Александра Миронова

Алёнушка

© Миронова А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

– Свадьбу будем праздновать у мамы в столовой, – решительно заявил Костик, расправляя плечи и примеряя на себя роль главы семьи.

Больше всего в этом мире Костя любил порядок и презирал расточительство. Сам себя он называл «рачительным».

Алена, в этот момент мирно попивающая чай, закашлялась.

– Дай похлопаю, – засуетился Костик, вскакивая с табуретки и одним шагом преодолевая маленькую кухню. Высокий, задевающий вихрастой головой старомодную люстру, прикрепленную к низкому потолку, он был нескладным и плохо слепленным, словно китайский манекен. Глубоко посаженные темные глаза, волосы той же масти, лицо с крупными чертами, наводящее на мысль о не слишком породистой, но умной, доброй и преданной лошади.

– Не надо, – сквозь кашель запротестовала Алена, вытирая глаза и пытаясь восстановить дыхание. – Это я от восторга.

– Смотри, как все удачно получается! – просиял Костик, снова усаживаясь на место и шумно втягивая остывший чай из скромной чашки с цветочками. – Мама у дяди Коли купит свинины, баранины. Сало сама сделает, котлет накрутит, на горячее – ребра. Мама знаешь какие ребра делает? Ум можно отъесть! Ну и помидоры ее фирменные. Она ведь как чувствовала. В прошлом году закруток побольше сделала. Замариновала, засолила, с перчиком наквасила. Томатный сок домашний будет. Мама еще нафарширует свежих помидоров, ты же знаешь, у нее их каждый год, как у шахтера угля, девать некуда. А в этом году все так удачно получится – весь урожай в деле! И выбрасывать ничего не придется.

Воодушевленный воспоминаниями о маминых помидорах, Константин достал из кармана простой листок в клеточку, испещренный мелким убористым почерком.

– Я тут список гостей прикинул. Ну мои, понятно. Надо будет еще двоюродных пригласить обязательно. Виталик, это мой кузен, уже директор хрустального завода. Закажем ему в подарок люстру, но только чтоб к потолку крепилась, рожок какой-нибудь, а то твоя мне уже всю голову отбила.

– Это мамина, – тихонько возразила Алена, но Костик, увлеченный списком гостей, ее не услышал.

– Антона Васильевича с женой позовем, это мой завотделением.

– Но я его не знаю, – снова попыталась возразить Алена, на этот раз ее тихая реплика донеслась до жениха.

– Познакомишься, – пожал он плечами. – В нашем мире все решают связи, Леночка, так что завотделением точно будем приглашать, хотя этот жлоб ничего нормального не подарит. Слушай, а может, конверты с деньгами попросим вместо подарков? Ну кто-то пожмотничает, ясен пень, а кто-то и хорошо даст. Или, может, предложим, чтобы на конвертах имена сразу писали? Пусть им стыдно будет потом. И предупредим, что будем при всех открывать и смотреть, а? Тогда точно больше положат. А мы с тобой машинку стиральную купим, да и кухню не мешало бы поменять. Где мама готовить будет?

Костик был настолько поглощен будущими перестановками, что не заметил, как Алена, кутаясь в старую мамину шаль и прихватив чашку с чаем, тихонько выскользнула из кухни. Внезапно она остро почувствовала собственное одиночество. Список приглашенных на ее свадьбу состоял сплошь из гостей со стороны жениха. Она сама добавила лишь два жалких имени – Нонны Васильевны – директора школы, где работала, и одной учительницы – Аллы, – с которой у нее сложились дружеские отношения. Алена догадывалась, что строятся они скорее на том, что у нее нет матери, а у Аллы Петровны никогда не было детей, но Аллочка, как она называла старшую подругу, регулярно кормила ее домашними пирожками, а Алена делилась с ней нехитрыми печалями и радостями. Именно ей первой она рассказала, что Костик после почти пяти лет отношений сделал ей предложение, и скоро она выйдет замуж. Алла так за нее радовалась – врач, молодой, перспективный! А теперь ей предстоит сообщить подруге, что свадьбу они будут праздновать в школьной столовой, которой заведует мать Костика – Надежда Алексеевна.

Костик равномерно бубнил на кухне, ничуть не смущенный отсутствием невесты, а Алена вышла на балкон, больше похожий на скворечник, в углу которого стоял завернутый в плотную пленку манекен – все, что осталось от ее мечты стать модельером.

Теплый весенний вечер уже опустился на уставшие улицы. Во дворе гомонили ребятишки, на лавочках умостились россыпью старушки и молодые матери, неодобрительно косившиеся на осторожно парковавшихся автомобилистов, которые старались никого не задеть. Обычный вечер, которому было суждено безвозвратно изменить ее жизнь.

Но Алена еще об этом не знала. Поэтому удивилась, услышав трель звонка. Где-то в глубине ее души все еще жила маленькая девочка, верящая, что неожиданные звонки в дверь приносят чудеса. Но эту девочку уже потихоньку начинала заглушать опытная женщина, запирающая малышку на ключ в правом углу сердца и запрещающая ей верить в сказки.

– Может быть, мама сама решила приехать. – Костик опередил Алену и уже открывал дверь, не посмотрев в глазок. – Она хотела про салаты погово…

Открыв дверь, он осекся, а Алена тщетно попыталась рассмотреть из-за его спины неожиданного гостя.

– Васнецова Елена Викторовна здесь живет? – поинтересовался приятный баритон.

– Здесь, – кивнул Костик, пристально рассматривая незнакомца, который смотрелся столь же неуместно в узкой крохотной прихожей, как павлин на птичьем дворе. Одет незнакомец в общем-то непримечательно, но был в этой непримечательности особый шик, который можно купить только за очень большие деньги. – А вы, собственно, кто?

– Румянцев Игорь Петрович, – мужчина скользнул рукой в карман пиджака и достал оттуда визитную карточку.

– Адвокат? – удивленно прочла Алена, обойдя Костика и уставившись на кусочек картона темно-серого цвета, украшенный серебристыми буквами.

– Да, я адвокат Кирилла Вишневского.

– Кирилла Вишневского? – еще раз недоуменно переспросила Алена. Была у нее такая дурацкая привычка все переспрашивать. Когда-то она прочла в книге у Дейла Карнеги, что этот нехитрый прием побуждает людей продолжить рассказ и поговорить с вами подольше.

– Вишневский – это тот богатей, что разбился недавно? – проявил неожиданную осведомленность Костик.

– Да, Кирилл Павлович трагически погиб в автокатастрофе. – Адвокат опустил глаза, придавая лицу скорбное выражение.

– Может быть, кофе или чай? – неожиданно опомнилась Алена, ничего не понимающая в происходящем, но вспомнившая о правилах хорошего тона.

Адвокат окинул быстрым, почти незаметным взглядом видневшуюся из-за широкого Костиного плеча скромную кухню, которая едва была способна вместить троих людей, и вежливо покачал головой.

– Благодарю, но вынужден отказаться. Я бы хотел пригласить вас завтра в свой временный офис.

– Зачем это ей идти в ваш офис? И почему это он у вас временный? У вас что, нет собственного офиса? Может, вы мошенник, а не адвокат? – снова опередил Алену Костик. – Мы этого вашего Кирилла Павловича знать не знаем и никакого отношения к нему не имеем. И иметь не хотим, между прочим!

– Молодой человек, я понимаю ваши опасения и даже в какой-то мере их разделяю, – миролюбиво заметил Игорь Петрович ничуть не огорченный недоверием Костика. – Но я бы хотел пообщаться с Еленой Викторовной наедине, если вы не возражаете.

– Возражаю! – взъерепенился Костик, который очень не любил, когда ему указывали на его место. – Елена Викторовна моя будущая жена, между прочим…

– Вот когда она станет женой официально, тогда мы с вами и сможем пообщаться, – улыбка адвоката стала еще шире. – А пока что я связан адвокатской тайной. Елена Викторовна?

– Да, – пискнула Алена, которую даже собственные ученики не величали Еленой Викторовной.

– Жду вас завтра в двенадцать часов вот по этому адресу – это бюро моего коллеги. Пожалуйста, не опаздывайте, это очень важно.

И, проскользнув мимо Костика, адвокат вручил еще одну серебристую карточку лично Алене, а затем словно растворился в пространстве, оставив девушку в недоумении смотреть на кусок картона, в сгустившемся полумраке прихожей напоминавший слиток серебра.

– Ты же не собираешься идти к этому бандиту? – Костик кипел, как забытый на плите чайник.

– Почему бандиту? – слабо возразила Алена, неожиданно раздавленная произошедшим.

Последним потрясением в ее жизни стала смерть мамы, случившаяся пять лет назад. Именно на ее похоронах она и познакомилась с Костиком, хоронившим дедушку. Этот день стал своеобразной чертой, поделившей ее тихую скромную жизнь на две половины. В первой они жили вдвоем с мамой в крошечном теплом и уютном мирке, ограниченном стенами небольшой квартирки, которую маме дали за старательную работу на ниве жилищно-коммунального хозяйства. А потом, за роковой чертой, которую перешагнула мама, жизнь Алены, как ни странно, продолжилась. Стены квартиры остались все те же, вот только вместо мамы пространство занял Костик. И оно стало ощутимо меньше и гораздо более душным.

– Костик, – Алена не смела поднять на него глаз, – ты же сегодня к Надежде Алексеевне собирался…

– К маме. Зови ее мамой, мы же с тобой обсуждали!

– Хорошо, после свадьбы, – все так же не поднимая глаз, покорно пообещала Алена. – Уже поздно, я переживаю, когда ты по темноте ходишь.

– Да! – Спохватившись, Костик бросил взгляд на часы, показывавшие половину девятого вечера. – Точно, побегу. Ты посмотри список гостей, подумай, как нам столы расставить. Хотя мама говорит, что там только буквой «Пэ» получится.

– Буквой «Пэ», – кивнула Алена. – Надежде Алексеевне виднее.

– Да, я всегда говорил, что у мамы глаз – алмаз, – горделиво сообщил Костик, накидывая легкий пиджак и обнимая невесту. – Этим я в нее пошел. Не боись, Ленок, со мной не пропадешь.

И, целомудренно чмокнув невесту в лоб, Костик направился к двери. Затаив дыхание, Алена смотрела, как он взялся за ручку, как приоткрыл дверь, и замерла, когда Костик остановился.

– И не вздумай идти к этому мутному типу. Мало ли что? От таких одни неприятности! – назидательно приказал жених.

– Не буду, – покорно кивнула Алена. – Пока, Костик.

Она слушала, как шаги Костика замерли на первом этаже, как открылась и хлопнула дверь подъезда. Затем вышла на балкон, чтобы проводить жениха взглядом и помахать ему рукой, – такая у них была давняя традиция. После чего вернулась в комнату, взяла телефон и вышла в интернет.

Кирилл Вишневский был личностью выдающейся. Известный предприниматель (впрочем, чем именно занимался покойный, всегда указывалось в обтекаемых формулировках) заработал первоначальный капитал благодаря удачной женитьбе на дочери видного партийного деятеля. В мутное время он подсуетился и стал владельцем нескольких небольших заводов, которые ему вскоре удалось превратить в ведущие предприятия страны. По ходу дела покойный скупал месторождения полезных ископаемых, стал практически монополистом на рынке речных перевозок, а также владельцем успешного Дома мод, но известен он был вовсе не этим. Вишневского все знали как коллекционера русской живописи и мецената. Владелец внушительной частной коллекции уникальных полотен, он часто выступал покровителем молодых талантов, особенно благоговел к юным художницам, которых периодически менял и официально представлял свету как своих спутниц. Благо статус вдовца позволял.

И хотя Алену, несостоявшуюся художницу, в другое время, безусловно, заинтересовала бы коллекция почившего бизнесмена, которая, по слухам, после его смерти должна была перейти к ведущим музеям страны, в данный момент ее гораздо больше волновала личность самого Вишневского и членов его семьи. Какое отношение бизнесмен мог иметь к ней лично или же к ее маме?

А что, если это первая мамина любовь? Или же… Алена потрясла головой. Предположение о том, что именно Вишневский является ее отцом, было смехотворным. Нет, мама, конечно, не рассказывала ей, что отец был космонавтом или полярником. Она обошлась кратким пояснением, что Алена родилась в результате мимолетного студенческого романа, после чего ее отец скоропалительно женился на другой, а мама из гордости не стала сообщать ему о своем положении. Взяла академотпуск, а затем и вовсе перевелась из столичного вуза в областной университет.

Алена пробежалась по биографии и личной жизни Вишневского. Он был старше мамы, поэтому никак не мог быть ее сокурсником. Закончил совершенно другой университет. К тому же его дочь Каролина, писаная красавица, была ровесницей самой Алены и абсолютно никакого внешнего сходства между ними, увы, не наблюдалось. Не была Алена похожа и на брата Каролины – Никиту. Нет, исключено.

Ночь Алена провела без сна. С одной стороны, ей было страшно вылезать из уютной раковины, в которой она пряталась все двадцать три года своей жизни. Где все было понятно и знакомо, где она была в относительной безопасности. Будущее казалось определенным, стабильным и невозможно скучным. Она будет ходить на работу в школу, преподавать рисование детишкам, а по вечерам рисовать в блокноте эскизы одежды. Ведь когда-то она мечтала быть модельером, но мама объяснила ей всю бесполезность этой профессии в нашей стране. Чтобы стать успешным модельером, ты должен прежде всего иметь спонсора, который вложит в твою раскрутку сотни тысяч долларов.

Алена была не из тех девушек, которые готовы на все, лишь бы достичь собственной цели. Поэтому она пошла учиться на художника-оформителя и теперь работала в школе преподавателем рисования. Талант Алена унаследовала от матери, которая мечтала быть художницей, но не смогла закончить учебу из-за рождения дочери и поэтому всю жизнь проработала в жилищно-коммунальном хозяйстве.

Но в отличие от мамы, которая всю жизнь оставалась одна и романов избегала, Алене повезло. У нее был Костик, перспективный врач-гинеколог, который к определенному возрасту точно станет заведующим отделением. Возможно, когда-нибудь они отремонтируют квартиру Алены и даже начнут летать в Турцию каждый год. Мама Костика наверняка оставит им в наследство шикарную дачу, на которой она выращивала огромные помидоры на зависть всем соседям, а Алена продолжит ее славное дело.

Наверное, мысль о помидорах и стала решающей. Их Алена ненавидела от всего сердца и, представляя себя на грядках Надежды Алексеевны, она вдруг отчетливо поняла: хуже быть не может. Судьба не могла уготовить ей ничего кошмарнее проклятых помидоров. Поэтому завтра она отправится к этому адвокату и выслушает то, что он пожелает ей сказать.

На мгновение мелькнула мысль, а не заглянуть лив черный конверт – единственное наследство, оставленное ей мамой. А вдруг она там что-то упомянула об этом Вишневском? Может быть, она когда-то спасла ему жизнь, и он решил отблагодарить ее после смерти? Сейчас деньги бы Алене не помешали. Возможно, даже удалось бы избежать празднования в столовой.

Но Алена тут же отмела эту мысль. Мамуля настаивала на том, чтобы конверт был открыт, только если в жизни у Алены произойдет страшная беда. Мама так и сказала: «Если ты вдруг, не приведи господь, подумаешь о том, чтобы распахнуть окно и сделать последний шаг, открой конверт. Эти крылья смогут тебя удержать».

А что, если этими крыльями и был неизвестный и пугающий Кирилл Вишневский? Сердце сжалось от сладкого и одновременно ужасающего предчувствия. И только к утру Алена, измученная размышлениями, сумела погрузиться в тревожный и короткий сон.

* * *

– Дочь?

– Да. Вы дочь Кирилла Павловича Вишневского.

– Вы с ума сошли? – только и сумела выдавить Алена.

– Милая моя, при чем тут я? – холеные брови адвоката взметнулись вверх. – Это же не мое завещание. Но смею вас уверить, что Кирилл Павлович всегда был уверен в своих словах. И вряд ли он мог ошибиться в собственном отцовстве.

– Но как это возможно? – Алене казалось, что она все еще спит, и разговор с адвокатом, к которому она попала, с трудом преодолев страх перед огромным дорогим бизнес-центром, ей просто снится.

– Вас интересует техническая часть? – деликатно кашлянул Игорь Петрович, а Алена зарделась – какая же она идиотка! А туда же, в наследницы миллионеров собралась.

– Но мама никогда…

– Возможно, ваша мама решила не ставить вас в известность.

– Но я ведь спрашивала у нее…

Внезапно Игорю Петровичу, который избавился от жалости и сострадания к людям еще на заре своей адвокатской деятельности, стало жаль глупышку. Откуда она взялась такая, образец кристальной наивности? Ему казалось, что сейчас таких девушек не делают. Сидящая перед ним Елена, попросившая называть ее Аленой, и в самом деле смахивала на Аленушку с картины Васнецова, чьи работы очень уважал ее покойный отец.

Спокойная красота – ясные глаза, натуральный румянец, гладкая розовая кожа, не знавшая макияжа. А самое главное – волосы. Густые, тяжелые, заплетенные в тугую косу толщиной с руку. В каком заповеднике держали это дивное создание? Она настолько отличалась от своей сестры Каролины – жгучей роковой брюнетки, уверенной, что от одного ее взгляда мужчины должны падать на землю словно жертвы торнадо, что Игорю Петровичу даже пришлось самому бросить еще один взгляд на завещание покойного, чтобы удостовериться, не померещилось ли ему. Но нет. Черным по белому там было написано: в случае отказа моих детей, Каролины и Никиты Вишневских, от наследства, все мое состояние переходит к моей внебрачной дочери Елене Васнецовой.

– Но ведь у него есть дети, – опомнилась Алена.

– Видите ли, Кирилл Павлович не одобрял их образа жизни и уже долгое время с ними не общался. Дети были обижены и в знак протеста решили отказаться от наследства отца. Поэтому все переходит к вам.

– И даже модельный дом? – помертвевшими губами прошептала Алена, боясь поверить, что все это происходит с ней, и ожидая подвоха.

– Конечно. Модельный дом «Черри Стайл» переходит к вам.

– Почему «Черри Стайл»? – нервно хихикнула Алена. Почему-то образ утонченного мецената и любителя искусства не вязался у нее с человеком, который мог назвать свой Дом моды «Черри Стайл».

– У меня нет точного ответа на ваш вопрос, но фамилия Вишневский происходит от слова вишня, которая на английском звучит как «черри». Но вы не смотрите на смешное и безвкусное название. Этот модный дом объединяет под своим крылом половину ведущих отечественных дизайнеров.

– А вторая?

– Что вторая?

– Вторая половина – они где?

– Они находятся под крылом Александра Барышникова. Единственного конкурента вашего покойного отца в этой области. Еле…

– Алена.

– Да, простите. Алена Викторовна, я должен вас предупредить, что некоторое имущество вашего отца куплено в ипотеку.

– Миллионер и ипотека? – внутри у Алены все похолодело – а вот и подводные камни начинаются.

– Да, – кивнул адвокат, – это частая практика богатых людей. Видите ли, у них деньги не лежат на полочке, они работают, постоянно вкладываются в бизнес. Поэтому они часто предпочитают покупать недвижимость в ипотеку. Затем, наигравшись, они ее продают по цене в два, а иногда и в три раза выше. И это тоже очень прибыльный бизнес. Вы сами понимаете, какие нужны средства, чтобы купить пятикомнатную квартиру в центре столицы…

– Пятикомнатную квартиру в центре столицы? – эхом повторила Алена, не дослушав окончания фразы.

Слова нотариуса звучали убедительно, и девушка сама не могла поверить собственному счастью. Возможно, ей стоило позвать Костика на встречу с адвокатом. Но жених иногда бывал слишком вспыльчивым и подозрительным, он мог поругаться с Игорем Петровичем, а тот бы обиделся и не стал бы читать ей завещание. – А других долгов у него не имелось?

– Даже если и имелись, то официально они не наследуются, – Игорь Петрович снова дал слабину, выразительно произнеся слово «официально», но глупышка была слишком погружена в свои мечты, чтобы понять столь прозрачный намек. Наверняка уже расставляет мебель в пятикомнатной квартире. А прямой намек адвокат дать ей не мог.

– Что нужно… – сглотнув, прошептала Алена, все еще не веря, что вот-вот ее жизнь круто изменится.

– Если вы согласны, то нужно вступить в наследство.

– Что для этого потребуется? – чуть более твердо поинтересовалась Алена.

В конце концов, она теперь миллионерша, владелица элитной недвижимости, заводов, месторождений и даже собственного модного дома. Неужели вот так внезапно сбудется ее мечта детства? И вовсе не обязательно иметь для этого спонсоров и кому-то продаваться?

– Вам нужно будет приехать в столицу и получить у нотариуса свидетельство о праве на наследование. Если вы согласны, то мой ассистент купит вам билеты на удобную вам дату. В бизнес-класс, разумеется.

– Разумеется, – словно глупое эхо повторила Алена и пообещала сообщить адвокату дату, когда ей будет удобно прилететь в столицу в бизнес-классе (она не стала говорить, что вообще никогда в жизни не летала на самолетах, да и на поездах ездила всего несколько раз, когда маме давали путевку в санаторий). С трудом удержавшись от того, чтобы не броситься адвокату на шею и не расцеловать его в обе щеки, Алена выпорхнула на улицу, впервые чувствуя себя по-настоящему счастливой со дня маминой смерти.

Она словно парила над тротуаром, наслаждаясь солнцем, и мир вокруг был окрашен в золотистые цвета. Даже брусчатка на главной улице, которую Алена недолюбливала в дождь и гололед, казалась ей удивительно прекрасной. Ведь это не просто брусчатка, это историческое наследие, лежавшее на главной улице с незапамятных времен. Связь поколений, можно сказать, корни, которые важно иметь всем, чтобы в тяжелые моменты было чем зацепиться за землю.

Алена с удовольствием вертела головой по сторонам, удивляясь и спрашивая себя, в какой момент она перестала замечать красоту города, в котором родилась и выросла? Вот здание консерватории, прошлый, точнее уже позапрошлый век, с массивными колоннами и лепниной, чьи выщербленные временем силуэты так эффектно смотрелись на фоне вечернего неба цвета маренго. Театр оперы и балета, куда мама старалась ее водить по мере возможности. Именно это в свое время повлияло на ее желание создавать костюмы и посвятить жизнь моде. Маленькая Алена была поражена бархатным убранством театра и красочными декорациями, которые, впрочем, во взрослом возрасте стали казаться ей китчевыми, но в детстве именно благодаря им она решила связать свою жизнь с искусством. Конечно, тогда мечталось о костюмах артистов. Впрочем, сейчас она вполне сможет себе это позволить. Почему бы ей и не побороться за право обшивать актеров Большого театра? Алена засмеялась, пораженная своей смелостью. Еще вчера она боялась сказать Косте, что вовсе не хочет праздновать свадьбу в столовой его матери, а сегодня она уже обшивает Большой театр! Жизнь все-таки удивительная и волшебная штука.

Мысль о Костике набежала облачком на яркое солнце, сияющее в ее вселенной. В груди появилось некое томление и стеснение – все-таки раньше она никогда жениха не обманывала. Не решит ли он, что, получив деньги, она вдруг резко изменилась и перечеркнула те пять лет, когда он ее поддерживал, оберегал и помогал оставаться на плаву после смерти мамы?

Алена вдруг запаниковала и решила все объяснить Костику как можно скорее, чтобы он понял. Сыграют свадьбу в столовой, если он так хочет, в конце концов, какая разница, чего хочет она? Но зато потом они поедут в медовый месяц не в Турцию, а на Мальдивы, о которых Алена раньше и мечтать боялась. Так каждый получит то, чего желает. Ведь брак – это про компромиссы.

Окрыленная собственной, как ей казалось, гениальной идеей, Алена набрала номер жениха и предложила ему встретиться возле кофейни, которую недавно открыли в центре и которую они с Костиком обсуждали на днях. Он был возмущен ценами на кофе: «Совсем совесть потеряли!» – а Алене очень хотелось побывать внутри, ведь ее оформление доверили городским художникам, и девушке было интересно посмотреть, что делают люди, когда им дают полную свободу творчества, да еще и платят за это деньги.

* * *

– Ты с ума сошла? – прошипел Костик и тут же посмотрел по сторонам – не слышал ли кто?

– Костя, но, послушай, мы богаты…

– Пока что ты, – Костик сделал акцент на этом «ты», словно инстинктивно ограждая себя от глупости, которую собиралась совершить его невеста, – подписываешься непонятно на что! Разве можно так с места в карьер? Он же сам тебе сказал, что все эти квартиры в центре в ипотеке!

– В центре одна квартира, еще есть дом в закрытом поселке, дом на Лазурном Берегу и квартира на озере Комо, – с плохо сдерживаемой гордостью поправила его Алена.

– Еще хуже! – воскликнул Костик и, поймав на себе удивленный взгляд сидящей рядом парочки, тут же понизил голос. – Как ты собираешься выплачивать за них долги?

– Ничего не надо выплачивать! – запальчиво возразила Алена. – Все имущество было застраховано и в случае смерти владельца страховка все покрывает! Адвокат мне все объяснил.

– Ах, адвокат ей все объяснил! Да ты его впервые в жизни видишь, этого адвоката. Может, он вообще не адвокат, а мошенник? Ты видела его документы? Нельзя же быть такой наивной идиоткой!

Алене внезапно показалось, что она летит с вершины горы, куда забралась с таким трудом, в бездонную пропасть. Конечно, Костик был прав. А она действительно идиотка, по-другому и не скажешь. Собралась становиться владычицей морской, не имея ни малейшего представления, как ведутся дела. Конечно же, она не спросила документы у этого Игоря Петровича. Хуже того, ей даже не пришло это в голову.

Алена почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Вслед за ней покатилась вторая, третья, и вот уже все лицо стало мокрым от слез.

– Все в порядке? – внезапно поинтересовалась девушка, сидевшая за соседним столиком. Ее спутник отлучился, и девушка, видимо, стала невольным свидетелем их разговора. Алене стало мучительно стыдно. Она вытерла слезы и уже собиралась вежливо ответить, как Костик ее опередил.

– Занимайтесь своими делами, – рявкнул он, доставая из кармана носовой платок и протягивая его Алене.

– А вы перестаньте ее обижать, – возмутилась девушка и снова обратилась к Алене: – Если хотите, я могу отвезти вас домой.

– Не лезьте не в свое дело, – прошипел Костик и встал, процедив в сторону спешащей к ним официантки: – Ваша кофейня – это просто обдираловка какая-то! На кого это вообще рассчитано?

Алена, воспользовавшись тем, что Костик отвлекся на официантку, быстро шепнула сердобольной девушке:

– Все в порядке, спасибо вам. Это я во всем виновата.

– И вовсе вы не виноваты, что он такой! Бегите от него, пока не поздно. – Глаза девушки сверкнули, и Алене вдруг захотелось, чтобы незнакомка немедленно увезла ее отсюда. Но она лишь покачала головой:

– Поздно. Но спасибо вам, – и поспешила вслед за рассерженным Костиком, направлявшимся к выходу широкими шагами.

– Никогда не поздно! – крикнула ей вслед девушка.

– О чем это она? – раздраженно осведомился Костик, мстительно расплатившийся с официанткой мелочью, которую носил в специальном кошельке и приберегал как раз для таких случаев.

– Не знаю, – вздохнула Алена.

Они вышли на улицу, где незаметно зарядил мелкий теплый дождик, прибивший к земле накопившуюся за день пыль.

– Что же мне делать? – прошептала Алена, чувствуя, как из глаз снова покатились слезы.

– Не боись, Ленок, – Костик обнял ее за плечи. – Тебе повезло, что у тебя есть я!

* * *

В столицу Алена полетела вместе с Костиком. Она не знала, чем врач-гинеколог может помочь ей в столкновении с юридическими хитросплетениями, но мысль о том, что она не одна, здорово ее поддерживала. Алена дала согласие на то, чтобы Костика посвятили в детали неожиданно рухнувшего на нее наследства. Жених подготовился к визиту к нотариусу основательно. Неизвестно, где он раздобыл список всего того, что принадлежало Вишневскому, и скрупулезно сверялся с ним, как только в разговоре всплывал новый объект, переходящий к Алене. Впрочем, выяснилось, что основные бизнесы покойного отходили трасту, который должен был ими управлять в пользу его официальных детей. Алене же доставалась недвижимость, несколько небольших производств, сеть косметических салонов в столице и Дом мод.

– А коллекция картин? – строго поинтересовался Костик, когда нотариус закончил перечислять принадлежащее теперь Алене имущество.

– Коллекция картин господина Вишневского была распределена между несколькими музеями. Такова была воля усопшего.

– Жлоб твой батя, – неодобрительно покачал головой Костик, – мог бы и оставить какого-нибудь Репина или Айвазовского доченьке.

Нотариус вежливо улыбнулся, а Алене вдруг стало нестерпимо стыдно. Что о них подумает этот человек?

– Наследство и так очень щедрое, спасибо, где нужно подписать?

После того, как с формальностями было покончено, нотариус объявил:

– Я сейчас вызову консьержа, если вы не против. Вместе вы осмотрите принадлежащую вам теперь недвижимость и подпишете акт приема-передачи.

– Какого еще консьержа? – насупился Костик, которого не вдохновило наличие новых персонажей в истории.

– Домами и квартирами Вишневского занимался специальный консьерж-сервис, который готовил недвижимость к его приезду. Они должны были все подготовить и к вашему. Закупить новое постельное белье, гигиенические принадлежности. Вся недвижимость Вишневского находится в состоянии «заходи и живи».

– А счет они потом кому за свои услуги выставят? – заволновался Костик.

– Услуги агентства оплачены до конца года, дальше вы сами примете решение о работе с ними, – все так же вежливо улыбнулся нотариус, а Алена вдруг встала и дернула Костика за руку.

– Спасибо большое, мы подождем консьержа на улице.

И, не дав Костику больше сказать ни слова, Алена поволокла его к выходу.

Едва за ними захлопнулась дверь офиса нотариуса, как Костик набросился на нее:

– Что за барские замашки? Мы что, не можем сами себе простыни или зубную пасту купить? Еще непонятно, во сколько это все обходится и сколько бы мы могли сэкономить, если бы разорвали контракт прямо сегодня!

– Сэкономить на что? На котлеты? – воскликнула Алена и тут же осеклась. Зачем она это сказала? Неужели деньги и правда портят человека? Но как это могло случиться с ней так быстро?

– Так тебя уже и мамины котлеты не устраивают? А она, между прочим, ради этого каталась в село к дядьке вчера, сама лично выбирала свинку…

– Прости, прости, Костик, – Алена порывисто обняла жениха. – Я сама не знаю, что несу, просто это все так неожиданно. Я очень благодарна Надежде Алексеевне, что она так помогает нам со свадьбой. Просто я знаю, как она занята и устает, вот и подумала, что, возможно, мы могли бы не нагружать ее…

– Маме это только в радость. Не каждый день она единственного сына женит, – сурово отрезал Костик и, немного подумав, обнял Алену. – Ты у меня глупышка, вот и не лезь в то, чего не понимаешь. Я сам во всем разберусь. А ты можешь пока простыни в квартиру выбрать.

* * *

Следующие несколько дней они провели как в сказке. Любезная девушка, похожая на картинку из модного журнала, показала им новую собственность, дала контакты обслуживающих компаний (Алена каждый раз жмурилась от удовольствия, вспоминая, что у нее теперь есть недвижимость, у которой есть собственная обслуживающая компания!).

Даже Костик, обнаружив, что никаких подводных камней не предвидится, повеселел, сбросил с себя груз ответственности и с удовольствием гулял с Аленой по столице, планируя их будущую жизнь.

– Дом продадим, зачем он нам? А квартиру можем оставить, будем приезжать иногда, детям столицупоказывать. Только никаких управляющих, отопление и газ можно будет временно отключить…

– Костик, а может, мы тут поселимся? Ты хороший специалист, гинекологи везде нужны…

– А маму куда мы денем? Она сюда не поедет, ей далеко на дачу будет ездить! – Костик непонимающе уставился на Алену, а она осеклась:

– Да… Да, конечно… – внезапный порыв прохладного ветра взъерошил волосы Алены, а по спине побежали мурашки. Девушке неожиданно захотелось оказаться как можно дальше от этого места. Ей вдруг показалось, что сказка сейчас обернется кошмаром.

– А еще мы можем квартиру сдавать, – рачительно продолжал рассуждать Костик. – А что? Посуточно, например, чтобы можно было в любой момент самим приехать. У мамы тут родственник есть дальний, попросим приглядеть.

Алена лишь вздохнула и покачала головой. Где-то внутри маленькая девочка воскликнула: «Но это мое, мое! Я не хочу ни с кем делиться и не хочу никаких дальних родственников!» И тут же прозвучал строгий мамин голос: «Хорошие девочки всегда делятся. Они не жадины. С жадинами никто не дружит».

Если она будет слишком много возражать, то Костик ее просто бросит. И останется она одна на свете, как самый богатый воробей из детской сказки, которую так любила читать ей перед сном мама.

Она попытается думать только о хорошем. Например, о своем Доме мод. В детстве ее любимым занятием было одевать бумажных кукол. Мама изредка покупала ей картонные фигурки, и Алена берегла их пуще зеницы ока. Мастерила для них наряды под каждый новый сезон или событие, мечтала, что когда-нибудь станет модельером и сделает красивыми всех женщин. Ее наряды будут доступны для всех, ведь сама она слишком хорошо помнила, как с завистью смотрела на новенькие платьица одноклассниц, когда у нее самой было одно «выходное» платье, которое она всегда носила несколько лет, пока то не становилось неприлично коротким. Помнила она и поздние вечера, когда мама, вооружившись швейной машинкой, мастерила наряды для себя и для маленькой Аленки из одежды, которую покупала на развес в хлынувших в страну секонд-хендах. А она, Алена, вырастет, и оденет всех в красивые и доступные одежды из натуральных тканей!

Вот только мама скептически отнеслась к мечтам дочери. И посоветовала ей идти учиться на художника-оформителя. Достойная профессия. Может работать учителем. Учителя всегда нужны, а дочка сможет реализовать свой талант.

В какой-то момент Алена забросила моделирование одежды, поняв всю тщетность и бесперспективность этого увлечения. А живопись у нее осталась для души. И если модели нарядов сами приходили ей в голову и оставалось только перенести их на бумагу, то с живописью магии не случилось. Собственный почерк Алене так и не удалось нащупать, зато она отлично копировала картины, да так, что местами было тяжело отличить от оригиналов. Особенно ей удавались традиционные пейзажи. Но вот уже несколько лет, как она не подходила к мольберту. Со смертью мамы и появлением в ее жизни Костика места для живописи не осталось. И теперь Алена была безумно рада, что осуществится ее самая заветная мечта – она снова сможет рисовать! Вопреки всему. По сравнению с этим квартиры и загородные особняки – это сущий пустяк. Пусть этим всем занимается Костик на правах будущего мужа. Она ведь все равно ничего в этом не смыслит.

Звонок в дверь прозвучал в тот вечер, когда Алена с Костей собирали чемоданы, чтобы вернуться домой и продолжить подготовку к свадьбе.

Костик беспечно распахнул двери, ожидая увидеть управляющего недвижимостью покойного Вишневского, которому он собирался торжественно объявить о разрыве договора. Он, Константин Гаев, сам сможет прекрасно позаботиться о своем имуществе. Никакие посредники между ним и элитной недвижимостью ему не требуются.

На пороге стоял мужчина средних лет, одетый в легкую рубашку с короткими рукавами, джинсы и мокасины. Мужчина выглядел серьезным и спокойным, но в глазах у него плясали чертики, словно сама мысль о предстоящем разговоре доставляла ему неслыханное удовольствие. Был в нем лоск и особая снисходительность, присущая столичным жителям, когда судьба сводит их с залетными птицами из провинции.

– Я могу видеть Васнецову Алену?

– Вы хотели сказать Елену Викторовну? Вы из «Кэпитал Эстейт»? – деловито поинтересовался Костик, отходя в сторону и приглашая мужчину войти.

Тот усмехнулся одними глазами и сделал шаг в роскошную прихожую, оформленную в классическом стиле. Светлый мраморный пол отражал потолок и множился до бесконечности в зеркальных стенах, отчего создавалось впечатление, будто прихожая квартиры размером с лобби гигантского отеля:

– Можно и так сказать.

– Я Константин, будущий муж Елены Викторовны. Это я вам звонил.

– Нет, звонили вы не мне, – по губам мужчины скользнула улыбка, и он уставился за плечо Костика прямо в глаза Алене, выглянувшей из комнаты. – И я бы хотел переговорить с Еленой Викторовной наедине, если вы не возражаете.

Ей сразу же стало холодно. Внутренний голос вдруг закричал «Беги. Такие люди не приносят хорошихновостей».

А мужчина тем временем ужом скользнул в квартиру и, высказывая хорошее знание планировки, просочился в гостиную, где тут же устроился в широком удобном кресле, стоявшем возле камина (подумать только, в квартирах бывают камины! Алена об этом даже не подозревала). Девушка послушно последовала за ним.

– Возражаю, – голос Костика внезапно сорвался на фальцет. Он вдруг понял, что перед ним вовсе не представитель агентства недвижимости. Подтвердила это и вновь разлившаяся в прихожей трель дверного звонка, а затем и мужчина, зашедший в открытую дверь.

– Константин? – деловито представился он и протянул Костику визитную карточку. – Эдуард из «Кэпитал Эстейт», мы договаривались о встрече.

Растерянный Костик перевел взгляд с Эдуарда на незнакомца, вольготно расположившегося в уже его, Костика, кресле.

– Но позвольте… – начал он, а незнакомец поднял руку, одним жестом заставляя Костика замолчать.

– Вы вполне можете побеседовать с Эдуардом, молодой человек, пока мы поговорим с Еленой Викторовной, – тоном, не предполагающим возражений, распорядился нахал. После чего встал и закрыл дверь в гостиную прямо перед носом остолбеневшего Костика.

– Вот, это вам в качестве презента, – Алена услышала энергичный голос Эдуарда, а также характерный звон «подарка», который тот захватил, чтобы направить переговоры в нужное русло. – Где мы можем расположиться? Я принес с собой все отчеты и подготовил вам предложение…

– Меня не интересует ваше предложение, а вот отчеты я детально проверю! – взбешенным тоном ответил Костик, не решившийся устроить скандал, но оскорбленный до глубины души поведением незнакомца, отдающего распоряжения в его собственном доме. Было нечто такое в скользком человеке, что давало понять – на ссору с ним лучше не нарываться.

А мужчина тем временем перевел смеющийся взгляд на Алену, застывшую столбом возле окна и не знавшую, что сказать.

– Присаживайтесь, – любезно предложил мужчина, как будто это он был настоящим хозяином квартиры, а она, Алена, самозванкой.

Алена пристроилась на краешек дивана и положила руки ладонями вниз на крепко сжатые ноги, став похожей на прилежную ученицу.

– Вы очень похожи на отца, – любезно заметил мужчина.

– Спасибо, – тихим голосом прошептала Алена, внезапно понимая, что чувствует кролик перед раскрытой пастью удава. – Я… я могу вам чем-нибудь помочь?

– Можете, – кивнул мужчина и достал из кармана прозрачный файл, в котором лежали несколько листов бумаги, исписанных размашистым почерком. – Я не уверен, что нотариус вас предупредил, но ваш покойный отец оставил долги.

– Долги? – еще тише прошептала Алена, не понимая, что происходит. Она знала только про недвижимость, купленную в ипотеку. О каких еще долгах идет речь?

– Да, – кивнул мужчина. – Кирилл Павлович был натурой увлекающейся и часто принимал участие в карточной игре на произведения искусства.

– Что?

– В кругу богатых и знаменитых есть свои увлечения, – усмехнулся мужчина. – В частности, произведения искусства пополняют приватные коллекции иногда не совсем честным путем, скажем так. Вы наверняка слышали о кражах из запасников музеев или о дерзких ограблениях, совершенных прямо среди бела дня. А сколько в музее висит удачных копий, в то время как оригиналы содержатся в частных коллекциях! Коллекционеры чахнут над своими экспонатами, как Кощеи над златом, и не афишируют свои приобретения. Но они же тоже люди, и иногда им бывают нужны деньги, чтобы пополнить коллекцию. Или вдруг какая-нибудь вещь перестает нравиться. Вот тут на помощь и приходят карточные игры, где вместо денег предлагают лоты. Как правило, это произведения искусства с черного рынка. Собирается на таких встречах определенный круг лиц. Так вот, ваш покойный отец был завсегдатаем, – мужчина внезапно улыбнулся, а желание Алены бежать как можно дальше из нового дома внезапно усилилось.

– Зачем вы все это мне рассказываете? – с трудом сглотнув, поинтересовалась она.

– А вы не догадываетесь? – тяжело вздохнул мужчина. Девушка внезапно вызвала в нем почти отцовские чувства, хотя его последняя подружка была моложе ее. Как эта красавица умудрилась дожить до такого возраста и остаться столь наивной? Видимо, мать окружила ее ватным одеялом, а то недоразумение, которое открыло ему двери, продолжило эту славную традицию.

– Нет, – испуганно покачала головой Алена.

– Иногда ставки достигали максимума, и ваш отец брал взаймы картину-другую у организаторов турниров.

– Организаторы – это кто?

– Это неверный вопрос. Гораздо больше вас должно волновать другое – сколько же Кирилл Павлович должен?

– И сколько же он должен? – послушно повторила Алена, у которой голова шла кругом.

– Видите ли, он «занял» несколько довольно дорогих картин и не успел за них расплатиться. Увы, свою коллекцию он завещал музеям и вернуть оттуда картины сейчас не представляется возможным. Уж слишком большой скандал поднялся, когда стало известно, что в коллекции Вишневского находятся полотна, которые считались давно пропавшими.

– Так о какой… какой сумме идет речь? – набравшись мужества, Алена посмотрела на мужчину.

– Нам, конечно, понадобится экспертная оценка, но навскидку, если вы продадите эту квартиру, загородный дом, салоны красоты, Дом мод и еще по мелочам, что вам завещал покойный, расплатитесь с ипотекой, а остальную сумму отдадите нам, то вы останетесь должны еще полмиллиона долларов.

Комната закружилась перед глазами Алены, и девушка бы упала с неудобного дивана, но мужчина оказался достаточно проворен и подхватил ее, не дав соскользнуть на пол.

Положив Алену на диван, он присел рядом, взял ее руку и пощупал пульс.

– Ну что вы, зачем же так реагировать? Не хочу быть гонцом, приносящим дурные известия, но чем раньше вы об этом узнаете, тем лучше. Вам нужно будет предпринять определенные шаги, чтобы собрать нужные средства.

– Но у меня нет полумиллиона долларов, – бескровными губами прошептала Алена.

– У вас нет, конечно, – согласился мужчина, посмотрев на девушку с сочувствием. Утром он пытался уговорить босса, что с ней и беседовать не стоит, она все равно ничего не решает. Лучше идти напрямую туда, где эти деньги могут дать, но босс стоял на своем. Вначале нужно поговорить с должником. Старомодные принципы!

– А у кого есть? – бестолково поинтересовалась Алена.

– У ваших родственников, – почти ласково улыбнулся мужчина.

– Моих родственников? – она была окончательно сбита с толку. – Но у меня нет родственников. Мама давно разорвала отношения со своей матерью, отец вот только нашелся, но он уже умер. У меня есть брат и сестра по нему… постойте! – вдруг осенило ее и она даже подскочила на диване. – Они отказались от наследства, потому что знали про долги?

– Ну конечно, – мужчина выглядел искренне удивленным. – А вы что же, сразу это не поняли?

– Вы хотите сказать, что я дура?

Мужчина неопределенно хмыкнул.

– У меня вообще-то высшее образование есть, – попыталась возмутиться Алена, но гость так улыбнулся, что она поняла – лучше даже не начинать. Своим дипломом провинциального вуза она вряд ли сможет его впечатлить.

– Ну если у вас есть высшее образование, – с легкой издевкой повторил пафосную фразу гость, – то вы должны знать, что людей находят не в капусте.

– Естественно, мне это известно! – Алена предприняла еще одну попытку сесть, на этот раз более удачную, и вырвала руку из руки мужчины. Откуда-то издалека до нее донеслись громкие голоса – видимо, Костик сообщил Эдуарду, что в его услугах больше не нуждаются, а тот категорически был не согласен. – Вы намекаете на то, что родители моего отца еще живы?

Действительно, а почему она даже не поинтересовалась этим вопросом? Возможно, мать и отец Вишневского еще живы и смогут ей как-то помочь. Ведь они все-таки приходятся ей бабушкой и дедушкой.

– А вы считаете, что только у вашего отца были родители? – хмыкнул гость.

– Но… – Алена запнулась.

Тема бабушки всегда была в их маленькой семье запретной. Как-то раз мама в порыве откровения рассказала Алене, что мать выгнала ее из дома. И что ее самый страшный сон быть на нее похожей. Мама прервала всяческое общение с собственной матерью, а та, в свою очередь, не предпринимала попыток отыскать дочь, поэтому в жизни Алены бабушки просто не существовало. Дедушки, насколько она знала, у нее тоже не было, он умер еще до рождения мамы.

– Вы намекаете на мою бабушку? Мы не общаемся, я ее даже никогда не видела. И откуда простая пенсионерка, по вашему мнению, возьмет полмиллиона долларов? – возмутилась Алена.

Мужчина внезапно закашлялся. Ему даже пришлось встать с дивана, сделать несколько шагов и распахнуть окно, чтобы впустить в гостиную несвежий столичный воздух и оглушающий шум от пролегающей неподалеку трассы. Отдышавшись и смахнув с глаз слезы, он повернулся к Алене и поинтересовался:

– Вы что же, совсем ничего не знаете?

– А что я должна знать? – недоуменно спросила Алена. – Бабушка не поддерживала связь с мамой и со мной, а зачем мне родственница, которая не желает меня знать?

– В общем, так, – мужчина внезапно растерял доброжелательность. Он бросил взгляд на часы. – Я пришел сюда не для того, чтобы разбираться в ваших семейных отношениях. Даю вам времени три месяца на возвращение долга.

– А если я его не верну? – дрогнувшим голосом поинтересовалась Алена.

– Тогда вам придется возвращать еще больше, – пожал плечами мужчина.

– Но у меня нет полмиллиона долларов и им совершенно неоткуда взяться. Ну будете вы повышать сумму, и что дальше? Буду я вам должна два миллиона, три… Что вы со мной сделаете? Убьете? Но моя жизнь не застрахована. В рабство продадите? Так я столько не стою, – горько засмеялась она.

– Поверьте, у шефа есть свои способы получать необходимое, – иезуитски улыбнулся мужчина.

– Интересно какие? – дрогнувшим голосом поинтересовалась Алена.

– Надеюсь, что вы никогда об этом не узнаете, милая барышня. Считайте, что время пошло, и берегите себя. Из страны уезжать не советую, мир маленький, – мужчина сделал издевательский полупоклон. – А с бабушкой помиритесь, все-таки не чужой человек.

«Обойдусь без ваших советов», – мысленно возразила мужчине Алена, но озвучивать, конечно, не стала. «Хорошие девочки не дерзят», – прозвучал в голове мамин голос.

Мужчины уже не было в комнате. Алена даже не слышала, как хлопнула дверь – скандал между Костиком и Эдуардом заглушил все другие звуки. Тихонько, ощущая себя абсолютно чужой в уже не принадлежащей ей квартире, ступая на цыпочках, чтобы случайно не испортить пол, мебель и все, что ее окружало, она прокралась в комнату, которую по глупости начала уже считать своей, села на краешек дивана, стараясь не примять дорогую обшивку, и разрыдалась.

* * *

Костик высадил Алену возле подъезда, выгрузил чемодан из машины и, пробурчав что-то о том, что должен заехать к маме, скрылся вдали. Слезы застилали глаза, видеть никого не хотелось. Алена подхватила тяжелый чемодан и поволокла его к подъезду. Неудачница. Вот она кто! Просто неудачница. И никакая она не Елена Викторовна. Елена Викторовна – это взрослая женщина, которая умеет решать свои проблемы. Которая потребовала бы у пришлого гостя его документы, подтверждения того, что расписки настоящие, заказала бы графологическую экспертизу, в конце концов, чтобы убедиться, что бумаги покойного отца – это не подделка, а потом и вовсе оспорила бы их в суде. А еще лучше немедленно обратилась бы в полицию, забаррикадировалась в своем доме и не вышла бы из него, пока соответствующие органы не разобрались бы с мерзавцем. А она просто глупая Аленка, которая, даже не пискнув и не позвав взрослых (то бишь Костика), пообещала непонятно кому отдать все свое наследство и полмиллиона долларов в придачу. Идиотка.

Все это поведал ей Костик, когда выпроводил энергичного Эдуарда из дома, пообещав устроить аудиторскую проверку его конторе, и застал Алену в слезах. Она была согласна с каждым словом, которое обрушилось на ее голову, едва она закончила рассказ. Она идиотка. Форменная идиотка. А еще собралась управлять Домом мод! Она не спорила с Костей, который не скупился на эпитеты всю дорогу. И стоило его машине скрыться из виду, как она отчетливо поняла – больше она жениха не увидит. Одно дело брать невесту-бесприданницу, а совсем другое – ту, на которой висит долг в пятьсот тысяч.

Она зашла в свою маленькую квартирку, в которой отчетливо пахло пылью и запустением. По привычке распахнула окна – мама очень любила свежий воздух и приучила Алену проветривать помещение каждый день, невзирая на погоду. Села за стол, стоящий в комнате у раскрытого окна, и опустила голову на руки.

В голове крутились слова неизвестного, растоптавшего грубым башмаком ее мечты. «Вы что же, совсем ничего не знаете?»

Но он ошибался. Все, что ей нужно было знать, оназнала. Бабушка выгнала маму и оборвала с нею связь. Скорее всего, не одобрила ее выбор мужчины, отца Алены. А мама была с ним счастлива. Пусть краткий миг, но счастлива. Правда, Алене она говорила, что они просто разошлись, потому что чувства остыли. Она не сказала, что во время романа с мамой отец был женат и его жена была беременна. Возможно, бабушка была не так уж и неправа? Нет. Алена немедленно отбросила эту мысль. Даже если ты не одобряешь выбор своей дочери, как ты можешь от нее отказаться? Или от родившейся внучки? Каким человеком нужно быть?

Алена перевела взгляд на открытое настежь окно, и на один безумный миг ей показалось, что вот он, выход из ситуации. Всего один шаг, и пусть дальше сами разбираются со своими миллионами. А Костик пускай почувствует себя виноватым. Сам признавался в любви и бросил в первый же сложный момент. Тоже мне, каменная стена!

Алена встала из-за стола и подошла к окну. Выглянула из него – голова закружилась. Пятый этаж, внизу палисадник, опекаемый тетей Лидой из третьей квартиры. Жалко будет испортить ее труд. Алена отошла от окна и закрыла створки на всякий случай. Нет. Выйти в открытое окно она всегда успеет. Стоит попытаться найти решение. И хотя бы перед смертью посмотреть в глаза той, которая отказалась от нее еще до ее рождения. Возможно, ей захочется искупить свою вину? И она подарит ей полмиллиона долларов. От нелепости идеи Алена даже улыбнулась.

Она подошла к книжному шкафу, плотно забитому их с мамой главным сокровищем – книгами. Алена прочла их все. Черный конверт лежал в первом томе собрания сочинений Агаты Кристи. Ее любимой писательницы.

Алена открыла книгу и уставилась на конверт, заботливо охраняемый пожелтевшими страницами. Внезапно ей стало страшно. А действительно ли у нее только один путь – в окно? Что, если ей обратиться в полицию, в суд, как советовал Костик? Алена горько улыбнулась. Когда это полиция останавливала бандитов? Да и у нее кишка тонка – прятаться от них, скрываться, убегать. Она же просто глупая Аленка, учительница рисования у маленьких детишек, а не супергероиня.

Алена взяла конверт в руки и аккуратно поставила книгу на место. Несколько минут ей понадобилось, чтобы успокоить глупое сердце, которое забилось так, что стало тяжело дышать. Алена внезапно рассердилась – да что это с ней? Почему она не испытывала такого трепета, узнав о том, что у нее есть отец, что он богат, что он оставил ей наследство, и на краткий миг представив себя богатой женщиной? Почему сейчас она ведет себя как истеричка?

У Алены был ответ на этот вопрос – фигура бабушки довлела над всей ее жизнью. Хотя мама никогда об этом не говорила, в глубине души Алена знала, что все, что мама делала, было для того, чтобы доказать той, другой женщине, что она не такая. Что она не пойдет по тому пути, который обозначила ей мать, выгоняя из дома. Что она сама даст своей дочери максимум любви и никогда ее не оставит. Впрочем, последнее маме все же не удалось.

Алена смахнула слезы, набегавшие на глаза каждый раз, когда она вспоминала о матери. Этот конверт – рука помощи, которую мама протягивала ей с неба. Глубоко вдохнув, Алена открыла его и достала небольшую открытку, на которой почему-то была изображена Пиковая дама. Алену это слегка озадачило. Мама любила Пушкина, они даже несколько раз ходили на одноименную оперу, но почему она выбрала именно эту открытку?

Сделав еще один глубокий вдох, Алена перевернула Пиковую даму и уставилась на надпись, сделанную маминым почерком на другой стороне. Это был адрес в столице и подпись «Изабелла Максимовна».

* * *

Три дня Алена просидела в квартире, не зная, что ей делать дальше. Ехать снова в столицу к неизвестной «Изабелле Максимовне» (даже мысленно она не могла назвать ее «бабушкой») она отчаянно не хотела. Знакомых, у которых она могла бы занять пятьсот тысяч долларов, у нее отродясь не водилось. Посоветовавшись с Аллочкой, впрочем на порядок уменьшив размер катастрофы, Алена обратилась в банк, где узнала, может ли взять кредит под принадлежащее ей имущество. Но там Алену ожидал неприятный сюрприз. В залоге оказалась не только недвижимость, но и модельный дом. И время очередных выплат приближалось. А про ее крошечную квартирку и говорить не стоило.

Алена чувствовала себя маленькой, беспомощной и загнанной в угол. Костик не объявлялся, хотя до свадьбы оставалось всего три месяца. Алена ему не звонила. Ей казалось, что она уже на самом дне, куда не пробивается солнечный свет, и падать ниже некуда.

На работе начались летние каникулы. У Алены еще оставались отпускные, которые она практически перестала тратить, перебиваясь с хлеба на воду, хоть и понимала всю смехотворность этой экономии. Ее отпускные неведомый кредитор даже за деньги не посчитает. Но их вполне хватит на визит к Изабелле Максимовне.

Но от того, чтобы взять билет и отправиться в столицу на встречу с родственницей, Алену останавливалисобственные грустные мысли. Приедет она к ней, и что? Та за столько лет ни разу внучкой не заинтересовалась, с какой радости в ней сейчас проснутся теплые чувства? Да и что Алена ей скажет? «Здравствуйте, мне нужно пятьсот тысяч долларов, вы, случайно, не можете мне одолжить? Я вам с зарплаты отдам»? Бред, какой бред… Но с другой стороны, сердце Алены уже рвалось в столицу. Ведь неожиданно оказалось, что она не одна на целом свете, а у нее есть бабушка. Пусть даже назвать ее «бабушкой» язык не поворачивался.

И снова все решил звонок. Обычный звонок на домашний телефон. Алена, уверенная, что это Аллочка, которая взяла за обыкновение звонить ей каждый день, чтобы узнать, как дела, схватила трубку.

– Алена, как поживаете? – голос она узнала сразу и почувствовала, как по спине поползли мурашки.

– Все… все хорошо, – пролепетала она, чувствуя, как страх парализует руки, сердце и даже язык.

– Очень рад это слышать. Хотел бы вам напомнить, что время идет, и не в ваших интересах затягивать выплату долга.

– Я… я понимаю, – с трудом шевеля языком, пробормотала Алена.

– Прекрасно. Всего доброго.

В трубку полились гудки, а Алена так и сидела, держа ее в руках. В голове вопила как пожарная сирена только одна мысль: «Как они узнали номер моего домашнего телефона?»

Спустя полчаса Алена уже ехала на вокзал, чтобы купить билеты на ночной поезд. Получив заветную бумажку и стараясь ни о чем не думать, она вернулась домой, собрала чемодан и внезапно решила прихватить с собой любимое мамино платье, которое та надевала очень редко, по особенным случаям, которые в ее жизни можно было по пальцам пересчитать. Платье мама сшила сама. Оно было из струящейся шелковой ткани – по нежно-зеленой глади разбросаны розово-пепельные цветы. Платье было немодным, но невероятно шло Алене. В нем она была похожа на героиню известной картины и одноименной русской сказки. Ту самую, что тужит у озера по пропавшему братцу. И хотя Алена знала, что сам Васнецов в полотно вкладывал совсем иной смысл и изначально назвал картину «Дурочка Аленушка», как именовали в то время юродивых, более известна совсем другая версия. Где Аленушка грустит по своему братцу и не догадывается, что злобная колдунья готовится отправить ее на дно.

Волосы Алена заплела в тугую косу и остаток дня провела, сидя на диване и держа в руках мамину фотографию и черный конверт. Затем, подумав, девушка решила прихватить с собой семейный альбом, чтобы показать этой Изабелле Максимовне те события, которые она пропустила. И папку со своими рисунками – единственную свою гордость. Если та, конечно, этим всем заинтересуется.

Глубоко вздохнув и окинув взглядом квартиру (о том, что вскоре она может потерять и ее, Алена предпочитала не думать), она отправилась на вокзал на маршрутке.

Ночь в поезде провела без сна, да и плацкартный вагон к отдыху не располагал. Алена попросила у проводницы крепкий чай и провела время до утра, глазея в окно и задавая себе риторический вопрос: как она могла так вляпаться? И чем скромная и ничем не примечательная девушка, к которой судьба и так была не слишком благосклонна, заслужила такие испытания? Ведь она не лезла куда не надо, зла никому не делала, собиралась прожить всю жизнь с рачительным Костиком, его мамой и ее помидорами. И тут наследство, миллионы, кредиты, бандиты, еще и непонятная бабушка. Алена смахнула слезу – еще не хватало разрыдаться посреди вагона!

Столица встретила солнцем, теплом и оглушающим шумом. В прошлый и единственный раз, когда Алена была здесь с Костиком, их встречали на машине, поэтому вначале девушка даже растерялась. Добираться на один из центральных проспектов города (Алена дома изучила район, где жила родственница) ей предстояло на общественном транспорте, но, как найти этот самый транспорт, она не понимала.

Немного помыкавшись, Алена все-таки обнаружила подходящий автобус и вскоре добралась по нужному адресу. Дом находился в стороне от шумного проспекта и был отгорожен небольшим зеленым двором, похожим на парк в миниатюре. Аккуратные скамейки, кованые фонари, клумбы, пестрящие цветами.

Сам дом выглядел внушительно – старинная постройка, которая была недавно отреставрирована и больше походила на усадьбу. Выкрашенная в глубокий оттенок марсала, она напоминала пряничный домик, любовно украшенный затейливой кипенно-белой лепниной, окружавшей окна и похожей на сахарную глазурь. У Алены вдруг мелькнула мысль, что жилище это смахивает на дом ведьмы. Сейчас та заманит ее, откормит и съест. Девушка поежилась – несмотря на разгорающуюся жару, ей вдруг стало прохладно.

Она даже присела на лавочку во дворе, задумавшись, что скажет этой Изабелле Максимовне, о которой совсем ничего не знала. Почему ее так странно зовут? Сколько ей лет? Должно быть, чуть больше шестидесяти, мама упоминала, что мать ее родила рано, ей было чуть больше двадцати. В таком же возрасте и она сама родила Алену. И лишь Алена «выбивалась из графика», а теперь ей, наверное, и вовсе не суждено создать семью.

Так что же ей сказать, этой Изабелле Максимовне? «Здравствуйте, я ваша внучка»? Глупо как-то получается. «Извините, что беспокою вас, моя мама, Марианна…» Нет, не надо маму сюда вообще приплетать. Она бы не обрадовалась, узнав, что у дочки наступили в жизни такие времена, что ей приходится прибегать к помощи старой ведьмы. Может, вообще ничего не говорить? Но ей же надо как-то представиться. А что, если сказать, что мама попросила ее после смерти помириться с бабушкой? Нет, это вообще никуда не годилось. Во-первых, мамочка ни о чем таком не просила, а во‐вторых, Алена получается каким-то неблагодарным жирафом – мама умерла пять лет назад, а она только соблаговолила выполнить ее волю.

Алена настолько погрузилась в мысли, что не заметила, как дверь подъезда распахнулась и из нее вышла пожилая женщина с собачкой.

– Девушка, я могу вам чем-то помочь? – глубоким контральто поинтересовалась она, а Алена подскочила и впилась взглядом в лицо женщины. Сердце забилось как сумасшедшее, горло перехватило. А что, если это она и есть?

– Вы… вы Изабелла Максимовна? – с трудом выдавила она из себя, а женщина неожиданно весело рассмеялась.

– Милое дитя, повезло же вам, что Белла нас не слышит. Она бы вас анафеме предала за такое сравнение. Что вы, что вы! Где я, а где она… Нет, я Нина Семеновна. А вы Беллу ищете?

– Да.

– Она должна быть у себя, если, конечно, вернулась со своих утренних мероприятий.

– Утренних мероприятий?

– Попробуйте подняться, у нее пятая квартира на втором этаже, – ушла от уточнений женщина.

– Спасибо, – пробормотала Алена и потащила чемодан к подъезду.

– Девушка! – окликнула ее словоохотливая соседка.

Алена обернулась.

– Если вы собрались у Беллы жить, то я вам лучше порекомендую гостиницу. Здесь недорогая есть, в двух остановках метро, – не успев договорить, Нина Семеновна поспешила вслед за небольшой болонкой, которая уже настойчиво тянула хозяйку к парку.

На ватных ногах Алена поднялась на второй этаж и уставилась на черную бронированную дверь, украшенную цифрой 5. Она подняла руку, намереваясь позвонить, но не решилась. Ей даже внезапно захотелось уехать, вернуться в родной город. Пусть убивают, если хотят, но ей негде взять эти деньги! Она даже развернулась и сделала первый шаг к лестнице, когда дверь неожиданно распахнулась и властный женский голос поинтересовался:

– Девушка, вы к кому?

Алена обернулась и замерла.

Женщина, стоявшая перед ней, никак не могла быть ее бабушкой. Высокая, стройная, одетая в узкое платье по фигуре, волосы уложены в затейливую прическу. Аккуратный макияж, ухоженное лицо, на котором практически не было морщин. Отливающая перламутром нитка крупного жемчуга. И глаза. Глаза были чудо как хороши. Большие, глубокие, умные, проницательные.

Алена было подумала, что ошиблась, но ошибки быть не могло. Соседка сказала ей, что в пятой квартире живет Изабелла Максимовна. Не слишком часто встречающееся имя, чтобы речь могла идти о другой женщине.

Алена молчала, словно рыба, а женщина застыла, не сводя с нее глаз.

– Ты дочь Марианны? – спокойно, словно сообщая о том, что день сегодня солнечный, наконец поинтересовалась она.

Алена кивнула. Женщина перевела взгляд на чемодан, а затем распахнула дверь квартиры:

– Входи.

Алена молча повиновалась, переступила порог квартиры и замерла. Ей вдруг показалось, будто она попала в музей. Стены просторного коридора были увешаны картинами. В основном классическая живопись.

Алена остановилась на пороге, разинув рот. Так вот что имел в виду тот ужасный человек, когда так многозначительно говорил о ее бабушке. Видимо, в мире коллекционеров Изабелла Максимовна была личностью известной. И если ее коллекция стоит хотя бы половины тех денег, которые себе представила Алена, то это может ее спасти. Дело было за малым. Убедить хозяйку коллекции расстаться с ней ради девушки, которую видит впервые в жизни.

– Чай, кофе? – светски поинтересовалась Изабелла Максимовна, проплывая куда-то вглубь огромной квартиры.

– Кофе, пожалуйста, – пискнула Алена, чувствуя себя неловко и глупо с чемоданом в руках. Неожиданно она почувствовала себя неуместной в этом роскошном жилище, которое так удивительно шло ее родственнице.

Изабелла обернулась и уставилась на девушку, застывшую истуканом.

– Проходи в гостиную, я сейчас принесу кофе.

Она кивнула куда-то вглубь квартиры и свернула налево, исчезнув из виду. Возможно, там находилась кухня. Немного потоптавшись и поставив чемодан на пол, Алена сбросила старенькие туфли и, осторожно ступая по теплому дубовому паркету, направилась прямо по коридору к единственной открытой двери. Внезапно подумалось, что гостиная должна быть обставлена в стиле английских аристократов – чопорная мебель, обязательно красное дерево, посудные шкафы и строгие портреты родственников.

Каково же было ее удивление, когда, выйдя из коридора, увешанного картинами, Алена неожиданно ступила в светлую просторную комнату, обставленную современной мебелью округлых очертаний которая так и манила прилечь и расслабиться после тяжелого дня. Какой контраст со старым неудобным диваном, стоящим у них с мамой в гостиной. Каждый раз вставая с него, Алена чувствовала боль во всех частях тела.

Мебель Изабеллы Максимовны выглядела дорогой. Девушке вдруг показалось, что, если она сядет на этот белый диван, обитый таким чудным образом, что из-под белых плотных волокон проступала жизнерадостная зеленая подложка, она просто осквернит его. Откуда в голове взялось дурацкое «осквернит», Алена и сама не знала, но это старомодное слово подходило к ситуации как нельзя лучше.

Алена встала возле дивана, не решаясь на него сесть, и с интересом огляделась по сторонам. Ярко-зеленые кресла (с белым подтоном), явно из того же комплекта, что и диван, белый пушистый ковер, на нем низкий столик со стеклянной поверхностью, через которую видно основание, украшенное причудливой лепниной – что-то из греческой мифологии, но не китч, а умелое подражание. Одна стена комнаты окрашена в светло-персиковый цвет, остальные – оттенка домашних сливок. Высокий потолок украшен современной люстрой из стеклянных трубок, наверное, венецианской. Огромный телевизор. Напротив него – портрет женщины в старинном наряде. Три больших окна с новенькими рамами прикрыты тончайшими светлыми занавесками и обрамлены темно-зелеными шторами с легкими вкраплениями алого – единственный темный штрих в светлой гостиной.

Алена не считала себя знатоком предметов роскоши, но мама любила покупать журналы, где можно было прочесть о жизни богатых и знаменитых, а также посмотреть рекламные картинки. Алене внезапно показалось, что она попала в одну из таких картинок. Интерьер был настолько удачно подобран, что возникало ощущение органичности, как будто комната была создана для этой мебели. Высшее искусство.

Дополняла картину низкая мебель из светлого дерева – никаких безвкусных монстров. Повсюду вазы из матового стекла, среди них несколько одинаковых, украшенных танцующими женщинами. В вазах букеты свежих цветов, вокруг, несмотря на дневное время, горели массивные свечи, придававшие воздуху в комнате легкий вишневый аромат.

Алена вдруг подумала – а что, если Изабелла замужем? Точнее нет, не так. Она наверняка замужем. Ну не может же одинокая женщина расставлять столько букетов и жечь свечи среди белого дня. Ведь кто-то же должен дарить ей все эти цветы? И вряд ли этот муж обрадуется свалившейся на голову внучке супруги. А что, если все это вообще принадлежит не Изабелле, а ее супругу?

Алена вдруг почувствовала, что у нее кружится голова. В поисках опоры она перевела взгляд на портрет женщины. Картина была большой – женщина изображена на ней в полный рост. Написана рукой талантливого и, очевидно, неистово влюбленного художника. Женщина напоминала пиковую даму – старинный наряд в темно-красных тонах – что-то причудливое, кружева и шелк, но без отсылки к Эсмеральде, а скорее образ утонченной испанской красавицы. Угольно-черные волосы завязаны в низкий небрежный узел. Тонкая талия, стройная фигура, пронзительный взгляд, ярко-красные губы.

Женщину можно было бы назвать роковой, той, от которой добра не жди, если бы не задний план картины. Женщина была изображена на фоне природы – весенняя изумрудная трава, безмятежные пуховые облака, рассеянные лучи солнца, которые проскальзывали сквозь листву старой яблони, создавая вокруг силуэта женщины тонкое свечение. Если бы Алену попросили описать картину одной фразой, то, пожалуй, она бы сказала, что художник пытался нарисовать ангела, который на земле изображает демона. И тут, к собственному удивлению, Алена осознала, что на картине изображена Изабелла Максимовна. В том возрасте, когда ее наверняка называли просто Изабеллой.

– Это мой портрет, – подтвердила ее догадку хозяйка квартиры, появившаяся неслышно у Алены за спиной и заставившая девушку вздрогнуть. Она резко обернулась и зарделась, словно ее застукали за каким-то неприличным занятием.

– Я…

– Садись, – спокойно сказала Изабелла, и Алене вдруг показалось, что ослушаться ее просто немыслимо.

Она сделала так, как просила хозяйка. Села на краешек бело-зеленого дивана, машинально отмечая, что он невероятно удобный и на таком наверняка приятно валяться и смотреть старые фильмы на огромном телевизоре.

Изабелла тем временем поставила на столик поднос, на котором красовался чайник, две чашки, сливочник и небольшая сахарница. Все из одного сервиза – украшенного яркими зелеными листьями. Рядом с ними примостилась корзинка, выстланная идеально отглаженной льняной салфеткой. В ней лежали какие-то неведомые Алене угощения, похожие на трубочки с кремом внутри.

– Канноли. – И снова Изабелла ответила на незаданный вопрос. – Из зимней рикотты, попробуй, они самые вкусные.

Алена лишь хлопнула ресницами, оставив реплику без ответа. Все равно она не поняла, о чем идет речь.

– Твой кофе, – тоном радушной хозяйки предложила Изабелла Максимовна, а сама налила себе чай из чайника с листьями (не пролив при этом ни капли, как только удалось!) и поднесла чашку к губам.

Алена потянулась за своей чашкой, стараясь действовать максимально осторожно. Еще не хватало заляпать белоснежный ковер или модный диван. Украдкой она бросила быстрый взгляд на Изабеллу. Да, на лице практически не было морщин – наверняка наведывается к пластическому хирургу, но и неестественным оно тоже не выглядело – легкий макияж, слегка подкрашенные губы. Волосы выглядели пышными и здоровыми, что указывало на то, что мыла и укладывала их Изабелла явно не сама. На руках несколько массивных колец. В облике этой женщины все буквально кричало о любви к себе и о солидном финансовом потоке, который эту любовь питает и взращивает. И о том, что в жизни таких женщин нет места для детей и внуков. Для разбитых тарелок, пятен от сока и йогурта, детских болезней, истерик и нелепых подарков, слепленных своими руками.

– Спасибо, – прошептала Алена.

– Я тебя слушаю, – приступила к делу Изабелла Максимовна, сделав первый глоток душистой жидкости, в которой Алена узнала зеленый чай с какими-то цветочными добавками.

– Я… Мама умерла, – внезапно выпалила она и уставилась в глаза родственнице поверх чашки с кофе.

– Поздновато ты решила мне об этом рассказать, – уголком рта усмехнулась Изабелла Максимовна.

– Вы… вы знали? – Алена была шокирована. Она что, знала, что ее дочь умерла, и даже на похороны не приехала? Не предприняла попыток познакомиться с внучкой? Впрочем, чего от такой можно ожидать?

Вместо ответа Изабелла кивнула.

– Так что тебя привело ко мне сегодня?

– Я… – снова неловко начала Алена и запнулась. Господи, как с такой разговаривать?

– Давай опустим прелюдии, они нам не нужны. Рассказывай.

И Алена внезапно рассказала обо всем без утайки. Потому что скрывать что-либо не имело смысла. Пусть лучше эта женщина сразу выставит ее из своего роскошного дома, чем Алена будет мучиться неизвестностью и терять драгоценное время.

Изабелла выслушала ее, не перебивая. Она позволила себе проявить эмоции лишь в тот краткий миг, когда Алена упомянула, что представитель кредитора посоветовал ей обратиться к собственной бабушке. Холеная бровь на мгновение метнулась вверх, но Изабелле сразу же удалось взять себя в руки.

Кофе остыл. Тишину в комнате нарушал лишь шум, доносящийся с улицы через приоткрытое окно.

– Ну то, что все мужчины сволочи, мне прекрасно известно. Кроме твоего деда, разумеется, – тоном вдовствующей императрицы изрекла Изабелла Максимовна. – Но чего ты хочешь от меня? Чтобы я дала тебе пятьсот тысяч долларов для оплаты долгов?

Алена вдруг резко встала и поставила чашку с так и нетронутым кофе на стол. Это была безумная идея, о чем она только думала? Прав был Костик, она просто идиотка!

– Извините, мне не стоило приходить. Простите, я больше вас не побеспокою, – она начала неловко метаться вокруг стола, в конце концов, споткнувшись о него. Пытаясь как можно скорее очутиться возле выхода из комнаты, она вновь споткнулась, на этот раз об диван, и едва не упала на пол, в последний момент схватившись рукой за спинку и наступив на подол собственного платья. Послышался характерный треск, и натянутая ткань порвалась. И тут Алена не выдержала и разрыдалась.

Изабелла не проявила ни малейшего сочувствия. Подняв глаза к итальянской люстре, она тихонько пробормотала:

– Как все запущено, – и уставилась на рыдающую Алену с интересом. Так часто рассматривают маленьких, миленьких котят. Которых, впрочем, вышвырнут без сожаления, едва те начнут портить дорогие интерьеры и гадить в неположенных местах.

– Сядь, – все тем же спокойным тоном приказала Изабелла, и Алена не посмела ее ослушаться. Она снова села на край дивана и сложила руки на коленях.

– Давай начнем с начала. Как тебя зовут?

– Алена, – пробормотала она, опустив глаза, из которых продолжали бежать слезы. Девушка пыталась украдкой их смахивать.

– Ну конечно, Алена, как же еще тебя могут звать? – Изабелла позволила себе улыбнуться, а Алена вдруг почувствовала злость. Раз уж эта ужасная женщина не собирается ей помогать – а она явно не собирается, – то пускай хотя бы ее не обижает!

– Что вы имеете в виду? Это мама меня так назвала! – с вызовом почти выкрикнула она, гордо задрав подбородок и уставившись на Изабеллу покрасневшими глазами.

– Разумеется, – кивнула Изабелла, – никак иначе она тебя и не могла назвать.

– Что…

– Давай обсудим семейные драмы позже, – поморщилась Изабелла. – Скажи, тебе удобно так сидеть?

– Что? – Алена, совершенно сбитая с толку, уставилась на собеседницу. Та устроилась в уютном кресле, погрузившись в его мягкие объятия, а ноги положила на стоящий перед ним пуфик.

– Тебе удобно так сидеть? – тоном учительницы, обращающейся к капризному ребенку, повторила Изабелла.

– Да… – тихо ответила Алена, которой отчаянно хотелось последовать примеру хозяйки квартиры и дать отдых ноющей спине, но, разумеется, она не могла себе это позволить.

– Почему ты врешь? – искренне изумилась Изабелла.

– Я не вру, – прошептала Алена, чувствуя, как краска заливает щеки.

– Разумеется, врешь. Никому не может быть удобно сидеть на краю дивана, как истукану, рискуя с него свалиться в любой момент. Сядь как тебе удобно. В конце концов, ты не в гостях.

– А где? – Алена подняла заплаканные глаза и мутным взглядом уставилась на Изабеллу. Та казалась черным пятном на зеленом кресле.

– Ты у себя дома.

* * *

Алена проспала почти сутки. После утреннего разговора Изабелла Максимовна выдала ей чистую пижаму и отправила принять ванну с дороги.

Что это была за ванная! С изумлением Алена опознала в ее отделке натуральный итальянский травертин. Сдержанный бежевый оттенок довершал впечатление: как и вся квартира Изабеллы, ванная комната просилась на страницы модного журнала.

Кроме самой ванны на причудливых львиных ножках, там стояла современная душевая кабина с разнообразными массажными насадками и даже небольшаяинфракрасная сауна. Большое зеркало, по виду старинное, в золоченой раме. На потолке – спадающая каплями хрустального дождя люстра. В гранях преломлялось пламя свечей, которые Изабелла зажгла для Алены в ванной, играло миллионом оттенков и создавало по-настоящему сказочную атмосферу.

Едва переступив порог, Алена вдруг почувствовала, как с плеч спадает тяжесть последней недели. Она легла в горячую воду, которую для нее подготовила Изабелла, щедро добавив в нее пенное средство, пахнущее одновременно розой и лавандой, и закрыла глаза. Теплая вода убаюкивала и расслабляла. Сквозь полудрему Алена расслышала, как кто-то пришел в квартиру, затем раздался звук пылесоса. Разумеется, у этой Изабеллы Максимовны имеется домработница. Представить ее драящей унитазы в шикарном платье было решительно невозможно. Дальше нить Алениных размышлений стала витиеватой, в ней причудливым образом переплелись Изабелла, пиковая дама, русская живопись и помидоры Надежды Алексеевны. Пришла в себя она от холода. Кажется, она умудрилась задремать. Еще не хватало утонуть в гостях. Впрочем, возможно это был бы лучший выход из ситуации. Не так страшно, как выйти в окно.

Завернувшись в мягкое, пушистое, белоснежное полотенце, Алена бросила взгляд на сауну. Как приятно, должно быть, понежиться в ней в конце дня. Размышления были гипотетическими. Спросить она никогда не решится, а сама в жизни не разберется, как это все включается.

Вспомнив, что Изабелла упоминала о косметических средствах, которыми Алена может воспользоваться, девушка огляделась по сторонам, но не заметила никакой косметики. Чувствуя себя полной идиоткой, она даже заглянула под ванную, но ничего там не обнаружила. Затем перевела взгляд на зеркало. А что, если?..

Алена подошла к огромному запотевшему зеркалу и провела по нему рукой. Из пара и тумана на нее смотрела худенькая девушка с длинными русыми волосами, которые стекали по плечам словно шелк. Как жаль, что их все время приходится заплетать в косу, потому что они слишком тонкие и моментально путаются. Светлые наивные глаза, прозрачная розовая кожа. Высокие скулы, в меру пухлые губы. Милая, но особо ничем не примечательная. И уж точно не чета Изабелле. Алена не была сногсшибательной красавицей, но втайне она считала свою внешность «модельной». Одно из тех лиц, на которых можно нарисовать что угодно. Что, в общем-то, ничего ей не давало. Косметикой Алена не пользовалась.

Она заглянула между зеркалом и стеной и вдруг обнаружила, что зеркало служит дверцей. Осторожно потянув зеркало на себя, Алена открыла приличных размеров холодильник, и у нее зарябило в глазах от количества пузырьков, баночек, спреев, гелей, патчей, масок и приборов, чье назначение она не смогла определить. Названия, по большей части, ничего ей не говорили. Глаз зацепился за парочку известных люксовых брендов, но, судя по тому, что они были задвинуты далеко, к любимым они не относились. Изабелла явно отдавала предпочтение серии пронзительно-синего цвета с серебристой отделкой.

Впрочем, косметика Алену мало интересовала. Осторожно взяв немного крема из одной из баночек и быстро намазав его на лицо, она закрыла дверцу и вышла из ванной. Надо добраться до чемодана и переодеться.

Комната, в которой ее разместила Изабелла Максимовна, была воплотившейся девичьей мечтой. Идеальный баланс розового и серого, без приторности и сладости, но с нежностью и хрупкостью. Мебель явно сделана на заказ, на полу пушистый серый ковер.

К моменту, когда Алена зашла в комнату, вся ее одежда уже была развешана в шкафу и разложена в комоде. Внезапно девушку обдало жаром – неужели Изабелла видела ее скромное белье и одежду, которую она периодически сама перешивала и чинила? Алена вдруг отчетливо поняла, что не хочет казаться в глазах Изабеллы Максимовны бедной родственницей. Ей показалось, что так она предает маму, которая сбежала из этого богатого дома, чтобы построить собственную, лучшую жизнь, но ей это не удалось. Интересно, эта комната была маминой?

Алена огляделась по сторонам, но ничего, что намекало бы на прошлую хозяйку, не обнаружила. Никаких фотографий. На стенах несколько картин, пейзажи на тему рассветов – на холстах преобладали алые, охровые и размытые молочные оттенки рассветного летнего утра. Больше ничего.

На постели Алена обнаружила новенькую шелковую пижаму нежно-розового цвета. Девушка решительно отодвинула ее в сторону – хватит того, что она унижается, прося о помощи эту женщину, – подарки она принимать не намерена. Прошло то время, когда бабушка могла баловать внучку. Изабелла свою возможность упустила.

Алена натянула собственную хлопковую футболку и шорты и нырнула в постель. Девушка думала отдохнуть пару часов, чтобы в голове немного прояснилось, но усталость уволокла ее в черную дыру, из которой она смогла вынырнуть лишь на следующее утро.

Проснулась она от запахов, которые с трудом могла определить. Что-то невообразимо аппетитное и сложное. Чувствуя себя отдохнувшей и готовой к встрече с монстром, Алена нырнула в ванную, быстро умылась и переплела волосы в свежую косу. А затем направилась на кухню, где стол уже был накрыт к завтраку.

Кухня потрясала воображение, Алена снова очутилась внутри журнала. Темно-зеленый массивный гарнитур, большой остров посередине, над которым висели живописные медные кастрюли и ковшики. Пол выложен темным натуральным камнем, приятно холодившим ноги. Алена не увидела холодильника и другой кухонной техники, но подозревала, что вся она спрятана под гладкими дубовыми фасадами, выкрашенными в глубокий оттенок зеленого.

Небольшой круглый стол, стоящий под распахнутым окном, выходящим в зеленый двор, был накрыт по всем правилам. Тонкая скатерть, красочные тарелки, украшенные бледными розами, серебряный кофейник и сахарница, аккуратно нарезанный хрустящий хлеб в плетеной корзинке, рядом стаканы со свежевыжатым соком.

– Вы что, блогер? – не выдержала Алена, которая видела подобные завтраки только в интернете.

– Что во мне навело тебя на эту мысль? – невозмутимо поинтересовалась Изабелла Максимовна. Одета она была так, словно собиралась выйти из дома. В этот раз она красовалась в темно-синем платье, подчеркивающим стройную фигуру. Волосы забраны и подкручены, лицо умело накрашено. На пальцах кольца, кидающие отблески на зеленую кухню, стоило на них упасть лучу солнца.

– Вся эта красота… – забормотала Алена, немедленно засмущавшись.

– Вся эта красота не спасает от проблем, но переживать их среди цветов и свечей значительно приятнее.

Изабелла Максимовна наклонилась и открыла духовку, встроенную в рабочий остров. Надев на руки прихватки, она достала из духовки две небольшие формочки и ловко поставила их на рабочую поверхность. Сняла крышки, и по кухне поплыл тот самый аромат, который разбудил Алену сегодня утром.

– Что это?

– Яйца кокот.

– Ясно, – только и смогла пробормотать Алена, продолжая стоять истуканом посреди кухни. Изабелла подняла на нее взгляд.

– Ты утром в зеркало заглядывала?

– Да, а что? – Алена инстинктивно подняла руку к лицу – неужели она плохо умылась?

– Тебе понравилось то, что ты там увидела? – сложив руки на груди, поинтересовалась Изабелла.

– Я… Я об этом не думала, – чистосердечно призналась Алена, внезапно заливаясь краской.

– Заметно. Ты не должна выходить к столу, если тебе не нравится собственное отражение в зеркале.

– Я вообще не «выхожу к столу», – не удержалась Алена. – Я работаю, между прочим, поэтому утром просто перехватываю бутерброд. Или вообще не ем.

– Сочувствую, – вздохнула Изабелла. – Время всегда можно найти. Встань раньше, ляг раньше, но сделай так, чтобы первое же твое действие утром приносило удовольствие.

– А вы так и живете? – не удержалась Алена.

– Именно. Мне нравится, когда я хорошо выгляжу. Мне нравится есть за красиво накрытым столом. Мне нравится потратить чуть больше времени и вместо яичницы с обгоревшими краями подать себе на завтрак яйца в кокотнице. Я не блогер. Я просто женщина, которая любит себя.

– Заметно, – невольно вырвалось у Алены, и она сразу же прикусила язык. Сейчас разозлит эту странную самовлюбленную женщину, абсолютно оторванную от реальности, и та вообще выгонит ее из дома.

– Это хорошо, что заметно, – реплика Алены ничуть не обидела Изабеллу. – Садись. Мы позавтракаем как нормальные люди, а потом поговорим.

Яйца в кокотнице Алена пробовала впервые в жизни и наслаждалась каждым кусочком. Как и свежим хлебом с солоноватым маслом, апельсиновым соком и ароматным кофе. Она постоянно принюхивалась к тонкому аромату, витавшему в кухне, – что-то вишневое с легкой, почти невесомой каплей ванили. Конечно же, это свечи, которые были и на кухне. Изабелла даже зажгла одну на столе, за которым они завтракали. Алена, в чьей жизни свечи присутствовали только на тортах в день рождения, не могла вместить в себя эту реальность. В этом всем надо родиться, как и с такой любовью к себе. Интересно, кем были родители Изабеллы, воспитавшие из нее принцессу? Ей вдруг неожиданно захотелось о них узнать, ведь это и ее родственники, в конце концов. Но задавать вопросы она не решилась. Вдруг Изабелла решит, что она навязывается ей во внучки?

Когда завтрак был закончен, хозяйка квартиры встала, открыла одну из зеленых дверей, за которой скрывался обширный бар, и достала пузатую бутылку. Взяв стеклянный бокал с ручкой, она насыпала на дно ложку сахара, сверху щедро плеснула из пузатой бутылки, взяла длинные спички и подожгла жидкость в стакане.

– Что вы делаете? – воскликнула Алена, вскакивая с места.

– Ничего. Просто добавляю себе блеска в глазах, – подмигнула ей Изабелла. – Ничто так не красит женщину, как блеск в глазах по утрам.

Накрыв чашку с горящей жидкостью сверху блюдцем, она дождалась, когда пламя погаснет, убрала блюдце, поставила чашку в кофемашину и, нажав на кнопку, заполнила чашку горячим ароматным напитком.

– Не надо смотреть на меня так, словно я варю адское зелье. Это всего лишь ирландский кофе, сделанный по всем правилам. Тебе не предлагаю, для тебя есть молоко.

– Вообще-то мне уже двадцать три, – нахмурилась Алена.

– Да? Некоторые умудряются вырасти, не повзрослев, – пожала плечами Изабелла Максимовна и поплыла вглубь квартиры. – Пойдем в гостиную, серьезные разговоры я предпочитаю вести там.

– В смысле «не повзрослев»? – только и успела бросить вслед удаляющейся Изабелле Алена и потрусила вслед за ней.

На этот раз Алена позволила себе сесть на диван полностью, но все так же не решилась откинуться на спинку. Изабелла, поставив кофе на низкий столик, не спеша сделала круг по комнате, распахивая окна и зажигая свечи. По пути она поправляла цветы в вазах – прикасаясь на мгновение к каждому и искренне этим наслаждаясь. Закончив обход комнаты, она устроилась в своем любимом кресле и, положив ноги на пуфик, взяла чашку и сделала большой глоток. Затем снова поставила ее на низкий столик и взглянула на Алену.

– После смерти дедушки я долгое время хранила ему верность. Это был единственный мужчина, которого я по-настоящему любила. Мы поженились совсем молодыми, едва мне исполнилось восемнадцать.

Алена непонимающе уставилась на Изабеллу Максимовну. Она что, решила посвятить ее прямо сейчас в семейную историю? Не очень хорошо понимая, что происходит, Алена на всякий случай кивнула, выражая свой интерес.

– После его смерти я несколько лет была в трауре, а потом у меня завязался роман, довольно бурный. В какой-то момент я даже потеряла голову. Мне было всего двадцать два, меньше, чем тебе сейчас. Но так как все мужчины сволочи, мой возлюбленный исчез из моей жизни, попутно меня обокрав.

– Мне очень жаль, – пробормотала Алена, не совсем понимая, к чему ведет Изабелла.

– А уж мне как жаль, – усмехнулась та, снова взяв чашку и сделав щедрый глоток. Ее глаза блеснули, на щеках появился румянец, и Алена с трудом удержалась от улыбки – так вот что Изабелла имела в виду, говоря о блеске в глазах. – Уходя, он забрал не только мое женское счастье, но и одну весьма ценную для меня вещь.

– Какую? – хлопнула глазами Алена.

– Этюд Васнецова, написанный к его картине «Аленушка».

– Что? – Алена была настолько поражена, что вскочила с дивана. Изабелла, слегка поморщившись, махнула рукой.

– Не мельтеши, не люблю лишние движения с утра. Сядь и слушай.

Алена села на диван и во все глаза уставилась на Изабеллу Максимовну.

– Да, у меня была эта картина. Последний подарок моего любимого мужа.

– Но… откуда она была у него? – не выдержав, воскликнула Алена. – Это же музейный экспонат.

– Никогда не задавай вопросов, подрывающих основы союза мужчины и женщины, – потупила глаза Изабелла, а у Алены на минуту мелькнула мысль, что, возможно, та слишком увлеклась ирландским кофе с утра. Кто знает, сколько чашек она успела выпить до пробуждения Алены. Изабелла была явно женщиной небедной, но чтобы у нее имелись собственные картины Васнецова, это было как-то слишком.

– В общем, Филипп, так звали этого негодяя, украл у меня картину. И сейчас она хранится в коллекции его внука – Александра Барышникова. Слышала о таком?

– Это владелец Дома мод? – прошептала Алена. Новости валились на ее голову одна за другой, как снежная лавина. Изабелла, Васнецов, любовники, кража, Барышников. У Алены закружилась голова.

– Он самый, – кивнула Изабелла и нахмурилась, – такая же сволочь, как его дед. Что неудивительно, ведь его растил Филипп. Они даже внешне похожи. Картина хранится в их домашней коллекции. Они даже интервью щедро раздавали и демонстрировали ее, выдав за свою фамильную собственность. Рассказывали нелепицы. Будто их предок жил в Абрамцево, том самом, где проживал Савва Морозов и куда любили ездить Серов, Репин, Васнецов, Врубель и Левитан.

– Мамонтовский кружок, – снова пробормотала Алена. Изабелла бросила на нее взгляд, в котором блеснуло одобрение.

– Именно, – кивнула она. – Так вот якобы их предок получил в подарок от Васнецова один из этюдов, которые тот рисовал на берегу реки Вори в этом самом Абрамцево. Как известно, Васнецов начал свою Аленушку именно с пейзажных этюдов. И, что самое удивительное, люди верят. Хотя откуда у Филиппа предок из Абрамцево? Разве что местный кучер.

Изабелла замолчала, вновь потянулась за чашкой и сделала последний глубокий глоток.

– Но почему вы не заявили о краже? – немного подумав, поинтересовалась Алена, а Изабелла рассмеялась. Смех моментально скинул ей несколько десятков лет, и перед Аленой оказалась ухоженная зрелая женщина, все еще способная привлекать и удивлять, несмотря на свои – сколько ей может быть лет? – шестьдесят пять – шестьдесят шесть?

– Девочка моя, да меня бы первую посадили, – отсмеявшись, сообщила Изабелла.

– Но почему? – не поняла Алена. – Вы же картину получили в подарок. В худшем случае, точнее в лучшем, она бы вернулась в музей. Такие картины – это народное достояние!

– Все еще хуже, чем я думала, – покачала головой Изабелла, пристально разглядывая Алену.

– Вы… вы о чем? – не поняла та.

– Неважно. В общем так. Полумиллиона долларов у меня для тебя нет, но если картина вернется в семью, то я готова тебе ее отдать. Все равно я уже мысленно с ней распрощалась.

– Она стоит полмиллиона долларов? – Алена была искренне поражена.

– Она стоит больше, и я уверена, что ее с удовольствием возьмут в качестве оплаты долга, ведь это инвестиция, которая только растет в цене, – усмехнулась Изабелла, а Алена вдруг поняла, что ничего о ней не знает. Кто она по образованию? Искусствовед? Банковский работник? Откуда у нее столько денег? Кем был покойный дедушка?

– И как же ее вернуть?

– А это уже твоя забота, – пожала плечами Изабелла Максимовна, и ее глаза снова блеснули.

– Но с чем же я пойду в полицию? – поразилась Алена. – У меня нет никаких доказательств кражи, да они даже слушать меня не будут! Тем более столько времени прошло.

– А кто здесь говорит про полицию? – изумилась Изабелла Максимовна.

– А как вы предлагаете мне вернуть картину? Позвонить им в дверь и потребовать вернуть награбленное? – улыбнулась Алена от одной нелепости предположения.

– Господи, как же ты дожила до такого возраста? – удивлению Изабеллы не было предела. – Какая полиция? Какие звонки? Разумеется, ты должна украсть картину!

Казалось, драматическая пауза никогда не закончится.

– Вы с ума сошли? – только и сумела прошептать Алена.

– Вовсе нет, – покачала головой Изабелла. – У тебя есть другие варианты, как раздобыть такие деньги за три месяца?

– Я учитель рисования, а не воровка! Конечно, сесть в тюрьму за кражу в особо крупном размере – это прекрасный способ скрыться от кредиторов, но я, пожалуй, воздержусь, – скривила губы в усмешке Алена и встала. – Других идей у вас для меня нет?

– Других нет, – пожала плечами Изабелла. – Но эта идея вовсе не безумна. Ты познакомишься с Барышниковым, попадешь к нему в дом, поменяешь оригинал на копию, которую сама же и нарисуешь – ты хорошо рисуешь, я посмотрела твои рисунки. И вуаля.

– Вуаля? – нервно хихикнула Алена.

– Это французское выражение, – любезно пояснила Изабелла, – ты иностранным языкам не обучена?

– Уж извините, – Алена направилась к выходу. Дойдя до двери она обернулась, – да, я не обучена иностранным языкам, любви к себе и впервые в жизни увидела яйца кошот…

– Кокот…

– Дайте мне сказать, – с несвойственной для себя решимостью воскликнула Алена, – зато я обучена любви, честности, порядочности и другим ценностям нормальных людей! Тому, что семья самое главное в жизни человека…

– И куда все эти прекрасные ценности тебя привели? – приподняв бровь, поинтересовалась Изабелла. Казалось, она ничуть не была обескуражена эмоциональной тирадой Алены.

– Я не хочу вас больше знать! – отрезала Алена и, выйдя из комнаты, быстрым шагом направилась к входной двери.

Затем вспомнив, что чемодан стоит в спальне, а сама она одета не для путешествий, девушка торопливо прошла в комнату, быстро переоделась, засунула футболку с шортами в чемодан, не особо заботясь о порядке. Туда же покидала некоторые вещи, которые уже успели достать и повесить в шкаф. На что она вообще рассчитывала? О чем думала, приезжая сюда? Алена села сверху на чемодан, стараясь закрыть его как можно быстрее, но краем глаза не выпуская из виду дверь, ожидая, что Изабелла войдет, извинится и наконец предложит ей помощь. Но у той, по всей видимости, и в мыслях не было ничего подобного. Сидит, наверное, в своей комнате, нюхает свои дурацкие свечи и пьет. Алкоголичка! Понятно, почему на старости лет она осталась одна!

Выкатив чемодан в коридор и нарочито грохоча колесиками, Алена направилась в входной двери. Ноль реакции. Изабелла даже не вышла. Громче, чем того требовали обстоятельства, Алена хлопнула дверью и вышла из квартиры, чувствуя, как тонкая игла впивается в сердце. Да что это с ней? Она тут и двух дней не пробыла, что за сантименты? Не нужна ей такая родственница, пусть катится вместе со своей красивой жизнью.

Спустившись по ступеням, Алена вышла из дома и попыталась глубоко вдохнуть, но ничего не вышло. В груди сдавило, и девушка закашлялась. В глазах все размылось, и яркая зелень юного лета внезапно подернулась сероватым оттенком. Алена поспешила через парк, стараясь не оглядываться на роскошный старинный дом – призрак той жизни, которой у нее никогда не будет. Если у нее вообще будет хоть какая-то жизнь через три месяца.

Алена смахнула слезы, которые сами полились из глаз. Ничего, она что-нибудь придумает. Попробует еще раз поговорить с кредиторами. Объяснит, что эта Изабелла Максимовна никакая ей не бабушка, а просто женщина, с которой она связана биологически и которая вовсе не собирается ей помогать. А у нее, Алены, за душой ни гроша. Если хотят – пусть сами забирают ту картину у Барышникова. А она возьмет выписки со своих счетов, справки о зарплате за последние полгода. Ну что они, совсем идиоты? Откуда она возьмет эти деньги? Можно, конечно, продать квартиру. Точнее, ей нужно будет продать квартиру и вернуть хотя бы крошечную часть долга. И от одной мысли об этом Алена разрыдалась в голос.

Прибавив шагу, она поторопилась в направлении остановки, стараясь избегать любопытных взглядов. Впрочем, пару раз она украдкой оглянулась, ожидая увидеть Изабеллу, которая, раскаявшись, спешит за ней. Но то ли ее родственница никуда не торопилась, то ли не раскаивалась, но до вокзала Алена добралась без помех.

Ей удалось купить билет в плацкартный вагон и провести почти семь часов в зале ожидания, гоня от себя слезы.

Поездка домой прошла как в тумане. Но, ступив на улицы родного города, Алена почувствовала неожиданный прилив сил. Как говорится – дома и стены лечат. Она справится, выкрутится из этого кошмара. А если они решат ее убить – от этой мысли Алена похолодела – значит, так тому и быть.

Костик ждал ее возле дома. Сидел на лавочке, засунув руки в карманы легкой ветровки, которую накинул, несмотря на теплый летний день. Он был похож на нахохлившегося воробья. Длинный, немного загнутый книзу нос, который становился отчетливо виден, стоило бывшему жениху повернуться в профиль, лишь усиливал сходство с птицей.

Алена остановилась, пойманная врасплох. Она не знала, как ей говорить с Костей. Первым порывом было кинуться к нему, обнять, расплакаться и рассказать все как есть. Ведь, по сути, он был единственным близким ей человеком. Но ключевое в этой фразе слово «был». Он бросил ее в сложный момент.

Стараясь выглядеть спокойной и равнодушной, но мысленно ругая себя, что не носит солнечные очки, за которыми можно было бы скрыть покрасневшие глаза, Алена на трясущихся ногах направилась к подъезду, стараясь пройти как можно быстрее, чтобы Костик не заметил ее дрожащие коленки.

Впрочем, тот не придал особого внимания ее маневрам. Встав со скамейки с выражением муки на лице, он проронил:

– Лена, нам надо поговорить.

– Нам не о чем говорить, – стараясь выглядеть холодной и равнодушной, проронила Алена и неожиданно поймала себя на мысли, что звучит немного как Изабелла. Конечно, ей никогда не достичь такого мастерства, чтобы окатить лишь одним взглядом как холодным душем, но нужная нотка в голосе прозвучала.

– Я нашел деньги, Лена…

* * *

Спустя полчаса они сидели на кухне Алены, и Костя пересчитывал немного помятые банкноты – двенадцать тысяч долларов, которые ему удалось выручить за свою машину, приобретенную совсем недавно как средство передвижения на мамину дачу и вклад в семейную жизнь.

Алена вытирала льющиеся по щекам слезы и ругала себя что было силы – дурочка, совсем как «Аленушка»! Вообразила себя Изабеллой. Это в ее мире сплошь бездушные предатели, поэтому она и одна. А рядом с ней надежный, любящий мужчина, который в прямом смысле этого слова отдаст последнее, чтобы ее защитить и вытащить из беды. Потому что подобное притягивает подобное.

– Когда эта сволочь к тебе явится, дай ему деньги, скажи, что отдавать будем в рассрочку, – деловито заявил Костик, пододвигая к Алене стопку купюр, – И обязательно возьми с него расписку, что деньги он получил. А то потом скажет, что ничего не видел и не брал. Плавали, знаем.

Где и когда Костик плавал с криминальными элементами, Алена уточнять не стала, лишь послушно кивала.

– И надо бы проверить, была ли прописана твоя мать в квартире.

– Зачем это проверять? – удивилась Алена. – Это же ее квартира, разумеется, она была в ней прописана.

– Как зачем? Ты же единственная наследница своей матери, а если у нее есть часть в бабкиной квартире, то ты тоже можешь на нее претендовать. Выселишь эту старуху куда-нибудь, квартирку продашь, глядишь, и найдется чем долг оплатить. Такая недвижимость стоит миллионы!

– Нет, – покачала головой Алена.

– Что «нет»? – удивился Костик.

– Мне от нее ничего не надо.

– А с чего это ты вдруг стала такой гордой? – лицо вернувшегося жениха внезапно покраснело. – Эта бабка хоть как-то в твоей жизни участвовала? Нет? А она твоя родственница, между прочим, и должна была тебе помогать!

– Она не бабка, – тихо перебила его Алена.

– А кто она?

– Женщина.

Костик вскочил со стула и принялся нервно мерить шагами кухню, стараясь не врезаться в стены.

– Что за неуместная сентиментальность, Лена? Нашла кого жалеть! Она тебя пожалела? У нее наверняка припрятано на черный день, судя по тому, что ты рассказываешь…

Его пламенную речь прервал звонок в дверь. Костик остановился, слегка покачнувшись, и побледнел:

– Это… это они? – он облизал вмиг пересохшие губы.

– Не знаю. – Алена сникла в один миг, боясь пошевелиться в глупой надежде, что незваные гости уйдут сами и вообще вся эта проблема как-то сама собой рассосется.

Звонок прозвучал еще раз.

– Откроешь? – осипшим голосом поинтересовался Костик.

Понимая, что ничего хуже в ее жизни уже произойти не может, Алена побрела к двери, распахнула ее, не глядя в глазок, и замерла. На пороге словно героиня французского фильма стояла Изабелла. В черном костюме, темных очках и с ниткой чего-то подозрительно смахивающего на изумруды, на шее.

– Так и будешь смотреть или предложишь войти?

Не дожидаясь ответа, она сама прошла в прихожую и оглянулась по сторонам.

– А вы, собственно, кто? – возмутился Костик, вставая и снова задевая головой кухонную люстру.

– А я та самая бабка, чью квартиру вы собираетесь продать и поделить. Звукоизоляция в этом доме паршивенькая, – любезно пояснила Изабелла, а Алене вдруг стало мучительно стыдно.

И за то, что Изабелла стала свидетельницей их разговора. И за обстановку квартиры, которая буквально кричала о том, что у мамы ничего не вышло. И за себя – истеричку, сбежавшую при первом же отказе и не попытавшуюся стоять на своем. И почему-то за рачительного Костика, хотя еще полчаса назад она считала его героем и настоящим мужчиной.

– Что вы… что вы здесь делаете? – Алена хотела, чтобы это прозвучало гордо, но вышел какой-то мышиный писк.

– Привезла твои рисунки, – словно само собой разумеющееся ответила Изабелла и протянула Алене папку, которую держала в руках и которую Алена даже не заметила. – Адрес ты, конечно, зря на папке указываешь, люди разные. Ну раз уж я приехала, может, ты меня хотя бы чаем угостишь?

И не успела Алена ответить, что вряд ли сможет принять ее на уровне, который подобает такой персоне, как влез Костик:

– А знаете, это даже хорошо, что вы приехали! Нам надо с вами о многом поговорить. Наверняка у матери Лены осталось наследство…

– Я так понимаю, что в нем мы и находимся, – пожала плечами Изабелла, глядя на Костика, как на невесть откуда взявшегося таракана. Брезгливо и недоуменно. – А вы, молодой человек, кто?

– Я будущий муж Лены, – Костик гордо расправил плечи и занял собою все пространство.

– Сочувствую, – кинула Изабелла Алене и, проигнорировав возмущенного Костика, сказала куда-то через его плечо: – Моя дочь была слишком горда, чтобы оставаться прописанной в квартире своей никудышной матери. А теперь, если я ответила на ваш вопрос, молодой человек, я попрошу нас оставить.

– С чего это вдруг? – Костик сделал решительный шаг по направлению к Изабелле. Любая другая уже отступила бы, но не она. Продолжая смотреть на Костика как на досаждающее насекомое, она не сдвинулась с места.

– С того, что я хочу поговорить с Аленой, – словно малышу, которому надо пояснять очевидное, терпеливо ответила она.

– Леной.

– Аленой. Кажется, сама она себя называет именно так. И пока она не успела записаться в вашу собственность, она имеет право сама решить, хочет она беседовать при вас или нет. Но я бы ей советовала поговорить со мной тет-а-тет. – Изабелла перевела взгляд на Алену и уставилась ей прямо в глаза.

Алене вдруг стало холодно. Ей, конечно, хотелось вытолкать Изабеллу за дверь и попросить никогда больше не появляться в ее жизни. Но с другой стороны… а вдруг она привезла другое решение? Вдруг у нее в запасниках лежит еще одна картина, которая позволит выплатить долг? От такой чего угодно можно ожидать.

– Костя… – забормотала Алена. Жених к ней даже не повернулся.

– Громче, – усмехнулась Изабелла. – У молодого человека, видимо, проблемы со слухом.

– Почему вы меня оскорбляете? – Костик стал похож на гигантского задиристого петуха, и Алене на миг показалось, что он сейчас клюнет Изабеллу.

– Костя, пожалуйста, – Алена чуть повысила голос и вклинилась между ними. – Пожалуйста, дай нам поговорить!

Но ее словно никто и не заметил.

– Как твой будущий муж…

– Ключевое слово «будущий», – поддержала диалог Изабелла.

– Это уже не вам решать!

– Естественно, но до вашей свадьбы еще есть время.

– Да вы просто нахалка, явились сюда…

– Хватит! – вдруг крикнула Алена и сама испугалась. Раньше она никогда не повышала ни на кого голос, и сейчас эта неожиданная смелость возымела чудодейственный эффект. – Хватит, я сказала! Костя, иди домой, а я поговорю с Изабеллой Максимовной и…

Она осеклась.

– Ну что же ты замолчала? – Алене на миг показалось, что глаза Изабеллы блеснули – опять, что ли, пила свой кофе?

– Ты кричишь на меня? – Костик был настолько шокирован, что даже забыл о раздражающей будущей родственнице.

– Кричит. И мало того, она хочет, чтобы вы ушли, – подначила та.

– Прекратите, – снова отрезала Алена, и в этот раз получилось достаточно жестко. Так ей показалось, по крайней мере. – Иди домой, Костик. Я сейчас поговорю с Изабеллой Максимовной и лягу отдыхать, потому что устала.

– Ты «что»? – Костик ушам своим не верил.

– Покажи-ка его лору перед свадьбой, – снова встряла Изабелла. – Глухой муж – сомнительное удовольствие и повышенные расходы.

– Да что вы…

Алена открыла дверь и посмотрела на Костика почти умоляюще:

– Пожалуйста, иди, извини, что накричала, я тебе завтра все объясню.

Быстро чмокнув жениха в губы, она подтолкнула его к выходу и захлопнула дверь до того, как тот успел опомниться. Потом все же выбежала на балкон, чтобы помахать ему рукой. Обиженный Костик – а его обида разливалась в воздухе, как автомобильные выхлопы на оживленном проспекте, – вначале решил не оборачиваться, но в последний момент дал слабину, повернулся и махнул ей рукой. Алена мысленно выдохнула – не все потеряно. Она вернулась в кухню, где Изабелла уже успела поставить чайник и с сомнением рассматривала содержимое холодильника.

– А вот извинялась ты зря.

– Обойдусь без ваших советов, – это прозвучало более резко, чем ей того хотелось. Алена немедленно почувствовала себя виноватой и, хоть и испытывала небольшое раздражение оттого, что Изабелла сама заглянула в ее старенький холодильник, вспомнила о своей роли хозяйки. – Будете ужинать?

– Нет, – покачала головой Изабелла, а Алена не выдержала:

– Мое меню не соответствует вашему вкусу?

– Вовсе нет, просто я не ем и не пью после шести. В моем возрасте хорошая фигура – это не генетическая лотерея, а умение вовремя закрыть рот. А вот тебе придется сегодня поголодать.

Изабелла захлопнула холодильник, ловко взяла старенький заварочный чайник, ополоснула его кипятком, насыпала заварки из банки, стоящей на небольшой полочке, немного налила кипятка и повернулась к Алене:

– Садись, чего стоишь? Я чай заварю, а ты слушай. Ты идешь работать к Барышникову…

– Вы опять за свое? – Алена, уже успевшая сесть, подскочила. – Я не собираюсь ни у кого ничего воровать!

– До конца дослушай, – нахмурилась Изабелла.

Взяв чайник, она долила в него кипяток, а потом аккуратно поставила его на подставку, стоявшую на столе. Алена вздрогнула, внезапно осознав, что впервые со смерти мамы о ней кто-то позаботился. И тут же отогнала от себя эти мысли – что за ненужная сентиментальность? Эта женщина с менталитетом нильского крокодила не способна ни о ком заботиться, кроме себя самой. Да, может, она вообще хочет воспользоваться Аленой, чтобы вернуть утраченное? От такой всего можно ожидать. Изабелла тем временем налила чай в чашку и пододвинула ее к Алене.

– В понедельник ты выходишь на работу к Барышникову, – совершенно спокойно продолжила она.

– Что? – Алена открыла рот да так и забыла его закрыть.

– У вас что, проблемы со слухом семейные?

– Нет… в смысле… что значит «выходишь на работу к Барышникову»?

– То и значит. Я видела твои рисунки, ты талантливый художник, и модельер из тебя прекрасный может получиться. Кстати, почему ты не стала обучаться этой профессии?

– Мама считала, что это бесперспективно, – честно ответила Алена, внезапно чувствуя вселенскую усталость.

– Еще мама наверняка тебе рассказывала, что хорошие девочки ни с кем не спорят, рано выходят замуж, ценят семейное тепло и уют, как венец женской жизнедеятельности. Они – это шея, вертящая головой мужа.

– Откуда вы…

Глаза Изабеллы снова блеснули, и она ответила на незаданный вопрос:

– Основной жизненной целью твоей матери было стать максимально непохожей на меня. Так что догадаться нетрудно. Но мы сейчас не об этом. Ты пойдешь работать к Барышникову в ателье стажером. Познакомишься с ним, и будем действовать по обстоятельствам.

– Я не буду ничего красть, – снова отрезала Алена.

– Да ты и не сможешь, – фыркнула Изабелла. – Ты, главное, с ним познакомься, а потом мы найдем другой способ достать эту злосчастную картину.

– Мы? – не поверила своим ушам Алена.

Вместо ответа Изабелла закатила глаза, а Алена тут же начала оправдываться.

– Я вас услышала, но зачем… зачем вам это?

– Девочка моя, я знаю, что ты считаешь меня бессердечной дрянью с менталитетом крокодила. – Алена чуть не подавилась чаем. Эта женщина что, мысли читает? – И я не буду сейчас произносить трогательные монологи в духе ужасных мелодрам, что когда-нибудь ты узнаешь правду и сама все поймешь. Захочешь – узнаешь, а не захочешь и не узнаешь. Собственно, выбор у тебя небогатый. Ты или едешь сейчас со мной и выходишь на работу к Барышникову в понедельник. Или остаешься здесь, лишаешься квартиры, попадаешь в кабалу, и если твой занудный кавалер соблаговолит на тебе жениться, то до конца своей жизни ты будешь расплачиваться за чужой долг и выращивать кабачки на даче у его мамаши.

– Помидоры, – автоматически поправила Алена и тут же спохватилась: – Как вы узнали?

– У каждого сомнительного жениха непременно имеется мамаша с кабачками. Или с помидорами.

* * *

В столицу они летели первым классом, и Алена ни на миг не могла поверить, что это снова происходит с ней. Чувствовала себя на редкость неуютно и неуместно среди всех этих людей, одетых словно они за хлебом в магазин выскочили (сама-то она ради полета в первом классе нарядилась в лучшую одежду, что вызвало у Изабеллы снисходительную улыбку). Она, отказавшись от дивана в квартире Алены, переночевала в гостинице и заехала за ней утром на такси, одетая в удобный костюм и легкие кроссовки. Идеальная укладка, идеальный макияж. Алена лишь мысленно вздохнула и, немного подумав, накрасила губы.

В столице их встретил водитель на машине. Импозантный, седоволосый и молчаливый.

– Владимир, это Алена. Алена, это Владимир, – представила Изабелла внучку, а та пискнула:

– Очень приятно.

Тот молча кивнул. Пока Владимир загружал небольшую дорожную сумку Изабеллы и скромный чемоданчик Алены в багажник, Изабелла пояснила:

– Владимир возит меня уже много лет.

– Вы не водите машину? – изумилась Алена.

Отчего-то она явственно представляла молодую Изабеллу одной из первых, кто сел за руль, отчаянно гоняющей по широким проспектам с сигаретой в зубах и извечным блеском в глазах.

– Отчего же? – Владимир распахнул дверь перед Изабеллой, и та легко скользнула в машину. Алена последовала за ней. – Вожу. Но сейчас не вижу в этом необходимости. Пробки, сложности с парковкой, постоянные стрессы. Зачем мне это? На близкие расстояния я стараюсь ходить пешком в любую погоду, потому что движение в моем возрасте жизненно необходимо, а для дальних поездок у меня есть Владимир.

– Домой, – обратилась она к водителю, и Алене на какой-то безумный миг захотелось, чтобы у нее была настоящая бабушка.

Вот такая вот, которой можно было бы гордиться и которая могла бы о ней позаботиться – встретить и отвезти домой. Пусть даже на метро или маршрутке. Алена тут же отогнала от себя эту безумную мысль – забудь. Бабушки у тебя никогда не было и не будет. Возможно, Изабелла просто пытается закрыть собственный гештальт или искупить вину перед рано ушедшей дочерью. В то, что она вдруг начнет печь пирожки и вязать внучке шарфики, было так сложно поверить, что Алена даже фыркнула.

– Улыбайся почаще, тебе идет, – Изабелла, поймавшая ее улыбку, окинула Алену задумчивым взглядом. – Знаешь, пожалуй, мы оставим тебя в этом стиле «наив». Он так отличается от стиля тех девиц, что окружают Барышникова, что, возможно, именно это и выделит тебя из толпы.

– Стиль «наив»? – Алена не верила своим ушам. То есть если она одета в платье, не пользуется макияжем, не стрижет волосы и не надувает губы, как у подравшейся утки, то ее можно записать в стиль «наив»?

– Ты видела Каролину? – вместо ответа поинтересовалась Изабелла, которой надоело одергивать Алену каждый раз, когда та переспрашивала.

– Каролину? Которая…

– Которая твоя единокровная сестра.

– Видела, – кивнула Алена, сникая и глядя в окно, за которым проносилась другая жизнь. Яркая, шумная. Жизнь для смелых девушек, а не для сельских дурочек в стиле «наив» вроде нее.

Эта жизнь как нельзя лучше подходила Каролине. Та была богиней. Наверное, родись она во времена Древней Греции – и всех остальных божеств изгнали бы из Пантеона, чтобы служить ей одной. Она была красивее Афродиты, выходящей из морской пены, искуснее Артемиды, могущественнее Геры. Глянцевые издания именовали ее модным термином «ит-герл». Говоря простым языком, Каролина была желанной гостьей на всех светских вечеринках. Она близко дружила со звездами и политиками, со скандалистами и консерваторами, ею восхищались в равной степени и мужчины, и женщины. Легкая, как мотылек. Похожая на фею Динь-Динь, укутанную волшебной пыльцой. Длинные тяжелые медные волосы, зеленые кошачьи глаза, идеальные пропорции лица и тела – Каролина казалась идеалом красоты, сгенерированным нейросетью.

– Она девушка Барышникова. – Изабелла отвлекла Алену от размышлений, а та закашлялась и опасливо покосилась на свою собеседницу. Возможно, у Изабеллы уже начались возрастные изменения, от которых никакими прогулками не убежишь? Не может же она и в самом деле считать, что Барышников, встречаясь с Каролиной, посмотрит в Аленину сторону? Ее лотерейный билет – это Костик, две совпавшие цифры из шести. А все остальное это из области сказок. – И ты наверняка считаешь, что я старая сумасшедшая дура, потому что помыслила о том, что Барышников может променять Каролину на тебя?

Алена уставилась на Изабеллу, готовая снова задать дурацкий вопрос: «Как вы узнали?»

– Девочка моя, все настолько очевидно, что даже спрашивать неловко. С таким лицом за карточный стол не сядешь, – задумчиво пробормотала она.

– Что? О чем вы говорите? Я не понимаю…

– Надеюсь, что и не поймешь.

* * *

– Ты будешь готовить макеты для создания моделей. Ткани, фурнитуру, выкройки и прочую фигню. Помогать Глаше и Луше в изменении выкроек, под их руководством, разумеется. Готовить и организовывать примерку для вешалок. Может, что-то будешь шить и отделывать, посмотрим, откуда у тебя руки растут, – молодой человек, попросивший называть его Нико, выстреливал слова как из пулемета со скоростью двести штук в минуту.

У Алены шла голова кругом. Сегодня утром Изабелла накормила ее завтраком, а затем Владимир привез в ателье Барышникова, находившееся в огромном современном бизнес-центре. В прозрачном лифте, который вознес Алену на двадцать девятый этаж (она даже глаза закрыла от ужаса), девушка чуть не запаниковала, но стоило дверям распахнуться, как Алену окутал вихрь по имени Нико, расцеловал ее в обе щеки, прижал к груди, как родную, и стал водить по модному царству, попутно все объясняя.

– Тут у нас Луша и Глаша, те еще стервы, ты с ними скоро познакомишься. Смотрите, девчонки, это наша новенькая! – «Девчонки», которым уже перевалило за сорок, едва удостоили Алену взглядом и снова вернулись к ярким картинкам с моделями одежды, лежащим перед ними. – Так, давай дальше. Мы сейчас готовим показ, ну ты в курсе. Сотрем эту кошмарную колхозную «вишню» и забудем о ней, как о грязи на ботинках.

Нико закатил глаза куда-то к высокому потолку и махнул рукой, словно стирая недоразумение в лице соперников с лица земли.

– Так, тут у нас скукотища – офисные помещения. Там сидят все наши важные птички – агенты, менеджеры и все, кто с вешалками работает. А главная у них – Лариска. Ларусик, ау! – Нико помахал рукой женщине, чей облик очень напоминал героиню Мерил Стрип из известного фильма. Алене от одного взгляда «Ларусика» захотелось залезть под стол, и она с горечью поняла, что никогда не сможет общаться со всеми этими людьми на «ты» с такой легкостью, как это получается у Нико. Ей даже помыслить об этом было страшно.

Наводящая ужас Ларусик была одета в строгое черное платье. Скромность наряда компенсировали массивные винтажные украшения – длинные нити жемчуга вперемешку с серебряными сотуарами. Образ был гармоничен. Была бы Алена ее подчиненной, ей бы и в голову не пришло подвести «Ларусика». Проще было сразу броситься под поезд.

– Тут у нас зона для фотосессий, – понизил голос Нико, приоткрывая дверь в огромное помещение, здорово смахивающее на ангар. Вот только откуда он взялся в современном бизнес-центре? Бетон и стекло. А также фон, на котором красивая стройная девушка позировала фотографу.

– Это Гоша, он гений, – доверительно шепнул Нико и потянул Алену дальше. – Вообще всеми съемками руководит Никита, это брат Каро. Он у нас типа креативный директор. – Нико произнес слово «типа» тоном, не оставляющим сомнений – Никиту он жалует куда меньше Ларусика. И не успела Алена задать вопрос на эту тему, как Нико тут же отряхнулся, словно канарейка после купания, и потянул Алену дальше.

– Тут у нас примерочные, комнаты для визажистов и стилистов, а тут у нас зона отдыха. Она общая для всех…

Договорить Нико не успел. Воздух словно поменял консистенцию, и в нем расплылось волшебство. Все вокруг замерло, остановилось, словно за секунду до явления чуда. Голоса смолкли и даже Ларусик глядела в сторону открывающихся дверей лифта с неким благоговением.

Двери медленно разъехались в стороны, и из них выплыла – по-другому это и охарактеризовать было нельзя – Каролина. В жизни она оказалась еще прекраснее, чем в социальных сетях. Она была настолько ослепительно красива, что Алена распахнула глаза в безуспешной попытке впитать в себя эту красоту до последней капли.

В Каролине идеальным было все. И бесконечно длинные загорелые ноги, и стройная фигура с округлостями, которые она умело подчеркнула черной мини-юбкой и коротеньким пиджачком, из-под которого выглядывала кружевная блузка, неожиданно наглухо закрытая и украшенная на горле бледно-розовой камеей. Эта нарочитая закрытость и целомудрие еще больше распаляли любопытство. Медные волосы Каролины укутывали ее словно кимоно из японского шелка, из-под прямой челки на мир смотрели безмятежные зеленые глаза. Идеальный нос и идеальные губы. Алена немедленно почувствовала себя серой мышью, дурнушкой из глубокой деревни, по скудоумию вознамерившейся создать конкуренцию девушке из высшего света.

– Баракин все-таки гений, – выдохнул Алене на ухо Нико.

– Баракин? – так же тихо переспросила Алена.

– Да, по носам и талиям ему равных нет.

Алена перевела шокированный взгляд на Нико, провожающего Каролину восхищенным взглядом, а тот, не глядя на нее, хихикнул:

– Или ты думала ее такой мама с папой сделали?

– Я… – Алене вдруг стало стыдно признаваться Нико, что именно так она и думала. Пластические операции? Какая нелепица! Зачем они молодой красивой девушке?

– Жаль, фото не осталось, – снова хихикнул Нико, – Каро заказала чистку интернета. Но так-то по жизни она больше на грузинскую княжну была похожа, чем на сестричку Кардашьян.

Увлеченная созерцанием собственной сестры, Алена едва не пропустила того, кто был ей действительно нужен.

Александр Барышников следовал за невестой, поглощенный деловым разговором. Он был одет с той обманчивой простотой, которая присуща очень богатым людям. Серая футболка, наподобие тех, что носит самый богатый человек мира, простые джинсы, кроссовки. На руках несколько кожаных браслетов, на шее украшение из черной кожи, здорово смахивающее на ошейник, но удивительно ему идущее. Темные волосы, длинноватая челка небрежно спадает на лоб. Александр не соответствовал тем немногочисленным фотографиям, которые Алена рассматривала накануне ночью в интернете. Там он казался каким-то излишне жеманным и женственным. Возможно, это был образ, все-таки он продавал женскую красоту, а не запчасти к автомобилям. К тому же многие публичные люди в жизни не соответствуют тому образу, который они создают на публике. И все же Алена не ожидала, что Александр окажется настолько красив и притягателен. Он буквально источал феромоны, и от Алены не укрылось, как весь женский персонал провожает его влюбленными взглядами.

Сердце Алены упало. И как она должна привлечь внимание такого красавца? Разве что зайти к нему голой в кабинет. И то конкуренции она не выдержит. Ведь рядом непременно окажется Каролина и ее Баракин.

– Хорош, правда? – Нико тоже проводил Барышникова влюбленным взглядом. – И талантливый, стервец. Наша новая коллекция просто бомба будет, увидишь!

– Д… да, – вымученно кивнула Алена.

Каролина и Барышников скрылись в кабинете последнего и плотно закрыли за собою дверь.

– Через полчаса выйдут в люди, – хихикнул Нико. – Каро будет фотографироваться, Никита как раз проснется и подтянется к ее съемке. Барин будет психовать и снова переделывать коллекцию. Очень нервничает. Это его шанс откусить вкусный кусок рынка. Не знаю, кто возьмет на себя этот колхозный «Черри», но ходят слухи, что его могут продать инвесторам, и те притащут какого-нибудь модного грузина в креативные директора.

– Почему грузина? – непонимающе переспросила Алена, а Нико снова закатил глаза, вот только теперь это адресовалось уже ей, Алене.

– Ну, Демна, Баленсиага, ау, детка, ты из какого сундука выпала?

– Из бабушкиного, – нервно хихикнула она и залилась краской, но Нико неожиданно ее шутка понравилась.

– А ты ничего, не безнадежна. И скетчи твои клевые. Нафталин, конечно, но обыграть можно. Ладно, пойдем, поставим тебя пока на аксессуары… Ты знаешь, у Барина через два месяца свадьба с Каро. Мы сейчас шьем ей платье, – он приставил два пальца к виску и сделал быстрый жест, выражая общее желание всех причастных покончить или с пошивом, или с собственной жизнью как можно быстрее. – Представь себе – шантильи… – Нико выдержал драматическую паузу, – белое!

– Но его же практически не существует, – обалдело ответила Алена.

– Ну, а я о чем?

* * *

– Да он грязь на полу замечает больше, чем меня, – неделю спустя жаловалась Алена Изабелле, сидя на диване в гостиной и укрывшись мягким пледом. В руках она держала винтажные каталоги украшений, которые ей подкинула Изабелла, чтобы черпать в них вдохновение – Вандом, Ришелье, Напье, Джоан Риверс. Все это напоминало Алене о тех сказочных временах, когда женщины были созданы для любви и украшений, а мужчины для того, чтобы бросать их к женским ногам.

– И что, у вас очень грязно? – приподняла бровь Изабелла. Перед ней на столике стоял бокал красного вина, а сама она повторяла французские слова, пытаясь добиться идеального произношения. – О, пардоннэ муа. У се трув ле магаза.

– Вы собираетесь во Францию? – не выдержала Алена.

– Была там много раз. Скорее бегу от Альцгеймера. – Изабелла сделала глоток вина и отсалютовала внучке.

– Вам уж он точно не грозит, – проворчала та.

– Вообще-то старая нудная бабка здесь я. Хватит брюзжать, лучше скажи, что ты собираешься делать?

– Умереть, – мрачно резюмировала Алена, захлопывая каталог.

– Это ты всегда успеешь, – отвергла ее план Изабелла. – Мы с тобой поменяем стратегию и тактику.

– Устроите меня к нему домработницей? – фыркнула Алена.

– Ну что ты, для домработницы у таких людей у тебя резюме подкачало. Мы сыграем с Барышниковым в карты.

– В карты? – брови Алены взметнулись вверх, хотя, казалось бы, за краткое время знакомства с Изабеллой она должна была привыкнуть к ее странным и безумным идеям.

Изабелла ответила испепеляющим взглядом, и Алена пожелала себе самой провалиться сквозь землю. Почему она все время забывает, что та ненавидит, когда переспрашивают?

– Ты идешь играть в карты.

– Но я только в дурака и умею играть. И то все время проигрываю, – удивилась Алена, в который раз задаваясь вопросом, а не прячется ли под маской сильной женщины какое-нибудь психическое заболевание или тот же Альцгеймер, от которого Изабелла так усиленно бежит. – Или вы рассчитываете, что я выиграю Васнецова в дурака?

От нелепости мысли Алена расхохоталась, а затем осеклась, поймав на себе оценивающий взгляд Изабеллы.

– Ты будешь играть в покер. И во время игры смейся почаще, у тебя это хорошо получается.

Алена покачала головой.

– Какой покер? Там нужно блефовать, а я совершенно не умею врать.

– Научишься. В жизни пригодится.

– Я не хочу такой жизни, где нужно врать. – Алена отбросила плед и вскочила, сама не зная, куда сейчас бежать. Изабелла закатила глаза, совсем как Нико, когда Алена выдавала очередную нелепость.

– Да тебя нужно в палату мер и весов отправить вместе с твоим женихом. Только им будут измерять жлобство, а тобой наивность.

– Оставьте Костю в покое, – запальчиво вступилась за жениха Алена.

– Больно мне нужен твой Костя, таких пучок на пятачок.

– Это не так! Вы же сами знаете. Он продал машину, на которую копил деньги целых семь лет, чтобы мне помочь.

– Он просто жалкий неудачник. Семь лет копить на машину, ха!

– Да что вы себе… – задохнулась от возмущения Алена.

– Настоящий мужик гораздо раньше придумал бы, как ее купить, – не дала ей договорить Изабелла. – Или украл бы, на худой конец.

– Вот ваш мужчина украл у вас картину, сильно это вас счастливой сделало? – парировала Алена.

– Все мужики сволочи, это аксиома, – Изабеллу ничуть не смутила пылкая тирада Алены. – Но моя сволочь хотя бы была умная.

– Аргумент, – теперь пришла очередь Алены закатывать глаза, и она сама подивилась своей смелости. Всего неделю живет у родственницы, а уже отваживается ей возражать. Что же будет дальше?

Изабелла тем временем встала и подошла к ней. Окинула оценивающим взглядом, от которого Алене стало не по себе.

– Мы с тобой одного роста и практически одной комплекции, – констатировала она.

– Допустим, – мяукнула Алена, сникая.

– Мало научить играть тебя в карты, надо еще и сделать из тебя штучный экземпляр. И если твой Александр пошел в деда, то он тебя не пропустит.

В ответ Алена горько улыбнулась.

– Вы мою… в смысле Каролину хорошо рассмотрели?

– Я уделила этой жертве пластический хирургии целых тридцать секунд своей жизни.

– Видимо, их не хватило, чтобы понять, что я ей и в подметки не гожусь. Да такой, как он, на такую, как я, и не посмо…

Алена не успела договорить – Изабелла закрыла ей рот рукой.

– Не смей, слышишь! – она немного повысила голос, и этого оказалось достаточно, чтобы Алена сникла и растеряла всю воинственность. – Если ты так будешь говорить о себе и считать себя ничтожеством, то в твою сторону не только Барышников, а вообще никто приличный не посмотрит.

– Но Кост… – попыталась промычать Алена, но Изабелла еще сильнее закрыла ей рот рукой.

– Твой Костик эталонный диванный сатрап и деспот. Он же все про тебя знает. Как ты ему за любой жест в твою сторону чуть ли не ноги готова целовать. Как собачка, которую подобрали на улице в плохую погоду. Она готова даже пинки от хозяина терпеть, а потом снова подползать на пузе, в которое пнули, вилять хвостом и ластиться. Мужчины таких чувствуют. Мало того, они на таких охотно женятся. А потом пинают всю жизнь. Ты посмотри на жертв семейного насилия – да вы же, девочки, все как под копирку. Считаете себя недостойными никого лучшего. Недостаточно красивыми, недостаточно умными, недостаточно молодыми. Соглашаетесь на первого, кто на вас посмотрел, а потом до смерти боитесь его потерять. Ну скажи мне, что я неправа? Где ты с ним познакомилась и когда? Когда твоя… когда Марианна умерла?

Она убрала руку от рта Алены, давая ей возможность ответить. Вот только девушке было нечего сказать, потому что слова Изабеллы попали ей в сердце, и она отчаянно боролась со слезами, предательски выступающими на глазах. Ей не хотелось, чтобы Изабелла их видела. А та наверняка все заметила, но сделала вид, что слезы внучки ускользнули от ее пытливого взгляда. Дала ей спасти свою гордость.

– Пойдем. Мне надо тебе что-то показать. Пора Графине вернуться.

* * *

Алена онемела от восхищения. Мысли жужжали в голове пчелиным роем – но как, откуда? Кто же Изабелла такая? Кем был ее муж? Как и из-за чего ее мама отказалась от такой жизни и решила провести ее в нужде и одиночестве? Чем же ей так насолила Изабелла?

Перебирая один наряд за другим и рассматривая этикетки, Алена не могла сдержать дрожь в руках: Ив Сен-Лоран, Шанель, Кристиан Диор. В глазах двоилось, Алена не верила собственным глазам.

– Конечно, сейчас это все старье, – вздохнула Изабелла.

– Старье? – голос Алены возмущенно дрогнул. – Да это же винтаж!

– Винтаж – наряды твоей прабабушки, а это просто старомодная дорогая одежда, – пожала плечами Изабелла. – Но я знала, что тебе понравится, вполне вписывается в твой образ и характер.

– Какой еще образ и характер?

– Неужели так необходимо пояснять очевидное? Ты же словно выпала из семидесятых-восьмидесятых, времен моей юности. И ничего ты с этим не сделаешь. Даже если тебя обрядить в самые современные наряды, ты все равно будешь выглядеть как музейный экспонат.

– Что значит «музейный экспонат»? – внезапно Алене стало обидно. Ведь сама она была уверена, что нашла свой стиль. Такой милой Аленушки – мечтательницы из небольшого городка. Платья с цветами, длинные светлые волосы, нетронутая солнцем кожа…

– То и значит, – перебила ее размышления Изабелла. – Понимаешь, с современностью и актуальностью, а также со способностью оставаться вне времени нужно родиться. Это в жестах, взгляде, улыбке, умении кокетничать. А ты же чистый Буратино!

– Что? – задохнулась от возмущения Алена.

– Еще и глухая, – припечатала ее Изабелла. – Но мыне будем бороться с нашими слабостями, мы будем превращать их в достоинства.

Изабелла повернулась к еще одному шкафу, который занимал четверть ее гардеробной, и извлекла из него вешалки с чем-то более напоминавшим театральные костюмы.

– Что это?

– Наследство твоей прабабушки. Мои родители иммигрировали в Советский Союз в 1939 году из Испании вместе с бабушкой. Она и прихватила напоследок несколько парадно-выходных нарядов, которые здесь ей, понятное дело, не пригодились, – вздохнула Изабелла. – Теперь они твои. Делай, что хочешь. Можешь их распороть и объединить с тем шмотьем, что я тебе дала…

– Шмотьем? – Алена снова задохнулась, но в этот раз от возмущения. – Да что вы за человек такой, что такой раритет называете шмотьем?

– Все зависит от ценности, которую люди определяют для одного и того же предмета. Для кого-то это раритет, а для кого-то просто одежда, наследие семьи. К тому же я не предлагаю тебе все это уничтожить. Я видела твои эскизы, девочка, они талантливы. Да и у тебя рука не поднимется навредить тому, что ты считаешь ценным. Так что дерзай. Даю тебе десять дней, чтобы соорудить что-нибудь достойное и привлекающее внимание. А я пока подниму старые связи. Уверена, что Барышников твой в деда пошел, наверняка играет по-тихому. Я детально изучила его коллекцию – по крайней мере, ту часть, которую онпоказывает публике. И скажу тебе, что вряд ли он купил ее в магазине на распродаже. Некоторые вещи можно приобрести только в определенных кругах. На сеансах карточной игры, к примеру.

– Я не понимаю, о чем вы, – Алена прижимала к груди черное кружевное платье, принадлежавшее ее прабабушке, и у нее дрожали руки. Подумать только – у нее была прабабушка испанка! Кто бы мог предположить? В самой Алене ничто не выдавало испанских корней, а вот Изабелла, если посмотреть на нее, зная о ее происхождении, вполне себе тянула на дочь Иберии. Почему Алена сразу не догадалась? Даже само имя намекало…

– А почему десять дней? – опомнилась Алена.

– Потому что сегодня среда, – загадочно пояснила Изабелла.

В этот раз Алене удалось справиться с дурацким вопросом, рвущимся наружу. Она лишь приподняла бровь, и Изабелла одобряюще кивнула:

– Молодец, обучаема. Сеансы карточной игры обычно проходят по воскресеньям. Сегодня и завтра я обзвоню старые связи и узнаю, где бывает твой Александр.

– Но я не умею играть в карты! – воскликнула Алена.

Изабелла на секунду задумалась, а потом кивнула:

– Я в курсе. Мне понадобится несколько дней, чтобы объяснить тебе, как играют в покер. И еще неделя, чтобы отработать твой «покерфейс».

Следующая неделя была для Алены сущим кошмаром. На работе ее гоняли с утра до вечера – подготовка к созданию коллекции «осень-зима» шла полным ходом, Барышников нервничал, Ларусик лютовала, Глаша и Луша хранили скорбное молчание, в сотый раз переделывая эскизы. Но было и несколько светлых моментов – эскизы украшений, предложенные Аленой, понравились руководству, и их приняли. Алена надеялась, что Барышников захочет познакомиться с талантом, предложившим столь удачные идеи, но тот не удосужился снизойти до личной аудиенции.

Каролина же проводила в его кабинете иногда больше времени, чем он сам. Девушка каждый день приезжала на примерки и изводила дизайнеров, работавших над ее нарядом. Были у нее претензии и к организации процесса. Больше всего доставалось монументальному Ларусику. Однажды Алена застала ту в слезах в туалете.

– Что случилось? – превозмогая страх перед Ларусиком, спросила Алена. Женщина закрывала рот рукой, чтобы ее рыдания не были слышны, и одновременно пыталась умыться, чтобы придать лицу нормальный цвет.

Вместо ответа та лишь покачала головой и, отняв руку ото рта, сделала судорожный вдох. Затем открыла кран на полную мощность и плеснула себе в лицо холодной водой.

– Это Каролина? – тихо предположила Алена.

– Тебе какая печаль? – огрызнулась Ларусик.

Атмосферу в офисе нельзя было назвать дружеской. Больше всего она напоминала слет параноиков, где каждый боится лишний раз что-то сказать, чтобы не быть услышанным другими. Алену это неимоверно угнетало.

Спасалась она лишь тем, что мысленно представляла свой собственный Дом моделей. Как бы она все таморганизовала! Собрала бы команду единомышленников, вне всякого сомнения. Они бы говорили друг с другом открыто, вместе придумывали бы новые идеи, обсуждали и спорили, ведь нет плохих или хороших творческих идей, а в споре рождается истина.

– Никакой печали, – честно призналась Алена. – Но иногда людям просто нужно, чтобы их выслушали.

Ларусик на секунду перестала тереть лицо и посмотрела на Алену через зеркало.

– Кто тебя послал?

– Послал? – оторопела Алена. – Почему вы решили, что меня кто-то послал?

– Ты взялась из ниоткуда, но твои эскизы уже приняли к работе. Я три года просила Барина посмотреть мои идеи, но он лишь кивал. И вместо собственных разработок я ползаю на коленях перед этой стервой, потому что обычные швеи – это не ее уровень! А она тычет в меня иголки.

– Тычет иголки? – Алена была шокирована, но Ларусик уже взяла себя в руки.

– Я сама виновата. Случайно уколола Каролину во время подгонки, а она не стерпела и уколола меня в ответ, чтобы я прочувствовала, каково это.

– Но так же нельзя! – возмутилась Алена.

– Это нам нельзя, – фыркнула Ларусик, – а им можно.

– Меня… меня устроила на работу бабушка, – Алена вдруг решила поделиться с Ларусиком. Несмотря на внушаемый окружающим страх, женщина ей нравилась. Она всегда первой приходила на работу и уходила последней. Она помнила расписание всех сотрудников, контролировала все до мельчайших деталей и в случае форс-мажора никогда не истерила. Да, она не была милой и любезной, но в то же время никогда не повышала голос. А когда молчала, то и вовсе напоминала Аллочку.

– Бабушка? А твоя бабушка кто? – искренне удивилась Ларусик, застигнутая врасплох откровенностью Алены.

– Да я и сама не знаю, – вздохнула та, а Ларусик, перестав тереть лицо, промокнула его бумажной салфеткой и с интересом уставилась на Алену.

– В смысле?

– В прямом. Я только недавно с ней познакомилась, после смерти мамы. Они не общались.

Ларусик окинула Алену оценивающим взглядом. Та не была похожа на людей, работающих в таких местах. Тихая, скромная, немного забитая. Это тебе не грымзы Луша с Глашей или птица-говорун Нико. Может, и правда бабка ее знакома с кем-то из семьи Барышникова, да и пристроила неудачную внучку, чтобы ее хотя бы одеваться научили?

Ларусик достала из кармана пудреницу и попыталась привести себя в порядок.

– Хочешь выжить здесь – прикуси язык и занимайся своим делом. И на Барина кончай пялиться, – подумав, дала она девушке совет.

– Я на него не пялюсь! – Алена залилась краской и так смутилась, что даже для нее самой ложь стала очевидной.

Ларусик улыбнулась.

– Господи, откуда ты взялась такая? – она понизила голос. – Барину, может, приятно, что на него девчонка молодая смотрит, но Каролина глаза тебе выцарапает и волосы повыдирает. Чистая ведьма, сплошные комплексы.

– Комплексы? – как эхо повторила Алена и тут же, мысленно увидев Изабеллу, прикусила язык.

Но Ларусик, явно вдохновленная возможностью посплетничать всласть, подвинулась к Алене и, максимально понизив голос, сообщила:

– Она ж с операций не вылезает! Видела бы ты ее три года назад, совсем другой человек. Она красотка и так была, а творит с собой непонятно что, скоро как мукла будет. Даже Никита просит ее остановиться, а ей все не то, все не так. То глаза не того разреза, надо лисьи, то лишние килограммы на своей тощей попе видит.

В этот момент дверь в туалет распахнулась и на пороге возникла Каролина.

– Лариса, у вас проблемы с желудком? А вы, девушка… – Это «девушка» прозвучало так демонстративно, что даже глухой к намекам и игре в полутона Алене стало ясно – Каролина подчеркнула, что имени ее не знает и узнавать не собирается. Не царское это дело. – Совсем нечем заняться? Может, пора сообщить Александру, что у него в офисе есть лишние люди?

Бросив быстрый ободряющий взгляд на Ларусика, Алена выскользнула из туалета, стараясь аккуратно обойти Каролину и одновременно вдыхая запах ее духов – боже, что это были за духи! – и вернулась на рабочее место.

Кроме этого небольшого инцидента, в офисной жизни Алены больше ничего не происходило. Барышников, или «Барин», как называли его за спиной подчиненные, не отличал ее от манекенов, Каролина изводила персонал капризами. Никита словно вольный ветер появлялся на работе после двенадцати, многозначительно морщил брови, разглядывая сотни снимков, потом тыкал пальцем в один из них, тяжеловесноронял «вот это», а затем снова исчезал. Ларусик засовывала отобранный им экземпляр снова в стопку снимков, а сама выбирала тот, который считала нужным, и относила его Барину на утверждение. Алена все больше убеждалась в правдивости собственных мыслей – на такую, как она, такие, как Барин, даже не посмотрят. И как ни воротило ее от одной мысли, что ей придется идти в какую-то тайную квартиру и играть там в карты, она вынуждена была признать: выбора у нее нет. Время утекало сквозь пальцы прохладной водой, а идей, где раздобыть пятьсот тысяч долларов, у нее так и не прибавилось. Поэтому, положившись на опыт и ум Изабеллы, по вечерам она постигала премудрости карточной игры и тренировала «покерфейс». Последнее давалось ей значительно хуже, чем флеши, стриты и фулл-хаусы. Алена была открытой книгой, чьи эмоции читались без труда.

Спустя неделю Изабелла была вынуждена признать свое поражение.

– Ладно, будем играть в дурака. Точнее в дуру. Это у тебя отлично получится.

– Вместо турнира по покеру я иду на турнир по подкидному? – отбила подачу Алена, а Изабелла улыбнулась краешком губ.

– Нет, ты идешь все туда же, вот только будешь наивной идиоткой. Тебе даже изображать ничего не придется, просто будь собой большую часть времени. А остальное – дело техники. Дуракам и новичкам, как известно, везет. Твоя цель – познакомиться с Барышниковым. Про искусство ты отлично щебечешь, будешь вставлять умные фразы и корчить из себя богатую дуру – наследницу миллионов. Как дела с нарядами?

– Продвигаются, – вздохнула Алена.

– Покажи.

У Алены моментально взмокли руки и сердце начало колотиться как сумасшедшее. Ей предстояло впервые показать Изабелле, на что способна, и на мгновение Алену парализовал страх. А что, если та поймет, что внучка вовсе не так талантлива? Одно дело нарисовать что-то на бумаге, а совсем другое воплотить это в жизнь. А вдруг она испортила дорогущие наряды и семейные ценности – ведь речь шла о нарядах ее прабабушки! Алена тут же одернула себя – какое тебе дело до того, что подумает Изабелла? Ты здесь не для того, чтобы заслужить ее благосклонность. Алена действительно восторженная идиотка, которую немного пригрели, а она уже как котенок готова ластиться к любому, кто погладит по голове да нальет молока.

Погруженная в мрачные мысли, Алена прошла в комнату, которую мысленно именовала своей, и надела черное платье от Шанель, перчаткой обнявшее стройную фигурку. Платье было строгой классической формы. Закрытое впереди и открытое сзади. Алена решила немного разбавить эту строгость и добавить интриги. Она прикрыла откровенно открытую спину слоем тонкой, словно паутина, ткани, которую отпорола от одного из прабабкиных нарядов. И, немного подумав, решила добавить к платью накидку с капюшоном. Наподобие тех, что носила Мишель Мерсье в фильме про приключения Анжелики, который они с мамой так любили и смотрели бессчетное количество раз.

Получилось старомодно, экстравагантно, но что-то в этом было. Наряд мгновенно переносил в те времена, когда мужчины готовы были умереть на дуэли ради женщины, когда оброненная перчатка была приглашением на смерть, когда ради свидания с любимой можно было гнать лошадей несколько дней без сна, когда одного взгляда в церкви из-под густой вуали хватало, чтобы вызвать жгучее желание. Времена, когда мужчины были мужчинами, а женщины женщинами.

Алена закрепила накидку имитацией старинной камеи – утащила с работы первый образец, сделанный по ее эскизу. И это нежно-розовое размытое украшение было единственным светлым пятном всего образа. Алена взглянула на себя в зеркало. Оттуда на нее смотрела современная молодая женщина, все еще облаченная в дневные доспехи, в которых она вынуждена сражаться с миром мужчин. Но едва горизонт поглощает солнце, она, накинув на плечи тончайшую накидку, бежит под покровом ночи на тайное свидание. Немного подумав, Алена распустила волосы, а затем, глубоко вдохнув, накинула кружевной капюшон на голову и вышла в гостиную.

Изабелла, собиравшаяся сделать очередной глоток своего адского варева для блеска в глазах, так и застыла с чашкой возле губ. Прищурилась, и Алене немедленно захотелось стянуть дурацкую накидку. Какая же она все-таки нелепая, вырядилась как героиня турецкого сериала, которые так любит Аллочка.

Изабелла поставила чашку с кофе на столик, встала с кресла и подошла к Алене. Окинула ее оценивающим взглядом, затем, взяв за плечи, повертела в разные стороны. А потом одобрительно кивнула:

– Волосы собери в узел. С макияжем я помогу. Жаль, что твой папаша оказался таким идиотом, что заложил и модный дом. Ты могла бы стать успешной.

Алена с трудом сдержала улыбку и порыв кинуться Изабелле на шею. Она на что-то способна! Она не полное ничтожество. Но едва схлынула волна триумфа, как ей стало очень грустно. Одиночество ощущалось необычайно остро, как в первые недели после потери мамы. Она ведь даже Костику не могла похвастаться своим нарядом. Ему она сказала, что Изабелла решила подарить ей несколько картин и сейчас они занимаются их оценкой. Узнай он, что она вышла на работу в дом моделей, да еще и собирается познакомиться с его владельцем на тайной карточной игре, Костик бы насильно отправил ее в психушку. А больше близких людей, с которыми можно было бы разделить момент триумфа, у нее не было.

– Я обо всем договорилась. Игра состоится завтра вечером. Вот адрес, – Изабелла протянула Алене яркий листик, на котором твердым четким почерком было выведено: «Поварской переулок, 35». – Владимир тебя отвезет и будет ждать. Если вдруг что-то пойдет не так, ты просто выйдешь, пройдешь несколько метров и свернешь в подворотню дома 31, там будет стоять машина. Ты будешь без связи – телефоны там запрещены. Играть будете в техасский холдем. Игра начнется с того, что всем игрокам, включая тебя, раздадут две закрытые карты…

* * *

– Ваши ставки, господа, – молодой человек, больше похожий на банковского служащего, чем на крупье, обратился к присутствующим хорошо поставленным голосом.

Квартира – точнее это был частный дом, в который Алена явилась в точно назначенное время, – состояла из нескольких комнат. Четыре или пять, от волнения Алена никак не могла их посчитать. Всем заправлял здесь мужчина средних лет, представившийся Львом. Одетый в серый костюм, он был невысоким, стройным, с ироничным взглядом под очками в стильной металлической оправе, сканирующим не хуже рентген-аппарата.

– Вы Алена? – вместо приветствия спросил он у Алены и протянул ей руку. Девушка осторожно пожала ее, на что Лев ухмыльнулся и поднес ее руку к губам.

Алена немедленно почувствовала стремительное желание бежать в подворотню дома тридцать один. Оплошать в первые же минуты! Впрочем, в ее нынешнем состоянии она вполне могла побежать не в ту сторону. Она понятия не имела, что нужно ответить на вопрос Льва, но вспомнила наставления Изабеллы, что ей нужно играть роль богатой дурочки, поэтому лишь хихикнула и неопределенно мотнула головой.

Неожиданно для самой себя Алена схватила бокал с шампанским с подноса официанта, деловито сновавшего между гостями. Выпив его залпом до дна, она с залихватской удалью человека, которому нечего терять, поинтересовалась:

– Ну и где тут можно сыграть в техасский голем?

– Холдем, – спрятав усмешку за вежливой улыбкой, поправил Лев.

– Какая разница, – отмахнулась Алена и сама рассмеялась – то ли от собственной безрассудности, то ли от глупости.

– Вы не волнуйтесь, – шепнул Лев на ухо девушке, а та тут же отшатнулась от него – почему это он склонился над ней так близко? – новичкам всегда везет.

– Вот еще, я не новичок, – вздернув подбородок повыше, заверила его Алена, а Лев, глядя на нее со всей серьезностью и стараясь спрятать пляшущих чертиков в глазах, провел ее в нужную комнату.

Изабелла снабдила ее карандашными набросками и эскизами мастеров середины прошлого века, но велела начать настоящую игру, только когда появится Барышников. В том, что он там появится, Изабелла не сомневалась. Алена переживала, что Барина может сопровождать Каролина, тогда и речи о привлечении внимания не могло идти – все просто закончится ее увольнением, ведь Каролина-то ее наверняка узнает. Но Изабелла отмела эту мысль:

– Александр мужчина умный – я посмотрела несколько его интервью. Хорошо разбирается в искусстве, да и деловое чутье у него есть. Твоя сестрица для него лишь трофей, аксессуар для выхода в свет. Сама подумай, о чем с ней можно говорить? О пластических операциях или модельных показах? Она даже первый курс университета не смогла окончить – вылетела. А таким мужикам, как Александр, важно периодически общаться с равными. Так что не будет ее там, поверь.

И оказалась права.

Барышников появился ближе к полуночи, когда Золушка, выпив один за другим три бокала шампанского, окончательно захмелела и плохо контролировала происходящее. Кажется, она кокетничала с распорядителем – Лев постоянно крутился рядом, словно не доверяя ей и пытаясь распознать, какую игру она затеяла. Конечно, ему сразу же стало ясно, что играет она впервые в жизни, и Алена постоянно ловила на себе его задумчивый взгляд и гадала, когда ее выкинут отсюда как самозванку.

Но с приходом Барышникова все изменилось. Лев переключился на Александра, словно только его и ждал. Барышников был сосредоточен и деловит. Кивнул нескольким знакомым и сразу же сел к столу.

Алена плюхнулась напротив. Щеки ее раскраснелись, глаза блестели, и в старинных зеркалах, которыми щедро был украшен дом, она сама себе казалась на удивление хорошенькой. Капюшон она не снимала и вообще старательно корчила из себя роковую красотку, что иногда вызывало улыбку у Льва, с интересом наблюдавшего за резвящейся девушкой как за диковинной зверюшкой.

Компанию им за столом составила Валентина Ивановна – массивная женщина, украшенная безвкусными, но, несомненно, очень дорогими украшениями, которые, казалось, занимали все пространство ее щедрого комиссарского тела. Часом ранее она обратилась к Алене, заинтересовавшись ее камеей. И, услышав, что девушка сделала ее сама, была немало удивлена и поинтересовалась, можно ли сделать такую же, но из драгоценного или хотя бы полудрагоценного камня. Алена ушла от ответа, выдав что-то маловразумительное, мол, балуюсь для себя.

– А у вас талант, милочка, – покровительственно сообщила Валентина Ивановна. – Шли бы вы лучше в дизайнеры, чем в картежницы.

Еще два места заняла супружеская пара. Он – грузный, со старомодными бакенбардами, напоминал персонажа из романа Чарльза Диккенса. Его старательно молодящаяся жена, впрочем пребывающая в прекрасной физической форме и неустанно улыбающаяся, не отпускала руку мужа и зорко смотрела по сторонам, словно боялась, что супруга вот-вот возьмут на абордаж недремлющие соперницы.

Казалось, все были знакомы между собой и все, кроме Алены, знали, кто эта супружеская пара. К ним обращались кратко – Вита и Миша. Было в этих персонажах нечто зловещее, несмотря на их широкие улыбки. И Алена инстинктивно избегала на них смотреть.

Спустя несколько минут к столу подсел известный актер, оказавшийся в жизни значительно старше и не настолько красивым, как на экране. Алена его даже не узнала, игнорируя призывные взгляды, которые он на нее кидал. Понимание пришло, только когда он заговорил, и она не смогла сдержать удивления – надо же, как экран меняет людей.

Последним участником игры стал сухонький старичок, по виду музейный работник.

– Ваши ставки, господа, – повторил крупье, и Алена, как и учила ее Изабелла, достала из рукава первый козырь:

– Иллюстрация Константина Васильева, – объявила она, когда присутствующие сделали свои ставки, среди которых звучали известные имена. Алена была поражена – этому всему место в музее, а не в частном картежном притоне! Но, как объяснила ей Изабелла, поэтому эти игры и проводят втихаря, а не в казино или других разрешенных для игр местах. Потому что здесь играют не на деньги, а на предметы искусства. Играют вчерную, разумеется. А их организатора никто не знает – на самом деле, Лев просто его человек, – и он всегда держится в тени. В таких местах не принято показывать, что ты знаешь, кто сидит с тобой за одним столом. Разве что человек сам пожелает представиться. А так, основное правило – никаких вопросов.

После слов крупье Барышников кинул на Алену, сидящую напротив, заинтересованный взгляд и так и не отвел его. С забранными в причудливый узел волосами (Изабелла постаралась), с идеальным макияжем (стилист, приглашенный на дом), с разрумянившимися щеками и вишневыми губами, Алена была хороша. Она напоминала персонажа картины русских мастеров прошлого века, но в то же время было в ней нечто такое, что разительно отличало ее от девушек его круга.

«Не смотри на него, не улыбайся, игнорируй. Словно у тебя таких Александров пучок на пятачок и ты сама не знаешь, куда от них деваться. Кокетничай с кем-то другим. Александр охотник, он тебя не пропустит», – было последним, что сказала внучке Изабелла, и эта фраза намертво въелась ей в голову.

Слева от Алены сидел престарелый актер, упивающийся собственным величием и не вызывающий ни малейшего желания кокетничать, а справа соседствовал музейный работник, который вряд ли заметил бы Аленины поползновения. Выбора у нее особо не было, поэтому она громко обратилась ко Льву:

– Лева, милый, не принесете ли мне еще бокал шампанского?

Вита, делавшая в этот момент глоток вина, подавилась, и мужу пришлось долго стучать ее по спине. Судя по тому, что за столом наступила мертвая тишина, Алена сообразила, что сморозила глупость и даже сделала порывистое движение, чтобы бежать куда глаза глядят. Остановил ее сам Лев. Положив горячую руку ей на плечо, он шепнул:

– Никуда не уходите, радость моя, мы не можем вас лишиться. Я мигом.

И растворился в толпе. Алена кинула быстрый торжествующий взгляд на Барышникова, не сводившего с нее глаз, и тут же обратилась к крупье:

– Выкладывайте карты, чего вы ждете?

Алене в руку скользнул бокал с прохладным шампанским.

– Удачи, – шепнул Лев. – Не забывайте – новичкам всегда везет.

– И дуракам тоже, – глупо хихикнула Алена, залпом выпивая шампанское и в глубине души понимая, что этот бокал был уже лишним.

– Это не наш случай, – Лев спрятал улыбку в уголках губ и отступил в сторону, незаметно кивая крупье.

Игра началась. Участники выбывали один за другим, но Алену в ту ночь словно оберегал ангел-хранитель. Спустя несколько раундов за столом остались только Барышников и она.

– Ривер, – сообщил крупье, выкладывая на стол последнюю общую карту.

– Эскиз Фаворского, – сделала ставку Алена.

– Графика Левитана, – спустя несколько мгновений сделал ставку Барышников и, триумфально улыбаясь, выложил свои карты, не сводя пристального насмешливого взгляда с Алены.

Алена посмотрела на его комбинацию и откуда-то из глубин сознания всплыла фраза Изабеллы: «Четыре туза – это каре».

Сердце Алены забилось так сильно, что, открыв рот, она не смогла произнести ни слова. Все присутствующие затаили дыхание, и лишь Лев смотрел с улыбкой – все происходящее явно его забавляло.

За несколько секунд тишины в затуманенное шампанским сознание Алены пробилась лишь одна мысль: «Я выиграла…» – и через секунду, не сдерживая восторга, Алена вскочила, одновременно бросая карты на стол.

– Я выиграла! Выиграла! – завопила она, а Барышников, в одно мгновение перестав улыбаться, уставился на «флеш-рояль» – десять, валет, дама, король и туз пик, – который Алена бросила на стол.

А та, не зная куда себя деть от восторга, неожиданно бросилась на шею Льву и чмокнула его в щеку:

– Я выиграла! – снова закричала она так, что тот даже немного поморщился.

– Поздравляю, милая, я в вас не сомневался.

– Выиграла, выиграла! – твердила как заведенная Алена, кидая на остолбеневших присутствующих счастливые взгляды.

– А теперь, если позволите, я попрошу своего водителя отвезти вас домой вместе с вашим выигрышем, – прервал радости неофита Лев. – Пожалуй, в вашем состоянии такси – это не лучший вариант. Или вы желаете сыграть еще раз?

«Выиграешь или проиграешь – не важно. Как только увидишь, что Барышников тебя заметил, – уходи. Не мозоль глаза. Рыбка заглотила наживку, подсекать будем потом».

– На сегодня хватит, устала, – тоном светской бездельницы, кочующей с вечеринки на вечеринку, которым уже потеряла счет, заявила Алена. – А водитель у меня есть свой, между прочим, – с пафосом заявила она Льву.

– Я не удивлен. – Он снова взял ее за руку и поднес к губам. – Рад знакомству.

– А уж как я рада! – снова глупо хихикнула Алена. – Я выиграла, это же круто!

Лев разглядывал девицу с интересом и даже неким восторгом, словно за свою долгую, насыщенную событиями жизнь ему удалось отыскать нечто невиданное, экзотическое, о существовании чего он даже не догадывался.

– Поздравляю, – прозвучал за спиной Алены мягкий голос, в одно мгновение окутавший ее словно теплый пушистый мех.

Обернувшись, она оказалась лицом к лицу с Барышниковым. Вблизи он был еще красивее. Глаза словно омуты. Залегшие под ними темные круги придавали взгляду глубину и вызывали желание немедленно приласкать и дать уставшему путнику отдых. Длинная челка падала на лоб, но Александр отбросил ее каким-то почти мальчишеским жестом и внезапно стал на несколько лет моложе. Вроде бы ему было всего тридцать, на несколько лет старше самой Алены, но Барышников выглядел человеком, уже познавшим жизнь. Алене вдруг показалось, что омут его глаз затягивает ее. Голова кружилась, сейчас она потеряет равновесие.

– Александр, – Барышников, нарушив все правила, протянул Алене руку.

– Я в курсе, – вдруг хихикнула Алена. Где-то в глубине сознания она понимала, что совершает глупость, но выпитое шампанское лишило ее тормозов.

– Вот как? – Барышников слегка приподнял бровь, став похожим на героя черно-белого фильма. Темные волосы, глаза и брови контрастировали с бледным лицом. Ни дать, ни взять вампир Эдвард, мечта всех пубертатных девиц.

– Да, именно так. А вот вы меня заметили, только когда я обыграла вас в карты, – надменно заявила она.

Барышников с трудом сдержал улыбку, а вот Лев, человек, чьи эмоции обычно могли посоперничать с эмоциями скульптуры рабочего и колхозницы, отчетливо фыркнул.

– И нечего фыркать, – повернулась к нему Алена и сверкнула глазами, – я у него под носом, между прочим, уже три недели сижу, а он даже головы в мою сторону не повернул.

– Вы работаете в моем офисе? – Александр был настолько удивлен, что прикипевшая за долгое время маска усталого равнодушия упала с лица.

– Именно, – кивнула Алена. – А теперь простите, господа, карета… в смысле… водитель меня ждет. Чао-какао.

Она сделала, как ей казалось, кокетливый жест рукой и, покачиваясь, направилась к выходу.

– Прелестное создание, – пробормотал Лев, обращаясь к самому себе и одновременно ни к кому.

– Как же я мог ее не заметить… – так же тихо прошептал Барышников.

Один из охранников проводил Алену к ожидавшему ее Владимиру. В руках он держал внушительного размера чемодан, где находились эскизы, наброски и даже одна картина художников-шестидесятников, выигранные Аленой в честной борьбе.

Голова у нее разболелась уже рядом с домом. Владимир любезно довел ее до квартиры и молча кивнул на прощание. Алена вдруг отчетливо ощутила, как все выпитое просится наружу. Подпрыгивая, она принялась отчаянно жать на звонок.

Изабелла распахнула дверь и окинула внучку оценивающим взглядом – прическа растрепалась, капюшон сполз с головы, Макияж немного стерт, зато щеки и губы горят огнем. Хороша.

– Напилась?

– Напилась, – кивнула Алена. – И выиграла!

Ей вдруг отчаянно захотелось кинуться Изабелле на грудь, но организм взял свое.

– Простите, – пискнула она и рванула в глубину квартиры, едва не сбив Изабеллу с ног и забыв о выигрыше.

Та, улыбнувшись, смотрела ей вслед. Она словно вернулась на сорок лет назад. Такая же была – молодая, глупая, влюбленная… Теперь главное, чтобы внучка не свернула на ту же дорогу, ведущую в ад, что и бабушка с матерью.

* * *

Утром Алена проснулась с головной болью. С трудом разлепив глаза, она обнаружила рядом с кроватью поднос, на котором стоял большой стакан воды, чашка с крепким кофе и лежали две белые таблетки. Кажется, кто-то только что принес ей все это, ее разбудил легкий шум.

Алена попробовала повернуться на бок, но голова отозвалась такой болью, что девушке показалось, будто она сейчас расколется на множество мелких кусочков, словно гнилая тыква.

С трудом сдерживая стон, Алена дотянулась до стакана с холодной водой, сделала несколько жадных глотков, а потом, подумав, все-таки проглотила две таблетки – вряд ли Изабелла будет травить ее после того, как Алена выиграла для нее какие-то картины.

Алена смутно помнила события этой ночи. Кажется, Барышников заметил ее, но как именно это произошло, она не очень хорошо помнила. Вроде бы там был еще какой-то мужчина, целовавший ей руки. От воспоминания ее передернуло – кто вообще в наше время целует руки?

Кряхтя и держась за голову, Алена откинула одеяло и попыталась сесть. Удалось ей это со второй попытки. Она предприняла попытку сконцентрироваться на происходящем. Опустила взгляд и отметила, что она в чужой пижаме. Кто и как уложил ее в кровать? Изабелла? Немыслимо. Алена даже слегка хихикнула от одной мысли.

Она встала, держась за тумбочку, подождала, пока комната встанет на место. Это заняло некоторое время. Потом Алена дотянулась до чашки кофе и выпила ее залпом.

Спустя пять минут она сидела на кухне возле открытого окна и пыталась восстановить дыхание. Хлопнула входная дверь, и спустя пару минут в кухню вплыла Изабелла – в спортивном костюме. Алена уже знала, что каждое утро та встает в шесть, посвящает полчаса йоге, а затем идет гулять или бегать (в зависимости от погоды). Значит, сейчас было около семи тридцати и волшебным образом Алена даже не проспала работу.

– Ты вчера произвела фурор, – слегка усмехнувшись, сообщила Изабелла, выкладывая на стол свежий хлеб и круассаны из модной булочной.

Алена сразу съежилась и словно стала меньшеростом.

– Что я делала? – тихо прошептала она.

– Кидалась на шею распорядителю, выпила две бутылки шампанского в одно лицо, громко праздновала свою победу и пыталась расцеловать охранников на прощание.

– О боже… – только и сумела выдавить из себя Алена, а Изабелла, направившись к кофемашине, нажала на кнопку и одновременно включила духовку.

– Мон Дье, прекрати немедленно, – улыбнулась она Алене. – Когда еще кидаться на шею мужчинам и целоваться с охранниками, как не в двадцать лет?

– Не сомневаюсь, что вы на это и в своем возрасте способны, – пробурчала Алена.

– Только если охранники медленно бегают, – отбила подачу Изабелла. – Прекрати строить из себя Орлеанскую деву. Это прекрасно. Ты была громкой, и Барышников тебя наверняка запомнил. К тому же ты у него выиграла. Неплохой улов, кстати, я просмотрела – пейзаж Герасимова, иллюстрации Фаворского и его же эскиз к фильму. Есть даже небольшой Левитан, кажется, его поставил на кон Барышников. Вероятно, он очень расстроен.

– Мне кажется, я с ним познакомилась, – нахмурилась Алена, пытаясь вспомнить.

– Тебе не кажется. Поэтому давай собирай себя в кучу, рисуй лицо, улыбку и вперед, на покорение Эвереста.

– С ним рядом Каролина, – промямлила Алена.

– Каролина не стенка, – фыркнула Изабелла. – Прекращай ныть. Иди в душ и приводи себя в порядок, а я пока завтрак соображу.

После душа и завтрака цельнозерновыми круассанами, ради которых Изабелла каждое утро проходила шесть километров (лучшая мотивация – любовь к себе), в голове у Алены немного просветлело. Воздав хвалу творческому стилю жизни, который позволял не появляться в офисе раньше полудня, она тщательно уложила волосы, накрасилась и оделась.

Изабелла поймала ее возле выхода.

– Что, по-твоему, на тебе надето? – строго спросила она.

– Платье.

– Ты решила поиграть в «барышню-крестьянку»?

– Нет, я всегда так одеваюсь, – растерялась Алена.

– Больше ты не можешь так одеваться. Считай, что ты перешла на новый уровень в компьютерной игре.

– Что?

– Ничего, Шанель и красная помада тебе в помощь.

– И в метро? – поразилась Алена.

– А какая разница? – искренне удивилась Изабелла.

– Но я буду выглядеть полной дурой!

– Зато ты будешь красивой дурой.

* * *

В метро, конечно, никто ее Шанель не оценил. Пара женщин преклонного возраста покосились на слишком узкое и короткое платье, да один гость из солнечного Таджикистана сделал попытку ущипнуть Алену за попу. Но девушка, держа сумку с рабочим ноутбуком, сумела извернуться и огреть его по рукам.

Подбегая к офису, она чуть не забыла купить кофе навынос, – лавандовый раф – жуткая гадость, но почему-то в офисе считалось практически обязанностью его пить. К тому же Алене нравилось собственное отражение в зеркалах лифта, когда она входила туда с большой винтажной сумкой Миу-Миу (одолженной Изабеллой), в солнечных очках и с лавандовым рафом в руках.

– Это что, винтажная Шанель? – Нико задохнулся от восторга, едва двери лифта распахнулись и выпустили Алену. Сам он собирался ехать на нижние этажи, где находились склады ателье.

Алена, пытаясь подражать Изабелле, лишь улыбнулась краешком рта. В зеркале отразилась молодая симпатичная девушка с нервным тиком. Она тут же сменила загадочный прищур на обычную улыбку.

– Очуметь, Васнецова! Где взяла? – Нико легонько прикасался к ткани ее платья, словно не мог поверить, что оно настоящее.

– Бабушка подарила, – скромно потупила глазки Алена, хотя сама не была до конца уверена, что Изабелла ей платье подарила.

– А твоей бабушке еще внуки не нужны? – Сам Нико сегодня был одет в очередной джинсовый комбинезон, из-под которого выглядывала кокетливая рубашка в цветочек.

«Ей и одна внучка не нужна», – мысленно вздохнув, ответила Алена, но вслух решила этого не говорить – ни к чему посвящать окружающих в свои проблемы. Она лишь засмеялась, а Нико уже ласково гладил ее по плечу.

– Васнецова, тебе так нужно ходить всегда! Это же трэ стиле́, как говорят наши друзья французы.

Офис потихоньку наполнялся жизнью, неразлучные Луша и Глаша при виде Алены сначала дружно вытаращили глаза, потом переспросили, а не винтажная ли Шанель на ней, а затем зашлись в восторге.

– Как там тебя? – поинтересовалась Луша.

– Алена.

– Фу, Алена это не то, к Шанель не подходит, – скривилась Глаша. – Будешь Элен. Ходи так всегда, Элен.

– Но у меня нет Шанелей на каждый день недели, – слабо запротестовала Алена, впрочем не совсем уверенная, что в гардеробе Изабеллы, который, как она уже успела выяснить, занимал безмерное пространство, не найдется винтажных нарядов на месяц.

– Молодежь, – закатила глаза Глаша.

– Всему учить надо, – Луша закатила глаза еще больше. – Разбавляй аксессуарами!

– Вот именно, ты же их сама и рисуешь, вот и придумай что-то.

Неожиданно едкие реплики модельеров дали Алене импульс. Едва сдерживая нетерпение, она подошла к своему рабочему месту, достала из ящика набор простых карандашей и бумагу и принялась рисовать эскизы.

Но не успела она завершить и первый набросок, как двери лифта разъехались в стороны и из них выплыла огромная корзина с цветами. Она была такого размера, что, казалось, сейчас раздавит несчастного курьера, вынужденного тащить ее на себе.

Выполненная в нежной бело-лиловой гамме корзина представляла собой торжество флористики. Алена смогла различить только розы, орхидеи и, кажется, душистый горошек. Остальные цветы были ей незнакомы. Интересно, кому так повезло?

– Васнецова Алена, – тоненьким голоском выкрикнула корзина, затем сделала невероятный вираж в воздухе и приземлилась на пустой стол. Из-за нее показался молодой паренек, пытавшийся отдышаться и смахивающий капли пота со лба.

– Здесь она, здесь! – вместо обалдевшей Алены ответил Нико, уже подошедший к корзинке и аккуратно трогающий цветы. – Охренеть, Васнецова, ты сегодня просто жжешь.

– Нико, иди работай, – за его спиной возникла Ларусик, снедаемая жгучим любопытством. – Васнецова – это вообще кто?

– Она, – Нико широким жестом, словно царевна-лебедь, обвел комнату и указал на Алену, превратившуюся в соляной столб.

– Надо же, – усмехнулась Ларусик, окидывая Алену оценивающим взглядом, – у нас тут просто чудеса преображения. Такие дамы у нас в Шанелях ходят и с поклонниками, а мы и не в курсе. Ну чего стоишь, иди принимай букет.

Но не успела Алена неловко подняться со стула и устремиться к букету, как двери лифта разъехались и из них выплыла Каролина. Она сразу же увидела букет и захлопала в ладоши:

– Сашенька, милый, какой сюрприз!

– Это не вам, – медленно, словно выпуская одну свинцовую пулю за другой, проронила Ларусик, не сводя торжествующего взгляда с Каролины, каждый день исправно треплющей ей нервы своим свадебным платьем.

И не успела Каролина оценить масштаб позора, как из лифта вышел Барышников, по обыкновению смотревший в телефон и тут же споткнувшийся о невесту. Мужчина поднял глаза. Взгляд его упал на букет, а затем на Алену, чьи щеки уже сравнялись по оттенку с молодыми маками. Александр сразу же узнал девушку и даже открыл рот, чтобы поприветствовать ее, но тут же взял себя в руки. Окинув взглядом собравшийся возле букета коллектив, он обронил:

– Сегодня праздник какой-то?

– Нет, это Аленке цветочки передал поклонник, – тут же ввел шефа в курс дела Нико, а Алене захотелось немедленно провалиться сквозь землю. За последние несколько дней она получила больше внимания, чем за всю предыдущую жизнь.

– А я подумала, что это мне букет принесли. Сашенька ведь любит баловать меня цветами, – метнула в жениха молнию Каролина.

– Молодой человек, – Барышников нашел взглядом курьера, а затем перевел глаза за Алену, – пожалуйста, отдайте этот букет девушке, а нам привезите самую дорогую композицию из тех, что у вас есть.

– Так это и есть самая дорогая, – озадаченно ответил курьер. – Дороже нету.

– Значит, сделайте! – раздраженно ответил Барышников и увлек Каролину за собой в кабинет.

– Подписывать будете? – обратился курьер к растерянной Алене.

Та машинально подмахнула предложенную ей бумагу, курьер поспешил ретироваться из офиса, а она непонимающе уставилась на букет.

Карточка обнаружилась только с пятой попытки:

«Вы были обворожительны сегодня ночью», – кровь немедленно ударила Алене в голову, и девушка попыталась засунуть карточку в карман, чтобы никто не увидел написанное. Но в Шанели карманов не обнаружилось и, немного покрутившись, Алена вынуждена была прибегнуть к старинному способу – засунуть дурацкую записку в лифчик. Корзину она с трудом сдвинула с места и перетащила к своему рабочему столу. Она ликовала – Барышников не просто заметил ее, он подарил ей цветы! Понятно, что при невесте и сотрудниках он не мог ей этого сказать, но дал понять весьма красноречиво – он запомнил, что она работает у него в офисе. И он уже даже знает, кто она такая.

День был поистине волшебным. Алене казалось, что она порхает словно экзотическая птица в джунглях, где все наполнено светом, цветом и ароматами и где ничто не напоминает о бренности бытия. Вдохновение лилось широким потоком, она набросала больше эскизов, чем планировала, и все они вызвали бурный восторг Нико и молчаливое одобрение Луши и Глаши. Последняя предложила Алене подумать над ремнями и, возможно, сумками в таком же стиле. Алена была на седьмом небе от счастья и задержалась допоздна.

Каролина, получив свой букет цветов (не такой стильный и роскошный, как у Алены, чему та даже втихаря обрадовалась), убежала на тренировки – спортзал девушка никогда не пропускала. Сама же Алена вынуждена была вызвать такси – ехать с таким букетом домой в метро было затруднительно. Водитель застрял в пробке, и Алена была уверена, что осталась в офисе одна.

Наконец девушка получила сообщение, что может выходить, подхватила букет и направилась к лифту.

– Разрешите вам помочь, – раздался сзади мягкий голос Александра, а Алена чуть не выронила от неожиданности корзину.

Барышников нажал на кнопку лифта и, забирая корзину из рук Алены, на несколько мгновений задержалее руки в своих. Она снова покраснела и обругала себя – ну что это такое, ведет себя как первоклассница!

– Красивые цветы, – заметил Александр, пропуская Алену вперед и заходя вместе с ней в лифт. Он встал так близко, что она даже почувствовала запах его парфюма – что-то горькое с легким ароматом морской воды.

– Мне тоже очень понравились, они прекрасны, – дрогнувшим голосом согласилась с ним Алена.

– Вы любите цветы?

– Да, я вообще люблю все, что красиво.

– Тогда я бы хотел показать вам одно красивое место, вам наверняка понравится. Разрешите пригласить вас на ужин.

– На… – Перед глазами возник строгий образ Изабеллы, и Алена сразу вспомнила ее поговорку про попку-дурака. Она расправила плечи и с неожиданным для себя кокетством – и откуда только взялось? – милостиво кивнула:

– Ну что же, приглашайте.

– Завтра? – улыбнулся Барышников. Бойкая девушка нравилась ему все больше.

«Никогда не будь доступна по первому требованию».

– Нет, на завтра у меня планы, – загадочно ответила Алена.

– Дайте угадаю – на послезавтра тоже?

Алена кивнула, будучи в шоке от своей смелости. Когда Костик пригласил ее на свидание в первый раз, она сразу же согласилась, не раздумывая. Ведь больше ее никто никуда не звал. Может, права Изабелла, и Костик это всегда понимал в глубине души, поэтому и решал за нее все и маме своей позволял решать?

С женихом она в последнее время общалась только по телефону, раз в день. Он держал ее в курсе подготовки к свадьбе, которая, впрочем, продвигалась не самыми быстрыми темпами. Алена подозревала, что Костик медлит, чтобы понять, удастся ли ей расплатиться с долгами или нет. Чтобы не рисковать собственной квартирой или, не приведи господь, маминой дачей.

Алена в разговорах принимала минимальное участие, оставив меню и программу развлечения на усмотрение жениха и будущей свекрови. Какая разница, в конце концов. Что значит один день в перспективе будущей жизни?

– Что же мне делать? Я бы хотел отыграться в самом ближайшем будущем, – улыбнулся Барышников. Улыбка волшебным образом его преображала и делала моложе. Он стал похож на маленького принца.

– А вы уверены, что у вас получится? – Алена сама замирала от собственного куража.

Роскошный букет и мужское внимание кружили голову похлеще вчерашнего шампанского, которое до сих пор давало о себе знать головной болью, и Алена сама себя не узнавала. Откуда эта уверенность в себе и кокетство?

– Дайте мне шанс, – усмехнулся Барышников, и в глазах мелькнуло уже не простое любопытство, а настоящий интерес и симпатия.

Сегодня утром он вспомнил ее – серая мышка, непонятно каким образом затесавшаяся в его мастерскую. Кажется, за нее попросил кто-то из нужных людей. Он еще удивился – человека более далекого от мира моды и гламура тяжело было и представить. Девушка словно приехала из провинции и не желала расставаться с собственными идеалами красоты прошлого века. Не его типаж. Ему всегда нравились яркие женщины, цепляющие внимание и умеющие вертеть мужчинами. Каролина весьма преуспевала в этом занятии, и Александра неизменно забавляли ее манипуляции, которые он, как правило, мог просчитать на несколько шагов вперед. Каролина была предсказуема и уязвима. И уязвимостью этой была ее совершенная красота. От матери-кореянки она унаследовала яркие азиатские черты лица, которые сгладили славянские гены отца. Она была восхитительна и без всяких переработок, но, как и любой недолюбленный в детстве ребенок, во взрослом возрасте пыталась любой ценой привлечь к себе внимание и заслужить эту самую любовь. Поэтому она все улучшала и улучшала себя, несмотря на заверения Александра в том, что она безусловно прекрасна.

Красота была ахиллесовой пятой Каролины. Стоило девушке заметить, что Александр держит в руках фотографию модели, задумчиво разглядывая демонстрируемую одежду, как Каролина впадала в панику.

Запиралась в туалете, вызывала рвоту, бежала к косметологам что-то колоть в лицо, да и пластическими хирургами не брезговала, только тщательно это скрывала. А вот лица стоящей перед ним девушки – как она сказала ее зовут? – явно не касалась рука хирурга, да и косметолога тоже. Она была так удивительно не похожа на всех натюнингованных светских львиц и моделей, вращающихся вокруг него, что Александр даже удивился – такие еще существуют?

Весь ее облик – непосредственность, открытость, естественность – навевал глубоко спрятанные образы юной девушки, бегущей на заре босиком к реке. Волосы распущены, свободное платье обнимает стройное тело, голубые глаза отражают одновременно небо и воду. Ни дать ни взять «Аленушка» Васнецова, которой так гордился его дед. Барышникову даже пришлось тряхнуть головой, чтобы прогнать видение.

Тем временем лифт распахнул металлическую пасть, выпуская их в опустевший холл, где скучал охранник, а затем под легкий накрапывающий дождик, сквозь который мигал огонек такси.

– От кого же букет, могу я спросить? – Александр на секунду остановился, открывая дверь такси перед Аленой.

Та взглянула на него с удивлением, но затем взяла себя в руки. Не хочет признаваться – не надо, поиграем.

– От поклонника, – улыбнувшись, ответила она.

– И много у вас таких поклонников? – Улыбка девушки была такой искренней и естественной, что невозможно было не улыбнуться ей в ответ.

– Разве поклонников бывает много? – рассмеялась Алена и сообщила: – Я свободна на следующей неделе.

– Отлично, – улыбка Барышникова стала еще шире – кажется, она дает ему шанс. – Позвольте мне вас удивить.

– Позволяю, – милостиво кивнула Алена, садясь в такси.

Барышников поставил букет на переднее сиденье и уточнил у водителя стоимость, не слушая слабые возражения Алены. Он дал сверху, чтобы водитель помог девушке донести букет до квартиры.

– Повезло вам, – улыбаясь, заметил пожилой мужчина, вливая машину в густой ночной поток светящихся огней.

– Да уж, повезло, – вздохнула Алена, не в силах сдержать улыбку.

В ту ночь она безмятежно уснула счастливым сном.

* * *

Следующая неделя пролетела молниеносно. Александр каждый день являлся в офис до того момента, как там появлялась Каролина. Он кидал на Алену взгляды, которые та старательно игнорировала, делая вид, что поглощена работой. Пару раз он, не выдержав и воспользовавшись отсутствием Каролины, подошел к ней и попросил показать эскизы. Вернул их, ничего не сказав, потому что весь офис смотрел на него, затаив дыхание, но вечером того же дня Нико шепнул Алене, что Барин эскизы утвердил и это очень хороший знак, редко когда он утверждает что-то с первого взгляда.

Каролина заметила неладное через несколько дней. Вызвав брата, чье присутствие в офисе было подобно явлению солнца питерской зимой – редким и из ряда вон выходящим, она заявила ему, что Александр к ней охладел.

– Не говори глупости, вы же к свадьбе готовитесь, – Никита, как обычно развлекавшийся всю ночь, заказал двойной кофе. С сестрой его разделяло всего полтора года, и до того, как Каролина взялась улучшать свою внешность, они были удивительно похожи. Только в Никите больше проявились азиатские материнские черты. Волосы цвета асфальта после дождя, глаза бездонные, словно черная дыра, и при этом белоснежная кожа. Никита мог бы с успехом играть в корейских сериалах. Но амбиций у него не было, а удачной внешностью он пользовался на полную катушку, чтобы охмурять девиц, меняющихся словно картинки в бешено крутящемся калейдоскопе. Иногда он даже не успевал запоминать их имена. Единственной женщиной в его жизни, к которой он был по-настоящему привязан, была сестра.

– Можно подумать, женятся только на тех, кого любят, – капризно протянула Каролина.

– Кара, ну ты чего? Зачем же ему еще на тебе жениться? – Никита стрельнул глазами в симпатичную официантку и коснулся ее руки, когда та ставила кофе на стол. – Спасибо, – поблагодарил он низким голосом, а девушка от волнения даже пролила немного кофе на стол.

– Осторожней! – воскликнула Каролина.

– Все в порядке, – лучезарно улыбнулся бедняге Никита и попытался вспомнить, есть ли у него компания на сегодняшний вечер. Он шел на концерт с друзьями и, кажется, ему собирались привести кого‐то, но, возможно, будет лучше прийти со своим самоваром, как говорил покойный папенька?

– Как зачем ему на мне жениться? – удивилась Каролина. – Все-таки я ит-герл.

– Да что ему твои статусы? Вас там много таких. – Никита тут же осекся, увидев, как наполняются слезами глаза сестры. – В смысле, ититек много, а ты одна такая. Ты самая красивая, Каролина, – сказал Никита искренне и взял руки сестры в свои. – Не дури, никого у него нет, в офисе бы уже знали.

– Тогда почему он перестал брать меня по утрам с собой?

– Потому что у тебя утро начинается в полдень? – предположил Никита.

– Раньше его это не смущало.

– Ну так сейчас он к показу готовится, много работы.

– Можно подумать, он сам что-то делает, – надула губы Каролина.

– Он смотрит, критикует, утверждает – это все тоже времени требует. Не дури, Кара, все в порядке, честно.

– Девушка, – он окликнул проходящую мимо официантку, уже успевшую кинуть взгляд на Никиту, заботливо держащего руки Каролины. Она остановилась, но взгляд погас, да и улыбка уже не была такой радостной.

– Девушка, как вас зовут?

– Илона.

– Какое красивое имя, – бурно восхитился Никита, а Каролина лишь подивилась, как ему удается быть таким искренним и заинтересованным в других людях? На это девушки и клюют, а вовсе не на его сходство с героями корейской дорамы. – Илона, скажите, правда же моя сестра красавица?

Солнечные лучики снова вернулись в глаза девушки, и улыбка немедленно стала теплой и сладкой, словно молоко с медом.

– Красавица, я всегда вашими фото восхищаюсь. Но в жизни вы еще красивее! – девушка выглядела искренней, а Каролине польстило, что ее узнали. Она улыбнулась девушке в ответ. А Никита уже полностью переключился на официантку:

– Илона, как вы относитесь к концертам?

* * *

На этот раз букет был изысканно белым и сдержанным. Внутри обнаружилась карточка: «Сегодня в 19.00. Черный «бентли» будет ждать у входа».

Алена чуть не выронила записку.

– Кто там, Елена Прекрасная? – она даже не услышала, как Нико подкрался сзади, и на мгновение ей стало страшно – а что, если он прочел записку? Но нет, кажется, Нико не успел.

– Поклонник, – пискнула она.

– Хороший поклонник, – хихикнул Нико. – Скоро замуж позовет.

– Я… – Алена осеклась, на работе она никому не рассказывала о том, что и так скоро выходит замуж. Можно, конечно, было изобразить, что все эти букеты ей присылает жених, но Изабелла не советовала этого делать. Слухи о наличии у нее жениха могут дойти до Барышникова, а тот еще не так плотно сидит на крючке, чтобы влезать в грядущую свадьбу. Вспомнив об Изабелле, Алена мысленно поблагодарила ее за то, что та шпыняла ее каждое утро, заставляя одеваться на работу так, словно вечером она идет на свидание с мужчиной всей своей жизни. Не вычурно – никаких вечерних платьев, разумеется, но шик и класс должны присутствовать.

Где Изабелла доставала все эти немыслимые наряды, Алена не имела ни малейшего представления. Но сидели они на ней так, будто их подгоняла по фигуре личная портниха. Сегодня на Алене были классические черные брюки, достаточно широкие, чтобы скрыть все округлости, но при этом достаточно узкие, чтобы дать понять – формы существуют. Белая шелковая блузка с короткими рукавами и вырезом на грани дозволенного. На шее широкое винтажное украшение из белого золота и два массивных браслета – по одному на каждой руке. Волосы забраны в высокий хвост. Стильно, дорого, и в пир и в мир. Изабелла озаботилась и красной помадой для Алены:

– Даже если на тебе вообще ничего не надето, надень красную помаду и не проиграешь.

Кинула она ей в сумку и флакон духов. Алена даже не в состоянии была правильно назвать марку – какая-то французская. Кажется, Изабелла перевела ее как «Тайное рандеву». Соленый шоколад со сливочной бархатистостью. Запах тайны, аромат желания.

Барышников, кинув быстрый взгляд на Алену, уехал из офиса около четырех часов в сопровождении Каролины, которая, по слухам, утвердила свадебное платье и теперь переключилась на фату с тиарой. Сердце Алены колотилось как сумасшедшее. Конечно, ему нужно время избавиться от невесты и подготовиться к ужину. «Бентли», с ума сойти!

Еще месяц назад Алена сурово осудила бы богатого наследника, который за спиной невесты, готовящейся к свадьбе, назначает свидание другой, еще и возит ее в своем «бентли». Она бы подумала, что все богачи такие, а вот ее Костик не такой, и это ли не счастье?

Только правда заключалась в том, что про Костика она вспоминала только в те моменты, когда он звонил, а чувства Каролины – собственной сестры, подумать только! – ее не сильно беспокоили. В конце концов, не будет же она на самом деле разрушать эту свадьбу. Да она даже изменять Костику не собирается – как она потом будет с этим жить?

Ей надо просто попасть в дом к Барышникову и, воспользовавшись моментом, поменять картины. Фальшивый эскиз «Аленушки» она уже подготовила (Изабелла одобрила пятый вариант), кивнув головой и проронив скупое «хорошо», что в ее картине мира было наивысшей похвалой. Изабелла сказала, что проверенный человек состарит полотно и подмены никто не заметит. О том, что Алена будет делать после кражи, она старалась не думать. Как и о том, что Александр Барышников, за которым она исподтишка наблюдала каждый день, занимает в ее мыслях гораздо больше места и времени, чем следовало. Старалась она не думать и о том, что каждый раз ждет, когда он бросит на нее взгляд. И каждый такой взгляд она ощущает физически.

Ближе к семи из офиса уходила Ларусик:

– Ты чего так долго? Выслуживаешься перед начальством? – кинула она хмурый взгляд на Алену. – Довыслуживаешься, останешься только с никому не нужной скупой похвалой, как я.

И, не дождавшись ответа Алены, она ушла домой.

Из болтовни Нико Алена знала, что Лариса одинока. Всю жизнь мечтала о карьере модельера и собственном модном доме, но не сложилось, хотя она была талантливой. Заняла административную должность. Мир моды жесток, и на гребне волны оказывается далеко не самый талантливый, а тот, кто эту самую волну способен поймать. Лариса не сумела этого сделать.

До семи оставалось все меньше времени. Сердце колотилось как сумасшедшее. Алена заглянула в туалет, где окинула себя придирчивым взглядом в зеркале. Оттуда на нее смотрела девушка, которая желает быть красивой каждый день для себя самой, а не для кого-то другого. Уверенная, холеная, упакованная в красивую обертку, но и способная похвастаться внутренним содержанием. Изабелла была права по поводу наряда. В ресторане он будет смотреться, как нельзя более уместно. Не слишком нарядно, но и не слишком просто. Алена накрасила губы – красная помада прибавила ей несколько лет и превратила из юной девушки, с которой даже ученики в школе не считаются, в молодую женщину, готовую соблазнять.

Несколько нажатий на флакон духов перед собой – как учила Изабелла – и Алена вступила в облако аромата. Завершающий штрих.

Цветы она решила оставить в офисе, не будет же она таскаться с корзиной, в самом деле. Завтра заберет. Прихватив небольшой клатч, ровно в девятнадцать ноль-ноль она вышла из офиса.

«Бентли» был на месте. Водитель – мужчина лет сорока с чуть посеребренными висками и невозмутимым лицом – при ее появлении вышел из машины и распахнул перед Аленой дверь.

Она скользнула в пахнущий роскошью кожаный салон, откинулась на спинку белого сиденья и едва не застонала от удовольствия. Машина плавно тронулась с места и влилась в вечерний поток машин, напоминающий водопад, старающийся влиться в узкое горло реки.

Алене казалось, что внезапно она стала героиней сериала про жизнь богатых и знаменитых. Специальное плотное стекло отгораживало ее от водителя, и тот не мог увидеть, чем занимается девушка в салоне. На секунду мелькнула мысль, а зачем Барышникову такая машина? Какие такие сверхсекретные переговоры он в ней ведет, чтобы требовалось полное уединение? Внезапно она покраснела – какая же она дура, вряд ли Александр использует эту машину для переговоров. Стараясь унять разгоряченные щеки – не хватало еще прикатить к Барину переваренной свеклой, она немного приоткрыла окно, впуская в салон загазованный воздух столицы. На самом деле, ее обуревало почти детское желание распахнуть окно на полную и, высунувшись из «бентли» по пояс, громко прокричать: «Смотрите, это я, вечная неудачница Алена Васнецова, еду сейчас в такой роскошной машине!» – но она сдержалась.

Телефон мягко звенькнул – Алена бросила взгляд на экран. Костя. Ей немедленно стало стыдно, и она решила вообще выключить телефон. Словно была преступником, которого вот-вот поймают на горячем. Хотя чего ей было стыдиться? Жениху она вовсе не будет изменять, просто поужинает с красивым мужчиной. О боги, какой же он красивый…

Алена отогнала от себя крамольные мысли, откинулась на спинку сиденья и постаралась дышать ровно. Она не должна казаться бедной родственницей, которую впервые пригласили в приличное заведение. Она внучка своей бабушки, для которой «бентли» так же привычны, как и трамваи. Алена хихикнула от нелепости мысли. Интересно было бы посмотреть на Изабеллу в такой ситуации. Вот уж кто бы и глазом не моргнул, принял бы все как должное.

Тем временем машина уносила ее за город. В какой-то момент «бентли» свернул на проселочную дорогу и Алене стало страшно – куда ее везут? Барышников что, решил пригласить ее в загородный дом или сразу в номера? Да что он о себе вообще думает?

Алена уже прикидывала, как бы половчее распахнуть дверь машины, чтобы выпрыгнуть из нее на полном ходу и не убиться, как заметила, что «бентли» сбросил скорость и въехал в ворота заведения, похожего на загородный клуб.

Смеркалось, широкая дорога, выложенная белым камнем, освещалась слабым золотистым светом фонарей, вспыхнувших при приближении к ним машины. Вокруг дороги росли высокие платаны, создающие днем густую тень. За ними виднелась ровная лужайка, словно подстриженная маникюрными ножницами. Все вокруг кричало о богатстве и привилегированности.

«Бентли» остановился возле невысокого здания, которое, казалось, было сделано из стекла. Дверь салона машины распахнулась. Водитель, не говоря Алене ни слова, подал ей руку. Девушка вылезла и огляделась. Понятно, почему дизайнеры выбрали стекло в качестве основного материала для ресторана. Виды вокруг были ошеломляющими. Часть ресторана словно находилась в сосновом лесу, а часть выходила на спокойную реку, вспыхивающую золотыми отблесками фонарей. Обстановка была романтической и благородной. В таком месте хорошо лениво тянуть легкое вино, слушать глупости и милостиво улыбаться, купаясь в лучах внимания восхищенного мужчины.

Сердце Алены забилось как сумасшедшее. Она попыталась тихонечко дышать, как учила ее Изабелла, прислушиваясь к дыханию и сосредотачиваясь исключительно на нем.

Водитель молча вел ее куда-то вглубь ресторана. Тут и там возникали огромные ухоженные растения и даже стволы деревьев (дыру они в крыше прорубили, что ли?). Посреди большого зала росло небольшое дерево, окруженное по периметру бассейном, в котором плавали разноцветные рыбы. Но, несмотря на приятный антураж, что-то не давало Алене покоя. Внезапно она поняла – в ресторане не было посетителей. Откуда-то доносилась музыка струнного квартета, но вряд ли музыканты сидели в соседней комнате. Ей вдруг стало отчетливо ясно – кроме нее и водителя в ресторане не было ни души. Алене стало страшно: а что, если Александр сразу же потащит ее в гостиничный номер и даже не подумает приглашать в квартиру, где, насколько она сумела понять из статьи в журнале, и хранилась картина?

Водитель тем временем остановился возле двери, распахнул ее и сделал почтительный шаг в сторону. Алена подошла и едва не вскрикнула от испуга. На секунду показалось, что ей предлагают сделать шаг прямо в реку. Через мгновение до нее дошло – она находится на крытой террасе, которая нависает над рекой. Пол был прозрачным, отчего создавалась иллюзия, будто она идет по воде. Алена сделала шаг на террасу, оглядываясь по сторонам. Дверь за ее спиной бесшумно закрылась. Девушке показалось, что она одна в комнате, но стоило глазам привыкнуть к полумраку, как она заметила мужчину, сидевшего за столиком в центре террасы. А еще через мгновение она только и сумела выдохнуть:

– О господи…

– На это я не рассчитывал, конечно, но если вы так настаиваете… – Лев слегка улыбнулся, а Алене кровь бросилась в голову.

– Что вы здесь делаете? – дрожащим голосом проговорила она.

– Собираюсь поужинать с вами.

– Но это… это же невозможно! – Алена захлебнулась от возмущения.

– И что же может мне помешать? – удивился Лев, делая глоток из бокала с красным вином. – Присаживайтесь, в ногах правды нет.

– Я не собираюсь с вами ужинать, – наотрез отказалась Алена и принялась оглядываться по сторонам, на мгновение потерявшись в пространстве. Терраса была выкрашена в белый цвет, и Алене не сразу удалось обнаружить дверь.

– Зачем же вы сюда приехали? – Лев с интересом наблюдал за мечущейся девушкой.

– Потому что… – она запнулась. Не может же она и в самом деле сказать ему, что рассчитывала увидеть здесь совсем другого человека. Впрочем, почему нет? – Потому что я собиралась на ужин не с вами!

Лев неожиданно поперхнулся. Промокнув губы салфеткой и с сожалением оглядев белоснежную скатерть, усеянную бордовыми брызгами – он не терпел беспорядка, – поинтересовался:

– И кого же вы рассчитывали здесь увидеть?

– А вот это не ваше дело. Выпустите меня немедленно, я ухожу!

– Это будет затруднительно сделать, без машины вы отсюда не выберетесь.

– Это мы еще посмотрим. Я, знаете ли, не всю свою жизнь в машинах катаюсь.

– Левее…

– Что «левее»? – разъяренная Алена повернулась ко Льву. Лицо ее раскраснелось, прическа растрепалась, глаза метали молнии. В этот момент она ничуть не напоминала Аленушку Васнецова, скорее разъяренную фурию, и была удивительно прекрасна.

– Дверь левее, если вы желаете уйти. Но я бы на вашем месте хотя бы поужинал, здесь отлично готовят. А путь до города вам предстоит не близкий, – посоветовал Лев.

– Переживу, – фыркнула Алена и, наконец обнаружив дверь, распахнула ее и быстрым шагом направилась к выходу. Она ужасно боялась, что этот… как там его звали, черт, кажется, Леонид или Лев, да, точно, Лев побежит за ней или направит своего водителя. Что они скрутят ее и засунут в «бентли» и проучат за такое поведение. Наверняка он не из тех людей, от кого вот так убегают. Алене внезапно стало страшно, слезы градом покатились из глаз, несмотря на то, что за спиной она не слышала ни малейшего движения.

Она выбежала из ресторана, огляделась по сторонам – «бентли» не было в пределах видимости. Поспешно достав из сумочки телефон, девушка включила его и попыталась набрать номер Изабеллы, но потерпела фиаско – здесь не было связи.

– Черт, – выругалась Алена и сама испугалась – мама всегда говорила не поминать нечистого к ночи. Тьма сгущающейся паутиной уже опутывала окружающий мир, и Алене стало страшно.

– Алена, – раздался за ее спиной мужской голос, – подождите же, Алена, ну не собираетесь же вы и в самом деле идти пешком до города?

– Собираюсь! – не оборачиваясь, выкрикнула Алена и перешла на бег.

– Да остановитесь вы, ради бога, я ничего вам не сделаю. Вызову машину и вас отвезут, куда скажете.

– Я вам не верю, – все так же не сбавляя ритма, крикнула Алена.

– Отчего же?

Алена оставила его реплику без ответа. Ей становилось понятно, что на каблуках она далеко не убежит – туфли начали натирать ноги – их явно не готовили к ночным пробежкам. Может, и правда разрешить этому Леониду или Льву довезти ее до города? Нет, ни за что! Это будет означать, что он победил. Еще увяжется ее провожать. Алена в отчаянии посмотрела на телефон и вдруг увидела, что на экране появилась тоненькая полосочка – связь!

Она уже выбежала за ворота клуба и остановилась, привалившись к толстому столбу какого-то дерева и пытаясь отдышаться. На всякий случай она сняла с ноги туфлю и выставила ее каблуком вперед – если что, она будет защищаться!

Алена набрала номер Изабеллы, краем глаза наблюдая за своим неожиданным кавалером, который перешел на шаг, приближаясь к ней. Увидев каблук, направленный на него, он закатил глаза:

– Серьезно?

Вместо ответа Алена кивнула и переключилась на Изабеллу, ответившую протяжным «Алло-о».

– Вы можете попросить Владимира приехать за мной? – выпалила Алена в трубку. Тон Изабеллы сразу же сменился.

– Ты в порядке? – быстро поинтересовалась она.

– Да, пока да. Пожалуйста, пусть приедет побыстрее, – прикрыв трубку рукой, Алена сурово обратилась ко Льву, наблюдающему за ней с легким недоумением. – Где мы вообще находимся?

– У этого места нет названия.

– Прекратите шутить, – неожиданно рявкнула Алена. – Где я нахожусь?

– Дайте мне трубку, – Лев протянул руку, но Алена отошла от него на два шага.

– Ага, нашел дуру, я дам телефон, а вы его выбросите.

– Алена, откуда у вас такое недоверие к миру? – поразился Лев.

– От верблюда. Отойдите от меня и стойте, где стоите! – пригрозила Алена, потрясая туфлей.

– Алена, что происходит? – потребовала Изабелла.

– Я в каком-то лесу в ресторане без названия, в который меня заманил мутный тип. Меня нужно забрать прямо сейчас.

– Как же Владимир заберет тебя, если он не знает, куда ехать. Ты можешь включить телефон на громкую связь?

Алена сделала так, как попросила Изабелла.

– Не знаю, кто вы, но попрошу вас объяснить мне, как до вас добраться. Девочка не в себе, ей нужно домой.

– Это я не в себе? – задохнулась от возмущения Алена. – А увозить меня непонятно куда это вообще нормально?

Лев проигнорировал ее комментарий. Повысив голос, он обратился к телефону:

– Мы в бывшем санатории «Столичный», если вам это о чем-то говорит.

– Говорит, – через небольшую паузу ответила Изабелла. – Водитель выезжает.

После чего дала отбой. Алена засунула телефон в карман и почувствовала внезапную усталость. Рабочий день, ожидание встречи с Бариновым, «бентли», поездка по вечерней столице, затем это роскошное место и этот Лев или Леонид. Что ему от нее надо?

– Вы что, не могли пригласить меня на ужин, как нормальный человек? – спустя некоторое время, немного успокоившись, поинтересовалась Алена.

– А как приглашают на ужин нормальные люди? – Лев прислонился к другому стволу дерева на безопасном расстоянии от Алены и засунул руки в карманы. Он слегка насвистывал, словно происходящее егозабавляло.

– Ну… Позвонили бы, представились и спросили, хочу ли я вообще с вами ужинать!

– Я не мог так рисковать, – вздохнул Лев, – а вдруг бы вы отказались?

– Я и так отказалась, – ядовито прошипела Алена.

– Это хотя бы было забавно!

– Забавно? – Алена сжала туфлю в руке покрепче и отчаянно боролась с желанием немедленно врезать этому наглецу. Его это все забавляет?

Но мягкий звук мотора и машина Изабеллы, показавшаяся на дороге, положили конец ее планам.

– Кто-то нарушил кучу правил дорожного движения, – присвистнул Лев.

Машина подъехала поближе, Алена бросила гордый взгляд на Льва и подошла поближе к дороге, хромая, но не выпуская из рук туфлю – а вдруг этот тип что-нибудь выкинет в самый последний момент? Таким веры нет.

За рулем оказалась сама Изабелла. Не успела она притормозить, как рядом с водительским местом оказался Лев и распахнул дверь перед ней, а затем подал ей руку, помогая выбраться.

– Лев… – внезапно он запнулся. – Графиня?

– Изабелла Максимовна, – опустив глаза, представилась Изабелла, метнув быстрый взгляд на внучку. Впрочем, та была занята тем, что натягивала туфлю, которую до этого держала в руках, и едва не потеряла равновесие, но Лев оказался рядом с ней и не дал упасть.

– Я сама! – прошипела Алена и выдернула руку. Гордо задрав голову, она поковыляла к машине, стараясь не морщиться от боли – ноги распухли и были стерты до крови.

– Не думаю, что мы знакомы, – Изабелла перевела взгляд на Льва.

– Ну что вы, графиня. Вы – легенда, а я лишь скромный винтик системы.

– Ой ли, – усмехнулась Изабелла. – На «бентли»?

– Издержки производства, – потупил взгляд Лев. – Смею вас заверить, что я не собирался причинять вред Алене.

– Звучит обнадеживающе, – Изабелла бросила взгляд в машину и заметила, что внучка уже сняла туфли и растирает пострадавшие ноги. Никаких манер, словно в лесу росла.

– Прошу прощения, я не хотел напугать девушку. В будущем не повторится. И все же, нескромный вопрос, графиня, девушка ваша…

– Вопрос действительно нескромный, всего доброго… простите, не расслышала ваше имя.

– Можете звать меня Львом.

– Доброй ночи, Лев. И постарайтесь держаться от моей внучки подальше.

Изабелла села на водительское сиденье, и Лев захлопнул за ней дверь. Проводив взглядом машину, он только и мог, что присвистнуть:

– Графиня…

* * *

На следующий день Алена решила не приходить в офис слишком рано. Пусть этот Барышников не воображает, что у нее нет других дел, кроме как его дожидаться. По настоянию Изабеллы, разбудившей ее в семь утра, она приняла холодный душ, а затем, высушив волосы, вышла на кухню, где Изабелла подпевала Майли Сайрус и слегка пританцовывала.

– Ай кен бай майселф флауэрс, – пела она приятным голосом.

– Вы слушаете Майли Сайрус? – поразилась Алена. Эта женщина не переставала ее удивлять.

– А ты думала, что после пятидесяти всем автоматом раздают байковые халаты и любовь к Леонтьеву?

– Нет, я просто… – Алена осеклась, увидев свой эскиз «Аленушки», который Изабелла придирчиво рассматривала. – Мне кажется, наш план не выгорит, – пожаловалась она. – Барышников так меня никуда и не пригласил.

Изабелла провела по холсту пальцами, затем сделала шаг назад.

– Идеально, – удовлетворенно кивнула она. – Этот профан и не заметит разницы. Как и его дед, никогда не умевший отличить бриллиант от стекла. Скажи лучше, какого черта ты пошла работать в школу? У тебя же талант.

Алена лишь вздохнула. Этот вопрос они уже обсуждали, и Изабеллу категорически не устроил ответ «по совету мамы». А другого у Алены для нее не было.

– Ты должна стать активнее, – Изабелла перевела на внучку изучающий взгляд. Та была одета в узкую юбку и ярко-розовую блузку без рукавов. Красок в лице чуть не хватало, но для утра в самый раз.

– Как? – огрызнулась Алена. – Придушить Каролину?

– Слишком радикально, – отмахнулась Изабелла. – Попробуй опоздать.

– Что?

Изабелла метнула в нее взгляд и тяжело вздохнула.

– На сколько? – опомнившись, переспросила Алена.

– На несколько часов. И сделай так, чтобы никто не смог до тебя дозвониться. Потом соврешь, что у тебя телефон, скажем, упал в шахту лифта вместе с ключами и тебе пришлось вызывать различные службы.

– Телефон упал в шахту лифта? – нахмурилась Алена. – Я что, косорукая идиотка, по-вашему?

– Нет, – вздохнула Изабелла. – Ты барышня в беде, которой нужна помощь сильного мужчины. А с этим Львом, кстати, ты зря так вчера. Я бы на твоем месте присмотрелась, хорош мужчина.

– У меня вообще-то жених есть.

– Жених, – поморщилась Изабелла, – это досадное недоразумение еще крутится на твоей орбите?

– Я выхожу замуж через два месяца, – твердо сообщила Алена.

– Ну-ну, если через два месяца у тебя не будет миллиона, твой жених улетит в первую же марсианскую экспедицию. Поверь моему опыту, – в глазах Изабеллы сверкнула насмешка.

– Что-то вы давно любимого мужа не проведывали, – Алена была отчего-то уязвлена нападками Изабеллы, хотя должна была уже к ним привыкнуть.

– Твоя правда. Отправлю тебя на работу и поеду к Витеньке. А ты раньше трех часов не вздумай в офисе появляться.

Как это ни странно, но план Изабеллы сработал. Едва двери лифта распахнулись, впуская Алену в офис, как она чуть не врезалась в Александра, метавшегося словно разъяренный зверь и придиравшегося к окружающим.

– Что это такое? Куда вы предлагаете это носить? В дом престарелых? На дачу?

– Но это же анималистические принты, – растерянно лепетали Глаша и Луша. Еще несколько дней назад Барин был всем доволен. – Вы же одобрили…

– А у вас своей головы нет на плечах? – Барышников обернулся на звук лифта, молясь, чтобы это оказалась Алена, а не Каролина, которую он отправил в СПА, поправлять расшатавшиеся перед свадьбой нервы. Боги или кто там был наверху смилостивились и ответили на его молитвы. Барышников в два счета оказался возле Алены и с трудом удержался от желания взять ее за руку.

– Вот вы, Алена, что думаете об анималистических принтах? – потребовал он ответа, указывая на листы с эскизами, над которыми уже начало работать ателье. – Вот, полюбуйтесь. Только ленивый в сетях не стебется над огромными женщинами в леопардовых лосинах, а они предлагают одеть в них стройных девушек. Или мы уже начали работать на аудиторию плюс сайз? – потребовал он у растерянной Алены. – Идите за мной!

Алена, бросив растерянный взгляд на Лушу с Глашей и Нико, который прятался за одним из столбов, украшавших офис, поспешила за Барышниковым.

Плотно закрыв дверь своего кабинета, Александр кивнул на стул:

– Почему вы опоздали? – поинтересовался он, падая в свое кресло и сдувая упавшую на глаза челку.

– Телефон… – промямлила Алена, испуганная таким неожиданным напором.

– Что «телефон»? – переспросил Барышников.

– Телефон упал в шахту лифта. И ключи упали, – поспешно добавила она, чувствуя себя клинической идиоткой. – Пришлось службы вызывать.

– Телефон разбился? – неожиданно поинтересовался Александр.

Алена кивнула.

– Я куплю вам новый, – безапелляционным тоном сообщил он.

– Ну что вы, не надо, – запротестовала Алена.

– Надо. Я всегда должен быть на связи со своим креативным директором.

Алена даже оглянулась по сторонам в поисках креативного директора. Никого не обнаружив, уставилась на Барышникова.

– Что вы на меня так смотрите? Моя прекрасная команда не в состоянии придумать ничего нового. А я сегодня утром просмотрел все ваши эскизы украшений и сумок и хочу поручить вам взять шефство над всей новой коллекцией.

Алена открыла и закрыла рот, не в силах отыскать подходящие слова.

– Мне сейчас некогда обсуждать свои идеи и выслушивать ваши. Жду вас сегодня вечером у себя на ужин, там все и обсудим.

Он схватил листок бумаги, начеркал на нем адрес и протянул Алене.

Алена уставилась на лист и, стараясь унять дрожь в руках, перевела взгляд на Барышникова. Тот смотрел так красноречиво, что Алена смутилась.

– Жду вас к семи. Не ужинайте, я хорошо готовлю. Заодно все и обсудим. Идите.

– Вы же обещали показать мне нечто интересное, – вспомнив о роли роковой женщины, попыталась поддержать разговор Алена.

– Поверьте, у меня дома есть много чего интересного, – улыбнулся Александр.

По-прежнему не в силах сказать ни слова, Алена поднялась и молча вышла из кабинета Барина. Добрела до своего рабочего места и рухнула на стул.

– Ну что? – раздался где-то рядом шепот. Алена резко обернулась, но, никого не увидев, удивленно заморгала.

– Я здесь, – снова повторил голос, и Алена, опустив глаза, увидела Нико, собиравшего с пола разбросанные эскизы.

– Что ты там делаешь? – почему-то шепотом спросила Алена.

– Прячусь. Когда Барин гневается, лучше не отсвечивать. Тебя уволили? – он был искренне взволнован. Алена покачала головой.

– Кажется, меня повысили, – прошептала она.

– О боже, бедная, – Нико посмотрел на Алену с таким выражением лица, как будто у нее кто-то умер.

– Почему? Барин плохой начальник?

– Да он тебе мозг съест чайной ложечкой! Ты думаешь, почему девчонки все время от повышения отказываются?

Девчонки в лице Ларусика, Луши и Глаши собрались в кофейном уголке и оттуда поглядывали на Алену, явно обсуждая ее между собой. Та не знала, куда деваться от ненужного внимания. Она одновременно ликовала и чувствовала себя неловко, словно заняла чье-то место.

– Выше голову, детка, если не налажаешь, станешь звездой модного мира.

– А если налажаю? – Алена никак не могла привыкнуть к сленгу и ругательствам, которыми общались между собой сотрудники модного дома.

– Будешь сухари сушить, – вздохнул Нико и тут же растворился в воздухе, словно Чеширский кот, потому что из кабинета вышел Барышников и, кинув на Алену быстрый взгляд, едва заметно кивнул на часы.

Алена вспыхнула и тут же погасла, внезапно осознавая, что вообще не готова к вечернему свиданию. Нужно было мчаться домой, чтобы посоветоваться с Изабеллой. Алена тут же одернула себя – давно она стала твоей советчицей? И тут же возразила – Изабелла вовсе не такой монстр, каким кажется. И хотя они никогда не обсуждали между собой тему ее отношений с мамой Алены, из кратких фраз, намеков и даже взглядов она поняла, что яблоком раздора стала связь мамы с женатым Вишневским. Естественно, что Изабелла такую связь не одобрила. Да и какая мать восхитилась бы подобным раскладом? Произошла ссора, после чего вспылившая дочка уехала из дома и перестала общаться с матерью.

А еще однажды (об этом Алене было стыдно вспоминать) она позволила себе прошмыгнуть в спальню Изабеллы, когда та вышла на свою традиционную утреннюю прогулку, и заглянула к ней в шкаф и комод. Она вовсе не собиралась шпионить. Скорее искала уникальные вещи, которые могли бы послужить ей источником вдохновения. У нее и в мыслях не было заниматься плагиатом, но отсылки или так называемые «оммажи» великим коллекциям считались хорошим тоном в последнее время, так почему бы и не сделать оммаж какой-нибудь винтажнойколлекции?

Но вместо старинных нарядов она наткнулась на альбом с фотографиями. Ее мама, совсем малышка и до подросткового возраста, когда она, возможно, разлюбила фотографироваться. Почти на всех фотографиях она была с Изабеллой.

Алена не могла не восхититься – в молодости бабушка была настоящей красавицей. С удивлением Алена осознала, что, будучи совсем юной, та тоже была русоволосой, совсем как Алена. И очень на нее похожей. Наверное, Алену даже можно было бы принять за ее дочь, которую она родила в зрелом возрасте. Но затем Изабелла сменила цвет волос на черный и превратилась в роковую пиковую даму.

Мама на фоне Изабеллы смотрелась совсем невзрачной, видимо, пошла в отца. Его фотографии Алена в альбоме не обнаружила. Ее внимание привлекла любовь, с которой юная Изабелла смотрела на свою дочурку. Казалось, любовью было пропитано все ее естество. Она сквозила во взгляде, в ласковом прикосновении руки к плечу дочки, в крепких объятиях, в которых она сжимала девчурку, в улыбке. Изабелла любила дочь. Интересно, как она пережила уход еще вчерашней любимой малышки из дома?

Тогда Алена одернула себя, вернула альбом на место, задела целую стопку медицинских документов, которые Изабелла прятала там же, в шкафу, аккуратно сложила их обратно, бросив мимолетный взгляд на сложные медицинские формулировки, и попыталась убедить себя, что это нормально. Легко любить очаровательных малышей, для которых мать – это целый мир, и гораздо сложнее обожать взрослых детей с собственным мнением, которое может разительно отличаться от родительского.

Сейчас Алена пыталась примириться с самой собой. Она же не навязывается Изабелле в любимые внучки, которым нужно одобрение бабушки. Скорее Изабеллу можно воспринимать как женщину с опытом и вкусом, которая плохого не посоветует.

Удовлетворенная такой формулировкой, Алена выпорхнула из офиса немного раньше позволенного. Она ведь будет вечером работать с Барышниковым – в этот момент она вспыхнула, как факел, – так что может позволить себе уйти пораньше.

Дорога домой тянулась ужасающе медленно, Алене хотелось бежать со всех ног, чтобы успеть принять горячий душ, а еще лучше ванну с ароматной пеной, окружив себя ароматическими свечами. Вымыть голову, нанести на тело приятно пахнущий крем. Затем брызнуть духами на запястья и шею. Выйти из ванной, окутанной притягательными ароматами. Надеть кружевное белье, затем простую, но в то же время элегантную одежду. Дополнить образ украшениями, обувью на каблуках и обязательно красной помадой.

Недавно Изабелла рассказала ей про «эффект красной помады». Он возник во времена Великой депрессии в США. Смысл был в том, что в кризис растетпродажа косметики. Во времена Второй мировой войны губная помада играла важную роль и поднимала женщинам настроение. Несмотря на дефицит косметики, многие женщины продолжали использовать помаду, чтобы сохранить женственность и ухоженность. Элизабет Арден даже разработала цвет губной помады «Монтезума Ред» как знак сопротивления нацистскому режиму и лично Гитлеру, который ненавидел помаду, считая ее вульгарной. К тому же в те времена помаду делали из животного жира, а Гитлер был вегетарианцем. Вот такой вот маленький, но очень символичный жест. Поэтому Изабелла считала, что, какие бы сложные времена ни переживала женщина, отказываться от косметики она не имеет права.

Алена была настолько поглощена своими мыслями, что даже не заметила долговязый силуэт, прятавшийся в тени соседнего подъезда. А вот Константин, с трудом узнавший в элегантной красивой девушке собственную невесту, вначале оторопел, а затем заметил задумчивый взгляд Алены и легкую улыбку на ее губах.

Впервые в жизни он почувствовал легкий укол там, где у всех остальных людей расположено сердце. А что, если редкие выходы на связь, туманные ответы про сроки возвращения и полное равнодушие к свадебной подготовке объясняются вовсе не проживанием в стане врага, а завязавшимся романом? Константина словно огрели обухом по голове. Алена ему изменяет? Он едва не рассмеялся от нелепости этой мысли и уже собирался окликнуть невесту или же последовать за ней. Но вдруг заметил дорогую тонированную машину, подъехавшую к подъезду, в котором скрылась Алена. Машина остановилась в ожидании чего-то. А что, если это за Аленой?

Костик попытался урезонить самого себя. В этом доме не одна Алена живет, наверняка машина приехала за кем-то другим. Но в то же время что-то внутри требовало, чтобы он понаблюдал за развитием событий.

Полчаса, час ничего не происходило. Притаившись за старой липой, занимавшей половину двора, Константин приготовился ждать. Из дома выпорхнула юная студентка в наушниках, затем вышли две матроны с собачками, потом приехала пара среднего возраста. Женщина направилась к подъезду, а мужчина, выгрузив сумки, куда-то снова отправился на роскошной машине, от одного вида которой у Константина перехватило дыхание. Черная машина по-прежнему не двигалась с места, водитель не выходил.

Вскоре ожидания Костика увенчались успехом. Двери распахнулись, и из них выпорхнула молодая красавица, в которой Костик только с третьей попытки опознал собственную невесту. Забранные в замысловатую прическу волосы, короткое черное платье, плотно облегавшее неожиданно стройную и весьма аппетитную фигуру Алены. Красная помада и каблуки. Почему-то черные туфли с ярко-красной подошвой поразили Костика больше всего. Но не успел он сделать и нескольких шагов в направлении неожиданно преобразившейся Алены, как та скользнула в огромную машину так естественно и непринужденно, словно проделывала это тысячи раз, захлопнула дверь, и машина плавно тронулась с места.

Костик заметался по двору, а затем нелепо побежал за машиной. Но та, мигнув поворотником, свернула налево и влилась в неторопливый поток машин.

Костик заторопился вслед за ней к проезжей части, махнул рукой, и к нему тут же подкатила полуживая копейка, за рулем которой сидел лихой джигит.

– Город знаете? – с подозрением спросил Костик.

– Абижаешь, дарагой, я тут вырос, мамой клянус!

– Вон за тем «мерседесом», там невеста моя, – дрожащим от негодования голосом потребовал Костик.

– Догоним и украдом! – пообещал джигит, лихо газуя.

То дергаясь с места, то резко тормозя, так, что Костика укачало, они следовали за плавно двигающимся «мерседесом».

Вскоре тот свернул с основной дороги и последовал куда-то вглубь жилого массива, а затем и вовсе остановился перед шлагбаумом, который закрывал въезд во двор.

Водитель что-то сказал в переговорное устройство, шлагбаум поднялся, и машина проехала дальше.

– Как туда ехат? – озадаченно поскреб в затылке джигит.

– Дальше я сам, – мрачно сообщил Костик и стал вылезать из машины.

– Слюшай, брат, а деньги?

Следующие пятнадцать минут прошли в отчаянной торговле и закончились полной победой Константина – водитель, распахнув дверь, весьма невежливо выпихнул того на тротуар, плюнув вслед и обдав облаком выхлопного газа на прощание. Откашлявшись, Костик поднялся с прокопченного асфальта и, довольный тем, что удалось сэкономить внушительную сумму (вообще они с ума сошли в этой своей столице), заковылял к шлагбауму. Во двор ему удалось попасть без проблем, и не успел он обрадоваться, как неожиданно натолкнулся на преграду в лице охранника, показавшегося из стеклянной будки и поинтересовавшегося у Костика, к кому, собственно, он направляется.

Тем временем Алена, не подозревавшая о погоне, уже сидела в широком белом кресле возле электрического камина посреди огромной гостиной Александра и не знала, куда ей смотреть. То ли на потрясающий вид на город, открывавшийся из панорамных окон квартиры, расположенной на последнем этаже, то ли на самого Александра, встретившего ее в джинсах, простой футболке и босиком. Он был совсем не похож на строгого красавца из офиса.

Сердце Алены замирало, потому что совершенно ясно было одно – в джинсах и футболке Барышников еще красивее, и вряд ли в этом мире нашлась бы хоть одна женщина, способная перед ним устоять. Он двигался с грацией дикого зверя – Алене пришло на ум это невероятно банальное сравнение, и она едва сдержалась, чтобы не поморщиться, но ничего более подходящего в голову не приходило. Барышников напоминал тигра в прыжке.

Квартира его была обставлена с необычайным вкусом и сдержанной роскошью. Огромное пространство было практически пустым – ничего лишнего. Большой электрический камин, который издалека легко было спутать с настоящим. Перед ним уютно расположились два внушительных мягких белых кресла. Между ними – стеклянный столик, на котором лежали несколько каталогов с произведениями искусства. И лежали они там не для красоты, Александр действительно их изучал – в книгах было множество разноцветных закладок. Представить, что их оставила Каролина, было решительно невозможно. Скорее тут должен был лежать прейскурант из клиники пластической хирургии, мстительно подумала Алена.

Часть гостиной отводилась под открытую кухню, отгороженную от основного помещения большим островом. Кухня выглядела так, словно ее доставили сюда прямиком из выставочного зала и никогда не касались. Матовые, гранитного цвета поверхности, встроенная техника. Но Алена уже знала, что впечатление было обманчивым. Александр сам приготовил ужин, о чем сообщил ей, кивнув на накрытый по всем правилам стол, стоявший прямо возле окна. Стол – ничего лишнего, прозрачный пластик, рядом с ним четыре прозрачных стула, которые, казалось, совсем не занимали пространства. Алене было даже страшновато садиться к столу – создавалась полная иллюзия, будто сидишь на краю обрыва.

Но вовсе не стол, кухня и кулинарные таланты Барышникова привлекли внимание Алены. Она восхищенно рассматривала произведения искусства из личной коллекции Барышникова. Они были развешаны на нескольких прозрачных колоннах, установленных в углах огромной гостиной. Алена легко распознала работы Дейнеки, Васильева, Герасимова и Левитана. Но вершиной коллекции был, конечно же, набросок Васнецова, висящий на самом видном месте. Сердце Алены забилось как бешеное. В ее огромной сумке, которой снабдила ее Изабелла, хранилась точная копия этого холста, и Алена с гордостью отметила, что ей удалось практически один в один воспроизвести оригинал. Она пока с трудом представляла, как ей удастся заменить одну картину на другую, но решила не торопить события. Алена выразила искреннее восхищение коллекцией.

– Выиграно в честной борьбе, – лучезарно улыбнувшись, сообщил ей Александр, а Алена едва не поперхнулась вином, которое в этот момент отпила из бокала. Ничего себе, честная борьба – украсть произведение искусства! Впрочем, Барышников с этой своей мальчишеской челкой настолько не походил на человека, способного что-то украсть, что все ее естество противилось этой мысли.

– И «Аленушка» тоже? – стараясь говорить как можно менее заинтересованно, полюбопытствовала она.

– Нет, это картина деда. Она ему очень дорога. Мне кажется, это связано даже не с ее стоимостью, а с сентиментальной привязанностью. Поэтому он боится хранить ее у себя. Слишком старомоден, не хочет связываться со страховками и сигнализациями.

– А у тебя здесь есть сигнализация? – с замиранием сердца поинтересовалась Алена, которая никаких камер не заметила, впрочем, это ничего не значило. В современных сигнализациях она разбиралась приблизительно как свинья в апельсинах.

– Есть, – кивнул Александр, – но я всегда отключаю ее, когда я дома.

– Не боишься?

– Не боюсь. Во двор просто так не заедешь – пропуск только у жильцов дома. И не зайдешь – на входе охранник. Чтобы попасть в подъезд, тоже требуется специальный ключ… Вот, смотри, кто-то отчаянный или слабоумный все-таки решил пробиться в гости без приглашения. Сама увидишь, что сейчас с ним будет.

Он кивнул, приглашая Алену подойти ближе. Та медленно приблизилась. В какой-то момент ей показалось, что у нее закружится голова от близости Барышникова. Она уже чувствовала его тепло, горьковатый запах парфюма и чистоты – похоже, до ее прихода Александр успел принять душ. Алене внезапно захотелось взять Барышникова за руку и отвлечь его внимание от происходящего за окном. Какое это имеет сейчас значение? Но Александр был полностью поглощен тем, что творилось во дворе. Алена подошла поближе и уставилась в окно, чтобы выяснить, что же заинтересовало Александра больше, чем она сама. И обомлела.

Прямо перед подъездом Александра мощный охранник уже скручивал бушующего Константина. Тот отчаянно отбивался и даже пытался лягнуть охранника. Пару раз ему это удалось. Мощный, тренированный парень потерял терпение и одним резким движением вырубил Константина. Тот обмяк и повалился на землю.

– Мне пора, – вскинулась Алена и поспешила к двери.

– В смысле пора? – Александр отвлекся от происходящего за окном и с недоумением уставился на Алену. – Мы ведь еще не поужинали и не обсудили наше сотрудничество.

– Я не ем после шести, – выпалила Алена, в спешке обуваясь и хватая с вешалки сумку.

– Что? – Барышников потряс головой. Жизнь с Каролиной приучила его к тому, что барышни подвержены неожиданным приступам смены настроения, но не настолько же. – Ты мне ничего не говорила, когда я приглашал тебя поужинать.

– Я забыла, – выпалила Алена, пытаясь справиться с замком.

Барышников подошел к ней и положил руку на дверную ручку, останавливая Алену. Тепло его руки отозвалось теплом в груди Алены. Она бы все отдала, чтобы остаться тут, но не могла же она позволить, чтобы Костика покалечили или отвезли в полицию! Она и так бесконечно виновата перед ним. Мало общалась, свалила на него всю подготовку к торжеству, ничего не сказала про картину.

– Алена, что происходит? – мягкий голос Барышникова отвлек ее от мрачных мыслей.

– Я молоко забыла выключить, – выпалила Алена, резко дергая дверную ручку – та неожиданно поддалась, и дверь открылась. Алена проскользнула мимо Александра и припустила бегом по лестнице.

– Алена, подожди! Какое молоко? – голос Александра становился все тише, по мере того как Алена бежала по бесконечной лестнице – господи, сколько же здесь этажей? Она все испортила! Больше он ее ни за что не пригласит. Кому нужны такие взбалмошные дуры? Ладно, подумает об этом потом, с Изабеллой посоветуется, придумает что-нибудь, сейчас нужно выручать Костика.

Она открыла дверь подъезда и побежала вслед за охранником, уже волочившим Костика в свою будку. Тот пришел в себя, выкрикивал что-то нечленораздельное и, кажется, угрожал мамой.

– Подождите, подождите, пожалуйста! – с отчаянием крикнула Алена. Охранник остановился, оглянулся и с удивлением уставился на нее.

– Девушка, а вы кто?

– Это неважно! Пожалуйста, отпустите его, он меня искал! – И, понизив голос, она сообщила охраннику: – Это мой жених.

Костик, словно услышав волшебное слово, вдруг поднял голову и уставился на Алену мутным взглядом. Один глаз у него заплыл и уже наливался краснотой.

– Жених? – возмущенно взвизгнул он. – Так ты об этом вспомнила? Ты, шлюха!

Охранник озадаченно крякнул, не зная, что сказать и отчаянно борясь с желанием украсить и второй глаз буйного нахала – он с детства не любил, когда обижали женщин и детей.

Сама же Алена не успела открыть рот, чтобы ответить Костику, как вдруг из-за ее спины раздалось:

– Эй, полегче.

Она чуть не застонала от отчаяния. Александр, который не привык к тому, чтобы девушки сбегали от него, точно золушки в полночь, последовал за Аленой, намереваясь разобраться в том, что произошло.

– Жених? – это уже адресовалось ей, Алене.

– А ты вообще кто такой? Не лезь, куда не просят! – Костик неожиданно дернулся и попытался лягнуть уже Барышникова, неосмотрительно подошедшего на близкое расстояние. Но охранник чувствительно двинул его локтем в живот, и Костик, охнув, присел, прошептав придушенным голосом: – Я буду жаловаться! Это произвол.

Алена в отчаянии обернулась к Барышникову, не зная, что сказать. Щеки ее пылали, она готова была провалиться сквозь землю от стыда.

– Жених, богатый поклонник, – Барышников усмехнулся. Он не ошибся, эта девушка действительно разительно отличалась от всех, кого он знал. Скромная красавица, а внутри просто китайская шкатулка с сюрпризами.

– Нет никакого поклонника, – в ужасе обмерла Алена.

– Поклонник? – снова обрел дыхание Костик. – То есть у нее еще какой-то поклонник есть?

– Ты же не хочешь сказать, что это он тебе букеты в офис присылал? – Барышников даже рассмеялся от нелепости идеи.

– Букеты? – взвизгнул Костик.

Алена, еще мгновение назад превратившаяся в каменное изваяние, внезапно снова обрела дар речи. Да какого черта? Почему она вообще должна что-то объяснять. Личная жизнь на то и личная, чтобы оставлять ее при себе!

– Я не обязана никому отчитываться, – гордо сообщила Алена. Затем, сделав несколько шагов по направлению к Костику, она дернула его за руку, поднимая с колен и утягивая со двора. – Извините его, – обратилась она к охраннику. – Он вообщетихий.

– Да уж, – крякнул охранник, болезненно морщась. Этому ишаку удалось один раз лягнуть его довольно чувствительно.

– Пошли, Костик. – И, повернувшись к Барышникову, она заявила: – Мы все на работе обсудим.

Она сделала ударение на слово «работа», чтобы обеспечить собственное алиби перед Костиком.

– Жду с нетерпением, – усмехнулся Барышников, глядя вслед удалявшейся Алене, которая тянула за руку хромающего и выкрикивающего угрозы Костика. – Жених, надо же, кто бы мог подумать.

– Дура девка, – неожиданно охранник сплюнул себе под ноги и, поймав неодобрительный взгляд Барышникова, тут же растер следы безобразия по асфальту. – Извините.

– Да что уж, из песни слов не выкинешь.

* * *

Алене понадобилось почти два часа, чтобы успокоить разъяренного Костика и объяснить ему происходящее. Вначале он отказывался верить в эту дикую историю, ругая Алену на чем свет стоит. Та стоически молчала, в глубине души признавая его правоту. Ей бы тоже вряд ли понравилось, если бы она застукала Константина дома у симпатичной начальницы накануне свадьбы. Но внутренний голос, неожиданно с интонацией Изабеллы, возразил, что такого, как Костик, никакая начальница, будучи в твердом уме и добром здравии, к себе не пригласит. Потому что никому такое сомнительное счастье, кроме нее, Алены, не нужно.

Алена настолько отчаялась, что даже потащила Костика домой к Изабелле, чтобы та подтвердила ее слова. Она понимала, что Изабелла вряд ли обрадуется, увидав будущего родственника на пороге, но Алене и не нужна была ее радость. Достаточно будет подтвердить, что речь идет о картине, а не о соблазнении Барышникова ради собственной выгоды или удовольствия. В этот момент Алена вспыхнула – ведь греховные мысли посещали ее, и не раз. Но сумерки, неумолимо расползавшиеся по улицам уставшего за день города, скрыли ее румянец.

– Картина? – словно попугай в тридцатый раз повторил Костик, а Алену осенило. Она потянула жениха к желтому фонарю и в его леденцовом свете распахнула сумку и достала аккуратно упакованный в полиэтиленовую пленку эскиз ее авторства.

– Картина, – в сотый раз подтвердила она и показала Костику эскиз.

– Так она у тебя? – недоуменно повторил тот. – И больше тебе никуда не нужно?

– Нет же! – в отчаянии воскликнула Алена. – Это мой эскиз, которым я должна была подменить оригинал, хранящийся у Барышникова.

– А он его на магните к холодильнику прилепил, что это так просто сделать? – Костик по-прежнему был настроен скептически, но адреналин, захлестнувший его с момента драки с охранником, уже схлынул. Его место заняла усталость и готовность к диалогу.

– Нет, – покачала головой Алена. – Картина в раме. Она на сигнализации, которую Александр отключает, когда сам находится в доме.

– Ах, Александр? – снова взъерепенился Костик.

– Да, его так зовут, – твердо ответила Алена, – прекрати придираться к мелочам!

– Ну хоть не Сашенька, – не сдавался Константин.

– Нет, он не Сашенька и никогда им не будет. Он скоро женится на моей сестре, ясно?

Этот аргумент внезапно произвел на Костика впечатление.

– А что же, через сестру ты не можешь попасть к нему в гости? Она бы отвлекла внимание, а ты бы все сделала.

– Нет, – закатила глаза Алена, дивясь такому твердолобию. Интересно, Костик всегда таким был, а она не замечала, потому что было не с кем сравнить? Или же это на него глупая ревность так подействовала? – Она вообще не знает, как я выгляжу. И не должна узнать, иначе весь наш план пойдет насмарку.

– Почему?

– Да потому что она поймет, что таких совпадений не бывает, и, если я внезапно устроилась на работу к Барышникову, значит, мне что-то от него нужно. Возможно, что она даже о долгах ничего не знает и считает, что я богатая наследница. И вряд ли это добавит ей желания со мной общаться.

– А может, она и отказалась от этого наследства именно потому, что знала о долгах?

– Может, – вздохнула Алена. – Тем более ей не нужно знать обо мне. Подумает еще, что я решила ей отомстить.

Внезапно почувствовав усталость, Алена села на лавочку под одним из фонарей. Вечер был теплым, ламповым, в такой хорошо молча бродить по липовым аллеям, взявшись за руки. Но не с Костиком, а с Александром. Костик присел на другую сторону лавочки. Затем, немного подумав, он все-таки сократил расстояние и даже приобнял невесту за плечи.

– А что это за поклонник, о котором этот перец упоминал?

– Никакой это не поклонник, – покачала головой Алена, судорожно размышляя, что бы такое сказать, чтобы успокоить Константина. Если она сейчас сообщит ему, что ходила по подпольным карточным салонам, а потом убегала по лесу от какого-то бандита, решившего пригласить ее на романтический вечер, он ее вообще убьет.

– А кто? – в голосе Костика снова засквозили нотки ревности и недоверия.

– Это Изабелла, – вздохнула Алена и внезапно почувствовала, как «внутренняя Изабелла» ее одобрила. Мол, а ты ничего, соображаешь.

– Изабелла? – недоверчиво переспросил Костик. – А она тут при чем?

– При том, что Барышников этот меня от манекена не отличал. Вот Изабелла и придумала заказать мне цветы от некоего таинственного поклонника, чтобы привлечь внимание Александра. Когда женщина нужна одному, то она нужна и другому, – тоном повидавшей многое на своем веку женщины просветила Алена Константина.

Наступила тишина. Алене даже на краткий миг показалось, что Костик уснул. Она покосилась на него, но тот задумчиво рассматривал собственные ноги. Затем наконец, прочистив горло, он поинтересовался:

– А правда, что эта «Аленушка» столько стоит?

– Гарантировать ничего нельзя, но Изабелла считает, что на черном рынке ее вполне можно продать за такую сумму.

– И что, Барышников не узнает, что его собственность где-то всплыла?

– Этим займется Изабелла, – пожала плечами Алена, и в ее голосе сквозила такая вера в собственную родственницу, что она сама удивилась.

– А может она стоить больше? – снова немного помолчав, поинтересовался Константин.

– Может, – устала вздохнула Алена. – К чему эти вопросы?

– К тому, – Константин внезапно запнулся, – ну если это действительно такие деньги, что и с долгом можно расплатиться, и еще что-то останется, то, может…

– Что «может»? – переспросила Алена, все еще надеясь, что ей послышалось или она неправильно поняла. – Может, украсть картину?

– Ну не только, – смутился Костик. – Ведь чтобы ее украсть, надо же как-то этого Боярышникова…

– Барышникова.

– Барышникова отвлечь, а как его отвлечь? Ну ты сама понимаешь, о чем я…

Алена резко развернулась к мужчине, служившему ей опорой последние пять лет. Она не была слепой и глухой и видела, что жених ее неидеален, впрочем, кто из нас может похвастаться идеальностью? Но в одном она раньше никогда не сомневалась – Костик любит ее и за ним она, пусть как за плохонькой, гипсокартонной, но за стеной. И ради этого она была готова смириться даже с его мамой и ее помидорами. Поэтому сейчас ей очень важно было смотреть Константину в глаза и услышать это от него.

– И как же я могу его отвлечь? – медленно спросила она.

Костик окончательно смутился. Он отвел глаза и принялся всматриваться в сгущавшуюся темноту за плечом невесты.

– Ну как, как? Ну что ты как маленькая? А как ты его собиралась отвлекать? Снотворное подсыпать, что ли? Брось, Алена, мы с тобой современные люди и один раз не считается, тем более это же до свадьбы, просто, чтобы я не знал, ты без подробностей… – замямлил Костик, а Алена резко встала.

– Я устала, Костя, и хочу спать.

– Мы идем к Изабелле? – обрадовавшись, что этот неловкий разговор подошел к концу, Костик тоже вскочил со скамейки и готов был следовать за Аленой.

– Я иду к Изабелле, – медленно и отчетливо, с трудом сдерживая слезы, ответила Алена.

– А я что должен делать? – искренне удивился Костик.

– Езжай домой, к маме. – И, резко развернувшись, Алена поспешила по темной аллее, стараясь держаться подальше от леденцовых фонарей, чтобы ее слез не было видно.

– Лен, ну ты чего обиделась? Мне тоже нелегко, но это же один раз и для дела, – где-то за ее спиной продолжал бубнить Костик, а Алена, с трудом ступая стертыми ногами, прибавила шаг, чтобы оказаться как можно скорее вне зоны доступа отравленных слов.

* * *

– Здесь я должна была бы сказать «я же тебе говорила», но не буду, – изрекла Изабелла, протягивая внучке бокал с вином, когда та, зареванная и распаренная, вышла из ванной.

Час назад Алена ввалилась домой и разрыдалась прямо на груди у Изабеллы, бессвязно пытаясь рассказать ей все, что произошло. Из отрывочных фраз вперемешку с рыданиями Изабелла сделала вывод, что жених-идиот испортил ее вечер с Барышниковым, когда желаемое было на расстоянии вытянутой руки. А затем не придумал ничего лучшего, чем благословить эту наивную дурочку на измену. При всей циничности и жизненном опыте Изабелле отчаянно хотелось, чтобы с Аленой этого никогда не случилось. Чтобы хоть кто-нибудь в их семье прервал традицию болезненных мужских предательств.

Такую же глубокую рану нанес ей в свое время Филипп, превратив ее из всеобщей любимицы, фонтана радости и оптимизма в прожженную, циничную женщину, не верящую в любовь. Затем, много лет спустя, уже в жизни ее дочери появился мерзавец Вишневский и разбил ее сердце. Самое грустное, пожалуй, заключалось в том, что в случае Алены это был не красавец-мужчина, роковой джокер, а мелкоеничтожество.

– Все мужики – козлы, – непререкаемым тоном объявила Изабелла, влив во внучку два бокала вина и остановив поток слез.

– А как же дедушка? – всхлипывая, поинтересовалась та.

– Кроме твоего дедушки, разумеется, – не дрогнув подтвердила Изабелла. – Но он был штучным экземпляром, шедевром. Больше таких не делают. А вот Филиппа – деда твоего Александра – я действительно любила. Он первый после дедушки, кто сумел пробудить во мне чувства.

– И что случилось?

– То, что и должно было случиться. Он разбил мне сердце и ограбил. И после этого я наконец перестала быть наивной дурой.

– А от кого же вы родили маму? – Алена попыталась сосредоточиться и посчитать годы жизни Изабеллы, но та лишь махнула рукой:

– От заезжего молодца. Он был глуп, но дивно хорош собой. После Филиппа у меня развился прагматичный подход к мужчинам.

– Что же мне теперь делать? – Алена, переварив услышанное, уставилась огромными глазами на Изабеллу, и та с трудом удержалась от желания сесть поближе к внучке и крепко обнять ее. Алена была удивительно похожа на нее в молодости.

– Радоваться, – пожала она плечами.

– Радоваться? – непонимающе переспросила Алена.

– Именно. Что ты не вышла замуж за такое ничтожество. И что ты наконец поняла, что собой представляют мужчины. Между прочим, этот твой Барышников ничуть не лучше. У него невеста имеется, а он тебя домой приглашает обсудить сотрудничество, – передразнила она.

– Он ко мне не приставал, – тихо возразила Алена, непонятно зачем пытаясь выгородить Барышникова.

– Сколько времени ты провела у него в квартире? Полчаса?

– Двадцать минут, – вздохнула Алена.

Изабелла торжествующе посмотрела на нее.

– И что же мне теперь делать? У меня остается всего ничего, чтобы найти деньги, а Барышников и говорить со мной теперь не станет.

– Станет, поверь, – улыбнулась Изабелла. – Таких мужчин недоступность женщины только заводит. Он теперь рогом упрется, чтобы получить тебя.

– А я? Должна сделать то, что мне посоветовал Костик? – тихо спросила Алена.

– Делай то, что ты хочешь, – пожала плечами Изабелла. – Я за то, чтобы в молодости мы все получали как можно больше удовольствия, ведь в старости уже такой возможности не будет. Делать ты вольна то, что считаешь нужным. Главное – помнить, что ты должна не влюбляться в этого своего Александра и не планировать свадьбу и детишек, а просто использовать его, чтобы добиться желаемого.

– Как вам живется, используя других? – тихо спросила Алена после долгой паузы.

– Нормально живется, – твердо ответила Изабелла. – Не хуже, чем остальным.

Ночь Алена провела без сна, ворочаясь с боку на бок. Она зажгла свечи, стоявшие, казалось, во всех углах комнаты. Глядя на дрожащее пламя, она осознала – та, прежняя Аленушка, наивная, глупенькая, видящая в людях только хорошее, сгорала сейчас в пламенисвечей. Права была Изабелла. Мужчин нужно использовать. Что дали ей покорность, порядочность и верность? Только жениха, который готов подложить ее под другого для пользы дела.

Что нужно Александру от нее? Явно не ее богатый духовный мир. Про Льва и говорить не стоило. Все они считают, что за деньги можно все. Что же, пришло время и ей начать так считать.

На следующее утро Алена в офис опоздала. Перед работой она зашла в парикмахерскую, где отрезала косу, оставив волосы длиной чуть ниже плеч, и перекрасилась в каштановый цвет. Когда мастер закончил работу и явил Алене финальный результат, она взглянула в зеркало и обомлела.

На нее смотрела Изабелла. Молодая, красивая, отчаянная. Та, которая знает и умеет использовать мужчин, потому что, завороженные такой красотой, они пойдут за ней к обрыву, как за дудочкой крысолова. Темные волосы подчеркнули фарфоровую белизну лица, тонкие черты, а главное, глаза. Умело подкрашенные, они внезапно стали глубокими и похожими на тихие омуты. Один раз глянешь, и затянет навсегда.

В то утро Алена оделась во все черное – темные брюки, подчеркивающие фигуру, топ без рукавов. Когда она встала с кресла, то присвистнул даже парикмахер, колдовавший над ее преображением.

– Огонь, – одобрил он.

Вместо ответа Алена достала из небольшой сумочки красную помаду и накрасила губы. Затем удовлетворенно кивнула:

– Вот теперь огонь.

В офис она бессовестно опоздала и попала в эпицентр бури. Из кабинета Александра доносились громкие рыдания и звук падающих на пол предметов.

– Что происходит? – шепнула Алена Нико, в мгновение ока оказавшемуся возле нее.

– Васнецова, офигеть, – Нико в восхищении рассматривал преобразившуюся Алену. – Это тебя Барин вчера так повысил?

Он хихикнул, видимо, уже весь офис был в курсе, чтовчера вечером Алена обсуждала повышение дома у шефа. Но она лишь неопределенно передернула плечами.

– Смена имиджа. Или все, что мы делаем в этой жизни, должно быть для мужиков? – презрительно усмехнулась она.

– Ну, – Нико опустил глаза.

– Не услышала.

– Нет, – вздохнул Нико. – Для себя все надо делать, но у некоторых не получается. Вот, например, у нашей истерички.

Алена приподняла бровь (жест, подсмотренный у Изабеллы), а Нико, молча повинуясь, продолжил:

– Она закатила Барину сцену ревности с утра, и, кажется, он ее бросает.

– Бросает? – враз онемевшими губами повторила Алена и тут же опомнилась: – А нам какое до этого дело?

– Нам, может, и никакое, – хихикнул Нико, – а вот тебе…

Закончить он не успел. Дверь кабинета Александра распахнулась, и из нее фурией вылетела Каролина. Глаза ее были заплаканы, взгляд метал молнии, волосы растрепались. Но она лишь стала еще красивее. Возможно, потому что избавилась от маски пластиковой куклы и стала похожа на живую женщину.

– Где Никита? – Каролина выцепила в толпе Нико, а тот тут же словно уменьшился в размерах.

– Еще не было, – запинаясь, ответил он, а Алена просто не смогла поверить своим ушам.

– Ты что, ее боишься? – поинтересовалась она у Нико, когда Каролина выбежала из офиса.

– Нет, что ты, – Нико одернул красную бархатную жилетку, которую по случаю жары надел прямо на голое тело. – Просто в горле запершило.

– Врешь ты отвратительно, – вздохнула Алена, но свою мысль не успела развить. Александр возник на пороге своего кабинета.

– Алена, – деловым тоном с некоторой прохладцей обратился он к ней, – зайдите ко мне. И захватите эскизы.

– Удачи, – сиплым голосом пожелал Нико, растворяясь где-то среди манекенов, – я курить.

Алена, взяв стопку эскизов, лежавших на столе, заторопилась к кабинету Барышникова, игнорируя любопытные взгляды Глаши и Луши.

Переступив порог, она остановилась, оглядываясь по сторонам. Кабинет выглядел так, словно по нему прокатился асфальтовый каток. От идеального порядка Барышникова не осталось и следа. На полу валялись разорванные каталоги, поверх них два манекена – словно гранатой разорваны. Алена отметила, что один из них был некогда наряжен в свадебное платье, которое кто-то основательно порезал. Досталось даже фикусу. Он печально лежал на полу, горшок разбит, земля рассыпалась.

Алена перевела недоуменный взгляд на Александра и уже собралась задать вопрос, но тот властно привлек девушку к себе и поцеловал, одной рукой крепко прижимая ее, а второй освобождая место на столе. Алена и сама не заметила, как очутилась на холодной поверхности, прикосновение к которой привело ее в себя. Она оттолкнула Александра и резко вскочила, пытаясь отдышаться.

– Ты очень красивая, – улыбаясь, он провел рукой по лицу, вытирая красную помаду Алены, щедро отпечатавшуюся на его губах.

– Это не повод валить меня на стол через пять минут после расставания с невестой, – холодно заметила Алена, вспоминая утреннее напутствие Изабеллы «стать немного стервой».

– Откуда такая высокая нравственность? Не твой ли жених вчера ломился в мою дверь?

– У меня больше нет жениха, – Алена поправила топ и поймала свое отражение в зеркале, с удовольствием отмечая: хороша. Она подняла с пола коробку с салфетками и вытерла помаду.

– А у меня больше нет невесты, – в тон ей ответил Барышников, подходя сзади, обнимая ее и прижимая к себе. – По этому поводу приглашаю тебя сегодня вечером туда, где нам никто не помешает.

Сердце Алены пропустило удар, больше всего ей хотелось сказать «да», но она тут же строго напомнила себе: не будь дурой. Такие, как он, не способны любить. Помни, что тебе от него нужно.

Выдержав паузу, она кивнула:

– Мне кажется, мы не закончили ужин.

– Отлично, – широко улыбнулся Барышников. – Тогда в то же время в том же месте. И на этот раз я тебя никуда не отпущу.

– А я и не собираюсь сбегать.

И, не говоря больше ни слова, Алена освободилась от его объятий и вышла из кабинета, игнорируя взгляды сотрудниц.

День пролетел незаметно. Неожиданно для самой себя Алена отметила, что вовсе не волнуется при мысли о сегодняшнем вечере. Она погрузилась в работу, став внезапно очень требовательной.

Забраковала несколько идей Глаши и Луши и даже немного повысила голос в разговоре с мастерами – почему до сих пор нет тестового образца двух сумок? Эскизы были направлены им на прошлой неделе.

Сам Александр уехал из офиса в обед, бросив многозначительный взгляд на Алену. Та его проигнорировала.

Погруженная в работу, Алена не заметила, как наступил вечер. Она бросила взгляд на часы – до встречи с Александром оставалось чуть меньше часа, а ей еще надо заехать домой, взять поддельную «Аленушку» и переодеться. Сегодня вечером она твердо намеревалась осуществить задуманное. А потом… потом она научится жить дальше самостоятельно. Хотя в глубине души билась робкая мысль: а вдруг Александр не такой, как Костик? Ведь ее дедушка тоже был хорошим человеком. Не все мужики козлы, в этом Изабелла наверняка ошибается. Просто ей и маме не повезло, но вдруг повезет Алене? Ведь Александр даже не пытался ее поцеловать, пока у него официально была невеста. А то, что домой вчера пригласил, – ну мало ли? Некоторые рассматривают дом и как место деловых встреч. В конце концов, к открытому флирту он перешел, только когда расстался с Каролиной. А вдруг ей, Алене, повезет и она найдет любовь всей жизни?

Не успела Алена, охваченная сладкой надеждой, выйти из офиса и устремиться к такси, как ее перехватила какая-то тень, вынырнувшая из-под земли. Тень оказалась Каролиной.

– Так вот ты какая, – не здороваясь, заметила она.

– Какая такая? – с вызовом поинтересовалась Алена, внезапно осознавая, что Каролина пьяна. Что сестра от нее хочет? Закатить сцену ревности? Наверняка кто-то уже донес о ее повышении, и даже такая дура, как Каролина, сумела сложить два и два.

– Никакая, – резюмировала та и рассмеялась.

– У тебя все? Меня такси ждет, – Алена сделала попытку пройти, но Каролина внезапно схватила ее за руку.

– Ты что, думаешь, можно вот так прийти и взять то, что тебе не принадлежит?

– Послушай, у меня нет времени выслушивать твои претензии, я опаздываю.

– Куда? К Саше? – рассмеялась Каролина, а Алена смерила ее взглядом.

– Это не твое дело, дай пройти, – она сделала еще одну попытку сдвинуться с места, но Каролина крепко держала ее за руку.

– Сволочь! – выкрикнула Каролина и внезапно добавила с детской обидой в голосе: – А еще сестра называется!

Алена остановилась, словно громом пораженная.

– Ты знаешь? – только и сумела произнести она.

– А ты думаешь, я бы разрешила кому-то приблизиться к Саше, не зная, кто она такая? Да у меня досье на всех его моделей есть!

– Ты больная, – только и сумела произнести Алена.

– А ты сволочь! – повторил Каролина и внезапно впилась в ее руку ногтями. – Я его не отдам, поняла?

– Он не вещь, чтобы его отдавать, – Алена резко дернулась, стряхивая руку Каролины. – И сама ты сволочь! Повесила на меня все долги. Ты ведь о них знала, правда? Как, по-твоему, я должна была их возвращать?

– Это не моя проблема, – фыркнула Каролина. – А знаешь, кто мне это посоветовал?

Сердце Алены остановилось. Она уже знала ответ, но отчаянно не хотела его слышать.

– Александр… Это он посоветовал все папашкины долги повесить на «дуру деревенскую».

* * *

В тот вечер Алена словно смотрела на себя со стороны. Вот она в очередном соблазнительном платье входит в подъезд Александра. Высокие каблуки, волосы распущены. Алая помада, на шее бриллиантовая капля. В руках сумка с «Аленушкой».

Готовил Барышников превосходно, да и в постели оказался великолепен. Впрочем, Алене особо не с чем было сравнить. Не с Костиком же, в самом деле.

После полуночи, когда он крепко уснул, Алена выскользнула из постели и прошла в гостиную. Александр ее не обманул – сигнализация была отключена. Она за несколько минут заменила один эскиз другим и спрятала ключ к своей свободе в сумку. Больше всего на свете ей хотелось бежать из этого дома. На край света или к Изабелле, на худой конец, но она сдержалась. В конце концов, это ведь по милости Барышникова и его гениального предложения она угодила в такие неприятности. Так что своей местью она должна насладиться до конца.

Она вернулась в постель, а утром с удовольствием выпила кофе, приняла душ, не спеша оделась. Краем сознания отметила, что Александр удивительно хорош в лучах утреннего солнца. Надо же, столь совершенная обложка и столь гнилостное содержание. Так бывает.

Когда она уже стояла на пороге, крепко прижимая к себе сумку, Александр ее остановил.

– Когда мы снова увидимся?

– Никогда, – спокойно ответила Алена, доставая из футляра солнечные очки и надевая их.

Барышников засмеялся и притянул ее к себе.

– Ты еще лучше, чем я думал. Обожаю умных девушек.

Вместо ответа Алена улыбнулась.

– Так когда? – настойчиво потребовал он ответа.

– Я сообщу, – пообещала она.

– Хочешь поиграть? – ухмыльнулся Барышников. – А ты азартна.

– Ты даже не представляешь насколько, – лучезарно улыбнулась Алена и, не сводя с Александра глаз, вышла из квартиры.

– Я буду ждать, – заверил тот.

Алена улыбнулась еще шире и вошла в подъехавший лифт, где тут же сдулась, словно воздушный шарик. Руки задрожали, ноги подкосились. Хотелось усесться прямо на пол и разрыдаться. Не получается из нее хладнокровной роковой женщины и умелой воровки. Поскорее бы покончить с этим всем, снять дурацкие наряды, в которых она чувствовала себя неуютно, переобуться в кроссовки и уехать из этого города навсегда. К детям, к Аллочке, в мамину квартиру и привычную жизнь.

Она не помнила, как добралась до квартиры Изабеллы – кажется, поймала такси. Та, увидев состояние, в котором Алена вернулась домой, молча уложила ее в постель и закрыла плотные шторы, погрузив комнату в темноту.

Кажется, Алена проспала сутки, и первое, что сделала, проснувшись, – отправила в отдел кадров фото заявления об увольнении по собственному желанию. После чего решительно набрала номер кредитора и попросила о встрече в самое ближайшее время.

– Восемь вечера в ресторане на Северном речном вокзале вас устроит? – спокойно, без лишних эмоций поинтересовался тот.

– Там один ресторан? – немного нервно поинтересовалась Алена.

– Нет, но вас встретят.

– Вы встретите?

– Я. Но долг вы будете отдавать лично кредитору.

– Лично так лично, – согласилась Алена и повесила трубку.

Изабелла ждала ее на кухне. Она приготовила изысканный обед, налила в бокал вина.

– Я не голодна, – отрезала Алена. – Где мои вещи?

– Там, где им место, – спокойно ответила Изабелла.

– На помойке?

– Вовсе нет. В твоем шкафу. А что?

– Сегодня вечером я расплачусь с кредитором, а завтра утром уеду.

Изабелла присела за стол напротив Алены. Немного помолчала, разглядывая ее.

– Зачем?

– Что «зачем»? – немного резче, чем требовалось, спросила Алена. – И не смейте мне говорить, чтобы не переспрашивала. В конце концов, я взрослый человек, у меня есть своя жизнь и свои сложившиеся привычки. У меня есть работа и даже собственная квартира. И, кстати, Дейл Карнеги советовал повторять последнюю фразу, чтобы побудить собеседника продолжить рассказ. Так он привлекал друзей.

– Дейл Карнеги умер в одиночестве.

Алена, сделав большой глоток вина, уставилась на Изабеллу.

– Что?

– Ничего. Ты когда-то спрашивала, зачем я хожу каждое утро.

– Вы решили прочесть мне лекцию о пользе движения?

– Я всего лишь отвечаю на твой вопрос, – Изабелла пропустила хамство, но кинула на Алену острый взгляд. – Тогда я тебе не ответила, но сейчас скажу. Таким образом я ухожу от одиночества.

Алена помолчала, сосредоточенно разглядывая содержимое тарелки – рыба, салат, запеченный молодой картофель.

– Если всю жизнь использовать людей, то одиночество неизбежно, – наконец сказала она. – Я так не хочу. И не могу.

– Меня не гнетет само одиночество. Меня ужасает беспомощность. Только оставаясь активной, я смогу обеспечить себе старость не в доме престарелых.

– Ясно, извините, мне пора. – Алена резко встала и, ведомая непонятным упрямством, пошла в комнату, которую уже привыкла называть своей.

Зачем-то переоделась в нелепое платье, в котором когда-то приезжала в столицу, надела обувь на низком каблуке. Зачем ей изображать перед кредитором роковую красотку? Ему на нее плевать, да и ей на него тоже. Расплатится с долгом и забудет это все как страшный сон. И Александра тоже… Имя отозвалось болью, и Алена тряхнула головой, сбрасывая с себя лишние мысли.

– Ты не должна ехать туда сама. Лучше всего назначить встречу в банке или у нотариуса, – Изабелла перехватила ее уже возле порога. – От этих людей можно ожидать чего угодно.

– Если вы не заметили, я как-то прожила без вас и ваших советов двадцать три года. Проживу и еще столько же, – отрезала Алена.

Она сама понимала, что поведение ее было совершенно детским и не Изабелла вылепила из нее того человека, в которого она превратилась за столь короткий срок. Но кроме Изабеллы никого рядом не оказалось, и Алена решила выплеснуть на нее всю горечь и обиду от происходящего, хотя ей самой было стыдно за свое поведение.

Стоило такси подъехать к речному вокзалу, а Алене выйти из него, как к ней тут же подошел уже знакомый человек и предложил пройти за ним.

– Вы же не будете меня убивать? – на всякий случай поинтересовалась Алена, которой вдруг стало страшно. Изабелла была в очередной раз права, а она, идиотка, вдруг взбрыкнула. И теперь за это поплатится. А что, если у нее заберут картину, а долг не спишут? Ноги у Алены внезапно подкосились, и девушка пошатнулась. Ее спутник среагировал мгновенно. Подхватил под руку и не дал упасть.

– Да не волнуйтесь вы так. Убийство человека в центре города – это слишком хлопотно, – с невозмутимым выражением лица заверил он Алену. – К тому же наш шеф против насилия.

Алена не заметила, как они подошли к ресторану – внешне ничем особо не примечательному. Название больше соответствовало какой-то дешевой забегаловке: «У Тимура». Впрочем, кто знает, может, она именно этому Тимуру и должна денег и он ждет ее в собственном ресторане.

Войдя внутрь и оглядев непритязательный интерьер, Алена едва сдержала вздох облегчения – ресторан был забит под завязку. Возможно, здесь и правда неплохо готовили. Ну и убивать ее посреди такогоколичества людей будет неудобно. Настроение немного повысилось.

Она последовала за своим спутником вглубь ресторана. Мужчина вошел в небольшой коридор, в который выходила всего одна дверь. Распахнув ее перед Аленой, он сделал шаг в сторону и пропустил ее, а сам растворился в воздухе. Алена же замерла и с удивлением, смешанным с возмущением, уставилась на человека, сидящего за накрытым на двоих столом.

– А вы что здесь делаете? – воскликнула она при виде Льва, невозмутимо поедающего салат.

– Видите ли, милая Алена, по странному стечению обстоятельств я и есть тот человек, которому ваш отец задолжал денег.

– Что? – Казалось, высадись сейчас на речной вокзал НЛО, о которых так много говорят в последнее время, Алена и то удивилась бы меньше. Ноги у нее подкосились, и она рухнула на стул.

Лев кивнул на стол, уставленный всевозможными блюдами кавказской кухни, от которых исходил восхитительный аромат.

– Поешьте. Худшее, что можно сделать в этой жизни, это принимать решения на пустой желудок. Голод – отвратительный советчик.

– Что вы можете знать о голоде? – огрызнулась Алена, впрочем, взяв небольшой кусок лепешки и отправляя его в рот. Она едва не застонала от удовольствия. Лепешка была теплой, пропитанной горячим маслом с ароматными травами. Учитывая, что Алена ничего не ела с утра, она с трудом удержалась, чтобы не влезть руками в тарелку и не проглотить все лепешки сразу.

– Ешьте, не стесняйтесь. Я, знаете ли, люблю женщин с хорошим аппетитом, – Лев проигнорировал ее последнюю реплику.

Алена, решив наплевать на правила приличия – не детей же ей крестить с этим Львом, схватила еще один кусок лепешки и тут же отправила в рот.

– А мне не надо, чтобы вы меня любили. Я вообще расплатиться пришла, – сообщила она Льву с набитым ртом.

Тот, в отличие от Алены, поглощал еду медленно, смакуя каждый кусочек и явно забавляясь разворачивающимся представлением. Девица была юна, прекрасна, взбалмошна, непосредственна и непредсказуема. Обычно он отдавал предпочтение более томным феминам, с которыми все было просто и понятно. Ты им деньги и подарки, они тебе фальшивую любовь. Но этот цветок провинции внезапно произвел на него впечатление, как подснежник, пробившийасфальт.

– Прекрасно, – одобрил он, – расплатиться вы еще успеете. А пока поешьте.

Алена, окончательно наплевав на впечатление, которое она производит, начала сгребать в тарелку все, что видела. Закуски из баклажанов и орехов, салаты, ароматный люля-кебаб. Пока Алена наслаждалась едой, в зале незаметно возник официант, убрал тарелку Льва и поставил перед ним чашку с почти черной жидкостью, пахнущей кофе, но больше похожей на нефть. Рядом возникли восточные сладости.

– Все не ешьте! – предупредила Алена. – Я люблю сладкое.

Лев внезапно засмеялся.

– Что смешного? – возмутилась Алена, проглатывая остатки кебаба и запивая все тархуном из большого стакана.

– Вы произнесли фразу, которую я не слышал от женщин последние лет двадцать.

– По крайней мере, я не вру, – пожала плечами Алена, ставя стакан и хищно приглядываясь к содержимому тарелки со сладостями.

– Алена, если хотите, я могу заказать вам сладости с собой. Бабушку угостите.

– Никакая она мне не бабушка, – отмахнулась Алена, протягивая руку и накалывая на вилку кусочек пахлавы.

– А кто? – удивился Лев, подвигая блюдо со сладостями поближе к Алене. – Вы очень похожи.

– Изабелла.

Наступила небольшая пауза, во время которой Алена придвинула к себе тарелку и начала поедать с нее сладости. Она никогда в жизни так не ела и в целом к еде была равнодушна, да и не было у нее особой возможности баловаться разносолами. Но сейчас словно плотину прорвало. Она ела как в последний раз.

– Ясно, – кратко резюмировал Лев, делая глоток кофе. – И все же, позвольте поинтересоваться, где вы взяли полмиллиона долларов?

– Я их украла, – широко улыбнулась Алена, а Лев закашлялся.

Дверь моментально распахнулась и на пороге показался давешний знакомый Алены.

– Да не убиваю я вашего шефа, – сообщила ему Алена. – Он просто подавился.

Лев сделал знак охраннику удалиться и снова перевел взгляд на Алену.

– И как же вам удалось украсть такую сумму, могу я поинтересоваться?

– Нет, не можете. Я же не спрашиваю, где вы взяли все те миллионы, которые у вас занял мой… Вишневский.

– Зря. Я бы вам ответил, – снова улыбнулся Лев, откашлявшись.

– Мне это неинтересно.

Алена тщательно вытерла руки салфеткой, потянулась за сумкой и извлекла жесткую папку, в которой лежал эскиз «Аленушки», предусмотрительно завернутый в папиросную бумагу и несколько слоев пленки. Она положила папку перед собой.

– Мне будет нужна расписка, что больше вы ко мне претензий не имеете, – она внезапно вспомнила слова Изабеллы и решила, что в них есть рациональное зерно.

– Я ее подготовил. – Лев достал из кармана пиджака листок, сложенный вчетверо, и протянул Алене. Она развернула документ и прочла. Расписка была нотариально заверена. Но больше всего поразило Алену то, что в ней были указаны ее паспортные данные. Внезапно ей стало холодно. Эти люди знают о ней все. Как ее угораздило с ними связаться? Мысли снова вернулись к Александру, и Алена чуть не задохнулась от мучительной боли.

– Расписку вы получите только тогда, когда расплатитесь.

Алена не заметила, как расписка снова оказалась в руках у Льва. Стол к тому времени уже был убран, лишь перед Аленой дымилась чашка с густой тягучей жидкостью да лежала коробка со сладостями.

– Я собираюсь расплатиться с вами не деньгами, – после небольшой паузы объявила Алена.

– Простите, но натурой я такие суммы не принимаю, – ухмыльнулся Лев, а Алена неожиданно покраснела.

– Я и не собиралась… – промямлила она.

– Вот и отлично, – кивнул Лев. – Люблю понятливых женщин. Так что же вы собираетесь предложить мне взамен? Яйцо Фаберже?

– Картину. Точнее эскиз.

– Интересно, – Лев приподнял бровь. – Что-то из личной коллекции графини?

– Можно и так сказать. Этот эскиз был украден у нее много лет назад, поэтому наша сделка должна остаться между нами, – твердо произнесла Алена, поднимая глаза на Льва.

– Все интереснее и интереснее, – одобрительно кивнул он. – Вы позволите?

Алена кивнула. Лев осторожно взял в руки папку, открыл ее, достал эскиз, развернул несколько слоев пленки так, чтобы стало виден рисунок. Замер, разглядывая его, а затем поднял глаза на Алену:

– Мне понадобится оценщик, при всем моем уважении.

– Да, конечно.

Лев взял телефон, сделал звонок и договорился с кем-то о встрече через полчаса.

– Оценщики работают в такое время? – удивилась Алена.

– Это эксперт из музея русского искусства. Мы постоянно сотрудничаем. Сами понимаете, в моей работе это необходимо.

– А я думала, что в вашей работе необходимы связи с бандитами, – не удержалась Алена.

– Помилуйте, – широко улыбнулся Лев, – я просто скромный бизнесмен, безоглядно влюбленный в искусство. Я и сам коллекционер в некотором роде, поэтому прекрасно понимаю страсть и дрожь тех, кто стремится обладать тем или иным предметом искусства, но находится в стесненных обстоятельствах. И поэтому всегда готов прийти на помощь.

– Совершенно бескорыстно, – снова не удержалась Алена и тут же сама себя обругала – ну чего ты нарываешься? Сейчас выведешь его из себя и останешься с долгом и без картины. Но Лев, казалось, был настроен вполне миролюбиво.

– Прошу, – встав из-за стола, он распахнул перед Аленой дверь, и они оказались в основном зале ресторана. Лев слегка кивнул Алениному знакомому, и тот растворился в толпе. К этому часу «У Тимура» яблоку было негде упасть.

– Степан подгонит машину, и мы подъедем домой к эксперту.

– А как я могу знать, что этот эксперт настоящий? – спохватилась Алена.

– А зачем мне подсовывать вам ненастоящего? – серьезно спросил Лев, но Алене почудилась в его голосе издевка.

Они уже вышли на улицу, где прямо у входа в ресторан стоял все тот же «бентли», который и доставил их к эксперту, жившему, как показалось Алене, где-то на соседней улице.

Дом, чем-то похожий на дом Изабеллы, был построен явно до революции. Жильцы заботливо относились к подъезду и явно считали его совместной собственностью. Стены были выкрашены в уютный бархатно-зеленый цвет и украшены изображениями старого города. Словно в ответ на незаданный вопрос Лев пояснил Алене:

– Когда-то этот дом отдали музейным работникам. Потом был сложный период, многие из них продали свои квартиры состоятельным людям, но вскоре все незаметно вернулось на круги своя.

– Состоятельные люди вернули квартиры музейным работникам? – хмыкнула Алена.

– Вовсе нет. Просто в них неожиданно проснулась любовь к искусству собственной страны, и парочка богатеев взяла шефство над музеем и поспособствовала оформлению дома. Один из жильцов, я не буду называть его имени, но вы наверняка его слышали, когда-то жил здесь ребенком. Заработав очень много денег, он выкупил три квартиры, две из которых отвел под собственную коллекцию и пускает посмотреть по предварительной договоренности. После смерти хочет сделать этот дом музеем. Мы пришли.

Лев остановился перед красивой деревянной дверью и два раза нажал на звонок, затем выдержал паузу и снова нажал два раза.

– Роман Витальевич внимательно относится к мерам безопасности, – улыбнулся он Алене.

Роман Витальевич, оказавшийся маленьким, вертлявым стариком, закутанным в огромный узбекский халат, встретил Льва как родного и немедленно испарился где-то в глубине обширной квартиры. Алена бросила взгляд на Льва, тот махнул рукой в сторону коридора:

– Идите смело, кабинет Романа Витальевича в торце.

Квартира эксперта ничуть не уступала квартире Изабеллы по содержанию. Все стены были увешаны картинами. Начало прошлого века, народные мотивы, очень много пейзажей – степи, поля.

– Он что, утащил все эти картины из музея? – понизив голос, поинтересовалась Алена.

– Почему же? – искренне удивился Лев. – Роман Витальевич часто выступает частным экспертом, и у него безупречная репутация. Ему доверяют. Иногда люди, как правило, это пожилые или не совсем здоровые родственники некогда известных и могущественных людей, обращаются к нему с просьбой посодействовать в продаже той или иной картины. Иногда Роман Витальевич выкупает эти картины сам, иногда предлагает другим ценителям.

Они вошли в кабинет Романа Витальевича, который выглядел настоящей декорацией к фильму о гениальном ученом. Книги здесь были повсюду. Шкафы достигали потолка, но даже на них щуплый Роман Витальевич умудрился водрузить тома, грозящие в любой момент рухнуть и погрести ученого под собой. В кабинете имелась массивная приставная лестница на колесиках, по которой можно было добраться до книжных вершин, но Роману Витальевичу в данный момент она была не нужна.

Сбросив прямо на пол многочисленные бумаги, лежавшие кипами на массивном дубовом рабочем столе, он включил мощную настольную лампу и извлек из ящика внушительную лупу.

– Так, что тут у нас. Васнецов. Ага, «Аленушка»! Недурно, недурно, – принялся бормотать он себе под нос, позабыв об окружающих…

Алена переминалась с ноги на ногу и даже бросила недоуменный взгляд на Льва, но тот приложил палец к губам, призывая ее к молчанию. Спустя пятнадцать минут бормотаний Роман Витальевич поднял голову и, прищурившись, изрек:

– Прекрасно.

– Что скажете, Роман Витальевич?

– Скажу, что это прекрасный, восхитительный экземпляр. Я бы даже сказал образцовый.

Алена не смогла сдержать улыбку и радостный вздох – кажется, у нее получилось. Она отдаст картину и забудет обо всех своих проблемах. Лев же, в отличие от Алены, энтузиазма особо не высказывал. Он не сводил глаз с Романа Витальевича.

– Я бы даже осмелился спросить, сколько вы за него хотите. Вы ведь знаете, что на рынке гуляют копии Васнецова, и мне кажется, что этот экземпляр мог бы послужить, так сказать, референсом. В нем есть, знаете ли, некие характерные, отличительные черты художника.

Алена с недоумением уставилась на эксперта:

– О чем вы сейчас говорите?

– О том, что эта восхитительная подделка Васнецова может сослужить прекрасную службу экспертам.

– В каком смысле «подделка»? – Алене показалось, что стены комнаты качнулись и шкафы с книгами сейчас рухнут и накроют ее с головой.

– В прямом. Это подделка, милая барышня, но весьма удачная.

– Вы врете, – после того, как верчение стен остановилось, заявила Алена.

– Позвольте, что значит «врете»? – возмутился Роман Витальевич. – Ну, знаете ли, впервые я такое слышу в свой адрес…

Но Алена уже не обращала на него ни малейшего внимания. Повернувшись ко Льву, она уставилась на него во все глаза.

– Вы специально это организовали, да? Привезли меня к фальшивому эксперту, чтобы он заверил меня, что картина – подделка…

– И зачем мне это? – удивился Лев. – Во-первых, вы можете сами ознакомиться с биографией Романа Витальевича в интернете. Он личность широко известная в своих кругах, его часто приглашают экспертом в разные передачи. Убедиться, что он тот, за кого себя выдает, труда не составит…

– Но позвольте, что значит «тот, за кого себя выдает»? – попытался вклиниться в разговор Роман Витальевич, но Лев его проигнорировал и продолжил:

– Если бы мы действительно вступили с ним в преступный сговор, то сейчас бы вы услышали как раз, что картина настоящая…

– Это если бы она была настоящей, я поддельных оценок не даю, – с достоинством заявил Роман Витальевич.

– Но стоит она, к примеру, сто тысяч, и больше за нее никто не даст. Таким образом, я бы стал обладателем уникальной вещи, а вы остались бы мне должны еще большую сумму. А так я готов вам вернуть вашу картину прямо сейчас, подделки меня никогда не интересовали.

Алена прикусила губу. В словах Льва была определенная логика, и девушка понимала, что он прав. Присев на край кресла, заполненного книгами и бумагами, она судорожно вцепилась в его ручки. На глаза навернулись слезы. Все было зря.

– Но я не понимаю, – прошептала она. – Картина хранилась дома, сигнализация…

– Вы что, ее украли? – ужаснулся Роман Витальевич, но Лев поспешил его заверить:

– Нет, что вы. Эта картина принадлежала бабушке этой милой барышни.

– Увы, вашу бабушку обманули.

– Это графиня… – пояснил Лев.

– Невероятно! – всплеснул руками Роман Витальевич. – Это все очень, очень странно…

– Вы что, знаете Изабеллу? – Алена подняла заплаканные глаза на эксперта, который в ее искаженном от слез взгляде стал еще меньше.

– Помилуйте, кто же не знает графиню? – мечтательно улыбнулся Роман Витальевич, переносясь в воспоминаниях на сорок лет назад. – Раньше и представить было невозможно, чтобы кто-то ее обманул. Глаз у нее был алмаз и рука длинная. Но все мы не молодеем…

– Возможно, оригинал хранится в другом месте? – предположил Лев.

– Нет, – покачала головой Алена.

– Я бы оценил эту картину в четыре-пять тысяч долларов, – снова подал голос Роман Витальевич. – Но если вдруг графиня не согласится, она всегдаможет мне позвонить, и я с удовольствием объясню ей лично, чем я руководствовался при оценке. В любое время.

В руках у Алены оказалась карточка эксперта. Сомнений не оставалось. Если это знакомый Изабеллы, то, возможно, оценка его вполне настоящая.

Она молча поднялась и направилась к выходу. Лев немного задержался, прощаясь и расплачиваясь с Романом Витальевичем. Он догнал Алену, когда та уже собиралась выйти из подъезда. Перехватил ее руку, не дав открыть входную дверь. Алена подняла на него заплаканные глаза – спускаясь по лестнице она не выдержала и все-таки разревелась.

– У меня нет пятисот тысяч долларов, – честно сказала она. – Эта картина была моей последней надеждой. Больше мне нечего вам предложить.

– Ошибаетесь, – Лев смотрел серьезно. Девчонка была совсем юной, неискушенной, настоящей. Давно он такого не встречал, очень давно. Пожалуй, с момента переезда в столицу и не встречал.

– Вы же натурой не берете, – усмехнулась сквозь слезы Алена, – да и не стою я столько.

– Предлагаю вам партию, – немного помолчав, сказал Лев.

– Партию? – непонимающе переспросила Алена, и перед глазами снова возникла Изабелла.

– Да. Сыграйте со мной. Если выиграете – я прощу вам долг.

– А если… я проиграю?

– Тогда вы выйдете за меня замуж.

* * *

Никита пытался уговорить сестру не делать глупостей. Но та уперлась, повторяя, как дурной попугай, что Барин ее бросил, потому что она стареет, ей нужна круговая подтяжка.

– Да ты красивее этой крысы в сто раз! – твердил Никита сестре снова и снова, но та не желала слушать.

– Откуда ты знаешь? Ты ведь даже ее не видел!

– Так в этом все и дело! Если даже я на нее внимание не обратил, а ты знаешь, что я на всех обращаю, о чем мы вообще можем говорить?

– Не надо, Ник, я уже записалась на блефаро, круговую и липосакцию.

– Каролина! – Никита обнял сестру и попытался заглянуть ей в глаза. – Не дури. Брось ты этого дебила, он тебя не стоит. Ты красавица, а ему просто скучно, понимаешь? Хочется яблочка с червячками, потому что обожрался ананасов.

Но Каролину было не переубедить. Всегда она так, с самого детства. Никита хоть и был младше, но всегда чувствовал ответственность за сестру. Та была доброй, очень доброй, но умом Господь ее обделил. Она, в отличие от мамы, пропадавшей в салонах красоты с утра до вечера, всегда была готова его выслушать, утешить, обнять и попытаться защитить от остальных детей. А когда отец отправил их учиться в Англию, сестра стала для Ника единственной опорой.

Именно Каролина помогла ему бросить алкоголь с наркотиками, к которым он пристрастился в первый же год учебы, и потом всегда таскала за собой, пристраивая на разные места благодаря протекции поклонников. Это Каролина пристроила Никиту в агентство к Барышникову. Непыльная работа вполне устраивала его и давала неограниченный доступ к моделям. Но не только за это Никита был благодарен сестре. А за то, что та была единственным человеком в его жизни, которому по-настоящему было до него дело.

– Прикинь, у нас есть сестра, – он держал сестру за руку перед операционной, отчаявшись отговорить ее от безумного поступка.

– Не напоминай мне о ней! – немедленно надулась Каролина.

– Слушай, а может, она нормальная? Мы ведь тоже поступили как уроды, на самом деле, – Никита почесал голову.

Идея Барышникова отдать все наследство, включая долги, неизвестной сестре, показалась ему не очень честной. Но перспектива самому обзавестись огромным долгом (то, что отец был лудоманом и имел колоссальные долги, не было для Никиты тайной) никак его не вдохновляла. А выбор – незнакомая девушка из провинции или он сам с сестрой – был очевиден. Поэтому он и согласился на эту аферу, но муками совести пару дней все-таки промаялся.

– Никакая она не нормальная! – взвилась Каролина. – Зная, что у человека есть невеста, прыгать к нему в постель – это, по-твоему, нормально?

– Может, она не прыгала? – неуверенно предположил Никита.

– А повышение ей за красивые глаза дали?

– Нико болтал, что она талантливая.

– Нико – глупый попугай, – надулась Каролина. – Или ты думаешь, что Саша меня бросил, потому что я старая и некрасивая?

Следующие пятнадцать минут ушли у Никиты на то, чтобы в очередной раз попытаться разубедить сестру. Но ничего не вышло. Слишком часто та слышала в детстве материнские стенания по этому поводу и насмотрелась на измены отца.

Каролину увезли в операционную, а у Никиты на душе было неспокойно. Он решил дождаться окончания операции, увидеть, как Каролина очнется, а потом уже ехать на свидание, которое он назначил симпатичной медсестре с ресепшена.

Потом был красный мигающий свет перед операционной, громкий резкий сигнал, бегущие врачи, бригада скорой помощи и реанимация.

Ночь он просидел рядом с ее палатой, не слушая уговоры врачей. Только на следующий день ему разрешили увидеть сестру.

Каролина была забинтована, видны только глаза. Дышала с трудом.

Никита обнял сестру и несколько минут не решался отпустить.

– Ты понимаешь, что так нельзя? – наконец выдавил он и смахнул слезу.

– Не плачь, – пересохшими губами еле прошептала Каролина. – Я буду еще красивее.

– Ты и так красивая! Дура, твою мать! – неожиданно заорал Никита и пнул в ярости металлическую тумбочку. Та отъехала к стене, а Никита сморщился от боли. – Я верну тебе его.

– Кого? – не сообразила Каролина, которая, казалось, не обратила внимания на приступ ярости брата. Сознание было затуманено, и глаза снова закрывались – хотелось спать.

– Барина твоего. Спи, ни о чем не беспокойся. – Никита снова наклонился к сестре и чмокнул ее в макушку, ласково прошептав: – Дура мелкая.

Но Каролина его уже не слышала, погрузившись в глубокий сон. Никита вытер слезы, а затем сделал несколько фотографий сестры.

* * *

– Замуж? – впервые за время их знакомства Изабелла утратила спокойствие при общении с внучкой.

Та вчера уехала вместе с картиной и пропала. Предусмотрительная Изабелла попросила Владимира присмотреть за Аленой. От него она узнала, что вначале та отправилась в ресторан на Северном речном вокзале, потом отчалила к Роме – этот старый греховодник теперь числился в уважаемых экспертах, но Изабелла до сих пор помнила, как после разгромного проигрыша заставила Ромку бегать голым по улицам и кукарекать. В результате его забрали в вытрезвитель. А Ромка, влюбленный дурак, простил ее.

Описание человека, с которым Алена ужинала, показалось Изабелле знакомым. Неужели это тот мужчина, который решил устроить юной дурочке романтический вечер, закончившийся ее побегом? Но какое он имеет отношение к этой истории? Возможно, он и есть тот самый кредитор? Впрочем, это бы все объяснило.

Покойный Вишневский свою коллекцию собрал не самым честным образом, это и дураку было понятно. У него были экземпляры, которые никогда не попадали на рынок. Наверняка играл и выигрывал. А также проигрывал. Не мог остановиться, занимал деньги и нажил миллионные долги. Но если с Вишневским все было понятно – примитивный экземпляр, ходок и игрок, – то второй персонаж этой истории вызвал у Изабеллы жгучее беспокойство вперемешку с любопытством.

Он находится среди игроков, но сам не играет, сохраняет холодную голову. У него имеется в подчинении парочка головорезов, способных выбить долги даже у самых малопонятливых. Он интересуется юной девушкой, которая никак не походит на его окружение. Интересуется всерьез, иначе не стал бы заморачиваться ужинами в романтических местах, а начал бы с дорогих подарков. И вот теперь Алена отправилась отдавать ему картину.

Бедный Владимир следил за девчонкой всю ночь. Выйдя от эксперта, она со своим визави отправилась по тому адресу, где играла в ночь знакомства с Барышниковым. Для чего? Карточная игра не была запланирована. Володя просидел рядом с домом несколько часов, но криков о помощи не услышал. Да и не стал бы этот Лев везти девчонку для корыстных целей в игорный дом, повез бы в гостиницу или к себе домой.

Алена вышла из дома после полуночи. Не плакала, но была настолько не в себе, что не заметила Владимира и отправилась бродить по ночному городу. Благо от дороги далеко не отходила, Володя смог незаметно за ней ездить. Явилась домой под утро, юркнула в ванную, затем на кухню – выглядела хуже некуда – и вот теперь объявляет, что собирается замуж.

– Мне кажется, ты уже об этом говорила. И я даже имела сомнительное удовольствие познакомиться с твоим женихом, – надеясь на то, что она ошибается, сказала Изабелла.

– У меня теперь другой жених, – не отводя глаз от окна и цедя горький черный кофе, сообщила Алена.

– Ладно, – кивнула Изабелла. – Два это лучше, чем ни одного. Лучше скажи – долг отдала?

– Отдала, – после краткой паузы сообщила Алена.

Всю ночь она думала, как ей поступить, и в итоге решила не говорить Изабелле о том, что ее картина оказалась фальшивкой. Та ведь действительно хотела помочь и вряд ли могла предугадать, что ушлый бывший любовник спрячет оригинал, а копию втюхает внуку – девушек впечатлять. Изабелла и так уже достаточно вовлечена в эту историю, огромных денег у нее нет, помочь она ничем не сможет. А выглядеть в ее глазах клинической идиоткой, севшей за карточный стол с опытным игроком, она не хотела. О чем она только думала? Понадеялась, что, как и в первый раз, ей повезет? Ведь новичкам и дуракам везет.

Вот только везение это закончилось на первой же партии. Справедливости ради, заметив ее искреннее огорчение, Лев предложил ей сыграть еще одну, а затем еще. Пообещав, что неволить не будет и, если она выиграет хотя бы одну из трех, он ее отпустит. Но, увы, она проиграла все три.

Лев предложил ей сразу отправиться в его особняк, чтобы показать, что ее ждет в будущем, но Алена в ужасе отказалась. Успеет еще насмотреться.

– Вы же понимаете, что бежать бесполезно? – светски поинтересовался ее будущий муж, прощаясь с ней.

– Вообще-то у меня есть жених, – слабо пискнула Алена.

– Он нам не помешает, – нагло ухмыльнулся Лев, наказывая ей беречь себя.

Торжество он предложил провести через полгода.

– Полгода вполне достаточно, чтобы вы меня полюбили, – улыбнулся он убитой горем Алене.

– Это невозможно, – тихо сказала она. – Нельзя купить себе жену и заставить ее себя полюбить. Зачем вам это?

Она уставилась Льву прямо в глаза. Наверное, только в этот момент она его и рассмотрела. Около сорока. Светлые волосы, светлые глаза, немного крупноватый нос, но в глаза это не бросалось – его умело скрывали дорогие очки. В целом ничего особенного, но и ничего отталкивающего. Высокий, стройный, Лев обладал определенной харизмой, и Алена не исключала, что женщинам он нравится. Он был обходительным, остроумным и немного отстраненным. Но только где она, скромная учительница рисования, и где он – кредитор сильных мира сего, криминальный элемент, вхожий даже в закрытые двери? Он не был просто распорядителем, разумеется, просто не афишировал свою персону и могущество, которым обладал. Алена же никогда не хотела быть частью этого мира.

– Когда-нибудь я объясню. А теперь поздно. Пора домой.

– Я буду жить у себя дома до свадьбы, – объявила Алена.

– Как вам угодно.

– И сейчас я иду домой тоже сама.

– Вы рискуете, на улицах небезопасно.

– Вы еще не стали моим мужем, а уже мне указываете.

– И в мыслях не было.

Алена, развернувшись, направилась к входной двери, но перед тем, как выйти, остановилась и посмотрела на Льва:

– Вы же понимаете, что это дикость? В двадцать первом веке вы выигрываете жену в карты!

– Чего только в мире не бывает, – развел руками тот, а Алена резко вышла из дома, не забыв посильнее хлопнуть дверью. Лев тут же набрал номер Степана и попросил присмотреть за девчонкой. Тот спустя пятнадцать минут перезвонил ему и сообщил, что за ней уже присматривают.

– Это хорошо, бабуля не спит. Ну что же…

Конечно, Алена не собиралась рассказывать Изабелле, что ее выиграли в карты, как картину, но, так как поездка домой теперь откладывалась – Лев мог решить, что она сбегает, и устроить ей неприятности, – ей придется задержаться у бабушки.

– Вы не против, если я поживу тут до свадьбы?

– Только если перестанешь мне выкать и начнешь называть Беллой. На «бабушку» я не претендую.

– Какая из тебя бабушка, Белла? – спустя несколько минут ответила Алена, а Изабелла продолжала с сомнением ее разглядывать.

Ей категорически не нравилось происходящее. Врать Алена не умела. Что-то произошло, поэтому она засобиралась замуж. И еще не за своего Барышникова, в которого успела влюбиться, как пятиклассница (это было видно невооруженным взглядом), а за мужчину, от которого буквально пару дней тому назад сбежала. Ну что же, если сама не признается, придется нанести визит вежливости Роме. Тот должен быть в курсе.

Алена снова уставилась в окно. Она смотрела на бушующее лето, не замечая его. И думала, что, к ее огромному сожалению, единственный человек, за которого она бы с удовольствием вышла замуж безпринуждения, был негодяй и мерзавец Александр Барышников.

* * *

– Такого адреса нет. – Александр с трудом сдерживался, чтобы не заорать на молоденькую девушку – как там ее зовут, кажется, Настя, которая совмещала должность главного бухгалтера и специалиста по кадрам.

– Но… – та запнулась, не зная, что сказать в свое оправдание. Еще никогда в ее карьере не случалось такого, чтобы наемный работник оставил ненастоящий адрес. Поэтому ей и в голову не пришло перепроверять, что там эта девица написала в своей анкете. Вообще-то это сам шеф приказал взять ее на работу, по просьбе какого-то нужного человека. Ну что, она у таких будет адрес переспрашивать?

– И номер телефона тоже не ее. Там отвечает кто-то, с трудом говорящий по-русски, – продолжал возмущаться Барышников.

Девушка лишь еще ниже опустила голову, не зная, что сказать в свое оправдание.

– Простите, – прошептала она.

– Иными словами, вы понятия не имеете, где ееискать?

Александр был уязвлен. Еще никогда девушки не сбегали от него после первой ночи и не растворялись в воздухе в прямом смысле этого слова. Почему она так поступила? Может быть, с ней что-то случилось? Но он уже пересмотрел все криминальные сводки и даже звякнул нескольким людям, имеющим отношение к правоохранительным органам, чтобы те проверили по своим источникам. Никакие Алены славянской внешности в переделки в последние пару дней не попадали.

– Саша?

Барышников повернулся и вздрогнул. На пороге стоял Никита. Глаза красные, отросшая щетина, несвежая одежда. Александр внезапно осознал, что уже несколько дней не видел и не слышал Каролину. Даже несмотря на расставание, она должна была как-то объявиться в его жизни, но не сделала этого.

– Что-то случилось? – резко поинтересовался он.

– Случилось, – Никита смотрел в упор на Барышникова, не обращая внимания на симпатичную кадровичку, к которой уже пробовал подкатывать с приглашением на свидание. – Я могу с тобой поговорить?

– Да, конечно.

Барышников кивнул девушке, мысленно делая отметку поговорить с ней позже, и вышел из ее кабинета, направляясь к своему. Никита молча последовал за ним.

В кабинете уже ничто не напоминало о разгроме, учиненном Каролиной несколько дней назад. Барышников сел за свой стол и кивнул Никите, приглашая того сесть напротив. Но Никита достал из кармана телефон и сунул его под нос Александру. Тот непонимающе уставился на изображение человека на больничной койке. Кто это был, разобрать не представлялось возможным – человек был перебинтован и подключен к капельницам, мониторам и приборам.

– Что это?

– Не что, а кто. Это Каролина, – Никита сглотнул и на глазах снова выступили слезы. Он еще не отошел от бессонной ночи в больнице, когда даже начал молиться, чтобы сестру удалось спасти.

– Что? – Барышников был шокирован. Он поднял глаза на Никиту и заметил, что тот плачет. – Что с ней?

– Она бросилась под машину.

– Под машину? – это было последнее, что Александр рассчитывал услышать.

– Да. Ты с ней порвал, она пошла и бросилась под машину.

– Насколько… насколько все плохо? – после небольшой паузы выдавил из себя Александр.

– Все очень плохо.

– Я все оплачу. Лучших врачей, лечение, может быть, ее надо куда-то за границу отправить?

– Нет, не надо. Она в хорошей клинике, стабильна. Но врачи пока прогнозов не дают.

– Я хочу ее увидеть, – Александр вскочил со своего места, но Никита жестом его остановил.

– Нет, пока не надо. Она точно не захочет, чтобы ты ее видел в таком состоянии. Ты же ее знаешь.

– Знаю, – кивнул Александр. Сегодня утром, когда он понял, что Алена не вернется, он чувствовал себя так паршиво, как никогда в своей, в общем-то, безоблачной жизни. Но теперь, услышав про Каролину, он неожиданно осознал, что все может быть гораздо хуже. – Я не бросал ее.

– Вот как?

– Да, так. Мы просто поругались. В какой она больнице?

– Я не скажу тебе, – покачал головой Никита. – Но дам знать, когда ее можно будет увидеть.

Барышников достал бумажник и отсчитал крупную сумму денег. Сунул Никите:

– Купи ей самый красивый букет и какую-нибудь мягкую игрушку. Девочки это любят.

Не говоря ни слова, Никита забрал деньги и вышел из кабинета, с трудом сдерживая триумфальную улыбку.

* * *

Алена уже второй день подряд не вставала с постели, лежала и тупо глядела в стену, когда неожиданно ей позвонил Лев.

– Я хочу пригласить вас с бабушкой на ужин.

– Она не бабушка, ее зовут Белла. Изабелла.

– Как скажете.

– Зачем она вам понадобилась?

– Я собираюсь официально просить вашей руки.

– Можно подумать, если она вам откажет, то вы от меня отстанете.

– Не отстану. Но руки попросить хочу.

– Как вам будет угодно.

За эти два дня Алена приняла решение не сопротивляться. Во-первых, в случае со Львом сопротивление было бесполезным. А во‐вторых, она не обещала ему быть идеальной женой. Он знает, на что идет. Чем быстрее ему надоест ее поведение, тем быстрее он от нее избавится. Оставалось только надеяться, что перед расставанием ее не закатают в асфальт.

– Ужин? – уточнила Изабелла, услышав о желании будущего родственника. – Прекрасная идея.

– Я бы так не сказала, – промямлила Алена.

– Почему?

Но та лишь отмахнулась. Меньше всего Алена была похожа на счастливую невесту. Целый день провела в кровати. Голову не мыла, кажется, со времен своей скоропалительной помолвки. Изабелле нужно было разобраться в том, что происходит. Она не могла себе позволить потерять еще и внучку.

– Ну что же, пускай приходит к нам. Посмотрим, что за птица. А то в ресторанах все смелые.

Алена лишь молча кивнула и отправила Льву сообщение:

«Приходите к нам на ужин».

Она весь день просидела на кухне, наблюдая за тем, как Белла готовится к ужину. Та решила сделать салат из баклажанов (отчего-то она питала слабость к этому овощу), подать французский луковый суп с чесночными гренками, запечь плечо барашка и на десерт приготовить тирамису.

Изабелла согнала Алену со стула и привлекла к готовке. Девушка покорно мыла, резала, смешивала, мазала, ставила в духовку и доставала из нее, не придавая ни малейшего значения своим действиям.

– Если бы я не знала, что ты выходишь замуж за любимого человека, я бы решила, что ты несчастлива.

– Наоборот. Я слишком счастлива, просто не знаю, как выразить.

– Зачем ты это делаешь? – Изабелла отправила в духовку луковый суп и повернулась к внучке.

– Режу лук?

– Выходишь замуж.

– Ну надо же мне когда-то выйти замуж? Часики тик-тик. Предыдущий мой жених тебе не очень нравился, может, этот приглянется.

Изабелла сняла прихватки и отложила их в сторону. Взяла внучку за плечи и слегка встряхнула, как тряпичную куклу.

– Тебе сложно в это поверить, но я хочу, чтобы ты была счастлива.

– Как же я могу быть счастлива, если все мужики козлы, а лучший из мужчин достался тебе, да и тот на небеса отправился? Видимо, не выдержав счастливой жизни.

– А вот хамить сейчас необязательно, – вспыхнула Изабелла.

– А тебе необязательно приставать ко мне с вопросами. Кто меня учил, что мужиков нужно использовать и брать от них нужное? Именно этим я сейчас и занимаюсь.

– Ты поняла меня слишком буквально, – покачала головой Изабелла.

– Ты выразилась достаточно ясно.

– Послушай, Алена, – вздохнула Изабелла. – Я когда-то пыталась предостеречь твою мать, но она не послушалась. И жизнь ее сложилась не очень удачно.

– А послушайся она тебя, сидела бы сейчас с мерзким богатым кавалером где-нибудь на Гавайях и пребывала бы на седьмом небе от счастья? – приподняла бровь Алена.

– Я не знаю, – честно призналась Изабелла. – Но романы с женатыми мало кому приносят счастье. Я лишь пыталась ее уберечь.

– Не уберегла и забыла, что у тебя есть дочь? – плотину словно прорвало, и Алена вдруг почувствовала в себе силы высказать Изабелле все, что думала.

– Вовсе нет, – покачала головой Изабелла. – Просто Марианна унаследовала мой характер. Ей было проще разорвать со мной все связи, чем признать, что я была права. Она пыталась доказать мне, что уж она точно не такая, как я, и ее жизнь сложится намного лучше. Она исчезла. В ту пору еще не было интернета, и ее следы затерялись. Она перестала общаться не только со мной, она разорвала все связи, даже со своими друзьями. Вначале укатила в одну из республик, а потом, как оказалось, вернулась, но не ко мне. Я даже не знала, кто у меня родился – внук или внучка. Что я должна была, по-твоему, делать? Податьв розыск?

– Почему бы и нет? – Алена не собиралась сдаваться.

– Она была совершеннолетняя и вольна делать все, что считает нужным.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Затем, что ты можешь быть с этим несогласной, но я действительно желаю тебе счастья.

– Ты ведь даже не приехала на ее похороны.

– Я о них не знала. Меня уведомили бюрократы, когда пришло время оформлять наследство. Я ведь в некотором роде тоже имела на него право.

Алена ничего не ответила. Лишь поинтересовалась после затянувшейся паузы:

– Лук куда?

– В белую миску, – также немного помолчав, ответила Изабелла.

За ужином Алена наблюдала будто со стороны. Она сделала над собой усилие – помыла голову, переоделась, но краситься не стала. Ноги все еще болели от неудобных туфель, поэтому Алена осталась босиком. Перед ужином она пришла к неожиданной мысли. Если представлять на месте Льва Александра, то все может быть не так уж и плохо. От этой мысли она слабо улыбнулась. Кажется, она придумала способ, как обмануть будущего мужа.

Тот явился в костюме, с двумя букетами цветов и презентом. Ничего вычурного. Стильные композиции и большая коробка с пирожными из любимой кондитерской Изабеллы. И как только узнал?

За столом был любезен, остроумен, рассказывал байки, которые заставили даже Изабеллу смеяться, и умело пользовался приборами, которые бабушка щедро разложила на столе, решив создать будущему родственнику небольшие неудобства.

– Партию? – предложил Лев, закончив пить кофе. Алена вздрогнула и слишком быстро ответила:

– Нет.

Но Льва она, казалось, и не интересовала. Он не сводил глаз с Изабеллы.

– Сочту за честь сыграть с легендой.

– Откуда вы знаете?

– Я много чего знаю.

– Не сомневаюсь. Сами играете?

– Крайне редко, я бы даже сказал – в исключительных случаях.

– Почему?

– Неинтересно. Я всегда выигрываю, – он улыбнулся, не сводя глаз с Изабеллы, и заметил, что у той пронеслось во взгляде – вызов принят.

– А вы знаете, как добиться своего, – резюмировала она.

– На том и стоим, – скромно потупился Лев. – Так что же, графиня?

– Нет.

– Нет? Позвольте узнать почему?

– Потому что я не начинаю заранее проигранные партии.

Лев расхохотался.

– Не сомневался в вас. А сейчас, если не возражаете, у меня небольшой разговор к вашей… нет, внучкой я не могу ее назвать…

– Ах вы льстец, – улыбнулась Изабелла, а Алена взглянула на Льва почти с ненавистью – это и есть его стратегия, как заставить себя полюбить? Подлизаться к Белле? Если бы он только знал…

– Мне выйти?

– Нет, что вы. Останьтесь. Алена, – Лев полез в карман пиджака и достал из него небольшой документ. – Как ты знаешь, все имущество твоего отца…

– Он мне не отец.

– Хорошо, все имущество покойного Вишневского перешло ко мне в счет уплаты долгов. В том числе и его модный дом.

Алена замерла и подняла на Льва глаза, неожиданно ставшие огромными. Тот даже запнулся на мгновение, заглянув в их глубины.

– Я знаю, что ты интересуешься модой, поэтому я хочу тебе его подарить. Он твой.

Под пристальным взглядом Изабеллы он протянул ничего не понимающей Алене документ. Девушка уставилась на бумаги невидящим взглядом.

– Что?

– «Черри Стайл», прости господи, теперь твой. Делай с ним, что хочешь. Но я надеюсь, что ты его хотя бы переименуешь…

Когда за Львом закрылись двери, Изабелла бросила полный любопытства взгляд на Алену.

– Занятный экземпляр.

Но внучка ничего не ответила. Только сейчас, перечитав дарственную раз двенадцать, она наконец-то поняла, что Лев не шутил. Она теперь действительно владелица собственного Дома мод.

* * *

Алена нырнула в работу с головой с такой страстью и горячностью, словно водолаз, который еще надеется отыскать близкого, уцелевшего после крушения. Понимает, что шансы его равны нулю, но все равно цепляется за ускользающую надежду.

Работа давала ей возможность не бывать дома и не смотреть в глаза Изабелле, становившейся день ото дня все более задумчивой. Работа также сводила время ее общения со Львом к минимуму.

Тот, казалось, не возражал. Каждое утро Алене приносили от него в офис букет цветов с пожеланием хорошего дня. Вечером Лев встречал ее с работы, вез в ресторан и спрашивал, как прошел ее день. Больше ничего.

В первые дни ее ответы были односложными, но чем глубже она погружалась в окружающую действительность, тем более многословной становилась. Алена чувствовала себя в собственном доме моделей как в клетке с дикими зверями. Ее Дом мод объединял под своей крышей нескольких молодых, амбициозных модельеров, которые творили под своими собственными брендами, и их сотрудничество было по сути формальным. Точнее, Дом мод Алены давал деньги на творения модельеров (часто оказывавшиеся никому не нужными), а модельеры создавали то, что велели им творческие порывы, не спрашивая мнения руководства.

– Я не понимаю, зачем от… Вишневскому вообще нужен был этот дом моделей? – однажды задала она вопрос Льву, который, казалось, знал и понимал все на свете.

– Обычная прачечная.

– В каком смысле?

– В прямом. Государство и некоторые частные лица, да даже сам твой покойный папенька переводили на счета Дома мод огромные суммы. Поддержка культуры, молодых талантов, то-се. Часть денег позже возвращалась в их же карманы, ну а этим бездарям перепадали какие-то копейки на их творения, которые разве что слепые могут надеть.

Алена замолчала. Это пояснение многое ставило на свои места. С оценкой того, что делали модельеры, Алена была согласна. Ужасные ткани, никакой идеи или концепции, претензия на высокую моду, которая была так же далека от гламура, как халаты ивановского ситца. Впрочем, у последних была своя целевая аудитория, и в их существовании было гораздо больше смысла, чем в том, что производил ее модный дом.

– Я… я их боюсь, – неожиданно призналась Алена Льву после особенно тяжелого дня.

В то утро она шла по офису, как канатоходец без страховки под куполом цирка. Половина сотрудников пыталась заискивать и льстить так грубо, что Алену мутило от этой лести. Вторая же половина, стоявшая чуть повыше на иерархической лестнице, здоровалась сквозь зубы и смотрела на нее как на ничтожество. Заметив, как один из модельеров – Иннокентий, творивший под брендом ИНОК, – орет на швей, что те пошили «дерьмо какое-то» – модели сидят ужасно, это никто не будет носить, Алена посчитала нужным вмешаться.

– Что случилось? – робко спросила она.

Инок бросил на нее быстрый взгляд и закатил глаза – еще этой не хватало.

– Ничего, обычная подготовка к показу. Он в августе, если вы не в курсе.

– Я в курсе, – тихо ответила Алена.

– Если вы в курсе, то должны знать, что к показу отшиваются образцы, которые мы примеряем. Так вот, нам пошили дерьмо.

И он потряс синтетической тряпкой невнятного серо-фиолетового цвета перед лицом Алены. Творение Инока состояло, казалось, из сплошных дыр, вырезов и разрезов, щедро сдобренных цепями.

– У вас что, тема «Кентервильское привидение»? – улыбнулась Алена, пытаясь разрядить обстановку и вспоминая, что в похожем наряде бродило привидение по замку в одноименном старом мультфильме.

– Что? – Иннокентий посмотрел на Алену как на сумасшедшую. – Какое еще привидение?

– Ничего, ничего, я просто подумала… может быть, еще раз пересмотреть эскиз? – к концу фразы ее голос совсем потух.

Иннокентий окинул ее взглядом, полным презрения:

– Елена, я стесняюсь спросить, вы модельер?

– Нет, – покачала она головой. – Я художник-оформитель.

– Тогда давайте каждый будет заниматься своим делом. Я – модой, а вы, если хотите и вам нечем заняться, нарисуйте какие-нибудь декорации. Можете даже в стиле вашего кентерберийского…

– Кентервильского…

– Да, вот его. Привидения.

Пересказывая этот диалог Льву, Алена разоткровенничалась неожиданно для себя самой. Вовсе она не собиралась делать непрошеного жениха частью своей жизни и делиться с ним горестями и радостями, но этот конфликт, произошедший на глазах у всех сотрудников, не выходил у нее из головы.

– Я даже не знала, что ему сказать, – тихо закончила она, чувствуя себя полным ничтожеством.

– Хочешь, я ему ноги переломаю? – ласково предложил Лев.

– Ты что! – ужаснулась Алена, сама не замечая, как перешла со Львом на «ты». – Не вздумай! Зря я вообще рассказала…

– Нет, не зря. Ты умная, взрослая и сильная. И в тебе гораздо больше Беллы, чем ты думаешь. Поэтому я уверен, что ты сама решишь, что делать и что ему сказать в следующий раз. Я лишь хочу тебе напомнить – этот бездарь лепит свои никому не нужные тряпки исключительно за твой счет. А кто платит, тот и музыку заказывает. Его бренд принадлежит тебе. Так что в любой момент ты можешь дать ему пинок под зад.

Алена подняла на Льва взгляд, в котором сверкнула крошечная звездочка надежды и облегчения. Лев сказал вслух то, что сама она озвучивать не решалась. Ей нужно было, чтобы кто-то подтвердил правильность ее мыслей.

– А если он не согласится уйти?

– Всегда остается вариант с поломанными ногами, – пожал плечами Лев, а Алена искренне рассмеялась.

В ту ночь она уснула окрыленная, но на следующее утро задор пропал. Не сможет она такого озвучить Иноку. Он такой стильный, модный. Целуется со всей тусовкой, ему благоволят дамы из высшего общества. Особенно одна, чей муж был настолько дряхлым, что ворочал своими миллионами не выходя из дома. Куда ей, Алене, тягаться с такими величинами? Позволять Льву действовать бандитскими методами она не собиралась. Впрочем, девушка надеялась, что он так шутит. Помнится, даже когда его помощник, которого, как оказалось, звали Степаном, выбивал долг из нее самой, речь о сломанных конечностях не шла. Сам же Лев всегда был уравновешен, вежлив и обходителен. Впрочем, Алена была уверена, что все это лишь брачные пляски. Он же наверняка заключил сам с собой пари, что покорит Алену до свадьбы, вот и старается, из кожи вон лезет. Но как только они переступят порог ЗАГСа, он изменится. Потому что такие деньги одной вежливостью не зарабатываются.

Пообещав самой себе больше не откровенничать со Львом, Алена вышла из квартиры и начала спускаться по лестнице. Она любила приходить на работу раньше всех остальных, чтобы разобраться с бумагами и попытаться вникнуть в то, что происходит в Доме мод. Ее знаний отчаянно не хватало, и голова пухла после каждого разговора с главным бухгалтером, творческим или коммерческим директором, отделом рекламы и даже с собственной секретаршей Ариной. Подумать только – у нее была собственная секретарша. Но, кажется, даже она Алену презирала. Какой из нее директор? Смешно сказать. Учительница, которой вообще неинтересны все эти финансовые дела. Все, что ее интересует, лежит на столах и называется эскизами.

У Алены даже возникла собственная идея. Коллекция с отсылкой к «Пиковой даме» Пушкина. Она хотела соединить магию осени и сказку. Когда природа умирает и все тускнеет, а впереди самые депрессивные месяцы, Алена желала предложить усталым женщинам отдушину. Дать им возможность почувствовать себя немного ведьмами. Теми, от кого мужчины сходят с ума. Сказка? Пускай. Но кто ее нам подарит, кроме нас самих?

Но до показа оставалось два месяца, и было безумием считать, что она успеет. Для ее задумки ей бы понадобилось кружево, шелка и корсеты. Да, непременно корсеты. Платья были бы закрытыми, но с подложкой, как мебель Изабеллы. Прозрачный лиф, под ним кружевная сетка на шелковой основе с легким намеком на сердце…

Алена распахнула дверь, ныряя в солнечное утро и собираясь идти пешком – пример Изабеллы оказался заразительным, и Алена нашла в нем массу преимуществ. Ее Дом мод располагался в сорока минутах ходьбы от дома Изабеллы, и добираться туда пешком было гораздо быстрее, чем на машине. К тому же это время принадлежало ей одной.

Она могла слушать музыку, или аудиокнигу, или же просто обдумывать новые наряды. Возможно, к «весне-лету» ей стоит запустить собственный бренд? Лев вроде говорил о том, что бюджет не ограничен и что у нее есть отличный источник финансирования – госзаказ на пошив школьной формы. Деньгами от него уже кое с кем поделились, но этот человек сейчас был под следствием, а значит, тот, кто его заменяет, побоится требовать свою долю. А если Алена решит выгнать половину бездарей, обитающих под ее крышей, то это сэкономит значительную часть расходов, а значит…

– Ленок!

Алена настолько глубоко погрузилась в собственные мысли, что прошла мимо Костика, сидевшего на лавочке возле ее дома, не заметив его. Она остановилась, и ей потребовалась доля секунды, чтобы понять, кто ее зовет. Алену словно молнией ударило – как она могла так быстро забыть человека, за которого собиралась замуж?

Она молча уставилась на Константина. К счастью, ее глаза были закрыты солнечными очками, так что он не смог прочесть скуку и досаду в ее взгляде.

– Отлично выглядишь, – неуверенно сказал Костик, подходя к Алене и наклоняясь, чтобы ее поцеловать. Она сделала шаг назад.

– Мне нужно на работу, – вместо приветствия сообщила она.

– Ты там до сих пор работаешь? – обеспокоенно спросил Костик. – Значит, еще не получилось?

– Что не получилось? Переспать с Барышниковым? – Алене вдруг показалось, что место маленькой девочки заняла Изабелла. И сейчас она выскажет этому гаду все, что думает.

– Ну, Ленок, ты что, обиделась? Да я пошутил вообще-то, ну ты чего? – робко замямлил Костик, пораженный неожиданной переменой в собственной невесте. Алена была Аленой, но в то же время она уже больше не была прежней.

– Костя, мне сейчас некогда с тобой разговаривать. И чтобы ты сразу понял и мы больше не возвращались к этой теме – мне вообще больше некогда с тобой разговаривать. Все закончено, Костя. Возвращайся к Надежде Алексеевне и ее помидорам. В этом году вроде большой урожай намечается, – она развернулась, чтобы уйти, но Костик догнал ее и схватилза руку.

– Ах вот, значит, как ты запела? Мама моя тебе уже недостаточно хороша, и помидоры у нее не такие! – зашипел он, наклоняясь к лицу Алены и вместо умной доброй лошади становясь похожим на упрямого ишака.

– Твоя мама и ее помидоры тут ни при чем. А теперь, если ты не возражаешь, отпусти мою руку, мне надо идти.

– Возражаю! – воскликнул Костик. – Если ты решила меня бросить, то ты должна вернуть все мои подарки! Ты их не достойна.

Оправившись от секундного шока, Алена расхохоталась.

– Что?

– Что слышала! – Костик отпустил ее руку и расправил плечи.

– Позволь уточнить, о каких подарках идет речь?

– О том серебряном кольце, браслете и сережках, которые я подарил тебе, когда делал предложение.

– И сколько же они стоили?

– Тридцать пять тысяч, между прочим!

– Врешь! – улыбнулась Алена.

– А вот и не вру! Мама их, между прочим, для себя из Карловых Вар привезла, – Костик запнулся.

– Мама привезла для себя, а ты решил подарить невесте? – широко улыбнулась Алена. – Шарман.

– Между прочим, это фамильная драгоценность, – с вызовом сообщил Костик.

– Хорошо, – кивнула Алена. – Подожди здесь.

Украшения лежали в квартире Беллы. Это были единственные украшения, которыми Алена владела на момент приезда в столицу, и она решила прихватить их с собой, чтобы показать Изабелле, что она не какая-то бедная родственница. Смешно.

Алена направилась к подъезду и уже через минуту входила в квартиру, столкнувшись на пороге с Изабеллой, которая собиралась на свой традиционный променад.

– Что случилось?

– Жених бывший случился. Требует вернуть емуподарки.

– А такие были? – брови Изабеллы взметнулись.

– Да, представь себе. Комплект его мамы из Карловых Вар.

Алена, сбросив обувь, прошла мимо Изабеллы в комнату, а та крикнула ей вслед:

– Надеюсь, ты прихватила от них коробочку?

– Нет, – крикнула из глубины комнаты Алена, взяв в руки найденные украшения.

– Вот увидишь, этот жлоб еще и про коробочку спросит. Потрясающий экземпляр. В палату мер и весовего, срочно.

Алена ничего не ответила Изабелле. Обувшись, она вышла из дома и, подойдя к Константину, вложила ему в руку украшения.

– Если у тебя все, то я пойду.

– Нет, не все, – нахмурился Костик. – А где от них коробочка? И еще я, между прочим, дарил тебе букеты, конфеты и даже в рестораны водил.

– В кофейни, – поправила его Алена.

– Если ты считаешь, что кофейни не стоят денег, то ошибаешься! – нахохлился Костик. – Я, между прочим, обычный врач, а не олигарх. А врачи в нашей стране люди небогатые, если тебе это, конечно, известно и вообще интересно.

– Нет, Костик, – спокойно ответила Алена.

– Что «нет»?

– Я не собираюсь отдавать тебе деньги за конфеты и букеты. Ты тоже часто бывал у меня дома и ел мою еду, ничуть не беспокоясь о том, что она стоит денег. И вообще, если тут кому и положена компенсация, то мне. За то, что терпела тебя все пять лет.

– Что? – опешил Костик. – Терпела? А ты знаешь, что за оскорбление чести и достоинства можно и в суд подать?

– Подавай, Костик, куда хочешь. Хоть в суд, хоть в Спортлото, хоть в Комиссию по работе с инопланетным разумом. Главное, не появляйся возле моего дома. Я, между прочим, выхожу замуж. А мой жених может и ноги переломать.

И, рассмеявшись, Алена развернулась и поспешила прочь. Костик еще что-то кричал ей вслед, но она его не слышала. Вставив наушники, она включила энергичную музыку и дошла до работы в два раза быстрее обычного. Кивнув девушке на ресепшене, она направилась в большой зал, где работали модельеры. Даже сквозь наушники до нее донеслись очередные вопли Инока. В этот раз досталось девушке-модели, которая, по мнению гения, была недостаточно красива и носила его наряд не с тем вайбом.

– Вы уволены, – громко сказала Алена, снимая наушники. В огромном помещении, в обычных обстоятельствах гудевшем словно улей, наступила мертвая тишина. Слышно было лишь, как у несчастной модели подвернулась нога, обутая в туфлю на высоком каблуке, и, чтобы не упасть, девушка схватилась за спинку стула.

– Присядьте, – Алена повернулась к бедолаге, одетой в ужасные лохмотья. – И снимите с себя этот кошмар. Можете даже его сжечь, я разрешаю.

– Я не понял… – начал Инок.

– А что тут непонятного? Мы разрываем с вами сотрудничество. Свои творения вы можете вынести на показы самостоятельно или обратиться к кому-то другому, кто поможет вам реализовать творческие амбиции.

– Вы с ума сошли? – прошипел Инок, меняясь в лице. Стоявшие вокруг завороженно наблюдали за происходящим.

– Я даю вам деньги, – без тени улыбки произнесла Алена. – Вы большой мальчик, чтобы понимать, что тот, кто платит, тот и музыку заказывает. Так вот, ваша музыка мне не нравится. Я даю вам несколько часов, чтобы все собрать и убраться отсюда. Всех, кому интересно продолжение сотрудничества, – она обвела взглядом притихших модельеров, переглядывающихся между собой, – я жду у себя в кабинете завтра, начиная с девяти часов. Да, рабочий день у нас начинается в девять часов. Каждому я дам ровно час, чтобы вы презентовали мне то, что собираетесь показывать в августе и сентябре. Я лично буду одобрять коллекции. Или не одобрять. Тех, кого не устраивает такой формат сотрудничества, я приглашаю обратиться сегодня же в отдел кадров с заявлением об увольнении. Вопросы есть?

Вопросов не было. Все были настолько шокированы происходящим, что не могли подобрать слов. Алена развернулась, чтобы уйти в свой кабинет, но в последний момент остановилась:

– И последнее. У нас все разговаривают вежливо. Если я услышу еще хотя бы одного человека, орущего на персонал, он будет уволен на месте.

И, больше не говоря ни слова, она направилась в свой кабинет, кивнув Арине:

– Доброе утро, Арина, сделайте мне, пожалуйста, кофе и в ближайшие пару часов никого ко мне не пускайте. У меня важная встреча.

Зайдя в кабинет, Алена взяла телефон и решительно набрала знакомый номер:

– Нико, привет, это я. Нет, я не пропала. Все расскажу. Пообедаем вместе сегодня? Я угощаю! Любой ресторан на твой выбор. А пока дай мне, пожалуйста, телефон Ларисы.

Ларусик. Вот кто ей нужен, чтобы разобраться в море бумаг и не сойти с ума. А она, Алена, займется тем, о чем мечтала всю жизнь. Чистым творчеством.

* * *

– Ты был прав, дед, – Барышников нервно тыкал в тарелку с салатом, который никак не хотел накалываться на вилку.

– В чем? Сашенька, свет мой, ты какой-то нервный, – заметил Филипп Викторович, который, как всегда по средам, обедал с внуком после партии в теннис.

Александр выглядел плохо. Несколько дней не брился, мятая одежда, круги под глазами и легкий запах, безошибочно указывающий на то, что внук несколько дней пил.

– Все женщины стервы, – драматически изрек Александр, побеждая салат и решительно отправляя его в рот. Прожевав, он сделал знак официанту: – Бокал пино нуар, пожалуйста.

Филипп Викторович бросил взгляд на часы:

– Полдень. Не рановато ли?

– В самый раз.

– И кто же тебя так обидел? Неужели невеста?

– Нет, – буркнул Александр, – она только вчера вышла из больницы.

– И ты напился на радостях? – Филипп одобрял Каролину, но в то же время жалел внука. Да, такая станет отличной женой, как его Нина в свое время. Вот уж кто был удивительно красив и мучительно глуп. Но ведь любят совсем не таких. И спустя много лет в его воспоминаниях жил лишь один образ. Той, которая на роль идеальной жены никак не тянула.

– Нет. Представь себе, дочка Вишневского…

– Так это она, Каролина, – изумился Филипп Викторович.

– Да нет же, дед, не перебивай. У Вишневского, как оказалось, есть другая дочка, незаконнорожденная, но я был не в курсе ни как она выглядит, ни вообще… Так вот, ей он завещал свой Дом мод. И что, ты думаешь, она сделала?

– Что?

– Устроилась ко мне на работу! Видимо, чтобы разнюхать, что я готовлю на показ.

– И ты ничего не заподозрил?

– Нет. Я даже… в общем, я ею увлекся.

– Вот как? – хмыкнул Филипп, с удовольствием разрезая сочный стейк.

– Не в этом дело. В общем, она пропала. Уволилась без объяснения причин. А потом возникла в «Черри Стайл» – вот уж идиотское название! И сманила туда Ларису.

– Ларисе давно надо было от тебя уйти, она сама может руководить Домом мод, – пожал плечами Филипп.

– Ларка тоже стерва. Могла бы уйти в другое место, а не к конкурентам.

– А есть другие места? – Филипп сделал глоток минеральной воды, внимательно глядя на внука. Кажется, вторая дочь Вишневского зацепила того куда сильнее, чем та, на которой он собирался жениться.

– Это неважно. В общем, кажется, эта стерва стащила у меня все идеи. Потому что она уволила Инока, а он у них ведущий модельер, между прочим, и все ждут его коллекцию. А она заявила, что представит свою собственную. Ну вот скажи, кто такое будет делать за два месяца до показа?

– А ты уверен, что она что-то украла? Доказательства есть?

– Какие тебе нужны доказательства? Все бабы – стервы. Мне надо было это понять еще когда я с ней познакомился. Знаешь, как это произошло? Она подцепила меня на игре!

– На игре? – насторожился Филипп. – Она что, картежница?

– О, нет, – улыбнулся Александр, вспоминая ту необыкновенную ночь. – Она была… я даже не знаю, как тебе это описать. Народ шептался, по крайней мере те, кто постарше, что она похожа на графиню, про которую ты мне вечно рассказываешь, – Александр схватил бокал вина, принесенный официантом, и выпил его залпом. – Не знаю, как там выглядела твоя графиня, но если Алена похожа на нее, то понимаю, почему ты так долго страдал.

– Как, ты сказал, ее зовут? – Филипп впился руками в стол.

– Алена. Алена Васнецова. Фамилия, кстати, настоящая.

– Не может быть… – прошептал Филипп.

И вот ему снова тридцать. Он только что женился на Нине, подруге детства, дочери «правильного человека», как любил говаривать его отец. Он был заместителем этого самого «правильного человека». Нина красива, ей вслед оглядываются на улице, и Филиппу это, безусловно, льстит. Он думает, что любит ее. Думает вплоть до того дня, когда встречает Беллу. Изабеллу. Дочь испанцев, приехавших в Союз из Франции. Ее отец – летчик, после окончания войны пытался сбежать в родную Испанию в дипломатическом багаже, но был пойман и отправлен в лагеря на двадцать пять лет «за измену родине». Мать не выдержала и умерла от горя. Растила Изабеллу бабка, испанская графиня, которая только и умела, что играть в карты, и внучке эта страсть и умение прививались с детства.

Когда Изабелле исполнилось восемнадцать, она выскочила замуж за юного испанца, но брак вскоре распался. Изабелла решила, что молодость, красота и умение блефовать – это единственное, на что можно надеяться в этой жизни. А любовь, ну что любовь? Любовь только и существует, что в глупых книжках. Так она всегда говорила, объясняя Филиппу, что ей плевать, что он женат. Что ее это совсем не ранит и вовсе она не хочет стать его женой.

Так она твердила вплоть до того дня, когда Филипп решил спасти ее от нее самой. После чего Изабелла растворилась в воздухе, считая его вором и предателем. А может, виной тому была встреча на улице накануне ее исчезновения. Изабелла, Филипп и беременная Нина.

Правды он так и не узнал, Изабелла как сквозь землю провалилась. Перестала появляться в салонах, бросила игру, переехала и, кажется, сменила фамилию. Больше он о «графине» ничего не слышал. Возможно ли, что эта девушка…

– Сколько ей лет?

– Не знаю, – нервно передернул плечами Александр, делая знак официанту, чтобы тот принес еще бокал. – Как оказалось, я вообще ничего о ней не знаю.

– А ее фото у тебя есть?

Александр кивнул.

– Вот, – он протянул телефон деду, найдя нужное фото. Он сфотографировал Алену, когда та приехала к нему в гости, чтобы остаться на ночь, после чего исчезла. Чужая, незнакомая. Совсем не та юная открытая девушка, похожая на птичку, которая понравилась ему в ту ночь на игре. Эта Алена была красивой, умной, точно знающей, чего хочет. Роковой. Так какая из них была настоящей?

– Понимаешь, – начал Александр и запнулся. Дед держал телефон, а рука его дрожала, словно Филипп увидел призрака. – Дед, ты чего?

Филипп ничего не ответил. Он не отрываясь смотрел на молодую Изабеллу.

– Ты можешь узнать ее адрес?

– Ты меня вообще слушал? Я тебе только что жаловался, что она пропала! – возмутился Александр.

– Как эта Алена попала к тебе на работу?

– Через Ларку, эту стерву…

– А кто ее посоветовал Ларисе?

– Откуда ж я знаю!

– К тебе люди с улицы приходят, что ли? – рассердился Филипп. И в кого только внук таким болваном уродился?

– Нет. Ладно, я могу узнать у Нико, он все знает.

– Вот и узнай у своего ручного попугая, кто рекомендовал эту девушку Ларисе, и дай мне номер телефона этого человека.

– Дед…

– Я все сказал, – Филипп поднялся и неожиданно снова стал привычным дедом. Фигурой, которая довлела над всей жизнью Александра. Его отец искал себя где-то в Индии, мать вышла уже в четвертый или нет, в пятый раз замуж в Штатах, а дед – дед был всегда. И спорить с ним Александр так и не на-учился.

– Мне не нужен ее адрес, она предательница, – пробурчал он.

– Ее адрес нужен мне.

И, надев старомодную шляпу, с которой он не расставался ни летом, ни зимой, и прихватив трость с серебряным набалдашником, которую носил скорее для форсу, Филипп направился к выходу. Высокий, статный, всегда элегантно одетый в идеально отглаженный костюм – «уход за собой, вот что отличает человека от животного, запомни это, Саша!» – и щегольские башмаки.

Деда можно было хоть сегодня снимать в рекламе одежды для богатых и знаменитых. Впрочем, он и был богатым и знаменитым. Вся столичная тусовка знала Филиппа Барышникова и считала за честь с ним дружить. Кем же была эта графиня, что смогла на всю жизнь зацепить такого человека?

* * *

– В аду сегодня день открытых дверей? – Изабелле стоило нечеловеческих усилий взять себя в руки и не упасть в обморок при виде призрака из прошлого.

Она была уверена, что это Алена вернулась, поэтому и не посмотрела в глазок, прежде чем распахнуть двери. Филипп застал ее врасплох.

Он молчал, не веря своим глазам. Перед ним была та, кого он не мог забыть сорок пять лет. Кого искал, из-за кого впервые познал муки любви и кто порой казался ему плодом воображения.

– И тебе здравствуй, Изабелла. Разрешишь войти?

– У меня есть выбор? – холодно поинтересовалась она, в глубине души радуясь, что не успела переодеться в домашнее и предстала перед Филиппом в темном платье по фигуре и с нитью жемчуга. Укладка, правда, была вчерашней, но для этого негодяя и так сойдет. Зато маникюр свежий, и она ничуть не растолстела, а вот он прибавил в весе, но, к сожалению, оставался все тем же Филиппом, поэтому ее сердце на краткий миг замерло.

– Выбор есть всегда. Но если ты меня не впустишь, мне придется остаться здесь и начать петь песни.

– Я не могу так рисковать соседями, они и так меня ненавидят.

Изабелла распахнула дверь, Филипп вошел в квартиру, на краткий миг задержался возле нее и вдохнул ее духи.

– Ты больше не любишь Кристиана Диора? Ты ведь всегда предпочитала его духи.

– На случай, если сегодня ты не выпил таблетку от склероза, напоминаю – с момента нашей последней встречи прошло сорок пять лет…

– Сорок четыре года и десять месяцев.

– Ужасно! Вдобавок ко всему ты еще и стал сентиментален, – вздохнула Изабелла, а Филипп рассмеялся:

– Зато ты ничуть не изменилась. Сделаешь мой любимый?

– Ты до сих пор любишь горящий кофе?

– Пью каждый день. Рецепт помнишь?

– С чего бы это?

Оставшись один в гостиной, Филипп с удовольствием оглядывался по сторонам. Трогал руками вещи, которые трогала Изабелла. Свечи с ароматом вишни – она всегда любила вишни в коньяке. Картина. Тот, кто ее писал, явно был в нее влюблен, он смог передать главное. Ее настоящую сущность, которую она всегда прятала под маской равнодушия и дерзости.

Филипп так засмотрелся на портрет, что не услышал, как в комнату вошла Изабелла, держа в руках поднос, на котором стояла чашка с кофе по-ирландски и два бокала шампанского.

Поставив поднос на стол, она взяла два бокала и подошла к Филиппу, протягивая ему один. Тот с удивлением уставился на шампанское, а затем широко улыбнулся. Она его простила. Простила.

– За встречу? – поднял бокал Филипп, салютуя Изабелле, а та в ответ широко ему улыбнулась и выплеснула содержимое своего бокала прямо ему в лицо.

– Мерзавец!

Рано же он расслабился. Годы ее не изменили. Медленно Филипп достал шелковый платок из кармана пиджака, промокнул лицо и стряхнул капли с нового костюма. Не страшно, отдаст в химчистку.

– Кажется, нам пора поговорить, – помедлив, сказал он.

– Я тебя слушаю.

Изабелла прошла к своему любимому креслу и села в него, поджав ноги. Кивнула Филиппу на чашку с кофе.

– Можешь не переживать, у меня сегодня утром как раз яд закончился.

Филипп криво усмехнулся. Выпив залпом свое шампанское, он поставил бокал на стол и посмотрел Изабелле в глаза.

– В тот день мне сказали, что тобой заинтересовались органы. Точнее, ты умудрилась закрутить роман с кем-то из чинов, затем бросила его ради…

– Договаривай. Я бросила Бориса ради тебя.

– Да, ты бросила Бориса ради меня, и он решил отомстить. Он знал, что у тебя есть картина Васнецова.

– Эскиз.

– Эскиз, – кивнул Филипп. – Если ты помнишь, в ту ночь мы с тобой поругались. Ты и слушать меня не захотела, обозвала ревнивым дураком, была уверена, что он тебя и пальцем не тронет. Любит.

– Я и сейчас в этом уверена, – пожала плечами Изабелла. – Зачем ты ворошишь эту старую историю?

– Затем, что в ту ночь я забрал у тебя картину, не спросив твоего разрешения. Потому что ты была упрямой дурой, а я хотел тебя спасти.

– Ты ошибаешься, – покачала головой Изабелла, – я была кем угодно, но только не дурой.

– Тем не менее меня ты слушать не захотела, а яне мог подвергать тебя опасности. Я забрал картину…

– Эскиз.

– Эскиз. А ты взяла и исчезла. Я искал тебя повсюду, чтобы ее вернуть, но ты как сквозь землю провалилась.

– Ах, как романтично. Только вот я ни слову не верю. Ты просто обокрал меня, и все. Ты меня никогда не любил.

– Ты ошибаешься, Изабелла.

– Ошибаюсь? Через сколько месяцев после начала нашего романа родился твой сын?

– Через девять, – Филипп опустил глаза. – Белла, зачем вспоминать былое?

– Позволь тебе напомнить, что это ты выпрыгнул как черт из табакерки и решил поговорить о днях давно минувших.

– Не только.

– Что «не только»?

– Я хочу вернуть тебе картину.

– Эскиз.

– Эскиз. И всегда хотел. Он твой. Я не собирался его красть.

Наступила тишина. Изабелла смотрела прямо перед собой, избегая взгляда Филиппа.

Филипп понимал, что ей нужно время. Вопрос был не в том, верит ли она ему. Вопрос был скорее в том – захочет ли она ему поверить?

Наконец Изабелла перевела взгляд на Филиппа:

– Ты будешь пить свой кофе или его выпью я?

* * *

Пить ему теперь приходилось каждый день. Каролина вышла из больницы и вернулась домой. Она снова шила свадебное платье, и то, которое ей нравилось месяц назад, ее больше не устраивало. Она изводила своими придирками людей, и несколько человек даже уволились. Наверняка побежали к Алене.

Александр становился все больше похожим на собственную невесту. Все, что предлагали ему модельеры, ему категорически не нравилось.

– Вы что, не видите, что все это вторично? Это все уже было! – Александр с трудом сдерживался от крика, общаясь с Лушей и Глашей. Не хватало еще их потерять накануне показа, который приближался с катастрофической скоростью. Уходя, Алена забрала свои эскизы. И пускай она успела только разработать бижутерию и сумки, Александр знал, что у нее была уже готова концепция коллекции, которую, впрочем, кроме Нико никто не видел. Но и он был способен описать ее исключительно прилагательными в превосходной степени:

– Крутейшие, нереальнейшие, великолепнейшие!

Самое разумное, чего ему удалось добиться от Нико, было:

– Это как будто весенние наряды, но для зимы.

На этой реплике Александр с трудом удержался, чтобы не хлопнуть себя рукой по лбу, и прогнал дурака прочь.

Помощь пришла с неожиданной стороны.

– Ну хочешь, я у нее стырю эти ее эскизы? – предложил Александру Никита, вваливаясь в его кабинет без стука. Видимо, сестра рассказала, что Барышников совсем не в духе и на всех кидается словно цепной пес. И Никита решил выяснить, что происходит.

– Стыришь? – непонимающе переспросил Барышников, поднимая воспаленные глаза от набросков. В отличие от Вишневского, который из своего Дома мод устроил прачечную и плевать хотел на моду, Александр, которого дед с детства таскал по лучшим музеям, театрам и даже в оперу с балетом, искренне любил красоту и изящество формы. Ему нравились красиво одетые женщины. Ухоженные, похожие на мифических красавиц, из-за которых разгорались войны. Ему претили армии клонов, которые стремились показать все лучшее сразу, а выглядели при этом словно их вырастили в одном инкубаторе. Он искал в женщине индивидуальность, а все, что предлагали ему дизайнеры, было «трендовым» и лишь соответствовало новым веяниям тик-тока. А ему хотелось… сказки, что ли? Легенды. Поэтому он избавился от всех дизайнеров, крутившихся под его крышей. Кого-то взял в коллаборацию – платил деньги, а они творили, согласовывая коллекции с ним. Но основной акцент он сделал на свой собственный бренд. И вот теперь этот бренд, который он строил годами и которому удалось завоевать доверие светских модниц, собирался бодро пойти ко дну.

– Ну в смысле украду.

– Мы не будем красть эскизы у Алены, – сморщился Александр. – Это называется «стучаться со дна».

– Да какая на фиг разница, как это называется? – удивился Никита. – Смотри, ты нервничаешь, показ уже вот-вот, а у нас ничего нет. Аленка эта сманила у тебя Ларусика, та за месяц навела в ее богадельне порядок, а сама наша красавица сидит и отрисовывает наряды.

– И что?

– И то. Я не предлагаю тебе шить ее коллекцию. Я просто украду эскизы, а она не успеет отрисовать новые.

– Ты понимаешь, что если она не успеет это сделать сейчас, то сможет это сделать к весне?

– К весне, может, и тебя посетит вдохновение.

– Нет.

– Нет?

– Нет, я сказал нет, а теперь катись отсюда.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами Никита, – я хотел как лучше.

И он направился к двери.

– Ник! – окликнул его Александр. Никита обернулся.

– А как так получилось, что ей достался этот Дом мод?

– Ну так ей же папаша все завещал после того, как мы отказались, – удивился Никита.

– Да, но ты говорил мне, что Дом мод заложен.

– Заложен, – нахмурился Никита.

– И как она его получила?

– Да кто ж ее знает. Может, у нее хахаль богатый имеется или ее туда просто директором взяли. Сюда ж ее кто-то пристроил. Узнать?

– Нет, – покачал головой Александр, – не надо, это я так. Иди.

Каролина ждала брата в кафе. Не находилось ни одного мужчины, который, зайдя с улицы в небольшое помещение, не остановился бы хоть на мгновение, пораженный ее совершенной красотой. Хирург оказался в этот раз на высоте, и, если бы Каролина решила участвовать в конкурсе эталонных красавиц, она легко бы в нем победила.

При выписке светило хирургии предупредил девушку – больше никаких общих наркозов. Ее еле откачали. Только потому что организм молодой, справился. Пусть считает, что ей повезло и она родилась в рубашке. Об этом Каролина брату не сказала, конечно же, но дала себе зарок стать более терпимой к окружающим (если это не швея косорукая, которая никак не может на ней посадить нормально свадебное платье!). Может, если она станет добрее, люди начнут прощать ей внешние изъяны? Поэтому, видя, каким нервным стал Александр, она захотела ему помочь, и идея Никиты ей неожиданно понравилась.

– Круто, – подытожила она, когда возмущенный брат изложил, что Александр его план не одобрил.

– Ты считаешь? – просиял тот.

– Да! И стерву эту накажем – сорвем ей показ. И Саше поможем. Ему же необязательно знать, из-за чего у нее показ сорвался. Главное, пусть свое что-то придумает.

– А если не придумает?

– Тогда я ему эскизы подброшу, – улыбнулась Каролина и стала еще ослепительнее. Никита с удовольствием огляделся по сторонам – определенно, все мужики с нее глаз не сводили, а ему было приятно находиться рядом с такой красавицей. Плюс Каролина была еще и крутой, просто это мало кто понимал, кроме него. Сестра была закрытой и никого к себе не подпускала. Как говорил ее психолог, у нее было подорвано базовое доверие к миру.

– Ты же не умеешь рисовать, – поразился Никита.

– Научусь, – подмигнула Каролина. – К тому же Саша вряд ли знает, что я умею, а что нет.

– Он что, не знает о твоих талантах? – искренне удивился Никита.

– Ему достаточно, что я красивая, – тряхнула головой Каролина и вдруг забеспокоилась: – Слушай, а как ты их украдешь? Это не опасно? Если опасно, то не надо, что-нибудь другое придумаем.

– Доверься мне, детка, – лучезарно улыбнулся Никита. – У меня есть свои методы.

* * *

Арина буквально вывалилась на улицу после напряженного рабочего дня. Новая шефиня – Лариса Федоровна – заставила ее работать. Нет, она и до этого работала, безусловно. Но покойный шеф в офисе вообще не появлялся, поэтому ее основной задачей было отвечать на звонки, встречать гостей, моделей, подглядывать за фотосессиями и смотреть, чтобы вешалки не испортили наряды.

Лариска ж эта – форменный зверь. Всем вручила карточки, по которым можно было легко определить, кто и когда пришел на работу. Прощай, лавандовый раф в полдень у симпатичного бариста Павлика из кофейни напротив. На работе Арина теперь была в восемь утра и бесконечно писала какие-то имейлы, официальные письма, вызывала агентства, общалась с журналистами, моталась в типографию, что-то утверждала, передавала правки, делала кофе, звонила подрядчикам, организовывала доставку материалов, проверяла накладные. Передохнуть ей удавалось только полчаса (проклятущая Ларка зорко следила), и чем дальше, тем больше хотелось уволиться.

Она рухнула за барную стойку и жалобно попросила:

– «Маргариту». И на текиле не экономь.

– Мы никогда не экономим, – обиделся Павлик.

– Да ладно, – буркнула Арина.

– Тяжелый день? – раздалось участливо откуда-то сбоку. Арина повернула голову и машинально расправила плечи. Присевший рядом парень был поразительно похож на Ли Мин-хо, красавчика, из-за которого она подсела на дорамы. Арина подала грудь чуть вперед.

– Мягко говоря, – мурлыкающим тоном пожаловалась она.

– Я могу вас чем-то угостить? – парень улыбнулся, и Арина явственно поняла – она пропала.

* * *

Лев немало удивился, увидев на экране телефона входящий вызов. Звонила Алена. Впервые со дня их знакомства она позвонила ему сама. И она плакала.

Лев плохо понял, что произошло, но попросил Алену выйти из офиса через двадцать минут – он за ней приедет.

– Лева, подожди, у нас же встреча с Романом, – окликнул его Степан, с которым они обсуждали план работы на ближайшие пару месяцев.

– Ты что, не знаешь, что делать? Пусть оценивает и пишет заключение, – взяв ключи со стола, Лев направился к выходу под взглядом удивленного помощника.

– Ты не хочешь послушать?

– Я умею читать.

Ровно через двадцать минут он остановился возле офиса Алены, перед которым та вышагивала в состоянии, близком к истерике. Даже за черными очками было видно, что она плакала.

Лев вышел из машины и с трудом удержался, чтобы не обнять и не поцеловать ее – девушка бы не оценила, решила бы, что он пользуется ситуацией. Он распахнул перед ней дверь, Алена рухнула в машину и разрыдалась.

– Что случилось? – поинтересовался Лев, садясь рядом.

– У меня украли все эскизы!

Лев помолчал.

– Для показа в августе?

– Да, – Алена по-детски шмыгнула носом. Лев достал из бардачка бумажные платки и протянул их девушке.

– У тебя были цифровые копии?

– Нет. Ларусик… в смысле Лариса отговорила меня – все, что в компьютере, можно легко украсть.

– А бумажное трудно?

– Это огромные листы картона… – прошептала Алена.

– Когда обнаружилась пропажа?

– Сегодня утром.

– Украли ночью?

– Да.

– Офис вскрыли?

– Нет, открыли своим ключом.

Лев выжидающе уставился на Алену, но та решительно отмахнулась.

– Я знаю, о чем ты думаешь! Это не Лара!

– Мне приятно, что ты пытаешься прочесть мои мысли, – одобрил Лев, – но вообще я думал о полиции и камерах наблюдения.

Алена смутилась.

– Я еще никого не вызывала, вначале позвонила тебе.

Лев взглянул на нее с любопытством. Можно ли это считать хорошим знаком или девушка просто понимает, что к нему можно обратиться за помощью?

– Пойдем.

Припарковав машину, он вместе с Аленой направился в офисное здание. Модный дом Алены размещался в небольшом старинном особнячке – тихо, дорого, со вкусом. У них даже имелся охранник, правда, дежурил он только в часы работы офиса. Как оказалось, камеры здесь показывали только улицу возле главного входа, а вот внутри и возле черного входа съемка не велась. Что ж, разумно. Насколько Льву удалось узнать, Вишневский периодически встречался тут со «спонсорами» своего модного дома, а такие люди не любят лишний раз светиться. Но сейчас предосторожности покойного оказались даже вредными.

Камера наружного наблюдения не показала ничего.

– Сигнализация в офисе есть?

– Есть, но ее отключили.

– И кто мог это сделать? – поинтересовался Лев.

– Да кто угодно из управляющего звена, я, Арина…

– Арина у нас кто?

– Арина – это мой секретарь.

– С нее и начнем.

– Ты что, собираешься ее допрашивать? – распахнула глаза Алена.

– Ни в коем случае, – покачал головой Лев. – Просто побеседую. Как правило, больше уборщицы в офисе знает только секретарша.

Разговор, впрочем, вышел коротким. При виде Льва девица занервничала, у нее затряслись руки, к тому же выглядела она так, словно приехала на работу прямиком из ночного клуба.

Выдворив Алену из комнаты, Лев сел напротив Арины, закинул ногу на ногу и милостиво разрешил:

– Говорите.

– Я… – И слезы полились градом.

Из ее сбивчивого рассказа Лев понял, что пару дней тому назад в баре Арина встретила мужчину своей мечты. «Вы не понимаете, он просто копия Ли Мин-хо!» Лев действительно не понимал, но поверил на слово, что девичье сердце дрогнуло.

Роман развивался с головокружительной скоростью и любимый – «Это была любовь с первого взгляда!» – предложил романтическую авантюру: пробраться ночью в офис и заняться любовью прямо на столе противной Ларки, которая заставляла несчастную страдалицу приходить на работу к восьми утра.

Арина пришла в восторг. Ведь таким образом она совершала личную маленькую месть. Теперь каждый раз, когда Лара вызывала бы ее в кабинет и начинала сурово отчитывать, она могла бы представлять, чем именно они с Ли Мин-хо занимались у нее на столе.

– И на столе Алены? – с трудом сдерживая смех, уточнил Лев.

– Нет-нет! – это прозвучало так фальшиво, что Лев даже не стал комментировать.

– Один раз, – вздохнув, призналась Арина.

– Ну ладно, решила ты поразвлечься ночью, но зачем же позволила ему украсть эскизы?

– Я не позволяла! – в отчаянии воскликнула девушка.

– А что ты сделала? Помогла? – Лев нахмурился, и Арина с жаром запротестовала:

– Нет-нет, что вы, нет, у меня и в мыслях… – это звучало по-настоящему искренне. – Я уснула.

– Что?

– Уснула, – Арина повесила голову. – После всего он предложил выпить шампанского…

– Прям с собой принес?

– Да, в термосе.

– В термосе?

– Да. Мы выпили, и я уснула. А проснулась уже утром. Эскизов не было.

Лев протянул девушке коробку с бумажными платками, стоявшую на столе.

– Сейчас ты мне более подробно опишешь этого своего киноактера, а потом пойдешь в кадры и напишешь заявление по собственному желанию. И скажешь спасибо, если Алена не решит передавать это дело дальше.

Когда рыдающая Арина удалилась, в кабинет зашла Алена и закрыла за собой дверь.

– Судя по тому, что Арина ушла на своих двоих, ты был вежлив, – усмехнулась она сквозь слезы, которые решительно отказывались высыхать.

– Как я мог быть невежлив с этим образцом кристальной глупости? – возмутился Лев. – Говорит, что встретила почти корейского актера небесной красоты, а он соблазнил предложением устроить романтический вечер на ваших столах и подсыпал клофелин в шампанское. И где нам этого актера искать, есть идеи?

– Есть, – кивнула Алена.

* * *

– Туда нельзя, нельзя, Александр Сергеевич сейчас занят! – Нико бежал за невысоким светловолосым мужчиной лет сорока, который, выйдя из лифта и не задавая вопросов, сразу же направился к кабинету Барышникова.

– Александр Сергеевич будет счастлив меня увидеть, уверяю вас, – успокоил его мужчина и без стука толкнул дверь в кабинет Барышникова. Тот поднял недовольный взгляд, но, узнав Льва, тут же расплылся в подобии улыбки.

– Какая неожиданность, – Александр встал, подошел ко Льву и пожал ему руку. – Нико, принеси нам чего-нибудь. Выпьете?

– Нет, спасибо, я по делу.

– Тогда мне пиво и кофе.

Когда Нико испарился, Барышников кивнул на стул, предлагая Льву сесть.

Тот устроился в модном, но совсем неудобном кресле, никак не располагавшем к уютным разговорам, поэтому решил приступить к делу сразу, как только Нико суетливо поставил на стол пиво и кофе, снова кинув любопытный взгляд на Льва.

Барышников выглядел ужасно, словно пил несколько дней или потерял близкого человека.

– Вы в порядке, Александр? – участливо поинтересовался Лев.

– Да, – кивнул тот, – а почему вы спрашиваете?

– Потому что, по моему скромному мнению, только тяжелое состояние могло подтолкнуть вас к краже.

– К краже? – нахмурился Александр, отодвигая пиво и делая глоток кофе. Ему было прекрасно известно, кто такой Лев Горский, и в беседе с этим человеком следовало оставаться в трезвом уме и быть крайне осторожным.

– Сегодня утром у ваших конкурентов пропали эскизы коллекции, которая готовится к показу в августе. Новая владелица в отчаянии.

– Алена?

– Да, Алена. А что?

– Ничего, просто уточняю. А вы какое к этому всему имеете отношение? – не удержался Барышников.

– Непосредственное. Видите ли, Алена – моя невеста…

– Что? – Александр не усидел на месте и вскочил. – Невеста?

– Да, а что вас так удивляет? Очаровательная барышня, я влюбился с первого взгляда. Или вы не верите в любовь, Александр?

– Верю, – после краткой паузы сообщил тот, снова садясь на место и переводя взгляд в окно, в котором не было ничего интересного, кроме облаков и крыш многоэтажек.

– Как, кстати, поживает ваша невеста? Мы ведь скоро с вами станем родственниками. Забавно, не так ли?

– Чрезвычайно, – процедил сквозь зубы Александр.

– Так вот я и подумал – воровство между своими людьми это нехорошо. Но и сор из избы выносить не хочется.

– Я ничего ни у кого не крал, – холодно отчеканил Барышников.

– А я и не говорю, что это были вы. Речь идет о брате вашей невесты.

– Никите?

– О нем самом. Он соблазнил секретаршу Алены, пробрался в офис и украл эскизы.

– Черт, – не выдержав ругнулся Барышников. – Вы абсолютно уверены?

– Никакого сомнения. Секретарша его опознала. Есть идеи, зачем ему это понадобилось?

Александр задумался. Врать Льву не было никакого смысла, да и потом могло выйти боком.

– Думаю, они с Каролиной решили мне таким образом помочь, – немного подумав, он решил говорить правду.

– Помочь?

– Да. Сорвать показ Алены. Ведь именно к ней будет приковано все внимание. История на миллион. Внебрачная дочь ФОРБСа, скромная учительница – она ведь учительница, да? Становится во главе холдинга, что же она нам покажет? А тут я – с кризисом идей и сплошной вторичностью и пошлостью.

– Понимаю, – Лев смотрел сочувственно, – но не одобряю. Что будем делать?

Александр снова погрузился в молчание.

– У меня будет к вам просьба, личная. Не трогайте Никиту. Он дурак. Он просто хотел помочь сестре, единственному человеку, к которому он по-настоящему привязан. А у нее вот такое своеобразное видение мира. Возможно, не совсем понятное нам с вами.

– Каролина очень красивая женщина, – дипломатично заметил Лев.

Александр кивнул. Что же, вполне изящный способ назвать Каролину дурой.

– И почему я не должен сдавать вора в руки наших доблестных правоохранительных органов?

– Потому что я помогу Алене, – немного помедлив, изрек Александр.

– Каким образом?

– Я знаю, что она категорически не успевает к показу. Поэтому я приду ей на помощь и дам своих самых квалифицированных сотрудников, которые помогут ей все отшить, примерить и подготовить.

– А если нет?

– Если нет – вы всегда сможете отправить Никиту за решетку. Уверен, что труда это для вас не составит. Я сам привезу эскизы Алене сегодня. И предложу ей коллаборацию.

– Хорошо, – Лев поднялся. Ему было плевать на Никиту, а ссориться попусту с людьми он не любил. Главное было вернуть эскизы Алене и подготовить ее показ, а все остальные нюансы его не волновали.

– Даю вам времени до семи часов вечера. А дальше буду ждать звонка от Алены. Решение будет за ней.

– Разумеется.

Кивнув, Лев откланялся, а Александр долго смотрел в окно, пытаясь осознать, что происходит. Затем затребовал себе двойную порцию эспрессо, после чего набрал номер Никиты.

Ожидая прихода родственника, Барышников опустил голову на руки. Головная боль отозвалась в висках и затылке. Надо завязывать с алкоголем. Это путь в никуда. И порвать с Каролиной. Очевидно же, что он ее не любит. Раньше ему было все равно – рядом красивая женщина, которую можно с гордостью продемонстрировать окружению и социальным сетям. Ну да, ума небольшого, но, если он захочет вдруг обсудить Канта или Шопенгауэра – у него есть дед. Впрочем, что он будет делать, когда Филипп отойдет в лучший из миров, Александр старался не думать. Ему отчего-то казалось, что к этому моменту он повзрослеет, станет умным, самостоятельным и самодостаточным и никто ему не будет нужен. Но годы шли, а самостоятельнее он не становился. Он зависел от регулярных встреч с дедом, словно от встреч с психологом. Тот умел слушать и слышать, а также не лезть, куда не просят. Но всегда был готов дать дельный совет, если внук его об этом просил.

Александр знал, что дед Каролину не одобряет, хотя тот и словом не обмолвился в ее адрес. Просто выразительно молчал, и уже этого было достаточно. Но раньше мнение деда на этот счет Александра не волновало – в конце концов, не Филиппу с ней жить, да и часто встречаться и общаться им совсем необязательно. Зато красивые правнуки ему гарантированы. А теперь он задумался. А что, если он проживет всю жизнь, так и не встретив своей великой любви, как той, что была у деда? Что, если та пройдет стороной?

Впрочем, может, и к лучшему. Одна Алена, с которой он и роман-то не успел толком закрутить, уже заставила его пережить немало неприятных моментов.

Мысли об Алене придали сил. Он попросил Нико связаться с ее офисом и уточнить, будет ли Елена Викторовна столь любезна принять его сегодня.

Алена была любезна. Войдя в ее кабинет, Александр изумленно замер: казалось, что перед ним незнакомка. Темные волосы, строгое черное платье, пустой холодный взгляд.

– Итак, ты решил меня обокрасть? – она приподняла бровь.

– У меня к тебе встречный вопрос – зачем ты влезла в мой офис и в мою постель?

– Фу, как грубо, – поморщилась Алена, – во внезапно вспыхнувшее чувство ты не веришь?

Александр криво усмехнулся и сел на стул перед ее столом.

– Правильно делаешь, – одобрила Алена, хотя эта фраза далась ей нелегко.

При виде Александра – уставшего, измученного и ничуть не похожего на того уверенного хозяина жизни, которым она его запомнила при первом знакомстве, – ее сердце остановилось, и девушке пришлось призвать на помощь всю силу и стойкость, чтобы изобразить равнодушие.

Александр уставился ей прямо в глаза.

– Знаешь, я приятно удивлен. Твоя коллекция действительно хороша, я вынужден это признать. И она совсем не похожа на то, что разрабатывали Луша с Глашей.

Алена усмехнулась:

– А ты думал, что я у тебя концепцию украла?

– Ну зачем-то же тебе понадобилось устраиваться ко мне в дом.

– Мне нужна была работа, – после краткой паузы сообщила Алена.

– Хозяйке собственного модного дома? – невесело засмеялся Александр. – Могла бы что-нибудь поправдоподобнее придумать.

– На тот момент я ею не была, – в тон ему усмехнулась Алена, – по твоему гениальному предложению все долги покойного папеньки достались мне. И модный дом я вынуждена была отдать, чтобы с ними расплатиться.

– И как же так произошло, что ты получила его назад? – Александр проигнорировал то, что он стал источником неприятностей для Алены, но эта правда неприятно кольнула. Каролина слишком многоболтает.

– Лев подарил мне его, – улыбка сползла с лица Алены.

– Надо же, какой у тебя щедрый жених! Это он присылал тебе букеты?

Алена не ответила.

– А он в курсе, что у тебя есть еще один жених?

– Его больше нет.

– А куда он делся?

– Это не твое дело. Я выхожу замуж за Льва.

– Поздравляю.

– Я тебя тоже поздравляю, когда там назначена свадьба с Каролиной?

– Скоро, не беспокойся.

– И в мыслях не было. Хочу вас поздравить. Или принести соболезнования?

Александр внезапно встал и приблизился к Алене.

– Зачем ты выходишь за него замуж? Ты же его не любишь.

– А ты зачем женишься, если еще до свадьбы изменяешь?

Несколько минут они сверлили друг друга взглядами, но Алена глаз не отвела. Первым не выдержал Александр. Он развернулся и подошел к небольшому столику возле двери, где оставил папку с эскизами.

– Я принес твои эскизы. Я не просил Никиту их красть, это была его инициатива, и мне очень жаль. Естественно, мы не будем заимствовать твои идеи, но коллекция мне очень понравилась, не стану скрывать. Думаю, что тебя ждет успех.

– Посмотрим, – сдержанно кивнула Алена, вставая из-за стола и подходя к Александру, чтобы взять папку и проверить эскизы.

– Не сомневайся, тут все.

– А я и не сомневаюсь, – Алена подняла взгляд и чуть не пошатнулась. Неосторожно она подошла слишком близко и уже почувствовала тепло его тела и горький аромат туалетной воды, смешанный с легким алкогольным амбре. Он что, пьет? – А как твоя работа продвигается?

Спросила и тут же обругала себя. Нашла время для дружеских бесед!

– Никак, – честно признался Александр, борясь с желанием привлечь девушку к себе и вытрясти из нее, какого черта ей от него было нужно. Или просто поцеловать.

– В смысле?

– В прямом. Идей нет. Все, что предлагают девочки, вторично. К тому же с твоим женихом мы договорились, что я дам тебе свой персонал в помощь с коллекцией.

– Очень щедрое предложение.

– Я перед тобой виноват. Лариса знает, с кем связаться, даю ей полный карт-бланш. Ладно, надо идти. Вдруг меня неожиданно посетит вдохновение, а я не готов, – криво усмехнулся Александр.

– И где оно должно тебя посетить, в баре? – не выдержала Алена.

– А хотя бы и в баре, – пожал плечами Александр. – У тебя есть предложения получше?

И Алена, сама не веря, что она это говорит, сказала:

– Есть, – отчаянно пытаясь себя убедить, что ее чувства к Александру не имели к этому никакого отношения. Просто ей стыдно за то, что она его обокрала.

– И какие же?

– Предлагаю коллаборацию.

* * *

Работа шла круглосуточно. Они распределили между собой обязанности. Александр взял на себя маркетинг и продвижение – бедному Нико пришлось несладко, с утра до вечера бегал между журналистами, устраивал пресс-конференции, организовывал «сливы» будущей коллекции в прессу и обхаживал инфлюэнсеров и модных блогеров.

Алена сама разработала эскизы, дальше за дело взялись Глаша и Луша, пришедшие в восторг от ее идей. Удивительным образом Алене удалось объединить стилистику «Пиковой дамы» с мотивами «Аленушки». Она представила платья женственного кроя, которые можно было бы носить и глубокой осенью и даже зимой. Зима не повод влезать в обезличивающие джинсы и бесформенные штаны. У женщины должна быть возможность оставаться женщиной даже в ненастье. Точнее, именно в такие моменты и черпаешь силы в своей женственности.

Шерсть, джерси, плотный шелк и, конечно же, вельвет. Алена ушла от темных однообразных тонов. Наоборот, она предложила весенние яркие цвета и мотивы, которые могли бы расцветить унылый ноябрь и декабрь, когда порой жить не хочется от сырости и слякоти.

– Это гениально! – искренне восхитился Александр, рассматривая модель в приталенном платье из хвойно-зеленого вельвета, на котором расцветали ветки желтой мимозы. Плотный лиф, отороченный кружевом, длинные рукава, широкий пояс и длинная пышная юбка. Модель сочетала в себе винтаж с современной смелостью театрального эффекта. Волосы модели были распущены, минимум макияжа на лице, чтобы не отвлекать внимания от платья. Воплощенная женственность.

– Тебе правда нравится? – совсем по-детски спросила Алена, которая придумала эту модель для себя, а затем неожиданно захотела, чтобы и другие девушки могли себе позволить немного красоты и цвета в слякотный ноябрь.

– Ты шутишь? Это платье любую сделает королевой!

– Мы сделаем это нашим слоганом, – тут же встрял Нико, сидевший на предварительном показе вместе с Аленой, Александром, Ларусиком и Глашей с Лушей.

– Хорошо, – кратко кивнула Глаша, а Луша кивнула вместе с коллегой.

Предпоказ закончился, Ларусик с бывшими коллегами отправились инструктировать швей по подгонке некоторых моделей, Нико испарился, видимо, чтобы нести в массы новый слоган, пусть и не очень оригинальный, но вполне себе продаваемый. Александр и Алена остались одни, слишком поглощенные разговором, чтобы заметить Льва, который подошел к залу и остановился при виде этих двоих. Они стояли слишком близко и дышали в унисон.

– Я подумал про то платье с маками. А что, если мы изменим фон?

– Да, мне тоже показалось, что сапфировый лучше отдать под васильки…

– Синее на синем, да, ты прав, так будет лучше, а маки лучше на…

– Бронзовом! – воскликнули оба одновременно и рассмеялись.

За последний месяц, на протяжении которого онипроводили бок о бок много времени, стало совершенно очевидно – они мыслят одинаково, говорят одинаково и видят мир одинаково. Алена впервые за долгое время чувствовала себя счастливой, и даже встречи со Львом перестали ее тяготить. Она привыкла к его ежедневным букетам, а за традиционным вечерним ужином перестала жаловаться на жизнь и даже проявляла внимание к его делам.

Лев ушел незамеченный этими двумя, продумывая, что из тяжелой артиллерии ему придется задействовать. Было совершенно очевидно, что Алена равнодушна к деньгам и дорогим подаркам, придется использовать более утонченные методы.

От его предложения слетать в Вену на выставку Брейгеля Алена пришла в восторг. Лев также показалей Бельведер, полностью очаровавший девушку, а перед фресками «Поцелуй» она провела добрых два часа, чтобы рассмотреть и почувствовать ту любовь, которую художник попытался показать миру. В Музее истории искусств они проторчали целый день, сидя на диванах и рассматривая мировые шедевры.

Алене казалось, словно до этого момента настоящего мира вокруг нее и не существовало. Как будто всю жизнь она смотрела в замочную скважину и вдруг кто-то взял ключ и распахнул перед ней проклятую дверь. Возможно, страшная история с долгом была дана ей, чтобы она изменила свою жизнь к лучшему? «Но за все нужно платить», – тут же перебивала себя Алена, возвращаясь мыслями к тому факту, что вскоре ей предстоит выйти за Льва.

Он не торопил и не давил, давал ей пространство, и за это Алена была ему благодарна. Лишь один раз спросил, есть ли у нее пожелания по поводу торжества. Она слишком быстро ответила, что хочет сделать церемонию максимально простой – они распишутся, и все, никаких громких празднований она не хочет. «Потому что нечего праздновать», – мысленно продолжила она, но вслух не сказала, хотя это и так было очевидно. Алена ни секунды не сомневалась, что Лев легко считал окончание фразы. Он был кем угодно, но не дураком.

Алена была вынуждена признать, что Лев легко мог дать фору даже Александру. Он прекрасно разбирался в искусстве и искренне его любил. Он умел наслаждаться жизнью – хорошей едой, вином, обществом. Он был из тех людей, кто скорее останется голодным, чем съест готовый бутерброд.

Сидя за чашкой кофе и яблочным штруделем в кафе «Ландтманн», которое любил посещать Фрейд, Алена отважилась и задала Льву вопрос:

– И все-таки, кто привил тебе любовь к красивой жизни?

– А кто привил ее твоей бабушке?

– Бабушка моя из графьев, по ее словам. Ее бабушка была настоящей испанской графиней. У тебя тоже в роду были графы?

– Увы, – вздохнул Лев, отламывая кусочек горячего штруделя и макая его в подтаявшее ванильное мороженое, – в моем роду были только графины.

Алена недоуменно посмотрела на него, а Лев пояснил:

– Потомственные алкоголики. Мое родовое гнездо было не лучшим местом на земле, и мне не очень-то хотелось там находиться. Друзей, у которых можно было бы перекантоваться, не было. Меня окружали рабочие и пролетарии, и жили мы в обычном заводском районе. Поэтому я пошел и записался в художественную школу.

– Серьезно? – искренне удивилась Алена. Ее в художественную школу в свое время отвела мама.

– Да, – кивнул Лев и неожиданно рассмеялся. – Она находилась у меня в доме, и мне в восемь лет пришлось доказывать директору, что я малоимущий и поэтому они должны обучать меня бесплатно.

– Получилось? – улыбнулась Алена.

– Получилось, – кивнул Лев, – только после выпуска я узнал, что директор был так поражен моим энтузиазмом и напором, что сам платил за мои занятия. Всех детей туда волокли родители, а я сампришел и был готов ходить каждый день. Я соврал ему, что мой отец был художником, но умер до моего рождения. А тот, кто считается моим папенькой, это мой отчим.

– Он поверил?

– Нет, – рассмеялся Лев, – но я его впечатлил. Он же устроил меня в художественное училище.

– Ты закончил художественное училище? – удивлению Алены не было предела.

– Да, а что, непохоже?

– Нет, – выпалила Алена и тут же смутилась, – я думала, у тебя финансовое образование.

– Лгунья, – рассмеялся Лев.

– Да, – вздохнула Алена и тоже рассмеялась.

– Я понимаю, что ты считаешь меня бандитом и гангстером, но все не так однозначно.

– А как можно было заработать такие деньги однозначно? – Алена сама испугалась своей смелости и сделала большой глоток кофе.

– Я счастливчик, – пожал плечами Лев. – Я был вхож в художественные круги. Девяностые и двухтысячные выдались очень непростыми, люди вынуждены были распродавать коллекции, чтобы выжить. Чтобы купить первую картину у одного профессора, я занял денег – кстати, у того же директора художественной школы, который к тому времени успел выкупить эту школу и открыть еще парочку по городу. А затем я очень удачно продал эту картину. На вырученные деньги купил две картины, тоже продал. И так все закрутилось. У меня были галереи по всему городу, где можно было совершить удачные сделки, но потом на мой бизнес наехали люди, ни черта не мыслящие в искусстве, и я понял простой принцип – деньги любят тишину. Я закрыл галереи и теперь занимаюсь искусством тихо. Я ответил на твой вопрос?

– Нет, – покачала головой Алена.

– Ты мне не доверяешь? – стараясь поймать ее взгляд, поинтересовался Лев.

– Нет.

– Могу я спросить – почему?

– Как я могу доверять человеку, выигравшему меня в карты? – горько усмехнулась Алена, отодвигая остывший штрудель в сторону. На венское солнце набежала темная туча, и момент был испорчен.

– А что же мне оставалось делать? Ты бы не пошла со мной на свидание, если бы я тебя пригласил.

– Не пошла бы, – Алена поднялась. – Извини, я устала и хотела бы отдохнуть сегодня вечером.

Лев проводил ее до номера – они жили в разных – и, пожелав хорошего вечера, объявил, что пойдет прогуляться. Если вдруг ей что-то понадобится, она может ему позвонить. Алена и сама бы с удовольствием прогулялась – жара спала, и хотелось в Венский парк, пройтись по прохладным аллеям. Или же побывать в кондитерской «Демель», которую ей советовала Изабелла как место, где изобрели известный торт «Захер». У Алены даже мелькнула мысль привезти ей оттуда торт в качестве сувенира, но она тут же ее отвергла. Это в обычном мире внучка привезла бы торт нормальной бабушке, конечно же, но это не в их с Изабеллой случае. Хотя Алена посылала ей фотографии Вены и музеев – как оказалось, сама Изабелла прекрасно знала город и много раз в нем бывала. Та отвечала кратко и одобрительно, изредка подсказывая то, что стоило увидеть, например зал Саломеи в Музее истории искусств.

Последовав ее совету, Алена вынуждена была признать, что Изабелла в очередной раз оказалась права – зал стоил того, чтобы его увидеть. Хотела она пойти и в кондитерскую, но так и не решилась. Она еще не привыкла к тому факту, что молодая девушка может спокойно зайти в ресторан в одиночестве, чтобы там пообедать или поужинать, а просить об этом Льва не хотелось. Словно этот ужин стал бы символом ее поражения и у них появился бы шанс на нормальную семью в будущем, что конечно же не было правдой.

Пока Алена размышляла о несправедливости бытия, объявился Александр. Он прислал ей фото переделанных моделей в новом цветовом решении, и следующие несколько часов она провела, обсуждая с ним нюансы. Коллекция получалась очень удачной, по мнению Алены. Впрочем, что она могла знать о модных тенденциях и можно ли было считать ее вкус идеальным? Скорее всего, нет, он провинциален и основан на ее узком кругозоре. Так что в этом плане она больше доверяла Александру, который был гораздо более насмотрен, чем она.

* * *

Филипп снова появился неожиданно. Впрочем, кому она врала? Изабелла была уверена, что старый сатрап еще возникнет в ее жизни, и на всякий случай готовилась к этому моменту каждый день. Вот и сейчас она встретила его во всеоружии – белый летний костюм, массивное ожерелье, прикрывающее шею. В пару ему браслеты на руках. Волосы затейливо забраны, на лице макияж – хорошо, что сегодня утром она наведалась в салон на процедуры по уходу за лицом и волосами. Как и вчера, и позавчера.

– Изабелла, я бы хотел пригласить тебя на свидание, – торжественно объявил Филипп и вручил Изабелле небольшой букет ромашек. Оригинально.

– И почему я должна согласиться? – надменно поинтересовалась Изабелла, впрочем, принимая букет.

– Потому что там я верну тебе Васнецова.

– Тогда это не называется свиданием.

– Называется. Я приглашаю тебя в романтическое место и там вручу проклятый эскиз.

– А нельзя это сделать просто так? Например, привезти мне его домой?

– Нет, нельзя. Потому что без эскиза ты не пойдешь на свидание.

– Разумно.

– Я никогда не был дураком.

– Ты себе льстишь.

– А ты меня выводишь.

– Вовсе нет, зачем мне это?

– Потому что ты мстительная и дурнохарактерная!

– Тогда что ты здесь делаешь?

– К сожалению, добрых и милых я не люблю.

– Еще бы, свояк свояка видит издалека.

– Один ноль в твою пользу. Так что скажешь?

– Где и во сколько?

– Сегодня в семь в «Пушкине».

– Это потому, что ты всегда считал меня пиковой дамой?

– Да, это потому, что я всегда считал тебя пиковой дамой.

– Только попробуй опоздать, – Изабелла захлопнула дверь у Филиппа перед носом. И только после этого позволила себе улыбнуться.

День пролетел быстрее обычного. Изабелла несколько раз сменила наряды, в конце концов решив остановиться на том самом платье, в котором она изображена на картине. Старье, но если верить Алене, винтаж сегодня в моде. Впрочем, она сама была этим винтажем, что толку строить из себя юную девицу? Смешно и нелепо.

В платье она влезла. Со времен юности она набрала всего один килограмм – за весом Изабелла фанатично следила, особенно после произошедшего. Платье выглядело актуально. Немного экстравагантно, но она могла себе это позволить.

Она поменяла прическу и в последний момент решила сбрызнуться «Пуазон» от Кристиан Диор. Аромат их романа. Изабелла все помнила, к сожалению.

Она вызвала такси и вышла из квартиры. Спускаясь по лестнице, встретила первую сплетницу дома – соседку с собачкой.

– Куда это ты, Беллочка? – заинтересовалась та.

– На похороны, – с серьезным выражением лица ответила Изабелла.

– В субботу вечером? – искренне поразилась Нина.

– А по-твоему, умирают только в будние дни с восьми до пяти? – фирменным движением приподняла бровь Изабелла.

– Нет, но ведь как же хоронить вечером… Ой, господи, что же я несу. Мои соболезнования, а кто умер‐то?

– Любовь, – вздохнула Изабелла и продолжила путь вниз.

– Я же к тебе по-людски! – перегнувшись через перила, выкрикнула Нина с обидой. Болонка согласно тявкнула. – Что ты за человек такой, Белла, нельзя, что ли, нормально ответить?

Но Изабелла не обратила на ее причитания ни малейшего внимания. С соседями по дому она не дружила и не общалась, не видя смысла в проведении времени за сплетнями, когда можно сходить в театр, на выставку, в кино или же заняться спортом. За что снискала себе славу высокомерной выскочки, на что Изабелле было глубоко плевать. Она даже наслаждалась этим в некотором роде.

Такси стояло возле дома. Владимир уехал в родной город – у него заболела сестра, и он отпросился на несколько дней ее проведать. По привычке Изабелла скользнула на заднее сиденье и, не глядя на водителя, назвала адрес. Ей показалось немного странным, что водитель в низко опущенной кепке заблокировал замок дверей, но она не придала этому особого значения, рассматривая себя в зеркало и сетуя на стремительно промелькнувшую юность. Ну почему лучшие годы проходят так быстро, а большую часть жизни мы проводим в дряхлеющем теле? Изабелла очень боялась старости и немощности, потому что тогда она останется совсем одна, а пускать слюни в доме престарелых было для нее худшим из кошмаров. Поэтому и старалась действовать по системе Амосова – каждое утро зарядка и движение, движение, движение.

Лишь только когда такси покинуло пределы города, Изабелла поняла, что происходит неладное. Нужный ей ресторан находился совсем в другой стороне. Она уже было собралась задать вопрос водителю, но не успела – к ее носу прижали тряпку с хлороформом, и Изабелла уснула.

* * *

– Позвони ее внучке, – Филипп нависал над нетрезвым внуком и с трудом сдерживал желание отвесить тому подзатыльник, как в детстве.

– Чай, кофе? – светским тоном поинтересовалась Каролина.

– Я сюда не чаи пить приехал, – внезапно огрызнулся Филипп.

– Дед, ты чего? – удивился Александр, но Филипп снова гневно взглянул на него.

– Я тебя прошу – позвони ее внучке, ты же знаешь номер.

– Это какая внучка? – снова встряла в разговор Каролина, которой совершенно не понравилось, что Александр за ее спиной общается с какими-то внучками какой-то старушки, которая, очевидно, так дорога его деду. А дед для Саши – царь и бог. А ну как решит ему сосватать эту внучку? А Саша делает все, что говорит старик.

– Ты не знаешь, – слишком быстро отмахнулся Александр, а Филипп метнул в него быстрый взгляд, который Каролина, впрочем, успела перехватить. И пусть девушка не отличалась большим умом, зато чутье на опасность у нее было звериным. И сейчас это самое чутье подсказывало ей – у нее снова появилась соперница. Каролина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Милая, поезжай к себе, – обратился к ней Александр тоном, не терпящим возражений. – Я приеду вечером.

– Я могу чем-то помочь? – пролепетала Каролина, не желая оставлять жениха наедине со звонком мерзкой внучке.

– Не можете, – отрезал Филипп и уставился на девушку. – Милая моя, единственное правило семейной жизни, которое вам следует усвоить, – не выносите мозг мужу. Я ясно выразился?

– Саша, – Каролина беспомощно взглянула на Александра, но тот слова деда пропустил мимо ушей:

– Езжай, я приеду позже.

Каролина, всем своим видом выражая недовольство, схватила сумочку и не прощаясь вышла из квартиры, хлопнув дверью чуть сильнее, чем того требовали обстоятельства.

– Не обращай внимания, – посоветовал Александр деду и попытался сосредоточиться.

По словам деда, бабушка Алены не пришла на свидание, куда ее пригласил Филипп. Боже мой, его дед кого-то пригласил на свидание, а теперь волнуется, как подросток, что объект его страсти так и не появился!

– Может, у нее давление? – неуверенно предположил он.

Филипп снова бросил на Александра нервный взгляд.

– Какое, к черту, давление? У таких, как она, не бывает давления, сердцебиения и метеозависимости. Уж скорее погода будет зависеть от нее.

– Чудо-женщина, – пробормотал внук.

– Ты так и будешь тут растекаться по дивану или же поможешь мне? – сердито одернул его Филипп.

– Ладно, ладно, – Александр поднял руки в примирительном жесте, а затем потянулся за телефоном. – Ты проверил дома?

– Да, я проверил. И вчера вечером и сегодня утром – ее нет.

– Может, она открывать не хочет?

Филипп направил на внука такой убийственный взгляд, что тот прикусил язык.

– Алена, может быть, еще в самолете. Полетела в Вену со своим женихом, – скривившись, пояснил он.

– Тебе бы невесту тоже не мешало туда свозить, – сурово проронил Филипп, – а то она, кроме новостей пластической хирургии, ничем не интересуется.

– У нее все натуральное, – попробовал огрызнуться внук, но, увидев, что дед потянулся за палкой, осекся и набрал номер Алены.

Та ответила после третьего гудка – они со Львом уже прошли паспортный контроль и ждали багаж.

– Как это «пропала»? – выслушав Александра, заволновалась Алена и внезапно осознала, что ни вчера вечером, ни сегодня утром Изабелла на связь не выходила. – Может, ей плохо?

– Дед ездил к ней вчера вечером и сегодня утром – никого нет дома.

– Твой дед ездил к Изабелле? – искренне поразилась Алена, вмиг позабыв о том, чему учила ее Изабелла.

– Это долгая история. Ты мне лучше скажи, ты знаешь, где она может быть?

– Не-ет, – протянула Алена, внезапно осознавая, что в отличие от Изабеллы, которая уже давно все про нее поняла, она ни черта не знает о собственной бабушке. Где та ходит целыми днями? Есть ли у нее близкие подруги, знакомые? Может, она в каком-то клубе состоит?

– Она ходит на йогу и еще у нее есть любимая кондитерская, – начала она, кинув встревоженный взгляд на Льва, который прислушивался к разговору.

– Адрес? – послышался в трубке низкий мужской голос. А Александр послушно повторил: – Ты знаешь адрес?

– Кондитерской да, а йоги нет, – промямлила Алена.

– Почему она ни черта не знает? Что за внучка такая? – снова потребовал голос, а Алене вдруг стало и стыдно, и горько одновременно.

– Я сейчас приеду домой и будем разбираться на месте, – сердито ответила она и дала отбой.

А затем беспомощно посмотрела на Льва.

– Изабелла пропала? – поинтересовался тот.

Алена кивнула, и неожиданно для нее самой на глаза навернулись слезы.

– С ней же ничего не случилось, правда? – задала она идиотский вопрос, хорошо понимая, что Лев не Господь Бог и не может знать, что случилось с Изабеллой. Но в этот момент Алене так захотелось стать маленькой девочкой и спрятаться от неумолимо надвигающегося шторма за широкой спиной взрослого, что слезы сами брызнули из глаз. Лев, позабывший о багаже, прижал Алену к себе и погладил по волосам:

– Я ее найду, обещаю. Ни о чем не беспокойся.

Они так и вышли в обнимку из аэропорта, но уже в машине Алена отодвинулась от Льва, стыдясь своей мимолетной слабости.

Их встречал Степан, который, кинув любопытный взгляд на обнимающуюся парочку, начал было вводить шефа в курс дел, но Лев сделал ему знак замолчать.

– Воронцов и Пятаков в городе? – кратко осведомился он.

– Да, а что?

– Возможно, понадобятся. Скажи, чтобы ждали звонка.

– Кто такие Воронцов и Пятаков? – тихо спросила Алена.

– Врач из Склифа и мент, – коротко пояснил Лев.

– Ты что, думаешь, она… – Алена не смогла продолжить, внутри все сжалось от ужаса.

Девушка вдруг отчетливо поняла – кроме Изабеллы у нее нет никого на всем белом свете. И если с ней что-нибудь случится, Алена снова останется сиротой. Она уже испытала это кошмарное чувство пять лет назад и переживать его снова ей не хотелось.

– Я всегда готовлюсь к худшему, чтобы получить лучшее, – пожал плечами Лев и взял ее за руку. А Алена вцепилась в нее, как в спасательный жилет при крушении самолета.

* * *

Они встретились перед дверью Изабеллы. Все четверо – Александр, Филипп, Лев и Алена.

– Вы просто копия бабушки, – Филипп приподнял шляпу и попытался быть галантным, впрочем, Александр заметил, что руки его трясутся и он бледен больше обычного.

Александр был небрит и не сводил горящего взгляда с Алены. Та снова была на себя непохожа, будто ее волшебной пыльцой окутал особый венский лоск. Девушка казалась чужой и далекой, словно соседняя солнечная система. Алена нервничала и не могла попасть ключом в замочную скважину. Лев был единственным, кто сохранял ледяное спокойствие. Александр с трудом удержался от замечания: девица в беде и ее надежный, как скала, рыцарь. Что может быть банальнее?

В конце концов Лев забрал у Алены ключ, отодвинул ее в сторону и сделал упреждающий знак.

– Подожди, вначале я, – открыв дверь, он скрылся в квартире. Алена закусила губу, чтобы снова не разрыдаться.

– Не переживай, она жива, – неуверенно попытался утешить ее Александр, за что получил ощутимый толчок палкой от деда.

– Разумеется, она жива! Изабелла не может так бездарно… – Филипп умолк, не решившись выговорить страшное слово.

– Не может, – согласилась Алена, а Филипп, повинуясь непонятному порыву, вдруг сделал шаг по направлению к девушке и раскрыл объятия. – Вы же знаете, какая она.

Алена буквально упала в объятия Филиппа, а Александр обругал себя, что не додумался предложить Алене плечо, на котором можно поплакать.

На пороге квартиры показался Лев, в руках он держал конверт.

– Что это? – встрепенулась Алена.

– На правах хозяйки пригласишь нас? – попросил он в ответ.

– Да, да, конечно, – засуетилась Алена, вытирая глаза, – я не хозяйка, но уверена, что Иза… Бабушка не возражала бы, – твердо закончила она фразу, стараясь избегать любопытного взгляда Льва.

Гуськом они зашли в квартиру и разместились на кухне.

– Так что это? – снова спросила Алена, когда все расселись вокруг стола. Филипп с удовольствием оглядывался по сторонам, слабо кивая, словно одобряя все то, что видел. Изабелла с годами не утратила шарма и гедонизма. Стала лишь изысканнее. Зачем такой женщине обуза в лице старого, в прямом смысле этого слова, возлюбленного? Зря он все этозатеял.

– Требование выкупа, подсунули под дверь, – спокойно сообщил Лев, словно само собой разумеющееся.

– Что? – одновременно воскликнули Алена, Александр и Филипп. Это было последнее, что они ожидали услышать.

– Кто-то украл нашу уважаемую Изабеллу и теперь требует обменять ее на картину.

– А иначе что? – дрогнувшим голосом поинтересовался Филипп. Алена молчала, нервно крутя кольцо на пальце, Александр погрузился в раздумья.

– Ничего хорошего, по всей видимости, – пожал плечами Лев.

Александр достал телефон.

– Что ты собираешься делать? – нахмурился Филипп.

– Звонить в полицию, разумеется, вы же не собираетесь выполнять требования шантажистов? Ничем хорошим это никогда не заканчивается.

– О какой картине идет речь? – Филипп уставился на Льва, а тот на Алену. Та опустила голову.

– Да, о какой? – встрепенулся Александр.

– О картине Васнецова, – Лев посмотрел на Филиппа, а тот еще больше побледнел.

– Но как… откуда? – непонимающе пробормотал тот.

– Дед, я что-то пропустил? – Барышников даже мотнул головой, чтобы разогнать алкогольный туман, ватой укутавший мозг.

– Это долгая история, – неохотно ответил Филипп, а Лев, откидываясь на спинку стула, скрестил руки на груди.

– А мы никуда не спешим.

Филипп посмотрел на него затравленным взглядом.

– Может, у Беллы есть еще какая-нибудь картина Васнецова? – неуверенно предположил он.

Алена лишь покачала головой. А Александр и Лев выжидающе уставились на Филиппа.

– Ладно. Чему быть, того не миновать, – пробормотал тот, успокаивая самого себя. – Дело в том, что мы с Беллой… Я был в нее влюблен в молодости.

– В молодости? – переспросил Александр, а Филипп кивнул.

– Бабушка твоя давно покойница, поэтому теперь можно. Я влюбился в Беллу, будучи женатым. Мы познакомились с ней в одном из подпольных карточных салонов.

– Что?

– Не перебивай взрослых! – рявкнул Филипп, и Александр обиженно умолк. – В общем, чувство наше было взаимным и не все были этому рады. До меня у Беллы был влиятельный поклонник, из правоохранительных органов. Один из тех, кто, как сейчас выражаются, крышевал эти салоны. Встретив меня, она дала ему отставку, и он решил отомстить. Он знал, что у Беллы есть эскиз Васнецова.

– И где же Белла его взяла? – язвительно поинтересовался Александр, и не успел Филипп ему ответить, как его опередила Алена:

– Очевидно же, что выиграла в карты!

– Я не задавал ей таких вопросов, – покачал головой Филипп. – Изабеллу любили мужчины, и я не стал исключением.

– А как же дедушка? – растерянно поинтересовалась Алена.

– Какой еще дедушка? – нахмурился Филипп.

– Мой.

– Понятия не имею, – пожал он плечами, – вас и вашей матери тогда еще и в проекте не было.

Алена задумалась, а Филипп тем временем продолжил:

– В общем, у меня тоже были знакомые в милицейских кругах, они мне и нашептали, что ночью у Беллы будет облава и если найдут Васнецова, то ее посадят. Я решил ее спасти. Приехал к ней, но она снова подняла вопрос о моем разводе, мы поругались, она выгнала меня из дома. Я улучил момент и украл эскиз.

– Что? – опешил Александр.

– Я спасал любимую женщину, – Филипп гордо поднял голову.

– Как элегантно вы описали кражу, – хмыкнул Лев.

– Не судите, да не судимы будете, – отрезал Филипп. – Если вам неинтересно, то я не буду продолжать.

– Нет уж, будьте столь любезны, – махнул рукой Лев.

– Собственно, не знаю, что стало решающей каплей, наверняка кража, но с той самой ночи я ее больше не видел. Белла как сквозь землю провалилась. Я искал ее, искал годами, но не нашел.

– Будучи в одном городе? – недоверчиво спросил Александр.

– Дитя интернета, – презрительно хмыкнул Филипп. – Тогда пропасть было проще простого. Сменила квартиру и фамилию – и иди, свищи. С появлением соцсетей я ее искал и там, конечно, думал даже детектива нанять, но потом махнул рукой. Что я ей скажу? Да и не простила бы она меня. К тому времени моя супруга уже умерла, и я остался один, со своими мыслями. До недавнего момента.

– Как же вы ее нашли? – Алена подняла увлажнившиеся глаза на Филиппа.

– Благодаря вам. Увидел ваше фото у своего внука, вы удивительно похожи. Потом Александр сказал, что познакомился с вами в подпольном карточном салоне, что вы любите искусство, и я решил, что подобных совпадений не бывает. И не ошибся. Мы снова встретились.

– Что? – Алена была поражена. И Изабелла ей ничего не сказала?

– Да. И я пригласил ее на свидание. Где собирался отдать ей злосчастный эскиз. Но она так и не доехала до ресторана.

– Та-а-ак, – протянул Александр. – Вы хотели отдать ей свой эскиз?

– Он не мой, – покачал головой Филипп, а Лев вкрадчиво поинтересовался:

– Скажите, а копий этого эскиза вы, случайно, не заказывали? Ну знаете, как это принято? Оригинал в сейф, а дома, на видное место – удачная копия.

– Нет, – отмахнулся Филипп, – зачем тогда жить вообще? Если все, что тебе дорого, лежит в сейфе, а у тебя даже нет возможности этим насладиться.

Лев переглянулся с Аленой. Та выглядела растерянной. От Александра не ускользнул этот обмен взглядами:

– Что?

– Ничего, – сдержанно ответил Лев. – Кто знал о том, что вы собирались встретиться с Изабеллой и передать ей картину?

– Никто, – решительно ответил Филипп.

– Даже внук?

– Впервые слышу о том, что вы снова встретились, – вздохнул Александр. – Так, глядишь, и станем одной большой и дружной семьей еще и с этой стороны.

– У вас есть персонал в доме? – проигнорировав его выпад, поинтересовался Лев.

– Есть приходящая уборщица, но она не в курсе моих планов. Я приехал к Изабелле и лично пригласил ее на свидание, никому не звонил.

– Когда вы ее видели в последний раз?

– Вчера около полудня.

– А потом?

– Что «потом»?

– Куда вы поехали потом?

– В ресторан. Заказал столик. Потом в цветочный магазин, потом я зашел в магазин одежды, чтобы купить себе новую рубашку и галстук, затем поехал домой, принял душ, переоделся. Потом я заехал к Саше, забрал у него эскиз, упаковал и решил пройти до ресторана пешком. Он как раз недалеко от Сашиного дома находится.

– Изабелла вам не звонила?

– Нет, – покачал головой Филипп.

– А она могла кому-нибудь сказать о своих планах? – Лев повернулся к Алене. Та тоже покачала головой:

– Я была не в курсе.

– Ладно ты, а подруги у нее есть задушевные?

– Нет.

– Совсем?

– Совсем.

– Такая женщина не потерпит рядом конкуренток, – тут же встрял в разговор Филипп.

– Еще какие-нибудь родственники у вас есть?

– Нет, – покачала головой Алена, а затем замерла. Ее внезапно осенило: – Костик!

– Какой еще Костик? – нахмурился Филипп.

– Костик? – недоуменно переспросил Лев.

– Это ее жених, – мстительно сообщил Александр, – или вы не в курсе?

– Так что Костик? – поторопил ее Лев, снова проигнорировав выпад Александра, но Алена от-махнулась:

– Ничего. Он вообще в другом городе, – она даже слабо улыбнулась, представив Костика в роли похитителя. Да он до смерти занудит Изабеллу, размышляя о дороговизне современной жизни.

– Звоним в полицию, – решительно предложил Александр. – Пусть они разбираются с вашими Костиками и картинами.

– Никуда звонить не надо, – твердо сказал Лев. – Я сам ее найду.

– Я понимаю, что вам хочется выпендриться перед вашей невестой, – Барышников сделал ударение на последнем слове, – но ты, Алена, совершаешь страшную глупость, поисками должны заниматься профессионалы, а не карточные шулеры.

Наступила неловкая пауза. Лев медленно перевел взгляд с Алены на Александра, а затем назад на Алену.

– Решение за тобой.

Алена разрывалась от ужаса. Александр был, безусловно, прав – расследованием похищения должны заниматься профессионалы. Она бы сама, не раздумывая, посоветовала бы это кому-то другому. Но не себе самой. Ей было так страшно, и она до дрожи боялась совершить непоправимое, приняв неправильное решение. Ей очень хотелось переложить это решение на человека, в котором она была уверена. И как бы ей ни хотелось, чтобы это был Александр, который ей нравился гораздо больше Льва, выбор был очевиден.

– Что ты предлагаешь? – она подняла глаза на Льва.

– Я умываю руки, – громче и резче, чем требовалось, заявил Александр. – Пойдем, дед.

Он направился к выходу из квартиры, но Филипп не тронулся с места.

– Я отдам вам картину, – решительно заявил он, глядя на Льва, – она мне не нужна.

– Мне она тоже не нужна, – покачал головой Лев. – Оставьте ее себе, на память.

– Это почему же? Вы не собираетесь возвращать Изабеллу?

– Собираюсь, конечно, но не при помощи вашей картины.

– Почему? Ведь это именно то, что требует похититель.

– Потому что ваш эскиз – подделка.

– В каком смысле? – поразился Филипп, а Александр снова зашел на кухню и застыл, внимательно прислушиваясь.

– В прямом. Это подделка, – спокойно повторил Лев.

– Откуда вы знаете? – после небольшой паузы Александр перевел тяжелый взгляд на Алену. Внезапно ему все стало предельно ясно: – Ты что… ты поэтому пришла ко мне, да?

– Да, да! – не в силах больше сдерживаться выкрикнула Алена. – Я украла этот чертов эскиз, потому что для меня это была единственная возможность расплатиться с долгами, которые ты на меня повесил!

– Я? – задохнулся Александр. – Это я заставил тебя принять наследство?

– Нет, но это ты посоветовал своей невесте подарить это наследство, – Алена сделала знак пальцами, имитируя кавычки, – дуре деревенской! Которая поверит, что счастье возможно и даже кухарка может управлять модным домом! Поэтому она побежит подписывать все бумаги, ощущая себя Золушкой. И она побежала, представь себе. Ты был прав, бинго! Каролина и твои собственные деньги вне опасности, а я еще и осталась должна полмиллиона долларов!

Не выдержав, Алена снова разрыдалась, а Лев подошел к ней и обнял девушку за плечи.

– Ну тише, тише, перестань. Ты ни в чем не виновата.

– Не виновата? – тихо прошептал Александр. – Она же меня обокрала.

– Не надо громких слов, – поморщился Лев, – это ваш дед обокрал ее бабушку…

– Я хотел помочь, – запротестовал Филипп, а Лев лишь закатил глаза.

– Да у вас та еще семейка, – взвился Александр. – Бабке непонятно от какого любовника картина досталась, внучка-воровка…

– Подожди, – потряс головой Филипп.

– Нет, я не желаю… – возмутился Александр.

– Да помолчи ты ради бога! – прикрикнул на него дед. – Если вы украли картину, то что же тогда я вез Изабелле?

– Это я нарисовала тот эскиз, – тихо ответила Алена, выглядывая из-за плеча Льва.

– Вы очень талантливы, я не заметил подмены, – одобрил Филипп, немного помолчав, а Александр снова решил взбунтоваться:

– Да уж, рисует она, как и врет, – филигранно! А так ведь в жизни не догадаешься, такой полевой цветочек. Настоящая Аленушка, что уж там. Я больше не желаю в этом участвовать. Дед, мы уходим, – решительно объявил он и, бросив гневный взгляд на Алену, направился к выходу.

– Позвольте, но если у меня копия, то где же оригинал?

Алена снова залилась слезами, а Лев вздохнул:

– Никто не знает. И чтобы не ворошить былое и не вовлекать в старые кражи и подделку предметов искусства правоохранительные органы, я и предлагаю справиться своими силами.

– Если от меня что-нибудь нужно… – забормотал Филипп, но Лев покачал головой.

Филипп достал из кармана пиджака карточку и положил ее на кухонный стол.

– Умоляю вас, как только у вас появятся какие-то новости, пожалуйста, наберите меня.

Приподняв шляпу, он старомодно раскланялся и поспешил вслед за внуком.

Когда все удалились, Лев перевел взгляд на Алену:

– Рассказывай.

– Что рассказывать? – не поняла та. – Я правда не знаю, кто мог украсть Изабеллу.

– Ты неправильно мыслишь, вопрос заключается в том, кто знал о картине?

– Я, Изабелла, Филипп и Костик. Александр был не в курсе, судя по всему.

– Ты и Изабелла выкрасть ее не могли, Филипп, кажется, тоже. Его алиби легко проверить, отследив все его передвижения. Да и ни к чему ему это. Мог бы не отдавать картину, и дело с концом. Пойди докажи, как она к нему попала. Остается твой Костик.

– Но он не мог, – Алена даже смогла улыбнуться, настолько мысль о Костике в роли похитителя была нелепой.

– Почему? – спокойно поинтересовался Лев.

– Это же… это же Костик!

– Расскажи мне о нем.

– Зачем? – тут же насторожилась Алена.

– Чтобы я тоже мог убедиться, что он не мог. Кем твой Костик работает?

– Гинекологом.

– Машину водить умеет?

– Да.

– Город хорошо знает?

– Откуда? Он же не местный.

– А родственники в столице имеются?

– Он упоминал, что у него тут вроде дядька живет, – Алена нахмурилась, припоминая.

– То есть где остановиться найдется?

– Потенциально да. Лев, прекрати, это нелепо. Ты думаешь, что он привезет Изабеллу к своему дядьке и тот ему ничего не скажет? Поучаствует в похищении?

– Ему необязательно везти Изабеллу к дядьке, он может ее повезти куда-нибудь в другое место.

– У него из других мест только мамина дача! Но на ней торчит его маман, у нее сейчас как раз посевная. Или сбор урожая, или я не знаю что, но она наверняка кружит вокруг своих помидоров и сыночка за похищение не похвалит.

Лев уставился на Алену, о чем-то размышляя.

– А от твоей квартиры у него есть ключи?

– Нет, – покачала она головой.

– А у дядьки этого есть какая-нибудь дача?

– Откуда же я знаю? Я с ним не знакома.

– Ладно, в какой больнице работает твой Костик?

– Он не мой.

– Неважно. Рабочий телефон знаешь?

Алена кивнула, Лев пододвинул к ней телефон.

– Звони, записывайся на прием. Прямо сейчас.

Алена демонстративно закатила глаза, всем своим видом показывая, что думает об этой дурацкой затее. Но все же набрала номер. Регистратура ответила после третьего гудка.

– Здравствуйте, я бы хотела записаться на прием к Песоцкому Константину Владимирови…

– Он не принимает, – прервала ее медсестра.

– А когда будет принимать? – Алена кинула быстрый взгляд на Льва и нахмурилась. – Как это не в курсе? Нет, спасибо, я хотела именно к нему. Всего доброго.

Алена дала отбой и уставилась на Льва. Затем спохватилась:

– Будешь чай или кофе?

– Не суетись. Что сказали в регистратуре?

– Сказали, что Константин Владимирович в отпуске, а когда вернется, они не знают.

Повисла пауза, во время которой каждый думал о своем. Алена размышляла о том, насколько она была глупа и наивна, что за пять лет не сумела рассмотреть настоящего Костика. В то время, как той же Изабелле хватило всего десяти минут, чтобы раскусить ее бывшего жениха.

А Лев задумался, что с годами так и не научился понимать, чего же хочет женщина на самом деле. Нет, он вполне отдавал себе отчет, что могло привлечь молодую девушку в Барышникове – тот был хорош собой, богат, образован, вращался в высшем обществе. Но что могло привлечь молодую, красивую, образованную девушку в идиоте, который готов отправиться в тюрьму ради призрачного шанса на краткосрочное богатство? Ведь, как известно, шальные деньги долго не задерживаются. А значит, такой человек никогда не будет доволен своей жизнью и будет выносить мозг всем окружающим и, в первую очередь, своей жене.

Лев тряхнул головой.

– Твоя несостоявшаяся свекровь в курсе, что вы расстались?

– Не знаю, – вздохнула Алена.

– Как это «не знаю»? – удивился Лев. – А жених бывший в курсе? Или он все еще не бывший?

– Бывший. Но что он сказал своей маме, я понятия не имею. Может, подыскивает другую невесту, чтобы свадьбу не отменять, – горько усмехнулась Алена.

– Сколько вы были вместе?

– Пять лет.

– Почему?

– Потому что я познакомилась с ним на кладбище, когда хоронила маму, – это прозвучало резче, чем ей хотелось. – И тогда я хоронила единственного человека, которому было до меня дело. Костик оказался в нужном месте в нужный момент.

Лев усмехнулся. Вот так просто. Иногда жизнь проста до идиотизма.

– Рискнем. Ты сейчас позвонишь его матери и скажешь, что тебе срочно нужно с ним поговорить. На звонки он якобы не отвечает, а тебе нужно знать, где он живет. Даже если она в курсе, что вы расстались, она все равно даст тебе его адрес. Для таких людей сохранение лица важнее всего. А она наверняка уже пригласила на свадьбу всех родственников, даже тех, кого видела раз в жизни.

Алена молча кивнула. И хотя ей не очень хотелось общаться с Надеждой Алексеевной, сейчас было не до ее желаний. На кону стояло здоровье, а возможно, даже и жизнь Изабеллы.

Разговор вышел коротким. Мать Костика разговаривала сквозь зубы, из чего Алена сделала вывод, что сын на неблагодарную невесту нажаловался, но о том, что свадьбы не будет, сообщить забыл.

Интересно, на что он рассчитывает? Получив картину, потребует, чтобы Алена пошла с ним под венец? Но это же полный бред. Или найдет себе другую Алену и предложит ей руку и сердце? Как вариант. Матери его все равно, на ком именно женится сын, лишь бы женился – она не первый год мечтает о внуках. И если одну Алену он решит заменить другой, то ничего страшного для Надежды Алексеевны не случится, ее мир совершенно точно не рухнет. Тем не менее адрес сына она сообщила, чем подтвердила – Костик в столице.

Алена все еще отказывалась верить в происходящее. Может, Костик решил тут остаться по какой-то другой причине? Например, надеется помириться с ней? Или нашел работу? Нет, глупости, тогда бы он уволился из больницы. И в жизни бы он не уехал так далеко от маминой юбки. Вывод напрашивался сам собой.

– Он в столице, – тихо сказала Алена.

– Поехали.

Они вышли из дома, во дворе их поджидал Степан. Охранник распахнул дверь перед Аленой, а потом перед Львом.

– Зачем он здесь? – прошептала Алена. – Не надо ничего с Костиком делать.

– Жаль. Я ведь так надеялся, что наконец-то получится переломать кому-то ноги.

Алена опешила, но уже через секунду сообразила, что Лев шутит. Пора бы уже привыкнуть к его своеобразному чувству юмора, которое иногда ей импонировало. Она слабо улыбнулась и посмотрела в окно.

На место они добрались минут через сорок. Город перегрузили пробки, и продвигались они черепашьими шагами.

– Моя помощь нужна? – кратко поинтересовался Степан, останавливаясь возле пятиэтажки, пережившей свои лучшие годы полстолетия назад.

– Нет, – покачал головой Лев, – я справлюсь.

Они вышли из машины и направились к дому. Степан припарковался возле стороны пятиэтажки, выходившей на дорогу, подъезды же располагались со стороны двора, напоминавшего декорацию к фильмам про зону отчуждения.

Старая площадка с ржавыми качелями и горкой, отчаянно нуждающейся в покраске. Красовался здесь и детский домик, от которого за версту несло экскрементами. Во дворе ни одного человека – возможно, потому, что возле подъездов не было лавочек, на которых могли бы разместиться старушки. А матери не рисковали приводить детей на такую площадку. Двор не производил впечатления уютного. Ни одной клумбы, лишь затвердевшая на жаре грязь вперемешку с клочками травы.

– Что будем делать? – неуверенно спросила Алена.

– Ты давно качалась на качелях?

– Что?

– На качелях давно качалась? – Лев кивнул на ржавые качели. Алена уставилась на них с сомнением.

– Д-да. – Алена попыталась припомнить, когда это было в последний раз, и не смогла.

– Пойдем покатаю.

– Ты сейчас серьезно?

– Вполне.

– А если Костик нас увидит?

– Не увидит.

– Откуда ты знаешь?

– Изабеллу он мог увезти только на машине. А в какую машину она могла сесть без опасения?

– В такси, – немного подумав ответила Алена и притихла.

– Тебя что-то смущает в моих рассуждениях?

После небольшой паузы Алена кивнула.

– Могу я узнать, что именно?

К этому времени они уже подошли к качелям, Алена села на широкое сиденье, предназначенное для двоих, а Лев легонько толкнул поручень. Алена начала качаться и могла не смотреть Льву в глаза.

– Меня смущает, что, когда я только… – она запнулась, подбирая правильное слово, – познакомилась с твоим Степаном, он намекнул, что я могу попросить помощи у родственников. Из всех родственников у меня только Белла. Значит, ты знал, чья я внучка.

– Естественно, – согласился Лев, – я все знаю о своих должниках. Продолжай.

– Ты знал, что она женщина небедная, и, возможно, знал, что у нее имелся в коллекции эскиз Васнецова. Изабелла – личность в ваших кругах легендарная, а легенды передаются из уст в уста.

– Допустим, – Лев толкнул качели сильнее.

– Что, если ты не поверил, что я принесла тебе именно тот эскиз, который украл у Беллы Филипп, и решил, что мы с ней спрятали оригинал, чтобы не отдавать тебе?

Лев помолчал, затем кивнул:

– Изначально я именно так и решил.

Алена опустила ногу на землю и затормозила движение качелей. Резко развернулась ко Льву и уставилась прямо в глаза.

– Изначально?

– Да. Белла из тех, кто любого попытается обвести вокруг пальца.

– Ты ее совсем не знаешь! – неожиданно Алена кинулась на защиту родственницы.

– Земля слухами полнится. Да и рассказ Филиппа тому подтверждение. Но дело не в этом. Какой бы умной и хитрой ни была Изабелла, при выборе внучка или Васнецов вопрос для нее бы не стоял.

– Она бы выбрала Васнецова, – горько усмехнулась Алена.

– Ты ошибаешься, – спокойно возразил Лев, неожиданно запрыгивая на качели и протягивая Алене руку, чтобы она к нему присоединилась.

– О, нет, – покачала головой девушка, поднимаясь и становясь на качели ногами. – После того, как моя мама ушла из дома, Изабелла даже не делала попыток выйти с ней на связь.

– А твоя мать делала? – Лев присел, а затем резко выпрямился, запуская ход качелей.

– Что? – удивилась Алена, вцепляясь в поручни.

– Твоя мать делала попытки выйти с ней на связь? Это ведь она бросила одинокую пожилую мать…

– Это не про Изабеллу, – рассмеялась Алена.

– Думаешь? А ведь у нее был инсульт, – Лев не мигая смотрел Алене в глаза.

– Что? Откуда ты знаешь? – опешила Алена и едва не выпустила поручень из рук.

– Я дал задание Степану восстановить по часам день, когда она пропала. Он подтвердил, что в тот день она посещала профильного врача. А затем он немного пошептался с медсестричками и вуаля – двадцать три года тому назад Изабелла перенесла обширный инсульт. Мне кажется, что если покопаться в датах, то станет ясно, что произошло это как раз после побега твоей матери. Белла, конечно, железная женщина, но и железо может проесть ржавчина, особенно если она точит изнутри. Около года у нее ушло на реабилитацию, с тех пор она тщательно следит за здоровьем.

В голове Алены сложился невидимый пазл. Ежедневные прогулки Изабеллы, йога, дотошное отношение к еде, изучение французского. Оказавшись прикованной к кровати, в полном одиночестве, она больше не захотела переживать это заново.

Алену словно перенесли по другую сторону зеркала. А ведь действительно, ее мама никогда не интересовалась жизнью собственной матери. Почему-то была уверена, что та жива и здорова. Что давало ей такую уверенность? Ответ был очевиден – эгоизм и обида. А она, Алена, лишь повторяла то, что усвоила с детства, словно глупый попугай. Не пытаясь разобраться в ситуации и понять обе стороны.

Неожиданно Алене показалось, что колени ее подламываются, руки ослабли, и она в одно мгновение устремилась с бешено раскачивающихся качелей к земле. Секунда – и серьезной травмы было бы не избежать, но Лев подхватил ее и не дал упасть. Прижал к себе одной рукой, второй продолжая держаться за качели. Впервые они были так близко. Губы Льва всего в нескольких сантиметрах от губ Алены, и он не удержался и поцеловал ее. А она, вначале ответив на поцелуй, вдруг запаниковала и подалась назад, не зная, куда деваться.

– Останови качели, – попросила она, задыхаясь.

– Зачем? – Лев, казалось, на секунду утратил хладнокровие – Алена стала первой женщиной, оттолкнувшей его. Может быть, зря он все это затеял? Насильно мил не будешь.

– Останови качели, – вдруг повысила она голос, и Лев затормозил.

Алена спрыгнула с качелей и отвернулась, утирая слезы, неожиданно выступившие на глазах. Она понимала, что обидела Льва. Обидела незаслуженно, ведь он сейчас единственный, кто пытается ей помочь найти Изабеллу. Впрочем, у него, наверное, есть свой интерес – хочет через бабушку подобраться к внучке. Зря, конечно.

– Изабелла не знает, что картина фальшивая, – тихо сказала Алена. – И не знает, что ты выиграл меня в карты. Она вообще никакого отношения не имеет к этой истории. Она отдала мне картину, будучи уверенной, что та настоящая, чтобы я могла расплатиться с долгами. Возможно, она считает, что таким образом расплачивается за те годы, что ее не было в моейжизни.

– Почему ты ей ничего не сказала?

– А зачем? Зачем мне ей это говорить? – Алена не выдержала и сорвалась на эмоции. – Чтобы она еще раз убедилась, что общего у нас только внешность, а я просто неудачница, как и моя мать? Изабелла никогда бы такого не допустила, она бы просто выиграла у тебя в карты!

Алена нервно рассмеялась, а Лев смотрел на нее не отводя глаз. Она пыталась вытереть слезы, катившиеся по щекам.

– Зачем я тебе? Почему ты до сих пор не женат? Что с тобой не так?

– Почему со мной должно быть что-то не так? – полюбопытствовал Лев, снова обретая чуть холодноватый ироничный тон.

– Потому что, как говорит моя подруга Аллочка, мужчина – это как общественный туалет: если не занято, значит, весь в дерьме!

Лев рассмеялся.

– Обожаю народный фольклор. Но если ты действительно хочешь знать – у меня была невеста… – он слегка нахмурился и посмотрел в сторону. Алена неожиданно притихла и уставилась на него во все глаза. – Мы собирались пожениться, но накануне свадьбы поругались из-за какой-то ерунды. Она разозлилась и решила уколоть меня побольнее. Села в машину к моему лучшему другу. В тот вечер они оба слишком много выпили и решили покататься на большой скорости. Врезались в ограждение, машина загорелась, и оба погибли.

Алена шокированно смотрела на Льва. Слезы просохли, и она не знала, что сказать.

– Правда? – в конце концов прошептала она.

– Нет, – покачал головой Лев и ухмыльнулся, – но вы, девушки, очень любите романтические истории, поэтому я решил тебя не разочаровывать.

– Дурак! – выпалила Алена и попыталась отвернуться, но Лев резко дернул ее за руку и затащил за детский домик.

– Что ты делаешь? – прошипела Алена.

– Прячусь, пригнись! – Алена послушалась и осторожно развернулась так, чтобы видеть происходящее у подъезда. Туда подъехало такси. Припарковалось, и спустя две минуты из машины вышел водитель.

– Кос… – Лев закрыл ей рот рукой и прошептал на самое ухо:

– Он?

Алена кивнула.

– Отлично. Сиди молча. По идее, он сейчас должен поехать туда, где спрятал Изабеллу.

Спорить с закрытым ртом было тяжело, и Алена притихла, согреваясь в объятиях Льва, который крепко прижимал ее к себе, чтобы она не совершала лишних движений. Он хорошо пах. Не так хорошо, как Александр, от того веяло чем-то горьковатым и манящим. Аромат Льва напоминал о ветре в поле и цветущих там скромных ромашках и васильках.

Костик нырнул в подъезд.

– И сколько мы так будем сидеть? – промычала Алена, а Лев наконец-то отнял руку от ее рта.

– Сколько понадобится, но он скоро поедет, вряд ли рискнет оставить Изабеллу голодной и без присмотра. Он дурак, но не убийца.

Лев оказался прав. Спустя десять минут Костик снова вышел из подъезда, неся в руках объемный пакет.

– Суп, наверное, сварил. Хозяйственный мужчина тебе достался, – не удержался Лев.

Алена проигнорировала его реплику.

Костик пристроил пакет на пассажирское сиденье, затем обогнул машину и сел за руль. Такси плавно выехало со двора. Лев подождал несколько минут, а затем потянул Алену за руку:

– Пойдем, Степан ждет.

И действительно, возле выхода из двора их ждала скромная машина отечественной марки.

– А где твоя? – удивилась Алена.

– Это тоже моя. А что, не нравится? Я решил, что следить будет лучше на ней.

И снова Алена не могла с ним не согласиться. Она почувствовала, что ее начинает бить нервная дрожь и, чтобы не начать клацать зубами прямо возле уха Льва, девушка решила отвлечься разговорами:

– И все же?

– Что? – Лев сел рядом с Аленой на заднее сиденье и внимательно смотрел на дорогу, где впереди маячило такси Костика.

– Ну по поводу того, что я тебя спросила… – Алена внезапно сама смутилась.

Ведет себя как глупая школьница. Какая ей разница, почему он не женат, в конце концов. Вряд ли он признается, что отрубает своим женам головы или держит их в подвале. Алену передернуло от одной мысли. Но с другой стороны, губы еще помнили поцелуй, и, насколько ей позволял судить ее скромный опыт, целовался Лев очень даже неплохо. Можно даже сказать, отлично. Наверняка повидал немало в своей жизни. Ей не хотелось развивать эту тему дальше, зачем она вообще спросила?

– Все просто, Аленушка, вначале было некогда, а потом не на ком. Плюс где мне знакомиться с девушками?

– Я сейчас заплачу, – буркнула Алена. – С такими, как ты, девушки сами знакомятся.

– С какими такими? – полюбопытствовал Лев, отводя взгляд от дороги и глядя на Алену.

– Ты сам знаешь, – смутилась та.

– Нет, не знаю, расскажи.

– Ладно, – вскипела Алена, не обращая внимания, что машина уже сворачивает куда-то в дачный поселок. – Ты хорош собой, умен. Но достаточно уже того, что у тебя есть деньги, а девушки любят деньги. Такие, как ты, не бывают одиноки.

– А с чего ты взяла, что я одинок? – удивление Льва было таким искренним, что Алена вспылила.

– Ты что, с кем-то сейчас встречаешься?

– А почему тебя это так волнует? Я же не задаю тебе вопросов по поводу этого твоего Александра.

– С Александром мы просто работаем, – вспыхнула Алена.

– Да ну, а Васнецова ты у него как украла? Зашла на чай?

– Ну знаешь ли! – Алена попыталась открыть дверь, чтобы выпрыгнуть из дурацкой машины, прекрасно понимая, что это не самая лучшая идея. Но Степан предусмотрительно заблокировал все двери.

– Не стоит, покалечишься, – покачал головой Лев. Машина тем временем начала тормозить, а вот такси Костика нигде не было видно.

– Мы его потеряли! – в ярости воскликнула Алена. – Это все ты!

– Господи, в кого же ты такая темпераментная?

– Мои предки – испанцы, между прочим! – гордо сообщила Алена.

– Только не заставляй меня становиться тореадором и биться с быком, чтобы покорить твое сердце.

– Делать мне больше нечего! Где Костик?

– Свернул во второй переулок от нас, – подал голос Степан, а Алена неожиданно смутилась. Когда она успела превратиться в такую истеричку? Устроила разборки при свидетелях. Что бы сказала Изабелла?

Степан остановил машину.

– Сиди тут, мы со Степаном пойдем сами, – приказал Лев, открывая дверь.

– Вот еще! – воскликнула Алена, которой после того, как машина остановилась, удалось разблокировать дверь со своей стороны. Девушка распахнула ее и вышла.

– До чего упрямая баба, – покачал головой Степан.

– Повежливее, – оборвал его Лев.

– Вот именно, повежливее, – поддакнула Алена.

– Ладно, тогда хотя бы держись за нами на расстоянии и без моей команды рот не открывать и лишних телодвижений не совершать.

– Надо было тебе собаку заводить, а не невесту, – огрызнулась Алена, а Степан сдавленно хихикнул.

Так они и шли по небольшой улице, по обе стороны которой раскинулись симпатичные дачи, утопавшие в цветах. Птицы щебетали, соревнуясь в многоголосье, солнце клонилось к закату, но спать явно не хотело, светило изо всех сил. В некоторых дворах играли дети, повсюду копошились взрослые – хозяйки накрывали на ужин в саду, пахло домашней молодой картошкой и шашлыками.

– Уволюсь, куплю себе дачу, баню заведу, – мечтательно протянул Степан.

– Могу себе представить, как ты будешь помидоры выращивать.

Алена вздрогнула и улыбнулась какой-то бабке, подозрительно разглядывающей странную троицу из-за выкрашенного зеленой краской деревянного забора.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась она.

– Добрый, коли не шутите.

– Какие уж тут шутки, – Лев повернулся к бабке, и ее словно смыло волной со двора.

Они повернули в переулок, где скрылся Костик, и увидели желтое такси, стоявшее возле третьего домика справа. Домик был покосившейся развалюхой и невыгодно отличался от соседских количеством сорняков во дворе. Видно, что дача была заброшенной и нелюбимой.

Лев сделал знак Алене держаться позади него, и как бы ни хотелось ей возразить, она понимала, что он прав. Конечно, Костик не будет стрелять в них, да и просто в драку вряд ли полезет, но может что‐нибудь выкинуть по глупости. Впрочем, как показал опыт, ни в чем нельзя быть уверенной. Она искренне полагала, что бывший жених и на похищение человека не способен.

Увидев, что входная дверь открыта настежь, Лев и Степан переглянулись и ускорили шаг. Но не успели они подняться по ступенькам, как раздался звук глухого удара, потом падения, после чего в дверном проеме возникла Изабелла собственной персоной, со старой чугунной сковородкой в руках. Волосы ее растрепались, и женщина воинственно сдувала прядь, так и норовившую попасть в глаза. Одета она была в то самое платье, в котором ее изобразил влюбленный художник. Щеки пылали, а глаза горели праведным огнем. Казалось, увидев на пороге дома Льва со Степаном, она ничуть не удивилась. Перевела взгляд и заметила внучку, испуганно прижавшуюся к соседнему забору:

– Надеюсь, в женских органах этот идиот разбирается лучше, чем в веревочных узлах, – спокойно изрекла она. А затем перевела взгляд на двух мужчин, застывших на пороге, – приветствую, господа.

– Графиня, целую ручки, – искренне улыбнулся Лев и, с трудом сдерживая смех, поинтересовался: – Ваш похититель жив?

– Что ему сделается? Чем меньше мозгов, тем тверже голова. Шишкой отделался.

Она вручила сковородку растерявшемуся Степану и, спустившись по ступеням, направилась к внучке.

– В следующий раз подходи более разборчиво к выбору жениха, – посоветовала она Алене. – Он испортил мне свидание, это раз. А два – я все-таки предпочитаю, чтобы меня похищали ради любви, а не ради выкупа. И что этот имбесиль потребовал?

– Васнецова, – Лев кивнул Степану, и тот скрылся в недрах дачи, откуда послышался непродолжительный шум, возня, а потом все стихло.

– Шарман. И вы что же, привезли? – Изабелла с интересом взглянула на Льва.

– Ради вас, дорогая Изабелла Максимовна, я бы и Рембрандта не пожалел, – галантно ответил тот, – но не мог же я допустить, чтобы произведение искусства оказалось в руках варвара? Решил произвести разведку боем.

– Этот твой жених на порядок сообразительнее предыдущего, – сообщила Изабелла Алене. – Где ваша машина? Мне срочно нужна ванная. Да и в такси я некоторое время, пожалуй, не буду ездить.

Следующий час ушел на то, чтобы вызвать полицию и все объяснить. Костика задержали до выяснения всех обстоятельств. Алена молчала, не решаясь написать заявление. Изабелла же удалилась в машину, пообещав прислать своего адвоката.

Костик кричал что-то оскорбительное в адрес Алены, пока Лев одним ударом не отправил его в продолжительную отключку под неодобрительным взглядом участкового.

Алена же сидела в машине с Изабеллой и плакала у нее на груди.

Все происходящее обрушилось на девушку одномоментно, и она не выдержала. Она запуталась, перестала разбираться в людях и неожиданно для самой себя обнаружила, что вопреки собственному желанию успела привязаться к Изабелле. И теперь должна была решить, кто же ей дороже – Костик, поддерживавший ее последние пять лет, или Изабелла, которую она знает всего ничего.

– Почему все мужики козлы, почему? – на разные лады спрашивала Алена, а Изабелла гладила ее по голове и пыталась успокоить.

– Ну не все, – наконец изрекла она.

– Как «не все»? – Алена даже отпрянула и посмотрела заплаканными глазами в спокойные глаза Изабеллы. Та была само спокойствие. Словно не ее похищали и пытались обменять на несуществующую картину. Никогда ей, Алене, не стать такой, как Изабелла. – Ты же сама говорила, что все, кроме дедушки.

– Ну этот твой Лев вполне ничего, – глядя куда-то в сторону, обронила Изабелла. – Примчался меня спасать лично, а ведь мог бы просто сообщить в полицию. Что было бы разумнее.

– И он козел! – в сердцах воскликнула Алена.

– Поездка в Вену не удалась?

– При чем тут вообще Вена? Знаешь, почему он на мне женится?

– Потому что влюбился? – выдвинула предположение Изабелла, хотя внешний вид внучки ей совсем не нравился. Та выглядела из рук вон плохо. Словно от той чистой, наивной девушки, какой она впервые увидела ее на пороге своего дома, ничего не осталось. Ее место заняла невротичка и истеричка, отчаянно несчастная.

– Вовсе нет, – сквозь слезы горько усмехнулась Алена. – Он меня в карты выиграл.

– В каком смысле «в карты выиграл»? – Изабелла была настолько шокирована, что даже изменила собственным принципам. Отодвинувшись от внучки, она обняла ее за плечи, легонько встряхнула и заставила посмотреть в глаза. – Что происходит, Алена?

– То, что эскиз твой, который я украла, оказался подделкой. И Лев предложил мне сыграть в карты. Если бы я выиграла, он бы простил мне все долги. А если бы проиграла, то должна была бы выйти за него замуж.

– И ты села играть с шулером? – ахнула Изабелла.

– А у меня был выбор? – огрызнулась Алена.

– Выбор всегда есть! – твердо ответила Изабелла, неожиданно распахнула дверь машины и вышла из нее.

– Ты куда? – растерянно воскликнула Алена, но Изабелла уже села на водительское место и завела двигатель – Степан оставил ключи в замке зажигания. Лихо развернувшись, она направила машину к выезду из поселка.

– А как же Лев со Степаном? – растерянно спросила Алена.

– На такси доедут, – ответила Изабелла и до самого дома больше не произнесла ни слова.

Дома она долго принимала ванну, затем выпорхнула из нее в клубах пара и ароматических масел. Алена к тому времени уже зажгла по всей квартире свечи – неожиданно для самой себя она поняла, что, когда в воздухе витают приятные ароматы, жизнь становится немного краше.

По-прежнему не говоря ни слова, Изабелла переоделась, высушила волосы и оставила их распущенными. Алена в очередной раз отметила, как та красива. Зрелой красотой, уверенной в себе, наполненной. Понятно, почему Филипп не мог забыть ее столько лет.

Наконец Изабелла велела внучке идти в гостиную. Сама присоединилась к ней спустя десять минут, неся в руках поднос с бокалами, полными шампанского, и мисочку со свежей клубникой.

Усевшись в свое любимое кресло, она взяла бокал и, отсалютовав внучке, сделала долгий глоток. Закрыла глаза от наслаждения. Алена тоже взяла бокал и нервно сделала два глотка, не почувствовав вкуса напитка.

– Неужели Филипп подделал картину? Хранил подделку у внука, а оригинал спрятал где-то в сейфе и собирался тебе отдать? – задала мучивший ее вопрос Алена.

Но Изабелла после краткой паузы покачала головой и, не открывая глаз, сделала еще один глоток шампанского. Алена продолжала нервно крутить свой бокал в руках, не зная, как на это реагировать.

– Нет, – наконец сказала Изабелла и открыла глаза.

– Что «нет»? – Алена сделала один глоток, нелепо надеясь, что шампанское сможет как-то разъяснить происходящее.

– Нет, он ничего не делал. Оригинал у меня.

Алена поперхнулась шампанским, а откашлявшись, во все глаза уставилась на Изабеллу, молясь всем богам, чтобы оказалось, что она ослышалась.

– Что?

– Оригинал у меня, – повторила Изабелла.

Алена вскочила, открыла рот, словно рыба, попавшаяся на крючок к рыбаку, но так и не смогла вымолвить ни слова.

– Надеюсь, что я не похожа на идиотку, которая будет хранить столь ценные вещи у себя дома. У меня был… поклонник, которому я заказала копию эскиза. Очень удачная копия получилась. Вот ее и выкрал Филипп.

– А оригинал где? – только и смогла вымолвить Алена, не зная, плакать ей или смеяться.

Изабелла вздохнула и отвела глаза.

– Не скажешь? Не переживай, я у тебя точно ничего красть не буду! – горько усмехнулась Алена.

– В этом я даже не сомневаюсь.

– Но не скажешь?

– Скажу. Просто я надеялась, что ты сама догадаешься.

Алена рухнула на диван и перед глазами у нее закружились разные образы. Такая, как Изабелла, спрятала бы картину в самом неожиданном месте. Месте, где она могла бы за ней присматривать и периодически любоваться – в сейф бы она ее не отправила, сердце коллекционера не позволило бы… Внезапно Алена поняла. Это было абсолютно невероятно, но в то же время так просто и гениально, что она начала смеяться.

Алена закрыла лицо руками и тщетно пыталась справиться с душившим ее смехом.

– Да, – вздохнула Изабелла.

– Все мужики козлы, кроме дедушки, – борясь с истерическим смехом, выдавила из себя Алена.

– Именно.

– Картина в склепе у дедушки.

Изабелла покачала головой.

– Ты так и не поняла, что не было никакого дедушки? В склепе лежит Васнецов и еще парочка дорогих моему сердцу вещей.

Алена наконец-то убрала руки от лица и уставилась на Изабеллу взглядом, полным боли.

– Но почему? Почему ты меня заставила все это проделать?

– Потому что с первого же взгляда поняла, что такая, как ты, не выживет в этом мире. А если и выживет, то будет вечной жертвой. И оказалась права, между прочим. Единственный, кого ты смогла привлечь к двадцати пяти годам, оказался идиотом-абьюзером. У тебя ни карьеры, ни денег, ни любовника, ни мужа. Ты бы пропала, девочка моя. Мне нужно было что-то с тобой сделать за максимально короткое время, и, кажется, мне это удалось.

– Я тебя ненавижу, – прошептала Алена.

– Возможно, – после краткой паузы кивнула Изабелла. – Но иногда нужно причинить боль, чтобы человек выздоровел.

– Я тебя ненавижу, – снова прошептала Алена.

– Я знаю. Знаю. И поверь, я бы все отдала, чтобы…

Алена вскочила и, не разбирая дороги, быстрым шагом направилась к входной двери. Хлопать на прощание не стала – слишком глупо и нарочито. Спускаясь вниз по ступеням – эту привычку она приобрела благодаря Изабелле, презиравшей лифты, – и одновременно злясь на себя, она набрала номер Льва.

– Забери меня из дома, – потребовала решительно.

– Изабелла не одобрила свое спасение?

– А ты можешь обойтись без дурацких вопросов?

– Могу, но не хочу. Итак?

– Мы с ней поссорились, этого хватит?

– Вполне.

Лев приехал за ней через двадцать минут. Взглянул на заплаканную и растрепанную Алену, которая даже не переоделась с момента спасения Изабеллы, и не стал задавать лишних вопросов, а просто открыл перед Аленой дверь и затем сел на водительское место.

– Поужинаем?

– Аппетита нет. Я поживу у тебя…

– Какое неожиданное счастье!

– Спальни раздельные…

– Как же некоторые любят лишать себя удовольствий.

– Заткнись. Если вдруг у тебя планы на сегодняшнюю ночь, то скажи, я пойду в гостиницу или переночую в офисе.

– Были планы на оргию, но ради тебя придется отменить.

Алена вдруг начала дергать дверь машины, которая, впрочем, снова оказалась заблокированной.

– Скажи, а ты при каждой ссоре норовишь самоубиться? – полюбопытствовал Лев. – Может, я поторопился с предложением? Когда-нибудь тебе удастся открыть чертову дверь, и собирай тебя потом по асфальту.

– Да замолчи ты, ради бога! – потребовала Алена и молча уставилась в пустоту.

Больше Лев не сказал ей ни слова. По пути к его дому пришло сообщение от Александра: «Есть новости от Изабеллы?» Алена хотела ответить, но, покосившись на Льва, который наверняка увидел, что ей кто-то пишет, решила подождать. Из дома ответит.

Они добрались до дома Льва, когда уже сгустилась тьма, поэтому Алена не успела осмотреть сад, лишь поняла, что он внушительных размеров. Из внутреннего гаража по небольшому коридору они прошли в гостиную, оказавшуюся огромной. По скромным Алениным представлениям она была высотой в два этажа. Одна стена полностью стеклянная – за ней даже сквозь ночную мглу проглядывали старые сосны. Несмотря на теплый летний вечер, в камине горел огонь, а под потолком висела гигантская хрустальная люстра, чьи грани отражали и преломляли уютный свет огня.

Еще две стены были заняты книгами. Их здесь было великое множество, Алена успела рассмотреть названия даже на других языках. Возле камина стоял полукруглый диван, перед ним широкий низкий столик, заваленный альбомами по искусству. А еще одна стена отводилась под картины. Алена невольно сделала шаг и, заметив знакомое изображение, остановилась в изумлении:

– Это что, Левитан?

Лев кивнул и в глазах его мелькнул огонек:

– Зная твою страсть ко всему, что плохо лежит, его трогать не советую. В отличие от твоего милого друга сигнализацию я не отключаю ни днем ни ночью, а на участке у меня имеется охрана.

Алена вспыхнула:

– Покажи мне мою комнату!

– Разумеется.

Он подошел к одному из внушительных стеллажей и нажал на кнопку. Стеллаж отъехал в сторону, за ним обнаружилась лестница, ведущая вверх.

– Прошу.

Алена, не говоря ни слова, прошла перед Львом и начала подниматься по лестнице, как вдруг опомнилась:

– Я не взяла вещи.

– Утром объяснишь моей помощнице Ксении, что тебе требуется, а пока что в гостевой комнате есть новая пижама, зубная щетка и все, что необходимо девушке для счастья.

– Не сомневаюсь, что о таких вещах ты регулярно заботишься, – не удержалась Алена.

– Рад, что ты оценила мои усилия.

Комната, которую отвел Алене Лев, оказалась похожей на дорогой гостиничный номер. И хотя Алена в таких никогда не бывала, ей показалось, что именно так они и должны выглядеть. Мягкая кровать, утопающая в уютных подушках и пушистом покрывале, небольшой теплый коврик рядом с ней. Телевизор, тумбочка, на ней графин с водой и стакан. Внутренняя дверь вела в большую ванную комнату, отделанную натуральным камнем. В ней действительно обнаружилось все необходимое. Стараясь не думать, сколько девушек прошло до нее через эту спальню, Алена приняла душ, распаковала новенькую пижаму и свалилась на кровать, моментально погрузившись в глубокий сон.

Проснулась Алена неожиданно среди ночи – ее разбудил свет вспыхнувшего уличного фонаря. Поднявшись с кровати, она тихонько подошла к окну и откинула занавеску, за которой, впрочем, не обнаружилось ничего интересного – охранник в сопровождении немецкой овчарки обходил территорию.

– Не дом, а Форт-Нокс, – пробурчала Алена и вернулась в кровать.

Проворочавшись с боку на бок около часа, она решила спуститься в библиотеку, чтобы взять книгу. Стараясь ступать осторожно, чтобы не разбудить Льва – а вдруг решит, что она, впечатленная размером его состояния и возможностями, ищет его посреди ночи, – Алена прокралась вниз и устроилась на диване.

Огонь угасал, но все еще распространял тепло. Алена потянулась к одному из альбомов, лежавшему на столике, – он оказался посвящен русской живописи восемнадцатого века. В альбоме обнаружилось множество закладок с надписями, сделанными твердым разборчивым почерком – интересно, это Лев писал? Заметки были толковые, он сам задавал себе вопросы и сам находил на них ответы, указывая номер страницы. Алена погрузилась в хитросплетения жизни и творчества Дмитрия Левицкого, живописных сцен Василия Тропинина, портретов Федора Рокотова и Алексея Антипова, пейзажей Ивана Никитина и сама не заметила, как уснула.

Так ее и нашел утром Лев: спящей на диване, укутанной в уютный плед и крепко прижимавшей к себе альбом, посвященный русской живописи. Он невесело усмехнулся – ну уж в одном он точно не ошибся: Алена ни на кого не похожа. Все остальные его знакомые отправились бы ночью на поиски хозяина дома, наплевав на пейзажи Никитина.

Сегодня утром ему позвонила Изабелла и попросила о встрече. Назначила ее в своей любимой кондитерской, куда каждое утро в любую погоду отправлялась за круассанами.

Когда Лев приехал, Белла была уже на месте. Сидела за чашкой черного кофе и отщипывала маленькие кусочки от цельнозернового круассана.

– Единственное место в городе, где полезные вещи делают вкусными, – улыбнулась она. Голову держит высоко, плечи расправлены, в ушах скромные жемчужины, укладка и макияж, словно все-таки дошла до свидания с Филиппом. Лишь легкая бледность выдавала в ней человека, пережившего накануне потрясение. – С Аленой все в порядке?

– Да, она у меня. Что случилось?

– Случился редкий момент – я сказала правду, и Алене эта правда отчего-то не понравилась.

Лев, прищурившись, смотрел на Изабеллу, а затем сделал заказ официанту:

– Эспрессо.

Когда тот удалился, он перегнулся через стол и, понизив голос, поинтересовался:

– Оригинал у вас?

Вместо ответа Изабелла кивнула. Лев откинулся на спинку стула и усмехнулся:

– Ни секунды не сомневался в вас, графиня.

– Я отдам его вам. – Изабелла не отреагировала на комплимент.

Лев молчал, продолжая пристально смотреть на Изабеллу.

– Так не должно быть. Алена не бесприданница какая-то, ее нельзя выиграть в карты.

– В светлое чувство вашей внучки ко мне вы не верите? – поинтересовался Лев, не меняя выражения лица.

Изабелла покачала головой:

– Знаете почему?

– Просветите же меня.

– Потому что она молодая и глупая и скорее влюбится в такого дурака, как Барышников-младший, чем в нормального мужчину.

– Это из собственного опыта? – невесело усмехнулся Лев.

– Да, – просто ответила Изабелла. – Ну так что, едем к Роме, чтобы он убедился, что я вас не обманываю?

– Дайте мне немного времени, – после короткого раздумья попросил Лев. – Пусть пройдет показ, а Алена пока немного поживет у меня в доме, получит представление, на что может быть похожа наша совместная жизнь, а потом она сама решит. Или же я решу.

– Зачем вам это?

– Считайте это моей прихотью.

Изабелла снова покачала головой.

– Я так понимаю, что возражать бесполезно?

В ответ Лев кивнул и сделал глоток черного горького кофе.

* * *

Показ произвел фурор. Стараниями Нико да и просто светских сплетниц, которых привлекла история незаконнорожденной сестры Каролины и Никиты, на показе яблоку было негде упасть.

Стиль «наив» в сочетании с драматической «Пиковой дамой» смог раскрыть многогранность женщины. Целомудренные васильки, которые скрывают под собой темные глубины женской магии.

Платья были разобраны с показа, интернет наполнился видео, фотографиями, отметками и захлебывался хвалебными отзывами. Алена смеялась и плакала от счастья.

Недели перед показом она выжила только стараниями Льва. Ей не спалось. Она вскакивала в пять утра и искала спасение в альбомах и книгах, но те лишь кидали со своих страниц идеи для следующих коллекций, каждая из которых обещала превзойти предыдущую.

В это время Лев уже был внизу, поддерживал огонь в камине и ждал ее. Молча они пили кофе, а потом выходили гулять. В ту первую ночь Алена не ошиблась – участок Льва плавно перетекал в лес, часть из которого находилась «под шефством» хозяина особняка. Они гуляли по утреннему лесу в сопровождении овчарки и молчали, слушая птиц. Алена пыталась глубоко дышать, но воздуха категорически не хватало. Словно с приближением показа ее легкие сжимались в размерах, и девушка боялась задохнуться.

Лев ничего не говорил, просто был рядом, каждый день приносил ей цветы и периодически приглашал пройтись по музеям, в которых Алена находила успокоение. Он отдал в ее распоряжение зимний сад, который она временно превратила в свою мастерскую.

Все чаще они ужинали дома. Оказалось, что Лев прекрасно готовит. Алена резала салаты, а затем они сидели на диване и смотрели старое кино. Оба любили детективы. Алена особенно ждала вечеров, потому что после них ей удавалось ненадолго уснуть. И, засыпая, она не могла не задать себе вопрос – неужели так может быть всегда? Или же опытный охотник просто подманивает наивную дичь поближе? Приручает, чтобы заставить себе служить?

В день показа Лев незримо был рядом, и в какой-то момент она поймала себя на том, что ищет его глазами. Каждый раз, когда она находила его взгляд и видела легкий кивок, ей становилось легче.

Александр тоже ее поддерживал как мог. Он кратко сообщил, что дедушка все-таки пригласил Изабеллу на свидание и оба придут на показ, Барышников выделил им два места в первом ряду. Алена открыла рот, чтобы возмутиться, но затем передумала. Извращенную логику Изабеллы ей было сложно понять и простить, но она не могла не признать ее правоту – Алена действительно стала другим человеком. Самостоятельным, решительным, способным сказать «нет» и отказаться от того, что не приносит ей удовольствие.

Вместе с Ларусиком им удалось навести порядок в модном доме. Самых несговорчивых и бездарных они выгнали, остальным дали год, чтобы те показали, на что способны, а основную ставку Алена сделала на собственную коллекцию и коллекцию Ларисы, которой она дала полный карт-бланш.

После успешного премьерного показа у Алены выросли крылья.

Вместе с командой они отправились праздновать в ресторан. Нико суетился, Ларусик снисходительно посмеивалась, а Глаша и Луша выразили Алене свое почтение.

Со Львом они договорились, что он заберет ее в полночь, поэтому Алена чувствовала себя свободной и счастливой.

Изабелла прислала ей сообщение, что очень гордится ею, а Ларусик шепнула, что некая дама сделала заказ сразу на десять платьев. Алена лишь покачала головой – Изабелла такая Изабелла.

Алена выпила слишком много шампанского, и голова у нее кружилась. Поэтому, когда Александр что‐то прошептал ей на ухо, она даже не сразу поняла, о чем он говорит:

– Давай сбежим от всех? – его губы были совсемрядом.

– У меня жених, у тебя невеста, – хихикнула Алена.

– Ну и черт с ними, – улыбнулся Барышников в ответ. – У меня есть для тебя подарок. Ты вернула мне вдохновение и любовь к работе, и я хочу тебя отблагодарить.

– А приставать ты ко мне не собираешься? – внезапно обиделась Алена, а Александр улыбнулся:

– Только если попросишь.

Его губы были слишком близко, а шампанского было слишком много, Алена с трудом удержалась от искушения поцеловать Александра при всех.

– Пошли, – прошептала она. – Я первая.

Она сделала вид, что вышла в туалет. Александр, выждав пять минут, пошел вслед за ней.

Праздновали успех в ресторане известной гостиницы, где Барышников этим утром снял номер. На всякий случай. Если все пройдет успешно – они отпразднуют вместе, а если нет, то напьется в одиночестве. Тем более что Каролина с той размолвки с дедом не давала о себе знать, а Александр малодушно ей не звонил, надеясь, что невеста сама откажется от свадьбы с таким негодяем.

Александр и Алена встретились в лобби. Оба слишком пьяны, чтобы заметить Льва, входившего в этот момент в гостиницу. Они ждали лифт, а Лев наблюдал за ними со стороны. Как у Алены подвернулся каблук, а Александр ее подхватил, да так и не разжал объятий. Как входя в лифт она качнулась и оказалась слишком близко к нему. Как подняла свою голову, а он опустил свою и, казалось, оба ждут, когда двери закроются, чтобы начать сбрасывать с себя одежду.

Усмехнувшись и покачав головой, Лев развернулся и вышел из гостиницы.

Лифт унес Александра и Алену на самый верхний этаж и еще до того, как двери открылись, он ее поцеловал, а она ему ответила.

Потом был короткий путь до номера, с трудом открытая дверь и огромная кровать, на которую Александр увлек Алену, не отрываясь от нее и на ходу снимая с себя одежду.

* * *

Лев отправился по знакомому адресу и, извинившись за поздний визит и за то, что побеспокоил – его визави была не одна, – сказал, что принимает предложение.

* * *

– Подожди, я в душ, – Алене удалось в последний момент остановиться. Что-то мешало и не давало пружине внутри ее расслабиться. Пожалуй, девушка выпила слишком много, ей нужен холодный душ и крепкий кофе, иначе она совершит что-то непоправимое.

– Плевать, останься, – Александр не хотел ждать и не прекращал целовать Алену.

Остановил его телефонный звонок. Настойчивый. Вначале Александр его проигнорировал.

– Ответь, – Алена попыталась высвободиться из объятий, но Александр ее не отпускал. Нет, она все-таки делает что-то не то, нужно прийти в себя, как можно скорее.

Телефон зазвонил снова. В этот раз Алене удалось ускользнуть, и она села, поправляя бретельки тонкого платья в голубых васильках.

– Черт, – выругался Александр и, схватив телефон, уставился на экран. – Никита обалдел, что ли? Он видел, который час?

Алена перевела взгляд на большие настенные часы, показывавшие половину первого ночи. У нее мелькнула какая-то мысль. Кажется, она должна была где-то быть в двенадцать. Вроде бы кому-то позвонить. Изабелле или Льву. При мысли о Льве она вдруг заволновалась. А что, если он сейчас ее ищет? Да, точно, он же должен был заехать за нею в полночь. Ей совершенно очевидно нельзя пить.

Она вскочила, одергивая платье.

– Да! – зло бросил Александр в трубку и вдруг застыл.

В тишине ночного номера отчетливо прозвучал крик Никиты:

– Каролина в коме!

– Как в коме? – тупо переспросил Александр.

– Так! Она в ЦКБ, приезжай сейчас! – кажется, Никита плакал.

Алена нахмурилась. Да, с сестрой, о существовании которой она недавно узнала, у нее были не лучшие отношения, к тому же та была ей соперницей, но кома…

– Что случилось? – потребовал ответа Александр.

– Приезжай, я расскажу, – продолжал рыдать Никита.

– Давно она в коме?

– Со вчерашнего дня, – рыдания вдруг смолкли, и Никита настойчиво повторил: – Приезжай.

– Ок.

Александр дал отбой и уставился перед собой. Несколько минут так посидел, а потом повернулся к Алене, стоявшей возле кровати.

– Ты куда? – удивился он.

– Тебе нужно идти, – напомнила ему Алена. Звонок Никиты привел ее в чувство, и весь алкоголь внезапно почти выветрился.

– Не нужно, иди ко мне! – он протянул к ней руку.

– У тебя невеста в коме, – медленно сказала Алена, делая шаг к двери.

– Она там уже второй день, подождет еще немного, чем ей поможет мое присутствие? Если что-то изменится, Ник позвонит. Не дури, иди сюда.

* * *

– Вот, – Изабелла махнула рукой на небольшой склеп, на котором значилось «Васнецов В.М. 1950–1982». Лев, несмотря на то, что настроение не располагало к улыбкам, все же усмехнулся.

– А что случилось в 1982-м, позвольте поинтересоваться?

– Любовь умерла, – вздохнула Изабелла.

Она вошла в склеп, сделав знак Льву подождать, и через некоторое время вернулась с тубусом. – Мы сейчас поедем к Роману, пусть оценит.

– Не нужно, – покачал головой Лев. – Я вам верю.

– Вы удивительно доверчивы для человека своего возраста и положения, – удивилась Изабелла.

– Скорее безразличен, – пожал плечами Лев. – Передайте Алене, что ее вещи я пришлю завтра, если она захочет их сохранить. Дом моды ее. Пусть будет в память об отце. Это меньшее, что он мог для нее сделать.

– Но это сделал не он, а вы.

Лев оставил ее реплику без внимания.

– Я отвезу вас домой, графиня. Филипп уже наверняка волнуется.

– Пусть поволнуется, ему полезно.

– Он и так чуть инфаркт не получил, когда вас украли.

– Мало ему, – одобрила Изабелла и взяла Льва под руку. – Могу я себе позволить?

– Сочту за честь.

* * *

Никита сидел рядом с палатой. Он закрыл уши руками, чтобы не слышать громких криков медсестры, которая пыталась объяснить, что ему нужно уйти. Ему позвонят, если будут изменения.

Алена подошла к парню и, посмотрев на медсестру, мягко попросила:

– Могу я?

– А вы еще кто? – недовольно поинтересовалась та.

– Сестра, – после короткой паузы ответила Алена.

– Дурдом, – разозлилась медсестра и махнула рукой. – Пусть с вами главная утром разбирается.

Подождав, пока она отойдет, Алена опустилась на пол рядом с Никитой и попыталась взять его за руку.

– Что случилось? – тихо спросила она.

Никита поднял на нее залитое слезами лицо и вздрогнул, осознав, кто рядом с ним.

– Что ты тут делаешь? – немного резко спросил он.

– А ты?

– У меня сестра в коме!

– У меня тоже, – Алена твердо посмотрела ему в глаза. – Я знаю, что наши отношения начались не самым лучшим образом, но я в этом не виновата. И раз уж я ваша сестра, я все равно буду здесь, ты меня не прогонишь.

Никита помолчал некоторое время, глядя на Алену, а затем сказал:

– Липосакция.

– Что? – это было последнее, что Алена ожидала услышать.

– Она решила, что Барин к ней охладел, потому что она слишком толстая.

Алена в полном обалдении смотрела на Никиту. А тот продолжал, не замечая ее взгляда:

– Ей в прошлый раз сказали, что следующий будет последним, сердце может не выдержать наркоза, а она заявила, что толстой жить не хочет.

– Но это же бред, – только и смогла вымолвить Алена, а Никита кивнул и неожиданно обнял ее. Ему было важно почувствовать, что он не один.

Так они и просидели, обнявшись, до утра. Алена отправила сообщение Льву, что она в больнице у Каролины, девушка впала в кому, но Лев не ответил, хотя сообщение получил. Алена обиделась – было горько признавать, что, по сути, Льву на нее плевать, хотя она почти поверила в то, что ему небезразлична. Но в самый важный момент – а все происходящее было куда важнее модного показа – он оставил ее одну.

– Просыпаемся! – резкий голос медсестры привел их в чувство. Алена повертела головой по сторонам – за окном рассвело. – Идите уже в палату.

– Мы не больные, – огрызнулся Никита.

– И слава богу, своих хватает. Идите уже, вымогатели, очухалась сестра ваша.

Алена и Никита одновременно вскочили и стукнулись лбами. Сморщившись от боли, они рассмеялись, а затем вошли в палату к Каролине. Девушка была подключена к множеству аппаратов и даже голову не смогла повернуть при их появлении, лишь моргнула и с трудом прошептала пересохшими губами:

– Что ты тут делаешь?

Алена медленно подошла к Каролине и осторожно взяла ее за руку. Та слегка дернулась, но руку не отняла – сил не хватило.

– Бросай его.

– Еще чего, – с трудом прошептала Каролина, – чтобы он тебе достался?

– Я выхожу замуж за нормального человека, а Александр – сволочь.

– Он и тебе изменил? – с трудом прошептала Каролина, а Никита попытался вмешаться:

– Девочки, давайте не сейчас, ну реально, Каро очухаться надо…

Но Алена его проигнорировала:

– Ты очень красивая и ты достойна лучшего. Он знает, что ты в реанимации, и не приехал. Этого достаточно, чтобы забыть его навсегда.

По щеке Каролины поползла слеза.

– Не, ну нормально? Нашли время мужиков обсуждать! – снова попробовал возмутиться Никита.

Алена наклонилась к Каролине, вытерла слезу и поцеловала ее в щеку.

– Я не сержусь на тебя. Честное слово. И желаю тебе всего самого лучшего. Выздоравливай. Я еще приедусегодня. И буду приезжать каждый день, пока тебя не выпишут. Надеюсь, что мы сможем подружиться, я бы хотела тебя одевать, потому что ты лучшая модель из всех возможных. И самая красивая.

И, кивнув Никите, она вышла из палаты, на ходу набирая номер Льва, который странным образом куда‐то пропал. Лев не ответил. Алена почувствовала легкое беспокойство и набрала Степана, но вместо помощника ответил автоответчик.

Выйдя из больницы, Алена решительно направилась к дороге и остановила такси, предварительно бросив быстрый взгляд на водителя:

– Куда желаешь, красавица? – бодро поинтересовался мужчина средних лет.

Алена назвала адрес, а тот присвистнул:

– Понял. Домчу, как на крыльях.

Чем ближе к дому Льва, тем сильнее становилось беспокойство Алены. На Льва такое исчезновение совсем не было похоже. Удивительно, но за это время она привыкла, что он всегда рядом, и неожиданно осознала, что ей бы хотелось, чтобы так и продолжалось.

В дом ее впустили, но на ее расспросы, где находится хозяин, охрана отвечать отказалась, доложив, что им не велено давать информацию.

Алена почувствовала, как слезы подступают к глазам.

– Что значит «не велено»?

– То и значит, – хмуро ответил охранник, кажется, его звали Сергей. – Хозяин сказал, что вы свободны.

– Свободна? – прошептала Алена, и ей внезапно стало страшно.

Медленно она вышла из дома, набрала номер Изабеллы и попросила, чтобы она прислала за ней Владимира.

Та не стала задавать лишних вопросов, лишь уточнила адрес и пообещала, что водитель будет через полчаса максимум.

Владимир приехал через двадцать пять минут, поздоровался, открыл перед Аленой дверь и молча довез ее до точки назначения. Глядя в окно на размытый дождем пейзаж, Алена размышляла о том, как она сумела измениться за столь короткое время. Если при первом знакомстве Владимир пугал ее до чертиков и ей казалось, что его молчание – это признак того, что он ее презирает, то сейчас девушка начала ценить его за это. Разговоров ей было более чем достаточно, да и что они решают, эти разговоры?

Поблагодарив Владимира, она поднялась пешком до квартиры Изабеллы. Дверь открыл Филипп, одетый в льняную рубаху с расстегнутым воротом и свободные штаны. За его спиной маячила Изабелла. Алена сухо кивнула Филиппу. Он отошел в сторону, чтобы впустить ее в квартиру, и предусмотрительно скрылся на кухне, деликатно притворив за собой дверь. Весь вид Алены намекал на то, что она приехала не потому, что соскучилась по дорогой родственнице.

– Что я вижу? – нарочито улыбнулась Алена Изабелле, которая пристально ее разглядывала. – Оказывается, не все мужики козлы?

– Этот конкретный экземпляр был повышен до упрямого барана. На это у него ушло сорок лет.

– Тебя саму не тошнит от себя?

– А должно?

– Должно, – кивнула Алена и вошла в квартиру, отодвигая Изабеллу, – если ты не возражаешь, я присяду на твой любимый диван. У меня была тяжелая ночь, и я пробегала полдня, разыскивая собственного козла. У меня болят ноги, и я собираюсь сесть там, где лично мне очень удобно. Ты ведь этому меня учила, не правда ли?

Под изумленным взглядом Изабеллы Алена прошла в гостиную и прямо с ногами плюхнулась на диван.

– Так, – Изабелла зашла в гостиную вслед за ней и прикрыла дверь, – рассказывай.

– Нет, это ты рассказывай, – невесело рассмеялась Алена. – Ты отдала Льву эскиз?

Изабелла помолчала, затем перевела взгляд на картину, где она застыла в расцвете молодости и красоты.

– Отвечай! – потребовала Алена.

– Да что отвечать? – пожала плечами Изабелла. – Ты и сама все поняла. Могу лишь сказать, что в этой всей истории есть один положительный момент – ты не дура.

– Нет, я дура, – прошептала Алена, и глаза ее снова наполнились слезами. Казалось, она выплакала целое озеро за эти несколько дней. Но еще ни разу ей не было так больно. И это была не боль разочарования, а боль человека, только что утратившего жизненно важный орган.

– Значит, и он тоже?

– Милая моя, – Изабелла присела рядом с внучкой и обняла ее. – Я понимаю, что тебе пока еще сложно принять себя новую и ты меня ненавидишь за эти перемены. Я тоже ненавидела человека, растоптавшего железным сапогом мои розовые очки и показавшего мне правду жизни. А правда в том, что остальным мы нужны, только когда мы что-то даем взамен. Но приходит день, и мы остаемся совсем одни. Поэтому единственный человек, в котором ты можешь быть уверена, это ты сама.

– У тебя правда был инсульт? – прошептала Алена, беря руку Изабеллы и прижимая ее к щеке. Она почувствовала, как та вздрогнула.

– Правда, – наконец просто сказала Изабелла. – И в тот момент я была очень рада, что умела быть сильной. Только это меня и спасло.

Алена развернулась к Изабелле и, прижавшись к ней, разрыдалась. Та гладила ее по волосам, пытаясь успокоить.

– Девочка моя, пока я здесь, я всегда буду рядом, даже не сомневайся. Я хотела быть и с твоей матерью, но она не оставила мне шанса. Из-за мужчины! Подумать только… Который оказался…

– Козлом, – закончила фразу Алена, с горечью осознавая – Изабелла была права.

Она во всем была права. Костик легко предал ее, Александр предал их обеих с Каролиной и даже Лев, который в какой-то момент показался ей надежным, как гранитный памятник, легко променял ее на злосчастный эскиз. Потому что одну невесту можно заменить другой, а новый эскиз Васнецов уже не нарисует. Ничего личного.

– А как моя настоящая фамилия? – Алена вдруг отодвинулась от Изабеллы и взглянула ей в глаза. – И зачем ты обозвала «дедушку» Васнецовым?

– Развлекалась, – пожала плечами Изабелла. – Фамилия моей бабушки была Альварес де Толедо. Можешь себе представить жизнь в те времена с такой фамилией? Она стала Толедовой. А я, придумав «дедушку», решила стать Васне…

Договорить она не успела – прервал звонок в дверь. Алена вздрогнула.

– Просто приемный день какой-то, орибль, – посетовала Изабелла и прислушалась к шуму из прихожей. Филипп открыл и сейчас разговаривал с каким-то мужчиной. Спустя две минуты он, постучав, приоткрыл дверь гостиной:

– Белочка, это тебя.

– Белочка? – еле слышно изумленно повторила Алена, а Изабелла метнула в нее грозный взгляд.

– Молчи, – одними губами прошептала она и вышла из комнаты.

Алена вскочила и, схватив длинные спички, лежавшие на столике, начала обходить комнату по периметру, зажигая свечи и наполняя комнату ароматом вишни. Затем она взялась за цветы, традиционно стоящие в прекрасных вазах. Поправила букеты, меняя цветы местами. Как там говорила Изабелла в самом начале их знакомства: «Переживать сложности со свечами и цветами гораздо приятнее, чем без них»? Она была права. Она во всем была права.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась бледная Изабелла. В руках у нее был большой, тщательно упакованный сверток. За ее спиной маячил Филипп, державший в руках элегантный букет цветов. При его виде слезы снова навернулись на глаза Алены. Букет напомнил ей о Льве и о той иллюзии счастья, которая только что рассыпалась в прах.

– Что это? – равнодушно поинтересовалась Алена.

Изабелла проигнорировала ее вопрос. Аккуратно положив сверток на низкий столик, она достала открытку из прикрепленного к свертку конверта. Алена подошла и заглянула Изабелле через плечо:

– «Графиня, целую ручки». – Она подняла удивленный взгляд на Изабеллу и внезапно губы ее задрожали: – Это что…

Она беспомощно взглянула на упакованный сверток. Изабелла лишь кивнула.

– Ты уверена? – почти шепотом переспросила Алена.

– Абсолютно.

– Что здесь происходит? – заволновался Филипп. – Что это за цветы, «целую ручки»? Это Борька, паршивец?

– Успокойся, он уже трижды дед, – охладила его пыл Изабелла, не сводя глаз с дрожащей внучки.

– Откуда ты знаешь? – еще больше заволновался Филипп.

– Я ошиблась, – просто сказала Изабелла, обращаясь к Алене. – К счастью, я ошиблась. Не все они…

– Да что тут происходит? – потребовал Филипп, а Изабелла закатила глаза.

– Мон шер, мне кажется, что тебе пора домой, квартиру проведать, внука…

– Понял, понял, – Филипп попятился и вышел из комнаты.

– Ну что ты стоишь? – грозно спросила Изабелла у внучки.

– А что мне делать? – растерянно спросила та.

– Бежать, искать, извиняться. Он вернул картину, понимаешь? Простил тебе все долги и вернул картину. Ты свободна. Ты можешь сама сделать свой выбор, но, на мой взгляд, он очевиден.

От избытка чувств Алена, еще несколько минут тому назад рыдавшая на груди Изабеллы, бросилась ей на шею:

– Бабу…

– Даже не вздумай!

– Белла, Беллочка! Он меня любит!

– Ты что, только сейчас это поняла? – изумилась Изабелла.

– Я идиотка.

– Не переживай. Юным барышням это только в плюс.

Расцеловав Изабеллу, Алена побежала к выходу из квартиры, но затем остановилась. Вернулась в комнату, которую уже считала своей, отмечая, что Изабелла ничего в ней не тронула, словно была уверена, что внучка еще вернется.

Распахнула шкаф, достала с вешалки мамино платье – зеленое, в цветах – и неожиданно поняла, что именно его она и сделала основой своей коллекции.

Быстро переодевшись, Алена распустила волосы и стерла макияж.

– Вот, – Изабелла появилась в дверях с флаконом духов, – последний штрих.

Алена, счастливо улыбаясь, вошла в облако цветочного аромата и побежала к двери.

Верный Владимир ждал во дворе и ничем не выразил удивления, когда Алена попросила отвезти ее снова по тому же адресу.

Но чем ближе она подъезжала к дому Льва, тем страшнее ей становилось. А что, если Изабелла ошиблась и вовсе он ее не любит? Что, если он вернул картину из уважения к легендарной графине? Или таким образом он решил показать, что Алена и ее долги для него пустяк, ничего не значат. Ее начала бить нервная дрожь, и в этот момент пришло сообщение на телефон. «Дыши», – скомандовала ей Изабелла, и Алена не сумела сдержать улыбку. А как бы графиня поступила на ее месте? Уж наверняка бы милостиво разрешила Льву осыпать ее всеми радостями жизни.

«Но я не Изабелла, – грустно подумала Алена, прислоняясь лбом к оконному стеклу. – С этим нужно родиться, я так не сумею». И тут же оборвала себя. Ты умеешь разговаривать и достаточно просто задать вопрос, чтобы не мучиться до конца жизни, думая о том, что, возможно, упустила единственный шанс быть счастливой.

Лев был дома и распорядился впустить ее. Едва Алена встала на мощеную дорожку, по которой ей так нравилось гулять ранними утрами рядом со Львом, как нога подвернулась и каблук сломался.

«Плохой знак», – с ужасом подумала Алена, и сердце забилось как сумасшедшее. Но тут же перед глазами появилась Изабелла, и Алена сделала глубокий вдох.

– Плевать мне на знаки, – решительно сообщила она кому-то и, сняв туфли, продолжила путь к дому босиком.

Лев наблюдал за ней на экране видеомонитора, расположенного у входа. Эта сумасшедшая чуть не грохнулась, а потом и вовсе сбросила обувь и шлепает босая. Лев покачал головой – второй такой нет, это уж точно.

Дверь была открыта. Алена зашла и остановилась на пороге, с удивлением рассматривая бывшего жениха. Он выглядел уставшим, на лице проступила щетина.

– Ты что, пил? – поразилась она.

– Да, – кивнул Лев. – Говорят, что чем больше пьешь, тем охотнее девушки идут с тобой в номера.

Алена застыла, словно от пощечины.

– Ты нас видел, – медленно сказала она.

– Видел, – согласился Лев. – Зачем ты приехала? Картину Изабелле я вернул.

– Поэтому и приехала. Я могу войти?

– Входи, конечно, тебя же все равно просто так не выгонишь.

– Ты можешь попытаться.

– Это я еще успею. Так что ты хотела? – Лев развернулся к ней спиной и направился к камину. Сел в глубокое кресло и выжидающе уставился на Алену. Она была удивительно хороша, даже красивее, чем в первый раз, когда он ее увидел. Такая себе босоногая весна Боттичелли, а никакая не Пиковая дама, которую она пытается из себя строить.

– Я хотела извиниться, – просто сказала Алена.

– Тебе не за что извиняться, – пожал плечами Лев. – Ты была предельно честной. Любить не обещала, замуж не хотела, вздыхала по другому и не скрывала этого. Я большой мальчик, переживу.

– Я не переживу, – покачала головой Алена и робко подошла ко Льву, не зная, куда ей себя деть.

– Присаживайся, мне неловко, когда дама стоит.

Алена покачала головой.

– Тогда мне придется встать, но в моем почтенном возрасте это уже дается нелегко, – Лев встал, оказавшись совсем близко к ней.

– Ты можешь замолчать и дать мне сказать? – рассердилась Алена, и глаза ее потемнели. Лев стал серьезным.

– Говори.

– Ничего не было. Я действительно пошла с Александром в номер, потому что он хотел сделать мне подарок…

Лев фыркнул, а Алена положила ему руку на рот, не давая прокомментировать ее слова.

– Да, я действительно такая провинциальная дура и могу пойти ночью в номер симпатичного мужчины в полной уверенности, что ничего не будет. Ничего и не было. Как только мы вошли, ему позвонил Никита и сообщил, что Каролина в коме.

– Что? – вырвалось у Льва, и Алена убрала руку от рта.

– Да, она в ЦКБ, ты можешь проверить. Александр к ней не поехал, – спокойно продолжила она. – Решил, что не нужно суетиться, он ей на месте ничем не поможет, а если что – ему сообщат. Тогда в больницу поехала я. Мы провели с Никитой ночь у палаты Каролины, и там, сидя на больничном полу, я поняла, что ты бы никогда так не поступил. И я тебе написала, а ты мне не ответил. И мне впервые стало больно. А потом я испугалась, что никогда тебя больше не увижу, и приехала сюда, но охрана меня не пустила. А потом Белла сказала, что расплатилась с тобой. И ты взял картину в обмен на мою свободу. И вот тогда мне стало так больно, как было только в тот день, когда умерла мама.

– Почему? – тихо спросил Лев.

– Потому что я люблю тебя, – Алена посмотрела прямо ему в глаза. – Ты можешь мне не верить, можешь выгнать меня, обвинить в измене, сказать охране никогда больше не пускать меня на порог, но это ничего не изменит. Я люблю тебя, и мне надо было тебе это сказать.

Лев ничего не ответил. Перевел взгляд на сосны за окном. Алена не сводила с него глаз, а потом вдруг отчетливо поняла, что Лев ничего не говорит, потому что ему нечего ей сказать. Опустив голову и развернувшись, она направилась к двери.

– Аленушка, – окликнул ее Лев, когда она уже взялась за дверную ручку.

– Да? – она обернулась.

– А ты могла бы повторить еще раз последнюю фразу? Понимаешь, я человек пожилой, испытываю проблемы со слухом и памятью.

– Когда-нибудь я убью тебя за твои дурацкие шуточки, – задохнулась от возмущения Алена.

– Тебя арестуют и в качестве наказания заставят выращивать помидоры, я распоряжусь, – парировал Лев.

– Дурак!

– Разве бабушка не говорила тебе, что нехорошо обзывать старших?

– Если ты назовешь ее «бабушкой», она сама убьет тебя.

– Но ты же меня спасешь?

– Посмотрим на твое поведение.

Content

Александра Миронова
Алёнушка