Анна Димова

Айна. Роман-медитация

Sub rosa dictum

© Анна Димова, текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Лепестки распускаются один за одним, открывая скрытое.

Время преображает бутон в благоухающий цветок.

Как раскрывается роза, так раскрывается душа человека.

Здравствуй!

Я – Анна Димова, автор книги, которая почему‑то оказалась в твоих руках.

Я не верю в случайности, а верю в то, что в нас есть безусловное знание о мироздании и природе всех вещей. И именно об этом я хотела написать книгу. А вышла красивая, вдохновляющая история-путешествие по различным мирам и пространствам, где ты обязательно узнаешь:

– где и зачем мы оставляем память о предыдущих воплощениях, когда в очередной раз приходим на Землю;

– как найти истину, которую никто не прячет, и правильно читать знаки и подсказки вселенной;

– откуда берется страх, чем он мешает тебе и как с ним подружиться;

– как научиться слышать и понимать себя;

– почему света не может быть без тьмы и наоборот;

И многое другое, в том числе простые и действенные практики на каждый день.

Для тебя книга раскроется своими смыслами. Ее можно перечитывать, открывать заново и погружаться на новый уровень исследования. Возможно, она станет откровением в глубоком познании себя или шуткой. Предлагаю читать между строк, ведь именно там прячутся ключи и коды от наших потайных комнат с талантами, дарами и теми самыми знаниями.

Кто‑то из первых читателей сказал, что «Айна» – это философское учение, завернутое в фантастический роман. Я с этим согласна, но тебя попрошу не верить на слово, а пуститься в это увлекательное путешествие по страницам книги, а заодно и своего бесконечного микрокосма. Ведь все самое интересное лежит за пределами логики и привычного восприятия вещей!

Ах да, в книге собраны уникальные иллюстрации, которые ты можешь использовать как оракул. Просто задай вопрос и открой страницу наугад.

Желаю тебе приятного погружения, а я пойду проживать свой новый опыт и собирать новые знания!

С любовью и открытым сердцем,

Анна

Здравствуй!

Добро пожаловать на планету Земля!

Да-да, я знаю, ты прожила здесь уже много лет.

Я приглашаю тебя на новую Землю. Она рождается прямо сейчас – с новыми знаниями, новыми энергиями и новой тобой! Я расскажу тебе, как тут все устроено сейчас и как было раньше. Мы отправимся в микрокосмос и заглянем в самые отдаленные уголки души, погрузимся в воды реки Забвения за жемчужинами мудрости, пробежимся по росе из выплаканных слез, доберемся до огромной пропасти неизведанного, чтобы встретить твой новый рассвет!

Мы не будем сжигать мосты, бороться со страхами и обидами. Нам теперь вообще не нужно ни с кем бороться. Здесь безопасно. Поэтому оставляй все свои маски в гардеробной, сними камень с души, обнажи сердце и просто побудь любопытным путником в этом приятном, чувственном паломничестве к себе.

В нашем путешествии отсутствуют правила и законы, которым нужно четко следовать. Есть только твой интерес и любознательность. А я буду мягко направлять тебя.

Ах да, забыла представиться. Я Айна[1]– единый дух всех женщин нового времени, я – малышка, сделавшая первый вдох, я – девочка из крошечного городка, перебегающая дорогу. Я – девушка, сидящая в кафе за ноутбуком. Я – мама, которая обнимает своего ребенка. Я – женщина, идущая по лестнице в метро. Я – каждая, кто читает эти строки. Я – это ты, только из будущего!

Я существую вне времени, но там, где ты сейчас находишься, время необратимо, оно течет лишь в одном направлении: из прошлого через настоящее в будущее.

Люди на Земле неотделимо связаны со временем. Вы его считаете, бережете, тратите и даже пытаетесь контролировать. Время играет, устраивает ловушки – может бежать, а может тянуться. И никто не разберет: это еще прошлое или уже будущее и что значит «жить в моменте»? Вы наделяете время невероятной силой, то беспокоясь о том, что еще не произошло, то прокручивая в мыслях то, что давно отжило, цепляясь за обиды, ошибки, чувство вины.

И вот уже не ты контролируешь время, а оно тебя!

Я знаю, это сложно: отпустить контроль и открыться миру. Так давай начнем с первого шага, просто доверься мне, и я стану твоим проводником. Я знаю дорогу, я тысячи жизней проходила по ней, теряя надежду и останавливаясь на полпути, предавая себя и поднимаясь с колен. Я храню в себе опыт миллионов женщин этой планеты, знания, накопленные веками: каждую боль, каждое счастье, каждую слезу и каждую улыбку, каждую прожитую минуту.

Рожденная женщиной, пребывающая в плену у своих страхов, в оковах общественного мнения, позволь мне освободить тебя и показать, кто ты. Разреши помочь тебе вспомнить свою истинную природу!

Маленькое пламя

Серый город, как всегда, безуспешно ждал солнца. За окном автобуса мелькали однообразные многоэтажки. Ты откинулась на спинку сиденья и размышляла о том, когда же остановится эта бесконечная гонка.

В этот город ты переехала недавно, но, словно багаж, взяла с собой все то же, что было в прошлом. Ты точно так же посвящаешь всю себя только работе. Каждое утро, не выспавшись, спешишь туда, купив по дороге кофе, вкуса которого уже не чувствуешь. Череда профессиональных задач, иногда даже без обеда, а вечером – купить продукты, приготовить наскоро ужин, ответить на уйму рабочих писем. Иногда это продолжается до ночи, и у тебя едва хватает сил доползти до кровати, а наутро все начинается по новой.

За окном ползет длинный бетонный забор, установленный вокруг строящегося жилого комплекса, – конца и края не видно, как и у твоего круговорота рутины. Поездка в автобусе от дома до офиса и обратно – единственное время, когда ты никуда не бежишь, когда никто ничего от тебя не ждет. Можно побыть наедине с собой, даже когда вокруг другие пассажиры. Большинство из них такие же абсолютно усталые, не принимающие себя, ищущие ответы и не находящие их. Прямо как ты.

«Кто я? Может, меня не существует? – думаешь в отчаянии. – Я так много работаю, что некогда тратить заработанные деньги, даже на маникюр не сходить, и в кино уже сто лет не была. Я просто человек, который сегодня есть, а завтра может и не быть, я просто, просто, просто… никто. Я растворилась в делах, в суете, и больше не осталось моих собственных желаний, нет вообще ничего, что я хочу. А у меня нет больше сил. Неужели так будет всегда?»

И тут тебя словно вырвали из этих тяжелых мыслей, переключили фокус внимания на… это что, твое имя? Да, кто‑то баллончиком краски неровно вывел на заборе твое имя, а дальше фразу: «Все будет хорошо».

Словно свыше пришел ответ на твои вопросы! Неужели кто‑то есть рядом – присматривает за тобой, посылает подсказки? Да нет, не может этого быть! Глупости! Совпадение…

Загоревшийся было огонек надежды тут же гаснет. Ты выходишь на своей остановке, но та надпись на заборе словно отпечаталась в мыслях. Ты закрываешь глаза и видишь ее снова и снова. Вот было бы здорово, окажись эти слова правдой!

– Эй, привет, ты чего задумалась? – нагоняет тебя коллега, весело хлопая по плечу. – Я зову, зову, а ты молчишь.

– Прости, задумалась.

– Ну и усталый у тебя вид. А у меня как раз суперпредложение – билет в кино пропадает на вечер. Говорят, очень интересный фильм, уже все наши посмотрели, что‑то там про зрение или видение… Я просто победила в розыгрыше на страничке кинотеатра, а сходить не могу. Хочешь, тебе отдам?

– Ой, у меня вечером… – начинаешь возражать ты, но коллега уже быстро нажимает что‑то в телефоне.

– Все, я тебе переслала. Сходи. Надо же и на себя время находить.

«Удивительно, я ведь только что думала, что сто лет в кино не была».

И вот ты, поддавшись, идешь в кино в центре города, и тебе даже удается полностью погрузиться в происходящее на экране. Ты почти не думаешь о потоке рабочих сообщений, ведь если не звонят в панике, значит все нормально.

Выйдя из кинотеатра, поднимаешь голову – кажется, впервые за последние месяцы – и видишь потрясающее вечернее небо, желтовато-оранжевое, с темными мазками облаков. Нужно поменьше смотреть себе под ноги и больше – по сторонам, обещаешь себе ты. Кстати, если действительно посмотреть по сторонам, то можно заметить в тени деревьев небольшой киоск. Из него долетают аппетитные запахи, а ты сегодня, как обычно, пропустила на обед.

Купив огромный горячий, сочный чебурек, ты садишься на скамейку на остановке и мечтаешь, чтобы автобус не приходил подольше. Наконец‑то ты не глотаешь еду на бегу, а можешь откусывать маленькими кусочками, ощущая, как хрустит поджаристое тесто и теплый пар от начинки касается губ. Ты зажмуриваешься от удовольствия, на глаза наворачиваются слезы. Кино, чебурек, вечернее небо – вроде ничего такого, но почему так сладко щемит сердце?

Но время идет, автобуса так и нет, темнеет. Ты выплываешь из своих маленьких удовольствий и начинаешь волноваться и даже винить себя за то, что так задержалась. Завтра же рано на работу вставать! Заторопившись домой, вызываешь такси. Уже через пару минут перед тобой останавливается странный автомобиль – с белоснежным кузовом и салоном. Дверь призывно распахивается, и внутри ты видишь водителя-женщину (меня, между прочим!).

– Ой, простите, – извиняешься ты. – Я эконом заказывала. Наверное, в приложении какой‑то сбой.

– Нет-нет, все правильно, я за вами. Меня зовут Айна. Садитесь.

Ты осторожно, будто боишься запачкать машину, устраиваешься в уголке заднего сиденья, сложив руки на коленях. Я мягко нажимаю на педаль газа.

Те самые облака, что ты до этого рассматривала, уже собрались в тяжелые темные тучи, готовые вот-вот пролиться на землю дождем. Я вижу, ты хочешь что‑то сказать, но не решаешься.

– Тяжелый денек выдался? – подсказываю я.

– Да нет, на самом деле волшебный какой‑то! – с готовностью начинаешь ты, ведь это бывает так просто – поделиться с чужим человеком, которого больше никогда не увидишь. – Я сегодня сделала столько вещей, про которые уже забыла.

Ну вот, тучи разражаются дождем, который обнимает старинные здания, поливает отполированную тысячами ног брусчатку.

– А вообще вы правы, тяжелый. Столько всего навалилось, да еще серость эта вечная, дождь! – не выдерживаешь ты.

Дождь превращается в ливень, стоящий серой стеной. Его косые струи хлещут по плечам ускорившихся прохожих, загоняя их в двери магазинов и станций метро, ветер рвет из их рук разноцветные зонты.

– А где бы вы хотели сейчас оказаться? – интересуюсь я. – Это же все‑таки такси…

– Есть такое место, – подумав, отвечаешь ты. – Когда я была маленькой, мы жили там, где цвели розы. У бабушки был целый розовый сад, созданный с большой любовью и благоухающий сладкими медовыми ароматами. Это выглядело так невероятно, мне всегда хотелось, чтобы время застыло, замерло и я навсегда осталась в этой картинке. Вот бы сейчас туда…

Тем временем дождь словно смывает с брусчатки все, что нанесено временем, и кажется, что дорога стала лиловой. Тучи понемногу редеют, сквозь них пробиваются солнечные лучи, и путь перед машиной начинает сиять.

– Что это? – ахаешь ты.

– Сейчас увидишь.

Мы едем по сверкающей дороге, а город с его машинами, тротуарами, людьми и спешкой остается далеко позади, небо светлеет. Посмотри, что это за красная полоса там, вдали? Может быть, это закат сегодня такой? Но, когда мы подъезжаем ближе, оказывается, что это тот самый розовый сад. Это ведь он? Похож на тот, из детства?

Сад уходит до самого горизонта, он похож на бескрайний океан, цветы колышет легкий ветер, донося до нас их пьянящий аромат. Над крупными бутонами басом гудят шмели.

– Как это возможно? Я сплю? – медленно произносишь ты и углубляешься в россыпь цветов.

Ты расставляешь руки так, чтобы с каждым шагом цветы касались твоих раскрытых ладоней. Идешь медленно, до сих пор не веря глазам. Я поджидаю, пока ты насладишься своей детской мечтой, а потом подхожу к тебе и беру за руку.

– Какое волшебство, – выдыхаешь ты. – Но все‑таки как мы сюда попали? Я что‑то не припомню в окрестностях такого поля, его просто не может быть!

– Мы с тобой отправляемся в путешествие, в котором все возможно.

– Ты ведь не водитель такси? – спрашиваешь ты то ли со страхом, то ли с восторгом.

– Я – единый дух всех женщин нового времени, меня зовут Айна. Я пришла, чтобы помочь тебе найти дорогу к себе настоящей, и нам с тобой уже пора. Идем, смотри, облако опустилось на поляне, это за нами.

– Я все‑таки сплю, и это все мне снится. И сад, и облака, и ты – Айна, – медленно проговариваешь ты, словно и правда борешься с дремотой. – Смотри, это облако удивительное, оно меняет цвет.

– Да, понаблюдай. Сейчас его раскрасит малиновый рассвет прохладного утра, а теперь оно становится белым и плотным, как сахарная вата, а снизу на нем отражается ласковая морская лазурь. А вот облако уже оранжевое, как закат в тропических странах.

Располагайся на нем удобнее, оно такое мягкое и нежное, что по телу сразу разливается нега и благодать. Я вижу, как расслабляются твои плечи, и вижу, как ты все еще думаешь, будто спишь. Не буду разрушать твою иллюзию.

Закрой глаза и просто наслаждайся тем, как ветер осторожно запускает тонкие пальцы в твои волосы. Он ни за что не даст тебе упасть, он будет держать тебя в своих объятьях и легонько покачивать, пока ты привыкаешь к полету.

Открою тебе небольшой секрет: я слышала, как ты разговаривала сама с собой в автобусе. Ты думаешь, что ты никто, а я смотрю на тебя и знаю, кто ты, вижу твою красоту и глубину, внутреннюю искру, огонек, который просто нужно немного разжечь.

Ты очень похожа на маленькое пламя свечи, с которым мне однажды довелось общаться.

– Пламя свечи? Как интересно! Расскажи, пожалуйста, – просишь ты.

– Знаешь, на старой Земле я получила много необычного и даже мистического опыта: отправлялась в прошлые жизни, соединялась с энергиями планеты, путешествовала по внеземным мирам и даже училась у одного старого шамана. Он и рассказал мне, как разговаривать со стихиями.

Однажды шаман дал мне задание познакомиться с огнем. Жила я в большом городе и постигать его уроки могла подручными средствами, поэтому взяла спички, свечу и отправилась на свидание с огнем. Казалось бы, что сложного?

Погружаюсь в трансовое состояние, подношу спичку к фитилю, наблюдаю, как вспыхивает и начинает танцевать пламя. На миг сама становлюсь пламенем – жарким и всемогущим. Вот она – мощная стихия огня, сейчас я соединюсь с ней, прочувствую всем телом ее силу, созидание и разрушение, что она несет. Прочувствую и возьму себе, присвою, примерю, как новое платье! Но вместо этого ощущаю… всепоглощающий первобытный страх!

– Привет, – осторожно начинаю разговор, уже забыв, что хотела сказать. – Это твой страх ползет мурашками по моей коже?

– Да, – шепчет пламя свечи, словно боится даже говорить со мной.

Я вижу маленького и одинокого ребенка. Он не понимает, что происходит, и прячется от всех в темном углу, подтянув колени к подбородку.

– Но почему ты так себя чувствуешь?! – восклицаю я. – Ты ведь огонь! Ты такая сила!

– Ты меня с кем‑то путаешь, это совсем не про меня, – возражает пламя. – Я маленькое и незаметное. Стоит тебе только дунуть – и меня не станет. Нет у меня никакой силы… И никакой я не огонь – просто маленькое пламя свечи, которая быстро догорит и исчезнет навсегда.

Я ожидала от встречи с огнем невероятной силы и мощи, которые, как волна, накроют меня с головой, но этого не произошло. В этот момент я осознала, что люди живут точно так же. Каждый человек – часть бесконечной энергии, внутреннего и внешнего света, как это пламя свечи – часть стихии огня. Люди от природы наделены энергией, только забыли об этом, утратили связь с ее источником.

– Послушай, – я тоже перехожу на шепот. – Давай я помогу тебе вспомнить, каково быть огнем. Я помогу соединиться с твоим праотцом – целой стихией.

Но в этом не было смысла. Маленькое пламя совершенно забыло свою природу! Забыло, на что способно. Оно даже перестало отвечать мне, настолько ему было страшно.

– То есть, обладая таким огромным внутренним потенциалом, из‑за неверия в себя можно всю жизнь прожить, так и не поняв, что ты ОГОНЬ? – поражаешься ты.

– Верно, потенциал может так и не раскрыться, потому что ты не знаешь, не понимаешь, не подозреваешь, с какой внутренней силой рождена. Внутри тебя есть все, что нужно, но если ты не раскроешься этому знанию, то так и потухнешь, как это пламя свечи. Никого не зажжешь, не увеличишься, не станешь мощнее, не будешь гореть дольше.

– Я – маленькое пламя свечи, которое не знает, что оно огонь, – вдумчиво повторяешь ты и следом восклицаешь: – Но я хочу пылать вместе со всеми, объединяя свет!

Тогда ты на правильном пути!

Река забвения

Смотри, как красиво! Над какой бурной, стремительной, рокочущей рекой мы пролетаем. Видишь, как она играет огромными валунами, словно это лишь горсть мелких камней? То перекатывается через них, разбиваясь на брызги и вновь соединяясь, то переворачивает гигантский камень и уносит прочь. Эта река никогда не умолкает и не останавливается – она грохочет и бежит вперед, снося все на своем пути. Такую не покорить, не перейти. Все думают, что нам дано войти в нее лишь однажды – в миг, когда мы рождаемся.

Это река Жизни, через которую проходит каждая душа, попадая на Землю. Она же становится для нас рекой Забвения и в момент перехода уносит знание о прошлых воплощениях и о том, как устроен мир.

– Все это напоминает фантастический роман! – Ты недоверчиво смотришь на меня: – Ты хочешь сказать, что прошлые жизни существуют и до рождения ребенок о них помнит?

Прежде чем родиться, души плывут по бурной реке к свету. Их несет течением через пороги, сквозь водовороты. Для кого‑то все пролетает быстро, а кто‑то думает, что прошла целая вечность и он все не мог выплыть в свет. Это путь души. Когда малыш в утробе, душа следует за ним, ждет, наблюдает, оберегает и подает знаки. Когда мама разговаривает с малышом или поет ему песенку и он успокаивается – это и есть общение с его душой, которая находится рядом. Душа может захотеть провести весь этот период в теле малыша, внутри женщины, потому что находиться в таком слиянии – это блаженство.

В это время душа помнит все, что с ней когда‑либо происходило, и знает, как все устроено в мире. Но, когда маленький человек рождается, душа обязана пройти реку Забвения. С одной стороны, душа все помнит, с другой – словно подключается к компьютеру, встраивается в него, а значит, и принимает земные правила игры. Человеческое, земное сознание больше не пропускает ее воспоминания.

– И никак не отформатировать память, не восстановить данные? – с грустью спрашиваешь ты.

– Данные никуда не исчезают, а бережно хранятся на полках бессознательного «под замком». Ведь сознание нового человека – это чистый лист, и нужно, чтобы ничего не мешало заполнять его свежим опытом.

Мало кто, проходя через реку Забвения, продолжает помнить про свою целостность, связь с источником, про свой дар внутреннего видения. Ты тоже проходила сквозь нее, чтобы однажды вернуться и забрать оставленное знание.

Мы подходим поближе к реке и видим забавного старичка-рыбака с сачком наперевес. В другой руке у него огромное, слегка помятое и кое‑где ржавое ведро. Он поправляет видавшую виды панаму, потирает длинные седые усы и бормочет в них: «Сейчас, сейчас, ребята… Все, уже иду… сейчас».

– Посмотри, в этом месте река бурлит как‑то по‑особенному. Она словно закипает – пузырится, пенится.

– Это что там? Рыбы? – удивляешься ты.

– Ну конечно, рыбы, – отвечает старичок, заметив нас.

Против течения, подпрыгивая из воды, барахтаясь в ней, врезаясь друг в друга, взбивая и без того бурную воду хвостами, плывут сотни, тысячи, миллионы рыб. Они перекатываются через пороги, переворачиваются, делают немыслимые трюки, чтобы только пройти этот бурный, узкий, мелкий участок.

– А почему против течения‑то? – недоумеваешь ты.

– А это ничего, дочка. Это надо так, природой задумано. А у нее все по местам, по полочкам, – отвечает старичок.

Он замечает рыбу, которая бьется между огромными валунами. Рыбак резво прыгает по камням прямо туда, вылавливает ее сачком, опускает в ведро. Находит еще одну рыбу, отправляет туда же.

– Ничего, ничего, ребятки, все пройдете. Дождей просто мало было, сейчас все сделаем… – приговаривает он.

Наполнив ведро, так же ловко выбирается на берег, проходит чуть дальше, минуя опасный участок, и выпускает рыб в воду. Те, вильнув хвостами, с невероятной скоростью устремляются вперед.

– Торопятся куда‑то, торопятся, эх… – старичок прикладывает ладонь козырьком ко лбу, высматривая других застрявших на порогах рыб.

– Ой, а что это вы делаете? – интересуешься ты у него. – Помогаете рыбам?

– Ага, работу свою выполняю. Всех пропустить, чтоб никто не застрял, чтоб все прошли… О, смотри‑ка, еще одна. Ну, пойду…

И он снова подхватывает с земли ведро, подтягивает повыше рыбацкие сапоги и храбро устремляется на помощь.

– Айна, раз это река Жизни, то это… – задумчиво произносишь ты, и тебя осеняет догадкой: – Это что, души???

– Да, и ты здесь уже была не раз и с рыбаком этим встречалась, да и ведро это наверняка тебе знакомо. Просто ты все забыла, выплыв к свету.

Утрачивая воспоминания в реке Забвения, ты проводишь жизнь в поисках ответов… Едешь на край земли за истиной, чтобы успокоить свой внутренний зов. Ты обращаешься к духовным мастерам, взбираешься на вершину священной горы, стоишь на гвоздях, проходишь через голодание, ныряешь в холодную воду, много медитируешь и поешь мантры.

– Подожди, а разве это не помогает? Я думала…

– Помогает и ведет тебя к свету, дает подсказки, приближает к источнику знания. Этот путь похож на поиски сокровищ, но истину никто не прячет. Вот же она, нет, не в далекой галактике или параллельном измерении, и даже не «где‑то рядом», она всегда была внутри тебя. И всё вокруг – пространство, люди, знаки – указывает тебе на это. Об этом написано в книгах, показано в кино.

Кстати, о кино.

Это один из наших любимых способов оставлять вам послания и подсказки. Сегодня, как ты понимаешь, ты не случайно попала в кинотеатр.

Истину никто не прячет.

– Я так и думала, – киваешь ты. – Такой интересный фильм был – история о далеком будущем, где человечество почти вымерло, все люди слепы, они потеряли физическое зрение и живут «в темноте». И вдруг у героини рождаются дети, которые могут видеть. Их считают изгоями, мистиками, ведь люди забыли, каково это, и такая человеческая способность за гранью их понимания. Получается, там были для меня подсказки. И у меня есть внутреннее видение?

– Да, оно даровано тебе предками. Давным-давно люди Земли могли телепатически видеть, чувствовать, понимать все, что происходит. Они говорили друг с другом, не произнося ни слова, и знали, что вокруг физического тела есть тела более тонкие. Для них это было так же естественно, как для тебя – видеть и слышать.

Ты не помнишь об этом, как герои фильма не помнят, что такое смотреть глазами на мир вокруг. Это – массовое «забывание».

– И что, все это исчезло без следа? – тихо произносишь ты.

– След все‑таки остался. В вашем теле есть физическое напоминание об этом даре – шишковидная железа, которая находится в геометрическом центре мозга, между двумя его полушариями. Каждый ребенок, рождаясь, имеет дар видения. Но его мир не совпадает с реальностью взрослых, и она постепенно формирует у ребенка новые шаблоны восприятия, замещая его мир миром взрослых, ведь его доверие родителям абсолютно.

А потом ребенок накапливает собственный опыт и знания об этом «реальном» мире, окончательно переставая верить в свой. Шишковидная железа растет примерно до шести-семи лет, а дальше начинает постепенно отмирать, крошиться, превращаться в «мозговой песок». Но это не хорошо и не плохо, так было на старой планете, и для этого были свои причины и потребности пространства, теперь все меняется, и видение открывается независимо от того, верит человек в него или нет.

– Так, хорошо, и все же что такое внутреннее видение? – продолжаешь расспрашивать ты. – Куда я должна смотреть и что увидеть?

– Внутреннее видение – это ваше знание о природе всех вещей, мудрость, заложенная изначально. Для того чтобы смотреть на внешний мир, вам дано обычное человеческое зрение, а внутренним ты можешь видеть мир непроявленный. Когда ты смотришь на человека с помощью зрения, ты оцениваешь его внешность и его поведение, порой и то и другое не отражает сути этого человека. Внутреннее видение проявляет личность без искажений.

– Все, что ты говоришь, так сложно, что когда я пытаюсь понять, то раздражаюсь, из себя выхожу! – хмуришься ты.

– А кстати, ты когда‑нибудь задумывалась, почему люди говорят «приди в себя!», «ты не в себе?», «выйти из себя»? Что это значит, какой глубокий смысл заложен в эти фразы? Как это: человек вышел из себя? И куда же он тогда пошел?

Забавно, правда, вы часто произносите слова-ключи, которые выдает ваше подсознание, чтобы вы могли вовремя отреагировать и принять меры, но на автомате совершенно не придаете им значения.

Вспомни, когда ты последний раз была в себе? Нет, не в работе, не в проблемах, делах, мечтах, а в себе? В своем теле, ощущала целостность, получала удовольствие от проживания себя без масок, без социальных ролей, просто: «Я есть, и этого достаточно!»

– Как это? Я думала, я всегда в себе! – не понимаешь ты.

– Когда ты в себе, проблем не существует, у тебя все в порядке. Нет напряжения, нет сомнения по поводу жизни или внешности. Тебе не нужно думать, куда ты идешь, в чем твое предназначение. Тебе все о себе известно. Ты здесь. Ты в себе. Ты – есть!

Я есть, и этого достаточно!

Это так важно – забрать себя из безумного мира, из чужих забот и разговоров, из плохих и хороших новостей и вернуть в себя.

Кстати, все, что ты делаешь – пение, ароматерапия, йога, медитации, – все это работает, все это возвращает тебя в тебя!

– И все‑таки я не понимаю разницы, где я сейчас? – настаиваешь ты.

– Расслабься, не нужно пытаться понять это умом. И вообще, жизнь без напряжения – это лучший способ из себя не выходить! И пока ты окончательно не выпрыгнула из себя, давай вернем тебя на место. А когда ты поймешь, в чем разница, то сможешь делать это в любое время в любом месте. Это как лакмусовая бумажка твоего состояния: «Я в себе, я вне себя». Прикрой глаза и следуй за моим голосом.

Итак, сделай глубокий вдох и такой же глубокий выдох, почувствуй свое тело и задай себе установку: сейчас я в себе.

Обрати внимание, как ты воспринимаешь реальность.

– Оказывается, быть в себе очень приятно. Совсем не важны проблемы, да они и вовсе не мои. Такой покой, и сразу становится понятно, что для меня действительно важно.

– Понаблюдай за своим состоянием. Твое сознание становится ясным. Ты четко понимаешь, что происходит, легко и бережно отделяешь главное от второстепенного. Хорошо!

А теперь скажи себе: «Сейчас я вне себя».

– О-о-о, это мое обычное состояние, внимание одновременно везде: в новостях, в разговорах с подругами, в их переживаниях, в работе, в мыслях, что не похудела к лету, в магазине за продуктами. Что вообще происходит?

– Появляется тревога, неуверенность, апатия. Это естественно, ведь когда ты не в себе, ты отрываешься от своего внутреннего центра, а человек – создание центричное. Возвращаясь в свой центр, ты снова понимаешь, что у тебя все хорошо.

А сейчас сделай глубокий вдох и снова вернись в себя. Вижу, что ты все поняла!

Простая практика, которая занимает всего несколько минут. Вспоминай о ней каждый раз, когда понадобится понимание того, как поступить, что делать, куда идти. Когда живешь из своей сути – все легко и понятно. И больше никакой гонки.

Я хочу, чтобы мы подошли ближе к реке. Трава здесь высокая, до колен, и покрыта прохладной росой. В каждой капле – солнце. На этом берегу грохот реки заглушает даже мысли. Над рекой стелется молочный туман, тянет щупальца к суше. Посмотри: в кустах у берега виднеется лодка – старая, растрескавшаяся от времени. Она от носа до кормы заросла буйной травой. Возможно, она принадлежит старому рыбаку или кто‑то пытался пересечь реку?

– И куда нам дальше? Давай уйдем отсюда, мне тревожно, – ты взволнованно обнимаешь свои плечи.

– А ты не хочешь прямо сейчас войти в эту реку, чтобы заново обрести все воспоминания и знания, что оставила здесь когда‑то? Обещаю, она не унесет тебя, а только вернет то, что и так принадлежит тебе.

– Ты что? Мне страшно, – отрицательно качаешь головой. – Мне завтра вообще‑то на работу! Уйдем отсюда, пожалуйста…

– Хорошо, хорошо, мы сможем вернуться сюда в любой момент, когда ты захочешь. Когда будешь готова. А сейчас отправимся в место, которое тебя непременно обрадует. В место, где тебя всегда ждут. Посмотри, наше облако не улетело, оно дожидается нас.

Мы снова садимся на него, я беру в руки кулончик, висящий у меня на груди. На нем две змейки спиралями закручиваются навстречу друг другу вокруг жезла, а сверху широко распахнулись крылья. Это не просто украшение, а ключ, который откроет путь к нашему следующему приключению. От моего прикосновения змейки начинают вращаться, сверкая глазами-камешками.

Старик-рыбак снова выходит на берег с полным ведром рыбы, оглядывается по сторонам, ища нас, замечает и машет рукой на прощание. Кулон вращается быстрее и быстрее, и вот уже солнце движется по небосводу в обратную сторону. Вместо него выплывает круглая луна, ночь сменяет день, за летом приходит весна, потом зима и осень, и так по кругу – все быстрее и быстрее. Все так мелькает вокруг, что ты закрываешь глаза руками.

Стоп! Достаточно. Я останавливаю движение кулона. Мы в нужное время в нужном месте!

Спираль времени

Река Забвения остается позади. Под нами проносятся горы и леса, города и деревни. Они маленькие, не больше спичечных коробков. Мы можем выбрать любой, но один – словно залит солнечным светом, нас притягивает туда как магнитом, и мы осторожно снижаемся.

Двор обычной панельной пятиэтажки. Теплые лучи предзакатного солнца осыпают золотом тротуары, скамейки, листву деревьев, песок на детской площадке. Тени от домов уже вытянулись, разлеглись на прогретой за день земле, как ленивые коты. Ветер еле заметно раскачивает старые качели и играет с развешанным во дворе бельем, от которого далеко разносится запах свежести и хозяйственного мыла.

Узнаешь?

– Похоже на двор моего детства, – с восторгом восклицаешь ты. – Мы что, вернулись в прошлое?

Здесь пусто, никого нет. Кроме девочки лет семи. У нее белая майка, голубая юбка в горох и красные сандалии с бабочками. Левая разбитая коленка покрыта корочкой, а на носу красуется царапина. Волосы убраны в две туго заплетенные косички, бантик на одной развязался и играет на ветру. На скамейке рядом лежит холщовая сумка, из которой выглядывает надкусанная, наверняка хрустящая булка хлеба.

Чувствуешь ее аромат?

Наверное, девочка уже забыла, что мама ждет ее из магазина. Она очень занята – растянула между толстым деревом и ножками скамейки упругую резиночку и старательно выпрыгивает замысловатые фигуры. Она так сосредоточена, что высунула кончик языка.

Удивительно, но в двух шагах от девочки сидит кошка и пристально наблюдает за каждым ее движением. Пятнистая шубка – гладкая и густая, а глаза – разного цвета. Девочка спотыкается, едва не падает и присаживается на корточки, чтобы подтянуть сползший носок. Кошка тут же подбегает к ней, обнюхивает, словно проверяя, все ли в порядке, не поранилась ли девочка. Та что‑то ласково говорит, чешет между ушей, а кошка в ответ лижет ей руку, а потом начинает тереться о ноги.

– Никак не получается, – я наконец могу разобрать слова девочки.

Она садится на скамейку, забросив резиночку, кошка тут же мягко прыгает и ложится рядом с ней, обняв себя хвостом, не сводя глаз с девочки и словно бы безмолвно спрашивая: «Что я могу для тебя сделать? Чем помочь?»

Ты узнала девочку? Глаза наполнились слезами – узнала.

– Давай позовем ее! Эй, малышка, как тебя зовут?

Девочка называет свое имя. Или… твое?

– Подойди, поговори с ней, ну же.

– Привет! Ты кто? Я тебя здесь никогда не видела, а я всех-всех знаю. – Кажется, девочка рада новому знакомству.

– Ну не бойся, скажи ей.

– Я – это ты, только из будущего.

У девочки округляются глаза, она растерянно замирает с открытым ртом. Потом в ее глазах словно вспыхивает искорка понимания, озарения, и вот уже губы расплываются в довольной улыбке, и постепенно все личико начинает сиять от радости.

– Из бу-у-удущего? – восхищенно тянет она. – Вот это да! Мне ужасно хочется узнать, что там, в будущем. А я иногда представляла нашу встречу, и вот ты пришла! Мне столько надо у тебя узнать! Самое главное, ешь ли ты столько шоколада и мороженого, сколько хочется? А гуляешь допоздна? И не ложишься в девять?

– Ну… примерно так…

– А у тебя много красивых платьев и туфель? – сыплет она вопросами. – А он… ну этот, – смущенно называет фамилию мальчика, с которым сидела за партой. – Он предложил тебе дружить, ой, мне, ну ты поняла? И вообще, какой он в будущем? Симпатичный?

– Давно не виделись. Нужно ему позвонить…

– Ага, точно, сходи на телеграф. Ты так и ходишь туда с папой? Да нет, наверное, одной уже можно… Или у вас в будущем все совсем-совсем по‑другому? Вы там, наверное, уже на Луне живете и в космос на работу летаете на ракете?

– Вообще‑то на автобусе ездим.

И ты наконец улыбаешься. Девочка внезапно краснеет и выдает:

– А целоваться ты умеешь? А муж у тебя есть? Красивый? На принца похож? Ой нет, нет, не говори, пусть будет потом сюрприз! Лучше скажи, люди в будущем еще играют в резиночку и «Выше ноги от земли»?

– Ты знаешь, к сожалению, все меньше и меньше.

– Жа-а-алко… Ну, это ничего. Все равно у вас там здорово, интересно, я уверена.

Какое необычное у маленькой тебя представление о жизни и счастье. А ведь все это у тебя есть: и красивые платья, и мороженое, и возможность гулять подольше. Даже целоваться ты умеешь. Разве это не счастье?

Эта маленькая девочка хоть и задает вопросы, которые кажутся взрослому забавными, так широко видит мир, так верит, что в нем возможно все. Нужно только вырасти. Это глубокая мудрость человека, который, с одной стороны, еще мало знает, а с другой – помнит то, что в него заложено.

– Я придумала, – девочка подпрыгнула. – А пойдем бегать? Я бы позвала тебя кататься на велике, но, если зайду за ним домой, мама больше не отпустит.

– Велик… Как же я могла забыть, как это здорово, когда несешься на нем и думаешь: «Вот это ветер! Такой свежий и прямо в лицо! А как пахнет асфальт! Пошел дождь? Не беда, веселее ехать!» Какое это счастье – лететь навстречу ветру, разбивать коленки, бежать сломя голову долго-долго, до самого горизонта. Детство было порой чудес и исследований, когда каждая пылинка и травинка вызывали интерес.

И потом с твоих губ само слетает:

– Побежали?

Девочка срывается с места первой. Она хохочет, лента спадает с волос и улетает с ветром. Перед ней нет преград, все ее мечты сбываются, природа разговаривает с ней. Ее мир безграничен, безопасен и всегда на ее стороне. А главное, она – это ты!

И вот вы уже бежите вместе. Прямо за домом поляна цветущей травы, в ней стрекочут кузнечики и гудят шмели. Медовый запах окутывает вас обеих. Набегавшись, вы падаете в траву и смотрите в небо, не переживая, что вас увидят из окон пятиэтажки. Пусть думают что хотят.

– Смотри, на что похоже это облако? – спрашивает девочка.

– На самолет?

– Да нет же, – смеется она. – На конфету. Ты тоже на облаке прилетела, я видела. А есть еще на небе такие? Вот бы покататься.

Девочка молчит какое‑то время, словно обдумывает нечто важное, и наконец решается:

– Слушай, я хочу подарить тебе кое‑что. Это самое ценное, что у меня есть, и на целом свете ничего дороже нет. Я это закопала тут недалеко.

– Точно, секретики! Я помню, как прятала такие… А тебе не жалко эту вещь, раз она такая ценная?

– Для тебя нет. Пойдем.

Она возвращается к углу дома, старательно отсчитывает от него десять огромных шагов по полю, что‑то высматривает в траве, а затем издает победный возглас. Начинает копать прямо голыми руками, иногда вытирая со лба пот, отчего на нем остаются грязные дорожки.

– Вот оно! – провозглашает девочка и извлекает из ямки большую жестяную коробку.

– Ого, да у тебя тут целый клад!

Девочка открывает коробку, достает из нее еще одну, поменьше, из той – следующую (ты вспоминаешь, что эта – от папиных часов). И примерно в пятой по счету коробочке находится та самая заветная вещь. Девочка какое‑то время разглядывает ее, отвернувшись, а потом показывает тебе грязный зажатый кулачок.

– Дарю, на удачу.

Ты протягиваешь ладонь, и на нее тут же падает огромная стекляшка от люстры в виде яичка с заостренным концом и мелкими гранями. Тебя словно молнией бьет: точно, для тебя когда‑то не было ничего дороже этой безделушки.

– Это бриллиант, – поясняет девочка.

Конечно, вон как сияет! Ты вспоминаешь, что увидела эту вещицу дома у подружки. Яичко просто лежало на столе. Внимательно посмотрев на люстру, походив под ней туда и сюда, ты убедилась, что там все подвески на месте, а это, наверное, запасная. Или просто ждет тут тебя. Ты тогда взяла ее себе и берегла, как величайшее сокровище. Интересно, куда «бриллиант» потом пропал?..

– Спасибо тебе…

Тут распахивается одно из окон и слышится голос, от которого на твои глаза наворачиваются слезы:

– Домой! Сколько можно во дворе торчать? Ужинать пора!

– Бегу, мам! – девочка машет ей рукой. – Слушай, а ты еще придешь? Нет? Жа-а-а-алко.

Ее лицо становится грустным, в глазах блестят слезы, нижняя губа едва заметно подрагивает. Но она не плачет, сдерживается.

– Ну… Ведь ты же – это я, и когда я стану взрослой, получается, мы снова встретимся. – От этой мысли она снова веселеет. – Но ты там, в будущем, не унывай, пожалуйста, будь сильной, смелой, деловой. Ничего не бойся, дружи только с теми, с кем смешно, и держись подальше от тех, с кем грустно. Почаще обнимай папу с мамой и носи самые красивые платья! Пусть тебя всегда окружают хорошие люди. Если что‑то пойдет не так, ты мысленно обнимай меня. Я всегда с тобой и очень рада, что мы с тобой встретились.

– Какая смышленая! – смеешься ты.

Девочка бежит во двор, где остались сумка с продуктами и резиночка. Уже почти скрывшись за углом дома, она еще раз оборачивается и кричит:

– А, вот еще! Не забывай чистить зубы и шапку надевать! Пока, большая, взрослая я!

Когда она совсем уходит, на тебя накатывает необъяснимая грусть, тело обмякает, ты готова разрыдаться, но по привычке терпишь.

– Айна, меня словно расколдовали ото сна. Я чувствую и боль, и счастье, но как будто что‑то упущено. Вот что оказалось важным на самом деле: маленькие радости, непосредственность, способность спонтанно реагировать на жизнь. Ведь когда‑то я была такой же, вернее, этой самой девочкой. И где же я потеряла все это? Столько времени потрачено на дурацкие эмоции, на обиды и злость, на выживание, а ведь можно вот так, как в детстве. Всегда можно так, как в детстве…

– Поплачь, не терпи никогда больше, не надо. Плакать полезно, не стесняйся, иди, я обниму тебя. Наше облако куда‑то исчезло, зато перед мостом перекинулась яркая радуга, и мы стоим у ее края.

– Надо же, я о стольком мечтала, а потом страх все разрушил. Как же так? – печально вздыхаешь ты.

– Страх? Он обитает как раз на другом конце этой радуги. Пойдем? Возьми меня за руку, словно ты действительно стала той маленькой девочкой.

– Знаешь, я бы туда ни за что не пошла, если бы сейчас не увидела свое детство и не поняла, как много потеряла из‑за страха, – заявляешь уверенно. – А теперь я готова, я хочу пойти в него.

Мы не спеша поднимаемся. Радуга постепенно бледнеет и из разноцветной становится серой. Так действует страх – притупляет все краски мира. На том конце радуги совсем темно, и я чувствую, как твои пальцы все крепче сжимают мою руку.

– Идем. Нам нужно шагнуть в эту черноту. Ведь на самом деле страха нет.

Страх, которого нет

– Где это мы? Мне как‑то не по себе, – признаешься ты.

– Глупо просить тебя не бояться, можешь бояться сколько угодно, тем более что это совершенно естественно, но, конечно, немного неприятно. Мы в долине твоих страхов – хорошо, что мы оказались в ней ночью, потому что днем здесь невыносимое пекло.

Только представь, как ветер, что так освежал нас, пока мы летели на облаке, вдруг становится сухим и горячим. Он обжигает кожу и бросает в лицо колючий песок, которым здесь покрыто все до самого горизонта, куда ни посмотри. Песок днем похож на пролившийся солнечный свет. Он вырастает горами, ложится волнами, стелется под ноги раскаленной равниной, тихо поет свою песню вечности. Его, как и время, не удержать в руках – он по крупицам просыпается сквозь пальцы.

Ступать по горячему песку больно, но нам повезло, и он уже почти остыл. Потрогай его босой стопой, чувствуешь, какой он теплый и приятный? Ночью пустыня отдыхает. Если прислушаться, можно уловить, как дюны облегченно вздыхают, словно предвкушая долгожданную свежесть.

Пока мы идем, понаблюдай – и заметишь, что пустыня вовсе не безжизненна. Смотри, вон кактусы, которые даже в таких суровых условиях сумели сберечь в себе воду, а там, между камней, скользнула неуловимая ящерица.

– Здесь так спокойно и никого нет, но знаешь, эти невероятные просторы оголяют мою уязвимость, – ты с опаской озираешься по сторонам. – Почему‑то изнутри невольно поднимаются тревога и страх… Я всегда завидовала тем, кто ничего не боится. Хотелось бы и мне быть бесстрашной!

– А ты знала, что примерно 300 человек в мире не испытывают чувства страха? Думаешь, им повезло? На самом деле это синдром Урбаха-Вите – редкое генетическое заболевание, которое приводит к полному отсутствию страха. Для здорового человека бояться – дело обычное.

– Но я ведь все равно ужасная трусиха! – споришь ты. – Вот и сейчас мне так страшно, что я просто не могу идти дальше!

– Самый простой способ справиться со страхом – подышать особым образом. Это временная мера, но работает эффективно, когда нужно быстро избавиться от симптома, так сказать, потушить местный пожар. Итак, делай вдох и выдох и постепенно удлиняй их, чтобы дыхание замедлилось. Это уловка разума: когда дыхание замедляется, затормаживаются все обменные процессы, от этого адреналин перестает активно поступать в кровь, что и приводит к снижению уровня страха и тревоги. Твой разум начинает думать, что дыхание скоро совсем пропадет, а его отсутствие равно смерти, но если меня нет, то и страха тоже нет. Ну как, стало легче?

– Да, пожалуй, мы можем продолжать путь, – уже спокойнее отвечаешь ты.

– На этой планете каждая женщина в той или иной степени считает себя трусихой. Расскажи, чего ты боишься.

– Да всего на свете! Будущего, успеха, перемен, близости, остаться одной, смерти своей или близких, – перечисляешь ты. – Я боюсь, боюсь, боюсь… Мне так надоело, и я не знаю, как с этим бороться.

– Да, ты словно на тропе войны со своими страхами. И пока победа точно не за тобой. В глобальном смысле это война с собой, ведь именно ты эти самые страхи и порождаешь. И я ведь сейчас говорю про воображаемые, надуманные страхи, не имеющие ничего общего с реальностью и с риском для жизни.

Борьба всегда идет из внутренней боли. Борьба свойственна мужчинам, им нужно побеждать, в этом их сила. Для женщины она разрушительна. Искусство женщины – уметь сдаваться и делать это красиво! А поскольку вы привыкли бороться – то и со страхом тоже боретесь.

На старой Земле вообще принято бороться. Это впитано с молоком матери, глубоко впечатано в ДНК, вшито в коллективное бессознательное. Хорошая новость в том, что в последнее время многие стали сомневаться в набивших оскомину истинах. А что, если это не так и все это время люди шли по ложному пути, следовали неправильной стратегии? К чему обычно приводит борьба? Что, если бороться не нужно?

Ты ведь тоже любишь бороться – смотри! Я взмахиваю рукой над песком у наших ног, и он словно оживает, с еле слышным шелестом начинает двигаться, пересыпаться, складываясь сначала во что‑то абстрактное, но уже совсем скоро ты различаешь в его узорах знакомые образы. Вот ты борешься с мамой, пытаясь ей доказать свою правоту. Еще одно неуловимое движение песка – и мы видим одного из твоих мужчин, с которым ты пыталась отстаивать право на существование. Картинка снова меняется, еще одна и еще – все быстрее и быстрее перед нами мелькают люди из прошлого, с которыми ты боролась: руководитель, врач, продавщица из магазина напротив – список можно продолжать бесконечно!

– Пожалуйста, хватит! – восклицаешь ты, закрывая глаза руками.

– Как скажешь. Еще один взмах руки, и поднявшийся ветер сдувает все, снова выравнивая песчаное море перед нами. Посмотри, это просто песок, это ненастоящее. Стоит подуть ветру, и он все перемешает, унесет, и ничего не оставит от твоей борьбы. Страхи – как песчинки, они перекатываются от одного человека к другому, принимают замысловатые формы, но ничего собой в действительности не представляют.

Пойми: страх – это часть тебя, твоего восприятия мира, часть того, во что ты веришь. И вот ты боишься пойти в новое, цепляясь за что‑то не всегда удобное, но понятное и такое родное. Так ты поначалу боялась кататься на велосипеде или нырять, боялась, но жутко хотела петь, боялась американских горок, мохнатых пауков и темноты. (Темноты до сих пор боишься!) Точнее, думаешь, убедила себя, что боишься, и поверила в это всем сердцем.

Страх протягивает тебе руку, страх проверяет тебя, бросает вызов. А ты наделяешь его такой силой и властью, облекаешь его в самые изощренные образы и формы, что он, сам того не желая, становится настоящим, живет с тобой, ходит с тобой на работу, встречает тебя вечером у метро.

Страх – это часть твоей свободы. Вспомни, как ты чувствуешь себя, когда удается преодолеть его.

– Счастливой и… действительно свободной? – задумалась ты. – Правильно говорят: гора с плеч или камень с души. Каждый раз, преодолевая страх, я могу вдохнуть полной грудью. Ощущаю себя более легкой, свободной, расслабленной.

– А можешь привести несколько примеров, когда ты поборола страх? Больше для себя самой, чем для меня. Попробуй!

– Помню, как долго боялась, но ушла с нелюбимой работы, и в итоге с новой все сложилось наилучшим образом. Не раз сама делала первые шаги в отношениях. Переехала в другой город… Ой, а еще купила те жутко дорогие туфли, на которые столько смотрела! А однажды все бросила и отправилась в путешествие. Ого, сколько всего! – удивленно воскликнула ты. – Я даже и не представляла, как часто побеждаю свои страхи!

– Да ты просто какой‑то отважный трус!

Так все‑таки страх был причиной твоих проблем? Нет же, он стоит на страже твоей свободы! Он помогает, раскрывает новые возможности. Не борись, сдайся страху, пойми, что там спрятан твой ресурс. Чем глубже ты погружаешься в страх – тем глубже погружаешься и раскрываешь себя!

Ты, главное, почувствуй, что он твой!

Твоя темная сторона (твое чудище), которая просится быть проявленной. Твой хранитель, который на самом деле оберегает и защищает тебя. Пусть он станет твоим воображаемым другом, ведь он всегда на твоей стороне.

Просто разреши себе бояться, а потом иди ему навстречу, погрузись в него. Да, приоткрыть эту дверцу мешает боязнь страха. Но ведь смысл не в том, чтобы стать бесстрашной, а в том, чтобы научиться понимать и принимать это в себе, ведь, когда ты злишься или расстроена, ты точно знаешь, как поступить (может, не всегда решаешься). И ты точно придумала свой рецепт реанимации из этих состояний: подышать, посчитать до десяти, представить себя в безопасном месте и тому подобное. То же самое и со страхом.

Но нам пора идти дальше. Ноги приятно проваливаются в песок. С каждым шагом он постепенно остывает, из теплого становясь прохладным. Пустыня незаметно наполняется новыми звуками и запахами. Где‑то кричит ночная птица, стрекочут насекомые, цветы кактусов распускаются и наполняют ночной воздух тонким ароматом. Глаза привыкают к темноте, и вот наконец можно насладиться красотой этого бескрайнего простора. Над нашими головами одна за другой загораются первые звезды – небесный песок, сияющий и переливающийся в вышине.

Взгляни вон туда. Все это время на расстоянии от нас, но не отставая ни на шаг, бредет странный силуэт. Неестественно вытянутые руки и ноги, длинные костлявые пальцы волочатся по земле, оставляя на песке полосы от острых когтей. Иногда он несмело поворачивает голову в нашу сторону, а потом снова смотрит себе под ноги. Узнаешь, кто это?

– Не может быть! Это тот самый монстр, которого я боялась в детстве? – с сомнением спрашиваешь ты. – Я думала, он живет у меня под кроватью. Так он на самом деле существует?

– Пока ты в него искренне веришь – конечно. Вспомни, как тебе было жутко страшно и интересно. Но теперь ведь ты его не боишься?

– Ну… ноги под одеяло я по‑прежнему прячу, но… нет, не боюсь! – пожала плечами ты. – Мне даже его немного жаль. Монстр какой‑то грустный и одинокий. Да он ведь и сам нас боится, иначе давно бы подошел ближе. И, кажется, ему не хочется, чтобы я о нем забывала… Бедняжка… Но я его больше не боюсь!

Как только ты громко заявляешь об этом и поворачиваешься лицом к своему детскому страху, он замирает и тоже прямо смотрит на тебя. Давай подойдем поближе! С каждым нашим шагом длинные руки и ноги монстра переплетаются, покрываются колючками, прорастают корнями в песок.

– Да это же просто высоченный кактус, разросшийся во все стороны! – улыбаешься ты.

– Точно! Будь сейчас день, он отбрасывал бы длинную спасительную тень, в которой так приятно отдохнуть от жары. Так и все остальные надуманные страхи – это все те же монстры, большие, жуткие и нереальные. Но мы подошли к нему не только ради того, чтобы рассмотреть получше. Знаешь, в каждом страхе есть твой ресурс, твоя оставленная, отвергнутая часть, ты все время чем‑то платишь за то, чего боишься. Посмотри, какие колючки у этого кактуса – ими ты защищаешься от мира. Но почему ты это делаешь? Что прячешь внутри?

– Я прячу свою уязвимость, не хочу выглядеть слабой, – осторожно начинаешь ты. – Боюсь быть… женщиной.

В это время кактус начинает медленно испаряться, исчезать, а на его месте в воздухе зависают мириады мельчайших брызг. Ты делаешь шаг в это облако воды, и она словно впитывается в твое тело. Ты стоишь растерянная, не знаешь, что сказать, и только слизываешь с губ капельки живительной влаги.

– Ко мне словно вернулось что‑то забытое – моя суть, моя сила, которую я когда‑то заковала в этот страх быть женщиной, мягкой и нежной, – тихо произносишь ты. – И девочкой – непосредственной и легкой. И теперь я снова наполнена, я будто напилась чистой холодной водой после тяжелого и жаркого дня. Я словно почувствовала себя живой!

– Мы здесь именно для этого. Здесь, в долине, живет еще много твоих страхов, и ты только начинаешь с ними знакомиться.

– Но, Айна, есть такие страхи, которые не продышать, не трансформировать, которые просто занимают все пространство внутри меня? – возражаешь ты.

– Большой или маленький страх – это твой внутренний ребенок, который капризничает и кричит о нереализованной потребности. Он просит любви и внимания, он хочет на ручки.

Прошу, присядь на этот плоский камень, еще хранящий в себе дневное тепло.

Теперь представь свой страх, представь его отдельно от себя. Какой он?

– Большой, черный, похожий на пятно грязи, – сразу же отвечаешь ты.

– Хорошо. А теперь посади его себе на колени.

– Нет, я не хочу этого делать! – сопротивляешься ты. – Я же боюсь его. Он такой… противный!

– Я рядом и контролирую все, что происходит, доверься.

И ты осмеливаешься.

– Странно, когда мой монстр, которого я так боялась, сидит у меня на коленях, я чувствую любовь к нему, – потрясенно говоришь ты.

– И что тогда с ним происходит?

– Он превратился в маленького беспомощного щеночка, и мне хочется его обнять и защитить, – мягко отвечаешь ты.

– Так и скажи ему: «А я не буду тебя бояться, я буду тебя защищать».

– Сказала, и он пропал, словно растворился, и, кажется, я больше не боюсь, я чувствую легкость и такую теплоту внутри. Словно я соединилась с какой‑то потерянной частью себя, – умиротворенно вздыхаешь ты.

– Удивительно, правда? Ты можешь делать это каждый раз, когда тебе будет страшно. Страх принимает разные формы, наше бессознательное безошибочно наделяет его нужными образами. Это может быть гигантский паук, слизень или камень, как тот, на котором ты сидишь.

Образы – это язык бессознательного, именно так оно общается с людьми через сны. Они живут внутри тебя, являясь твоей частью – забытой, отвергнутой или вытесненной. И каждый раз, когда приходит страх, он посылает сигнал о помощи, помощи себе, принятии себя, обретении утраченной, но очень важной части себя.

– Так, значит, страха нет? – делаешь вывод ты.

– Выходит, так, но есть подсказки, которые вы оставляете сами себе, чтобы однажды вернуться на темную сторону своего существа и вернуть свой глубинный природный потенциал.

Смотри, уже рассветает! Ночь пролетела как одно мгновение, и вот уже на востоке над дюнами появляется оранжевая полоса, а по небу разливаются фиолетовые тона. Пустыня замирает, засыпает, еще немного – и снова останутся только солнце, ветер и песок. Тем прекраснее эти тихие мгновения рассвета.

Люблю пустыню, она как сокровище, которое можно обрести, только оставшись с ней наедине. А рассвет здесь всегда особенный. Он окутывает с ног до головы, звучит внутри мелодией обновления, наполняет предвкушением нового дня. Вот уже все небо стало оранжевым, и над горизонтом поднялось солнце, подчеркивая контуры причудливых песчаных узоров, которые за ночь нарисовал ветер.

Ты улыбаешься, а твое лицо светится таким умиротворением и спокойствием, словно ты освободилась от тяжелых проржавевших оков, так долго сдавливавших тебя изнутри.

Духовные вериги

– Я слышу шум воды? Откуда ей взяться в пустыне? – удивляешься ты.

– Именно ради этого мы сюда и пришли. Взгляни: впереди высится скала, на ее плоской вершине рождаются облака и ночуют звезды. Здесь ни деревца, ни травинки – только твердая каменная порода, такую не пробьет ни один росток. А вот и источник шума – с самой вершины срывается вниз пенный водопад. Вода в нем холодная и свежая, она способна очистить и смыть все наносное и чуждое.

– А ведь мне знакома эта скала… – в твоем голосе звучит понимание.

– Конечно, знакома. Ее камень абсолютен, крепок, нерушим, как все, во что ты веришь. Как часто внутри себя ты пыталась взобраться на нее, цепляясь за едва заметные выступы в надежде наверху обрести истину?

– Но сейчас‑то мы наконец на нее заберемся, правда? Пойдем? – воодушевляясь, говоришь ты.

– Знаешь, тебе совсем не обязательно покорять каждую вершину. Оглядись, ведь есть путь короче и приятнее. Там, за водопадом, скрыт проход, о котором мало кто знает просто потому, что многие не ищут легких путей. Так изящно и по‑женски он ведет прямиком в бессознательное. Туда мы и отправимся.

Пойдем! Это будет быстро, один только шаг – и мы уже внутри.

Вода настолько ледяная, что перехватывает дыхание, но вместе с этим поток высвобождает и уносит прочь столько ненужных, навязчивых мыслей. Кровь, словно жидкий огонь, устремляется по венам, растворяя холод и страх. По коже пробегают мурашки, каждый волосок приподнимается от прилива сил и предвкушения неизведанного.

Прямо за водопадом темная пещера, своды которой уходят в неизвестном направлении. Все, что нам нужно, – довериться течению подземной реки. Слышишь ее тихий, умиротворяющий плеск? Видишь небольшую лодочку там в темноте? Она‑то и понесет нас вперед.

– Эта река совсем не похожа на реку Забвения, она спокойная и будто сонная, – отмечаешь ты.

Глаза снова постепенно привыкают к темноте или это пространство медленно наполняется мягким голубоватым светом?

– Просто отдайся воле течения, побудь здесь и сейчас. Давай поразмышляем, посмотрим, какие еще чудеса для нас приготовила пещера. Что ты видишь?

– Здесь совсем неглубоко, и вода такая кристально прозрачная. Ой, а что это там на дне? – ты едва не подпрыгиваешь от любопытства. – Похоже на разноцветные драгоценные камешки! Они настоящие? И жемчуг такой перламутровый, блестящий… А это крупинки золотого песка?

– Кажется, мы вот-вот отыщем клад – сокровищницу твоего бессознательного. Ведь не зря драгоценные камни добывают в недрах земли. Значит, и мы найдем в чреве этой скалы что‑то по‑настоящему важное и ценное для тебя. Просто наблюдай, просто читай знаки.

– Как тут красиво, но это непросто – читать знаки, все сложно и непонятно! Ну почему нам не выдают руководство к жизни? – восклицаешь ты.

– Почему же не выдают? В Библии, Коране, Книге мертвых, Торе черным по белому все правила написаны. Что такое хорошо и что такое плохо. Указано, в чем истина и где свобода. Только вот читать их нужно уметь не головой.

Через голову ерунда какая‑то получается. Начинаешь вторую щеку подставлять, причинять всем добро, быть правильной, принимающей и всепрощающей. А на душе становится все тяжелее и тяжелее. С каждым днем ты не приближаешься к себе, а как будто себя теряешь.

На Земле много религиозных течений и концепций, они призваны организовать хаос и поддерживать порядок в обществе.

– Да, мне очень хотелось верить в Бога, – подтверждаешь ты. – В детстве меня крестили, а потом чуть не ушла в буддизм, но ответов и там не было…

– В любой религии есть четкое описание правил жизни, законов бытия, они помогают ощутить опору, понять базовые принципы пребывания на этой планете. Многие идут за спасением, перекладывая ответственность за свое душевное состояние на религиозных лидеров и гуру. В этом проявляется инфантилизм служения, желание, чтобы кто‑то, некий посредник между тобой и Богом, позаботился о тебе.

– Но я ведь учила молитвы и мантры, соблюдала все традиции, выполняла ритуалы, – возражаешь ты. – Мне так хотелось обрести божественную любовь, заслужить милость, достичь благодати, но ничего не происходило! Почему?

– Потому что слепое следование правилам – это только имитация духовного пути. И все, что написано в святых писаниях, – это не окончательные постулаты. Пойми: рамками одной концепции ты ограничиваешь свою свободу. Истина чаще всего лежит за рамками, в пространстве вариантов – там, где есть все, что ты можешь вообразить, там, где возможно любое развитие событий. Любое учение, мнение или представление о чем‑либо – это лишь часть полноценной картины мира.

Помнишь восточную притчу о слоне и слепых?

– Нет, если честно, – ты пожимаешь плечами. – Расскажешь?

В деревне жили шестеро слепых. Как‑то им сказали: «Эй, к нам пришел слон!»

Но слепые не знали, кто это. Они подошли к слону, и каждый прикоснулся к нему.

«Он похож на колонну», – сказал первый, потрогав ногу.

«О нет! На канат», – сказал второй, потянув слона за хвост.

«Да нет же! На толстый сук дерева», – сказал третий, взявшись за хобот.

«Он похож на большое опахало», – сказал четвертый, коснувшись уха.

«Нет, на широкую стену», – сказал пятый, погладив слону живот.

«На трубку», – сказал шестой, потрогав бивень.

– Каждый человек – словно слепой искатель истины, ощупывающий отдельные части слона и исходя из этого составляющий свое представление. А когда они переплетаются, создается неповторимая симфония мнений. Ведь в конечном счете в этом есть определенный смысл – найти свою правду в этой грандиозной палитре субъективного опыта.

– Действительно, так ведь часто в нашей жизни бывает: каждый спорит и доказывает свое, а на самом деле правы все, просто никто не хочет посмотреть на ситуацию со стороны другого человека, – соглашаешься ты.

– Смотри: словно в ответ на твои слова в пещере становится еще немного светлее. Думаю, это знак, что ты все правильно поняла.

– Да, это правда понятно, но как же тогда принимать решения? Как оценивать свое мнение? – ты продолжаешь сыпать вопросами.

– Когда ты смотришь на мир из нейтрального состояния, когда ты ни на чьей стороне и одновременно допускаешь любую точку зрения, жизнь перестает быть борьбой (за любовь, за свободу, за право быть), ты обретаешь ВЫБОР!

Это как в искусстве – художники придерживаются определенного стиля, используя особый штрих, цвета и краски. Они достигают абсолюта в своей технике, но в то же время становятся ее заложниками.

Кстати, об искусстве. Наша лодочка как раз остановилась, и слева от тебя есть подходящая темная стена пещеры. А у меня в кармане – кусочек белого мела. Нарисуй все, что тебе захочется. Ты – свободный художник.

– Я не очень хорошо умею рисовать, но попробую… Кажется, получился какой‑то цветок. Похоже на розу, – задумчиво говоришь ты.

– Да, красивая роза, но линии, которые ты провела, сложились в знакомый тебе образ только потому, что есть свет – белый мелок, начертивший контур, – и тьма, на фоне которой ты его создала. Будь стена тоже белой – мы бы ничего не увидели. Ты вольна рисовать любыми красками, в любом стиле, ты сама выбираешь: черное, белое или цветное.

– Но ведь я всегда должна выбирать белое? То есть быть на стороне света? – не понимаешь ты.

– Ты только подумай: каждое семечко, каждая икринка, каждый сперматозоид знает, что путь к свету лежит через тьму. Тьма укутывает и успокаивает, она оберегает и защищает. В ней таятся твои страхи и твоя боль, и там же мирно ждут своего часа дары и таланты, твоя природная женская магия и сексуальность.

Свет дает рост, а тьма помогает укрепить корни, напитаться энергией, без которой этот рост невозможен. Так и с духовностью: пройти свой истинный духовный путь можно, только вернувшись к корням, в самую глубину, и там, во тьме, приняв природу своих чувств и всю широту себя, появиться на свет.

– Для меня следовать духовным путем всегда значило испытывать только положительные эмоции, быть хорошей, пребывать в свете, все время творить добро, – признаешься ты.

Заземляй корни пропорционально росту своей кроны!

– Но при этом ты отрицаешь свою темную сторону, отрицаешь, что можешь испытывать злость и даже гнев, что тебе могут не нравиться люди и обстоятельства. Может быть, тебе поэтому так тяжело?

– Да, теперь я понимаю, что я тем самым предаю себя, отвергаю и теряю свою важную часть, – киваешь ты.

– Не приближаешься к свету, а, наоборот, отдаляешься от него. Для того чтобы появиться на свет, то есть обрести целостность, нужно погрузиться глубоко-глубоко, на самое дно себя, прочувствовать всю свою внутреннюю темноту, весь негативный опыт, все самые ужасные мысли и желания. И только из этой глубины удастся по‑настоящему подняться на поверхность.

– Теперь я это вижу… – шепчешь ты.

Заземляй корни пропорционально росту своей кроны!

Вспомни, как в пустыне было красиво. Только в темноте ты можешь увидеть звезды и луну, почувствовать прохладу, взять паузу перед новым днем. Вот и наша пещера подтверждает это. Смотри: роза, нарисованная тобой, теперь ярко сияет, она почти живая.

Вся красота природы жизни раскрывается в балансе. Понимание этого расширяет тебя, делает мир ярче и интересней, а категоричность, как правило, ограничивает. Выбор – ценный дар, внутри которого рождается гармония.

Посмотри вокруг. Здесь тихо, спокойно, как в утробе матери. Ты в безопасности, и в пещере совсем не страшно, она словно из сказочного сна. Сверху искрящимися сосульками свисают древние сталактиты, а стены поблескивают от вкраплений горного хрусталя, разноцветного кварца и мрамора. Видишь, сколько красоты скрывает темнота, в которую люди боятся заглянуть?

– Да, в пещере даже становится теплее и уютнее, хотя поначалу мне казалось, что чем глубже мы заплываем, тем более безжизненную и холодную тьму встретим. Но я не думала, что свет и тьма настолько связаны, – удивляешься ты.

– Свет и тьма исполняют любовный танец жизни. Прямо сейчас почувствуй, как, соединяясь в центре твоего тела в солнечном сплетении, эти две энергии рождают искренность и абсолютное яснознание.

И именно здесь рождается твоя собственная система внутреннего руководства. Самая точная, мудрая и абсолютная. Она существует за рамками концепций.

– Что такое эта система внутреннего руководства? Как мне научиться понимать себя? – заинтересованно спрашиваешь ты.

– Расслабься, сейчас все поймешь. Сначала посмотри, какие красивые рыбки проплывают под нами. Одни крупные, медленные, неповоротливые, они держатся ближе ко дну, стремясь слиться с камнями. Другие маленькие, яркие, быстрые, они не боятся нас и смело подплывают к лодке. Опусти руку в теплое течение реки, почувствуй, как от пальцев по всему телу разбегаются мурашки. Рыбки подплывают ближе, сначала изучая, потом смело касаясь тебя.

Вода – исходное состояние всего сущего, источник жизни. Не случайно, что рыба во множестве религиозных течений тоже означает жизнь. Она была знаком Христа еще до того, как символом веры стал крест. Помнишь нашего знакомого рыбака с ведром?

Внутри тебя есть ответы на все вопросы. Есть Абсолютный принцип бытия. Сейчас мы как раз там, где зарождается знание, в пространстве вариантов, где ты можешь черпать любую информацию. Но, даже когда наше путешествие подойдет к концу, не забывай, что эта река всегда течет внутри тебя.

Ты видела, что у меня есть волшебный маятник? Он не только может перемещать нас во времени, но и предсказывает судьбы и дает ответы на все вопросы. Когда он качается в одну сторону, это означает «да», в другую – «нет». Возьми его, подержи в руках, почувствуй движение.

– Как было бы здорово, будь у меня такой маятник! – восхищаешься ты. – Я бы ни в чем, ни в чем не сомневалась!

– А если я скажу, что у тебя он тоже есть и всегда был? Это твое тело, которое знает все. Например, наклоняется вперед, если ответ «да», и назад – если «нет». Но сначала тебе нужно научиться понимать его язык, ведь для каждого он будет свой.

Давай попробуем! Я буду задавать простые вопросы, ответ на которые ты точно знаешь, а ты наблюдай, в какую сторону наклоняется твое тело. Готова? Ты сейчас дома?

– Нет, – уверенно отвечаешь ты.

– Ты одета в платье?

– Да. Ого! Мое тело и правда наклоняется в разные стороны! – радуешься ты. – А еще знаешь, когда я отвечаю «да», пространство пещеры будто расширяется, становится безграничным. А когда «нет» – тревожно сжимается, напряженно звенит.

– Вот ты и в контакте со своим бессознательным, оно помогает тебе, заботится, дает одобрение на то, чтобы вступать с ним в диалог. Поэтому пещера реагирует на твои ответы. Она живая, и здесь ты ярче чувствуешь ее присутствие внутри себя. Но для этого тебе не обязательно всегда находиться здесь.

Ты уловила эти ощущения? Запомнила? Теперь твой маятник настроен, и ты можешь усложнять вопросы. Твое бессознательное будет посылать тебе ответы через тело, и вскоре ты перейдешь на другой уровень, научишься лучше слышать себя, начнут развиваться интуиция и внутреннее яснознание. Главное, верь себе и своему телу.

– С верой в себя у меня всегда не ладилось, – снова грустнеешь ты.

– Человек так устроен, что ему нужно во что‑то верить. Вера – безусловное принятие мира, а значит, и принятие себя, ведь Я – это не только человек, Я – это окружающее пространство, Я – это целая система взаимосвязанных событий. И если и выбирать, во что верить, так не лучше ли верить в Себя?

Кто‑то мудрый сказал: «Концом всех религий является познание Бога в душе, это и есть единая универсальная религия».

– Получается, я столько лет искала ответы вокруг, во внешнем мире, а они все время были внутри… И оказывается, тьма не так страшна и так же нужна, как и свет… – ошеломленно произносишь ты.

Человек так устроен, что ему нужно во что‑то верить

Как раз впереди забрезжил свет – это выход из нашей уютной темной пещеры. Подземная река выносит лодочку… в бескрайний океан. Куда ни посмотри – кругом только вода, не видно даже горизонта. Поверхность океана спокойна, только легкий бриз нежно касается неподвижной глади. Пахнет морской солью и утренней свежестью. Где‑то вдалеке кричат неугомонные чайки.

– А знаешь, что это за место? Это океан твоих возможностей, где ты можешь быть кем угодно. Прямо сейчас мы поплывем в любую сторону, которую ты выберешь, вот только найдем лодку побольше, а лучше – целый корабль.

– А нам обязательно туда плыть? – сомневаешься ты. – Океан слишком большой, так много возможностей… Я пока не знаю, что выбрать, да и не верю, что все это – я…

– Ты волнуешься? Посмотри: океан отражает твои внутренние переживания.

Бриз сменился шквальным ветром, прежде гладкая поверхность вырастает огромными волнами. На их верхушках бурлит пена. Нас окатывает солеными брызгами, вода уже переливается через край лодки. Еще одна волна – и вот мы уже мокрые с головы до ног! Нам нужно попасть в какое‑нибудь другое место, пока лодка не перевернулась!

Словно в ответ на нашу просьбу, в нескольких шагах открывается овальный портал, похожий на зеркало. Он светится белым и еле слышно гудит, наполненный энергией. Не знаю, куда он ведет, но оставаться здесь больше нельзя!

Мы прыгаем в портал, взявшись за руки, и вот стопы уже утопают в мягкой зелени.

– Посмотри вокруг: это ночной лес, темный и спящий.

Ты дрожишь от холода, мокрая одежда облепила тело. Подожди немного, сейчас я разведу огонь.

Через несколько минут начинает успокаивающе потрескивать хворост в костре. Вверх взвиваются оранжевые искры, круг света расширяется, отбирая у темноты симпатичную полянку, на которой мы оказались. Постепенно наши одежда и волосы начинают высыхать. Ты больше не дрожишь от холода и снова расслабляешься.

Чудище

– Устраивайся поудобнее около костра и попробуй немного вздремнуть после всех наших приключений.

– А это безопасно? Здесь случайно нет монстров? – спрашиваешь дрожащим голосом ты.

– Конечно есть, это же твой лес, и он полон чудищ, которых ты сама и создала, но они не причинят нам вреда. Прикрой глаза, а я расскажу тебе сказку, как в детстве.

— М-м-м, как здорово, я так об этом мечтала, – шепчешь ты.

Жила-была одна девочка, и было у нее много даров…

…Умела она стихиями управлять, с луной разговаривать, зверей и птиц понимала, могла любую рану словом излечить. Сила ее была настолько велика, что, когда она улыбалась, солнце светило ярче и цветы стремились порадовать ее своим ароматом, а когда грустила, то тучи сгущались и шел дождь. Лес пел ей свои песни, а она подпевала ему звонким, как ручеек, голосом.

Однажды увидела она, как люди зверя дикого поймали и в клетку посадили. Обступили, пальцами показывают, хохочут, а тот даже не рычит, не вырывается. Подбежала к ним девочка, говорит: «Отпустите зверя, нельзя ему в клетке, он в неволе погибнет». Засмеялись люди, оттолкнули девочку, а зверь смотрит на нее глазами беспомощными и словно прощается. Навсегда.

Ужас охватил девочку, да так разозлилась она на мир, на людей этих, что совладать с собой не смогла. Поднялся сильный ветер, бросал горсти земли обидчикам в глаза, рвал деревья с корнями, словно траву, сносил крыши с домов, валил заборы. Молния ослепительным всполохом ударила в землю, следом грянул гром, треск стоял такой, словно конец света пришел. Кричали и метались люди, спасая свое добро, на все голоса выли, мычали, блеяли звери. Но вскоре все закончилось, будто и не бывало, а девочки и след простыл – уже спряталась она в родительском доме, забилась в угол, сама себя испугавшись.

Встревожились и родители: что же люди подумают, как же мы теперь жить будем? Надо с силой этой что‑то сделать! А силу ведь не продать и не подарить, она только ее, только девочке принадлежит. Тогда решили дары эти сокрыть, да подальше, чтобы никто не нашел. Девочка была очень хорошей и такой удобной, что не стала перечить родителям, собрала все свои дары в связку и в самую глубокую нору в дупле старого дерева положила, на замок закрыла, а ключики родителям отдала. Да так глубоко эти дары от всех скрыла, что со временем и сама забыла. Родители вокруг этого места лес посадили дремучий, чтобы совсем не пройти, и стражей поставили.

Были те стражи деревьями высокими да могучими, с руками-ветками, ногами-корнями. Кроны их шелестели сурово, а кора вся морщинами пошла, словно лоб древнего старика. Тяжелой поступью обходили они свои владенья, хмурились, под каждый кустик заглядывали – дары охраняли.

Лес рос, темнел, густел, становился непроходимым, и сторожить его почти не нужно было. Тем более девочка за дарами все равно не шла. Стражи от нечего делать в карты играли да ворчали друг на друга и на лесных обитателей.

– Белка в ветвях у меня завелась, представляешь? – жаловался один, с чувством бросая на пенек козырную карту поверх мелкой. – Всю кору своими когтями исцарапала. А как пойду куда‑нибудь, так и слышу, как в дупле орешки гремят. Гремят и гремят, сил моих нет!

– Да то в тебе труха шуршит, – отмахивался второй. – На что ты белке, старая ты коряга? Вон листья все опали с макушки, прятаться‑то ей и негде. Но лес нынче не тот, не тот, да…

– А вон она, белка‑то, не видишь? Скачет, щекотится!

– И то правда, углядел. Совсем распоясались, прыгают, лазают, шумят. Куда только волки подевались? Обленились, белок не едят, – с негодованием покачал ветками старик-страж.

В это время птичка мимо пролетала да обронила на него подарочек неуважительно.

– Ах ты ж! – погрозил тот узловатым сучком-кулаком. – Все загадили, порядку нет. Не то что в былые времена…

Так и коротали они деньки, не веря уже, что девочка однажды придет.

Родители сильно любили девочку и позаботились, чтобы она про свои дары не вспоминала, а леса боялась как огня. И зажили они счастливо, вот только девочка с тех пор совсем петь перестала и какая‑то грустная стала.

Дарам в темнице было непросто, но делать нечего, пришлось приспособиться: кто‑то колючками оброс, кто‑то шкуркой теплой, чтобы не замерзнуть, кто‑то рычать научился, чтобы непрошеных гостей отпугивать. И так они тосковали по своей девочке, что каждую ночь звали ее в надежде, что когда‑нибудь она услышит их и придет. Летел тот зов песней по белу свету да прямо к девочке в приоткрытое окно – путался в занавесках, прятался под подушкой, проникал в сновидения.

А девочка взрослела и была такой обычной, что самой от себя скучно становилось. И вечно проблемы какие‑то одолевали, то одно, то другое. А внутри поселилась тоска по чему‑то потерянному, но такому родному.

А по ночам сны страшные. Снился ей лес, а в нем тени жуткие. Тянули они к ней руки-ветви, шептали что‑то, словно звали пойти в неведомое. Но слов девочка не разбирала, оттого еще страшнее становилось – неужели съесть хотят? А потом исчезал лес и вставала перед глазами дверь – до самого потолка, вековой пылью покрытая, мхом заросшая, паутиной затянутая. И замочная скважина светилась, манила заглянуть. А что же там, за дверью? Какие еще кошмары? И войти тянуло, но страх не давал, отговаривал, остерегал.

Так было страшно, что она темноты бояться начала. Хорошо, что дома у них жила ласковая пятнистая кошка. Словно почуяв, что девочка снова боится кошмаров, приходила она бесшумно, забиралась под одеяло и своим теплом усыпляла хозяйку.

– Как же ты поешь, кошечка, – шептала девочка, засыпая под мурлыканье кошки. – Вот бы и мне так уметь.

Лес этот не давал девочке покоя, все время манил, словно тоже песню ей какую‑то пел, но как только она к нему приближалась, становилось так жутко, деревья будто сдвигались стеной, густели кронами, чернели дуплами, на ветвях их рваными клочьями повисала тьма. В темной чаще что‑то вздыхало, охало, подвывало, хворост трещал под тяжелыми шагами – того и гляди кто‑то выскочит и съест! А это все стражи свой хлеб отрабатывали. С возрастом работы у них поприбавилось, ведь девочка все чаще и чаще стала наведываться, все глубже в лес заходить, вдруг найдет свое старое дерево – и пиши пропало!

Лес тем временем так загустел, что во тьме его уже не встретишь ни зверя, ни птицу. А со стражей почти все листья опали, ветви болели и скрипели, а в корнях жучки завелись. Пришлось старикам своей физической формой заняться: на здоровое питание перейти и по утрам бегать, протаптывая лесные дорожки.

– Эх, куда ж наши белочки подевались? – сокрушались стражи. – Раньше они по лесу бегали, а теперь мы. Вот времена были…

В ту пору совсем повзрослела девочка. Родителей уже не было на этом свете, только вот лес и остался да пятнистая кошка. Девочка даже и не представляла раньше, что кошки могут так долго жить. А та знай себе на солнышке полеживает, шерстку облизывает да ходит, где захочет, – дикая, свободная. «Вот бы и мне так уметь», – снова думала девочка.

Как‑то раз гладила она кошку и на ее облезшем от времени ошейнике впервые заметила ключики странные, старые, затертые. Как такое может быть? Ошейник этот на кошке давно, а ключей девочка прежде не видела. Или… просто не смотрела? Кто же мог повесить эти ключики? Только мать с отцом, больше некому.

Пошла девочка к соседке тете Зине, к которой все за советом ходили. Дверей в домах никто не запирал, поэтому прошла она сразу на кухню, а тетя Зина там ароматный, дымящийся суп в кастрюле помешивает. Повернулась к девочке, колыхнув пышной грудью, – в одной руке поварешка, другая уперлась в бок в цветастом халате. На голове у тети Зины начес, в челке бигуди болтаются, а на ногах – шерстяные носки и такие же цветастые тапки.

– Чего пришла? – сдвинула брови соседка.

– Да совета вашего спросить. – И протянула девочка ключи на раскрытой ладони. – Совсем я себя потеряла, запуталась. Остались у меня ключики от родителей, чувствую, плохо это – родителей нет, а ключики есть. Помогите мне дверь найти.

А тетя Зина отвернулась и давай дальше яростно суп мешать, аж брызги полетели.

– Я заплатить могу, – робко предложила девочка.

– Сама лес нагородила, сама дверь и ищи, – грозно сказала тетя Зина. – Пять тыщ с тебя. И домой ступай.

Ничего не поняла девочка, вышла, плачет, взмолилась небу: «Небо, Солнце, матушка Земля, помогите мне найти ответ». Таким искренним и сильным был ее зов, что солнце вдруг ярче засветило, ручьи зажурчали. Ветер расплел волосы девочки, засмеялась она и словно впервые за много лет вдохнула полной грудью.

И с того дня стала девочка везде знаки видеть, как будто говорил с ней кто‑то мудрый, подсказки давал разные: то надпись на стене, то строчка из песни, то слово прохожего. Люди интересные ей на пути попадались, такие вещи говорили, о которых девочка раньше не слышала, но которые почему‑то казались знакомыми. Внутри будто маленький огонек зажегся и вел ее вперед, как маяк, как клубочек путеводный.

Стала девочка вспоминать, как чудеса с ней в детстве происходили. То ли было это, а то ли приснилось, что с луной она говорить умела, деревьям пела песни, а они ей подпевали, с ручьем могла болтать дни напролет, язык зверей и птиц понимала.

Сначала девочка подумала, что не воспоминания это, что пора ей к специалисту обращаться. Но добрые люди посоветовали начать с гимнастики, босиком по росе бегать, больше танцевать и петь. А она петь совсем не могла, только песнь леса слышала и тихонечко ей подшептывала.

Решила рисовать, взяла холст, кисти, краски. Поначалу выходили лишь мрачные кляксы, а в них – вся ее боль, все потери, все непонимание. Словно рисовала девочка не кистью, а самой душой своей, перекладывала на холст все, что гложет изнутри. И боль потихоньку уходила. Вот уже и образы стали светлее и цвета ярче, веселее. Словно преображалась душа девочки, а вместе с этим и ее картины. Рисует она и песнь леса себе под нос мычит, радоваться стала, силой наполняться.

А в один день проснулась, посмотрела на свои картины, самое красивое платье надела, косы расплела и сказала себе, в зеркало подмигнув: «Не хочу больше бояться, умру так умру». Взяла ключи и пошла в лес!

Не боясь ни шорохов, ни темноты лесной, ни чудищ, направилась девочка в самую чащу. Встали стеной старики-стражи, скрипят ветками, дорогу заслоняют.

– Зачем пришла? – воют страшными голосами. – Уходи, маленьким девочкам здесь не место.

– Я больше не маленькая, – смело ответила девочка, хотя у самой коленки тряслись. – Мне надо войти в этот лес. Пропустите!

– Маленькая, для нас всегда маленькая, – упрямились старики.

И тут девочка неожиданно для самой себя и для них бросилась к стражам и давай обнимать их, к шершавым стволам прижиматься, кору гладить.

– Милые мои, родненькие, я же всю жизнь с вами прожила, да у меня роднее вас никого нет, я не буду больше вас бояться!

Растаяли суровые стражи. Покраснели от смущения те немногие листья, которые на них еще оставались. Переглянусь старики друг с другом.

– Мы поняли: время твое пришло, нашла ты к себе дорогу. Что ж, ступай, не смеем больше тебя задерживать.

И превратились они в лучи света, стали девочке путь освещать и тропу показывать. Остальные деревья тоже разошлись в стороны, впуская белый день в чащу, запели птицы в ветвях, зашуршали в опавшей листве мелкие зверьки, запахло грибами да ягодами. И белки снова по деревьям запрыгали.

А песнь леса становилась все громче и громче и наконец привела ее к старому дереву с огромным дуплом. Мощные корни его выпирали из земли. «Никто не пойдет за меня туда, – поняла девочка. – Сама я должна это сделать».

Нырнула в дупло девочка, спускается вниз, темно, сыро, жутко. И гулко раздается, рассыпаясь эхом, ее собственный голос: «Убежать и никогда не возвращаться, сесть и заплакать, хочу, чтобы кто‑нибудь спас или за меня туда сходил, хочу волшебную палочку, я девочка, я хочу на ручки!» Не слушать, не слушать, не слушать! Пути назад нет, нужно идти в самую глубину, в самую темноту!

И вот перед нею дверь, она существует, только мхом заросла и паутиной да покрылась пылью, словно долгие века прошли. Да это ведь та самая дверь из снов! Выходит, то не кошмары были? «А вот и тот самый замок, и ключи подходят», – бормотала себе под нос девочка.

Дрожащими руками открыла, не представляя, что найдет за дверью, и выскочили, вылетели, выползли оттуда полчища всевозможных чудищ: клыкастых, крылатых, когтистых, рогатых! На секунду девочка подумала: все, это конец! Закрыла глаза, и в этот миг что‑то мягкое, теплое, струящееся окутало ее.

«Голос, мой голос, я могу петь, я могу звучать вместе с лесом».

И тут она все вспомнила и поняла, что не чудища это, а Чудо!

Боль разрывала ее грудь, слезы текли ручьем, встала девочка на колени и стала просить, молить о прощении. Как она могла так поступить, как она могла забыть?

А Чудо обняло ее и сказало: «Маленькие девочки всегда оставляют ключи, чтобы потом за нами вернуться!»

Вот такая сказка.

По твоему лицу текут слезы. Ты сама не сразу их замечаешь, а заметив, осторожно смахиваешь рукой.

– Это ведь я – та девочка, – наконец произносишь ты. – Я узнала себя в ней, потому что точно так же спрятала свои дары. И тоже могу петь и чувствовать природу! Эта сказка про меня, и от этого так щемит в душе…

— Эта сказка вовсе не сказка, а история каждой маленькой девочки, которая прячет свои сокровища, свои таланты, свои природные дары за детскими травмами, вверяя всю ответственность за них родителям, передавая им на хранение ключи от своих пещер, нор, шкафов со скелетами.

– Но зачем мы их прячем, Айна?!

Чтобы пройти свой путь и научиться быть сильной, самостоятельной, решительной, независимой, пробираясь через хитросплетения созданных собой же препятствий. Чтобы однажды сказать: «С меня достаточно» – и вернуть себе дар просто быть собой!

Пока я рассказывала, наш костер совсем догорел, только угольки еще алеют, отдавая последний жар. Ты оглядываешься и удивленно замираешь, словно видишь окружающий нас лес впервые. На твоем лице расцветает улыбка.

– Почему же лес поначалу показался мне таким пугающим? Здесь вовсе не страшно. Это мой лес! – с любовью говоришь ты. – Каждое дерево, каждая травинка мне теперь знакомы! Я узнаю и люблю их – это все мое, мои стражи. Как же я им благодарна!

Ты поднимаешься на ноги и постепенно углубляешься в лес. Теперь моя очередь следовать за тобой, не задавая вопросов, и я иду, предвкушая волшебство. Да, ты больше не боишься, я это вижу. Ты ласково гладишь шершавую кору деревьев, шепчешь им что‑то, обнимаешь стволы, прижимаясь мокрой от слез щекой, а лес тянет к тебе руки-веточки, и вы касаетесь друг друга, переплетаетесь пальцами.

Наконец‑то вы встретились.

Корни

Деревья плавно расступаются, и перед нами возникает вековой дуб: его крона теряется высоко вверху, кора собралась складками и морщинами, а толстый ствол нам и вдвоем не обхватить.

– Ого, в дереве большое темное дупло, совсем как в сказке про чудище. Давай заглянем внутрь? – предлагаешь ты.

Действительно, устоять невозможно, и мы вместе смотрим в дупло, но там так темно, что ничего не рассмотреть.

– Раз ничего не видно, нужно туда залезть, – смело заявляешь ты. – Айна, почему ты стоишь? Давай за мной!

Ты храбро забираешься в дупло, я – за тобой. Меня радует, как ты осмелела. Внутри словно становится еще темнее, мы на ощупь пробираемся все глубже и глубже, кажется, что вот-вот достигнем центра Земли. Но вдруг впереди брезжит свет, и мы выходим на широкую, залитую солнцем поляну. Первое, что мы слышим, – заливистый смех. Женщины в просторных светлых одеждах поют, хохочут, плетут венки из полевых цветов и примеряют их друг другу на головы. Их ноги босы, а волосы убраны в длинные косы, украшенные цветными лентами.

– Тут так красиво… – восхищаешься ты. – Куда это мы попали? И что это за женщины? Что они делают?

– Это Хранительницы. Немного терпения, скоро ты все узнаешь.

В это время одна из Хранительниц подбегает к нам и украшает наши волосы венками. Остальные отвлекаются от своего занятия и, увидев нас, окружают со всех сторон. «Айна, Айна пришла…» – слышатся их радостные, возбужденные голоса. Они берутся за руки и плывут вокруг нас в хороводе, закручивая его по спирали.

– Кажется, тебя тут все знают! – замечаешь ты. – Ох, как кружится голова…

Кружиться начинает не только голова. Вокруг мелькают цветы и деревья, перед глазами пролетают длинные подолы, широкие рукава и косы всех оттенков. «Айна, Айна», – напевают Хранительницы, и их песня вплетается в ритм шагов, в мелодию движения хоровода.

В центре поляны вспыхивает пламя фиолетово-голубого цвета. Его лепестки взвиваются в небо и опадают, стелются по земле, затем снова взрываются вверх искрами в одном ритме с движениями Хранительниц.

– Куда же мы попали? – снова спрашиваешь ты.

– Это поляна единения женского рода, а огонь, что танцует в ее центре, – мой дом, источник, откуда я вышла. Это пламя единства всех женщин на планете, пламя душ, пламя женских энергий, в нем можно рассмотреть каждую живущую ныне, услышать ее зов и отправить ей частичку общей силы.

Хранительницы движутся быстрее, ритм шагов и песни все ускоряется. Одна из женщин, ни на секунду не замедляясь, берет тебя за руку и втягивает в хоровод. Я теряю тебя из виду и уже не могу противиться танцу пламени и громкому зову Хранительниц. Ступаю прямо в огонь, и каждая клеточка тела тут же наливается его силой. Я растворяюсь в нем. Начинаю играть, танцевать, сливаться с энергиями – мощными и в то же время теплыми. Энергия течет потоком, подчиняясь общему ритму.

Я дома. Я – каждая женщина на планете, и в каждой из них – мой огонь. Я выхожу из пламени и дотрагиваюсь до каждой. Женщины с благодарностью принимают мое горячее касание, благоговейно склоняя головы. Последней я дотрагиваюсь до тебя и долго смотрю тебе в глаза.

– Мне так… тепло… и светло… – шепчешь ты.

Ритм танца замедляется, голоса затихают. Хранительницы садятся у костра, разбившись на группы, мы присоединяемся к ним. Вижу, тебя заинтересовала самая пожилая из женщин, вокруг которой собрались маленькие девочки – будущие Хранительницы. В руках у той – пяльцы, а умелые руки ритмичными стежками вышивают замысловатый узор.

– Что это она вышивает? Это пеленка?

– Да. На Землю пришла новорожденная девочка, и это оберег для нее. В каждом узоре, в каждом завитке – энергетические коды, которые нужно передать новой женщине. Сядь поближе, послушай, что рассказывает мудрая Хранительница.

– Род – это наши корни. Сила рода – то, что объединяет и наполняет нас энергией. – Она делает несколько стежков: раз, два, три. – Рождение женщины – не только физический процесс, это передача энергетических кодов из поколения в поколение. Мудрость, заложенная в нас с самого начала времен. – Еще три стежка. – Раньше женщины жили в единстве, плели косы, пели вместе песни и общались на уровне, который мы уже практически потеряли. Музыка и пение – это не просто развлечение, а таинство, мудрость и глубина. – Ловкие пальцы быстро втыкают иголку в ткань и так же быстро вытаскивают. – Песни и танцы – это пробуждение природной магии, в единстве женщин рождается мощный поток жизненной энергии. Женщины рода являются хранительницами знаний. Мы не должны забывать о том, что мы не просто индивидуальности. – Стежки превращаются в замысловатый цветок. – Мы являемся частью большего и могущественного целого – рода. Соединяясь с силой рода, мы получаем бесценный дар, его мощь и богатство рода, все нити управления ими, от мудрости самой женщины зависит то, насколько разумно она распорядится этим.

Ты обращаешь внимание на одну из девочек – хоть она и слушает старшую Хранительницу, но не может усидеть на месте: ерзает, оглядывается по сторонам, теребит подол или кончики косичек. Ну вылитая ты в детстве! Заметив твой интерес, девочка осторожно подползает поближе и шепчет тебе на ухо:

– Привет, скучновато тут, да? Надо еще хвороста для костра собрать. Пошли со мной в лес?

Ты соглашаешься, девочка берет тебя за руку влажной ладошкой и ведет за собой в лес по только ей известным тропкам.

– А знаешь, что сегодня за день? – с важным видом спрашивает она, почесав кончик носа, и продолжает, не дожидаясь твоего ответа: – Он особенный – день соединения с родом, со своим женским началом. Так старшая Хранительница нас учила. В этот день женщины собираются вместе, чтобы разжечь новый мощный источник силы. Еще нам говорили, что на Земле этот праздник назывался по‑разному, например Варьпу… Вапу… Вальпургиева ночь, вот! Еще говорили, что суть его люди понимали неправильно, потому что… Ого, малина!

За мгновение забыв о важности сегодняшнего дня, девочка в два прыжка оказывается возле колючих зарослей, ловко запускает в них руку и срывает несколько ягод – крупных, рубиново-красных. Быстро кладет в рот и жует, прикрыв глаза от удовольствия.

– Так в чем суть этого дня, ты говоришь? – переспрашиваешь ты.

– А, не важно, – пожимает плечами девочка, глубже забираясь в малинник выше ее ростом. – Давай лучше ягоды есть. Ты только никому не показывай, где мы их нашли. Это будет наш секрет, а то налетят, все съедят. Ого, давно не видела такой крупной!

Последние слова ты слышишь уже из самой глубины зарослей. Осторожно, чтобы не поцарапать руки, тоже начинаешь искать ягоды – действительно очень крупные и вкусные!

Наевшись и запачкав мордашку малиновым соком, девочка вылезает из кустов и прислушивается. Ты тоже замираешь. Издалека снова доносится пение.

– Ой, мы же опоздаем! Уже все началось! Бежим скорее! – спохватывается девочка и несется прочь из леса, подобрав длинный подол.

Ты бежишь за ней, с трудом поспевая. На поляне все так же горит огонь, Хранительницы снова кружатся в хороводе, вот только песня теперь другая – плавная, текучая. Тебя тут же наряжают в рубаху из легкой ткани – длинную, до самой земли. Твои волосы расчесывают и заплетают в две тугие косы. Ты, не понимая, что делать дальше, отыскиваешь меня в толпе.

– Айна, что сейчас произойдет? – волнуешься ты. – Одна из будущих Хранительниц объяснила мне, что сегодня особенный день, но я так ничего и не поняла.

– Сегодня ты познакомишься со своим животным-хранителем, в этом мире мы зовем эту темную внутреннюю тень Умбра, и она станет символом того, что ты приняла свои корни. Смотри на огонь внимательно. Язычки пламени отрываются от него и тут же превращаются в полупрозрачные фантомы, которые постепенно обретают форму. И вот уже мягкие лапы бесшумно ступают по траве. Хоровод Хранительниц замедляет движение и останавливается.

– Животных так много, и все они разные и необычные. Какое же из них мое? Вдруг я не узнаю его? – переживаешь ты еще больше.

– Просто верь и жди… Каждое животное не спеша направляется к одной из женщин, а та, словно узнав его, тоже делает несколько шагов навстречу – взволнованно, неуверенно. Какое‑то время эти двое изучают друг друга, потом женщина раскрывает объятья, и они с животным сливаются воедино, их окутывает мягкий, теплый свет. Потом к женщине подходит одна из Хранительниц, кладет ей руку на плечо и что‑то шепчет на ухо.

– Где же моя Умбра, ее все нет и нет, – огорчаешься ты. – Вдруг она не придет? Вдруг мне уже поздно с ней соединяться? Вдруг…

Ты замолкаешь, потому что замечаешь вышедшую из костра кошку. Ну вот, узнала. Гордо подняв голову и хвост, животное грациозно подходит к тебе, трется об ноги, громко мурлыча и щуря глазки от удовольствия. Она столько лет смиренно ждала своего часа, ждала, пока ты образумишься и вспомнишь о ней, следовала за тобой по пятам и незримо оберегала.

Ты подхватываешь кошку на руки и крепко прижимаешь к груди, я вижу слезы на твоих щеках. К тебе тоже подходит Хранительница, кладет руку на плечо и шепчет: «Вспоминай…» Твое лицо озаряется пониманием.

– Это же мой род, мои корни! – восклицаешь ты. – Я вижу всех своих предков! Они стоят за моей спиной, и как много среди них женщин! Каждая положила руку на плечо той, что стоит впереди нее, и так по цепочке! Я чувствую, как через них в меня вливается такая сила, такая мощь! Я принимаю ее и благодарю!

– Поверь, я переживаю этот волнующий момент вместе с тобой.

А тем временем все женщины уже соединились со своими Умбрами, но ритуал еще не завершен. Мгновение затишья, и вот каждая чувствует, что соединилась не только со своим родом, но и с каждой в круге. Все женщины, стоящие на этой поляне, теперь находятся в едином потоке энергии.

С неба начинают падать лепестки цветов, ветер поднимает вихри прошлогодних листьев, капли росы кружат в воздухе, огонь разгорается с новой силой. Все это закручивается в едином водовороте, в одном порыве. Громче поют женщины, откуда‑то слышна музыка колокольчиков. Водоворот кружит и кружит, и вот уже ничего невозможно разобрать, все сливается воедино и превращается в белое полотно.

Я только и успеваю поймать тебя за руку, чтобы не потерять в этой ослепительной чистоте.

По ту сторону жизни

Мы влетаем в белое, звенящее светом пространство, наши тела растворяются, и мы сами становимся светом, словно сотканным из радости. Хочется смеяться, как будто все время кто‑то щекочет изнутри.

– Это тоже ты, твое тело света!

– Я что, умерла? – потрясенно произносишь ты.

– Нет конечно, ты не умерла, глупышка! Люди вообще не умирают, а переходят в новый опыт, когда прошлый закончен. А сейчас мы в том пространстве, куда обычно возвращаются души и где они планируют свое следующее путешествие. Пойдем, я тебе все здесь покажу.

Смотри, под нами что‑то похожее на классы в школе. Вон те белые, сияющие чистотой пушистики – новые души, которые только постигают науку земного воплощения. Среди них есть души постарше, видишь, их свет плотный, серебристый, они переливаются, как голографическое изображение. Это опытные учителя.

«Итак, кто объяснит мне разницу между планетарной и кармической задачей?»

Но ученики, вместо того чтобы вызваться отвечать, резвятся и шалят, играют друг с другом, отвлекаются. Кажется, они и не слышали учителя – совсем как земные дети! Эх, пропустят ведь что‑нибудь важное, а потом на Земле жаловаться будут – вот озорники! Но недолго им оставаться такими – пара-тройка воплощений, и они изменятся.

Отправляемся дальше. О, а вот это место похоже на зону прилета в аэропорту, где встречающие ждут пассажиров самолета. Опытные души собрались группками и время от времени поглядывают на электронное табло, на котором мелькают символы, совсем не похожие на земные буквы и цифры.

– И кого же они встречают? – не понимаешь ты.

– Давай приблизимся и немного понаблюдаем.

На табло выскакивают новые символы, в зале загорается яркий свет и звучит торжественная музыка – она внутри нас, как и голоса и смех душ. Здесь невозможно перестать смеяться. Одна из групп встречающих начинает оживленно мерцать, и вот уже среди них возникает еще одна душа. Аплодисменты не просто раздаются – взрываются радостью! Ты тоже непроизвольно начинаешь аплодировать, хотя пока сама не понимаешь, чему именно.

«Вернулся! Вернулся!»

«Поздравляю! Мы так ждали!»

«Ага, держали за тебя кулачки!»

«Ну ты да-а-ал! Ну актерище!»

«А как страдал‑то, как страдал! Шедевр!»

«Вот это жизнь была, приятель! Молодец!»

– Теперь догадываешься? Душа только что вернулась с Земли, а тут ее уже встречают, чтобы подбодрить и напомнить: это была всего лишь игра, очередной сценарий кинофильма. Послушай, как весело они обсуждают прошедшую жизнь, перебирают события, громко хохочут и по‑дружески подкалывают вернувшуюся душу.

– Ой, а той группе почему‑то не так весело! – замечаешь ты. – Смотри!

Действительно, в другом конце зала ожидания точно так же появляется душа, только что вернувшаяся с Земли, но пока что она не смеется, а недоумевает, где она и что с ней, куда подевалась привычная жизнь. Она еще не успела осознать себя вечной душой, а не тем человеком, который жил мгновение назад. Душу тут же обступают другие, словно заключают в объятья, чтобы согреть своим ласковым светом.

Наверняка среди этих сияющих сфер есть те, которые в последнем земном воплощении были родителями или другими ближайшими родственниками. Так удается совершить переход мягче, легче адаптироваться к возвращению.

– Погляди‑ка, и они тоже начинают смеяться, а только что вернувшаяся душа словно проснулась!

«Ого, а вы же были моими мамой и папой!»

«Точно! А в прошлом воплощении, наоборот, мы оба были твоими детьми. Вспоминаешь?»

«Вспоминаю! Ну и ругал же я вас тогда! Надо же, я теперь все помню!»

– Как волшебно! Они узнали друг друга. Видишь – люди никогда не теряют друг друга навсегда. Нет никакого «навсегда», но есть вечность.

– Это здорово! Ой, Айна, а это что – багажная лента? – удивляешься ты. – И по ней ползут потрепанные чемоданы! Сколько на них самых разных бирок и наклеек! У вернувшихся душ с собой багаж???

– Конечно! Ты же не думаешь, что душа прожила целую новую жизнь и ничего не захватила с собой с Земли? В чемоданах новый опыт, проработанная карма, новые, не испытанные прежде эмоции, пара-тройка ошибок тоже найдется – куда без них…

– А там что за души? – спрашиваешь ты. – Они появляются в одиночестве, их никто не встречает.

– О, это самые продвинутые души. Им ничего не надо напоминать, их не надо подбадривать – они уже давно все знают и просто идут дальше, продолжают свой путь в соответствии с задачами.

– А какие у души задачи? – уточняешь ты.

– Немного терпения – и ты все узнаешь. А пока полетим дальше, а то здесь стало слишком шумно и оживленно.

– Смотри, Айна! Внизу небольшой храм, размером с садовую беседку. Рядом с ним что‑то вроде термального источника с бассейном. Туда медленно тянется вереница душ, но они… они совсем печальные! Разве такое здесь возможно? – недоумеваешь ты.

– Это тоже проекция твоего разума, но смысл ты уловила правильно. Это своего рода храм, куда приходят после возвращения те души, которые прожили на Земле тяжелую жизнь или совершили ужасные деяния. Какой бы опыт это ни был – душа выбрала его сама, чтобы подняться выше в духовном понимании себя.

«Что я натворил?»

«За что мне это?»

– Слышишь? Душам пока трудно принять запланированный опыт, прийти в себя, вспомнить, кто они. Хотя с точки зрения мироздания они молодцы, выполнили свои задачи. В храме души смогут соединиться с всеобъемлющим источником, чтобы очиститься от переживаний и тягот земного воплощения. Каждая душа – часть этого источника. Некоторые проведут здесь много времени, прежде чем будут готовы к новому воплощению.

– То есть это такое СПА для душ? Можем мы побыть здесь немного? Я тоже хочу погрузиться в источник! – робко просишь ты.

– В храм мы еще вернемся, но пока нам пора лететь дальше – уже почти добрались до следующей интересной остановки.

Мы поднимаемся выше и летим вперед, а под нами и вокруг нас – все новые и новые светящиеся сферы душ.

– Вот мы и на месте – в пространстве моделирования будущего. Чтобы тебе было удобно, ты можешь представить его как угодно: как кинозал, или комнату с большим количеством мониторов, или как‑то еще – все зависит от твоего воображения.

– Мне кажется, это офис с множеством отделов, разделенных перегородками, – тут же придумываешь ты.

– Отличная мысль, действительно похоже. Ну и суета здесь! Давай понаблюдаем, что происходит. Кажется, группа родственных душ планирует новое задание для одного из ее членов.

«Так, личные задачи выбирай сам, чтоб потом не жаловался, как в прошлый раз!»

«Ну, не знаю… Может быть, урок прощения и материальности?»

«Что? Сразу два? Хоть бы один пройти за жизнь, а ты сразу два?»

«Слушайте, ну с материальностью я ведь уже начинал разбираться…»

«Так, хорошо. Сценарный отдел! Тащите сюда, что вы там уже успели накидать, попробуем вплести прощение и материальность».

– Хм, Айна, с прощением все понятно, а что такое урок материальности? – не понимаешь ты.

– Дело в том, что на Земле многие зациклены на деньгах. Это особенность времени, наследие войн и голода, исторический паттерн, который развивался не одну сотню лет. Как часто ты слышала выражения: «Деньги – зло», «Честным трудом много не заработаешь» или «Нищим родился – нищим и умрешь». Это все шаблоны мышления, ложные конструкции, сформированные в мозгу в процессе эволюции. Люди возводят деньги в ранг богов и всю жизнь стремятся их постичь и разгадать тайну энергии денег, живут и даже умирают ради материального блага. Стремление обладать ими становится навязчивой идеей, а для некоторых несбыточной мечтой.

На самом деле мир изобилен и денег бесконечно много, это проявленная энергия материальности. Энергия, с помощью которой люди могут обмениваться благами, знаниями, талантами, вознаграждать и благодарить друг друга. Ведь вы живете в теле, ходите по твердой земле, и энергия, которой вы обмениваетесь друг с другом, тоже материальна. Наличие или отсутствие денег не определяет вашу ценность, это просто вид обмена. Они не хорошие и не плохие, они нейтральные. Силой и зарядом их наделяют люди.

Можно провести эксперимент и сказать, что фантики от конфет – это новая валюта, через какое‑то время то, что не имело никакой ценности, станет предметом желания, люди начнут охотиться за фантиками, обменивать их.

Вот почему многие души отправляются на Землю постичь урок бесконечности денежной энергии и научиться с ней взаимодействовать себе и другим во благо.

– Кажется, и я прохожу этот урок, – вздыхаешь ты.

– Гляди, группа переместилась в другой отдел. Ого, какая огромная пыльная папка – кажется, ей не одна тысяча лет. Знаешь, что там? Планетарные задачи. Душа ведь не может проживать жизнь только для себя, она обязательно должна сделать что‑то для целой планеты. И судя по размеру папки, дел на Земле еще полно… Но это единственное, что здесь еще не переведено в цифровой формат – своего рода реликвия.

Душа перебирает листочки один за другим. Не очень‑то бережно она это делает! С такой древностью можно было бы обращаться с большим благоговением. Вон один даже выпал и улетел под стол, а никто и не заметил. Ничего, уборщики потом найдут, они всегда находят, так что ни одна задача не пропадет… Но как же долго душа выбирает, привередливая попалась!

«Так, это не то… Это я делал… Вот! Пробуждение спящих душ! Звучит красиво».

«О Великий хаос! Да мало ли как это звучит? Ты хоть понимаешь, насколько это важная миссия? От нее зависит духовный рост планеты и улучшение качества ДНК целого человечества! Тебя в школе душ вообще чему‑то учили?»

Другая душа пытается отобрать листок, но поздно, его уже утащили сценаристы и что‑то добавляют в свои заметки, быстро-быстро стуча по кнопкам планшета.

– А что это значит, зачем кого‑то будить и почему души спят? – удивляешься ты.

– Помнишь, мы пролетали реку Забвения? Проходя через нее, душа обретает человеческое тело, но знание о себе забывает, как бы впадая в сон души. Некоторым душам не требуется выходить из этого сна до конца своей земной жизни, большинству же нужно проснуться и вспомнить, зачем они здесь, так как в новое время на новой Земле планетарные задачи выходят на передний план, и пробудившиеся души имеют возможность осознанно влиять на процесс эволюции цивилизации и развитие планеты.

Теперь мы в отделе родовых программ. Это совершенно другая инстанция, другое пространство, некий ментальный конденсат родовых задач. Все они несут энергии земного плана, поэтому и задачи тут выдадут более земные. На стене висят большие экраны, на повторе проигрывая всю историю рода, в котором воплотится эта душа. Вон эксперты – они отмечают, в какой момент возникли кармические узлы, чтобы дать сценаристам информацию о том, как их можно развязать.

«Так, тут со склада кармических долгов притащили кармические узлы по женской линии. Они пару сотен земных лет в самом дальнем углу валялись. Пора бы уже распутать. Возьмешь?»

«Ну, возьму, раз притащили. Тем более у меня контракт, что я буду воплощаться в одном роду снова и снова, пока не разгребу то, что сам же и заварил. Так что и узелки, поди, мои…»

– Ого, а наша душа в себе уверена! Сценаристы тоже довольно переглядываются – видимо, история получается огромной и увлекательной.

«Итак, краткое содержание: ты воплотишься в роли женщины в бедной семье, будешь конфликтовать с матерью, но с детства получишь дар видения».

– Смотри, наша душа радостно кивает, ее не пугают трудности. А ведь все души изначально выбирают в земное воплощение ради удовольствия, потому что жизнь там наполнена чувствами и эмоциями, большим количеством событий и амплитуд. На Земле каждый день неповторим!

– Ничего себе ради удовольствия, да мы только и делаем, что страдаем, – возражаешь ты.

– О-о-о, моя дорогая, я знаю, куда мы с тобой дальше отправимся, а пока давай досмотрим.

«Отлично, раз никаких возражений и добавлений нет, отправляем сценарий на согласование в финансовый отдел… Ждем подтверждения… Готово! Смета одобрена!»

Внезапно все сгустки света отступают от души. Время замирает, и в без того сияющем пространстве становится еще светлее – ослепительно ярко. Сверху спускается лифт со стеклянными стенками, но нам никак не разглядеть того, кто внутри.

– Чувствуешь мурашки по коже и неземную мощь, наполняющую все тело? Это похоже на благодатный огонь, который раз в год нисходит к людям.

Вот и суетливая душа, за которой мы наблюдаем, замерла и тоже словно наполняется светом. Это последний, завершающий ритуал, священный процесс наделения предназначением. То, что мы сейчас чувствуем, но не можем увидеть, – дух, который пришел проводить эту душу на Землю.

– А дух отличается от души? – переспрашиваешь ты. – Это не одно и то же?

– Нет, душ бесконечное множество, а дух един. Это общее поле, высший разум, Высшее Я. Человек – удивительное существо, в котором дух и душа соединяются для общей цели. Через дух вы можете получать доступ к любой информации во Вселенной. А через душу дух реализует разные задачи на Земле. Пойдем, это священный процесс, нам лучше уйти.

– Как тут было интересно! Так, значит, наша судьба – это и есть тот сценарий, который мы себе планируем в этом пространстве? – подводишь ты итог.

– В целом да! Но всегда есть право выбора.

– Но мы же ничего не помним, как мы знаем, куда нужно идти и что делать, чтобы исполнить судьбу и предназначение? – не понимаешь ты.

– Видишь ли, часть тебя, тот самый дух, или Высшее Я, всегда и здесь, и в тебе, а душа отправляется в путешествие. Вы оставляете себе много подсказок, ваше тело так устроено, что хранит в себе все базовые настройки, необходимые для прохождения запланированного задания и опыта. Вы от рождения наделены нужным арсеналом параметров и конфигураций. Во-первых, есть подробная карта – это ваши ладони: на одной записано, как должно быть, на второй – как вы на самом деле проживаете жизнь. Во-вторых, ваша ДНК и генные ключи: их можно расшифровать и понять свои базовые настройки. Для этого на людей в разные эпохи по‑разному снисходит это знание через одного или нескольких проводников, как, например, периодическая система химических элементов на Менделеева или конструкция иглы для швейной машинки, приснившаяся Элиасу Хоу. Знанием астрологии люди обладали от начала времен, а учение о дизайне человека пришло к Ра Уру Ха совсем недавно, если смотреть по планетарным меркам. Как ты понимаешь, дата, время и место рождения также выбираются неслучайно – это еще один компас, указывающий вам правильное направление и особенность вашей личности.

Кроме того, у вас есть наставники, которые всегда помогают, и незримо направляют, и в случае чего посылают знаки, сигналы. И самый большой ваш помощник – это бессознательное – общий банк данных всей возможной информации. Ты имеешь туда беспрепятственный доступ всегда, где бы ни находилось твое тело, здесь же ты можешь общаться со своим Высшим Я, просить совета и наставления, ведь только оно до конца знает весь замысел. Дух заинтересован, чтобы душа прошла весь намеченный путь, от него не жди поблажек, в отличие от наставников, которых легко склонить на свою сторону.

Вам только кажется, что вы разделены со своим духом, на самом деле ты всегда в его присутствии, просто нужно настроиться на нужную частоту, как радио.

А еще на Земле есть те, кто рождается специально для того, чтобы помогать другим вспомнить себя, свою истинную природу и божественное начало. И им совсем не обязательно быть духовными гуру или мастерами, и даже человеком быть не обязательно. Это может быть скромный учитель математики или преподаватель танцев, водитель автобуса, сосед по парте, любимая кошка или собака, да кто угодно. И ты сейчас здесь именно потому, что твоя искра зажглась лучом пробуждения, я увидела этот луч и пришла на твой зов.

Но вернемся к нашей душе. Следуя за ней, мы попали в зал, похожий на первый, только здесь не встречают, а ожидают отправления на Землю. И табло тоже есть, на нем что‑то похожее на координаты – это точка на планете, где воплотится душа. Вокруг нее суетятся сценаристы со своими планшетами, спешно убирают и добавляют какие‑то незначительные мелочи, душа все время пытается заглянуть в сценарий, но ей не позволяют этого сделать.

«Имей терпение! Сейчас мы все загрузим».

Один из сценаристов достает из планшета крошечную карту памяти и помещает внутрь светящейся сферы души. По ней проходят волны разных цветов, форма несколько раз меняется и снова становится похожей на шар. И тут нетерпеливая и непоседливая душа замирает, словно сосредоточенно смотрит внутрь себя.

«Ого, ребят! Вы превзошли все ожидания. Такого блокбастера я давненько не припомню».

«Да ладно тебе, сам же заказывал…»

«Ну, я пошел?»

«Счастливо! Будем ждать тебя обратно».

«И обязательно передайте всю нужную информацию в отдел знаков и случайных совпадений! А то я же сейчас все забуду».

И душа скрывается за раздвижными дверьми, куда никому больше нельзя. Но нам‑то с тобой везде можно. Мы тоже идем к дверям и оказываемся…

– В салоне красоты? – удивляешь ты. – Это же обычный земной салон!

Здесь уютно и тихо, пахнет кофе, рассветные лучи наискосок падают через панорамные окна. Солнечный свет чертит на минималистично белых стенах узоры сакральной геометрии, покрывает позолотой удобные кресла и столики, заставленные пузырьками и флакончиками.

Кроме нас и души здесь никого нет, но тут же из подсобного помещения появляются три женщины: пожилая, среднего возраста и совсем молодая. Они одеты в земные брендовые вещи, лица ухожены, волосы уложены по последнему слову моды. У молодой в руках графический планшет и стилус.

– Сестрицы, вы посмотрите, кто вернулся! – восклицает она, иронично приподняв аккуратно накрашенную бровь. – Это тебе же в прошлый раз нос не понравился? Это не нос был, а восторг, лучшее мое творение. А ты из‑за него на свидания три года ходить не хотела.

– Нос‑то правда был так себе… – начинает душа, но тут же замолкает, сжимается под суровым взглядом младшей сестры и обращается к средней: – А вот фигуру выдали супер!

Средняя уже ходит вокруг души, рисуя что‑то в воздухе пальцами с ярким маникюром.

– В этот раз получишь не хуже, – заверяет она.

– Ага, купилась на лесть… – ворчит старшая. – Сценарий сперва посмотри.

– Ой, точно! – всплескивает руками средняя, а младшая в это время включает висящий на стене проектор.

Его луч проходит сквозь душу, и на противоположной стене возникают кадры будущей жизни. Младшая начинает быстро чертить что‑то в своем планшете и показывает душе готовое женское лицо: приятное, открытое, с зелеными глазами и носом в веснушках. Затем передает планшет средней, и та добавляет вполне симпатичную фигурку со стройными ногами и пышными бедрами.

– Так, показывайте, что вы тут накреативили, – снова ворчит старшая, протягивая руку за планшетом. – Ага… веснушек побольше сделаю, бедра… бедра, пожалуй, тоже. Будет тебе мама с детства говорить, чтобы ты булок меньше ела. Ты будешь обижаться, комплексовать лет до тридцати, а потом учиться прощать маму за это. Она ведь из лучших побуждений, а тебе надо прощение нарабатывать.

– Отлично, спасибо! – душа восхищенно смотрит на экран планшета, а дальше повторяется та же процедура с загрузкой в нее данных, как только что в зале отправления на Землю.

– Как видишь, для качественного воплощения создана целая инфраструктура, задействованы самые высокие технологии, и они становятся все более совершенными. А опыт земной жизни – это игра, в которой ты одновременно и постановщик, и актер, и зритель.

– Ой, Айна, я, кажется, поняла, кто эти женщины, они что… мойры? – восторженно шепчешь ты.

– Ты права. Это те самые мойры, что пряли нити судьбы и ткали ее полотно, просто жизнь не стоит на месте, технологии тоже. Вот им и пришлось отложить прялку и ткацкий станок и взяться за планшет. Сестрицы открыли салон красоты на границе миров: одна прокачивает лицо, другая – фигуру, а третья следит, чтобы все это соответствовало задачам души и чтобы сестры не перестарались.

Но посмотри, наша душа прошла через очередные раздвижные двери, теперь уже прямиком на Землю. Нам с тобой рано туда, поэтому давай вернемся к храму, ты ведь желала тоже погрузиться в источник. Мне бы очень хотелось, чтобы именно сейчас, после всех наших приключений, разрушения иллюзий и обретения своей истины, ты соединилась с ним. Это очень тонкий, очень чувственный процесс, и ты сможешь возвращаться в этот храм всегда, когда пожелаешь, в своем воображении. А Высшее Я подсветит тебе путь.

Сейчас просто представь, что ты входишь в храм, и мы сразу там очутимся.

– Он словно создан из белого света и облаков, – мечтательно вздыхаешь ты. – Снаружи он казался совсем небольшим, но внутри выглядит величественно и фундаментально, но в то же время изящно и легко.

Сияющие своды храма уходят так высоко наверх, что не различить, где они смыкаются. Здесь все наполнено светом, который пронизывает тебя, проходит насквозь, добирается до самых глубин, чтобы растворить все, что тебе мешает и не дает двигаться вперед. Здесь все и есть свет.

– Сделай глубокий вдох, а на выдохе начинай растворяться в этом свете, почувствуй, какой он тягучий и плотный, он заполняет все твое пространство и растворяет все тревоги и травмирующие переживания, размывает все блоки и застои, все темные пятна, все сгустки и раны. С каждым вдохом свет проникает все глубже, а с каждым выдохом ты все сильнее растворяешься в нем. Мысли текут медленно-медленно и скоро совсем пропадают, свет дышит вместе с тобой, еще один длинный вдох и выдох, и ты становишься светом, ты есть свет! Ты есть источник! Нет мыслей, нет дыхания, есть только звенящий пустотой и наполненностью свет! Хорошо…

И еще немного побудь светом и начинай возвращаться:

– вдох – выдох, есть дыхание,

– вдох – выдох, появляются мысли,

– вдох – выдох: «Я есть та, кто я есть»‎

– Я здесь и сейчас!

Хорошо! Чувствую твой трепет, сейчас лучше побыть в тишине и прожить эти ощущения.

Ода гедонизму

Ты словно вернулась из ласковой неги. Лицо светится, на щеках румянец, тело мягкое и расслабленное. Соединяться с источником – это высшая степень удовольствия, здесь все чувства абсолютны и в то же время растворены в бесконечности.

– Что ж, предлагаю продолжить, тем более мы столько всего обсудили, много где побывали. Я знаю одно местечко, где удовольствие не заканчивается никогда…

Ну же, возвращайся в реальность, а то опоздаем на самолет! Да-да, на самолет, чему ты так удивляешься? Не все же на облаках путешествовать. Правда, самолет тоже не обычный, а частный. Мой друг Люкс летит на отдых и предложил взять нас с собой. Мы знакомы тысячу лет, в прямом смысле этого слова, будет что вспомнить во время перелета.

– Люкс? – приподнимаешь бровь ты. – Это имя такое или прозвище, потому что у него все Luxury? Или тысячу лет назад было модно так называть мальчиков?

– Терпение, моя дорогая, скоро ты все поймешь. Лучше посмотри, что у меня для тебя есть: огромные солнечные очки и шляпа с широкими полями. Еще несколько купальников – я не знала, какой тебе точно понравится, так что выбирай, а хочешь – возьми все. Больше ничего не нужно, все купим там.

– Там – это где? – уточняешь ты.

– О Mamma Mia! Мы летим в Италию, к морю!

– А почему именно туда? Я, конечно, понимаю, что там невероятно, но что именно я должна увидеть, осознать? Мне бы, например, больше хотелось в Париж… – задумчиво произносишь ты.

– Итальянцы считают, что завтра может случиться катастрофа, поэтому нужно жить нынешним днем и тратить тоже сегодня. Для них невероятно важны символы статуса – машины, часы, шубы, сумки. Неслучайно многие выдающиеся дизайнеры вещей, от туфель до машин, – итальянцы. Для них счастье заключается в роскошных вещах. Они не умеют и не любят жить по средствам. Немедленное наслаждение здесь предпочтительнее стабильности и благополучия завтра, а статус гораздо важнее банковского счета. В Италии встречают по одежке. Где же еще мы можем найти бесконечное удовольствие?

У невысокого трапа нас уже ожидают две стюардессы, которые любезно провожают нас в салон и предлагают шампанское.

Не отказывайся, Люкс знает толк в винах. Внутри светло и просторно. Кресла, обтянутые молочно-белой кожей, запах лакированного дерева и роскоши.

Добро пожаловать в удовольствие! Пристегните ремни.

– Где же твой друг? – поглядываешь по сторонам ты. – Не терпится посмотреть на человека, который всем этим владеет и к тому же живет больше тысячи лет. Он, наверное, пожилой, седой или вовсе лысый?

А вот как раз и он – Несущий свет! В салоне появляется высокий, плечистый, темноволосый мужчина. Серые глаза в обрамлении густых ресниц, острые скулы, волевой подбородок и легкая щетина. Ворот дорогой рубашки небрежно расстегнут и открывает загорелую кожу. Кажется, у тебя перехватило дыхание.

– Здравствуй, дорогой друг! – Я встаю навстречу Люксу. – Так рада тебя видеть!

– Айна, – он целует мою руку, – ты, как всегда, прекрасна, ты воплощение самой женственности.

– Так и есть! А это моя спутница, познакомься.

Он кивает тебе с обезоруживающей улыбкой красиво очерченных губ, ты пытаешься улыбнуться в ответ, смущаешься и отводишь глаза. Он садится в кресло напротив. Пока я непринужденно болтаю со старым знакомым, ты бросаешь на него неуверенные взгляды, а он бессовестно разглядывает твое лицо, и, кажется, тебя пора спасать. Я подзываю бортпроводницу и прошу порекомендовать какой‑нибудь фильм.

– Как насчет «Дьявол носит Prada»? – опережает мой друг. Он знает в этом толк. – Фильм как раз о том, как слышать собственные желания, а не жить в чужой картинке счастья.

– Спасибо, – смущаешься ты. – Я, пожалуй, почитаю.

Ты берешь со столика первый попавшийся журнал и начинаешь его листать. Надо же, какая интересная статья!

Глубина удовольствия, или искусство жизни

Во все времена люди стремились к получению удовольствия и наслаждения.

Вот и сейчас много сторонников простых радостей, осознающих неповторимость каждого мгновения, которые выступают в негласной роли сторонников гедонизма – философии, проповедующей стремление к удовольствиям как основу смысла и цели нашей жизни.

За гранью поверхностных представлений об этом философском направлении скрывается истинное понимание гедонизма – это искусство бытия, позволяющее открыть для себя глубину чувств, преисполниться позитивными эмоциями и уравновесить свою жизнь. Гедонизм утверждает, что каждый миг должен ощущаться настоящим наслаждением. При этом главная идея заключается не в безумном наслаждении, а в умении ценить и отдавать предпочтение качественным удовольствиям. Это философия гармоничного баланса, в которой счастье не в экстатических мгновениях, а в простых радостях каждого дня.

Хотя все понимают удовольствие по‑своему, гедонисты стремятся заботиться о самих себе, сохранять гармонию с окружающим миром и относиться к другим с любовью и уважением.

Мир гедонизма – это дорога, ведущая к внутренней свободе. Это способ осознания красоты и целостности в каждом дне. Подобно искусству, гедонизм позволяет нам наслаждаться этим неповторимым путешествием, которое называется жизнью…

– Айна, посмотри, какие удивительные вещи здесь написаны! – ты показываешь мне журнал. – Но это ведь сложно – получать удовольствие от всего, что с тобой происходит. Я бы хотела этому научиться.

– Ради этого мы и затеяли наше путешествие.

* * *

Время в полете пробегает незаметно, ты дочитала журнал и делаешь вид, что сосредоточенно смотришь фильм, но сама переглядываешься с новым знакомым. Кажется, ты все еще не понимаешь, кто это. Люкс извиняется и отходит переговорить с пилотом.

– Айна, почему ты назвала его Несущий свет? – тихо спрашиваешь ты.

– С древнегреческого его имя переводится как «светоносный». Оно образовалось от двух слов: lux – «свет» и fero – «несу», «нести».

– Лю-ю-ю-ю-юци-и-ифе-е-е-е-е-ер?! – не сдерживаешься ты.

В твоих глазах все эмоции одновременно: шок, страх, непонимание, волнение, но постепенно их сменяет жгучий интерес.

– Он что – дьявол??? – ты все еще не можешь поверить в то, что услышала.

– Скажем так, помощник Бога.

– Он плохой, опасный? – спрашиваешь ты уже спокойнее.

– Многие считают, что да, но я не соглашусь. Он не плохой, просто другой. Во Вселенной всегда соблюдается баланс, поэтому без моего старого знакомого никак не обойтись.

Самолет садится на выделенной посадочной полосе аэропорта, наш гостеприимный друг задерживается. Мы не будем его ждать, дальше отправимся сами. Я машу ему на прощание, он отвечает фирменной улыбкой.

Оказавшись в аэропорту, ты сначала обеспокоенно оглядываешься, потом отвлекаешься на интерьер, рассматриваешь самых разных людей, которые здесь собрались. Кто‑то спешит и глядит лишь себе под ноги, кто‑то с задумчивой улыбкой неспешно катит чемодан на колесиках. А вот и наш багаж.

На выходе нас встречает водитель в форме и белых перчатках. Да-да, этот нежно-бирюзовый кабриолет ждет именно нас, ты не ошиблась. Он низко прижался к асфальту, словно ему не терпится рвануть вперед. Плавные изгибы сияют на солнце, так и хочется провести по ним рукой. Никогда не видела такого автомобиля? Это ретро Mercedes-Benz, такие производили в середине прошлого века.

– Хочешь, мы отпустим водителя и ты сядешь за руль? Пока нет? Что ж, наслаждаться видами Италии с заднего сиденья кабриолета – чем не гедонизм? А водителя все‑таки отпустим – я сама поведу.

Ого, посмотри, кто это обогнал нас на низком, урчащем Harley, дизайнерская роспись которого напоминает потоки огненной лавы! Да это же наш друг Люкс! Такого и в непроницаемом шлеме ни с кем не спутаешь. Он что, предлагает нам посоревноваться в скорости? Ну, сейчас мы ему покажем, кто круче водит, пристегнись!

Пейзажи сливаются в одно сплошное пятно, наши волосы развеваются, а гул двигателя будоражит кровь. Мне кажется, или Люкс поддается? Наш кабриолет слегка обгоняет байк, и ты на заднем сиденье визжишь от восторга. Наш противник салютует рукой в мотоциклетной перчатке и в одну секунду исчезает на горизонте. Ах так? Ну и ладно, еще представится шанс показать, кто тут главный!

С автобана мы въезжаем в приморский город, и так гнать машину больше нет нужды. Теперь можно и видами насладиться. С одной стороны дороги красные, оранжевые и желтые домики громоздятся друг на друга, словно собранные из детского конструктора. Они поднимаются все выше, ютятся на склонах невысоких гор, кудрявых от зеленых деревьев. С другой – узкая бирюзовая бухта, в которой пришвартованы быстрые катера и степенные яхты. Время здесь словно замедляется, а какой воздух!

* * *

Вот и наш отель, как тебе? Это старинный замок, словно возведенный самими богами. Мраморный фасад светится белизной, взлетает вверх колоннами, изгибается арками. В тени многочисленных ниш расположились античные скульптуры. Ко входу ведет широкая лестница с высокими ступеньками. Два швейцара в фиолетовых ливреях тут же открывают перед нами тяжелые двери, и мы оказываемся в холле, от великолепия которого перехватывает дыхание.

Твой взгляд скользит от мраморного пола по стенам, украшенным фамильными гербами итальянской знати и картинами в потускневших рамах. Витиеватые колонны поддерживают потолок, расписанный разноцветными фресками, кое‑где облупившимися. То, что в другом месте показалось бы небрежностью, здесь – благородный почерк времени.

Перед нами возникает улыбчивый метрдотель в такой же фиолетовой форме, аккуратной бабочке и начищенных до ослепительного блеска туфлях. В его руках поднос с двумя бокалами шампанского.

– А вот и наши дорогие гостьи! Для вас уже готов лучший номер с великолепным видом. Прошу вас!

Мы берем бокалы, и он любезно указывает нам направление, а служащие тут же легко подхватывают наши чемоданы – уверена, на обратном пути они станут значительно тяжелее. Мы неспешно следуем за ними, продолжая любоваться музейной красотой изысканной лепнины, изгибом парадной лестницы с коваными перилами. С потолка свисают массивные люстры: кристально прозрачные из сотен хрустальных капель и цветные из муранского стекла.

Здесь, как и на фасаде, в нишах стен спрятались статуи, и теперь мы можем лучше их рассмотреть. Это мужчины и женщины – одни обнажены, другие полуприкрыты виноградными, фиговыми листьями или драпировкой, складки которой ложатся так мягко, будто она настоящая, а не выточена в камне. Тела скульптур совершенны в своей естественной красоте и полны неги. В некоторых нишах стоят старинные вазы с изображенными на них мифологическими сюжетами.

В холле эхом раздаются голоса многочисленных постояльцев отеля. Женщины, по виду северные итальянки, – в шубах в пол, несмотря на то что сейчас летний день. На их декольте, мочках ушей и пальцах переливаются бриллианты всех возможных размеров. Они медленно затягиваются сигаретами в мундштуках, крошечными глотками отпивают искрящееся шампанское и громко хохочут, запрокидывая головы. Откуда‑то доносится тихая музыка невидимого пианиста.

Мы входим в просторный лифт, где нас уже ожидает еще один служащий, который с готовностью нажимает нужную кнопку. Мы поднимаемся на наш этаж, здесь спокойно и тихо, звук шагов приглушает ковер с мягким ворсом.

За дверью номера – гостиная с арочными окнами в пол. Из них на коричневый ковер с цветочным орнаментом свободно льется золото солнечного света. Вокруг ковра диван и два кресла на изогнутых ножках, с низкими спинками, гладкой полосатой обивкой и маленькими шелковыми подушечками. На низком прозрачном столике для нас приготовлены фрукты и игристое. Повсюду стоят свечи и вазы с цветами, наполняющими воздух медовым ароматом.

– Смотри, здесь есть камин – пригодится для прохладных вечеров. Каминная полка, этажерки и столик украшены интересными безделушками и миниатюрными копиями известнейших скульптур – здесь есть и Венера Милосская, и Давид Микеланджело.

Из гостиной ведут две двери в наши спальни, но ты первым делом выходишь на террасу, где с одной стороны по колоннам и балюстрадам вьется дикий виноград, а с другой нависают ветки лимонного дерева. Сочные желтые плоды уже налились спелостью. Несколько сорвались с веток и лежат на мраморном полу. С террасы открывается захватывающий вид на сонный город, уходящее к горизонту море и его скалистые берега.

С террасы ведет лестница в благоухающий розами сад. Выложенные плитками дорожки слегка запущены, и сквозь них проросла трава. Здесь все цветет, зеленеет и ветки гнутся под тяжестью плодов. Дорожка приводит нас к небольшому фонтану. В его центре – фигура обнаженной данаиды с сосудом в руках. Медленной струйкой с тихим журчанием из него льется вода, наполняя чашу фонтана с отколотым краешком. Внутри плавают листья кувшинки, украшенные белыми цветами с желтой середкой.

Прогулявшись по саду, возвращаемся в номер, ведь мы еще не все исследовали. В обеих спальнях огромные кровати под балдахинами. Постельное белье пахнет лавандой, а мягкие подушки так и манят прилечь и отдохнуть. Здесь тоже стоят свежие цветы.

У каждой из нас собственная ванная комната, где у окна прямо из пола вырастает каменная ванна с блестящими позолотой кранами. На полках у зеркала в половину стены – всевозможные баночки и флакончики, ты задумчиво открываешь один за другим, с наслаждением вдыхая ароматы.

– Предлагаю познакомиться с морем поближе. Бросай все, переодевайся, и пойдем на пляж – купаться, лежать под зонтиком, пить прохладные коктейли! И, разумеется, наблюдать за всем, что происходит вокруг.

На пляже атмосфера неги. С одной стороны его обнимают скалистые горы, с другой – ласкает прозрачное бирюзовое море. Песок теплый, ступать по нему приятно, ты сразу скидываешь обувь и идешь босиком. На тебе воздушное полупрозрачное кимоно с широкими рукавами, украшенными вышивкой. Я вижу, как хочется побежать к воде, но в тебя уже проникает атмосфера медлительности и расслабленности, которая здесь царит, поэтому ты неспешно окидываешь пляж взглядом в поисках пары свободных шезлонгов.

– Давай выберем место рядом с теми двумя женщинами средних лет. Мне кажется, будет интересно послушать, над чем они так заразительно смеются. Что‑то мне подсказывает, что они обсуждают довольно пикантные темы.

Как только мы опускаемся на шезлонги, из ниоткуда возникает симпатичный официант и протягивает коктейльное меню.

– Закажи что‑нибудь, чего никогда еще не пробовала. А пока ждем заказ, послушаем наших соседок.

– Ты знаешь, дорогая, вот все говорят, что тело нужно любить, тело – храм. Как ты это понимаешь? – спрашивает одна.

– Думаю, нужно о нем заботиться. Кормить правильной едой, вовремя лечить, заниматься спортом, расслаблять массажами и спа-процедурами…

– Это все понятно, – перебивает первая. – Только знаешь, о чем я еще думаю? Любой храм посещают прихожане, так?

– Кажется, понимаю, кого ты имеешь в виду. – Вторая подружка многозначительно косится на того самого официанта, который как раз несет нам коктейли: – Мужчины?

– Прихожане, дорогая, – первая поправляет солнечные очки и подмигивает. – Так вот, раз уж они посещают храм, то и деньги на его восстановление с них надо брать!

Они заливисто хохочут, ты отворачиваешься, стараясь скрыть улыбку и не показать, что слышала их слова. Такие разговоры неудивительны, ведь секс – одно из самых понятных и доступных удовольствий, люди любят о нем поболтать. Кстати, я с ними абсолютно согласна! Тело – храм, и уж если хочешь кому‑то поклоняться, поклоняйся себе! Это так гедонистично!

Справа от нас освободились лежаки, и их тут же занимает семья с двумя детьми. Нет, с тремя. Ой, их четверо… Вот это да. Лежака всего три, но им точно хватит, потому что две средние девочки-близняшки тут же несутся к морю, с визгом отскакивают, когда прибой щекочет им пятки, а потом смело бросаются в воду.

Старший, на вид подросток лет пятнадцати, вальяжно располагается на одном из шезлонгов, достает телефон и начинает что‑то сосредоточенно печатать. Только самый маленький мальчик стоит, сунув палец в рот, и восторженно озирается по сторонам, словно не знает, с чего начать. Во второй его руке тает эскимо на палочке.

– Ого, это все ваши детки? – начинаешь ты разговор. – Какие замечательные.

– Да, наши. Спасибо! – отвечает женщина. – Они и правда чудесные.

Подросток на это закатывает глаза.

Пара выглядит расслабленно. Лишь изредка поглядывая в сторону моря, где плещутся девчонки, они по очереди мажут друг друга кремом и тоже заказывают себе по коктейлю.

– Мама, хочу покушать песок. – Кажется, младший наконец придумал, какое занятие из всего многообразия ему выбрать.

– Да, милый, сделай это!

Малыш, сияя от счастья, тут же набирает горсть песка и кладет себе в рот. Пытается жевать, выплевывает.

– Невкусный, мама. Помнишь, на другом пляже был черный и соленый? Соленый мне понравился.

– Тот был вулканический, поэтому черный, – поясняет нам женщина, увидев, что мы заинтересовались происходящим. И добавляет для мальчика: – А соленый, потому что ты набрал его прямо там, куда достают морские волны. Море же соленое, правда?

– А разве есть песок не вредно? – приподнимаешь бровь ты.

– Не думаю. Куда страшнее, если тебе чего‑нибудь хочется, а это нельзя просто потому, что нельзя, правда?

– Какие красивые у тебя ноги, – заявляет малыш, внимательно тебя разглядывая.

Мы смеемся, а он тут же отвлекается на свое ведерко и лопатку. Мороженое совсем растаяло, и мальчик бросает его в ведерко, присыпает песком, потом руками вымешивает получившееся «тесто» и начинает мазать свои ножки.

– Мама, смотри, загарный крем! – довольно сообщает он.

– Прекрасно, дорогой! Можно и мне немножко?

Малыш покрывает мамину ногу смесью песка и мороженого. Оба родителя с интересом наблюдают за процессом и изредка перебрасываются счастливыми взглядами. В это время возвращаются мокрые и довольные девочки, разбрызгивая соленую воду с волос. Капли попадают на старшего брата, он ворчит и пытается вытереть телефон краешком футболки.

– В последний раз я с вами всеми на отдыхе, слышите? – бросает он.

– Мама-а-а! А тут будут танцы? Мама, дай телефон, я включу музыку и буду танцевать, – требует одна из девочек.

Просьбу выполняет папа, и обе девочки начинают танцевать, взметая вихри песка.

– Красиво танцеваете! – сообщает малыш.

Похоже, ему вообще все в этой жизни нравится. Вот он – идеальный пример гедонизма!

– Ну вы не можете потише? Мне стыдно, что я с вами, – раздражается подросток. – Пойду посмотрю, нет ли тут проката серфов или сапов.

– Замечательный период, правда? – спрашивает у нас женщина, когда старший сын уходит. – Такое удовольствие наблюдать, как он ищет себя, плывет против течения, отрицает все вокруг. Очень важное время для любого человека, вы не находите?

Мы соглашаемся, и она продолжает:

– Дети в любом возрасте прелесть. Обожаю смотреть, как они растут, учатся на своих ошибках, совершают новые открытия о мире. У нас их четверо, и все разные – так классно проживать этот опыт.

Ее муж радостно кивает в подтверждение. Тут же оба отвлекаются на девочек, которые уронили телефон в ведро с остатками «загарного крема». Что за удивительная семья!

– Айна, получается, материнство – тоже удовольствие? – удивленно спрашиваешь ты.

– Еще какое, если ты не собираешься впадать в жертвенность и положить всю жизнь на воспитание детей! Ведь их не нужно воспитывать, нужно просто любить и быть рядом, мягко направлять и раскрывать таланты, давать ошибаться, совершать непоправимые поступки, испытывать боль, стыд, разочарование. Проживать с ними первую любовь и потерю домашнего питомца. Это непросто – быть родителем, но так прекрасно!

Подумай об этом завтра, а сейчас предлагаю испытать еще одно простое и доступное всем удовольствие. Догадываешься, о чем я? Мы давно не ели, поэтому пойдем поищем, где можно перекусить. Но сначала купаться!

* * *

Правда, это удовольствие – после перелета и стольких новых впечатлений освежиться в прохладном море, а потом неспешно прогуливаться по узкой улочке, ступнями чувствуя каждый камешек мостовой, словно идешь босиком? Ты увлеченно смотришь по сторонам, прислушиваешься к звукам, ловишь незнакомые запахи. Так и нужно постигать новое – всеми органами чувств сразу. Сейчас мы порадуем еще и наш вкус. Нет, я пока не знаю, где мы будем обедать. Выбирай, ты можешь зайти в любой ресторанчик, который тебя позовет.

Улочка идет наверх и снова вниз, словно мы гуляем по морским волнам. В городке тихо: наступило время послеполуденного отдыха. Я совсем про это забыла, надеюсь, нам удастся отыскать какое‑нибудь заведение, которое будет открыто. Я вижу, тебя заинтересовала вывеска с названием настолько выцветшим, что его невозможно прочитать. Давай зайдем!

Ты толкаешь давно не крашенную дверь, и она со скрипом открывается. В небольшом кафе пустота и полумрак, пахнет свежесваренным кофе и пряными травами. Здесь скрипучие половицы, простые деревянные столы и стулья. Вдоль стен тянутся полки, заставленные прозрачными баночками разной величины. В них все: от специй до засушенных цветов.

– Эй, тут кто‑нибудь есть?

Тут же за барной стойкой появляется кудрявая пухленькая женщина, похожая на булочку, в клетчатом переднике с оборками. Она воздевает руки к небесам и театрально восклицает:

– Антонио, куда ты подевался, негодник? Тут две сеньориты проголодались, а их никто не встречает? Что они подумают о нашем гостеприимстве? Это мой сын, оболтус, а вы присаживайтесь, присаживайтесь.

Антонио так и не появляется – не удивлюсь, если он задремал или потихоньку выскользнул из кафе, чтобы повидаться с одной из местных красавиц. Но я вижу, ресторанчик тебя смущает, а уйти неловко. Думаешь, здесь нам не подадут ничего, что тебя бы удивило? Давай все же доверимся этой приятной женщине и наугад закажем фирменное блюдо.

Нам приносят обычную лазанью на простой тарелке. Ни ресторанной подачи, ни особых ингредиентов. Ты изо всех сил пытаешься не показать радушной хозяйке своего разочарования и ждешь, когда она отойдет от столика, но женщина продолжает стоять рядом с нами и с нетерпением ждать нашей реакции. Я пробую лазанью первой, ты тоже осторожно подносишь вилку ко рту. Твои глаза округляются.

– О господи, это очень вкусно! – восхищаешься ты. – Я никогда не ела ничего подобного! Что вы туда добавили, волшебница?

– Ничего особенного, кроме своей любви, – отвечает женщина, сияя от удовольствия. – Сейчас принесу вам еще и десерт, в подарок от меня. Такое счастье видеть, что таким прекрасным сеньоритам пришлась по вкусу моя лазанья.

Она отходит всего на шаг от столика, как вдруг замечает, что ты торопливо начинаешь поглощать блюдо.

– No, no, no! – восклицает она в ужасе. – Piano-piano! [2] Так нельзя есть! Потихоньку, без спешки. Наслаждайся моментом, и все успеешь. Любая трапеза – ритуал, событие. Растягивай ее, и каждый кусочек еды подарит незабываемое удовольствие. Не торопись, замри неподвижно, пока мир движется вокруг тебя. Просто кушай медленно!

Она гордо удаляется на кухню. Я согласна, нужно понимать скрытую в мелочах красоту жизни, без чувства вины позволять себе останавливаться и наслаждаться простыми удовольствиями.

Ты с готовностью следуешь совету, медленно жуешь с закрытыми глазами, на губах расцветает улыбка, по щеке катится слезинка. Ну что, так еще вкуснее, да? Еда – это образ жизни, а не просто ресурс для тела. Итальянцы знают в этом толк как никто другой!

– Я даже не думала, что в таком скромном заведении еда может быть вкуснее, чем в дорогом ресторане, – потрясенно произносишь ты. – И вообще не помню, когда в последний раз ее смаковала, а не глотала на бегу. Я чувствую, как наслаждается мое тело, наконец‑то я ему позволила то, чего давно лишала. Вот бы всегда так себя ощущать…

– Запросто! Закрой глаза, сделай глубокий вдох и на выдохе скажи: «Вку-у-у-усно-о-о-о». Попробуй!

– М-м-м-м, мурашки побежали по коже, а телу стало так «вку-у-у-усно-о-о-о».

– Ты можешь делать это столько, сколько хочется, и тело вспомнит чувственное удовольствие от еды, расслабится, начнет излучать наслаждение.

Попробовав удивительно освежающий ягодный десерт и выпив по чашечке кофе, мы решаем вернуться в отель, чтобы отдохнуть и дождаться, пока спадет жара. Войдя в номер, мы обнаруживаем большую плоскую коробку на твоей кровати. Как она сюда попала? Открывай скорее!

Внутри – шелковое платье цвета шампанского на бретелях из кристаллов, которые игриво поблескивают на солнце. Ты несмело берешь его, словно оно живое, прикладываешь к телу, поворачиваешься к зеркалу и с удивлением рассматриваешь отражение. В коробке нет ни записки, ни визитной карточки. Догадываешься, кто мог прислать такой подарок?

– Айна, что мне делать? – выдыхаешь ты.

– Просто оставайся собой, поступай согласно своей природе и так, как велит твое сердце. Он не сделает тебе ничего плохого. Наслаждайся жизнью и всем, что происходит вокруг.

После стольких впечатлений дня ты моментально засыпаешь, прижав к себе подаренное платье. Я пристально наблюдала за тобой и давно не видела, чтобы ты спала спокойно, как ребенок, без стиснутых губ и напряженной морщинки между бровей. Обычно ты сжимаешься в комок, а сейчас руки и ноги раскинулись свободно. А я сажусь в плетеное кресло-качалку на балконе и смотрю на море. Откуда‑то снизу доносятся отголоски протяжной песни на итальянском – наверняка она о любви. О чем же еще петь в такой день?..

Ты просыпаешься как раз к ужину. Твои волосы пахнут морем и выглядят так очаровательно небрежно, что ты решаешь ничего с ними не делать. Надеваешь платье и не надеваешь белье. Прохладный шелк обнимает тебя, струится по телу, касаясь груди, живота, бедер, щиколоток. О, представляю, как приятны его прикосновения! Пока ты спала, я позвонила своему другу Джузеппе и заказала к твоему наряду роскошные босоножки на высоком каблуке.

Мы спускаемся в ресторан, в котором уже собрались постояльцы отеля. Окна и двери на террасу распахнуты, и вечерняя свежесть проникает внутрь. Снова звучит фортепиано, но теперь это аккомпанемент для потрясающего женского вокала, низкого, с хрипотцой. Песня льется тягуче, словно мед, в нее вплетается доносящийся снаружи шум прибоя. Атмосфера словно пронизана чувственной притягательностью. Все – и посетители, и официанты – двигаются неспешно. Беседы ведутся неторопливо, блюда смакуются, как учила нас сегодня хозяйка домашнего ресторанчика. Ты тоже идешь медленно, и в такт твоим шагам по шелковой ткани пробегают волны.

Мы направляемся к столику, но путь преграждает наш знакомый красавец Люкс. Он молча протягивает тебе руку, а его взгляд тем временем изучает тебя с ног до головы так, что твоя кожа покрывается мурашками. Ты вкладываешь свою ладонь в его и следуешь за ним. Он ведет тебя на свободную от столиков часть зала, где уже танцуют несколько пар.

Люкс кладет вторую руку на твою талию, едва касаясь, но даже так она обжигает сквозь платье. Вы по‑прежнему не произносите ни слова, позволив говорить только телам, только движениям и легким прикосновениям. Ты вдыхаешь сладковато-терпкий аромат его кожи – это не парфюм, а его собственный запах. Он улыбается и осторожно проводит рукой по твоим волосам. В танце не получится сыграть и обмануть, на поверхность выходит страсть. Я же собираюсь направиться за столик – мне и оттуда будет прекрасно видно и слышно все, что с тобой происходит. Но вдруг меня приглашает на танец статный седовласый мужчина, галантно предлагая свою руку, и я не собираюсь отказывать. Не каждый век мне доводится наслаждаться земными, человеческими удовольствиями.

Я замечаю, что вы с Люксом через гостеприимно распахнутые двери уже переместились на открытую веранду. Мой партнер ведет меня туда же. Ночной сад наполнен звуками, в его глубину уходят дорожки зажженных фонарей. Откуда‑то слышится смех уединившихся в ночи парочек.

Люкс не привлекает тебя слишком близко к себе, но такое чувство, словно вы уже слились воедино, а воздух вокруг вас искрит. Песня сменяется на более быструю, вы прекращаете танцевать и отходите в сторонку. Он что‑то шепчет тебе на ухо, и ты смеешься. Заметив, что ты дрожишь от ночной прохлады, Люкс накидывает тебе на плечи свой пиджак. Теперь его тепло и запах окончательно окутывают тебя, словно кокон.

Искушение чувственностью. У тебя всего два пути: пойти в этот опыт и позволить ему быть либо отказаться и осознать новую истину о себе. Любой выбор верный! Конечно, можно потерять голову, попасть в ловушку чувств и жертвенности, а потом, разочаровавшись, страдать и быть обиженной на целый мир. Так часто случается с теми, кто долго запрещал себе, а потом позволил сразу все. Тогда на смену удовольствию приходят страдание и чувство вины, и женщина бесконечно осуждает себя за то, что поддалась искушению. Но когда она живет из своей сути и естества, из удовольствия и радости, то прекрасно отдает себе отчет в своих поступках и не сожалеет о них.

Пока я отвлеклась на размышления, вы оба уже исчезли из виду. Что ж, сегодня у тебя очередной экзамен. У Вселенной они всегда наготове – стоит только выучить новый урок. Уверена, ты пройдешь испытание.

* * *

Ты просыпаешься утром в чужом номере, Люкса нигде нет. За окнами в саду поют птицы, утренний ветерок лениво шевелит занавеску и доносит до тебя аромат цветов в капельках свежей росы. Одеяло мягко касается нежной кожи, кажется, каждой клеточкой тела ты теперь острее чувствуешь все, что тебя окружает. Ты вспоминаешь необыкновенную ночь и ни о чем не сожалеешь, а радуешься, что этот опыт случился в твоей жизни. Это утро такое волшебное просто оттого, что ты есть у себя и позволяешь себе эти чувственные радости.

Не вылезая из постели, ты звонишь на ресепшен и просишь принести тебе завтрак, потом с удовольствием потягиваешься и неторопливо выбираешься из‑под одеяла. Кошачьей походкой подходишь к огромному зеркалу, разглядываешь свое тело, касаешься его, гладишь, наслаждаешься его красотой. Ты так увлечена самой собой, и как только раньше могла думать, что несовершенна?

На пороге нашего номера ты возникаешь, уже сияя от макушки до пят.

– Я записалась в спа. Хочу сегодняшний день посвятить заботе о своем теле – обнаружила, что оно идеально! – заявляешь ты. – Такой я себя вообще никогда не видела, я какая‑то другая. А значит, мне нужна другая одежда и, может быть, новая прическа и макияж. Пойдем сначала на шопинг?

К концу дня мы обе уставшие, но довольные. Ты теперь светишься не только образно, но и буквально, и этот цвет волос тебе к лицу, хотя на самом деле он не новый – это твой естественный оттенок, который раньше казался скучным и невыразительным. Ты сидишь прямо на полу номера, скрестив босые ноги, и увлеченно перебираешь пакеты с покупками. Оставь все это, давай просто пройдемся вдоль берега и полюбуемся ночным морем.

Без солнечной бирюзы и ярких закатных красок оно сперва кажется диким, необузданным, но его шепот все такой же ласковый. Луна рисует по волнам серебряную дорожку, в которой белеют кудрявые барашки волн. Пахнет водорослями, солью и влажным песком. Где‑то над нами в темноте кружат и кричат чайки. Звездное небо отражается в море, а море отражается в небе.

– Знаешь, а ведь это всего лишь декорации. Дорогие курорты, частный самолет, вкусная еда, приятные телу ткани, красивые вещи, теплое солнце и мужские прикосновения. Иногда они могут не приносить удовольствия, а иногда… можно наслаждаться и без всего этого. Смотри!

Я щелкаю пальцами. Раз – и с пляжа пропадают белеющие в темноте зонты и шезлонги. Два – за нами больше не светятся призывно огни нашего отеля. Три – затихают все звуки ночного города. Остаемся только ты, я, песок, море и небо.

– Теперь ты меньше наслаждаешься жизнью?

– Нет! – без сомнения отвечаешь ты.

Одежда, которую ты сбрасываешь на песок, тоже сразу исчезает. Ты входишь в воду, чувствуя, как приподнимается каждый волосок на теле – не от холода, от удовольствия. Окунаешься с головой, выныриваешь, делаешь глубокий вдох, ложишься на спину, отдавшись на волю волн. Они покачивают тебя, твои глаза закрыты, а на лицо падает лунный свет.

Искупавшись, ты выходишь на берег, выжимаешь мокрые волосы. Я снова щелкаю пальцами – четыре, – и пропадает абсолютно все. Мы в ослепительно-белом пространстве, где вообще ничего нет.

– Может быть, теперь ты все‑таки меньше наслаждаешься жизнью?

– Нет… – повторяешь снова.

– Выходит, чтобы наслаждаться, все эти декорации не так уж и нужны? Ты ведь можешь быть в этом состоянии всегда! Отбрось внешнее, почувствуй свое тело, которое наполняется удовольствием, стоит лишь подышать, погладить его, сказать «вкусно»…

Просто разреши себе наслаждаться!

Sub rosa dictum

Я снова щелкаю пальцами, и залитое светом пространство сменяется розовой дымкой. Вокруг нас по‑прежнему ничего нет, только плавные переливы розового цвета, которые перетекают из одного в другой и тянутся перьевыми облаками.

– Ой, а сейчас мы где? Похоже на сахарную вату. Здесь даже пахнет чем‑то сладким, – улыбаешься ты.

Действительно. В абсолютной пустоте первым возникает запах. Сначала непонятно, что это, но потом обоняние разматывает и разбирает этот клубок по ниточкам – одну за другой: мед, молоко, пионы, ваниль, перец, гвоздика. И роза – как базовая нота аромата, как основа всего.

Следом кожа начинает чувствовать тепло летнего утра. А потом вокруг нас постепенно вырисовываются очертания абсолютно пустого города, по которому скользят первые рассветные лучи. Вверх взлетают башенки с остроконечными и сферическими куполами, ряды опирающихся на колонны арок изгибаются радугой. И все вокруг словно покрыто глазурью розового цвета. Это Розовый город – пространство между мирами.

– А почему здесь так пусто? В городе никто не живет? – интересуешься ты.

– Вовсе нет, город наполнен жизнью, но, чтобы увидеть ее, тебе стоит… посмотреть на мир в розовом цвете. Пойдем, я отведу тебя в место, где ты вспомнишь, как это делается. Совсем скоро солнце достигнет нужной точки на небосводе, и ты удивишься тому, что откроют тебе его лучи.

Мы неспешно идем по улице, разглядывая мозаичные орнаменты колонн, любуясь резным узором стен и его причудливыми переплетениями. И вот перед нами высокое здание из розового мрамора. Его вход обрамляют три остроконечных арки – одна над другой, каждую из которых поддерживают изящные гладкие колонны.

Внутри огромный светлый зал, а пол выложен узорной плиткой. Стены и купол расписаны цветочными мотивами. Зеленые стебли сплетаются друг с другом, их венчают цветы всех возможных форм и оттенков, но и здесь над всеми царствует роза, как и среди тех ароматов, что мы недавно с любопытством вдыхали.

В эркере из пяти арочных окон вместо привычных рам – деревянное кружево, напоминающее пчелиные соты. Солнечные лучи сквозь него ложатся на пол золотистыми кругами. Вдруг все они соединяются и освещают площадку у дальней стены. На ней тут же проявляется изображение розы.

– Встань внутрь него, да-да, прямо в середину, и посмотри, что будет дальше.

Это не просто изображение – это мандала, раскрывающая женственность. Ее лучи расходятся во все стороны, полностью занимают своим светом пространство зала. Энергия переливается через край, сочится из лепестков розы, искрами взрывается вверх, наполняя тебя и все вокруг.

– Чувствуешь силу внутри? Возможно, ты удивишься, но она всегда там и была. Сейчас в тебе ничего не прибавилось и ничего не отнялось. Эта сила – природный потенциал, который ты несла в себе с момента рождения. Совсем недавно ты разрешила себе просто быть, просто наслаждаться, и теперь все твои ресурсы максимально обнажены и раскрыты, и ты можешь наконец соединиться с ними.

Но вот солнце поднимается выше, и теперь его лучи скользят по куполам здания вместо того, чтобы проникать сквозь окна. Символ розы понемногу гаснет и исчезает совсем.

– Ты готова узнать, какое это волшебство – видеть мир в розовом цвете? Так пойдем же знакомиться с городом заново!

Оказывается, прямо на площади перед зданием, откуда мы вышли, раскинулся шумный базар. Перед нами открываются длинные ряды пестро украшенных торговых лавок. Ветер играет тканями, перебирает висящие связки бус, звенит серебряными и медными колокольчиками, шаловливо хватает женщин за волосы и подолы.

– Кстати, ты обратила внимание, что за прилавками только женщины?

– Айна, смотри, здесь тоже много роз, – замечаешь ты.

– Да! Живые розы, источающие пьянящий медовый аромат, мыло и свечи в виде роз, варенье и лукум из лепестков, картины и ткани с их изображением… Чего здесь только нет! Торговля идет бойко, отовсюду слышатся смех и разговоры. Вот видишь? Город вовсе не пустой!

– А покупатели так внимательно выбирают, словно от их покупки зависит чья‑то судьба. Кто они такие? – с любопытством спрашиваешь ты.

– Помнишь, мы с тобой говорили о том, что каждой душе назначается свой наставник? Это они и есть. Здесь, на этих прилавках, наставники выбирают те дары, что получат их подопечные на Земле. Посмотри на ту девушку, которая остановилась у подноса с ароматной пахлавой. Душа, за которой она присматривает, скоро научится получать удовольствие через еду. Это очень женский талант, правда? А вот здесь ароматические масла, в которых живут души растений, дающие людям невероятный ресурс. А там картины, музыкальные инструменты… Здесь можно найти абсолютно все, что способно наполнить человека на Земле. Это те самые дары, которые спрятала от самой себя девочка из моей сказки про чудище.

– Получается, это место творчества и вдохновения? – понимаешь ты. – Неужели дары настолько важны, что для них существует целый город? Важнее, например, умения дружить или договариваться с людьми?

– Женщина реализуется через созидание, через раскрытие своего творческого потенциала. Эти дары служат для исцеления не только себя, но и других людей. Это глубокая, высшая задача души. Люди недооценивают свои таланты, не зная или забывая, что они даны им для того, чтобы дотрагиваться до сердец других и открывать их будто волшебными ключами.

– А если кто‑нибудь проживет жизнь, так и не раскрыв свой дар и никого не исцелив? – тихо спрашиваешь ты.

– Бывает и такое… Но ты же помнишь, что у души неограниченное количество попыток? К тому же дар не обязательно дан с самого детства, он может прийти к человеку когда угодно. Обрати внимание на того высокого мужчину. Да-да, на того, который только что выбрал картину, ее уже упаковывают в розовую оберточную бумагу. Давай подойдем ближе и осторожно заглянем ему через плечо.

На обертке несколько надписей: имя, фамилия, город, возраст. Сорок два года, видишь? Получить свой дар никогда не поздно. Наставник решил, что пришло время и для выполнения задачи души в этом воплощении ей недостает небольшого штриха…

На упаковку ставят штамп с изображением уже знакомого нам цветка – и посылка растворяется в воздухе, оставив после себя розовое облачко.

– Что ж, здесь мы увидели достаточно. Давай заглянем в еще одно любопытное местечко.

Мы идем дальше по улице и входим в неприметное одноэтажное здание. Внутри настоящий беспорядок и суета. Нас едва не сбивает с ног молодой человек, который спешит куда‑то, закрывшись порванным холстом, натянутым на подрамник. Здесь пахнет пылью и масляными красками. Откуда‑то доносятся возбужденные голоса, перебивающие друг друга.

Мы проходим через холл и попадаем в небольшую комнату. Вокруг все заставлено и завалено пустыми холстами, карандашными набросками и готовыми полотнами. Повсюду разбросаны кисти всех форм и размеров и тюбики с красками – пузатенькие, наполненные, и сморщенные, пустые. Мы пробираемся между этюдниками и находим источник шума. Несколько мужчин горячо спорят, выразительно жестикулируя.

– Пышные формы, пышные формы! – кричит один, картинно потрясая над головой испачканными в краске ладонями.

– О чем вы? Только целомудренная нагота, прикрытая цветами и листьями! – перебивает другой, от возмущения роняя деревянную палитру на пол.

– Буйство форм и сюжетов! Смыслы, доступные не каждому! – Лицо третьего краснеет, а глаза забавно округляются.

Остальные лишь изредка вставляют пару слов, в основном с интересом наблюдая за происходящим.

– Это что, художники? – шепчешь ты. – Ой, а вот этого со смешными длинными усами, торчащими кверху, я будто бы знаю…

– Еще бы! Кто же его не знает? Ты угадала. Это художники, и сейчас они спорят о том, каким в нынешнее время должен быть идеальный образ женщины, воплощенный в искусстве. Ты никогда не задумывалась, почему в разные времена людей рисовали по‑разному, но всегда в узнаваемом стиле, по которому мы можем угадать ту или иную эпоху? Сейчас, например, начинают изображать сверхчеловека, снова приходит идея обожествления, а в музыке мы возвращаемся к неоклассике.

– Я придумал! Придумал! – в мастерскую врывается тот самый молодой человек, который налетел на нас на входе. Он проводит ладонью по растрепанным мокрым волосам, пытаясь привести их в порядок, но те все равно торчат во все стороны. На губах художника блуждает мечтательная, блаженная и немного безумная улыбка. В руках у него вместо холста обычный, вполне земной планшет.

Спор мигом прекращается. Все окружают молодого человека, отталкивая друг друга локтями и плечами, пытаются первыми увидеть, что же показывает дисплей. Раздаются восхищенные вздохи. Тот самый, с усами, забирает планшет, сосредоточенно листает в нем что‑то, бормоча:

– Так… список… список… Музыканты, поэты… А, вот! Художники – отправить! Все, пошла загрузка обновления!

Раздаются аплодисменты, потом творцы разбредаются по мастерской. Совсем скоро у десятков художников на Земле возникнет новая общая идея.

Послушай пространство, все вокруг: люди, книги, искусство – отзываются энергией нового времени.

Мы минуем еще несколько мастерских: скульпторы трудятся над плавными линиями, музыканты сочиняют мелодии новой эпохи, поэты перебирают сотни рифм в поисках самой меткой. И везде царит та же суета, что мы наблюдали у художников.

Время сейчас такое: много работы, пора контент на Земле обновлять.

В последнем зале ты завороженно замираешь. Здесь зеркальные стены, а на полу мягкое покрытие, приглушающее шаги. Перед нами две прекрасные женщины, но одна из них во плоти, другая – наполовину прозрачная. Хотя здесь не звучит музыка, первая плавно двигается в танце, приподнимается на цыпочки, оседает на пол, вверх взлетает то рука, то нога. Тело кружится, изгибается, одно движение незаметно перетекает в другое. Она – поток и вдохновение. Вторая женщина, полупрозрачная, повторяет за первой, внимательно следя за каждым ее жестом. У нее не все получается, но она пробует снова и снова. Она серьезна и сосредоточена.

– Кто это? – шепотом восхищаешься ты. Даже еле слышным голосом ты боишься нарушить волшебство, что ткут они своим танцем.

– Это сама богиня Шакти, сейчас она контактирует со своей избранной с Земли и передает ей новый танец для раскрытия женской силы. Танец, как видишь, рождается прямо здесь и сейчас.

– Айна, не могу поверить, сама Шакти? – выдыхаешь ты.

– Конечно! Но мне кажется, у тебя слишком много впечатлений. Пора бы нам отдохнуть и успокоиться. Как насчет чашечки чая? И сейчас я познакомлю тебя с не менее удивительной женщиной, о которой ты тоже слышала. У нее много имен: Афродита, Урания, Лада, Лакшми… И если ты думаешь, что она живет в самом роскошном дворце, то ты ошибаешься – ей это не нужно.

Мы заходим в очередной арочный проем и попадаем во внутренний дворик с небольшим фонтаном. Здесь все заросло кустами диких роз – им позволено расти как заблагорассудится. На шорох наших шагов по дорожке, усыпанной мелкой галькой, открывается деревянная дверь, и на пороге появляется молодая женщина с волосами, собранными в очаровательно небрежный пучок. Увидев нас, она улыбается, и ее лицо расцветает, как розы, украшающие сад, а глаза лучатся любовью и счастьем.

– Айна, как давно ты ко мне не заглядывала! И с тобой очаровательная спутница? Проходите, проходите.

Обстановка внутри очень скромная, но такая умиротворяющая и домашняя. Все подоконники заставлены цветами в горшках, пахнет свежей выпечкой.

Хозяйка ставит на стол три чайные пары с цветочным орнаментом, тарелку с печеньем, дымящийся заварник и пиалу с вареньем. В нем хорошо различимы красные лепестки.

– Кушай, сама варила, – Лакшми подвигает пиалу поближе, садится напротив и внимательно смотрит на тебя своими лучистыми глазами.

– А почему в вашем городе повсюду розы: в садах, в орнаментах, на рынке и даже в варенье? – с интересом спрашиваешь ты.

Смех Лакшми похож на журчание лесного ручейка. Она начинает рассказывать:

– Растения помогают чувствовать единение с природой, несут священную арому, поддерживают нужный уровень вибрации на планете. Розы – символ женского начала, мой дар миру, мои посланники на Земле. Это совершенство природы, символ красоты, великолепия и поклонения женщине, воплощение абсолюта. Как раскрывается роза, так раскрывается и душа человека.

Неслучайно образ розы встречается во многих культурах и религиях. Вспомни, в Древнем Египте она была священным цветком царицы богов – богини Исиды. В еврейской Каббале роза – сердце творения, образ единства.

В античной мифологии это священный цветок Афродиты, – улыбаясь, продолжает Лакшми.

В Греции и Риме роза стала символом времени, смерти и воскрешения.

– А в «Божественной комедии» роза означает завершение странствий души и постижение духовной любви, – с гордым видом сообщаешь ты. – Я на лекции по Данте была.

Сейчас на Земле приходит время женских энергий, и роза раскрывается в полную силу.

Пока мы слушаем Лакшми, наступает вечер. Тебе хочется побродить где‑нибудь, где никого нет, и Лакшми выпускает нас через скрытую в розовых кустах калитку, за которой узкая тропка круто вьется к залитым закатным светом виноградникам. Ты задумчиво разглядываешь ухоженные ряды тянущихся к небу лоз.

– Это Виноградники познания – единое поле мысли, не имеющее границ. И все здесь взаимосвязано. Каждая ягодка на ветке – новое знание, и она же часть целого, без нее невозможен гармоничный рост всей лозы, а соответственно, и эволюция знаний на планете.

Ты округляешь глаза, жадно доедая сорванную гроздь.

– Только не прикрепляй ее обратно: знания никуда не исчезли, тут другой закон.

Мы обе расхохотались и еще какое‑то время обсуждали законы мироздания, когда услышали женский голос, поющий песню. Слов не разобрать, но с каждым нашим шагом пение становится все громче, в первый голос вливается еще один, потом еще и еще, и вот они уже звучат все вместе в неземной гармонии. Перед нами предстает сооружение с пятью куполами, похожими на перевернутые пиалы.

– Это термы, хочешь войти? По-моему, отличное завершение сегодняшнего дня.

– Голоса слышатся оттуда? – ты указываешь пальцем на здание. – А кто это поет?

– Это звучание всех женщин, живущих на Земле, как и на поляне рода, помнишь? Голос – уникальный инструмент, данный от рождения. Это божественный камертон, который помогает раскрывать себя, настраивать свое тело, чувствовать связь с землей, с Богом, с собой и другими. Голос – универсальный резонатор. Даже если человек этого не чувствует, через него он каждый раз подключается к нужным потокам. Ведь неспроста женщины наделены этим даром и испокон веков поют колыбельные своим детям. Голос может вводить в гипнотические, трансовые состояния и настраивать весь организм на гармоничный лад, голосом можно исцелять болезни и дотрагиваться до сердец.

Мы заходим внутрь, и пение становится еще громче. Голоса отражаются от стен и пола из розового кварца, скользят сквозь уже знакомые нам арки с заостренными вершинами. Едва слышным эхом в пение вплетается тихий плеск воды. Теплый воздух наполнен ароматами эфирных масел. В приглушенном освещении мы отбрасываем длинные тени на выложенные мозаикой цветочные орнаменты.

– Айна, знаешь, чему я всегда удивляюсь? Где бы мы с тобой ни побывали, я везде вижу что‑то знакомое, совсем такое же, как на Земле. Почему? – удивляешься ты.

– Мы уже наблюдали в мастерских, что все идеи для творчества нисходят свыше. Это касается и остального. Все, что есть у людей, – мини-модели того, как это устроено в других мирах, которые приглядывают за землянами.

Посмотри, для нас уже приготовлены термы. Они наполнены не водой, а особым эликсиром. Он густой и соткан из аромы – души, сути растений. На поверхности плавают лепестки роз, а воздух наполнен влагой и тонкими медовыми ароматами.

Заботливые женские руки раздевают тебя, ты погружаешься в горячую приятную ванну, которая моментально расслабляет уставшее тело, обволакивая его негой.

Пение становится все громче, проникает в тебя, звучит не только снаружи, но и внутри, из самой глубины души. Ты откидываешь голову в сладком удовольствии – на куполе, под самым сводом, изображена роза. Мастерство художника оживило ее, она словно дышит, ты вот-вот почувствуешь ее аромат. Лепестки раскрываются тебе навстречу и призывно, едва уловимо колышутся. На одном из них поблескивает капля росы, готовая сорваться вниз.

«Sub rosa dictum», – проносится в голове. «Сказанное под розой» всегда было сакральным, и ты начинаешь звучать – не только голосом, но и всей своей сутью, каждой клеточкой своего существа. Звук струится по венам, вибрирует в груди, животе, бедрах, пальцах рук и ног. Ты соединяешься со звуком, раскрываешься навстречу чему‑то новому, впускаешь его в себя. Вы становитесь единым целым.

В центре груди начинает пылать и распускаться лепестками такое забытое, но такое естественное для тебя чувство. Исцеляющей, всеобъемлющей, безусловной любви, которая стремительной волной захлестывает тебя так, что невозможно дышать. Твое сердце много лет сжимали оковы страхов, боли, травм, обид, и теперь его разрывает невыносимая боль. В какой‑то момент она становится настолько сильной, что кажется, твое сердце не выдержит и разобьется на мелкие кусочки.

Но в то же время его разрывает от любви, которая неизбежно превозмогает все. И как только спадают все защиты, растворяются накопленные годами блоки, травмы, страхи, твое сердце распахивается потоком света, манифестируя экстаз пробуждения от сна забвения. Этот свет, как ядерный взрыв, проносится по всему пространству, соединяясь с каждым сердцем, наполняя каждое живое существо и все города, материки, планеты… Он течет по Млечному Пути, освещая всю Вселенную и Вселенную вселенных.

Теперь ты словно соткана из любви.

Ты Есть Любовь.

Внутри все ликует и заполняется мощным потоком энергии, тело звенит натянутой тетивой и растворяется в пространстве, ты чувствуешь себя всем и никем одновременно. Ты и планета, и звезда, и галактика, ты есть, и тебя нет, ты наполнена, и ты пуста. Такое расширение, словно ты вбираешь в себя весь мир разом, и наступает абсолютное знание. Знание о природе всего. Знание о природе себя.

Ты открываешь глаза.

– Я есть та, кто я есть! Я Айна – единый дух всех женщин на планете!

Манифест

Я Женщина – бескрайний океан, полноводная река, рождающая скалы. Я уязвима, ранима, я крепка, как сталь.

Я Женщина – во мне целая Вселенная. Я – возрождение и умирание, я каждый месяц проживающая луну, я принимающая.

Я Женщина – рожденная созидать и быть проводником творца. Я и есть Творец!

Я – могущественная сила, дарующая жизнь. Я – ураган, сносящий все на своем пути. Я – дочь света и тьмы, и в этом моя истина.

Я – космос, бесконечность, путающая мысли и затуманивающая разум. Я – песня, звучащая в миллионах сердец и пробуждающая ото сна.

Я – Женщина, я – загадка Вселенной, я – лабиринт без выхода, я – тропа, ведущая к свету.

Я – Женщина, я – дыхание природы, я – воплощение совершенной красоты, я – венец творения.

Я – муза. Я – виновница искусства, я – причина войн и чудовищных трагедий, я – хаос и разрушение, я – чистый поток безусловной любви и милосердия.

Я – Женщина, исцеляющая словом и прикосновением, баюкающая и приводящая на вершину блаженства.

Я – наслаждение, я – нектар, разливающийся по венам.

Я – мурашки по коже, я – шепот тишины. Я целостна, я совершенно пуста и тотально наполнена жизнью.

Я – Женщина, я связана с каждой, кто рожден зваться ею, ведающей, мудрой, многоликой, страстной!

Я – гармония и баланс.

Я – катарсис!

Я абсолютна!

Да будет так!!!

КОНЕЦ

ЭТО НЕ КОНЕЦ…

P. S

Здравствуй! Добро пожаловать в будущее!

Меня зовут Айна, я – единый дух всех женщин на планете, хранительница всего сущего. Я – огромная божественная станция, ключ к мирозданию. Я абсолютна, я есть все на свете, и все на свете известно мне.

Пройдя долгий путь, я стою перед дверью. Она уходит так высоко, что теряется где‑то там, вверху, и предела ее я не вижу. По двери извиваются трещинки, через которые бьет ослепительный золотой свет, но я знаю, что она невероятно прочная и открыть ее можно только особенным ключом: этот ключ – я.

Я – рожденная быть женщиной, чтобы познать, что каждый человек – это ключ к мирозданию, наделенный даром жизни. Уникальное существо, способное вобрать в себя три великие сущности – дух, душу и Бога. Я есть тело – сосуд, заключивший в себя весь этот божественный замысел! Я есть бессмертная душа! Я есть великий дух! И я есть Бог, творящий чудеса!

Преодолевая волнение, прижимаю к двери ладонь. Дверь теплая, и руку начинает покалывать, словно в нее бьют крошечные молнии.

Мое намерение не просто открывает дверь – она растворяется под моими пальцами, и золотистый свет, что проникал в крошечные щели, проливается на меня такой мощью, что на секунду я зажмуриваюсь. Меня будто втягивает в портал, который переносит меня… Куда же? Снова открыв глаза, я не вижу ничего, кроме света. Он идет из ниоткуда и не ограничен ничем. Мне сюда. Я готова.

Я иду вперед, хотя здесь нет пола, стен и направления. И, кажется, меня тоже нет. Соединяюсь со всем сущим, с абсолютом. Растворяюсь в нем и вот-вот совсем пропаду в этом свете, но и к этому я готова. Это апофеоз, кульминация, высшая точка бытия! Ликованию моему нет предела. Я дома, все, что я сейчас ощущаю, давно знакомо мне, и скоро все закончится…

И вот свет становится не таким ярким, и вокруг снова начинает что‑то вырисовываться. Ноги скользят по огромным гладким плитам, которые словно мостили великаны, вокруг прямо на глазах вытягиваются ростки, покрываются листьями, наливаются бутонами и распускаются цветами. Какая красота – словно весь мир у моих ног, а я его Богиня!

И вот передо мной лестница, уходящая в облака. Мне точно туда, все мое существо вибрирует в предвкушении. Значит, там, наверху, все и закончится. Я задерживаю дыхание и поднимаю ногу для первого шага…

– Эй, девушка! А куда это вы собрались? Пропуск предъявите!

На плечо ложится чья‑то тяжелая рука, и волшебство, царившее вокруг, тут же рассеивается. Я оборачиваюсь. Передо мной стоит мужчина странного вида в белой майке, растянутых кальсонах и пиджаке.

– Вы кто? – недоумеваю я, пытаясь стряхнуть его руку.

– Я – управляющий божественной лестницей, вахтер по‑вашему.

– Я что‑то не поняла, какой пропуск? Я Богиня. Мне надо туда, по лестнице!

– Богиня она… – хмыкает страж. – Тебе по лестнице еще рано, ты же только с нулевого уровня на начальный перешла. Тебе вон туда, налево.

– Как начальный?.. Как налево?.. Я же… у меня же… просветление…

– Просветление, говоришь? Так оно у тебя временное. Все, давай-давай, не отвлекай меня, а то, пока мы тут болтаем, кто‑нибудь по лестнице без пропуска прошмыгнет. Пропуск добудешь, вот тогда и поговорим.

Меня словно высасывает из того пространства. Тело становится тяжелым и начинает болеть. Я вздрагиваю и, прищурившись, открываю глаза. Нога по инерции делает вперед тот шаг, которому помешал вахтер, и звонко шлепает в лужу на перекрестке двух дорог. Перед «зеброй», на которую я шагнула, замерли машины, притаились, приготовились нестись дальше во всех направлениях. Я поднимаю голову – сквозь облака пробиваются теплые солнечные лучи. Меня окружают привычные многоэтажки, куда‑то спешат люди, глядя не по сторонам, а себе под ноги. Я что, на Земле?

В мои мысли вливается сигнал светофора, зеленый свет начинает мигать, а механический голос предупреждает: «Заканчивайте переход, заканчивайте переход». Кто‑то случайно толкает меня плечом, недовольно бурча себе под нос, – еще бы, люди переходят дорогу, бегут по делам, а я застыла в самом начале пути, одной ногой на тротуаре, другой – на проезжей части. Да, я в самом начале пути и определенно все там же – на Земле, в своем городе. Вот только я теперь совсем другая.

Я вдыхаю полной грудью, улыбаюсь и перехожу дорогу. «Заканчивайте переход, заканчивайте переход, заканчивайте ПЕРЕХОД».

Примечания

1

В переводе с персидского означает «зеркало», с иврита – «земная». – Прим. ред.

2

Медленнее (ит.).

Content

Анна Димова
Айна. Роман-медитация

Здравствуй!

Маленькое пламя

Река забвения

Спираль времени

Страх, которого нет

Духовные вериги

Чудище

Корни

По ту сторону жизни

Ода гедонизму

Sub rosa dictum

Манифест

P. S

Примечания