Сара Нэй

Как проиграть в любви

Для каждой девушки с разбитым сердцемгде-то есть парень с клеевым пистолетом. Он есть. Где-то там. Будь терпелива. Также посвящается С + М + А – трем сногсшибательным красоткам, которым суждено разбивать сердца.

Название на языке оригинала: HOW TO LOSE AT LOVE. All rights reserved

This edition published by arrangement with Synopsis Literary Agency

Автор изображения на обложке © Карина Яшагина

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2024

Глава первая

Даллас

Лучший способ начать отношения – не начинать их вовсе.

Даллас Колтер

– Не хочу показаться циничным, но зачем ты вообще с ней встречаешься?

Поставив ногу на лавочку напротив своего шкафчика в раздевалке, я оглянулся на Диего, который, стоя сбоку от меня, снимал с плеч защитные накладки. Мы играем в одной команде, и сейчас он жаждал рассказать о девчонке, с которой встречается; что-то про расставание с ней и… бла-бла-бла. Черт подери, нет у меня времени на эти душевные излияния!

Диего нахмурился, словно не понял вопроса:

– Почему я вообще с ней встречаюсь? – Он пожал плечами. – Не знаю. Думал, мы будем заниматься сексом как кролики и вообще будет клево.

– Клево?

По правде говоря, в последнее время я вообще ни с кем не вижусь, так что не мне рассуждать об этом. Как бы то ни было, к делу это не относится. Я завязал кроссовки, выпрямился и с ухмылкой хлопнул Диего по его форменным нагрудникам.

– Я сказал, что думал, что мы будем много заниматься сексом. Я не сказал, что мы им реально много занимались.

– Ну и как оно?

– Да вообще никак.

– А почему никак?

Диего пошел со мной к питьевому фонтанчику, где я собирался набрать воды в бутылку. Он был похож на бездомного щенка, который не знает, куда податься. Или на надоедливую муху, что кружит вокруг и ее невозможно отогнать. Вот же гадство, что от этого типа тоже не получится так просто отмахнуться.

– Между нами нет химии.

Да уж, проблема. Но его, а не моя. Тем не менее я решил поддержать разговор и, приподняв бровь, изобразил на лице интерес:

– А разве не было понятно, что между вами нет химии, после первого свидания?

Я, конечно, не эксперт, но это же очевидно.

– Да как, черт побери, я мог это понять? У меня же раньше не было девушки!

Его голос скакнул на октаву вверх, на лице отобразилась паника.

– У тебя раньше не было девушки?

– Нет.

Да и чему тут удивляться? Совершенно нечему. У многих моих товарищей по команде еще никогда не было девушки. Если серьезно занимаешься спортом, свободного времени, в том числе на отношения, не остается. На перепихон – да. На отношения – нет.

– Да и у меня тоже. – Я нахмурился, потому что он не собирался от меня отлипать и продолжал дышать мне в затылок. – И как долго вы вместе?

– Два месяца.

Два месяца? Он что, серьезно? Это не значит быть в отношениях. Это… ну так, встречаться. Или видеться, как говорят некоторые. Я прищурился:

– А ты уверен, что она реально твоя девушка? Не похоже это на настоящие отношения. Да у меня яйца в холодильнике дольше лежат.

– У тебя есть яйца, которые лежат в холодильнике дольше двух месяцев? Какая мерзость. – Диего засмеялся, глядя, как я наполняю бутылку.

Я закатил глаза:

– Это метафора.

– Чувак, так ты поможешь мне или нет?

Без малейших колебаний я выдал твердое «нет» и пошел к своему шкафчику. Мне нужно быстро собрать шмотки и выходить, чтобы не опоздать к Шелби, моему тренеру, который жуть как не любит, когда я опаздываю. А я уже почти опаздывал.

Пока я запихивал вещи в сумку, Диего подошел еще ближе, без зазрения совести вторгаясь в мое личное пространство со своей чепухой.

– Ты что, правда не поможешь мне?

– Да чем я должен тебе помочь?

И вот я опять стою и выслушиваю его нытье – чего ему еще от меня надо? Я не советник в делах сердечных. Взглянув наверх, я увидел свое отражение в зеркальце шкафчика. Щеки покрывала густая растительность. Да уж, пора бы побриться. С одной стороны, начинает холодать, а шерсть на лице будет небесполезна во время долгих прогулок до учебы. С другой, я уже похож на пещерного человека. Да и ладно. Кому какое дело?

– Мне нужна помощь, чтобы порвать с Райан.

Стоп. Что?

– Ее зовут Райан?

– Ну да. А что?

– Это же мужское имя.

Диего закатил глаза:

– Ты можешь сконцентрироваться хоть на минуту?

– Я бы сконцентрировался, если бы мне было хоть какое-то дело до всего этого.

– Чувак, я же твой mejor amigo[1]. Ты должен мне помогать.

Приехали. Самые близкие люди, которых я считаю своими лучшими друзьями, – это мои родные братья, потому что это семья, а семья не задалбывает тебя идиотскими просьбами порвать с чьей-то девушкой. Я лучший друг Диего? С каких это пор?

– Помогать тебе – это одно дело. Расставаться за тебя с твоей же девушкой – совсем другое. – Я закинул сумку на плечо. – Чего ты так драматизируешь? Скинь ей сообщение, и все на этом. И еще… Чего ты все время кличешь меня чуваком?

Кличешь… В моей речи частенько проскальзывают словечки, типичные для южных штатов, особенно когда меня кто-нибудь выбешивает. И меня от этого аж передергивает. Боже, хотел бы я избавиться от этого раз и навсегда!

– Я же сказал тебе… У меня раньше не было девушки! – Диего развел руками.

Я фыркнул. И что с того, что у него раньше не было девушки? Будто это должно оправдывать его придурковатость.

– А я говорю тебе, что два месяца не в счет и между вами все равно что ничего нет. Просто перестань отвечать на ее сообщения, и она скоро сообразит, что к чему.

Я направился к выходу.

– Я так не могу. Это грубо.

– У вас с ней уже был разговор?

– Э-э-э, какой разговор?

Я изобразил рукой в воздухе нечто неопределенное:

– Ну знаешь, разговор. Когда ты говоришь что-то типа: «А мы с тобой точно пара? Мы встречаемся или как?» Такой вот разговор.

Он был явно в замешательстве.

– А это так делается?

Да откуда мне знать?!

– Ну, мне кажется, это неплохая идея.

– Ну, короче, нет. У нас не было такого разговора.

– Ты еще сказал, что у вас почти не было секса, так?

– Я имел в виду, у нас особо не было времени.

Не было времени на секс?

– Так, стоп-стоп. – Я выставил ладони перед собой. – Ты с ней сексом вообще занимался?

Тут я подумал, что это вообще-то не мое собачье дело, что там творится у него в спальне, но эта информация пролила бы немного света на положение дел в их отношениях, – опять же, я ни разу не эксперт, но…

Диего колебался с ответом дольше, чем любой из виденных мною неуверенных в своих словах и действиях людей:

– Нет.

– Ты же сейчас прикалываешься?

Диего стоял с совершенно жалким видом.

– Чел, я просто не могу. Она мне типа как сестра.

Вот дерьмо. Она ему как сестра. Угу, понятненько. Да, это серьезная проблема – но не моя проблема. А его.

– Господи Иисусе, и ты тянул два месяца, прежде чем решил сообщить ей об этом?

– Она слишком милая. Я не знаю, как сказать ей!

Слишком милая? Это как вообще понимать? Большинство парней предпочитают встречаться с легкими девочками, в комплекте к которым идут не слишком примерное поведение, большая грудь и задница, и я могу это понять. Я могу понять и то, что Диего больше не хочет встречаться со «слишком милой» девушкой, но я не до конца уверен, что правильно понимаю значение этого выражения.

Я хлопнул его своей лапищей по плечу:

– Я скажу тебе как. Лейкопластырь надо отрывать одним движением. Помоги себе сам и просто отправь ей сообщение. И тебе никогда больше не придется смотреть ей в глаза.

– Моя мама убьет меня, если узнает, что я расстался с девушкой по телефону, – пробормотал он.

– А ты собираешься бежать к мамочке с известием, что расстался с девушкой? – Я почесал подбородок. – Она вообще в курсе, что ты с кем-то встречаешься?

– Нет.

– Тогда заткнись уже, и хватит изображать из себя тряпку.

Диего открыл рот. И тут же захлопнул его. И опять открыл:

– Ну пожалуйста!

Нет, я просто не мог поверить своим ушам! Я только что назвал его тряпкой, а он опять продолжает ныть?

– Ты правда думаешь, что отправить к ней посредника будет лучше?

– Какого посредника?

Я уставился на него:

– Меня. Ты же хочешь, чтобы я был посредником?

– А, ну да. – Он пожал плечами. – Думаю, это было бы мило.

– Черта с два! – Я с отвращением тряхнул головой и пошел прочь, толкнув дверь в длинный коридор, ведущий к парковке.

– Я имел в виду… в сравнении с тем, чтобы расстаться с ней по телефону. Я не хотел сказать, что попросить тебя порвать с ней за меня само по себе было бы мило.

Диего продолжал идти за мной, несмотря ни на что, как будто мало дерьма мне уже довелось сегодня отведать.

– Слушай, позволь мне дать тебе небольшой совет. Если тебе не хватает мужества сказать девчонке, что она тебе неинтересна, значит, тебе и в команде нашей не место.

– Эти вещи никак не связаны.

Я опять остановился, круто развернувшись на пятках:

– Еще как связаны. Мы должны быть уверены в том, что ты с нами честен, что у тебя не тонка кишка постоять за правду, что ты можешь внести вклад в общее дело. Ты не можешь быть капитаном команды, если тихонько сидишь в сторонке и просто позволяешь всякому дерьму происходить с тобой, – ты берешь и делаешь. Используешь и хорошее, и плохое себе на пользу. Глотаешь сопли, держишь удар, принимаешь трудные решения. – Я ткнул себя пальцем в грудь. – Вот что значит быть лидером.

– Ну конечно! Вот видишь! – Тупое лицо Диего осветила широкая улыбка. – Поэтому я и обратился к тебе. Больше я никому не доверяю.

Мне хотелось хлопнуть себя по лбу.

– Господи боже, ты ничего не понял.

Этот парень меня достал.

– Нет, я все понял. – Он прибавил шаг, чтобы поравняться со мной.

Длинный коридор, ведущий к стадиону, где мы тренировались, сегодня был пуст. С тех пор как здесь остались только спецкоманды[2], народу, к счастью, было мало. Не хотелось бы мне, чтобы кто-нибудь подслушал, как этот придурок просит меня расстаться с девушкой вместо него.

Диего остановил меня, взяв за руку чуть выше локтя, когда я уже собирался открыть дверь.

– Бро, я заплачу тебе.

Он мне заплатит? Ну что ж… Не то чтобы это меня убедило, но у меня есть несколько дорогостоящих увлечений, которые мой брат не очень-то жаждет спонсировать, плюс нежная привязанность к «Звездным войнам», с которой я все еще не покончил. И это не считая всяких других вещей.

Все было бы иначе, если бы я мог устроиться на постоянную работу. Но, пока я играю за сборную колледжа по американскому футболу: а) это недопустимо; б) у меня просто нет времени на подработку. Теперь, когда у меня появился собственный агент, я смогу выступать и рекламировать какие-нибудь товары – и получать за это деньги. Но это не то же самое, что зайти в кинотеатр и сказать, что готов заступить на ночную смену.

Я прикрыл дверь на парковку. Оперся о дверной косяк и одарил Диего улыбкой. Он говорит, что заплатит мне?

– Слушаю.

Глава вторая

Райан

Встречаться с кем-нибудь – весело, милая, но я настоятельно это не рекомендую.

Доктор Лаура Уинтерс, психотерапевт, эксперт по отношениям

Я не из тех девчонок, которые мечтают о парнях. Особенно о парнях из колледжа. Особенно о популярных. И тем не менее вот она я. Встречаюсь с одним из них. С популярным парнем в смысле. Правда, в Диего меня больше смущает отсутствие физического влечения ко мне, чем сам факт, что он предложил встречаться.

Не то чтобы мы уже давно вместе, но за все это время толком даже не целовались, и это то, что ежедневно мучает меня с нашего первого свидания. Не знаю, в чем дело: в том, что он действительно стеснительный пай-мальчик, или же в том, что я не очень-то его привлекаю в сексуальном плане.

Поверьте, когда дело доходит до этого самого, я всегда только «за». Ему совершенно не стоило сомневаться и щадить мои чувства, или называйте это как хотите. Мои родители всегда учили меня, что физическое влечение – одна из важнейших форм любви, которую вы можете продемонстрировать своему партнеру, поэтому я не понимаю, почему Диего ее не демонстрирует, если я ему нравлюсь.

Признание номер раз. Если быть точной, то я встречаюсь с этим парнем, потому что он единственный предложил мне встречаться в этом году. А еще потому, что он играет за университетскую футбольную команду, и это означает – и я прекрасно понимала это с самого начала, – что мне не придется видеться с ним слишком часто. Ибо что свойственно таким парням? У них нет времени на отношения. Ну, скажем так, не особо. Не настолько, чтобы это можно было засчитать.

Я поглядела на свое отражение, прежде чем собрала волосы в высокий хвост, как делаю всегда, когда иду на работу. Зеленый свитер приглушенного оттенка, подчеркивающий цвет моих глаз и достаточно теплый, чтобы согреть меня, ведь на улице уже почти по-зимнему холодно. Милый бюстик (как обычно). Консервативного вида трусики. Не факт, что их кто-нибудь увидит. А жаль. Наше свидание только завтра, но есть шанс, что он зайдет ко мне во время моей вечерней смены, и мне хочется выглядеть классно, – однажды он уже так делал, может, удастся повторить, если у него будет время?

– И к чему это все? – размышляла я вслух, накладывая на ресницы тушь. – Он же не зайдет.

И все же это не отменяло моих усилий. И я все еще продолжаю ходить с ним на свидания, несмотря на то, как, по-видимому, мало у нас общего, если не считать того, что он не мой типаж, а я не его.

А какой он вообще – мой типаж? Ну, он должен хорошо учиться, быть веселым. Аккуратным. Среднего телосложения. В общем, обычный парень, который рад провести дома выходные, посмотреть какое-нибудь кино, вместо того чтобы куда-то идти, – совсем не тот, кто играет матчи, транслируемые на всю страну, выходит на поле перед тысячами зрителей, а потом отправляется куда-нибудь кутить и праздновать победу.

Диего атлетически сложен, даже огромен, любит тусоваться и уж точно не блещет умом и успехами в учебе. Черт. Это прозвучало грубо, да? Наши разговоры были не фонтан, но их еще можно было бы вынести, если бы нам было чем заполнить паузы… Ну, скажем, поцелуями. Но они случались крайне редко.

Признание номер два. Мы с Диего не спали друг с другом. По крайней мере, пока, и это не из-за недостатка активности с моей стороны. Диего в команде – полузащитник. Разве эти ребята-спортсмены не озабоченные поголовно и не хотят секса все время? А Диего это, кажется, вообще не интересует.

Мы встречаемся уже достаточно долго для того, чтобы я была вправе ожидать от него активных сексуальных поползновений в мою сторону. Как минимум он мог бы лапать меня. Уж на самый крайний случай – целовать, не спрашивая у меня каждый раз разрешения. Это уж как-то слишком старомодно.

Как можно тянуть так долго с сексом, когда между нами нет преград?

– Не знаю, зачем он вообще предложил мне встречаться, но, я тебе отвечаю, если бы у него был стояк каждый раз, когда он меня видит, мы бы уже давно переспали. – Так, отлично. Теперь я разговариваю сама с собой.

Диего – это большая удача. Безусловно. Но иногда мне кажется, что я лучше бы пошла домой и искупала кошку, вместо того чтобы сидеть с ним на свидании. Скучища. Он милый, хоть и чересчур стеснительный. В великолепной форме. Приветливый. Но он тормозит. Очень тормозит. Просто как черепаха.

Друзья убедили меня дать парню шанс, так что я даю ему шанс, хотя все еще не уверена на его счет и насчет того, к чему все это ведет. Мы просто тратим время друг друга или у наших встреч есть какой-то потенциал? Может ли что-то выгореть, если между вами не трещат искры?

Пройдя через кухню, я схватила куртку со спинки стула и надела удобные ботинки. Сегодня мне предстоит долгая смена в закусочной, так что свитер и комфортная обувь обязательны.

– Пожалуйста, пусть сегодня вечером я буду завалена делами выше крыши – только бы не думать обо всем этом, – пробормотала я себе под нос, снимая с крючка ключи от дома и закидывая их в сумку.

Выйдя в коридор и закрыв за собой дверь, подергала ручку, чтобы удостовериться, что все в порядке. Бззз, бззз – завибрировал телефон в заднем кармане.

Диего: «Хей, как дела?»

Я: «Бегу на работу! А у тебя?»

Диего: «Только что разделался с практикой. Джейк повез нас за пиццей».

Джейк – его сосед по комнате и не член команды, но, похоже, они проводят уйму времени вместе.

Я: «Пицца? Мм, обожаю! Какую возьмешь?»

Диего: «Да хз. Наверн, мясную».

Я напрягла мозги в попытке придумать, чего бы еще написать. По моим наблюдениям, Диего был не силен в поддержании разговора, так что диалог обычно быстро угасал, несмотря на все мои старания. До того как я успела написать что-то еще, пришло новое сообщение.

Диего: «На завтра появилась парочка срочных дел».

Так. Он что, сливается? В животе похолодело от разочарования, словно мне в желудок бултыхнулась тяжелая ледяная глыба. Завтра пятница. Единственный вечер на этой неделе, который мы могли бы провести вместе. Я забронировала столик в приятном месте – атмосферном стейк-хаусе, где можно поболтать, чего-нибудь выпить и вообще устроить типа впервые романтический вечер. Выходит, что нет.

Я: «Ох. Ну ладно. Понимаю».

Он даже не соизволил сказать причину. И не извинился!

Диего: «Класс».

Класс… Я посмотрела на экран телефона, прежде чем толкнула дверь на улицу. Посмотрела еще немного. Наконец шагнула наружу, все еще пялясь на экран. Меня так и подмывало спросить у него, чем же он займется вместо свидания со мной, но я преодолела искушение. Не хотелось выглядеть в его глазах так, будто мне больше всех надо. Или так, будто я вконец отчаялась.

Диего: «Ну давай тогда, мне пора, ребята уже тут».

Я: «Отлично повеселиться! Съешь за меня кусочек».

Диего: «*пальцы вверх*»

Я уставилась на этот эмоджи, припоминая все аргументы в спорах с друзьями и родителями относительно его использования. Коллективное мнение сводилось к тому, что он означает «иди нахрен». Или что его использует человек, чересчур ленивый для того, чтобы набрать нормальное сообщение.

Заткнув телефон обратно в задний карман джинсов, я получше запахнула куртку, поскольку стоило мне выйти, как ветер ударил в лицо. Холод сбивал с ног, но удивляться этому не приходилось. Мороз подгонял меня по дороге к закусочной в центре города и заставлял задуматься о том, что я буду делать, когда выпадает снег и станет слишком холодно для пеших прогулок.

У меня нет машины. И нет мотика. А эти маленькие юркие скутеры совсем не в моем вкусе, даже когда я пьяна. Особенно когда я пьяна – что не так часто случается, но все же. Никому не понравилось бы лицезреть меня верхом на такой штуке, бороздящей тротуары после пары стаканчиков спиртного. Ну, кроме разве что моих подружек, потому что им бы, по крайней мере, было над чем посмеяться.

Кстати, о подругах. Одна из них была уже на рабочем месте, когда я зашла через заднюю дверь в «РОСКО + МИМИ» – закусочную, интерьер которой не менялся с конца шестидесятых, хотя хозяева в ней сменились уже дюжину раз – как минимум один раз на моей памяти.

Открываемся мы поздно и обслуживаем обычных клерков, пришедших на бизнес-ланч, а также желающих встретиться за чашечкой кофе и студентов колледжа, навеселе возвращающихся домой из клубов и баров после закрытия. К счастью, ночные смены у меня бывают редко, поскольку, проработав здесь три года, я получила право выходить в основном только днем. Повезло так повезло.

А еще повезло потому, что я работаю с одной из моих лучших подруг – Уинни. Она уже надела рабочий фартук и перекусывала картошкой фри – это был наш ритуал перед началом смены. Я украла у нее из тарелки один кусочек перед тем, как сняла свой белый фартук с крючка и стала завязывать его. Один раз обернуть завязки вокруг талии, потом аккуратный бантик. Планшет для записи заказов в один карман, соломинки для напитков – в другой, кусочек картошки фри – на язык.

– Черт, ну и жара тут.

Уинни усмехнулась:

– Пфф, это потому что я в здании, детка.

Она все время повторяет эту шутку, но я смеюсь каждый раз. Такая предсказуемость мне по душе.

– Диего отменил наше завтрашнее свидание.

Она вздернула брови, окуная картофелину сперва в майонез, а потом в кетчуп:

– Да ладно? С чего бы?

– Не сказал, – пожала я плечами.

– Не сказал? – Она скорчила недовольную гримасу. – Бесит.

– Ну, это еще ничего не значит. Просто не сможет, и все.

– Ага, – сказала Уинни, жуя. – Но ты-то ждала этого свидания.

Что правда, то правда.

– Слушай, Уин… Я зря трачу свое время с этим парнем или… зря трачу его время?

– Почему мы опять об этом говорим? – Уинни закинула в рот очередную картофелину, явно не особо заинтересовавшись моим вопросом.

– Потому что… Я жду, когда между нами что-нибудь будет, но оно все никак не происходит… А теперь он еще и динамит меня.

Она встала и вытерла руки о фартук:

– А я тебя спрашиваю: почему ты ждешь, когда между вами что-то произойдет, а не возьмешь дело в свои руки? На дворе давно не пятидесятые, а мы не наши бабули. Хочешь парня – сделай это.

Легко ей говорить. Она очень общительная, шумная и без малейших усилий приковывает к себе внимание повсюду, куда бы мы ни пошли. А уж если она прикладывает усилия, то внимание возрастает десятикратно. А еще она ходит на свидания с парнем, которого все в общежитии зовут Новеньким, а это о чем-то да говорит.

Она гораздо более классная, чем я. У моей лучшей подруги есть особый шарм и je ne sais quoi[3], как говорят французы. Французского я не знаю, но у меня есть футболка с такой надписью, хотя по-хорошему мне следовало бы отдать ее Уинни, ведь она действительно обладает тем самым «чем-то», чего нет у меня. Уинни всегда была общительнее меня, ей нравятся вечеринки, тусовки, макияж и гламур, дорогие сумочки и туфли. Она скорее потратит заработанные в нашей забегаловке деньги на ужин в торговом центре, чем на учебники и дополнительные занятия.

– Да-да, ты права. Если я хочу, чтобы меня уложили в постель, я должна действовать сама.

Я ни разу не упоминала о том, что мы с Диего даже не целовались как следует. Мне хочется больше страсти. Хочется, чтобы он прикасался ко мне. Хочется, чтобы он запустил свой чертов язык мне в рот! Даже и не знаю, чего тебе хочется на самом деле, Райан… Я знаю!

Так чего же ты ждешь?

– Эй, ты тут? – Уинни помахала рукой, чтобы привлечь мое внимание, и протянула мне тарелку с картошкой.

Я взяла еще одну штучку:

– Прости.

– Веселись и ни о чем не думай. Не так уж это все и важно. Сколько вы там встречаетесь? Всего четыре месяца вроде?

– Два. – Я зарделась. – Слишком много думать – это у меня в крови. Спасибо родителям.

– Ну так вот ты – это не твои родители.

Уинни знала, что мои родители – психотерапевты, которые просто обожают раздавать советы. Они подкинули ей парочку, когда мы с ней недавно вместе ездили ко мне домой.

– Знаю, но они…

Мои родители были не просто психотерапевтами, а специалистами в области любовных и семейных отношений и всегда напирали на важность открытости и честности. Они вечно уговаривали меня давать всем шанс, и я усвоила тонны всякой психологической туфты, наблюдая на протяжении своей жизни за их совместной работой.

Они также поощряли общение без утаек, правда, было ли оно в их собственных отношениях? Не думаю. А если и было, то это не было честное общение, иначе моя мать призналась бы мне в том, что между ней и отцом не всегда все гладко. Не думаю, что можно считать их отношения идеальными только потому, что они помогают другим парам разобраться в себе и, следовательно, знают всякие приемы для достижения успеха, а значит, могут применять их друг к другу…

Но я отвлеклась.

– Так, значит, тебе не кажется, что я теряю время?

Она неопределенно пожала плечами, что нельзя засчитать за ответ. Я поставила тарелку на ближайший столик. Пришло время заступать на смену.

– Два месяца? Э-э-э… Может, да, может, нет. Есть только один способ узнать: а именно прислушаться к тому, что говорит тебе внутренний голос.

– Мой внутренний голос говорит, что Диего предложил мне встречаться от скуки. – Я помедлила. – А может, он сделал это на спор?

– На спор? А вот тут стоп. – Она сощурилась, словно солнце слепило ей глаза. – А ты не думаешь, что он предложил тебе встречаться, потому что, да боже, ну не знаю – потому что ты милая, красивая и высокая?

Милая, красивая и высокая? Нет, я не ослышалась. Я засмеялась:

– Да я настоящий магнит для парней, со своими ногами от ушей. Если ты считаешь, что пять футов шесть дюймов – это высокая.

– Ой, слушай, может, уже закончишь придираться к себе и начнешь ценить то, что есть парень, которому ты нравишься? Диего Лоренц – настоящая находка.

– Да-да, это уже доказанный факт.

К нам зашла посетительница и села за угловой столик. Моника, официантка, уже заступившая на смену, подошла, чтобы поприветствовать ее. Как ветераны нашего заведения, мы с Уин устроились за одним из столиков, чтобы заполнить солонки и завернуть столовые приборы для поздней смены.

В дружеском молчании мы заворачивали в бумажную салфетку вилку, ложку и столовый нож, сверху фиксировали все бумажным кольцом и складывали в корзину. И опять сначала. И тут Уинни склонила голову набок, стараясь рассмотреть что-то за окном, а потом села прямо, вся внимание, словно пойнтер, заметивший вдалеке птицу.

– Знаешь, я уже второй раз вижу, как этот парень заходит в кинотеатр.

– Парень? Так-так, чем это мы тут занимаемся? Шпионим за людьми?

– Не просто людьми. – Она словно забыла про наше занятие, во все глаза глядя в окно. – Это же Даллас Колтер.

Ее взгляд был устремлен на другую сторону улицы, где стоял допотопный местный кинотеатр, в котором показывали всякое старье.

– О-о-о, Даллас Колтер, – повторила я за ней это имя с таким же придыханием и восторгом. – И кто же это?

Она перевела на меня взгляд, полный изумления:

– Ну Даллас Колтер! – Она подождала, пока мое лицо просияет от понимания, но, поскольку этого так и не произошло, недовольно скривилась. – Тот самый Даллас Колтер!

– О-ла-ла, ну надо же, он, оказывается, «тот самый»?

Но Уинни была непреклонна:

– Ты сейчас серьезно?

– Да что такое-то? – Я закатила глаза, выкладывая на стол следующую партию салфеток. – Разве это преступление – не знать кого-то?

– Нет, конечно, но, слушай, даже я знаю, кто он, хотя вообще не интересуюсь спортом.

Уинни была не столь помешана на учебе, как я, зато была в курсе всего, что касается студенческой жизни.

– Я тоже не интересуюсь спортом, – парировала я. Ни профессиональным, ни любительским. Короче, никаким. Потому и не знаю, кто он такой. – Ну, судя по всему, он спортсмен.

Уинни фыркнула. Обернувшись через плечо, она крикнула Кайлу, нашему повару, который, стоя у плиты на просматриваемой с наших мест кухне, переворачивал бургеры:

– Слышь, Кайл, кто такой Даллас Колтер?

Кайл, не отрываясь от работы, на секунду вскинул на нас взгляд:

– Лучший защитник из «Большой десятки»[4], юниор, был номинирован на Хайсмана[5], по прогнозам, будет отобран на драфте НФЛ[6].

Уинни победно посмотрела на меня:

– Поняла?

– Думаешь, это честно? Кайл – настоящий зануда, когда речь заходит о спорте.

– Кайл – настоящий зануда, когда речь заходит о чем угодно, – съязвила Уинни.

– Я все слышу! – донесся до нас голос из кухни.

Моя подружка наклонилась ко мне через стол и, понизив голос, сказала:

– Даллас Колтер о-о-очень горячий. Ну просто секси.

– Ага, – пробормотала я, возвращаясь к работе – откручиванию крышечек у солонок и перечниц, чтобы мы могли наполнить их.

– Может, он выйдет, пока мы тут сидим, – сказала она. – Я видела, как он заходил туда приблизительно в то же время на прошлой неделе. Странно, правда? Они же там крутят одни черно-белые киношки сороковых годов. – Она сморщила носик. – Скукотища.

– Тебе скучно все, что не про прически, макияж и музыку.

– И это факт.

Покончив с нашей мелкой подготовительной рутиной, мы теперь могли приступить к основной работе с посетителями, которые уже начали подтягиваться на ужин. Не сказать, что клиенты шли потоком, – скорее это был медленный, но непрерывный ручеек, с которым нам – троим официанткам, работавшим в эту смену, – было вполне по силам справиться.

Уинни все время посматривала в окно в надежде, что всемогущий Даллас Колтер покажется снова. Сама она об этом не говорила, однако было очевидно, что ее интерес прикован к зданию на противоположной стороне улицы все то время, что она вытирала столы, приносила клиентам заказы и дополнительные салфетки, разливала воду по стаканам. Ее взгляд то и дело обращался в ту сторону. А я знай себе поглядывала на то, как Уинни поглядывает в окно. Я вообще люблю наблюдать за людьми, и мои друзья не исключение. За Уинни наблюдать было презабавно.

В общем, работа шла своим чередом, без происшествий, как и во все вечера на неделе. К счастью, мне не нужно было работать ночью, когда пьяные и голодные студенты заваливаются к нам после кутежа в барах. А иногда они бывают еще и под кайфом. Порой у нас бывали слишком буйные посетители, и, увы, я не понаслышке знаю, что такое выставлять людей за дверь.

– Есть планы на вечер? – спросила я Уинни, когда пришло время отмечать уход с работы, и приложила свою карточку к считывателю, висевшему рядом со встроенным холодильником.

– Ага, пойдем с Новеньким на вечеринку. – Она обмотала лицо шарфом и вытащила из карманов пару перчаток, будто на дворе уже зима. – Четверг-ноги-вверх и все такое.

«Четверг-ноги-вверх» – вечер на неделе для большой попойки, для которой еще, правда, существует вторник-подзаборник, среда-в-никуда, пятница-развратница и суббота-до-икоты.

– Звучит многообещающе.

Вообще-то мне вовсе не казалось, что там будет особенно весело. Ни там, ни здесь, ни где-либо еще.

Уинни уже собиралась толкнуть ладонями дверь, чтобы выйти на улицу.

– Собираешься учиться до ночи?

– Ну да, – кивнула я. – В понедельник у меня контрольная по биологии, а на прошлой я схлопотала тройку, так что…

К счастью, мне нужно было выбрать только один естественно-научный предмет в моей общеобразовательной программе по специальности «массовые коммуникации».

– Тогда у нас будет свидание. – Уинни обняла меня перед тем, как выбежать на холод, – подозреваю, что Новенький должен был перехватить ее в конце аллеи на своем раздолбанном пикапе, на заднем сиденье которого они переспали в самом начале семестра.

Она испарилась быстрее, чем я успела открыть рот и спросить, не смогут ли они меня подкинуть. Я застегнула молнию на куртке до самого подбородка, приготовившись к марш-броску до дома. Хорошо, что снаружи еще не совсем стемнело. И не идет снег. И температура не минусовая.

– И почему меня угораздило выбрать колледж на Среднем Западе? – ворчала я себе под нос, пока шла через ресторан к главному выходу.

За дверью, прислонившись спиной к стене и согнув ногу в колене, стоял какой-то тип. Руки он держал в карманах, на голове у него была голубая бейсбольная кепка, и я неосознанно дважды посмотрела на него. Когда я проходила мимо, он отделился от стены и сделал движение в мою сторону. Вот черт. Стараясь не встречаться с ним взглядом, я подняла воротник куртки повыше, чтобы спрятать лицо от ветра.

– Эй!

Я не остановилась. Почему я вообще резко не повернула в другую сторону, когда впервые увидела его? Почему я просто…

– Райан Уинтерс?

При звуке моего имени я остановилась как вкопанная. И повернулась к нему. Оглядела с ног до головы, скользя взглядом по кепке, лицу и куртке, рукам в карманах спортивных штанов, дорогим черным кроссам. И ничего не ответила. Может, я Райан, а может, и нет. В конце концов, я понятия не имела, что это за человек. Какое ему вообще дело до того, как меня зовут?

– Ты Райан?

– Я не разговариваю с незнакомцами, – бросила я, разворачиваясь, чтобы идти дальше.

Это же очевидно.

– Неправда. Иначе ты бы не сказала мне, что не разговариваешь с незнакомцами.

Прошу прощения?

Парень засмеялся, и из его рта вырвалось облачко пара.

– Меня зовут Даллас, и я замерз тут, как собачий…

– Я тоже. И все потому, что мы стоим тут, а ты все еще не сказал, чего тебе от меня нужно.

Почувствовав, что опасность мне не угрожает, я пошла дальше, в то время как в мозгах кто-то орал, что это же тот самый неуловимый Даллас Колтер, про которого говорила Уинни. Интересно, зачем он ждал меня возле работы.

Я снова остановилась посреди тротуара.

– Погоди… Ты что, ждал тут меня?

Он же этим и занимался, верно?

– Ну да.

– И зачем?

Я никогда раньше не пересекалась с этим парнем – не похоже, что мы вообще вращаемся в одних и тех же кругах. Это тип, который, если Уинни и Кайл ничего не напутали, метил в высшую лигу, или профессиональную, или как оно там называется, когда игроки продолжают бегать с мячом после выпуска.

– Это касается Диего.

Я бессознательно вскинула руки ко рту:

– Боже мой, с ним что-то случилось?

– С чего ты взяла, что с ним что-то случилось?

– Э-э, ну потому что ты ошиваешься возле моей работы, как маньяк, стоишь тут и поджидаешь меня. К тому же он отменил свидание. – Я снова охнула. – Господи, это то, из-за чего он отменил свидание? Потому что что-то произошло?

– Успокойся, чуви.

Успокойся, чуви? Меня так еще никогда не называли, тем более молодые люди. Даже не могу сказать, что чувствую по этому поводу.

Порыв ветра взметнул мой хвостик, отправив его прямиком ко мне в рот.

– Короче. Я просто собираюсь оторвать лейкопластырь одним движением. – Даллас Колтер вытащил руки из карманов и решительно хлопнул в ладоши. – Диего с тобой расстается.

Прошу прощения, что?

– Я сказал, что Диего расстается с…

Я выставила окоченевшую от холода руку перед собой:

– Да нет, я тебя услышала… Просто… – Я начала смеяться. – Это самое тупое, что я когда-либо слышала. Без обид.

Ноги понесли меня сами собой, я стала ходить по тротуару взад-вперед, все еще хихикая над тем, до чего это абсурдно, что какой-то тип, которого я вижу впервые в жизни, появляется у моей работы, чтобы со мной расстаться.

Если это действительно так.

– Диего отправил меня к тебе, чтобы порвать с тобой! – крикнул он мне в спину.

Когда я обернулась, чтобы посмотреть на него, он все так же стоял посреди тротуара. Ноги расставлены, руки скрещены на груди. Я замедлила шаг.

– Прости, чуви, – сказал он. – Он заплатил мне, чтобы я за него расстался с тобой. У него самого кишка тонка.

Тут уж я не выдержала, развернулась и двинулась на него, тыча пальцем:

– Ты что, смеешься надо мной? Диего Лоренц никому и никогда не стал бы платить, чтобы расстаться со мной. Да мы вообще почти и не встречались! – Я снова не смогла сдержать смеха. – И почти не целовались. Мы даже ни разу…

– Не занимались сексом? Ага, я в курсе.

Если мое лицо до сих пор не покраснело от холода, то тут уж его наверняка залила краска смущения. Он рассказал этому типу, что у нас не было секса? Он что, жаловался ему? Типа что это моя вина? Ну и козел!

– Так, значит, он тебе заплатил? И сколько же, интересно знать?

Даллас пожал своими широченными плечами:

– Пятьдесят баксов.

Мои глаза едва не вылезли из орбит от шока.

– Ты до того на мели, что готов взять пятьдесят баксов у парня из своей команды за то, что бросишь за него его девушку? Серьезно?

Он опять пожал плечами:

– А разве я говорил, что на мели?

Меня так и подмывало врезать по его ухмыляющейся роже.

– То есть ты считаешь, что это нормально – заявиться к незнакомой девушке и сделать ей такой вот подарочек? Неужели ни один из вас даже не подумал о моих чувствах?

А что, если бы это разбило мне сердце? Что бы он стал делать? А что, если бы я начала плакать и ударилась в истерику? Что, если бы у меня случился нервный срыв, как это бывает у некоторых девушек? А что, если бы…

– Ну, судя по твоему свирепому виду, ты, по ходу, решила выместить всю злобу на мне вместо Диего. Напоминаю, что злиться тебе нужно на него, а не на меня.

Я воздела руки к небу, а затем бессильно уронила их. Какого черта этот придурок все время прерывает мои мысли?!

– Ты сейчас видишь его где-нибудь поблизости? Нет. Вот и я тоже. Сложно, знаешь ли, выразить свое неудовольствие тому, кто не соизволил явиться! – Я сердито затопала прочь. – Урод!

Позади меня Даллас рассмеялся своим громким дебильным смехом:

– Ты называешь уродом меня или своего бывшего? Уточни, пожалуйста.

Ну и наглость! Кем он себя возомнил? Кто вообще пойдет на такое? Он взял пятьдесят долларов за то, чтобы бросить меня? Да мы вообще едва встречались, если уж на то пошло! Ну и чудаки на букву «м»!

Вот почему я так долго была одна, пока Диего не предложил мне встречаться. Теперь я прекрасно понимаю причину. Просто слов нет! Просто…

– Хочешь, подкину тебя туда, где ты там живешь?

Туда, где ты там живешь? Боже, этот парень совсем не умеет разговаривать. Ему бы не помешало взять пару уроков ораторского искусства.

– Ага, так я и села в одну машинус тобой!

Едва я успела это сказать, как ледяной порыв ветра дохнул мне в лицо, от чего у меня аж дыхание перехватило и мурашки побежали вдоль позвоночника. Я вздрогнула.

– Скоро снег пойдет. Тебе далеко идти?

Я знала наверняка, что снега не будет, но по телу опять прошла дрожь при его словах. Я ничего не ответила, просто стояла и взвешивала все за и против. Да, я в бешенстве и не хочу видеть этого типа до конца своих дней – впрочем, как и Диего.

С другой стороны, я не фанатка самоистязаний и не настолько упряма, чтобы не видеть ничего дальше своего носа.

– Ладно. Можешь отвезти меня домой. Я этого заслуживаю, – заявила я, с негодованием вздернув подбородок.

Я все-таки знаю себе цену. Я совершенно точно не заслуживаю быть застигнутой врасплох каким-то самоуверенным хмырем, которому делегировано право разорвать со мной отношения на пробирающем до костей холоде.

Я направилась за Далласом к большому черному пикапу, который был припаркован в конце квартала. Когда мы подошли, его задние фары мигнули, двери разблокировались с характерным звуком.

– Помочь забраться? – спросил он учтиво, стоя у меня за спиной.

Мне захотелось оттолкнуть его – лишь бы он меня не касался.

– Нет.

Не смей ко мне притрагиваться.

Мне плевать, насколько вежливо это прозвучало. Я не хотела от него никакой помощи. Он и так уже сделал достаточно, чтобы испортить мне вечер. Меня так и подмывало достать телефон и позвонить Уинни, но я не хотела ни на секунду упускать из виду этого субъекта. Мне к тому же не терпелось написать Диего сообщение с вопросом, насколько это все всерьез, но…

Факты говорили сами за себя.

1. Он отменил наше свидание.

2. Едва прикасался ко мне все время, пока мы встречались.

3. Не прилагал никаких усилий, чтобы улучшить ситуацию.

Одна часть меня была уязвлена. Другая осознавала, что у нас с Диего все равно ничего бы не получилось и мы просто зря тратили время друг друга. Уж в этом я точно была права.

– Он встречается еще с кем-то?

Даллас взялся за руль и тронулся с места:

– Кто?

Я закатила глаза (сконцентрируйся!):

– Диего.

– Если тебя интересует, не изменял ли он тебе, ответ – нет.

– Откуда ты знаешь?

Он пожал плечами:

– Да ниоткуда.

Это мне ни о чем не говорило.

– Это только предположение. Ясно.

Глядя в окно, я вдруг вспомнила, что этот тип понятия не имеет, где я живу, а я не дала ему никаких указаний. Когда мы доехали до железнодорожных путей, я сказала, чтобы он ехал прямо.

– Что ты делал в кинотеатре?

– А ты-то сама хороша, – рассмеялся он вместо прямого ответа. – Что, следила за мной?

– Не я, – хмыкнула я. Еще чего. – А моя напарница. Больно много чести.

– Поверь, это не так уж и больно.

Я покосилась на него. Его попытки острить и глубокий, поддразнивающий голос меня совершенно не забавляли. Глядя на дорогу впереди, я спросила:

– Где это вообще видано – расставаться вместо кого-то с его девушкой?

– А что такого-то?

Это он опять так шутит, да?

– Да ты ведь вообще не знаешь, что я за человек и насколько близко принимаю все к сердцу! Все могло закончиться просто ужасно.

– Пфф. И как же, например?

– Ну не знаю. Что, если бы я закричала или начала рыдать? Что тогда?

– Ты ж не начала.

– А что, если бы все-таки начала?

– Но ты не начала.

Боже мой! Он что, вообще не понимает, каким мог бы оказаться весь этот разговор? Люди непредсказуемы. ЖЕНЩИНЫ непредсказуемы. Неужели он не имеет ни малейшего представления о том, как это бывает? Р-р-р!

– Мне кажется, ты не на той проблеме зациклилась. Главное, что ты встречалась с парнем, который заплатил другому за то, чтобы порвать с тобой…

– Прости, что?! – прервала я его. Похоже, на сегодня это еще не все. Наглости этому типу не занимать!

– Теперь, когда я встретился с тобой, у вас больше никаких дел друг с другом.

– К чему ты, собственно, клонишь?

– Диего можно было бы считать большим инфантильным мальчиком, но на самом деле он просто-напросто тряпка.

У меня челюсть так и отвисла.

– Он славный парень.

Был, по крайней мере.

– У него яйца еще не выросли.

– Это не твое дело.

– Не мое дело, что у него не выросли яйца? – рассмеялся он.

Я тем временем следила за дорогой, опасаясь, как бы он не пропустил мой поворот.

– Я имела в виду, – тряхнула я головой, – что он милый парень. И это не делает его тряпкой.

– Говорит девушка, которой незнакомец рассказал, что ее бросил парень.

– Ты не мог бы перестать это все время говорить?

– Почему? Это же правда.

– Но это не значит, что тебе надо это без конца повторять. Господи… – вздохнула я. Этому парню нужно многому поучиться. – Нельзя молоть вслух все, что в голову взбредет.

– Спасибо за участие, но я как-нибудь сам разберусь.

Я удобнее устроилась на сиденье, расслабила плечи:

– Ставлю любую сумму на то, что у тебя никогда не было девушки.

Даллас Колтер фыркнул:

– Вот еще! Зачем она мне? Видишь, к чему это приводит?

– Погоди, у тебя правда никогда не было подружки?

Как такое возможно? Он не выглядит как тролль, живущий под мостом. Сложно, однако, судить о том, как он выглядит на самом деле без этой кепки, толстой куртки и спортивных штанов. Этот прикид его особо не красил.

– У меня и правда никогда не было девушки. Почему всех это так волнует?

Ого, как его задело.

– Кого «всех»?

– Тебя это не касается.

Мне стало смешно.

– Твою семью?

Он помедлил с ответом:

– Ну, предположим.

– Ведешь ты себя как единственный ребенок в семье.

Своенравно, вспыльчиво и импульсивно.

– Довожу до твоего сведения, что нас у родителей четверо. Все пацаны.

Просто шок.

– Это многое объясняет.

Он вздернул подбородок:

– И что же ты хочешь этим сказать?

– Значит, вас четверо братьев и, дай угадаю, вы все спортсмены?

– Откуда ты знаешь, что я спортсмен?

– Моя подруга Уинни – та самая, что видела тебя из окна, – рассказала мне о тебе, потому что я-то была ни сном ни духом. – Чтобы подчеркнуть свое равнодушие, я изобразила зевок. А то еще возомнит о себе бог весть что, учитывая то, что мы говорили о нем раньше. – Так что это она интересовалась тобой, а не я, и вообще она уже кое с кем встречается, так что держи свое эго при себе.

– Эго? – рассмеялся он. – Да, у меня с ним все в порядке.

Вот уж с чем я не могла согласиться. Однако мне не удалось высказать ему все, что я думаю по поводу его раздутого самомнения, которое только каким-то чудом умещалось в салоне автомобиля, по поводу того, как он выглядел со стороны, когда стоял на улице – весь такой несгибаемый напыщенный болтун, – потому что стоило мне открыть рот, чтобы оспорить его самонадеянное заявление, как я вынуждена была прервать нашу дискуссию просьбой повернуть направо перед знаком «стоп».

Опять же, я знаю его всего пятнадцать минут. И опять же, любой, кто готов взять у своего приятеля пятьдесят долларов за расставание с его девушкой, – бесчувственный козел, у которого наверняка сложные отношения с отцом. Таково мое профессиональное мнение. Не забывайте, что мои родители – психотерапевты в области взаимоотношений. Не без сопротивления я разрешила себе диагностировать у Далласа Колтера избегающий тип привязанности. Честно говоря, я бы не удивилась, узнав, что это он убедил Диего в том, что тому лучше быть одному, что без девушки жизнь лучше и веселей и бла-бла-бла.

Мы проехали еще несколько улиц, прежде чем я дала ему новые указания по поводу того, куда ехать дальше.

– Ты не сказал мне, почему Диего больше не хочет меня видеть.

– Не-а.

Я подождала несколько секунд в тишине и потом не выдержала:

– И… Ты не собираешься мне об этом поведать?

– Да откуда мне знать? Я что ему, родная мать?

Бессмыслица какая-то.

– Но должен же он был довериться тебе, раз попросил расстаться со мной за него, – тряхнула я головой, ничего уже не понимая.

– Я уже говорил тебе. Он просто тряпка.

Но это ничего не говорило мне о реальной причине разрыва. Мне очень хотелось написать ему, но, по правде говоря, в самом факте, что он подослал кого-то вместо себя, уже содержалось все, что мне нужно было знать. Диего мог отправить сколько угодно людей, чтобы они сделали то же, что Даллас Колтер. Это все неважно. Неприглядная правда заключалась в том, что он попросту не хочет больше со мной встречаться.

А самое паршивое – сама я так и не решила, хочу ли встречаться с ним! Этот ушлепок нанес мне упреждающий удар! Вот гадство!

– По твоей логике получается, что он порвал со мной, потому что… он тряпка? Мило. – Не в силах перестать злиться, я скрестила руки на груди. Меня переполняло негодование, стыд, досада.

– Он сделал тебе одолжение.

А по-моему, он меня унизил. Унизил, Райан? Это звучит чересчур драматично, даже для тебя. Особенно для тебя. Если моя мать и научила меня чему-нибудь, так это тому, что никто не может заставить меня чувствовать себя дерьмово без моего на то согласия. Ну, может, не в такой формулировке, но вы поняли.

– И вы оба считаете, что мне не нужно пытаться с ним связаться?

Даллас взглянул на меня, отсвет фар проезжающего мимо автомобиля скользнул по его лицу.

– Я бы не стал этого делать. Просто забыл бы обо всем.

– Ты же понимаешь, что мне будет не так легко это сделать, – рассмеялась я, теребя рукав своего пуховика – мне было необходимо чем-то занять руки. – Не то чтобы я стала умолять его продолжить отношения, потому что я этого и не хочу. Но нужно же подвести какую-то черту. Все это так неожиданно.

– Неужели?

Я взглянула на него исподлобья:

– Что ты хочешь сказать?

Да еще таким тоном?

– Просто, судя по всему, между вами не летали искры. В лучшем случае можно сказать, что отношения у вас были чуть теплыми.

А ведь он не сильно ошибается. По крайней мере, в главном. Однако от этого не легче. Как аквариумная рыбка, я открыла и закрыла рот, не зная, что возразить на его замечание о том, что наши отношения с Диего можно сравнить с прохладной водицей. И звучит это так… уныло. Все так и было. Смысла спорить нет, ведь в действительности я и сама подумывала о том, чтобы расстаться с Диего. Как же все бесит! Я совсем сбилась с толку.

– Поверни здесь. Мой дом вон там. Просто остановись у тротуара. Можешь не утруждаться, подъезжая ближе.

Я живу на первом этаже, что мне совсем не по душе, и дверь во двор находится прямо напротив шоссе. К счастью, у меня нет страхов, связанных с проживанием на первом этаже; ко мне никто никогда не пытался вломиться, но это не значит, что это самое безопасное место, какое только можно себе представить.

Я стою в очереди на квартиру на втором этаже с тех пор, как подписала арендный договор.

– Какой из них твой? – Даллас шарил глазами по двору и вдоль улицы.

– Не твое дело, – отрезала я.

Не хватало еще раздавать всяким случайным встречным-поперечным точные координаты моего дома. Он и так уже достаточно проехал. Дальше я могла и сама дойти. Отстегнув ремень безопасности, я выдавила любезную улыбку:

– Спасибо, что подвез. – Кретин.

– Да не за что.

Я представила, что, будь на нем ковбойская шляпа, он бы еще слегка поклонился в мою сторону и тронул пальцами ее края в соответствии с этикетом южан. Я выпрыгнула из пикапа. Телефон уже лежал в моей ладони. Даллас Колтер все еще смотрел мне вслед, когда я дошла до середины лужайки и вдруг резко развернулась к его машине.

– Уезжай! – раздраженно крикнула я ему.

Спустя несколько секунд он наконец тронулся с места. Я смотрела, как его задние фары удаляются и исчезают за поворотом.

– Что ж, вечер угроблен.

Глава третья

Даллас

Если любовь – это ответ, мне придетсязаставить вас переформулировать свой вопрос.

Даллас Колтер

Вот вещи, в которых я никогда не был замешан, в произвольном порядке:

1. Переживать из-за чужого мнения на свой счет.

2. Волноваться о том, как выглядит моя одежда.

3. Завести с кем-то роман.

4. Заводить друзей.

Ни на что из этого дерьма у меня нет времени. Поэтому я был обескуражен, когда мой новый агент, Элиас Коэн, позвонил мне и сказал:

– Даллас, ты должен показывать больше личной жизни.

– Можешь повторить? – попросил я, хотя прекрасно его расслышал, но хотел все-таки удостовериться.

– Команды хотят знать все стороны твоей личности. Сейчас они ищут игроков, ориентированных на семейные ценности. Не то что раньше. Теперь им не нужны ребята, которых можно застукать со спущенными до колен штанами или которые постоянно постят в социальных сетях фотки с тусовок.

– А че ты тогда имеешь в виду под личной жизнью? Я не веду социальные сети и не сплю с кем попало.

– Так в этом и штука. Тебе нужно завести аккаунт в соцсети, чтобы им было на что взглянуть, когда они будут решать, подходишь ты им или нет.

Он на мгновение исчез из окошка видеочата и тут же появился с телефоном в руке.

– Видишь? Даже у Эрика Декера есть блог. И к тому же тысячи подписчиков.

– Эрик уже не играет.

– Но посмотри, какой он разносторонний. Вот это и нужно владельцам команд.

Разносторонний? С каких это пор мужчина должен быть разносторонним?

– Я должен создать страницу в социальной сети, чтобы изображать из себя там кого-то?

– Это для формирования имиджа. Думай об этом как о маркетинговом ходе.

Ага, подумаю на досуге. Нет.

– И что я должен делать? Пойти попозировать на тыквенной грядке?

– Дай-ка подумать. А это отличная идея.

– Я пошутил.

– Да я знаю, – рассмеялся он. – А еще, зная твои взгляды на романтические отношения, особенно в середине игрового сезона, предполагаю, что то, что ты сейчас услышишь, тебе не понравится, но тебе бы не повредило показываться на людях с приличной девушкой.

Я ничего не мог с собой поделать и вопреки собственному желанию разразился утробным смехом. Эли выглядел серьезным, но его слова были самой смешной хренью, которую я слышал за эту неделю.

– С приличной девушкой? На кой черт мне это надо?

– Я просто имел в виду… Держись подальше от всяких тусовщиц и девушек, которым нужна только интернет-популярность.

– Это будет не так уж сложно, потому что я не намерен с кем-то встречаться. Точка.

И не о чем тут больше говорить.

– Слушай, я бы не хотел чересчур давить на тебя в этом вопросе, – сказал Эли, перекладывая на своем столе какие-то бумажки, – но я прошу тебя отнестись к этому посерьезнее. Думаю, нам придется вернуться к этому вопросу через недельку.

Я запрокинул голову, посмотрел на потолок и почесал макушку, что наверняка добавило сто очков к тупости моего вида:

– И к чему именно я должен отнестись посерьезнее?

Мой агент закатил глаза. Агент, на встрече с которым настоял мой родной брат. Агент, с которым по требованию моего родного брата я подписал контракт. Я сделал все так, как мне и советовали. Подписал контракт с самым безжалостным и успешным спортивным агентом в Соединенных Штатах, а может, и во всем мире. Человеком, который представляет интересы всех самых перспективных спортсменов. Теннисистов, рестлеров, лыжников, сноубордистов. Футболистов и бейсболистов. Яхтсменов. Он работает с лучшими из лучших, и он, черт возьми, сам лучший из лучших. И сейчас он говорит мне, что я должен появляться на публике с приличной девушкой.

– Я таких не знаю.

– Прости, не понял?

– Я не знаю никаких приличных девчонок.

– Да не гони! – рассмеялся Эли, проведя ладонью по лицу. – Хочешь сказать, что переспал с половиной женского состава всего кампуса?

– Да я не то хотел сказать… Я просто… особо нигде не бываю.

Я действительно не тусуюсь. Выпиваю редко. Живу с братьями, свободное время провожу с братьями, иногда выбираюсь посмотреть старые киношки, которые только и показывают в маленьком городском кинотеатре, что напротив кафе «РОСКО+МИМИ».

– В каком это смысле «особо нигде не бываю»? – недоуменно повторил он мои слова.

– Просто не люблю тусоваться, – пожал я плечами.

Вот и все. И ничего криминального в этом нет.

– И что, ты не знаком ни с одной девушкой?

Мне на ум пришли три девчонки из соседнего дома, которые вели себя как бродячие кошки в брачный период. Постоянно заявлялись без предупреждения и приглашения. Все такие при параде, с сиськами наружу. Они, конечно, заслужили пятерку по пятибалльной шкале за усердие, но пока им не удалось поймать в свои коготки ни одного из Колтеров – пока что этого удавалось избежать.

– Только с соседками.

– С соседками? – Брови у Эли поползли вверх. – Это ты про такой типаж девиц из «Плейбоя»?

Ну в целом да, учитывая то, как мало одежды на них бывает, когда они куда-нибудь выходят из дома.

– Ага, типа того.

Он простонал, уронив голову на стол:

– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

– Ну а что я могу поделать, если наш дом находится в осаде молодых незамужних женщин? Мы живем в студенческом городке.

– И ты не встречаешься ни с одной из них? И даже не спишь?

– Нет.

Ну, пока что нет… Но это не значит, что, если сильно припечет, я не затащу какую-нибудь из них к себе в кровать.

– Ясно, – кивнул он. Откинулся назад на своем крутящемся кресле и скрестил руки на груди. – Если повстречаешь какую-нибудь милашку, без всяких загонов, пообещай, что подумаешь над тем, что я сказал.

Я кивнул:

– Ну конечно.

– Я серьезно. Это может сыграть тебе на руку.

– Ага. Понял.

Черта с два. Вот только… Когда я отключился от видеозвонка и запрыгнул в душ, мои мысли сами собой вернулись к Райан Уинтерс. Я вспомнил выражение ее лица, когда перехватил ее возле работы. Пожалуй, это был не лучший момент для встречи, но когда, черт возьми, мне еще было это сделать?

Райан Уинтерс. Вот уж кто возненавидел меня до самых кишок. Ну и ладно. Я не собираюсь расширять свой фан-клуб. Я просто оказал услугу своему товарищу по команде. Что в этом такого? Господи, да положить конец этим отношениям было все равно что выполнить общественно полезное задание. Кто вообще встречается с кем-то и при этом не спит? Да я и Райан оказал услугу. Она еще скажет мне спасибо за это.

– Йоу, попа с ручкой, чего хочешь на ужин? Пиццу или цыпленка?

Мой младший брат Дрейк стоял, опершись о дверной косяк, перегородив своим гигантским туловищем весь проход.

– Все равно. Выбери сам.

Уже можно было отчалить, но он продолжал стоять там, внимательно меня изучая.

– Че случилось?

– Да ниче.

Поздно. Он почуял грустные нотки в моем голосе, втиснулся в комнату и хлопнулся своей гигантской тушей на мою кровать.

– Эй, ты мне тут все сбил! – заорал я, поправляя покрывало, потому что люблю порядок во всем.

– У тебя как будто ПМС. Колись, в чем дело.

– Да все нормально.

– Слушай, не тяни волынку, а? Выкладывай все начистоту, чтобы мы могли побыстрее сесть и пожрать.

Я глубоко вздохнул:

– Просто был долгий день, вот и все.

– И?..

Господи, ну что он докапывается? Меня просто выбешивает, когда он вот так вцепится мертвой хваткой и не отпустит, пока не добьется своего. В данном случае информации от меня.

Я решил, что проще будет сказать правду:

– Ты же знаешь Диего Лоренца, да?

Он кивнул. Мы все играем в одной команде, несмотря на то что близнецы – мои братья – на пару лет младше.

– Он заплатил мне за то, чтобы я расстался за него с девчонкой, с которой он встречался.

Дрейк сел на кровати быстрее, чем гремучая змея делает в пустыне бросок к жертве:

– Ты гонишь.

– Я серьезен как никогда.

– Да завали.

– Без шуток, – покачал я головой.

– Да прекращай уже.

– Дал мне полстольника, чтобы я сказал его чиксе, что он больше не хочет ее видеть.

Брат вскочил с кровати и стал ходить по комнате туда-сюда.

– Только не говори, что ты взял деньги и сделал это.

– Так точно. Сегодня вечером, – кивнул я.

– Да кончай заливать. За пятьдесят баксов?

Я опять кивнул.

– Пятьдесят баксов? – Он остановился посередине комнаты. – Твою мать, ты чем вообще думал? И что она сказала? Как ты нашел ее? Она плакала?

Под пулеметной очередью его вопросов я, нахмурившись, перевел взгляд на двор за окном:

– Да этот парень пристал ко мне как банный лист. Я решил, что, если соглашусь, он наконец отвянет. К тому же он мой товарищ по команде, я хотел помочь ему.

– Какое же дерьмо! – воскликнул мой брат. – Какое же. ДЕРЬМО. Ты сделал это от скуки, просто от нечего делать.

– От нечего делать? Да что ты, мне действительно больше нечем заняться! Я всего-навсего только что подписал контракт с агентом и скоро поеду на скаутские сборы[7], потом буду участвовать в драфте, и это не считая тренировок, игр и тренажерного зала. Мне нечего делать? Да пошел ты!

Дрейк только рассмеялся:

– Тебе просто нравятся такие выходки, да? Любишь шокировать?

– И что?

– А то, что это реальная причина, по которой ты в это ввязался. Слил накопившееся раздражение на бедную наивную телочку. А все потому, что ты злой.

Злой? Меня называли разными словами, но так еще никогда. Тупым – да. Вредным – да. Заносчивым – да.

– Зачем бы мне понадобилось сливать раздражение на какую-то незнакомую бабцу? – Я сделал паузу. – И кстати, для сведения, Райан Уинтерс далека от того, что называют «наивностью».

Она вообще выглядела так, словно ее и не колышет, что ее бойфренд с ней расстался. Если честно, мне показалось, что ее гораздо больше выводило из себя то, что я смею дышать с ней одним воздухом.

– Ее зовут Райан? Это ж пацанье имя.

– Девчачье тоже.

Он закатил глаза. Ну вылитый идиот.

– И она тебе не вмазала?

– Нет.

Брат снова хлопнулся на мою кровать, и я почувствовал, что разговор возвращается в спокойное русло.

– Я подкинул ее до дома.

– Че? Чувак. Зачем?

– На улице холодрыга, брат. И представь, что я только что сообщил ей плохие новости. Не мог же я оставить ее там замерзать до смерти.

– Ну ты прям рыцарь в сияющих доспехах, – хмыкнул он. – Ладно. Из-за чего еще ты такой смурной?

– Э-э-э… Ну, еще мне не очень зашел разговор с Эли.

– И о чем он был?

– Он считает, что я должен… – Я пожал плечами. – Как сказать? Не то чтобы прилизать свой образ, но выглядеть…

– Не таким придурочным?

– Не. Более…

– Мужикастым?

– Ты не мог бы, пожалуйста, перестать меня перебивать?

– Сорян. Я думал, мы играем в угадайку.

Ну правда…

– Мне кажется, он хотел бы, чтобы я стал более благонадежным, что ли. Он не использовал именно это слово, но сказал, что команды сейчас ищут игроков с семейными ценностями.

Брат повалился на спину и заржал так, словно только что услышал самую смешную шутку в своей жизни. Лежал и хохотал в потолок, обхватив себя руками.

– Он тебя вообще видел?

Ну конечно, мой агент видел меня – не вживую, но разве в наши дни видеозвонок не считается полноценным аналогом личной встречи?

– Не дури.

– А то что? Задену твою единственную душевную струну?

– Ха-ха.

Дрейк привстал и откинулся на мои подушки:

– Так чего конкретно он от тебя хочет?

– Я же тебе сказал. Чтобы я был более… ориентирован на семью.

– А-ха-ха! Тебе двадцать один. Как ты можешь быть более ориентирован на семью?

Хороший вопрос.

– Он сказал, что мне нужно найти себе приличную девушку и постараться почаще бывать с ней на людях.

– Ну, тогда это должны быть точно не наши соседки, – засмеялся он.

– Черта с два.

Летом они заявились к нам в купальниках, притворяясь, что не знают, как работает их садовый шланг. Следующее, чего можно было бы от них ожидать, что они снова прибегут в купальниках и на сей раз в уггах с просьбой помочь им включить обогреватель.

– Тогда кто?

– В этом и проблема. Я особо никого не знаю.

Ни одна из тех девчонок, с которыми я до сих пор имел дело, не походила на добропорядочную женушку. Девушки другого сорта? Могли бы привязаться ко мне, не будь я осторожен. Нет, нужна такая, которой я не нравлюсь.

– Ты мог бы начать зависать в библиотеке. Ну, знаешь, это такое место с книгами.

– Пошел ты! – Я со смехом бросил в него ручку.

– А как насчет той чикули, Райан Уинтерс? – предложил он сквозь дикий ржач. – Она теперь не занята.

– Разве я уже не сказал тебе, что она ненавидит меня до самых потрохов?

– Вообще-то нет, не сказал. Ты говорил, что она была расстроена, но, когда ты предложил ей доехать до дома, она согласилась. А значит, по крайней мере не хотела прикончить тебя на месте. – Он перестал ржать. – Какая она из себя?

– Откуда мне знать?

– Ты же подвозил ее домой. Она была заперта в твоей тачке в течение, не знаю, типа минут десяти? Вы что, не разговаривали?

– Ни о чем интересном. – Я помедлил. – И она не была заперта в моей тачке. Она села в нее по доброй воле.

– Ты не спрашивал ее о чем-нибудь личном?

– С какой это стати? У меня не было цели узнать ее поближе, болван.

Ну серьезно. Спустись на землю, Дрейк.

– Она выглядела прилично? Во что она была одета?

Я фыркнул:

– Да какая разница? Ну, предположим, на ней был пуховик. Потому что на улице долбаный холод. А еще шапка. И шарф. Я даже не могу сказать, какого цвета у нее волосы. Может, розовые. Может, голубые. А может, она какает радугой.

– Как же ты тогда понял, что это Райан Уинтерс?

– Я и не знал, что это она. Диего рассказал мне, где она работает, и, когда я увидел, что оттуда выходит какая-то деваха, просто окликнул ее по имени, все равно что пернул в воздух, ну, она и отозвалась.

Мой брат оценил эту информацию:

– А у тебя есть свой стиль в обращении со словами.

– Спасибо.

Дрейк поднялся с кровати:

– Что ж, история, конечно, любопытная, но мне она уже поднаскучила, а когда мне скучно, я хочу есть.

Он встал посреди комнаты и заявил:

– Пойду разогрею пиццу, раз тебе пофиг, что у нас на ужин.

– Ну класс.

Перед тем как выйти за дверь, он поднял ногу и оглушительно спустил газ, сотрясая пространство безудержным смехом. Какой же дебил.

Глава четвертая

Райан

Добро пожаловать в Жопвилл. Население: ты.

Уинни

Уинни: «Что сделал Диего?»

Я: «Отправил ко мне кое-кого, чтобы со мной расстаться».

Уинни: «В каком смысле?»

Я: «Он меня бросил. Но сделал это не САМ, а подослал своего друга».

Уинни: «Скажи, что шутишь».

Я: «Нет».

Уинни: «Не могу поверить, что ты это серьезно. Кто так делает? КТО?»

Уинни: «Мы занимались такой фигней в СРЕДНЕЙ ШКОЛЕ. Помню, Адам Бленкберг попросил мою подружку Эми Уолф расстаться со мной вместо него. Она сообщила мне об этом возле моего шкафчика после ланча, а я взяла кружку с Бартом Симпсоном, которую он подарил мне на День святого Валентина, и выбросила в мусорку».

Я: «Я бы сделала то же самое».

Уинни: «Но, слушай, как ты вообще?»

Я: «Нормально. Учитывая то, что мы с тобой сегодня говорили как раз о том, не теряю ли я время, встречаясь с ним, удивляться нечему».

Уинни: «Хм, главное тут – ОН НЕ СДЕЛАЛ ЭТО САМ».

Я: «Я знаю, знаю…»

Уинни: «Ладно. И кто был вместо него?»

Я: «Ты ни за что не поверишь».

Уинни: «ОМГ, ну что ты саспенс нагнетаешь, СКАЖИ УЖЕ!»

Я: «Мы сегодня о нем говорили».

Уинни: «Так, давай мы не будем играть в эту игру, где ты даешь мне мутные подсказки, я отвечаю, ошибаюсь и ты опять даешь мне мутные подсказки. Просто СКАЖИ ГОС-С-СПДИ!»

Я: «Даллас Колкер».

Я: «*Колтер».

Уинни: «Погоди, реально?»

Уинни: «Типа Даллас Колтер, который Даллас Колтер из футбольной команды?»

Я: «Единственный и неповторимый. И рука его не дрогнула, когда он отрывал лейкопластырь».

Уинни: «СТОП. ДА ТЫ ШУТИШЬ!»

Я: «Стала бы я шутить о таких вещах?»

Уинни: «ТЫ – ДА!»

Я: «И все же нет, но продолжай…»

Уинни: «И как он тебе?»

Я: «Он козел. Определенно».

Уинни: «И какого подвида он козел?»

Я: «Обычный, наверное?»

Уинни: «Тебе придется дать более точное определение…»

Я: «Да с удовольствием, если б я знала, о чем ты говоришь! Сколько их вообще, подвидов козлов? Просвети».

Уинни: «Козел НАГЛЫЙ, козел ЛЖИВЫЙ, козел СКРЫТНЫЙ, козел САМОВЛЮБЛЕННЫЙ… Мне продолжать?»

Я: «Представила ЛОЛ».

Уинни: «Так какого же он подвида? Предполагаю, что наглый и типа пофигист? Но при этом симпатичен и обходителен, что дает ему возможность без труда проскользнуть к тебе в трусики».

Я: «Вообще-то, было настолько холодно, что я понятия не имею, насколько он симпатичен и обходителен и было ли у него намерение попасть в мои трусики. Не особо даже представляю, как он выглядел».

Я: «А вот ТЫ-то откуда знаешь, как он выглядит?»

Уинни: «Да я без понятия. В смысле, видела его только на фотках. А, не, погоди, как-то видела его в каком-то баре, но это было типа в прошлом году. Но если уж знаешь, то знаешь».

Я: «*эмоджи с возведенными кверху глазами*»

Уинни: «Не закатывай мне тут глаза».

Я: «Ничего не могу поделать. Ты, может, и встречаешься с Новеньким, а на уме у тебя все равно другие парни».

Уинни: «Ага-ага, но вернемся к Далласу Колтеру. Он высокий?»

Я: «Наверное, да? Не обратила внимания».

Уинни: «Так, ладно, если не можешь предоставить больше информации, ты уволена».

Я: «Прежде всего скажи, пожалуйста, как вообще вышло, что разговор о том, что меня бросил Диего, превратился в разговор о том, какого роста Даллас Колтер?»

Уинни: «Потому что, будем честны, тебе пофиг на Диего Лоренца. А вот мне и правда интересно, какого роста Даллас Колтер».

Я: «Я же говорю тебе, мне было трудно оценить его рост. 1) я не стояла с ним рядом; 2) пока он вез меня домой, он все время сидел».

Уинни: «А НУ-КА. СДАЙ. НАЗАД. Он подвез тебя до дома? Райан Ариэль Мари Шайна Уинтер-Свинтер, ПОЧЕМУ ТЫ ТОЛЬКО СЕЙЧАС СООБЩАЕШЬ МНЕ ОБ ЭТОМ?»

Я: «Уинтер-Свинтер»?

Уинни: «Не меняй тему. ОН ПОДВЕЗ ТЕБЯ ДО ДОМА?»

Я: «ОМГ, Уинни, это для тебя так важно?»

Уинни: «Да, важно. Потому что это сам Даллас Колтер. Ходят слухи, что он ни с кем не встречается и почти не тусуется. Так что лицезреть его – само по себе РЕДКАЯ удача, а тут он еще и предложил подкинуть тебя до дома. На своей сексотачке».

Я: «Сексотачке? А нельзя ли без…»

Я: «Ты же только что сказала, что он ни с кем не встречается».

Уинни: «Заниматься сексом и встречаться – разные вещи. Как ты прекрасно знаешь».

Я: «Да уж, спасибо за напоминание».

Уинни: «Без обид».

Я: «Само собой».

Я положила телефон на прикроватную тумбочку и пошла в свою маленькую ванную, чтобы смыть макияж. Я обычно не сильно крашусь на работу, но все-таки на ресницах была тушь. Чувствовала я себя совершенно… опустошенной. Раздавленной. В голове роился миллион мыслей.

Когда с вечерней рутиной было покончено, я надела пижаму и устроилась в кровати так, чтобы удобно было бесцельно смотреть в потолок. Я прокручивала один разговор с Диего, а именно тот, когда мы в последний раз физически были вместе. Мы тогда пошли на домашнюю вечеринку, не очень большую, но все же. Она проходила где-то за пределами кампуса, там были его друзья со своими девушками. Все сидели кто где, пили пиво и смотрели по телику профессиональную футбольную игру.

Я все ждала, что Диего положит мне руку на коленку, как это сделали со своими пассиями все вокруг. Но он так и не дотронулся до меня. А когда он провожал меня домой и, стоя на пороге, я предложила ему зайти, он потянулся и так широко зевнул, что я залилась краской смущения.

– Ты уверен, что не хочешь заглянуть ко мне? Мы могли бы продолжить разговор.

Продолжить разговор? Ну-ну. Мы едва ли обменялись десятком слов за целый вечер. На самом деле я хотела сказать, что мы могли бы наконец-то провести время тет-а-тет.

– Ой, детка, я так устал, а завтра рано вставать на тренировку.

Это и так понятно. Я была прекрасно осведомлена о том, что он много тренируется, но это не объясняло того, что он не может зайти и, как вариант, провести у меня ночь.

– Gracias por entender, – сказал он, зачесывая пальцами прядь волос мне за ухо, а потом наклонился и легко прижался губами к моему лбу.

– А что это значит?

– Значит, «спасибо за понимание».

Но я не понимала его. Мне хотелось, чтобы рядом со мной был парень, который заходил бы ко мне домой и прикасался ко мне. Разговаривал со мной. Может, и обжимался со мной. Не знаю. Вообще-то, Диего мне нравился. Он симпатичный. Милый. Добрый. Спокойный. Что со мной не так, что он не хотел узнать меня получше? Между нами не было химии. Об этом я знала. Осознавала этот факт. И все же не оставляла попыток улучшить положение дел. Не дезертировала. Родители всегда говорили мне, что нужно работать над отношениями, чтобы они работали на тебя. Я не верю в любовь с первого взгляда, но верю, что любовь растет со временем. Делает ли это меня циничной? Или, может, реалисткой?

В конце концов мои веки отяжелели, и желание отправить Диего сообщение ушло на задворки моего сознания, да так там и осталось. Если он хочет держаться от меня подальше – на здоровье, только вот и я не собираюсь продолжать хвататься за то, что пыталась удержать целых два месяца. Я дала романтическим отношениям шанс, и он провалился.

Глава пятая

Даллас

Оу, ты встречаешься с моей бывшей? Прикольно. Значит, любишь объедки. Я тут, кстати, сэндвич не доел.

Диего Лоренц

«…Зная твои взгляды на романтические отношения, особенно в середине игрового сезона, предполагаю, что то, что ты сейчас услышишь, тебе не понравится. Но вообще-то тебе бы не помешало показываться на людях с приличной девушкой».

Мои взгляды на отношения. Ха! Что Элиас Коэн может знать о моих взглядах? Тем более на отношения. Если верить тому, что рассказал мне о его личной жизни мой брат Дюк, его бросила девушка, с которой он долго встречался, ради одного из его же клиентов, потом залетела, пыталась выставить все в таком свете, что ребенок от него, и клепала ему мозги в течение нескольких месяцев, как раз когда он только-только начал встречаться со своей нынешней девушкой. Хаос какой-то. Так какое ему дело до моего холостяцкого образа жизни? «Потому что это его работа» – как напомнил мне Дюк, что было так мило с его стороны.

Тот самый Дюк, который и сам только недавно начал встречаться с девушкой, после того как большую часть своей самостоятельной жизни тоже был одиночкой. Да он раньше особо ни с кем не встречался, и я не мог поверить своим глазам, когда в начале этого года он приехал сюда с женщиной. Поузи милая. Очень привлекательная. Идеально подходит моему брату, поскольку работает воспитательницей в детском саду, а Дюк иногда ведет себя как шестилетка.

«…тебе бы не помешало показываться на людях с приличной девушкой». Показываться на людях? И чем нам заниматься? Держаться за руки? Резвиться на поле? Раскрашивать керамические поделки и есть одно мороженое на двоих? Держи себя в руках, Даллас. Такой фигней занимаются только герои сериалов кинокомпании «Холлмарк»[8]. Ты же не смотришь фильмы производства «Холлмарк», идиот. Нет, смотришь…

Я постукивал ручкой по парте, за которой сидел, и не уловил ни слова из того, что рассказывала профессор. Рассеянно глядя на презентацию, выведенную на экран, я бесконечно проигрывал в голове разговор с моим агентом. Страница в тетради сияла белоснежной пустотой. Ну да, вместо ноутбука у меня была тетрадь – день не задался с самого утра, я забыл положить ноут в рюкзак, – и вот теперь по старинке делал записи от руки. Если не учитывать того, что я вообще ничего не написал.

Я посмотрел налево. Потом направо. Рассеянно постучал ручкой. Посмотрел на часы – сколько еще будет длиться эта пытка? Когда лекция наконец закончится? Через двадцать минут. Я опять обвел взглядом аудиторию, хотя это и не похоже на меня – обычно я сижу, опустив голову вниз и устремив глаза прямо перед собой. Пусть мое будущее уже и распланировано, я не собираюсь вылететь за неуспеваемость по какому-нибудь предмету, особенно пустяковому.

Мое внимание привлекло что-то слева. В том же ряду, что и я, девушка с длинными каштановыми волосами подняла руки вверх, потягиваясь. Наклон в одну сторону, в другую – и всякий раз взгляд за плечо. Черная водолазка. Открытый ноут на парте. Она положила пальцы на клавиатуру, но ничего не напечатала. Облокотилась, отдыхая, на столешницу. Она выглядела смутно знакомой, но я никак не мог вспомнить, где мог видеть ее лицо. Мой взгляд задержался на высоком вороте ее кофты, единственной такого фасона на всю аудиторию. А она симпатичная, если судить по ракурсу в профиль.

«…Тебе бы не помешало показываться на людях с приличной девушкой». Я вытряхнул из головы всякую чушь и сосредоточил взгляд перед собой. Проверил время. Пять минут… Две. Я надел пальто и шапку до того, как профессор официально объявила конец лекции. Мне не терпелось выскользнуть из класса. Нужно было сделать это до начала столпотворения в дверях и коридоре. Но пришлось задержаться из-за объявления профессора о том, что домашнего задания не будет, а вместо экзамена в конце семестра надо будет написать трехстраничное эссе. Среди моих однокашников поднялся одобрительный гул, с которым они встали со своих мест и двинулись к выходу. Я собирался оказаться первым возле этой чертовой двери – и вот он я, зажатый, как овца, в самой середине этого стада, толкаюсь, глядя поверх голов. Толпа двигалась медленно, и несколько раз я врезался в кого-то – пришлось извиняться.

Одна девица, которую я толкнул, из-за чего она пролила на себя кофе, повернулась и уже собиралась огрызнуться, но, когда увидела, что сзади стою я, заткнулась. Быть звездой кампуса – значит иметь кое-какие привилегии.

Когда я наконец высвободился из толкучки, то поспешил вниз, во внутренний дворик. И тут же наткнулся взглядом на пальто винного цвета и длинные каштановые волосы. Высокая девушка. Шаг широкий. Уверена в себе. Она шла в том же направлении, что и я, и я подумал, что, может быть, та самая девушка, которую я видел в аудитории.

Внезапно она обернулась:

– Ты что, преследуешь меня?

– Не понял.

О чем она вообще?

– Я сказала: ты что, преследуешь меня?

– Мы идем в одном направлении. Не знал, что это преступление. – Я покосился на нее сквозь солнечные очки. – По-моему, мы только что были на общем занятии.

Вместо ответа она закатила глаза, развернулась и прошла прочь – и это движение показалось мне странно знакомым. Так же уходила от меня Райан вчера вечером. Где угодно узнаю эту гневную манеру.

– Райан?

Девушка развернулась на пятках и посмотрела на меня. Внимательно изучив мое лицо, она заскользила глазами по моей фигуре сверху вниз, потом снова вверх и остановила взгляд на шапке. Я снял солнечные очки.

– О господи, только не ты снова, – прорычала она.

Черная полоска выглядывала из-под воротника ее пальто. Сегодня она надела не тот же пуховик, который был на ней вчера, и это пальто определенно выглядело не таким теплым.

– Ты девушка в водолазке.

– Прошу прощения, что? – сказала она таким тоном, который используют девушки, когда уже разозлились и хотят начать ссору.

– Ты носишь водолазку.

До меня донесся сдавленный рык.

– Какой же ты бесючий!

Впервые в жизни кто-то, кроме моих братьев, назвал меня бесючим – по крайней мере, в лицо. Женщины обычно говорят обо мне прямо противоположные вещи, но я и не подумаю произносить вслух эту хрень. А эта девушка просто на дух меня не переносит.

– Уже потратил пятьдесят баксов на что-нибудь полезное? – спросила она, дополнив свой вопрос закатыванием глаз.

– Пока нет. Есть предложения? – ухмыльнулся я самодовольно.

– Конечно. У меня целый список предложений. Можно начать с посещения TED Talk об уважении чужих границ.

– Черт! – Я со смехом прижал руку к сердцу, корчась от притворной боли. – Прямо в яблочко. Ну, почти. Вообще-то совсем мимо. Что-нибудь еще?

Однако Райан не была настроена на светскую беседу.

– Слишком холодно, чтобы стоять и спорить тут с тобой. Я иду домой. – Она махнула рукой. – Пока.

Я и не знал, что мы спорим. Думал, это была такая игра в подколы.

– Подбросить? – Едва я произнес эти слова, мне тут же захотелось взять их назад.

Особенно после того, как она махнула мне рукой, явно не желая больше меня видеть.

– Не-а!

Вообще-то я не собирался домой, так зачем я предложил подвезти ее? Мне нужно было в качалку, на тренировку с братьями, но, несмотря на это, я мог бы ее и подкинуть. В животе заныло от чувства вины.

Наверное, я не должен был брать у Диего пятьдесят баксов за расставание с ней. Нужно было заставить его самого сделать это, заставить его вести себя как взрослый мужчина. Если уж решил с кем-то встречаться, будь готов однажды сам сказать, что больше не заинтересован в отношениях…

Оглядываясь назад, понимаю, что мне от всего этого никакой пользы. Райан Уинтерс – единственный человек на весь кампус, который держит на меня обиду и не выносит одного вида моего лица. Большинство девчонок бегают за мной. Навязываются. Пытаются проникнуть в мой гостиничный номер во время выездных игр. Если я пришел на вечеринку, пытаются уйти домой вместе со мной. Это раздражает, бесит, выводит из себя. На что только не готовы девушки, чтобы стать подружками тех, кого считают знаменитыми, чтобы самим стать знаменитыми, не добившись собственными усилиями ровным счетом ничего, кроме поимки в свои сети бедных недоумков, тупых настолько, что их слабого ума не хватает на то, чтобы разглядеть прямо перед носом коварных хищниц. Не то чтобы парни тоже не могли быть хищниками. Таких я тоже встречал немало. Среди них были ребята, которые набиваются в друзья, чтобы появляться рядом со мной там и сям в надежде, что это повысит их статус в глазах дамочек. Были и преследовавшие еще менее благородные цели. В общем, ох.

К тому времени как я наконец добрался до качалки и переоделся в спортивные шорты и майку, мои братья уже выполнили половину своей тренировочной нормы, Дрю как раз страховал Дрейка, делавшего становую тягу. Завидев меня, они прервались и направились в мою сторону, готовые вынести мне мозг.

Как мухи на дерьмо, слетелись еще несколько парней, чтобы согреться в лучах нашего величия. Может, братья Колтеры пока не управляют миром, но наша популярность ничуть не меньше, чем у семейства Кардашьян, – по моим меркам, так точно. Наш батя, мир праху его, гордился бы нами.

Дрю хлопнул меня по грудным мышцам снятой перчаткой и занялся растяжкой, пока я затягивал на талии атлетический пояс. Поблизости, как дерьмо в проруби, болтались Диего и чел по имени Келлен, как будто с одной-единственной целью – выбесить меня.

Неугомонный Дрейк всегда не прочь почесать языком, не то что мы с Дрю, – и сегодняшний день не стал исключением.

– Уже поговорил с той девчонкой, которую подвозил домой?

– Какой девчонкой? – спросил я, чертовски хорошо понимая, кого он имеет в виду.

Маленький говнюк никак не может держать рот на замке, особенно когда вокруг нас полно народу. Большую часть времени мой младший брат – это здоровенная заноза в моей заднице.

– А что там за девчонка, которую ты подвозил? – заинтересовался Дрю, ведь его не было вчера дома, когда я все начистоту выложил Дрейку. Ага, и все вокруг тоже навострили уши.

– Девчонка с пацанячьим именем Райан, – любезно уведомил его Дрейк своим большим и не закрывающимся вовремя ртом.

Он же знает, что Диего встречался с ней, – я сам ему об этом рассказал, так какого черта он объявляет об этом во всеуслышание, если только не ищет неприятностей? Мелкий придурок!

Голова Диего оторвалась от скамьи для пресса.

– В смысле ты подвез Райан домой?

– Было холодно, ее только что бросил парень, причем в моем лице, – ты бы хотел, чтобы я еще и оставил ее стоять на улице одну?

Вот так-то. Это должно его заткнуть.

– Ты подвез ее домой после того, как я с ней расстался?

– Не много ли ты берешь на себя, палец о палец не ударив?

Да он сама наивность.

– Она была моей девушкой.

– Чувак, ты заплатил ему за то, чтобы он расстался с ней за тебя. Какое тебе дело?

Дрейк, да благословит его Господь! Может, у него и соломенная голова, но он за меня горой. Кстати, о чуваках, которые на моей стороне. Диего вообще-то в одной команде со мной – это одна из причин, по которой я согласился ему помочь. Не пора ли ему слезть с моего горба? Диего нужно, черт возьми, наконец повзрослеть и перестать вести себя как подросток. Кроме того, почему его это вообще колышет? Он расстался с ней.

– Ты даже не спросил, как она к этому отнеслась, – напомнил я ему. – Даже не поинтересовался, как все прошло.

Диего сел на скамье, положив полотенце на шею, и вытер пот со лба. Его внимание теперь было полностью устремлено на меня – внимание, которого мне вовсе не хотелось.

– И как она к этому отнеслась?

– Нормально. – Я помедлил. – А по факту и если начистоту, мне показалось, что ей насрать.

– Да пошел ты.

Я засмеялся:

– Серьезно, чувак. С чего мне тебя обманывать?

– Потому что ты козел.

Все вокруг пялились на нас.

– Но я не понимаю… Почему ей было насрать?

– Может, ты ей не особо и нравился, – пожал я плечами. У меня был припасен для него еще один укол. – Уверен, она сама собиралась тебя бросить. Ты просто ее опередил.

– Заткнись, – сказал он с неуверенным смешком.

– Отвечаю.

– Да с чего ты это взял?

– Да потому что в машине, по дороге к дому, мы о тебе вообще не говорили. Она только все время обзывала меня козлом и спрашивала, что я за человек такой, что впутался в это дело. И не проронила ни единой слезинки, друг мой.

Я не упомянул ту часть разговора, где сказал Райан, что она должна воспринимать это как одолжение от Диего и что она не выглядит даже немного расстроенной из-за этого расставания. Пожалуй, она была благоразумна, чтобы не устраивать сцен. Благоразумная, приличная девушка. Такая, которую он мог бы познакомить со своей мамой, если бы он дал ей шанс. Однако я подозревал, что Диего это совсем не надо.

Глава шестая

Райан

Я вспоминаю о тебе по четвергам. Это день, когда я обычно выбрасываю мусор.

Райан в сообщении Диего, которое она так никогда и не отправила

– Чем занимается моя малютка?

Мамин голос на другом конце телефона заставил меня улыбнуться – как всегда, когда у меня неприятности, чего, правда, почти никогда не случается. На заднем плане послышался какой-то звук, подозрительно напоминающий кастрюлю, которую поставили на плиту.

– Вы только что ужинали?

– Ну да.

– Что ели?

– Э-э-э, просто яйца. Я знаю, звучит не очень, но у нас с папой допоздна шли сессии, у меня не было настроения готовить что-то еще. Так что мы остановились на варианте съесть на ужин завтрак.

Ох. Наверное, она сказала это специально. Если бы она призналась, что они ели мясо в горшочке или курицу кордон блю, я бы наверняка позавидовала, а может, меня еще бы и скорчило от синдрома упущенных возможностей. И не будем забывать о том, что они с папой в разводе, но все еще живут под одной крышей, как будто я до сих пор маленький ребенок и они не хотят, чтобы пузырь безопасности и благополучия, который они создали вокруг меня, лопнул.

– А что было на ужин у тебя, милая?

– Я поела на работе. Кайл сделал мне бургер с картошкой фри.

– Напомни, пожалуйста: тебе приходится платить за еду, когда ты на работе?

– Нет, если я в это время работаю. Только когда прихожу перекусить с друзьями или типа того.

– Мгм, – промычала она. – Это славно.

Моя мама далеко не в восторге от того факта, что я работаю официанткой; она бы предпочла, чтобы я работала в кампусе на факультете психологии или естественных наук, скажем, подала заявку на должность помощника преподавателя – в общем, занималась хотя бы чем-нибудь в академической среде. Как бы меня ни поддерживали родители во всем, что я делаю, всегда подразумевается, что я могла бы сделать лучше, могла бы бросить себе больше вызовов.

Мама также не очень рада тому, что я учусь на массовых коммуникациях. Не рада, но опять же – поддерживает. Это в ее ДНК – принимать все таким, как есть, до тех пор, пока это в рамках закона.

– Как дела у Диего? – Она всегда интересуется, есть ли в отношениях какие-то обновления.

– В общем… – Я помедлила. – У меня есть новости.

– О! – В мамином голосе заиграли нотки любопытства. – И какого рода эти новости?

– Мы больше не встречаемся.

– Вот как?

Она не стала допытываться, просто ждала от меня подробностей, которые, как она знала, скоро последуют.

– Он порвал со мной.

– Почему?

– Ну, то есть технически он заплатил другому человеку, чтобы тот за него со мной порвал.

На другом конце телефона воцарилась тишина, пока мама переваривала услышанное. Я ввела ее в курс дела:

– Он заплатил пятьдесят баксов товарищу по команде, чтобы тот сказал мне, что все кончено. И этот тип подкараулил меня возле работы.

– Ты меня сейчас разыгрываешь? Райан Симон Уинтерс, это не смешно. Это просто ужасно.

«Хрена с два, Шерлок», – хотелось мне ей ответить, но она ненавидит ругательства любого рода, особенно из моих уст.

– Хотелось бы мне, чтобы это была всего лишь шутка, потому что в действительности ситуация получилась очень неловкая.

Она переключилась в профессиональный режим:

– Что ты почувствовала в тот момент?

Ярость. Бешенство.

– Сначала я была просто шокирована тем, что человек, который пришел, чтобы со мной расстаться, был совершенно мне не знаком. Но потом почувствовала облегчение. Потому что это была неизбежная развязка и, как сказал Даллас, Диего сделал мне одолжение.

– Кто такой Даллас?

– Парень, который меня бросил от имени Диего.

– А, ясно. А ты знаешь, как он чувствовал себя в тот момент?

– Предполагаю, что он почувствовал себя на пятьдесят долларов богаче.

– Райан, кто этот человек?

– Он не из тех, кто тебе знаком.

– Но ты сказала, что он товарищ Диего по команде. Он тоже играет в футбол?

Я закатила глаза, благодаря небо, что она сейчас не может этого видеть:

– Да, мам.

– Мне жаль, что с тобой это произошло.

Она не понаслышке знала, что такое скоротечные отношения. И поскольку постоянно спрашивала во время созвонов о том, как у нас идут дела, для нее не было секретом, что причина разрыва в недостатке привязанности и общения.

– Все имеет причину, милая.

– Я знаю.

И все равно это полный отстой. Я пыталась дать романтическим отношениям шанс, но, если все парни моего возраста такие, они тоже полный отстой.

– Отношения живут и не умирают только при условии, что оба партнера прикладывают усилия. Но я не уверена, что кто-нибудь из вас был по-настоящему в них заинтересован.

Что правда, то правда.

– Ты еще упоминала о недостатке интимного общения…

Упоминала. Я не особенно вдавалась в детали, потому что их попросту и не было, но я подкинула ей несколько крупиц информации, и она была в курсе, что мы даже не целовались по-настоящему.

– Сконцентрируйся сейчас на учебе, – продолжала она. – Многие молодые люди в этом возрасте толком не знают о себе и о том, чего хотят.

– В целом, думаю, нам не хватило химии…

– Это тоже повлияло, – дипломатично заметила она.

– …И физического влечения.

– Райан…

Она, может, и психотерапевт, но в то же время и моя мама, поэтому не выносит не только когда я говорю о сексе, но даже и самих мыслей о том, что у меня мог быть секс. Однако реальность такова, что я не девственница. У меня, может, и не было много секса, но пару раз он все-таки случился. Очень неуклюжий и не особо приятный. Фух…

– Я и так знала, что долго это продолжаться не может, – продолжила я. – Но самое ироничное в этом всем то, что накануне я разговаривала с Уинни и как раз сказала, что, по моим ощущениям, мы тратим время друг друга, – и в тот же вечер он меня бросил.

– То есть мальчик из его команды.

– Ну да.

Называть его «мальчиком» я бы не стала. Но и слово «мужчина» ему не то чтобы подходит. Он был где-то посередине между двумя этими полюсами, насколько могу судить.

– Он по крайней мере учтиво себя вел?

– Э-э-э, смотря что считать учтивостью, – рассмеялась я. – Но факт, что он решился на такой поступок, говорит сам за себя, и это все, что нужно знать об этом парне.

– Единственные люди, которые мне известны и которые были бы согласны расстаться вместо друга с его второй половинкой, учатся в средней школе.

– Вот именно.

– И ты была на работе, когда он это сделал?

– Фактически я уже закончила работу, но вообще да, он подкараулил меня снаружи, когда я собиралась уходить. Хорошая новость, что он хотя бы подвез меня до дома.

– Похоже, что у молодого человека были свои причины, чтобы взять на себя такую обязанность.

Взять на себя такую обязанность? Ха.

– Да не сказать, что он очень дружелюбный, – парировала я. – Столкнулась с ним сегодня снова – оказывается, у нас есть общий предмет.

– Да? Какой?

– Деловое общение.

– Как, кстати, у тебя с ним дела?

– Нормально. Нам надо будет написать эссе вместо того, чтобы сдавать экзамен. Мне кажется, это неплохо. Во всяком случае, этот предмет нравится мне больше, чем биология.

– Зачем тебе биология, если ты учишься на массовых коммуникациях?

– Мне нужен один естественно-научный предмет по выбору из числа общеобразовательных.

Один естественно-научный предмет, и на этом все. И слава богу. Я прохожу по баллам тютелька в тютельку и жду не дождусь окончания семестра.

Мы еще немного поболтали: мама рассказала, что они с папой поедут на выходные в небольшой городок на побережье, чтобы перезарядиться, поесть хорошей морской еды и взять экскурсионный тур на маяк. А я рассказала о Уинни, Новеньком и о том, что собираюсь начать копить на машину, чтобы мне не приходилось возвращаться домой по темным улицам. Она посоветовала заказывать «Убер». Я возразила, что для этого еще недостаточно холодно. На что она сказала, что скоро уже станет, и пообещала поговорить с папой насчет оплаты моих расходов через приложение.

Позже, уже лежа в постели, я получила сообщение от Уинни.

Уинни: «Выберешься куда-нибудь на выходных, раз уж ты теперь свободна как птица?»

Я: «Ты просто не представляешь, как я горю желанием общаться…»

Уинни: «Ха, умница».

Уинни: «Но если серьезно, Новенький и ребята устраивают вечеринку».

Я: «Разве это новость? У них вечеринки каждую неделю».

Уинни: «Это точно, но в этот раз будет снежноштанная или БЕСштанная вечеринка в честь того, что на улице холодает».

Я: «И ты считаешь, меня может это заинтересовать? Я бы как раз предпочла наличие НАСТОЯЩИХ штанов».

Я: «И кому же принадлежит эта сногсшибательная идея?»

Уинни: «Общественному комитету».

Я: «У них есть свой общественный комитет?»

Это уж точно что-то новенькое. Ничего не смыслю в содружествах, но то, что они создали общественный комитет для того, чтобы обсуждать идеи дурацких вечеринок, просто вынесло мне мозг.

Уинни: «Я подумала, что это веселый повод, чтобы ты немного развлеклась».

Я: «Я и так развлекаюсь».

При случае. Изредка.

Уинни: «Когда ты вообще в последний раз была на вечеринке?»

Я: «Ты что, забыла, как потащила меня на тусовку с лампами черного света? Это было всего пару месяцев назад».

Уинни: «Пара МЕСЯЦЕВ назад не считается».

Я: «Ты видишься со мной на работе – зачем мне ходить на какие-то домашние вечеринки?»

Уинни: «Это не домашняя вечеринка, а вечеринка содружества. А ты на предпоследнем курсе – остался всего год до выпуска, когда нам придется начать жить настоящей взрослой жизнью».

Я: «И кто так говорит?»

Уинни: «Я говорю».

Уинни: «Ты хоть подумаешь об этом?»

Я: «Так и быть, подумаю, но я выхожу вместо Бет на этих выходных, чему совсем не рада».

Уинни: «Когда?»

Я: «В субботу».

Уинни: «В субботу во сколько?»

Я: «Не помню…»

Ложь. На самом деле я помню. Но она не перестанет меня допекать, если узнает, что это не ночная смена. И тем не менее. Вряд ли мне захочется потом куда-нибудь пойти.

Уинни: «Ты хочешь, чтобы я написала Кайлу и заставила его посмотреть в расписание?»

Я: «Ладно. Я работаю с часу до шести, но уже предвкушаю».

Уинни: «Шесть – это рано. Вечеринка начнется только в 10».

Я: «Это не вселяет в меня энтузиазм…»

Я: «Не настало ли время сменить тему?»

Уинни: «В зависимости от того, что у тебя там есть».

Я: «Столкнулась с Далласом Колтером после занятий».

Уинни: «ОПЯТЬ? Как это случилось?»

Я: «Оказалось, что у нас с ним есть общий предмет, и потом мы шли в одном направлении. Сперва я подумала, что он меня преследует, но он просто шел туда же, куда и я…»

Уинни: «И???»

Я: «И потом он пошел своей дорогой, а я своей».

Уинни: «И это все?»

Я: «Почему у меня такое чувство, что ты неудовлетворена моим ответом?»

Уинни: «Потому что я реально не удовлетворена твоим ответом! Ты пошла своей дорогой, а он – своей?!»

Я: «А что мне было делать? Этот парень – настоящий козел, у меня нет желания заводить с ним дружбу».

Уинни: «И все-таки… Ты знаешь о нем больше, чем большинство людей».

Я: «Уверена, что это НЕ так».

Уинни: «Он ни с кем не встречается. Его никогда не видели хоть с кем-то. Все парни мечтают быть такими, как он, а девушки – выйти за него замуж».

Я: «Какой-то допотопный стереотип…»

Уинни: «Но в его случае это ПРАВДА!»

Я: «Может, он такой козел, что люди его сторонятся. Он сосредоточен на своей учебе и все такое».

Уинни: «Ща, сосредоточен он на учебе. Я тебя люблю до смерти, Райан, но поверь мне, этот чел класть хотел на учебу. Он будет играть в НФЛ – зачем ему диплом?»

Я: «Ну, может, диплом ему нужен на случай плана Б. Что, если он сломает коленную чашечку?»

Уинни: «Сломает КОЛЕННУЮ ЧАШЕЧКУ? ЛОЛ».

Я: «Да что? Думаешь, он не может сломать себе коленную чашечку? Погугли об этом».

Несколько минут от нее не было сообщений, а потом она написала.

Уинни: «Окей, ты права. Я загуглила “три самые распространенные травмы в футболе”, и травмы колена были на первом месте».

Я: «Так что для него ставить все на одну карту не лучшая идея. Он может получить травму, и его карьера будет окончена».

Уинни: «Тебе поэмы писать, с таким-то слогом. Короче, я просто хочу сказать, что ты ехала с ним в одной машине, ты говорила с ним, у вас с ним есть общий предмет. Что дальше?»

Ого, да она прямо-таки вне себя от этой новости.

Я: «Хотелось бы мне сообщить тебе больше инфы. Но, как я уже и сказала, мы с ним не друзья. Он придурок – у меня есть все основания думать, что он терпеть не может людей».

Я: «Он бросил меня от имени Диего за ПЯТЬДЕСЯТ долларов, это просто оскорбительно. Пятьдесят. Долларов».

Уинни: «Ну да, это не очень много денег».

Я: «Что наталкивает меня на вопрос: какова реальная причина, по которой он согласился на такую сделку? В чем истинный мотив?»

Уинни: «Может, это как раз то, о чем тебе нужно у него спросить?»

Я: «Это уж ВРЯД ЛИ».

Глава седьмая

Даллас

Я отправил моей бывшей открыткус подписью: «Скорейшего выздоровления». Она не болела, ничего такого, но в постели была хуже мертвой.

Дрейк Колтер

– Ты подумал о моих словах? – Эли уставился на меня через экран компьютера.

– Я не понимаю, почему это так важно? В Техасе меня уже знают – мой батя играл за них, а сейчас в команде мой брат. На кой им сдалось, что там у меня в личной жизни, если Колтеры играют за клуб десятилетиями?

– Хочу, чтобы ты себе кое-что уяснил: ты можешь и не попасть в Техас. Не возлагай больших надежд ни на одну команду. На тебя будут смотреть так же, как на кого угодно, – оценивающе.

Я могу не попасть в Техас?

– Ты себя когда-нибудь спрашивал, действительно ли ты хочешь играть в одной команде со своим братом?

Ну конечно, я хочу играть в одной команде с братом… Или нет? Что, если я окажусь в таком месте, которое мне не по душе? И ничего не смогу изменить? Еще хуже, если я стану профессиональным игроком и облажаюсь, что тогда? Многие выдающиеся спортсмены из студенческой лиги смогли куда-то пробиться, но в итоге не оправдали ожиданий. Не хочу, чтобы со мной такое случилось.

– Разве я не буду играть лучше, если мы с братом окажемся в одной команде?

Крутя желтый карандаш между большим и средним пальцами, он сказал:

– Вы когда-нибудь были в одной команде?

– Нет, но я в одной команде с близнецами.

Он поднял брови:

– Но они же младше.

Так и есть.

– И что с того?

– Для них ты лидер. А если брать ваши отношения с Дюком, то лидером будет он, правильно я понимаю?

– Ну да.

Он из нас старший, значит, он и главный.

– Учитывай тот факт, что ты будешь играть в его команде, в которую войдешь в качестве новичка. Вы не будете на равных. Просто имей это в виду. – Он подкатил кресло поближе к столу и закинул руки за голову. – А теперь, как я и сказал, что насчет девушки?

– Я же говорил тебе, что ни с кем не встречаюсь. Это отвлекает.

– Да наслышан я уже об этом. – Опять он начал крутить карандаш. – Вообще, когда рядом есть человек, который тебя поддерживает, – это тоже часть успеха, может быть самая приятная. Возвращаться домой и знать, что тебя там кто-то ждет. Принимать удар, чувствуя рядом верное плечо. – Он помедлил. – Расширить список контактов на случай экстренной связи, если с тобой что-то случится.

– Мне двадцать один. Если со мной что-то случится, связываться нужно с моей матерью.

– Но она в Техасе, а ты в Висконсине.

– Ну, есть братья. Ты.

Он кивнул:

– Ладно, убедил. Тебе неинтересно вступать в отношения, но это не значит, что ты не мог бы сымитировать их для медиа.

Сымитировать отношения для медиа?

– Ты о чем?

– О том же, о чем и раньше. Было бы хорошо, если бы ты нашел себе приличную девушку.

– Мне надо типа нанять ее на время?

– Нет, тебе не нанимать ее надо, а попросить об одолжении.

– Типа сопровождать меня?

– Нет, не сопровождать. Тебе нужна приличная, надежная девушка, которую, если уж на то пошло, можно взять с собой на празднование победы после игры, чтобы, когда твоя фотография появится на страницах газет или в социальных сетях, ты не был там пьяным, в обнимку с какой-то случайной незнакомкой. – И карандашом – круть, круть. – Помнишь тот скандал с Тайлером Вайкеланом? Когда он нажрался в хлам после того, как они выиграли хоккейный кубок, и обжимался с тремя разными женщинами за одну ночь?

Как же, помню. Это был просто цирк какой-то. Парень только что выиграл национальный студенческий чемпионат, отправился праздновать это дело, напился в стельку, выбрал себе плохую компанию на ночь, и кончилось это тем, что он оказался во всех новостях. В итоге он хоть и получил предложение на драфте, но только после его окончания и далеко не от самых лучших команд. Ничего хорошего не выходит, когда отправляешься тусоваться после победы.

– Проводи девушку домой. Посиди с ней над книгами в библиотеке. Пусть тебя заметят с ней на празднике включения гирлянд на рождественской ели.

– На празднике включения гирлянд? Да с хрена ли я вообще туда пойду?

Не слишком ли я погорячился? Но мой агент только засмеялся:

– Приличная, правильная девушка заставит тебя делать то, чего ты никогда не хотел делать.

– Нет уж, спасибо.

Даже родная мать с трудом может заставить меня праздновать Рождество, не говоря уже о том, чтобы затащить на церемонию включения гирлянд в центре города. В декабре не время валяться, есть в три горла и открывать подарки. Это время работать еще упорнее, чтобы подготовиться к футбольному сезону. Так же как в ноябре.

– Не хочу делать то, чего никогда не хотел.

– Ты всегда такой упрямый?

Я поджал губы:

– Это семейное.

Я имею в виду моего брата Дюка, который еще больший засранец, чем я.

– Хочешь сказать, Дюк такой же? Он делает то, что должен.

– В смысле? А я, что ли, нет?

– Никто тебя не заставляет. Я всего лишь делаю предложение, которое даст тебе преимущество перед другими. Когда выбор встает между парнем, который выглядит как человек, ориентированный на семейные ценности и играющий во имя любви к футболу, и одиночкой, про которого кто угодно скажет, что он тусит напропалую и спит с кем попало, что ж… Думаю, мне даже не стоит говорить тебе, кого из них задрафтуют.

– Попахивает газлайтингом.

Эли рассмеялся:

– Это просто наблюдение. Даже если бы у тебя была девушка и она забеременела, пресса без проблем проглотила бы это, несмотря на то что вы молоды и еще учитесь в колледже, – до тех пор, пока вы двое вместе, – пожал он плечами.

– А что, если я кому-нибудь заплачу?

Он резко покачал головой, вытаращив глаза так, что они чуть не вылезли из орбит:

– Исключено. Нет, нет и нет. Я вообще не об этом. Нет. Это на сто процентов незаконно и противоречит действующим правилам.

– Окей, но, если никто не узнает, это все еще будет против правил?

– Да, – выдохнул он, схватившись за живот. – Мне что-то вдруг поплохело от этого разговора. Кажется, меня сейчас вырвет.

А он вообще может говорить, что его тошнит? Разве это, типа, профессионально?

– Прости, что сказал это.

На самом деле мне не было жаль. Я наслаждался его реакцией. Это было самое смешное, что случалось за последнее время, честно.

– Меня тошнит от того, что ты не сказал, что шутишь.

Я наклонил голову и с деланым вниманием стал рассматривать свои ногти.

– Ты и правда думаешь, что я заплатил бы девушке, чтобы она стала со мной встречаться?

Подняв голову, я обнаружил, что он смотрит на меня через монитор долгим и пристальным взглядом.

– Думаю ли я, что тебе нужно это делать? Нет, конечно, нет. Думаю ли я, что ты на это способен? – Он немного помолчал. – Да. Хотя бы просто для того, чтобы позлить меня, ведь вся эта тема дико тебя бесит.

Черт, а он уже неплохо меня знает.

– Ты же понимаешь, что когда говоришь о том, что я должен найти ответственную, приличную девушку или типа того, то все это субъективные слова? То, что ты считаешь приличным, может не совпадать с моими представлениями. Девушка, которую ты ни за что бы не стал знакомить со своей мамой, может оказаться по моим меркам той единственной, которую я бы привел к себе домой?

– Ладно. – Он вздохнул. – Ты прав. Делай что хочешь.

Да неужели? Это уже не смешно. Он и правда вот так просто сдается и больше не будет читать мне нотации? Господи.

– Делать что хочу?.. – Я поднял бровь. – То есть продолжать играть, заниматься своими делами и не беспокоиться обо всякой посторонней фигне?

– Конечно.

И почему мне кажется, что он хочет меня облапошить? Это какой-то особый психологический приемчик?

– Конечно? Вот так просто?

Он пожал плечами:

– Ага.

Эли Коэн улыбался, и я понял, почему мой брат так высоко его ценит. С одной стороны, он очень о тебе печется. А с другой, ему плевать с высокой колокольни. С одной стороны, он может реально тебя задолбать. А с другой, ему глубоко пофиг. Это полный вынос мозга, должен сказать.

Снизу донесся звук дверного звонка.

– Ждете кого-то так поздно? – спросил мой агент, наблюдая за тем, как я оглядываюсь на распахнутую дверь в свою комнату.

Я не услышал, чтобы кто-то из младших братьев пошел открывать.

Опять прозвенел звонок.

– Кто-то очень настойчив, а? – сказал Эли.

– Дрейк! – крикнул я, прислушиваясь и не различая шагов. – Дрю!

Тишина.

– Может кто-нибудь открыть эту чертову дверь?

Эли зевнул и потянулся:

– Наше время на сегодня все равно подошло к концу. Так что покидаю тебя.

Я потянулся к кнопке завершения звонка, но перед этим добавил:

– Спасибо за уделенное время.

– И тебе. Скоро еще созвонимся.

Мой агент завершил вызов, и я оттолкнулся от стола, немного проехав на кресле по полу, прежде чем встать. Потом пошел и заглянул в комнату Дрю. Пусто. Сунул голову в дверь к Дрейку. Тоже пусто. С громким вздохом я спустился по лестнице и дернул на себя входную дверь, предварительно не посмотрев в окошко. И это была большая ошибка. Гигантская. Я не стал цеплять на лицо вежливую улыбку, не стал утруждать себя обменом любезностями – мне и так известно, зачем явились эти три девицы.

Опершись о дверной косяк и скрестив руки на груди, я буркнул:

– Здоров.

– О!

На лице блондинки, живущей по соседству, сияла широченная улыбка, глаза были широко распахнуты как бы в удивлении. Не знаю, оттого ли, что она не ожидала, что именно я открою дверь, или оттого, что именно на это она и надеялась.

– Даллас, привет!

– Привет.

Формально мы никогда не были представлены друг другу, так что я без понятия, как ее звать, и вообще их всех, но уж они-то определенно знают меня и моих братьев. Дрейк переспал с одной из них в первую же неделю, как мы сюда переехали.

Сегодняшний вечер выдался чертовски холодным, а эти три бабцы вырядились так, будто собирались на танцы. Кто знает, может, так оно и было, но черта с два меня бы заставили стоять в такую погоду у кого-нибудь на пороге без теплой куртки.

Брюнетка вздрогнула и ткнула блонду в бок.

– А близнецы дома?

– Нет.

Похоже, отсутствие у меня энтузиазма их огорчило, что не замедлила продемонстрировать другая блондинка, несколько раз открыв и захлопнув рот, как бы с намерением что-то сказать, но передумав. Или на самом деле ей и нечего было сказать?

– Они скоро придут?

Блонда вытянула шею, чтобы заглянуть мне за плечо – так, словно близнецы прячутся где-то в доме, а я вру, что их нет. Или, может, она пыталась выяснить, нет ли у меня кого-нибудь в гостях.

– Без понятия. – Я прищурился. – Вам не холодно?

Они как по команде задрожали.

– Очень холодно!

– Почему же вы без пальто?

На улице было явно ниже нуля.

– Пальто не сочетается с платьями.

М-да…

– Отстой, – протянул я. Будь я бычком, на этом месте я бы принялся жевать – настолько мне наскучил этот разговор. – Что-нибудь еще?

У меня были дела поважнее, тем более что эти трое вообще не в моем вкусе. Мне нравятся женщины, имеющие достаточно мозгов, чтобы в такую холодрыгу носить верхнюю одежду, господи ты боже мой.

– Можно войти? – Брюнетка оказалась самой смелой, чтобы напрямую об этом спросить. На ней было меньше всего одежды. Она дрожала как листочек на ветру, облаченная в одно лишь серое серебристое платье на тонких бретельках.

– Не-а. – Я оттолкнулся от дверного косяка, потер ладони друг об друга и взялся за дверь, собираясь ее закрыть. – Ну, девчонки, еще увидимся. Не мешало бы вам что-нибудь надеть, свитер там или типа того.

– Какой же ты говнюк! – заявила одна из них. Ее длинные серьги бликовали в свете лампы на крыльце.

– Ого, как остроумно, – ухмыльнулся я. – Если я такой говнюк, зачем же вы стремитесь попасть ко мне домой?

И я с превеликим удовольствием захлопнул дверь у них перед носом.

Глава восьмая

Райан

У любой истории две стороны. И в обеих он полный засранец.

Уинни – Райан

– Клянусь, я тебя не преследую.

– Действительно, – протянула я. – И поэтому ты тут? Опять?

Он швырнул свои шмотки на соседнюю парту и уселся рядом со мной безо всякого приглашения. Не то чтобы оно требовалось, но с его стороны все-таки было бы вежливо спросить разрешения.

– У нас общий предмет, – пробормотал он. – Расслабься.

Я резко повернулась к нему:

– Разве ты не знаешь, что это способ вывести из себя любую женщину – сказать, что ей нужно расслабиться?

– Да? – Судя по тону, ему это было до лампочки. – Странно.

Он включил свой компьютер, не обращая ни малейшего внимания на мое возмущение.

– Почему ты сел тут? Кругом миллион других мест.

Он поднял бровь:

– Неужели? Так уж и миллион?

Господи, какой же зануда.

– Серьезно, почему ты сел здесь?

Мне действительно хотелось знать. И почему я сразу не положила на ближайшее сиденье сумку с книгами?

– Потому что ты такая дружелюбная и приветливая.

– Да, я такая, спасибо. – Море сарказма и ни единой капли искренней благодарности.

Мы оба смотрели прямо перед собой, и я старалась игнорировать его существование, что было не так уж просто, учитывая, сколько пространства он занимал своим огромным телом, размеров которого я раньше и не замечала. Сегодня он был в серых спортивных штанах, темно-сером худи и без шапки. До этого всякий раз, когда я с ним сталкивалась, на нем был головной убор, и сейчас вид его густых, черных как смоль волос производил сильное впечатление.

Смотри вперед, хватит на него пялиться! У него мощные бедра – это ясно любому, кто имеет зрение. Хоть эти спортивные штаны скрывают их. Проклятье! Почему парты стоят так близко? Разве между ними не должно быть какого-то расстояния? Я старалась не замечать резкой линии его подбородка. Не замечать, что от него пахнет вроде бы одеколоном. Не замечать его большущих рук, огромных ладоней. Пальцев, которые полностью закрывали клавиатуру, когда он клал их на ноутбук… Короче, я смотрела прямо перед собой.

– У тебя есть карандаш?

К чему этот вопрос? Он же использует компьютер.

– Нет.

– А конфета?

Что?

– Нет.

– Протеиновый батончик?

– Ты не мог бы потише? – зашипела я, оглядываясь вокруг, чтобы проверить, не подслушивают ли нас. – Некоторые хотят послушать, что она рассказывает.

Перед аудиторией профессор Ребекка Робинсон рассуждала об аспектах бизнес-коммуникации в сфере обслуживания клиентов и о том, какие изменения она претерпела после появления социальных сетей. По крайней мере, так гласил заголовок на слайде презентации.

Тем временем Даллас, покопавшись в отделениях своего чехла для ноутбука, выудил оттуда очки в черной оправе. Затем медленно надел их и подтолкнул по спинке носа таким жестом, от которого у любой женщины в мире могла бы случиться спонтанная овуляция. Ладно, он шикарно выглядит. Подумаешь! Главное, что он козел, в чем я уже имела счастье убедиться.

– Что-нибудь слышно от Диего? – прошептал он, печатая на ноутбуке конспект лекции, – ну прямо весь внимание.

В то время как я едва ли уловила и пару слов из речи профессора Робинсон.

– Нет.

Он фыркнул:

– Неудивительно. Бесхребетина.

Тык. Тык. Тык. Он печатал с поразительной для парня с такими громадными лапами скоростью.

– Ты сама ведь тоже ему не писала?

– И снова нет, – прошептала я, почти не размыкая губ. – Но спасибо за понимание.

– Слушай, этот парень не дал тебе никаких объяснений. Если бы ты ему написала, я бы не удивился, – ответил он, продолжая наяривать по клавишам. – На твоем месте я был бы в бешенстве.

– Ну а со мной такого не было.

Почти. В основном это были проявления эго и гордости.

– Что означает, что он тебе не особо и нравился.

– Не делай вид, что разбираешься в отношениях, о которых ничего не знаешь.

Он засмеялся. Низко, глубоко и почти беззвучно, так что только я могла это услышать и почувствовать. Он на секунду коснулся моей руки, и я уловила вибрацию от его тела.

– Я ничего не знаю ни о чем, не беспокойся.

– Так точно.

Он поерзал на стуле, и от этого движения мой ноутбук, к которому я, считай, и не притронулась с начала занятия, сдвинулся немного вправо. Даллас, кажется, этого не заметил. На протяжении всей лекции я была вынуждена чувствовать его запах. Слышать его дыхание. Слышать его вздохи.

Раза четыре Даллас Колтер кашлянул, причем, как я подозреваю, специально, чтобы привлечь к своей персоне мое внимание. Не меньше дюжины раз впечатался своим коленом в мое, заняв ногами большую часть пространства под партами. Без конца поправлял очки на носу кончиком указательного пальца, что не столько раздражало, сколько отвлекало. Надо признать, он похож одновременно на Кларка Кента и какого-то супергероя Marvel, только в серых джоггерах и толстовке с капюшоном.

Когда пара закончилась, я стала собирать рюкзак, стараясь полностью сконцентрироваться на этом серьезном деле и не смотреть на его задницу, обтянутую спортивными штанами. Только бы он ушел раньше меня.

Не повезло. Даллас копался дольше, чем я. Хорошо еще, что он не пытался со мной заговорить, пока я выбиралась из нашего ряда и в толпе одногруппников пробивалась к выходу. Когда ветер ударил мне в лицо, я облегченно вздохнула.

– Почему ты так спешишь? – донесся до меня низкий голос, но я не собиралась оборачиваться. – Райан?

О боже, почему он все еще здесь? Я отказываюсь оборачиваться, лучше сделать вид, что мы не знакомы.

– Клянусь, я тебя не преследую.

Он определенно преследует меня. Я на ходу подняла руки вверх: ладно-ладно, сдаюсь (как бы не так). Даллас поравнялся со мной и, подстраивая свои шаги под мой темп, пошел рядом.

– Да-да. Это всего лишь странное совпадение, о котором тебе постоянно приходится мне напоминать. Тебе повезло, что у меня нет электрошокера, а то я бы тебя им уже прикончила. Прикола ради.

Хотелось привычным жестом откинуть волосы назад, но на мне же была чертова зимняя шапка. Я продолжала идти вперед, стараясь не обращать на него внимания, что вообще-то было невозможно, ведь…

– У меня к тебе предложение.

Да он точно надоедливая муха, которая кружит и кружит вокруг. Так и хочется прихлопнуть.

– Предложение? Прости, я еще слишком молода для супружеской жизни. – Я хохотнула над своей собственной шуткой, и со смешком из моего рта вырвалось облачко пара.

Он закатил глаза:

– Ха-ха, да ты юмористка.

– Ну да, и вообще настоящая находка, – ухмыльнулась я.

– Такая находка, что Диего тебя бросил.

Я остановилась посреди улицы в полной боевой готовности и с огромным желанием отправить его в нокаут.

– Пошёл. Ты. В баню.

– Нет, спасибо.

Издав сдавленный рык, я потопала дальше, на ходу ища в телефоне приложение для заказа такси: родители сказали, что я смогу пополнять баланс с их кредитки, чтобы мне не приходилось ходить домой пешком, когда станет совсем холодно. К тому же мне хотелось поскорее унести ноги от этого невыносимого душнилы.

– Да я же шучу! – Он тоже прибавил шагу, чтобы не отставать от меня. – Райан, постой.

Он даже не сказал «пожалуйста», типа мне можно приказывать. Мало того, что козел, так еще и с командирскими замашками.

– Мне может понадобиться твоя помощь.

Моя помощь? Для чего? Я только закатила глаза к небу и покачала головой, вместо того чтобы остановиться, как он меня просил. Мамочка, что ли, совсем не научила его хорошим манерам?

Мы продолжали идти. На оживленной улице, отделявшей кампус от Флэт-Роуд, я остановилась, чтобы посмотреть по сторонам перед тем, как перейти дорогу, не теряя надежды на то, что он забьет и отправится дальше своим путем. Студенты, узнававшие Далласа, расходились в стороны, чтобы дать нам пройти, и в то же время во все глаза пялились на нас, видимо решая: поздороваться с ним или нет? На их лицах прямо-таки светилось нескрываемое любопытство.

– Ну пожалуйста!

Фух, опять он за свое.

– Чего тебе от меня надо?

Он огляделся с каким-то заговорщическим видом:

– Лучше не здесь.

На пешеходном переходе загорелся зеленый сигнал, и я вышла на проезжую часть улицы, Даллас устремился за мной.

Я дошла до следующего перекрестка, прежде чем резко развернуться к нему.

– Ну что? Говори уже, – раздраженно всплеснула я руками и окинула его взглядом с головы до ног, о чем тут же пожалела.

– У меня к тебе предложение.

– Угу, ты уже говорил это. Прямо перед тем, как меня оскорбить.

Для кого угодно это была бы прекрасная возможность извиниться, но только не для него. Не для Далласа Колтера, всемогущего и легендарного, прости господи. Ага, этот придурок – легенда кампуса, согласно Гуглу, выдавшему мне на запросы (которые я сделала вопреки собственному желанию) столько блестящих заголовков, что мои бедные нервы едва не закоротило.

Самый ожидаемый новый игрок

в истории НФЛ…

Даллас Колтер идет к цели

семимильными шагами…

Даллас Колтер, самый завидный бакалавр

кампуса…

И как там звучал мой любимый заголовок из Sports Illustrated?

Он знал одной лишь думы власть:

Даллас Колтер не отвлекается на девушек со времен средней школы

Как бы не так. Мне-то он проходу не дает.

– Когда я тебя оскорбил?

– Когда сказал, что Диего меня бросил.

– Но так и есть.

– Да я в курсе! – Я едва удержалась от того, чтобы топнуть ногой, как ребенок. – Просто не надо говорить об этом человеку в лицо.

– Окей, то есть мне лучше врать тебе в лицо?

Я рассекла рукой воздух:

– Как насчет того, чтобы вообще не говорить об этом? Типа закрыли тему?

– Ты же сама ее открыла, – пропыхтел он.

Да боже мой!

– Что тебе от меня нужно? Переходи уже к делу.

Он смотрел на меня сверху вниз, подняв брови. На нем была вязаная зимняя шапка, закрывавшая уши и восхитительные черные волосы, о существовании которых я теперь знала.

– Ты всегда не в духе?

Не в духе?

– О, прости, что не падаю к твоим ногам, как все вокруг.

– Никто не падает к моим ногам, что за абсурд? – Он прислонился к дорожному столбу, скрестив руки и ноги. Вид у него был совершенно будничный.

– Так что ты там говорил? – Хотелось бы уже узнать, что у него на уме.

– Я знаю, что ты только что вышла из отношений. – Он подчеркнул эту сентенцию закатыванием глаз. – И не могу сказать, что я сам в поиске таковых, однако мой агент…

– У тебя есть агент?

– Да.

– Для чего?

Нет, серьезно. Сколько ему, двадцать один? Я работаю в «РОСКО+МИМИ», подавая блинчики на ланч, а у него есть личный агент?

– Ну… Чтобы вести переговоры по контрактам и сопровождать меня на драфте НФЛ.

– Оу.

Даллас отклеился от столба и встал прямо:

– Короче. Он беспокоится насчет того, что я выгляжу недостаточно открытым.

– Недостаточно открытым для чего или кого?

Он пожал плечами:

– Да сам не знаю. Для владельцев команд, наверное. Для всех.

Я усмехнулась:

– На вид ты тот еще бука.

Он нахмурился:

– Вовсе нет.

– Именно такой, но ладно.

Он смотрел на меня с высоты своего роста:

– Ну так вот, Эли втолковывал мне, что большинство команд сейчас ищут игроков, ориентированных на семейные ценности. Чтобы фанаты могли ассоциировать их с собой.

– Угу. – Я уже начала терять интерес к его излияниям и, ожидая, когда на переходе загорится зеленый свет, стала рыться в своем рюкзаке в поисках жвачки. Жаль, у меня не было с собой варежек, – я и не заметила, что руки так ужасно замерзли.

Я закинула жвачку в рот и потерла ладони друг о друга, мысленно умоляя светофор скорее переключиться.

– …помочь мне в течение хотя бы пары недель.

– А?

– Ты хоть слыхала, что я сказал?

«Слыхала». Так по-южному.

– Я услышала половину из того, что ты сказал, и в основном это было: «Бла-бла-бла, ты хоть слыхала, что я сказал?»

Наконец свет переключился, и к нам присоединились студенты, словно маленькое стадо овец, пересекающие дорогу с другой стороны улицы. Даллас Колтер поплелся за мной, натянув на шапку капюшон своей толстовки и ссутулив плечи. То ли не хотел, чтобы его узнали, то ли замерз. Я остановилась, собираясь с ним попрощаться.

– Ты как сыпь, от которой не избавиться.

– Как герпес?

– Я так понимаю, ты знаешь не понаслышке, о чем говоришь?

– Не-а.

Да уж, ему недостает порядочности, чтобы моя колкость могла его задеть.

– Мы можем не отвлекаться, пожалуйста?

– Прости, не знала, что для тебя это так важно.

– Если бы было не важно, я бы за тобой не ходил.

Я победно вздернула подбородок:

– Ага! Значит, ты признаешь, что преследуешь меня?

– Что я могу поделать, раз мы идем в одну сторону.

– Тебе кто-нибудь говорил, какой ты бесючий?

– Нет, только ты. – Его лицо рысплылось в ухмылке в тридцать два зуба. – Раз десять к настоящему моменту.

До чего же пакостно, что это ни капельки его не задевает. Любой другой уже бы давно понял намек. Любой другой убежал бы поджав хвост и оставил меня в покое. В конце концов, я девушка, которую недавно бросили. Я заслуживаю некоторой отсрочки от подобной ерунды.

– Раз десять плюс еще один…

Тут я заметила группку студентов – двух девушек и парня, наблюдающих за нашим с Далласом разговором. При этом они держали телефоны так, будто снимают нас.

– Ты это видишь? – Я наклонила голову и слегка кивнула в их направлении.

– Что?

– Вон те трое. Мне кажется, они нас фоткают.

– А, да. Это постоянно происходит.

Я аж поперхнулась:

– Но не со мной. Мне такое не по душе. Не мог бы ты отойти от меня, чтобы они это прекратили?

Вот же зараза. Уйди!

– Не раньше, чем мы закончим разговор.

Точно, он же пытался меня о чем-то попросить. Бла-бла-бла, ты хоть слыхала, что я сказал?

– Хорошо. – Я была вся внимание. – Говори, что хотел сказать.

Только быстро, хотелось мне добавить. Настолько быстро, чтобы я могла как можно скорее оказаться дома, согреться, принять душ, заняться учебой…

– Мне нужна одна маленькая услуга.

– Так, ты что-то говорил про своего агента.

– Да, он считает, что мне нужно найти приличную, ответственную девушку, вместе с которой я бы проводил время. То есть с которой я был бы замечен за совместным времяпрепровождением, – поправился он.

– И?

– И… – Он покачал головой с таким видом, как будто и так все понятно.

– И? – Я повторила за ним движение головой.

Он закончит предложение или мы так и будем стоять тут и качать головами, как китайские болванчики?

– Я подумал…

– Подумал – что?

Возможно, в этот момент я и подняла брови, но в целом мое лицо было абсолютно непроницаемо. Ни одной эмоции не отразилось на нем. А потом до меня дошло.

– Нет. Нет-нет-нет! – подняла я ладони вверх.

– В этом не будет ничего сложного. Вот бывают эскорт-услуги…

– Эскорт-услуги? Как мило!

Просто невероятно, что мы вообще об этом говорим! Есть ощущение, что мой IQ упал на несколько пунктов, как только я услышала, о чем он завел речь.

– Мой агент сказал, что заплатить тебе я не смогу, это незаконно.

– Да неужели?

Даллас Колтер определенно умеет очаровать девушку, когда предлагает ей встречаться.

– Чувак, тебе не моя помощь нужна в том, чтобы притвориться твоей подружкой. Тебе нужна реальная помощь от реальных профессионалов.

Он выглядел удивленным.

– Кто говорит, что нужно притворяться моей подружкой? Мне просто нужна приличная, ответственная девушка, с которой я мог бы показываться на людях.

– И ты считаешь, что это я?

– Ну, – окинул он меня взглядом с головы до ног, – разумеется.

Я даже не знала, стоит обижаться на это или нет. Уже в который раз.

– Что в твоем понимании означает «приличная и ответственная»? – Я скрестила руки на груди и крепко уперлась ногами в асфальт. С места не сдвинусь, пока он не ответит.

По ряду причин не уверена, что мне нравится определение «приличной девушки» от самого горячего парня во всем кампусе. Во-первых, это не сексуально. Во-вторых, сама бы себя я так не описала. В-третьих, это не сексуально.

– Ну, знаешь, ты… невозмутимая. Типа как… – Он явно очень старался подобрать правильные слова. – В общем, если бы это был фильм, то ты была бы славной девушкой из соседнего дома. Но совсем не такой, какие живут по соседству с нами, носят минимум одежды и мечтают переспать с моими братьями. Вот ты их противоположность.

Мое лицо стало пунцовым. Даже на этом невыносимом холоде я чувствовала, как оно пылает. В этот момент мою черепную коробку освещала изнутри одна-единственная мысль. «Никого на свете нет хуже, чем Даллас Колтер!»

Глава девятая

Даллас

Я не говорю, что соседка-блонда – охотницаза сокровищами, но подразумеваю я именно это.

Даллас – Дрейку

Да что с ней такое?

– Почему у тебя такое лицо?

У нее было такое выражение, будто она проглотила кислющий лимон, прежде чем резко развернулась и пошла от меня прочь. Опять я вижу этот удаляющийся от меня рюкзачок на спине. Полный игнор. Впрочем, ничего нового. Я не нравлюсь Райан Уинтерс. Это мы уже установили. С той самой секунды, как я расстался с ней вместо своего придурочного товарища по команде, она затаила на меня обиду. Как будто я во всем этом виноват.

– Чего ты злишься? То, что ты не хочешь со мной переспать, – это же хорошо.

Вообще-то, она должна была быть польщена.

– Я же тебе комплимент сделал.

Ее смех звонко прозвенел в холодном воздухе:

– А ты забавный.

– Я серьезно. Мне нужна твоя помощь.

– Последнее, что тебе от меня нужно, это моя помощь, Даллас Колтер.

Как ни странно, но это единственное, что мне действительно нужно. Почему я полон решимости убедить ее согласиться? Почему я воспринимаю это как вызов самому себе, хотя в действительности это не так? Насколько мне действительно важно, чтобы она побыла в роли моей девушки?

Меня задрафтуют – все шансы в мою пользу. Мой отец играл за «Техас Стирс». Мой брат играет за «Техас Стирс». Они уже легенды. А я наследник. И я тоже стану легендой. Не бахвальства ради. Просто факт.

– Не думал, что ты слабачка, Уинтерс.

Она фыркнула:

– Пфф, ты правда думаешь, что со мной сработает этот прием от обратного? Я не восьмилетний мальчик.

С зажатыми в руке ключами она нажимала на кнопки домофона у входной двери.

– Ты заходишь или нет?

– Ты меня приглашаешь? – Ого. Хороший знак. По крайней мере она не послала меня к черту и готова вести переговоры. – Мило с твоей стороны.

– Только потому, что я не хочу стоять с тобой снаружи на всеобщем обозрении. Не хочу, чтобы соседи нас увидели.

Что-то новенькое. Женщина не хочет, чтобы ее видели со мной? Кто бы мог подумать.

– Ну и дела, спасибо.

Ее квартира была на первом этаже, и я удивился тому, как приятно пахнет внутри, едва вошел. Райан бросила сумку на пол у двери, скинула свои черные ботинки и встала за маленьким кухонным островком. Облокотилась на столешницу, наклонилась вперед и посмотрела на меня.

– И как ты себе это представляешь? – махнула она руками. – Не то чтобы мне сильно интересно, но все же.

– Я не знаю.

Это был честный ответ. План пока не очень-то разработан. Я еще ничего не продумал.

– Наверное, понадобится несколько раз появиться на публике, засветиться вместе в кампусе. – Я помедлил. – Ну, может, еще зависнуть у меня дома, чтобы у соседских девчонок отпало желание ко мне соваться.

Райан отвернулась, открыла буфет и достала чашку:

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Нет, спасибо.

Она кивнула, наполнила чашку водой и отпила, следя за мной глазами.

– Не хочу сильно грузить тебя всем этим, но почему бы тебе не притвориться, что ты встречаешься с кем-то, кто действительно этого хочет?

Пфуфф. Ответ прост:

– Да потому что тогда девушка может захотеть встречаться по-настоящему, а у меня нет времени на эту чушь.

Точно так же, как не было его у Диего Лоренца. Наше время расписано по минутам и посвящено тренировкам в спортзале, футбольным тренировкам и разным действительно важным занятиям, таким, например, как попытки попасть в чертову НФЛ. Мы не такие, как остальные студенты.

– И ты думаешь, что я не захочу встречаться с тобой по-настоящему?

Она это серьезно?

– Э, ну да. Ты последний человек на свете, который захочет со мной встречаться.

– Откуда тебе знать? – Она поджала губы, но от этого они не потеряли яркости.

– Ты только что рассталась с парнем, на которого тебе, по большому счету, было плевать. Меньше всего тебе сейчас хочется новых отношений.

Я наблюдал за тем, как она обдумывает мои слова, которые на самом деле были всего лишь догадкой, но она-то этого не знает. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы докумекать, что сердце Райан Уинтерс не разбилось вдребезги в тот момент, когда я сообщил ей о расставании с Диего. Скорее всего, ее больше вывело из себя то, что я сделал это на морозе.

– Почему ты вообще с ним встречалась?

– Не твое дело. – Она слегка вздернула подбородок.

Да вообще-то реально не мое, но все-таки любопытно.

– Почему ты занимаешь так много места? – ни с того ни с сего вдруг выпалила Райан.

– Почему я занимаю так много места? – тупо повторил я.

– Ты… – она раскинула руки, – огромный.

Ну, так и есть. Это одна из причин, почему я делаю именно то, что делаю, и почему у меня есть определенные способности.

– Прости? – Мне просто больше нечего было сказать.

– Это было грубо с моей стороны. – Райан сняла шапку и пуховик и вышла из-за кухонного островка, чтобы повесить их в шкафу справа от кухни.

Пока Райан сновала туда-сюда, я осматривал крошечную квартирку, в которой оказался. Она была рассчитана на одного человека. Бежевый диван в гостиной, телевизор на стене, безделушки на комоде под ним.

Я рассматривал ее вещи только для того, чтобы не смотреть на нее саму. Длинные волосы. Длинные ноги. Узкие черные легинсы. Полная противоположность тому, как выглядели соседки вчера вечером. Опять же, они собирались в город на вечеринку, а не на учебу, после которой надо сразу домой. Но для многих студенток не редкость носить на занятия укороченные топы, майки и рубашки с открытыми плечами даже зимой. На Райан была клетчатая рубашка оверсайз, которая запросто налезла бы и на меня. С тем же успехом она могла бы одеться в пластиковый мешок для мусора. Но это не мое дело.

– Что плохого в том, что ты ни с кем не встречаешься?

– Потому что командам нужны преданные, верные игроки, чтобы фанаты покупали билеты.

По крайней мере по словам Эли. Я не вижу тут прямой связи, но полагаю, я плачу ему как раз за то, чтобы он разбирался в тех вещах, в которых я не шарю, даже если потом его советы становятся огромной занозой в моей заднице.

– Если у меня появится хорошая девушка, это должно сработать.

Слова «хорошая девушка» вырвались у меня изо рта раньше, чем я успел подумать о том, как она их воспримет.

– Значит, твой агент считает, что встречаться с хорошей девушкой будет для тебя хорошо.

– Нет. Это будет хорошо для моей репутации. Большая разница.

Райан смерила меня взглядом, и тут я впервые обратил внимание на цвет ее глаз. Зеленые. Она взяла из миски яблоко и надкусила его.

– Не согласна, – сказала она, жуя.

– Не согласна с чем?

Пожала плечами, ничего не объяснив. Только откусила еще один кусочек яблока. Проглотила. На ее губах остались капельки сока. Я старался не обращать на это внимания.

– Почему ты так на меня пялишься? – Ее глаза сузились.

Мы смотрели друг на друга, находясь по разные стороны ее кухонного островка. Ну вот, волшебство закончилось, она снова злится на меня. На этот раз за то, что я смотрю на нее, хотя что я могу поделать с собой, если яблочный сок стекает из уголка ее рта на подбородок? Вытрись, а?

– Я смотрю, потому что слышу, как ты жуешь.

Это не совсем так, но не могу же я сказать ей, что сложно не пялиться на ее пухлые, сочные губы. Райан смущенно прикрыла рот ладонью:

– Ох… Ты не мог бы… Извини, яблоко очень хрустящее.

Откашлявшись, я вытащил один из двух барных стульев из-под столика и сел, упершись коленями в нижнюю часть столешницы. Обычное дело.

– Не парься, – нахмурился я. – Давай лучше вернемся к делу.

Райан перестала жевать, прислонившись бедром к кухонному островку.

– Хорошо. Дерзай.

Дерзай? Ей, конечно, невдомек, что мне никогда не приходилось «дерзать». Все, чего я захочу, просто… типа приходит само собой? Футбол не считается, хотя и с ним у меня все получилось вполне естественно. В первую очередь я, конечно, о девчонках. Да и о парнях тоже, если честно.

– Не хочешь помочь мне? Это же всего лишь на несколько недель.

– Да понятно, что это всего лишь на несколько недель, – усмехнулась она. – Но к чему мне тратить свое время, притворяясь, что мы с тобой пара, и спустить целый семестр на фальшивые свидания, когда я могла бы встречаться с кем-то по-настоящему?

Аргумент неплох, но у меня просто не укладывается в голове, почему она настолько против. Похоже, у Райан Уинтерс напрочь отсутствуют амбиции по покорению социальной лестницы. Романтические отношения со мной, пусть даже и фейковые, могли бы вознести ее на вершину пищевой цепочки кампуса и поместить рядом с вашим покорным слугой. Ей на руки идет такая карта, а она словно и не видит. Да она могла бы стать звездой социальных сетей. Я видел, как подружки спортсменов получали модельные контракты и всякие приятные бонусы, видел, как они взрывали соцсети просто потому, что встречались с игроками футбольных команд.

А Райан просто пофиг. Она снова взялась за свое яблоко, с громким хрустом надкусив его.

– Никто и не просит тебя «спускать весь семестр на фальшивые свидания».

Весь этот разговор навел меня на мысли, что, может, мне и не стоило просить ее об этом. Ей удалось настолько пошатнуть мое эго, что мне придется наведаться в студенческий союз, чтобы снова укрепить его. Проклятие.

– Я просто хотела бы внести ясность. Похоже, ты из тех парней, которые умеют извлекать выгоду из ситуации.

– Я? Что ты имеешь в виду?

– Ну, тот факт, что ты сидишь в моей квартире после того, как я четко и не единожды попросила тебя перестать таскаться за мной, явно свидетельствует о том, что ты умеешь извлекать выгоду из ситуации таким образом, что она оборачивается тебе на пользу. Ты ведь мог бы, как обычный человек, приходить ко мне на работу или садиться впритык ко мне в аудитории, где полным-полно пустых мест.

Я на мгновение захлопнул рот. Затем выдавил:

– Это был сарказм?

– А я сомневалась, поймешь ты это или нет, – хмыкнула она, продолжая грызть яблоко.

– Я же не полный идиот.

Я чувствовал, что в ее настрое уже появились нотки сомнений, типа «как-то я во всем этом не уверена». По крайней мере, она не ответила мне вслух полным отказом, чем, конечно, добила бы меня окончательно. Вздрючила, если угодно.

– Могу я тебя кое о чем спросить?

– Валяй.

– Может, это прозвучит по-детски… Но ради чего мне помогать тебе? Что мне от этого будет?

Э-э… Хороший вопрос. Хотелось бы мне иметь на него ответ.

– Ничего, наверное.

Секунду Райан молча смотрела на меня с другого конца своей кухоньки. А затем… Разразилась безудержным смехом. Смеялась и смеялась, аж согнулась пополам. Хохотала как ненормальная. До сипа. Интересно, что же такого ржачного она в этом нашла?

– Прости! – Она набрала воздуха и махнула рукой в мою сторону. – Это просто нереально… Ха-ха. Черт… Ха-ха. Смешно.

– В каком именно месте?

– В том, где ты признал, что я ничего от этого не получу. – Она все еще махала рукой, другой сжимая яблоко, как бейсбольный мяч, и вытирая ей выступившую слезинку. – По крайней мере, ты честен.

– Это одно из моих достоинств.

– Да неужели? – Она едва смогла произнести это сквозь смех.

– Конечно.

Райан потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться. Постепенно она перестала хихикать и вытерла глаза.

– Я уже сказал, что не могу тебе заплатить, – мой агент считает, что это нарушает, типа, очень много всяких правил.

– К тому же я и не из эскорт-услуг, так что…

– Я не знаю, почему эта затея может стоить твоего времени, – признался я, – ну, помимо того факта, что ты будешь тусоваться со мной. А со мной все хотят тусоваться.

– Ты что, такой веселый?

Веселый? Э, нет. Популярный? Да.

– Не буду лгать и говорить, что мне не любопытно, хотя, скорее всего, мне будет безумно скучно. – Райан пристально посмотрела на меня. – Какие у тебя оценки?

Я пожал плечами:

– Хорошие. Средний балл за прошлый семестр – четыре.

Она прищурилась:

– А это нормальные занятия или фейковые, на которые отправляют спортсменов, лишь бы те сдали экзамен, задействовав две клетки мозга?

Я хмыкнул:

– Нормальные занятия. Такие же, на какие ходишь ты.

Ишь, нашлась всезнайка. Она потерла подбородок:

– Какая у тебя специальность?

– Бизнес.

Райан кивнула.

– А что у тебя?

– Массовые коммуникации.

– Звучит как-то неопределенно. Что это вообще такое?

– Я хочу заниматься маркетингом или рекламой. – Она на секунду задумалась. – Что с тобой будет, если с футболом не прокатит?

Я ухмыльнулся:

– С футболом прокатит.

– Но что, если все-таки нет?

– Не может быть никаких «нет». – Я помолчал. – Почему ты со мной споришь?

У Райан хватило смелости продолжить эту тему. Она задумчиво пожала плечами:

– Что, если повредишь колено или сломаешь ногу и больше не сможешь играть? Что тогда?

Конечно, я думал об этом, но ей необязательно, черт возьми, вот так бросать мне в лицо такие вопросы. Об этом регулярно думает большинство спортсменов, когда в очередной раз выходят на поле. Потяну ли я сегодня мышцу? Не порву ли связку? Да мало ли что может случиться сегодня…

– Давай представим, что со мной ничего не случится, что я продолжу играть в футбол и мой диплом по специальности понадобится мне только после выхода на пенсию, лады?

Господи Иисусе.

– Хорошо. – Она скрестила руки на груди. – Итак, ты хочешь появляться со мной на людях и делать совместные фотки, чтобы всем в Америке становилось тепло на душе, когда они думают о тебе, и им тут же хотелось приобрести для спален своих деток плакаты с твоим лицом?

Я кивнул:

– Да.

Я, конечно, и представить себе не мог, что происходит там, в этой голове, за этими зелеными глазами, но, когда она открыла рот, я был совершенно уверен, что она сейчас скажет мне то, что я и хотел услышать. Но…

– Я подумаю об этом.

– Ты подумаешь об этом? И все?

Эта девчонка должна участвовать в чемпионате по покеру. Выражение лица, с которым она смотрела на меня, абсолютно ничего не выражало. Райан несколько раз моргнула. Откусила яблоко.

– Ага.

Глава десятая

Райан

Сегодня я спросила своего клиента, что он ищет в своих отношениях. Он посмотрел на меня и ответил: «Выход».

Доктор Лаура Уинтерс

Далласу нужна моя помощь во многих отношениях. У парня бардак в голове, и я говорю не только об этой надуманной «необходимости» появляться со мной на публике, что якобы может помочь его спортивной карьере. Нелепость какая.

Если я когда-нибудь и встречала человека с избегающим типом привязанности, то это и есть Даллас Колтер. Мне стало это окончательно понятно, когда я погуглила и узнала немного о его прошлом. Его отец изменял матери, причем публично, что наверняка отпугнет всякого молодого человека от моногамных отношений.

– Может, это прозвучит по-детски… Но ради чего мне помогать тебе? Что мне от этого будет?

– Ничего, наверное.

Ничего. Вот он сидел тут, уговаривая об одолжении девушку, которую узнал меньше недели назад. Сначала для него не составило труда расстаться со мной вместо моего парня, а теперь он без малейших угрызений совести просит меня изобразить с ним счастливую парочку, причем кто знает, как долго это продлится, – и выгодно это будет только ему одному. Словно из лужи окатил. И уже дважды. Ну и самолюбие у этого парня! Он помог Диего не из-за денег, а просто от нечего делать. Он все равно шел в тот кинотеатр на другой стороне улицы, и ему было не в лом перейти дорогу и подождать меня. Как же бесит. Я опять начинаю выходить из себя, как только вспоминаю детали нашей встречи. Когда вспоминаю, как узнала, что мы на одном потоке. Надо отдать ему должное – чувак не сдается. Конечно, ему нужна моя помощь, но не потому, что ему нужна фальшивая подружка. Не-а. Далласа Колтера нужно научить обращаться с женщиной, и, как дочь двух психотерапевтов, я идеальный человек для этой миссии.

Глава одиннадцатая

Даллас

Если с утра не помнишь ее имени, просто своди ее в «Старбакс».

Советы Дрейка братьям по поводу свиданий

– Че ты сделал, повтори?

Брат смотрел на меня, вытаращив глаза, ложка с хлопьями застыла на полпути ко рту.

– Пригласил Райан Уинтерс к нам домой.

Дрю положил ложку в тарелку; она клацнула о стеклянное дно.

– Погоди, это ж та девчонка, которую ты кинул?

– Она самая. И как ты запомнил ее имя?

– Потому что у нее пацанское имя. Такие не забываются.

Он продолжил есть, держа ложку как маленькую лопатку. Я поставил свою миску в раковину.

– В любом случае она будет здесь сегодня вечером, так что веди себя прилично, а не как засранец.

– Я? С каких это пор я засранец? Этот титул всецело принадлежит тебе.

Тут мой брат не ошибся; он и впрямь не засранец. На самом деле Дрю – один из самых крутых и порядочных парней, которых я знаю, и я говорю это не потому, что он мой брат.

– Я просто имею в виду, не болтай глупостей.

Я пригласил Райан к себе, чтобы обсудить условия и детали, а также получить от нее окончательный ответ насчет того, поможет она мне или нет.

– Ты мне говоришь не болтать глупости? Это зона ответственности Дрейка, а его еще нет дома.

– А куда он пошел?

– К Тиффани и Шеннон.

– Кто такие Тиффани и Шеннон?

Дрю непонимающе посмотрел на меня:

– Эм, соседки. Ты же много раз виделся с ними.

Только потому, что эти трое кружат вокруг, как мухи над дерьмом, выискивая малейшую возможность проникнуть внутрь этого дома. Некоторые девушки, похоже, думают, что если они замутят с одним из нас, то их волшебная золотоносная шахта станет пропуском в жизнь элитного шопинга, дорогих сумок и VIP-отелей.

– Это которые блондинки?

– Ну, две из них – да.

– По мне, они все на одно лицо.

И хотят одного и того же.

– Может быть, им стоит попробовать новый подход.

Дрю пожал плечами:

– Кажется, с Дрейком и старый работает.

– Я думал, он умнее.

Он не должен был позволять им обвести его вокруг пальца.

– А вот и нет.

Я думал, что подготовил его лучше; думал, что Дюк подготовил его лучше. Мы, трое младших Колтеров, во всем ориентировались на него. На наших глазах он продирался через все это дерьмо: сначала как ученик старшей школы, потом как футбольный игрок в колледже, затем как новичок в профессионалах. Наш старший брат изо всех сил пытался найти отношения – настоящие, искренние, с хорошей девушкой, – но… в итоге у него их никогда и не было. До недавнего времени. Да и у меня тоже. Дрю и Дрейк? Да, у них бывали подружки, но ничего серьезного. Как правило, когда они начинают с кем-то встречаться, девушки вскоре понимают, как мало свободного времени есть у ребят на общение с ними, тут-то и начинаются претензии и ссоры.

– Я собираюсь попозже заказать пиццу. Будешь? – спросил Дрю с набитым ртом.

– Нет, чувак, мы уже ели пиццу. Возьми что-нибудь другое.

– Хочешь, я закажу что-нибудь в «Глисонсе» перед тем, как придет эта девчонка, чтобы ты мог притвориться, будто сам все приготовил? Стейки или что-нибудь еще?

«Глисонс» – единственный достойный стейк-хаус рядом с кампусом, счет в котором обычно выходит такой, будто вы заказывали человеческую почку. Были мы там всего пару раз, когда Дюк приезжал в город и в честь этого нам хотелось сходить в какое-нибудь крутое место.

– Нет, осел. Я пригласил ее сюда не для того, чтобы произвести впечатление.

– А на фига тогда?

Чтобы сделать невозможное – уговорить ее притвориться моей девушкой, благодаря чему в глазах общественности я стану выглядеть как более развитое человеческое существо.

– Я же тебе говорил, мы просто потусуемся.

– Типа… в гостиной потусуетесь?

– Нет. Скорее всего, в моей комнате.

Нам определенно нужна конфиденциальность, чтобы спокойно обсудить дело. Не в моих интересах, чтобы вокруг в это время шныряли оба моих братца, подслушивая, как я пытаюсь сформулировать план действий. Потом они, чего доброго, сболтнут лишнего тому, кто будет не прочь продать эту информацию прессе.

– Итак, к тебе придет девушка, вы уединитесь в твоей комнате, еще и дверь наверняка закроете, хотя ничего такого между вами не будет, и ты не хочешь пиццу, но и стейк тоже не хочешь. – Дрю помедлил. – Есть что-нибудь еще, что нам следует знать?

Я сжал челюсти. Почему он говорит это таким тоном, как будто я делаю что-то предосудительное или незаконное? Может, он и мой младший брат, но он иногда такой душнила.

– Это не просто какая-то девушка – это Райан, – поднял я глаза к небу.

– «Это не просто какая-то девушка – это Райан», – передразнил он. – И что это значит?

Да без понятия, бро.

– Это значит, что мы просто… потусуемся тут немного. Мы даже не друзья, так что не думай лишнего.

– Даже не друзья? Тогда на фига вам тусоваться вместе?

Дзинь! Технически брат уложил меня на лопатки, мне попросту нечего было ему ответить.

– Отвали, – прорычал я в конце концов, будучи не в настроении продолжать мусолить эту тему и, пожалуй, вообще с кем-либо разговаривать.

С утра я сходил в спортзал, там были парни из команды, и за все время тренировки имя Райан ни разу не слетело с губ Диего. Хороший знак? Я бы не смог объяснить Диего, что использую ее. Использую? Хм. Да, я думаю, это так и называется. Но пока она принимает во всем этом участие, это ведь и не имеет большого значения? Открытость и честность, как бы это ни выглядело со стороны, – таков мой стиль. Срываем пластырь. Переходим к сути дела. Зато никто, даже она, не смог бы обвинить меня в том, что я хожу вокруг да около. Всем ли нравится честность? Нет. Что ж, таким людям предлагаю отправиться в пешее эротическое. Потому что считаю, что лучше быть прямолинейным сукиным сыном, чем бесхребетной амебой. Блестящий образец этого вида как раз и являет собой Диего Лоренц. Это ж надо быть таким слюнтяем, что ты даже не можешь сам расстаться со своей чертовой подружкой. Ну и позорище.

Мои часы зажужжали, на маленьком экране высветилось имя Райан.

Райан: «Куда идти? Мне нужен твой адрес».

Без лишних предисловий сразу к делу – люблю такой подход.

Я дал ей свой адрес и краткое описание.

Я: «Белый дом, синяя дверь».

Райан: «Принято. Буду через 10 минут».

Интересно, она идет пешком? Если да, то не стоит ли мне предложить подвезти ее? Правда, это как-то противоречит цели ее прихода: две противоборствующие стороны, деловые переговоры и все такое. Тем не менее одна часть меня считала, что это было бы вежливо с моей стороны. Другой было откровенно плевать. Райан – большая девочка, наденет шарф, если ей будет холодно.

Ровно через десять минут раздался звонок в дверь. В следующую же секунду я услышал, как Дрю открывает дверь.

– Привет, заходи! Мы так много о тебе слышали, – с энтузиазмом поприветствовал он ее.

Какого… хрена?! Ничего он о ней не слышал, кроме имени и пары фраз о том, что Диего заплатил мне, чтобы я за него ее бросил. Чертов Дрю, уже лезет в мои дела. Ну так тащи свою задницу туда. Слишком поздно. В мою дверь нерешительно постучали, и та открылась словно бы сама собой. На пороге стояла Райан в шапке и варежках.

– Ты че такая укутанная? Там вроде не штормовое предупреждение.

Райан проигнорировала это замечание, плюхнулась в рабочее кресло за столом и, покрутившись в нем, повернулась к окну:

– Симпатичная комната.

Симпатичная комната? В моей комнате нет ничего симпатичного, это очевидно. Серые стены, серая кровать, черная мебель. Минималистично и по-мужски, большую часть всего этого я нашел на улице в прошлом году, когда все в кампусе избавлялись от ненужного хлама. Только посмотрите на меня, прямо-таки экологический активист! Осознанное потребление во имя окружающей среды. Ха.

– Итак! – Райан скрестила руки и ноги, выглядя нелепо в своем пуховике. – Перейдем к делу.

– Э-э, может, сначала снимешь пальто? Оно меня отвлекает.

– Чем это мое пальто отвлекает тебя?

– Не похоже, что ты чувствуешь себя комфортно.

– Тебе-то какое дело? – прилетело в ответ.

– Да никакого.

– Тогда зачем говорить об этом?

– Ты всегда споришь?

Райан сняла одну варежку и бросила на стол. Подняла вверх большой палец:

– Во-первых, это ты меня пригласил.

Подняла указательный:

– Во-вторых, это тебя отвлекает мой пуховик, а не меня. И кто тут спорит?

Веский довод.

– Ладно. Проехали.

Рассмеявшись, она второй раз крутанулась в кресле и сняла вторую варежку.

– Проехали, сударыня, – вот как правильно. – Вздохнув, она сняла с себя шапку и положила ее поверх варежек.

Райан приглаживающим движением провела рукой по волосам. Надо же, я раньше даже и не замечал, какие они длинные. Да и сейчас обратил на это внимание только потому, что оказался с ней в комнате один на один, как в ловушке. И цвет… Не черный, но и не коричневый. Понятия не имею, как их правильнее описать, и вообще не понимаю, почему я об этом думаю. Какая разница, как она выглядит и какого цвета ее волосы. Или ее глаза. Или то, что у нее веснушки на переносице. Впервые она не выглядела замерзшей. «И это единственная причина, по которой ты замечаешь это дерьмо, Даллас», – сказал я сам себе.

Без сомнения, Райан Уинтерс привлекательна – не то чтобы я раньше не замечал, что она довольно милая. У меня же глаза на месте. Но если сравнивать ее с цыпочками, живущими по соседству, это какой-то совершенно иной вид привлекательности. Так ведь? Или дело в том, что ты видел ее только в верхней одежде? А вот соседских девушек я видел в бикини, черт возьми. Сплошная показуха. Так, стоп. Сконцентрируйся.

Из-под ее серого пальто выглядывали черные легинсы, высокие носки натянуты до середины икры. Ради приличия она сняла туфли, или ботинки, или что там на ней было надето, но ей не стоило беспокоиться, потому что последний раз, когда мы с братьями мыли или подметали полы, был никогда. Да уж, эта девушка не любит мерзнуть…

– Итак, – начала она, подняв бронзовый кубок с моего стола и разглядывая его так и сяк. Затем прочитала мелкий шрифт у основания: – «Третье место, Лига Пи-Ви»[9]. – Райан подняла на меня взгляд. – Что это?

– Лига Пи-Ви.

– Это я и сама вижу, но какой это вид спорта? Бейсбол?

Бейсбол? Вот это было больно.

– Нет, футбол.

– Сколько тебе было лет?

– Не знаю.

Я прекрасно помню, сколько мне тогда было лет.

– Может быть, семь.

На самом деле шесть. Почему я вру? Господи.

– Что такого особенного в этом кубке, что это единственная награда, которая есть у тебя в комнате? – Она поставила его обратно на стол. – Не может такого быть, что это твой единственный кубок.

Нет, это не единственный мой кубок. На самом деле у меня их десятки. Но этот, да, он особенный, потому что, когда мне было шесть лет… футбол был веселой игрой. Чистой радостью. Я просто обожал его. Это был мой первый игровой год. Футбол еще не превратился в работу и рутину. Надо мной еще не довлели отцовские ожидания, и день, когда мы заняли третье место, все еще мог стать лучшим днем в моей жизни. И действительно был им.

А потом? Началась жесть. Мы больше не имели права играть за бронзу; мой отец хотел золота. Хотел, чтобы я был первым. Лучшим – как мои братья. Его четверо спортивно одаренных сыновей. Дюк с детства был идеален, но, опять же, он старше всех и первым должен был пройти этот путь, без промахов и помарок. Пока папа был на выездных играх, мама следила за тем, чтобы мы не филонили: тренировались, бросали мяч во дворе, выполняли упражнения. Мы не пропустили ни одной игры, даже когда болели. Папа не позволил бы. В том, что касается контроля, он был настоящим фанатиком, что называется контрол-фриком, даже учитывая, что он бывал дома только в перерыве между сезонами, да и тогда изредка.

– Прием, прием, Даллас, это Земля…

– А? – Я задумчиво посмотрел на Райан. Кажется, мысли унесли меня далеко отсюда.

– Я спросила, что такого особенного в этом кубке, что ты держишь в комнате только его?

Пожав плечами, я пошел в другой конец комнаты и встал рядом с книжным стеллажом:

– Наверное, потому что это мой первый кубок. Первое всегда запоминается.

Первая победа. Первый кубок. Первый поцелуй. Первый секс. Правда, некоторые из этих вещей запоминаются по другим причинам, ха.

– Как так получается, что мы все еще не приступили к основной теме?

Теперь она перебирала ручки и карандаши в стоящей на столе керамической кофейной кружке: я не пью кофе, но по какой-то причине друг подарил ее мне однажды на Рождество.

– «Прошу прощения, если я обидел вас, используя факты и логику», – прочитала Райан вслух. – Кто бы тебе ее ни подарил, он хорошо тебя знает.

Почему у меня вдруг возникло такое ощущение, будто в комнате стало тесно? Или слишком жарко? Что там с температурой в батареях? Я подошел к кровати и примостился на краешке, пока Райан, без всякого уважения к личному пространству, трогала мои вещи.

– У тебя такой серьезный вид. – Райан развернула кресло так, чтобы мы оказались друг напротив друга, и вдруг, решительно расстегнув молнию на куртке, сняла ее и повесила на спинку кресла с таким видом, как будто подумала, что можно задержаться здесь и подольше.

Совру, если скажу, что в этот момент мой взгляд не скользнул от ее лица к шее и груди. Узкая белая рубашка с длинными рукавами, настолько узкая, что я четко различал под ней контуры лифчика и грудь приличного размера. Какого черта?!

Райан привстала, поджала под себя ногу для большего удобства и снова уселась. При каждом движении груди у нее так и подпрыгивали. Конечно, а что им еще делать? Роскошные формы. Узкая талия. Веснушки. Да чтоб меня. Возможно, это была не очень-то хорошая идея.

Не очень хорошая идея? Ты шутишь? У тебя есть дело, сынок, и ни одна женщина не встанет у тебя на пути, особенно та, на которую тебе плевать.

Голос отца эхом прозвучал в моей голове – слова, которые он повторял моему старшему брату снова и снова, пока они не укоренились не только в голове Дюка, но и в моей тоже.

Райан положила руки на колени:

– Ладно, приступим к делу. Мне нужно заняться учебой сегодня вечером. Думаю, тебе тоже.

– Ага. – Да вообще-то не особо. – Как я уже говорил, мне нужна поддельная девушка…

– Ага, типа как фальшивая борода. – Она подмигнула. – Понятно.

– Нет. Не борода. – Да что с ней, черт возьми, не так? – Я не на маскарад собрался.

– Это была метафора. – Она явно собиралась закатить глаза, но на этот раз сдержалась. – Остынь.

Я и раньше слышал такое предложение в свой адрес, но никогда оно не исходило от женщины, которая сидела бы вот так в моем доме, на моем кресле, вертясь туда-сюда как ни в чем не бывало. Я чувствовал во всем теле какую-то странную нервную дрожь, необъяснимое напряжение, будто у меня сосет под ложечкой. Наверное, от голода.

– Короче! – Я взглянул на нее. – Не думаю, что это будет так уж сложно. Мы пару раз покажемся на публике, чтобы люди нас сфотографировали. Могу достать тебе билеты на игру, если хочешь.

Райан кивнула:

– Ну, это должно сработать. Только зачем мне нужно было приходить сюда? Ты мог бы все это написать мне в мессенджере.

Я открыл рот. И закрыл.

– Я думал, ты так легко не согласишься и мне нужно будет устроить шаманские танцы с бубном, чтобы уговорить тебя.

Райан зевнула:

– Тот факт, что я вообще здесь, уже кое-что значит. Ты же не думаешь, что у меня нет других занятий? Например, я могла бы взять дополнительную смену на работе.

– Ты сказала, что тебе нужно будет заняться учебой.

– Верно. Только потому, что я здесь. Иначе я бы вышла в дополнительную смену, а потом пошла домой учиться.

Так я ей и поверил, но это и неважно.

– Есть одна деталь, к которой мне хотелось бы вернуться… – Райан скрестила свои длинные ноги. – Ты сказал, что я не получу от этой сделки никакой выгоды, но мы оба знаем, что это чушь собачья.

– Я не могу тебе заплатить.

– Разве я говорила об оплате? Не смей меня оскорблять.

Раздраженная моим упоминанием о деньгах, она откинула волосы через плечо назад, – не думал, что ей свойствен этот жест.

– Мне нужно кое-что получше.

О чем это она?

– Я не буду с тобой спать.

Я бы мог. В конце концов, она не страшила, и я уже давно воздерживаюсь (как минимум месяца три), поэтому переспать с ней взамен на…

– Ты что, хочешь, чтобы меня вырвало? – засмеялась она, сев прямо. – Будь серьезен хоть на секунду.

Я думал, что и так серьезен.

– Мысль о сексе со мной вызывает у тебя рвотный рефлекс?

Что за фигня происходит? Никогда в своей чертовой жизни я не…

– Вроде того. Ты немного не в моем вкусе.

Да она блефует. Райан Уинтерс, ты просто настоящая шулерша! Не могу поверить, что она сидит передо мной и гонит эту пургу с таким невозмутимым выражением лица. Да черта с два я не в ее вкусе! Кого она обманывает?

– Я не в твоем вкусе, – кивнул я, ни на йоту ей не веря. – Кто же тогда в твоем вкусе?

Диего Лоренц, чувак без яиц?

– Какое тебе дело?

Какое мне дело, черт возьми! Да вот хотелось бы, знаете ли, ясности. Вовсе не потому, что она сама в моем вкусе, но все же.

– Да никакое.

– Значит, можем двигаться дальше, – махнула она рукой.

Можем, конечно, но я не хочу. Я хочу знать, кто же в ее вкусе, потому что Диего явно был ее личным неудавшимся экспериментом.

– Назови хоть, что там в твоем списке привлекательности.

Она задумалась. Я прямо-таки слышал, как в ее черепной коробке задвигались шестеренки. Она побарабанила пальцами по столу и глубоко, устало вздохнула, как будто я утомил ее своими расспросами.

– Думаю, он должен придерживаться семейных ценностей.

– В смысле, любить свою семью?

– Нет. Я имею в виду, что в какой-то момент он должен быть готов к рождению малыша. Я хочу много детей.

Раскачиваясь в кресле взад-вперед, Райан положила руки на живот, как будто уже беременна. Вот дерьмо. Она думает об этом уже сейчас, в таком возрасте? Откуда, черт возьми, можно знать, хочешь ты детей или нет? Нам едва исполнилось по двадцать, что, если мои яйца сплющатся во время игры и станут бесполезны?

И вдруг она расхохоталась:

– Боже, видел бы ты свое лицо! Да ты бледный как смерть!

Снова безудержный смех.

– Неужели ты поверил, что я серьезно? – Тут уж она не удержалась и закатила глаза. – Нам двадцать лет, ради всего святого. Я не думаю о детях.

– Да понял, – усмехнулся я, чувствуя, как лицо заливает краска. – Ну ты и придурочная, знаешь ли.

– Да-да, придурочная здесь я. – Она снова прыснула. Затем откашлялась и сказала уже спокойнее: – Поскольку ты явно не силен в романтической терминологии, дай мне пару секунд подумать об этом.

Она опять стала крутится на кресле, поскольку ей, очевидно, нужно было чем-то себя занять в процессе размышлений.

– Тук-тук, у вас тут все благопристойно?

Не дождавшись ответа, мой братец ворвался в дверь и встал перед моей посетительницей, как воин, вернувшийся с поля боя:

– Привет.

Она удивленно посмотрела на него:

– Привет.

– Я Дрейк. – Он кивнул в мою сторону. – Его брат.

– Сходство заметно.

– У меня есть близнец.

Брови Райан поползли вверх, как, впрочем, и у всех, когда они обнаруживают, что Дрейк и Дрю неотличимы друг от друга.

– Так ты близнец?

– Ага. Чем вы тут занимаетесь? – Гигантский ушлепок не спешил уходить.

– О, ну, знаешь, продумываем план действий, в соответствии с которым будем изображать влюбленную парочку и все такое, в чем я должна ему помочь.

Дрейк выпучил глаза и повернулся ко мне:

– Чего-чего?

– Это была идея Эли.

– А она должна всем об этом рассказывать?

– Правило номер один, – сказал я Райан, – это секрет.

Она изобразила, будто застегивает рот на замок:

– Буду молчать как рыба.

– Ты проболталась первому же, кто спросил, чем мы тут заняты!

Черт, можно ли ей вообще доверять?

– По меньшей мере я должна буду рассказать об этом своей лучшей подруге.

– Секреты не так хранятся.

– Ой, да ладно, она же не поверит, что мы на самом деле встречаемся.

Брат фыркнул:

– Ты же недавно встречалась с этим придурком Лоренцем? Почему бы людям не поверить, что ты просто всегда западаешь на определенный тип парней, и что эти парни – футболисты?

Я поднял руку:

– Только не это, сейчас она опять начнет тут рассказывать, кто в ее вкусе.

– Я хочу детей. Много-много детей!

Вот опять она за свое! И давай гладить кругами свой абсолютно плоский живот. Вот же зараза.

Дрейк побледнел:

– Она это серьезно?

– Нет, она не серьезно. – Я легонько шлепнул ее по колену: – Райан, кончай прикалываться.

Она снова засмеялась:

– Какие вы оба доверчивые! Господи, если так пойдет и дальше, будет весело.

Дрейк перевел взгляд с меня на нее, потом снова на меня и снова на нее.

– Я думал, будет забавно прийти сюда и немножко вас вздрючить, чтоб не скучали. Но вижу, что она и сама отлично справляется. – Он схватился рукой между ног. – От всех этих разговоров о детях мой стручок совсем сжался, а яйца втянулись внутрь тела.

Он медленно вышел из комнаты и осторожно закрыл за собой дверь.

– Нет, не уходи! – нежно прошептала Райан. – Вернись! Джек, вернись…[10]

Мне не оставалось ничего иного, как тупо смотреть на эту сцену.

Глава двенадцатая

Райан

Здесь все пропахло тестостероном и необдуманными решениями.

Уинни, когда впервые побывала в мужской общаге

– Ну и что дальше?

Мы спустились на кухню после того, как Даллас заявил, что настолько голоден, что мог бы «съесть задницу дохлого скунса». Ладно, перекус так перекус. Без проблем.

В любом случае не очень-то и хотелось торчать в его спальне, которая, кстати, оказалась опрятнее, чем я себе представляла.

Не то чтобы я ее себе представляла. Просто она… отличается от моей. Мужская спальня. Минималистичная. А если точнее, пустая. Кровать заправлена, сверху пара подушек. Покрывало подходит по цвету к книжному стеллажу, стеллаж – к рабочему столу, стол – к покрывалу. Все одного темно-серого оттенка. Светло-серые стены. Белые простыни. Строго, но как-то уж больно выверено для комнаты такого чувака.

Я оперлась на столешницу и, пока он рылся в холодильнике, пыталась разглядеть, что есть внутри. Не потому, что тоже была голодна, а из любопытства. Интересно же, что парни держат в холодильнике. Я никогда не была у Диего дома, потому и не знаю. Молоко. Шоколадное молоко. Апельсиновый сок. Изотоник. Вода. Макароны вроде бы? Батон хлеба. Картонные коробки с едой навынос. Не знаю, что в них было. Никакого пива. Никакого алкоголя. Интересно…И почему я решила, что он может оказаться беспробудным пьянчугой? Наверное, потому что он просто гигантских размеров, а такие люди пьют и долго не пьянеют.

– Я не знаю, – пробурчал Даллас из-за двери холодильника, выставив зад и склонившись над фруктовым отделением. – Да прост потусуем.

Он думает, что это так просто, хотя уж я-то знаю, что это не так.

– А как насчет девчонок с кампуса, которые захотят выдрать мне все волосы?

Даллас замер, разогнулся и повернулся ко мне:

– Девчонки захотят выдрать тебе волосы? Почему?

Он держал в руках зеленое яблоко и контейнер с тортеллини. Пожав плечами, я побарабанила ногтями по столешнице:

– Потому что подумают, что я на самом деле встречаюсь с тобой, и посчитают меня своей конкуренткой.

Он рассмеялся:

– Девчонки не станут дергать тебя за волосы. Это чушь какая-то.

Я покачала головой:

– Ты так думаешь, да? Уинни встречается с парнем по прозвищу Новенький, он президент своего студенческого содружества. Однажды, когда они вместе были в баре, какая-то девушка схватила ее за хвост и дернула – у нее чуть накладные пряди не отвалились.

Даллас открыл крышку контейнера:

– Никогда не слышал о том, чтобы одна девушка подралась с другой из-за парня, с которым та встречается.

– Если ты никогда о чем-то не слышал, не значит, что этого не бывает.

Он, кажется, раздумывал об услышанном, открывая дверцу микроволновки, помещая внутрь контейнер и устанавливая таймер разогрева на одну минуту. Затем, отзеркалив мою позу, оперся на столешницу и посмотрел на меня.

– Как насчет такого: если вдруг кто-то взъестся на тебя, мы с этим разберемся. Или ты просто выйдешь из игры.

Очень мило, что он сказал: «МЫ с этим разберемся», – как будто я бы не смогла справиться с такой ситуацией самостоятельно. Я встала прямо:

– Я бы хотела поговорить с тобой еще кое о чем.

– О чем?

– О причине, по которой я собираюсь согласиться на эту твою глупую идею. Просто наитупейшую, кстати говоря.

– По-твоему, идея наитупейшая, пометил себе. При случае сообщу своему агенту.

– Да, пожалуйста, не забудь, – кивнула я. – Так вот, причина, по которой я согласна на все это, заключается в том, что, полагаю, я тебе нужна.

Даллас сморщил нос и отвернулся, чтобы достать макароны из микроволновки, когда таймер сработал.

– Я думаю, мы это уже выяснили.

– Да, но не в том смысле, в котором ты думаешь, что я тебе нужна. – Мой подбородок сам собой взметнулся к потолку, и я почувствовала, как на меня накатывает волна самоуверенности. – Я сделаю из тебя порядочного человека.

Тут человек-легенда перестал ковыряться вилкой в своих макаронах и, нахмурившись, что не шло его красивому лицу, поднял на меня взгляд.

Ну вот, я сказала это. Он красивый. Довольна? Фух.

– А ты думаешь, что я не порядочный человек? – прорычал он, снова опустив лицо к еде. – Ну конечно, нет.

– Может, это прозвучало немного резко. Я просто хотела сказать, что ты относишься к такому типу парней, которые могут подойти к совершенно незнакомой девушке и от имени ее парня порвать с ней отношения.

– Я не отношусь к такому типу парней, которые могут сделать это. Я тот парень, который сделал это, – уточнил он, как будто требовались дополнительные разъяснения.

Я вздохнула:

– В этом-то и дело. Так делать нельзя.

– Нельзя? – переспросил он, жуя. – Почему?

– Потому что это… – Я поколебалась, подбирая слова. – Это неправильно.

– Что в этом неправильного? Я подсобил другу.

«Подсобил другу». Снова эти южные словечки. Может, он и помогал другу, но жертвой этой помощи оказался другой человек, то есть я. Как-то это уже не классно. Ни разу не в порядке вещей.

– Мне кажется, тебе никто никогда не советовал думать, прежде чем говорить.

– Конечно же, советовали, – кивнул он. – Куча народу.

Ну и врунишка. Такое ощущение, что он каким-то волшебным образом сумел избежать взросления.

Даллас прищурился и выпятил губы, придумывая ответ:

– Моя бабушка.

– Я тебе не верю.

Этот парень невыносим. Чтобы немного отвлечься, я подпрыгнула, села на столешницу и огляделась вокруг. На кухне тоже порядок. В раковине только одна тарелка, миска и ложка. Есть тостер, но вокруг никаких крошек. Кофейник. Бытовая техника устаревшая и того оттенка желтого цвета, который был популярен лет пятьдесят назад, но все явно исправно и не требует замены. К тому же парней из колледжа не так волнует цвет плиты и посудомойки, как девушек.

Вдруг в кухню влетел один из братьев – вроде бы тот же самый, с которым я познакомилась, потому что он был одет в ту же рубашку, что и раньше. Или это был его близнец?

– Чем занимаетесь?

Он пошарил рукой на холодильнике, выхватил оттуда пакет чипсов, открыл и стал есть.

– Даллас захотел есть.

Он кивнул:

– Ага. Не против, если ко мне кое-кто заглянет?

Вилка Далласа замерла на полпути ко рту.

– Кто заглянет?

– Наши соседки.

Даллас застонал:

– Я против.

Он поставил контейнер с макаронами на столешницу:

– Я очень против. Я хочу лечь спать пораньше. И не собираюсь слушать допоздна, как они фальшиво гогочут над твоими дерьмовыми шутками.

– Соседки? – полюбопытствовала я.

Он закрыл контейнер с тортеллини.

– Да, соседки. Они летят сюда, как мухи на дерьмо. Вечно ошиваются где-то поблизости.

– Ну, не похоже, что вы двое сможете развлечь меня сегодня. Кроме того, они живут совсем рядом – мне даже не нужно их подвозить, – вслух рассуждал Дрейк.

Как удобно. Дрейк внимательно посмотрел на меня. Потом на своего брата. Затем сморщил нос.

– Странно, что вы двое тусуетесь вместе, – заявил он. – Учитывая то, что терпеть друг друга не можете.

– С чего ты решил, что мы терпеть не можем друг друга? – спросила я. – Даллас такой классный.

Они оба рассмеялись.

– Ну и заливает. – Дрейк запихнул в рот пригоршню чипсов.

– Да нравимся мы друг другу, – сказал Даллас. – Глянь на нас, мы прекрасно ладим.

– Будешь и дальше убеждать себя в этом?

Даллас кивнул:

– Ага.

– Ну и ладно. Я пошел наверх. Свистни, когда девчонки придут.

Он слегка кивнул, прежде чем выйти из комнаты, – обычный жест при встрече и прощании в южных штатах. Мне это показалось очаровательным и милым.

– Да как же, дам я ему знать, когда сюда явятся эти стервятницы, не дождется… – пробормотал Даллас себе под нос.

– Вообще-то, он верно подметил, – сказала я, болтая ногами и скрестив руки на груди. – Если мы даже твоего брата не можем убедить в том, что нравимся друг другу, как нам убедить в этом кого-то еще?

– Потому что люди верят в то, во что хотят верить, а во что верить, говорим им мы.

А? Что-что?

– Ты сам-то понял, что сказал? – Я перебрала в голове элементы его сентенции, как будто это был математический пример с несколькими слагаемыми. – Эй?

– Я знаю, о чем говорю, уж поверь мне.

– И все-таки твой брат прав. Между нами нет химии, чтобы в глазах остальных наши отношения выглядели настоящими.

Даллас принял обиженный вид.

– Нет химии? – переспросил он.

– Я имею в виду сексуальное притяжение. Мы действительно уже вроде бы неплохо ладим, но у меня как-то нет желания тебя чпокать.

У него отвисла челюсть:

– Нет желания меня… чпокать?

– Ой, умоляю тебя, ты же не думаешь, что каждая девушка мечтает покататься по твоим простыням? – Я фыркнула так громко, что он раскрыл глаза еще шире. – И не смотри на меня так. Ты об этом уже знал.

Или нет?

– Может быть, нам стоит попрактиковаться изображать ее, – продолжила я.

– Изображать что?

– Я же только что тебе сказала – химию. Тебе разве не кажется, что нам по крайней мере нужно выглядеть так, будто мы нравимся друг другу? Хоть немного?

Даллас задумчиво посмотрел на меня, покачался с пятки на носок. На мгновение мне показалось, что своими словами я сбила его с толку, будто бы произнеся что-то на иностранном языке, которого он не понимает.

– М-да, – сказал он с ленивой южной растяжкой. – По крайней мере нам нужно выглядеть так, будто мы нравимся друг другу.

Он смог произнести это вслух, но явно не осознал до конца.

– Отлично! – Я спрыгнула со столешницы.

Сейчас самое время преподать ему парочку запланированных мной маленьких уроков по эмпатии и деликатности. И начать можно с того, что ему нужно научиться не вываливать на собеседника все, что у него в голове.

– Приступим.

Глава тринадцатая

Даллас

Честность – вот ключ к прочным отношениям. Если вы можете подделать честность, считайте, что у вас все получилось.

Эли Коэн

Райан не хочет меня чпокать. Райан не хочет меня чпокать? Чпокать? Почему эта фраза так бесит меня каждый раз, когда всплывает в памяти? Никогда еще не встречал девушку, которая использует это слово для описания секса, но в Райан Уинтерс меня уже ничто не удивляет. «Тебе разве не кажется, что нам по крайней мере нужно выглядеть так, будто мы нравимся друг другу? Хоть немного?»

Господи. Всякий раз, когда эта девушка оказывается в десяти футах от меня, ее слова заставляют мое эго уменьшиться раз в двадцать. Все как-то не по-людски. Эго должно расти, а не уменьшаться в размерах – как сердце Гринча, укравшего Рождество, в конце увеличивается, и он становится добряком.

– И как нам… практиковаться в этом?

Серьезно, мне любопытно. Как она себе это представляет?

Я, в принципе, не против смотреть на ее классные сиськи и идеально круглую задницу и на то, как мило она на меня злится. Или на то, как она постоянно закатывает глаза, будто терпеть меня не может. Кстати, она разве не знает, что если все время будет так делать, то ее глаза в конце концов застрянут внутри головы? Во всяком случае, так всегда говорила моя мама.

– М-м-м… – Она задумчиво посмотрела на меня. – Попробуй меня обнять. Давай посмотрим, как это получится.

– Обнять тебя? Какая от этого польза?

Она широко раскинула руки:

– Просто обними меня, хватит спорить.

Для этого мне пришлось наклониться, потому что она хоть и высокого роста, но далеко не такая высокая, как я. Большинство людей дышат мне в пупок, кроме разве что Дюка, – вот человек, которому я могу смотреть прямо в глаза. Наши тела соприкоснулись, ее руки обхватили мою талию, и в этот момент я что-то почувствовал внутри. Какое-то… покалывание. Легкую дрожь от макушки до пяток?

Райан отстранилась, покачав головой:

– Нет, ничего.

Ничего? Она ничего не почувствовала? Ни дрожи, ни покалывания? Что за фигня…

– М-да, ничего, – повторил я, не имея сказать ничего более умного. – И что теперь?

– Попробуй пофлиртовать. Какой у тебя коронный подкат?

– Коронный подкат? – Я почесал голову. – Давненько это было. Обычно я…

Привожу девушку в свою комнату и мы с ней спим? Никакой особой светской беседы этому не предшествует; и она, и я знаем, чего хотим. Лично мне нужен секс и ничего сверх этого. Да и то случалось не так чтобы очень часто. Последний раз, когда я подцепил кого-то в баре, был… черт, не могу вспомнить.

– Ку-ку? – Райан помахала рукой у меня перед лицом. – Серьезно, Даллас, это не так уж и сложно.

Она прислонилась бедрами к столешнице, взяла стакан и посмотрела на меня, хлопая своими длинными ресницами. Слегка прикусила нижнюю губу.

– Привет, – наконец сказала она, – меня зовут Райан.

– Я знаю.

Че это она?

Райан хлопнула меня по руке:

– Да это же игра такая! Я притворяюсь, что мы еще не знакомы.

– Мы же вроде собирались поупражняться во флирте?

– Так это и есть флирт!

– Да?

Она с досадой простонала:

– Ты можешь хоть раз воспользоваться воображением?

Воображение? Не уверен, что у меня оно есть. Кажется, я не пользовался им лет с шести, когда, вооружившись деревянным мечом, играл в драконоборца на нашем огромном заднем дворе. Ладно. Если она хочет, чтобы я использовал воображение, я так и сделаю:

– Эй, секси, часто здесь бываешь?

Райан помотала головой:

– Стоп-стоп. С какого перепуга ты называешь меня «секси»? Нет, чувак, так не годится.

– Почему это я не могу назвать тебя «секси»?

Она со вздохом поставила стакан на столешницу:

– Прежде всего, это вульгарно.

Вот как?

– Во-вторых, ты меня не знаешь – ты не можешь просто обращаться ко мне «секси», как будто это мое имя. А спрашивать, часто ли я здесь бываю, – это вообще… Ты что, Джоуи из «Друзей»? Никак нет.

Святые небеса. Неудивительно, что я ненавижу свидания, – там столько всех этих правил.

– Давай сначала.

Я прищурился:

– Ты всегда так командуешь?

– Нет, но тебе же нужна моя помощь, помнишь?

– Как уж тут забыть, если ты мне постоянно об этом напоминаешь?

Раздался звонок в дверь. Несколько мгновений спустя вниз по лестнице затопал мой братец. Было слышно, как он открыл входную дверь. До нас донеслись женские голоса, звучащие нарочито весело и притворно. Этим девкам на самом деле абсолютно плевать на моего брата…

– О, а вот и публика! – Райан улыбнулась. – Ладно, теперь представь, как будто мы уже ходили на свидания пару раз. Постарайся вести себя так, как будто тебе хорошо рядом со мной, потому что мы были тут наедине.

– Мы и так были наедине.

– Да нет, ну типа наедине-наедине.

Я поднял брови. А в чем разница между «наедине» и «наедине-наедине»? Когда мы услышали, что брат с Тиффани и Как-ее-там приближаются к кухне, Райан переместилась поближе ко мне, ее бедро коснулось моего. Она повернулась ко мне и подняла лицо. Привстала на цыпочки и уткнулась носом в мою шею.

– М-м-м, ты приятно пахнешь.

Тело моментально среагировало на это прикосновение.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

– Флиртую, – проворковала она голосом, которого я раньше у нее не слышал, и легко притронулась к карману моей футболки, от чего мои соски тут же затвердели. – Ну как, кажется, работает? – Она захихикала. – Если для тебя это важно, то ты действительно приятно пахнешь.

Она все еще стояла очень близко, не отстраняясь.

– Спасибо. Я принял душ.

Райан опять тихонько засмеялась. Пробежала пальцами по моим грудным мышцам.

– Ого, ты что, тренируешься?

– Ты прикалываешься, да?

– Да, конечно, я шучу, – прыснула она. – Понятно, что тренируешься, но слушай, ого. Ты такой сильный.

Так говорила каждая девушка, которая когда-либо прикасалась к моему телу, брала за руку, хватала за бицепс без моего на то разрешения. Я не мог понять, насколько серьезна сейчас Райан. Наверное, это все блеф, учитывая то, что она миллион раз говорила мне, что не заинтересована в отношениях со мной, не испытывает ко мне сексуального влечения, что я не в ее вкусе и между нами нет химии… И все же. Я опять почувствовал шевеление в штанах…

Казалось бы, хуже быть уже не могло, но в этот самый момент на кухню в сопровождении двух прилипал-соседок вошел Дрейк. Все трое остановились как вкопанные. Три пары глаз впились в меня, скользнули вниз по моему телу, а потом переключились на Райан.

– О, привет, – дружелюбно поздоровалась она, будто их приход стал для нее полной неожиданностью. – Как дела?

– Привет.

Новоприбывшие удивленно рассматривали ее, не двигаясь с места. Я заметил, что блонда прикасается к талии моего брата, стараясь отвлечь его внимание от нас с Райан… которая тем временем провела рукой по моей спине и, приобняв, положила ладонь мне на грудную клетку. Я посмотрел снизу вверх на ее макушку. Принюхался. Яблоки и цветы…

Мои же собственные руки висели по бокам, как плети, не в силах пошевелиться. Взгляд моего брата перепрыгивал с моего лица на эту руку на моем боку и обратно. Я пожал плечами. Чувак, не спрашивай меня, что здесь происходит.

– Прошу прощения, – очнулась одна из соседок. – Мы раньше не встречались. Как тебя зовут?

Она не представилась первой, наблюдая за Райан из-за плеча моего брата. Как же мне хотелось выставить их вон, они уже вывели меня из себя, хотя пробыли на кухне всего две минуты.

– Меня зовут Райан.

Я обратил внимание, что она не стала интересоваться, как их зовут, просто стояла рядом со мной и вежливо улыбалась. А потом обратилась ко мне так, будто вокруг больше никого не было:

– Малыш, может, пойдем наверх посмотрим фильм?

Малыш?

Дрейк опять выпучил глаза.

– Э… конечно.

Я взял из холодильника пакет чипсов и две бутылки воды и пошел за Райан, как щенок, по направлению к лестнице на второй этаж. Пока мы поднимались, я смотрел на ее руку, скользящую по темной древесине перил. И на ее задницу, которая всю дорогу находилась на уровне моих глаз. Так вот в чем состоит ее предложение немного попрактиковаться, чтобы весь этот цирк выглядел правдоподобно? Кто-нибудь пристрелите меня.

Глава четырнадцатая

Райан

Я ни с кем не встречаюсь, потому что моя квалификация в этой сфере слишком высока.

Райан Уинтерс

– Что это, черт возьми, было?

– Что «это»? – невинно спросила я, конечно же, прекрасно понимая, о чем он говорит. Но мне не хотелось облегчать ему задачу.

– Прикосновения. Поглаживания. – Даллас пристально взглянул на меня. – Ты мою шею понюхала.

Я пожала плечами и плюхнулась спиной на его кровать:

– И что? А ты понюхал мои волосы.

Он открыл и закрыл рот, как аквариумная рыбка.

– Ты так и будешь лежать там вот так?

– Вот так – это как? – Раскинув руки и ноги, я изобразила, что делаю в центре его кровати снежного ангела. – Например, так?

Даллас молча стоял надо мной и глазел.

Я была в эйфории от этого нового открытия – такой большой и такой сильный Даллас Колтер понятия не имеет, что со мной делать. Ни на улице, ни на кухне, ни в своей спальне. Мужчина-ребенок, который притворяется уверенным в себе и держащим себя в руках. И, помоги мне Господь, я наслаждалась каждым мгновением своего положения.

Я размахивала руками и ногами, «делая ангела».

– Да хватит уже, ты мне всю постель сбила.

Даллас сел за свой стол, я тоже села на его кровати и потянулась к тумбочке, чтобы взять пульт от телевизора, висящего на стене, направила его на экран и нажала кнопку включения. Даллас открыл пакет с чипсами.

– Как ты думаешь, что они там делают? – спросила я.

– Да ничего. – Он помолчал. – Едят и пьют.

– Или флиртуют друг с другом. – Я подползла по кровати поближе к нему и без приглашения запустила руку в пакет, вытащила оттуда полную горсть чипсов и засунула в рот один хрустящий кусочек. – А еще этим девушкам наверняка жуть как интересно, что у нас здесь происходит.

Они были явно потрясены, увидев меня на кухне, это уж точно. Может быть, сейчас они рыщут по моим страницам в соцсетях, пытаясь выяснить, кто я такая и откуда взялась.

– Ну, а хорошая новость в том, – сказала я после того, как вдоволь похрустела чипсами, – что они определенно купились на наш маленький спектакль.

Не будем говорить о мыслях, ураганом пронесшихся в моей голове, когда я прижалась к Далласу всем телом, когда почувствовала его запах, коснувшись носом пульсирующей вены на его шее, чтобы посмотреть, как он отреагирует… Не будем об этом. Нет, сэр, не будем. И я не стану рассказывать об этом Уинни. Да ее на месте удар хватит. К тому же Даллас просил меня никому ничего не рассказывать, даже ей.

– Ты не можешь вытворять такую хрень, – объявил он, повернув кресло в мою сторону. Широко расставил ноги, наклонился вперед и оперся локтями на колени.

Я старалась не смотреть ему прямо… туда.

– Какую хрень не вытворять? Не нюхать тебя?

– Да.

Я деловито кивнула, пытаясь стереть с лица самодовольную улыбку:

– Договорились. Я не буду нюхать тебя, а ты не будешь нюхать меня. – Я помедлила. – Обоняние до добра не доводит.

Этот вывод привлек его внимание.

– Как это «обоняние до добра не доводит»?

– Ну как же, запахи и массаж почти всегда приводят к сексу, так что предложение не нюхать друг друга поможет нам избежать неприятностей.

– Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал.

Я заложила руки за голову и сделала вид, что поглощена просмотром реалити-шоу про свидания:

– Не веришь мне?

– Не-а.

– Дело твое.

Даллас несколько мгновений сидел неподвижно, а потом вытащил из кармана свой телефон и начал что-то набирать на экране.

– Лучше не гугли, – предупредила я. – Мы же выяснили, что ты мне не веришь.

– Не верю, но хочу доказать, что ты не права.

– Это будет нетрудно, – рассмеялась я. – Я это все выдумала.

Тупица. Даллас швырнул свой телефон на кровать рядом со мной.

– Почему ты… такая? – глухо спросил он, шаря в пакете с чипсами.

– Я пытаюсь помочь тебе, помнишь? Кто-то же должен спустить тебя с небес на землю, – ответила я и затем, не в силах удержаться, добавила: – Чувствую себя твоей младшей сестрой.

– Моей младшей… – едва слышно повторил он, – сестрой?

– Ага. – Я зевнула, как бы не обращая внимания на его замешательство. – А ты разве не чувствуешь себя моим старшим братом?

Конечно, не чувствует. Там, на кухне, я ощутила, как все его тело напряглось, когда я прижалась сиськами к его груди. Ощутила, как он дернулся, когда коснулась носом его шеи, ощутила его дрожь, когда провела рукой по спине и положила ему ладонь на грудную клетку. Я не вчера родилась. Вот почему мне было так весело дразнить его. Нечего терять, нечего взять.

Даллас предсказуемо пробормотал сквозь стиснутые зубы:

– Нет, я не чувствую себя твоим чертовым братом.

На кровати рядом со мной прожужжал его телефон. Я передала его Далласу. Он откашлялся и прочел вслух:

– «Йоу, в честь прощальной недели Шнайдер устраивает тусу в эту пятницу. Расскажи всем».

Бросив телефон обратно на кровать, он поднял на меня глаза:

– Ты свободна в эти выходные?

– Я… – Вообще-то, свободна. Обычно я не работаю по ночам, а если и работаю, то не допоздна, даже когда все в цейтноте. Редкое исключение составляют те случаи, когда приходится выходить вместо кого-то. – А что насчет Диего?

Мы с ним не виделись с нашего последнего свидания, которое было как минимум две недели назад, и не списывались с тех пор, как он отменил следующую запланированную встречу, что привело к тому, что Даллас объявился возле моей работы.

– А что насчет него?

Я уставилась на Далласа:

– Разве он… Разве не будет выглядеть странно, если я появлюсь с тобой на вечеринке после того, как мы с ним только что расстались? Притом что расставался со мной именно ты.

Даллас оттолкнулся своими длинными ногами от пола и крутанулся в кресле:

– Учитывая, что у вас не было физической близости и вы просто встречались? Нет, это не будет выглядеть странно. И если у него будут какие-то вопросы, это будет моей проблемой, а не твоей.

«Это будет моей проблемой, а не твоей». Усилием воли я подавила дрожь, охватившую мое тело от его слов, сосредоточив внимание на телевизоре.

– Долго мне еще нужно оставаться здесь, прежде чем я смогу пойти домой?

Становилось как-то жарко и душно, особенно после того, как у нас появился план на будущее, включающий в себя еще больше притворных проявлений симпатии, а также возможную встречу с моим бывшим… не говоря уже о таких девушках, как те, внизу. Хищных, завистливых сплетниц.

– Да не важно, я все равно отвезу тебя домой.

М-м-м. Ладно. Мы замолчали. А потом…

– Раз уж речь зашла о Диего… Так почему у вас не было секса? Че не так?

Я прислонилась к изголовью кровати и положила себе на колени подушку.

– Вообще-то это тебя не касается, но… на самом деле я понятия не имею, что тебе на это ответить. Думаю, я была недостаточно привлекательна для него.

Даллас фыркнул:

– Бред сивой кобылы.

Я подняла руки:

– Без шуток. Мне кажется, я ему и не нравилась особо.

– Ну, если тебе интересно мое мнение, я подозреваю, что у Диего в принципе большая проблема с отношениями, правда, это только теория. Так что не принимай мои слова близко к сердцу.

Неужели Даллас Колтер только что сказал мне, что я на самом деле совсем ничего не знала про своего бывшего парня? Я снова и снова взвешивала информацию, добавляя к ней детали, отсеивая лишнее, собирая, словно пазл, все красные флажки и знаки, на которые раньше не обращала внимания, но теперь видела предельно ясно.

Даллас поелозил в кресле:

– Вот черт. Я снова тебя разозлил?

– Нет.

Он меня не разозлил. Он дал мне повод задуматься.

– Я размышляю.

Он с пониманием кивнул:

– Лады.

Комнату заполнила тишина, одновременно приятная и неуютная. Я не могла понять, что именно чувствую. С одной стороны, мне было спокойно, потому что необходимость говорить что-то еще пропала и можно было просто помолчать…

С другой, я ощущала смутную тревогу, потому что сидела на кровати этого огромного человека, и теперь, после того как я прикасалась к нему, вдыхала его запах, я знала его ближе, чем когда-либо до этого. И не понимала, хорошо это или плохо и нужно ли вообще что-нибудь с этим делать.

Глава пятнадцатая

Даллас

Мы не узнаем, хорошая это идея или нет, пока не попробуем.

Дрю Колтер

И почему я согласился на это все? Тупая идея. Глупо было просить Райан притвориться моей девушкой, глупо было приглашать ее на эту вечеринку. Почему я не прислушался к внутреннему голосу и не сказал своему агенту, что у меня и без поддельных романов полно дел? Я написал обо всем этом хаосе Дюку, но он пока не ответил. Я знал, что он сейчас в поездке, но все-таки было бы неплохо узнать его мнение. Из нас, четверых Колтеров, он самый уравновешенный. Его девушка, черт возьми, воспитательница в детском саду. Куда уж уравновешеннее?

Сидя в машине возле дома Райан, я раздумывал о том, стоит ли мне зайти за ней или дождаться, пока она сама выйдет? Может, я все же должен вылезти из пикапа и…

Входная дверь открылась. Вот она. Я вздохнул, откинулся на спинку сиденья и расслабился. Кризис миновал. На ней была другая куртка, джинсы и вроде бы обувь на каблуках, но это не точно, потому что на улице уже стемнело и свет от верхних фонарей не особо помогал. Может, мне надо выйти и открыть пассажирскую дверь? Это же не настоящее свидание… И все-таки. Я так долго размышлял над этой дилеммой, что Райан уже подошла к машине, сама открыла дверь и запрыгнула на сиденье.

Когда она потянулась к ремню безопасности, я наконец обрел дар речи:

– Прости, я собирался зайти за тобой, но ты меня опередила.

Вряд ли это хоть сколько-нибудь оправдывало нарушение мною всех правил этикета, однако надо же было что-то сказать. В салоне было темно, я не мог рассмотреть ее как следует, но уловил легкий кивок. Затем она откинулась на спинку сиденья и простонала:

– Ох, как же я устала!

Понимаю, у меня то же самое. Мое тело измучено бесконечными тренировками и подготовкой. Я устал от ранних подъемов и учебы. Устал от того, что перекусываю на ходу и вообще не ел приличной домашней еды с тех пор, как этим летом приезжал домой к маме. Но Райан я ничего об этом не сказал. Жаловаться не в моем стиле.

– Ты хотя бы поела?

Последнее, чего я хотел, – это везти ее на вечеринку голодной. Не думаю, что у Шнайдера будет какая-нибудь еда, и он точно не захочет, чтобы я копался у него в шкафчиках. Некоторые бережливые люди умудряются устраивать вечеринки и при этом сохранить все свои продуктовые запасы в целости. Но не суть.

Главное – я должен покормить Райан, если она голодна. Не нужно мне потом пьяного разгула, вероятность которого кратно возрастает, если выпивать на голодный желудок.

– Я съела гамбургер на работе, – ответила она. – И картошку фри. И несколько куриных крылышек.

Я искоса взглянул на нее:

– Ты макаешь крылышки в какой-нибудь соус?

Она кивнула:

– Обычно в ранч.

– А картофель фри?

– В кетчуп с майонезом.

Я кивнул.

– А что?

– Да просто проверяю, насколько мы совместимы.

– И каков результат?

– Норм.

Райан смотрела в окно, пока мы ехали к Шнайдеру на свалку – в смысле домой. У него большой, но абсолютно загаженный дом, и, буду честен, ни за что на свете я не остался бы там ночевать. Это место по-хорошему следовало бы опечатать и заколотить, но Шнайдер любит устраивать вечеринки, а проводить их в приличном доме невозможно. Потому что он будет уничтожен. Никто из этих ребят не имеет никакого уважения к собственности. Ребят. Ха. Вообще-то это взрослые люди, но большинство из них ведут себя как малолетние придурки. Сегодняшняя компания не в счет.

Хотя Шнайдер живет недалеко, но как бы я пошел туда пехом, если сегодня со мной Райан? На улице слишком холодно. Я припарковался на подъездной дорожке. Вечеринка уже шла полным ходом, если судить по тому, что на крыльце толпилась кучка студентов.

Райан рядом со мной издала что-то среднее между тяжелым вздохом и стоном.

– Что такое?

– Ничего. Просто… давно не была на вечеринках.

Я как мог постарался подбодрить ее:

– Все будет в порядке. Мы будем держаться вместе, засветимся там ради самого факта и смоемся через час. Идет?

Она медленно кивнула в знак согласия:

– Как думаешь, может, нам стоит придумать еще несколько правил? На всякий случай?

– На какой такой случай?

В темноте я различил, как ее зубы блеснули в насмешливой улыбке:

– На случай, если ты напьешься и станешь распускать руки.

Я заржал, как мерин:

– Распускать руки? С тобой, что ли?

– Будем считать, что я этого не слышала, придурок, – усмехнулась Райан. – Я имела в виду, что… В общем, не знаю – просто на всякий случай.

– И что за правила?

– Один напиток максимум. Чтобы мы не напились.

Поколебавшись, она добавила:

– И пожалуй… никакого флирта с другими. Это будет выглядеть отстойно, если уж ты пытаешься показать окружающим, что мы встречаемся.

– Ты беспокоишься, что я стану подкатывать к другим девчонкам? А как насчет тебя? Если ты будешь мутить с другими парнями, это тоже будет не круто.

Она фыркнула:

– Уж поверь мне, я не собираюсь ни с кем мутить.

– Хорошо. Тогда по рукам, никакого флирта.

– С другими людьми, – уточнила она.

Я закатил глаза:

– О да, и все потому, что ты сама чертовски обожаешь со мной флиртовать.

Она тряхнула волосами:

– Я не знаю. Стоит спиртному оказаться у меня внутри, я могу забыться на несколько мгновений.

Я оперся рукой на спинку ее сиденья:

– Хочешь установить еще какие-нибудь правила, прежде чем мы проведем в ужасных муках следующий час?

Райан прикусила нижнюю губу:

– М-м-м… Я бы сказала, никаких прикосновений, но, наверное, без них не обойтись, чтобы все выглядело правдоподобно?

– Ну да.

– Ну да.

Долгая напряженная тишина повисла в салоне, прежде чем Райан шумно вздохнула:

– Что ж, наверное, мне лучше снять это заранее, чтобы не потерять там.

Она изогнулась, расстегивая молнию куртки. Затем быстро и молча сняла ее. Я вытаращил глаза. Темноту салона вытеснило свечение белоснежной кожи ее шеи, ключиц и декольте. Честно, я не знал, куда мне, черт побери, девать глаза.

Она, конечно, не была голой, на ней был черный топ с открытыми плечами – может, боди? – заправленный в джинсы с завышенной талией. Я и раньше видел обнаженные плечи и грудь, но… Ай, ладно. Я отвел взгляд. С абсолютно равнодушным видом, конечно же. Ее сиськи меня нисколько не интересуют.

– Мне тоже надо снять куртку, – сказал я, может быть, чересчур громко.

Одним движением скинув с себя пуховик, я бросил его на заднее сиденье, где он, вероятно, и будет валяться до следующего раза, когда я о нем вспомню и стану искать.

Когда Райан открыла дверь, я заметил, что она вздрогнула. В следующий момент и мне в лицо ударил холодный воздух. Она пошла впереди меня, но через несколько шагов остановилась.

– Не хочу идти первой, – сказала она, приложив руки к животу. – Не суди строго, я немного нервничаю.

Кивнув, я взял инициативу в свои руки и пошел впереди, чувствуя, что она следует за мной. Я бы взял ее за руку, если бы мы встречались на самом деле, потому что вроде бы так принято, но мы не пара, так что я оставил все как есть. Кто мы вообще друг для друга? Друзья? Спорно.

Справедливости ради надо сказать, что нам потребовалось немало времени, чтобы зайти в дом. Количество людей, которые здоровались со мной или хотели поздороваться и перекинуться парой слов, было, мать его, запредельным. Еще несколько минут ушло на то, чтобы миновать дверной проем. «Дай пятюню!», «Здоров!», «Как сам?» – и все такое. Никто не видел меня на вечеринках с самого начала учебы, а это значит, что я все это время был недоступен для своих одногруппников, которые могли лицезреть меня только во время занятий.

– Колтер, принести тебе пива?

Я растерялся, не понимая, как представить Райан. Все вели себя так, будто ее и нет, хотя она стояла рядом со мной. Что сводило на нет весь смысл ее присутствия сегодня в этом месте, не так ли? У меня не оставалось другого выбора, кроме как протянуть руку и обнять Райан за талию.

– Спасибо. Сможешь захватить два? Для меня и для нее?

Вот тогда они все наконец заметили. Руку. Руку, обнимающую девушку. Девушку. Я и сам только сейчас увидел, что она надела высокие каблуки, которые прибавили еще несколько сантиметров к ее без того высокому росту. Когда я посмотрел вниз, мой взгляд сам собой уткнулся в ее грудь, хотя я вовсе не собирался туда заглядывать. Вот черт. Она заметила. На ее лице сияла лукавая улыбка.

– Что теперь? – спросила она, оглядывая комнату.

– Без понятия.

Как же я ненавижу все это дерьмо. Ненавижу общаться и то, как люди начинают себя вести при моем появлении – все такие радостные и взволнованные, хотя ничего обо мне не знают. Они хотят пилить фоточки и селфачи и сполна получат это сегодня вечером.

– Улыбайся, – шепнул я ей в макушку. – Все на нас смотрят.

– Ты только что поцеловал меня в голову?

Это она серьезно?

– Нет, я не целовал тебя в голову. Я пытался незаметно с тобой поговорить. Не задавайся.

Райан засмеялась и завела обычный разговор ни о чем с ребятами из моей команды, большинство из которых она никогда раньше не видела, хотя встречалась с Диего, который, слава богу, еще не появился. Даже не знаю, как бы я с этим справился.

– Братан!

Чья-то рука хлопнула меня по спине.

– Чувак, – сказал я, обернувшись, своему брату Дрейку, который притащил с собой двух соседок.

И почему он так зациклился на общении с этими бабцами? Боже, они же просто парочка пиявок. Два слова связать не могут, ходят вечно полураздетые. Кстати говоря, почему они все время вдвоем и выглядят так похоже? Странно как-то…

– Рад, что ты здесь, – сказал Дрейк, рыгнув. – Сможешь отвезти нас потом домой.

Я покачал головой:

– Мы тут ненадолго.

– Супер, – усмехнулся малой. – Мы отчалим тогда же, когда и вы. Эти двое ненавидят ходить пешком.

– О, если эти двое ненавидят ходить пешком, то позволь мне во что бы то ни стало доставить вас всех домой… – саркастически заметил я, принимая пиво из рук одного парня, новичка в нашей команде, и вручил второй стакан Райан.

Она изящно отпила, на ее верхней губе осталось немного пены. Пока мы стояли там, как чурбаны, вокруг непрерывно раздавались телефонные клики – нас затянуло в самый эпицентр по-утиному сложенных губ и фотофильтров. Не все из этих кадров были сделаны открыто, большинство фоткали исподтишка.

– Это так странно, – пробормотала Райан.

– Что странно?

Она сделала еще один глоток:

– То, как все вертятся вокруг тебя.

Разве? Я уже перестал это замечать.

– Никто вокруг меня не вертится.

Она ухмыльнулась:

– А вот и да.

Я не знал, что на это сказать, кроме:

– Ты привыкнешь.

– Зачем? Это же временно, – шепнула она мне, прикрыв рот стаканом.

– Ну, это моя жизнь. – Не слишком ли драматично это прозвучало? – Добро пожаловать.

– Будет только хуже, если ты станешь профессиональным игроком, – сказала она.

Как будто я об этом не знаю. Как будто уже не думал об этом сто раз.

– Ой, ну спасибо, что сообщила. А то я был не в курсе.

Райан рассмеялась:

– Как ты можешь это выдерживать?

А я и не могу.

– Мой брат справляется, справлюсь и я. Все, что нужно, – морально подготовиться к выходу на публику.

По крайней мере, так говорит Дюк. С другой стороны, бывало такое, что ему приходилось прятаться в доме своей девушки две недели, прежде чем весь мир узнал, что он уходит в другую футбольную команду. В то время они еще даже не были парой, так что вся ситуация напоминала какую-то дурную комедию.

– К тому, чтобы прийти на студенческую вечеринку, тоже нужно морально готовиться? – Райан подняла брови.

– Слушай, – я нервно постучал пальцами по стенке бокала с пивом, – большинство из этих чуваков – мои лучшие друзья, и не так уж часто у нас бывают прощальные недели, так что я думаю, что смогу вытерпеть одну ночь. Я правда люблю этих ребят.

У спортсменов есть негласный, неписаный обет безоговорочной верности друг другу. Мы братство, которое держится вместе, – да, это сложно объяснить посторонним, но это не отменяет того факта, что я бы отдал жизнь за любого из этих идиотов. Во имя игры.

Вечеринка была ничем не примечательной: громкая музыка, импровизированная барная стойка в углу. Пив-понг[11] в подвале с разметкой, сделанной светящейся в темноте аэрозольной краской, повсюду лампы черного света. Парочки танцуют и целуются, время идет.

Вскоре Дрейк со своей компашкой опять залетел на нашу орбиту. Вот странно: Дрейк всегда окружен женщинами, а Дрю – нет, хотя они близнецы, неотличимые друг от друга …

– Ты что, флиртуешь со мной? – Райан, хлопая ресницами, посмотрела на моего брата, когда он потрогал ее стакан с пивом и спросил, не стало ли оно уже тепленьким, как моча. За все время она едва его пригубила.

Может, я ошибаюсь, но она вроде бы обещала не строить глазки никому, кроме меня. Мы же договорились. Если все увидят, что она заигрывает с другими парнями, то весь наш план полетит к чертям собачьим.

– Я спросил, теплое ли у тебя пиво, а ты спрашиваешь, флиртую ли я с тобой? – Дрейк рассмеялся, запрокинув голову. – Ты настоящая жемчужина, Райан Уинтерс.

– Спасибо! – Она откинула волосы. – Я знаю.

Прилипалы моего брата выглядели уже не такими веселыми, нацепив на свои покрытые автозагаром лица фальшивые улыбки. Почему он терпит этих дамочек? Боже, я вообще не хочу ни с кем встречаться, но если бы я это делал, то уж точно не выбрал бы себе завистливую и ревнивую спутницу, которая готова вцепиться в волосы другой девушке только потому, что я с ней заговорил. Просто, черт подери, невероятно.

– Я рад, что ты вытащила ленивую задницу моего брата из дома, – сказал Дрейк Райан. – В этом году он вообще еще не ходил ни на какие тусы. Торчал в своей комнате, как отшельник.

– Это потому, что я стараюсь не отвлекаться, – парировал я, перекрикивая ревущую аудиосистему. – Мы пришли только потому, что Райан красиво накрасила ногти на ногах и хотела продемонстрировать их народу.

Все тут же посмотрели ей на ноги и, конечно же, увидели, как из пары ее черных босоножек на платформе выглядывают пальцы с ярко-розовыми ногтями.

– А что, симпатично, – сказал брат, улыбаясь ей поверх своего стакана с пивом. – Очень даже мило.

Райан пошевелила пальцами ног:

– И снова спасибо за комплимент.

– Дрейк! – Одна из девушек дернула брата за рукав футболки. – Не хочешь пойти поиграть в пив-понг?

Он покачал головой:

– Не, хочу потусоваться со своим братом.

Она опустила плечи и обиженно надула губы.

– Что будем делать завтра? – спросил Дрейк у меня. – Пойдем где-нибудь перекусим, прежде чем смотреть игру Дюка?

Я пожал плечами:

– Да, можно сначала где-то пообедать.

Было бы здорово посмотреть игру нашего старшего брата после полноценного ночного сна, валяясь в кровати в свой заслуженный выходной, вместо того чтобы смотреть ее выжатым как лимон и полусонным.

– Пообедать? – оживились соседки.

– Да, это традиция – только мы трое.

А это значит: без тебя, и без тебя, и без той брюнетки, которая почему-то сегодня не удостоила это прекрасное мероприятие своим появлением. Должно быть, ее заперли дома эти две воровки братьев. Сейчас они стояли с обиженным видом, надув губы. Что касается Райан – похоже, ей эта тема была по барабану. Другого от нее и не ждал. В конце концов, она просто оказывает мне услугу, мы с ней всего лишь типа временные попутчики на этом шоссе. Зевнув, она наклонила голову набок и необыкновенно нежно прислонилась щекой к моему бицепсу. Снова зевнула.

– Может, уже пойдем? – спросил я ее.

– Конечно.

– Ребят, вы что, уходите? Да мы же только что приехали.

Вы, может, и только что приехали, а с нас уже довольно.

– Я тут уже все видел. Музыка слишком громкая, а пиво теплое.

В лучшем случае – прохладное. Дрейк посмотрел на свой стакан:

– Теплое, как моча, да?

Он поставил его на соседний столик:

– Мы поедем с вами, хочу заказать пиццу. Ты же не против подкинуть домой своего младшего братика?

Вообще-то, я против. Я очень даже против. Дрейк положил руки на плечи блондинок:

– Своего младшего братика и близняшек.

– Близняшек? – переспросила Райан.

– На самом деле мы не сестры, – хихикнула одна из них. – Он зовет нас так, потому что мы всегда вместе.

– Ясно. Да нет, я поняла. Просто на секунду растерялась.

Неудивительно. Потому что это самое тупое, что я когда-либо слышал. Я хмыкнул:

– Лады, подвезу я вас домой, но вы сядете сзади.

Блонда снова хихикнула, окинув меня игривым взглядом с ног до головы, как будто Райан не стояла рядом.

– Ты так мило говоришь «лады». Будто ты такой славный деревенский парень.

– Мы и есть деревенские парни.

В Техасе у нас большое ранчо в несколько сотен акров земли, окруженных забором, с крупным рогатым скотом и тюками сена.

Я взял Райан за руку и повел к выходу, сулившему спасение. Выбраться из этого места оказалось еще сложнее, чем попасть в него. Все хотели попрощаться, обняться, похлопать меня по спине и сделать селфи в доказательство того, что они были со мной на одной тусовке. Я называю это «прощальным туром», потому что с вечеринки нельзя просто взять и уйти. Нет, нужно устроить из этого чертово представление.

С другой стороны, отметки в соцсетях будут небесполезны, ведь ради этого мы и пришли сюда сегодня вечером. Так что я не возражал, мысленно сделав себе пометку о том, что нужно будет написать моему агенту. Пусть проверит социальные сети и разошлет ссылки напрямую скаутам команд. Хорошенькие, что твой яблочный пирог, ну просто сладкие скромняшки, мы потихоньку пробирались к двери, мило улыбаясь окружающим. Все здесь казалось фальшивым, даже я сам. Да так оно и было на самом деле.

Десять минут спустя я наконец сидел за рулем пикапа, являющего собой благословенный оазис тишины и спокойствия. Если не считать того, что сейчас салон был набит битком. И одна из моих пассажирок никак не могла заткнуться.

– Ты сегодня где ночуешь? – забравшись на заднее сиденье, обратилась к Райан блонда, та, которая Тиффани.

Она, мой брат и вторая бабца – трое взрослых людей – сидели сзади, пристегнутые ремнями безопасности и зажатые, как сардины в бочке.

Никто ей не ответил.

– Э-эй! – Тиффани беспардонно помахала рукой в воздухе, будто хотела дотянуться до лобового стекла и протереть его. – Ты сегодня где ночуешь?

Я повернул голову и прищурился, еле сдерживая ярость. Какое ей дело до того, где ночует Райан? Какого черта она вообще об этом спрашивает? Она со своими подруженциями никогда не оставалась у нас на ночь. Зачем ей знать про Райан?

Райан тряхнула головой, будто очнувшись от задумчивости:

– Прости. Это ты мне?

– Да! – Тиффани закатила глаза.

– Ох, ну… – Райан заправила прядь волос за ухо и пожала плечами. – Не знаю. Дома, наверное. Я ценю свой сон, если ты понимаешь, о чем я, – засмеялась она. – А тут есть кое-кто, кто храпит, как рота солдат. Да еще и потеет по ночам, так что…

Храпит? Потеет? Какого черта!

– Я не храплю.

Я правда не храплю.

– Откуда тебе об этом знать? – ухмыльнулась блонда, вынуждая меня признать сейчас перед всеми, что Райан не может знать, храплю я или нет, потому что никогда не спала со мной.

– Ну, я бы знал.

Но Райан не сдавалась:

– Разве ты не говорил мне однажды, что тебе приходится надевать дыхательную маску из-за твоего апноэ или как там это называется?

– Фи! – Тиффани сморщила нос. – Ты спишь в дыхательной маске? Ну и жесть.

– Ну да, – продолжала Райан, – в общем, иногда мне просто хочется как следует выспаться, и лучше всего это делать в своей постели. Иначе это все равно что спать рядом с Дартом Вейдером, а я не особо увлекаюсь «Звездными войнами».

У меня отвисла челюсть. На этот раз я определенно потерял дар речи.

– Тебе нужно остаться сегодня на ночь, – заявила белобрысая.

– С чего бы это? – Райан склонила голову набок и засмеялась.

Тиффани поджала губы, словно считала, что прижала Райан к стенке и не ожидала, что та будет сопротивляться.

– Потому что… мы остаемся. Будет весело!

Не понял! С каких пор эти двое ночуют у нас дома? Это либо новый виток развития событий, либо борьба за власть в стремлении продемонстрировать Райан, на чьей стороне преимущество в отношениях с тремя Колтерами.

– Весело? – Райан не клюнула на удочку. – Весело для кого?

Тиффани состроила разочарованный вид и ехидно протянула:

– А я-то думала, вы встречаетесь. В колледже тысячи девчонок, которые без колебаний остались бы на ночь, а ты хочешь домой, потому что он храпит?

Я не мог поверить своим ушам. Она правда сказала это вслух? В лицо Райан и в моем присутствии? Как же меня бесят эти чувырлы. Я непременно поговорю с братом о том, чтобы духу их больше не было поблизости – окончательно и бесповоротно.

Черт меня подери, так и будет. Но в тот момент я ничего не мог сделать.

Глава шестнадцатая

Райан

Иногда лучше целовать, чем говорить.

Уинни

Не могу поверить, что прогнулась под Дрейка Колтера и двух его миньонов – и все ради сохранения правдоподобия нашей легенды. Отродясь не велась на давление со стороны сверстников. Мои родители воспитали меня с убеждением, что все идет изнутри, что мое психологическое благополучие – это зона моей личной ответственности и, если я не хочу, чтобы кто-то заставлял меня делать то, что мне не нравится, я должна уметь выстроить границы.

Но вот она я, на переднем сиденье автомобиля, еду на пижамную вечеринку в дом к своему фиктивному парню. Даллас в долгу передо мной… Это далеко за рамками наших договоренностей. При этом Дрейк Колтер прекрасно знает, что я не встречаюсь с его братом по-настоящему, – как и знает, что я бывшая девушка Диего Лоренца. У меня нет никаких сомнений по этому поводу. И все же этот паршивец загнал нас в угол. Специально. Всю поездку до дома он не переставая болтал о том, как забавно будет столкнуться со мной в ванной посреди ночи, а с утра порадовать нас приготовленными вафлями и коктейлями.

– У нас нет вафельницы, – пробурчал Даллас.

– Ну, тогда блинами.

– Ой, обожаю блины! – промурлыкала Тиффани, положив руку на колено Дрейка.

Вот именно. Руку положила на одного брата, а глаз – на другого. На Далласа. Это он их главный трофей. И я прекрасно понимала, что она пока пережидает, чтобы вскоре сделать решительный ход. И – Господи, помоги мне – у меня нет причин ревновать, вообще ни одной.

Но я вдруг услышала, как говорю:

– Пожалуй, я могла бы приготовить блины на завтрак.

Не знаю, кто был удивлен больше: я сама или Даллас. Он искоса посмотрел на меня, подняв брови до самой линии роста волос и приоткрыв рот.

Когда мы наконец остались одни в его спальне, он закрыл дверь и сказал:

– Тебе необязательно это делать. Мне не важно, останешься ты или нет. Плевать, что там думает эта троица.

– А как же мои блины?

Никто никогда не готовил мне завтрак, если не считать повара в закусочной. Даллас рассмеялся:

– Хорошо, можешь остаться. – Он окинул меня беглым взглядом, стараясь не смотреть мне на грудь. – У меня где-то есть футболка, которая может тебе подойти.

– Ну, в принципе, я могла бы и надеть что-то.

Я сняла куртку и повесила ее на спинку стула.

– В смысле?

– В смысле, я обычно сплю без одежды.

– Но… – Он громко сглотнул. – Что, если начнется пожар?

Что, если начнется пожар? Я засмеялась:

– Видно будет.

Даллас ненадолго ушел в гардеробную и вскоре появился с детской футболкой в руках.

– Эта должна подойти, – бросил он ее мне.

Я приложила футболку к себе. Она едва могла прикрыть мои бедра.

– Чья она?

– Моя.

Я повертела ее в руках. На ней было написано «Уход за газоном по-братски» и на спине стоял номер четырнадцать.

– В средней школе я играл в любительской лиге. Команду спонсировала ландшафтная компания.

– А, ясно, – улыбнулась я.

…И это короткая версия истории о том, как я оказалась в его кровати, одетая только в эту коротенькую футболку и свое нижнее белье нежно-голубого цвета, и мне даже было довольно комфортно. В конце концов, в этой маечке было больше ткани, чем в каком-нибудь купальнике.

Даллас, слава богу, переоделся в безрукавку и шорты, и я впервые взглянула на его обнаженные руки, татуировки и все такое. Татуировки, кстати, стали приятным сюрпризом. Я старалась не пялиться на него, но, черт возьми, какие же у него огромные бицепсы.

– И что нам теперь делать? Я вылезу через окно после того, как все уснут?

– Не смеши меня. Переночевать здесь не будет для тебя смертельно. – Он покосился на меня. – И я не храплю.

– А ведь это было довольно забавно, согласись.

Я вспомнила выражения лиц пассий Дрейка, когда заявила, что Даллас Колтер не только храпит, но и надевает на ночь специальный дыхательный аппарат от храпа.

Даллас посмотрел на меня с другой стороны кровати:

– Устала?

– Нет.

Нисколечко.

– И я нет.

Казалось, воздух вокруг потрескивает от электрических разрядов. Я шумно вздохнула, слезла с кровати, подошла к его книжному стеллажу и наклонилась, чтобы рассмотреть настольные игры на нижней полке.

– Может, во что-нибудь сыграем? – спросила я через плечо.

Он спешно отвел взгляд от моей голой задницы.

– Можем поиграть или посмотреть фильм, выбирай.

Скользя пальцами по коробкам, я изучала, какие у него есть игры: «500 злобных карт», «Правда или действие», «Скрэббл», «Монополия» – типичный набор. Шахматы. «В стране сладостей». Я взяла с полки «Правду или действие». На свой страх и риск и с искренней надеждой на лучшее. Вернувшись с коробкой на кровать, я с благодарностью подумала о том, как хорошо, что она такая большая и для нас двоих на ней достаточно места, чтобы не нарушать интимное пространство друг друга. Даллас, однако, сидел на самом краешке матраса; я же расположилась с большим удобством.

Сняв крышку, я достала карты правды и действия, убедилась, что они все лежат лицом вниз, затем отделила их друг от друга и положила две колоды в центр кровати.

– Дамы вперед, – галантно предложил Даллас, кивнув на карты. – Что выбираешь: правду или действие?

– Начнем с простого.

Я взяла карту из колоды правды, развернула к себе и прочитала вслух:

– Три вещи, которые возбуждают вас больше всего?

Стоп. Что?! Я протянула руку за крышкой от коробки, на которой, оказывается, было написано «ПРАВДА ИЛИ ДЕЙСТВИЕ. РОМАНТИЧЕСКАЯ ВЕРСИЯ. ВЕРНИТЕ ОСТРОТУ ВАШИМ ОТНОШЕНИЯМ».

– Я не увидела эту часть названия, когда брала игру, – смущенно рассмеялась я.

– Я еще удивился, почему ты выбрала именно ее, если у нас и отношений-то никаких нет.

– Я случайно. Клянусь, у меня нет намерений заставить тебя раздеваться или что-то в этом роде.

– Да ну, там небось и нет карты с действием на раздевание. А вообще, я никогда не играл в эту игру. – Он откашлялся. – Мой брат, мелкий извращенец, подарил мне ее в шутку на прошлое Рождество, потому что на тот момент близнецы с кем-то встречались, а я нет. А Дюк подарил мне бутылочку смазки.

Я засмеялась, запрокинув голову.

– Ну так что? – Даллас усмехнулся. – Какие же три вещи возбуждают тебя больше всего?

Господи, я даже уже и не помню, каково это…

– Не хочу, чтобы ты подумал, что я глупая.

То, что меня возбуждает, вообще не связано с сексом или интимными отношениями…От его взгляда я вся вжалась в матрас.

– Я никогда не осужу тебя и не подумаю, что ты глупая. – Он посмотрел вниз и выдернул торчавшую из покрывала нитку. – Хоть сейчас и не моя очередь говорить правду, но… Я знаю тебя совсем недавно, но нет никого, кого бы я уважал больше, чем тебя, Райан Уинтерс.

Вот черт. Мои соски затвердели, черт меня подери, если этого не произошло. И клянусь, моя кожа покрылась мурашками. Я кивнула:

– Ладно. Хм, меня возбуждает… Я бы сказала так. Большие руки. Глубокий низкий голос. И когда тебя слушают, даже если ты не рассказываешь ничего особенного.

– Ты говоришь за то, когда кто-то знает, какой кофе ты обычно пьешь, даже если не акцентировала на этом внимания?

«Говоришь за то…» Что-то такое есть в этой неправильности произношения…

– Да.

Именно это я и хотела сказать. Почему меня удивляет, что он понимает?

Даллас кивнул:

– Круто.

– Твой ход.

Он потеребил нижнюю губу:

– Думаю, я тоже начну с правды.

Он протянул свою большую руку к колоде, взял верхнюю карту, сместив остальные:

– Вы когда-нибудь изменяли своему партнеру? – Он положил карту вниз стопки и выровнял ее. – Нет.

– Тебе досталась легкая.

Он усмехнулся:

– Твой ход.

Я взяла карту и не смогла сдержать смеха:

– Что бы вы купили мне, если бы я дала вам пятьдесят долларов?

О, ирония! Даллас тоже рассмеялся:

– Туше! Ладно, дай мне подумать секунду.

Он опустил голову и, пока я лицезрела густые волосы на его макушке, обдумывал этот вопрос.

– Я бы купила тебе стейк на ужин, – усмехнулась я.

Даллас поднял голову:

– А я бы, наверное, купил тебе нижнее белье, в котором ткани было бы побольше.

Он произнес эти слова медленно и раздельно, скользя глазами по моему телу вниз, к бедрам и маленькому голубому треугольнику ткани, прикрывающему мою… Я поерзала и принужденно засмеялась:

– Ха-ха, если бы я знала, что останусь здесь, то взяла бы сумку с вещами.

– Мой ход. – Его пальцы уже лежали на стопке с картами. – Вы бы приняли душ вместе с кем-то? Да.

Он кивнул и не моргнув глазом отложил карточку. Да, никаких колебаний. Я почувствовала, как у меня краснеют щеки. Взяла еще одну карту из колоды правды.

– Какие мысли о вашем партнере пришли вам в голову первыми, когда вы впервые его увидели? – Я опустила карту. – Видимо, предполагается, что это относится к тебе.

Даллас кивнул.

– Мои первые мысли о тебе были… что ты высокий. И что ты спешишь. И еще мне было интересно, почему ты ходил в кинотеатр «Сумерки», учитывая, что там крутят только старые фильмы.

– И это все?

Я пожала плечами:

– Да. Это то, о чем я подумала, когда встретила тебя. А чего ты ожидал? Было холодно, и я замерзла.

Даллас взял еще одну карту правды.

– Если бы ваш партнер поцеловал вас, вы бы поцеловали его в ответ? – Он бросил карту на покрывало. – Да.

Я вся задрожала и отвела глаза, чтобы не смотреть на его руки, ключицы и грудные мышцы, которых не скрывала его свободная безрукавка. Черт.

Я попыталась отвлечься и, набравшись смелости, взяла карту действия.

– Напишите что-нибудь неловкое, о чем знает только ваш партнер, на таком месте своего тела, которое можно закрыть одеждой.

– О-о-о, вот это неплохо, – пропел Даллас, садясь на кровати прямо. – Маркеры в ящике стола.

– Хорошо, – фыркнула я, поднялась с кровати и открыла ящик стола, не сомневаясь в том, куда он сейчас пялится. Еще и нагнулась немного, чтобы заставить его поерзать на месте.

Постучала маркером по щеке, обдумывая варианты. В этот момент на мои плечи уселись ангелок с чертенком и принялись нашептывать каждый свое мне на ухо. Будь хорошей девочкой. Напиши что-нибудь сексуальное, о чем он не сможет перестать думать… Будь хорошей девочкой. Напиши что-нибудь дерзкое…

Повернувшись к Далласу спиной, я открыла маркер и, сдвинув резинку своих трусиков, написала прямо над лобком «ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ». А потом еще пририсовала стрелочку, указывающую вниз. Затем подтянула трусики повыше, чтобы скрыть надпись. Закрыла маркер, положила его обратно на стол и медленно повернулась к Далласу.

– Сделано.

Я отряхнула руки и вернулась на кровать, не в силах сдержать ухмылку.

– Не покажешь мне?

Он лежал на боку, подперев голову рукой и глядя на меня. Стоит ли показать ему, что я написала, или это ни к чему хорошему не приведет?

Глава семнадцатая

Даллас

Шестьдесят девять процентов людей найдут что-нибудь пошлое в любом предложении.

Дрейк Колтер

– Не покажешь мне?

– Что показать? – изобразила она непонимание.

Райан прекрасно знала, что я хочу увидеть.

– Притворяешься дурочкой, Уинтерс? Не похоже на тебя.

– Ну зачем мне показывать тебе то, что я написала? Это только мучить тебя будет. – Она подмигнула.

Ее волосы рассыпались по плечам, скрывая очертания торчащих сосков, на которые я из приличия старался не пялиться с тех пор, как она надела футболку.

– Хотя это и есть моя цель – помучить тебя.

– Это будет меня мучить? Очень в этом сомневаюсь.

Правда, я действительно не мог оторвать глаз от голубого треугольника между ее ног, зная, что под ним что-то написано черным маркером и она не дает мне это увидеть. Не потому, что это было сексуально, а потому что какой вообще смысл что-то писать, если не собираешься это показывать? Грубо и некрасиво.

– Прочитай эту карточку вслух еще раз, – сказал я ей.

Райан взяла ее двумя пальцами и прочитала:

– Напишите что-нибудь неловкое, о чем знает только ваш партнер, на таком месте своего тела, которое можно закрыть одеждой.

– Это я. Я партнер.

– Тут имеется в виду мой настоящий партнер…

– В рамках этой игры я твой партнер, и мы оба это знаем. Мы играли так все это время. Не меняй правила, как тебе выгодно.

Райан подергала себя за нижнюю губу. Я закатил глаза, изображая зевоту:

– Ну, как хочешь.

Я потянулся за следующей картой, притворившись, что мне не очень-то и хочется увидеть, что она там написала на своем южном полюсе. Ее голос остановил меня как раз в тот момент, когда я собирался поднять карточку.

– Какой же ты бесючий.

Никогда не утверждал обратного. Во мне чертовски силен соревновательный дух. Она уже должна была бы это понять. Затаив дыхание я смотрел, как пальцы Райан двигаются вдоль резинки хлопковых трусиков с низкой посадкой, назад и вперед, назад и вперед… Она дразнит меня или это отвлекающая тактика? Воу, приятель, очнись – конечно, дразнит. Ты не нравишься ей. Она неоднократно давала это понять. Категорически. То, что она лежит там в одной моей тесной футболке времен средней школы и этих чертовых голубых трусиках, заставляет меня все время переводить взгляд на потолок, чтобы не видеть ее грудей, обтянутых футболкой. Обнаженной талии. Очертаний ареол. Длинных гладких ног.

Диего Лоренц – самый тупой ублюдок по эту сторону экватора. Серьезно, самый тупой ушлепок, которого я встречал за свою жизнь. Райан Уинтерс – это же воплощение мечты, самая сексуальная девушка, которую я когда-либо видел, и сейчас она дразнит меня, словно размахивает стейком перед голодным львом, который не ел неделями. Неделями, и неделями, и неделями…

Она скрестила лодыжки. У меня изо рта практически уже капала слюна. Хоть убей не могу представить, что она там написала, любопытство сжигало меня изнутри.

– То, о чем знает только ваш партнер, – напомнил я ей.

– О да, конечно. – Она выглядела скромно, но я видел блеск в ее глазах. Казалось, воздух потрескивает от электрических разрядов. Мои глаза скользили по ее телу, по сиськам, которые не умещались в футболке, по животу, пупку, по…

Указательный палец Райан оттянул резинку трусиков. Еще ниже. Гладкая ровная кожа, но насколько? Выбрито, но как? Над тем, что было самой интимной частью тела девушки, она написала вверх тормашками два слова со стрелкой, направленной вниз: ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ.

Нет. Она… Не может. Быть.

– Там написано «Поцелуй меня»?

Если бы я не увидел это своими гребаными глазами, я бы, наверное, не поверил бы. Никогда на свете не поверил бы в это. Райан выглядела такой скромницей. Свитера. Джинсы. Шапки, варежки и шарфы. Водолазки.

Она кивнула с застенчивой улыбкой, которой я даже не мог у нее представить.

– Да.

Поцелуй меня. Поцелуй… туда. Наши взгляды встретились, между нами на кровати, создавая преграду, все еще лежали карты.

– Правда или действие, – прошептал я хрипло.

– Правда.

– Ты хочешь, – сказал я мучительно медленно, – чтобы я поцеловал тебя туда?

Медленно… Очень медленно… Райан кивнула, не отводя взгляда. Да. Развела лодыжки. Завела руку за голову, из-за чего края футболки поднялись выше. Я не смотрел на нижнюю часть ее грудей, но они были близко, так близко…

К черту все. А в первую очередь к черту Диего Лоренца и его пятьдесят баксов. К черту моего агента и его требования, чтобы я стал более открытым. К черту моего брата Дрейка и этих двух соседских дурех, которые хотели заставить нас ночевать вместе.

Почему Райан Уинтерс вдруг стала такой… такой… аппетитной? Слюна заполнила рот, и я громко сглотнул. Руки дрожали, тело окаменело. Я привстал, смахнул рукой игровые карточки, взял Райан за бедра и сдвинул ее в центр кровати.

Сквозь полуприкрытые веки она смотрела на меня зелеными глазами, рот в удивлении сложился в букву «О». Эти веснушки. Они не только у нее на носу; они есть у нее на руках и ногах. Родинка на внутренней стороне бедра. Я раздвинул ее колени и наклонился, чтобы поцеловать крошечную коричневую точку. Вдохнул запах ее мыла, или крема для бритья, или чего-то такого ванильного.

Мои руки казались гигантскими, скользя по бледной коже внутренней поверхности ее бедер. Черт меня побери, если меня не трясло, когда я дотронулся до нее, прислушиваясь к тому, как Райан учащенно дышит. Она хочет, чтобы я поцеловал ее там, и я это сделаю. Я сдвинул ее трусики, чтобы прочитать надпись. Увидеть стрелочку, показывающую вниз… Как хороший мальчик я всегда следую указаниям. Я не мог дождаться, когда прижмусь к ней ртом. Я почти что…

И тут дверь в мою комнату распахнулась настежь.

– Бро, ты знаешь, что Дрейк притащил этих…

Дрю стоял и молча смотрел на сцену на моей кровати – на нас с Райан так, словно никогда не видел двух людей, собирающихся кое-чем заняться. Я точно знаю, что он смотрит порно, поэтому без понятия, на что он так уставился.

Я даже не успел крикнуть: «Закрой эту чертову дверь!» – прежде чем он, заикаясь, промямлил:

– Вот дерьмо.

Он попятился, подняв руки вверх, как будто сдается копам:

– Черт, чувак, я… – Он прикрыл глаза ладонью. – ***.

Дверь за ним захлопнулась, а мы с Райан так и не сдвинулись с места, я все еще был готов стянуть с нее трусики и сделать то, чего она от меня хотела.

Сейчас? Но нет. Момент испорчен. Черт бы побрал этих младших братьев. Никого нет хуже них. Весь настрой улетучился, я стал отстраняться от Райан, уверенный, что после того, как сюда заявился Дрю, этот убийца стояка, и словно вылил на нас ушат холодной воды, она передумала.

– Постой!

Райан приподнялась, опершись на локти, ее полная грудь колыхалась от тяжелого дыхания. Я поднял на нее взгляд.

Глава восемнадцатая

Райан

Лучше влажная мечта, чем вообще никакой.

Дрейк Колтер

– Постой!

Слова вырвались у меня изо рта, прежде чем я смогла обдумать или удержать их. Постой. Не уходи.

Его лицо все еще было между моих ног. Не надо вот так срываться с места, пусть Дрю и испортил момент. Мы еще можем все исправить, правда же? Мои бедра все так же дрожат, мое тело еще сотрясают изнутри миллионы маленьких толчков – а он всего лишь слегка прижался ко мне кончиком носа.

Его широкие плечи, раздвинувшие мои бедра, его широко расставленные колени – это, возможно, самая завораживающая вещь, которую я когда-либо видела. Боже, как он сексуален, этот гигантский мужчина. Мощные, как древесные стволы, ноги, такие же сильные руки, на которых он балансирует между моих разведенных ног. Брови подняты. Затаив дыхание он ждет, что я скажу дальше.

– Правда или действие? – выдохнула я, потому что у меня было ощущение, что наша игра еще не окончена.

Его глаза потемнели.

– Правда.

Эх, я была уверена, что он выберет действие, и тогда я скажу ему снять с меня трусики и закончить то, что он начал.

– О чем ты сейчас думаешь? – Ненавижу себя за этот банальный вопрос, но в тот момент мне действительно хотелось знать, какие мысли роятся в его голове. Может, он хочет от меня отделаться и посмотреть кино. Может, он хочет…

– Надеюсь, ты будешь громко стонать, когда я заставлю тебя кончить.

Ох… В таком случае… Я приподняла бедра. Его огромная ручища скользнула вверх от моих ног до живота и выше. Пальцы пробежали по шелковистой коже, широкая ладонь обхватила мою грудь.

Даллас стянул с меня трусики. Другую руку просунул под мой копчик, притянув меня к своему рту. Я чувствовала, какой он большой. Какой сильный. Теплый, влажный язык двигался сверху вниз, его рука сжимала мою грудь.

– О боже…

Он никуда не торопился. Отстранялся, чтобы заглянуть в мое лицо, и снова прижимался ко мне ртом. Большим пальцем мягко давил. Ох, честно… это было чертовски хорошо… Его стоны и вздохи были даже громче моих, как будто в том, чтобы цедить из меня удовольствие, сосредоточилось все его существование.

Теперь обе его руки лежали на моих бедрах. Он поднял мои колени и положил их к себе на шею. Его губы и рот двигались, не останавливаясь. Это было слишком… Слишком хорошо… Слишком…

– Ох… – стонала я, хватая ртом воздух. – Не останавливайся, да-да, вот так, так, да…

Как хорошо было наблюдать за ним сверху, за движениями его головы, за обхватившими меня большими руками… За тем, как его нос прижимается к моему телу… Черт… Я сейчас, сейчас, сейчас…

– Ох черт… – простонала я так громко, как будто в доме больше не было ни души. – Боже, Даллас, Даллас…

Он цедил мой оргазм до тех пор, пока я больше уже не могла выдержать и, сжав ноги, оттолкнула от себя его плечи. Мои бедра и ягодицы содрогались. Он снова прильнул ко мне языком. Вытер губы о внутреннюю поверхность бедер.

– На вкус ты чертовски хороша…

Правда? Никогда не думала о себе с этой точки зрения. С другой стороны, до этого никто и не делал со мной такого, так что мне не приходило в голову беспокоиться на этот счет.

Он устроился на кровати поудобнее, и на что, как бы вы думали, натолкнулся мой взгляд? На его шорты, ткань которых натянулась, и я сразу догадалась, чего он хочет от меня. Я не знала, что сказать, как вести себя, мое тело все еще не успокоилось после эйфории оргазма. Черт, это было офигенно.

Даллас провел кончиком пальца вниз от моего колена до бедра. Никто из нас не предпринимал ни малейших попыток вернуть мои трусики на место…

– Райан?

– Райан, – снова произнес он мое имя, пока я наконец не перевела на него рассеянный взгляд. Даллас сменил позу, теперь он полусидел с подушкой на коленях, прислонившись к изголовью и по своему обыкновению пристально наблюдая за мной.

– А?

– Ты сказала «Постой», и я спросил, что ты хочешь, чтобы я сделал.

Я так и лежала на кровати с разведенными в стороны коленями. Оказывается, все это было сном, грезой моего разыгравшегося воображения.

Щеки пылали. Я слегка встряхнула головой.

– Мне, кажется, нужно в туалет.

Сказать это вслух было приятно. Просто и сексуально. Даллас помог мне подняться. Я схватила джинсы, в которых пришла, и, когда уже начала их натягивать, чтобы скрыть свою голую задницу, он сказал:

– Не парься. Просто просунь голову в дверь и посмотри, чист ли горизонт. Наверное, все уже спят.

Скорее всего, нет. Еще слишком рано.

– Эм, твой брат только что ворвался к нам. Вряд ли все уснули.

Тем не менее я бросила джинсы обратно на пол. Он прав. Хотя мне и не было стыдно щеголять перед ним в одних трусах – я могла бы надеть его спортивные штаны или еще что-нибудь, – особого смысла влезать в джинсы не было, раз уж я собиралась быстро вернуться и снова их снять, к тому же ванная находилась прямо напротив через коридор…

Я выскользнула из комнаты. Умылась и использовала в качестве увлажняющего крема обычный лосьон для рук – первое, что попалось мне под руку в гигиеническом шкафчике. Когда жизнь дает тебе лимоны – или, в данном случае, когда ты оказываешься ночью у парня без каких-либо личных вещей – делай лимонад. Ты вернешься в спальню с прямой спиной и поднятым подбородком. Потому что тебе нечего стыдиться – кроме того, что ты вдруг захотела того, чего не должна была бы хотеть.

– Никакого пути позора, нет, мэм. – Решительно кивнув, я закрыла дверцу гигиенического шкафчика, расправила плечи и вышла в коридор.

Даллас так и не вставал с кровати. Карты правды или действия были разбросаны по полу, некоторые лежали там и здесь на покрывале.

В дверном проеме я помедлила, внимательно рассматривая его. Интересно, что происходит сейчас в его голове, за этими темно-карими глазами, которыми он словно бы ощупывает меня сверху донизу. Снизу доверху. Он жадно смотрел на меня, и я не могла сказать, что мне это не нравилось.

Не в силах унять дрожь, я переступила порог его спальни. Он не спускал с меня глаз, ловя каждое мое движение и, вероятно, представляя свое лицо между моих ног – так же, как и я.

– Что? – Я закрыла за собой дверь и заперла ее на замок, прежде чем повернуться к нему лицом.

– Я… – Он поколебался. – Я выбираю действие. Сними с себя всю оставшуюся одежду.

– С чего бы, Даллас Колтер, шелудивый ты пес? Это суперагрессивный выпад, учитывая, что сам ты полностью одет.

Он не стал возражать против шелудивого пса:

– Если не воспользоваться удобным случаем сразу, можно упустить его навсегда.

– Это не так уж и больно. Единственное, что я могу сказать, – нет.

Я бы сказала…

О мой бог! Почему я опять это делаю? Почему фантазирую, как раздеваюсь перед этим парнем? Как, потребовав показать ему грудь, он потом целует ее, целует дальше и ниже?

Потому что ты хочешь Далласа Колтера, вот почему. Ты хочешь, чтобы он увидел твою обнаженную грудь, потому что, честное слово, она фантастическая, и ты это знаешь. Ты хочешь увидеть выражение его лица, когда снимешь футболку.

Правда? Или я просто пытаюсь получить свою порцию восхищения, потому что Диего так долго мною пренебрегал? Отличный вопрос, который можно будет задать моей матери, и я мысленно пометила себе не забыть это сделать. Я наклонилась подобрать разбросанные по деревянному полу карты и залезла с ними на кровать.

– Мы все еще играем в правду или действие или после того, как твой брат разрушил всю атмосферу, хочешь заняться чем-то еще?

Он пожал плечами:

– Я в игре, если ты тоже.

Я кивнула:

– Не то чтобы у нас был выбор получше.

Ох, я даже и не знаю, чем еще вместо этого мы могли бы заняться, – сделать друг другу приятно? Сексом? Узнать друг друга получше? Возможно, если бы мы напились, то уже давно были бы раздеты и катались по кровати, вместо того чтобы смущенно замирать при первом же вмешательстве извне.

Даллас заложил руки за голову:

– Правда.

– Тебе нужно выбрать карту.

– Выбери за меня.

Закатив глаза, я взяла карту и добавила:

– Ну и любишь же ты покомандовать.

– Так же, как ты.

Э-э-э.

– Никто никогда не говорил мне, что я люблю командовать, но ладно, если ты настаиваешь.

Я лениво посмотрела на его татуировку, обвивающую руку и заходящую на заднюю половину плеча. Должно быть, делать ее было офигенно больно. Я знаю, насколько чувствительна эта зона, потому что именно там моя двоюродная сестра Амелия щипала меня, когда злилась. В детстве она была с придурью.

На карточке, лежащей в моей ладони, было написано: «Вы когда-нибудь ходили под себя по-маленькому?»

Даллас сел и подался вперед:

– Там этого нет.

Есть, конечно же. Я протянула ему карточку, чтобы он сам в этом убедился, и, улыбнувшись, положила ее под одну из вновь аккуратно сложенных стопок.

– Итак? Ты когда-нибудь писался?

– Ну, наверное, когда был маленьким.

– Имелось в виду другое.

Даллас задумался.

– Нет, я никогда не мочился в постель, когда был пьян или что-то в этом роде. Но мочился, принимая душ. А ты?

Писала ли я в душе?

– Сейчас не моя очередь, поэтому я могу не отвечать.

– Что означает, что ты, вероятнее всего, тоже писала в душе.

– Это не было признанием вины! – засмеялась я. – Боже, я всего лишь сказала, что сейчас не моя очередь и поэтому фактически мне не нужно отвечать.

– Я думал, мы пытаемся узнать друг друга лучше. – Он ткнул меня в коленку большим пальцем ноги.

– Правда?

Так вот что мы делаем? Пытаемся узнать друг друга получше?

– А я-то думала, мы скрываемся здесь, потому что подружки твоего брата развели меня на то, чтобы я осталась на ночь. И я здесь только затем, чтобы не потерять лицо.

– Есть и такое.

Я взяла карточку из колоды правды, потому что был мой черед, и прочитала ее Далласу вслух:

– Чего вам не хватает, когда вашего партнера нет рядом?

Глава девятнадцатая

Даллас

Знаете это покалывание в теле, когда тебя кто-то заводит? Это тот самый момент, когда здравый смысл покидает тебя.

Дюк Колтер

– Ой, ну это просто. – Райан положила карточку вниз стопки. – Ничего.

Черт! Это было больно. Или типа того.

– Хоть мы и не пара, могла бы сказать что-нибудь приятное. Это бы тебя не убило.

Слова вылетели из моего рта быстрее, чем я успел их обдумать. В результате прозвучало так, будто я напрашиваюсь на комплименты.

На удивление, в этот раз Райан не стала надо мной подшучивать. Вместо этого она внимательно изучала меня со своего нового положения на кровати. Вернувшись из туалета и снова плюхнувшись на матрас, она теперь сидела дальше от меня. Труднодосягаемая, но все такая же притягательная.

М-м-м…

– Ладно, так и быть, подумаю, чего бы мне не хватало, если бы тебя не было рядом.

Размышляя, она похлопывала себя по подбородку лишней игральной картой, тем самым привлекая мое внимание к своей пухлой нижней губе. Такими губами только и делать, что целоваться.

Если бы я произнес это вслух, она бы ритуально сожгла меня заживо, но это реально то, что крутилось в тот момент у меня в голове. Что есть, то есть. Чем дольше я ее знаю, тем больше я учусь.

– Думаю, мне бы не хватало твоей способности улаживать напряженные ситуации.

– Что ты имеешь в виду?

Какие еще напряженные ситуации?

– Например, я знаю, что ты не хотел отвозить соседок домой после вечеринки. В машине они капали тебе на мозги, задавали все эти бесконечные раздражающие вопросы, а ты был краток и прямолинеен. Это оставляет мало возможностей для споров. Таким образом ты и улаживаешь ситуации.

Хм, никогда не думал об этом в таком ключе. Большинство людей – мои товарищи по команде, братья, даже моя мама – считают меня бесчувственным придурком, а вовсе не тем, кто переходит сразу к делу, без лишней болтовни. Сочту ее комментарий за комплимент.

Я взял карту из стопки правды:

– Вы когда-нибудь проводили в ванной дольше сорока минут? Если да, то чем вы там занимались?

Я убрал карту вниз колоды:

– Принимаю душ и дрочу.

Бум. Получи-ка. Райан подняла брови:

– Дрочишь в душе или сначала принимаешь душ, а потом дрочишь?

– Я обычно дрочу в душе. Потом убирать не нужно.

Она кивнула. Эту девушку что, вообще нельзя сбить с толку? Ничто из того, что я сказал, не шокировало ее. И, признаться, это действует мне на нервы. Не знаю почему, но мне хочется, чтобы эта стена спокойствия дала трещину.

Райан выбрала действие:

– Покажите свой любимый способ проявления привязанности.

Она прикусила нижнюю губу:

– Мой любимый способ проявления привязанности…

– Ты должна показать, – сурово напомнил я ей, как будто она сама не прочитала это две секунды назад.

– Это сложно, потому что у меня не было отношений, достаточно долгих для того, чтобы проявлять в них привязанность.

Она встречалась с Диего Лоренцем два месяца – что считается конфетно-букетным периодом – так какого же черта этого времени не хватило, чтобы он подержал ее за руку, схватил за задницу, прилюдно поцеловал?

– Часики тикают, – сказал я ей, с нетерпением ожидая, когда она привлечет меня к демонстрации любимого способа показать партнеру свои чувства, будь то ласки, или французский поцелуй, или хоть что-нибудь в этом роде.

Интересно, насколько это будет забористо?

– Думаю, мой любимый способ проявления привязанности, хм… взяться за руки, пока мы делаем что-то простое, например сидим на диване и смотрим телевизор. Или, может быть, просто положить руку ему на колено, когда он за рулем. И наоборот.

Для меня и это прозвучало чертовски круто.

– Ты должна не говорить об этом, а показывать. – Будь я проклят, если не оказывал на нее давления, но мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы Райан прикоснулась ко мне.

С тех пор как мое лицо побывало между ее ног, я не мог перестать думать о сексе и тому подобном. Она так хорошо пахла, была такой теплой. Я мог бы поспорить, что внутри у нее было очень влажно. Невероятным усилием воли я удерживал взгляд на ее лице, но он то и дело соскальзывал на тело. Грудь. Талию. Ноги…

Райан подвинулась ко мне и прилегла рядом, зеркально отразив мою позу: одна рука за головой, другая на бедре. И потом неописуемо медленно ее рука протянулась через покрывало и коснулась моей ноги. На ее губах заиграла легкая улыбка. Я смотрел то на ее руку, лежащую так близко к моей, то на ее лицо. Затем снова на руку. И снова на лицо.

Ее ладонь не двигалась, просто лежала на моих шортах, согревая кожу под ними.

– Твой ход.

Когда с быстро бьющимся сердцем я потянулся за карточкой действия, она не убрала руку с моего бедра, продолжая улыбаться.

Прочистив горло, я прочитал громко и медленно:

– Поцелуйте вашего партнера. Но только не в губы.

Да. Да, да, черт возьми, да! Лучшая карта на свете.

– Круто же?

Боже, не дай мне оступиться.

– Конечно. Это же всего лишь игра.

Лгунья. Маленькая лгунья. Это перестало быть всего лишь игрой, как только я оказался у нее между ног и начал ласкать ее. Райан хотела меня так же сильно, как и я ее. Просто у нее кишка тонка признаться в этом. Черт бы побрал Дрю за то, что ворвался без предупреждения, – мне не терпелось надрать ему задницу. Черт возьми, мы же не у мамы дома. Чем, он думал, я тут занимаюсь? Сижу на полу и собираю лего? Да, у меня все еще есть лего – кому какое до этого дело?

– Мне закрыть глаза? – лукаво рассмеялась Райан.

– Закрывай, если хочешь. Больно не будет.

Райан убрала руку с моей ноги, и согретое ее ладонью место тут же стало холодным. Я не мог решить, взять ли мне в руки ее лицо или просто наклониться над ней, чмокнуть в щеку, и дело с концом. Или, может быть, я сделаю это медленно? Может быть, я не стану торопиться и посмотрю, как она отреагирует. Может быть, я…

– Боже мой, и долго еще это продлится? – В ее голосе звучало волнение. – Ты так и будешь смотреть на меня всю ночь? Или уже сделаешь это?

Смотреть на нее всю ночь? Неслабо сказано.

Райан в нетерпении села.

– Я сделаю это. Потерпи.

Какая же она несносная, но эти губы… Губы, которые я не могу поцеловать. Таковы правила, и не я их придумывал. Если я поцелую ее в губы, она взбесится. Итак, не в губы. Куда же тогда? Мой взгляд скользил по ее шее, ключицам. Спустился на грудь, обтянутую футболкой. Может, поцеловать ее туда? Не, слишком рано. Что же выбрать? Подбородок? Оголенный животик?

Стараясь не выглядеть слишком нетерпеливым, я наклонился вперед, отдав предпочтение шее. Провел носом по линии от подбородка до мочки уха, вдыхая ее запах. Как же офигенно она пахнет! Возвращаясь назад тем же путем, я едва ощутимо касался губами ее кожи. Спустился ниже, дотронувшись кончиком носа до ее шеи.

Дыхание Райан участилось. Ее теплая гладкая кожа покрылась мурашками, когда я поцеловал ее над вырезом футболки. Затем коснулся губами ямочки в уголке ее рта. С одной стороны, с другой. Так мягко. Наконец, не в силах сдержаться, я прижался губами к ее губам, потому что, в конце концов, это было вполне логично.

Райан

Секунду назад Даллас двигался вдоль линии моего подбородка, осыпая его нежными поцелуями, а в следующее мгновение наши губы соприкасаются, и его язык оказывается у меня во рту. Огромная ладонь лежит на моей шее, большой палец гладит меня по щеке. Его губы на моих губах, хотя такого быть не должно. Теплые упругие губы, нежно прижимающиеся к моим.

Даллас нависает надо мной, и я откидываюсь на подушку, позволяя ему целовать меня. Раскрываю губы, чтобы его язык мог проскользнуть внутрь. Он там, он ищет, он хочет найти мой язык и наконец сплетается с ним. Все происходит осторожно и медленно. Меня еще никто так не целовал. Да я уже и не помню, как это было раньше. Ничего выдающегося не приходит на ум.

Чертовски жаль, что Далласу Колтеру не нужна девушка, потому что теперь, когда я провела с ним немного времени, я уже не смогу не думать об этом. Не мечтать о нем, не витать в облаках, когда его нет рядом…

Но он не из того теста. Мне следовало быть умнее и помнить об этом. Это, конечно, не значит, что мне не могут нравиться его губы или то, как тепло его тела передается мне, не так ли? Нет, мэм, не так…

Да, я наслаждалась поцелуями Далласа, тем, как его рука легла на мое бедро, тем, как он двигался, оказавшись у меня между ног, как он прижимался ко мне своим… Мысленно я умоляла его положить руку выше, обхватить мою грудь или забраться мне под футболку. Увы, он этого не сделал. Не попытался снять с меня или с себя одежду.

Тогда я взяла себя в руки и отстранилась от него. Положила конец этому долгому поцелую, пока все не зашло слишком далеко, подарив мне надежду, на которую я не имею права. Я не хочу проснуться утром и убеждать себя в том, что этот поцелуй – пустяк, ничто. Поэтому я не позволю ему стать чем-то.

– Правда или действие? – прошептала я, задыхаясь.

Как я и предполагала, Даллас отпрянул, слез с меня и перекатился на свою сторону кровати.

– Правда.

Карты у него не было, но у меня в голове крутился вопрос, рвущийся наружу.

– Ты боишься ответственности?

Теперь он лежал на спине, глядя в потолок.

– Нет, конечно, нет. Почему ты спрашиваешь об этом?

Я пожала плечами, прикусив нижнюю губу:

– Такое от тебя ощущение. Кажется, ты боишься ответственности, и вообще у тебя проблемы с взаимоотношениями.

– Почему ты так говоришь?

Действительно, почему? Почему мне не все равно? Даллас Колтер не моя проблема, но я уже решила, что хочу помочь ему, научить его общаться, используя те уроки, которые преподали мне мои родители, а в науке романтических отношений общение играет первую роль.

– Такое чувство, что, если бы ты состоял в отношениях, ты бы не шел ни на какие уступки и компромиссы.

Он взял свою подушку и снова сел, опираясь на нее локтями.

– Я говорю то, что имею в виду, и имею в виду то, что говорю. Поэтому ты считаешь, что я не способен на уступки и компромиссы?

Ну, типа да. Но в то же время нет.

– Не думаю, что твоя проблема в том, что ты слишком прямолинеен и говоришь то, что хочешь сказать. Твоя проблема кое в чем другом.

– Начнем с того, что кто сказал, что у меня есть проблемы?

– Единственное, что тебя волнует, – это футбол. Не думаешь, что это проблема?

Он фыркнул:

– А что еще должно меня волновать? Я люблю свою семью. Мой старший брат играет в футбол, мои младшие братья играют в футбол, наш папа играл в футбол. О чем мне еще волноваться? – Он начал загибать пальцы. – Жены у меня нет, девушки тоже, оценки у меня хорошие, мне не нужно беспокоиться о работе. Что я такого упустил, Райан, что тебе кажется проблемой?

Вот черт. Похоже, он очень сильно… обиделся. Возможно, я перегнула палку и мне стоило держать рот на замке. Кто я вообще такая, чтобы советовать ему, как себя вести? Он прав. У него нет девушки. Она ему не нужна. Его девушка, жена и любовница – игра под названием футбол.

Глава двадцатая

Даллас

Не побояться признать, что у тебямаленький, – это так же круто, как если бы у тебя был большой.

Товарищ по команде

Пора собираться на тренировку. Но я все еще лежал в кровати, заложив руки за голову и глядя в потолок. Постельное белье на моей стороне кровати сбилось к ступням, потому что я отпихнул его туда и не собирался сейчас поправлять.

«Единственное, что тебя волнует, – это футбол. Не думаешь, что это проблема?» Не-а. Футбол – это моя карьера. Мое будущее. Университет – путь к нему. Я сосредоточен на своей цели, и что с того? Это не значит, что я боюсь ответственности.

Хорошо, свидания и вот это все – последнее, о чем я думаю, мне плевать на них. Ну и пусть я не разносторонний. Мой агент, кажется, единственный, кого это волнует. Мне и одному было неплохо все это время, спасибо за беспокойство и идите к черту. К тому же не стоит забывать о токсичных отношениях моих родителей. Отец изменял маме при каждом удобном случае во время своих поездок с командой по разным городам, а мама в это время сидела дома, присматривая за четырьмя своими мальчиками.

Как она это выдержала, я не понимаю. Помню, как она умоляла его, как плакала в туалете после того, как всплывала очередная история о его измене. Она думала, что мы не слышим. Как самый старший, Дюк пытался оградить нас от этого. Наш отец был великим человеком, выдающимся футболистом. Отличным спортивным комментатором. Легендой.

И ужасным отцом, который гордился нами, только когда мы получали награды, когда лезли вон из кожи, добиваясь успеха потом и кровью. Он никогда не пропускал банкеты в честь победы, но ему было плевать на все то, что так важно для подростков: музыкальные концерты, торжественные линейки, выпускные, научные ярмарки, проблемы с учебой… Он ни разу не помог нам с домашкой по математике. Мир праху его…Некоторых после смерти начинают почитать как святых, но мой батя при жизни точно таким не был. Но это все лирическое отступление.

Я повернул голову и посмотрел на лежащую рядом Райан. Ягодицы торчат, из-под короткой майки выглядывает пупок. Я протянул руку и слегка толкнул ее:

– Привет. Пора просыпаться.

Было еще рано, солнце едва поднялось над землей, но в этом доме не принято долго валяться в кровати. Особенно если Райан хочет отведать блинчиков и яиц – этот божественный завтрак чемпионов. Или, иными словами, завтрак трех парней, которые сжигают калории, как в печке, и поэтому должны есть как лошади.

Райан застонала и перевернулась.

– Эй! Подъем, соня.

– Оставь меня в покое, – пробормотала она, шаря руками в поисках одеяла. Нащупав его, она потянула его наверх, чтобы укрыться. Но это было бесполезно, потому что утро уже наступило и пощады не будет.

– Райан, пришло время завтрака.

Было слышно, как мои братья уже возятся на кухне: взбивают блендером протеиновые коктейли и тесто для блинов.

Райан что-то глухо проворчала. Ладно, она явно не жаворонок…

– Что ж, как хочешь. Надену-ка я свои спортивные штаны и спущусь на кухню, где Тиффани и Как-ее-там составят мне компанию.

Это сработало. Райан скинула одеяло и села на краю кровати. Ее длинные волосы спутались и очень мило торчали в разные стороны. Она потерла руками лицо и, изогнувшись в талии, повернулась ко мне.

Я рассмеялся:

– Теперь я знаю твои болевые точки.

Она прогнулась в пояснице, потягиваясь:

– Я здесь затем, чтобы делать свою работу. И никто – зевок – мне в этом – зевок – не помешает.

Я снова засмеялся:

– Как скажешь, спящая красавица. Я схожу в туалет, и мы сможем спуститься на кухню вместе через несколько минут.

Она кивнула, потирая глаза костяшками пальцев:

– Мне тоже нужно пописать. Давай быстрее.

Очаровательно.

Перестань, Даллас, она не милая и не очаровательная.

У нее гнездо на голове, она продолжает что-то ворчать себе под нос, слоняясь по моей спальне в попытке проснуться, и еще она любит командовать.

Мне тоже нужно пописать. Давай быстрее.

– Иди первая. Я спущусь вниз и воспользуюсь туалетом брата. Встретимся на кухне.

Она показала мне через плечо большой палец вверх, вышла за дверь и исчезла в ванной напротив. Определенно не жаворонок. Я накинул рубашку, натянул сетчатые спортивные шорты, спустился на кухню и, к удивлению своему, обнаружил там только братьев – соседок поблизости не наблюдалось.

– А другие близняшки все еще спят?

Дрейк покачал головой:

– Не. Тиффани сказала что-то о том, что ей типа нужно снять контактные линзы, так что они не ночевали тут.

– А-а-а, – протянул я.

Скорее всего, она не хотела, чтобы ее видели без накладных ресниц и штукатурки, но это оправдание тоже приемлемо. Я прошлепал к кофейнику и взял две кружки, наполнив одну для себя и одну для шалуньи на втором этаже.

– Райан спустится через минуту. Она писает.

Дрю кивнул:

– Не могу поверить, что она действительно провела у тебя ночь. Я думал, она тебя терпеть не может.

– Так и есть.

Большую часть времени. Но, может быть, уже не так сильно. Мне кажется, я ее обуздал. Плюс помог вчерашний поцелуй. Поцелуй. Ставший причиной нескольких эротических снов, но это тема не для сегодняшнего утра. Я потянул за шов шортов. Отнес кофейные кружки на кухонный стол и плюхнулся на свое место. Братья, как обычно, суетились по хозяйству. Поскольку они все время хотят жрать, обычно они и готовят.

Дрю поставил тарелку с дымящимися блинчиками в центр стола, как раз когда Райан вошла в кухню. Затем последовала сковородка с яичницей и поджаренными кусочками колбасы из индейки, плошка с тертым сыром, чтобы посыпать сверху, кленовый сироп, сливочное масло, фрукты.

Дрейк потянулся через весь стол своей длинной ручищей за вчерашней булочкой с корицей из пекарни в соседнем квартале. Загрузиться углеводами. Загрузиться калориями. Восполнить водно-солевой баланс.

– Ох, ничего себе. И мы все это съедим? – Райан зевнула, садясь рядом.

Когда я подал ей кружку, она подозрительно покосилась на меня:

– Что это?

– Кофе, черный. Я не знал, как тебе нравится.

Дрейк захихикал.

– Я имею в виду то, какой ей нравится кофе, ушлепок.

Райан закатила глаза:

– Ребят, вы такие идиоты.

– Она не любит рано вставать, – сказал я, отпивая из кружки.

– И не говори, – хмыкнул Дрю, накладывая себе на тарелку гигантскую порцию яичницы, и сразу посыпал ее сверху сыром, чтобы тот расплавился.

– К сведению, мне нравится кофе с соевым молоком и парой таблеток подсластителя. – Райан тоже начала наполнять свою тарелку. – Вообще-то, я не особо люблю кофе, и обычно он мне не нужен, чтобы взбодриться утром.

Я кашлянул в кулак:

– Врушка.

– Ты меня назвал врушкой?

– Райан, да ты еще наполовину спишь. Кому ты заливаешь, что тебе ничего не нужно, чтобы взбодриться?

– Что-нибудь, чтобы взбодриться… – пробормотала она. – А было бы неплохо.

Это что, усмешка на ее лице? Трудно сказать. Ее губы не видны за кружкой, но глаза глядят как будто немного лукаво. А мои братцы так и развесили уши и ловят каждое наше слово. Она на что-то намекает? С самого утра?

– Что вы делали вчера вечером? – поинтересовался Дрейк с набитым булочкой ртом.

Вот же углеводный маньяк.

– Мы играли в «Правду или действие».

– В озорную «Правду или действие» или обычную?

– Что значит «озорную»?

– Ну, знаешь, с обнаженкой и всякими грязными заданиями, – уточнил он, роняя хлебные крошки на стол и слизывая с булочки глазурь.

Райан ответила на вопрос раньше, чем я успел открыть рот:

– Мы играли в смешанный вариант. И по-настоящему опасно было лишь один раз.

Вообще-то, три раза. Или она забыла про «ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ», написанное ниже живота, и о том, как мы целовались перед сном?

Дрю закашлялся, и, как я понимаю, это был извиняющийся кашель, что не удивительно, если вспомнить, как он ворвался, что твой необученный дисциплине щенок, к нам с Райан в тот момент, когда я был готов вылизать ее досуха.

– Поедем на стадион все вместе или че, как? – Дрейк наконец сменил тему, перейдя к вопросу нашей сегодняшней тренировки спецкоманд.

Если у нас нет матча, это не значит, что мы не тренируемся или хотя бы не качаемся. Я порезал блинчик, наколол несколько кусочков на вилку и отправил себе в рот:

– Учитывая, что я единственный, у кого есть тачка, думаю, мы все вместе поедем на стадион, придурок.

– Правильно мыслишь. – Дрейк повернулся к моей гостье. – Придешь на нашу следующую игру, Райан?

Райан посмотрела на меня и, поколебавшись, ответила:

– Э-э, нет.

– Почему нет?

– Хм… у меня нет билетов.

Их действительно почти невозможно раздобыть, но не для студентов, хотя и для тех в день игры это может быть затруднительно. Билеты нельзя просто купить в кассе. Поход на игру нужно спланировать сильно заранее, даже если команда пропускает сезон, чего никогда не случается.

– Даллас сможет достать, – сказал мой брат. – Сколько тебе нужно?

Райан была похожа на оленя, выбежавшего ночью на шоссе и попавшего в свет автомобильных фар:

– Хм… Даже не знаю.

Нормальным ответом было бы «Четыре!» или «Столько, сколько сможешь достать!». Ее неуверенная реакция заставила моего брата отложить свою булку и проговорить с набитым ртом:

– Ты собираешься встречаться с моим братом, но не придешь на нашу игру?

Ты шутишь?

Она покачала головой:

– Да нет же, просто я еще не думала об этом.

В это не поверил бы ни один из Колтеров.

– Ты об этом еще не думала?

Райан отложила вилку:

– Что я такого сказала?

– Ты об этом не думала? – Голос Дрейка звучал серьезно. – Правда?

– Да, правда. Обычно я провожу субботу в закусочной или за стиркой.

У моих братьев не было слов, но мне бы хотелось, чтобы они просто забили.

– Ты предпочитаешь проводить выходные за стиркой? – Дрейк крутил головой, глядя то на нее, то на меня. – Даллас, да быть этого не может!

– Я не говорила, что не хочу идти на вашу игру! Я сказала, что обычно провожу выходные за работой или стиркой – и это не преступление!

– В этом доме – да, – пробормотал я, ковыряясь вилкой в своей тарелке в поисках куска колбасы.

Она повернулась ко мне:

– Хочешь, чтобы я пришла на твою игру?

Я пожал плечами:

– Не повредило бы, если бы, знаешь… тебя там увидели. Я сообщу Эли, и он сможет, типа… организовать, чтобы ты попала на камеру.

– Попала на камеру? Что это значит?

Похоже, части головоломки еще не встали на свои места.

– Ну, на камеру. Для телевидения. Игры показывают по…

Она перебила меня, взмахнув рукой:

– Я знаю, что их показывают по телевизору, но зачем снимать меня?

– Потому что, – вмешался со своими объяснениями Дрю, – когда высококлассный игрок с кем-то встречается, эта девушка становится любимицей СМИ. Если только, конечно, она не такая бешеная сука, как невеста Бена Дэвенпорта, Старла. Его еще даже не задрафтовали, а она уже тратит его деньги на дизайнерские сумки и обувь и прыгает вокруг него, чтобы попасть в прицел фотокамер. Бедолага Бен.

Бен Дэвенпорт играет за другой колледж «Большой десятк» и не сомневается в том, что его быстро задрафтуют, так же как я не сомневаюсь на свой счет. А еще он помолвлен с бывшей чирлидершей, которая сделала новой целью своей жизни стать звездой социальных сетей, эксплуатируя будущую славу Бена. Мой брат прав – мне его жаль.

– Как телевизионщики вообще узнают, где я буду сидеть на стадионе?

– Его агент достанет тебе билеты на нужные места и сделает звонок кому нужно. Так они и узнают.

– Звонок кому именно?

– Властям предержащим, – сказал ей Дрю.

– Так, ладно, но кто это такие – власти предержащие?

Дрю сделал широкий взмах рукой:

– Ну ты же и сама в курсе: СМИ, конечно. Кабина комментаторов с пультом управления. На стадионе всегда знают, кто есть кто и кто с кем.

Райан покачала головой:

– Я ни с кем.

Дрейк засмеялся:

– Пока нет, но будешь.

– Я просто хочу сесть в студенческом секторе, – заявила она. – Со всеми остальными.

– Ага, так, значит, ты хочешь прийти на игру! – усмехнулся Дрейк, довольный тем, что вписал ее в наш жизненный график.

– Если я и приду, то хочу остаться инкогнито. – Райан пнула меня под столом ногой.

– Но это противоречит цели, – пробормотал я. – Смысл нашего уговора в том, чтобы все увидели, что я встречаюсь с хорошей девушкой.

Очко в мою пользу.

– Но ты не упоминал, что это повлечет за собой вот такое.

Очко в пользу Райан.

– Можно я подумаю об этом? – спросила она.

Я кивнул:

– Лады.

Глава двадцать первая

Райан

Встречаться с ним было бессмысленно. С тем же успехом мы могли бы простоостаться незнакомцами.

Райан Уинтерс

Так я и оказалась на трибунах футбольного матча в Висконсине в чужой толстовке, чужих варежках красного цвета и недавно купленной белой вязаной шапке. Я сохраняю присутствие духа, да-да, безусловно. Я сохраняю присутствие духа, а ты? Нет.

Уинни, Сэв и я нашли свои места с помощью стадионного смотрителя – я и не подозревала о существовании такой профессии, – после похода к киоску и туалетам.

– Глупость какая-то, – ныла Уинни, пока мы стояли в очереди к женскому туалету в милю длиной. – Я пойду в мужской – там никогда не бывает очередей.

Сэв схватила ее за руку:

– Они тебя так просто не пустят.

Уинни всплеснула руками:

– Эти «они» должны, во-первых, переделать один из мужских туалетов в женский, а во-вторых, поставить еще один маленький мужской. Там никогда не бывает очереди, – обиженно надулась она.

Вообще-то, она была права.

– Хочешь начос? – Она держала в руках пластиковую коробку c поджаристыми кусочками тортильи.

– Э-э, нет, спасибо. Сыр, похоже, уже кристаллизовался.

Она макнула кусочек в покрывшийся пленкой на морозе соус:

– В этом и есть прелесть начос.

– Я нахожу прелесть во многих вещах, но начос на стадионе, да еще и в такую холодрыгу, точно не входят в их число.

– Да ты просто не догоняешь!

Да уж, абсолютно.

Сэв, наша знакомая с первого курса, которая частенько прикрывает нас, выходя на дополнительную смену в закусочной, была на седьмом небе от счастья, когда я предложила ей составить нам компанию. Билеты, которые мы получили, обычно разлетались в кампусе как горячие пирожки.

– Как, черт возьми, вам удалось раздобыть места так близко к полю?

Жуя, Уинни ответила за меня:

– Она же лучшая подруга Далласа Колтера.

– Серьезно?

Я пожала плечами:

– Можно так сказать.

– Погодите, а почему я узнаю об этом только сейчас? Ты что, скрывала это от меня?

Да и нет. В основном да.

– У нас есть общий предмет, и он начал садиться рядом со мной. – Что немного раздражает, потому что этот человек никогда не затыкается. – Прикиньте, он еле умещается за партой.

– А какой предмет? – спросила Сэв.

– Деловое общение.

Она состроила гримасу:

– Эх, он у меня в следующем семестре! Если бы я знала, что на него ходит Даллас, я бы перевелась.

Усилием воли я подавила желание закатить глаза:

– Перевелась только ради того, чтобы лицезреть затылок Далласа Колтера?

– Ну, не только. Чтобы как-нибудь завести с ним непринужденный разговор, что-то предпринять, чтобы он пригласил меня на свидание.

Пригласил ее на свидание? Господи, только не говорите мне, что она из тех девушек, которые охотятся за парнями из-за их статуса. Сэв? Она кажется такой… такой простой. И… Порядочной. Но вот она стоит тут и говорит о том, что хотела бы что-то предпринять ради того, чтобы он пригласил ее на свидание. И это при том, что именно я привела ее на игру, да еще и за его счет! Она думает, что вы просто друзья…

Ну, после сегодняшнего вечера, когда меня покажут на большом экране стадиона и бог знает где еще, она узнает, что мы не просто друзья. Она поймет, что все по-настоящему. По-настоящему фальшиво.

В общем, я должна была прикусить язык, глядя вниз на поле через бинокль, который папа посоветовал мне взять с собой. Он прямо-таки обзавидовался, когда я сказала ему, что пойду на матч. Вообще-то я не большой фанат спорта, и мы никогда не ходили с ним ни на какие игры, когда он приезжал меня навестить. Узнав, что я собираюсь на стадион (после того как мне пришлось поменяться сменами с другой официанткой, между прочим), он сказал, что нужно захватить с собой бинокль, пусть и самый дешевый.

И вот я прижала его к глазам, разглядывая боковые линии в поисках номера 14. Ага, вот и Даллас – перебрасывается мячом с каким-то парнем не в командной форме. Потом подошел еще один человек, побрызгал ему в рот водой из распылителя и забрал мяч. Затем появился другой чувак в наушниках, с планшетом и рупором в руках, а я понятия не имела, что происходит.

На стадионе было очень громко и очень светло от прожекторов, громче и интереснее, чем я могла вообразить, как человек, вообще не представляющий себя за просмотром игры, в которой люди бегают туда-сюда в обтягивающих штанах, толкаются, борются и отнимают друг у друга кожаный мяч. Но вот я здесь. Не знаю правил. Не знаю, как играть в эту игру. Понятия не имею, у кого какие обязанности на поле, но к третьему периоду я уже кричала и прыгала вместе с остальной толпой, когда наши ребята в красной форме поймали мяч у самых ворот противника.

На трибунах все просто с ума посходили.

– Вот черт! Это же был Даллас, – выдохнула я.

Уинни шлепнула меня по руке, пораженная моей невнимательностью:

– Да неужели? Ты что, не смотришь на своего мужчину?

Мой мужчина. Я покраснела, мне очень хотелось рассказать ей, что это не так, но я не забыла о своем обещании не рассказывать никому и ничего. Пока что. А может, вообще никогда.

– Я смотрела внимательно, клянусь! Но все произошло так быстро. Я только на секунду отвела глаза от поля.

Серьезно, ну кому по силам сосредоточиться в такой обстановке? Оркестр играет марш, фанаты кричат, люди либо в маскарадных костюмах, либо полуголые и раскрашены в цвета клуба. Пьяные, трезвые. Вокруг бушует настоящее красное море, и я пытаюсь не потонуть в нем.

– Может, если бы ты не пялилась в эти дурацкие окуляры, ты бы ничего не пропустила.

– Я и не пропустила. Просто… удивилась!

– У него уже было три тачдауна – что же удивительного? – пожала плечами Сэв.

Хм. Можно было бы не говорить это настолько стервозно, ее тон прозвучал так, будто на самом деле она хотела сказать: ты такая тупая, Райан. Я тут же пожалела о том, что пригласила ее. Новенький хотел пойти с нами – он настоящий фанат, а Сэв здесь только для того, чтобы подобраться к футболистам поближе и придумать план, как бы с кем-нибудь из них познакомиться.

Тем временем на поле начался четвертый период. Не знаю, куда подевалось время, оно просто улетучилось, и наша команда выиграла с еще двумя тачдаунами, или очками, или как оно там у них называется. Народ, однако, не спешил расходиться. Все, кажется, настроились на веселое празднование победы, несмотря на то что после перерыва в киосках перестали продавать алкоголь, – правило, о котором я не знала.

На огромных экранах показывали кадры из раздевалок, где у спортсменов брали интервью, и я ждала, что вот-вот покажут Далласа, как вдруг у меня в ладони завибрировал телефон.

Даллас: «Ты еще здесь?»

Я: «Да, мы медленно движемся к выходу».

Даллас: «Хочешь встретиться со мной на парковке?»

Я: «На какой парковке, чудик?»

Даллас: «Я паркуюсь сзади, там для нас есть стоянка рядом с ближайшим к раздевалке входом».

Я: «И ты хочешь, чтобы мы встретились там… чтобы что?»

Даллас: «Не знаю. Думал, что мог бы подвезти тебя домой».

Я: «А как же твои братья? Разве ты не должен подвозить их?»

Даллас: «Они сами найдут дорогу».

Я: «Оу».

Я: «Думаю, мы могли бы встретиться на парковке. Как мне туда добраться?»

Даллас: «Тебе нужно пройти из своей секции в секцию АА, там вход для членов клуба… Я паркуюсь на этой стоянке».

Я: «Я даже не знала, что она существует».

Я печатала на ходу и еще не сказала Уинни и Сэв, что мне придется с ними попрощаться, как только мы окажемся в коридоре, или как еще назвать этот длинный тоннель, ведущий на улицу. Чудо, что я ни в кого не врезалась, пока шла и набирала сообщения, стараясь не упускать из виду спину Уинни.

Даллас: «Буду ждать у своего пикапа. Только быстро приму душ».

В раздевалке есть душ? Ну конечно же, в раздевалке есть душ.

Я: «Хорошо, только поскорее. Не хочу торчать на парковке, которая может оказаться не той, которая нужна».

Даллас: «Я найду тебя».

Я: «Ок».

Засунув телефон в задний карман, я окликнула Уинни и Сэв:

– Дамы, планы изменились. Даллас только что написал мне, он хочет встретиться на парковке для членов клуба.

Парковка для членов клуба? Послушать меня, так я будто знаю, о чем говорю.

– О боже мой! – Сэв пришла в восторг. – Не могу дождаться, когда познакомлюсь с ним.

Ну, это было бы очень неловко.

– Думаю, он имел в виду только меня.

– Он написал, что хочет, чтобы пришла только ты?

Я рассмеялась:

– Уверена, что он не был бы рад целой толпе. Он даже своим братьям сказал, чтобы сами добирались домой. Наверное, мы немного побудем с ним вместе.

Сэв смотрела на меня, не двигаясь с места, словно ее не очень убедили мои слова о том, что Даллас Колтер хочет побыть со мной наедине. Она стала вести себя совсем уж странно, и мне это не нравилось.

– А что, если мы все равно придем? Для него же не составит проблемы подбросить нас до дома.

Уинни взяла ее за руку:

– Оставим их вдвоем, ладно? Он всегда не особенно приветлив с людьми, а сейчас еще и устал наверняка.

Моя лучшая подружка на свете мне подмигнула.

– Но… – Похоже, Сэв была готова выдвинуть другой аргумент, но Уинни перебила ее.

– Давай, Сэв, погнали. Я напишу Новенькому и узнаю, где они сегодня зависают.

Они. Новенький со своим содружеством.

– Спасибо, – беззвучно сказала я одними губами, преисполненная к Уин благодарности за то, что она спасла меня от неловкой ситуации.

Сэв явно дулась из-за того, что упустила свой шанс, которого у нее вообще-то и не было, и тем не менее я видела, что она на меня обижается.

– Ну ладно.

Я обняла их обеих на прощание и пошла, как мне показалось, в правильном направлении, остановившись на всякий случай уточнить у одного человека, одетого в жилет с надписью «Персонал», туда ли я иду. Оказалось, что туда.

Почему-то я ужасно нервничала и, прежде чем толкнуть дверь, ведущую наружу, постояла, положив руку на живот и стараясь успокоиться. Затем наконец вышла на воздух, по-осеннему прохладный, и мысленно поблагодарила себя за то, что хорошо подготовилась к игровому дню, надев столько теплых вещей.

Огляделась по сторонам. Парковка была забита под завязку, машины медленно ползли друг за другом по направлению к выезду.

Завибрировал телефон.

Уинни: «Ты его нашла?»

Я: «Пока нет…»

Уинни: «Просто хотела проверить, не убили ли тебя на безлюдной парковке».

Я: «Не-а, пока жива. И тут полно людей на случай, если придется кричать».

Я все еще оглядывала стоянку, не находя Дал… Упс, поторопилась. Вот он. Стоит, прислонившись к своему пикапу, словно какой-то герой из фильма. Руки и ноги скрещены, смотрит, как я иду к нему. Кожа раскраснелась, волосы влажные.

Вылитый Джейк Райан из «Шестнадцати свечей»[12]. К сведению, если вы никогда не видели этого фильма, это старое, классическое кино, которое мама заставляла меня смотреть, пока я еще не уехала учиться. Сделайте одолжение, погуглите.

Даллас был одет в затасканную футболку без рукавов и спортивные штаны. Выглядел он совершенно измотанным.

Я помахала:

– Здравствуй.

Он зевнул:

– И тебе не хворать.

Я взмахнула руками:

– Итак. Мы тут. На стоянке.

– Похоже на то.

Он все еще стоял, прислонившись к машине, и, кажется, не особо торопился.

Вообще-то было холодно, и мне совсем не хотелось там торчать.

– И как ты не мерзнешь? – Я вздрогнула.

– Да просто носился по полю в течение трех часов, если ты не заметила.

О, я заметила. Я заметила, мои друзья заметили – черт, весь мир заметил, учитывая то, что игру транслировали по телевидению.

– Ты весь мокрый. Надо надеть куртку, даже если тебе не холодно.

– Ты назвала меня мокрым?

– Я сказала, что ты мокрый. Я не называла тебя мокрым. Есть разница.

Ему нужно одеться, чтобы не заболеть. Я потрогала его волосы.

– Насквозь влажные.

Короче, он не был достаточно сухим, чтобы не простудиться или не подхватить какую-нибудь заразу. Особенно если собирался и дальше вот так стоять. Я обхватила себя за плечи и театрально задрожала, надеясь, что он поймет намек. Но Даллас только усмехнулся.

– Почему ты смеешься? – сердито пропыхтела я. – И почему мы просто стоим здесь? Ты попросил меня прийти, и…

Внезапно он прижался ко мне всем телом, и первое, что я успела почувствовать, – это идущий от него жар и тепло его дыхания у моего уха.

– Ты такая милая, когда злишься.

– Я не злюсь, – запротестовала я. – Я… я…

Я и правда не злилась. Я была взволнована и смущена и хотела поскорее согреться. Не стоять снаружи, а оказаться там, где теплее, хотя бы в салоне его машины, которую он еще даже не завел. Да в чем дело?! Заводи тачку, чувак.

– Т-ты чего? – прошептал он, и, хотя на парковке было еще много разъезжающихся машин, я хорошо его расслышала.

– Мне холодно.

Его большие руки обхватили меня, отчего мне сразу стало теплее, но все еще недостаточно.

– Я тебя согрею.

Я не смогла удержаться и рассмеялась. Вместо того чтобы растаять или упасть в обморок, как поступило бы большинство моих подружек, я смеялась над Далласом Колтером и его попытками быть нежным и сексуальным. Это было комично, потому что совершенно не в его духе.

Конечно, он выглядит сексуально благодаря развитой мускулатуре и красивому лицу, но совершенно не романтичен. Он жесткий, серьезный и должен прикладывать усилия, чтобы не хмуриться. Так что не моя вина, что я так беспардонно захихикала.

– Ты засранка, – проворчал он, когда я уткнулась носом в его грудь. – Знаешь об этом?

– Да, я в курсе.

Его руки все еще держали меня, моя щека касалась прохладной кожи его плеча. Когда я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза, он наклонился, и его губы прижались к моим.

Он застал меня врасплох, этот поцелуй, но, прежде чем все обдумать, я привстала на цыпочки, наслаждаясь тем, какие теплые у него губы. Мягкие. Согревающие. Согревающие с головы до ног.

Я приоткрыла рот, чтобы его язык проскользнул внутрь, не понимая, что, черт побери, я делаю, что мы делаем. Это не то, ради чего я сюда пришла, но, может быть, то, ради чего он меня позвал? Мы же просто друзья – и не должны целоваться на парковке после матча. Это было так… Ностальгически.

Мне казалось, что я снова в школе, целуюсь со своим парнем Рори после его футбольной игры на темной парковке перед раздевалками, откуда после празднования победы постепенно выходили его приятели. Рори был неопытен и неловок, его нетерпеливый язык вовсе не способствовал тому, чтобы я замлела и возбудилась.

Нет, это было не похоже на поцелуй с Далласом. Он знал, что делает: потому, что перецеловал сотни девушек, или потому, что мы… подходим друг другу?

Капля дождя упала мне на лоб, и я в удивлении посмотрела наверх. Еще одна попала на ресницы. И на щеку. Даллас целовал мой подбородок, пока я смотрела на небо. Этого не было в прогнозе погоды. Кто бы мог подумать, что пойдет дождь?

Глава двадцать вторая

Даллас

Любовь с первого взгляда возможна. Но имеет смысл посмотреть и во второй раз.

Эли Коэн

Знаете, чего мне хотелось? Целовать ее под дождем, пока мы оба не промокли бы насквозь, но Райан явно была не очень настроена на это. Она отстранилась от меня и, моргая, смотрела в небо. Она уже несколько раз жаловалась на холод. Стоять здесь и продолжать целоваться значило бы подвергнуть ее опасности простудиться.

Она схватила меня за руку. То есть дернула, показав на другой конец парковки:

– Видел?

– Что именно?

Мне не нужно было вытягивать шею, потому что я на голову выше нее и отлично вижу вдаль.

– Того парня! – Она, щурясь, вглядывалась сквозь пелену дождя. – Мне показалось, что он фотографировал.

Да, я тоже его видел, но не стал признаваться:

– В такой-то дождь?

Она кивнула, капли воды стекали с ее волос.

– Еще до этого…

Я взял ее за руку и потянул к машине.

– Почему мы все еще тут торчим? Поехали.

Несмотря на сырость и холод, она пошла за мной с неохотой, явно намереваясь потащить меня к тому мужчине на парковке – профессиональному фотографу, если мои подозрения были верны. Промокшие до нитки, мы наконец-то забрались в пикап. Влажная футболка прилипла к телу, как вторая кожа, а все потому, что я забил на пальто и даже не подумал надеть что-нибудь с длинными рукавами. Пуховик Райан, должно быть, стал фунтов на тридцать тяжелее из-за того, что вобрал в себя столько воды.

Она стянула с головы шапку. Взъерошила волосы пальцами, но это нисколько не помогло придать им аккуратный вид, пряди торчали во все стороны, с их кончиков капала вода. Стянув с себя пуховик, она положила его в ноги и, оправив на себе свитер и остальную одежду, пристегнулась.

– Итак, – наконец сказала Райан.

Выезжая с парковки, я выглянул в окно и кивнул чуваку в желтом светоотражающем жилете, который указывал мне направление своей оранжевой светящейся палкой. Узнав меня, он улыбнулся, и я помахал ему в знак благодарности.

– Итак, – эхом отозвался я, не зная, что еще сказать. На стадионе было оглушительно громко – одно дело слышать этот рев, находясь на трибунах, и совсем другое – будучи на поле.

Конечно, я умею абстрагироваться, но это тоже требует усилий и сосредоточенности, а прямо сейчас мой мозг требовал отдыха, у него не осталось ресурсов на развлечение пассажира моей машины светской беседой.

– Куда поедем?

После небольшого раздумья я ответил:

– Обычно я либо еду домой и отрубаюсь, либо еду домой и смотрю кино, чтобы расслабиться, либо выхожу пройтись, купить еды или типа того.

Она кивнула.

– Ты рада, что пришла сегодня? – спросил я ее с искренним любопытством.

– Да, конечно. Это было весело. – Райан смотрела в окно на проносящиеся мимо дома. – Я и не осознавала, насколько ты хорош.

Не осознавала, насколько я хорош? Думала, что я яйца выеденного не стою? Что весь сыр-бор из-за какой-то ерунды? Что агенты и возможности берутся из ниоткуда и есть у любой бездарности? Черт бы ее побрал, эту девчонку!

– Я на своем месте.

Райан еще раз взъерошила волосы, прежде чем взглянуть на меня.

– Ты голоден?

Была середина дня – не рано, но и не поздно, – так странно получилось из-за того, что у нас была утренняя игра.

– Еще нет.

Отчасти благодаря протеиновому коктейлю, который я проглотил сразу после матча. Еще у меня были упаковки с едой, которую персонал раздает нам на выходе из раздевалок, – два сэндвича с индейкой, на которые у меня сейчас не было настроения, и я бросил их на заднее сиденье пикапа. Но мне все равно нужно будет съесть их, когда вернусь домой.

После каждой игры нам дают с собой роллы или сэндвичи, чтобы мы могли поддержать силы, поскольку во время игры сжигаем калории как бешеные и не можем зарядиться в течение этих нескольких часов. Райан постукивала ногтями по центральной консоли, и я не мог не обратить внимания на ее руку, на ее длинные изящные пальцы. На блестящие розовые ногти.

Не бери ее за руку, Даллас. Успокойся. Я отвел глаза, сосредоточившись на дороге, чтобы не пропустить нужный поворот.

– Хочешь, чтобы я отвез тебя домой?

Скажи это сейчас или умолкни навечно.

– Конечно.

То, что я почувствовал, – что это было? Разочарование? Я думал, может быть, она захочет немного потусоваться со мной и братьями, посмотреть шоу, пооткисать вместе, заказать что-нибудь поесть и в итоге провести неплохой вечер. Это был долгий день, и еще один горячий душ тоже не помешал бы; вода в душевых в раздевалке никогда не бывает достаточно горячей.

Горячий душ. Мясо. Макароны. Вода, вода и еще раз вода. Я молил бога, чтобы дома никого не было, когда я вернусь, – не знаю, что со мной будет, если там окажутся соседские прилипалы. Только не снова.

Когда мы подъехали к дому Райан, дождь все еще лил как из ведра, затянутое тучами небо темнело по мере приближения вечера. Я зевнул. Остановился на обочине и заглушил двигатель, оставив ключи болтаться в замке зажигания, пока Райан собирала свои вещи.

– Ох! – простонала она. – Как же не хочется туда выходить.

– Еще повезло, что не пришлось играть в такую погоду.

Мы едва успели закончить матч, выиграв у ливня каких-нибудь полчаса. Нет ничего паршивее, чем находиться на поле во время перемены погоды, то и дело поскальзываясь и падая на искусственном покрытии, которое установили пару лет назад. Вытащив ключи, я собрался выходить:

– Провожу тебя до двери.

– Даллас, честное слово, тебе вовсе не обязательно…

– Кто быстрее!

Я распахнул дверцу, выпрыгнул под дождь и побежал по лужайке к крыльцу ее дома прежде, чем она успела выбраться из машины.

– Подожди! – окликнула она меня со смехом. – Что за ребячество, это же не соревнова…

Она не успела договорить, поскользнувшись на мокрой траве и шлепнувшись на задницу.

– Черт! – снова захохотала она. – Ай!

Я обернулся и подошел к ней. Дождь капал на ее милое личико, пуховик, сумку и шапку, раскиданные вокруг.

– Не стой, как придурок. Помоги мне подняться! – Она протянула мне руку.

– Я как раз и собирался!

– Ох! – Она встала, припадая на одну ногу. – Боже, мой копчик. Кажется, я его сломала.

– Глупости, никакого перелома там нет, – проинформировал я ее сухо. – Максимум ушиб.

Согнувшись, я сгреб с земли разбросанные шмотки, потом присел, подхватил ее на руки, будто она легче перышка, и понес к входной двери.

– Ну вот, тебе даже не надо идти самой. Разве не здорово?

Она закатила глаза, мокрые волосы падали ей на лицо.

– Я упала, потому что ты устроил эти дурацкие гонки.

Факт. И все же.

– Зато теперь, когда ты в статусе пострадавшей, я могу быть полезен.

Райан тряхнула головой:

– Пять девять четыре два.

– А?

– Код двери – пять девять четыре два.

Оу. Да, конечно. Я набрал код, продолжая держать ее на руках. Открыл дверь и внес ее внутрь, словно какую-нибудь рок-звезду.

Сзади хлопнула дверь. БАМ.

– Класс, Капитан Америка. – Она снова закатила глаза. – Еще громче было бы просто невозможно. А между прочим, у некоторых есть соседи.

Я слегка сбавил обороты.

– Квартира сто шесть.

Это я помнил. Дыша ровно и спокойно, будто и не держал на руках взрослую женщину, подошел к двери в квартиру.

– Ну и ну, – выдохнула Райан. – Тебе как будто совсем не тяжело.

Да пожалуйста. Я жму от груди сотни фунтов. Я ждал, когда она достанет ключ. Когда этого так и не произошло, я посмотрел вниз на ее влажное лицо. Поднял брови в нетерпении.

– Ты не мог бы опустить меня? Ноги у меня не отвалились.

Я поставил ее на землю. Не потому, что хотел, а потому, что она попросила. Райан порылась в поясной сумке, которая все еще была у меня в руках, и с победным «Ха!» вытащила оттуда ключи. Она вошла внутрь и обернулась ко мне, чтобы забрать свои вещи. Мы оба до сих пор были насквозь мокрые. Я вздрогнул от озноба. Попробовал засунуть руки в карманы, но не получилось: штаны были словно пропитаны водой.

Райан вздохнула:

– Можешь войти, если хочешь.

Упрашивать меня не потребовалось.

Глава двадцать третья

Райан

Иногда встречаться со зрелым парнем не так уж и легко. Они так запросто просят прощения… И что тебе дальше делать со своим гневом?

Доктор Лаура Уинтерс

Отлично. Я еще раз позволила этому великану втиснуться в мою квартирку. Из-за него она кажется раз в двадцать меньше, чем есть на самом деле.

– У тебя есть что-нибудь, во что я могу переодеться?

Он сейчас серьезно?

– Нет.

– Может, есть халат?

– Даже два. – Я поколебалась. – Но они розовые.

– И что?

Пожав плечами, я показала на маленькую прачечную рядом с кухней:

– Один висит на крючке за той дверью. Я пока пойду сниму с себя всю эту мокрую одежду. Заодно проверю, вся ли задница у меня в синяках.

– Я хотел бы тоже это увидеть, – сказал он важным тоном. – В медицинских целях, конечно.

– Ну разумеется. – Я посмотрела на него через плечо, направляясь к спальне. – Не стесняйся. Можешь воспользоваться ванной комнатой, чтобы переодеться и все такое.

Я чувствовала себя ужасно скованно в его присутствии, хотя он уже был здесь раньше. Но на этот раз, после поцелуя под дождем и игры в озорную «Правду или действие», привычное пространство моей квартиры казалось более… Более интимным. Более наэлектризованным. По крайней мере, с моей стороны. Не знаю, что чувствовал в этот момент Даллас.

Глава двадцать четвертая

Даллас

У меня нет девушки, но у меня есть девушка, которая разозлится на меня за такие слова.

Даллас

Я чувствовал себя офигенно. Доставшийся мне халат был опупенным, просто бомба! Никогда раньше не носил халатов, но этот оказался розовым и пушистым, как шерстка самого няшного на свете крольчонка. И он отлично на меня сел. Ну, почти.

Большая часть моих ног торчала наружу, он вообще не прикрывал ничего ниже середины бедра, но зато мне было тепло и сухо, и я с наслаждением плюхнулся на диван, как раз когда Райан вышла из своей спальни. Вид у нее был почти такой же, как у меня, – уютный и согретый.

В дополнение к халату я захватил несколько одеял и закутал ими ноги, вытянув их перед собой и удобно расположив на маленьком кофейном столике перед диваном. Пошевелил пальцами ног. Закинул руки за голову.

– Удобно устроился, как я погляжу.

Райан в розовых носочках прошла через комнату на кухню, открыла холодильник и заглянула внутрь.

– Чего хочешь? Ты же, наверное, давно не ел.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как я в последний раз нормально ел.

– А что у тебя есть?

Она склонила голову набок:

– Выбор невелик. Так, кое-что. Салат? Бургер с работы. А, у меня есть замороженная пицца.

Все это звучало не особенно заманчиво. Я взял с дивана телефон и открыл приложение для доставки еды.

– Давай просто что-нибудь закажем, чтобы не париться.

Райан вышла из-за кухонного островка и села на диван рядом со мной, подложив руку под голову. Из-под ее уютного халата выглядывали утепленные домашние штанишки и кофта на пуговицах. Мило. Скромно. Удобно. Именно с такой девушкой Эли и хотел бы меня видеть. И вот он я, сделал все как надо. Страшно довольный собой, я заказал кучу еды с высоким содержанием углеводов и белков, пасту и еще всякую всячину. Мой желудок уже понемногу начинало сводить от голода, он вот-вот собирался зарычать так же, как еще недавно рычал я сам на игровом поле.

Райан взбила подушки, устраиваясь поудобнее, и взяла пульт. Положила ноги на кофейный столик рядом с моими. Я потрогал ее пушистый носок своим большим пальцем.

– Ты что, флиртуешь со мной?

Да? Ну, может быть. Вместо того чтобы что-то ответить, я сделал то же самое еще разок. В конце концов, я парень. Юноша. Молодой лоботряс. Хоть и отыграл только что четыре периода. И к тому же мне стало немного скучно. Время шло.

Райан продолжала переключать программы. Чуть дольше она задерживалась только на романтических мелодрамах, реалити-шоу про знакомства и свидания, реалити-шоу про всякую элитную недвижимость или на кулинарных шоу. Черт.

Снаружи уже стемнело и, похоже, все еще шел сильный дождь. Я был благодарен за тишину в компании Райан, потому что, судя по сообщениям от братьев, они действительно собрали дома целую толпу. Конечно, позвали соседок, куда же без них, но еще и других людей. Мои братья еще молодые и зеленые. Да, близнецы только на два года моложе меня, но еще не понимают ценности и неприкосновенности личного пространства и окружают себя людьми, которые себе на уме и используют их в собственных целях. Ну, по крайней мере, таков Дрейк. У Дрю голова на плечах варит получше. Если Дрейк сегодня вечером будет тусить до упора, то Дрю, скорее всего, немного посидит со всеми, а потом уединится в своей комнате, запрет дверь и будет выходить только в туалет.

С тех пор как умер отец, Дрейка лихорадит. Несмотря на то, что у него есть мы – его братья – и наша мама, он всегда именно от бати ждал какого-то руководства – больше, чем любой из нас. Теперь, когда бати не стало, ему не к кому за этим обратиться. И кажется, он заполняет образовавшуюся пустоту случайным сексом и веселыми тусовками.

Я проверил приложение. Доставку ждать еще двадцать минут. Райан остановила свой выбор на кулинарном шоу, но оно было с детьми, а не со взрослыми, и за то короткое время, что мы его смотрели, мы успели понять, что им нужно было создать торт с декором на осеннюю тему, используя ингредиенты, которые они могли выбрать из буфета на заднем плане. Кажется, ничего сложного. Торты вроде не трудно делать, да?

Судьи ходили туда-сюда по студии, лысый чувак болтал с детьми, раздавая им советы и подсказки. Спрашивал их, почему они выбрали то или это, почему сделали то-то.

– ЕЩЕ ТРИДЦАТЬ МИНУТ, ЮНЫЕ ПЕКАРИ! – объявила женщина-судья под всеобщие стоны и вздохи.

Хах! Я сел прямее, когда один паренек по имени Бреннон вынул из духовки коржи и поставил их на стол, пытаясь вытащить из формы для запекания. При этом ни один из коржей не сдвинулся с места.

– О нет! – завопил он, запрокинув голову. – Я их передержал!

Бреннон стал бить металлической формой по столу, но безрезультатно. Он всхлипывал, слезы текли по лицу. Когда коржи наконец поддались, они, к огромному разочарованию Бреннона и зрителей, вывалились на столешницу по кускам. Из носа Бреннона полезли пузыри. Ладно, может, это шоу не так и ужасно. Этот парень неплохо поднимает его рейтинг. Судья подбежал, чтобы его утешить.

– Пацан, взбодрись! – крикнул я в экран телевизора. – Время взять себя в руки, Бреннон, а не стоять там с таким жалким видом.

Райан прыснула водой, которую пила из бутылки:

– Даллас, это же дети!

– И что? Если собираешься участвовать в чемпионате по выпечке, будь готов справляться со взлетами и падениями.

Это именно то, что сказал бы мой батя. Когда соревнуешься, случаются как хорошие, так и плохие моменты. Это тебе не прогулка по парку в погожий денек. Иногда ты огребаешь по полной и чувствуешь себя дерьмом, а иногда побеждаешь и становишься царем горы. Но это никогда не бывает легко, чем бы ты ни занимался.

– Остынь. Ему всего одиннадцать лет.

Пфф. Я захлопнул рот и продолжил смотреть шоу. Бреннон пытался склеить свой отстойный торт, заполняя дырки в бисквите глазурью. Вдруг он вздрогнул, потому что подошедший судья шмякнул сверху гигантскую кляксу сливочного крема.

– К счастью для Бреннона, девочка Софи испекла торт, который выглядит в точности как кучка собачьего дерьма.

– Даллас! – засмеялась Райан, толкая меня в бок локтем.

Я оказался прав, Софи дали пинка под зад, а Бреннон умудрился-таки проскользнуть в следующий этап конкурса. Мой телефон зажужжал в тот же самый момент, что и у Райан, оповещая нас о том, что курьер с нашим ужином наконец приехал. Мы оба вскочили с дивана, но я попросил ее сесть:

– Я сам схожу.

Незачем ей было открывать дверь с наступлением темноты и говорить там с каким-то незнакомцем. Пусть это и был, скорее всего, студент нашего возраста, но все же. Раз уж я здесь, лучше перестраховаться. Мы живем в безумном мире, и я рад, что у меня трое братьев, а не сестра, о чьей безопасности я бы безостановочно беспокоился.

Я быстро забрал заказ и, поставив пакеты на стол, стал разбирать еду, пока Райан позади меня сновала туда-сюда, доставая тарелки, вилки и салфетки. Сегодня у нас были куриные крылышки, говядина с брокколи, лапша ло-мейн, лапша с маслом и овощи на пару.

– Этого достаточно, чтобы накормить целую армию.

Я кивнул:

– Мне все приглянулось. Не смог выбрать.

– Заметно.

Она не возмущалась и не жаловалась, просто констатировала факт, при этом ее тарелка была так же полна, как и моя. Мы взяли еду и вернулись на диван, намереваясь посмотреть, сможет ли Бреннон выдать десерт, похожий на основное блюдо.

– Мне нравится этот конкурс, – сказала Райан, запихивая вилку с лапшой в рот.

Славно. Есть кое-что такое, чего она не делает. Не выпендривается и не пытается произвести на меня впечатление. Очень славно.

– Ему нужно сделать торт, похожий на курицу с гарниром из картофельного пюре.

– Это задание доконает парня.

На наших глазах он плакал уже дважды. Я наклонился вперед и застыл, не донеся вилку до рта, в ожидании, что на сей раз у него пойдет не так. На удивление, в этой части шоу крах потерпел не Бреннон, а Адам, двенадцатилетний самопровозглашенный король сладкой выпечки из Коннектикута. Да уж, детали – не сильная сторона Адама. Он так старался придать своему десерту вид тако с соусом сальса, но все зафейлил. В кокосовую стружку бахнул слишком много красителя, из-за чего она ни капли не походила на шинкованный лук, его клубника, изображавшая помидоры, была слишком красной, а бисквитная основа, которая должна была имитировать тортилью, получилась слишком толстой. У него все пошло не по плану, и он сдался, топнув ногой и опустив голову на стол еще до того, как нужно было показывать десерт судьям.

– МЕЛКИЙ СЛАБАК! – заорал я. – А НУ СОБЕРИСЬ!

– Даллас! – в сотый раз возмутилась Райан.

Я видел, что на самом деле она не сердится, а веселится, но ни за что не признается в этом, потому что шпынять маленьких детей за их промахи и заставлять выкладываться на полную катушку – неправильно и токсично.

– Да что? – пожал я плечами. – Меня же никто не слышит.

– Я тебя слышу.

Я закатил глаза и, разделавшись с говядиной и брокколи, принялся за ло-мейн. Смачное шоу, прямо зашло под настроение. Кто бы мог подумать, что эти мелкие поварята настолько прикольные?

Как только мы оба покончили с едой, я встал, взял у Райан тарелку и пошел на кухню, чтобы прибраться. Вернувшись, я принес ей еще бутылку воды, потому что весь такой внимательный и тактичный.

– Можно задать тебе вопрос?

Она посмотрела на меня:

– Конечно.

– Почему ты согласилась мне помочь?

– Честно?

Я фыркнул:

– Нет. Хочу, чтобы ты мне соврала.

Это был сарказм, но она все равно рассмеялась.

– Я согласилась помочь тебе, потому что думала, что могла бы тебе помочь.

– В смысле?

– Не знаю, говорила ли я тебе, но мои родители семейные консультанты. Вполне логично, что я кое-чему у них научилась за годы их практики.

– Ну да, логично. Но как это связано со мной?

– Э-э… ну, просто мне показалось, что тебя нужно немного поучить тому, как общаться с людьми.

Прошу прощения? Как-как?

– Так, можно еще раз? Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду… И не пойми меня неправильно… Мне показалось, что раз ты был настолько бесчувственен, что мог бросить меня от имени друга, то ты можешь быть бесчувственным и в других отношениях. И возможно, тебе не помешало бы прислушаться к некоторым советам относительно того, как обращаться с женщинами.

Я уставился на нее. Смотрел и смотрел. Это она так, черт побери, шутит?

– А как, по-твоему, я обращаюсь с женщинами?

Я тщательно подбирал слова, искренне желая узнать, каково ее мнение обо мне. Неужели оно никак не изменилось с того дня, когда мы впервые встретились? Или с той ночи, когда впервые изображали парочку и прятались у меня в комнате от остальных? Я думал, мы это проехали. Разве я не объяснил ей, что прямо сейчас мне никто не нужен? Что сейчас не время? Я ни с кем не встречаюсь не потому, что я такая сволочь и ненавижу людей. Я ни с кем не встречаюсь, потому что… по-моему, у меня нет на это ресурса.

Потому что после игры мне нравится сидеть дома, вкусно есть и смотреть тупые передачи по телевизору, а не развлекать кого-нибудь самому. Потому что я люблю смотреть старые фильмы в кинотеатре, в который, кроме меня, никто не ходит. Потому что я хочу чего-то настоящего, хочу, чтобы рядом был кто-то простой и честный. Потому что у меня нет времени и сил, чтобы фильтровать всякую чушь. Отсеивать всех этих охотниц за сокровищами. Этих корыстных прилипал. И этих…

– Ты хорошо обращаешься с женщинами. Правда. Теперь, когда мы провели вместе больше времени, я это вижу. Прости, что раньше думала, что ты относишься ко мне как к дерьму.

Я не отношусь к ней как к дерьму. И никогда не относился. Пытаясь переварить эту информацию, я смотрел на экран телевизора невидящими глазами. Черт. Мой мозг.

– Так вот что ты думаешь обо мне, а?

– Нет. – Она помолчала. – Вовсе нет.

Уже нет. Невысказанные слова повисли в наступившей тишине.

– То, что я не флиртую с женщинами направо и налево и не даю им ложных надежд, а также не вожу домой каждую, которая была бы не против, не делает меня козлом. Если что, я даже думаю, что это делает меня довольно приличным чуваком. По крайней мере, я не полный говнюк. Все знают, чего можно от меня ждать.

Мой техасский говор проявляется тем ярче, чем больше я расстроен.

Райан кивнула:

– Так и есть. Я просто… – Она теребила край своего халата. – Не хочу врать. Я и правда думала, что тебе нужно исправиться.

– Исправиться?

– Да. Я думала, тебе нужна помощь в отношениях. Потому и согласилась их подделать.

Сказанула как отрезала.

Глава двадцать пятая

Райан

Лучшая часть наших отношений была во времена, когда мы еще не встречались и каждый был сам по себе.

Диего Лоренц

Не могу поверить, что призналась ему во всем. Я чувствовала себя самым ужасным человеком на свете, когда говорила ему в лицо о том, как планировала его «исправить», как думала, что ему нужна моя помощь. Ну что за идиотизм. Мой, не его.

– Мне очень жаль, прости.

Он, конечно, не идеален, но и я тоже. По крайней мере, он честен и прямолинеен. В отличие от многих людей. В отличие от того же Диего, который мурыжил меня два месяца и не имел смелости расстаться со мною сам. Мы ведь с ним так и не поговорили, и теперь, когда мне удалось отвлечься на Далласа, я не особенно и хочу возвращаться к прошлому.

Удалось отвлечься? Серьезно, Райан? Вот что ты, оказывается, делаешь? Ну, вроде того. А ты бы назвала это такими же словами, если бы он действительно хотел с тобой встречаться? Хочешь сказать, что ходила на свидания с этим придурочным Диего и ни о чем не парилась? Разве? Неужели ты так и будешь лгать себе о том, что не хотела бы встречаться с Далласом Колтером по-настоящему?

Он красивый. Довольно остроумный и веселый. Честный. Впереди его ждет светлое будущее. Сколько парней твоего возраста могут похвастаться тем, что знают, кем будут работать после выпуска? По сути, ни один из них. Я была бы круглой дурой, если бы не влюбилась в него. Хотя бы немного…

Хватит, Райан. Прекрати. Он здесь, чтобы отдохнуть и расслабиться, а не слушать, как ты ноешь о том, какой ты дерьмовый друг.

Друг? Да, наверное, нас можно назвать друзьями.

– Райан? – Его низкий сексуальный голос вернул меня к реальности, перекрывая звуки кулинарного шоу.

– Хм?

– Если хочешь загладить свою вину, можешь сделать мне массаж спины.

– Загладить свою вину? Какую?

– Ну, знаешь, за то, что считала меня говнюком и хотела перевоспитать.

А, ну да, так оно и было.

– И все, что мне нужно сделать, чтобы вернуть твое расположение, – это массаж спины?

– Массаж плеч был бы бомбой. За него я любил бы тебя вечно.

Я любил бы тебя вечно… Я вздрогнула и отвела глаза, чтобы он не заметил, какое впечатление произвели на меня его слова.

Устроившись на диване поудобнее, я приготовилась к сеансу массажа.

– Что, реально? – Он скептически поднял брови. – Ты сделаешь мне массаж?

– Конечно, почему бы и нет?

Даллас не стал терять времени и тут же оголил верхнюю часть тела, оставив пушистый халатик завязанным на талии:

– Хороший массаж не делают поверх одежды.

Я уставилась на его спину, окидывая взглядом внушительную мускулатуру, трапециевидные и дельтовидные мышцы – эти термины я выучила как-то летом, когда ходила на дополнительные занятия по биологии в средней школе, чтобы закрыть все учебные хвосты.

Мои глаза скользнули ниже.

– На тебе есть нижнее белье? – Я с любопытством рассматривала его поясницу, узкую талию, крестец.

– Нет, оно еще сохнет. Надеюсь, ты не против, что я повесил его в ванной на держатель для шторки.

Я медленно кивнула, будучи не в силах отвести взгляда от его спины:

– Эм… нет, все в порядке.

Он повел плечами:

– Ну как там мой массаж?

– Боже, вот ты зануда!

– Может, и зануда, просто мышцы дьявольски ноют. К тому же я отвечу услугой на услугу.

Это меня взбодрило.

– Ты тоже сделаешь мне массаж? Что ж ты не сказал об этом сразу?

Не зная, куда девать руки, я сперва положила их ему на лопатки и провела сверху вниз по его коже. По горячей, гладкой коже… По массивной, сильной шее… Он недавно подстригся, и линия роста волос сзади была аккуратной и ровной.

Я стала делать круговые движения большими пальцами, продавливая кожу настолько глубоко, насколько хватало сил, снова и снова, снова и снова, пока руки не устали. Тогда я сменила позицию, положила ладони ему на середину спины и стала с нажимом проводить ими по его спине. Вверх. И вниз. Даллас застонал.

– Разве у тебя нет тренера или специального человека, который делает тебе массаж?

Он кивнул:

– Есть. Но они не такие милые, как ты.

Милые. Ха. Каков лжец.

– Мы оба знаем, что я ни разу не милая.

– Может, и нет, но только потому, что у тебя не было возможности побыть милой. Ты еще не прогнала свою стражу.

Какая еще стража? Нет у меня никакой стражи.

– Я ни от кого не защищаюсь, если ты об этом.

– Конечно, защищаешься. Как и все мы. Ты вот боишься, что кто-нибудь еще будет вести себя с тобой так же, как Диего.

Я открыла рот, мои руки замерли на его коже. А если он прав и я возвела вокруг себя неприступные стены из-за Диего? И тут мне пришло в голову, что Даллас такой же. Он тоже выставил стражу, потому что боится, что окружающие хотят его использовать.

– Думаю, в этом мы похожи.

Он со мной согласился. Я снова принялась мять ему плечи, руки скользили вверх-вниз по его бицепсам. Я чувствовала, как тепло его тела передается моим ладоням. Какой же он сильный! Подтянутый. Невероятно! Никогда прежде я не приходила в восторг от мужского тела. Никогда не видела вживую настолько совершенного физического сложения. И никогда прежде не прикасалась к такому человеку.

– Эй, что там происходит? – пробубнил он.

Я и не заметила, что уже не столько массирую, сколько глажу его по руке в одном и том же месте. От его слов я, кажется, покраснела до кончиков ушей.

– Прости.

Откуда-то издалека до моего сознания донесся голос Бреннона, спрашивающего у своих соперников по шоу, нужен ли кому-нибудь из них сейчас шкаф шоковой заморозки. Бóльшая же часть моего сознания была сосредоточена на желании переместиться вперед и положить ладони Далласу на грудь. Я не видела его без одежды с тех пор, когда мы в прошлый раз были наедине. Сейчас он был практически голым, если не считать халата, обвязанного вокруг его талии.

– Поменяемся?

Я автоматически кивнула:

– Ага.

Глава двадцать шестая

Даллас

Никогда не совершай одну и ту жеошибку дважды. За исключением тех случаев, когда девушка ух как горяча.

Дрейк Колтер

Настала моя очередь помять ей спинку. Правда, под халатом на Райан была кофта, которая, как мы все прекрасно понимаем, помешала бы качественному массажу, не так ли? Райан нужно было ее снять, но я не был уверен, что у нее хватит на это духу. Хватит ли у нее духу, Даллас? Я тебя умоляю. Да из таких, как Райан Уинтерс, можно делать гвозди, она покруче некоторых парней в моей команде. Она снимет кофту, когда сама захочет.

Для начала она сняла только халат, аккуратно сложила его и пристроила у себя на коленях, как подушку безопасности. Сквозь кофту массировать было неудобно, но не невозможно. Она вертела головой так и сяк, и было видно, что ей некомфортно.

– Все хорошо?

Она пожала плечами:

– Ткань раздражает мне кожу.

Я знал, что так будет, но не хотел об этом говорить. Она и без того думает, что я шизик, и после нашего недавнего серьезного разговора мне совсем не хотелось ее в этом убеждать.

– Раздражение кожи – это не шутки, – подлил я масла в огонь. – Знаю не понаслышке.

Если бы она была в курсе, что я имел в виду, то вряд ли бы захотела продолжения, а так просто слегка наклонила голову вперед, чтобы мне было удобнее массировать ей шею.

Не успел я и пяти минут помять ей спину, как она повернула голову, морщась и пытаясь посмотреть мне в лицо:

– Я сниму кофту, но давай без шуток.

– Да, да, – проворчал я. – Ты ненавидишь шутки. Я уже знаю.

Мы это уже проходили, и кончилось все тем, что я оказался у нее между ног, а у нее на животе осталась надпись «ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ». Интересно, она еще не стерлась? Учитывая то, что она была сделана черным перманентным маркером… Я ж говорю. Можно делать гвозди.

Я подождал, пока она стянет через голову серую кофту. И только тогда понял, что на ней нет бюстгальтера. Или майки. Или футболки. Вообще ничего. Под кофтой ничего не было, и единственное, на чем я мог теперь сосредоточиться, так это на мысли о том, как сильно тогда, в моей спальне, хотел увидеть ее голую грудь, когда ее отвердевшие соски обтягивала футболка.

Пока она укладывала кофту себе на колени, я покосился на ее грудь – даже с такого ракурса было на что посмотреть.

«Подумаешь. Это не первая девушка, которой ты делаешь массаж, и не последняя», – уговаривал я себя, пока она устраивалась на диване поудобнее, все так же между моих ног и ко мне спиной.

Может, Райан для девушки и высокая, но она еще и очень хрупкая, и, когда мои руки снова коснулись ее тела, я не стал давить слишком сильно, потому что боялся сделать ей больно. Я нащупал небольшое уплотнение, напряженную точку, требующую особого внимания. Большим пальцем я стал размягчать это место, массируя его по кругу, в то время как она вздрагивала, постанывала и снова вздрагивала. Минуту или две я прорабатывал эту точку, после чего перешел дальше, к другой части спины. Круговыми движениями я двигался вдоль мышц, находил в них уплотнения и принимался продавливать и массировать их, чтобы расслабить.

– Ты так хорошо это делаешь, – прошептала она, склонив голову набок.

Ты так хорошо это делаешь. Обычная фраза, без сексуального подтекста, но это не помешало мне представить, как она произносит ее сквозь стон удовольствия.

– Я, конечно, не профессионал, но стараюсь.

– А можешь просто провести ладонями вверх и вниз по позвоночнику?

У Райан молочная кожа. Справа на спине, возле грудной клетки, три родинки. Три крошечные точки, похожие на созвездие. Будь они на небе, я бы хотел провести кончиком пальца невидимую линию между ними. Я провел ладонями вдоль ее позвоночника, как она и просила, стараясь делать это как можно нежнее, любуясь каждым участком кожи, которого касались мои руки. Шелковистой, гладкой кожи. Вверх, вниз. Вверх… Вдоль лопаток. Мои ладони не такие мягкие, как у нее. Неделя за неделей, день за днем, по много часов подряд я имею дело с мячом из свиной кожи – мои руки огрубели и покрылись мозолями, несмотря на то что я надеваю спортивные перчатки. Но Райан, кажется, не обращает на это внимания. Она неподвижна. Я задерживаю дыхание, когда руки соскальзывают ей на талию, настолько узкую, что я мог бы целиком обхватить ее ладонями. Кончики пальцев пробегают вдоль грудной клетки.

Не знаю, было это осознанное движение или нет. Знаю лишь, что мною руководила в тот момент сила, именуемая желанием. Вожделением. Голодом. Жаждой. К тому же от нее так хорошо пахло. К тому же она была голой. К тому же с моего места была немного видна ее грудь. Я слегка дотронулся до нее, когда снова пробежался пальцами вдоль ее ребер, позволив себе зайти так далеко, как только возможно, пока мои руки не встретят сопротивление ее рук. Но она все еще не сопротивлялась.

Как там звучала та цитата, которую я однажды услышал? Если память мне не изменяет, что-то вроде того, что в семидесяти процентах случаев массаж между партнерами приводит к сексу. А может, я просто это выдумал. Хотя, вообще-то, было бы неудивительно. Единственное, что могло бы сделать все происходящее еще лучше, так это крем или масло, но я не настолько туп, чтобы сказать это вслух. То есть я, конечно, тупой, но сейчас не время.

Райан заерзала, как мне показалось, беспокойно у меня между ног, опустила руки и положила ладони мне на колени. Голову наклонила вперед, так что волосы упали ей на лицо. Мои руки вернулись к ее грудной клетке. На ее теле они кажутся такими большими. Кончиками пальцев я пробежался по ее коже сверху вниз. Это была не щекотка, но уже и не массаж, мои движения больше напоминали тикающие часики приближения неизбежного. Я наклонился вперед. Моя грудь слегка коснулась ее спины. Райан вдохнула чуть громче. В следующий раз я не просто прислонился грудью к ее спине, но опустил голову и едва ощутимо дотронулся губами до ее плеча. Она фантастически пахнет. Гораздо лучше меня, хотя я недавно принял душ. Я вдыхал этот прекрасный запах и, отодвигая носом ее волосы, подбирался к изгибу ее шеи, чтобы коснуться губами точки под ухом. Руки замерли на ее талии. Отсутствие нижнего белья делало совершенно очевидным, что я завелся. Правда, на самом деле произошло это не сейчас, а гораздо раньше – как только она вышла из своей спальни полностью одетая. Сейчас она, как и я, была обнажена до талии.

Я решил зайти еще дальше и посмотреть, что будет. Я переместил ладони вперед, под грудь, коснувшись ее снизу большими пальцами. Райан приоткрыла рот, ее дыхание участилось. Она наклонила голову, приглашая меня притронуться губами к тому же месту возле уха, что и до этого, и я не стал раздумывать – все равно мозг был в отключке.

В крови бурлило столько же адреналина, сколько бывает перед началом футбольного матча, когда ждешь свистка судьи. Я выжимал из себя последние капли самоконтроля, чтобы не переместить ладони туда, куда мне хотелось положить их больше всего на свете, – на ее великолепные груди. Я придвинулся ближе: руки на ее солнечном сплетении, большие пальцы под грудью, губы прижаты к коже, я был очень возбужден.

Я поцеловал ее в шею. Поцеловал изгиб ее плеча. Поцеловал возле уха. Вздохнув, Райан повернула голову в профиль. Я поцеловал в подбородок и уголок рта. Ее губы потянулись к моим. Наш поцелуй был горячим и глубоким, языки переплелись, и черт меня побери, если она не целовала меня в ответ. Через ее плечо я посмотрел вниз на грудь; розовые соски отвердели и сморщились. Ее грудь легла в мои ладони так, словно была создана именно для этого. Совершенство.

Райан застонала. Она позволила мне немного потискать ее соски, прежде чем отстранилась и повернулась ко мне лицом. Я наконец смог увидеть ее грудь во всей ее красоте и великолепии. Черт возьми, она просто нереальная. Ее грудь – это эталон красоты в моем понимании. Я взял сосок в рот и стал нежно целовать. Она откинула голову назад. А я из последних сил держал себя в руках, чтобы не разорвать на ней штаны и не уткнуться лицом ей между ног. Я сорвал с себя халат, обвязанный вокруг талии, и бросил его на пол – мне хотелось, чтобы все было по-моему, чтобы между нами исчезли любые преграды. Я был полностью обнажен перед ней, под халатом ничего не было. Стесняться мне было нечего. Мое тело подтянуто и полно сил. Единственная часть тела, тренировкам которой я многие годы не уделял должного внимания, сейчас требовала причитающегося, непоколебимо возвышаясь между Райан и мною. Умница Райан очень старалась не смотреть вниз. Внизу у меня – то что надо. Не слишком большой, не слишком маленький, идеально подходящий для чувака моей комплекции и роста. Респектабельно донельзя, если хотите. Такого не будешь стесняться, если тебя застукают врасплох без штанов.

Райан тоже не сиделось на месте, она запрыгнула на меня, ее бедра пришли в движение – и все бы классно, если бы не эти проклятые пижамные штаны. Наши рты слились в поцелуе – как и должно быть, когда два человека возбуждены, но умом еще не дошли до того, чтобы претворить намерение в действие.

– Я больше не могу, – простонал я, не в силах оторваться от ее груди.

Эти соски – самые восхитительные из всех, которые мне доводилось видеть воочию, – оказывались то у меня во рту, на кончике языка, то между большим и указательным пальцами.

Когда я облизал один из них, а потом слегка подул на него, она сладко застонала, ритмично двигая бедрами.

– На тебе есть нижнее белье? – спросил я, едва дыша.

– Да.

Ни слова больше. Я тут же принялся стягивать с нее штаны, на что ушло несколько неловких секунд, в какой-то момент мне даже показалось, что она, помогая мне раздевать ее, потеряет равновесие и упадет на диван.

Когда все было готово, Райан вместо того, чтобы снова взобраться на меня, как я ожидал, вдруг опустилась на пол и встала передо мной на колени. Она стала целовать меня, спускаясь все ниже.

– О боже…

Я хотел прикоснуться к ней, провести рукой по ее длинным волосам, но вся кровь отхлынула от мозга в другое место, поэтому координировать свои движения я был не в состоянии. Вместо того чтобы схватить ее за волосы, я нащупал и сжал в ладонях диванные подушки. Райан Уинтерс целовала меня так нежно, будто сегодня был мой день рождения. От невероятно приятного ощущения в теле я возвел глаза к небу и зажмурился.

– Вот черт… У-у-у, да, да… – задохнулся я.

Возьми его полностью, хотел добавить я, но сдержался, чтобы не выглядеть полной свиньей, учитывая то, что она уже для меня сделала. Мое сознание полностью отрубилось, мозг не мог дать моему телу приказ не двигаться, не толкать вверх бедра.

Я смотрел сверху на ее голову, смотрел, как она неистово целует меня внизу, и от того, как она берет его в рот, мне нестерпимо захотелось кончить…

– А-а-а, я кончаю, – прохрипел я, слабо пытаясь отстраниться на тот случай, если она предпочтет закончить дело рукой.

Но она предпочла другое. Я сразу должен был догадаться. Должен был догадаться, что Райан Уинтерс не из тех, кто сдается.

Глава двадцать седьмая

Райан

Он нравится мне больше, чем бесит, а это кое-что значит, правда?

Уинни

Не знай я его как следует, подумала бы, что Даллас Колтер гладит меня по волосам. Было бы неплохо, учитывая, что я только что была не хуже порнозвезды. **откинула волосы назад**

Я все еще стояла перед ним на коленях, не зная, что делать дальше. Потом поднялась и встала между его ног, и вдруг, к моему удивлению, его руки обхватили меня за талию. К еще большему удивлению, он поднялся, подхватил меня под бедра, так что мои ноги сами собой обвились вокруг его торса, и понес в другую часть комнаты.

– Куда мы?

В спальню – он принес меня в спальню, положил в центр кровати и, нависнув надо мной, стянул с меня трусики. Одна из его ног свесилась с кровати, другая была согнута в колене, а лицо опустилось прямо к низу моего живота. Даллас Колтер, ласкающий меня языком внизу, – это прекрасное зрелище. Но мне было этого мало. Удивительно, как сильно мне захотелось ласкать его тоже, ведь я редко делала это в других отношениях, потому что никогда не считала, что хороша в этом. Но сегодня! Мне захотелось взять в рот у Далласа с той секунды, как я взобралась на него. И что за красавчик этот парень, если вообще можно так выразиться. Сейчас было видно, что он уставший, но все еще возбужденный. Красавчик, как я и сказала.

Даллас тем временем продолжал свои ласки, усиливал темп все больше, двигая по кругу большими пальцами, что добавляло остроты моим ощущениям. Его локти вжимали мои колени в кровать. Просто жара.

– Черт, как же ты горяча, – простонал он, не отрываясь от меня, – как чертовски сексуальна.

Одной рукой он водил по моему телу, мягко сжимал мне грудь. Невыносимо хотелось, чтобы он вошел в меня. Мне так сильно хотелось почувствовать его внутри, что я приподнялась на локтях, чтобы посмотреть, готов ли он снова, и, если да, я готова была умолять его войти в меня – любая уважающая себя девушка так бы и поступила. Хотелось, чтобы он немедленно в меня вошел. Я заслужила это после месяца, что провела рядом с Далласом! Мои рассеянные мысли вдруг сконцентрировались в одном слове… Презервативы. Презервативы лежат в тумбочке – вопил мне мозг.

Я купила их, когда думала, что должна быть готова к визиту Диего, но за ненадобностью совершенно новая коробка так и осталась нераспакованной и собирала пыль в верхнем ящике. Да… спасибо, Боже.

Даллас елозил бедрами по покрывалу, как будто не может больше сдерживаться. О, эти мощные бедра являли собой эталон античной красоты. Я полюбовалась им несколько секунд, после чего тронула за плечо. Он поднял голову. Расфокусированный взгляд. Блестящие губы. Взлохмаченные волосы.

– Я хочу тебя очень сильно, – сказала я ему прямо, не тратя время на скромность. – Пожалуйста.

К чему было это «пожалуйста»? Боже, Райан, ты же не думаешь, что он бы тебе отказал? Он уже готов, уже понятно, что ты ему очень нравишься.

Так вот что значит иметь друга с привилегиями?

– У меня с собой нет защиты, – прошептал он, не отрывая пальцев от меня.

Хороший мальчик. Умный.

– У меня есть, – вздернула я подбородок. – В верхнем ящике.

Даллас поколебался долю секунды, затем протянул руку к выдвижному ящику, пошарил там и вытащил маленькую коробочку с тремя презиками, которые я купила на заправке несколько недель назад. Заодно заправилась и купила лотерейный билет. Он разорвал коробку и вытащил одну упаковку. Я как завороженная наблюдала за тем, как он натягивает презерватив. Боже, он такой сексуальный! Произведение искусства, честное слово.

Он потянулся ко мне, но я толкнула его и опрокинула на спину. Мой. По крайней мере, на эту ночь.

– Я хочу быть сверху.

Он кивнул и раскинул руки в ожидании.

– Да, мэм.

Так вежливо. Так по-техасски.

Я оседлала его так же, как в гостиной, но в этот раз мы оба были совершенно голыми и точно определились со своими намерениями: у нас будет секс. Я начала это. Я хочу этого. Он держал меня за талию, глядя мне в лицо. Готова ли я? Готова ли я к тому, чтобы он оказался внутри меня? Изменит ли это что-нибудь? Будет ли он обращаться со мной по-другому, когда на следующей неделе я войду в аудиторию, или все останется как прежде? Еще не поздно передумать, Райан.

Я не хочу менять решение. Я хочу секса, и я хочу секса с ним. Я начала медленно двигаться вверх и вниз, тереться об него, заводясь еще больше сама и разжигая желание в нем. Пусть раньше у меня и не было много секса, но природа и инстинкты подсказывали мне, что делать, лучше, чем мой собственный прошлый опыт, и, охнув, я насела на него. Было больнее, чем я предполагала, так что мне пришлось помедлить, прежде чем опуститься ниже. Даллас замер, держа руками мои бедра и подняв брови. У него было такое лицо, которое я бы назвала маской вожделения. Раскрасневшаяся кожа, приоткрытые губы, безумные глаза. Он хорошо умеет себя контролировать, но глаза не лгут – в этот момент его тело, выносливое и привычное к адреналину, было на пике возбуждения. Я видела, что ему трудно сдерживаться. Он глубоко дышал, и мне казалось, что он вот-вот начнет считать вслух – как человек, который считает овец, чтобы уснуть, но в данном случае для того, чтобы перевести внимание на что-то другое и не начать фрикции.

Как странно, что можно хорошо узнать человека, проводя с ним время легко, без давления, без форсирования событий, как часто бывает у людей, когда они вступают в отношения. Просто стараться узнать, что у вас общего, в чем вы совместимы. Даллас и я просто…

Есть. Я словно парю над ним, положив ему руки на плечи. Затем наклоняюсь так, чтобы положить их на подушки с обеих сторон от его головы. Он полностью во мне. Я двигаюсь медленно, чтобы привыкнуть к этому. Откидываюсь назад. Нет, так слишком глубоко. Двигаю бедрами, двигаюсь вперед и назад, глядя ему в лицо, потому что не могу иначе. Его губы все еще раскрыты, и я целую их. Наши языки, влажные и нетерпеливые, сплетаются. Пошлые поцелуи во время секса – теперь моя новая любимая вещь, и Даллас целуется так классно, глубоко погружая в меня и толкая язык.

Одной рукой он держит меня за ягодицу, другой – за затылок, притягивая меня ближе к себе, так, чтобы наши лбы соприкасались. Мы целовались и продолжали двигаться, и от этих безумных поцелуев я становилась еще более влажной, если это вообще возможно. Разве может поцелуй во время секса возбудить кого-то еще сильнее, если возбуждение и так достигло максимума? Какие темные у него глаза! Какой серьезный взгляд! Набухшие от прилившей крови губы. Ладонь Далласа движется от моей задницы к груди и обратно. Наконец он позволяет себе тоже двигать бедрами, чувствуя, что я привыкла к нему. Мы входим в ритм. Синхронизируемся. Туда и обратно, туда и обратно… Как хорошо. И так влажно. Он вспотел, лоб покрылся испариной.

– Ты стараешься не кончать? – спросила я, заметив, что выражение его лица стало откровенно напряженным.

Он кивнул:

– Пытаюсь.

– Хорошо.

Потому что ты уже кончал, и было бы нечестно, если бы только одному из нас дважды досталось все удовольствие…

– Ты такая узкая, – пробормотал он. – Клянусь, я будто умер и попал в рай.

«И теперь ты не сможешь меня отпустить, не так ли?» – подумала я, наклоняясь, чтобы поцеловать его снова. Его ненасытные руки все еще ласкали мою грудь и все тело. Узкая. Влажная. Райская. Я прикусила нижнюю губу, мне хотелось сказать что-нибудь пошлое, зная, что это еще больше его заведет, но у меня в этом не было опыта. Я хотела вознаградить его за терпение и чем-нибудь удивить, какой-нибудь сексуальной фразочкой. Я снова села прямо, медленно двигаясь на нем. Он перевел глаза на мою грудь. Руки последовали за взглядом. Я откинула волосы назад.

– Нравится? – выдохнула я, накрыв его ладони своими.

Он сглотнул:

– Да.

– Я лучшая фейковая девушка, которая у тебя была?

Он кивнул:

– Да.

– Мне так нравится чувствовать тебя внутри себя.

Даллас приоткрыл рот. Кивнул.

– Хочешь кончить, да?

Снова кивок.

Я неистово двигаю бедрами, воображая себя крутой порнозвездой, которая любит своего мужчину так, чтобы он никогда и не подумал о другой женщине. Чтобы, закрывая глаза, он видел мое лицо. Чтобы, просыпаясь, первое, о чем он думал, была я. Чтобы меня он искал, заходя в бар… Если бы захотел пойти в бар…

– Ты такой большой, – сказала я, подогревая его еще больше. – Тебе нравится то, какая я узкая?

– Да.

Он едва может говорить. Это и есть сила, подумала я. Это и есть сила женской природы. То, что женщины держат в негласной тайне, – у меня это тоже есть. И это сладкое чувство лучше сильнейшего афродизиака. Внутри себя я ощутила предвестники будущего оргазма, который обещал быть очень ярким.

Я снова наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо:

– Я сейчас кончу.

– Кончи ради меня, детка.

Он начал двигаться сильнее и быстрее, хотя это было и не нужно, я бы кончила, несмотря ни на что. Но он продолжал.

Я прижалась губами к его горячей, пульсирующей коже на шее.

Он двигался до тех пор, пока я больше не могла сдерживаться и не закричала:

– О боже… о Даллас… черт…

– Давай, детка.

Он называл меня деткой во второй раз, и я наслаждалась этим. Я знала, что утром карета снова станет тыквой, но в этот момент мне было запредельно хорошо.

Завтра, когда мы проснемся, мы вернемся в реальность, и до чего же неприглядна она будет.

Глава двадцать восьмая

Даллас

Хорошо было бы завести отношения, но я один неплохо справляюсь, если вы понимаете, о чем я…

Кайл, повар

Я не в своей постели. Здесь темно, хоть глаз выколи. Я пошарил рукой по кровати, наткнулся на теплое тело, провел по нему ладонью. Затем посмотрел на запястье, чтобы проверить время, и, вздрогнув от ослепительно яркого света экрана часов, выяснил, что всего лишь три часа ночи. Слишком рано, чтобы вставать и приступать к утренней рутине или идти на пробежку. Нужно сходить в туалет.

Я встал с кровати, стараясь не издавать ни звука, на ощупь добрался до двери, ведущей в гостиную, и прошел через кухню в ванную, которая, вообще-то, могла бы быть и поближе к спальне. Кто, блин, продумывал план этой квартиры?

Как ни странно, когда я вернулся в постель, я не лег на самый край матраса, чтобы быть от Райан так далеко, как только возможно, чтобы не соприкасаться с ней и снова заснуть, – так я делал раньше с девушками, с которыми знакомился на одну ночь, чтобы переспать. Больше того, я не только не лег от нее подальше, но, напротив, подполз к ней вплотную, чтобы… посмотреть на нее. А что такого? Не думаю, что вел себя как конченый шизик. Я смотрел, как она спит, всего несколько мгновений. Ее рука лежала под подбородком, лунный свет, падающий через окно, и привыкшее к темноте зрение позволяли мне хорошо ее разглядеть. Я протянул руку, чтобы погладить ее по волосам. Кончиками пальцев, скользящими по ее лицу, по спинке носа, почувствовал гладкость ее кожи, словно это было стекло или песок, струящийся сквозь пальцы. Она такая красивая, что мое сердце забилось быстрее.

Райан пошевелилась, ее рука во сне протянулась ко мне и легла на мое бедро. Она несколько раз погладила меня, а потом повернулась лицом к противоположной стене. Вот блин. Отстой. И что теперь? Спи, Даллас. Спи. Не могу. Тебе нужно спать – у тебя был чертовски длинный день. Но… В воспоминании всплывали разные образы. Ее глаза, смотрящие на меня, когда она целовала меня. Звуки, которые она издавала при этом. Тот момент, когда я сказал, что сейчас кончу, а она не отстранилась и вместо того, чтобы помочь мне рукой, наоборот, лишь увеличила темп, двигаясь быстрее. Ее губы, касающиеся меня так нежно. Движения вниз и вверх. Бывает ли более сексуальное зрелище? Если бывает, то я ничего подобного не видел.

Я снова посмотрел на часы и застонал, увидев, что прошло только двадцать минут. Я лег на спину и, согнув руку, прикрыл ею глаза. Пытаясь найти удобное положение на подушке, я немного придвинулся к ней. И потом – почему бы и нет? – лег вплотную к ее спине. Мы лежали как пара ложек, идеально подходящих друг другу. Как приятно. Уютно. Ее волосы щекотали мне нос. Я уткнулся ей в шею, вдыхая тонкий, манящий запах, прижавшись губами к пульсирующей точке на ее коже. Райан пошевелилась. Закинула, потягиваясь, руки за голову. Я использовал эту возможность, чтобы обнять ее за талию и снова прижаться носом к ее шее. Она же быстро уснула снова. Такая мягкая. И теплая. И милая. Сна у меня не было ни в одном глазу, и я ничего не мог поделать с тем, что был более бодрым в этот ранний час, чем хотелось бы, но, с другой стороны, было приятно просто… обнимать ее. Никогда раньше не делал этого ни с кем. Райан выгнулась в пояснице, ее круглый зад прижался к моему паху.

Она надела нижнее белье и топик, но не стала натягивать обратно пижаму, хотя и жаловалась на холод, когда мы окончательно решили, что пора спать. Ее штаны так и лежали на полу в гостиной. Мой халат остался там же. Я вообще не заморачивался с одеждой. В том числе с трусами. Не потому, что думал, что у нас снова будет секс, а потому, что мне было слишком лень, да и вообще меня не особо колышет, что на мне надето в постели. Райан застонала, снова пошевелилась – похоже, не так уж крепко она спит. Когда она вытянула руку и коснулась меня, я убедился в том, что она просыпается. Я обхватил ладонью ее грудь и поиграл с соском, пока тот не затвердел. Не прекращая ласк, поцеловал в шею.

– М-м-м, – снова простонала она.

Вот оно… Моя рука скользнула от ее груди к животу и ниже, в трусики.

– Ты проснулась? – прошептал я, покусывая ей ухо.

– Мгм. – Она раздвинула ноги, и мой средний палец медленно вошел в нее, в то время как пахом я вжимался в ее мягкую попку. – Да.

– Тебе нравится?

– Да.

Райан закинула на меня ногу, так что разведенные бедра предоставляли мне отличный доступ. Внутри она была такая влажная, что мне бы хотелось немедленной близости с ней. Она отвела мою руку, и я немного отодвинулся, давая ей возможность перевернуться на спину. Опустив руки вниз, она взялась за край топика, стянула его через голову и бросила куда-то в темноту. Пока она снимала с себя трусики, я наклонился над ней, взяв в рот ее сосок. Когда нам больше ничего не мешало, мой палец вернулся обратно. Почему прелюдия намного приятнее, когда вы оба в полудреме? И почему нет ничего лучше, чем старый добрый секс в мягкой, уютной кровати посреди ночи? Райан стала шарить рукой по матрасу, наконец нашла в темноте мой пах и стала медленно, сонно двигать по нему ладонью вверх-вниз, пока я ласкал ее грудь и играл с ее телом.

– Я хочу, чтобы ты был у меня внутри, – прошептала она, и эти слова вдохнули в меня новую жизнь, хотя я и так был твердым, как скала.

Я схватил коробку с презиками с прикроватного столика, там оставалось еще две штуки. Зубами разорвал упаковку. Райан лежала и смотрела, гладя меня рукой по спине, пока я надевал презерватив. Я вздрогнул, когда ее ногти впились мне в кожу. Наклонился над ней, чтобы поцеловать. Замер между ее раздвинутыми ногами. Она двинулась бедрами мне навстречу, целуя меня в ответ. Опершись на руки, я вошел в нее, и мы оба застонали. Я начал неторопливо ласкать ее, и наш поцелуй тоже стал медленным. Каким-то, что ли… очень личным. Как будто мы целовались уже раз сто. Как будто мы заботимся друг о друге, как будто мы настоящая пара. У меня замерло сердце.

Я оторвался от ее губ, уткнувшись лицом ей в шею, одной рукой гладя ее по волосам. Я еле сдерживался, чтобы не сказать ей, что она прекрасна, что она лучшее, что случалось со мной в жизни, потому что это было бы ложью, ведь не могло же это быть правдой. Просто ты сонный, чувак. Молчи и не выставляй себя идиотом.

Но, боже, как она хороша, и не только потому, что она такая узкая, влажная и ее волосы так нереально пахнут. Ее кожа на ощупь как шелк, ее грудь – самое восхитительное, что я когда-либо держал в своих ладонях. Просто ты в эйфории, чел, держи рот на замке. Но… Но…

– Ты чертовски хороша, детка. – Я поцеловал ее в шею.

Руки Райан переместились с середины моей спины ниже, и теперь она ласкала мои бедра. Сонно приподнявшись, она поцеловала меня между ключиц. А я все погружался и выныривал из ее опьяняющей, узкой киски. Хотел бы я видеть ее лицо. Мне, конечно, кое-что все-таки было видно, потому как света от луны хватало, чтобы различать ее силуэт, но этого было мало. Я хотел бы видеть выражение ее глаз или то, как раскрывается ее рот, когда я вхожу в нее.

Я все еще прижимался лицом к ее шее, когда она кончила, ее громкие стоны заставили меня лениво улыбнуться. Надеюсь, соседи все слышат. Надеюсь, они услышат, что будет дальше. Теперь, когда у нее был оргазм, я мог сосредоточиться на своем удовольствии. От ритмичных движений спинка кровати билась о стену. Бам… Бам… Бам. Я просунул руку под ее задницу и потянул к себе, входя еще глубже. Бам. Бам… Надеюсь, соседи это слышат. Надеюсь, завтра они увидят, как я выхожу из дверей ее квартиры. Кончил я мощнее, чем в прошлый раз, и ярче, чем когда она ласкала меня языком. Кончил умышленно громко. Выкинув презерватив в мусорку, я вернулся в кровать с намерением повторить все сначала.

Глава двадцать девятая

Райан

Начать встречаться – звучит, конечно, заманчиво. Как и путешествие на «Титанике». Но вы же знаете, чем оно закончилось?

Даллас Колтер

Он все еще здесь.

На прикроватной тумбочке зажужжал телефон, и, прежде чем ответить, я оглянулась через плечо на Далласа, который лежа на спине растянулся на моем матрасе, заняв все свободное пространство и прикрыв бедра простыней. За прошедшую ночь мы занимались сексом три раза – четыре, смотря как считать.

Я взглянула на Далласа, потом – на свой телефон. Мама. Вот же засада. Не могу же я принять звонок от матери, лежа голой в одной кровати с парнем:

1. …с которым не встречаюсь.

2. …у которого явно избегающий тип привязанности.

3. …который порвал со мной от имени моего бывшего.

Мою маму бы удар хватил. Какой бы секс– и бодипозитивной она ни была, как бы ни придерживалась ценностей феминизма, она бы точно не была счастлива узнать, что я настолько отбитая, что всю ночь напролет занималась сексом с парнем, который выглядит как братья Хемсворты и которому я нужна только для того, чтобы оказать ему услугу. Ну уж нет. Я нажала «ОТКЛОНИТЬ» и послала ей сообщение: «Перезвоню тебе после душа».

Принять душ? О да, это то, что мне сейчас необходимо. «Детка». «Крошка». К третьему нашему сексу я потеряла счет тому, сколько раз Даллас назвал меня деткой или крошкой. Эти ласковые обращения слетали с его губ так же часто и были такими же сладкими, как мое имя у него на языке. Девушке ничего не стоит привыкнуть к парню вроде Далласа, парню, который называет ее крошкой и притом доставляет ей столько удовольствия. Боже мой, Даллас просто волшебный, великолепный.

Мой взгляд тут же опустился к нижней части его торса, которую скрывала от меня простыня, но я и так знала, чтó там скрывается – самое крутое и аппетитное тело на планете. И это говорит девушка, которая никогда не помышляла о славе великой куртизанки. Его тело превратило меня в настоящую дикую кошечку. Муррр.

Внезапно простыня, скрывающая его тело, зашуршала и под ней четко вырисовался довольно высокий бугорок. Я с трудом перевела глаза с этого чуда природы на лицо Далласа.

Он посмотрел на меня с улыбкой:

– У нас тут намечается вечеринка. Не желаешь присоединиться?

Я тихо засмеялась:

– Нет, у меня все болит.

Я правда уже больше не могла, хотя мне и нравилось чувствовать его внутри себя. Не меньше, чем созерцать его тело.

– Тогда я, наверное, пойду в туалет и заскочу в душ. – Он зевнул, потянулся и выпутался из простыни. – Если ты не против.

Я кивнула:

– Конечно.

Когда он поднялся, я не смогла отвести взгляда от задней стороны его тела. Он был похож на ожившую греческую статую. Каждая его мышца сокращалась, когда он двигался, мощный и упругий. Я пожалела о том, что отказалась снова заняться сексом, и уже хотела было позвать его обратно в постель, но передумала, не желая показаться попрошайкой. Но будет ли у меня еще один шанс провести с ним ночь? Что, если предложить ему пересмотреть наше первоначальное соглашение и стать, что называется, друзьями с привилегиями? Эта идея казалась мне заманчивой, но опасной. Если он откажется, я умру от стыда… Поэтому я просто посмотрела ему вслед.

Когда он зашел в ванную, я решила перезвонить маме, предварительно натянув на себя треники и толстовку, а волосы кое-как завязав в дулю на макушке.

– Привет, мам. – Я зевнула. – Ты рано встала.

– Как и ты, – просопела она. – Как прошла ночь?

Почему она спрашивает, да еще в таком тоне?

– Да, знаешь, не очень. Накануне я очень устала, вчера мы с Уинни и еще парой знакомых ходили на футбол.

– Я знаю, что вы ходили на футбол. И когда ты собиралась рассказать отцу и мне о том, что встречаешься с кем-то? Почему мы должны узнавать об этом от бабушки с дедушкой? Твоя бабушка просто вне себя. Как и все в их доме престарелых.

Я вышла из спальни в гостиную и плюхнулась на синий стул рядом с раздвижной стеклянной дверью, ведущей во внутренний дворик.

– О чем ты говоришь? Ни с кем я не встречаюсь. Я бы сообщила тебе об этом.

– Неужели? Хочешь сказать, что не встречаешься с Далласом Колтером? Райан, твой отец чуть не получил инсульт от этой новости.

– Я не встречаюсь с Далласом Колтером, мам. Я уже рассказывала тебе о нем. Это тот самый парень, которому Диего заплатил, чтобы порвать со мной.

– Почему ты врешь?! Это во всех чертовых новостях!

Я так и застыла на месте, пока мой мозг обрабатывал всю ту информацию, которую мама прокричала мне в трубку. Дом престарелых бабушки и дедушки, папа, это во всех новостях…

– В смысле во всех новостях?

– Первое, что твой отец делает по утрам, – включает SportsCenter, чтобы узнать счет в той или иной игре. И как ты думаешь, чье лицо, увеличенное на весь экран, он сегодня увидел? Кто, как ты думаешь, целовался на парковке с самым ожидаемым новым игроком НФЛ? Его дочь. Когда он зашел в спальню, мне показалось, что у него сердечный приступ!

У меня закружилась голова. Так все-таки это был фотограф – тот тип, которого я засекла вчера на парковке! Так я и знала. Я тогда еще сказала Далласу… О боже! Он знал. Он знал, что тот парень фотографировал нас и, получается, еще снимал видео.

– Видел?

– Что именно? – Он покрутил головой по сторонам, будто никого не замечая.

– Того парня. – Я помедлила, капли струились по моему лицу, попадали в глаза. – Мне показалось, что он фотографировал.

– В такой-то дождь?

Я кивнула. Какая разница папарацци, есть дождь или нет?

– Еще до этого…

Он взял меня за руку и потянул к машине.

– Почему мы все еще тут торчим? Поехали.

Он отвлек меня.

– Райан, ты там? – Мамин голос прервал мои воспоминания.

Если бы у моего телефона был провод, я бы сейчас нервно накручивала его на палец.

– Раз у папы чуть не случился сердечный приступ, то все прямо совсем плохо?

– Могу сказать тебе только то, что телефон у нас разрывается все утро. Звонят и звонят! Это просто смешно. Кто этот мальчик?

Она опять назвала его мальчиком, хотя это вообще не про него.

– Я не встречаюсь с ним. Мы просто… друзья.

– Как тебя угораздило подружиться с парнем, который бросил тебя по просьбе своего приятеля?

Ага. Значит, она помнит, что я упоминала Далласа! Какой хитрюгой может быть моя мама, когда захочет.

– Все сложно, – сказала я ей.

Ну не могла же я взять и вывалить на нее всю эту историю с подставными свиданиями ради футбольной карьеры Далласа – историю, которая вдруг показалась мне неимоверно глупой и отвратительной. Невероятно, что поначалу мне казалось, что я справлюсь.

Мама тяжело вздохнула:

– Не понимаю я ваше поколение.

– Тебе и необязательно все понимать. Это действительно касается только Далласа и меня.

– Теперь это касается только тебя, Далласа и всех любителей спорта по всей стране.

– Мам, я только что проснулась. Можно я выпью кофе и перезвоню тебе?

– Ты же написала мне, что пойдешь в душ. Выходит, не только что проснулась.

Черт возьми. Ненавижу, когда она ведет себя, как чокнутый частный детектив, собирающий детали моей тайны в единую картинку. Вот только это не тайна, а моя личная жизнь! И я до сих пор понятия не имею, о чем она говорит. В смысле я понимаю, о чем она. Но я еще не видела этого собственными глазами. Но как только Даллас выйдет из душа, я все выясню.

Глава тридцатая

Даллас

У тебя когда-нибудь было такое: хочешь обняться со своей девушкой и вдруг понимаешь, что у тебя ее нет?

Дрю Колтер

Почему Райан смотрит на меня так, как будто я только что окатил ее водой из лужи? Трех раз прошлой ночью было недостаточно? Мне нужно приласкать ее еще раз, пока я не свалил? Сидя на диване, она терпеливо ждала меня, чтобы вернуть мою одежду – футболку и спортивные штаны, в которых я вчера сюда приехал. Они отлично просушились за ночь. Чистыми не стали, но по крайней мере были сухими. По пути к ее спальне я задержался, чтобы поискать свои носки, которые бесследно пропали во время ночного действа.

– Да что такое?

Она скрестила руки на груди.

– Я что-то сделал?

Или не сделал? Лучше сразу поставить вопрос ребром, поскольку было очевидно, что что-то пошло не так, коли я заслужил этот гневный взгляд. Но все-таки я не настолько тупой, чтобы спросить у нее нечто столь же прямолинейное, но менее деликатное, типа: «Почему у тебя такой вид, словно кто-то помочился в твою тарелку с хлопьями?»

– Ты видел новости?

Нет, не видел, хотя мой телефон жужжал все утро, большинство сообщений были от моих товарищей по команде и братьев, которые интересовались, где я и почему не вернулся прошлой ночью домой.

– Нет.

И это не было ложью. Я действительно еще не видел никаких репортажей и обложек спортивных изданий, но чертовски хорошо понимал, что она имеет в виду: наша фотография разлетелась по всем новостям.

– Я думала, что мое лицо просто выведут на большой экран на стадионе и на этом все. Ты мне так говорил.

Я пожал плечами:

– Что ты хочешь, чтобы я сейчас сделал?

Ее глаза чуть не вылезли из орбит:

– Что-нибудь! – Она взмахнула руками. – Знаешь, в каком шоке сейчас мои родители?

Я фыркнул:

– Ой, умоляю. Им-то какое дело? Тебе двадцать один год. Ты что, до сих пор просишь у них разрешения сходить на горшок?

Райан открыла рот. И тут же захлопнула. Из ее носа практически пошел пар.

– Конечно, я не спрашиваю у них разрешения… сходить на горшок, как ты выразился, но было бы неплохо, если бы я предупредила их заранее. Вообще-то, было бы неплохо, если бы и ты предупредил заранее меня. Знать об этом заранее – вот что было бы неплохо!

– Это все устроил мой агент. – Я постарался произнести это как можно более будничным тоном. Но даже для меня эти слова звучали странно и незнакомо. «Это все устроил мой агент».

– Мне пришлось отключить телефон, – заявила Райан с таким возмущением, как будто это стало нарушением ее конституционных прав.

– Ну и ладно. Хочешь, чтобы я и свой отключил?

Серьезно, чего она хочет от меня прямо сейчас? Я не контролирую ситуацию.

Она сощурилась:

– Нет, я не хочу, чтобы ты тоже отключил свой телефон! Я вообще не то имела в виду. Я имела в виду… – Она подняла и бессильно уронила руки. – Я не знаю, что я имела в виду. Я просто… разозлилась.

Она еще больше разозлится, когда прочитает новости в интернете, но лучше решать проблемы по мере их поступления. Скоро все ее и мои друзья увидят новостные заголовки, и меня не касается, почему для людей это так важно. Да кому какое дело, с кем я встречаюсь, или не встречаюсь, или сплю? Почему всех так колышет, с кем я целуюсь на парковке после игры или приглашаю домой, чтобы познакомить с братьями? Почему. Всем. Не. Насрать? Я пересек комнату и сел позади нее на диван, надеясь, что она тоже сядет и мы сможем обсудить все спокойно. Мне не больше, чем ей, хотелось принимать участие во всей этой шумихе. Как бы то ни было, она привлечет ко мне больше внимания, в то время как все, чего я хочу, – просто играть в футбол.

– Слушай, – начал я. – Я тоже удивился, когда увидел вчера на парковке того крысеныша. Честно, я думал, что тебя просто покажут на стадионном экране с подписью «Подруга такого-то», как они делали с девушками нескольких других игроков, потому что толпа обожает такие штуки. Правда.

– Но ты тоже видел парня на парковке.

– Да, я видел его. Вот почему я хотел поскорее увезти тебя оттуда, но к тому моменту было уже слишком поздно.

– Слишком поздно, – отозвалась она.

– Да. Как говорится, ущерб уже был нанесен.

– И что теперь?

– Будь что будет.

– Мы все еще будем делать что-то вместе? Ну… появляться на публике и все такое?

Я неуверенно поскреб подбородок:

– Давай я спрошу у Эли, что теперь от меня требуется.

– Кто это – Эли?

– Мой агент.

Ее губы вытянулись в ниточку:

– О, ясно.

– Он неплохой парень. И желает мне только лучшего.

Райан вздохнула:

– То, что хорошо для тебя, необязательно хорошо для меня.

Я… Не думал об этом. А ведь она права. То, что сыграет мне на руку, может создать ей дополнительные проблемы. Теперь появятся люди, которые будут дышать ей в затылок. А ей нужно ходить на занятия и работать.

– Я просто хочу понимать, как объяснить все моим родителям. Если я расскажу им о том, что притворяюсь твоей девушкой, они сочтут меня придурочной. Я уже сказала маме, что мы не встречаемся, и она была в ужасе, как будто до сих пор живет в пятидесятых, когда девушка не могла поцеловаться с мужчиной, не будучи обручена с ним.

А ее мама милая.

– Моя привыкла к такой фигне.

Райан подняла брови:

– Как это?

– Когда мой старший брат Дюк играл за Нью-Йорк, то всякий раз, стоило ему просто постоять рядом с какой-нибудь девушкой, СМИ тут же объявляли, что у них роман. Это мог быть кто угодно – журналистка, двоюродная сестра, какая-то знакомая, парикмахерша. Так что мама привыкла не обращать на это внимание. Даже не думаю, что она написала мне сегодня.

По крайней мере, пока. У меня никогда раньше не было романтических отношений, так что есть шанс, что ее проймет.

– Ты не против, если я уже поеду?

Мне нужно было в спортзал на послеобеденную тренировку с братьями, и к тому же после матча мы с нашими помощниками тренеров обычно разбираем по видеозаписям то, что происходило на поле.

Райан пожала плечами:

– Без проблем. У меня все будет в порядке.

Ненавижу это выражение, но вынужден был его принять, потому что пора было ехать. В животе у меня разверзлась маленькая черная дыра, которую я идентифицировал как гложущее чувство вины. Но в тот момент я ничего не мог поделать ни с ситуацией, ни с тем, что нужно было уходить. Я не мог позволить себе опоздать только потому, что какой-то говнюк-репортер упомянул на телевидении мое имя.

Глава тридцать первая

Райан

Я выйду замуж за того мужчину, который сделает меня счастливее, чем чипсы, гуакамоле и коктейль «Маргарита». Но игроки в футбол вне очереди.

Сэв

«У меня все будет в порядке». Традиционные слова, с которыми люди расстаются навсегда. Он вышел за дверь и поехал на тренировку, и я отпустила его без единого писка. А что можно было еще сказать? Все равно ничего невозможно поделать с тем затруднительным положением, в котором я оказалась, подписавшись на дело, последствий которого не осознавала. Да и откуда мне было знать, чем все обернется? Я обычный человек. Обычная студентка, которая ходит на занятия и занимается своими делами. Я не играю на стадионе в окружении тысяч орущих людей. У меня нет фанатов. Я не снимаюсь на телевидении. Когда я встречалась с Диего, все было иначе. Диего не будет участвовать в драфте, его не отберут в профессиональную команду, он не будет играть в большой футбол. Так что свидания с ним не выходили за рамки обыденного. Встречаться с ним было все равно что встречаться с обычным парнем, за исключением разве что всех его тренировок: он ходил в тренажерку, как я на работу. Но мне никогда бы и в голову не пришло, что «показываться на людях» с таким парнем, как Даллас, означает засветиться на всю страну. Я не слежу за футболом. Откуда я должна была знать, что он такая большая шишка? Он же тоже учится в колледже, черт возьми, он не суперзвезда НФЛ. По крайней мере, пока.

«Я думала, что мое лицо просто выведут на большой экран на стадионе и на этом все». Как же стыдно! Я вляпалась в эту историю из-за собственной наивности, и нечего возлагать всю вину на него. Хуже всего то, что я чувствовала на себе чужие взгляды только потому, что я это я. Куда бы в кампусе я ни направилась: в аудиторию, студенческий союз, во внутренний двор – повсюду на меня пялились люди. Это очень тяжело – знать, что тебя придирчиво оценивают: твой внешний вид, поведение, успехи в учебе. Поклонники Далласа судили и рядили, достойна ли я быть его девушкой, по тому, как выгляжу, кем работаю, на кого учусь.

Сам факт, что мне приходится бороться с искушением как-нибудь по-особенному уложить волосы и выглядеть симпатичнее, чем обычно, чтобы произвести впечатление на случайных встречных, ужасно меня смущал. Вместо этого я стала надевать шляпу и солнечные очки, прежде чем выйти на улицу. Но и это еще не все! Когда я ложилась спать в субботу, у меня было пятьсот подписчиков, а наутро я проснулась с тридцатью двумя тысячами! Я удалила свой аккаунт и создала новый с поддельным именем и жесткими настройками приватности, чтобы предотвратить повторение этого кошмара.

Вдобавок ко всему мне хотелось залезть на стенку от вопросов о Далласе, которыми донимал меня отец и на которые у меня не было заготовленных ответов: как долго мы вместе (мы не вместе), приеду ли я с ним домой, чтобы познакомить с семьей (нет), знакома ли я с его старшим братом Дюком (тоже нет), показывал ли он мне свои схемы игры (эм, это еще что и зачем бы он стал это делать?).

И нельзя не упомянуть тот факт, что тем утром у дома меня караулили фотографы, принявшиеся бешено щелкать затворами, как только я вышла. Что само по себе дико странно. Кому интересно рассматривать фотки со мной, одетой в пальто, варежки и шапку и направляющейся в кампус? Кому вообще интересна такая ерунда? Уж точно не мне.

Мой телефон завибрировал, и я с облегчением увидела сообщение от Уинни – единственного здравомыслящего человека среди всего этого ажиотажа вокруг моей персоны. Может, она и любит веселиться и быть в центре внимания, но она также прекрасно меня понимает и умеет утихомирить мое разгулявшееся воображение, храня меня, как добрый ангел, от помешательства.

Уинни: «Хорошие новости! Я выйду вечером в твою смену, чтобы тебе не пришлось иметь дело с толпой посетителей».

Я: «ДА ЛАДНО! Ты просто богиня. Ты это серьезно?»

Уинни: «Есессно. Я как твоя фея-крестная, да?»

Я: «Да. А почему ты решила так сделать?»

Уинни: «Догадалась, что ты сейчас, мягко говоря, в стрессе».

Я: «Точно… Как ты поняла?»

В смысле так и есть, я в стрессе. А какая девушка, будь она нормальной, не была бы?

Уинни: «Дай подумать. Наверное, мне подсказал это тот факт, что ты перемещаешься перебежками и даже внутри помещения не снимаешь солнечные очки, будто не хочешь, чтобы тебя узнали?»

Значит, Уинни видела новости. Значит, знает, что случилось с моими страницами в соцсетях и что в СМИ гуляет информация обо мне.

Уинни: «Просто хочу сказать, что ты можешь взять выходной. И, может быть, попробовать поговорить с Далласом, как-нибудь разобраться со всем этим».

Я: «Была бы рада, но мне кажется, что нам нужен какой-то план, хотя, честно говоря, ничего нельзя сделать, чтобы загнать лошадей обратно в стойло».

Уинни: «Прости, а-ха-ха, что? Лошадей? Это как понимать?»

Я: «Это Даллас так выразился, ЛОЛ. Это типа как выпустить кота из мешка – хрен потом поймаешь и засунешь обратно».

Уинни: «Ага, ясненько. Но звучит все еще бессмысленно».

Я: «В общем, КОРОЧЕ… Спасибо, что взяла мою смену. Я тебе должна».

Уинни: «Пфф. Конечно, должна».

Как будто груз с плеч свалился. Слава богу, мне не нужно сегодня появляться на работе. Все, что мне нужно, – один свободный вечер, чтобы залечь на дно, то бишь остаться дома, расслабиться и подумать о жизни.

В моей голове роилось несколько навязчивых мыслей, с которыми мне предстояло разобраться. У меня есть чувства к Далласу, а он об этом и не догадывается. Плюс. У меня есть чувства к нему, а он не хочет заводить роман. Плюс. Я бывшая его товарища по команде. Плюс. Мы попали в центр внимания СМИ, и теперь это целая проблема. Плюс, плюс, плюс, ПЛЮС. Да сколько можно?! Как объяснить ему, что я чувствую? Да и стоит ли? Кажется, это плохая идея.

Уинни считает, что мне нужно плюнуть на это все, забить и не прокручивать постоянно в мыслях, но сама я думаю, что должна похоронить свои чувства, закопать их как можно глубже на самых дальних задворках сознания, чтобы не страдать. Я так не хочу страдать. Снова.

На то есть несколько причин, и они просты:

1. Меня бросил парень, который палец о палец не ударил, чтобы узнать меня получше.

2. Кто хочет быть отвергнут тем, кто ему нравится?

3. Кто хочет быть отвергнут тем, с кем занимался сексом?

Мы переспали неосознанно. Нет, намерение-то было очевидным – мы оба хотели этого. Мы не искали любви, тепла и привязанности. Мы искали удовольствия. И как уж тут забудешь, что всякий раз, когда ситуация принимала интимный оборот, инициатором была я. Это была моя идея поиграть в «Правду или действие». Это именно мне взбрело в голову написать «ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ» над своим лобком, чтоб позабавить или подразнить его. Это было мое желание – встать на колени перед ним. Это я посреди ночи вздумала как бы случайно потереться об него после того, как услышала, как он идет в туалет, и наверняка зная, что он захочет еще секса после возвращения. Но заигрывание и даже секс не означают, что он отвечает взаимностью на мои чувства. Я, правда, замечала, как он смотрит на меня, когда думает, что я не вижу. От меня не укрылось и то, что он вдыхал запах моих волос… и шеи…

Но главное, что Даллас Колтер никоим образом не обозначил, что изменил свое мнение и решил, что может вступить в отношения настоящие, то есть не считая той фейковой чуши, в которую мы оба влипли. Какой хаос! Абсолютный хаос. Как мы в него угодили? И как будем из него выбираться?

Глава тридцать вторая

Даллас

Если тебе позволяют что-нибудь сделать, на всякий случай сделай это дважды. И не забудь снять на камеру.

Эли Коэн

Папарацци разбили лагерь перед моим домом. К счастью для меня – и к большой неудаче для этих придурков снаружи, – у меня есть черный ход, и я не стесняюсь им пользоваться. Одетый во все черное, с бейсболкой на голове, я выскользнул на задний двор, пересек лужайку и быстро оказался возле отдельно стоящего гаража, где меня уже ждала заказанная машина такси.

Я бросил рюкзак на заднее сиденье, сел сам, кивнул чуваку за рулем и пристегнулся:

– Че как?

Он поправил зеркало заднего вида и посмотрел на меня:

– Даллас?

– Ага.

Он помедлил пару секунд, прежде чем тронуться с места, и я уже готов был закатить глаза.

– Сорян, что пришлось заехать за мной сюда. Перед домом какая-то жесть творится.

Водила кивнул, сворачивая на большую дорогу:

– Никаких проблем. Просто там было темновато, но так сейчас везде.

Что правда, то правда. Это спальный район, и здесь мало уличных фонарей – кто же захочет, чтобы в морду тебе через окно фигачил свет, когда пытаешься уснуть. С другой стороны, это полный отстой, если хочешь спокойно ходить по улицам в темное время суток. Об этой проблеме я не особо задумывался, поскольку я не женщина. Но, говорят, на парней тоже бывали нападения.

На заднем сиденье «Ниссана» мне некуда было девать ноги. Когда парень наконец высадил меня на тротуаре вблизи дома Райан, я хорошенько потянулся, сделал наклоны в разные стороны и не сразу заметил небольшую группу людей, стоящих во дворе.

– Вот черт!

Снова фотографы. Какого хрена они вообще здесь делают? Пытаются заснять твою девушку, вот что. Я натянул капюшон толстовки поверх бейсболки, закинул рюкзак на плечо и, опустив голову, зашагал вперед. Я бодро прошел мимо, они и не заметили меня, а когда дверь за мной захлопнулась, было уже поздно, их голоса заглушил топот моих кроссовок, с которых я отряхнул уличную грязь. Райан не знала, что я собираюсь приехать, и я надеялся, что застану ее дома. Было бы хреново, если бы ее там не оказалось, потому что тогда я был бы вынужден вернуться на улицу и ловить машину, отбиваясь от роя кровососов. Я два раза постучал в ее дверь. Тишина. Постучал снова.

– Райан? Это я.

Есть шанс, что она дома, но не отвечает, потому что не хочет открывать дверь репортеру…

– Это Даллас.

Несколько дверей в коридоре приоткрылись, я запрокинул голову и вздохнул.

– Как же я задолбался, – пробормотал я, когда дверь Райан наконец тоже открылась.

– Привет! – Давая мне пройти, она сделала шаг с сторону.

Когда я вошел, мы молча постояли, глядя друг на друга так, словно не виделись несколько дней, потому что так на самом деле и было.

– Ты сегодня не пришла на занятия, – сказал я, положив рюкзак на кухонный стул и уперев руки в боки.

– Я думала, что ты тоже не пойдешь.

– Ну, я был там.

Я живу с этим дерьмом все время и уже привык. Мне и в голову не приходило, что она может забросить занятия, и я чувствовал себя отвратительно, зная, что это моя вина.

– Все пялились на меня. Ну, все всегда пялятся, но все же.

Это сломало лед, и Райан протянула ко мне ладонь и мягко погладила.

Я взял ее за руку и притянул к себе:

– Позволь мне обнять тебя на секунду.

Как мило – и ни хрена на меня не похоже. Но я ничего не мог с собой поделать. Мне нужно было почувствовать ее тепло, почувствовать связь между нами. Это были несколько дерьмовых суток, когда я постоянно возвращался к мыслям о Райан, спрашивая себя, как она там, и не имея ни секунды свободного времени, чтобы проверить, все ли у нее в порядке. У меня были встречи с личным тренером и тренерами специальных команд. Мне звонил агент, который метафорически похлопал меня по спине за то, что я послушался его советов и улучшил свою репутацию. На следующей неделе он приедет в город, чтобы повидаться со мной и познакомиться с Райан. Сказал, что недавно встречался с Дюком, и тот попросил его съездить ко мне.

Райан все еще была в моих руках.

– С каких это пор ты обнимаешься? – спросила она, прижимаясь к моей груди.

– С этих.

Прямо с этой секунды. Я волновался за нее. Волновался? Почему? Она большая девочка и может о себе позаботиться. Но я тоже должен заботиться о ней. Мы провели вместе много времени, и я понял, что могу доверять ей. Более того. Я очень ей доверяю. Не могу сказать этого обо всех, с кем имею дело, в том числе о ребятах из моей команды. Некоторые из них в любой момент готовы прикрыть мне спину, но другие были бы не прочь пырнуть меня исподтишка. Райан не такая. Она меня не использует. Она мой друг.

– Ты гладишь меня по спине?

– Разве?

Я и сам не заметил, что делаю это.

– Да.

Она отстранилась, отошла в другую сторону комнаты и села на краешек дивана. Я последовал за ней и сел посередине. Райан молчала, прикусив нижнюю губу. Она выглядела взволнованной и расстроенной.

– Итак.

Я кивнул:

– Нам есть что обсудить, так что можем приступать, а?

– Сначала скажи мне, что у тебя в рюкзаке.

Что в моем рюкзаке? Это то, о чем она хочет поговорить первым делом?

– Вещи.

– Какие вещи?

– Чистая одежда и все такое.

Она подняла брови:

– Ты ехал в спортзал или что?

– Нет. Я ехал сюда.

– А где ты был до этого?

– Дома.

Она обдумала это.

– Ты просто заехал сюда с рюкзаком чистой одежды, потому что нам есть что обсудить?

Это сарказм? Не берусь сказать точно.

– Я думал, мы… ну, знаешь, что мы сначала поговорим, а потом потусим?

– Сначала поговорим, а потом потусим, – повторила она безэмоционально.

Я не мог понять ее настроения. Она не рада мне? Я думал, что нам классно в компании друг друга, и я ехал сюда только ради того, чтобы сбежать от шума в своей голове и папарацци, поселившихся возле дверей моего дома.

– Мы можем перестать говорить загадками и перейти к сути?

– Я не говорю загадками.

– Нет, но у тебя сердитый голос, и я понятия не имею почему. Я знаю, ситуация не идеальна, но мы можем извлечь из нее какую-никакую пользу и переждать, пока все не уляжется. А все рано или поздно уляжется. Поверь мне.

У меня на глазах СМИ преследовали моего старшего брата. Ему ни много ни мало пришлось спрятаться в заднице мира, когда он переходил из одной футбольной команды в другую. Тогда он и встретил свою девушку Поузи. Спрятался, как цыпленок, боясь, что папарацци доберутся до него. Ха!

Райан медленно кивнула на мою просьбу поговорить.

– Во-первых, я хочу извиниться за все это. Это совсем не то, что я имел в виду, когда просил тебя…

– Понарошку побыть твоей девушкой?

– Ну да. Если можно сейчас это так назвать.

Я наклонил голову и внимательно на нее посмотрел:

– Ты уверена, что все в порядке?

Райан нервно потерла колени:

– Да все не в порядке: я прячусь в квартире, потому что за дверью караулят шизики с камерами, чтобы сделать несколько моих тупых фоток; я не хожу на занятия, потому что напугана, и по той же причине я не стала сегодня выходить на работу.

Она сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить:

– Слушай, я знаю, что принимаю все чересчур близко к сердцу, и я знаю, что рано или поздно все уляжется. Дело даже не в этом.

– Не в этом?

А в чем же еще? С моей точки зрения, она уже назвала немало весомых причин, было от чего поехать крышей.

– Нет.

Она сжала руки на коленях. Запрокинула голову, посмотрела в потолок.

– Боже, как я это ненавижу.

– Ненавидишь что?

– Ненавижу то, как это сложно.

– Что сложно?

– Ну… говорить тебе о своих чувствах.

– А ты… говоришь мне о своих чувствах?

Я совсем запутался.

Глава тридцать третья

Райан

Я холодна как лед, но таю в умелых руках.

Райан Уинтерс

Слова застряли у меня в горле. Ну же, Райан, скажи ему. В худшем случае он ответит, что ничего к тебе не чувствует, ты будешь знать и сможешь двигаться дальше, перевернуть страницу. Мудрый совет Уинни крутился в моем мозгу на повторе, пока я сидела на диване рядом с Далласом и в волнении смотрела на него.

Я прочистила горло:

– Кхм. Я… Да, я хочу сказать тебе о своих чувствах.

О боже! Нет, я не знаю. Я не могу, мне страшно. Я не могу это сделать.

– О своих чувствах?

Даллас выглядел совершенно растерянным. А еще обеспокоенным, что только усиливало мое собственное беспокойство. Отбой! Отбой!

– О… – Я запнулась.

Тебе. Нас. Об этом всем.

– Райан? Ты в порядке?

Он протянул руку через то небольшое расстояние, которое отделяло нас друг от друга, и положил ее мне на бедро. Тепло его большой ладони передалось мне сквозь легинсы. Я кивнула, но не смогла вымолвить ни слова.

– Я должен попытаться угадать?

Боже, нет, пожалуйста, не пытайся угадать! Это просто катастрофа. Я вскочила с дивана:

– Можешь дать мне секунду? Мне нужно в туалет.

Перевод: я должна пойти и написать Уинни. Мне нужна ее консультация!

Даллас поднял бровь:

– Я пока посмотрю что-нибудь по телеку?

– Хм, конечно.

Он смотрел мне вслед все то время, что я шла до ванной комнаты. А я, прежде чем захлопнуть дверь, еще раз взглянула на него через щель.

Я: «СПАСИТЕ-ПОМОГИТЕ! ОМГ. Я думала, что смогу сделать это, но, видимо, нет, и теперь он думает, что я чокнутая».

Прошла вечность, прежде чем Уинни написала ответ.

Уинни: «Так, притормози. Что происходит? Кто думает, что ты чокнутая и что ты не можешь сделать?»

Я: «Даллас. Он недавно приехал ко мне, и я собиралась сказать ему о своих чувствах, нырнуть в омут с головой, но стоило мне открыть рот, как я онемела! Я ничего не смогла ему сказать. Кажется, у меня началась паническая атака, и я заперлась в туалете».

Уинни: «Глубокий вдох. Все будет хорошо. Он же порядочный парень, правда?»

Я: «Да».

Уинни: «Тогда постарайся не волноваться – ты точно нравишься Далласу, и тебе просто нужно знать, нравишься ли ты ему очень-очень».

Я: «Нам что, по пять лет?»

Уинни: «А как еще мне это сказать? Хорошо, ты просто хочешь знать, собирается ли он когда-нибудь жениться на тебе?»

Я: «УИННИ, это не помогает!»

Уинни: «Ты просто хочешь знать, будет ли он спать с тобой и только с тобой отныне и вовек?»

Я: «Так уже получше…»

Уинни: «Почему бы тебе не сказать ему ЭТО? Прямо теми же словами – чуваки понимают такие слова, как трах, шпили-вили и перепихон».

Я: «Но ведь речь не только о сексе…»

Уинни: «Ах да, ты же хочешь завести речь о чувствах».

Я: «Ну да».

Уинни: «Хорошая новость в том, что он приехал к тебе без приглашения. Ты же не просила его приехать, правильно?»

Я: «Тоже да».

Уинни: «Что ж, хм-м-м…»

Она молчала минуты две. Потом в мессенджере замигали три точки, означающие, что она набирает сообщение, но оно все никак не приходило. Настоящая пытка.

Уинни: «Прости, Кайл пережарил чей-то бургер, и мне пришлось принести им другой».

Я: …

Уинни: «Ладно-ладно, так что же я сказала бы ему, будь я на твоем месте…»

Я: «И? Каждое твое слово для меня как соломинка для утопающего…»

Уинни: «Даллас, когда я соглашалась помочь тебе ради твоей карьеры, я думала, что не увлекусь тобой, но правда в том, что это случилось».

Я: «Что-нибудь еще?»

Уинни: «Я думаю! К тому же тут только что пришел Бен, и я должна помогать ему. Клянусь, этот чувак бесполезен».

Я: «УИННИ, СФОКУСИРУЙСЯ. Я не могу сидеть в туалете вечно!»

Она ничего не ответила.

Я: «УИННИ».

Я: «УИННИ!!!»

Ничего. Дерьмово. Должно быть, ее завалили заказами. Я произнесла короткую мотивирующую речь, глядя на себя в зеркало: «Ты сможешь это сделать. Уинни права. Худшее, что может случиться, – это если он скажет, что не чувствует к тебе того же, что ты к нему». Я сделала глубокий вдох. Хорошая новость в том, что он уже относится к тебе как к другу и не избегает тебя после того, как вы переспали. Не хочу потакать стереотипам, но большинство парней так бы и поступили. А ведь он спортсмен, и ему не нужна девушка. Я бы не удивилась, если бы он перестал со мной разговаривать после удовлетворения своих потребностей. Карьерных и физиологических. Но вот он сидит на моем диване. Это же хороший знак, да? Я выпрямила спину. А теперь иди и скажи этому парню, что к нему чувствуешь. Не трусь. Проще простого. За исключением того… что меня тошнит.

Глава тридцать четвертая

Даллас

Твои нюдсы будут у меня в полной безопасности.

Дрейк Колтер

Райан ужасно долго была в туалете. Сомневаюсь, что ей резко приспичило сходить по-большому, так что же, черт возьми, она там делала? На ней просто лица не было, когда она выходила из комнаты. Может быть, она больна. Черт. А если беременна? Не будь идиотом, вы занимались сексом всего пару раз, и ты был в презервативе. И что? Презервативы – это не стопроцентная защита от залета. Но он не порвался, идиот. Я вытер вспотевшие ладони о штаны. Дергая от волнения ногой, я решил, что, если через минуту она не появится из ванной комнаты, я… Дверь открылась, и она вышла, поправляя руками косу, в которую теперь собраны ее волосы. Я вздохнул с облегчением. Так. Хорошо. По крайней мере, ее не засосало в унитаз. Засосало в унитаз? Что за чушь. Сжав руки, Райан села на то же место, что и раньше. Устроилась поудобнее, положила себе на колени плед и взглянула на меня.

– Почему у тебя такой вид, как будто ты вот-вот обделаешься? – брякнул я, хотя понимал, что это прозвучит грубо, но не смог сдержаться.

– Правда? – спросила она с нервным смешком.

– Прости, мне не стоило так говорить.

Она покачала головой:

– Да нет, все в порядке.

Я перевел взгляд с ее лица на экран телевизора, где показывали соревнование тату-мастеров – бессодержательное шоу, которое я смотрю, когда не хочу ни о чем думать.

Райан откашлялась:

– Хм… Когда ты только пришел, то сказал, что хотел бы поговорить.

Я оставил пульт на кофейном столике, туда же положил ноги и откинулся на спинку дивана. Она заелозила на месте, и мне захотелось дотронуться рукой до ее колена, чтобы успокоить. Ее непонятное волнение передавалось мне, и я сам уже сидел как на иголках. Да что с ней происходит?

– Ну, я подумал, что было бы неплохо… проведать тебя и все такое. Как у тебя вообще дела? Несколько дней мы не особо были на связи.

Из-за этого я чувствовал себя полным уродом. И еще мне было одиноко без нее.

– Да нормально. Мой папа буквально загоняет меня на стену, а в остальном… Кажется, я начинаю привыкать к шепотам и взглядам.

– А что там с твоим папой?

Райан поколебалась пару секунд, подбирая слова:

– Он уже… видит профессионального футболиста в роли своего зятя. И, я думаю, даже выбрал имя первому внуку.

Если бы в этот момент у меня во рту была вода, я бы выплюнул ее на пол.

– Че?

– Да я шучу! – Она кашлянула. – Просто он перенервничал, когда увидел нас в новостях. Он большой поклонник Chicago Steam и футбола вообще. Каждое утро проверяет SportsCenter, как будто никаких других новостей ему и не нужно.

Я хмыкнул:

– Помню, мой брат встречался пару недель с одной женщиной, друзья которой просто сводили его с ума. Она постоянно клянчила для них билеты на матчи, и это еще ничего, но она, видите ли, хотела только вип-места. В конце концов это так достало Дюка, что он ее бросил.

Люди, которые хотят тебя использовать. Поиметь от тебя что-то. Как же их много вокруг!

– Должно быть, ему было непросто найти кого-то искреннего.

– Именно. Но теперь он встречается с воспитательницей, а она готова смотреть футбол только при условии, что может в этот момент заниматься своей любимой выпечкой и жевать сыр с колбасой.

Поузи своего рода бунтарка. Мы с младшими братьями ее обожаем. Меньше всего она мечтает быть в центре внимания. Единственный раз, когда ей пришлось появиться на публике, был во время вручения награды SportsCenter, и она ненавидела каждую секунду того вечера.

– С воспитательницей?

– Ага, из детского сада.

Райан широко раскрыла глаза:

– Вот уж правду говорят, что противоположности притягиваются…

– Ты как будто удивлена.

– Ну да. Ни за что бы не подумала, что знаменитый футболист захочет встречаться со скромной воспитательницей из детского сада.

– А ничего удивительного. Именно такой жизни мы и хотим – спокойной, домашней, с кем-то нормальным и настоящим, кто не стремится к пустой популярности и имеет голову на плечах.

Черт, кажется, это прозвучало не очень удачно.

– Я, конечно, не хочу сказать, что у всех жен и подружек футболистов нет головы на плечах. Но когда женщина накладывает на себя тонну макияжа, чтобы посидеть на трибуне в офигительно холодный зимний день, а потом еще долго позирует перед фотокамерами, это заставляет задуматься.

Это тоже прозвучало как-то не так.

– Хорошо, что тебя не интересуют отношения. И тебе не надо ни о чем таком волноваться.

Я резко повернулся к ней. Это был подкол? Или она серьезно? Потому что не упомню такого, чтобы когда-нибудь говорил, что не хочу отношений: ни детей, ни красивого дома, ни собаки и всего такого – по крайней мере, когда-нибудь в будущем!

Насколько я понял, эта тема всплыла не случайно.

– Похоже, мы опять возвращаемся к разговору про отношения.

Мой голос прозвучал жестче, чем я хотел, но, черт возьми, она меня разозлила.

– Единственная причина, по которой я ни с кем не встречаюсь, – это отсутствие времени. Я по уши в дерьме, Райан. Мой агент, мой брат, даже моя мать думают сейчас только об одном – о предстоящем драфте.

– Ты почти не рассказываешь об этом.

– Да потому что… там все сложно. Мне двадцать один, и перспектива стать профессиональным игроком пугает меня до чертиков, но, если я не сделаю это сейчас, я упущу свой шанс. Я не Курт Уорнер и не собираюсь следующие десять лет прозябать в безвестности в надежде на то, что, когда буду действительно готов, меня заметят и возьмут в команду.

– Хм, – сказала она едва слышно. – Я не знаю, кто такой Курт Уорнер.

Я вздохнул, сняв ниточку с пледа у нее на коленях.

– Я имею в виду, что… не совсем готов, но у меня нет выбора.

Райан наклонила голову:

– Выбор есть всегда. Если это не то, чего тебе действительно хочется, тебе надо…

– У меня нет выбора. Время настало.

Она медленно кивнула:

– Ясно.

– Но я не о том. – Я опять вздохнул. – Я хотел сказать, что не тратил время на отношения, потому что все мое время и мысли были заняты другим. – Да, вот так все банально. – Вовсе не потому, что мне не нравятся женщины, или секс, или ходить на свидания… Ну серьезно, кто захочет встречаться с вечно уставшим и раздраженным типом?

Какая женщина в здравом уме захочет мириться с моим темпераментом? Вспышками гнева и приступами разочарования в себе после поражений (что случается нечасто) или после того, как меня выбесил Эли Коэн (что бывает достаточно часто)?

– У меня взрослые проблемы. Остальные студенты в кампусе на выходных развлекаются и бьют баклуши, а у меня нет такой возможности.

Райан снова кивнула:

– Я поняла.

В это все еще трудно поверить, но, возможно, она действительно понимает меня лучше, чем большинство людей.

– Прости. Не хочу выглядеть как медведь неотесанный, но это… тяжело, понимаешь? Ну кому бы захотелось во все это впрягаться?

Губы Райан приоткрылись, плечи поднялись и опустились:

– Мне. Мне бы захотелось.

Ей. Захотелось бы. «Мне. Мне бы захотелось». «Мне. Мне бы захотелось». В моей голове снова и снова звучали ее слова: «Мне. Мне бы захотелось», пока, потеряв дар речи, я смотрел ей в глаза. Наверное, я совсем тупой, но что это значит? Футбол я знаю как свои пять пальцев. Жизнь на ранчо в Техасе – вот что мне понятно и знакомо. Я привык к чувакам, своим товарищам по команде и своим тренерам. Я привык к тому, что женщины вешаются на меня, липнут ко мне, как мухи к банке с вареньем, это тоже понятно и ясно как день. Но по какой-то причине не мог вникнуть в смысл этих простых слов, сказанных девушкой, с которой я провел немало времени и которую вроде бы неплохо узнал. Да, конечно, мы спали. Но я думал, что она хочет просто дружить со мной.

– Я думал, ты хочешь просто быть друзьями.

Вот и все. Это все, что я смог сказать, потому что в уме у меня вертелся вихрь из миллионов мыслей, и все они начинались и заканчивались образом обнаженной Райан.

Глава тридцать пятая

Райан

Секс на ужин, и кекс не нужен.

Сэв

Это была ошибка. Огромная, огромная ошибка. Я не должна была произносить это вслух. Никогда. Если бы я могла взять слова обратно, я бы так и сделала, потому что Даллас не двигался, просто сидел и молчал. Мы бесконечно долго смотрели друг на друга. Мои колени, накрытые пледом для тепла и ощущения безопасности, соприкасались с его коленями. Не произнося ни слова, Даллас смотрел на меня своими глубокими темными глазами. Он не брился уже несколько дней, щетина на его лице была такого же темного оттенка, как и шевелюра, что придавало ему опасный и суровый вид. Но я знала, что он не такой.

Он нахмурил брови:

– Я думал, ты хочешь просто быть друзьями.

Так и было. Так и есть.

– Мы друзья.

Просто… Ну почему так трудно это сказать? Мне было все равно, когда Диего расстался со мной. Все равно, когда он отменял наши свидания. Я без колебаний сообщила Саймону Стивенсу, что у меня в планах нет ничего серьезного, когда он признался мне в любви на первом курсе. Разговор с Уинни в ванной комнате немного меня подбодрил. В самом деле, что такого смертельного мог сказать мне Даллас?

Ну, для начала он мог бы сказать мне, что у него нет времени на свидания. И это было бы неправдой, потому что:

1. Мы вместе ходим на занятия и видимся дважды в неделю.

2. Мы уже провели до фига времени вместе после его тренировок и игр.

3. Он не поленился приехать ко мне сегодня вечером – и, кстати, без приглашения.

Он мог бы сказать, что не запал на меня так же, как я на него, и этим запросто отправить меня в нокаут. Он мог бы сказать, что я не в его вкусе. Понятия не имею, кто действительно в его вкусе, поскольку сама только создавала видимость наличия у него девушки, что должно было прибавить ему очков в глазах владельцев спортивных команд, заинтересованных в том, чтобы подписать с ним контракт. Но что, если он ничего из этого не скажет? Я сделала глубокий вдох. Подвинулась на диване, так, чтобы сесть к нему лицом. Скрестила ноги и убрала с коленей плед.

– Итак, если я правильно тебя понял – уточняю просто, чтобы убедиться, что не ошибся… Ты хочешь сказать, что… я тебе нравлюсь?

Он мне нравится.

– Ну, пожалуй, это можно было бы так назвать.

Он рассмеялся.

– Неужели так сложно сказать, что я тебя завожу? – ухмыльнулся он.

– Заводишь меня? – переспросила я с легким негодованием. – Я не говорила, что ты меня заводишь.

То есть да, конечно, он меня заводит. А какая женщина из плоти и крови реагировала бы на него иначе?

Даллас фыркнул:

– Ты только что сказала, что готова впрячься в эту историю.

Он показал на себя большими пальцами.

– Да, сказала.

– И больше ничего не скажешь? Так и будешь молчать и оставишь меня в непонятках?

Одних южных словечек, проскальзывающих в его речи, достаточно, чтобы заставить меня растаять; по спине пробежала дрожь.

– Можно начистоту?

– Валяй.

– Понятия не имею, почему я тебе все это говорю, – призналась я, чувствуя, как краска заливает мне щеки.

– Дорогая, ты мне пока ничего не сказала.

Дорогая. Он впервые назвал меня дорогой, и не могу сказать, что мне это не понравилось. Я бы определенно не стала спихивать его с кровати, если бы он простонал это слово во время секса, но это уже слишком далеко идущие планы.

– Райан, ты хочешь сказать мне, что пора закончить нашу пиар-акцию?

Нет? Да. Нет. Я запаниковала. С одной стороны, если я скажу «да», он может подумать, что я не хочу его больше видеть. С другой, если скажу «нет», он может подумать, что я хочу продолжать притворяться.

– Райан… ты напугана.

– Вовсе нет.

– Да. Я вижу это по твоим глазам. – Он взял меня за руку. – Слушай, если ты этого хочешь, тогда… давай сделаем это.

– Сделаем что?

– Перестанем притворяться.

Кажется, мои плечи опустились от разочарования? От того, что все кончено? Средним и указательным пальцами Даллас приподнял мой подбородок:

– Посмотри на меня.

Я не могла. Не могла посмотреть ему в глаза, боясь того, что могу в них увидеть.

– Давай попробуем.

Вскинув брови, я наконец посмотрела на него.

– Ага, – кивнул он. – Я в деле.

– Мы говорим об одном и том же?

– Да кто же знает? Ты же не рассказываешь, что у тебя на уме! – захохотал он. – Интересно, какие мысли живут в твоей прекрасной голове?

– Ты хочешь попробовать… ну… Чтобы ты и я… стали парой?

Боже мой, я это сказала. Я СКАЗАЛА ЭТИ СЛОВА. «Чтобы ты и я стали парой».

– Ну конечно, я и ты. Разве здесь есть еще кто-нибудь?

Я покачала головой:

– Давай сделаем это.

Я снова покраснела, совершенно не чувствуя той смелости, которая была у меня на словах. Но когда Даллас придвинулся ко мне и прильнул ко мне губами, я счастливо вздохнула. Чувствуя покалывание во всем теле, я раскрыла рот, чтобы его язык мог проскользнуть внутрь. Не прерывая поцелуя, он обхватил меня руками за талию и посадил к себе на колени.

– Знаешь, ты просто чертовски милая, – пробормотал он, скользя губами по моей шее, целуя меня за ухом, заставляя трепетать каждую клеточку моего тела.

– Правда?

– С каких это пор ты стала такой застенчивой?

Его губы все еще мягко прижимались к моей коже то здесь, то там. Мне было трудно сосредоточиться на его словах, но как прекрасна была эта рассеянность.

– Я и не стала.

– Да ты бы себя видела, когда пыталась сказать, что запала на меня.

– О боже, – простонала я. – Теперь что, так все время и будет? Ты будешь постоянно мне об этом говорить?

– Скорее всего.

Глава тридцать шестая

Даллас

С тех пор как мы начали встречаться, я стал настолько озабоченным, насколько этовообще возможно, да еще и в совершеннонеподходящих ситуациях.

Даллас

Черт возьми, ну ни фига себе! Райан Уинтерс хочет быть моей девушкой. Я крепко обнял ее и, уткнувшись лицом ей в шею, закрыл глаза. Мне хотелось запомнить этот момент, как бы банально это ни звучало. Потому что никогда раньше в моей жизни не было такого момента. У меня никогда не было девушки, если не считать тех, с которыми я встречался в средней школе в течение недели или типа того. Никогда не хватало на это времени. Поправка: я никогда не выделял на это время. Моя мама говорит, что на то, что для тебя важно, всегда найдется время. Я никогда и не думал, что это касается других людей, ну ладно еще семьи, но уж точно не женщины. Я думал, что она имела в виду футбол, и для меня это было само собой разумеющимся. В последние несколько недель найти время, чтобы провести его с Райан, было очень просто.

Да уж, Диего Лоренц оказал нам обоим огромную услугу, когда бросил ее. Пока не уверен, как, черт возьми, сообщу ему невероятную новость о том, что я сплю и встречаюсь с его бывшей, но, думаю, он справится с этим, учитывая, что с самого начала ему было наплевать на нее. Как сказала бы Райан: проще простого.

Но для начала нам нужно перенести место действия в другую комнату. Я переместился на диване так, чтобы суметь поставить ноги на пол, затем просунул руки ей под задницу и подхватил ее. Вообще-то, в прошлый раз мне очень понравилось ее носить, так что я взял ее на руки и понес в спальню. Сегодня вечером никакого секса на диване. Не тот случай. Пока я снимал с себя одежду, Райан скользила взглядом по моему телу. Потом я прыгнул на кровать рядом с ней и легонько потянул за край ее кофты:

– Твой ход.

Не преминув закатить глаза, она отодвинулась на край матраса и привстала, чтобы развязать пояс домашних штанов. Гладкие ножки. Розовые стринги. Попка, талия, бедра. У меня уже потекли слюнки. По-настоящему встречаться с девушкой будет здорово. Райан тем временем никуда не торопилась, медленно стягивая через голову кофту, из-под которой показался розовый бюстик в тон ее стрингам. Сексуальная, упругая грудь.

– Клянусь, я буду вспоминать эту обалденную парочку. Они идеальны.

Они идеальны… Я не мог дождаться, когда увижу ее обнаженной.

Глава тридцать седьмая

Райан

Когда дело доходит до догги-стайл,

он «за» (мной) на сто процентов.

Уинни

Да, я дразнила его, но он это заслужил. И ему нравилось. Я завела руки за спину, чтобы расстегнуть лифчик:

– Как сильно ты хочешь, чтобы я разделась?

– Да. – Он медленно кивнул.

– Это не ответ.

Он протянул ко мне свою загорелую руку:

– Ты сводишь меня с ума.

Это хорошо.

– Если я сниму бюстик и трусики, что мне за это будет?

Мы оба знали, что я по-любому сниму с себя нижнее белье, но мне хотелось, чтобы он немного потрудился ради этого.

– И это спрашивает девушка, которая кончила благодаря моему языку.

В его словах был резон. Я наклонила голову:

– Что хочешь увидеть сначала? Мою… – Я показала пальцем вниз. – Или грудь?

Его взгляд скользил по моему телу:

– Да.

Я игриво помотала головой:

– Выбери что-то одно.

– Сиськи.

«Сиськи». Обычно я терпеть не могу это слово, потому что его использование является одним из способов объективации женщин, но сейчас, когда оно сорвалось с его губ, когда оно предназначалось мне, я почувствовала себя сексуальной и желанной. Сиськи так сиськи. Расстегнув лифчик, я бросила его к своим ногам. Я не то чтобы стеснялась, но все же скромно прикрыла грудь ладонями, несмотря на то что Даллас уже видел меня голой. Немного покрутилась, чтобы он мог получше меня рассмотреть.

– Обожаю твою попку. – Он потянулся ко мне через кровать и попытался схватить меня, видимо забыв, что я тут вообще-то показываю стриптиз.

Слишком нетерпелив. Я провела руками от груди и до бедер; большими пальцам подцепила край стрингов, слегка приспустила, еще чуть ниже, пока они наконец не упали к моим лодыжкам.

– Не могу поверить, что она все еще на твоей коже.

Я посмотрела вниз и провела пальцами по надписи «ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ». Прошло больше двух недель с тех пор, как она там появилась. Немного побледнев, буквы, тем не менее, все еще хорошо читались.

– Хорошо, что сейчас не купальный сезон.

– То, что ты написала это ниже живота, чертовски сексуально.

Хм. Ну ок. Если он считает это сексуальным, то кто я такая, чтобы осуждать его за это?

– Я могла написать либо это, либо «сексохранилище», но, поскольку секса у меня не было уже давно, последнее было бы неактуально.

Даллас уставился на меня:

– Может, уже подойдешь сюда? Пока у меня игривое настроение.

Никуда бы не делось его настроение, но я все-таки забралась на кровать и, как кошечка, подкралась к нему на четвереньках, словно он был моей добычей. На самом же деле Даллас Колтер был большим и милым плюшевым мишкой, терпеливо дожидавшимся, когда я сделаю все по-своему.

Он поцеловал меня, когда я легла рядом с ним. Моя косичка упала мне на плечо, и я потянула за резинку, чтобы снять ее. Даллас провел ладонью по моему животу, вверх и вниз, от груди до пупка.

– Можно грубый вопрос?

Я прищурилась:

– Насколько грубый?

– У тебя настоящие сиськи?

Настоящие ли у меня… Ну и вопросики.

– Хм, почему тебе вообще пришло в голову, что они ненастоящие? – Я сжала их в руках, как это обычно делают люди, когда трогают собственную грудь, и посмотрела вниз.

– Потому что они такие идеальные.

– Ну-ну, никто не идеален. – Я опустила руки к бедрам.

Не настолько я скромна, чтобы не признать, что у меня действительно офигенная грудь. Если бы я вздумала хвастаться, то определенно назвала бы грудь одним из своих главных физических достоинств.

Пришла очередь Далласа сжать ее в ладони.

– Прости, это было грубо.

– Вообще-то, да, грубо, но я не обижаюсь.

– Классно иметь возможность поиграть с ними, когда захочу. – Он водил кончиком пальца по моей ареоле.

– Не когда захочешь, а когда захочу я.

Мое тело – мое дело. Ха! Я вздернула подбородок. У меня есть то, что он хочет, и ему придется потрудиться, чтобы получить это.

– Говори «пожалуйста», когда просишь потрогать мою грудь.

Где ваши манеры, сэр?

Он сконфуженно засмеялся:

– Райан, не позволите ли вы мне, пожалуйста, потрогать ваши дивные сисечки?

Я кивнула:

– Позволяю.

Можешь взять меня за грудь. Можешь забраться на меня. Можешь делать со мной все, что захочешь. Можешь, можешь, можешь. Зеленый свет. Проход открыт. Дай мне кончить…

Глава тридцать восьмая

Даллас

Я нормальный мужик. Чего не могу сказать о некоторых…

Кайл

Вот уж на что я не рассчитывал, входя в раздевалку после окончания тренировки, так это на то, что Диего устроит мне там засаду, хотя стоило бы предположить, ведь это его любимое место, чтобы загнать меня в угол. Здесь началась эта дебильная история, и здесь она закончится.

– Ты все еще общаешься с Райан?

Общаюсь? Ну-ну.

– Это твой вежливый способ узнать, почему меня сфотографировали целующимся с ней на парковке стадиона?

Наполовину одетый в спортивную экипировку, он неподвижно стоял с бутсами в руках.

– Да, считай, что это мой вежливый способ узнать, почему тебя сфотографировали целующимся с моей бывшей девушкой на парковке после нашей игры.

Я пожал плечами:

– Камера показала все как есть.

Он перекатился с пяток на носки:

– Перестань вести себя так, будто не понимаешь, к чему я клоню. Разве ты не знаешь о братском кодексе?

Я помедлил. Затем, так же не торопясь, снял с плечей каркас и положил его на скамейку перед своим шкафчиком.

– А ты, чувак, перестань вести себя так, будто тебе есть до нее дело. Если бы она стала встречаться с кем-то другим, для тебя это имело бы значение?

– Я не об этом.

– Тогда о чем?

Я встал, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Мои волосы были пропитаны потом, лицо раскраснелось от прилива адреналина во время тренировки.

– О братском кодексе.

– Твой якобы братский кодекс – полная лажа, и сейчас я расскажу тебе почему. – Не двигаясь с места, я продолжил: – Готов? Первое, ты ее бросил. Второе, – отогнул я палец, – у тебя не хватило смелости сделать это самому. Третье, вы даже не прикасались друг к другу. Мне продолжать? Потому что есть еще и четвертое.

– Валяй.

– Четвертое, ваши отношения длились целых два месяца, и о них ровным счетом нечего сказать. Ты хоть раз вздрочнул, представляя ее голой?

У меня-то такое было. Пока Диего стоял и тупо смотрел на меня, я сделал себе мысленную пометку написать Райан после того, как разберусь с этим придурком, и назначить ей свидание. Пора бы уже. Диего явно присмирел от моих аргументов, его плечи опустились, вид у него был понурый.

– У меня чувство, что ты провернул это все за моей спиной.

– Чувак, ничего не могу поделать, мы сошлись с ней. Нас притянуло друг к другу, кстати, благодаря тому, что я выполнил твою просьбу. Райан просто офигенная! Конечно, мне хотелось проводить с ней как можно больше времени.

Это было неизбежно. Судьба, как сказала бы Поузи.

– Ты должен был спросить меня.

От этих слов я прямо взвился:

– Что, прости? Ты хотел, чтобы я попросил у тебя разрешения встречаться с девушкой, у которой есть свобода воли вообще-то? Она могла бы отказаться, когда в тот вечер я предложил подкинуть ее домой, но все же села в мою машину.

Надо было спросить у него разрешения – ну ничего себе.

– Я не то имел в виду. Просто мог бы предупредить.

Хорошо. Признаю, что, возможно, это было бы правильно. Учитывая, что он мой товарищ по команде и все такое и я знаком с ним дольше, чем с Райан. Намного дольше. Мы с Диего прошли на игровом поле через огонь и воду. Но, честно говоря, с Райан мы тоже прошли через многое. А именно через медные трубы в противостоянии СМИ.

– Ты прав.

Он поднял брови:

– Ты серьезно?

Я закатил глаза:

– Конечно, серьезно. Ты прав. Я действительно мог бы предупредить тебя, чтобы тебе не пришлось узнавать об этом из новостей, как всем остальным.

Это было очень близко к настоящему извинению, и, получив то, что хотел, Диего отступил на пару шагов назад.

– Спасибо, раз так.

Я кивнул, думая, что вопрос закрыт, что Диего теперь оставит меня в покое, чтобы я смог переодеться, принять душ и свалить отсюда домой. Я умирал с голоду. Мне хотелось есть, а не слушать его нытье.

– Просто интересно, почему ты захотел с ней встречаться. Это… как-то бессмысленно. Мне так трудно было уговорить тебя порвать с ней за меня.

– Чувак, ты сказал, что заплатишь мне, чтобы я ее бросил. Кстати, вообще-то ты мне так и не заплатил, так что…

Я повернулся к нему спиной, чтобы снять с себя насквозь пропитанную потом футболку.

– А когда именно вы начали встречаться?

Положив руки на резинку своих бриджей, я медленно повернулся к нему лицом:

– К чему ты клонишь?

Конечно, он недостаточно умен, чтобы сложить кусочки пазла воедино. И конечно, не мог слышать о нашем соглашении с Райан – я не говорил об этом никому, кроме своих братьев. Кроме них, об этом знали еще только два человека – Райан и я. Если только… она не рассказала об этом кому-то еще. У нас нет общих друзей… В мозгу закрутились колесики. Нет. Ты делаешь поспешные выводы. Диего тупой как пробка. Он ничего не знает. А ты просто параноик.

– Просто хочу знать, почему ты вообще предложил ей встречаться.

– На самом деле я и не предлагал ей встречаться. – Я продолжил раздеваться. – Оказалось, что у нас есть общий предмет, там мы и познакомились получше. Удобно.

– О. Я не знал об этом.

– Слушай, чувак, если я как-то задел твои чувства, мне жаль, – с трудом выдавил я из себя, если не сказать выблевал, настолько мне уже опротивела эта ситуация. Искренности в моих словах не было ни на йоту, ни хрена мне было не жаль. – Я не планировал в нее влюбляться.

– Ты влюбился в Райан?

– Думаю, да.

Я взял полотенце с верхней полки шкафчика и накинул себе на шею.

– Мы закончили? Нестерпимо, знаешь ли, хочется ополоснуться.

– Да, закончили.

Я посмотрел ему в лицо:

– Все норм?

Диего кивнул:

– Да, норм.

Но все было не норм. Вообще ни разу не норм. Когда я приехал домой, на крыльце, болтая ногами, сидела Тиффани. Завидев меня, она встала. Поднимаясь по ступенькам, я скептически окинул ее взглядом и, перекинув рюкзак с одного плеча на другое, спросил:

– Тебе что-то нужно?

Почему, черт возьми, она сидит здесь на холоде, практически без одежды, в одних черных легинсах и укороченном худи – душа нараспашку, блин, и весь живот виден. На ней еще были белые кроссовки на толстой подошве, как модно сейчас у всех девчонок.

Тиффани выбешивает меня по нескольким причинам:

1. Она всегда заявляется, когда я ее не жду и не хочу видеть.

2. Она вроде как тусуется с Дрейком, но по какой-то причине всегда находит повод завести разговор со мной – весьма нежелательный для меня, надо сказать, разговор, как будто использует моего брата, чтобы подобраться поближе ко мне.

3. В ее поведении есть неочевидные для меня мотивы, из-за чего я не могу ей доверять.

Мне бы хотелось, чтобы Дрейк перестал пускать ее и ее друзей в наш дом. Теперь, когда у меня есть девушка, мне меньше всего нужно, чтобы вокруг сновали всякие прилипалы и, чего доброго, доставали еще и ее. Вообще, Райан ничего не говорила насчет Тиффани, но какая женщина была бы рада постоянному присутствию девицы, только и ждущей удобного случая запрыгнуть ко мне в постель?

– Нет. – У Тиффани был совершенно безмятежный вид, несмотря на завывающий ледяной ветер.

Понятия не имею, как она выдерживала это в такой короткой кофте.

– Тогда почему ты здесь сидишь?

Она пожала плечами и посмотрела на двор. Я проследил за ее взглядом – впервые за неделю на улице не было папарацци, пытающихся подловить меня. И тогда… Тиффани сделала то, чего не позволяла себе раньше: подошла ближе, положив руку мне на грудь, приподнялась на цыпочки и прильнула ко мне.

– Прости, здесь так холодно.

– Тогда какого хрена ты тут?

Я точно знал, что братья дома; Дрю в раздевалке сказал мне, что поедет домой готовить ужин.

– Я должна тебе кое в чем признаться, – сказала она, выдохнув облачко пара.

– И в чем же?

Давай уже быстрее. А то у меня сейчас яйца отвалятся от холода. Я недавно принял душ, и волосы все еще не высохли.

– Я хочу признаться в том… – она была очень близко, – что мечтаю с тобой переспать.

Че? Черт, она же шутит, да? Теперь обе руки Тиффани лежали на моей груди, и она настолько тесно прижималась ко мне, насколько это вообще возможно на крыльце дома в конце осени. Я отпрянул, отодвинув ее от себя за плечи.

– Тебе пора, – сказал я жестко. – Тебе здесь не рады.

Она распахнула рот:

– Ты злишься?

– Да кто, твою мать, говорит парню, что мечтает с ним переспать? Ты в своем уме? У меня есть девушка. Или ты единственная в стране не видела новости?

Тиффани ухмыльнулась:

– Ты правда думаешь, что это имеет значение, есть у тебя девушка или нет?

– Я не буду ей изменять.

Мой отец изменял моей матери, и я не стану таким же, как он. Мысль о том, что, будучи в отношениях, я позволю какой-то цыпочке прыгнуть в мою постель, просто разорвала мне мозг.

– Ой, да ладно! Все изменяют.

Я сжал челюсти:

– А ну пошла вон с моего порога.

Тиффани широко распахнула глаза, видимо не понимая, что происходит, не веря в то, что я на нее наорал, а может, в то, что прогнал ее со своей территории. В любом случае она явно была шокирована. Больше я не собирался тратить силы на разговор с ней. Поэтому, втиснувшись в дверной проем, с размаху захлопнул за собой дверь и громко позвал братьев:

– Дрю? Дрейк?

Я как раз закинул рюкзак под лестницу, когда братья вместе вышли из кухни, Дрю – с тряпкой в руке.

– Этим соседским девушкам сюда отныне вход заказан, ясно выразился?

Дрейк шагнул вперед:

– Что случилось?

– Тиффани только что предложила переспать, зная, что у меня есть девушка.

Дрю обошел его сбоку:

– Погоди, у тебя есть девушка?

– Погоди, Тиффани предложила тебе что?

Они ни фига не догоняют.

– Если кто-нибудь и будет со мной в постели, так это Райан, а не какая-нибудь девчонка легкого поведения, живущая по соседству. Понятно?

Я прошел мимо них на кухню, злясь за то, что они угорают над ситуацией.

– Чувак, ты куда? Нельзя вот так сбросить бомбу и ничего не объяснить! – Дрейк потащился за мной на кухню, едва не наступая мне на пятки.

– Вы хоть знаете, как я задолбался за эту неделю? – Я провел ладонью по лбу, еле сдерживаясь, чтобы не зарычать.

– Вообще-то нет. Ты нам давно ни хрена не рассказывал.

Это была неправда, но ладно, проехали.

– Я виделся с Райан, мы будем встречаться с ней по-настоящему, что должно осчастливить Эли, он же так мечтает, чтобы я выглядел более милым и ручным. И вот я приезжаю домой, и кто, вы думаете, ждет меня на крыльце? Твоя маленькая подружка Тиффани, которая, черт возьми, не могла не видеть фоток, на которых мы с Райан целуемся у стадиона после нашей последней игры.

Сам не знаю, насколько понятно прозвучало то, что я выпалил на одном дыхании, но близнецы кивнули.

– Да, мы видели, но не хотели спрашивать тебя об этом.

– Говорит само за себя, да?

Они снова кивнули.

– В общем. Гребаная Тиффани торчала у нашей двери, когда я пришел домой. Вы знали об этом?

Они отрицательно покачали своими абсолютно одинаковыми головами.

– По-моему, она пыталась поцеловать меня. Кто вообще так делает?

– М-м-м… – протянул Дрейк. – Мне многие цыпочки предлагали.

Мы с Дрю посмотрели на него.

– Серьезно?

– Ага.

Дрейк оперся на столешницу, скрестив руки:

– У меня есть пара приятелей, которые работают вышибалами. Так вот, девушки постоянно вызываются, лишь бы попасть в клуб.

Я слыхал об этом, но лично ко мне никто раньше не подкатывал с такими предложениями. Думал, это городская легенда.

– Наверное, я выгляжу недостаточно доступным, – проворчал я.

– Хех! – Дрейк хлопнул меня по спине. – Теперь, когда у тебя есть девушка, выглядишь.

Дрю заржал. Но мне было не до смеха. Еще больше не до смеха мне стало три часа спустя, когда Дрейк с мрачной рожей втиснулся ко мне в комнату.

– Че у тебя за вид такой?

– Видел «Болтуна»?

– Какого еще, блин, болтуна?

Это что, чье-то тупое прозвище?

– Это такое приложение, куда студенты постят всякие слухи и сплетни кампуса.

Звучит глупо. И на кой им это надо?

– Слышал о нем, но никогда не видел. – Я выключил телик. – А что такое?

Дрейк подошел ближе, держа в вытянутой руке свой телефон экраном ко мне:

– Только не убивай гонца.

Я сощурился, пока глаза привыкали к яркому свету экрана. Моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы обработать изображение, которое оказалось перед моим лицом, поэтому сначала я увидел только какие-то детали: белая укороченная кофта, черные легинсы, знакомые длинные светлые волосы. Женская задница. Мой дом. Мое крыльцо. Моего лица не было видно – его закрывала голова Тиффани. На фотографии ничего такого не происходило, но у постороннего наблюдателя эта сцена вызвала бы вопросики, большие вопросики.

– Что. За. Хрень? – пробормотал я, выхватив у брата телефон. – Что за хрень? Что это за хрень, Дрейк?

– Чувак, – только и мог он пролепетать.

– Вот сука, – шептал я, – она подставила меня.

Мой брат кивнул:

– Похоже на то.

– Вот же сука, – повторил я и посмотрел на Дрейка. – Райан меня убьет.

Глава тридцать девятая

Райан

Розы красные,

фиалки синие,

и я давлю на газ,

тела твоего

представляя линии…

Даллас Колтер

Новости принесла Уинни, которая получает их от Новенького, а он как председатель студенческого содружества в курсе всех сплетен кампуса.

– Райан, ты знаешь, что я люблю тебя… – начала она, без предупреждения появившись на пороге моей квартиры, чего отродясь не бывало.

Выражение ее лица было понятно без слов: что-то не так.

– Что случилось? – Я жестом пригласила ее войти. – С твоими родителями все в порядке?

– Это совсем другое, – отмахнулась она и хрустнула пальцами.

Вид у нее был ужасно обеспокоенный.

– Уинни, что произошло?

Я взяла ее за руку и повела на кухню, где вытащила из шкафчика два винных бокала и поставила на столешницу. Нам определенно понадобится выпить.

– Я думала, ты сегодня работаешь.

Как лучшая подруга, я должна знать, когда она выходит на смену и когда свободна, чтобы мы могли спланировать совместное время.

– Должна была работать.

Я посмотрела на нее пару секунд, потом вытащила из холодильника бутылку вина, открыла ее и наполнила наши бокалы.

– Уинни, ты пугаешь меня. – Я облокотилась на столешницу и заглянула ей в глаза.

Она сделала глубокий вдох.

– Прости меня.

– Простить за что?

Уинни разблокировала свой телефон и, положив на стол, подвинула ко мне. Затем схватила бокал вина и выпила его одним залпом. Я взяла телефон в руки и поднесла ближе к глазам. На экране была фотография. Два человека, блондинка и какой-то парень, стояли на крыльце и, похоже, целовались, но из-за ракурса сказать наверняка было сложно.

Я положила телефон на стол:

– Не понимаю.

Она кивнула на телефон:

– Присмотрись.

И налила себе еще один бокал вина. Если бы я не была в замешательстве, я бы, пожалуй, посмеялась над ней, над тем, как она нервничает и суетится, притом что я никак не могла взять в толк, из-за чего. Дом. Люди. Крыльцо.

Дом. Люди. Крыльцо. Светлые волосы. И это крыльцо… Я увеличила фотографию, проведя двумя пальцами по экрану:

– Уинни, кто это?

– Нажми на ссылку и прочти описание.

Но я не хотела. Я почувствовала, как у меня внутри разверзлась пропасть, в которую тяжелым камнем скатилось мое сердце, потому что в этот момент все детали ребуса встали на свои места.

– Это… Даллас?

И та соседка? Которая постоянно крутится вокруг и делает грубые комментарии? Та самая третья лишняя? Но оказалось, что не такая уж она и лишняя. Она ждала своего часа, чтобы попытать счастья с Далласом, и вот дождалась. Но почему именно сейчас?

– Почему? – прошептала я.

Уинни взяла меня за руку, когда я отложила телефон. Нужно было перестать пялиться.

– Потому что она из тех девушек, которым все равно, и теперь, когда он во всех новостях, она хочет свои пятнадцать минут славы.

Но в статье же не упоминается ее имя, разве нет? Заголовок гласил: ЛЮБОВНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК ДАЛЛАСА КОЛТЕРА: БУДУЩИЙ ИГРОК НФЛ ЗАСТУКАН С ЗАГАДОЧНОЙ БЛОНДИНКОЙ.

Загадочная блондинка? Ха.

– Ее зовут Тиффани, и она живет по соседству.

Уинни, охнув, прикрыла рот рукой:

– О нет…

– Да. – Я помолчала, сдерживая слезы. – Интересно, и как долго это у них длится?

– Райан, может, это не то, чем кажется.

Я помотала головой:

– Я тебя умоляю. Так все говорят, когда попались. Люди с камерами преследовали его всю неделю… Он должен был понимать, что кто-то может его сфотографировать.

Вдруг мне пришла в голову другая мысль:

– А может, он так пытается порвать со мной? – Я смотрела на Уинни, забыв про свой бокал. – Выходит, вчера, когда он говорил, что хочет попробовать, он просто вешал мне на уши лапшу.

– Он бы так не поступил, – категорично отрезала она, принимая его сторону.

Я засмеялась, но это был не веселый смех, а горький и злой.

– Ты не знаешь его. Откуда тебе знать, что бы он сделал, а что нет? – На сей раз я взяла бокал и, так же как Уинни, выпила бóльшую часть его содержимого одним залпом. – Он парень.

– Он парень, – повторила Уинни. – Может, не будем мыслить стереотипами?

– Почему ты его защищаешь?

Уинни открыла и закрыла рот:

– Я… я его не защищаю! Просто хочу сказать, что ты не знаешь наверняка, изменяет он тебе или нет. Как и не знаешь, что это его способ порвать с тобой. Думаю, сейчас у тебя шок, и, может быть, когда ты позвонишь ему, чтобы поговорить, ты…

Я снова сардонически засмеялась:

– О нет. Нет, нет, нет и еще раз нет. Я не стану ему звонить. Ты сошла с ума? Исключено.

Я повторяла «нет» снова и снова, размахивая руками, как авиатехник на взлетной полосе, не желая и слышать об этом.

Уинни выставила ладони перед собой:

– Знаю-знаю. Поняла. – Она помолчала, тщательно подбирая слова. – Я знаю, что ты расстроена, и я не могу даже представить, как ты злишься и как тебе больно, но, может, ты все-таки не будешь спешить с выводами?

Она сейчас серьезно?

– Если бы это был Новенький, ты бы уже потащила меня к общежитию, чтобы мы вместе спалили его дотла без всякого предварительного следствия и презумпции невиновности.

Она пожала плечами, легкая улыбка заиграла на ее губах:

– Это уж точно. Но мы же говорим о тебе. Это не твой стиль. Из нас двоих ты самая здравомыслящая.

Самая здравомыслящая. Ответственная. Именно поэтому Даллас и выбрал меня. Я не пропускаю занятия, редко тусуюсь и никогда не делаю глупостей, о которых потом буду жалеть. Какая досада. Этот самоконтроль не принес мне никакой пользы, но зато привел к тому, что парень сперва воспользовался мною, а потом выставил круглой дурой в глазах всего кампуса. Я чувствовала себя… униженной. Ненужной. Жалкой.

– Я думала, он хочет улучшить свою репутацию, а не разрушить ее, – пробормотала я себе под нос.

Уинни услышала эти слова:

– Что значит – улучшить свою репутацию? А что с ней не так?

– Его агент хотел, чтобы он выглядел более дружелюбным и общительным, чтобы люди видели его с кем-то… не таким, как эта блондинка. – Я показала на телефон. – Это же полная противоположность тому, чего Эли хотел от Далласа.

– Кто такой этот Эли?

Господи, я же не проболталась?

– Эли – его агент.

Уинни покачала головой:

– То, что ты встречаешься с человеком, у которого есть личный агент, просто сносит мне крышу.

Да, и мне тоже, если не считать того, что…

– Похоже, уже не встречаюсь. Два парня за один месяц? Ух ты, да я просто победительница по жизни.

– Перестань, – пожурила меня Уинни. – Бросай эти мысли. Ты не могла этого предвидеть, и к тому же, как я и сказала, это может быть не тем, чем кажется.

– Прости, Уинни, хотела бы я согласиться с тобой, но вместо тысячи слов есть фотографии, и они говорят сами за себя.

Она наклонила голову:

– Ты что, никогда не видела таблоиды? Знаменитости потому так всегда и бесятся, что какой-нибудь очередной засранец-фотограф их подставил. Может, здесь такая же история.

Я настойчиво помотала головой:

– Не такая же.

– Ты не можешь знать наверняка, пока не поговоришь с ним.

Я не буду с ним разговаривать. У него был шанс, и он его упустил. Теперь, когда из-за него папарацци ходят за мной по пятам и все в кампусе только и делают, что разглядывают меня и шепчутся за моей спиной, я стану всеобщим посмешищем.

– Будь выше этого, Райан.

Не понимаю, почему она так настаивает на том, чтобы я его выслушала. Неужели потому, что в глубине души она такая же, как остальные охотницы за славой, и не хочет терять возможность получать немного тепла от его лучей?

– Пожалуй, мне нужно побыть одной.

Не хочу видеть эту фотографию, не хочу об этом слышать.

Мне было страшно проверять свой телефон, в котором у меня, наверное, уже миллион сообщений, которые я не хочу читать. Мне предстояла ужасная ночь.

Уинни: «Как дела? От тебя уже несколько часов ни слуху ни духу…»

Я: «Залегла на дно».

Я: «Ты все-таки пошла на работу?»

Уинни: «Ага, там спокойно отнеслись к тому, что я задержалась. Бен нормально все воспринял…»

Я: «Бен? БЕН и НОРМАЛЬНО в одном предложении – мне это снится?»

Уинни: «Ну прикинь. Очевидно, он видел фотку и в курсе всей драмы, так что был готов, что отпрошусь».

Я: «Очевидно, он видел фотку…»

Уинни: «Прости, я не должна была это писать».

Я: «Не извиняйся, это факт».

Уинни: «Твои родители не звонили?»

Я: «Звонили несколько раз, но я не стала брать трубку, иначе мне пришлось бы выслушать мамину лекцию о том, к чему приводят свидания с футболистами».

Уинни: «Откуда ей знать, каково это – встречаться с футболистом?»

Я: «Хз, думаю, она читает много любовных романов…»

Уинни: «Вопрос на миллион долларов: Даллас писал тебе?»

Я: «Писал. Звонил. Набирал по видеосвязи. Снова писал, звонил…»

Уинни: «По крайней мере, он пытался».

Я: «Конечно, пытался: его застукали за поцелуем на крыльце собственного дома».

Уинни: «Мы не знаем, что там происходило».

Я: «Уинни, я люблю тебя, но иногда ты видишь все в розовых очках…»

Уинни: «Райан, я люблю тебя, но иногда ты должна больше верить в людей».

Я: «Когда это я говорила, что не верю в людей?!»

Уинни: «Ты автоматически предполагаешь самое худшее!»

Я: «Улики довольно убедительны, Уинни…»

Уинни: «Как я и сказала, сперва выслушай его. Дай ему возможность все объяснить».

Я: «Я пока не готова его выслушивать».

Уинни: «Хорошо. Если что, ты знаешь, что я рядом».

Уинни: «А еще мне нужно идти. Бен сегодня был ничего так, но не настолько».

Я: «Хорошо. Спишемся позже».

Уинни: «Обязательно. Держи меня в курсе…»

Глава сороковая

Даллас

Роскошная грудь, хороший характер, бритые ноги – вот они, три главных женских достоинства.

Дюк Колтер

Вся эта ситуация – просто катастрофа, и, кажется, я ничего не могу с ней поделать. Я звонил, писал и снова звонил Райан столько раз, что это уже за гранью приличного. Я сделал все – за исключением появления в ее квартире. Но у меня связаны руки.

У СМИ сегодня шикарный день. Они прокрутили эту сенсацию в нескольких новостных выпусках: золотой мальчик, надежда американского футбола изменяет своей девушке через пару дней после публичного поцелуя с ней. Полнейший. Звездец. Катастрофа.

Даже моя мама звонила и плакала в трубку по поводу всей этой истории. Рассказывала мне, какая это стыдоба и как она даже в продуктовый магазин не может сходить без того, чтобы ее не остановил какой-нибудь козел с очень важным личным мнением. Не дословно, но по смыслу близко. Мама никогда не звонила, чтобы сделать мне выговор. Она знает, как это бывает, знает, как действуют СМИ. Но фотография была слишком вопиющей, даже для нее. Райан не хочет со мной говорить. Значит, Райан мне не доверяет. Как я уже и сказал, вся эта ситуация – полный звездец.

Интересно, работает ли она сегодня в закусочной? У нее уже давно не было смен. Кажется, с тех пор как мы с ней начали встречаться, она брала отгулы или менялась с кем-то сменами чаще, чем обычно. И это еще один пункт, из-за которого я чувствую себя дерьмово. Я отсиживался в своей комнате, предполагая засаду за дверями дома. Ей это не понравится, но я должен поговорить с ней и все объяснить. Я встал и натянул толстовку, висевшую на спинке стула.

Спустился по лестнице вниз и, зашнуровывая кроссы, крикнул братьям:

– Поеду к Райан на работу. Кто со мной?

– Я поеду, – материализовался Дрейк.

Конечно, куда же без него.

– Подождите меня! – Дрю, едва не кувыркнувшись, сбежал по ступенькам и сунул ноги в первые попавшиеся ботинки, вообще не подходившие к его прикиду – спортивным штанам и толстовке.

– Полегче, мужик. – Дрейк хлопнул его по плечу. – Поезд еще не уехал.

Я закатил глаза:

– Наверное, это была плохая идея. Мне лучше поехать одному.

– Не будь идиотом, – заржал Дрейк. – Ты стопудово облажаешься, если поедешь один.

Конечно, я облажаюсь. В любом случае. Но я все равно должен попытаться поговорить с Райан. Дух соревнования во мне требовал всего или ничего: поделиться моей версией истории или проиграть.

Мы с братьями залезли в мою машину, все трое – на переднее сиденье.

– Тебе обязательно быть таким придурком? – спросил я Дрейка, когда он положил мне руку на колено, как будто мы влюбленные голубки.

– А как же.

Я хлопнул его по руке и сосредоточился на дороге, стараясь не думать о его дебильном поведении, а также о том, что раньше не был у Райан на работе. Я так вцепился в руль, как будто мы ехали сквозь буран и от меня требовалась предельная концентрация. Костяшки пальцев побелели, под ложечкой сосало.

– Че ты так нервничаешь, брат? – спросил Дрейк, засовывая в рот жевательную пластинку.

– Че я нервничаю? Да потому, придурок ты эдакий, что не хочу, чтобы она послала меня на хрен, прежде чем я успею открыть рот. А скорее всего, она так и сделает, хотя я ни в чем не виноват.

– Так мы за этим и едем. Мы ей объясним, что произошло.

– Вы же не знаете, что случилось, – возразил я. – Вы были в доме.

– Ну да… Но когда ты вошел, ты был суперзлой. А это что-нибудь да значит.

– Только, умоляю, не пытайся помочь мне, пока мы будем в закусочной, лады? Я сам все скажу.

Что-то подсказывало мне, что Дрейк мог только усугубить ситуацию. Люблю его, но вести переговоры не его конек. До конца нашей поездки мы молчали, близнецы настороженно поглядывали на меня каждые несколько секунд, оценивая мое эмоциональное состояние.

– Я в порядке, – заверил я их, въезжая на парковку. – Все в порядке.

Но ни хрена все было не в порядке. Когда Райан увидела нас троих, входящих через парадную дверь «РОСКО + МИМИ», вид у нее был такой, как будто она собирается сбежать через задний вход. Тарелки, которые она несла, едва не посыпались на пол. Пока она с ними возилась, я сел за один из столиков, а Дрейк и Дрю, мои напарники, которые, что бы ни случилось, со мной до конца, – за соседний.

Райан подошла ко мне:

– Что ты здесь делаешь?

– Я пришел поговорить с тобой.

Она пристально посмотрела на меня:

– Здесь нельзя сидеть.

– В смысле?

– Ты не можешь просто сидеть здесь и ничего не заказывать.

Я поднял брови:

– Это реальное правило или ты только что придумала его, чтобы избавиться от меня?

Райан тоже вскинула брови:

– Это реальное правило.

Ну и прекрасно. Я взял меню:

– Картошку фри, пожалуйста.

Она прищурилась:

– Хорошо. Что-нибудь еще?

Дрейк повернулся к нам лицом и поднял руку:

– Я буду бургер с картошкой фри, а он – сэндвич с курицей, все навынос.

Взгляд, которым она одарила моего брата, мог бы убить человека на месте или по крайней мере вырубить на пару минут.

– Отлично! – Она вытащила из кармашка маленького милого фартука, повязанного вокруг ее талии, блокнот для записей и накорябала на листке наш заказ. Потом пошла в сторону кухни и с хлопком положила его перед поваром, который выглядывал через маленькое окно выдачи заказов.

Чувак помахал мне лопаточкой для готовки, и я услышал, как Райан сердито ему прошипела:

– Прекрати. Он нам больше не нравится.

– Не нравится? – удивленно переспросил повар.

Он определенно нашего возраста и, наверное, тоже студент.

– Нет.

– Ох.

Он виновато улыбнулся мне, прежде чем приняться за наш заказ. К счастью для меня, в закусочной в это время было только двое других посетителей – пожилая пара возраста моих бабушки и дедушки, и драматический спектакль, который вот-вот должен был начаться, был им совершенно по барабану.

Скрестив руки, Райан вернулась к моему столику. Черт, она выглядела просто очаровательно в этом фартучке, с волосами, стянутыми в хвостик. Вся такая деловая.

– Как только ваш заказ будет готов, вам придется уйти.

А еще резкая. И очень серьезная.

– Хорошо, – кивнул я. – Значит, у меня по крайней мере есть десять минут, чтобы рассказать тебе свою версию событий, лады? – Я выждал паузу. – Пожалуйста, Райан.

– Пожалуйста, Райан, – услышал я за спиной.

Я повернулся к братьям:

– Дрейк, что я сказал тебе по поводу разговоров?

– Ты просил меня не разговаривать.

– Тогда почему ты сейчас разговариваешь?

– Пытаюсь тебе помочь.

Я свирепо посмотрел на него:

– Можешь подождать в пикапе.

Дрю ткнул его в плечо:

– Мужик, ты же видишь, он не шутит. Кончай давай!

Еще раз предупреждающе на них посмотрев, я повернулся к Райан.

– Осталось восемь минут, – объявила она, и я готов был прикончить моего братца за трату драгоценного времени.

Дорога каждая секунда. С моего языка готова была сорваться банальнейшая фраза «это не то, что ты думаешь», но я подготовил речь получше, несколько раз прокрутив ее в голове, пока сюда ехал.

– Райан, – начал я, – люди на многое готовы ради пятнадцати минут славы, и это именно то, что происходит на той фотографии.

Она нетерпеливо переступала с ноги на ногу, глядя куда угодно, только не мне в глаза: то на какого-то чувака, возможно менеджера, то на повара, готовящего мне картошку.

– После тренировки я поехал прямо домой. Оба близнеца уже были дома, но, когда я подошел к двери, Тиффани сидела на крыльце. Ждала меня, наверное.

– Угу. – Она все еще стояла, скрестив руки на груди. – Может, не будем упоминать ее имя?

Справедливо.

– Ну, в общем, сидела она там и ждала меня, о чем я и не догадывался. Я подумал, что, может, она у нас в гостях со своими подружками, а сама вышла на пару минут, чтобы, ну не знаю, покурить или типа того. Честно говоря, она выглядела как полная идиотка, без пальто или хоть чего-нибудь теплого.

– О, конечно, даже не сомневаюсь, что ты беспокоился о том, как бы ей не замерзнуть! – Райан закатила глаза, и я не виню ее за эти слова, хоть и прозвучали они очень глупо.

На дискуссию времени не было, часики тикали, и я продолжил:

– Она встала и подошла ко мне. Когда я спросил, чего она хочет, могу поклясться на Библии, она…

Но не мог же я сказать Райан, что соседка намеревалась прыгнуть в мою постель! Это бы ее окончательно добило, особенно учитывая то, что она даже не хотела слышать имени Тиффани. Использование слова «переспать» также было исключено.

– Она… что?

– Сделала мне непристойное предложение. Я сказал ей, чтобы катилась к черту, потому что у меня есть девушка.

– И что она на это ответила?

– Она прижалась ко мне – и это то, что видно на фотографии. Но там не видно, что в следующий момент я оттолкнул ее и ворвался в дом. Позвал близнецов. Они были на кухне, готовили ужин. Они видели, в каком я был бешенстве.

– Мы его еле успокоили, – влез со своим незатыкаемым фонтаном красноречия Дрейк. – Ну он и лютовал.

– Прости, но журналисты торчали возле вашего дома целую неделю. И ты был не в курсе, что кто-то может тебя снимать? Перестань. Ты сделал это специально.

Я знал, что это будет нелегко, но надеялся, что она по крайней мере выслушает меня и поймет мою логику. Но, выходит, Райан уже была во власти собственных теорий заговора, которые подпитывались ее чересчур богатым воображением и тем временем, которое она провела наедине со своими мыслями, отказываясь говорить со мной.

– Клянусь, я понятия не имел, что за нами кто-то следит. Райан, это был ее план, как ты не понимаешь? – воскликнул я умоляющим голосом. Ну что мне еще сделать, чтобы она мне поверила? Встать перед ней на колени? – Я не знаю, с кем она договорилась, но все это было подставой.

– А ты сам разве не понимаешь? – ответила она. – Все думают, что ты изменил мне. И это во всех новостях снова. И мои родители снова названивают мне. Пересуды за моей спиной сменились с «О боже, это с ней он встречается?» на «О боже, вы слышали? Он ей изменяет, зацени!» И все вокруг считают, что я недостаточно хороша, чтобы быть твоей девушкой.

– В этом и проблема. Все думают, что знают меня, потому что видят меня по телику и смотрят мои интервью. Все думают, что держат руку на пульсе и могут иметь мнение о моей жизни. Я не встречаюсь с кем хочу, я не поехал в колледж, в который хотел, я не знаю, смогу ли играть за команду, в которую хочу попасть. – Не в силах сдержать волнение, я встал из-за стола. – Разве ты не понимаешь? Ты в моей жизни – то единственное, что я выбрал сам. И ты ответила взаимностью. И одно маленькое дурацкое недоразумение может все сломать.

Я слишком много трудился и слишком долго был несчастен, чтобы она бросила меня из-за этой ерунды. Долбаная Тиффани!

– Я перееду из этого проклятого дома, если нужно.

Райан усмехнулась:

– Не смеши меня. Зачем тебе переезжать?

– Чтобы не жить рядом с этой лживой, вероломной сукой.

Я готов на что угодно, лишь бы оказаться как можно дальше от этой женщины, из-за который заварилась вся эта каша.

– Грубо.

Я посмотрел на нее:

– Так ты зла на нее или нет?

– Да. На вас обоих. И я зла на саму ситуацию, потому что не знаю, как справиться с ней, Даллас. У меня нет такой многолетней практики, как у тебя, так что прости меня за то, что я просто вне себя от гнева! – Она всплеснула руками и убежала на кухню.

Через мгновение она появилась с контейнерами в руках.

– Вот, – сказала она, поставив их передо мной и уперев руки в бока. – А теперь тебе лучше уйти.

– Но…

Мы же не заплатили. Она не принесла нам счет. И она не простила меня. Не выслушала мои извинения.

– Уходи, – повторила она.

За ее спиной стоял повар, держа лопатку наготове. Это что, знак? Предупреждение?

Остынь, приятель. Я уже ухожу.

Я вышел из-за стола, засунув руки в карманы, чтобы избежать искушения прикоснуться к ней. Она даже не хочет слышать моего голоса, не говоря уже о том, чтобы обняться со мной. Дрейк и Дрю тоже встали. Это был тот редкий случай, когда даже у них не нашлось слов.

Райан кивнула на стол:

– Не забудь ваш заказ.

– Да, не забудь наш заказ, – прошептал Дрю, нарушив тишину.

Дрейк наклонился, чтобы взять контейнеры, и сунул их под мышку. Свободной рукой он сжал мое плечо:

– Пойдем, брат.

– Райан! – Она вздернула подбородок, стоило мне произнести ее имя. – Как бы то ни было, прости меня.

– Как бы то ни было, – откликнулась она с бесстрастным выражением лица, – я верю, что ты веришь, что говоришь правду.

Черт! Кто-то из братьев подтолкнул меня сзади:

– Идем.

Когда мы выходили за дверь, я дважды оглянулся. Райан уже занялась своими делами и не смотрела мне вслед.

Глава сорок первая

Райан

Может, он и не очень благотворно действует на мою душу, но определенно полезен для женского здоровья.

Уинни

– И что потом?

Мы с Уинни вместе заворачивали в салфетки столовые приборы. Она приехала сразу же, как только я написала ей, что Даллас с близнецами устроили на меня облаву. У нее был выходной, но она все равно решила мне помочь, так что я могла рассказать ей все с глазу на глаз.

– Он сказал, что она просто сидела там и ждала его, когда он приехал домой, и он еще подумал, что это странно, что она без куртки.

Уинни кивнула:

– Снаружи сорок градусов[13]. Кто в такую холодрыгу не носит куртку?

– Ты. Ты не носишь куртку.

– Ой, ну да, иногда она не подходит к моему прикиду. – Она взяла салфетку, расстелила ее на столе, потом сложила в треугольник и, поместив в центр вилку, нож и ложку, скатала в рулон. – И что потом?

– Потом я, кажется, закатила глаза? Или, может быть, сказала что-то вроде: «Даже не сомневаюсь, что ты беспокоился о том, как бы ей не замерзнуть». Точно не помню.

– Так она его поцеловала?

– Не думаю.

Я помедлила, стараясь в точности вспомнить его слова.

– Он сказал что-то о том, что она сделала ему непристойное предложение. Как думаешь, что это значит?

Уинни на секунду оторвалась от своего занятия:

– Ну… может, предложила заняться с ним сексом? Некоторые постоянно так делают.

– Он сказал ей, что у него есть девушка.

– Ой, да таким все равно! – Уинни опять принялась складывать салфетки. – Я знаю нескольких девушек, которые регулярно дают вышибалам в клубе в центре города ради того, чтобы попасть туда на вечеринки. Их не пускают, потому что они несовершеннолетние. – Она скорчила гримасу. – Фу, нет такого клуба на этой планете, куда бы мне настолько хотелось попасть.

Она захихикала.

– Согласна. И я бы не стала предлагать непристойные вещи тому, у кого есть девушка. Какая все-таки жесть.

Вот именно, черт возьми.

– Ты же ее видела! – Моя лучшая подруга, как никто другой, горой за меня. – Она постоянно трется там со своими подруженциями, и вовсе не потому, что эти трое ребят такие уж приветливые. Близнецы, по чесноку, вообще так себе.

Она состроила еще одну гримасу. Она, конечно, преувеличивает, но по большому счету права: близнецы и в подметки не годятся Далласу. Он больше похож на старшего из Колтеров, Дюка.

– Что будешь делать? – мягко спросила Уинни, отодвигая в сторону все лишнее и принимая серьезный вид.

– А что тут можно сделать?

– Ты ему доверяешь?

Доверяю ли? Думаю, да. Но доверяю ли я другим людям? Тиффани уж точно заработала себе место в черном списке. Лживая и двуличная, какой она мне и показалась с самого начала.

– Не знаю.

Уинни кивнула.

– Но тебе не кажется, что можно было бы дать ему второй шанс? Вы же только начали встречаться. Всего неделя прошла, как вы перешли на новый уровень отношений. – Она прикусила нижнюю губу. – Разве это справедливо?

Нет, несправедливо. Но судьба есть судьба, и она жестоко над нами пошутила.

* * *

ВХОДЯЩИЙ ЗВОНОК ОТ: Неизвестный номер.

Обычно я никогда не отвечаю на звонки с неизвестных номеров, но по какой-то причине в этот раз чувствовала себя до того смелой и безрассудной, что могла бы подискутировать даже с работником кол-центра.

– Алло?

– Могу я поговорить с Райан?

Из трубки донесся женский голос, мягкий и приятный.

– А кто ее спрашивает?

Пауза.

– Меня зовут Поузи Кеттнер.

Поузи. Где я слышала это имя раньше? Где я могла его слышать? Мой мозг подвис, перебирая в каталоге памяти файлы с именами и лицами, но так и не нашел никакой Поузи Кеттнер.

– По какому вы вопросу? – спросила я официально.

– Я насчет Далласа Колтера. Можно сказать, член семьи.

Вот черт. Поузи! Поузи Кеттнер. В моем мозгу наконец что-то щелкнуло – это же девушка Дюка Колтера. Воспитательница детского сада, о которой я столько слышала. Черт, черт, черт! Зачем Поузи Кеттнер может мне звонить?

– Ох, – выдохнула я, вытянувшись в струнку. – Это Райан.

– Райан, очень рада тебя слышать.

Судя по голосу, она улыбалась. И если то, что я знаю о ней, верно, то так, скорее всего, и было.

– Жаль, что мы не знакомы лично, понимаю, как все заняты, особенно учебой.

Я понятия не имела, что на это ответить.

– Но я звоню не поэтому. Я ценю твое время, поэтому перейду сразу к делу.

Родственная душа. Да, скорее к делу, а то ожидание сейчас меня доконает.

– Я звоню потому, что немного имею представление о той ситуации, в которой ты сейчас находишься. И, мне кажется, ты можешь чувствовать себя одиноко. Поэтому я хотела бы поделиться с тобой опытом моих отношений с Дюком, братом Далласа. Возможно, это поможет тебе лучше понять Колтеров в целом и прольет некоторый свет на то, с чем им приходится иметь дело ежедневно.

Я кивнула и, спохватившись, что она этого не видит, ответила:

– Хорошо.

Она говорила так, как и должна разговаривать воспитательница в детском саду, – спокойно и мягко. Терпеливо.

– Не то чтобы я встречаюсь с Дюком ужасно долго – пока что около года. Но в начале наших отношений у нас были проблемы, из-за которых я сомневалась и в нем, и в себе.

Я открыла было рот, чтобы что-то сказать, но не стала ее перебивать.

– Как, должно быть, ты уже знаешь, фанаты и фанатки постоянно вторгаются в личное пространство. Некоторые из них безобидны, а некоторые агрессивны и настойчивы. К сожалению, они бывают всех видов, и с этим ничего нельзя поделать.

Ловя каждое ее слово, я тихонько хмыкнула, просто чтобы она знала, что я все еще ее слушаю.

– В общем, летом, после окончания колледжа, я переехала к нему в Техас, чтобы мы могли попробовать встречаться в межсезонье. В Иллинойсе я просто не смогла бы работать, поэтому стала жить с ним сразу, как только мы начали встречаться. Обычно так не делается, но нам пришлось. Вам с Далласом очень повезло, что вы живете рядом.

Даллас. От его имени у меня засосало под ложечкой, а сердце стало биться быстрее.

– Я слышала о том, что случилось, – призналась Поузи смущенно. – И я знаю, что это не мое дело, но я люблю Дюка и его братьев, и иногда сложно оставаться в стороне и бездействовать.

– Я понимаю.

Я бы сделала то же самое для Уинни.

– Впервые, когда я пошла на игру Дюка, я приехала туда с женой одного из его товарищей по команде, потому что он хотел, чтобы я подождала его в комнате для членов семьи и потом мы поехали домой вместе. – Она медленно и осторожно подбирала слова. – И все шло хорошо. Как обычно. Пока мы не вышли на улицу. Там его поджидала какая-то женщина. Увидев его, она скинула с себя рубашку и осталась в одном бикини.

– Но… – растерялась я. – Разве ты не была с ним рядом?

– В том-то и дело. Ей это было не важно. Она хотела добиться его внимания и, может быть, даже не заметила, что я стою рядом с открытым ртом.

Но как можно так жить?

– Мне хотелось думать, что люди относятся к игрокам с бóльшим уважением, но оказалось, что это не так. Такое поведение в порядке вещей. Постоянное вмешательство в личную жизнь и личное пространство. Звучит ужасно, но это правда. А ведь парни просто хотят играть в футбол. Они не могут контролировать то, что происходит за пределами поля.

Звучит тоже не очень заманчиво.

– Когда любишь кого-то так же, как я люблю Дюка, находишь выход.

– Я не люблю Далласа, – пробормотала я.

– Пока нет, – отозвалась Поузи.

– Мы знакомы всего несколько недель. Еще слишком рано.

– Возможно. Но ты никогда не узнаешь, насколько сильными могут быть твои чувства, если не позволишь себе попробовать их испытать.

– Я позволила себе попробовать…

– Даллас не имеет никакого отношения к той девушке, с которой появился в новостях. Он опустошен из-за этой ситуации.

– Опустошен? – хмыкнула я. – Взбешен – возможно. Но опустошен?

Я посмеялась про себя, прекрасно зная, что Даллас не из тех, кто будет сидеть дома и плакать в подушку. Уж скорее его агент сейчас поджаривает ему задницу за то, что он зафейлил весь свой грандиозный план одной неосторожной ошибкой.

– Просто хочу попросить тебя иметь это в виду. Не будь слишком строга. И знай, что в этом мире есть такие люди, как та блондинка, которые не будут счастливы до тех пор, пока кто-то другой не станет несчастен. – Она помедлила. – Ты сильная женщина. Вот почему его тянет к тебе, а тебя к нему. Вы можете защитить друг друга. Ему нужна та, кто прикроет ему спину, а он сделает то же самое для нее. Таково кредо Колтеров.

Кредо Колтеров.

– Спасибо, что позвонила. Это были тяжелые дни, – призналась я человеку, которого никогда не встречала. Также нельзя было не признать, что она очень милая и с ней легко говорить. Очень жаль, вокруг творится такая неразбериха.

– Я знаю. И если кто и может тебе по-настоящему посочувствовать, так это я. Я не пытаюсь склонить тебя на ту или иную сторону. Поступай так, как лучше для тебя. Я всего лишь хотела показать тебе иную перспективу.

– Спасибо.

Глава сорок вторая

Даллас

Я один, потому что не хочу, чтобы кто-то разрушил мне жизнь. Я прекрасно справлюсь с этим и сам.

Дрейк Колтер

У меня есть проблема, помочь с которой мне может только мой агент. Я не стал звонить ему или писать, а, сев на край дивана в гостиной, сразу открыл окно видеочата и нажал на кнопку вызова. Непроизвольно дергая коленом, я с нетерпением ждал, когда он ответит.

– Че как, приятель? – Он появился на экране, вставил наушники и откинулся на спинку своего кресла. – Как держишься?

Эли был не в восторге от последних событий, но понимал, что такое дерьмо случается.

– Думаю, мне нужна твоя помощь.

– Вот как?

– Ты знаешь про Райан Уинтерс, но не знаешь, что я хочу с ней встречаться. В смысле, по-настоящему.

– По-настоящему? – улыбнулся он. – Хорошо. И?

– Теперь она не хочет иметь со мной ничего общего из-за той фотки. Как думаешь, может, где-нибудь есть еще и видео, которое мы могли бы заполучить?

У Эли точно есть связи с таблоидами. Или, может, у работников его агентства? Эли, раздумывая, крутился в кресле. Побарабанив кончиками пальцев по подбородку, он сказал:

– Хм, знаю ли я, кто мог приложить к этому руку? – Он хмыкнул. – Скорее всего, да. Это будет не дешево, но есть шанс на успех.

Я выпрямился и перестал дергать коленом:

– Серьезно?

– Да, серьезно. – Он наклонил голову, разглядывая меня через экран телефона. – Не поверишь, но мне не впервой приходится иметь дело с женщиной, пытающейся шантажировать игрока, чего бы там она от него ни хотела.

– Реально?

– Реально. – Он снова стал крутиться в кресле. – А еще однажды мне пришлось разбираться с женщиной, которая пыталась убедить прессу, что один из моих игроков ее обрюхатил и бросил. А он клялся, что не только никогда не спал с ней, но даже не знает ее. Выяснилось, что вовсе она не беременна и все это было дикой попыткой привлечь его внимание.

– Больные люди.

Он кивнул:

– Ага, но это бизнес. Скажем так, темная его сторона. Я мог бы сидеть здесь и часами рассказывать обо всех подводных камнях профессионального спорта. О вымогательстве. Шантаже. И это касается не только фанатов или женщин. У многих игроков рыльце тоже в пушку.

Вот дерьмо! Хотел бы я узнать об этом побольше, но не сейчас, сейчас на это нет времени.

Эли перестал крутиться в кресле и выпятил нижнюю губу:

– Скажем так. Если мои источники сработают, как обычно, есть хороший шанс, что мы сможем подбросить прессе опровержения во время вашей следующей игры. То есть на выходных.

– Было бы здорово.

– Ничего не обещаю, но я постараюсь сделать все, что в моих силах.

– Я тебе очень благодарен.

– Не сомневаюсь, – сказал Эли торжественно. – Сосредоточься. Не теряй головы. И не лезь в новые неприятности.

Я кивнул:

– Конечно.

– Я буду на связи. – Он коснулся наушника и отключился.

Экран погас.

* * *

Этот матч стал сплошным ночным кошмаром. Худшая игра за всю мою жизнь. Я не мог сосредоточиться, даже несмотря на то, что, по словам Эли, игра должна была транслироваться по всему миру. Более того, после моего «любовного скандала» все внимание было приковано ко мне. Не время отбрасывать коньки. Но я был на грани. И реально едва не двинул кони.

– В чем дело, мужик? – Ламар Рэндалл смотрел на меня сквозь белую решетку своего шлема, вытащив зубную капу, чтобы поговорить со мной.

– Простите, парни. Я что-то… сдулся.

– Чувак, возьми себя в руки! – Диего хлопнул меня по спине. – Мы, если что, прикроем тебя, но давай уже кончай играть как тряпка.

Нет базара – надо перестать играть как тряпка. Я не могу проиграть этот матч – не тогда, когда на меня смотрит вся нация. Слишком многое поставлено на карту. Но я не мог перестать думать о вероятности того, что SportsCenter в перерыве между периодами запустит опровержение моей истории. Эли сообщил, что смог связаться с папарацци, у которых были права на те снимки, и оказалось, что у них действительно есть и видеоматериалы.

Я весь превратился в сплошной комок нервов. Мяч выскальзывал из моих рук чаще, чем обычно. Моим товарищам по команде и тренерам казалось, что я сошел с ума. Я и сам думал, что схожу с ума. Неужели они это покажут? Неужели комментаторы канала пойдут навстречу и реально пустят запись во время перерыва? Последнее слово за Элом Данненбергом, бывшим квортербеком НФЛ, игравшим когда-то с моим отцом. Во время нашего последнего собрания перед игрой и по дороге к полю я посылал Всемогущему мольбы о том, чтобы Эл согласился.

Два первых периода показались мне вечностью. Покажут они сегодня видео или так и оставят в архивах – я в любом случае буду мучиться неизвестностью до тех пор, пока после душа не выйду со стадиона и не сяду в машину.

Впервые за свою спортивную карьеру я смотрел на часы на большом экране не для того, чтобы узнать, сколько времени у нас остается и успеем ли мы забить еще один мяч, а чтобы понять, когда наконец смогу отправиться в раздевалку и зайти в интернет. Ну что за хрень? Вот почему отец отговаривал нас от отношений. Вот он, этот вынос мозга, когда ты начинаешь париться о том, что чувствует другой человек, и о том, что о тебе думает общественность. Сам себя не узнаю.

Это определенно не то, о чем ты должен думать, когда на тебя в упор смотрит 250-фунтовый[14] лайнмен, готовый прорвать линию защиты, как несущийся на всех парах поезд. Толпа на трибунах оглушительно скандирует. Тренеры, стоящие за боковыми линиями, что-то кричат нам в наушники, тренер специальных команд орет благим матом.

Я поднял вверх руки:

– Что-что?

Все произошло слишком быстро для того, кто потерял концентрацию: в меня кто-то врезался, я даже не успел заметить, кто именно, и упал на задницу. Это был один из тех немногих раз, когда меня сбили с ног. Отлично. Просто офигеть. Зрители хлопают и свистят, пока Лэнс Моррис помогает мне встать.

– Что за фигня, чувак?

Мне нужно собраться. Но у меня не получается.

Милостью Божьей мы все-таки выиграли этот матч, но это не значит, что мне все сойдет с рук. Я знал, что меня вздрючат либо сейчас, либо позже, либо оба раза. Тренер будет зол как черт, фанаты еще злее, и я даже не представляю, что скажет мне потом по телефону Дюк. Обычно он звонит мне после игры.

Как только раздался финальный свисток, я снял шлем, чувствуя на себе взгляды тысяч пар глаз. У тренера было багровое лицо. Трудно понять градус его бешенства – этот человек всегда так выглядит. Я прошел мимо него, взял бутылку воды и вылил ее себе на голову, за шиворот, в рот – парни из команды обходили меня за километр, и слава богу. Не хочу ничего слышать. Ни от кого. Даже от родных братьев. Но Дрейку было пофиг, он не мог сдержаться и уже направлялся ко мне. Сегодня он так и не вышел на поле и, в отличие от меня, выглядел не потным и выжатым как лимон, а, наоборот, замерзшим до посинения.

– Эй! Что это вообще такое было?

– Я выглядел как слабак?

Мог хотя бы притвориться, что я не отыграл только что худший матч в своей жизни.

– Да просто я никогда тебя таким не видел. – Он сел мне на хвост и поплелся вместе со мной к раздевалке, где в этот раз я не собирался дожидаться моих приятелей из другой команды, чтобы поболтать с ними, что мы обычно делаем после игры.

Мой друг из старшей школы играет за команду университета, у которой мы только что выиграли, но я был не в настроении разговаривать. Если Бобби Дин захочет обменяться новостями, он напишет мне, и мы свяжемся позже. Сейчас для этого не время.

Дрейк шел за мной до самого шкафчика, и, если бы он не был моим братом, я бы давно сказал ему отвалить. Но мы должны были вместе возвращаться домой, и я обречен на его общество до конца своей жизни.

Если бы персонал уже не забрал нашу экипировку, я бы раздолбал свой шлем о дверцы шкафчика. Я снял с себя майку, бриджи, каркас и щитки, чтобы их тоже могли унести. Схватил свой рюкзак и стал копаться в нем в поисках телефона, который обычно лежит в переднем отделении. Вот он, наконец-то нашел. На экране высветились десятки новых сообщений – хороший знак. Первым делом прочитав сообщение от Эли, я вздохнул с облегчением.

Эли: «Готово, приятель. Эти новости, запущенные во время перерыва, выведут тебя из прострации».

К сообщению прилагалась ссылка, на которую я тут же кликнул. На экране появились знакомые лица трех главных комментаторов матчей студенческой лиги на фоне логотипа перерыва. И тут Хоуи Ховард прижал руку к наушнику:

– Так, ребята, мы прерываем наше обсуждение первой половины игры, потому что с нами на связь вышел Стефан Коппл из CZR, который первым раскрыл скандальную измену Колтера.

– Спасибо, Хоуи, – подхватил Стефан Коппл, тоже прикладывая ладонь к наушнику. Он сидел совершенно в другом месте, видимо вещая из студии грязной газетенки, в которой работает. – Наша редакция действительно первой осветила ошеломительное происшествие, когда Даллас Колтер, звездный квортербек команды Висконсина, был замечен на крыльце с некой особой, которой определенно не являлась Райан Уинтерс, его одногруппница по колледжу. Тогда мы еще не располагали всеми деталями этой истории и сегодня выходим в эфир с не менее ошеломительным опровержением.

Да как же, сукины дети, не было у них деталей. Все дело в том, что они больше заинтересованы в транслировании вымысла, а не правды, потому что первый лучше продается и зомбирует людей.

Позади Стефана Коппла запустили видео, которое он комментировал так, как будто его зрители – полные идиоты. Было видно, как я поднимаюсь по ступенькам на крыльцо, – спасибо, что хоть адрес дома заблюрили. И тут из тени появляется Тиффани. Очевидно, по крайней мере для меня, что я не очень рад ее видеть. Держу руки в карманах, вид настороженный, особенно когда начинаю спрашивать, чего она там дожидается, еще не зная, что дожидалась она меня. Она жестикулирует, но все еще не вторгается в мое личное пространство. Я делаю шаг назад, на моем лице появляется обеспокоенное выражение – нужно быть слепым, чтобы этого не увидеть. В видео нет звука, но вот оно доходит до момента, когда Тиффани делает мне непристойное предложение. Я выгляжу шокированным и говорю ей, еще больше пятясь назад, что у меня уже есть девушка.

Опять же, зрители понятия не имеют, что произошло, им не слышно слов, но даже самое богатое или извращенное воображение не смогло бы интерпретировать эту сцену как трогательное объяснение двух влюбленных. Тиффани подходит ближе. Привстает на цыпочки. Моего лица не видно, но через считаные секунды я отстраняюсь, отталкиваю ее и ухожу, хлопая дверью. А она остается в одиночестве на холоде. Обхватывает себя руками, небось задубев до самых печенок. Так ей и надо! Кто на Среднем Западе ходит полураздетый в конце осени? Тиффани продолжает стоять там, как будто в надежде, что я вернусь, а потом… Поворачивается. Смотрит прямо в камеру и пожимает плечами. Спускается по лестнице и, направляясь к своей половине лужайки, исчезает из виду. Какой же звездец! Невероятно. То есть я знал, что это подстава, но то, как бесстыдно и вероломно все было подстроено, просто сносит мне крышу. Ух ты! Просто… офигеть.

Вдруг откуда ни возьмись появился Дрю, заглядывая мне через плечо.

– Ты это видел? – спросил я его, поднимая телефон.

– Ага, оно уже завирусилось, – похлопал он меня по плечу в знак поддержки.

Хорошо. Нет, просто обалденно!

Я пока не плачу Эли, потому что у меня нет подписанного с командой контракта, но он уже заслужил свои комиссионные. И я уже знаю, что он будет на моей стороне до самого конца моей футбольной карьеры. Да чтоб меня. Слава Богу.

Не хочу всуе произносить имя Господа, но, черт возьми, Эли спас мою задницу одним телефонным звонком. И какие бы угрозы ему ни пришлось использовать, кому бы ни пришлось заплатить, чтобы отснятый материал попал в новости, – я в вечном долгу перед Эли Коэном.

Глава сорок третья

Райан

Секс без оргазма – это как подарить на день рождения торт без свечек. Делай правильный выбор.

Сэв

– Никогда в своей жизни я больше не сверну ни одной салфетки, – ныла Уинни, откладывая в сторону кучу завернутых столовых приборов.

На мне все еще оставалась уборка столов и другая работа, так что я пока не успела к ней присоединиться и каждый раз, проходя мимо, посмеивалась над ее жалобами.

– Ты могла бы заняться наполнением бутылок с кетчупом. Или солонок, – напомнила я ей с ухмылкой.

Эта задача для нее была не более привлекательной.

– Я пока, пожалуй, продолжу, спасибо большое.

По телику шел футбол, который я пыталась игнорировать. Кайл бы разъярился, если бы мы попросили переключить. Уж очень силен в нем дух болельщика и патриота своего колледжа.

Он нагнулся над плитой и, щурясь, как будто это помогало ему лучше видеть, пялился в телевизор, висящий в обеденном зале.

– О черт! – воскликнул он, прикрыв рот ладонью. – Вот дерьмо.

Меня ничто не заставило бы взглянуть на экран. Я дала себе слово выдержать частое упоминание имени Далласа Колтера – мне не хотелось выглядеть эгоистичной нахалкой и настаивать на том, чтобы Кайл переключил только потому, что не могу выносить лживого лица Далласа.

– Его никогда так не атаковали. Это невероятно, – бормотал Кайл.

Готовить ему сейчас было нечего, потому что новых заказов не было. В закусочной, как правило, довольно пустынно в те дни, когда есть матч, но в ней будет полно народу, как только игра закончится. Потому Уинни и закручивает салфетки, и еще три официантки скоро заступят на смену.

– Кого никогда не атаковали? – спросила Уинни.

– Колтера. Вы это видели? Рипли вырубил его. У чувака не было ни единого шанса бросить мяч.

– Странно. Наверное, у него голова занята другим.

Сощурившись, я посмотрела на нее. Уинни деликатна как бегемот, бегущий напролом через джунгли, но она желает мне только добра.

– Ему повезло, что он устоял. Сила удара была безумной!

– А они должны врезаться в квортербека так сильно? – произнесла Уинни вслух то, о чем я только подумала, потому что не хочу, чтобы все знали, что меня волнует, больно Далласу или нет.

Пусть он и не мой парень, я бы не хотела, чтобы он пострадал.

– Ну, они, конечно, не пытаются прикончить его, но некоторые из этих чуваков – настоящие машины для убийства, горы мышц.

Уинни кивнула, заметив, как я покосилась на экран, моя рука с тряпкой замерла на столе, который я вытирала. Хватит уже смотреть, Райан. ОН ТЕБЕ БОЛЬШЕ НЕ НРАВИТСЯ.

– Перерыв! – объявил Кайл, исчезнув из окошка выдачи заказов и приступив к своим непосредственным обязанностям – подготовке кухни к наплыву посетителей, чем он и должен был заниматься вместо того, чтобы стоять и смотреть футбол.

Ну а я продолжила вытирать столы. Поправляла меню, расставляла по местам перечницы и солонки.

– Черт возьми, – прошептала Уинни достаточно громко для того, чтобы я ее услышала.

Обернувшись, я увидела, как она медленно встает из-за стола.

– Кайл, сделай погромче.

Я помотала головой:

– Уинни, у нас клиенты.

Она шикнула и замахала на меня руками, во все глаза глядя в телевизор.

Кайл направил пульт на экран.

– …был замечен на крыльце с некой особой, которой определенно не являлась Райан Уинтерс, его одногруппница по колледжу. Тогда мы еще не располагали всеми деталями этой истории и сегодня выходим в эфир с не менее ошеломительным опровержением.

Когда началось видео, у меня глаза полезли на лоб. Как зачарованная, я смотрела на Далласа, поднимающегося по ступенькам. На то, как на сцене появляется Тиффани. Как Даллас хмурится и что-то ей говорит. Как она делает шаг вперед, а он пятится. Как она прижимается к нему, поднимает лицо вверх. Как Даллас отталкивает ее, входит в дом и захлопывает за собой дверь. Как зачарованная, я смотрела на то, как Тиффани стоит на крыльце одна, обхватив себя руками, потом пожимает плечами и глядит прямо в камеру.

– Бог ты мой, – снова прошептала Уинни. – Ты видишь это?

Конечно, я вижу, но не могу поверить в то, что вижу. Это что, шутка? Как… Почему…

– Я знала, что он говорил правду! – триумфально провозгласила моя лучшая подруга, но это не могло успокоить ту бурю чувств, которая захлестнула меня с головой.

Я положила руки на стол, боясь, что ноги подведут меня и я рухну на пол.

– Это не помогает, Уинни! – выпалила я, чувствуя, как бабочки в моем животе порхают как сумасшедшие.

– А должно бы! Я же говорила тебе! – Она радостно показывала на телевизор. – И слава богу. А то я уж начала думать, не льстила ли я тебе раньше.

Я все еще стояла с тряпкой в руке и разинутой варежкой. Должно быть, со стороны это было похоже на неизлечимый кретинизм. Матч тем временем продолжился. Комментаторы, перекрикивая шум игры, стали обсуждать поведение Далласа, гадая, почему он так взбесился. А я продолжала стоять, как олень, выбежавший на проезжую часть.

– Райан? – Уинни помахала рукой перед моим лицом. – Может, тебе стоит добраться до стадиона, пока игра не кончилась, а то потом будут лютые пробки.

Я словно вышла из оцепенения:

– А?

– Поезжай, – крикнул Кайл с кухни. – Она сказала: «Может, тебе стоит добраться до стадиона, пока игра не кончилась, а то потом будут лютые пробки».

Я посмотрела на них обоих:

– Думаете, я должна поехать туда? И что я буду там делать?

– Не знаю, – честно ответила Уинни. – Подождешь его рядом с машиной на парковке? Так же как в прошлый раз.

Ох, в тот самый раз, когда было сделано фото, попавшее в новости.

– Бегите, глупцы! – заорал Кайл, размахивая в воздухе лопаткой. – Беги, как ветер, вождь Железное Перо!

Уинни ткнула его в бок:

– Успокойся, приятель. Не видишь, она в шоке.

– Я в порядке, – покачала я головой. – Просто я…

В шоке. Испугана. Смущена.

«Ну вот, опять двадцать пять», – подумала я. Позволяю другим людям заставлять меня чувствовать себя определенным образом, хотя в моих силах все изменить, делая собственный выбор и самостоятельно принимая решения.

– Я просто… А вдруг он не захочет меня видеть? Я игнорила его несколько дней, это было с моей стороны типа… гостингом?

Черт. Я же почти не дала ему возможности объясниться, а потом отправила в жесткий игнор, заблокировав его номер на своем телефоне. Я вела себя как стерва? Я продолжала убеждать себя в том, что права, не доверяя ему, потому что мы не так давно знакомы; а также в том, что такие женщины, как Тиффани, будут появляться постоянно, а разве такой жизни я хочу. Кроме того, это же с ума можно сойти, если каждый раз волноваться, что он пострадает на поле! Интересно, как часто квортербеки получают травмы? Боже, кажется, пора почитать про футбол…

– Уинни, что мне делать?

Она подошла, мягко взяла у меня из рук тряпку и заткнула ее за пояс своего фартука, а затем потянулась к моему. Развязала его и сняла с меня.

– Я думаю, ты должна поехать туда и сама услышать, что он скажет. Он же тебе нравится, да?

Я кивнула.

– И разве ты не стала совсем несчастной с тех пор, как перестала с ним разговаривать?

Я отрицательно покачала головой:

– Нет.

– Врушка, – улыбнулась она. – Ты только о нем и думаешь. Ты же не ходила на занятия потому, что пыталась избегать его, а избегала потому, что тебе было больно.

Ладно-ладно, хорошо. Она права; любой живой женщине было бы больно, если бы она увидела фотографию Далласа и Тиффани. Но не каждая женщина была бы готова пройти через эту боль ради парня, которого знает всего несколько недель.

Кайл вышел из кухни и направился прямо ко мне:

– Девочка, если ты не заграбастаешь себе этого мужика, то о последствиях можешь пожалеть.

Мне все еще нужно настроить свой мозг на то, что мне предстоит встречаться со знаменитостью. А уж во время драфта он и вовсе станет суперзвездой, если можно считать спортсменов суперзвездами.

– Хочешь, я поеду с тобой? – Кайл взял меня за руку и слегка сжал ее.

– Нет, – рассмеялась я. – А то мой пар…

Он охнул и прикрыл рот ладонью:

– Боже, вот видишь! Ты назвала его своим парнем!

Почти. Вовремя остановилась.

– Да-да! – Я пошла к черному входу, где на крючках висели мои куртка, шапка и варежки.

– Ура! – Уинни захлопала в ладоши. – Ты едешь!

– Мы сообщим Бену, он уже в пути.

Я закатила глаза:

– Уверена, он будет в восторге от того, что я смылась. Опять.

– Поверь мне, Бен Дэвис не будет против того, что ты отправилась на стадионное рандеву с самым горячим парнем в кампусе, – заявил Кайл, все еще размахивая лопаточкой.

Дэвис?

– Я не знала, что это его фамилия.

– Может, сосредоточишься? – Кайл отбросил лопатку, снял с крючка мою шапку и нахлобучил мне на голову. – Нельзя терять ни минуты. У них уже заканчивается третий период. Тик-так, тик-так!

– Не теряй времени. – Встав за моей спиной, Уинни помогла мне надеть куртку.

– Я чувствую себя как Золушка, собирающаяся на бал.

Я вытянула руки, и Кайл надел мне варежки.

– Ближе к королевской семье мне уже не подобраться, – вздохнул Кайл, подталкивая меня к двери. – Приводи этого парня к нам почаще, не только когда злишься на него, а он тебя умоляет. Наблюдать за вами – сплошное удовольствие.

Может, и так, но я бы не сказала, что он прямо-таки умолял меня, рассказывая свою версию событий.

– Посмотрим, как все пройдет, да?

– Мы верим в тебя. – Уинни поцеловала меня в щеку и хлопнула по заднице, когда я собралась было выйти на улицу.

Но вдруг замерла. Я снова повернулась к ним.

– Стоп. А как, черт возьми, я туда доберусь?

Они переглянулись:

– В смысле?

– У меня нет машины!

Кайл снял фартук быстрее, чем я когда-либо видела, как кто-нибудь снимает с себя фартук. Удивительно, что под ним у него не оказалось костюма Супермена.

– Не волнуйся, я тебя подброшу.

Он схватил ключи и куртку с крючка.

– Хм, Кайл… маленькая проблемка, – заметила Уинни. – Ты наш единственный повар.

– Я обычный повар, а не шеф-повар. Бен должен либо смириться, либо уволить меня. Я выполню свой гражданский долг, если отвезу тебя на стадион.

– А может, она просто возьмет твою машину? – Уинни выглядела растерянной, явно не ожидая такого развития событий. – Или я могу взять твою машину, чтобы отвезти ее.

Но Кайл уже был за дверью:

– Черта с два.

Он не желал упустить свой шанс посмотреть на других игроков: он же фанат!

– Да я лучше увижу, как эта дыра провалится к чертям, чем пропущу такое, – объявил он, разблокировав двери машины и жестом показывая мне, куда садиться.

– Ты прямо рыцарь в сияющих доспехах, – сказала я, пристегиваясь.

– Больше похож на рыцаря в сияющей кухонной фольге, но мне и так сгодится. – Он окинул меня взглядом, приподняв бровь. – Пристегнись-ка получше. Это будет адская поездочка.

И он не преувеличил. Весь путь до стадиона, который был не так далеко от «РОСКО+МИМИ», Кайл вжимал педаль в пол, практически пролетая на красный свет и вцепившись в руль обеими руками так, как будто участвовал в гонке за свою жизнь. А мне как-то совсем не хотелось расставаться со своей, и к тому же пробок особо и не было, по крайней мере пока.

Возле стадиона не было ни одной машины на въезд, только одна или две выезжали оттуда; парковщик, стоявший у забора, отделяющего ВИП-парковку от обычной, поднял свою светящуюся оранжевую штуку, когда мы подъехали.

Кайл опустил окно и высунул голову:

– Привет. Я пресс-агент своего друга, он игрок. Мы должны припарковаться как можно ближе к выходу из раздевалок.

Вот уж чего не стоило говорить! Все-все-все и их мамы в придачу тоже хотят припарковаться рядом с раздевалками, но за эту привилегию надо платить, а мы тут пытаемся взять ВИП-парковку штурмом.

Я хлопнула Кайла по руке:

– Чувак. Какого черта?

– Простите, сэр. Вам придется сдать назад и встать в другом месте. Парковка стоит пятьдесят долларов. К тому же до конца игры остался один период, так что на вашем месте я бы вообще не тратил деньги.

Кайл фыркнул:

– Я прекрасно знаю, что до конца остался один период.

Он похлопал меня по колену:

– Покажи ему свою мордашку и улыбнись.

Я закатила глаза, но наклонилась и одарила парковщика своей лучшей устрашающей ухмылкой, со сжатыми зубами и все такое.

– Привет! – Я слабо помахала. – Не знаю, узнаете ли вы меня, меня зовут Райан Уинтерс, и я встречаюсь с Далласом Колтером. Я сегодня была без машины, и мой друг меня подвез, понимаете, я смотрела новости, и вдруг там показали…

Парень прервал меня, взмахнув своей неоновой палкой:

– Ни слова больше! Проезжайте!

Он пропустил нас, и Кайл без всякой необходимости так надавил на газ, что я аж вся вжалась в сиденье.

– Не знала, что ты такой отчаянный, – простонала я. – Слава богу, здесь сейчас нет людей.

– К счастью для тебя, я отчаянный, а то где бы ты сейчас была? Кусала бы локти в закусочной, потому что ни у кого из вас нет машины? Да тебе бы понадобилось полчаса, чтобы доковылять сюда пешком по холодрыге.

Его правда. Но все же. Покатавшись минут десять туда-сюда по рядам, мы наконец нашли машину Далласа и припарковались прямо перед ней. Кайл заявил, что побудет со мной до конца игры, чтобы я не стояла и не ждала Далласа на морозе.

Его телефон зажужжал. Мой тоже. Мы прочитали сообщения: оба были одинаковыми, и оба от Уинни.

Уинни: «ЧТО ПРОИСХОДИТ? МНЕ НУЖНЫ НОВОСТИ».

Kайл: «Только что приехали, нас пропустили на ВИП-парковку».

Уинни: «Да ладно? Как?»

Кайл: «Парень узнал Райан. К СЧАСТЬЮ».

Я: «Что более важно: Бен уже там? Он знает, что я ушла? Злится?»

– Какого хрена? Это не более важно. – Кайл посмотрел на экран моего телефона. – Это вообще не важно, если уж на то пошло. Бен – наименьшая из наших проблем. Я уйду, если он пригрозит меня уволить.

Я рассмеялась:

– Ты уйдешь, если он пригрозит тебе увольнением? – Я помотала головой. – Как это вообще работает?

– Видит бог, так и будет. Ты мой свидетель! – Он поцеловал два пальца и поднял их к небу.

Ну просто драма-квин.

Уинни: «Да, Бен здесь, и НЕТ, он не в восторге. Ему пришлось самому пользоваться грилем, и это очень смешно. Не уверена, что он знает, что делает».

Кайл: «Ни хрена он не знает, что делает, он за все время там палец о палец не ударил».

Кайл с бешеной скоростью печатал сообщение.

Кайл: «Может, он начнет ценить меня больше, а не принимать мою работу как должное».

Уинни: «Ты его сотрудник. Он по определению не принимает твою работу как должное».

Я взглянула на него:

– Вообще-то, она права.

– Цыц!

Кайл: «На кого он больше злится? На Райан или на меня?»

Уинни: «Слушайте, он очень зол, но тут есть три другие официантки, и он занят тем, чтобы не сжечь бургеры…»

Кайл: «Скажи ему НЕ давить на бургер лопаткой, а то пересушит!»

Уинни: «Ничего я ему не скажу! Зачем лишний раз напоминать ему, что шеф-повар уехал?»

Кайл: «Я обычный повар, а не шеф».

Я снова посмотрела на Кайла:

– Ты будешь говорить это каждый раз?

– Обязательно, – поджал он губы.

Я положила свой телефон на центральную панель и, откинувшись на спинку сиденья, подумала, что почти не знаю Кайла. Он еще студент или уже выпустился?

– Какая у тебя специальность?

Это был самый продолжительный наш разговор с момента знакомства. До сих пор я понятия не имела, чем он увлекается и чего хочет от жизни.

– Исполнительское искусство.

Вот это да.

– Как так вышло, что я об этом не знаю?

Он пожал плечами:

– Так же, как я понятия не имею, какая специальность у тебя.

– Массовые коммуникации.

Он кивнул:

– Ага, я думал, что-то связанное с бизнесом.

Так мы и сидели бок о бок, писали Уинни, чьи ответы становились все более хаотичными по мере приближения последних минут игры, когда клиенты начинают заполнять закусочную: в основном те, кто смотрит игру дома, или родители, которые приехали в город специально на матч и хотят поесть до наплыва толпы со стадиона.

По субботам загрузка может быть больше обычной, но все же это всего лишь небольшая закусочная, и большинство из нас работает в ней несколько лет – мы похожи на хорошо отлаженный механизм. Но сегодня все иначе.

Кайл играл в приложении на своем телефоне и заодно следил за счетом и за тем, сколько времени остается до конца матча.

– Слава богу, они побеждают, – проворчал он. – Потому что твой парень играет там как полный утырок.

– Как по-твоему, ему не стало лучше после репортажа в перерыве?

Кайл посмотрел на меня как на ненормальную:

– Ты же не думаешь, что во время перерыва он сидел и скроллил новости на своем телефоне, правда же?

Э-э-э. Нет?

– Я не знаю, что они делают в раздевалке во время перерыва, – призналась я смущенно.

– Девочка, в перерыве тренеры отвинчивают им головы. Все знают об этом.

Ох. Я нервно прикусила нижнюю губу. Вскоре, когда люди начали потихоньку выходить со стадиона, меня охватило волнение. Сколько времени уйдет у Далласа на то, чтобы принять душ и выйти на улицу? Напрягая мозг, я пыталась вспомнить, как все было в тот раз, когда мы с ним встретились на парковке: он опередил меня, но я сидела в секторе на другой стороне стадиона и должна была преодолеть целое море людей после того, как мы обошли все здание и спустились на нижний уровень. Как долго мы тогда шли?

Автомобили медленно покидали стоянку, узкий выезд не давал им нормально разъехаться. Мало того, машина Кайла стояла косо и фактически не занимала парковочного места – таковых к моменту нашего приезда попросту не оставалось. Так что пришлось ему передвинуться, чтобы не противостоять гневу фанатов. После перерыва алкоголь продавать перестали, но это не значило, что многие уже не были пьяны, а Кайл своей машиной заблокировал проезд. Где-то позади посигналили.

Я надела варежки:

– Ну что ж, здесь я тебя оставляю.

Я надела еще и шапку, опасаясь уличного холода, но на самом деле снаружи было не так плохо, как казалось. Выбравшись из машины, я наклонилась к Кайлу:

– Спасибо, что привез меня, правда.

– ОМГ, да я бы ни за что это не пропустил. – Он показал на меня пальцем. – А ты не забывай держать нас в курсе.

– Непременно.

Я захлопнула дверцу и помахала ему вслед. Перебежав узкую дорожку, я встала возле машины Далласа. Проверила время – 3:47. Обхватив себя руками, я стояла и ждала, пока машины, одна за другой, проезжали мимо. Парковка постепенно пустела, задние фары машин ярко мерцали в сумрачном свете пасмурного дня.

3:52. Ох! Казалось, прошла вечность, и мне пришло в голову, что я вполне смогла бы выиграть в шоу «Голые и напуганные» или в любом другом шоу про выживание, с одеждой или без.

4:13. Каким-то чудом мне удавалось не слишком дрожать. И все же куртка была не паркой, которая уж наверняка не дала бы мне замерзнуть, а на макушке моей шапки зияла дырка, в которую время от времени задувал ветер, напоминая о том, что мне нужно обновить гардероб.

В 4:17, когда я, кажется, в сороковой раз посмотрела на часы, показалась высокая фигура с закинутой на плечи спортивной сумкой и развевающимися мокрыми волосами.

Я вздрогнула от звука разблокировки пикапа.

Заметив меня, Даллас на секунду замедлил шаг, а потом снова уверенно пошел в мою сторону.

– Шапку бы надел, – выпалила я вместо приветствия, не зная, что еще можно сказать.

– А те неча делать на парковке в такой мороз.

«А те неча…»

Я пожала плечами:

– Бывало и хуже.

– Оу, да ладно?

Я кивнула, сунув руки в карманы: то ли от застенчивости, то ли от холода. Даллас остановился рядом со мной, в глазах его было замешательство. Или надежда? Или подозрительность?

– Что ты здесь делаешь?

– Пришла поговорить.

Он кивнул и ухмыльнулся:

– Хочешь прокатиться?

Еще бы. Подходя к пассажирскому месту, я чувствовала, что Даллас идет за мной. Он протянул руку и открыл мне дверцу.

– Ты здесь, потому что видела репортаж в перерыве?

Я вытаращила глаза. Откуда он знает? Разве в перерыве тренеры не отвинчивают им головы? Я кивнула.

Даллас наклонился, наши носы соприкоснулись.

– Я скучал по тебе, Райан Уинтерс.

У меня перехватило дыхание.

– Не возражаешь, если я тебя поцелую?

Я помотала головой. Даллас наклонился еще ближе и прижал свои губы к моим. Они у него были теплыми, даже горячими, а вот мои…

– Черт, какие холодные у тебя губы! Тебя нужно отвезти в тепло.

Глава сорок четвертая

Даллас

Некоторые считают, что я лезу во все дырки.

Дрейк Колтер

Всю дорогу до дома мой разум ехал, как обычно, со скоростью миллион миль в час, но на этот раз все было по-другому, потому что работало в мою пользу. Мы почти не разговаривали: то ли из-за напряжения, то ли из-за чувства облегчения и удовлетворенности, – и в скором времени я намеревался это выяснить.

Когда мы приехали, братья уже были дома. Сидели на диване и смотрели на нас. На кофейном столике перед ними стояли тарелки с едой. Еще у входа я заметил у них гигантские сэндвичи, чипсы и полную до краев миску картофельного салата. Между ними стояли пачка шоколадного молока и два стакана со льдом. В желудке у меня заурчало, но на его прихоти не было времени. Сначала поговорить, потом есть.

Дрейк и Дрю удивленно подняли брови и синхронно помахали Райан с дивана:

– Привет!

– Привет, ребята.

– Рад тебя видеть, – сказал Дрю.

Она остановилась внизу лестницы – рука на перилах, нога на нижней ступеньке:

– Спасибо.

Когда мы оказались в моей спальне за закрытой дверью, я сел на край дивана, притом что она осталась стоять, толком пока не зная, что собираюсь сделать или сказать. Ну, очевидно, она видела репортаж, иначе ее бы здесь не было, это ясно.

Райан сказала, прислонившись к моему столу:

– Понятия не имею, что сказать… но… я видела репортаж в перерыве. В это время я была на работе.

Я ждал продолжения.

– Я не знала, что делать, понимаешь? Мы не говорили много дней, и мне было так больно. Но вот что я поняла, пока стояла там на холоде: я ни разу не поставила себя на твое место. Не подумала о том, что ты чувствуешь по отношению к этой фотографии.

Настала моя очередь признаться:

– Больше всех расстроилась моя мама.

На этот раз СМИ задели ее за живое.

– Она теперь считает меня куском дерьма.

Мама такого, конечно, не сказала, но вся эта ситуация разбередила ее старые раны, нанесенные отцом.

– Мне очень жаль.

– Не извиняйся передо мной. Твоей вины здесь вообще нет. Это все из-за Тифф… – Я помедлил, раздумывая. – Поправка: это не столько даже вина Тиффани. Да, она сыграла свою роль в этой истории, но большая часть ответственности на СМИ, распускающих слухи, чтобы поживиться.

– И все же… я была зла на тебя, хотя ты не сделал ничего неправильного.

Да, я не обманывал ее, но есть вещи, которые я мог бы изменить с самого начала, чтобы ситуация не зашла так далеко. Не пускать соседок на порог, понимая, что их присутствие плохо влияет на моих братьев и на мои новые отношения с Райан. Я знал, что они гадюки, и я был прав.

С другой стороны, это будет мне уроком. Змеи обычно проскальзывают туда, где их не ждут, они хитрые и тихие, и Тиффани именно так и действовала.

– Ты же не знала, что я не сделал ничего плохого, – продолжил я, прочистив горло. – Постепенно привыкаешь и приспосабливаешься к тому, что… всякие незнакомые люди интересуются твоей жизнью, следят за тобой…

Она кивнула:

– Это еще слабо сказано.

– Слышал от Дюка, что Поузи звонила тебе. Как все прошло?

Не знаю, может, за это я тоже должен извиниться?

– Вообще-то, она помогла мне понять, как все устроено. – Райан широко развела руками, глядя на меня. – Объяснила, что для того, чтобы не пускать ситуацию на самотек, мне нужно действительно хотеть встречаться с тобой… и знать, что игра стоит свеч, трудности стоят награды за них.

Игра стоит свеч. Мне понравилась эта идея. Никогда не слышал о себе такого.

– Так, значит, источник трудностей – это я?

Она кивнула, кусая нижнюю губу:

– Получается, что так.

– Но ты решила, что я того стою?

Вот почему ты стояла и ждала меня сегодня на холоде на парковке? Она снова кивнула. Я расставил ноги и вытянул руки, приглашая ее войти в мои объятия. Я обнял ее, уткнувшись носом между ее грудей, в мягкую ткань куртки. Мне очень хотелось, чтобы она сняла ее и хотя бы чуть-чуть побыла со мной. Я выпрямился, чтобы расстегнуть молнию. Стянув с нее куртку, я бросил ее на пол и снова прижался к ней, обхватив руками ее бедра.

– Я скучал по тебе, – пробормотал я, уткнувшись лицом ей в живот.

– Я тоже скучала по тебе. – Райан опустила голову мне на макушку. – Я думаю, что ты того стоишь. – Ее пальцы зарылись в мои густые волосы. – Мне было очень больно, когда это фото опубликовали, но я думала только о себе.

Ох уж эта человеческая природа. Ее ногти скользили по моей шее, и, если бы я был котом, я бы уже начал мурлыкать. У меня никогда не было девушки, к которой можно вернуться домой после игры, которая может утешить и позаботиться обо мне, и я наслаждался этим вниманием. Кто бы мог подумать? Большинство людей чего-то от меня хочет и думает, я стою этого, но что это за люди? Вместо меня они видят денежные знаки. Мой агент, мои товарищи по команде, чуваки, которые хотят тусоваться со мной, и женщины тоже. Так было всегда, и я привык к этому, так что…

Но то, что происходило между мной и Райан, ощущалось как нечто совершенно иное – в хорошем смысле. То, как ее пальцы пробегали по моим волосам, было не просто массажем, но нежной, заботливой лаской.

Я откинулся назад и потянул ее с собой, упал спиной на кровать, а Райан – сверху на меня. Лицом к лицу, нос к носу, дыхание в дыхание – как во время поцелуя. Но это было что-то новое, интимное, незнакомое. Она поцеловала кончик моего носа. Уголок рта. Уголок глаза – место странное, но приятное для поцелуя.

– Хочешь есть? – прошептала она.

В животе заурчало.

– Я хочу, но не еды.

Лжец.

Но ужин мог и подождать, потому что я всю неделю ждал, когда она вернется, и я не собираюсь упустить этот момент ради сэндвича, да еще в компании этих двух болванов внизу, которые обломают весь кайф.

– Тебе надо поесть.

– О, я так и планирую.

Я не ел несколько дней, и я голоден как волк и полон адреналина и похоти, как черт. Райан закатила глаза на мою попытку сказать что-то сексуальное.

– Бросай эти штучки. Я серьезно. Когда ты ел в последний раз?

В девять утра, но кто ведет счет?

Я поцеловал ее в губы.

– У нас все хорошо, правда?

Она поцеловала меня в ответ:

– У нас все хорошо.

На Райан, как обычно, была толстовка, но задержалась она на ней ненадолго. Я потянул за край и снял кофту ей через голову. Она тем временем неловко сбросила легинсы.

– Не заставляй меня лежать тут голой одну, – предупредила она тем тоном, по которому я так скучал, – дерзким, властным и почти саркастичным, но только почти.

Я встретил свою половинку. Райан напориста, но не агрессивна. Нахальна, но без сарказма. Резкая. Милая. Здравомыслящая. Здравомыслящий – кому бы понравилось, если бы его так описали? Уж точно не мне. Меня бы, наверное, стошнило, если бы кто-нибудь назвал меня здравомыслящим. Но это правда; когда дело дошло до жареного, Райан Уинтерс доверилась своей интуиции и держала нос по ветру, пусть весь мир и пытался убедить ее в том, что я не лучше, чем пакетик с собачьим дерьмом.

Может, бог и существует? Может, он присматривает за мной?

– Так ты снимаешь свою одежду или мне сделать это за тебя? – Она вздрогнула. – Я залезу под покрывало, пока ты решаешь. Здесь очень холодно.

Я скатился с кровати, чтобы она могла забраться под одеяло, которое мама выбрала для меня на первом курсе, и встал, чтобы снять ботинки, штаны, футболку и носки, потому что не поленился надеть их после душа. Из-под одеяла показалась рука Райан. Эта рука сжимала двумя пальцами красные трусики, которые, как осенний кленовый лист, полетели на пол. За ними появился красный лифчик, отправившийся туда же.

– Я пока вздремну здесь. Разбуди меня, как закончишь. – Она демонстративно громко захрапела. Вот негодница!

Стянув с себя белье, я запрыгнул в кровать, от чего матрас застонал под моим весом, а изголовье от силы прыжка ударилось о стену. Райан игриво завизжала, закутываясь в одеяло, словно хотела поиграть со мной в прятки. Отлично. Класс. Немого подразнить друг друга будет полезно…

– Боже, у тебя же ноги как лед! – выдохнул я, когда ее пальцы коснулись моей икры, медленно двигаясь по коже.

Мне хотелось прижать ее к себе, кожа к коже, руки потянулись к ее голым сиськам. А она знай себе смеется. Я схватил ее и прижал к себе, грудью, животом, всем телом, наши рты соединились, и одеяло укрыло нас от всего мира. Близко-близко. И тихо-тихо.

– Я действительно скучал по тебе, – шепнул я ей между поцелуями, гладя ее грудь, играя с ее отвердевшими сосками.

– М, да? – хмыкнула она. – И по чему же именно во мне ты скучал?

– Напрашиваешься, значит, на комплименты?

– Конечно! – Она снова засмеялась.

– Чего же мне не хватало в тебе, чего же не хватало…

Посчитаем.

– Я скучал по твоим милым веснушкам. И по твоему смеху. И по твоей честности. Я скучал по тому, как могу тебе доверять.

– Ты можешь доверять мне, – шепнула Райан. – А я доверяю тебе.

Я доверяю тебе. Одурманивающие слова. Черт возьми, мое сердце забилось быстрее. Никто никогда не говорил мне таких слов. Да и с чего бы? Как же классно было услышать это из ее уст. Мы доверяем друг другу. Отличное начало для отношений. А ведь я привык думать, что лучший способ начать отношения – не начинать их вовсе. Каких-то три недели назад я был в этом убежден. Я теперь новый человек. Ха!

Какое-то время мы ласкали друг друга. Рука Райан то и дело сжимала меня, затем возвращалась к моей спине или груди, потом снова соскальзывала вниз. Я ласкал ее, играл с ней. Мы еще не приступили к главному, но и это далеко не невинное занятие.

– Ты не забыл презики?

Забыть презики? Я вас умоляю!

– Ночью после того, как мы были у тебя дома, я стащил несколько штук у брата.

Братья и их фармацевтический склад в соседней комнате. Довольная этой новостью, она поцеловала меня в губы и запрыгнула на меня, натянув одеяло себе на спину. Выглядело это довольно нелепо, но она все еще мерзла. А мне все равно не терпелось заняться с ней сексом.

– Я согрею тебя, – прорычал я и потянулся к ящику тумбочки, откуда вытащил презерватив, открыл упаковку и надел его.

Она, не теряя времени, насела на него, так что я сразу оказался глубоко в ней, и мы оба застонали. Те несколько дней, что мы провели порознь, казались сейчас вечностью без секса.

– О черт! – застонал я, схватив ее за бедра.

Я уже начал фрикции, меня было не остановить, но она меня тормознула:

– Полегче, ковбой. Не хочу, чтобы ты кончил через две минуты.

Пфф. Я? Да я бы никогда… То есть я бы с радостью, но постараюсь сдержаться.

– О, как хорошо чувствовать тебя внутри, – застонала она, запрокинув голову.

Волосы рассыпались по ее спине.

Она скакала на мне медленно, нащупывая темп, закрыв глаза, блуждая в собственных мыслях и ощущениях, будто меня и не было вовсе, но я не возражал. Она может использовать мое тело как захочет, особенно в постели со мной. Мои руки легли на ее груди, обхватили их…

…И тут в комнату просунулась голова моего брата, по своему обыкновению пренебрегшего правилами приличия и не удосужившегося постучать.

– Слышь, чувак, – сказал Дрейк, перед глазами которого во всей полноте предстала эпическая картина нашего соития.

Он зажмурился и вытянул вперед руку, как слепец, пытающийся найти дорогу:

– Вот дерьмо. Сорян.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Прости, прости, чувак, но…

– Тогда быстро свалил отсюда на хрен!

Моя эрекция еще не пропала, а вот Райан, похоже, растеряла весь настрой. Она скатилась с меня и закопалась в одеяла, повторяя:

– Боже мой, боже мой.

– Бро… – Дрейк сделал паузу. – Дюк здесь.

Дюк здесь?

– Где здесь?

– Здесь. – Он кивнул. – Внизу.

Твою ж мать. Вот черт!

– Поузи с ним?

Дрейк помотал головой, поглядывая на нас сквозь пальцы.

– Нет. Он один.

Отлично. Просто, блин, великолепно.

Глава сорок пятая

Райан

Я скучаю по нему, даже когда не возбуждена.

Райан Уинтерс

Господи боже мой! Пожалуйста, скажите мне, что Дрейк Колтер не входил в комнату во время того, как я занималась сексом с его братом, скакала на нем, как бравая наездница.

Пожалуйста, скажите мне, что Дюк Колтер не ждет меня внизу, тот самый Дюк Колтер, который уже, конечно, в курсе, что я спала с его младшим братом, скакала на нем, как бравая наездница, потому что Дрейк, конечно же, не утаит от него эту маленькую пикантную деталь. Боже, помоги мне!

Я натянула легинсы, лицо заливала краска стыда.

– Мне же не обязательно спускаться вниз, правда? – Я оглядела комнату. – Здесь, случайно, нет окна, через которое можно вылезти?

– Детка, мы на втором этаже.

– И что? Думаю, я смогла бы спуститься, к тому же тут ведь не может быть слишком высоко?

– Ему все равно, мы же просто спали.

Но…

– Как ты думаешь, почему он приехал?

Он смерил меня пристальным взглядом, натягивая футболку:

– А как ты думаешь, почему он приехал?

Я пожала плечами:

– Давно тебя не видел, соскучился?

Даллас издал звук, какой бывает на телевидении в викторинах и означает, что игрок дал неправильный ответ:

– Не-а. Попробуй еще раз.

У меня не было никаких предположений, о чем я ему и сообщила. В моем мозгу смешались стыд и ужас, и последнее, чего бы я хотела, так это спуститься вниз и встретиться с этим человеком.

– Он приехал из-за тебя.

– Из-за меня? Но почему?

Даллас надел серые спортивные штаны, его штаны подчеркнули самую выдающуюся часть его тела. В любой другой ситуации я бы стянула их вниз и опустилась на колени, потому что есть ли что-нибудь сексуальнее серых спортивных штанов с такой выпуклостью? Ответ отрицательный. Нет.

– Весь сыр-бор из-за того, что сейчас муссируется в СМИ. Я уверен, что он хочет обратиться к первоисточнику, а не черпать информацию из новостей или из сетований нашей мамы.

Это, конечно, разумно, но все же кому ни с того ни с сего взбредет в голову лететь через всю страну, чтобы устроить семейную встречу?

Пока мы спускались вниз, к моей неминуемой погибели, я несколько раз досчитала до десяти, чтобы успокоить нервы. Одно дело смущаться из-за появления на национальном телевидении, и совсем другое – из-за того, что брат твоего парня застукал тебя за сексом с ним… а потом встретиться лицом к лицу с другим его братом – суперзвездой, который, несомненно, знает, что мы делали наверху, когда он приехал.

Потрясающе. Просто класс. Я-то думала, что Даллас здоровенный, но Дюк Колтер оказался еще больше, он встал с дивана, когда мы вошли в гостиную, и сделал шаг вперед, чтобы заключить своего брата в крепкие медвежьи объятия.

– Черт возьми, я скучал по тебе, – пробасил старший Колтер, зарывшись лицом в плечо младшего брата и хлопая его по спине.

– Я тоже скучал по тебе.

Дюк ненамного выше Далласа, но он шире, крупнее. Бородатый. И волосы у него темнее. Весь вид более угрожающий и серьезный. Это читалось в его глазах. Поверх плеча Далласа эти темные глаза встретились с моими, он отстранился от брата и направился ко мне, протягивая руку.

– Ты, должно быть, Райан.

Я убрала волосы за уши, прежде чем пожать ему руку, нервная и испуганная, с пылающим лицом. Мне хотелось прижать ладони к щекам, чтобы охладить их, но вместо этого я набралась смелости и вздернула подбородок. Судя по всему… не было похоже, что Дюк здесь для того, чтобы надрать кому-то задницу или читать нам нотации, но прошло всего несколько минут, время покажет.

Глава сорок шестая

Даллас

Я бы познакомил тебя со своим старшим братом, но хотел бы продолжать встречаться с тобой.

Даллас

– Ты, должно быть, Райан.

Мой брат сердечно поприветствовал ее, но по выражению его глаз я мог бы сказать, что он еще не решил, нравится она ему или нет, и именно для того, чтобы выяснить это, он и приехал. Дюк Колтер путешествует по стране только ради своего агента, работы, своей девушки или семьи.

У нас, конечно, были зрители, куда же без них. Не бывало еще такого, чтобы близнецы растворились в тумане, занявшись своими гребаными личными делами. Вместо этого они устроились на диване, наблюдая за происходящим, как за любопытным спектаклем.

Я взглянул на Дрю, который таращился не так беззастенчиво, как Дрейк. Они младшие и всегда благоговели перед Дюком больше, чем я. Слава и мастерство сделали его в их глазах наставником и героем, но поклонение героям никогда не входило в круг моих интересов. Я положил руку на спину Райан и подвел ее к дивану. Едва мы сели, как мой желудок возмущенно заворчал.

– Бро, сходи сделай мне сэндвич, – попросил я Дрейка.

Он тут же покачал головой:

– Бро, сделай себе сэндвич сам.

– Дюк прилетел ради нас, а не ради тебя. Я с утра ничего не ел, так что иди и сделай мне гребаный сэндвич.

Райан толкнула меня локтем в бок. Я закатил глаза:

– Не мог бы ты сделать мне сэндвич? Пожалуйста!

Если бы ее здесь не было, я бы повалил этого самоуверенного маленького ублюдка на пол и как следует ему навалял. Дюк кивнул Дрейку. Тот встал и со свирепым видом вышел из комнаты, чтобы приготовить мне перекусить.

– Не боишься, что он харкнет тебе на хлеб, а? – спросил Дюк, посмеиваясь.

Пусть только попробует! Я заглянул в кухню, чтобы проверить, что там делает Дрейк. Он в это время рылся в холодильнике в поисках мяса и прочей фигни. По громкому стуку открываемых-закрываемых ящиков и звону тарелок можно было подумать, что раньше он никогда не готовил чертов сэндвич.

– Интересно, а еще громче он сможет? – спросил Дрю.

– Думаю, тебе стоит пойти и проведать его, – сказал Дюк, усаживаясь в кожаное кресло напротив дивана.

Дрю замолк. Глянул на меня. Потом встал и нехотя поплелся на кухню, грустно оглядываясь через плечо, как мальчик, которого отправляют спать в самый разгар вечеринки.

– Итак, – начал Дюк. – Что происходит?

– Черт, с чего бы начать? – Я положил ладонь на колено Райан, и это движение не ускользнуло от глаз моего брата. – Эли позвонил мне несколько недель назад. Теперь мы разговариваем не меньше двух раз в неделю, потому что скоро начнутся сборы Combine и все такое.

Эти сборы профессиональной футбольной лиги дают возможность игрокам из колледжей продемонстрировать свои физические и умственные возможности перед тренерами, скаутами и менеджерами команд – что-то вроде театрализованного представления, но для спортсменов.

Дюк кивнул:

– Так. И?

– И… команды уже объявили, что начинают поиски талантливых игроков, и, я так понимаю, обо мне в информационном поле было мало что известно. Насколько я понял со слов Эли, им нужно больше сведений, особенно о личной жизни. А я как раз только что познакомился с Райан…

– Бывшей подругой Диего Лоренца, – вставил мой брат.

– Позвольте? Кхм. – Райан прочистила горло. – Мы встречались совсем недолго, и наши отношения не были… близкими…

Она нервничала и потому активно жестикулировала, чувствуя, что должна оправдываться перед моим козлинским старшим братом. Дюк поднял брови:

– О?

– Она пытается сказать, что Диего на самом деле не хочет отношений. Они пару раз сходили на свидание, точка, конец истории.

– Хм… – И Дюк вернулся к первоначальной теме – вот уж кто никогда не теряет мысль. – Так что ты там говорил?

– Я встретил Райан именно в то время, когда Эли попросил меня найти себе девушку, которую большинство людей сочли бы… не знаю, как лучше сказать… Ну, скажем, приличной.

– А ты такая? – Его взгляд многозначительно переместился на Райан.

Она быстро заморгала, указывая на себя пальцем:

– Я?

– Да, ты. Ты приличная девушка?

– Господи, Дюк, ты не мог бы?.. – прорычал я. – Могу я продолжить рассказ или ты и дальше будешь перебивать меня глупыми вопросами?

– Это не глупые вопросы – они уместны.

Все-таки не очень.

– Не важно. Дай мне закончить мою историю.

Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла.

– Хорошо.

Как будто мне нужно его разрешение. Хотя, справедливости ради, надо признать, что этот дом действительно принадлежит ему. Мы просто живем здесь по его милости, так что можно счесть это его налогом на собственность или арендной платой.

– Итак, я познакомился с Райан, и по какой-то причине мы сразу просто… сошлись.

Тут уж Райан фыркнула, и мы оба посмотрели на нее.

– Сразу сошлись? Да я терпеть тебя не могла, помнишь?

Я ухмыльнулся:

– О да, такое не забывается. – Я посмотрел на Дюка: – Она действительно терпеть меня не могла, что, по сути, делало ее идеальной кандидаткой. Поэтому я попросил ее помочь мне, оказать услугу, и она согласилась.

Дюк немного помолчал.

– И почему же ты согласилась, если терпеть его не могла? Что тебе это дало?

Я сжал ее руку.

– Ничего не дало, но в то время я думала, что он редкостный придурок и ему нужно преподать урок. Прошло совсем немного времени, и я поняла, что это не так. И в итоге… – Она пожала плечами. – Я помогла ему, потому что он мой друг.

– Твой друг, – невозмутимо откликнулся Дюк.

– Верно. А потом, как раз когда между нами все стало серьезно, разразилась эта история и чуть все не разрушила.

– Значит, между тобой и блондинкой на фотографии ничего не было?

– Нет, Дюк, разве ты не видел сегодняшний репортаж в перерыве?

– Я посмотрел его в самолете, но мы оба знаем, что даже видео можно подделать.

В этом он прав. Публичные люди, в том числе и спортсмены, постоянно прибегают ко всяким пиар-акциям, чтобы их имя попало в новости, считая, что даже антиреклама – это все равно реклама. Чушь, которую я терпеть не могу.

– Поэтому я хотел приехать и увидеть все сам.

Тут Дрейк с Дрю снова вошли в гостиную, не в силах вынести неизвестности.

– Даллас уже рассказал тебе, что я застукал их за сексом?

Дрейк ел чипсы из тарелки, которую принес мне после того, как съел половину пакета на кухне.

– О боже, – прошептала Райан рядом со мной. – Пристрели меня.

Я почувствовал, как она вжалась в диван, и оттолкнул руку брата, когда он потянулся за очередным кусочком.

– Что за хрень?! Кто так вообще делает? – зарычал я на него. – Райан же сидит здесь, придурок. Нельзя ли без грубостей?

– Да, он сказал мне, что вы были наверху, когда я приехал.

Если кто и умеет сохранять невозмутимое выражение лица, так это Дюк; годы лжи нашему отцу, чтобы избежать наказания, когда мы были детьми, не прошли даром.

Глава сорок седьмая

Райан

Представлять тебя обнаженной – самое продуктивное, что я сделал за весь день.

Даллас

– Даллас уже рассказал тебе, что я застукал их за сексом?

Вот почему эти парни такие? Мне хотелось уменьшиться, слиться с обивкой дивана, а еще лучше – провалиться в бездонную черную дыру.

– Что за хрень?! Кто так вообще делает? Райан же сидит здесь, придурок. Нельзя ли без грубостей?

Я слегка толкнула его локтем, чтобы он заступился за меня или по крайней мере дал понять брату, что комментарий был грубым. Нельзя же говорить первое, что приходит в голову. Или – я не знаю – по крайней мере не делать этого в моем присутствии?

Ребята продолжили обсуждать драму с Тиффани; Дюк рассказал про несколько столкновений с фанатками, сталкерами и мегафанами, потерявшими всякие границы. Поделился историей о Поузи и о том, как однажды спровоцировал драку с одним из ее кавалеров, еще до того, как они начали встречаться.

Я узнала, что у них один и тот же агент, Эли Коэн, и что близнецы еще ни с кем не подписали контракт. Они болтали об Эли и его девушке, их круг доверия кажется невероятно узким. Дюк задавал вопросы обо мне: откуда я (Иллинойс), что мои родители думают обо всем этом (папа в восторге, мама в ужасе), какая у меня специальность (массовые коммуникации). Он не милый и пушистый, но и не полный грубиян. А еще… Сходство между четырьмя братьями поразительное; я бы догадалась, что они братья, даже если бы никогда не видела их вместе в одной комнате и никто не сообщил бы мне, что они родственники. Здоровенные. Угрюмые (за исключением оптимистичного и жизнерадостного Дрю). Густые брови. Толстые шеи. Мощные мышцы. Загорелые. Дюк выглядит дорого – как мужчина, который может зайти в элитный универмаг и купить все что пожелает, потому что может. Дорогие кроссовки. Спортивные штаны, которые, вероятно, стоят дороже, чем вся моя одежда. Худи с капюшоном из ткани, высокое качество которой видно даже оттуда, где я сижу. Он небрит, но стрижка свежая. Волосы короче, чем у его братьев, но такого же цвета. Интересно, они похожи на свою мать, или на отца, или на обоих? Когда они смеются, у них одинаковые улыбки. И голоса у них тоже похожи. Тот же техасский говор. Когда они улыбаются, я не могу не заметить, что у них одинаково ровные белые зубы. Аж противно – настолько хороши собой эти мужчины, и на краткий миг я понимаю Тиффани в том, что она попытала счастья, хотя и выбрала самое неподходящее для этого время. Я сказала – на краткий миг. Очень краткий.

Мне становилось все труднее концентрироваться на словах, слетающих с их губ, по мере того как я все больше сосредотачивалась на их общих чертах и их дьявольски привлекательной внешности. Невозможно поверить, что у Дюка и Далласа был небольшой опыт свиданий до того, как появились мы с Поузи, но не похоже и на то, что они большие любители потрахаться.

Прежде чем Дюк ушел, он спросил, не хочет ли кто-нибудь из нас пойти поужинать; ни у кого из парней не было настроения появляться на публике, они устали после матча, хотя, думается, Даллас – единственный, кто сегодня действительно всласть поиграл.

– Не хочешь остаться на ночь? – спросил Дрейк старшего брата, когда тот встал, подняв руки над головой и потягиваясь в разные стороны.

Дюк помотал головой:

– Нет, хочу успеть на обратный рейс. В понедельник вечером у меня матч, так что завтра мы с Поузи собираемся провести день на диване. Ленивые воскресенья – это в ее духе. – Он подмигнул мне.

– Уже улетаешь? – Даллас почесал затылок. – Ты же только что приехал.

Дюк накинул черное пуховое пальто:

– Я обещал Поузи, что вернусь вечером, так что да, полечу. Ничего страшного, братишка. – Он потрепал Далласа по голове, взъерошив ему волосы. – На самом деле я просто хотел проверить, как вы тут. Знаю, что у вас всех была сложная неделя, и хотел убедиться, что вы остаетесь в здравом уме.

Мое сердце сжалось. Мне стало грустно оттого, что у меня никого нет; вообще, я всегда хотела старшую сестру. Черт возьми, я бы и от младшей не отказалась, особенно теперь, наблюдая, как они вчетвером обнимаются, прощаясь.

– Держитесь подальше от неприятностей, – предупредил Дюк, прежде чем выйти на крыльцо. Затем повернулся ко мне: – А ты держи себя в руках, Райан. Тебе это пригодится. Но в основном развлекайся – и не позволяй этому придурку делать глупости.

Я улыбнулась и захихикала, как дурочка:

– Посмотрим, что я смогу сделать.

Так же быстро, как появился, легендарный Дюк Колтер, забравшись в арендованный пикап, припаркованный на обочине, исчез. Свет задних фар постепенно удалялся и в конце концов совсем пропал из виду, когда машина свернула налево.

Даллас обнял меня за талию, притянул к себе и поцеловал в макушку:

– Голодна?

Я кивнула. Я не обедала и ничего не ела с тех пор, как мы с Кайлом, которому я, кстати, обязательно должна сообщить новости, как и обещала, уехали на стадион.

– Нам нужно поесть, а потом пойдем в постель. Может быть, на этот раз нам не помешают.

Девушке остается только надеяться.

Глава сорок восьмая

Даллас

Когда во время поцелуя в легких не хватает воздуха – вот что такое романтика.

Дрейк Колтер

– Господи, Райан…

– О черт…

В мозгу не осталось ни одной нормально функционирующей нейронной связи, чтобы я мог составить членораздельное предложение, да я и не пытался. Фразы из двух-трех слов – это все, на что я был способен, наблюдая за тем, как макушка Райан движется вверх-вниз.

Она присоединилась ко мне в душе – для нас обоих это было впервые. Мой брат как‐то рассказывал о том, как это сексуально – принимать душ со своей подружкой, когда оба партнера мокрые, намыливают друг друга и все такое. Правда, у них был период, когда Поузи постоянно пыталась напугать его, пока он стоял в душе за шторкой. Несколько раз он срывал всю конструкцию, доходило даже до того, что в ее ванной отваливался гипсокартон.

Но я отвлекся. Райан стоит передо мной на коленях, на кафельном полу, глаза закрыты, она продолжает ласкать меня и делает это очень искусно. Серьезно, это нереально возбуждающее зрелище. Так чертовски сексуально. Я не знаю, что влажнее, вода или ее рот. Одной рукой я держусь за стену; это нужно мне для опоры, иначе, клянусь богом, мои ноги могут подкоситься, пока пальцы ее свободной руки ласкают меня, большой палец двигается по кругу, и от этого мои глаза чуть не вылезают из орбит.

– Черт… черт… – стону я. – Черт…

Положив одну ладонь ей на затылок, я медленно направляю ее. Да, сделай это, моя детка… Да, возьми его… Ласковые слова слетают с моего языка так, будто я первый их придумал, что-то вроде «малышка», «детка», «крошка». Я так чертовски сильно хочу получить удовольствие, поэтому специально двигаюсь медленно. Я отстраняюсь и поднимаю ее. Сажаю на маленькую скамеечку, которая стоит в моей душевой, встаю на колени. Беру ее ноги и кладу их себе на плечи, раздвигая ее бедра. Райан запрокидывает голову. Теплая вода брызжет мне на спину. Не могу дождаться, когда дотронусь губами до ее сладкой, горячей киски. При первом же прикосновении она стонет; при втором немного шире раздвигает ноги на моих плечах. Мои руки скользят вверх по ее гладким ножкам, вниз по бедрам – хочу возбудить ее так же сильно, как она меня.

– Такая горячая, красивая, – бормочу я.

Не думаю, что Райан меня слышит, не сейчас, когда ее глаза закрыты. Она затерялась где-то в своем собственном мире, ее таз медленно двигается, зубы прикусывают нижнюю губу. Ресницы трепещут. Когда наши глаза встречаются, ее ноздри раздуваются, рука Райан тянется ко мне, касается моих волос. Пальцы царапают кожу головы. Я издаю стон, когда ее ногти впиваются в кожу. Черт возьми, да… Потом она, как кошка, вонзает коготки мне в плечи, и от этих острых ощущений моя плоть становится твердой как камень. Я никогда не был фанатом боли во время секса, но по какой-то причине нервные окончания отзываются, и мне хочется еще. Я целую Райан, как будто это моя работа, долго и целенаправленно, желая довести ее до оргазма. Ее грудь покачивается от движения, блестя от воды в душе, соски сморщенные и розовые. Черт возьми, хочу поцеловать их тоже. Я не могу насытиться Райан Уинтерс.

Мы занимаемся сексом в душе. Мы занимаемся сексом в спальне. Мы занимаемся сексом на кухне, когда близнецы уже давно спят, а мне в полночь приспичит чего‐нибудь пожрать. В тот раз, когда я посадил ее на кухонный стол, она взвизгнула и пожаловалась, что ей жестко и ужасно холодно, но как только я взял ее ноги и обернул их вокруг своего торса, все стало неважно.

– Я люблю, когда ты ласкаешь меня, – простонала она, сжимая мои ягодицы.

«Я люблю, когда ты ласкаешь меня…» «Люблю, когда ты ласкаешь меня…» «Люблю». Это слово заставило меня вздрогнуть, но я решил подумать об этом потом. Нет, слишком рано. Я продолжал двигаться, сливаясь с ней. На вкус она была как свежая нарезанная клубника и сливки. «Люблю». Да, определенно слишком рано.

– Боже, ты такой большой.

Льстишь моему самолюбию? Возможно, но я приму это. Так горячо. Так сексуально.

Глава сорок девятая

Райан

– Не обламывай мне тут весь вайб.

Уинни – Сэв

– Можно тебя на минутку?

Голос донесся как будто из ниоткуда, перепугав меня до чертиков. Я повернула голову и мгновенно выпрямилась. Тиффани. Р-р-р-р! Из всех возможных случаев, когда она могла бы прийти ко мне, этот самый неподходящий. Нам пора идти, а она последний человек во всем мире, которого он хотел бы видеть, особенно за разговором со мной.

Я прошла мимо нее, направляясь к машине Далласа, не желая вступать с ней в пререкания, а это, по моим предчувствиям, и должно было произойти; иначе зачем Тиффани прятаться в тени и подкрадываться ко мне со стороны своего крыльца? Она явно ждала, когда я выйду на улицу. По крайней мере, она не стала заходить во двор к парням. Мне хотелось сказать ей: «Через три секунды Даллас выйдет из парадной двери. И когда он появится, тебя не должно быть поблизости…»

– Пожалуйста! – умоляющим голосом выпалила она.

Я продолжала ее игнорить.

– Райан. Пожалуйста.

Ее привычное обращение ко мне заставило задуматься и остановиться посреди тротуара.

– Это займет всего минуту, клянусь.

Я не полная сука, у меня есть чувства, и я верю во второй шанс – не то чтобы я собиралась ей его дать, но сейчас, когда она так настойчиво требует моего внимания, мне стало любопытно послушать, что она хочет сказать. Либо Тиффани не хватает мозгов, чтобы понять, что я не заинтересована в общении с ней, либо она искренне сожалеет. Интересно, какая из этих причин ею движет, а чтобы узнать это, надо остановиться и поговорить с ней. Верно? Верно.

Она истолковала мою нерешительность как согласие и торопливо пересекла двор, не останавливаясь, пока не оказалась передо мной. Я скрестила, потом опустила руки, снова скрестила их и в конце концов решила засунуть в карманы куртки в ожидании, когда она перейдет к делу. Бросила взгляд на открывающуюся дверь. Даллас замер на пороге, увидев на лужайке меня вместе с Тиффани, но не подошел – жестом я показала ему, что у меня все в порядке. Тем не менее он остался наблюдать за нами, стоя у двери, как часовой на посту, не спуская с нас своих ястребиных глаз.

– Что ты хочешь сказать, Тиффани?

Она обхватила себя руками, как бы защищаясь:

– Я хочу попросить прощения.

Я склонила голову набок, не позволяя выражению своего лица измениться ни на секунду.

– За что же?

Моя мама часто так делала, когда я была маленькой; я за что-нибудь извинялась, поняв, что она расстроена, и тогда она просила меня уточнить, за что именно. Она хотела, чтобы я извинялась только тогда, когда действительно о чем-то сожалею и знаю, за что мне надо извиняться. Теперь я проделывала то же самое с Тиффани.

– Прости, что тебя подставила. – Судя по тому, как она теребила край своей серой толстовки, ей было неловко.

– Но ты подставила не меня. А Далласа.

Бросив взгляд за ее плечо, я увидела, как на крыльцо вышли две девушки в халатах, наблюдая за нами, как за участницами какого-то второсортного телешоу. И, возможно, так оно и было. Потенциально ситуация могла закончиться на драматической ноте. Как и Даллас, они не двигались с места. Что ж, отлично. Зрители – как раз то, что мне нужно.

Тиффани предприняла другую попытку:

– Я имела в виду, что прошу прощения за то, что подставила его. Понимаю, что это все тебя расстроило.

Это расстроило меня, да уж, как расстроило бы любого. Я дала ей возможность высказаться, не пытаясь из вежливости или чтобы помочь ей заполнять паузы пустыми словами.

– Я не подумала. Меня… – Она с трудом подбирала слова, и я не могла решить, искренне она говорит или нет. – Немного занесло. Когда папарацци связались со мной, я подумала, какого черта, почему бы и нет?

Почему нет? Видишь, как просто…

– Сколько они тебе заплатили?

– Немного.

– Сколько? – Я вытащила руки из карманов и на этот раз решительно скрестила их на груди.

– Пятьсот.

Эта девушка пыталась разрушить мои отношения из-за пятнадцати минут славы и пятисот долларов? Вот это да.

– Не впечатлена, – заявила я. – Что, помимо алчности, тобою двигало? Тебе нужны были только деньги или ты действительно хотела бы с ним переспать?

Она попятилась с оскорбленным видом:

– Что-что, прости?

– Он сказал мне, что ты предлагала ему секс, – сказала я медленно, чуть ли не по слогам, желая смутить ее единственным доступным мне способом.

Я не из тех соплячек, которые пойдут плакаться прессе, так что это останется между нами, если, конечно, она снова не пойдет на сделку с журналистами, как в прошлый раз, когда не добилась своего.

– Что?! – возмутилась Тиффани. – Зачем он это сделал?

Зачем он сказал мне об этом?

– А тебе-то что? – фыркнула я. Неужели она серьезно? – Он сказал мне об этом, потому что я его девушка. И ты об этом знала.

Она ухмыльнулась:

– Скажу в свою защиту, что это была шутка. И кстати, многие парни согласились бы на такое предложение.

Я не знаю, что он в тебе нашел… Вот что читалось в ее взгляде и тоне. Ты обычная. Скучная. Брюнетка.

– Если никто не смеется, это не шутка. – Я сделала паузу. – Ты смеялась, когда говорила это?

Я собиралась сохранять спокойствие, но все-таки вышла из себя. Она пожала плечами.

– И как это понимать? – Я повторила ее жест.

Черт, я прямо-таки взбесилась. Сарказм – не мое второе имя, но в ту секунду мне хотелось, чтобы мои стрелы попадали в цель.

– Так как, ты смеялась, когда предлагала переспать моему парню?

Лицо Тиффани раскраснелось, и сомневаюсь, что от холода или ветра. Кончики ее ушей тоже стали пунцовыми.

– Знаешь что, я пришла извиниться, а ты ведешь себя как стерва.

Это я-то стерва? Ни хрена себе!

– А ты знаешь, что мне пришлось не ходить на занятия после того, как появилась фотография с тобой? Что мои родители разочаровались во мне? Что я не могла ходить на работу? Что я пересматривала каждое принятое мной решение, и все потому, что тебе хотелось попасть в новости. – Я засмеялась. – А теперь ты стоишь здесь и извиняешься, объясняя это тем, что тебя «немного занесло».

Я изобразила в воздухе кавычки. Больше сарказма. Отлично, Райан.

– Слушай. Я не могу стоять здесь весь день и спорить с тобой. Мне нужно вернуться домой, чтобы переодеться на работу. Но я принимаю твои извинения, и мы можем договориться не путаться друг у друга под ногами.

– Даллас уже сказал, что мне нельзя приходить.

Я кивнула:

– Хорошо. Честно говоря, я тоже не хочу видеть тебя в доме.

И во дворе. И на улице.

– Разве это справедливо? Когда моим соседкам по квартире разрешают заходить.

А это хорошая идея.

– Как насчет того, чтобы я поговорила с парнями о том, что их тоже не стоит пускать?

Ха-ха, как тебе такое? Я сделала глубокий вдох. Один. Два. Три. Четыре…

– Не делай этого! – взмолилась она. – Шеннон действительно нравится Дрейк. Она бы очень разозлилась, если бы ее не пускали в дом из-за меня.

Угадайте, кто мне не нравится? Эти девушки. Они кажутся такими фальшивыми и пустыми и совершенно не соответствуют моей реальности. И реальности Далласа. Во мне бушевала буря, и это была не вина.

– Слушай, не стой у меня на пути, а я не буду мешать тебе. Звучит вроде неплохо?

Тиффани ничего не оставалось, как кивнуть в знак согласия.

– Хорошо.

– Ну и отлично. – Я помолчала. – Что-нибудь еще или мы обо всем договорились?

Тиффани прищурилась:

– Договорились.

По ней не скажешь. Это чувствовалось в изгибе ее бровей и в прищуре голубых глаз. Черт. У этого котенка есть темная сторона. Я посмотрела ей вслед. На ней была серая толстовка с капюшоном и спортивные шорты – все еще недостаточно теплая одежда для нашего климата. Но одеваться по погоде явно не входит в ее приоритеты. Главное – показать свои гладкие загорелые ноги. Противно. Я наблюдала за упомянутыми ножками, пока они не вернулись на свое крыльцо, где им самое место. Кивнула Далласу, который сказал что-то оставшимся дома братьям, закрыл дверь и медленно спустился вниз. Вздох.

Глава пятидесятая

Даллас

Никогда не забуду ту вечеринку по случаю дня рождения друга, когда во время игры в «Правду или действие» кто-то заставил меня пойти домой.

Дрю о вечеринке, на которую онходил в средней школе

– Детка? что-то не так?

Райан лежала на кровати, уставившись в потолок, погруженная в свои мысли, с тех пор как вернулась домой с занятий.

Я приехал пораньше, чтобы посмотреть футбольный матч Дюка у нее дома, принес ужин и все такое. Выражение удивления на ее лице было для меня достаточной наградой. Накормил девушку – сделал доброе дело. Похоже, я уже кое-что смыслю в этой игре в бойфренда. Всего лишь бургеры и картошка фри, но зато бесплатно.

– Детка?

Мне нравится называть ее так, и я думаю, ей нравится это слышать, потому что каждый раз, когда я это говорю, она застенчиво улыбается.

Весь день она была такой тихой. Я поставил трансляцию на паузу: Дюк Колтер замер на экране, стоя за боковой линией, закутанный в плащ с подогревом, с открытым ртом, в который тренер брызгает водой. Когда-нибудь на этом месте буду я. Возможно, в следующем сезоне. Я вздрогнул от этой мысли.

– Ох, никак не могу выбросить из головы этот разговор с Тиффани! – сказала она наконец без уверток и дальнейших расспросов.

Одна из черт, которые нравились мне в ней с самого начала, – честность и прямота.

– Мне кажется, она просто ничего не поняла. – Райан вздохнула. – И это бесит.

– Почему это тебя так беспокоит?

Райан пожала плечами:

– Сама не знаю.

Помедлив, она добавила:

– И этот ее взгляд… Не знаю, у меня такое чувство, что она на этом не остановится.

Да, скорее всего. Прилипалы пятой терминальной стадии, такие как Тиффани, – это сорт людей, которые никогда от вас не отвянут, как бы вам того ни хотелось. Они затаятся и будут ждать, когда у вас упадет какой-нибудь кусочек или крошка, чтобы тут же на это наброситься. Ждут, когда появится малейшая щелочка, в которую можно пролезть…

– Не давай ей беспокоить тебя, хорошо? Я поговорю с парнями, объясню им, и на этом все закончится. Лады?

Райан подняла руку и коснулась моей щеки. Медленно улыбнулась:

– Ладно.

Я поцеловал ее, повалив на подушки на кровати. Пенопластовый контейнер с гамбургерами стоял тут же, в пределах досягаемости. Если бы это не создало лишнего беспорядка, я бы, наверное, спихнул эту чертову штуку на пол, чтобы не мешала.

– Знаешь, что тебя развеселит? – прошептал я. – Хм… Игра в «Правду или действие».

Идея пришла мне в голову внезапно. Хотя я и не был в настроении для игр, Райан нужно было отвлечься от этой долбаной соседской девчонки. Не хватало еще, чтобы эта телка испортила мне вечер, – она и так натворила достаточно.

Райан прикусила нижнюю губу:

– Правда.

Напевая и кончиком пальца рисуя сердечко вокруг ее обнаженного пупка, я спросил:

– Когда ты поняла, что уже не ненавидишь меня до глубины души?

Она удивленно на меня посмотрела:

– Я никогда тебя не ненавидела.

– Но я же тебе сначала не понравился…

– Нет, не понравился. В том, что ты порвал со мной от имени Диего, не было никакого смысла.

С ним, кстати, она до сих пор не общается.

– Может, это судьба, – поддразнил я.

Она хлопнула меня по руке:

– Ха-ха.

Но я серьезно. Не хочу показаться слащавым и сентиментальным, но, может быть, это было частью божьего плана…

– Все ведь имеет какую-то причину, да?

– Да. Может быть.

Прошло несколько мгновений.

– Итак? Каков твой ответ? Когда я начал тебе нравиться?

Она пожала плечами:

– Не знаю. Наверное, когда ты пришел и впервые сел рядом со мной на лекции. На самом деле меня это совсем не раздражало… Я подумала, что ты симпатичный.

– Симпатичный! Ты думаешь, я симпатичный?

Она никогда раньше так меня не называла.

Она закатила глаза, как будто ей стало неловко за свои слова:

– Ты и сам знаешь, что симпатичный.

Что ж, да, но одно дело, когда случайные люди называют тебя симпой или секси или когда твоя собственная мать говорит тебе, что ты симпатичный. И совсем другое, когда девушка, к которой ты испытываешь чувства, говорит тебе, что считает тебя милым.

– Я тоже думаю, что ты симпатичная. – Я поцеловал кончик ее милого носика. – Очаровательная и сексуальная.

– Правда или действие? – спросила она, возвращаясь к теме.

– Правда.

Конечно же. Райан постучала себя по подбородку, придумывая вопрос.

– Хм… О! Когда ты понял, что я тебе нравлюсь?

Я засмеялся:

– В тот день, когда сидел в аудитории, посмотрел на тебя и подумал, что ты симпатичная. На тебе не было шапки, и в то время я не знал, что ты – это ты. Я просто подумал, что ты симпатичная девушка в водолазке.

Райан тоже рассмеялась:

– Мне нравятся водолазки.

– Знаю.

И она выглядит в них сексуально, потому что они обтягивающие и делают ее грудь огромной. Я погладил ее грудь через футболку, а она положила мне руку на затылок и притянула для поцелуя.

– Поцелуй меня так, как будто хочешь сказать этим, насколько я тебе нравлюсь, – шепнула она.

– Куда? – прошептал я в ответ.

– В губы, дурачок.

– У-у, – протянул я разочарованно. – А я-то подумал, может, ты имела в виду, что я должен поцеловать твою киску.

Сладкая. Гладкая. Моя.

– Может быть, ты сможешь сделать это позже.

Наши губы встретились, поцелуй был медленным и сосредоточенным. Не таким, как обычно. Лучше. У нас было несколько испытаний. Мы уже преодолели несколько препятствий, стоявших на нашем пути, и мы преодолели их вместе. Она моя лучшая подруга. Чертовски удивительно, не правда ли, если подумать?

– Если бы кто-нибудь сказал мне несколько недель назад, когда Диего Лоренц предложил мне деньги за то, чтобы я поговорил с тобой, что ты и я будем лежать вместе в постели, есть бургеры из пластикового контейнера и ты станешь моим лучшим другом, я бы сказал такому полоумному: отвали!

Райан захихикала, проведя рукой по моей небритой щеке:

– Это так мило.

Мы засмеялись вместе.

– Да, милашка – мое новое второе имя.

– Мне нравится, что ты вдруг стал таким чувствительным.

– А я стал?

– Да. Ты любишь держаться за руки и ждать меня после занятий. И когда у меня тяжелый день, ты пытаешься подбодрить меня. Я ценю это.

Прикол.

Я пожал плечами:

– Наверное, мне нравится держаться за руки.

И ждать ее после занятий. И трогать ее задницу на людях, когда никто не видит. Нравится задевать ее грудь рукой и делать вид, что это случайно. Но это не случайно. Я делаю это нарочно. Ха!

– И что же будет дальше? – спросила Райан.

– Что ты имеешь в виду?

– После окончания этого футбольного сезона?

Я подумал.

– Как только сезон закончится, начнется настоящая тяжелая работа. Я поеду на скаутские сборы, затем выступлю в драфте. Ты можешь поехать со мной, если хочешь.

Я хочу, чтобы она была там со мной. Дрейк и Дрю, конечно, поедут, а еще Дюк и Эли, но Райан – та, кого я хочу видеть там рядом с собой больше всех. Если она, конечно, сможет вытерпеть меня до тех пор.

– Хорошо.

Я наклонился и поцеловал это простое «хорошо», слетевшее с ее губ.

– Напомни мне отправить этому придурку Диего открытку с благодарностью, хорошо? Он оказал мне величайшую услугу всех времен и народов.

– Можно я тоже подпишу ее?

Я кивнул:

– Черт возьми, да, мы подпишем ее вместе. Вот будет ржака.

– А что там будет написано?

Я посмотрел в потолок в поисках вдохновения:

– «Дорогой Диего, от всей души позволь поблагодарить тебя. Я думал, что делаю тебе одолжение, но все вышло наоборот. Ты потерял девушку, а я ее нашел».

Райан изумленно подняла брови:

– Зай! Да ты мастер слова! – Она выбралась из-под меня, схватилась руками за край своей футболки и стянула ее с себя через голову: – И это так сексуально.

О да, это так. Как и голая грудь моей девушки, когда она бросила свою футболку на пол и потянулась к моим штанам. Ну что ж. Поехали.

Эпилог

Райан

Шесть месяцев спустя

– Папа, пожалуйста, успокойся. Тебе нужно взять себя в руки.

Мой папа ведет себя как девочка-подросток на концерте бойз-бенда, смеется над всем, что слетает с губ Далласа или близнецов, хлопает их по спине, как будто они его товарищи по команде, и соглашается со всеми глупостями, которые они говорят. Это уже чересчур.

– Как я могу успокоиться? Моя дочь переезжает к своему парню, который, так уж случилось, участвует в драфте НФЛ и который, так уж случилось, приходится родным братом Дюку Колтеру. Тут уж не до спокойствия, Райан.

Он держит в руках одну из последних коробок с моими туалетными принадлежностями, когда Даллас входит в дверь тоже с коробкой моих вещей. Похоже, он подслушал моего отца. Ставя коробку у подножия лестницы, чтобы мы могли отнести ее в ванную, когда будем подниматься наверх, и вытирая руки о джинсы, он спрашивает:

– Почему не до спокойствия, Райан?

Я закатываю глаза:

– Мой папа все ждет, что Дюк вот-вот материализуется и вальсирующим шагом войдет в дверь. Стоит этому случиться, как папа наложит в штаны от счастья.

– Райан! – Папины глаза вылезают из орбит. Он в шоке от моего заявления, взгляд мечется между нами. – Я бы не наложил в штаны.

Я улыбаюсь ему:

– Это метафора, пап. Мы знаем, что ты бы не обделался.

Моя мама не смогла приехать на эти выходные; у нее в графике в последнюю минуту появилась срочная встреча с двумя клиентами, переживающими развод, которым требовалась ее консультация. Но она уже составила себе впечатление о Далласе, когда мы пару раз приезжали вместе ко мне домой, и потом еще раз, когда мы вместе ездили на короткие весенние каникулы к бабушке и дедушке во Флориду. К тому же ей в принципе не близок физический труд. Мама не относится к типу матерей-наседок: она узнала все, что ей нужно было знать о Далласе, и рада, что папа взял бразды правления в свои руки, поскольку в основном требовалось таскать тяжести из моей квартиры в дом парней.

На самом деле Далласу осталось жить в этом доме не так уж и много. Приближается футбольный драфт, и, если он попадет в команду (а он, конечно, попадет), ему придется переехать в город, где базируется клуб, пока я буду оканчивать свой выпускной курс. Никогда бы не подумала, что стану жить с парнем во время учебы в колледже. Поправка: с парнем и его братьями-близнецами. Как вообще я сюда попала?

Ах да, Даллас порвал со мной от имени Диего. Диего… Если уж говорить о нем, то мы с ним в расчете – я наконец-то смогла спросить его в лицо, почему он сам не расстался со мной, хотя на тот момент это уже не имело никакого значения.

К тому времени мы с Далласом встречались уже два месяца, и в какой-то момент я должна была столкнуться с Диего, учитывая, что ребята вместе играют в футбол и вращаются в одних кругах. Правда, я не ожидала, что это произойдет на вечеринке в доме Колтеров; до этого он либо просто не приходил, либо находил предлоги, чтобы не приходить.

Я стояла, прислонившись к дверному косяку у входа в кухню, и наблюдала, как ребята смотрят игру «Техас Стирс». Атмосфера в доме была наэлектризована, потому что играл Дюк и его команда надирала противникам задницы. Дюк был занят тем, за что получал свои колоссальные деньги, – за несколько лет он заработал сто миллионов долларов. Взрыв мозга, в общем. Я отвлеклась.

Я стояла, прислонившись к дверному косяку, когда Диего и еще двое парней вошли, занеся в дом немало снега: мы как раз были в эпицентре старой доброй снежной бури. Я сжимала в ладонях чашку с горячим чаем, согревая руки. Чтобы скрыть удивление, я поднесла чашку к губам.

Когда мы встретились глазами, мне пришлось приложить усилия, чтобы не отвести взгляд. В целом он выглядел так же, как раньше. Ну, может, еще более придурковато, если это вообще возможно. Определенно, он не так хорош собой, как я когда-то думала. Ладно, возможно, раньше он выглядел по-другому. Ха! Сам факт, что у него не хватило духу бросить меня, делал его гораздо менее привлекательным в моих глазах. Слабаки меня не цепляют. Грубо, но факт.

Я опустила кружку и кивнула в знак приветствия. Он ответил тем же. Когда он направился через комнату в мою сторону, все взгляды устремились на него. На нас. Я оттолкнулась от стены и вошла в кухню, не желая, чтобы у нас были зрители. Выходя, я заметила, как Дрю перегнулся через подлокотник дивана, чтобы посмотреть нам вслед, маленький любопытный засранец.

Обычно это Дрейк сует нос в чужие дела.

– Как дела? – спросил Диего, направляясь прямиком к холодильнику за пивом. Протянул одно мне, но у меня чай, спасибо.

– Да как… – пожала я плечами. – Как обычно.

Вот только он не был в курсе, что значит «как обычно», потому что не пытался узнать меня получше, пока мы встречались. Не знал, какая еда мне нравится или что зимним днем я предпочитаю чай холодному пиву.

Диего прошаркал к стойке и прислонился к ней спиной, все еще одетый в пальто. Вид у него был замерзший. Должно быть, шел сюда пешком.

– Ясно. Как обычно. – Он отхлебнул пива и вытер рот. – Итак… Даллас Колтер, да?

Даллас Колтер, да? Это что, его фирменный способ спрашивать, что происходит, и добывать информацию?

– Ага, – кивнула я. – Даллас Колтер.

Пора сорвать пластырь одним движением и перейти к делу.

– Мне интересно… – Я понизила голос, чтобы мой вопрос не прозвучал так, будто я нападаю на него или загоняю в угол. – Почему ты не захотел порвать со мной лично?

Та-дам. По-моему, вышло дипломатично. **похлопала себя по спине**

Краем глаза я видела, что Дрю все еще таращился на меня (Диего был вне поля его зрения), вероятно сообщая о моих невербальных действиях Далласу и Дрейку и всем остальным заинтересованным лицам.

– Я не хотел ранить твои чувства.

Это был простой ответ на вопрос, но в нем не было ни малейшего смысла.

– А ты не думал, что заплатить кому-то пятьдесят баксов за то, чтобы он от твоего имени объяснился со мной… что это может еще больше меня ранить? Сперва я решила, что это розыгрыш.

Он переминался с ноги на ногу, стоя с банкой пива в руках и теребя металлический язычок.

– Я не думал об этом с такой точки зрения.

Очевидно, он не думал ни о ком, кроме себя. Расставаться с кем-то никогда не бывает легко, но невозможно и продолжать встречаться с тем, кто тебе не нравится. Это было неизбежно. Черт, я сама была на грани того, чтобы порвать с ним, но я бы сделала это лично, и это было бы неловко, было бы отстойно, потому что именно так и происходят расставания. Если бы это было легко, пары не тянули бы с разрывом, пытаясь спасти мертвые отношения.

– Ну… Сейчас это уже не важно, но я все равно хотела услышать это от тебя.

– Ага. – Диего переложил пиво из одной руки в другую и засунул замерзшую ладонь в карман пальто. – Ты теперь с Далласом. Не понимаю, почему тебе не все равно.

Я усмехнулась:

– Кстати, мы должны поблагодарить тебя за это.

– Не за что, – фыркнул Диего. – Теперь я могу идти?

Может ли он идти?

– Никто не заставлял тебя приходить за мной сюда.

– Мне нужно было взять пиво.

Закатив глаза, я побрела из кухни к дивану и втиснулась между своим парнем и его братом, изо всех сил стараясь до конца вечера не замечать своего бывшего.

– Куда отнести эту коробку с надписью «всякое»?

Я подхожу, приподнимаю крышку, чтобы взглянуть на содержимое.

Бюстгальтеры, нижнее белье и носки.

– В спальню.

На то, чтобы разложить вещи, не потребуется много времени. Мой отец приехал в кампус на грузовике, который одолжил у приятеля, и увез с собой домой диван, журнальный столик и матрас, пообещав, что они будут храниться в гараже, пока я не решу, что с ними делать. Продать их или, может быть, приберечь для новой квартиры?

Проходит совсем немного времени, прежде чем я обнимаю своего папу, целую его в щеку и говорю, чтобы он был осторожен за рулем.

– Я так и сделаю, лютик.

Лютик? Это что-то новенькое.

– И, Даллас, позаботься о моей маленькой девочке.

Когда Даллас подходит, чтобы обнять моего папу, я не могу не заметить, каким маленьким выглядит мой отец по сравнению с ним, как он прекрасно умещается под мышкой у моего парня. Ух.

– Будет сделано, сэр.

Сэр? Я хихикаю над уважительным обращением Далласа к моему отцу, это забавно и удивительно, но с другой стороны… Не удивительно? Он ведь и должен относиться к моему отцу с уважением, но услышать, как он называет моего папу сэром, было неожиданно – и чертовски восхитительно. Мы провожаем папу на улицу, мебель привязана и выглядывает из кузова грузовика. Обнимаю его еще раз. Еще раз говорю ему, чтобы он был осторожен за рулем.

Я машу ему, когда он отъезжает, стою на обочине, пока он не скроется из виду. Не знаю, увидимся ли мы снова до праздников.

– Наконец-то мы одни, – игриво шепчет Даллас мне в ухо, что заставляет меня вздрогнуть – не потому, что это сексуально, а потому, что щекотно.

– Одни?

Он шутит? Одни, с близнецами под боком?

Дрю и Дрейк оба дома, в последнее время они до того полюбили тусоваться вчетвером, что Далласу пришлось установить замок на дверь своей спальни. Дверь нашей спальни. Нашей. Звучит странно, когда произносишь вслух… Странно, но хорошо. Испытания только сблизили нас, и с тех пор между нами не было никаких проблем. Я почти не встречалась с соседками, только мельком видела, как они снуют туда-сюда. Они даже выбрали новый маршрут, вместо того чтобы проходить перед домом, что меня вполне устраивает.

Даллас тоже доволен, потому что вид Тиффани выводит его из себя даже больше, чем лайнмен, что-то вякающий про его маму на поле во время игры. Он терпеть не может Тиффани и с трудом выносит Шеннон, ставшую «фавориткой семестра» Дрейка из-за того, что она живет по соседству. Он держит ее на расстоянии вытянутой руки, навязывая несколько правил, которым по его настоянию она должна следовать:

1. Не оставаться на ночь.

2. Уходить домой до десяти.

3. Не тусоваться в гостиной.

Я бы ни за что на свете не стала мириться с таким дерьмом, но я не Шеннон, так что…

– Поднимешься наверх? Я хочу тебе кое-что показать! – кричит мне Даллас, высунув голову из спальни, и хмуро смотрит на Дрю, когда тот показывается на лестнице у меня за спиной.

– Что? – спрашивает у него брат.

– Это не тебе, тупица, – я разговариваю со своей девушкой.

– Что такое? – спрашиваю я с улыбкой, уже почти поднявшись на второй этаж.

– Это кое-что секретное.

Я закатываю глаза:

– Это кое-что находится у тебя в штанах?

Даллас хмурится:

– Как ты догадалась?

Он притягивает меня к себе и прижимает к стене рядом с дверью спальни.

– Как я догадалась? Ты такой предсказуемый.

Он не может оторвать от меня своих глаз, рук, губ.

– Снимите себе комнату! – вопит Дрю, прижимая ладони рупором ко рту.

– У нас есть комната.

– Ну так и идите туда!

Даллас смеется, берет меня за руки и тянет в нашу спальню. Пинком захлопывает за собой дверь. Запирает ее. Я плюхаюсь на середину кровати, волосы рассыпаются вокруг моей головы. Вместо того чтобы присоединиться, он стоит в изножье кровати, глядя на меня сверху вниз.

– Только посмотрите, какая она милая.

– Милая? – морщу я нос.

Он придвигается ближе, упираясь коленями в матрас, руки тянутся ко мне.

– Да, милая.

Он приподнимает край моей майки, чтобы поцеловать мне живот.

– Сексуальная.

Поцелуй.

– Красивая.

Я краснею. Все еще краснею после стольких месяцев.

– Моя соседка по комнате.

Я поднимаю руки над головой, потягиваясь, чем Даллас пользуется в полной мере.

– Теперь, когда я захочу тебя, мне достаточно будет перекатиться на твою сторону кровати и спросить разрешения.

Я киваю. Его руки скользят под мою майку и нащупывают застежку на лифчике. Она спереди, так что он быстро справляется с задачей, довольно вздыхая, когда ему удается расстегнуть ее с первой попытки.

– Возможно, в таком случае мне захочется сперва полизать тебя.

– Да кто я такой, чтобы отказывать тебе в этом?

На самом деле он ни в чем мне не отказывает, если не считать того, что он всякий раз отказывается покупать оливки, когда я добавляю их в список покупок. Даллас ненавидит оливки. Сколько бы я ни умоляла, он не соглашается есть их даже в пицце. Что-то кроме этого? Не, все остальное идеально. Иначе я бы не переехала к нему. Кончиком указательного пальца он водит вокруг моего соска, пока тот не твердеет.

– Я говорил тебе сегодня, как сильно я тебя люблю?

Говорил.

– Дважды.

Мы говорим это каждый день, по несколько раз, с тех пор как признались друг другу в чувствах. Любовь. Даллас никогда не думал, что найдет ее, а когда Тиффани выкинула тот трюк, решил, что потерял навсегда. Дурачок. Ему было бы непросто потерять меня сейчас.

– Я так сильно люблю тебя, малыш.

Бонусный эпилог

Дрейк

У моего брата полная лажа с девчонками. Нет, не у Далласа, и уж точно не у Дюка. Я о Дрю. Я качаю головой, наблюдая, как он болтает с одной из университетских гребчих в кафетерии для спортсменов, как прислоняется, скрестив руки и лодыжки, к столу, за которым она стоит. Прямо кусок в горло не идет, честное слово. Эта сцена из реальной жизни лучше любых киношных драм, а я еще и сижу в первом ряду.

По какой-то причине мой брат-близнец решил, что сейчас самое время для того, чтобы начать с кем-то встречаться. Самое время искать любовь. Что творится? Мои братья падают как подкошенные! Сначала Дюк приковал себя к Поузи, затем Далласу пришлось его копировать. Не то чтобы я его виню – Райан Уинтерс, блин, круче всех.

Очевидно, многое изменилось с тех пор, как Даллас завел себе девушку. Я больше не могу устраивать ночные вечеринки с соседскими девчонками, особенно после того, как Тиффани взяла и все испортила, в том числе и мне, – теперь никакой сексодружбы с Шеннон и брюнеткой. Да, с ними обеими.

Я с сочувствием наблюдаю, как Дрю пытается пошутить, но девушка явно не находит шутку смешной. Он начинает рассказывать ее снова.

– Не делай этого, – бормочу я сквозь зубы. – Не повторяй шутку.

Он повторяет шутку. Что за кринжатина! Не, слушайте, я люблю своего брата. Он мой гребаный близнец и мое зеркальное отражение, но на этом сходство заканчивается. Он добрый и умный, а я… задира и принимаю глупые решения. Ему приходится играть в футбол, потому что мы все играем в футбол, а я люблю эту игру так сильно, что она уже течет в моих венах. Течет по… Погодите. Течет, как кровь, по моим венам? Заменила кровь в моих венах? Как это правильно сказать-то? Черт, не знаю. Не силен в метафорах.

Я жую хлеб, разрываясь между желанием подойти и спасти Дрю от того, что наверняка обернется трагическим разочарованием, и оставить все как есть. В конце концов, путь к совершенству – это практика, а он старается изо всех сил, и это главное.

Почему эта рыбонька не клюет на приманку? Мой близнец чертовски очарователен! Настоящий мистер Хороший Парень. Принц! Но у нее раздраженный вид. Дрю, благослови его господь, не улавливает ее невербальных знаков, что не удивляет меня, но, несомненно, чертовски раздражает ее.

– Дай парню шанс, – бормочу я себе под нос.

Он, может, и неловок, когда дело касается женщин, но по крайней мере он старается. И почему девушки не ценят ранимость? Господи Иисусе. Кажется, я уже не доем свой ланч, на вкус он стал как бумага… Да что не так с этими телками? Они скорее предпочтут встречаться с каким-нибудь козлом, чем с приятным челом, который, может, и немного неловок при подкате.

Конечно, никто из козлов и не пытается поболтать с ними в кафетерии, во время их самого большого приема пищи за день, но не суть. Сделайте малому поблажку. Я могу называть его малым, потому что он на три минуты младше меня. Да, для близнецов это важно.

Вздохнув, я беру свой поднос. Аппетит испорчен.

Примечания

1

Лучший друг (исп.). Здесь и далее примечания переводчика.

2

Спецкомандой в американском футболе называют игроков, участвующих в розыгрышах, в которых выполняется удар по мячу.

3

Популярное французское выражение, которое переводится как «я не знаю что», определяется в Кембриджском словаре английского языка как «приятное качество, которое не может быть точно названо или описано».

4

Старейшая конференция в первом дивизионе студенческого спорта США. В настоящее время в ее состав входит 14 университетов.

5

Трофей Хайсмана – награда, присуждаемая наиболее выдающемуся игроку футбольного турнира Национальной ассоциации студенческого спорта США и Канады.

6

Драфт НФЛ – ежегодное событие, в течение которого команды Национальной футбольной лиги набирают новых игроков из команд студенческой лиги.

7

NFL Scouting Combine – это недельное шоу, проходящее каждый февраль на стадионе Lucas Oil (а ранее, до 2008 года, на RCA Dome) в Индианаполисе, где футболисты колледжа проходят физические и умственные тесты перед тренерами Национальной футбольной лиги, генеральными менеджерами и скаутами.

8

«Холлмарк» – кинокомпания и телевизионный канал, транслирующийся в США. Специализируется на производстве и трансляции классических сериалов и фильмов для семейного просмотра.

9

Молодежная лига в американском футболе.

10

Отсылка к фильму «Титаник».

11

Игра, популярная среди студентов университетов, в которой нужно пытаться забросить мяч для настольного тенниса в расставленные на другом конце стола стаканы с пивом. Противник выпивает пиво, в стакан с которым угодил мяч.

12

Американский комедийный фильм 1984 года, реж. Джон Хьюз.

13

Сорок градусов по Фаренгейту – это около четырех градусов по Цельсию выше нуля.

14

Больше 100 кг.

Content

Сара Нэй
Как проиграть в любви

Глава первая Даллас

Глава вторая Райан

Глава третья Даллас

Глава четвертая Райан

Глава пятая Даллас

Глава шестая Райан

Глава седьмая Даллас

Глава восьмая Райан

Глава девятая Даллас

Глава десятая Райан

Глава одиннадцатая Даллас

Глава двенадцатая Райан

Глава тринадцатая Даллас

Глава четырнадцатая Райан

Глава пятнадцатая Даллас

Глава шестнадцатая Райан

Глава семнадцатая Даллас

Глава восемнадцатая Райан

Глава девятнадцатая Даллас

Глава двадцатая Даллас

Глава двадцать первая Райан

Глава двадцать вторая Даллас

Глава двадцать третья Райан

Глава двадцать четвертая Даллас

Глава двадцать пятая Райан

Глава двадцать шестая Даллас

Глава двадцать седьмая Райан

Глава двадцать восьмая Даллас

Глава двадцать девятая Райан

Глава тридцатая Даллас

Глава тридцать первая Райан

Глава тридцать вторая Даллас

Глава тридцать третья Райан

Глава тридцать четвертая Даллас

Глава тридцать пятая Райан

Глава тридцать шестая Даллас

Глава тридцать седьмая Райан

Глава тридцать восьмая Даллас

Глава тридцать девятая Райан

Глава сороковая Даллас

Глава сорок первая Райан

Глава сорок вторая Даллас

Глава сорок третья Райан

Глава сорок четвертая Даллас

Глава сорок пятая Райан

Глава сорок шестая Даллас

Глава сорок седьмая Райан

Глава сорок восьмая Даллас

Глава сорок девятая Райан

Глава пятидесятая Даллас

Эпилог Райан

Бонусный эпилог Дрейк

Примечания