Гарет Джонс

Дело о пропаже генератора монстров

Моему сыну, Герби. – Г.П.Дж.

Моей любимой сестрёнке, Дэбби. – Л.Ф.

© Gareth P. Jones, text, 2022

© Louise Forshaw, illustrations, 2022

© Д. О. Смирнова, перевод, 2024

© ООО «Издательство «Эксмо», издание на русском языке, 2024

Пропавший генератор монстров

Твои глаза закрыты. Ты откидываешься на спинку стула и начинаешь засыпать, но тут низкий хриплый голос вырывает тебя из дремоты.

– Эй, за сопение я тебе платить не собираюсь. Подъём!

Над тобой нависает знакомое белое мохнатое лицо. Два больших блестящих чёрных глаза. Один мокрый розовый нос. Это Клаус Зольстааг: частный детектив, йети и твой начальник.

– Я всего на пять минут вышел, вернулся и вижу: ты дрыхнешь. Я помню, что тебе сегодня очень плохо спалось, но сейчас мне потребуется вся твоя бдительность.

Клаус включает один из многочисленных вентиляторов. Тебя обдаёт холодным воздухом, и ты сразу же садишься прямо. На пути у ветра оказывается кипа газет, и они разлетаются по и без того захламлённому офису.

– У нас посетитель, – говорит Клаус.

С тех пор как Клаус нанял тебя в качестве ассистента, Хейвентри открылся тебе совершенно с иной стороны.

По большей части это самый обыкновенный тихий городок, но вот в его теневой части нашли приют все потусторонние создания, которых только можно себе представить, а кое-кого из них даже представлять не хочется.

Волоски у тебя на руках встают дыбом, когда за покрытым инеем окном мелькает какая-то тень. Никогда не знаешь, кто или что зайдёт вслед за этим.

Дверь резко распахивается, и в кабинет врывается мужчина в белом лабораторном халате. На голове у него пара очков-гогглов, напяленных поверх копны вздыбленных белых волос.

– Доктор Франклфинк, – приветствует Клаус.

– Инспектор сыскной полиции Зольстааг, – отвечает мужчина.

– Можно просто старый добрый мистер Зольстааг, в рядах Аномальной полиции я больше не состою, – поправляет Клаус.

– Да, простите. Привычка, – отвечает доктор. – Но это хорошо, что вы больше с ними не работаете. Мне нужен кто-то независимый и достойный доверия.

Он переводит взгляд на тебя.

– А это кто?

– Мой новый ассистент, – объясняет Клаус.

– А что случилось с предыдущим?

– А, бедный старый эльф Эдвин отправился расследовать тот бездонный колодец за супермаркетом и так и не выбрался оттуда, – говорит Клаус. – Я предупреждал его, что не до каждой тайны можно докопаться.

Клаус весело хмыкает, но ты задумываешься, а была ли это шутка. Сколько всего у него было ассистентов? А сколько из них пропало?

Доктор Франклфинк обращается прямо к тебе:

– Работать с этим йети опасно. Тебе нужно быть осторожнее. Постой-ка, ты что… человек?

Не успеваешь ты ответить, как Клаус говорит:

– Стоит ли напоминать вам, что вы тоже человек, доктор?

– Да, но…

Клаус перебивает его:

– Позвольте вас заверить, мой помощник отличается как усердием, так и благоразумием. А сейчас, пожалуйста, присядьте и расскажите, чем мы можем быть вам полезны.

Доктор медлит, а затем неохотно садится на стул.

– Кто-то украл у меня крайне ценную вещь, – начинает доктор Франклфинк. – Это самое ценное оборудование, которое у меня есть, его сделал мой прапрадед. Оно называется…

Доктор встаёт, вскидывает руки к потолку и восклицает:

– Генератор монстров!

Клаус вежливо кашляет, и доктор снова садится.

– Простите, – говорит он. – Привычка. Но вы должны мне его вернуть. После того как мой прапрадед создал генератор, все Франклфинки с его помощью пряли лиловые волосы, которые оживляют наши творения.

Доктор вытаскивает пачку фотографий с различными монстрами. Самые первые ещё чёрно-белые, но на цветных видно, что у всех монстров волосы ярко-лиловые.

– Расскажите поподробнее, как это случилось, – говорит Клаус. – Для начала вспомните, когда вы в последний раз видели устройство.

– Вчера утром, когда пошёл в лабораторию проверить, что всё идёт в соответствии с планом.

– Работаете над новым монстром? – спрашивает Клаус.

– О да, – отвечает доктор, мгновенно воодушевляясь. – Чудесный монстр, мой шедевр. Он затмит все мои предыдущие творения.

– Вы успели создать только одного, – говорит Клаус. – Кстати, как поживает Монти?

– Он хороший мальчик, но ему не хватает материнской заботы. Именно поэтому я решил создать… – Франклфинк делает паузу для пущего эффекта. – Энормельду!

Клаус смеётся, и лицо доктора обиженно вытягивается.

– Простите, – говорит Клаус. – Я хотел сказать… Нет, это чудесное имя.

– Именно, однако она лежит на моём лабораторном столе – абсолютно безжизненная и безволосая. Без генератора монстров я не могу закончить проект.

Клаус смотрит на тебя, чтобы удостовериться, что у тебя карандаш наготове. Моментально фиксировать все факты – часть твоей работы. Каким бы блестящим детективом Клаус ни был, организационных навыков ему не хватает, что заметно в том числе по беспорядку, который царит в офисе. Именно поэтому ему требуешься ты.

– Когда вы поняли, что устройство пропало? – обращается Клаус к доктору.

– Вчера вечером, – отвечает тот. – Мой сын устраивал дома вечеринку для друзей. Когда они ушли, я обнаружил, что генератор монстров исчез.

– Как он выглядит, этот ваш генератор монстров?

– У меня есть фото.

Франклфинк показывает тебе одну из фотографий с монстрами. На заднем плане виден металлический объект, который выглядит как старинная швейная машинка, вся в шестерёнках и испускающая дым.

– Он тяжёлый? – спрашивает Клаус.

– Очевидно, он достаточно лёгкий, чтобы кто-нибудь мог его взять и унести, иначе меня бы здесь не было, верно? – раздражённо отвечает доктор. Клаус подмигивает тебе.

Пусть доктору и не нравятся все эти вопросы, но вы оба понимаете, что в таком деле важна любая мелочь.

– Опишите, как прошёл ваш день, – предлагает Клаус.

– Хорошо, – доктор вздыхает. – После того как я вышел из лаборатории, я пошёл искать Монти. Я звал его, но прежде чем я успел его обнаружить, в дверь постучали. Это была «Ведьмина печь», служба доставки еды. Ею руководят две ведьмы, Бёрнелла и Бриджет Милкбёрд. Качество не ахти, но зато дёшево.

– Хм, я их знаю, – замечает Клаус. – Они уже много лет мутят воду.

– Не думаю, что они имеют отношение к моему делу, – говорит доктор. – Они мутят только несъедобные супы.

– Правило номер один, – говорит Клаус. – Под подозрением абсолютно все.

Твой босс смотрит на доктора Франклфинка долгим тяжёлым взглядом. Тебе очевидно, что он хочет этим сказать: даже самого доктора следует занести в список подозреваемых, но Франклфинк только пожимает плечами.

– Я просто не хочу тратить ваше время на разговоры о них.

– Даже если они не крали устройство, они могли что-нибудь заметить, – говорит Клаус. – Что же было потом?

– Я провёл ведьм на кухню и тут снова услышал стук. Теперь это был аниматор, которого я пригласил на вечеринку, зомби-клоун Труппо.

– Он убийственно смешной, – говорит Клаус.

– Обычно я приглашал иллюзиониста Великого

и Невозможного, но Монти сказал, что в этом году хочет чего-то другого, ведь ему будет уже девять. Конечно, замечательно, когда на твоих глазах делают из воздушных шариков зверей, которые потом бегают по всей комнате, но думаю, что для девятилетки нужно что-то более впечатляющее.

– Вроде зомби-клоуна? – кажется, Клаус забавляется.

– Именно. Правда, у меня сложилось впечатление, будто клоун считает, что подобное мероприятие ниже его уровня. В общем, я проводил Труппо в комнату, где планировалась вечеринка, а потом пошёл искать Монти. Он был на улице, тестировал новый велосипед, который я ему подарил. Я добавил к нему ракетные ускорители! Честно говоря, я не хотел, чтобы Монти ездил на нём, пока я не обновлю стежки. Монти очень хрупкий. Я не разрешаю ему посещать парикмахерские, там могут случайно задеть стежок и распустить его. Я был ещё очень молод, когда создавал его…

– Понимаю. Но стежки были в порядке, так? – перебивает Клаус.

– О да, парочка за правым ухом немного ослабла, но ничего серьёзного.

– Расскажите мне о вечеринке, – говорит Клаус.

– А что рассказывать? Приехали друзья Монти, Труппо отработал положенное, все хорошо повеселились, была еда, потом торт. А затем, когда все разошлись по домам, я вернулся в лабораторию и обнаружил, что генератор монстров пропал.

– Сколько гостей пришло к Монти?

– Пятеро. Во-первых, была Лана. Она призрак. Я бы не стал тратить на неё время. Я даже не уверен, что она может взять какой-либо предмет, и к тому же она прозрачная. Я хочу сказать, её буквально насквозь видно.

Доктор ухмыляется собственной шутке, но Клаус сосредоточен.

– Пожалуйста, продолжайте, – подгоняет он.

– Монти пригласил гоблинов-близняшек Грюнделя и Гринолу Хлюп, – продолжает доктор Франклфинк. – Их привезла бабушка, матушка Хлюп. Но выяснилось, что у них аллергия на молоко, и от торта им сильно поплохело. Сегодня утром мне пришлось вызывать профессиональных уборщиков, чтобы они вычистили весь дом!

– Гоблины и неприятности неразлучны, как холодные дни и горячий шоколад, – объясняет тебе Клаус.

– Ещё был сын Триши Крик, Хью.

– Они оборотни, – сообщает тебе Клаус.

– Но вам в первую очередь следует подозревать Стокеров, – говорит доктор Франклфинк. – Бобби лучший друг Монти, но вот Брэмуэллу, его отцу-кровососу, я совсем не доверяю. Да, скорее всего, этот вампир и есть преступник.

– Если вы так уверены, то зачем вам я? – спрашивает Клаус. – И, раз уж мы об этом заговорили, почему вы не обратились в Аномальную полицию?

– Мне нужно, чтобы вы нашли доказательства, подтверждающие виновность Брэмуэлла Стокера. – Доктор Франклфинк встаёт и направляется к выходу, но у самой двери останавливается. – АП, конечно, хороши, но они порой действуют довольно медленно, а мне нужны результаты как можно быстрее. Сегодня вечером можете найти меня в мэрии – буду ждать вас с докладом там.

Как только доктор уходит, Клаус поворачивается к тебе. В предвкушении новой тайны, которую только предстоит раскрыть, его глаза светятся от радости. Ты не можешь сдержать улыбку.

Клаус говорит:

– Итак, у тебя уже должен быть список всех, кто приходил в дом, включая родителей и сопровождающих, которые приводили детей.

Ты сверяешься со своими записями, чтобы убедиться, что никого не пропустил, после чего Клаус командует:

– Идём. Возьмём с собой собаку.

Ты берёшь своё пальто, вслед за Клаусом покидаешь кабинет, спускаешься по лестнице и выходишь на улицу, где припаркована машина детектива.

Машина Клауса, Ватсон, – это старая колымага с отслаивающейся коричневой краской, испещрённая вмятинами и царапинами, но Клаус очень к ней привязан, не в последнюю очередь потому, что когда-то Ватсон был его собакой.

Ещё в первые дни вашей совместной работы Клаус рассказал тебе, что Ватсон был лучшей поисковой собакой из всех, каких он когда-либо держал, но однажды ведьма по имени Сьюзен превратила его в машину.

Заклятие срикошетило от бокового зеркала и превратило её в фургон, из-за чего Ватсон оказался заточённым в этой форме.

Клаус похлопывает Ватсона по капоту и говорит:

– Кто хорошая машина? Ты хорошая машина. Да, ты.

Клаус занимает место водителя, ты садишься рядом.

– Итак, куда мы направим его в первую очередь? – спрашивает детектив.

Оборотень и вампир

– Вполне логично начать с Хью Крика и его мамы, они живут дальше всех, – говорит Клаус. – Их дом находится в округе Западный Лифингтон, за той частью города, где живут люди. Все остальные обитают на Теневой стороне.

Ты сидишь на мохнатом сиденье Ватсона и чувствуешь, как начинает чесаться локоть. Ты подозреваешь, что у Ватсона блохи, но не жалуешься. Пусть пахнет от него не очень, но зато Ватсон надёжный и часто появляется именно в тот момент, когда нужен, а что до его привычки оставлять маслянистые лужицы под деревьями, то в этом нет ничего страшного.

Тихий пригород, где живёт семейство Крик, разительно отличается от Теневой стороны, где располагается офис Клауса.

Когда вы идёте по дорожке к дому, в соседнем окне дёргается занавеска. Там, должно быть, подумали, что Клаус просто крупный мужчина в меховом пальто. В этой части города йети – зрелище, ожидаемое примерно в той же степени, что и соседи-оборотни.

Вы подходите к дому Триши Крик. Снаружи висят кашпо с раскидистыми яркими цветами.

– Особенность оборотней в том, что большую часть времени они могут выдавать себя за обычных людей, – говорит Клаус. – Они только раз в месяц становятся… ну ты понимаешь… воющими и кусачими.

Твои нервы в данный момент дрожат так же, как подвешенная во дворе музыка ветра. Ты вот-вот познакомишься с настоящим оборотнем. Если это звучит недостаточно страшно, то можно вспомнить, что сегодня полнолуние. У тебя буквально сердце в пятки уходит, когда дверь открывается.

Триша Крик забрала каштановые волосы в хвост, руки у неё в жёлтых резиновых перчатках. С кухни до тебя доносится шкворчание ароматного стейка и шум радио.

– Мистер Зольстааг, – говорит Триша, – прошу вас, входите. Не стойте на пороге, привлекая к себе внимание.

Она торопливо приглашает вас внутрь.

– Чем я могу быть вам полезна?

Она поспешно закрывает за вами дверь.

– Мы бы хотели поговорить с вами и вашим сыном, – отвечает Клаус.

– Хью здесь нет. Он ушёл в школу, – вздыхает миссис Крик. – И что он натворил на этот раз?

Любопытная реакция. Клаус вскидывает бровь и отвечает:

– Это связано с украденной вещью.

Миссис Крик печально кивает:

– О господи. У Хью есть эта проблема. Мы над ней работаем. На самом деле он хороший мальчик, но из-за волчьей натуры он иногда…

Она умолкает, и Клаус помогает ей:

– Вы хотите сказать, что он и раньше крал вещи?

– В основном цыплят, но да, он уже воровал.

Трудно вообразить, что раз в месяц эта тихая женщина превращается в дикое животное. Гостиная, где вы сейчас находитесь, при всём желании не могла бы быть более заурядной. И у тебя есть подозрение, что хозяйка постаралась сделать её именно такой. На стенах с кремовыми обоями висят фотографии Хью в разном возрасте.

На полках стоят декоративные фарфоровые фигурки, однако, судя по набитой газетами картонной коробке, их в скором времени уберут. Миссис Крик как раз берёт одну и кладёт в коробку.

– Сегодня вечером мы уйдём, но я всегда предпочитаю перестраховаться, – поясняет она. На мгновение ты видишь, как проступает затаившийся в ней волк: её глаза вспыхивают, а нос дёргается. – А что именно пропало?

– Генератор монстров доктора Франклфинка, – говорит Клаус. – Его унесли вчера во время вечеринки.

– О, тогда это точно не Хью.

Кажется, эта новость принесла ей облегчение.

– Вы как будто совершенно в этом уверены.

– Именно так, – отвечает она уже решительно. – Я сама забирала его с вечеринки. У него была с собой небольшая сумка и больше ничего. Он точно не брал это франклфинковское устройство.

– Судя по вашим словам, вы знаете, как выглядит генератор монстров.

– Да, я его видела, – признаёт она. – И я, и Франклфинк, мы оба состоим в школьном попечительском совете. Я с уверенностью могу сказать вам, что мой сын не выносил генератор монстров из дома Франклфинка.

Пока твой босс опрашивает подозреваемую, ты поспешно делаешь записи, отмечаешь совпадения и возможные зацепки.

– Хорошо. Последний вопрос, – говорит Клаус. – Что вы делали во время вечеринки?

– Я ходила покупать мясо, – отвечает она. – Сейчас такое время, что нам с сыном лучше не выходить из дома на пустой желудок.

Из её уст это звучит так невинно.

– Что ж, думаю, я ответила на все ваши вопросы. Ни мой сын, ни уж точно я не крали генератор монстров. Желаю удачи в вашем расследовании.

* * *

Теперь вы отправляетесь к Стокерам. Их дом отличается от пригородного домика семейства Крик настолько, насколько это вообще возможно. Вампиры живут в самом центре Теневой части Хейвентри, в зловещем старом трёхэтажном особняке с горгульями, изогнутыми трубами и башенками.

Ватсон останавливается перед домом, и ты нервно вылезаешь из машины. Несмотря на тёплую одежду, холодный ветер пронизывает тебя насквозь. Над домом Стокеров нависает зловещее чёрное тяжёлое облако, готовое пролиться дождём.

Гравий хрустит у вас под ногами, и из дыры в крыше вылетает одинокая летучая мышь. При её виде твой босс вздрагивает.

– Не люблю летучих мышей, – говорит он. – Они такие… дряблые.

Мысль о том, что твой босс может бояться чего-то настолько безобидного, забавляет тебя. Сам ты куда больше беспокоишься насчёт вампиров.

Вы подходите к двери, Клаус дёргает за массивную цепь, и где-то в недрах дома звенит колокольчик. Вы ждёте. Что-то скрипит. Вы слышите, как дерево скребёт по дереву. Ты представляешь, как крышка гроба отъезжает в сторону, а затем со стуком падает на землю. Ты чуть ли не обмираешь со страху, когда дверь открывает бледная рука.

– О, мистер Зольстааг, сэр, здрасте, – говорит мальчик с прилизанными чёрными волосами.

– Бобби, – говорит Клаус. – Твой папа дома?

– У него сегодня большое собрание в мэрии, так что он ещё спит, – мальчик принюхивается и смотрит на тебя. – Что, наверное, к лучшему, раз уж вы привели с собой человека.

– Этот для еды не предназначен, – говорит Клаус.

Ты радуешься, что твой начальник тебя защищает.

Солнце ненадолго выходит из-за облака, и Бобби отступает в коридор, испугавшись света. Ты замечаешь, что на вешалке возле двери висит несколько зонтиков и плащей с капюшоном. Вампирам они нужны, чтобы перемещаться по городу в дневное время суток.

– Может быть, мы зайдём и зададим тебе несколько вопросов? – предлагает Клаус.

– Пожалуй… – говорит Бобби. – А что вы расследуете?

– Вчера кое-что было украдено из лаборатории Франклфинка.

– Правда? – переспрашивает Бобби. – А кто подозреваемые?

– Прямо сейчас мы идём по списку, – отвечает Клаус.

Внутри дома мрачно. Мерцающие огоньки свечей бросают отблески на обои с монотонным рисунком, который как будто движется в те моменты, когда ты не смотришь прямо на него; у тебя создаётся ощущение, будто за вами наблюдают.

Стараясь ничем не выдать свой страх, ты достаёшь блокнот. Хорошо, что Клаус не идёт дальше в дом.

– Вчера ты ходил в лабораторию? – спрашивает Клаус.

– Нет, – отвечает Бобби. – В прошлый раз, когда я туда зашёл, доктор Франклфинк очень разозлился на меня за то, что я уронил банку с зубами. Я сказал ему, что нет ничего страшного в том, что молочные зубы убежали, но не то чтобы он меня послушал.

– Весело, – говорит Клаус, но при этом у него на лице нет ни намёка на улыбку. Он остаётся сосредоточенным. – Значит, ты уже был в лаборатории. Ты видел, кто-нибудь заходил туда во время вечеринки?

– Кто угодно мог зайти, – говорит Бобби. – Мы играли в прятки.

– А кто водил? – спрашивает Клаус.

– Хью. Честно говоря, я вообще не понимаю, зачем Монти пригласил его. Он такой… обычный. У нас у всех от него мурашки по коже.

– По своему опыту могу сказать, что ничего обычного не существует. Неважно, с Теневой ты стороны или нет, мы все достаточно необычны, чтобы кого-нибудь заинтересовать. – Клаус подмигивает тебе.

Ты не реагируешь. Ты стараешься сохранять профессионализм и хладнокровие, но это не так-то просто сделать, когда допрашиваешь вампира. Дом полон скрипов и скрежетов, и ты помнишь, что более старый – и опасный – вампир спит внизу.

– В общем, я прятался под кроватью Монти, – продолжает Бобби. – Это идеальное место, и я должен был выиграть.

– А кто на самом деле выиграл? – спрашивает Клаус.

– Грюндель и Гринола, но я думаю, что они жульничали.

– Как можно жульничать в прятках?

– Если кто и знает как, то точно эта парочка гоблинов. Они всегда что-то замышляют. Готов поспорить, это они утащили генератор монстров.

Клаус бросает на тебя выразительный взгляд.

– Разве я упоминал, что пропал именно генератор монстров?

Ты на сто процентов уверен, что нет.

– Вы не говорили? – переспрашивает Бобби.

– Нет, – отвечает Клаус.

– Я сейчас подумал… Наверное, это Монти сказал мне, когда звонил вчера вечером.

– А зачем он тебе звонил?

Клаус раздувает ноздри. Ты и раньше видел его таким. Это значит, что он нашёл ниточку, за которую стоит потянуть.

– Мы лучшие друзья, мы постоянно общаемся! Возможно, вам у него следует спросить, что произошло вчера. В конце концов, это была его вечеринка.

Бобби тоже заметил, как переменился тон Клауса. Он встревоженно переминается с ноги на ногу и смотрит на часы.

– Прошу прощения. Мне нужно собираться в школу. Не хочу опоздать. Удачи вам в поисках машины.

Ты делаешь шаг назад, и Бобби сразу же захлопывает за вами дверь.

– Любопытно, – говорит Клаус. – Он определённо что-то скрывает. По своему опыту могу сказать, что вампиры – не самое благонадёжное племя на Теневой стороне.

Ты просто радуешься, что вы наконец-то уходите из этого дома. Ты осознаёшь, что твои руки непроизвольно сжимались в кулаки. На ладонях остались белые отметины там, где в них вонзились ногти.

Твой начальник-йети поворачивается к тебе и спрашивает:

– Ну, куда расследование заведёт нас теперь?

Лаборатория сумасшедшего учёного

Клаус поворачивает Ватсона к дому доктора Франклфинка, но останавливается по дороге, чтобы зайти в сэндвич-бар под названием «Хоб-гоблин».

Когда вы выходите из заведения, Ватсона нигде не видно.

– Вот с какими проблемами приходится сталкиваться, когда вместо обычной машины у тебя заколдованная собака, – говорит Клаус. – Ватсон наверняка сейчас гоняется за другими машинами. Он любит нюхать их выхлопные трубы. Придётся нам с тобой идти пешком.

По дороге Клаус заглатывает бутерброд длиной с твою руку. У твоего босса знатный аппетит. Во время расследований ты обычно носишь в кармане плитку шоколада, предназначенную специально для него. Клаус, когда голодный, становится раздражительным, а на сытый желудок лучше соображает.

Вы подходите к дому доктора, и Клаус стучит в дверь.

Вам открывает мальчик с большими стежками на лбу, шее и запястьях. Ты понимаешь, что имел в виду Франклфинк, когда говорил, что Монти не лучший из его проектов. Серая кожа местами дряблая, одно ухо выше другого, а копна лохматых лиловых волос чудовищно не сочетается с зелёным школьным джемпером.

– А, Монти, ты правда подрос или мне чудится? – спрашивает Клаус ласково, точно добрый дядюшка. Иногда тебе кажется, что твой начальник знает абсолютно всех в этой части города, возможно, причиной тому его опыт службы в Аномальной полиции.

– Вам чудится, – печально отвечает мальчик. – Я могу вырасти, только если папа сделает мне конечности подлиннее, а он говорит, что сейчас у него нет для этого запчастей.

– И стоят они, наверное, как крыло от самолёта, – ухмыляется Клаус.

– Дело не в деньгах, – отвечает Монти со скорбным кивком. – Просто папу нельзя беспокоить.

Монти вытирает глаза, и ты видишь, что стежок над его левой бровью ослаб.

– Ты хорошо отметил день рождения? – спрашивает Клаус.

– Вечеринка прошла весело. Клоун-зомби был немного странным, но мне понравилось играть в прятки, даже когда меня находили первым. Но потом, когда все мои друзья разошлись, папа всё испортил, потому что завёл волынку про свой дурацкий генератор монстров. Делать новых монстров ему намного интереснее, чем заботиться о тех, кого он уже создал.

– У тебя есть предположения, кто бы мог его забрать? – спрашивает Клаус.

– Я этого не делал, если вы на меня намекаете, – с вызовом отвечает Монти.

– Пока что никто никого не обвиняет, – спокойно говорит Клаус.

– Как я уже вчера говорил Бобби по телефону, это мог быть кто угодно, – продолжает Монти.

– Вы с Бобби очень хорошие друзья, верно? – спрашивает Клаус.

– Да, – мрачно отвечает Монти, – но папе не нравится, когда я хожу к нему в гости, поэтому мы часто разговариваем по телефону.

– Почему он не хочет, чтобы ты ходил в гости к лучшему другу?

– Они с отцом Бобби не ладят.

– Да, я так и подумал, когда последний раз говорил с ним, – говорит Клаус. – Твой отец сейчас дома?

– Нет. Извините.

– Мы бы хотели осмотреть дом, если ты не возражаешь.

– Думаю, в этом не будет ничего плохого, – говорит Монти.

Вслед за ним вы идёте в прихожую, а оттуда – вниз по винтовой лестнице и в комнату без окон, где всё буквально кричит: «Это лаборатория спятившего учёного!» Повсюду колбы с пузырящейся жидкостью, шипящие чашки Петри и пульсирующие части тела в банках.

В центре комнаты на столе лежит безжизненное тело: размером со взрослого человека, абсолютно лысое и прикрытое красной тканью.

– Полагаю, это и есть последний проект доктора Франклфинка, Энормельда, – говорит Клаус.

Вся комната похожа на кошмар комиссии по охране труда: на столах раскиданы бритвенно-острые скальпели, а воздух пропитался зловонными парами. Вслед за Монти вы идёте к стеллажу, на котором раньше стоял генератор монстров, и ты стараешься ничего ненароком не коснуться. Ты присматриваешься к полке и на фоне пыли видишь контур агрегата на том месте, где он раньше стоял. Внизу на полу лежит несколько маленьких коричневых шариков мышиного помёта.

Клаус опускается на корточки, поднимает один и подносит к носу.

– Хм, у вас проблемы с грызунами?

– Наверное, одна из лабораторных мышей снова сбежала, – отвечает Монти.

– У вас здесь кто-нибудь убирает? – спрашивает Клаус.

– Папе пришлось пригласить уборщиков-единорогов после того, как гоблинов стошнило на вечеринке, но он не стал бы пускать никого в лабораторию.

– Даже тебя?

– А мне что тут делать? – пожимает плечами Монти, засунув руки в карманы.

– Тебе не интересно, над чем работает твой отец? – допытывается Клаус.

– Я сам результат работы отца, – отвечает Монти. – Я не знаю, почему вы задаёте все эти вопросы мне. Если вам не терпится найти драгоценную машину папы, то вам надо разговаривать с подозреваемыми.

– И кто, на твой взгляд, на эту роль больше всего подходит?

Ты и прежде видел, как Клаус применяет этот метод: предложить подозреваемому указать виноватого. Это далеко не всегда помогает найти преступника, но зато позволяет многое узнать о подозреваемых и об их отношении друг к другу.

– Я не знаю, – говорит Монти. – Может быть, гоблины. Они всегда всё крадут.

Вы слышите, как хлопает входная дверь.

– Это наверняка папа, – говорит Монти. – Ему не понравится, что вы сюда спускались.

Прежде чем выйти на лестницу вслед за Монти, ты напоследок окидываешь взглядом лабораторию и пытаешься запомнить все детали.

Доктор Франклфинк стоит в прихожей.

– Что вы здесь делаете? – раздражённо спрашивает он.

– Мы осматривали место преступления, – отвечает Клаус.

– И? Уже что-нибудь обнаружили?

Глаза твоего начальника гневно вспыхивают, но после небольшой паузы он отвечает ровным голосом:

– Я не вижу смысла обсуждать дело, пока оно не раскрыто.

– Я нанял вас, чтобы вы нашли преступника.

– И я это сделаю, – отвечает Клаус.

– Надеюсь, вы, по крайней мере, обратили внимание на помёт летучих мышей.

– Я действительно заметил кое-что рядом со стеллажом.

– Где помёт летучих мышей, там и они сами, а где летучие мыши, там и вампиры, – заявляет доктор Франклфинк.

– Если вы и так знаете, кто преступник, то зачем вы наняли нас? – спрашивает Клаус.

– Мне нужны доказательства, с помощью которых можно будет привлечь Стокера к ответственности, и я хочу, чтобы мой аппарат вернулся ко мне. Сегодня вечером я буду на собрании в мэрии – там я буду ждать вас с докладом о ваших успехах.

Доктор открывает дверь и придерживает её.

– Будем надеяться, что к тому времени у нас всё будет схвачено, – говорит Клаус.

– Уж постарайтесь, – говорит доктор Франклфинк. – И тогда весь город увидит истинное лицо этого вампира.

– Возможно, – говорит Клаус. – Но, прежде чем приходить к каким бы то ни было заключениям, нам необходимо опросить многочисленных подозреваемых. Доброго дня, доктор.

– И вам доброго дня, – говорит Франклфинк.

* * *

Вслед за боссом ты выходишь на улицу, где Ватсон уже ждёт вас у обочины, тяжело дыша и виляя выхлопной трубой.

В машине Клаус поворачивается к тебе и говорит:

– Вот что я тебе скажу: как по мне, Франклфинк не рассказал нам всего, что знает, либо притворяется, будто знает больше, чем говорит. В любом случае я ему не доверяю. Что скажешь, будем следить за ним?

Школа хейвентри для аномально одарённых

Тебе всегда было любопытно, как выглядит Школа Хейвентри для аномально одарённых. По звонку вас впускают, и вы ждёте, пока секретарь освободится. С одной стороны, фойе здесь точно такое же, как и в любом школьном здании в Хейвентри. На стене висят картины учеников, фотографии учителей с подписанными внизу именами и доска с объявлениями о грядущих мероприятиях. С другой стороны, в этот самый момент на секретаря кричит разъярённый пикси, который выглядит так, будто умер минимум пару лет назад.

Ты не сразу понимаешь, что пикси – родитель, а не ученик. Когда он заканчивает возмущаться тем, что его сына не взяли в школьную баскетбольную сборную, и отходит в сторону, наступает ваша очередь.

– Мы пришли поговорить кое с кем из ваших учеников, – говорит Клаус.

Секретарь недоверчиво смотрит на твоего босса, затем переводит взгляд на тебя.

– А, вы по поводу недели человеколюбия? Это костюм?

– Да, мы будем проводить собрание, – лжёт Клаус.

– Очень реалистично, – говорит секретарь, продолжая разглядывать тебя. – Проходите, можете подождать в кабинете.

Клаус явно гордится своей находчивостью и всё ещё посмеивается, когда в коридоре в тебя врезается девочка с большой кипой книг в руках. Книги сыплются на землю, но девочка проходит прямо сквозь тебя. Когда призрак просачивается сквозь твои кости и плоть, тебя охватывает чувство грусти и жалости к себе. В следующий же миг ощущение проходит.

– Мне очень жаль, – говорит призрачная девочка. – Я не смотрела, куда иду.

Ты слишком взволнован, чтобы что-то отвечать.

Одна из упавших книг раскрылась на первой странице. Внутри карандашом написано имя девочки.

– Лана, – говорит Клаус. – У нас есть пара вопросов насчёт вечеринки, на которой ты была вчера.

Девочка всплёскивает руками и разражается слезами с такой экспрессией, что сначала тебе кажется, будто она притворяется.

– Я пошла туда только потому, что надеялась поесть желе из эктоплазмы, – хнычет она. – На вечеринках в честь дня рождения мне хочется плакать.

– А что не так с вечеринками? – спрашивает Клаус.

– Я… я… – она всхлипывает. – Я заснула на своём дне рождения.

– Ну, по-моему, в этом нет ничего страшного, – говорит Клаус.

Она напрягается и мрачно смотрит на Клауса.

– Я имела в виду, отошла… ну, понимаете, оставила этот…

– А, понимаю. Ты умерла в свой день рождения, – говорит Клаус.

– Обязательно говорить об этом так прямо? – Лана надувает губы и выписывает в воздухе медленное безрадостное сальто.

– Прости, но ты же приз…

– Не говорите этого! – Лана взмывает к лицу Клауса и вытягивает руки в попытке зажать ему рот.

Клауса, кажется, это позабавило, но он прячет улыбку.

– Вы с Монти близкие друзья?

– Не очень, но мы с Франклфинками давно знакомы, – отвечает Лана, и её взгляд мрачнеет. – Я знала папу Монти, когда он сам был возраста Монти. И его дедушку. И прадедушку. И…

Клаус перебивает её:

– И как прошла вечеринка?

– Нормально, – отвечает Лана. – Мне понравилось, когда мы играли в прятки. Это я хорошо умею. Один из немногих плюсов быть привидением.

Она вздыхает.

– Позволь спросить, где ты пряталась?

– В стенах, – мечтательно отвечает она. – Я люблю стены: они уютные.

– В стенах лаборатории доктора Франклфинка? – уточняет Клаус.

– О нет, нет. Там его семья создаёт этих ужасных монстров.

– Таких, как твой друг Монти, – подмечает Клаус.

– Ой, Монти хороший, – отмахивается Лана. – Он в этом не виноват. Дети же никогда не виноваты, правда?

– В чём именно? – спрашивает Клаус, явно заинтригованный, его ноздри подёргиваются.

– Во всяком, – туманно отвечает она. – Дети никогда не виноваты, насколько я могу судить.

Ты задаёшься вопросом, не умалчивает ли она о чём-нибудь. Тот, кто может прятаться в стенах, видит больше, чем все остальные, это очевидно.

– На вечеринке ты не заметила ничего странного? – спрашивает Клаус. – Что-нибудь необычное?

– У нас тут всё необычное. – Лана слетает чуть вниз, чтобы её лицо было на одном уровне с твоим.

– Почти всё, – уточняет она. Ты спрашиваешь себя, почувствовала ли она твои эмоции так же, как ты её в тот момент, когда она прошла сквозь тебя.

– Я имею в виду, не видела ли ты, как кто-нибудь выходил из лаборатории доктора Франклфинка с генератором монстров в руках, – говорит Клаус.

– Я не знаю, что это такое, – говорит она. По голосу можно предположить, что она говорит правду, но Лана такая прозрачная, и по её лицу сложно что-либо понять.

– Это устройство, позволяющее оживлять разные штуки. Выглядит, как швейная машинка с шестерёнками. Примерно такого размера. – Клаус показывает руками. – И оно пропало.

– А, – равнодушно говорит Лана. – Теперь понятно, к чему были те крики и беготня после вечеринки.

– Значит, ты не пошла домой вместе со всеми? – спрашивает Клаус.

– Нет… я задержалась. – Лана описывает в воздухе петлю. – В отличие от остальных, у меня нет дома, куда я могла бы пойти. У меня нет родителей, которые могли бы меня забрать. Когда ты призрак, у тебя нет никакой жизни!

Она снова заливается слезами.

Клаус протягивает ей платок, который достал из кармана. Лана берёт его и продувает нос, измазав всю ткань призрачными соплями. Ты начинаешь думать, что если она может держать в руках платок или книги, то, может быть, и с генератором монстров бы справилась, но когда Лана пытается положить платок в карман, он падает на пол.

Ты поражаешься, как это всё работает. С самых первых дней работы в Теневой части города ты постоянно сталкиваешься с тем, чего не понимаешь.

– Значит, ты была там, когда Франклфинк обнаружил пропажу? – спрашивает Клаус.

– Да. Я услышала крики и пошла посмотреть, что происходит. Он орал, что всё это наглость и провокация с целью убрать его с доски.

– А генератор монстров не мог бы вернуть тебя к жизни? – спрашивает Клаус.

– У меня нет тела, которое можно было бы оживить, – говорит Лана. – А сейчас мне пора. Скоро на школьном стадионе начнётся игра, и я должна её судить.

С этими словами она проходит сквозь стену, и след её простыл.

Ты уже собираешься предложить пойти в учительскую, но Клаус подносит крупный мохнатый палец к губам.

– Слушай, – шёпотом говорит он.

Уши у него встали торчком. Клаус снял шляпу и теперь принюхивается, как будто что-то почуял, а затем крадётся к шкафчику и одним резким движением распахивает дверцу. Из него вываливаются два маленьких зелёных гоблина.

– Грюндель и Гринола Хлюп, – говорит твой начальник. – Зачем вы за нами шпионили?

– Мы не шпионили, – отвечает Грюндель. – Мы искали кое-что.

– Что-то вроде генератора монстров, украденного из лаборатории доктора Франклфинка? – спрашивает Клаус.

– Ничего мы не знаем ни про какой генератор монстров, – отвечает Гринола, которая говорит так, будто читает по бумажке.

Ты замечаешь, что слова и в самом деле написаны у неё на руке. Ты не знаешь, заметил ли их твой начальник, но подозреваешь, что да.

– Тройное отрицание, – констатирует Клаус. – Думается мне, что это ложь.

– Никакая это не ложь! – возмущается Грюндель.

– А это двойное отрицание, – говорит Клаус. – Значит, мы движемся в верном направлении. А теперь расскажите-ка мне, что вам известно.

– Ни про какой генератор монстров мы ничего не знаем, – говорит Гринола, снова зачитав текст с руки.

– Вы же понимаете, что если в чём-то замешаны, то лучше не заговаривать мне зубы? – говорит Клаус.

– Нас никто никуда не замешивал! – возмущается Грюндель.

– Вот именно, мы не тесто! – подхватывает Гринола.

– Зато сами вы вмешаться можете во что угодно, – хмыкает Клаус.

– Неправда. Ничего мы не знаем ни про какой генератор монстров, – в третий раз говорит Гринола.

– И нам определённо никто не наказывал так говорить, – добавляет Грюндель.

– Ага. – Клаус наклоняется так, что ворсинки его меха касаются гоблинов. – Значит, никто сказал вам ничего не говорить. И тот же самый никто, который не велел вам ничего не говорить, заодно написал это на руке твоей сестры?

– Я сама это у себя на руке написала, – отвечает Гринола, но по ней непохоже, чтобы она сама верила своим словам.

– Я всего лишь хочу узнать, кого вы не пытаетесь защитить. Кто не хочет, чтобы вы рассказывали о генераторе монстров?

– Хью, – говорит Грюндель, и одновременно с ним Гринола говорит:

– Бобби Стокер.

– Они оба? – уточняет Клаус.

Гоблины поворачиваются друг к другу.

– Грюндель, – говорит Гринола.

– Гринола, – говорит Грюндель.

– Расскажите мне, что вам известно, – требует Клаус.

– Никто из нас ничего не знает, – говорит Грюндель. – Слушайте, вы не имеете права вот так приходить в школу и допрашивать нас. Я требую адвоката.

– А вы знаете, что такое «адвокат»? – спрашивает Клаус.

– Матушка Хлюп говорит, что это штука, которая нужна, если попал в беду после того, как что-то натворил, – говорит Грюндель.

– Или ничего не творил, – вставляет Гринола. – Потому что мы ни про какой генератор монстров ничего не знаем.

Гоблины бросаются прочь и врезаются в группку фей, после чего в коридоре начинается куча-мала.

Клаус поворачивается к тебе.

– Скоро перемена. Думаю, нам стоит тут побродить и переговорить с кем-нибудь ещё. Что скажешь?

Оборотень-одиночка

На высокой башне звонит колокол, и ученики Школы Хейвентри для аномально одарённых высыпают на стадион. Ты отмечаешь про себя, что Монти и Бобби стоят у мусорных контейнеров и поглощены беседой. Грюндель и Гринола болтаются на турнике, лягаются, вопят и падают вниз.

Призрачной девочки Ланы нигде не видно, но зато на скамейке под ивой ты замечаешь Хью Крика. Он угрюмо смотрит на вас, когда вы подходите к нему.

– Я так и думал, что в конце концов вы будете искать меня, – говорит он.

– Почему ты так думал? – спрашивает Клаус.

– Монти рассказал мне, что генератор монстров пропал, а если происходит что-то в таком духе, то виноватый всегда я.

Только потому, что я когда-то украл пару цыплят. А чего ещё они ожидали? Я оборотень.

– Попусту обвинять я никого не собираюсь, – говорит Клаус. – Меня наняли, чтобы я нашёл то, что пропало. И я только хочу узнать, не поможешь ли ты мне в поисках.

– Это не я унёс его из лаборатории.

Клаус фыркает и толкает тебя локтем.

– А откуда ты знаешь, что его украли?

Хью чешет голову. Ты делаешь шаг назад, размышляя, любят ли блохи оборотней так же, как собак.

– Его могли положить в другое место и забыть, – продолжает Клаус. – Он мог просто раствориться в воздухе. Когда расследуешь дело на Теневой стороне, нужно быть готовым к чему угодно.

– И всё равно, как по мне, его, скорее всего, украли.

Хью пожимает плечами.

– Тогда кто, по-твоему, его украл?

– Я не знаю. Я ничего не видел, и ко мне всё это никакого отношения не имеет.

Хью с вызовом смотрит на твоего босса, который рядом с ним напоминает огромную, громоздкую гору белого меха.

– По-твоему, вора ловить не следует? – спрашивает Клаус.

– А мне какое дело?

– Монти твой друг, разве нет?

– Не такой уж он и друг. Это его отец заставил Монти позвать меня на вечеринку. Все меня сторонятся…

Хью тоскливо шмыгает носом.

– Почему ты так думаешь? – спрашивает Клаус.

– Я слишком обычный, – печально отвечает Хью. – В этом проблема оборотней. Эта школа для аномально одарённых. У меня нет никакого особого дара, и двадцать девять или тридцать дней в месяц я ничем не выделяюсь. Я не умею проходить сквозь стены. Я не умею дышать огнём или летать, превращаться в кошку или прогрызать металл. А в полнолуние я превращаюсь в дикого зверя. И в то единственное время, когда у меня появляется хоть какая-то особенность, меня нельзя подпускать к другим.

Испустив душераздирающий вой, Хью заливается слезами.

Тебе жалко его, но ты помалкиваешь.

– Не ты один чувствуешь себя белой вороной, – говорит Клаус, покосившись на тебя. – Всем нам это знакомо, так или иначе.

– Да, но… – Хью пинает камешек и засовывает руки в карманы.

– Лана что-то говорила про игру в прятки, – возвращается к теме Клаус.

– Да, я водил, – говорит Хью. – По запаху я их всех быстро нашёл. Кроме Ланы, конечно. Её невозможно отыскать.

– А в каком порядке ты их нашёл?

– Э-э-э… кажется, сначала гоблинов, потом Монти и потом Бобби. А хотя нет, простите. Так не может быть, потому что гоблины выиграли. Значит, они были последние.

– А что насчёт Ланы?

– Мы разрешили ей поиграть с нами, но она не в счёт, потому что её никогда нельзя найти. Иногда я жалею, что я не призрак. Тогда у меня бы хоть что-то хорошо получалось.

– Ты ни на кого больше не натыкался, пока искал остальных? – спрашивает Клаус.

– Кажется, я видел, что одна из тех ведьм бродила на втором этаже, – отвечает Хью.

– Бёрнелла или Бриджет?

– Да.

– Но ведь…

– Да, ведьма, – говорит Хью. – У меня от них мурашки по коже. Я слышал, что они превратили школьного смотрителя в навозного жука.

Краем глаза ты замечаешь, как огромный, почти двухметровый навозный жук, потряхивая большой связкой ключей, говорит детям перестать лазить на стены школы, пока не прилетел дракон и не сжёг их всех дотла.

– Перемена закончилась, – говорит Хью.

– В таком случае спасибо, что уделил нам время, – говорит ему Клаус и поворачивается к тебе. – Идём, нам пора.

Уже в машине ты пролистываешь свои записи, пытаясь определиться, что делать дальше. Клаус ждёт твоего слова, но что же ты скажешь?

Матушка Хлюп

– На протяжении веков гоблины жили в пещерах глубоко под землёй и выбирались на поверхность, только чтобы натворить гадостей, – рассказывает Клаус, когда ты вслед за ним спускаешься по лестнице в метро. – И будем честны, ничего не изменилось.

В конце лестницы висит табличка, которая гласит:

Клаус стучит в дверь.

Внизу пахнет, как в туалете у огра. Ты стараешься вдыхать как можно реже.

– Я знаю, что это первая твоя встреча с этими гоблинами, но мне за последние несколько лет не раз приходилось допрашивать матушку Хлюп, – говорит Клаус. – Какие-то преступления она сама совершала, а некоторые, наоборот, помогала мне расследовать. Она не злодейка, но я бы на твоём месте держал ухо востро. А, и карандаш с блокнотом из рук не выпускай. Бывает, они тащат по мелочи, эти гоблины.

Раздаётся щелчок, скрип, и из-за двери выглядывает крохотный гоблин. Подняв взгляд на Клауса, он верещит:

– МАТУШКА ХЛЮП!

Клаус нагибается и заходит внутрь. Стены в прихожей обклеены безвкусными зелёными обоями. В коридор высыпают гоблины-подростки, гоблины-дети и гоблины-младенцы, они болтают, смеются, урчат и плюются. Ты осторожно заходишь внутрь, стараясь ни на кого не наступить.

– Посетители, – говорит взрослая гоблинша с морщинистым лицом и в фартуке, на котором написано: «Тортики – гоблинам». Зубы её выглядят так, словно они все сгнили, выпали, а потом их затолкали обратно в дёсны. – Если бы я знала, что ко мне придут гости, я бы прибралась.

Она берёт жестяную чашку и с размаху швыряет в сторону. Чашка с грохотом приземляется где-то вне поля видимости.

– Так-то лучше, – говорит гоблинша.

– Матушка Хлюп, давно не виделись, – Клаус здоровается с ней, будто с давней коллегой по работе.

– Но не так уж чтобы очень, – отвечает она, хотя, кажется, тоже рада встрече. – Чем могу быть тебе полезна, Зольстааг?

Маленькие гоблины здесь повсюду, куда ни посмотри: сидят за столом с тарелками спагетти из червей или носятся по кухне, сшибая мусорные вёдра. Внучата матушки Хлюп висят на люстре, лазают по мебели, пинают вещи и дубасят друг друга.

Матушка Хлюп хватает жестяную поварёшку и бьёт ею по сковороде – от громких БАМ! БАМ! БАМММ! мелкие гоблины затихают.

– Мы пришли сюда повидаться с Грюнделем и Гринолой, – говорит Клаус. – Это касается кражи из лаборатории доктора Франклфинка.

Матушка Хлюп прищуривается.

– Вот даже не вздумай обвинять моих гобличат. Стоит только чему пропасть, так сразу гоблины виноваты. Пропавший торт, пропавший телевизор, пропавший ребёнок. Всегда всё на гоблинов валят.

– Да, но в тех случаях это действительно были вы, – ухмыляется Клаус.

– Ну, а в этот раз не мы. А это вот вообще кто? Очередная жертва, которая на тебя батрачит? – Матушка Хлюп тычет тебе в грудь коротким зелёным пальцем.

– Оставь моего ассистента в покое, – говорит Клаус. – Можем мы просто перекинуться парой слов с детьми?

– Вы опоздали, – огрызается матушка Хлюп. – Они уже в школе.

– Верно я понимаю, что вчера ты привезла их на вечеринку в честь дня рождения Монти на своем гоблинском грузовичке? – спрашивает Клаус.

– Теперь ты обвиняешь меня, да? Это уже наглость! – верещит матушка Хлюп.

– Никто никого не обвиняет, – спокойно отвечает Клаус. – Я всего лишь пытаюсь установить последовательность событий.

– Что чего установить?

– Мне нужно знать, что было потом, – разъясняет Клаус. – Если твои внуки так невинны, как ты утверждаешь, то в твоих же интересах сообщить мне правду.

– Правду! – фыркает матушка Хлюп. – Вот правда. Я отвезла своих гобличат к дому Франклфинка. Когда я приехала их забрать, их рвало как из ведра. Знатно из них лило, скажу я вам.

Клаус морщится. Очевидно, эта беседа вызывает у него такое же отвращение, как и у тебя.

– При них что-нибудь было?

– Ну да, я же только что сказала. Они были с головы до ног покрыты рвотой.

– Полагаю, во всей этой суматохе Грюнделю и Гриноле было нетрудно сбежать вместе с генератором монстров.

Ты пытаешься сосредоточиться на своих записях, но чувствуешь, что и тебя уже начинает подташнивать.

– Я знаю только, что привезла их домой, уложила по кроватям и пошла отмывать грузовик. Кстати, тряпку после этого пришлось выбросить. Надо бы засудить старого Франклфинка. Это из-за него они отравились тортом. Я говорила ему, что у них аллергия, а он послушал? Нет. Люди никогда не слушают. Не бери на свой счёт, – добавляет она, бросив быстрый взгляд на тебя.

– Кажется, ты не очень-то любишь Франклфинка, – говорит Клаус.

– Он ужасный человек. Я ни на йоту ему не доверяю, да что там на йоту – даже настолько, на сколько я могла бы его зашвырнуть. Даже настолько, на сколько могла бы зашвырнуть Гронгера.

Матушка Хлюп хватает под мышки маленького гоблина.

– Отпуфти меня, – шепелявит тот.

Осознав, что Гронгера она вообще никуда не зашвырнёт, матушка Хлюп отпускает его. Тот падает прямо ей на ступню, отчего она пронзительно взвизгивает.

Клаус не сдаётся.

– Ты не видела ничего подозрительного? Например, как кто-нибудь из других детей или их родителей нёс что-то, похожее на генератор?

– Нет. Есть вероятность, что Франклфинк сам всё и выдумал. А сейчас, если не возражаешь, ты и твой ручной человек, – она снова бросает взгляд на тебя, – можете выметаться из моего дома.

– Хорошо. Мы уйдём, – говорит Клаус, – но я всё равно хочу задать пару вопросов Грюнделю и Гриноле.

– Если мозги у тебя на месте, то ты оставишь в покое меня и моих гобличат, – и матушка Хлюп выставляет вас.

– Как и всегда, было приятно повидаться, – говорит Клаус на прощание.

Сколько бы матушка Хлюп ни ворчала, ты чувствуешь, что она и твой босс питают друг к другу искреннюю симпатию. Как только вы оказываетесь на улице, подальше от гоблинов, Клаус поворачивается к тебе.

– Как я и говорил, матушку Хлюп я знаю очень давно. Когда столько времени проводишь с кем-то в работе бок о бок, в итоге вы можете прийти к взаимопониманию, даже если находитесь по разные стороны закона. Я думаю, что она сказала правду, но сейчас твоё слово решающее.

Ты всё ещё крепко держишь свой блокнот. В нём появилось несколько новых записей, хоть страницы и оказались заляпанными чем-то зелёным и склизким. Ты не хочешь думать о том, что это может быть.

Твой босс выжидающе на тебя смотрит. Он ждёт, когда ты решишь, каким будет ваш следующий шаг в расследовании.

Ночной мэр

Ты снова сидишь на пассажирском сиденье Ватсона, и твой босс только что узнал от тебя все подробности того, что случилось на парковке.

– Любопытно, – говорит Клаус, поглаживая подбо-родок. – Интересно было послушать… за исключением той части про летучих мышей. Я в самом деле не люблю летучих мышей.

Его пробирает дрожь.

– Когда мы в первый раз разговаривали с доктором Франклфинком, он ясно дал понять, что считает вором Брэмуэлла, но всегда подозрительно, когда тебе намеренно чем-то тычут под нос. Часто это значит, что искать нужно в другом направлении.

Ты ещё обдумываешь эту мысль, когда Клаус продолжает:

– Вопрос в том, знал ли Франклфинк, что ты наблюдаешь за ним на парковке. Он вполне мог попытаться направить расследование в нужную ему сторону. Что бы он ни замышлял, он по-прежнему находится у меня в списке потенциальных лжецов, но тот факт, что Стокер баллотируется на должность Ночного Мэра, тоже может оказаться немаловажным. Очень уж это влиятельная позиция в Хейвентри. Думаю, обязательно следует поговорить с нашим приятелем-вампиром и узнать его точку зрения.

Это именно то, что ты любишь в своей работе: сводить улики воедино, искать, за какую нитку стоит тянуть, а какие распутывать бессмысленно. Каждый свидетель, которого вы опрашиваете, описывает свою версию событий. И вам необходимо отыскать истину, спрятанную в центре этой паутины вероятностей.

Изначально вы собираетесь отправиться к Брэмуэллу Стокеру домой, но находите его прежде, чем успеваете привести план в исполнение. Он едет по Теневой стороне Хейвентри в длинном чёрном автомобиле, на крыше которого размещён плакат с его собственным изображением и слоганом:

Голос из громкоговорителя выкрикивает: «Голосуйте за Брэмуэлла Стокера на выборах следующего Ночного Мэра Хейвентри. Отдавая голос за меня, вы голосуете за опытность. Вы голосуете за своё будущее. Я обязуюсь впиться зубами в текущие проблемы и обескровить преступность этого города».

На светофоре Клаус встаёт рядом с машиной вампира. На плакате кто-то нарисовал длинную стрелку, указывающую на голову Стокера, и написал над ней:

– Такова уж Теневая сторона, – объясняет Клаус. – Большинство из нас тут довольно волосатые. Оборотни, багберы, минотавры, йети… Все волосатые. У гоблинов, пикси и эльфов волос в ушах столько, что ими впору подушки набивать! Колдуны предпочитают носить бороду, а ведьмы почти поголовно выглядят так, будто ни разу не заглядывали в парикмахерскую. Нам сложно поверить на слово кому-либо лысому.

Клаус останавливает Ватсона в правом ряду, и прямо перед собой ты видишь Брэмуэлла Стокера. Он выглядывает из окна и говорит:

– А, Клаус Зольстааг. Надеюсь, вы проголосуете за меня.

Ты вжимаешься в сиденье. Ты знаешь, что твоя работа – опрашивать самых разных существ, но почему-то именно вампиры пугают тебя сильнее прочих.

– Запишите меня в ряды неопределившихся, – отвечает Клаус. – Мне нужно посмотреть, кто ещё есть в списке кандидатов.

– Никого влиятельного, уверяю вас.

– В данный момент я пытаюсь выяснить, что произошло с генератором Франклфинка.

– А, это старьё, – с улыбкой отвечает Стокер. – У этого человека паранойя. Франклфинк хочет создавать жизнь, но нам, вампирам, не интересны дела смертных. Наверняка это дело рук кого-нибудь из детей, которые приходили на вечеринку – мой ребёнок, разумеется, к этому отношения не имеет, – или этих гнусных ведьм. Такой уважаемый член общества, как я, не стал бы заниматься чем-то подобным. Если вас интересует моё мнение, то Франклфинк просто пытается снизить мои шансы на выборах.

– А зачем ему это нужно? – спрашивает Клаус.

– Франклфинки никогда не испытывали ко мне тёплых чувств, – отвечает Стокер. – Ума не приложу почему. Прошу прощения! На светофоре сменился свет! И наше сообщество также изменится, как только меня изберут Ночным Мэром. Удачи вам в расследовании.

Не успевает Клаус ответить, как Стокер отъезжает. Машина позади вас сигналит. Стокер поворачивает налево. Клаус едет прямо.

– Стокер амбициозен, – говорит Клаус. – И если у Франклфинка на него зуб, то это может стать ключевой уликой. Какое отношение кампания Стокера может иметь к нашему делу? Я не представляю, какие у него могут быть мотивы красть генератор.

Ты слушаешь, но в то же время просматриваешь свои записи на случай, если Клаус что-то пропустил. Пришло время решать, что делать дальше, и вновь тебе приходится выбирать меж двух вариантов.

Ведьмина печь

Бёрнелла и Бриджет Милкбёрд заправляют своим бизнесом в старом фургоне. В то время, когда ведьмы не разъезжают по городу, их фургон всегда можно найти на небольшом пустыре неподалёку от железной дороги. Те, кто ежедневно ездит на работу в электричках, разве что равнодушно скользнут по нему взглядом, но Клаус уже общался с ведьмами и отлично знает, где их искать. Вы паркуете Ватсона на обочине дороги и идёте к фургону.

По мере приближения вы видите, что он трясётся, а изнутри доносится жужжание миксеров и шипение сковородок. Прислушавшись, ты различаешь более зловещие звуки: жужжание бензопил, визгливый смех и душераздирающие вопли. Ты стучишь в дверь и пододвигаешься чуть поближе к боссу, не желая показывать, что ты нервничаешь.

Ответа нет, и ты стучишь громче. Внутри сразу же становится тихо, и фургон перестаёт трястись.

– Кто там? – спрашивает хриплый голос.

– Мы заняты, – добавляет второй.

– Клаус Зольстааг, с помощником. – Босс похлопывает тебя по спине, как ему, видимо, кажется, ласково и участливо, но на самом деле тебе едва удаётся сохранить равновесие. – У нас есть пара вопросов.

– Подождите!

– Да, подождите минутку.

Ведьмы испуганно переговариваются, но из-за двери их всё равно слышно.

– Нет, просто накрой его крышкой… Не страшно, если сгустится.

– Но оно выкипает.

– Тогда переверни.

Дверь распахивается, и перед вами предстаёт самая неопрятная ведьма из всех, что вам доводилось видеть.

У неё не только веточки в волосах, – у неё грязное лицо, а вся одежда заляпана цветными пятнами различных оттенков и форм.

– Мы с сестрой очень заняты.

Рядом с первой ведьмой показывается вторая.

– Бриджет, чего ему надо?

– Я не умею читать мысли, ты не забыла, Бёрнелла?

– Ах, простите, и как мне только в голову пришло, что ведьма может иметь хоть какие-то способности к магии!

В одной руке Бёрнелла держит небольшой котелок. В другой – человеческую руку.

– Какая оригинальная волшебная палочка, – говорит Клаус.

– Это? – гортанно хихикает Бёрнелла, подняв руку повыше. – Бриджет неправильно поняла, когда я попросила передать мне кисть.

И смеётся.

– Мы с моим коллегой хотели бы задать несколько вопросов по поводу недавней кражи, – говорит Клаус.

Бриджет переводит взгляд на тебя. Ведьма наклоняется к тебе с озорным блеском в глазах. Тебе кажется, будто твои ноги превратились в ледышки. Ты смотришь вниз, чтобы проверить, не на самом ли деле – с ведьмами никогда не угадаешь, что им в голову взбредёт, – но нет, тебя сковывает вовсе не магия, а страх.

– А человечек это непростой, – говорит Бриджет, вглядываясь в тебя. – В нём есть скрытая сила.

Ты не знаешь, что она хотела этим сказать, но тебе становится не по себе от странной щекотки в голове, как если бы ведьма действительно заглядывала в твои мысли. Ты испытываешь благодарность к Клаусу, когда он выходит вперёд и закрывает тебя от взгляда Бриджет.

– Не обращайте внимания на моего помощника, – говорит Клаус. – Мы пришли по поводу того, что случилось вчера.

– А что было вчера, Бриджет? – спрашивает Бёрнелла.

– Вечеринка у сопляка, – отвечает Бриджет.

– Точно, – кивает Бёрнелла. – Вечеринка у сопляка.

– Вы не возражаете, если мы зайдём? – Клаус не дожидается ответа. Он заходит в фургон, отодвинув обеих ведьм в сторону.

– Эй, поаккуратнее! – возмущается Бёрнелла.

– Волосатый увалень, – добавляет Бриджет.

Ты нервничаешь, но следуешь за Клаусом. В центре фургона на раскладной кровати лежит огромный безжизненный монстр, по грудь накрытый простынёй. Его туго натянутая кожа исполосована стежками. У него нет одной руки, и он абсолютно лысый.

– Как интересно, – говорит Клаус. – Мы ищем пропавший генератор, и я обнаруживаю монстра у вас, двух первостепенных подозреваемых.

– Чистейшее совпадение, – заявляет Бриджет.

– Случайность, – поддакивает Бёрнелла.

– Судя по всему, вы уже знали, что он пропал, – констатирует Клаус, имея в виду, что ведьмы вовсе не удивились, когда он сообщил им о краже.

– Новости здесь разносятся быстро, – говорит Бриджет. – Но не думайте, будто мы его взяли, вы не в тот фургон вломились. Мы просто делаем Брайана, чтобы он помогал нам на кухне.

– Мы не назовём его Брайаном, – говорит Бёрнелла.

– Я вижу, что у Брайана совсем нет волос, – говорит Клаус.

– Он не Брайан, – говорит Бёрнелла.

– Это отличное имя, и что с того, что у него совсем нет волос? – спрашивает Бриджет.

– А разве не для этого нужен генератор? Он прядёт волосы, которые наделяют жизнью, разве нет? – говорит Клаус.

– Звучит как удобная штука, – говорит Бёрнелла, замахнувшись на сестру оторванной рукой.

– Прекрати. Я не хочу знать, где эта рука была. – Бриджет морщится, отмахивается от руки и поворачивается к Клаусу.

– Слушайте, – говорит она, – можете намекать и обвинять нас, сколько хотите, но вот вам правда. Вчера мы приехали, сделали свою работу и уехали. Расспросите Труппо, если хотите. Он был там весь вечер.

– Ой, я не люблю зомби, – говорит Бёрнелла, почесав нос не своей рукой. – Они так противно стонут.

– Труппо тоже в списке подозреваемых, – говорит Клаус.

– Восхитительно, – говорит Бёрнелла. —

А вы – в нашем списке на превращение в ящериц.

– Ящериц, – Бриджет закатывает глаза. – Как оригинально. А почему не в лягушек? Так шаблонно.

– А из тебя креативность так и брызжет, да? – хмыкает Бёрнелла. – И во что бы ты их превратила?

– В ещё один фургон? – предлагает Бриджет.

В ответ на это фургон яростно дрожит.

– Сьюзен, не будь такой ранимой, – говорит Бриджет, похлопав фургон по стенке. Потом вновь поворачивается к сестре. – О, я знаю. Как насчёт асфальта?

– Асфальта? – переспрашивает Бёрнелла.

– О, быть асфальтом должно быть отвратительно, – развивает мысль Бриджет. – Все по тебе ходят, бросают всякий мусор и размазывают жвачку тебе по лицу. Я уже молчу про собачьи какашки.

– Поняла тебя, – говорит Бёрнелла. – Правильно, выметайтесь, пока мы не превратили вас в асфальт.

Она взмахивает руками, и внезапно ты и Клаус оказываетесь снаружи, не успев и пальцем шевельнуть. Дверь фургона громко захлопывается.

– Ведьмы, – бурчит Клаус.

Ты сейчас в таком шоке, что не в состоянии ему ответить, но тебе приятно оказаться за пределами фургона. Вы идёте по пустырю обратно туда, где вас преданно дожидается Ватсон.

– Хороший мальчик, – говорит Клаус, похлопав машину по крыше.

Ватсон урчит и прокручивает заднее колесо в знак того, что рад видеть хозяина.

Ты забираешься в машину, прокручивая в голове последний разговор. Если ведьмы хотят себе личного монстра, то у них есть вполне конкретный мотив, чтобы украсть устройство доктора Франклфинка, однако в этой загадке есть ещё много неразгаданных деталей.

– Итак, – говорит Клаус, – далее, думаю, нам следует либо нанести визит Труппо, либо вернуться в офис и обдумать всё, что у нас уже есть.

Доктор идёт по магазинам

Вы подходите к довольно унылому на вид торговому центру, где полным-полно людей заурядного вида. Ты поражаешься тому, как Клаус ухитряется посещать такие места, не привлекая к себе внимания.

– Есть один приёмчик, который позволяет не выделяться, когда следишь за подозреваемым, – объясняет он. – Вот посмотри на меня. Ростом я больше двух метров, и я весь покрыт белым мехом. По мнению большинства, я существо мифическое, выдуманное и – обожаю этот момент – омерзительное. Однако на меня никогда не обращают внимания. Почему?

Клаус не дожидается ответа.

– Потому что я не веду себя так, будто хочу скрыться, – продолжает он. – Это называется «спрятаться на виду». Никто в этом торговом центре не ожидает увидеть йети, и никто йети не видит. Даже если кто-нибудь оглядывается на меня, то всё равно остаётся при мнении, что я высокий лохматый человек в меховом пальто.

И правда, никто из покупателей даже бровью не ведёт, когда вы проходите мимо. Очевидно, доктор тоже не ждёт, что за ним будут следить. Вы проследили за ним от самого дома до этого торгового центра, и он ни разу не оглянулся. Вы видели, что он купил лабораторный халат, выбрал новый набор пробирок и заглянул в парикмахерскую, причём вышел оттуда ещё более лохматым, чем вошёл.

– Доктор нанял нас, – говорит Клаус, – но это не снимает с него подозрений. У всех есть свои секреты: у меня, у доктора… даже у тебя, подозреваю я, они есть.

Не успевает Клаус договорить, как из обувного магазина выходит доктор Франклфинк и направляется в вашу сторону.

– Он идёт прямо на нас! Быстро сюда!

Клаус заталкивает тебя в магазин одежды. Ты ныряешь за стойку, а твой босс пригибается, снимает шляпу и скрывается среди пальто. Доктор быстро проходит мимо, не заметив никого из вас.

Клаус выбирается из-за вешалки, и вы вслед за докто-ром направляетесь к лифту.

– Он, должно быть, идёт обратно к своей машине, – говорит Клаус. – Нам придётся спускаться по лестнице.

Идти приходится долго. Доктор припарковал свой автомобиль на седьмом уровне. И если Клаус преодолевает ступеньки лёгкими прыжками, то для тебя эта задача посложнее. К тому времени, когда вы поднимаетесь на нужный этаж, дыхание у тебя уже сбилось. Пока ты пытаешься его восстановить, Клаус открывает дверь. Машина доктора стоит тут, но его самого нигде не видно.

– Странно, – говорит Клаус. – Следовало ожидать, что здесь он нас опередит. Интересно, что его задержало. Я буду следить за машиной. А ты проверь другие этажи, на всякий случай.

Опять бегать вверх-вниз по лестнице тебе хочется в последнюю очередь, но ты подчиняешься начальнику. На первых этажах ничего интересного не обнаруживается, но, оказавшись на том уровне, где стоят автоматы для оплаты парковки, ты слышишь голос:

– Кто здесь?

Слова доктора Франклфинка эхом отдаются от бетонных стен, и ты вздрагиваешь.

Ты пригибаешься. Он тебя видел?

– Прошу прощения. Я напугал вас, доктор Франклфинк? – отзывается второй голос.

Ты высовываешься из-за капота автомобиля, за которым прячешься, и видишь высокого мужчину с острыми скулами и абсолютно лысой головой. Он опирается на трость с узорчатой серебряной рукоятью. Мужчина приближается к Франклфинку, аккуратно обойдя пятно солнечного света, который падает из отверстия в стене.

– Брэмуэлл Стокер, – говорит доктор, – я прекрасно знаю, что это ты забрал мой генератор. Очень скоро все узнают, какой ты на самом деле мошенник.

Тонкие губы вампира складываются в презрительную улыбку.

– И где ваши доказательства?

– В моей лаборатории остался помёт летучих мышей, – зло бросает доктор.

– Видимо, у вас там не очень-то стерильно. Может быть, вам следует нанять тех единорогов из клининговой компании. Это просто потрясающе, как они своими рогами вычищают труднодоступные уголки и щели.

– Не морочь мне голову своей «Едино-Чисткой». Мистер Зольстааг докажет, что это ты его украл.

– Вы наняли йети? – спрашивает Стокер с ноткой беспокойства в голосе.

– Да, и скоро все узнают, что ты вор.

– Положа руку на сердце, клянусь, что я не крал генератор.

– Твоё сердце такое же холодное и мёртвое, как ты сам. Я знаю, что это сделал ты, и скоро все об этом узнают.

Вампир издаёт низкий смешок, который быстро перерастает в зловещий хохот.

– Думаете, я вас боюсь? Что бы вы о себе ни возомнили, меня изберут Ночным Мэром. И тогда Теневая часть Хейвентри будет моей!

Вампир хлопает в ладоши и обращается стаей летучих мышей; они кружатся, точно торнадо, а затем летят прямо на доктора.

– Прочь! Оставьте меня в покое! – вопит Франклфинк.

Мыши недолго его мучают и вскоре улетают прочь. Доктор тоже не задерживается.

– Мерзкие крылатые твари, – шипит он сквозь зубы, ощупывая волосы, чтобы убедиться, что ни одной мыши в них не запуталось.

Ты продолжаешь прятаться, пока доктор подходит к лифту и нажимает на кнопку. Тебе ещё нужно хорошенько обдумать всё услышанное, и сейчас для этого как раз есть время. Двери лифта открываются, и Франклфинк заходит внутрь. Как только лифт отъезжает, ты бежишь обратно на лестницу. К тому времени, когда ты встречаешься с Клаусом, машина доктора уже съезжает вниз, к выезду с парковки.

– Он только что уехал, – сразу же сообщает Клаус. – Полагаю, перед этим заплатил за парковку. Ну что, пойдём в школу, опросим других детей, которые были на вечеринке?

Ты медлишь с ответом.

– Если, конечно, ты не хочешь мне сообщить что-то ещё, ммм? – спрашивает Клаус.

Как правило, у вас с боссом нет секретов друг от друга. Он так часто позволяет тебе принимать решения, но сейчас ты задумываешься о том, что будет, если последнее открытие ты оставишь при себе. Может быть, на этот раз тебе удастся разгадать загадку самому. Ты сможешь доказать Клаусу, что на многое годишься.

– Ну, так что? – спрашивает он.

Зомби-клоун Труппо

В Хейвентри есть два театра. Королевский театр на самом деле плебейский, там ставят пантомимы, где играют местные знаменитости, которые совсем не умеют петь, и выступают местные диджеи, которые не очень-то умеют играть.

А ещё есть «Брокли Джекс», небольшое местечко над пабом, где можно посмотреть на глотание огня, бесовские бега и драконьи бои. На первом этаже Клаус спрашивает у огра, где можно найти Труппо. Огр показывает на лестницу. Наверху вы находите зомби-клоуна сидящим в одиночестве в гримёрной, заваленной наполовину сдувшимися воздушными шариками и гротескными декорациями.

– Труппо, – говорит Клаус, – у меня есть к вам несколько вопросов по поводу вчерашней детской вечеринки.

– Детская вечеринка, – уныло повторяет Труппо. – Знаете, можно сказать, что ты достиг дна, когда приходится выступать на детских вечеринках. Им только и нужно, что искусственные цветы, которые стреляют водой, и чтобы люди спотыкались. Что дети понимают в благородном клоунском искусстве? Однажды сам Гримальди похвалил моё падение.

– Кто? – переспрашивает Клаус.

– Гримальди, великий клоун Викторианской эпохи. Он был мой хороший приятель в те времена, когда я давал живые выступления.

– Вы по-прежнему выступаете, – говорит Клаус.

– Я имел в виду, когда я был жив, – отвечает Труппо. – Когда я был живым клоуном, то выступал перед королями и королевами. Я играл во дворцах и на открытиях парламентов. В те времена меня ценили, но мёртвые выступления – совсем не то же самое.

Сейчас и живым-то клоунам трудно приходится, что уж говорить о мёртвых. И вот я здесь, в этом… этом… – он бросает взгляд на тебя и, скрипнув зубами, заканчивает: – Этом театре.

– Да, я понимаю, что в мёртвом существовании есть свои недостатки, – кивает Клаус.

– Даже другие клоуны воротят от меня свои красные носы. Да и мозги тоже. – Труппо брезгливо морщится. – Вы вообще представляете себе, насколько мозги отвратительны? Они постоянно застревают в зубах. И найти их непросто, когда почти всё время проводишь с актёрами.

– Раз уж речь зашла о мозгах, – говорит Клаус с лукавой улыбкой, – нам нужна информация, которая имеется в ваших. Мы расследуем исчезновение генератора доктора Франклфинка.

– Надеюсь, вы не хотите сказать, что я имею к этому какое-то отношение, – отвечает Труппо.

– У меня нет причин так думать… пока, – Клаус выдерживает паузу, чтобы подчеркнуть последнее слово. – Полагаю, прежде вас никогда не обвиняли в воровстве, верно?

– Меня? В воровстве? – переспрашивает Труппо. – Единственное, что я когда-либо похищал, – это всеобщее внимание… и сердца зрителей. Конечно, в среде мёртвого театра всегда найдётся место соперничеству, и про тебя будут говорить самые ужасные вещи, но я стараюсь быть выше подобного убожества. Как писал один поэт, «ненавистники пускай ненавидят».

Труппо резко разворачивается на стуле лицом к зеркалу и принимается подправлять грим маленькой кистью. Красная помада на губах смазалась, и он аккуратно подкрашивает их.

– Итак, вчерашнее выступление, – говорит Клаус. – Как оно прошло?

– Детская вечеринка – это не столько выступление, сколько борьба за выживание. Эти мелкие гадкие создания и минуты не просидели на месте, постоянно носились по дому.

– Полагаю, у вас с собой было много реквизита, – продолжает Клаус. – Почему я должен думать, что вы не унесли генератор с собой, спрятав его среди своих вещей?

Труппо снова резко разворачивается, наклоняется вперёд и смотрит на Клауса в упор. Ты радуешься, что он глядит сейчас не на тебя.

– Потому что я не брал его, – жёстко говорит Труппо.

Кажется, он говорит вполне искренне, но твой босс продолжает:

– Но вы актёр, верно?

– Да, – Труппо разворачивается обратно к зеркалу и продолжает наносить грим. – Если бы мне нужно было сыграть вора, я бы на высшем уровне справился с этой ролью. Но я всегда был исключительно честным человеком. Полагаю, вы пришли ко мне потому, что ложь стала моей профессией.

– Ложь стала профессией? – переспрашивает Клаус.

– Актёрская игра, – поясняет Труппо. – Через ложь мы познаём истину.

– Звучит как «ложь – наша работа», – ухмыляется Клаус. – Вы видели что-нибудь подозрительное?

– Я никакой кражи не видел. Если бы мне предстояло выносить обвинительный вердикт, я бы, скорее всего, направил его в адрес кого-нибудь из детей. По своему опыту могу сказать, что эти юные создания почти всегда замышляют что-то плохое. И ни один из них не удостоил моё действо вниманием, которого оно более чем заслуживало. – Клоун мрачно смотрит на вас. – А сейчас мне пора готовиться. Сегодня вечером я выступаю в своём престижном сольном шоу.

Труппо делает глубокий вдох, а затем принимается издавать странные звуки, чтобы разогреть связки.

– Хмммммммм…. Ммммааааа… Ммммааааа… Вввыыыы… Вввыыыы… Прощ…прощщщщ…ааааайййтееее…

Ты и Клаус спускаетесь по лестнице обратно в паб и выходите на улицу. Ты просматриваешь свои записи, где подробно описано, где вы были, с кем разговаривали и что узнали.

Клаус идёт рядом, как всегда, готовый двигаться дальше. Но тебе нужно немного времени, чтобы поразмыслить и посмотреть на ситуацию с разных сторон.

Небольшое исследование

Ты снова в вашем неопрятном офисе, изучаешь список подозреваемых в своём блокноте. К именам, которые были записаны этим утром, добавились возможные мотивы и сноски на все собранные вами улики. Каждый, кто был на вечеринке у Монти, мог украсть генератор. Как узнать, кто на самом деле виновен?

– Иногда бывает полезно оторвать взгляд от страницы, – произносит жизнерадостный голос у тебя за спиной.

Твой босс стоит сзади и заглядывает тебе через плечо. Чтобы лучше видеть записи, он опускает голову, и густые белые пряди щекочут тебе шею.

– Я только что оставил сообщение для старшего инспектора Дарки. Я не скучаю по тем временам, когда работал в АП, но у них может быть доступ к информации, которую частному лицу получить намного сложнее. К тому же я провёл небольшое исследование. Взгляни.

Кипа старых газет с громким стуком обрушивается на твой стол.

– Я просматривал выпуски «Аномальных новостей Хейвентри», чтобы убедиться, что мыслю в верном направлении. Я и раньше знал, что Брэмуэлл Стокер баллотируется на должность Ночного Мэра, но я и не подозревал, что он выдвигал свою кандидатуру на всех выборах за последние две сотни лет, – Клаус улыбается. – И заметь: его никогда не избирали.

Ты пролистываешь несколько страниц, обращая внимание на заголовки.

– Послушай-ка вот это, – Клаус зачитывает статью. – «Недавний опрос жителей Теневой стороны показывает,

что регулярные неудачи Брэмуэлла Стокера могут быть связаны с отсутствием волос у него на голове. За последние два века Стокер буквально высосал всю кровь из местных избирателей, что могло бы обеспечить ему значительные преимущества на политической арене, однако шестьдесят два процента жителей Теневой стороны указали, что лысина – главная причина, по которой они предпочитают голосовать за других кандидатов».

Клаус бьёт по столу своей большой волосатой ладонью, затем берёт ещё одну газету.

– И угадай, кто будет его единственным конкурентом на предстоящих выборах? Наш старый приятель доктор Франклфинк. Он упоминал, что сегодня вечером будет в мэрии. Я не придал этому значения, потому что очень многие пойдут туда на дебаты. Я и не представлял, что на этот раз он будет там в качестве кандидата.

Ты не успеваешь задать вопрос, как это всё может быть связано с кражей генератора, а Клаус уже на него отвечает:

– Если Стокер украл генератор, то публичная огласка была бы Франклфинку только на руку. Это объясняет, почему ему понадобилось увидеться с нами в мэрии. Может быть, мы столкнулись с клеветой на политической почве? А если это так, то кто на кого клевещет?

Это хороший вопрос, и ты жалеешь, что у тебя нет на него ответа.

– Также я нашёл несколько рецензий на последние шоу Труппо, – продолжает Клаус. – Все они напоминают штормовую ночь в Хейвентри: шквал критики, мрачно и ни единой звезды.

Он усмехается собственной шутке.

– Но тем не менее я нашёл сведения о другой краже. Несколько лет назад Труппо обвинили в том, что он украл лицо другого клоуна.

Ты только собираешься спросить, что это значит, как Клаус продолжает:

– Здесь написано, что у всех клоунов разный облик, и другой зомби-клоун по имени Банго обвинил Труппо в том, что тот украл его образ.

Клаус умолкает, потому что звонит телефон.

Он берёт трубку.

– Розыск на Теневой стороне, частный детектив Клаус Зольстааг у аппарата… А, Дарка. Спасибо, что перезвонил. У меня есть несколько имён, которые я хотел бы пробить, если ты не против. Есть кто-нибудь из этих людей в архивах АП?

Клаус по-прежнему в хороших отношениях со своим прежним боссом, минотавром и по совместительству главным инспектором Даркой. Он зачитывает список подозреваемых, затем слушает, урчит и кивает, параллельно что-то записывая в блокноте. Покончив с этим, он вешает трубку и поворачивается к тебе.

– Хм, не так много, как я надеялся, но есть пара моментов, которые стоит обмозговать, – говорит он. – Во-первых, гоблины-близняшки. В АП их знают как дебоширов, нарушителей порядка и просто хулиганов. Однако в кражах они никогда уличены не были, в отличие от Хью Крика, которого несколько соседей-фермеров обвинили в похищении куриц. Но его дело – просто пшик по сравнению с тем, что они собрали на ведьм. Этим двоим предъявляли обвинения во всём, от похищения людей до краж в особо крупных размерах, мародёрства, превращения людей в противоестественные вещи и летания на метле на красный свет.

Ты пытаешься записать всё вышесказанное, но Клаус говорит быстро, будучи уверен, что ты за ним поспеваешь:

– На остальных почти ничего интересного нет, хотя в течение нескольких лет Брэмуэлла Стокера допрашивали на предмет пропавших без вести людей. Но он вампир, так что тут удивляться нечему…

Клаус проводит пальцем по своим записям, что-то бурча себе под нос, затем поднимает на тебя взгляд и говорит:

– Вот ещё кое-что. Архивы АП пополняются с давних времён, и я попросил Дарку, чтобы он покопался в истории нашей призрачной девочки. Оказывается, Лана была убита в ту же ночь, когда прапрапрадедушка Франклфинка оживил своего самого первого монстра. Любопытное совпадение или главная улика? Кто знает…

Клаус улыбается. Ты видишь, что он собой доволен.

И, как он уже говорил ранее, погрузиться в загадку – это всё равно что оказаться в эпицентре бури. Если удастся отыскать абсолютно спокойное место, то ты сможешь ясно увидеть, что творится вокруг.

– Итак, нам предстоит очередной выбор.

Пора домой

Вы подъезжаете к Школе Хейвентри для аномально одарённых, когда там заканчиваются уроки. Ты уже собираешься выходить из Ватсона, но Клаус останавливает тебя:

– Думаю, нам стоит подождать здесь. Задавая вопросы, можно получить ответы, но во время допроса подозреваемые не станут вести себя естественно. Давай понаблюдаем, как будут разворачиваться события, если мы останемся в стороне.

Клаус похлопывает по приборной доске и говорит куда мягче:

– Ватсон, ты хороший мальчик. Посиди смирно.

Ватсон заприметил машину с улыбающимся лицом Брэмуэлла Стокера на крыше и надписью: «ГОЛОСУЙТЕ ЗА СТОКЕРА! ВЫ МОЖЕТЕ НА МЕНЯ ПОЛОЖИТЬСЯ». Машина паркуется прямо под знаком «ПАРКОВКА ЗАПРЕЩЕНА».

Через дорогу зелёный «Вольво» втискивается между грузовичком матушки Хлюп и легковушкой доктора Франклфинка.

– Пригнись и наблюдай внимательно, – командует Клаус.

Ты вжимаешься в сиденье. Вы остановились достаточно близко, чтобы видеть, как миссис Крик выходит из машины, чтобы присоединиться к матушке Хлюп и доктору Франклфинку у школьных ворот. Машина Брэмуэлла Стокера стоит намного ближе к ним, чем автомобили всех прочих. Стокер сначала раскрывает большой чёрный зонтик и только после этого опасливо выходит из лимузина.

– Там нельзя парковаться, – говорит доктор Франклфинк.

– Я паркуюсь там, где сочту нужным, – отвечает вампир. – Я ездил по этой дороге ещё в те времена, когда не было никакой разметки. Я был здесь ещё до того, как эта дорога появилась.

– Двухвековой возраст не даёт тебе никаких особых прав. Когда я стану Ночным Мэром, я повышу штрафы за подобное нецивилизованное поведение, – заявляет доктор Франклфинк.

– Вы? Ночной Мэр в Хейвентри? Не смешите меня, – фыркает Стокер.

– Я вообще никогда не голосую за всяких там Ночных Мэров, потому что достойных кандидатов в принципе нету, – говорит матушка Хлюп; она взяла с собой как минимум трёх внучат, или гобличат, как она сама их называет, и они сейчас виснут на ней.

– Кхм, моё имя всегда было в бюллетенях, – говорит Стокер.

– И я о том же, – отвечает матушка Хлюп.

– В таком случае я настаиваю, чтобы вы голосовали за меня, – заявляет доктор Франклфинк. – Только тот, кто не может блеснуть мозгами, будет блистать головой.

– Как вы смеете? – негодует Стокер. – Вы, сэр, лысофоб.

– Кто ж виноват, что ты всем внушаешь фобии, – хмыкает доктор. – Ничего, скоро все узнают, что ты лжец и вор.

– Вы всё никак не успокоитесь из-за вашего жалкого агрегата?

– Я знаю, что это был ты! – доктор Франклфинк переходит почти на крик. – Помёт летучих мышей на месте преступления – какие ещё нужны доказательства?!

– Тьфу на ваш помёт. Это был не я.

– Как ты смеешь? – Доктор Франклфинк делает шаг к Брэмуэллу, но миссис Крик удерживает его. Доктор пытается вырваться, но миссис Крик не отпускает его до тех пор, пока он не сдаётся. Она явно сильнее, чем кажется на первый взгляд.

– Жаль, – хмыкает матушка Хлюп. – Ничего не имею против хорошей драки.

– Вам должно быть стыдно – так вести себя перед школой, – говорит миссис Крик.

Дети постепенно выходят из здания, и другие родители также подтягиваются к воротам. Мама-пикси и папа-эльф машут своей дочке-огру, которая подбегает к ним и чуть ли не ломает им кости, заключив в мощные объятия. Мама-сильфида парит над толпой и машет своим детям, а они мчатся к ней по воздуху и кидают в неё свои сумки.

– Подбери за собой бинты, родной, – говорит мумифицированный отец сыну. – А то совсем распустишься.

В толпе ты замечаешь яркие лиловые волосы Монти. Он о чём-то увлечённо говорит с Бобби Стокером, но ты не слышишь, о чём именно.

Хью выходит один.

Сразу за ним гоблины-близняшки кувыркаются, спотыкаются и вприпрыжку бегут к воротам, а призрачная девочка Лана уныло парит надо всем этим безобразием.

– Монти, иди сюда, – зовёт доктор Франклфинк. – Кончай болтать, пошли.

– Можно Бобби зайдёт к нам поиграть? – спрашивает Монти.

– Нет, – отвечает его отец.

– Но он мой лучший друг! – возмущается Монти. Ты открываешь свой блокнот и обводишь в кружок имена Монти и Бобби, размышляя, имеет ли их дружба какое-то отношение к тайне пропавшего устройства.

– Прости, сынок, но будет так, как я сказал. К тому же мне ещё предстоит работа – крайне важная, жизненно необходимая работа! – распаляется Франклфинк. – Наука – моя страсть! Погоня за совершенством – вот моя цель!

– Пааап, – тянет Монти, явно смущённый таким поведением отца.

– И я не успокоюсь до тех пор, пока тот, кто украл генератор, – Франклфинк делает паузу, чтобы смерить взглядом Стокера, – не получит по заслугам.

– Папа. Перестань, пожалуйста.

Монти тянет отца за рукав, пытаясь его увести, а ты задаёшься вопросом, не выдаёт ли его тон чего-то ещё, помимо смущения. Неужели Монти что-то скрывает?

– Наверное, мне стоит зайти в другой раз, – говорит Бобби, обращаясь к другу.

– Когда я стану Ночным Мэром, – заявляет Брэмуэлл Стокер, – приглашать вампиров к себе в дом станет всеобщей обязанностью.

– Я бы хотел, чтобы ты перестал баллотироваться каждый год, – говорит Бобби. – Ты всегда становишься таким раздражительным, когда проигрываешь.

– На этот раз я не проиграю, – отвечает отец и открывает перед сыном дверь автомобиля.

– Теперь, когда у меня такая ничтожная конкуренция, – добавляет он, на прощание метнув выразительный взгляд в сторону доктора Франклфинка.

– Что, как… – рычит Франклфинк, но Стокеры садятся в машину и захлопывают двери.

«Голосуйте за Стокера», – грохочет из динамика на крыше голос Брэмуэлла.

– Этот прогнивший, ничтожный… – Доктор резко разворачивается и видит, что миссис Крик стоит прямо перед ним.

– А, Триша. Конечно, Хью может заходить к нам в любое время.

– Это очень мило с вашей стороны, – отвечает она. – Возможно, в другой раз. На сегодняшний вечер у нас уже есть планы. Правда, милый?

Миссис Крик целует Хью в макушку, отчего тот моментально краснеет.

– Обязательно говорить так, будто в этом нет ничего особенного? – спрашивает он. – Сегодня полнолуние.

– Да, забавно, что в те моменты, когда ты мог бы вписаться в нашу компанию, тебя никто не видит, – говорит Монти.

Ты не знаешь, действительно ли Монти хотел уязвить Хью, но зато сразу видишь, как осунулся юный оборотень.

– Ничего особенного, ничего особенного, – нараспев твердят гоблины. – В Хью нет ничего особенного.

– Неправда, – защищается Хью. – Я обо…

– Ну же, милый, – перебивает его мама. – Не думаю, что стоит посвящать всех окружающих в подробности наших ежемесячных трудностей. Нет ничего плохого в том, чтобы не быть особенным. Давай, попрощайся с друзьями, и мы пойдём.

– Пока, Монти, – говорит Хью. – Пока, Гринола и Грюндель.

Гоблины уходят последними, потому что матушке Хлюп не так-то просто собрать их всех в одном месте. Стоит ей посадить в машину одного, как другой оттуда сбегает. В итоге она заманивает их словами:

– Сейчас мы поедем к Зловещему Питу есть пиццу!

– Дааа! – кричат гобличата.

После того как все разъехались и огромный навозный жук запер школьные ворота, Клаус заводит Ватсона, и вы едете обратно в офис.

– Нам есть над чем поразмыслить, – говорит Клаус. – Как я уже сказал, в те моменты, когда тебе удаётся незаметно понаблюдать за подозреваемыми, они проявляют себя совсем иначе, чем во время личной беседы. Давай вернёмся к себе и продумаем, что делать дальше.

Дальше Клаус ведёт машину молча. Он глубоко погрузился в свои мысли, скрупулёзно анализируя все имеющиеся у него факты и подробности.

Ты знаешь, что тебе следует заняться тем же самым. Клаус очень полагается на тебя, и ты не хочешь его подводить. К тому же ты видишь ситуацию под другим углом, рассматриваешь её с человеческой точки зрения. Возможно, тебе удалось заметить улики, на которые Клаус не обратил внимания. Это дело интригует тебя, но ты не стремишься делать поспешных выводов, чтобы ничего не упустить.

Ты выдыхаешь и закрываешь глаза. Скоро тебе предстоит очередное решение. Но сначала вам нужно проредить список подозреваемых.

Разбор подозреваемых

Клаус откидывается на спинку стула. Пытается пожевать карандаш, но дерево ломается при первом же укусе. Ты уже несколько часов обдумываешь факты, и тебе начинает казаться, будто ты ходишь по кругу.

– Давай пройдёмся ещё раз, – говорит Клаус, отплёвываясь от щепок. – Все дети из нашего списка подозреваемых могли пробраться в лабораторию во время игры в прятки.

Клаус ищет взглядом другой карандаш. Ты поспешно прячешь тот, которым обычно пользуешься.

– Мне кажется или здесь становится жарко? – спрашивает Клаус.

У тебя нет сомнений в том, что ему кажется. В кабинете воздух, как в холодильнике, но тебе уже не привыкать к тому, что твой босс любит холод. Клаус включает вентилятор и подставляет к нему лицо.

– Так-то лучше, – говорит он. – Итак, на чём мы остановились?

Ты показываешь ему свои записи, списки подозреваемых, их мотивов и всех улик, которые вы успели собрать к этому времени.

– Судя по всему, Бобби Стокер – лучший друг Монти, однако их отцы – политические соперники, – говорит Клаус.

Не найдя больше карандашей, он хватает маркер и пишет «Стокер» на одной стене и «Франклфинк» – на другой. Ты не видишь в этом ничего удивительного. Методы Клауса нестандартны, а расходы на уборку высоки, но какая разница, если в итоге он получает нужный результат. Твой босс стоит в середине комнаты, вытянув руки в разные стороны, и указывает на оба имени.

– У Монти доступ к генератору был всегда. В таком случае зачем ему понадобилось его красть, да ещё во время вечеринки в честь собственного дня рождения? К тому же Франклфинк задумал Энормельду как мать для Монти. Тогда зачем ему прятать устройство, необходимое для её создания?

Клаус начинает писать имя «Энормельда» на стене, но теряется, не зная, сколько там «м», и оставляет как есть.

– Также нам следует обдумать всё, о чём отец Монти умолчал, когда нанимал нас. Почему он не упомянул, что баллотируется на пост Ночного Мэра против Брэмуэлла Стокера? На Стокера у него был зуб с самого начала. А ещё этот помёт летучих мышей на полу. Это веское доказательство или ложный след?

Клаус включает второй вентилятор. В отличие от него, у тебя нет толстого меха, который бы тебя грел. Ты закутываешься в пальто и дышишь на руки, чтобы они не так мёрзли.

– Далее, – продолжает Клаус. – Оборотни.

Печатными буквами он пишет «Оборотень» под картиной с айсбергом, которая висит над его столом.

– Репутация миссис Крик вроде как безупречна, а вот за Хью уже числится обвинение в краже. Но если это был он, то как бы ему удалось унести генератор во время вечеринки так, чтобы мать ничего не заметила? И, что не менее важно, зачем ему это могло понадобиться? Какую выгоду он мог бы извлечь из подобного устройства?

Клаус чешет голову.

– Далее, Лана, привидение… Из всех детей на вечеринке только за ней не присматривает никто из взрослых.

Клаус пишет на окне «Приведение», отходит назад, критически смотрит на него, а потом исправляет первую «е» на «и». Каждый раз, когда он проводит маркером по стеклу, раздаётся пронзительный скрип, от которого у тебя мурашки по коже.

– Какой может быть мотив у призрака? Что Лана хочет оживить?

Ты слушаешь Клауса, не забывая делать заметки в своём блокноте.

– Не забывай, что она умерла в ту ночь, когда был создан первый монстр Франклфинков. Важно ли это в нашем случае? В любом случае пока мы не можем вычеркнуть её из списка.

Он обводит слово «Привидение» в большой овал, снова издав маркером чудовищный скрип.

– И мы переходим к гоблинам.

Клаус, тяжело топая, пересекает комнату, пишет на двери «Гоблины» и включает ещё один вентилятор.

– У Хлюпов и раньше были проблемы с законом, и если бы этим делом занялась АП, их бы допросили в первую очередь, в этом можно не сомневаться. Но мы можем позволить себе смотреть на вещи чуть шире.

Клаус стоит в центре комнаты, под четырьмя включёнными на полную мощность вентиляторами. По кабинету летают листы бумаги. Ты пытаешься хоть как-то согреться в этих арктических условиях, при этом шерстишь свои записи на тот случай, если Клаус забыл о каких-то деталях.

– На этом заканчиваются те, кто был на вечеринке. Что насчёт остальных? Первыми, кто был в доме Франклфинка в день ограбления, были доставщики еды.

На клочке бумаги Клаус пишет «Ведьмы».

– Та ещё парочка, не поспоришь. Могли ли они украсть устройство?

У тебя есть своё мнение по этому поводу, но когда твой начальник выстуживает кабинет до такой степени, ты стучишь зубами от холода и тебе трудно что-либо выговорить.

– Далее Труппо, зомби-клоун. Детский аниматор – не работа его мечты, но какой ему прок был бы от генератора?

Клаус приклеивает к очередному вентилятору лист бумаги, на котором нарисовано лицо клоуна. Он оборачивается к тебе за советом и только тут замечает, что ты дрожишь как осиновый лист.

– Ой, извини, – говорит он.

Клаус выключает вентиляторы, потом нагибается к тебе и обнимает крепко-крепко, как умеют только йети. Ты чувствуешь, как твоя кровь разогревается, а мозг вновь начинает работать.

– Итак, пора избрать путь, – говорит Клаус. – С учётом того, что я сейчас сказал, и всего, что мы успели выяснить, кто, по-твоему, украл генератор?

В гости к вампирам

Когда Клаус останавливает автомобиль перед внушительной семейной резиденцией Стокеров, Ватсон сердито урчит. Кажется, он боится. Ты понимаешь, что он чувствует. Есть в этом месте что-то такое, отчего тебе хочется развернуться и бежать во весь дух как можно дальше.

– Тише, мой хороший, – говорит Клаус, похлопывая по приборной панели. – Всё хорошо.

Ватсон замолкает, а Клаус продолжает шёпотом:

– Если мы подозреваем в краже кого-то из вампиров, то в первую очередь следует проверить, нет ли генератора у них в доме.

Ты смотришь на мрачное, готическое здание и думаешь, что его стены пропитаны смесью страха и смерти. По слухам, вампиры могут войти в чужой дом только по приглашению, но вот у тебя нет никакого желания переступать порог этого грозного здания, неважно, с приглашением или без него.

– Если он там, – продолжает рассуждать Клаус, – то они вряд ли позволят нам бродить по дому и всё осматривать. Кто-то из нас должен проскользнуть внутрь, пока второй будет отвлекать хозяев.

Он смотрит на тебя с улыбкой, по которой ты понимаешь, что будет дальше.

– Прости, – говорит Клаус. – Йети по своей природе слишком заметны и неуклюжи. Я буду заговаривать вампирам зубы, а ты проберёшься внутрь. Как только я постучу в дверь, у тебя будет минут пять на то, чтобы зайти в дом и осмотреться. Особых трудностей возникнуть не должно. Вампирам обычно не приходится волноваться по поводу безопасности. Ну что, начинаем?

Ты киваешь. Ты стараешься не выказывать страха, но твоё сердце уже колотится в груди, а ладони потеют. Перспектива тайно пробраться в дом вампиров приводит тебя в ужас, но ты подавляешь неприятные чувства и собираешься с силами.

– Не волнуйся, – говорит Клаус. – Я всегда говорю, что если у тебя в животе хотя бы парочка мотыльков не порхает, то это признак того, что ты халтуришь на работе.

Клаус остаётся в машине, а ты выходишь и направляешься вперёд по дорожке, которая ведёт к задворкам особняка. Сейчас так темно, что даже тени отбрасывают тени. Откуда-то издалека доносится вой, а где-то поближе слышится рычание. Стая летучих мышей чёрным серпантином срывается с дерева. Ты вздрагиваешь. Уж не из-за этого ли Клаус отправил тебя на задание? Тебе уже доводилось слышать от него, что он не любит летучих мышей.

Как бы то ни было, у тебя есть цель, и ты ускоряешь шаг. Задние ворота дома Стокеров выполнены в форме летучей мыши, выкованы из чёрного металла и украшены причудливой резьбой.

Ты поднимаешь защёлку и открываешь их.

От пронзительного звука ты подскакиваешь на месте.

Ты замираешь, тебе страшно пошевелиться, страх на мгновение парализует тебя.

Ты осторожно заходишь на задний двор и идёшь по извилистой дорожке мимо кустов, подстриженных в форме странных животных. Тебе на глаза попадается большая будка. Ты слышишь чьё-то тяжёлое дыхание. Может, это храп… а может, и нет.

Ступая как можно осторожнее, ты подходишь к задней двери. Ты слышишь, как звенит звонок, и видишь сквозь щель, как кто-то идёт открывать. Небольшое окошко у тебя над головой открыто. Ты встаёшь на большой цветочный горшок и подтягиваешься на руках. Ставишь одну ногу на карниз и забираешься внутрь, поцарапав лодыжки об оконную раму. С другой стороны ты приземляешься на унитаз. К счастью, крышка была опущена. Со стороны главного входа до тебя доносится голос босса.

– Мистер Зольстааг, – говорит Брэмуэлл Стокер.

– Привет, Клаус, – здоровается Бобби.

– У меня есть несколько вопросов, – говорит Клаус.

– Мы как раз собирались чем-нибудь перекусить. Мы заказали доставку. Может, присоединитесь к нам? – предлагает Брэмуэлл.

– Это очень любезно, но, думаю, у нас с вами разные диеты, – отвечает Клаус. – Я отниму у вас не больше пяти минут.

Пора.

Идти нужно прямо сейчас. Необходимо осмотреть дом, а времени у тебя в обрез.

Призвав на помощь всю свою храбрость, ты на цыпочках выходишь в коридор. Все половицы скрипят.

Твой босс довольно ритмично изображает кашель, чтобы прикрыть тебя, пока ты спускаешь в подвал.

– Мистер Зольстааг, с вами всё в порядке? – доносится до тебя голос Брэмуэлла.

– Просто… (кашель) небольшой… (кашель)… комок… (кашель) шерсти.

Ты уже у подножия лестницы и едва разбираешь его слова. В подвале друг напротив друга стоят два гроба. Один стандартного размера, второй – детский. В одном углу ты видишь коричневые шарики. Точно такой же помёт был на месте преступления. Рядом с большим гробом стоит стопка потрёпанных книг в твёрдых обложках. Рядом с маленьким – пачка комиксов. Генератора нигде не видно. Ты быстро поднимаешься наверх и направляешься к лестнице на второй этаж. Тебе приходится пройти совсем близко от Брэмуэлла и Бобби Стокеров. Ты слышишь, как они принюхиваются, почуяв запах твоей крови.

– Если это всё, то нам пора, – Брэмуэлл Стокер уже теряет терпение.

– Кстати, я ещё не определился, за кого голосовать на выборах, – единым духом выпаливает Клаус. Он пытается выиграть для тебя время.

Это фразой он сразу же обеспечивает себе безраздельное внимание Брэмуэлла, а у тебя появляется возможность подняться наверх. Ты как можно быстрее осматриваешь комнаты. На всех окнах висят плотные шторы. Мебели очень мало. Не зная наверняка, что здесь кто-то живёт, можно подумать, что дом заброшен. Генератора по-прежнему нигде не видно.

Ты слышишь шаги на лестнице.

В панике ты бросаешься к окну и откидываешь штору. Возишься с ручкой и в итоге открываешь створку. Снаружи растёт раскидистое дерево. Ты полагаешь, что сможешь спрыгнуть на него.

Ты как раз собираешься выпрыгнуть, как что-то привлекает твоё внимание. По другой улице идёт Хью Крик. Он что-то несёт, но он слишком далеко, чтобы можно было чётко разглядеть, что именно. По размерам это вполне может быть генератор, но у тебя нет полной уверенности. Может быть, это просто большая курица или ещё что-нибудь.

С такого расстояния узнать наверняка невозможно, а времени приглядываться нет.

Ты вылезаешь на карниз и закрываешь за собой окно. Ты не хочешь оставлять никаких следов своего пребывания в этом доме.

Твои руки дрожат, когда ты спускаешься с дерева. Ты умеешь лазать по деревьям, но обычно ты начинаешь снизу.

Наконец ты повисаешь на руках и спрыгиваешь на землю, а затем возвращаешься в машину, где Клаус ждёт тебя. Только вновь оказавшись в машине, ты облегчённо выдыхаешь. Ватсону тоже не терпится уехать отсюда, он трогается с места ещё до того, как Клаус включает зажигание.

– С возвращением, – говорит твой босс.

Кондиционер работает на полную мощность, из-за чего в салоне холодно, но ты всё равно радуешься тому, что снова видишь Клауса.

– Ну как, посчастливилось найти генератор у них в доме?

Ты качаешь головой.

– Что ж, риск не оправдался, – подытоживает Клаус. – От моего разговора тоже толку не было. В любом случае, даже если не вычёркивать вампиров из списка подозреваемых, сейчас нам нужно проверить ещё одну зацепку. Интуиция подсказывает мне, что стоит проверить дом Франклфинка, но выбор за тобой.

Ты не можешь выбросить из головы сцену, которая открылась тебе из окна дома Стокеров. Неужели Хью Крик нёс тот самый предмет, который вы разыскиваете, или твой босс прав и вам стоит переключиться на Франклфинка? На этом этапе успех расследования зависит от каждого шага…

Пиццерия зловещего Пита

Большинство ресторанов Хейвентри мгновенно пришли бы в упадок, нагрянь к ним семейка гоблинов, но для пиццерии Зловещего Пита подобные набеги не в новинку. Она расположена в Теневой части города, и заправляют там всем скелеты, готовые предложить посетителям оригинальное меню.

– Добро пожаловать в пиццерию Зловещего Пита! Меня зовут Тони, и мои кости к вашим услугам. Я буду вашим официантом, – говорит скелет, который встречает вас у входа.

– Я бы с радостью поел, – отвечает Клаус, – но я здесь для того, чтобы поговорить вон с теми гоблинами.

Если бы на лице официанта мог быть хоть какой-то румянец, он бы сейчас весь схлынул.

– А, Хлюпы. Пожалуйста, скажите, что вы пришли их отсюда забрать.

– Почему? Что они сделали?

– Спросите лучше, чего они не успели сделать! Они обгрызли мебель, дрались на батонах и швырялись шариками из теста… А как вы можете видеть, сейчас у нас работает только костяк основного состава персонала.

Какой-то маленький гоблин подпрыгивает на столе и виснет на лампе с абажуром; пару раз он успевает на ней покачаться, прежде чем вся конструкция падает и разбивается о столешницу.

Клаус сочувственно похлопывает Тони по спине, и вы подходите к гоблинам. Матушка Хлюп разнимает дерущихся Грюнделя и Гринолу.

– Почему вы оба вечно задираете друг друга? – спрашивает она, хватает бутылку с кетчупом и брызгает им обоим в лицо.

– Интересно, в кого бы это они, – бурчит Клаус себе под нос.

– А, это ты, – говорит матушка Хлюп, – и твой молчаливый прихлебатель. Чего надо?

– Того же, чего и всегда, – правды, – отвечает Клаус. – Грюндель и Гринола, если вы хоть что-нибудь знаете о пропавшем генераторе – а я очень сильно подозреваю, что это так, – то пришло время выложить всё начистоту.

– Ой-ой, – говорит Грюндель. – Сегодня банная ночь?

– Банная ночь? – повторяет Гринола.

– Банная ночь? – эхом откликаются их братья и сёстры и принимаются прыгать и верещать ещё сильнее, чем прежде.

– ТИХО!

Крик раздаётся со стороны дверей на кухню. Там стоит скелет в поварском колпаке, в правой руке он держит скалку.

– Слушайте вы, Хлюпы, – кричит он, – это солидный ресторан. Если вы не можете соблюдать мои правила, то вам придётся выйти вон. Никакой грызни. Никаких воплей. Никаких прыганий. Никаких проказ. И облизывать мебель тоже нельзя. А теперь уселись все на место и ЕШЬТЕ СВОЮ ПИЦЦУ!

Гоблины мигом рассаживаются на свои места и принимаются набивать рты пиццей.

– Спасибо, – говорит повар и уходит обратно на кухню.

– Гринола, один вопрос, – говорит Клаус. – Зачем ты украла генератор?

– А как вы узнали? – спрашивает она.

– Гринола! – стонет Грюндель. – Он и не знал. Пока ты не сказала.

– Ой. Прости, – говорит Гринола. – Но мы не первыми его украли. Мы были вторыми.

– Прекрати болтать! – Грюндель хватает сестру за руку. – Помни, что написано на твоём… А, уже стёрлось. Но тем не менее мы обещали. А обещание гоблина – это святое.

– Я думал, это касается только эльфов, – говорит Клаус.

– Он прав. Это у эльфов обещание святое, – говорит матушка Хлюп. – Гоблины обычно врут без зазрения совести.

Она поворачивается к тебе и Клаусу.

– Ты задал свои вопросы и получил достаточно ответов от моих гобличат. Но пока у тебя нет доказательств, ты на нас ничего не повесишь. Нет у нас вашего генератора, так что валите отсюда.

Вопросы ещё далеко не исчерпаны, но Клаус кладёт руку тебе на плечо, и ты понимаешь, что пора уходить.

Когда вы выходите из ресторана, Клаус жуёт кусок пиццы. Ты не очень понимаешь, где он его взял, но еда определённо его взбодрила. В глазах Клауса ярко горит азарт.

– Видишь этот кусок пиццы? – спрашивает он. – Глядя только на него и не видя остальных, я могу вычислить, какого размера и вида она была и насколько щедр был повар в плане начинки. Я могу сказать, какая сторона чуть сильнее запеклась в духовке, и даже могу предположить, кто сделал заказ.

Он откусывает ещё немного.

– Но в случае с таким делом, как наше, чем дольше ты пытаешься собрать все кусочки воедино, тем сложнее увидеть всю картину.

Он запихивает в рот остатки пиццы.

– Иными словами, нам пора переходить к следующему пункту списка.

Крик во всё горло

Ещё не стемнело, но, когда вы поворачиваете в тихий переулок, где живёт семейство Крик, ты видишь, как из-за облака выглядывает абсолютно круглая луна. Раньше тебе всегда казалось, что оборотни выходят только по ночам, но если полную луну видно уже вечером, это считается?

– Не волнуйся, – твоё волнение не укрылось от Клауса. – Я не дам тебя в обиду, но не удивляйся, если заметишь в миссис Крик и её сыне кое-какие перемены.

В такие моменты отрадно сознавать, что твой босс – двухметровый йети с конечностями толщиной с древесный ствол. Одну руку он опускает тебе на плечо с такой силой, что у тебя подкашиваются ноги, а второй стучит в дверь.

– Эм, сейчас не самое подходящее время, – ты слышишь голос миссис Крик, но дверь остаётся запертой.

– Мы с помощником буквально на пару слов, – отвечает Клаус. – Мы весь день искали пропавший генератор Франклфинка, и у нас есть пара вопросов.

Миссис Крик фыркает, вздыхает и открывает дверь, однако цепочку не снимает. Её лицо пока ещё человеческое, но глаза горят диким, алчным огнём. Её нос подёргивается, а с уголка губ стекает капля слюны. Она стирает её рукой.

– Прошу вас, – говорит она. – Уже поздно.

– Мы ценим вашу сознательность, – говорит Клаус. – И не отнимем у вас много времени.

Миссис Крик закрывает дверь. Сначала ты думаешь, что она просто не хочет больше вас видеть, но потом она отстёгивает цепочку и распахивает дверь.

Миссис Крик не сильно изменилась с тех пор, как вы видели её у школы, но в её отрывистых движениях определённо прослеживается что-то волчье, а волосы сильно растрепались.

Ты замечаешь, что кожа у неё на руках пульсирует. Изнутри что-то рвётся и пытается пробиться сквозь поры. Миссис Крик проводит рукой по волосам и сгибается пополам от боли. Когда приступ проходит, она оправляется и говорит:

– Прошу прощения, это лууу… лууу… луна, понимаете. Мы не обращаемся, пока окончательно не стемнеет, но лууу… луна уже полная, и это всё несколько усложняет.

– Миссис Крик, где ваш сын?

– Наверху, но я бы не хотела, чтобы его беспокоили. Детёнышам намного труднее переносить наши ежемесячные трудности. Они ещё не привыкли. Со временем, когда ууууууже… – она собирается с силами. – Взрослые со временем адаптируются к этому, но у юных оборотней трансформация проходит сложнее.

– А ещё ему наверняка не просто из-за того, что его дразнят другие дети. Ребёнку вряд ли легко учиться в школе, где у всех его одноклассников есть особенности, а он чем-то подобным может похвастаться только раз в месяц. Монти потому и смеялся над ним, да?

– Я не знааааю, – отвечает миссис Крик.

Вы слышите, как наверху распахнулась дверь. Клаус смотрит на тебя. Миссис Крик корчится от боли, она не в состоянии что-либо сказать или сделать, пока приступ не пройдёт. Твой босс пользуется моментом и бросается вверх по лестнице, перескакивая через несколько ступенек. Ты следуешь за ним, но отстаёшь.

На полпути ты чувствуешь, как тебя хватают за лодыжку. Ты теряешь равновесие и падаешь на покрытую ковром лестницу. Ты успеваешь выставить руки вперёд, чтобы смягчить падение, но тут тебя дёргают вниз, и ты подбородком пересчитываешь все ступеньки. Морщась от боли, ты поднимаешь взгляд вверх и видишь, что Клаус стоит на вершине лестницы. Оглянувшись назад, ты видишь миссис Крик. Она уже отпустила твою лодыжку и озабоченно проверяет пуговицы на своём кардигане.

– Он сбежал, – сообщает Клаус. – Выскочил в окно.

– В этом нет ничего странного, – резко говорит миссис Крик. – Мистер Зольстааг, что вам непонятно? Мы оборотни. На небе полная луна. Выпрыгнуть из окна и убежать не значит быть виновным в преступлении. А теперь я вынуждена попросить вас уйти.

Клаус не пытается возражать, и миссис Крик выпроваживает вас из дома. Дверь за вами она закрывает тихо, но твёрдо.

– Ты в порядке? – спрашивает Клаус.

Ты киваешь. У тебя куча синяков, но с тобой и не такое случалось.

– Хорошо, – кажется, Клаус рад, что большой порции сочувствия от него не требуется.

– Всё крайне подозрительно, – говорит он. – Но я всё-таки думаю, что в случае миссис Крик это был всего лишь материнский инстинкт.

Ты потираешь подбородок. Тебе довелось не просто увидеть этот материнский инстинкт. Тебе довелось его почувствовать и узнать, что он причиняет боль.

– Бывает, что оборотни чрезмерно беспокоятся о своих детёнышах, – продолжает Клаус. – Но почему вдруг Хью так подорвался? Кого мы пойдём проверять теперь?

Это хороший вопрос, и ты радуешься, что Клаус не предложил преследовать Хью. Тебе точно не улыбается перспектива гнаться за оборотнем в полнолуние, неважно, вечером или ночью. Ты заглядываешь в свой список и видишь там три имени.

Ни секунды покоя

– Привидения – те ещё меланхолики.

Клаус останавливает машину у ворот местного кладбища. Ночь ещё не наступила, но небо уже темнеет, а растущие вокруг вековые деревья усиливают гнетущее впечатление от этого места.

– Даже если бы я умер и обернулся призраком, я бы не стал витать на кладбище, – заявляет Клаус.

Мысль о призрачном йети тебя одновременно забавляет и пугает. Тебе остаётся только радоваться, что твой босс вовсе не собирается на тот свет. Рядом с ним ты чувствуешь себя в безопасности.

Когда вы выходите из машины, облака немного рассеиваются, открывая сияющую на небе луну. Холодный ветер пробирает тебя до костей. Ты дрожишь, а судя по тому, как скулит и ёжится Ватсон, страшно сейчас не только тебе.

Вы оба дёргаетесь, услышав шорох со стороны ближайшей живой изгороди.

– Наверное, это просто крыса, – говорит Клаус. – Или призрак. Или призрачная крыса. Кто бы там ни был, идём.

Клаус тянет за створки ворот и легко срывает цепочку, которой они связаны. Вслед за ним ты идёшь на территорию кладбища по усыпанной гравием дорожке.

– Вы преступили границу и вторглись в наши владения, – шипит чей-то голос.

Из-за могильного камня показывается едва мерцающий силуэт.

– Лана, – говорит Клаус, – ты прекрасно знаешь, что кладбище – общественное место.

– Его не просто так запирают на ночь, – говорит Лана. – Только в это время мы можем хоть немного насладиться тишиной и покоем.

Пока она говорит, ты замечаешь, что вокруг появляются другие призраки. Они повсюду: лежат на земле, стоят, прислонившись к надгробиям, таятся в тени.

– Эти камни – наши постели, – продолжает Лана.

– Не думал, что вы можете спать, – говорит Клаус.

– Мы скорее отдыхаем, – вздыхает Лана.

Ты смотришь на её могильный камень. На нём написано:

Покойся с миром

Лана МакКейб

1845–1852

Смерть забрала её слишком рано

– Ты у… эм, ушла довольно давно, – говорит Клаус. – Почему ты до сих пор ходишь в школу?

– А что прикажете мне делать со своим временем? – огрызается она. – Загорать на пляже? Учиться танцевать танго? Пересматривать сериалы? Фи! Я хожу в школу, будучи призраком, потому что ходила туда, пока была жива.

– Смерть забрала её слишком рано, – зачитывает Клаус. – Не возражаешь, если я задам тебе несколько вопросов о том, как ты умерла?

– Я бы не хотела говорить об этом.

– Задавать вопросы – наша работа. Нам необходимо разгадать загадку.

Лана вздыхает, содрогается и начинает рассказ.

– Это произошло ранним вечером, – говорит она. – Я была дома, играла в куклы. У меня был такой чудесный кукольный домик. Думаю, ему он тоже нравился. Наверное, это его и привлекло.

– Его? – переспрашивает Клаус. – Кого «его»?

Даже если Лана услышала вопрос, она на него не отвечает.

– В те времена люди часто оставляли дверь незапертой. Всё, что ему требовалось, – это повернуть ручку, и вот он уже в моей комнате. «Доооом», – сказал он и ткнул пальцем в мой кукольный домик, – Лана печально улыбается.

– Первый монстр Франклфинков, – говорит Клаус. – Нам было известно, что ты умерла в ту ночь, когда его оживили, но мы не знали, что…

Она договаривает за него:

– Он забрал мою жизнь. Да. Гнилая тварь. Будь прокляты все Франклфинки. Хотела бы я, чтобы они никогда не создали ни одного монстра… за исключением Монти. По-моему, он хороший.

Клаус делает глубокий вдох и спрашивает:

– Это ты забрала генератор, Лана? Ты украла его, чтобы таким образом отомстить?

Лана разражается смехом. Она обхватывает себя за живот и сгибается пополам.

– Что тебя так рассмешило? – недовольно спрашивает Клаус.

– Вы думаете, что я два века выжидала, а потом из мести украла эту дурацкую машину? Да это не просто смешно, это нелепо!

– Нелепо – ещё не значит, что этого не было, – говорит Клаус.

– Вообще-то действительно не было, – отвечает Лана. – Я ваш генератор не брала.

– Тогда дай нам какую-нибудь подсказку, – заходит с другого бока Клаус. – Мне с трудом верится, что во время игры в прятки ты не заметила ничего подозрительного.

– Ой, ну ладно. Я действительно видела, как Монти что-то нёс в свою комнату.

– Почему ты не сказала нам сразу?

– Я же говорила: Монти мне нравится, несмотря на то что он монстр. Это ваша работа – выяснять, кто украл этот агрегат, а не моя. Но, честно говоря, я больше склоняюсь к тому, что её забрали ведьмы. Вы же знаете, что они делают монстра, да? – говорит Лана. – А теперь, пожалуйста, оставьте меня в покое.

Лана садится на своё надгробие и прячет лицо в ладонях. Ты не понимаешь, плачет она или это просто капли росы на камне просвечивают сквозь неё.

– Пора идти, – говорит Клаус.

Тебе больно видеть, как эта призрачная девочка после стольких лет всё ещё оплакивает себя. Вслед за своим боссом ты выходишь с кладбища и направляешься к вашему дрожащему от капота до багажника автомобилю.

– Давай выбираться отсюда, – говорит Клаус, втиснувшись на место водителя.

Но куда вы отправитесь теперь?

Монстр Милкбёрд

Вы подъезжаете к пустырю, где обычно стоит фургон Бриджет и Бёрнеллы Милкбёрд, но его там не оказывается.

– Они, наверное, торгуют где-нибудь в городе, – предполагает Клаус. – Придётся ездить по улицам, пока не наткнёмся на них.

Твой мозг буквально вибрирует от напряжения, пока Клаус заставляет Ватсона колесить по Теневой стороне в поисках ведьминого фургона. Ты не знаешь, что и думать. У тебя множество идей и теорий, но выходит так, что стоит вам добиться хоть чего-нибудь от одного подозреваемого, кто-нибудь другой оказывается ещё более подозрительным, чем предыдущий. Как говорит Клаус, всем есть что скрывать.

Все они лгут. Кто-то просто нагло врёт вам в лицо. Другие пытаются прикрыться умолчанием. Но если вам удастся нащупать верную ниточку, вся эта паутина лжи рано или поздно распутается.

Наконец фургон ведьм попадается вам на глаза: он припаркован напротив театра «Брокли Джекс», под объявлением, которое гласит:

КОМЕДИЯ НЕЖИТИ

Жизнь и Смерть Клоуна

ОДНО ПРЕДСТАВЛЕНИЕ,

ТОЛЬКО СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ!

– Хм, как интересно, сразу несколько подозреваемых в одном месте. Может, это совпадение, а может, в этом есть своя закономерность.

Ты открываешь свой блокнот и просматриваешь записи насчёт клоуна и ведьм. Но сейчас нет времени размышлять над ними. Есть вопросы, которые не терпят отлагательств.

Вы идёте к фургону под слабым дождиком. Дверь открыта, а над окошком есть небольшой навес. Рядом стоит доска для объявлений. На ней красным мелом написано меню:

Ты с удивлением видишь в окошке большого грузного монстра в купальной шапочке, который явно готов принять заказ.

– Привет, – говорит Клаус. – Как дела?

– Делааа, – низким, протяжным голосом повторяет монстр.

– А что у вас для вегетарианцев?

– Вегетариааанцев, – повторяет монстр.

– Да, вегетарианцев. – В голосе твоего босса появляются раздражённые нотки.

– Вегетариааанцев.

В окошке появляется Бриджет и отталкивает монстра в сторону.

– Ты ж бесполезная орясина. Иди драй котёл. – Она поворачивается в вашу сторону. – Борис пытался сказать, что вегетарианский сет состоит из одного слегка поджаренного вегетарианского… А, это вы, Клаус.

– Да, это я, – отвечает он. – А что такое «порция Б»?

– Что? – Бриджет смотрит на доску. – Бёрнелла, ты никчёмная старая карга!

Вторая ведьма подскакивает к окну.

– Специалистам виднее. В чём дело?

– Тут должно быть написано «опция Б», а не «порция Б».

– И что это значит? – спрашивает Бёрнелла, выглядывая из-под навеса и рассматривая доску.

– Ядовитая жаба в дырке от бублика, – объясняет её сестра и затаскивает Бёрнеллу обратно в фургон.

– То есть опция Д – это опция Б? – уточняет Бёрнелла.

– Да.

– Ну ладно, я не знала.

– Опция Бээээ. – Монстр стирает надпись замусоленной тряпкой.

Теперь, когда он вышел из фургона, ты видишь его целиком. Он примерно такого же роста, что и Клаус, но если у последнего мех стоит торчком, то верхняя часть головы Бориса скрыта купальной шапочкой. И тут тебя осеняет. Ты быстро выхватываешь у него тряпку и роняешь её на землю.

– Тряпкааа, – стонет Борис и наклоняется, чтобы поднять её. Делает он это очень неловко, и ты догадываешься, что он ещё не привык к своему телу. Шапочка съезжает набок. Борис выпрямляется и поправляет её, но ты успеваешь заметить, что скрывается под ней. Копна ярко-лиловых волос.

Ты бросаешь взгляд на Клауса. Твой босс всё видел.

– Ну что, заказывать-то будем? – спрашивает Бриджет. – Потому что если вы не собираетесь ничего покупать…

Не успевает она закончить фразу, как двери театра распахиваются, и небольшая, но шумная толпа выплёскивается на улицу. Это вполне обычная публика, которую можно встретить в этой части города.

– Боже, это уже просто тревожный звоночек, – говорит вампир в куртке, отделанной белым мехом.

– Тревожный звоночек? По-моему, он и номер правильно набрать не мог. Кстати, о звонках, я вызываю такси? – отвечает бес, вытаскивая из кармана мобильник размером практически с него самого.

За ними волочат ноги два явно мёртвых клоуна, они поддерживают друг друга под руку и переговариваются, понизив голос.

– Ужасно, – говорит один.

– Это буквально оскорбление искусства, Банго, – поддакивает второй. – Я так понимаю, он украл твой сценический облик?

– Именно так. Он накрасил щёки так же, как и я. И это после всего того, что я для него сделал. Это убожество, а не представление. Знаешь, на кого он был похож, Бинго?

– Скажи это вслух, Банго. Я знаю, что ты сейчас скажешь, но всё-таки скажи это, скажи.

– Он был похож на живого клоуна, который прикидывается зомби-клоуном.

Второй клоун хлопает первого по плечу рукой в огромной перчатке.

– Всё так. Всё именно так. Какое разочарование.

Клаус наклоняется и говорит тебе на ухо:

– Любопытно, а? Труппо, может, и не величайший актёр в мире, но есть одна роль, которую он наверняка играет хорошо, и это роль зомби.

Вокруг фургончика ведьм собралась толпа, все заказывают еду, смеются и толкаются. Ты уже готовишься прищучить ведьм, указав им на цвет волос монстра, но тут тебе в голову приходит другая мысль. А что, если Труппо всё-таки имеет отношение к этой загадке?

– Что думаешь? – спрашивает Клаус. – Навестим Труппо или подождём, пока ведьмы освободятся?

Не такой уж и Труппо

Зомби-клоуна Труппо вы находите в гримёрке. Сегодняшнее шоу одного актёра закончилось. Судя по выражению его лица и комментариям зрителей на улице, успехом тут и не пахнет. Клоун сидит перед зеркалом и смотрит на своё отражение. Перед ним лежит букет высохших цветов.

– Знаете, что самое трудное в бытности древним актёром? – спрашивает он.

– Недостаток денег? – предполагает Клаус.

– Нет, не это. И даже не неопределённость и бесконечное недовольство публики. Самое трудное – признать, что все вокруг были правы. Я всегда был

посредственностью.

– Вы слишком к себе строги, – говорит Клаус. – Это всего лишь одно неудачное шоу.

– Одна неудавшаяся карьера – так будет ближе к истине, – драматически произносит клоун. – Я только и делал, что скакал от одного неудачного решения к другому, точно шарик в пинболе. А теперь я просто проваливаюсь вниз, не затронув ни одной лопасти, никому не нужный, нелюбимый и…

Труппо вытаскивает из кармана большой платок в горошек.

– Непризнанный.

– Всё ещё может измениться, – кажется, Клаус и в самом деле хочет подбодрить его.

Цветок, торчащий из кармана Труппо, приподнимается, и клоун на миг веселеет, но в следующий миг снова грустнеет, и цветок никнет.

– Нет, не думаю. Я полагал, что нашёл ответ, однако, боюсь, я снова принял отвратительное решение.

– Какой ответ, Труппо? – спрашивает Клаус. – Что вы сделали?

Клоун берёт в руки букет увядших роз.

– Сегодня Банго был среди зрителей, чтобы посмотреть на мой позор. Уверен, он смаковал каждое мгновение.

– Это тот клоун, который обвинил вас в том, что вы украли его лицо? – говорит Клаус.

– Да, – страдальчески отвечает Труппо. – Я чувствую себя таким идиотом. Все эти годы, что я выступал, будучи зомби, я желал того, что потерял, и никогда не ценил того, чем стал.

– Я вас не очень понимаю, – говорит Клаус.

Труппо берёт губку и начинает стирать грим.

– Видите ли, я думал, что мёртвое существование мешает моему творческому росту. Я смотрел на всех этих живых, дышащих кислородом клоунов, и я хотел их жизни.

– Эм, вы забрали их жизни? – говорит Клаус, в голосе которого появляются тревожные нотки: а вдруг расследование повернётся к худшему?

Труппо смеётся:

– О боже мой, нет. Я не это имел в виду. Я хотел быть как они.

Он водит губкой по закрытым векам. Грим стекает с его лица потоками цветной жижи.

– А-а-а, – Клаус с облегчением выдыхает.

– Поэтому я украл генератор.

Труппо берёт полотенце и трёт им лицо. Когда он опускает руки, ты видишь, что его кожа больше не серая и гнилая, а розовая и упругая. Труппо живой. Лёгким движением он снимает красный парик, обнажив коротко остриженные ярко-лиловые волосы.

– Вы использовали генератор, чтобы вернуть себя к жизни, – говорит Клаус.

– Признаю, так и было, – отвечает безутешный клоун.

– Значит, это вы вынесли устройство из дома доктора?

– О нет, – отвечает клоун. – Я ничего не знал об этой гадкой штуке, пока не увидел, как гоблины тащат её с собой.

– Вы видели, как гоблины его украли?

– Да, они собирались её умыкнуть. Я понятия не имел, что это такое. Тогда я спросил у ведьм…

– У Бриджет и Бёрнеллы Милкбёрд, – говорит Клаус.

– Именно. Они рассказали мне про генератор монстров. Я решил, что это мой шанс, и проследил за гоблинами до их дома. Я собирался дождаться, когда все выйдут, и выкрасть его, но потом увидел, что к ним в гости пришёл мальчик-оборотень. Он ушёл вместе с генератором. Принёс его к себе домой. И вновь мой план был пробраться внутрь и выкрасть эту штуку, но я не мог подобрать подходящий момент. Вся суть моей профессии в том, чтобы подбирать подходящий момент.

– И когда этот момент пришёл? – спрашивает Клаус.

– Чуть раньше сегодня вечером. Он вынес его на улицу и использовал. Я понятия не имею, для чего, но я утащил генератор, как только мальчик закончил с ним.

– Выходит, вы получили то, что хотели, – говорит Клаус. – Вы живы. Кажется, вас это не очень-то радует.

– Это трагедия, – говорит клоун, тяжко вздохнув. – Сегодня я понял, что прежде мне исключительно на руку было то, что я мёртв. Настоящий зомби-клоун ценится. Человек, притворяющийся зомби-клоуном, – это шутка… и даже не смешная.

Он прижимает розы к себе и всхлипывает.

– И где же генератор сейчас?

– А, вот.

Труппо откидывает скатерть и отходит в сторону. Ты заглядываешь под стол, ожидая увидеть генератор, но там ничего нет.

– Что за спектакль вы разыгрываете на этот раз? – спрашивает Клаус.

Судя по выражению лица Труппо, он удивлён не меньше вас.

– Но… я ничего не понимаю. Он был там перед моим выступлением.

Краем глаза ты замечаешь что-то яркое. У ножки стола лежит бумажная упаковка с недоеденным хот-догом. Клаус следит за твоим взглядом и тоже видит обёртку.

– Откуда здесь взялось это? – спрашивает он.

– Ведьмы принесли перед началом шоу, – отвечает Труппо. – Это первое, что мне довелось съесть после того, как я вновь ожил. Честно говоря, не намного вкуснее мозгов.

Клаус поворачивается и озвучивает то, что тебе уже пришло в голову:

– Генератор должен быть у ведьм.

Клаус выбегает из гримёрной, ты бросаешься следом за ним, не попрощавшись с Труппо. Через несколько секунд вы уже снова на улице.

Окошко в фургоне ведьм уже закрыто. Грузный монстр с фиолетовыми волосами складывает доску и заносит её внутрь. В этот момент вас с Клаусом замечает Бриджет.

– Быстрее, внутрь! – орёт она монстру. – Бёрнелла, заводи!

Монстр скрывается в фургоне, и двигатель начинает тарахтеть.

– Стойте! – Клаус бежит вслед за машиной, в то время как она отъезжает от обочины.

– Простите! – кричит Бриджет. – Нас ждут на другой точке!

– Стоять, воровки! – кричит Клаус.

Вы оба бежите по дороге вслед за фургоном, но он уже набрал скорость, и вы останавливаетесь. Ты переводишь дыхание, опершись рукой на мусорный бак, и тут замечаешь внутри кое-что любопытное.

Ты достаёшь этот предмет.

Он похож на швейную машинку с прикрученными шестерёнками. Осматривая его, ты замечаешь несколько запутавшихся в зубцах фиолетовых волосков. Это то, что вы ищете. С помощью этого предмета можно создавать монстров или возвращать зомби обратно к жизни.

– Что это там у тебя? – спрашивает Клаус.

Ты поднимаешь взгляд и улыбаешься.

Клаус берёт генератор у тебя из рук.

– Полагаю, он был им больше не нужен, – Клаус осматривает устройство. – И, насколько я понимаю, сначала его утащили гоблины, потом оборотень, клоун и, наконец, ведьмы.

Обдумать предстоит ещё многое, но тебе радостно от того, что вы раскрыли дело и в итоге нашли украденную вещь.

– Отлично сработано.

В устах Клауса эти слова тёплые и приятные, как чашка горячего шоколада. Твой босс не из тех, кто станет превозносить чьи-либо заслуги или бурно выражать своё восхищение, но тебе вполне достаточно этой короткой фразы. Ты достойно справляешься со своей ролью. Твой вклад в расследование оказался полезен. Генератор найден благодаря тебе. Пусть ты не до конца можешь представить себе ход событий, но загадку вы разгадали. Дело закрыто.

Разоблачить Франклфинка

Ты протягиваешь Клаусу бутерброд, и он сразу же вгрызается в него. У тебя тоже от голода урчит в животе, но ты слишком нервничаешь, чтобы есть. Вы стоите перед домом Франклфинка и ждёте, пока он откроет дверь. Ты беспокоишься, потому что нанял вас именно доктор, а расследование привело вас к его же порогу. Неужели вы и правда обвините в краже клиента, который платит вам за работу?

Доктор Франклфинк открывает дверь.

– О, это вы, – говорит он. – Давайте покороче. У меня мало времени.

Вы входите в прихожую. Со своего места ты видишь гостиную, где на стенах висят портреты предков Франклфинка, все они с гордым видом стоят рядом с монстрами, которых сотворили. Самые старые написаны красками, а более свежие уже сняты на фотоаппарат. Ты оглядываешь стены, но Монти здесь можно увидеть только на одном изображении: на общей фотографии его класса, которая стоит на каминной полке.

– Итак, у вас есть новости насчёт моего генератора? – надменно спрашивает Франклфинк.

– Думаю, мы всё ближе к разгадке, – отвечает Клаус.

– Но вы его до сих пор не нашли, так? – прямо в лоб спрашивает доктор.

– Пока нет, – признаёт Клаус. – Сейчас нам нужно прояснить ещё несколько вопросов.

– Вопросов? – резко переспрашивает Франклфинк. – Вы уже задали мне достаточно вопросов. Вы только и делаете, что задаёте вопросы! Сейчас мне от вас нужно, чтобы вы доказали, что это Брэмуэлл Стокер украл мой генератор, чтобы вы обнародовали результаты расследования и вернули мне мою собственность.

– Обнародовали результаты расследования? – медленно повторяет Клаус. Над этой фразой явно стоит поразмыслить.

– Именно. Если Стокер думает, будто может впорхнуть в мой дом и брать всё что вздумается, то ему пора менять образ мыслей.

– Думаю, вампир бы скорее влетел, летучие мыши не бабочки, – говорит Клаус.

– Неважно, – отмахивается Франклфинк. – Просто делайте то, за что я вам плачу, и уличите Стокера в краже!

Вы с Клаусом переглядываетесь.

– Напомните мне, зачем вы нас наняли?

– Я уже начинаю сомневаться в своём выборе, – говорит Франклфинк. – Любой мало-мальски достойный детектив заметил бы на месте преступления помёт летучих мышей и понял, что подозреваемый может быть только один: Брэмуэлл Стокер.

Йети известны своим спокойным темпераментом, и тебе нечасто приходится видеть, как твой босс злится, но вздыбленный мех на загривке говорит сам за себя. Клаус начинает раздражаться.

– Есть небольшая неувязочка с вашим помётом, – говорит он. – Брэмуэлл Стокер вампир, а вампиры крайне редко оказываются замешаны в незаконных проникновениях на чужую территорию. Знаете почему?

– Почему? – спрашивает Франклфинк.

– Вампира необходимо пригласить в дом, – говорит Клаус. – Вы приглашали Брэмуэлла Стокера к себе?

Доктор поправляет вазу на полке, из-за чего открывается слой пыли за ней, он стирает его пальцем.

– Я, эм… Ну, мы знакомы уже некоторое время. Могу сказать, что раньше я приглашал его.

– И второй вопрос, который нас беспокоит, – продолжает Клаус. – Если вы с самого начала подозревали Стокера, то зачем наняли нас?

– Вы детектив. Это вы мне скажите, – рычит доктор Франклфинк.

– Знаете, что я думаю? – Клаус проходит в гостиную, задев головой низко свисающую люстру. Та покачивается и тихо звенит. – Я думаю, что всё это – афера, которую вы решили провернуть с целью втоптать в грязь имя Стокера. Я не удивлюсь, если генератор спрятан в этом же доме.

– Абсолютная чушь, – говорит Франклфинк. – Я плачу вам не за то, чтобы вы меня обвиняли.

– А что такое? – спрашивает Клаус. – Вы боитесь, что мы слишком близко подобрались к истине?

– Я не понимаю, о чём вы, – кажется, Франклфинка всё больше нервирует то, какое направление принимает разговор.

– Вся загадка решается очень просто, если предположить, что вы сымитировали кражу генератора, так как хотели подорвать шансы Стокера на предстоящих выборах, выставив его вором и устроив скандал.

– Стокер не нуждается в моей помощи, чтобы проиграть выборы, – хмыкает Франклфинк.

– Да, но в этом году против него будете вы, человек, – говорит Клаус.

– Человек, прославившийся созданием монстров, – отвечает Франклфинк.

– Одного маленького монстра, – поправляет Клаус.

– Их будет двое, как только я получу обратно своё устройство, – говорит Франклфинк.

– Как бы то ни было, если электорат на Теневой стороне и доверяет кому-то меньше, чем лысому существу вроде Стокера, то это человеку. Я всего лишь хочу отметить, что вы могли попытаться качнуть чашу весов в свою пользу.

– Домыслы и ничего больше, – фыркает Франклфинк. – А сейчас мне пора готовиться к ночным дебатам с этим воришкой Стокером. Делайте свою работу, мистер Зольстааг. Найдите мой генератор и покажите миру, что вампирам доверять нельзя.

Доктор Франклфинк выставляет вас за дверь, но перед тем, как повернуться, ты замечаешь кое-что на лестнице. Монти смотрит на вас из-за перил, лиловая чёлка свисает ему на глаза. Поймав твой взгляд, он сразу же убегает.

На улице Клаус поворачивается к тебе.

– Иногда бывает полезно выложить свои предположения перед подозреваемыми… даже если они довольно нелепые. По ответной реакции многое можно понять. Я по-прежнему не доверяю доктору, но, думаю, сейчас нам следует проверить, чем заняты гоблины. Если только у тебя нет идей получше.

Ты по-прежнему думаешь о Монти. У него и вправду был виноватый вид или он просто устал от всего этого? А если у него действительно был виноватый вид, то стоит ли говорить с ним только на этом основании или лучше согласиться с Клаусом и отправиться на поиски гоблинов?

Может быть, Монти

– Если мы хотим поговорить с Монти, то будет намного проще это сделать, когда поблизости не будет его папочки, – говорит Клаус. – А это значит, что нам придётся дождаться, пока кто-нибудь из них уйдёт из дома.

Вы сидите в машине, припаркованной за домом Франклфинка. Ожидание и наблюдение – неотъемлемые части вашей работы. Тебя это не огорчает, потому что в такие моменты у тебя как раз есть время подумать, пересмотреть записи и попытаться найти решение загадки.

Клаус замечает, что ты дрожишь под ледяной струёй воздуха из кондиционера, и достаёт термокружку с горячим шоколадом. Ты берёшь её обеими руками и, перед тем как сделать глоток, смакуешь сладкий запах и тёплый пар, поднимающийся над кружкой. На вкус тоже замечательно. Клаус всегда говорит тебе, что йети делают лучший в мире горячий шоколад.

Тепло от шоколада растекается по твоему телу, и ты откидываешься на спинку сиденья. Твои веки тяжелеют. Единственный звук, который ты слышишь, это дыхание Клауса. Ты чувствуешь, как на тебя накатывает усталость, но как только твоя рука чуть расслабляется, горячий шоколад выплёскивается из чашки, и в следующую секунду у тебя сна уже ни в одном глазу.

– Смотри, что-то происходит, – говорит Клаус.

В доме открывается входная дверь. Доктор Франклфинк выходит из дома.

– Наверняка он идёт на ночные дебаты в мэрию, – говорит Клаус. – Пригнись. Нельзя, чтобы нас видели.

Ты пригибаешься как можно ниже, но тебе это сделать проще, чем твоему большому волосатому боссу. К счастью, доктор погружён в свои мысли и не замечает вашу машину.

Как только доктор уезжает, Клаус говорит:

– Всё, пора. Ватсон, оставайся здесь. Не вздумай убегать и сигналить большим машинам.

Вы выходите из машины и идёте к дому. Клаусу приходится пять раз звонить в звонок, прежде чем Монти открывает дверь.

– Как дела, Монти? – спрашивает Клаус.

– Дела идут, а я не расту, – с убитым видом отвечает тот.

– Можно нам войти? – спрашивает Клаус.

– Наверное, да, – отвечает Монти. – Папы дома нет. Тут только я. Вы ещё не нашли его дурацкий генератор?

– Мы на пути к цели. Даже, можно сказать, знаем, кто украл его.

– О… здорово, – Монти нервно теребит свои стежки. – И кто?

– А как по-твоему, кто? – спрашивает Клаус.

Монти смущённо переминается с ноги на ногу.

– Э-э-э, может быть, ведьмы? Я слышал, что они делают монстра.

– А об этом ты откуда знаешь? – интересуется Клаус.

– Лана сказала мне. Она призрак, везде пролезет.

– Интересно, – говорит Клаус. – Но даже если ведьмам и мог понадобиться генератор, я не думаю, что они его украли. Или всё-таки они, Монти?

– Я уже сказал вам, я не знаю, – отвечает Монти, но с каждым разом его слова становятся всё менее убедительными.

– Сейчас самое время сказать правду, – говорит Клаус.

– Правду? – повторяет Монти.

– Да.

– Но… – Монти опускается на пол и начинает плакать, лиловые волосы закрывают пол-лица. Тебе сразу же становится его жалко. Это не закоренелый преступник. Это ребёнок, и он расстроен.

Твой босс чувствует то же самое. Клаус кладёт руку Монти на плечо и обнимает его. Тебе чаще приходится лицезреть его грубоватые манеры, однако ты не в первый раз видишь, что Клаус способен проявлять сострадание. Пусть всю свою жизнь он сталкивается с более мрачной стороной этого мира, но под густым белым мехом бьётся сердце великодушного йети.

Ты не понаслышке знаешь, каковы объятия йети, поэтому прекрасно понимаешь, отчего у Монти влажные глаза, когда Клаус наконец отпускает его. Монти вытирает слёзы и тянет за нитку, чтобы присобрать швы вокруг век.

– Я всего лишь хочу того, чего хочет любой мальчик, – говорит он.

– Генератор монстров? – спрашивает Клаус.

– Расти и иметь заботливого родителя, – говорит Монти. – Иногда я даже завидую Хью.

– Монти, Хью – оборотень, – говорит Клаус.

– Да, но большую часть времени он просто ребёнок, и он будет расти, как и все прочие. И у него есть мама, которая о нём заботится. Я не могу расти, а папе до меня вообще никакого дела нет. Ему куда интереснее делать эту идиотскую Энормельду.

– Поэтому ты спрятал генератор? Чтобы остановить его?

– Да. Я не хочу, чтобы он создавал мне маму! Я хочу, чтобы он был мне отцом.

– А почему ты сделал это в свой день рождения? – спрашивает Клаус.

– Я подумал, что папа не догадается, что это я, если в доме будет полно народу. Я думал, что он в первую очередь будет подозревать гоблинов, – отвечает Монти. – Я забрал генератор из лаборатории. Спрятал у себя в комнате. Я всего лишь хотел заставить папу задуматься. Я собирался потом вернуть генератор на место.

– Тогда почему ты этого не сделал?

– Потому что когда я вернулся в свою комнату, его там не было.

– Ты хочешь сказать, что кто-то выкрал его из твоей комнаты? – спрашивает Клаус. – Когда?

– Думаю, что во время игры в прятки кто-то видел, как я унёс его из лаборатории.

– Почему ты не сказал нам обо всём раньше?

– Я боялся, что папа разозлится.

– Я уверен, что он поймёт, – говорит Клаус. – Ты просто хотел внимания. Ты не виноват.

Клаус какое-то время молчит, чтобы Монти мог обдумать его слова, а потом мягко спрашивает:

– Кто мог тебя видеть? Кто, по-твоему, выкрал генератор?

Монти пожимает плечами:

– Когда после праздника я позвонил Бобби, он сказал, что это был Хью, но я думаю, что Бобби просто хотел ему насолить.

– Вы с Хью не очень-то ладите, – говорит Клаус. – Зачем ты пригласил его на свой праздник?

– Папа сказал, что я должен. Наверное, он просто хочет, чтобы мама Хью проголосовала за него на этих дурацких выборах.

Клаус кивает и с задумчивым видом поглаживает подбородок.

– Последний вопрос. Ты хочешь, чтобы я вернул доктору Франклфинку его устройство?

Теперь вид у Монти совсем убитый и потерянный.

– Я не знаю… Папа меня не слушает. Я не хочу, чтобы он делал мне маму. Я не хочу, чтобы он стал Ночным Мэром, тогда у него будет ещё меньше времени на меня. Я хочу, чтобы он был мне отцом.

Слёзы снова текут у него из глаз.

– Монти, доктор Франклфинк во многом руководствуется своими амбициями и страстью к науке, но он твой отец и он тебя любит. Я думаю, что тебе стоит поговорить с ним.

– Он сейчас в мэрии, – говорит Монти.

– Полагаю, мы можем отвезти тебя туда, – говорит Клаус.

Твой босс поворачивается к тебе.

Что ты скажешь? Стоит ли вам везти Монти к отцу? Вы всё ещё не нашли генератор монстров, возможно, вам стоит вновь обратить внимание на Хью Крика. Клаус ждёт твоего вердикта.

Ягнёнок в теле волка

Вы приезжаете тихий пригород и уже у дома Криков видите, что лепестки с розовых кустов разлетелись по всему саду, а на деревянном заборе замечаете следы когтей.

Клаус выходит из машины и втягивает носом воздух. Ты видишь, как раздувается его мощная грудная клетка. Он чует какой-то запах. Ватсон тоже его унюхал и начинает нервно пыхтеть двигателем.

– Хороший мальчик, – говорит Клаус, ласково похлопывая Ватсона по капоту. – Волноваться не о чем.

Глядя на вздыбленный мех Клауса, ты понимаешь, что он вовсе не так спокоен, как говорит.

– Давай проверим задний двор, – говорит он.

Вслед за ним ты огибаешь дом, отметив про себя, что занавеска в соседнем окне дёрнулась. Ты догадываешься, что соседи не в первый раз замечают что-то необычное у дома семейства Крик. Путь во двор вам преграждают ворота, но Клаус с лёгкостью их открывает. Вы проходите мимо вил и тележек, выстроившихся в ряд у стены дома, и оказываетесь на заднем дворе. В глубине его, под ивой, стоит сарай. Внутри горит свет, и вы слышите, что внутри кто-то ходит.

Вы осторожно крадётесь к сараю.

– Оборотни могу быть слегка… непредсказуемыми, – говорит Клаус. – Поэтому… эм, просто… постарайся, чтобы вид у тебя был не слишком… не слишком съедобный.

Он тихо усмехается и припадает ухом к двери. Изнутри до тебя доносится тихое рычание, но разобрать слова ты не можешь. Клаус осторожно поворачивает ручку.

– Не входить! – рявкает миссис Крик, прежде чем дверь распахивается.

Но Клаус налегает на доски, и дверь быстро поддаётся.

Тебе открывается не самое приятное зрелище. В сарае стоят два волка, оба скалятся и тяжело дышат. Сейчас в их облике нет ничего человеческого, однако по размерам и цвету глаз ты понимаешь, кто из них Хью Крик и кто его мама. В целом, этого и следовало ожидать, но если миссис Крик покрыта коричневым мехом, то её сын – ярко-лиловым.

– Какой интересный цвет, – говорит Клаус. – Хью, что ты с собой сделал?

– Простите, я просто хотел быть как все, а теперь посмотрите на ме-ме-меняяяуууу… – воет Хью.

– Ты не обязан ему отвечать, – перебивает его мать, угрожающе рыкнув на Клауса.

– Но если ты это сделаешь, то очень нам поможешь, – уточняет Клаус. – Я совершенно не понимаю, что здесь произошло.

– По-моему, это очевидно. Я и мой сын сейчас в эпицентре нашего ежемесячного ритуала.

– Это я вижу, – говорит Клаус, поднимает с земли куриное перо и изучает его. – Выходили прогуляться, да?

– Да, мы размяли лапы и перекусили, а остаток ночи проведём здесь.

– Вы гуляли вместе? – уточняет Клаус.

– По большей части, – отвечает миссис Крик. – Хью ушёл первым, но я его догнала.

– И увидели, что он стал лиловым? – со смешком спрашивает Клаус.

– Наверняка это просто связано с возрастом. Многие оборотни меняют цвет меха по мере взросления.

– Лиловыми они обычно не становятся, – говорит Клаус. – Хм… Вот что любопытно… – задумчиво продолжает он. – Генератор монстров создаёт волосы, которые оживляют неодушевлённые предметы, но Хью и так уже живой…

– Мне по жизни не везёт, – канючит Хью. – Был бы я зомби или вампиром, никто бы ко мне не придирался.

– Милый, не глупи. Оборотни были частью сообщества Теневой стороны с тех самых пор, как они ею стали.

Удивительно, что голос миссис Крик так легко узнать, несмотря на то что он исходит из волчьей пасти.

– А, я понял, – Клаус щёлкает пальцами. – Ты думал, что с помощью генератора монстров сможешь выпустить наружу своего внутреннего волка, чтобы всегда быть таким, какой ты сейчас.

– Да, – обречённо признаётся Хью. – Я всего лишь хотел, чтобы в школе со мной считались.

– Сработало? – спрашивает Клаус.

– Это мы выясним утром, разве не так? Но ради благополучия своего сына я надеюсь, что нет, – говорит миссис Крик, бросив быстрый взгляд на Хью. – Если ты думаешь, что оборотнем быть трудно, представь, каково тебе придётся, если останешься навеки лиловым! Об этом ты не подумал заранее, да?

– Я… Я… Я не знал, что стану лиловым, – говорит Хью. – В стае меня все засмеют.

Он делает небольшой круг, потом ложится на пол и закрывает хвостом нос.

– Мама, прости меня, пожалуйста.

– Ох, милый мой щеночек. – Миссис Крик гладит сына по голове. – Но я не понимаю. У тебя не было этой штуки, когда я забирала тебя из школы.

– Это хороший вопрос, – говорит Клаус. – Как ты это провернул?

Хью поднимает хвост и робко отвечает:

– Я уговорил гоблинов украсть генератор для меня. Я позволил им выиграть в прятки с условием, что они заберут его к себе домой. Потом я пошёл к ним и забрал его.

– Понимаю. А где он сейчас? – Клаус окидывает взглядом сарай.

– Я не знаю, – признаётся Хью. – Я не хотел ничего делать с ним здесь, чтобы мама меня не остановила…

– Что я бы и сделала, – перебивает миссис Крик.

– Поэтому сегодня вечером я отнёс генератор в парк и дождался темноты. А что было после того, как я им воспользовался, я не очень-то помню, – говорит Хью.

– Такое часто случается после обращения, – уточняет его мама.

– Получается, ты оставил его в парке? – спрашивает Клаус.

– Да, и мне кажется, там был кто-то ещё. Я был слишком занят тем, чтобы запустить генератор, но запах я уловил.

– Какого рода запах?

– Я не знаю. Он был немного забавный… и ещё было похоже, будто кто-то умер.

– Забавный и мёртвый, – Клаус переводит взгляд на тебя. – Может, зомби-клоун?

– Думаю, вы уже задали моему сыну достаточно вопросов, – говорит миссис Крик. – Если это поможет вам найти несчастную машину Франклфинка, то я должна сообщить вам, что сегодня вечером во время прогулки видела что-то лиловое рядом с фургончиком ведьм. А сейчас, пожалуйста, уходите.

– Хорошо. – Клаус идёт к двери, открывает её, но задерживается на пороге. – Спасибо, что сказал нам правду, Хью, – говорит он. – Лично я считаю, что тебе идёт.

– Что? Лиловый мех? – переспрашивает Хью.

– Честность, – отвечает Клаус с лукавой улыбкой.

Увидев выражение мордочки Хью, ты толкаешь Клауса локтём, и он добавляет:

– И мех тоже, парень. Знаешь, ты выглядишь отлично. Уникально, я бы сказал.

Мэрия

Клаус настаивает, чтобы по дороге в мэрию вы перехватили чего-нибудь съедобного. Он паркует Ватсона у крайне замызганного киоска и предлагает взять что-нибудь тебе и Монти. Глядя на изображения жирных кебабов, бургеров и чипсов, вы оба отказываетесь. По тому, как Монти постоянно дёргает себя за обвисшие нитки, ты понимаешь, что он нервничает.

Пока Клаус заказывает еду, вы ждёте в машине. Монти сидит на заднем сиденье, и вы оба молчите, пока он не наклоняется вперёд и не просит:

– А можно включить радио?

Тебе даже не приходится нажимать кнопку. Ватсон всегда слушает, о чём говорят в салоне. Включается радио, и голос диктора вещает:

– В мэрии вот-вот начнутся дебаты, в ходе которых будет решено, кто станет следующим Ночным Мэром Хейвентри. В продолжение темы давайте обратимся к специальному корреспонденту Аномальных Новостей Гретхен Барфли-Сьюэр.

– Добрый вечер, – произносит хриплый женский голос. – Как мы все знаем, Ночной Мэр несёт ответственность за то, как течёт жизнь на Теневой стороне, и сегодняшние кандидаты предлагают нам диаметрально противоположные пути развития. Брэмуэлл Стокер, как обычно, готов зубами вцепиться в новую должность, но в этом году ему противостоит доктор Франклфинк, человек, который создаёт монстров.

– Великолепно, Гретхен, – говорит ведущий. – И как обстановка, накаляется?

– Более чем, – отвечает репортёр. – Только что доктор Франклфинк намекнул, что у него есть информация, которая, по его словам, поставит решающую точку в этой ожесточённой схватке.

Клаус открывает дверь и кладёт на водительское сиденье бумажный пакет, доверху набитый фастфудом.

– Что ж, поехали, пора завершить это дело, – говорит он.

Он ест за рулём, что было бы довольно опасно, не умей Ватсон водить себя самостоятельно. Он отлично с этим справляется, и ничего страшного, если иногда останавливается, чтобы обнюхать фонарный столб.

– В корне любой загадки всегда таится один ключевой вопрос, – говорит Клаус с набитым ртом. – Но не всегда очевидно, как его следует формулировать. Доктор Франклфинк хотел, чтобы мы задались вопросом «Кто украл генератор?». Но мы уже знаем, что в этом деле несколько подозреваемых, поэтому правильным вопросом будет «Что случилось с генератором?».

– И каков ответ? – спрашивает Монти.

– Это мы как раз и намерены выяснить, – говорит Клаус. – Смотри-ка, мы уже приехали.

Мэрия находится в самом центре Теневой части Хейвентри. Это старинное здание из красного кирпича, вход в которое украшают горгульи. Одна из них периодически чихает, и тогда другие злобно поглядывают на неё.

Скучающего вида огр пропускает вас внутрь.

Внутри мэрии не протолкнуться. Жители Теневой стороны сидят на деревянных стульях, выставленных рядами, и пыхтят, шипят, урчат и рычат на Брэмуэлла Стокера и доктора Франклфинка.

Два политических соперника активно пытаются выцарапать друг у друга должность Ночного Мэра Хейвентри. Главный инспектор Дарка, минотавр и начальник Аномальной Полиции, сидит в первом ряду, скрестив руки и не отрывая от трибуны мрачного взгляда.

Среди зрителей ты замечаешь Бобби Стокера. Гоблины тоже здесь. Под потолком парит призрачная девочка Лана. Криков нигде не видно, но в этом нет ничего удивительного, так как сегодня полнолуние. Ведьмы и Труппо также отсутствуют. Ты поглядываешь на Клауса, который тоже окидывает взглядом зал.

Оба кандидата приоделись к дебатам. На докторе Франклфинке с иголочки новый лабораторный халат, в то время как Стокер красуется в плаще и цилиндре. Оба сидят за длинным столом, накрытым пыльной чёрной тканью. Между ними сидит почтенного возраста колдун с бородой, которая доходит ему до колен. Он стучит по столу большим деревянным посохом и кричит:

– К порядку! Прошу вас, будьте хоть немного цивилизованнее.

Никто его не слушает до тех пор, пока колдун не бьёт посохом об пол, отчего здание слегка сотрясается, и все в зале замолкают.

– Спасибо.

Колдун поправляет очки, которые съехали почти на самый кончик носа.

– А теперь, мистер Стокер и мистер Франклфинк, я хотел бы задать вам очень простой вопрос. Как бы вы решили проблему с драконами, которые грызут кабели передач? Доктор Франклфинк.

– Благодарю вас, великий магистр Димблби. В данном случае голая как коленка истина заключается в том, что…

– Как ты смеешь так дерзить мне, смертный! – Брэмуэлл поднимается на ноги и скалится, обнажив свои жёлтые клыки.

– Оставайтесь в рамках приличия, – говорит колдун.

– О, вот теперь мы видим его истинную натуру, – говорит Франклфинк. – Бывших вампиров не бывает. Голосуйте за меня!

– За вас? – шипит Стокер. – Вы ничего не достигли за свою короткую жизнь. Вы даже не смогли создать полноценного взрослого монстра.

– А теперь он унизился до того, что перешёл на личности, – говорит Франклфинк.

– А как, по-вашему, называются ваши намёки насчёт отсутствия моего волосяного покрова? – спрашивает Брэмуэлл. – Леди и джентльмены, мёртвые и неживые, надеюсь, вы разглядели истинную природу моего конкурента. Кого вы хотите видеть на этом посту: человека, который раздувает из мухи слона, или истинную опору нашего сообщества?

– Опору, скажите-ка? – Франклфинк поворачивается к залу. – Славные жители Хейвентри, сегодня я стою перед вами, чтобы сообщить невероятную новость: этот вампир – вор.

По залу проносится удивлённое «ах!».

– Тише, тише, – колдун снова стучит посохом по полу, при этом с потолка начинает осыпаться штукатурка. – Доктор Франклфинк, можете ли вы подтвердить подобное обвинение?

– Разумеется, могу, – доктор уже заметил, что вы с Клаусом стоите в зале. – Сегодня утром я нанял детектива с целью разоблачить преступника. Клаус Зольстааг, пожалуйста, расскажите всем, что вы успели выяснить об этом вампире.

Клаус идёт к трибуне. Он не торопится. Какое-то время медлит, а затем поворачивается к тебе. Он манит тебя пальцем.

– Ты тоже иди сюда, – говорит он. – И ты, Монти.

Монти не хочет идти. Ты тоже, но делаешь так, как сказал Клаус. Пока вы идёте к трибуне, все взгляды обращены на вас. Монти дрожит. Ты тоже прилагаешь все усилия, чтобы руки не тряслись. Ты по-прежнему сжимаешь в руках свой блокнот.

– Это однозначно против протокола, – говорит великий магистр Димблби.

– Да, и я приношу свои извинения, – говорит Клаус. – Но, видите ли, доктор Франклфинк нанял меня после того, как из его лаборатории исчез генератор монстров.

– Генератор монстров был украден. И это сделал он. – Франклфинк тычет пальцем в Брэмуэлла. – На месте преступления был помёт летучих мышей.

– Помёт, который вы сами туда подложили, – заявляет Клаус.

– Как вы смеете? – возмущается Франклфинк.

– Вы вызывали единорогов из клининговой службы, чтобы они убрали беспорядок, оставшийся после гоблинов…

– Он отравил моих гобличат своим мерзким тортом! – вопит из зала матушка Хлюп.

Клаус кивает:

– Но суть в том, что единороги вычистили бы все улики, которые преступник мог оставить, а следовательно, помёт летучих мышей – если это действительно он – был подложен в лабораторию уже после того, как они ушли.

– Что? – кричит разъярённый доктор. – Это возмутительно!

– Подкладывать ложные улики – да, это возмутительно, согласен, – кивает Брэмуэлл Стокер.

– Вы оба, успокойтесь, – великий магистр Димблби взмахивает посохом. А затем выкрикивает: – Силенциум оратор!

Обоих кандидатов внезапно вжимает в сиденья, а их указательные пальцы оказываются прижатыми к губам; вид что у Стокера, что у Франклфинка теперь до крайности растерянный. Колдун улыбается и говорит:

– А теперь, мистер Зольстааг, пожалуйста, продолжайте. Нам необходимо закрыть этот вопрос, чтобы продолжить заседание. Брэмуэлл крал генератор монстров или нет?

– Нет, он этого не делал. – После этих слов в зале воцаряется насторожённая тишина.

– А кто же тогда его украл? – требовательно спрашивает Димблби.

– Вор… Хотя, наверное, мне следует сказать воры, и они находятся в этом зале.

Монти кашляет.

– Да, я… – он медлит.

И не успевает он продолжить, как Бобби Стокер поднимается со своего места и говорит:

– Я украл генератор монстров.

В зале все ахают. Брэмуэлл Стокер сверлит глазами своего сына.

– Бобби, сядь!

– Если быть точнее, я попросил гоблинов украсть его для меня и поклялся, что сохраню всё в тайне, – продолжает Бобби.

Грюндель и Гринола вскакивают с места и синхронно, скороговоркой произносят:

– Ничего мы не знаем ни про какой генератор монстров.

– Это я научил их так говорить, – объясняет Бобби.

– Да, это так, – признаётся Грюндель.

– Ты украл его и ничего не сказал мне? – спрашивает Монти.

– Прости, Монти, – отвечает Бобби.

– Но зачем? – спрашивает Брэмуэлл Стокер.

Бобби пристыженно смотрит в пол, и ты вдруг замечаешь, что кончики его волос подпалены, а корни имеют лиловатый оттенок. Ты дёргаешь Клауса за рукав. Он видит, куда ты смотришь, и улыбается.

– Хорошо сработано, – говорит он, наконец поняв мотив Бобби.

– Генератор может вдохнуть жизнь в мёртвых, – громко произносит Клаус. – И ты, и твой отец – вампиры, а значит, вы оба мёртвые.

– С тех пор, когда я последний раз вдохнул воздуха, прошло две сотни лет, – гордо заявляет Брэмуэлл Стокер.

– Да, но ваш сын не так давно мёртв, как вы, – говорит Клаус. – И правда в том, что сейчас ты не хотел бы быть мёртвым, верно, Бобби?

Бобби пытается сдерживать слёзы, но ты видишь, что слова Клауса задели его. Твой босс попал в самое больное место.

– Я не понимаю, – говорит Стокер. – Ты происходишь из древнего рода вампиров. Я мёртв, твой дедушка был мёртв. И его отец тоже.

– Мне очень жаль, – всхлипывает Бобби.

– Вы утверждаете, что этот мальчик думал, будто может воспользоваться моей машиной и вернуть себя к жизни? – спрашивает доктор Франклфинк.

– Я попытался, – говорит Бобби. – У меня ничего не вышло.

– Но зачем? – Брэмуэлл Стокер озвучивает этот вопрос, но ты видишь, что его только что задавали себе абсолютно все в зале.

– Я просто хотел быть нормальным, – признаётся Бобби. – Я просто хотел быть человеком.

– О, сын мой! – вопиет Брэмуэлл Стокер.

– Я тоже, – добавляет Монти.

– Я… Я и не подозревал, – говорит доктор Франклфинк.

Ты окидываешь взглядом зал и задумываешься: а скольким ещё из здесь присутствующих знакомы подобные чувства? Тебе подобные эмоции хорошо знакомы, и ты можешь с уверенностью сказать, что даже если ты человек, то это вовсе не значит, что ты везде будешь чувствовать себя в своей тарелке. Но сейчас неподходящий момент, чтобы делиться с кем-либо своими мыслями.

– Ну конечно, – говорит Клаус. – Всё это время вы постоянно дразнили бедного Хью за то, что он такой обыкновенный, а на деле вы просто ему завидуете.

Бобби не отвечает, но ты снова понимаешь, что Клаус попал в самую точку. Жаль, что Хью не слышит этих слов.

– Итак, где сейчас это устройство? – спрашивает великий магистр Димблби, посмотрев на свои часы.

– Оно у меня с собой, – Бобби наклоняется и вытаскивает что-то из-под своего стула. Бобби поднимает предмет повыше, и ты видишь, что он похож на швейную машинку с прикрученными тут и там медными шестерёнками.

– Мой генератор монстров! – кричит доктор Франклфинк.

– Да, – говорит Клаус.

– Я собирался его вернуть, – тихо говорит Бобби. – Я прошу прощения за то, что украл его. Это было глупо. Это было эгоистично и это было…

– По-человечески, – говорит Брэмуэлл Стокер. – Уважаемые жители Теневой стороны, вы видите: пусть мы, вампиры, мёртвые, но у нас всё равно есть сердца, хоть они больше и не качают кровь по венам.

– Поверить не могу… – произносит доктор Франклфинк.

– Что? – спрашивает Брэмуэлл.

– Он пытается обставить преступление сына таким образом, чтобы его ещё и поддержали. Мог ли он пасть ниже?

– Я? – переспрашивает Стокер. – Я здесь жертва.

– Ты? Твой сын меня ограбил! – возмущается доктор Франклфинк.

– А ты сфабриковал улики! – орёт Брэмуэлл.

– Думаю, нам стоит вернуться к дебатам, – предлагает великий магистр Димблби.

– Да, у меня есть вопрос насчёт водостока, – подаёт голос русалка с заднего ряда.

Вверх взлетают другие руки, а многие зрители начинают просто выкрикивать свои вопросы насчёт проблем, которые их беспокоят.

Клаус протягивает руку, чтобы помочь тебе сойти с трибуны.

– Хорошо сработано, – говорит он. – Дело оказалось несколько запутанным, но мы нашли генератор и выяснили, кто его украл. Думаю, нам стоит выбираться отсюда, пока…

Он делает паузу и окидывает взглядом зал, который буквально бурлит от еле сдерживаемого недовольства.

– …пока всё не стало совсем плохо.

Волосы монстра

Вы стоите перед театром «Брокли Джекс», где сегодня вечером Труппо давал представление. Вы намерены задать зомби-клоуну несколько вопросов касательно его участия в похищении генератора монстров, но по дороге видите, что неподалёку припаркован уже знакомый фургончик. Обе ведьмы заняты тем, что обслуживают многочисленных зрителей, которые только что вышли из театра.

– Я и не думал, что зомби-клоун может умереть на сцене, – говорит один из последних покупателей с дымящейся чашкой ведьминого зелья в руках.

Как только ажиотаж стихает, измученные ведьмы плюхаются на шезлонги перед фургоном. Их монструозное создание сметает в кучу крошки и мелкий мусор. На вид он такой же растрёпанный, как его хозяйки, а купальная шапочка на голове съехала и из-под неё выбился клок ярко-лиловых волос.

Клаус поворачивается к тебе.

– Я помню, что мы пришли сюда из-за клоуна, но, по-моему, в нашем расследовании наметился новый поворот.

Очевидно, ведьмы воспользовались генератором монстров, чтобы оживить своё создание. Волосы монстра выдали их с потрохами. Какие бы ни были у вас подозрения насчёт Труппо, сначала необходимо поговорить с ведьмами.

– Действуем деликатно, – предостерегает Клаус. – Работа детективом научила меня, что всегда следует осторожно общаться с теми, кто способен превратить тебя во что-нибудь эдакое. Знаешь ли, я не всегда был йети.

Он смеётся.

– Шучу, – успокаивает он тебя. – Я всегда был йети, но сказанного мной это не отменяет. Будь начеку.

Вняв предупреждению, ты держишься на шаг позади босса.

– Тяжёлый выдался вечер? – спрашивает Клаус у ведьм.

– Да, очень тяжёлый, а сейчас мы предаёмся более чем заслуженному отдыху, – отвечает Бёрнелла.

Насколько ты можешь судить, основную работу выполняет монстр с лиловыми волосами.

– Кажется, я понял, что произошло, – говорит Клаус, глядя на отдыхающих ведьм сверху вниз. – Вы украли генератор монстров, чтобы получить слугу, который будет делать за вас всю работу, пока вы прохлаждаетесь.

– Как вы смеете? – возмущается Бриджет. – Мы не прохлаждаемся! За всю жизнь ни секунды не прохлаждались. Мы честные, работящие ведьмы.

Бёрнелла издаёт пронзительный смешок.

– Мы так же честны, как ночь длинна.

– О да, ночь была долгой, – подхватывает Бриджет. – Эй, Борис, принеси-ка мне дымящийся бульон на костях.

– Бульооон, – тянет монстр. – Костяяях.

– Повторю ещё раз: мы не будем звать его Борисом, – говорит Бёрнелла. – Борисом звали моего дедушку.

– Мы сёстры, и нет, наш дедушка тут ни при чём. Так звали того колдуна, с которым ты сбежала в Касабланку в 1936-м.

– Ах да, тот милый молодой человек, – слегка вздохнув, говорит Бриджет. – Что же с ним стало?

– По-моему, ты всё-таки превратила его в пеликана, разве нет?

– Точно. У нас был романтический ужин, а потом он предъявил мне огромный счёт. Конечно, после такого ему только и оставалось, что клювом щёлкать, – она издаёт тоненький смешок. – Ну, ты поняла, да? Щёлкать клювом.

– По-моему, нет ничего смешного в том, чтобы превращать людей во что бы то ни было, – говорит Клаус.

– У вас, у йети, нет никакого чувства юмора, – хмыкает Бриджет.

– Клаус, вам чего надо? – спрашивает Бёрнелла.

– Мы пришли сюда, чтобы поговорить с Труппо, но волосы на голове вашего монстра выдают вас с потрохами: вы оживили его с помощью генератора монстров.

– Я сказала тебе покрасить ему волосы, – говорит Бёрнелла.

– Не говорила, – возражает Бриджет.

– Ну, я собиралась сказать, – признаёт Бёрнелла.

Клаус тихонько толкает тебя локтем. Вы нашли преступников, но пока в этом деле ещё много тёмных пятен.

– Зачем вам понадобился генератор, когда вы могли оживить Бориса – или как там его зовут – с помощью собственной магии? – спрашивает Клаус.

– А вы знаете, сколько сил требуется на то, чтобы оживить кого-нибудь? – визгливо спрашивает Бриджет.

– Не могу похвастаться, что знаю, – признаёт Клаус.

– Очень много, – говорит Бриджет. – Это одно из сложнейших заклятий в арсенале ведьмы. Приходится читать тонны магических формул, руки устают от постоянных взмахов, и это я ещё не говорю про ритуальный танец. Оооо, этот танец!

– Она права, – говорит Бёрнелла. – Намного проще воспользоваться генератором.

– Где он сейчас? – спрашивает Клаус, бросив взгляд на открытую дверь фургона.

Монстр делает шаг к ней. Ты смотришь в его запавшие глаза и гадаешь, какую часть разговора он понял. Несмотря на габариты, по возрасту он новорождённый младенец.

– Нииизяяя, – протяжно произносит монстр.

– Хороший мальчик, Борис, – говорит Бриджет.

– Бооориииис, – повторяет монстр.

– Мы не будем звать его Борисом! – рявкает Бёрнелла, после чего поворачивается к Клаусу. – А теперь скачите отсюда, пока я вас в лягушек не превратила.

– В лягушек? – переспрашивает Бриджет. – Никакого у тебя воображения, честное слово. Почему бы не превратить их во что-нибудь поинтереснее, например, в двупалых ленивцев?

– Я не знаю такого заклинания, – признаётся Бёрнелла.

– Какое счастье. А теперь давайте сюда генератор, – требует Клаус.

– Можно так, – говорит Бёрнелла. – Или вы можете для начала пойти поговорить с клоуном. Разве вам не интересно, каким образом он замешан во всём этом?

Она обращается вроде бы к Клаусу, но при этом не сводит глаз с тебя.

Ты не сомневаешься, что генератор сейчас в фургоне, но что, если в словах ведьмы есть логика?

Труппо и вправду как-то замешан в этом деле?

Или Бёрнелла использует свою магию, чтобы направить вас по ложному следу?

Видение в фургоне

Монстр с лиловыми волосами загораживает вход в фургон, неестественно скрестив перед собой руки.

– Борис, отойди в сторону, – говорит Клаус.

– Я же сказала вам, мы не зовём его Борисом, – говорит Бёрнелла.

– Как насчёт Бэйзила? – предлагает Бриджет.

– Почему ты всегда выбираешь имена на «Б»? – спрашивает Бёрнелла.

– Я тут как раз подумала, что имена всех моих парней начинались на «Б», – отвечает Бриджет.

– А жизнь свою половина из них закончила белками, – хмыкает Бёрнелла и кудахчет от смеха.

– Может, Брайан? – предлагает Бриджет. – Он выглядит, как Брайан.

Фургон недовольно трясётся.

– Нет. Это не нравится Сьюзен, – качает головой Бёрнелла.

– Бутси? – спрашивает Бриджет.

– О, это мне нравится. Давай назовём его Бутси, – соглашается Бёрнелла.

– Буууутси, – повторяет монстр.

– Так, с меня хватит. – Клаус отталкивает монстра в сторону и заходит в фургон.

– Будь начеку, – говорит он тебе. – Этот фургон раньше был ведьмой, от магии внутри голова может пойти кругом. И может привидеться что-нибудь.

Ты стараешься не показывать страха, когда вслед за боссом заходишь в фургон. Клаус правильно сделал, что предупредил тебя. Ты как будто оказываешься в чужом сне. Под ногами ты видишь звёзды. Над головой растёт трава. Ты увеличиваешься в размерах, достигая размеров горы, и сжимаешься до крошечного насекомого. У тебя сосёт под ложечкой, как будто ты стоишь на краю обрыва и боишься упасть. Ты прыгаешь. Летишь и приземляешься. Если Клаус всё ещё где-то рядом, то он скрыт пеленой магии, которая дурманит тебя.

Ты моргаешь.

Ты больше не в фургоне. Ты стоишь в центре лаборатории Франклфинка и смотришь на швейную машинку с кучей шестерёнок, с лиловой ниткой, продетой в иголку. Генератор монстров.

Дверь открывается, и в лабораторию входит Монти. Он проходит прямо сквозь тебя, словно тебя и нет. Тревожное ощущение. Ты чувствуешь себя привидением. Ты уже начинаешь подумывать, а не так ли это, но нет, ты жив, а перед тобой – видение из прошлого.

До тебя доносится голос Хью: «Иду искать! Кто не спрятался, я не виноват!» Монти опасливо оглядывается, берёт устройство и выносит его из лаборатории.

– Монти взял его.

Голос Клауса звучит где-то поблизости. Ты не видишь его, но наверняка перед ним сейчас разворачивается та же картина.

Сцена меняется, и ты оказываешься в комнате Монти, вновь перед генератором монстров.

– Давай спрячемся здесь, – говорит Грюндель, открыв дверь.

– Обычно мы прячемся друг у друга за спинами, – говорит Гринола.

– Ладно. Но давай останемся в этой комнате, – говорит Грюндель.

Оба гоблина заходят в комнату, и Гринола спотыкается о генератор монстров.

– Ай, – хнычет она, обхватив ушибленную стопу обеими руками и прыгая на одной ноге.

– Ха! – с этим возгласом Хью Крик врывается в комнату.

Грюндель и Гринола поспешно пытаются спрятаться друг за друга, в результате кто-то из них упирается спиной в шкаф, с которого падает баскетбольный мяч – на головы обоим гоблинам сразу. Всё это очень смешно, но Хью больше занимает устройство.

– Эм. Хью, ты нас нашёл? – прерывает молчание Грюндель.

– Это вовсе не обязательно, – отвечает Хью.

– Что ты хочешь сказать? – спрашивает Гринола.

– Я хочу сказать, что если вы окажете мне услугу, то обещаю – я найду вас только после всех остальных. Как вам?

Гоблины переглядываются.

– Мы раньше никогда не выигрывали в прятки, – говорит Грюндель.

– Мы вообще ни во что не выигрывали, – уточняет Гринола.

– Мы согласны, – говорят они одновременно.

– Отлично. Всё, что вам нужно сделать, это завернуть эту машинку во что-нибудь и вынести с собой, когда будете уходить. Позже я загляну к вам домой и заберу её.

– Зачем она тебе? Она твоя? – спрашивает Грюндель.

– Разумеется, – лжёт Хью. – Но никому об этом не рассказывайте. Ладно? Надеюсь на ваше гоблинское слово.

– Даю гоблинское слово, – повторяет Грюндель.

– А что в словах гоблинов такого особенного? – спрашивает Гринола.

– Неважно, – говорит Хью. – Я пошёл искать остальных. А вы спрячьтесь в гостиной.

Все уходят, но ты остаёшься. Ты видишь всю историю перемещений генератора монстров, когда гоблины выносят его, а затем кладут в багажник бабушкиной машины. У матушки Хлюп и без них полно забот, она ничего не замечает.

Время проматывается вперёд. Ночь проходит в мгновение ока, наступает следующий день. Хью приходит в гости к гоблинам. Они передают ему устройство, и Хью уносит его с собой. Всходит полная луна, и ты видишь, как Хью выпрыгивает из окна вместе с генератором монстров, в то время как на лестнице грохочут твои же шаги. Ты перемещаешься вслед за устройством, когда Хью приносит его на вершину холма в тихом парке. К этому времени он уже полностью обратился. Ты наблюдаешь, как он неуклюже заправляет свою шерсть в машину, но застревает и испускает истошный вой. Хью бежит прочь, оставив генератор на холме.

Ты понимаешь, что Хью хотел с помощью устройства Франклфинка пробудить внутреннего волка в надежде, что тогда в школе он сойдёт за своего.

От концентрации магии внутри фургона у тебя кружится голова.

Но Хью уже нет у тебя перед глазами. Генератор монстров никак не оставят в покое.

Из темноты смотрят два мёртвых глаза. Пара рук в красных перчатках поднимает устройство. Зомби-клоун Труппо проследил за Хью, а теперь расхлябанной походкой спускается с холма, идёт к театру и направляется в свою гримёрку.

Труппо включает машину, и по его рябому лицу струятся слёзы.

– Не быть больше мёртвым, – шепчет он. – Посмотрим, как они откажут мне в пробах, когда я вновь стану живым.

Ты полагаешь, что на этом закончится путешествие генератора, но тут звенит звонок, и Труппо выходит из гримёрной под звуки вялых аплодисментов.

Картинка начинает расплываться, и до тебя доносятся визгливые голоса. Ты оборачиваешься и только теперь видишь своего босса. В руках Клаус держит генератор монстров.

– Смотри, что я нашёл, – говорит он.

Только ты задаёшься вопросом, видел ли Клаус то же самое, что и ты, как он продолжает:

– Если верить всему этому, то его украл сначала Монти, затем гоблины, потом Хью, потом Труппо. Но как ведьмы успели наложить на него лапы? Мы знаем, что они оживили своего монстра с помощью генератора, и я думаю, что видение оборвалось как раз в том месте, когда мы должны были увидеть ведьм в гримёрной.

Вы выходите наружу, но Бёрнеллы, Бриджет и их монстра там уже нет. Ты слышишь рёв двигателя, и фургон трогается.

– Ещё увидимся! – вопит Бриджет.

– Не хотела бы я быть на вашем месте! – кричит Бёрнелла. Обе сидят на передних сиденьях.

– Меееестеее, – протяжно повторяет монстр.

– Эй! – кричит Клаус, но Бёрнелла уже вцепилась в руль и давит изо всех сил на педаль газа.

– Этим ведьмам палец в рот не клади, – резюмирует Клаус. – Но зато мы нашли устройство. Думаю, можно вернуть его Франклфинку и счесть дело закрытым. Судя по всему, насчёт Брэмуэлла Стокера доктор ошибался. Если верить видению, он оказался одним из немногих подозреваемых, кто не был замешан в краже.

Твой босс протягивает тебе генератор монстров и говорит:

– Ты молодец.

Клаус в принципе не очень-то щедр на комплименты, но по этим словам ты понимаешь, что он доволен твоей работой. Пусть Клаус вёл расследование и задавал вопросы, но дело раскрыто благодаря твоим выводам и решениям. Ты скромно улыбаешься.

– Думаю, сейчас самое время вернуть пропажу доктору, – говорит Клаус.

А что, если?

И вновь ты в офисе, где Клаус, как обычно, навёл стужу. Ты одновременно чувствуешь усталость и радость от того, что работа выполнена, а тайна – разгадана. Ты открываешь ящик и кладёшь туда свой блокнот. Потом вытаскиваешь из кармана карандаш и видишь, что на него намотался один-единственный лиловый волосок. Ты разматываешь его и рассматриваешь поближе.

– Что там у тебя? – спрашивает Клаус. Он хорошо устроился за своим столом: два вентилятора дуют прямо в его огромные мохнатые стопы, а сам он шевелит пальцами и наслаждается освежающим ветерком.

Ты поднимаешь волосок повыше и показываешь ему.

– Я понимаю, о чём ты думаешь, – говорит Клаус. – Это типичное явление после расследования на Теневой стороне. Ты всё ещё думаешь: «А что, если?..»

Пока он говорит, ты крутишь волос между пальцев, аккуратно, так, чтобы он случайно не улетел.

– Что, если бы мы решили проверить того подозреваемого, а не этого? – продолжает Клаус. – Что, если бы расследование пошло по другому пути? Что мы упустили?

Пока он задаёт эти вопросы, волос у тебя в руке начинает светиться. Сначала ты думаешь, что тебе это кажется, но чем дольше ты держишь его в пальцах, тем ярче он сияет. Вы столько времени разыскивали генератор монстров, но только сейчас ты понимаешь, насколько это устройство уникально.

Ещё совсем недавно одна лишь мысль о такой машине вызвала бы у тебя смех. Не откликнись ты на объявление в той странной газете, подобные идеи до сих пор казались бы тебе чистейшим вымыслом. Но те дни миновали. Твои глаза теперь открыты. То, что тебе довелось увидеть, превзошло самые смелые твои мечты. Жизнь в Теневой части Хейвентри изменила твоё понимание нормальности.

– Эй, ты меня вообще слушаешь? – спрашивает Клаус.

Ты понимаешь, что твои мысли завели тебя далеко от реальности. Каким-то образом этот волосок у тебя в руке повлиял на них. Ты задаёшься вопросом, а не может ли он отправить тебя в прошлое. Можно ли вернуться назад и попробовать решить загадку другим способом? Что ты узнаешь, если станешь действовать иначе? В какой момент прошлого лучше отправиться? К самому началу? Или к тому моменту, когда можно было принять иное решение?

– Правда – скользкая штука. – Клаус встаёт из-за стола, подходит к вешалке у двери и снимает с неё шляпу. – Гляди.

Он бросает шляпу. Она летит через всю комнату, прилетает на вешалку, но соскальзывает и падает на пол. Клаус пересекает комнату, поднимает шляпу, возвращается на прежнее место и снова бросает.

На этот раз шляпа приземляется точно на вешалку.

– Одинаковые броски, – говорит Клаус. – Одна и та же шляпа. Разный результат. Трудно объяснить, да? Поэтому мой совет тебе: не трать своё время на тревогу. Радуйся, когда шляпа приземляется на вешалку, и не зацикливайся на тех случаях, когда этого не происходит.

Ты понимаешь, что речь сейчас не только о шляпе. Ты накручиваешь лиловый волосок вокруг пальца. Он сияет и искрится. В этом волоске есть магия, и ты каким-то образом понимаешь, что сейчас не обязательно ставить точку.

Ты можешь отправиться в прошлое.

Ты можешь узнать больше.

Ты можешь даже прийти к иному заключению.

Но стоит ли это делать?

Материалы дела

Об авторе

Об иллюстраторе

Content

Гарет Джонс
Дело о пропаже генератора монстров

Пропавший генератор монстров

Оборотень и вампир

Лаборатория сумасшедшего учёного

Школа хейвентри для аномально одарённых

Оборотень-одиночка

Матушка Хлюп

Ночной мэр

Ведьмина печь

Доктор идёт по магазинам

Зомби-клоун Труппо

Небольшое исследование

Пора домой

Разбор подозреваемых

В гости к вампирам

Пиццерия зловещего Пита

Крик во всё горло

Ни секунды покоя

Монстр Милкбёрд

Не такой уж и Труппо

Разоблачить Франклфинка

Может быть, Монти

Ягнёнок в теле волка

Мэрия

Волосы монстра

Видение в фургоне

А что, если?

Материалы дела