Алексей Карташов

Зверь из-под кровати

1

«Когда у нас будет свой дом, или хотя бы квартира, мы заведём собаку» – думала Линка по дороге из школы. Но когда это еще будет! А пока она совсем одна осталась. Даже сестра Настя уехала в другой город, учиться.

Линка вздохнула, нажала четыре кнопки, открыла дверь подъезда. Вспомнила про тройку по окружающему миру и опять загрустила: придётся маме рассказывать. Всего-то две недели как школа началась, и уже тройка. Анна Петровна сегодня вызвала к доске, слушала, слушала и сказала, что она слишком много фантазирует. Ну как им объяснишь, что в учебнике всё скучно?

Мама сегодня будет рано, у неё шесть уроков, а потом домой. Вот же не повезло. У всех мамы куда-нибудь ходят работать или дома сидят. А у Линки мама – учительница, у них в школе. И про двойки-тройки знает, и про уроки. Зато у мамы хороший класс. Они хотя и старше, но берут Линку играть с собой иногда. Может, в этом году удастся пойти с ними в поход. Папа ещё в прошлом году маму уговорил, но Линка простудилась.

Линка сняла с шеи ключи на тесёмке, открыла нижний замок, потом верхний. Бросила портфель в угол и отправилась на кухню разогревать обед. Была бы у меня собака, подумала она, сейчас бы пошли с ней гулять. Купили бы пончиков вместо этого дурацкого супа.

Тут в глубине квартиры кто-то чихнул. Потом раздалось «цок-цок-цок», как когтями по полу, и снова наступила тишина.

Линка замерла. Послышалось? А вдруг это забрались грабители? Нет, не похоже, скорее как будто собака. Может, это родители купили собаку, а ей не сказали??

Собаки нигде на нашлось, ни в гостиной, ни у родителей, ни в детской. Там теперь жила одна Линка, только кровати стояли две. И называлась комната по-старому, не Линкина, а детская.

Линка вернулась на кухню, доела суп, котлету не стала, и опять подумала: была бы собака, можно было бы с ней поделиться. Ну не любит она котлеты, что теперь делать?

2

День тянулся ужасно долго. Сначала Линка делала уроки, русский и английский, потом пришла мама. Про тройку она уже знала, но только вздохнула. Потом начался дождь, гулять не пойдёшь, Линка валялась, книжку читала. Потом помогала маме готовить ужин, потом пришли папа с Васей. Линка обрадовалась, с Васей всегда было интересно, но в этот раз взрослые были заняты. Принесли кучу оборудования, Линка хотела помочь собирать, но они сами справились и сели за компьютер, заняли наглухо. Вообще-то они интересными вещами занимаются, «звук делают», как говорит Вася, но очень долго, и много раз всё повторяют. Так что наконец Линку отправили спать, а родители решили с Васей прогуляться до метро.

– А может, ты не пойдёшь? – спросила Линка у мамы на всякий случай. Но мама развела руками:

– Нам надо поговорить ещё немножко, обязательно. Ты ведь уже большая, сама прекрасно ляжешь, правда? Мы через полчаса будем, никому не открывай, если что – звони мне.

А папа спросил:

– Не боишься?

– Не дразнись, я уже давно никого не боюсь, – ответила Линка обиженно. Помахала рукой, дождалась, пока дверь закроется, и побрела умываться.

Вдруг опять раздалось «цок-цок», в этот раз, кажется, из детской. Линка боязливо обернулась и шмыгнула в ванную. Заперла дверь на всякий случай, нащупала телефон в кармане. Может, позвонить маме? Мама будет её уговаривать, что ничего там нет, и что же она такая трусиха… Нет, ну его. Может, это у соседей за стенкой? Да, точно, у соседей!

Линка почти совсем успокоилась и довольно смело подошла к двери. Свет в коридоре она гасить не стала, и в комнате зажгла, чуть приоткрыв дверь и засунув руку внутрь.

В комнате тоже было совсем не страшно, и Линка быстро залезла под одеяло. Потом, правда, пришлось встать и погасить свет, и обратно она бежала быстро-быстро. Запрыгнула на кровать, перевела дух. Вот балда, надо было дверь в коридор не закрывать, но теперь уже как-то не хочется вставать.

Линка повернулась на бок, на всякий случай спиной к стенке, натянула одеяло на голову. А вдруг всё-таки это был страшный зверь? Ходит по комнате, цокая когтями – Линка зажмурилась покрепче. Интересно, а где же он днём прячется? У неё под кроватью не может, всё видно. А вот на Настиной лежит толстый плед, его давно никто не снимал, и спускается почти до пола. А в голове и в ногах спинка. Точно, там он и прячется – его ниоткуда не видно! Но вроде сидит тихо.

Когда Настя ещё жила с ними, они у Насти под кроватью нарисовали на стене вход в волшебную страну: ворота, широкие, так что человек пролезет. И стену, а из-за стены было видно деревья и башни. Вот оттуда-то он и пришёл, конечно.

Линка закрыла глаза и стала вспоминать, как Настя ей рассказывала про волшебную страну. Что там всегда светит солнце, и лето, а взрослых туда не пускают. И даже пела ей про эту страну песенку под гитару, долго подбирала, пока получилось:

А в городе том сад,

Всё травы и цветы,

Гуляют там животные

Невиданной красы…

Линка подумала ещё немножко и решила, что зверь до неё не доберётся. Раз он живет под кроватью, значит, у него лапы короткие. За ногу укусить может, но если забраться на кровать, повыше – то всё в порядке, не достанет. Тут она совсем успокоилась и не заметила, как уснула.

3

Через несколько дней Линка уже легла, но никак не могла уснуть. Почему-то она вспомнила вдруг, что у её подруги Юльки на кухне всегда стоит миска с водой для Юлькиной собаки, Карата. И он иногда подходит и лакает.

«А что же пьёт мой зверь?» – задумалась Линка. Сон совсем пропал. Она перевернулась на другой бок, не помогло.

Так, наверное, и мучается от жажды. Поэтому он и уснуть не может, сообразила Линка, и ей стало совсем нехорошо. Поворочалась ещё и вдруг сообразила, что делать.

Она вылезла из-под одеяла, на цыпочках подошла к столу, включила лампу. Осмотрелась. Ага, вот есть пустое блюдечко, забыла отнести днём на кухню. И бутылка с водой для цветов, немножко осталось.

Линка поставила блюдечко на пол, налила воды. Собралась с духом и задвинула блюдечко под Настину кровать. Плед колыхнулся, и блюдечко исчезло. Линка кинулась к столу, погасила лампу и прыгнула в темноте к себе на кровать. И стул опрокинула по дороге.

– Лина, ну что ж ты не спишь? – мама открыла дверь.

– Я попить вставала.

Мама подошла, потрогала лоб, подоткнула одеяло.

– Вроде холодная. Смотри не заболей!

– Да-да-да! Не заболею, не беспокойся! – Линка обхватила маму за шею, поцеловала. Как хорошо, что она зашла.

4

Пятница – хороший день, уроков не задают. Домой Линка шла вместе с мамой. Сначала было весело, а потом мама вспомнила.

– Ну, как твоя контрольная? – спросила она.

Линка вздохнула. Конечно, она написала про круговорот воды в природе. Пришлось всё запомнить. Но вот кому это может быть интересно – она так и не поняла. Так она маме и сказала.

Мама стала спорить:

– Ну как же неинтересно? Подумай, вот течёт река. Куда она течёт? Куда эта вода девается? Почему она вся не утекает?

– Ты понимаешь, мамочка, – сказала Линка, – в учебнике ничего не объясняют толком. Просто говорят – вот течёт вода, собирается в реку, потом впадает в море…

– Так и есть, всё верно.

– А почему она падает на землю? Почему ручейки сливаются в реку, а река потом не разливается на ручейки? Почему вода вообще течёт? Почему река пресная, а море соленое? Вот ты когда суп пересолишь, доливаешь воды, так?

– Да. Я его разбавляю.

– А море почему не разбавляется? И почему так получается, что сколько воды притекает, столько и испаряется? Это же очень трудно рассчитать!

Мама улыбалась почему-то. Потом сказала:

– Это всё потом расскажут, в старших классах. А ты можешь у взрослых спросить, или Настины учебники почитать. Ты же всегда спрашиваешь!

– Да, – согласилась Линка. – Но почему сразу-то всё не рассказать?

Тут они уже дошли до дома. Линка вспомнила, как вчера ставила блюдечко под кровать и сама себе вздохнула: правильно мама говорит, большая уже девочка, а верит во всякие глупости. Откуда у них взяться зверю? Даже собаки и то нет…

– Ну что, иди переодевайся, мой руки, будем обедать, – и мама отправилaсь на кухню, а Линка побрела в комнату, бросила портфель в угол и плюхнулась на кровать. Завтра выходной! Пойду к Юльке, подумала она, поиграем с Каратом, будем его учить подавать лапу.

Да, опять вспомнила Линка, надо же блюдечко достать. Встала на колени, приподняла плед, осторожно выдвинула блюдце.

Оно было совершенно пустое.

5

Линка сначала не поняла даже, что произошло, потом испугалась, а потом поставила блюдце на стол, уселась на кровать и принялась изо всех сил думать.

Может, вода высохла? Или всё-таки это был зверь, и он всё выпил? Прямо голова кругом идёт, подумала она растерянно.

Но если он там есть, то куда он днём прячется? Линка набралась духу и приподняла плед. Никого нет, как она и думала. Может быть, он её сам боится?

– Лина, обедать! – позвала мама. Тут и папа пришёл, так что за стол сели все втроём. Линка решила осторожно повыспрашивать про воду.

– Скажи пожалуйста, папа, за сколько времени высохнет блюдечко с водой?

– Ну, – папа отложил ложку, – это много от чего зависит. Сколько воды было, где оно стояло. Да ты же только что контрольную писала про круговорот воды в природе!

– Да, – поскорее подтвердила Линка, – я поэтому и спросила.

– В пустыне, я думаю, – сказал папа, – за несколько часов высохнет. Там же жарко и сухо, и ветер ещё.

– А в комнате?

– Честно, не знаю.

Тут вмешалась мама.

– Когда мы цветы поливаем, то в блюдечке под горшком стоит вода. А на следующий день её уже нет.

– Так её цветок выпивает, – возразил папа, и тут они заспорили – может цветок пить воду или нет. Наконец, папа сказал:

– Слушай, а что мы спорим. Возьми блюдечко, налей воды и поставь на подоконник. Эксперимент – основа науки!

– А вдруг кто-нибудь выпьет?

– Я не буду! – пообещал папа.

Линка налила в блюдце воды и поставила на кухне на подоконник. Сначала она хотела принести блюдце из комнаты, но потом сообразила: эксперимент экспериментом, а вдруг зверь всё-таки под кроватью есть? Надо ему тоже налить воды.

Налить лучше побольше, решила Линка. Дождалась, пока родители уйдут из кухни, достала из шкафа миску и тихонько утащила к себе.

Без Насти, конечно, плохо. Сейчас бы они поиграли в шахматы, или историю бы сочинили, Линка бы к ней картинки рисовала. Или с Настиными друзьями можно было бы поболтать, они Линку любят, но теперь что-то совсем не заходят.

А перед самым Настиным отъездом они начали писать сказку. И главным героем в ней была водосвинка капибара, которая жила в подвале. Но это, конечно, был не просто подвал. Это был старый добрый винный погреб, и в нём горел камин, а вниз вела деревянная скрипучая лесенка из восьми ступеней. А потолок был сводчатым и закопчённым, и с него свисали окорока. Правда, капибары не едят окороков, так что они висели для гостей. А теперь одной дописывать не хочется.

Вечером Линка налила в бутылку воды, сказала – полить цветок, а сама налила воды в миску и задвинула под плед. Цветку, конечно, тоже налила.

6

Утром Линка быстро поела и попросилась гулять. Тут как раз вышла Юлька с Каратом, и они втроём отправились в сквер, где гуляли все собачники.

Юлька за лето выросла и стала выше Линки. Она рыжая, и у неё длинная коса. Мальчишки в классе любят за неё дёргать. А Линка темноволосая, совсем худая, и косички у неё короткие и торчат в стороны. Если захочешь дёрнуть, то надо сбоку подходить, незаметно не подкрадёшься. Это очень удобно. Надо бы Юльке посоветовать, думала Линка каждый раз, а потом забывала.

А Карат – овчарка, только его забраковали в клубе. Сказали, «пониженная кусачесть». На самом деле он просто умный, зачем ему кусаться-то? Ничего они в этом клубе в собаках не понимают.

Юлька рассказывала, как она учит своего Карата командам и как он уже её слушается.

– Он только не разговаривает, а так он всё понимает! – говорила Юлька. Она не хвасталась, и Линка ей совсем не завидовала. Юлька разрешала ей и мячик бросать, и чесать Карата за ухом, и даже поводок подержать. Не то что Вера из старой школы, которая всегда говорила: «У собаки должен быть хозяин» – и нос задирала.

Линке очень хотелось тоже рассказать про своего зверя, но она всё же решила, что не надо. Вот когда она точно узнает, кто это такой, тогда можно. А то Юлька ей не поверит, да ещё и разболтает. Нет, надо держать язык за зубами, как говорит дедушка.

Карат сегодня вел себя странно: принюхался к Линкиным кроссовкам, уши у него встали торчком, он зарычал и поднял голову. Посмотрел на Линку с подозрением, снова понюхал, чихнул, помотал головой и отошёл в сторону, как будто очень удивился.

– Что это он? – спросила Линка.

– Не знаю. А ты с другой собакой какой-нибудь не играла, или с каким-нибудь ещё зверем? Он же все запахи различает.

Линка опять прикусила язык. Теперь она точно знала: у неё в комнате живет зверь, и ночью он вылезал из-под кровати. Она же вчера сразу пошла в комнату, и кроссовки там сняла. А мама не заметила и не заставила убрать.

Юлька пока рассказывала, как Карат утром приходит и лапой её теребит.

– Он ужасно голодный по утрам, – объясняла Юлька. – Надо встать и дать ему сразу поесть, а то у него сил не будет.

Линка забеспокоилась, но постаралась не подать виду. А что же ест её зверь? Он уже столько дней живет под кроватью, а она его ни разу не покормила!..

Наконец Юлька собралась домой и спросила:

– Зайдёшь ко мне? Бабушка разрешила.

– Да, я только к себе забегу, ладно? – и Линка, не дожидаясь ответа, помчалась домой.

Зашла к себе в комнату, открыла нижний ящик стола, там лежала жестяная коробка из-под швейцарского печенья. Оно уже давно кончилось, и Линка складывала туда свои припасы, всякие вкусности. Потом было очень здорово доставать их, когда уже всё давно съели, и всех угощать. Вот и сейчас пригодится. Она достала пару овсяных печений, шоколадку, потом шоколадку убрала: Юлька говорила, что собакам нельзя, значит, наверное, вообще зверям тоже. Добавила пару грецких орехов. Приподняла плед и положила всё аккуратно, поглубже.

И вовремя, как раз заглянула мама, просто так, поговорить. – Сокровища свои перебираешь? Эх, белочка моя, – мама поцеловала Линку в лоб. – А что ты куртку не сняла?

– А можно я к Юле пойду, собаку дрессировать? – быстро спросила Линка, пока мама не заметила, что она еще и не разулась.

– Ну иди, к обеду приходи. Да, кости для Карата не забудь взять, как в прошлый раз!

7

Ни к какому обеду, конечно, Линка не пришла: папу срочно вызвали на работу, и мама поехала ему помогать. А Юлькина бабушка пришла к ним в комнату и сурово сказала:

– Так. Мыть руки и за стол! И с мылом, я проверю! – а как она проверит-то?

Так что домой Линка вернулась только вечером, мама с папой уже дома были. Блюдце на кухне почти высохло, и она снова засомневалась. Может, ей всё приснилось?

– Кстати, Лина! – сказала мама. Она сидела за столом, проверяла домашние работы, в очках и очень строгая. – Я сегодня прибиралась у тебя в комнате и залезла под Настину кровать.

Линка похолодела. Сейчас придётся всё объяснять. Но зверя нельзя выдавать!

– И там зачем-то стояла миска с водой. Ты что, ещё один опыт решила поставить?

Линка кивнула. А вот сейчас она спросит про печенье и орехи…

– Ты бы хоть меня предупредила, – продолжала мама, вполне миролюбиво. – Я сегодня собралась делать сырники, искала её, искала, чуть с ума не сошла! Помню же, что вчера помыла и поставила в шкаф, – мама сняла очки с носа. – Я её на всякий случай там оставила, если у тебя опыт, то лучше не трогать ничего.

– Ага, – пролепетала Линка. – Спасибо! – подбежала, чмокнула маму и убежала к себе. Ура, опять подумала она, у меня самая лучшая мама!

Заглянула сразу под кровать, миска там стояла, а печенья и орехов не было. Может, мама их убрала, но ей не сказала? Вообще-то мама рассеянная, про миску она помнила, потому что искала её, а про еду могла забыть. Или не могла?

А если не могла, значит, пока никого не было, зверь пришёл и всё съел. Правда, где скорлупа – непонятно. Наверное, он орехи утащил к себе, про запас.

8

«Если зверь боится сам вылезать, – думала Линка вечером, – то я к нему залезу. Возьму ещё печенья, и сяду на корточки, чтобы он меня не пугался. Надо только дождаться, чтобы родители уснули. И надо ему положить старое одеяло, а то там жёстко. Вон у Карата есть своя подстилка, он на ней спит».

За ужином она утащила несколько печений и пирожок с капустой. Потом нашла у Насти в комоде старый будильник, поставила на час ночи и спрятала под подушку.

Перед сном мама зашла поцеловать и спросила:

– Ты что-то сегодня какая-то озабоченная? И хи-и-итрая. Признавайся, что задумала?

– Да ничего! – Линка почувствовала, что у неё краснеют уши. – Просто думала про собаку. Я же понимаю, нам пока нельзя, но я подожду. Пока буду учиться её дрессировать.

Мама вздохнула грустно, поцеловала её в лоб и вышла.

Спала Линка плохо, во сне Карат разговаривал с ней человеческим голосом и жаловался, что ему не дают самому гулять. А потом заверещал противно, Линка удивилась и проснулась.

Пищал будильник. Линка в темноте долго не могла найти нужную кнопку, наконец, выключила. Прислушалась – всё тихо, родители спят.

«Может, не стоит?» – что-то стало страшно, и в животе холодно. Линка полежала немножко и вдруг представила, а как же зверю страшно, одному, в чужой квартире. Нет, надо всё-таки встать.

Линка нашарила в ящике стола угощение, завернутое в бумажку, и фонарик. Присела на корточки у Настиной кровати, вздохнула глубоко, а потом осторожно приподняла плед.

Тут кто-то фыркнул и затопотал лапами, помчался, и топот становился всё дальше. Это уже было совсем непонятно – куда он убежал, там же нет места! Линка приподняла плед повыше и заглянула под кровать…

Там было совсем не так темно!

Оказалось, что вполне всё видно: и миску, уже почти пустую, и крошки на полу, и главное – мокрые следы. Следы были ужасно странные: некоторые с тремя пальцами, а некоторые с четырьмя. И вели следы к нарисованной двери, которая выглядела как-то по-другому, и из-под неё пробивался свет, совсем слабенький.

Линка подползла поближе и осторожно потрогала дверь пальцами. Это была настоящая дверь, деревянная и шершавая, и она подалась под рукой. Ох, подумала Линка. Значит, он правда оттуда пришёл?

Она осторожно надавила – и дверь неожиданно легко открылась. За ней был коридор, и он уходил вперёд и поворачивал влево, и было даже не очень темно.

Линка засунула в карман фонарик – пригодится – вздохнула ещё раз и полезла вперёд. Она на секунду подумала: ой, что же я делаю? Но тут издалека раздалось фырканье, совсем не страшное, и она решительно поползла вперед, на звук.

«Странно, – думала Линка, – здесь должна быть уже наша гостиная». Но почему-то это её совсем не удивило. Значит, так тут устроено!

Было очень тесно, она пару раз стукнулась головой, но не больно. Под руками был сначала паркет, а потом вдруг оказалась утоптанная земля, и пол пошёл немного вниз. Скоро над головой было уже достаточно места, чтобы встать, сначала согнувшись, а потом в полный рост, а вокруг было что-то вроде пещеры. Свет становился всё ярче, впереди раздавался какой-то странный шум, как из ванной, и вскоре проход резко повернул направо. Линке было не видно, что там, за углом, и она на минутку остановилась.

«Ну что? Не съест же он меня. Я только выгляну!» – решила она наконец. Подошла к правой стенке, подкралась к повороту и высунула нос, как всегда делают герои в боевиках. Высунула – и обмерла.

За поворотом потолок круто уходил вверх, а потом исчезал. И стены исчезали, а земляной пол превращался в тропинку, и даже тропинка пропадала на зелёной лужайке. Слева поднимались розоватые скалы. Из одной, из тёмного отверстия, стекала вода и падала в озерко. А из озера вправо тёк широкий ручей. И надо всем этим было синее небо с белыми облаками, и светило солнышко.

А на лужайке, среди травы и цветов, сидел большой бурый зверь, похожий то ли на маленького медведя, то ли на огромную морскую свинку, и очень внимательно смотрел на Линку, иногда шевеля ушами. Она узнала его сразу.

– Капибара, – прошептала Линка. – Настоящая капибара…

Всё было как у них с Настей в сказке. Но то сказка, а тут самая настоящая живая капибара сидела в двадцати шагах и внимательно смотрела на Линку, раздувая ноздри.

Линка вышла из-за угла и осторожно сделала несколько шагов навстречу. Капибара нервно дёрнула ушами. Боится, подумала Линка, присела на корточки и протянула вперед руку со свёртком, потом медленно развернула его, показала зверю пирожок и печенье и позвала:

– Иди сюда, не бойся!

Капибара опять дернула ушами, а потом вдруг спросила ворчливо:

– А что это у тебя, опять печенье?

9

Вот это было да! Линка плюхнулась на травку и уронила еду, а капибара сделала несколько шагов и остановилась нерешительно.

– Ты кто? – спросила наконец Линка. – Ты умеешь говорить?

Капибара фыркнула.

– Я – Карпинчо, – сказала она. – А ты – Лина, я знаю.

– Мне больше нравится «Линка». А почему Карпинчо, а не капибара?

– Не знаю, – отвечал зверь. – Так меня звали там, где я родился.

«Значит, это ОН, а не ОНА, – сообразила Линка. – Но почему же он разговаривает?»

Карпинчо подошёл ещё поближе и шумно вздохнул, поглядывая на пирожок. Линка протянула ладонь, Карпинчо аккуратно взял пирожок губами, чуть показав здоровенные острые зубы. Губы были мягкие, но с колючей шерстью вокруг. Пожевал, гулко проглотил и одобрил:

– Очень вкусно! Как у нас в Буэнос-Айресе. Мне только их редко давали.

Линка протянула ему оставшиеся печенья, и Карпинчо с удовольствием их сжевал, тыкаясь мохнатым носом в ладошку. Потом слизал крошки, Линка засмеялась и отдёрнула руку:

– Извини! Щекотно, – объяснила она.

Карпинчо немножко смутился, на всякий случай облизал усатую морду и вздохнул довольно.

– Ты уже наелся? – спросила Линка. – Ничего себе. Такой большой зверь, и так мало нужно.

– Так ведь я щиплю траву, – объяснил Карпинчо. – А это так, вкусненькое.

Тут Линка и вправду заметила, что трава кое-где как будто аккуратно пострижена под самый корень. Она огляделась: травы было очень много, густой и зелёной. «Не проголодается», – подумала она и немножко успокоилась. А потом вдруг снова стало очень странно: что это с ней такое, где она, и почему разговаривает с настоящим Карпинчо? Зверь сидел и посматривал на неё сплошным чёрным глазом, изредка моргая.

– А почему ты разговариваешь? – спросила она осторожно. Карпинчо смущённо наклонил голову.

– Научился понемножку. Мне скучно было в зоопарке.

– Так ты из зоопарка?

– Да, из Буэнос-Айресского зоопарка, – с удовольствием выговорил Карпинчо. – Я там жил один, почти целый год. А люди останавливались, разговаривали со мной, вот я и научился.

– Они что, по-русски разговаривали?

– Нет, конечно, – фыркнул Карпинчо. – По-русски – это я уже здесь. Я тебя подслушивал, как ты с родителями разговариваешь. И радио ты оставляешь в комнате, когда уходишь, растяпа. Вот и научился. Я способный, и умница, только ленивый.

Тут Линка как будто услышала собственную маму. Ну конечно, это же всё её словечки!

– А можно тебя погладить? – решилась она наконец.

Карпинчо растерялся:

– Наверное, можно.

Линка осторожно протянула руку. Карпинчо опасливо покосился, и Линка положила ему ладонь на загривок.

Карпинчо оказался очень странным на ощупь. Как щётка, или как кокосовый орех, такой же жёсткий. Он и видом был похож на кокос, рыжий и с прямой блестящей щетиной. Но зато он был очень тёплым, и когда Линка почесала его за ухом, то ли замурлыкал, то ли засвистел: «фррррррррррррр». А на самых лапах шерсти не было, но зато были перепонки между пальцами. Наверное, чтобы быстрее плавать.

– А ты здесь теперь всегда живёшь? – осторожно спросила Линка. Она забеспокоилась, не пора ли домой, но упускать Карпинчо не хотелось.

– Да, наверное, – отвечал Карпинчо как-то неуверенно. – Ты придёшь ведь ещё? – и ткнулся носом в ладошку.

– Ой, конечно! – Линка даже подпрыгнула от радости. – Найду время, чтобы можно было подольше побыть. А то знаешь как моя мама испугается, если вдруг зайдёт, а меня нет.

– Ну ты беги, – сказал Карпинчо. – Если тебя долго не будет, я сам вылезу и тебе свистну, вот так! – и он тоненько засвистел, даже странно было от такого большого зверя слышать такой звук.

Линке не хотелось уходить, она последний раз протянула руку, потрепала Карпинчо за шею, а потом развернулась и бросилась бегом, чтобы не передумать.

– Эй, спасибо за угощение! – донеслось ей в спину.

Коридор быстро сужался, вскоре опять пришлось лезть на четвереньках, а вот и паркет появился под руками. Линка осторожно выглянула – никого нет, темно, только луна так же светит. Подбежала к кровати, вспрыгнула, закуталась скорее с носом и выдохнула счастливо.

Ох, ну надо же! У неё теперь знакомый самый лучший в мире зверь, настоящая капибара… или капибар? Нет, надо его называть Карпинчо, это правильнее, чтобы никто не догадался. Это будет его тайное имя.

Тут Линка задумалась, а кому же можно про него рассказать? Получалось, что никому, наверное. Маме с папой лучше не надо, они не разрешат ей одной туда лазить, а сами, наверное, не пролезут в тайную дверь. И неизвестно, откроется ли она им? Ведь вчера они с мамой заглядывали под кровать и ничего не видели. А может, она открывается только ночью? Голова кругом идёт! Линка решила пока отложить эту мысль.

Девчонкам в школе лучше не говорить, они всё равно не поверят. Разве что Юльке, но она тоже не поверит, пока не увидит.

Насте было бы можно, но пока она приедет… Линка опять загрустила. Ещё больше трех месяцев до Нового года. Надо, кстати, ей письмо написать, мама уже напоминала. Может, в письме немножко намекнуть? Линка закрыла глаза и начала сочинять письмо, но скоро заснула.

10

В следующий раз Линке удалось забраться под кровать только в понедельник, но зато родители уехали на весь день и оставили её одну.

Линка взяла с собой сладкую булку, надела джинсы, кроссовки и футболку с бабочкой на спине и осторожно приподняла плед. Дверь была на месте, такая же настоящая, деревянная. Линка подумала, на всякий случай сунула в карман телефон и полезла в тесный проход.

Скоро она добралась до знакомого поворота, из-за него по-прежнему бил солнечный свет. Это было, кстати, непонятно: если у них там день, когда у нас ночь, то когда же у них ночь? Надо спросить у Карпинчо, решила Лин-ка и вышла на полянку.

Карпинчо нигде не было.

Линка растерянно осмотрелась по сторонам: никого. Надо его позвать, сообразила она, и закричала, сначала тихо, а потом очень даже громко:

– Карпинчо-о-о-о!

Никто не ответил было тихо, только водопад шумел. Тут Линка сообразила: надо поискать его у воды! И она побежала к озерку у водопада.

Так и оказалось: под водой стремительно пронеслась тень, потом наружу высунулась гладкая морда с прижатыми ушами. Карпинчо плыл ужасно быстро. Вдруг он заметил Линку, повернулся к ней и выбежал на берег, отряхиваясь на ходу. На суше он был, наоборот, довольно неуклюжим и переваливался с боку на бок.

– А я тебя не слышал! – сообщил он, ткнулся Линке в ладонь и замер. Линка почесала его за ухом, и Карпинчо опять довольно замурлыкал.

– У меня родители уехали на весь день, – сказала Лин-ка. – Я тебе булку принесла!

Они уселись рядышком на берегу озера, и Карпинчо съел булку с ладони, смешно щекочась усами. Кода он доел и подобрал крошки, то опять поблагодарил:

– Спасибо! А пойдём купаться?

– Я сбегаю домой, купальник надену.

Линка даже удивилась, как быстро она вернулась и какой привычной показалась дорога.

– А, вернулась, – проворчал Карпинчо. – А я только устроился на солнышке. Ну, побежали! – и помчался в воду, и нырнул – как-то удивительно тихо, даже брызг не было. Линка подошла, потрогала воду ногой – тёплая, и осторожно вошла. На дне был песочек, и бегали солнечные зайчики.

– Плыви сюда! – Карпинчо вынырнул на другом конце озера, высунулся из воды и махал лапой.

– Я боюсь, там глубоко, – призналась Линка. Плавала она и вправду не очень.

– Хочешь, покатаю? – предложил Карпинчо, снова нырнул, пропал, а потом вынырнул прямо перед ней. – Держись за меня!

Так быстро Линка никогда не плавала! Она вцепилась зверю в мохнатую шею и даже ногами не шевелила. Вода просто бурлила вокруг, а Карпинчо грёб всеми четырьмя лапами и почти не поднимал голову над водой: торчал только нос, глаза и уши. Они сделали пару кругов и вернулись.

– Ух ты! – только и сказала Линка восхищённо.

– Ну что, нравится? – спросил Карпинчо довольно. – Я самый лучший плывун на свете!

Линка засмеялась и не стала поправлять. В конце концов, Карпинчо даже по-испански умеет говорить, а она всё английский как следует не выучит.

Потом Линка валялась на берегу, сохла, а Карпинчо кувыркался в воде, но наконец тоже устал и вылез. Они грелись на солнышке, и Карпинчо рассказывал про свою жизнь в зоопарке. Историй у него было много, про зверей, с которыми он успел пожить в одном загоне, про посетителей, про сторожа по имени Маноло, который его любил и всегда приносил свежей травки.

– Пора мне идти, наверно, – вздохнула Линка. – Скоро мама придёт.

– Но ты вернёшься? – спросил Карпинчо озабоченно. – Знаешь… с тобой гораздо интереснее купаться, чем одному.

– Обязательно! – Линка вдруг сообразила. – Знаешь что?? А ты приходи ночевать под кровать! Мы сможем вечером перед сном рассказывать истории!

– А что, можно? – Карпинчо даже растерялся.

– Да, конечно! Только ты осторожно, сначала проверь, что взрослых нет.

Карпинчо вздрогнул немножко, поёжился.

– Хорошо. Только не сегодня, я ещё немножко боюсь. Завтра!

– Ура! – она чмокнула его в нос, подхватила майку и джинсы и побежала.

Высунула нос из-под кровати, прислушалась: никого нет. Очень хорошо, есть ещё время переодеться и даже съесть обед!

11

На следующий день, когда они шли в школу, мама вдруг сделала серьезное лицо и заговорила специальным голосом:

– Лина, ты ведь уже большая девочка?

– Д-д-да, – и в животе у Линки похолодело. Неужели узнала что-то?

Мама продолжила уже нормально:

– Ты знаешь, что у папы большой проект?

– Ещё бы я не знала, вы уже две недели только про это и говорите!

– Да? Ой, и правда, – признала мама. – Ну вот, значит, ты знаешь, что они не успевают. Им нужно, чтобы кто-то пел, а они не могут найти нормальную певицу.

– Это плохо, – рассудила Линка. – Певицы нынче на вес золота.

– Ох, где ж ты такого нахваталась, – удивилась мама. – В общем, я с ними буду работать!

– Как, – не поняла Линка, – ты будешь петь? – тут она от восторга остановилась на месте, потом запрыгала и бросилась маме на шею.

– Уронишь, ты что! – мама засмеялась, отцепила Лин-ку и аккуратно поставила на место. – Буду, и не только. Помогу им звук ставить, буду слушать, а то они уже все уши просадили.

Тут уже Линка засмеялась – это Вася так всегда говорил.

– Но главное не это, – продолжала мама.

– А что главное?

– Я же работаю! Значит, к ним в студию могу ездить только после шестого урока, а домой… ну, как папа, поздно. Но это дня два в неделю, ну, может, три.

Линка сначала огорчилась, а потом вдруг сообразила. Так, сейчас главное – не выдать себя.

– Ну что ж сделаешь, – затянула она скучным голосом. – Ты не переживай, я справлюсь, всё будет в порядке.

Мама посмотрела на неё краем глаза, хотела что-то сказать, но передумала.

Вечером, когда мама погасила свет, Линка лежала с открытыми глазами и вся извертелась. Наконец, она не выдержала и тихонько пошла за фонариком. Раз Карпинчо не приходит, надо идти самой.

Но как только она подошла к столу, раздалось знакомое тихое «фррррррррррррррр».

– Ой, это ты? – закричала Линка страшным шёпотом.

– Да, – отозвался Карпинчо. – Я ждал, пока все уйдут.

Он высунул нос из-под пледа, Линка почесала его за ухом, Карпинчо опять сказал: «фрррррррр», вылез наполовину и лёг, как сфинкс в Петербурге, вытянув лапы вперёд.

Линка быстро рассказала свои новости.

– Так что теперь я два или три дня в неделю смогу к тебе приходить! Надо только будет уроки делать заранее.

– Уроки – это, наверное, здорово, – сказал Карпинчо мечтательно. – Представляешь, я ни разу не делал уроков!

Линка фыркнула возмущённо.

– Это самое глупое, что есть в школе! Когда я буду большая, уроков наконец не будет. Но мне ещё восемь лет мучиться!

Карпинчо вздохнул:

– Ну, попробовать-то можно.

Линка решила перевести разговор, ну их, эти уроки.

– А на каком языке ты говорил в Буэнос-Айресе?

– Я не говорил, но вообще там все говорят по-испански.

– И ты всё понимал?

– Сначала не очень. Но мой сторож, Маноло, часто приходил вечером, доставал из-под пончо бутылочку, отпивал и разговаривал со мной. И я постепенно стал понимать. Мы, карпинчи, очень умные! Потом было очень интересно слушать посетителей, они-то думали, что я их не понимаю.

– И что же они говорили?

– Они меня очень хвалили! – гордо отвечал Карпинчо, и вдруг опечалился. – Не все, правда. Некоторые говорили: «Какая большая крыса!»

– Ну какая же ты крыса? Совершенно не похож! У тебя даже хвоста нет!

– Мы, карпинчо – грызуны, самые большие в мире! – ответил Карпинчо с гордостью. – Я слышал это несколько раз от экскурсовода!

– Крысы тоже, на самом деле, очень симпатичные, – решила подбодрить его Линка.

– Да, но всё равно обидно! – Карпинчо продолжал расстраиваться, пришлось его долго чесать за ухом.

Тут послышались шаги в коридоре, и Линка шмыгнула в кровать. Папа открыл дверь:

– Ты что, сама с собой разговаривала?

– Я стихотворение повторяла.

Папа сел на краешек кровати.

– Ну как, справишься одна?

– Справлюсь, – уверенно сказала Линка. – А можно мне будет послушать, как мама поёт?

– Попозже, когда будет отрепетировано! – папа поцеловал её в лоб. – А теперь скорее спать!

12

И началась новая жизнь.

Когда мама уезжала в студию, Линка возвращалась из школы, гулять во дворе не оставалась, хотя девчонки всё время уговаривали. Потом быстро обедала, даже не разогревала ничего, и залезала под кровать. Каждый раз она боялась: а вдруг дверь не откроется?

Карпинчо уже обычно ждал её, терпеливо сидел у входа. Линка приносила ему булки из школы, яблоки и даже один раз фруктовое мороженое. Потом они купались, играли в мяч – мяч был резиновый, и Карпинчо пытался его утопить, а мяч вырывался и вылетал в воздух. Ещё Линка принесла летающую тарелку, запускала её, а Карпинчо должен был поймать на лету. У него не всегда получалось, иногда его заносило на повороте, он падал с размаху, и они вместе смеялись.

В маленькой берёзовой рощице, за холмом, они искали грибы. Карпинчо их ел, прямо сырыми. Ему очень понравилось. Линка только искать грибы любила, а есть нет. Но ей очень нравилась рощица, она была похожа на любимый берёзовый лес у бабушки. Только грибы были все съедобные, и их было довольно много. У бабушки идёшь-идёшь, каждый кустик проверишь, а тут они часто попадались – белые, подберёзовики и подосиновики. Ну, не очень часто, так что искать было интересно.

Когда Карпинчо уставал, он ложился, и Линка чесала его за ухом, или, если после купания, расчёсывала своей щёткой для волос. Главное было потом не забыть вытащить из неё рыжую жёсткую шерсть, чтобы мама не удивлялась. Карпинчо довольно мурлыкал, и шерсть становилась дыбом, а через неё просвечивала розовая кожа. Хорошо, что комаров и слепней вокруг нет, а то бы они его закусали, думала Линка.

Карпинчо всё время расспрашивал Линку – а зачем она ходит в школу, что они там делают, во что играют. Игры, к сожалению, ему не все подходили, но прятки и салочки его заинтересовали. В салочки с ним было легко играть, если на земле, но иногда он кидался в ручей, и там уж его было не догнать.

Однажды Линка пришла позже обычного. Карпинчо бросился к ней, взволнованный, чуть не сбил с ног:

– Ты где была?

– Ох, извини, – сказала Линка виновато. – Я совсем забыла, у нас сегодня был кружок танцев.

– Танцев? А это что?

– Я тебе сейчас всё покажу! Садись вот тут и смотри, – и Линка стала показывать танец, который они разучивали сегодня. – Ставишь ноги в третью позицию, потом шагаешь так, так, потом так… а руками делаешь вот так. Это повторяется много раз.

Карпинчо смотрел как заворожённый, как она напевает и танцует. Наклонял голову то направо, то налево, а потом попросил смущённо:

– А ты меня научишь?

– Конечно! – Линка захлопала в ладоши. – Только это танец для одних девочек, я тебя лучше научу вальс танцевать. Давай, иди сюда скорее!

Стоять на задних лапах Карпинчо научился быстро, хотя сначала всё время падал, то вперёд, то на бок. Но дальше пошло хуже, и в конце концов они решили эти уроки отложить.

13

Про свою жизнь Карпинчо тоже рассказывал. Оказалось, не всё было так уж хорошо в зоопарке. Сначала он жил в большом вольере, рядом с центральной дорожкой, и у него всегда было много посетителей. И соседи были, ламы и тапиры, с ними можно было разговаривать через сетку, особенно по ночам, когда никого вокруг не было. И сторож Маноло его любил, чесал за ухом и разговаривал. Ещё там был бассейн, и в нем можно было замечательно плавать.

А потом в зоопарке затеяли ремонт. Притащили бочки с резким противным запахом, инструменты, и Карпинчо переселили в другой вольер. Он был тесный, и купаться там можно было только в маленьком корытце. Вольер был далеко от главной дороги, и почти никто не приходил, не кричал ему: «Карпинчо!» А самое главное – Маноло уволили. Карпинчо слышал, как директор зоопарка говорил толстому мужчине в чёрном костюме, который приехал и ходил, всё осматривал: «Он пьяница!» А то, что Маноло любил зверей, ухаживал за ними и разговаривал, как будто и неважно было. Маноло зашёл к Карпинчо в последний день, гладил его и рассказывал, как он поедет, наверное, к себе в деревню, в Анды, и будет там играть с внуками. Карпинчо лизнул его в нос на прощание, и потом долго грустил.

А ещё он рассказал, попросил только Линку не смеяться над ним, что он помнит, как был совсем маленький.

Он бродил вместе с мамой и с несколькими братьями и сестрами по огромной равнине. Там была высокая-высокая трава, текла широкая синяя река, а в небе плыли белые облака. И можно было бегать далеко-далеко, а потом плюхаться в речку и долго там купаться.

– И там было много карпинчо, я даже не помню сколько. Мы все гуляли вдоль реки, и это было самое лучшее время. Я помню, там были такие невысокие холмы. К нам прилетали красные и белые птицы и садились на спину, и так и ездили. И дул свежий ветер, тёплый, – Карпинчо вздохнул мечтательно. – Если бы туда вернуться…

Линка слушала, замерев, а потом спросила тихонько:

– А что же было потом?

– Потом я не помню, как я оказался в зоопарке. Наверное, меня украли во сне.

– А как ты попал сюда? – спросила Линка.

– Однажды, – начал Карпинчо, – ко мне пришёл, как обычно, новый сторож и принёс еды. А когда он уходил, он забыл запереть дверь. Я дождался ночи, – он шумно вздохнул и переступил с лапы на лапу. – А когда все разошлись, совсем стемнело и звери уснули, я подошёл к двери, носом подвинул засов, и она открылась.

Я ещё никогда не выходил из своего загона, поэтому мне было очень страшно. Когда надо было идти мимо клетки с ягуарами, я пробежал по дальней стороне, как можно быстрее. Ты знаешь, что ягуары – наши главные враги?

– Нет, я не знала, – призналась Линка.

– Ну вот, а я думал, люди всё знают.

– Я ещё маленькая, – объяснила Линка. – А про окружающий мир я совсем плохо знаю. У меня тройка…

– Это что значит? – заинтересовался Карпинчо.

– Это не очень хорошая отметка. Мама говорит, стыдно. А мне просто было не очень интересно.

Карпинчо разволновался, вскочил, потоптался и снова сел.

– Как же это может быть неинтересно! Вот я прожил всю жизнь в клетке и ничего не видел. А ты можешь везде ходить, смотреть на мир. Я так хочу увидеть мир!

Линке стало ужасно стыдно. Она обняла Карпинчо за шею и зарылась в шерсть носом, чтобы он не увидел её лица. Но Карпинчо уже успокоился. Он вообще быстро успокаивался, Линка ему даже завидовала.

– Фрррррррррррр! – сказал он опять. – Пойдём вдоль ручья, посмотрим, куда он ведёт? Или давай я доскажу, немного осталось?

– Да, доскажи!

14

– Я довольно скоро добрёл до ограды. Она была очень высокая, а наверху были острые пики. Мне никак было не перебраться. У меня ведь даже рук нет, – он вздохнул.

– Тогда я пошёл вдоль ограды – ведь где-то должна в ней быть дверь? Наконец я дошёл до ворот, но они были заперты, и к тому же там был яркий свет.

Я обошёл это место стороной и снова побрёл вдоль забора. Я уже немного устал, ведь мне никогда не удавалось у себя в загоне как следует побегать. К тому же мы, карпинчи, на земле не очень-то ловкие.

И вдруг я услышал впереди шум, а когда пробрался через кусты, увидел ручей. Он уходил в трубу под забором!

Недолго думая, я нырнул в ручей и поплыл. Когда я подплыл к трубе, я увидел, что она довольно широкая, и в ней можно поднять голову и дышать. Так что я даже и не раздумывал и поплыл вперёд.

Труба всё тянулась и тянулась. Я немножко испугался и хотел повернуть назад, но течение стало быстрее, и я не мог выгрести. Меня несло всё вперёд и вперёд! Мы хорошо видим в темноте, но скоро стало так темно, что я уже ничего не видел.

Линка давно уже сидела замерев от страха, хотя и понимала, что вот он, Карпинчо, живой и невредимый, перед ней – значит, ничего плохого не случилось.

– И вот, – продолжал Карпинчо, – впереди показался свет. Я поднял нос повыше и стал вглядываться, но ничего, кроме света, не видел. Течение замедлилось, ручей стал шире – и вдруг я полетел вниз с высоты!

– Ой! – вскрикнула Линка.

– Не пугайся, – успокоил её Карпинчо. – Я шлёпнулся прямо в озеро, вот из этой дыры – и он мотнул мордой вверх, откуда тёк ручей. – Почти и не ушибся.

– Я выбрался на берег и понял, что я ужасно голодный. Я пощипал травы, она была удивительно вкусная, не то что в зоопарке. А когда наелся, пошёл к ближайшим кустам, залез поглубже, чтобы меня не нашла погоня, и уснул.

– А потом что? – спросила Линка, почему-то шепотом.

– А потом я проснулся, светило солнышко, и я вспомнил, что я убежал. Я тебе ещё расскажу, пойдём сейчас гулять!

Карпинчо сначала шёл рядом и всё время отвлекался, бегал за бабочками и стрекозами. Они его подпускали поближе, а в последний момент взлетали из-под носа. Наконец, он устал идти пешком, поэтому спустился на берег и плюхнулся в воду, подняв целый фонтан. Дальше он плыл рядом, иногда нырял, смотрел, что там интересного на дне. Уши он при этом очень ловко прижимал.

– Чтобы вода не попадала. Вытряхивай её потом, – проворчал он, когда Линка поинтересовалась.

Плавал он замечательно, а под водой сидел так долго, что Линка даже забеспокоилась.

– А ты не утонешь?

– Как это так? – развеселился Карпинчо. – Разве карпинчи тонут? Мне под водой-то удержаться нелегко. Наверное, это потому, что я толстый и круглый! – и он похлопал себя по розовому пузу. – Там очень много интересного, всякие корешки, водоросли…

– А рыбы есть?

– Да, маленькие. Но я рыб не ем, я на них не обращаю внимания.

– А в море есть ракушки и кораллы, – вспомнила Линка.

– Я никогда не видел моря, – сказал Карпинчо. – Очень бы хотелось краем глаза хотя бы посмотреть, как это так может быть – один берег есть, а другого нету.

– Я тоже не видела, – призналась Линка и вздохнула. Это у неё была вторая мечта, после своего дома. Даже, может быть, первая. Она точно знала, что вот увидит море – и всё сразу станет хорошо! Просто как-то не получалось у родителей выбраться…

– Послушай! – вдруг загорелся Карпинчо. Он вылез даже на берег, смешно отряхнулся и побежал рядом. – А вдруг эта река впадает в море?

Линка тем временем уже немножко беспокоилась. Скалы были совсем недалеко, а прохода никакого в них не виделось. Она оглянулась – прошли уже больше полдороги, водопада было не слышно, только поблескивала вода там, где он должен был быть.

– Давай дойдём до этих скал, – предложила Линка, – а там видно будет, что дальше.

Вдруг Карпинчо заволновался, раздул ноздри и завертел головой.

– Ты что? – спросила Линка.

– Я помню этот запах! – воскликнул Карпинчо. – Так пахли деревья там, где мы гуляли, когда я маленький был. Бежим скорее туда!

Они пошли побыстрее, и очень скоро дошли до небольшой рощицы из странных деревьев: кора с них облезала и висела лохмотьями, а под корой была новая, розоватая, как кожица.

– Что это за дерево такое? – удивилась Линка. – Оно хоть не ядовитое?

– Это, – сказал Карпинчо, – эвкалипты! – и подбежал поближе, уткнулся в кору и даже закрыл глаза.

Линка старательно втянула носом воздух. Пахло немножко аптекой.

Карпинчо долго стоял молча, потом открыл глаза и повернулся к Линке.

– У нас в Буэнос-Айресе, в зоопарке, тоже росли такие. Они были далеко, почти не видно. Когда ветер доносил запах, мне всегда было грустно.

– И сейчас тоже грустно? – огорчилась Линка.

– Нет, – сказал Карпинчо, – сейчас всё по-другому. Пойдём!

И они тронулись дальше. Рощица вскоре кончилась, и ручей упёрся в стену.

15

Конечно, он не просто упирался в стену. Скала поднималась на высоту трехэтажного дома, и в ней была узкая расщелина, сверху донизу. Туда ручей и устремлялся.

Карпинчо подплыл к расщелине и засунул нос. Долго смотрел, прислушивался, шевеля ушами, потом вылез и доложил:

– Плохо. Я туда не пролезу, там почти ничего не видно, и странный шум, как будто ещё один водопад.

Линка огорчённо вздохнула: значит, придётся возвращаться. Она посмотрела направо, налево – скалы тянулись в обе стороны и смыкались сзади, откуда они пришли.

– Знаешь, – сказала она задумчиво, – мне кажется, отсюда нельзя выбраться.

Карпинчо выглядел растерянным. Он вылез из ручья и сел рядом, но ничего не сказал.

– Надо хоть попробовать, – наконец предложил он. – Пойдём вдоль стены?

Линка задумалась, в какую сторону идти. Скалы и там, и там выглядели неприступными.

– Может, мы разделимся, ты пойдёшь направо, а я налево?

Карпинчо помотал головой.

– Давай лучше вместе. Ты повыше, может, увидишь что-то наверху. А я буду смотреть внизу и принюхиваться.

– Давай, – согласилась Линка и повеселела: ей очень не хотелось расставаться с Карпинчо, а так они смогут идти и болтать. – Пойдём тогда направо?

И в этот момент вдруг зазвонил телефон.

Линка полезла в карман, телефон не хотел вылезать и всё звенел. Наконец она вытащила его – это звонила мама.

– Линка, как ты там? У тебя всё нормально? – голос звучал как будто издалека.

– Да, мамочка, всё хорошо, у меня всё в порядке, – затараторила Линка.

– Чем занимаешься?

– Вот книжку читаю.

– Что-то тебя плохо слышно, – сказала мама обеспокоенно. – Ты дома?

Линка испугалась. А вдруг мама попросит что-нибудь посмотреть или сделать?

– Да, конечно, – всё-таки ответила она, потому что ничего не успела придумать.

– Ну хорошо. Обед на плите, не хватай куски, поешь как следует. Мы будем часов в семь, я ещё позвоню. Целую!

Да, целую! – отозвалась Линка с облегчением, подождала, пока экран погаснет, сунула телефон в карман и перевела дух. Тут она повернула голову – куда девался Карпинчо?

Карпинчо сидел чуть вдалеке и дрожал, а шерсть на загривке у него вздыбилась. И смотрел он на Линку со страхом.

– Ты чего испугался?

Карпинчо судорожно вздохнул.

– Я боялся, что ты скажешь про меня!

– Я не собиралась, ты что! А почему ты испугался так?

– Ты не понимаешь! – Карпинчо и правда был в отчаянии. – Я боюсь взрослых! Они меня поймают и отдадут в цирк!

– В цирк? Почему?

– Потому что я говорящий карпинчо! И меня будут держать в тесной клетке, в темноте, и выгонять на манеж. Мне рассказывал про цирк старый слон, они даже его там заставляли ходить на задних ногах. И я никогда не увижу ни речки, ни моря! – Карпинчо всё продолжал дрожать.

– Нет!! – Линка подбежала, села рядом и обняла Карпинчо за шею. – Ты что! Я тебя никогда не выдам! И потом, мои родители не такие, честное слово, ты зря боишься.

– Они же взрослые, никогда не знаешь, что им придёт в голову, – возразил Карпинчо. Он немножко успокоился, даже шерсть улеглась. – Они скажут – а где его держать, с ним столько хлопот…

Линка подумала, а ведь он прав. Если даже собаку нельзя завести, то Карпинчо-то тем более. Но всё-таки принялась успокаивать зверя:

– А зачем тебя где-то держать? Тебе же и здесь хорошо!

– Пока да, – отвечал Карпинчо задумчиво. – Тут не особо развлечёшься, но хоть трава есть и ручей. Пойдём искать проход?

Они отправились вдоль стены, и Линка наконец вспомнила про свой вопрос.

– А скажи пожалуйста, когда солнце зайдёт?

Карпинчо вздрогнул. Потом придвинулся поближе, оглянулся по сторонам и прошептал Линке на ухо:

– Понимаешь, оно никогда не заходит.

Тут уже Линка испугалась. Как же это так может быть?

– Совсем никогда?

– Да, – подтвердил Карпинчо, – оно спускается чуть ниже, вон туда, а потом снова начинает подниматься. Первое время я не мог уснуть, потом стал прятаться в самые густые кусты. А потом я нашёл эту пещеру, откуда можно к тебе пробраться, и спал там, когда у вас была ночь.

Тут Линка вспомнила: на окружающем мире им рассказывали, что где-то солнце никогда не заходит. И ещё ведь что-то рассказывали! Наконец, она вспомнила.

– Я знаю, – сказала она. – Такая штука бывает, на севере, называется полярный день.

– На севере? – переспросил Карпинчо. – На севере же только джунгли и течёт река Амазонка. Мне рассказывал один попугай, он залетал ко мне в вольер. И там очень жарко.

– Нет, на севере как раз холодно. Там вечно лежит снег, – возразила Линка.

– Что это такое – снег?

– Когда становится холодно, то вода замерзает и становится твердой и белой. Снег падает с неба, как дождь, только он похож на белых мух. И он всё покрывает толстым слоем.

Карпинчо слушал недоверчиво.

– А что становится с рекой? Ты говоришь, вода замерзает?

– Да, и на реке сверху лежит лёд. И её можно переходить пешком.

– А купаться?

– А купаться нельзя. Очень холодно.

Карпинчо сердито помотал головой.

– Мне такое не нравится. Я холода не люблю. У меня, видишь, шерсть не очень-то густая. Вот у нас были в зоопарке ламы, у них замечательная шерсть, мягкая и снизу пух. Им не страшно. А я мёрзну.

– Ну, – сказала Линка неуверенно, – тут, наверно, всегда тепло. Видишь, трава какая.

Они брели вдоль стены, всё такой же сплошной и неприступной. Карпинчо продолжал расспрашивать про снег и лёд: почему с неба падает снег, а вода превращается в лёд? И почему речка замерзает сверху, а не снизу? Линка не могла ответить, а про себя думала – ну, почему она не читала внимательно учебник? Могла бы догадаться, как это всё важно.

– Я обязательно всё прочитаю и расскажу! – наконец пообещала она.

Карпинчо шёл рядом, немножко неуклюжей походкой, потому что задние лапы у него были длиннее передних. «Зато как он плавает, – думала Линка, – гораздо лучше меня!» Они почти дошли – впереди показалась знакомая берёзовая роща. Линке что-то показалось странным, она всмотрелась, и сердце у неё упало.

На берёзках кое-где уже были жёлтые листья.

Линка очень постаралась не выдавать себя. Но это не помогло. Карпинчо поднял голову и радостно воскликнул:

– Ой, как красиво! Смотри, листья жёлтые!

– Это плохо, – не удержалась Линка. – Это значит, осень.

Карпинчо не понял, из-за чего тут расстраиваться:

– Осень – это неплохо, не так жарко. Зимой тоже хорошо, дожди льют тёплые.

– Да нет, это у вас, может, такая зима, – сказала Лин-ка неохотно. – А у нас зимой снег.

Карпинчо задумался, потом тряхнул головой и сказал рассудительно:

– Ты пока не горюй! Мы чего-нибудь придумаем. А мне бы, на самом деле, очень хотелось посмотреть на этот самый снег. Может, он мне понравится.

– Хорошо, – согласилась Линка, и немедленно стала думать, где бы ей добыть снега.

Тем временем они прошли уже половину круга и снова вернулись ко входу в Линкину пещеру. Результаты были неутешительными: скалы стояли сплошной стеной, вертикально, и даже иногда нависали внутрь. Залезть было совершенно невозможно. Может быть, человек и смог бы, какой-нибудь скалолаз. Вбил бы крючья, привязал верёвок, как в кино про альпинистов. Но Карпинчо-то точно бы не влез, он и по земле ходил не очень ловко. Линка искоса посмотрела на зверя и вздохнула. Потом взглянула на часы и ойкнула.

– Пора мне домой, а то скоро мама приедет!

Карпинчо взгрустнул, но потом тряхнул головой и сказал преувеличенно бодро:

– Давай, иди. А я пойду пощиплю травки. Ты когда теперь придёшь? – тут он уже не смог притворяться, смотрел на Линку с беспокойством и часто моргал длинными ресницами.

– Я постараюсь завтра – ответила Линка.

16

Назавтра придти не удалось – мама пошла домой вместе с Линкой.

– Сегодня у нас перерыв, – объяснила она. – Займусь делами, а ты пойди погуляй.

– Мне надо почитать окрмир, – сообщила Линка, – скоро контрольная.

– Ну хорошо, – мама удивилась, но возражать не стала.

Линка прочитала всё, что было в учебнике, но ничего не нашла. Пришлось залезть в шкаф, найти Настин учебник по географии, и там-то Линка и нашла то, что хотела.

Получалось что-то странное. Там, где солнце никогда не заходило, было, во-первых, холодно. Во-вторых, никаких деревьев там не росло, а рос олений мох ягель. Нет, подумала Линка, у Карпинчо в долине нормальная трава. И тепло, как летом. Может быть, это вообще ненастоящее место?

Ох, как же надо было поговорить с Карпинчо! Но мама никуда не уходила. Линка вся извелась, к тому же думала, как Карпинчо сидит и ждёт её уже который час. И маме нельзя было показывать, что она волнуется. Так что Лин-ка спряталась у себя в комнате, делала уроки, читала Настин учебник и всё ждала – может, Карпинчо сам придёт.

Только совсем вечером, когда она погасила свет в комнате и легла в кровать, снизу раздалось знакомое «фррррррррррррр».

– Ой, наконец! – зашептала Линка. Но она уже успела подумать, что не стоит пугать Карпинчо. Сначала надо самой разобраться.

– Ты сегодня не пришла, – с упрёком сказал зверь.

– Мама дома, я не могла выбраться. Завтра смогу, обязательно-обязательно!

– Ну хорошо. А у нас сегодня тучи, – сообщил Карпинчо. – И что-то холодно стало.

Тут Линка вспомнила про снег.

– Подожди меня здесь, я сейчас приду! – и она отправилась на кухню.

– Что ты вдруг встала, Лина? – окликнула мама из гостиной.

– Я хочу немножко молока!

– Хорошо. Не пей прямо из пакета, прокиснет!

Линка открыла морозилку. Ага, вот то, что ей нужно! Она наковыряла несколько кусков льда из формочек, сунула их в карман и побежала к себе.

– Смотри, Карпинчо! – зашептала она, усевшись на пол. – Это лёд!

Карпинчо потрогал лед лапой и отдёрнул.

– Он холодный, ты что! Мне совсем не нравится.

– Ну вот, – огорчилась Линка. – А зимой вся вода замерзает и становится такой.

– Как же её пить? – встревожился Карпинчо. – А купаться во льду ведь тоже нельзя?

– Нельзя, да.

– А скоро будет зима?

– Сначала листья все опадут, а потом будут сначала холодные дожди, а потом снег, и вода замёрзнет. Месяца через полтора.

Карпинчо шумно вздохнул и заворочался. Потом спросил, тоже шёпотом:

– А как же быть?

– Мы найдём выход оттуда! – пообещала Линка. – А может, тебе вернуться в твой зоопарк?

– Нет! – почти закричал Карпинчо, и испуганно зажал пасть лапой. – Мне туда нельзя. Я ведь убежал, они меня накажут. И больше никогда не выпустят.

Линка представила, как Карпинчо запирают в клетку, и замотала головой.

– Нет, конечно! Будем искать другой выход.

Карпинчо немножко успокоился.

– Пора спать, я пойду к себе. Приходи завтра обязательно!

17

Линка и Карпинчо брели вдоль скалы. Было прохладно, и купаться совсем не хотелось. И скалы были не розовые, как обычно, а какие-то серые. Сегодня они шли по другой стороне долины. Выхода в скале нигде не было, и настроение у путешественников было так себе.

– Слушай, – сказала наконец Линка, – мне кажется, что это место ненастоящее.

– Это как?

– Ну вот, тут солнце не заходит, как за полярным кругом. А тепло, как в Москве. И это не самое главное! Ты сюда добрался из Буэнос-Айреса за полчаса, правильно? А я из Москвы долезаю за две минуты. А так не бывает. Знаешь, как это на самом деле далеко!

Карпинчо помотал квадратной головой.

– Ну и что? Почему ненастоящее-то?

– Да видишь сам, – продолжала Линка. – Солнце тут не заходит. Бабочки и стрекозы есть, а мух и комаров нет. А посмотри на небо! Всё время солнышко светит, и ни одного дождя.

– Тучи вчера были. А зачем тебе дождь?

– Вот в том-то и дело! – воскликнула Линка. – Дождя нет, потому что мне не надо, а трава зелёная! И грибы растут, а поганок нет. И главное – никого, кроме нас!

– И что? – спросил Карпинчо, сбитый с толку.

– Наверное, – сказала Линка задумчиво, – я её сама придумала. Ну, знаешь, мечтала, мечтала, и вот… на-мечтала.

– Ой, – сказал Карпинчо тихонько. – А я тогда тоже ненастоящий?

Линка как будто споткнулась, повернулась к Карпинчо. Он испуганно смотрел на неё и готов был заплакать.

– Ох, – только и сказала Линка. Встала на колени, обняла Карпинчо крепко-крепко. – Ты что, с ума сошёл? Ты настоящий!

– А вдруг нет? Откуда ты знаешь? – Карпинчо испугался не на шутку.

– Давай рассуждать логически! – Линка вспомнила любимое папино выражение. – Ты ведь выбирался ко мне в комнату? Радио слушал, печенье таскал?

– Да.

– Карат тебя учуял, даже рычал! Он же тебя не мог придумать?

– Да, конечно! Ох, как же я напугался! – воскликнул Карпинчо. – А почему я сюда попал?

– А это совсем просто! Ты же убежал, хотел куда-нибудь, где тебя никто не поймает. И чтобы была трава, и река. Вот и попал сюда.

Карпинчо некоторое время шёл, размышляя, наконец поднял голову:

– Как всё-таки хорошо, что я попал именно к тебе в ненастоящее место!

Они брели, размышляя, как же быть дальше. Наконец, Карпинчо спросил:

– Ну хорошо, а почему вдруг осень наступает?

– Наверно, – сказала Линка, – тебе всё-таки очень хочется к своим. И тебе от этого грустно.

Карпинчо кивнул, виновато кося глазом.

– И я скоро уже не смогу сюда приходить. Вот всё и стало понемногу грустнеть. И осень наступила. Надо нам искать, где выход. – Тут Линка опять постаралась подумать логически. – А раз это такое специальное место, куда можно быстро добраться, то значит, отсюда можно быстро выбраться!

– А как, мы ведь всё обошли кругом?

Линка задумалась, снова осмотрела долинку. Отовсюду есть выход, она точно знала. Папа так всегда говорит: «Надо подумать систематически».

– Я знаю! – вдруг воскликнула Линка. – Я читала, что у всякой речки есть притоки.

– Я не знал, – сказал Карпинчо. – Ну и что?

– Если у твоего ручья есть притоки, – объяснила Лин-ка, – то они текут из других пещер. Надо туда пойти! Но сперва как-то попробовать залезть туда. Надо только подумать, как.

Наконец, они дошли до водопада, честно разделили булку, Линке кусочек поменьше, и сели на берегу озера, отдохнуть немного. Линка рассматривала дырку, из которой вниз лился ручей. Не так уж и высоко она была. «А если подставить снизу лестницу? – подумала Лин-ка. – Нет, там же озеро, и глубоко». Она внимательно посмотрела на дырку ещё раз и вдруг просто подскочила от радости.

Справа от отверстия по стене тянулся неширокий карниз, понемногу спускаясь вниз. Заканчивался он уже над сухим местом, и совсем невысоко, почти можно рукой дотянуться.

– Карпинчо, – спросила Линка шёпотом, – а ты умеешь лазать по лестницам?

Карпинчо выглядел озадаченным. Он чихнул, помотал головой, а потом спросил смущённо:

– А что такое лестница?

Линка расхохоталась. Потом вдруг увидела, что Карпинчо надулся и смотрит в сторону, и испугалась.

– Карпинчо, миленький, не обижайся! Я над собой смеюсь!

Карпинчо посмотрел на неё недоверчиво:

– Правда над собой?

– Правда! Я просто не сообразила, что откуда тебе про них знать. Это… – тут Линка задумалась и поняла, что объяснить очень трудно.

Карпинчо терпеливо ждал, глядя во все глаза.

– Смотри, – наконец начала Линка. – Представь себе, что тебе нужно залезть вон туда, – и она показала рукой на карниз.

– Я не смогу, очень круто, – ответил Карпинчо.

– Вот! Тут и нужна лестница. Представь себе две высокие палки, а между ними прибиты ступеньки, – Линка показала руками, как это всё будет. – Палки прислоняешь там, наверху, а потом по ступенькам залезаешь!

Карпинчо выглядел совсем озадаченным. Он почесал ухо задней лапой, подумал ещё и наконец ответил:

– Наверное, можно попробовать. А зачем мне туда?

Линка поколебалась. Она была не уверена, что получится, но надо было обдумать эту возможность, а думать лучше вдвоём.

– Если ты дойдёшь по карнизу до входа в скалу, то потом можно будет по ручью подняться вверх. В конце там будет выход в зоопарк. Но вдруг у ручья есть притоки? Тогда можно пойти по ним, и вылезти в другом месте!

Карпинчо сел очень прямо и даже глаза закрыл и стал думать. Думал он довольно долго, потом наконец открыл глаза и сказал:

– Здесь скоро будет зима. А в зоопарк я не пойду ни за что. Значит, давай попробуем!

18

Сказать было легче, чем сделать. Нужно было дождаться правильного дня, чтобы никого не было дома. Лестница-стремянка стояла в чулане, но она была ужасно тяжёлая – непонятно, дотащишь её или нет. А уж что будет дальше, когда они залезут в ручей, Линка старалась даже не думать заранее.

Прошла почти неделя. У папы на работе был перерыв, они готовили всё к последней записи, и мама приходила домой пораньше. Карпинчо ждал Линку после уроков под кроватью, и каждый раз спрашивал: «Ну что, сегодня получится?» Линка мотала головой – нет. Карпинчо вздыхал, грустнел, но потом снова веселел и рассказывал что-нибудь.

А в долине совсем наступала осень, теперь уже не было сомнения. Берёзки стояли совсем жёлтые и наполовину осыпались. Трава подсохла, жаловался Карпинчо. Хорошо, что её было пока много, но ему приходилось пастись очень долго, и пережевывать твёрдые стебли.

– Ты не расстраивайся, – сказал Карпинчо. – Ты ведь знаешь, что нам, грызунам, надо грызть что-нибудь твёрдое?

– Да, я знаю, только не знаю, зачем, – призналась Линка.

– Чтобы зубы стачивать. А то они всё время растут, и если их не точить – рот не будет закрываться!

– Ой! – Линка засмеялась. – Может, тебе надо дать какую-нибудь деревяшку?

– Нет, мне травы хватит.

Тут Линка задумалась:

– А если зуб заболит, значит, его не надо лечить, он сам сточится?

Карпинчо тоже подумал немножко.

– Да, наверное! Только у меня никогда не болел зуб. А как это?

Линка только вздохнула. Она один раз была у зубного врача, это было самое страшное в жизни! Ну как это объяснишь тому, кто не знает?

В воскресенье они с мамой пекли пирожки – песочные с творогом и из настоящего теста с вишнями. Линка не знала раньше, что такое песочные пирожки, но оказалось, они не из песка, а очень даже вкусные. Наконец, они поставили пирожки в духовку, сняли фартуки, помыли руки, стол отмыли от муки, и мама спросила:

– Ну что, сможешь завтра побыть одна?

– А ты записываешь песню? – обрадовалась Линка.

– Да, попробуем.

– И ты будешь знаменитой певицей! – запрыгала Лин-ка от радости. – Я буду хвастаться в школе!

– Хвастушка! Погоди, ещё, может, ничего не получится.

– Обязательно получится! Ты очень хорошо поёшь, – сказала Линка убеждённо.

– Это же разные вещи, что я дома тебе пою и что в студии, – возразила мама. – Принесу потом запись, послушаем вместе!

Тут Линка подумала: «Завтра полезем в водопад», и в животе что-то сжалось, но не от страха, а так.

19

– Карпинчо! – позвала Линка в темноту.

Подождаланемножко, ивотраздалось «фрррррррррр!» и цоканье когтей по паркету. Карпинчо высунул нос из-под пледа.

– Сегодня опять не получится?

– А вот получится! – засмеялась Линка, но сразу погрустнела. – Надо только лестницу дотащить, я не знаю как.

Карпинчо вздохнул, наморщил нос:

– А давай я тебе помогу? Я же сильный!

– Ой, давай! – Линка вскочила. – Пойдём в чулан, достанем её!

– А точно никто не придёт? – забеспокоился Карпинчо.

– Никто. Мама будет только в девять часов, у нас весь день впереди.

Карпинчо осторожно вылез из-под кровати и распрямился с удовольствием.

– Тут я был, у тебя, даже днём, когда тебя не было.

– А дальше ходил?

– Нет, ты знаешь, я не решался, – признался Карпинчо. – Чулан – это далеко?

– Нет, – успокоила его Линка, – прямо за дверью, в коридоре.

Она открыла дверь и пошла вперед. Карпинчо осторожно крался сзади, но как-то неуверенно.

– Плохо у вас по полу ходить! – пожаловался он. – У меня когти скользят!

– Миленький, ну потерпи, – попросила Линка, – мы уже дошли!

Стремянка стояла в чулане и в дверь пролезать никак не хотела. Наконец Линка потянула её снизу, и она со страшным грохотом упала на пол, выскользнув снизу из двери. Что-то посыпалось с полок. Карпинчо отскочил в сторону, шерсть на загривке у него встала дыбом.

– Ой-ой-ой, – сказала Линка растерянно. – И оттуда на верблюда вся посыпалась посуда.

Но ничего, кажется, не разбилось – попадали инструменты и железные банки. Линка поставила всё наверх, на полки, куда попало – откуда что падало, она не запомнила. А стремянку вытащила в коридор.

Карпинчо смотрел с недоверием и стоял на всякий случай в сторонке.

– Ну вот, – сказала довольная Линка. – Теперь надо её отнести! Только я не могу её поднять.

– Я придумал, – сказал Карпинчо, до этого он всё время молчал. – Давай я просуну голову вот сюда и пойду вперед, а ты неси сзади!

Скоро процессия двинулась. Впереди шёл Карпинчо, голова торчала между первой и второй ступенькой, а сзади Линка держала ножки стремянки, как будто везла тачку. Было совсем не тяжело.

Самым сложным был кусочек норы, где потолок опускался низко. И так-то приходилось пролезать его на четвереньках, а с лестницей было совсем трудно – пару раз она застревала в поворотах, Линка толкала её сзади и чуть не плакала от досады. Карпинчо пыхтел и сопел, но упрямо тащил стремянку вперёд.

Наконец, стало попросторнее, Линка сумела встать и снова подхватила стремянку двумя руками. Дошли до водопада и рухнули на травку.

– Уфффффффффф, – сказал довольный Карпинчо. – Мы с тобой молодцы! А как по ней лазать?

– Дай отдышаться, – попросила Линка. – И погоди минутку… Если мы пойдём по ручью, я промочу кроссовки.

Она вытащила специальные резиновые туфли, в которых можно ходить по дну, и села переобуваться.

Карпинчо тем временем задумчиво рассматривал стремянку:

– Никак не могу понять, как оно работает!

– Эх ты, Карпинчо, – не удержалась Линка. – Её же надо поставить!

Они раскрыли стремянку, и Линка, хоть не с первого раза, поставила её на ноги. От верхней ступеньки до карниза было всё-таки слишком далеко.

– Я не допрыгну, – сказала Линка растерянно.

– Я уж тем более, – пробурчал Карпинчо, походил вокруг и вдруг просиял:

– Так надо её повернуть боком!

– И правда! – Линка потихоньку стала передвигать ножки, и наконец стремянка встала боком вплотную к скале. Верхняя ступенька была точно на уровне карниза.

– Ну вот, готово, – сказала Линка, и тут наконец ей стало страшно.

20

«Что там будет? – подумала она. – Будет ли другой выход? А если мы заблудимся, и вылезем в зоопарке? Как я вернусь домой из Буэнос-Айреса? Я же даже не умею говорить по-испански! А мама так ничего и не узнает…»

Ей стало ужасно жалко себя и маму. А потом она посмотрела на Карпинчо, он сидел рядом, смотрел, наклонив голову набок, и хлопал мохнатыми ресницами, а потом вдруг сказал тихонько:

– Я боюсь…

«Он же ещё маленький!» – вдруг поняла Линка. Она откашлялась и сказала спокойно, как мама на уроке:

– Чего ты боишься? Мы всё правильно придумали, и бояться совершенно нечего. Я пойду с тобой на всякий случай. И мы обязательно что-нибудь найдём.

– Ну… ну ладно! – Карпинчо повеселел.

– Погоди ещё, я возьму фонарик и припасов, – сказала Линка. Посмотрела на часики. – В три выходим, сейчас без десяти. Готовься. Поешь пока травы! – и убежала домой.

Фонарик и припасы – это было не главное. Линка вырвала из блокнота листок бумаги, взяла красный фломастер, подумала и написала:

«Мамочка, не волнуйся. Мы с карпинчо это капибара в Буэносайресе. Я к ужину буду. Позвони мне если что».

Отнесла записку на кухню, положила на стол, придавила кружкой. Вот, вроде всё в порядке. Достала пару яблок, вчерашних пирожков, сложила в рюкзак. Да, фонарик. Теперь пора.

Под водопадом всё было не так, как надо.

Лестница лежала на боку, а Карпинчо сидел рядом и сердито сопел. Увидев Линку, он бросился к ней с воплем:

– Я не виноват! Я попробовал залезть, а она сама упала!

– Ты ушибся??

– Ну нет, я только на вторую ступеньку забрался. Очень трудно, – пожаловался Карпинчо.

– Бедный ты мой! – Линка погладила зверя, тот зафырчал. – Ну давай опять её ставить.

В этот раз ставить стремянку было легче. Карпинчо подкатил ещё пару больших камней, и они подпёрли ножки.

– Давай я подержу лестницу, а ты залезай, – предложила Линка.

Карпинчо осторожно поставил переднюю лапу на ступеньку, поерзал, примеряясь. Потом вторую, ступенькой повыше. Линка крепко держала лестницу посередине, и чувствовала, как она подрагивает. «Выдержит?» – подумала она. Наверное, да. Папа же на неё залезает, а он тяжелее.

Карпинчо осторожно переставлял лапы и лез всё выше. Лестница под ним дрожала.

– Получается! – шепотом сказал он. Ещё ступенька, ещё, и наконец он вытянул переднюю лапу и ступил на карниз. Вторую, потом заднюю.

– Слушай, тут широко! Залезай тоже!

– Ты сначала дойди до ручья!

Карпинчо двинулся, осторожно, прижимаясь толстым боком к скале.

– Ну вот! – крикнул он сверху. – Я тут. Ой, тут мелко стало! Иди скорее!

21

Они стояли на краю карниза. Внизу ручей переливался через скалу и падал с обрыва. Вправо уходила пещера, и там карниз постепенно спускался вниз и пропадал. Дальше надо было идти по ручью. Правда, он совсем обмелел, воды было по щиколотку.

Линка посветила фонариком в глубину. Потолок был довольно высоко, и вообще пещера выглядела совсем не страшно.

– Пойдём? – вздохнула она.

– Сейчас, подожди!

Карпинчо стоял на краю карниза и смотрел на долину, не двигаясь. Потом сказал тихонько, не поворачивая головы:

– Может, это и ненастоящее место. Но мне здесь было очень хорошо. Я не знаю, вернусь ли я. Надо всё запомнить.

Тут-то Линка и поняла вдруг, что, может быть, она последний раз видит своего друга, и опять в животе всё сжалось. Нельзя было его огорчать, и она опять вздохнула и сказала, как будто совсем беззаботно:

– Конечно, вернёшься. Но сначала надо найти дорогу! Идём! – и осторожно спустилась с карниза. Вода была довольно тёплая, и Линка пошла вперёд, светя фонариком то вперед, то назад. Карпинчо шлёпал сзади, фыркая и вздыхая.

Тоннель поворачивал вправо и поднимался понемногу вверх. Дно было ровное, идти было легко. Через несколько минут Линка обернулась: входа уже не было видно.

Они шли уже полчаса, Линка всё время посматривала по сторонам, но вдоль ручья тянулись всё те же ровные стены, кажется, из гранита, потому что они поблескивали искорками. И никаких пока что притоков. Наконец слева она увидела небольшую приступку.

– Давай отдохнём?

– Давай, а то идём, идём, – пожаловался Карпинчо. – И плыть нельзя, было бы быстрее.

Линка, правда, была совсем не уверена, что могла бы так долго плыть. Хотя Карпинчо научил её плавать по-карпинчьи, и получалось довольно быстро, но всё-таки она уставала.

Она достала из рюкзака яблоко, разрезала его пополам перочинным ножиком и половину скормила зверю, потом сгрызла свою половину, а серединку тоже отдала Карпинчо. В свете фонарика всё выглядело странно и непривычно, но вместе с Карпинчо было совсем не страшно. Тень от его головы падала на потолок и шевелила громадными усами. Линка достала пирожок и протянула Карпинчо.

– Ой! – сказал он, прожевал и проглотил. – Это ужасно вкусно!

– Это мы с мамой вчера делали, – похвасталась Линка.

– Жалко всё-таки, что мы с твоей мамой не познакомились, – задумчиво сказал Карпинчо. – Но я ещё наберусь храбрости! Пойдём? – и первым ступил в воду. Теперь он шёл впереди, а Линка с фонарем сзади. Мысли у неё скакали туда-сюда, и когда минут через десять Карпинчо вдруг встал как вкопанный, Линка налетела на него.

– Ой! Что случилось?

Карпинчо стоял, подняв голову, и принюхивался, а потом шёпотом спросил:

– Ты чувствуешь?

22

Ничего она не чувствовала, но старательно прислушалась. Вода журчала под ногами, с потолка капало, а больше ничего не было слышно.

– Ничего не слышу, – призналась Линка.

– Да нет, надо не слушать, – пробормотал Карпинчо. – Этот ветер… запах! – он раздувал ноздри, и шерсть на шее опять приподнялась.

– Я же плохо умею нюхать, – объяснила Линка. – А что там?

Карпинчо обернулся и прошептал: – Это ветер, как когда я был маленький. Идём вперед, это оттуда! – и он почти побежал по тоннелю.

Линка еле поспевала, но удержать Карпинчо было невозможно. «Ещё минутку, и попрошу отдохнуть, – подумала Линка. – А то отстану», но тут Карпинчо опять резко затормозил.

– Погоди… пахнет слабее. И ветра нет. Как же так?

Линка посветила вокруг: впереди тоннель раздваивался, из бокового тоннеля тёк ручеёк и впадал в их ручей, но оттуда ничем не пахло.

– Может, мы проскочили? – предположила Линка. – Пошли назад, только не так быстро, пожалуйста!

Обратно идти было немножко легче, и Линка водила фонарем по стенам, туда-сюда. Карпинчо просто не мог идти медленно, и бегал вперёд-назад.

– Вот оно!!! – Линка показала фонариком на боковой тоннель, совсем узкий и прикрытый выступом: неудивительно, что они его пропустили. Карпинчо принюхался, вертя головой, и подтвердил:

– Да! Полезли? – и, не дожидаясь ответа, ступил внутрь. – А тут сухо! – гулко крикнул он изнутри. – Иди скорее, будешь светить.

В новом тоннеле пол был повыше и сухой, но усыпан мелкими камешками. Карпинчо то и дело наступал на острый камень, тряс лапой и ворчал под нос, но шёл всё так же быстро. Линке приходилось кое-где пригибаться.

– Ну теперь-то чувствуешь? – спросил вдруг Карпинчо, повернувшись. Линка остановилась и старательно принюхалась.

Да, теперь она чувствовала! Запах сухой травы, полыни, тёплой земли и воды. Линка не понимала, откуда она знает этот запах, но пахло водой, большой, вроде озера или широкой реки.

– Линка, погаси фонарь, – вдруг попросил Карпинчо. Линка нажала на кнопку.

Сначала не было видно ничего, а потом глаза привыкли к темноте, и впереди показалось сероватое пятно.

– Там выход, – сказала она тихо. – Идём.

В самом конце тоннель поворачивал налево и уходил круто вверх. Они, не сговариваясь, остановились.

Видно было только кусок синего неба, и оттуда и плыл этот сильный и тёплый запах.

– Это тут, – сказал Карпинчо взволнованно. – Я ни с чем не перепутаю! Пойдём, а?

Линка полезла вверх, иногда хватаясь рукой за стену, всё-таки было довольно круто. Карпинчо пыхтел сзади, очень стараясь не оставать, и в конце поравнялся с Лин-кой и первым добрался до выхода. Он обогнул громадный валун, наполовину закрывавший вход.

– Ох, – только и сказал он тихонько, и всё повторял: – Ох… ох, – как будто забыл все слова.

Линка перебралась через последний гребень и онемела.

23

Вниз уходила пологая каменистая осыпь, а дальше, очень далеко, до самого горизонта, тянулась зелёная холмистая равнина, и в конце поднималась цепь гор с сияющими белым светом вершинами. Слева направо, делая петлю, текла медленная голубая река. Дул тёплый ветер, принося запахи каких-то неизвестных цветов, и в синем небе летели ослепительно белые облака.

А внизу, совсем недалеко, между ними и рекой, паслись карпинчо. Их было много, несколько десятков, одни побольше, неторопливые и более светлые, другие, потемнее и чуть поменьше, они бегали наперегонки и переговаривались, свистя по-разному. А у некоторых на спинах сидели разноцветные птички, их было видно не так хорошо, только когда они вдруг вспархивали и взлетали, как разноцветные огоньки.

Они долго стояли и смотрели, не в силах сказать ни слова.

Наконец Карпинчо прокашлялся и заговорил.

– Мы всё-таки добрались. А теперь мне страшно…

– Почему тебе страшно, глупый ты зверь?

– А вдруг они меня не примут к себе?

– Примут! Как же тебя не принять? Ты ведь… – тут Линка растерялась, потому что она не знала, как карпинчо решают, кого взять к себе, а кого нет.

– Что я? – спросил Карпинчо. Он жался к Линкиной ноге и смотрел вниз.

– Ты добрый зверь, это самое главное, – сказал Лин-ка убеждённо. – И ты вообще самый лучший. Хочешь, я тебя провожу?

Карпинчо поколебался.

– Наверное, не надо. Вдруг они боятся людей? И потом, как вы будете с ними разговаривать? Они же по-человечески не говорят.

– Тогда тебе надо самому идти. Или, знаешь, а посвисти им сначала! А я спрячусь за камень, – предложила Линка и отошла за валун.

Карпинчо потоптался, посмотрел жалобно на Линку и наконец решился. Он встал покрепче, поднял голову и громко засвистел: «фррррррррррррррррр». Линка во все глаза смотрела вниз, через щёлку между валуном и стенкой.

Двое ближайших карпинчо внизу встрепенулись и застыли. Потом один повернул голову в их сторону, а второй засвистел что-то быстрое, и вскоре вся группа смотрела вверх, шевеля ушами.

Карпинчо повернулся к Линке и подбежал поближе:

– Они говорят: «ты откуда, иди к нам скорее».

Линка поняла, что никогда раньше не видела Карпинчо таким счастливым.

– Вот видишь! – она присела на корточки и вспомнила, как первый раз увидела Карпинчо. Он немножко подрос ещё за этот месяц, нос потемнел, а шерсть стала, наоборот, чуть светлее. Линка крепко обняла его за шею и вдруг расплакалась.

Карпинчо засопел ей в ухо и смущенно проворчал:

– Ну вот… я тоже сейчас заплачу… фрррррррррррр.

– Нет, – всхлипнула Линка, – тебе нельзя. Ну как ты придёшь к ним, весь в слезах? Всё, не буду больше! – и разрыдалась совсем горько, вцепившись в Карпинчо.

– Ты не плачь, пожалуйста, – сказал Карпинчо. – Я тебе обещаю, что ещё приду!

– Дааааа… А ты сможешь? Вы куда-нибудь уйдёте, в другое место, сам же говорил, карпинчо всё время путешествуют.

Карпинчо стал очень серьёзным.

– Смогу. Я дорогу запомнил.

– А вдруг она пропадёт? – спросила Линка недоверчиво.

– Всё равно доберусь, – ответил Карпинчо убеждённо. – Потому что я тебя люблю, значит, доберусь.

– Ну иди! – сказала Линка. – Иди уже скорее!

Карпинчо лизнул её в нос, фыркнул, повернулся и побежал вниз по склону. Линка смотрела, как он постепенно уменьшается, как навстречу ему бегут двое карпинчо, из тех, что потемнее, как они останавливаются и обнюхивают друг друга, и как бегут вприпрыжку по зелёной траве навстречу остальным.

– До свидания, – прошептала она, а потом закричала во всё горло:

– Карпи-и-и-и-и-и-нчо! До свида-а-а-а-а-а-а-ния!

И ещё увидела, как Карпинчо остановился, повернулся назад, и услышала совсем далёкое: «фррррррррррррррр!»

24

Линка стояла в знакомой опустевшей долине у озерка и смотрела на лестницу. Ох, как же она теперь потащит её обратно? Был бы Карпинчо… она всхлипнула ещё раз, обессиленно, и потянула за ножку. Лестница покачнулась и упала плашмя.

Линка подошла к дальнему концу, приподняла его над землёй и потянула. Стремянка сдвинулась на удивление легко, и Линка потащила её в сторону дома.

Труднее всего было в коридоре, приходилось ползти на корточках, да ещё и задом наперёд. Уфф, наконец-то комната! И тихо, вроде бы никого пока нет. Она посмотрела на часы: всего только семь, ещё куча времени. Всё можно успеть.

Линка подложила под ножки маленький коврик с подсолнухом, который лежал у письменного стола. Быстро дотащила стремянку до шкафа. Подумала ещё, пошла на кухню за табуреткой и вдруг увидела записку. Ой, мамочки, испугалась Линка, чуть не забыла её тут, скорее смяла бумажку и спрятала в карман.

Потом принесла табуретку в коридор, положила на неё стремянку одним концом, залезла сама, подняла стремянку и потихоньку затащила в чулан. Слезла, задвинула ножки – ура, вроде бы встало, и даже ничего не упало с полок. Отнесла табуретку на кухню, закрыла чулан и осмотрелась. Вроде бы всё на месте! Ой, надо же снять мокрые тапочки. И пол вытереть.

Когда ключ зашуршал в замке, всё уже было как обычно, Линка сидела, делала уроки, даже посуда была вымыта и сушилась на полке.

– Линка! – позвала мама. – Беги скорее нас поздравлять!

– Ой… записали??? – Линка вылетела в коридор, запрыгала от радости. – Мамочка! – и бросилась на шею.

– Я же упаду, ты что! – засмеялась мама. – Ты уже такая большая. Всё, идём скорее ужинать, а мы с папой будем пить шампанское!

– Идите скорее, я уже всё поставил разогреваться! – позвал папа из кухни. – Так есть хочется, ужас. Линка, ты знаешь, что твоя мама – гений?

– Знаю-знаю, – сказала Линка. – А запись вы принесли?

– Погоди, ещё не доделали! Через пару дней, – пообещал папа.

25

Вечером Линка лежала в темноте с открытыми глазами и думала про Карпинчо – как он там? Как его приняли? Он же так давно не видел других капибар.

Мама заглянула, спросила шепотом:

– Ты не спишь ещё?

– Нет!

Мама присела на край кровати.

– Ты сегодня грустная.

– Нет-нет, совсем не грустная, тебе кажется! Просто задумалась…

– Может, хочешь что-нибудь рассказать?

Линка замялась, потом спросила:

– Вот скажи, мамочка. Когда ты кого-то любишь, и ему хорошо – это ведь хорошо, правда?

Мама улыбнулась, даже в темноте было видно, и спросила:

– Люди говорят: «Я люблю тебя». Какое слово здесь главное?

– Подлежащее? «Я»?

– А может, не обязательно подлежащее? Может, «тебя»?

– Да. Это же так просто, – Линка обняла маму, притянула к себе. – Спасибо, мамочка. Буду спать…

– Я посижу рядом, хочешь?

– Ага… посиди, – ответила Линка сонно. Взяла мамину руку, подложила под щеку – тёплая…

«Он придёт, обязательно, – думала Линка. – Надо только подождать». Перед глазами стояла изумрудная равнина и синяя река. И брели звери с птицами на спине. Трава вокруг волновалась под ветром, вставала зелёной стеной, и через неё просвечивала река. «Ты тут?» – ворчливо спросил Карпинчо за спиной. «Ага, бежим купаться!» – отвечала Линка, и они пустились наперегонки, раздвигая траву на лету.

Конец первой книги

Content

Алексей Карташов
Зверь из-под кровати

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25