Ракель Арбетета

Любовь и расчет

Raquel Arbeteta García

Amor y conveniencia

Copyright © 2023, Raquel Arbeteta

© Гостюнина А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2024

Во внутреннем оформлении использована иллюстрация: © Satika / Shutterstock.com

* * *

Посвящается моим подругам – главной любви моей жизни

Пролог

Лондон, 1837 г.

В очередной раз Хоуп грустно прислонилась лбом к окну, выпуская пар изо рта и рисуя на запотевшем стекле сердце, которое она затем торопливо стерла, – если бы это увидела ее мать, сидящая в той же гостиной, то непременно отчитала.

– Кузина Аннабель дебютирует в свете уже в следующем сезоне, – прошептала она себе под нос. – Когда же настанет и мой черед?

– К чему такая спешка? – ответила ей виконтесса сухим и строгим тоном, и, хотя Хоуп не видела ее лица, она прекрасно знала, что его выражение как всегда бесстрастно. – Неужели ты считаешь, что уже к этому готова?

– А как я буду к этому готова, если мы никогда никуда не ходим?

Наступило молчание.

– Ты еще слишком мала.

Хоуп вот-вот должно было исполниться пятнадцать. Она уже не была «слишком маленькой», по крайней мере, не младше своих кузин и прочих родственниц того же возраста. Конечно, не все из них были официально представлены высшему свету, однако они часто посещали другие дома, получали приглашения на чай, покупали платья согласно последнему писку моды, совершали променад в компании подруг и гувернанток по площадям и паркам Лондона и даже путешествовали на юг Англии во время летнего сезона. Хоуп Мод же не делала ничего из вышеперечисленного, и, как ни старалась мать скрыть причины, девочка знала, что главным виновником проблем был Патрик Мод, лорд Лоури.

Хоуп уже давно перестала называть его отцом.

Молодой леди ее положения, достопочтенной старшей дочери виконта, не следовало укрываться дома, чтобы сократить расходы и избежать того, чтобы другие увидели ее потрепанную, явно изношенную одежду. Что еще хуже, она по-прежнему одевалась как ребенок: в короткие, плохо сидящие платья, без корсета, а волосы укладывала в косы с белыми лентами, спадающими на плечи.

Она никогда не носила дорогих украшений – большинство из них уже давно заложили. В семье сохранились лишь те, которые мать надевала на обязательные светские мероприятия. Одной из главных драгоценностей было жемчужное ожерелье, которое было на виконтессе в данный момент, – единственный сохранившийся след роскоши во всей этой зловещей картине, которую представляла собой парадная гостиная их дома.

Хоуп старалась не обращать внимания на слухи, распространяемые остальной лондонской аристократией, но укрыться от них целиком было для нее невозможно – иногда ей казалось, что они пробиваются даже сквозь каменные стены холодного палладианского особняка и достигают ее ушей:

«Виконт утащит их на дно».

«Они совершенно разорены».

«У них не осталось ничего, кроме титула».

Она слышала, как эти слова доносились с улицы за пределами палисадника: шепот, в котором сливались яд и жалость к девочке, разодетой как кукла, вынужденной наблюдать за жизнью из окон своего старого дома.

Однако лорд Лоури, казалось, был совершенно глух к этим сплетням. У него не было физических проблем со слухом, хотя Хоуп уже не была в этом так уверена, поскольку он не слушал ни собственную жену, ни дочь – своего первенца, ни младшего сына – наследника титула (единственное, что ему могло перейти от отца), ни немногих оставшихся друзей, ни даже кредиторов. А последних становилось все больше, и они кричали все громче и громче.

«Невозможно, чтобы он их не слышал, – думала Хоуп. – Скоро они нас утопят, а он будет дальше посещать салоны с азартными играми как ни в чем не бывало, не обращая внимания на наши беды».

– Хоуп. – Девочка вздрогнула, услышав голос матери. – Отойди от окна. Сколько раз тебе говорить?

Хоуп тяжело вздохнула и отвернулась от стекла.

– И сядь как следует.

– Зачем? – горько улыбнулась она. – Все равно меня никто не видит.

– Тебя могут увидеть слуги.

– Ты имеешь в виду Глэдис и ее мужа?

– Довольно. А ну-ка сядь как следует.

Хоуп фыркнула, но подчинилась приказу. Однако она не могла спокойно сидеть на месте и начала барабанить каблуком своей правой туфли по ковру.

– Хоуп, хватит!

– Но ведь я ничего не делаю!

– Нога.

Еще раз фыркнув, она решила встать. Сама того не замечая, она стала расхаживать по комнате кругами. Когда-то здесь было много картин, в том числе и ее собственное изображение, но все, что имело хоть какую-то ценность, давно заложили. Она представила себе, что ее портрет украшает чей-то дом, где все гадают, кто эта грустная девушка. «Или же его использовали для растопки камина».

Она забавлялась тем, что обводила пальцем корешки книг, гладила тяжелые занавески или тонкие фарфоровые статуэтки, а иногда, когда мать не смотрела, выделывала танцевальные па. Беатрис Мод, леди Лоури, решила сесть в одно из потертых кресел и заняться шитьем – не декоративными работами, увлекающими дам ее положения, а починкой одежды, которая, судя по размеру, принадлежала младшему брату Хоуп, Генри. Леди выглядела расстроенной и время от времени предостерегающе поглядывала на дочь.

Пределом для жены виконта стала нескладная песенка Хоуп, которую та мурлыкала себе под нос:

– Хоуп Клементина Беатрис Мод, сядь ты наконец спокойно! Ты уже не ребенок!

– Мама, так вразумите, ребенок я или нет? – спросила Хоуп, хлопнув в ладоши. – Получается, как вы говорите, я уже не ребенок, чтобы танцевать и рисовать что мне вздумается, но и не взрослая, чтобы выходить в свет, заводить дружбу и… – Хоуп запнулась, почувствовав, как у нее краснеют щеки, – влюбляться.

– Влюбляться? – рассмеялась Виконтесса, не отрывая глаз, изумрудно-зеленый цвет которых передался дочери, от иголки с ниткой. – Если ты столь наивна, то, боюсь, ты и правда еще неразумное дитя.

– Что вы хотите этим сказать?

– А что, по-твоему, ищут мужчины, милая Хоуп? – Иголка исчезла из вида, утонув в ткани. – Хотя неважно, что ты ответишь: в тебе не имеется ничего из этого.

Хоуп притихла. Она разгладила ткань старого кремового платья и посмотрела на свои руки. Ногти на правой руке были обкусаны, а на левой – той, которой она тайком рисовала всевозможных сказочных существ, – остались следы угольного карандаша.

Она знала, что не отличается особой красотой, потому что сравнивала себя с дамами из журналов, которые оставляла ей кузина, и часто присматривалась к Аннабель, самой многообещающей красавице в семье. Хоуп блекла в сравнении с ней. Ее волосы были не светлыми и ухоженными, а каштановыми и слегка вьющимися. Ее фигура еще не приобрела женственные черты, а нос был несколько широковат и покрыт рыжими веснушками. Больше всего ей нравились ее зеленые глаза, но и они были вечным напоминанием о матери, так что даже эта особенность вызывала у нее некоторую неприязнь.

Леди Лоури была права: она не так прекрасна. И все же она верила, что ее энтузиазм и жизнелюбие привлекут какого-нибудь хорошего человека и он захочет забрать ее из этого дома. Он купит ей красивые платья для танцев, и в его поместье будет наполненная светом комната, где она сможет спокойно рисовать в окружении детей. Она обязательно будет их баловать, пусть, может, и не роскошью и богатством, но любовью. Это было то единственное, что могли позволить себе ее родные, но они лишили ее и любви.

– Неужели во мне нет никакой ценности? – отважилась ответить Хоуп, но уже без прежнего возмущения, а скорее, смиренно.

Ее мать, казалось, на мгновение задумалась над этим вопросом – этого было достаточно для того, чтобы вселить надежду в Хоуп, а затем полностью ее уничтожить.

– Пожалуй, сила титула и связей твоего отца, – заключила наконец Леди Лоури. – Конечно, только при условии, что он и их не проиграет.

Хоуп уже собиралась ответить, когда из дверного проема послышался грохот. Виконтесса быстро повернулась и отложила работу в сторону. Затем она встала и подняла руку в ее сторону.

– Останься здесь, Хоуп. Глэдис! Глэдис, что это было? Генри в порядке?

На несколько секунд воцарилась тишина, затем грохот повторился, и в коридоре послышалась тяжелая поступь. Раздался возглас удивления, перешедший в крик боли. Это была Глэдис, их старая горничная, давно ставшая членом семьи и второй матерью для Хоуп. Девочка подавила вопль, отражающий голос экономки, прежде чем дверь гостиной распахнулась.

В комнату вошли трое мужчин. Хоуп никогда раньше не видела никого подобного – не из-за одежды, грубой и темной, но довольно простой, а из-за их невероятного роста и агрессии, которая словно пар исходила от огромных тел. У всех на поясах висели дубинки и современные пистолеты. В два шага они оказались перед леди Лоури, которая застыла как парализованная.

– А где же ваш дорогой муженек? Он дома? Пришло время ему ответить по счетам.

У говорящего был сильный, немного невнятный акцент, а голос очень хриплый, но Хоуп все прекрасно понимала, как и ее мать. Беатрис открыла было рот, чтобы ответить, но через секунду закрыла. Ее губы, сухие и сжатые, вибрировали в беззвучном крике, пытаясь подобрать ответ, соответствующий такой грубости. Три вооруженных незнакомца в гостиной виконтессы Лоури; это было настолько немыслимо, что леди потеряла всякий дар речи. Казалось, она больше не может держать себя в руках, словно ей снится кошмар. Это стало еще более очевидным, когда один из мужчин сделал шаг ближе, и она пошатнулась в сторону, едва не упав на стул.

– Вы в курсе, сколько ваш муж должен нашему боссу? У нас не осталось больше способов повлиять на него, миледи, мы исчерпали все возможные средства. И мы невероятно устали.

Должно быть, это был их лидер. По крайней мере, так думала Хоуп, стоя посреди комнаты, такая же неподвижная, как и ее мать, хотя внутри у нее все кипело. Только когда один из троих мужчин повернулся и подошел к книжному шкафу, чтобы забрать книги одну за другой, девушка шагнула вперед.

– Здесь нет ничего ценного!

Она не знала, откуда взялись силы. Во всяком случае, она заставила самого крупного из мужчин перевести на нее взгляд. Он улыбнулся.

«Может, я вправду все еще глупый ребенок».

– А я думаю, что здесь есть что-нибудь ценное, крошка.

Громила повернулся и протянул руку, свободную от пистолета, в сторону ее матери. Нет, не к ней самой. Он навис над жемчужным ожерельем, которое обрамляло длинную шею женщины и которое она никогда не снимала, даже ночью. Хоуп знала причину: как только она оставит его на комоде, виконт отнесет ожерелье в ломбард, а потом в тот же день растратит полученное состояние в притонах, игорных клубах или других злачных местах, которые только можно представить. И эти деньги улетучатся, как пепел в камине.

– Не тронь мою маму!

Словно вихрь, в мгновение ока Хоуп преодолела расстояние, отделявшее ее от мужчины, который боролся с обессилевшей от шока леди Лоури. Двое других были слишком заняты, обыскивая комнату и запихивая в карманы всевозможные ценности, поэтому Хоуп схватила руку главаря, сжимавшую ствол пистолета, и начала трясти ее.

– Глупая девчонка! Отвяжись!

– Отпусти маму! Отпусти мамин жемчуг!

Экономка, которая до этого момента подозрительно молчала, снова закричала в коридоре. Потом Хоуп услышала, как открылась огромная входная дверь, и еще больше шума донеслось со двора, где находился Роберт, единственный оставшийся у них на службе лакей. Крики были так далеко, что лишь легко касались сознания девочки.

– Хоуп, остановись! – Наконец ее мать смогла сформулировать мысли в слова. – Прекрати!

– Ах ты, мелкая тварь!

Громила отшвырнул Хоуп на пол, резко потянув за ожерелье – нитка не выдержала и порвалась. Жемчужины полетели во все стороны. Вожак зарычал, злобно нахмурился и с силой схватил виконтессу за локоть.

– Говори, где остальные драгоценности!

– Н-нет… больше ничего нет, – заикаясь, пролепетала Беатрис.

– Ложь!

Он направил на нее дуло пистолета, и леди разрыдалась. Хоуп никогда не видела ее в таком состоянии. Оставалось загадкой, как та еще не потеряла сознание.

Сидя на полу, девочка прикусила нижнюю губу и краем глаза наблюдала, как один из мужчин берет с полки маленькую лакированную шкатулку с сусальным золотом. Ее любимую. В прежние времена, когда у них еще были деньги, она всегда была наполнена сладостями. Теперь в ней ничего не хранилось. И если они ничего не предпримут, то во всем доме ничего не останется. Не будет даже мамы, потому что мужчина не намеревался отвести от нее пистолет.

«Этого не может быть».

Грохот от разлетающихся по комнате вещей и плач Беатрис Мод заполнили гостиную. От ужасающего контраста с обычной тишиной особняка у Хоуп волосы встали дыбом. На руках, на ногах, на затылке. Внезапно словно ток пронесся у нее по жилам, пробуждая ото сна. Она поняла, что, за неимением других вариантов, ей самой придется выступить в роли рыцаря, чтобы спасти даму.

Она вскочила на ноги с той энергией, за которую ее всегда отчитывала мать, и бросилась на мужчину, целившемуся в леди Лоури. Было очевидно, что у нее нет никаких шансов на победу, но это было неважно. Единственное, что имело значение, – это дать отпор и заставить его убраться из дома.

Мужчина не успел даже охнуть, когда она накинулась на него. От неожиданности он спустил курок.

От грохота выстрела время словно остановилось.

Затихли все звуки, пыль очага повисла в воздухе, выражения лиц застыли в гримасе удивления и боли. И тут время снова запустилось, понеслось с невероятной скоростью.

Хоуп схватила ртом воздух, вскрикнула и рухнула. Прижавшись к полу, она уронила голову набок и вцепилась пальцами в короткий ворс ковра, который так надоел ей за все бесконечно тянущиеся дни в одиночестве дома. Ковер, как и все ее платье, моментально окрасился в красный, пропитался горячей жидкостью, разливавшейся узором вокруг нее. Кровь заполнила собой все: зрение, запахи, осязание.

Даже в воздухе повис металлический привкус.

– Хоуп! – воскликнула ее мать.

Выстреливший мужчина не успел среагировать. Только когда один из его спутников схватил его за воротник рубашки и дернул, ему удалось сдвинуться с места и побежать к двери.

– Мы еще вернемся, если виконт не заплатит! – крикнул он напоследок.

Это угроза уже ничего не значила. Женщины в зале проигнорировали ее. Старшая, все еще рыдая, опустилась на колени рядом с дочерью, судорожно водя глазами из стороны в сторону: от двери – к девочке, от жемчужин на полу – к крови, которая их залила. Дрожащими руками она провела по лицу Хоуп, а затем по своему, мокрому от слез и пота.

– Ну откуда такое упрямство, Хоуп? Глупая, глупая, глупая девчонка!

Ее маленькая дочка не могла говорить. Пуля в левой ноге пронзала все ее тело болью, словно расплавленная сталь разливалась по ее мышцам, сломанной кости, смешивалась с ее кровью.

Хоуп не кричала, потому что ее нога уже делала это за нее.

Красная жидкость, казалось, покидала ее, как покидало все, что она знала в своей жизни: отец, мать, друзья, деньги… Ее шансы влюбиться… Даже ее любовь к себе, чувство, которым она была обязана своему достоинству, осознанию того, что она чего-то стоит. Ее надежды. Все, что существовало для нее прежде, утекало вместе с кровью.

И как бы ни залечили ей кровоточащую рану, Хоуп знала, что потеряла все это навсегда.

Глава 1

Лондон, 1844 г.

Хоуп еще раз оглядела великолепный зал, заполненный танцующими парами, и вздохнула. Эти балы заставляли ее чувствовать себя еще более несчастной, и, едва ступив туда ногой (неважно, металлической или той, что из плоти и крови), она тут же жаждала вернуться домой, несмотря на то что именно этот самый дом и был причиной, по которой она, скрепя сердце, соглашалась сопровождать свою кузину Аннабель на бесконечных светских вечерах.

Она хотела сбежать из собственного дома. Она хотела улететь от этих ледяных стен, от презрения матери, отсутствия отца и беспечности брата, слишком юного, чтобы разбираться в семейных проблемах.

Она хотела улететь, но металлическая нога была слишком тяжелым грузом.

К ним подошел муж ее кузины и протянул руку своей молодой жене, намереваясь пригласить ее на танец. Аннабель на мгновение обернулась к Хоуп, которая, в свою очередь, слабо улыбнулась ей в знак понимания.

– Не волнуйся, Аннабель. Потанцуй за меня.

Хоуп не ненавидела ее. Она ей завидовала. Это было бесконечно хуже. Хоуп нравилось смотреть, как ее кузина кружится, и представлять себя на ее месте. Что это она красива и желанна, что на ней не серое платье, заношенное почти до дыр, а красивое, новое, из дорогого шелка, что она замужем и находится вдали от страданий пустого, бедного дома. Бедного, хотя она и притворялась, что это не так. Церковь говорит, что ложь – это грех, но не упоминает о том, что делать, если за последние десять лет собственный дом стал одним большим притворством.

Она снова вздохнула, начала приподниматься с кресла, чтобы сбежать от шумной толпы в тишину сада. Никто не будет возражать, если она пойдет без сопровождения.

И тут она почувствовала, что петля чулка развязалась и медленно сползает, угрожая запутаться в лодыжке левой ноги. Хотя от колена вниз Хоуп ничего и не ощущала (ведь там не было кожи), она почувствовала, как кончики полоски ткани трутся о ее бедро в знак молчаливого предупреждения.

У нее не было собственной горничной. Они с матерью пользовались услугами Лили, племянницы Глэдис, так что ей приходилось одеваться практически в одиночку. Даже удивительно, что платье не расстегнулось при первом же ее шаге, а корсет не развязался в разгар вечеринки.

Она встала, на этот раз аккуратнее, и мелкими шажками направилась к открытым дверям гостиной. Она старалась держаться вплотную к стене, чтобы слиться с цветастыми обоями. Казалось, никто и не заметил ее ухода, и в кои-то веки она была рада быть невидимкой.

Она направилась к туалетному столику, молясь, чтобы лента выдержала и чулок не свалился. Она могла споткнуться или ковылять еще больше, чем обычно. Нога, как и все в ее облике, свидетельствовала не о лучшей жизни. Ее мать использовала окровавленный жемчуг из разорванного ожерелья, чтобы оплатить ей первый протез, а когда Хоуп подросла, семья заложила небольшие ценности, чтобы оплатить самые простые, недорогие, иногда даже подержанные модели. Найти подходящую ногу было непросто, потому что леди редко нуждались в таких деталях гардероба. Обычно протезы требовались мужчинам (в основном военным), а позволить себе изготовить его на заказ семья виконта не могла. Они стоили слишком дорого, а лорд и леди Лоури ясно дали понять Хоуп, что она столько не стоит.

И все же Беатрис Мод была полна решимости бросить ее, несуразно одетую, неуклюжую, на растерзание волкам лондонского общества в надежде, что ей удастся случайно очаровать какого-нибудь простофилю, который оплатит долги ее отца и вернет их семью на законное место в обществе. «Для такой жалкой, далекой от религии женщины моя мать слишком сильно верит в чудеса», – подумала Хоуп.

Кому нужна некрасивая калека без единого шиллинга в кармане?

* * *

Наконец Хоуп добралась до туалетной комнаты. Не успела она войти, как услышала смех по другую сторону двери. Она чуть было не передумала заходить, ведь знала, что если даже сейчас смеются и не на ее счет, то скоро точно будут. Она повернула золотую металлическую ручку и перевела дыхание, чтобы собраться с силами и молча встретить привычное ей презрение.

Но когда она распахнула дверь, то обнаружила, что в этот раз смеются не над ней.

– Это изобретение фирмы моего кузена, Кайдена Даггера! Это последний писк! – воскликнула молодая женщина с легким французским акцентом.

В ее голосе не было злости, только досада, отчего две дамы перед ней рассмеялись еще сильнее, безуспешно пряча свои злые улыбки за веерами.

– И, помимо того, что они удобные, – добавила она, – они еще и прекрасно смотрятся!

Ей было около восемнадцати, и ее белокурые, более темные и густые, чем у Аннабель, волосы блестели под огнями ламп, словно розмариновый мед. И хотя они были убраны в модную тугую прическу, обрамленную локонами по обеим сторонам и украшенную бантами и жемчугом, волосы выглядели невероятно объемными. Такой объем был у незнакомки во всем. Корсет подчеркивал немыслимо узкую талию на весьма пышном силуэте, к тому же девушка была совсем небольшой. Хоуп тоже не отличалась высоким ростом, но, должно быть, была как минимум на полголовы выше нее.

Молодую женщину, похоже, не смущал ее миниатюрный рост. Она орудовала розовой, в цвет ее платья, туфелькой как оружием. Хоуп не понимала почему, пока девушка не потянула за маленький рычажок, и каблук туфельки не уменьшился вполовину.

Удивленное восклицание Хоуп утонуло в хохоте дам. Однако оно, похоже, дошло до ушей белокурой незнакомки, которая широко раскрыла глаза и рот. Она допрыгала к Хоуп, стараясь не касаться земли босой ногой, и поставила туфлю прямо под нос девушки.

– Может, хоть ты это оценишь! Разве это не отличная идея?

Хоуп не знала, что ответить, поэтому просто улыбнулась и кивнула. Она вообще ненавидела обувь. Металлическая нога обычно отличалась размером от здоровой, поэтому приходилось либо переделывать туфли, либо смиряться с неравномерным ношением. Любому изобретению, уменьшающему мучения от хождения с протезом на каблуках, можно было только порадоваться.

– Видите, вот у кого есть видение будущего! – фыркнула незнакомка с улыбкой, без намека на озорство. – Как говорит мой отец, мир еще не готов к гениям.

– А разве гении носят каблуки? – язвительно спросила одна из дам.

– Моя дорогая, как видите, уже нет.

Они переговаривались друг с другом, прикрыв лица веером, но их было прекрасно слышно – из их слов так и сочился яд. Хоуп сразу догадалась о намерениях девушки в розовой туфельке, которая, казалось, была полна решимости бросить им в лицо странное изобретение, и схватила ее за руку. Все вдруг остолбенели.

– Забудьте про них. Они того не стоят.

Хоуп произнесла слова шепотом, но этого оказалось достаточно, чтобы две другие дамы напряглись и надменно проследовали к двери. Проходя мимо, они пробормотали:

– Мисс Буланже, попробуйте надеть на нее свой дьявольский башмачок. Вас ждет приятный сюрприз.

Смех затих в коридоре. В будуаре внезапно воцарилось молчание, словно кто-то наложил странные чары. Хоуп поняла, что все еще крепко держится за руку молодой блондинки, которая, похоже, не имела никакого представления о светских манерах, и поспешно отпустила ее. Слегка поклонившись в знак извинения, она направилась к зеркалу. Она не могла оголить ноги перед незнакомкой, поэтому оставалось либо ждать, пока та уйдет, либо попытаться завязать бант сквозь ткань юбки…

– Почему ты хромаешь?

Хоуп неподвижно застыла перед зеркалом, остановив через отражение взгляд на незнакомке. Ее лицо было овальным, кожа – розовой и гладкой, а в ясных голубых глазах не было злобы, только живое, настороженное любопытство. Хоуп вспомнила себя в детстве.

Нет, себя до несчастного случая.

– У меня нет ноги. Ну, то есть она есть, но она… металлическая.

Она знала, что не должна была так отвечать, но Хоуп впервые столкнулась с подобным вопросом: она общалась либо со слугами, которые не осмеливались задавать подобные вопросы, либо с аристократами, которым уже было известно ее прошлое.

«Откуда взялась эта девушка?»

– Ну и ну, – с удивлением прошептала незнакомка. Улыбка исчезла с ее лица, а в голубых глазах читалось искреннее сострадание. – Мне жаль. Могу я взглянуть?

Хоуп обернулась и вскинула бровь.

– Вам известно, что это совершенно бестактный вопрос?

– Dieu. Да, пожалуй, правда. Ой, я сказала «боже». Что ж, прошу прощения. И у бога тоже! – Блондинка вскинула взгляд к небу (ну или скорее к потолку) и перекрестилась. – Позволь мне объясниться: я подумала, что, если ты хромаешь, значит, у тебя что-то плохо отрегулировано и возможно, я смогу тебе помочь. Мой кузен Кайден разбирается в таких вещах. Он очень крупный предприниматель, занимающийся сферой транспорта. В основном, конечно, железными дорогами, но он также создает, покупает и продает всевозможные паровые машины, моторы… и вкладывает деньги в изобретения вроде этого. – Она снова подняла туфлю, прежде чем надеть ее на ногу. – Так что, возможно, я могла бы тебе помочь.

– Я не думаю, но… – Хоуп заколебалась, но в конце концов просто улыбнулась. – Но спасибо, от всего сердца.

Щеки незнакомки внезапно покраснели, и, смутившись, она медленно (что было для нее неестественно) подошла к Хоуп. Она робко и застенчиво погладила пышный рукав своего платья.

– Нет, это я должна тебя отблагодарить. Эти дамы ведь смеялись надо мной, не так ли?

– Ну… – Похоже, у этой девушки была аллергия на всяческие тонкости нрава, поэтому Хоуп кивнула и добавила, тоже переходя на «ты»: – В любом случае не обращай на них внимания. Думаю, ты недавно приехала, но скоро поймешь, что здесь не только оценивают достоинства леди, но и придираются к ее недостаткам, особенно к самым эксцентричным и неисправимым.

– А у меня их, похоже, много! – Она вскинула руки вверх, а через секунду прикрыла ими рот. – Первое – это то, что у меня совершенно отсутствуют манеры! Ты права! Позволь мне сделать это как полагается. – Она отступила на шаг назад, чтобы отвесить напыщенный поклон. – Меня зовут Эвелин Женевьева Буланже. Но ты можешь называть меня просто Эвелин. Или «Ив» – так меня называют члены моей семьи! Enchantée[1]!

Выпрямившись, она улыбнулась от уха до уха, словно ученица, успешно выполнившая домашнее задание, отчего Хоуп разразилась хохотом. Это было неуместно и уж точно не соответствовало строгим нормам высшего общества. Эта странная Эвелин была ходячим уроком того, чего не должна делать настоящая английская леди.

«Конечно, я тоже не образец для подражания».

– Рада познакомиться, Эвелин. Я – Хоуп Мод, – сказала она, имитируя поклон. – Можешь называть меня просто Хоуп.

Ив улыбнулась и снова приблизилась к ней.

– Теперь, когда я знаю твое имя, ты позволишь мне помочь тебе? – Она протянула обе руки, словно преподнося свою помощь. – Хоуп, что я могу для тебя сделать?

Вначале она не знала, что ответить. Хоуп не могла вспомнить последний раз, когда ей задавали подобный вопрос. Обычно люди либо игнорировали ее, либо фокусировали взгляд на ее хромоте. Иной раз они шептались о плачевном состоянии ее семьи или о пристрастиях ее отца к азартным играм и его огромным долгам, как будто она сама об этом не знала. Либо это, либо унизительная жалость. Аннабель постоянно проявляла ее в отношении к Хоуп, и хоть это было лучше общественного презрения, все же вызывало у девушки горькое чувство. Она нуждалась в том, чтобы на нее смотрели как на молодую женщину. Как сейчас это делала Эвелин.

Она едва держалась, чтобы не заплакать, поэтому быстро заморгала и слегка наклонила голову. Хоуп приподняла юбку своего платья всего на дюйм.

– У меня развязалась подвязка на чулке, и…

– О, так вот оно что? Какая мелочь, надо было раньше сказать! Позволь мне помочь! Давай посмотрим, подними юбку!

В тот момент, когда Эвелин опустилась на пол, а Хоуп подняла юбку, дверь будуара открылась и в проеме появилась молодая женщина в красном платье.

Несколько секунд никто из троих не мог промолвить и слова. Эвелин первая опомнилась и взволнованно поспешила представиться:

– Рада познакомиться, я Эвелин Женевьева Буланже! – И, все еще сидя на полу, указала рукой на подругу. – А это Хоуп Мод, которой я помогаю решить одну небольшую проблему. Не будете ли вы так любезны закрыть дверь, миссис…

Удивленное выражение лица вошедшей молодой девушки быстро сменилось на раздраженное. И тут Хоуп узнала ее. В напряжении она отпустила подол юбки и прикусила нижнюю губу.

– Никакой миссис. Я леди Алиса Чедберн, – серьезно ответила она. – Поднимитесь с пола, мисс Буланже. Насколько сложной ни была бы проблема, я сомневаюсь, что мы бы не смогли решить ее, оставив нижние юбки чистыми.

Глава 2

– А твоя кузина, Даг?

– Что?

– Твоя кузина Эвелин. – Эзра поднял бокал с вином, указывая им в сторону салона. – Вы разве пришли не вместе?

Кайден Даггер, не теряя самообладания, пробежался взглядом по всему салону. Не сдвинувшись с места, он лишь нахмурился.

– Поверить не могу, – засмеялся Эзра. – Мисс Эвелин Буланже уже умудрилась сбежать от тебя?

– Как ей это удается? – Кайден прищурил глаза. – А ведь ее тяжело не заметить…

– Розовое платье, маленький рост и хорошенькое личико? Я прекрасно помню твою кузину, Даг, но салон в данный момент кишит такими же дебютантками, как она.

– Нет. Таких, как она, нет.

Эзра Маклеод кивнул головой в знак согласия и потянулся к столику с напитками, стоящему у него за спиной, чтобы освежить свой бокал.

– Ну и ну, получается, от тебя уносят ноги не только аристократки, расположения которых ты добиваешься… теперь от тебя разбегаются и женщины из твоей собственной семьи.

– Если бы, – произнес Кайден приглушенным тоном. – Ив молила без устали, чтобы я взял ее с собой на один из этих балов. А моя тетушка Бесс едва ли не ножом мне угрожала, пока я не согласился. Мне просто не оставили другого выбора. А теперь она взяла и сбежала.

– Ей ведь уже почти восемнадцать лет, не так ли? Я не удивлен. Более того, осмелюсь сказать, что тебе нечего опасаться. Если ей удалось сбежать от тебя, значит, она самая умная из семьи Даггер.

– Принимая во внимание тот факт, что я избрал тебя в качестве своего друга, сам я не могу претендовать на то же звание.

Эзра снова рассмеялся над безэмоциональным тоном Кайдена. Они стояли в углу комнаты: первый – вальяжно, с бокалом в руке, второй – заложив руки за спину – и холодно разглядывали всех представителей аристократии, мельтешащих и перешептывающихся вокруг них.

Эти двое были полными противоположностями, отчего еще более удивительной была та легкость, с которой они изначально сблизились, и крепкое доверие, которое установили позже. Кайден был светловолосым, более высоким и смуглым – результат часов, проведенных на улице за строительством железных дорог и надзором за своими фабриками. У Эзры были черные волосы, он был немного ниже ростом и коренастее, с аристократической бледностью кожи – чертой любителей исключительно ночных развлечений.

Кайден Даггер представлял собой новый социальный класс. Он поднялся по карьерной лестнице не благодаря титулу, а благодаря деньгам, пользуясь преимуществами новой промышленной индустрии, в то время как Эзра Маклеод был классическим аристократом, наследником известной фамилии и титула, никогда не ставившим под сомнение ни свое будущее, ни положение в обществе и не знавшим никаких лишений на протяжении всей жизни.

Вполне естественно, что высшее общество удивлялось их дружбе. Да и сами они порой были весьма озадачены ею.

– Скажи мне, Даг, – вновь заговорил Эзра. – Раз уж ты избавился от необходимости присматривать за мисс Эвелин Буланже… ты вернешься к своей первоочередной миссии?

Не сдвинувшись ни на йоту, Кайден окинул его убийственным взглядом.

– Не смейся – прошипел он.

– И не думал. По правде говоря, я тобой восхищаюсь. Нет такой миссии, которая вызывала бы во мне больше дрожи, чем твоя: убедить даму отдать тебе свою руку и сердце. Уф-ф. – Эзра взглянул на вино в своем бокале, словно то был яд. – Брак…

– А я думал, больше всего на свете ты боишься иметь работу.

– А разве брак не является работой? Хотя женитьба еще более тяжелая кабала – от нее даже дома не отдохнешь.

– Тебе-то откуда это знать? Ты ведь даже не работаешь.

– Ровно поэтому я не собираюсь сковывать себя никакими священными узами. – Улыбнулся Маклеод. – Если я и начну работать, то исключительно ради того человека, которого ценю больше всех в этом мире.

– То есть себя самого.

– Именно! Себя самого.

Кайден медленно покачал головой и продолжил осматривать комнату. В последний раз, когда он видел Эвелин, она направлялась в дамскую комнату. Возможно, она все еще была там.

«Может, мне пойти поискать ее?»

Но он был мужчиной, и идти искать ее там было бы неуместно. Кроме того, Ив наверняка скоро вернется. Он не боялся, что с ней может что-то случиться. Его кузина всегда отличалась весьма решительным нравом.

«Скорее, это все остальные должны трепетать от страха. Если моя кузина выпущена на свободу в залах высшего света, британское общество находится в серьезной опасности».

Пока Кайден осматривал комнату, его внимание привлекла одна фигура. Это была дама, сидевшая в последнем ряду кресел, одна из толпы женщин, ожидавших партнера по танцу. Она медленно обмахивала себя веером, умирая от скуки.

Кайден запомнил имена и лица самых важных аристократов, поэтому сразу же узнал ее. Леди Мэри Гарденер не была особенно красивой или интересной. Ничто в его сердце не откликалось при взгляде на нее.

Но она была благородных кровей, и этого было достаточно для его целей.

– Скоро вернусь, – бросил он.

– О-о-о, – улыбнулся Эзра своей сардонической улыбкой. – Даг вновь идет в атаку!

– Предупреждаю: если будешь продолжать в том же духе, я разобью тебе лицо.

– Сеанс фехтования у нас только завтра, но раз ты так хочешь его ускорить… Позволь мне только выпить еще один бокал, и я готов.

– Ради моего и твоего собственного блага, не пей больше, – проворчал Кайден. – Как я и сказал, я скоро вернусь.

Он направился на противоположную сторону салона решительным шагом, хотя мысленно уже готовился к очередному отказу.

Но разве это хоть раз останавливало Даггера?

* * *

Зашедшая в будуар девушка выглядела так, словно только что сошла с одного из портретов в холле. Даже если бы она была одета в лохмотья (или в старомодную одежду Хоуп), было бы очевидно, что она принадлежит к аристократии.

Так оно и было. Хоуп сразу же узнала ее. Алиса Чедберн была одной из дочерей маркиза Дорсетшира. Уже сама ее походка и манеры делали честь титулу ее отца: они были настолько утонченными и величественными, что заставляли Хоуп корчиться от зависти, а Эвелин – стыдиться.

Она была полной противоположностью француженки: высокий рост, стройный стан и бледность, контрастирующая с прямыми черными волосами, обрамляющими удлиненный овал лица. Все это вместе подчеркивало каноническую красоту, образцом которой та являлась. Ее образ дополняла извечная надменность. Хоуп никогда не осмеливалась заговорить с ней, хотя они и пересекались сезон за сезоном на разных балах и приемах и знали самые сокровенные тайны друг друга.

Как, впрочем, и все английское общество, молчаливо хранившее чужие секреты.

– Расскажите, мисс Мод, что с вами произошло?

– У меня… у меня развязалась лента, которая…

– Позвольте мне взглянуть, – перебила ее собеседница.

Она не встала на колени, как Эвелин, а лишь слегка наклонилась и приподняла юбку Хоуп с левой стороны – ровно настолько, чтобы просунуть руку между тканями. Хоуп слегка вздохнула, почувствовав, как обтянутые шелком пальцы коснулись ее бедра. Затем они затерялись в начале протеза.

– Я нашла проблему, – сказала Алиса. – Пожалуйста, не двигайтесь. Я подвяжу чулок повыше, чтобы он плотно сидел на ноге. Нельзя носить его так низко, иначе он запутается в металле.

– Так может быть в этом и дело! – воскликнула Эвелин, поднявшись с пола и расправляя свою розовую юбку. – Я хотела сказать, было бы очень практично, если бы на протезе был крючок для чулка!

Алиса замолчала на несколько секунд, поджав губы. Наконец, словно что-то обдумав, она кивнула головой.

– Да, возможно, это хорошее решение. Однако совершенно необязательно так громко об этом кричать.

– Это я-то кричу?!

Она произнесла это на столь высоких нотах, что Хоуп непроизвольно улыбнулась, заметив, как Эвелин хихикает, прикрывая рот рукой.

– Прошу прощения! Это мой первый сезон, и у меня до сих пор нет знакомых дам из благородных семей, кто бы мог наставлять меня и учить манерам английского общества. Меня отправили на бал с кузеном, но он настолько скучный, что я от него сбежала…

– Ваш кузен? – поинтересовалась Алиса.

Невзирая на замечание, Эвелин продолжила:

– Моя мать англичанка, но она никогда не принадлежала к высшему свету, поэтому не имеет о нем и малейшего преставления. А мой отец хоть и очень богат, но весь круг его знакомых сосредоточен во Франции. В Англии же у него совершенно нет никакого влияния, – тяжко вздохнула Ив, накручивая на палец один из своих блестящих локонов. – Во Франции все гораздо проще. Люди там, как бы так сказать, менее… менее…

– …чопорные, – закончила за нее фразу Хоуп, чем вызвала взгляд одобрения со стороны Алисы и радостный хлопок в ладоши от Эвелин.

– Именно! Ах, Хоуп, всегда у тебя найдется нужное слово в нужный момент! Ты такая умная.

– Никто из нас не отличается особым умом, раз мы стоим и теряем время здесь, в уборной, – чуть слышно ответила Алиса. Она подошла к зеркалу, чтобы поправить свой внешний вид, хотя Хоуп совершенно не понимала зачем. Дочь маркиза представляла собой само совершенство с головы до ног. – Нам втроем следовало бы находиться сейчас в бальном зале.

– Ага, грея стулья, да? – пошутила Эвелин, приблизившись и взяв Хоуп за руку, чем несказанно ее удивила, так, что, растерявшись, девушка не знала, как ей реагировать. – Я видела тебя там, в глубине зала. Ты ни разу за вечер не покинула своего места.

– Да, это, безусловно, так, – признала Хоуп, смиренно улыбнувшись. – Ведь никто не хочет приглашать меня на танец – по довольно очевидным причинам…

– Почему нет? – вопросительно склонила голову Эвелин.

– Из-за ее ноги, мисс Буланже, – выдохнула Алиса. – Мужчины хотят себе идеальных кукол и, в отличие от животных, набрасываются только на самую лучшую добычу. Они могут удовлетвориться слишком юными или больными, но только если у них не осталось другого выхода, не раньше. – Она провела рукой по линии декольте на своем красном платье и приподняла его на пару сантиметров. – Разве во Франции не так же? Я думала, что подобная поверхностность – всеобщий грех.

Эвелин покраснела и начала яростно бормотать что-то на языке, совсем не похожем на английский. Хоуп крепче сжала пальцы вокруг ее руки, дабы успокоить подругу.

– В любом случае, – снова взяла слово Хоуп, на это раз решительнее, – я такая не одна. У меня есть подозрение, что ни одна из присутствующих ни разу не встала со своего стула за весь сегодняшний вечер, разве только чтобы отойти в будуар, не так ли?

Эвелин быстро ответила «да», в то время как Алиса лишь взглянула на нее прищурившись – хотя и не стала отрицать данного факта.

– Получается, у нас троих есть общая проблема: мы недостаточно аппетитны на их вкус.

– Как ужасно это звучит, словно мы какие-то пирожные! – засмеялась Эвелин, но в ту же секунду наморщила нос и недовольно положила руку на талию. – Более того, я не согласна! Я считаю, что мы очень даже аппетитные! Мы все трое милые и красивые, так в чем же проблема этих англичан?

Хоуп собиралась было ответить, но, задумавшись, промолчала. После нескольких секунд тишины слово взяла Алиса, все так же не отрываясь от своего безупречного отражения в зеркале.

– Я расскажу вам, мисс Буланже, ибо, к сожалению, мне прекрасно известны проблемы «этих англичан». Во-первых, виконт и виконтесса Лоури, родители мисс Мод, находятся в затруднительном финансовом положении. Девушку без приданого трудно выдать замуж, а если у нее вдобавок имеется еще и физический недостаток… – Это было сказано без злого умысла. Хоуп прекрасно понимала, что Алиса просто констатирует факт. – А, во-вторых, есть вы, мисс Буланже.

– Я? Я тоже проблема?

– Для них – да, – продолжила Алиса. – Вы не только приезжая, но, похоже, вдобавок совершенно не разбираетесь в английском этикете и светских манерах, что превращает вас в посмешище. Никому не нужна невоспитанная иностранка, которая к тому же ведет себя как малое дитя. Они не будут рассматривать вас в качестве партнерши по танцам, а уж в качестве жены – тем более.

– Мамочки! – Эвелин склонилась к Хоуп. – А ведь она права. Ловко она нас осадила, да?

– В этом нет ничего удивительного. Факты налицо, – сказала Алиса, изящно пожав плечами.

– А что насчет вас, леди Чедберн? – улыбнулась, глядя на нее через зеркало, Эвелин, у которой на щеках все еще пылал яркий румянец. – Какая проблема у вас? Потому что вас я тоже ни разу за весь вечер не увидела на танцевальном паркете. Неужто вы настолько разочаровались в мужчинах?

Хоуп снова прикусила губу. Ей следовало остановить ее до того, как Эвелин высказала свои мысли. Достаточно было уже первых секунд разговора, чтобы понять, в какую сторону клонит эта эксцентричная полуфранцуженка, и расстраивать дочь маркиза Дорсетшира казалось не самой удачной идеей.

Однако, вопреки всему, Алиса разразилась смехом, и маска безразличного высокомерия на мгновение рухнула. Хоуп не могла не улыбнуться вместе с ней. Этот неудержимый смех, рожденный несчастьем, был заразителен.

– Я действительно не самого высокого мнения о мужчинах. В прошлом я совершила ошибку, когда один из них понравился мне слишком сильно… Он, вопреки обычаям, обошелся со мной совсем не как джентльмен, – пробормотала брюнетка, приходя в себя. – Так что у меня не самая лучшая репутация.

– Вы сбежали с каким-то аристократом? – Эвелин покраснела еще сильнее. – Как романтично!

– Нет, до этого не дошло, – поправила ее Алиса. – Это был всего лишь поцелуй. Нас обнаружили вместе. Чтобы избежать скандала, он пообещал жениться на мне. Вот только потом без всяких угрызений совести он не сдержал свое слово и бросил меня. Я же осталась навсегда запятнанной.

– Н-о-о-о… этого же просто не может быть! – пролепетала Эвелин. – Вы ведь такая красивая!

«И богатая», – добавила про себя Хоуп.

– Благодарю, мисс Буланже, но от этого мало что зависит. Остальные мои сестры уже давно замужем, а я единственная все еще хожу в девицах, – ухмыльнулась Алиса. – После скандала я провела какое-то время вдали от света… На следующий год мне исполняется двадцать пять, и это будет мой четвертый сезон на ярмарке невест – последний шанс. И, разумеется, совершенно бесполезный. – Она неопределенно пожала плечами. – Я бы предпочла путешествовать по Англии или любой другой стране с моей пожилой тетушкой Джульеттой, чем еще раз участвовать в этих одиозных вечеринках, где на меня смотрят так, словно я какой-то жук-паразит, забравшийся в гостиную.

– Получается, вы не хотите выйти замуж?

Хоуп вновь сжала руку Эвелин, чтобы заставить ее перестать задавать вопросы. Но выражение лица Алисы явно не говорило о том, что подобная назойливость сильно ее беспокоила.

– Не то чтобы я не хотела выходить замуж, просто я скептически отношусь к возможности найти достойного мужчину. – Она закатила глаза. – Судя по моему опыту, это совсем непростая задача…

– И вы бы согласились выйти за достойного мужчину?

Алиса, казалось, тщательно обдумывала этот вопрос, пока наконец не кивнула серьезно, как будто это был ответ на один из самых важных вопросов ее жизни.

– Да. Пожалуй, да. Меня не волнуют другие аспекты, лишь бы он был порядочным, достойным человеком.

«И это как раз те, кто не ищет такую, как она, – с грустью отметила про себя Хоуп. – Ходят слухи, что есть много мужчин, которые хотели бы видеть ее в качестве своей любовницы, но никак не жены. Ибо она опорочена в глазах общества».

– А ты, Хоуп? – улыбнулась ей Эвелин, и Хоуп почувствовала внутри тепло от того, что именно к ней обращена эта сияющая улыбка. – Какого мужчину ты бы хотела видеть в качестве своего мужа?

– Да разве имеется настолько отчаянный, кто захотел бы им стать?

Краем глаза она увидела, как Алиса сопричастно ей улыбнулась. Однако ясные глаза Эвелин, все с тем же вопросом смотревшие на собеседницу, свидетельствовали о том, что девушка не удовлетворена подобным ответом.

– Ну же, Хоуп!

– По правде говоря, я не знаю, – призналась та. – Полагаю, того, кто смог бы оплатить долги моей семьи.

– И только? Какая же ты душка! Ну же, Хоуп, наверняка есть что-то еще, чего ты желаешь!

– Ну если бы я могла выбирать… наверное, неплохо было бы получить новую ногу. – Она приподняла юбку, чтобы показать свой протез, и, хотя она обнажила ногу всего чуть-чуть, это был первый раз за всю ее жизнь, когда она осмелилась на подобное. – Новую ногу, сделанную на заказ по моим меркам…

Обе девушки широко раскрыли глаза, удивленные видом протеза.

– Разумеется, ты этого заслуживаешь! – убежденно воскликнула Эвелин.

– И, возможно, мужа, который позволил бы мне…

Она умолкла. В темных глазах Алисы, казалось, читалось понимание, но самая младшая из этой троицы нервно дергала Хоуп за рукав, требуя, чтобы та закончила фразу.

– Который позволил бы мне быть самой собой.

Все трое замолчали. Это было общее желание.

В установившейся тишине до них внезапно донеслись звуки бала: струнный квартет, шаги танцоров, звон бокалов, громкие разговоры мужчин и шепот дам за веерами.

Весь этот мир казался нереальным, словно три девушки были окутаны одиноким облаком, скрывающим их от этой замаскированной и сверкающей лжи.

– А мне вот, похоже, нужно полностью противоположное, – пробормотала Эвелин, – мне нужно не быть самой собой. Вот так троица! Нам следует основать клуб несчастных дам… «Птицы одного оперения собираются вместе», разве не так говорят в Англии?[2]

Алиса и Хоуп переглянулись, прежде чем разразиться хохотом. Вскоре к ним присоединилась Эвелин. Она не сдерживала себя, заливаясь громким смехом и обхватив себя за талию, несмотря на то что не до конца уловила смысл шутки.

В таком виде их обнаружила следующая пара дам, попытавшихся войти в будуар. Обе в испуге разбежались при виде трех смеющихся женщин, таких разных и в то же время столь похожих. Было так странно, все вместе они в один момент подумали о том, что, должно быть, их судьбы переплетены свыше по какой-то загадочной причине.

* * *

– Значит, так мы и поступим? Вы вдвоем поможете мне быть менее… мной?

– Не то чтобы ты перестанешь быть собой, – заботливо поправила ее Хоуп.

– Тебе просто нельзя обращаться на «ты» к незнакомым людям или говорить о чем-либо так громко, – добавила Алиса. Она также наконец решила перейти с ними на «ты». – Нельзя вести разговоры на определенные темы, например о машинах или лошадях. Нельзя снимать обувь на людях или самой приглашать на танец. Нельзя открыто улыбаться мужчинам или кому-либо еще, а также громко смеяться вслух…

– Как я и сказала, мне нельзя быть собой.

Алиса фыркнула от досады, как старшая сестра на выходки младшей, а Хоуп прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Так ты хочешь, чтобы мы тебе помогли, или нет, Эвелин?

– Да, да, конечно хочу! Но вам двоим тоже потребуется помощь, так ведь? Все мы хотим иметь собственный дом, быть независимыми женщинами…

– Думаю, ты не до конца понимаешь значение слова «независимая», – ответила Алиса. – Как жены, мы станем собственностью наших мужей.

– Ну это мы еще посмотрим! – упрямо возразила ей Эвелин. – Сваха нужна не только мне, но всем троим!

И тут Хоуп осенило. Они только что вышли из дамской комнаты и медленно направлялись обратно в бальный зал. Они решили сесть вместе, ведь иных планов у них не было.

– А что, если мы так и поступим? – спросила она шепотом. – Что, если мы сами станем свахами друг для друга?

Две другие девушки повернулись к ней. Хоуп покраснела от непривычного для нее внимания.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Эвелин.

– Мне кое-что пришло в голову… Это уже мой четвертый и последний сезон в свете, – начала она. – Все единогласны в том, что в следующем году я официально уже буду считаться старой девой. У Алисы это третий сезон, но ее ожидает та же участь. А тебя, Эвелин, если будешь продолжать в том же духе, больше не пригласят ни на одно светское мероприятие. Однако втроем мы сильнее. Каждая из нас имеет множество разных общественных связей: аристократы всех мастей, – она посмотрела на Алису, – и нувориши, – улыбнулась Эвелин. – К тому же три ума лучше, чем один. Что скажете?

Эвелин тут же захихикала от восторга. Алиса провела рукой в перчатке по щеке и склонила голову в знак одобрения.

– Нам нечего терять. И все мы хотим избежать отвратительной жалости этих людей, не так ли?

Все трое обменялись понимающими взглядами, однако Хоуп понимала, что две другие девушки думают о ее ноге. Так было всегда. Иногда ей хотелось оторвать протез, потому что только он имел значение в глазах окружающих. Именно поэтому она перестала пытаться проявлять себя. Протез скрывал те прекрасные стороны ее души, которые она бережно хранила и развивала. Да и какое это все имело значение, если никто не замечал за протезом девушку, носящую его?

– Я согласна! – воскликнула Эвелин и вытянула руку вперед ладонью вниз.

Хоуп робко положила свою руку поверх ее руки. Обе посмотрели на Алису, которая, фыркнув, тоже положила свою руку поверх двух остальных.

Так они простояли секунду, пока Хоуп не осмелилась переплести свои пальцы с пальцами подруг. Они образовали узел из шелковых перчаток – связь, которую девушка хотела бы сделать неразрывной.

У нее не было настоящих друзей. Британское высшее общество не давало женщинам возможность выстраивать слишком глубокие отношения друг с другом. И хотя Хоуп никогда не имела шанса опровергнуть данный факт, она чувствовала, что он ошибочен. Что-то подсказывало ей, что настоящая дружба возможна. И что она как никогда близка к ней.

«Надеюсь, эта дружба будет настоящей… и крепкой, как сталь».

Глава 3

– Позволь угадаю: тебя вновь отвергли? – произнес его друг со злорадной улыбкой, поэтому Кайден даже не удосужил его ответом.

– Не понимаю, к чему такое упорство, – продолжил Эзра, еще шире улыбаясь. – Тебе гораздо проще сделать одну из этих дам своей любовницей, нежели вытащить ее на танец. К слову, напомню, что тебе уже поступало несколько предложений согреть весьма аристократичные кровати…

– Я не хочу заводить любовницу, – сухо отрезал Кайден. – Да и жениться не особо хочу, если уж на то пошло. Но жена мне необходима. Мне нужны связи. И кроме того…

– Да-да, знаю я эту историю, – заметил Эзра, махнув рукой в перчатке. – Но помни, что ты добился очень многого в весьма короткий срок, а такие выскочки никому не нравятся. Успешные предприниматели пробуждают зависть у мужчин и страх у женщин. И хотя многие из этих дам могут втайне фантазировать о тебе во снах, ни одна из них не примет от тебя обручальное кольцо.

– И судя по всему, даже на вальс не согласится.

Эзра усмехнулся.

– Не переживай так, Даг. Ты еще молод, в отличие от моего отца: когда тот умрет, я займу его место в палате лордов. Оттуда я уже смогу помочь тебе во всем, в чем ты нуждаешься.

– Знать бы, когда это произойдет, – пробурчал Кайден. – Зло никогда не умирает, разве не так говорят? А мне хватило твоих рассказов о дурном характере графа Нортума, чтобы поставить под сомнение его прекрасное здоровье.

– Признаю, мой проклятый отец и вправду не очень-то торопится отправиться на тот свет. Какое дурновкусие, – усмехнулся Эзра, поднося бокал к губам. – Хотя я и сам не горю желанием получить этот титул. Как только он умрет, мне придется принять обязанности графа.

– Работа, – закатил глаза его собеседник. – Какой ужас!

Этот ироничный комментарий снова заставила Эзру рассмеяться. Если бы Кайден не был знаком с ним много лет, он мог бы поклясться, что тот пьян. Но он знал, что у Эзры невероятная выдержка в отношении алкоголя. Однако больше всего его раздражал тот факт, что, даже если бы Эзра действительно был пьян и стал бы вести себя самым отвратительным образом, общество тут же простило бы ему это. Напротив, сам он всегда следил за своими манерами и никогда никому не грубил, и все же перед ним открывалось не так много дверей.

В финансовом плане дела у компании «Даггер» шли хорошо, даже очень хорошо. Они только что подписали контракт на строительство железнодорожной ветки до Эдинбурга, а прототипы новых транспортных средств были многообещающими. Кроме того, фирма владела акциями большинства компаний, производящих промышленное оборудование, локомотивы и корабли. Но чтобы пойти еще дальше, Кайдену нужна была поддержка высшего общества. В первую очередь ему нужна была политическая поддержка, чтобы расширить свои проекты, а ее он мог получить, только завязав отношения с высокопоставленными людьми, имевшими влияние в палате лордов и даже в самом королевском дворце.

А для этого ему нужна была жена, которая приблизила бы его к этому миру. Недостаточно было дружить с праздным сыном графа. Если бы он создал семью, образовал фамильную связь с аристократией, ему было бы легче продвинуться.

– Так, так, так. Вы только взгляните на этих трех пташек, ютящихся вместе! – прокомментировал Эзра, приподняв брови.

Кайден проследил за направлением взгляда друга, увидев, как в бальный зал вошли три молодые женщины и заняли места на задних сиденьях – тех, что были отведены для невест, вынужденных с тихой надеждой ожидать партнера по танцу.

Одной из них была Эвелин, дочь его тети Бесс. Он любил ее как родную сестру, поэтому тут же бросил на Эзру предупреждающий взгляд. В высшем обществе он пользовался репутацией ловеласа, соблазнительного и неисправимого, особенно когда дело доходило до разбивания сердец. Кайден слишком часто видел его в действии.

– Даже не смей приближаться к моей кузине.

– Но я ни слова не сказал, Даг! – Однако он не смог стереть с лица хитрую ухмылку. – Ты знаешь, кто остальные две?

Кайден досконально изучил каждого из присутствующих в комнате, уделяя особое внимание тем, кто имел высокие титулы. Так он узнал, что вторая молодая женщина, сидевшая рядом с Эвелин, была Алиса Чедберн, дочь маркиза Дорсетшира. В прошлом она была замешана в скандале: один мужчина отрекся от нее прямо перед свадьбой. Она была из хорошей семьи, но ни один аристократ не проявлял особого желания ухаживать за ней, поэтому Кайден пару раз приглашал ее на танец и каждый раз получал высокомерный отказ.

Второй была стройная молодая женщина с каштановыми волосами и печальным взглядом. Кайден не мог вспомнить ее имени. Он видел ее много раз, и она, конечно, тоже была аристократкой, но никогда не казалась слишком довольной своим присутствием и обычно ускользала в разгар вечера.

На ней было старомодное платье, которое плохо сидело на фигуре. К тому же оно было отвратительного серого цвета, что затмевало девушку на фоне огненно-розового платья его кузины Эвелин, только что привезенного из Парижа, и элегантного красного бархата Алисы Чедберн. Незнакомка буквально казалась погасшей, словно маленькая свеча.

Он и не заметил, как долго наблюдал за ней, пока та не встретила его взгляд. Ее глаза были огромными, ярко зеленного цвета, с темной радужкой по краю. Они излучали такую непреодолимую силу, что у него на мгновение перехватило дыхание, как будто его только что поймали на чем-то плохом. Он думал, что, как и все остальные дамы, презиравшие его за происхождение, девушка сразу же отведет взгляд, но она смотрела на него до тех пор, пока он сам его не отвел. Удивленно моргнув, Кайден повернулся к Эзре.

Он наконец вспомнил ее имя:

– Алиса Черберн и Хоуп Мод.

– А ты отлично выполнил свою домашнюю работу! Но меньшего от тебя я и не ожидал, – рассмеялся Эзра. – Ну что, попытаешь свою удачу еще раз с одной из них?

Кайден вновь взглянул на троицу. Они, таинственно улыбаясь, были увлечены разговором.

– Надежда умирает последней, – заключил он.

* * *

Сердце все еще бешено колотилось в груди, совершенно перестав ей подчиняться.

Хорошо, что незнакомец на другом конце зала отвел взгляд, потому что она была бы не в силах это сделать. Она застыла на месте, как олененок посреди дороги.

«Кто бы это мог быть? – задавалась вопросом Хоуп. – Видела ли я его раньше?»

Она сомневалась в этом. Она бы его запомнила. Правда, в последнее время она не обращала особого внимания на новые мужские лица, появлявшиеся в свете… Ее надежды заарканить себе мужа были столь ничтожны, что она предпочитала даже не соблазняться, глядя на запретный для нее плод.

– Хоуп, с чего ты предлагаешь начать наш замечательный план? Это ведь была твоя идея!

Она повернулась к Эвелин. Возможно, с этими двумя девушками ей будет полегче.

«Идея брака из абсолютно невозможной превратится в маловероятную».

– Ах да, план. Дайте подумать… – Хоуп задумалась. – Как насчет того, чтобы составить список? От наиболее подходящих кандидатов до наименее подходящих.

– А что, если двум из нас понравится один и тот же кандидат в мужья?

– Не думаю, что такое случится, Эвелин… Подозреваю, что у нас очень разные вкусы, – практично ответила ей Алиса. – К тому же лично я не из романтичных натур. Я отвергну того, кто придется вам по вкусу.

– Какая ты добрая, Алиса!

– Тебе не следует обращаться ко мне лишь по имени на публике, – тихо поправила ее девушка. – По крайней мере, до тех пор, пока я не представлю вас моей семье.

– Это приглашение?

– Ну разумеется. Завтра жду вас у себя дома.

– А послезавтра у меня! – предложила Ив.

Хоуп мягко улыбнулась, пытаясь сдержать бурный поток мыслей. Она не знала, что волнует ее больше: две девушки, которые так заботятся о ее счастье (она не помнила, когда такое случалось в последний раз), или тот незнакомец, внимательно следивший за ней с другого конца комнаты.

Она не могла выкинуть его из головы. Он был похож на мужчину ее мечты: привлекательный, загадочный и явно в ней заинтересованный. Да, она признавала, что ее запросы были не столь уж высокими, но и тот факт, что она пробуждала у мужчины любопытство, не был для нее привычным.

«По правде, ничего из случившегося сегодня вечером не было обыденным».

– Можем начать с конца списка, – предложила Алиса. – С мужчин, от которых следует бежать как от чумы.

– Как кто, например?

Алиса указала головой в глубину зала. У Хоуп свело живот при мысли о том, что она указывала на светловолосого джентльмена, который за ней наблюдал.

– Эзра Маклеод.

Хоуп облегченно выдохнула.

– Да, – согласилась она, – ты абсолютно права.

– Почему? – заинтересовалась Эвелин. – Он хороший друг моего кузена… А что с ним не так?

– Он светский волокита, – ответила Хоуп.

– Он идиот, – добавила Алиса. – Он не из тех, кто женится, разве что под дулом пистолета. Он также лишен каких-либо иных достоинств, помимо самого большого списка любовниц во всем Лондоне, если это можно считать достижением.

Эвелин покраснела и поспешила записать имя этого мужчины в свою бальную книжку. У всех присутствующих дам имелась подобная книжка, привязанная к запястью. Она служила для того, чтобы записывать в нее имена партнеров, с которыми девушка пообещала танцевать на балу.

Как можно догадаться, бальные книжки у всех трех девушек были абсолютно пустыми.

– Хорошо, последний в списке: Эзра Маклеод, – согласилась Эвелин. – Кто еще?

– Дай подумать. – Алиса прищурила глаза. – Тот мужчина рядом с ним случайно не Кайден Даггер?

Стоило ей произнести эти слова, как Хоуп задержала дыхание. «Получается, тот незнакомец – это…»

– Мой кузен! – Эвелин уперла руку в бок. – Ну-ка, что же ты про него скажешь? Знай, что я люблю его как родного брата и…

– Он не благородных кровей, – бесстрастно заметила Алиса. – Он пришлец в высшем обществе.

– Как и я!

– Речь идет о неподходящих кандидатах в мужья, Эвелин. Мы не имеем ничего лично против него… теоретически.

– Но у него очень много денег!

– Деньги – еще не все, – заключила Алиса.

«Так говорят лишь те, кто никогда в них не нуждался», – с грустью отметила про себя Хоуп.

– У него полно и других достоинств! – продолжала настаивать Эвелин. – Он высок и красив, разве нет? В этом вы не можете со мной не согласиться…

– Абсолютно не стоящий внимания факт в процессе поиска хорошего мужа, – вновь вмешалась Алиса.

– Но если он не ловелас, как лорд Маклеод… – робко заметила Хоуп, – это будет очко в его пользу.

– А разве нет? – удивилась Алиса. – Ведь и дня не проходит, чтобы он не попытался покорить очередную даму.

– Потому что он отчаянно нуждается в социальных контактах! Он холоден как лед и очень неловок в общении, – фыркнула Эвелин в ответ на молчание подруг. – Ладно, пусть он не первый в ваших списках, но я не позволю вам поставить его на последнее место!

– Лучше решим этот вопрос позже, – вмешалась Хоуп. – Потому что он… он идет в нашу сторону, не так ли?

– И правда. – Алиса вскинула брови. – Он идет сюда. Он просто невыносим, – фыркнула она. – Как я уже говорила, он продолжает приглашать на танец, раз за разом, сколько бы ему ни отказывали. Он никогда не устает.

Эвелин уже собиралась было ей ответить, когда Хоуп схватила ее за руку. Она сжимала ее до тех пор, пока та не затихла.

Через несколько секунд к трем девушкам наконец подошел Кайден Даггер.

Ему было около двадцати пяти лет, он был выше Эзры, который, в свою очередь, был ростом около ста восьмидесяти сантиметров. Его волосы были такими же светлыми, как у Эвелин, и глаза – того же оттенка синевы, хотя его взгляд был гораздо холоднее и жестче. Цвет его глаз не имел ничего общего с цветом ясного летнего неба. Он был ближе к блеску острого кинжала.

«Они определенно подходят к его фамилии»[3].

Хоуп не привыкла к таким прямым взглядам, и ее охватил внезапный озноб. Ведь он, уже находясь в шаге от нее, смотрел на все так же, как несколько секунд назад: как будто мог заглянуть ей в душу, пробиться сквозь внешний фасад. Или, по крайней мере, как будто хотел этого. Как внимательный охотник, готовый поймать ее, как только она ослабит бдительность. И в то же время его лицо было беспристрастно. Изучая его сдержанное выражение, Хоуп не могла понять, был ли он весел или же выглядел скучающим.

– Привет, Кай! – поприветствовала его Эвелин с широкой улыбкой. – А мы тут как раз о тебе говорили. – Этот комментарий вызвал яростный взгляд Алисы в ее сторону. Эвелин тут же поправила себя: – Я имею в виду, мы заметили, что ты идешь в нашу сторону. Хочешь, я представлю тебя своим подругам?

– Вы подруги?

У него был глубокий голос, немного с хрипотцой. Хоуп дернулась, уловив в нем намеки на лондонский акцент кокни: смесь речи трущоб и типичного делового говора. Было ясно, что он предприниматель, «пришлец», как назвала его Алиса, новичок в мире титулов и масок.

Она присмотрелась к нему внимательнее. Действительно, он не вписывался в общество: хотя на нем был модный, хорошо сшитый костюм, было очевидно, что он более прямолинеен, чем окружающие его мужчины. Его жесты выдавали практический характер, не склонный к излишествам. У него было крепкое телосложение, широкие плечи, загорелая от солнца кожа.

«Он привык работать и добиваться того, чего хочет», – сделала вывод Хоуп.

Она нечасто встречала таких мужчин. Занятия ее отца сводились к тому, что он брал плату за землю, за которой даже не следил, и спускал все деньги в игорных клубах.

– Да, ты все верно расслышал: мы подруги, – ответила ему Эвелин. – Мы только-только познакомились, но я их уже обожаю, поэтому веди себя прилично! – продолжила разрумянившаяся Эвелин. – Дамы, это мой кузен Кайден Даггер. А это Алиса Чедберн. Ой, прошу прощения, леди Алиса Чедберн. И Хоуп Мод.

– Достопочтенная, не так ли? – поправил ее Кайден.

Эвелин нахмурилась в замешательстве. Поскольку Хоуп не успела отреагировать, он продолжил:

– Ты должна называть ее «достопочтенная мисс Хоуп Мод». Ваш отец ведь виконт? – Так как Хоуп по-прежнему молчала, он решил добавить: – Виконт Лоури, если я не ошибаюсь.

– Ах да, – смущенно пролепетала Хоуп. – Да, все верно, мой отец – виконт.

«Господи, какая идиотка! Я словно разучилась говорить!»

Однако мистер Даггер, казалось, ничуть не смутился ее замешательством. Напротив, он расправил плечи и протянул ей руку:

– Достопочтенная мисс Мод, вы позволите пригласить вас на танец?

Хоуп замерла.

– На… танец?

– Да – терпеливо ответил он. – На следующий вальс.

Сегодняшний вечер точно не был сном? Или, может быть, это было больше похоже на кошмар, по крайней мере в данный момент. Сердце продолжало бешено стучать у нее в ушах, напоминая, что она должна ему что-то ответить.

«Боюсь, я не смогу танцевать с вами, мистер Даггер. Я не могу даже пошевелиться, чтобы не слышать, как остальные шепчутся сзади: “Смотрите, это же Хромая Лоури”».

«Мне очень жаль, кузен Эвелин. Как бы я ни умирала от желания потанцевать, если бы я согласилась, я бы выставила вас на посмешище, а это последнее, чего бы мне хотелось».

«Я бы с удовольствием согласилась, Кайден Даггер, но я не способна танцевать в том же ритме, что и остальные. Однако вы – самый красивый мужчина, который когда-либо говорил со мной, так что не могли бы мы обменять танец на беседу вдали от этой толпы? Клянусь, когда на меня никто не смотрит, я могу произнести больше, чем два слова за раз».

Ха. Никогда, в тысяче жизней, она не могла бы сказать ему ничего подобного.

Парализованная, она не знала, что делать, пока не заметила, что Эвелин ласково сжимает ее пальцы.

– Простите, я… – все, что удалось ей сказать. – Нет. Благодарю.

Хотя Кайден не сделал никаких резких движений, взгляд Хоуп по-прежнему были прикован к нему, и она почувствовала, как в его глазах вспыхнуло легкое разочарование.

Правда, длилось оно недолго.

– Не волнуйтесь, – сказал он ледяным тоном, поклонившись. – Простите, что побеспокоил вас.

– Вы ничуть меня не побеспокоили, и… дело не в том, что я не хочу, – поспешила уточнить Хоуп.

– Значит, вы хотите?

Похоже, он не был уверен в честности ее слов.

– Правда в том, что я не могу, – продолжала она. – Из меня вышла бы ужасная партнерша по танцам.

– Почему?

В этот момент она заметила, насколько они похожи с Эвелин. В них обоих чувствовалась какая-то искренность, хотя Кайден не разделял восторженного энтузиазма своей кузины. Кроме того, она предполагала, что он знает истинную причину отказа. Он был похож на того, кто изучает каждую деталь своих конкурентов по бизнесу, и, вероятно, точно так же вел себя на светских раутах, как будто все вокруг были соперниками.

Даже женщины.

– Я… – начала заикаться Хоуп. – Дело в том, что у меня… У меня…

– Она сказала вам, что не может, – наконец ответила за нее Алиса. Она вежливо наклонила голову и взяла другую руку Хоуп. – Мистер Даггер, я прошу вас не настаивать. И не принимайте этот отказ как что-то личное.

Кайден ответил Алисе, даже не оборачиваясь в ее сторону:

– На этих балах нет ничего личного, не так ли? Однако в конце концов все именно так и есть.

В следующую секунду он снова поклонился и медленно повернулся, чтобы уйти. Через несколько мгновений он снова оказался рядом со своим другом на другом конце комнаты. Все трое ошарашенно смотрели, как Эзра Маклеод озорно ухмыляется и поднимает бокал с вином в их сторону.

– Итак, вносим мистера Даггера в конец списка? – со вздохом спросила Алиса.

Хоуп ничего не ответила.

Глава 4

У входа в особняк, под навесом, укрывавшим их от ночного дождя, Кайден повернулся к Эзре с выражением холодного непонимания на лице.

– Ты действительно едешь в Ист-Энд? Сейчас?

– К чему этот вопрос, Даг? Я думал, ты изготовляешь часы, чтобы уметь определять по ним время… Еще нет и трех часов!

– Я знаю, который сейчас час, поэтому и спрашиваю. Ты не найдешь там ничего, кроме драк и худших отбросов в городе.

– Вот именно. – Маклеод улыбнулся: – Я собираюсь встретиться со своими истинными сородичами. Давай, поехали со мной. Ты знаешь этот район вдоль и поперек… Будь хорошим другом и не бросай меня в одиночестве.

– Доброй ночи, Эзра.

Аристократ не стал спорить. Он лишь пожал плечами, спустился по каменным ступеням дома, спрыгнул на мостовую и забрался в ожидавшую его карету. Он намеревался поехать в район с самыми известными (и опасными) кабаками, борделями и игорными клубами во всей столице. Кайден слишком хорошо знал этот район, поэтому старался лишний не ступать туда без крайней необходимости.

Воспоминаний о детстве, проведенном в трущобах, хватило ему на всю жизнь.

– Кузен, так вот ты где был! – Эвелин накинула на себя плащ и встала рядом с ним. – Разве ты не мог подождать меня в вестибюле?

– Там было слишком жарко.

– Ничуть не жарко!

– И слишком много людей.

– Да уж, ты и правда из тех мужчин, за которых… – Эвелин схватила его за руку, резко выдохнув. – В любом случае, каким бы грубым ты ни был сегодня, ничто не может испортить эту ночь. Она была лучшей за все время моего пребывания в Лондоне!

– Если бы ты не была столь взвинчена, я бы даже спросил тебя почему.

– Я знаю, что ты умираешь от любопытства, поэтому я вынуждена отказать тебе в удовольствии все узнать.

Кайден спрятал улыбку и раскрыл зонтик, который предусмотрительно взял с собой, чтобы они могли спуститься по лестнице не намокнув. С площадки кучер махнул им рукой, и они сели в карету с четверкой лошадей, сошедшую с конвейера фабрики «Даггер» меньше чем неделю назад. Владелец фирмы порадовался, увидев, что леди и лорды, выходившие с бала, оборачивались посмотреть на нее.

Он помог кузине забраться в карету и дважды постучал по крыше, давая знак трогаться.

– Ты едешь домой? – спросила Эвелин, снимая шляпу.

– Да. Мне нужно кое о чем переговорить с твоим отцом.

– Если бы не бессонница, мучащая отца, я бы запретила тебе беспокоить его в столь поздний час.

– Если бы у него не было бессонницы, я бы и сам не стал его беспокоить.

Девушка сложила руки на груди и обиженно надула губы.

– Кстати, то, что ты сделал на балу, было очень неприлично.

– Что именно?

– То, как ты повел себя после того, как Хоуп не смогла с тобой потанцевать.

Стараясь не показывать, что он на самом деле чувствует по этому поводу, Кайден, подражая кузине, непринужденно сложил руки на груди.

– Ты имеешь в виду, после того, как та леди отказала мне?

– Ты понятия не имеешь! – воскликнула Эвелин, отклоняясь от спинки кресла. – Ты не знаешь, почему она отказала!

– Конечно, не знаю: я спросил ее о причине, но она мне ничего не ответила.

Эвелин открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его и с достоинством откинулась назад на спинку сиденья.

– Думаю, это не мое дело – разглашать секреты других, – пробормотала девушка. – Тебе, как никому другому, должно быть присуще уважение к тайнам чужого прошлого… Кроме того, я уверена, что тебе уже известен не такой уж «секретный» секрет Хоуп. Ты же великий промышленник Даггер! Тебе известно все в этом мире!

– Ничуть, – ответил он взволнованным голосом. – Но моя работа – попытаться все узнать.

В салоне кареты повисла тишина, если не считать дождя, безжалостно стучавшего по кузову. Кайден считал секунды, пока его кузина снова не начала говорить.

«Новый рекорд: целых четыре секунды». Он внутренне улыбнулся. Эвелин не могла вынести абсолютной тишины и бездействия.

– Мне они нравятся, – сказала девушка. – Эти две дамы.

– Я рад, – пробормотал он, взглянув в окно.

– Тогда не делай ничего, что могло бы настроить их против меня.

– Ив, я очень сомневаюсь, что какое-то из моих действий может их обидеть. Я для них никто, – спокойно ответил он. – Мне кажется, ты приписываешь мне больше власти, чем я имею.

– Конечно, приписываю. Я – женщина. Любой мужчина обладает большей властью, чем я. Даже такой джентльмен, как ты.

Удивленно моргнув, Кайден прикусил язык.

– Обожаю это делать! – Эвелин рассмеялась. – Тебя, оказывается, так легко победить. Что бы сказали твои партнеры, если бы увидели, как тебя осадила дебютантка ростом с пони!

– Если бы они знали тебя, то, наверное, поздравили бы меня с тем, что я выжил.

Девушка снова рассмеялась. Она не стала больше спорить – свидетельство того, что она действительно была счастлива; Кайден давно не видел ее такой довольной.

Он знал ее много лет, с тех самых пор, как его тетя Бесс и ее муж Доминик приехали сюда из Парижа, чтобы начать новую жизнь. Они взяли с собой самый громкий и буйный багаж, который он когда-либо видел: похожую на золотисто-розовый шар маленькую девочку, которая настойчиво просила забраться ему на спину. С этого момента они втроем заполнили пустоту в его сердце, став новой семьей взамен той, что он когда-то потерял: когда его старший брат ушел на фронт, Кайден остался полной сиротой.

Буланже не только дали ему ласку, которой ему так не хватало, но и забрали его с улицы. Они помогли ему уйти с фабрики, где он неустанно работал, а позже, спустя много лет, именно они дали ему средства, чтобы открыть свою собственную.

Доминик Буланже был добродушным человеком, он научил Кайдена всегда добиваться успеха, быть хорошим работодателем, перемещать большие суммы денег и управлять ими. У молодого человека были хорошие идеи, но ему нужен был кто-то более находчивый, чем он, поэтому он постоянно общался с авторитетными изобретателями и инженерами, пока не наткнулся на настоящий алмаз. За последние несколько лет молодой юноша по имени Брукс стал ключевой фигурой его фирмы. Кайден нашел его так же, как и его дядя нашел его самого, – на улице. Молодой предприниматель хотел отплатить судьбе услугой за услугу. В глубине души он стремился именно к этому: мечтал увидеть, как компания «Даггер» проложит путь в неизбежное технологическое будущее. В будущее, которое сможет улучшить условия жизни тысяч англичан.

Будущее, которое аристократы решительно игнорировали.

«И они игнорируют его лишь потому, что продолжают держать бразды правления в своих руках, – размышлял он. – Мне необходимо проникнуть на их внутреннюю кухню, чтобы выхватить эти самые бразды и достичь желаемого».

– Завтра я пообещала навестить леди Алису Чедберн, – сказала Эвелин. Кайден осознал, что, пока он был погружен в свои мысли, его кузина продолжала болтать без умолку. – Но сначала я заеду за Хоуп – думаю, она живет в хорошем районе! Мне придется вести себя прилично перед ее ужасными родителями, которые, похоже, совсем не разбираются в моде…

– Я уверен, они будут рады, если ты их проинструктируешь.

– Вот и я так считаю! Подожди, ты сейчас серьезно или это был сарказм?

Карета остановилась. Один из слуг дома Буланже тут же открыл дверь, чтобы они могли быстро добежать под дождем ко входу. Оказавшись наконец внутри особняка, они быстро сняли мокрые плащи и пальто, чтобы согреться.

– Так значит… – начал Кайден, – сначала ты отправишься в дом к мисс Хоуп Мод?

– Да, я же только что тебе это сказала! Ты вообще слушал меня?

– Я только хотел удостовериться, – произнес он спокойным тоном. – Раз так, завтра я отправлю тебе мой экипаж, чтобы ты могла поехать в нем.

Эвелин, возившаяся в эту минуту со своими каблуками, пытаясь их уменьшить, замерла. Это было лишь мгновение, спустя которое она радостно подпрыгнула в воздух.

– Шутишь?! Ты одолжишь мне «гончую»?

– Прекрати ее так называть… – сказал он, утвердительно кивая головой. – Но да, речь именно о ней.

– О, кузенушка, спасибо! – Эвелин обхватила его руками за пояс, отстранившись буквально через секунду. – Подожди-ка, с чего это вдруг ты такой любезный? Что ты замыслил?

– Я лишь делаю то, о чем ты меня просила: пытаюсь быть более приятным и обходительным.

– Если честно, я сказала это тебе не подумав… В твоем случае не думаю, что это вообще возможно.

– Очень остроумно. – Он нахмурил брови. – А разве ты не хочешь, чтобы я таким был? Мне казалось, тебе понравились эти дамы.

– Да, но…

– Какие еще дамы?

Брат с сестрой обернулись, встретившись взглядом с Домиником Буланже. Стоя в центре зала, хозяин дома наблюдал за ними с легкой улыбкой отеческой гордости. Он, как обычно, был одет в халат и шелковую пижаму и держал в левой руке зажженную трубку.

– Папа́, ты не представляешь, какая у меня была ночь! – Эвелин бросилась целовать отца. – Я познакомилась с двумя очаровательными, высокородными молодыми леди!

– Очаровательные аристократки… – Кайден фыркнул. – Два абсолютно несовместимых понятия. Сомневаюсь, что это правда.

– Ой, умолкни, они были искренне добры! Вот только что им может быть нужно от такой, как я?

– Деньги? – мгновенно ответил он.

– Ну, если так, то это не имеет значения. – Мистер Буланже улыбнулся. – Их у нас предостаточно.

– Верно говоришь, папа́! Кроме того, я не понимаю, что так шокирует Кайдена. Чем он рассчитывает привлечь кого-то, если только не своими деньгами… – насмешливо сказала Эвелин. – Но сегодня я его прощаю. Он одолжил мне на завтра свою новейшую модель экипажа!

Доминик Буланже бросил вопросительный взгляд на племянника, который тут же смущенно отвел глаза.

– Это правда? – недоверчиво спросил он. – Так может, ты сам желаешь завязать знакомство с этими молодыми аристократками?

– Я? Отнюдь нет.

На этот раз Эвелин разглядывала его с лукавым любопытством.

– Так вот оно что?! Ах ты негодяй! Раз так, скажи, кто тебе нравится? Алиса? Или Хоуп?

Кайден мгновенно надел маску безразличия. Это напускное равнодушие (столь знакомое всем присутствующим за годы, проведенные вместе) выдавало неискренность его слов.

– Ни одна из них меня не интересует.

Доминик улыбнулся вместе с дочерью – у обоих было одинаково озорное выражение лица.

– Дорогой племянник, до сих пор я никогда не считал тебя лжецом.

– Я не…

– Надеюсь, это Хоуп! – пропела Эвелин. – Она идеально ему подходит!

– Какое красивое имя, – поддержал ее отец. – А скажи мне, дитя мое, почему она идеально подходит нашему ледяному человеку?

– Она очень красивая и милая, она бы немного смягчила его характер! – Кайден нахмурился, собираясь что-то ответить, но Эвелин продолжала: – А если это Алиса, то она даже не взглянет в его сторону! – Она понизила голос, обращаясь только к отцу. – Вообще-то, эта леди ни на кого не смотрит. Я ее обожаю!

В разгар веселого разговора отец и дочь ушли, взявшись под руки. Кайден с раздражением вздохнул и пошел следом.

Ему не обязательно было стоять здесь и терпеть их насмешки. У него был собственный дом на Белгрейв-сквер. Он был более современным и удобным, чем у семьи Буланже, но в нем было слишком тихо. Это было его убежище, когда он хотел сбежать от всех, насладиться одиночеством и спокойно поработать. Однако чаще он жаждал чего-то, что нарушило бы удушающее спокойствие, разрушило бы ощущение его отрешенности от окружающего мира.

И он не мог не думать о человеке, который в тот вечер, сидя в другом конце бального зала, казалось, искал то же самое.

* * *

Хоуп попрощалась с кузиной Аннабель и поспешила выйти из кареты. Чтобы не промокнуть, она как можно быстрее прошла по лужайке перед домом, а когда вошла в парадную дверь, Глэдис, как обычно, тепло приветствовала ее.

Будучи в холле наедине, старая экономка позволила себе роскошь вести себя по-матерински. Помогая девочке снять промокший плащ и шляпу, она взяла ее за руки. Почувствовав, какие они холодные, она стала растирать их, чтобы согреть.

– Как все прошло, мисс?

– Хорошо, – ответила она.

– Вы выглядите счастливой. – Старушка ласково улыбнулась. – Это необычно. Что изменилось?

Хоуп сначала подумала о розовой туфельке. Потом о сплетнях и разговорах, которыми она развлекала себя весь вечер.

– Думаю, сегодня удача была на моей стороне.

Она была счастлива. Впервые в жизни. Она хотела скрыть это чувство, чтобы не разрушить столь приятное состояние, но не рассчитала, что Глэдис так легко обо всем догадается.

– О, поняла. Наконец-то кто-то из этих мужчин оказался достаточно умен и обратил на вас внимание, да? Я знала, что они не могут быть все такими глупыми или слепыми!

Хоуп тихонько рассмеялась. Она уже готова была начать отнекиваться, как делала это всегда, когда Глэдис намекала на что-то подобное (старая добрая Глэдис могла бы поклясться, что Хоуп была самой красивой жительницей Лондона, даже будь у нее пять глаз на лице вместо двух), но остановила себя.

Она вспомнила его. Кайдена Даггера.

Никогда прежде она не пользовалась вниманием такого мужчины. Сначала она обрадовалась. Потом ей стало жаль себя. Если такая мелочь пробуждает в ней столь сильное волнение, значит, она в большем отчаянии, чем думала.

– Глэдис, если бы вы были правы и они действительно были слепыми, я бы уже давно поймала одного из них, – сказала она наконец, подмигнув.

Она знала, что этот комментарий рассмешит служанку. Затем она поцеловала старушку в лоб и медленно и устало поплелась к лестнице.

– Подождите, мисс, прежде чем вы уйдете, ваша мать… – Девушка остановилась. – Леди Лоури поручила мне попросить вас зайти к ней в комнату, как только вы приедете.

Хоуп, не оборачиваясь, кивнула и продолжила подниматься по лестнице. Она нервно сглотнула, направляясь по длинному коридору в самую большую спальню во всем доме. Дойдя до двери, она постучала и замерла в ожидании. Через несколько секунд она получила резкое разрешение войти.

Ее мать сидела в кресле у камина. Хоуп задрожала от удовольствия, почувствовав тепло от пламени. Финансы семьи зависели от удачи ее отца в азартных играх, однако ему редко везло, и они ограничили использование каминов, поэтому Хоуп уже больше недели спала без отопления. То немногое, что было, уходило в эту комнату или, в лучшем случае, в комнату ее младшего брата.

– Как Ген…

– Спит, – оборвала ее Беатрис, не дав договорить. – Нам с трудом удалось уложить его, он так хотел дождаться тебя. Он считает себя уже достаточно взрослым.

– Ему уже исполнилось двенадцать…

– Но он все такой же невыносимый, как был в одиннадцать.

«Потому что ему не терпится отправиться в школу к другим детям его возраста, а не заниматься дома», – добавила про себя Хоуп. Однако обучение в английской школе, соответствовавшей его общественному положению, стоило слишком дорого.

Разумеется, вслух она ничего из этого не произнесла.

– В любом случае я не хочу, чтобы меня заставляли ждать. Расскажи мне, как прошел твой вечер, дитя?

Несмотря на то что Беатрис Мод сама послала за ней, она оглядела ее с ног до головы – так, как поступила бы с кухонной служанкой, неожиданно прокравшейся в ее покои.

– Ну, я… – Хоуп заколебалась. – По правде говоря, я встретила двух молодых…

– Ты получила предложение руки и сердца?!

Хоуп чуть не лопнула от смеха. О чем думала ее мать? Неужели она всерьез верила, что кто-то мог влюбиться в Хоуп и сразу сделать предложение – и все это за один вечер?

«Интересно, во что бы он влюбился в первую очередь: в мою болтливость, грациозную походку или невероятно привлекательную фигуру?»

– Нет, – ответила она. – Никто не делал мне никаких предложений.

Виконтесса возмущенно фыркнула и плотнее закуталась в свою толстую шаль.

– Тебе скоро исполнится двадцать два года. Ты обдумала то, о чем я тебе говорила в прошлый раз? – Девушка опустила голову, но все еще чувствовала на себе взгляд матери. – Ты уже знаешь, что есть джентльмены, которым, вместо того чтобы внушать отвращение, может понравиться именно твоя проблема.

Хоуп крепко сжала кулаки, пряча их за юбкой платья.

– Мама, я не собираюсь становиться ничьей любовницей, – пробормотала она.

«И уж тем более какого-то извращенца-фетишиста».

– Значит, дитя мое, ты предпочитаешь быть паразитом?

Хоуп задержала дыхание.

«Я – паразит?»

Она, которая не несет ответственности за крах своей семьи. Она, которая из кожи вон лезла, чтобы быть полезной или хотя бы незаметной. Она, которая всегда хотела лишь угодить человеку, стоящему перед ней.

Она долго молчала, пока мать не прочистила горло.

– Можешь идти.

Она повиновалась и медленно ушла. Добравшись до своей комнаты, она, не раздеваясь, бросилась на кровать. Через несколько секунд Хоуп поняла, что при каждом выдохе у нее изо рта исходит легкий пар, а мышцы немеют от холода. Кроме тех, что в ноге.

Она прикусила тыльную сторону ладони, чтобы не расплакаться.

Глава 5

Ист-Энд, Лондон, 1834 г.

Даже утренний туман не мог скрыть грязь, царившую в этой части города. Дым, пыль, рвота, кровь… Трупы.

В столь ранний час, когда солнце еще только лениво загоралось на небосводе, освещая крыши домов, во всей округе был только один бодрствующий силуэт.

Мальчик появился из тумана, словно призрак. Он с серьезным выражением лица толкал перед собой тачку, не обращая внимания на окружающую грязь и нищету. Он насвистывал, но музыка его была совсем не радостной мелодией, а скорее искаженной, зловещей песней. Его светлые волосы и ясные глаза светились еще сильнее под утренним солнцем, что казалось таким неестественным и чужим в сравнении с витающим по округе дыханием смерти.

И в то же время мальчик был ближе всего к ней.

Он огляделся по сторонам и, убедившись, что его никто не видит, откинул покрывало, накрывавшее металлическую тележку. Осторожно, со знанием дела, словно он занимался подобным уже десятки раз, он положил ткань на землю и без колебаний подошел к одной из многочисленных фигур, лежавших на улице. Мужчина был полуголым, его карманы были вывернуты наизнанку, а в руке он держал небольшую разбитую бутылку. Он сидел, прислонившись к полуразрушенной каменной стене здания позади него.

Воздух был пропитан утренней сыростью, смешанной с сильным запахом соли и гнили. Мальчик достал из жилетного кармана носовой платок и медленно повязал его на шею, чтобы прикрыть рот и нос. Видны были только глаза. Холодные глаза, почти без искры жизни, без надежды, как и будущее тех, кто без подготовки решил выйти на эти улицы.

Так, похоже, было и с человеком у стены. Мальчик присел рядом с ним и медленно поднес два пальца к его шее. Ничего. Несмотря на то, что Кайден Даггер был еще подростком, он уже отличался высоким ростом и силой. Первое досталось ему в наследство от отца (помимо этого, Даггеры ему почти ничего не оставили). Второе – результат выживания на улице.

Хотя ему с трудом удалось поднять тело с земли, ему не потребовалось много времени, чтобы уложить его в телегу поверх уже лежавшего там трупа, укрыть обоих одеялом и продолжить путь. Это было гораздо легче, чем в первый раз. Но это все так же опустошало. Как будто с каждым мертвецом, которого он привозил к своим клиентам, у него самого отнималась какая-то крупица жизни.

Он прошел через весь квартал в сторону района Уайтчапел. Он уже подходил к знаменитому дому с зеленой дверью, зажатому между двумя борделями, когда увидел в дверях одного из зданий женщину. Ее чрезмерно яркий макияж и красная ткань на лифе выделялись в дымке. Увидев, что проститутка подняла вверх два пальца, Кайден остановился.

– Что ты там везешь, маленький Даг?

– Это для мистера Клайда, – едва ограничился он ответом. – Кстати, Роуз, я все сделал. Вчера ночью.

– Правда? – У женщины вспыхнули глаза. На вид ей было около сорока, хотя Кайдену было известно, что на самом деле она гораздо моложе. – Он сильно мучился?

– Достаточно – ответил мальчик. – Этот ублюдок больше не побеспокоит ни тебя, ни других девочек.

– Спасибо, – пробормотала она, но в ту же секунду смутилась. Она уронила взгляд в пол, склонив голову, и добавила: – Дело в том, что дела идут совсем худо. Мы не сможем заплатить тебе столько, сколько мы рассчитывали, но…

– Не страшно, – оборвал ее Кайден. – Отплатите мне потом услугой.

– О, так вот что ты хочешь? Услугу?

Хотя Кайден покраснел с ног до головы, он был рад, что вызвал этим улыбку у Роуз.

– Я имел в виду не этот тип услуги, – пробормотал он. Мальчик выпрямился, возвращая себе прежнее безразличное выражение лица. – Но спасибо.

– Тебе спасибо.

Кивнув головой, он попрощался с ней и пошел дальше. Через некоторое время он подъехал к дому своего самого постоянного клиента. К этой проклятой зеленой двери, один вид которой навевал неприятные воспоминания.

Он дважды постучал. Тут же открылся прямоугольный глазок. В нем появился налитый кровью, обрамленный короткими ресничками глаз и сузился, уставившись на него.

– Через черный вход!

– В прошлый раз на черном входе ждал меня не ты один, – сказал мальчик. Спокойно, без малейших колебаний в голосе, он добавил: – Отдай обещанные деньги сейчас же, или я их увезу.

– Маленький ублюдок!

– Маленький или нет, – пробормотал он, распрямляя плечи, – но именно то, что я ублюдок, и привело меня к вашей двери.

Мужчина хмыкнул, закрыл глазок и вернулся в дом. Через несколько минут он снова открыл его.

– На. – Он подбросил в воздух две монеты. – Теперь иди к черному входу.

Кайден не вздрогнул, даже когда хлопнула дверь. Он поспешил поднять монеты с земли, затем попытался вытереть их о рукав рубашки. Рассмотрев монеты на ладони, он понял, что они все еще грязные. Неужели нет способа заработать их, не унижаясь до такой степени?

Когда он станет достаточно взрослым, может быть, он пойдет по стопам своего брата Коула и вступит в ряды армии.

«Если, конечно, доживу до этого момента».

Закатав рукава рубашки, он снова взял тачку и обошел здание. В прошлый раз, на том же заднем дворе, он получил от клиента меньше денег, чем ожидал, да еще и несколько ударов в придачу. Хоть он и умел драться, но справиться более чем с тремя взрослыми мужчинами одновременно пока не мог.

К счастью, на этот раз во дворе его ждал только мистер Клайд.

«Хотя «мистер» – слишком почтительное обращение для этого мерзавца».

Пока мужчина осматривал тела под одеялом, Кайден сложил руки и бросил скучающий взгляд на пасмурное небо.

– Для чего именно они вам нужны?

Мистер Клайд усмехнулся.

– О, есть несколько заинтересованных джентльменов.

– Аристократы? – Кайден нахмурил брови и опустил взгляд. – Но для чего?

– Полагаю, по медицинским причинам. Я не задаю вопросов. И тебе не советую.

Через несколько секунд молчания он пожал плечами. Почему его это волновало? Это было не самое худшее из того, что ему поручали сделать, и не самое худшее из того, что он когда-либо делал.

«Не говоря уже о том, что видел».

Он ненавидел типов вроде мистера Клайда, но аристократы были еще хуже. Преступники восточной части Лондона шли на зло, потому что у них не было других вариантов. А те, кто родился на ватных перинах, безжалостно использовали его в своих интересах.

«Никогда не буду иметь с ними ничего общего».

Внезапно его охватило ужасное предчувствие, а затем и резкая боль в желудке. Это был не голод. Он слишком хорошо знал это чувство.

Он посмотрел в сторону дома мистера Клайда и увидел ее. Внутри, у окна, сидела девочка чуть младше его. Нет, это была не живая девочка, а лишь ее портрет. Она выглядела такой юной… и хотя на ее лице было печальное выражение, она сжимала губы так, словно безропотно переносила самую жестокую бурю.

Нос был несколько широковат. Волосы волнистые. Глаза зеленые. Она была похожа на…

Нет, не просто похожа. Это и была она.

* * *

Кайден проснулся весь в поту. Трясущимися руками он закрыл лицо, пытаясь восстановить дыхание.

Уже много лет, как его перестали мучить кошмары, связанные с тем временем. То ужасное отрочество, которое он провел до того, как Буланже спасли его. Но в этот раз гораздо сильнее самого кошмара его поразил этот новый открывшийся кусочек пазла.

«Она».

Конечно, тогда он еще не знал Хоуп Мод. Разве мог он обнаружить такой портрет в доме мистера Клайда? Он сомневался в этом. В то время он встречался и общался со многими женщинами – проститутками, бедными матерями и преступницами, – которые просили работать на него, нанимали его для защиты, взыскания долгов или чтобы проучить кого-нибудь.

Если бы он увидел Хоуп… он бы ее запомнил.

«Без сомнения».

Он уткнулся лицом в предплечье. Почему его фантазия связала ее образ с прошлым? Они не могли иметь более разные судьбы. Перед сном он просмотрел записи, которые составил о представителях аристократии в ходе своих исследований. Так он узнал, что, несмотря на несчастный случай, Хоуп жила в шелках, в респектабельном доме, взлелеянная светом. Тогда как он, в свою очередь…

Он встал с кровати.

«Я, – думал он, – скорее близок к тем типам, которые заявились к ним домой и выстрелили в нее».

Что, если Хоуп так и подумала?

«Конечно».

Почему же тогда он питал нелепую надежду, что она согласится на танец с ним – таким, каким он есть?

«Потому что я придурок».

Он огляделся. Вокруг него все отражало богатую жизнь, на которую он зарабатывал годами упорного труда и самоотверженности. Однако в глубине души он оставался прежним. Он не мог стереть из памяти ни зверства, которые ему пришлось совершить, ни кровь, которую он безжалостно пролил. Как бы он ни ненавидел большинство аристократов, он был не лучше любого из них. И уж точно такой, как он, не заслуживал такую, как Хоуп.

«Хватит. – Он провел рукой по волосам, взъерошивая их. – Больше никаких мыслей о ней».

Но попытки забыть Хоуп были обречены на провал. Хоть Кайден Даггер и привык всегда добиваться желаемого, на этот раз цель была недостижима.

* * *

Хоуп снова перечитала записку. Из-за того, что она так часто брала ее в руки, слова на измятом клочке бумаги было совершенно невозможно прочитать.

Она снова прижала послание Эвелин к груди и повернула голову в сторону окна.

– От кого это?

Она не повернулась, чтобы ответить.

– Я же говорила тебе, мама. Мисс Буланже заедет за мной, чтобы вместе нанести визит леди Алисе Чедберн.

– Ну и компанию ты себе нашла, конечно! – услышала она фырканье. – Дай бог, если сможешь из этого знакомства хотя бы что-то извлечь.

Хоуп вновь даже не попыталась ответить. Тем более что как раз в этот момент раздался гудок, заставивший их обеих вздрогнуть. Странная карета остановилась прямо перед парадными воротами.

– Должно быть, это она, – восхищенно прошептала Хоуп.

– Какой омерзительный звук! – Беатрис Мод надулась от отвращения. – Передай ей, чтобы в следующий раз не предупреждала о своем приезде подобным образом. У этих низших классов совсем нет манер!

Хоуп усмехнулась про себя, проходя по коридору и поправляя плащ. Она жалела, что нога не позволяет ей бежать быстрее к воротам, где Эвелин ждала ее с ослепительной улыбкой у открытой дверцы кареты.

– Поехали! – воскликнул она, увидев ее.

– Уже? Ну ладно, представишь меня своей семье в следующий раз… Какой у вас величественный дом!

– Он ужасен… – коротко ответила ей Хоуп, залезая внутрь экипажа. – В отличие от этой кареты! Она потрясающая, Эвелин!

Довольно взвизгнув, Эвелин обняла ее.

– Я знала, что ты оценишь! Кайден одолжил мне ее на сегодня! Это новая модель, которую произвела его фирма. Брукс – лучший инженер в «Даггере», усовершенствовал ее во всем. Брукс невероятно странный экземпляр… но его блестящий ум искупает все недостатки. Мой кузен оплатил ему учебу и потом дал работу. Да, про Кайдена можно много чего сказать, но в одном ему не откажешь – он точно узнает золото, когда видит его.

Хоуп не заметила ни многозначительного взгляда Эвелин в ее сторону, ни ее намеков. Она была слишком занята изучением всех новшеств, которые были сделаны в транспортном средстве.

Она не в первый раз ехала в роскошной карете, но никогда в жизни не видела ничего подобного. Снаружи она имела другой вид, отличаясь более острой формой кузова и блеском поверхности. Хоуп также чувствовала необычайную скорость экипажа, с которой они неслись по городу. Девушка пыталась разузнать как можно больше о компании «Даггер» («разумеется, из чистого любопытства…»), но ни Глэдис, ни ее мать не смогли ей в этом помочь. Оказавшись в одном из тех знаменитых транспортных средств, которые так жаждали увидеть представители высших классов, она почувствовала себя привилегированной.

Сиденья, расположенные друг напротив друга, казались на первый взгляд обычными, но они могли откидываться назад и вниз – в зависимости от предпочтений пассажира. Они были мягкими, из красного бархата, теплыми на ощупь, словно под ними лежали угли.

В салоне было множество отделений. Эвелин открыла одно из них прикосновением ноги. Маленькая дверца автоматически отодвинулась, и Ив достала из деревянной ниши плед и накинула его на плечи Хоуп. Потом она вытащила оттуда же бутылочку с двумя маленькими резными бокалами.

– Ты плохо выглядишь, Хоуп. Ты хорошо спала?

За то короткое время, что она провела с Эвелин, Хоуп поняла, что девушка никогда не имела в виду ничего плохого, поэтому не стала обижаться на это замечание и постаралась улыбнуться.

– Все в порядке, просто мой обычный вид. – Не сильно убежденная, Эвелин кивнула и протянула ей один из бокалов. – Что это? Алкоголь?

– Это французское вино. И нет, оно не разбавлено водой! – Девушка горделиво поднесла бокал к губам. – Мне придется согласиться на ваши с Алисой уроки английского этикета, чтобы я смогла найти мужа, но, pour l’amour du ciel[4], я не стану совершать святотатства против этой амброзии!

Хоуп чуть не задохнулась от смеха.

– Ты же понимаешь, что Алиса убила бы тебя, если бы узнала, что ты тайком распиваешь вино?

– Знаю! Разве это не делает все более захватывающим?

На этот раз Хоуп рассмеялась, уже не сдерживая себя.

– Несомненно! Не волнуйся, я не скажу ей ни слова.

– Это будет наш маленький секрет?

– Это будет наш маленький секрет.

Эвелин хихикнула и поспешила наполнить бокалы. Одеяло, автомобиль и вино разожгли в Хоуп тепло, от которого она наконец перестала дрожать.

– Раз уж мы тут секретничаем… – начала Ив, – расскажи мне какой-нибудь твой секрет.

– У меня нет секретов, – мягко призналась Хоуп. – Моя жизнь даже вполовину не столь захватывающая, как твоя.

– Если бы только знала! Если я так и продолжу сидеть без танцев и поцелуев с герцогами за кустами роз, я просто умру со скуки!

– Я никогда в жизни не танцевала и не целовалась ни с каким герцогом.

– Как нет? Значит, те романтические истории про английскую знать, которые я читала, – ложь?

– Не знаю, какие истории ты читала, но я уж точно не та, с кем может случиться что-то подобное. – Хоуп улыбнулась.

– Какой ужас! Даже маленького поцелуя? Даже целомудренного поцелуя? – Забавляясь, Хоуп покачала головой. – Какая трагедия! Как неумело и скучно ты проводила время в свете, подруга…

– Не спорю, – рассмеялась та. – Я, конечно, использовала его гораздо скучнее, чем ты.

– Время еще есть, – сказала Эвелин с лукавой улыбкой. – Напоминаю, что мы с Алисой обещали помочь тебе в охоте за мужем.

– Невежливо говорить об «охоте» за…

– Хорошего, богатого! И по возможности безумно в тебя влюбленного.

– Совершенно невыполнимая задача, но спасибо.

Эвелин откинулась в кресле, покачивая бокал с вином в руках.

– Для Даггеров нет ничего невозможного… а во мне течет их кровь. Моя мать – истинная Даггер – очень упрямая!

– И ты на нее похожа?

– Как две капли воды. – Ив улыбнулась. – Я с нетерпением жду возможности представить ее тебе.

Хоуп почувствовала внезапный укол зависти. Если бы только она могла так же гордиться матерью, как Эвелин гордилась своей!

– Я буду очень рада, если ты это сделаешь, – ограничилась она кратким ответом.

– А еще я хотела бы познакомить тебя при более благоприятных обстоятельствах с моим кузеном, – продолжала Эвелин. – Обещаю тебе, что Кайден не такой осел, каким выставил себя на балу. По крайней мере, не до такой степени.

Уклонившись от ее взгляда, Хоуп подумала, не кроется ли проблема в том, что ее ожидания слишком занижены, ведь в поведении мистера Даггера она не увидела ничего столь уж предосудительного. Напротив, у нее было ощущение, что он обращался с ней так же бесстрастно, как с любой другой женщиной. Да и вообще – как с любым человеком помимо его семьи.

«И это уже в новинку для той, которую половина общества просто игнорирует».

– Ну? – настаивала Ив. – Ты собираешься открыть мне какой-нибудь секрет?

– Даже не знаю какой…

– Может быть запретная любовь? – Эвелин улыбнулась еще шире. – Есть ли кто-то, кто мечтает о тебе в своих снах?

Хоуп взглянула на вино в бокале и залпом выпила все содержимое.

– Честно говоря, – пробормотала она спустя несколько секунд, – я сомневаюсь, что такой человек вообще существует.

* * *

– Сколько бы ты ни мечтал о ней, – продолжал Эзра, – я очень сомневаюсь, что мисс Хоуп Мод была в Ист-Энде в то время. Ни она сама, ни какой-либо ее портрет.

– Я тоже так думаю, – согласился Кайден. Я просто нахожу это… любопытным.

– Тот, кого ты, возможно, видел, – это ее отец. У виконта Лоури наверняка было несколько содержанок в том районе, ну если ты понимаешь, о чем я.

– Гм.

Кайден не нуждался в пояснениях от Эзры: за долгие годы он не раз видел, как пэры королевства шествуют по самым захудалым борделям и притонам, которыми были усыпаны улицы. В результате аристократы оказывались такими же, как и бедные несчастные души, имевшие несчастье родиться там.

Вдвоем они удалились из зала, где до этого момента упражнялись в фехтовании. В прилегающей прихожей они принялись снимать свою защитную амуницию.

– Значит, тебе снятся жаркие сны о благородных девственницах? – Эзра рассмеялся. – Как нехарактерно для тебя, Даг. Ты меня ошеломил.

– Этот сон был не жарким, – серьезно ответил он. – Скорее, тревожным.

– А вот это уже больше похоже на тебя. – Маклеод улыбнулся. – И что, по-твоему, это может означать?

Присев на одну из деревянных скамеек, Кайден скинул черные сапоги и пожал плечами.

– Предупреждение от моего разума, я полагаю, – прошептал он. – Было противоестественным видеть ее там. Точно так же, как и…

Он замолчал. Эзра, казалось, понял и кивнул.

– Так вот что ты сделал? Вообразил, что ты и дочь виконта… – Он фыркнул через нос, уставившись в потолок. – Я думал, что ее отказа на балу было достаточно, чтобы умерить твой интерес.

– Так оно и было, – поспешил подтвердить Кайден. – Не знаю, зачем я об этом заговорил. Забудь.

Эзра расстегнул свой белый тренировочный костюм с невозмутимым видом. Он даже не заметил, как на его лице заиграла сдержанная улыбка, столь естественная для его образа.

Именно это напускное безразличие заставило Кайдена насторожиться.

– Что такое?

– Ничего, Даг. Не волнуйся. Мы не будем больше обсуждать этот вопрос…

– Благодарю.

– Потому что я уже знаю, что с тобой не так.

Он замер.

– Правда? – выплюнул он язвительно. – Так просвети меня.

– Ты знаешь, что поймать эту безвкусную мышку будет непросто, – насмешливо сказал он. – И это для тебя гораздо привлекательнее, чем получить какую-нибудь другую даму на серебряном блюдечке.

Фыркнув, Кайден в свою очередь снял куртку и напряг мышцы рук.

– Не будь идиотом, – пробормотал он, – она мне совершенно не интересна. Я имя-то ее с трудом могу вспомнить… Мне все еще нужна аристократка, да, но чтобы получить ее, мне нужно просто набраться терпения. Сезон только начался. Как только лучшие кандидаты отпадут… какая-нибудь отчаянная леди в конце концов отдаст мне свою руку.

– Впечатляющее, ты настоящий романтик. – Эзра закатил глаза. – Хотя, боюсь, твой тщательный план сработает не так, как ты надеешься.

– Почему? – Кайден встал со скамейки, снимая куртку. – Ты же знаешь, я всегда получаю то, что хочу.

– Я это знаю, Даг… – Эзра улыбнулся. – Вот почему я прав.

Расстроенное выражение лица Кайдена лишь заставило лорда еще шире улыбнуться.

– Спасибо за эту увлекательную беседу, Эзра, но мне пора идти.

– На работу? После той взбучки, которую ты мне сегодня устроил? – Он приложил руку к груди. – У тебя нет сердца. Я не уверен, что Кайден Даггер – человек.

– Мне нужно к дяде Доминику, – бесстрастно ответил тот. – И да, потом на работу.

– Ты болен. – Он сделал паузу. – И я знаю лекарство: тебе нужно хорошенько покувыркаться и поменьше фехтовать.

– Смешно. Вот только судя по тому, как часто ты мне проигрываешь, тебе как раз нужно все наоборот: больше фехтования и меньше кувырков.

– Меньше?! Да у меня целибат с… со вчерашнего дня. – На этот раз Кайден закатил глаза. – Правда, было бы очень мило, если бы ты, как настоящий друг, подменил меня в постели какой-нибудь счастливицы. Даже если это та леди, о которой идет речь, мои мышцы были бы не прочь отдохнуть… А возможно, ты уже даже нашел подходящую кандидатуру.

Кайден вышел из раздевалки, даже не закончив застегивать одежду, оставляя за спиной победный смех своего друга.

Глава 6

В доме семьи Чедберн Алиса окружила Эвелин и Хоуп вежливым гостеприимством. Она провела их в парадный зал на первом этаже, где представила им мать, Элоизу, безмолвную копию себя в сорок лет, и старую тетю Джульетту.

О последней она уже рассказывала на балу. В частности, она описала ее как настоящую «дракониху». С первого взгляда обе девушки прекрасно поняли, что их подруга имела в виду. Беловолосая старуха была округлой и внушительной. Квадратная челюсть и густые, нахмуренные брови придавали ей мужественный, властный вид. Она была облачена в траур и, окутавшись облаком дыма, невозмутимо курила перламутровую трубку.

– Так это твои новые подруги, Алиса?

– Именно так, тетя.

– Кто вы такая, я знаю, мисс Мод, – сказала она, указывая трубкой на Хоуп. Затем она повернулась к Эвелин. – А вот вас я никогда раньше не видела.

– Оно и понятно, мадам! Я совсем недавно в светском кругу! Эвелин Женевьева Буланже. – Девушка сделала нарочито низкий реверанс. – К вашим услугам, мадам, и к услугам королевы Виктории!

Глаза Джульетты расширились от удивления, прежде чем она разразилась громким смехом.

– О, юная леди, вы напоминаете мне мою дорогую подругу Ровену…

– Это хорошо или плохо?

– Зависит от того, кого спрашивать, – ответила старуха с легким смешком. – Для всех Ровена была настоящим дьяволом, а для меня – прекрасным ангелом, пусть и упавшим с неба. – Ее голос отдавал хрипотцой от дыма и возраста, и она еще больше понизила его, продолжая: – Алиса, дитя, почему бы тебе не отвести их в голубую комнату?

– Но… – замялась племянница, – это же твоя личная гостиная.

– Да что ты? А я и не знала. – Хоуп прикусила губу, чтобы не рассмеяться над этим замечанием. – Послушайся моего совета, дорогая: там вам будет удобнее.

Привыкшая к колкостям своей тети, Алиса лишь кивнула. Затем она сделала реверанс и жестом проводила девушек в комнату на верхнем этаже.

– Она дракониха, это уж точно… – пробормотала Эвелин на ухо Хоуп, пока они шли по дому.

– Раньше я видела ее только издалека, на балах, – ответила та. – Мы с моей кузиной Аннабель так ее боялись, что не подходили к ней ближе чем на три метра.

– Трусихи! Я бы все отдала, чтобы стать ее подопечной!

Они подошли к дверной арке, и, пропустив девушек вперед, Алиса попросила слуг подать чай. Эвелин тут же устроилась на самом большом диване, а Хоуп так и осталась стоять на месте, с открытым ртом разглядывая окружающую обстановку.

Стены комнаты были покрыты великолепными панелями из палисандрового дерева и голубыми гобеленами с цветочными мотивами. Мебель, обтянутая богатыми янтарными и кобальтовыми тканями, сияла в свете раннего полудня. На потолке лепнина представляла собой изысканные резные фигуры с золотыми вкраплениями.

Обернувшись кругом, Хоуп заставила себя опустить глаза и занять место рядом с Эвелин, которую Алиса уже отчитала за то, как она сидела.

– Твоя тетя Джульетта жуткая, но, похоже, очень умная, – сказала Ив.

– Она внушает тебе страх именно из-за своего ума. – Хоуп улыбнулась.

– Может она стать моей свахой?

– Моя тетя уже почти не ходит на светские рауты, и я ее не виню, – фыркнула Алиса. – Но да, она могла бы помочь нам ввести тебя в общество и сделать так, чтобы тебя ниоткуда не исключали.

– Правда?

– Да, но до тех пор, пока ты будешь ее слушаться.

Эвелин с энтузиазмом захлопала в ладоши. Через несколько минут появился слуга с чаем и сладостями. При виде подноса, изобилующего едой, Хоуп загрустила. За весь день до визита она ничего не ела, и вид всего этого великолепия напомнил ей о том, чего она была лишена. Когда-то и у нее, пусть и совсем недолго, были подобные роскошества.

Когда Алиса передавала ей чашку с чаем, Хоуп заметила, что та задержала руку в воздухе дольше положенного, поглаживая большим пальцем ее тыльную сторону ладони. Она подняла голову и встретила карие глаза Алисы. Создавалось впечатление, что дочь маркиза видит ее насквозь, все ее мысли. Смутившись, Хоуп покраснела.

– Эвелин, как насчет того, чтобы начать реализовывать наш план сватовства с Хоуп? – предложила Алиса. – Нам с тобой весьма комфортно дома, но, полагаю, так может быть не везде…

– Отличная мысль! – Эвелин отправила в рот целый кусок кремового бисквита. – Алиса, ты, как всегда, права. Только взгляни на это! – Она решительно проглотила кусок и повернулась к Хоуп: – Твоя мать, должно быть, настоящая ведьма, если позволяет тебе так одеваться. Этот цвет тебе совсем не идет. А эти фасоны! Не знаю, нормально ли подобное в Лондоне, но в Париже это считалось бы преступлением против хорошего вкуса.

В тот день на Хоуп было платье ванильного цвета, к которому она пришила несколько тканевых цветочков в самых потертых местах, чтобы скрыть следы времени. Пожав плечами, она покорно улыбнулась.

– Да, возможно…

– Знаю! У меня есть сотни платьев, которые я могу тебе одолжить! – продолжила Эвелин. – Алиса стройнее и выше нас, но в моем случае тебе придется лишь немного ушить их. В них ты будешь сиять так, как того заслуживаешь!

Хоуп медленно покачала головой.

– Прости, Эвелин, но я не могу это принять…

– О нет, тебе теперь от меня не отделаться. Конечно, ты примешь это! Еще как! Я заставлю тебя! Мне самой ни к чему так много, честно! – Эвелин поспешила ущипнуть ее за щеку. – Прими это как плату за то, что вы обе и тетя Джульетта поможете мне. Сегодня тебе, а завтра мне!

Но Хоуп все еще колебалась, не решаясь.

– Даже если бы я приняла их, а я этого не сделаю, не знаю, будет ли этого достаточно для…

– Непременно. – Алиса взяла ее за руку. – Поверь, дело не в платьях. Нет более привлекательной женщины, чем та, что уверена в себе.

– Какая прекрасная фраза! И снова Алиса права: ты уже и так красивая, Хоуппи, тебе просто нужно увидеть это своими глазами.

– Это звучит не очень уместно.

– Почему бы и нет, Али? – невинно поинтересовалась Ив.

– Али?! Что это за ужасное имя? Не смей меня так называть!

Пока эти двое увлеченно пререкались, Хоуп нетерпеливо опустошала свою чашку чая. «В любой момент, – думала она, – я могу очнуться от этого сладкого сна».

* * *

Решив придерживаться своего плана, они втроем отправились к Эвелин в тот же вечер.

– Даже если мы полностью обчистим мой гардероб, у меня будет отличное оправдание, чтобы снова его пополнить. – Эвелин улыбнулась.

Алиса не была в таком же восторге от современного автомобиля мистера Даггера, как Хоуп, но и не жаловалась. Она заняла место напротив двух других, и в середине поездки Хоуп уловила, как она вздохнула от удовольствия, почувствовав тепло, исходящее от подушек.

По прибытии домой Эвелин провела девушек в свою комнату, приветствуя всех встречных слуг. По мнению Алисы, это было неуместно, но француженку это не волновало.

– Моих родителей нет дома, они ушли гулять в Кенсингтонские сады. Они просто обожают друг друга. – Она мечтательно вздохнула: – Я хочу найти себе то же, что есть у них! Они встретились и влюбились друг в друга с первого взгляда. У моей матери не было большого приданого, но у отца было достаточно денег на них обоих.

– Идеальная история, – засмеялась Алиса.

– Вот и я так говорю! Мой отец – француз, поэтому они переехали в Париж и жили там до тех пор, пока мои тетя и дядя, мамин брат и его жена, не умерли от скарлатины. К сожалению, мы узнали об этом только несколько лет спустя, но мы сразу же приехали, чтобы помочь моим кузенам. – Она открыла одну из сосновых дверей и провела их в спальню. – Самый старший – Коул. Он военный! Красный мундир сидит на нем как влитой. Сейчас он служит в полку. А младший и есть Кайден, с ним вы уже знакомы.

– Так вот откуда мистер Даггер взял деньги на открытие фирмы? – поинтересовалась Хоуп. – Их одолжил ему твой отец?

В этот момент Эвелин рылась в гардеробной, примыкавшей к спальне, поэтому не видела, как ее подруга покраснела. Не оборачиваясь, Эвелин ответила:

– Верно, это была первая инвестиция! Вот почему Кай до сих пор так благодарен папе. Но он уже отплатил нам сполна: вернул весь займ за три года. У него немного талантов, но один из них – зарабатывать деньги. Именно этим он сейчас и занимается. Иногда мне кажется, что у него есть волшебный хрустальный шар… ну или сад, в котором деньги растут на деревьях!

– Молодая леди не должна так много говорить о деньгах, Эвелин, – упрекнула ее Алиса.

– Что? Это еще почему? Что за глупости! Разве есть что-то более важное?

Вместо того чтобы вновь отчитать ее, Алиса рассмеялась.

– Я сдаюсь. Говорите о чем хотите! – Когда Эвелин победно отвернулась, она поспешила уточнить: – Но только когда мы остаемся наедине.

Обе девушки занялись выбором платьев, которые лучше всего подойдут Хоуп, чтобы «привлечь внимание хорошего мужчины с глубокими карманами», и она покорно следовала всем указаниям. Они также подобрали шляпки и аксессуары, хотя от туфель пришлось отказаться. У Эвелин были крошечные ступни, не говоря уже о проблеме, которую создавал протез Хоуп.

– Этого более чем достаточно, Эвелин, – с улыбкой сказала Хоуп. – Я даже не знаю, как тебя отблагодарить.

– Не волнуйся, я тебе уже сказала: когда будешь выходить замуж, не забудь о моем пригласительном. Одна свадьба всегда влечет другую, разве не так говорят?

Прежде чем подруга успела ответить, Эвелин вскочила и дернула за колокольчик для слуг. Вскоре появилась пара горничных, чтобы уложить все в огромный чемодан для отправки в дом Хоуп.

Пока горничные работали, три подруги развлекали себя сплетнями, расположившись каждая на свой лад. Эвелин расхаживала взад-вперед. Хоуп сидела на полу, вытянув ногу. А Алиса изящно расположилась на краю кровати.

В таком положении их и застал Кайден.

Из кабинета дяди он услышал голоса, доносившиеся из спальни Эвелин. Его это ничуть не удивило: кузина уже не единожды устраивала театральные выступления, в которых была единственной актрисой. Она играла всех персонажей сразу, и мужчин, и женщин, и с детства научилась подражать разным голосам. Однако, проходя по коридору в сторону холла, Кайден понял, что эти голоса не являются результатом таланта Эвелин. В одном из них звучала надменность, которую трудно было повторить. У другого был низкий, словно хрипловатый тембр, от которого мурашки бежали по коже.

Его удивило, как быстро он узнал в нем голос Хоуп Мод.

Разделяя любопытство, свойственное не одной лишь Эвелин, он не смог устоять и заглянул в приоткрытую дверь. Внутри он обнаружил трех беседующих подруг. Вздрогнув, он на несколько секунд задержал взгляд на молодой женщине, полулежавшей на полу.

Расслабленное, без давления бала или гнета осуждающих взглядов, лицо Хоуп выражало ощущение свободы. В это момент от нее невозможно было оторваться. Широкий рот растянулся в неудержимой улыбке, а коричневые веснушки, рассыпанные по носу, засияли ярче в огнях вечера. Несколько прядей волнистых волос выбились из прически и обрамляли ее лицо, словно нимб. Юбка платья небрежно облегала ее бедра, прекрасно подчеркивая все изгибы. На балу Хоуп была зажата и сгорбленна, сейчас же, оперевшись на руки и удерживая на них весь свой вес, она раскрыла грудную клетку. Кайден заметил, что ее декольте тоже усеяно веснушками. Он представил, как все ее тело покрыто ими, и резко одернул себя.

Он не должен был думать о таких… образах. На самом деле он даже не знал бы, как к этому подступиться. Ведь ему это было незнакомо.

Да, он жаждал других вещей раньше. Огня, чтобы согреться, еды, чтобы утолить голод в желудке, денег, надежной крыши над головой, семьи, друзей. Власти.

Но никогда – женщины.

«А эту я не могу получить».

В этот момент Хоуп рассмеялась над шуткой Эвелин, и кожа между ее ключицами вдруг окрасилась в нежно-розовый цвет.

Кайден сглотнул слюну. Должно быть, именно так выглядит леди, когда рядом нет никого, кто мог бы причинить ей неудобства. А он, к сожалению, был склонен оказывать на людей именно такое воздействие.

«Стоит ли мне их беспокоить?»

Ответ был более чем очевиден. И его желание тоже. Поэтому он широко распахнул дверь спальни, удивленно изогнув при этом бровь.

– В чем дело, Ив? Дядя с тетей не сказали мне, что ты приведешь гостей.

Как только Хоуп услышала его голос с характерной для кокни хрипотцой, она почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. К ней пришло осознание, насколько непринужденной была ее поза, поэтому она поспешила сесть ровно, полностью закрыв ноги.

– Какая наглость, Кай! – огрызнулась Эвелин, приподняв подбородок. Этот жест подражал жесту Алисы, и ее подруги понимающе улыбнулись. – Кроме того, это я должна задавать тебе тот же вопрос! Это мой дом, если ты забыл. Что ты здесь делаешь?

Кайден поднял бровь и руку одновременно. Под рукой у него была зажата коричневая кожаная папка, из которой торчало несколько бумаг.

– Что я здесь делаю? Твой отец попросил меня проверить несколько контрактов. Теперь твоя очередь.

– Уф-ф, ладно, я скажу тебе, раз ты так умираешь от любопытства! Мы играем в фей-крестных, – ответила Эвелин. – Но больше я ничего не скажу.

– Больше ничего не скажешь? Ты?

– Да, я. – Алиса одобрительно кивнула головой на этот сухой ответ подруги. – Тебе, как мужчине, все равно не понять.

Хоуп все это время неотрывно разглядывала Кайдена, поэтому от нее не укрылось, как тот попытался спрятать улыбку за кулаком, делая вид, что закашлялся.

– Полагаю, так и есть, – прошептал он через какое-то время в ответ.

До этого момента он не обращал на нее внимания, словно она была просто еще одним предметом мебели, но теперь он посмотрел на нее. Вернее, он окинул изучающим взглядом все ее тело. От изгибов, видневшихся под платьем, до макушки ее каштановых волос.

Она поспешно попыталась пригладить несколько прядей. «Судя по тому, как он на меня смотрит, я уверена, что выгляжу ужасно». Она прикусила губу в нерешительности, но в конце концов повернулась к подруге.

– Алиса, пожалуй, нам уже пора, как думаешь? Скоро стемнеет.

– Ты права, – поддержала ее та. – Этот визит и так уже затянулся. Мы, наверное, мешаем мистеру Даггеру.

– Вы ничуть мне не мешаете, леди Чедберн, – резко сказал он. – На самом деле я уже ухожу… И именно поэтому я искал тебя, Ив. Я видел свой экипаж на улице. Я пришел сюда пешком, но сейчас на улице льет дождь. Не возражаешь, если я воспользуюсь им, чтобы поехать в клуб?

– Как я могу отказать? «Гончая» же твоя, в конце концов. – Эвелин, казалось, что-то придумала и озорно улыбнулась. – Но если ты не против, отвези Алису и Хоуп по домам тоже. Им будет нелегко поймать извозчика в такой час, а раз уж я сама притащила их сюда…

Кайден заколебался. Остаться наедине с надменной аристократкой, которая явно его презирала, и той, что отвергла его менее чем двадцать четыре часа назад?

«Ни за что».

– Конечно, Ив, – произнес он вместо этого. – Без проблем.

Затем он с невозмутимым выражением лица подождал, пока обе девушки попрощаются с Эвелин, и проводил их до входа. Как и говорил Кайден, дождь на улице лил стеной. Выйдя из дома, Алиса натянула на голову капюшон плаща, чтобы не промокнуть, и побежала к дверце кареты, где лакей семейства Буланже помог ей сесть внутрь. Хоуп собиралась последовать за ней, когда заметила, что ее старый плащ слишком короток. Кроме того, капюшон не закрывал ее голову целиком, а нога не позволила бы ей идти быстрее.

Она заколебалась на пороге. Под проливным дождем она промокнет насквозь. А затем в холодном поместье Лоури она тут же схватит простуду.

Не успела она решить, что ей делать, как почувствовала рядом с собой чье-то присутствие. Обернувшись, она увидел, как Кайден одним движением превращает свою черную трость в зонтик. Не говоря ни слова, он раскрыл его и протянул ей.

Хоуп остолбенела от неожиданности.

– Возьмите, – тихо сказал он. – Это для вас.

Затаив дыхание, Хоуп сделала легкий реверанс.

– Спасибо.

Она протянула руку к его руке. Ее пальцы коснулись его пальцев. Несмотря на то что оба они были в перчатках, она все равно чувствовала сквозь ткань тепло, исходящее от его кожи.

Словно пораженные молнией, они оба внезапно замерли.

Хоуп понимала, что это глупая реакция, но она представила, как накануне вечером могла держать его за руку. Она бы танцевала вместе с ним, и, кто знает, может быть, Кайден не возражал бы, если бы она замедлила темп. Может быть, он подстроил бы ритм вальса под ее ритм… и никому не позволил бы критиковать их. Достаточно было заметить, каким взглядом он оберегал свою кузину Эвелин, когда та находилась в поле его зрения. Наверняка он с таким же непримиримым видом смотрел бы на любого в бальном зале, кто посмел бы плохо отзываться о его партнерше по танцу.

Конечно, все это было лишь фантазией. Она его совсем не знала.

«И чтобы исправить это, возможно, настал мой черед сделать к нему первый шаг».

– Мистер Даггер, скажите, вам удобнее было бы идти рядом со мной по левую сторону или…

Ее голос постепенно затих. Она даже не успел закончить вопрос. Стоило ей открыть рот, как Кайден выпустил зонтик из руки и побежал к карете.

Глава 7

Хоуп несколько раз изумленно моргнула и скривила губы в гримасе.

Возможно, Алиса была права в своем невысоком мнении о мистере Даггере. Он только что сделал то же самое, что и на балу: сначала проявил вежливость, и тут же – грубость. Это было просто, как дважды два: подобное поведение, совсем не соответствующее такту джентльмена, означало, что он был вежлив не потому, что заботился о ней, а потому, что был нуворишем без каких-либо манер.

«Он пригласил меня на танец так же, как мог бы пригласить и любую другую».

Оказавшись в экипаже, они с Алисой продолжали переговариваться, в то время как Кайден сидел перед ними со сложенными руками. Его голубые глаза были устремлены в окно в абсолютном молчании – черта, уже ставшая присущей его имени.

Услышав крик прохожего, Хоуп тоже выглянула в окно. У нее заныло в животе, когда она поняла, что они приближаются к Мэйфейр.

Кучер сначала направился к дому Чедберн.

– Кажется, кучер ошибся, – заметила Алиса, тоже проверяя, куда они едут. – Я скажу ему, чтобы он ехал сначала к твоему дому, а потом…

– Не волнуйся, – поспешила остановить ее Хоуп. – Не хочу создавать тебе лишние трудности. Кроме того, мой дом отсюда совсем недалеко, а мистер Даггер… джентльмен. – Она улыбнулась: – Со мной все будет в порядке.

Ничего не ответив, Кайден лишь бросил на них косой взгляд. Алиса не выглядела убежденной, но все же вышла из кареты, когда та остановилась.

– Пришли мне записку, как только будешь дома, – сказала она, нарочито повысив голос. – Договоримся о следующем визите, хорошо? Прямо на завтра.

В ответ Хоуп лишь нетерпеливо улыбнулась. Прежде чем закрыть дверцу, Алиса бросила на Кайдена угрожающий взгляд.

До этого момента Хоуп не беспокоил невозмутимый вид кузена Эвелин. Сейчас же он приводил ее в ужас. Они сидели лицом к лицу, и она впервые осознала, какое влияние на нее оказывает его присутствие.

Хотя Кайден тогда и побежал к карете, его куртка и часть светлых прядей все равно успели намокнуть. Тепло кареты слегка подсушило их, но влага все еще темнела у него в волосах, как старое золото, оттеняя черты его лица. Руки мужчины по-прежнему были скрещены на груди, подчеркивая атлетическое телосложение, а мокрая белая рубашка прилегала к его груди, как вторая кожа.

Он не соответствовал аристократическому стандарту красоты, который предпочитали дамы: стройный, изящный, элегантный мужчина. Хотя он старался сидеть прямо, Хоуп чувствовала, что ему не нравится быть неподвижным или праздным.

Внезапно, не поворачивая головы, Кайден метнул взгляд в ее сторону. Он поймал ее на том, что она шпионит за ним.

Смутившись, Хоуп быстро опустила глаза. Увидев себя, она поняла, что все это время неосознанно подражала его позе: для леди скрещивать руки на груди было крайне неуместно, поэтому она поспешно сцепила их на коленях.

«Придумайчтосказатьпридумайчтосказатьпридумайчтосказать».

– Эвелин вас обожает, – наконец произнесла девушка. – Она очень высоко отзывается о вас и вашей работе…

– Ив вообще много говорит.

Она замолчала, услышав этот резкий ответ, и снова бросила взгляд на заполненную транспортом улицу за окном.

Несколько минут они провели в полной тишине. Хоуп это время показалось вечностью. С каждой секундой напряжение становилось все более явным. Между ними начало пульсировать почти осязаемое электричество. Ощущение все нарастало, и кожу Хоуп начало покалывать в местах соприкосновения с металлом, словно ток. Покалывание особенно сильно чувствовалось в кончиках ее пальцев.

Она прекрасно знала это чувство: ей хотелось нарисовать его. Ей нужны были бумага и карандаш, уголь или краски. Что угодно. Но она должна была запечатлеть на бумаге это загадочное выражение лица, широкие плечи, прямой острый нос, большие руки с длинными пальцами…

Глаза, которые только что безжалостно пронзили ее.

– Мисс Мод.

Она подпрыгнула на сиденье, словно кролик.

– Да?

– Вы когда-нибудь бывали в Уайтчепеле? – Хоуп наблюдала, как у Кайдена напряглись мышцы спины. – В прошлом.

– Я? Нет, насколько я помню. – Молодая женщина заколебалась, прежде чем добавить: – А почему вы спрашиваете?

– Просто так. Это было глупо.

Уайтчепел был одним из любимых районов ее отца.

По крайней мере, так было, когда она была маленькой. В погоне за азартными играми и плотскими утехами виконт Лоури без всяких проблем перебирался из Вест-Энда в Ист-Энд. Жители этих районов видели его лицо чаще, чем его собственные дети.

– А вы? – спросила она с дрожью в голосе. – Вы там бывали?

С тем же сдержанным выражением лица Кайден кивнул.

– Да, когда-то.

– И каково там?

– Я бы сказал, что ад, но это было до того, как я побывал на светском балу.

Хоуп непроизвольно рассмеялась. Но тут же остановила себя, когда увидела, как он удивленно поднял брови.

– Прошу прощения, я сказал что-то неуместное?

– Пожалуй, да, но от этого оно не перестает быть правдой, – согласилась она. – Хотя я сомневаюсь, что эти кварталы и светские салоны – один и тот же вид ада.

– Так и есть. Салоны чище… на вид.

На этот раз она едва сдержалась, чтобы снова не разразиться хохотом.

– Значит, вы боитесь нас, мистер Даггер? Вы меньше беспокоитесь о том, чтобы столкнуться с преступниками Ист-Энда, чем с нами, аристократами?

Она тут же поняла, что совершила ошибку, увидев, как ее собеседник сжал челюсти.

– Полагаю, да, поскольку я чувствую себя ближе к первым, чем ко вторым.

«Идиотка, – выругала она себя. – Он наверняка решил, что я считаю его ниже себя… Что я из другого класса».

Как она могла объяснить ему, что это не так, и при этом не показаться неуместной? Она не привыкла разговаривать с мужчинами. Разве она когда-нибудь разговаривала с кем-то, кроме своего отца, Генри или мужа Аннабель? Да к тому же из этих троих брат был еще ребенком.

Будь на ее месте Алиса или Эвелин, они наверняка смогли бы найти нужные слова.

«Но это всего лишь я. Паразит».

Она сжала руки в кулаки, снова обдумывая, что сказать. Когда карета остановилась, девушка вздохнула с облегчением. Она не была уверена, что сможет и дальше выдерживать это странное, наэлектризованное напряжение. Казалось, что жар под сиденьями усилился. Она вспотела, сердце билось неровно, в ушах пульсировала кровь. У нее возникло подозрение, что если она останется хоть на минуту больше в его присутствии, то в конце концов выставит себя на посмешище. «Еще большее посмешище…»

– До встречи, мистер Даггер, – прошептала она. – И… спасибо.

– Спасибо? – Он задумался. – Но за что вы меня благодарите?

– За то, что подвезли в своем экипаже. Я знаю, что он принадлежит вашей компании и что вы одолжили его Эвелин, чтобы та забрала меня сегодня. Он просто великолепен. – Хоуп искренне улыбнулась. – Хотела бы я, чтобы у всех были такие.

Он выглядел озадаченным, но это выражение быстро стерлось. На смену ему пришло спокойное безразличие.

– Кто знает, – сказал он, – возможно, когда-нибудь так и будет.

– Если вы столь же упрямы, как ваша кузина, я уверена, что так оно и будет, – тихо сказала Хоуп. Не получив ответа, она взялась за ручку дверцы и прочистила горло: – Доброй ночи…

Когда она уже собиралась выйти, то почувствовала, как он схватил ее за руку.

Это было так неожиданно, что она замерла. Обернувшись, она увидела, что Кайден протягивает ей трость.

– Не нужно вновь меня благодарить, – грубо попросил он. – И не отказывайтесь от зонта. Если вы не воспользуетесь им, то насквозь промокнете, а Ив потом убьет меня.

Хоуп кивнула, несколько разочарованная. «Естественно, он делает это только потому, что я нравлюсь его кузине». В любом случае это был приятный жест, и она не собиралась от него отказываться. Но как только она взяла зонтик, Кайден отпрянул назад, словно не желая больше прикасаться к ней. Затем он откинулся на спинку сиденья и снова повернул голову к окну.

– Можете вернуть его Эвелин, когда увидите ее завтра, – сказал он, не оборачиваясь. – Похоже, вы теперь ее личная Золушка.

«Ее Золушка?!»

Она хотела все ему высказать, дать пощечину и заставить проглотить свои слова, но сдержалась, увидев, что Кайден, полуобернувшись к ней, улыбается.

«Клянусь, я совсем не понимаю этого человека».

Под надежной защитой зонтика Хоуп вернулась домой. В кои-то веки она была не против, чтобы ливень обрушился на нее и остудил разгоряченную кожу на щеках.

* * *

– Даг, где тебя носило?

– Я же уже сказал: я работал. Тебя это удивляет?

– Меня это не удивляет, но я предпочитаю даже не думать о том, каково это. Ты же знаешь, меня тошнит уже от самой мысли о том, как много ты носишься по городу.

Кайден не смог удержаться от улыбки, усаживаясь напротив Эзры. Как обычно, в те дни, когда они фехтовали, друзья договорились встретиться вечером в одном из немногих роскошных клубов для джентльменов, куда пускали и новоявленных бизнесменов. Как бы ни хотелось светскому обществу игнорировать его, Кайден Даггер был слишком богат, поэтому некоторые неохотно соглашались терпеть его присутствие. Но даже в этом случае ему все равно не разрешалось быть официальным членом клуба. Существовали определенные круги, в которые можно было попасть, только имея прямые родственные связи с аристократией.

Он наблюдал за тем, как Эзра заказывает для него бокал портвейна и настаивает на добавке себе самому. Сделав пару глотков за разговором с другом, Кайден успел мимолетно окинуть взглядом остальные столики. В дальнем конце он заметил мужчину с взъерошенными серо-коричневыми волосами. Он перешучивался с остальными игроками, но было ясно, что сегодня не его вечер. Он обильно потел, отчего его темные кудри прилипли ко лбу.

– Это часом не виконт Лоури?

– Где? – Эзра обернулся, даже не пытаясь скрыть своего интереса. – О да. Похоже, его снова впустили. Я слышал, что до этого ему отказали в приеме в клуб, так что он, должно быть, выплатил свой долг. Еще недавно его можно было увидеть только в самых захудалых заведениях.

– И тебе это известно, потому что…

– …потому что я тоже их регулярно посещаю, – добавил Маклеод. Он поднял бокал к губам с тщеславной улыбкой. – Ты же меня знаешь, мне приходится время от времени сбегать из этих скучных клубов. Иногда меня раздражает вся эта сдержанность и хочется больше действия. Но откуда вдруг такой интерес? Или он тебе тоже снится ночами?

– Никакого интереса, – ответил Кайден, пожав плечами. – Просто спросил.

– Твои слова – на вес золота, – насмешливо заметил Эзра. – Ты никогда ничего не говоришь случайно. Так что там с виконтом? Ты пытаешься вытянуть из него деньги? Не думаю, что это такая уж хорошая идея – ощипывать умирающего петушка.

– Мне просто интересно, как он может спускать столько денег, когда дела у него дома идут так плохо, – поспешил уточнить он.

– А тебе это откуда известно?

На этот раз уже Кайден поднес бокал к губам, залпом опустошив содержимое, чем заслужил восхищенный свист Эзры.

– Неужто это твоя кузина Эвелин поведала тебе о том, как поживают Лоури? – настаивал аристократ. – На днях на балу она, кажется, сдружилась с дочерью виконта.

– Не понимаю, о ком ты?

– Даг, мы слишком хорошо друг друга знаем, чтобы я позволял держать себя за дурака. Окажи мне услугу и веди себя прилично. – Эзра озорно поднял обе брови. – Пусть я и пьян, я не забыл наш сегодняшний разговор. Если хочешь притворяться, валяй, но я-то знаю, какая у тебя память. Ты прекрасно понимаешь, о какой даме я говорю.

Хоуп Мод. Нет, не так: достопочтенная Хоуп Мод. Будучи дочерью виконта, она носила этот титул. Сама по себе эта приставка к имени мало о чем говорила, но тем не менее хорошо подходила ей.

По мнению Кайдена, в этом застенчивом создании пульсировали врожденная честь и храбрость. Она хорошо скрывала эти достоинства за маской неуверенности в себе, но после стольких лет работы с мужчинами из всех слоев общества он научился хорошо считывать людей.

Вот почему она так нервировала его. Под этими зелеными глазами скрывалось что-то еще, странная сила, которая проявлялась тем ярче, чем больше он отказывался показаться ей уязвимым.

Он сам не знал почему. Возможно, его подтолкнул сон, ведь с той ночи он не переставал думать о ней. Может, причиной был тот факт, что, в отличие от остальных аристократок, Хоуп Мод не презирала его за происхождение. Либо она была лучшей актрисой в мире, либо действительно была разочарована тем, что не станцевала с ним. Как будто она действительно согласилась на это, если бы у нее была такая возможность.

«Как будто я ей ровня».

Только это было невозможно. Дамы из высшего общества могли развлекаться с ему подобными, но в конечном счете все они желали завлечь лордов.

– Про его дочь – это правда? – поинтересовался он.

– Прошу побольше контекста, – рассмеялся Эзра. – Что ты имеешь в виду?

– Хоуп Мод. Ее нога. – Он сделал паузу. – Ты же знаешь, перед началом сезона я изучил грязное белье всех аристократов, но в ее случае… я не совсем уверен.

Маклеод впервые заколебался. Он подозвал официанта и прямо попросил его принести им всю бутылку коньяка.

– Боюсь, что так, Даг. А что? У тебя на такое встает? – Он с усмешкой изогнул бровь. – Ты не первый такой, но я не буду тыкать пальцем. Тут каждый сам за себя.

– Не будь кретином.

Хотя он понимал, что его тон прозвучал слишком грубо даже для их обычной перепалки, он не извинился. Он не знал почему, но от одной мысли о том, что кто-то ошивается вокруг Хоуп только из-за ее ноги, у него мурашки побежали по коже. И ему захотелось ударить эту чертову тварь.

Как только принесли бутылку коньяка, Эзра в напряженном молчании налил им обоим.

– Скажи мне, что ты не обиделся, – попросил тот. Кайден молча покачал головой, не поднимая глаз: – Лжец. В любом случае извини. Иногда я забываю, что в глубине души ты гораздо благороднее меня! – Его друг попытался скрыть неловкую улыбку за кашлем. – Да ладно тебе, почему тебя вдруг так заинтересовали виконт и его дочь? Да, она миловидна, но далеко не так уж красива. А ее отец и того меньше. – Кайден проигнорировал его циничный тон. – Так ты всерьез решил сыграть роль прекрасного принца в голубых доспехах, спасающего разорившуюся семью? – Он нахмурился, услышав в ответ молчание. – Ну же, сколько мне еще тебя умолять, выкладывай все как на духу: о чем ты думаешь?

– Ни о чем.

– Клянусь, когда ты так упрямишься, ты сводишь меня с…

– Я ухожу. – Кайден поднял бокал, чтобы поднять тост за друга, и снова осушил его одним глотком. Опустив бокал и встав из-за стола, он сказал уже более мягким тоном:

– Как бы мне ни хотелось, но я не хочу, я не могу напиваться с тобой каждую ночь, Эзра. Некоторым из нас приходится вставать рано, чтобы поддержать империю.

– Пожалуйста, не надо патриотизма, а то у меня будет еще более сильное похмелье.

Они понимающе улыбнулись друг другу, и Кайден, прощаясь, радушно прикоснулся к шляпе.

Прежде чем выйти через дверь в салон, он оглянулся через плечо на игровой стол в задней части зала. Виконт Лоури все еще смеялся, несмотря на ничтожно малое количество фишек, сваленных рядом с его картами.

Глава 8

Глэдис удивленно хлопала ресницами, разглядывая огромный сундук вещей в вестибюле.

– Откуда это все, мисс?

– Мне одолжили на время, – ответила ей Хоуп, хотя Эвелин тысячу раз сказала ей, что это был подарок. – Роберт на кухне? Мне нужна помощь паренька, чтобы поднять это все к себе в комнату.

– Да уж, выглядит тяжелым, – заметила Глэдис. – Не напрягайтесь. Позвольте, я найду также своего мужа – вдвоем они вмиг все отнесут. – Женщина опустила взгляд. – А что это за чудной зонтик такой? Откуда вы такой достали?

– Он уникальный.

Только когда старушка отвернулась, она нажала кнопку на серебряной рукоятке, чтобы превратить зонт обратно в трость. Затем она последовала за двумя мужчинами и экономкой наверх, все еще находясь под впечатлением недавних событий, отголоски которых вибрировали у нее в животе.

Оставшись одна, она опустилась на колени и открыла сундук. Вытащив первое платье – светло-голубое, с белой кружевной отделкой, – она провела по нему рукой и поднесла к носу с закрытыми глазами. Оно пахло чистотой. Новыми начинаниями.

Когда она вновь открыла глаза, у нее сердце ушло в пятки. Из дверного проема за ней с бесстрастным выражением лица наблюдала Беатрис Мод.

– Что это?

– Эвелин Буланже одолжила мне немного одежды, чтобы… – Она сделал паузу. По правде говоря, ее мать, похоже, не слишком заботилась о причинах, сосредоточив свой взгляд на блеске жемчуга и атласа, сверкающего из сундука. – Чтобы у меня было больше шансов выйти замуж.

– Неужели ты думаешь, что, надев чужую благотворительность, найдешь себе мужа, милое дитя? – Она насмешливо фыркнула. – Ты лишь слегка прикроешь то, что и так всем известно.

Хоуп прижала платье к груди.

– Возможно. Но я никогда не носила ничего подобного, поэтому не знаю, что произойдет, если начну сейчас.

– Я тронута твоими надеждами… Хотя я бы предпочла, чтобы они были более реалистичными.

– Что вы имеете в виду?

– Разве твоя комната не кажется тебе… светлее? Хоуп сжала челюсти и огляделась. На одной из прикроватных тумбочек стояла ваза с цветами. Все они были красными. Здесь были розы, спрекелия, лилии, но особенно ярко выделялась одна огромная фиолетовая гардения по центру.

Смысл букета был понятен любому, кто знал этот таинственный язык аристократии: он говорил о страстной тайной любви. Было так же очевидно, что речь идет о любви вне брака.

Это было предложение мужчины женщине стать его любовницей.

Она непонимающе повернулась к матери.

– От кого они?

– Твои. – Мелкими, короткими шажками она приблизилась к дочери, пока не оказалась прямо перед ней. – От поклонника.

Сначала ее сердце бешено заколотилось, но потом она поняла, что эти цветы никак не могут быть от Него. Она мысленно рассмеялась над своей нелепой фантазией. «Не могу представить, чтобы мистер Даггер отправился в цветочный магазин, даже пьяный».

– Не знаю, кто бы мог…

– У меня есть догадки, – оборвала ее виконтесса. Затем она наклонилась и взяла платье из ее рук. Хоуп даже не пыталась воспротивиться, отпустив платье, как только мать слегка потянула за него. – Да уж, у этого довольно глубокое декольте. В конце концов, возможно, оно и правда пригодится для следующего бала, чтобы получить что-то большее, чем цветы…

Хоуп пробил озноб. Она вскочила на ноги и, ковыляя, подошла к прикроватной тумбочке. Среди красных лепестков лежала маленькая записка.

– «Дорогая, вы были восхитительны на балу, – начала зачитывать она вслух, – если в следующий раз вы не будете столь заняты, я надеюсь, что смогу рассчитывать на танец. В бальном зале… или вне него. С». – Все с тем же выражением удивления и отвращения на лице Хоуп повернулась к матери. – «С»? Кто бы это мог быть?

– О, кто знает! – Она загадочно улыбнулась. – Похоже, твой поклонник пока предпочитает оставаться неизвестным, но я уверена, что на следующем балу сезона он рискнет предложить что-то, что принесет пользу всем нам. – Ее дочь сглотнула слюну. – А если у тебя ничего не получится, мы всегда сможем продать несколько из этих платьев. – Беатрис принялась рыться в сундуке. – Тебе все равно ни к чему столько одежды, у тебя ведь даже шкафа нет в ком…

Настолько быстро, насколько ей позволяла нога, Хоуп подошла к матери и отобрала у нее голубое платье. Затем она с силой захлопнула крышку сундука, едва не прищемив пальцы Беатрис.

– Ты что творишь?!

– Я не собираюсь продавать ничего из содержимого этого сундука, – произнесла она упавшим голосом. – Если вы попытаетесь это сделать, я все тут же верну. Или уж лучше сожгу их для обогрева.

«Клянусь, что я скорее сожгу их, чем позволю лорду Лоури проиграть их за карточным столом».

Виконтесса сузила глаза и фыркнула, поглаживая свои руки.

– Дитя мое, да ты сошла с ума, – сказала она спустя несколько секунд. – Не волнуйся, я их не трону. Боже упаси! В конце концов, они принадлежали женщине низкого происхождения. В них нет ни грамма положенной элегантности.

– Значит, они идеально подходят мне.

Беатрис изогнула бровь, затем встала с пола и направилась к двери.

– Знаешь, Хоуп? Ты не единственная, кто любит помечтать. У меня тоже есть надежды. И самые большие из них не имеют к тебе никакого отношения.

Девушка не смогла удержаться от того, чтобы закрыть глаза. Она знала, что мать презирает ее, но не предполагала, что до такой степени.

– Если ты наконец уедешь из этого дома с каким-нибудь богатым любовником, который будет тебя содержать, – продолжала виконтесса, – и если твой отец скоро умрет – а я молюсь, чтобы он умер, – я буду единолично распоряжаться семейными доходами, до тех пор пока Генри меня не сменит. Я даже смогу устроить для него выгодный брак, если представится удачный случай. Все сложится как нельзя лучше. Никаких унижений или денежных трудностей. Ни жалоб, ни детских мечтаний неблагодарных девиц. – По тону ее голоса Хоуп поняла, что мать улыбается. – Спокойной ночи, милое дитя. Наслаждайся ароматом цветов. Твой поклонник выбрал их с большой надеждой и желанием, чтобы ты их приняла.

Хоуп осмелилась открыть глаза только после того, как услышала, как закрылась дверь.

У нее тряслись ноги. Она упала на пол, завернувшись в голубой шелк, который изо всех сил сжимала в руках. В тот момент он казался ей краем обрыва, за который еще можно ухватиться.

* * *

Кайден прекрасно знал, что найдет Брукса дома, работающим в своем захламленном кабинете, как и знал, что Эзра будет занят до поздней ночи. Разумеется, со своей любовницей. Овдовевшей баронессой, если он правильно помнил. Трудно было уследить за завоеваниями Маклеода. Как же ее звали? Леди Коллинз? Эзра намекнул Кайдену, что его друг может склонить ее к браку, при условии, если сам Маклеод будет продолжать ублажать ее в постели.

– Любовь к жене – необязательное для меня условие, – сказал ему тогда Кайден. – Но я точно не стану содержать еще и тебя в качестве бездельника, который греет ее простыни.

Он вспомнил об этом, потому что Эзра тогда разразился одним из своих самых сильных смешков.

Размышляя (к несчастью) о возможности (абсолютно абсурдной) согревать другие простыни, Кайден постучал в дверь дома Брукса – простой квартиры на Бедфорд-сквер. Дверь ему сразу же открыла миссис Норт, единственная горничная (и кухарка, и служанка, и экономка, и верховный диктатор), которую Брукс согласился нанять, и то только на условиях оплаты, достойной самых высоких банковских клерков.

Кайден не стал его разубеждать. В конце концов, миссис Норт давно была служанкой у семьи Буланже и пекла невероятные пирожные.

А еще она пугала его до смерти, хотя он никогда бы в этом не признался.

– Мистер Даггер, что вы делаете здесь в такой час?

Собрав все свое мужество, Кайден не дрогнул от ее сурового тона.

– А вы? Брукс знает, что вы все еще здесь? – он достал часы из кармана жилета. – Вы уже должны быть дома со своим мужем.

– У меня было дурное предчувствие, и вот оно передо мной: вы. Мой господин и так работает на фирму «Даггер» от рассвета до заката, так что я не могу беспокоить его в такой час! Он ведь почти не спит!

– Я знаю, каково это, я и сам не часто это делаю. – Он прочистил горло, снимая шляпу. – Но так получилось, что я его начальник. Мне нужно попросить его об одной вещи, я всего на минутку.

Миссис Норт, казалось, несколько секунд обдумывала услышанное, но все же решила отступить в сторону, пропуская его внутрь. Чтобы показать, что он не собирается задерживаться, Кайден поднялся по лестнице в кабинет Брукса, даже не сняв пальто.

Он постучал в дверь чисто из любезности, потому что знал, что Брукс, увлеченный своей работой, даже не услышит его. Он был знаком с инженером уже давно, хотя тому только что исполнилось всего девятнадцать. Его лучший сотрудник все еще с детским энтузиазмом безостановочно творил, не заботясь ни о времени, ни о еде, ни о собственной усталости.

– Брукс? – Кайден, приоткрыв дверь кабинета, без удивления заметил, что тот склонился над столом, рассматривая какие-то чертежи при свете единственной свечи. – Над чем ты работаешь?

– Над последним, – поспешно ответил юноша. Его кудри упали на лоб, и он быстро смахнул их в сторону, продолжая рисовать. – Над давлением.

Кайден кивнул. За все это время он научился вычленять из бессвязных предложений то, что Брукс хотел сказать.

– Я не хотел тебя беспокоить. Но я пришел попросить об одолжении.

– Одолжении?

– Поручение для одной дамы.

Брукс остановился. Он быстро обернулся в сторону Кайдена, выпучив свои глаза как блюдца: один – голубой, другой – зеленый.

– Для дамы?.. Э-это для мисс Буланже? – Он тяжело сглотнул. – К-к-какого рода поручение, мистер Даггер?

Кайден сдержался, чтобы не улыбнуться.

– Это не для Эвелин.

Брукс несколько раз моргнул, прежде чем расслабить плечи.

– А-а-а, – пролепетал он. – Понимаю, понимаю. Тогда для какой дамы?

– Имя дамы не имеет значения. – Кайден закашлялся. – Ну, то есть, конечно, имеет, но… В общем, ты с ней незнаком.

– Понятно.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что нашел, – продолжал Кайден, теребя в руках шляпу. – Чертежи, которые ты нарисовал в том году.

– Какие именно? Я много чего сконструировал в прошлом году, мистер Даггер.

– Заказ для семьи Франклин.

Брукс отвел взгляд в сторону, замерев на пару секунд, после чего одобрительно закивал головой.

– А, да-да-да, помню. Нога…

– Да, она самая, – перебил его Кайден. – У тебя ведь сохранились чертежи? Сможешь заново соорудить подобное?

– Да-да, разумеется. Я все всегда сохраняю.

Кайден окинул взглядом хаос, царящий в кабинете. Бумаги, книги, линейки, карандаши, коробки, тарелки, стаканы, испачканные моторным маслом салфетки, наполовину сгоревшие свечи…

«Не могу его винить, – подумал он, – мой кабинет выглядит ничуть не лучше».

– Полагаю, тебе понадобится время, чтобы найти эти чертежи, – заметил он. – Так что не торопись.

– Вы уверены, сэр? Я могу отложить все свои текущие дела и заняться этим. Особенно если эта дама – та, на кого вы хотите произвести впечатление, или даже…

– Нет, – оборвал он его, – мне просто нужно, чтобы ты имел их под рукой. – Он сделал паузу. – На всякий случай.

– Да, сэр, хорошо. Понял.

Почувствовав себя неловко, Кайден снова надел шляпу. Брукс воспринял это как знак того, что разговор окончен, и снова склонился над чертежными планами, лихорадочно водя карандашом в разные стороны. Однако его босс еще не собирался уходить. Он поднял с пола несколько менее чадящих свечей, зажег их и поставил на стол. Лишь после этого он вышел в коридор, где и столкнулся с миссис Норт.

– Мистер Даггер, вы сказали – одна минута! – упрекнула его женщина.

– А вы обещали моей тете Бесс, что перестанете подслушивать за дверями, – ответил ей Кайден.

– Это было, когда я работала на нее, – тихо сказала она. – А с тех пор, как я работаю на мастера Брукса, он меня ни о чем подобном не просит.

Сдерживая смех, Кайден фыркнул носом и начал спускаться по лестнице.

– Доброй ночи, миссис Норт.

– Мистер Даггер! Подождите! Для какой леди эта столь срочная услуга? – Как только она это произнесла, он остановился на полушаге. – Ух ты, неужели я попала в самую точку?..

Кайден посмотрел на нее через плечо.

– Отправляйтесь уже домой, миссис Норт, или я поговорю с Бруксом…

– Не надо мне тут строить из себя важного человека! Я вас знаю с детства! – услышал он ее крик, когда повернулся, чтобы идти дальше. – Вот увидите! Даже если вы мне ничего не расскажете, ваша тетя и кузина наверняка выяснят, кто эта таинственная леди!

Выйдя из дома, Кайден молился, чтобы миссис Норт ошибалась. Если Эвелин узнает, что он проявляет интерес (маленький, конечно; незначительный, неважный… и не самый благородный) к одной из ее новых подруг, его жизнь, несомненно, вскоре превратится в ад похлеще Ист-Энда и бальных залов, вместе взятых.

* * *

Это был бал в доме Мейкпис. В этом она была уверена. Она прекрасно знала эту комнату. Как и кресло, в котором она сидела; это было вполне естественно, учитывая, сколько часов она провела за последние несколько лет, грея сиденье, на этом балу и на многих других.

Четыре сезона. Четыре года, в течение которых она оставалась незамеченной. И только в последний из них ей сделали предложение – и то лишь приглашение на дурацкий танец, от которого она была вынуждена отказаться. Если бы не протез…

«Подождите, – заметила она. – Что это с ней случилось?»

Очевидно, это был сон. Но, похоже, она могла им управлять. Потому что, с удивлением почувствовав под ногами землю, она поднялась с кресла с ликующей улыбкой.

Если это был сон, плод ее собственного воображения, и она могла изменять его по своему желанию… возможно, она могла заставить появиться его. В реальности рядом с ней никогда не будет Кайдена Даггера, но она могла себе нафантазировать такой исход. Какой вред это могло принести? Это будет ее маленький секрет. Она умрет старой девой, но будет втайне мечтать о нем, и никто об этом никогда не узнает.

Повернувшись к задней части комнаты, как и на настоящем балу, она увидела его. Стоя среди размытых, призрачных силуэтов, наполнявших ее сон, его фигура казалась огромной и грозной. Но Хоуп не боялась его. Она знала, что это не настоящий Даггер.

И она могла делать все, что хотела, не опасаясь последствий.

Она пересекла бальный зал и оказалась прямо перед ним. Ее память детально воссоздала его черты, его мускулистое и внушительное тело, стоящее перед ней, его сдержанное выражение лица и ледяные глаза, которые, казалось, таяли при виде ее.

– Потанцуем? – предложил он ей.

Он улыбнулся. Это была улыбка настоящего дьявола. Не возмутительная и не жестокая, а таинственно порочная. Чувственная, она обещала утолить жажду, которую она испытывала с тех пор, как оказалась перед настоящим Кайденом.

– Давайте потанцуем.

Но стоило ему обхватить ее за талию, как Хоуп поняла, что они не собираются кружиться по комнате. Вместо этого Кайден наклонился и прикусил ее нижнюю губу. Она почувствовала вкус крови, а затем ласку его языка, впивающегося в ее губы. Он вмиг завладел ее ртом с такой силой, что она застонала. Она обвила руками его шею и прижалась к нему ближе. Она не знала, как заставить его продолжить, повести ее дальше, раздеть догола, покрыть поцелуями каждый кусочек кожи, который горел от его прикосновений.

У мистера Даггера не было ледяного сердца. По крайней мере, не в этом сне. И Хоуп хотелось думать, что именно так ощущалась бы близость с ним и наяву. Они бы оба поддались дикому, обуревающему их желанию, усиливавшемуся от того, как долго они оба его сдерживали.

«Если бы все было именно так, если бы он хотел меня, но заставлял себя сдерживаться? Что бы он тогда сделал, если бы наконец смог поддаться вожделению?»

Кайден из ее сна ответил ей, потянув платье вниз, пока оно не запуталось у нее под грудью. Она оказалась в ловушке. Она не могла пошевелить руками, сдерживаемая опущенными рукавами платья, и он улыбнулся, наблюдая, как она сопротивляется, тем самым обнажая грудь еще больше, словно предлагая ему ее всю.

Он поцеловал ее за ухом, затем спустился губами к ложбинке между ключиц и еще ниже, накрывая ими одну из ее грудей. Хоуп застонала, забилась в его объятиях, умоляя не останавливаться.

– Хотите, чтобы я продолжил? – Она кивнула. – Как нужно попросить?

– Пожалуйста.

– Какая воспитанная леди.

Он снова принялся мучить ее. На этот раз одна из его рук спустилась от ее затылка к пупку. Снова лаская губами ее шею, он осторожно провел рукой по ее бедру. Хоуп не удержалась и раздвинула ноги, выгнув спину, чтобы теснее прижаться к нему.

Но вдруг Кайден остановился.

– Боюсь, мисс Мод, это должно закончиться, – прошептал он ей на ухо, прикусывая мочку, что пробудило еще один стон из ее груди. – Я не могу быть с той, которая себя скомпрометировала.

Хоуп непонимающе отстранилась от него.

– Что? – растерянно спросила она. – С кем?

– Ты стала его любовницей, разве не помнишь? «С».

Внезапно желание переросло в панику. Оттолкнув Кайдена, она обнаружила, что все призраки в комнате повернулись к ней. У них не было лиц, но она знала, что они ее осуждают. Ей было стыдно, что она полуобнажена, что осмелилась сделать все это перед ними. Она попыталась прикрыться.

Но это все равно не помогло бы. Все знали, что она обесчещена… и что у нее есть любовник.

Она была одна.

Она была сломлена.

Она была…

* * *

Она резко открыла глаза. Кто-то тряс ее. В первые секунды она растерялась и не сразу поняла, что это был ее брат Генри, склонившийся над ней с выражением абсолютного ужаса на лице.

– В чем дело, Генри? – она его оттолкнула. – Ч-что ты здесь делаешь?

– Папа и мама громко ругались, и я пришел поспать к тебе, но… – Он выглядел испуганным. – Ты не просыпалась. Ты стонала, как будто тебе было больно. И все твердила о какой-то даге… вернее, о каком-то Дагг…

Она села в кровати и закрыла ему рот обеими руками. Потом она стыдливо повернулась к открытой двери своей комнаты, хотя понимала, насколько ее страх был нелепым: она не верила, что мать будет шпионить за ней в такой час.

Ее брат протестовал против вынужденного молчания, но уже скорее сердито и растерянно, чем испуганно. Хоуп отпустила его и, вздохнув, откинула покрывало с кровати на одну сторону.

– Давай, ложись в постель. Но тебе не стоит больше приходить сюда, хорошо? Ты уже совсем большой…

– Так и есть! Но они так громко ругаются, Хоуп, правда! – Он забрался рядом с ней под простыни. – Надеюсь, меня скоро отвезут в школу. Как ты думаешь, когда я уже отправлюсь в Итон?

Хоуп не хотелось врать брату, и она решила сказать полуправду:

– Не знаю, Генри. Надеюсь, что скоро.

– Когда я вырасту и поступлю в университет… Я найду себе занятие. Я стану одним из тех виконтов, у которых есть работа. Я буду зарабатывать много-много фунтов. И куплю тебе много драгоценностей. Ты даже сможешь переехать ко мне жить.

С нежной улыбкой Хоуп укутала его одеялом.

– Жить с тобой? Где?

– Я куплю дом – лучше, чем этот, – сказал Генри с закрытыми глазами. – Я возьму Глэдис и тебя. Мы будем жить там втроем.

– Так вот о чем ты мечтаешь?

– У тебя будет большая комната для рисования, а у Глэдис – сад, полный розовых кустов. – Генри, спрятавшись под одеялом, улыбался, продолжая мечтать вслух. – И если так хочешь, можешь даже взять с собой этого Даггера, о котором ты говорила во сне…

– Генри!

Густо покраснев, она сразу же поняла, что брат просто-напросто разыграл ее. Мальчик еще раз улыбнулся, перевернулся на спину и заснул уже через минуту. Хоуп, тронутая желанием брата, погладила его по волосам и встала с кровати.

Она шла по коридору очень медленно. Ей не хотелось шуметь. Впрочем, на этот раз необходимости в осторожности не было. Ее родители все еще громко спорили. Ей даже не нужно было подходить к двери хозяйской спальни, чтобы услышать их.

– У нее нет иного выбора! – Это был голос ее матери. – Повезло, что ей в принципе все еще интересуются…

– Он мне не нравится. – Это уже был голос ее отца. – Неужели ему не хватило прошлого?

– Он хочет твою дочь, и это не то предложение, от которого Хоуп может позволить себе отказаться.

– Зато в котором ты можешь позволить себе отказать.

– А чья это вина, Патрик? Если мы так опустились, то это из-за тебя!

– Скажи этому лорду, чтобы подождал. Это четвертый сезон Хоуп, может быть…

– Может быть, в следующем году будет уже поздно. Ты знаешь, что твоя дочь не получит предложения руки и сердца, по крайней мере, такого, которое решит наши проблемы. Ему нельзя отказывать.

– И как ты собираешься заставить ее пойти на это?

У Хоуп встал ком в горле, когда она услышала ответ матери.

– У нее просто не будет другого выхода. А какой у нее еще выбор, по-твоему? И она это знает, Патрик. В глубине души она это знает.

Глава 9

На следующее утро, вновь дома у семьи Буланже, Эвелин и Алиса были вовлечены в оживленный спор по поводу предстоящего бала. У обеих были большие планы на победу: они найдут кого-нибудь подходящего (или хотя бы просто приличного), кто вытащит их из кресла на танец, чего бы это ни стоило.

Обе были весьма довольны принятой тактикой и на этом закончили спор. Хоуп примкнула бы к их ликованию, если бы не букет и записка, которые она получила накануне. И ссора между ее родителями.

Проснувшись после ночи, полной кошмаров, и глядя на чертовы красные цветы на прикроватной тумбочке, она поняла смысл послания.

Если она не примет этого мужчину, не станет его любовницей, мать будет давить на нее до тех пор, пока у нее просто не останется выбора, кроме как согласиться. Мать запятнает ее репутацию так, что рано или поздно это станет для нее единственным выходом. Планы, которые она строила с Эвелин и Алисой, казались сейчас тем, чего в глубине души она всегда боялась: лишь воздушными замками.

Она не могла больше ждать, ей нужно было выбраться из дома до того, как леди Лоури начнет действовать. А это можно было сделать, только объединившись с кем-то, имеющим над ней большую юридическую власть, чем ее родители.

«Я должна найти мужа. Немедленно».

– Хоуп, – обратилась к ней Алиса, и она подняла голову, встретив проницательный взгляд подруги, – мы думаем завтра завершить список, который начали на днях, чтобы использовать его уже на следующем балу. Ты – наш приоритет, поэтому мы объединим усилия, чтобы найти тебе хорошего партнера.

– И да начнутся ухаживания! – воскликнула Эвелин.

Хоуп кивнула в знак согласия, но прикусила губу, когда девушка отвернулась к чайному столику, уставленному сладостями.

У нее не было времени на многомесячные ухаживания. Если она сейчас же не уедет из поместья Лоури, то окажется в ситуации хуже, чем брак по расчету. Да еще и в одиночестве. Было неразумно рассчитывать на то, что семьи Буланже и Чедберн допустят дружбу между ними тремя, если она станет любовницей этого «С».

Она знала, что Алиса наблюдает за ней. Эти темные глаза не могли упустить ничего вокруг, словно хищная птица на охоте. Не желая волновать ее, Хоуп взяла трость Кайдена, которую принесла с собой, чтобы вернуть Эвелин, и направилась к дубовому столу в конце комнаты. Взяв бумагу и ручку, она кашлянула, чтобы привлечь внимание двух других.

– Что скажете, если мы закончим список кандидатов сегодня, а не завтра?

– Тебе так не терпится, да? – рассмеялась Эвелин. Затем она помахала в воздухе печеньем. – Мне нравится, неси этот лист сюда! Мы пойдем в алфавитном порядке – начнем с отбора холостяков, которые больше всего вам подходят!

Вернувшись на диван и передав листок бумаги Ив, Хоуп заметила, что к ней приближается Алиса. Как бы это ни было невероятно, но на секунду ей показалось, что она читает ее мысли. Она убедилась в этом в тот момент, когда Алиса наклонилась к ее уху и, пока Эвелин перечисляла имена джентльменов, прошептала:

– Неприятности дома?

Она не знала, могла ли она доверять Алисе. У нее никогда не было верного друга, который общался бы с ней из интереса, а не жалости или чистоты крови. Ее учили, что доверять мужчинам – это ошибка. А доверять другой женщине – ложный шаг, который всегда ведет к разочарованию.

«Но если не ей, кому еще я могу довериться?»

Не глядя ей в глаза, Хоуп кивнула.

– Больше проблем, чем обычно? – настаивала Алиса.

– Возможно.

– Если ты больше не можешь этого выносить, – она еще больше понизила голос, – просто скажи. Ты всегда можешь переехать ко мне в Мэйфейр.

– Ты же знаешь, что я не могу. – Она сглотнула. – Мое присутствие запятнает репутацию твоей семьи, а я не могу повесить на вас эту ношу. Кроме того, зная своих родителей, я уверена, что в этом случае они оба отрекутся от меня и я никогда больше не увижу своего брата Генри.

– Значит, на следующем балу…

– Возможно, меня не удовлетворит простое ухаживание на следующем балу, – размышляла Хоуп. – Возможно, мне понадобится что-то большее. И как можно скорее.

– Что бы это ни было, скажи мне прямо.

Она должна была признаться ей. Ей стоило довериться Алисе.

Хоуп сделала глубокий вдох и продолжила:

– Ситуация дома уже невыносима, но может стать еще невыносимее. Мне нужно уехать как можно скорее, чтобы избежать чего-то худшего, чем брак.

– Что может быть хуже брака? – Увидев, как Хоуп подняла брови, Алиса перевела дыхание и заявила: – Не могут же твои родители вынудить тебя стать содержанкой у женатого джентльмена.

– Ты их не знаешь…

– И что тебе нужно, чтобы сбежать?

Хоуп на мгновение задумалась. Тем временем Эвелин продолжала болтать без умолку.

– Ключ.

– Какой именно «ключ»?

– В форме кольца на пальце.

Ее взгляд был прикован к коленям, на которых покоились руки. В левой она держала черную трость Кайдена. Правая была сжата в кулак. Внезапно в поле ее зрения появилась рука Алисы – она разжала дрожащий кулак Хоуп, переплетая ее пальцы с своими.

– Обещаю тебе, на следующем балу ты его получишь.

– Что Хоуп получит, Алиса? – спросила Эвелин. – О чем вы там шепчетесь? Вы меня вообще слушаете?

– Да, не волнуйся, мы тебя слушаем, – спокойно ответила Алиса, поворачиваясь к ней. – Ты ведь дошла до буквы «С», не так ли?

– Именно так! Слава богу, что вы меня слушали! А то я была бы похожа на сумасшедшую, разговаривающую с собой… – Ив подняла листок бумаги так, чтобы он оказался прямо перед ее лицом. – А теперь черед джентльменов с фамилией на букву «Д». – Она слегка отклонилась влево, чтобы они могли видеть ее лицо. Хитрая ухмылка, которой она одарила Хоуп, заставила ту изогнуть брови. «Д», прямо как в имени…

Вдруг они услышали громкий гудок, но вздрогнули от него лишь Алиса и Хоуп. Они повернулись на диване и через окно наблюдали, как современный автомобиль притормозил у обочины перед домом.

– Помяни черта! Кажется, у моего кузена здесь встреча с моим отцом, Бруксом и лордом Маклеодом, – пробурчала Эвелин. – Не волнуйтесь, он не будет нам мешать! Если, конечно, мы сами этого не захотим…

Уклонившись от провокационного взгляда подруги, Хоуп крепче сжала трость. Она все еще была под впечатлением от сна, приснившегося ей накануне вечером с мистером Даггером, вот и все. Не то чтобы его присутствие имело для нее хоть какое-то значение.

Совершенно нет.

И тем не менее она постаралась разгладить невидимые складки на юбке. На этот раз на ней было одолженное у Эвелин платье простого кроя из лавандового муслина. Она надеялась произвести лучшее впечатление, чем накануне. «Это будет несложно».

Прошло всего несколько секунд, прежде чем Кайден открыл дверь в гостиную.

– Я поражен, – сказал он, как только увидел их. – Они снова втроем… Стоит ли беспокоить британскую армию?

– Да, мы снова втроем, – хмыкнула Эвелин. – И ничего мы не замышляем, мы просто подруги! А ты вот что делаешь в моем доме снова? Такими темпами мог бы уже и переехать. Или, может, тебя что-то так внезапно заинтересовало, что ты не перестаешь нас беспокоить?

Хоуп сглотнула, заметив, что Кайден смотрит на нее. Однако его взгляд был настолько кратким, что она была уверена, что ей просто показалось.

– Нет, – ограничился он кратким ответом. Но тут же саркастично спросил: – А вы опять играете в фей-крестных?

– Как обычно. – Эвелин улыбнулась. – А ты опять играешь в большого человека?

– Как обычно, – полусерьезно повторил Кайден. – Брукс собирается показать твоему отцу, Эзре и мне модификацию новых железнодорожных путей на севере. Мы обсудим между собой, есть ли у нее потенциал, достаточный, чтобы быть представленной некоторым крепким лбам в парламенте.

– Сомневаюсь, что у мистера Маклеода хватит мозгов, чтобы оценить это, – прошептала Алиса так тихо, что ее услышала только Хоуп.

– Надеюсь, позже ты покажешь этот проект и мне, – сказала Эвелин. – Но сейчас уходи! Боюсь, ты отвлекаешь моих гостей.

Не говоря ни слова, Кайден поклонился всем троим и повернулся в дверном проеме, закрыв за собой дверь.

Хотя она по-прежнему чувствовала тугой узел в животе, Хоуп встала, как только ручка вернулась в свое обычное положение.

«На этот раз я должна что-то сделать».

– Прошу меня простить… – она колебалась, – продолжайте список без меня. Я сейчас вернусь.

– Ты куда? – спросила Алиса.

– В… уборную.

– Мне тебя проводить?

– О нет. В этом нет необходимости.

– Но ты же не знаешь, где она находится, – удивилась Эвелин.

– Я найду, – поспешно сказала Хоуп. – Мне не помешает прогуляться.

Эвелин лукаво улыбнулась. Коварный комментарий явно вертелся у нее на языке, но Алиса опередила ее, одним движением выхватив лист бумаги, который та держала в руках.

– Какой ужасный почерк, Эвелин, ты уверена, что вообще умеешь писать! Лучше повтори все, что ты написала, иначе мы ничего не поймем. Кто знает, кого ты поставила во главе списка!

Хоуп вздохнула с облегчением. Она внутренне поблагодарила Алису за то, что та ее прикрыла и дала девушке проскользнуть мимо них к двери. Выйдя из комнаты, она направилась по коридору к вестибюлю, крепко сжимая трость, но не упираясь ею в пол, чтобы не издавать лишних звуков. «Может, я его и не поймаю. Я же сама себя выставляю дурой».

К счастью, оказавшись в холле, она увидела его. Он поднимался по лестнице, ведущей наверх.

– Мистер Даггер.

Она не повысила голос, но ее слова эхом отразились от высоких потолков вестибюля. Бизнесмен замер на середине ступеньки. Хоуп смотрела ему в спину, и ей показалось, что его до этого расслабленные плечи напряглись при звуке ее голоса.

Хороший это знак или плохой? Когда он обернулся и взглянул на нее своим бесстрастным выражением лица, ее сердце упало.

«Плохой. Очень плохой».

– Я не собираюсь вновь благодарить вас, не волнуйтесь, – поспешила уточнить Хоуп. – Я не хотела вас задерживать.

Кайден нахмурился.

– И чего же вы тогда хотели?

– Вернуть вам трость лично. Думаю, если я отдам ее Эвелин, как вы мне предложили, она оставит ее себе и выпотрошит, чтобы пересчитать шестеренки.

Была ли эта гримаса на его лице улыбкой? Должно быть, да, хотя она не могла разглядеть ее в деталях. Кайден тут же быстро спустился к ней по лестнице и, только оказавшись перед ней, протянул руку, чтобы взять изобретение.

– Вы нашли ее удобной?

– Очень. Кроме того, я думала, что трость окажется гораздо тяжелее из-за спрятанного механизма внутри, но она как раз идеального веса…

– Это разработка Брукса. Он склонен постоянно все терять, поэтому искал многофункциональный инструмент.

– Что вы имеете в виду? Она еще на что-то годится?

Кайден поднял трость и провел рукой по всему ее корпусу, пока не коснулся наконечника.

– С ее помощью можно дотянуться до дальних предметов или взять книги с высоких полок. – Легким жестом руки он повернул острый металлический наконечник, превращая тот в щипцы. – Вы управляете ими с помощью ручки, вот так, видите? Так они открываются и закрываются. Гениально, не правда ли?

Взгляд Кайдена упал на губы Хоуп. Внезапно девушка осознала, что стоит приоткрыв рот. Ее губы пересохли. И как будто о чем-то просили.

«По крайней мере, именно так это ощущается, когда он смотрит на меня».

Она вспомнила, как он целовал ее во сне. Если бы только она могла понять, как реализовать это в действительности… Но это было совершенно невозможно. Тот Кайден был лишь плодом ее самых жалких фантазий. Настоящий же Кайжен был сдержанным и холодным. Ей придется найти какого-нибудь легкодоступного мужчину в мужья и навсегда забыть о своих снах.

Она прикрыла рот, скромно улыбнувшись и склонив голову в знак согласия.

– Эвелин была права, – пробормотал она. – В вашей компании работает поистине выдающийся изобретатель.

– Верно. – Мистер Даггер спрятал трость под мышку. – Мне повезло, что я нашел его. Есть люди с впечатляющими скрытыми талантами, которые только и ждут подходящего момента, чтобы пробиться сквозь скорлупу… как есть и те, кто никогда ни в чем не блеснет.

«Неужели это реверанс в мою сторону?» – размышляла Хоуп.

Часы в фойе пробили шесть, заставив обоих поднять головы. Их глаза снова встретились, и искра, пронесшаяся между ними вчера, запылала вновь. То же самое нетерпеливое покалывание распространилось от живота Хоуп до кончиков ее пальцев.

Повисло напряженное молчание. Желание поговорить с ним начистоту зашкаливало. При других обстоятельствах она хотела бы провести с ним больше времени, узнать, каким он был, чем жил и что знал, как выживал на этих таинственных, полных опасностей улицах к востоку от города. И внезапное воспоминание о сне, главным героем которого он был, вновь разгорячило ее воображение, рисующее его в другом виде, без сшитого на заказ костюма, без всего, что создавало этот притворно изысканный образ.

«Конечно, оставшись наедине с женщиной, вряд ли он будет столь же сдержанным».

Хоуп сглотнула и, когда часы прекратили бить, наконец заговорила:

– Возможно, вы правы, мистер Даггер, поскольку я отношу себя к той второй категории людей, без искры. Однако я считаю, что это настоящий талант – открывать этот свет в других и давать им крылья. Как это делаете вы. – Она сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить. – Не побоюсь утверждать, что Брукс знает, как ему невероятно повезло найти вас. Без вашей помощи он все еще был бы на улице. Если люди признают его талант, то только потому, что вы оплатили его образование и обеспечили его работой.

Кайден нахмурился.

– И вам все это известно… откуда?

Хоуп выругалась про себя. «Теперь он будет думать, что я сплетница». Смутившись, она прикусила губу, прежде чем ответить.

– Вы вчера были правы в том, что ваша кузина Эвелин слишком много болтает.

Хотя губы Кайдена не дрогнули в улыбке, Хоуп хотелось верить, что он просто сдерживал себя.

– К разговору о вчерашнем… – продолжил он, – боюсь, было некрасиво с моей стороны назвать вас… Золушкой.

На этот раз уже Хоуп сдержалась, чтобы не рассмеяться над ним.

– Все в порядке. Я понимаю, что это была просто шутка…

– Очень неудачная. Как минимум весьма глупая. Я прошу прощения. – Он засунул руки в карманы. – Иногда я забываю, как следует обращаться с женщинами вашего класса.

– Вы не должны относиться ко мне иначе, чем к любой другой женщине, – прошептала Хоуп. – На самом деле я привыкла к тому, что люди вообще не считают меня женщиной или считают таковой лишь наполовину, так что любые перемены в тоне приветствуются с моей стороны.

Кайден выглядел растерянным.

– Они не относятся к вам как к женщине? Это еще почему?

Повисло неловкое молчание.

– Потому что для некоторых людей я таковой не являюсь… совсем.

Удивление на его лице сменилось гневом. Изменения были слабыми, но заметными глазу Хоуп, которая не могла не обратить внимания на мелкие нюансы, отражающие его истинное душевное состояние. Кайден отступил на несколько миллиметров, ожесточил взгляд и совсем утратил даже слабый намек на улыбку.

– Кажется, я начинаю видеть ту небольшую разницу между тем, как ведут себя аристократы, и тем, как ведут себя мои знакомые из детских лет, – пробормотал он.

– И в чем же она состоит?

– Вторых сделала жестоким нужда. А люди вашего класса, похоже, приходят к этому без особых сложностей.

Хоуп, к сожалению, не могла не согласиться.

– Да, пожалуй, так оно и есть, – кивнула она. – Но даже если обстоятельства и были разными, обе стороны успели причинить мне боль.

«Что, черт возьми, ты несешь, Хоуп? Заткнись наконец».

Кайден открыл было рот, намереваясь что-то ответить, но его прервал энергичный стук во входную дверь.

– Кто это, черт возьми?..

Хотя Хоуп и разделяла его негодование, она не стала протестовать против нового вторжения и поспешно пробормотала:

– Это, должно быть, ваши партнеры. Я оставлю вас, не хочу вас больше задерживать. – Она слегка поклонилась. – Еще раз благодарю вас.

– Опять благодарности? – спросил он решительно. – Напомню, что вчера вы пообещали больше не благодарить меня.

Хоуп пожала плечами, чувствуя, как вспыхнули ее щеки.

– Вижу, что вы действительно не знаете, как обращаться с женщинами моего класса, мистер Даггер, иначе бы вам было известно, что нас учат постоянно говорить «спасибо».

– Именно потому, что мне это прекрасно известно, – пробормотал Кайден, – я знаю, что другие дамы не поблагодарили бы меня за то, что я одолжил им простой зонтик. – Он наклонился к ней ближе и провокационно добавил: – Но ведь и вы тоже не ведете себя со мной так, как с другими джентльменами… или я ошибаюсь?

– Что вы имеете в виду? – смутилась девушка.

– Вы когда-нибудь разговаривали с джентльменом так, как только что разговаривали со мной? – Хоуп покраснела еще больше, увидев, как он слегка улыбнулся. – Вам не нужно отвечать. Ваше молчание говорит громче любых слов.

– Мистер Даггер…

– Знайте, что, хоть вы и задели мою гордость, мне все равно, что вы отказали мне тогда на балу. Я знаю, почему вы так поступили. – Он сделал паузу, чтобы наклониться к ней еще ближе. – Но на следующем балу…

В дверь снова постучали. Кайден с разочарованным вздохом обернулся.

– Эзра, прекрати!

– Откройте дверь, пока ее не выломали, – поторопила его Хоуп. – Я не хочу вас больше беспокоить, мистер Даггер. Удачно вам провести рабочее совещание.

Она быстро отвернулась, не дав ему возможности сказать что-то еще. Скрывшись из виду, она ускорила шаг, пока снова не оказалась в безопасности комнаты Эвелин.

«Что только что произошло?!»

– Ты вернулась! – воскликнула Эвелин, как только увидела ее. – Как прогулка? Странно, что ты заблудились в доме, который вдвое меньше твоего…

– Оставь ее в покое, – ответила Алиса. Повернувшись к Хоуп, она указала ладонью на свободное место рядом с ней. – Введем тебя в курс дела: когда ты ушла, мы вместе пробежались по всем кандидатам вплоть до буквы «Д», и тут возник вопрос…

– Ты примешь в качестве кандидата в мужья не аристократа? – опередила ее Эвелин.

Хотя Хоуп ни словом не упомянула о своих чувствах, должно быть, все эмоции читались у нее на лице. Ее красные щеки выдавали ее мысли – и ни одна из ее подруг не была настолько глупа, чтобы не заметить этого. Она знала, что подразумевает этот вопрос. И кого именно они имели в виду.

Хоуп взглянула на них обеих. Она не знала, кто из них выглядит более напряженным от ожидания. Глаза Эвелин горели огнем романтических мечтаний. В глазах Алисы читались мысли о практической выгоде. Сама же Хоуп не знала, к какому из этих двух полюсов ее тянет больше.

«Может быть, я нахожусь ровно посередине».

Но после того, каким взглядом Кайден смотрел на нее…

«Но ведь и вы тоже не ведете себя со мной так, как с другими джентльменами… или я ошибаюсь?»

Ответ был очевиден.

– Меня никогда не волновало чье-то происхождение, да и не мне быть привередливой, – наконец ответила она, покорно пожав плечами. – Если только это мужчина, который не будет относиться ко мне хуже, чем мои собственные родители, у которого есть деньги, чтобы увезти меня от них как можно дальше, который позволит мне продолжать общаться с вами и будет помогать моему брату… Я приму его.

Алиса и Эвелин затаили дыхание.

– Ты уверена?

«Абсолютно нет, – подумала она, – скорее всего, у меня ничего не получится… но будь я проклята, если хотя бы не попытаюсь».

– Да, – ответила она, – я уверена.

Алиса повернулась к Эвелин и кивнула, закрыв глаза.

– Хорошо… Теперь можешь кричать.

В тот же момент Эвелин победно завопила, прыгнув на Хоуп и повалив ее на пол, в кучу лент и розового атласа.

– Dieu merci[5]! Клянусь всем святым и добрым, что есть на свете, я добьюсь, чтобы ты стала моей кузиной! Мы женим на тебе этого идиота Кая! Операция Espoir[6] начнется на следующем балу!

Устремив глаза на потолок, расписанный под небо, Хоуп задыхалась от смеха. Под натиском Эвелин она позволила себе энергично обнять ее в ответ и услышала с дивана вздох Алисы.

– Ты не знаешь, во что ввязалась… – сказала та. – Господи, помоги нам… Мы превратим тебя в Даггер. Отныне нет пути назад!

Глава 10

– Вы обе выглядите просто потрясающе.

– Не обязательно говорить нам об этом каждую секунду, Хоуп.

– А я считаю, что обязательно.

Эвелин взяла ее за руку и подмигнула ей так, чтобы Алиса и тетя Джульетта не заметили.

– А вот ты сегодня действительно прекрасна.

Хоуп кратко улыбнулась комплименту и продвинулась еще на шаг в очереди.

С тетушкой Джульеттой в качестве сопровождающей, все трое ждали начала бала у входа в особняк Данквортов. Каждая выбрала свой любимый цвет для вечернего платья: Эвелин – насыщенно розовый, Алиса – бордово-красный, а Хоуп – бледно-изумрудный. Ее платье было такого сдержанного зеленого цвета, что Ив его никогда раньше не носила, и после нескольких переделок оно облегало тело Хоуп так, словно было пошито специально для нее. Ей нравилась мягкость атласа и простота фасона, и она надеялась, что кое-кто оценит в нем то же самое.

Однако нутром она чувствовала, что не это привлечет Кайдена Даггера к браку, а то, что она презирала больше всего на свете: титул человека, который был виноват в том, что она оказалась в этой ситуации. Человека, из-за которого она сейчас стояла на одной здоровой ноге вместо двух.

Войдя в дом, все трое заняли привычные места в креслах по бокам бального зала. Вскоре их окружили другие молодые, одинокие женщины, которые смотрели друг на друга со смесью восхищения и зависти. «Если бы мы все не конкурировали за одно и то же, – подумала Хоуп, – возможно, между нами завязалось бы больше дружеских связей».

– Кажется, он еще не приехал, – прошептала Алиса, осмотрев комнату. – Но ты ведь позаботилась о том, чтобы он точно был на балу, не так ли, Эвелин?

– Конечно, я без устали настаивала на том, как сильно он нужен мне здесь. Я сказала, что тогда мне будет обеспечен танец хотя бы с ним и этот вечер не превратится в еще одну грустную вечеринку в моей жалкой жизни.

– Ты помнишь, что тебе нужно сделать, как только приедет твой кузен? – добавила Алиса, проигнорировав ее объяснение.

– Да, полковник Чедберн.

Хоуп хихикнула. Ее взгляд остановился на первых парах, сгрудившихся в центре комнаты. На другой стороне зала несколько групп женатых мужчин и женщин оживленно болтали, не обращая внимания на сидящих молодых дебютанток.

Внезапно она почувствовала дрожь. Волосы на затылке встали дыбом, и она инстинктивно протянула туда руку, стараясь не испортить замысловатую прическу, которую сделала для нее Алиса.

Кто-то наблюдал за ней. Такое случалось нечасто, но она помнила это ощущение по предыдущему балу, когда в прошлый раз заметила Кайдена в глубине зала. Она огляделась по сторонам на случай, если он проскользнул незамеченным.

Однако это был не он.

Она обнаружила мужчину лет шестидесяти, который пристально наблюдал за ней, стоя рядом с музыкантами. У него были седые волосы и строгое лицо с выпуклыми серыми глазами. Ссутулившись и слегка поддавшись телом вперед, он беседовал с человеком старше его самого. Стоя в такой позе, он был одного роста с Хоуп.

Девушка тяжело сглотнула. В ее сердце закралась смутная догадка. Догадка о том, от кого были те цветы.

Лорд Свитин.

«Совпадает с буквой “С” на той чертовой записке».

Он не был совсем уж незнакомцем. Она видела его раньше, но никогда не задумывалась об этом человеке больше чем на секунду. Он был старше ее отца. Джентльмен с обширной собственностью по всей стране, он был женат на даме своего возраста, родившей в браке с ним пятерых детей. Леди Свитин была так больна, что больше не появлялась в обществе. Он же, напротив, не лишал себя удовольствия заводить любовниц, обновлявшихся каждый сезон.

По тому, с каким вниманием он рассматривал Хоуп, было ясно, кого он хочет видеть в качестве нового пополнения в своей коллекции.

Девушка едва не подпрыгнула от испуга, ощутив прикосновение Алисы. Она боялась, что та заметила интерес лорда Свитина к ней, но ее подруга, казалось, была больше сосредоточена на двери, ведущей в гостиную.

– Вот и он.

В этот момент в поле зрения появились Кайден Даггер и Эзра Маклеод: первый выглядел серьезным, почти скучающим, а второй не сводил глаз со стола с напитками. При виде их Эвелин издала звук, похожий на птичий щебет, и попыталась вскочить на ноги, но Алиса удержала ее другой рукой.

– Пусть сначала выпьют по бокалу вина, иначе ты будешь выглядеть отчаявшейся… и они почуют неладное.

– Мне кажется, ты считаешь моего кузена умнее, чем он есть на самом деле.

– Я не знаю, какой он на самом деле, поэтому разумнее всего считать его самым мудрым человеком на свете, – ответила Алиса. – Может, он и не ожидает ничего подобного от Хоуп, хотя я в этом сомневаюсь. Кроме того, он похож на джентльмена, который, если не готов к сюрпризу, будет крутиться до тех пор, пока не возьмет ситуацию под контроль.

У Эвелин отпала челюсть. Затем она наклонилась к Хоуп, чтобы прошептать:

– Она вновь это сделала. Абсолютный гений!

– Я не гений, я просто осторожна, – пробормотала Алиса. – Я уже получила достаточно ударов из-за того, что не была осторожной в прошлом, так что не стоит повторять старые ошибки, особенно когда речь идет о чьем-то будущем. – Она повернулась к Хоуп: – Будь уверена в себе и помни, как мы репетировали. Он чего-то хочет, и ты тоже. Между вами нет и не будет любви, но незачем быть ненависти.

– Насчет того, что не будет любви…

– Да, я понимаю, – оборвала свою подругу Хоуп. – Это практический вопрос, а он практичный человек.

Аристократка гордо кивнула и отпустила ее руку.

– Единственная проблема в том, что он приехал с этим пустозвоном Маклеодом, – размышляла Алиса. Она напрягла челюсть и добавила: – Будем надеяться, что он не станет помехой.

Через десять минут, вспотев, как жокей перед скачками, Эвелин поднялась на ноги. Она бодро подошла к двум мужчинам и поклонилась, как научили ее подруги. Хоуп сдержала нервный смешок, когда Алиса еще раз проговорила весь план целиком.

– Если у тебя плохое предчувствие, помни, что это не единственный вариант, – сказала она наконец.

– Я знаю, – солгала Хоуп. – Всегда есть другой выход.

«Но времени на его поиски нет», – сказала она сама себе. Взгляд лорда Свитина все еще висел на ней словно стальная гиря, не отрываясь.

– Ну, как и ожидалось, первая часть прошла по плану, – начала рассказывать Алиса. Хоуп была рассеянна, ее внимание было приковано к кафельному полу гостиной. – Мистер Даггер пригласил Эвелин на танец. Маклеод продолжает смотреть на них. Боже мой, неужели ему больше нечем заняться? Неужели не найдется молодой леди, которая могла бы упасть в обморок от его признанного идиотизма?

– Они разговаривают во время танца?

– Ты же знаешь Эвелин. Мистер Даггер, однако, выглядит не слишком радостным. Интересно, способен ли он хоть иногда менять выражение лица и чувствовать что-то, кроме желания добиться финансового успеха или безразличия к людям?

«Да, способен, – подумала Хоуп. – Кажется, за трещиной в его маске я увидела что-то еще».

– Вальс почти закончился, – проинформировала Алиса.

Музыкальная композиция оборвалась на восходящей фиоритуре[7]. Хоуп посмотрела в сторону пар, которые расходились по углам, освобождая место для следующей группы танцоров.

– Они приближаются к выходу. Идеально. Идем.

При всем ее непоколебимом темпераменте голос Алисы дрогнул на последней фразе. Услышав это, Хоуп почувствовала себя увереннее: кажется, не она одна нервничала по поводу реализации задуманного плана.

Вдвоем они взялись за руки и молча пошли к арке, ведущей в остальную часть дома. Однако не им одним стало интересно исследовать поместье Данквортов, так как, потеряв из виду друга с его кузиной, их догнал Эзра Маклеод. Аристократ вышел вслед за своим другом из гостиной.

– Не могу поверить! – разозлилась Алиса. – Неужели этот кретин не может найти себе ни одной несчастной души, которую он бы побеспокоил? Вот уж точно чудеса, ведь ни на что другое он не годен!

– Что нам делать? – настороженно прошептала Хоуп. – Отменяем план?

– Ни в коем случае. – Алиса сузила глаза. – Пойдем за ним. Будем импровизировать.

Во время устраивавшихся в доме приемов огромный особняк Данквортов был открыт для любопытных гостей, желающих его осмотреть. За прихожей следовал длинный коридор, который заканчивался гостиной, заполненной семейными портретами. Через стеклянную дверь комнаты открывался вид на холодную лондонскую ночь. Снаружи, по обе стороны террасы, тянулись лестницы, спускавшиеся к обширному саду с беседкой, запутанным лабиринтом из живой изгороди и оранжереей.

Эзру Маклеода они нашли стоящим на террасе, прислонившись к белой балюстраде. Судя по тому, как он облокотился, можно было предположить, что он наблюдает сверху за кузинами. Хоуп и Алиса остановились перед дверью, ведущей на террасу. Первая кусала губы в нерешительности, что и позволило ей сдержать испуганное восклицание, когда ее подруга внезапно повысила голос.

– Мистер Маклеод, какой сюрприз и какая радость видеть вас здесь!

Эзра обернулся. Его удивленное выражение лица быстро сменилось на циничное.

– Так и есть, леди Алиса, но вам бесполезно изображать со мной вежливость. На меня этот трюк не подействует.

– Кто сказал, что я притворяюсь? – ответила она. – Я правда рада видеть вас здесь. Лучше уж так, чем искать вас между кустов, пока вы преследуете какую-нибудь наивную, одураченную вами бедняжку. Кроме того, хоть это и против моей воли, но мне действительно нужно с вами поговорить.

Спустя пару секунд звенящей тишины Эзра разразился громким смехом от удивления. Медленно подойдя к обеим женщинам, он встал перед ними.

– А вот теперь удивлен уже я. И о чем хочет поговорить со мной ее высочество Чедберн?

– Если вам действительно интересно, я расскажу, но лишь с глазу на глаз. – Алиса повернулась к Хоуп. – Не могла бы ты подождать на террасе, пока я поговорю с мистером Маклеодом?

– Если желаете, мы можем прогуляться там, в саду, – вмешался он, – разумеется, в сопровождении достопочтенной мисс Хоуп Мод…

– Я еще не настолько сошла с ума, чтобы соглашаться на прогулку с вами в темноте, – оборвала его Алиса. Она отпустила руку девушки и подошла к одному из портретов на правой стене, встав к нему спиной. – Или мы говорим на моих условиях, или не говорим вовсе. Выбор за вами.

Эзра изумленно моргнул. Когда он бросил на Хоуп вопросительный взгляд, та лишь пожала плечами, сделав при этом самое невинное лицо.

– Не волнуйтесь, мистер Маклеод, моя подруга не опасна. Во всяком случае, не сильно. – Она жестом указала на террасу. – Я присмотрю за вами оттуда.

Хоуп подошла к перилам и прислонилась к ним на том же месте, которое ранее занимал Эзра. Увидев краем глаза, что Маклеод идет за Алисой и они начинают разговаривать перед одной из картин, она тихонько отошла в сторону и поспешила вниз по ступенькам в сад.

Эвелин должна была быть в оранжерее. Таков был план. Она должна была привести туда своего кузена, а потом под каким-нибудь обманчивым предлогом оставить его там наедине. В этот момент должны были появиться они с Алисой, чтобы старшая из подруг убедила его в преимуществах женитьбы на Хоуп.

Однако сейчас она была одна.

«Я зашла слишком далеко, чтобы сдаться сейчас, – убеждала она себя. – Придется самой заарканить его».

Она подхватила подол своего платья и попыталась идти так быстро, как только могла. Ей не хватало трости Кайдена, особенно в момент, когда она споткнулась, проходя мимо входа в лабиринт.

– Черт бы побрал эту ногу, – фыркнула девушка.

– Кто здесь?

Она замерла, едва дыша.

Это был его голос. Она узнала бы его где угодно. Но Кайдена там не должно было быть, он должен был находиться в оранжерее.

Хоуп вытянула шею и огляделась, но его нигде не было видно.

– Мистер Даггер? Где вы?

– Здесь, внутри лабиринта.

Голос доносился откуда-то из-за высоких кустов.

– А что вы делаете в лабиринте?

– Я пошел искать Ив. Наверное, она заблудилась.

– Помочь вам ее отыскать?

– Нет.

Тишина. Хоуп подняла брови, услышав разочарованный вздох с другой стороны зеленых зарослей.

– Лучше помогите мне самому выбраться отсюда.

Она прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться, и снова приподняла юбку платья.

– Стойте на месте. Я найду вас, а потом мы поищем Эвелин.

Она шагнул в лабиринт Данквортов. Хоуп помнила это место с детства, она десятки раз рисовала его, выглядывая из окон верхних этажей в те редкие дни, когда мать разрешала ей пойти поиграть с детьми в доме.

Она бежала по узким тропинкам с колотящимся от предвкушения сердцем, пока, обогнув угол, не наткнулась на что-то твердое. Пошатнувшись, она почувствовала, как чья-то сильная рука схватила ее за предплечье.

– Не падайте, пожалуйста. Только этого нам сегодня еще не хватало…

Кайден выглядел так же безмятежно, как и на вечеринке, но Хоуп уловила в его голосе слабый намек на беспокойство. Привыкнув к темноте, она обратила внимание на его светлые растрепанные волосы и листья, запутавшиеся у него в рукавах. Она снова сдержалась, чтобы не разразиться смехом.

– Я в порядке, мистер Даггер. Я не такая уж неуклюжая, просто вы застали меня врасплох. – Она осторожно подняла голову. – Так вы заблудились?

– Я не то чтобы заблудился, я просто не могу найти Ив.

– Понимаю.

Чем больше усилий он прилагал, чтобы не пасть в грязь лицом, тем больше Хоуп забавлялась. Но она понимала, что это не лучший способ добиться желаемого; она не хотела задеть его гордость. Кроме того, план заключался в том, чтобы обеспечить ей удачную возможность предложить ему брак по расчету, и разве не этого в конце концов все-таки добились три девушки? В саду больше никого не было слышно.

Они были наедине.

– Как вам это удалось, мисс Мод?

Она была поражена, когда он заговорил первым.

– Что именно?

– Добраться до меня так быстро.

– Я знаю лабиринт, – ответила Хоуп. – Мой отец приходится родственником Данквортов, и мы часто навещали их в былые времена.

Кайден кивнул. Она была убеждена, что это его заинтересует, но он лишь отвел глаза и отряхнул листья с рукавов, продолжая:

– Порой я забываю об эндогамии, свойственной вашему классу. Удивительно, как у вас еще остаются кандидаты в супруги, с которыми вы не повязаны семейными узами.

– Вот почему появление новой крови так важно.

Она знала, что это замечание уж точно привлечет его внимание. Кайден резко замер, и Хоуп уловила искру любопытства в его глазах.

– Что вы имеете в виду?

Момент настал. Она должна была все ему рассказать. Хоуп пошевелила пальцами и нервно притопнула ногой. Но тут в ее голову, как пчелиное жало, вонзился голос матери, напоминавший ей, что этого делать нельзя. «Нога, Хоуп». Нога. Манеры. Приличия.

Семья.

Она опустила взгляд на великолепное зеленое платье, в которое была одета. Стоя в центре лабиринта, в окружении кустов такого же оттенка она, казалось, терялась на всем этом зеленом фоне. В ней снова не было ничего необычного.

«Неужели ты думаешь, что, надев чужую благотворительность, найдешь себе мужа, милое дитя? Ты лишь слегка завуалируешь то, что и так всем известно».

Ее мать была права. «Что я делаю?»

Наконец она прекратила постукивание и повернула лицо в сторону.

– Я-я-я… уверена, что Эвелин уже ищет вас, – заикаясь, проговорил она. – Давайте уйдем отсюда и проверим оранжерею. Ваша кузина могла вернуться туда, где вы были.

Повернувшись, она начала идти и через несколько секунд услышала за собой шаги. Ее успокоил хруст земли и сухих листьев за спиной.

– Скажите, а что вы делаете в саду? – непринужденно спросил Кайден. – Устали от вечеринки?

– Что-то в этом роде.

– Я заметил, что с вами такое часто случается.

– Что именно?

– Вы пытаетесь убежать. – Он сделал паузу, которая показалась Хоуп вечностью. – Вам не нравятся эти сборища?

– Раньше не нравились. Но теперь, когда я наслаждаюсь компанией вашей кузины и леди Алисы, они стали более приятными, – поспешно ответила она. Она пыталась сосредоточиться на пути к выходу. – Собственно говоря, как раз с леди Алисой я и гуляла по саду, пока не потеряла ее из виду.

– Как странно, – услышал она его голос совсем близко. Должно быть, Кайден практически наступал ей на пятки. – Дочь маркиза Дорсетшира не похожа на тех молодых леди, которых легко отвлечь или потерять.

– Неужели?

Внезапно он схватил ее за руку. Хоуп остановилась на месте. Не то чтобы она могла далеко уйти на этой ноге. Ни одна приличная молодая леди не позволила бы себе бежать, а она уж точно не могла этого сделать.

– Что вы от меня скрываете, мисс Мод?

Она медленно обернулась. Острые как кинжал голубые глаза впились в зеленые глаза Хоуп и заставили ее задержать взгляд. Она сглотнула, прежде чем ответить.

– Что вы имеете в виду?

– Я уже задавал этот вопрос раньше, но не получил ответа, – продолжил он. Он понизил голос, отпустил ее руку и заложил обе ладони за спину. – Почему вы предложили вернуться в оранжерею? Откуда вам известно, что я был там с Ив?

Хуже и быть не могло. Хоуп лишь пожала плечами и уклончиво улыбнулась.

– Ваша кузина хотела вас видеть. Она сказала мне об этом еще несколько дней назад…

– Я не идиот, как бы ни считали меня таковым люди вашего класса. – В его словах не было презрения. Это был холодный, корректный язык, который он обычно использовал, но Хоуп почувствовала, как он скрипит во всем ее теле, вплоть до металла ноги. – Мне жаль, что и вы разделяете это мнение, поскольку раннее своим поведением вы намекнули, что так не считаете.

– А я и не считаю.

– Тогда в чем дело? Что вы делаете здесь одна?

Она стойко выдержала его взгляд. Она не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь так долго смотрела кому-нибудь в глаза, даже младшему брату. Ее слабость была настолько очевидна для всего мира, и потому она не хотела, чтобы окружающие увидели сквозь ее глаза то, что они не могли скрыть, что лежало глубоко внутри нее: еще больше стыда и страхов.

Она прятала все это внутри себя, но страхи только продолжали расти, душили ее, все больше отдаляя от той храброй девочки, которой она когда-то была. На ее место пришла блеклая и трусливая Хоуп, та, что больше не желала смотреться на себя в зеркало.

– Я хотела заполучить шанс поговорить с вами, – наконец призналась она. – Эвелин помогла мне. И Алиса тоже.

Кайден изогнул бровь. Он не шелохнулся, словно только что услышанная информация была не важнее, чем прогноз погоды на завтра.

– О чем?

– Я думала предложить вам сделку.

У Хоуп свело живот, когда она увидела, как он кивнул ей с сардонической улыбкой.

– Хотите поговорить о бизнесе? Да вы смеетесь надо мной.

– Что? Почему?

– Потому что я прекрасно осведомлен о вашей ситуации, – тихим, почти ласковым тоном ответил Кайден. – И вам об этом тоже известно. Вам нечего инвестировать.

Он снова потерял к ней интерес. Это было заметно по его расслабленному поведению и рассеянному взгляду, которым он смотрел на нее. Хоуп фыркнула в раздражении.

– Возможно, мне действительно есть что вам предложить.

Затем она использовала всю твердость своего голоса и скрываемое мужество, протягивая ему руку.

– Как я уже сказала, я хочу предложить вам сделку. – Она по-мужски раскрыла ладонь. – Я предлагаю вам, мистер Даггер, жениться на мне.

Глава 11

Хоуп наслаждалась первыми секундами недоумения на лице Кайдена. Эти изменения были бы незаметны невооруженному глазу, однако после сотен светских вечеров, проведенных наедине, в тишине, она научилась наблюдать за окружающими и малейшими изменениями в их жестах и мимике, которые теперь были не способны обмануть ее.

Кайден Даггер был закрытым человеком, но его напряженные плечи и поднятые брови слишком откровенно говорили о том, что его застали врасплох.

– Вы предлагаете мне свою руку?

– Разумеется, на определенных условиях.

– Разумеется.

Кайден вновь обрел самообладание и склонил голову набок. Он быстро вернулся к безличному тону делового человека.

– Почему вы думаете, что я буду заинтересован в браке?

– Вы уже спрашивали, нравятся ли мне эти званые вечера. Я знаю, что как минимум мне они нравятся не больше, чем вам. На днях вы признались мне, что считаете их сущим адом. Тогда почему вы продолжаете посещать их? – Она осмелилась сделать шаг к нему. – Это очевидно: даже если вам не нравится лондонское общество, вам нужно положение в нем, чтобы продолжать развиваться. Промышленная революция набирает обороты, но высший класс по-прежнему обладает большой властью. Властью, которая вам необходима.

– И вы думаете, что она у вас есть?

Хоуп издала приглушенный смешок. Она уловила в этой своей реакции отдаленный отклик несгибаемой силы Алисы. Мысль о том, что подруга каким-то образом находится рядом с ней, подтолкнула ее продолжить.

– Нет, лично у меня, конечно же, нет. Но у моей фамилии – есть. Неважно, как мало у меня денег: среди знати имеют значение происхождение и влияние. А это как раз то, что вам нужно. – Она сделала паузу, затем понизила голос и добавила: – Став моим мужем, вы получите виконта в качестве тестя, который мог бы открыть для вас определенные двери.

– Двери игорных домов, вы имеете в виду?

Она знала, что стратегия Кайдена будет заключаться в том, чтобы прояснить все до конца, прежде чем принимать какие-либо решения; в конце концов, брак – дело рискованное. Он сказал это не для того, чтобы причинить ей боль, а чтобы оценить, стоит ли ему инвестировать в эту затею. Но понимание его мотивов все равно не избавило Хоуп от боли.

Тем не менее она тоже умела блефовать. Это был не первый раз, когда ее унижали из-за поступков отца. Она отогнала страх, который пульсировал и поднимался от ноги, на которой она стояла, к сердцу, и ответила:

– Лорд Лоури – расточительный человек, не стану отрицать. Однако есть одна вещь, которую он не может ни заложить, ни проиграть: его титул. И зависящие от него семейные связи. Именно этого вы жаждете, не так ли? – Она развела руками, как это обычно делала Эвелин, произнося свои монологи, и продолжила: – Если вы покажетесь на любом балу, ведя меня под руку, вас будут воспринимать не столько как чужака, сколько как джентльмена, приближенного к ним. Вам будет легче вести свой бизнес в большом масштабе.

Он кивнул. В этом вопросе она его убедила. Словно успешно выдержав трудное испытание, Хоуп позволила себе немного расслабиться.

– Вы всегда говорите о «них», как будто это общество, – Кайден кивнул в сторону освещенного особняка, – чуждо вам. Как будто вы тоже не являетесь его частью.

– Я не стану этого отрицать, – призналась Хоуп. – Было бы глупо отрицать, кто я такая или как меня воспитали, но я также не стану скрывать, как меня заставили себя чувствовать. – Она неосознанно опустила взгляд на свою юбку. – Потому что это не я отдалилась от них… Это сделали они.

Она поняла, что в этот момент он тоже думает о ее чертовой ноге.

Она знала, что это еще один пункт для обсуждения. Ей очень хотелось, чтобы они как можно быстрее закрыли данный вопрос, поскольку очень надеялась, что Кайдена меньше всего заботит ее внешний вид. Хотя если он собирался отвергнуть ее именно по этой причине, то пусть сделает это как можно раньше.

– Все об этом знают, так что, полагаю, вы тоже в курсе моей, скажем так, проблемы, – продолжила Хоуп. Краем глаза она заметила, что он кивнул. – Не знаю, доставит ли это вам какие-либо неудобства. Это правда, что из-за… этого я не могу делать некоторые вещи. – Она стиснула зубы и глубоко вдохнула через нос, пока не смогла добавить: – Танцы – одна из таких вещей.

Она ожидала неловкого молчания, но Кайден тут же заговорил:

– Конечно, я не знаю, какой протез вы используете, но сомневаюсь, что с некоторыми изменениями вы не сможете делать это в будущем.

Столь практический ответ на этот раз вызвал удивление уже у Хоуп. В радостном порыве она схватила его за руку, широко улыбаясь.

– Вы сейчас говорите это всерьез?!

Он неловко прочистил горло.

– Не хочу загадывать наперед, поскольку не знаю вашей ситуации досконально, но рискну предположить, что такая возможность есть, – ответил он с некоторой оговоркой. – Это не наш основной бизнес, но мы уже разрабатывали и производили медицинские протезы. Брукс сделал несколько протезов, подобных вашему, около года назад. – Кайден наклонился к ней ближе. – В любом случае для меня это не имеет никакого значения. Это ведь не мешает вам вести социальную жизнь, не так ли?

– Нет.

– Хорошо.

Он наклонился к ней еще ближе. Между их телами практически не осталось расстояния. Как и между их губами. Хоуп чувствовала его горячее дыхание. Она не могла не вздрогнуть, теряя улыбку. У нее задрожали колени. И это дурацкое покалывание в нижней части живота вернулось.

– Итак, мы выяснили, в чем моя выгода, мисс Мод, – произнес он бархатистым голосом. – А теперь скажите, что вы ищете во мне? Если вы решились на подобную сделку, значит, на то есть веская причина.

«Отчаяние, – пронеслось в голове у Хоуп. – Свобода, – поправила она себя. – Нет. Быстрое бегство, полное глупых, несбыточных иллюзий».

– Это из-за денег?

Девушка была благодарна ему за прагматизм и с облегчением кивнула.

– У моего отца бесконечные долги, из-за чего мой брат не может отправиться учиться в школу, да и в принципе… уехать куда-либо, – признала она. – Как и я сама. Не имея средств, но при этом будучи вынужденными поддерживать весь этот аристократический фарс, мы не имеем большого будущего. И если продолжим в том же духе, то, возможно… Возможно…

– Возможно, судьба, которая вас ожидает, окажется хуже, чем брак с богачом низкого происхождения, – добавил он с сарказмом.

– Именно.

Как только эти слова сорвались с ее губ, она поняла, что это был намек, но Кайден отреагировал не так, как она предполагала. Он искренне улыбнулся и, отступив на некоторое расстояние, сложил руки на груди, словно уже ожидал такого ответа.

– Я рад, что вы так честны: вам нужны деньги и безопасность.

– Да, именно так. – Она снова застучала каблуком, но на этот раз вытеснила из головы приказ матери и не стала останавливаться. – Потому что вы… вы ведь не играете в азартные игры?

Улыбка слетела с его лица.

– Никогда.

– Хорошо. Я бы не хотела, чтобы это повторилось…

Она не успела договорить фразу, как заметила, что его челюсть напряглась. Было очевидно, что он знает подробности того, что случилось с ней из-за азартных пристрастий ее отца.

«Уж лучше так – мне не придется ему это объяснять».

– Итак, теперь вы знаете, чего ищу от этого брака я, – продолжила Хоуп. – А сейчас я хотела бы поговорить об условиях.

– Конечно. Мне понадобятся ручка и бумага?

Хоуп изогнула брови. В его голосе не было никаких эмоций. Можно было подумать, что они действительно разговаривают в офисе о контракте, а не посреди сада, наедине, в разгар светского бала.

– Условий не много, но они имеют для меня ключевое значение, – ответила Хоуп с той же безэмоциональностью в голосе. – Помимо выплаты долгов моей семьи я хочу, чтобы вы открыли трастовый счет на мое имя. Деньги будут лежать на счету, к которому в будущем смогу прикасаться и распоряжаться только я.

Она не знала, будет ли он торговаться, поэтому вздохнула с облегчением, когда увидела, что он согласился.

– Очень хорошо. Сумма?

– Шесть тысяч фунтов.

Кайден игриво поднял брови.

– Не хочу вас оскорбить, мисс Мод, но я ожидал больше.

– Почему это должно меня оскорблять? – нахмурилась Хоуп. – В любом случае, раз уж вы ожидали больше, значит, будет больше.

Ее застал врасплох смех Кайдена – короткий, искренний смех, который придал ей сил.

– Над чем вы смеетесь? Этого все еще недостаточно? Я могу продолжать увеличивать сумму.

– Я смеюсь над собой. Не знаю, как я мог допустить ту же коммерческую ошибку, которую допускают новички своего дела, – фыркнул он, взъерошивая волосы рукой. – В любом случае звучит справедливо. Если я соглашусь на ваше предложение, вы получите эти деньги. Какие еще будут условия?

– Я хочу иметь свободу видеться с друзьями, когда и как захочу. У меня их не так уж много…

– Вы имеете в виду Эвелин и Алису Чедберн? – Хоуп кивнула. – После сегодняшнего вечера мне уже не кажется, что вы хорошо разбираетесь в людях… Или, по крайней мере, заблуждаетесь по отношению ко мне. С чего бы, по-вашему, я запретил вам встречаться с ними?

Хоуп не хотела рассказывать ему о своей семье. О тех случаях в ее детстве, когда отец брал в долг деньги у родителей ее подруг и тем самым портил их отношения. Или о том, как на прошлой неделе мать грозилась запереть ее в комнате и не выпускать на улицу, чтобы та не виделась ни с «падшей девушкой», ни с «распущенной простолюдинкой».

– Это означает «да»? – мягко спросила Хоуп.

– Я не тюремщик, – холодно ответил Кайден. – Я дорожу своей свободой так же, как и уважаю свободу любого другого. Ваша свобода – не моя и никогда не будет мне принадлежать, независимо от того, соглашусь я на эту сделку или нет.

Что-то внутри Хоуп – то, что было проблеском надежды с момента знакомства с ним, – встрепенулось от радости.

Он мог бы и солгать, что даст ей абсолютную свободу, но ему это было абсолютно незачем. Она также не могла представить себе, что он будет навязывать ей строгие правила, которым мать заставляла ее следовать почти двадцать два года ее жизни, что уже, несмотря на все различия между ними, было хорошим знаком.

Кроме того, в нем было что-то такое, что привлекало ее. Что-то, что она не могла объяснить. Возможно, дело было в интуиции, которая притягивала ее к этому незнакомцу с острым, как кинжал, взглядом.

– Так вы рассматриваете мое предложение? – осторожно спросила Хоуп.

– Я делаю это с того момента, как вы протянули мне руку.

Закравшиеся в душу сомнения заставили Хоуп нервно зашевелиться. Она понимала, что это не самый лучший выход для мистера Даггера, но также не думала, что он сможет найти более выгодную партию за короткое время. Ему разрешалось посещать светские мероприятия только из-за дружбы с Маклеодом и растущих денег в кармане, но он не продвинется дальше, если не обретет более высокий статус. Она надеялась, что этот факт склонит чашу весов в ее пользу.

– Не хочу показаться грубой, – добавила Хоуп, – но у этой сделки есть крайний срок.

– О, так вот вы какая. Вы умеете вести переговоры, – проницательно улыбнулся Кайден. – Не думал, что вы окажете на меня такое давление…

– Это не уловка, – оборвала она его. – Это факт. Как вы понимаете, это не моя заслуга. Я не рада видеть себя в таких обстоятельствах. – Она сглотнула, увидев, как улыбка исчезает с его лица. – Я имею в виду, что мое время на исходе. У моей семьи на меня другие планы.

– Судя по тому, что я знаю о вашем классе, – пробормотал Кайден, – я не могу представить себе худшего кандидата вам в мужья, чем я сам.

– Речь идет не о браке.

Повисло молчание. После нескольких напряженных секунд тишины Хоуп прочистила горло, чтобы продолжить:

– Говоря вкратце, это предложение не будет длиться вечно. Я…

– Я согласен.

Ей показалось, что она плохо расслышала его с первого раза, поэтому она вновь откашлялась и переспросила:

– Простите, что…

– Я согласен, – хрипловато сказал он. – Согласен на брак.

Хоуп не успела отреагировать, как он продолжил, ни на йоту не изменив холодный тон своего голоса:

– Взамен, мисс Мод, вы должны пообещать мне, что сделаете все возможное, чтобы помочь мне получить столько контактов, сколько мне нужно.

– Р-разумеется.

– Помогать мне в обществе, – продолжал он, – знакомить меня со всеми, кто связан с вашей семьей и представляет для меня интерес.

– Конечно, познакомлю. – Хоуп подумала о кузенах, которых она ненавидела всем своим нутром, которые молча презирали ее долгие годы и с которыми ей придется снова вступить в контакт. – Обязательно.

– Ваш отец, – продолжал Кайден, – член палаты лордов, не так ли?

– Да.

«Хотя он этого не заслуживает».

– Хорошо. Тогда нам остается только скрепить сделку. И предупреждаю: я человек слова. – Он сузил глаза, отчего дрожь пробежала по позвоночнику Хоуп. – Если вы согласитесь здесь и сейчас, обратного пути не будет. Мы поженимся как можно скорее.

Хоуп тяжело сглотнула. Из окон особняка почти не проникал свет, но глаза наконец привыкли к темноте, и она смогла рассмотреть Кайдена более отчетливо.

Он казался еще крупнее и внушительнее, чем в ту ночь, когда они познакомились. Белая рубашка оттеняла его загорелую кожу. Черный пиджак и галстук, светлые волосы. Серая жилетка идеально облегала его живот. Все в нем казалось столь же великолепным, сколь и недостижимым: сшитый на заказ костюм, выглядывающие из кармана серебряные часы (вероятнее всего, очередное изобретение Брукса), идеально очерченная челюсть, сомкнутые губы, не выражавшие никаких эмоций.

Решимость Кайдена снова взяла верх над его чувствами, надежно спрятав их. Он привык добиваться своего, и деликатность ситуации ничуть его не расстроила. В этом договоре не было страсти, только «за», «против» и условия, которые должны быть закреплены рукопожатием.

Она смотрела на его руку, протянутую перед ней в ожидании. Рука была большой и обтянутой в перчатку из белой ткани хорошего покроя. Благодаря Эвелин у Хоуп тоже были новые перчатки. Она впервые надела их сегодня и сейчас готова была скрепить ими брачное предложение, инициатором которого была она сама.

Она никогда бы не подумала, что такое может случиться. Хотя в глубине души маленькая девочка по имени Хоуп всегда фантазировала о том, что именно она сделает этот шаг. В мире, где выбор делают исключительно мужчины, ей удалось переломить ситуацию.

«Неплохо для Хромой Лоури».

Наконец она протянула свою руку и пожала руку Кайдену.

Это был не первый раз, когда они соприкасались, но впервые контакт был настолько тесным. Она чувствовал его силу, хотя он не двигал их руки вверх-вниз, как это часто делали мужчины при заключении сделок. Они оба оставались очень неподвижными. Она ощущала тепло его кожи, проступавшее сквозь белую ткань. Это напомнило ей о тепле его машины, о том моменте искрящегося между ними молчания. Разговор на равных. Странное прощание, вызвавшее у нее столько вопросов.

Дело было не только в отсутствии холода. За этим теплом скрывалось что-то большее. Обещание внимания. Убежища. Любви.

«А может, я опять просто фантазирую о том, чего желаю?»

Она вдруг осознала, что их рукопожатие слишком затянулось, и сделала вид, что хочет отстраниться. Кайден не позволил ей этого сделать. Он перевернул ее руку ладонью вверх, а затем, один за другим, потянул за каждый палец, пока не снял с нее перчатку.

– Что это?

Девушка, ошеломленная этим жестом, не сразу поняла, что он имеет в виду синяк на ее коже. Остался лишь бледно-фиолетовый след – единственное свидетельство той ночи, когда в одиночестве своей спальни она от чистого отчаяния укусила себя за руку. Сразу после бала. «Того самого бала, на котором я с ним познакомилась».

– А, ничего страшного. – Она нервно улыбнулась. – Несчастный случай.

Он недоверчиво сузил глаза.

– Вы говорите правду?

– Да, конечно!

– Да, конечно… Вы в опасности в собственном доме? Вам нужна помощь? – Другой рукой он приподнял ее подбородок, приближая ее лицо к своему. – Если да, скажите мне прямо. Я могу помочь вам.

Она ощутила жар его дыхания на своей коже. Стоило ему провести подушечкой большого пальца по ее нижней губе, как она поняла, что не сможет противиться ничему, о чем бы он ее ни попросил.

– Д-дело не в этом…

– Вам нужно, чтобы мы поженились прямо сейчас? Сегодня же вечером? Это можно устроить.

От резкого тона Кайдена по ее позвоночнику вновь пробежала дрожь.

– О нет, нет, нет, нет! Это не… – Она сделала паузу. – Это я. Я сделала это с собой.

Она заметила, как он резко замер. Стоило ли ей солгать ему, продолжать настаивать на том, что это был несчастный случай? Ведь на самом деле так оно и было. Она не хотела навредить себе, скорее, наоборот, хотела себя успокоить. Это был просто импульс.

И в тот же миг Кайден тоже поддался импульсу: он наклонился и поцеловал ее руку.

Тепло его дыхания заставило ее покрыться мурашками. От прикосновения его губ к синяку она почувствовала головокружение, как будто земля ушла у нее из-под ног.

Пока она приводила себя в чувство, Кайден воспользовался возможностью убрать перчатку в карман. Затем он осторожно, как будто ничего не произошло, отпустил ее руку.

– Теперь, – начал он, – мы должны найти Ив.

– Что?

– Ив, – повторил он. – Она по-прежнему плутает где-то в саду, помните?

– О да, – сказала она на одном дыхании. – Конечно.

Кайден замер и просто наблюдал за ней. С некоторым запозданием Хоуп поняла, что он ждет, когда она поведет его за собой. Самым быстрым шагом, на который только была способна в текущий момент, она направилась к выходу.

Как раз когда они проходили через последнюю арку лабиринта, она услышала взволнованный возглас.

– Мы тебя обыскались! Алиса в оранжерее. Ей пришлось отвлекать Маклеода всякой чепухой, так что, как ты понимаешь, она не в лучшем расположении духа. Идем! О-о-о-о. – Ив оглянулась на подругу, и ее зрачки стали совсем крошечными. Впервые Хоуп увидела, как Эвелин Буланже охватило смущение. – Ах вот ты где, кузен! Как дела? Я потеряла тебя из виду… Ты заблудился?

– Благодарю за беспокойство, Ив. Как видишь, я уже нашелся… и не благодаря тебе.

Хоуп не хотела поворачиваться к нему, все еще стоящему у нее за спиной. Вместо этого она искала помощи в глазах Эвелин, хотя Эвелин, казалось, была больше заинтересована в том, чтобы придумать себе убедительное оправдание.

– Просто я увидела насекомое, которое заслуживало внимания, Кай, правда, и я не могла не последовать за ним.

– Я уверен, так оно и было, – оборвал ее Даггер. – Надеюсь, оно тебя не ужалило. Доброй ночи, Ив. Доброй ночи, мисс Мод.

Она лишь кивнула в знак прощания. И тут она услышала отдаляющиеся шаги, которые узнала бы даже в кромешной темноте.

– Боже правый, ты видела, как он сверкнул глазами? Я думала, он меня убьет! – начала щебетать Эвелин. – Мне жаль, что он не попал туда, куда должен был! Какой же он непоседа, просто неисправим! Но вы нашли друг друга, разве это не здорово? Хотя я и не сомневалась, что у вас все получится! Ведь все получилось, не так ли? – После молчания Хоуп Эвелин изобразила ужас на лице: – Он же ничего тебе не сделал?! Я убью его!

– Нет, не волнуйся. – Хоуп подхватила ее под руку и направилась в оранжерею. – Но я хочу все рассказать вам вдвоем с Алисой. Идем же скорее!

Через пару минут они обе пытались восстановить дыхание у стеклянной двери оранжереи.

– В этих проклятых корсетах невозможно бегать!

– А ты представь себе вдобавок ногу весом в центнер, – рассмеялась Хоуп.

– Вот вы где! А я как раз собиралась за вами бежать.

Алиса встала с одной из скамеек у клумбы. В отличие от своих подруг, ни один волосок не выбивался из ее идеально уложенной прически, а ее белоснежная кожа была столь же безупречной, как и на момент начала бала. Она окинула взглядом двух девушек и сразу же заметила руку Хоуп.

– Почему на тебе только одна перчатка? Что случилось?

Хоуп подошла к ней и улыбнулась.

– Она осталась у него.

Этого было достаточно, чтобы выражение лица Алисы сменилось от беспокойства к удивлению и от удивления к радости. Она порывисто обняла Хоуп, выбив из нее все дыхание.

Алиса обладала большей силой, чем Эвелин, но никто не ожидал от нее такого бурного проявления эмоций.

– Эй, не делайте этого без меня, дьяволицы!

Эвелин бросилась к ним обеим и обхватила их руками. Они смеялись втроем под стеклянной крышей, и цветы были единственными свидетелями их торжества.

Казалось, ничто не могло омрачить их победу. Однако позже, когда они возвращались на светскую вечеринку, Хоуп на мгновение задумалась, не сделала ли она ложный шаг навстречу судьбе, которая может оказаться куда хуже, чем можно было представить.

Что, если она только что заключила сделку не с холодным спасителем, а с самим дьяволом во плоти?

* * *

Кайден не находил себе места. Как он должен был себя чувствовать? Как дьявол? Вполне возможно. Ведь он только что согласился жениться на женщине, которую, в чем он был абсолютно убежден, он не заслуживал.

Его изначальные предположения касательно Хоуп подтвердились: она была смелой. Какая леди, родовитая или простолюдинка, осмелится попросить мужчину жениться на ней? И она точно знала, что с ним тоже не все так просто. За несколько дней до этого он, должно быть, смутил ее своим поведением, но лишь потому, что сам не знал, как вести себя в ее присутствии.

Его тело требовало одного. Его рассудок – другого. А его сердце, казалось, забывало перекачивать кровь, когда рядом находилась Хоуп Мод.

Он не спал уже несколько ночей, потому что в каждом его чертовом сне присутствовала ОНА. Голая, одетая, соблазнительная и неуловимая. Он уже начал опасаться, что сходит с ума.

«Учитывая то, что я только что сделал, возможно, я действительно сошел с ума».

Его ноги сами привели его обратно в особняк. На террасе он с удивлением обнаружил Эзру. Вернее, его удивило не само присутствие, а, скорее, выражение лица его друга. Тот выглядел странно, словно сам не свой.

– Что случилось? – спросил Кай, как только подошел к нему. – Плохая ночка?

– Скорее, непонятный разговор с непонятной дамой, – фыркнул Маклеод. – А ты? Где, черт возьми, ты был? Я тебя повсюду ищу.

– С чего такая настойчивость? – Он изогнул бровь. – Не можешь больше выносить утомительные танцы без меня?

– У меня было плохое предчувствие. – Эзра провел рукой по груди. – Я не суеверен… но я родился недалеко от Шотландии. А в тех местах говорят, что человеку лучше прислушиваться к своей интуиции. Особенно если она предупреждает его о дурных предзнаменованиях.

Кайден, скептик и практик с головы до пят, усмехнулся.

– И что же тебе подсказала эта твоя мощная интуиция?

– Что ты вляпаешься в очень крупную неприятность. – Он поднял брови: – Ну что, Даг, я прав? Ты ввязался во что-то опасное?

Кайден подождал несколько секунд, прежде чем ответить.

– Скажем, да, – наконец признался он. – Я женюсь.

На этот раз уже Эзре понадобилось время, чтобы перевести дух.

– Не могу поверить! – Он еще больше разозлился. – Вот же гарпия! Так вот почему она держала меня здесь со всей этой чепухой насчет инвестиций в фирму «Даггер»? Я предупреждал тебя не связываться с женщиной холоднее тебя, если не хочешь замерзнуть до смерти!

Кайден непонимающе нахмурился.

– Ты кого это прочишь мне в жены? Я бы не назвал Хоуп Мод холодной. – Он отвел взгляд вдаль. – Более того, мне кажется, что она…

– Хоуп? Дочь того виконта, последнего кутилы? – Выражение лица Эзры сразу же смягчилось. – Ах! Забудьте о том, что я сказал! Ты знаешь, как я отношусь к браку, но из всех твоих ужасных вариантов мисс Мод, конечно, не самый худший… И она весьма привлекательна! Не считая ноги, у нее просто отличные…

– Эзра, – оборвал его Кайден, – сию минуту заткнись, пока я не пожалел, что сказал тебе хоть слово.

Маклеод рассмеялся, схватил его за плечи и потянул в дом.

– Ну рассказывай, как это произошло? Ты встал на одно колено? Умоляю, скажи, что да! Скажи, что ты унизил себя всеми возможными способами.

– На самом деле это она сделала мне предложение.

Аристократ замер на месте. Он повернулся к Кайдену и слегка наклонился, чтобы обхватить его за плечи.

– Шутишь.

– Нет.

– Боги… Это невероятное чудо нужно отпраздновать хорошим вином. А еще лучше – двумя хорошими…

– Эзра!

– …бокалами коньяка. А ты о чем подумал? Развратный ум! Неужели перспектива брачной ночи затуманила твой разум?

Кайден в ответ пробормотал что-то невнятное.

– Так и быть, я заткнусь, пока ты не отозвал мое приглашение на свою свадьбу. – Эзра улыбнулся: – Потому что я ни за что на свете не упущу зрелище того, как ты обменяешь свободу на горстку веснушек.

Глава 12

Кайдену удавалось избегать Эвелин с того самого бала, хотя в случае с его кузиной это было непросто. В любом случае уже ничто не могло бы сравниться с вечером после вечеринки у Данквортов, когда Эвелин с самыми восторженными визгами уверяла его, что он принял лучшее решение в своей жизни.

И все же в то утро ему нужно было увидеть ее. Ему нужна была ее помощь.

Он постучал в дверь дома Буланже, и, к счастью, первым, кого он увидел, была его тетя Бесс.

– Мне тут птичка нашептала, что ты собираешься жениться, – пропела она, как только он переступил порог.

– Может, Ив уже перестанет рассказывать об этом кому попало? Еще ничего окончательно не решено. Сначала мне нужно заполучить согласие виконта и виконтессы Лоури.

– Я для тебя не «кто попало», племянничек, – насмешливо произнесла Бесс, изобразив, будто обиделась. – И если ты ищешь согласия этих людей, боюсь, ты ошибся дверью.

– Я пришел за вашей нескромной дочерью, – пробурчал Кайден, входя в зал. – Она ведь дома, не так ли?

– Да, еще спит, а что?

– Спит? Но ведь уже восемь часов утра…

– Пора тебе уже перестать думать, что вся Англия живет в том же ритме, что и ты, дорогой, – рассмеялась женщина. – Я пошлю за ней. А пока ты ее ждешь, присаживайся и выпей чаю. В последнее время ты появляешься здесь, только чтобы увидеть моего мужа или Ив… Еще немного, и я обижусь уже всерьез.

Кайден быстро поцеловал ее в висок, чтобы успокоить, и, как он и рассчитывал, это тут же подействовало. Тетя рассмеялась и, взяв его под руку, повела в библиотеку.

Она была точной копией Эвелин, только лет пятидесяти и чуть более пухлой, с такими светлыми волосами, что они казались почти белыми. Она заставила его сесть на расстоянии вытянутой руки от нее, пока им разливали чай с молоком.

– Ну, скажи мне, какая она, твоя будущая жена?

– Она… – Кайден заколебался, – аристократка.

– Мне что, придется вытягивать из тебя слова щипцами на твоей трости? – Бесс фыркнула. – Я это и так уже знаю. Тебе ведь известно, что я обожаю узнавать подробности о жизни этих павлинов. Особенно о тех, которые не приглашают меня в свои салоны, чтобы поглазеть на них…

– Ее зовут Хоуп. Хоуп Мод. – Бесс равнодушно моргнула. – Она дочь виконта. Лорда Лоури.

– О-о-о-о-о, – протянула его тетя без особого энтузиазма. – Чудесно. Скажи, почему ты выбрал именно ее?

– Это она выбрала меня.

На этот раз его слова вызвали реакцию, хотя Кайден и не ожидал, что она будет настолько эмоциональной.

– Она бросилась наутек в разгар бала?! Очернила твою репутацию? Или ты запятнал ее репутацию?! Я хочу знать все подробности.

– Что вы такое говорите? Конечно же нет. Я хочу сказать, что это она сделала мне предложение.

Руки Бесс, сжимавшие лацканы пиджака ее племянника, медленно отдернулись, чтобы прикрыть рот.

– Правда? – Она сжала кулаки. – А мне нравится ее наглость! Он идеально впишется в нашу семью! И что же она предложила?

– Брак по расчету.

– Зная тебя, я этого и ожидала…

– Ожидали?

– Но почему она сделала предложение именно тебе? – продолжила Бесс. – Она в отчаянии?

– Не могу найти другого объяснения тому, что она выбрала мою кандидатуру себе в мужья, – ухмыльнулся Кайден.

Он обожал свою тетю Бесс, но не хотел рассказывать ей о деталях их сделки, и уж тем более о проблемах Хоуп. Ее нога, долги ее отца, намек на то, что семья ищет для нее выход «хуже, чем замужество»… Он сомневался, какое из этих обстоятельств было наиболее ужасным. Одна мысль об этом приводила его в ярость.

И дело не в том, что он старался не думать обо всем этом. Наоборот, с тех самых пор он вспоминал каждое слово из их разговора в саду. До того момента, как Хоуп нашла его заблудившимся в лабиринте, он думал о ней (и о том, как убьет Эвелин). И вдруг, словно он каким-то образом мысленно притянул ее, он услышал, как она споткнулась по другую сторону кустов.

Хоуп не только вывела его из лабиринта, но и сделала ему самое удивительное и неожиданное предложение, которое он получал за последние годы. Кайден всегда изо всех сил старался, чтобы ничто не могло застать его врасплох; он никогда бы не подумал, что именно она заставит его потерять дар речи.

Хотя, надо признать, он потерял дар речи еще тогда, когда увидел ее впервые.

– Не можешь найти другого объяснения? – недоуменно спросила Бесс. – Так может, она влюблена в тебя! – Она сделала паузу, затем указала на него пальцем. – И не смей делать такое лицо!

Кайден нахмурился.

– Я его и не делал.

– Еще как сделал! Опять это несносное выражение лица всезнайки. То самое, которое будто кричит: «Не говорите глупостей, тетя Бесс, или я уйду из этого дома».

– Ах, ну если речь об этом, то да, именно такое у меня сейчас выражение лица.

– Мой глупый мальчик… – Женщина взяла его лицо, чтобы притянуть к себе и громко чмокнуть в щеку. – Я понятия не имею, как все это произошло, но я так рада за тебя. Ты ведь этого хотел, не так ли? Принадлежать этому миру, такому яркому, быть в нем новым властелином. Я лишь надеюсь, что она хорошая леди. И что она не оставит тебя без гроша в кармане или страдающим от разбитого сердца.

– Разумеется нет…

– И не сделай ничего подобного с ней самой! – Она приблизилась к нему, пока их глаза не оказались на расстоянии пальца друг от друга. – Твой отец, моя покойная невестка и я воспитали достойного джентльмена. Не смей разочаровывать меня.

– Мама, прекрати. Может, хватит уже ему угрожать? Хоуп замечательная, а Кайден – болван, но я уверена, что он будет хорошо с ней обращаться… или сначала ему придется иметь дело со мной.

Тетя и племянник повернулись в сторону прервавшего их сонного голоса. Посреди комнаты стояла Эвелин, все еще одетая в ночную рубашку, с длинными светлыми волосами, спускавшимися до пояса, и следами от подушки на щеке.

– Ты что, не могла спуститься вниз уже собранной? – прорычал Кайден.

– Зачем? Горничная только сказала, что мама послала за мной. И обычно она делает это только для того, чтобы показать мне какой-нибудь журнал со сплетнями.

– На этот раз тебя хотел видеть твой кузен, а не я, – добродушно сказала Бесс. – Ты же знаешь, что я никогда не подняла бы тебя в такую рань, птенчик.

– Вот только без притворства, – проворчала Эвелин, подходя к ним. – Ну, Кай, что тебе от меня нужно?

– Я хочу, чтобы ты оделась, – мягко ответил он. – Мне нужна твоя помощь, чтобы купить кое-что.

– Ты смеешься надо мной!

– Вовсе нет. Хотя, если ты задержишься, – Кайден взглянул на карманные часы, – я пойду на Бонд-стрит[8] без тебя.

– Бонд-ст… – Эвелин внезапно замолчала и прижала руки к губам, как до нее делала ее мать. – Правда? Шопинг? Так бы сразу и сказал! Дай мне пять минут!

Она взвилась по лестнице, словно циклон. Бесс, смеясь про себя, нагнулась, чтобы поднять со стола чайник.

– Потребуется не меньше десяти. Еще чаю, племянник?

По итогу прошло двадцать минут. Когда девушка наконец была готова, они попрощались с Бесс и сели в карету Кайдена. Кучер уже знал, куда их отвезти, поэтому они тронулись в путь, как только закрылась дверь.

– Как таинственно! И что же ты так настойчиво хочешь купить?

Кайден сложил руки и, избегая глазами Эвелин, уставился в окно. Улица была запружена трудягами, идущими на работу и уже с нее. Не было видно ни одной дамы или джентльмена из высшего общества. Именно по этой причине Кайден решил сделать это так рано утром: не будет посторонних глаз и ушей. А он терпеть не мог ходить по магазинам, когда целая толпа аристократов заглядывает ему через плечо.

– Если ты действительно умна, то догадаешься.

Разглаживая юбку своего платья, Эвелин изогнула бровь.

– Ненавижу, когда ты говоришь загадками. Напоминаю тебе, что я здесь, чтобы помочь тебе, неблагодарный!

Ее кузен ухмыльнулся: по утрам, особенно если ее рано подняли с кровати, Эвелин была еще нетерпеливее, чем обычно. Он не думал, что она сможет долго продержаться в неведении, поэтому порылся в карманах сюртука, пока не нашел то, что носил с собой вот уже второй день.

«Один день и восемь часов, если быть точнее».

– Перчатка? – удивленно переспросила Эвелин. В ее глазах мелькнула искра понимания. – Это моя! Та, которую я одолжила Хоуп!

Она перегнулась через сиденье, чтобы взять ее, но Кайден остановил кузину, быстро убрав перчатку обратно в карман.

– Теперь ты знаешь, – тихо сказал он. – Мы зайдем в несколько магазинов.

– Ты хочешь купить ей пару перчаток. – Эвелин отчетливо произнесла каждое слово с ноткой разочарования. – Довольно скучно для свадебного подарка, не думаешь?

– Ты так считаешь? В любом случае, раз уж ты до сих пор не догадалась…

Эвелин недовольно хмыкнула и, не говоря ни слова, опустилась на свое место. Однако стоило кучеру остановиться, как она ожила. Под прикрытием зонтика, который придумал Брукс, кузен с кузиной обошли несколько магазинов. Хотя Ив указала на несколько вещиц, которые, по ее словам, должны были понравиться ее подруге, Кайден не остановил свой выбор ни на одной из них. Он молча оценивал каждый предмет, а потом бесстрастно его откладывал.

– Даже с мамой не так сложно! – пожаловалась Эвелин. – Что ты пытаешься найти?

– Что-нибудь… теплое.

– Теплое? – Эвелин остановилась посреди тротуара. – Но почему?

– У нее были холодные руки, – рассеянно сказал Кайден. – В саду.

– Откуда ты знаешь? Разве что?.. – Эвелин рассмеялась. – Так значит, что-то теплое, да? Вот же каналья! В таком случае не помешали бы перчатки для прогулок. Бархатные. Сейчас популярны персиково-розовые…

– Лучше зеленые, – оборвал ее Кайден.

– Какие у тебя скудные познания в моде, кузен! Я знаю отличную портниху, которая тебя убедит! Идем!

Она снова схватила его за руку, чтобы пойти вперед, но не смогла сдвинуть его ни на дюйм. Ее кузен застыл на месте, уставившись на что-то на другой стороне улицы. Девушка с любопытством проследила за его взглядом и улыбнулась от уха до уха, как только разглядела витрину.

– Так вот для чего тебе нужна была ее перчатка? – Кайден неопределенно пожал плечами. – Ты мог бы просто спросить у меня размер ее пальца – не обязательно было хранить целую перчатку.

– Так было быстрее, – решил он себя оправдать.

– Значит, на самом деле мы здесь для этого? – Услышав в ответ молчание, она вновь толкнула его. – Мы могли бы пойти туда с самого начала! Ну же, идем!

Они вышли из ювелирной лавки уже через пять минут. Кайдену хватило одного взгляда на прилавок с кольцами, чтобы выбрать одно из них. Поневоле, выбирая нужный размер, он согласился отдать перчатку Хоуп продавцу, напуганному его ледяным взглядом.

Как только они снова оказались на улице, Эвелин протянула к нему руку, словно прося подаяния.

– Что такое, Ив? – Он посмотрел на нее. – Хочешь, чтобы я и тебе что-нибудь купил в качестве компенсации за помощь?

– Нет, хотя, раз уж ты сам об этом заговорил, кое-что не помешало бы… – пробормотала она. – Но сейчас не об этом. Я хотела предложить вернуть перчатку Хоуп вместо тебя. Зная, какой ты у нас «занятой человек», я, скорее всего, увижу ее раньше тебя.

Кайден сунул руку в карман сюртука, но вдруг замер и через пару секунд снова вытащил ее, уже пустую. – Я сам верну ее ей, – медленно произнес он, – как только увижу.

«Даже не знаю, кто из них хуже скрывает свой интерес друг к другу, – усмехнулась про себя Эвелин, – бедняжка Хоуп или этот дуралей Кай».

– Прежде чем мы отправимся в следующий магазин из твоего списка, кузен, как ты смотришь на то, чтобы купить букет цветов?

– Цветы? – Он, казалось, раздумывал над этим вопросом. – А какие ей нравятся?

– Они для меня, идиот, – рассмеялась Эвелин, – за то, что терпела тебя все утро!

Увидев, что кузен начал заикаться в свое оправдание, девушка снова рассмеялась.

– Кроме того, Кай, мне жаль тебе говорить, но я не знаю, какие у Хоуп любимые цветы. – Она бросила на него косой взгляд. – В целом, признаюсь, я до сих пор не совсем понимаю вкусы этой девушки…

* * *

Хоуп была занята перешиванием очередного платья Эвелин, когда раздался стук во входную дверь. Ее мать, испуганная, поднялась с другого дивана и уставилась на нее.

– Я никого не жду, – стала оправдываться девушка шепотом.

– Иди открой, – приказала ей леди Лоури. – Глэдис ходит по магазинам. Не знаю, остался ли в этом доме кто-нибудь, кто не был бы глух или ленив.

Хоуп отодвинула ткань в сторону и, прихрамывая, вышла в коридор. Хотя путь был коротким, звонивший успел пять раз постучать колотушкой. Прежде чем открыть дверь, она уже догадывалась, кто это был.

– Доброе утро, лорд Лоури.

Она отступила в сторону, и отец пронесся мимо нее, как ураган. Темные круги под глазами, запах алкоголя и расстегнутая пуговица на рубашке – этого было достаточно, чтобы понять, где он провел ночь.

– Где моя супруга? – прошептал он.

– В белой комнате.

– Не говори ей, что я вернулся.

– Она не могла не услышать, как вы зашли в дом, – язвительно ответила Хоуп. В этот момент леди Лоури, словно обладая шестым чувством, крикнула, чтобы ее дочь поторопилась и вернулась к ней в комнату. – Что вы хотите, чтобы я ей сказала?

– Что угодно. – Отец направился к лестнице, даже не взглянув на нее. – Хоть раз будь умной девочкой.

Хоуп зажала нос пальцами и вздохнула. Она уже давно перестала общаться с отцом и ожидать от него чего-либо, тем более извинений. Тем не менее после второго окрика Беатрис ей захотелось последовать за ним и запереться в любой комнате особняка, пока над ее головой не стихнет буря.

Очередной стук в дверь пресек все попытки убежать или подчиниться приказам матери. Она снова подошла к парадной двери и открыла ее, на этот раз более осторожно.

– Достопочтенная мисс Хоуп Мод?

– Да, это я.

Посыльный протянул ей продолговатый пакет размером с книгу. Хоуп взяла его в руки с удивлением и даже со страхом.

«Неужели это от лорда Свитина?»

Интуиция, однако, подсказывала ей, что это не от него. Когда посыльный мальчик намеренно покашлял, девушка вернулась к действительности.

Она поблагодарила его и стала искать монеты. Наконец нашла три пенни; протянув их ему, она поняла по выражению лица посыльного, что этого мало, но большего дать не могла.

Она не заметила, как ноги сами привели ее обратно в гостиную, пока Беатрис не прервала ее мысли.

– Что это ты там так крепко сжимаешь?

Хоуп прижала пакет к груди и медленно покачала головой.

– Ничего.

– Не глупи, дитя, покажи мне.

Не обращая на нее внимания, Хоуп вернулась к дивану, на котором шила, и вскрыла конверт с запиской. Простым почерком, без пятен и размазанных чернил там было написано:

Прошу прощения за то, что прошлой ночью оставил Вашу перчатку у себя. Мне нужно было узнать размер Вашего пальца, чтобы выбрать кольцо и сделать предложение, достойное Вашей семьи. Надеюсь, это послужит компенсацией.

Я навещу Вас завтра.

Кайден Даггер

Не было ни любовных прощаний, ни приветствий, ни любезностей. Ей стоило бы оскорбиться, но вместо, она молча улыбнулась. Мистер Даггер не стал бы приукрашивать заключенную ими сделку ложью, как наверняка поступили бы другие высокородные джентльмены.

Ее радость слегка угасла, когда она поняла, что жест, который показался ей весьма романтическим, вовсе таковым не был. Кайден оставил ее перчатку у себя не потому, что хотел заполучить частичку ее, а лишь потому, что это был самый практичный способ узнать размер ее пальцев.

«Фантастика. Алиса была права: мне не очень-то стоит рассчитывать на брак, полный любви…»

– Не хочешь объяснить, что это такое?

Хоуп подняла глаза на мать и молча согласилась. В коробке, завернутой в шелковую бумагу, лежала пара зеленых перчаток, обтянутых изнутри мягким черным бархатом.

– Перчатки? Какой непристойный подарок! – фыркнула Беатрис. Такое дарят только любовницам! Какой стыд… Скажи, они от какого-то невоспитанного поклонника или от того спекулянта-продажника, о котором ты мне рассказывала?

– Не все ли вам равно, от кого они?

– Конечно нет. Уж лучше быть любовницей графа, чем женой… – женщина замолчала и тут же самодовольно подняла нос. – Я уже говорила тебе, что ты не должна приближаться к этому сорту людей, дорогая дочка, иначе сама окажешься вымазанной в саже.

– Я и так уже в ней, матушка, причем не выходя из собственного дома.

Леди Лоури в изумлении уставилась на нее. Она не узнавала свою дочь. С тех пор как она подружилась с этими двумя девицами, Хоуп только и делала, что бунтовала. Виконтесса уже подумала о том, как умерить ее пыл, когда в дверь снова постучали.

– Да что сегодня за день такой, ради всего святого? – проворчала Беатрис. Когда Хоуп собралась встать, она остановила ее жестом. – Я сама пойду. С той скоростью, что ты двигаешься, мы никогда не закончим.

Девушка проследила за взглядом матери и, только когда та скрылась за дверью, вновь взглянула на записку. Почерк Кайдена не имел ничего общего с тем извилистым, запутанным письмом, которым по настоянию Беатрис пользовались она и ее брат. Она представила себе, как он, согнувшись в своем кабинете, работает в окружении бумаг и, не задумываясь, берет случайный лист бумаги, чтобы нацарапать эти пару строк.

Наверняка он даже не сам выбрал перчатки. Хотя, если бы он обратился за помощью к кузине, Эвелин сразу же рассказала бы ей. Они ведь были подругами, а подруги рассказывают друг другу такие вещи, не так ли?

Цвет перчаток был зеленым, как у тех кустов в лабиринте. «Может, это скрытое послание? Может, он хочет мне этим что-то сказать?»

Девушка тут же отмахнулась от этой мысли. «Это невозможно. Это просто модный оттенок».

Она погладила ткань и приблизила ее к лицу, чтобы вдохнуть ее аромат. Она не понимала, откуда у нее такая уверенность, но она знала, что перчатки пахнут им. Мыло и сандаловое дерево. Чистая правда, ничего искусственного или цветочного, чтобы приукрасить аромат.

Ей вновь захотелось рисовать. На этот раз их руки. Руки Кайдена и ее собственные, соединенные вместе. «Я должна увидеть его снова, если хочу, чтобы они получились правильными», – подумала она.

По позвоночнику пробежала дрожь, когда она осознала, что скоро сможет делать это, когда захочет. Она будет связана с ним навек. И в то же время свободна.

– Дочка, а вот сейчас доставили кое-что гораздо более интересное!

«В первую очередь от матери».

Леди Лоури вошла в комнату с огромным букетом цветов. Хоуп ахнула при виде нового подарка, пока не присмотрелась к букету повнимательнее. Тот же выбор растений и тот же цвет, глубокий красный. И, насколько она могла разглядеть, приблизившись, однострочное послание на записке к цветам.

– Твой поклонник все не может насытиться, не так ли? – соблазнительно прошептала ее мать, передавая ей цветы. – Не будь глупой и ответь на его внимание в этот раз. Думаю, ты уже знаешь, кто посылает эти цветы, как и то, что его предложение имеет срок годности. Ответь ему «да». Назначь с ним встречу, когда он захочет.

Запах был пьянящим. Слишком сильным. Хоуп сморщила нос и зашагала по комнате с букетом в руках, ища, куда бы его поставить, чтобы поскорее от него избавиться.

– Ты даже не станешь читать записку, милое дитя?

– Я уже представляю, что там написано, – хмыкнула ее дочь.

– Можешь прочитать ее в уединении своей комнаты, если хочешь… Почему бы тебе не подняться с цветами к себе?

– Потому что я не хочу.

– Хоуп, ты должна перестать так воротить носом. – Беатрис села обратно на свое место и сузила глаза. – Хочешь, чтобы я ответила за тебя? Мне не составит труда подделать твой мелкий почерк.

Девушка сделала шаг ближе, намереваясь что-то ответить, но в этот момент нечаянно задела каминную кочергу, отчего та упала на пол. Хоуп уже и забыла о ней: они так редко ею пользовались. В этот момент в камине тлело лишь несколько почти погасших угольков.

На мгновение она уставилась на них как завороженная. Красный цвет, скрывавшийся в саже и пепле, был менее ярким, чем у цветов. Она не была уверена, что из них опаснее.

Сделав глубокий вдох, Хоуп бросила букет в камин.

В этот момент в зале раздался пронзительный крик леди Лоури. Хоуп отступила в сторону, наблюдая, как мать кинулась к букету, у которого уже стали сгорать первые лепестки.

– Ответьте вот этим на вопрос лорда Свитина, раз уж вы, похоже, так близко с ним знакомы, – пробормотала Хоуп. Беатрис замолчала, и дочь, воспользовавшись случаем, наклонилась к ее уху и прошептала: – Не забудьте поблагодарить его за то, что он прислал нам что-то для согрева. Нам это, разумеется, очень кстати.

Затем она подошла к дивану, взяла полуготовое платье, перчатки, записку Кайдена и последовала за отцом наверх.

* * *

Беатрис побелела как простыня, когда в тот же день за ужином ее дочь объявила, что на следующий вечер им нанесет визит мужчина.

– Джентльмен? – Улыбка виконтессы дрогнула. – Кто?

– Мистер Даггер, – поспешила ответить Хоуп. Вилкой она рассеянно ковыряла еду на своей тарелке. – Полагаю, он намерен… попросить моей руки.

Звуки старого дома наполнили тишину зала. Даже Генри, всегда отличавшийся завидным аппетитом, замер со столовыми приборами в руках.

Удивительно, но именно лорд Лоури первым вернул себе цвет лица.

– Не могла бы ты еще раз повторить, кто этот джентльмен? – переспросил он.

Голос и руки виконта дрожали. Бросив на него быстрый взгляд, Хоуп задалась вопросом, не был ли он пьян к этому времени.

– Мистер Кайден Даггер, – тихо повторила она. – Полагаю, вы его знаете…

– Да-да, конечно, кто же не слышал о нем в Лондоне! – Уголки его губ дрогнули, но улыбки так и не получилось. – Он друг единственного сына графа Нортума, Эзры Маклеода.

– Неужели ты не могла заарканить его друга? – съязвила ее мать.

Хоуп, не обращая внимания на Беатрис, кивнула отцу, не отрывая взгляда от своей тарелки со сколами.

– Да, верно. Мне известно, что мистер Даггер и мистер Маклеод – хорошие друзья.

– Даггер… Помимо всего прочего, он владеет крупной компанией по производству железнодорожного транспорта, ты знала? – продолжил виконт. Хоуп снова кивнула. Ей было интересно, считает ли отец ее еще более глупой, чем бесполезной. – Он не из родовитой семьи, но, несомненно, его интерес к тебе – это… приятная новость.

Хоуп знала тому причину. Не то чтобы ее отец так сильно напился, что начал вдруг питать по отношению к ней добрые помыслы. Причина, скорее, крылась в фамилии ее будущего мужа. Слово «Даггер» было синонимом «быстрых денег», а для главы их семейства не было ничего важнее этого. Как и не было ничего, что утекало бы из его рук еще быстрее.

Лорд Лоури одним глотком осушил свой бокал вина и с размаху поставил его на стол. Генри, сидевший рядом с ним, подпрыгнул от громкого стука.

– Если к нам приедет твой богатый поклонник, мы не можем позволить ему видеть дом в таком виде.

– А что не так с нашим домом, дорогой?

– Беатрис, не провоцируй меня. Я не буду отвечать на нелепые вопросы. – Мужчина указал рукой на потолок, нарисовав в воздухе круг. – Нужно будет привести в порядок комнаты, по крайней мере те, что на первом этаже. Прибраться, начистить посуду до блеска…

– Не думаю, что он останется на ужин, – поспешила сказать Хоуп. – Он очень занятой человек.

– Чтобы все были одеты с иголочки. Все без исключения. – Лорд Лоури оглядел свою семью. За исключением его жены, остальные вжались в свои стулья. – Мы не хотим, чтобы мистер Даггер пожалел о своем выборе или, что еще хуже, изменил свое решение, увидев, в какую бездонную яму он собирается вложить свои деньги.

В следующее мгновение виконт встал и ушел из-за стола. Остальные присутствующие молчали, прислушиваясь к его отдаляющимся шагам. Шаги вели не в сторону опустевшего кабинета, не наверх, не во двор, а прямо к главному выходу. Ворчливый оклик Глэдис, извинения экономки, шорох пальто и шляпы – все это предшествовало хлопку входной двери.

– Вы все слышали, – наконец, сказала Беатрис. – Не засиживайтесь допоздна. Лорд Лоури придумал, чем занять наше утро, чтобы угодить будущему мужу Хоуп. Мы будем ползать на коленях, натирая до блеска полы ради какого-то плебея. – Громко фыркнув, она добавил: – Очаровательно.

Женщина встала из-за стола с тарелкой в руках. Прежде чем уйти, она поставила ее рядом со своим сыном Генри, которого также нежно погладила по плечу. Как только она вышла из комнаты, младший Лоури облегченно вздохнул.

– Ты выходишь замуж? – спросил он шепотом. – За того Даггера, который тебе снился во снах?

В его голосе не было удовлетворения. Не было и неверия. Скорее, страх и… печаль. При виде его Хоуп нежно улыбнулась. Она встала и быстро, как только могла, подошла к брату и оставила поцелуй на его каштановой голове.

– Думаю, да, – ответила она на вопрос мальчика. – Но все будет к лучшему, Генри. Ты наконец сможешь пойти в школу. В Итон…

– Правда?!

– Правда. – Она почувствовала руку брата на своей талии и закрыла глаза. – А на каникулах тебе не придется оставаться в этом доме, если ты не хочешь. У меня будет свой собственный, где ты сможешь жить, если…

– Я буду скучать по тебе.

Хоуп сжала веки, чтобы сдержать накатывающиеся слезы, и поцеловала его еще раз, прежде чем отстраниться.

– Ешь. Ты слышал своего отца, завтра нам предстоит долгий полный хлопот день. Мы не можем скинуть все заботы на Глэдис.

Генри кивнул. Без особых колебаний он переложил еду из тарелки матери в свою и продолжил есть с аппетитом.

– Хоуп, – вновь окликнул он ее. Молодая девушка, направляясь к своему месту, остановилась на полушаге. – Почему ты не называешь папу «папой»? Я давно заметил. Ты никогда его так не называешь.

«Потому что он ничего не сделал, чтобы заслужить это».

Но вместо ответа она снова принужденно улыбнулась.

– В кои-то веки мама права: завтра будет трудный день. Не волнуйся ни о чем и отдохни.

Генри кивнул, но через несколько секунд снова нарушил тишину столовой.

– Можно я… посплю сегодня с тобой? – Перед тем как его сестра начала протестовать, он поспешил добавить: – Это не потому, что я все еще маленький мальчик или что-то в этом роде! А потому, что это может быть… в последний раз.

Хоуп, у которой сжалось сердце от этих слов, пообещала брату, что это будет не в последний раз.

* * *

Разумеется, на следующий день Беатрис и пальцем не пошевелила, погрузившись в грозовое молчание.

После нескольких часов напряженной уборки и скромного ужина Хоуп поднялась к себе наверх, чтобы переодеться. В конце концов, ей было необходимо заняться собой, чтобы отвлечься от мыслей о грядущем вечере. На подготовку у нее ушел час, и, глядя на себя в зеркало и оценивая результат, она поняла, что никогда еще не выглядела так прекрасно. Что, впрочем, не слишком-то походило на комплимент.

Она выбрала сиреневое платье с длинными рукавами, с цветами, вышитыми на атласе более темного оттенка, и серебряными пуговицами, застегивающимися по центру груди на высокий воротник. Это было великолепное платье, настолько, что она чувствовала себя в нем ужасно неловко. Она попыталась повторить прическу, что была у нее на балу, но в итоге у нее получился простой низкий пучок с несколькими волнистыми прядями, выбивающимися из него. Украшений у нее не было, поэтому она соорудила себе что-то вроде сережек из двух крошечных перламутровых пуговиц.

Девушка одобрительно кивнула своему отражению в зеркале, засмеявшись.

«Я выгляжу как настоящая Золушка».

Простой макияж не мог скрыть ни темных кругов под глазами, ни красных пятен от холода на коже. Отец распорядился беречь все дрова, чтобы растопить камин для мистера Даггера, и с тех пор они совсем перестали отапливать спальни наверху. В те моменты, когда ее руки были скованы от холода, она начинала немного понимать гнев матери.

Хоуп бросила взгляд на прикроватную тумбочку, где лежали новые, еще ни разу не надетые перчатки. Они предназначались для ношения на улице и совершенно не подходили к ее платью.

«Но когда это меня волновало? Как говорила мама, нелепо было что-либо скрывать».

Она вскочила и надела их. Окоченевшие пальцы тут же согрелись, и девушка позволила себе с удовольствием потереть руки.

– Мисс, – Глэдис наблюдала за ней из приоткрытой двери, – с вами все в порядке?

– Да, конечно. В чем дело?

– Вы должны спуститься. – Она сделала паузу. – Мистер Даггер уже ожидает вас.

* * *

Кайден был единственным, кто встал с своего места, как только она зашла в парадную гостиную. На диване напротив ее брат Генри просто взглянул на нее, словно ягненок, зажатый в угол, а лорд Лоури лишь недобро ухмыльнулся. Беатрис стоически восседала рядом с ним, вознамерившись явить собой полную противоположность дочери.

Как только Хоуп увидела наряд своей матери и ожерелье с единственной жемчужиной на шее, она почувствовала себя еще более нелепо. Она не сияла так ярко, как ее мать, одетая в платье насыщенного кобальтово-синего оттенка, с ее аристократическим ликом, присущим виконтессе.

Только когда к ней подошел Кайден, она осмелилась поднять глаза от пола.

– Вам понравились перчатки?

Хоуп смущенно кивнула.

– Я уже писала вам об этом в благодарственной записке.

– Я знаю, я прочитал, – тихо сказал он. – Но это еще не означает, что это была правда. Разве не вы говорили мне однажды, что леди воспитаны так, чтобы постоянно говорить «спасибо»?

Она не успела отреагировать, как Кайден взял ее за руку. Он поцеловал ее так же, как тогда в саду. От этого простого жеста у нее по коже пробежали мурашки.

– Ну же, голубки, садитесь, садитесь! – обратился к ним лорд Лоури. – Вы пришли спросить меня о чем-то, мистер Даггер, не так ли? Говорите, не стесняйтесь.

Хоуп кусала щеки от бестактности отца, но больше всего свое недовольство выказывала Беатрис.

– Дорогой, дай ему самому высказаться, – фыркнула она. – Тогда мы покончим с этим как можно скорее.

Проводив ее к другому дивану, Кайден ничего не выдал своим выражением лица. Хоуп молилась, чтобы грубость родителей не заставила его передумать о своем решении прямо посреди их гостиной.

«Надеюсь, он привык иметь дело с неприятными клиентами…»

Как только они уселись, Кайден слегка наклонился вперед.

– Я пришел к вам сегодня, чтобы попросить руки вашей дочери. – Он сделал небольшую паузу. – Сначала позвольте мне поведать вам о своих намерениях. Прежде всего, я считаю, что наш союз мог бы…

– Хорошо, хорошо! Можете не продолжать. Я даю вам свое полное согласие!

Поднявшись, лорд Лоури громко рассмеялся, после чего пожал руку недоумевающему Кайдену. Затем он взял со столика между ними одну из чашек чая и высоко поднял ее, словно кубок.

– Я благословляю вас, мистер Даггер! Наша Хоуп отныне полностью ваша!

В этот момент Хоуп, пристыженная, как никогда в жизни, смогла лишь слегка повернуться, чтобы взглянуть на профиль своего суженого. Этого было достаточно, чтобы понять, что по крайней мере он ни о чем не жалеет. Скорее, он не мог скрыть своего изумления.

– Это… Это все? Вы даете мне свое согласие?

– А почему я не должен давать вам его, молодой человек?

– Ну потому что… – Он сделал паузу и, прочистив горло, продолжил: – Благодарю вас, лорд Лоури.

– Нет-нет, это я благодарю вас.

«Боже мой, может ли мой отец уже замолчать?!»

Кайден, взяв себя в руки, откинулся на спинку кресла и обратился к Беатрис:

– Мы хотим пожениться как можно скорее, если на то будет ваше согласие.

– Если таково ваше намерение, – произнесла виконтесса серьезным голосом, – то необходимо как можно скорее позаботиться обо всем, что понадобится Хоуп для свадьбы.

Новоявленная невеста непонимающе нахмурилась.

– У нашей дочери нет приданого, – колко продолжила леди Лоури, – хотя, полагаю, вам это уже известно. – Кайден молча кивнул. – Тогда вы также должны знать, что у нее почти нет туалета, и мы не можем позволить себе пышную свадьбу…

– Мне не нужна пышная свадьба, и думаю, что мисс Мод тоже, – так же серьезно ответил он. – У меня очень много дел, поэтому медовый месяц тоже придется отложить. Время для пышных торжеств будет позже. – Кайден повернулся к Хоуп, и она вздохнула. – Вас устраивает?

Она знала, что не в ее власти здесь что-то решать или менять, но была рада, что он поинтересовался ее мнением. В животе у нее затрепыхались бабочки, и она заставила себя медленно с благодарностью кивнуть.

Сразу же после этого ее мать вновь обратила на себя внимание.

– Я не знаю, обсуждали ли вы уже с моей дочерью открытие для нее банковского счета, но это тоже будет необходимо.

– Конечно, – быстро ответил Кайден. – Будет открыт счет на тринадцать тысяч фунтов.

Маленький Генри издал возглас восхищения, который его мать тут же пресекла рывком за руку. Хоуп боялась даже моргнуть. Эта сумма была более чем в два раза больше, чем та, о которой она просила в лабиринте.

Между тем оба ее родителя с одинаковой улыбкой на лице радовались перспективе обладать этими деньгами.

– Нам надо будет сходить в банк и открыть счет с Хоуп…

– Эти деньги будут предназначаться только для нее одной, – отрезал Кайден. – Хотя вам, разумеется, тоже будет выделено ежегодное содержание.

С этой секунды они с виконтессой вступили в холодную борьбу не только, чтобы установить точную сумму годового содержания семьи Мод, но и обозначить список всей принадлежащей им недвижимости, разоренной или находящейся на грани этого, восстановление которой с этого момента падало на плечи Кайдена.

С каждым их словом Хоуп словно все сильнее сжималась в размере. Даже искренняя радость брата, который подмигивал ей из-за стола, не могла унять ее разочарование. В разгар этих рьяных переговоров она чувствовала себя просто куском мяса, цена на который была явно завышена. Каждый раз, когда они произносили новую цифру, она представляла себе дальнейшее разочарование мистера Даггера. Это было неизбежно. Он ведь не идиот – в конце концов он поймет, что приближение к титулу и связям не стоит ни вложенных им денег, ни усилий.

«И он станет презирать меня, – подумала она, – с той же силой, с какой они хотят от меня избавиться».

– Итак, – закончил Кайден, – все улажено?

Он протянул руку, которую лорд Лоури снова ободряюще пожал. Затем он повернулся к своей будущей теще. Виконтесса уставилась на протянутую к ней руку, как на сушеную рыбу. Она не шелохнулась. После нескольких секунд неловкости Кайден отдернул руку и медленно повернулся к Хоуп.

– Теперь, когда мы получили согласие ваших родителей, могу я поговорить с вами наедине?

– Конечно! Конечно, можете! – ответил за нее отец. – Все наверх! И ты, Генри! Оставим счастливую пару наедине.

Мальчик ласково поцеловал сестру в щеку и исчез вместе с родителями. Хоуп проводила их взглядом, пока за ними не закрылась дверь гостиной.

Оставлять их вдвоем было совершенно неуместно. Пока они не поженились, пару всегда должен сопровождать компаньон. Хотя чего еще можно было ожидать от матери, которая хотела сделать ее любовницей мужчины, годившегося ей в деды? Какому обитателю этого дома есть дело до того, что уместно?

«Никому. Они меня только что продали».

– Виконтессе это хорошо удается.

Девушка повернулась на звук его голоса. Она только сейчас осознала, как близко они стоят друг к другу. Совершенно одни.

Должно быть, она не привыкла к растопленному камину, потому что в комнате вдруг стало слишком жарко. Ее щеки горели. Во рту пересохло. В горле бешено пульсировало. Потные ладони прилипли к бархату перчаток.

Ей захотелось снять их и отбросить подальше.

– Прошу прощения, мистер Даггер, но я не совсем вас понимаю. Что хорошо удается моей матери?

– Вести переговоры, – ответил он. – Выбивать максимальную выгоду.

– О да, разумеется. – Хоуп смиренно улыбнулась. – В отличие от меня.

– Все приходит с опытом.

– Есть объяснение поведению моей матери. Она пыталась избавиться от меня с тех пор, как со мной случилось… это.

«Потому что я – ходячее отражение позора семьи Лоури».

– Вы думаете, ваша семья вас только что продала? – с подозрением спросил Кайден.

– Я не уверена. – Хоуп отвела взгляд в сторону. – По крайней мере, на этот раз я думаю, что это скорее моя заслуга.

– Тогда, возможно, умелый переговорщик – это вы сами. Если я и стою здесь, то только потому, что вы сами хорошо себя продали.

Она не смогла удержаться от смеха.

– Я себя продала? Мистер Даггер, у вас очень мало такта.

– Простите, я не хотел показаться грубым. – Он наклонился к ней ближе. – Но не думайте, что я вас покупаю. Вообще-то, мне казалось, мы ясно установили еще в саду Данквортов, что я точно так же, как и вы, получаю выгоду от этого союза. Это больше похоже на равноправный обмен, чем на что-либо другое.

При его приближении Хоуп слегка отклонилась назад и заправила за ухо выбившуюся прядь волос.

– Я не уверена, что наша сделка настолько равноправна. Я стану вашей женой. У вас априори будет больше власти надо мной, чем у меня над вами.

Как только она увидела, что он поднял брови, ее осенило: как она могла такое сказать? Она закрыла глаза, стыдясь правды, которую не должна была произносить вслух. Она хотела было извиниться, но увидела, как Кайден покачал головой.

– Я же уже говорил вам: я не тюремщик. Вы не собственность, которой я могу владеть. На самом деле я вижу в вас скорее… партнера.

– Партнера?

– Да, аналогично как в компании, – прояснил он. – Не знаю, заметили ли вы, мисс Мод, но мы с вами создали совместное дело.

Хоуп снова рассмеялась. Было очевидно, что Кайден не похож ни на одного джентльмена из аристократии, с которыми она была связана раньше. С самого первого бала, на котором она отказала ему, он обращался с ней практически как с мужчиной. И, как ни странно, это ее не беспокоило. Учитывая, что в его присутствии ее сердце не позволяло ей сохранять спокойствие, любой жест, способный снять электрическое напряжение между ними, был более чем желанным.

– Сегодня я пришел не только за тем, чтобы поговорить с вашими родителями, – продолжал он. – Я принес вам кое-что.

Он потянулся к внутреннему карману сюртука и достал небольшую металлическую коробочку. Сверху на ней был выгравирован герб – круг с веревкой внутри в виде простой петли со свободными концами. Это была эмблема его компании, также украшавшая некоторые виды его транспорта.

Кайден стоял неподвижно, пока Хоуп не решилась наконец взять протянутую коробочку в руки. Любопытствуя, она повертела ее в руках, пока не нашла такую же спрятанную серебряную кнопку, как и на той трости. Она нажала на нее, и шкатулка со щелчком открылась. Внутри сверкало кольцо из белого золота с тремя изумрудами по центру.

Хоуп глубоко вздохнула и подняла глаза.

– Это очень красиво, но…

– Но?

– Но я думаю, что вам стоит вернуть его и купить что-нибудь подешевле, – ответила она. – Вы и так собираетесь много потратить на мою семью, так что я не думаю, что это самое разумное решение.

Его смех всегда заставал ее врасплох.

– Невероятно, – фыркнул он.

– Что именно?

– Впервые в жизни кто-то назвал меня неразумным. Эзра придет в восторг.

– Я не хотела вас оскорбить.

– Ну, – улыбнулся он, – надеюсь, что правда не хотели.

– Просто мне не хотелось бы, чтобы вы потеряли слишком много денег и посчитали это неудачным вложением.

«И чтобы возненавидели меня, когда все это осознаете».

Кайден ничего не ответил. Он спокойно забрал у нее коробочку, достал кольцо и, как тогда в саду, взял ее за руку, чтобы снять перчатку. Затем он надел драгоценность на ее безымянный палец.

– Вы неплохой переговорщик, – наконец тихо сказал он, – но вам пока трудно объективно оценивать некоторые вещи.

Если его смех поразил ее до этого, то то, что он сделал потом, ошеломило ее еще больше. Кайден наклонился ближе и провел рукой по ее щеке. Затем он мягко обхватил ее за затылок, притянул к себе и накрыл ее губы своими.

Хоуп не солгала Эвелин. Ее никогда не целовали. И уж тем более она никогда не представляла, что это произойдет именно так.

Она была настолько захвачена врасплох, что поначалу даже не разомкнула губ. Их первое соприкосновение было неловким, едва похожим на ласку. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы выпустить наружу все то электричество, копившееся внутри за время их недолгих встреч. За секунду до поцелуя Хоуп поняла, что нервы, которые до этого сотрясали ее, были лишь предвкушением. Предупреждением. Предзнаменованием.

Она все еще не была уверена, хорошим или плохим.

Она робко протянула руку и схватила его за рубашку, притягивая его к себе. Она не знала, что делать, она никогда раньше не была в такой ситуации, разве что в мечтах. Однако сейчас она могла думать только том, как продлить этот момент на вечность. Она хотела чувствовать его еще ближе, глубже, дольше. Она ощущала, как жар поднимается в ее горле и вырывается через их соединенные губы.

«Так вот каково это… получать наконец то, что хочешь».

Однако поцелуй закончился так же быстро, как и начался. Как только она ответила взаимностью, Кайден резким движением отстранился.

Они смотрели друг другу в глаза. Его голубые против ее зеленых. Желание против стыда. Невозможно было угадать, кто из них двоих чувствовал себя более растерянным.

Постепенно осознавая произошедшее, Кайден прочистил горло. Он медленно провел рукой, которой все еще поглаживал ее за шею, по ее щеке и подбородку, пока не отстранился от нее вовсе, выдыхая.

– Я вновь навещу вас, когда улажу все, что обсудил с вашими родителями. Я напишу вам… Да… Завтра… Хорошего дня.

Хоуп очнулась, только когда дверь в гостиную хлопнула, закрываясь.

Глава 13

Прошло несколько минут после стремительного ухода Кайдена, прежде чем Хоуп смогла пошевелиться.

«Что… только что случилось?»

Она не имела ни малейшего представления. Все, что было связано с Кайденом Даггером, порождало в ее голове больше вопросов, чем ответов.

Раз он не отказался от нее даже после знакомства с родителями, то решил отвергнуть ее после поцелуя? Она не удивилась бы. Наверняка она делала это ужасно и совершенно неправильно. Никто никогда толком не объяснял ей таких вещей. Да, ее кузина Аннабель рассказывала ей о своих любовных приключениях, когда они обе были дебютантками, и Хоуп прочитала несколько романов, но ничто не могло сравниться с тем, что с ней произошло в реальности.

Неужели именно это ожидало ее в браке – искра, головокружение… за которыми следовало неудовлетворенное желание?

В данный момент, как никогда раньше, она страшилась брака.

Она вышла из комнаты на автомате. Шла по коридорам своего дома, уносясь в мыслях дальше и дальше от него. Ее губы все еще были влажными и теплыми, словно пытались сохранить память о Кайдене.

«Если меня сейчас кто-нибудь увидит, догадается ли он, что произошло?»

В коридоре она обнаружил Глэдис, которая чистила старое зеркало у входной двери. Взглянув на свое отражение, Хоуп заметила, что у нее на руке снова нет перчатки, хотя, к счастью, на этот раз вещица была совсем близко – в гостиной. Стараясь не шуметь, она подошла к экономке и ласково сжала ее плечо, чтобы привлечь внимание.

– Как вы меня напугали, мисс! – вскрикнула старуха. Когда она обернулась, Хоуп увидела, что та улыбается с облегчением. – С вами все в порядке? Вы выглядите немного разгоряченной.

– Правда? Разгоряченной? О, совсем нет. Хотя, может, и так. – «По правде говоря, я понятия не имею, как я сейчас выгляжу». – Это был довольно… любопытный день.

– Могу себе представить, мисс.

– Я пока не знаю почему, но мистер Даггер не передумал жениться на мне, даже познакомившись с лордом и леди Лоури.

– Что значит «почему»? – нахмурилась женщина. – Я ни секунды в этом не сомневалась.

– Благодарю тебя, Глэдис.

– Не нужно меня благодарить. Вы ведь так прекрасны! Могу поспорить, что именно поэтому этот богач выбрал вас в жены.

«Он выбрал меня, потому что у него не было других вариантов».

– Не думаю, что я так уж хороша, Глэдис, или уж тем более его достойна, но…

– Еще как достойны! Примите мои искренние поздравления, мисс.

Тронутая заботой, Хоуп обняла ее. Хоть кто-то в этом доме искренне радовался ее свадьбе, не преследуя этим никакого личного интереса.

Женщина замерла в ее объятиях, удивленная этим ласковым жестом, столь редким в отношениях между лордами и их прислугой.

– Вы действительно в порядке, мисс?

– Да, Глэдис, теперь да. Спасибо.

– Знаете, после уборки я собиралась зайти за вами, – сказала горничная ей на ухо. – Несколько минут назад тот джентльмен, за которого вы собираетесь выйти замуж, промчался тут как вихрь.

«Как вихрь?»

Оторвавшись от старухи, Хоуп стала искать в ее глазах намек на критику.

– И… как он вам?

Хотя Глэдис и не принадлежала к аристократии, Хоуп доверяла ее инстинктам. Девушка воодушевилась, увидев улыбку на лице экономки, пока та отряхивала свой фартук.

– Он весьма красивый юноша, надо отдать ему в этом должное. Но он кажется очень серьезным человеком. Это, наверное, неплохо, как я полагаю, особенно если вам нравятся блондины… – Хоуп весело фыркнула через нос. – Хотя, должна сказать, у него было странное выражение лица. Он выглядел каким-то… взволнованным. Он так торопился, что даже забыл вот это. – Глэдис указала на стойку с зонтиками в холле. – Не та ли это забавная трость, которую вы принесли на днях?

Хоуп с первого взгляда поняла, что это была именно она. Она протянула руку, чтобы взять ее, и восхищенно погладила рукоятку.

– Верно, – ответила она. – Поскольку я скоро стану его женой, то теперь она может принадлежать и мне.

– Боюсь, я должна сказать вам еще кое-что, мисс, – продолжала Глэдис. – Пока вы были в обществе вашего жениха, к вам приходил еще один мужчина.

Она понизила голос настолько, что Хоуп пришлось подойти к ней вплотную и наклониться, чтобы экономка могла сказать ей на ухо.

– Это был очень уважаемый джентльмен. Он очень настойчиво просил встречи с вами. Я сказала ему, что вы сейчас заняты со своим женихом и родителями. В конце концов мне все-таки удалось его прогнать.

У Хоуп было плохое предчувствие. Хотя она уже догадывалась об ответе, ей хотелось убедиться в правильности своего предположения.

– Как он выглядел?

– Пожилой, – мгновенно ответила Глэдис. – Седые волосы. На нем еще был жилет и красный шелковый галстук. Немного напыщенный. Ни разу не взглянул мне в глаза.

«Лорд Свитин».

– Вы правильно сделали, что не впустили его, – пробормотала она. – Ни при каких обстоятельствах не впускайте его сюда, если он еще вернется, хорошо?

– Если это будет зависеть только от меня, мисс, он и шагу не ступит в этот дом.

Хоуп попрощалась с ней и, воспользовавшись тростью, как можно быстрее вернулась в гостиную за перчаткой. Однако до холла она так и не дошла. Обогнув первый угол, она наткнулась в коридоре на леди Лоури. В руках у той был подарок Кайдена.

– Я бы сказала, что у твоего будущего мужа проблемы с перчатками. Он скрывает какую-то странную одержимость ими? – Прежде чем Хоуп успела ответить, Беатрис протянула ей подарок. – Поздравляю с потрясающим союзом, милое дитя.

В ее словах не было ни капли искренности, поэтому Хоуп тоже не стала ничего изображать.

– Спасибо, что так радуетесь за меня, мама.

– Не сомневаюсь, что ты будешь жить хорошо. Поначалу, – добавила та. – Однако со временем, когда ты осознаешь, что совершила ошибку, связав себя с обычным фабрикантом, возможно, начнешь понимать, какие возможности упустила.

От этих слов девушку парализовало. Воспользовавшись молчанием дочери, Беатрис погладила ее по щеке, после чего обошла ее и продолжила свой путь. Хоуп опустила взгляд в пол и в этот момент увидела, как на ее безымянном пальце сверкает изумрудное кольцо.

«Она уже избавилась от меня, почему я должна продолжать терпеть это?»

– Не притворяйтесь, что заботитесь о моем счастье, – наконец осмелилась ответить Хоуп. По отсутствию шума она поняла, что мать остановилась. – Все, что вас когда-либо волновало, – это мое присутствие рядом, чтобы обращаться с любыми требованиями. Вы планировали перекладывать меня из койки в койку любому аристократу, готовому заплатить. Вот почему вы сейчас так злитесь.

Наступило короткое молчание. Хоуп уже было решила, что на этот раз победа осталась за ней, пока тишину не нарушил высокомерный смех.

– Не знаю, когда ты успела стать такой вульгарной, дорогая доченька, – услышала она отдаляющийся в коридоре голос. – Возможно, ты действительно подходящая жена для такого ничтожества!

* * *

Если Кайден Даггер и ненавидел что-то, так это потеря контроля. И особенно контроля над самим собой.

Какого черта он ее поцеловал? Это не поддавалось никакой логике. Он должен был просто прийти туда, получить согласие семьи Лоури, заискивать перед виконтом, чтобы заручиться поддержкой в палате, отдать это дурацкое кольцо Хоуп и убраться восвояси. Эвелин ведь предупреждала его: «Не делай ничего неподобающего и не пугай ее!»

Но в тот момент напуган был он сам.

Он не любил алкоголь. И все же в тот момент ему ничего так сильно не хотелось, как выпить. Когда подобное случалось, он знал, к кому обратиться.

До заката оставалось несколько часов, и он предполагал, где можно его найти. Он попросил своего кучера отвезти его в один из самых известных джентльменских клубов на улице Пэлл-Мэлл и почти бегом влетел в главный зал, где Эзра Маклеод играл в карты, окруженный дымом сигар и разговорами об охоте. Кайден сомневался, что его друг способен на иные победы, помимо завоевания сердец замужних дам, поэтому предположил, что тот просто дурачит всех вельмож, собравшихся за игральным столом.

В конце концов, это было его любимое времяпрепровождение.

– Взгляните, кто у нас тут! Даг, мы только начали, если хочешь, присоединяйся.

– Я пришел только затем, чтобы осушить бокал. Или сразу три.

Маклеод тут же положил карты рубашкой вверх и повернулся к нему с испуганным выражением лица.

– Блефуешь?

– Ничуть.

– Джентльмены, – обратился Эзра к остальным участникам стола, – было очень приятно играть с вами, но вы должны меня понять: когда случается такое чудо, я просто обязан им воспользоваться.

– Почему бы вам не сыграть с нами, мистер Даггер? – спросил один из аристократов с презрительным жестом. – Если вам ничего не мешает, вы можете пить и играть одновременно.

– Я скажу вам, что мой друг Даггер может сделать одновременно, лорд Невилл: сыграть раунд и оставить нас всех без гроша, так что, товарищи, я сэкономлю ваши средства и выпью с ним подальше от ваших карманов.

Весь стол разразился хохотом. Воспользовавшись ситуацией, Эзра встал и потащил Кайдена к столику у окна.

– Что случилось? Какая-та сделка прогорела?

– Нет. Да… Нет. – Кайден позволил другу жестом подозвать официанта, пока сам сидел и массировал свой лоб. – Я не знаю, что случилось.

– Насколько я помню, сегодня ты собирался попросить благословения у Лоури. – Его друг кивнул. – Ай, Даг, неужели они тебе отказали? Дрянная порода, вот кто эти кровопийцы!

– Напоминаю тебе, что ты тоже принадлежишь к их породе.

– Именно поэтому я и могу говорить эти вещи с полной уверенностью. – Официант налил им по бокалу портвейна. Через секунду Кайден уже осушил свой до дна. – Помедленнее, животное. Хотя бы скажи сначала, в чем причина такого настроения. Что там стряслось с твоими будущими свекрами?

– С ними – ничего. Они желали лишь одного: договориться об условиях брака, чтобы получить как можно большую сумму. – Выражение лица Эзры застыло где-то между полнейшим ужасом и весельем. – Неважно. Этого я и ожидал. Достаточно лишь взглянуть, как плохо они обращаются со своей собственной дочерью.

– Но ведь это тебе на руку, разве нет? Они будут обязаны тебе по гроб жизни.

– Полагаю, что так.

Но это было неправильно. Совершенно неправильно. Он привык иметь дело с беспринципными людьми. Он мог предвидеть их действия. Эта семья была недалека от спекулянтов и бизнесменов, которые хотели поживиться его деньгами, как пиявки. Они также были похожи на тех преступников и мошенников, которые окружали его в молодости.

Однако еще ни одни переговоры не вызывали у него желания встать и ударить собеседника. В поместье Лаури он еле сдержался, чтобы не схватить Хоуп на руки и не убежать с ней куда подальше.

– Итак, если все прошло хорошо, – осторожно спросил Эзра, – что именно тебя так разозлило?

Кайден подождал, пока официант вновь наполнит его бокал и уйдет, прежде чем ответить:

– Я ее поцеловал.

– Подожди. – Эзра придвинулся к нему ближе и понизил голос. – Кого ты поцеловал?

– Что значит «кого»? Эзра, кого, черт возьми, ты думаешь, я поцеловал? Леди Лоури?

– Откуда мне знать? – Аристократ пожал плечами, и озорная улыбка осветила его лицо. – Эта леди прекрасно выглядит для…

– Нет, черт тебя побери, я поцеловал Хоуп.

Эзра даже не моргнул.

– Ух ты, так ты поцеловал свою будущую жену… Теперь я понимаю выражение ужаса на твоем лице. Это, конечно, катастрофа эпических масштабов.

– Не смейся надо мной.

– А я и не смеюсь. Ну ладно, смеюсь, и ровно за это благодарю тебя: обычно ты не даешь мне такой возможности. – Он поднял свой бокал, явно забавляясь от этого разговора. – Я бы на твоем месте привыкал к этому, Даг. Но не советую тебе напиваться каждый раз после поцелуев, иначе закончишь как я.

– Это не входило в планы, – пробормотал Кайден, проводя рукой по волосам. – Наш брак должен быть по расчету.

– И что с того? Если можно притом еще получить удовольствие, то в чем проблема? Неужели ты рассчитываешь никогда не прикасаться к своей нареченной, особенно учитывая, что та весьма недурна собой? – Рука Эзры повисла с бокалом в воздухе. – Подожди, подожди, подожди. Ты ведь собираешься это сделать, не так ли?

«А что, если она не хочет, чтобы я это делал?»

Он провел небольшое расследование. Он узнал, когда начался упадок семьи Лоури и когда Хоуп потеряла ногу. Она была еще так юна… Как и он сам, когда еще жил на чужую милостыню и неустанно работал, чтобы хоть как-то прокормить себя.

Вполне естественно, что Хоуп всегда стремилась убежать от других. Чтобы ее не беспокоили. Исчезнуть. Раствориться. На самом же деле сил у нее должно было быть не мало, раз она терпела своих родителей при всех обстоятельствах.

– Проблема в том, что тебе это не понравилось? – рискнул спросить Эзра. – Я могу понять твои опасения по поводу ее… ну, ты сам знаешь.

– Что? – Кайден крепко обхватил руками свой стакан. – Нисколько. Мне все равно.

– Клянусь, я не понимаю тебя, приятель, – рассмеялся он. – Значит, ты такой взвинченный из-за лорда Свитина?

– Кого?

Эзра махнул рукой, как бы стирая сказанное, но Кайден облокотился на стол.

– Рассказывай.

– Да там ничего важного.

– Откуда мне знать, важно это или нет, если ты мне не расскажешь. Что там с лордом Свитином?

– Ты в курсе, кто он? – спросил Маклеод, бросив взгляд в глубину помещения.

– Да, конечно, знаю. Я запомнил титулы всех этих проклятых аристократов. Повторяю: что с ним?

На этот раз Эзра осушил весь свой бокал, прежде чем ответить.

– Старые аристократы любят хвастаться. Особенно тем, что они выиграли. И больше всего – тем, что они завоевали. Поговаривают, что Свитин как-то связан с Лоури. До того как ты пришел, за игровым столом обсуждали, будто его сегодня видели ошивающимся рядом с их домом.

Наступило короткое молчание.

– Рядом с домом Лоури?

– Да.

– Сегодня днем?

– Боюсь, что да. По их словам, это объясняет, как виконту удалось выплатить свой долг в клубе. – Эзра с улыбкой толкнул его в плечо. – Даг, не обращай на эти слухи внимания, ладно? Аристократия состоит из одних сплетников и бездельников. Тебе это как никому известно: у тебя самого есть такой друг. Так что я сомневаюсь, что это правда. Иногда они рассказывают такие истории, только чтобы похвастаться…

Кайден молча кивнул. А чему он, собственно, удивлялся? Сколько бы он ни наводил о ней справки (и выслушивал бесконечные разговоры Эвелин о своей подруге), еще неделю назад он был совершенно незнаком с Хоуп.

Он также не мог считать себя обманутым. По правде говоря, его помолвка с Хоуп вступала в действие лишь с сегодняшнего дня. То, что мисс Мод делала со своей жизнью до этого, было ее личным делом. Кроме того, кто он такой, чтобы судить кого-либо? Когда он был беден, то вел себя как настоящий ублюдок. Он бросал друзей, обманывал, бил и воровал, чтобы свести концы с концами. А потом, когда у него наконец появились деньги, он стал безжалостным.

Он признавал мужество тех, кто умел выживать, и именно это он отчетливо видел в Хоуп с тех самых пор, как впервые встретил ее: дух, обладающий мужеством сопротивляться. Возможно, для этой девушки выжить означало бы связать себя с таким человеком, как лорд Свитин.

И это если слухи были правдой.

«Но почему тогда мне так хочется разбить лицо этому…»

– Ты в порядке? – прошептал Эзра.

– Да, разумеется. – Кайден кивнул. – В полном.

– Что бы там тебя ни беспокоило, я думаю, ты сделал правильный выбор. Я уже говорил, что Хоуп кажется идеальной кандидатурой для тебя, – продолжил Маклеод. – Скучновата, на мой вкус, но с добрым сердцем – идеально подходит твоей ледяной душе. Она хорошо воспитана. Она простит тебе все, что угодно.

– Какое облегчение.

– Не правда ли? И ты можешь расслабиться, ведь я издалека чую неверность, а от нее пахнет хорошими манерами. В отличие от ее подружки…

– Надеюсь, ты сейчас не Эвелин имеешь в виду.

– Конечно же нет! Не смотри на меня так, я достаточно дорожу своей жизнью, чтобы не отзываться о ней плохо в твоем присутствии.

– Ни за моей спиной.

– Даг, ты меня обижаешь. Ты же знаешь, что я нахожу твою кузину очень интересной молодой девушкой…

– Эзра.

– Но я имел в виду не ее, – ответил аристократ, подняв руки вверх. Затем он фыркнул: – Если это не очевидно, я имел в виду другую неприятную особу.

– Алису Чедберн?

– В ночь бала я на мгновение понял, что ты чувствуешь, когда тебя окружают аристократы, считающие тебя полным ничтожеством. – Он помахал пальцами в воздухе: – Без обид.

Кайден сложил руки на груди.

– Значит, она так с тобой обращалась?

– Она разговаривала со мной практически как с лакеем! Такая высокомерная, даже ни разу не удосужилась взглянуть мне в глаза. – Кайден наблюдал, как побелели пальцы его друга, сжимавшие бокал. – Все хотела больше узнать о твоей компании, Даг.

– Да ты что, серьезно? – На этот раз настал его черед притворно удивиться. – Ну, учитывая, что я женюсь на ее подруге…

– Она решила, что ты недостаточно хорош для нее. – Эзра закатил глаза. – Ха! Как будто она не знает, как и я, что на самом деле это мисс Мод должна целовать землю, по которой ты ходишь.

Кайден мгновенно напрягся. Ему удалось сдержать свою ярость, стиснув челюсти, в то время как он снова и снова повторял себе, что Эзра говорил это не всерьез.

Либо это, либо наконец дать волю кулакам. Это желание сопровождало его весь день.

– Вполне естественно, что Алиса Чедберн считает меня недостойным Хоуп, – наконец тихо сказал он. «Как будто я сам так не думаю». – И тем не менее мне кажется, что ее намерения на балу были иными. Возможно, ее интерес к моей фирме был искренним.

– Да ты смеешься надо мной! Не думаю, что ее волнует что-то большее, чем платье, которое она наденет на очередное событие сезона…

– Она далеко не первая леди, интересующаяся новой индустрией, – перебил Кайден. – Женщины зачастую обладают гораздо лучшим видением будущего, нежели многие мужчины, просто им никогда не дают ничего решать.

– Как будто ее хоть кто-то мог бы заткнуть…

– В любом случае, полагаю, она предпочтет получить финансовую информацию от тебя, а не от меня, – предположил Кайден. – Как бы ты ей ни был неприятен, ты, по крайней мере, из родовитой семьи, а не простолюдин вроде меня.

– Она думает, что ей удалось меня провести, – продолжал Эзра. В его потерянном взгляде мелькнул огонек обиды. – Она что-то замышляет. Понятия не имею, что именно. Возможно, она просто хотела выставить меня дураком.

«Ну, ты уже ведешь себя как полный придурок, так что победа за ней».

Кайден хотел произнести это замечание вслух, но в итоге решил оставить его при себе. Присмотревшись к Эзре повнимательнее, он понял, что никогда раньше не видел его таким. Таким… расстроенным. К тому же, если он продолжит обсуждать истинную причину нервозности друга, заключающуюся в поведении Алисы Чедберн, то получит в ответ хорошую взбучку. Скорее всего, в виде очередного комментария, связанного с Хоуп.

А он был не в том состоянии, чтобы выслушивать что-либо, связанное с ней.

В полном молчании друзья выпили еще по бокалу. Оба находились в собственном круговороте мыслей и совершенно не замечали столь очевидного сходства друг с другом.

* * *

– Ну же, Алиса. Я жду уже несколько дней. Я понимаю, почему ты не хочешь рассказывать Эвелин о том, что произошло между тобой и лордом Маклеодом, ведь она жуткая сплетница…

– И потому что она все расскажет моей тете Джульетте, – пожаловалась Алиса. – Удивительно, как сильно они сблизились. Я не могу рассказать что-то одной из них, потому что другая тут же узнает.

– Но я – не они. Я обещаю, что никому не скажу ни слова.

– Мистер Даггер скоро станет твоим мужем…

– И что? Ты стала моей подругой раньше. – Хоуп сжала ее руку. – Это важнее. – Не успела Алиса возразить, как она добавила: – Сколько мне тебя еще умолять, чтобы ты рассказала, о чем ты говорила тогда с лордом Маклеодом?

Прошло несколько дней после поцелуя с Кайденом, и Алиса уговорила Хоуп навестить ее. «Похоже, она действительно прочитала мои мысли между строк в нашей переписке и догадывается, что со мной что-то не так».

Ровно поэтому она уклонялась от любых вопросов касательно их отношений с Кайденом самым лучшим способом, который был ей известен: сама задавая вопросы.

– Да о чем нам было говорить? – нахмурилась Алиса. – О том единственном, что нас объединяет.

– Интересно, что это может быть? – Хоуп улыбнулась. – Я не знаю двух более противоположных личностей.

Алиса с обиженным выражением лица отвернулась. Ей явно было неприятно вспоминать о той части ночи у Данквортов.

– Поскольку очевидно, что мы полярные противоположности, я не стану это опровергать. Кроме того, наш разговор на балу только подтвердил то, что я о нем и так думала.

– Но вы проговорили не меньше часа…

– Потому что этот человек просто невыносим!

– Вы говорили обо мне… – Хоуп замешкалась. – Обо мне и мистере Даггере?

– Что? Нет. Я не могла допустить, чтобы он разгадал наш план. Он бы сделал все, чтобы этому помешать. Этот жалкий ловелас… – Алиса тут же закатила глаза. – На самом деле, чтобы он не помешал тебе в этом деле, мне пришлось притвориться, что я рассматриваю возможность… инвестирования в компанию «Даггер».

– Серьезно?

– Это было первое, что пришло мне в голову. Мы оба из хороших семей – это то единственное, что нас объединяет. Я объяснила, что у меня есть «определенные сомнения» и что сначала я хочу получить информацию от кого-то, кто близок к компании. От «эксперта в этом вопросе», но из моего социального класса.

Хоуп прикрыла рот рукой.

– Ты спросила у него совета? Боже мой, Алиса…

– Знаю. – Она поджала губы. – Это было унизительно.

– И Маклеод купился на это?

– Не знаю, но он не побежал искать вас двоих в саду, так что, по крайней мере, это сработало, – фыркнула она. Хотя теперь мне придется вложить деньги в тот новый проект, который они затеяли. Железная дорога в Шотландию. – Она глубоко вздохнула. – Мне придется убедить тетю Джульетту. У меня все еще нет доступа к собственным деньгам.

– Ты не обязана этого делать, – виновато сказала Хоуп.

– О, конечно, обязана. Должна признать, то, что он мне поведал, звучало не так уж плохо. – Алиса подняла обе брови. – Мистер Маклеод, конечно, полный кретин, но у твоего жениха есть деловая хватка, и, похоже, что-то передалось и этому болвану. К тому же, как я могу сейчас отказаться от этой затеи, если твоя судьба отныне переплетена с судьбой компании «Даггер»?

– Тебе действительно незачем…

– Я знаю, – быстро ответила Алиса. – Но я все равно это сделаю.

Хоуп остановилась на садовой дорожке, чтобы взять подругу за руку.

– Спасибо тебе, Алиса. За все. За то, что помогла мне в тот день, за то, что сейчас проходишь со мной через все это: организация свадьбы, выбор платья и…

– Я не делаю для тебя ничего такого, чего бы ты не сделала на моем месте.

– Конечно, я бы сделала, но…

– Вот и все.

Хоуп заколебалась. Ей все еще было трудно реагировать на такие проявления искренней доброты. Алиса, прищурившись, кажется, обо всем догадалась. «Вновь».

– Ты ведь мне не веришь, правда? Хоуп, перестань быть такой упрямой и позволь нам помочь тебе.

– Я упрямая?

– Упрямее всех, – кивнула Алиса. – Слушая рассказы о твоей семье, я понимаю, почему ты такая. Просто до сих пор тебе не везло. Ив права: прими наши ничтожные попытки помочь и позволь нам стать твоими крестными феями.

– Ив? – Они снова шли, на этот раз рука об руку. – И ты теперь так ее называешь? Мистер Даггер тоже…

– Каюсь, я начала это делать, сама того не осознавая, – фыркнула она с улыбкой, вспоминая уроки хороших манер, которые они обе изо дня в день давали французской катастрофе. – Думаю, это оттого, что с каждым днем я все больше чувствую себя словно ее старшая сестра. А ты этого не чувствуешь?

– Нет, разумеется нет. Это все ты, Алиса. Ты ведешь себя как всеобщая старшая сестра.

– Старшая сестра?!

К ее удивлению, Хоуп встала на цыпочки и чмокнула ее в щеку.

– Да, Алиса. И для меня огромная честь, что ты стала и моей старшей сестрой.

Глава 14

Хоуп считала дни до свадьбы, словно тюремный заключенный в ожидании освобождения.

Проснувшись утром, она подбежала к окну прямо в ночной рубашке и улыбнулась холодному весеннему лондонскому небу.

«Осталось всего четыре».

В следующую субботу она станет одной из первых леди сезона, которая выйдет замуж, и данная новость имела настоящий фурор в высшем обществе. Как только Кайден опубликовал объявление об их помолвке в «Иллюстрейтед», она начала получать письма и приглашения от давно забытых друзей, с которыми много лет не общалась, кузенов, которые делали ее жизнь в детстве просто невыносимой, и от именитых кредиторов ее отца. Неужели они все вдруг вспомнили о ее существовании, увидев ее имя рядом с именем одного из самых влиятельных людей на рынке железных дорог?

Было очевидно, почему они радовались их союзу. Так же, как было очевидно, что именно родственные связи и принадлежность к дворянскому титулу были главной причиной, по которой Кайден хотел жениться на ней.

Она посмотрела на стопку писем, лежавшую на туалетном столике, и поморщилась. Ей предстояла трудоемкая работа. Она предпочла бы выйти замуж по любви, не имея обязательств ни перед кем из этих людей, даже не посылая им приглашений. Она предпочла бы устроить скромную свадьбу в близком кругу, лишь в присутствии Алисы, Эвелин, Генри и Глэдис.

«Но если мистер Даггер и принял тебя, то только из-за этой проклятой стопки писем».

Но самое главное для нее было вырваться из тюрьмы, какой был ее собственный дом. Когда она выйдет замуж, родители больше не будут иметь над ней никакой законной власти.

Она уже час отвечала своим влиятельным родственникам, когда в дверь постучала Глэдис. Она вошла внутрь с выражением материнской гордости и поставила рядом с девушкой чашку чая.

– Как вы узнали, что именно это мне сейчас было так необходимо?

– О, мисс, я знаю вас, словно свою… – Старушка сделала паузу: – Не берите в голову. Генри скоро уезжает в Итон, а вы выходите замуж… Я буду очень скучать по вам обоим.

– Вы же знаете, что вам незачем это делать, – тихо сказала она, оглядываясь на приоткрытую дверь. – Мое предложение остается в силе.

– Мисс, я точно знаю, что вам нужна эта чашка чая, как и то, что вам не нужно забирать с собой ничего, напоминающее этот дом. Кроме того, вы будете жить со своим мужем и…

– Мистер Даггер согласен, что мы должны нанять вас к себе, – настаивала она. – В вашем возрасте уже и работать не стоит. Но со мной вы хотя бы сможете жить в полном комфорте, пока не захотите выйти на пенсию.

– Благодарю вас. – Глэдис улыбнулась: – Но я служу семье Мод с самого своего рождения. Мой долг – оставаться здесь. В моих костях больше от поместья Лоури, чем в самом фундаменте дома.

Однако Хоуп слишком хорошо знала, что этот фундамент пропитан кровью. Боль, одиночество и холод, который терзал душу и выворачивал ее наизнанку. Если этот дом был невыносим для такой молодой девушки, как она, что уж и говорить о том, каково в нем было пожилой женщине.

– Как пожелаете, – сказала она с улыбкой. – Но мое предложение бессрочно, когда бы вы ни захотели его принять.

Глэдис кивнула, размышляя о том, насколько ее хозяйка упряма.

– На самом деле, мисс, я поднялась к вам не только для того, чтобы принести чай… Это была лишь отговорка. – На этот раз уже экономка обернулась, убеждаясь, что их никто не подслушивает. – Он вернулся. Тот неприятный джентльмен с цветами.

Вздрогнув, Хоуп обхватила себя за плечи.

– Разве в прошлый раз вы не сказала ему, что я помолвлена?

– Конечно, сказала. И я сомневаюсь, что он не читал или не слышал об этом. В городе лишь об этом и говорят, вы же знаете.

– И что вы ему сказали на этот раз?

– Что если он снова объявится, то я предупрежу мистера Даггера.

– Нет! – воскликнула Хоуп. Ее пугала мысль о том, что Кайден может что-то узнать о Свитине, о том, что тот замышлял или хотел получить. Он может расторгнуть помолвку, вообразить себе что угодно или… – Ты правильно поступила. Уже через неделю меня здесь не будет, поэтому больше он нас не побеспокоит.

– Хотя на этот раз он ушел без единого слова протеста, он оставил вам вот это. – Глэдис протянула записку. – Сначала я хотела сжечь ее, но так и не решилась.

Руки Глэдис слегка дрожали. Хоуп знала, что дело не только в холоде. Дело было и в ее возрасте, и в усталости, и в больных костях. Когда она протянула руку, чтобы взять лист бумаги, то поняла, что на этот раз ее дрожь вызвана не переутомлением.

– Спасибо, вы можете идти.

Она открыла записку в одиночестве. В ней было всего две строчки – невинные на первый взгляд, но гораздо более зловещие, если копнуть чуть глубже:

Поздравляю с вашим союзом, моя дорогая. Я пошлю свои следующие знаки внимания уже по другому адресу.

– С.

«Что, черт возьми, он имел в виду под вторым предложением? Что он собирается начать приставать к другой женщине или продолжит посылать свои знаки внимания в мой новый дом?»

Она не знала. Время покажет. Она хотела надеяться, что ее свадьба поугасит пыл этого мерзкого дворянина и разрушит его намерения сделать ее своей любовницей. Хоуп протянула бумагу к свече на столе и удовлетворенно наблюдала, как огонь пожирает ее.

– Адье, адье, – пропела она, как это сделала бы Эвелин. – Пора вновь браться за дело.

Заставив себя отвлечься, она возобновила переписку. На следующем конверте не было печати с благородным гербом. По крайней мере, того, который бы она знала. Поднеся темный сургуч к свету, она заметила, что на нем красуется знак петли с двумя концами.

Она открыла его слишком поспешно, как не в себе, и впилась взглядом в два коротких предложения, жалея, что их так мало.

Надеюсь, Вы хорошо себя чувствуете. Если Вы не против, я заеду за Вами завтра в полдень, чтобы познакомить Вас с моими тетей и дядей, Бесс и Домиником, которые, за неимением моих родителей, будут свидетелями на нашей свадьбе.

– Кайден Даггер

В этих строчках не было ни двойного смысла, ни намеков. «Как же он скуп на слова – ничего похожего на любезность! – хихикнула она про себя. – Он скорее умрет, прежде чем станет хоть немного романтичным со своей невестой».

Ее наконец осенило. Письмо было датировано днем раньше.

Двенадцать часов…

ДВЕНАДЦАТЬ!

Поднявшись с кресла, она чуть не споткнулась и не полетела на пол. Устояв на ногах, она бросилась к колокольчику для слуг. Через минуту в дверях появилась Глэдис.

– Что случилось?!

– Помогите мне одеться! Мистер Даггер будет здесь с минуты на минуту! – Она начала расхаживать взад-вперед. – Голубое платье… Нет! Зеленое! Или цветочное… Вот это! Моя прическа! Он очень пунктуальный, так что не станет задерживаться… Какой беспорядок! – Она вновь чуть не споткнулась. – Глэдис, позовите свою племянницу, пусть поможет мне!

– Лили? О да, конечно!

– А вы оставайтесь внизу, чтобы, когда придет Кайд… мистер Даггер, вы могли отвлечь его. Мои чулки! – Она обернулась, почувствовав запах гари. – Свеча!

Искра от тлеющей записки Свитина упала на письмо Кайдена, отчего то загорелось ровно по центру. Хоуп сбила ее на пол и несколько раз наступила на нее своей металлической ногой. Когда огонь погас, она прижала руку к груди. Ее волосы были всклокочены. Сердце бешено колотилось. В комнате пахло горелым. Неловкая тишина заполнила пространство.

Не удержавшись, она разразилась смехом. Глэдис, стоявшая позади нее, тоже принялась хохотать, чем сильно удивила Хоуп.

Пока они обе вдруг не услышали стук, раздавшийся в дверном проеме.

– Глэдис! Хоуп! – услышали они раздраженный голос леди Лоури. – В дверь звонят! Или вы хотите, чтобы я сама пошла открывать!

Нервный смех быстро сменился ужасом.

– Я пришлю Лили, – сказала экономка, подбегая к двери. – Не переживайте. Он вас любит! Ничего с ним не станется, если подождет вас немного.

Как только она ушла, Хоуп закрыла лицо обеими руками.

«В этом то и проблема… Какая у него причина ждать меня?»

* * *

Он ее не любил, она это совершенно ясно понимала, но тем не менее он действительно ждал ее внизу. Она спустилась, чувствуя стыд за то, что зря потратила его время, хотя стрелка часов едва перевалила за двенадцать.

В своей спальне, облачаясь в простое бирюзовое платье, она пыталась успокоиться, но все было тщетно. Помимо переживаний из-за того, что заставила его ждать, ее беспокоило и то, как они расстались в последнюю встречу, после проведенного наедине времени в гостиной.

С тех пор как он поцеловал ее.

«И с тех пор, как он убежал, словно увидел призрака».

Она сглотнула, стоя перед дверью гостиной. Что такого может случиться? Они собираются пожениться, пути назад уже нет. Попытается ли он вновь поцеловать ее?

«Боже, за все эти годы ты дал мне не так уж много, но помоги мне хоть сейчас: подтолкни его к тому, чтобы он сделал это снова».

Как только она открыла дверь, Кайден повернулся к ней и встал с дивана. Затем он сделал два шага по направлению к ней, пока не остановился посреди комнаты. Он молча стоял и смотрел на нее, и судя по тому, как он на нее смотрел, Хоуп испугалась, что забыла застегнуть какую-нибудь пуговицу на корсаже. Она опустила взгляд вниз, но, даже несмотря на короткий срок, Лили успела проделать хорошую работу. Пусть Хоуп и не выглядела сейчас красивее всех в этом мире, но все пуговицы были на месте. Ее декольте было покрыто веснушками, которые, казалось, рассыпались от плеч к ее груди, словно маленькие звезды. Хотя ей было неловко носить одежду, открывающую так много тела, Эвелин пообещала украсть все ее шляпы, если Хоуп снова наденет платье с высоким горлом.

– Простите, что заставила вас ждать, – виновато прошептала она. – Я прочитала вашу записку всего пятнадцать минут назад…

– Нет, – перебил он ее. Затем он, казалось, осознал, что был слишком резок, и прочистил горло. – Я хочу сказать, что это не имеет значения. Это я приехал раньше. Привычка, наверное.

– Я понимаю, не волнуйтесь.

Они молча стояли лицом друг к другу. Хоуп начала нервно постукивать ногой по полу. Она наблюдала за ним краем глаза, не поднимая головы.

Она не могла не любоваться им. Он выглядел очень импозантно в своем черном костюме, который подчеркивал его высокий рост, плоский живот, упругую грудь, широкие плечи. Утренний свет отражался в золоте его волос, скользил по высоким, очерченным скулам и носу, который Алиса критиковала за излишнюю прямоту и который Хоуп любила вырисовывать углем снова и снова. Он был великолепен. Он всегда был таким; она считала так с тех самых пор, как увидела его через весь зал на балу, где они впервые познакомились, но сейчас этот факт воспринимался иначе. От его вида у нее кружилась голова.

Совсем скоро он будет всецело принадлежать ей. Она знала и другие его черты, которые делали его теперь более реальным в захватывающем смысле этого слова. Она знала, как он пахнет, когда находится рядом с ней, – мужественный аромат его кожи, знала тепло его дыхания, ощущение его губ на ее губах…

Несмотря на то что в настоящий момент их разделяло несколько футов, он ощущался так ошеломляюще близко. Это было что-то возможное, осязаемое. Она заметила, как он изменился: волосы стали короче, чем несколько дней назад, гладкий подбородок – результат утреннего бритья, под глазами появились почти фиолетовые круги, которые она не могла стереть и которые, напротив, делали его голубые глаза еще светлее, словно цвета тончайшего льда.

Именно так чувствовала себя Хоуп. Будто она стояла на тонком слое льда, который вот-вот треснет.

– Я вижу, вы… хорошо выглядите, – нарушил молчание Кайден. – Как вы себя чувствуете?

– Ну я… немного нервничаю. – Она сделала паузу. – Что вполне естественно.

– Естественно?

– При данных обстоятельствах.

Она наблюдала, как поднимался и опускался его кадык, когда он сглатывал слюну.

– Я вас не совсем понимаю. Это потому что…

– Потому что девушка не каждую неделю выходит замуж, – пояснила Хоуп. Она не знала почему, но Кайден казался более рассеянным, чем обычно. – А вы, как вы себя чувствуете?

– Я не сплю. Не то чтобы это было чем-то новым, но… В последние дни я был занят больше обычного. Я получил неожиданное количество поздравлений от людей, которые раньше меня игнорировали. – Он покачал головой. – Никогда бы не подумал, что получу столько внимания в столь краткий срок.

– Я вам уже говорила. Теперь у вас будут не только деньги. Теперь вы станете гораздо ближе к аристократии, а значит, ее представители будут гораздо охотнее их у вас просить. – Хоуп улыбнулась. – Какой бы жалкой ни была репутация моего отца, в конце концов вы добились брака с дочерью виконта.

– Честно говоря… моей заслуги в том нет.

Он сделал шаг к ней. Этот простой жест напомнил Хоуп вкус его губ. Сладкий. Захватывающий. Она почувствовала зарождающийся жар внизу живота. С каких это пор он имеет над ней такую власть?

– Вы согласились на мое предложение, – ответила Хоуп, – так что давайте считать, что мы добились этого совместными усилиями.

– Да, вы правы. Это справедливо. – Он сделал еще один шаг в ее сторону. – Нам уже пора. На улице нас ждет довольно… необычный экипаж, который отвезет нас в дом моих тети и дяди. Хотя вы и так уже знаете. Дом, я имею в виду. Не дядю с тетей. – Он сделал паузу. – И не мою карету.

Хоуп едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Что это с ним? Обычно его невозможно было вывести из себя, но в это утро он, казалось, не мог связать и двух слов.

«Наверное, причина и правда в недосыпе».

– Я с нетерпением жду встречи с ними, – сказала она. – И с вашей каретой тоже.

Она с изумлением увидела, как по его лицу пробежала слабая улыбка.

– Вы будете в восторге. – После паузы он добавил: – Хотя я надеюсь, что больше все-таки от моей семьи, чем от кареты.

Он жестом указал на дверь, и Хоуп повела его по коридору. Заботливая Глэдис появилась из ниоткуда, чтобы помочь девушке надеть плащ и подать трость Брукса. Хоуп пользовалась ею каждый день, поэтому взяла ее без раздумий. Когда экономка снова оставила их наедине, Хоуп заметила, что Кайден рассматривает ее с растерянным выражением лица.

– В прошлый раз, когда вы были здесь, вы оставили свою трость, а поскольку вы никого не послали за ней…

– Вы решили, что она уже принадлежит вам.

Хоуп затаила дыхание.

– Простите, я…

– Вы правильно подумали, – перебил он ее. – Я просто забыл, где оставил ее. Кроме того, я уже заказал у Брукса другую. Когда он закончит ее, можете вернуть эту мне, а себе оставить более новую модель.

– По правде говоря… я бы предпочла оставить у себя эту. Если, конечно, вы не возражаете.

Испугавшись его ответа, она, не задумываясь, прикусила губу. И тут же глаза Кайдена переместились к ее рту. Он задержал на нем свой взгляд слишком долго, чтобы смахнуть это на случайность.

Необъяснимое тепло, исходившее от него, казалось, сделало слой льда под ногами Хоуп еще тоньше. Пару мгновений – и он окончательно треснет.

Головокружение подтолкнуло ее вперед. Медленно она подняла руку к его щеке. Он был так близко, что она могла коснуться его кончиками пальцев. Если бы она подражала его вчерашним движениям, если бы провела рукой по его коже до затылка и притянула его к себе, может быть, ей удалось бы заставить его прильнуть к ней еще ближе…

– Оставьте ее у себя.

Хоуп остановила пальцы в сантиметре от его челюсти.

– Что?

– Трость, – уточнил он.

С неохотой Хоуп отступила назад и улыбнулась.

– Ах. Спасибо.

– Теперь… – Кайден отвел взгляд и надел шляпу. – Мы должны идти.

– Да, конечно, – прошептала она. – Идемте.

Пока она следовала за ним по дорожке их сада, Хоуп пришло в голову:

«Очевидно, бог не собирается даровать мне еще одно чудо».

* * *

Выйдя на тротуар, девушка увидела карету, которая, на первый взгляд, ничем не отличалась от обычной виктории – четырехколесного открытого экипажа, обычно используемого для загородных поездок. Однако она с удивлением отметила отсутствие лошадей. Может быть, их отпустили отдохнуть в стойле? Хотя если так, то потребуется немало времени, чтобы вновь запрячь их, чтобы добраться до дома Буланже. А Кайден, похоже, торопился.

Кроме того, в том месте, которое предназначалось для кучера, тоже никого не было. Хотя… подобного кучерского сидения она и впрямь ни разу в жизни не видела. А что это за рычаг между передними сиденьями?

– Что скажете?

Кайден стоял рядом с экипажем. Он снял шляпу и выжидающе смотрел на нее. Как будто ему было не все равно, что девушка подумает.

– Она… – девушка сделала паузу, – уникальна.

Его восторг на лице угас.

– Вам не нравится.

– Дело не в этом! – Она подошла чуть ближе и провела пальцем по логотипу в виде петли, выгравированному на дверце. – Я никогда не видела ничего подобного. А где же лошади?

– Здесь их нет. – Кайден указал на переднюю часть кареты, на металлический корпус, по которому дважды стукнул кулаком. – Карета работает на паровом двигателе.

– Как у поезда?

– Именно. – Он улыбнулся. – Мы не фабрикуем эту модель и не собираемся выпускать ее на рынок… Это всего лишь прототип Брукса. Так, прихоть.

– Но почему вы ее не фабрикуете? – Хоуп окинула его взглядом. – Безлошадная повозка… Это просто невероятно!

– Да, но она недостаточно удобна и не так быстра по сравнению с обычной повозкой. Проблема в том, что она слишком тяжелая. Потребуются десятилетия, чтобы такое транспортное средство стало жизнеспособным. – Он махнул рукой в воздухе. – Может быть, меньше, я не уверен. В любом случае мы еще не закончили ее испытывать. Это может быть опасно.

Кивнув, Хоуп провела пальцем по дверной ручке.

– Значит, мы будем ехать медленно и можем даже не добраться до места живыми… Ну что, садимся уже?

Кайден рассмеялся.

– Я думал, вы откажетесь.

– Я прожила со своими родителями в этом доме, – она указала себе за спину, – уже почти двадцать два года. Идея сесть в этот экипаж не внушает мне ни капли страха.

Она заметила, что это его уже не позабавило. Сейчас у него было то же выражение лица, что и тогда в лабиринте, когда он увидел синяк на ее руке.

– Я пошутила, – поспешила уточнить она. – Но кто поведет? Извозчика тоже нет?

– Им буду я, – сказал он. Открыв дверцу, он подал ей руку: – Залезайте.

Хоуп оперлась на его руку, чтобы подтянуться на ступеньку кареты. Это было простое прикосновение, но даже от него по ее пальцам пробежало уже знакомое электричество.

Кайден забрался следом за ней и разместился по правую сторону.

– Готовы?

– Да, – солгала она. – Вы уверены, что она медленная?

– А это уже вы мне скажете. – На его лице заблестела лукавая улыбка, от которой сердце Хоуп забилось быстрее. – Держитесь крепче.

Она вцепилась в его руку как раз в тот момент, когда из металлического корпуса раздался ужасающий рокот. Должно быть, все эмоции отразились у нее на лице, потому что, закрыв от страха глаза и прильнув к Кайдену, она почувствовала, как его грудь вибрирует от смеха.

– Если вы не откроете глаза, то не сможете насладиться дорогой.

– Я уже ездила с Эвелин к ее дому и знаю эту дорогу наизусть, – заикалась она. – Кроме того, я передумала. Возможно, все-таки было менее опасно жить с лордом и леди Лоури…

– Не лгите. – Она слышала, как смягчился его тон. – Я знаю, что вы не трусиха. Ровно это вы и доказывали мне до сих пор. Кто еще осмелился бы выйти за меня замуж, кроме храброй девушки?

– Прямо сейчас, – пробормотала Хоуп, – я склонна считать себя, скорее, неразумной.

Она снова услышала его смех. Почему он так много смеялся? Она никогда не приняла бы его за веселого человека.

Возможно, дело в ее внешности. Должно быть, смешно видеть ее такой испуганной. Наверняка Кайден считал ее чопорной и нелюдимой аристократкой, не способной на сильные эмоции. «И он был бы абсолютно прав».

Она заметила, что они движутся довольно плавно. Двигатель по-прежнему громко шумел, но скорость была не слишком высокой, а само транспортное средство – очень устойчивым. Дорога ощущалась легче, чем ожидалось. Ветерок ласкал ее лицо, и на повороте она даже решила приспустить до плеч капюшон своего плаща.

Но больше всего ее волновала рука Кайдена, которую она никак не могла отпустить. Она чувствовала силу его мышц, когда он ловко управлялся с этой адской штуковиной. При каждом движении он слегка касался ее груди, и какая-то часть ее тела вибрировала, словно струна скрипки.

Она никогда не испытывала такого желания что-то получить. Хоуп расстраивало лишь то, что она не понимала, чего именно жаждет ее сердце. Ее успокаивали только мысли об их поцелуе. В этот момент она была как никогда близка к тому, чтобы снова повторить его.

Медленно она осмелилась открыть глаза. И пешеходы, и кучера других карет наблюдали за ними, когда они проезжали мимо. Они с открытым ртом тыкали пальцем в экипаж без лошадей, потом что-то кричали, удивленные и испуганные, а под конец уже просто приветствовали их бессмысленными ругательствами. Успокоившись, Хоуп взглянула на небо.

– Теперь не так страшно?

Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и поняла, как сильно ошибалась раньше. В то утро в гостиной ей показалось, что она увидела его в самом привлекательном свете: сдержанным, замкнутым и безупречным. Однако в данную минуту, с его широко раскрытыми глазами, устремленными на дорогу, с улыбкой на лице и взъерошенными волосами на голове Кайден был уже не таким идеальным, но гораздо более реальным. Сильный и неотразимо человечный. От его вида сейчас перехватило бы дыхание даже у вечно сдержанной Алисы.

По крайней мере, именно это и произошло с Хоуп.

– Нет? – Он переспросил, взглянув на нее краем глаза. – Неужели вы потеряли дар речи от страха?

– Что-то вроде этого, – смущенно призналась Хоуп.

* * *

Она умирала от зависти к своему жениху.

Она никогда не подумала бы, что будет испытывать это чувство столь сильно. Да, прежде она завидовала ему в том, что у него есть больше прав, как у мужчины, не говоря уже о том, что он был богат, но, помимо этого, она не имела никаких дурных мыслей на его счет (по крайней мере, ничего, что имело бы отношение к зависти).

Однако после знакомства с Домиником и Бесс Буланже она начала испытывать подобные чувства. Они, без сомнения, были теми родителями, о которых она всегда мечтала. Доминик был добрым, нежным и внимательным. Он искренне любил своего племянника, а племянник уважал его как своего наставника и учителя. Бесс была настоящей взрывной силой, более зрелой версией Эвелин, но такой же сплетницей, шалуньей и хохотушкой. Детская энергия, присущая Ив, у нее переросла в материнскую. За те полчаса, что Хоуп провела в гостиной, Бесс обняла ее раз пять.

Жаль только, что ей так и не удалось познакомиться с Коулом, старшим братом Кайдена, который сейчас находился в полку. Из-за своей службы он даже не сможет присутствовать на их свадьбе. По мнению Бесс, это было огромной трагедией: с ее слов, по характеру он больше походил на Эвелин, чем на ее племянника.

– Было бы забавно посмотреть, как он действует на нервы своему младшему братцу, – подтрунивала она.

Судя по выражению лица Кайдена, одна только перспектива терпеть насмешки Коула в день свадьбы приводила его в ужас.

Чтобы сделать встречу еще более приятной, на нее была приглашена и сама Эвелин, которая присоединилась к семье чуть позже. Она хотела было сесть между Кайденом и Хоуп, но кузен одарил ее таким взглядом, что девушка в итоге заняла место рядом с матерью.

– Я увидела, что у дома стоит модель «Ястреб»! – воскликнула Ив. – Я уже сто лет как прошу тебя дать мне на ней покататься! Почему Хоуп ты позволил сесть в нее, а мне нет?

– Потому что ей я доверяю, а ты опасна за рулем, – бесстрастно ответил Кайден. – Я не подпущу тебя к «Ястребу» ближе чем на метр.

– В прошлый раз я просто допустила маленькую ошибочку, сущий пустяк… – оправдывалась она. – Кроме того, это твой сотрудник, на минуточку самый лучший, позволил мне забраться в карету. Это была не моя вина!

– Девочка моя, Брукс позволил бы тебе делать все, что ты захочешь, – вмешался Доминик. – И хотя он друг нашей семьи, он все равно продолжает работать на Кайдена. Ты не можешь взваливать на него всю ответственность.

– А я ничего такого и не делаю! Ты же знаешь, как я им восхищаюсь. Если бы Кай позволил мне наблюдать за его работой, о чем я просила его уже тысячу раз…

– Тогда он не смог бы работать ни минуты, – сказал Кайден слишком тихо, чтобы его не услышал никто, кроме Хоуп.

– Хватит вам уже говорить о машинах, какой ужас! Лучше скажи нам, моя дорогая, ты взволнованна перед свадьбой? – спросила Бесс. – И что думают твои родители?

– А, мои родители… – замялась Хоуп. – Они, разумеется, рады за меня, да.

– Скорее, они рады за самих себя, – буркнула Эвелин.

– Птенчик!

– Что? Я права, мама́. Ее родители просто ужасны. Они всегда так плохо с ней обращаются. Они и Кая не любят! Я могла бы понять, если бы то было по разумным причинам, например, из-за того, какой он глупый. Но нет, они презирают его потому, что он не из благородной семьи…

– Ив!

– Но мама́, я не говорю ничего такого, что не было бы правдой!

– И все же не стоит говорить такие вещи, – мягко отчитал ее отец. – Ты ставишь нашу гостью в неловкое положение.

– Хоуп – моя подруга. И мы уже практически одна семья. Что тут скрывать? – Эвелин подняла чашку с чаем и пожала плечами. – Ее мать – настоящий дьявол. Она даже хотела, чтобы Хоуп и лорд с…

– Эвелин! – резко оборвала ее Хоуп, – Остановись.

Девушка умолкла. Вся кровь отлила от ее лица. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, она отодвинула чашку, встала и бросилась к ногам Хоуп.

– Прости меня! У меня язык без костей… Я ничего не сказала! – Она повернулась к кузену: – А ты меня не слушай, ты же знаешь, какая я…

– Да. Я знаю, какая ты.

Его твердый, властный тон голоса заставил бы даже самого закаленного человека отпрянуть в страхе. Даже Эвелин, которая так хорошо его знала, приняла страдающее выражение лица.

– Мне следует вернуть мисс Мод домой, – добавил Кайден секундой позже. – Уже поздно.

– О да, дорогой, тебе лучше отвезти ее обратно, – сказала Бесс. – Хотя… вы двое поступили довольно безответственно, приехав сюда без шаперона. Разве не будет правильным, если кто-нибудь проводит вас обратно? Чтобы избежать сплетен.

– Мы собираемся пожениться, – пробурчал Кайден, – какое это имеет значение?

– У дворян свои порядки, – напомнил ему Доминик. – Твоя тетя права.

Кайден, казалось, взвешивал услышанное в своей голове. Он взглянул на дядю, потом на тетю, намеренно проигнорировав Эвелин, которая все еще нетерпеливо ерзала на полу, цепляясь за юбки Хоуп. Его невеста, в свою очередь погладив запястье подруги, взяла слово.

– Эвелин могла бы поехать с нами, – прошептала она ему. – Я уверена, что на этот раз она будет вести себя хорошо.

– Не будет, – ответил он тем же тоном. – Но раз таково ваше желание…

Эвелин завизжала и выбежала из комнаты, сказав что-то о том, что наденет специальную форму, которую подарил ей Брукс. Тем временем, извиняясь за поведение дочери, супруги Буланже проводили пару до центрального выхода.

– Садитесь в экипаж, – посоветовал им Доминик. – Кто знает, сколько времени понадобится моей дочери, чтобы собраться?

Хоуп сделала легкий реверанс. Она думала, как поблагодарить их за проведенное вместе время и теплый прием в семью, когда Кайден схватил ее за руку. Мягко потянув за собой, он повел ее на улицу. Улыбнувшись хозяевам дома на прощание, она последовала за ним, опираясь на трость, чтобы угнаться за женихом. Они пересекли передний двор и обогнули ограду подъездной дорожки.

– Помедленнее! К чему такая спеш…

Внезапно Кайден прижал ее к стене. Одной рукой он обхватил ее за талию, чтобы притянуть ближе к себе. Другой он обхватил ее затылок под волнистыми волосами и поцеловал.

Хоуп по-прежнему не знала, как ответить ему взаимностью, но на этот раз Кайден раздвинул ее губы большим пальцем. Она почувствовала, как кончик его языка нежно проникает в ее рот, и постаралась расслабиться в его объятиях. Поцелуй был сладким, но в то же время напористым. Удивительное ощущение для той, кто была совсем не готова к такому. Она окончательно сдалась, позволяя ему взять контроль. Кайден запустил руку ей под волосы, чтобы наклонить голову, найти другой угол, и как раз в тот момент, когда она полностью отдалась чувствам, наконец открылась ему, они услышали тихий лепет на французском языке.

Кайден отпустил ее и развернулся. Ошеломленной Хоуп потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя от ощущения внезапной пустоты. Словно фантомная конечность, его прикосновение пульсировало на ее коже, как будто они все еще находились в объятиях друг друга.

– А я думала, вы уехали без меня! – На Эвелин были огромные увеличительные очки, шляпка с лентами, завязанными под подбородком, и жакет мужского покроя. – Кто сядет со мной впереди?

– Ты сядешь сзади, – сухо ответил Кайден. – И никаких протестов.

– Но…

– Это не обсуждается.

– Тогда, может, Хоуп…

– Она сядет рядом с тобой, – оборвал он ее. – Едем. Уже поздно.

Всю дорогу Хоуп не сводила глаз с его спины. Она не знала, было ли произошедшее проявлением силы со стороны ее жениха, моментным импульсом или способом поставить финальную точку в их первом поцелуе. Потому что этот поцелуй был совсем другим. Менее нежным, более бурным и в то же время… многообещающим.

«Четыре, – подумала она, выходя из кареты. – Осталось всего четыре дня».

Глава 15

Маклеод никогда раньше не видел своего друга в таком состоянии.

И речь шла не об одежде. Если не считать парадного черного фрака, его внешний вид был, как всегда, безупречен. Он также не сказал ничего из ряда вон выходящего. На самом деле за весь день Кайден не произнес почти ни слова. Он лишь холодно поприветствовал гостей, расположившихся на скамьях церкви Святого Дунстана, и почтительно пожал руку тете и дяде Буланже.

С тех пор он неподвижно стоял у алтаря, словно каменный часовой. Своим видом он мог обмануть других, но только не Эзру. Дворянин знал, что под этой невозмутимой маской скрывался человек, у которого внутри все буквально кипело.

– Эй, Даг, – его друг медленно обернулся, – все в порядке?

– А почему не должно быть в порядке?

Он снова так же медленно повернулся назад, а Эзре пришлось сдержать хитрую ухмылку, чтобы жених ее не заметил.

«Если невеста не появится в ближайшее время, – с весельем подумал он, – у этого парня случится инсульт».

К счастью, Хоуп не заставила себя долго ждать. Двери церкви широко распахнулись, впуская утренний свет. Два силуэта, вырисовывающиеся на фоне солнца, двинулись вперед по проходу, окруженному по обе стороны гостями.

Лорд Лоури бодро и решительно шел к алтарю, – слишком быстро, учитывая ногу дочери. Хоуп же, напротив, казалась безучастной. Не поднимая глаз от пола, она изо всех сил пыталась подстроиться под скорый шаг своего отца.

Белая фата с английской вышивкой закрывала ее лицо. На ней было платье из плотного шелка цвета слоновой кости, отделанное нежным бельгийским кружевом по лифу и рукавам. Маклеод с насмешкой подумал, что впервые она показалась ему аппетитной: как и большинство невест, она была похожа на нежное кремовое пирожное. Когда он повернулся, чтобы сказать об этом Кайдену, то заметил, что его друг физически не сможет ему ничего ответить.

И дело было не в том, что жених не сводил глаз с будущей невесты. Его внимание было приковано к мужчине, идущему с ней под руку.

Маклеод понял, что происходит на самом деле: Даг был зол. Вернее, он был просто в бешенстве. Он прожигал своего тестя таким яростным взглядом, что даже сам Эзра вздрогнул.

«Должно быть, он думает о Свитине. Неужели жалеет о столь скорой свадьбе?»

Однако, когда Кайден наконец поднял фату невесты перед алтарем, Эзра понял, что ошибся в своих предположениях. Лицо его друга, всегда бесстрастное и невозмутимое, осветила краткая улыбка.

«Что же такого в этой серенькой мышке, что смогло растопить его ледяное сердце?»

Возможно, ответ находился прямо у него под носом. Со здоровым любопытством Эзра впервые внимательно рассмотрел Хоуп. Он уловил нечто очаровательное в той, которую считал самой безвкусной из всех аристократических девиц.

Безмятежность. Врожденная сила. Спокойствие и стойкость леса, который выдерживает самые страшные бури.

И, судя по тому, что Даг уже несколько дней пребывал в угрюмом состоянии, спокойствие Хоуп Мод было ровно тем, в чем так остро сейчас нуждался его друг.

* * *

Во время свадебной церемонии сердце Хоуп колотилось с бешеной силой.

Унять этот внутренний трепет невесте не удалось и во время последующего банкета. Хотя Алиса смогла немного успокоить ее нервы, хихиканье Эвелин не слишком помогало, особенно когда она поймала ее взгляд на Кайдене. Ей не нужна была дополнительная помощь, чтобы еще сильнее взбудоражить неугомонных бабочек в животе.

На свадьбе Алису сопровождала большая часть ее семьи, включая тетю Джульетту, что очень воодушевило Хоуп. Это был способ показать мужу, что она выполнила одно из условий их брака. Союз с ней сблизил его с теми, кто раньше игнорировал его или смотрел на него сквозь пальцы.

В самом деле в этот момент Кайден беседовал с одним из шуринов Алисы. Судя по выражению их лиц и движениям рук, они говорили не о свадьбе.

Хоуп снова услышала смех Эвелин у себя под ухом и попыталась скрыть свои эмоции, потягивая вино из хрустального бокала.

– О, Хоппи, моя милая Хоппи… – промурлыкала француженка с озорным выражением лица, – ты не можешь оторвать от него взгляд, моя Хоппи?

– Ив, не расстраивай ее больше, – прошипела Алиса. – Помни, что сегодня ее первая брачная ночь.

– О, так поэтому я и смеюсь! Не могу дождаться, когда она расскажет мне все в подробностях завтра…

– Не суй свой нос! – отругала она подругу. – Тебе о таких вещах знать не обязательно.

– Как это нет? Это единственное, что меня интересует! В любовных романах герои всегда женятся, уходят в свою комнату и – бац! – появляются уже с круглыми животами. – Эвелин вытянула руки, изображая большой живот. – Что за странный ритуал совершается на этих гигантских кроватях с балдахином? Что-то похожее на то, что делают собаки с…

– Ив! Прошу тебя, неужели мне стоит напоминать о том, что нельзя говорить таких вещей…

– Зато твою тетю Джульетту это весьма позабавило!

– Не знаю, у кого меньше ума, у тети или у тебя… Не надо так распускать руки! А ты, Хоуп, не смейся. – Алиса перевела дыхание и, положив руки на плечи Эвелин, развернула ее к себе. – Давай, перестань нервировать невесту на ее свадьбе и иди к тете Джульетте. Она сказала мне в церкви, что хочет пригласить тебя в оперу.

– Правда? На какую постановку?

– Кажется, «Набукко».

– «Набукко»?!

Не говоря ни слова больше, младшая из троих, как шторм, устремилась к драконихе. Та, сидя в роскошном кресле у стены, при виде приближающейся Эвелин подняла веер, открывая широкую улыбку.

Оставшись наедине с Алисой, Хоуп с благодарным выражением лица обратилась к ней.

– Спасибо.

– Не за что. – Подруга вздохнула: – Между нами говоря, я не знаю, сможем ли мы приручить ее…

– Я тоже сомневаюсь. – Хоуп улыбнулась. – Может, у нас хоть немного получится. Она будет нашей укрощенной строптивицей.

– Скорее, нашей невменяемой строптивицей.

Пока Хоуп смеялась, Алиса рассеянно поднесла к губам бокал с вином. Ее взгляд был прикован к дальней части комнаты, но не был сосредоточен на чем-то или ком-то конкретном.

– Раз уж Эвелин затронула тему брачной ночи… Ты ведь знаешь, что произойдет?

После нескольких мгновений колебаний Хоуп отрицательно покачала головой.

– Совсем ничего? – Алиса изогнула бровь. – Разве твоя мать никогда не говорила с тобой об этом?

– Да, но… она только сказала, что мой муж будет знать, что делать. И что это будет больно. Но, по ее словам, я не должна волноваться, потому что это не сравнится с той болью, что я ощутила, потеряв ногу.

– Клянусь, если ты позволишь, я когда-нибудь убью эту ведьму. – Пропуская эти слова мимо ушей, Хоуп грустно улыбнулась. – Хотя, пожалуй, после сегодняшней ночи твой муж может опередить меня, – добавила Алиса.

– Что ты имеешь в виду?

– Разве ты не видишь, как он смотрит на твою семью? За исключением маленького Генри, конечно.

Хоуп повернулась к Кайдену. В данный момент он разговаривал с лордом Аскоттом, одним из ее кузенов. Он был несносным типом, но у него были связи во дворце. Кроме того, она слышала, что он втайне желал иметь дело с Даггером. В разговоре с ним Кайден был серьезен, как обычно. Он был почти на три головы выше старого Аскотта, отчего ему приходилось склоняться к нему в учтивой позе. Прядь светлых волос упала ему на лоб, и у Хоуп возникло внезапное желание поправить ее. Может быть, раз она стоит так близко…

– Ты действительно не замечаешь, Хоуп?

– А? Нет, я… я ничего не заметила, – смущенно прошептала она.

– Забудь, – сказала Алиса. – Давай вернемся к главному. Боюсь, твоя мать отчасти права: то, что произойдет сегодня между вами, может причинить боль, да… но это не обязательно. На самом деле, если ты будешь расслаблена, а он осторожен, это может быть приятно. Не забывай озвучивать, что чувствуешь и что тебе нравится. Никто не умеет читать мысли, а уж мужчины тем более… – Алиса кивнула. – В любом случае твой мистер Даггер не производит впечатления нетерпеливого человека. Будем надеяться, что и в постели он будет таким же.

Эти слова немного ослабили беспокойство Хоуп. Благодарная за них, она не сразу поняла их скрытый смысл.

После нескольких неловких секунд она прочистила горло и понизила голос.

– А откуда тебе известно о…

– Помнишь, что я рассказала вам с Ив при нашей первой встрече? – Хоуп кивнула. – Вообще-то это то, о чем все думают, когда говорят со мной. Что один человек обещал жениться на мне, но потом…

Она замолчала. Вечная маска безразличия на лице Алисы, казалось, вот-вот разобьется, но ей каким-то образом удавалось сдержаться. Она отпила еще из бокала и прочистила горло, прежде чем продолжить.

– Никто не знает, что до того, как он ушел от меня, я подарила этому негодяю больше, чем просто поцелуй. – Хоуп широко раскрыла глаза от удивления. – Вот почему, по сути дела, все эти люди… правы. Я опозорена. Если я когда-нибудь выйду замуж, что маловероятно, я не должна надевать белое платье. – Она безучастно окинула подругу взглядом. – Не то что ты.

Хоуп изо всех сил захотела заключить ее в свои объятия. Но их окружали люди, эти чопорные аристократы, которые стали бы порицать их за подобные жесты. К сожалению, она не была похожа на Эвелин – ту, что сделала бы это не задумываясь. Она осознавала, что тем самым причинит вред Алисе. У них обеих и так была не самая лучшая репутация, она не хотела портить ее еще больше.

Вздохнув, она взяла ее руку и нежно погладила.

– Прости, что приходится противоречить тебе, ведь я знаю, что ты этого не любишь, но… то, что ты только что сказала, – полный абсурд.

Алиса покачала головой; в уголках ее губ заиграла грустная улыбка.

– Я знаю, что они про меня думают…

– То, что про тебя думают или не думают другие люди, – сущий вздор. – Алиса ошеломленно подняла глаза. – Я говорю тебе это от чистого сердца. Ты никогда не сможешь запятнать себя. Что бы ты ни сделала, ты всегда будешь самой блистательной женщиной из всех, кого я знаю. Даже сама королева Виктория не сможет сравниться с тобой в великолепии… Не смотри на меня так! Я абсолютно в этом убеждена. И я уверена, что однажды ты встретишь человека, который будет считать так же, как я.

– Я так не думаю.

– Ну же, подумай сама: твоя тетя Джульетта – самая бескомпромиссная леди из всех, кого я знаю, и тем не менее, как можно заметить, твое прошлое совершенно ее не беспокоит. – Они обе взглянули на старую дракониху, которая в этот момент громко хохотала в компании Эвелин. – Кроме того, ты знаешь, что у тебя есть еще кое-кто, схожий со мной в данном мнении.

– Да? – пробормотала Алиса. – И кто же это?

Хоуп широко улыбнулась.

– Я говорила об Эвелин, разумеется! Или у тебя на уме есть какой-то джентльмен?

Алиса покраснела до корней волос. Она одним глотком допила свой бокал вина и ничего не сказала.

Сдерживая желание рассмеяться, Хоуп внимательно осмотрела остальную часть зала, где после ужина собрались гости. Послесвадебный прием проходил в ее фамильном доме, который в этот день разительно отличался от того, в котором она выросла.

Ее отец настоял на том, чтобы отремонтировать парадную комнату к мероприятию (разумеется, на деньги зятя), и в данный момент проводил свое время старательно напиваясь в стельку. Тем временем взволнованный Генри показывал дом двум своим будущим одноклассникам из Итона. Мать же Хоуп, как ни искала ее та глазами, нигде не было видно.

В углу зала она наконец обнаружила Кайдена. Он уже перестал разговаривать с лордом Аскоттом и на этот раз развлекал супругов Буланже. Хоуп надеялась, что несколько дней тому назад, у них дома, она не произвела плохого впечатления. Эта мысль ужасала ее. Они были столь близки с ее мужем, будто его настоящие родители, и она не хотела, чтобы они ее презирали. После долгих лет унижения со стороны собственных отца и матери она уже не была уверена в том, что они ошибались на ее счет.

Поэтому она вздрогнула, увидев, что муж жестом просит ее подойти к ним.

– Мне нужно идти, – прошептала она Алисе. – Он зовет меня.

– Это мистер Даггер должен прийти за тобой, – ворчала подруга. – Нам придется распространить уроки манер Эвелин и на твоего мужа…

– Не волнуйся, если ты не хочешь идти со мной, я пойду одна.

Алиса закатила глаза, а Хоуп в очередной раз сдержала улыбку, радуясь своей маленькой победе.

Как только они приблизились к семье Буланже, тетя Бесс заняла собой весь разговор. Ее муж и племянник, а также обе девушки молчали, пока та без остановки разглагольствовала о том, каким великолепным было торжество.

– Но вот что мне интересно, и да разразит меня гром, если остальные тоже так не думают: когда же мы увидим танец молодоженов? – промурлыкала Бесс. – Дорогие мои, вы слишком красивая пара, чтобы этим пренебрегать! Пусть другие завидуют, видя, как вы кружитесь, словно влюбленные лебеди!

Хоуп побелела как простыня. Она не могла сказать «нет». Отказаться танцевать с собственным мужем было бы неприлично. Однако, если бы она сейчас согласилась, внимание остальных, как никогда прежде, было бы приковано к ее хромоте.

Тишина, опустившаяся на группу, стала невыносимо тяжелой. Краем глаза Хоуп заметила, что Алиса собирается ответить за нее.

Однако кое-кто ее опередил:

– Тетя Бесс, я думаю, что моя жена согласится со мной, если я скажу, что мы оба устали, – взял слово Кайден. – Я надеялся, что, быть может, вы с дядей откроете бал первым танцем.

– Мы?

– Отличная идея, племянник. – Доминик улыбнулся. – Что скажешь, моя дорогая? Покажем этим англичанам превосходство французского вальса?

Бесс, с красными как помидор щеками, рассмеялась.

– Напомню тебе, дорогой, что я англичанка.

– Не напоминай. – Он протянул ей руку. – Ну?

Бесс громко поцеловала мужа в щеку, после чего они прошли в центр зала под недоуменным взглядом Алисы.

– Они всегда такие? – шепотом спросила она у Хоуп.

Та кивнула. Как же она завидовала уверенности этих двоих!

Хоуп осторожно взглянула на Кайдена, стоявшего рядом с ней, и узел в ее животе завязался еще туже.

«Спасибо».

Именно это она хотела бы сказать ему, если бы между ними существовала та же доверительная связь. Однако она все еще не могла признаться ему в своих чувствах. Она понятия не имела, какое мнение о ней сложил у себя в голове Кайден: желал ли он ее, питал ли к ней жалость или полное равнодушие. Она также не переставала думать и о том их поцелуе у ограды.

И прежде всего о том, что ждало ее после приема.

Она стыдилась того, как сильно по нему скучала, хотя он никогда и не был по-настоящему ее. Да, она увидела проблески более близкого, более человечного Даггера, но это были лишь проблески. С тех пор, как они в последний раз ехали в его экипаже, он общался с ней в своей обычной бесстрастной манере.

Но сейчас ей было достаточно уже того, что он стоит рядом. Их руки слегка касались друг друга. Она отчетливо ощущала эти точки соприкосновения, наблюдая за танцем самой счастливой пары на этой свадьбе.

«И что теперь? – вздрогнула она, когда музыка закончилась. – Что следует дальше?»

Глава 16

Хоуп вспомнила, как в последний раз путешествовала наедине с Кайденом; она пожалела, что сняла фату, когда залезала в карету и не смогла скрыть мимолетную улыбку.

Теперь она носила не только трость Брукса, но и фамилию Даггер.

Звучало неплохо. По словам ее матери, она не отличалась особой изысканностью, но на ее слух в ее новом имени была определенная музыкальность.

«Хоуп Даггер», без всяких титулов, которые могли бы ее запятнать. Просто она сама.

– Вы устали?

Он не шелохнулся и даже не взглянул на нее, задавая этот вопрос, поэтому Хоуп решила подражать ему, опустив глаза на юбку платья.

– Нет, я в порядке. – Она нежно погладила белый шелк. – А вы?

Кайден рассеянно кивнул; его внимание было приковано к маленькому боковому окну. Оно запотело из-за разницы температур между теплом внутри и морозом снаружи – типичная погода для лондонской ночи. Хоуп не понимала, что могло настолько привлечь его внимание, если ничего невозможно было разглядеть.

– Я видела, как вы разговаривали со многими людьми на банкете, – сказала она. – Вы довольны?

– Да, конечно. В кои-то веки они не могли просто придумать предлог и откланяться уже через несколько минут… – Он устало фыркнул. – Помолимся, чтобы это не было единичным случаем и чтобы их интерес сохранился и в будущем.

– Разумеется. – Хоуп набралась храбрости и добавила: – Не беспокойтесь об этом. Напоминаю вам, что поддерживать контакты среди знати – это моя работа, моя обязанность в нашей фирме.

Наконец Кайден посмотрел на нее. Он улыбался не губами, а глазами. Этот блеск в его глазах был настолько необычным, что Хоуп захотелось задержать его как можно дольше.

Она выдержала этот взгляд, ожидая, что через несколько секунд он отвернется, как делал это весь день, но, к ее большому удивлению, он этого не сделал. Карета мягко покачивалась на каждом повороте, но они оставались неподвижными. Почему-то ей показалось, что на этот раз он тоже почувствовал связь между ними, сильную и неожиданную, как вспышка молнии.

Прежде чем Хоуп решилась сделать следующий шаг, попытаться снова приблизиться к нему, чтобы снять это напряжение, дверь кареты открылась. Кучер осторожно, почти с опаской, заглянул внутрь.

– Вы не будете выходить, господа? Мы уже давно приехали к вашему дому.

С трудом, но Кайден все же прервал зрительный контакт между ними и повернулся к кучеру. Хоуп почувствовала облегчение и тяжело выдохнула.

– Извини, Джон. Мы уже выходим.

Он спустился первым, чтобы помочь Хоуп, которая двигалась неловко не только из-за ноги, но и из-за количества белой ткани, клубящейся вокруг нее. Как только она крепко встала на обе ноги, он отпустил ее руку. Он сжимал и разжимал пальцы, пока они шли по короткой дорожке к входной двери, как будто одно лишь прикосновение к ней обжигало его.

Дом Кайдена представлял собой современное двухэтажное здание на Белгрейв-сквер. Раньше Хоуп видела его только снаружи. Стоило ей войти внутрь, как стало ясно, что здесь жил одинокий мужчина, который довольствовался только самым необходимым. Комнаты были практически пусты, каждый предмет мебели имел четкое назначение и был очень удобен. Хоуп предстояло заняться украшением и обстановкой своего нового дома, если они собирались приглашать всевозможных представителей разных классов, чтобы убедить их сотрудничать с ее мужем. Молодой семье необходимо было демонстрировать аристократии хороший вкус, не впадая при этом в излишества. Функциональность была вторична.

Когда она упомянула об этом Кайдену на банкете, тот согласился.

«Отныне это и ваш дом тоже, – ответил он без лишних эмоций. – Делайте то, что посчитаете нужным».

В фойе жилистый мужчина с густыми аккуратными усами, такими же белыми, как и его ливрея, подхватил шляпу хозяина и их верхнюю одежду. Это был мажордом Делабост – так его называла Эвелин.

«Он ужасно невыносим, – рассказывала ей подруга. – Он ненавидит всех, кроме Кая, что свидетельствует об отсутствии у него хорошего вкуса».

Хоуп подумала, не означает ли это замечание, что, по мнению ее подруги, ее вкус тоже оставляет желать лучшего. Впрочем, Ив ничего не знала о том, что Хоуп чувствует к ее кузену.

«По правде говоря, об этом не знает никто, даже я сама».

– Ваша спальня готова, сэр, – объявил лакей после легкого поклона. – Брукс приезжал сегодня утром перед вашей свадьбой. Как вы и приказывали, трубы для нового душа починены и все прекрасно работает.

– Благодарю вас, Делабост. Больше ничего не нужно, вы можете быть свободны. – Кайден обернулся через плечо в сторону Хоуп. – Поднимемся наверх?

В ответ девушка просто взяла его за руку. Пока они поднимались по лестнице на верхний этаж, у нее в ушах звучали советы Алисы.

«Не забывай озвучивать, что чувствуешь и что тебе нравится. Никто не умеет читать мысли, а уж мужчины тем более… В любом случае твой мистер Даггер не производит впечатление нетерпеливого человека. Будем надеяться, что и в постели он будет таким же».

Однако Хоуп не слишком верила в то, что ее муж настолько уж спокойный человек, каким его все считают. Еще несколько минут назад огонь в его глазах намекал на обратное.

* * *

Едва переступив порог комнаты, Хоуп захотелось одним махом избавиться от тяжелого свадебного платья. Наверху было невыносимо жарко, особенно в главной спальне. Помимо зажженного камина, должна была быть какая-то другая причина, оправдывающая столь удушающий жар.

Однако Кайден, казалось, ничего не замечал. Он подошел к окну, возле которого стояли два кресла и небольшой столик, на котором красовалась стеклянная бутылка с золотистой жидкостью и пара пустых стаканов.

– Налить вам немного коньяку?

Хоуп, по-прежнему стоявшая в центре комнаты, смущенно кивнула.

– Да, спасибо.

Она никогда раньше не пробовала этот вид алкоголя. Ни этот, ни какой-либо другой, кроме разбавленного вина, которое подавали на светских банкетах, и того, что Эвелин привезла из Франции. Каждый раз, когда они оставались вдвоем без Алисы, ее подруга настаивала на очередном бокале своего вина. В последний раз они так напились, что не переставали хохотать, танцуя в карете как могли.

Вспомнив о подруге, Хоуп пожалела, что не обладает смелостью подруги. Если бы не тот случай с бандитами в четырнадцать лет, она была бы гораздо более похожа на эту веселую и беззаботную девушку. С другой стороны, она не была похожа и на Алису. Та тоже была по-своему храброй. Теперь, когда Хоуп узнала больше о прошлом аристократки, она понимала, как трудно было той оправиться от пережитого опыта. Несмотря на ужасное предательство, которое она пережила, Алиса лишь изредка показывала хрупкость своего разбитого сердца.

В это время, наполнив оба бокала, Кайден медленно подошел к ней и протянул один из них. Хоуп поднесла бокал к лицу и не смогла удержаться, чтобы не сморщить нос от ударившего в него запаха спирта. Краем глаза она отметила, как лукаво улыбнулся ее муж.

– Выпьем?

От громкого звона чокнувшихся бокалов у нее похолодела кровь. Хоуп только сейчас обратила внимание, какая тишина царила в этом доме. Она жадно сделала первый глоток. Уже этого оказалось достаточно, чтобы вызвать легкий кашель.

– Так странно, здесь ничего не слышно, – поспешила она взять слово, пока Кайден не успел рассмеяться над ее хлипкой выдержкой. – В моем доме звуки повсюду. Часы в коридоре, скрип дерева, ветер, бьющий в ставни…

– Не сомневаюсь в великолепии поместья Лоури, но оно остается весьма старым зданием с присущими ему неудобствами. Когда я смог переехать, я приказал переделать этот дом. – Кайден обвел бокалом вокруг себя. – Мы с Бруксом создали новую облицовку, которая изолирует нас от уличного шума.

– И от холода тоже?

– Да, конечно. – Кайден удивленно поднял брови. – Вам жарко?

– Боже, еще как. – Хоуп нервно рассмеялась. – Я привыкла к…

Она замолчала. Лучше было ничего не рассказывать ему о своей жалкой жизни в доме, где не было ни еды, ни тепла от очага. Она не хотела, чтобы он жалел ее, – по крайней мере, еще больше, чем делал это уже сейчас. Ведь даже у последних бедняков изредка, но бывал огонь в доме, чтобы согреться.

В наступившей тишине она принялась медленно потягивать коньяк из бокала.

– К чему вы привыкли?

Она понимала, что муж не уступит, пока она не объяснится. Девушка сделала глубокий вдох.

– В моем доме было не принято растапливать камины в это время суток.

– Даже зимой? – Хоуп покачала головой. – Я не думал, что ваше положение было настолько печальным. – Девушка пожала плечами, будто не придавала тому значения. – Но вам больше не нужно называть тот дом «вашим». Это уже не так.

И это было правдой. От осознания того, что она больше туда не вернется, у нее закружилась голова. Это было приятное чувство, до этих пор совершенно ей незнакомое. Невозможно было предположить, что с ней произойдет завтра. Или в следующем месяце. Или как она будет жить через год.

Или какие у нее будут отношения с мужчиной, за которого она вышла замуж по расчету, чтобы сбежать из плена родительского дома.

«Но после побега… Что происходит после побега?»

Девушка залпом опустошила свой бокал, случайно звякнув по нему своим изумрудным кольцом, чем вызвала еще одну диссонансную ноту.

– Хотите еще?

Вместо ответа Хоуп молча протянула ему бокал. Когда Кайден вернулся с напитком, она почувствовала, как жар разливается уже не только по щекам, но и по всему ее телу.

– У вас сейчас такие же красные щеки, как бывают у Ив.

– О, да? – Она начала заикаться. – Н-наверное, это из-за коньяка…

– Если вам некомфортно, – пробормотал Кайден, – можете просто раздеться.

«Ну разумеется, это сильно поможет тому, чтобы мне стало комфортнее».

– Я бы сделала это, если бы могла, – ответила она, забавляясь. – Если вы считаете, что женщине так легко раздеться, то, очевидно, вы никогда не были в свадебном платье.

– Правда? Настолько очевидно?

Ей потребовалось время, чтобы понять, что он шутит; ей было тяжело воспринимать его слова в ироническом ключе, учитывая, насколько формально обычно вел себя Кайден.

– Я имела в виду, что мы, женщины, обычно не раздеваемся сами, – поспешно добавила Хоуп. – Для этого у нас есть служанки, которые нам помогают.

Не меняя выражения лица, он допил свой бокал и неторопливым движением забрал бокал и у Хоуп.

– За неимением служанки, – серьезно начал он, – сегодня я буду тем, кто протянет вам руку помощи.

Так же медленно, как и раньше, он вернулся к столику, чтобы поставить бокалы назад. Потом он расстегнул свой черный фрак, отчего мышцы у него на спине напряглись. Хоуп сглотнула.

Она затаила дыхание, когда он снял жилет и шелковый галстук, завязанный на шее. Его действия гипнотизировали. Он раздевался так, словно ее не было рядом, не обращая внимания на то, как она пожирает его глазами, стремясь разглядеть каждый кусочек кожи, который он обнажал. Он вытащил из брюк концы рубашки, закатал рукава до локтей и расстегнул несколько пуговиц на груди. К облегчению Хоуп, он не стал продолжать раздеваться. Однако это облегчение длилось недолго, так как в этот момент он вновь подошел к ней.

– Видите? – сказал он тихим полушепотом. – Не так уж это и сложно.

– Для вас.

– Давайте проверим.

«Отлично. Теперь мой черед».

С одной стороны спальни стоял комод с зеркалом. Хоуп сняла фату и венок из цветов апельсина, украшавший ее голову, и осторожно подошла к зеркалу, чтобы повесить украшения на деревянную поверхность. Подняв глаза, она наконец увидела собственное отражение. Она действительно была красной. До самых корней волос. Коричневые и оранжевые веснушки еще ярче выделялись на ее разгоряченной коже, словно были пыльцой. Она провела рукой по шее и вздохнула. Она всегда мечтала избавиться от них.

Вдруг прямо за ее спиной появилось отражение Кайдена. Она вздрогнула, когда он приблизился к ней на расстояние вытянутой руки. Несколько секунд он молча наблюдал за ней, огибая взглядом контуры ее тела, пока не остановил его на ее руке. Хоуп почувствовала, как у нее участился пульс.

– Ч-что случилось?

– Ничего. – Она услышала, как он перевел дыхание. – Теперь платье… Боже правый, сколько же здесь пуговиц?!

– Слишком много, – рассмеялась Хоуп.

Она услышала что-то похожее на ругательство, когда Кайден шагнул еще ближе. Она тут же почувствовала его пальцы, пробежавшие по ее спине от затылка до бедер.

– Они шьют такие платья, чтобы довести женихов до отчаяния? – пропыхтел Кайден.

«И чтобы отчаялись сами невесты».

Хоуп не могла перестать стучать каблуком по полу. С одной стороны, ей хотелось, чтобы эта ночь закончилась как можно скорее. С другой – она мечтала, чтобы эта ночь стала лишь первой из многих.

Ее муж облегченно вздохнул, потянувшись к последней пуговице. Ускоряя процесс, Хоуп спустила рукава и расстегнула платье, которое тут же упало на пол, образовав вокруг нее гору из шелка. Она попыталась выбраться из этой ловушки, сделав шаг в сторону, но случайно споткнулась, зацепившись протезом за кружево, и потеряла равновесие.

Она наверняка упала бы на ковер, если бы Кайден не успел поймать ее на лету. Хоуп нашла себя крепко зажатой в его объятиях, прижавшись щекой к его груди и тяжело дыша, практически повиснув в воздухе.

– Как бы тебе того ни хотелось, прошу, постарайся не сделать меня вдовцом в нашу первую ночь.

Он перешел на «ты». Мало того, в данную секунду он был близок к ней, как никогда раньше. Она ощущала его дыхание у себя на виске и крепкую хватку его рук на своей талии. В свою очередь, Хоуп инстинктивно схватилась за его плечи, чтобы сохранить равновесие.

Она уже в который раз почувствовала его физическое превосходство. Эта твердость тела, привыкшего к труду и далекого от праздной жизни джентльменов, которых она видела с детства. Не зная, что делать дальше, и не справляясь со своими нервами, Хоуп издала дрожащий смешок. За ним последовал другой, более громкий смех, который она тоже не смогла остановить.

– Тебя все это забавляет? – спросил он, нахмурившись.

– Нет, наоборот! – Она не переставала смеяться. – Я до смерти напугана!

– Напугана? Почему?

– Я начинаю думать, что некоторые аристократы все же правы на счет ваших умственных способностей, мистер Даггер, – ухмыльнулась она. – А как, по-вашему, должна себя чувствовать юная девушка в подобной ситуации?

Кайден ослабил хватку на ее теле и слегка отстранился.

– Я думал, что, возможно, это не первый твой раз. – Он посмотрел на нее с явным замешательством. – До меня доходили слухи о том, что…

Он замолчал.

– Что?

– Что ты могла быть с другим мужчиной.

Эти слова эхом отдавались в ее ушах. Хоуп тяжело сглотнула.

«С другим мужчиной? Он же не имеет в виду…»

Она мягко оттолкнулась от него, вставая на ноги.

– Что я что?

– В этом нет ничего такого…

– Ничего такого? – Она сердито оборвала его. – С кем это вы разговаривали? – Кайден открыл рот, чтобы что-то ответить, но девушка подняла правую руку, вновь его затыкая. – Лучше не отвечайте. Как вы можете верить чьим-то словам обо мне?

– Я просто рассматривал это как возможность, – ответил он с примирительным жестом. – Я знаю, что семья Лоури переживает не лучшие времена. И меньше всех на свете я склонен осуждать любой способ, который ты нашла подходящим, чтобы справиться с финансовыми проблемами. – Он понизил голос, в котором стали слышны ноты ярости. – Кроме того, я видел, как твоя семья относится к тебе. Я бы не удивился, если бы они подтолкнули тебя к чему-то подобному. Твоя мать – гадюка. А твой отец – настоящий…

– Хватит, – перебила его Хоуп. Она закрыла глаза, потирая лоб, на котором выступили капельки пота. – Да будет вам известно, что, сколько бы трудностей я ни пережила, я никогда ни с кем не была связана подобным образом. – Вспомнив Алису, она добавила: – Но если бы это было правдой, если бы тот, кто вам об этом сказал, не ошибся, для вас это имело бы значение? Вы бы стали хуже обо мне думать?

Кайден посмотрел на нее с непонимающим выражением лица.

– Вовсе нет, – серьезно ответил он. – Я уже говорил тебе, что я не берусь судить людей. Я сам… Когда я был… – Он сделал паузу. – Я хочу сказать, что мне все равно, что ты делала в прошлом. Для меня это не имеет значения. – Он сложил руки на груди в защитном жесте. – Кроме того, если бы я действительно слушал сплетни и был одним из тех мужчин, кто так верит в чепуху о девственной чистоте, я бы не женился на тебе, так ведь?

Хоуп тоже сложила руки, все еще сконфуженная и не уверенная, стоит ли продолжать сердиться. Она стояла в одном корсете, нижней сорочке и подъюбнике посреди незнакомого дома, рядом с мужчиной, который только что доказал, что совсем ее не знает.

«Но, с другой стороны, как ему было не поверить всему тому, что говорили обо мне другие? И даже после этого… он женился на мне…»

– Полагаю, вы правы, – наконец признала она. – Однако в любом случае я хочу, чтобы вы кое-что зарубили себе на носу: что бы вы там ни услышали, не верьте ни единому слову, которое обо мне говорят, хорошо?

– Хорошо.

– Никто, ни единая душа ничего обо мне не знает.

– Мне очень жаль. Правда. – Кайден взъерошил волосы и положил руки себе на бедра. – Полагаю, я тоже напуган и поэтому продолжаю говорить совсем не то, что нужно. Я продолжаю вести себя как… – Он перевел дыхание. – Как полный кретин.

Хоуп забавляла его самокритичность, хотя она и попыталась это скрыть. Она не хотела, чтобы он подумал, будто она смеется над ним, потому что в данный момент Кайден выглядел совсем не так, как обычно. Без привычного официального наряда и прямой, выверенной осанки он словно не находил себе места. Он был уже не бесчувственным бизнесменом, а всего лишь нерешительным молодым юношей, трепещущим в свою первую брачную ночь.

«Я рада, что не одна такая».

Почувствовав облегчение, она решила, что настало время разрушить последний формальный барьер, стоявший между ними.

– Ты серьезно? – наконец и она перешла с ним на «ты». – Кайден Даггер напуган? Это невозможно. С чего бы тебе меня бояться?

Хотя Кайден открыл рот, он не издал ни звука.

– Правда? – продолжала настаивать Хоуп. – Я не кусаюсь. И, насколько я знаю… ты тоже.

Из его горла вырвался приглушенный звук, не более. Он выглядел еще более потерянным, когда через несколько секунд тишины Хоуп наконец решила сократить расстояние между ними. Шаг за шагом она приближалась к нему, пока не оказалась прямо перед его грудью. На ней все еще были туфли, но даже на каблуках она была гораздо ниже его ростом. Она видела, как не прикрытый галстуком кадык Кайдена бешено ходит вверх-вниз.

Ободренная проявлением нервозности со стороны мужа, она снова положила руки ему на плечи и, подтянувшись на цыпочках, нежно поцеловала его в губы.

Этот жест пробудил его. С поразительной быстротой Кайден снова обхватил ее за талию и наклонился, чтобы накрыть ее губы своими. Хоуп закрыла глаза и в замешательстве сжала губы, чувствуя, как его рука поднимается по ее спине и нежно обхватывает лицо прямо под челюстью. Внезапно Кайден прервал поцелуй. Он провел большим пальцем по нижней губе Хоуп, и она расслабилась от этого прикосновения. Они отстранились друг от друга, оказавшись лицом к лицу всего в нескольких сантиметрах.

Она почувствовала его дыхание на своих губах. Сладкое, горячее, неровное. Оно вызвало слабое, приятное покалывание в центре ее груди.

– Разомкни губы.

Как и тогда у стены, Хоуп повиновалась без колебаний. Стоило ей приоткрыть рот, Кайден снова поцеловал ее. Он начал осыпать ее короткими, медленными поцелуями, и Хоуп наконец сдалась, расслабилась под давлением его языка. Их рты наконец идеально встретились.

Словно она была сделана из хрупкого стекла, Кайден нежно взял лицо Хоуп в свои руки. В ответ на столь внезапное снижение градуса интенсивности она провела рукой от широких плеч мужчины к затылку, сильнее притягивая его к себе, словно приглашая углубить поцелуй.

Так он и поступил. В то же время она почувствовала, как его рука спускается вниз, стягивая ее корсет и обнажая грудь. Она застонала ему в рот, когда он стал ласкать сначала один, а потом и второй ее сосок сквозь легкую ткань сорочки, возбуждая.

У нее закружилась голова, когда Кайден внезапно прервал контакт. Он в последний раз поцеловал ее в шею и прошептал:

– Пойдем со мной.

Хоуп пробормотала едва слышное «да». Его рука оторвалась от ее груди, чтобы взять ее за запястье и потянуть к кровати, стоявшей позади них, но девушка воспротивилась приглашению, мягко одернув его.

– Подожди.

– Подождать? – Он выглядел ошеломленным. – Но чего?

– Ты еще не полностью меня раздел.

Кайден сделал паузу. Затем он медленно набрал воздуха в легкие, вдохнул и с силой выдохнул через нос. Он провернул Хоуп под рукой, как будто они танцевали вальс, располагая ее спиной к себе. Не произнося больше ни слова, он начал расшнуровывать стяжки ее корсета.

Было очевидно, что он не знает, как это делается. Хоуп предполагала, что он делает это не впервые, поэтому его неумелые действия она списывала на волнение мужа.

– Тебе нужно потянуть за…

– Да, – оборвал он ее. – Я знаю.

Хоуп нахмурила лоб. Если она собирается провести с этим человеком всю оставшуюся жизнь, ей придется научить его сдерживать грубость. Она как раз размышляла над тем, как это сделать (ведь за всю свою жизнь она так и не научилась противостоять ни неуравновешенному отцу, ни жестокой матери), когда Кайден издал еще одно ругательство и подошел к одному из ящиков комода. С яростным рыком он начал что-то искать внутри. После второго бокала бренди его акцент кокни стал еще ярче.

– Что ты там ище…

Хоуп вскрикнула, увидев, как он достает нож. Не успела она пошевелиться, как Кайден в два шага оказался у нее за спиной и разрезал оставшиеся ленты на корсете.

– Готово, – услышала она его облегченное фырканье.

Затем та же участь постигла и остальные элементы одежды, прикрывавшие Хоуп.

Хорошо, что в комнате было так тепло, потому что, несмотря на жар камина, Хоуп почувствовала, как мурашки побежали по ее обнаженной коже. Она обняла себя, пытаясь спрятать как можно больше тела. Девушка не представляла, как сейчас взглянуть на Кайдена, как дать волю всему тому, что он в ней пробуждал.

Да и не знала, хочет ли она сделать это.

Как раз в тот момент, когда она решила все-таки повернуться к нему и выяснить это, его пальцы начали бегать вверх и вниз по ее левому бедру. Продолжающиеся ласки стали пробуждать желание, теплеющее у нее внизу живота. Как и говорила Алиса, это было не так ужасно, как грозилась ее мать.

Было приятно ощущать эту ласку на себе ровно до того момента, пока она не поняла, куда движутся его пальцы. Она ничего не могла сделать, чтобы остановить его, помешать ему дотронуться до металла.

Как будто на нее вылили ведро ледяной воды, Хоуп внезапно лишилась всего удовольствия. Она сделала шаткий шаг вперед, чтобы отстраниться от него.

– Ч-что ты делаешь?

Кайден все еще стоял на коленях на полу. Его лицо, вместо того чтобы отражать желание, которое столь ярко читалось ранее, сейчас было окрашено яростью. А также тем чувством, которое Хоуп презирала больше всего.

«Ему меня жаль».

– Я должен был заказать новый протез у Брукса еще до свадьбы, – в ярости гаркнул он себе под нос. – Какой же идиот.

Нет, это она была идиоткой, раз вообразила, что мужчина может желать ее, несмотря на ее состояние.

Случилось то, чего она больше всего боялась: Кайден смотрел не на нее, а лишь на эту проклятую ногу. В нем не осталось ничего от того уязвимого молодого человека, которым она любовалась пару мгновений назад. Он все еще был растрепан и разгорячен, но его серый взгляд снова похолодел и отстранился.

– Моя нога тебе противна? – огрызнулась Хоуп.

– Что? – Он растерянно посмотрел на нее. – Конечно нет.

– Значит, тебе противна я?

Все еще стоя на коленях на полу, Кайден сжал кулаки.

– Нет, – сухо ответил он. – Единственное, что я чувствую, глядя на это…

– Да?

– Ярость.

Хоуп почувствовала, что ее глаза затуманились. Она несколько раз моргнула, сдерживая слезы. Это была не печаль – она слишком хорошо знала то чувство, чтобы принять его за что-то другое. Еще более близкой была эмоция, которая закипала в ее груди. Она пульсировала красным огнем и затуманивала ее зрение каждый раз, когда просыпалась в ней.

Однако это был первый раз в жизни, когда она позволила этим чувствам излиться наружу при ком-то еще, помимо самой себя.

– Ты понятия не имеешь, что такое ярость, – пробормотала Хоуп, все еще стискивая зубы. – Чувствовать боль от того, что с тобой сделали что-то подобное, чувствовать, как это разъедает тебя годами… И даже когда я решила, что могу забыть об своем кресте хоть на одну ночь… Но это невозможно. Даже ты напоминаешь мне об этом. Никто не может игнорировать это, даже ты, ты! Ярость – то, что испытываю я. – Она повернулась, чтобы встретиться с ним лицом, опустила руки по швам и сжала кисти в кулаки. – Ярость – то, что чувствую я!

Ей уже было абсолютно неважно, что она стояла перед ним совершенно голая. К тому же она больше не видела страсти в глазах Кайдена. Было очевидно, что желание им больше не движет. Вместо этого раздражение отражалось в каждом мускуле его тела, особенно когда он наконец поднялся с пола.

– Я не пытался пренебречь твоими чувствами, – признал он. – Я не берусь судить, ведь я не слишком хорош в этом. Но в то же время я прекрасно знаю, что такое ярость, и ты могла бы обсудить со мной…

– Нет, не знаешь!

Стиснув челюсть, Кайден перевел дыхание и продолжил:

– Я знаю, что у тебя была нелегкая жизнь, но и я… Но и мне жизнь сахаром не казалась. Я родился и вырос без гроша. Я потерял родителей, остался круглым сиротой и был вынужден резко повзрослеть в мире, который пытался уничтожить меня на каждом шагу.

Хоуп слегка расслабила руки. Она разжала занемевшие пальцы и начала крутить обручальное кольцо. Было ясно, что Кайден не понимал ее чувств, но и она, в свою очередь, не понимала его.

«Может быть, если я объясню, что чувствую…»

Она как раз набиралась смелости, чтобы вновь подойти к нему и заключить перемирие, как сделала это несколькими минутами раннее, когда Кайден снова заговорил:

– То, что я на самом деле испытываю, когда смотрю на эту ногу, – пробормотал он, – это страдание.

Хоуп сразу же замерла.

Ее кожа вновь окрасилась в красный. Она не ожидала, что столь скоро почувствует себя в этом браке так же, как заставляла ее чувствовать себя леди Лоури бесчисленное количество раз: неудачницей. Несчастным, глупым ребенком.

«Той, кто пробуждает лишь жалость».

Она ненавидела Кайдена так же сильно, как и желала. Она возложила на него все свои надежды, а он разрушил их всего несколькими словами.

Он никогда не полюбит ее. Он никогда не даст ей ласки и любви, в которых все вокруг отказывали ей годами. Несмотря на новую фамилию, она по-прежнему будет одинока.

Поэтому она использовала всю свою ярость, которую так долго хранила внутри, чтобы снова встретиться с ним взглядом.

– Так вот что ты чувствуешь ко мне? Сострадание? Это объясняет, почему такой человек, как ты, согласился на мне жениться. Неужели из чистой жалости? Спасибо, но я в ней не нуждаюсь.

Выражение лица Кайдена не изменилось, хотя Хоуп понимала, что ранила его. Однако удовольствие от того, что она причинила ему боль всего несколькими словами, как он это сделал с ней, было очень недолгим.

– Так вот что ты обо мне думаешь? – прорычал он. – Как не…

– Я не знаю. Ты мне скажи.

– Разумеется, я женился на тебе не из-за этого.

– О, какая же я глупая, разумеется, это была не настоящая причина, – шипела она. – На самом деле ты выбрал меня из-за того единственного, что тобой движет: из-за чистого коммерческого интереса.

На этот раз перемена в его выражении лица была очевидна. Его брови опустились, а льдисто-голубые глаза яростно сузились.

В эту секунду Хоуп поняла, что потеряла его. Она не была уверена, была ли потеря окончательной, но точно знала, что эту проклятую ночь уже не исправить.

– Я думал, между нами все было ясно с самого начала, – ледяным тоном обвинил он ее. – Я думал, мы установили, что это простое партнерство, которое выгодно нам обоим. – Он сделал уверенный шаг вперед. – А чего ты ожидала? Что я буду клясться тебе в вечной любви? Я не похож на тех джентльменов, к которым ты привыкла, тех, которые только и делают, что лгут, чтобы получить желаемое. Я не собираюсь лгать, глядя тебе в глаза, притворяясь, что мне не больно видеть тебя такой. Да, я получаю то, что хочу, но я никогда никого не обманываю. Ты этого не знаешь, потому что совсем не знаешь меня. – Он понизил голос до ледяного шипения: – И из твоих слов обо мне предельно ясно, что я тоже тебя не знаю.

Хоуп отвела от него взгляд и уставилась в пол.

– Очевидно, что не знаешь.

Напряжение, на этот раз скорее злобное, чем волнительное, пульсировало между ними в виде упрямого молчания. Через несколько секунд Кайден молча подошел к креслу у окна, поспешно собрал свою одежду и ушел, не попрощавшись. Даже деревянная дверь не издала ни звука, закрывшись за ним.

Хоуп не отрывала глаз от ковра, глядя на разбросанную тут и там одежду цвета слоновой кости.

Внезапно усталость навалилась на нее, как тяжелая плита. Хромая больше обычного, она подняла с пола сорочку, чтобы прикрыться, и с трудом собрала в кучу остальную одежду. Она положила все на комод и задула одну за другой свечи в комнате. Хоуп и представить себе не могла, что так скоро повторит ритуал одиночества, к которому привыкла в поместье Лоури.

Оказавшись на огромной пустой кровати, она впервые за этот день почувствовала холод.

И ужасный приступ накатывающей рвоты.

Глава 17

«Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел в своей жизни».

За пределами спальни любая фраза, которая приходила ему на ум, звучала лучше, чем то, что он сказал недавно.

«Я бы хотел прямо сейчас отправиться в дом твоих родителей и причинить им столько же боли, сколько они причинили тебе».

Это могло разозлить ее. Но это все равно было лучше по сравнению со сказанным.

«Как только я увидел этот старый тяжелый протез, что ты носишь, я почувствовал себя совершенно бесполезным. Потому что не подумал, что вместо чертовых перчаток, проклятого изумрудного кольца, денег для родителей или дурацкой поездки на машине ты предпочла бы иметь ногу, которую заслуживала… и которую я мог бы тебе обеспечить».

Он был одним из немногих людей в Англии, кто мог утверждать подобное, не боясь солгать. Ведь именно для этого он создал свою компанию – разве не это он повторял себе ежедневно? Чтобы приносить технологический прогресс не только в богатые семьи, но и всем, кто в нем нуждается.

Хоуп, безусловно, в этом нуждалась. А он, фантазируя о том, как будет целовать ее, как проникнет к ней между ног и заставит ее возжелать его так же сильно, как желал ее он, совершенно забыл о ее проблемах.

А теперь было уже слишком поздно. Хоуп, наверное, уже жалела, что вышла замуж за человека, казалось бы не замечающего ее страданий, к тому же верящего любым слухам, имеющим к ней отношение, например о лорде, черт бы его побрал, Свитине.

«Я не мог бы испортить все сильнее, даже если бы сильно постарался».

Пробежавшись по коридору, он заперся в своем кабинете. Как только вошел, мужчина сбросил одежду на пол, позаботившись только о фраке, который он повесил на спинку стула. Затем он опустился в кресло и начал рыться в ящиках письменного стола. В одном из них он нашел бутылку ликера, которую подарил ему Эзра. Она была почти полной, потому что во время их встреч единственный, кто поднимал тост за их успехи, был графский сын.

«Это тоже своего рода успех… Выпью за то, как я чертовски хорошо испортил свою брачную ночь».

Он откупорил пробку и сделал глоток прямо из бутылки. Горло сразу же обожгло, но этого было недостаточно. Ему нужно было больше. Ему нужно было заглушить разочарование, которое все еще пульсировало в каждой клеточке его кожи.

На данной стадии они уже не могли расторгнуть свой брак. Да и ни за что на свете он не позволил бы Хоуп снова попасть в лапы родителей. Как бы жена ни ненавидела его в данный момент (а она, несомненно, ненавидела), она знала, что он, по крайней мере, не хуже Лоури. Он оставит ее в покое. Даже если Хоуп отныне никогда не захочет видеть его даже на портретах, как ее муж он мог обеспечить ей комфорт и всю роскошь, какую бы она ни захотела. Платья, драгоценности, всевозможные деликатесы, машины, путешествия. Даже другой дом, если она больше не захочет делить с ним одно пространство. Он позаботится о том, чтобы она была счастлива настолько, насколько это возможно, даже если он не сможет обладать ею.

Потому что он не может обладать ею.

Их сегодняшний диалог доказал ему это. Почему он позволил одурачить себя тем, что казалось бессмысленной, иррациональной страстью? Даже если Хоуп была бедной, она все равно принадлежала к другому социальному классу. И она никогда не увидит в нем человека, способного на сострадание или любовь к ней. Столь возвышенные чувства были уделом исключительно высших слоев общества.

Он снова прильнул к бутылке, да так жадно, что зашелся в кашле и часть спиртного попала ему в нос. Жжение немного смягчило ярость, которую он испытывал. По крайней мере на несколько секунд. Но буря в душе продолжилась. На самом деле он и не думал, что сможет насовсем унять ее.

Он принял решение, каким бы трудным оно ни было. Он больше не притронется к ней. Он оставит ее в покое, пока все не успокоится. Или, возможно, до тех пор, пока он не сможет медленно, шаг за шагом, не словами, а делами показать ей, что уважает и понимает ее боль. Пока Хоуп не сможет довериться ему и открыться, не думая, что он осудит ее за это.

Он взглянул на свое искаженное отражение в стеклянной бутылке. Ему показалось, что отражение в ответ ухмыляется ему, как ухмылялся бы Эзра, если бы увидел друга в таком состоянии. Его партнер не переставал дразнить его с тех самых пор, как он объявил о своей помолвке. Маклеоду (да и любому другому, у кого было хоть несколько извилин в голове) было очевидно, что он настолько без ума от нее, что в итоге все сам и испортит.

Жаль только, что это случилось так скоро.

«Я даже не успел поцеловать ее так, как хотел».

Он бы занимался этим всю ночь. Он бы оставил отпечаток своих губ на каждой из этих восхитительных веснушек.

* * *

Хоуп проснулась в одиночестве. Сквозь узкую щель между занавесками мягко струился свет, яркий и чистый. Она медленно села в кровати. От одежды, лежавшей на комоде, не осталось и следа. Вместо них стояли два сундука вещей, которые она сразу узнала по старым инициалам; надо будет приказать заменить вторую букву на «Д».

Она оделась в простое платье небесно-голубого цвета и заплела волосы в косу, которая доходила почти до пояса. Взяв трость, она робко вышла в коридор.

При свете дня убранство дома выглядело еще более унылым. Это место мало походило на уютный домашний очаг: здесь не было ни мебели, ни картин, ни ковров, ни других элементов декора. Когда она спустилась по ступеням на первый этаж, ее поразила оглушающая тишина незнакомой обители. Ей потребовалось сделать несколько кругов, чтобы понять, где что находится.

За одной из дверей в задней части дома она обнаружила кухарку и двух ее помощниц, чистивших картофель на огромном деревянном столе. Все трое вскочили на ноги при виде вошедшей.

– Доброе утро, миссис Даггер.

Хоуп улыбнулась помимо своей воли. Ее впервые так назвали. В своих фантазиях она представляла, что в этот момент будет чувствовать себя по-другому, не так жалко.

Она подошла к ним, опираясь на трость, и попыталась принять спокойное выражение.

– Доброе утро… Вы не подскажете, где мой муж?

– Как обычно, ушел на работу на рассвете, – ответил повар с сильным ирландским акцентом. – Он приказал, чтобы мы приготовили все, что вы пожелаете, когда проснетесь.

– Благодарю, но я не голодна. И совсем не хотела бы вас беспокоить, – добавила она. – Вы уже готовите обед? – Хоуп огляделась по сторонам. – Который сейчас час?

Она удивилась, когда одна из кухарок вытащила из кармана фартука изящные карманные часы и мимолетно взглянула на циферблат с металлической стрелкой.

– Двенадцать часов дня, миссис Даггер.

Она никогда не просыпалась так поздно. Смутившись, она заправила прядь волос за ухо и с улыбкой ответила:

– Большое спасибо. Будьте добры, скажите, как вас зовут и где я могу найти бумагу и перо?

Три женщины переглянулись между собой. Удивленные столь близким расположением своей новой хозяйки, они с энтузиазмом представились одна за другой.

– Я ваша кухарка, Пегги.

– Я Марианна!

– А я Фанни.

– Если вы ищете перо и бумагу, в кабинете мистера Даггера полно всякого хлама, я уверена, вы найдете там все, что вам нужно, – сказала Пегги. – Хозяин всегда сводит с ума Аду и Долорес… Это горничные, которые убирают верхний этаж. Думаю, хозяин представит их вам, а также остальных слуг, когда вернется.

– Я тоже с нетерпением жду встречи со всеми, – любезно сказала Хоуп. – А сейчас я удаляюсь, не хочу вас больше беспокоить. Надеюсь, скоро у нас вновь будет шанс пообщаться, чтобы мы могли лучше узнать друг друга. Я чувствую, что мы хорошо сработаемся.

Она еще раз поклонилась, прежде чем уйти. Как только она вышла за дверь, обе помощницы главной кухарки разразились хохотом, озадаченные поведением своей новой хозяйки, но тут же прекратили, стоило Пегги стукнуть ножом по столу.

– Чтобы ни единой шутки в адрес госпожи, иначе нас вышвырнут вон, это ясно, девочки! Кроме того, не будьте глупыми! – она нахмурилась. – Благодарите небеса, что хозяин не выбрал женщину, похожую на него… – Она вернулась к чистке картофеля, ворча при этом: – Вы слышали его сегодня утром? Как у него дым валил из ушей! Иногда я сомневаюсь, что у этого человека есть хоть капля крови в жилах!

* * *

Хоуп нашла кабинет мужа на втором этаже, рядом с хозяйской спальней. Он оказался именно таким, как она себе и представляла.

Все, чего не хватало в остальной части дома, казалось, было здесь: огромный письменный стол со стопками бумаг и бутылочек с чернилами, куча кресел и стульев, а также коробки и книги, разбросанные по полу. Не было ни одного свободного куска стены. Промежутки между переполненными книжными полками были завешаны картами и плакатами всех размеров, а также набросками и схемами различных дизайнов и проектов.

За пределами рабочего кабинета Кайден мог позволить себе быть методичным человеком именно потому, что внутри комнаты он таким совершенно не был. Казалось, он разбросал все, над чем работал. Хоуп старалась ничего не трогать: возможно, в этом огромном хаосе был какой-то внутренний порядок.

Однако она прошлась по комнате, рассматривая каждый из планов, которыми были покрыты стены, и останавливаясь, чтобы обратить внимание на детали более замысловатых рисунков. Они не отличались изысканностью, поскольку их назначение было функциональным, а не эстетическим. Многие были подписаны каракулями, из которых он смогла разобрать только букву «Б».

С инженером Бруксом она познакомилась на свадьбе. Хотя некоторые аристократы были не слишком рады видеть там молодого человека, далекого от высшего света, вскоре выяснилось, что и он сам не слишком горел желанием там присутствовать. Он лишь поздравил жениха и невесту и молча простоял во время всего последующего банкета, краснея, пока Эвелин донимала его вопросами.

«По нему так очевидно, что он влюблен в нее, что это до смешного мило».

Хоуп задумалась, каково это – быть объектом столь сильной привязанности. Скорее всего, она никогда этого не узнает. К тому же в случае с Эвелин девушка, похоже, ничего не замечала.

Исследовав все стены, она переместилась к столу, открывая поочередно ящики в поисках листов чистой бумаги и пера. На нем был тот же символ, что и на коробочке с кольцом. Она провел пальцем по извилистому изгибу петли.

Эмблема «Даггер». В отсутствие фамильного герба ей придется привыкать использовать ее.

«Скорее всего, эмблему я получу раньше, чем самого мужа», – мрачно подумала она.

Усаживаясь в кресло за столом, она заметила висящий на нем черный сюртук Кайдена. Вещь была небрежно перекинута через спинку кресла и грозила упасть на пол. Остальной хлам и беспорядок в кабинете имел отношение к его работе в компании (ну, за исключением разве пустой бутылки из-под коньяка), но не эта одежда. Лучше было бы отнести его Делабосту или горничным, которые занимались стиркой в доме.

Она спустилась с сюртуком в гостиную, где обнаружила свободный письменный стол во французском стиле. За этим столом она и написала письма Эвелин, Алисе и своему брату Генри. Она знала, что последнее прочтет и ее мать, поэтому воздержалась для того, чтобы изложить все, что думала на самом деле, и описала свой новый дом как самый замечательный из всех, в которых ей доводилось бывать. Кроме того, через пару дней Генри поедет в школу, и она не хотела беспокоить его своими проблемами. В Итоне его примут с распростертыми объятиями, и, судя по радушному характеру будущего виконта Лоури, она не сомневалась, что в конце концов он прекрасно впишется в школьный коллектив.

В свое время Хоуп отдала бы все на свете, чтобы провести большую часть года в такой школе-пансионе, за пределами Лондона и вдали от родителей. И тем не менее радость за младшего брата пересиливала зависть, которую она испытывала. «Пусть хоть у одного Мод все наконец сложится как надо».

Она позвонила в колокольчик, и через минуту появился Делабост. Поведение дворецкого было достойным похвалы и хорошо сочеталось со строгим духом дома. Хоуп протянула ему три конверта и спросила, стараясь, чтобы это прозвучало дружелюбно и открыто:

– Вы не знаете, придет ли мистер Даггер к обеду?

– Не думаю, мэм, он ничего об этом не говорил, – коротко ответил тот. – Как я понимаю, вы, в свою очередь, будете обедать здесь.

– Да, я так и собиралась, – рассеянно ответила Хоуп. – Кстати, не могли бы вы отдать в стирку этот сюртук? Он принадлежит моему мужу. Он забыл его в своем кабинете.

– Как пожелаете, мэм.

Как только она протянула ему вещь, Делабост принялся рыться во внутренних карманах.

– Что вы делаете?

– Ваш муж обычно носит с собой перья, а то и другие, более экстравагантные изобретения. Как вы понимаете, меньше всего мне хотелось бы повредить что-то ценное.

Наконец на лице дворецкого появилось торжествующее выражение, впрочем, весьма непродолжительное: нащупав что-то в кармане, он нахмурился, вытаскивая кусок белой ткани.

– На этот раз нам повезло: никакого хлама. Судя по размеру, это должно быть ваше, мэм. Желаете, чтобы это тоже отдали в стирку?

Хоуп несколько секунд смотрела на перчатку на ладони Делабоста, прежде чем решилась взять ее.

– Нет… Оставьте. – Она сглотнула. – Только сюртук.

– Как пожелаете, мадам.

Лакей исчез, предварительно учтиво поклонившись. Вновь оставшись в одиночестве, Хоуп проверила то, что уже чуяла нутром: эта перчатка действительно принадлежала ей. Это была та самая перчатка, которую Кайден оставил у себя после их свидания в лабиринте. После ее предложения. После того, как он поцеловал ее руку. Теоретически этот жест служил лишь для того, чтобы узнать размер ее кольца. Он не подразумевал ничего большего.

Тогда почему он не вернул перчатку ей?

Хоуп поднялась по лестнице в кабинет с перчаткой в руке. Медленно, перебирая в памяти каждое слово, которые они, как дротики, бросали друг в друга накануне вечером.

«Я думал, мы установили, что это простое партнерство, которое выгодно нам обоим. А чего ты ожидала? Что я буду клясться тебе в вечной любви?»

Затем Кайден обвинил ее в том, что она его не знает. В тот момент она ясно увидела, что это было правдой. Но если он не любил ее, зачем хранил перчатку? Это было лишено всякого смысла.

«Разве что… Но нет. Я не могу снова строить надежды только лишь для того, чтобы они разрушились с наступлением ночи».

Она оставила перчатку на его столе. Среди царящего хаоса кусок белой ткани выделялся, как будто был не на своем месте.

«Да, я получаю то, что хочу, но я никогда никого не обманываю. Ты этого не знаешь, потому что совсем не знаешь меня. И из твоих слов обо мне предельно ясно, что я тоже тебя не знаю».

Почувствовав внезапный порыв, Хоуп развернулась и поспешила вниз по лестнице.

– Делабост! Делаб…

– Да, миссис Даггер? – Дворецкий напугал ее до смерти, появившись из-за угла. – Что изволите?

– Простите, что снова беспокою вас, но готова ли карета?

– Всегда, мадам. Она в вашем полном распоряжении.

– Прекрасно. – Хоуп покрутила кольцо на пальце. – Тогда я воспользуюсь ей прямо сейчас.

* * *

– Как продвигается работа на новом станке?

– Мальчики уже осваиваются, мистер Даггер, – ответил бригадир. – Сейчас он отстает от старого примерно на десять минут, но я думаю, что через пару дней мы сэкономим целый час.

– Рад это слышать. – Кайден гордо кивнул. – Дайте мне знать, если возникнут какие-либо сложности. И будьте предельно осторожны. Мы не хотим никаких несчастных случаев.

– Конечно, сэр.

Несмотря на то что здесь было чертовски жарко, а вокруг не было ничего, кроме шестеренок, масла и дыма, Кайден вздохнул с облегчением. Здесь все было проще. Он знал свое место, знал, что сказать, как улучшить. И не было никакого шанса выставить себя полным идиотом.

– Желаете проконтролировать остальные этапы сборочного конвейера?

Да, у него было ужасное похмелье; его голова просто раскалывалась на части. Но ему нужно было чем-то занять себя, иначе он возвращался к воспоминаниям о прошлой ночи. Мягкая кожа Хоуп, вкус ее губ, ласка ее пальцев, погружающихся в его волосы, образ ее, обнаженной перед ним…

И последовавший за этим спуск в ад.

Он уже собирался ответить своему сотруднику, что да, он лично за всем проследит, когда к ним подбежал еще один рабочий. Остановившись, парень замер на месте, переводя дыхание.

– В чем дело, Роусон?

– Извините за беспокойство, мистер Даггер, но я не знал, что делать, – начал оправдывался он. – Там пришла дама, которая утверждает, что является вашей женой. Я объяснил ей, что неважно, кто она: фабрика может быть очень опасным местом. В конце концов я все же убедил ее подождать.

Кайден изумленно моргнул и тут же положил руку ему на плечо.

– Ты правильно поступил. Где она сейчас?

– В вашем кабинете, сэр, – испуганно пробормотал Роусон. – С Бруксом.

Он кивнул на прощание бригадиру и решительной походкой направился к себе в кабинет. Ему приходилось сдерживать себя, чтобы не помчаться туда бегом.

Через несколько мгновений он уже поднимался по лестнице здания на верхний этаж фабрики и шел по коридору к двери, за которой находилась комната, предназначенная исключительно для него. Сквозь полупрозрачную стеклянную раму он различил две размытые фигуры, стоящие по ту сторону. Прежде чем войти, он на мгновение задержался, воспользовавшись возможностью поправить костюм и платок на шее, который впивался в горло.

Открыв дверь, он увидел жену и своего лучшего инженера, склонившихся над длинным столом. На нем они с Бруксом обычно раскладывали крупные планы и обсуждали различные проектные предложения. В этот раз на столе лежало около дюжины бумаг с эскизами протезов. Брукс возбужденно болтал и одновременно указывал на разные детали, а Хоуп восхищенно кивала, что-то тихо приговаривая.

– Добрый день.

Они оба одновременно повернули головы, но только Брукс в следующую секунду вернул свое внимание к бумагам.

– Добрый день, мистер Даггер, – поспешно поприветствовал он. – Что ж, миссис Даггер, продолжим. Как видите, в своей работе я опирался на разработки доктора Блая и приспосабливал их под особенности каждого конкретного случая. У нас еще не было ни одного клиента женского пола, но я полагаю, что в вашем случае не будет большой разницы с протезом сына Франклинов. – Он вынул карандаш из-за уха и обвел одну из схем. – Мне только придется взглянуть на тот, что вы носите сейчас, раз уж вы намерены оставить его, чтобы я мог внести лишь некоторые изменения…

– Брукс. – Ему пришлось дважды повторить имя, прежде чем молодой человек с кудрявыми волосами оторвал взгляд от стола. – Не мог бы ты оставить меня наедине с миссис Даггер?

Хотя изобретателю скоро должно было стукнуть уже двадцать лет, он все еще сохранял мальчишеский вид. Он растерянно моргнул и бросил быстрый взгляд в сторону Хоуп.

– Я не понимаю. Вы же сами попросили меня сегодня утром принести сюда прошлогодние чертежи, чтобы…

– Не сейчас, – перебил Кайден. – Подожди снаружи, пожалуйста.

Словно нуждаясь в ее разрешении, Брукс снова повернулся к Хоуп. Молодая женщина слегка улыбнулась.

– Послушайте своего начальника. И не волнуйтесь, мы поговорим об этом позже, – мягко сказала она. – Еще раз спасибо за все объяснения.

Брукс неловко поклонился и вышел, увернувшись от своего босса, который проводил его одним лишь взглядом.

Когда дверь закрылась, Кайден поднял глаза на Хоуп. Голубое платье на ней было не таким перегруженным, как свадебное; она выглядела в нем более расслабленной и комфортной. Под глазами у нее все еще сохранялись темные круги, как и в день их знакомства, но бледность исчезла. На щеках и широком носу вновь выступил здоровый цвет, который еще сильнее подчеркивал мелкие веснушки, покрывавшие ее лицо. Даже ее глаза, избегавшие его взгляда в данную минуту, казались чуть более яркого зеленого цвета.

Но она все еще была слишком худой. Послушав ее накануне вечером и вспоминая необдуманные намеки Эвелин на банкете, Кайден удостоверился, что раньше она часто недоедала. И даже несмотря на это, она сохраняла стойкость и спокойствие, терпеливо стоя перед ним. Безмятежно. В любом случае это не то, что привлекало его в ней больше всего. «К счастью», – подумал он. Ведь предыдущий ночной разговор показал ему, что она далеко не такая покорная девушка, какой кажется.

– Слуги сказали мне, что ты будешь на одной из своих фабрик, – начала объяснять Хоуп. – Мне пришлось посетить еще две до этой, чтобы найти тебя.

– И зачем ты меня искала?

Он не хотел звучать так сухо, но в его случае это зачастую было неизбежно. Он внутренне выругался, увидев, как Хоуп перевела взгляд на наброски Брукса.

– Вчера я сказала много того, чем совершенно не горжусь, – осторожно начала она. – И хотя я думаю, что то же самое могло произойти и с тобой, было кое-что, в чем я с тобой согласна.

– И что же?

– Я тебя не знаю. – Она оперлась рукой о стол. – А поскольку ты так много работаешь, я подумала, что, исследовав место, где ты проводишь большую часть дня, я смогу это изменить.

Его желание сократить расстояние между ними и поцеловать ее возросло до предела. Но вместо того, чтобы поддаться чувствам, он прочистил горло.

– И удалось ли тебе добиться успеха?

– Очень малого. – Она скромно улыбнулась. – Я забыла, что, как женщине, мне нет доступа во многие места, даже если я жена самого босса. Очевидно, литейный цех – не лучшее место для прогулок в легковоспламеняющемся платье.

– Литейный цех – в принципе не самое лучшее место для прогулок, – сыронизировал Кайден. – Но если тебе интересно, можешь как-нибудь прийти со мной. Я покажу тебе все вокруг. – Хоуп выглядела удивленной, и он поспешил добавить: – Именно это я и хотел предложить по возвращении домой.

– Когда? – Хоуп сложила руки на груди. – На рассвете? – В ответ на обвинительный тон Кайден изогнул бровь. – Твои слуги… Я имею в виду, наши слуги поведали мне, каковы твои ежедневные привычки.

– Давайте-ка проясним, – огрызнулся он, – одним из условий нашей сделки была ваша свобода; следовательно, предполагалась и моя.

– Я не указываю тебе, что делать, – нахмурилась Хоуп, – просто оставить меня одну в первое утро в незнакомом доме в окружении незнакомых людей было не очень-то предусмотрительно с твоей стороны. Я также не прошу, чтобы ты подробно докладывал мне, чем занимаешься каждую секунду, – осторожно добавила она. – Хотя мне не мешало бы знать твой распорядок дня, чтобы я тоже могла организовать свой день в соответствии с ним. Тогда, возможно, мы сможем встречаться и при свете дня. И узнать друг друга получше.

Кайден сжал челюсти. Она была права. Просто ему всегда было трудно признавать правоту других. В этом его всегда упрекал Коул в те редкие мгновения, что они проводили вместе.

«Ты словно восьмидесятилетний старик», – любил выговаривать ему он. А Кайден, как обычно, отрицал это, фыркая, даже если такая реакция в очередной раз доказывала правоту его брата.

– Хорошо, – буркнул он, – я сообщу тебе свое расписание. Но оно всегда подвержено изменениям. Иногда случаются непредвиденные обстоятельства, рабочие встречи затягиваются…

– Да, я понимаю.

Между ними вновь повисла угнетающая тишина. Она не имела ничего общего с тем горячим напряжением, которое царило между ними накануне вечером. По крайней мере, поначалу.

Кайден уже собирался нарушить молчание и попросить ее вернуться в дом, когда услышал ритмичное постукивание. Это была нога Хоуп, стучащая по полу. Он уже успел заметить, что обычно она так делала, когда нервничала, даже если внешне по-прежнему сохраняла холодную выдержку статуи.

Она постукивала своей здоровой ногой. Металлическая, очевидно, оставалась неподвижной.

Кайден взглянул издалека на бумаги Брукса. Инженер оставил их в его кабинете, как он и велел ему в то утро, и наверняка его жена увидела их, как только вошла. Все это были чертежи более современных прототипов медицинских протезов, чем тот, что носила Хоуп. До того как они поженились, он предполагал, что у нее далеко не последняя модель, но совершенно не ожидал ничего подобного.

Давненько он не видел ничего столь непропорционального. Это был явно подержанный протез, слишком большой и тяжелый для ее комплекции, что придавало ей ненужный дисбаланс при ходьбе. Он представил себя на ее месте и понял, что плохое настроение – самое меньшее, что бы пробудил в нем этот чудовищный агрегат.

«Ярость – то, что чувствую я!»

И, несмотря на всю бестактность, которую он продемонстрировал при виде ее ноги, Хоуп искала его, чтобы предложить заключить перемирие. Она старалась быть терпеливой с ним.

«Удивительно, как она не отвесила мне пощечину вчера».

Он глубоко набрал воздуха в легкие, подошел к ней и осторожно обхватил ее за талию. Хоуп тут же вздохнула и впервые за сегодняшнее утро взглянула ему в глаза. Кайден мог похвастаться весьма хорошей памятью, поэтому мог начать вспоминать глаза жены и без ее присутствия, но при любой возможности пользовался случаем полюбоваться ими вживую. Обрамленные длинными, почти рыжими ресницами, большие, задумчивые, с множеством переливов светло-зеленого цвета, слегка переходящего в желтый вокруг зрачка.

Сглотнув слюну, он заставил себя вспомнить, что собирался сказать, и указал на один из набросков.

– Брукс уже обсудил с тобой возможные варианты?

– Да, он был очень внимателен, – заикнулась она. – Я спросила его, можно ли будет изменить тот, что уже есть у меня, и…

– Нет. – Кайден взял карандаш, который оставил изобретатель, и покрутил его между пальцев. – Он сделает тебе совершенно новый, с нуля. Только для тебя. Нельзя, чтобы хозяйка компании, которая скоро свяжет железной дорогой Лондон с Эдинбургом, носила вещь, созданную более двадцати лет назад. Я думал, что…

Он остановился, услышав сдавленный стон. «Это страх или волнение?» – пронесся у него в голове вопрос. Он опустил взгляд на нее, но девушка еще сильнее наклонилась вперед, и из-за разницы в росте он не мог прочитать эмоции у нее на лице.

– Ты в порядке? Что случилось?

– Ничего, – ответила Хоуп дрожащим голосом. – Брукс также сказал, что посмотрит на мой протез и ногу, чтобы сделать необходимые рисунки.

Он представил себе Брукса на коленях перед Хоуп, оголяющей перед ним свои ноги… Он интенсивно помотал головой.

– Я все сделаю сам. – Кайден вытянул руку, чтобы взять со стола мерную ленту и чистый лист бумаги. Затем он потянул Хоуп к своему письменному креслу. – Присядь вот сюда.

Как только она разместилась в кресле, он опустился перед ней на колени.

– Можно?

Хоуп кивнула и медленно задрала юбку платья до бедер.

Снова этот протез. Когда он увидел его прошлой ночью, ему остро захотелось своими собственными руками убить лорда Лоури. Его и тех ублюдков, которые стреляли в четырнадцатилетнюю девочку. Он сам стал сиротой в еще более раннем возрасте. Он знал, каково это – потерять все в один миг, но, по крайней мере, ему удалось выкарабкаться благодаря упорному труду, а позже – с помощью своего дяди. Будучи женщиной, Хоуп могла лишь терпеливо ждать шанса на перемену в положении, что было почти невозможно, учитывая состояние ее семьи.

– Что-то не так? – спросила она смущенно. – Ты хорошо все видишь?

Вместо ответа Кайден начал молча измерять протез и рисовать простой чертеж на бумаге. На большее он был не способен: его художественные навыки не шли ни в какое сравнение с навыками Брукса. У Кайдена гораздо лучше получалось графическое проектирование, но на этот раз он изо всех сил старался прорисовать все детали. Он был погружен в описание материала ремней, соединяющих дерево и металл с коленом, когда Хоуп мягко положила свою руку между ним и бумагой. На ней не было перчаток, и кольцо с изумрудом блеснуло прямо перед его глазами.

– Позволишь?

Смутившись, он молча протянул ей лист. Хоуп повернулась полубоком к столу и начала вносить изменения в рисунок. По тому, как она держала карандаш, было видно, что она делает это не в первый раз. Она уверенно двигала им из стороны в сторону, создавая плавные штрихи. Время от времени она опускала взгляд на свои ноги и вновь обращала внимание на бумагу.

Кайден так и остался стоять на коленях, завороженно наблюдая за ней. Когда она полностью погрузилась в процесс, он воспользовался возможностью и хитро положил руку на ее здоровую щиколотку. Он начал поглаживать ее ногу вверх и вниз. Мышцы были упругими и хорошо развитыми, привыкшими к нагрузке при ходьбе. Он нежно массировал их, пытаясь расслабить, чувствуя вину за удовольствие, которое начинало пробуждаться в нем от одного только прикосновения к ней, пусть даже он оправдывал свои действия желанием помочь девушке.

Он хотел ее. Так сильно и страстно, что зачастую даже не знал, как себя вести. И снова это ужасное чувство потери контроля. Хуже всего была интуиция, которая шептала ему, что если он поддастся этому чувству, то сможет обрести счастье, которое всегда ускользало от него. Поглаживая ее кожу, он вспомнил, как делал это накануне вечером. Они были так близко… Он пообещал себе дать ей свободу, но знал, что стоит ему только вновь поцеловать ее, как он не сможет отказать ей ни в чем, что бы она ни попросила.

«Отлично. Я превратился в того мужчину, над которым всегда смеялся Эзра: буржуа, без памяти обожающий свою жену».

Хоуп, казалось, ничего не заметила, даже когда закончила рисунок и оторвала карандаш от бумаги.

– Думаю, этого достаточно, – торжествующе заметила она. – Я сделала несколько пометок на полях, которые, надеюсь, пригодятся Бруксу. Если нет, я всегда могу вернуться и дать ему возможность увидеть меня непосредственно…

– Я уверен, что этого ему будет достаточно.

Кайден встал и наклонился к столу через ее плечо, чтобы посмотреть, что она нарисовала. Он тут же невольно присвистнул от восхищения.

– Я и не знал, что у тебя такой талант.

Хоуп пожала плечами и, смущаясь, несколько раз провела карандашом по одной линии.

– Не уверена, что у меня есть талант, но мне всегда это нравилось.

– Ты рисуешь только карандашом?

– Я пробовала и другие техники, – ответила она. Она выглядела пристыженной, хотя Кайден не понимал почему. – Я не могла продолжить практиковаться, потому что материалы были довольно дорогими. Кроме того, моя мать предпочитала, чтобы я шила.

– Ну, к счастью, леди Лоури больше не имеет права ничего говорить по этому поводу, – ответил Кайден. – Напоминаю, что теперь ты располагаешь собственными деньгами. Если хочешь, можешь заполнить картинами хоть весь наш дом. Даже если потом ты их просто сожжешь. Ты вольна поступать так, как тебе заблагорассудится.

Он взял ее за руку и одним движением поднял с кресла. Она нервно улыбнулась, и Кайден с облегчением опустил плечи. Он знал, что отношения между ними все еще далеки от идеальных, но почувствовал, как снова возвращалась прежняя Хоуп. Или, по крайней мере, та Хоуп, на которую он пялился, как идиот, отчаянно жаждущий ее внимания, с тех самых пор как она отказалась танцевать с ним.

– Я отдам это Бруксу и прикажу ему немедленно приступить к делу. – Все еще держа жену за руки, Кайден погладил большим пальцем костяшки ее кистей. – Я не хочу прогонять тебя, но… у меня много работы. Тебе стоит вернуться домой.

– Может, это и к лучшему, – пробормотала Хоуп, поднимая голову. Снова эти глаза. Каждый раз, когда он смотрел в них, они казались чуть больше. – Ты поздно вернешься?

На этот раз он сам отвел взгляд. Если бы он этого не сделал, то последовал бы за ней домой сейчас же, словно ручная собачка.

Глава 18

Алиса с такой силой поставила чашку с чаем на стол, что разлила часть содержимого.

– Это тебе мистер Даггер сказал? – Она понизила голос, в котором звучала ярость. – Невероятно.

– Я уверена, что он не хотел ничего такого говорить или заставлять тебя чувствовать себя так! – защищала его Эвелин, стоя за диваном. Она не переставала двигаться, пока Хоуп рассказывала ей все (ну или почти все). – Кай немного неуклюж, когда дело доходит до отношений с другими… Особенно с женщинами. У него нет никакого опыта! Я не помню, чтобы он завоевал хоть одно сердце…

– Это не имеет значения! – возразила Алиса. – Тебе, скорее всего, это просто неведомо, но у мистера Даггера наверняка достаточно опыта общения с противоположным полом. По крайней мере, уж точно больше, чем у Хоуп! Ему следовало проявить как можно большую деликатность. Это была ее брачная ночь, он должен был сделать вид, что ее ноги вообще не существует. Вот же болван!

– Послушайте, девочки…

– Да, он болван, в этом я с тобой полностью согласна! – признала Эвелин, полностью проигнорировав Хоуп. – Но у него были благие намерения, я в этом уверена!

– Откуда нам это знать, если он с ней даже не общается! – Алиса повернулась к Хоуп. – Ты правильно поступила, что больше не попыталась ничего с ним делать. Пусть ползает у твоих ног и целует землю, по которой ты ходишь, если хочет попасть в твою постель. Пусть страдает!

– Не похоже, чтобы он сильно страдал, – пробормотала Хоуп. – Его почти не бывает дома, он все время работает. Мы похожи на… брата с сестрой, живущих под одной крышей. – Она сделала паузу. – Хотя брат с сестрой и то были бы более ласковы друг с другом…

– Не слушай Алису, – сказала Эвелин, обогнув диван и усевшись рядом с ней. – Загони его в угол и поцелуй так, будто завтра никогда не наступит! Это растопит его сердце. Он очень гордый и упрямый. Он будет думать, что ты его ненавидишь, пока ты не докажешь обратное…

– Не смей! – оборвала ее Алиса. – Хоуп, у тебя тоже есть гордость. Если ты прогнешься, он окажется в выигрыше.

– Сейчас они оба проигрывают!

– Ты ничего не знаешь о любви и желании, Ив! Хоуп, послушай моего совета.

– А что ты об этом знаешь, Али! У тебя такое же ледяное сердце, как и у него!

Они продолжали спорить, не обращая внимания на Хоуп. Та лишь вздыхала и продолжала пить чай.

Она впервые решилась поднять данную тему в разговоре с подругами. Она думала, что они помогут ей разрешить мучащие ее сомнения, но эффект оказался прямо противоположным.

Несмотря на то что они с Кайденом жили вместе уже две недели, между ними ничего не изменилось. Оба погрузились в тягостную рутину. Они жили в разных комнатах. Когда Хоуп просыпалась, Кайден уже уходил. Она завтракала в одиночестве и рисовала. Потом болтала со слугами, чтобы узнать о внутреннем распорядке дома и послушать анекдоты о мистере Даггере. Из всей прислуги Пегги проработала здесь дольше всех, и, хотя вначале она противилась, позже все-таки начала делиться с Хоуп историями, которые вызывали у той смех.

Ее муж был таким же снобом с обслугой, как и с другими людьми. Однако он выдавал хорошую зарплату, не позволял детям работать на заводах или под его крышей и каждый год дарил подчиненным подарки, обычно в виде новых изобретений и современных инструментов. На любой знак признательности он отмахивался и отстранялся, как будто это была не его идея. Порывшись как-то раз в его кабинете, Хоуп нашла среди царящего там хаоса бумаг квитанции о пожертвованиях во всевозможные благотворительные организации, больницы и детские дома, особенно в бедных районах Лондона. Когда она намекнула мужу, что ей известно об этом, он начал угрюмо отнекиваться.

«Он не может не быть щедрым, но намерен делать вид, что все наоборот, – подумала Хоуп. – Он как собака, которая лает, но не кусается».

В середине дня Хоуп обычно выходила из дома, чтобы повидаться с Эвелин и Алисой. Первая любила поспать, поэтому на утренних прогулках в Ковент-Гарден ее обычно сопровождала вторая. Алиса была экспертом по части покупок, умело выбивала лучшую цену, а ее величественный лик заставлял владельцев магазинов буквально таять от каждого ее шага, словно она была герцогиней Кентской. В распоряжении Хоуп никогда прежде не было такого количества денег, поэтому она прислушивалась к ее советам о том, как обставить дом, не впав в излишки. Эвелин присоединялась к ним по вечерам. Это время они проводили за заказом дополнительного гардероба для Хоуп. Хотя она переделала под себя все платья, которые подарила ей Ив, ее подруга была слишком страстной поклонницей моды, чтобы позволить ей носить только одолженную одежду.

Когда заходило солнце, Хоуп приезжала домой и в изнеможении падала на диван. В ожидании Кайдена она рисовала, а также регулярно вела переписку с Генри и другими родственниками, обещавшими навестить ее, как только она лучше освоится в новом доме. Краткие записки приходили и от Глэдис.

Ей никак не удавалось уговорить экономку работать на нее. Она надеялась, что та в конце концов согласится, поэтому не переставала настаивать. Когда упомянула об этом Кайдену за ужином, он не придал большого значения ее словам.

– Она всегда вела себя словно мать по отношению к тебе и Генри: я уверен, что в конце концов она уступит, хотя бы потому, что скучает по тебе. По правде говоря, я и сам надеюсь, что она согласится. – Он насмешливо кивнул. – Мне не терпится увидеть, как Делабосту придется сражаться с экономкой, которая проработала на три поколения виконтов. Иногда мне кажется, что он думает, будто это Букингемский дворец, а я – сама королева Виктория…

Кайден обладал удивительным чувством юмора, которое проявлялось в самые неожиданные моменты. Обычно Хоуп была застигнута врасплох настолько, что даже не успевала рассмеяться. А когда она все же начинала смеяться, он казался настолько ошеломленным, что обычно ускользал под каким-нибудь предлогом.

Когда приходило время ложиться спать, Хоуп обходила весь дом в поисках мужа. Каждый раз ее сердце бешено колотилось в надежде, что этой ночью что-то изменится. К сожалению, все оставалось по-старому. Если она не находила его читающим у камина в гостиной, то он сидел за столом в своем кабинете. При меньшем количестве света, чем ему требовалось, он работал, согнувшись над кипой бумаг. Хоуп любила пользоваться этой его сосредоточенностью, чтобы свободно понаблюдать за ним. Она будто приобщалась к какой-то тайне под покровом темноты, словно подсматривала за чем-то магическим через дверной глазок.

Без необходимости держать лицо авторитетного человека перед всеми окружающими черты Кайдена смягчались. Высокие скулы блестели в свете горевших свечей, а челюсть была менее резкой из-за отросшей щетины. Когда он был сосредоточен на какой-то поставленной задаче, его губы непроизвольно приоткрывались. При виде их Хоуп вспоминала его поцелуи и кляла себя не меньше, чем его самого.

Его рубашка всегда была слегка расстегнута у горла, а рукава закатаны, чтобы избежать чернильных пятен, поэтому Хоуп с удовольствием разглядывала остальные части его упругого, накачанного тела, как будто она была просто зевакой, а не женщиной, которая вышла за него замуж несколько недель назад.

Потом Кайден замечал ее присутствие, и чары разрушались. Он напрягал челюсть, нахмуривал брови и спрашивал, не собирается ли она спать. Хоуп отвечала «да». На этом весь разговор заканчивался.

Чувствуя себя вторым самым глупым Даггером в доме, Хоуп разворачивалась и заползала в кровать в главной спальне, говоря себе, что та перчатка ничего не значит, что она больше не пойдет его искать. Пока не наступала следующая ночь.

«Если мы будем продолжать в том же духе, решительно настроившись игнорировать друг друга, я сойду с ума».

С колотящимся сердцем, в этот вечер она решила рассказать обо всем двум своим подругам.

И вот спустя полчаса они все еще спорили у нее на глазах о том, как лучше поступить.

– Али, может, у тебя и больше жизненного опыта, но я знаю своего кузена, – заверяла в этот момент Ив. – Он не сдастся. Он скорее умрет, чем подойдет к Хоуп, в страхе, что снова все испортит. Он ненавидит проигрывать.

– Какой идиот, – пробормотала Алиса. – Настоящий дурак – это трус, который даже не пытается. Он победит, лишь когда будет готов потерпеть неудачу, но не раньше.

– Пусть я с тобой и не согласна, но какая красивая фраза!

– Это фраза моей тети Джульетты, – бросила Алиса. – В любом случае я настаиваю на том, что если мистер Даггер не будет предпринимать никаких дальнейших шагов, то это его проблемы. Хоуп более стойкая: она может ждать вечно. В конечном счете, это мужчины не способны обходиться без женщин. Рано или поздно он сдастся.

– О, неужели? – спросила Эвелин с лукавым любопытством. – Почему только они не способны? А что насчет нас, разве мы не чувствуем того же?

Алиса заколебалась, прежде чем ответить:

– Не так сильно. У нас больше… самоконтроля. – Она повернулась к Хоуп за поддержкой. – Верно?

Та сглотнула, почувствовав на себе внезапное пристальное внимание обеих подруг.

– Наверное… – Она смутилась. – Хотя, судя по всему, у Кайдена прекрасная выдержка.

– А ты его не желаешь? – озорно спросила Эвелин. – Я не говорю, что ты его любишь, потому что этого грубияна обычно, скорее, хочется придушить, но… я знаю, что многие женщины нашли бы его привлекательным. Это не твой случай?

Хоуп одним глотком осушила остатки чая и сделала вид, что продолжает пить, даже с пустой чашкой.

– Я не нахожу его непривлекательным, – наконец призналась она.

Эвелин хитро улыбнулась. Алиса, казалось, тоже удовлетворилась этим скромным ответом и снова взялась за свой напиток.

– Сопротивляйся и позволь ему самому прийти к тебе, – настаивала она. – Еще и месяца не прошло. Со временем станет легче. И даже если он никогда не прикоснется к тебе… Что ж, это будет не так уж и ужасно. Мужское мастерство в любовных делах сильно переоценивают. Ты же, в свою очередь, ведешь не самую плохую жизнь.

– Пожалуй, нет.

Хотя это была лишь полужизнь. И ей хотелось, чтобы это чувство напряжения между ней и Кайденом навсегда исчезло. Она хотела снова почувствовать его руки вокруг себя, его губы у себя на губах, вновь ощутить, как в ее теле пробуждается то головокружительное пламя.

Этот огонь пожирал ее каждый раз, когда она видела его, и она понятия не имела, как его потушить.

– Хоуп, ты не будешь возражать, если я отправлю записку? – неожиданно спросила Эвелин невинным голосом. – Я забыла предупредить родителей, что поеду к тебе.

– Да, конечно. Пиши, а я скажу Делабосту, чтобы он сразу же отправил ее.

Девушка пошла к столу в гостиной, напевая под нос какую-то песенку. Хоуп была озадачена внезапной сменой ее настроения, но все сомнения исчезли, когда, написав письмо, Эвелин с улыбкой вернулась на диван.

– Знаешь, как утопить свои печали, Хоппи? С помощью хорошего французского вина! У меня как раз припрятана пара бутылок в карете. Как насчет того, чтобы принести их в дом и выпить за твою победу? Как бы там ни было, ты наконец замужем и вдали от своих ужасных родителей! Мы даже не отпраздновали успех нашего плана так, как это того заслуживает!

Хоуп поискала взглядом Алису, ожидая ее отказа, но подруга удивила ее, утвердительно кивнув.

– Хорошая идея. Вино ее расслабит. К тому же мистер Даггер придет еще не скоро, не так ли?

– Он сегодня практикуется в боксе и фехтовании с лордом Маклеодом, – сказала Хоуп. – Не думаю, что увижу его до того, как лягу спать.

– Вечер только для дам! – промурлыкала Эвелин. – Я пойду отдам это Делабосту, чтобы он отправил, а заодно принесу вино. Утопим наши печали в этой божественной амброзии!

Этим они и занимались в течение следующего часа. Поначалу Хоуп думала, что ничего из этого не поможет, но разговор и алкоголь в конце концов немного притупили ее беды. Когда вторая бутылка была почти пуста, а все трое смеялись над очередной шуткой, раздался громкий стук во входную дверь дома.

Воспоминание об этом звуке парализовало Хоуп. Когда-то бандиты использовали ту же настойчивость, чтобы проникнуть в ее дом. Напрягшись, она прислушалась к шагам Делабоста по вестибюлю.

– Кто это может быть? – задалась вопросом Алиса. На нее напала икота, а щеки раскраснелись от вина. – Ты кого-то ждешь?

– Нет… Мы только сыграли свадьбу и должны вернуться к светской жизни не раньше, чем через несколько дней…

По коридору послышались торопливые шаги.

– Интересно, кто это так настойчиво хочет тебя видеть… – прощебетала Эвелин.

Хоуп поняла, что это было дело рук Ив, еще до того, как дверь гостиной широко распахнулась.

– Ты в порядке?!

Кайден застыл в дверном проеме. Он все еще был одет в фехтовальный костюм: плотно облегающий белый сюртук, белые панталоны и высокие черные сапоги. Его волосы были всклокочены, на нем не было шляпы, а одежда прилипла к телу, пропитанному потом. Он тяжело дышал, в замешательстве глядя на трех девушек, которые как ни в чем не бывало попивали вино в салоне его дома. С беспокойством посмотрев на Хоуп, он сглотнул и бросил яростный взгляд на кузину.

– Ив!

– Думаю, нам уже пора удалиться, – сказала она, подскакивая с дивана, чтобы взять Алису и ускользнуть с ней прочь. – Ты выглядишь слегка разгоряченным, Кай! Прими ванну, grand guerrier[9]…

– В записке, – Кайден снова посмотрел на Хоуп, – что ты имела в виду под…

– До завтра, Хоппи! – Эвелин пыталась вытолкнуть из комнаты растерянную и слегка пьяную Алису. – Я ставлю на тебя!

Через пару секунд они с Кайденом остались наедине. Все еще пораженная произошедшим, Хоуп не сразу начала разговор.

– Ив прислала тебе записку?

– Да. – Кайден все еще не мог отдышаться, но страх в его глазах сменился явной злостью. – И я убью ее.

– Что в ней было написано?

– Что ты неважно себя чувствуешь. – Он выглядел смущенным. – Что у тебя… проблема. И что я должен позаботиться об этом прямо сейчас.

«Это я ее убью».

– Наверное, это была ее очередная шутка. – Хоуп улыбнулась. – Прости, что прервала твой вечер.

– Ничего страшного. Я всего лишь был с Эзрой. Но как только я прочитал записку… – Он провел рукой по волосам. – С тобой точно все в порядке?

Наступило короткое молчание.

«Нет, не в порядке».

– Разумеется, в полном, – заверила она его. Она встала и подошла к мужу. – Видишь? Ни единой царапины.

Кайден, казалось, все еще не был убежден. Он поколебался, прежде чем поднять руку и погладить ее по щеке.

– Точно?

Она перестала дышать. Мозг быстро пытался придумать, что бы такое ему сказать. Что-нибудь, что угодно.

– Меня немного напугали удары в дверь, – ответила она с нервной улыбкой. – Это напомнило мне о… О том, когда вломились в мой дом.

Кайден нахмурился. Он не стал убирать руку с ее щеки, и Хоуп почувствовала, как его пальцы очерчивают линию ее челюсти: медленно вверх, затем так же нежно вниз.

– Прости, – пробормотал он. – Тебе не о чем беспокоиться. Я клянусь, что здесь ты в безопасности.

Она кивнула. «С тобой я знаю, что в безопасности».

– Но если это успокоит тебя, я увеличу количество людей, охраняющих территорию, – добавил он с серьезным видом. – Мы также можем завести несколько собак. И поменять входную дверь на ту, которую…

– Я в порядке, – оборвала она его, – правда. Спасибо.

Он продолжал гладить ее. Казалось, он даже не замечал, что все еще прикасается к ней. Хоуп тоже решила прикоснуться к нему. Она положила руки ему на грудь и медленно заскользила пальцами по пуговицам его белого сюртука, пока не добралась до самых нижних, расстегивая их одну за другой. Кайден, по-прежнему не замечая, что она делает, все еще смотрел ей в лицо.

– Ты весь в поту, – мягко сказала Хоуп. – Ты что, весь вечер сражался с Маклеодом?

– И каждый раз проигрывал. – Он пожал плечами. – Не знаю, что со мной не так.

– Обычно ты побеждаешь?

– Всегда.

Хоуп наконец расстегнула все пуговицы. Затем она просунула руки под переднюю часть распахнутого сюртука и скользнула ими вниз по его груди, чтобы обхватить его торс. Жар его тела просачивался сквозь тонкую ткань рубашки. Она потянула его за ворот, приближая к себе.

– Тебе следует послушаться совета Ив, – прошептала она низким горловым шепотом, – и принять ванну.

Он моргнул, внезапно осознав, что сделала Хоуп. Насколько близко они стояли.

– Может быть, так я и сделаю, – ответил он.

Он поцеловал ее, больше ничего не добавив.

Хоуп подавила радостное восклицание, прижавшись к его губам. С настоятельной просьбой, почти отчаянием, она крепче сжала его спину, прижимаясь к нему всем телом. Она чувствовала, как каждая его упругая мышца, каждая твердая и напряженная часть его тела прижимается к ней. Ее губы были на вкус как вино. Его – как вкус победы.

К сожалению, победа длилась недолго.

Кайден мягко отстранился от нее. Его брови были подняты в гримасе, находящейся где-то между удивлением и усталостью.

– Ты пьяна?

Хоуп, раздосадованная внезапным прерыванием, приподнялась на носочки, чтобы самой стать инициатором нового поцелуя. Однако она не рассчитала, что Кайден окажется сильнее и удержит ее на месте, надежно зажав в своих объятиях.

– Нет… – тихо ответила она. Она подняла палец и положила его на нижнюю губу Кайдена, рассеянно очерчивая ее контуры. – Мы выпили… совсем чуть-чуть.

– Чуть-чуть – это сколько? – Он повернулся и увидел пустые бутылки на столе. – Так вот чем ты занимаешься, когда меня нет дома?

– Ты слишком часто отсутствуешь, – ответила она, – поэтому я много чем занимаюсь.

Она не знала, раздражало его это или смешило. В любом случае этого оказалось достаточно, чтобы заставить его отпустить ее. Он отступил на несколько шагов от нее и снова принялся застегивать сюртук.

– Я приму ванну внизу, – сказал он, не глядя на нее. – Я скажу Делабосту, чтобы он прислал Джейн помочь тебе с твоим туалетом в нашей… в твоей спальне.

– Но я не…

Он уже выскользнул из комнаты. Хоуп, у которой кружилась голова от поцелуя и вина, потребовалось несколько секунд, чтобы начать двигаться. Она взъерошила волосы на голове, расстроенная тем, что у нее столь непробиваемый муж и столь любопытная подруга, которую она собиралась убить при следующей же встрече.

* * *

«Хватит, – подумала Хоуп, вылезая из ванны. – Сегодняшняя ночь будет особой. К черту сопротивление, о котором говорила Алиса! Может, он и способен это выдержать, но я уж точно нет».

И, хотя сама еще этого не знала, она была права. Эта ночь действительно должна была стать особой.

Во время своей ночной прогулки по дому она не обнаружила его ни в одном из его любимых мест. Прикинув, где он может быть, она в конце концов решилась дойти до конца коридора наверху. Там находилась гостевая спальня, в которой Кайден поселился после их брачной ночи.

Она глубоко вдохнула воздух и постучала в дверь рукояткой своей трости. Услышав ворчание, которое она истолковала как разрешение войти, она повернула ручку двери.

Все, что она собиралась сказать мужу, совершенно вылетело у нее из головы, как только она увидела его.

– Что ты здесь делаешь, полностью одетый? – Она закрыла за собой дверь. – Ты куда-то уходишь?

– Да.

В этот момент Кайден завязывал ботинки, вот только плохое настроение мешало ему сделать это быстро.

– Зачем? Куда ты собрался в такое время?

«Он что, убегает от меня? Неужели он больше не может выносить, что мы живем под одной крышей?».

– Это из-за твоего отца, – наконец сказал он. – Я только что получил известие, что его нет дома уже несколько дней. На последнее заседание парламента он тоже не явился.

– Что? Как? – Хоуп подошла к нему настолько близко, что подол ее ночной рубашки касался его ног, поэтому он больше не мог ее игнорировать. – Почему мне никто не сказал ни слова?! Где он?

– Как раз это я и собираюсь выяснить. Нанятая полиция ничего не делает, и в твоем доме тоже не знают, где он. Им вообще плевать. – Он фыркнул, прежде чем добавить: – Оно и неудивительно, ты ведь говорила, что с ним это обычное дело, не так ли?

– Да, но он никогда не пропадал так надолго. Кроме того, в своем недавнем письме Глэдис писала, что после нашей помолвки он стал более сдержанным…

– Полагаю, он просто ждал денег, которые должен был получить от меня, – ответил Кайден со вздохом отвращения. – Деньги, которые он получил сегодня.

Хоуп прикусила губу.

– Мне жаль…

– Не бери в голову. Я этого ожидал. – Он встал и уклонился от нее, стараясь не задеть. – Я собираюсь прочесать все игорные дома и все чертовы кабаки в этом городе, пока не найду его. Завтра утром ты узнаешь, удалось ли мне это.

– И речи быть не может! – Хоуп стукнула тростью по полу. – Я не позволю тебе идти туда одному. Ты представляешь, насколько это опасно?

– О, опасно, да что ты? Спасибо, что предупредила, а то ведь я и понятия не имел, – съязвил он. – Я прекрасно знаю, что меня ждет на этих улицах. – Он подошел к вешалке, на которой висел его сюртук. – Не переживай понапрасну.

Хоуп с трудом проследовала за ним через всю комнату, бросив на него яростный взгляд. «Какой же он упрямец».

– Даже если ты там вырос, это еще не значит…

– Эзра тоже сейчас ошивается в тех местах. Кроме того, я поеду на нашей самой быстрой карете.

– На «гончей»? На карете Брукса?

Кайден нахмурился.

– Ну, технически она не принадлежит Бруксу, ведь заплатил за нее я, – заворчал он. – Но да… на карете Брукса.

– В таком случае… идеально. – Хоуп улыбнулась. – Я поеду с тобой.

Кайден замер, не успев надеть сюртук. Он обернулся на нее едва ли не с открытым ртом: его лицо выражало что-то среднее между крайним изумлением и плохо замаскированным недоверием.

– Ты опять пьяна?

– А ты? – Она подошла к нему и указательным пальцем ткнула ему в грудь. – Я не позволю тебе играть в кошки-мышки с моим отцом посреди ночи. Кроме того, чего ты пытаешься добиться? Ты не сможешь его убедить.

– А кто сказал, что я собираюсь его убеждать? – шипел он в ответ. – Не думай, что я буду дипломатичным. Я притащу его домой, даже если мне придется применить силу.

– Вот это будет зрелище! Думаешь, виконт Лоури позволит топтать себя ногами зятю без родословной? Он сорвется вновь, едва ты проявишь неосторожность. Если я поеду с тобой, то смогу образумить его.

– С чего ты так в этом уверена? – Кайден наконец натянул сюртук, который немного туго сидел у него на плечах. – У тебя не получилось это сделать за все годы жизни с ним, так почему вдруг должно получиться сейчас?

– Потому что на этот раз у меня есть козырь на руках, – пробормотала она. – Я пригрожу перекрыть ему источник дохода. Он поверит, ведь сегодня пятница. – Ее муж непонимающе нахмурился. – По пятницам он пьет только виски и становится легко управляемым, как ребенок. Видишь, а ты этого не знал! – Она вцепилась в лацканы его костюма и поджала губы, стараясь выглядеть соблазнительно. – Давай же… Ты же знаешь, что это хорошая идея. Признай, что я права…

Кайден накрыл руки Хоуп своими, но не стал их убирать. Вместо этого он наклонился к ней, пока его губы не оказался рядом с ее ухом. Хоуп вздрогнула, почувствовав его теплое дыхание на своей щеке.

Может быть, ей вовсе удалось отговорить его от этой затеи. Может, он понял, что лучше остаться здесь в комнате.

С ней.

– Нет.

Произнеся это, он быстрым движением оторвался от Хоуп и направился к двери. Открыть ее он не успел. Его жена прокрутила рукоятку трости, с щелчком удлинила ее и с помощью зажима на конце зацепила ткань его сюртука.

– Что ты творишь?!

– Либо я еду вместе с тобой, либо ты не застанешь меня дома, когда вернешься, – поставила она ему ультиматум. Она провела рукой по трости, пока не дотянулась до него. – Выбор за вами, мистер Даггер… Вернете ли вы одного Лоури или потеряете того, что уже имеете?

Кайден пробормотал что-то со сжатыми зубами, но Хоуп не смогла разобрать слов. Это прозвучало как оскорбление на кокни, слишком запутанное и уличное, чтобы Хоуп могла когда-либо слышать его раньше.

– Ну и? Я тебя убедила?

– Ничуть. Но если ты едешь, – прорычал он, оглядывая ее снизу вверх, – то уж точно не в такой одежде.

Глава 19

Делабост курил у дверей дома вместе с кучером Даггеров. Закуривание трубки в полночь всегда знаменовало для него начало лучшего времени суток: дом тих, хозяин спокоен, а маленькая птичка, на которой он женился, крепко спит после своего обычного ночного паломничества.

Вот только сегодня ночью мистер Даггер приказал ему позвать кучера и подготовить свое новейшее транспортное средство. Для театра и оперы было уже поздно, да и супруги, похоже, не очень-то любили шумные ночные вечеринки, которые до раннего утра продолжались в восточных районах города. Зачем и куда господам понадобилось ехать?

Пока дворецкий размышлял о причинах отъезда, парадная дверь широко распахнулась. Первым вышел мистер Даггер, тепло закутанный в толстый шерстяной клетчатый шарф и черную шляпу. За ним проследовал юноша, одетый так же, невысокий и щуплый.

Кучер убрал трубку, как только увидел их появление. Он поклонился им обоим и побежал к двери кареты, чтобы открыть ее.

– Я вернусь поздно, – сообщил мистер Даггер дворецкому. – Как обычно, присмотрите за домом.

Затем он последовал за юношей, который уже сел в карету, и через секунду они исчезли в густом лондонском тумане.

– Кто это был, черт возьми? – вслух задался вопросом Делабост. Он сделал последнюю затяжку трубки, прежде чем вернуться в дом. Как всегда, лучшая часть суток оказалась слишком быстротечной… что-то подсказывало ему, что эта ночь еще не закончилась.

И точно не закончится хорошо.

* * *

– Ты это видел? – Хоуп рассмеялась. – Ни один из них меня не узнал!

– Потише, – попросил ее Кайден. – Они не заметили только потому, что ты не открывала рот.

– А я и не буду! – Хоуп откинулась назад и приняла невинный вид. – Тихая и послушная, вот какой я буду сегодня.

Кайден молча сложил руки и с интересом наблюдал за ней. Она была одета в его старую одежду и вещи, которые Эвелин надевала в детстве во время домашних театральных постановок.

Ее парик доходил до подбородка. Он был слишком искусственного черного цвета, но в темноте ночи мог сойти за натуральный, особенно под головным убором. Однако гораздо труднее было скрыть округлое, нежное лицо Хоуп; любой, кто присмотрится к ней вблизи и обратит внимание на то, как она двигается, разгадает шараду. Кайден надеялся, что никто, кроме лорда Лоури и его самого, не будет иметь такой возможности.

Ему совсем не хотелось заканчивать вечер в драке с каким-нибудь проходимцем, покушающимся на его жену.

«Хотя чую, что от этой пули будет трудно увернуться».

Кучер остановился у первого заведения. Хоуп попыталась выйти, но Кайден остановил ее. Он увидел, как она сглотнула, когда он толкнул ее обратно на сиденье. Ему пришлось отпустить ее, прежде чем он задумался о том, что этот простой контакт пробудил в нем.

– Мы это уже обсудили: я первый загляну внутрь, выясню, там ли он, и только если он там, вернусь за тобой.

– А если ты его не узнаешь? – Кайден изогнул бровь. – Ладно, только не задерживайся, а то я пойду искать тебя.

– Хоуп, мы начнем наш поиск по районам с более хорошей репутацией, – мрачно сказал он. – Если это не увенчается успехом, мы спустимся в саму преисподнюю, понимаешь? – Она с энтузиазмом кивнула. – Нет, ты не понимаешь. Это не самые приятные места. Там есть… ужасные типы, а еще…

– О, а еще что, это опасно? – Она подражала ему. – Да что ты говоришь? Можно подумать, я не знаю этих ужасных типов. – Хоуп дважды постучала кулаком по левой ноге. – Иди спокойно. Я пообещала тебе, что не выйду из кареты.

Кайден вышел из экипажа, недоумевая, когда эта беглянка стала так смело шутить над своей хромотой.

Прежде чем закрыть дверь, он в последний раз взглянул на нее. Хоуп натянула шарф до самого носа; виднелись только ее зеленые глаза, большие и яркие от возбуждения, вызванного этим странным приключением. Она что-то пробормотала в ткань.

– Что? Я тебя не слышу.

– Послушай, там, внутри…

– Да?

– Будь осторожен, Кайден.

Он только кивнул, прежде чем уйти. Заходя в кабак, он все еще прокручивал ее слова в голове. Это был первый раз, когда она назвала его по имени. Он и представить себе не мог, что это вызовет в нем столь сильное первобытное желание заставить ее повторять его имя, пока он будет овладевать ею в кровати.

Если бы не обещание найти ее отца, он вновь забрался бы в карету и приказал везти их домой, держа ее у себя на коленях.

«Сконцентрируйся», – повторял он про себя. Но как бы он ни концентрировался, лорда Лоури нигде не было видно. После десяти минут и множества неутешительных ответов он вернулся в карету с пустыми руками, предварительно сообщив кучеру следующий адрес.

Они посетили еще четыре кабака, прежде чем отчаяние захватило их. Хоуп сдержала свое обещание быть послушной, но не тихой. Она постоянно ерзала на сиденье и навязчиво ощупывала свою одежду.

– Что на этот раз?

– Панталоны, – прошептала Хоуп, – они весьма удобные, да. Но я чувствую себя немного…

– Незащищенной?

– Ну да. – Она покраснела. – Я хотела сказать «голой».

«Черт, – подумал он, – если бы…»

Карета снова остановилась, и Кайден перевел дыхание. Они сменили район. Они опасно продвинулись к востоку от города. Лучше было поскорее найти виконта, иначе они рисковали стать жертвами местных грабителей.

«Или еще чего хуже».

– Жди меня здесь. Ты меня слышишь? – Она кивнула. – Я ненадолго.

Выходя из кареты, он попросил кучера быть на страже и вручил ему несколько монет на случай, если придется от кого-то избавиться. С тротуара ему свистнула пара женщин, а один пьяный пригрозил бросить в него бутылку, поэтому он поспешил зайти в помещение.

На самом деле это был целый лабиринт зданий, соединенных внутренними двориками. Это был один из самых многолюдных пабов, и он молился, чтобы на этот раз удача была на его стороне.

К сожалению, в первом зале он не увидел лорда Лоури, хотя и разглядел нескольких знакомых. Дворяне и простолюдины – все они делили алкоголь и женщин, не заботясь о том, кто есть кто. Однако с деньгами, разумеется, они того же не делали… По крайней мере, не на публике.

Кайден облокотился на барную стойку, разговаривая с одним из официантов, когда его сильно хлопнули по спине.

– Даг, дружище! А ты что здесь делаешь?!

Эзра Маклеод висел у него на плечах. От него пахло алкоголем, потом и тяжелыми женскими духами. Кайден инстинктивно сморщил нос и безуспешно попытался вывернуться.

– Ты пришел утолить жажду с какой-нибудь потаскушкой? – продолжал Эзра. – А как там поживает твоя супруга?

– Хоуп…

– Я имел в виду твою правую руку. Ты ведь здесь потому, что даже она тебя больше не выносит?

– Отпусти меня.

Его друг, не обращая внимания на протесты, подбросил монету в воздух.

– Эй, Карсон, налей этому женатому предателю все, что он хочет!

– Я ничего не хочу, – шипел Кайден. Ему удалось развернуться и выпутаться из рук Эзры. – Во-первых, от тебя смердит.

– Спасибо, я всю ночь именно этого и добивался.

– Во-вторых, не мешай мне. Я работаю.

– Черт возьми, Даг, даже здесь?! – Маклеод испустил громкий смешок. – Скажи мне, что ты подразумеваешь обработать кого-то, или я брошусь на твои железнодорожные рельсы. Клянусь тебе самым святым…

– О, да? И что же для тебя самое святое? – Увидев его улыбку, он продолжил: – Можешь не отвечать. И я никого не обрабатываю, я ищу своего тестя, ты его часом не видел?

– Твоего что? Ах да… Твоя новая милая влиятельная семейка. – Эзра заказал себе еще виски. – Прости, иногда я забываю, что ты женат. Это кошмар, на котором я стараюсь не слишком зацикливаться…

– Так ты видел его или нет?

– Видел, но кто знает, где он сейчас! – Взяв в руки новый бокал Эзра указал в сторону слева от себя. – Вон там… или где-то там. Вроде. Погоди, а эта колонна всегда стояла тут, посередине?

Кайден облокотился на барную стойку, чтобы оглянуться поверх головы друга, и легко выскользнул из его хватки. Он уже собирался попросить его пойти с ним на поиски лорда Лоури или отправиться домой, но не успел и рта раскрыть. Посреди комнаты он увидел нечто такое, от чего у него застыла кровь в жилах.

Громко ругаясь, он стал прокладывать себе путь через проституток и их клиентов, пока не подошел к невысокому зеленоглазому юноше, который, стоя прямо посреди хаоса, с любопытством наблюдал за всем происходящим. Он успел схватить его за руку и прижал к себе прежде, чем к нему подошел какой-то огромный тип.

– Что ты здесь делаешь?!

– Как очаровательно, Даг! Я задал тебе тот же вопрос.

Конечно же Эзра последовал за ним. Дворянин допивал свой стакан виски, пока Хоуп куталась в пальто, чтобы он ее не узнал.

– Почему ты не в карете? – снова спросил Кайден. Он старался сохранить нормальный тон, но всего пару раз за всю жизнь он бывал настолько зол, как сейчас.

– Не злись… На то есть веская причина.

– Я сомневаюсь.

– На этот раз есть. Видишь ли, я как раз смотрела на улицу из окна кареты, когда увидела, что из этого здания выходит человек с шелковым шейным платком. – Из-за шарфа и окружающего гама ее голос был едва различим, поэтому Кайдену пришлось наклониться ниже, чтобы услышать ее. Странно вздрогнув, Хоуп продолжила: – Он принадлежал моему отцу, я в этом уверена. На нем был семейный герб. Я знаю, потому что вышивала его своими же руками.

– Это не оправдывает твоего присутствия здесь.

– Если платок был у того человека, значит, мой отец проиграл его в карты в этом месте, – настаивала она. – А если он проиграл его, значит, он в отчаянии.

– Почему ты так уверена?

– Потому что, – ответила Хоуп, – хоть я и ненавижу его, он все еще мой отец. Я должна была тебе сказать! Кайден, мы не можем больше терять время. Он здесь, я уверена. – Она печально изогнула брови. – Ты мне не веришь?

При виде ее умоляющего выражения Кайден сглотнул. Ему пришлось подавить желание показать ей, как сильно он верит. Как сильно он хотел убраться оттуда к чертям и забрать ее домой, с ее проклятым отцом или без него.

– Да, – ответил он тихим голосом, – я тебе верю.

Хоуп улыбнулась. Слабая улыбка, которая заставила его на краткий миг забыть обо всех воспоминаниях, которые связывали его с этим местом, обо всех страданиях, которые источали стены этих зданий. Словно она была единственным лучом света в кромешной тьме.

– Тогда давай пойдем и поищем его, – настаивала она. – Вместе у нас все получится. Никому нет дела до того, что я здесь. Только тебе… Тебе и мне.

Он хотел перечислить ей одну за другой причины, по которым ей следует вернуться в карету и оставить эту работу ему, но Эзра воспользовался тем, что Кайден наклонился к Хоуп, и снова схватил его за плечи.

– Даг, я понятия не имею, о чем ты говоришь с этим странно привлекательным мальчиком-карликом, но, кажется, я знаю, где может находиться твой дорогой тесть.

Кайден тут же повернулся к нему.

– И какого черта ты не сказал об этом раньше?

– Я же сказал тебе, что он там… – он махнул бокалом, – или там. И я наконец вспомнил, какое из двух «там» правильное.

С трудом пробираясь сквозь толпу, они последовали за Маклеодом через всю комнату, пока не подошли к задней двери. Она была скрыта занавесками, а охранял ее огромный тип со злобным лицом. Как только Эзра предложил ему свою улыбку, сопроводив ее несколькими монетами, мужчина расслабился и отошел в сторону.

Внутри, вокруг круглого стола, семеро игроков пили и курили, делая всевозможные ставки. Один из них улыбался самой фальшивой улыбкой, которую Кайден когда-либо видел.

Они нашли его.

Новоприбывшее трио стояло в стороне и наблюдало за окончанием партии. Оставалось всего два игрока. Один выглядел трезвым и, бросив бумажку на стопку ставок, положил свои карты рубашкой вверх. Все взгляды были устремлены на второго игрока. Лорд Лоури потянулся в карман и достал золотую цепочку. На ней покачивалась единственная жемчужина.

Это была та самая жемчужина, которую всегда носила виконтесса. Последний пережиток богатого прошлого семьи.

«Единственное, что уцелело после того кровавого дня».

Хоуп сделала шаг вперед, но Кайден вовремя ее остановил. Прижав ее к своей груди, он на ухо приказал ей стоять неподвижно.

– Я не могу…

– Боже правый, Хоуп, не будь еще более безрассудной.

– Как мне не быть? – прошептала она. – Моя кровь на той жемчужине.

Игроки вскрыли свои карты, прежде чем кто-то из них успел что-либо предпринять. Рука виконта на этот раз оказалась удачливее. Он испустил победный смех и попросил еще одну бутылку, сгребая выигрыш к себе.

– Дай мне остановить его, пока он не продолжил в том же духе, – потребовала Хоуп. Она потянула вниз свой шарф и прошептала: – Пожалуйста.

Глаза Кайдена остановились на ней. Его гнев был более чем очевиден; девушка буквально могла видеть пар, выходящий из его ушей. Тем не менее он зафиксировал взгляд на губах Хоуп и холодно произнес.

– У тебя только одна попытка, прежде чем вступлю я.

– Благодарю тебя…

– Одна попытка.

Переведя дыхание, девушка с наигранным спокойствием подошла к отцу. В этот момент крупье тасовал карты. Лорд Лоури выглядел довольным. А еще очень пьяным. Хоуп было больно чувствовать запах алкоголя и всего прочего, вызывающего у нее воспоминания о старом доме.

– Не продолжайте.

Отец сердито повернулся к ней.

– Вы кем себя возом… – Возмущение уступило место удивлению. – Хоу?..

Хоуп наклонилась к нему ближе и слабо дернула отца за рукав.

– Идем. Вы не хуже меня знаете, что вам не следует находиться здесь. Вы должны воспользоваться возможностью, которую предоставил нам мистер Даггер, и сохранить деньги у себя. А не проигрывать их здесь…

– Молодой человек, – крупье указал на стол, – боюсь, вам придется либо сесть за стол, либо уйти. Не мешайте игрокам.

– Даг, где ты нашел этого твердолобого паренька? – услышала она голос Эзры из-за своей спины.

– Что бы сказала ваша жена? – продолжала настаивать Хоуп. – Что бы сказал твой сын? Что ты оставишь Генри?

– Я выигрываю… – ответил виконт. – В кои-то веки у меня получается.

– Как долго вы собираетесь продолжать обманывать себя? Что вы проиграете в следующий раз? – Она сделала паузу. – Ногу? Может, на этот раз не чужую, а свою собственную. А может, и что-то похуже. Что-то невозвратимое. Чью-то жизнь…

– Парень, – оборвал ее крупье, – ты будешь играть?

– Никто больше не собирается играть, – поспешно ответила она, после чего вновь повернулась к отцу: – Ну?

Лорд Лоури как раз поставил стакан с виски на стол. Хоуп восприняла это как знак надежды и снова дернула его за рукав.

– Поехали! – повторила она в отчаянии.

Мужчина кусал губы. Его дочь уловила сомнение, отразившееся в мучительном выражении лица мужчины. Это был здравый смысл, борющийся с зависимостью, удовольствие, перемежающееся с опытом проигрышей…

И она поняла, что из этого в итоге одержало верх, когда тот не двинулся с места.

– Прости.

Хоуп замерла. Она чувствовала ледяной взгляд Кайдена на своей спине. Немое, снисходительное «я же тебе говорил» от человека, который не любил ее, когда женился, и, возможно, никогда не полюбит.

Она не могла этого вынести. Ни этого, ни предательства отца. По этой причине она решительно обратилась к крупье:

– Знаете что? Я все обдумал. Я буду играть.

Глава 20

– Ни за что, – Кайден шагнул вперед. Одним стремительным движением он подошел к столу и сел на единственный пустой стул. – Играть буду я.

Хоуп ошарашенно смотрела на него. В первую секунду она даже не знала, что делать – удивляться или злиться. «Может, и то, и другое».

– Но я же сказал, что буду играть!

– Не обращайте внимания на этого пустозвона, – серьезно сказал Кайден, обращаясь к дилеру, – у него в кармане нет ни гроша! Можно даже подумать, что это женщина!

Весь стол разразился хохотом. Хоуп в гневе сжала кулаки, но тут Эзра схватил ее за плечи и потянул за собой.

– Нам лучше уйти, – прошептал он ей на ухо. – Вы не смыслите в этой игре, а он профи. – Он сделал проникновенную паузу, прежде чем добавить: – Поправлюсь, он профи, но только когда сосредоточен. Если нет, он проиграет все до последней рубашки.

– Что?!

Хоуп боролась в его объятиях, пока дворянин силой тащил ее обратно к выходу.

– Миссис Даггер, – пробормотал он, – не усложняйте ситуацию еще больше.

– Но я не могу оставить их там вдвоем!

– Даг попросил меня вытащить вас из этой дыры любой ценой. – Он ухмыльнулся. – Как только он сказал, что вы его жена, я все понял. Неужели вы хотите, чтобы он потерял концентрацию и проиграл?

Хоуп неохотно отказалась от сопротивления, и они продолжили путь к выходу. Тем временем на улице кучер слез с козел и болтал с одним из вышибал, следящих за порядком, пока горстка пьяниц с любопытством кружила вокруг кареты.

Оказавшись в укрытии салона кареты, Маклеод с облегчением фыркнул и принялся рыться в сиденьях.

– Что вы делаете?

– Разве здесь где-то не припрятано французское вино?

Хоуп, не говоря ни слова, вытащила бутылку из секретного отсека, и Эзра припевая стал разливать его по двум бокалам.

– Я не буду пить, мистер Маклеод. Я не в настроении.

– Называйте меня Эзра. И поверьте, вам лучше выпить. – Он протянул бокал. – Вино вас расслабит, а это именно то, что нужно в такие моменты. Я уверен, что ваш отец и Даг скоро придут. Поверьте хоть немного в своего мужа, скептичная вы женщина!

Наконец она приняла бокал. Это был первый раз, когда она пила без Эвелин или Алисы. Хотя она резко вспомнила, что пила еще и в свою брачную ночь… Она постаралась выкинуть этот образ из головы. Мысли о той ночи не вызывали ничего, кроме неприятных воспоминаний.

Если бы она могла прокрутить время вспять, то сделала бы все по-другому. Она бы притворилась, что ее не задевает ужасная жалость на лице Кайдена, если бы это означало, что она может быть с ним и просыпаться в его объятиях. Делали ли ее жалкой такие мысли? Может, и делали. Но она предпочла бы проснуться рядом с ним, зная, что он никогда не полюбит ее, чем осознавать последнее, так ни разу и не разделив с ним ночь.

– Пенни за ваши мысли, – прервал ее Эзра.

Хоуп была застигнута врасплох и лишь равнодушно кивнула ему.

– Избавлю вас от скуки. Ничего интересного.

– Что в переводе означает «да, еще как». – Дворянин потянулся в своем кресле. – Давайте я угадаю: так будет веселее. Посмотрим… Судя по вашему лицу и этим раскрасневшимся щекам скромницы-аристократки, я бы сказал, что это связано с постельными делами.

Хоуп зашлась в кашле. Она смутилась еще больше, когда Эзра наклонился, чтобы постучать ей по спине.

– Спокойно, не то чтобы вы настолько прозрачны или Даг мне что-то сказал… Это потому, что у вас действительно все читается по лицу и именно потому, что Даг не сказал мне ни слова. – Он рассмеялся, увидев испуганное лицо Хоуп. – Не подумайте ничего такого. Не то чтобы мой друг был очень разговорчив, когда дело касается женщин, но в данном конкретном случае его молчание показалось мне еще более странным. К тому же с тех пор, как он женился, он стал просто невыносим. Вечно взбешен, как зверь! – Маклеод поднял брови, его внимание было приковано к вину, которое он балансировал в своем бокале. – Я знаю мужчин. Если бы у вас не было проблем в спальне, он был бы несносно счастлив. Это вновь столь же прозрачно, как этот бокал…

Барабаня пальцами по своему бокалу, Хоуп наконец набралась смелости.

– Почему вы считаете, что он был бы несносно счастлив, если бы у нас не было проблем?

– Потому что я его знаю. И каким бы бесчувственным он ни казался, он такой же человек, как и все остальные. – Он сделал очередной глоток, с удовольствием смакуя вино, прежде чем продолжить. – Он всегда получает то, что хочет. Это всегда приносит ему удовлетворение. Но если у него что-то не получается, он становится настоящей занозой в заднице. – Удивленная крепким словцом, Хоуп откинулась на спинку кресла. – О, я и забыл, что передо мной леди. Я бы извинился за свои манеры, но меня смущает ваша маскировка. – Она опустила взгляд на свои панталоны. – Кстати, вам весьма идет.

– Спасибо, – пробормотала она, – я тоже так думаю.

Эзра улыбнулся и вновь наполнил их бокалы, хотя тот, что был в руке у Хоуп, оставался нетронутым.

– Итак, миссис Даггер? О чем вы думали? Мы установили, что это проблемы в постели, но их существует так много и они такой разной природы, что мы могли бы спорить всю ночь о…

– Я не собираюсь ничего вам рассказывать, – оборвала его Хоуп. – Кроме того, разве не вы сказали, что намерены угадать?

– Пресвятая дева, а вам действительно придал храбрости мужской наряд, – рассмеялся он. – Что ж, я попробую. Учитывая, какая вы и какой он… Могу поспорить, что вы оба настолько неумелы, что не можете сказать друг другу ничего связного о своих желаниях, как бы сильно вам этого ни хотелось. Вы – бедная, неопытная девица, а он настолько не уверен в себе, что не станет ничего предпринимать, пока не решит, что точно одержит победу.

Хоуп нахмурилась.

– Я признаю отсутствие у меня опыта, но Кайден – неуверенный в себе? К тому же что вы подразумеваете под победой?

С настороженным выражением лица Эзра пожал плечами.

– Ничего, – сказал он. – Я просто чешу языком, не слушайте меня. Мне-то откуда знать? У меня таких проблем не бывает. Если мы с дамой не находим общего языка в спальне, я просто перехожу к другой. К счастью, я не женат.

Хоуп наблюдала, как он допивает второй бокал, и поспешила подражать ему. Только когда она протянула ему пустой бокал, чтобы он его наполнил, она осмелилась вновь нарушить молчание.

– А почему? – Увидев его недоуменное выражение лица, она поспешила уточнить: – Почему вы не женаты?

– Вопрос в том, почему я должен быть? Брак ничего мне не дает. Я не хочу быть привязанным к одной женщине или иметь детей. Так что у меня нет причин обрекать какую-то даму на страдания. – Хоуп не смогла удержаться от смеха. Должно быть, это вино ударило ей в голову. – Я не такой, как Даг. Я мало забочусь о своем будущем.

– Может быть, потому, что у вас уже все схвачено.

– Может быть, – прошептал Эзра.

– Тогда… – продолжила Хоуп, – это означает, что женитесь вы только по одной причине.

– О, просветите меня, по какой же?

– По любви.

Ей доставило удовольствие наблюдать, как всегда столь уверенный в себе джентльмен теряет самообладание. Казалось, он был на грани припадка. Он бормотал что-то бессвязное и морщил лоб, злясь на самого себя, прежде чем перевести дыхание, чтобы ответить.

Хоуп так и не узнала, что он собирался сказать, потому что в этот момент раздался стук в дверь.

Эзра тут же открыл ее и помог лорду Лоури забраться в карету. Тот был еще более пьяным, чем прежде. Мужчина упал на пол кареты и вцепился в колени своей дочери, хныча.

– А что с Дагом? – сразу же спросил Эзра. – Где ваш зять?

– Он п-придет, – заикаясь, ответил виконт. – С-скоро.

– Точно? – прорычала Хоуп. – Он шел за вами?

– Д-да.

– Тогда хорошо, – расслабился Маклеод. – Значит, мы можем быть спокойны. Будем терпеливо ждать, когда он появится.

Он присвистнул, наливая себе еще вина. Тем временем Хоуп посмотрела на отца. Она давно его не видела и только сейчас осознала, какое нелепое существо он из себя представляет. Он совершенно не умел контролировать себя. Как она уже говорила мужу, он был похож на ребенка в теле мужчины, который вместо того, чтобы посвятить себя защите семьи, растрачивал все их средства к существованию.

– Почему вы это сделали? – заскрежетала она зубами. – Почему вернулись к своим старым привычкам?

– Мне н-нужны деньги…

– У вас есть деньги. Были деньги, – пробормотала Хоуп. – Это не причина.

– Ты не знаешь, каково это – нести на себе груз вины. Тот, что только растет и… растет. – Лорд Лоури вцепился в ее протез, а Хоуп отодвинулась от него подальше. – Каждый раз, когда я вижу тебя, дитя мое, я хочу все забыть. Хочу, чтобы все это и-исчезло.

Он продолжал рыдать. В экипаже были слышны лишь его всхлипы и нервные глотки вина Эзры.

– Если вы хотите, чтобы я вас простила, – гневно сказала Хоуп, – перестаньте пить и играть в азартные игры.

– По моей вине… – продолжал виконт, словно не слыша ее, – ты вышла замуж за человека без родословной. За простолюдина. Ты могла бы выйти замуж за джентльмена из хорошей семьи. – Он указал назад дрожащей рукой. – За такого, как эт-тот…

– Боже упаси! – Эзра рассмеялся.

– И все же… я был рад, – икнул мужчина. – Когда ты произнесла его имя и я узнал о его богатстве, я обрадовался…

– Я тоже обрадовалась, – перебила его Хоуп. – Но не по той же причине. Меня мало волнует, сколько у него денег. Благодаря мистеру Даггеру я больше не привязана к прошлому. И вы должны его благодарить, ведь только так я смогу однажды простить вас. – Девушка закрыла глаза. – А еще я счастлива потому… – она заколебалась, – потому что я влюблена в него.

Она услышала удивленное восклицание, которое заставило ее снова открыть глаза. Выражение лица Эзры было настолько забавным, что она не смогла удержаться от улыбки вместе с ним.

– Даг знает? – Хоуп замотала головой. – Матерь божья, а я думал, что невозможно найти женщину столь же глупую, как он сам. Я был прав! Вы просто два сапога – пара!

Не обращая внимания на слова Маклеода, лорд Лоури попытался усесться, все еще удерживаясь за ноги дочери. Пошатываясь, он умудрился сесть боком на одно из сидений. Он потянулся к своему фраку. Несколько секунд он рылся в карманах, пока не вытащил цепочку.

– Т-твое, – заикаясь, произнес он.

На цепочке раскачивалась единственная жемчужина. Хоуп вцепилась в сиденье руками самой крепкой хваткой, на какую была способна. Воспоминания обрушились на нее. Толчок, белые бусины на полу, выстрел, кровь, боль. Потеря.

Сколько раз в детстве она мечтала получить это ожерелье? Она часто фантазировала о том, что мать начнет хорошо к ней относиться и, согласившись представить ее перед обществом, подарит ей эту жемчужину, чтобы девушка носила ее с гордостью. Как символ их семьи.

Однако в этот момент, глядя на белую жемчужину, свисающую с цепочки, она ничего не чувствовала.

Ни-че-го.

– Я не хочу ее, – злобно ответила она.

Лорд Лоури ошарашенно моргнул.

– Но ты… – Он сглотнул. – Она твоя.

– Нет. Она принадлежит вашей жене. Если хотите показать мне, что сожалеете, верните это ей и больше не приходите сюда. Вы поняли? – Она сузила глаза и схватила его за лацканы фрака. – Вы обещаете?

Виконт убрал жемчужину обратно в карман, несколько раз кивнув.

– Я…

– Да или нет?

– Я обещаю.

Эзра издал еще один свист восхищения, а Хоуп, смутившись, отпустила фрак отца и выпрямилась на своем месте. Наступило неловкое молчание.

– До этого… Я солгал, – признался пьяница после нескольких секунд колебаний. – Про него.

– Как?

Эзра тут же напрягся.

– Что ты имеешь в виду, старик?

– Богач, скорее всего, не вернется, – добавил виконт. – Его з-задержали внутри.

Хоуп и Эзра обменялись беспокойным взглядом.

– Я пойду за ним, – твердо сказал Маклеод. – Даг может вернуться раньше, чем я его выловлю, или мы можем не пересечься. Если я не увижу карету, когда вернусь, то буду считать, что он появился и вы благополучно уехали.

– Да, хорошо, – согласилась Хоуп. – Будьте осторожны, Эзра.

Но прошли мучительные минуты, и ни один из молодых людей так и не вернулся. Хоуп нервно ломала пальцы, выглядывая из окон кареты.

– Там… есть двор, – снова заикнулся ее отец, нарушая тишину. – Может быть, т-твой муж там.

– Что? Какой двор?

– Его называют Красным. Вероятнее всего, его отвели туда…

– Откуда вам это известно?

– Потому что я сам бывал там не раз, – горько усмехнулся виконт, – когда мне было нечем платить.

– Но у Кайдена есть…

– Ему пришлось заплатить мой долг.

Хоуп быстро открыла дверцу.

– Джон, вези нас в Красный!

Рядом с кучером стоял все тот же вышибала, который за несколько монет дал ему необходимые указания. Они тут же отправились в путь, и буквально через две минуты карета остановилась. Девушка схватила трость, как только они затормозили, выпрыгнула из кареты и захлопнула дверцу.

– Ждите здесь! – крикнула она кучеру. – И проследите, чтобы этот пьяница не выходил из кареты!

Она бежала так быстро, как только могла, по переулкам, пока не достигла нужного двора. Он не был выкрашен в красный цвет, хотя вскоре она поняла, почему его так прозвали.

Пока двое мужчин ждали своей очереди, третий безжалостно избивал Кайдена у стены. Тот сопротивлялся с несомненной стойкостью, но так как бандиты имели над ним численное превосходство, некоторые удары все же приходились по адресу.

Вся группа была повернута к ней спиной, поэтому никто не заметил появления Хоуп. Не раздумывая ни секунды, Хоуп крепче сжала трость, тихо приблизилась и нанесла металлической рукоятью резкий удар по голове одному из стоявших. Тот тотчас же рухнул на землю. Второй обернулся и, увидев ее, сделал выпад в ее сторону. Хоуп развернула трость, нажала на одну из кнопок и раскрыла зонт прямо под носом бандита.

Это было не то, что она задумывала, но этого хватило, чтобы на секунду испугать его и выиграть себе время. Она снова повернула рукоятку, чтобы нанести еще один удар. Клешни на наконечнике раскрылись и расцарапали нападавшему лицо чуть выше глаза. Мужчина скорчился от боли, прижав одну руку к лицу, и Хоуп быстро оглянулась туда, где секунду назад стоял Кайден.

Но на земле валялась лишь одна фигура… и, к счастью, это был не он.

– Бежим!

Кто-то схватил ее за руку и потащил за собой. У нее болели ноги, особенно левое бедро, но она терпела, продолжая бежать за ним, стиснув зубы. В конце переулка они завернули и спрятались за угол, в узкой щели между двумя зданиями. Прислонившись к стене, они оба пытались восстановить дыхание.

Хоуп повернулась к мужу. Его рубашка была разорвана, а на лице запеклась кровь. Ни шляпы, ни пальто нигде не было видно. Он стоял, полусогнувшись, упираясь руками в колени так, что его светлые волосы падали вперед и частично скрывали лицо.

Сначала ей показалось, что она слышит его всхлипывания, но звук был не слишком отчетливый. Было похоже, что он задыхается. Когда она наклонилась, чтобы рассмотреть его получше, то поняла, что его душит приступ смеха.

– Ты бы видела себя! – хохотал Кайден. – Такой карликовый бобби[10], размахивающий своей дубинкой!

Ей было не до веселья, но она не могла не подхватить этот освобождающий смех.

Она слишком долго ждала его с тяжелым сердцем. Она боялась больше никогда не увидеть мужа. И вот он стоял рядом, как никогда привлекательный, целый и невредимый. В глубине души она действительно была счастлива.

– Расскажи, что там произошло?

– Думаю, у виконта что-то перещелкнуло внутри, когда он тебя увидел. – Он устало прикрыл глаза. – В конце концов я убедил его уехать, вот только твой отец задолжал слишком много. И хотя я выплатил его долг, они решили что, преподав мне урок, они добьются того, чтобы он больше никогда сюда не возвращался.

– Мне так жаль. Если тебя это утешит, я не думаю, что он вернется, – сказала Хоуп. – По крайней мере, еще какое-то время. Придется быть настороже.

– Я найму детектива, чтобы тот следил за ним. Это выйдет дешевле, чем слепо доверять его слову. – Хоуп кивнула, и Кайден улыбнулся от уха до уха, глядя на нее. – Что скажешь? Сколько ты берешь?

Хоуп уже собиралась снова рассмеяться, когда он схватил ее за талию и обнял.

Она замерла, пока Кайден прижимал ее к себе со всей силой, которая у него осталась. Они провели в объятиях друг друга какое-то время, и она позволила себе закрыть глаза и прислонить голову к его крепкой груди, слушая, как бешено колотится его сердце. Наряду со знакомым мужским парфюмом она чувствовала слабый запах пота. И крови. Благодаря Кайдену она больше не будет ассоциировать этот металлический запах только с ужасными воспоминаниями.

Она так боялась потерять его, и облегчение от его спасения помогло ей осознать невероятную силу ее любви. Она хотела его. Прямо сейчас. Она устала ждать.

Робко повернув голову, она встретилась с его взглядом и, закинув руки ему за шею, поцеловала его.

Сначала этот жест застал его врасплох. Она поняла это по тому, как напряглись руки Кайдена вокруг ее талии. Но уже в следующую секунду его пальцы бешено забегали по ее шее, затем по груди, жадно впиваясь в одежду, которая когда-то принадлежала ему самому. На ней не было корсета, лишь шарф, которым она затянула грудь. Кайден рывком ослабил ткань и стал нежно ласкать ее. Хоуп застонала ему в губы. Он поспешно завладел ее ртом, заглушая звук.

Он притянул ее еще ближе к себе, пока Хоуп не почувствовала его возбуждение, давящее ей на живот. Она переместила руки вниз, в зону его паха, и инстинктивно начала поглаживать его вверх-вниз. Она улыбнулась во весь рот, услышав, как на этот раз застонал уже он.

– Во имя господа, Даг, что скажет твоя жена, если узнает, чем ты занимался сегодня? Потому что я собираюсь обо всем рассказать ей, так и знай.

Хоуп быстро отпустила мужа и спрятала лицо у него на груди. Затем она улыбнулась, слушая череду проклятий Кайдена и ответный гогот Эзры.

– Не будьте глупцами, что за интимные ласки в этом помойном районе! У вас есть прекрасный дом, где можно порезвиться!

– Клянусь, я убью тебя, сучи…

– Эзра прав, нам лучше уехать, – пробормотала раскрасневшаяся Хоуп, прежде чем Кайден успел осуществить свою угрозу. – Оставаться здесь опасно.

Ее муж посмотрел на нее сверху вниз. Он все еще был зол, хотя Хоуп заметила, что ярость в его глазах немного смягчилась, когда он поймал ее взгляд. Он нежно и задумчиво погладил ее по щеке. Казалось, он вот-вот наклонится, чтобы снова поцеловать ее, но остановился, услышав кашель Эзры.

– Ладно, – буркнул Кайден. – Поехали.

Они втроем направились в сторону кареты, Хоуп все еще прижималась к нему. Забравшись в экипаж, Даг одним движением усадил ее к себе на колени. Слишком уставшая, чтобы сопротивляться этому интимному проявлению нежности на глазах у посторонних, Хоуп откинулась назад, удобно устроив голову в ложбинке между его шеей и плечом. Она вдыхала аромат его загорелой кожи и наслаждалась ощущением его близости.

На протяжении всего пути Кайден поглаживал ее по спине вверх и вниз в нежном, спокойном темпе. Лорд Лоури тем временем крепко спал на противоположном сиденье, рядом с улыбающимся Эзрой.

– Как же я люблю счастливые финалы!

– Да иди ты к черту.

– Но-но, Даг, разве ты не рад? Завтра ты проснешься разбитым, но явно гораздо более удовлетворенным…

– Не говори ни слова больше, если считаешь меня своим другом.

– Лучшим другом, если быть точнее! – усмехнулся он. – Эй, ты же подкинешь меня до дома, прежде чем вы отправитесь наслаждаться своим собственным, так ведь, Даг?

– Будь благодарен уже за то, что я не брошу тебя в Темзу.

* * *

Открыв дверь, Делабост обнаружил пьяного пятидесятилетнего старика, миссис Даггер, одетую в старую рубашку мужа, и хозяина дома, похожего на боксера после неудачного спарринга. Он не мог решить, кто из них троих выглядит более разбитым.

– Приготовьте чай для моего тестя, – попросил Кайден. Он указал на виконта, а затем на коридор. – Он проведет ночь в спальне на первом этаже.

Дворецкому потребовалось несколько секунд, чтобы оправиться от шока и приступить к работе. Тем временем Кайден, уложив мужчину на кровать, вернулся к Хоуп. Девушка ждала его, прислонившись к стене рядом с лестницей в холле, уперев подбородок в грудь.

– Ты в состоянии сама подняться наверх?

Она кивнула, но слишком медленно. Целуя ее в переулке, Кайден почувствовал у нее на губах привкус французского вина Эвелин.

«Я оставил ее наедине с Эзрой меньше чем на час, а он уже успел ее напоить. Не понимаю, как ему это удается».

Он подхватил ее под локоть, чтобы помочь подняться, но уже на третьей ступени им пришлось остановиться. Нога его жены двигалась еще более скованно, чем обычно.

– Ты поранилась? – Хоуп отрицательно покачала головой, но потом все же кивнула. – Иди сюда.

Он подхватил ее под колени и взял к себе на руки. Девушка не сопротивлялась и без лишних слов обвила его шею. Адреналин помог ей справиться с двумя мужчинами, которые были на две головы выше и на сто фунтов тяжелее ее, но сейчас все силы покинули ее.

Кайден все еще прокручивал в голове образ своей жены, без раздумий бросающейся на тех вышибал, чтобы спасти его.

«Я был прав, – думал он, – с того момента, как я увидел ее, я знал, что в ней есть эта храбрость».

Поднявшись с ней на верхний этаж, он направился к хозяйской спальне и кое-как открыл дверь. Хоуп практически ничего не весила, но ее протез был ужасно тяжелым. Им с Бруксом нужно заменить его как можно скорее; должно быть, изобретателю осталось совсем немного работы.

Прошло несколько недель с тех пор, как Кайден был в этой комнате. Последний раз это было в их брачную ночь. Он снова чертыхнулся про себя. Если бы он был более терпелив и нежен с Хоуп, то, возможно, спал бы тут каждый день, а не в конце коридора, каждое утро фантазируя о ней, словно подросток.

Он мягко уложил ее на кровать и присел на край, чтобы снять с нее одежду, начав с высоких кожаных сапог. Когда он потянулся за ее рубашкой, то заметил, что глаза Хоуп широко открыты. Он замер в смущении, и она улыбнулась.

– Ты похож на статую Аполлона.

Затем она схватила отвороты его разорванной рубашки и притянула его к себе.

Они неловко поцеловались. Хоуп продолжала тянуть его к себе, пытаясь углубить поцелуй, но лицо Кайдена болело после драки. Кроме того, он даже не был уверен, что хочет что-то делать в сложившихся обстоятельствах. Он пытался быть с ней более нежным, но она, казалось, отчаянно желала ускорить темп.

– Полегче, Хоуп…

– Иди ко мне. Иди.

Сглотнув, Кайден попытался устроиться рядом с ней, когда раздался стук в дверь.

«Этого не может быть».

Он оторвался от Хоуп и уткнулся лицом в подушку, размышляя о том, какие грехи он совершил в прошлой жизни.

– Мистер Даггер, – услышал он голос за дверью, – простите, что беспокою вас, но… это касается виконта.

Он тут же вскочил на ноги. В четыре шага он достиг двери и резким жестом распахнул ее.

– Что на этот раз?

– Его стошнило на ваш новый персидский ковер. – Делабост вопросительно поднял бровь. – Как мне поступить?

– Вылейте на него ведро холодной воды.

– На ковер или на лорда Лоури, сэр?

– На обоих.

Он захлопнул дверь и поспешил вернуться в постель. К сожалению, когда он вернулся, Хоуп мирно спала с полуоткрытым ртом.

Он стоял как зачарованный, раздумывая, что ему делать.

«Думаю, после сегодняшнего грандиозного избиения по вине моего проклятого тестя я заслужил право поспать здесь, хотя бы пару часов».

Он осторожно укрыл Хоуп одеялом. Затем умылся сам, разделся и лег рядом с ней, все еще ощущая боль во всем теле от побоев.

Чувствуя себя несколько жалким, он придвинулся поближе к жене, чтобы внимательнее рассмотреть ее, пока она спит. Она была прекрасна, все еще в мужском костюме, с раскиданными по подушке каштановыми волосами, раскрасневшимися щеками и расслабленным выражением лица. Он наклонился, чтобы поцеловать ее прямо в кончик носа, и что-то теплое разлилось в его груди, когда он увидел, как Хоуп улыбнулась во сне.

Завернувшись в простыни, пахнущие ей, он пообещал себе, что эта ночь не будет последней, которую они проведут вместе.

«Ради моего собственного здравого смысла, – устало подумал он. – Иначе такими темпами я скоро сойду с ума».

Глава 21

Голова у нее гудела. Хоуп приоткрыла глаза и перекатилась на бок, пытаясь спрятаться от солнечного света, безжалостно бьющего в окно. Потянувшись взять другой конец подушки, чтобы прикрыть лицо, она дотронулась до чьей-то обнаженной кожи.

Кайден лежал рядом, спиной к ней. При виде его она замерла и попыталась освежить в памяти события вчерашнего дня. Последнее, что она помнила, было его лицо, склонившееся над ней. Он был похож на античного бога с точеными чертами лица, которого только что подвергли телесным наказаниями.

«Я поцеловала его».

Она помнила это.

«И он ответил на мой поцелуй».

Да, и эту часть тоже.

После этого в голове была пустота, поэтому она логично предположила, что уснула. Кроме того, на ней все еще были панталоны. Рубашка, хоть и расстегнутая, тоже была на месте. Было очевидно, что они ничего не делали.

Прикусив губу, она снова повернулась к Кайдену. Судя по ритму его дыхания, он еще спал. Хотя это было лишь предположение – ведь они впервые находились в одной постели.

Она приподнялась на локте, чтобы рассмотреть его. Изучая его профиль, она с облегчением увидела, что он не так сильно пострадал. Опухлость в некоторых местах уже спала, и, очищенный от пятен крови, он выглядел не так уж плохо. Через несколько дней он полностью восстановится.

Она осмелилась погладить его волосы, темно-золотые, чуть выгоревшие на концах. Затем провела указательным пальцем по его шее, прокладывая путь вдоль лопаток и вниз по позвоночнику. Достигнув конца его спины, она убедилась, что он действительно спит, и осторожным движением приподняла над ним одеяло.

Смутившись, она снова натянула его и повернулась, чтобы встать с кровати.

Ей нравилось носить панталоны. Без обуви и юбки ее протез был более заметен, но и ходить в них было удобнее. И тем не менее она не могла снова предстать перед Делабостом в таком наряде (или перед кем-то еще), поэтому она умылась и переоделась в оливковое бархатное платье с вырезом-лодочкой. Улыбнувшись, она снова надела на палец кольцо с изумрудом. Ей не хватало трости, разбитой вдребезги в Красном дворе. Наверняка кто-нибудь воспользуется ею, чтобы растопить камин.

Она нашла Делабоста в спальне на нижнем этаже, он контролировал Аду и Долорес, пока они убирались и заправляли кровать.

– Прошу прощения, Делабост, а где лорд Лоури? Разве он не ночевал здесь?

– Да, мэм. Он уехал больше часа назад. Я уговорил его воспользоваться каретой, чтобы вернуться домой.

– Отлично. – Она приложила руку к груди. – Я очень благодарна вам за то, что вы обо всем позаботились.

– Это моя работа, – ответил дворецкий невозмутимо. – Также сегодня утром пришло письмо. – Лакей протянул небольшой конверт, помятый и испачканный чернилами. – От мистера Эдевайна.

– От кого?

Внезапно ее охватил страх. «Хоть бы это не было вымышленным именем лорда Свитина». Больше она не получала от него ни цветов, ни записок, но что-то внутри нее подсказывало, что этот кошмар еще не закончился. Она еще не вернулась к светской жизни после свадьбы и не знала, сможет ли ее замужество пресечь все попытки обольщения от Свитина раз и навсегда.

– Вы ведь уже знакомы с мистером Эдевайном, – удивился Делабост. – Мистер Брукс Эдевайн.

Облегченно вздохнув, Хоуп взяла конверт.

– Спасибо, я отдам его мистеру Даггеру, когда он проснется…

– Нет, мэм. – Делабост указал на адресата. – Письмо на ваше имя.

* * *

Едва продрав глаза, Кайден с надеждой перевернулся на другую сторону, но Хоуп уже не было рядом. Он уткнулся лицом в подушку и издал рев разочарования, прежде чем испустить покорный вздох и встать.

Все его тело болело. Встретившись со своим отражением в зеркале, он увидел линию синяков, украшающих его ребра. К счастью, те, что были на лице, оказались не такими страшными, как он предполагал. Он умылся в тазике и начал одеваться.

Только он натянул брюки, как дверь широко распахнулась. Он едва успел разглядеть, кто это, как Хоуп бросилась к нему, обхватив руками за шею.

– Брукс закончил мой протез! Он сказал, что придет сегодня днем, чтобы примерить его! Разве это не чудесно? У тебя необыкновенный изобретатель!

Все еще ошеломленный тем, как близко она прижалась к нему, Кайден медленно кивнул.

– Да, он упоминал о чем-то подобном.

– Я попрошу Алису и Эвелин приехать, ты ведь не против?

– Это твой дом. Делай что хочешь.

– Большое тебе спасибо, Кайден, – пролепетала она, все еще улыбаясь, – за все. Особенно за то, что касается моего отца…

– Кстати, где он?

Хоуп, казалось, пошатнулась. Она убрала руки с его шеи, но он продолжал держать ее за талию, прижимая к себе. Не зная, куда деть руки, Хоуп уперлась ими в его голую грудь и сглотнула.

– Делабост сказал мне, что он вернулся домой, – пробормотала она. – Я напишу Глэдис, чтобы в этом убедиться.

– Я найму кого-нибудь, кто будет следить за ним с сегодняшнего дня, по крайней мере по вечерам, и прослежу, чтобы он посещал палату. – Увидев, что Хоуп внезапно замолчала, он нахмурился. – В чем дело, что тебя тревожит?

– Ничего. – Она провела пальцами по одному из синяков под его ключицей. Кайден вздрогнул от приятного покалывания. – Я просто… я чувствую себя в долгу перед тобой. Ты подверг себя опасности ради него прошлой ночью.

– А ты подвергла опасности себя ради меня. – Он пожал плечами. – Мы в расчете.

Хоуп уперлась лбом в его грудь, а он положил свой подбородок ей на макушку. И хоть он не видел сейчас ее лица, знал, что она улыбается. Эзра был прав: он идиот. Невероятно неуклюжий баран, который понятия не имеет, что делать в подобных ситуациях, потому что никогда раньше не испытывал ни к кому таких чувств.

Отключить мозг и перестать все анализировать накануне было хорошей стратегией. Если бы Хоуп не была пьяна и измотана, они бы наконец были вместе.

«Отлично, значит, хватит думать», – приказал он себе.

Набравшись смелости, он попытался найти ее губы как раз в тот момент, когда она отпрянула назад. Удар по его носу был менее болезненным, чем удар по его гордости.

– Прости! Ты в порядке?

– Да-да, – пробурчал он, приложив руку к лицу. Он рассеянно указал на дверь: – Иди, напиши своим подругам. Я сейчас спущусь.

Хоуп быстро повиновалась, как будто действительно пыталась сбежать.

«Возможно, между тем, чтобы думать и не думать, есть промежуточное состояние, которое безопасно для моей физической целостности», – фыркнул он.

* * *

Словно встревоженная птица, Хоуп беспокойно нарезала круги по дому. Даже когда приехали ее друзья, спокойствия у нее не прибавилось. Все это время Кайден сидел в кресле у окна в гостиной. Он просмотрел несколько контрактов и собирался закончить очередной рассказ Мэри Шелли. Болтовня трех молодых женщин была веселой фоновой песней, которая время от времени отвлекала его.

По какой-то причине он чувствовал, что Хоуп не рассказала ни одной из них о том, что произошло накануне вечером. Бросив взгляд на небрежную позу кузины и выверенную позу Алисы Чедберн, он мысленно поблагодарил свою жену; достаточно было уже того, что Эзра собирался всю жизнь с насмешкой напоминать ему о случившемся, и он бы не выдержал, если бы это делали и две единственные подруги Хоуп.

Не изменяя своим привычкам, Брукс прибыл с тридцатиминутным опозданием. Его бос с удивительной частотой дарил изобретателю часы, которые тот постоянно умудрялся терять. Для человека, создававшего эти механизмы собственными руками, он не проявлял большого интереса непосредственно к времени, которое они показывали.

Делабост пригласил его внутрь, и Брукс вошел в гостиную с огромным металлическим ящиком, закрывающим его почти до макушки. Он обернулся вокруг своей оси и стал сканировать комнату, пока наконец не увидел трех молодых женщин.

– Вот оно, миссис Даггер.

– Ах, открывайте же скорее! – запричитала Эвелин. – Не могу дождаться, когда увижу ее!

– Нет! – Кайден встал и подошел, чтобы помочь своему клерку с его ношей. – Мы пойдем в спальню. Бруксу лучше надеть и настроить все в приватной обстановке.

– В какой еще приватной обстановке, кузен? Мы же ее подруги!

– Кайден прав, – вмешалась Хоуп, – я не хочу, чтобы мистера Эдевайна отвлекали от работы, или что-то пошло не так, или вообще ничего не получилось. – Она понизила голос до едва слышного шепота. – Можете подождать меня здесь?

Эвелин уже собиралась ответить, но Алиса опередила:

– Не волнуйся, мы будем терпеливо ждать в гостиной. – Она мягко и едва заметно улыбнулась ей. – Все будет хорошо.

Они втроем крепко обняли друг друга. Кайден сразу же ощутил себя лишним в своем собственном доме. А еще он почувствовал легкую зависть. Бросив косой взгляд на Брукса, он понял, что не один испытывал подобные эмоции. Нос инженера был красным, а его глаза были устремлены на объятия.

Спустя пару мгновений Хоуп, Кайден и Брукс прошли в главную спальню наверху. Молодой инженер поставил ящик рядом с кроватью. Внутри оказался протез, завернутый в серую ткань, а также огромный чемодан с инструментами.

– Разуйтесь, пожалуйста, – попросил он Хоуп. – А потом присядьте вот сюда.

Кайден молча стоял возле двери, деловито наблюдая за женой. Она выглядела так, будто вот-вот взлетит вверх. Ее трясло как осиновый лист, а на нижней губе уже образовалась ранка от укусов. В тот момент, когда Брукс положил протез на кровать и раскрыл его, Хоуп подняла на него глаза.

Ей не нужно было спрашивать. Кайден мгновенно преодолел расстояние между ними и сел на другой край кровати рядом с ней. Он взял ее за руку. Она улыбнулась. Он не привык, чтобы она делала это осознанно, поэтому подозревал, что улыбка – всего лишь нервная гримаса.

– Все будет хорошо, – твердо сказал он, повторяя слова Алисы. – Я здесь.

В ответ Хоуп сжала его пальцы, и он сразу же почувствовал давление кольца, которое он ей подарил, на своей ладони. От силы ее хватки изумруды точно оставили бы следы на его коже.

Он вспомнил то утро, когда вместе с Эвелин отправился к ювелиру и увидел это кольцо. Он сразу же купил его, хотя позже продолжал сомневаться, действительно ли оно понравилось Хоуп. Он почти ничего не знал о ней и ее вкусах. В доме Лоури, в день знакомства с ее родителями, он боялся, что она отвергнет его. Он понимал, что этот страх был абсурден, ведь Хоуп сама сделала ему предложение, но все же не мог выбросить глупую мысль из головы.

«Но почему из всех она выбрала именно меня?»

Пока Брукс снимал старый протез и заменял его новым, Кайден размышлял о том, что было бы, если бы Хоуп не предложила ему ту сделку… или если бы он отказался от нее.

Во-первых, его тело не было бы таким побитым, как сейчас. Он жил бы спокойнее, работал бы больше и продолжал бы пытаться заставить палату лордов согласиться на его предложения, несмотря на то что на его стороне был только Эзра. Он так же продолжал бы добиваться танцев от женщин из аристократии, сколько бы оправданий они ни придумывали, чтобы отказать ему. Он был бы терпелив, зная, что отказы будут становиться все слабее по мере того, как сезон будет подходить к концу и кандидатов будет становиться все меньше.

Он понимал, что и само это ожидание не имело бы для него большого значения. Он был терпелив по натуре, поэтому всегда в конечном итоге добивался своего. Если палата не приняла бы его предложения о паровых машинах в Лондоне или большем количестве железных дорог, связывающих два конца страны, он продолжал бы попытки снова и снова. Хоуп не была незаменима для достижения его целей.

– Миссис Даггер, мистер Даггер… Все готово.

Слова Брукса прервали его. Он был слишком поглощен собственными мыслями. Осторожно опустив взгляд, он посмотрел на ноги Хоуп.

Протез, который установил ей Брукс, был намного тоньше предыдущего, почти точная копия настоящей ноги. Блестящий, отполированный сплав, который идеально подходил ей по форме и размеру.

Оба мужчины посмотрели на девушку. Она застыла, ее взгляд был прикован к ногам. Ее губы пересохли, зрачки сузились, лицо побледнело, а на глаза навернулись слезы. Кайден заметил, что она даже дышит не так, как обычно. Он придвинулся к ней ближе и положил руку ей на грудь, чуть ниже ключиц.

– Сделай глубокий вдох. – После секундных колебаний Хоуп повиновалась. – Хорошо. Теперь медленно выдыхай. Медленно. Вот так, у тебя отлично получается.

Он продолжал давать ей указания, сопровождая их ободрениями. Тем временем слезы Хоуп медленно и беззвучно скользили по ее щекам.

Увидев, что она снова нормально дышит, Кайден отстранил свою руку и осторожно приподнял ее лицо за подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза. От влаги они сияли еще ярче. Это был такой насыщенный зеленый цвет, словно свежая трава, волнующаяся под порывами летнего ветра.

Он поцеловал ее в губы. Быстро, как в их первый раз, только с гораздо большей решительностью, которая когтями впивалась в его внутренности.

Он был прав. Без Хоуп он бы не был несчастен. Но он не мог себе представить, что без нее он когда-либо смог испытать подобное. Это всепоглощающее и в то же время такое знакомое чувство, что он мог поклясться, оно всегда было с ним, дремало где-то внутри него, ожидая лишь встречи с Хоуп.

«Черт возьми, Эзра прав, – сетовал он. – Я влюблен в нее».

Он мягко отстранился. Хоуп, все еще пребывая в шоке, казалось, даже не заметила, что он ее поцеловал, как и не заметила тех перемен, что произошли с ним внутри.

– Как ты себя чувствуешь? – прошептал Кайден. – Уже лучше?

– Да… спасибо, – сумела с трудом сформулировать Хоуп. Затем она повернулась, чтобы обратиться и к Бруксу. – И вам, мистер Эдевайн, от всего сердца… Большое спасибо.

– Не за что, – заикаясь, проговорил парень, пылая от стыда и неловкости. – Если позволите, вам нужно сейчас немного пройтись, чтобы убедиться, что все в порядке. Мне нужно посмотреть, как у вас это получится, на случай, если потребуется отрегулировать крепление.

Кайден помог ей встать с кровати и выпрямиться в полный рост. Она держалась за его плечи, пока ее ноги не перестали дрожать и она не смогла стоять без поддержки.

– Как же мне не хватает твоей трости, – нервно засмеялась она.

– Я сделаю тебе другую. Я сделаю тебе столько, сколько ты захочешь, – пробормотал он. – И хотя сейчас она тебе не понадобится, я уверен, что она прекрасно подойдет тебе для работы моим телохранителем.

Хоуп снова рассмеялась. Ее смех был все еще неровным, дрожащим от эмоций, но ясным, как хрусталь. Кайдену показалось, что каким-то образом повторилась драка, произошедшая накануне вечером: он только что получил удар под дых. Это было единственное объяснение тому узлу, который сжимался в его животе.

– Миссис Даггер, подойдите ко мне, пожалуйста.

Медленно Хоуп повиновалась Бруксу. Хотя ей еще предстояло привыкнуть к новому весу и форме протеза, она сделала это достаточно легко. Дойдя до инженера, она взяла его за руки и еще раз поблагодарила.

– Мне было весело его делать, – признался он. – Мистер Даггер приказал мне не жалеть ни материалов, ни времени, пока я не добьюсь совершенства.

– Что ж, у вас получилось. Он идеален. – Хоуп поцеловала его в щеку. – А вы – самый лучший человек на свете.

Кайден улыбнулся тому, как растерянно выглядел бедняга Брукс, и шагнул вперед, чтобы взять ее за руку.

– Я уверен, что Ив уже опустошила запас конфет во всем доме и раззадорила Делабоста, так что пора спускаться вниз. – Хоуп несколько раз кивнула. – Готова?

– Нет, – она глубоко набрала воздух в легкие, – но пойдем.

Они вдвоем спустились по лестнице, сопровождаемые Бруксом позади. Хотя Хоуп все еще была босиком, ее не беспокоил холод пола, застеленного многочисленными коврами. К тому же, чем бы она ни занималась, в их доме всегда горел очаг.

Входя в двери гостиной, она уже чувствовала себя более уверенно. Она гордо улыбнулась подругам. Алиса и Эвелин при виде ее поднялись с дивана, первая – с изяществом лебедя, вторая – как вспышка молнии. И все же обе замерли в ожидании, пока Хоуп не оторвалась от Кайдена и не подошла к ним. Последняя секунда ожидания… и она приподняла юбку своего платья.

Тут уже и началось целое представление. Эвелин опрокинула чайный столик, прежде чем прыгнуть к ней в объятия, а Алиса разрыдалась, обхватив их обеих руками. Благодаря разнице в росте она притянула их к себе и друг к другу и уперлась подбородком в их головы.

Пока эти трое ликовали в своем собственном мире счастья, изобретатель и его начальник стояли в стороне, немного неловко, будто случайные прохожие, но безусловно довольные от вида радостных лиц.

– Осталось прояснить только одну вещь… – решился прервать их Брукс. Когда никто из девушек его не услышал, он решил обратиться к Кайдену. – Мистер Даггер, что будем делать со старым протезом?

– Не знаю. Она сама должна решить. Если бы на то была моя воля, я бы его уничтожил.

– Не уверен, что ваша жена захочет это сделать…

– Хоуп, – позвал ее Кайден. Она тут же повернулась, как будто в глубине души ждала, что он позовет ее. – Подойди, пожалуйста. Брукс интересуется, что ты хочешь сделать со своим старым протезом. Хочешь, сожжем его? Или хочешь, я отправлю его с особо ядовитой запиской в дом Лоури?

Стоя к ним лицом, Хоуп категорически отказалась от этих предложений.

– Я уже все обдумала, – сказала она. – Я бы хотела, чтобы его использовали для создания чего-то другого.

– У тебя уже есть что-то на примете?

– Я бы хотела, чтобы металл переплавили на ваших заводах, оставив лишь немного для особого заказа… – Она развернулась. – Подождите здесь.

Она проворно подошла к столу, очевидно уже почти привыкнув к новой ноге. Порывшись в ящиках, она вытащила небольшую кожаную папку и протянула ее Бруксу.

– Можно ли создать нечто подобное?

Инженер раскрыл ее, и они с Кайденом кинули взгляд на рисунки с пояснениями.

– Конечно, миссис Даггер, – ответил Брукс. – Это будет несложно.

– Повторю опять, – Хоуп еще раз поцеловала его в щеку, – вы самый лучший!

Брукс пробормотал что-то невнятное, сжавшись под ревнивым взглядом своего босса. Не хватало лишь последней капли, чтобы окончательно выбить его из колеи.

– Разумеется, он лучший! – Эвелин подошла и напыщенно поклонилась Бруксу, как будто тот принадлежал к королевской чете. – Я признательна вам за то, что вы приложили свой невероятный талант, чтобы помочь моей близкой подруге, месье Эдевайн. Примите мою вечную благодарность и почтение!

Алиса разразилась смехом, удивленная таким официальным тоном, а Брукс, казалось, был на грани самовозгорания.

– Ах, с-спасибо, то есть не за что, мисс Буланже! Мне было очень п-приятно.

– Не желаешь выпить с нами чая? – предложил Кайден.

– Нет, нет, нет, нет, нет! – Молодой человек уже собирался убежать. – Я благодарю вас, но у меня нет времени, сэр. В другой день! Спасибо, да… До свидания, миссис Даггер, пошлите за мной, если у вас возникнут проблемы с… До свидания!

Через несколько секунд бедняга исчез вместе с ящиком.

– Какая муха его укусила? – удивилась Эвелин.

– Французская, – прошептала себе под нос Алиса.

После ухода Брукса они вчетвером сели пить чай. Кайден устроился на одном из диванов, в то время как три подруги расположились на другом. Он терпеливо ждал, когда его кузина и Алиса последуют примеру Брукса и откланяются, но, к несчастью для него, это заняло больше времени, чем ему хотелось бы. Наконец распрощавшись с ними, Хоуп опустилась на кресло рядом с ним. Удивившись, он поймал ее взгляд, устремленный на него.

О чем она думала в данную секунду? Ее воодушевление внезапно сменилось нежной застенчивостью. Неужели это был идеальный момент? Стоит ли им поговорить о прошедшей ночи?

«Лучше… потом, – убеждал он себя. – Слишком много эмоций бедняжка пережила за один день».

Кроме того, он все еще не совсем понимал, как вести себя после того, как наконец прояснил для себя свои чувства к ней. Он был влюблен в женщину, которую, по его мнению, не заслуживал и которую к тому же почти не знал.

«Хотя боюсь, что, сколько бы лет ни прошло, я никогда не узнаю ее так хорошо, как мне бы хотелось».

– Устала? – Он старался говорить бесстрастным тоном, хотя его сердце требовало обратного.

– Нисколько! – Она рассмеялась. – Могу хоть сейчас трижды оббежать Гайд-парк!

Даже несмотря на нервы, когтями впивающиеся ему в живот, Кайден осмелился погладить ее по щеке.

– Я рад это слышать. Особенно потому, что… – Он сделал паузу. – Нет, ничего.

– Что? – Ее глаза расширились от любопытства. – Особенно почему?

– Сегодня утром я получил сообщение. Нас приглашают на бал в доме Мейкписов.

– Правда? Они очень влиятельная пара! – Хоуп поднялась со своего места, улыбаясь. – Когда бал?

– Он… сегодня вечером. – Видя ее испуганное лицо, Кайден поспешил уточнить: – Это будет небольшая вечеринка, не более тридцати гостей.

– Но почему ты не сказал мне об этом раньше?

– Потому что я не хотел перегружать тебя приглашением в такой важный день. И я не хотел вынуждать тебя идти, если ты не желаешь. Кроме того, я не был уверен, что ты захочешь, после… Ну, после нашего вчерашнего приключения.

Хоуп нахмурилась, ее внимание было приковано к ковру, испачканному чаем и выпечкой, после того как Эвелин перевернула стол.

– Я хочу пойти, – наконец сказала она.

– Ты уверена?

– Да, – твердо кивнула она. – Прошло достаточно времени с тех пор, как мы поженились. Пора нам предстать перед обществом как муж и жена. – Она сделала паузу. – Есть только одна вещь, которая меня беспокоит.

– Расскажи мне. – Он снова погладил ее по щеке. – Что бы это ни было.

– Просто… – Она остановилась. – Ничего.

– Хоуп, пожалуйста.

Эти слова, казалось, застали ее врасплох.

– Я просто не знаю, готова ли я к танцам, – призналась она шепотом.

Кайден прекратил ласкать ее щеку. Они посмотрели друг другу в глаза. Снова эта безумная искра, которая разгоралась с новой силой. Воздух, заряженный электричеством. Оголенные нервы.

Проворным движением он встал с дивана.

– Эта проблема легко решаема.

Не добавляя больше ни слова, он протянул ей руку, заложив другую за спину, почти в точности воссоздавая ночь их знакомства.

– Мисс Мод, не соблаговолите ли вы подарить мне этот танец?

Глава 22

В первую секунду она покраснела до корней волос. Ее всегда удивляла власть, которую Кайден имел над ней. Как ему удавалось вызвать столь безумный трепет, словно у нее бабочки в животе, одним мимолетным жестом. Простым предложением потанцевать он мгновенно заставил ее подумать об отказе от приглашения на бал Мейкписов и вместо этого остаться с ним вдвоем дома, чтобы закончить наконец давно начатое дело. Кто знал, возможно, если бы они вернулись к тому моменту, на котором остановились в прошлую ночь, прямо перед тем, как она заснула…

Вспомнив тот последний поцелуй, девушка покраснела еще больше.

«Возможно, этой ночью мы сможем все уладить… когда вновь окажемся в постели».

Прочистив горло, Хоуп вернула себе самообладание.

– Зовите меня миссис Даггер, – ответила она. – И да, я бы с удовольствием потанцевала с вами.

Ей показалось, что Кайден сдерживает улыбку.

Она взяла его протянутую руку, и они вдвоем вышли на свободное пространство в комнате. Медленно Кайден обхватил ее за талию, чтобы притянуть к себе, пока между их телами не остался лишь дюйм пространства. Нервы Хоуп были на пределе, и она не сразу смогла занять дамскую позицию в танце. «Левая рука на его плечо, правая – переплетена с его пальцами… и высоко поднятый подбородок».

Она не танцевала уже много лет. В детстве у нее не было шанса танцевать со взрослыми, а когда ее ввели в общество, она осмеливалась делать это только с несколькими родственниками. Вскоре ее и вовсе перестали приглашать на танец. Она была убеждена, что это к лучшему: таким образом не было ни одного очевидца, будь то джентльмен или леди, кто мог бы заметить, как часто она спотыкается или двигается невпопад с ритмом.

– А как же музыка? – спросил она.

– Я об этом позабочусь.

Хоуп не поняла, что он имел в виду, но позволила ему вести ее. Возможно, у него припрятан козырь в рукаве, с Даггером все было возможно.

Когда они стали медленно кружиться в вальсе, Кайден удивил ее, начав напевать классический ритм танца с сомкнутыми губами. Смутившись, Хоуп заметила, что он намеренно замедлял темп, стоило ей замешкаться на нескольких шагах. Однако она заставила себя отпустить ситуацию, прочистить голову хотя бы на несколько секунд. Кроме того, ей нужно было научиться контролировать свою новую ногу.

Та была фантастической. Она прекрасно закрывала пустоту от потерянной конечности и заставляла ее чувствовать легкость, пока они кружились в танце. Это было почти как до несчастного случая.

Через пару минут Кайден перестал отбивать ритм, и они медленно остановились. Хоуп подняла голову, надеясь на какую-то оценку.

Поздравление.

«Поцелуй».

Однако все, что она увидела, – это медленное угасание его улыбки. Хоуп тоже перестала улыбаться, не понимая, к чему такая внезапная серьезность.

– В чем дело?

– Ни в чем, – сказал он, его голос был хриплым, как будто сдержанным. – Видишь? Повода для беспокойства не было. Ты великолепно справилась.

– Ну, – она смиренно улыбнулась, – я не думаю, что это было так уж великолепно…

– Еще как было, – перебил он ее. – Ты отлично выступишь сегодня вечером. Все гости захотят потанцевать с тобой, поверь мне.

«Я не хочу танцевать со всеми, – подумала она. – Только с тобой».

– Почему тебя это так волнует? – подозрительно спросила она. – Ты ведь сказал, что это будет тесный круг лиц?

– Да, так оно и есть. Именно поэтому этот бал может быть ключевым для наших целей. Там будут присутствовать некоторые члены палаты, а также известные политики и советники. – Хоуп напряглась. Внезапно на нее нахлынуло дурное предчувствие. Кайден истолковал это как нерешительность и продолжил настаивать: – Я знаю, что не все они тебе по вкусу, но они принадлежат к твоему миру. Я бы хотел, чтобы ты помогла мне, как ты и обещала, и была с ними мила и любезна.

В этот момент Хоуп поняла, что интуиция ее не подвела.

«Вот почему он был так добр ко мне».

На мгновение она забыла об условиях их брака, но Кайден вновь напомнил ей: Хоуп вышла замуж не по любви, да и он тоже. Как бы сильно она ни была влюблена в него, ей нужно спуститься с облаков на землю. Было очевидно, что муж заказал Бруксу новый протез не просто для того, чтобы облегчить ей жизнь, а чтобы новая нога послужила его целям. Без нее Хоуп была для него менее полезна.

С ужасом она осознала еще одну деталь. Танец, который они только что станцевали, мог быть не спонтанным актом нежности, а проверкой. Точно так же, как перчатка, которую он оставил у себя в ту ночь в саду: жест, который ей представлялся романтическим, на самом деле был практичным. Кайден наверняка хотел удостовериться, что она умеет танцевать и правильно вести себя с определенными политиками. Умеет изображать идеальную жену.

«Безупречную и целостную».

– Хорошо, – мягко ответила она, попытавшись скрыть свое разочарование за маской покорности. – Если ты так хочешь… Я сделаю все, что в моих силах. Я буду лучшей женой во всей Англии.

Кайден полуулыбнулся и наклонился к ней. Желая получить поцелуй в губы, она прикрыла глаза. Но вместо этого она почувствовала лишь нежное прикосновение его рук к своей голове.

– Надень зеленое платье, – пробормотал он.

Она почувствовала, как его теплое дыхание коснулось ее виска.

– Какое именно?

– У тебя их несколько? – Она кивнула. – В таком случае любое, главное – зеленое.

– Зеленый – цвет зависти, – напомнила она ему. – Ты хочешь, чтобы остальные дамы мне завидовали?

– Нет. Я хочу, чтобы все присутствующие мужчины завидовали мне.

Хоуп изобразила улыбку. Ей хотелось верить, что за пустым комплиментом скрывается неподдельный интерес. «Но я знаю, что на самом деле лишь обманываю себя».

* * *

Как только они ступили в дом Мейкписов, она увидела его. В ужасе она чуть не дернула Кайдена за руку, умоляя его во что бы то ни стало уйти оттуда.

В углу зала сидел лорд Свитин в компании двух других мужчин. Он еще не успел заметить ее, но это произойдет очень скоро. Хоуп потратила немало времени на то, чтобы одеться и причесаться, не пренебрегая помощью Джейн, новой горничной, и знала, что, хотя она и не нравилась многим гостям, одно ее присутствие привлечет внимание. Впервые она предстала перед светом как миссис Даггер, а не как достопочтенная Хоуп Мод, дочь виконта Лоури. Она надеялась, что с кольцом на безымянном пальце Свитин больше не захочет видеть ее в качестве любовницы или иметь с ней какие-либо еще отношения.

К сожалению, вскоре она обнаружила, как сильно ошибалась.

Во время танца со своим мужем, на одном из поворотов вальса, она обнаружила, что Свитин продолжал смотреть на нее. И не только он один. Тот факт, что Хромая Лоури могла танцевать вальс плавно, практически без запинки, не мог не бросаться в глаза. Однако этот мужчина по-собственнически провожал ее взглядом.

Ее наблюдение подтвердилось, когда во время беседы с леди Деннинг, женой одного из членов палаты лордов, лорд Свитин сам подошел к ней.

– Миссис Даггер, – почтительно поклонился он, – простите за вторжение. Я хотел подойти к вам, чтобы выразить свои искренние поздравления по поводу вашего союза.

Хоуп тяжело сглотнула. Эти слова были подозрительно похожи на те, что были в записке, которую он послал ей за несколько дней до свадьбы.

– Благодарю, лорд Свитин, – пробормотала она.

– Я хотел послать вам цветы, чтобы поздравить, но, боюсь, я все еще не имел удовольствия познакомиться с вашим мужем и узнать ваш новый адрес… – Он лукаво улыбнулся. – Где же вы отныне живете? В Мэйфэре?

Она не хотела говорить ему. Однако леди Деннинг, не обращая внимания на дискомфорт Хоуп, улыбнулась и ответила за нее:

– Белгрейв-сквер, лорд Свитин! Новый район, очень модный у молодого поколения.

– Ах да. Как очаровательно, – пробормотал он. – Хотя я все еще предпочитаю старые добрые районы, вы не находите, леди Деннинг? Мы, поклонники традиций, все еще не потеряли своей ценности.

– Само собой разумеется, – рассмеялась женщина.

Затем Свитин вновь обратился к Хоуп:

– Скажите, миссис Даггер, не будете ли вы так любезны подарить мне следующий танец?

Хоуп прикусила язык.

Она не хотела. Она знала, чего он на самом деле желает. Даже если он ничего не сказал напрямую, она чувствовала, как это желание пульсирует в каждой клетке его кожи. Это вызывало у нее сильную тошноту.

– С удовольствием, лорд Свитин.

Сначала она даже не поняла, почему согласилась. Возможно, это было связано с боязнью отказать влиятельному человеку, вызвать подозрения, поставить Кайдена в неловкое положение. Кроме того, может быть, все это было ее воображением, паранойей, спровоцированной ее матерью, и этот человек действительно не хотел иметь с ней ничего общего. А если так, то установление хороших отношений с ним помогло бы Кайдену.

«В конце концов, именно для этого я и пришла на эту чертову вечеринку».

Во время танца Свитин слишком крепко сжимал ее за талию. Кроме того, он стоял неуместно близко. Хоуп, охваченная ужасом, была не в состоянии реагировать. Внезапно сила и мужество, которые она чувствовала в себе в последние недели вдали от дома и в компании подруг, исчезли.

Лорд Свитин напомнил ей о том, что она оставила позади. Власть ее матери над ней. Судьбу, которая постигла бы ее, если бы она не встретила Алису, Эвелин, Кайдена. Она снова чувствовала себя ведомым, неуклюжим ребенком. Она почти могла увидеть нити кукловода, тянущиеся из рук этого старого джентльмена, которыми управляла ее собственная мать.

Ситуация усугубилась еще сильнее, когда ее партнер по танцу склонился и стал шептать ей на ухо:

– Вы выглядите великолепно, моя дорогая. Брак вам к лицу.

– Спасибо, – ответила она столь же тихо.

– Мне всегда казалось, что замужние женщины излучают особый свет. Они испытывают гораздо меньше неудобств, когда могут свободно оказывать знаки внимания тому, кто их хочет принять. – Один из пальцев на ее талии спустился на несколько сантиметров. – Вам понравились цветы, которые я посылал вам, когда вы еще не были замужем?

Она затаила дыхание.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Еще как понимаете. Не волнуйтесь, я уже понял, что вы дама, которая не любит подобные хитрости. – Он озорно улыбнулся. – Ваша восхитительная матушка уже предупредила меня об этом, так что я буду с вами откровенен.

Вальс закончился, и они остановились посреди зала, хотя лорд Свитин не торопился убрать своих рук с ее тела. Хоуп хотела убежать и наверняка сделала бы это, но почувствовала, как оставшиеся крохи сил беспощадно покидали ее, и она не могла это остановить.

– Двери моего дома всегда открыты для вас, – продолжал он. – Я даже думаю, что ваш муж оценит это. Я видел, что у него есть амбиции, которые он мог бы удовлетворить, потянув за несколько ниточек…

– Мистер Даггер… – заикаясь, начала она, – мой муж убьет вас, если узнает, что вы только что мне предложили.

Она в ужасе смотрела, как Свитин равнодушно улыбается этой угрозе.

– Я так не думаю, моя дорогая. Я наблюдал за ним. В начале сезона ваш мистер Даггер не мог оторвать от вас глаз, поэтому я был осторожен. Я не хотел получить пулю в лоб из-за порыва влюбленного дурака. Но сегодня, в отличие от прежних вечеров, он не обращает на вас особого внимания. Я полагаю, что он, как и другие джентльмены, едва получив от вас то, что желал, мгновенно потерял свой интерес. – Наклонившись, он подмигнул ей. – Кроме того, он не выглядит настолько буржуазным, чтобы удовлетвориться одной своей женой.

Хоуп попыталась найти защиту, сканируя комнату в поисках Кайдена. Наконец она обнаружила его на другом конце зала, беседующего с парламентарием. Она надеялась своим испуганным взглядом заставить его подойти ближе, сказать, что ей отчаянно нужна его помощь, что ей нужно сбежать.

Наконец он посмотрел на нее. Хотя он не изменил своего сдержанного выражения лица, она сразу же поняла, что он узнал человека, стоящего рядом с ней.

«Подойдиподойдиподойди. Пожалуйста, вытащи меня отсюда».

Кайден, в свою очередь, вновь отвел от нее взгляд.

После нескольких секунд паники Хоуп поняла, что он не собирается приходить к ней на помощь.

– Видите? – продолжил Свитин. – Мне кажется, он даже дал вам свое разрешение. И на вашем месте, миссис Даггер, я бы не стал ждать слишком долго. У меня есть терпение, но оно начинает иссякать, и вам совсем не выгодно, чтобы это произошло. – Он сделал паузу, чтобы поцеловать ее руку. – Ни вам самой, ни ему.

Позже Хоуп не могла вспомнить, как она вернулась к леди Деннинг. Не помнила она и остальных своих разговоров с женами политиков и аристократов, собравшихся в доме Мейкписов.

Но она запомнила глаза Кайдена, устремленные на нее с такой силой, что казалось, они пронзали ее насквозь.

* * *

По пути домой Хоуп хранила молчание. Кайден снял перчатки и беспокойно крутил их в руках, наблюдая за ней краем глаза.

За весь вечер ему не удалось потанцевать с ней больше двух раз. Во-первых, потому что это противоречило бы общественным нормам этикета («эти дурацкие правила…»), а во-вторых, потому что у него физически не было возможности. Хотя далеко не все гости изменили своего отношения к нему, многие безостановочно требовали его внимания. Его предложение создать транспортную линию, соединяющую весь Лондон, пришлось им по душе. Еще больше им понравились идеи по реформированию армейского флота с помощью автомобилей с паровым двигателем. Он знал о потребностях военных от своего брата Коула и использовал это, чтобы продать идею новой ветви армии, которую он назвал «воздушной». Да, это был бросок далеко в будущее, но, возможно, через тридцать или сорок лет это станет реальным.

Хотя он понимал, что для достижения этой цели потребуется время, дирижабль, который он сконструировал вместе с Бруксом, уже успешно прошел первые испытания. Возможно, через пять лет он сможет перевозить несколько пассажиров и станет новым видом транспорта, который произведет революцию в Британской империи.

Но все это казалось абсолютно неважным по сравнению с Хоуп.

В тот вечер она улыбалась, да, но не так, как всегда. Не для него. Пока она беседовала с остальными гостями, наверняка укрепляя связи и будущие контакты, она казалось отвлеченной. Ее веки печально опускались, когда она думала, что на нее никто не смотрит. Но Кайден всегда смотрел. Он следил за ней краем глаза на протяжении всего вечера, наблюдая за каждым ее движением, за тем, как она чувствует себя с новой фамилией в окружении старых знакомых.

«В том числе рядом с этим чертовым лордом Свитином».

Хоуп танцевала с ним всего один раз. Увидев ее в его объятиях, он ослеп от ревности. Единственное, что удержало его от того, чтобы подойти и выхватить ее из его лап, – это воспоминание о словах Хоуп в их первую брачную ночь.

Он пообещал ей, что не будет верить ничьим словам, кроме ее собственных. И это было правдой. Он слепо доверял своей жене.

«Кому я не доверяю, так это всем остальным».

Дурное предчувствие, которое все еще охватывало его, могло быть последствием ревности. У него не было причин верить, что слухи о лорде Свитине и семье Лоури были правдивыми.

«У Хоуп уже нет необходимости связываться с этим типом. Если бы у нее были проблемы, она бы сказала мне. А если и не мне, то точно Ив, которая достаточно сообразительна, чтобы рассказать потом обо всем мне».

Собравшись с силами, чтобы решиться растопить лед, Кайден наклонился вперед и положил руку ей на колено.

– Как все прошло?

– Я думаю, хорошо, – рассеянно ответила Хоуп. – Многие пары обещали навестить нас в ближайшее время. У тебя точно будет шанс установить новые связи.

– Большое спасибо.

– Не стоит. – Она положила свою руку поверх его. – Ты сделал для меня гораздо больше с тех пор, как мы поженились.

– Это не…

– Ты выплатил долги моего отца, – перебила она, – вытащил его из преступных трущоб, спас владения Лоури от разорения, устроил моего брата в школу… Все, что я сделаю для тебя, будет недостаточным.

Кайден почувствовал неприятный укол внутри. Он не хотел, чтобы она считала, что была ему чем-то обязана, что они не были равны. Ведь именно благодаря Хоуп он присутствовал сегодня на светском приеме как джентльмен, именно с ее помощью окружающие стали воспринимать его слова иначе.

Он также был прекрасно осведомлен, какую зависть теперь вызывал в глазах общества. Это было неудивительно. Она выглядела восхитительно в зеленом бархатном платье, которое подчеркивало все изгибы ее тела, цвет ее глаз, бледную кожу, усеянную веснушками. Она была интересной, милой. Творческая, чувствительная натура. Иногда он с трудом понимал, как она решилась выйти за него замуж. Ведь она знала, что он был непростым человеком, что он был слишком сдержанным и совершенно не романтичным. И хотя он чувствовал, что они постепенно двигаются друг к другу, ему не терпелось узнать все секреты Хоуп и, в свою очередь, поведать ей свои собственные.

Но он не стал ничего ей рассказывать.

Вместо этого он поднялся со своего места в карете и пересел на место рядом с ней. С осторожностью он взял ее левую руку и погладил зеленую перчатку, плотно облегающую тонкую кисть. Это была та самая перчатка, которую он подарил ей. Этот цвет напомнил ему о том лабиринте, в котором он заблудился, прежде чем она нашла его.

Он до сих пор отчетливо помнил серьезное выражение лица девушки, когда она предложила ему лучшую сделку в его жизни.

– Кстати, – сказал он как бы мимоходом, – о чем говорил с тобой лорд Свитин?

Хоуп напряглась.

– Когда?

– Когда вы танцевали.

Глаза Хоуп расширились от испуга.

– Я… – она замерла. – Мы просто беседовали. Ее дыхание участилось, зрачки потемнели, голос задрожал… Кайден научился отличать правду от лжи в ямах, где он вырос, независимо от того, был ли лжец высокого или низкого рода. Ложь не разбиралась в социальных классах, она просто маскировалась оправданиями, которые блестели фальшивым золотом.

С растущим внутри него дурным предчувствием он попытался сохранить спокойствие.

– Вижу. Он сделал тебе какое-нибудь предложение?

Девушка повернулась к нему, как пружина.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я знаю мужчин и я начинаю узнавать тебя. Твое выражение лица не дает повода думать иначе. – Он переплел свои пальцы с ее пальцами. – Так я прав?

Она кивнула и склонила голову ему на плечо. С комком в горле Кайден почувствовал, как его собственное сердце бешено колотится в ушах.

– Он предложил мне стать его любовницей.

На мгновение он забыл, как дышать.

«Этого не может быть».

У него похолодела кровь. Он определенно не ожидал такого ответа. Он надеялся, что лорд просто проявил вежливость или попросил о визите. Но это…

Это признание совпадало с тем, что рассказал ему Эзра, с тем, о чем другие аристократы в клубе говорили уже несколько недель.

В его голове тут же возникли ужасные образы этого грязного старика рядом с Хоуп. Как он овладевает ей, прикасается к ней, целует ее под простынями… исполняет все фантазии, в которых он себе отказывал, пытаясь дать Хоуп пространство, которое, по его мнению, ей было необходимо, чтобы привыкнуть к нему.

«Почему лорд Свитин? – яростно пронеслось у него в голове. – Что есть у этого старого ублюдка, чего нет у меня?»

Хотя, если подумать, а чем он сам был лучше? У него было отвратительное прошлое. Его жена стала бы презирать его, если бы узнала, на что ему пришлось пойти, чтобы выжить в преступном мире. Красть тела, грабить могилы, прятать чужую кровь и проливать ее, защищать преступников, взыскивать долги с помощью ножа. У Свитина точно не было крови на руках.

Кайден также не был выходцем из хорошей семьи или настоящим джентльменом. И, что самое главное, он не относился к своей жене так, как она того заслуживала. Как он мог соперничать с этим лордом за расположение Хоуп? То, что он был влюблен в нее, ничего не меняло. Он не стал бы вставать между Хоуп и другим мужчиной, если бы она предпочла его; правильнее всего было бы… отойти в сторону.

От осознания того, что он должен сделать, легче не стало.

Он выпустил весь воздух из носа, напрягшись с головы до ног. Хоуп, заметив его скованность, осторожно отстранилась от него.

– Кай?..

– И? – спросил он. – Ты согласилась?

Его тон был таким сдержанным, таким ледяным, что у Хоуп по спине пробежала ужасная дрожь.

– Ты действительно спрашиваешь меня об этом? – ответила она сердитым шепотом. – А сам как думаешь?

Он ничего не ответил. Он просто сдерживал гнев, который начинал расти в его груди и грозил распространиться по всему телу. Меньше всего ему хотелось сказать что-то, о чем он мог бы пожалеть, поэтому он решил не произносить ни слова.

Хоуп, в свою очередь, восприняла его молчание как согласие и закрыла глаза.

Как бы они ни сближались, всегда случалось что-то, что снова отдаляло их друг от друга. И хуже всего было то, что эта пропасть между ними с каждым разом становилась все больше.

* * *

Они молча вошли в дом. Делабост впустил их без лишних замечаний, удивляясь тому, как сильно отличались два последних ночных приезда его господ.

Они оба поднялись по лестнице в той же угнетающей тишине и подошли к главной спальне. Кайден подождал несколько секунд, прежде чем направиться по коридору в другую сторону.

В этот момент Хоуп обернулась и посмотрела ему в спину.

«Неужели я хочу, чтобы эта ночь закончилась вот так? – подумала она. Так же, как и все предыдущие?»

У нее было тяжелое предчувствие, что если она ничего не предпримет, то они и дальше будут вести себя как совершенно незнакомые люди. Он может думать, что она изменяет ему с кем-то другим, но, да разразит ее гром, это не заставит ее любить его меньше. Кроме того, если в конце концов ей придется выполнить просьбу лорда Свитина, чтобы помешать ему осуществить свою угрозу, предотвратить гибель их семьи…

«В таком случае, – мрачно подумала она, – я бы предпочла, чтобы Кайден был первым».

– Подожди. – Как только она окликнула его, он остановился. – Не желаешь… переночевать сегодня здесь?

Кайден медленно повернулся.

– С тобой?

– Нет, я думала оставить кровать тебе и пойти спать с Делабостом. – Глядя на то, как ее муж по-прежнему стоит не шевелясь, Хоуп озорно улыбнулась. – Шучу. Конечно, Кайден. Со мной.

Прошло несколько секунд, прежде чем Кайден кивнул и подошел ближе к ней. Мучительно медленным движением он открыл дверь, пропустил жену внутрь и проследовал за ней.

Слуги уже растопили камин к их приходу, и несколько свечей освещали комнату. Было тепло, но ни у кого из пары не было ни малейшего желания раздеться. И в то же время они втайне мечтали об этом.

– Я бы не хотела беспокоить Джейн так поздно, – сказала Хоуп. – Ты не мог бы мне помочь?

Кайден ответил не сразу.

– Конечно.

На изумрудно-зеленом платье было гораздо меньше пуговиц, чем на свадебном, поэтому Кайдену было легко их расстегнуть. И все же он делал это медленно и осторожно, стараясь не думать слишком много о происходящем, и периодически останавливался, раздумывая о том, как нарушить тишину, но в то же время наслаждаясь мгновениями покоя, который, казалось, предшествует буре. Закончив, он стянул ее платье на бедра и придержал ее крепкой рукой, чтобы она могла освободиться от ткани, не споткнувшись. Он старался не замечать ее нижнего белья, высокой груди, обрамленной корсетом, но особенно всех этих веснушек, которые вдруг выделились на свету, как маленькие золотые звездочки.

– Спасибо, Кайден… Все в порядке.

Он отвернулся, чтобы позволить Хоуп самостоятельно закончить раздевание, и подошел к вешалке, чтобы расположить свой фрак. Он чувствовал, как дрожат его руки, и попытался медленно перевести дыхание. Пока стоя развязывал узел шейного платка, он внезапно почувствовал, как чужие пальцы пробежали вверх-вниз по его спине.

– Ты уже дважды помог мне, – услышал он. – Сегодня мы могли бы поменяться ролями.

Кайден сглотнул. Парализованный сомнениями, он кивнул.

Он повернулся и вновь встретился лицом с Хоуп. Затаив дыхание, он заметил, что она вытащила шпильки из волос и длинная каштановая коса лежала у нее на плече. На ней была только тонкая нижняя сорочка. Длинная, но не настолько, чтобы полностью скрыть протез. Металл был настолько отполирован по сравнению со старым агрегатом, что языки пламени из камина отражались на нем оранжевым танцующим светом, словно он сам был огнем.

Именно так Кайден себя и чувствовал.

Хоуп начала расстегивать пуговицы на его жилете, снимая слой за слоем с его костюма, задерживаясь, чтобы прикоснуться к нему, когда она обнажала его тело. Мышцы напрягались под кончиками ее пальцев. Кайден старался облегчить ей задачу, поэтому он наклонялся, когда это было необходимо, внимательно и беззвучно, пока не остался голым, за исключением пары коротких льняных панталон.

Хоуп оглядела его с ног до головы, по-видимому оставшись удовлетворенной. Она выглядела настолько же застенчивой, насколько и жаждущей. Она протянула руку, чтобы погладить его грудь, проходя по следам от синяков, обводя контуры мышц, затем следуя по линии светлых волос вниз по животу и останавливаясь чуть ниже его пупка.

Кайден почувствовал толчок в паху, когда увидел, что она провокационно улыбнулась.

– Думаю, теперь ваша очередь, мистер Даггер, – сказала она. – Я не имею ни малейшего представления, что делать дальше.

Она нервно рассмеялась, и Кайден рассмеялся вместе с ней. Затем он заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. Наклонившись, он прижал свою ладонь к ее щеке и прервал ее смех долгим, глубоким поцелуем. Когда они отстранились, пламя камина, казалось, отражалось и в радужке глаз Хоуп.

– Если честно, миссис Даггер, – прошептал Кайден, – я тоже понятия не имею.

Глава 23

Должно быть, она плохо расслышала.

– Что… что ты имеешь в виду?

– Я имел раньше отношения с женщинами, – ответил он охрипшим от желания голосом, – но никогда не испытывал желания дойти с ними до самого конца.

Глаза Хоуп расширились так широко, что Кайден снова рассмеялся.

– Ты похожа сейчас на сову.

– Прости, я просто… Я полагала, что…

– Кажется, это были твои собственные слова о том, что лучше нам ничего заранее не предполагать друг о друге.

Девушка прикусила губу. Он был прав. Однако это откровение заставило ее нервничать еще больше.

Да, она любила его, и было очевидно, что для Кайдена она просто жена, открывшая ему путь в высший свет, где он может заключать более выгодные сделки и красоваться ей то тут, то там. В карете его совершенно не волновала перспектива того, что она может стать любовницей лорда Свитина. Или кого-либо еще, раз уж на то пошло. Возможно, он и питал к ней толику нежных чувств, но не более того.

И вот она только что узнала, что у него тоже нет интимного опыта. У нее – еще меньше. «Как же у нас вообще что-то может получиться?!»

Кайден, казалось, заметил разочарование на ее лице и поспешил взять его в свои ладони.

– Извини, что не сказал тебе раньше, но…

– Нет, это ты меня извини! Я думала, что все мужчины опытны и что ты… – она замялась, – …выросши и будучи воспитан в… с… – Она заткнула саму себя. – Ну, с такими женщинами…

– Вот именно потому, что я видел, как с ними обходятся мужчины, – спокойно сказал он, – я не хотел становиться еще одним из них. – Кроме того, я никогда раньше не испытывал ничего подобного.

– Никогда?

– Никогда.

Она моргнула.

– Ты говоришь это серьезно?

– Я уже говорил тебе однажды: я не из тех джентльменов, которые скрывают правду, чтобы добиться своего.

Хоуп сглотнула. После свадьбы Алиса объяснила ей еще несколько деталей об отношениях между мужчинами и женщинами. Следуя чистому… любопытству Хоуп к новому знанию, не более того (разумеется). Поэтому она знала, что Кайден говорит правду. Его слова могли обмануть ее, но не его тело; она видела желание, пульсирующее в его глазах, в ладонях, ласкающих ее щеки, в его твердом и напряженном теле, прижимающемся к ней.

– Прости, – извинилась Хоуп, – я и не думала, что ты желаешь меня в этом смысле.

– Нет? Правда? – У нее заколотилось сердце, когда она увидела эту лукавую улыбку, играющую на его лице. – Возможно, это моя вина, хотя не то чтобы я очень умело это скрывал… Думаю, все, кто меня знал, прекрасно считывали это.

«Это еще раз доказывает, что я все еще не отношусь к узкому кругу этих людей», – усмехнулась про себя Хоуп.

– Мне следовало быть с тобой откровенным с самого начала, – продолжил он. – В общем, мне жаль, что я не был лучшим мужем в мире…

– Это неправда.

– Еще какая правда. Как ты указала мне тем утром на фабрике, есть вещи, которые я сказал в нашу первую брачную ночь, которыми я совершенно не горжусь. Но я… – Он сделал паузу. – Я имею в виду, едва мы поженились…

«Супружеский долг, – мгновенно подумала она. – Удовольствие и любовь – это не одно и то же. Алиса уже предупреждала меня об этом».

– Мы заключили сделку, я знаю, – перебила его Хоуп. Она вспомнила совет своей подруги и сглотнула, чтобы набраться смелости и продолжить. – Сегодня между нами не будет любви, но это не должно стать для нас препятствием, не правда?

Кайден поджал губы. Неожиданно он выглядел разочарованным. Хоуп подумала о том, как бы объясниться получше, признаться ему в том, что с ее-то стороны как раз любовь была (она не замечала, что он хочет ее, но он, в свою очередь, очевидно, был так же слеп). Однако она остановилась, увидев, что он кивнул. Хриплым голосом Кайден ответил:

– Пожалуй, нет.

Он снова поцеловал ее, на этот раз с отчаянной поспешностью.

Хоуп сразу же заметила, что что-то изменилось. Не только в силе, с которой он завладевал ее ртом, но и в том, как он ласкал ее тело и обводил пальцами ее изгибы. Он казался будто далеким, словно часть его перестала существовать.

Она списала это на нервы и потянулась, чтобы запустить руки ему в волосы. Ей всегда хотелось это сделать. Она чувствовала себя нелепо каждый раз, когда представляла себе все то, что хотела проделать со своим мужем в постели, но особенно ей было стыдно за свое пристрастие к этим светлым волосам. Ей, всю жизнь не знавшей золота, они казались самым блестящим из всего, что она когда-либо держала в руках.

Кайден прервал поцелуй ровно на пару секунд, необходимых, чтобы подхватить ее на руки. Он отнес ее на кровать и уложил на спину, а затем сам устроился рядом. Приподнявшись на одном локте, он снова напористо поцеловал ее. Одновременно с этим Хоуп почувствовала, как его левая рука нежно гладит ее по щеке, спускаясь к шее. Словно втайне осознавая, что мучает ее, он лишь слегка коснулся ее груди, не уделяя ей должной ласки. Хотя Хоуп выгнула спину, требуя внимания, Кайден продолжал спускаться вниз по ее телу. Она замерла, когда он начал выводить круги пальцами по ее животу. Кожа под ее ночной рубашкой затрепетала, становясь чувствительной и возбуждаясь от каждого его прикосновения.

Хоуп схватила его за запястье и с неуклюжей настойчивостью потянула вниз. Он не мог просто остановиться вот так, будоража ее нервы как ни в чем не бывало, продолжая целовать ее, чтобы заглушить любой звук, срывавшийся с ее губ.

Достигнув наконец ее бедер, Кайден схватил ткань ночной рубашки и потянул ее вверх, пока хлопковая ткань не обмоталась вокруг талии.

Он не переставал целовать ее. Не только в губы, но и в уголки рта, щеки, кончик носа, впадинку за ухом. Он целовал каждую пульсирующую жилку ее тела, словно следуя сигналу ее непокорного сердца, которое никак не хотело замолчать. Внезапно она почувствовала, как двумя пальцами он начал ласкать ее между ног, имитируя языком те же движения на коже ее шеи. В следующую секунду он проник в нее пальцем, одновременно оставляя укус на ее шее.

Хоуп больше не могла сопротивляться и громко застонала. Тут же смутившись, она стиснула зубы, чтобы не издать больше ни звука. Кайден оторвался от ее шеи, чтобы полностью разместиться над ней сверху, но продолжал выводить пальцами круги по самым чувствительным точкам ее тела. Медленно, быстро, снова медленно. Без единой паузы.

– Ты в курсе, что тебе не о чем переживать? – прошептал он ей на ухо. – Эти стены так же заглушают любой звук изнутри комнаты.

Она была на грани того, чтобы взорваться. Его кожа была настолько горячей, что она даже начала верить, что ее металлическая нога в конце концов расплавится. И все же за буйным наслаждением скрывался страх, что удовольствие получает только она одна.

«Может быть, это потому, что только я влюблена?» Ей как никогда захотелось, чтобы Кайден тоже был влюблен в нее, чтобы он почувствовал то же, что сейчас чувствовала она. Хотя бы немного, достаточно для того, чтобы он получил хоть малую толику того удовольствия, которое Кайден разжигал в ней.

С другой стороны… может быть, она могла бы сделать что-то, чтобы улучшить ситуацию. Она потянулась вверх, чтобы схватить его за волосы и притянуть к себе. Она поймала его рот, а другой рукой потянулась вниз, чтобы схватить его за запястье и остановить. Прервавшись, Кайден злобно зарычал ей в губы.

– Теперь твоя очередь, – пробормотала она. – Что мне сделать? Позволь мне…

Он покачал головой и снова взял весь контроль в свои руки. Он поцеловал ее, на этот раз глубже, интенсивнее, пока Хоуп не пришлось оттолкнуть его.

– Я не хочу быть единственной, кто…

Он снова заставил ее замолчать, и, смирившись, Хоуп решила больше не сопротивляться. Если он хотел задавать темп, она позволит ему это сделать. Возможно, на самом деле Кайдену нравилось обладать контролем. И она была вполне готова ему его отдать.

Когда он почувствовал, что она снова расслабилась, Кайден переместился ниже, проводя линию поцелуев в ложбинке между ее грудями. Он продолжал медленно очерчивать прикосновениями губ весь контур ее тела. Хоуп неуверенно раздвинула ноги, извиваясь в ритме, с которым его средний и указательный пальцы продолжали ласкать ее там, где желание пульсировало сильнее всего, во все более головокружительном темпе, отдаваясь теплом в каждой клеточке ее кожи. Она стонала уже без прежней скованности, отпуская себя, позволяя огню растекаться по ее венам. Кайден поймал ее сосок в рот, поиграл по нему языком, и наконец желание, бушующее в ней так долго, рванулось вверх, изливаясь наружу мощными волнами.

Всплеск удовольствия заставил ее вздрогнуть и, наконец, неподвижно упасть на кровать, почти бездыханной. Кайден снова поднялся к ее рту. Она заметила его улыбку, когда он ловил губами ее вздохи.

– Так тебе будет полегче.

– Полегче…

– Да. – Он потерся своим носом о кончик ее носа. – То, что произойдет дальше, скорее всего, будет немного больно…

– Я знаю, – вздохнула она, обхватывая его шею расслабленными руками. – Сделай это.

Кайден устроился на ней сверху, упираясь локтями по обе стороны от ее головы. Он раздвинул ей ноги, размещаясь между ними, и Хоуп подчинилась со слабой улыбкой.

– Ты уверена? – прошептал он. Его голос, она сама не знала почему, тоже дрожал. – Ты хочешь, чтобы я продолжил?

Она кивнула утвердительно, все еще не в силах восстановить дыхание, чтобы ответить что-то более связное. Она почувствовала прикосновение между ног. Затем непривычное давление. Сначала все казалось не таким уж ужасным. Но потом стало больно. Против своей воли Хоуп была в кои-то веки вынуждена согласиться с матерью: по сравнению с потерей ноги это было более чем терпимо. Особенно после того, как Кайден медленно вошел в нее целиком и снова наклонился, чтобы поцеловать ее в кончик носа.

На несколько секунд он замер, пока девушка не привыкла к ощущениям. Затем он начал медленный, нарастающий ритм своих толчков. Хоуп скользнула руками вниз по его груди, покрытой фиолетовыми синяками и мягкими золотистыми волосками. Она неловко поглаживала его бока и спину, стараясь сосредоточиться на удовольствии от того, что он находится на ней, а не на пульсирующем дискомфорте между ног, скорее неприятном, чем болезненном.

Вскоре она подстроилась под его движения и инстинктивно приподняла бедра. Этот жест заставил Кайдена резко вдохнуть и вторгнуться в нее еще и языком. В середине поцелуя он сделал последний толчок, после чего опустил голову на подушку рядом с ней.

– Ты… в порядке? – задыхался он.

– Да. – Она улыбнулась ему в плечо, ее пальцы вычерчивали круги между его лопатками. – А ты?

Кайден пробормотал сквозь зубы «да» и слишком быстро отстранился. Хоуп мгновенно почувствовала, как ей не достает веса этого крепкого тела над собой.

По ее телу пробежала странная дрожь, словно девушка разом осознала, насколько она пуста и одинока. То, что только что произошло, ничего не изменит в их отношениях. Они выполнили супружеский долг, необходимый в браке, причем для каждого из них он имел свое значение. Она повернулась на бок. Ей хотелось попросить его обнять ее, не отходить, пока ей снова не станет тепло.

Она решила, что это будет не самой лучшей идеей. Кайден выполнил свой «долг», без любви с его стороны, и она думала, что слишком неопытна, чтобы снова привлечь его к действию. Однако он сказал ей, что хочет ее, так что… она предполагала, что он прикоснется к ней снова. Этого должно было быть достаточно. Это больше, чем ничего.

Молча Кайден подошел к тазику, окунул в него полотенце и тщательно выжал его. Хоуп наблюдала за тем, как напрягаются мышцы на его руках при этом движении, становясь еще более рельефными от света, отбрасываемого огнем в камине. Когда она увидела, что он повернулся, то отвела взгляд. Краем глаза она заметила, что он возвращается на кровать, и почувствовала вес его тела, когда он сел рядом с ней.

– Перевернись на спину, – прошептал он.

Смущенно прикрыв грудь, Хоуп подчинилась. Кайден приложил влажное полотенце к ее телу и вытер следы крови между ее ног. Он делал это настолько осторожно и деликатно, словно она была мраморной статуей, невероятно хрупкой и драгоценной.

Но к ней он больше не прикасался.

– Ты в порядке? – повторил он, когда закончил.

Хоуп с сожалением кивнула. Он не смотрел на нее. Да, его глаза были на ней, но она чувствовала, что он ее не видит. В неизменной тишине он снова покинул кровать и потянулся к ящику комода за белой рубашкой для Хоуп, чтобы она прикрылась. Ничего не изменилось, даже когда он задул свечи одну за другой, как это сделала Хоуп в свою первую ночь в этом доме, и опустился на простыни рядом с ней.

Наконец он улегся к ней спиной. Хоуп, с комком, сжимающим горло, решила подражать ему. Но прежде, чем отвернуться на другой бок, она позволила себе посмотреть, как отражение огня в камине умирает в его золотистых волосах. Как же ей хотелось однажды понять, что на самом деле творилось в голове у этого человека.

* * *

Ночь изменилась, но не утро.

Хоуп в очередной раз проснулась в пустой, одинокой кровати. Она разочарованно вздохнула, фокусируя взгляд на утренних лучах солнца, в которых кружились танцующие в воздухе пылинки.

Она надеялась поговорить с Кайденом в уединении спальни. В тишине утра, без удовольствия, затуманивающего ее чувства, возможно, она осмелилась бы рассказать ему о своих чувствах. Даже если в ответ на нее опрокинут ушат холодной воды в виде безразличия, по крайней мере, она будет честна.

Она уже смирилась с этим. Она могла жить с тем фактом, что он любит ее меньше, чем она его. Она ведь была не глупа и понимала, что во многих браках нет даже этого. Сравнивая свой брак с союзом родителей, она благодарила судьбу за предоставленный шанс. Она не смогла бы вынести презрения Кайдена, но с его отстраненностью справиться могла.

Искупавшись в комнате, примыкающей к спальне, она спустилась вниз завтракать. Ей не пришлось звать Джейн, так как она научилась контролировать температуру воды в кранах с серебряными рычагами в форме птиц. Она все еще была поражена удобствами этого странного дома и была благодарна за то, что смогла насладиться новшествами раньше всех в Лондоне. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, как пользоваться регуляторами давления и температуры, но сейчас она предпочитала это огромной ванне, которую с огромным трудом могли наполнить несколько слуг.

Было воскресенье. Кайден сегодня не работал. По крайней мере, он взял это в привычку с тех пор, как они поженились. Спускаясь по лестнице, Хоуп опасалась, что он мог ускользнуть из дома, но с облегчением обнаружила его в главной гостиной. Он сидел в своем любимом кресле и читал книгу за чашкой чая, приняв по обыкновению бесстрастное выражение лица. Он бросил на нее взгляд исподлобья, как только она вошла. Небрежным жестом он указал на письменный стол во французском стиле.

– Сегодня утром для тебя доставили цветы, – сухо сказал он. Кайден захлопнул книгу, оставив внутри палец, чтобы отметить место, где он остановился. – И приглашение.

Сердце Хоуп сжалось от боли. Цветы никогда не были хорошим предзнаменованием в ее жизни. Она старалась сохранять спокойствие, делая короткие шаги к букету на столе.

На самом деле их было два. Один был огромным и полностью состоял из белых камелий. Послание, на которое намекали цветы, было ясным, но в то же время сбивающим с толку. Кто может испытывать к ней благодарность и восхищение? Строчки на сопроводительной записке были немного размазаны, но они мгновенно вызвали улыбку на ее лице.

Дорогая миссис Даггер:

Я получил истинное удовольствие от нашего приключения в Ист-Энде той ночью. Должен признаться, что раньше я думал о Вас иначе: и за это прошу прощения. В отличие от Вашего обожаемого мужа, я умею признавать свои ошибки, возможно, благодаря тому, как часто я имею привычку их совершать. Вы не скучная серая мышка и не чопорная леди из родовитой семьи. Вы гораздо больше, чем я ожидал, и, что еще важнее, Вы выглядите совершенно восхитительно в панталонах. Я советую вам пошить себе мужской костюм на каждый день недели.

На случай, если Вам захочется повторить, скажу Вам, где меня можно найти. У меня есть маленький… Прошу меня простить, иногда я совершаю ошибку, притворяясь скромным, – огромный особняк на Беркли-сквер. Мое главное хобби – действовать мистеру Даггеру на нервы, так что не стесняйтесь заглядывать ко мне, если захотите его спровоцировать. Только не забудьте подхватить меня на своей карете и сначала пополнить секретные запасы вина.

И, умоляю Вас, держите наш ночной эпизод в секрете. Никому не рассказывайте, особенно милой, приятной и совсем не надменной леди Алисе Чедберн. А я обещаю не распространяться о том, что Вы спасли своего мужа с помощью зонтика, хотя я этого и страстно желаю.

Ваш,

лорд Эзра Маклеод

– Ты читал это? – спросила Хоуп.

– Нет, но это от Эзры. – Кайден пожал плечами. – Я могу представить, что там написано.

Другой букет был болезненно знаком Хоуп. Более насыщенный, составленный исключительно из красных цветов без шипов. На нем тоже была записка, очень лаконичная.

До следующего бала, моя дорогая… Я жду его с таким же нетерпением, как и Вашего ответа.

– С.

У нее возник яростный порыв сжечь букет снова, вот только это показало бы Кайдену, что цветы означают нечто, что она хотела бы стереть. Она не хотела доставлять ему неприятностей… Она все еще помнила угрозу Свитина. Его слова, как нож, прочно засели в ее сознании.

«И на вашем месте, миссис Даггер, я бы не стал ждать слишком долго. У меня есть терпение, но оно начинает иссякать, и вам совсем не выгодно, чтобы это произошло. Ни вам самой, ни ему».

Она прошла мимо, не прикасаясь к цветам, и взяла в руки приглашение.

– Это от леди Деннинг, – прочитала она вслух. – Она приглашает нас на бал на следующей неделе. Я думаю, это хорошая возможность.

– Мы пойдем. – Кайден снова открыл книгу и погрузился в нее с головой. – У тебя будет время заказать особое платье для такого случая, если захочешь. Меня не будет в Лондоне в ближайшие несколько дней, так что можешь попросить о помощи Ив или даже пригласить ее погостить здесь, если не чувствуешь себя в безопасности, оставаясь в одиночестве.

Хоуп тут же поняла, на что он намекает.

– Что? – Неприятное чувство пробежало по ее телу. – Тебя не будет в Лондоне? Это еще почему?

– Я должен проконтролировать строительство некоторых путей на севере. Вернусь в день бала. – Он не отрывал глаз от страниц. – Полагаю, у тебя найдется достаточно развлечений, чтобы не скучать по мне.

«Не могу в это поверить! – Хоуп была потрясена. – Он действительно думает, что я брошусь в объятия Свитина».

На секунду ей захотелось закричать, как сильно он ошибается, но она быстро передумала. Если у него сложилось такое представление о ней, то какое значение имеют теперь слова? Кроме того, она была ему обязана. Она все еще была в долгу перед ним и боялась, что произойдет то, чего она страшилась больше всего: он пожалеет о всех вложениях в их брак.

«И если я ему обо всем расскажу и он столкнется лбами со Свитином, тот, несомненно, заставит его заплатить. Кайден потеряет то положение, которого он добился со мной… И зачем ему тогда было на мне жениться? Только чтобы потом пожалеть о своем согласии».

Ни тот, ни другой вариант не внушал надежды. Так что, размышляя, Хоуп взяла белый букет Эзры и вышла из комнаты, не сказав ни слова.

Она не видела, как Кайден провожал ее взглядом и резко откинул книгу, как только она скрылась за дверью.

* * *

– Можно узнать: что, черт возьми, с тобой происходит? – Не успел его собеседник ответить, как Эзра добавил: – И не смей говорить «ничего», иначе, клянусь, я пешком вернусь в Лондон.

Кайден опустил взгляд на планы новых работ и пожал плечами.

– Не спрашивай меня, раз тебе не нравится мой ответ.

– Я спрашиваю, потому что, даже если я не совсем понимаю причину, ты считаешь меня своим другом и я не могу позволить тебе быть более невыносимым, чем обычно. Мы давно установили, что эта роль отведена мне. – Он понизил голос. – Это из-за твоей жены?

Хотя Даг ничего не ответил и даже не поднял головы, Маклеод понял, что попал в самую точку. Краем глаза он заметил, как его друг сжал пальцы, ухватившись за край стола, до побеления костяшек.

– Я знаю, что мы очень разные, когда дело касается женщин, – продолжал дворянин. – Я никогда не вмешивался в твои сентиментальные дела…

– И правильно делал, – прорычал Кайден.

– Но я также знаю, что раньше ты не ухаживал ни за одной дамой. Во-первых, потому что ни одна из них тебя не интересовала. Во-вторых, потому что у тебя не было времени уделять им ни малейшего внимания. – Он указал на чертежи, раскиданные на столе. – Кто может устоять перед искушениями новой индустрии?

Кайден выпрямился и сложил руки на груди.

– Если ты не собираешься работать и будешь меня доставать: да, тебе лучше пешком вернуться в Лондон.

– Кто не собирается работать, так это ты, – обвинил его Эзра, забавляясь тем, как раздраженно ведет себя его партнер по бизнесу. – Ты здесь только потому, что не хочешь оставаться дома. Не отрицай, я видел это тысячу раз у других мужчин: ты от чего-то сбежал. Или от кого-то. – Он поигрался бровями: – Разве я не прав?

С убийственной улыбкой на лице Кайден покачал головой.

– Кем вы себя теперь возомнили, лорд Маклеод, каким-то шотландским предсказателем?

– В этом нет никакой необходимости. Даже самый твердолобый дурак догадается об этом, перекинувшись двумя словами с тобой. Мне же достаточно просто взглянуть тебе в глаза. – Эзра облокотился на стол и изучающе посмотрел на него: – Расскажи мне. Может, я смогу помочь.

– Ты?

– Если это постельные дела, то да. – Кайден сделал испуганное выражение лица, как будто хотел провалиться под землю. – Пойми меня правильно: то, что ты делаешь или не делаешь, меня не касается, но если тебе нужен совет…

– Черт возьми, Эзра, ты… – Он сдержался и, фыркнув, добавил: – Нет, спасибо.

Бизнесмен снова опустил взгляд на стол, хотя его друг знал, что на самом деле он не смотрит ни на схему, ни на планы ближайших железнодорожных путей.

В отличие от него, Кайден никогда не проявлял особого интереса к ухаживанию за женщинами. Ни из высшего общества, ни за его пределами. Он был настолько холоден, что Эзра пришел к заключению, что другие люди его в целом не интересуют. Не то чтобы он считал это слишком странным. Уж точно не после знакомства с людьми, скрывающимися под покровом лондонской ночи в элегантных особняках Мэйфэра и даже в закоулках парламента. По его мнению, вкусы и предпочтения в любви не знали границ.

Или, по крайней мере, не должны были их иметь.

Но он чувствовал, что с Дагом происходит что-то выходящее за рамки его привычного поведения. Через некоторое время он нерешительно положил руку на плечо друга.

– Если это не постельные проблемы… то дела сердечные… – он сделал паузу, – так ведь?

Кайден не ответил. Усмехнувшись, Эзра убрал руку и кивнул.

– Боюсь, в этом я ничем не смогу тебе помочь, Даг. – Он покорно пожал плечами. – Я не имею ни малейшего представления о том, каково это – быть влюбленным… И благодарю за это господа бога.

– Тогда, – зашипел Кайден, – заткнись.

– Хотя, признаюсь, я этого не понимаю, – настаивал он. – Хоуп кажется милейшей женщиной. Держу пари, она очень преданна… – Даг одарил его ледяным взглядом. – Я имею в виду, в хорошем смысле.

В ответ на его упрямое молчание Эзра сдался. Вдвоем они продолжали работать, пока не стемнело. Когда даже Кайден решил, что уже слишком поздно проверять работу, которая не будет продолжаться до следующего утра, они направились в ближайший трактир, чтобы поужинать и лечь спать.

Однако во время поездки в карете Эзра удивился, когда его напарник сам снова поднял эту тему.

– Гипотетически, – хрипло сказал Кайден, – что ты должен сделать, чтобы женщина выбрала тебя?

– О, друг мой, – усмехнулся Маклеод, сложив руки на животе, – я не знаю, есть ли кто-нибудь, кто может ответить на этот вопрос… Хотя, признаюсь, я немного запутался. Ты имеешь в виду свою жену?

– Конечно, я имею в виду свою жену.

– Тогда я тебя совсем не понимаю. – Он нахмурился. – Хоуп уже выбрала тебя.

– Ну да… – заколебался он, – но если бы был, скажем, другой мужчина? Что бы я мог сделать, чтобы она отдала предпочтение мне?

– Погоди минутку, – испуганно заторопился Эзра. – Надеюсь, ты в курсе, мои слова в записке, которую ей отправил, были просто шуткой.

– Я не имел в виду… – Кайден сделал паузу и бросил на него сердитый взгляд. – Подожди, а что ты ей сказал?

– О, забудь об этом. – Он придвинулся ближе. – И ты хочешь сказать, что Хоуп колеблется, выбирая между тобой и другим джентльменом?

Вместо ответа Кайден позволил своим глазам блуждать по темному пейзажу за окном. Эзра в замешательстве почесал подбородок. Он ничего не понимал. В ночь их маленького приключения в Ист-Энде Хоуп призналась ему, что влюблена в Дага. Да разразит его гром, но она говорила правду; эта маленькая милашка, казалось, была не способна на ложь.

«Ставлю свою шею на то, что это глупое недоразумение, – подумал Эзра. – Но раз уж я ничего не подарил им на свадьбу… Пусть это, дорогая Хоуп, будет тебе самым большим подарком».

– Ну раз так… – начал он с серьезным выражением лица, – я могу придумать, как удержать ее рядом с тобой.

Он с удовлетворением наблюдал, как глаза Кайдена вопрошающе обратились к нему.

– Да?

– Как насчет того, чтобы начать с предварительных ласк?

Кайден, казалось, потерял весь цвет лица.

– О чем ты говоришь?

– Трудно угодить женщине на сентиментальном уровне… – он сделал паузу, – но я знаю другие способы сделать так, чтобы она не захотела покидать тебя. А именно твою постель, если быть точнее… Что скажешь?

Увидев встревоженное выражение лица своего друга, Маклеод разразился хохотом. Смех оборвался, как только он увидел, что Кайден серьезно кивнул головой в знак согласия.

– Хорошо.

– Погоди… Даг, серьезно?!

– Ты сам предложил, – обвинил он его суровым голосом. – Так что теперь не давай заднюю.

– Я и не собирался!

– Выкладывай. Скажи мне, как удовлетворить ее, как и обещал. – Он изогнул бровь. – Или это был лишь пустой фарс?

– Фарс? О, Даг, – Эзра снова рассмеялся, – не знаю, поблагодаришь ли меня ты, но я уверен, что после этого Хоуп пришлет в мой дом сотню букетов белых камелий.

Глава 24

Каждый день Хоуп получала новый излишне откровенный букет красных цветов. Лаконичные, сухие сообщения, которые их сопровождали, были удручающе похожи друг на друга. «Восемь дней», – гласило первое. «Семь», – гласило второе. Этот обратный отсчет портил ей и настроение, и сон.

Как бы она ни старалась скрыть это, Эвелин и Алиса в конце концов все поняли. С комком в горле ей пришлось однажды днем признаться им во всем, что касается лорда Свитина. С самого начала.

До этого момента они лишь урывками слышали, что ее мать пыталась свести девушку с лордом, искавшем себе любовницу. И ничего больше. Узнав всю правду, она была удивлена гневом, который отразился на лицах обеих подруг. Алиса быстро умерила свой пыл, будучи привыкшей к подобным претензиям со стороны старых женатых аристократов. У Эвелин же гнев только нарастал с каждой секундой.

«Надеюсь, ее кузен не отреагирует так, как она, если когда-нибудь узнает».

Хотя она очень постарается, чтобы до него это никогда не дошло. Чтобы быть в том уверенной, она заставила Эвелин поклясться (всем своим внушительным гардеробом), что та ни при каких обстоятельствах не раскроет ему секрет Хоуп.

– Скажи этому Свифтину, что у тебя уже готов ответ! – предложила Эвелин, сердито вышагивая по комнате Хоуп. – И пни его в…

– Не обращай на него внимания, – предложила Алиса. – В конце концов он устанет от этого. Мужчины – грубые существа с простыми вкусами. Нет ни одного с таким терпением.

– А по-моему, его привлекает именно то, что я сложная добыча, – фыркнула Хоуп. – А еще есть Кайден. Если я грубо отвергну лорда Свитина, это может навредить ему в будущих делах. Вы уже знаете, этот человек угрожал мне…

– Мой кузен никогда бы не захотел, чтобы ты связывалась с этим мерзким старикашкой, тем более из-за какого-то грязного шантажа с его стороны, – шипела Эвелин. – Уверена, он бы поддержал мое предложение. Пожалуй, он был бы даже более жесток, чем я. О, я бы с удовольствием посмотрела, как он изобьет старикашку до полусмерти! У Кайдена мощный правый хук!

– Ив, подумай немного, – пробормотала Алиса. – Хоуп права. Она должна действовать изящно, чтобы никому не навредить и не допустить, чтобы разразился скандал. Иначе это запятнает репутацию ее и мистера Даггера. – Она глубоко вздохнула. – Ситуация не из легких.

– Я знаю, что ситуация непростая! Ситуация дерьмовая! – Две другие подруги разом зашипели на нее, но Эвелин и не думала понижать голос. – Почему мужчине позволено причинять тебе дискомфорт и заставлять чувствовать себя неловко, в то время как ты сама даже не можешь послать его куда подальше? Это несправедливо! Ты ничего ему не должна!

Две другие девушки молча кивнули. Но, к сожалению, как бы ни была права Ив, они мало что могли сделать. Общество, в котором они жили, подчинялось строгим правилам, которые приравнивали женщин к куклам, которых можно было выкинуть в один миг.

По крайней мере, на данный момент.

– В любом случае, возможно, присутствие твоего мужа помешает его планам, что даст тебе выиграть немного времени. Мистер Даггер ведь вернется в Лондон, чтобы сопроводить тебя на бал, не так ли? – спросила Алиса. – Он завтра приезжает?

– Да, по крайней мере, в этом меня заверил Эзра в своем письме.

– Маклеод? – Алиса нахмурилась. – Что значит «в письме»?

– Он сейчас вместе с Кайденом на севере, занимается всей этой историей с железной дорогой, – тихо ответила Хоуп. – Он написал мне оттуда, чтобы спросить, как у меня дела. Очень заботливо с его стороны.

– Только этого тебе еще не хватало! – вскинула руками Алиса. – Еще один поклонник, мечтающий залезть в твою постель! Да еще и партнер твоего мужа! Невероятно.

– Не в этом дело, Али. Он хороший человек, честно.

– Он легкомысленный повеса, волочащийся за каждой юбкой, а еще…

– Все это может быть правдой, но еще он верный друг. – Хоуп понизила голос, добавив: – У меня такое чувство, что на самом деле… Эзра написал мне от имени Кайдена.

– Почему? – удивилась Эвелин. – Мой кузен прекрасно умеет писать!

– Я знаю, – признала Хоуп. – Но я думаю, что все дело в том, что Кайден не хочет… иметь со мной никаких отношений. После… ну, вы уже знаете, нашей последней ночи, он вел себя очень холодно. – Она смущенно покрутила на пальце кольцо с изумрудом. – Возможно, той ночью, в постели, я сделала все не так, как должна была, или вообще все напортила…

– И речи быть не может, – оборвала ее Алиса. – Он ведь сказал, что желает тебя, не так ли? И он выполнил свой долг.

Эвелин и Хоуп одновременно покраснели.

– Да, – пробормотала она, – он выполнил.

– Может быть, это было слишком для него, – предположила Алиса. – Мужчины – существа необремененные, когда дело доходит до принятия собственных эмоций. Позволь ему переварить все это. Он одумается. Тебе нужно только набраться терпения.

– Святое английское терпение! – взорвалась Эвелин. – Если вы в ближайшее время не трахнетесь как следует, меня хватит удар!

Оба подруги возмущенно повернулись к ней.

– Ив!!!

– Что? Я слышала, что лакеи так это называют. – Внезапно она поняла, что сказала что-то неуместное, и стыдливо сжалась на месте. – Это плохое слово? Что значит «трахнуть»?

– Чтобы ты больше не смела когда-либо употреблять это слово, Эвелин Женевьева Буланже!

– Али, не разговаривай со мной как моя мать!

– Я передам ей то, что ты только что сказала, юная леди!

Хоуп, сидя на кровати, прятала улыбку, заканчивая надевать чулки. Затем она надела пару кожаных сапог и встала, чтобы осмотреть себя в зеркале. На ней было простое белое платье с высоким воротником, к которому она добавила брошь в виде птицы из зеленого авантюрина.

– Как я выгляжу? – спросила она.

– Красиво, – быстро ответила Алиса. – Главное, чтобы наряд был удобным для тебя. Тебе предстоит много часов находиться на ногах, рисуя портрет невыносимого подростка.

Хоуп кивнула. Она нервничала. Впервые в жизни у нее заказали картину. На вечеринке у Мейкписов она упомянула некоторым гостям, что ее настоящее хобби – живопись. И в отличие от других дам, которые предпочитали воспроизводить пейзажи или натюрморты, она сосредоточилась на человеческих фигурах. Через два дня она получила письмо от леди Рейд с просьбой нарисовать ее младшую дочь. Не веря своим глазам, она тут же согласилась.

– Мы еще обсудим это завтра, – сказала Эвелин, ее черты лица все еще были жесткими от гнева. – Это так не останется. Если ты не позволишь мне рассказать все Каю, мне придется взять дело в свои руки!

– Ив, не вмешивайся, – потребовала Хоуп. – Я знаю, что у тебя благие намерения, но твой способ вершить дела может все только усугубить, – добавила она, стараясь звучать мягко.

– Но…

Алиса остановила ее, положив руку ей на плечо.

– Хоуп уже пора уходить, так что не задерживай ее. Подвезем ее к леди Рид, прежде чем отправиться по домам.

Эвелин хоть и насупилась, но больше не настаивала.

* * *

Через полчаса подруги попрощались с Хоуп и продолжили свой путь. Карета остановилась перед огромным двухэтажным елизаветинским особняком в самом центре Мэйфэра. Хоуп наблюдала за ним с тротуара с большой долей восхищения. Как только она постучала в дверь, ей открыл дворецкий Ридов, который взял у нее из рук краски и холст и проводил ее внутрь.

– Мисс Рид ожидает вас в библиотеке. Это комната с наибольшим количеством света.

Бабочки в животе заставили ее дрожать от предвкушения. Она последовала за слугой в комнату в западном крыле дома. Мужчина открыл дверь и жестом пригласил ее войти, поставил художественные принадлежности на приставной столик, после чего поспешно удалился.

Она удивилась, увидев, что в комнате никого нет. Библиотека была огромной, но в ней не было и следа присутствия юной леди, которую она собиралась рисовать. Ожидая ее прихода, Хоуп подошла к окну и стала наблюдать за активной жизнью самых знатных лондонцев. Мэйфэр был сердцем старой аристократии. Она жила в двух милях от него, но ей даже нравилось находиться вдали от этих огромных салонов, в новом районе, где дворяне и нувориши сосуществовали вместе без лишней помпезности.

В отражении стекла она заметила портреты на одной из стен комнаты. Она повернулась и направилась к картинам, движимая здоровым любопытством. Так она могла бы получить представление о стиле живописи, который предпочитала семья Рид. Ее собственный стиль был менее педантичный, она больше стремилась к передаче световых и цветовых пятен, чем к безупречному отражению реальности. «Очень по-французски, – сказала ей как-то Эвелин, рассматривая ее работы. – Смело и эмоционально, прямо как ты сама».

Но стоило ей приблизиться к картинам на стене, как по телу Хоуп пробежал холодный озноб и узел в животе затянулся.

Прислоненный к стене, не повешенный среди остальных, покоился портрет девушки. Совсем юная, лет тринадцати, в скромном цветочном платье, каштановые волосы заплетены в косу, губы сжаты в гримасу детского сопротивления неподвижности, которая требовалась для позирования. Грустные зеленые глаза были прикованы к зрителю. Настоящая Хоуп ответила таким же потрясенным взглядом.

– А, уже увидели? – услышала она позади себя голос. – Я принес его из своей маленькой частной коллекции, чтобы показать моей племяннице леди Рид… Без сомнения, это одно из моих величайших сокровищ.

Она не могла пошевелиться. Этот навязчивый, немного возрастной голос был способен выбить из нее все силы, делая ее слабой и легко управляемой. Как будто она действительно все еще была той девочкой с портрета. Возможно, это было как-то связано со снисходительностью, с тем родительским и провокационным тоном, который собственная мать часто использовала в общении с ней.

– Вы потеряли дар речи? – продолжил лорд Свитин, подходя ближе. – Я понимаю. Со мной было то же самое, когда я впервые его увидел. Он был в Уайтчепеле, в одной из тех вонючих дыр, из которых, должно быть, вышел ваш супруг. Там я и обнаружил ваш портрет. Лорд Лоури был достаточно добр, чтобы заложить его за несколько фунтов. Не так уж много, учитывая его истинную ценность. Вскоре я привык рассматривать его каждое утро. Этот взгляд… – прозвучало у нее прямо у уха. – За эти годы ваша мать проделала хорошую работу, ублажая мое желание, но я знал, что она всего лишь жалкая замена. Наконец она поняла, что я не собираюсь сдаваться. – Хоуп почувствовала, как его палец заводит прядь волос ей за ухо. – Так же, как скоро поймете и вы.

Наконец ей удалось пошевелиться. Спотыкаясь, она отошла от него и оперлась одной рукой о стену, увешанную картинами, чтобы не упасть на пол.

– Не волнуйтесь, сейчас я не собираюсь вас ни о чем спрашивать, – продолжил он с кривой улыбкой. – Я уже сказал, что подожду до следующего бала, чтобы услышать ваш ответ, а я держу свои обещания. Все обещания. – Он сделал угрожающую паузу. – Но сначала я хотел, чтобы вы узнали, насколько сильны мои чувства, дорогое дитя.

«Дорогое дитя». Во всем мире был только один человек, который называл ее так. И хотя они больше не жили под одной крышей, Хоуп чувствовала, что так и не смогла вырваться из-под ее власти.

– Я… – начала заикаться Хоуп. – Милорд, простите, но я не… я не желаю вас.

– Не волнуйтесь. Как я уже доказал, я терпеливый человек. – С бесстрастным видом он направился к двери. – Если это и так, то я уверен, что в ближайшем будущем вы придумаете, как это желание разыграть.

Оказавшись наконец в одиночестве, ей понадобилось несколько секунд, чтобы перевести дыхание и оторваться от стены. С отвращением она уставилась на картину с детским изображением себя.

С внезапным всплеском гнева она откинула картину на пол одним пинком. Потеряв равновесие, она снова припала к стене. Она задыхалась. Ее тело сотрясала легкая дрожь. Это был и гнев, и разочарование, и беспомощность, борющиеся за контроль над ее сердцем. Ей удалось взять себя в руки ровно настолько, сколько потребовалось, чтобы покинуть библиотеку, придумав какую-то отговорку для лакея, который с безупречной невозмутимостью проводил ее в холл. Она даже не позаботилась о том, чтобы забрать свои вещи. Ей было все равно. Она купит другие. В тот момент все, о чем она могла думать, – это путь наружу, подальше даже от самой себя.

Она не стала ждать, пока Алиса и Эвелин пришлют за ней карету после того, как разъедутся к себе по домам. Завернувшись в плащ, она поймала на тротуаре экипаж и пробормотала кучеру свой адрес на Белгрейв-сквер. Внутри кареты, укрывшись от осуждения остального мира, она позволила себе закрыть глаза. Если бы только у нее была та трость…

«Абсурд! Что бы ты с ней сделала, избила бы лорда Свитина, как тех головорезов в Красном дворе?» Кроме того, на этот раз она была одна. И дома она по-прежнему будет одна, ведь Кайден еще не вернулся из Шотландии. «Впрочем, какая разница. Даже будь он здесь, я бы все равно не смогла ничего ему сказать… или попросить о помощи».

Она заплакала в приступе ярости. Когда кучер затормозил перед ее домом, она поспешила быстро вытереть слезы.

Когда спускалась по маленьким ступенькам кареты, чтобы пройти по подъездной дорожке, ей показалось, что часть ее сердца только что умерла. Она была почти не способна чувствовать что-то к остальному миру, кроме молчаливой апатии. Возможно, это было следствием принятия неизбежной жестокой судьбы.

Хотя она и вышла замуж, чтобы сбежать из зверских лап матери, за мужчину, которого, к тому же, еще и любила, прошлое семьи Лоури все равно вторгалось в ее жизнь и крепкой хваткой держало за горло.

– Мадам, вы пришли рано, – заметил Делабост, помогая ей снять плащ. – Вы хорошо себя чувствуете?

Дворецкий никогда не делал ей подобных замечаний. Казалось, что в его тоне сквозило искреннее беспокойство.

– Леди Рид отменила нашу встречу, – просто ответила она. – Я буду в своей спальне. Пусть никто меня не беспокоит.

– Но мадам… Подождите! В гостиной есть кое-что, что вы должны увидеть.

Она остановилась на середине лестницы.

– Еще цветы? – спросила она ледяным тоном.

Наступило резкое молчание.

– Что-то вроде того, госпожа.

Она повернулась, усталая и разъяренная, и зашагала по коридорам в гостиную с мыслью сжечь эти отвратительные красные розы. Добравшись до нее, она настежь распахнула дверь.

Кайден повернулся к ней лицом.

Он стоял возле стола, за которым она обычно сидела. Ей показалось, что она застала его за аранжировкой букета цветов. Они были не от Свитина. Вместо сладострастных роз он держал в руках охапку ландышей.

Хоуп знала, что ее муж незнаком с цветочным языком аристократии. Да и послание не имело никакого смысла. Эти белые цветы на стройных зеленых стеблях символизировали начало нового пути. Искренность. Сладость и невинность.

«А учитывая, какого Кайден обо мне мнения, весьма очевидно, что ничего из этого он со мной не ассоциирует».

– Что ты здесь делаешь? – холодно спросила она. – Я ждала тебя только завтра.

– Я захотел приехать раньше, – ответил он. Он словно был не в своей тарелке, как будто был не готов к встрече с ней. – Я вернулся раньше, чтобы…

Он замолчал. Уставшая, Хоуп быстро преодолела расстояние между ними.

– Ты вернулся раньше, чтобы…

Она не видела его уже несколько дней. Как бы ей ни хотелось быть сейчас с ним раздраженной и отстраненной, она не могла не чувствовать себя маленькой и нескладной, когда он стоял так близко, все такой же высокий и внушительный. Когда она увидела, как он слабо улыбнулся ей, то почувствовала, что у нее подкосились колени. Она тут же пожалела, что ее красавец-муж был таким неотразимым. «Если бы он был менее привлекательным, мне было бы проще продолжать злиться на него».

– Ну? – настаивала она.

Он еще немного сопротивлялся, прежде чем наконец ответил:

– Я приехал раньше, чтобы доставить тебе удовольствие.

– Что ты имеешь в виду, говоря «доставить мне удовольствие»?

Кайден отвел глаза в сторону. Затем он вернулся к делу, которым занимался до того, как она его прервала. Он наполнил водой вазу из граненого хрусталя, поставил в нее цветы и разместил ее на столе рядом с бумагами и конвертами с письмами, которые Хоуп использовала каждый день в своей переписке. От цветов, символизирующих начало весны, исходил сладкий, свежий аромат, наполнявший воздух вокруг.

– Я решил загладить свою вину перед тобой. У меня не было времени до нашей свадьбы, чтобы… как вы это называете?.. – Он посмотрел на нее немного исподлобья, криво улыбнувшись. – Ухаживать за тобой.

Она впала в легкое оцепенение.

– Погоди, эти цветы от тебя?

– А ты думала – от кого?

Хоуп отвела взгляд.

– Не знаю, – тихо сказала она. – Просто это на тебя не похоже.

Она заметила, как между ними повисло странное молчание.

– Пожалуй, нет, – признал он. Тон его голоса отражал некоторую меланхолию. «Словно раскаивающийся ребенок», – подумала Хоуп. – Тебе они нравятся?

Услышав в его голосе теплую надежду, Хоуп сдержала улыбку.

– Глэдис родом из Корнуолла. Там у них есть традиция использовать ландыши на весеннем балу. – Хоуп провела рукой по ободку вазы, погружаясь в воспоминания. – Она всегда дарила их мне, так как праздник обычно совпадал с моим днем рождения.

Кайден притих.

– И когда у тебя день рождения?

С неохотой Хоуп ответила:

– Он уже прошел… он был неделю назад.

Она тут же пожалела, что сказал ему. Дома только Глэдис и Генри каждый год пытались сделать этот день чуть более приятным. Разумеется, за спиной у ее родителей. А Хоуп настолько привыкла все скрывать, что не рассказала никому, даже Эвелин и Алисе, что ей только что исполнилось двадцать два года.

Она почувствовала, как рука Кайдена коснулась ее запястья. Вместо того чтобы поднять голову, Хоуп проследила глазами за движением его пальцев. Они с медленной чувственностью двигались вверх по ее руке, пока не достигли подбородка и не заставили ее поднять лицо.

– Тогда с днем рождения, миссис Даггер.

Губы Кайдена нежно коснулись ее губ. Но лишь вначале. Затем они прижались к ней с чувственным требованием. Вскоре интенсивность поцелуя захлестнула ее до головокружения.

Она немедленно ответила. Встав на цыпочки, она потянулась вверх, схватила его за волосы и притянула к себе так, что между ними не осталось пространства. Она тут же почувствовала, как руки Даггера обхватили ее тело, чтобы еще сильнее углубить поцелуй.

Она хотела его с таким отчаянием, что это пугало ее. Достаточно было одного его прикосновения, чтобы пробудить все ее чувства и превратить кровь в жидкий огонь. Теперь она знала, что ждало ее на пике этого удовольствия, что ждало ее, если она позволит себе ему отдаться.

Лорд Свитин намекнул, что она могла бы изобразить свое удовольствие рядом с ним. Вот только как она могла это сделать? Как невыносимо придумывать эту жалкую ложь, зная, какой отклик вызывал в ней Кайден одним простым поцелуем.

Хотя назвать этот взрывной акт «простым» было еще большей ложью. Кайден оставил огненный след во рту и на дорожке поцелуев от ее щеки к шее. Вдвоем они сразу начали поспешно дергать за пуговицы одежды, чтобы освободиться.

Фыркнув от нетерпения, Кайден схватил ее за бедра и усадил на стол, размещаясь между ее ног и снова завладевая ее ртом.

Она задрожала, почувствовав, как он задрал ее юбку до талии. Затем она почувствовала, как его пальцы пробежались по ее бедру и быстро стянули нижнее белье. Хоуп застонала от нетерпения, прижавшись к его губам, и как только он закончил раздевать ее под юбкой, притянула его ногами ближе, в надежде вновь ощутить его внутри себя. Однако Кайден слегка отстранился, коснувшись губами ее подбородка.

– Я собираюсь сделать кое-что, что, как мне кажется, доставит тебе удовольствие.

– Я знаю, что доставит мне удовольствие, – застонала она. – Сделай это.

– Нет. Кое-что другое.

Хоуп потянулась вниз к его панталонам, неловко пытаясь расстегнуть их, но Кайден схватил ее за запястья.

– Не так быстро, Хоуп, подожди…

– Теперь я знаю, каково это, – нетерпеливо задыхалась она. – Мне уже не будет больно.

– Конечно, не будет, – прошептал он. – Ты мне доверяешь? – На мгновение она заколебалась, но в итоге кивнула. – Хорошая девочка.

Она задрожала от удовольствия, услышав эти слова. А затем с изумлением увидела, как Кайден присел перед ней, опустившись коленями на пол. Его лицо оказалось на одном уровне с ее бедрами, прямо на краю стола. С сосредоточенным выражением лица он с нарочитой медлительностью скользил руками вниз по ее ногам.

– Погоди, погоди, – смущенно пробормотала она. – Что ты собираешься делать?

– Поцеловать тебя.

Получив такой простой ответ, она замерла. Он приблизил свое лицо к ее телу, раздвигая ей ноги.

– Поцеловать меня… Куда?

– Сюда.

Решительность в его взгляде заставила ее покраснеть еще сильнее.

– Погоди, нет, остановись! – воскликнула она, прижимая руки к юбке, чтобы остановить его. – Слуги! – Кайден снова убрал ее руки. – Или Делабост… Нас могут услышать!..

– Если они нас услышат, – тихо сказал он, – это будет означать, что они подслушивали за дверями, и тогда у них будут большие неприятности, если я об этом узнаю. – Она почувствовала, как его большие пальцы побуждают ее снова открыться ему. – А если они услышат нас во время своей работы… что ж, пусть привыкают к этому.

Чувствуя себя незащищенной, она прикрыла лицо одной рукой, но Кайден заставил ее смотреть себе в глаза. Он поцеловал внутреннюю сторону ее бедра, а затем мягким голосом произнес ее имя.

– Ч-что?

– Я хочу, чтобы ты говорила мне, как и когда ты испытываешь наибольшее удовольствие, – прошептал он. Он коварно ухмыльнулся, вынуждая Хоуп затаить дыхание. – Как бы я ни старался, именно ты лучше всех знаешь, что тебе нравится.

«Ты», – подумала Хоуп, прежде чем дыхание Кайдена защекотало ее нежную кожу. Она почувствовала, как он провел кончиком языка по ее промежности, прежде чем нежно скользнул между ее ног, полный решимости попробовать ее на вкус. Хоуп извивалась, пойманная в ловушку силой его рук, пока Кайден держал ее за бедра. Она заметила, как затаилось его дыхание, как его губы обследовали каждый ее уголок. Он казался довольным каждый раз, когда останавливался, чтобы поднять глаза и спросить ее, хотя всегда получал один и тот же ответ:

– Мне продолжать?

– Боже мой, да!

Хоуп умоляла его продолжать, двигаться, углубляться. Она просила его ускорять или замедлять темп, не в силах оставаться неподвижной. В какой-то момент, наконец окончательно сдавшись, она не смогла сдержать порыва и притянула его голову еще ближе к своим бедрам.

Она повторяла его имя. Сначала шепотом. Потом в полный голос. И, наконец, криком. Она перестала себя сдерживать, стонала и выгибалась дугой, позволяя нести себя на волне, которая в одно мгновение накрыла все ее тело. Когда она кончила, то в изнеможении попыталась восстановить дыхание, не открывая при этом глаз. Она ухватилась за край стола, чтобы не упасть назад, ее голова кружилась от непреодолимой эйфории.

Она невольно улыбнулась, почувствовав, как Кайден поднялся, тяжело дыша, а затем наклонился над ней. Кончики его пальцев коснулись ее щеки, словно крылья бабочки.

– Хорошо?

– Хорошо, – на одном выдохе вырвалось у нее.

Она услышала, как он расстегнул панталоны, а затем прижался к ее телу. Она резко открыла глаза, цепляясь за его плечи, и сомкнула руки на его спине, когда он вошел в нее. Она знала, что прижимается к нему с потребностью, граничащей с отчаянием. Она надеялась, что он не понимает, как много он для нее значит, какой беспомощной и управляемой она чувствует себя в его объятиях.

На этот раз, как он ей и обещал, больно не было. Она была такой влажной и возбужденной и знала, чего ожидать. Хотя, как она вскоре обнаружила, знание результата не делало его менее впечатляющим.

Кайден кончил с почти звериным рыком. Вслед за этим внезапно раздался звук разбивающегося стекла.

Они оба вздрогнули от громкого удара; Хоуп впилась ногтями в его спину, а он рефлекторно схватил ее за талию, пытаясь защитить. Они замерли так на несколько секунд, не двигаясь, пока не поняли причину шума.

– Я куплю тебе другую вазу, – задыхался Кайден, прижимаясь к ее губам. – И другие цветы.

Он немного отстранился назад, ровно настолько, чтобы они обменялись взглядами. Постепенно они оба расплылись в одинаковой хитрой улыбке.

– Надеюсь, Делабост этого не слышал, – прошептала Хоуп. – Или он придет проверить, что случилось.

– Я так не думаю. Боюсь, это не единственное, что он мог услышать.

Хоуп заметила, как жар поднимается к ее щекам. Хотя, судя по тому, как горяча была ее кожа, это уже не имело большого значения.

Кайден все еще был внутри нее. Она с удивлением отметила, насколько он все еще был твердым. Об этой детали Алиса ей не рассказывала.

– А теперь… – начала говорить она.

Но замолчала. Кайден изогнул бровь и крепче притянул ее к себе за талию.

– А теперь? – он улыбнулся. – Теперь мы поднимемся наверх, в более удобное место, чтобы завершить начатое.

Нахмурившись, Хоуп попыталась отстраниться.

– Я не понимаю. Но если ты уже… Я имею в виду, мы ведь закончили…

Одним движением Кайден подхватил ее под бедра, обвивая ее ноги вокруг своего торса, и поднял со стола.

– О, ни за что, – сказал он ей на ухо. – Поверь мне, ты поймешь, когда мы закончим…

Глава 25

Глаза Хоуп были закрыты, но она чувствовала, как рука Кайдена медленно поднимается по внутренней стороне ее колена. Она затаила дыхание, когда кончики его пальцев снова нашли путь между ее ног. Она сделала попытку повернуться, но он не позволил ей этого сделать, размещаясь у нее за спиной и прижимая ее тело к простыням.

– Не волнуйся, я не собираюсь причинять тебе боль, – сказал он ей на ухо. Его дыхание щекотало Хоуп в чувствительной впадинке за ухом. – Но если вдруг будет больно, скажи мне, хорошо?

Она кивнула, откинув голову на подушку. Она просунула предплечья под нее и ухватилась за ткань, когда Кайден с силой раздвинул ее бедра. Затем она почувствовала, как он медленно проникает внутрь.

Было уже темно, и камин отбрасывал тусклый красноватый свет на стены и кровать. Дрова почти прогорели, но никто из слуг не появлялся в спальне, чтобы разжечь огонь. Кайден, похоже, тоже не собирался покидать кровать, чтобы заняться этим делом. И, как полагала Хоуп, ее он отпускать тоже не планировал.

Она застонала в подушку, как только он полностью вошел в нее. В таком положении она чувствовала его еще глубже внутри себя, приподнимая бедра, чтобы захватить его целиком. Сзади она услышала довольный, гортанный стон. Однако Кайден не сразу начал двигаться. Вначале он просто скользил раскрытой ладонью по ее позвоночнику, нежно обводя веснушки, которые он по неизвестной для Хоуп причине вознамерился изучать весь сегодняшний вечер, пока наконец не скользнул рукой под подушку, обхватывая запястье девушки. Он заложил руку Хоуп под ее тело, переплетая ее пальцы со своими и гладя ее по нижней части живота.

– Чего ты хочешь? – мягко спросила Хоуп.

– Пока я двигаюсь, ласкай себя… прямо здесь.

Глаза девушки распахнулись, и она повернулась, чтобы бросить на него смущенный взгляд через плечо.

– Себя?

– Да, себя.

– Но… Как?

Кайден хитро улыбнулся, и Хоуп почувствовала толчок под ребра.

– Ты весьма образованная леди и, очевидно, схватываешь все на лету. – Он сделал паузу, затем наклонился и поцеловал ее в плечо. – Делай все, что пожелаешь.

Хоуп вздрогнула, почувствовав его дыхание на своей шее. Немного расслабившись, она подчинилась. Она далеко не в первый раз испытывала желание прикоснуться к самой себе, чтобы утолить этот порыв, этот незнакомый прежде аппетит, который разгорался в ней с тех пор, как она встретила его. Но она никогда не делала этого, тем более в его присутствии.

Сначала она гладила себя робко, пока волнообразные движения Кайдена в ней, более медленные, чем в прошлый раз, не подтолкнули ее к большей смелости. Она пыталась забыть о том, как выглядит со стороны, обнаженная, совершенно раскованная, неконтролируемо постанывающая в подушку. На протяжении всего вечера она пыталась спрятать протез под простынями, чтобы сосредоточить внимание Кайдена на других частях своего тела, не быть уродливой в его глазах, не позволять желанию проявляться в выражении ее лица или движениях тела. Но на этот раз она заставила саму себя забыться исключительно в своих ощущениях. Мягкий голос Кайдена сзади лишь подбадривал ее.

По правде говоря, она не понимала внезапной перемены в поведении мужа. Что произошло за те дни, что он провел вдали от Лондона? Куда делся тот холодный Даггер? Первая мысль – это дело рук Маклеода. Но нет, это было невозможно. Несколько дней назад, ожидая лорда Лоури в карете, Эзра рассказал ей, что Кайден никогда не обсуждает с ним женщин.

«Тогда… возможно, он самостоятельно набрался опыта за эти дни».

Эта мысль привела ее в ярость. Она не считала себя ревнивой женщиной, но при этом знала миллион причин для ревности. Ей было прекрасно известно, что Кайдену поступали предложения от молодых аристократок, вышедших замуж за мужчин намного старше себя. Предложения стать его любовницами, а не выйти за него замуж, разумеется. На последнее отважилась лишь она.

Кайден снова подтолкнул ее, и, стиснув зубы, Хоуп отогнала эту мысль. Какой бы ни была причина, муж желал ее. Он не хотел, чтобы она выходила из спальни, он хотел ее в своей постели. Неважно, был он с другими женщинами или нет, ей этого было достаточно.

«Может, моя фамилия и изменилась, – усмехнулась про себя Хоуп, – но мои ожидания все так же занижены».

Она продолжала гладить себя, стремясь к кульминации, выгибаясь дугой, чтобы одновременно обнять Кайдена, пока не смогла больше сдерживаться. Она замерла под своими пальцам и издала хриплый стон, содрогаясь в мягких спазмах. За ее спиной Кайден испустил странный выдох.

– Наконец-то, – услышала она его сквозь пелену экстаза. – Я не знал, сколько еще…

Хоуп приподняла бедра в ответ, и он обхватил их, чтобы начать двигаться в более быстром темпе, уже не сдерживая себя. Вскоре он кончил, и, обессиленный, опустился на нее сверху. Он собирался было уже отстраниться, как Хоуп шикнула, чтобы он не смел этого делать.

– Останься так, – прошептала она, ее приоткрытый влажный рот прижался к подушке. – Всего на мгновение.

Она заметила, что он кивнул ей в ответ за ее плечом и медленно вышел из нее. Затем он расположился на ней поудобнее, упираясь головой между ее лопаток. И все же Хоуп знала, что он сопротивляется тому, чтобы облокотиться на нее всем телом. «Как будто боится, что я не выдержу весь его вес…»

Последовало несколько секунд умиротворяющей тишины. Пряди светлых волос щекотали ее кожу, и Хоуп лукаво улыбнулась, почувствовав еще одно мягкое покалывание. Кайден рассеянно поглаживал изгибы ее тела, вверх и вниз.

Его руки, расслабившись, внезапно переместились, зажав ее в объятия, хотя на этот раз не так торопливо.

– Мы закончили? – Хоуп тихо прошептала: – На это раз все?

Со стороны он выглядел спокойным, но у нее сложилось впечатление, что ритм его дыхания немного участился.

– Пока да.

Хоуп испустила глубокий вздох и позволила себе вытянуться под тяжестью его тела.

– Наверное, уже пора ужинать… – заикаясь, проговорила она, – но я не могу даже пошевелиться.

– Я попрошу, чтобы Пегги что-нибудь приготовила и принесла в комнату, – услышала она его голос, вибрирующий по ее коже.

Как всегда, когда он был расслаблен, его акцент кокни становился более выраженным. Последние несколько согласных проглатывались, и Хоуп вздрогнула, услышав, как он удлиняет гласные.

– Как приятно это звучит, – промурлыкала она.

Ласки на ее бедре прекратились.

– Что?

– То, как ты произносишь слова, – откровенно сказала она. – Ты научился так говорить, когда жил… ну, знаешь, в Ист-Энде?

Она тут же пожалела о сказанном, когда перестала чувствовать на себе вес его тела. Обернувшись, она увидела, что он подпирает локти, слегка приподнявшись над ее спиной, ровно настолько, чтобы едва касаться ее.

– Я не знаю, – серьезно ответил он. – Полагаю, что да. Все из тех мест прилипает, как запах гнили.

Хоуп перекатилась на бок и протянула руку, чтобы притянуть его назад к себе, не позволяя ему сдвинуться с места.

– Прости, я не хотела поднимать тему твоего прошлого, – извинилась она. – Я и не знала, что эти воспоминания тебе так неприятны, если бы я знала… Ты не обязан говорить мне, если не хочешь.

– Ты не захочешь это слушать, – сказал он уже мягче. – Поверь мне. Так будет лучше.

Сглотнув, Хоуп отпустила его. Что бы ни заставило его прийти к ней по возвращении, оно опять сломалось. Однако, несмотря на то что атмосфера стала напряженной, Кайден не ушел. Он просто растянулся сбоку от нее на кровати. В защитном жесте она натянул простыни и одеяла на них обоих.

– Замерзла, пташка?

– Нет… – Она нахмурилась. – Подожди, что еще за «пташка»?

– На тебе была брошка. – Он указал на ее грудную клетку. – Вот тут. И я думаю…

Хоуп взглядом призвала его продолжать.

– Мне кажется, что если бы ты была животным, – продолжил он, – ты была бы именно маленькой птичкой. Это то, что ты делаешь постоянно: не можешь устоять на одном месте, порхаешь из одного конца дома в другой. Я слышу тебя из своего кабинета. Бах, бах, бах… – Он постукивал себя по груди. – Ты была бы птичкой с зеленым оперением. Очень маленькой.

– Маленькой? – Она изогнула брови. – Никто бы не сказал, что я маленькая. Скорее, это ты очень большой.

Он улыбнулся от уха до уха.

– Тогда ты маленькая пташка только для меня.

– А ты был бы… – Хоуп сделал вид, что задумалась, хотя на самом деле уже знала ответ, – ястребом.

– Ух ты. – На его лице появилось недоверчивое выражение. – Какая величественная птица. Мне она не слишком подходит.

– Еще как подходит. – Хоуп провела пальцем от его лба к кончику носа. – У тебя черты ястреба. И ты неумолимый охотник. Так что ты не можешь быть никем другим.

Его внезапно оборвавшееся дыхание защекотало ее ладонь.

– Я… – Он прочистил горло. – Хорошо. Спасибо.

– Не за что.

Хоуп не могла отвести от него глаз. Свет угасающего очага купал кожу Кайдена в мягком золоте. Игра теней подчеркивала упругую поверхность его плеч, словно он был отлит из бронзы. Хоуп провела пальцем от его носа к губам. Завороженная, она переместилась ниже, к впадинке между ключицами, продолжая вырисовывать узоры все дальше по линии мышц его груди и пресса. Как она и предполагала с самого начала, тело ее мужа не имело ничего общего ни с худыми, праздными фигурами аристократов, в жизни не знавших никакой работы, ни с округлыми силуэтами дворян, сосредоточенных исключительно на удовольствии от поглощения еды и напитков.

«Думаю, в этом отношении никто не сомневается, что я сделала правильный выбор».

Она провела костяшками пальцев по его груди, упиваясь теплом его кожи чуть выше сердца. Она замерла на секунду, пытаясь нащупать его пульс. На мгновение ей показалось, что тот участился.

– Хоуп. – Его оклик прервал ее, пробуждая из мира грез. – Могу я спросить тебя кое о чем?

Формальный тон его голоса вызвал у нее приступ тревоги.

– Конечно.

– Ты уже ответила на предложение того лорда?

Она замерла. Ее рука, покоившаяся на его груди, сжалась.

Она знала, что Кайден успел прочесть страх в ее глазах, потому что он продолжил:

– Ты можешь отвечать свободно, я не буду сердиться. – Хотя поначалу его голос звучал немного жестко, он быстро постарался смягчить его. – Я знаю, что твои родители упрекали тебя за любые твои действия и поступки или, говоря конкретнее, за то, что ты хотела бы сделать. Я просто… должен знать.

Все еще немного ошеломленная, Хоуп пыталась контролировать свое дыхание. Что она должна ему на это ответить? Она могла бы раскрыть всю правду прямо перед ним. Выплюнуть все разом, освобождаясь от своего бремени. Она могла рассказать ему о шантаже Свитина, о его подлых намерениях, о вечных букетах, о кратких и настойчивых записках, даже об угрозе на балу у Мейкписов и ультиматуме в библиотеке леди Рид, прямо перед ее портретом.

Она посмотрела ему в глаза. Даже если они казались спокойными, она видела, как в глубине его души разгорается пламя гнева. Она уже достаточно хорошо знала его, чтобы распознать это.

«Я не могу ему сказать, – поняла она. – Он попытается защитить меня… и помешает мне защитить его».

Но и солгать ему она тоже не могла. Кайден тут же бы вывел ее на чистую воду. Если она чему-то и научилась за время их брака, так это тому, что Даггера не обманешь плохо продуманной уловкой. И его неумолимая соревновательная натура, та самая, которая принесла ему положение лучшего бизнесмена, заставит ее раскрыть всю правду.

Она тяжело сглотнула и заставила себя продолжить поглаживать его торс, словно ей было все равно.

– Я еще не ответила ему.

Ни один из них не сделал ни одного движения, хотя Хоуп почувствовала, как у Кайдена сжалась челюсть.

– Ясно, – только и ответил он шепотом.

Если бы меньше минуты назад он не пообещал ей, что не будет злиться, то она могла бы поклясться, что он взорвется в любой момент. Но, всегда сдержанный, ее муж лишь резко выпустил воздух из легких. Затем он мягко отстранил ее руку от своей груди, схватив ее запястье и положив его на подушку между ними.

– Я пойду предупрежу Пегги, – пробормотал он безэмоциональным голосом. – Служанка принесет тебе что-нибудь перекусить.

– А ты?

У нее подступил ком к горлу, когда она увидела, как он поднялся и покинул кровать.

– Когда ты обнаружила меня в гостиной, я был только с дороги, – объяснил он, потянувшись к комоду, чтобы достать оттуда чистую одежду. Казалось, он выбирал ее наугад, его взгляд был устремлен в неопределенную точку, пока он одевался. – У меня есть кое-какая работа, которую надо закончить до завтрашнего дня.

Хоуп поспешно натянула на себя простыню и вылезла из своего гнездышка.

– Ты уходишь?

Вопрос повис в воздухе.

Кайден держал одну руку на дверной ручке. Хоуп сидела на кровати, свесив ноги на пол.

– Не жди меня, – мягко ответил он. Он повернулся к ней и принудительно улыбнулся через плечо. – Спи спокойно. Ты, наверное, устала, а завтрашние танцы будут изматывающими. Обещаю, что не буду беспокоить тебя сегодня ночью.

Смирившись, Хоуп наконец кивнула. Затем она просто смотрела, как он уходит, размышляя, было ли скрывать правду от любимого человека так правильно, как она думала, но, что более важно, действительно ли это того стоило.

* * *

На этот раз при ней была трость.

Она понимала, что это абсурд, но с ней она чувствовала себя в большей безопасности. Как будто она не будет безоружна в возможной (и вероятной) конфронтации со Свитином.

Подруги заверили, что ни на секунду не оставят ее одну во время бала. Но она не хотела вовлекать их во что-то опасное или компрометирующее, по крайней мере, если могла этого избежать. Кроме того, их план по сватовству все еще был в действии: сезон был в самом разгаре, и она не хотела срывать попытки Алисы и Эвелин найти себе женихов. В свете салонных ламп они обе выглядели прекрасно. По левую руку от нее – Алиса, как всегда безупречная, одетая в фиолетовую органзу, отвергнувшая более спокойные цвета, которые, по правилам этикета, следует носить молодой незамужней девушке. По правую руку – Эвелин в своем излюбленном розовом цвете. Но, как ни странно, на этот раз девушка добавила в свой наряд нотку зеленого цвета в виде нефритовых бусин, сияющих на лентах в ее прическе.

Хотя присутствие лорда Свитина в зале бесило ее не меньше, чем Хоуп, Ив выглядела крайне довольной.

– А я говорила тебе, что Кай в конце концов оттает, – промурлыкала она, прикрываясь веером из перьев. – Твоя нежность растопила его сердце… Это заняло немного больше времени, чем тот срок, на который я ставила, но…

– Что значит «ставила»?

– Шесть фунтов, не больше и не меньше, – бесстыдно ответила Эвелин. – Через три месяца, так я сказала родителям, через три он падет к твоим ногам! Мама сказала, что через полгода. А мой отец… Ну, отец поспорил на пятьдесят фунтов, что ты уже покорила его. Он это понял сразу, как только мы с Каем вернулись домой с того первого бала, где он пригласил тебя на вальс, помнишь?

Хоуп уже собиралась кивнуть, но Алиса остановила ее резким фырканьем.

– Если его ледяное сердце оттаяло, то скажи мне, Ив, что он делает с Маклеодом на другом конце комнаты?

– Это моих рук дело, – призналась Хоуп. – Я сказала ему, что хочу провести вечер с вами.

– Что? Почему?

Она заколебалась, прежде чем ответить.

– Потому что тот человек поставил мне ультиматум, разве вы не помните? Я бы не хотела, чтобы Кайден был рядом, если что-то случится, и… у меня такое чувство, что, что бы я ни делала, мне не удастся избежать угроз Свитина и после сегодняшней ночи.

Алиса застыла с поднятой рукой. Эвелин же отреагировала менее деликатно.

– Через мой труп!

Им обеим пришлось шикнуть на нее, чтобы та понизила голос. Они и так привлекали достаточно внимания остальных сидящих женщин, поскольку были единственными, кто был занят разговором друг с другом и игнорировал весь остальной мир.

– Не волнуйтесь, – прошептала Хоуп, – я могу справиться сама.

– Конечно, можешь, – сказала Алиса. – Но это еще не означает, что мы позволим тебе это сделать.

– Можешь быть уверена, – добавила Ив, – мы даже мертвые не позволим тебе сделать это в одиночку.

Хоуп не знала, как ей удалось найти двух таких верных подруг. Сколько бы ни прошло времени, она все еще чувствовала то же самое, что и в ночь их знакомства: что она их совсем не заслуживает.

Чтобы отвлечься, Хоуп окинула взглядом бальный зал, заполненный десятками пар, раскачивающихся под пленительные звуки вальса. Даже если она и не смотрела в ту сторону, ей было известно, где среди множества гостей находится лорд Свитин. В углу, рядом с музыкантами, в этом своем одиозном красном шелковом галстуке, он терпеливо ждал, когда она ослабит бдительность.

Она также прекрасно знала, где находится Кайден. Казалось, она могла ощущать его присутствие, даже если бы тот был полностью скрыт толпой, словно была связана с ним невидимыми узами. В данный момент он стоял у стены, противоположной той, у которой сидели три подруги, занятый беседой с лордом Деннингом.

Рядом с ними стояла высокая темноволосая фигура, безостановочно зевая. Хоуп перевела на нее свое внимание. Маклеод, казалось, сразу почувствовал, что за ним наблюдают, и поймал ее взгляд, посылая дружелюбную улыбку. Затем он забавно наклонил голову, указывая на Кайдена. В ответ ему Хоуп лишь пожала плечами.

На удивление, Эзра отставил свой бокал с вином и, обменявшись парой фраз со своим другом, направился через всю комнату в сторону трех молодых леди. Хоуп краем глаза заметила, что Алиса напряглась при его приближении.

– Миссис Даггер, я удивлен вашим сегодняшним нарядом. – Он подмигнул. – Я думал, вы прислушаетесь к предложению в моем письме и придете сегодня в чем-нибудь более… удобном.

– В каком еще письме? – услышала она бормотание Алисы.

– Боюсь, этот мир еще не настолько радикален, как вы, Маклеод. – Хоуп рассмеялась. – Однако, возможно, когда-нибудь это станет реальным.

– А пока это время еще не наступило, не желаете потанцевать со мной?

У Эвелин практически отвисла челюсть, когда Хоуп без раздумий кивнула, оставляя свою трость на стуле. Под пронизывающими ревнивыми взглядами эти двое прошли в центр комнаты, заполненной парами, чтобы начать следующий вальс.

– Признаюсь, глядя на них, я не могу сказать, кто больше в данный момент желает моей смерти: Даг или ваша подруга Чедберн, – усмехнулся Эзра, входя в очередной из поворотов танца.

– А я не знаю, кто из них двоих больше желает моей собственной смерти, – ответила Хоуп с досадой.

Он согласно кивнул. Она чувствовала себя легко и непринужденно в объятиях этого дворянина, который не питал к ней ни намека на желание и так мало заботился о том, что подумают о нем другие.

На мгновение ей захотелось свободы быть мужчиной – таким же, как Маклеод: беззаботным и беспутным. Она решила поделиться с ним своими размышлениями, в ответ на что Эзра рассмеялся.

– Вам бы этого не хотелось, уж поверьте мне. Образ полного бездельника нелегко поддерживать, – пошутил он. – К тому же зачем оно вам? Вы и так леди всяческих достоинств и талантов. Даг говорил мне, что вы прирожденная художница.

– Это он так сказал? – Она удивилась, зардевшись. – Ваш друг солгал вам. Это заявление далеко от истины…

– Пусть я и не делю с ним постель, я знаю Дага гораздо дольше, чем вы, – ответил он с веселым видом. – Я никогда не сомневаюсь в его зорком глазе. Один из его одиозных недостатков в том, что он практически никогда не ошибается. – Музыка остановилась, и Эзра подхватил ее под руку. – Знаете что? Эта вечеринка не вызывает у меня ничего, кроме зевоты, а судя по тому, что я видел вас в компании ваших подруг, сидящей с таким же скучающим видом, как у этой вашей чопорной Чедберн, могу предположить, что вы тоже не в восторге от этого сборища. Или я ошибаюсь?

Хоуп заколебалась, прежде чем ответить:

– Не ошибаетесь. Будь моя воля, меня бы сейчас здесь не было.

– Ни слова больше! Сбежим! – Он схватил ее за локоть и наклонился, чтобы прижаться ртом к ее уху. – Вот предложение, от которого вы не сможете отказаться: у Деннингов невероятная коллекция картин в их галерее. Мне самому скучно на них смотреть, но я уверен, что с таким талантливым художником я взгляну на них со свежим взглядом. Составите мне компанию?

«Сбежать из бального зала и от невыносимого присутствия лорда Свитина?»

– Я бы с удовольствием, – ответила Хоуп. Она оглянулась через плечо, сначала на подруг, а потом на мужа. – Но я не знаю, стоит ли мне…

– Конечно, стоит, – тихо сказал Эзра, словно они были в сговоре. – Дагу не помешало бы прийти в себя. Заставить его ревновать – единственный способ расшевелить его.

– Что вы имеете в виду?

– О, ничего, – быстро ответил он. – В любом случае это послужит ему наказанием. Как он мог оставить вас одну на всю неделю?

– У него была работа, и я понимаю, что это его обязанность… – Она понизила голос, как и он. – Но я все еще не уверена, что пойду с вами в галерею. Если я исчезну, мисс Буланже и леди Чедберн…

– Ничего страшного не случится, если мы вызовем у них немного зависти. Тогда, возможно, они все осознают и начнут добрее ко мне относиться. Ведь кто бы не хотел насладиться моей чудесной компанией?

Хоуп привлекала идея вырваться из гнетущей атмосферы бала (и Свитина, в частности). Что ей еще было делать? Стоически сидеть в кресле, охраняемой двумя подругами, словно сторожевыми собаками? Если бы она так поступила, если бы любой ценой избегала двигаться, выставлять себя напоказ, осмеливаться делать лишний шаг в одиночку, то в итоге оказалась бы в такой же клетке, как и тогда, когда жила с родителями.

«А я и так слишком много времени провела сидя».

Поэтому, подобрав свою трость, она наконец согласилась. Когда они вдвоем выходили из комнаты, она заметила глаза Алисы, Ив и… Кайдена, смотрящие ей в затылок.

* * *

– Ты это видишь? – возмутилась Алиса. – Он утаскивает ее с бала! Вот нахал!

– Ну, похоже, Хоуп очень хорошо проводит время, – мечтательно прошептала Эвелин, наблюдая за тем, как девушка выходит из комнаты. – И думаю, ей пойдет на пользу немного отвлечься.

– Да, может быть, но с ним? – Алиса резким движением раскрыла веер и с сердитым выражением лица помахала им перед лицом. – Хоуп слишком добрая, потому и терпит его. Если бы она только знала, скольких дам он обманул… Добрых, наивных, отчаянно желающих найти любовь… Надеюсь, он не попытается воспользоваться Хоуп, потому что я убью его, если он допустит даже мысль об этом.

– Ты звучишь сейчас точно как Кайден, – тихо сказала Эвелин, приподняв брови. – Но ты явно не влюблена в нее без памяти, как он. Так что… Ты столь сильно презираешь лорда Маклеода, потому что сама была одной из тех наивных девушек?

Веер закрылся так же резко.

– Ха, он бы этого очень хотел, – зашипела она. – Моя тетя Джульетта не подпустила бы меня ни на метр к этому несносному ловеласу. К счастью, разумеется.

– Тогда…

– Джентльмен, который опозорил меня, не был похож на Эзру Маклеода, – шепотом призналась она. – Но у него была такая же прекрасная маскировка. Мужчины вроде него пользуются своей привлекательностью, чтобы получить желаемое, а потом оставляют после себя одни обломки…

– Неужели ты только что назвала его «привлекательным»?

Алиса замерла.

– Я его не выношу, но… но давай не будем отрицать очевидного.

Эвелин косо улыбнулась.

– Очень разумно, полковник Чедберн. – Внезапно что-то привлекло ее внимание. – Эй, а тот джентльмен, выходящий из зала вслед за Маклеодом и Хоуп, случайно не…

– Да. – Алиса схватила ее за руку. – Я так и знала.

– Что ты знала? Ой, отпусти, ты делаешь мне больно!

– Ты что, все еще не поняла?! Я же тебе говорила! Этот негодяй одурачил нас всех, – прорычала она. Ее пальцы скрючились, удерживая веер. – Маклеод завоевал доверие мистера Даггера, чтобы вывести его жену из зала – и подать ее на серебряном блюдечке лорду Свитину.

Драматическим (и совершенно ненужным) жестом Эвелин поднесла дрожащую руку к губам.

– Ты так думаешь?

– Я знаю, Хоуп говорила тебе, что это не лучшая идея – рассказать все мужу, но… – Алиса понизила голос. – Мы должны предупредить его. Мы с тобой вдвоем не сможем справиться с Маклеодом и Свитином. Однако если бы твой кузен пошел с нами…

– Но мы не можем, Али! – всхлипнула подруга. – Я поклялась Хоуп! Я поклялась своими лучшими шелковыми платьями… и могилой моей бабушки Жозефины в Пэр-Лашез!

– Вот именно, Ив, ты поклялась ей в этом. – Алиса взяла ее за руку и потянула за собой. – А я расскажу обо всем мистеру Даггеру.

Глава 26

Картинная галерея в особняке Деннингов была действительно великолепна. На стенах красовались портреты лорда и леди, их предков и детей, перемежающиеся деревенскими сценами, натюрмортами и морскими пейзажами. Хоуп любовалась ими, размышляя, сможет ли она когда-нибудь создать что-то подобное.

Она остановилась перед портретом сына Деннингов – светловолосого подростка с тонкими чертами лица и расслабленной позой. Она задумалась, каково было бы нарисовать нечто подобное для своего мужа.

На мгновение она представила картину перед собой. Почти в полумраке проглядывали бы эти резкие, похожие на ястребиные черты лица. Затем – его глаза, устремленные прямо на зрителя. Она попыталась бы передать эту дикую натуру под маской джентльмена, который таковым не был от рождения. У девушки тут же начало покалывать кончики пальцев.

В любом случае это был бы не первый раз, когда она рисовала мужа. С тех пор как она познакомилась с ним, она создала уже десятки его набросков. Его руки, профиль, спина, руки, волосы… Но ей никогда не удавалось создать полноценный законченный портрет. Она боялась не справиться с задачей, не отразить его непримиримый характер под ложной маской спокойствия.

Пока она представляла себе мазки на холсте, Эзра рассказывал ей пикантный анекдот, связанный с одной из племянниц Деннингов. Рассказ был резко прерван, когда они услышали, как позади них открылась дверь в комнату.

– Надо же, лорд Свитин… Добрый вечер, – поприветствовал его Эзра, одаривая его скучающим выражением лица. – Странно видеть вас здесь. Не знал, что вы любитель искусства.

– Вы правы, Маклеод. Я больше предпочитаю муз, без которых искусства и вовсе бы не было.

Хоуп напряглась. Заметив внезапную перемену в ее позе, Эзра бросил на девушку косой взгляд. Взяв ее за руку, он потянул ее обратно к дверному проему, где стоял нежданный гость.

– Был рад видеть вас, лорд Свитин. А теперь, если позволите, мы оставим вас в окружении искусства, которое вы, похоже, так обожаете. Мы как раз собирались вернуться на бал…

– Я желаю ненадолго остаться наедине с миссис Даггер, – оборвал его Свитин. – А вы можете идти, если так хотите.

Эзра замер на месте. Приказ был слишком прямым, чтобы не показаться подозрительным. Он открыл рот, готовый возразить, но Хоуп опередила его.

– Да, – пробормотал она, – вы правы. Лорд Маклеод как раз уже уходит.

Нахмурившись, Эзра повернулся к ней.

– О, неужели?

– Да, – кивнула Хоуп. – На самом деле он просто умирает от нетерпения. Насколько я знаю, в бальной комнате есть несколько человек, которым он так любит действовать на нервы. – Медленно она повернулась к нему, чтобы многозначительно подмигнуть. – И я уверена, что сейчас ему больше всего хочется отправиться за ними.

Глядя на Свитина, Хоуп с грустью поняла, что Ив права: ей не избавиться от этого человека, если она продолжит избегать конфронтации. Конечно, она не могла пнуть его своей металлической ногой, как предлагала подруга, но, возможно, она могла бы быть цивилизованной, как Алиса, и с изяществом отвергнуть его.

Если же и этого окажется недостаточно, она надеялась, что Маклеод догадался о скрытом смысле ее слов и вовремя успеет оповестить кого-нибудь, чтобы к ней пришли на помощь. Ее подруги или муж – неважно, кто именно.

«Но я отказываюсь уступать этому человеку без борьбы до последней капли крови».

В наступившей тишине Эзра, кажется, понял, что имеет в виду Хоуп. Он кивнул и, слегка поклонившись, медленным шагом пошел прочь. Он казался спокойным, хотя Хоуп видела, как он усмехнулся другому мужчине, прежде чем переступить порог и закрыть за собой дверь.

Оставшись с ней один на один, Свитин расплылся в улыбке от уха до уха.

– Я надеялся, что хотя бы сегодня вы сделаете первый шаг ко мне. Вы заставляете меня умолять, мое дорогое дитя…

– Я не ваше дитя и не чье-то еще, – огрызнулась она.

– Нет? – Мужчина приблизился к ней, и Хоуп крепко сжала трость в руках. – Но леди Лоури говорила совсем другое, когда предлагала мне свои услуги.

На ее коже выступил холодный пот.

– Моя мать?

– О, она восхитительная женщина, – сказал он. – Как я уже говорил, мы с ней были очень хорошими друзьями. Она обожала красные цветы. И я надеялся, что ее дочь разделяет те же вкусы.

Он сделал еще один шаг к ней. Запаниковав, Хоуп не могла пошевелиться, только ее нога бешено стучала об пол.

– Виконтесса была такой чувственной, несчастной леди… – продолжал Свитин. – Она постоянно говорила о вас. Наконец-то я понял почему. Причина не только в вашем портрете, но в вас самой. Это завораживает. Вы смотрите на весь мир словно испуганный олененок, а на самом деле в вас скрывается неслыханная стойкость. От этого охота становится только интереснее. А если вспомнить о вашей ноге… – Он улыбнулся, показав все свои зубы. – Милое дитя, позволь мне развлечь тебя так же, как я развлекал твою мать.

* * *

На протяжении всего рассказа Кайден стоял не шелохнувшись. Когда Алиса закончила, максимально сжато пересказав все, что произошло, фокусируясь на главных фактах, Эвелин дернула кузена за рукав. Но даже это, казалось, не повлияло на него. Он сохранял все тот же серьезный, почти застывший лик. Безжизненные голубые глаза были устремлены в одну точку вдалеке.

– Боже правый, – выдохнула Эвелин, – он сошел с ума!

– Я знаю, что все это должно быть очень тяжело для вас, мистер Даггер, – заскрежетала зубами Алиса. – Но вы должны пойти с нами. Перед уходом Хоуп сказала, что Маклеод отведет ее в картинную галерею Деннингов… Мы должны поторопиться, Свитин наверное уже там!

Она подавила восклицание, когда Кайден внезапно схватил ее за руку.

– Мистер Даггер! – Она нахмурилась. – Отпустите меня, на нас уже смотрят!

– Где она?

Алиса раздраженно фыркнула через нос.

– Я уже сказала вам: ваш дражайший друг затащил ее в галерею… Раз они до сих пор не вернулись, полагаю, он выполнил свою роль приманки и ловушка захлопнулась. А сейчас он, наверное, стоит и греет закрытую дверь, в то время как лорд Свитин… – Она ахнула. – Вы делаете мне больно!

Кайден мгновенно отпустил ее. Ярость на его лице сменилась судорожным замешательством.

– Эзра никогда бы так не поступил, – затараторил он. – Он бы никогда…

– Ну, похоже, уже поступил, – закончила Алиса. – Что думаете сейчас делать? Вы пойдете с нами?

– Конечно.

Без лишних слов он направился к дверям гостиной. Эвелин вскочила и поспешила за Алисой, которая, не теряя времени, подхватила юбку и побежала за Кайденом.

– Мне плевать, что вы ни в чем не виноваты, – шипела Алиса на ходу. – Потому что именно ваша неспособность показать Хоуп, что она вам не безразлична, привела ее к этому. И если с ней хоть что-нибудь случится, клянусь, я разрублю вас в щепки, как сухую ветвь.

– Не раньше, чем я его убью.

Алиса наморщила лоб от бесстрастного тона в его голосе. Он звучал совсем глухо, как будто был полностью ослеплен яростью. Она с удивлением поняла, что он говорит серьезно.

– Я же говорила тебе, – услышала она шепот Эвелин за спиной. – Он безумно влюблен в нее.

– Я знаю, – ворчливо кивнула Алиса. – Точно так же, как я считаю его лучшим мужчиной для Хоуп.

– Incroyable[11]! – Эвелин ускорила шаг, чтобы догнать подругу. – Тогда почему ты так строга к нему?

– Потому что за неимением у Хоуп старшей сестры эту роль исполняю я, – прошипела она, ее щеки покраснели. – А в вопросах любви мистер Даггер, как и большинство мужчин, некомпетентен, если только не нацепить на него веревки.

В этот момент сам мистер Даггер свернул за угол и столкнулся с другим мужчиной, почти бегущим в противоположном направлении.

– Даг! – Маклеод схватил его за плечи, тяжело дыша. – У меня мало времени… Ты должен пойти со мной!

– Что случилось? – спросил Кайден, его голос был гортанным от гнева. – Где она?

– Идем со мной, давай! – Эзра повернулся и посмотрел ему за спину. – А они что здесь делают?

– Они предупредили меня о тебе.

– Ошибочно, – призналась Эвелин. – С Хоуп все в порядке?

– Не знаю, – поспешно ответил Эзра. – Когда пришел Свитин, она тайно послала меня найти вас…

– Идиот! – воскликнула Алиса. – Вы оставили ее одну?!

– Нет времени. – Кайден схватил Эзру за локоть и толчком призвал его идти. – Отведи меня к ней!

* * *

Их разделяло всего несколько метров. Свитин все приближался, и Хоуп дрожала от страха. Ей нужно было что-то придумать. Быстро. Она посмотрела на свои дрожащие руки. Сегодня на ней были белые перчатки до локтя. На безымянном пальце поверх ткани блестели два кольца. Одно – простое венчальное кольцо. Другое – обручальное, которое подарил ей Кайден. Три изумруда смотрели на нее с холодным блеском.

Ей всегда было интересно, почему Даггер выбрал драгоценность с тремя камнями, а не с одним большим. В этот момент она увидела в них ясный смысл: центральный камень был не один. Его обрамляли два других, точно таких же.

Жизнь уравновесила ее невезение, наградив двумя подругами, которые позволили ей проявить храбрость, которую она хранила глубоко внутри. Две молодые девушки, несмотря ни на собственные проблемы, ни на ее положение в обществе, безоговорочно поддержали Хоуп. Они помогли ей найти способ сбежать из дома. Они предложили ей свое понимание, свою безоговорочную любовь.

Она не могла их подвести.

Алиса и Эвелин всегда считали ее храброй. И в тот момент она поняла, что они были правы. Она не была паразитом. Она также не была бесполезной. Она сопротивлялась своей судьбе, сбежав из жестокой семьи. Она воспротивилась привычке быть тихой и покорной, и, вместо того чтобы сидеть и ждать предложения, она проявила волю и обеспечила себе свободу, самостоятельно выбрав себе мужа. Того, кто хотя и не любил, но желал ее. Того, кто показал ей, что такое безопасный дом, в котором нет ни решеток, ни сковывающих цепей.

А самое главное, в детстве она уже сталкивалась с людьми, вооруженными гораздо лучше, чем этот самовлюбленный старик. В сравнении с уже пережитым, какой вред мог причинить ей лорд Свитин? Могла ли она потерять что-то большее, чем уже потеряла?

«Я больше никому ничего не проиграю, – подумала она, – никогда».

Она подняла трость, выставив ее перед собой, словно шпагу.

– Если приблизитесь ко мне еще хоть на шаг, – прорычала она, – то не оставите мне иного выбора, кроме как ударить вас!

Сначала лорд Свитин выглядел растерянным. Однако это состояние продлилось всего секунду. В следующее мгновение он разразился ехидным смехом. Резким движением он схватил трость Хоуп за направленный на него наконечник.

– Как я и предполагал: вы – леди с коготочками и острыми зубками…

Хоуп нажала на кнопку на рукоятке. Трость резко раскрылась, превращаясь в зонт. Ошеломленный, лорд Свитин отступил на шаг назад.

– Я предупредила вас, – шипела она. – Если подойдете еще ближе, мне придется вас ударить. А рукоять моей трости сделана из самого твердого металла. Я уже как-то раз вырубила человека одним движением… – Она горько улыбнулась. – Не искушайте меня сделать это снова.

Свитин несколько раз моргнул широко раскрытыми глазами.

– Дорогое дитя…

– Кажется, у вас проблемы со слухом: я не дитя, а взрослая дама, – перебила она его. – И позвольте мне предупредить вас еще кое о чем: мой муж, леди Чедберн и мисс Буланже уже идут сюда. Если вы не хотите, чтобы вас видели униженным перед хромоногой дамой с зонтиком, я настоятельно рекомендую вам уйти.

Между ними повисло холодное молчание. Мужчина сузил глаза.

– Вы думаете, то, что будут болтать эти три изгоя, разрушит мою репутацию? Скорее, это разрушит репутацию им самим. – Он протянул руку. – В том числе это повредит и репутации вашей матери. До сих пор я ничего не говорил, но если станет известно, что она и я…

– Вы ничего не будете говорить о моей матери, потому что вам это невыгодно.

Она подняла зонтик в угрожающем жесте, так же энергично, как это сделала бы Эвелин. Ей доставило огромное удовольствие видеть, как он сжался.

– Что касается меня, – продолжала она, – то у меня никогда не было безупречной репутации. Как и у моего мужа. И тем не менее вы можете видеть, как далеко он продвинулся. Однако, я признаю, в одном вы правы: я не думаю, что мои слова могут испортить вам жизнь. Но я уверена, что многие ваши знакомые вдоволь посмеются на ваш счет. – Ровно этим и занималась сейчас сама Хоуп. – А у меня есть такое чувство, что вы из тех джентльменов, которые не потерпят, чтобы их поставила на место жена какого-то нувориша. Вы никому ничего не расскажете об этом, если не хотите стать посмешищем!

Свитин сделал неуверенный шаг назад.

– И почему же вы так уверены в…

– Потому что мы не одни, сэр. У нас есть свидетели.

Проследив за взглядом Хоуп, лорд Свитин обернулся.

Из дверного проема за ними наблюдали Кайден, Эзра, Алиса и Эвелин. В кои-то веки все они, без исключения, казалось, были единогласны в своем чувстве гнева.

Глава 27

Хоуп не опустила зонтик, даже когда Кайден оторвался от остальной группы и встал рядом со Свитином. Он держал обе руки за спиной, его плечи были напряжены, а на лице было самое смертоносное выражение, которое его жена когда-либо видела.

– Уважаемый, я думаю, что на сегодня вы сказали достаточно, – произнес он спокойным голосом. – Я прошу вас послушаться мою жену и уйти.

Его напускное спокойствие пугало больше, чем самые громкие угрозы. Лорд Свитин широко раскрыл глаза от шока и, нахмурившись, повернулся к Хоуп.

– Вы собираетесь защищать ее? Вам следует стыдиться! Ваша жена угрожала мне!

– По-моему, вы первый начали угрожать ей. – Кайден наклонился к нему, совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы старик попятился назад. – И, насколько я могу судить, ей удалось неплохо защититься.

Свитин сузил глаза. Хотя его голос дрожал, ему удалось произнести:

– Мистер Даггер, вы ведь понимаете, что это не в ваших интересах, не так ли? Сколько бы денег вы ни накопили, вам никогда не стать таким джентльменом, как я, и не достигнуть моего положения. – Он сделал паузу: – Не в ваших интересах иметь меня в качестве врага.

– О, вы так думаете? Кому не выгодно иметь меня в качестве врага, так это вам. Меня мало волнует любая угроза с вашей стороны. Как, по-вашему, я сколотил свое состояние? В отличие от представителей вашего класса, у меня не было ни крови, ни связей… и чтобы получить то, чего я хотел, я далеко не всегда использовал исключительно тяжелую работу или убедительные речи. – Свитин сглотнул. – Не думайте, что вы так уж незаменимы для этого общества или для моих целей. Никто таковым не является. Однако в одном я с вами соглашусь: я не джентльмен. – Он понизил голос до ледяного шепота. – Вы убедитесь в этом на собственном опыте, если еще раз приблизитесь к моей жене на расстояние метра.

Запаниковав, Свитин повернулся, чтобы уйти. Хотя его шаги были быстрыми, он был вынужден остановиться, прежде чем пересек дверной проем. Эвелин, Алиса и Эзра по-прежнему неподвижно стояли на пороге. Первая попыталась последовать совету, который она сама дала Хоуп, и пнуть его, но ее подруга схватила ее за руку и оттащила с дороги.

– Не опускайся до его уровня, Ив, – укорила ее Алиса. – Лорду Свитину уже достаточно, не так ли? – Она изящно изогнула бровь. – Желаю вам счастливого пути домой, милорд. Не забудьте передать привет леди Свитин от моего имени.

На пороге остался только Маклеод, преграждающий ему путь.

– Вы отойдете? – пробормотал Свитин.

– О, всенепременно, милорд. Но позвольте мне сначала сказать вам вот что: мистер Даггер, возможно, и не имеет такой родословной, как у вас, но позвольте мне напомнить, что, несмотря на все мои манеры, я-то как раз ее имею. – Он вытянул губы в улыбке. – Я совершенно бесполезен, за исключением тех случаев, когда могу позаботиться о моих друзьях. Более того, я считаю себя особенно искусным в распространении возмутительных слухов и умираю от желания распространить их о вас. Такие подробные и тошнотворные, что они не позволят вам зайти ни в одно заведение Лондона… – он оскалил зубы, кланяясь, – включая самые грязные.

Свитин с трудом увернулся от него, пытаясь удержаться на расстоянии, и ушел так поспешно, что пошатывался, исчезая в коридоре.

Как только он покинул их, Эвелин оторвалась от Алисы и побежала к Хоуп.

– Ты в порядке, Хоппи?!

Она опустила зонтик и, недрогнувшей рукой закрыла его, превратив обратно в трость.

– Да, не волнуйтесь, я в порядке, – ответила она. – В конце концов я решила найти компромисс в ваших советах…

– Я надеюсь, это означает, что ты пнула его, причем левой ногой!

– Я согласен с Ив.

Хоуп улыбнулась Кайдену, хотя он и не ответил ей тем же.

Когда он опустил руки по швам, Хоуп заметила, что его кисти сжаты в кулаки.

– Я не причинила ему вреда, потому что он не причинил вреда мне, – поспешила уточнить она, – но я бы атаковала его, если бы он продолжал настаивать или если бы вы не появились. Спасибо, что пришли…

– Не надо нас благодарить, ты сама поставили его на место! – Эвелин прикусила нижнюю губу, и ее подруга рассмеялась, узнав в этом жесте что-то от себя. – Как бы я хотела, чтобы мы были в этот момент здесь, с тобой, помогая тебе…

Прежде чем она продолжила, Хоуп быстро взяла ее руку и погладила пальцем, на котором сверкало изумрудное кольцо.

– Но Ив… Вы были рядом.

Ив энергично закивала головой, не в силах выносить это больше. Немного смутившись, она потерла глаза тыльной стороной ладони, чтобы сдержать слезы.

– Знаешь, когда-нибудь я хотела бы стать такой же храброй, как ты.

Хоуп хотела сразу же начать все отрицать, как она обычно это делала, но в последний момент сдержалась. Она должна была перестать отрицать свою природу. Если эта ночь и научила ее чему-то, так это тому, что пришло время принять себя. И она только что доказала свою силу.

– Мы должны вернуться, – тихо предложил Кайден. – В бальную залу Деннингов или к себе домой, но нам лучше уйти отсюда, чтобы не вызывать подозрений. – Он мягко обратился к Хоуп. – Куда бы ты предпочла отправиться?

– Я бы хотела вернуться в наш дом, – ответила Хоуп. – Если ты не возражаешь…

– Мы будем делать все, что ты захочешь, пташка. – Он понизил голос, его глаза были прикованы к ее лицу. – Всегда.

Она покраснела и кивнула. Еще более оживившись, Эвелин взяла ее под локоть, и они втроем двинулись к выходу.

Пока они втроем разговаривали, Эзра и Алиса стояли в другом углу совсем близко друг к другу, почти прижавшись головами, и перешептывались. Как только они увидели, что остальные подошли к порогу, молодые люди резко оборвали свой разговор.

В знак почтения Эзра поклонился Хоуп, приподняв брови, явно забавляясь от всей ситуации.

– Неплохое представление, миссис Даггер. И на этот раз даже без мужских панталон.

– Они мне не нужны. – Хоуп улыбнулась. – Я бы сделала это даже голой.

Маклеод разразился хохотом.

– Хороший отвлекающий маневр, однако! Вы используете его и на Даге?

Кайден изогнул бровь.

– Чтобы победить меня, ей даже не нужно раздеваться.

Увидев красные лица трех девушек, Эзра снова рассмеялся. Затем он встал рядом со своим другом, замыкая тройку, пока все они шли по коридору к выходу из дома.

– Али, слушай, а о чем ты, черт возьми, говорила там с Маклеодом? – прошептала Ив.

– О, это неважно.

– Если ты не скажешь мне, – насмешливо прошептала Хоуп, – это сделает он.

– Уф-ф! Ладно! Ничего такого. Мы просто говорили о бизнесе… – При виде подозрительного выражения на лицах обеих подруг она прочистила горло и подняла подбородок. – Ну, вообще-то, я… я поблагодарила его за то, что он сделал для тебя, Хоуп.

– Серьезно?

– Я все еще считаю его придурком. Это была не самая тонкая угроза в мире, но… – она замялась, – я признаю, что мне доставило удовольствие видеть ужас в глазах этого ублюдка.

– Удовольствие, vraiment[12]!

С той же восторженной радостью, что и всегда, Эвелин придвинулась ближе к Хоуп, когда они подошли к входной двери. Алиса сделала то же самое по другую сторону от нее.

– Я думаю, мы все помогли навести страх на лорда Мерзавца, – засмеялась Эвелин, – но особенно наша Хоуп. Мы так гордимся тобой!

– Да уж, Ив, – прошептала Алиса, – лучше и не скажешь.

* * *

Поездка в карете была теплой и шумной. В салоне никогда не было так тесно, но никто не жаловался. Все пятеро подняли тост, выпив последнюю оставшуюся бутылку французского вина в честь зонтика-трости, который послужил прекрасным оружием (в который раз).

По мере того как они ехали по городу, все пассажиры один за другим покидали карету, пока наконец внутри не осталась лишь чета Даггер.

Впервые с тех пор, как они покинули дом Деннингов, в пространстве между ними воцарилась тишина. Хоуп, однако, больше не напрягалась, разделяя эту тишину. Она чувствовала себя комфортно, сидя напротив своего мужа, довольная собой. Счастливая. Казалось, нет необходимости заполнять тишину пустыми словами. Она смогла в одиночку одолеть своего преследователя, к тому же бывшего любовника ее матери, и выйти сухой из воды. Ее друзья и Эзра (могла ли она отныне тоже считать его своим другом?) поддержали ее. А Кайден…

Кайден встал на ее сторону, ни секунды не сомневаясь.

Ему не нужно было ничего говорить. Своим поведением муж доказал ей, что ему не все равно, поддержав ее и одновременно пригрозив Свитину.

Новое чувство удовлетворения наполнило ее грудь: она больше не была одинока в этом мире. У нее появилась новая семья, которая ценила ее такой, какая она есть, и позволяла ей самой принимать решения. Она наконец-то обрела свободу, о которой мечтала в детстве.

Но она не знала, что мужчина перед ней не разделял того же умиротворения: Кайден изо всех сил старался прикусить язык и не нарушать молчание. Он не хотел открываться жене в своих чувствах в карете, посреди шумных улиц Лондона. Он хотел вернуться домой, обнять ее и рассказать ей все, что лежало у него на душе.

«Я даже не знаю, с чего начать», – подумал он.

Дома Делабост, как обычно, встретил их кисло. Он не стал спрашивать, почему они так быстро вернулись с бала у Деннингов. Он уже понял, что лучше ничего не знать о странной светской жизни своих господ.

Пара без единого слова поднялась по лестнице и прошла в главную спальню. Сначала Хоуп, напевая какую-то мелодию себе под нос. Затем Кайден, не проронив ни звука.

Он закрыл за собой дверь и прислонился к ней, наблюдая, как его жена садится в одно из кресел у окна. Он рассматривал ее с комком в горле, пока она снимала свои кольца и туфли с мягкой полуулыбкой на лице, которая не была обращена к нему. Разувшись, Хоуп встала и расширила улыбку, поймав его взгляд.

Даггер почувствовал, как в груди что-то защемило. Он сглотнул. Он пытался заглушить этот давящий страх потерять ее. Он все еще не мог привыкнуть к этому.

«Возможно, я никогда так и не привыкну».

– Прости меня, – прошептал он.

Хоуп нахмурилась, прежде чем сесть обратно.

– За что ты извиняешься?

Кайден вздохнул и поднял глаза к потолку. Он сделал это, чтобы собраться с силами, прежде чем наконец оторваться от двери и направиться к ней. Он опустился перед женой на колени и нежно взял ее руки. Хоуп сглотнула.

– Почему?

– Я прошу у тебя прощения за слишком многое. – Его ясные глаза смотрели в пустоту с выражением полнейшего презрения. Затем они резко переместились на Хоуп. – Прости за то, что тебе пришлось пережить сегодня. Если бы я только мог раньше догадаться о замыслах этого человека и о том, что он тебе не интересен…

– Ты действительно думал, что я хочу стать его любовницей? – тихо спросила она.

– Я не знал. – Кайден ласково сжал ее ладонь. – Кто я такой, чтобы указывать тебе, что ты должна или не должна делать? После долгих лет твоего заточения в собственном доме я не хотел становиться тебе новым тюремщиком. Когда мы поженились, я поклялся, что не буду им. Поэтому я решил, что, если ты обдумываешь принять его предложение или если ты уже приняла его, это не мое дело. Я лишь хотел, чтобы ты была свободна в своих решениях, поэтому я придержал язык за зубами и уехал. – Он покачал головой. – Потом я попытался заставить тебя выбрать меня. Я спросил совета Эзры, как убедить тебя отдать предпочтение мне, а не этому лорду…

– Подожди. – Щеки Хоуп покраснели. – Так вот почему ты вернулся с севера таким…

Кайден смущенно кивнул.

– Это была… неуклюжая попытка. Я подумал, что если ты поймешь, что я… – Он замолчал. – Прости. Если бы я знал, что этот ублюдок на самом деле угрожает тебе, я бы… Боже, я бы убил его голыми руками.

– Я знаю. Я ничего не сказала тебе, потому что не хотела доставлять тебе неприятности. Или беспокоить. Кроме того, ты казался таким убежденным…

– Ты никогда не беспокоишь меня, – перебил он ее. Он снова сжал ее руки и поднес их ко рту. – Никогда.

Он поцеловал костяшки ее пальцев. От этой нежной ласки Хоуп задрожала.

– Теперь я понимаю, что должна была во всем признаться тебе, Кайден, – пробормотала она. – Я должна была попросить тебя о помощи.

– Если тебе она была нужна, то да. – Он смотрел ей в глаза, заставляя ее сердце бешено колотиться в грудной клетке. – Когда бы я тебе ни понадобился, я буду рядом, пташка. Ты больше не одна.

Хоуп не хотела плакать. В прошлом она слишком много плакала, поэтому лишь энергично закивала в ответ.

– Так я и буду делать.

– К слову, – добавил он ледяным тоном, – я сделаю так, что этот ублюдок никогда больше даже не заговорит с тобой. Я узнаю все, что смогу, о его секретах, а они у него точно есть, и, вероятно, столь же извращенные, как и он сам, на случай, если ему снова придет в голову приблизиться к тебе или к твоим близким. Я украду тот гребаный портрет, который у него есть. А еще я…

– Хорошо, хорошо. – Хоуп издала короткий нервный смешок. – Давай прекратим говорить о лорде Свитине, пожалуйста. Он того не стоит. Уже не стоит.

Кайден фыркнул через нос, но в конце концов согласился, кивнув. Он не отпускал ее руку. Более того, он сжимал ее еще крепче.

«Кажется, он хочет что-то сказать, но не может найти слов», – подумала Хоуп. Она слишком хорошо знала, каково это – ощущать, как гнев застревает в горле и не может излиться словами, поэтому она терпеливо ждала, когда он снова заговорит.

Однако Кайден не двигался в течение следующей минуты. И еще одной. Секунды тянулись долго и напряженно, пока девушка не испугалась, не случился ли с ним припадок. Возможно, ее муж навеки так и останется коленопреклоненным и немым…

– Кайд…

– Я не жалею тебя. – Глаза Хоуп расширились, и еще больше после того, как она увидела, что он положил голову ей на колени. – Я никогда не испытывал к тебе жалости.

– Все в порядке, – поспешно сказала она. – Я понимаю…

– Я был зол на то, что они сделали с тобой, на то, как с тобой обращались родители и общество в целом, – продолжал он. – Но на тебя – нет. Я никогда не испытывал к тебе жалости. Отчасти ты напоминала мне меня самого. Особенно то, во что я превратился в детстве, чтобы выжить. – Она почувствовала, как он дрожит, прижимаясь к ней. – Ты знаешь, что меня тоже… избивали недобросовестные люди?

Хоуп осторожно спросила:

– Когда?

– Когда мои родители умерли, я… я оказался на улице. Я был жертвой, прежде чем стал палачом. Я никогда никому не делал ничего подобного тому, что сотворили с тобой, но… но все же я не горжусь тем, кем я был. – Его голос прерывался. – Я грабил могилы и трупы, я избивал людей, я защищал мерзавцев, я лишал других средств к существованию, чтобы мне было на что жить. Во мне не было ни капли порядочности, пока не появились родители Эвелин, они дали мне шанс и вытащили меня оттуда.

С комком в горле Хоуп погладила его золотистые волосы. Она выжидала. Она чувствовала, что Кайден еще не закончил говорить о том, что горело у него внутри.

– Однако это все лишь отговорки, – продолжал он. – Да, после свадьбы я почувствовал гнев при виде твоей ноги, но я не должен был говорить тебе этого в ту ночь. В ту чертову ночь… – Он пробормотал какое-то ругательство, уткнувшись лицом в платье Хоуп, так что та ничего не разобрала. Затем он внезапно поднял голову, заставив девушку вздрогнуть. – Я ужасно объяснился. Черт возьми, я был таким бесчувственным. Полный идиот! Я должен был зацеловать все твое тело, дюйм за дюймом, не заботясь ни о чем другом, пока ты не почувствуешь себя достаточно желанной. Пока ты действительно не поймешь, что ты для меня значишь. Какую ценность ты для меня представляешь. Что я чувствую…

Он поперхнулся. Смутившись, он сделал глубокий вдох и выдох через нос, прежде чем перевести взгляд на нее.

Хоуп стойко выдержала этот взгляд. Голубой против зеленого, хотя на этот раз это была не битва.

Выражение лица Кайдена было настолько же честным, насколько и уязвимым. Хоуп понимала, что в ее лице, вероятно, отражается та же хрупкость, которая на самом деле свидетельствовала об истинной силе. Той, что требует большей храбрости, чем открытый бой. Смелость показать себя таким, какой ты есть.

– Хотя в этом совершенно нет никакой необходимости, мистер Даггер, я вас прощаю, – прошептала она. – И да, за все. Как я могу винить тебя за то, что ты делал в прошлом, чтобы выжить? Любой человек поступил бы так же или даже хуже. Разница лишь в том, что у тебя хватило мужества преодолеть это. Родиться заново. – Она сделала паузу, чтобы погладить его по щеке. – А что касается нашей первой брачной ночи… Ты не знал меня, Кай, а я не знала тебя. И я была так же жестока, как и ты. Как будто я могла догадаться, что ты чувствуешь или о чем думаешь! Я тоже не была с тобой так честна, как мне следовало быть! Так что, конечно, я прощаю тебе эту необдуманную бесчувственность. Как я могу не простить? – Она улыбнулась, сморщив свой веснушчатый нос. – В конце концов, я бы простила тебе практически что угодно. Так оно и происходит, когда ты влюблена.

Глава 28

Наслаждаясь изумленным лицом мужа, она воспользовалась моментом, чтобы наклониться и поцеловать его в губы. Точно так же, как он сделал это на диване у нее дома, когда надел на нее обручальное кольцо, и на кровати в этой комнате, когда подарил ей новый протез. Она поцеловала его так, как чувствовала, пытаясь передать все те эмоции, что таились у нее в сердце последние два дня: ведь главным, что он ей подарил, была любовь.

Когда она отстранилась от его губ, его реакция была молниеносной. Кайден встал на ноги и потянул Хоуп к себе. Девушке пришлось крепко ухватиться за его плечи, чтобы сохранить равновесие, несмотря на то что руки Кайдена все это время поддерживали ее. В одну секунду – на ее бедре; в другую – вокруг талии. А затем – вокруг ее лица.

– Ты знаешь, что я ношу при себе с той самой ночи в лабиринте?

Хотя Хоуп уже знала ответ, она все равно посчитала нужным поинтересоваться:

– Что?

Кайден порылся во внутреннем кармане фрака, пока не вытащил белую перчатку.

– Судя по твоему выражению лица, – пробормотал он покорно, – я подозреваю, что ты уже знала.

– Я нашла ее в твоем офисе, – призналась Хоуп, немного смутившись. – На следующее утро после нашей брачной ночи.

Он задохнулся от изумления.

– И почему же ты ничего мне не сказала?

– Я боялась, что ты сбежишь или будешь отрицать, что это что-то значит. – Пожала плечами Хоуп. – Я предпочла сохранить в тайне эту маленькую надежду на то, что ты…

– Учитывая, каким я был болваном, я не понимаю, как ты не догадалась обо всем раньше. – Не успела она произнести и слова, как Кайден понизил голос до шепота. – На случай, если тебе все еще не ясно: я храню ее не из-за какого-то странного фетиша.

– Нет?

– Нет. – Он улыбнулся. – У меня есть другие, но желание хранить все, что напоминает мне о тебе, не входит в их число.

Она улыбнулась.

– Правда? А какие же еще вещи, напоминающие обо мне, ты хранишь?

– Я уже говорил тебе, ты – словно птица, повсюду роняющая свои перышки… – начал он. – Следы твоего присутствия разбросаны по всему дому, поэтому я тайно сохраняю маленькие кусочки тебя. – Внезапно он зарделся от смущения. – Иногда ты оставляешь свои кисти для рисования. Иногда – заколки для волос. Пуговицы, иголки, черновики писем, которые ты выбрасываешь, потому что при их написании допустила простую ошибку в запятой. Наброски, которые ты оставила незаконченными… Ну и… Самое главное.

Он сделал паузу. Хоуп почувствовала, как ее пульс участился под его пальцами.

– Что самое главное?

Он поцеловал ее в губы и уголки рта, в щеки и скулы, неважно, насколько коротким был контакт, как будто самым важным было не упустить ни одного участка кожи. Хоуп закрыла глаза и стояла неподвижно, как мраморная статуя, ожидающая поклонения, пока Кайден покрывал ее нежными ласками.

– Твой друг Эзра был прав: мы два сапога – пара, одинаково глупы! – Она улыбнулась, когда он поцеловал ее прямо в ложбинку за ухом. – Меня лишь злит, что мы потратили столько драгоценного времени впустую. Что за расточительство – иметь любовь на кончиках пальцев и не схватить ее. – Она сдержала вздох, когда почувствовала, как его язык коснулся мочки ее уха. – Нам следовало сказать все, что мы думали, гораздо раньше…

– Этого больше не повторится, – пообещал он, продолжая прикасаться к ней. – Все, что ты захочешь мне сказать, я выслушаю. А если мне нужно будет признаться тебе в чем-то, я выплесну это наружу. – Он провел губами по линии ее челюсти. – Говори мне, что я дурак, когда я веду себя как дурак… То есть большую часть времени. – Хоуп рассмеялась, пощекотав носом его подбородок. – А я буду говорить, как ты прекрасна, каждый раз, когда ты мне позволишь.

– Я всегда тебе это позволю.

Кайден замер и отступил на достаточное расстояние, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Она распустила прическу, и каскад каштановых волос свободно и небрежно спадал ей на плечи и спину. Ее щеки и нос раскраснелись, глаза были яркими и чуть прикрытыми, почти сонными, а брови расслабились, мягко обрамляя их. Платье серебристого оттенка, переливающееся на свету, как жемчужина, контрастировало с ее раскрасневшейся кожей и с веснушками, которые выступали на ней, словно созвездия. Он успел заметить, что вот уже несколько дней, как ее одежда перестала болтаться на ней так свободно, как прежде, а ее лицо приятно округлилось. Но прежде всего она выглядела гораздо счастливее.

– Ты прекрасна.

Рука Кайдена начала медленно двигаться вверх по ее руке. Он пробежался пальцами по перчатке, по сгибу локтя и, наконец, по рукаву платья до обнаженного плеча. Он положил руку ей на затылок и притянул к себе, сокращая расстояние между ними. Он хотел, чтобы она была ближе. Он хотел, чтобы она всегда была рядом с ним, окружала его, но прямо сейчас она была нужна ему под ним, на нем, рядом с ним. Внутри него. Хотя на самом деле он понимал, что Хоуп уже давно проделала огромную дыру в его груди, которую могла заполнить лишь она сама.

Он обхватил ее руками и притянул к себе. Хоуп была намного ниже ростом, поэтому он чувствовал ее грудь у своих ребер. Она задрожала. Шелк платья казался гладким и тонким под его пальцами. Он провел ими вверх и вниз по ее спине. Он чувствовал каждую линию ее тела. После нескольких недель, проведенных в безопасности и довольствии, фигура Хоуп слегка округлилась, еще аппетитнее подчеркнув все ее изгибы. Кайден обхватил ее за талию и собрал все свои силы, чтобы снова отстраниться от нее.

– Ты хочешь провести эту ночь здесь? Со мной?

Хоуп закусила губу.

– Почему ты спрашиваешь меня? Это не первый раз, когда мы…

– Мне кажется, в каком-то смысле это первый…

Она замолчала. Медленно она кивнула головой в знак согласия.

Но Кайдену нужно было услышать, как она это скажет. Ему нужно было услышать, как она произнесет этот ответ.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе.

– Ты уверена?

Если она сейчас что-нибудь не сделает, желание, пульсирующее в каждом сантиметре его кожи, в его нутре, в его сердце, выплеснется наружу и поглотит его целиком.

– Да, я хочу.

Кайден жадно накрыл ее рот своими губами. Он не мог больше быть с ней порознь, даже если в тот момент расстояние между ними составляло всего несколько сантиметров.

Начав долгий, глубокий поцелуй, он почувствовал, как рука Хоуп в перчатке осторожно скользит вверх по его спине. Она остановилась у самого затылка. Вскоре за ней последовала другая рука, и как только они соединились, Кайден почувствовал, как она стянула перчатки, бросила их на пол и погрузила свои тонкие пальцы в его волосы. Там, где они проходили, у Кайдена ползли мурашки. Как будто кончики пальцев Хоуп были наэлектризованы. Как будто они оставляли за собой огненный след. Линия ожогов отдавалась на его коже восхитительным покалыванием.

Он жаждал этого тепла повсюду. Он слишком долго находился в холоде. В детстве, ночуя на улицах Ист-Энда, он каждую ночь мечтал о жизни в особняке, где всегда был бы растоплен камин. Он знал, что молодая женщина в его объятиях вынашивала ту же фантазию. Они оба выросли в ледяном аду. В одиночестве. И Кайден знал, что их свела не судьба, а более могущественные силы. Отчаяние, потребность измениться к лучшему, найти очаг, в котором можно укрыться. Кого-то, кто чувствовал бы то же самое. Кто понимал бы их.

Кайден не верил в Бога (как он мог, после всего, что ему пришлось пережить?), но он благодарил небеса за то, что Хоуп предложила ему разделить место рядом с этим очагом.

Его губы оторвались от ее губ и переместились вниз по ее шее с той же неторопливостью, что и у Хоуп. Он задержался во впадинке между ее ключицами, оставляя там один поцелуй. В ответ Хоуп издала тихий стон. Эта реакция заставила Кайдена улыбнуться и прижаться к ней ближе, ощущая жар ее кожи. Такой же, каким горел и он сам.

Как только он узнал, что его жена чувствует то же самое, что она тоже влюблена в него, он не мог перестать улыбаться.

«Я наверняка выгляжу сейчас полным идиотом, – сказал он про себя. – И самое ужасное, что мне абсолютно все равно».

Руки Хоуп скользнули с его волос на плечи и вцепились в них, как будто она собиралась упасть.

– Снова, – пробормотала она.

– Ты хочешь, чтобы я снова поцеловал тебя?

– Все, – простонала она. – Снова.

На самом деле все, что бы она ни делала, вызывало у него желание поцеловать ее. Все эти маленькие жесты, которые он уже успел выучил наизусть. Как она прикусывала нижнюю губу, как стучала каблуком по полу, как заправляла волосы за ухо, как отводила взгляд, как краснела, как упирала руки в боки или начинала барабанить пальцами по чистому листу бумаги перед тем, как приступить к рисованию, скрывая от него свои творения.

Поэтому он подчинился. Продолжая целовать ее, он медленно двигался с ней к кровати. Дойдя до края постели, он поднял ее на руки и положил на мягкую перину, размещаясь поверх нее, но стараясь не наваливаться на нее всем своим весом. Он прикусил ее нижнюю губу, а затем провел языком по линии уголка ее рта. Он знал, что этот жест вызовет у нее щекотку, потому что Хоуп не смогла удержаться и разразилась смехом.

– Хочешь, чтобы я остановился? – лукаво спросил Кайден.

– Не смей! – воскликнула она, продолжая смеяться. – Я просто нервничаю. Это напоминает мне мой приступ смеха в нашу первую брачную ночь.

Кайден изогнул бровь.

– Я думал, ты предпочла бы забыть ту ночь…

– Никогда. – Она провела ладонью по его щеке. – Потому что она будет напоминать мне о том, почему мы не должны ее повторять. Почему я всегда должна осмеливаться говорить тебе, что я думаю или что чувствую. – Она кротко покачала головой. – Я не хочу, чтобы между нами оставались какие-либо скрытые обвинения.

Немного поколебавшись, Кайден в конце концов улыбнулся вместе с ней, вновь очерчивая языком контур ее губ. – На самом деле, миссис Даггер, – провокационно прошептал он, – я могу обвинить вас кое в чем прямо сейчас.

– Ах, да? В чем же?

– В том, что вы сводите меня с ума.

Он позволил себе отстраниться ровно настолько, чтобы бросить на нее оценивающий взгляд. Он не скрывал, как сильно он ее хочет, пробегая сузившимися глазами вверх и вниз по ее телу. При виде его улыбка Хоуп померкла. Ее платье задралось, и она осознала, что он может увидеть ее протез. Она потянулась вниз рукой и попыталась прикрыть его, но Кайден схватил ее за запястье и прижал обратно к подушке.

– Нет. Я хочу видеть тебя. – Он понизил голос. – Всю тебя.

Спустившись к ее ногам, он взял металлический протез и поднял его, пока платье не соскользнуло за пределы ее колена. Хоуп хотела отвести взгляд, но не могла. Ее словно гипнотизировал образ склонившегося над ней мужа: его светлые волосы были взъерошены, рубашка помята, кожа блестела от пота и огня.

Она молча наблюдала, как, сняв шелковые чулки, Кайден целует дюйм за дюймом ее ногу, от кончиков металлических пальцев к бедру. Затем он повторил тот же ритуал с другой ногой. Он обращался с ними одинаково, как будто они обе были из плоти и крови. И хоть это было невозможно, Хоуп почувствовала, будто металл тоже содрогается от прикосновений Кайдена. На самом деле она вся пульсировала. Ее тело отвечало на каждое его прикосновение, как будто она была еще одним из его изобретений, работающим лишь тогда, когда он сам управлял им.

Это ощущение усилилось, когда его руки добрались до ее бедер. Медленно он начал снимать с нее нижнее белье. Затем он двинулся вниз по ее телу и просунул руки под ее ягодицы, чтобы приподнять ее. В отличие от того раза на столе, в этот день Хоуп выгнулась дугой, чтобы облегчить ему задачу.

Кайден с улыбкой провел рукой по внутренней стороне ее бедра, прежде чем лизнуть ее.

Вскоре Хоуп потеряла счет времени. Она едва могла сосредоточиться на чем-либо, кроме этой точки удовольствия между ее ног. Единственной осознанной мыслью в ее голове было желание, чтобы это никогда не заканчивалось.

Но все неожиданно завершилось – всплеском удовольствия, к которому, как она уже знала, ей никогда не привыкнуть.

Когда другая рука Кайдена задрала ее юбку до самой талии, Хоуп приподняла бедра и обхватила его ногами. Она боялась, что протез будет мешать ему, поэтому она положила его на другую ногу и использовала свой вес, чтобы подтолкнуть мужчину вниз. Навстречу ей.

Она почувствовала, как его торс прижался к ее груди. Внезапно ей стал мешать корсет, шелк платья, воздух, – какая бы преграда ни стояла между ними. Она не хотела упускать ни минуты. Она не могла терять время.

Кайден, похоже, думал точно так же. Она была такой влажной, что он легко скользнул в нее одним жестким толчком. Он резко выдохнул и медленно начал двигаться. Когда он вошел в ритм, Хоуп выгнула спину, чтобы быть ближе, и Кайден обхватил ее за бедра, чтобы приподнять.

Она вся была напряжена как струна. Девушка обхватила его за плечи с такой внезапной силой, что они оба удивились.

– Больше, – прошептала она.

Она укусила его за плечо, оставляя свой след на его коже, и почувствовала, как Кайден вздрогнул внутри нее. Наконец с последним толчком он достиг того же удовольствия, что и Хоуп, позволяя неге растекаться по телу, унося его за собой.

Он рухнул на нее сверху, всего на несколько секунд, прежде чем перекатиться на кровать. Обхватив ее за талию, он положил ее поверх себя.

– Я думаю, нам нужно что-то сделать со всей этой одеждой, – произнес он с сардонической ухмылкой. – Иначе у нас может случиться тепловой удар и завтра Делабост обнаружит зрелище, которое он точно никогда не забудет.

Пока Хоуп смеялась, Кайден начал раздевать ее. Затем она помогла ему расстегнуть оставшиеся пуговицы его костюма, хотя это заняло больше времени из-за того, что несколько раз он отдергивал ее пальцы, чтобы поцеловать.

Хоуп снова попыталась лечь на спину, сопротивляясь захвату мужа, но Кайден в конце концов усадил ее себе на живот. Смутившись, она сложила руки на груди и изогнула брови.

– И что теперь? – нервно спросила она.

Он взял ее бедра в свои руки.

– Отныне и навек, – сказал он, притягивая ее к себе, – делай с мной все, что хочешь.

Хотя Хоуп и дрогнула, на этот раз это было не от холода.

Глава 29

Она боялась проснуться и снова увидеть пустоту на второй половине кровати. К счастью, сегодня ей даже не пришлось открывать глаза, чтобы понять, насколько он близко.

Она почувствовала, как Кайден придвинулся к ней сзади, как будто догадался о ее пробуждении. Лежа на боку, он обхватил ее со спины, просунув одну руку под подушку, а другую положив поверх ее тела. Его пальцы нежно ласкали живот девушки, выводя круги вокруг пупка. Затем он поцеловал ее в макушку. Хоуп услышала, как он медленно втягивает воздух над ее волосами, а затем резко выпускает его, как будто вздыхая от удовлетворения. Судя по всему, он был абсолютно расслаблен.

Хоуп же, в свою очередь, не разделяла спокойствия мужа.

Стая бабочек боролась за господство в ее животе. Впервые в жизни она чувствовала себя такой спокойной и защищенной. Что, однако, не исключало вероятности того, что в следующий момент она может вновь все потерять, но на этот раз падение будет слишком болезненным. Прошедшая ночь могла ничего не значить.

«Да ладно, Хоуп, ты уже не такая глупая, – укоряла она себя. – Сколько можно предполагать то, чего не знаешь, и кормить свои страхи».

Наконец она открыла глаза и повернула голову, чтобы посмотреть через плечо на Кайдена. Его глаза были полузакрыты, он все еще сладко дремал. Золотистые волосы мужчины были всклокочены, а на лице сияло ленивое выражение, которое ему очень шло. Оно смягчало его резкие черты, отчего он выглядел еще моложе.

Спокойствие исчезло, как только он встретился с ней взглядом. Ленивая нега уступила место желанию. Пальцы покинули ее живот и двинулись вверх, чтобы обхватить ее грудь. Когда он начал кружить пальцем вокруг ее соска, Хоуп застонала.

– Доброе утро, – только и смогла произнести она.

– Да, очень доброе. – Кайден прищурился, не убирая руку. – Ты хорошо спала, пташка?

– Да, хотя и не представляю, как долго… – Хоуп потянулась к карманным часам Кайдена на прикроватной тумбочке, но он удержал ее. – Какой сейчас час?

– Какое это имеет значение? – Она почувствовала, как нос мужа уткнулся в ее шею. – Нам некуда торопиться.

Она никогда бы не подумала, что Кайден способен на такое. Пунктуальный и вечно занятой владелец компании «Даггер» вдруг решил бездельничать все утро.

«Может, я еще сплю?»

– Вся прислуга уже, должно быть, на ногах, – пробормотала Хоуп. Кайден не переставал прикасаться к ней, на этот раз исследуя изгибы ниже пупка. – Кайден!

– Что? Я каждый день встаю еще до того, как Пегги приходит на кухню, – промурлыкал он ей в волосы. – Дай мне передохнуть.

Она улыбнулась и позволила ему это сделать, хотя и вздрогнула, когда он попытался просунуть руку между ее бедер.

– Спокойно, – мягко сказала она, вытягивая гласные. Он испустил разочарованный вздох, но без протеста отдернул пальцы. – Скажи мне, чем бы ты хотел заняться сегодня?

– Для начала – принять душ; от меня воняет не хуже, чем от Эзры после ночей за азартными играми в борделях, – пробурчал он, его голос все еще был хриплым ото сна. – Может, составишь мне компанию? Так мы сэкономим воду. – Хоуп была благодарна за то, что лежала сейчас к нему спиной и он не мог увидеть, как она покраснела. – Или ты предпочитаешь сначала позавтракать? Ты голодна? – Она заколебалась, но в итоге кивнула с некоторым смущением. – Тогда мы будем есть все, что ты захочешь. Но это должно быть здесь.

– Здесь? – она насторожилась.

– Да, здесь. В постели, – уточнил он, видя ее замешательство. – Почему бы и нет? Мы проведем в комнате весь день. У нас есть все, что нужно… С момента своего приезда ты так старалась заполнить каждый уголок этого дома различной мебелью и украшениями, наполняя его уютом. – Он довольно фыркнул. – Пришло время мне насладиться этим.

Хоуп тут же повернулась и обхватила его руками за шею. До этого момента он не высказывался о ее работе по превращению дома в более пригодное для жизни место.

– Тебе нравится, как все получилось?

– Конечно, нравится. – Он наклонился, чтобы коснуться своим носом ее носа. Особенно то, что ты оставила мой кабинет нетронутым.

– Поверь мне, я очень хотела его изменить. – Она улыбнулась с хитрым блеском в глазах. – В кои-то веки мы с Делабостом были единогласны в своих желаниях. Но он боялся, что ты уволишь его, если мы тронем хоть одну деталь. А я боялась, что ты разведешься со мной.

Кайден мягко рассмеялся. Лежа так близко, Хоуп почувствовала, как вибрация его смеха распространяется и по ее телу. От этого она еще теснее прижалась к нему.

– Ты можешь хоть сжечь этот кабинет дотла, а я все равно не дам тебе сбежать. – Он приблизил губы к ее уху. – Не думай, что тебе удастся так легко от меня избавиться, пташка.

– Нет? – насмешливо переспросила она. – Как жаль, у меня был отличный повод на тот случай, когда ты мне надоешь…

Она испуганно рассмеялась, когда Кайден резким движением перевернул ее на спину и прижал к матрасу.

– Какая смешная, – сказал он, одновременно хватая ее за запястья. – После того как ты в одиночку избавилась от Свитина, теперь ты хочешь избавиться и от меня?

– Как ты и сказал, мне это будет нелегко сделать, – озорно пробормотала Хоуп. – Хотя я никогда не искала легких путей.

– Это объясняет, почему ты решила выйти замуж за меня.

Секунду они смотрели друг на друга, их молчание было заряжено электричеством. Затем Кайден наклонился, чтобы поцеловать ее. Это был медленный поцелуй. Глубокий. Никто из них не спешил реализовать свои тайные желания. Скорее, они хотели как можно дольше наслаждаться столь тесным контактом между их телами.

Оторвавшись, Кайден вздохнул.

– Я скажу Делабосту, чтобы он принес холст и краски, если тебе наскучит оставаться со мной в постели, – согласился он. Затем он толкнулся бедром о ее бедро, подняв обе брови и сделав насмешливо-злобное выражение лица. – Это будет ударом по моему эго, но я переживу.

Хоуп, вместо того чтобы отстраниться, раздвинула ноги, чтобы он еще ближе прижался к ней.

– Почему бы и нет? – Она улыбнулась, повторив его слова, сказанные несколькими секундами ранее. – Тогда я могла бы использовать эту возможность, чтобы написать тебя. – Увидев испуганное выражение лица Кайдена, она рассмеялась. – Не смотри на меня так, я же не говорю, что собираюсь показывать кому-то эти эскизы. Или ты возомнил себя принцем Альбертом[13]!

Кайден сузил глаза, прежде чем наклониться и поцеловать ее в шею, а затем неожиданно нежно прикусил ее кожу, что снова заставило его жену рассмеяться.

Хоуп не могла вспомнить, в какой момент вчерашней ночи она уснула. Они разговаривали много часов напролет. Все те слова, которые она сдерживала из-за страха, стыда или даже предубеждения, выплеснулись на простыни при свете камина, отражавшегося в каплях пота на их разгоряченных телах.

Кайден тоже был с ней честен. Он столько раз признался ей в своей любви прошлой ночью, что в итоге засмущавшейся Хоуп пришлось прикрыть ему рот.

Под конец они вдвоем уже смеялись над собой и друг над другом, пока не пообещали больше никогда не молчать. Они больше не будут строить никаких догадок. В предрассветные часы, скрепляя это соглашение поцелуем, они разорвали старую сделку и заключили новую: отныне они не будут лишь партнерами по бизнесу и не будут вести себя как незнакомцы.

Они будут помогать друг другу, но лишь по собственной воле. Они не будут вести счет и пытаться компенсировать какую-либо выгоду, полученную в браке. А зачем? Ведь все, что принадлежало одному, уже было частью другого. В том числе и их сердца.

– Я кое о чем подумал, пока ты спала, – сказал Кайден, его голос все еще звучал приглушенно. – Это правда, что благодаря тебе этот дом больше не кажется заброшенным… и я думаю, нам стоит этим воспользоваться.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне надоело посещать чужие балы. И я знаю, что тебе тоже. – Хоуп кивнула, все еще не понимая, к чему он клонит. – Давай организуем свой бал. – Он придвинулся, чтобы поцеловать ее в нос. – Здесь.

Она недоверчиво рассмеялась.

– Ты серьезно? Ты думаешь, это хорошая идея?

– Да, отчего же нет? Из тебя получится замечательная хозяйка вечера. – Он лег на бок, подперев голову одним локтем. Затем он обхватил ее за талию и притянул ближе к себе. – А я буду стоять с тобой под руку в качестве украшения. Тихий и послушный – вот кем я буду в эту ночь.

Вспомнив те же слова, произнесенные перед их приключением по бедным районам, Хоуп улыбнулась и прислонилась головой к его торсу. Она никогда прежде не имела убежища, пока не нашла его в объятиях Кайдена, когда он прижимал ее к себе и она слушала стук его сердца. Вдыхая знакомый запах, на этот раз смешанный с ее собственным, она сдалась.

– Хорошо, – сказала она.

– Да?

– Надеюсь, у меня хорошо получится…

– В этом я не сомневаюсь, – заверил он ее. – Кроме того, у тебя будет помощь. Не думаю, что ты забыла о двух своих феях-крестных, – засмеялся он. – Да сохранит тебя бог, если ты осмелишься организовать бал без их участия…

«Точно, – внезапно ее осенило, – у меня есть Алиса и Эвелин».

Успокоившись, она приподнялась и села на край кровати. Она смотрела в окно, размышляя о том, что ей придется сделать, чтобы реализовать такое мероприятие на высшем уровне. Конечно, ей будет чем заняться в ближайшие несколько дней. На подготовку к балу могут уйти месяцы.

В глубине души она уже давно с нетерпением ждала возможности устроить бал в собственном доме, с людьми, которые были ей по-настоящему дороги. Да, там будут знатные люди из лондонского высшего общества, но она обязательно включит туда и всевозможных политиков, видных деятелей и художников. И таких людей, как Кайден, – нуворишей, жаждущих пообщаться с аристократией.

Таким образом она покажет мужу, что, хотя их сделка больше не имеет значения, девушка по-прежнему будет делать все возможное, чтобы помочь ему. Не потому, что это ее долг, а потому, что она действительно хочет, чтобы он осуществил свою мечту. Только он, будучи убежденным идеалистом, мог донести странные технологии Брукса Эдевайна до всех социальных слоев.

Она повернулась, почувствовав нежную ласку. Голубые глаза Кайдена блуждали по всему ее телу, пока одна рука двигалась вверх от лодыжки к колену.

– Обдумываешь мое предложение?

– Да, – застенчиво ответила она.

– Которое из двух? – Не отвечая, Хоуп покраснела. – Ясно. Может, продолжишь обдумывать его под струей воды?

Хоуп кивнула, еще сильнее покраснев, и позволила Кайдену взять ее на руки и отнести в ванную. Он нежно поцеловал ее, поставив на ноги. Пока он умелой рукой регулировал температуру и напор воды, Хоуп созерцала мускулистую спину мужа, все мощные линии, которыми было очерчено его тело.

Между простынями пальцами она рисовала его всю ночь. Теперь оставалось только сделать это на бумаге. Покалывание, поднявшееся от ее ног к сердцу, уже создавало в ее голове прекрасный образ.

* * *

– Танцы! – Эвелин вскочила с дивана и начала вышагивать по комнате. – Нам нужно придумать тему. Мы можем использовать летние мотивы… или осенние, чтобы всех удивить! Зеленый шелк и красные цветы… нет, фу, только не красные цветы! Подожди, мы можем превратить это в шараду – я обожаю костюмные вечеринки! Или, что еще лучше, в бал-маскарад!

– Ив, мы здесь, чтобы помочь Хоуп, а не довести ее до головокружения.

– А кто сказал, что у нее от меня кружится голова? Большие события так и организовываются! Как в компании моего кузена: советники приносят целый дождь идей!

– Тогда возьми зонтик, – шепнула Алиса Хоуп, – кажется, нас ждет настоящий ливень.

Та лишь издала короткий смешок.

Она изо всех сил старалась не стучать ногой по полу. Она не нервничала по поводу бала; данная перспектива ее больше не волновала. Она знала, что с двумя подругами на ее стороне все пройдет замечательно. В конце концов она найдет баланс между безграничной энергией Эвелин и сдержанной элегантностью Алисы, что сделает прием незабываемым.

А волновала ее посылка, которую она получила прошлым утром от Брукса и которая сейчас лежала на ее французском столике.

Переведя дыхание, она встала и подошла к нему, опираясь на трость. Алиса была занята тем, что просила Эвелин говорить медленнее, поэтому никто из них не заметил, как Хоуп вернулась на свое место с коробкой в руках. Ей пришлось прочистить горло и попросить подруг помолчать, подзывая их сесть ближе к ней.

– У меня есть для вас подарок. – Обе удивленно подняли брови. – Эскиз я разработала сама, а воплотил его в жизнь Брукс Эдевайн. Это было частью меня долгие годы, как бы я ни ненавидела то время… Но вы заставили меня позабыть о прошлой жизни. Поверить в себя, даже если я была бы навеки привязана к старому металлу. Вот почему я хотела наделить его другим значением. – Она улыбнулась. – Придать этому металлу ту ценность, которую вы имеете для меня. Новые… новые металлические узы.

– Открывай же, chérie, – взмолилась Эвелин, – пока я не разрыдалась или не бросилась с лестницы!

– Или пока я ее не сбросила, – добавила Алиса.

Хоуп рассмеялась и наконец открыла ящик. Внутри лежали еще три коробочки. Маленькие, полностью металлические, с эмблемой фирмы «Даггер», выгравированной на верхней крышке. Она достала две и протянула их подругам, еле сдерживая дрожь в руках. Она не переставала нервничать и когда они обе открыли их и Эвелин вскрикнула.

– Сердце!

– Механическое, – прошептала Алиса в восхищении.

На самом деле в коробочках лежали два одинаковых кулона. Сделанные из металла, который когда-то носила Хоуп, они были отполированы и превращены в крошечные филигранные драгоценности. Подвески напоминали клетку в форме сердца, они раскрывались с помощью скрытой кнопки, чтобы их можно было носить как камеи. В сердце Алисы был красный рубин. У Эвелин – розовый французский аметист.

Эвелин обняла Хоуп и, не в силах говорить, жестом попросила помочь ей надеть кулон. Девушка повиновалась, чувствуя тепло от удовлетворения. Когда она закончила, Ив зачарованно смотрела на него, выражение ее лица находилось где-то между тщеславием и чистым восторгом.

Когда они обе повернулись к Алисе, то, к своему удивлению, обнаружили, что та плачет.

– Что случилось? – заволновалась Хоуп. – Тебе не нравится?

– Нет, дело н-н-не в эт-том, – икнула она. – Просто ты узнала обо мне то, что я больше всего боялась раскрыть…

– Что именно?

– Что я просто помешана на блестящих вещицах.

– Я знала, что у непреклонной Алисы Чедберн найдется своя слабость! – расхохоталась Эвелин. – С этого момента я буду называть тебя леди Сорока!

Пока Алиса недовольно хмурилась и утирала слезы, Хоуп воспользовалась случаем, чтобы достать третью коробку и надеть последний кулон.

Внутри него не было никаких драгоценных камней. Ее сердце хранило в себе то, что наилучшим образом отражало душу – крепкую, прочную сталь.

* * *

Именно эту силу она использовала, чтобы надеть самое эффектное платье в своем гардеробе и поехать в поместье Лоури. Всю дорогу она цеплялась за механическое сердце на шее.

Кайден предложил сопровождать ее, но она должна была сделать это одна. У нее уже была его поддержка и поддержка ее друзей, ей просто нужно было помнить об этом, когда она столкнется с двумя людьми, которые причинили ей больше всего боли в этой жизни.

Кучер остановился перед старым домом. Он был великолепен. Огромный особняк, отражающий роскошь ее семьи на рубеже веков. Снаружи никто не смог бы догадаться о холоде, заключенном в его стенах.

Хоуп спустилась с кареты с помощью трости и перевела дыхание, прежде чем шагнуть через черные железные ворота в палисадник, который так хорошо был ей знаком. В конце концов, долгие годы это был единственный пейзаж, который она лицезрела из окна.

Она трижды постучала в дверь, ожидая, пока Глэдис откроет ей. Она не ошиблась. Старушка распахнула дверь. Ее лоб был пропитан потом, и выглядела она усталой, хотя выражение ее лица внезапно изменилось, когда она увидела Хоуп на пороге.

– Мисс, вы вся светитесь! – Она понизила голос. – Я хотела сказать «миссис Даггер».

– Я всегда останусь для тебя «мисс». – Она улыбнулась. – Мои родители дома?

– Да, миссис… мисс.

– Хорошо. – Она вошла в дом и стала самостоятельно снимать пальто, шляпу с перьями и зеленые бархатные перчатки. – Скажи им, что я буду ждать их в гостиной. Они знают, в какой именно.

Их появление не заняло много времени. Как только Глэдис открыла дверь и родители прошли внутрь комнаты, Хоуп поднялась с дивана.

Она хотела, чтобы они увидели ее с прямой спиной, крепко и уверенно стоящей на своей новой ноге, какой бы незаметной она ни была. На ней было изумрудно-зеленое платье. Насыщенный, глубокий оттенок контрастировал с огромными жемчужинами на пуговицах спереди. Она улыбнулась им и протянула руку, приглашая сесть на диван напротив нее, как будто в действительности это был ее дом.

Озадаченный, лорд Лоури не сразу отреагировал; опомнившись, он поцеловал ее руку и первым занял место на диване. Беатрис замерла на несколько секунд и, тяжело вздыхая, расположилась рядом с мужем.

– Спасибо, что приняли меня, – серьезным тоном произнесла Хоуп, тоже усаживаясь. – Я не стану вас надолго задерживать. Мой визит преследует всего две цели. Во-первых, я хотела передать вам приглашение. – Она покопалась в своей сумочке и достала конверт. Через несколько месяцев в моем доме состоится бал, знаменующий конец сезона. Можете прийти, если пожелаете.

– А какая вторая причина? – нетерпеливо ответила ее мать.

– Ремонт в загородном поместье Лоури почти завершен, – ответила Хоуп. Она старалась придать своему голосу тот же холодный, непреклонный тон, который любил использовать ее муж при ведении дел. – Я предлагаю вам отправиться в свои владения и проконтролировать все лично. Я думаю, что в ваших общих интересах будет на некоторое время покинуть столицу. Порой этот город может быть слишком… – она бросила на отца испытующий взгляд, – поглощающим.

Лорд Лоури напрягся.

Благодаря детективу с Боу-стрит, которого нанял Кайден, Хоуп была осведомлена о каждом шаге отца. Хотя виконт продолжал ошиваться в восточных районах Лондона, игорных домов он отныне избегал. Он ограничивался тем, что пил по ночам, а утром неохотно посещал заседания парламента. Поэтому молодая женщина решила, что ее отцу лучше некоторое время держаться подальше от города, чтобы избежать искушения и помочь компании «Даггер» в политических делах. По крайней мере, до тех пор, пока он не сможет избавиться от алкогольной зависимости. И простить самого себя.

«Ведь в противном случае и я никогда не смогу его простить».

Наконец лорд Лоури со вздохом капитуляции выпрямился на своем месте и поднял глаза на дочь.

Хоуп поняла, что впервые с тех пор, как она была ребенком, он посмотрел ей прямо в глаза, да еще и трезво. Она решительно выдержала взгляд этих усталых, полных чувства вины карих глаз.

Очевидно, она еще не простила его. Может быть, и никогда не простит. Но она поняла, что не может отрицать ни того, кем был для нее этот мужчина, ни тех изменений, к которым он, похоже, стремился. Она знала, как трудно избавиться от яда, которым было отравлено его сердце, и как трудно бороться с прошлым, полным неверных решений.

Но жизнь как раз и заключалась в том, чтобы оставлять прошлое позади. Только так он мог сосредоточиться на вещах, которые действительно придавали смысл его существованию.

– Что вы думаете о моем предложении, отец? – тихо спросила она.

У лорда Лаури отпала челюсть. Она впервые называла его так с тех самых пор, как была ребенком.

Виконт закашлялся, прежде чем кивнуть.

– Я думаю, это отличная идея, – сказал он хриплым от недостатка сна голосом. – Я давно не посещал фамильное гнездо Лоури… Мне бы не помешал деревенский воздух.

Облегченно вздохнув, Хоуп повернулась к матери.

– А что насчет вас?

Она знала, что Беатрис без проблем посмотрит ей в глаза; более того, она будет сверлить ее ими, как делала всю свою жизнь.

Она была безжалостна, как судья, выносящий приговор. Откуда эта ненависть к собственной дочери? Хоуп не была виновата в том, что Свитин был одержим ею. Вернее, даже не ей самой, а ее детским портретом – ребенком, которым она уже давно не была. Она понимала, что мать использовала ее как козла отпущения, чтобы избавиться от терзавших ее гнева и боли.

Но это не оправдывало ее действий. Как и не приближало к прощению.

– Это рекомендация или приказ, дорогое дитя? – насмешливо спросила ее мать. Затем она изогнула свою изящную бровь. – С чего это нам покидать этот дом, могу я поинтересоваться?

Хоуп сдержанно улыбнулась. Она потянулась рукой к груди, чтобы погладить механическое сердце, которое расположилось у нее между ключицами. Ее движение отражало то, как ее мать прикасалась к своей жемчужине на груди.

– Это не рекомендация и не приказ: это предложение мира, – ответил она. – Раньше вы не могли покинуть этот дом за неимением другого, но теперь у вас есть собственная резиденция с отличными условиями, которые, однако, нужно поддерживать. На деньги, которые вы получаете от меня и моего мужа, вы могли бы устроиться в ней лучше, чем в этом доме. – Она сделала многозначительную паузу. – О Генри можете не беспокоиться: он подтвердил, что по возвращении из Итона проведет все каникулы у меня, включая следующее Рождество. Кроме того, мама, вам не кажется, что этот праздничный сезон в Лондоне плохо на вас отразится? Повсюду будут пуансеттии и букеты красных роз. – Она убийственно улыбнулась. – Думаю, это напомнит вам об одном друге, обществом которого вы так долго наслаждались и о котором лучше позабыть.

Она знала, что мать поняла намек, по тому, как Беатрис отвернулась от нее в сторону камина.

Так было лучше. Хоуп хотела, чтобы та знала, что ее дочери известна ее тайна. Что ей известна истинная причина, по которой на протяжении многих лет она была так жестока и беспощадна к ней.

Она не знала, презирает ли Беатрис Мод ее в этот момент больше, чем когда-либо. Она также не знала, сможет ли виконтесса когда-нибудь раскаяться в том, как она обращалась с дочерью. Но в глубине души у Хоуп теплилась надежда, что в конце концов это произойдет.

Однако не было никакого смысла ждать, пока мать сделает это, чтобы самой начать двигаться дальше.

Поэтому она с достоинством поднялась и подождала, пока родители последуют ее примеру.

– Я занята приготовлениями к балу, поэтому покину вас сейчас. – Она протянула руку, чтобы лорд Лоури снова поцеловал ее, а ее мать сделала изящный реверанс. – Буду ждать подтверждения вашего присутствия на празднике. Если решите уехать в деревню пораньше, дайте мне знать и об этом. Мы с мистером Даггером с большой радостью воспримем любую новость о вашем отъезде.

С выражением гордости, которое так ей шло, Хоуп отбивала каждый шаг ударами трости, пока шла к выходу. Там ее уже ждала Глэдис, держа в руках пальто, шляпку и перчатки.

Хоуп слышала шаги Беатрис позади себя, но не делала никаких попыток обернуться. Она также не стала скрывать своего сердечного расположения к экономке, когда увидела ее.

– Как всегда, Глэдис, большое вам спасибо. – Она поцеловала ее в щеку после того, как надела верхнюю одежду, не обращая внимания на то, как неловко старушка выглядела в присутствии леди Лоури. – Вы знаете, что мое предложение работать в нашем доме все еще остается в силе.

– Да, мисс, – тихо сказала служанка.

– Пока вы решаете, я хотела бы сделать вам подарок. За все, что вы сделали для меня и для всей семьи Мод за долгие годы работы. – Она достала из сумочки металлическую коробочку и протянула ей. – Возможно, вы даже решитесь уйти на пенсию с этим подарком. В любом случае надеюсь, он придется вам по вкусу. Вы это заслужили. – Она улыбнулась. – Это и многое другое.

Она не стала ждать, пока Глэдис откроет шкатулку. Она крепко сжала трость и вышла за дверь, не оглядываясь. Хотя Хоуп не обернулась, она все же услышала приглушенное восклицание, прежде чем за ней закрылись старые деревянные ворота.

Часть ее хотела бы увидеть изумленное лицо матери при виде ожерелья из золота и восьмидесяти жемчужин, сверкающих внутри шкатулки.

Глава 30

– Вечеринка у тебя дома, Даг?

– Да.

– Чтобы поставить финальную точку в сезоне?

– Да.

– С более чем сотней гостей?

– Думаю, да, – ответил Кайден. – Хотя, если ты подтвердишь свое присутствие, уверен: с десяток гостей отменят свой визит.

– Ха-ха. Я не узнаю тебя в эти дни. Даже твой левый хук сегодня прошелся по мне сильнее, чем в другие разы…

– Я представлял, что ты лорд Свитин.

– Ах, это все объясняет. Но если так, то советую тебе не смотреть в ту сторону. – Маклеод тут же фыркнул. – Я же просил тебя не смотреть.

Кайден, однако, отреагировал не так, как рассчитывал Эзра. Маклеод знал, что ничто на свете не сделает его друга счастливее, чем драка с бывшим преследователем его жены. Кроме, разумеется, ее присутствия в его жизни.

Но Кайден даже глазом не дрогнул при виде старого аристократа. Более того, он первым сел в забронированное для них кресло в клубе и лениво откинулся на спинку.

– Почему ты не хочешь, чтобы я на него смотрел? – пробормотал он. – На самом деле я хочу, чтобы он увидел меня.

Словно почувствовав его присутствие в комнате, лорд Свитин повернулся в своем кресле и взглянул на Кайдена. Одного мгновения ему хватило, чтобы подняться из-за стола, который он делил с другими джентльменами. С характерным спокойствием Кайден поднял руку в простом прощальном жесте. Однако Свитину, судя по всему, он не показался таким уж невинным, потому что тот выбежал из комнаты почти вприпрыжку.

– Что ж, если ты хотел продемонстрировать свою силу, чтобы заставить шестидесятилетнего старика обмочиться, поздравляю, Даг, ты это сделал.

– Спасибо. – Кайден ухмыльнулся, обнажив зубы, и подозвал официанта. – Думаю, к этому моменту он уже понял, чего не хватает у него дома.

– Что ты хочешь этим сказ… – Эзра замолчал. – Ты украл у него портрет Хоуп?

– За кого ты меня принимаешь? Я послал нескольких старых знакомых к нему домой на следующий день после того чертова бала, на котором он загнал Хоуп в угол, – ответил он. – На самом деле для кучки хороших воров из Ист-Энда не составило никакого труда завладеть картиной. – Он улыбнулся ледяной улыбкой. – Мне конечно же хотелось быть более жестоким, оставив ему личное сообщение… но я сдержался.

– Потому что она попросила? – Эзра рассмеялся.

Кайден кивнул.

– В глубине души я надеюсь, что когда-нибудь этот человек даст мне повод столкнуться с ним лицом к лицу. – Ярость, оттеняющую его голос, выдавал акцент. – А пока я буду довольствоваться тем, что он дрожит при виде меня. К тому же Хоуп взяла с меня обещание драться только на занятиях фехтованием и боксом, как сегодня с тобой, а любое данное жене обещание для меня важнее, чем утоление жажды мести.

– И потому, что, ко всему прочему, ты любишь разбивать мне лицо, да?

– И это тоже.

Когда бокалы наконец наполнились, Эзра предложил тост за жену друга.

– Кстати, как там поживает моя любимая Даггер? Как продвигается организация вашего бала? Без проблем?

– У Хоуп много помощников. Может быть, даже слишком. – Кайден фыркнул. – На днях она попросила у меня совета, как успокоить Ив, Алису и мою тетю Бесс. Они накидывают ей такое количество идей, что она едва может вздохнуть…

– Моя бедная, добрая Хоуп… – Эзра кивнул. – Зная тебя и ее подруг, я не понимаю, как она еще не сбежала из Лондона. А я столько раз предлагал ей комнату в своем замке…

– Мне следовало бы ударить тебя посильнее.

Маклеод рассмеялся и снова звякнул бокалами.

– Кстати, о вечеринке, – сказал Кайден, – я хотел с тобой кое-что обсудить.

– Удиви меня.

– Благодаря моей женитьбе на Хоуп в Лондоне больше нет клуба, который бы отказал мне во входе. И все знают, что эти прокуренные залы – главное сборище членов парламента. – Эзра кивнул. – Но я тут подумал… зачем довольствоваться тем, что есть? Почему бы не создать что-то свое?

Дворянин изумленно моргнул.

– Ты шутишь?

– Может быть, не сейчас, – спокойно продолжил Кайден, – но со временем я хотел бы основать такое заведение. Клуб, который был бы доступен не только для высших классов.

Усмехнувшись, Эзра поднял свой бокал к губам.

– Вот он, мой любимый Даг – революционер-реформатор.

– Я серьезно.

– И я. – Эзра улыбнулся. – Но скажи мне, какое отношение это имеет к вечеринке, которую вы с Хоуп устраиваете?

Кайден сделал паузу.

– Я хочу, чтобы она послужила проверкой, – признался он. – Мы соберем вместе множество разных личностей. И сможем узнать, что они думают о подобном проекте… Будут ли они готовы стать его частью. И через несколько лет мы бы открыли более свободное пространство, чем эти проклятые сундуки со старым золотом. И если проект пойдет хорошо, то, возможно… – он пожал плечами, – возможно, я захочу взять тебя в долю.

Маклеод снова выглядел ошеломленным.

– Меня? А я-то тебе зачем нужен?

– Да брось, Эзра, ты здесь король. Ты в этих клубах как рыба в воде. Ты был рожден для того, чтобы умасливать своих. – Его друг нахмурился. – По крайней мере, уж точно больше, чем я. Ты же знаешь, я не лучший в светских беседах, которые вы, благовоспитанные дворяне, так любите…

– О, да, мы любим поспорить о количестве пуговиц на жилете. Мы даже можем провести всю ночь, разговаривая об этом.

– С меня деньги, – продолжил Кайден, не обращая внимания на его сарказм. – С тебя – голубая кровь. Что думаешь?

Эзра, казалось, задумался, но в итоге облокотился на стол, чтобы придвинуться к другу.

– Что я думаю? Да я уже даже определился со списком тех, кого мы не допустим в наш клуб.

* * *

Никогда еще она не ждала его с таким нетерпением, а ведь они уже разделили десятки ночей вместе. Она накручивала шаги по дому, пока Пегги с сочувственным выражением лица не предложила заварить ей ромашковый чай, а Делабост что-то пробормотал сквозь зубы.

Но она не могла остановиться. Сегодня вечером должен был состояться их бал, и, хотя Кайден пообещал ей, что будет дома за несколько часов до начала, она не могла усидеть на месте. Ей нужно было, чтобы он вернулся как можно скорее. Ей нужно было показать ему это.

Она взглянула на часы, которые носила в кармане: сверху красовалась эмблема «Даггер», как и на всех других часах в их доме. Двенадцать часов двадцать восемь минут, почти время обеда. Пунктуальный, как всегда, он не мог опоздать.

Наконец на улице прозвучал гудок. Как молния, Хоуп бросилась к входной двери. Делабост уже открыл парадную дверь, и Кайден улыбнулся, увидев румянец на щеках жены. У него не было времени снять пальто и шляпу, он не успел даже встряхнуть зонтик, сложив его обратно в черную трость, – Хоуп закинула руки ему на шею и поцеловала. Дворецкий, уже привыкший к таким публичным проявлениям привязанности, лишь закатил глаза и незаметно ускользнул.

– Не думал, что ты будешь так нервничать, – усмехнулся Кайден. – Боишься, что что-то пойдет не так, пташка? Что никто не придет? – Он изогнул бровь. – Это тоже будет неплохо. Больше еды для меня, да и меньше танцоров, с которыми тебя нужно делить.

– Не в этом дело, – поспешно сказала она. – Мне нужно, чтобы ты пошел со мной. Мне нужно показать тебе кое-что, пока ты случайно не узнал сам.

Она потянула его за собой вверх по лестнице, и они прошли по коридору в комнату, которую Хоуп переоборудовала в студию для рисования. Еще одна мечта в четырех стенах: комната только для нее. Там она могла создавать то, что хотела, не боясь чьего-либо порицания.

У двери она резко остановилась, отчего Кайден врезался ей в спину и уронил на пол свою шляпу.

– Закрой глаза, – потребовала Хоуп, прежде чем он успел что-либо сказать. В ответ на недоуменное выражение лица мужа ей пришлось повторить: – Ну же, Кай, закрой глаза. Ты мне доверяешь?

С неохотой он послушался ее.

Хоуп осторожно открыла дверь. Взяв его за руки, она провела его в комнату. Это было квадратное пространство с большим окном, выходящим на шумную Белгрейв-сквер. Это была одна из самых светлых комнат в доме, поэтому она и выбрала ее. Более аккуратная, чем кабинет Кайдена, студия была заставлена холстами, сложенными по углам, огромным письменным столом и креслом с мольбертом у окна. На нем стоял наполовину законченный рисунок трех молодых женщин, но Хоуп повела его не туда.

Она подвела мужа к уже оформленной в рамку картине, прислоненной к левой стене. Она поставила Кайдена ровно перед картиной и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку.

– Можешь открывать. – Кайдену потребовалось несколько секунд, чтобы вновь привыкнуть к свету. – Так как я тебе ничего не подарила в качестве свадебного подарка в свое время, то вот… это тебе.

Это был его портрет. На нем Кайден стоял рядом со своим любимым креслом. В одной руке он держал книгу, а другая была спрятана в карман. Свет из окна по правую сторону освещал его золотистые локоны и смягчал выражение лица, которое само по себе было бескомпромиссным и суровым. На нем были белая рубашка, контрастирующая с его загорелой кожей, темно-серый костюм и жилет более светлого цвета, из-под которого выглядывали серебряные часы. Эмблема, выгравированная на них, сверкала в свете, падающем на сталь, привлекая взгляд зрителя.

Но больше всего Хоуп гордилась его лицом – тем, как ей удалось показать его настоящим, каким она сама видела мужа: красивым и отстраненным. Этому способствовало отражение солнца в его пронзительных голубых глазах, непоколебимая сила подбородка и умный блеск в глазах. В нем улавливался тот неумолимый дух, который он демонстрировал другим и который, как она знала, был только одной из прекрасных черт Кайдена. Одной из очень многих. Хоуп знала, что в глубине его души существует множество других граней, но она хотела изобразить именно эту.

Все остальные она оставила для себя, в рисунках, которые никогда не увидят свет. Она чувствовала себя невероятно счастливой от того, что знала все потаенные уголки его души.

– Я выгляжу как… – начал он.

Он поджал губы и замолчал.

– Как кто?

– Как один из твоих.

Хоуп прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Впервые за несколько недель Кайден выглядел так, будто не знал, что делать или говорить. Еще одна грань его личности, которую она обожала: молодой человек, неуверенный и неловкий перед лицом неожиданных сюрпризов.

– Нет никаких «твоих» и «моих», ты же знаешь, – мягко сказал Хоуп. – Мы ничем не отличаемся друг от друга.

– Ну…

– Нет, – быстро перебила она, что вызвало у него полуулыбку. – Ты хочешь сказать, что он напоминает тебе один из тех портретов аристократов, которые ты видишь в чужих величественных особняках?

– Да.

– Тогда я хорошо выполнила свою работу. – Она взяла его за руку и встала рядом с ним, чтобы посмотреть на картину с его угла зрения. – Именно таким я тебя и вижу: благороднее любого другого джентльмена.

Она мельком заметила, что Кайден отвел взгляд от портрета, чтобы посмотреть на нее.

– Ну, – добавила Хоуп, вздохнув, – тебе нравится?

Она могла быть довольна своей работой, но не хотела рисковать. Вкусы в искусстве у всех были очень различны, и она обнаружила, что вкусы ее мужа, в частности, были довольно своеобразными.

Еще одна грань его души: сколько бы она ни узнавала его, он продолжал ее удивлять.

– Я думаю, – начал он, – чего-то не хватает.

Хоуп повернулась к Кайдену с разочарованием в зеленых глазах.

– Ты так думаешь?

– Да, – серьезно сказал он. – Не хватает тебя.

Она не знала, какое выражение отразилось у нее на лице, но ей удалось заставить Кайдена рассмеяться в той же освобождающей манере, как он смеялся в переулке Красного двора.

– Кайден Даггер, какой же ты неблагодарный!

– Ты ведь и так уже знаешь, что я в восторге от картины! – продолжил он, смеясь.

– Не знаю! – проворчала Хоуп. – Поэтому мне нужно, чтобы ты мне рассказал!

– Ты же меня знаешь. Я в таких делах не силен. – Во внезапном порыве нежности он обнял ее. – Но да, разумеется. Мне очень нравится. Спасибо тебе огромное. Я этого не заслуживаю. – Хоуп сварливо пробормотала «Может, и не заслуживаешь», уткнувшись ему в плечо. – Я знаю, что у нас уже есть твой детский портрет в гостиной, но… Я бы хотел увидеть твой взрослый портрет, написанный твоей кистью, чтобы показывать его всем, кто приходит к нам в дом. – Он сделал паузу. – По крайней мере, один из двух твоих портретов.

Хоуп обхватила его за талию и притянула еще ближе, прислонив ухо к его груди, чтобы послушать биение сердца.

Оно билось учащенно. Быстрее, чем обычно.

– Я никогда не делала автопортретов, – призналась она. – Хотя могла бы попробовать.

– У тебя будет время потренироваться в следующем году. – Хоуп почувствовала поцелуй на своей макушке. – Я вспомнил, что у меня тоже есть для тебя подарок. Ну, не совсем подарок, но кое-что, чем мы давно должны были насладиться.

Хоуп отстранилась от него и провела пальцем по линии его челюсти, пока не дошла до губ, которые вновь таили какой-то секрет.

«Черт возьми… Он переплюнул меня даже в этом».

– Ты тоже что-то скрывал? – Она насмешливо фыркнула. – Ну-ка, выкладывай.

Он накрыл ее губы поцелуем. Хоуп делала вид, что сопротивляется, отталкивая его, пока наконец не сдалась и не ответила взаимностью. Она была неспособна на отказ. Она поняла это после множества бесплодных попыток с ее стороны противостоять мужу, который завладевал ею так внезапно – неважно, светило ли за окном дневное солнце или же они были вдали от их постели. Неужели и сейчас все закончится именно так?

Когда они оторвались друг от друга, она знала, что ее сердце летит так же быстро, как и его. В его глазах было желание, но они хранили и что-то еще. Подарок, о котором говорил ее муж, имел немного иной характер.

– У нас не было шанса насладиться медовым месяцем, – начал Кайден. – Я знаю, что ты никогда не путешествовала, поэтому я подумал, что…

– Ты подумал, что?.. – Она подтолкнула его.

– Я думал предложить тебе сделку.

Хоуп улыбнулась, вспомнив, как в саду она использовала те же слова.

– И какую сделку вы мне предлагаете, мистер Даггер? – Она приподняла бровь. – Надеюсь, речь не о бизнесе. Вам нечего вкладывать… потому что все, что вы можете вложить, уже и так принадлежит мне.

Он мягко рассмеялся.

– Есть предложение получше: как насчет поездки во Францию? – Он выглядел довольным, видя, как расширились большие глаза Хоуп и приоткрылся ее рот. – И в Испанию. И в Грецию. Мы сможем пополнить запасы французского вина, которое Ив выпила за наш счет. – Он наклонился и прислонился лбом к лбу Хоуп, пока она смеялась. – Кроме того, в путешествии ты сможешь рисовать сколько угодно автопортретов. Что скажешь?

– Но… – Она заколебалась. – А как же «Даггер»?

– «Даггер» может работать и без меня. – Он нежно провел пальцем по ее губам. – Твое счастье гораздо важнее.

У Хоуп не было слов. Она сосредоточилась лишь на том, чтобы сдержать подступающие слезы. Затем она встала на цыпочки и обвила руками его шею. Кайден обнял ее в ответ в теплом молчании.

Хоуп не нужно было благодарить его, она не оставалась в долгу. Как и Кайден. Их души были сделаны из одного и того же прочного, светящегося материала. К счастью, оказалось, что единственными, кто был способен распознать этот свет друг в друге, были они сами.

Эпилог

Лондон, 1845 г.

– Говорю тебе, это был лучший бал за весь сезон! – Алиса поднесла чашку с чаем к губам. – Моя тетя Джульетта уверила меня, что все дамы только и говорили об этом в рождественском театре, в антракте последней пьесы Бусико.

Хоуп удовлетворенно улыбнулась, на мгновение оторвав взгляд от наброска, который она делала в этот момент с Алисы, сидящей напротив нее на диване в гостиной.

Это правда, что благодаря балу они завели множество знакомств. Среди них были не только знатные люди и члены палаты, но и инженеры, архитекторы, натуралисты и писатели, мужчины и женщины с идеями, такими же революционными, как и у ее мужа.

Кайден становился все ближе и ближе к достижению своих целей по строительству той самой лондонской транспортной линии, о которой он так мечтал. А после этого – да кто ж его знает…

Хоуп собиралась рассказать Алисе, что после рождественских каникул, проведенных у них дома, даже ее брат Генри начал бредить изобретениями «Даггера» в Итоне. Однако она не успела ничего сказать по этому поводу, потому что у нее внезапно заскрипели зубы.

Снова раздался этот ненавистный скрежещущий звук. Эвелин, стоявшая на коленях на ковре, была единственной, кто, казалось, не замечал шума. Она все еще сосредоточенно возилась с последним изобретением Брукса, которое занимало большую часть чайного столика. Оно представляло собой огромный ящик из дерева и металла с золотым цилиндром в форме трубы на вершине.

– Ты действительно думаешь, что это сработает? – спросила Хоуп. – Кайден предупредил меня, что только Брукс знает, как им пользоваться.

– Я в курсе, мой кузен тоже читал мне лекции, – ворчала Ив. – Но мистер Эдевайн объяснил мне, как он его использует. Так как его заикание помешало мне усвоить всю технологию, он одолжил аппарат мне, чтобы я разобралась самостоятельно. Если он может это сделать, то и я смогу. Это не может быть так сложно!

– Ив, я не стану превозносить таланты любого человека над твоими, – сказала Алиса. – Однако боюсь, что в данном случае мистер Эдевайн разбирается в этом адском устройстве лучше, чем ты. Возможно, тебе стоит сдаться.

– Никогда! – Эвелин снова повернула маленькую рукоятку. – Если я чему-то и научилась с тех пор, как мы втроем познакомились, так это тому, что я не могу сдаться. Ни под предлогом того, что я стану более образованной, ни под предлогом того, что я найду себе хорошего мужа, и ни под каким другим предлогом, который ты мне навяжешь! У Хоуп же получилось! Она больше не Золушка. Так почему же у меня должно не получиться?

– Я не была Золушкой, – рассмеялась Хоуп. – У меня злая мать, а не мачеха. И две крестные феи в придачу. – Она сделала паузу. – Или это две добрые сводные сестры? Я не совсем уверена.

Алиса улыбнулась, уловив намек, и приготовилась поставить чашку на стол. К счастью, она уже допила чай, потому что резкий звук, раздавшийся из цилиндра, сбил фарфор на пол, но ковер уцелел.

– Ив, пожалуйста!

– Все готово! слушайте!

Из металлической трубы начала доноситься простая мелодия. Сначала она была похожа на диссонанс, но потом девушка отрегулировала несколько рычагов, и звук стал чище.

Это мелодия была очень модной. Она не была похожа на живую игру оркестра, но все же улавливалась музыка с бала, который они втроем организовали.

Все замолчали, узнав ее. Хоуп начала постукивать ногой по полу в ритм вальса, а Алиса следила за скрипичной партией головой, хотя ее губы оставались сомкнутыми.

Довольная собой, Эвелин сняла каблуки со своих розовых туфель, встала с пола и приняла позицию для танца. Она начала кружиться без партнера под пристальными и веселыми взглядами подруг.

Через несколько секунд Хоуп отложила этюдник в сторону, встала и осторожно подошла к ней. Она пару раз постучала по ее плечу, чтобы та повернулась, и как только Эвелин это сделала, неожиданно обхватила ее за талию.

– Вы позволите быть вашим партнером в этом танце, мисс Буланже?

Щеки Эвелин внезапно покраснели. Оправившись от изумления, она заикаясь произнесла:

– От-т-куда ты знаешь мужскую партию танца, Хоуп?

В ответ та притянула ее ближе и нежно положила левую руку подруги на свое правое плечо.

– Потому что на одну ночь я им стала.

Хоть это и казалось невозможным, Ив покраснела еще больше.

Эти двое начали танец, пока Алиса смеялась и поправляла обеих, чтобы девушки идеально сыграли свои роли. Когда они закончили, Алиса разразилась аплодисментами, словно чинная дама в театре. Ее подруги преувеличенно низко поклонились под овации.

– Мы хорошо справились, моя превосходнейшая леди Алиса Чедберн?

– Локти следовало бы поставить повыше, – сказала она, подражая хриплому голосу тети Джульетты. – И вы слишком часто смотрели друг на друга. Но в целом… зная вас, весьма неплохо!

– Точнее будет сказать: неплохо для Хромой Лоури, – пошутила Хоуп.

– Тогда уж Хромая Даггер.

Все трое разразились хохотом. Затем настала очередь Алисы удивить присутствовавших. Она спокойно подошла к ним и взяла Эвелин за талию.

– А теперь моя очередь.

– Т-твоя?

– Конечно, мисс Буланже. – Она соблазнительно опустила веки. – Мне всегда было интересно, каково это – танцевать как джентльмен… кроме того, никто не сможет возразить, что мне вполне хватает для этого роста.

На всем теле Эвелин, кажется, не осталось бледного участка кожи. Ее раскрасневшаяся кожа идеально сочеталась с кружевным платьем того же цвета. Сдерживая желание рассмеяться над бедной подругой, Хоуп отошла в сторону и дирижировала в такт руками, наслаждаясь танцем.

– Тебе нужно тренироваться для следующего сезона! – сказала она Эвелин. – Тебе придется соревноваться с множеством дебютанток, жаждущих украсть твоих партнеров по танцам!

– И одна из них будет тебе страшной соперницей, – сказала Алиса.

– Ты имеешь в виду себя?

– Я на твоей стороне, – напомнила Алиса, проворачивая свою партнершу под рукой. – Я тоже буду искать себе мужа, но я никогда не буду соревноваться с подругой. – Она понизила голос, едва заметно рассердившись. – Я имела в виду несносную сестру Маклеода.

– О да, – вспомнила Хоуп. – Хизер Маклеод, его младшая сестра. Эзра сказал мне, что она приедет в Лондон, как только начнется следующий сезон.

– Может быть, она сможет присоединиться к нашей компании! – улыбнулась Эвелин. – Еще одна, кому понадобится помощь в охоте за хорошим мужем!

– Ив, не говори «охота»!

– Но именно этим мы и занимались в случае с Каем!

Хоуп снова рассмеялась. Многое произошло с тех пор, как она «охотилась» на мистера Даггера в саду. Хотя, по его словам, она поймала его еще задолго до этого. Как было бы все легко, если бы она с самого начала знала, что одним взглядом сумела вызвать интерес у такого привлекательного мужчины, как он.

Мужчины, от которого впервые за несколько месяцев она что-то скрывала.

«На этот раз, если он узнает, какой секрет я храню, – думала она, поглаживая свой живот, – он не позволит мне ступить за пределы Англии. А Ив убьет меня, если я не посещу ее любимый Париж».

Внезапно она заметила, что за ними наблюдает кто-то еще. Это было слишком знакомое ощущение, чтобы не узнать его. Головокружение. Ожидание. Желание.

Электричество.

Повернув голову к двери, она увидела его. Как и на портрете, который она с него рисовала, Кайден внушительно стоял в дверном проеме. Взгляд голубых глаз, устремленных на нее, излучал тихое напряжение.

Она не могла побороть дрожь в животе.

Кайден Даггер всегда производил такой эффект на ее тело, хотя теперь первоначальная нервозность сменилась абсолютным доверием, которое росло день ото дня. И все же каждый раз, когда он смотрел на нее сверху вниз, с молчаливым намеком, мурашки бежали даже по металлу ее ноги.

В таких случаях ей было легко догадаться о смысле его пронизывающего взгляда. Этим острым взором муж говорил ей, что она может танцевать с кем хочет. Она может делать это со своими подругами или с любым джентльменом. Одетая как мужчина или как женщина.

Это не имело значения до тех пор, пока она оставляла последний танец за ним.

Благодарности

Эта книга о любви, но не только романтической. А также о той, что является для нас всех ключевой и необходимой: той, которую дарит нам дружба.

Мою жизнь, как писательницы и как «простолюдинки», всегда формировали мои друзья. Они могли осветить самые худшие дни, заставить меня смеяться до колик и превратить абсурдные моменты в незабываемые, которые перенимают образ рассказчика… и которые повторяются миллион раз за пивом на площади, за бокалом белого вина на террасе, за коктейлем на вечеринке или чашкой кофе в окруженном стеной городе.

Со многими из них я познакомилась в очень юном возрасте, когда мне было всего три года. Одна из моих самых больших гордостей – это возможность сказать, что мы все еще дружим спустя столько лет и несмотря на разлуку в шестьсот километров. Мои лугийки[14], вы послужили вдохновением для создания этих героинь. Вернее, их дружбы. Спасибо.

Но я еще многим хочу сказать слова благодарности. Мне очень повезло, что меня окружает множество друзей. Марина Тена, Мириам М. Лехарди, спасибо вам за то, что делитесь со мной своим творчеством и терпите мои подкасты в виде аудиосообщений. И Мириам, твои советы в сценах с чики-бамбам бесконечно помогли мне. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я снова повторяла это, но иди ты к черту: спасибо тебе.

Мои подруги из города Сифуэнтес также вдохновили меня на изображение той дружбы, которая была в книге между Хоуп, Эвелин и Алисой. Спасибо, что поддерживали меня и заставляли танцевать без стыда.

Моя сестра и мама были моими лучшими подругами с самого рождения. Они передали мне страсть к романам, фильмам и историческим сериалам, так что эта книга во многом их наследие. Кроме того, Андреа, я уверена, ты помнишь: мы с тобой выковали эту историю, запертые дома из-за всемыужезнаемкакой пандемии. Сидя на ковре в твоей комнате, мы даже обсуждали, какое имя дать каждому герою, поэтому «Любовь и расчет» – это еще и твое дитя.

Спасибо тете Хосе, тете Пепи, тете Розе, верным читательницам моих историй, и бабушке Пилар за то, что она так гордится мной и готовит лучшие в мире яичные крокеты.

Где бы я ни была, я старалась подружиться с разными девушками и женщинами, впитать их мировоззрение, разделить страсти и несчастья. В Гвадалахаре, в Университете Алькала, в моих летних лагерях, в Мадриде, даже в Лондоне. Все эти дружеские отношения, временные и многолетние, внесли свою лепту в историю Хоуп и Кайдена. Так что от всего сердца благодарю вас.

Также я хотела поблагодарить Исабель, моего агента, за всю ее работу. И конечно же Марию Террен, моего редактора. Она сделала акцент на тех моментах сюжета, которые можно (и нужно) было улучшить, и роман получился именно таким благодаря ее отличной работе (и ее солнечному теплу).

И последнее, но не менее важное: я хочу отметить мужчин в моей жизни, которые подбадривают меня при любых обстоятельствах. «Мои поклонники»: папа, Санти, Пабло, спасибо вам за такую, казалось бы, простую, но в то же время сложную задачу, как быть рядом со мной.

Последнюю благодарность я всегда отдаю еще одному человеку, потому он – основополагающая часть всего этого литературного хаоса: ты, читатель или читательница, спасибо тебе за то, что читаешь меня. Спасибо тем из вас, кто делает это молча, тем из вас, кто пишет мне такие приятные слова о моих историях, и тем из вас, кто занимается просветительской работой (любого рода). Мне не было бы смысла создавать все это, если бы вас не было рядом.

Увидимся в следующей книге…

Notes

1

Приятно познакомиться. (франц.)

2

Русский аналог: «Масть к масти подбирается»; «Рыбак рыбака видит издалека». (Прим. пер.)

3

Dagger (в переводе с англ.) – «кинжал», «клинок».

4

Ради всего святого. (франц.)

5

«Хвала небесам!»

6

Игра слов. Espoir – от франц. «надежда», как и имя главной героини.

7

Фиоритура – название музыкального украшения в вокальной или инструментальной партии, один из способов аранжировки.

8

С XVIII века улица элитных бутиков и магазинов в лондонском районе Мэйфэр. Одна из главных улиц торгового района Вест-Энда. (Прим. пер.)

9

«Великий воин». (франц.)

10

Бобби (разг.) – полицейский в Великобритании.

11

«Невероятно». (франц.)

12

«Еще как; правда». (франц.)

13

Альберт Саксен-Кобург-Готский (1819–1861) – саксонский принц, супруг и консорт королевы Великобритании Виктории.

14

Жительницы города Луго в Испании.

Content

Ракель Арбетета
Любовь и расчет

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог

Благодарности

Notes