Коловарант. Книга третья часть первая

Глава 1

Как оказалось всё с моими самодельными и неказистыми дилижансами более-менее нормально. Что рамы отковали, что и их склепали достаточно хорошо. Но вот броды в наших реках, которые не часто случаются, да и почва, как правило, не подходящая, показали недостаток. Но этот недостаток, это, на мой взгляд, довольно массивных дилижансов, а для местных нормально. Пришлось вспомнить про ломающиеся рамы инженера Павези. Правда тогда и дилижансы получатся в два-три раза дороже немецких, но для себя я думаю, сделаю. Заоднонаконец оформлю привилегию для себя. Для этого придётся ехать в Санкк-Петербург…ну что же поедем. Чтобы не подвергать лишний раз опасности дилижансы решил пользоваться мостами, а там, как правило, охрана.

Вот такое препятствие в виде преодоление ковельского моста через речку Турия у нас и возникло. Польское влияние после третьего раздела Польши в 1795 году, ещё сильно чувствовалось вокруг. Плюс возникшие беспорядки в Венгрии, да и в самой бывшей Польше, нет-нет да и паны с крестьянами бунтуют. Поэтому в Ковеле и находились наши военные части. Ну и как же им не воспользоваться такой прекрасной возможностью как мост. Вот командование и установило блокпост с возможностью «потрясти» местных и проезжих. Поделиться, так сказать с «крайне бедными» своими защитниками…военными. Причём, скорее всего всё что «стрясли» идут местным военным, а вот выделяемые из казны деньги на военнослужащих идут в карман руководству расквартированной тут части. Актуальная картина и даже для двадцать первого века.

— Ну что будем делать, Дмитрий Иванович? — рассматривая рядом со мной в подзорную трубу блокпост на мосту Титов. Похоже, что у человека начинается ломка сознания. С одной стороны он видит явно бандитские мои наклонности с другой человеческое отношение даже к самым забитым крестьянам.А уж к своей команде тем более. Вот и пытается совместить не совместимое для девятнадцатого века и поэтому старается все время проводить рядом со мной.

Сам город Ковель очень маленький. Да какой город, деревня в лучшем случае тысяч на десять вместе с приезжими. Мы же спрятались в лесочке, немного не доезжая городка. Летняя листва хорошо скрывает наш отряд. У нас уже выработался свой достаточно уверенный порядок движения, и пока он нас полностью устраивает. Вернее меня. Остальные считают, что я через меру осторожный, но не протестуют, понимая, что это только на пользу отряду. Хотя дополнительно устают в дороге. Но тут как посмотреть. Зато быт у нас налажен на самом высоком уровне и люди на стоянке сразу получают горячее питание и постель, а не как у остальных сейчас. До этого у нас проблем не было никаких.

С одной стороны хорошо, что в моей судьбе случилось захватить турецкий пароход. А с другой я стал подневольным человеком…правда опять же из-за моих действий сейчас стало не до меня. По последним привезённым газетам из Москвы стало понятно, что в стране разразился политический кризис. Каким-то образом выплыла правда, подозреваю, что тут приложил руку старший Мальцев в обиде за не заплаченные рельсы, всё-таки сумма была очень значительна, о фальсификации бюджета страны. По описаниям газет, в столице возникли беспорядки и чуть ли второе восстание декабристов. Срочное собрание императора Николая −1 и сенаторов. Чем уж там всё закончилось, не понятно. Эти новости до нашего отъезда не дошли.

Но благодаря захвату парохода в моём отряде добавилось две подзорные трубы. Теперь у нас их целых три. Самая лучшая английского помощника у меня. Турецкого капитана и ту, что я купил в Москве, у нас используется в авангарде и арьергарде при движении. Ну и как сейчас, когда мы решаем что нам делать.

— Хотелось бы тихо, но вряд ли получится. А была-не-была проведём тренировку, приближенную к боевой — махнул я рукой. Сама идея мне не очень нравиться, но и объясняться, скорее всего, с местным полковником мне совсем не хочется. В лучшем случае потеряю время. Свои бумаги и назначение мне показывать сейчас очень не хочу. Можно конечно использовать бумаги капитана Мордвинова, которые я тоже припрятал. Хоть я и сомневаюсь, что сюда дошли столичные новости, но тоже как-то душа не лежит. Какое-то нехорошее предчувствие.

— А приближенную к боевой, это как? — смотрит на меня недоуменно становой пристав.

— А это так. Захватим мост у этих расслабленных раззяв, и после спокойно переедим — отвечаю невинным голосом.

— Но пострадают же наши. Мы что своих убивать будем? — опять разрыв шаблона у Титова. Вроде только в одну сторону склонился…а тут опять другое.

— Ты что сдурел пристав? Никого убивать мы не будем. Ну, разве что синяков наставим, чтобы лучше службу несли и то постараемся обойтись без этого — уже строго говорю ему.

— Всё равно. Они будут очень не довольные. Возможно, и погоня будет — не согласен он.

— А вот чтобы этого не было. Вот тебе пять рублей. Вернись в ту маленькую деревню, которую только что проезжали и купи козу. Оставим в свежины знак примирения. Возьми ещё кого-нибудь с собой, кроме башкир, а то крестьяне испугаются — даю бумажную пятерку Титову. Коза самая дешёвое домашнее животное сейчас. Чуть дороже стоит овца. Но эти вояки и этим обойдутся…и ещё не один раз скажут спасибо за это.

Если бы мы ехали назад я бы и козу не покупал, но сейчас лучше пока не злить военных. Ещё не понятно, чем у нас всё обернётся.

Садимся в круг и начинаем планировать операцию. После долгого обсуждения решили провезти её ночью. И видеть все лишние меньше будут и офицер, скорее всего, пойдет ночевать на квартиры. Что опять же не будет местным воякам так обидно. Да и пока погоню если вообще будут организовывать, то днём, так мы уже далеко будем.

Тут же высветилась и ещё одна проблема. Быстрое преодоление рек, нашими «диверсантами». Говорил же о надувной лодке и Мальцеву, но пока не купили и не доставили. Жаль. Но это я ему ещё вспомню. А после похода я с него точно не слезу, пока он мне её не предоставит. А ведь дальше только труднее будет. Что придумать? Сейчас-то ладно, быстро плот сделаем, а дальше? В Европе уже все леса порубили, и быстро найти дерево для плота не получится. Да и разные лесники там постоянно шаруются. Разве что с лодками там дела обстоят лучше.

Нет, а на авось действовать нельзя. Нужно тут легкую лодку приобрести или сделать, место в моих дилижансах пока хватает. Эх, хорошо бы каноэ из бересты или шкуры животных, но его создание слишком долгий процесс.

Почесал голову, вспоминая, что я когда либо видел, или слышал. На ум пришли круглые лодки используемые толи в Азии, толи в Индии. Каркас лодки, плетённый из бамбука, а с низу обшита шкурой. Ладно, всё это проблемы не сегодняшнего дня.

— Дмитрий Иванович, да что мы мучимся. Тут переправимся на плоте. А у врагов в качестве трофея нужную нам возьмём — вносит подходящее предложение Семен-Сильвер.

— Да и то так — соглашаюсь с ним. А то банки решили грабить, а сейчас за какую-то лодку переживать стали.

Большая часть бойцов отправилась вязать плот несколько дальше по реке. Потом часть из них переправятся, и зайдут на позиции с тыла. Как будут готовы, дадут сигнал «летучей мышью», с другой стороны моста. А через пятнадцать минут начинаем операцию и мы.

Сначала я тоже порывался поучаствовать в операции, но меня быстро отговорили. Да и сам я опомнился. Всё-таки отряд у нас значительно вырос. А не дай бог со мной что случиться. Всё можно ставить крест на операции, и не только на этом.

Замаскировались и ждём. Вернулся Титов с Воробьёвым. Привезли не только козу, но и свежего хлеба. Сами печь не разжигаем, чтобы не выдать себя дымом или запахом. Все дилижансы укрыты маскировочной сеткой. Перекусили копчёной колбасой. Раньше её только пробовали я, Борисов с Новаком, Фатей, Семён и Титов. Сейчас все и всем понравилось.

— Да я бы такую только и ел — Назир.

— Да, да — размазал по подбородку жир Ихсан — вкусно.

Сколько уже с башкирами бьюсь, чтобы соблюдали чистоту, но никак не отучу размазывать жир на теле. Ладно, там у себя, скорее всего это связанно с гнусом, но здесь-то зачем? Хотя тут тоже комары есть. Но прогресс в этом деле больше чем за месяц с нами есть и очень не маленький. И мыться стали и выданное бельё менять и стирать тоже. Бельё они и так меняли. Но, а теперь у каждого в отряде, по три комплекта изо льна. У меня же единственного пять, как есть и другие привилегии.

— Ихсан берешь золу и идешь умываться — даю распоряжение.

Исхан что-то начал ворчать, Назир ему резко ответил на своём. Потом башкир сунул руку в остывший пепел от костра и пошел к заточнику, который со всех сторон закрыт камышом. Специально так выбрали, чтобы даже случайно нас не обнаружили.

Ждём. Как стемнело, пошел на пост к Фатею. Взглянул в подзорную трубу. Хорошо, что звёзды яркие и всё достаточно неплохо видно. Как в чёрно-белом кино. Солдаты в Ковеле перегородили мост крестьянской телегой с хворостом. Даже хороший конь не перепрыгнет такую преграду.

— Офицер ушел? — спрашиваю нашего следопыта.

— Да солдат на унтер-офицера оставил и на ландо уехал. Может, не будем, как его… боевую операцию проводить? — озабоченно-вопросительно мне наш следопыт Фатей.

— Не боевую. А приближенную к боевой. Надо, Федя… надо — хмыкнул я и стукнулего по плечу в новой куртке, которая так нравиться всем в отряде.

— Чего Федя. Фатей я — насупился следопыт.

— Фатей не придирайся к словам. Иди, перекуси колбасой со свежим хлебом и можешь спать в дилижансе. У тебя завтра слишком много работы — смеюсь я, видя его изумлённое лицо.

Пока я ждал и наблюдал сигнал, моя команда приготовилась к броску через узкий мост. Если ещё некоторые крестьянские телеги ещё как-то могут разминуться на мосту, то мои дилижансы, как в прочем и дворянские кареты нет.

Наконец наблюдаю сигнал, в три блика от керосиновой лампы и иду к отряду. Отряд выстроился за поворотом. Первые едут Савелий с Воробьёвым. Они вооружены не только кавалерийскими штуцерами, но и пистолетами. Плюс на них кирасы от Гольтякова. Хотя сейчас кирасы есть и у всех моих воинов, включая башкир. Но вот я только сомневаюсь, что у Борисова мы сделали кирасы такого же качества что в Туле. Там всё-таки сплав металла был намного получше. А за мой хатанга-дегель из метеоритного железа я вообще молчу. Но всё же это намного лучше, чем ничего.

Ко мне подбегает Гриша и помогает надеть дегель, который отозвался металлическим звоном. Он хоть и намного тяжелее кирас, но в рукопашной рубке я участвовать точно не намерен. Дальше сажусь возле кучера первого дилижанса, подхватывая свой нарезной штуцер.

— Вперед — командую я, поглядывая на часы. Прошло четверть часа после сигнала. Савелий с Воробьёвым начинают разгонять лошадей средней рысью. За ними через три минуты поскачут башкиры, а потом пойдут и дилижансы.

Сами наши дилижансы в свете ярких летних звезд накрытые маскировочными сетями представляются причудливыми движущимися холмами.

— Поехали — командую второму Воробьёву, как только чуть отъехали башкиры.

Дилижансы идут ровно по утоптанной грунтовке. Достаточно неплохо работает амортизация. Я постоянно, от самого Людиново за ней слежу. Всё-таки первый опыт постройки с нуля такой серьёзной конструкции. Уже сейчас отметил, что не плохо бы сделать и совместить рессоры с пружинами. Опять придётся Гольтякова «мучить», а он опять будет нить, что я опять его озадачиваю причудливыми заказами.

Копыта лошадей и колеса дилижансов глухим звуком прозвучали по настилам деревянного моста. Остановились, немного не доезжая до перегораживаемой телеги с хворостом. Мои бойцы, подставив связанные лестницы с разных сторон, взобравшись поверх укрепления, что-то типа очень маленького и невысокого редута и окружили солдат, наставив на них штуцеры. С другой стороны Максим Савельев наступил на лежачего солдата около полосатой будки, наставив на него оружие. Ружье солдата валяется в стороне. Мне, когда я привстав с высокого облучка дилижанса хорошо это видно.

«Эх, неправильно я поступил. Нужно было посмотреть, как проходил сам захват. Но то, что всё произошло тихо, и как планировали, отметил. Моя ошибка. Может быть, что приметил неправильное » — отметил мысленно себе. — «Тоже ведь ещё всему только учусь, боевого опыта маловато надо себе честно признать. Но демонстрировать это нельзя, ни в коем случае».

— Кто старший? — вальяжно, как местные дворяне спрашиваю я.

— Унтер-офицер Лосев — через минуту произносит здоровяк. Понятно, почему его назначили унтер-офицером.

— Действительно Лосев. Руки опусти и подойди ко мне — командую ему.

— Что так плохо службу несёте? Тут до Венгрии совсем ничего — спрашиваю подошедшего. При этом сам Лосев протиснулся между телегой и перилами,чуть подтолкнув груженую телегу.

— Так никто так не делает. Налетели как тати в ночи. Только они вооружены плохо…не то что вы — выпалил унтер.

— Ну, вот я сделал. И что мне докладывать графу Орлову, что солдаты на ещё недавно польской территории службу несут плохо? А что будет, если поляки опять восстанут? Они же вас как малых детей вырежут — доложи я, тут не только в звании понизить могут, но ещё и штраф наложить. Причём на весь полк. Чего-то я думал, что с захватом посложнее будет[1].

— Не надо ваше благородие. Больше такого… больше не повториться — опустил голову Лосев.

— Давно служишь? — хмыкаю я и уставился на здоровяка.

— Пятнадцать лет — вздыхает он.

— Ладно. Убирайте телегу мы проедем. О нас ни слово. Если проболтаетесь, то тогда придётся докладывать — грозно говорю я.

— А кто же вы такие? — заискивая спросил унтер.

— Специальный ертаул третьего отделения жандармерии. Назад будем идти, тебя найдём. Потом и поговорим — в конце добавляю тихо. Пришла мне своевременная мысль. Унтер вроде не растерялся. Отряд мне увеличивать надо, а такой здоровяк, который сам вместо лошади телегу сдвинуть сможет, мне в отряде не помешает. Он, наверное, даже посильнее Петра будет. Его за выкуп у местного полковника можно и ко мне в отряд перевести. Вот чувствую, что так просто Дубельт от меня не отстанет. Во всяком случае, в ближайших три года точно.

— Что хмуришься, жандармов не любишь? — смотрю на смутившегося Лосева, которого подсветил Савва «летучей мышью» и так, как я этому учил. Так свет от лампы не увидят в городе. Хоть у меня и есть три не комбата во главе с Саввой, но обязанностей у них тоже хватает. А Савва ещё и очень хитрый, постоянно крутиться около меня, показывая свою нужность.

— Ну-у — промычал неопределённо Лосев.

— Мы… э… несколько другие жандармы и к сыску никакого отношения не имеем. Ладно, как тебя зовут? — сам не знаю, чего я полез с объяснениями. Всё никак из меня не выйдет воспитания двадцать первого века.

— Степаном родители нарекли — сразу подобрело выражение лица здоровяка.

— Так дя-дя Сте-па Ве-ли-кан… бери своих архаровцев и убирай телегу. Проедем, поставишь обратно — вспомнилась мне знаменитое стихотворение Сергея Михалкова глядя на этого унтера. Поэтому по слогам и произношу. Обратил внимание, что у меня даже башкиры одеты богаче, этих горе вояк. Вот не понимаю я этих белых штанов, на которые через месяц без слез смотреть невозможно. Хорошо, что хоть уже поменяли разные колпаки и другое непотребство на фуражки.

Солдаты под предводительством Лосева быстро убрали телегу и наш отряд, быстро направился по одной из главных улиц Ковеля за город. Козу решил не отдавать, раз уж так хорошо получилось. Всё-таки с деньгами у меня сейчас не слишком хорошо. Очень много пришлось потратиться в Людиново, чтобы подготовить отряд за месяц, благо, что рабочих рук там хватало, только плати. Будет моему отряду на поздний завтрак, от мяса у нас в отряде никто не отказывается.

Выехав за город, я пересел в свою кабину дилижанса и завалился спать. Немного…но может с прошлым разом, но поволновался. Все кабины моих новых дилижансов несколько уменьшены по сравнению с прототипом. Впереди одно полулежащее сиденье вдоль, а сзади можно расположиться и в трех. Это связано и с уменьшением нагрузки и то, что облучок для кучера и дополнительного пассажира совмещен с кабиной. При этом он опущен ступенькой. На крыше сложен чехол от непогоды на специальной откидной раме. В общем, я старался сэкономить каждый грамм лишнего веса в конструкции, не нарушая её надёжности. Ведь всё это скажется в дороге.

Глава 2

Удивительно, но немалую часть пути мы по недавно присоединённым польским землям проехали спокойно. Благодаря, конечно разведке с подзорной трубой, позволяющей уклонятся от нежелательных встреч, и объезжаем военные посты и крупные поселения по просёлочным дорогам. Кручу кругом головой,рассматриваю всё внимательно и даже в подзорную трубу. Сами же мы только в малых попутных селениях покупали свежие продукты, не заезжая в них.

Пытаюсь понять, чего так вцепились наши цари в такой проблематичный кусок территории. И, кажется, начинаю понимать. Остановился на теории, что присоединённая территория просто была богаче, да и порядка в ней надо признаться тоже больше. А значить и налогов содрать себе с неё тоже можно больше. Ну и плюс не рациональный страх от извечного врага. С другой стороны может и правильно. Как только Польша отделилась от Варшавского договора, так сразу же началась с ней напряженка.

Но наше счастье не может быть вечным. Вот, похоже, проблемы и нарисовались, раз самФатей к нам назад скачет. Фатей одет в легкую зеленую куртку, типа «штормовки» наших восьмидесятых. Без капюшона, но с накладными карманами с деревянными пуговицами-косточками. Если Фатей, Ремизовы, Сильвер и Савельев куртку оценили хорошо, то остальным она не очень-то и понравилась. Нет военного опыта и понимания.

— Нет пошита она конечно хорошо и достаточно удобно… но нет в ней лоска — как только получил куртку, при отъезде из Людиново, заявил мне Титов.

— Вы прям как та сорока Владимир Павлович. Вам бы с башкирамивсё блестящее, яркое и побольше…побольше. Ну, посмотрим — несколько обиделся я на свои старания и забрал у него куртку. А ведь это ещё и мои дополнительные расходы. Вот пусть в своих вещях и ходят. Или в трофейных, когда добудем. Хотя сами куртки были пошиты ещё в Туле. Но из-за прошлых моих курток, когда их начали носить разные маргиналы достал только в Людиново. Зато «угадал» с ковбойскими шляпами. Вот прямо наказание какое-то. Что себе нового ни пошьёшь, так вечно какая-нибудь гадость ни одна, так другая прицепиться. И это не считая, что новые зимние куртки у меня чуть ли не одноразовые.

— Впереди пятнадцать-семнадцать поляков и два фургона. Едут туда же куда и мы — развернул около меня коня Фатей и поехал рядом.

— И? — смотрю я на нашего главного следопыта. Сам бы он ради обычных поляков не приехал.

— Видать только недавно выехали из Жешува. Вооружены. Сильно — отвечает он.

— Может какой-то пан в гости собрался или на свадьбу — задаю вопрос больше сам себе.

— Не похоже — мотает головой следопыт.

— Да что с тебя клещами всё тащить? Ты можешь мне объяснить, что не так с этим отрядом? — не то чтобы я сержусь, уже привык к манере разговора Фатея, скорее подгоняю.

— Да какой-то «мутный» он. Вы же так говорите? Сам никак не пойму, но просто чувствую — не очень понятно для других, но понятно для меня следопыт.

— Кидрас, слазь. Дайка своего мохнатого друга. Надо самому посмотреть, раз Фатей ничего толком объяснить не может. Леонид веди отряд, но смотри внимательно на сигналы — обращаюсь я к Ремизову. — Всем боевая готовность.

— Хорошо плывет… идёт группа в полосатых…купальниках — вспомнил я фразу из кинофильма «Полосатый рейс» рассматривая в очередной раз в подзорную трубу группу поляков. Мы уже несколько дней осторожно крадёмся за этой группой, а она и сама сторонится попутчиков и встречных. Благо и нам и им в одну сторону. Похоже, что и поляки направляются к границе Австро-Венгрии в Закопане. Я же за это время обдумываю ситуацию с разных сторон.

— Какие купальники? — хоть я и бубнил себе под нос, но Фатей всё-таки расслышал.

— А так. Не обращай внимания, это я себе — отвечаю. Поляки конечно не в купальниках, а частично в полосатой одежде и в этот раз. Хотя полосатая одежда сейчас у них, и не только, довольно популярна. Большая часть поляков одета в укороченных жупанах для верховой езды с нашитой шнуровкой. Вот потому-то и возникла у меня ассоциация с фразой Ланового. На самом деле шнуровка помимо украшения служит и защитой от сабельных ударов. Для этого в галуны вплетаются металлические нити. Обычно у гусаров их ещё нашивают на спине и плечах. Но в данном случае обошлись только редким рядом впереди. Вот и ассоциировались у меня на коричневых жупанах яркие золотистые галуны поляков с полосатыми купальниками. Не знаю, почему у меня «всплыли» такие вспоминания не к месту.

— Слушай, Фатей, а ведь и правильно, что они тебе не понравились. Знаешь, чуйка тебя не подводит. Похоже, они такие же, как и мы — опускаю руку с подзорной трубой и поворачиваюсь к опытному следопыту.

— И что делать будем? — спрашивает он меня.

— Брать будем. Только сначала осторожно, а то мало ли. Вдруг, что-либо перепутали. А то чтобы потом извиняться не пришлось — да и не хочется мне лишний раз нарушать законы империи на её территории. Прошлый раз мы всё же действовали по приказу Дубельта.

Тёмная ночь, только не спят часовые у поляков. Собачья вахта. Ну, ещё и мы подкрадываемся. Поляки расположились на очень маленькой полянке и довольно удачно и возможно тут уже не первый раз. Коням надели торбы с овсом, так как травы тут совсем мало. Большую часть полянки охватывает непролазный кустарник, в котором разве что кошка проскользнёт. Часть загородили повозками, а со стороны просёлочной дороги, оставили двоих часовых.

Хорошо, что мы постоянно держим поляков в поле видимости. И как только они останавливались, наш дозор сразу их фиксировал. Вот и сейчас. Где расположились на сегодняшнюю ночёвку поляки и их часовые, наши разведчики наблюдали в подзорную трубу. На наше счастье, что такого крайне нужного девайса у поляков не было, хоть в остальном отряд вооружен и подготовлен достаточно неплохо. Действуем крайне осторожно, время у нас достаточно. Главное не спугнуть коней, чтобы не поднять тревоги.

Вот уж где неоценимы луки, так это в снятие часовых. По команде башкиры спустили тетиву, и тупые специальные стрелы для охоты на мелких пушных зверей, вонзились в польских часовых. К ним сразу же метнулись Савельев с Ремизовым, которые подобрались к часовым чуть ли не вплотную. А дальше мы идём в две «волны».

Я с Назиром и Бурзяном бегу во второй линии. Кидаю палки с тряпками пропитанные керосином полу потухший костер. Пламя тут же осветило полянку. Кто-то из поляков и успел вскочить на ноги, но его тут же сбили прикладами штуцеров. В кого-то стреляют Назир с Бурзяном тупыми стрелами. Вся возня с пленением поляков заняла не больше двух минут, да и наше численное превосходство тоже сильно сказалось. Одних только башкиров восемнадцать человек, хоть и много юнцов среди них. Но двое-трое разных наших на одного полу проснувшегося поляка… нормально. Да плюс подстраховка тупыми стрелами. Надо признаться, что получить тупой стрелой из боевого лука в упор раздетому человеку, это как удар дубиной.

— Назир, Фатей лично проверти, как связаны пленные — отдаю им наказ.

Сейчас часть людей раздевает поляков до исподнего. Потом связывает и помечает, где чьё. А остальные наши готовятся к отдыху, кроме часовых. Пару дней оказались слишком напряжёнными, и отряду требуется отдых.

Наблюдаю за людьми. Тут уже все отработано. Моего вмешательства не требуется. Ещё раз себя похвалил за плетёные раскладушки, хотя часть уже завтра придётся подремонтировать.

— Ну, так кто вы пан Якуб? — после спокойного завтрака, и обследования польских вещей, я начал допрос одного из командиров поляков. Связанного поляка посадили на скрещенные ноги передо мной в двух метрах. Рядом стоит настороженный Леонид с саблей, да и я зажал кинжал в руке и положил на коленку.

— Я не понимаю, почему вы на нас напали? — топорщит усы поляк. Но особо меня впечатлила в его внешности борода «Наполеон». Кстати такой вид тоже не рекомендуется носить в Российской империи. Явный протест. Но надо признаться, вообще сейчас в империи слишком уж много разных запретов. Как нужных, так и нет. А есть вообще абсурдные…как с одеждой.

— Ну, хотя бы потому, что у вас весь отряд вооружен…и сильно.А это как вы знаете на бывших польских территориях запрещено, а письменного разрешения у вас нет — улыбаюсь я. Вообще-то запрещено во всей империи, исключение только для военных, аристократов и поместных дворян. Но у них больше охотничьи образцы, чем военные. Правда у многих есть коллекции трофеев, но с ними они не ездят, а весят в виде украшений на коврах. Но вот на вновь присоединённых территориях Польши, Кавказа и Средней Азии особо строгие правила путешествия с оружием.

— Ну, мы же ничего не делали в империи — пытается сбить меня Якуб.

— А где хотели? — задаю невинный вопрос.

Из всего, что мне удалось узнать в допросах и то, что сумели разобрать Фатей с Семеном-Сильвером, как самые большие знатоки «польского вопроса» в команде, что люди принадлежат к команде князя Адама Чарторыйского. Куда и зачемнаправляются поляки, отвечать пленные отказались наотрез, а пытать, хоть Назир и Сильвером очень хотели я не стал.

— Семен, Назир — отозвал я их в сторону, — ну узнаем мы, что задумал их магнат и что? Влезать в разборки, только потеряем время. Застрянем ещё до глубокой осени. А оно нам надо? — привожу аргумент.

— А если они опять готовят восстание? Сколько тогда русской кровушки прольётся — затронул для себе больную тему Семен, сам потерявший часть ноги. Хотя Лука наконец-то при помощи Стефана, как не странно, и сделал ему очень хороший протез, но ненависть к полякам у него осталось. В крови.

— Да сдадим их всех в жандармское отделение в Закопане, и пусть там разбираются. Тем более у них есть часть писем на немецком языке. Может, ты знаешь немецкий? А ты Назир? — спрашиваю их, чтобы в конец успокоились.

— Тогда и трофеи отдавать придётся — насупился Назир.

— Ещё чего. Объезжаем Закопане. Становимся лагерем. И я отвожу поляков на их фургоне и частью ваших лошадей в отделение. Передаю и уезжаю — понятно чего башкиры упираются. Первые трофеи как-никак.

— А почему с нашими лошадьми? — забеспокоился Назир.

— Ваши кони не плохие, но где ты тут таких лохмотиков видел? Поедите на польских. Вернёмся, польских коней продадите в империи. За одного две, а скорее и три своих купите — выношу свой вердикт.

— А вас там не зацепят в отделение? Придётся, долго объяснятся — спрашивает Семен, как более опытный.

— Постараюсь побыстрее их сбагрить — качаю я головой.

— Да убить их и всё — не согласен с нами Назир.

— Так бы, наверное, так и поступил, если бы не это найденное письмо на немецком — показываю я изящное письмо, которое было запечатано с красным сургучом. Хотя там были и другие письма на немецком. — Только ведь так пишут к очень богатым и знаменитым.

Письмо действительно представляло собой шедевр письменности. Мало того что очень красиво написано, так ещё и разноцветными чернилами. Нет, его отдавать я не стану. Пусть в отделении сделают себе копию, как и другой найденной корреспонденции. Отдам сначала Мальцеву, а он сам потом решит — раз уж такое в столице завертелось. Ему явно будет нужна помощь и влияние.

— И что? — опять Назир, который почти свободно, стал говорить по-русски.

— А кого из немцев мы только недавно встречали? — с улыбкой обращаюсь к Семёну.

— Саксонцы, мать их так — выругался он.

— Вот поэтому и надо сдать их в жандармское отделение в Закопане. И прояснить, что же вокруг происходит? — а заодно нужен человек в отряде владеющий немецким языком, добавил я про себя.

— Так давай я спрошу чего им от немцев надо? — опять Назир.

— Какой ты упертый, Назир. Вот много ты о нашем рейде знаешь? Вот так и они, могут ничего и не знать. А указания получат только на месте — начинаю уже злиться я на слишком жадного башкира.

— Так да я мундир у него заберу. Красивый — всё равно гнет он своё.

— Бери — вздыхаю я. Всё же некоторые слова башкир не всегда произносит правильно и довольно смешно.

— А я себе берет — теперь уже Семен-Сильвер.

Всё понятно с отрядом. Все нацелились на первые, достаточно богатые трофей и отдавать их не собираются. Я же сам говорил, что идём в набег, вот почти все и прониклись. Добыча…да ещё такая. Для этого они даже готовы замучить и убить поляков. И если со старой командой я спокойно справлюсь, то остальные могут и «взбрыкнуть». Придётся возглавить хоть частичную раздачу трофеев.

— Сначала проверить веревки, усадить поляков на телеги и завязать глаза, и только потом все остальное — командую жёстким голосом.

В общем, пока я со всеми делами справился пошла вторая половина дня. Понятно, что уже никуда выдвигаться мы сегодня уже не будем. Поэтому ещё раз поели, благо поляки тоже везли и не плохие запасы продовольствия. Очень нам кстати.

Кроме привычного сушенного и копчёного мяса, сала, разных каш и овощей, было несколько шариков хаггис. У нас их называли «няня» залитых в свином жиру. Вот мы их чтобы они не пропали, лето все же, разогрели на пару и съели. Если мои славяне все запили легким вином с макагиги, который мне тоже очень понравился. Это был десерт из ржаной муки с маком и орехами обжаренный в меде. Жаль, что его было мало. То все башкиры упивались наливкой из козьего молока «дептуха» с добавленьем каких-то фруктов. Но, а дальше начался дележ трофеев.

Башкиры тут же потянули себе жупаны со шнуровкой, мои сразу же схватились за береты и частично за сапоги. Тут особо Титов, Воробьев и Савва выделились.

— Назир, положи ружье назад — командую загребущему башкиру.

— Почему? — изумляется он.

— Вот скажи мне, зачем тебе дворянское ружье разукрашенное серебром? Хочешь, чтобы у тебя его отняли или по нему узнали? — досталосьнам три такие красивые штуковины. Если два довольно приличных современных ружья, то третье явно устарело. Даже не знаю, что с ним делать? Разве что на стену у себя в доме к большому мечу повесить, так как достаточно красивое.

— А я не отдам — расхрабрился от выпитого командир башкир.

— Перебьёшься. Мы сюда за добычей пришли, а не твое тщеславие тешить. Всё дорогие трофеи пойдут на продажу. Ты не забыл, сколько я денег потратил на подготовку только твоих родственников? А сколько на весь отряд? — пристально смотрю на него. Проняло. Отступился. Надеюсь, что больше такого не будет.

Дальше я перебрал оружие. Дешёвое по украшению, но более качественное поменял у всех нуждающихся. Исключением у меня стал Максим Савельев. Ему досталась хорошая польская корабела украшенная серебром, такой же нож и кавалерийский длинный пистолет. Это моё извинение за самый первый наш поход, да и сейчас он в первых рядах. Ну, ещё и неплохая сабля досталась Воробьёву из Гусь-Мальцевского.

— Всё больше никакого дележа трофеев до следующего раза не будет — закончил я под вздохи команды.

Глава 3

Мы в трёх с минимум оружия заехали в начало большой и очень растянутой деревне Закопане, которую по недоразумению назвали городом. Скорее это из-за того что тут есть железная дорога, которая была протянута чтобы вывозить железную руду и железо, выплавляют тут на небольшом заводе. В общем, в чём-то можно сравнить с Людиново, если добавить железную дорогу и окрестные горы.

А вот с горным рельефом местности мы намучились, пока скрытно добрались сюда. Дорог слишком мало. После нужно было спрятать рядом свою банду, а после раздела трофеев я убедился, что по-другому её и назвать-то пока нельзя, тоже пришлось постараться. Хоть кругом и леса, но увидеть нас свободно смогут и из какой-нибудь возвышенности. Пришлось натягивать маскировочные сетки, тщательно прятать следы съезда и дополнительно выставлять часовых с подзорными трубами.

Пока добирались сюда, я понял, какую ошибку я всё же допустил. Нельзя брать в отряд больше трети новичков. Теряется жёсткое управление отрядом. Теперь я даже начал задумываться, что зря я затеял такую серьёзную аферу. Нет деньги мы, скорее всего, сумеем добыть, а вот потом как мне их удержать? Особенно когда вернёмся в Империю, для меня это большой вопрос. Понятно, что старый состав я удержу, а вот как отреагируют остальные? Тем более мне надо забрать «львиную часть» добытого всем отрядом, а иначе для меня теряется весь смысл похода. А это будет, как показала практика достаточно трудно, если вообще возможно. Сейчас я отделался тряпками поляков и частично оружием…ну тем, что сослался на общую подготовку. А что будет, когда серебра будет много? Ну, уступят мне часть для возмещения расходов. Ну, дадут половинную долю как командира… и пожалуй всё. И это если нормально ещё разойдёмся. Теперь я начинаю понимать жестокость командиров разных отрядов, у которых подчинённые своего командира бояться больше, чем всех других вместе взятых.

— Эй, служивые, где расположилась жандармерия? — спросил Семен у идущих с деревянными вёдрами солдат. Сначала они нас очень внимательно осмотрели и только после нашего смеха ответили.

— Вот там башню костёла видите? Вот там, рядом — ответил вахмистр, указывая на хорошо видимый шпиль культового сооружения.

Делать нечего, едем туда. Город-деревня расположился вдоль дороги как большая английская буква «S».Самые большие и богатые здания недалеко от костёла. Это и есть центр поселения. Вот я и думал, что жандармерия и расположится в таком здании, но ошибся. Жандармерия расположилась в небольшом, в полтора этажа особняке с острой крышей в кружении фруктовых деревьев. Зато с кованой оградой вокруг здания. Неплохо устроились, не то, что в Туле. Тут жандармерию явно уважают больше.

— Эй, служивый — теперь уже я повторяю — где начальник жандармов и как его найти? — Обращаюсь я к солдату с винтовкой, который стоит на охране ворот.

— А вы кто? — ничуть не испугался солдат. Видать поляки лютуют, что пограничная стража, а именно к ней относятся тут русские военные, тут очень подозрительна. Да и ведут себя довольно раскованно, даже рядовые. Но оружие держат наготове.

— Капитан Мальцев — я передумал скрывать своё звание.

— Сейчас доложу связному его превосходительству полковнику Сахарову — ответил вахтенный и за дудел в свисток, свисающий у него на груди.

На его свист, через пару минут из дома выскочили второй вахмистр и щуплый с будённовскими усами офицер с короткой кривой саблей и длинным кавалерийским пистолетом.

— Штабс-капитан Зверев. Вы по какому вопросу? — резко подскочил к нам недовольный офицер.

Чтобы скрыть усмешку на такого задохлика с такой грозной фамилией пришлось отвернуться и медленно спешиться с лошади, чтобы затянуть время. Заодно скрытно показать кулак Семену с Максимом, которые чуть ли не в голос заржали. Всё-таки сейчас в военные шли довольно рослые люди. Теперь-то я понял, отчего офицер постоянно недовольный. Представляться новым посетителям и слышать усмешки в ответ, это любого озлобит. Не рейд, а какие-то постоянные знакомства с контрастами.

— Чего скалитесь? Делать больше нечего? Слазьте с коней и напоите животных — накинулся я на подчинённых.

— Извините. А как по имени-отчеству? — обратился я к офицеру.

— Богдан Ростиславич — представился Зверев.

— Богдан Ростиславич — на всякий случай переспросил имя, а особенно отчество.

— А вы, по какому вопросу? И что у вас за форма такая? — теперь уже он недоверчиво спрашивает.

— Капитан отдельного отряда корволантов Мальцев — приложил я два пальца правой руки к берету, в районе серебреной фибуле. Эту застежку я забрал у Семена, который захапал себе, берет польского командира. Именно в данный момент времени приветствие в императорской армии выполняется поднесением к виску двух пальцев правой руки — указательного и среднего, остальные пальцы прижимали к ладони.

— А форма… чтобы выполнять разные задания — закончил я.

— Документы — потребовал Зверев. — Так что вам нужно? И что у вас за пистолет? — после прочтения и изучения моего патента, спросил офицер.

Ну, надо же. Он первый кто сразу определил опасный и необычный пистолет. Хотя чему я удивляюсь. Разные револьверы встречаются в единичных экземплярах с шестнадцатого века, так что тут на границе должны быть с чем-то таким знакомы.

— Я хотел бы встретиться с вашим начальником с полковником Сахаровым. А пистолеты, это новые американские револьверы системы Кольта — спокойно отвечаю. Пусть человек успокоиться.

Дальше мы с ним пошли в аккуратный домик, где я попутно рассказывал про систему Кольта. Пришлось даже задержаться. Зверев, оказывается, страстный любитель разное оружие и очень профессионально о нем рассуждал. Неожиданно…но приятно.

— Разрешите, Ваше благородие. Капитан Мальцев — изобразил я, что-то в виде строевой стойки зайдя в рабочий кабинет полковника жандармов.

— Мх… ну надо же… какой орел залетел в наши пенаты — хмыкнул весело полковник с малым крестом Святого Георгия на шейной ленте, сидя за большим письменным столом. Видать что эта награда ему особенно дорога, так как полковнику жандармов при приграничной страже уже и звезду получить вполне возможно. При этом сам полковник одет в простой мундир без аксельбантов и эполет.И правда, чего париться в парадном мундире в разгар лета.

Передаю патент подписанный самим Дубельтом. Звереву на руки для доклада полковнику свои документы я давать отказался, да и вообще из своего взора их не отпускал.

— Даже так. И что вы тут делаете? Садись капитан, тут у нас всё по-простому…чай не столица — у полковника хоть и красные глаза от недосыпа, но чувство юмора с ехидностью он не потерял. Это сразу видно по его выражению лица с такой хитрой ухмылкой. Но и простых вояк сейчас в жандармерию и не берут.

— Дальняя разведка. Хотим через вас в Австрийскую империю перебраться и посмотреть там…что происходит — сажусь на краешек деревянного стула со спинкой.

— Даже так. А сколько у тебя людей, капитан? У меня есть для тебя другое срочное задание. Распоряжение из самой столицы — уставился на меня полковник, сложил пальцы на животе и чуть откинулся на своём резном кресле обшитый красной тканью. Явно что-то восточное. Уж в тканях я после общения с Анной стал хоть что-то понимать.

— Простите Ваше благородие, а к чему Вы, Сергей Дмитриевич интересуетесь? — удивлен я резкой смене разговора.

— Да потому что таких отрядов корволантов в империи сейчас единицы, уж больно дорого вы нам обходитесь. Вот и было принято решение после наполеоновских войн сократить число корволантов. А вот теперь мы и пожинаем плоды такой недальновидности, что послать выполнять опасные задания некого — дернул нервно рукой Сахаров. — А приказ, есть приказ.

Опять убеждаюсь, что вышестоящие ничего просто так не делают. Больно уж легко генерал согласился с моими и Мальцева условиями, когда добился согласия на мою службу. При этом, не потратив на это и копейки. Это же, сколько себе в карман положит Дубельт за три года моей службы? А плюс ещё имеет с моих трофеев. Да уж — у кого-то щи жидкие, а кто-то и бриллиантами мелкими не доволен.

— И зачем я вам Сергей Дмитриевич нужен? — вздыхаю я. Понял, что от задания я никак не отверчусь. Но может быть это и к лучшему. Ведь в случае отказа уйдёт гневная депеша в Санкт-Петербург, а там сразу же заинтересуются, кто это такой капитан Мальцев и что он делал на границе с Австрийской империей в это время.

— Из-за событий в королевстве Саксония. Сейчас бранденбургцы пытаются объединить всё под своей властью и устроили беспорядки в Саксонии. Провели через парламент и своих представителей новую имперскую конституцию, которую король Фридрих Август II признать отказался. Революционная партия устроила беспорядки в Дрездене и Лейпциге. Сам король со своей семьей укрылся в крепости Кенигштейн. Понимаете, о чём я говорю? — поднял указательный палец полковник.

Ну, ещё бы не понимать. Оказывается цветные революции это далеко не изобретение двадцатого века, а намного, намного старше. А вот только по истории в школе мы это не изучали. Не зря я где-то слышал, что даже нормально учить в СССР перестали в семидесятых годах двадцатого века. Как только начали договариваться о нефте и газо трубопроводах в Европу с 1966, так руководство страны и перестало развивать образование… да и страну заодно. Да и в двадцать первом веке ничем не лучше.

— И что вы хотите, чтобы мой отряд направился на спасение короля Фридрих Август II? — несколько скептически ответил я.

— Похожие инструкции я получил из столицы. Сделать так сказать всё возможное для этого — улыбнулся хозяин кабинета. — Но ещё ко мне обратились наши купцы из Лейпцига, которые сейчас заперлись в славянской слободе. Они боятся, что под шумок этих беспорядков их всех разграбят — прищурил один глаз Сахаров и уставился на меня.

Я перевел взгляд на большую карту, весящую в кабинете, и примерно прикинул расстояние. — Так это чуть ли не шестьсот верст по прямой. И почему обратились к вам? — теперь мне уже интересно и как полковник это объяснит?

— Потому что сейчас там находиться мой хороший друг и наш…коллега — ответил полковник и с прищуром посмотрел на меня.

«Который наверняка повёз продавать конфискованную тобой контрабанду и не только…» — закончил мысленно я полковником.

— Вам всё равно придётся туда и обратно идти мимо Дрездена. Вот и постреляете там, сколько сможете разных революционеров. А если выведете наших купцов… а особенно нашего коллегу, то я на вас напишу представление на «Святого Георгия» четвертой степени и на пять медалей «За храбрость» нижним чинам.

Ох, ничего себе. Это же, насколько своего товара направил «товарищ» полковник? Или же под шумок приказа решил воспользоваться? С другой стороны, а мне ли не всё равно? Теперь же я уже буду действовать по приказу…что с моим разношерстным отрядом даже лучше. А неплохо набить кошелёк можно и при беспорядках в Саксонии. Ну и ещё сейчас в Лейпциге много наших тульских купцов застряло. А их выручать нужно по любому, не дай бог разорятся из-за этих беспорядков. Тула только-только «на ноги» вставать стала.

Теперь если вспомнить что сейчас Николай-I оказывает вооруженную поддержку Габсбургом, то почему он не мог оказать поддержку королю Фридриху Августу II. Скорее всего мог, но не стал это делать слишком явно. Ведь Пруссия удержалась от участия в Крымской войне, скорее всего занятая своими внутренними проблемами.

Сам же Николай-I слишком напуганный декабристами, боялся разных революционеров и пытался сохранить феодальный устрой, как России, так и других стран. Другое дело, что нас потом учили: «декабристы разбудили Герцена, а Герцен развернул революционную агитацию» и ничего толком и не сообщали. Хотя как я понял, там несколько не так. Я же на практике сейчас сталкиваюсь чуть ли не сплошными революциями во всей Европе.

— А почему приказ пришел Вам? Не лучше ли на границе с Пруссией? — но тут надо расспросить поподробнее.

— Там все границы плотно перекрыты, и купцы с их телегами спокойно не пройдут, тем более из Саксонии. Зато у нас на границе хоть и не спокойно и бандитов разных хватает, но караван провести, возможно. В Чехии и Словакии тоже начались волнения. В прошлом году вообще были подписаны Требования Словацкого Народа. Иностранная пресса давно уже окрестила европейские беспорядки «Весной народов» — покачал головой на такие безобразия полковник.

— «Весной народов»?- засмеялся я. Да-а как мы быстро забываем историю. Что «Весна народов», что цветные революции это одного поля ягоды, где международная крупная буржуазия скидывает неугодные ей правителей. В общем большой передел собственности и денег.

— Вот зря вы…так смеётесь капитан — недовольно полковник. — Наш государь крайне обеспокоен этими беспорядками. Они рушат действующую власть. Разная чернь убивает лучших представителей европейского дворянства. А ведь их семьи насчитывают не одну сотню лет. Эти твари же потом и к нам же полезут. Вы же тоже дворянин — покачал головой.

— Это, скорее всего смех… смех…сквозь слезы — сразу сдал я назад. Полезут, ещё как полезут. Но вот в нашем проигрыше я все более и более виню семью Романовых-Гольштейн-Готторп. Сумели же Виндзоры где договориться, а где и подчинить себе буржуазию… смогли. А наши, встали в тупую жёсткую конфронтацию. Вот и получили, начиная от декабристов, Крымской до распада Союза и с каждым разом всё больше теряя территорию и всё больше превращая страну в сырьевой придаток.

— Ну, допустим, я соглашусь с такой авантюрой, но я не знаю немецкого языка — начал прощупывать я почву.

— Что значит соглашусь? У меня есть приказ из столицы задействовать все имеющиеся для этого силы. А то, что не знаете немецкого языка, это очень плохо. Как вы в столице собираетесь общаться? Весь двор говорит на немецком — ехидно в конце добавил полковник.

Вот это для меня новость, так новость. Я тут усердно пытаюсь учить французский, а весь двор, оказывается, говорит на немецком языке. Опять разные современные несуразности вылезают. Хотя если подумать, то все принцессы и царицы из неметчины и не только в нашей стране, то чего я ожидал? Вот только почему тогда другие поместные дворяне упорно учат французский. В пику царской семье что ли?

— Но это не изменит сейчас мою ситуацию. И людей у меня для такого дела очень мало и со знанием немецкого языка никого нет — вздыхаю я.

— Хорошо дам я тебе капитана Зверева, подпрапорщика Черкасова и вольноопределяющегося зауряд-подпрапорщика Серова из купцов, который просто мечтает получить офицерский чин — не очень довольно продолжил полковник. — Все они знают немецкий язык, но всё их обеспечение возьмешь тогда на себя. И медали в случае удачных действий я отдам Серову и Черкасову.

— Что у вас тут случилось, что вы так переживаете? — ох, какой же хитрый полковник, сразу сделал «стойку» я. И тут стремиться выжать для себя всё, что только можно. Зверев вояка до «мозга костей», которому явно хочется адреналина. Явно надоел тут полковнику. С Серовым из купцов тоже всё понятно. Полковник Сахаров имеет наверняка с купцами Серовыми какие-то «коммерческие» дела. В принципе для империи сегодняшнего времени это обычное дело. А вот для чего хочет полковник послать с нами подпрапорщика, ещё предстоит мне выяснить. Не думаю, что у нас даже в охранном ведомстве много нижних чинов со знанием иностранных языков.

— Да никак с возросшей деятельностью контрабандистов мы не справимся. Постоянно идёт воровство хорошей стали на заводе. Сколько прошу у начальства дополнительных людей, не дают — в конце зло полковник.

— А что вы на это скажете? — и достаю конфискованные бумаги поляков. Похоже, начинает проясняться, куда и зачем так стремился отряд поляков.

Глава 4

Дочитав предоставленные мной бумаги, полковник встал из-за стола и стал расхаживать по кабинету. Сам Сахаров оказывается, тоже не отличался крупным телосложением, хотя когда он сидел за столом, это и не было так заметно. Значит его стул, сделан по специальному заказу. Эта сегодняшняя любовь чиновников к разным приспособлениям и пуговицам чтобы казаться солидными «тяжеловесами» меня забавляла. Этим они старались показать всю мощь и незыблемость нашей империи. У каждого времени у чиновников свои «игрушки».

— У кого вы эти бумаги изъяли? — наконец остановился передо мной полковник.

— Они утверждают, что люди князя Адама Чарторыйского. Мы их только захватили. Пытать не стали, так как не знаю местные расклады — добавил я под хмурым взглядом Сахарова.

— Захватили живыми? Это уже меняет дело — повеселел полковник.

— Может Ваше превосходительство мне объяснит подробнее? — теперь я уже пристально смотрю на него…типа без этого, полного согласие с ним мы можем и не достигнуть.

— То, что у нас тут занимаются контрабандой «непростые люди», мы давно выяснили. Слишком у них хорошо всё получается — тут он крутанул головой и продолжил. — На месте своей контрабандой не торгуют. Так лишь мелочёвка…проскакивает. Они переправляют туда-сюда только очень дорогие товары. Если со стороны Двуединой империи это кто-то из Пальфи, то кто на нашей стороне мы никак понять не могли… — недосказал предложение полковник и опять задумался.

— Неужели сам граф Пальфи в этом замешен? — очень уж известная и знаменитая фамилия, которая даже у нас в империи в связи с венгерскими событиями упоминается в газетах…и не раз.

— Сам граф вряд ли. Но не надо забывать, что это очень древний и разветвлённый род. Скорее это кто-то из живущих в Словакии. Где пленные? — тут же перешёл на конкретную тему полковник. Ноя не даю себя ей увлечь и сначала согласовываю нужные мне вопросы, так сказать без «лишних ушей».

Снятие копий с предоставленных документов. Полковник поначалу очень хотел их себе оставить. Чуть у нас до скандала не дошло. Ну и напоследок, я выспрашивал какую-такую дорогую контрабанду тянут из Австрии в Россию? В основном это оказывается разные виды пряностей, дорогие виды окрашенной шёлковой ткани для знати и дорогой турецкий табак. Ну, в общем понятно. Таким товаром действительно могут торговать только богатые и знаменитые. Ну и многое другое, но то уже несколько дешевле.

Дальше мы вышли на улицу, и я отдал приказ Семёну и Максиму съездить за пленными. Заодно тихо передал, чтобы весь отряд сюда не ехал и явных башкир в сопровождение не брали. У них в семье были как явные монголоиды, так и почти не отличишь от европейцев.

Как-то остались не досказанные полковником многие его предложения. Поэтому-то мне и не нравятся тут местные расклады. И участвовать я в них не хочу. Похоже, что тут идёт война за контрабандные потоки, в которой участвуют и наши служивые. Возможно, они и не всегда этим занимаются, а только в это «удобное время» когда всё внимание сосредоточенно в другом месте. Осуждать мне их глупо. Сам пользуюсь наступившей ситуацией.

Пока мои подчинённые доставляли пленных, я общался с полковником. Детально обговаривали вопросы об участие его людей в моём отряде. Помощь нашим купцам и моих действий в Дрездене. Ну, это он так думает. По словам полковника, там идёт настоящее вооруженное противостояние. Вот только чем оно закончилось, у него сведений нет.

— О! А это кто такие? — удивляюсь я «неучтенным» конвоируемым связанным полураздетым мужикам. Они плетутся за телегами с пленными поляками. И всю эту кавалькаду заводят во двор жандармерии. Зато мои бойцы гордо восседают на польских конях и сверкают довольными улыбками в тридцать два зуба.

— Вот контрабандистов поймали — бодро отчеканил нам Савельев. Максим после увольнения из жандармерии, мнимого или настоящего я пока так и не разобрал, старается занять у меня место главного помощника. К сожалению, из-за недостатка обученных кадров мне приходиться его использовать чаще, чем бы мне этого хотелось. Но, тем не менее, с ним я «держу ухо востро».

— Это, каким образом? — не понял я. Когда они только успели поймать контрабандистов?

— Это они пытались за нами наблюдать, а Фатей их обнаружил. Ну, мы их и повязали — разъяснил нам Максим.

Я только про себя и присвистнул от такого стечения обстоятельств. Контрабандисты видать ждали людей Чарторыйского, а нарвались на нас. Не зря я освободил Фатея и его команду от всех работ, кроме разведки и дополнительной охраны.

— Ка-ка-я встреча, пан Болислав — приподнял голову за подбородок одному из связанных контрабандистов полковник Сахаров. После упер указательный палец в перчатке в подбородок, посмотрел в глаза поляка и произнёс: — Теперь ты точно со всей своей гадкой семьей поедете в Сибирь… и подальше. Запереть их всех в подвале в разных камерах, вызвать кузнецов — тут же даёт он распоряжение своим подчинённым.

В это время во дворе стало как-то слишком много народу. Откуда-то набежало много наших военных, стали по двое хватать поляков и тащить в левую сторону дома. Я только приказал Максиму забрать наши новые наручники, которые нам ещё, чувствую, не один раз пригодятся. Похоже, что у местных жандармов там был большой подвал, который переделали в камеры заключения. Сейчас супермаркетов и холодильников нет, продовольственных баз тоже. Поэтому строят большие и просторные подвалы. Особенно это касается богатых людей. Им, как правило, оброк отдают натуральными товарами. А тот из владетелей кто поумнее, тот ещё скупает и по осени, а после продает зимой. Особенно ходовые продукты.

— Что-то личное? — поинтересовался я у полковника.

— Это его бандиты убили наших людей в секрете. Вот только доказать мы ничего раньше так и не смогли. Уж очень вёрткий этот поляк. Да и влиятельные защитники у него имеются… — в конце зло добавил Сахаров. — Где контрабандный товар?

— У нас на базе — подхватил моё слово «база» Семён.

— На базе? — повернул ко мне голову полковник.

— Там где расположился отряд. В приграничный город я его не поведу — перевел я складывающийся у нас в отряде жаргон.

— Я должен изъять контрабанду — тут же встрепенулся полковник.

— Ну, раз должны, то конечно… часть мы отдадим — нехотя подтверждаю команду. «Посмотрим, как ты изымешь, когда увидишь монголоидные лица половины отряда. Мне самому прошлый раз пришлось идти на большие уступки. А пока туда съездим, а там не уступят, полковник подтянет силы, мы уже и уйдём». — Куда же мы сейчас поедем? Ночь почти на дворе. Завтра с утра закупимся продуктами и на телегах отвезём. Назад заберете…свою контрабанду — только полковник стал распоряжаться для поездки, как я внёс предложение.

— А за это время вы всё спрячете — утверждающе уставился на меня полковник.

— Ну почему всё? Часть конечно отдадим. И вообще, что в бою взято, то свято — отвечаю немного дерзко. Но я и не его подчинённый. Конечно, приказ из столицы я сейчас игнорировать никак не могу, но и полностью подчинятся полковнику, не обязан. У нас всё-таки несколько разные ведомства. Корволанты вообще в некотором смысле «партизаны». Им мало кто может отдавать прямые приказы. И это тоже одна из причин, по которой количество отрядов резко сократили, после наполеоновских войн.

С полковником пришлось выдержать настоящий словесный бой из-за товаров контрабандистов. Он торговался сильнее тульских купцов, что меня неприятно поразило. Возможно, в другой раз я бы и отступил, но сейчас, когда мы «идём на дело» и вызывать раздражение своих бойцов в отряде я не собираюсь. И вообще что-то мне кажется, что полковник очень сильно погряз в своих коммерческих делах, вместо того чтобы соблюдать интересы империи.

' Ах, какой мужчина, ну настоящий полковник' — матюгнулся про себя. Я конечно не сильно злопамятный тип, но по возможно и нажалуюсь Дубельту при удобном случае.

Ночевать меня определили в соседний большой дом, а моих бойцов в казарму к рядовым. Она расположена в этом же во дворе. Максима и Семена, как старших, я попросил проконтролировать остальных наших и постараться избежать ненужных конфликтов.

Как не уговаривал меня Зверев и другие офицеры поговорить, но я отказался, сославшись на сильную усталость. Выставил им бутылку польского трофейного вина и пошел спать. Я действительно устал, да и конфликта боюсь, если честно. От полковника с такой сладко-приторной фамилией-Сахаров, как показала практика всего можно ожидать…

— Максим, Семен это что такое? Почему от вас всех перегаром прёт, как не знаю от кого? — смотрю я утром на «помятые рожи» всех моих и не только подчинённых.

— Мы на-ла-жи-ва-ли дружбу между… э — никак не может сформировать и закончить ответ Максим. А он один из самых умных у меня подчинённых.

— Между службой и народами — подсказываю, потом я вздыхаю и качаю головой. — Чем налаживали то?

— Жёваной кошкой — выпалил Семен.

— Да ты что? Это зверь, учитывая ваш внешний вид, явно размером с хорошего такого медведя. Где взяли? — фыркнул я. Тоже мне предтеча Петросяна.

— Не-не. Жовонткова гошка, хороший польский самогон с травами. Проставились, чтобы не было конфликта…всё как вы приказывали — наконец собрался с мыслями и силами Максим.

— Сладкая дрянь. Вот из-за неё мы так плохо и выглядим — не согласился с Максимом Семен.

— Быстро привели себя в порядок. Сейчас едем на рынок за продуктами, а потом к нашим — отдаю распоряжение. Вот же научились выкручиваться, прямо заслушаешься. Ну, уж лучше так, чем ненужный нам конфликт. А то почему-то наши местные вояки посчитали, что мы их ограбили, поймав «их» контрабандистов. Прямо парадокс какой-то.

На рынке закупались копчёностями, свежими овощами с зеленью, таким же хлебом и свежими ржаными сухарями. В отличие от двадцать первого века, тут сухари имеют очень большое значение, поэтому их выбирали с особой тщательностью.

Дальше едем к нашим. Зверев, Черкасов и Серов едут на телеге с продуктами, одетые в гражданку. Причем в самую плохую их одежду. Теперь уже их обеспечение, как и их зарплата, полностью на мне. Зато у полковника я смог выторговать спокойное пересечение границы с Австрийской империей, причем опять через мост. Д будь он не ладен. У полковника там какие-то свои дела с начальником таможенного поста словаков и их и наши подданные в случае большой надобности перемещаются туда-сюда.

За территорией Закопане к нам присоединились полковник Сахаров, его адъютант-подпоручик Михаил Александрович Юрьев и два нижних чина из охранного ведомства. Что интересно, что кроме офицеров и нижние чины были вооружены довольно серьёзно и не по уставу, включая дорогие длинноствольные пистолеты. Правда, с удобством экипировки слегка все подкачали и поэтому внимательно рассматривали нашу. Интересно чтобы они сказали, увидев нас полностью снаряжёнными?

Полковник прислушался к моим пожеланиям и оделся в неотличимую форму от других, так же как и приехали сюда не по дороге, а в объезд деревни. Возможно я и «дую на воду» в своих действиях по маскировки и осторожности, но в моём случае параноики живут дольше. Это и довольно сильный польский отряд князя Адама Чарторыйского доказал своей беспечностью.

— Сергей Дмитриевич как вы себя чувствуете? — обратил я внимание на внешний вид полковника.

— В отличие от вас, Дмитрий Иванович я всю ночь работал. Допрашивал пленных — съязвил мне полковник.

— И как успехи? — мы отделились от телеги и скачем легкой рысью в расположение моего отряда.

— Пока молчат. Банда Болислава и их родственники однозначно поедут в Сибирь. Но вот с людьми Чарторыйского ещё не всё ясно. Кроме владения оружия им особо и предъявить нечего. Сориться с магнатом тоже не хочется. Напишу в Варшаву, пусть там решают — как-то неопределённо ответил полковник.

— И какое решение там могут вынести? — что-то я забеспокоился, хотя виду и не подаю. Вот только мне «народных мстителей» за спиной и не хватает. С другой стороны, мы некого не убили и не пытали. Ну, только ограбили, на очень приличную сумму.

— Если князь выкупит своих людей, то их отпустят — спокойно так Сахаров.

А заодно и полковнику что-то перепадёт на лапу. Ох, прогнила вся империя, всё на взятках и личном обогащении построено. Надо было поляков прикопать и всё. Нечего таких врагов за спиной оставлять. Эх, надо было всё же послушать Назира. Следующий раз я буду умнее.

Нас встретил Архип и доложил, что вокруг всё спокойно.

Полковник с Юрьевым внимательно осмотрели наше расположение и покачали головами. И это ещё хорошо, что я предупредил, когда будут нас встречать, всё попрятать. Особенно замаскировать кухню. В центре лагеря положили тюки контрабандистов и разную одежду.

— Эх хо-ро-шо живут корволанты. Понятно, почему вас так мало — с полу претензией обратился ко мне полковник.

— Так не много желающих и постоянно рисковать своей головой — ну не говорить же ему, что это на мои личные деньги собран отряд.

Тут и остальные с телегой появились. Мы с полковником начали делить имущество контрабандистов и не только. Заметил, что в некоторых тюках лежит имущество поляков Чарторыйского. Это явно или Фатей или Савва отметился. Савва постепенно из возничего превращается в завхоза нашего отряда, а конями стал больше заведовать башкир Кидрас.

Как не жалко мне турецкого шёлка, но сумел отстоять только один рулон. Надо будет спросить у своих, почему не спрятали больше? Ещё у контрабандистов было много разных специи, где я себе оставил немного чёрного перца и кофе. Всё равно пока в отряде кроме меня его никто не пьёт. Отдали полковнику и всех башкирских лохматых лошадей. Тут в горах как раз на таких только и ездить. Отдал и лишних верховых польских. Ну и оружием пришлось поделиться, хотя и отдал не особо нужное мне. Особенно несколько ружей большого калибра, причем разного…

— Фатей почему так мало шелка спрятали? — спрашиваю после того как полковник со своими людьми и нашим честно заработанным добром уехал. Заодно наблюдаю, как Савва экипирует наших новобранцев.

— Ну чего. Кое-что спрятали — и передаёт мне явно золотые карманные часы. Я отворачиваюсь, а сам открываю крышку часов, где вижу знаменитое клеймо JAPY FRERES Cie… Сейчас в нашей империи одни из самых дешёвых часов стоят четыреста рублей, а эти будут и всю тысячу стоить, если не больше.

— И много таких часов было у контрабандистов? — понимаю, что проблем у нас только прибавиться.

— Было трое золотых и пять серебряных. Всё спрятал в вашем фургоне. Там же несколько тюков с тканью и специями тоже припрятали.

— Да-а. Ладно, давай выдвигаться, пока полковник не опомнился и не прискакал выяснять отношения — потом придумаю, как быть с часами и всем остальным. А то польский князь уж больно на большую сумму попадает и явно так это просто не оставит.

Вперед ускакали Фатей, Архип, молодой башкир и Черкасов, который показывал обходную дорогу, где могут пройти наши фургоны. На склоне я обернулся, где видна часть Закопане. Вот и покидаем мы империю. Какая бы она не была, но она своя и понятная. А вот как встретит нас другая…

Глава 5

— Скажите Дмитрий Иванович, когда стали выпускать такие дилижансы у нас или это немецкие? — спросил Зверев, внимательно посматривая на впереди шедший мой дилижанс управляемый Гришей Ремизовым. Особенно его заинтересовали колеса. Первые маленькие вообще железные штампованные, а задние большие сборные. У них тоже ступицы из металла, в них вставили деревянные спицы. Обод тоже наполовину сборный, плюс сами колеса шире. С ними мне долго пришлось мучиться, несколько раз переделывать и то я не уверен, что они выдержат наш рейд. Надо будет по приезду серьёзно ими заняться.

У негои так постоянно возникли разные вопросы,и это не считая того что я ещё приказал не одевать боевую обвеску и не доставать всё оружие. Нечего пугать словаков своим боевым видом, они и так сейчас боятся.

— Нет. Это недавно специально сделали для меня на заводе моего отца — ну что делать, раз уж стал «внебрачным сыном», так пусть уж и дальше так и будет. — А вот будет ли он делать такие, я не знаю. Вы лучше скажите, вот словаки нас так просто пропустят?

— В другой раз, конечно, такой вооруженный отряд бы и не пропустили. Но сейчас они очень бояться, что мы можем их оккупировать. Особенно боятся казаков. Вы же знаете, что они тянут, всё что могут — и посмотрел на одного из башкиров.

Мы движемся в сторону города Литовски-Микулаш, где находится мост. И не сказать, что река очень широкая, я узнавал, но очень капризная, бурная и глубокая. Можно было бы и по краю Словакии пройти в Чехию, но уж больно там «всяких личностей» разгуливает. Так что по совету полковника Сахарова мы углубимся в территорию Словакии, оттуда в Чехию и только потом в Саксонию. При кажущихся многих названиях, расстояние тут не большое, да и на нормальные дороги я рассчитываю.

Впереди слышен выстрел. Неужели опять нарвались на «всяких личностей»? Я в сопровождении Зверева, Серова, Титова, Николая племянника Шварца и двух башкир пришпорив коней, понеслись к нашей разведке на помощь.

— Фатей, что у нас тут случилось? — увидев из-за кустов, спокойно сидящих своих людей на лошади, я направил коня к нему.

— Дурак у нас случился. Новенький оленя подстрелил — показал рукой в сторону следопыт. Там я увидел Черкасова, который на краю поляны наклонился над чем-то в траве.

— Как это понимать, Александр Владимирович? — как только остановил коня около него, сразу задаю ему вопрос.

— Вы посмотрите, какой красавец! Ну не смог я удержаться и не подстрелить такого оленя! — показывает на тушу довольно упитанного благородного оленя.

Я смотрю на Черкасова и вижу перед собой явно дворянина, как по поведению, как и по ношению одежды. Из предоставленных трофеев он сумел переодеться и придать одежде некий стиль, что отличало его от других многих моих людей. Мои же люди больше нацепили, чем дороже, тем лучше. Хотя некоторые уж очень вызывающие вещи из одежды я и запретил одевать, и они пошли в специальный мешок для трофеев. Дома отдам.

— А вас разве не предупреждали, что вы в разведки и надо вести себя тихо? — вот балбес. Из-за таких вот деятелей, самые хорошие и продуманные планы идут «коту под хвост».

— До границы ещё далеко, а полакомится олениной из нас, никто не откажется — не очень уверенно, видя моё хмурое лицо, стал оправдываться Черкасов.

— Ещё раз одно такое недалеко… и я вас сам пристрелю вместо такого оленя. Я не собираюсь рисковать отрядом и выполнением задания из-за разных раздолбаев — обращаюсь не только к Черкасову, но и к Звереву и Серову.

— Серов вместо Черкасова в разведку показывать дорогу. Ты в конец отряда. Отдать оленя на третью повозку, на привале разделаем — командую и потом тяжело вздыхаю и показываю, как мне это всё не нравиться. Ехать в конце отряда, но не в арьергарде, это тоже своеобразное наказание подчинённых.

Чтобы аккуратно загрузить такого благородного оленя на дилижанс понадобилось шесть человек. Я примерно прикинул вес, и у меня вышло, что олень весит более двухсот килограммов. Это конечно хорошо, но вот слышимость от выстрела уж очень большая оповещая всех вокруг о нас. У нас же в отряде давно уже охотятся с помощью луков и арбалетов. Диких животных в лесах по сравнению с двадцать первым веком просто огромное количество. Спокойно можно встретить даже на дорогах. А некоторые ещё и реально представляют опасность для одиноких или в два-три человека путников.

— Василий присмотри за этим деятелем — даю команду Воробьеву, который былохранником в Гусь-Мальцевском. Всё-таки охрана ему ближе всего в отряде. Сам после качаю головой. Два успешных рейда придали мне некоторую уверенность, хотя я и постоянно сомневаюсь. Ага…стоит только технически подготовиться и вооружить команду и мне, как Суворову даже Альпы страшны не будут. Как же. Вот только про человеческий фактор я и забыл. Пока у меня нет проблем только с моей старой командой. А так постоянно вы лазят какие-то проблемы, от которых я уже начинаю потихоньку звереть.

Наконец движение отряда восстановлено, и мы отправляемся дальше.

— Богдан Ростиславич — обращаюсь я к Звереву — вы хорошо знаете Черкасова? Что-то у него больно замашки ближе к дворянским, а ведь он в нижних чинах? — надо разобраться пока не поздно.

— Так и есть. Его семью лишили дворянского достоинства за участия в декабрьском восстании. Но семья была очень богатая, а потому как-то сумела выкрутиться. Сейчас путем службы пытаются восстановить свои права — вздохнул Зверев и сделал какой-то неопределённый жест.

— Ну, так ехали бы на Кавказ как многие — удивляюсь я. Тогда многих сослали на Кавказ и многие путём ратных заслуг получили прощение.

— Дело в том, что у него сейчас родственники в канцелярии Паскевича в Варшаве. Вот ему и нужно любое отличие… а на Кавказе ещё и убить могут — немного в конце съехидничал Зверев. Похоже, что и сам Черкасова недолюбливает.

— М-да — произношу я. Сам Паскевич сейчас в Венгрии, но канцелярия то осталось.А плюс ещё полковник Сахаров тут ведёт свою какую-то подпольную торговлю, что вполне тоже может быть связана с некоторыми деятелями в канцелярии, иначе бы как они преодолевали таможню между Царством Польским и Российской Империей. Тогда понятно, почему так много наград полковник Сахаров пообещал за этот рейд. Тут целое ОПГ с участием царских чиновников. Ладно, доложу свои мысли Мальцеву, а он посоветует как быть. Самому влезать в такой клубок змей не стоит, да и не нужно… иначе сожрут. Прикинусь тупым воякой… но лучше следующий раз в Сибирь ехать, там влиятельных начальников меньше.

— А как вы относитесь к декабристам? — задал мне не ожиданий вопрос Зверев.

— Не очень. Мне кажется, что думали они больше о себе, чем о нас и остальном народе — отвечаю задумчиво, показывая сомнения в ответе. На самом деле был у меня разговор с Мальцевым на эту тему. Возник он при рассмотрении дела с Мордвиновым, тоже одного из сторонников декабристов. Со слов Мальцева, там было всё не просто. После Наполеоновских войн цены на пшеницу и другие злаковые в Европе сильно упали. Крупные помещики потребовали от царской фамилии Романовых провести «реформы», чтобы изгнать часть крепостных из своих земель. Это то, на что был вынужден пойти Александр — II после проигрыша в Крымской войне, когда уже совсем зашатался трон под Романовыми.

Александр — I на это пойти не мог, иначе бы по разорённой стране пошли крестьянские бунты и полный развал страны. Из-за этого его и отравили, и тут же последовало восстание декабристов. Грубо говоря, полу буржуазное восстание. Но в отличие от Европы у нас нет ни столько городов, ни колоний, куда можно дешево выслать «лишних людей», нет и промышленности, чтобы занять освободившихся крестьян. Да Николай-I что-то пытается сделать, но как-то по-черномырдински — «хотели как лучше, а получилось как всегда».

Границу я решил вечером не пересекать, а остаться ночевать пока на своей. Долго выбирали место, то одно не нравилось, то другое. Многочисленным круговым дозором, шокировали новых членов отряда. Так как новичкам я доверять совсем не спешил, то их распределил на работы. Серова с Черкасовым и в помощь одного из обозников отправил свежевать оленя. На их робкие возражения ответил, что раз сами стреляли, то пусть сами и свежуют. Я типа и так их пожалел, дал помощника. Если бы они были действительными дворянами, то конфликт мог бы и быть…хотя как сказать. Всё же у нас боевой отряд. А так лишь поскрежетали зубами и отправились свежевать оленя. Хотя и не сказать что уж такая уж проблема для дворян. Многие и с удовольствием сами это делают. А тут вдруг чего то недовольные. Странно.

Зверева, который так не зазнавался, я отправил с разведчиками обследовать округу. Во-первых, он эти места довольно хорошо знал, а во-вторых подкупил его разговором, что он многому сможет научиться в передовом военном деле. Всё-таки он действительно немного «повернутый» на войне и оружии. Заодно в подзорную трубу насмотреться. Как я понял, такая есть только у двух полковников в Закопане.

А ещё больше мне хотелось спокойно разобраться, что нахапали у контрабандистов мои помощники без меня. А для этого мне надо побыть самому и спокойно покопаться в своём дилижансе.

Ну, в общем, я оказался прав в своих подозрениях. Из всех специй они прихватили только берестяную коробку с вложенным плотным мешочком черного перца. Похоже, другие специи не опознали и не взяли. Да и откуда они могли знать, когда даже соль ещё достаточно дорога. Тут от них требовать нечего. В Туле я тоже не видел продавцов специй, а богатые их в Москве покупают в специальных магазинах, которых совсем не много. А тульские дворяне вообще не часто сами по магазинам в городе ходят, разве кроме оружейных мастерских. Чуть, что сразу едут в Москву за покупками.

Переложил и аккуратно упаковал заново часы. Тут действительно мои подчинённые отличились. Нашел ещё один тюк с шёлком и два с синим хорошим плотным сукном. Вот они-то меня само больше и удивили.

— Фатей, Савва идите ко мне — подзываю тех, кто явно командовал отбором трофеев.

— Слушаем барин — Савва и тут же опустил кудлатую голову, почувствовал, что ругать буду.

Он бы ещё носком сапога землю поковырял, совсем бы хорошо было.

— Вы, почему вместо турецкого шёлка австрийское сукно взяли? Оно же в три-четыре раза дешевле — пришлось слегка хлопнуть в ладоши, что привлечь внимание Саввы. Вот явно это его идея была.

— Хорошее сукно, плотное. Покрашено тоже хорошо. Вам, Дмитрий Иванович на зимнюю одежду само-то. Она на вас словно «горит» — затараторил наш завхоз.

— Савва ты кому сейчас врешь — хватаю его за бороду. — Так и скажи, что и себе надеетесь по отрезу получить.

В чём-то я понимаю Савву. Шёлк, какой-бы он не был, им точно не достанется. Сейчас не у каждого нашего дворянина нижнее бельё шёлковое, не говоря про верхнюю одежду. Шёлк-то я продам, хоть часть себе и оставлю. А вот хорошим сукном хочешь, не хочешь, а поделиться придётся. Всё конечно правильно, вот только мы сюда за добычей пришли. И так эта спасательная экспедиция за нашими купцами мне все планы спутала…хотя как сказать. Пришлось опять объяснять Фатею с Саввой, что надо стараться брать легкие, малогабаритные и как можно дорогие вещи.

— Зато количества проданного шёлка ты бы себе две куртки пошил, ещё бы жене на жакет осталось — а сам в это время наблюдаю, каким обалденными взглядами Серов с Черкасовым посматривают за разворачиванием нашего лагеря.

Раним утром новые соратники, наверное, уже устали удивляться. Но всё же общая стрижка, а потом и моё бритьё под Атоса Смехова вызвали у них ещё большее недоумение. Тут же подошедший Зверев заинтересовался моим бритвенным станком подаренный Иван Акимовичем. Свой я подарил как-то своему новому другу Грязьеву, после небольшой совместной пьянки…правда он обещал отдариться, но пока ничего такого не было.

— А это у вас, Дмитрий Иванович, откуда? Английское? — тут же не по-дворянски стал показывать пальцем. Сначала на станок, а потом и на спиртовку, в которой я подогревал себе воду для бритья. После вчерашнего моего жёсткого разговора с Черкасовым, Серов с ним меня несколько сторонились.

— Не поверите. Это мой отец вынужден заниматься разной мелочёвкой, так как за поставленные рельсы казна с ним не расплатилась — отвечаю. Ну не рассказывать же мне что на «такой мелочевке» Мальцев стал зарабатывать не меньше и наоборот развивает их производство.

— Разрешите рассмотреть? — просительно-вопросительно попросил он.

Дальше мы завтракаем и собираем свои вещи. Подаренные «с миру по нитке» спальные принадлежности показываем Звереву, Черкасову и Серову как завернуть в шкуры, связать и уложить в дилижансе на отведенное только им место.

— Никогда у наших не видел такого порядка — Зверев опять едет рядом со мной.

— Потому что порядок бьет класс. Уже не помню, где вычитал — тут же сделал жест рукой, чтобы он опять не переспрашивал. — А отряд у меня ещё не очень подготовленный — отвечаю ему. «Что есть, то есть» — вздыхаю сам про себя.

— Это у вас-то не подготовленный! — крайне удивлён моим заявлением Зверев…

Наконец-то мы достигаем границы. Поприветствовали наших пограничников, после спокойно пересекаем наш шлагбаум у полосатой будки, рядом пару шалашей с коновязью. Охраняет всё это отделение стражи. Не стал вникать странности такой охраны нашей границы, особенно как они пресекают контрабанду. Но надо признаться, что расположились они грамотно. Обойти их тут рядом не возможно. Всё просматривается на много километров вокруг. Вот бы ещё им хорошую подзорную трубу…вообще было бы хорошо.

Тут же через небольшой овражек начинается территория Австрийской империи. У них сооружения на границе более основательные. Пара небольших домиков, большая палатка, навесы для приема пищи и лошадей. Не успели мы ещё толком пересечь границу, как к нам подскочил чужой офицер.

— Это ваш отряд идёт в Саксонию? Полковник Сахаров нас ещё вчера известил. Но у нас с ним договор. В Литовски-Микулаш вы не останавливаетесь — лишь с не большим акцентом произнес словацкий пограничник. — Я должен это проконтролировать.

Ну, пусть контролирует. Авангард и арьергард разведки я подтянул перед границей, да и сам выдвинулся со Зверевым вперед. Пусть с нами едет. А то тоже будет глазеть на наши дилижансы и задавать лишние мне вопросы, а оно мне надо? Мне одного почемучки в виде Зверева уже выше крыши. Я даже устал уже придумывать разные «отмазки» на его вопросы.

Перед городком Литовски-Микулаш мы описали петлю, оставляя основную часть города слева. А когда пересекли мост, то опять сделали петлю по окраинам, но уже оставили основной город справа. Литовски-Микулаш всё-таки не мегаполис и мне вполне хватило времени рассмотреть небольшой чистенький и аккуратненький городок, раскинувшийся на двух берегах очень бурной реки. В центре двух-трех этажные здания, где на первых этажах магазины и мастерские. Центр выложен булыжником. На окраине в основном здание в полтора этажа с высокими острыми крышами. Ну что сказать. Нашим стоило бы поучиться. Единственное что у нас по сравнению с ними плохо, так это дефицит камня. Были бы каналы как в Голландии, запросто можно было бы возить на баржах. Можно кстати использовать и каменное литьё-петрургию, пришла мне идея. В средние века на Руси вовсю её использовали, начиная от выплавки ядер, кончая надгробьями. Но после польского нашествия всё это пошло на убыль. Надо подсказать Добрынину в Туле, тем более что уголь хоть и не такой хороший, но рядом они нашли. А что камень, что каменную крошку и привезти можно, особенно когда канал выроют. Кстати, можно и шпалы Мальцеву лить, когда новые железнодорожные пути прокладывать будет. В общем, планов в моей голове возникло громадьё…только успевай записывать. Ну и как-то продвигать местным аборигенам…ну и себя не забыть соответственно.

Глава 6

Австрийский офицер проводил нас до довольно оживленного тракта, где дальше дорога идет до Бенице и дал мне маленькую писульку.

— Это пропуск будет действовать пять дней. Но о вас уже предупредили — сказал он и повернул назад. Я распорядился достать оружие по «легкому варианту», так как тут уже пошла довольно равнинная территория и видно достаточно далеко. Поэтому Фатея вперед и не послал. Он пусть отдохнет, а другие поучатся. Там Титов со вторым Воробьёвым командуют.

— Скажите Богдан Ростиславич почему так плохо устроена наша таможня? — задаю интересующий вопрос. Наконец-то и я могу его подоставать…а не только он меня. Пусть почувствует. Посмотрим, как он будет изворачиваться. Ведь это касается их погранично-таможенного отряда.

— Да ещё несколько месяцев назад она располагалась на околице Литовски-Микулаш, пришлось перенести — как-то не очень довольный моим вопросом ответил Зверев.

— И дальше? — подталкиваю его. О как оказывается интересно.

— Потом начальство в Варшаве подумали и перенесли границу — хмуро Зверев.

— Небось, замучились наших вояк из шинков и от словацкихвдовушек вытаскивать…ну и наши солдаты в Австрийскую империю на лыжи становятся — засмеялся я. Вот как-то забывают историки нам рассказывать, что солдаты в Российской империи сейчас отбывали рекрутскую повинность двадцать пять лет. Правда, после двадцати их в последнее время старались отправить в бессрочный отпуск. Вот многие и бегут…куда могут.

— Да нет, зимой не бегут. Чаще как раз летом или осенью — не понял он моего юмора.

— А что ещё? — опять улыбаюсь я.

— Если бы только это, а то ещё и начали договариваться по проводке и провозке контрабанды — опять вздыхает Зверев. Ох, как ему эта тема не нравиться.

— Но вот эти последние, которых мы поймали? — чувствую, пора прекращать спрашивать щекотливые темы, а то точно чего-нибудь такого узнаю… что потом очень пожалею.

— Болислав непримиримый поляк…самостийник, который ратует за свободу Польши. Контрабандой он занимается — тут штабс-капитан запнулся — занимался для финансирования своих акций.

У-у как у них тут всё повязано. Контрабандисты-революционеры, возможно ещё и австрийские разведчики, полковники — контрабандисты и так далее. А Сахаров, похоже, наладил свой «бизнес» ещё, когда застава была рядом с Литовски-Микулаш. Ладно, не моё это дело. Во всяком случае, пока.

— Так что со строительством заставы и почему на ней нет местных жителей? — спрашиваю.

— Да какие местные жители сейчас, война же. Боятся, что мы их оккупируем. Большая часть богатых уехала в сторону Вены. Остались, только те кому некуда ехать и по службе. Вот поэтому и не хотели нас в город пускать. Телеги купцов, которые приезжают, сопровождаем до Закопане. А заставу к осени обещали построить, просто деньги с Варшавы ещё не пришли — ну совсем уж глубоко вздохнул Зверев. Возможно, уже представил, как ему зимой придётся служить, если заставу не построят. Тоже знает, как у нас казна деньги выделяет…а если и выделит…то как правило по назначению редко доходит. Вот поэтому и смотрит на наш отряд и его снаряжение с затаённой завистью.

Через некоторое время опять пришлось переезжать по небольшому мосту реку Ваг. Я всё ещё очень осторожно подхожу к переправам…знаете ли и меня Березина напугала, не меньше французов. Так что сначала на противоположный берег устремился усиленный авангард с Фатеем, у которого я проверил зарядку его оружия. Для меня он слишком ценен, вот и проверяю и всячески страхую. У него, кстати, второй дегель. Лука же ему сделал довольно хороший протез на левую руку, что позволяла ему управлять лошадью и даже стрелять с винтовки. Если сманю Пирогова, попрошу чтобы сделал операцию Фатею по разделению локтевых и лучевых костей. Тогда уже и протез можно сделать более подвижным. А пока я прикрепил к нему Архипа и Николая Шварца, племянника полковника, как помощников и для обучения на следопытов. С Николаем на эту тему имел очень серьёзный разговор наедине, объясняя суть дела. Что их главная задача первыми обнаружить врага, доложить…а не ввязываться в разные авантюры. Ну и учиться и ещё раз учиться у Фатея.

— Даже я у него постоянно учусь и советуюсь с ним, как ты видишь — в конце напутствовал ещё одну мою головную боль. Не дай бог с ним что-то случиться…тогда придётся серьёзно выяснять отношения с полковником, а мне бы этого не хотелось. Вот он тоже молодец…и научи и сбереги. Ну Сергей Павлович…я вам это ещё припомню.

После обследования берега подобрали место не только для ночёвки, но и для санитарного дня отряду. Река Вог достаточно извилиста, так что найти отдельный мысок с хорошим спуском к воде много времени не заняло. И, похоже, что не только нам это место понравилось. На песчано-илистом берегу видны следы от лодок рыбаков.

Ограждение на берегу пришлось сделать из дилижансов, что мне не сильно нравилось. Но лучшего места вблизи не нашли. Пришлось воспользоваться маскировочными сетками, что тоже вызвало не поддельный интерес у новичков. Зверев с Черкасовым даже отходили от лагеря, пытаясь разобраться в методах маскировки и убедиться в её действии.

Вечером комары загнали меня в кабину дилижанса, несмотря на то, что погода была удивительно теплая, и ночевать на берегу реки было одно удовольствие. Зато утром я лишь улыбнулся, когда услышал стук капель дождя и возмущенные крики остальной команды. Теперь им под дождём придётся натягивать тенты, так как в кабинах двух дилижансов и под ними места всем не хватит. Но дождик оказался «грибным» и лишь слегка освежил всё вокруг.

Утром я покупался, переоделся в чистое, а свою одежду отдал подчинённым Саввы для стирки. Потом проверил, как идёт готовка еды в походной кухне. Увы, но постоянно приходится ругаться с поваром Любомиром, к которому я приставил следить Андрея Скрипника за чистоту и порядок. Даже дополнительные бонусы им по оплате пока мало в этом помогали. А это ещё самые чистоплотные люди из имеющихся в моём подчинение.

Потом сел под растянутым тентом из моего дилижанса за раздвижной стол и стул. Стал в блокнот записывать свои заметки, пока не забыл. В частности касаемо дилижансов. Их ещё стоит обследовать и подтянуть гайки на ступицах. Уже понял, что если вдруг придётся ехать в Сибирь, то практика показала, что эти мне не совсем мне подходят. Нет, тут по европейским дорогам они себя показали пока неплохо. Но вот в польских горах и на переправах мне не очень понравилось.

Пишу. Во-первых, колеса, особенно задние надо сделать несколько побольше. Как у арб. Ну, может чуть меньше. Это, прежде всего, связано с плохими дорогами. На которых постоянно есть разные ямы, кочки и другие неровности. Но то, что надо будет сделать и поставить лучшие рессоры и по возможности пружины уже понятно. Балки тоже попробовать лучше изогнуть.

Кабину надо сделать несколько большей, да ещё и с печкой. Такую, как я делал Мальцеву. Из-за этого центр тяжести придётся сместить к середине, если везти тяжелое и не объемное. Или в конец, если другие грузы. Наверное, придётся делать и такие и такие. И такие как сейчас, но с другими колесами. Ну и поэкспериментировать с ломающейся рамой.

Палатки делать с двойной парусины. Вот только что на пол сейчас придумать? Синтетических материалов сейчас нет. Вспененных тоже. Испанскую пробку не достать.

— Над чем задумались Дмитрий Иванович? — подошел ко мне Зверев.

— Да вот отмечаю наш путь — закрыл я блокнот и спрятал ручку в карман с блокнотом.

— Карандаши тоже ваш отец выпускает? — с некоторым ехидством спросил Зверев, провожая жадным взглядом мою красивую ручку. И это он ещё не знал, что это чернильная ручка.

— Не знаю. Отец подарил мне на день рожденье, чтобы я ему почаще писал — и игнорирую немую просьбу дать рассмотреть предмет.

— Скажите, а как вам удалось заставить гайнийцев мыться с мылом? Да ещё и мыло не пожалели — повернулся недовольный к реке Зверев, где сейчас мылись по пояс в воде и купали коней часть моих башкиров.

— Вши и блохи меня пугают куда как больше. Только мне ещё болезней среди подчинённых в походе не хватает. А чтобы выполняли команды, жадничать надо в разумных пределах и заботиться о подчинённых побольше — к тому же надо добавить, что нужны ещё и знания. А вот с этим у наших дворян плохо. Нет, аристократия обучена хорошо, даже слишком. Но сколько той аристократии на такую огромную страну? Плюс патриотизмом они особо не страдают. Им южная Франция и Баден-Баден намного милее, чем Россия. Кстати, как мне рассказывал Мальцев некоторые так и делают. Награбят тут в стране, потом переезжаю за границу, и меняют там фамилии. Перед этим часто ещё посылают своих детей или связывают их браками с иностранцами. Такую пагубную практику ещё Пётр Первый ввёл[2].

На обед с собой за свой стол я пригласил Зверева, Николая племянника Шварца и Титова Владимира Павловича станового пристава. Если двое были дворянами, то Титов очень близко к этому. Так как близкие связи с полицией Тулы мне крайне нужны, то одну из медалей придётся отдать ему. Если конечно их ещё нам дадут. Ещё не понятно как отреагирует полковник Сахаров на фактическое ограбление нами контрабандистов. Надеюсь, что личная месть одному из них затмит материальные потери. Да и не его эти контрабандисты, а скорее конкуренты.

Обед кроме рагу из оленя дополнили разными трофеями от поляков и контрабандистов. Так же я выделил немного спиртного. Но это больше в целях профилактики, нежели распития и праздника.

— Что у нас дальше, Дмитрий Иванович — расслабившись после обеда, спрашивает Титов. Явно беспокоит законность наших действий. Жандарм, он и есть жандарм.

— Немного отдыха, а потом приготовления на завтра. Особенно одежды и оружия. Ничего не должно в нас напоминать русских. Нам главное спокойно пересечь границу Австрии и Саксонии — в принципе по моему расчету тут меньше пятисот километров. По нормальным дорогам мы должны спокойно осилить дня за четыре. Если конечно нам в этом никто не помешает. Сам в это время я тру обожжённые пальцы. Люблю, чтобы обед был очень горячим, вот и обжегся об свой котелок. В отличие от солдатских конца двадцатого века у нас они круглые, но и не такие как до революции. Во-первых, они меньшего размера, а во-вторых сверху надеваются большие кружки. Вот теперь надо подумать, как их сделать с двойными стенками. Новые члены довольствуются трофейной медной посудой и уже устали удивляться нашим оснащением, лишь с интересом посматривают на новую диковинку.

— У нас, Владимир Павлович приказ с самой столицы оказать помощь нашим купцам в Лейпциге из-за возникших беспорядков в Саксонии. В средствах меня не ограничивали. И давайте закончим на этом. Я уже устал выслушивать ваши сомнения, как и других в прочем. Какого чёрта вы тогда в отряд напросились? — достало меня уже политруком работать. Вот что значит «сырой отряд».

— А бои ещё будут? — Николай. Вот ещё один желающий кроме Зверева повоевать…хотя же знает, как я к этому отношусь. А к его участию в особенности.

Кроме возниц Саввы у меня отряд «разделился» на два мнения. Правда, трофеи хотят все…и побольше. Но одни хотят взять их с боем и потом хвастать перед своими. А вторые, никак не определяться. Но воевать особо не желают, вот и донимают меня постоянно под разными предлогами. Но опять же медали хотят все…даже башкиры.

Всё это я тоже записываю в блокнот. В следующий поход, возможно, что некоторых и не возьму. С другой стороны, что ожидать от неопытных…с таким не понятным мной.

Обсудили ещё разные нюансы о дальнейшем движении и поведении каждого. А дальше я отправил их заниматься своими делами, а сам стал записывать в блокнот свои мысли. Мне ещё отчет Дубельту писать придётся. Тут всё. Начиная от переделки котелков и другого снаряжения, до лошадей. Например, если поеду в Сибирь, то европейские лошади там не подойдут. Там такой пищи им не найти. А ещё мошка и гнус. Всё это я записал после разговора с Назиром, который жаловался мне на польских лошадей. А так же башкирам не нравилось, что лошади слишком уж большие и ход у них не такой как они привыкли. При этом мне ещё придётся учитывать, что нужно делать упряжку из двух пар. Меньше четырех лошадей мои груженые дилижансы могут и не помянуть. Это сейчас они тянут по переменке. Одна пара тянет, вторая идёт сзади.

Так и закончился день. Люди отдыхали, ели, подготавливали оружие, снаряжение и одежду. Никто нам не помешал, чему мы были только рады.

Утром отряд преобразился и мало стал похож на русских, скорее на польских или восточно-австрийских дворян. Я тоже нацепил чапы, сверху ремень с револьвером, второй оставил в дилижансе. Уже подумываю передать его Семену — Сильверу, а то он слишком много на свою саблю надеется. Хотя во владении ей он действительно мастер. Нет лучше, наверное, всё же Фатею, а его мариэтту Семену.

Кручу свою кожаную шляпу и чего-то мне в ней после берета не хватает. А точно пера. Вытащил из своего трофейного берета перо цапли и переставил на шляпу. Туда же фибулу. Вот теперь порядок. Поднимаю голову и наблюдаю картину, что все смотрят на меня. Через некоторое время, остальные у кого имелись шляпы, последовали моему примеру.

— Вы как французские мушкетёры — польстил мне Черкасов. Видать его очень задевает, что я не воспринимаю его как дворянина, вот он всеми силами и старается подольститься ко мне.

— Спасибо Александр Владимирович, но пусть мы лучше останемся русскими корволантами, которые принесут славу своему отечеству. Я не особый поклонник Европы, хотя у них есть чему поучиться — сейчас роман А. Дюма «Три мушкетёра», который впервые был опубликован в парижской газеты Le Siècle в 1844 году довольно популярный в Российской империи. Ну и аналогии соответственно любят проводит.

— Вы не считаете французов передовой нацией? — удивился Черкасов.

— Каждая нация по-своему уникальна. Вот только у меня вопрос. Если библия нас учит что все люди пошли от Адама и Евы, то откуда тогда взялись нации? Как «передовые», так и не очень — и сажусь на своего гнедого коня, давая этим понять, что сейчас дискуссия закончена.

Отряд принял боевое построение и легкой рысью направился на Запад. Возле меня как уже обычно пристроила Зверев. Обратил внимание, что шпоры в моем отряде, кроме новеньких никто не использует. Мы не ходим в кавалерийские атаки и нам не надо совершать резкие маневры, жестко понукая лошадей.

Неспешно за пять дней добрались до границы с Саксонией. Иногда удавалось купить провизию в деревнях, а иногда и нет. Выручила тушенка в стеклянных банках. Я очень беспокоился, как бы она не пропала. Всё-таки разгар лета и довольно жаркая погода. Но пока вроде идея использовать толстую сырую кожу как уплотнитель себя оправдала. Пришлось даже аккуратно срезать её ножом, чтобы не повредить банки, которые потом мыли и так же старательно упаковывали обратно.

— Ну, вот и австрийский пограничный патруль. Давай Богдан Ростиславич объясни, что нам надо перебраться в Саксонию и отдай пропуск. А так же выясни как там обстановка — киваю я Звереву на пятерку конных, стоило нам только переправиться через мост возле Дольни Жлеб. Причем ещё и заплатить за проезд по деревянному мосту.

Через пятнадцать минут Зверев возвратился несколько озадаченный.

— Границу мы можем пересечь свободно, но на свой страх и риск. Как объяснили пограничники, туда сейчас никто не едет. Зато оттуда постоянный поток беженцев. Саксонских пограничников они уже несколько недель не видели — отрапортовал мне Зверев.

— Даже так — озадаченно сдвинул я шляпу на затылок. — Фатей давай-ка наверно выдвигайся-ка вперед. Николай, остаёшься с основным отрядом. И аккуратно всё проверяй и перепроверяй. Не спеши. Если там такой бардак, то свободно на кого угодно можем нарваться. Все остальным тоже. Повышенная боеготовность — отдаю команду. Под общий воинственный настрой и под внимательный взгляд австрийских пограничников мы пересекли границу. Вот что мне тут нравиться, так это пересечение границы. Нет таких КПП. Сейчас же при беспорядках во всей Европе вооруженные отряды вообще мало трогают. Боятся. Нарваться на вооруженный отпор тут можно запросто.

Глава 7

Кстати именно этот вопрос меня и заинтересовал. Ведь придётся как-то пересекать границу данным обозом немереной длинны.

— Богдан Ростиславич а почему тут КПП нет? А как же таможня? — обращаюсь я к Звереву.

— Да какая тут таможня, когда мы чуть ли не звериными тропами едем. Купцы так не ездят. Им и постоялые дворы нужны и обслуживание соответственное. Не у всех же такие дилижансы как у вас — поясняет Зверев мне как маленькому и несмышленышу.

Нуда. Мог бы и сам додуматься. Сам же приказал свернуть на местную тропку, с дороги идущую куда-то в направлении границы.

— Но, а как же тогда контрабандисты пересекают границу? — не сдаюсь я.

— Своих всех они знают. А за чужими обычно только пограничники следят, их уже после австрийские жандармы ловят. Да контрабандисты, как правило, вьючно лошадей ведут, а не караваном телег ездят — Зверев.

— А у вас же, по-моему, не так? — продолжаю расспрос.

— Да, австрийцы своих следопытов очень берегут. А у нас вечно людей не хватает. Вот и приходиться… рисковать — огорченно махнул рукой Зверев.

Дальше мы некоторое время едем молча. Я обдумываю дальнейшие планы, а мои бойцы зыркают по сторонам. Такая тишина никому не нравиться. Вдруг бойцы преображаются, сильнее сжимают своё оружие. Впереди показался пригибающийся и бегущий от одного куста до другого Архип. Наука моя и Фатея пошла впрок.

— Дядька Фатей передал, что впереди прусаки устроили засаду. Сейчас лучше туда не соваться, а дождаться ночи. Он будет нас там ждать и наблюдать, а я провожу– подскочив ко мне, отрапортовал Архип.

Вот же. Не успели мы толком отъехать от границы, как нас настигли первые неприятности. Распоряжаюсь искать укрытие для дилижансов. А ничего особо подходящего поблизости как не печально и нет. Не зря прусаки тут организовали засаду, впереди расположился большой луг с небольшим вкраплением кустов. Размещаемся за несколькими кустами «Пузырного дерева» где ещё видны оставшиеся поздние желтые цветы. Сами кусты очень напоминают нашу акацию. Надежно спрятать наши дилижансы опять помогают маскировочные сети, за что я себя лишний раз похвалил. Придется дожидаться ночи.

Опять выручила колбаса с тушенкой, что не пришлось разводить огонь. Ветер тут постоянно меняет направление, и для опытных солдат если не увидеть, то унюхать нас вполне возможно. Запиваем всё местным чешским фруктовым вином, купленным в одной из деревень. Сначала нам предлагали самогон, сливовицу. Но я выбрал перебродивший сок из нескольких фруктов. И алкоголя меньше, а пить приятнее, ну и плюс наша возможность его везти, большое количество. Вот и хапнул я литров сто напитка. А то постоянно приходиться ругаться, чтобы не пили не кипяченую воду. Утром и вечером ещё туда-сюда, а вот днем когда солнце припекает так и норовят хлебнуть холодной водицы из попутного ручья. Пришлось пригрозить, что если кто подхватит дизентерию того сам тут же и пристрелю. Но кроме угроз приходиться и покупать вот такие напитки. Хотя в полевой кухне постоянно есть кипячёная вода, но пить её кроме чая утром и вечером бойцы не желают. Вот так и приходиться мне постоянно решать большие и маленькие вопросы в походе. Вообще не представляю, как раньше воеводы рати водили по несколько тысяч человек с плохим снабжением. Я тут с небольшим отрядом упарился, уже пол блокнота себе исписал. Как-то прошлые мои похождения мне давались не легче.

Наконец начало смеркаться и оставив под охраной дилижансы и коней, мы выдвинулись в сторону засады прусаков. Не думаю, что Фатей ошибся. Всё-таки в прошлом он служил в Польше и разных иностранных соседей повидал немало.

— Архип, а как вас прусаки только не заметили? — только сейчас до меня дошло задать этот важный вопрос.

— А мы это место объехали по впадине — махнул он рукой в сторону. — Тут верст пятнадцать будет.

Опять убеждаюсь, что в Фатеи я не ошибся. Очень, очень хороший следопыт и разведчик. Я бы никогда такого в запас не списал. Подумаешь баз левой кисти. Правы австрийцы, что берегут своих пограничников, не посылая их в разборки. Их задача найти, увидеть и доложить…

Оставив основную группу дожидаться невдалеке от вражеского, как оказалось немаленького лагеря, мы с главными у меня специалистами, а именно Максимом и Леонидом, по тихому снятию часовых подползаем по высокой траве к месту лежки Фатея. Он же выбрал место под колючим кустарником. Молодец. Мои внушения восприниматься им достаточно хорошо, раньше бы сюда никогда бы не полез, остановился бы где-нибудь за деревом.

«Так скоро у меня появиться и настоящий Гойко Митич» — хмыкнул я, очень аккуратно присоединяюсь к нему. Вот и чужие солдаты абсолютно не смотрели в нашу сторону. Я беру свою подзорную трубу, которую передавал Фатею и в наступающих сумерках пытаюсь рассмотреть их лагерь.

Сам неприятельский лагерь, а союзников у нас тут точно нет, расположился довольно грамотно по нынешним временам. Тоже большая полу поляна, вдоль которой так же растёт «пузырчатое дерево» колючий кустарник с редкими деревьями. А чуть дальше проходит просёлочная дорога, по которой двигалисьи мы, да не доехали сюда. А вот как раз с той стороны посты этих вояк стояли, как я успел заметить. Так же на поляне расположились закрытая карета, очень ладное ландо и три большие груженые телеги. Причем, похоже, что владельцы всего этого добра находились под арестом. Они сидели недалеко в двух разных кружках рядом и возле них тоже находились солдаты с винтовками.

Ещё чуть отдельно были офицеры, которые тут всем командовали. И как раз одному помогали снимать кирасу. Еще несколько каких-то бедолаг под присмотром солдат ковыряли землю, наверное, готовили место для костра. Сейчас уже практически во всех армиях мира костры разжигают в небольших ямках или среди камней. Хоть плохо, но тоже пытаются соблюдать маскировку.

— Ну, прямо наши гаишники в засаде — тихо вырвалось тихо у меня.

— Кто в засаде? — тут же так же тихо переспросил Фатей.

— Вот и я не пойму. А где их кони? Почему наблюдаем только трёх офицерских коня? — повернулся к нему и прикрыл ладонью «лодочкой» рот, на всякий случай.

— Вот чёрт — повторил моё любимое тут ругательство Фатей. Он тоже полу прикрыл рот ладонью. — А я как-то и не придал этому значения. Но вот то, что военные саксонцы с пруссаками вместе я это выяснил. А командуют пруссаки, вон те офицеры — легко кивает головой в сторону противника.

Даю налюбоваться по нескольку минут Леониду с Максимом чужим лагерем ипоказываю им жест головой. Отходим, а вернее будет сказать, отползаем. На месте остаётся ползущий на наше место Архип. Мы же направляемся к нашим людям.

— В общем ситуация совсем не понятная. Как рассмотрел Фатей — киваю в его сторону — там сборная солянка военных. Очень похоже, что поймали каких-то дворян драпающих от беспорядков в Саксонии. Только не совсем понятно, почему саксонцы подчиняются пруссакам и где их лошади? Всего военных человек тридцать. Нас скорее, да и из-за тех же лошадей никто не пропустит. Отберут. Кто что предлагает, и что будем делать? — «рисую картину» перед своими основными помощниками. Не то чтобы я уже не принял решение, но хочется и других послушать…но и присмотреться. К тому же Звереву и Семёну-Сильверу ещё раз. В принципе, из последнего должен получиться неплохой командир конного ударного звена. Слегонца только немного дури выбить и тому чему ему раньше учили. Конных атак с саблей наголо нам тут не надо.

— Берём их всех — воинственно воскликнул Назир и схватился за трофейный турецкий кинжал ханджар контрабандистов, как только его увидел. В него он вцепился, что отобрать обратно кинжальчик теперь можно только «с мясом». Назир его в основном использует как столовый нож. Этот ханджарбыл обычным маленьким кинжалом, который больше использовали арабы. Был он традиционным для востока, и найти его можно было почти у каждого серьёзного мужчины. Размерчиком кинжал, правда, подкачал. Так что никто претензий Назиру предъявлять не стал, но в долю внесли, о чём его и проинформировали при разделе. Я это чётко записывал. Уж не знаю, с чем таким он ассоциировался у башкир этот стальной малец, но остальные его родичи смотрели на него с завистью. Зато я сделал себе пометку, на что обратить внимание следующий раз при разделе добычи.

— Ну, кто бы сомневался — улыбнулся я.

— Я тоже считаю, что надо их брать…и срочно. Раз нет лошадей…значит, они за ними послали — переглянулся Фатеем с Семёном.

— Если там дворяне, то их нужно выручать — теперь уже Зверев переглядывается с Титовым. Ого, у меня по ходу дела уже начинаются складываться разные партии влияния в отряде. Так надо не пропустить это дело. Леонид с Максимом раз, Фатей с Семёном два, но эти и раньше были знакомы, ну и в противовес им объединились Зверев с Титовым. И когда только успели? Но а башкиры…те сами по себе. Для них только я и авторитет.

— Что конкретно вы предлагаете? — опять ставлю задачу.

— Ну, вы же, Дмитрий Иванович все давно решили. Зачем же нас спрашиваете? — хмыкнул Титов.

— Да-а. А учиться вы не пребывали, Владимир Павлович? Или вы и так же по приезду домой в жилище преступников с длинной саблей наголо врываться будете — хмыкаю я. Все на этот мой выпад заулыбались, даже те, кто не участвовал в деле Юмашева.

— Зато с вами я превращаюсь в ночного татя с большой дороги — несколько обиделся становой пристав на мою подколку.

— Что есть, то есть. Главное остаться живым и здоровым. Мне как-то и Степана Кулика во хватило — и показываю себе на горло. — И больше хоронить своих людей я не хочу.

Эта фраза тут же настроила людей на серьёзный лад. Принялись обсуждать план нападения. Тут же ознакомил всех, что у пруссаков могут быть винтовки Дрейзе, позволяющие стрелять им лежа. Поэтому выработали план следующий, в котором я больше командовал, чем слушал других. Всё равно у них нет ассоциаций и с тактикой пластунов из них никто не знаком. Так же никто из сидящих вокруг не воевал на Кавказе, чтобы быть с чем-нибудь похожим и знакомым.

Рисую приблизительный план местности, где расположился вражеский лагерь. Основное нападение производим со стороны колючих кустов. Как показала практика, тут нас точно не ждут. Впереди двигаются Максим с Леонидом. Их задача как можно больше бесшумно вырезать солдат. Леониду я передаю свой кольт, с которым он знаком и с которого он хоть не много, но стрелял. Если сегодняшнее дело выгорит, оставлю ему его навсегда.Ему, как показывает практика нужнее, а мне пока и одного револьвера хватит. У Максима будет два пистолета. Один двуствольный, второй одноствольный, но оба длинных кавалерийских нарезных. Очень кстати не дешёвых. Обычно такие есть только у богатых и знаменитых или у больших военачальников. С револьвером на практике он пока ещё не знаком, вот и отдавать его ему нет смысла.

За ними будут двигаться, так же ползком по двое башкир с луками. Возглавлять их будут Назир с Кидрасом. Исхан с ещё шестью самыми легкими соотечественниками присоединиться к тройке Семёна. В неё вошли, командиром Семён и в усиление Черкасов с Серовым. Они подведут лошадей на поводу, а разгон коней начнут с первых наших выстрелов. Одной стрелой можно и не убить противника, как показывает практика. Но у моих башкир трехгранные охотничьи срезени. Убить может сразу и не убьёт, но из боя противника выведет сразу, да ещё и при стрельбе чуть ли не в упор. Да и сами противники у меня не бронированные, а те три офицера уже сняли кирасы на ночь.

Дальше уже за четвёркой башкиров будут двигаться все остальные, в пересмешку с лучниками охватывая стоянку полукругом. Я же со Зверевым буду двигаться в сторону охраны пленных.

— Два момента. Оружия у нас у всех хватает. Стреляем только лежа или с колена, за исключением лучников. Но им тоже стараться не высовываться. Траву на поляне они уже всю вытоптали…стадо слонов — пытаюсь дать последние наставления.

— А слоны это кто? — вдруг влез Назир.

— Слоны…это слоны. В общем, очень-очень большие животные — смотрю на него и вижу, что не понимает — гораздо больше верблюдов. — А я что знаю, во сколько они больше? Ну, пусть будет раз в десять…для солидности так сказать. — Раз в десять больше двугорбых верблюдов.

— А верлуды это кто? — еле выговорил слово Фатей, да ещё его и исковеркав.

У-у как всё запущенно. Надо как-то будет учить-просвещать своих людей. А то привожу примеры, а у моих людей нет никакой ассоциации…и вообще, они не понимают, про что я им говорю и что пытаюсь сказать.

— Это такое домашнее животное, как лошадь, но с двумя горбами и больше её раза в три — отвечаю я.

— Вот бы тогда таких в наши дилижансы запрячь — мечтательно Фатей.

— Не, не выйдет. Они слишком медленные — отвечает ему Зверев. — Я таких-то раз их видел.

М-х. Интересно только где? И тут же в уме вспоминаю басню…вот только не помню, кто написал и написал ли уже. По улицам слона водили…водили — и продолжил фантазировать уже сам — а верблюда тогда забыли. До Тулы их не довели и наш народ не просветили. И как мне быть, и что же делать?… А теперь уже серьёзно. А не расписать ли мне стену будущей моей швейной фабрики большой картиной с разными животными. Африканскими. Так сказать ударим будущим граффити по не окрепшим умам русских современников. Надо над этим серьёзно подумать.

— Так. Всё. Заканчиваем курс учебы на сегодня. Всем проверить ещё раз своё снаряжение и вооружение. Так же ещё раз переспросить всех, кто что делает. Как говорил Суворов — и поднимаю палец.

— Каждый солдат должен знать свой маневр — чуть ли не хором под изумлённый взгляд Зверева отвечают мои бойцы.

— Молодцы. Вперед. Пару часов у вас есть, пока там все уснут — отпускаю их. — Фатей, а ты останься.

Когда другие отошли, ставлю ему отдельную задачу. — Сейчас берешь Николая Шварца и с ним тихонечко выдвигаетесь в сторону, откуда будет атаковать Семён со своими. Там же где-то секрет противников. Засядешь в кустах и подстрахуешь их на всякий случай. Но не больше по одному выстрелу и сразу же отходите. Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты участвуешь в перестрелках.

— Ну-у — мямлит он.

— Фатей, прекращай. В случае чего тебя мне будет заменить неким. Даже башкиры Кидрас с Бурзяном и другие с тобой не сравнятся. А про наших я вообще не говорю. Архипу ещё у тебя учиться и учиться — я специально отправляю этих обоих подальше, опасаясь за их жизнь. Явно отстранить я их не могу. Ни они сами, ни другие этого не поймут…но и лишний раз рисковать я тоже не хочу. Поэтому ставлю именно такую задачу.

Время пролетело незаметно. Отряд потихоньку выдвигается на заранее обозначенные позиции. Глаза постепенно привыкают к яркому свету звёзд и луны. Максим с Леонидом начали с саксонцев. Их всего спит восемь человек и с другого края полу потухшего костерка. Потом уже пруссаки. Ещё чуть дальше расположились офицеры, но что удивительно без палатки на попонах своих лошадей. С другой стороны сейчас и ночи очень тёплые, а люди не такие неженки как в будущем.

Все наши в темных одеждах, за исключением Зверева, который рядом со мной. Каждый из нас ползком аккуратно толкает по два нарезных штуцера. В принципе аккуратно преодолеть двадцать пять-тридцать метров каждому для удобной стрельбы не много, хоть и не всем это понравилось. Но и сильных возмущений в процессе обсуждения не было.

У наших головорезов по нескольку специальных хороших засапожных ножа. Их даже можно хорошо метать. Даже если нож и останется в теле жертвы, то потом их найдём. На это я особо уделял ещё во время тренировок внимание. Иногда бегущая или хлещущая фонтаном кровь из раны может выдать наших разведчиков.

Но как это нестранно, но первым отметился Назир. Чуть приподнявшись, запустив стрелу из своего боевого лука. Причём лук расположил горизонтально земле. Что уж они та увидели с Леонидом, я разобрать не смог. Только услышал легкий хлопок тетивы по его кожаному наручу. Помпоны-глушители на тетиве практически заглушили звук самой тетивы.

Мне показалось, что я даже услышал звук своего сердца, так напряг свой слух. Но вроде всё спокойно. Хорошо, что коней мало и все они находятся в другой стороне поляны. Дальше с саксонцами разделались на удивление тихо. Вижу, как две нечёткие тени стали огибать костёр. Мы, как и оговорено, ползём дальше. Сейчас нам надо оставить, хоть и маленький, но костёр за спиной, чтобы он не мешал целиться. Совсем не большой отсвет, но он даёт, искажая расстояние, если находишься рядом. Промахнуться даже с тридцати-пятидесяти метров с сегодняшнего штуцера можно спокойно, особенно ночью. Но пока всё идёт как надо. Я как один из лучших стрелков перемещаюсь на пару со Зверевым к трём охранникам.

Дальше мы окружаем рядовой состав спящих пруссаков. Для нас они самые главные противники, кроме часовых. Трое часовых у пленных, клевающий носом сидящий денщик у спящих офицеров и двое часовых чуть дальше у дороги. Но там уже будут оба Воробьёвых работать. Ну, может ещё им Фатей с Николаем помогут и подстрахуют. Пленных вояк решили не брать. Нам и их пленных дворян хватит, чтобы выяснить обстановку вокруг.

Всё-таки солдаты у пруссаков хорошие. А может это сказался опыт постоянной службы. Он вырабатывается у всех, кто постоянно находиться на грани опасности.

В дальнем конце поляны раздался выстрел, затем ещё один. Значит воробьёвы, не стали орлами и со своим заданием тихо, даже при помощи башкира с луком справиться не смогли, отметил я про себя. Надо будет срочно за это взяться, промелькнула у меня мысль в голове. А потом события, как часто это и бывает, понеслись вскачь. Я чуть ли не синхронно вместе со Зверевым, вскакиваем на коленку и разряжаем штуцера, по заранее распределённым целям. Ещё раньше жестом выбрал, прежде всего, прусского солдата и того, что стоял полуоборотом к нам. Тут же бросаем разряженные штуцеры и хватаем следующие и так же чуть ли не синхронно стреляем в одну, и туже цель. За это время часовой, который стоял к нам спиной, только успел развернуться в нашу сторону и приподнять ружьё к груди. Две пули Минье буквально смели его с ног. А мы тут же падаем, выхватываем пистолеты и разворачиваемся в сторону офицеров. Если есть подранки, в чём я сомневаюсь, то их уже кинулись проверять пара молодых башкиров, которые именно на этот случай были рядом с нами.

Глава 8

Поворот в сторону основной массы противника с револьвером. Так же стою на коленке и держу револьвер двумя руками. Но там, похоже, уже все. Шквал стрел и пуль сделал своё дело. Живых там точно не осталось, слишком большая плотность огня на небольшое количество противников.

Зато слышу ругань молодых башкиров, которые должны были проверить убитых часовых. Разворачиваюсь в их сторону. Зверев так же, чуть ли не синхронно повторяет мои действия. «Будет…будет с него толк» проносится мысль в сознании. Молодые башкиры, оказывается, угрожают двум типам, которые попытались под шумок забраться в закрытую карету. Вот они и наставили, один лук, другой штуцер на непонятно откуда взявшихся мужчин.

— Это кто? — не понял я.

— Пленные попытались удрать — отвечает Толгат, когда мы подошли к нему.

— Хенде хох. Гитлер капут — показываю пленникам револьвером.

Двое поднимают руки.

— Какой гитлер сломался? — не понял ставший рядом со мной Зверев.

Так и хотелось ответить словами генерала Иволгина из фильма — «всё, что знал, всё сказал». Но это буде не правда. Немецкая речь сейчас в Российской империи звучит довольно часто, даже я вольно или невольно стал запоминать слова. Но ту у меня случай особенный. У нас бывших выходцев из СССР, пленные немцывсегда будут, ассоциируется со словами: хенде хот и Гитлер капут.

— Толгат. Не знаю, что там в карете… утром посмотрим — вздыхаю я. — Если кто полезет, стреляйте без разговоров. Показываю на два круга пленников, сидящих рядом. Веди этих шустриков к костру — это я уже к Звереву.

Он им командует, а они так же с поднятыми руками обойдя нас, идут туда, где начали растаскивать трупы. Мы за ними.

— Может руки им опустить — тихонько спрашивает меня Зверев.

— Дойдут и так, Богдан Ростиславович. А то эти двое больно шустрые — отвечаю ему.

Тут им идти совсем ничего. Трупы от костра уже оттащили и кровь, которой было совсем немного, присыпали. Костёр чуть распалили. Исхан уже тащит офицерские попоны. Пленные одеты хорошо, видно, что не слуги и не крестьяне. Да и рожи холенные.

— Владимир Павлович — зову Титова. — Составьте компанию Богдану Ростиславовичу, пока я буду занят. Займись пленными. Спроси кто они, что случилось и почему они пленные? — это уже я Звереву, как знатоку языка.

— Назир отправь ещё людей в помощь Толгату — увидел старшего башкир. Лучше пусть они охраняют, чем будут сейчас шастать по лагерю.

Слышен топот лошадей отряда Семена, которые врываются на поляну.

— Семён часть отряда за нашими дилижансами, а часть за сбежавших лошадьми — отдаю распоряжение подскакавшему командиру конников, хоть лошади и не далеко отскакали. Всё-таки боевые кони, привычные к звукам стрельбы и поэтому дорогие.

— Сергей — вижу Воробьева из Гусь-Мальцевского и зову его. — Что у вас там случилось? Почему дозорных тихо взять не могли?

— Это не мы. Это Фатей — тут же отмазался он.

— Фатей — ищу его взглядом. Вроде тут и расстояние совсем ничего и звезды яркие и луна светит хорошо, а сразу и не разберешь где кто. Тем более все в тёмных одеждах.

Подходит опечаленный Фатей и плетущийся за ним, опустив голову Николай.

— Не уследил Дмитрий Иванович. Молод, горяч, на подвиги потянуло. Хорошо, что нас много было — подтолкнул он племянника полковника ко мне.

Смотрю на парня, который совсем голову повесил. Так и хочется сказать знаменитую фразу: от полетов отстранить. Сто грамм не давать. Назначить дежурным. Вечным дежурным по…аэр…дилижансам…Там летчик — «кузнечик»…а у меня разведчик, «кузнечиком» будет. Вот же предупреждал его и не раз. Ну что мне так не везёт. Обязательно кто-нибудь что-нибудь сделает, как он считает нужным. Ладно, подумаем, что с этим делать. Но и без наказания это оставлять нельзя. Не поймут. Да и просто нельзя.

Пока распоряжался по лагерю, выдвинул вперед постовых во главе с Семеном. К утру их поменяет Фатей со своими разведчиками, кроме Николая, сейчас я им приказал отдыхать. Думаю, что ночью пруссаки вряд ли вернуться. Потом собирали трофей и свои вещи, которые раскидали по поляне во время боя. Тут же приехали наши дилижансы, которые стали прятать за кустами. Возницы хотели было уже маскировочные сети натягивать, но я запретил. Запретил, и разжигать кухню. Нечего нашим пленным наблюдать…а то какие-то они больно шустрые. А выяснять досконально, нет времени. Отдал распоряжение Савве о сортировке собранных трофеев, и оттащить труппы подальше. Всё оружие погрузить в мой дилижанс, утром более внимательно все рассмотрим.

— У тебя какое дворянство? — с чего-то вдруг спросил меня подошедший Зверев.

— Потомственное — занятый другими проблемами, я не совсем понял этого вопроса. — А у тебя?

— Оно и видно — вздохнул Зверев. — А у меня личное[3]. А миллионщик Мальцев случайно тебе не родственник?

— Ну, отец и что? — не говорить же на каждом шагу, что мы однофамильцы. Да и это как у нас в двадцать первом веке, приехать на модную тусовку на дорогущем джипе и сказать что твоя фамилия Потанин или Абрамович. Обязательно ведь спросят, не родственник ли? А вообще Зверев молодец раз смог его заслужить, да ещё и на периферии. Нужно как-нибудь уточнить у него этот вопрос. В принципе мужик он очень даже не плохой, хоть и слегка и повернутый на оружие.

— А понятно. Пойдём — машет он рукой и на мой немой вопрос. — Там этот фон Беннвиц нас игнорирует, а так как ведёшь себя ты, я ещё не научился. Да и где?

— Это тот, кого вы допрашивали? — наконец «переключился» я на другую проблему.

— Ну да — стушевался Зверев. Вот же интересный тип. В бою вел себя лучше всяких похвал, а тут чего-то межуется.

— Ну, пошли Богдан Ростиславович разберемся кто это там у нас такой прыткий — легонько хлопнул я по плечу Зверева и направился к Титову.

— Stand up. Introduce yourself — подойдя к костерку где сидели два бывших пленника пруссаков на попонах с лицами сфинксов, сразу скомандовал я и уселся на предоставленный Саввой раскладной стул. И этот тут как тут, бояться, что-нибудь упустить. Вот же скупердяйская жилка…хотя надо признаться в походе очень полезная. Вот только знаний ему не хватает…но старается. А главное уже выгоду учуял…и не маленькую. Тут же рядом со мной поставил и «летучую мышь» на всякий случай.

— Мы плохо говорим по-английски — ответил мне старший. А сами чуть нехотя стали подниматься.

— Хорошо. Почему не отвечаете моим людям? — спрашиваю по-русски, а Зверев им переводит.

— Они не дворяне и не имеют права нас допрашивать. А свою фамилию я им сказал — ответил мне опять старший.

— О-па…какие спесивые — ну да сейчас немецкие дворяне, зачастую ещё хуже относятся к остальным, чем даже русские, кто ниже их по социальной лестнице. — Толгат — подзываю рядом находившегося башкира, причем с явно выраженными монгольскими чертами лица. — Этих отвезти к яме и кончить — показываю характерный жест рукой.

— Nein — тут же слетала вся спесь с саксонцев.

— Ну, тогда перестаньте изображать из себя невозмутимые мумии и отвечайте на наши вопросы — тут же сразу стал довить я на них.

В результате допроса выяснилась не очень приятная картина для нас. В Саксонии произошла настоящая «цветная революция» и под это дело в стану вошли прусские войска и администрация. Саксонский король спрятался в замке, его сторонники объединится сами без него, не смогли. Некоторые последовали примеру короля, запершись в непреступных имениях, а большинство пустились в бега. Саксонские войска, по большей части, и прусские военные объединились и стали грабить сторонников монархии Фридриха Августа II. В Дрездене и Лейпциге хозяйничают брандербургцы, они же пруссаки. Семья фон Беннвиц, как сторонники монархии, приняли решение на время покинуть Саксонию и перебраться к своим родственникам в Австрию. Толи их часть слуг подкупили, толи слуг они просто довели, тут как-то фон Беннвиц изящно ушел от ответа, но они, забрав коней и часть вещей дали дёру. Вот тут их и настигли саксонские военные под командованием пруссаков. Всё оставшиеся оружие у них забрали, и заперли в карете под охраной. Часть пруссаков и саксонцев тут же отправились за конями в соседнюю деревню. Должны быть утром. Вот в такую «жопу» и послал нас полковник Сахаров. Ведь наверняка знал…но решил воспользоваться или отомстить за то, что мы с ним не поделились, когда поймали контрабандистов?

— И много ушло? — заинтересованно спрашиваю.

— Трое пруссаков во главе с капралом и четверо предателей саксонцев — ответил фон Беннвиц. — Что теперь будет с нами? — в конце задал он вопрос.

— Утром добудем коней, отпустим…но часть своего имущества вы лишитесь. С другой стороны мы можем поделиться трофеями — всё-таки я решил «отжать» ландо. В Туле, точно такого не у кого нет.

— Продуктами поможете? У нас семьи и дети — стал довить на жалость саксонец.

— За ваш счёт — спокойно говорю ему. Никакого русского хлебосольства не будет. Ишь чего. Наверняка серебра припрятали и не мало. Как я понял, их не особо то и обыскивали…особенно женщин. Да и зачем? Отведут подальше от границы, а то мало ли. А вот уже там…по полной, как понравиться победителям. Сейчас же в основном забрали только оружие. С одной стороны мне надо скинуть некоторый излишек вещей и коней, которых приведут. За серебро и золото, которое ой как мне пригодиться. С другой стороны, зачем мне лишние враги? Были бы только фон Беннвиц и наверное его сын, можно было бы и прирезать, чтобы не оставлять свидетелей. Но вот прирезать их женщин и детей…я ещё не настолько оскотанел.

Ну, вот теперь встала и другая проблема, а что дальше делать? Теперь в город, как я планировал раньше, не сунешься. Мало того что они теперь как разворошенные муравейники, так ещё и пруссаки всё охраняют. По словам того же фон Беннвица даже ночью курсируют конные патрули большими силами.

Я сидел, размышлял, шурудя палочкой угли костра. Мне никто не мешал. Немцы, хотя сейчас ещё нет той единой нации, и они сами себя разделяют. Даже языки у них несколько отличаются друг от друга. Стал в уме перебирать все события, что со мной тут случилось…и как не странно остановился совсем на недавних. А именно на произошедшие действия на Ковельском мосту, да ещё с унтер-офицером Лосевым. А почему мне собственно не повторить этот же манёвр, только на свой лад. Сейчас у нас есть, правда несколько потрёпанная трофейная форма, утром надеюсь ещё добавиться. Станем на мосту и будем изображать пост…а заодно грабить пруссаков. Раз они грабят имения саксонцев…то мы будем грабить грабителей. Вот только надо как-то своим помощникам это донести. Объяснить как-то так, чтобы они не чурались. А то и так Титов меня бандитом с большой дороги обозвал. Так…утром возьмём коней, проводим фон Беннвицев и…устрою «промывание мозгов» отряду. Ладно, будем делать всё постепенно…война план покажет.

Я так просидел наверное час и ничего вокруг меня не изменилось. Всё так же сидящие смирно на попонах напротив меня саксонцы, карауливший их Толгат и другие.

— Наденьте на них наручники и пойдём к другим — командую Титову. — Зажигай — это уже я показываю Савве на керосиновую лампу.

Слуг окинули взглядом, там только остались старики и старухи, да пара совсем молоденьких девчонок. Думаю, что эти нам проблем не доставят. Те, кто мог, тот сбежал, прихватив господское добро. А вот пять женщин, разного возраста и четверо детей разного пола вызвали у меня больше подозрения. Особенно старуха, которая с гордой позой сидела на охапке травы. В чем угодно можно сейчас обвинять дворян, но только не в трусости…даже женщин. Настоящие дворяне всегда стараются отвечать вызовом на вызов, ударом на удар.

— Ну- ка проверти их веревки — отдаю команду подошедшему Исхану. Такое он никак пропустить не мог. А вдруг тут…что-то «интересное» будет и без него. Вот уж кто любитель решать любое дело силой. Мне даже кажется, что у него имеются явные садистские наклонности. Как — нибудь проверим. Такие люди в отряде тоже нужны…но только их надо хорошо контролировать.

— Не дергайся. Ничего с твоими женщинами не будет. Как я и обещал утром отпустим — я тут же предупредил напрягшегося фон Беннвица. — Исхан не балуй, только по делу. — Богдан Ростиславович, а ты чтобы усы подстриг, а ещё лучше сбрил. А то вечно не вовремя их поправляешь — это я уже Звереву.

— Ну и как это понять? — показываю я две явно разрезанные веревки, которые как не пытались скрыть, но были обнаружены Исханом, саксонцу. — Пусть отдадут кинжалы и не дергаются.

— Gebet dolch — нехотя скомандовал фон Беннвиц. Его сын, или племянник, за всё время так и не проронил слова. Как истукан…только глазами зыркает. Уважаю. Вот же дисциплина. Мои бы уже раз десять что-нибудь произнесли или бы по возмущались на крайняк.

Женщины выбросили к нам под ноги два кинжала. Один тонкий стилет, вполне знакомый баллок с фаллической формой рукояти. Некоторые его называют «почечным» кинжалом, а все причастные зовут этот предмет по имени: кинжал с яйцами. А вот второй, уже интереснее. Я даже нагнулся и подобрал его. Это так сказать пламевидный клинок…кинжал Крис. Редкая надо сказать вещь. Да ещё и украшенный золотой узорчатой чеканкой, блеснувшей в свете лампы и ручка покрытая серебром.

— Откуда такая редкость? — покрутив кинжал, спрашиваю я.

— Дед был наемником в голландской ост-индской компании. Семейная реликвия — огорчённо ответил саксонец.

— Ножны — потребовал я, и женщины выкинули и их.

Забрав кинжалы, усадили главу семейства радом с женщинами и отошли. Охранять оставили молодых башкир и Николая Шварца, а сами, выключив лампу, пошли к костру.

— Значит так. Сейчас все кроме дозорных пытаются хоть немного отдохнуть. Утром перехватываем вояк с лошадьми. Продаём часть не нужного барахла и трофеев. Нет, забирать не будет…только часть. А так же продадим им часть продуктов и отпускаем саксонцев. После ищем место для стоянки. Хорошо отдыхаем и перебираем трофеи…ну и думаем, что делать дальше — отдаю я распоряжение.

— А мне тот изогнутый кинжал получить можно за мою долю — тут же влез Исхан.

— Нет. Это не восточный кинжал, а индийский да еще и с золотой насечкой. Тебе это…пока не по статусу — в конце добавляю, чтобы не сильно обидеть башкира. Статус тут понимают все. Кинжал тоже не индийский, а скорее малазийский, но сейчас объяснять я это не буду.У моих бойцов итак уже ум за разум заходит от обилия информации.

— А вот этот прямой, баллок можно — это уже Зверев. Ну, кто бы сомневался. У меня похожий есть, но с более плоской рукояткой. У башкиров тоже, да и не привлекают их такое оружие. Остальные ещё не заслужили или не видят, как тот же Титов в нем пользы.

— В часть твоей доли — отвечаю я и получаю кивок. Он тут же забирает кинжал.– И ещё. За нарушения порядка при захвате я лишаю сегодняшней доли Николая Шварца.

Всё одобрительно покивали головами. Это ещё Николай легко отделался. Не дай бог кто-то у нас был ранен или убит, наказание было бы совсем другое. Да в обычных войсках там совсем другие порядки…но мы то не обычные войска, мы корволанты и законы у нас несколько другие. За что и не любят нас генералы…но и без нас обойтись не могут.

Глава 9

— Савва что там у нас из трофейной еды? — подзываю нашего главного возницу и, наверное, уже интенданта в одном флаконе.

— Солдаты съели всё. Из питья у них осталось немного воды с вином. У офицеров пруссаков немного гороховой каши, которую, наверное, оставили на завтрак. Немного сыра и какие-то пресные пшеничные лепешки. Тьфу, на них. Как только такое можно есть? — в конце добавил он.

Дело в том, что у нас привыкли, есть в основном ржаные сухари или ржаной хлеб. Как я сам убедился, богатый витаминами и выпеченный на закваске ржаной хлеб был основным продуктом питания любого русского, в том числе и русских солдат. И вполне заслуженно…о чём забыли сегодняшний генералы. Сам перешёл на него и не только в походе. Да и дома пшеничную выпечку мы ели в основном по воскресеньям и праздникам.

— Не умничай — осадил я Савву. — Отдашь кашу, по их сухарю и солдатскую воду с вином слугам. А то ведь их явно кормить не будут. Господам продашь…стоп — делаю я паузу и поворачиваюсь к Звереву.

— Богдан Ростиславович, что сейчас за деньги ходят в Саксонии? — спрашиваю его.

— Дворяне обычно рассчитываются местными талерами, мещане и другие пфеннигами — отвечает Зверев.

— Э…что значит местными? — не понял я.

— Богатые месторождения серебра в Саксонии недалеко от Фрайберга позволяют им чеканить свою серебряную монету — поясняет он нам.

— Какое соотношение саксонского талера к нашему рублю? — на самом деле это очень важный вопрос и надо хорошо его прояснить.

— Талер тяжелее и дороже, так как там больше серебра — поясняет Зверев.

— Это хорошо — тяну я. — Значит так. Сыр, их пшеничные галеты — опять повернулся я к Савве.

— Какие такие галеты? — перебивает он меня.

— Савва ты явно плетей захотел. Разбаливался в конец, что даже меня перебиваешь — тут же разъярился я.

— А чего вы говорите слова, которые я не знаю. А потом я забуду — вполне справедливо упрекает он меня.

— Если что-то не понятно подними руку…это, кстати, всех касается — обвел взглядом я своих помощников.

— Галетами называются эти пресные пшеничные лепешки. Если вы бы зашли в магазин к купцу Ермолаеву, то там тоже подобное есть, только называется там «походным печеньем». У нас оно тоже есть, только я его запретил тебе раскрывать — отвечаю на вопрос.

Савва тут же тянет руку, и получая согласия спрашивает — это те квадратные штуки, что упакованы в вощеную бумагу?

— Да они. Так дальше. Берешь ещё солонину с открытой бочки и что там, у офицеров во флягах. И флягу воды для детей и всё это продашь дворянам. Цену называй не стесняясь. Всю посуду заберешь потом обратно…ничего не оставляй. Богдан Ростиславович помоги ему…а то ты у нас тут сейчас один, кто хорошо знает немецкий. И ещё…наручники с этих шустриков не снимать. Пусть их, их женщины и покормят — дело в том, что Серов и Черкасов в дозоре с Семеном. Причем Черкасова я ещё раз предупредил, так как всё не мог забыть ситуацию с оленем. А трофейная посуда мне тоже понравилась, особенно круглые медные фляги и тяжелый котелок и отдавать я их не намерен. Такие вещи имеют хорошую цену. Хотя наши, а вернее мои фляги более функциональны.

Савва, позвав сына и Архипа на помощь, со Зверевым пошли выполнять мои распоряжения, а я подозвал к себе башкира Кидраса.

— Что нам достались за кони? — спрашиваю у него.

— Хорошие боевые кони. Один черный жеребец так вообще хорош. Себе возьмешь? — отвечает Кидрас.

— Утром посмотрим — отвечаю уклончиво. — Иди, отдыхай.

Если кони хорошие, значит и седла будут дорогие…а значит и цена…меня порадует. Главное найти, кому их продать. В Тулу я их точно не поведу…а то опять местные дворяне слюной изойдут. В крайнем случае, в Людиново оставлю…но лучше тут продать…за дорогие талеры.

Через некоторое время вернулся Зверев и передал мне несколько монет. И если большие талеры не вызвали у меня вопросов, то пара мелких серебряных монет заинтересовали.

— Слуги заплатили — пояснил он на мой немой вопрос.

— Да-а. Ну и хорошо — засунул я деньги во внутренний карман. Потом переложу в свой дилижанс.

— А что мы будем делать потом, когда перехватим лошадей? — тихонечко поинтересовался у меня Зверев, косясь на соратников которые уже спали на попонах или успешно делали вид. А мне, как всегда не спалось, и я сидел и думал.

— Пошли, пройдёмся…до моего дилижанса. Там Григорий какой-то чудный пистолет мне отложил — позвал я Зверева.

У каждого убитого нами прусского офицера было по пистолету. И если два были довольно известных нам кавалерийских длинноствольных кремневых пистолета, то вот третий был, тоже кремневый но с барабаном.

— Однако — пытаюсь рассмотреть необычный экземпляр в свете луны. — Пожалуй с таким только ты и справишься. На временно владей — сую пистолет Звереву.

— Вы так и не ответили на мой вопрос? — не смотря на оружие, не дал себя сбить Зверев.

— Когда вы получили распоряжение из столицы? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Месяца полтора-два назад — немного подумав, ответил Зверев.

— Вот — поднимаю я палец. — Или они запёрлись в русской слободе, и чтобы не нагнетать напряжение пруссаки их не трогают и купцы там отсиживаются… или их уже кончили. Так что особо спешить нам незачем.

— А что тогда будем делать? — не понял он.

— Новое вооружение добывать…ну и деньги конечно — наконец я придумал, как подать свою идею соратникам узаконенного грабежа.

— Какого вооружения? — не понял Зверев.

— Например, вот такого — показываю пальцем на пистолет в его руках. — А ещё я недавно передал в столицу пистолет Кольта. А тут ещё вот этот, плюс ружья Дрейзе… а может и ещё что есть — в конце делаю загадочное ударение на последнем. — Дело в том, что мы движемся к большой войне, вот руководство и послало меня выяснить…с чем мы можем столкнуться — вру, не моргнув глазом.

— И что, если мы вот так будем грабить…то нам ничего не будет? — сомневается Зверев.

— Просто так мы никого грабить не будем. А будем уничтожать отряды прусских мародёров…ну и возможно, если на наших коллег натолкнёмся…тоже. Как понимаешь у них самое передовое и современное оружие и снаряжение — отвечаю ему.

— А почему тогда у нас в отряде башкиры и другие…явно не военные личности? — всё ещё не верит мне Зверев.

— А потому, что ещё и один военный конфликт с Пруссией сейчас нашему руководству не нужен. Нам и Австрии хватает, плюс с Данией не всё хорошо, как и с Турцией. А нашего отряда официально не существует…если что от нас открестятся — внимательно смотрю на Зверева с верху вниз.

— А как же Сахаров и медали? — забеспокоился Зверев. Ну, понятно, в его случае это не последнее дело. За некоторые доплачивают, когда выходят в отставку. А смотря на вещи и бережность Зверева, он совсем не богат, как в прочем и большинство младших командиров.

— Вас троих…если живы останетесь, они не минуют. За моих людей не переживай. Им лучше деньги…ну и быть рядом со мной конечно. Ну а про башкиров я вообще не говорю — в конце смеюсь я. — Ладно пошли отдыхать.

Утро встретило нас небольшим туманом, довольно характерным в этой местности. Все встали и стали разминаться, чтобы немного согреться. Любомир стал выдавать всем последние куски колбасы, которая на этом у нас закончилась. Её тоже нужно было закрывать в банки, а так пришлось употребить раньше, чем я планировал. Все запивали еду кипячёной водой с долей вина для дезинфекции и недовольно косились на меня. Все уже привыкли к горячему завтраку, ну, в крайнем случае, к горячему напитку, а тут такой облом.

— Что…к хорошему быстро привыкли? Потерпите…не маленькие. Встанем на стоянку, там и нормально и поедим — буркнул я недовольно. Ишь, как разбаловались.

— Максим, Леонид подойдите сюда — все заинтересованно посмотрели на меня. Они подходят. — Вот вам — отцепляю я от себя кобуры с кольтами от пояса и передаю им. Владейте на постоянной основе — и с удовольствием наблюдаю их крайне удивлённые лица. Явно не ожидали, что я подарю такое дорогое оружие.

— Вам нужнее, вы у нас постоянно на острие атаки. И вам нужно быть во всеоружии. А мне дай свой двуствольной — обращаюсь я к Савельеву. — Остальное после отдам — сейчас у наших у каждого есть свой рюкзак, где он хранит свои личные вещи. Троим «своим пришлым» отдадим прусские офицерские ранцы в счет их доли. Всё равно моим, они ни кому не нужны…разве что хомячему Савве. Но и тот только для того чтобы их потом продать в Туле.

Фатей со своими быстро поев, ушли вперед. Мы же выдвигаемся пешком вслед за ними. В лагере остаются в основном молодые башкиры, повар Любомир, Скрипник и Савва со своими обозниками.

— Вот тут, вроде, нормальное место для засады — доложил мне Семен, выполнив моё задание. Он, когда вчера выдвигался в охрану, должен был на посту приметить недалеко место для нашей засады. И он справился и довольно неплохо, да ещё и ночью и туманным утром. Молодец…учиться. Столько времени со мной не прошло бесследно для ветерана польских восстаний бесследно.

— Пойдёт…но потому, что их не много. Помнишь, где ты накосячил? Вот…надо выбирать место, где мы можем спрятаться и быстро отступить — подсказываю ему.Место не идеально, но ближе ничего нет, а слишком удаляться я уже не хочу. Его план я тоже немного изменю. Используем пригорок для стрельбы лежа…хоть многим будет и не привычно. Ну не учат сейчас этому в армии, за исключением пруссов. Это только их винтовка Дрейзе это позволяет. Поэтому они и быстро объединят вокруг своей страны остальные немецкие княжества и королевства. Особенно эта винтовка сильно себя показало в австро-прусско-итальянской войне, после которой все страны резко спохватились и стали вводить игольчатые ружья. У нас потом срочно ввели неудачные ружья Крынка и то, потому что там можно было переделать наши винтовки ранее принятые на вооружение. Нужно будет исправить как-то эту ситуацию.

Но у нас пока свои штуцеры. Брать не знакомые и не пристреленные прусские винтовки я опасался. Направил конников Семена обратно в лагерь, пусть пока отдыхают. Тут они нам не нужны. Разве что испуганную лошадь поймать. Но для этого у нас уже наготове Гриша с Кидрасом, как наиболее легкие и на быстрых конях.Они отстали от нас и прячутся за деревьями, положив коней.

Башкиры во главе с Назиром затаились в небольших, но густых кустах вдоль дороги. Они первые и начнут. У четверых, по утверждению самого Назира, очень хорошие боевые луки. У пятого чуть хуже. Вот эта пятёрка и затаилась. Для их большей маскировки мы дополнительно использовали маскировочные сети.

Прошло почти два часа и мы получили знак от разведчиков. После показались военные, ведущие лошадей и только один верховой. Как я рассмотрел в трубу это и был капрал пруссаков. Кроме неплохого тяжеловоза, на котором было навьючено плетёные корзинки, вели ещё трех лошадей. И если эти были разного окраса, то капрал же восседал на чисто черном коне. Точно такие же три остались у нас в лагере. Ну что же, очень не плохо. Солдаты шли хоть и спокойно, явно никуда особо не спеша, но и не расхлябанно. Явно готовые в любой момент отразить атаку.

Отложил подзорную трубу, прильнул к штуцеру. Второй положил, чтобы удобно было сразу схватить. Посмотрел, как рядом устраивается Зверев, копируя мои действия. Ну, в общем, все как всегда. Несколько времени занимает сам бой, сколько его подготовка. Тут же Максим с Леонидом. Им после придётся выдвигаться вперед под нашей защитой, как наиболее подготовленным. Чуть дальше расположился Титов, чтобы иметь больший угол обстрела.

Ну что сказать…малый отряд не имеет ни малейшего шанса, против хорошо подготовленной засады. Так и у нас. Назир всё же не удержался и выстрелил в прусского капрала, который чуть не вылетел из седла от силы удара стрелы. Нуда тут то и расстояние всего ничего, метров пятнадцать, плюс-минус пару метров. А срезень сантиметров пять на торце, причём в крест. Конечно на больших дистанциях от пятидесяти метров и выше, что мы раньше проверили на практике, стрелять такими срезнями бесполезно. И стрела летит медленно и точность не велика, но вот на двадцати метрах это просто убойная штука. Я бы в своем дегеле под такую стрелу попасть точно не хотел бы. Другое дело, что у такого оружия очень узкая специфика применения…но нам самый раз.

Дальше полетели стрелы подчинённых Назира… а после и опять стрелы. В общем, нам стрельнуть не досталось. Толи солдаты не ожидали выстрелов из луков, толи просто растерялись на пару секунд…но моим башкирам этого хватило. Тем более стрелы они просто разложили на ветки кустов, что позволяло сразу же стрелять снова. Подготовленные Назир, Исхан и Карим и так, чуть ли не в секунду посылали по стреле. Не долго, правда, опять же это нами проверено на практике. А последний раз массово в войне луки применялись в наполеоновских войнах…и то, по-моему, не слишком успешно. Вот народ и отвык он них. Но если у нас с луками ещё охотятся…из-за дороговизны пороха, то в Европе уже давно нет.

Выскочив на дорогу через кусты, башкиры стали ловить лошадей. А Бурзян побежал к своему раненому и тут же его прирезал. Мы спокойно подбираем штуцеры и выходим на дорогу.

— Видишь как мы их — радостно скалиться Назир, держа на поводу черного коня с убитым пруссом, который раскинув руки, завалился на круп коня. — Что не так? — тут же насторожился он, видя моё хмурое лицо.

— Не вижу — передразниваю его. Достали меня эти анархисты. Но тут более понятное, явно думают, что им в трофеях больше достанется. — За невыполнения п…- хотел сказать приказа, но передумал — плана, лично ты лишаешься всей доли. Остальные твои подчинённые получают только половину от этих трофеев.

— Э…- начал возмущаться Назир.

— Я кому говорил, чтобы сначала стреляли пеших, а потом конных? А если бы они не растерялись, залегли и открыли огонь? Это что — обвожу уже всех взглядом и башкир и русских — каждый будет постоянно поступать, как считает нужным. То Черкасов стреляет, когда пожелает, то Петр Шварц не выдержал, а теперь ты пожадничал. Я что не понимаю, что у тебя от жадности ум за разум зашёл. Куда с вами дальше двигаться? — это я обращаюсь уже ко всем. Пора прекращать эту вольницу. Честно говоря, я никак не ожил таких проблем. Не зря описывали в книгах, которые я раньше читал о жестокостях и помутнениях в умах при «золотой лихорадке», а у нас тут «трофейная лихорадка». И вот что самое плохое, было бы у меня больше людей можно было бы кого-то и сильно наказать…а так приходиться пока только убеждать. Чёрт возьми…ну почему в книгах так просто, а тут у меня постоянно знаменитый «человеческий фактор» вылезает. Нет, правильно я решил грабить небольшие отряды, на серьёзное дело мои сегодняшние «корволанты» ну никак не тянут. Нет спаянности и ответственности за свои действия. Слишком ещё «сырой» отряд. Но и возвращаться домой без нормальной добычи тоже не вариант.

— Возвращаемся в лагерь — зло говорю для всех.

Все молча стали на лошадей навьючивать трупы убитых солдат. На подскакавших к тому времени Гриши с Кидрасом лошадей, оружие. Все понурые идут в лагерь.

— Что случилось? Кого то убили или ранен? — увидев опечаленные лица возвращающихся стал задавать вопросы Савва.

— Слава богу, нет…но мне от этого не легче — отвечаю я. — Тащи сюда главного фаш…саксонца — тут же поправился я. А сам стал укладывать свои штуцера в свой дилижанс, оставив только двуствольный пистолет. Надо признаться, что очень неудобный по сравнению с кольтами. На лошади в специальной кобуре, ещё нормально. Но вот носить по сути дела «обрез» не очень. Максим, правда, сделал под неё кобуру, но мне не очень нравиться. Придется её ещё как-то закрепить пистолет на левой стороне груди.

— Фон Беннвиц — не стал я обижать саксонца, поэтому обратился к нему как к дворянину — чем вы будете расплачиваться за предоставленных вам лошадей? Владимир Павлович — обращаюсь я к Титову — снимите с него наручники.

— Благодарю — переводит нам Зверев. — Ну, у меня есть только триста талеров — вздохнул он.

— Это только на лошадей на две ваши крестьянские телеги, которые у вас с имуществом — отвечаю ему. Он молчит. Помолчал и я, ничего не добившись, продолжаю.– За битюга для вашей кареты, предлагаю отдать мне ваше ландо.

— Это очень мало. Я отдавал за ландо две тысячи талеров — не сильно возмущается, но и не соглашается со мной саксонец.

— Добавлю ещё двух верховых, но с нашими седлами — не стал я наглеть. Лишние лошади нам тоже особо не нужны. Корми их ещё. А немецкие, это не наши и даже не польские, на одном овсе тут с ними разоримся. А вот хорошие немецкие седла, которые намного прогрессивнее наших, я отдавать, не намерен.

— Хорошо — не дождавшись больше предложения, согласился он. — Но нам ещё нужны продукты и оружие.

— Нет денег, меняйте на другое имущество — отвечаю ему.

Имущество, которое предложил фон Беннвиц заключалась в двух охотничьих ружьях, украшенных серебром и золотом. Странном метровом охотничьем тесаке на кабанов. Ещё его называют кабаний меч. И к нему охотничий, довольно необычный, но красивый набор столовых приборов. Вилки от этого набора можно использовать как оружие вместо даги. И два кинжала — даги, только не такие как у меня с раскрывающимися лезвиями, а с рукоятками в форме полумесяцев. Все это добро находилось в закрытой карете. Взял всё.

Отдали два худших, по словам Кидраса, немецких верховых коня. Отдал два саксонских трофейных ружья с ударно-капсульным замком и одно охотничье, но простое. Что интересно, оказывается, саксонская армия имела на вооружение и охотничьи ружья. Но даже эти ружья намного прогрессивнее наших кремневых. Жалко конечно, но что делать. Тут важнее бооприпасы, поэтому и отдал всего по семь выстрелов на стол. Хватит саксонцам доехать. Добавил две тяжелые, слегка изогнутые новые прусские сабли. На мой взгляд, они очень тяжёлые и у нас точно успехом пользоваться не будут. Ну и отдали часть продуктов из корзин, которые везли сюда на битюге. Всё хватит…а то и так ввиду нашего дальнейшего движения мы слишком расщедрились.

Предлагал трофейную одежду, но хитрый саксонец брать её отказался, сославшись, что ему это не нужно и не на что менять. Ну и ладно. Выпроводив, наконец, саксонцев, собрались и мы. Я приказал Савве собрать лишнее и не дорогое барахло в виде той же одежде в узлы. Закапаем на следующей стоянке. Обратно будем идти, заберём. И если у шако, аккуратно срезали бело-зеленые помпоны, то с кожаных касок ободрали металл и бросили подальше в кусты. Такаю дрянь я брать запретил.

Глава 10

Тут разбор полетов страивать не слал. Нужно срочно менять нашу стоянку. Увеличивавшийся караван на ещё одну единицу со всей осторожностью двинулся в сторону Дрездена. Вот, наконец-то я и почувствовал себя настоящим барином, сев в ландо. Но усовершенствовать его мне всё же его нужно. Внимательно его рассмотрел, перед тем как садиться.

Сразу не понравилась подножка, очень похожая на стремя лошади. В скользкую погоду или при заморозках запросто можно сломать себе ногу. Ручку на двери тоже надо заменить, как и сам механизм закрывания. За неё запросто можно зацепиться одеждой, особенно это касается женщин. Само ландо сделано, чтобы удобно было ездить вдвоём. Скорее всего, и двери придётся менять. Вот какого черта их уменьшили по сравнению с кузовом? Чтобы грязь от встречных летела? Покачался. Неплохо, было бы лучше, если ещё и пружины поставить под задние колеса. Стоп. Проще уже новое ландо для себя сделать, чем тут тюнинг такой наводить. В Москве я тоже думаю, если его не угроблю в поездке, пару тысяч возьму. Правда, только рублей. Но и две тысячи рублей…тоже о-го-го.

Решено. Всё равно надо свои грузо-пассажирские дилижансы переделывать, ну и ландо для себя сделаю. Правда, скорее всего так вылизано не получится…но что-то да придумаем.

Тут ещё одна возникла проблема, это передвижение каравана по вражеской территории с конями. К их поту я уже привык, хоть и гоняю своих подчиненных, чтобы они хорошо мыли лошадей. Не знаю, кто, как считает…но лошади потеют и сильно, особенно летом. Мало того постоянно приходиться заваривать травы для их нормального мытья.

Вторая проблема, это они много пьют воды. Не зря говорят… «пьют как лошади». Наш караван тоже, к моему сожалению, привязан к источникам воды, что само по себе плохо. Приходиться в двойне быть осторожными.

Григорий Ремез уже привычно сел на козлы. Постепенно он превращается у меня и в слугу и в охранника. С отцом я договорился, что раз уж он так сильно рискует, то его сына я лишний раз подвергать опасности не буду. Нет, никаких поблажек как Николаю племяннику Шварца нет…и не будет. Просто он ещё молодой и не подготовленный, хотя отец и я его постоянно учим…просто не зачем. А Николай то человек пришлый…«завтра» уйдёт, а Гриша со мной навсегда.

В ландо я сел со Зверевым, взяв с собой распоротую трофейную куртку, с плохо отстиранной кровью, две разные винтовки и одно охотничье саксонское ружьё. Ну и боеприпасы и снаряжение к ним. Я обратил внимание, что эти винтовки Дрейзе несколько отличались, от того что мне привёз Морозов. Эти более совершеннее что ли. Появились и дополнительные скобы для пальцев. Наверно мне тогда достался один из первых или один из опытных образцов. Вот мы на пару и решили посмотреть и разобраться с новым вооружением. Нужно же мне придерживаться выбранное линии…да и просто интересно.

— Это не просто шаг вперед в вооружении…это целая дистанция — качаю я головой, как только мы хоть немного разобрались с затвором. — За этой винтовкой явно будущее. Нужно срочно купить лицензию, а главное оборудование для производства вот таких винтовок у нас — объясняю я свою позицию Звереву. Сама же винтовка очень напоминает мне мосенку. Бердан явно большую часть своей винтовки «слизал» с винтовки Дрейзе.

— Да немцы всегда были горазды на выдумки — подтвердил Зверев.

Только вот калибр сразу нужно делать меньше, да и немного улучшить кое-что тоже. Всё-таки дальность и точность этой винтовки ещё желает оставлять лучшего. Штуцеры, насколько я помню, стреляли дальше. Тут главное станки нормальные купить, что называется от А до Я. Пули пока у пруссаков тут ещё яйцевидные…но так продолжаться долго не будет. Так что есть куда улучшать…но сильно это делать мне явно не стоит.

— Нужно их пристрелять — качаю я головой.

— Хорошие винтовки — подтвердил Зверев. — Я бы от такого тоже не отказался…но вот с боеприпасами.

— Для себя любимого придётся делать вручную…хотя вот эти явно фабричной сборки — показываю я бумажные патроны. Рассмотрели и набор игл к затвору. В каждом патронташе по две запасных в специальном отделении. Продуманно все достаточно разумно. Это я, зная историю, понимаю, что кожаные патронташи не лучшее что нужно, тем более для бумажных патронов.

Отложив понравившуюся нам винтовку Дрейзе, стали рассматривать ударно-капсульную саксонскую винтовку. Да она прогрессивнее многих русских образцов стоящих сейчас на вооружении, но ничем нас особо не удивила. Ну и с капсулами в России всегда были проблемы. Поэтому уже и не удивило охотничье трофейное ружьё. Весь этот разнобой нужно сдать при первой же возможности за полновесное серебро.

Дальше мы просто обсуждали тактику применения разного оружия, ещё раз пересмотрели все оружие, в том числе и кремневый револьвер, выданный Звереву во временное пользование. После он обойдётся и без такого образца, а вот попугать чиновников разных рангов в Санкт-Петербурге само оно. А Звереву после всунем пару кавалерийских пистолетов… и хватит.

Наконец, разведчики нам сообщили, что нашли более-менее подходящее место…но без воды. Ладно, на сегодня нам и той, что у нас вода есть хватит. Впритык, но хватит. Вот и ещё одна проблема нарисовалась. Нужно как-то придумать складывающиеся канистры. Вот только из чего их сделать? Стал напрягать память. Видя, что я задумался, Богдан Ростиславович тоже замолчал. Мне же на ум пришли только баки, из тонкого железа складывающиеся один в один. А крышки сделать на зажимах, наподобие струбцины. Иначе другие варианты по стоимости выйдут на вес золота. Не знаю как там, сейчас в европах…а в России я пока больше наблюдаю ремесленное производство и мелко-фабричное, нежели чем нормальное заводское. Ну, за редким исключением конечно.

Небольшая полянка в окружение разных деревьев укрыла всю «нашу компанию» вместе с дилижансами и лошадьми. Люди несколько устали, как физически, так и морально. Нужен нормальный отдых с горячим питанием, так как я не хотел, чтобы накапливалась усталость. Фатей четко выполнил мою команду, найдя эту поляну.

— А теперь все построились в шеренгу, кроме часовых — отдал я команду, когда мы уже расположились, развесили маскировочные и народ уже думал, что будет просто отдыхать. Я тут же легонько подобранной палкой подравнял народ…пусть привыкают. А потом, как настоящий начальник стал вышагивать вдоль небольшой шеренги воинов.

— Значит так…дорогие мои. Ещё раз хоть одна сволочь — и внимательно обвожу всех взглядом. Командира должны уважать и бояться больше чем противника, поэтому сейчас и проходит накачка личного состава. — Не выполнит договоренности и сделает, как он считает нужным…запорю или пристрелю. Мне надоело, что каждый себе тут считает командиром. Ну, тогда становитесь на моё место — показываю рукой рядом с собой. Все молчат, опустив головы. Но вот с «пришлыми» так не поступишь…и с этим надо что-то делать. Надо их как-то «сломать», чтобы они почувствовали, что они тоже такие, как и все тут. — Да я понимаю, что бывают обстоятельства, когда надо принимать срочно другое решение…но у нас пока таких не было. Ещё раз подчеркиваю, у нас пока не было обстоятельств, чтобы нарушать план атаки. Поэтому последний раз…я подчеркиваю последний раз Назир, ты и твои люди только сейчас отделались лишением доли с трофеев. Больше такого не будет…ни для кого. Надеюсь всё всем понятно…или есть вопросы? Тогда повара ко мне.Савва выдай трем «пришлым» — как у нас с моей легкой руки стали беззлобно называть Зверева, Черкасова и Серова — трофейные кирасы. Пусть подгоняют под себя — они хоть и защищают только со стороны груди, и намного хуже, чем наши, но хоть так. Любомир когда ужин будет готов?

— Скоро — отвечает он.

— Так Андрей, сможешь сейчас обойтись без Любомира? — спрашиваю Скрипника.

— Да там то и осталось — говорит он.

— Отлично. Давай пока сам, можешь вон Николая и Владимира Павловича привлечь, если что. А ты Любомир пойдем-ка со мной. Будешь часами учиться пользоваться…достало меня твое «скоро» и «ещё немного». Вот чтобы это «скоро» было у нас поконкретнее — и мы направляемся к моему дилижансу. Там у меня часы, обнаруженные у одного из прусских офицеров. Они такие же невзрачные, как были мои первые часы, которые сейчас остались у Федора. Минут пятнадцать я потратил на обучения повара, особо ему растолковывая, чтобы не он не перекрутил пружину в часах, а после отпустил. Достал записи, где я виду учет материальных ценностей и отметил. Тут же ко мне подошел Зверев, неся кирасу.

— Балуете вы своих людей — немного с завистью, так как у самого часов не было или я не видел, сказал штабс-капитан.

— Это не баловство, Богдан Ростиславович, а крайняя необходимость. Без точности нормально воевать уже не возможно — отвечаю ему.

— Но повару то зачем? Да ещё с вашей кухней — крайне удивлен он.

— Нет нормальной еды, нет хорошей войны — отвечаю ему пословицей, вот только не помню, где я это слышал. Что у вас с кирасой?

— Да не подходит она мне… ни одна. Все большие — немного смущенно ответил он.

— Ну, тогда отдайте эту Савве, может что-то из следующих трофеев, подберем — говорю ему.

Наблюдаю как старший Ремез с Савельевым, как самые толковые и хитрые уже установили мой походный столик и пару стульев, для меня и Зверева. Теперь уже устраиваются для себя, включая Григория. Расчищают место для сна, сложив в кучу раскладушки. Потом уже после выполнения всех работ по обустройству лагеря и еды, разложим раскладушки. Бойцы хоть и разошлись после накачки хмурые…но не долго. Вскоре послышались негромкие смешки, ругательство и всё остальное. Пошел и обмен мелкими трофейными вещами, такими как трубками, огнивом, столовыми ножами с ложками, пуговицами, ваксой, расчёсками и даже нижним бельём. Всё ценное соответственно я забрал, а вот личные вещи оставил. Они ещё раз десять будут менять туда-сюда…вот такие развлечения у моих воинов.

Я ел кашу с солониной, и вдруг мне так захотелось тушеной картошки с овощами, аж слюнки потекли…ну, в крайнем случае, я и на борщ был сейчас согласен. Надо что-то делать с разнообразием кухни. Многих привычных мне там блюд, ещё просто не существует. Что там едят аристократы в столицы…понятия не имею. То, что пробовал у Мальцева в Москве…половина не понравилась. Да ещё со специями большая проблема. Дороги. Вот только как это всё преподать? Кое-что не плохое из блюд уже попалось в наших трофеях…и я на это обратил внимание Любомира и Андрея Скрипника. А тот вообще все записывает, что касается кухни. Я ему намекнул, что хочу построить гостиный двор, и что он вполне сможет занять там должность управляющего по кухне. Выше нельзя…если не пробить ему личного дворянства. Хотя и это вполне возможно…надо над этим тоже подумать.

А начинать надо дома с…обычной картошки. Буквально ещё недавно по России прокатились картофельные бунты. Крестьяне не желают сажать картошку…а наши власти как всегда не почухались, чтобы им всё правильно объяснить. Вот вроде бы и правильная реформа Киселева в царских землях, но бестолковым внедрением привела к бунтам. Хоть бы посмотрели, как это сделали за границей, тот же Фридрих Великий в Пруссии. Ну а теперь крестьян тем более трудно заставить её сажать.

Ничего, вот достанется мне часть деревни Кологривовой, вот там я развернусь. Только надо будет выкупить и другую часть…чтобы мне не мешали. Заодно и церковников нагну. И плевать мне на лозунг: за веру, царя и отечество. Либо церковники будут мне приносить реальную пользу…либо останется только одна в деревне церковь. И та будет сосуществовать на подаяния крестьян…если дадут.

— Тимофей Васильевич — после того как поел, позвал я Серова. За прошедшее время я все присматривался к этому представителю купечества. Ну что сказать…с неба звезд он не хватал, но и глупым его не назовешь. Да и не водились такие у наших купцов, а те, что таковыми уродились…их старались прятать в семье и на люди не выставлять. Серов присматривался, что-то даже в тихоря записывал. Вот то, что он записывал меня и заинтересовало. Я аккуратно положил пистолет, чтобы в случае чего выстрелить.

— Слушаю вас, Дмитрий Иванович — подошел к нам Серов.

— Тимофей Васильевич не зачтите за грубость, но мне бы хотелось посмотреть, что вы там такое записываете — и краем глаза смотрю, как этому удивился сидящий рядом Зверев.

— Э…это несколько личное — замялся с ответом Серов.

— Видите ли в чём дело, Тимофей Васильевич. Вас и других «пришлых» — с улыбкой употребил я это слово — мне банально навязали. Поэтому пока вы со мной, у вас не может быть ничего личного. Я всё таки командир особого отряда…так что прошу — протягиваю я левую руку.

— Так только поступают жандармы — не спешит выполнять он мое распоряжение.

— А я и служу в третьем отделении — хмыкнул я.

— Да? — удивленный вздох сразу у двоих, Серова и Зверева.

— А что полковник Сахаров вам это не сказал? — теперь уже несколько удивлён я.

— Что вы приписаны к третьему отделению…нет — тут же сориентировался Зверев.

— Это что-то меняет в наших отношениях? — задаю ему вопрос, но не спускаю глаз Серова. Вижу как Максим и Леонид напряглись.

— Вы и за дворянами следите…и за нами? — несколько брезгливо подал голос Серов.

— А почему я должен перед вами отчитываться о своих действиях? Не нравиться…забирайте трех коней и проваливайте…куда хотите — как бы мне не жалко расставаться со Зверевым, но надо до конца разобраться в вертикали власти в отряде. То, что они промолчали во время построения, не о чём не говорит. Пришлые…они и есть пришлые.

— Как же так Дмитрий Иванович? — опешил Зверев.

— А вот так Богдан Ростиславович. Либо мы единый отряд и все подчиняются…либо вы сами по себе — отвечаю я ему.

— Ну а причём тут записи Тимофея Васильевича? — не соглашается Зверев.

— Вот и я хочу понять…причём. Миссия у меня с моим отрядом довольно значимая — медленно я подбираю слова. — И я не понимаю, что и главное, зачем Серов что-то постоянно пишет? И почему так часто? Он что писатель?

— М-да. Действительно…не красиво — согласился Зверев. — Отдайте ваш блокнот, пусть штабс-капитан убедиться, что вы ничего плохого не замышляете, Тимофей Васильевич — обратился Зверев к Серову.

Серов передаем мне блокнот, в который смотрю не только я, но и Зверев. В нем 'купец’как иногда беззлобно дразнят Серова, описывает довольно подробно наше путешествие. Есть даже зарисовки моих дилижансов и кухни. Однако.

— И для чего вы так…м…старались? — даже не знаю, как обозвать такое «произведение».

— Но я ведь тоже когда-то буду водить торговые караваны…вот и пригодиться — немного сконфуженно отвечает Серов.

— Да-а. А то, что вы сейчас не с торговым караваном, а в разведывательной и спасательной экспедиции, вас не смущает? — ничего себе заявочки.

— И что? — не понял он.

— А то, что не дай бог у нас что-то пойдёт не так…и вот это — я трясу блокнотом — попадет в чужие руки. Вы хоть понимаете, что вы описали работу русских корволантов. Тут практически все новые наши наработки.

Я вскакиваю и зло смотрю на зауряд –подпрапорщика. Честно говоря, до меня только самого дошло, что могло бы произойти. Вот бы немцы были рады, попади к ним в руки такой блокнот.

— Значит так… Тимофей Васильевич, ваш блокнот я у вас конфисковываю. Нужно что-то запомните и так. А чтобы вы и Черкасов не скучали, будете на следующей стоянке остальных грамоте учить. Задача ясна? — спрашиваю его.

— Кого учить под…низшее сословие? Вы же знаете, что царь-батюшка это запретил — отвечает мне хоть и смутившись, но, не сдавшись вольнонаёмный.

— Да и кого вы тут низшим сословием — а хотел он явно назвать, подлым — называете? Большинство тут мещане. Титов, так вообще становой пристав и так далее. Все тут в отряде не низшее сословие…а бойцы специальных операций. Если вам это не нравиться, то либо сейчас берете коней и валите, либо можете по возвращению жаловаться на меня полковнику Сахарову. Выбирайте…но если остаётесь, то извольте выполнять мои приказы — и смотрю прямо в глаза. Тут он меня не переиграет…с моим то бывшим опытом.

— Но нельзя же так, Дмитрий Иванович — тут же влез Зверев.

— Только так и надо, Богдан Ростиславович. Только так. Иначе по-другому мы не выживем. А я не намерен терять доверившихся мне людей. Вот поэтому сейчас и распинаюсь тут перед вами — отвечаю ему. — Так что половину людей будет учить Серов, половину Черкасов. А вы…и я будем их контролировать.

— Как-то это всё…- покачал головой Зверев.

— Непривычно — закончил я за него. — А как вы хотели? И живым вернуться…и заработать…и медаль получить… и чтобы вам за это ничего не было. Так не бывает — это уже отвечаю всем.

Глава 11

На следующий день наш отряд двинулся в путь чуть свет. Надеемся найти воду до Эльбы. Всё-таки река несколько в стороне от нашего пути…но не получилось и не повезло. Обнаруженных несколько луж и болотце нас не удовлетворило. Может ещё бы осенью подошло…но не в конце лета, когда жара. Особенно против этих источников эмоционально возражал Кидрас, крайне серьезно отнесшийся к своему назначению главным конюхом отряда. Я на это лишь улыбался, согласно кивая головой и одобрительно ему улыбаясь.

Вот так постепенно, с большим трудом и скипом наш разношерстный отряд производит трансформацию в боевой, где каждый отвечает за своё направление. Ну и материальное довольствие у начальников направления, как я объявил, тоже будет выше. Но опять же…при серьезном отношению к порученному делу. Я не стесняюсь указывать, если мне что-то не нравиться…а заодно и штрафовать. При этом я забираю только действительно ценные вещи и деньги…а разные мелочи специально оставляю. К моему сожалению, эта вынужденная для меня мера…по разным причинам. Но вот те же металлические прусские орлы, аккуратно содранные с кожаных касок, припрятали себе командиры башкиров…и были очень довольные. Зато расстраивались другие, кому не досталось, ведь орлов было только четверо у офицеров. Постепенно у моих людей добавляется разного барахла, которого в других случаях у них бы никогда не было. Конечно, некоторые это понимают, особенно «пришлые», но мне на это…наплевать.

— Там река…большая — подскакал на немецком чёрном коне возбужденный Николай Шварц. Всех черных трофейных коней я отдал нашим разведчикам, чтобы они не выделялись хотя бы издали. А самого лучшего отдал Фатею, чем удивил многих в отряде, но не своих. Привыкли.

Понимаю удивление прискакавшего Николая. Всё-таки он дальше Москвы до этого похода не был. Для него река Упа и река Москва не маленькая, а уж река Эльба…точно большая.

— Что передал Фатей? — спрашиваю его.

— Передал чтобы вы подъехали — выдохнул он.

Это уже серьезно, раз сам Фатей не решился выбрать для нас стоянку. Пересаживаюсь с ландо на своего коня, которого я не стал менять. Зачем. К нему я привык…тем более как наездник я ещё…так себе, если честно.

* * *

— Может вот тут? — показывает мне из-за кустов Фатей. Наконец-то мои разведчики усвоили, что подбираться к любым объектам надо только пешком. Сейчас-то принято прискакать на конях, посмотреть и потом доложить. А я порушил эту пагубную для моего отряда тактику. Правда разведчикам приходилось больше бегать…но для этого в подчинении у Фатея есть молодые, что Архип с Николаем, что башкиры.

— Нет Фатей — внимательно рассматриваю я в подзорную трубу место для стоянки, которое он выбрал — слишком это очевидно. Признаю место хорошее…но не для нас. Слишком очевидное и заманчивое. Не одни мы тут такие умные. Пруссаки очень хорошие воины и недооценивать их не стоит. А вот в стороне, там, где плотные заросли камыша, вполне подойдёт.

— А как мы там до воды доберёмся? — покосился на меня главный следопыт.

— Придётся сделать небольшие кладки — вздыхаю я, понимая, что многие будут этим недовольны. — Инструмент и веревки у нас есть, а Савва мне как-то хвастался, что он может, что угодно из камыша сделать.

Правда, это не совсем так. Разговор у нас с ним шел за крышу для домов. Он меня убеждал, что крышу крестьянам лучше уж крыть соломой и камышом, потому что по весне им кормят скотину. Я ещё тогда высказался, что мол, всё то у нас с ног на голову. Вместо силосных ям, крестьяне делают хлебные. Вместо нормальной крыши, стога для корма скотины.

— Работы много, да и травы там мало. Придётся дополнительно косить — вздохнул Фатей.

— Ничего у Саввы коса есть, подкосят. Хоть так, хоть так косить — хмыкаю я. Что уж говорить, воины полюбили спать на охапках свежескошенной травы. А потом ещё её можно и лошадям скормить, сэкономив ячмень.

— Может всё же туда, куда предложил — сомневается Фатей. Мой следопыт, как в принципе и я, тоже ещё многому учиться. Всё-таки то, что он знал раньше и то, что я от него требую несколько разные вещи. Особенно это касается движения нашего каравана и именно сейчас. Я ведь тоже постоянно вношу какие-то изменения, улучшая взаимодействие и слаженность отряда. Хорошо, что в голове осталось много штампов и просмотров кино с прошлой жизни.

— Знаешь пословицу — пот бережёт кровь. Особенно на войне. Вот поэтому и не станем там, где ты и предложил. И ты не забывай, что нам ещё как-то и возвращаться надо будет. Вдруг и пригодиться — отвечаю ему.

— На всё-то у вас есть сказ — скалиться чем-то довольный Фатей. Но ему то, что переживать, он работать не будет. Вернее не так…его подчинённыебудут охранять стоянку…впрочем, как и обычно.

* * *

Как и ожидалось многие стали корчить недовольно лица, на моё распоряжение остановиться в зарослях и камышах. Чтобы нормально устроиться сначала пришлось вырубить несколько небольших деревьев и кустов. Верхушками срубленных деревьев усилили маскировку стоянки, а стволы распилили и стали строить кладки.

Чтобы совсем не напрягать обстановку, сам взялся за топор, заостряя столбики. Хозяйственно-куркульный Савва и тут меня удивил. Он не стал использовать наши веревки, а тут же нарезал гибкие ветки и ловко с сыном стал плести камышовые маты. Сам камыш стали осторожно срезать башкиры и очень ловко, выдавая явно их опыт в таком деле.

— Тут сколько уток. Надо пострелять — подошел ко мне с предложением Назир.

— А доставать то, как будешь? — хмыкаю я. — Собаки у нас нет.

— Зачем нам собака? У нас и молодые есть. А сейчас тепло — ответил он.

— Так они же плавать не умеют? — удивился я.

— Ну, мы же стрелять будем рядом с берегом — теперь уже удивился он.

— Значит так. Сейчас достроим кладки…и только потом охота и то не много…и то очень, я подчеркиваю…очень осторожно и по сторонам посматривайте — отвечаю я, хотя мне очень и не хочется давать такое разрешение.

Не успели закончить небольшие кладки, которые не вышли на общую гладь воды. Воду можно и так осторожно набрать, а для маскировки самое то. Только ушли пять башкиров, тут же ко мне подошел Савва.

— Тут рыбы полно, может, порыбачим? — спрашивает он.

— Порыбачим это как? — несколько опешил я от такого заявления.

— Ну… у нас есть маленькая бредень — как ни в чём не бывало, отвечает мне Савва.

— Ну, если только ночью — не уверенно ответил я. Даже не знал, что у них он есть. Придётся мне сделать тотальную проверку груза на дилижансах…но не сейчас, а на обратном пути. Так, похоже, как я и думал люди устали от похода, не столько физически, сколько эмоционально и им требуется небольшая разрядка.

Пока занимались разными хозяйскими делами, особенно с лошадьми, начало темнеть. Хорошо, что у нас костров нет и нас не видно. Тут же появилось большое количество летучих мышей, которые стали носиться вокруг нас, охотясь на разных насекомых, которых всегда много около воды. Да ещё наши лошади привлекают разных насекомых.

Явились и довольные башкиры, подстрелив семь штук уток, и теперь стали общипывать их. Будет у нас на завтрак свежее мясо. Савва ночью со своими обозниками и желающими все же побродили с небольшим бреднем вдоль берега. Поймали много окуней и плотвы и что удивительно раков. Попалось так же несколько штук щук и карпов. Я даже удивился такому количеству пойманной рыбы.

* * *

Надо сказать, что дикие утки мне не понравились. Мало того что мясо коричневое и довольно жесткое, так и ещё довольно сильно воняет тиной. Зато рыба была выше всяких похвал. Скорее всего, на мой вкус повлияло и новое блюдо… хоть какое-то разнообразие. Любомир как-то её чуть обжарил с луком, а потом протушил с небольшим бульоном. Так же сворил и раков, которых большинство башкиров есть отказались. Я их тоже не сильно люблю, но несколько всё же съел. Если уток съели всех, то рыбы хватит ещё на один раз.

— Может так, и пойдём вдоль реки — внес предложение Савва, смакую рыбу.

— Сейчас доедим и посмотрим — отвечаю ему. Сам окинул взглядом своего завхоза. Куда делся тот городской ямщик, который ещё недавно возил меня в Москву.Сейчас Савва больше похож на бывалого воина, да ещё с кинжалом за боевым поясом. Борода и волосы аккуратно подстрижены. Темная одежда, подогнанная по размеру. Сапоги добротные. Правда, вот именно что пока только похож. Наверное, все же нужно и своих обозников поднатаскаться обращаться с разным оружием. А то они пока неплохо только топорами владеют.

— Значит так — закручиваю флягу и ложу на походный столик. — Пока я думаю, начинайте занятия. Задержимся на час-полтора. — А то эти занятия так никогда и не начнутся. Вечно будет мешать не одно, так другое.

Дальше я наблюдал, как недовольные Серов с Черкасовым пытаются начать учебный процесс, разделив «учеников» наполовину. Надо сказать, что все поначалу отнеслись к тому, что их будут обучать грамоте со всем вниманием. Недовольных или не было, или не показывали вид, что само по себе странно. Тут все понимали, что раз появилась такая возможность, да ещё и я такой злой, то лучше послушать…или сделать вид. Для обучения использовали серые штаны саксонских солдат, которые распороли. На них угольком и стали писать подневольные учителя.

Если Черкасов взял на себя грамматику, то Серов математику. Тут они меня не удивили, по любому купец считает лучше. Мы же со Зверевым взялись за карту. Пытаемся на очень приблизительной карте составить наш дальнейший маршрут. Поэтому мы добывали сведенья везде, где только могли. Спрашивали даже и у австрийского офицера, который провожал нас. Спрашивали и у фон Беннвица, который нам приблизительно рассказал про дороги и селения до Дрездена и Лейпцига.

— Придётся уйти от реки, и пойдем в эту долину. Тут саксонец нам показал, что есть три богатых деревни, и в которых ещё не залезли пруссаки — показываю на отметку Дойбен, Дёлен и Почаппель. После я уже перенёс свои наблюдения на другую карту, отмечая примерно пройденный нами путь в километрах.

— Эх, Савва расстроиться…ведь платить придётся — хмыкает на это Зверев. Настроение у него с утра явно хорошее. — А это для чего?

— А что нам более точные карты не нужны? — теперь уже хмыкнул я, после свернул все бумаги и засунул их в специальный тубус. Нужно сделать всё же портфель для бумаг, подумал я и тут же сделал заметку в блокноте.

* * *

На первый раз я решил, что часа и пятнадцати минут хватит и скомандовал собираться…но не успели. И как в дальнейшем показала практика — хорошо, что не успели.

— Немцы — прибежал Архип и показал в сторону Дрездена, откуда нам идут неприятности.

— Чёрт возьми, но как же так! Вот такое чудесное утро…эти клятые фашисты и испортили — недовольно качаю головой. — Всем готовность. Кидрас следите за лошадьми, чтобы не заржали с самый не подходящий момент.

— А почему фашисты? — удивился Зверев.

— Ну не знаю…само как-то вырвалось — пожимаю плечами, наблюдая как отряд готовиться к возможному бою. Но пока мы затаиваемся. Пострелять мы всегда успеем.

Прошло буквально десять минут, и наш лагерь затих и затаился. Везде поправили маскировку. Лошадей ещё сильнее стреножили и отвели в другую сторону, спрятав их за дилижансы. Подтянулись разведчики, кроме Фатея и Толгата. Они сейчас наблюдают, чтобы к нам с другой стороны не подобрались. Ждём.

Сначала появились три всадника, погарцевали на конях. Их кони, почувствовав воду, вытянули голову в сторону реки. Потом посмотрели по сторонам в небольшую подзорную трубу, чем вызвали у меня опасение. Но обошлось. Так как мы тут сейчас никто никогда не прячется. Поэтому всадники и не обратили внимания, а на виду тут рядом никого и нет. Проехав взад-вперед, всадники направились к тому месту, где мне предлагал встать сначала Фатей. Еще раз все осмотрев, и пощупав почву около воды, один из всадников отправился обратно в сторону Дрездена. Двое спрыгнули с коней, позволив им напиться, а сами прошли туда-сюда по месту. Удовлетворившись увиденным стали собирать хворост для костра. Кстати на этой поляне я запретил своим подчинённым собирать дрова и косить траву. Вот сейчас, когда я так сказать «дул на воду» лишний раз, мы и пожинали плоды.

— Если принять размер поляны, то отряд должен быть не очень большим — отозвался Зверев, который находился с правого бока.

— Откуда вы могли знать…что тут появятся немцы? — удивился Титов, который устроился слева.

— Да ничего я не знал. Просто мы не так далеко от границы…а в этой стране полный бардак. Как ты думаешь, куда побегут беженцы? — хмыкнул я.

— Ну…в разные стороны. Разрешите посмотреть — не уверенно говорит Титов и просит у меня подзорную трубу.

— Правильно. Кому куда ближе, тот туда и побежит — ответил ему я.

— Как-то они странно одеты — пробормотал он, не отрываясь от трубы.

— Да скорее какой-то богатей драпает…может и ещё кто из знакомых присоединился — лег я на спину и посмотрел в небо. — Ты же слышал, что фон Беннвиц рассказывал? Вояки объединились и стали грабить феодалов сторонников саксонского короля.

— И что они там за границей делать будут? — не понял Титов.

— Побегают, побегают…и договорятся — стал я зевать.

— А мы что будем делать? — никак не мог успокоиться Титов.

— Ждать Владимир Павлович, ждать — отвечаю ему. Поспать что ли?

— Что… как всегда дождемся ночи и нападём? — задал вопрос с подколкой Титов.

— Какой вы кровожадный, Владимир Павлович — теперь я уже подкалываю его. А то ишь, взял моду законы мне трактовать.

— Я? — крайне удивлён он.

— Ну а кто ещё — хмыкаю я и слышу легкий смех Зверева.

— М-м…какой же вы всё таки хитрый, Дмитрий Иванович — краем глаза наблюдаю, как качает головой Титов.

— На том и стоим, Владимир Павлович — опять хмыкаю я.

— О-о отряд показался…и по-моему у них много раненых — комментирует Титов.

— Дай я посмотрю — просит Зверев.

Я не спешу. Успею ещё насмотреться…день только начался.

Глава 12

Слушая тихую перепалку соратников, я не выдержал и тоже потребовал себе у Зверева свою подзорную трубу. Новый трофей немцев после жарких споров достался Назиру и теперь в отряде у нас уже четыре подзорных трубы разного качества. Кстати, новая подзорная труба была, на мой взгляд, довольно посредственная, поэтому я и не возражал против кандидатуры Назира. Но даже такая посредственность для башкир очень большая ценность. Но как бы там не было, а я её как долю в трофеях записал на их отряд. Потому что даже такая подзорная труба стоила в Москве около семьсот-восемьсот рублей.

Смотрю. Уже весь неприятельский отряд уже втянулся на поляну, оставив только трех конных дозорных, которые ехали в конце отряда. Не знаю почему, то тут любят тройки патрулей. Может оттуда, потом взяли, чтобы наши советские туристы за границей ходили тройками? Даже не знаю…

— Как три тополя на Плющихе — смотрю я сначала на дозорных этого отряда и комментирую их поведение. Не то чтобы они встали совсем в открытую, но их явно уставшие кони тут же потянулись к траве и всадники вынуждены были чуть немного отъехать от кустов.

— Вы это про что? И почему на московской улице? — сразу же поинтересовался у меня Зверев. Вот же любитель переспросить…а вдруг это к военному делу относиться, а он не знает.

— Потому что видно такую охрану из далека. Вот теперь уяснили, почему я так постоянно вам напоминаю о маскировке и охране и желательно без лошадей — но, а что я им скажу, не про знаменитый же фильм и отожествление с поговоркой на него.

— Ну да…это же не ваши повольничьи замашки — тут же прокомментировал это Титов.

— Скажите, Владимир Павлович, вот нахрена ты в отряд напросился? Сидел бы дома. Ты что не знал, что мы в глубокий рейд идем? Знал — аккуратно поворачиваюсь к нему, отрываясь от подзорной трубы. Вроде и не плохой мужик Титов и все понимает, но вот его постоянные комментарии…достал. Какая-то противоречивая натура. Как в свое время достал и его подчинённый Пётр Окунев, которого я за это оставил в Туле. Пусть подумает…а вдруг дойдёт. — Может, стоило вам лучше в действующую армию записаться, раз такая нужда в деньгах?

— Ага…там желающих и без меня хватает. Да и кормят там не очень — отвечает он.

— Знаете, Владимир Павлович, что-то у вас в тульском управлении полиции с дисциплиной плохо. Вот по приезду домой обязательно этим поинтересуюсь — и внимательно смотрю на него. — А то, как искать «скрытые резервы» и брать с меня, вы не постеснялись…а тут прямо защитник бедных и угнетенных.

Слышу за спиной тихий смех Зверева, которого веселит наша перепалка. Ну да понятно с развлечениями у нас не очень…а тут такая дискуссия. А плюс мои словестные выверты и выражения…в общем весело. Не зря раньше ораторское искусство так ценилось.

— Да понимаю я все Дмитрий Иванович…вот только…как это сказать…не привычно — пошел на попетую Титов. — Я ведь ещё недавно закон защищал…а теперь вроде как и нарушаю.

— Где это вы нарушаете? — опешил я.

— Ну, вот мы же сейчас будем их убивать…а они же тоже люди. Господи помилуй — перекрестился и окончательно сник Титов.

— Почему вы так решили? — не понял я.

— Да потому что это мародёры — вздохнул он.

— Да…как интересно — я опять повернулся к приехавшему отряду, чтобы внимательно рассмотреть уже сам отряд. И что же там такого увидел Титов, пока я любовался небом? Всё-таки дураком становой пристав не был и за свою жизнь, пусть и не слишком длинную, но повидал достаточно. А противоречит мне, как и многие в отряде, из-за «странных и непривычных» моих требований. Вот вроде умом все, всё понимали, что я правильно требую…но душой ещё не приняли.

«Ох уж эта загадочная русская душа» — матюгаюсь я про себя. Тут конечно ещё большую роль играет, что я, по меркам этого времени, не совсем взрослый. Да через полгода мне будет уже двадцать один…а пока подчиняться такому, как я — не комильфо. Это сраное в нынешней дворянско-буржуазной среде выражение, которое означает то, что типа я не вполне соответствую правилам светского приличия. Вот мой отряд и бузит…но с каждым днем все меньше и меньше. Ну во всяком случае… пока нам сопутствует удача.

Внимательно рассматриваю. Действительно прибывший отряд не имеет ни телег, ни карет, ни тем более ландо. Есть только заводные лошади, на которых большие тюки и сумки. Отряд человек под шестьдесят и человек десять из них ранены, хотя и не сильно. Все держаться в седле. Мало того, когда стали располагаться на поляне, выяснилось, что и нет строгой иерархии. Располагаются тремя неравномерными группами. Всё это не укрылось от вредного, но в таких делах опытного Титова. Мне даже стало интересно, как он сумел так быстро их определить?

— Владимир Павлович, а как вы сумели так быстро определить, что это мародеры? — опять аккуратно поворачиваюсь к нему.

— Разрешите — тем временем чувствую, как с другого бока Зверев тянет у меня из руки подзорную трубу.

— Да сам пару раз участвовал в облавах на таких около Нижнего. Там такие…купцов, особенно по весне трясут — хмыкает на мой вопрос Титов.

— Даже так — удивлен я. Так какого же он… мне тут тогда мозги парит.

— Так что ночью будем их брать — и смотрит на меня и добавляет, видя, что я не спешу отвечать — ну как обычно.

— Нет. Вот сейчас они расположатся…снимут груз, напоят коней…вот тогда мы и ударим — отвечаю я. Сами мародеры которые явно направляются в Австрийскую империю меня не интересуют…а вот их груз, это да. А так, сколько сможем их пострелять…столько и постреляем. Вот сомневаюсь, что все их люди будут биться до последнего. Ну и ещё одна причина для такого нападения. Это так сказать «тренировка на кошках». Как бы я не старался, но Крымской войны нам не избежать. И что-то я очень сомневаюсь, что англичане и французы будут такие же беспечные, как нам сейчас попадаются. Если бы так было, то они не смогли бы завоевать столько колоний. А мне необходимо создать и натренировать отряд ну хотя бы человек в сто. Тогда ещё можно будет привлечь человек семьдесят, да того же атамана Щербу…и тогда уже можно и повоевать.

— Отползаем — даю команду.

* * *

— Значит так — выслушав за дилижансом предложения об атаке командиров групп, принимаю решение. — Семен, ты со своей группой остаешься и разгоняешь лошадей, когда они попытаются уже удрать. Вот тут поведешь группу по дуге обход — показываю на импровизированном чертеже. — Смотри внимательно. Не увлекаться. Пусть бегут…нам главное их груз. Всём, все понятно?

В группу Семена входили в основном молодые и легкие всадники, а так же часть «интендантского взвода». Там командует сын Саввы Николай. Тоже захотел большую долю в трофеях. Я не отговариваю. Мне в дальнейшем простые возницы и не нужны, слишком времена наступают лихие. Но именно сейчас наши «интенданты» больше будут коней ловить и добивать раненых…хотя в этом надежды на них и мало.

— Предупреждаю всех, что лучше еще раз выстелить, чем просто подъехать к якобы убитому. Особенно лучникам. Помните, что перед нами хитрый и опасный враг. Слева идут — ползут Воробьевы, по центру я со своей ударной группой, справа от реки у нас…разведчики. Как самые подготовленные — вот не хотел я их посылать, но куда деваться. — Фатей, твоя основная задача несколько стрелять, а руководить — напоминаю ему. — И стреляем сначала в тех, кто хватается за оружие. Еще раз посмотрите на сектора обстрела, чтобы не стрелять в одного и того же — тычу палочкой в чертеж.

Дело в том, что Фатей с протезом от Луки приспособился недурно стрелять. Цевье штуцера располагает между указательным и средним пальцем, а дальше на изгиб руки. Пока пальцы на протезе держаться, но чувствую, что это будет не долго. Тут придется делать какую-то более хитрую конструкцию с меняющимися пальцами.

— Ну и впереди как всегда башкиры с луками. Причем ваша пятёрка — это я Назиру у которых мощные боевые луки — между Воробьевыми и мной. Именно вы начинаете по моей команде. Остальным не подставляться, особенно молодым. Если что стреляете навесом.

— Да… ну так только полукруг у нас получается? — спрашивает Василий Воробьев из Гусь-Мальцевского.

— Правильно — отвечаю ему. — Ещё раз всем подчеркиваю…нас, прежде всего, интересует их груз. Если мы их зажмем, то они будут сопротивляться до последнего…а значит, у нас будут раненые. А ещё не дай бог убитые и с нашей стороны, а оно нам надо?

— Но все золото и серебро на них — вставляет Зверев.

— Да и чёрт с ним. Большую часть мы все равно положим. Всё хватит и так час уже обсуждаем. Пора, заканчиваю дискуссию. Ишь, как у всех глазки заблестели в ожидании богатых трофеев. Критикуют, меня критикуют, но от трофеев никто отказываться не хочет…даже с риском для жизни.

* * *

Аккуратно ползем. Скоро этому мы уже все хорошо научаться. Ещё немного и будем настоящими ползунами. Тут же возле Эльбы такие чащи из кустов, что иногда и кошке тяжело протиснуться. Впереди как всегда Леонид с Максимом. Слишком близко подползать я тоже не велел. Двести — двести пятьдесят метров для наших штуцеров вполне хорошая дистанция…и надеюсь, что безопасная. А противнику будет наоборот. Попробуй ещё найди нас в кустах. Самый большой предатель, это дым от пороха после выстрела. Но у меня уже все, а сегодняшняя практика, надеюсь, это покажет, сразу после выстрела смещаются в сторону.

Забираюсь на отдельный небольшой пригорок за колючий куст, будь он не ладен, где уже видны гроздья синеватых ягод. Погода как никогда прекрасно. Видимость, как говорят на миллион. Вот и мне тут, да еще и в подзорную трубу почти всех видно.

Мне понравилось, что выбранный мной кустарник хоть и не высокий, чуть выше колена, но очень густой. Подтягиваю к себе три штуцера и удобно их располагаю. Моя главная задача не столько стрелять, сколько руководить и не прозевать самых борзых. Рядом Титов, Зверев, Скрипник и Гриша. А это уже больше десяти выстрелов, а это не считая Леонида с Максимом.

Приподнимаюсь на локтях и выставляю трубу. Смотрю налево. Отмечаю, что Воробьевы с Серовым и Черкасовым уже достигли исходных позиций. Взгляд направо, Фатея со своей группой еще нет. Но и им досталось и самая трудная задача, проскользнуть среди камыша. Но на то они и разведчики. Тем не менее, камыш предательски шатается, гад такой. Еще хорошо, что вчера башкиры тут в округе часть уток постреляли, а часть спугнули, а то бы точно нас выдали.

Смотрю, как там дела у Назира. Тоже вроде ничего. А то сначала им очень не нравилось ползать. Его молодых вообще не вижу. Кусты мешает, а высовываться я боюсь. Ждем. Смотрю на охрану мародеров. Эти опять совершают ошибку, смотрят не по бокам, а в сторону дорог. С другой стороны к ним по-другому, если бы мы тут не встали и не подобраться.

* * *

Наконец разведчики заняли исходные позиции. Я выжидаю. Мародеры уже расседлали и напоили коней, что уже само по себе хорошо. Только что напившийся, да ещё и уставший конь очень плохо идёт в разгон. Сами тоже начинают устраиваться. Раненые начали прибинтовывать раны. Другая часть полезла обмываться…что вообще для нас шикарно. Плохо, что в отличие от регулярной армии они не ставят винтовки «в козлы», а держат оружие под рукой. Опытные.

Вот двое отошли по нужде в нашу сторону, и я тут же даю сигнал Назиру. Он с Исханомприподнимается, и стреляют из своих мощных луков. Если одному стрела попала в грудь, и он завалился в нашу сторону, то маленького немца стрела прямо сбила с ног, откинув назад. Я думал, что такое только в кино бывает…оказалось не только. Скорее всего, он переминался с ноги на ногу, а Навзир со всей дури ему и зарядил. Надо обязательно отчитать башкира за такое, потому как тут же началась пальба и стрельба из луков.

Три дозорных немцев сначала растерялись, но буквально на пару секунд. Двое пригнувшись к шеям коней дали им шенкелей, чтобы выйти из под обстрела. Чувствуется опыт. Третий же спрыгнул с ружьем в руках, разворачиваясь в нашу сторону.Вот в него, до которого метров четыреста я и засадил из своего штуцера и тут же схватил другой, чуть смещаясь вправо и назад за пригорок. Даже не знаю, попал или нет. Кстати на это в наших тренировках тоже обращал внимание, особенно молодых, чтобы не отвлекались на результат.

Мародёры поступили по-разному. Кто-то бросился к лошадям. И только единицызалегли с винтовками и принялись в нас стрелять. Вот в такого в первую очередь я и послал вторую пулю. Вроде попал. А ещё часть ломанулась пешком в противоположную от нас сторону, петляя как зайцы. Ну, пусть бегут.

Топот скакунов в главе с Семеном, заставил немногих оставшихся в живых залегших крикнуть, что они сдаются. Я даже третий раз не успел, и стрельнуть, насколько быстро все произошло. Да когда куча заряженных стволов под рукой, а мишеней не очень то и много, то бой длиться не больше пару минут. Я так думаю, что удрало вместе с дозорными не больше семи-восьми человек. Что очень хорошо.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/160379

Примечания

1

Хотя на самом деле все сложности с захватами и охраной важных объектов произошли во время Второй мировой войны. Немецкие диверсанты и парашютисты на практике научили всех как надо правильно себя вести. — прим. Автора

2

Действия «Петра-1 после возвращения из Европы» по направлению молодых дворян из знаменитых родов на учебу за границу, как-то больше напоминает взятие заложников из правящих семей. Надо сказать, что это обычная практика выигравшей стороны к побеждённым. Ну и второе, «русские Романовы» больше никогда не вступали в брак с местными семействами. Ведь венценосные победители одной нации практически никогда не вступают в брак с проигравшими. Особенно если они часто бунтуют и пытаются освободиться. — прим. Автора

3

Личное дворянство — это пожизненное дворянское звание в дореволюционной России, полученное за личные заслуги и не передающееся по наследству. Личный дворянин не пользовался привилегиями потомственного дворянства, он не вписывался в губернские родословные книги, не мог быть избран на дворянскую должность, ему не разрешалось владеть крепостными и т. д. Из обретенных с этим званием льгот можно назвать неприкосновенность по части телесных наказаний и освобождение от подушного налога и армейской службы, если был чиновником. Потомственные дворяне относились довольно предвзято к тем, кто его получил. После 1845 года личное дворянство стало ещё сложнее получить.– Истор. Справка

Content

Коловарант. Книга третья часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания