еще попытаются воспользоваться, — пожал плечами Бердышев.

— Зато сегодня они явно пытались повредить Императору. Жаль, что кроме нас с Серегой этого никто не понял.

Жан Гаврилович снова потер подбородок.

— Черт, так и подмывает ворваться в особняк! Да бесполезно — наверняка они уже успели подчистить все следы.

— Конечно, — согласился я. — Но если я своими глазами увижу ту самую гостиную, то у нас будет твердое доказательство того, что британцы связаны с курфюрстом. Хотя, я и сейчас в этом не сомневаюсь. А знаешь, что? У меня возникла отличная идея, как спровоцировать их на активные действия.

— Ты уверен в том, что это нужно? — нахмурился Бердышев.

— Абсолютно. Проще выманить мышь из норы, чем лезть за ней под землю. Между прочим, этому меня научил Рыжий.

— А я-то думаю, откуда у тебя такие странные идеи. А ты, оказывается, улис учишься! Ну, и что ты задумал?

— Смотрите! — гордо сказал я.

И, прежде чем Жан Гаврилович успел меня остановить, я уже пересек проезжую часть Дворовой набережной и направился прямо к парадному входу в Британское посольство.

Глава 23

Под изумленными взглядами Бердышева и герцогинь я подошел к дверям посольства и постучал в них кулаком. Выждал секунду, повернулся спиной и загрохотал в дверную створку каблуком. А потом увидел возле двери пуговку звонка и вдавил ее большим пальцем.

У английских дипломатов оказались крепкие нервы — дверь открылась только через десять минут.

Эти десять минут дипломаты использовали с толком — меня встречала целая торжественная делегация.

За створку двери держался здоровяк с бизоньей шеей и усиками цвета выгоревшей на солнце соломы — то есть, бледно-рыжими. Над его неоднократно сломанными ушами щетинился короткий ежик волос такого же цвета.

За спиной здоровяка я увидел трех охранников. Все они были вооружены пистолетами, и держали их наготове.

Я не думал, что меня рискнут пристрелить прямо на пороге посольства, но сердце неприятно обдало холодком.

— Вот ю вонт? — неприязненно спросил здоровяк, сверля меня рыжими глазками.

Не вру, глаза у него были почти красные — как у альбиноса или летучей мыши, которую вытащили на солнце.

— Мне угодно вызвать на дуэль Бранденбургского курфюрста, которого вы здесь прячете, — ухмыльнулся я.

— Вы пьяны? — здоровяк перешел на русский. — Идите и проспитесь!

Я молча разогнал магическую матрицу — не слишком сильно. Как раз до такой степени, чтобы клыки во рту удлинились, а из подушечек пальцев полезли когти. Этими когтями я со скрежетом провел по дверной створке.

На охранников было любо-дорого посмотреть — они побледнели и вскинули свои пушки, тревожно переглядываясь друг с другом.

— Передайте послу, что графу Смирнову-Карельскому не понравилось его гостеприимство, — прорычал я, показывая клыки. — Я вызываю на дуэль и его тоже.

Говоря это, я внимательно следил за здоровяком.

От удивления зрачки людей, обычно, расширяются. Зрачки здоровяка сузились до размера булавочных головок. Он явно не впервые видел меня и теперь пытался сообразить — как реагировать на мой визит.

— Если посол дорожит своей жизнью, — отчеканил я, — пусть пришлет ко мне курфюрста, чтобы мы могли обговорить условия дуэли. а курфюрсту передайте, что хрен ему, а не свадьба с герцогиней. Я его так разделаю, что на родину отправлять будет нечего.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — решился, наконец, здоровяк. — Вы ворвались в посольство, применили магию и угрожали убить посла. Этому есть свидетели. Посол сегодня же сообщит о случившемся вашему Императору.

— Значит, посол отказывается от дуэли? Струсил?

Ничего не ответив, здоровяк захлопнул дверь. Я мог бы придержать ее, сунув ногу в щель, но зачем? Дело было сделано.

Вместо этого я отошел на пару шагов и запустил внутрь особняка невидимые ледяные паутинки. Нащупал ими матрицу здоровяка, которую успел просканировать во время разговора. Матрица была нулевой, и это меня совсем не удивило.

Здоровяк почти взбежал по лестнице на второй этаж. А затем я почувствовал, что он с кем-то разговаривает.

Какого черта, с кем-то?! Наверняка это посол. Было бы любопытно узнать, о чем они говорят.

Едва успев подумать об этом, я почувствовал, как небольшая часть меня превращается в энергетический импульс и стремительно скользит вдоль ледяной паутины.

Это было похоже на путешествие по магической линии — с той разницей, что я оставался на месте, а путешествовала только небольшая часть меня. Но эта часть могла видеть и слышать, вот что важно!

Я словно раздвоился.

Своими глазами я видел волны на Неве, воспаленное осеннее небо над великолепным городом и грязно-розовую стену особняка. Я слышал шум машин, которые проносились по набережной и пронзительные крики огромных чаек.

Но небольшая часть меня видела глазами здоровяка злобную физиономию бранденбургского курфюрста и слышала громкий разговор на английском, который я неплохо овладел еще в прошлой жизни.

— Как он догадался, где меня искать? — кричал курфюрст. — Не надо было выпускать его живым!

— Давайте все успокоимся, — примирительно сказал седоволосый высокий аристократ с длинным породистым лицом, — и решим, как извлечь пользу из прихода этого сумасбродного графа.

Судя по манерам, это и был британский посол.

— Я сегодня же отправлю официальную ноту в министерство иностранных дел Российской Империи. Думаю, выходка графа Карельского будет иметь для него самые печальные последствия.

Да, это, точно, был посол! Кто еще станет разговаривать таким протокольным языком?

— В любом случае, поступок графа нам на руку. Думаю, Его Величество не захочет скандала и уберет графа от герцогинь.

— Мне надоело ждать! — перебил посла курфюрст. — Вы все время кормите меня обещаниями. А тем временем, моя жизнь в опасности!

— Успокойтесь! — невежливо оборвал его посол. — Вам платят за вашу работу, и платят очень хорошо!

Ничего себе, какие тайны раскрываются в их разговоре!

Я бы с удовольствием послушал дольше. Но посол вдруг насторожился и сказал:

— Гаррет, что вы здесь делаете? Ваше место — внизу у дверей!

Здоровяк торопливо вышел из комнаты. Как раз в этот момент я увидел, что Бердышев бежит ко мне через набережную, и оборвал связь с матрицей здоровяка.

— Идем отсюда, — сказал я Бердышеву раньше, чем он начал задавать мне вопросы. — Незачем им нас видеть.

Я подхватил под руки недоумевающих герцогинь и повел их к машине Жана Гавриловича, которая так и стояла у служебного входа в Императорский дворец.

Бердышев поневоле шагал позади нас — тротуар набережной был слишком узким.

— Что ты там устроил? — громко спросил он из-за моей спины.

— Ничего особенного, — объяснил я. — вызвал на дуэль бранденбургского курфюрста и британского посла. Посол уже пишет письмо нашему Императору.

— Костя, ты рехнулся? — взревел Жан Гаврилович. — Это же международный скандал! Ты соображаешь, что натворил?

— Поехали в Заячий переулок, — сказал я, подходя к машине. — Нам надо подготовиться к осаде.

— К какой осаде? — не понял Бердышев. — И на кой черт тебе сдался Заячий переулок?

— Надо забрать у Ани наши костюмы, — объяснил я. — Мне надоело ходить по магическим линиям с голой задницей. Заодно позовем Аню на сегодняшнюю вечеринку — когда еще выпадет случай!

Герцогини так обрадовались, что дружно расцеловали меня в щеки, а Бердышев поморщился.

— Костя, ты понимаешь, что твои выходки не лезут ни в какие ворота?

— Жан Гаврилович, — поморщился я. — Я же сказал, что все тебе объясню. Поехали!

Подполковник Императорской Магической гвардии Жан Гаврилович Бердышев отличался удивительной выдержкой. Не задавая вопросов, он довез нас до ателье Ани и подождал, пока мы заберем свои покупки.

Именно, покупки! Аня настаивала на том, чтобы подарить нам костюмы, но я не согласился. Любая работа имеет свою цену. а хорошая работа — тем более.

Пока герцогини примеряли свои комбинезоны, я выбрал время, чтобы пообщаться со своей знакомой мышью.

К моему удивлению, мышь трудилась не в одиночестве. Грозно пища, она управляла целой бригадой своих соплеменников, которые проворно орудуя маленькими инструментами, кроили какое-то удивительное изделие из синего искусственного меха.

Увидев меня, мыши побросали инструменты и кинулись врассыпную. Не убежала только моя знакомая мышь. Она деловито отложила в сторону маленький портновский метр, который держала в передних лапах. и вопросительно уставилась на меня.

— Что они шьют? — спросил я Аню.

— Не поверишь, — рассмеялась портниха. — Одежду для аристократических собачек. Между прочим, пользуется большим спросом. мне пытались заказать одежду для кошек, но мыши наотрез отказываются ее шить.

Я пожал плечами.

— Ничего не поделаешь — природная вражда так быстро не забывается. Как ты с ними теперь уживаешься?

— Прекрасно, — улыбнулась Аня. — По договоренности мыши занимают подвал, а работают в специальном цехе. В другие помещения они не заходят, чтобы не пугать портних и клиентов. А я расплачиваюсь с ними едой и слежу, чтобы в ателье не забредали кошки.

— Расскажу об этом Рыжему, — пообещал я. — Вот он удивится.

На прощанье я сделал мыши небольшой подарок — протянул ледяную паутинку к ее матрице и влил несколько крошечных порций магической энергии.

— Расти большой и умной, — сказал я.

Мышь согласно кивнула, сохраняя серьезное выражение на острой усатой мордочке.

Пока мы добирались до Малого Зимнего дворца, я успел позвонить мастеру Казимиру и пригласить его с Мартой на вечеринку. И между делом, попросил захватить с собой магическое зелье преображения. Да побольше, а не одну маленькую бутылочку.

— Зачем тебе зелье? — не выдержал Жан Гаврилович.

Он внимательно следил за дорогой, но одним ухом прислушивался к моим переговорам с Казимиром.

— Девочки давно просили меня устроить им ролевые игры, — объяснил я. — Превращусь в мускулистого сантехника. Во-о-от с таким разводным ключом!

Девочки на заднем сиденье радостно захихикали, а Жан Гаврилович густо покраснел.

— Жан Гаврилович, — примирительно сказал я. — Нам с тобой все равно будет нужно тщательно проговорить все детали. Не в машине же этим заниматься!

Я не издевался над Бердышевым и не собирался заниматься самодеятельностью. Просто в десятый раз перебирал в голове все детали задуманного плана и пытался найти слабые места.

Этот план возник у меня уже давно — еще в тот раз, когда оборотень-крокодил пытался пролезть на ферму Казимира.

После убийства оборотня я отбросил план за ненадобностью. А теперь снова вспомнил о нем, и он показался мне самым толковым из всего, что можно было предпринять.

Когда на тебя или твоих близких охотятся, лучше всего подманить охотника и поохотиться на него самому.

Инициатива — великое дело!

Когда мы уже подъезжали к Малому Зимнему дворцу, в кармане Жана Гавриловича зазвонил телефон.

Бердышев левой рукой вытащил телефон из кармана, мельком взглянул на экран, а потом уставился на меня.

Я тоже посмотрел на дисплей телефона и увидел там только цифру «один».

— Ответь, — с улыбкой предложил я Бердышеву.

Он провел пальцем по экрану и включил громкую связь.

— Слушаю, Ваше Величество!

— Жан Гаврилович, — голосом Императора пророкотала трубка. — Ко мне поступила жалоба на твоего подопечного. Британский посол прислал официальную ноту протеста. Утверждает, что граф Смирнов-Карельский в присутствии свидетелей пытался вызвать на дуэль его и курфюрста Бранденбурга и угрожал им смертью.

Герцогини на заднем сиденье внедорожника испуганно ойкнули, зажав рты руками.

— Это уже ни в какие ворота, Жан Гаврилович! — укоризненно сказал Император. — Немедленно отыщи Константина и доставь его ко мне.

— Ваше Величество! — громко сказал я. — Прошу прощения, что вмешиваюсь в разговор. Я подтверждаю обвинения посла и не собираюсь скрываться. Лучше всего, если вы прикажете Жану Гавриловичу официально меня арестовать. Только одна просьба — пусть арестует меня в Малом Зимнем дворце, так, чтобы об этом узнало как можно больше людей. И непременно сообщите послу, что его обидчик уже в тюрьме.

Несколько секунд телефон молчал. Затем Император неуверенно откашлялся и спросил:

— Эта история имеет какое-то отношение к вашему конфликту с курфюрстом?

— Самое прямое, Ваше Величество. Жан Гаврилович вам все расскажет.

— Хорошо. Господин подполковник! Официально приказываю вам задержать графа Смирнова-Карельского до выяснения всех обстоятельств!

Глава 24

В тюрьму я поехал с комфортом.

Успел встретить и поприветствовать всех гостей. Обнялся с мастером Казимиром, которого не видел уже несколько дней. Объяснил Жану Гавриловичу и герцогиням все детали моей авантюрной затеи. Вкусно поужинал и поднял бокал за новый титул Сережи Стоцкого.

На улице начало темнеть, когда к воротам дворцового парка с сиренами и мигалками подкатили два автомобиля Императорской гвардии. Молодой, но очень серьезный поручик, печатая шаг, вошел в столовую. Поприветствовал Бердышева, а затем повернулся ко мне:

— Граф Смирнов-Карельский! Вы арестованы личным приказом Императора! Прошу следовать за мной!

— А в чем дело? — спросил я, неторопливо отодвигая тарелку.

Мне надо было потянуть время, чтобы сирены гвардии гарантированно перебудили всю округу. Да и друзья не должны были понять, что арест запланирован заранее.

Умнички герцогини отлично подыграли мне, набросившись на поручика с вопросами и упреками. Он отбивался казенными фразами — «не могу знать» и «до выяснения обстоятельств».

Мне даже стало жаль паренька. Я выложил содержимое карманов на стол и попросил Полину:

— Будь добра, отнеси мои вещи в кабинет.

— Вам не запрещены личные вещи, — сказал поручик, — кроме телефона и других средств связи.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я его.

Молодой аристократ просто выполнял свои обязанности и делал это по уставу, но без лишнего рвения. Он не торопил меня, пока я прощался с герцогинями и удивленными гостями. И даже придержал дверцу машины, когда меня усаживали на заднее сиденье.

— Куда вы повезете его сиятельство? — спросил Бердышев поручика.

Он проводил меня до машины и сейчас зорко оглядывал пустую улицу, темноту которой разгоняли только редкие фонари и мигалки гвардейских машин.

— В изолятор на Шпалерной, ваше высокопревосходительство, — ответил поручик.

И добавил, пожав плечом:

— Распоряжение Императора. Велено поместить графа Смирнова-Карельского в одиночную камеру и ждать дальнейших указаний.

— Я завтра же добьюсь приема у Императора, — сказал мне Жан Гаврилович. — Уверен, что этот арест — какая-то чудовищная ошибка.

Я благодарно кивнул.

Этот маленький спектакль мы разыгрывали специально для поручика и его гвардейцев.

На улице было холодно — по прогнозу со дня на день ожидался первый снегопад. Я поежился в тонком комбинезоне и подумал, что надо заказать Ане комплект зимней формы из магических тканей.

Вслед за мной в машину втиснулся гвардеец. Второй сел слева от меня.

— Ваше сиятельство, — сказал поручик, усевшись рядом с водителем, — я наслышан о ваших магических талантах. Прошу вас, не пытайтесь бежать. Даже если мы не сможем помешать вашему побегу, этим вы только осложните свое положение.

— У меня и в мыслях не было бежать от вас, — улыбнулся я. — Надеюсь, со дня на день все разъяснится. А я пока высплюсь в камере.

Несмотря на мои уверения, гвардейцы всю дорогу не спускали с меня глаз.

Ехать пришлось недалеко — следственный изолятор на Шпалерной располагался почти напротив Малого Зимнего дворца на другом берегу Невы. Автомобиль скатился с Литейного моста, повернул налево и въехал в подворотню, которую перегораживали стальные ворота. Ворота с лязгом закрылись, отрезая нас от ночной Столицы.

— Прошу за мной, ваше сиятельство, — сказал поручик.

В тюремной канцелярии меня ожидал сам начальник тюрьмы — видно, аристократы попадали в изолятор нечасто. Начальник беспокойно хмурился, очевидно, прикидывая — как вести себя с необычным арестантом.

В канцелярии возникло непредвиденное затруднение — мне предложили переодеться в полосатую арестантскую одежду. К счастью, мой титул и спокойный тон произвели впечатление на начальника тюрьмы. Я вежливо попросил разрешения остаться в своей одежде и сам предложил тщательно меня обыскать.

— Прошу прощения, ваше сиятельство — служба! — сказал начальник и сам ощупал мои карманы.

— Понимаю, — улыбнулся я. — И сочувствую от всей души. Я постараюсь не доставлять вам лишних хлопот.

Я многозначительно покосился на начальника. Жан Гаврилович должен был предупредить его о нашем замысле — обойтись без этого, к сожалению, не получалось.

Начальник даже бровью не повел.

— Гусев! — прикрикнул он на охранника. — Отведи его сиятельство в седьмую камеру и выдай постельное.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! — отозвался Гусев и разгладил длинные рыжие усы.

Шагая длинным тюремным коридором, я с любопытством оглядывался — когда еще доведется попасть в настоящую тюрьму! Кирпичные стены были выкрашены серой масляной краской. По потолком тускло горели лампы, а справа тянулись одинаковые металлические двери с маленькими оконцами. Оконца были плотно закрыты задвижками.

Возле одной из дверей Гусев велел мне повернуться лицом к стене а сам завозился, звякая ключами. Дверь открылась, чуть слышно скрипнув хорошо смазанным петлями.

— Прошу, ваше благородие! — хрипло сказал Гусев.

Я шагнул в камеру, и охранник запер за мной дверь. Я с любопытством огляделся.

Камера представляла собой маленькое помещение, размером три на три метра. Кровать, стол и металлический табурет — все надежно привинчено к полу. слева от двери, в углу весело журчал унитаз. Его даже занавеской не отгородили. Унитаз был на удивление чистым, и бачок работал исправно — это я сразу же проверил. Рядом стоял ершик, а на стене висел рулон тонкой туалетной бумаги.

Маленькое окошко под самым потолком было забрано частой и толстой решеткой, сквозь которую арестант мог видеть только кусочек неба и ржавую крышу противоположного корпуса.

Я хмыкнул, покачал головой и сел на табурет.

В замке снова заскрежетал ключ. Гусев принес свернутый тонкий матрас, шерстяное одеяло и жесткую подушку.

— Подъем в шесть утра, — сказал он, — Завтрак в семь.

— Спасибо, — кивнул я и развернул матрас на кровати.

— Может, принести еще одеяло? — предложил Гусев, испытующе глядя на меня. — Ночи холодные уже.

— Не надо, — отказался я. — Денег нет.

— Это ничего, — неожиданно сказал Гусев. — Я так принесу. Если что надо друзьям передать — вы только скажите, ваше благородие. Я ведь понимаю, вы сюда случайно угодили. Через неделю-другую разберутся. Или выпустят вас, или переведут отсюда.

— Хорошо, — кивнул я. — Буду иметь в виду.

Единственное, чего мне хотелось — поскорее остаться одному. Несмотря на то, что все это я затеял сам, тюремная обстановка давила на психику.

Но и обижать Гусева отказом не годилось — с тюремщиком лучше дружить, пока от этого есть польза.

— Принесите одеяло, — попросил я.

В конце концов, передам надзирателю денег через Жана Гавриловича, только и всего.

Гусев принес второе одеяло.

— А свет выключается? — спросил я его, кивая на тусклую лампочку под самым потолком. Лампочку тоже окружала частая решетка — видимо, чтобы заключенный не добрался до стекла.

— Не положено, ваше благородие, — ответил Гусев. — Спите так, быстро привыкнете.

Он вышел.

А я завалился на кровать. Надо было выждать немного, на случай, если надзиратель захочет заглянуть в камеру через окошко в двери.

Время тянулось медленно. Я всерьез задумался — как заключенные годами сидят в одиночной камере? Как проводят однообразные дни, что делают, чтобы не сойти с ума?

От нечего делать, я прислушивался к звукам вокруг. Громко журчала вода в бачке туалета. За окном чуть слышно насвистывал холодный осенний ветер. Из коридора доносились смутные шорохи — наверное, эти звуки шли из других камер.

И вдруг я услышал четкий негромкий стук. Три быстрых удара, пауза — и еще два удара, чуть медленнее.

Стук повторялся раз за разом — как будто кто-то упорно стучал металлом по кирпичной стене.

Я поднялся с кровати и стал медленно обходить камеру по периметру. Стук шел из-за стены слева. Но я не мог определить — стучат в соседней камере, ил еще дальше по коридору.

Это явно был какой-то сигнал. Судя по тому, что он все время повторялся, на него должны были ответить.

Я сел на табурет и приоткрыл рот, чтобы лучше слышать.

Вскоре из-за стены справа донесся ответ. Точно такой же стук, но теперь два удара звучали быстро, а три — чуть медленнее.

Спустя минуту, стук раздавался то справа, то слева. Двое заключенных переговаривались друг с другом с помощью кода. Я был свидетелем их разговора, но о чем они говорят, разобрать не мог.

Привычно разогнав свою магическую матрицу, я протянул ледяные паутинки сквозь толстые кирпичные стены камеры. Нащупал в холодном пространстве огоньки чужих матриц и с любопытством исследовал их.

Матрицы были совсем слабые — они напоминали огоньки свечей, которые горят в ночной темноте.

Два обычных человека.

Неизвестно, по какой причине их заперли в одиночные камеры. Но они и здесь нашли возможность общаться.

Кто знает, может быть, именно сейчас они договариваются о побеге. Или просто спрашивают друг друга — ты еще жив?

И отвечают — жив.

Ритмичный перестук заворожил меня. Я слушал и слушал, стараясь разгадать комбинации ударов. Они звучали быстро, но не накладывались друг на друга. Словно заключенные давным давно договорились о порядке общения и теперь старательно соблюдали его.

Лампочка мигнула под потолком. Я тряхнул головой и пришел в себя. В окне зияла чернота — словно кто-то опрокинул банку чернил в мокрую холодную осень.

Пожав плечами, я разогнал матрицу до ровного гула в груди и с удовольствием увидел перед собой яркое золотистое сияние магической линии.

Пора было выбираться. Надеюсь, надзиратель Гусев не придет посреди ночи проверить, как сидится в одиночной камере графу Смирнову-Карельскому.

А если и придет — ничего. Начальник тюрьмы быстро успокоит своего подчиненного.

На всякий случай я скрутил одно одеяло и накрыл его другим. Это было мало похоже на спящего человека, но не слишком внимательный наблюдатель мог не заметить подмену.

Я равнодушно пожал плечами. Отыскал на внутренней карте яркие огоньки, которые обозначали матрицы герцогинь. Сосредоточился на них и шагнул в магическую линию.

Поток мягко подхватил меня. Последнее, что я успел заметить — полупрозрачную кирпичную стену камеры. Я покинул тюрьму прямо сквозь нее. А затем пространство вокруг меня слилось в светящиеся цветные полосы.

А затем сияние исчезло, и я появился прямо в кабинете Малого Зимнего дворца.

Герцогини радостно вскрикнули.

— Эффектно, — оценил мое появление Жан Гаврилович. — Где ты застрял? Опять влип в приключения?

Я покачал головой.

— Нет. Просто решил немного посидеть в тюрьме — когда еще доведется.

Я не стал рассказывать ему, что слушал переговоры заключенных. Пусть у этих несчастных останется хоть какая-то радость.

— Ничего, — успокоил меня Бердышев, — при твоей склонности к авантюрам в тюрьме тебе придется бывать часто.

— Сплюнь. Гости разошлись?

— Сразу после того, как тебя увезли. Решили, что нехорошо веселиться, пока ты в тюрьме.

— Эх, — расстроился я, — испортил Сереге праздник. Ну, ничего! Разберемся с курфюрстом — и отпразднуем заново.

— Когда ты собираешься действовать? — спросил меня Бердышев. — Император ждет с нетерпением.

— Выжду пару дней, чтобы новость о моем аресте точно дошла до курфюрста, — ответил я. — Предупреди охрану дворца. Пусть внимательно следят за всем, что происходит вокруг, но ни во что не вмешиваются, кроме попыток проникновения.

— Ты думаешь, британцы или курфюрст рискнут лезть во дворец?

— Думаю, нет. Но кто их знает?

Глава 25

Я выждал три дня, хоть это было непросто.

Все это время я безвылазно просидел в кабинете на третьем этаже Малого Зимнего дворца. Благо, что «кабинет» больше напоминал отдельную квартиру — при нем был отдельный санузел с ванной. Спальня в комплект не входила, но я неплохо устроился на широком кожаном диване.

Пришлось, все-таки, посидеть под замком. Ключ от кабинета был только у меня и у герцогинь. Слуг девочки предупредили, чтобы они не входили в кабинет. а т и не задавали вопросов — только радовались, что не надо убираться в помещении.

Алина и Полина тайком приносили мне еду — то, что удавалось стащить со стола во время обеда и ужина. Герцогини пытались убедить дворецкого, что прислуживать им за столом не обязательно, но дворецкий был непоколебим. Поэтому девочкам приходилось буквально воровать еду, чтобы не умер с голода. Это приключение ужасно веселило герцогинь. А я радовался их веселью — иначе обстановка была бы слишком напряженной.

Ведь мы сидели в засаде.

По-другому, нашу затею было не назвать.

Жан Гаврилович расставил вокруг дворца шпионов в штатском, настрого запретив им вмешиваться во что бы то ни было. Эти шпионы исправно докладывали, что за дворцом постоянно следят сотрудники британского посольства.

Вот потому я и не высовывал носа из кабинета — кто мог поручиться, что среди слуг дворца нет британских лазутчиков? Стоило хоть кому-то узнать, что вместо тюрьмы я прохлаждаюсь на свободе, и вся наша комбинация развалилась бы.

Интересная складывалась игра — британцы следили за дворцом, Бердышев следил за ними. а я в нужный момент должен был вмешаться в игру и развалить ее к чертовой матери.

За три дня Бердышев только однажды заехал во дворец. Алина провела его в кабинет.

— Уверен в своей затее? — хмурясь, спросил Жан Гаврилович.

— Уверен, — кивнул я. — Как там Его Величество?

— В полном восторге. Ждет возможности взять за шкирку британского посла. Ну, и курфюрста заодно, если он еще жив.

— Жив, — уверенно сказал я. — иначе британцы давным-давно подняли бы шум.

Комбинация, которую затеяли подданные британской империи, представлялась нам простой. они взяли под свое влияние Бранденбург. а теперь хотели женить сына бранденбургского курфюрста на герцогине Прусской. И таким образом, влиять уже на Пруссию.

Мы же собирались взять их с поличным — желательно, на месте преступления. вот именно это преступление я и задумал организовать.

— Весь Петербург гудит о твоем аресте, — усмехнулся Бердышев. — Придворные рады до смерти — многим ты перешел дорогу своей дружбой с Императором. Теперь самые влиятельные поздравляют Императора с тем, что он вовремя тебя раскусил. А Алексей Николаевич важно кивает головой и молчит. Намекает на то, что и их раскусит в свое время.

— Ну, и правильно, — ухмыльнулся я. — Ты бы, Жан Гаврилович, по старой дружбе записывал тех, кто меня особенно не любит.

— Что там записывать, — равнодушно сказал Бердышев. — Все и не любят, кого ни возьми.

— Ну, и хрен с ними, — скривился я. — Такую правду лучше знать.

— Разве что Стоцкий не с ними, — улыбнулся Жан Гаврилович. — Он, как узнал о том, что тебя арестовали, сразу кинулся на прием к Императору. Кричал, что ты ни в чем не виноват.

— А Император что?

— Не пустил Сергея во дворец. Выслал слугу со строгим приказом ехать в Каменку принимать имение. Пришлось Стоцкому подчиниться.

— Вот и хорошо, — с облегчением вздохнул я. — А то наворотил бы дел по незнанию.

— Когда думаешь действовать? — спросил меня Бердышев.

— А чего тянуть? — вопросом на вопрос ответил я. — Сам говоришь — вся столица гудит. Завтра после обеда и выйду. В три часа.

Жан Гаврилович пожевал рыжий ус и решительно кивнул.

— Хорошо. Я своих людей предупрежу, чтобы были наготове.

— Только пусть не вмешиваются, пока меня не схватят, — напомнил я. — нам их надо с поличным взять, другого шанса у нас не будет.

— Понимаю, — оскалился Жан Гаврилович. — Предупрежу всех строго.

На следующий день, ровно в два часа я начал действовать. Позвал герцогинь в кабинет. Попросил Алину вырвать у себя один волос и достал из запертого ящика стола пузырек с зельем мастера Казимира.

Вытащил тщательно притертую пробку, опустил в узкое горлышко волос и подождал, пока он растворится с тихим бульканьем. А потом залпом выпил зелье.

Через десять минут мы с Алиной стояли рядом и смотрели в зеркало.

— Не получилось, — огорченно констатировала герцогиня.

Полина, сидя на диване, тихонько хихикнула.

— Да, я как-то не подумал об этом, — согласился я.

И поразился тому, что из моего горла так естественно звучит женский голос.

Затевая это превращение, я совершенно упустил из виду, что Алина и Полина — близнецы. И Алина специально изменила внешность, чтобы не быть похожей на сестру.

Но магии было совершенно наплевать на ухищрения парикмахера и визажиста. Она придала мне природный облик девушки.

— Сейчас мы быстро тебя загримируем, — решительно сказала Алина. — Полина! Тащи ножницы и краску для волос!

— Костя, — засмеялась Полина, — А ты не мог бы подольше оставаться таким? Я всегда хотела младшую сестренку!

— Так и знал, что мой настоящий вид тебя не устраивает, — улыбнулся я. — Будем надеяться, что он устроит курфюрста. Не надо грима! Попробую выйти так.

Честно говоря, я не надеялся в первый же раз поймать курфюрста. Думал, что понадобится несколько вылазок — потому и запасся зельем превращения с избытком. Кроме того, я собирался попробовать внешность Полины — ведь неспроста курфюрст угрожал младшей сестре. Если уж получилось так, что я превратился в ее копию — значит, с нее и начнем.

Я быстро переоделся в комбинезон Полины — свой стал мне великоват — и посмотрел на часы.

Без десяти минут три. Самое время.

— Сидите здесь и не вздумайте ходить за мной, — строго предупредил я герцогинь.

— Костя, ты уверен, что все будет в порядке? — с тревогой спросила Алина.

— Абсолютно уверен, — улыбнулся я.

Вприпрыжку спустился по широкой лестнице и выбежал через парадный ход на улицу. Надо было спешить — до трех часов оставалось всего пять минут, а мне еще парк пересекать!

Выйдя из ворот дворца на набережную Невы, я решительно повернул налево. Мы с Жаном Гавриловичем договорились, что я дойду до ближайшего к дворцу моста, постою там и поверну обратно. Пусть преследователи думают, что герцогиня соскучилась сидеть взаперти и вышла прогуляться.

Я шагал, не оглядываясь, и даже не пытался проверить — следят ли за мной. Неестественное поведение могло встревожить людей курфюрста. Я и так был уверен, что они сейчас наблюдают за мной и гадают — куда это направляется одна из герцогинь.

Я, не спеша, дошел до моста. Перешел на зеленый сигнал светофора проезжую часть и оперся ладонями на гранитный парапет, делая вид, что любуюсь быстрым течением осенней реки.

Я простоял под мостом не меньше пятнадцати минут, чтобы дать преследователям время сориентироваться и принять решение. Но никто ко мне не подошел и не попытался заговорить, хотя набережная была пустынна. Только автомобили проносились мимо.

А ведь летом на набережной всегда полно туристов. Но холодная и дождливая осенняя погода разогнала всех.

Похищай человека сколько угодно — никто ему не поможет!

Жаль, что люди курфюрста оказались осторожнее, чем я думал. Видно, придется совершить еще несколько вылазок. Приучить их к тому, что герцогини гуляют без присмотра.

Маршруты прогулок мы с Жаном Гавриловичем разработали заранее. Набережная была только одним их них. Ведь странно получится, если девушки каждый день будут гулять одним и тем же маршрутом.

Но на каждом маршруте находилось достаточно безлюдных мест, чтобы похитители чувствовали себя свободно.

Ладно, завтра попробую прогуляться еще разок!

Я погладил рукой шершавый холодный гранит и неторопливо пошел в направлении Малого Зимнего дворца.

И тут рядом со мной притормозила машина.

Все-таки, они решились, подумал я.

Темно-синий, забрызганный грязью автомобиль плавно остановился. Из него выскочили двое крепких парней и направились ко мне.

Матрицу я разогнал заранее — она уже нетерпеливо гудела. Я прижался к парапету, изображая испуг, а сам в это время одевал ладони ледяной броней и выпускал из пальцев невидимые паутинки.

Двое на улице, один за рулем.

Отлично!

Я одновременно дотянулся до трех пульсирующих сгустков энергии. Моя матрица взвыла от нетерпения Я представил, как она облизывается светящимся языком и усмехнулся про себя.

Не тратя слов, парни схватили меня за руки и потащили к машине. Я уперся ногами и приготовился закричать, изображая перепуганную девушку. Но похититель слева ткнул меня локтем в ребра.

— Иди, тварь! — прошипел он.

Вот так они обращаются с герцогинями?

Я все же закричал, стараясь привлечь как можно больше внимания. Но добился только того, что не врезали ладонью по губам.

— Заткнись!

Отлично!

Матрицы троих похитителей были под моим полным контролем, хотя они этого и не чувствовали. Достаточно одного глотка — и я досуха выпью их энергию! Нет. немного надо оставить — они нам нужны живыми, Бердышеву еще их допрашивать.

Меня втолкнули в машину. Напоследок я попытался упереться руками в дверцу и заработал чувствительный толчок в поясницу.

Один из похитителей сел вслед за мной, второй прыгнул на переднее сиденье.

— Поехали! — нервно крикнул он водителю.

И тут все пошло наперекосяк.

В машине оказался четвертый человек. Он сидел на заднем сиденье. Я не заметил его только потому, что не ожидал, что парней будет четверо. Черт, вообще-то, меня похищали всего второй раз в жизни! Что ни говори, а опыта маловато.

И как назло, его матрицу я не контролировал. Мне требовалась хотя бы секунда, чтобы установить с ней контакт. И вот этой-то секунды мне не дали.

— Придурки! — зло закричал этот четвертый, выхватывая пистолет. — Кого вы взяли? Это не герцогиня!

Раздумывать было некогда.

Одним гигантским глотком я втянул в себя энергию сразу трех матриц. Я уже не думал о том, чтобы хоть что-то оставить в них — не до того было!

Тело справа от меня обмякло. Водитель ткнулся лицом в руль. Того, который сел на переднее сиденье, я не видел из-за высокого подголовника. Но понадеялся, что и он в отключке.

Не теряя времени, я вцепился в руку, которая держала пистолет.

Умудрился оттолкнуть ствол в сторону.

В тесном салоне оглушительно грохнул выстрел, запахло дымом.

Черт, да сколько же можно в меня стрелять?!

В этот раз пуля прошла мимо. А больше противник и не успел ничего сделать. Моя матрица взревела, и вторым глотком я выпил его до донышка.

Он повалился прямо на меня, успев еще раз нажать на спусковой крючок. Снова грохнул выстрел, и боковое стекло осыпалось мелкими осколками.

А я увидел, как оплывает узкое лицо мертвого человека. Оно становилось круглым, с широко распахнутыми от смертного удивления глазами. Тяжелый подбородок исчез, словно его никогда не было.

Привалившись ко мне, словно к родному брату, в машине сидел мертвый курфюрст Бранденбургский.

Надеюсь, в этот раз настоящий!

Глава 26

— Ну, бл…!

Заглянув в машину, Жан Гаврилович не сдержался.

Какой-то гвардеец с вытаращенными от испуга глазами галантно подал мне руку. Его можно было понять.

Симпатичную девчонку, невинно хлопавшую глазками в компании четырех тепленьких трупов — вот, что он увидел.

Незабываемое зрелище!

Я ухватился за руку в тактической перчатке, вытолкнул на асфальт труп одного из похитителей и выбрался из машины.

— Как так? — заорал на меня Жан Гаврилович. — Они же нам живыми были нужны!

— Ну, прости, Жан Гаврилович, — примирительно сказал я. — Кто же знал, что их четверо будет? Троих я сразу взял под контроль, а четвертый выхватил пистолет. Быстро все получилось.

— Иди ты… знаешь, куда? — прошипел Бердышев.

Я пожал плечами.

— Знаю. Обратно во дворец — надо герцогинь успокоить. Слушай, ну чего тебе надо? Попытка похищения налицо? На камеру твои люди снимали?

— Есть съемка? — спроси Жан Гаврилович старшего команды гвардейцев.

Тот успокаивающе кивнул.

— Есть.

— Их причастность к британской разведке ты доказать сможешь?

Бердышев вгляделся в лица неудачливых похитителей.

— Смогу, наверное. Черт, теперь стольких свидетелей опрашивать придется!

Гвардейцы, которые толпились возле машины, поглядывали на меня с уважением. Еще бы! девушка за несколько секунд успокоила четверых мужиков, которые пытались затолкать ее в машину!

Прохожие, с тревогой поглядывая на нас, поспешно переходили на другую сторону набережной.

— Господин подполковник! Водитель живой! Дышит.

Молоденькое лицо белобрысого бойца светилось от радости.

— Ну, слава Императору!

Жан Гаврилович шумно выдохнул и распорядился:

— Все, вали отсюда, пока зелье действует! Сиди во дворце и не отсвечивай, пока я не позвоню. Чует мое сердце — получим мы за эту операцию втык от Его Величества. Кондаков, Милютин! Проводите герцогиню Прусскую!

Двое гвардейцев молча кивнули и пошли за мной.

Я неторопливо шагал вдоль набережной. Хотел было провести ладонью по гранитному парапету, но заметил, что рука подрагивает, и спрятал ее в карман.

На сердце было паршиво. Как ни крути, а мы с Бердышевым не собирались убивать этих ублюдков. Хотели взять их живыми на месте преступления, хорошенько допросить и предъявить Императору.

А теперь что предъявишь, кроме съемки, на которой меня затаскивали в машину?

От злости я ударил кулаком по ограждению набережной. Мелкие камушки впились в руку, расцарапали кожу. Магическая матрица в груди укоризненно взвыла. Я почувствовал, как рука наливается теплом — магия старательно заживляла царапины.

На душе стало легче. В конце концов, главного я добился — теперь курфюрст не сможет доставать моих девочек. Надеюсь, их папаша, герцог Прусский, не примет эту новость слишком близко к сердцу.

Вообще-то, у курфюрста тоже есть папаша — он сейчас как раз правит Бранденбургом. Наверняка гибель сына его сильно огорчит.

Но это его проблемы. Надо было лучше воспитывать курфюрста, не позволять ему издеваться над животными и превращаться в крокодила.

Пожалуй, когда старый курфюрст узнает о смерти сына — это настроит его против Российской Империи на радость британцам. Хотя… Скорее всего, он и так уже настроен дальше некуда. Иначе, с чего бы он дал такую волю британцам?

Резкий порыв холодного ветра с реки заставил меня поежиться. Похоже, нагулялся я сегодня вдоволь. сейчас бы плюхнуться на диван с чашкой чего-нибудь горячего в руках.

За спиной слышались шаги гвардейцев. Я остановился и повернулся к ним.

— Ребята, спасибо, что проводили. Возвращайтесь к Бердышеву, дальше я сам… то есть, сама.

Черт, я и забыл, что выгляжу, как девушка!

— Не положено, ваша светлость! — почтительно, но твердо ответил один из гвардейцев.

Второй промолчал, но по его лицу я видел, что он согласен с напарником.

— Я же не под арестом, — миролюбиво сказал я. — Ну, как хотите.

Избыточная энергия, которая плескалась в моей матрице, требовала выхода. И он у меня был. За каким чертом мерзнуть на набережной, если я могу одним движением оказаться возле герцогинь?

Я разогнал матрицу чуть посильнее. Магическая линия словно того и ждала — немедленно появилась передо мной в отблесках золотистого сияния.

— Пока, ребята! — буркнул я себе под нос, обращаясь к гвардейцам.

И шагнул в магическую линию, не забыв уточнить координаты герцогинь.

Магический поток подхватил меня так, словно соскучился. Мягко перевернул пронес на невидимых ладонях и осторожно опустил на широкий диван в зеленой гостиной Малого Зимнего дворца — в точности между герцогинями.

Герцогини испуганно вскрикнули, но тут же узнали меня и с двух сторон вцепились в мои руки. А я не успел порадоваться такой магической точности. Дрожащий мужской голос, в котором явно слышались истеричные нотки, громко спросил:

— А это еще кто?

И тут я увидел, что на столике перед герцогинями открыт злополучный ноутбук, который мы недавно купили. А с экрана ноутбука на меня таращится Александр фон Цоллерн, герцог Прусский.

Батюшка моих девочек собственной персоной.

Только этого мне не хватало!

— Папа неожиданно позвонил, — шепнула мне на ухо Алина, — дома что-то случилось.

— Здравствуйте, — вежливо сказал я.

И помахал рукой Александру фон Цоллерну.

— Кто вы такая?

Герцог не удосужился поздороваться со мной, а вместо этого повторил свой вопрос. А еще аристократ!

Черт! Я опять забыл, что под действием зелья мастера Казимира выгляжу в точности, как его дочери. Неудивительно, что прусский герцог напрочь забыл о вежливости.

— Кхм, — откашлялся я, думая, как лучше выйти из трудной ситуации.

— Папа, это… — начала Алина.

И тут я почувствовал, что комбинезон становится мне тесен. Да так быстро, что я едва успел расстегнуть застежку, чтобы она не лопнула.

Зелье мастера Казимира прекратило свое действие именно в этот момент, ни раньше, ни позже!

Да что за день сегодня такой?!

— Это вы, граф Смирнов? — узнал меня герцог.

— Да, ваша светлость! — хрипло ответил я.

После быстрого превращения голосовые связки работали плохо, и мне пришлось снова откашляться.

— Почему вы не в тюрьме?

Герцог недоуменно прищурился.

— Я слышал, что вас арестовали за оскорбление британского посла и бранденбургского курфюрста?

По тону герцога было понятно, что он совсем этим не расстроен. Тоже мне, заботливый отец!

— Моя вина пока точно не установлена, — уклончиво ответил я.

Не хватало еще ляпнуть что-нибудь не то и снова влипнуть в политические интриги!

— А почему вы в таком виде? — продолжал допытываться герцог. — Зачем вам понадобилось прикидываться одной из моих дочерей?

Черт, как же не вовремя он позвонил!

— Это требовалось для того, чтобы лучше организовать охрану герцогинь. А что у вас случилось?

Я спросил герцога для того, чтобы перевести тему разговора. Но ему это снова не понравилось.

— Почему вы интересуетесь? — подозрительно нахмурился он. — Это наше семейное дело. А вы врываетесь в разговор, да еще в таком виде!

Не люблю, когда со мной так разговаривают. Но в правоте герцогу не откажешь. все-таки, меня он почти не знал и справедливо тревожился за своих дочек.

— Вы правы, — сказал я. — Пойду, переоденусь. Извините, что вмешался в разговор.

К этому времени комбинезон Полины нещадно резал мне подмышками и в других деликатных местах. Так что я был рад от него избавиться.

Что же касается их таинственного разговора — так девочки все равно мне все потом расскажут. А герцогу знать об этом необязательно.

Попрощавшись с недовольным герцогом, я поднялся с дивана и вышел из зеленой гостиной.

Только для того, чтобы на лестнице нос к носу столкнуться с управляющим Антоном Сергеевичем.

— А что вы здесь делаете? — густым баритоном воскликнул управляющий.

Как же они все достали меня этим вопросом! моя идея вернуться во дворец при помощи магической линии уже перестала казаться такой замечательной.

Сейчас еще и Бердышев начнет названивать, или сам примчится — проверить, добрался ли я до дворца.

— Простите, ваше сиятельство! — смутился управляющий под моим тяжелым взглядом. — Я не ожидал так скоро увидеть вас после ареста. Очень рад, что Император во всем разобрался и отпустил вас.

Антон Сергеевич легко поклонился.

— Поздравляю с освобождением!

— Спасибо, — кивнул я.

— А как вы попали во дворец? — полюбопытствовал управляющий. — Мне бы обязательно доложили. И что с вашей одеждой?

Его взгляд остановился на комбинезоне, который я расстегнул чуть ли не до пупа.

— Слишком много вопросов, Антон Сергеевич, — остановил я управляющего. — Вы сами-то что делаете возле дверей?

— Я проверял окна на третьем этаже, — ответил управляющий. — Мне показалось, что одно из них открыто.

Такая бдительность показалась мне подозрительной. Но мало ли — может, Антон Сергеевич просто привык хорошо выполнять свои обязанности.

— Как ваши репетиции в опере? — спросил я.

— Благодарю, ваше сиятельство. Все отлично!

Управляющий снова поклонился.

— Хорошо, — кивнул я. — Подайте мне в кабинет кофе.

И заторопился вверх по лестнице.

Скинув с себя комбинезон Полины, я первым делом залез в душ и включил горячую воду. Осенний день выдался холодным и промозглым, но дело было не только в этом.

Поглотив энергию четверых человек, моя матрица чуть не пошла вразнос. Надо было немедленно встроить потоки чужой энергии в ее плетение. На опыте я уже выяснил, что удобнее всего это делать, лежа в горячей воде.

Сейчас у меня не было времени на то, чтобы наполнять ванну. В любую минуту мог заявиться недовольный случившимся Жан Гаврилович. Но отказывать себе в горячем душе не стал. Зажмурился, подставил голову под струи воды и принялся собирать растрепанное плетение матрицы в одно целое.

Магическая сеть постепенно уплотнялась, ее свечение становилось ярче, а нити — толще. Если дело так пойдет дальше — скоро я буду одет в сплошную магическую броню, невидимую постороннему взгляду.

Закончив разбираться с матрицей, я досуха вытерся жестким шершавым полотенцем и вышел в кабинет.

Кофейник и чашка уже стояли на столе. Рядом с ними я увидел вазочку с песочным печеньем.

Налив кофе, я добавил в него молоко из серебряного молочника и отломил кусочек печенья.

С каждым глотком кофе недавние события отодвигались все дальше. Я был уверен, что поступил правильно — просто потому, что не видел другого выхода. Своих надо защищать от любой опасности. И защищать так, чтобы эта опасность не возникла снова, в самый неподходящий момент.

Да, я хитростью спровоцировал курфюрста на нападение. Но он не напал бы, если бы не был неуравновешенным психопатом, который решил, что ему все позволено.

Все делается к лучшему, решил я. Поставил чашку на стол достал из кармана телефон, чтобы позвонить Бердышеву.

И тут дверь кабинета распахнулась, и в комнату вбежали герцогини.

— Костя! — крикнула Полина, бросаясь мне на шею. — У нас дома война!

Глава 27

Первым делом я оглянулся, и отодвинул Полину за свою спину. Потому что подумал, что военные действия начались прямо здесь и сейчас.

— Мы собрались идти к тебе, — плача, объяснила Полина. — И вдруг папа позвонил снова. Он сказал, что Бранденбург объявил войну Пруссии.

Первое, что я почувствовал — невероятное облегчение. Прямо здесь и сейчас никакой войны нет. А с остальным — разберемся.

— Идемте, — сказал я девочкам. — Мне нужно поговорить с вашим отцом.

— Мы хотели тебя позвать, — сказала Алина. — Но папа отказался. Только повторил, что все будет хорошо, и отключился.

— Все и будет хорошо, — твердо сказал я. — Обещаю. Идемте.

Оказавшись около ноутбука, я нажал кнопку вызова. программа связи таинственно забулькала, а потом в мониторе показалось лицо герцога Пруссии. Всего десять минут назад он выглядел на сорок с небольшим лет. Сейчас я дал бы ему шестьдесят.

— Это вы? — спросил он, сверля меня взглядом. — Что вам еще от меня нужно? Вам мало того, что вы устроили войну?

На мгновение я растерялся от удивления. Девочки за моей спиной потрясенно ахнули.

— Только три дня тому назад я прочитал в новостях, что пьяный любовник прусских герцогинь чуть не выломал двери в британское посольство, угрожал дуэлью послу бранденбургскому курфюрсту, — с горечью сказал александр фон Цоллерн. — Я не стал ничего выяснять. И так понятно было, что вы просто потеряли голову. Потом я узнал, что Император посадил вас под арест. Знаете, я даже обрадовался, что у Российской Империи такой здравомыслящий правитель.

— Папа, ты же ничего не знаешь, — сказала Алина.

Но герцог перебил ее.

— Я знаю достаточно! Этот граф, этот мальчишка, за которого вы так заступаетесь — сегодня он убил сына бранденбургского курфюрста! А теперь Бранденбург объявил войну Пруссии!

— Но при чем тут Пруссия и вы? — удивленно спросил я. — Пусть бы и объявляли войну мне, раз уж им так приспичило.

— Помолчите, — устало сказал Александр фон Цоллерн. — Я сказал, что вы потеряли голову. Но вижу, что ошибся. Вы потеряли совесть и мозги, вот что! А платить за это теперь будет моя страна!

— Перестаньте! — перебил я герцога. — Все это подстроено, и Император знает об этом. Уверен, он окажет помощь Пруссии. Какая обстановка у вас прямо сейчас?

— А какая может быть обстановка? — язвительно сказал герцог. — Война объявлена десять минут назад. Я отдал приказ армии выдвигаться к бранденбургской границе. Моя жена плачет. Если дипломаты не уладят инцидент — Пруссии придется плохо.

— Но ведь вы совершенно ни при чем!

— Юноша, вы со своей любовью к прямым решениям влезли в большую политику, как слон в посудную лавку! Да, девочки мне все рассказали. Вы пытались их защитить. Но что из этого? Все, что вам удалось сделать — это сыграть на руку врагам Пруссии и поставить ее под удар. Знаете, почему я до сих пор с вами разговариваю? Потому, что хочу попросить вас и дальше оберегать моих дочерей. Не оставляйте их одних и ни в коем случае не позволяйте им ехать сюда! На это вы способны?

— Способен, — ответил я.

— Вот и хорошо, — устало сказал Александр фон Цоллерн и повесил трубку.

— Костя, что мы будем делать? — растерянно спросила Полина, глядя на меня.

А Алина не колебалась.

— Ты останешься здесь, — сказала она сестре. — А я поеду в Бранденбург и буду разговаривать с курфюрстом! Пусть только попробует не принять меня!

С этими словами она бросилась к двери. Но я перехватил ее на полпути.

— Алина, пожалуйста, сядь! Не буду просить тебя успокоиться — это сейчас бесполезно. просто прошу — сядь, и не мешай мне!

К моему удивлению, девушка послушалась. Я на всякий случай прислонился спиной к двери и вытащил из кармана телефон, собираясь, позвонить Бердышеву. Но Жан Гаврилович уже звонил сам.

— Слышал новости? — без предисловий спросил он.

— Слышал, — ответил я. — Только что разговаривал с герцогом Пруссии. Слушай, Жан Гаврилович! Давай пропустим слова о том, что я не должен был убивать курфюрста. Я и сам это знаю, но назад его уже не вернуть. Что будем делать?

— А ничего, — неожиданно сказал Бердышев. — Ничего сделать нельзя.

— Как? — изумился я. — Почему?

— Бранденбург объявил войну Пруссии. Формально, это не затрагивает Российскую Империю. А Британия уже заявила, что в случае, если Российская Империя встанет на сторону Пруссии — британские войска помогут Бранденбургу. Вот такая вот изящная комбинация.

Жан Гаврилович замолчал на секунду.

— Позволить себе большую войну Империя не может, — сказал он. — Слишком много будет недовольны, слишком непредсказуемы последствия. Пруссией придется пожертвовать. И Бранденбург теперь бесповоротно перешел под протекторат Британии.

— Это решение Императора, или только твои выводы? — прямо спросил я.

— Костя, ты знаешь, зачем я тебе звоню? — ушел от ответа Жан Гаврилович.

— Зачем?

— Затем, чтобы сказать — идите во дворце и не высовывайте оттуда носа! И молись, чтобы Император просто забыл про тебя. Охраняй герцогинь — возможно, когда-нибудь им представится возможность вернуть себе престол. Если нет — ничего, живут люди и без короны. Все, не отвлекай меня. И не вздумай что-нибудь учудить.

— Подожди, Жан Гаврилович! — крикнул я, чувствуя, что сейчас он повесил трубку. — А если выдать Бранденбургу убийцу курфюрста? То есть, меня?

— Вообще-то, таких требований нам от Бранденбурга не поступало, — неохотно сказал Бердышев. — А ты действительно согласен на это?

— Если моя выдача остановит войну — конечно, — твердо сказал я. — Но нужны гарантии.

— Естественно. И как ты это себе представляешь? Как собираешься договариваться с курфюрстом?

— Отвези меня к Императору. Пусть Алексей Николаевич свяжется с курфюрстом, а я поговорю. Я сумею убедить его, что один виноват в смерти его сына.

— Бред какой-то! — хмыкнул Жан Гаврилович.

— Бред, — согласился я. — Но если есть хоть малейший шанс — его надо использовать.

— Хорошо, — решился Бердышев. — Жди, я за тобой заеду. Если Император согласится, конечно.

— И усиль охрану Малого Зимнего дворца, — предупредил его я.

Мне не хотелось говорить, что охрана нужна для того, чтобы герцогини не сбежали в мое отсутствие. Но Жан Гаврилович и так все понял.

— Разумеется, — ответил он. — Все, жди!

— Костя, ты с ума сошел? — набросилась на меня Алина, как только я повесил трубку.

Я покачал головой.

— Не больше, чем ты. О чем ты собиралась говорить с курфюрстом?

— Я собиралась сказать, что его сын сам виноват в том, что случилось. вбил себе в голову, что я обязана выйти за него замуж, а моего согласия не спросил!

Я вздохнул и обнял девушку за плечи.

— Послушай, Алина! Дело здесь совсем не в тебе. Это политическая комбинация, и затеяли ее люди, которым наплевать на чувства и судьбы людей. Прусское герцогство стараются затащить под влияние Британии, вот и все. Сначала собирались выдать тебя за бранденбургского курфюрста. Когда это не получилось — привезли его сюда в надежде устроить скандал. И это им удалось. А война — только финальная часть плана. И решение о ней принял не Бранденбург. Так что разговор с курфюрстом тебе ничем не поможет. Скорее, наоборот — ты станешь козырем в руках врагов Пруссии.

— Но что тогда делать? — беспомощно спросила Алина, прижимаясь ко мне.

Я погладил ее по плечу.

— Я все решу, обещаю. Кстати, вы с бранденбургской династией, случайно, не родственники?

— Родственники, — с неприязнью сказала Алина. — Этот урод, которого ты убил — мой троюродный брат.

— Ну, вот и отлично, — улыбнулся я.

Честно сказать, улыбка вышла слегка натянутой. Хотя я уже сообразил, как буду действовать, но слишком многое в этой ситуации зависело не от меня. и не было у меня никаких гарантий успеха.

Но зачем кому-то, кроме меня, знать об этом?

Жан Гаврилович приехал через полчаса.

— Уже готов? — спросил он, с подозрением глядя на меня. — Для визита в дворец мог бы одеться и почище.

На мне был тот самый комбинезон, в котором меня четыре дня назад увезли в тюрьму.

— Это моя тюремная одежда, — пожав плечами, ответил я. — Если курфюрст согласится на предложение, лучше отправить меня как можно скорее.

— Посмотрим, — неопределенно сказал Бердышев. — Ладно, поехали!

— Значит, вы, Константин, готовы пожертвовать жизнью и свободой, чтобы остановить войну? — спросил меня Император.

Он сидел за своим письменным столом. перед ним стоял открытый ноутбук с золотым гербом на крышке.

Из этого я сделал вывод, что Император не отказался от моего предложения.

— Да, Ваше Величество, готов! — ответил я.

Мы с Бердышевым стояли возле двери. Сесть Император нам не предложил.

— Не верю, — заявил Император.

Я молча смотрел на него.

— Я знаю, Константин, как вы привыкли решать проблемы, — продолжил Алексей Николаевич. — И понимаю, что вы просто-напросто собираетесь убить курфюрста. Я прав?

Я глубоко вздохнул.

Черт!

— Но как вы намереваетесь к нему подобраться? — неожиданно спросил Император. — С чего вы взяли, что курфюрст не прикажет вас расстрелять, едва вы пересечете границу?

Обалдеть!

Значит, принципиально Его Величество не против моего плана?

— Я уже не спрашиваю о том, как вы собираетесь выбираться, — скривился Император. — Должно быть, так же, как выбрались из тюрьмы. Но, честно говоря, меня волнует не это.

По крайней мере, Император говорил откровенно. Насколько мог себе позволить.

— Меня волнует, что у вас ничего не получится. Тогда вы сами погибнете, а неудачную попытку покушения припишут Российской Империи. А это — очередной удар по международной репутации.

Алексей Николаевич поднялся из-за стола и принялся мерить шагами комнату, заложив руки за спину.

— Но другого выхода у нас нет, — вздохнул он. — А репутация… Нас в Европе и без того не любят.

Я замер, стараясь не дышать, чтобы не спугнуть удачу. Похоже, Император, все-таки решил согласиться.

— Вы уверены, что хотите рискнуть? — спросил Алексей Михайлович, останавливаясь напротив меня. — Учтите, что вам вряд ли удастся вернуться.

— Готов, Ваше Величество, — еще раз ответил я. — У меня только одна просьба. Позвольте мне самому разговаривать с курфюрстом.

— Вы уверены, что сможете найти слова, которых не найду я? — удивился Император. — Ну, хорошо. Идите сюда.

Он снова сел за письменный стол и показал мне, чтобы я встал за его спиной. Это было не слишком удобно для того, что я собирался сделать. Но лучше так, чем никак.

— Откройте, пожалуйста, крышку побольше, — вежливо попросил я. — Монитор бликует.

Император молча открыл крышку ноутбука и нажал несколько кнопок.

— Соедините меня с курфюрстом Бранденбургским, — сказал он в микрофон.

Глава 28

Повисла долгая пауза, подзвученная пиликанием программы связи. Наконец, в мониторе появилось круглое лицо с пухлыми, слегка обвисшими щеками. Прищуренные водянистые глазки сверлили нас подозрительным взглядом из-под густых черных бровей.

— Ваше Величество? — озадаченно спросил папаша бранденбургского курфюрста.

Он был лыс и полноват. Но прищуренные глаза и крепко стиснутые челюсти выдавали в нем хищника, который скрывался под безобидной внешностью.

На акулу он, конечно, не тянул. Но тяпнуть за ногу вполне мог. Именно этим он сейчас и занимался — от души кусал за ногу всю европейскую политику.

— Добрый вечер, ваша светлость, — церемонно поздоровался Император. — я связался с вами, чтобы попробовать урегулировать мирным путем конфликт между вами и Прусским герцогством.

Лицо курфюрста скривилось, как будто Император угостил его лимоном.

— Мирным путем? — воскликнул он. — После того, как мой сын погиб на улице вашей Столицы, а вы так и не поймали виновника?

Даже слепому было понятно, что возмущение курфюрста — неумелый любительский спектакль. Ему наплевать на смерть сына, главное — добиться своих целей. А цели у него были самые гнусные, в этом я ничуть не сомневался.

— Как раз об этом я и хочу с вами поговорить, — спокойно ответил Император. — Виновник гибели вашего сына здесь. Он во всем признался и готов понести наказание. Я согласен выдать его вам в обмен на прекращение войны Бранденбурга с Пруссией.

Во время этого разговора я не стоял без дела. Разогнав свою матрицу, так что она загудела, словно самолет на взлете, я изо всех сил старался прощупать матрицу курфюрста.

Да, черт возьми — я пытался сделать это через экран ноутбука. Так, будто мы с курфюрстом находились в одном помещении и разговаривали лицом к лицу.

Я опасался только, что не смогу контролировать превращение в оборотня, слишком разогнав матрицу. Вряд ли курфюрст захочет иметь дело с когтистым и зубастым страшилищем.

Хотя, кто его знает?

Матрица гудела. Невидимые ледяные паутинки тыкались в экран, но толку от этого не было никакого. Магия не реагировала на изображение курфюрста.

А он тем временем перевел взгляд на меня, снова скривился и ответил:

— Ваше Величество! Я очень рад, что преступник пойман. Но это ничего не меняет. Истинные виновники гибели моего сына — герцоги Прусские. Именно они своим отказом заставили моего мальчика потерять голову и пуститься в опасное путешествие, в котором его подстерегла смерть.

Курфюрст говорил с таким пафосом, как будто всю жизнь выступал на театральных подмостках. Искренности в его словах не было ни на грош.

— Меня вполне устроит, если вы казните преступника, — продолжал курфюрст. — А я тем временем позабочусь, чтобы истинные виновники тоже были наказаны. Я имею в виду Прусских герцогов.

Император чуть повернул голову в мою сторону.

— Граф, поговорите с его светлостью, — распорядился он.

Курфюрст уставился на меня. Его пухлые губы исказила торжествующая усмешка.

— Фотографии не передают ваш облик полностью, граф, — усмехнулся он. — Теперь я вижу, что в вас есть что-то от хищника. А я-то недоумевал — как вам удалось справиться с моим мальчиком? Теперь вижу, как.

— Послушайте, ваша светлость, — сказал я, стараясь оставаться спокойным. — Между мной и вашим сыном произошло недоразумение. Я не считаю себя виноватым, но готов обсудить это с вами. Оставьте Пруссию в покое — для чего вам жизни тысяч людей? Давайте выясним все между собой.

Говорил я это лишь потому, что молчать было глупо. Я уже понимал, что из моей затеи ничего не выйдет.

Курфюрст широко улыбнулся и облизал толстые губы.

— Что, и у тебя есть слабое место, оборотень? Живи и знай, что эти люди погибнут по твоей вине! Пруссия станет частью Бранденбурга, а твои герцогини пойдут по миру. Когда тебя казнят, они станут проститутками, чтоб прокормиться! Я не трону их — пусть стареют в нищете, никому не нужные.

Он очень старался меня разозлить, и у него получилось. Моя матрица зазвенела, как целый рой рассерженных ос. В полумраке Императорского кабинета само собой возникло золотистое сияние магической линии. Теплые всполохи света затопили кабинет. Сияние, которое видел только я, зацепило и царский письменный стол, и стоявший на нем ноутбук, в мониторе которого кривлялся клоун, возомнивший себя великим завоевателем.

Невидимые ледяные паутинки, которые тянулись из моих ладоней, нырнули в золотистый свет, словно к себе домой. На мгновение я ощутил всю магию этого мира. Это было пугающее и одновременно мощное чувство.

Сейчас мне ничего не стоило отыскать за тридевять земель курфюрста и дотянуться до него. Будь у меня чуть больше умения — я покончил бы с ним, не выходя из кабинета.

Но такой власти у меня пока не было. Магия мира позволила мне только нащупать матрицу курфюрста, опознать ее и нанести очередную метку на карту.

Этого было достаточно. Теперь я мог действовать.

— Очень жаль, что нам не удалось договориться, — произнес в это время Император. — вы должны понимать, что нападая на Пруссию, вы нападаете на государство, которое дружески настроено по отношению к Российской Империи.

— Вы угрожаете мне? — закричал курфюрст.

Он как будто распалял сам себя, чтобы действовать решительнее.

— Знайте, что Британская Империя пообещала Бранденбургу любую помощь, которая только может нам понадобиться. Предупреждаю — не лезьте, иначе пожалеете! Ваше время прошло. Прощайте!

Курфюрст в монитор ноутбука протянул руку и нажал кнопку. Изображение исчезло.

— Ничего не вышло, — хмуро сказал Император Бердышеву.

На меня он старался не смотреть.

— Ваше Величество, — чуть успокоив матрицу, спросил я. — Я правильно понимаю, что Российская Империя не сможет оказать Пруссии военную помощь?

— Нет, неправильно! — отрезал Император.

Он вскочил с кресла и повернулся прямо ко мне.

— Флот я отправить не рискну. Но военно-транспортные самолеты доставят в Пруссию необходимую помощь. Максимально возможную, чтобы…

— Чтобы никто не смог сказать, что Империя прямо вмешалась в конфликт, — закончил я.

— Да, — твердо сказал Император. — Я не рискну развязать глобальную войну. Расклад сил сейчас не в нашу пользу.

— Спасибо за откровенность, — кивнул я.

— Не уверен, что и вам надо вмешиваться, граф. Бывают ситуации, когда необходимо выждать. Изменить ситуацию, подготовить силы влияния…

Я сделал вид, что внимательно слушаю Императора. а сам тем временем снова разогнал матрицу и проявил магическую линию. Ждать нечего. я обещал герцогиням, что сделаю все, что в моих силах. Пришло время действовать.

Император ничего не понял, хоть и стоял совсем рядом со мной. Зато Жан Гаврилович заподозрил неладное. все-таки, не зря он — целый подполковник Императорской гвардии.

— Костя, ты куда собрался? — спросил он.

И даже успел шагнуть ко мне. Правда, больше он ничего не успел.

— Следите за новостями, — сказал я.

Сделал шаг вперед, и мягкое золотистое сияние проглотило меня.

Оказавшись внутри магической линии, я почувствовал, как меня подхватывает невидимый, но сильный поток. Метка на карте горела сияющей точкой, можно было отправляться в путь.

Но как бы этот путь не стал для меня последним.

Вряд ли курфюрст поджидает меня в одиночестве. Лазутчики британской разведки наверняка сообщили своему начальству о моих возможностях. Скорее всего, наверняка они мало что знают. Но и смутных догадок им хватит, чтобы обеспечить курфюрсту надежную охрану.

Выходит, объявившись рядом с курфюрстом, я непременно попаду в засаду. И охотиться на меня будут люди, которые привыкли справляться с магами. Кроме того, мое появление не станет для них неожиданностью.

Новая неожиданная идея — вот в чем я сейчас позарез нуждался.

Магический поток сильно подтолкнул меня в спину. «Давай, двигаемся» — как будто говорил он. — «Некогда раздумывать».

«Подожди» — беззвучно попросил я. — «Дай мне немного подумать».

Поток прислушался и стал слабее. Я парил в светящейся невесомости, перебирая в голове варианты действий один за другим.

Время и пространство потеряли значение. Я не знал — где нахожусь. В императорском кабинете, или меня уже унесло за тысячи километров от Столицы. Не понимал, сколько прошло времени — несколько минут или несколько дней. Реальность исчезла. Осталось только ощущение себя и золотистое сияние магии вокруг.

В какой-то момент я почувствовал, что моя магическая матрица прорастает сквозь невидимую кожу и сливается с сиянием магической линии. волны энергии свободно прокатывались сквозь меня. Я почти утратил себя, стал одним целым с магическим полем Мира. Моим оставалось только сознание.

Именно краешком сознания я и заметил вокруг себя несколько светящихся точек. Они неподвижно висели в магическом поле, отличаясь от него только цветом и яркостью. Живые сгустки света в живом световом потоке.

Я узнал их. Это были зародыши магических существ, которые собирались воплотиться в реальности. Поток мягко подталкивал меня в их сторону.

«Тебе снова нужна моя помощь?» — спросил я окружавшую меня магию.

Ответом стало ощущение тепла справа от сердца. Магия отвечала мне прямым воздействием на мою магическую матрицу.

И тут в глубине сознания, словно серебристая рыба в темной воде, мелькнула счастливая мысль.

Я протянул рук к светящимся точкам. Жест вышел очень естественным, хотя никаких рук у меня давным-давно не было.

«Подлетайте ближе» — подумал я. — «И других позовите. Как можно больше. Зовите всех».

Точки сдвинулись с места и поплыли ко мне. Я ощущал их любопытство — с таким любопытством младенец разглядывает новую погремушку, которую подвесили над его кроваткой.

Да они и были младенцами — эти еще нерожденные магические существа. Чистые сгустки магии, без всякой примеси жизни.

Именно жизнь я и собирался им подарить. Сделать ровно то, зачем магия призвала меня в этот мир.

«Сюда, сюда» — звал я светящиеся точки. — «Идите ко мне».

Точек становилось все больше. Постепенно они заполнили все окружающее пространство. То есть, не пространство, а магическую линию, тоннель, горящий золотым сиянием.

Неважно, черт побери!

Главное — у меня получалось!

«А теперь полетели за мной» — позвал я. — «Я знаю место, где вы очень пригодитесь».

Магический поток подхватил меня и понес — прямо к тому месту, где на воображаемой карте горела матрица злосчастного бранденбургского курфюрста.

«Не ждал?» — краем сознания подумал я. — «А я к тебе в гости лечу. Да еще с гостинцами».

Я почувствовал, что вот-вот достигну цели. Усилием воли затормозил полет. протянул невидимые ледяные паутинки в сторону ближайших сгустков и стал вливать в них крошечные порции энергии.

Можно было и побольше — энергии вокруг было вдоволь. Но им хватало и этого немногого.

«Идите» — напутствовал их я. — «Станьте живыми. А я — за вами следом»!

Глава 29

Золотистое сияние беззвучно лопнуло, и в него заглянула темнота. Не знаю, произошел ли прорыв в в помещении, где не было света, или темнота была частью магии.

Ослепительные сгустки света, которые я заботливо накачал энергией, медленно поплыли к прорыву. Я не сомневался, что они найдут себе живых носителей. Вряд ли выброс произошел бы в таком месте, где новорожденным матрицам не в кого вселиться.

Один за другим светящиеся сгустки покидали магическую линию. я оставался с ней один на один. Но совершенно не чувствовал одиночества.

Наоборот — я очень ясно ощущал присутствие огромного живого существа. Оно не было злым или добродушным — просто живым. И, кажется, было дружелюбно настроено по отношению ко мне. Примерно так, как организм дружелюбно настроен по отношению к клеткам, из которых состоит.

Наверное, магические линии были матрицей этого мира. А матрица внутри меня была всего лишь уменьшенной копией мировой матрицы.

Получается, вот как оно устроено!

Светящиеся сгустки уже исчезли в темноте. Но я видел их на своей внутренней карте — словно россыпь звезд в черноте космоса. В отличие от неподвижных звезд, магические сгустки перемещались. Иногда они сталкивались друг с другом, иногда — с другими точками на моей внутренней карте.

Я знал, что это означает.

Там, во внешнем мире, магические твари сейчас бросаются друг на друга и на людей, которым не повезло оказаться рядом с бранденбургским курфюрстом.

Чтобы остановить войну между Бранденбургом и Пруссией, я натравил магических тварей на Бранденбург!

Значит, пора и мне выбираться из магической линии в реальный мир.

В этот раз линия не выбросила меня рядом с адресатом, а терпеливо ждала, пока я выберусь через прорыв в золотистом сиянии. И только после этого растаяла за моей спиной.

Вопреки моим ожиданиям, я оказался не в помещении, а во внутреннем дворе большого средневекового замка. Двор, размерами больше похожий на площадь, был вымощен булыжниками. Вытертые камни блестели — видимо, в Бранденбурге только что закончился дождь.

По периметру двор окружали высокие каменные стены. Со стен доносились отчаянные крики и выстрелы — там шла бойня.

Истошно взвыла сирена и сразу же захлебнулась. Высокие ворота, ведущие из замка в город были заперты. Возле них валялись истерзанные трупы часовых.

Я метнулся в тень стены. Прислушался и различил сквозь крики рычание тварей.

Мне надо было найти курфюрста. Снова разогнав магическую матрицу, вызвал в памяти карту и сразу же увидел на ней яркую точку. Точка полыхала пронзительным багровым светом, ее окружали несколько огоньков поменьше.

Значит, мой план сработал, и твари добрались до курфюрста!

Положение точки соответствовало башне, которая возвышалась слева от меня.

Секунду я раздумывал — не нырнуть ли опять в магическую линию, чтобы поток принес меня прямо к курфюрсту. Сделал несколько шагов по направлению к башне. Под ногами захрустело битое оконное стекло.

Высокая дверь в подножии башни слетела с петель от мощного удара. Из образовавшегося пролома выскочило чудовище, похожее на помесь огромной собаки и медведя.

Не знаю, кто это был. Магическая тварь, которая успела прикончить несколько своих конкурентов и отожраться на них, или человек, который смог спастись от тварей, но превратился в оборотня.

Чудовище зарычало и рвануло прямо ко мне.

К счастью, моя матрица работала на всю катушку. Я уклонился в сторону, чувствуя, как когти вырастают прямо из пальцев. Чудовище промахнулось и пролетело мимо меня, а я успел развернуться и всадил когти ему в холку.

Тварь завизжала и покатилась по мокрым булыжникам. Затем рванула в сторону, стараясь двигаться как можно проворнее. Она явно испугалась меня и очень хотела оказаться где-нибудь подальше.

Я догнал ее двумя гигантскими прыжками. Вскочил на широкую горбатую спину. Тварь снова споткнулась и грохнулась на землю. А я впился зубами в ее шею, стараясь добраться до позвоночника.

Мокрая вонючая шерсть забила пасть, мешая дышать. Тварь визжала и билась, а я терзал ее, глотая горячую соленую кровь. Затем сообразил, что можно действовать проще, и потянул из твари энергию, добираясь до ее матрицы.

Энергии оказалось на удивление много — хватило на несколько полноценных глотков. Наконец, уродливое тело подо мной затихло, и я поднялся на ноги.

Пора было отыскать курфюрста.

За выломанной дверью оказалась бесконечная спиральная лестница. Она вела на самый верх башни. Я бежал, перепрыгивая через щербатые каменные ступени.

В башне было несколько этажей. На пути мне то и дело попадались двери, из-за которых раздавались крики, рычание и звуки борьбы. Но я не останавливался.

Выше, еще выше!

Наконец, последние ступеньки.

На мгновение я замер перед толстой низкой дверью.

И вдруг почувствовал, что все закончилось!

Багровая точка больше не сияла на карте. В месте ее положения была пустота, а другие сгустки магии бессмысленно топтались вокруг, принюхиваясь друг к другу.

Я рванул дверь, и она открылась. Курфюрст не успел даже запереть ее — настолько неожиданным было нападение.

Или это магическая линия постаралась для своих питомцев — выбросила их рядом с добычей, а меня намеренно задержала?

Помещение было круглым, узкие окна по периметру напоминали бойницы. Наверное, курфюрст устроил здесь свой кабинет — мой взгляд наткнулся на опрокинутый письменный стол, рядом с которым валялся раздавленный ноутбук.

А удобно ему было здесь — правил с видом на город.

Только вот выход из башни был всего один, и прорваться к нему курфюрст не сумел.

Его тело лежало возле короткого кожаного дивана, который весь был изодран когтями. Перед смертью курфюрст пытался превратиться — я увидел желтые клыки, которые торчали из перекошенного человеческого рта и скрюченные кисти рук, покрытые чешуей. Между пальцами виднелись перепонки.

Наследственное это у них, что ли — превращаться в крокодилов?

В любом случае, курфюрст не успел. Его растерзали быстро и безжалостно.

На всякий случай, я проверил его матрицу. Она была серой и безжизненной. Нити еще не распались и не исчезли, но как будто подернулись пеплом, под которым не отыскать ни одной крохотной искорки света.

Жалости к нему я не чувствовал. Он хотел обидеть моих девчонок, а когда это не вышло — не постеснялся развязать войну.

Его убийцы были тут. Пять магических тварей, в которых я с трудом смог опознать экзотических для этой местности животных.

Коала — его добродушная морда была перемазана кровью.

Большая ящерица, похожая на игуану. Она сонно смотрела на меня немигающим взглядом.

Коза с очень длинной шерстью и спирально завитыми рогами. Она переступала с ноги на ногу, цокая копытами по деревянному полу.

Мартышка. Или другая небольшая обезьяна. Эта, увидев меня, оскалилась в приветственной улыбке и взмахнула передними лапами.

Ну, да. Я ведь тоже сейчас похож на обезьяну. Только покрупнее.

Пятым был кенгуру. На его мускулистом животе оттопыривалась пустая сумка.

Я не мог понять, откуда взялись эти диковинные твари. А потом вспомнил, что Алина говорила про зоопарк.

У курфюрста был зоопарк.

И черт его знает, кого еще он там держал.

Твари повернулись ко мне. Я чувствовал их матрицы — мощные, налитые силой. Им ничего не стоило броситься на меня впятером, но они не торопились. Да и нападать друг на друга почему-то не спешили.

Твари смотрели на меня, как будто его-то ждали.

Приказа, понял я.

Они ждут моего приказа.

Ну, да. Ведь это я позвал их, привел сюда и помог выбраться на свет. Вот почему они сразу бросились искать курфюрста — видимо, вместе с магической энергией им передалось и мое желание.

Я взглянул в окно. Отсюда был хорошо виден город — белые домики под рыжими черепичными крышами, рассыпанные по низким берегам реки. Высокий церковный шпиль над городской площадью. Пожелтевшая листва прибрежного парка и высокая труба котельной.

Ужас, который случился в замке, еще не докатился до городских улиц. Но теперь курфюрст мертв, а твари живы и свободны.

Копыта стукнули по дереву.

Я повернулся и увидел, что коза неторопливо идет к двери. За ней ковыляла обезьяна.

Кенгуру одним прыжком опередил их и выскочил на лестницу.

Сейчас они спустятся и найдут лазейку. И тогда в городе начнется хаос.

Не обращая внимания на медленно ползущую к выходу ящерицу, я разогнал матрицу. Гудение быстро перешло в высокий свист — так свистит бешено вращающийся диск циркулярной пилы перед тем, как лопнуть от перегрузки и разлететься смертоносными обломками.

Золотистое сияние магической линии возникло прямо передо мной. Я шагнул в него. А затем выпустил сразу во все стороны невидимые ледяные паутинки.

Магическая линия вздрогнула, словно от удивления. Но я уже вцепился в нее, врос и стал единым целым с ней.

«Ты должна остановить их!» — подумал я. — «Делай, что хочешь — убей тварей, или поглоти это место, или накрой его непроницаемым магическим куполом! Но город не должен пострадать! Хватит! Хватит, слышишь!»

Не знаю, зачем я это делал. Все произошедшее напоминало обычный магический прорыв. Наверняка в городе были службы, готовые к нему. Они вполне могли отбить нападение тварей.

Но я впился в магическую линию и вкачивал в нее энергию собственной матрицы. Словно хлестал магическим кнутом — больно и зло!

«Останови их!»

И магическая линия послушалась. Она как будто вздохнула и принялась разбухать сразу во все стороны, накрывая замок золотистым куполом.

Я смотрел в окно башни.

Через золотистую дымку я видел, как в городе засуетились люди. Тревожно зазвенел колокол над церковью. В сторону замка неслись одинаковые черные машины. Но я знал, что они не успеют.

Магическая линия еще раз вздрогнула и замерла. Теперь она была похожа на огромный мыльный пузырь. Как будто он летел в потоках осеннего ветра, зацепился за башню замка, а потом взял, да и накрыл его целиком.

Не знаю, как это выглядело со стороны. Но я видел магическую пленку, которая переливалась всеми цветами радуги. И точно понимал, что ни одна тварь не вырвется из-под нее.

«Спасибо!» — подумал я.

Услышал ответный вздох.

Оставалось только обойти замок — своими глазами увидеть все, что здесь произошло.

Так я и поступил.

Твари шарахались от меня, иногда бросаясь друг на друга. Ко мне они не приближались, словно чувствовали, что я под надежной защитой.

Теперь им оставалось только воевать друг с другом — дорога в город была перекрыта.

Я нашел бывший зоопарк курфюрста и сосредоточенно обошел пустые клетки. Нашел вольер с пустым бассейном, в котором стояла грязная вода, покрытая пленкой зеленой ряски.

Наверное, здесь они и держали крокодила.

А потом я отыскал на невидимой карте матрицы моих девочек и позволил магическому потоку подхватить меня и унести к ним.

Глава 30

В этот раз магический поток со мной не церемонился. Он тащил меня, крутя и переворачивая — так, что в глазах только мелькали разноцветные огни.

Наверное, мое грубое вмешательство что-то повредило в работе магической матрицы. Например, чертова прорва энергии выплеснулась не там и не тогда. Я ведь «заказал» строительство магического купола над замком Бранденбурга, и магические линии послушались.

А может, возмущенная моим приказом магия пыталась показать мне, кто здесь на самом деле главный.

Цветное мельтешение сменилось чернотой. К горлу подступила тошнота, как будто я не летел по тоннелю, а падал в бездонную пропасть. А через мгновение я, действительно, шмякнулся с приличной высоты на что-то твердое — да так, что дыхание перехватило.

Над самым ухом пронзительно взвизгнули тормоза. Хлопнула дверца машины, и мужской голос заорал:

— Да бл…! Откуда ты взялся?

Я повернул голову на крик и в шаге от себя увидел черный пластиковый бампер автомобиля.

Я лежал на желто-белой «зебре» пешеходного перехода. А испуганный водитель, приплясывая возле меня, пытался выяснить:

— Ты в порядке, парень?

— Все нормально, — ответил я, поднимаясь с мокрого холодного асфальта.

Болел ободранный локоть. Ныло ушибленное плечо, но в остальном я не пострадал. А это мелочи — при моей-то повышенной регенерации.

Черт!

Я же так и шагнул в магическую линию в виде оборотня! Не напугать бы водителя до сердечного приступа.

Я взглянул на свое отражение в луже, которая собралась возле поребрика. Оттуда растерянно улыбнулось привычное человеческое лицо. Встрепанные темные волосы выглядели, словно воронье гнездо — давно пора было подстричься.

Ничего, отчитаюсь Императору о своих успехах — и найду приличную парикмахерскую! А потом соберу друзей на ферме мастера Казимира, и будем праздновать! Надеюсь, война, которую изо всех сил пытался развязать сумасшедший курфюрст, теперь не состоится. У Бранденбурга и без того забот хватит.

— Откуда ты взялся? — допытывался водитель.

Его серая «Шкода» так и стояла посреди перехода с распахнутой дверью. Прохожие обходили ее, недовольно морщась, и с любопытством поглядывали в нашу сторону. Но вмешиваться в разговор никто не спешил.

«Шкода»?

Интересно, откуда она взялась? До сих пор я не видел в этом мире иностранных автомобилей. Надо же, как сегодняшний день богат на удивительные открытия.

— Все в порядке, — повторил я. — Извини, мужик! Я сам зазевался, ты ни при чем.

В глаза мне бросились высокие цветные дома по обеим сторонам улицы. Какой-то новый спальный район Столицы? Или вообще другой город?

— Что это за место? — спросил я водителя.

— Кудрово, — удивленно ответил он. — Ты пьяный, что ли?

— Нет.

— Так какого хрена под колеса лезешь? — вскипел водитель, мгновенно переходя от беспокойства к агрессии. — Что теперь делать будем? Надо ментов вызывать.

Какого черта магическая линия выбросила меня не дома, а посреди улицы? Да еще и под колеса к этому зануде? Кудрово? Кажется, был такой район в Петербурге из моей прошлой жизни. Да, точно!

Значит, и здесь он есть? А почему нет?

Ну, ладно хоть не забросило куда-нибудь на Дальний Восток!

Отмахнувшись от водителя, я попытался разогнать свою матрицу и вызвать магическую линию. Предъявлять ей претензии я не собирался — пусть просто доставит меня туда, куда мне надо. В Малый Зимний дворец, к герцогиням и Бердышеву. Наверняка Жан Гаврилович сообразил, где я появлюсь, и уже примчался туда.

Матрица молчала, как будто ее у меня никогда не было.

Какого черта?! Перенапрягся, что ли? Потратил всю магию на то, чтобы уговорить тварей не трогать город?

Я прислушался к себе и ощутил чувство странного голода. Похоже, матрица, действительно, опустела.

Ничего себе! Я видел, как это происходит с другими людьми — даже сам такое с ними проделывал. Но со мной это случилось впервые.

Ладно, пойдем другим путем.

Я вытащил из кармана телефон и набрал номер Бердышева.

Телефон молчал. Батарея была полной, я аккуратно заряжал ее каждое утро. А вот значок Сети на экране отсутствовал напрочь.

Водитель все жужжал над ухом, как рассерженная пчела, и мешал думать.

— Мужик, у тебя телефон есть? — спросил я его. — Включи запись. Я на камеру скажу, что ты не виноват. А ты дашь мне сделать один звонок.

Обрадованный водитель навел на меня зрачок камеры своего смартфона.

Я под запись подтвердил, что он не виноват в происшествии на переходе. А потом протянул руку.

— Дай позвонить!

Подглядывая на экран своего телефона, я снова набрал номер Бердышева.

— Набранный вами номер не существует, — сообщил мне приятный женский голос.

Здрасьте, приехали!

Я вернул телефон водителю. Он уселся в свою «Шкоду» и наконец-то уехал.

А я растерянно огляделся по сторонам.

Разноцветные дома нависали над улицей, словно отвесные стены глубокого горного ущелья. Над ними клубилось серое осеннее небо. Кажется, скоро снова пойдет дождь!

Сеть в телефоне, по-прежнему, отсутствовала. Даже такси не вызвать!

Я порылся в карманах. Денег не нашел, зато вытащил карточку Российского Императорского банка. На ней хранились все мои сбережения.

Вот и отлично! Доберусь до дворца общественным транспортом — так даже веселее.

Я огляделся по сторонам в поисках ближайшей автобусной остановки.

Глаз зацепился за знакомую вывеску, и сердце словно сжали ледяной рукой.

Кондитерская «Ваш кулинар». И до боли знакомая улыбающаяся печенька, похожая на смайлик.

Черт! Этого не может быть!

Забыв про остановку, я удивленно побрел в сторону кондитерской.

Нет, мне не почудилось!

Это была именно моя вывеска. Целую сеть таких кондитерских по всему городу я открыл в прошлой жизни вместе со своим партнером по бизнесу — Игорем Красниковым.

А потом Игорек подставил меня и заказал мою смерть.

Точно! И филиал в Кудрово у нас был. Я сам открывал его, и торжественно выпил первый капуччино из новенькой кофемашины.

Я растерянно смотрел сквозь стеклянную дверь на витрины кондитерской, заполненные разнообразной выпечкой. Молоденькая темноволосая девчонка-продавщица бросила на меня короткий беспокойный взгляд и сразу же отвернулась к покупателю.

У входа в кондитерскую тоже натекла большая лужа. Прямо перед дверью! Клиентам приходилось перепрыгивать ее, и я по привычке недовольно нахмурился. Куда смотрит директор?

В мое время здесь давно бы уже возились коммунальщики из управляющей компании, устраняя досадную помеху. Я всегда поддерживал с ними связь — при открытии каждого филиала брал директора за руку и вел знакомиться с коммунальщиками. Зато все протечки, неисправности электропроводки и другие неприятности устранялись быстро и эффективно. Кондитерским не приходилось простаивать, и мы не теряли деньги.

Похоже, без меня Игорек совсем расслабился!

В луже плавала зеленоватая бумажка. Я наклонился и поднял ее.

Надо же!

Мне всегда везло на находки. И в этот раз подмокшая купюра достоинством в тысячу рублей была очень кстати.

Я огляделся по сторонам. Но никто не бежал ко мне с вопросом: «Вы тут деньги не находили?» Прохожие равнодушно шли по своим делам. Значит, я мог считать купюру подарком судьбы. Приятно, что судьба от меня не отвернулась — не то, что магия!

Я расправил купюру. Она была влажной, но размокнуть еще не успела и вполне годилась в качестве платежного средства. Выпью-ка я кофе и подумаю, что мне делать дальше.

Я толкнул стеклянную дверь кондитерской.

— Будьте добры, капуччино и яблочный тарт, — сказал я продавщице.

Она равнодушно потыкала пальчиком в дисплей кассового аппарата. Все это время я вглядывался в ее лицо. Кажется, знакомы?

Но она явно меня не узнавала. Ничего удивительного — в этом мире я дожил до пятидесяти лет, а сейчас мне едва перевалило за двадцать.

Я расплатился, взял заказ и отошел к окну, вдоль которого тянулась длинная стойка с высокими барными табуретами. Влез на табурет и сделал первый крохотный глоток капуччино.

Скорее всего, Игорек тоже не узнает меня, если я возьму и заявлюсь к нему в офис. Не узнавать — это в его интересах. Кстати, он вообще выкрутился?

Я почти не сомневался, что мое убийство сошло ему с рук. Игорек всегда был ловчилой, наверняка и в этот раз он все продумал.

Косвенным подтверждением служила работающая кондитерская. Если бы владелец сменился — он наверняка поменял бы и название. Ну, и ассортимент тоже.

Я откусил яблочный тарт. Он был изумителен — хрустящее песочное тесто, и сладкая яблочная начинка с заметной кислинкой. Именно так, как я люблю!

Я заказывал яблочный джем для начинки на одном-единственном комбинате. Собственно, благодаря нашим постоянным заказам, комбинат и работал — крупные торговые сети соглашались брать его продукцию только по убыточной цене.

Помню, я даже собирался выкупить комбинат, но не хотел обижать его владелицу — Анна Григорьевна вложила душу в свое предприятие.

Так, ладно!

А мне-то что теперь делать? Ехать к себе домой? Так у меня даже ключей от квартиры нет. Неизвестно, кто там теперь живет, и захотят ли эти люди меня узнавать.

Мои документы, если они даже и есть, наверняка уже сданы в архив. Даже если я сумею их раздобыть — никто не узнает меня по фотографии и не поверит, что мне пятьдесят.

Генетическая экспертиза вряд ли что-нибудь даст. Хотя… если добиться эксгумации моего тела, может и помочь.

Да нет, такое работает только в сериалах. А в реальности меня начнут мурыжить по бесконечным кабинетам, где я ничего не добьюсь, только огребу кучу проблем.

Для начала надо найти крышу над головой.

Приняв это решение, я сразу подумал о Володе.

Мы познакомились давным-давно на одном из бардовских фестивалей. Володя неплохо сочинял и играл на гитаре, а я просто любил иногда послушать самодеятельное творчество.

Да и отдых где-нибудь в лесу, с палаткой, утренним чаем на костре и волейболом с симпатичными девчонками в купальниках мне нравился.

Мы с Володей как-то сразу сошлись характерами. Я и в гостях у него бывал — в тесной двушке старого фонда на Выборгской стороне. Правда, в последние годы это случалось нечасто — меня замотали дела. Но иногда я все же брал в магазине пару бутылок хорошей водки и пакет с пельменями и ехал в его холостяцкую берлогу.

Черт!

Да ведь Володя живет всего в двух шагах от того места, где в магическом мире расположен Малый Зимний дворец!

Надеюсь, бард окажется достаточно сумасшедшим, чтобы поверить в мою безумную историю. По крайней мере, не выставит меня с порога.

Хорошо, что я помню достаточно наших совместных приключений, чтобы убедить его. Да и знакомы мы очень давно — он еще помнит, как я выглядел в молодости.

Как только я принял решение, на душе сразу стало легче. Честно говоря, до этого момента я был порядком растерян. Растерянность даже немного оглушила меня.

Я снова вытащил телефон и взглянул на часы. Половина второго. Забавно, похоже, время в двух разных мирах идет вполне себе параллельно.

Судя по небольшому количеству прохожих на улице, сегодня будний день. Значит, Володя на работе — чинит электрику в своем институте на улице Орбели. И вернется домой часам к шести.

Ничего, раньше четырех я все равно к нему не доберусь. А пару часов просто подожду во дворе. Даже лучше встретить друга на улице — по крайней мере, он не захлопнет дверь перед моим носом, не дослушав.

И тут сердце резануло болью.

До этого момента я ощущал себя в прежнем мире туристом. Да, немного растерялся, отвык от обстановки — но в целом, ничего страшного. Даже интересно.

Но сейчас я почувствовал себя туристом, который потерял паспорт и обратный билет. И теперь не знает, как вернуться из поездки домой.

Домой?

Быстро же я привык к жизни в магическом мире! А ведь провел там всего полгода.

Но за эти полгода столько всего случилось!

И теперь я скучал по герцогиням, по Жану Гавриловичу, по Сеньке и ворчанию Казимира, по чертовой магии, которая куда-то бесследно исчезла!

Черт, да я даже веснушчатой физиономии Захарова обрадовался бы, окажись он сейчас здесь!

Я понял, что не хочу долгих и нудных разборок с Игорьком. Даже ради того, чтобы восстановить справедливость. Потому что никакая справедливость не заменит мне той жизни, которой я жил в последнее время.

Кроме того, я подозревал, что раз уж каким-то чудом отыскал дорогу в свой прежний мир, то смогу сделать это снова. Сильно сомневаюсь, что это случайность. Один раз я уже переместился из этого мира в магический. Теперь опять попал сюда, и если найду способ выбраться, то и дорогу запомню.

Я попробовал разогнать матрицу. К моей радости, в груди что-то шевельнулось — не сильно, едва заметно. Но ошибиться я не мог — чувство магической энергии ни с чем не перепутаешь!

Отлично! Возможно, все, что мне нужно — только время на восстановление моих способностей. А это ерунда, переживу!

Интересно, может быть, это сработала способность, которую я заимствовал у Темного Проводника вместе с энергией его матрицы? Ведь Мерлин как-то умел открывать проходы в другие миры. Правда, он перемещал туда своих жертв не целиком, только их сознание. Ну, так в его распоряжении и не было таких сил, к которым получил доступ я.

Как бы то ни было, теперь у меня появилась ясная цель — какое-то время продержаться в этом мире и попробовать из него выбраться.

А цель — это замечательно!

Я сразу почувствовал себя намного лучше.

Я допил капуччино и отнес поднос на стойку для грязной посуды. Сказал продавщице:

— Спасибо!

Она ответила мне дежурной улыбкой.

— Приходите еще!

Я все же не удержался и добавил:

— А лужу перед дверью лучше засыпать. Думаю, у вас есть телефон управляющей компании?

Продавщица удивленно посмотрела на меня.

— Да, конечно. Извините!

— Вам не за что извиняться, — мягко сказал я. — Это забота вашего начальства. Просто передайте им, что клиентам не нравится лужа.

Я улыбнулся девушке и вышел из кондитерской.

Ну, что? Теперь на автобус? Доеду до метро, а там и до Володи рукой подать!

Забавно, я только сейчас понял, как соскучился по грохочущим поездам и теплому ветру, который гуляет в подземных тоннелях. Забавно, потому что в прошлой жизни я чаще пользовался такси. Да и в магическом мире тоже передвигался на колесах, пока не освоил перемещение при помощи магических линий.

Возле угла дома на тротуаре сидела небольшая рыжая собака с острой мордой. Собака смотрела на меня умными глазами.

Я сделал пару шагов и замер:

— Рыжий?

Да, это был он — мой чертов ручной лис из магического мира! Непостижимым образом он снова нашел меня.

— Рыжий! — заорал я, пугая прохожих.

Рыжий вскочил и радостно тявкнул, бросаясь ко мне. Я подхватил его на руки и зарылся лицом в мокрую лисью шерсть.

— Костя! — окликнули меня из-за спины. — Ты, все-таки, нашелся!

Я обернулся и увидел Серегу Стоцкого. Недоверчиво улыбаясь, он смотрел на меня.

Конец третьего тома.

От автора:

Уважаемые читатели! Спасибо вам за награды, лайки и комментарии!

Четвертый том серии уже здесь: https://author.today/work/305141

Content

Алекс Рудин
Укротитель миров III:
Магические ключи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30