Андрижески Дж. С.

Ковен Полуночи

Дж. С. Андрижески

Ковен Полуночи

(Вампир-детектив Миднайт #7)

Перевод: Rosland

Редактура: Бреган Д'Эрт

Русификация обложки: Alena_Alexa

«Ковен Полуночи» — это седьмая книга в суровой и романтической серии «Вампир-детектив Миднайт», действие которой происходит в футуристическом и антиутопическом Нью-Йорке, населённом вампирами, людьми и экстрасенсами, которые пытаются восстановить свой мир после разрушительной расовой войны, едва не уничтожившей всю планету.

Эта серия — спин-офф от серии «Тайна Квентина Блэка», но её можно читать отдельно. Её главный герой, вампир с прошлым и детектив отдела убийств, Наоко «Ник» Танака, только что перевёлся в полицию Нью-Йорка после плохого инцидента в Лос-Анджелесе, и это заставляет его начать новую жизнь. Ник работает «Миднайтом», или вампиром на службе департамента человеческой полиции. Когда он прибывает в Нью-Йорк, он хочет, чтобы его оставили в покое, дали работать, кататься на сёрфе и мирно проживать его бессмертную жизнь.

У жизни и обитателей Нью-Йорка явно другие планы.

Глава 1. Зверь

Он поднял скользкие ладони с тела под ним.

Он склонил голову набок, прислушиваясь.

Он что-то слышал. Он был в этом уверен. Какой-то крик или плач в ночи.

Нечто злобное. Возможно, даже нечто сверхъестественное.

Но с другой стороны, в эти дни ничто в мире не ощущалось естественным.

Ничто в его жизни.

Он сам не был естественным.

Всё естественное в нём выдрали из его плоти и костей. Они дали ему молодость, стерев тридцать, сорок лет его жизни. Они дали ему силу. Они дали ему скорость и органы чувств, которые могли услышать капание крови за двумя дверями, за гудящим генератором и искусственным интеллектом, разговаривающим с самим собой в полуорганических стенах.

То, что он мог сделать… это не было естественным.

Взамен они забрали его душу.

Они поместили его в теневые миры.

Они забрали его из дома.

Но теперь он вернётся. Он вернётся туда, где ему место.

Прежний мир уже звал его. Ему уже снилась другая жизнь, другой мир, зелёная трава и голубые небеса, деревья, вытянувшиеся выше зданий, вода, с шумом струящаяся по камням, образующая водопады, реки и озёра.

Здесь всё это исчезло.

Всё это оказалось стёрто.

Даже это существо под ним не было естественным.

Искусственно усовершенствованные глаза. Новая почка, выращенная в лаборатории.

Ещё до рождения его разрабатывали, программировали, прививали, подрезали. Черты личности были выбраны из дизайнерского меню и отточены командой учёных в ходе беременности его неестественной матери.

Выше ростом. Умнее. Устойчивее к болезням. Больше способностей к музыке.

Хорош в спорте.

Странно, но это изменило их лица не так сильно, как он ожидал.

Они всё равно выглядели как он.

Он всё равно выглядел как они.

Они всё равно походили на членов семьи.

Эта мысль дезориентировала. Лишала равновесия.

Чужестранец находил это расстраивающим, особенно в такие тихие моменты, когда краткая вспышка жестокости и боли завершалась.

Чужестранцу не нравилось думать о таких вещах.

Ему не нравилось думать о том, кем он был и что потерял.

У него больше ничего не было. Даже имени.

Он не пользовался своим человеческим именем. Только не в этой форме.

Он отказывался.

И всё же, несмотря на имя, эта давно потерянная биологическая связь сохранялась.

Он глянул на собственное отражение в полированном металлическом боку антикварного автомобиля, занимавшего большую часть гаража. Увидев своё отражение, он вздрогнул. Повязка соскользнула. Часть его шеи виднелась… или не виднелась, смотря как подумать об этом.

И часть его плеча тоже.

Отсутствующая часть была видна, и это странно дезориентировало.

Он полагал, что кто-то мог посмотреть на него и задаться вопросом, что не так, что в нём казалось таким тревожно непропорциональным и неуместным.

Ему придётся поправить её позже. Повязку. Ему придётся поместить её обратно поверх прогалины в его физическом теле. Как Человек-Невидимка в фильме, который он смотрел давным-давно. Он был мумией из бинтов и старых частей, слишком молодой и в то же время разлагающийся слишком быстро.

Но он отправится домой. Затем он снова будет целым.

Ему лишь надо вернуться в свой мир.

А до тех пор он поправит повязку.

После того, как помоет руки.

После того, как закончит свою работу.

Странные глаза смотрели на него из-под его шляпы, слабо сияя во внешнем освещении как радужки большой кошки. Это также были не его глаза.

Даже спустя столько времени ему не казалось, что они принадлежат ему.

Он знал, что такие мысли являются заблуждением.

Он знал, что в этой форме прожил дольше, чем в другой.

Он ничего не мог поделать.

Он не узнавал себя в этих глазах.

Никогда не узнавал.

Теперь стало хуже.

Теперь они видели миры, незнакомых ему людей.

Он слышал, как те люди говорят с ним. Он слышал их в его ушах, в его голове. Он слышал эхо другого мира. Он слышал дорожное движение, шелест веток на ветру, голоса, зовущие друг друга в воде. Он слышал шум толпы, глухие удары кулаков по чьему-то телу, ответные атаки этого тела. Крики толпы, ликование боя, искажённый голос ведущего, отражающийся эхом.

Он слышал её.

Он слышал её голос, когда она манила его после, и её сине-зелёные глаза сверкали, пока она брала его за руку и уводила в комнату, которую он знал, но не знал.

Он чувствовал свой член в ней.

Он чувствовал, что забывает, кем он был в ней.

Он чувствовал её язык в его рту, её губы на его губах…

Он проживал совершенно другую жизнь в совершенно другом мире.

Это казалось таким настоящим.

Возможно, это тоже неестественно. Возможно, это ещё одно доказательство его разложения — жить две жизни, одну здесь, а вторую лишь в его разуме.

Но он знал, что на деле всё ещё хуже.

Это не свою жизнь он заново проживал в том другом месте.

Услышанные им голоса обращались не к нему.

Она говорила не с ним.

Она не видела его, даже когда как будто смотрела на него в упор. Никто из них его не видел. Никто из них не знал об его существовании.

Никто не знал, что он слушал.

Никто не знал, что он видел.

Никто не знал, что он ощущал вкус, касания, чувства.

Даже мужчина, чью жизнь он позаимствовал, не знал, что он там.

Он был невидимым даже для него.

Тень.

Чужестранец и Тень.

Тень и Чужестранец.

Он даже не был уверен, что есть что.

Чужестранец ощутил на языке привкус соли и меди и поразился этой терпкости. Он прожил в подобной манере столько лет… много, много лет… и всё же не помнил, чтобы так отчётливо или интенсивно ощущал вкус Единственного Источника.

Это потому что другой ощущал его таким?

Это потому что он до сих пор чувствовал вкус её крови на своём языке?

Он видел, как Тень кормится от неё, и чувствовал такую сильную зависть и тоску, что не мог дышать, не мог чувствовать вкус и запах чего-либо, кроме её вкуса и запаха.

А может, это было существо, которое он сейчас держал в руках. Возможно, дело в древней связи крови, сохранившейся даже здесь. Чужестранец оставался связанным с ними даже теперь. Он пил из них и чувствовал эту связь.

Это делало их кровь ещё слаще.

Он так долго жил призраком.

Он дрейфовал на окраинах этого мира.

Он потерял всё, скорбел обо всём, ненавидел всё, и тем не менее он терпел это.

Год за годом, десятилетие за десятилетием… век за веком.

До сих пор он был осторожным.

Скрытным.

Безмолвным.

Он избегал своих сородичей.

До недавних пор он избегал людей, пока голод не одолевал его.

Он охотился в тенях.

Он наблюдал из теней.

Он существовал лишь в тенях.

Возможно, так его и нашёл Тень.

Чужестранец всегда полагал, что все представители его вида, за исключением некоторых, делали то же самое, жили так же, как и он. Он думал, что они избегают внимания. Он думал, что они стараются, чтобы их не видели, не находили, не ловили, не идентифицировали. Он думал, что они вместе скрывались от человечества. Он думал, что они избегали человеческих властей. Он предполагал, что большая часть их существования и даже их личностей сводилась к тому, чтобы оставаться невидимыми в человеческом мире.

Теперь, конечно, Чужестранец усомнился в этом.

Этот другой, этот Тень, жил настолько иначе.

Он жил совершенно, совершенно иначе.

Он жил так громко… намного громче… намного виднее, чем Чужестранец, по крайней мере, с тех пор, как они отняли его душу.

Чужестранец жил под землёй. Он жил как люди-кроты^1. Он помнил, что в детстве, ещё будучи человеком, он видел документалку про них. Тогда это его напугало. Люди, жившие под землёй, ужасали его, словно они эволюционировали в совершенно иной биологический вид. Они жили в канализации и туннелях метро, собирали еду, мусор и делились найденным.

Теперь он питался людьми, которых находил под землёй.

Он ел их, но они были роднее ему, чем этот мужчина в его руках.

Тень жил наверху.

Он жил как рок-звезда, знаменитость.

Даже когда он не играл в бога перед людьми, он работал на них.

Чужестранец считал это таким тревожащим. Это нервировало его — наблюдать, как другой живёт, будто он не был тем, чем он был; видеть, как другой так открыто и дерзко показывает свои отличия. Он жил как человек. Он трахался и любил как человек. У него была семья и друзья как у человека.

Семья, которую он выбрал, даже не состояла из вампиров.

Даже сейчас с ним не жило ни одного вампира.

Его ковен состоял из людей и гибридов, полукровок и чистокровных.

Это неправильно.

Всё в этом было неправильным. Богохульственным.

Неестественным.

Он невольно считал это иллюзорным, даже мрачно депрессивным. Этот другой, Тень… он, похоже, упивался тем, что притворялся человеком. Возможно, он даже считал себя человеком, пусть и в некой модифицированной манере. Возможно, он убедил себя, что это правда, что он всё ещё жив, что он всё ещё тот мужчина, которым был до того, как они выдрали самую важную часть его сущности.

Возможно, другой цеплялся за это.

Возможно, он цеплялся за обрывки своей человечности.

Возможно, он ментально слаб и не мог посмотреть в глаза правде.

Чужестранец решил, что другой должен верить в это. Когда Чужестранец держался за некую иллюзию того, кем он был раньше, за эту призрачную тень жизни, эхо его прежней сущности… он мог избегать взгляда на то, кем он стал.

Он мог не смотреть в лицо тому, кем он поистине стал.

Чужестранец никогда не думал вести себя так.

От одной лишь мысли об этом та человеческая жизнь казалась ещё более далёкой.

Он чувствовал себя ещё более мёртвым.

Он и был мёртвым.

Он мёртв уже долгое время.

Хуже того, он был мёртвым животным… уже не человеком, ибо человеку даже в смерти нужна душа. Без души он мог быть лишь зверем.

Звери жили как звери.

Когда звери притворялись людьми, они становились выродками.

Они становились богохульством.

Испуганный, булькающий, человеческий звук повторился.

Это был крик.

Слишком тихий, чтобы его мог услышать человек, он донёсся из-под ладошки, зажимавшей маленький ротик. Некто кричал в свою плоть и кожу, и теперь он также слышал дыхание. Он слышал панику, заставлявшую маленькое сердечко колотиться в груди.

Он слышал тяжёлое дыхание.

Он слышал скулёж и тихие всхлипы.

Он слышал так много.

Это больше не беспокоило его.

В отличие от другого, Чужестранец не обманывал себя относительно своей сути.

Лишь люди переживали из-за страха и боли других людей.

Он же был зверем.

Он плавно поднялся на ноги.

Для него тихие всхлипы, тяжёлое дыхание и скулёж означали лишь еду.

Они означали лишь цель.

В конце концов, он пришёл сюда за кормлением не просто так.

Он пропустил одного.

Он оставил кого-то в живых внутри.

В своём разуме он не видел существо сродни ему самому.

Он видел котёнка или, возможно, ягнёнка, стоявшего над трупом и блеющего от страха. Это существо плакало. Блеяло. Мяукало. Оно ждало спасения. Оно просило своих богов о помощи, о спасении. У существа была душа, но ему было уже всё равно.

Оно ждало, когда ему скажут, что этот ужас нереален.

Но зверь знал, что всё реально.

Это реально.

Неестественно, возможно… но реально.

Он никогда не смог бы объяснить это ребёнку. Ребёнок был безутешен. Он нашёл одного из своих, лишённого жизни, и теперь пищал как котёнок, брошенный под дождём.

К такому одиночеству Чужестранец всё же чувствовал некую жалость.

Он не мог его оставить.

Он не мог бросить его в таком же одиночестве, в каком жил сам.

Он скользящей походкой подошёл к гаражной двери, ведущей в двухэтажное здание. Он прошёл мимо ещё одного — мимо останков пищи, которые он бросил на ступенях.

Он едва взглянул в лицо.

Половину из них он схватил здесь.

Другую половину он поймал за возвращением после какого-то вечера вне дома.

Он ждал их.

Он ждал часами.

Он заново вошёл в дом.

Прямо за дверью находилось длинное неформальное фойе.

Передняя. Раньше эту комнату называли так. Стиральные машины и шкафчики выстроились вдоль стен, начинаясь сразу за низенькими полочками для ботинок и туфель. Когда Чужестранец был ещё жив, у его человеческой матери была похожая комната. В отличие от этого помещения, соединявшего кухню с гаражом, передняя его матери вела из заднего двора в отдельную прачечную комнату.

Он прошёл мимо вешалок для верхней одежды и зонтов.

Кухня перетекала в огромное пространство гостиной с мониторами на двух стенах из трёх, старомодную столовую, зону отдыха с прозрачными диванами и креслами, подстраивающимися под тело отдыхающего.

Он не нашёл там мяукающего котёнка.

Он поднялся по лестницам.

Здание должно быть старым, раз тут вообще имелись лестницы, но они модифицировали дом новыми технологиями, новыми способами связи с миром. Как только он сделал первый шаг, ступени стали двигаться вместе с ним, гладко ускоряя его подъём на второй этаж. Они также схватывали его ногу в ботинке на каждом шагу, не давая упасть. Они отпустили его подошвы сразу же, как только он поднял ногу на следующую платформу.

Он за секунды добрался до второго этажа.

Мяуканье прекратилось.

Чужестранец склонил голову набок.

Теперь он был достаточно близко.

Он слышал дыхание.

Он слышал такое громкое дыхание.

Должно быть, оно услышало механизм лестниц. Инстинкт самосохранения заставил его умолкнуть. Это могло сработать раньше, в исключительно человеческом мире.

В этом мире, где на неё охотился Чужестранец, это его даже не замедлило.

С другой стороны, её судьба была решена ещё до того, как он поднялся по лестницам.

Ещё до того, как он открыл дверь передней.

Как только он услышал её первый всхлипывающий крик…

…ребёнок уже был трупом.

Глава 2. Плохие сны

Ник резко проснулся.

Он чувствовал тошноту.

Ему реально казалось, что его может стошнить.

Но это безумие. У вампиров не бывало рвоты.

Их не тошнило вот так. Никогда. Ни по какой причине.

Он смотрел в белый гипсовый потолок, пока это понимание откладывалось в его сознании. Он обеими руками сжимал матрас, мечтая иметь возможность стереть все воспоминания об этом тошнотворном и искажённом сне из своего разума. Почему, бл*дь, ему не снятся эротические сны, как любому нормальному человеку?

Ну почему ему не могло присниться то, как он трахает свою жену?

Эта мысль вызвала густую, жаркую волну желания.

Это противоречило отвращению, которое он чувствовал несколько секунд назад.

Но его разум вроде снова заработал — может, от шока и желания потрахаться, пока он отчаянно мечтал стереть те последние образы из сна, мысли из сна, запахи из сна. Больше всего ему хотелось принять душ. Ему хотелось привести мысли в порядок. Может, это даже заставит его забыть увиденное… то, что показало ему его извращённое вампирское воображение, пока он спал.

Неудивительно, что вампиры не спали.

Ник потёр лицо рукой.

Почему, бл*дь, он спал? Почему это продолжало происходить?

Он окинул взглядом комнату, заметив несколько лучиков солнечного света, пробившиеся сквозь щёлки между плотными, блокирующими солнце и безопасными для вампиров шторами. Слава Богу, ни один из этих лучиков не попадал на кровать, но тот факт, что они вообще пробивались, говорил, что она убежала в спешке.

Должно быть, проспала.

Должно быть, она торопилась и как-то проделала это всё, не разбудив его, и потому Ник не помнил её ухода.

Может, он всё ещё восстанавливался, сам того не осознавая.

Даже сейчас ему было сложно проснуться полностью.

Он знал, где он.

Он прекрасно знал, где он.

Его вампирскому зрению не нужно было адаптироваться к почти полной темноте, как это делали человеческие глаза.

И всё же он чувствовал себя дезориентированным, сбитым с толку, почти слепым.

Он силился сделать так, чтобы комната вокруг ощущалась реальной.

Какая-то часть его до сих пор находилась в том другом мире, слушала тот другой голос.

То другое место всё ещё стояло перед его глазами. Образы из того другого дома толпились и боролись за его внимание. Он слышал ребёнка, плачущего, тяжело дышащего и скулящего на втором этаже. Он видел, где стоял хозяин другого голоса, пока крался и охотился, пересекая дом.

У его матери тоже была передняя.

Как и сказал тот странный голос, она вела на их задний двор.

Ник моргнул, но всё ещё видел ту миленькую ретро-кухню с голубыми кухонными принадлежностями и стенами.

Он видел гостиную с высокотехнологичными гаджетами и модной мебелью из органики, подстраивающейся под тело и совместимой с виртуальной реальностью.

Но не это он искал в темноте.

Он искал её.

Девочку.

В этот самый момент он услышал внизу крик.

Ник буквально выпрыгнул из кровати.

Он двигался так быстро, что сломал бы себе шею, будь он ещё человеком. Он двигался так, будто находился в разгаре сражения, будто проснулся в окружении вооружённых солдат, атаковавших всех в доме.

Пребывание в том извращённом вампирском сознании несколько минут назад не помогало.

Он пронёсся через комнату и вниз по лестнице, не издав ни звука.

Он легко приземлился в самом низу ступеней.

Он стоял там, напрягшись всеми мышцами и глядя на гостиную своей девушки.

Или жены.

Гостиную его жены.

Во всяком случае, в сознании Ника она была женой.

Он мельком увидел перед своими глазами ту другую гостиную. Он увидел более современную мебель, множественные экраны, современный диван с ВР, лестницы с сенсорами и движущимися ступенями вплоть до второго этажа.

Но дом Уинтер был более простым.

Более тёплым.

Более домашним.

Он силился видеть сквозь другие образы.

Он вообще не хотел видеть те другие образы.

Он старался полностью вытащить себя из того другого места, дома семьи, где тот сломленный вампир в сознании Ника убил всех, оставив их мёртвые осушенные тела и полные ужаса лица, чтобы их нашёл кто-то из близких.

Одна лишь мысль об этом теперь вызывала в нём тошноту.

Вампиров не тошнило, но, похоже, это не особо имело значение.

Это было сродни тому отвратительному извращённому дерьму, которое Ник помнил со времени после своего превращения в вампира, когда он каждый день имел дело с Бриком и Дорианом, а тем нравилось играть с едой, терроризировать людей, получать садистское удовольствие от власти, которую они имели над ними. Они никогда не ограничивались простым кормлением.

Они насиловали, манипулировали, контролировали, унижали.

Иными словами, они были засранцами.

Миновав стадию новорождённого, Ник больше не хотел этого дерьма в духе серийных убийц, как его прародитель и его правая рука.

Даледжем спас его от этого.

Уинтер (ещё до того, как она умерла и переродилась в женском теле) спасла его.

Он так сильно любил её за это.

Обе её версии.

Всё ещё силясь вытащить свой разум из того другого места, Ник моргнул и посмотрел на диван перед собой.

Сосредоточив взгляд, он увидел маленькую девочку, сидевшую в куче пушистых голубых и розовых одеял и мягких игрушек. Она потёрла глаза, моргая, как и он сам. Она слегка тяжело дышала, переводя дыхание после какого-то сна. Её взъерошенные волосы выглядели так, будто у неё на макушке подрались две шипящие кошки.

Она переползла через огромную, чрезвычайно пушистую фиолетовую подушку и села между мягкими игрушками — единорогом и динозавром.

Та же маленькая девочка, которая спала на этом диване, когда Ник видел её в последний раз, внезапно заметила, что Ник стоит рядом.

Окинув его беглым взглядом, она разинула рот.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, и у неё отвисла челюсть.

Она выглядела абсолютно и бесповоротно шокированной.

Она выглядела так, будто он взорвал её маленький мозг видящей.

Ник нахмурился.

Затем, сообразив, что её шокировал действительно он сам, он посмотрел на себя.

Он был голым.

Он был абсолютно голым, бл*дь.

Он ничего не сказал.

Он понёсся обратно вверх по лестницам. Он врезался в шкаф и буквально ввалился в него, натянул трусы и штаны, следом футболку, затем схватил с вешалки более плотную рубашку, накинув ту поверх футболки.

Каждый предмет одежды он надевал с хмурой гримасой на лице.

Ну хотя бы он знал, что ребёнок не пострадал.

Хотя бы он знал, что вампир не свернул ей шею.

Она в полном порядке.

Почему, чёрт возьми, она закричала?

Его гарнитура на прикроватной тумбочке издала сигнал.

Ник мрачно подошёл туда, схватил её и вставил в ухо.

На другом конце линии раздался голос его жены, прозвучавший куда бодрее, чем его собственный.

— Ник? — её тон сделался чуть резче. — Вы с Тай в порядке? Что происходит?

— Мы в порядке. Ребёнок только что наградил меня сердечным приступом, заорав во всю глотку на диване, — он говорил также хмуро, поправляя плотную ткань на плечах и сводя полы на груди. Он тут же застегнул фланелевую рубашку с длинными рукавами. — Но всё в порядке, дорогая. Ребёнок просто напугал меня, как я и сказал.

— Она кричала? — тревога Уинтер сделалась более выраженной. — Ты только что сказал, что она кричала внизу? Почему? Почему она кричала?

Ник пожал плечами, позволяя ей увидеть это через его аватар.

— Дурной сон? Не знаю. Я как раз собирался узнать.

— О. Ладно.

Она поколебалась, будто все ещё волновалась.

— Дорогая, — он жалел, что не мог почувствовать её через связь крови — видимо, он проспал дольше, чем думал. — Мы в порядке. Мы оба в полном порядке. Возвращайся к работе. Я введу тебя в курс дикого воображения детского мозга, когда ты вернёшься.

Подумав об этом, он снова помрачнел.

— Если так подумать, почему она здесь? Почему она не в школе? — он прорычал эти слова, уже приготовившись пропесочить ребёнка за прогул… повторный… но не успел.

Уинтер обломала его почти-родительское возмущение до того, как он успел распалиться.

— Расслабься, папа-медведь. Сегодня у неё свободный день. Учителя занимаются административными делами. А все дети свободны. На самом деле, я прямо сейчас вижу многих из них через окно; эти ленивые жопки выбрались из общежитий. И в поле зрения не видно ни одной книги и ни одного школьного планшета.

— О.

— Я собиралась сегодня уйти пораньше, чтобы мы смогли провести время вместе, но, похоже, освобожусь не раньше четырёх, — сказала она с сожалением. Ник видел через аватар, что она скорчила обиженную гримаску, и почувствовал, как его член дёрнулся. — Может, тогда вечером? Мы можем все пойти на тот виртуальный фильм в городе… ну, тот новый. Там якобы гигантский космический кальмар атакует корабль. И ты как зритель чувствуешь слизь, и щупальца, и всё такое.

Ник издал фыркающий смешок.

— Звучит изумительно.

— Вот и я о том, — Уинтер, кажется, говорила серьёзно. — Тай будет в восторге. Я думала, что стоит пригласить Мэла и Кит.

Ник снова слегка нахмурился.

В последнее время эти двое были слишком уж влюблёнными голубками. И всё же он не прочь увидеться с ними… с ними обоими. Он несколько дней не разговаривал с Кит. С Мэлом общался больше недели назад. Он хотел узнать, как у них дела.

Даже если для этого придётся терпеть то, как они лапают друг друга.

Даже если ему придётся делать вид, будто он не замечает на них постоянного запаха секса.

Эти двое много занимались сексом.

И да, ладно, Ник сам в этом плане не безгрешен.

Но ему очень хотелось, чтобы ему не приходилось это нюхать.

Или ещё как-то узнавать об этом.

Бл*дские вампирские органы чувств.

Но теперь он расслаблялся по-настоящему.

Он также чувствовал, что у него начинается стояк, и вовсе не от Кит или Мэла.

Он знал, что это, как и расслабление, стопроцентно связано с Уинтер.

— Хаос с монстром-кальмаром звучит здорово. Пригласить Кит и Мэла — тоже, — выдохнув, Ник глянул на дверь спальни. Он осознал, что не хочет обрывать вызов. Но она на работе. Она позвонила убедиться, что он в порядке, и он в порядке. Ему надо отпустить её к делам.

Он выдохнул, не скрывая своего нежелания.

— Ладно, я сейчас отпущу тебя, жена. Пойду поговорю с ней. И может, вытолкаю на улицу, чтобы она побыла на солнышке и свежем воздухе, порезвилась в выходной… чтобы не торчала весь день в темноте со мной и не играла в видеоигры со своим странным квази-папой и вампирским приятелем.

Уинтер фыркнула.

— Или ты мог бы взять её в город. Вы вдвоём могли бы сходить на пляж. Может, я даже встречусь с вами в Нью-Йорке, когда закончу здесь. Мы могли бы сходить на кальмара в городе. Так Мэлу и Кит не придётся тащиться на поезде сюда.

Теперь Ник представлял свою жену в бикини.

Должно быть, она почувствовала часть этого даже без связи крови.

— Эй, извращенец, — притворно пожурила она. — Сосредоточься. Иди поговори с нашим птенчиком. Выполни свою родительскую роль. Хотя бы попробуй вести себя как ответственный взрослый.

— Ладно, — он снова вздохнул с неохотой. — Пошёл.

— И прекрати думать о сексе, — проворчала она. — Ты громкий. И сейчас это ужасно отвлекает.

На это Ник не ответил.

И всё же какая-то его часть чувствовала, что она не шутит.

Однако вместо того, чтобы отвлечь его от секса, это произвело прямо противоположный эффект.

— Мы встретимся с тобой там, — сказал он. — Надень бикини.

Она издала полусмешок.

Затем повесила трубку.

Глава 3. Эхо снов

После того, как его жена завершила вызов, Ник обошёл их общую кровать кинг-сайз. Закончив застёгивать пуговки рубашки, он направился к двери спальни.

Он проделал это, может, вдвое медленнее, чем в первый раз за сегодня, но всё равно двигался как вампир, а не как человек. Он всё равно двигался быстро. Но не на полной скорости, типа-сражаясь-в-вампирской-войне-голышом. Но и не намеренно медленно, как он двигался, когда старался не пугать людей.

Когда он во второй раз по-кошачьи приземлился на ковёр у основания лестниц, он был полностью одет.

Тай усмехнулась.

Когда он не отреагировал, она скрестила руки на груди и снова усмехнулась.

Он мрачно посмотрел на ребёнка, тоже скрещивая руки и зеркально повторяя её позу.

— Ты белый, — проинформировала его Тай во время этой паузы. — Ну типа, я знала, что ты супер бледный. Я знаю, что ты должен быть таким, потому что ты вампир, и у вас у всех такая странная белая кожа, и удлиняющиеся зубы, и кровавые глаза. И да… я это видела, конечно. Я видела твои руки и лицо. Но ты реально, реально, РЕАЛЬНО белый, Ник. Типа, пугающе белый. Когда у тебя всё тело такое, это очень жутко. Ты как призрак, Ник. Мёртвый призрак. Или зомби, Ник. Типа… белее молока. Белее, чем…

— Что случилось? — перебил он. — Почему ты кричала?

Она моргнула.

— Это Уинтер тебе звонила? Она звонила тебе из-за меня?

— Да.

— Почему? — потребовала она. — Что ты ей сказал?

— Ничего.

— Ты явно сказал ей что-то.

— Мы попозже пойдём в кино. И, может, на пляж. С твоим братом и Кит, — он увидел, как загорелись её глаза. Прежде, чем она снова успела отвлечь его, он понизил голос до рычания. — Ребёнок. Я ещё раз спрошу у тебя. Почему ты кричала?

Она нахмурилась.

Она явно хотела спросить про фильм. И про пляж. И про брата. И наверняка сказать что-нибудь про Кит, которую она совершенно боготворила.

Затем, как будто подумав над вопросом Ника, она пожала плечами.

Он ждал.

Но получил лишь то пожатие плечами.

— Это что было? — Ник резко показал на неё, слегка помрачнев. — Это пожатие плечами типа «не знаю». Это что должно значить, ребёнок? Я должен догадаться, что это значит? Типа, это передаёт действительную информацию?

Она фыркнула со своим пред-подростковым пренебрежением.

— Ты не знаешь, что означает пожатие плечами? — она опять фыркнула. — Я думала, ты, типа… умный?

— А я думаю, что ты нахалка и всезнайка, — парировал он.

Обычно она захихикала бы, но в этот раз не сделала этого.

— Зачем звонила мисс Джеймс? — потребовала она.

— Почему. Ты. Кричала. Тай.

Она раздражённо выдохнула, сжимая пушистую подушку.

На секунду Нику показалось, что она подумывает запустить этой подушкой в него.

Затем что-то в выражении её лица изменилось.

На мгновение её голубые как лёд глаза расфокусировались.

Она не сводила взгляда с его лица, но Ник видел, как побледнела её кожа. Она сделалась почти такой же бледной, как и он. Её неземные глаза видящей не отрывались от его прозрачных вампирских радужек, похожих на потрескавшийся хрусталь.

Ник нахмурился.

Он обернулся через плечо на лестницы, затем посмотрел обратно на неё.

Почему казалось, будто она испугалась его?

Она его никогда не боялась.

Почему она вообще смотрела на Ника? Или она смотрела сквозь него? На какую-то штуку видящих, которую он не способен видеть? Нечто в эфире, что его вампирские уши не могли уловить? Могла ли она общаться с Уинтер прямо сейчас? Через эту штуку между видящими?

Она обычно не уклонялась от его вопросов с таким упорством.

Она никогда не упрямилась в серьёзных вопросах, которые он ей задавал.

— Ты знаешь, почему я кричала, Ник. Ты уже сказал мисс Джеймс, — Тай закусила губу. — Мне приснился дурной сон, — откинувшись на диван, она скрестила руки на груди. — Ну, или я думаю, что это был дурной сон.

Ник снова нахмурился.

— Ты думаешь, что это был сон? — спросил он. — Что ещё это могло быть, ребёнок?

— Не знаю. Чужой сон?

Ник вздрогнул.

Он также проигнорировал намёк на вопрос.

— Что за плохой сон? — спросил он вместо этого. — Хочешь поговорить об этом?

— Не знаю, — Тай изучала его лицо. — Там был ты, Ник.

То холодное чувство ещё глубже просочилось в его нутро.

Похоже, она это тоже почувствовала.

Чёртов сверхъестественный ребёнок видящих, способный читать разум вампиров.

Ник всё ещё имел склонность недооценивать то, как много Тай могла уловить из его разума, и то, какими ясными его мысли были для неё.

Словно вновь услышав его, Тай нахмурилась.

— Это был твой сон? Или его? — спросила она, заново скрещивая руки на груди. Она поджала свои маленькие, характерные для видящих губки бантиком. — Это я затянула тебя туда? Или ты притянул меня туда? Обычно я могу это чувствовать… хотя бы немножко. Я улавливаю разницу. Если это я… или ты… или кто-то другой. Но на сей раз я не могла почувствовать. На сей раз я не знаю.

Тай нахмурилась, всё ещё изучая его лицо.

В её глазах проступило нервное выражение.

Её голос звучал немного испуганно.

— Я правда не могу понять, Ник. Я не могу понять.

Ник не ответил.

Он честно не знал, как ответить.

Он не хотел пугать её ещё сильнее. Он не хотел делиться с ней какой-либо частью своего извращённого сна. В то же время он явно видел, что она пытается что-то ему сказать.

А может, спросить его о чём-то.

Ник меньше всего хотел отгораживаться от неё.

Он посмотрел на неё, ожидая, когда она объяснит, и не понимая, почему он так сердит на неё. Ну, не на неё. Он не сердился на неё.

Его раздражал этот разговор.

Слишком раздражал. Раздражение уже граничило со злостью.

Может, он ожидал, что она объяснит, что его разбудило. Может, он хотел знать, почему проснулся ещё до того, как она закричала. Может, он хотел знать, почему вообще уснул и как проспал уход его жены несколько часов назад.

На его щеке дёрнулся мускул, пока он ждал, когда Тай объяснит, почему она закричала, почему сейчас так смотрела на него, и что ей снилось.

Мгновение спустя он осознал, что боится.

— Что тебе снилось? — спросила она у него.

В её голосе звучали лёгкие обвиняющие нотки.

Ник вновь сосредоточил взгляд на ней.

Эти бледные ледяные глаза напряжённо изучали его.

Он всё ещё чувствовал себя странно, будто находился не полностью в своём теле.

В то же время он невольно слышал нотки страха в её голосе.

Он знал, что это хотя бы отчасти вторит его чувствам.

Снова вспомнив, что она видящая, и к тому же чертовски могущественная, Ник осознал, что в глубине души боялся — вдруг он разделил с ней тот ужасный психотический кошмар. Он беспокоился, что она побывала в его голове. Он беспокоился, что она видела, слышала и чуяла то же, что и он — мёртвые тела, кровь, маленькую девочку.

Больше всего он беспокоился, что каким-то образом затащил тот больной, извращённый голос в её сознание, что она оказалась в голове этого мудака, и это ужаснуло её.

Это ужаснуло её настолько, что она закричала.

Он осознал, что его мысли возвращаются к тому дому, к той маленькой девочке.

Как, бл*дь, его разум вообще сотворил такое?

Последнее, что он помнил до этого — как обвился всем телом вокруг Уинтер, и как её сердце громко стучало у самой его кожи, пока она приходила в себя после секса.

Он смотрел, как она засыпает.

После этого… ничего.

Вообще ничего до этого сна.

Он был вампиром… он вообще не должен был видеть сны.

Но Тай знала. Откуда Тай знала? Как она вообще могла что-то знать о снах Ника, если он не делился ими с ней? Его спящий разум реально просочился в её сознание? Он наградил ребёнка кошмарами просто из-за того, что они находились под одной крышей?

До этого он видел сны лишь об Уинтер, его паре. Она снилась ему ещё как Даледжем.

Она также снилась ему такой, как сейчас.

У него даже бывали сны о ней, полные страха; сны, где ей грозила опасность.

У него бывали эротические сны о ней.

Каким бы ни был сам сон, Уинтер всегда фигурировала в нём.

Ему никогда не снился никто другой.

Никогда. Ни разу с момента его обращения.

И всё же тот, кто приснился ему этой ночью, определённо не был Уинтер или Даледжемом.

Это не была Тай, Мэл, Кит или кто-то из его приятелей-копов.

Какого чёрта с ним не так?

Почему он даже сейчас чувствовал это присутствие в себе?

Он отравлял этот дом? Отравлял свою жену? Тай?

«Ник».

Ник вздрогнул.

Он резко повернул голову.

Его позвала не Тай. И не Уинтер.

Тай больше не сидела там. Голос, доносившийся с дивана, изменился, исказившись в тёмное, низкое, холодное, извращённое, протяжное, разрозненное рычание.

«Ник… ты можешь меня слышать? Ты можешь меня видеть? Мы… реальны? Даже без души?»

Ник острее сосредоточился на сидящем там существе.

Тай определённо исчезла.

Сменившее её существо было огромным.

Широкие плечи. Полностью чёрная одежда.

Мужчина.

Размером примерно с самого Ника.

Чёрные бинты-повязки покрывали нижнюю часть его шеи и часть плеча. Но эти повязки местами сползли, оставляя просветы.

Что-то в этих просветах было не так.

Что-то было неправильным.

Тёмная шляпа скрывала большую часть его лица.

Из-под неё проступали две радужки из потрескавшегося хрусталя с расширенными чёрными зрачками. Они светились в темноте, улавливая тот свет, который не могли видеть люди. Это несомненно были глаза вампира.

Они смотрели на него пустым взглядом.

Даже по вампирским меркам они выглядели пи**ец какими мёртвыми.

Типа, свет горит, а дома никого нет.

Они смотрели из пустых глазниц под старомодной шляпой, которую мог бы носить детектив ХХ века из фильмов, которые Ник смотрел, когда ещё был человеком, когда ходил под солнцем, катался на доске с друзьями, на настоящем пляже с настоящими волнами, чайками, выдрами и морскими львами.

Детектив… а может, шпион эпохи холодной войны.

С чёрной шляпой незнакомый вампир носил перчатки, длинный плащ, чёрные брюки, массивные чёрные ботинки с чёрными шнурками, чёрный ремень.

Серебряные часы украшали его запястье.

Что-то в часах тоже показалось Нику знакомым, но таким же давним и далёким, как и странная ретро-одежда.

«Человек-невидимка».

«Вторжение похитителей тел».

«Тень»2.

Ник представил за этими бинтами кривую, надломленную улыбку.

Он вообразил себе зомби.

А может, вообще ничего.

Всё в этом бл*дском призраке было неправильным.

Он не должен быть здесь.

На самом деле, это Ник не должен быть здесь.

Он находился не в том месте.

«Нет, — существо покачало своей головой и скрытым в тени лицом. — Нет. Это неправильно».

Какая часть?

Какая часть этого была неправильной?

С другой стороны, ничто из этого не было правильным.

Само пребывание Ника здесь больше не казалось ему правильным.

Ничто не было правильным, кроме его близких, и он намеревался забрать их с собой.

Нику казалось, что они тоже не в том месте.

«Ты не можешь заполучить их. Не можешь».

Искажённый, холодный, отдающийся эхом голос заполнил уши Ника. Что-то заставило его вздрогнуть. Что-то в том тоне заставило его закрыть глаза, прогнать этот образ.

«…Ты не можешь заполучить их. Не можешь. Ты украл это у меня. Ты украл у меня всё. Мне надо, чтобы ты это вернул. Потом я уйду. Я покину это место».

Ник не понимал.

Он даже не пытался понимать.

Он не хотел понимать.

«Ты не можешь заполучить их, — повторило существо. — Я не позволю тебе снова украсть их у меня. Я не позволю тебе бросить меня. Я не…»

Ник поморщился, закрывая глаза.

Он не хотел знать, о чём говорит… эта… штука.

Но он знал.

Ник осознал, что прекрасно понимает, что имеет в виду это существо. Что более важно, он прекрасно понимал, кого имеет в виду это существо.

Он просто не хотел.

Он ничего не хотел об этом знать.

Он бы убил другого мужчину, если бы мог. Он бы голыми руками разорвал его на куски. Он был полностью стёр его из бытия.

И всё же реакцией Ника стала не агрессия и не злость.

Вопреки угрозе, которую он слышал в словах Чужестранца, он не чувствовал той интенсивной, оберегающей ярости, которую прежде испытывал, слыша такие угрозы. Он не чувствовал того, что ожидал испытать, если бы кто-то угрожал его жене и друзьям.

Вместо этого в его нутре зародился холодный страх.

Глубинный ужас.

Ужас из-за того, что ничто и никогда больше не будет правильным.

На долю секунды эти ощущения полностью парализовали его.

Ник даже не мог сказать, кому принадлежали эти чувства.

Он правда не знал, принадлежали ли они этому существу или ему самому.

Глава 4. В замедленной съёмке

Ник проснулся как от толчка… хватая воздух ртом, задыхаясь.

Но это было неправильно.

Неправильно.

Ему не нужно было дышать.

Ему не нужно было дышать, бл*дь. Он не задыхался. Он в полном порядке. Он же чёртов вампир, во имя всего святого.

Вспомнить об этом помогло.

Хотя бы это начало его успокаивать.

Он был на диване. Он лежал на диване Уинтер.

Что, бл*дь, он делал на диване? Как, чёрт подери, он заснул? Разве он не должен был отправиться в город? С ребёнком? Они с Тай должны были поехать в город на поезде и попозже встретиться с Уинтер на одном из пляжных курортов в центре.

Сколько времени прошло?

Ник реально отключился?

Последнее, что он помнил — как разговаривал с той штукой на диване.

Ник помнил, как эта штука на диване разговаривала с ним.

Он помнил те вампирские глаза, странную шляпу, перчатки, перевязанное бинтами плечо. Та штука сидела прямо там, где теперь развалился Ник, наполовину запутавшись в пушистых одеялах и подушках Тай. Ник посмотрел вниз на своё тело, но никто и ничто не делило диван с ним.

На его ногах сидели мягкие игрушки — зайчик и слон.

Подушка в виде улыбающегося смайлика лежала наполовину под его ногами.

Что, бл*дь, случилось? Где ребёнок?

Какого чёрта с ним не так?

В последний раз он ощущал нечто подобное, когда они с Уинтер начали образовывать связь. Он пребывал в очень странном состоянии, постоянно видел сны о ней, о Даледжеме, о воспоминаниях, которые он забыл, пока не начались эти сны. Он начал спать впервые лет за двести. У него бывали странные сны наяву, и практически постоянно хотелось секса.

Но ничто из того не ощущалось вот так.

Ничто и рядом не стояло.

Во время образования их с Уинтер связи Ник иногда чувствовал вину за такие сны, особенно учитывая, что многие сны про Даледжема носили сексуальный характер… некоторые были глубинно и тревожно сексуальными… и знакомыми, и эмоционально интенсивными. Они пробуждали в нём такие реакции, что ему почти казалось, будто он изменяет Уинтер.

Ему казалось, будто он ведёт какую-то двойную жизнь во снах, где он состоит в браке с кем-то другим… с мужчиной-видящим, которого Ник помнил с поразительной ясностью.

Как оказалось, тот мужчина-видящий и был Уинтер.

Как только Ник это узнал, его чувство вины исчезло.

В конечном счёте и сны тоже померкли.

Но даже в худшие моменты ничто не ощущалось так, как сейчас.

Ничто не переполняло Ника ужасом, как сейчас.

Он даже не знал, спал он или бодрствовал.

Он снова видел сны? Вся та ситуация с мужчиной на диване была лишь очередным сном? Он был с Тай, говорил с Тай… и внезапно тот вампир оказался здесь, на диване Уинтер. Это не могло быть реальным.

Не существовало никакого сценария, при котором это могло быть реальным.

То есть, сейчас всё реально?

Ник усилием воли сфокусировал взгляд.

Он почувствовал, как с болезненной медлительностью возвращается к пониманию, кто он и где находится. Это ощущалось так, будто он плыл к свету, будто какая-то часть Ника тянулась к свету после погружения в глубины тёмного океана. Медленно, болезненно медленно остальная часть гостиной проступила перед его глазами. При этом боль достигла его сердца.

Теперь это и его дом тоже. Он жил здесь. По какой-то причине, которую он не до конца понимал, он не полностью признавался в этом самому себе, но чувствовал это. Он чувствовал это всюду вокруг него, пока гостиная проступала перед его глазами.

Действительно ли он теперь бодрствует?

Гипсовый потолок выглядел нормально… он выглядел таким же, как прежде.

Потолочное освещение было включено.

Солнечный свет лился в окна кухни. Они с Уинтер установили там безопасное для вампиров стекло, так что фильтрованный свет даже не вредил ему. Судя по углу, под которым лучи лились через окно в кухонной двери, Ник осознал, что был без сознания недолго.

Час… максимум два.

Судя по углу падения света, всё ещё было утро.

До полудня оставалось ещё больше часа.

Ник вспомнил, что вчера должен был позвонить в стекольную компанию и забыл. Уинтер хотела поставить такое же стекло в их спальню, чтобы ей не приходилось постоянно паниковать и беспокоиться, что она забыла задёрнуть шторы, не пропускающие свет.

Он позвонит сегодня. Когда будет ехать в поезде.

Когда они с ребёнком поедут в город.

Ник осознал, что он не один.

От этой мысли он резко повернул голову, наполовину приподнявшись.

Когда он сделал это, кто-то рядом отпрыгнул.

Этот кто-то двигался легко, по-кошачьи.

С вампирской точки зрения Ника казалось, что всё происходит медленно. Благодаря способности вампиров засекать движения и ощущения он подметил каждый нюанс.

И всё же он знал, что с точки зрения человека или видящего это случилось мгновенно.

Он, наверное, до чёртиков напугал этого кого-то.

По какой-то причине он ожидал увидеть Уинтер.

Там стояла Тай.

Ник моргнул, глядя на её маленькое личико. Он подметил её губки бантиком, широко раскрытые опешившие глаза, спутанные и взъерошенные волосы. Она обеими ручками стискивала мягкую игрушку — радужного единорога. Её голубые как лёд глаза смотрели на него, выражение лица оставалось озадаченным.

— За дверью кто-то есть, — сказала она.

Ник уставился на неё, не соображая.

Несколько секунд он даже не шевелился, хотя всё ещё панически дышал, несмотря на то, что его телу больше не требовался кислород.

В голосе Тай зазвучала спешка.

— За дверью кто-то есть, — повторила она. — Они громко стучат. Мисс Джеймс беспокоилась. Она сказала, что увидела это через систему безопасности. Она сказала мне позвать тебя. А потом сказала мне спрятаться.

Ник старался привести мысли в порядок.

Он поднял руку с пледа и потёр лицо. Он глянул на себя и понял, что хотя бы он всё ещё одет под одеялами.

Он хмуро посмотрел на ребёнка.

— А Уинтер… мисс Джеймс… сказала, кто это? Кого она видела на камерах?

— Нет.

Он поколебался, гадая, стоит ли спрашивать.

Он реально отрубился? Прямо перед ребёнком?

Он напугал её?

— Нет. Не напугал, — Тай поджала губы. — Но это было супер странно. Ты просто стоял там… как зомби. Когда я встала и пошла к тебе, ты обошёл журнальный столик и лёг на диван. И заснул.

Ник нахмурился.

— Серьёзно?

Она медленно кивнула.

— Ага. Это было супер странно.

Ник старался включить свой разум обратно в работу.

Тот засранец всё ещё стоял перед его глазами.

Тот холодный, как будто стеклянный взгляд. Странная одежда. Запах крови и смерти.

Тай снова заговорила.

— Я его тоже видела, — сообщила она. — Не думаю, что это был сон.

Ник помрачнел, глядя на неё. Он собирался возразить и сказать ей спрятаться, но она продолжила первой.

— Ну… это мог быть сон, — признала она. — Но если так, то я тоже видела этот сон. Но думаю, что я снова застряла в твоём сновидении. В последнее время это часто случалось.

Словно вспомнив конкретные моменты, она скорчила гримасу.

Ник почувствовал, как в его нутре разверзается нечто холодное.

Он собирался надавить на неё, но она легко прыгнула в его сторону, тихо приземлившись ногами в тапочках.

Она схватила его за руку и тряхнула.

— За дверью кто-то есть, Ник, — она напряжённо всмотрелась в его глаза. Она снова выглядела обеспокоенной, как после его пробуждения, и намного более юной, чем обычно.

Внезапно она выглядела и говорила совсем как ребёнок её возраста.

В те же несколько секунд до Ника дошло, почему он всегда забывал о том, какая Тай на самом деле маленькая. Может, не маленькая по годам, поскольку ей было больше лет, чем человеческому ребёнку, выглядевшему как она.

Но по меркам видящих она была чертовски юной.

Она была практически младенцем.

Она всё ещё спала с мягкими игрушками, чёрт возьми.

— Мисс Джеймс здесь нет, — повторила Тай. — Она всё ещё на работе. Я позвонила ей ранее. Когда мужчина в шляпе был здесь…

Ник вздрогнул, но Тай продолжала.

— …Когда я сказала ей про него, и про то, как ты пошёл к дивану и лёг, она сказала не тревожить тебя. Она сказала оставить тебя в покое. И что она позвонит кому-нибудь.

Губки Тай поджались ещё сильнее.

— Но она позвонила мне сразу после этого. Она увидела тех людей на своей камере, когда они вышли из машин и подошли к двери дома. Она показала мне, как они выглядят. Она также сказала мне не открывать дверь. Она сказала мне позвать тебя. Она сказала, что меня здесь быть не должно… и что они представители власти. Она сказала, что они определённо представители власти…

Ник силился переварить это всё.

Когда её слова медленно отложились в его сознании, он почувствовал, как волоски на шее сзади встают дыбом.

— Власти? — он нахмурился, стараясь подумать. — Какой власти? Это армия, Тай? «Архангел»? Ты узнала униформу?

Тай покачала головой.

— Нет. Я не знаю никого из них. Мисс Сен-Мартен их не посылала. Мисс Джеймс сказала, что они из правительства. Может, расовые власти. Или человеческие.

— Расовые власти, — Ник ощутил очередную дрожь тревоги и потёр лицо, изо всех своих чёртовых сил стараясь привести мысли в порядок. — Бл*дь. Ладно. Прячься. Делай как она сказала.

Тай отпустила руку Ника.

Она начала уходить, но голос Ника остановил её.

— Тай… подожди, — девочка повернулась и моргнула, глядя на него. — Ты точно их не узнала? — его голос зазвучал резче. — Никого из них? Уинтер показала тебе их лица? Или только их униформы?

— Да, — ответила она, хмурясь. — Она показала мне и то, и другое. Она показала мне их машины. Их лица. Я видела их одежду. Я же сказала… я их не знаю. Мисс Джеймс думает, что это полиция. Или М.Р.Д. Что с тобой? Почему ты такой странный?

Его разум постепенно возвращался в работу, но она права.

Он двигался слишком, слишком медленно.

Он думал слишком, слишком медленно.

Он был странным. Сейчас он определённо был странным, бл*дь.

Силясь думать вопреки этому и переварить её слова, он прикусил язык.

— Ладно, — он пальцами показал ей уходить и направил этот жест в сторону лестниц. — Ладно. Иди тихо. Не позволяй им услышать тебя, Тай. Иди в гостевую комнату. Используй тайник за панелью… за той, что в шкафу. Если это полиция, и они пришли по официальному расследованию, то нельзя рисковать, они могут обыскать дом, — он поднёс палец к губам. — Сиди очень-очень тихо, ладно? Не издавай ни звука, картофелинка фри.

Она кивнула, и её глаза смотрели обеспокоенно.

Она покрепче прижала единорога к груди.

Когда они постучали на сей раз, он услышал.

Его вампирские уши уловили громкий и ясный звук.

Очень громкий.

Очень, очень громкий, чёрт возьми.

Будто они колотили чёртовым стволом дерева по её защитной двери.

Как, бл*дь, он проспал такое?

— Детектив Миднайт? — приглушённый голос донёсся из-за металлической двери.

Человек бы не услышал, но Ник всё ясно различил.

Достаточно ясно, чтобы его челюсти сжались.

Gaos. Он бл*дский идиот.

Лучше бы с ними не было вампира. Если так, то они уже знали, что Тай здесь. Хуже того, они узнают, где именно она прячется, как только войдут в дом. Весь диван, одеяла и подушки основательно пропахли видящей. Такой запах никакой вампир не пропустит. Ник уже привык к этому, но когда почуял его впервые, это едва не сшибло его с ног, а ведь он уловил лишь след запаха на ветру.

Если с ними есть вампир, Ник в полной жопе.

Ему придётся отбиваться силой.

Он ни за что не позволит им забрать ребёнка.

— Нам надо поговорить с вами! — прокричал голос через дверь. — Пожалуйста, ответьте на входящий вызов. Нам надо, чтобы вы открыли дверь… Детектив Миднайт… нам сказали, что вы здесь… не заставляйте нас ломать дверь…

Ник помрачнел ещё сильнее.

Он поднял руку к голове.

Он был уверен, что носил гарнитуру, когда раньше находился в этой комнате.

Теперь она исчезла.

Он посмотрел на журнальный столик и увидел её там, рядом с пустой обёрткой и крошками, которые ребёнок, наверно, оставил после утреннего перекуса.

Потянувшись к столику, он схватил гарнитуру и вставил в ухо. Убедившись, что больше не слышит шуршание Тай на втором этаже, он сбросил одеяла и встал. Он подавил ощущение дежавю, опять вспоминая, как странно чувствовал себя в период последнего бодрствования.

Это всё была какая-то сумасшедшая галлюцинация наяву?

Или он реально видел какого-то бл*дского типа на диване?

Теперь это казалось ему чрезвычайно маловероятным.

Ему также трудно было убедить себя, что этого не случилось.

Всё это выглядело и ощущалось таким реальным.

Он вытолкнул это из мыслей. Он не мог сейчас думать об этом.

Ребёнок прав. Надо разобраться с этим.

Уинтер, должно быть, места себе не находит.

Наверное, что-то случилось. Может, что-то в Нью-Йорке.

Формально Ник ещё был на больничном, но существовали причины, по которым его босс Морли и полиция Нью-Йорка в целом могли вызвать его обратно. Ник всё равно по большей части оправился от травмы, полученной при расследовании последнего дела в Сан-Франциско. У него оставалось ещё два дня, а потом ему предстоял медосмотр в полиции Нью-Йорка.

Если он пройдёт этот медосмотр, то вернётся к работе с понедельника.

Может, они по какой-то причине решили ускорить процесс.

Как только Ник включил гарнитуру, огоньки и индикаторы сразу же замигали и запищали, информируя о срочных сообщениях.

Ник выругался, послав быстрый импульс Уинтер.

«Я собираюсь открыть дверь, — написал он ей через функцию чата. — Ребёнка спрятал в тайнике. Я позвоню тебе сразу же, как узнаю, какого чёрта произошло… но до тех пор я бы не советовал связываться со мной, просто на всякий случай. Я позвоню сразу же, как только смогу. Обещаю».

Он вспомнил их предыдущий разговор и нахмурился.

«Но пляж и кино, возможно, придётся отложить, дорогая. Они бы не стали переться аж сюда, если бы это не было нечто крупное».

Он отправил сообщение.

Схватив ботинки, стоявшие у одного из кресел, он пролистал список срочных входящих сообщений. Он предпочёл бы чистые носки, но пришлось натянуть грязные, оставленные в ботинках, поскольку он не хотел, чтобы копы ждали у дома Уинтер дольше абсолютно необходимого времени.

На деле он вообще не хотел их впускать.

Если он наденет ботинки, может, и не придётся.

— ИДУ Я! — он прокричал эти слова, засовывая первую ногу в носке в ботинок. — СЕЙЧАС ОТКРОЮ! ИДУ ПРЯМО СЕЙЧАС!

Он затолкал другую ногу в носке во второй ботинок. Он надавил на кнопку сбоку полуорганического материала, и ремешки сами затянулись. Ник попытался решить, стоит ли сбегать наверх и схватить зимнюю куртку. Он был вампиром, так что не мог простыть, но знал, что с человеческой точки зрения на улице холодно и ветрено, поскольку на дворе стояла осень.

Обычно Ник одевался так же, как и люди вокруг.

Он делал это просто для того, чтобы не привлекать внимание к своей сущности.

Имелся и психологический фактор.

Это помогало людям расслабиться, даже его друзьям.

В данный момент Ник не хотел, чтобы эти засранцы за дверью ждали ещё хоть минуту. Он знал, что они и так находились там слишком долго.

Его сонный разум силился придумать какое-нибудь оправдание для этого.

Что-то хоть отдалённо правдоподобное для вампира.

Он так и не мог ничего придумать. Ничего хорошего, во всяком случае.

Он нажал на вторую кнопку сбоку левого ботинка, чтобы материал плотнее обтянул его лодыжку и щиколотку. При этом он наконец-то смирился и ответил на один из тех срочных импульсов, подумав, что может, стоит поговорить с этими тупицами перед тем, как открывать дверь.

Он всё острее осознавал, сколько времени прошло с тех пор, как он впервые очнулся на диване и обнаружил стоящую рядом Тай. Эти типы угрожали выломать входную дверь дома Уинтер.

Он знатно испытывал судьбу.

Но не хотел разбираться с ними, пока не сможет мыслить связно.

Он даже сейчас не чувствовал себя достаточно хорошо соображающим.

Он подумывал ответить на первый огонёк, ярче всего мигавший перед глазами — тот, что в самом верху очереди, с пометкой «ЧРЕЗВЫЧАЙНО СРОЧНО И КОНФИДЕНЦИАЛЬНО — ОТВЕТЬТЕ НЕМЕДЛЕННО. ЭТО ОФИЦИАЛЬНАЯ ПОВЕСТКА».

В последний момент он струсил.

Он нажал на «ОТВЕТИТЬ» возле индикатора с чуть более блёклым огоньком пониже.

Этот хотя бы был связан со знакомым именем.

На линии тут же ответили.

Звук уведомления даже не воспроизвёлся до конца, когда кто-то на другом конце принял вызов. Ник услышал на линии дыхание.

По одному лишь дыханию он понял, что связался с нужным адресатом.

Он не ждал, когда человек заговорит.

— Морли? Это ты за дверью? — спросил Ник. — Ты до чёртиков напугал ребёнка?

Последовала многозначительная пауза.

— Нет, — ответил детектив Джеймс Морли. Его низкий голос звучал жёстче обычного. — Это не я, Ник. Что, бл*дь, ты делаешь? Почему не открываешь? Они вот-вот получат судебный ордер, разрешающий выломать дверь. Они сейчас говорят с судьёй…

— Останови их, — в голосе Ника послышалась тревога, и он вскочил на ноги. — Скажи, что я прямо сейчас иду к двери…

— Что, бл*дь, ты творишь? Чем ты столько времени занимался?

— Я спал. Ребёнок меня разбудил.

— Разбудил?

— Да. Я был на диване.

— Ты спал?

Молчание как будто сделалось более громким.

Нику не нужно было спрашивать, чем это вызвано.

Морли знал вампиров.

Чёрт, да Морли был практически женат на одной из них, даже если это не было официальным в глазах закона и не документировалось ни в каких юридических и религиозных документах. Морли прекрасно знал, что вампиры не спали. Он знал, что если кто-то затарабанил по двери, пусть даже по полуорганической защитной двери с охранными мерами искусственного интеллекта, то Ник должен был мгновенно скатиться вниз по лестнице.

Морли наверняка думал, что Ник ему врёт.

Согласно всему, что Морли знал о вампирах, Ник никак не мог говорить правду.

Это должна быть ложь.

Иронично, но это не так.

Ник поколебался прямо возле прихожей, слушая молчание Морли. Он нахмурился, пытаясь решить, стоит ли просто открыть дверь или сначала дождаться ответа Морли. Он буквально слышал роящиеся в голове детектива вопросы, которые тот хотел задать. Он чуть ли не осязал его скептицизм и раздражение из-за того, что он слышал в голосе Ника.

Прежде чем Ник решил, что ему ответить, Морли нарушил молчание.

— Где ты был прошлой ночью, Ник?

Ник нахмурился. Он открыл рот, чтобы ответить.

Прежде чем он успел это сделать, Джеймс Морли, его друг и формально его босс, перебил его.

— Забудь. Тебе лучше немедленно открыть дверь.

Морли повысил голос.

Его тон сделался более резким.

— Иди и открой дверь, Миднайт. Немедленно, бл*дь. Впусти их. Немедленно, бл*дь. А когда впустишь, я хочу, чтобы ты сотрудничал. Что бы они ни сказали. Как бы они с тобой ни обращались. И какие бы дерьмовые издёвки они ни бросали в твой адрес… касаемо тебя, меня, мисс Джеймс, твоей расы… Ты будешь миленьким как ангелочек и сделаешь всё, что тебе скажут. Так?

Ник нахмурился.

— Так. То есть… какого хера, Джеймс?

— Не позволяй им вывести тебя из себя, — зло перебил Морли. — Не затевай то своё остроумное дерьмо, как со мной, и не огрызайся. И что бы ты ни делал, Ник, не оказывай сопротивления. Физического. Не давай им никакого повода, чёрт тебя дери. Не давай им даже крохотной причины реагировать излишне остро. Они арестуют тебя и привезут в участок, ясно? И ты им позволишь. Ты позволишь им сделать это без единого бл*дского протеста, Ник.

Ладони Ника похолодели.

Челюсть отвисла в неверии.

— Ты уверен, что это хорошая…

— Я, чёрт возьми, уверен, что это твой единственный вариант, — рявкнул человек. Его голос дрожал, встревожив Ника ещё сильнее. — Они арестуют тебя, Ник, и ты им позволишь. Просто знай, что у них есть чертовски весомая причина… и если ты будешь сопротивляться, то оставишь свою хорошенькую жену вдовой. А того ребёнка — без отца.

Ник почувствовал, как его челюсть отвисла ещё сильнее.

Но в этот раз он не спорил.

Он собирался спросить что-то ещё, но Морли не закончил.

— Что бы ты ни делал, захлопни свой проклятый рот, Ник. Делай то, что они скажут. Не давай им повода. Мы с тобой поговорим. Мы поговорим, как только тебя привезут сюда.

— Сюда?

— Нью-Йорк.

Ник почувствовал, как тот холод в его нутре превратился в кусок льда.

Голос Морли всё ещё дрожал.

— Просто пойди с ними, дождись своего представителя от М.Р.Д. и адвокатов Сен-Мартен. Я уже позвонил в «Архангел», а полиция Нью-Йорка связалась с расовыми властями. Я буду здесь, как я и сказал. Я никуда не ухожу. И я уже получил одобрение на первый допрос… при условии, что ты согласишься.

— Где?

— Я уже сказал тебе, где.

— Я имею в виду, в какую зону содержания меня заберут? Меня арестовывает М.Р.Д.? Это расовые власти или…

— Нет, — в этот раз Морли, похоже, понял его. — Нет. Это человеческие власти, Ник. Они заберут тебя в 17 участок. Отдел расследования убийств, — голос Морли сделался более мрачным, в нём зазвучало жёсткое предупреждение. — Но я бы на твоём месте определённо не упоминал мисс Джеймс, Ник. Я бы не давал им лишней причины более пристально присматриваться к твоей личной жизни… или к месту проживания… или к твоей интимной жизни.

Челюсти Ника превратились в гранит.

На сей раз он прекрасно понимал, о чём говорит Морли.

Его отношения с Уинтер были нелегальными.

Формально они были очень, очень нелегальными.

Ник почти и забыл об этом, поскольку чувствовал себя вполне в безопасности под защитой «Архангела» и своих друзей в полиции Нью-Йорка, особенно учитывая, что Уинтер и Тай работали на саму Лару Сен-Мартен лично. Гигантский оборонный подрядчик «Архангел» запустил свои лапы во все правоохранительные органы и армейские подразделения мира.

Это особенно применимо к тому, что раньше было Соединёнными Штатами.

Но что бы сейчас ни происходило, Сен-Мартен не сумела это замять.

С другой стороны, может, она ещё не пыталась.

Может, она до сих пор не знала об этом.

— Ник? — голос Морли ожесточился. — Мне не разрешили их сопровождать. Просто поезжай с ними, ладно? Я встречу тебя в участке.

Страх Ника превратился в жёсткую злость.

— Это что, бл*дь, такое, Джеймс? Что случилось? Что, чёрт возьми, я по их мнению…

— Ты меня слышал? — рявкнул Морли. — У нас нет на это времени.

Когда Ник промолчал, Морли заговорил резче.

— Тебе лучше открыть эту бл*дскую дверь. Они выломают её, если ты не сделаешь это в следующие три минуты, Ник. Тебе чертовски повезло, что я сумел до сих пор сдерживать их. Я только что сообщил им, что ты почти у двери. Не делай из меня лжеца.

Ник почувствовал, как то холодное ощущение в его нутре усиливается.

Морли хотел сказать, что они даже сейчас слушают их разговор?

Вспомнив, что сказал Морли, предупреждая его об Уинтер, Ник ощутил абсолютную панику.

Он открыл рот.

Закрыл обратно.

— Миднайт? — прорычал Морли. — Ты меня слышишь?

— Какое обвинение? — спросил Ник. — Ты можешь хоть это мне сказать?

— Какое обвинение? — в голосе Морли зазвучало изумление. — А на какой отдел я работаю, бл*дь? Миднайт, я только что сказал тебе, что сам проведу первичный допрос.

Когда Ник ничего не сказал, Морли прорычал свои последние слова.

— Убийство, Ник. Тебя обвиняют в убийстве.

Прежде чем Ник успел ответить, детектив Джеймс Морли, старший следователь отдела расследования убийств 17 участка в Охраняемой Зоне Нью-Йорка, завершил вызов.

Глава 5. Плохое пробуждение

Как оказалось, людям, которых прислали арестовать Ника, не нужны были причины, чтобы реагировать излишне остро.

Они пришли сюда, чтобы реагировать остро.

Они и так намеревались реагировать остро, излишне остро… и ещё острее.

Ник сообразил это достаточно быстро. Как только он распахнул входную дверь дома Уинтер, его ударили электрическим прутом прямо в центр груди.

Он упал на одно колено.

Тот же придурок снова ударил его прутом, уже сильнее.

Ник остался на коленях. Стиснул зубы.

Он не пытался подняться.

Он не позволил себе шевелиться.

Ник не знал, то ли они считали, что удерживали его на коленях с помощью прута, то ли что. Это не так, но Ник не пытался продемонстрировать данный факт. Как и советовал Морли, Ник ни черта не сделал.

Он мог бы в любой момент подняться на ноги. Проклятье, да он мог бы зубами разодрать их глотки ещё до того, как кто-либо из них дотянулся бы до пистолетов в кобурах.

Ник оставался на коленях, потому что альтернатива была намного хуже. Разряд электричества был недостаточно сильным, чтобы остановить его физически… но достаточно сильным, чтобы в каждой клетке тела Ника пробудился хищник.

Его клыки удлинились.

Кровь прилила к горлу и лицу.

Он подавил рычание, зарождавшееся в горле.

Каждый мускул в его теле сжался.

Ник стоял на коленях не для того, чтобы казаться более покладистым. Он стоял на коленях, чтобы подавить свою вампирскую часть, которая орала, что надо поубивать их всех. Нику пришлось призвать всю свою силу воли, каждую частицу своего существа, чтобы не убить их. Он гадал, знают ли эти придурки, насколько они близки к гибели.

Прошло чертовски много времени с тех пор, как кто-либо до такой степени разъярял его вампирскую натуру.

Честно говоря, Морли, скорее всего, спас их жизни.

Он, скорее всего, спас и жизнь Ника тоже.

Во всяком случае, он спас его в долгосрочной перспективе, поскольку на Ника охотились бы как на бешеное животное, если бы он поддался порыву защитить себя.

По той же причине Ник отказывался реагировать.

Он отказывался шевелиться, даже изменять выражение лица.

Он отказывался говорить.

Он даже не пытался подняться с коленей, если они этого не потребуют.

Он старался сохранять спокойствие, хотя по помутившемуся зрению понимал, что глаза сделались полностью алыми. Каждый инстинкт в его теле говорил оторвать этим придуркам башки и поиграть в футбол их черепами, но эти голоса он тоже проигнорировал.

Ничто из того, что они сделали дальше, не заставило это чувство уйти.

Пока он был на коленях, второй из двух ведущих копов — единственных, что не были в синей униформе полиции Нью-Йорка — зашёл за его спину и начал надевать органические оковы. Всё это время первый тип, которого Ник посчитал ведущим детективом на месте — хипстерский засранец с рыжевато-каштановыми ретро-усами, подкрученными вверх, и гигантскими бакенбардами — продолжал прижимать металлический прут прямо к центру груди Ника.

Похоже, ему казалось уморительным активировать электрический прут без предупреждения.

У него не было повода постоянно бить Ника этим разрядом.

Он делал это просто потому, что мог.

Ник терпел. Он не издавал ни звука.

Он заставил себя молча стоять на коленях, стискивая зубы, чтобы не обматерить этот кусок дерьма. Ну, хотя бы он почти подавил желание убить их.

Теперь всё сводилось к тому, чтобы не быть «чёртовым остряком», как выразился бы Морли.

Он стискивал зубы, чтобы промолчать.

Он говорил себе, что это помогало терпеть боль, но нет.

Не особо.

Но эта чёртова штука и правда причиняла боль. Против вампиров использовался такой разряд, который не применяли даже к домашнему скоту. Не в этом мире и определённо не в том, из которого пришёл Ник. Когда Ник был копом-человеком, такое поведение могло привести к отстранению от службы.

Это могло привести даже к аресту, если об этом станет известно.

Это посчитали бы жестоким обращением с животными.

А если бы Ник применил разряд такой мощности к человеку, его бы посадили в тюрьму за попытку убийства.

Как минимум за пытки. Нападение с применением потенциально смертоносного оружия.

Но Ник не был на одном уровне с людьми или животными.

Пока он стоял коленями на оранжево-сине-золотом коврике в прихожей Уинтер, боль пронзала его конечности. Его мышцы непроизвольно сокращались. Перед глазами всё расплывалось. Голова пульсировала так сильно, что казалось, будто череп может взорваться. Всё это убедило Ника в двух вещах.

Во-первых, ему надо вытащить себя и своих близких отсюда. Не из Нью-Йорка. И даже не с территории бывших Соединённых Штатов.

Ему надо вытащить их из этого мира.

Этот мир был отстойным.

Это измерение было ужасным.

Конечно, Ник понятия не имел, что стало с его миром, но честно говоря, готов был рискнуть. Его устраивала перспектива пойти на такой риск.

Вторая мысль касалась непосредственно текущего момента.

Морли был прав.

Ник не понял всего посыла своего босса, пока Морли говорил с ним по сети, но теперь слышал всё ясно и чётко. Ник слишком расслабился в этом мире. Он слишком расслабился благодаря комфортным отношениям с «Архангелом» и самим Морли. Старший детектив поступил правильно, предупредив его, напомнив сохранять спокойствие, не сопротивляться и играть по правилам.

Морли напомнил Нику, кем он был.

Он напомнил, что в глазах большинства копов Ник не был известным бойцом на ринге.

Он был всего лишь очередным бл*дским кровососом.

Ник слишком расслабился в статусе знаменитости.

Он слишком расслабился, живя под защитой Лары Сен-Мартен и в некотором роде Брика и Белой Смерти.

Он забыл, каково здесь быть вампиром.

Он забыл бояться того, что они могли с ним сделать. Он почти забыл, что они могли сделать с Уинтер; как легко они могли разрушить его жизнь и жизни всех его близких, если он взбесит не тех людей.

Ему надо вытащить их отсюда нахер.

Он должен забрать их с собой, обратно на другую Землю.

Он должен каким-то образом вытащить их всех туда.

Эта мысль крепла с каждым днём.

Ник не мог вспомнить, когда именно это началось. Он не знал, в какой момент после Сан-Франциско начал активно раздумывать над этим, почти не переставая.

Как только этот резонанс зародился, он уже не мог отпустить эту мысль.

Он не мог допустить, чтобы сейчас всё скатилось псу под хвост.

Он не мог позволить себе оказаться в тюрьме.

Он ещё не пытался найти способ вернуться в тот другой мир. Чёрт, да он даже не думал, будет ли это хоть отдалённо возможным. Он не говорил об этом с Мэлом, или с Тай, или, чёрт возьми, хоть с Бриком. Он даже не просил Кит или Уинтер покопаться в архивах «Архангела» и посмотреть, не удастся ли что-то найти.

Сен-Мартен уже могла знать, возможно ли это.

Она могла знать о видящих, имеющих возможность открывать те двери.

Если Ник позволит им сделать ему лоботомию, или бросить его жену в тюрьму, или просто поджечь его и отрубить ему голову…

То будет слишком поздно.

Для всего этого будет слишком поздно.

Он никогда не выберется. Он никогда не вытащит Уинтер.

Он никогда не вернётся домой… в его настоящий дом.

Пока всё это проносилось в его сознании, Ник понял, что уже принял решение.

Он не обдумывал, стоит ли им уйти.

Он уже намеревался уйти.

Если он сумеет найти способ выбраться отсюда, то уйдёт.

Более того, он знал это ещё до отъезда из Сан-Франциско. Он знал ещё до того, как завершил тот изначальный извращённый разговор с Бриком.

Он просто не признавался в этом самому себе.

Возможно, Ник думал об этом ещё до того, как заставил Брика признать это вслух… с тех самых пор, как сам понял правду: что Ник находился не на той версии Земли, где он родился; и что ушёл он, а не все те видящие, которых он любил.

Ника не бросили в его родном мире.

Это он их оставил.

Он оставил свою семью, всех своих друзей, всех, кого любил.

Он даже не знал, почему это сделал.

Как бы то ни было, стоило ему узнать правду, и мысль о возвращении туда, в его родное измерение, больше не покидала его разум.

Он никогда не переставал думать об этом.

Он не переставал зацикливаться на этом.

Но ведь это невозможно, так?

Бессмысленно думать об этом, раз это невозможно.

Он никогда не вернётся.

Он не волшебник, не путешественник во времени и не создатель порталов.

Вероятность существования другого видящего, умеющего открывать порталы, переносить себя и других в иные измерения и миры… должна быть близка к нулю.

Или примерно один к миллиарду, что по сути то же самое.

Разум Ника твердил, что это невозможно, но он понимал, что и это тоже заблуждение. Правда в том, что он не знал, возможно ли это. Он понятия не имел, как попал сюда, и потому понятия не имел, возможно ли вернуться.

Ему надо поговорить с Бриком.

Ему надо поговорить с Мэлом и Уинтер. И, возможно, с Кит.

Конечно, это если он доживёт до следующего рассвета.

Есть и плюс — они не убили его в доме Уинтер.

Они решили не делать этого прямо на месте.

И всё же Ник испытал укол страха, когда они начали выпаливать вопросы.

— Здесь ещё кто-то есть?

— Вы один в доме?

— Чей это дом?

— Почему вы за пределами отведённого вам жилого квартала?

— Как долго вы здесь находитесь?

— Почему вы проводите отпуск здесь?

— Кто ещё живёт здесь с вами?

К счастью, у Ника имелись ответы на большинство вопросов.

— Здесь больше никого нет.

— Я присматриваю за домом в период отъезда друга.

— Мой куратор в М.Р.Д. сказал мне взять больничный после получения травмы при исполнении, которая вынудила меня временно прекратить исполнять свои обязанности… Меня отправили сюда. Куратор и мой промоутер боёв, Дэвид Фарлуччи…

Упомянув последнее, он понял, что совершил ошибку.

Он попытался замять это другими словами.

— Я пробыл здесь шесть… почти семь недель. Завтра у меня запланирован медосмотр, чтобы подтвердить физическую пригодность к работе.

Когда усатый презрительно процедил про его статус «знаменитости», Ник сохранял спокойствие.

— Да, все три моих работодателя, одобренные М.Р.Д., разрешили мне оставаться в Северо-Восточной Охраняемой Зоне. Полиция Нью-Йорка и «Архангел». Да, и бои тоже.

Когда они стали задавать больше вопросов, Ник сохранял вежливый тон.

— Да, Фарлуччи предложил, чтобы я приехал сюда и провёл какое-то время подальше от города…

— Да, мой начальник, старший детектив Джеймс Морли, одобрил это согласно иерархии подчинения в полиции Нью-Йорка…

— Я пробыл здесь шесть недель. Шесть с половиной. Почти семь, — сказал он, когда они повторно задали этот вопрос. Когда они начали настаивать, Ник лишь покачал головой: — Нет, я не выезжал. Я даже не покидал этот дом.

В ответ на это они открыто фыркнули.

Но не перестали допрашивать.

Это длилось. И длилось.

И длилось.

У них были вопросы касаемо его ответов.

Не все вопросы были особенно вежливыми.

— Травма? — процедил усатый коп. — С каких это пор немёртвый мудак вроде тебя может получить «травму» при исполнении? Ты слишком долго оставался на солнышке, гонясь за пешеходом, перешедшим дорогу в неположенном месте? Обнял распятие во время облавы в церкви Сан-Франциско?

Сопровождавший его темноволосый детектив загоготал.

— Съел несколько головок чеснока, пока преследовал итальянца-бакалейника?

— Или ты просто перекусил итальянцем-бакалейником? — спросил усатый мудак.

Они оба, похоже, находили это уморительным.

Тот, что пониже и с тёмными волосами, небрежно опёрся рукой на широкое плечо усатого. Вопреки его улыбке, в его голосе Ник не слышал ничего, что напоминало бы юмор. Отвращение. Ненависть. Ярость. Презрение. Может, капелька мелочного самодовольства.

Но не веселье.

Он выглядел лет на десять моложе копа с абсурдным количеством волос на лице.

— …А может, ты выпил святой воды из купели, кровосос? Подумал, что это питьевой фонтанчик? Так, что ли?

Усач рядом с ним рассмеялся.

Коп помоложе, с почти чёрными волосами, уложенными идеальной зализанной волной, усмехнулся.

Парень, должно быть, был католиком.

Как бы там ни было, он явно считал себя ужасно остроумным и смешнее кролика на льду.

Ник сделал так, как ему было сказано. Он послушался совета Морли.

Он не позволял себе подняться.

Он сохранял речь и выражение лица вежливыми.

Он даже не использовал своё отсутствие реакции как возможность подколоть их (во всяком случае, очевидно) или дать им знать, какими абсолютными бл*дскими идиотами он их считал.

Единственный раз, когда он среагировал по-настоящему — это когда один из них увидел виртуальное изображение Уинтер на низеньком развлекательном центре в старомодном стиле, стоявшем у стены. Изображение в рамке располагалось прямо под монитором во всю стену гостиной.

Усач посмотрел на изображение жены Ника в платье с запахом и глубоким вырезом; она улыбалась в камеру, в её волосы были вплетены цветы. Этот снимок сделал Ник. Тай вплела цветы в её волосы, пока они ходили в поход среди ближайших холмов. Ник взял один из вампирских зонтиков, защищавших от солнца, и потому смог пройти с ними хотя бы часть пути.

И всё же его не было с ними, когда Тай собирала цветы.

Солнце опустилось слишком низко и заставило его вернуться обратно.

Ник подождал их на крытом крыльце на заднем дворе дома Уинтер. Он сделал это фото, когда они вернулись из похода вдвоём. Он сфотографировал их с крыльца ступеней, пока она стояла на газоне снаружи.

Это был первый за несколько месяцев раз, когда Ник отправился вместе с ними на одну из их вылазок. Отчасти потому, что он, во-первых, только недавно купил нормальный зонт для таких ситуаций, а во-вторых, всё ещё был слаб после случившегося в Сан-Франциско.

Она выглядела такой чертовски очаровательной, когда они обе вприпрыжку бежали по дорожке от полей. Тай тоже в кои-то веки выглядела обычным ребёнком.

Детектив с рыжевато-каштановыми волосами смотрел на фото так, будто пытался прожечь в нём дырку.

— Это тот «друг», с которым ты живёшь? — юмор усача испарился.

Ник ответил без раздумий.

— Нет.

— Тогда что это за горячая щёлка, бл*дь?

Ник надеялся, что на его лице не напрягся ни один мускул.

— Не знаю. Кажется, сестра? Или подруга?

— Ну, кем бы она ни была, тебе лучше держаться от неё подальше, кровосос.

Человек наградил Ника взглядом, от которого у него пошли невольные мурашки.

Ник видел в этих глазах убийцу, и не только убийцу вампиров. Даже если не учитывать того, кем Уинтер приходилась ему, Ник не посчитал бы безопасным оставить её одну с типом, который смотрел на неё так или говорил так о ней. Он бы не позволил кому-то из своих знакомых женщин быть наедине с этим типом. Что касается самой Уинтер, Ник не позволил бы этому гондону быть в одной комнате с его женой, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Вообще-то, жизнь Ника правда зависела от этого.

— Думаю, она живёт в Калифорнии, — прокомментировал Ник таким же безразличным тоном. — Если так подумать, она может приходиться племянницей. Не помню.

Ник увидел, как мужчина немедленно потерял интерес.

Калифорния была слишком, слишком далеко для этих тупиц.

Слишком далеко, чтобы этот насильник, шовинист и убийца подумывал злоупотребить своим положением и принудить её к сексу.

После этого Ник был более чем рад убраться отсюда нахер.

И всё же он как можно громче подумал в адрес Уинтер и Тай.

«УИНТЕР НЕ МОЖЕТ ВЕРНУТЬСЯ СЮДА, — послал он мысленным криком. — НИ В КАКОЕ ВРЕМЯ СЕГОДНЯ ИЛИ ДАЖЕ НА ЭТОЙ НЕДЕЛЕ. ВОЗМОЖНО, ВООБЩЕ В БЛИЖАЙШЕМ БУДУЩЕМ. ПОКА ЭТА СИТУАЦИЯ НЕ РАЗРЕШИТСЯ. ОНА СОВЕРШЕННО ТОЧНО НЕ МОЖЕТ ВЕРНУТЬСЯ СЮДА. ПО КАКОЙ БЫ ТО НИ БЫЛО ПРИЧИНЕ».

Он силился вспомнить, когда в последний момент кормился от Уинтер.

Он толком не чувствовал её, когда они говорили ранее.

С тех пор прошло уже два часа.

Возможно, три.

Обычно для неё связь длилась дольше, чем для Ника (возможно, из-за её крови видящей), но он не мог вспомнить, достаточно ли много времени прошло. Он вынужден был полагать, что да, достаточно. Он вынужден был полагать, что она его не слышит.

Но бл*дь, невозможность знать точно сводила с ума.

Его разум всё ещё напоминал месиво; он вообще не помнил, в какой момент ночи один из них или оба заснули.

У него не было фотографической памяти видящих.

Он знал, что прошло слишком много времени.

Он знал это отчасти потому, что был пи**ец каким голодным. Он также знал это потому, что пи**ец как возбуждался при мысли о кормлении от Уинтер. Ему хотелось трахаться и кормиться, пока он не придёт в себя. Честно говоря, к этому моменту нехватка крови Уинтер в его организме вызывала более сильный стресс, чем электрический прут.

Отчасти это могло исходить из желания защитить её.

Особенно после того, что этот усатый мудак сказал про неё, желание покормиться могло быть беспокойством об её безопасности. Это беспокойство как минимум усиливало жажду кормления и превращало это желание в отчаянную потребность связи, чтобы он убедился в её сохранности.

Но Ник не думал, что дело только в этом.

Он чувствовал, как сильно скучает по ней.

В последнее время она была занята работой. Не считая сегодняшнего дня, эта работа вращалась вокруг «Архангела». Она теперь трудилась на них почти на полную ставку.

Обычно Ник не спрашивал, но он знал, что Сен-Мартен всё сильнее и сильнее внедряла Уинтер в команду армейской разведки «Архангела». Уинтер по сути работала как шпионка-видящая. С командой других обученных видящих она проводила разведывательную работу для «Архангел Индастриз».

Большую часть слежки она осуществляла через экстрасенсорную плоскость.

Честно говоря, это заставляло Ника нервничать.

Но не только работа мешала их времени наедине.

Ребёнок тоже был здесь, и это здорово, но это означало, что им приходилось хотя бы немножко скрывать свою интимную жизнь. Ни Ник, ни Уинтер не считали комфортным заниматься этим как обычно, когда ребёнок спал на диване внизу.

Особенно учитывая, что Тай могла читать их мысли.

Но главным образом Ник скучал по её присутствию. Он хотел покормиться от неё, потому что так интенсивнее всего ощущал это присутствие. Ник знал, что наверняка именно в этом заключается настоящая причина его голода.

Часть его скучала по ней.

Та же часть его хотела стереть разделяющее их пустое пространство.

Желание манило его как наркотик.

Ник к этому моменту уже понимал, что полностью зависел от своей связи с ней.

Он испытывал тревожность, если хоть несколько дней не кормился от неё. Обычная ситуация, где видящие и люди становились зависимыми от укусов вампира, в данном случае оказалась обратной. Ник становился практически отчаянным, если они разлучались слишком надолго.

И сейчас он чувствовал себя слегка отчаянным. Если бы он кормился от неё хоть несколько часов назад, он бы не чувствовал себя так, даже с учётом добавочного стресса из-за этих придурков.

Он также смог бы слышать её.

Он сосредоточился на ребёнке.

«СКАЖИ УИНТЕР, ЧТО НАМ НАДО ПОГОВОРИТЬ ПЕРЕД ТЕМ, КАК КТО-ЛИБО ИЗ ВАС ВЕРНЁТСЯ СЮДА, — он проецировал мысли вовне, думая ещё громче, чем прежде. — ОНИ КОПАЮТ ПОД МЕНЯ, РЕБЁНОК. ЭТО ОЗНАЧАЕТ, ЧТО ОНИ МОГУТ КОПНУТЬ ПОД ВСЕХ НАС. МЫ НЕ МОЖЕМ ДОПУСТИТЬ, ЧТОБЫ ОНИ ПРИБЛИЗИЛИСЬ К ТЕБЕ… ИЛИ К МЭЛУ… ИЛИ К МИСС ДЖЕЙМС… ИЛИ К КИТ. ТЕБЕ НАДО ВЫБРАТЬСЯ ОТСЮДА ПОСЛЕ ТОГО, КАК Я УЙДУ, И ОТПРАВИТЬСЯ ПРЯМИКОМ К УИНТЕР… ИЛИ К ТВОЕМУ БРАТУ, ЕСЛИ ТЫ НЕ СУМЕЕШЬ ПОПАСТЬ К УИНТЕР. ВАМ ОБЕИМ НАДО ПОЖИТЬ В ДРУГОМ МЕСТЕ КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ. ЖЕЛАТЕЛЬНО В ДРУГОЙ ОХРАНЯЕМОЙ ЗОНЕ. МИСС ДЖЕЙМС ТАКЖЕ СТОИТ ВЗЯТЬ ОТПУСК ОТ РАБОТЫ В ШКОЛЕ».

Он не почувствовал никакого ответа.

С другой стороны, это естественно.

Он же вампир.

Он не мог читать мысли, как видящий.

Он вообще не мог слышать мысли без живой связи крови.

И всё же он знал, что Тай совершенно точно должна это услышать.

Чёрт, да если бы он слышал её ответные мысли, она наверняка ворчала бы, что он орёт ей в ухо. Она наверняка хмурилась бы и через его гарнитуру напоминала, что прекрасно слышит его и на нормальной громкости.

Тай его услышит.

Тай услышит, даже если Уинтер это не удастся.

Она передаст сообщение.

Она также сделает, как ей сказано, и уйдёт.

И всё же отсутствие ответа нервировало.

Слышать лишь тишину в его разуме чертовски нервировало.

Не зная наверняка, что хоть кто-то из них услышал и понял грозящую им опасность, Ник стискивал зубы, и его клыки до боли удлинились. Это порождало в нём агрессию, но и это не было настоящей реакцией. Настоящей реакцией был страх.

Честно говоря, это до чёртиков пугало его.

Подумав об этом, Ник поколебался, затем продолжил

«РЕБЁНОК, ТЕБЕ ЛУЧШЕ ПОДКЛЮЧИТЬ К ЭТОМУ ЛАРУ… СЕН-МАРТЕН, — эту часть он озвучил неохотно, но чувствовал верность такого решения. Он продолжил более медленно, осторожно формулируя слова. — МОЖЕТ, УЗНАТЬ, НЕ СУМЕЕТ ЛИ ОНА ИЗМЕНИТЬ ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ НА ДОМ. ХОТЯ БЫ НА БУМАГЕ. ХОТЯ БЫ ВРЕМЕННО. ИЛИ ХОТЯ БЫ ПУСТЬ ИЗМЕНИТ ФОТО УИНТЕР В ДОКУМЕНТАХ. БУДЕТ ЛУЧШЕ, ЕСЛИ НИКТО НЕ УЗНАЕТ ОБ УИНТЕР. ЕСЛИ ОНИ НЕ БУДУТ ИНТЕРЕСОВАТЬСЯ ТЕМ, ЧТО Я ЗДЕСЬ ДЕЛАЮ. ЛАРА МОЖЕТ ЭТО ОРГАНИЗОВАТЬ. ЭТО ПРАКТИЧЕСКИ ЕЁ КОРОННЫЙ НОМЕР…».

Теперь они выталкивали его за дверь.

К тому моменту, когда он подумал последние слова, он уже находился в прихожей.

По той же причине Ник заставил свой разум опустеть.

Он лишь надеялся, что все его слова дошли до малышки-видящей.

Он надеялся, что она не станет тянуть резину и передаст это Уинтер.

Он надеялся, что одна из них поговорит с Сен-Мартен.

Больше всего Ник чертовски надеялся, что Тай и Уинтер обе понимают, как плохо всё может закончиться.

Глава 6. Причина, почему

— Это полная чушь, — прорычал Ник. — Ты же это понимаешь, верно? Меня вообще не было в районе Верхнего Ист-Сайда прошлой ночью. Я находился вообще в другой охраняемой зоне! Дорога в один конец занимает два часа, мать вашу…

Морли поднял руку.

— Успокойся.

— Не буду я успокаиваться! Вы обвиняете меня в бл*дском убийстве, и я хочу знать, почему! Это вообще невозможно! Почему моё имя всплыло поверх этой горы дерьма?

— В твоём доме нет камер наблюдения, — напомнил ему Морли.

Ник открыл рот, затем закрыл обратно.

Подумав над словами детектива, он поморщился.

Ну конечно.

Та самая штука, которая в любой другой ситуации создавала лишь проблемы, теперь была единственным, что могло бы его спасти.

У него не было неопровержимых доказательств того, где он жил и с кем.

Неопровержимых — то есть, подкреплённых записями с камер данных, где он спал и что делал в те или иные часы прошлой ночи.

Даже если «Архангел» имел какие-то камеры в доме Уинтер, доступ к которым был только у Кит, Ник не мог это использовать. Его наверняка упекут за решётку просто за то, что он спал с Уинтер. Он не регистрировал отношения. Он не запрашивал никакого особого разрешения.

Что более важно, по документам Уинтер была гибридом.

Если они проанализируют её биоматериал и узнают, что её кровь ближе к чистокровной видящей, то им обоим светит кое-что похуже нескольких месяцев перепрограммирования. Нику наверняка вынесут смертный приговор. Уинтер окажется в какой-нибудь правительственной лаборатории, скорее всего, до конца своих дней.

Что будет хуже.

Наверняка намного хуже.

— Что насчёт поезда? — выпалил Ник. — Как, бл*дь, они объяснят, что меня не было ни на каком из поездов? И что меня не засняли камеры на нью-йоркских станциях?

Морли кивнул.

Его тёмно-карие глаза оставались неизменными.

— Некоторые из них считают, что знаменитому вампиру-бойцу не придётся ехать поездом, — ровно ответил седой детектив. — Некоторые считают, что он наверняка может позволить себе добраться до города иным способом… который так легко не отследить.

Ник прикусил язык, подавляя очередной поток ругательств.

Он не хотел, чтобы такое было на записи. Он знал, что даже прошёптанные им слова засечёт М.Р.Д. и все остальные, у кого будет доступ к записям.

Он не хотел создавать впечатление, будто он отказывается сотрудничать.

Он не хотел выглядеть злым или излишне эмоциональным в каком бы то ни было отношении.

Он также не мог вести себя слишком по-свойски с Морли.

— Самолёт — довольно заметная штука, бл*дь, — сказал Ник, усилием воли не повышая голос. — Я так понимаю, ты имеешь в виду самолёт, верно? Значит, должен быть план полёта. Записи в диспетчерских пунктах вылета и посадки. Персонал на борту. Не говоря уж о механиках и наземном персонале, — усилием воли помедлив, Ник стиснул зубы. — Не говоря уж о самом бл*дском самолёте, который я где-то должен спрятать, — отрывисто добавил он. — Что уж говорить про охрану даже на самой маленькой взлётно-посадочной полосе. Я никак не мог миновать все эти места, оставаясь незамеченным. По закону вся взлётно-посадочная зона должна находиться под постоянным видео— и аудио-наблюдением с распознаванием лиц и походки, и это я ещё не упоминаю меры безопасности в терминалах. Они бы всё равно где-нибудь засекли меня.

Морли переплёл свои длинные пальцы.

Выдохнув с едва скрываемым раздражением, он наклонился через металлический стол.

— В том и проблема, Миднайт. Они думают, что засекли тебя на камерах, — лицо Морли сделалось мрачным. — К сожалению, в том месте, где, по их мнению, это случилось, также оказалось дохера мёртвых людей… мёртвых людей, покрытых укусами вампира. Покрытых травмами, которые согласуются с гибелью от рук вампира. Покрытых следами пыток. Покрытых синяками. Тот, кто убил этих людей, не просто кормился… он навредил им, Ник. Сильно.

Ник поморщился.

Подумав о словах Морли, он откинулся на спинку стула.

— То есть, в их версии был самолёт?

— Или лодка.

— В доках охрана ещё строже, — заметил Ник. — Ничто не проходит через купол, не будучи записанным, просканированным, идентифицированным, зарегистрированным…

Морли лишь пожал плечами, сохраняя нейтральное выражение лица.

— Я в курсе.

— Но ты всё равно думаешь, что я это провернул. Каким-то образом?

— Ты катаешься на сёрфе. Ты комфортно чувствуешь себя в воде, Миднайт. Даже за пределами купола. Это задокументировано.

Ник не ответил. Он хмуро смотрел на Морли, но знал, что детектив средних лет тоже должен сыграть свою роль. Если он не выполнит свой долг, его вообще снимут с дела.

Они определённо не позволят ему остаться в этой комнате.

Ник всё это знал.

И всё же сложно было помнить об этом, когда он видел такой отсутствующий взгляд своего друга.

Он хотел знать, где Джордан.

Не то чтобы от этого будет прок.

Джордан тоже не сможет с ним поговорить. Более того, Ник поймал себя на мысли, что, скорее всего, поэтому его и не было здесь с Морли. Зная Деймона Джордана, можно предположить, что он не сумеет играть нужную роль, допрашивая его.

Покачав головой, Ник провёл рукой по своим прямым чёрным волосам.

— Могу я хотя бы увидеть запись? — спросил он наконец.

— Нет.

Ник нахмурился.

— Почему нет? Разве у меня нет права увидеть её, бл*дь?

— Я не могу дать тебе это право. Это юрисдикция М.Р.Д… И вообще, сейчас у меня нет доступа к записи. Да даже если и был бы, я не вправе ей делиться.

И снова Ник услышал посыл в словах своего друга.

Если они смогут оставить это дело в отделе расследования убийств, то хотя бы полиция Нью-Йорка сама займётся расследованием. Если они смогут оставить это в родном участке Ника, возможно, балом будет заправлять Морли. Но Ник знал, насколько мала такая вероятность.

Практически любой, кто знаком с Ником или знал об его отношениях с Морли, наверняка отдал бы дело кому-то другому. Полиция Нью-Йорка не захочет, чтобы сложилось впечатление, будто они защищают его. Если такое попадёт в новости, начнётся настоящий хаос.

Но, возможно, есть способ привлечь Морли и Джордана к расследованию, не назначая их за главных. Ник сильно подозревал, что этого они и хотят.

Чтобы борцы за права вампиров были довольны.

И чтобы расисты тоже были довольны.

Если всё это отправится в М.Р.Д. или, хуже того, в Человеческое Расовое Управление (Ч.Р.У.), то никак нельзя будет угадать, кого назначат на дело. Что ещё проблематичнее, дело может оказаться вне сферы влияния «Архангела», если сопутствующие факторы превратят это в международное расследование, выходящее за национальные рамки.

Нику не нравились его шансы при таком исходе.

Ему и сейчас совсем не нравились его шансы.

— Когда будет решён вопрос с юрисдикцией? — спросил Ник.

Морли отпил глоток из своей мигающей, ярко светящейся и жуткой уродливой кружки с эмблемой «Янкиз».

Выражение его лица оставалось непроницаемым.

— Когда решат, тогда и решат, Миднайт, — сказал человеческий детектив. — Я знаю, что они прямо сейчас вызывают сюда заинтересованные стороны для обсуждения. Фарлуччи уже в пути, — добавил он, имея в виду промоутера боёв, с которым Ник работал в мире подпольных вампирских рингов. — И Ачарья сейчас встречается с какими-то людьми из «Архангела», — пояснил он.

Ник кивнул.

Джаган «Джаг» Ачарья был начальником всей полиции Нью-Йорка.

Он также сам по себе был небольшой знаменитостью.

Формально Ачарья контролировал контракт Ника с человеческой полицией и обсуждал любые изменения с М.Р.Д. и другими работодателями Ника, то есть, с Фарлуччи и Сен-Мартен. Ник не впервые задался вопросом, сколько же раз Ачарья будет разбираться с «проблемным вампиром-детективом Ником» прежде, чем решит окончательно его уволить.

Честно говоря, Ник был удивлён, что этого ещё не случилось.

— Ты можешь что-нибудь мне сказать? — Ник по привычке выдохнул, на сей раз плохо скрывая своё раздражение. — Неужели правда похоже, что на записи я?

Морли встретился взглядом с Ником.

После паузы, во время которой он как будто взвешивал возможные ответы, он тоже выдохнул.

— Похоже, — признался он. — Но сложно сказать точно.

— Естественно, — прорычал Ник. — Меня там не было.

— Но это очень похоже на тебя, Ник.

— Ну, это не я.

— Есть ещё кое-что, — голос Морли сделался чуточку более предупреждающим. — Все жертвы — члены одной семьи. Не все они жили в одном доме, но все убитые были родственниками.

Ник снова нахмурился.

— И?

— Их было десять, — продолжал Морли. — Пара примерно тридцати лет. Трое детей. Бабушка, гостившая в их доме наверху.

— Это шестеро, — сказал Ник.

Морли наградил его мрачным взглядом.

— Сестра мужчины из этой манхэттенской пары приехала с Лонг-Айленда навестить их на выходные. С ней приехал её муж. А также двое детей, младшему ребёнку было пять. Пары вместе отправились поужинать, оставив пятерых детей и бабушку дома. Пары только-только вернулись. Они зашли в дом, чтобы попить кофе и съесть десерт после ужина. По словам официанта в ресторане, все они выглядели счастливыми. Не было никаких ссор. Все они смеялись. Никто не перебрал с алкоголем и не напился.

Ник поморщился, невольно вздрогнув.

— Другие родственники есть? — спросил он.

Морли кивнул.

— Их сейчас уведомляют. Но дело плохо, Ник, и поэтому люди так реагируют. Судя по всему, это была уважаемая семья — и те, что на Манхэттене, и те, что с Лонг-Айленда. И те, и другие активно участвовали в жизни общества. И как минимум манхэттенская семья убита полностью. Шесть человек. Ещё четверо с той ветви семьи, что поселилась на Лонг-Айленде. И это были нелицеприятные смерти, Миднайт. Особенно у детей. Он сначала расправился с детьми… затем с бабушкой… пока родители ещё ели. Он сидел и ждал, когда вернутся четверо остальных.

— Он ждал? — Ник нахмурился. — Серьёзно?

— Три часа, — Морли посмотрел ему в глаза. — Он отпустил няню. Шестнадцатилетнюю соседку, не имевшую с ними родственной связи. Скорее всего, он накачал её ядом, поскольку она никому не сказала, что видела и что с ней случилось… но он не навредил ей.

Ник нахмурился.

— Погоди… что? Почему?

— Мы этого не знаем. Но есть теории.

— Что за теории?

Морли не ответил.

— Ну, он явно их знал, так? — Ник продолжал хмуриться. — Никто не проделывает такое с незнакомцами… особенно если постороннего человека намеренно отпустили. Он их знал. Он нацелился на них по какой-то причине.

Морли поколебался.

Похоже, он раздумывал, как на это ответить.

Когда он так и не ответил, Ник помрачнел ещё сильнее.

— Чего ты мне недоговариваешь? — спросил он. — Есть что-то ещё. Ведь так? Что-то касаемо семьи?

Глаза седого детектива продолжали выдавать нерешительность. И неохоту. И, возможно, что-то сродни сдерживаемой злости.

Злость не казалась направленной на Ника.

Ник точно не знал, на кого или на что она направлена.

Однако Джеймс Морли впервые отбросил тот официальный тон детектива, допрашивающего подозреваемого.

— Ник… я не знаю, как сказать тебе об этом, особенно учитывая недавние события, произошедшие с тобой в Сан-Франциско…

Морли снова позволил себе умолкнуть на полуслове.

Ник стиснул зубы, усилием воли сохраняя терпение.

Не помогало и то, что всё его тело болело от тех чёртовых ударов током.

И то, что он был голоден.

Морли шумно выдохнул.

Но ему так и не представилось возможности закончить мысль.

В этот момент дверь в допросную, находившаяся позади него, с грохотом распахнулась.

Ник повернулся одновременно с Морли.

Женщина, влетевшая в допросную комнату из органического металла, поначалу не встречалась взглядом с ними обоими.

Всё в ней буквально кричало «адвокат».

Она не ждала, когда Морли попросит её удостоверение личности.

Она не потрудилась представиться или окинуть Ника хоть беглым взглядом.

На Морли она тоже не смотрела.

Она уставилась прямиком в камеру наблюдения, встроенную в стену.

— Мы занимаемся освобождением его из-под стражи, — её голос звучал отрывисто и бескомпромиссно. — Сегодня, — она постучала пальцем по своему запястью, будто там имелись старомодные наручные часы, и адресовала этот жест камере. — …В течение часа. Мы уже установили, что у этого Миднайта имеется твёрдое алиби, и он не может быть тем вампиром, которого вы ищете. Так что я очень рекомендую вам не делать в этот временной промежуток ничего, что нарушило бы права нашего клиента…

Она должна быть из «Архангела».

Должна быть, бл*дь.

Или её нанял Фарлуччи.

Она никак не могла быть его защитником, присланным М.Р.Д..

Она никак не могла быть адвокатом, предоставленным полицией Нью-Йорка.

Ник глянул на Морли, приподняв одну бровь.

Старший детектив ответил пожатием плеч.

Джеймс явно тоже понятия не имел, кто она такая.

На кого бы она ни работала, её уверенность показалась Нику успокаивающей.

Сама её манера держаться показалась Нику успокаивающей.

Её не-такие-уж-завуалированные угрозы показались Нику успокаивающими.

Он чертовски надеялся, что она знает, о чём говорит.

Как раз когда он подумал об этом, она развернулась и уставилась на Морли.

— Вы получили запись, детектив? Это явно оправдывает его…

Она умолкла и развернулась полностью, чтобы взглянуть на открывающуюся дверь.

На сей раз вошла целая толпа людей.

Впереди шагали два засранца-детектива, которые забрали Ника из дома Уинтер.

Те самые, один с дурацкими усами, другой с зализанным чубом.

Ник гадал, что они всё ещё делают здесь. Честно говоря, он думал, что они работали в отделе расследования убийств Северо-Восточной Охраняемой Зоны и просто оказали услугу полиции Нью-Йорка, забрав его и доставив сюда.

Была у них какая-то аура жителей маленького городка.

Может, всё дело в бл*дском электрическом пруте, которым обычно погоняют скот.

В любом случае, Ник думал, что они были чертовски весомыми причинами, чтобы Ник отказался от любых мыслей перевестись из Нью-Йорка в участок поближе к Уинтер.

Он не мог представить, что будет работать над расследованием с этими тупицами.

Да он готов в два раза больше времени тратить на дорогу до работы, лишь бы избежать такого.

Но теперь он задавался вопросами.

Если их участок послал их задержать Ника в качестве одолжения для полиции Нью-Йорка, тогда что они всё ещё делали здесь?

Почему не поехали домой?

Прямо за ними вошли три офицера в униформе, которые тоже были в доме Уинтер. Четыре других типа в штатском, похожие на агентов, вошли за ними следом.

Все они выглядели как копы.

Кто-то должен относиться к М.Р.Д..

Два типа в более дорогих костюмах, наверное, из Ч.Р.У..

Расовые власти всё равно держались как копы, пусть и несколько более устрашающие. Ник гадал, может, к этому привлекли Нацбезопасность или другие федеральные агентства.

Кем бы ни была эта семья или жертвы, Ник предположил, что они были богачами.

Богачами или, может, известными… или с хорошими связями.

Скорее всего, какая-то комбинация этих трёх вещей.

Может, поэтому Морли не хотел называть их имена.

Женщина-адвокат с пышно уложенными светлыми волосами скрестила руки на груди, когда все они вошли в допросную. На их относительно враждебные взгляды она ответила собственным ледяным.

Ник невольно испытал шепоток нервозности от того, какими сердитыми выглядели все копы. Большинство, похоже, адресовало злость адвокату, а не Нику, но он знал, как быстро это может измениться. Его положение вовсе не улучшится, если из-за него все чёртовы расовые власти, а также большая часть полиции Нью-Йорка будут выглядеть идиотами.

Ему надо увидеть их доказательства.

Ему надо увидеть, что они засекли на камерах.

Если эти придурки, были уверены, что их преступник — это Ник, и вбили себе в головы, что его защищают шишки, которые «замяли» обвинения в убийстве из-за его статуса, то Нику не нравилось, что с ним могли сделать на улицах.

Даже если они не думали, что случилось что-то откровенно незаконное, то любой намёк на привилегированное отношение мог разрушить карьеру Ника в полиции Нью-Йорка. Если достаточно копов посчитает, что Ник отмазался из-за какой-то формальности, дорогого адвоката, нанятого его промоутером боёв, или из-за его статуса «знаменитости», то его привычной жизни придёт конец.

Его жизни Миднайта в полиции Нью-Йорка придёт конец.

Морли и Джордан не смогут его защитить.

Более того, дружба с Ником может подвергнуть опасности и их тоже.

Даже Ачарья не сможет спасти Ника от такого, если слухи реально пустят корни, и его будут считать убийцей, вышедшим на свободу.

Сейчас Ник нормально уживался с большинством людей в участке.

Он знал, что в основном это благодаря Джордану, а также (в меньшей степени) благодаря Чарли, ещё одному копу. Они оба были популярны среди офицеров и других детективов. Джордан со многими играл в баскетбол по выходным. Чарли была великолепной, смешной и чертовски хорошо делала свою работу, так что половина участка была в неё влюблена.

И все уважали Морли.

Чёрт, да Морли, пожалуй, был лучшим детективом в их участке.

Но Ник знал, что это хорошее расположение может измениться.

Он также знал, что как минимум горстка коллег ненавидит его просто за то, кем он является.

Другие в мгновение ока могут поменять мнение.

С другой стороны, в данный момент приоритетом Ника было вовсе не вопрос о том, разозлит он своих коллег или нет. Он не собирался позволить им надеть на него ошейник, накачать наркотиками и «перепрограммировать» его просто для того, чтобы расисты в участке убедились, что он не получает привилегированного отношения.

Ему просто надо, чтобы все они держались подальше от Уинтер.

Особенно эти два психа.

Подумав об этом и о том, какой тихой она была в последние дни, Ник нахмурился.

Но сейчас он не мог думать об Уинтер.

Правда не мог.

Сохраняя лицо по возможности нейтральным, он слушал, как копы спорят с адвокатом.

Он уже пропустил часть этой перепалки.

— Он есть на чёртовой записи камер! — усач сердито хлопнул рукой по металлическому столу.

Громкий звук невольно заставил Ника вздрогнуть.

Это также резко вернуло его внимание к комнате.

Человеческий детектив не удостоил Ника и беглым взглядом. Он не сводил тёмно-синих глаз с худой женщины в дизайнерском костюме. Он ткнул пальцем в сторону её лица, и его щёки сделались ярко-розовыми.

Они почти повторяли цвет юбки и пиджака адвоката.

— У нас есть доказательства! — прошипел он, и с его губ брызнула слюна. — Мы знаем, что это он.

Адвокат выглядела абсолютно невозмутимой.

Она убрала с глаз локон светлых волос, и её тон оставался неизменным.

— У вас нет никаких доказательств, что эта камера запечатлела детектива Ника Миднайта, — холодно ответила она, не сводя с него бесстрастного взгляда. — Подозреваемый… а эта запись на данном этапе показывает лишь подозреваемого, поскольку преступления нигде не запечатлены, детектив… и личность этого подозреваемого не установлена. Его лицо полностью скрыто бинтами на половине записей, которые мне показали. По таким кадрам нельзя с уверенностью установить личность. Вы даже не знаете наверняка, что эти записи — «улики»! Или что они показывают одного и того же подозреваемого! Я даже не могла точно сказать, что все они вампиры.

Ник силился не выдать своей реакции.

Бинты?

Она только что сказала, что лицо убийцы было скрыто бинтами?

— Мы знаем, что это чёртов вампир! — зарычал на неё усач. — Глаза были вампирские! Это ясно видно!

— Ну, тогда хорошо, что не существует такой штуки как контактные линзы, — адвокат тоже повысила голос до его тона. Покачав головой, она презрительно фыркнула. — Я также рада знать, что ваш Миднайт — единственный вампир во всём Нью-Йорке, детектив. Должно быть, это так упрощает вашу работу. Как только случается преступление с участием вампира, надо сразу стучать в дверь дома Ника Миднайта.

Воцарилось мёртвое молчание.

Ник глянул на двух стоявших у стены типов, похожих на агентов.

Это те, что в дорогих костюмах, из-за которых он приписал их к Ч.Р.У..

Агенты М.Р.Д. казались откровенно пушистыми зайчиками в сравнении с теми людьми и вампирами, что работали напрямую на Ч.Р.У. и встречались Нику. Это особенно относилось к Интеребу^3, правоохранительной ветви Ч.Р.У… Большинство вампиров называло их «Поводок».

Одним из требований к трудоустройству было полное отсутствие сочувствия.

А также отсутствие отвращения к пыткам.

И полное отсутствие нормальных, не жутких навыков общения.

Ник практически не сомневался, что они нанимали только психопатов.

Главной задачей Поводка было выслеживать, пытать и убивать вампиров. Насколько Ник мог сказать, они не слишком переживали по поводу того, виновны эти вампиры в совершении повешенных на них преступлений или нет. Возможно, по этой самой причине Поводок обычно не привлекали до самого конца расследования.

И поэтому это не сулило ничего хорошего Нику.

Адвокат, похоже, была согласна с ним в этом.

— Какого хера они делают здесь? — спросила она, показывая на агентов Ч.Р.У… — Вы не думаете, что это перебор для местного расследования убийства? Или это попытка запугать моего клиента? Или меня? Или моего работодателя?

— Перебор? — перебил другой голос.

Ник взглянул на заговорившего.

Сделав это, он невольно слегка подпрыгнул.

Он как-то совершенно упустил, что там присутствовал шеф полиции Нью-Йорка. Джаган «Джаг» Ачарья стоял по другую сторону от детективов с усами и с зализанным чубом. Он остановил свой напряжённый взгляд на адвокате в розовом костюме.

— Перебор? — холодно повторил он.

Услышав его голос, Ник не знал, то ли присутствие шефа полиции должно было успокоить его, то ли это ещё один признак того, насколько всё плохо.

Высокий и привлекательный индиец мрачно смотрел на адвоката.

Ник решил, что это наверняка не к добру.

Ачарья носил костюм, который стоил наверняка больше, чем Ник (или усач, или парень с чубом, или оба офицера в униформе вместе взятые) зарабатывал в месяц в полиции Нью-Йорка. Возможно, больше, чем патрульные зарабатывали за год.

Конечно, на боях Ник получал намного больше.

И всё же он испытал шок от того, что Ачарья присутствовал при таком разбирательстве.

Ник довольно редко пересекался с высокопоставленным начальством.

В последний раз это случилось на большом полицейском мероприятии в музее современного искусства.

— Ты реально будешь притворяться, будто мы тут закатываем истерику, Нора? У нас десять трупов. Десять жертв, и все они принадлежат к одной из богатейших семей Охраняемой Зоны Нью-Йорка.

Ник не почувствовал себя лучше, когда его подозрения подтвердились.

Неудивительно, что все слетели с катушек.

Этот тупой вампир-психопат напал не на ту семью.

Ачарья скрестил руки на груди и адресовал свои слова адвокату, одетой в ещё более дорогую одежду.

— Я очень сомневаюсь, что к этому моменту какие-либо наши действия можно назвать «перебором», Нора. Если ты думаешь, что сейчас оказываешь услугу своему клиенту, то, возможно, тебе стоит подумать ещё раз.

— У вас ничего на него нет, — прошипела адвокат в розовом костюме.

— Может, и нет. Пока что. Но ты забываешь другую причину, по которой мы доставили его сюда. Что бы ни было на камерах, есть вопрос фамилии…

Шеф полиции помедлил, умолкнув на середине фразы.

Он глянул на Ника, словно внезапно вспомнив об его присутствии.

Когда молчание затянулось, Ник нахмурился, глядя то на Ачарью, то на Морли, то на адвоката, то на других копов. Он не понимал. Они уже сказали, что семья была богатой. Это Ник понял. Богатые. Чем-то важные.

Но он всё равно недопонимал чего-то. Он это чувствовал.

Привлекательный шеф полиции лет сорока, которого друзья предположительно называли «Джаг» (хотя Ник никогда не слышал такого обращения к нему, даже в интервью прессы), посмотрел мимо Ника на Морли.

Когда он заговорил в следующий раз, его голос прозвучал сдержанно.

— Ему сообщили? — спросил Ачарья.

Морли покачал головой.

— Нет. Я как раз собирался, сэр, когда вошла мисс Кинг.

Адвокат покосилась на Морли, вскинув одну бровь.

Похоже, она удивилась, что Морли знал, кто она такая.

Ник не был удивлён.

Морли всегда знал намного больше, чем показывал.

По той же причине Ник не смотрел на Ачарью в поисках объяснения того, о чём, чёрт возьми, они говорили.

Он посмотрел на своего друга, Джеймса Морли.

Те тёмно-карие глаза встретились с ним взглядом.

Он кашлянул, прикрыв рот рукой.

У Ника сложилось впечатление, что Джеймс тянет время.

Старик снова прочистил горло. Но потом заговорил.

— Как я упомянул ранее, возможно, вам будет непросто это услышать, детектив.

Морли поколебался. Он окинул взглядом допросную комнату из зелёного металла. Казалось, он испытывал дискомфорт, словно неправильно было говорить Нику теперь, перед всеми этими людьми. Похоже, он также понимал, что выбора нет.

Он опять прочистил горло и продолжил хриплым тоном.

— Как вы и заметили… тот факт, что он отпустил няню и убил лишь членов одной семьи, явно указывает на то, что выбор жертв не был случайным. Что семья была выбрана. Скорее всего, выбрана потому, что убийца так или иначе их знал. Из-за неких личных отношений с ними…

— А с моим клиентом их такие отношения не связывали, — пробормотала адвокат в розовом костюме. — Они вообще никак не были связаны. Мы подняли все возможные записи, чтобы это доказать.

Ачарья наградил её предостерегающим взглядом.

Адвокат умолкла.

Морли прочистил горло.

Он посмотрел обратно на Ника.

— Мы ищем других членов этой семьи на случай, если им понадобится защита, — добавил Морли. — Мы уже знаем связь между жертвами… все они принадлежали к одной семье посредством или кровных, или брачных уз. Все убитые в Верхнем Ист-Сайде также носили одну фамилию. Это одна из причин… но не единственная… по которой мы пригласили полицию Лонг-Айленда присоединиться к нашему расследованию. Поскольку мы считаем, что на остальную часть семьи также может быть совершено нападение…

Ник ощутил дурное предчувствие в своём нутре.

Он как будто уже знал, ещё до того, как Морли договорил.

Он знал, к чему именно это идёт.

Но когда Джеймс наконец-то договорил, услышать это всё равно было тяжело.

— У всех у них — твоя фамилия, Ник. Все они носили фамилию Танака.

Старший детектив произнёс это мягко, наблюдая за глазами и лицом Ника.

— Это не просто совпадение, — аккуратно добавил Морли. — Лаборанты проанализировали ДНК первых найденных жертв. Судя по проведённым тестам, похоже, все жертвы этой ночи… каждый мужчина, женщина и ребёнок, которых убил этот кусок дерьма… так или иначе приходятся тебе родственниками, Ник. Они твои человеческие родственники. Более того, скорее всего, они — то, что осталось от твоей человеческой семьи на Земле. По крайней мере, те, что ещё носят твою фамилию.

Все копы в комнате уставились на Морли и Ника.

Ник знал, что они наблюдают за ним и ищут какой-то намёк на то, что он знал, что он сделал это, что он был их преступником.

Ник это понимал. Он сам делал бы так на их месте.

Но от этого понимания не стало проще заговорить.

На протяжении долгого времени Ник просто сидел там.

Он сидел и ничего не говорил.

Глава 7. Косвенно

Это не могло быть совпадением.

Просто не могло.

Всё это случилось именно теперь, после всех событий с Ником в Сан-Франциско… после странных снов и появления того странного вампира на диване Уинтер… после того, как Ник слишком много спал, слишком много видел снов и даже в моменты бодрствования чувствовал себя как зомби. И после того, как Тай сказала, что Ник затягивал её в свои сны.

Нельзя было верить, что эти вещи не связаны.

Они должны быть связаны.

Должны, бл*дь.

Ник просто не мог понять, как.

Он вспомнил кое-что ещё.

— У вас есть запись, которая показывает, что меня там не было, — Ник повернулся, посмотрев на адвоката с усовершенствованными голубыми глазами и красно-белым блондом в пышной причёске. Она покрасила волосы так, что одна половина была почти белой, другая — тёмно-красной, и две половины разделялись пробором посередине. Ник встретился с её недрогнувшим взглядом, затем глянул на Ачарью и Морли.

— Значит, я могу уйти. Верно? Вы оправдали меня от этих обвинений. Если только не стоит вопрос о подлинности записей…?

— Не стоит, — отрывисто перебила адвокат Кинг. — Такого вопроса не стоит. Записи камер наблюдения проверены и являются абсолютно подлинными. Их подтвердили и техники из нью-йоркского отделения М.Р.Д..

Кинг сердито посмотрела на Ачарью, затем на детектива-усача, и наконец на двух агентов Ч.Р.У., слушавших всё это в углу.

— У них абсолютно ничего на вас нет, детектив Миднайт. А значит, я буду вынуждена подать иск от лица моего клиента в то самое мгновение, когда мне покажется, что они пытаются слепить какой-то жалкий повод задержать вас после этой встречи. Если они так поступят, не имея ни капли настоящих улик, но при этом располагая кучей подтверждений того, что вас вообще не было в Нью-Йорке, когда произошли эти ужасные убийства…

Ачарья уже отмахивался от неё, нахмурившись.

— Да, Нора. Это мы уже поняли.

Последовало очередное напряжённое молчание.

— Так что? — адвокат (предположительно, Нора Кинг) скрестила руки на груди.

Она снова наградила всех сердитым взглядом.

— Мы закончили с этой шарадой на сегодня? Или мне придётся выдвинуть обвинения в расовой дискриминации до того, как я лягу спать? И позвонить всем знакомым политикам в Нью-Йорке и соседних регионах, чтобы узнать, что они думают о том, что полиция сговорилась против самого известного и всеми любимого вампира-бойца в стране, не имея никаких улик? И сделала это чисто из-за его расы?

— Нора… — рыкнул Ачарья.

— Его вообще не должны были арестовывать! — она прошипела эти слова, впервые утратив спокойствие. — Ты прекрасно это знаешь, Джаг! Это бл*дский беспредел! Беспредел!

Ха. Так люди и правда называли его Джаг.

Интересно.

Но адвокат с бело-красными волосами ещё не закончила.

— Будь он человеком, его бы ни за что, чёрт возьми, не притащили в такой манере! Раз за разом ударяя его током! Силой надев наручники! Применяя техники запугивания, в том числе и угрозы жизни! Вынуждая его отвечать на коленях! Ворвавшись в дом его друга, пока он находился на официальном больничном из-за травм, полученных при исполнении. Не говоря уж о том, что всё это происходило без присутствия адвоката! Я удивлена, что они не окатили его святой водой и не заставили жрать чеснок!

Она наградила сердитым взглядом усача и детектива с чубом.

— Проклятые расисты и невежи! Как вы оба устроились на хлебные должности в провинциальном Лонг-Айленде — вне моего понимания. У меня есть друзья там, знаете ли. Друзья, которые будут очень заинтересованы тем, как тратятся их региональные налоги…

— Нора! — рявкнул Ачарья. — Прекрати угрожать моим парням.

— Так они теперь твои парни, Джаг? Интересно, что ты хочешь взять на себя ответственность за это, учитывая то, что я рассказала. Может, мне пожаловаться совету на тебя?

Она снова наградила гневным взглядом усача и детектива с чубом.

Затем так же гневно посмотрела на Джага Ачарью, которого явно знала вне работы.

Она казалась искренне рассерженной.

Честно говоря, это слегка удивило Ника.

Он гадал, не было ли это притворством.

— Это непростительно! — рявкнула она, всё ещё сверля Ачарью разъярённым взглядом. — Это очевидная расовая дискриминация, и ты это знаешь!

Судя по выражению лица Ачарьи, он правда это знал.

Затем усач доказал Нику, что он реально такой идиот, каким казался.

Он перебил адвоката и шефа полиции.

— Эй, тут его слово против нашего, — усач лениво протянул слова, но его глаза горели ненавистью, когда он сердито глянул на Ника. — Вы не можете верить ни единому чёртову слову этого кровососущего куска дерьма, леди. Вы, бл*дь, не знаете этих животных…

Нора Кинг повернулась к нему, и её усовершенствованные глаза сверкнули.

— Спасибо, что доказали мою правоту, детектив.

— Я просто говорю. Что бы он вам ни сказал… он врёт. Все они врут.

— Мы всё записали, идиоты, — прошипела она, сердито указывая на Ника рукой с маникюром. — Я ещё даже ни единым словом не обменялась с моим клиентом. Я вообще ничего с ним не обсуждала. Когда я могла это сделать? Вы заставили меня ждать снаружи, пока детектив Морли допрашивал его без моего присутствия!

Ник глянул на Морли и выгнул бровь.

Он испытал шок, увидев, что старик слегка покраснел.

— Так что скажите на милость, — Нора Кинг скрестила руки на груди, сердито глядя на усача. — Как же он мог соврать мне? Как он мог сказать мне неправду, если я ещё не говорила с ним? Хотите сказать, что я экстрасенс, детектив?

Усач стал мямлить и запинаться, покраснев.

— Н-нет, мэм, я…

— Или вы экстрасенс, детектив? — перебила она ледяным тоном. — Ну то есть, почему вы знаете о нашем будущем разговоре даже больше, чем я или он?

Воцарившееся молчание теперь казалось почти осязаемым.

Ачарья смотрел на двух детективов почти так же сурово, как и адвокат.

— Она говорит правду? — выразительно поинтересовался шеф полиции.

Два детектива переглянулись, затем посмотрели на Ачарью и помрачнели.

Ник невольно представил их как двух подростков в кабинете директора школы.

Потом он вспомнил, что его жена — директор школы, и ощутил вспышку жара где-то в районе пупка.

В то же время он осознал, насколько эта мысль устарела и неактуальна.

Эти придурки не посещали ничего сродни школе, в которую ходил Ник. Теперь лишь богатые дети учились в таких школах. Дети богачей или дети вроде Тай, которых послали туда из-за какого-то покровителя с деньгами или связями.

Обычные дети не ходили в такие учреждения. Усач и тип с чубом наверняка сидели в пузырях виртуальной реальности и обучались с помощью ИИ.

Результаты вовсе не произвели впечатление на Ника. С другой стороны, на той Земле старшая школа тоже выпускала немало придурков. И он сталкивался с откровенными психопатами, учившимися в вычурной школе Уинтер для богачей.

— Это реально всё, на что вы опирались? — гневно настаивал Ачарья. — На фамилию жертв? На паршивое тёмное видео, снятое возле дома, где всё случилось? — Джаг Ачарья глядел на двух детективов с Лонг-Айленда и хмурился. — Инфракрасные данные хотя бы есть? Мы можем просканировать костную структуру? Найти корреляцию с движениями? Походкой? Или вы просто собирались силой выбить из него признание?

Усач и чубатый переглянулись.

Затем посмотрели на Ачарью и помрачнели.

Тут Нику тоже не нужен был переводчик.

— Что насчёт вокзалов? — Ачарья глянул на Морли, который сохранял каменное лицо. — Аэропортов? Есть что-то, на основании чего мы реально можем его задержать?

— Они нашли 65 % сходства, что это он, — выпалил более молодой детектив с Лонг-Айленда, тот, что с тёмным чубом, уложенным волной. — Техники. Они сказали, что пятидесяти процентов обычно достаточно для допроса…

— Но далеко не достаточно для обвинения. И подразумевается, что у вас есть улики помимо этого, — Ачарья нахмурился и покосился на адвоката. Судя по выражению его лица, он только что понял, что это не идеальное место для данной беседы. — Да этого даже не хватит, чтобы притащить его в суд, — проворчал Ачарья. — И он вампир. Будь он человеком, судья поднял бы вас на смех.

Адвокат в розовом костюме теперь выглядела слегка самодовольной.

Ачарья обвёл взглядом лица собравшихся.

Похоже, он уже принял решение.

Ник был с ним согласен.

Это полный балаган.

Но Ачарья меньше всего внимания сосредотачивал на Нике.

Дольше всего он смотрел на дорогого адвоката, которого наверняка прислала Лара Сен-Мартен. Затем хмуро глянул на двух парней в углу, которых Ник всё ещё считал агентами Ч.Р.У..

Даже эти парни наверняка будут на его стороне — в смысле, на стороне Ника, а не на стороне дерьмовых копов с Лонг-Айленда. Формально работа Ч.Р.У. заключалась в рассмотрении нелегальных обвинений, заявлений, арестов, дискриминации в работе, травли и других проступков, совершаемых людьми против вампиров и гибридов.

На бумаге это составляло большую часть их работы, хотя так и не скажешь, если смотреть, куда департамент направлял преимущественную часть своих ресурсов.

И всё же Ник был знаменитостью.

Ник был таким вампиром, которого они не хотели наказывать.

Уж точно не тогда, когда нет железобетонного доказательства обвинения, а тут таким и не пахнет.

Хуже того, если это всплывёт, то действия этих тупых копов привлекут слишком много внимания общественности.

Если реально существовали записи камер, как сказала адвокат, то для полиции Нью-Йорка это окажется кошмаром. Но если Ч.Р.У. встанет на сторону Ника, то они будут выглядеть героями. Они могут поддержать Ника и использовать это как доказательство, что они ко всем относятся справедливо. Что они друзья для тех вампиров, которые соблюдают закон.

Особенно для тех, кто вносит свой вклад в общество.

Конечно, это не означало, что Ч.Р.У. не станет преследовать Ника.

Если появятся улики, и полиция Нью-Йорка выстроит хорошее обвинение, они тоже накинутся на него.

Ч.Р.У. с радостью ухватится за возможность бесплатного пиара в случае невиновности Ника.

Но в конечном счёте они ничто так не любили, как сделать показательный пример из зарвавшегося вампира, забывшего, какая раса тут за главную.

Подумав об этом, Ник невольно подумал о той Земле, на которой родился. Gaos, там тоже так? Вампиры и видящие тоже так жили в том мире? Ник бегло припоминал, как видящие рассказывали о своём родном мире, где творился настоящий расистский кошмар.

Неужели все версии Земли, на которых жили люди, со временем погружались в некую версию расовой антиутопии?

Это казалось депрессивно реалистичным.

Но может, всё вовсе не так.

Может, его мир теперь стал лучше.

А может, он никогда таким и не бывал.

Нику было почти всё равно.

Он хотел вернуться туда.

Его снова накрыло пониманием, как сильно он хотел туда вернуться. Он знал, что некоторые его здешние друзья, возможно, не захотят уходить. У Кит здесь семья. У Деймона Джордана тоже вся жизнь здесь. Мэл встречается с Кит и, наверное, не захочет её бросать.

Забавно, но Ник легко мог представить, что Морли пойдёт с ними.

Тай захочет пойти, хотя, возможно, не пожелает расставаться со своим братом Мэлом.

Уинтер определённо захочет пойти, и как можно быстрее.

Они толком не обсуждали это, но он чувствовал в ней это желание. Она жаждала этого почти так же сильно, как он. С другой стороны, сам Ник тоже ни за что не уйдёт без неё. Он никуда не пойдёт без неё.

Эта мысль вызвала очередной резкий прилив секс-боли и голода.

Когда его взгляд сфокусировался, он обнаружил, что Ачарья смотрит на него.

— Что думаешь, Морли? Если мы подключим его к делу, это принесёт мне ещё больше проблем? Решать тебе… но знай, что ты несёшь за него полную ответственность, если решишь использовать его.

Ник моргнул.

Он что-то упустил, пока его разум блуждал.

Он глянул на Морли, и тот изучал лицо Ника, прищурившись.

Выражение на лице Морли показалось Нику очередной его маской. Что бы ни происходило за ней, Ник, скорее всего, никогда не узнает… если детектив сам ему не скажет. С другой стороны, Морли всегда знал больше, чем делал вид.

Он определённо знал о происходящем больше, чем ожидало от него большинство людей.

— Думаю, нам надо немедленно подключить его к делу, — сказал Морли, глянув на шефа-полиции. — Думаю, учитывая семейные связи, надо привлечь его хотя бы как консультанта. Он может заметить то, что мы упускаем. Но я бы предпочёл восстановить его в должности и использовать как одного из моих ведущих детективов. По крайней мере, с манхэттенской стороны расследования. Нам не нужно возиться с тем, что происходит на Лонг-Айленде… если только они сами не хотят нашей помощи.

— Не хотим, — пробормотал усач.

Морли на него даже не взглянул.

Его взгляд не отрывался от шефа полиции.

Ачарья выдохнул.

Он глянул на двух детективов, арестовавших Ника.

И тут Ник сообразил, насколько сильно облажались два детектива с Лонг-Айленда. Они использовали свою связь с убийствами в Верхнем Ист-Сайде как повод арестовать Ника, хотя расследование вообще не принадлежало им. Они просто хотели присвоить себе заслуги за арест и опередить Морли.

Так что они облажались сразу на нескольких фронтах.

Оба человека смотрели на Ника, и в их глазах горело желание убивать.

Проигнорировав это, Ник глянул на двух офицеров Ч.Р.У., остававшихся на своём месте в углу комнаты, прямо под второй настенной камерой.

Судя по их выражению, пока что всё закончилось.

По крайней мере, для них.

Судя по лицам двух агентов М.Р.Д., стоявших в паре метров от них, это ощущение было взаимным.

Ачарья перевёл взгляд с представителей расовых властей на Морли.

— Ладно, — Ачарья снова выдохнул. — Полагаю, тебе лучше прогнать его по протоколу. Я хочу, чтобы всё было сделано правильно.

Ник напрягся.

Он снова покосился на агентов М.Р.Д..

Он прекрасно знал, что шеф полиции имел в виду под «протоколом».

Он также понимал, что это подразумевает.

Такое обманчивое и нейтральное название ничуть не делало процесс лучше, бл*дь. С другой стороны, термин и не создавался для него. Они придумали это слово, чтобы люди не чувствовали себя виноватыми из-за того, что на деле было пытками, санкционированными государством.

Ник сомневался, что им есть какое-то дело до его мнения.

— Ладно, Миднайт, — сказал Ачарья. — Иди с ними. С завтрашнего дня возвращаешься к работе. При условии, что пройдёшь это и медосмотр.

Два агента М.Р.Д. уже направились к нему.

Ник поморщился, посмотрев им в лица.

Он глянул на свои скованные запястья.

Но он не мог противиться этому. Не мог.

Он глянул на двух засранцев, арестовавших его. Впервые с начала разговора усач и его напарник открыто улыбались.

Глава 8. Спаситель

— Мы погрузим вас в сон, — монотонно произнёс голос.

Он принадлежал человеку, но вовсе не звучал по-человечески. По звучанию напоминало скорее машину, нежели большинство голосов ИИ. Это мог бы быть ИИ, как и остальные машины в комнате, вот только Ник смотрел ему в лицо.

— Вы ничего не почувствуете… — продолжал монотонный техник, зачитывая тот же протокол.

— Хрень собачья, — буркнул Ник себе под нос, не сумев сдержаться.

— …Но возможен некоторый ментальный дискомфорт, — невозмутимо продолжал голос. — Мы делаем это, чтобы оценить степень жестокости ваших реакций под натиском определённых стимулов. Мы делаем это, чтобы оценить…

— Вампир я или нет? — сердито пробормотал Ник. — Вы могли бы просто спросить меня, знаете ли. Я вампир.

— Сарказм не помогает этому процессу, детектив. Сотрудничайте, и всё пройдёт быстрее…

— Нет, не быстрее, — сказал Ник.

На сей раз он тоже не сумел сдержаться.

Он лежал голым на металлическом столе, и его кожу покрывали электроды.

Иглы впивались в его плоть. В его руки вверху и внизу. В его грудь. В его виски. Более длинная игла уходила в его живот, изымая ту кровь, что осталась в его организме.

В некоторых этих иглах имелся смысл.

Другие были откровенно бесполезными.

В любом случае, впервые за последние часов десять Ник был охереть как рад, что давно не кормился от Уинтер. Он знал, что часть этого «медосмотра» сводилась к выяснению, что он в последнее время ел, и как много. Если бы он убил тех людей в Верхнем Ист-Сайде, даже с сообщником, он бы совершенно раздулся от человеческой крови.

А так Сен-Мартен уже определила, что организм Ника иначе перерабатывал кровь видящих. Какое-то свойство их крови заставляло её быстрее распадаться после выхода из тела носителя — это как-то связано с их живым светом.

Каким бы ни было научное объяснение, кровь чистокровной видящей вроде Уинтер распадалась в организме вампира намного быстрее человеческой. Она распадалась примерно в 3–4 раза быстрее человеческой крови.

В пять раз быстрее большинства видов нечеловеческой животной крови.

Это также означало, что после кормления от видящего вампир быстрее вновь становился голодным.

Это означало, что вампиры не должны потреблять преимущественно кровь видящих, иначе наверняка убьют тех просто из-за неспособности достаточно долго удерживать их кровь в организме.

Это также объясняло, почему Ник так интенсивно жаждал связи крови с Уинтер, и это желание возникало намного быстрее, чем должно было.

Лара Сен-Мартен после проведённых исследований о том, как разные типы крови сочетаются с вампирской кровью, выдвинула теорию, что именно из-за этого в прошлом вампиры были склонны выпивать слишком много крови у своих партнёров-видящих и потому часто нечаянно убивали их. Это давало весомое биологическое основание для запрета секса между видящими и вампирами.

Она предупредила Ника, что ему всегда надо дополнять кровь своей жены пакетиками человеческой крови (минимум 3–4 пакета в день), чтобы он нечаянно не осушил её сильнее допустимого.

Ник и так это делал просто в качестве меры предосторожности.

И всё же хорошо было знать, что он не просто жадный мудак.

По словам Сен-Мартен, у его нехватки самоконтроля имелись действительные биологические причины. Он просто не мог позволить себе забыть об этом.

Ник смотрел, как они берут кровь из его живота, и заскрежетал зубами.

Он знал, что они ничего не найдут.

Он также знал, что если эта адвокатша, Нора Кинг, хороша в своём деле, то сделает официальный запрос, чтобы «изучить» данные самой. Хоть алиби, хоть нет, это придаст убедительности её заявлению, что Ник — не тот преступник, которого они ищут, и не может быть им.

Его содержание крови будет низким.

В последний раз он выпил пакет крови вчера в полдень, и это было слишком давно по ряду причин. В его организме определённо недостаточно крови, чтобы сделать правдоподобной гипотезу, будто он недавно выпил десятерых человек… или даже эквивалент пятерых человек (если даже он не осушил их полностью).

Конечно, этот процесс сделает его более голодным, бл*дь.

Сейчас Ник был настолько голоден, что это наверняка похерило психологические данные.

Психологический дискомфорт никуда не девался.

Ему не бывало холодно, но по нему вспышками прокатывалась боль, вызванная металлом и коктейлем из органики, который они вводили в его вампирские вены.

Это ощущалось как осушение.

Такое чувство, будто они осушали его кровь.

И да, в каком-то смысле это похоже на карму, но это заставляло более примитивную и животную сторону Ника паниковать.

Он чувствовал смягчающие препараты, которые ввели ему для успокоения, но это лекарство не успокаивало. От него становилось сложно двигаться. Сложно думать.

Ни то, ни другое не дарило спокойствия.

Он не мог заснуть.

Это не как анестезия для людей во время операции.

Люди притворялись, будто это работало так, но они должны были знать, что это ложь. То, что они называли «сном», ощущалось скорее как паралич с пребыванием в полном сознании.

Почему они говорили им такое дерьмо? Они думали, что все вампиры тупые?

Или это какая-то дразнящая насмешка?

Ник закрыл глаза, подавляя очередную волну тошноты.

Он уже был под наркотиками. Та металлическая нанотехнологичная кровь (или что там они влили в эту бл*дскую капельницу), вызывала такие ощущения, будто его тело медленно превращалось в камень. Он не понимал, какой в этом смысл. Если они хотели разговорить его, то могли бы просто спросить, но они не задавали вопросов. Он подозревал, что они смотрели на волны его мозговой активности. Но что это им давало?

Надо спросить у Сен-Мартен.

Надо спросить у неё, что это такое, и что надо при этом делать.

Он не осмеливался думать об Уинтер.

Он не мог думать об Уинтер… или Тай… или Мэле.

Он даже не знал, поможет ли это.

Они никогда не объясняли это как следует — ему или какому-либо другому вампиру. Ему говорили, что это мера подготовки, успокоения…

…Ник открыл глаза.

Он слышал тяжёлое дыхание, резкие, надрывные вдохи и выдохи.

Над головой простирался высокий потолок.

Белый как кость гипс. Деревянные балки.

Прекрасная работа мастера.

Перед ним тянулась одна стена, покрытая ножами. Покрытая сверкающими, острыми мечами, копьями, кинжалами, ножами в идеальном состоянии.

Они блестели в потолочном освещении.

Они были идеальными, нетронутыми.

Тяжёлое дыхание сделалось громче, перемежалось тихими всхлипами.

Ник слышал в этих звуках боль, отчаяние.

Он чуял кровь. Часть этой крови уже умирала.

Но не её. Не женщины, которая полуголой лежала у его ног в шёлковом халате. Её волосы были убраны шпильками и резинками. Похоже, она приняла душ после сделанной укладки и заколола волосы, чтобы они не потеряли форму.

Теперь отдельные пряди рассыпались и обрамляли её лицо мягкими, но асимметричными локонами.

Её помада смазалась.

Подтёк туши виднелся на идеальной щеке.

Чужестранец, мужчина в шляпе и чёрном плаще, поднёс палец к своим губам.

— Шшшш, — мягко произнёс он. — Шшшш, мама.

Он прижимал к груди ребёнка.

Человеческого ребёнка.

Пухлый кулачок и ручка высунулись из-под складок ткани возле его груди.

Ребёнок не плакал. Он уютно устроился там, казалось, довольный своим положением.

— Я всегда нравился детям, — сказал ей Чужестранец.

Ника охватило отвращение, лихорадочное желание что-то предпринять.

Он должен его остановить. Он уже чувствовал, что тот сделает, и насколько плохо всё будет. Но Чужестранец лишь улыбнулся. Он ещё не начал. Он не спешил. Он лишь мягко прижимал ребёнка к груди, легонько покачивая, чтобы успокоить.

Отведя взгляд от женщины на полу, он посмотрел сквозь щель между шторами, наблюдая за людьми снаружи.

Эти люди его не видели.

Они были заняты своей работой.

Они подстригали живые изгороди ножницами.

Стригли просторный газон газонокосилкой.

Придавали кустам идеальную форму с помощью электрических ножей.

Ник наблюдал, как самый младший — может, сын или чей-то брат — использует бесшумный воздуходувный аппарат, чтобы сдуть листья с тротуара. Он сгонял их в кучки на подъездной дорожке, затем граблями собирал в тканые и холщовые мешки.

Ник наблюдал за пожилым азиатом, который стоял на коленях и сажал какое-то растение в клумбу из почти чёрной коры.

Часть сада состояла из разровненного белого песка. То тут, то там виднелись каменные фигуры, маленькие статуи, красные мостики.

Ребёнок гулил, пока Чужестранец держал его у груди.

Женщина на полу тихо рыдала.

Она не поднимала шума.

Она не поднимала шума ради него.

Ник знал, что от этого не будет толка.

Он слышал, как Чужестранец заговорил почти шёпотом. На сей раз он обращался почти к Нику.

— Это скоро закончится, — тихо сказал он. — Родословная крови закончится здесь. Потом мы сможем двинуться дальше. Мы сможем делать остальное без волнений.

Женщина перестала плакать. Прислушалась.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами.

Она была красивой. Выглядела богатой.

Но уставилась в лицо незнакомца так, будто узнавала его.

— Кто ты? — прошептала женщина. — Кто ты?

Он повернулся, улыбнувшись ей и всё ещё укачивая довольного младенца.

— Я ваш спаситель, — просто сказал он.

Глава 9. Друзья

Морли протянул ему кофе.

Ник взял его без единого слова.

Он только что вошёл в комнату ожидания для допросов М.Р.Д..

Он прошёл проверку.

Ему сказали, что его яд на хорошем уровне, почти на 100 % восполнен.

Затем они отчитали его, заявив, что он недостаточно питается. Они квохтали над ним как курицы-наседки после того, как несколько часов пытали на том металлическом столе.

Они сказали, что по данным анализа крови Ник существенно не дотягивает до здоровых показателей растущего вампирского мальчика. Он был обезвожен. Он демонстрировал явные признаки низкого уровня энергии и мышечной слабости. Они сказали, что в следующие две недели ему нужно пить больше крови — четыре пакета в день. Они сказали, что если к следующему медосмотру он не улучшит свои показатели, то они отправят ему живую кормушку от М.Р.Д., хочет он того или нет.

Они грозили ему пальчиками.

Они дали ему кровь и заставили выпить у них на глазах.

Не говоря этого прямым текстом, они сообщили, что он прошёл и другую проверку.

М.Р.Д. или полиция Нью-Йорка никак не могли посмотреть на эти медицинские показатели и пытаться утверждать, что Ник убил и съел десятерых человек на Манхэттене менее 24 часов назад.

От тел слишком обильно кормились.

Оставалось надеяться, что об этих результатах услышат все коллеги Ника в полиции Нью-Йорка. К этому моменту, наверное, весь участок обсуждал его арест.

Ник глотнул кофе, принесённый Морли, и поморщился.

— Наверное, мне стоит поблагодарить тебя, — проворчал он. — Но этот кофе дерьмовый.

Морли фыркнул.

— Мы по дороге поищем какое-нибудь из твоих навороченных местечек для знатоков, Миднайт, — ответил он лишь с лёгким раздражением. — Я и забыл, какой ты сноб, бл*дь.

Но если уж на то пошло, в голосе его босса звучало облегчение.

Должно быть, он тоже узнал результаты.

Морли не сказал больше ни слова, пока они выходили из медицинского центра М.Р.Д… Они оба молчали, когда Морли привёл его к ИИ-стойке регистрации, где Ник получил обратно свой жетон, пистолет и два полных магазина пуль.

Морли так же молча ходил за ним, пока Ник получал по заявке плечевую кобуру для пистолета и новую гарнитуру.

Морли всё ещё ни черта не сказал двадцать минут спустя, когда они вышли из здания и направились к полицейской машине. Ник до сих пор пил кофе.

Кофе не особо влиял на вампиров, но, хоть Ник и огрызался на Морли, пожалуй, ему нравилась нормальность этого жеста.

— Видимо, ожидать извинений — это перебор, — фыркнул Ник, сделав последний глоток кофе и выбросив стаканчик в мусорку возле их машины.

— Извинений? — Морли издал звук, полный неверия. — За что? За то, что я делал свою работу?

Но Ник подметил его тон и слегка улыбнулся.

— Ладно, старик. Я тебя прощаю.

— Старик, как же, — фыркнул Морли. — Двухсот-с-чем-то-летний вампир может забрать своё дерьмо про «старика» и засунуть себе в задницу.

Ник усмехнулся уже искренне.

Он тут же пожалел об этом. Укол боли немедленно пронзил его голову.

Когда он посмотрел на Морли в этот раз, человек выглядел сочувствующим.

— Ублюдки, — просто прокомментировал он. — Бл*дские ублюдки.

Ник хмыкнул, изображая безразличие.

— Твои слова, — заметил он. — Не мои.

Скользнув на пассажирское сиденье машины, он глянул на старшего детектива.

— Место убийства? — спросил он.

Морли покосился на него, затем слегка кивнул. Он уже сдавал назад, выводя машину с парковки после того, как провёл по считывателю своим имплантом в руке. Машина немедленно завелась.

— Джордан встретится с нами на месте, — сказал Морли, направляя нос машины к выездным воротам.

Ник фыркнул.

— Видимо, теперь всё чисто.

— Это делалось ради твоего же блага, Миднайт.

Ник посмотрел на него и убрал сарказм из своего голоса.

— Я так и подумал.

Они миновали охраняемые ворота после того, как импланты Ника и Морли снова были отсканированы. Морли выехал на Третью Авеню, направляясь на север. Ник смотрел через окна на небо и окружающие здания. Похоже, стемнело несколько часов назад, а значит, он провёл в этом чёртовом центре М.Р.Д. больше времени, чем осознавал.

— Есть что новое по преступнику? — спросил Ник.

— Нет.

Услышав что-то в его тоне, Ник глянул на Морли.

— Ничего? — настаивал он.

Морли поджал губы. Казалось, он хотел сказать больше.

Но через несколько секунд раздумий как будто отбросил эту идею.

Взгляд его тёмных глаз вернулся к дороге. Ник осознал, что Морли действительно ведёт машину, а не оставляет её на автопилоте, как это делали многие патрульные и другие детективы, даже Джордан. Конечно, полицейские машины имели оба режима. Им нужен был вариант переключения на ручное управление, если возникнет такая необходимость.

Но большинство копов не утруждало себя рутинным вождением.

Некоторые не утруждались даже тогда, когда стоило бы.

Морли реально принадлежал к другой эпохе.

А может, он из другого места, как и Ник.

Джеймс Морли глянул на Ника, будто услышал его мысли.

Его тёмные глаза сделались более пронизывающими, как и хриплый голос.

— Ничего не хочешь рассказать мне про эти смерти, Миднайт?

Ник фыркнул. Его взгляд вернулся к пассажирскому окну.

— Что, например? Для этого мне надо сначала что-то узнать, босс, — ответил он.

Теперь фыркнул уже Морли.

— И всё же ты всегда знаешь больше, чем рассказываешь.

Ник посмотрел на него.

Из него вырвался невольный тихий смешок.

— Вот уж чья бы корова мычала, — Ник усмехнулся. — Или эта поговорка настолько старая, что ты не знаешь, что я имею в виду?

— Нет. Я понимаю. Я читаю книги, Миднайт.

— Книги? Эти штуки ещё существуют?

Морли, похоже, не позволял себе развеселиться.

— Тебе не известно ничего о том, почему кто-то может убивать людей с фамилией Танака? — настаивал он.

Ник выдохнул, отбросив жалкие попытки поддерживать добродушную атмосферу.

— Нет, — ответил он более искренне. — Я реально понятия не имею, бл*дь. Поверь мне, я размышлял над этим вопросом.

— Но та ситуация в Сан-Франциско? О которой ты нам рассказал? Это…

— Ну типа, это должно быть связано, верно? — Ник раздражённо выдохнул. — Это не может быть чёртовым совпадением. Просто не может.

Глянув на Морли, Ник увидел, как что-то в глазах человека расслабилось.

Другой детектив, похоже, испытал облегчение из-за того, что Ник с ним согласен. А может, из-за того, что Ник не пребывал в отрицании. А может, потому что Ник не придуривался относительно того, насколько плохо всё выглядит.

— Так что ты думаешь? — спросил Морли. — У тебя же нет альтер-эго, разгуливающего на свободе, а, Миднайт? Мне надо беспокоиться о каком-то расщеплении личности?

Ник знал, что он шутит, но весело ему не было.

Отчасти потому, что он знал — машина под завязку набита мерами наблюдения, и кто-то в штаб-квартире М.Р.Д. и полиции Нью-Йорка слушает всё это.

Он бросил на своего друга раздражённый взгляд.

— Бл*дь, ты серьёзно снова допрашиваешь меня? После того, что мне пришлось вытерпеть? — он скрестил руки на груди, не скрывая своего раздражения. Я думал, ты изучишь отчёты М.Р.Д. ещё до того, как я достаточно оправлюсь, чтобы выйти за дверь. Если адвокатша не убедила тебя в моей невиновности, то как, бл*дь, отчёты М.Р.Д. это не подтвердили? Они не давали мне уйти, пока я не выпил пять пакетов крови.

— Я их читал.

— И?

— Ты идиот. Тебе не стоило так долго обходиться без крови.

Ник помрачнел ещё сильнее.

— Я только что несколько часов терпел полный осмотр, проводимый чуть ли не с факелом и вилами… и ты думаешь, что сейчас хорошее время для шуточек? Мы будем обсуждать чёртово расследование? Или ты так и будешь донимать меня?

— Возможно, и то, и другое. Ждать там было скучно. Мне в М.Р.Д. даже журнальчик не выдали.

— Иисусе, ты точно старый, — огрызнулся Ник. — Уж извини, что мой арест и затянувшиеся пытки показались тебе такими скучными. Может, в следующий раз поменяемся местами?

Морли фыркнул и признал слова Ника наклоном головы.

— Теории есть? — спросил Морли.

Ник покачал головой.

— Касаемо пыток?

— Касаемо мёртвых тел.

Ник выдохнул, усилием воли подавляя раздражение.

— Я хочу сначала увидеть место преступления. Потом обсудим и теории, — он взглянул на Морли. — Ты сам-то видел?

— Частично, — Морли снова бросил на него осторожный взгляд искоса. — Я видел его через записи камер, перенаправленные в мою гарнитуру. Я собирался отправиться туда, когда узнал, что они выехали на север, чтобы арестовать тебя. Подумал, что ради этого стоит задержаться.

— Ты отправил Джордана на место преступления? — Ник нахмурился. — Ты сказал, что он встретится с нами там, верно? Почему он ещё не там?

Морли наградил Ника слегка раздражённым взглядом.

— Потому что я поручил ему просматривать записи видеонаблюдения из каждого аэропорта, вокзала и дока в Охраняемой Зоне Нью-Йорка, чтобы попытаться доказать, что это не мог быть ты.

Ник вздрогнул.

Затем почувствовал, как его раздражение сдувается.

Ник изучал морщинистое лицо старшего детектива, хмурясь.

Теперь он это видел. Он видел намёки на эмоции в его чертах. Он читал это в тёмно-карих глазах и складках на лбу. Морли выглядел так, будто отходил от долгих часов беспокойства и стресса.

Возможно, это и есть настоящая причина, по которой он его донимал.

Мгновение спустя Ник осознал, что тронут.

— Спасибо, — ворчливо произнёс он.

Он испытывал желание легонько ударить другого мужчину кулаком по руке.

Но не сделал этого.

Глава 10. Наблюдение

Ник выбрался из полицейской машины наперёд Морли.

Он толкнул металлическую дверь и встал, глядя на дом перед ним. Его взгляд скользнул вверх по почти безликому металлическому фасаду четырёхэтажного здания. Он хмурился, изучая зеленовато-синие стены.

Он не узнавал его… строго говоря.

И всё же что-то тут было.

— Ты знаешь это место? — спросил Морли.

Ник перевёл взгляд. И снова он увидел то резкое, настороженное выражение в глазах своего босса.

После секундного колебания он ответил.

— Не совсем, — сказал он. — То есть… нет. Не в том смысле, который подразумеваешь ты.

Он поколебался во второй раз. На долю секунды он подумывал сказать Морли о том, как уснул в кровати Уинтер, когда самой Уинтер там не было. Как не проснулся, когда она ушла. Как заснул во второй раз прямо перед ребёнком, когда ему привиделся вампир в гостиной Уинтер. Как не слышал абсолютно ни хера, пока полиция долбилась в дверь и орала из-за двери буквально в трёх метрах от него.

Он подумывал рассказать Морли о мужчине в его снах.

Он подумывал описать того пугающего мудака со шляпой, повязками и извращёнными неадекватными монологами, который на его глазах убивал человеческих взрослых и детей.

Который появлялся в снах, которые были не совсем снами.

В снах, которые могли действительно происходить в реальном времени.

В итоге Ник решил, что это наверняка плохая идея.

Говорить об этом Морли. Говорить кому-либо.

Как минимум, это могло подождать.

Сначала Нику надо узнать больше. Ему надо увидеть место преступления своими глазами. Ему надо больше узнать о том, кто этот засранец. В любом случае, такие разговоры нельзя вести, пока они всё ещё под постоянным и пристальным вниманием Ч.Р.У. и М.Р.Д..

А сейчас они определённо находились под таким наблюдением.

Какое-то время будет чертовски сложно избегать такого внимания расовых властей. Они будут иметь доступ к каждому слову, произнесённому Ником, скорее всего, на протяжении нескольких месяцев. Они будут прослушивать его гарнитуру, все полицейские машины, в которых он будет передвигаться, его место проживания, всю территорию участка, его пистолет. Они поместят наблюдение по всему тому временному месту обитания, в котором его поселят в Нью-Йорке.

На деле у него не было безопасного места, принадлежавшего ему.

Его старая квартира в вампирском квартале Верхнего Вест-Сайда сгорела. Насколько Ник знал, замещающее жильё ещё не построили, хотя уже велись работы. Ник не особо уделял этому внимание, поскольку Уинтер хотела, чтобы он переехал к ней.

Но теперь такой вариант исключался.

Ник ни за что, чёрт возьми, не вернётся в дом Уинтер, учитывая то, кем она была. Они наверняка покрыли каждый дюйм того дома устройствами наблюдения.

В итоге «Архангел» сможет с этим справиться, но не сразу.

Едва ли Кит сумеет перенаправить все те камеры, микрофоны и датчики движения, не привлекая внимания к себе.

Возможно, это удастся сделать, когда они раскроют дело, но не сейчас.

Чёрт, да к этому моменту они наверняка прослушивали его через его тату вампира и имплант, не говоря уж о беспилотниках и других прослушивающих устройствах поблизости.

От этой мысли Ник нахмурился. Он осмотрелся по сторонам, и его вампирское зрение уловило несколько проблесков, которые могли быть полицейскими беспилотниками.

С другой стороны, они могли принадлежать кому угодно. В том и проблема.

Сейчас в небе летало столько херни, что Ник никак не мог отличить одно от другого. Наблюдение в эти дни охватывало практически каждый аспект жизни человека, вампира или гибрида. Некоторые устройства просто собирали данные для частных компаний и рекламодателей, но многое направлялось на более гнусные цели. Если они получили ордер на круглосуточное наблюдение за Ником, то он, скорее всего, никуда не сможет пойти незамеченным, даже когда будет принимать душ или спать.

И так может продолжаться до тех пор, пока ордер не прекратит своё действие.

Ему реально надо раскрыть это бл*дское дело.

Надо поймать его с поличным.

— Мне завтра надо найти место для сна, — пробормотал Ник. — Ну. Чтобы хотя бы принять душ. Спать-то мне не надо, само собой.

Когда он глянул на Морли, человек приподнял бровь.

Может, он вспомнил, как ранее Ник сказал, что спал у Уинтер дома.

В любом случае, он решил не шутить.

— Меры были приняты, — сказал он.

Теперь пришёл черёд Ника приподнимать бровь.

Но он не хотел вдаваться в подробности.

Он понимал, что Морли тоже осторожничает.

И всё же он не удержался от следующего вопроса.

— Мне понравятся эти меры? — Ник скрестил руки на груди. — Или мне приготовиться к тому, что следующие несколько дней я буду постоянно раздражён?

Морли наградил его бесстрастным взглядом. И всё же что-то на его лице вызвало у Ника впечатление, что он реально раздумывает над вопросом.

— Я честно не знаю, — Морли сунул руки в карманы, наблюдая за лицом Ника. — Полагаю, зависит от того, насколько тебе нравится проводить время со своими сородичами, — продолжая размышлять, человек добавил: — Поживёшь у нашего нового Миднайта. Они поселят тебя туда на неделю или около того. По крайней мере, пока М.Р.Д. не запросит для тебя своё отдельное жильё. Но пока мест очень не хватает. После того, что последователи Йи сделали с северной частью города.

Ник знал.

Он помнил.

Он был в своём здании с Уинтер, когда рванули те бомбы.

Они выжгли большую часть вампирского гетто над Котлом.

Отбросив то воспоминание и поморщившись, он последовал за Морли, когда старик пошёл к тёмной зоне возле главного дома.

Уинтер будет не в восторге от того, что им придётся жить раздельно.

Чёрт, да сам Ник тоже не в восторге.

Но всё равно надо будет поговорить с Уинтер.

Другое дело, что для этого придётся организовать некую приватность.

— Погоди-ка, — сказал Ник, вспомнив кое-что ещё. — Новый Миднайт ведь женщина?

— Да. А что?

Ник нахмурился.

Уинтер это очень не понравится.

Ей это ни капельки не понравится. Особенно если к той вампирше дважды в неделю будут приходить живые кормушки из М.Р.Д., и это будет сопровождаться шумным сексом в соседней комнате. Особенно если та вампирша будет ожидать, что Ник будет заниматься тем же самым в то же самое время.

— Включайся в работу, Миднайт, — буркнул Морли, будто услышал его мысли. — Раскроем это дело, и все снова оставят тебя в покое. Ну. Насколько это возможно в твоём случае.

Ник фыркнул.

И всё же сложно было шутить на эту тему.

Особенно сейчас.

Глава 11. Братцы-насильники

— Почему они заперли это место? — Ник нахмурился, скрещивая руки. — Криминалисты ведь только что были здесь? Они должны были понимать, что мы захотим взглянуть на дом.

— Они известны, Миднайт, — сказал Морли. — Жертвы. Богатые. Знаменитые. Все новостные ленты уже пестрят статьями. В некоторых есть карты, указывающие место совершения убийств. Будут мародёры. Зеваки. Люди, желающие заполучить сувениры. Нельзя не запирать такое место.

Ник кивнул, не отвечая.

Они с Морли всё ещё стояли перед безликим домом.

Морли разговаривал по гарнитуре, пытаясь связаться с кем-нибудь из лабораторных техников, чтобы те дали ему код для входа в гараж.

Ник гадал, не стоит ли просто взломать замок.

Он определённо не сделал бы это без ордера, особенно сегодня. Совершать такое без разрешения было чертовски опасно даже тогда, когда Ник не являлся потенциальным подозреваемым, имеющим связь с жертвами. А сделать это теперь будет откровенным безумием.

Особенно если окажется, что вампир проник в дом таким путём.

Что-то в этой мысли напомнило Нику другую деталь.

Перед его глазами встал образ. Изображения сада в японском стиле снаружи огромного японско-готического дома посреди густого леса.

Ник подавил волну тошноты.

Ребёнок.

Господи Иисусе… ребёнок и его мать.

Внезапно всё накатило снова.

Всё, что он видел под наркотиками в том медицинском учреждении М.Р.Д., замелькало и замерцало в его голове. Ник вспомнил красную дверь. Он вспомнил садовников, стену с мечами, женщину на полу в чёрном шёлковом халате с синими, зелёными и красными бабочками. Он вспомнил искажённую улыбку парня в чёрной шляпе.

Он вспомнил ребёнка.

Ник нахмурился, невидящим взглядом смотря на металлическое здание.

На сей раз он заговорил, совершенно не подумав.

— Они приставили кого-то к другому дому? — спросил Ник. — Наблюдение, имею в виду?

Морли перевёл на него взгляд.

— Что? К какому дому?

— К тому, что на Лонг-Айленде. Откуда приехали та пара и их дети. Ты же сказал, что они жили в большом доме с другими детьми, верно?

Морли, который всё ещё общался с кем-то по гарнитуре, удивлённо посмотрел на него. Он закончил то, что делал, и подошёл к Нику.

— Они сказали, что могут отпереть дом со своей стороны, — сказал он.

— Кто?

— Криминалисты. И нет. Я не говорил этого. Про тот дом. Я не мог такого сказать. Я впервые слышу, что там живёт ещё куча других Танака.

— Ну, кто-то это сказал.

Карие глаза Морли ожесточились.

— Нет. Не говорил. Если только тебе не сообщили медики М.Р.Д., пока ты был с ними. Или те придурки с Лонг-Айленда рассказали тебе по дороге на Манхэттен.

— Они мне ничего не говорили.

Морли нахмурился.

— Какой у тебя интерес к тому другому дому?

— Я хочу знать, направили туда машину или нет, — раздражённо ответил Ник. — Бл*дь, это не вопрос с подвохом, Джеймс. Я хочу знать, присматривает ли кто-то за тем домом на случай, если этот больной мудак решит закончить работу.

— Закончить работу?

Предостерегающий взгляд Ника переполнился неверием.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Господи Иисусе, бл*дь. Они направили туда машину или нет?

Последовала краткая пауза.

Затем детектив с седеющими волосами выдохнул.

— Не знаю, — признался он. — Предположительно да. С чего бы им этого не делать? Ты же имеешь в виду дом, откуда приехали сестра и её муж? Тот, что в Амитивилле?

— Да. Кажется, да. Я не знаю название города, — Ник нахмурился ещё сильнее, вспоминая то, что видел в своём сознании. — Им точно стоит послать туда кого-нибудь. Им надо реально зайти в дом… убедиться, что все люди в порядке. С кем нам поговорить, чтобы узнать об этом? С теми засранцами, которые меня арестовали? Они же из полиции Лонг-Айленда, верно? Или нам звонить их начальству?

Морли раздражённо выдохнул.

Его голос помрачнел на несколько тонов.

— Я бы сказал, надо позвонить сначала им. Позвони Чарли. Она с ними знакома, хотя они ей не особо нравятся. Она хотя бы может назвать тебе их настоящие имена. Сама Чарли называла их «Рик и Роб», но я не знаю, сокращение это или нет. Она говорила нам, что раньше сталкивалась с ними в рамках каких-то расследований.

— Она дружит с этими типами? — Ник был искренне поражён.

Морли фыркнул.

— Я этого не говорил. Её тон не показался мне явно поддерживающим и одобряющим. Скорее уж предупреждающим. Но она их знает.

Вспомнив, каким сальным взглядом усач смотрел на фото Уинтер, Ник помрачнел.

— Да уж, это вероятнее, — подумав, он нахмурился. — Может, стоит позвонить ей. Чарли. Вероятно, она сумеет убедить их послать туда машину. Они те ещё свиньи, но я думаю, что они с большей вероятностью прислушаются к ней. Вероятнее, чем к тебе. И уж тем более чем ко мне.

— В чём дело? У тебя есть основания полагать…

— Хороших оснований нет, — признался Ник.

В воцарившемся молчании Ник наградил Морли предостерегающим взглядом.

— Я просто невольно думаю, что это ещё не закончилось. Это не кажется мне завершённым. И если этот парень нацелился на всех, кто носит фамилию Танака, то логично, что он остановится только после того, как зачистит их всех.

Морли поморщился от слов, выбранных Ником.

Затем он медленно кивнул с задумчивым выражением на лице.

Через несколько секунд он снова кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Ладно. Думаю, ты прав. Лучше позвонить ей. Чарли.

Ник поколебался лишь долю секунды.

Затем послал импульс в свою гарнитуру.

Женщина-детектив ответила мгновенно. Достаточно быстро, чтобы он дёрнулся от неожиданности.

— Никки! — в её голосе звучала искренняя радость. — Ты на свободе?

Он ощутил, как его плечи относительно расслабились.

— Ага. Во всяком случае, формально. Я не почувствую настоящей свободы, пока мы не раскроем эти убийства, — Ник помедлил, затем продолжил более деловым тоном. — Я сейчас на месте с Морли. Он всё ещё работает над тем, чтобы нас пустили внутрь, но, кажется, техники делают что-то со своей стороны.

Поколебавшись и наблюдая, как Морли опять что-то обсуждает по своей гарнитуре, Ник добавил:

— Я прошёл проверку в М.Р.Д… Видимо, они решили, что голодный вампир с саркастическим расстройством, скорее всего, не их преступник… — Чарли рассмеялась, и Ник улыбнулся. — Особенно учитывая то, что я находился в тысячах миль от того места, где произошли убийства. Наверняка играл в видеоигры в одних трусах и жаловался всем на то, как мне скучно.

Чарли снова улыбнулась, затем раздражённо фыркнула.

— Да они вообще не должны были тебя арестовывать, Никки. Расистские мудаки.

На сей раз Ник улыбнулся искренне.

— С этим спорить не буду, — ответил он. — Но хотя бы я снова вышел на работу.

— Ты так говоришь, будто это хорошо.

— А ты так говоришь, будто это плохо. Попробуй просидеть восемь недель в принудительном отпуске, потому что какой-то придурок застал тебя врасплох.

— Скажу тебе так, я бы не торчала в жопе мира среди деревьев и белок, — парировала Чарли. — Я бы отправилась туда, где есть мартини. И куча горячих мужиков. И пляж… настоящий или нет.

Ник весело фыркнул.

Поколебавшись, он продолжил более осторожно.

— Морли сказал мне, что ты знакома с этими парнями. С теми, что арестовали меня. Рик и Роб? Это их настоящие имена?

— О, братцы-насильники? Да, я с ними знакома. И к сожалению, да, это их настоящие имена, — в голосе женщины-детектива слышалось отвращение. — В этом я не уникальна, Никки. Каждая женщина в полиции знает их. Во всяком случае, каждая моложе пятидесяти. Они мерзкие, распускающие руки, настырные и бесстыжие говнюки. Мэрили думает, что Роб, парень с дерьмовыми усами, как-то раз пытался подмешать ей что-то в напиток на торжественном мероприятии в Бруклине. Она пыталась пожаловаться на него, но записи камер видеонаблюдения были «неоднозначными». Мы считаем, что они должны быть чьими-то племянниками или кузенами, иначе их давно бы уже выперли.

— Звучит логично, — Ник на мгновение стиснул челюсти. — Учитывая это, мне ненавистно просить, но…

Чарли расхохоталась.

Ник не знал, то ли ему раздражаться, то ли забавляться.

С другой стороны, от Чарли редко что ускользало.

— Иисусе. Тебе что-то от них надо. И ты звонишь мне. Что? Думаешь, моя магическая киска заставит их оказать мне услугу? Это мерзко, Ник.

Ник содрогнулся.

— Магическую киску в расчёт не принимаем, — пробормотал он. — Я просто надеялся, что ты можешь уточнить у них кое-какие сведения. Мы с Морли хотим знать, послали ли они кого-нибудь проверить дом других Танака. Тот, что в их юрисдикции. В Амитивилле. Мы с Морли оба считаем…

Стоявший рядом с Ником Морли фыркнул.

— …Что кто-то должен присмотреть за тем местом.

Последовала пауза.

Ник не перебивал. Он слышал звуки нажимания кнопок. Она, скорее всего, вошла в систему и просматривала данные по дому других Танака.

— Сколько осталось? — спросил Ник. — В том доме?

Она выдохнула.

— Ещё трое взрослых, — сообщила она ему. — Два подростка. И младенец. Оказывается, у них довольно большое семейство, живущее возле одного из старых каналов. Две нуклеарные семьи плюс один представитель старшего поколения. Огромный дом, разделённый на два крыла. Иисусе… много же у них квадратных метров. Видимо, эта территория давно принадлежит семье.

Ник поморщился.

— Младенец. Ты уверена?

— Абсолютно. Около восьми месяцев от роду.

— И они дома? Не путешествуют?

— Я не могу знать наверняка, но в системе ничего не записано.

Ник ощутил физическую тошноту.

Это не могло быть совпадением, проклятье.

Просто не могло быть.

— Ладно, — он сглотнул. — Можешь сделать этот звонок? Спросить у них, послали ли они кого-то наблюдать за домом?

— И от кого же, по моим словам, будет исходить запрос?

Ник посмотрел на своего человеческого босса, поморщившись.

— Морли. Определённо скажи им, что запрос исходит от Морли.

Старик снова фыркнул.

Однако в этот раз он почти улыбнулся.

Глава 12. Слишком знакомо

— Они никого не послали в тот дом, — раздражённо сказала Чарли. — Никого. Судя по всему, они даже не отправили машину проехать мимо дома.

Морли, который слушал по другую сторону от Ника, издал раздражённый звук.

— Но теперь послали, — добавила Чарли, повысив голос в такой манере, которая говорила Нику, что она услышала реакцию Морли. — По крайней мере, они сказали, что пошлют кого-то. Посмотрим, как быстро они оторвут задницы и сделают это. Естественно, они посчитали, что я говорю бредовые вещи. Они сказали передать, что старик ведёт себя как «маленькая истеричка» и что «тому кровососу потребуется неделя, чтобы хоть переварить всё то, что он уже сожрал».

— Иисусе, — пробормотал Ник.

— Ага, — согласилась Чарли.

— Ну и куски дерьма.

— Ну, я тебя предупреждала, — Чарли пожала плечами.

— Да. Ты нас предупреждала. И спасибо. Я перед тобой в долгу за то, что ты вообще поговорила с ними.

— Ты передо мной в долгу? — она улыбнулась. — Я думала, это идея Морли?

Ник фыркнул, глянув на Морли.

— Да. Именно так. Морли перед тобой в долгу. А не я.

Босс Ника наградил его бесстрастным взглядом, и Ник невольно усмехнулся.

— Ладно, Чарли, — сказал он. — Мне пора.

— Увидимся позже, красавчик.

Ник завершил вызов, бегло глянув на очередь сообщений, всё ещё дожидавшихся в его гарнитуре. Он осознал, что ищет имя Уинтер, и остановился.

Она не станет ему звонить.

Он сказал Уинтер не звонить ему.

Он не хотел, чтобы она ему звонила. Это небезопасно.

Но тому тоскливому желанию поговорить с ней, как-то связаться с ней, было наплевать.

Почувствовав, а потом и увидев очередной многозначительный взгляд своего человеческого спутника, Ник покосился на Морли. Заметив бесстрастное выражение в его глазах, он нахмурился.

— Что?

— О, не прикидывайся невинным, Миднайт. Если продолжишь так флиртовать с Чарли, то подвергнешь опасности жизнь этой бедной девчушки. Я поражён, что ты этого не знаешь.

Ник удивлённо рассмеялся.

— Ага. Конечно.

— Ещё как конечно. Играешь с огнём, сынок.

Ник сдержал желание закатить глаза.

Не будь он так уверен, что их прямо сейчас прослушивает М.Р.Д., он бы сказал Морли, что тот бредит, и Уинтер абсолютно плевать на это подтрунивание с коллегой. Конечно, Чарли постоянно флиртовала. Конечно, она была симпатичной. Но Ник совершенно одержим своей женой и сосредоточился только на ней. У Уинтер не было абсолютно никаких причин беспокоиться из-за него, и она прекрасно это знала. Во всяком случае, должна была знать.

Ник скорее отгрызёт себе руку, чем изменит ей.

Да он скорее подожжёт себя заживо.

— Мне такое даже в голову никогда не приходило, — сказал он Морли.

Морли фыркнул.

— Ага. Ты у нас не такой, да?

— Видимо, не такой.

Ник честно не мог понять, то ли старик шутит, пытаясь отвлечь его, то ли правда считает его таким куском дерьма.

В итоге он поймал себя на мысли, что Морли пытается его отвлечь.

Старик, похоже, уловил нервозность Ника.

Они ещё не зашли в сам дом, но уже были в гараже. Всё в этом чёртовом пространстве казалось знакомым. Каждый след шин и капелька краски на полу, даже сама машина, маленький полуручной электрический автомобиль, смоделированный таким образом, чтобы напоминать небольшие машинки, выпускавшиеся, когда Ник ещё был человеком.

Мини-Купер. Вот как они назывались.

Странный выбор для семьи с тремя детьми и бабушкой.

Ник вздрогнул от этой мысли.

Маленькая машина, должно быть, принадлежала кому-то из взрослых. Рядом с ней был припаркован монстр. Современный, безо всяких внешних черт, он напоминал белое яйцо, лежащее на боку. Даже колёса были покрыты ВР-панелями, позволявшими водителю менять цвет автомобиля по настроению.

Должно быть, это основное средство передвижения для семьи.

Но глаза Ника продолжали возвращаться к Мини-Куперу.

На нём Ник почуял кровь.

Должно быть, на этой машине четверо взрослых поехали ужинать, оставив пятерых детей и бабушку дома. Ник поморщился, вспоминая, как мужчина в чёрной шляпе наблюдал, пока они выбирались из машины, смеясь и будучи слегка навеселе от вина.

Узнавать так много в тускло освещённом пространстве было тревожно.

Он так хотел, чтобы этот дом не был местом из его снов.

Но это было то самое место, и это ещё сильнее нервировало его из-за ребёнка.

Он испытывал искушение снова позвонить Чарли, попросить проверить насчёт патрульной машины. Но он знал, что обманывает себя. Когда мужчина с повязками смотрел через окна того дома, был день.

Садовники возились во дворе.

Эта мысль заставляла его тревожиться аж до тошноты.

Что бы там ни случилось, это наверняка уже закончилось.

— Эй. Сюда.

У Ника, должно быть, появилось странное выражение на лице.

Когда Морли посмотрел на него и увидел, что Ник колеблется, старший детектив нахмурился.

— Что? — осмотревшись в гараже, он скользнул взглядом по своему окружению, затем обратно на Ника. — Ты знаешь это место?

Ник бросил на него мрачный взгляд.

— Нет. Совершенно точно нет.

Морли ещё несколько секунд изучал его глаза.

Впервые с момента ареста Ника он выглядел рассерженным.

— Хрень собачья. Ты его знаешь.

Ник помрачнел, качая головой.

— Нет, правда не знаю. Я никогда в жизни не бывал в этом доме. Кажется, я даже ни разу не ступал на эту улицу, — наградив своего босса жёстким многозначительным взглядом, Ник едва заметно качнул головой. — Ты хочешь, чтобы я проверил кровь там? Потому что я уже проверил. Я отсюда чую. Женщина. Приблизительно сорок два года. Человек. На ужин ела курицу… настоящую курицу, не синтетическую, так что это вяжется с имиджем дорогого ресторана, который они посетили. Оливковое масло, настоящий хлеб. Орегано, базилик, розмарин, соль. На гарнир был картофель, чеснок, лук, брокколи. Ещё как минимум один бокал красного вина. Чизкейк на десерт. Она мертва примерно двадцать один час.

Морли пару секунд лишь смотрел на него.

Затем как будто снова уступил.

Он моргнул, нахмурившись и посмотрев на пятно крови в том месте, где умерла сорокадвухлетняя мать двоих детей.

— Эта твоя способность… это откровенно жутко, Миднайт.

— Но полезно, — сказал Ник. — Ведь для этого я здесь, верно? Покажи мне, где нашли другие тела. Нам стоит сначала осмотреть все места убийств. Теории можно обсудить попозже. Может, к тому моменту криминалисты сообщат нам что-то реально полезное.

Морли фыркнул.

Его тёмные глаза продолжали изучать лицо Ника.

Под конец той безмолвной оценки часть злости ушла с лица Морли, а губы перестали так крепко поджиматься. Как будто приняв что-то, подмеченное за Ником, он кивком головы показал вампиру следовать за ним.

— Ладно, — сказал он. — Тогда пошли. Покончим с этим.

Ник поморщился.

Вспомнив, кто и что именно жило и умерло здесь, он не ответил.

Он никогда не привыкнет к мёртвым детям.

Никогда.

Даже если проживёт тысячу лет.

Глава 13. Вспомнить

Ник увидел то, что и ожидал увидеть, и это не помогало делу.

Знание планировки дома и расположения трупов не упростило созерцание этого вживую. Запах мёртвой крови, медленно разлагающихся трупов, брызги крови, промокшие участки ковра. То, как разные места убийств находились в разных частях дома… всё было таким же.

Ну, за исключением некоторых моментов.

Во сне Ника тела были ещё на местах.

И теперь он чуял другие вещи: жидкости, которые криминалисты использовали, чтобы взять образцы ДНК и крови с ковра и стен. Химикаты, которые они применяли для определения паттернов крови, для снятия отпечатков обуви с паркетных и металлических полов. Он чуял следы запахов самих человеческих техников, в том числе и одного парня, которому особенно надо было принять душ.

Это заглушало некоторые запахи, но не настолько, чтобы Ник что-либо пропустил.

Самым большим отличием от снов Ника была кровь.

Во сне Ника ещё не вся кровь была мёртвой.

В его сне все люди пахли намного лучше.

У Ника было воспоминание о том, как он от них кормился.

Он знал, что на самом деле кормился не он, но ощущения были такими ясными в его мозгу и тревожили сильнее явных следов насилия. Чужестранец с наибольшим энтузиазмом кормился от самых младших, едва не осушив двух восьмилетних девочек до конца.

Далее он кормился от двух других девочек, их юных кузин.

Ник помнил их вкус.

Он помнил, как пахла каждая из них. Он знал их возраст, их эмоции, когда этот больной мудак пил из них. Он помнил, как выглядели их лица, когда в их организм попало достаточно вампирского яда, чтобы сделать их покладистыми. Он помнил, как самая младшая улыбалась этому куску дерьма перед тем, как он сделал последний глоток.

Самой худшей частью был вкус.

Они были вкусными. Во сне Ника они были ох*енно вкусными.

Для этого мудака Чужестранца они были такими вкусными, что у него возникла эрекция, и он стонал при кормлении. Ник помнил эти стоны в своих ушах. Он помнил энергичные сосущие и причмокивающие звуки, пока он осушал их вплоть до самого костного мозга.

Этот больной мудак более медленно кормился от старшего ребёнка, единственного мальчика.

Ему было шестнадцать.

К тому моменту вампир наелся другими, но и мальчика ему хотелось. Ему всё равно хотелось осушить его до смерти.

Он наслаждался вкусом страха мальчика.

Он заставил мальчика смотреть, как он пожирает двух его сестёр, затем двух кузин. Он не накачал его ядом. Он хотел, чтобы тот смотрел. Он наслаждался его наблюдением, и к тому моменту, когда вампир пришёл за ним, бедный паренёк был вне себя от страха. Он даже не мог кричать. Он едва мог дышать.

Под конец Ник никого в жизни не хотел убить так, как это существо.

Ему хотелось стереть собственный мозг.

Ему хотелось отдраить его дочиста с отбеливателем.

Даже сейчас подавляя образы и ощущения, Ник закрыл глаза, сдерживая волну тошноты. Тошнота вплеталась в ярость, стирая комнату из виду.

Господи Иисусе.

Он знал, что чувство отвращения и ужаса было, возможно, менее вампирским, чем остальное, что он чувствовал в том сне. Может, это более человеческие чувства, которые были такими же ошибочными, как считал Чужестранец.

Но они не казались Нику ошибочными.

Они казались ему куда более реальными, чем всё остальное.

Он никогда не хотел выстраивать своё базовое определение себя или собственной идентичности, опираясь на эти примитивные, животные порывы. Ему плевать, «вампирским» это было или нет. Оба чувства ощущались как Ник, и жить означало иметь выбор.

Он выбирал быть лучшей версией себя.

Он выбирал не поддаваться той более гнусной и лёгкой версии себя.

И всё же, как бы это ни было ненавистно, Ник чувствовал в себе обе эти версии. Он знал, что не может полностью отрицать свою вампирскую природу. Он мог лишь надеяться и направлять её в менее социопатичное русло. Он мог пытаться использовать это во благо.

Совсем как человек.

В конце концов, у людей тоже бывали весьма гадкие натуры.

Это понимание одновременно успокаивало и тревожило. Но глубинное убеждение Ника никуда не девалось. Он отказывался верить, что та менее сознательная часть его, действовавшая как бешеное животное, была более «аутентичной», чем те части Ника, что заботились о других существах. Может, это правдиво в отношении того злобного мудака, но не правдиво в отношении Ника.

Пока что, во всяком случае.

Тот факт, что он ещё мог это чувствовать, что его до сих пор захлёстывало отвращение при мысли о кормлении от детей, возбуждения от молодой крови… этого оказалось достаточно, чтобы он перестал сравнивать себя с вампиром, который сделал это.

Это также помогло Нику вырваться из бредовой дымки того сна.

Это напомнило ему, что, несмотря на сон, это сделал не Ник.

Мужчина-вампир, которого Ник видел в своём сне, и который действительно осушил эти маленькие тела… тот вампир вообще не испытывал раскаяния.

Он не испытывал отвращения.

Он не колебался.

Он не сожалел об этом.

Ему и в голову никогда не приходило испытывать сожаление, боль, раскаяние или чувство вины. Ему и в голову никогда не приходило испытывать что-либо, помимо удовольствия от содеянного.

Эти люди были едой.

Они были славной, вкусной, приятной едой.

«Ну, это ведь не совсем правда, так, Ник?»

Поморщившись, Ник отвернулся.

Только тогда он осознал, что смотрит на оставленный полицией контур тела одной из маленьких девочек. Они обрисовали положение её трупа с помощью той нанотехнологичной синей пудры, которая точно повторяла изгибы тела. Это оставило яркую светящуюся синюю карту положения, в котором её бросили на ковре в игровой комнате на втором этаже.

Ник уже видел запечатлённые изображения.

Некоторые из них переслали в его гарнитуру, пока они ехали сюда.

Этот кадр Ник запомнил в особенности.

Её настолько осушили от крови, что на полицейских снимках она напоминала скелет. Её кожа висела на костях. Она казалась такой бледной и хрупкой, что создавалось впечатление, будто она мертва уже несколько недель, а не часов. Она почти походила на бальзамированную мумию.

«Прах к праху…»

Ник не хотел знать, что за голоса внутри него шепчут эти слова. Он не хотел знать, известно ли ему об этих смертях больше, чем он готов был признать себе, и тем более Морли или кому-то из полиции Нью-Йорка. Если Ник правда знал больше, то пока не был готов выуживать эту информацию из своего подсознания.

Он знал наверняка одно — он этого не делал.

Он совершенно точно не совершил бы такое.

Более того, он не мог это сделать.

Даже если не считать всего остального, это было физически невозможно.

Ник старался держаться за эту мысль, придать ей некое значение в своей голове. Он старался заземлить себя в некой реальности за пределами этого сна.

Он коп.

И он должен посмотреть на это как коп.

Вампирскую часть мотивов убийцы Ник уже понимал.

Вампиры кормились.

Но зачем здесь?

Почему именно эти люди?

И как этот мудак связан с тем, что Ник узнал в Сан-Франциско?

Что более важно, как Ник это всё увидел? Как этот мудак каким-то образом получил доступ к сознанию Ника?

— Ты тут закончил?

Ник повернулся.

Морли стоял и открыто оценивал Ника со странным выражением на лице. Ник знал, что он что-то подметил. Он знал — Морли понимает, что Ник чего-то недоговаривает. Ник не знал, как объяснить что-либо старику в такой манере, которая успокоит его или даже поспособствует продвижению дела.

Ник осознавал, как это прозвучит. В лучшем случае он покажется безумцем. В худшем — виновным… как минимум в пособничестве с преступником или в том, что он как-то сам совершил убийства и вернулся в дом Уинтер до того, как они затарабанили в его дверь.

Ничто из его ощущений не было нормальным.

Это не было нормальным для вампира. Это определённо не было нормальным для человека.

Не помогало и то, что Ник не знал, как Морли сумеет ему помочь, даже если он ему поверит. Ник не знал, как такая информация вообще может пригодиться.

Давным-давно Даледжем научил его, что любая связь является двусторонней.

Если это существо пробиралось в голову Ника, то и Ник должен суметь забраться в его сознание.

Просто он не знал, какой от этого будет прок. Если только они не окажутся достаточно близко, чтобы действовать… но у Ника складывалось впечатление, что этот мудак ни за что такого не допустит. Неважно, что ещё Ник знал или не знал об этом «Чужестранце», он сильно подозревал, что тот вампир ещё острее осознаёт связь, которую делит с Ником.

Возможно, он даже понимал, что означает эта связь.

Нахмурившись, Ник постарался выбросить этого вампира из своих мыслей.

Больше всего ему хотелось поговорить с Уинтер.

Уинтер… или, может, с Мэлом.

Они единственные из ныне живущих, кто, возможно, сумеет помочь ему.

Тай слишком мала. И он всё равно не хотел её привлекать.

Он не хотел, чтобы этот бл*дский псих к ней приближался.

Но это небезопасно. Небезопасно говорить с Мэлом. И определённо небезопасно сейчас приближаться к Уинтер.

Даже звонить ей будет небезопасно. Или посылать сообщение.

Эта мысль вгоняла его в депрессию.

Она также вызывала у него злость.

Они вообще не должны тут находиться.

Это не их мир.

Это не мир Уинтер.

Сейчас Ник убеждался в этом ещё сильнее, чем тогда, когда эта мысль впервые пришла в его голову. Безо всяких подтверждений, безо всякого способа узнать, действительно ли это правда, Ник чувствовал это своими вампирскими костьми.

Уинтер не место в этом измерении.

Ему надо раскрыть это бл*дское дело.

А потом ему надо разобраться, как им всем вернуться домой.

— Да, — Ник выдохнул, запоздало отвечая Морли. Выдох был чисто привычкой, но Ник всё равно это сделал. — Да. Я закончил.

Глава 14. Оставленные послания

Ник пошёл за Морли вниз. Покинул игровую комнату, где нашли тела детей. Миновал ещё один синий контур на лестнице, демонстрировавший точное положение бабушки детей по отцовской линии.

Теперь они вернулись в гостиную.

Честно говоря, Ник готов был убраться оттуда нахер.

Затем, подумав, он нахмурился и покачал головой.

— Погоди, — он слышал в собственном голосе неохоту. — Они взяли био-образцы? Криминалисты? Их всех, я имею в виду.

Морли моргнул, уставившись на него.

— Само собой. Трупы у них, Ник. Они забрали всё с собой. Они уже начали проводить вскрытия…

Ник уже качал головой.

Он сунул руки в карманы пальто.

Его взгляд вернулся к светящемуся контуру тела бабушки на лестницах, и его лицо обрело мрачное выражение.

— Я не про жертв, — пояснил он. — Я про вампира.

Ник окинул взглядом современную гостиную с прозрачной мебелью, оснащённой виртуальной функцией. Он подавил очередную волну дежавю, когда его глаза задержались на низком диване, стеклянном с виду столике и изогнутых мониторах длиной во всю стену.

— На присланных снимках, в том числе и со вскрытия, я не видел, чтобы они вырезали следы укусов, — он проецировал одну фотографию в виде голограммы, используя свою гарнитуру, и показал на видимые укусы на маленькой девочке. — Им стоит изъять по одному укусу с каждой жертвы. Как можно скорее. Пока образцы не испортились.

Морли уставился на него.

— В следах укусов, — повторил Ник. — Там должен быть биоматериал. Он сохраняется недолго. Он разложится в человеческой плоти и станет неотличимым. Возможно, уже слишком поздно, чтобы узнать личность вампира, но если там сохранились хоть какие-то биологические маркеры, это может помочь нам выследить его. Нам удалось бы хотя бы сузить ряд факторов. Во-первых, его возраст. Возможно, даже его происхождение. Может, в других Охраняемых Зонах на него есть досье. Если так, то мы сумеем его опознать.

В ответ на непонимающий взгляд Морли Ник заговорил резче.

— Если он настолько нестабилен, то наверняка уже совершал подобное. И в любом случае, ему же надо кормиться, верно? Возможно, в следующие несколько дней такой потребности не будет, но он не похож на такого типа, который пьёт кровь из пакетиков. Если появятся новые трупы, нам надо будет узнать, его это работа или нет, — Ник нахмурился, окидывая взглядом пустую комнату. — Мы можем как-то связаться с криминалистами?

Морли поднял руку.

Должно быть, он наконец-то осознал слова Ника.

Ник понял, что Морли уже связался с кем-то через гарнитуру. Похоже, он использовал субвокалку, а не обычные голосовые настройки, но будучи вампиром, Ник всё равно уловил большую часть.

— Мой Миднайт только что подметил это, — говорил сейчас Морли. — Нет. Он не Эйнштейн. Он Миднайт. Вы меня слышали? Он сказал, что вы должны были взять образец с каждой жертвы. Что может быть уже поздно для опознания личности вампира…

Морли умолк, пока человек-техник на другом конце говорил ему что-то.

Должно быть, его гарнитура улавливала эмоции даже через субвокалку, потому что когда Ник в следующий раз услышал электронный голос, тот звучал сердито.

— …С каждой, раздери вас черти. С каждой жертвы. Я думал, к этому времени вы уже знаете, как работать на месте убийства, совершённого вампиром. Мой Миднайт не обязан обучать вас тому, как делать вашу работу. И в смысле зачем? Это расследование убийства, проклятье. Нам надо знать, не стоит ли за этим несколько вампиров. Нам надо знать, арестовывался ли этот вампир сотрудниками М.Р.Д. или Ч.Р.У. за другие преступления крови…

Примерно в этот момент Ник перестал слушать.

Он кое-что увидел.

Что-то привлекло его внимание на прозрачных книжных полках перед ним.

Он всё ещё слышал Морли на фоне, подходя ближе к тому месту.

Но слушал лишь вполуха.

— А вы как думаете, чего я хочу? Я хочу, чтобы вы послали кого-нибудь изучить образцы, которые вы пропустили при обычном вскрытии, — очередная пауза. — Ну так передайте другой команде. Но проследите, чтобы они сделали это немедленно. Это не может ждать. Мой Миднайт сказал…

Ник поднял статуэтку из стекла и золота, уставившись на её форму.

Он её узнал.

Это был один из его трофеев за вампирские бои.

Он знал, что статуэтка принадлежит ему.

Он думал, что потерял её во время пожара в его многоквартирном доме.

Ник покрутил её в руках.

Он до сих пор улавливал запах дыма. С одной стороны статуэтка была опалена.

Не подумав, Ник сунул трофей в карман пальто. Он собирался уйти, но прежде что-то ещё привлекло его внимание на той же полке. За местом, где стояла статуэтка, припрятанное за гранитной вазой, находилось маленькое воплощение мифического существа на четырёх треугольных ножках.

Оно было сделано из бумаги. Бумаги и чего-то вроде металлической фольги.

Оригами.

Единорог. Из металлической серебристой и белой бумаги.

Один его бок пятнался кровью.

Ник уставился на него, не моргая.

Затем протянул руку — сначала медленно, но под конец быстро.

Он подхватил ладонью единорога из бумаги и фольги. Его он положил в другой карман своего пальто. Он не сомневался в содеянном. Поначалу он даже не думал, зачем сделал это.

Он просто порадовался, что подумал прихватить бронированное пальто из комнаты с полицейским обмундированием перед тем, как встретился с Морли в парковочном гараже.

Он только что украл улики.

Когда Ник наконец-то подумал об этом, реально подумал об этом, то в первые несколько секунд не мог сообразить, зачем сделал это.

Нет, не так. Он знал, зачем.

Статуэтка принадлежала ему.

Оригами оставили для него.

Оба предмета принадлежали Нику. Послание, заложенное в них, предназначалось ему.

Ник понимал это без капли колебаний. Он лишь не знал, откуда ему это известно, и почему он так уверен. Он не знал, почему чувствовал себя настолько вправе просто забрать их, потому что убийца оставил их именно для него.

Но Ник был уверен. Он чувствовал себя вправе забрать их.

Единорог принадлежал ему точно так же, как и статуэтка.

Дело не только в крови.

Когда он был молод, «Бегущий по лезвию» был самым любимым фильмом Ника. Он посмотрел его раз пятьдесят в старших классах и колледже, и один, и с друзьями. Он даже один раз заставил свою семью посмотреть этот фильм. И в том фильме, в самом конце, была оригами-фигурка единорога, которая кое-что значила для Ника и тогда, и теперь.

Он почувствовал, как его челюсти медленно сжимаются, и трогал пальцем оригами в кармане.

Он не оборачивался посмотреть, видел ли Морли, что он сделал.

Честно говоря, он не хотел знать.

Глава 15. Ещё одно плохое предчувствие

Только когда они покинули дом семьи Танака, Ник осознал кое-что ещё.

— Где Джордан? — спросил он.

Повернувшись, он хмуро посмотрел на Морли.

— Разве Деймон не должен был встретиться с нами здесь? Знаю, мы немного задержались, но он бы не уехал вот так запросто, верно?

Подумав об этом, Ник помрачнел.

— Это же не он запер дом, нет? Он отправился обратно в участок с криминалистами или что? Подумал, что мы будем там?

Морли нахмурился.

— Ты только сейчас заметил? — изумлённо переспросил он.

Ник почувствовал, как сжимаются его челюсти.

— Вот такой у меня выдался денёк, босс, — сказал он, не сумев скрыть едкие нотки в голосе. — Не уверен, что тебе стоит ожидать от меня работы на том же великолепном уровне, к которому ты привык.

Морли фыркнул.

— Вот уж действительно.

— Зае*ись денёк, босс, — добавил Ник более предупреждающим тоном. — Я не шучу.

Морли кивнул, бросив на него проницательный взгляд.

— Ага. Я уже понял. Хотя полицейскую работу ты, похоже, выполняешь просто прекрасно, Миднайт. Вот с остальным не очень. Ты похож на бл*дского зомби, пока я не переключаю твой мозг на полицейские дела.

Ник заскрежетал зубами, но не ответил.

Он услышал там невысказанный посыл.

Морли считал, что Ник до сих пор утаивал от него что-то.

Ник понял посыл. Ясно и чётко. Но поскольку ничего не изменилось, и они оба не могли говорить свободно даже сейчас, толстые намёки лишь раздражали его.

— Значит, я свожу вас позавтракать, — раздражённо сказал Ник. — Тебя и Джордана.

— Ладно, — сказал Морли.

— Ладно, — сказал Ник.

— Может, тогда ты отключишь свой здоровенный жирный мозг, — парировал Морли. — И перестанешь уплывать мыслями туда… куда ты уплываешь прямо сейчас, чёрт возьми. Зная тебя, это кровь и киски.

Последовала очередная пауза.

Затем Ник по-настоящему потерял терпение.

— Нам надо узнать, где он, — прорычал Ник. — Джордан. Деймон Джордан. Не хочу показаться засранцем, но он сейчас не может просто уйти куда-нибудь и вздремнуть. По крайней мере, не сказав нам предварительно. Ты на связи с ним?

Ник помедлил, наблюдая, как Морли переваривает его слова.

Судя по его выражению, Морли явно понял, на что намекает Ник.

— Хочешь сказать… — настороженно начал он.

— Мне послать ему сигнал? — перебил Ник. — Или вы двое уже на связи?

Морли помрачнел.

Ник ощутил в этом искреннее раздражение, но его это не особо волновало.

Морли понял его посыл. Вот это волновало Ника.

Ник считал, что Джордану и Морли — да любому, кого он знал и с кем был близок — может грозить опасность от вампира, совершившего это. Если этот Чужестранец в своей серии убийств нацелился на Ника или каким-то образом выбирал жертв из-за Ника, тогда, пожалуй, друзьям Ника не стоит бродить где-то в одиночку, не сказав никому.

И, пожалуй, не стоит забивать на тот факт, когда кто-то из них просто куда-то подевался.

— Бл*дь, где он, Джеймс? — прорычал Ник. — Ты правда не знаешь?

Морли посмотрел на Ника таким же мрачным взглядом.

Он дотронулся до своего уха.

Последовала краткая пауза.

Когда на том конце ответили, Морли не стал утруждаться приветствиями.

— Эй, Миднайт тут паникует из-за того, что ты не здесь. Могу я сообщить ему, где ты находишься? Или это до сих пор какая-то государственная тайна, бл*дь? — Морли бросил на Ника взгляд явного раздражения. — Похоже, он считает, что ты валяешься трупиком в какой-то канаве, так что, может, нам лучше приехать к тебе?

Ник не услышал ответа.

Должно быть, Морли поумнел и включил глушители звука.

Сквозь них даже Ник ничего не мог разобрать.

Ещё через несколько секунд Морли перебил Джордана и махнул рукой.

— Ага, ладно. Хорошо. Я тебя не виню, — сказал старик. — Где ты сейчас, Деймон? Мы можем приехать к тебе?

Ник скрестил руки на груди, слегка нахмурившись.

Но он не перебивал.

Несколько секунд Морли просто слушал и хмурился.

Что бы ни говорил ему Деймон Джордан, Морли это не удовлетворяло.

Ещё через несколько секунд Морли его перебил.

— Ладно, ладно. Погоди. Просто погоди минутку. Я подключу Миднайта. Хочу, чтобы он это услышал.

Последовала краткая пауза.

Затем раздосадованный голос Джордана раздался в гарнитуре Ника.

— …честно говоря, я думал, что вы двое уже в пути, — говорил другой детектив. — Вы реально всё ещё на Манхэттене? Хренов Брэди должен был передать, чтобы вы оба ехали сюда сразу же, как только закончите на месте преступления… а он, оказывается, даже не сказал Чарли, где я. Она позвонила вскоре после того, как я сюда добрался, пыталась узнать, послали ли они машину в тот дом на Лонг-Айленде.

— Так послали? — перебил Ник. — Ты сейчас в доме на Лонг-Айленде?

Джордан вздохнул с ещё большей досадой.

— Нет. Пока нет. Тут целая история с приватными воротами и частной охраной… Видимо, тут даже на окрестные земли сложно попасть. Я занимался получением разрешения, когда ты позвонил мне в первый раз, Джеймс, — сказал он, теперь уже обратившись к Морли. — Насколько я понял, частную охрану это устраивало. Они были не против дать мне доступ. Но вот те говнюки-копы с Лонг-Айленда не хотели, чтобы я шёл туда. Они постоянно твердили, что меня нет в списке «одобренных» посетителей или типа того.

Морли и Ник переглянулись.

Ник фыркнул.

— Да ты, должно быть, шутишь, бл*дь.

— Хотелось бы мне, чтобы это была шутка.

Морли казался ещё более раздражённым.

— Они не хотели, чтобы ты поехал туда и проверил дом Танака? Почему? Они беспокоятся, что ты присвоишь себе заслуги за то, что найдёшь на территории?

— О, нет, ещё тупее, — ответил Джордан с явной злостью. — Они не хотели, чтобы я распространялся о самом том факте, что я получил доступ в их драгоценный анклав богачей. Видимо, тут это нечто статусное. Эти засранцы, Рик и Роб, думают, будто это делает их большими шишками. Они — двое из четырёх копов, имеющих туда доступ в любое время без звонка начальству. Та часть Лонг-Айленда главным образом полагается на частную охрану.

— Даже не представляю себе почему, — пробормотал Ник.

Джордан издал фыркающий смешок.

— Ага, ну так вот… Рик и Роб явно следят, чтобы богатые засранцы считали нас всех неуклюжими тупицами. Неуклюжими тупицами, которые работают только ради выгоды и взяток.

— Супер, — сказал Ник. — Это значительно упростит нашу работу.

— Эй, — тон Джордана сделался бодрее. — Чертовски рад слышать твой голос, приятель. И знать, что ты вернулся к работе. И вышел из тюрьмы.

Ник закатил глаза, собираясь пошутить, но Джордан продолжал.

— Чарли сказала, что говорила с тобой. Ей показалось, что ты общался со своим обычным стариковским-вампирским уровнем ворчливости. Она посчитала это хорошим признаком.

Ник фыркнул.

— Замечательно.

— Вы, ребята, едете сюда? — потребовал Джордан. — Или как? Я правда думал, что вы уже преодолели большую часть пути.

— Те два идиота уже побывали в доме Танака? — перебил Морли. — Хоть кто-нибудь говорил с семьёй? С частной охраной? С соседями?

Голос Джордана тут же утратил всякое веселье.

— Пока что я получил одобрение на то, чтобы войти в одиночку. Ачарья позвонил сюда и закатил истерику, требуя доступа для своих людей, так что мне дали зелёный свет присоединиться к Рику и Робу в доме. Они ещё не выходили на связь, так что я даже не в курсе, выехали ли они. Насколько я знаю, никто не говорил с семьёй… опять-таки, если только Рик и Роб не занимаются этим прямо сейчас. Эти два засранца настояли на том, что пойдут одни, так что я морозил пятки в участке в Нью-Хайд-Парк, дожидаясь, когда они позвонят.

— Иисусе, — пробормотал Ник.

— Как быстро ты можешь туда добраться? — спросил Морли.

Ник тут же нахмурился. Он посмотрел на Морли. Один раз качнул головой.

— Нет. Только не одного, — сказал он. — Не посылай его одного.

Но Джордан уже отвечал.

— Я недалеко от ворот. До дома от них идти ещё 30–40 минут, поскольку дорога всего одна.

Ник нахмурился, пытаясь подумать о той территории. Он никогда не бывал там, будучи вампиром, но смутно припоминал, что один раз посещал Хэмптонс с бывшей девушкой. Конечно, то была другая Земля. Он сомневался, что планировка будет аналогичной.

Его взгляд вернулся к Морли.

— Я не думаю, что тебе стоит посылать его туда, — сказал Ник. — Только не одного.

— Я не буду один, — перебил Джордан. — Тут частная охрана, Танака. Не говоря уж о старых-добрых Рике и Робе.

— Мне это не нравится, — помрачнел Ник. — Ты не можешь подождать нас в участке?

Морли бросил на Ника полураздражённый взгляд.

— Кто тут босс, Миднайт?

— Мы охотимся на вампира, — заметил Ник. — На вампира, который только что убил десятерых человек. Который, возможно, нацелился на людей, так или иначе связанных со мной. С таким же успехом это может быть банда вампиров. Тебе не кажется, что Джордан должен подождать, пока его не будет сопровождать хоть один вампир?

Морли, казалось, собирался возразить, но Джордан его опередил.

— Слушай, Ник, у меня может не быть выбора. Ачарья уже сказал мне проверить обстановку. Никто не может разбудить семью… ни соседи, ни друзья, имею в виду… и вот почему изначально привлекли Ачарью. Многие богачи паникуют и звонят своему приятелю Джагу, напоминая о своих щедрых пожертвованиях полиции за долгие годы. Джаг сказал местному начальнику и частной охранной фирме, чтобы любому сотруднику полиции Нью-Йорка предоставили полный доступ на всю охраняемую территорию, без исключений. Мне поручено немедленно присоединиться к этим двум идиотам в доме Танака и сотрудничать с частной охраной.

— Это был приказ? — уточнил Ник.

— Звучало очень похоже на приказ, бл*дь.

— Они послали другого Миднайта в дом? — настаивал Ник. — Местного? Приставленного к полиции Лонг-Айленда?

— Я не думаю, что у них тут есть Миднайт, Ник, — Джордан вздохнул. — Может, они иногда запрашивают из Квинса, но я так понимаю, что назначенный на данное дело Миднайт — это ты. Я думал, они уже вызвали вас обоих сюда.

Джордан испустил очередной раздражённый вздох.

— Поверь мне, я услышал тебя насчёт вампирского подкрепления. Я бы определённо предпочёл не идти туда без вампира. Если вы сейчас выезжаете с Манхэттена, то вскоре доберётесь сюда. В такое-то время ночи. Может, потом вместе сходим куда-нибудь. Перекусим и обсудим то, что нам известно на данный момент.

Последовало тяжёлое молчание.

Ник и Морли переглянулись.

Они оба услышали подтекст в словах молодого детектива.

Джордан не считал возможным говорить открыто. Он старался не использовать коммуникатор. Возможно, именно поэтому он не звонил, особенно если считал, что Ник и Морли уже в пути.

Более того, у Ника сложилось впечатление, что Джордан и сам опасается идти в дом Танака. Он не потакал Нику. Он правда не хотел заходить в дом Танака без них. Ник не знал, вторят ли опасения Джордана его собственным, но он явно считал, что в том доме происходит нечто странное.

— Дождись нас, — попробовал Ник ещё раз. — Иди купи кофе или типа того. Жди нас у ворот. Разницы уже не будет.

Морли изумлённо уставился на Ника.

Но Джордан заговорил наперёд старика.

— Я не могу тянуть резину. Ачарья ожидает, что я перезвоню ему сразу же, как только выйду оттуда.

— Нахер Ачарью, — проворчал Ник. — И нахер его благотворителей.

— Тащите сюда свои задницы, — огрызнулся молодой детектив. — Лучше бы ты уже ехал в мою сторону, Танака, ибо я выхожу из своей машины.

Ник и Морли снова переглянулись.

Затем, не сказав ни слова, развернулись практически в одно и то же мгновение.

— Уже в пути, — сказал Морли.

Он уже отпирал машину через гарнитуру.

Тем временем Ник запустил руку в карман пальто, трогая оригами единорога.

Проклятье. Надо было посмотреть на него внутри, вдали от самых очевидных камер. Если Ник откроет это внутри полицейской машины, то с таким же успехом может арестовать самого себя.

За порчу улик. За нарушение документальной сохранности доказательств. За изъятие чего-либо с места преступления без разрешения.

Ему надо было посмотреть на эту чёртову штуку.

Он знал, что в послании должно быть что-то ещё.

Должна быть какая-то причина, по которой Чужестранец оставил это Нику.

Должна быть.

Ник лишь надеялся, что это никак не связано с тем особняком на Лонг-Айленде.

Глава 16. Лонг-Айленд

Нику хотелось позвонить Уинтер.

Ему очень хотелось позвонить ей, бл*дь.

Ему нужно было узнать, где она. Пусть он и говорил себе, что лучше не знать, ему всё равно хотелось узнать. Он понимал, что это небезопасно. Учитывая то, что у Чужестранца, похоже, имелось какое-то извращённое окошко в разум Ника, это вовсе не безопасно. Ник это осознавал. Он инстинктивно понимал это ещё до того, как получил подтверждение, что это правда. Вот почему он сказал ребёнку уйти с Уинтер и не говорить ему, где они в итоге оказались.

Даже со всем этим Ник не знал, как долго сможет держаться подальше от неё.

Ему как минимум нужны были решительные заверения в том, что она в порядке.

Он не мог просить об этом Морли.

Он не мог просить Сен-Мартен так, чтобы его не подслушали через коммуникаторы.

Единственным способом справиться с ситуацией было самолично отправиться в «Реку Золота». Ему надо было лично поговорить с Сен-Мартен и узнать, где она их спрятала.

Потому что Сен-Мартен знала. Само собой, она знала.

Честно говоря, Лара была единственной, кто точно знал, где жена Ника и с кем.

Усилием воли вытолкнув эту мысль из головы, Ник бегло глянул через наполовину запотевшее окно на Ист-Ривер, пока они проезжали по мосту Уильямсбург. Не впервые за последние несколько недель ему показалось странным, что почти все объекты назывались одинаково и в этом мире, и в том, в котором он вырос.

Как такое вообще возможно?

Как и когда эти миры разошлись в разные стороны на пути своего развития?

Или они реально развивались по схожей траектории?

И от того, и от другого объяснения у Ника болела голова.

С другой стороны, он точно не знал, когда параллельные хронологии начали отличаться друг от друга. Может, в этом мире существование вампиров обнаружили намного раньше, чем в мире Ника… а может, они обнаружили их на несколько веков позже.

Подумав об этом, он нахмурился.

Может, в этом и разница.

Блэк ведь что-то сделал, так? Что-то, как будто заставившее всех забыть?

Ник силился думать, вспомнить.

Но он не мог вспомнить.

Брат-видящий Тай, Мэл, говорил Нику, что его воспоминания наверняка вернутся теперь, когда он снова с Уинтер. Мэл, похоже, не мог предсказать, сколько времени займёт этот процесс. Дни, месяцы, года… десятилетия. Но странный, радостно уверенный видящий-провидец с разноцветными глазами, похоже, считал, что теперь это неизбежно.

Ник вспомнит те большие сегменты своей жизни, которые ранее стёр.

Рано или поздно.

Эту мысль он тоже отбросил.

Ему надо найти этого мудака. Им надо немедленно остановить его.

До тех пор Ник не мог приближаться к своей паре.

Особенно тогда, когда за ним наблюдало столько глаз.

Он снова посмотрел через ветровое стекло, когда они съехали с моста в Бруклин.

Эта часть Охраняемой Зоны Нью-Йорка казалась Нику совершенно сюрреалистичной, даже больше, чем остальные районы. Сам Бруклин был странным. Куинс был страннее. Не считая битком набитого и ярко освещённого коридора магазинов, ресторанов, клубов и арен, обслуживаемого поездом с Манхэттена, большей части суши позволили превратиться в болота и пустоши.

Зона, начинавшаяся примерно за Бруклином и Куинсом, которую все по привычке называли Лонг-Айлендом, пожалуй, была самой странной из всех. Начиная с последней остановки поезда в Бельмонте и вплоть до самого Хэмптонса у края купола, большая часть территории превратилась в дикую глушь.

Там оставались огромные дома.

Особняки в духе позолоченного века окружались высокими стенами, имели легионы слуг, охраны, садовников, даже охранные системы с наземными минами и беспилотниками. Люди, которые могли позволить себе такое жильё, были самыми богатыми на континенте.

И всё же, что странно, зона за этими высокими стенами, между домами и куполом, была более одичалой, чем всё, что Ник когда-либо видел в Северо-Восточной Охраняемой Зоне.

Конечно, даже дикая глушь тщательно ограждалась и контролировалась сильнее всего остального в охраняемых зонах. До Ника доходили слухи, что туда выпустили диких животных, чтобы отпугнуть бомжей или любого, кто попытается подобраться слишком близко. Львы, тигры, волки, медведи… даже кое-какие генетически разработанные существа, которых никогда не существовало в природе, или которые вымерли миллионы лет назад… по слухам, все они бродили в этих лесах, питаясь регулярно выпускаемой для них дичью.

Конечно, так было не всегда.

Города на Лонг-Айленде, изначально стёртые с лица Земли мощными цунами и штормами ещё до куполов, в итоге утратили способность отстроиться заново. Вскоре после этого случилась массовая миграция, и многие окончательно перебрались на север и юг Нью-Йорка. Для Бруклина это означало, что он превратился в загрязнённые болота и промышленные склады.

Затем воздвигли купола.

Вскоре после этого большую часть Бруклина и Куинса отстроили заново.

Сам Лонг-Айленд, то есть, всё, что находилось между Бруклином и Куинсом, решил развиваться по другому пути. Большая часть земли снова заполнилась полями и лесами, прудами и ручьями, и богачи решили, что хотят эту землю себе. Вскоре всю территорию оградили стенами, и там обитали только те, кому хватало денег позволить себе содержание дома в таком месте.

Ник не сомневался, что у Сен-Мартен имелась собственность где-то в приватной зоне.

Например, роскошный дом с безупречным видом на настоящее озеро или реку.

Большая часть земель оставалась секретной.

Право собственности было строго конфиденциальным, и команды охраны, патрулировавшие те земли, вполне вероятно убивали любых незваных гостей или задерживали их. Ник подозревал, что и то, и другое они могли сделать безо всяких негативных последствий по закону. Возможно, им приходилось подавать чисто формальный отчёт в местные правоохранительные органы… копам вроде тех двух засранцев Роба и Рика. Может, богатые владельцы земли уплачивали небольшой налог «за удобство», чтобы от тела избавились, но на этом всё.

Нарушители никогда не доходили до зала суда, и тем более до тюремной камеры.

Люди, которые были настолько богаты, устанавливали свои законы.

— Ты всё ещё на связи с Джорданом? — спросил Ник, глянув на Морли.

— Ты мог бы сам позвонить ему, — парировал Морли.

— Вообще-то не могу, — сказал Ник. — Эта гарнитура взята напрокат. Я могу принимать вызов, но не могу звонить. Пока не получу ту, что зарегистрирована на меня. В этой нет моих кодов.

— А. Точно, — он глянул на Ника, и с его выражения слегка ушла та ожесточённость. — Неудивительно, что ты был таким командующим засранцем по коммуникатору.

— Ты говорил с ним?

— Один раз. Он сказал, что добрался до внешних ворот.

— Перед дорогой?

— Перед домом, — пояснил Морли. — Перед особняком в Амитивилле.

Ник кивнул, возвращая взгляд к боковому окну.

Хотелось бы ему успокоиться.

Но он всё ещё чувствовал себя странно, будто ожидал нового удара.

Он старался не думать о своём сне с младенцем и плачущей женщиной.

Морли провёз их по коридору в центре Бруклина. Ник смотрел на ночные клубы и бары, маленькие темнеющие витрины и места виртуальных игр. Он заметил несколько новых незнакомых ресторанов и боевых центров, зная, что в некоторых ему предстояло скоро сразиться. Фарлуччи в последнее время звонил чаще, обсуждал его расписание, уточняя, когда он будет свободен для ринга.

Ещё через несколько минут они въехали в Куинс.

В обеих зонах мало что изменилось.

Но через этот небольшой сегмент Куинса они проехали намного быстрее. Когда они миновали последнюю остановку поезда, возле дороги поразительно резко закончились здания и виртуальные рекламы.

Вскоре остались лишь оранжевые фонари, стоявшие через равные промежутки, да изредка встречались служебные остановки — предположительно для шофёров, курьеров, садовников и другого наёмного персонала. Ник предполагал, что большинство жителей этих место прилетало прямиком в свои дома, приземляясь на приватных взлётно-посадочных полосах или на вертолётных площадках на крыше.

Или же они приезжали на задних сиденьях роскошных бронированных автомобилей.

Им потребовалось, может, минут десять, чтобы добраться до ворот периметра.

Морли притормозил, когда они подъехали к нескольким рядам медленно мигавших жёлтых полос, которые сообщали, что перед воротами придётся остановиться.

Здесь они по-прежнему находились на общественной дороге.

Ник знал, что как только они минуют пост охраны, то окажутся на частной дороге, обслуживаемой всеми местными жителями.

К счастью, охранники, должно быть, получили весточку от Ачарьи.

Их удостоверений личности оказалось достаточно для получения доступа, но перед этим пришлось пройти все протоколы безопасности, запрошенные частной охранной компанией. Протоколы на воротах требовали, чтобы их полицейскую машину просканировали на предмет взрывчатки, их обоих сфотографировали; Ник и Морли также подверглись сканированию сетчатки, полному сканированию тела и лица, а также у них обоих взяли образцы крови и волос.

Это после того, как их чипы и штрихкоды отсканировали для подтверждения их личностей.

Нику вдобавок пришлось предоставить небольшой образец яда и отпечаток клыков, что показалось ему чертовски инвазивным, поскольку его яд всё ещё восстанавливался после почти полного изъятия в Сан-Франциско.

Ник понимал, что никогда не узнает, что они сделают с этими сведениями, и уж тем более с украденными биоматериалами.

Он гадал, как сюда попал убийца.

Если бы Нику пришлось предположить, он бы сказал, что Чужестранец проник «через парадный вход», не скрываясь.

Возможно, в грузовике садовников. Он мог спрятаться в кузове, нагруженном садовыми инструментами — возможно, в ящике с защитой от сканирования, где органика создавала иллюзию, будто внутри лишь инструменты из мёртвого металла. А может, он укусил одного из работавших здесь слуг и также приехал с ним/ней — например, когда его жертва возвращалась после отгула в выходные.

Так бы сделал сам Ник.

Он пробрался бы с тем, кто имел право здесь находиться.

К счастью для хищных вампиров, большинство лабораторных тестов не отражали содержание вампирского яда в человеческой крови. И уж тем более это не показывалось в таких тестах, которые в спешке проводились на посту охраны, каким бы навороченным он ни был.

По крайней мере, пока что.

Выезжая за ворота, Морли повернулся и глянул на Ника.

— Ты думаешь, что там уже что-то произошло. Так?

Ник поколебался.

Затем с неохотой кивнул, нахмурившись.

— Да.

— Почему? Почему ты так думаешь?

Ник снова задумался. Он опять подумывал сказать Морли, что видел, пока был без сознания в лаборатории М.Р.Д… Но они до сих пор находились в полицейской машине. Каждое слово, произнесённое Ником и Морли, до сих пор записывалось полицией Нью-Йорка и расовыми властями.

— Не знаю, — он выдохнул. — Чутьё. Возможно, в сочетании с логикой. Этот парень кажется весьма зацикленным на одной цели. Если он отпустил няню, то явно нацелился именно на эту семью. Кажется маловероятным, что он ограничится теми, кто приехал в город на ужин. Ну типа… это просто чутьё. Но я полагаю, что он захочет закончить работу.

— Но разве тогда он не будет ждать? — переспросил Морли, слегка хмурясь. — Пока мы не перестанем копать? Ну или не знаю. Пока он не проголодается?

Ник фыркнул. В этом звуке не было юмора.

— Не знаю. Как я и сказал… это чутьё. Думаю, те первые убийства были просто посланием. Может, объявлением.

Отведя взгляд от высоких стен по обе стороны узкой двухполосной дороги, Ник обнаружил, что Морли уставился на него.

— Что думаешь? — спросил Ник. — Моё чутьё кажется тебе ошибочным?

— Нет.

Морли ответил даже слишком быстро.

Но Нику не казалось, что он врёт.

Скорее он подозревал, что не это беспокоило Морли.

— Когда их нашли? — спросил Ник. — Семью Танака на Манхэттене? Какое это было время суток?

— Кажется, незадолго до полуночи. Кто-то из соседей услышал лай собаки. Пошёл к дому, и входная дверь была открыта… а это неслыханно по меркам Манхэттена, даже в том районе. Их семьи дружили, так что сосед забеспокоился и вошёл внутрь.

Ник поморщился, но кивнул.

— То есть, это была вчерашняя полночь?

— Ну. Формально после полуночи наступило сегодня. Но двадцать минут было вчера. Так что да, их нашли вчера. Примерно в 23:40.

Ник задумался.

Хронология Морли имела смысл.

Местной полиции потребовалось бы несколько часов, чтобы опознать тела, вызвать полицию Лонг-Айленда, собрать записи камер, составить профиль подозреваемого. Видимо, после этого придурки с Лонг-Айленда решили, что Ник так или иначе причастен. Это вполне вязалось с девятичасовым периодом, прошедшим от момента обнаружения тел и до момента, когда они затарабанили в дверь дома Уинтер в Северо-Восточной Охраняемой Зоне.

— Почему никто из полиции Нью-Йорка не связался с жителями здешнего особняка? — спросил Ник. — Я думал, Ачарья… или их богатые дружки, если уж на то пошло… успели бы связаться с кем-то и проведать.

— Ты имеешь в виду, почему никто не отправился прямиком сюда? — спросил Морли. — Чтобы просто постучать в дверь? Возможно, тебя удивит множество акров земли, отделяющих здешние крепости друг от друга.

— Я имел в виду не только это, — Ник поджал губы. — Как ты и сказал, все здешние дома — особняки. Они полностью оснащены персоналом. Некоторые, наверное, могут считаться маленькими поселениями… особенно если владельцы — отшельники и параноики.

— И что?

— И то, — раздражённо продолжил Ник. — Разве у них нет горничных? Поваров? Домоправительниц? Людей, которые наводят порядок и выполняют остальную работу, которой богачи не хотят мараться?

Морли кивнул, снова глянув на него искоса.

— Да. Я спрашивал насчёт этого. Когда Джордан позвонил в первый раз. По словам Рика и Роба, персоналу дома в субботу дали выходной. Какой-то праздник. Мне сказали, что об этом месте заботится семья. Родители. Дети. Возможно, даже дедушка и бабушка. В любом случае, все они работают на семью Танака.

— Садовники? — Ник стиснул зубы. — У них тоже был выходной?

— Нет. Они были там.

Ник подавил очередную волну тошноты. Он скрыл это, сделав голос более хриплым.

— Они ничего не заметили? Садовники?

— Они не заходят в дом. С семьёй взаимодействует лишь главный смотритель-садовник, и то только иногда. Видимо, сегодня он с ними не общался.

Ник нахмурился, продолжая размышлять.

— С ними связались? — спросил он далее. — С людьми, работающими в доме? С семьёй? С ними кто-то говорил? Может, у них есть другие номера, коды безопасности… всё такое.

— Мы работаем над этим, — Морли бросил на него мрачный взгляд. — Видимо, никто, кроме Танака, не знает, куда они отправились. Гертруда просматривает записи камер, но вполне возможно, что они не покидали остров, так что не миновали никакие контрольно-пропускные пункты. Или семья могла одолжить им вертолёт или реактивный самолёт для перелёта на короткие дистанции. Поскольку здесь все взлётно-посадочные полосы являются приватными и оснащены минимальным наблюдением…

Ник отмахнулся от него, продолжая хмуриться.

— Да, да… я понял.

— Патрульные связываются с друзьями и соседями, — добавил Морли. — Они должны задать эти же вопросы всем, кто имел хоть какую-то связь с ними. Это вроде как демонстрирует, насколько изолированными являются здешние люди. Но им так нравится.

Ник продолжал размышлять.

— И почему же семья отсутствовала? Слуги? Ты сказал, что это какой-то семейный праздник?

Морли выдохнул.

— Я точно не знаю. У меня сложилось впечатление, что это скорее нечто этническое. Тот засранец, Янгстон? Парень с…

Джеймс Морли показал на своё лицо.

— …С уродливыми усами, — закончил за него Ник.

— Да. С подкрученными усами, — Морли бросил на Ника кислый взгляд. — Он сказал кое-какое расистское дерьмо, которое я не буду повторять, но у меня сложилось впечатление, что семья, работающая на Танака — тоже японцы. Праздник, который они отмечали — это нечто связанное с их наследием. Или, может, именно с их семьёй. Или, может, именно с их городом в Японии. По словам Янгстона, это что-то связанное с их младшей дочерью.

Ник задумался на секундочку.

Он подумал о дате, о времени года.

Затем фыркнул, слегка удивившись.

— Ага. Праздник Кукол^4. Раньше это так называлось, по крайней мере.

Странно было думать об этом. Он помнил, как праздновал это в детстве со своими сёстрами, потом с дочерьми своих сестёр, когда был уже взрослым. Казалось, будто всё это было миллион лет назад.

— В этот день семьи празднуют тот факт, что у них есть дочери… так что Роб хотя бы эту часть понял правильно. Моя мама и тёти каждый год закатывали большую вечеринку.

После слов Ника воцарилось молчание.

Земля по обе стороны от машины теперь густо была засажена деревьями, их стволы, ветки и листья виднелись поверх высокой цементной стены. Фонари появлялись примерно через каждые четыреста метров. Светящиеся линии в центре дороги указывали, что обгон запрещён, и это было почти забавным, поскольку Ник не видел других машин с тех пор, как они покинули контрольно-пропускной пункт охраны и проехали за частные ворота.

Пустая двухполосная дорога уводила их глубже в Лонг-Айленд.

Ник чувствовал, что Морли снова смотрит на него.

Больше необходимого.

Больше, чем следовало, учитывая, что даже в машине за ними наверняка наблюдали.

Ник подумывал сказать ему прекратить или, может, пихнуть старика локтем и наградить убийственным взглядом.

Прежде чем он успел это сделать, Морли заговорил.

— Ты думаешь об этом. Ведь так? — Морли сохранял свою формулировку расплывчатой. — О том месте, откуда ты прибыл? Ты в последнее время много об этом думаешь.

Он произнёс это почти небрежно, будто расспрашивал Ника об его последней поездке в отпуск.

Ник помрачнел. После секунды раздумий он фыркнул.

Его голос прозвучал жёстко, прямолинейно.

— А ты бы не думал на моём месте? — спросил он.

Последовало молчание.

Затем Морли медленно и задумчиво кивнул.

— Ага, — буднично отозвался он. — Ага. Думал бы, наверное.

Он глянул на Ника, поколебавшись.

На сей раз он выглядел так, будто очень хотел спросить что-то ещё.

Прежде чем он успел это озвучить, система навигации на приборной панели издала тихий сигнал.

Поколебавшись ещё мгновение, Морли обратил внимание на указание программы карт и глянул на линию на голографическом изображении зоны приватного проживания.

— Думаю, мы на месте, — прокомментировал он.

Ник не ответил. Это он уже понял.

Та жёсткая боль вернулась в его живот, когда Морли свернул на сегмент подъездной дорожки, отходивший от главной трассы. Перед его глазами мелькали образы. Он не мог их прогнать. Он снова и снова видел их, гулящего ребёнка на руках мужчины в чёрном, в грязной широкополой шляпе и повязках на всём лице.

Он видел красивую рыдающую женщину на полу, макияж, стекавший по её лишённому морщин лицу, и помаду, размазавшуюся по одной щеке.

Морли подъехал к массивным воротам в традиционном стиле, примерно в десяти метрах от ограждённой стенами дороги.

Эти ворота были ещё более внушительными, чем те, что преграждали въезд в частный сектор.

Но на этих не было охранников.

Они также были выполнены в старинном японском стиле, повторявшем древние воинские шлемы. Ник в основном видел такое из дерева и плитки в Сан-Франциско и в Японии во время своего единственного визита, но эти походили на органический металл. Пока они приближались, ворота мерцали, и он подозревал, что в ИИ встроено немало мер безопасности.

Ник ощутил очередную дрожь дежавю, глянув на каменные стены по обе стороны металлических ворот, покрытых японскими письменами. Символы, похоже, были из настоящего золота.

Всё это казалось ему знакомым.

Он надеялся, что это какое-то далёкое, похороненное воспоминание из прошлого, а не что-то, что он вспоминает из более недавних снов.

Его родители, особенно его мать, имели относительно сильные связи с Японией, когда он был ещё ребёнком. Элементы традиционного стиля, которые она вкладывала в их дом и культурные выходы в свет, могли вызвать это ощущение знакомости, но Ник в этом сомневался.

Каким бы ни было это воспоминание, оно казалось более недавним.

Даже когда Ник был ребёнком, он и его сёстры были больше американцами, чем японцами, несмотря на праздники и традиции, которые они соблюдали всей семьёй. Даже в детстве Ника любимым праздником его матери было Рождество… хотя она вовсе не была христианкой. Ей просто нравились все эти украшения. Ей нравились ёлки, еда, гирлянды в центре, покупки, подарки.

Ей нравилось веселье и большая семейная вечеринка в конце.

Ник подозревал, что больше всего ей нравилось быть американкой.

Ворота не отворились сразу же, когда Морли к ним подъехал.

Прямо над головой горел красный огонёк, и светящиеся голографические слова объясняли, что машину просканируют и установят их личности.

Однако в отличие от всех формальностей на воротах в частный сектор, эта проверка безопасности была довольно быстрой и безболезненной.

По всей машине пробежал сначала зелёный, потом синий, потом красный свет.

Ник подозревал, что при этом считали и их идентификацию по имплантам.

Затем тот красный огонёк переключился на зелёный, и Морли снова завёл двигатель.

— Они поместили датчик слежения на лобовое стекло, — пояснил Морли. — Те охранники в будке. Это даёт нам доступ на эту территорию.

— И только на эту территорию, — буркнул Ник.

— По сути да, — согласился Морли.

Они переглянулись.

— Интересно, можно ли такое подделать, — произнёс Ник. — С помощью технологий, имею в виду. Похоже, это довольно лёгкий способ обойти большую часть охранных мер.

— Что угодно можно, — сказал Морли. — Подделать, имею в виду. Похимичить. Украсть, — старик надавил на газ, и они окончательно покинули участок с воротами. — Как мне кажется, такая ситуация создаёт не только защиту, но и много соблазнов.

Ник нахмурился. К этому моменту он довольно хорошо знал Морли, и потому мог читать между строк. Зная Морли, он считал этих богачей-параноиков идиотами из-за того, что они изолировали себя здесь. Более того, он наверняка считал их высокомерными идиотами, которые думали, будто могут забаррикадироваться с помощью частной охраны, и никто не сумеет к ним проникнуть.

Они до сих пор думали, что деньги решают все проблемы.

Они также наверняка считали себя умнее всех, кто может попытаться к ним пробраться.

Подумав об этом, Ник сообразил, что старик прав.

— Лёгкая добыча, — пробормотал Ник. — Для того, кто настроен решительно.

— Для того, кто настроен решительно — определённо, — согласился Морли. — Работает только в том случае, если никто не знает, кто ты. Или где ты.

— Или вообще не утруждается, — мрачно добавил Ник.

Морли лишь кивнул.

Ник вновь поймал себя на мысли о том, насколько старик умён.

Он хорошо это скрывал, так что его проницательность до сих пор иногда заставала Ника врасплох. И всё же Ник был почти уверен, что Джеймс Морли — самый умный человек из всех, что он встречал. Ну, во всяком случае, самый умный человек-не-злодей. Большинство других, включая Лару Сен-Мартен, имели в себе немалую дозу социопатии.

Ник глянул на каменных львов в японском стиле, каждый из которых был два с половиной метра в высоту и примерно метр восемьдесят в ширину. Они были расставлены ограждающим рядом прямо за арочным туннелем. Он подметил другие дизайны в каменных стенах, включая дракона с длинным хвостом и фонтан с круглым диском солнца из какого-то красного камня, напоминавшего старый флаг Японии.

Затем они проехали до конца.

Стены закончились.

Подъездная дорожка с обеих сторон обрамлялась деревьями.

Несмотря на японские штрихи, эта территория наводила Ника на мысли о какой-то старинной готической истории ужасов.

Через окно он мельком видел высокий забор за деревьями слева. Будучи сделанным из железных прутьев с острыми наконечниками вверху, он имел острые крюки, выступавшие наружу на самих решётках; его вампирские глаза также различили зубцы и колючую проволоку.

Ник не сомневался, что железные решётки и острые наконечники также подкреплялись каким-то органическим или полуорганическим электрическим полем. Любой, кто жил здесь, наверняка применял и примитивные, и высокотехнологичные меры безопасности, поскольку нельзя полагаться только на поля в случае отключения электричества.

И всё же видеть этот забор было странно.

Он казался неким анахронизмом, старомодным способом заявить о богатстве и готовности силой защищать это самое богатство.

Морли вёз их всё глубже среди деревьев.

Вскоре Ник даже со своим вампирским зрением не мог различить железный забор. Обширная территория скрыла из виду внешние стены, пряча их за лесом, высокими валунами, прудиком, мимо которого они проехали, а также мостиком через ручей.

Ник в очередной раз поразился размерам этих земель.

Они ехали по этой подъездной дорожке минимум минут пятнадцать.

Дорога была по большей части прямой, хотя несколько плавных поворотов всё же присутствовало.

После более крутого поворота Ник наконец-то увидел вдалеке свет.

Он посмотрел на время в гарнитуре и осознал, что приближается очередная полночь. То же время, когда тела других Танака были найдены обеспокоенным соседом на Верхнем Ист-Сайде, Манхэттен.

Это ощущение пребывания в готическом романе ужасов усиливалось, пока он смотрел, как дом приближается к ним среди деревьев. Ряды окон выделялись во тьме, образуя минимум четыре этажа. На первом этаже горело больше окон, проливавших свет на широкий круглый газон, который Ник невольно узнал из своего сна.

Насколько Ник мог сказать, каждое окно в том главном здании горело оранжеватым светом, похожим на пламя свечей.

В этом ярком освещении Ник заметил протяжённость белого песка, образовывавшего сад камней слева от дома — совсем как он помнил по своему сну. Он видел каменные статуи маленьких храмов и Будд, красный мостик через маленький ручей.

Там виднелись бронзовые статуи журавлей рядом с бронзовыми черепахами и утками.

И всё же стиль не был последовательным.

Через несколько минут они проехали мимо огромного фонтана с выпрыгивающими и изгибающимися сазанами или карпами кои — они были огромными и мерцали зелёным и оранжевым от инфузии металла в камне. Они проехали это место, и Ник увидел справа от дома очередной комплект средневековых с виду статуй людей, которые как будто разделяли огромный сад пополам.

Затем Ник полностью забыл про сады.

Морли повёз их по изгибу главной подъездной дорожки.

Они приближались к массивной красной входной двери с золотистыми львами.

К сожалению, её Ник тоже узнал.

Он увидел припаркованную там машину Джордана, и его плечи расслабились.

Морли, должно быть, почувствовал то же самое.

— Слава Господу, он здесь, — пробормотал старший детектив.

— Может, это он включил столько света, — пошутил Ник.

— Ну, едва ли можно винить его за это, — Морли фыркнул, бросив на Ника раздражённый взгляд. — Ты наверняка напугал его до усрачки, Миднайт. Заставил нервничать своими фразами типа «не ходи туда один» и прочим дерьмом. Он наверняка до сих пор сидит в машине.

— Лучше бы так и было, — фыркнул Ник. — Если только те придурки не приехали сюда.

Подумав об этом, Ник осмотрелся и нахмурился.

Тут была другая машина. С другой стороны петли подъездной дорожки. Ник не заметил её раньше, потому что она была полностью чёрной и почти идеально сливалась с деревьями. Но это легко могла быть полицейская машина. Она обладала именно тем видом «обычного» автомобиля, который свойственен штатским полицейским машинам.

Подумав об этом, Ник ощутил, как его улыбка меркнет.

Он правда хотел, чтобы Джордан подождал в машине.

Но Ник знал, что так не будет.

Раз другая машина здесь, он определённо пошёл бы внутрь, искать Роба и Рика.

Честно говоря, Ник почувствовал бы себя намного лучше, если бы Джордан прямо сейчас вышел из-за двери, постучал по запястью и спросил, где их черти носили.

Ник согласен был даже на Роба и Рика.

Морли припарковал свой полицейский автомобиль прямо за более современной и куда более дорогой машиной Джордана, тёмно-синей с белыми гоночными полосами и плазменным двигателем.

— Давай надеяться, что всё это дерьмо скоро обретёт смысл, — пробормотал Морли, бросив на Ника очередной мрачный взгляд. — Хотя нам троим, пожалуй, стоит думать о том, куда мы пойдём после этого. Чтобы нормально поговорить.

Ник не ответил.

Для Морли это было довольно прямолинейно.

Старик, должно быть, ещё сильнее Ника раздражался из-за необходимости цензурировать их разговоры.

Но он знал, что именно подразумевал Морли.

Их время на исходе.

Им надо найти этого парня и поскорее.

Если этот дом окажется тупиком, не поможет им отследить вампира-преступника или не даст им хорошей зацепки, то им придётся быстро изменить подход к расследованию.

Им надо его найти.

Им надо его найти, пока он не убил ещё раз.

Глава 17. Недостаточно крови

Ник вошёл в просторное фойе. Он посмотрел на люстры, на каскадные лестницы, с двух сторон спускавшиеся к белому мраморному полу. Вопреки всему свету из окон, видневшемуся снаружи, интерьер оказался на удивление тусклым.

Ник поразился тому, насколько готическим всё выглядело.

Чёрные шторы на окнах, бархатные диваны, антикварная мебель.

Ковёр под ногами шокировал его зрение пурпурными и чёрными цветами, перемежавшимися викторианскими узорами. Чёрная кружевная скатерть покрывала стол из белого мрамора в центре фойе. На столе стоял огромный букет красных роз.

Это место создавало впечатление нарочно подготовленной сцены.

Ник на мгновение задался вопросом, мог ли это сделать Чужестранец.

Он глянул на Морли, который уставился на единственный японский предмет, который Ник заметил во всём помещении — полный комплект подлинной японской брони эпохи самураев, дополненный мечами и шлемом. Должно быть, он стоил целое состояние.

Ну, при условии, что они купили его недавно, а не хранили как семейное наследие.

— Ты же знаешь, где мы, да? — спросил Морли.

Ник глянул на него.

— Что?

— Город. Ты посмотрел на трекер, когда мы вошли?

Ник уставился на старика, хмурясь.

— О чём ты говоришь, бл*дь?

— Амитивилль. Ну, знаешь. Место с призраками?

Ник не сводил с него взгляда.

На мгновение его разум полностью опустел.

Затем он моргнул, и всё как будто вернулось.

— Как это может быть и здесь, у вас? — спросил он. — Это было ещё до моего рождения. Не история, а реальные события^5. Это произошло за несколько лет до моего появления на свет.

Морли выглядел таким же удивлённым, как Ник.

Обдумав слова Ника в течение нескольких секунд, он наконец пожал плечами.

— Не знаю. Должно быть, какой-то резонанс. Может, эхо между мирами. Но если это поможет, думаю, здесь это случилось позднее. Незадолго до начала войн. Историю можно найти во всех архивах. Предположительно руины дома до сих пор существуют, — Морли одарил его кривой улыбкой. — Потом можно будет поискать. Не после этого… а когда раскроем дело, при условии, что нас снова пустят за ворота. Думаю, Джордан был весьма заинтересован.

Ник не ответил.

Честно говоря, его голова снова заболела от таких связей.

Этот мир… его родной мир.

Он был не в том месте.

Почему, бл*дь, он не в том месте? Как он вообще оказался тут?

Ему надо поговорить с Бриком.

Ему надо узнать больше. Ему надо узнать намного больше, чёрт возьми. Его прародитель практически ничего не сказал о том, как всё это случилось. Он ничего не рассказал о причинах. Ник даже толком не знал, был ли переход в это измерение намеренным или случайным.

Он также гадал насчёт видящих, найденных здесь.

Они привели этих видящих с собой?

Или они попали сюда каким-то иным путём?

Поставив эту мысль на паузу, он крикнул вверх по лестницам.

— ЭЙ? — Ник проревел это слово. Его голос странным эхом разнёсся по просторному помещению. — ДЖОРДАН! ТЫ ГДЕ, БЛ*ДЬ?

— Иисусе, Миднайт, — Морли вздрогнул. — Ты на голову больной? Или просто глухой?

Осознав, что Морли прав, и он ведёт себя глупо, и его разум слишком буквально воспринял необходимость не говорить лишнего через коммуникаторы, Ник послал своему другу сигнал через гарнитуру.

— Деймон? Ты всё ещё здесь?

Последовала краткая пауза.

— Ага. Я здесь.

Ник нахмурился.

— Ну и? — подтолкнул он. — Ты где? Почему так тихо, бл*дь? Где все? Роб и Рик с тобой?

Очередная пауза.

— Команда техников уехала, — сказал он. — Био-команда забрала тела. Теперь тут только я.

— Тела, — Ник ощутил, как его сердце ухнуло в пятки. — Мы опоздали.

— Бл*дь, — пробормотал Морли.

— Ага, — голос Джордана звучал странно пустым.

Нику он показался отвлечённым, возможно, встревоженным. Вероятно, он даже пребывал в шоке.

— Роб и Рик уехали с ними, — добавил Джордан.

— Нет, — перебил Морли, явно слушавший по тому же каналу. — Они не уехали. Их машина всё ещё здесь. Припаркована спереди.

— О, — эти новости, похоже, не слишком обеспокоили Джордана. — О, кажется, они говорили, что уедут. Ну, может, только один из них уехал с техниками. А может, они оба обходят территорию. Это они нашли тела. Они были весьма потрясены. Особенно видом ребёнка. Они сказали, что ребёнка он убил последним.

Ник поморщился, вытесняя образы из своего сознания.

— Когда? — спросил Морли. — Когда они их нашли?

— Они, наверное, сообщали об этом, когда я выехал с парковки у лонг-айлендского участка полиции, — мрачно ответил Джордан. — Видимо, я чуть-чуть не застал этот звонок.

На сей раз Джордан почти походил на самого себя.

Может, потому что это прозвучало слегка раздражённо.

— Криминалисты обогнали меня на пути сюда с ревущими сиренами, — добавил он. — Никто не потрудился сказать мне, бл*дь. Я даже не знал, что эти машины скорой помощи несутся в дом Танака, пока не подъехал к дому и не увидел огни.

Ник и Морли переглянулись.

— И они уехали? — спросил Ник. — Криминалисты? Все? Вся команда техников и био-специалистов? Уже? Они были тут меньше часа.

— Так и есть, — согласился Джордан, снова раздражаясь. — Я не знаю, у них тут так принято или что, но, похоже, их главной задачей было как можно быстрее увезти тела в лаборатории. Они зациклились на вскрытии, а не на самом месте преступления здесь. Видимо, они считали, что это работа копов из отдела убийств. Они сказали мне, что осматривать место и искать любые другие физические улики — это наша работа. Они ожидали, что мы привезём всё это им… предположительно в их лабораторию.

— Они пошлют кого-то из полиции Нью-Йорка? — спросил Морли. — Криминалистов.

Джордан выдохнул, теперь уже как будто устало.

— Не знаю. Ачарья звонил, но в основном говорил сам. Он не упоминал, что будет отправлять криминалистов, но ведь должны кого-то послать, верно?

— Кто-нибудь выжил? — спросил Морли.

— Нет, — тут же ответил Джордан.

Те встревоженные нотки вернулись в его голос.

— Нет, тут всё так же, как в другом доме. Все мертвы. Все члены семьи, во всяком случае. Считается, что одного садовника, арбориста, накачали ядом и отправили домой. Он должен был подрезать пальмовые деревья сзади дома, но поработал только двадцать минут и ушёл без видимой причины. Но ушёл живым. Его грузовик засекло видеонаблюдение у главных ворот. Видимо, ИИ Лонг-Айленда ещё занимается этим, но, похоже, схема та же. Он убивает только членов семьи Танака. Все остальные, кто попадается под руку, получает дозу яда и отправляется восвояси.

Ник и Морли переглянулись.

Затем голос Морли ожесточился.

— Что ты делаешь прямо сейчас? Почему бы тебе не спуститься сюда, Деймон?

— Я в комнате, где они нашли тела детей, — сказал Джордан.

Морли поморщился, глянув на Ника, и тот поморщился в ответ.

— Слушайте, — сказал Джордан. В его голосе ещё сильнее звучали те встревоженные нотки. — Думаю, вам обоим лучше подняться сюда. Мне надо вам кое-что показать. Некое послание, — он поколебался, затем добавил: — Возможно, оно для Ника. Вообще-то, я практически уверен, что оно для Ника.

Гримаса Морли сделалась ещё хуже. Он снова глянул на Ника, приподняв бровь.

Ник помрачнел.

Не столько от слов Джордана, сколько… от чего-то другого.

Что-то не так, бл*дь.

Он поймал себя на том, что принюхивается к воздуху.

Он чуял кровь, но недостаточно. Далеко не достаточно для того, что предположительно произошло в этом доме. Он также чуял то, что сказал ему Джордан только что. Тел больше не было. Запах крови, смешивающийся с отбеливателем и другими химикатами, заполнил его нос.

Ник силился различить более тонкие текстуры.

Неужели на дорогу сюда у них действительно ушло столько времени?

Как они могли так быстро приехать и забрать тела?

Вампир. Он определённо чуял вампира.

Относительно молодого, но явно не новорождённого.

— Ты там один? — спросил Ник.

— Да, — Джордан поколебался. — Как я и сказал, я правда думаю, что вам стоит подняться сюда. Нам лучше поговорить здесь. Я очень хочу кое-что показать вам.

Ник поймал себя на том, что понимает.

— Криминалисты оставили наверху какое-то наблюдение? В комнате, в которой ты сейчас?

— Нет. Ничего.

Ник кивнул про себя.

Он глянул на Морли и увидел то же понимание в глазах босса.

— Где ты? — спросил Ник. — Какая это комната?

На сей раз Джордан ответил мгновенно.

— Третий этаж. Правый коридор. Через две двери с правой стороны.

Ник это уже знал. Он спросил скорее ради старшего детектива, а также чтобы убедиться, что Джордан не ведёт их не в ту сторону под каким-то принуждением. Отчасти это тоже было привычкой. Ник привык притворяться более похожим на человека, чем есть на самом деле.

Когда Ник во второй раз глянул на детектива с седеющими волосами, старик уже направлялся к первому лестничному пролёту.

Не договариваясь об этом, они пошли по разным сторонам каскадной лестницы.

Ник поднимался по ступеням слева.

Морли пошёл по ступеням справа.

Наверное, для них обоих это тоже была скорее привычка. Нику пришло в голову, что они должны охватить как можно больше площади в поисках улик.

Ник ничего не видел на ступенях.

Он также ничего не чуял.

Ни крови. Ни более сильного или недавнего запаха вампира.

На деле он чуял противоположное. Запах вампира там, где находился Джордан, казался ему значительно свежее. Не так, будто он там прямо сейчас; скорее словно хозяин запаха ушёл около двух часов назад. Максимум трёх.

Запах на ступенях ощущался так, будто ему было пять-шесть часов.

Кто бы тут ни побывал, должно быть, он поднялся по этой лестнице, а потом спустился иным путём — скорее всего, по лестнице или в лифте в другой части дома.

Поднимаясь, Ник продолжал осматривать массивное помещение.

Тишина всё ещё выделялась сильнее всего.

Тут было зловеще тихо.

Никакие разумные машины не гудели в его вампирских ушах. Никакого ИИ в стенах. Никаких мониторов в пределах слышимости Ника. Единственными звуками были шум воды в фонтане возле подъездной дорожки (там же, где были каменные карпы), да звуки Морли, поднимающегося по ступеням. Помимо этого Ник слышал ветер в деревьях на улице, тихий крик птицы, возможно, совы. Если очень прислушаться, он различал эхолокацию летучих мышей.

Он слышал дыхание Морли.

Если бы фонтан не перебивал остальные звуки, то он наверняка мог бы уловить дыхание Джордана в комнате наверху. А так он слышал биение сердца Морли даже с противоположной лестницы. Но в первую очередь он слышал тишину.

Обычно быть вампиром означало заглушать звуки, чтобы различить то, что тебе нужно.

Здесь и заглушать было нечего.

Взгляд Ника продолжал сканировать полы и стены.

Всё, что он видел, подкрепляло то ощущение странной мешанины европейской готики с современной и древней Японией. Даже японские элементы казались ему странно тёмными, извращёнными, чтобы лучше сочетаться с выбранными европейскими деталями.

На антикварных столиках стояли вазы и статуэтки из бронзы и чёрного камня.

Большая часть всего, что видел Ник, была белой или чёрной, иногда с акцентами тёмно-фиолетовых, полночно-синих, тёмно-зелёных и очень тёмно-красных тонов. Мраморные полы дополнялись большим количеством мрамора в декоре, но даже предметы искусства на стенах в основном были лишены цвета: всё либо чёрное, либо костяно-белое, либо какого-то оттенка серого.

Несколько шёлковых драпировок и картин украшали стены вдоль лестниц; главным образом это были современные и дорогие с виду репродукции традиционного стиля японской живописи. Ник видел пейзажи горы Фиджи, рисовых плантаций, большую картину центра Токио примерно в его эпоху — то есть, во время, когда он был человеком.

Даже разглядывая всё и таращась на массивную люстру, сделанную из крохотных золотистых карпов из металла, Ник поднялся в два раза быстрее Морли.

Он всё ещё в основном высматривал кровь. Вынюхивал кровь.

Насколько мог сказать Ник, здесь её не было.

Ничего на ступенях. Ничего на стенах.

Ничего на мраморе.

Наверное, это должно было стать облегчением. Однако, учитывая слова Джордана о том, что вампир убил всех в доме, это лишь встревожило его.

Крови было недостаточно.

Крови должно быть больше.

Дожидаясь, пока Морли присоединится к нему на втором этаже, Ник встал посреди ярусного коридора и посмотрел вниз.

Он впервые обратил внимание на стену напротив лестниц.

Вся её поверхность была покрыта мечами и другими древними предметами оружия.

Ряд за рядом висел над красной дверью и вокруг неё — двусторонние боевые топоры, металлические булавы, палицы, короткие копья, одно— и двуручные мечи, вручную сделанные катаны в старинном японском стиле.

Глядя на них, Ник ощущал тошноту.

Здесь, повыше, он лучше чуял младенца. Он также лучше чуял смерть.

Как и сказал Джордан, всё случилось наверху, в той комнате, где он теперь находился.

Он гадал, как Морли справляется с этим.

Не только со смертью младенца, а с гибелью целой семьи.

Может, как и Ник, он пока не позволял себе толком подумать об этом. Морли, должно быть, понимал, как высока вероятность, что они найдут всех мёртвыми, особенно после того, как полиция Лонг-Айленда отказалась отправиться сюда.

Как и Ник, Морли прекрасно знал, кто жил в этом доме.

Он знал про младенца.

И всё же понимать вероятность чего-либо и получить подтверждение — это разные вещи. Должно быть, это разрывало старика на куски, если Ник вообще его знал.

Выбросив это из головы, Ник снова сосредоточился на оружии.

Он заметил несколько пустых крючков в разных местах и нахмурился.

Как минимум один предмет оружия отсутствовал.

Бл*дь.

Ну, это явно не к добру.

Отложив эту информацию, Ник снова попытался прочувствовать это место, эту семью, и понять, почему вампир мог их выбрать.

Он знал, что какая-то часть его ищет причину.

Он надеялся найти причину, которая не привела бы к нему.

Он очень, очень не хотел, чтобы всё сводилось к нему, Нику Танака. Идея того, что вся эта семья умерла из-за него, из-за того, что имела одну фамилию с Ником, была невыносимой.

Но он ничего толком не мог найти.

Очевидно, они были богаты.

Кто бы тут ни жил, они не разделяли ту лёгкую, воздушную, семейную атмосферу дома на Верхнем Вест-сайде, Манхэттен. Тот дом, даже со странной модной мебелью, изобилием гаджетов виртуальной реальности и посредственными, излишне дорогими предметами искусства, всё равно ощущался как дом.

Проходя по тому пространству, Ник чувствовал, что там жила семья.

Закрывая глаза, он мог представить, как они бегали по лестницам, играли в высокотехнологичные игры в гостиной, швырялись игрушками, вместе ели, разговаривали и смеялись за длинным столом прямо возле кухни, собирались перед работой и школой. Игровая комната в доме ощущалась активно используемой, полностью пропиталась их запахами и присутствием.

Ник реально чувствовал семью в том доме.

Этот дом был иным.

Этот дом ощущался холодным, как музей.

Он напоминал ему скорее Лондонский Тауэр, нежели жильё какой-то семьи.

Лондонский Тауэр. Иисусе. Как это-то вылезло у него в голове?

Вспомнив, когда он в последний раз побывал в том сооружении, Ник нахмурился.

Ха. Может, это и есть причина. Может, какая-то часть Ника думала о том пожилом видящем, пока он обдумывал свою другую проблему. Тот видящий с седеющей бородой запрыгнул в их измерение как раз плюнуть. Пришёл, схватил своего сына, Дмитрия Йи, и обратно ушёл.

Очевидно, что перемещение между мирами было по-прежнему возможно, по крайней мере, для этого видящего.

Очевидно, что у некоторых видящих по-прежнему имелась такая способность.

Ник не знал, использовал ли пожилой видящий некую технологию для этого фокуса, но он сумел провернуть такое или сам, или с какой-то помощью. Ник снова задался вопросом, возможно ли найти видящего, который сделает это для них.

Может, Мэл знает.

Может, Мэл правда знает ответ на этот вопрос.

А может, Сен-Мартен в курсе. Но Ник сильно подозревал, что Сен-Мартен не скажет ему, даже если знает. Она не захочет, чтобы Ник забрал её драгоценных видящих. Она не захочет, чтобы он в особенности забрал Тай и Малека, но и не поблагодарит Ника за то, что он заберёт Уинтер и Кит из её штата сотрудников.

Тот пожилой видящий знал Мири и Блэка.

Похоже, он считал, что Мири и Блэк до сих пор живы.

Нику надо спросить у Уинтер, что именно сказал тот старик. Ник сам не запомнил всё, что тот сказал, но со своей памятью видящих Уинтер могла повторить всё слово в слово.

Может, они найдут способ как-то связаться с ним. Может, тот пожилой видящий вернёт Ника, Уинтер и остальных обратно в мир Ника.

Но это безумие. Как, чёрт возьми, они пошлют сообщение какому-то конкретному видящему сквозь измерения?

Ну разве что Уинтер реально знает, как это сделать.

Уинтер была тесно знакома с ним в такой манере, которая до сих пор заставляла Ника скрежетать зубами.

Тот пожилой видящий был тем же засранцем, которого Уинтер любила, когда была ещё Даледжемом, до встречи с Ником. Пожилой видящий и его жена оба знали Даледжема. Они оба спали с Даледжемом. Они оба утверждали, что любили Даледжема. По словам пожилого видящего, они оба, похоже, до сих пор переживали за Уинтер или хотя бы хранили нежные воспоминания о ней.

Может, Уинтер сумеет это использовать.

Но даже мысль о такой возможности злила Ника.

Злила настолько, что его кровь бурлила.

Он ощутил, как его клыки начинают удлиняться…

Морли прочистил горло.

— Ты готов? — любезно поинтересовался он, приподняв одну бровь.

Старик добрался до вершины лестниц.

Ник не смотрел ему в глаза.

Он просто кивнул и отпустил перила лестничного балкона, чтоб последовать за ним.

Глава 18. Тяга домой

Ник избегал смотреть на Морли, пока они поднимались по следующему лестничному пролёту.

Поначалу он делал так, потому что опасался, вдруг его глаза налились алым.

Теперь он делал так, потому что понимал — Морли опять задаётся вопросами на его счёт, и Ник не хотел объяснять, что с ним происходит.

Он смотрел в сторону, пока они поднимались по более узким лестницам на третий этаж. Ник всё ещё подавлял прилив жажды крови, накативший на него при мысли о бывшем его пары. Он хотел, чтобы это полностью ушло к тому моменту, когда они доберутся до Джордана. Он не хотел тревожить своего друга — или босса, если уж на то пошло.

Он определённо не хотел давать им повод беспокоиться, что он может слететь с катушек.

По той же причине он держал голову опущенной и смотрел на покрытые ковровой дорожкой ступени.

Здесь не было электронной версии.

Что логично. Здесь, похоже, любили старину.

И также тут присутствовал лифт, ходивший между всеми четырьмя этажами.

И снова Ник заставил свой разум вернуться к работе и к причине, по которой они тут находились.

Он знал, что отчасти отвлекал себя от мыслей об Уинтер и том пожилом видящем, но тот факт, что его разум то и дело хотел вернуться к этому, сводил с ума. Почему, бл*дь, он сейчас думает об этой херне? Сначала надо найти этого мудака.

До этого он ничего не сумеет предпринять.

Нику надо найти его и устранить.

Посредством тюрьмы или смерти. Ему было без разницы, какой вариант сработает в итоге. Он знал, что тюрьма для такого вампира всё равно означала смерть. Вопрос лишь в том, кто его убьёт — Ник, кто-то из М.Р.Д. или, возможно, из Ч.Р.У., если из него по какой-то причине решат сделать международный поучительный пример.

Как бы там ни было, убийство этого вампира сейчас было его единственным приоритетом.

Ему надо сначала разобраться с этим, уберечь свою пару и друзей. А после этого можно подумать о пожилых видящих и межпространственных лазейках.

После этого Ник сможет разобраться со своей ревностью и злостью на пожилого видящего и его жену.

Он даже точно не помнил, почему так злится на этих двух видящих.

Но и это не совсем правда.

«Ты знаешь, почему. Потому что они причинили боль твоей паре. Потому что они причинили боль Даледжему».

Эта мысль прозвучала так ясно, что это шокировало его.

Она также ощущалась совершенно правдивой.

Но это всё равно не относилось к делу.

В данный момент он не мог так отвлекаться. Он был отвлечённым уже несколько дней, ещё до появления трупов. Он слишком отвлекался и не мог нормально делать свою работу. Его отвлекала Уинтер, эти извращённые сны о смерти, о телах детей и родителях, видения лазеек и наполовину возвращающиеся воспоминания. Его отвлекало беспокойство о Джордане и младенце и знание, что каждое слово записывается расовыми властями.

Ник позволял всему этому выбить его из колеи.

То, что его арестовали его же люди, не помогало.

То, что М.Р.Д. ковырялось в его мозгах, тоже не помогало.

Ему надо найти этого дерьмового «Чужестранца», пока этот чокнутый мудак не добрался до тех, кто ему по-настоящему дорог.

Потому что Ник уже подозревал, что будет дальше.

Ему не хотелось думать о том, откуда ему это известно, но он знал.

Это ощущалось как правда.

Оглядевшись по сторонам, он подумал, что ему лучше попытаться узнать побольше о доме и его обитателях, особенно о жертвах, но Ник всё сильнее подозревал, что жертвы были случайными, если не считать их фамилии. Их выбрали из-за их происхождения. Их выбрали, чтобы привлечь к этому Ника, выманить его, возможно, даже обвинить.

Он ненавидел это осознание, но понимал, что это правда.

Он знал это с самого начала. Он обманывал себя в том, что у всех этих смертей могла быть иная причина. Их смерти с таким же успехом могли быть совершенно случайными. Убивать их из-за фамилии было так же бездумно, бесполезно и глупо, бл*дь.

Мысли о жертвах в данный момент лишь злили его.

Вовлечение его во все эти смерти также ощущалось как нечто личное.

Вовлечение его, навязывание ему ощущения ответственности… связывание их жизней и смертей с ним.

Ник знал, что зацикливание на этом не помогало.

Он знал, что именно этого и хотел убийца.

Но понимание этого ничему не помогало.

В итоге единственное, что поможет — это остановить его. Единственное, что поможет — это убрать его из уравнения. Ему надо найти этот кусок дерьма, убивающий детей и младенцев, и, если понадобится, собственными клыками вырвать его сердце.

Он попытался почуять что-либо со второго лестничного пролёта, но результаты были аналогичными.

Недостаточно крови.

Недостаточно всего.

Может, техники просто переборщили с отбеливателем. Они слишком рано убрали всю кровь и остальные биологические вещества. Они слишком рано забрали трупы. Ник надеялся, что они хотя бы сделают слепки и возьмут образцы вампирского яда из укусов, но если честно, всё это казалось слишком медленным.

Должен существовать более быстрый способ найти этого засранца.

Может, стоит позвонить Брику.

Может, именно это должно стать его следующей остановкой, а не Сен-Мартен.

Опять-таки, в последние дни Брик и Сен-Мартен довольно тесно общаются, так что, возможно, сгодится любой из них.

Может, они уже знали об этом.

В любом случае, лаборатории до сих пор мало чем могли помочь в плане отличий одного вампира от другого, даже если они работали с относительно свежими укусами. Копы обычно могли опираться только на физические характеристики вампира. Даже отпечатки пальцев в случае с вампами были не такими надёжными — при условии, что у них вообще имелись отпечатки пальцев.

Странно, но у некоторых вампиров их не было.

У Ника были. Он до сих пор сохранил все свои линии, завитки и петельки, но они ощущались не такими хорошо очерченными по сравнению с тем, как выглядели и ощущались пальцы большинства людей.

Уинтер завораживали его странно мягкие кончики пальцев.

Тем не менее, в досье Ника в М.Р.Д. имелись его отпечатки пальцев.

По ним могли опознать его и бесчисленное множество других вампиров.

Может, с этим придурком тоже повезёт.

Но Ник по ряду причин не мог рассчитывать на это.

Во-первых, его могло не быть во многих базах данных.

Также вампиры не так-то просто оставляли отпечатки пальцев. На их пальцах не было кожного жира, который мог бы оставить следы при прикосновении. У них также была холодная как камень кожа, так что трекеры тепловых сигнатур не могли уловить их отпечатки таким способом.

Это отбрасывало копов практически в прошлое.

Когда дело касалось поисков вампира-убийцы, они мало пользовались технологиями.

Им приходилось полагаться на более внешние характеристики.

Черты лица вампира, рост, телосложение, повадки, любые приметы, голос, отпечатки обуви или любимый бренд обуви, данные о платёжных операциях, кредитный счёт, информация о месте проживания. ДНК использовать невозможно. Группу крови использовать невозможно. Сканирование сетчатки — тоже нет, поскольку вампирские глаза слишком похожи друг на друга и склонны часто меняться в зависимости от настроения вампира.

Даже сканирование тела нельзя применять, поскольку вампиры слишком холодные.

Само собой, никакого цвета глаз, поскольку он исчезал.

Им надо узнать, как выглядел этот придурок.

Или же им нужно его имя.

К счастью, если сны Ника точны, он должен быть весьма приметным.

Странная шляпа, бинты-повязки, полностью чёрная одежда.

Конечно, это может быть диверсия. Он мог надевать эти вещи только непосредственно для убийств, а потом переодеваться во что-то более нормальное.

Но Ник так не считал.

Он был практически уверен, что этот парень везде и всюду был странным.

Теперь он лучше чуял кровь.

Он чуял, где самое большое её скопление впиталось в толстый ворсистый ковёр этажом выше. Он уже знал, что тот ковёр расположен в комнате, куда позвал их Джордан. Судя по запахам, всю семью убили там.

В отличие от манхэттенского жилья, где тела были разбросаны по дому, здесь он заманил их в одно место.

Это показалось Нику странным.

Однако это не единственное, что было странным.

И даже не самое странное.

Ник до сих пор не чуял ни единой капельки крови за пределами той комнаты. Ни на ступенях или лестничной площадке, ни в коридоре. Всюду, где он смотрел и принюхивался, стены и полы оставались совершенно чистыми. Они добрались до площадки третьего этажа, и это впечатление лишь усилилось.

Никаких брызг крови. Никаких следов чьей-то обуви или пальцев.

Ничего на мраморе или паркете в обе стороны.

Кто бы это ни сделал, он не оставил ни капельки крови в остальном доме. Даже на ковровой дорожке возле двери в комнату убийств.

Ник не знал, как такое возможно.

Вампиры — особенно взбунтовавшиеся вампиры — обычно не прибирались за собой. Они не мыли полы или стены, забрызганные кровью. Они часто даже не утруждались помыть свою обувь или почистить одежду. Если они испачкались в крови, то обычно бросали те вещи и заменяли новыми, если только им не нужно было немедленно выйти на улицу и слиться с толпой людей.

Они определённо не носили при себе столь сильное чистящее средство, чтобы Ник ничего не почуял во всём остальном доме.

Это казалось ему невероятным аж до абсурда.

Обоняние вампира было лучше, чем у ищеек.

Само собой, этот мудак был в курсе.

Почему он потрудился настолько основательно очистить себя, чтобы даже другой вампир не заметил хоть лёгкого запашка крови?

Какой вампир стал бы так заморачиваться, но при этом бросать тела на месте?

Особенно если он пытался передать какой-то посыл?

Ник вспомнил про единорога.

Не раздумывая, он достал его из кармана и быстро осмотрел своим вампирским зрением, пока шёл по узкому коридору.

Ничего. Снаружи ничего.

Только маленькое пятнышко крови.

Но он не ошибся. Это точная копия единорога из бумаги и фольги, которого он помнил по своему любимому фильму много лет назад.

Ник осознал, что чувствует на нём больше крови.

Он чуял больше крови.

На фольге и бумаге было больше крови, чем он видел снаружи в том аккуратном пятнышке. Ник снова подумал, что пятнышко не может быть случайным. Убийца нарочно оставил отпечаток. Он явно ожидал, что Ник проверит его в рамках той маленькой игры, что он ведёт.

Ник поколебался долю секунды.

Затем быстро развернул единорога.

Он бегло глянул вперёд, убеждаясь, что Морли на него не смотрит.

Он был прав. Крови оказалось больше.

Мудак написал ему послание.

Ник хмуро смотрел на слова, аккуратно выведенные коричневато-красной человеческой кровью. Он отчётливо чуял, кому принадлежала кровь. Младшую девочку из другого дома Танака использовали как чернила для этого послания.

Мудак.

Ник почти видел, как он это делал.

Он не хотел видеть, но образы всё равно проступили в его сознании.

Другой вампир прекратил кормиться ровно настолько, чтобы обмакнуть некий предмет в раны, оставленные на шее девочки — то ли ручку, то ли иголку, что-то, найденное на полу в детской или на полках. Он использовал этот предмет, чтобы аккуратно написать буквы и слова на маленьком кусочке фольги и бумаги.

Ник бегло прочёл это, проходя последние несколько шагов по коридору до двери. Джордан уже сказал, что в комнате убийств будет наблюдение. Если Ник хотел прочесть до того, как войдёт внутрь, надо делать это сейчас.

Он нарочно замедлил шаг.

Теперь он шёл медленно даже в сравнении с Морли.

Угловатые, полностью заглавные буквы выглядели тревожно знакомыми.

«Я НЕ В ТОМ МЕСТЕ, — говорилось в записке вампира. — ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ. ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ЭТО ПРАВДА. Я НЕ В ТОМ МЕСТЕ».

Ник перевернул кусочек бумажки.

Он нашёл там другое послание, написанное той же уверенной рукой.

Буквы были меньше, и их было больше.

«У ТЕБЯ МОЯ ПАРА. Я ХОЧУ ЕЁ ВЕРНУТЬ. ВЕРНИ ЕЁ МНЕ, И ВСЁ ЭТО ПРЕКРАТИТСЯ. ОНА НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ ЗДЕСЬ. Я НЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЗДЕСЬ. ЭТО НЕПРАВИЛЬНО. ЭТО ВСЁ ДОЛЖНО БЫТЬ ИСПРАВЛЕНО. ЭТО ВСЁ ДОЛЖНО БЫТЬ ИСПРАВЛЕНО, ИНАЧЕ БУДЕТ ЕЩЁ БОЛЬШЕ СМЕРТЕЙ. ТЫ МНЕ ПОМОЖЕШЬ. ТЫ ПОМОЖЕШЬ МНЕ ИСПРАВИТЬ ЭТО, ИНАЧЕ Я УБЬЮ И ЕЁ ТОЖЕ. Я УБЬЮ ИХ ВСЕХ. Я УБЬЮ ИХ, ЕСЛИ НЕ СУМЕЮ ЗАБРАТЬ С СОБОЙ».

Ник чувствовал, как его мышцы медленно напрягаются по мере чтения.

Под конец первого прочтения записки он остановился в коридоре.

Этот мудак говорил об Уинтер.

Он говорил об Уинтер.

Об Уинтер Ника. О жене Ника.

Ник не упустил другие угрозы, прозвучавшие в записке.

Он правда намеревался нацелиться на друзей Ника. Он угрожал убить других людей в жизни Ника, не только Уинтер. Его друзей. Его семью. Возможно, ребёнка и, может, Малека. Может, даже Кит. Может, даже Чарли, Морли или Джордана.

Но в остальном-то это что за дерьмо?

Он также угрожал забрать их с собой в другой мир?

Этот парень утверждал, что он из другого измерения? Поэтому он нацелился на Ника? Может, он думал, что Ник умеет прыгать между измерениями. Может, он считал, что Ник располагает особыми знаниями о порталах и знал, как выбраться отсюда.

Может, этот парень воспринимал Ника так же, как сам Ник воспринимал того пожилого видящего в Лондонском Тауэре.

Как какого-то мага.

Как некого путешественника через порталы, наделённого особенными способностями.

Ведь такой в этом смысл, верно?

Парень считал, что он не в том месте.

Это не могло быть совпадением. Просто не могло.

Этот парень хотел, чтобы Ник помог ему отправиться домой.

Да Ник бы с удовольствием подчинился, бл*дь.

Вот только он не собирался позволять этому засранцу забрать Уинтер или кого-то другого. И ещё одна проблема. Ник не мог сделать то, чего хотел этот засранец. Он не имел ни малейшей бл*дской идеи о том, как ходить через пространственные порталы.

Если так, то он сам отправился бы в путешествие без обратного билета.

Он бы также забрал с собой свою семью — по крайней мере тех, кто захотел бы уйти.

Старик во второй раз прочистил горло.

Ник поднял взгляд.

Не сводя глаз с лица Морли, он сунул развёрнутого оригами-единорога в карман. В то же время сам прочистил горло.

Если Морли заметил записку или то, чем Ник только что занимался, то не выдал ничего лицом.

— Ты готов зайти туда? — спросил Морли.

Ник кивнул.

— Конечно.

При этом он оглянулся по сторонам.

Коридор на верхнем этаже был застелен толстым чёрным ковром. Насколько мог сказать Ник, на полу в комнате лежало нечто подобное. Стены были костяно-белого цвета, на них висело несколько декоративных свитков с японской каллиграфией, а также картины в современном японском стиле.

Опять-таки, нигде никакой крови.

Даже в такой близости Ник чуял лишь то, что находилось по другую сторону двери.

Такое чувство, будто этот парень скрылся по вентиляционным шахтам.

Потолок шёл под крутым уклоном, сужаясь пиком крыши и заставляя коридор казаться более узким, чем было на самом деле.

Коридор также казался чрезмерно тёмным.

С другой стороны, они с Морли не включали добавочное освещение.

Ник гадал, как скоро встанет солнце. Он гадал, был ли здешний купол запрограммирован на ту же погоду и время года, что и над городом. Он знал, что искусственная погода в разных охраняемых зонах не всегда была одинаковой. Приватные сегменты Нью-Йорка могли иметь собственный климат.

Почему-то это снова вернуло его мысли к Уинтер.

Он предвкушал свою первую зиму с ней, в регионе, где она жила — в Северо-Восточной Охраняемой Зоне. Опираясь на её слова, он воображал, что всё будет невероятно красиво. Вся эта дикая природа, покрытая снегом. Куча животных: лисы, олени, кролики, птицы… и всё, что считалось безопасным разработать с помощью биоинженерии и выпустить в регионы для диких животных. Всё будет красиво и умиротворённо, как в его человеческой жизни.

Он представлял, как будет сидеть у камина в доме Уинтер, смотреть через стеклянные двери на снегопад. Он представлял, как ночами будет сидеть с ней во дворе, смотреть на небо с места у костра или, может, из джакузи, которое они подумывали построить за домом.

По нему пронеслась жёсткая рябь боли.

Он хотел Уинтер.

Он хотел её, и он хотел вытащить их обоих отсюда нахер.

Он хотел смотреть на снег, небо и волны своего мира. Он хотел жить в обществе, где он не будет рабом. Где секс с его женой не будет нелегальным.

Где они смогут открыто быть вместе.

По крайней мере, ночью. По крайней мере, там, где это позволит его вампирская кожа.

Желание вернуться в свой мир ощущалось пугающе интенсивным.

Ник осознал, что оно становилось хуже с каждым часом.

Это начинало казаться какой-то болезнью или импульсивным рвением. Может, даже как лихорадка. Это определённо стало одержимостью, по кругу вращавшейся в мыслях Ника.

Такое чувство, будто с ним было что-то не так.

Такое чувство, будто стресс от этого желания начинал влиять на его разум. И как будто это было связано с болью разделения, которую он испытывал всякий раз, когда ему приходилось разлучаться с Уинтер. Вот как сейчас.

Это желание уйти теперь казалось связанным с той болью и разделением.

Оно казалось как-то связанным с Уинтер.

То импульсивное желание казалось тесно связанным с его парой.

Не только с ней. Оно казалось связанным с Тай, с Мэлом.

Даже с Морли.

Ник чуть слабее ощущал это с Джорданом и Кит, но и с ними это чувствовалось. Странно, но он также чувствовал это с сестрой Мири, Зои… с той, о которой ему вообще не нравилось думать, особенно после начала их с Уинтер отношений… но она тоже имела сильные узы с тем миром.

Он начинал гадать, не влияют ли на него иные силы.

Он гадал, может, что-то ещё хочет вернуть его туда, в его родной мир. Может, что-то случилось. Может, он по какой-то причине нужен там. А может, там нужна Уинтер или Зои. Или все они трое.

Что-то хотело, чтобы он отправился домой.

Что-то помимо самого Ника отчаянно хотело этого.

Может, Зои должна быть со своей сестрой, Мириам.

Может, он и Уинтер должны быть там по какой-то причине, которую он не мог постичь интуицией или связью крови.

Может, Мэл и Тай должны быть в том мире со своими сородичами.

Может, дома что-то всерьёз пошло не так. Может, там происходили какие-то мистические, глобальные, апокалиптические события, меняющие историю и хронологию, и Ник должен помочь.

Может, тот факт, что он находился здесь, обладая такими знаниями, как-то выбил измерения из равновесия. Может, он не должен был узнать, и это знание как-то исказило здешнюю хронологию.

А может, он сам вот-вот исказит здешнюю хронологию.

Может, он собирался сделать что-то, что создаст некий пролом или прогиб.

Эта мысль его тревожила. Но мысль о том, что где-то существовала какая-то воронка, пытавшаяся затянуть его назад… это же безумие, верно?

Ник как индивид не мог быть настолько важным.

И всё же он знал, что индивиды способны менять ситуацию к лучшему или к худшему. Они могли менять всё даже маленькими действиями, одним-единственным решением, несчастным случаем или неверным словом. Если некая более крупная сила пыталась не дать ему вмешаться здесь или наоборот пыталась вернуть его, чтобы предотвратить или спровоцировать что-то там, то Ник не был уверен, что хочет противиться этому. Он сомневался, что сможет противиться этому, даже если захочет.

Он также не знал, можно ли что-то предпринять.

В какой-то момент раздумий Ник снова зашагал вперёд.

Он едва не врезался в Морли, когда старик помедлил, чтобы открыть дверь. Он осознал, насколько ушёл в свои мысли, когда Джеймс озадаченно посмотрел на него, затем повернул ручку.

Он ждал Ника, но теперь распахнул дверь. Они оба прошли через деревянный дверной проём. Оба вошли в длинную прямоугольную комнату.

Ник снова поразился тому, как здесь тихо.

Он даже не слышал привычное расхаживание Джордана туда-сюда.

Он не слышал, чтобы Джордан говорил по гарнитуре или использовал свои усовершенствованные механические глаза.

Он вообще не слышал Джордана.

Погодите.

Он вообще не слышал Джордана.

Эта мысль едва пронеслась в его сознании…

…и тут дверь за ними захлопнулась.

Ник повернулся и осознал, что уставился на…

…Господи Иисусе, бл*дь.

Во имя богов преисподней, этого не может быть.

Просто не может быть.

Глава 19. Чужестранец

Ник застыл.

Он не просто остановился. Все части его тела замерли, пока он смотрел на существо перед ним, на подготовленную им сцену и на саму комнату.

Ник подметил всё несколькими беглыми движениями глаз.

Теперь он смотрел только на самого Чужестранца.

Он продолжал переваривать то, что окружало его по сторонам, но теперь делал это через боковое зрение, обоняние, слух. Он ни на секунду не сводил глаз с мужчины-вампира, стоявшего позади него и Морли.

А может, теперь уже перед ними.

Как бы там ни было, Ник повернулся лицом к существу, которое сейчас оказалось между дверью и ним с Морли.

Теперь он понял, почему следов крови не было.

Вампир и не уходил.

Он никогда не покидал эту комнату. Он был тут всё время, что техники находились здесь. Он был тут с Робом и Риком. Он был тут с Джорданом.

Скорее всего, он всех их накачал ядом.

Ник понял кое-что ещё… почему те детективы были так уверены, что это Ник совершил убийства здесь и на Верхнем Ист-Сайде, Манхэттен.

Мужчина-вампир, стоявший перед ним, был Ником.

Если он… формально… не был Ником, то мог бы быть его идентичным вампирским братом-близнецом. Он так сильно походил на Ника, что это на мгновение сломало мозг Ника.

Это не просто тревожило. Это не просто казалось жутким.

Пожалуй, впервые за всю жизнь Ник усомнился в собственном здравомыслии.

То есть… реально усомнился. А не чисто теоретически рассуждал о своём психическом здоровье.

Смотреть на себя самого в другой одежде, в той тёмной широкополой шляпе, с чёрными бинтами, скрывавшими часть лица и плеча — это, наверное, было самым странным опытом в жизни Ника. У него не имелось шаблона реакции на такой случай.

Он как парализованный смотрел на эту другую версию себя.

Судя по тому, как Морли переводил взгляд между Ником и другим вампиром, у его босса явно имелись свои сложности с этой ситуацией. Он смотрел на Ника и его двойника так, будто не мог переварить увиденное или, может, не мог решить, верит ли своим глазам.

Впервые с начала всего этого Ник отчаянно надеялся, что Джордан ошибся, и в этой комнате имелось какое-то скрытое наблюдение.

И снова Морли как будто услышал его мысли.

— Я это записываю, — сказал он Нику, не сводя глаз с белого как мел вампира у двери. — Каждую секунду, Миднайт. Это прямо сейчас передаётся в участок. Гертруда уже обрабатывает всё, пока мы говорим… и рассылает это.

Ник почувствовал, как его плечи расслабились. Слегка.

Затем он осознал кое-что ещё.

Деймон.

Напарник Ника, Деймон Джордан, звонил им из этой самой комнаты.

Ник видел GPS-трекер, когда их с Джорданом гарнитуры установили соединение. Этот мудак поймал его. Где-то. Взгляд Ника заметался по скудно украшенному пространству. Он осмотрел бамбуковый фонтан в одном углу, низкий диван с бледно-зелёной обивкой цвета папоротника, невысокий столик из вишнёвого дерева. Он глянул мимо письменного стола из вишнёвого дерева, заваленного бумагами, подметил камин, отдельно стоящий глобус, полки для книг на одной стене.

Обоняние Ника нашло его друга быстрее, чем глаза. Ещё не закончив полный осмотр комнаты, он почуял своего человеческого напарника намного ближе.

Медленно, неохотно, Ник поднял глаза и подбородок вверх.

Сделав это, он ощутил, как его мышцы вновь напряглись.

Деймон Джордан висел под потолком, голый по пояс.

Наконечник древнего с виду бронзового копья был наведён прямо на его грудь.

Прямо на его сердце.

Ник проследил за копьём вниз и осознал то, чего не заметил ранее, так опешив от внешности вампира. Но теперь он отчётливо это видел. Его разум сложил ситуацию воедино как кусочки разбросанного пазла.

Другой «Ник» сжимал рукоятку этого копья мускулистой, белой как мел рукой.

Он нацелил его на грудь Деймона, не сводя глаз с лица Ника.

Что-то в том, как он это сделал, было почти небрежным, безразличным.

Повторным беглым взглядом оценив длину средневекового оружия, Ник осознал, что вампир, должно быть, забрал его со стены внизу. Ник вспомнил пустые крючки на стене с древним оружием и помрачнел.

Бл*дь.

Ник посмотрел обратно на Деймона.

Он впервые обратил внимание на то, в каком он состоянии.

Деймона Джордана осушили.

Он потерял очень много крови.

Его мышцы резко и странно выделялись от обезвоживания, проступив в той жилистой чрезмерной манере как у бодибилдеров перед соревнованием. Ник знал, что профессиональные бодибилдеры намеренно обезвоживают себя, чтобы получить такой эффект перед состязанием. Иногда актеры тоже делали так перед сценами, где предстояло сниматься обнажённым по пояс.

Этот придурок-двойник Ника едва не убил его.

Он осушил напарника Ника настолько, что его сердце вот-вот готово было отказать.

Он оставил Джордана на пороге смерти.

Ник стиснул зубы, осознавая этот факт.

Он до сих пор не сказал ни слова.

Другой вампир тоже не заговорил.

Ник чувствовал, что этот мудак с копьём ждёт, когда Ник осознает всю подготовленную им сцену. Он ждал, когда Ник поймёт каждую деталь в полной мере.

Подавив иррациональный прилив ярости, Ник перевёл взгляд на лицо своего друга.

Он увидел взгляд широко раскрытых, но остекленевших глаз.

Он видел там последние остатки ужаса.

И всё же ничего этого не наблюдалось в остальном теле Деймона.

Вися под потолком и даже испытывая напряжение от того, что его вес удерживался с помощью укреплённой металлом верёвки, Деймон Джордан выглядел настолько расслабленным, будто едва сохранял бодрствование. Всё его лицо полностью обмякло, не считая век, которые на несколько миллиметров ушли в череп, заставляя глаза выпучиться.

Эти выпученные глаза придавали Деймону потрясённый, потерянный вид. Это выражение в сочетании с абсолютно расслабленными мышцами лица выглядело чертовски жутким.

Он не боролся. Никакие части его тела не пытались освободиться от металлических верёвок.

Он никак не среагировал на Ника или Морли.

Он просто висел там, глядя на Ника в ответ.

Ник прекрасно знал, на что смотрит.

От этого знания не становилось легче.

Вампир накачал его напарника до отказа вампирским ядом и вампирской кровью.

Он осушил Деймона почти до смерти, затем накачал его достаточным количеством яда и вампирской крови, чтобы убивать его медленно, мучительно… но с весьма конкретной целью. С вампирской точки зрения имелась лишь одна причина делать так. Имелась лишь одна причина делать что-либо из этого, и уж тем более все три вещи в сочетании.

Этот мудак почти закончил превращать Деймона в вампира.

Ник сильно подозревал, что уже может быть слишком поздно.

Глядя в лицо Деймона, Ник осознал, что дурачит себя.

Уже слишком поздно. То время уже миновало.

Деймон ни за что не переживёт это, оставшись живым и дышащим человеком.

Если потеря крови его не убьёт… то это определённо сделает передозировка вампирского яда и вампирской крови. Другой вампир не угрожал жизни его человеческого друга. Этот мудак-двойник угрожал превратить Деймона в вампира. Копьё в грудь означало, что Деймон-вампир может не переродиться… а не то, что Деймон-человек может умереть.

Второе уже случилось.

Очевидно, двойник Ника явно хотел, чтобы он это понял.

Этот кусок дерьма убил его друга.

Этого понимания оказалось достаточно, чтобы полностью вывести Ника из состояния паралича.

Он сосредоточился обратно на прозрачных стеклянных глазах другого вампира.

Теперь он видел его лицо сквозь красную дымку.

— Зачем ты это сделал?

Голос Ника прозвучал спокойным, лишённым эмоций, холодным как лёд.

— Зачем, бл*дь, ты сделал это, брат, зная, что за это я вырву твоё сердце из груди? — голос Ника становился более низким, гортанным. Он напоминал животное. — Я вырву твоё сердце и сожру его у тебя на глазах. Ты никуда не уйдёшь. Никогда. Ты меня слышишь? Ты извращённый, психопатичный кусок дерьма…

Другое существо мгновение смотрело на него.

Затем он медленно и необъяснимо улыбнулся.

Глава 20. Неправильный Ник

Та улыбка на его лице была чертовски пугающей.

Морли, похоже, это пугало так же, как и Ника. Когда Ник заговорил, старик резко повернулся и изумлённо уставился на него.

Ник не знал, в чём было дело — в его голосе или в самих словах.

Он не мог позволить себе задумываться об этом.

Взгляд Морли на Ника не продлился долго.

Как будто не в силах себя контролировать, он опять посмотрел на Деймона. Должно быть, раньше он проследил за взглядом Ника или за рукояткой копья, которое держал другой вампир, наведя сердцевидный наконечник на сердце Деймона.

В любом случае, он увидел другого детектива. Он заметил те невидящие глаза.

Возможно, он даже понимал, что это означает.

Теперь он взглянул в лицо Нику и побледнел. Ник боковым зрением наблюдал, как Морли смотрит то на него, то на другого вампира, словно не зная, что делать.

— Тебе лучше встать позади меня, босс, — посоветовал Ник.

— Что ты собираешься делать? — Морли казался встревоженным. — Ник. Деймон. Это копьё прямо…

— Знаю. Встань позади меня. Сейчас же.

Но Морли и в этот раз не сдвинулся с места.

Он выглядел почти готовым встать между Ником и другим вампом.

— Не делай ничего безумного, Миднайт, — тон Морли сделался предостерегающим, жёстким, напряжённым, но слегка дрожащим. — Деймон ещё жив.

— Нет. Не жив, — взгляд Ника ни на секунду не отрывался от другого вампира. — Теперь он или умрёт, или обратится. Этот мудак убил его. Во всяком случае, он убил его как человека.

Ник в равной мере почувствовал и увидел, как кровь отлила от лица Морли.

Несколько секунд он ничего не говорил.

Когда он наконец-то нарушил молчание, вопрос прозвучал почти шёпотом.

— Ты уверен?

— Уверен, — Ник продолжал удерживать взгляд другого вампира. — И ты тоже уверен. Не так ли, кусок ты дерьма? Вот в чём весь смысл этого… чем бы «это» ни было. Показать мне, что ты можешь добраться до любого, кто мне дорог. В любой момент, когда захочешь.

— Может, я просто хотел завести друга, — сказал другой Ник.

Морли и Ник оба вздрогнули.

На сей раз Ник переглянулся со своим боссом-человеком.

Голос этого мудака звучал в точности как его собственный.

Даже сам Ник это слышал.

Тот же калифорнийский акцент. Тот же тембр и тон. Те же интонации.

— Что мы тут делаем? — спросил Ник. — Какого хера ты на самом деле от меня хочешь? Почему ты так отчаянно пытаешься привлечь моё внимание?

— Ты прочёл записку, — сказал другой. — Я тебя видел. Я видел, как ты её забрал.

Ник помрачнел ещё сильнее.

Он вспомнил про боксёрскую статуэтку и осознал, что в ней наверняка имелась камера, которую полицейские беспилотники пропустили, когда сканировали дом на Манхэттене.

Или же этот придурок сумел взломать полицейские устройства слежения.

На этом этапе возможно что угодно.

— Я её прочёл, — сказал Ник. — Но там был какой-то бред. Что, чёрт возьми, я должен из этого вынести? Ты хочешь куда-то пойти? С моей парой? Зачем, бл*дь? И почему ты хоть с какой-то натяжкой веришь, что я такое допущу?

Другой вампир нахмурился.

Он также двинул копьё выше.

Острый кончик образовал углубление в коже и мышцах неприятно близко к сердцу Деймона.

Ник посмотрел вверх на своего друга и ощутил тошноту.

Он вспомнил, что в период их с Деймоном знакомства молодой детектив ненавидел вампиров, и всё в них вызывало у него отвращение. Ник не переживал бы так сильно из-за обращения Морли. Морли много лет был в романтических отношениях с вампиром. Скорее всего, он смог бы смириться с тем, что сам стал таковым. Зная Морли, он нашёл бы в этом какой-то смысл и превратил себя в некого вампирского супергероя, неустанного воина Света.

Но Деймон? На его счёт Ник не был так уверен.

Возможно, Деймон не сумеет адаптироваться.

Многие новорождённые убивали себя, не в силах смириться со случившимся.

Или же Деймон мог адаптироваться так, как поначалу сделал сам Ник — через обилие ярости, насилия и злости. Он может слететь с катушек на месяцы и даже годы, пока фаза новорождённого не завершится.

Но Ник уже понимал, что попробует завершить его обращение.

Он не мог просто позволить своему другу умереть.

— Вижу, ты подумываешь сделать его своим питомцем, — другой Ник улыбнулся, когда Ник опустил глаза, и встретился с его алым взглядом. — Ты правда до сих пор считаешь себя человеком, не так ли, брат? — прозрачные глаза на этом жутко знакомом лице сделались холодными. — Поэтому ты почувствовал себя вправе украсть мою пару? Поэтому ты думаешь, что можешь собрать вокруг себя этих людей? Притвориться, будто у тебя до сих пор есть какая-то семья?

Ник моргнул.

Он знал, что это человеческая привычка, используемая им для выражения неверия, но он сделал это машинально. Когда он открыл глаза через долю секунды, другой вампир усмехнулся.

— Он рассказал мне про тебя, — продолжал двойник. — Он сказал, какой ты слабый. Он сказал, что ты так до конца и не принял то, кем ты стал, — после небольшой паузы он пожал своими мускулистыми плечами. — С другой стороны, он также сказал, что ты мёртв. Так что, возможно, мне не стоит так верить его словам.

Те глаза из потрескавшегося хрусталя продолжали изучать лицо Ника.

Другой Ник, казалось, был почти заворожён им.

— Жутко, да? — размышлял Чужестранец. — Меня как будто клонировали.

Ник почувствовал, как его челюсти сжались ещё сильнее.

— Чего ты хочешь? — повторил он.

— Я хочу уйти домой, — сказал ему двойник.

— Ты дома, — прорычал Ник. — Это мне здесь не место.

Последовала пауза.

На лице другого вампира проступила очередная медленная улыбка.

— Видишь, — сказал тот. — Теперь я знаю, что ты лжёшь.

— Не лгу, — прорычал Ник. — Это не мой мир. Я думал, ты умер… но ты, должно быть, Ник, который вырос здесь. Ник, который женился. Завёл детей. Жил в Сан-Франциско как человек, вышел на пенсию после работы в полиции. Жаль тебя разочаровывать, приятель. Но всё это — не я. У меня никогда не было детей. Я никогда не вступал в брак. Моя семья переехала из того дома задолго до того, как я сюда попал. Я никогда не выходил на пенсию, потому что никогда не состаривался. Меня превратили в вампира задолго до пенсионного возраста.

Другой Ник нахмурился.

Слова Ника, возможно, пробудили какое-то воспоминание или мысль о другой жизни. Возможно, они вызвали проблеск колебания или сомнения в том, во что он верил.

С другой стороны, может, этого и не случилось.

А если и случилось, то мимолётно.

Другой Ник, всё ещё сжимая копьё, пальцами другой руки начал разматывать чёрные бинты, намотанные на ладонь с оружием. При этом он ничего не говорил.

Он также не сводил глаз с лица Ника.

Ник хмурился, наблюдая, как вампир заканчивает разматывать повязки на руке и ладони.

Прежде чем Ник успел осмыслить, что именно он видит…

Морли резко втянул вдох.

Это был тихий звук, едва слышный для человека.

Но для вампирских ушей Ника это прозвучало громко.

Его взгляд опустился к месту, где повязки спали с белой ладони и пальцев вампира. За считанные секунды он понял, почему Морли так среагировал.

Там были… пробелы.

Ник никогда не видел чего-либо настолько странного.

Это не похоже на то, будто у вампира ампутировали пальцы или части руки. Это не похоже, будто его рука была повреждена или будто кусок его плоти просто выдрали.

Всё было намного страннее.

Такое впечатление, будто какие-то его куски просто… стёрли.

Ник гадал, может, эти части всё равно существовали, но сделались невидимыми.

Мог ли он ощутить то пустое пространство?

Или оно полностью исчезло?

Может, другой Ник предвидел его вопросы. Может, он даже почувствовал эти вопросы через Ника так же, как просочился в его сны.

В любом случае, он безмолвно ответил на вопрос Ника.

Своим ещё целым пальцем он провёл по пустому пространству, где должна была быть часть его руки, и продемонстрировал, что она полностью отсутствует. Поудобнее перехватив рукоятку копья той же наполовину съеденной рукой, он здоровой ладонью показал, что и другие части его руки действительно исчезли.

Ник посмотрел на чёрные повязки, по-прежнему покрывавшие его лицо и шею.

Иисусе. Должно быть, там тоже пробелы.

Ник предположил, что они у него по всему телу.

Наверное, это настоящая причина для ношения шляпы.

Наверное, это настоящая причина для чёрной одежды, длинного плаща и перчаток, которые Ник видел в своём сознании. Он походил на мумию. Он реально был как Человек-Невидимка. Только вместо действительной невидимости его словно кто-то медленно пожирал заживо.

— Какого ж твою мать хрена, — пробормотал Ник, глядя на другого вампира. Он не мог скрыть ужаса в своём голосе. — Это что за херня? Что с тобой происходит?

Тот жёстко улыбнулся Нику.

— Я возвращаюсь, — голос мужчины-вампира сделался холодным как лёд. В его словах жила нотка триумфа, почти ликования. — Я возвращаюсь в мой настоящий мир… где мне и место. Это уже происходит. Это уже происходит, и ты не сможешь это остановить…

— Мне-то какое дело до того, куда ты денешься, бл*дь? — прорычал Ник.

Но ему было не всё равно.

Он не знал, почему, но не всё равно.

Всё, что он чувствовал от другого вампира, его внешность, те бл*дские повязки, плащ и шляпа, отсутствующие куски тела, каждое его слово — всё ощущалось неправильным. Неестественным. От этого волосы Ника вставали дыбом. От всего этого он чувствовал себя слегка больным, злым, выбитым из колеи, почти готовым убивать.

И это даже без учёта того, что этот тип сделал с его другом.

Это ощущалось правдивым ещё до того, как другой Ник продолжил говорить.

— Это уже происходит, — повторил он, и те триумфальные нотки в его голосе сделались ещё заметнее. — Это уже происходит… но моё время на исходе. Я не намерен уходить один. Я заберу с собой своих людей. Я думал, это будет просто. Я думал, если позволю им увидеть, как я убиваю, то они тебя арестуют. Я думал, они арестуют тебя, допросят, а я смогу закончить свою работу. Но они тебя отпустили.

Глаза из потрескавшегося хрусталя на мгновение расфокусировались.

Нику показалось, будто некая его часть куда-то ушла.

А потом резко вернулась.

— Я думал, они убьют тебя, — повторил он так, будто и не останавливался. — Я думал, они уберут тебя с моей дороги, пока я не закончу…

— Ничего ты не закончишь, — голос Ника понизился до тяжёлого рыка. — Никого ты с собой не заберёшь. Ты даже не приблизишься к…

— Но я уже почти закончил, — двойник говорил так, будто Ник промолчал. Похоже, он разговаривал только с самим собой. — Предельно ясно, что я должен был сделать. Сначала надо было оборвать родословную. Я должен был это сделать… исправить эту ошибку. Но теперь с этим покончено. Теперь надо просто собрать остальных. Мне надо отправиться к ней. Мне надо собрать тех видящих, вернуть в их мир. Мне надо забрать мою пару…

— ХЕРА С ДВА ты это сделаешь! — Ник едва мог видеть. Алая пелена заволокла его глаза, лишив физического зрения. — Никого ты не заберёшь!

Эти слова вырвались из него.

Морли, стоявший рядом, вздрогнул, но Ник едва заметил.

До него дошло, что он испытывает страх. Даже ужас. Презренный, парализующий мысли ужас. Что-то в словах двойника напугало его до усрачки. До такой степени, что он вообще не мог думать.

Может, дело в уверенности. В абсолютной уверенности.

Уверенности безо всяких сомнений.

— У тебя нет выбора, — сообщил ему другой вампир. — Прости, но нет. Я не хотел вот так вовлекать тебя. Я правда думал, что они посадят тебя в тюрьму… что всё решится легко и просто, без особой боли для всех сторон.

Глаза двойника сделались холодными.

Их взгляд показался Нику разрозненным. Разбалансированным.

— Ты вынудил меня действовать по-плохому, — сказал другой вамп. — За это я приношу свои извинения. Но теперь уже ни я, ни ты ничего не можем с этим поделать. Разве ты не понимаешь? Всё уже в движении. И пусть она не твоя, ты же желаешь ей лучшего, не так ли? Ты всем им желаешь лучшего?

Эти бегающие, неуравновешенные глаза посмотрели на Ника.

— Ей здесь не место, — Чужестранец встретился взглядом с Ником. Он говорил так, будто объяснял упрямому ребёнку что-то очень простое. — Не место. Правда не место. Ты это знаешь. Ты это чувствовал. Я ощутил, как ты это чувствовал. Она не должна здесь находиться. Ты бы не заставил её остаться, зная это? Ты бы не заставил её остаться не в том мире просто для того, чтобы быть с ней? Ты бы так не поступил. Ты не настолько эгоист.

Вампир посмотрел на Морли, затем обратно на Ника.

— Я тебя знаю, — сказал другой Ник. — Она тебе дорога. Я знаю, что это так. Ты должен порадоваться этому. Ты должен порадоваться, ведь я делаю то, что правильно для нас обоих.

Ник ощутил, как его шея и грудь напряглись.

Он был так зол, что не мог говорить.

Он не мог сформулировать нормальные слова.

Вместо этого он испустил низкий, полный эмоций рык.

Что-то в этом звуке заставило Морли подпрыгнуть.

Человек повернулся и уставился на него широко раскрытыми от шока глазами. Теперь седеющий детектив отдела убийств выглядел так, будто совсем не хотел стоять между ними.

Ник тоже не хотел, чтобы он тут находился.

Но он мог справиться и в таких условиях.

Он ни на секунду не сводил глаз с двойника.

— Я не знаю, что с тобой не так, — прорычал Ник, делая шаг ближе. — Правда не знаю. Я не знаю, почему твоё тело разваливается на куски… или что это означает… но я знаю, чего это не означает. Я знаю — это не означает, что ты постепенно телепортируешься в другой мир. Это не означает, что у тебя есть некое духовное полномочие убить всех этих людей. И это совершенно точно не означает, что у тебя есть духовное полномочие похитить мою пару.

— Я не оставлю её здесь. Я не оставлю её с тобой.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе куда-то её забрать…

— Слишком поздно, — перебил другой Ник. — Ты опоздал, бл*дь. Ты правда этого не понимаешь? Я знаю, где она. Я знал, что ты попытаешься спрятать её от меня. Я раньше тебя узнал, куда они её переместят. Я также знаю, где младенец видящих…

Кровь Ника взбурлила так интенсивно, что на мгновение он лишился способности видеть.

Другой вамп продолжал говорить.

— …это предупреждение, — сказал другой Ник. — Я хочу лишь то, что принадлежит мне. Пойди навстречу, и никто не пострадает. Встань на моём пути, и я убью их всех. Всех до единого, кто дорог тебе здесь. Я с радостью убью их, если альтернатива — бросить их в этой адской дыре, чтобы они умирали медленной смертью. Я не оставлю их жить тут как рабов…

— Только меня, — прорычал Ник. — Только меня ты бросишь на такую судьбу…

— Это не моя проблема! — взорвался тот. — Не моя вина, что ты тут родился! Не моя вина, что твои люди полностью похерили свой мир! Мне жаль, но тебе просто придётся с этим жить. Это судьба, которую ты делишь с остальными обитателями этого мира. Но это не означает, что Уинтер должна страдать. Или те два видящих. Или я.

Ник почувствовал, как его кровь распаляется до такой степени, что становится сложно мыслить.

— …Поступи правильно, — сказал другой Ник. — Поступи правильно, и я прослежу, чтобы они узнали — это был не ты. Я прослежу, чтобы тебя не арестовали. Но встанешь на моём пути, и я решу и эту проблему тоже. Твой приятель Морли не выступит свидетелем… он не уйдёт отсюда живым. Я прослежу, чтобы на записи было видно, как ты его убиваешь. Я убью всех, кто с тобой связан, использую твоё лицо, и к тому времени, когда полиция поймёт, что ты на самом деле этого не делал… к тому времени, когда люди разберутся со всеми убийствами, которые ты якобы совершил… тебя перепрограммируют в овоща, а я уже исчезну. Я вернусь в свой родной мир. Мой настоящий мир. А ты будешь здесь. Ты будешь здесь с вампирским ковеном, который ты и должен был иметь всё это время…

Те разрозненные глаза из потрескавшегося хрусталя поднялись к Джордану.

— Видишь? — сказал он. — Я уже положил начало твоему новому ковену. Ты здесь не будешь один. Ты построишь новую семью. Из себе подобных. Из людей, которым действительно место здесь.

Ник не шевелился.

Он не сводил глаз с лица двойника.

— В любом случае, мой настоящий мир уже затягивает меня обратно, — другой Ник поднял свою «полусъеденную» руку, показывая ему. — Меня уже избрали. Я уже победил. С таким же успехом ты можешь позволить мне спасти её. И ребёнка. И всех, кто ещё захочет пойти со мной. Поступи правильно, Ник. Ты ещё можешь быть героем…

Ник уже не слушал его слова.

Он просчитывал расстояние.

От него до Морли. От Морли до Джордана. От Ника до Джордана.

От Ника до двойника.

От копья до груди Джордана.

Тот кусок дерьма до сих пор не затыкался.

— Если бы ты правда любил её, ты бы позволил мне забрать её из этого места, — повторил другой Ник. — Ты бы позволил мне забрать их всех… и смирился бы со своей жизнью здесь. Ты бы научился двигаться дальше и принять, кто ты. Принять, что ты там, где и должен находиться.

Почему-то именно это вернуло Ника полностью на Землю.

Его разум включился в работу.

Он сосредоточился на вампире с его лицом.

Он не примет, что ему место здесь.

Он никогда не примет этого теперь, когда знает правду.

Ни за что, чёрт возьми, он не отдаст Уинтер этой твари. Даже чтобы она оказалась в другом, безопасном мире. Он чувствовал неправильность этой идеи.

Чувствовал.

Куда бы этот тип ни отправлялся, это не кончится добром для тех, кого он возьмёт с собой. Это определённо не кончится добром для Уинтер, Тай или Малека.

— Но опять-таки, может, ты её не любишь, — сказал другой Ник. — В конце концов, если бы ты правда хотел, чтобы твоя жена была в безопасности, ты бы наверняка обратил её. Ты бы обратил всех этих людей… этих полукровок и людей… всех, кого можно обратить. Ты бы сделал их бессмертными, неприкасаемыми, если бы тебе вообще было до них дело.

Ник уставился на него, чувствуя, как в нём разрастается тот жар.

Он всё ещё просеивал варианты, пытаясь определить лучший.

Затем двойник сбросил на него ещё одну бомбу.

— Брик говорил мне, — заявило существо обвиняющим тоном. — Он предупреждал, что ты так до конца и не принял, кем ты являешься. Что ты противился с самого первого дня. Что ты позволил развратить себя убеждением, будто ты был злым или плохим…

Брик. Ну конечно.

Конечно, за происходящим стоял этот кусок дерьма.

Это многое объясняло.

На сей раз Ник не ждал.

Он не думал.

Он не колебался.

Хватит с него этого.

Просто… хватит.

Глава 21. Копьё

Ник бросился на другого вампира.

Он не атаковал его в упор, поскольку перед ним стоял Морли. Иначе он сшиб бы старика с ног и, возможно, ненамеренно убил бы. Столько килограммов крепкой как камень вампирской плоти и костей, движущихся на вампирской скорости, скорее всего, сломали бы каждую косточку в теле Джеймса Морли.

И надо ещё беспокоиться о Джордане.

То копьё до сих пор было наведено на грудь Джордана.

По всем этим причинам Ник не метнулся вперёд.

Он прыгнул вверх.

Не по прямой вверх, но чертовски близко к этому.

Он перепрыгнул через Морли.

Он так быстро и агрессивно метнулся к потолку, что вынудил другого вампа посмотреть вверх.

Он также сделал это настолько стремительно, что когда другой Ник резко двинул копьём вверх, намереваясь убить Джордана одним ударом, Ник выхватил деревянную рукоятку. Он рванул сердцевидное лезвие в сторону и вниз прежде, чем то успело пронзить грудь его друга.

В процессе оружие полоснуло по руке и плечу Ника, но он это едва почувствовал.

Когда копьё уже падало, Ник снова поймал его рукоятку.

Один минус подобной тактики: он был не в восторге от того, что Морли оставался так близко к линии огня или к вампиру-психопату, даже на несколько секунд. Он знал, что если схватит копьё, то вампир в отместку может схватить Морли. Он лишь надеялся застать его врасплох и за счёт этого предотвратить подобный исход.

Он резко рухнул вниз.

Он сумел неуклюже приземлиться с копьём в руке, расположившись примерно в центре между другим вампиром и Морли, а Джордан временно оказался вне угрозы.

Ник перехватил копьё, затем занёс его над головой.

Он метнул его… со всей силой… не выжидая ни доли секунды после приземления.

Оно врезалось в грудь другого вампира и полностью вонзилось в его тело.

Вамп взревел.

Ник метнулся вперёд, во второй раз ухватившись за деревянную рукоятку и вогнав её как можно глубже. Раздался громкий звук удара, когда кончик копья воткнулся в деревянную дверь, пригвоздив вампира к массивной древесине.

Ник провернул рукоятку, изменяя угол наклона сердцевидного наконечника, чтобы тот удерживал другого вампира пришпиленным к двери.

Ник знал, что это не продлится вечно.

Но может удержать его достаточно надолго.

Ник не ждал, чтобы проверить, на какое время копьё его остановит.

Он скользнул вперёд, вдоль рукоятки копья.

За три скользящих шага он добрался до вампира.

Другой Ник уже начал продвигать себя по рукоятке, пытаясь «сняться» с копья за счёт отодвигания от двери. Ник знал, что если дать ему возможность, то он сломает рукоятку и сорвётся с расщепленного конца.

Одним пинком вперёд он отбросил вампира назад к двери.

Вторым пинком сбил с ног.

Вамп издал яростный крик, потеряв равновесие и силясь подняться, но вися на кончике копья. Ник знал, что дальше он попробует сломать дверь, так что полностью сократил расстояние между ними и пригвоздил вампира к древесине.

Он с силой приземлился на грудь соперника.

Другой Ник пытался сбросить его пинками, но кем бы ни был этот засранец и как бы он внешне ни походил на Ника, двойник Ника в последние несколько лет явно не занимался профессиональными боями с другими вампирами — во всяком случае, успешно.

Он определённо не дрался с ними на ринге, в ограниченном пространстве.

Может, несколько веков назад он сражался в войнах, но точно не знал, как схватить противника-вампира и удержать на месте.

Ник увидел проблеск сражений, драки в тундре на опустошённой Земле.

Он видел, как та версия его борется с видящими, людьми.

Не с другими вампирами.

Ник покачал головой, поморщившись.

Это было его воспоминание? Или другого Ника?

Этот мудак до сих пор пытался убедить его, что это он — другой Ник Танака?

Вытеснив это из своей головы, Ник загнал копьё глубже в торс своего противника, делая шире дыру в его груди. Боком навалившись на одну его руку, он пригвоздил его ноги своими, затем свободной ладонью обхватил предплечье другого вампира.

Грамотно распределив свой вес, в том числе и другого локтя, Ник использовал свои ноги, ступни и тело, чтобы пригвоздить нижнюю часть туловища и ноги своего вампирского двойника к тяжёлой двери.

Слава богам, дверь была прочной.

Будь это одна из тех фанерных дверей, что ставились в детстве Ника, они бы боролись на ковре в коридоре, а Морли уже мог быть мёртв.

Ник не убирал своего веса с копья и не переставал следить за клыками и конечностями другого вампира.

Распределяя свой вес, контролируя положение ступней, рук, торса и ног, Ник сумел почти неподвижно удерживать другого вампира у двери. Противник посопротивлялся, но остановился, когда Ник вдавил копьё ещё глубже в его грудь, сильнее расширяя рану.

Должно быть, это уже близко к сердцу двойника.

Он перестал бороться и замер абсолютно неподвижно, пока его красные глаза сердито смотрели на Ника.

— Вот так-то, — прорычал Ник. — Пошевелишься ещё раз, и ты труп, придурок.

Ник ощутил, как какая-то его часть расслабляется, во всяком случае, мысленно. Другой вампир, похоже, не обладал нужными навыками, чтобы высвободиться из борцовского захвата Ника.

Это уже что-то.

Ник не оборачивался к Морли.

Он не переставал давить ладонями, ногами, боком, локтями, плечом и всеми мышцами, удерживая другого вампира совершенно неподвижно. Он не переставал крепко сжимать копьё, пронзавшее торс вампира примерно в районе солнечного сплетения.

Теперь Ник гадал, почему не вогнал его прямиком в сердце мудака.

Почему, чёрт возьми, он не убил его, пока была возможность?

Он не был уверен, что хочет знать ответ на этот вопрос.

Он не поворачивал головы.

Его взгляд не отрывался от двойника, когда он крикнул своему человеческому боссу:

— БЕГИ! — прорычал он. — САДИСЬ В МАШИНУ И УБИРАЙСЯ ОТСЮДА НАХЕР. НЕ ВЫЗЫВАЙ ПОДКРЕПЛЕНИЕ, ПОКА НЕ УЕДЕШЬ!

— Но Джордан…

— Я ПОЗАБОЧУСЬ О ДЖОРДАНЕ! УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! НЕМЕДЛЕННО!

Морли поколебался лишь долю секунды.

Ник чувствовал на себе взгляд старика, пока тот наблюдал, как он силится удержать другого Ника.

Затем слова Ника, похоже, реально отложились в его сознании.

Пожилой человек посмотрел вправо.

Там, в стене костяно-белого цвета, возле стола, заваленного книгами и бумагами, и гигантского жидкого настенного монитора Ник уже заметил вторую дверь. К сожалению, она вела в противоположную от лестниц сторону, но всё равно поможет ему попасть в коридор.

Им чертовски повезло, что тут имелась вторая дверь. В противном случае Ник отрезал бы их единственный выход. Должно быть, Морли понял то же самое.

После той паузы на долю секунды… он бросился бежать.

Он со всех ног рванул к той второй двери.

По меркам относительно пожилого человека он двигался чертовски быстро.

Впечатляюще быстро.

Ник ощутил лёгкую рябь облегчения, продолжая всем своим весом и силой удерживать и стискивать вампира у двери. Если Морли сумеет выбраться, то ещё не поздно. Если Морли выберется из дома, из Лонг-Айленда, то этот ублюдок не получит желаемое. Морли сможет спасти Уинтер. Он сможет предупредить других об опасности.

Слова двойника всё ещё эхом отдавались в сознании Ника.

Его твёрдая вера в то, что он — это Ник, а Ник — это он.

Ник едва мог переварить подобное.

От одних мыслей об этом болела голова.

Он едва мог распутать все нити безумия между ними двоими. Даже теперь некоторые воспоминания казались нереальными; он не был уверен, принадлежали ли они ему или другому Нику. Но самые ясные воспоминания… воспоминая об Уинтер, его маме, детстве в Сан-Франциско… все они ощущались как его воспоминания.

Они принадлежали ему.

— Ты врёшь себе, — прошипел другой Ник.

Ник моргнул, качая головой.

Нет. Нет, он не врал.

И всё же слова вампа вновь породили тот интенсивный страх. Действительно ли он мог рисковать и опять отпускать на свободу этот кусок дерьма? Вдруг он убьёт других его друзей? Попытается украсть его жизнь?

Навредит Уинтер?

Ник не мог представить ничего хуже, чем позволить этому куску вампирского дерьма добраться до его жены. Даже не считая того, что он мог сделать с ней в сексуальном плане, Ник сомневался, что этот сумасшедший говнюк нормально отреагирует, если Уинтер попытается уйти от него.

Честно говоря, Ник не мог представить ничего хуже, чем оставить её одну в мире, где эта тварь будет контролировать её.

Но ведь если Ник его отпустит, возникнет небольшая вероятность того, что это случится?

Правильно ли это?

Может, стоит просто убить двойника?

После того, что этот мудак сказал про Уинтер, эта идея определённо нравилась его оберегающей натуре. Он сумеет прожить и без всех ответов на вопросы. Можно получить их иным способом. Кем бы ни был этот засранец, его явно слишком опасно оставлять в живых.

Ник должен его убить.

Закончить работу с помощью копья. Вырезать его вампирское сердце из груди.

А потом можно обезглавить.

Или сжечь.

Ну, чтобы уж наверняка.

Чёрт, да Нику даже не нужно копьё. Он мог клыками разодрать ему горло.

Может, так и стоит сделать.

Может, так стоит сделать прямо сейчас.

Какая-то его часть силилась услышать шаги Морли на лестнице, звук заводящегося двигателя машины. Пока он слышал лишь то, как человек-детектив открыл ещё одну дверь — предположительно, чтобы попасть в коридор или на другой лестничный пролёт.

Прислушиваясь, он изучал алые глаза вампира с расстояния нескольких сантиметров.

Если Ник достаточно глубоко разорвёт ему горло клыками, то это будет равносильно обезглавливанию. Копьё, может, и было более чистым способом, но отсечение головы — более перманентное средство.

И всё же он почему-то колебался.

Он даже не знал точно, почему.

Прошло много времени с тех пор, как Ник убивал другого вампира по каким-либо причинам, кроме самообороны. И даже тогда, не считая того раза, когда его накачали наркотиками на подпольном вампирском ринге, Ник делал подобное очень редко.

Ещё со времён войн, хоть он и работал Миднайтом.

И всё же ему не нравились другие варианты.

Он не верил, что полиция сумеет содержать вампира в заточении, особенно если это полиция Лонг-Айленда. Ник решил сам позвонить Ачарье и вызвать подкрепление от полиции Нью-Йорка. Он просто скажет шефу, что нужно в плане людей и оборудования, чтобы вампир точно не сбежал. Однако попытавшись связаться с Гертрудой, чтобы ИИ совершил вызов за него, Ник осознал, что в какой-то момент гарнитура вылетела из его уха.

Скорее всего, это случилось, когда он выбил копьё или, может, когда вонзал его в грудь вампира и в дверь.

Он осмотрелся по сторонам и увидел, что устройство лежит на ковре.

К сожалению, слишком далеко, чтобы Ник дотянулся ногой.

Надо просто ждать.

Морли позвонит.

Морли приведёт сюда кого-нибудь.

Думая об этом, Ник силился услышать звук заводящейся машины.

Затем он услышал голоса и осознал, что кто-то кричит. Снаружи у дома, на подъездной дорожке, кричали несколько голосов. Ник разобрал голос Морли, затем сообразил, что узнаёт голоса двух других копов, оравших на него.

В нутре Ника зародилось тошнотворное ощущение.

Когда он посмотрел на своего двойника, другой вампир улыбался.

— Эти два идиотических куска дерьма, — прорычал Ник. — Рик и Роб. Ты накачал их ядом, так? Они всё это время работали на тебя.

Абсолютное безразличие в глазах другого Ника разъярило его.

Другой Ник пожал плечами, и его алые глаза оставались такими же лишёнными сочувствия.

— Оказывается, я накачал ядом не тех людей, — сказал он. — Наверное, надо было взяться за шефа полиции. Или за двух твоих друзей, — он снова пожал плечами, и его тон сделался почти скучающим. — Я правда не ожидал, что кто-то будет так усердно работать, чтобы вытащить вампира из тюрьмы. Твои люди на удивление верны тебе… даже та женщина Сен-Мартен. Но, полагаю, в этом есть смысл. Это твой мир. Ты один из них.

Ник помрачнел.

Убийство этого засранца становилось всё более и более заманчивым.

Он продолжал слушать препирательства внизу.

Он не мог разобрать слова, но надеялся, что Морли направлялся к машине и скоро выберется отсюда. Он надеялся, что Морли сумеет обойти этих засранцев.

Конечно, если Ник убьёт своего двойника, всё закончится.

Надо просто убить его.

Но он тянул время.

Почему он тянул время, бл*дь?

По какой-то причине Ник даже сейчас колебался и не убивал его.

Его мотивы, казалось, даже не носили моральный характер. Это определённо не походило на страх или последствия по закону. Ник не сомневался, что М.Р.Д. и полиции Нью-Йорка будет совершенно пофиг, если Ник прикончит этого убийцу детей, который ещё и обратил копа. Особенно сейчас.

Особенно когда Морли подтвердит его слова.

Особенно после того, что этот мудак сделал с Деймоном.

У Ника имелась куча причин, чтобы объяснить шефу и кому угодно, почему он убил вампира, а не нейтрализовал его, сберегая для какого-то законного наказания. У Ника (формально) не имелось никаких средств сдерживания вампира. У него не было тех органических пут, которые обычно применялись для подобных целей. Он потерял гарнитуру, так что даже не мог вызвать подкрепление. Он не мог связаться с Ачарьей, полицией Лонг-Айленда или даже с Сен-Мартен.

И вообще, жизнь вампира ценилась дёшево.

Даже Миднайтам разрешалось убивать других вампов.

Так почему он колебался?

Он уже знал, что не получит от него ценных сведений. Вампир явно был абсолютно чокнутым, и Ник практически не сомневался, что его состояние ухудшается. Может, части его мозга исчезали вместе с руками и частями тела. Может, он в процессе медленно терял рассудок. Может, двойник прав, и куски его сущности теперь жили в разных измерениях, раздирая его разум надвое.

Какой бы ни была правда, Нику придётся искать объяснение всего этого в других источниках.

Он планировал начать с Брика.

Возможно, продолжить с Мэлом и его безумными картинами.

Далее, наверное, Уинтер или даже Сен-Мартен.

Он ничего не получит от этого парня, двойника.

И всё же существовала некая иная причина, по которой Ник не желал его убивать.

Нечто, что не так просто измерить. Нечто куда менее рациональное.

Может, наполовину бессознательное дурное предчувствие.

Ник не хотел убивать его, не узнав, что смерть двойника будет означать для него самого. Он не хотел убивать его, не узнав, что его смерть может сделать с Уинтер.

Другой вампир, должно быть, увидел что-то на лице Ника.

Он расхохотался.

Ник помрачнел.

Нах*й это. Надо убить его.

Надо сделать это сейчас, пока Морли не ушёл слишком далеко.

Он только покрепче перехватил руки другого вампа, и тут…

Внизу прогремел выстрел.

За ним ещё два.

Затем воцарилась тяжёлая тишина.

Глава 22. Выход

Ник резко подпрыгнул от первого выстрела.

Затем замер совершенно неподвижно.

Он насчитал в общей сложности четыре выстрела. Судя по звукам, доносившимся снизу, борьбе и крикам, тяжёлому дыханию и слабому запаху крови, как минимум одна пуля попала в цель.

Ник чертовски надеялся, что не в Морли.

Он напряжённо прислушивался к крепким словцам, разгорячённо прозвучавшим внизу.

Затем голоса на подъездной дорожке стихли.

Ник силился разобрать другие звуки, услышать хоть что-то. Один человек был ранен, но Нику не казалось, что он умер. Во всяком случае, пока что. Он прислушивался к звукам, разговорам, но слышал лишь три дыхания, слишком смешивающиеся меж собой, чтобы Ник разобрал, кто есть кто. И все трое дышали тяжело, что не упрощало задачу.

Затем Ник услышал заводящийся двигатель.

Он силился определить, узнаёт ли эту машину, но и тут не мог сказать точно. Морли приехал сюда на служебной машине. Роб и Рик тоже водили служебную машину. Ник не настолько хорошо знал эти автомобили, чтобы опознать их или подметить различия.

Он хотел верить, что авто принадлежало Морли.

По звуку очень походило на машину Морли.

Но Ник не мог сказать точно.

Он усиленно прислушивался, как машина сдаёт назад, затем выезжает с подъездной дорожки.

Он решил, что это машина Морли.

Он никак не мог знать, кто сейчас за рулём, но звуки соответствовали тому количеству силы, которое понадобилось бы машине Морли, чтобы сдать назад и поехать по круговой подъездной дорожке. Авто Рика и Роба стояло ближе к концу круга.

Ник силился прислушиваться даже тогда, когда машина поехала дальше.

Он отчаянно хотел услышать Рика, Роба или их обоих на подъездной дорожке у дома, просто чтобы узнать, что это не они уехали. Он слегка чуял запах выстрела и крови, но источник находился слишком далеко, чтобы его опознать.

В любом случае, Нику надо удерживать вампа здесь, пока машина не уедет окончательно.

Он должен выиграть время для Морли.

Он должен выиграть время для Уинтер.

Ник знал, что Морли свяжется с теми, у кого Уинтер.

Будь он на месте Морли, он бы связался с Ачарьей сразу же, как только сел в полицейскую машину. После этого он созвонился бы с Чарли и остальными сотрудниками отдела убийств, дал бы знать, что копия Ника Миднайта бегает и убивает людей в самой богатой и приватной части Охраняемой Зоны Нью-Йорка, вдобавок наверняка обратил человеческого детектива отдела убийств в вампира.

Иисусе, Джордан.

Нику надо было быстро убить этого говнюка, пока Джордан не умер по-настоящему. Ещё могло остаться время, чтобы спасти его. Ещё могло остаться время, чтобы спасти его без обращения.

Двойник снова расхохотался.

На сей раз Ник почти не обращал внимания.

Но он заметил, что вампир пах как человек.

А именно он пах как Деймон Джордан.

Ник осознал, что поэтому не почуял его по другую сторону двери. Этот тип совершенно купался в человеческих феромонах. Должно быть, он как-то скопировал запах Джордана и тем самым скрыл тот факт, что находился в одном помещении с ним. Должно быть, у него при себе имелся некий генетический принтер, способный дублировать запахи.

Это Ник тоже выбросил из головы.

Морли в порядке. Он должен быть в порядке.

Морли был одним из самых умных людей, что Ник знал в своей жизни.

Он позвонит тем, у кого Уинтер.

Сначала он вызовет подкрепление, убедится, что босс и остальные в участке в курсе положения дел, но сразу после этого позвонит Уинтер. Кто бы сейчас ни прятал Уинтер, они найдут способ переместить её и ребёнка в новое, более безопасное место.

Должно быть, она у Лары.

Лара Сен-Мартен, генеральный директор и держатель контрольного пакета акций «Архангел Энтерпрайзес», была единственной, кому они могли позвонить. Это единственное место, куда, по мнению Ника, Уинтер могла обратиться за такой помощью. И Тай тоже.

От этой мысли Ник нахмурился.

Затем кто-то открыл дверь справа от Ника.

Он повернул голову, посмотрев на покрытое синяками лицо и расквашенный нос парня с усами. Роб. Роб, парень с рыжевато-каштановыми усами, вот только без его дружка Рика. Может, Рик истекал кровью на подъездной дорожке. Как только Роб открыл боковую дверь, Ник вновь уловил чёткий запах той крови.

Детектив полиции Лонг-Айленда тупо посмотрел на Ника. Затем как будто осознал ситуацию с копьём и дверью, и что Ник пригвоздил любимого вампира Роба к древесине и удерживает его на месте.

Странно, но накачанный ядом человек не выглядел встревоженным.

Он смотрел на Ника как неуклюжий раненый монстр, со странным блеском триумфа в глазах. Может, даже счастья. Он смотрел на Ника так, будто был доволен.

Встретившись с этим взглядом, Ник нахмурился.

Ладно. Он не знал, какого хера означает этот взгляд, но ему это не нравилось.

Время Ника официально на исходе.

Он сейчас убьёт этого мудака.

Уверенность в этой мысли укрепилась в сознании Ника.

Однако прежде чем он начал действовать, что-то изменилось.

Некая часть существа, которое Ник пригвождал к двери… изменилась.

Часть руки под пальцами Ника исчезла.

Часть ноги, которую Ник прижимал собой к древесине, исчезла.

Ник потрясённо вскрикнул.

Он ослабил хватку пальцев.

Он убрал часть своего веса.

Немножко. Буквально сантиметр в каком-либо направлении.

Ровно настолько, чтобы осознать случившееся.

Но этого оказалось слишком много. Это продлилось слишком долго.

Какое бы расстояние, какое бы время ни потребовалось Нику, чтобы отреагировать, этого оказалось слишком много.

Вампир у двери дёрнул свою руку ближе к телу.

Ник не знал, зачем. Он даже не знал, что вампир сунул руку в карман своих чёрных штанов… он понял это потом.

Он ничего не знал, пока игла не вонзилась в его шею.

Ник потянулся к ней рукой…

В тот самый момент, когда его клон активировал органический поршень.

Глава 23. На полу

— ЭЙ! — где-то над головой эхом разнёсся голос. Искажённый, как под водой. Безумно, пронзительно громкий, и в то же время как будто доносящийся издалека. Через туннель. Невидимый. — ЭЙ! МИДНАЙТ! МИДНАЙТ!

«Ник, пожалуйста! Пожалуйста! Очнись, детка. Очнись… пожалуйста…»

Ник ахнул.

Его глаза распахнулись.

Он осознал, что смотрит на напряжённое и обеспокоенное лицо, внезапно показавшееся старым.

Он тут же ухватился за одну из жилистых мускулистых рук.

— Морли, — он выдавил это имя, силясь заставить свой мозг работать. — Gaos. Морли. Ты какого хера тут делаешь? Я сказал тебе бежать! Я сказал тебе уносить ноги!

— Я и бежал. Я и спасся бегством… в конечном счёте… хотя мне это едва удалось, — седой детектив покачал головой, в его голосе звучало раздражение. — Прямо возле дома угодил в засаду. Я пригнулся, но один из них шарахнул меня по затылку куском дерева, недалеко от двери. Я сумел отбиться от него и врезал по лицу.

Продолжая хмуриться, Морли добавил:

— Я также сумел вытащить пистолет до того, как они нанесли больше урона. Я почти добрался до машины, затем эти придурки тоже достали оружие. Бл*дские идиоты. Им повезло, что я не убил их обоих.

Ник вздрогнул, вспомнив выстрелы.

Но он не видел и не чуял крови на старике.

Словно заметив, что Ник смотрит на него, Морли закатил глаза.

— Слава Господу, они оба ужасно стреляют. Наверное, мне надо быть благодарным хотя бы за это. Они явно не утруждаются поддерживать свои полицейские навыки на должном уровне. Видимо, это не так важно, как их вычурные усы и волосы.

Ник издал невольный смешок.

Он пожалел об этом, когда укол боли пронзил его голову.

Он издал тихий стон и потёр висок, а Морли продолжал:

— Я подстрелил одного из этой парочки Роба и Рика… Рика, кажется… затем прыгнул в машину и уехал. Гнал до самых внешних ворот. Затем позвонил во все чёртовы правоохранительные органы, контакты которых сумел найти…

Морли посмотрел вправо, когда кто-то возле них издал сдавленный, хриплый крик.

Этот крик постепенно превратился в долгий, протяжный визг.

Тот визг быстро перешёл в более пронзительный вопль ужаса.

Ник вздрогнул от того, что услышал в этом звуке.

Он вздрогнул отчасти от понимания, что это такое.

Он также узнавал голос.

Стараясь вернуть мысли к более срочным проблемам, в отношении которых ещё можно что-то предпринять, он постарался сосредоточиться на своём окружении.

Он осознал, что лежит на полу.

На том же полу.

На том же полу той же комнаты… в том же доме.

— Я думал, этот тип Роб меня убьёт, — признался Ник, вспомнив. — Последнее, что я видел — тот мудак у двери, его лицо совершенно похерено… наверное от того, как ты шарахнул его куском дерева. Потом мне в шею вонзилась игла, и я думал, что я уже труп.

Морли кивнул.

— Да. Мы видели часть событий через твою гарнитуру. Камера всё ещё работала с тех пор, как я включил их обе.

Ник медленно кивнул.

— Точно.

— Ну, теперь они хотя бы знают, что это был не ты, — пробормотал Морли. — Теперь у нас достаточно документального подтверждения, чтобы доказать это сто раз кряду.

Ник фыркнул.

Но честно говоря, он ещё не был готов в такое поверить.

Пока что в его разуме повторялась одна мысль.

Уинтер.

Ему надо узнать об его жене.

При этой мысли Ник крепче сжал руку Морли. Увидев выражение боли на лице старика, он заставил себя расслабить ладонь. Морли морщился от безумно крепкой хватки вампирской руки Ника вплоть до того момента, когда Ник его отпустил.

— Ты… связался с кем-то ещё? — спросил Ник.

Морли отвёл взгляд от кричащего мужчины, который извивался на полу в нескольких метрах от них.

Повернувшись к Нику, он наградил своего друга мрачным взглядом.

— Да. Вообще-то я сделал много других звонков.

Морли не продолжил сразу, но увидев что-то на лице Ника, он стиснул его руку в ответ и успокаивающе поднял ладонь.

— Эй, расслабься. Не волнуйся, Миднайт. Со всеми всё в порядке. Зная ту леди, с которой ты якшаешься, они наверняка уже переместили их всех в хранилище со стенами из металла два метра толщиной. В окружении десятков охранников из числа гибридов и вампиров. Я очень постарался передать нужное количество истерии, особенно когда говорил с большим боссом.

«Архангел».

Морли имел в виду Сен-Мартен.

Ник почувствовал, как его плечи расслабились, но лишь немножко.

Он медленно сел.

Ожесточённая боль немедленно зародилась в висках. Она была такой интенсивности, что перед глазами всё размылось, и Ник остановился, закрыв глаза, пока не полегчало.

Он потёр виски пальцами, окидывая взглядом бамбуковый пол.

Иисусе. Он реально находился в той же комнате.

— Кому ещё ты звонил? — спросил Ник. — Ты сказал, что совершил несколько звонков.

— Кит, — тут же ответил Морли. — Я позвонил Чарли насчёт Джордана. Учитывая то, сколько они в последнее время бывали вместе, я не хотел, чтобы она узнала по служебным каналам. Я позвонил своей соседке, чтобы проследить, что она накормила мою собаку. Я позвонил своей сестре, чтобы сказать, что люблю её…

— Ладно, — Ник издал хрюкающий смешок, слыша веселье в его голосе. — Ладно, я понял. Спасибо.

— Ещё я позвонил тому твоему странному другу, — серьёзно продолжал Морли. — Ну тому типу, Джеку Бёрду. Который рисует картины. Он прислал картину для тебя.

Ник наградил Морли предостерегающим взглядом.

Затем, внезапно осознав взгляды, которые могли быть прикованы к ним двоим, он обратил внимание на тех, кто находился неподалёку.

Все люди, похоже, ничего не замечали, сосредоточившись на своих делах в комнате. Эти дела, судя по всему, разделялись на две категории: сбор улик и документирование места преступления, а также оказание медицинской помощи детективу отдела убийств Деймону Джордану.

Рыжеволосая вампирша — предположительно, новый Миднайт 17 участка — сидела возле корчащегося тела Деймона вместе с тремя людьми. С их стороны на крючках висело несколько мешков с кровью.

По запаху Ник понимал, что они наполнены человеческой кровью.

Значит, они пытались вернуть его.

Во всяком случае, в какой-то момент пытались.

Миднайт бросила на Ника беглый взгляд, почти показавшийся вопросительным, затем отвела глаза. Её хрустальные вампирские радужки снова посмотрели на мужчину, который потел и извивался на толстом матрасе, подложенном кем-то на пол.

Ник вздрогнул, когда Джордан разразился очередным завывающим криком.

Он ещё несколько секунд посмотрел на своего друга.

Он подумывал предложить помощь, но знал, что на этом этапе не будет никакой разницы. Едва ли Ника можно было счесть экспертом по обращению в вампира. Он сам никого не обращал, ни намеренно, ни нечаянно. Он мог отталкиваться лишь от своего опыта, который был ужасным, кошмарным и практически травмирующим.

Ну, хотя бы теперь Джордан был окружён людьми, активно пытающимися ему помочь.

Они или попробуют вернуть его к жизни, или, если уже слишком поздно, сделают всё возможное, чтобы облегчить переход. Как минимум кто-то присматривает за ним и не оставит его одного в кабине самолёта, давиться вампирской кровью и ядом, как это было с Ником.

Ник слышал, что теперь изобрели наркотики, штуки, способные ускорить худшие этапы перехода и сделать их менее болезненными.

Если Джордан уже миновал точку невозврата, если они переключились с попыток вернуть его к жизни на помощь ему в процессе обращения, то Ник тоже не мог помочь, пока Деймон не пришёл в сознание.

Ник понятия не имел, сколько времени на это уйдёт, особенно с новыми наркотиками и технологиями. У Ника ушло целых два дня, и только потом он относительно пришёл в себя. С современными методами, наверное, получалось раза в два быстрее.

И всё же пройдут часы, прежде чем перемена в Деймоне стабилизируется. Может, даже больше.

Часы — это минимум. Лучший сценарий.

До тех пор Ник толком не мог ему помочь.

Скорее всего, Деймон ещё несколько дней будет не в состоянии поддержать нормальный разговор.

Возможно, даже неделю — смотря как его тело справится с обращением.

И тогда Ник решительно намеревался быть рядом со своим другом.

— Долго я был в отключке? — пробормотал Ник.

— Больше часа. Ближе к двум.

— Как он? — спросил Ник сквозь стиснутые зубы, кивнув в сторону Джордана. Он так и не переставал тереть виски. — Есть шанс, что они не позволят ему стать…

— Не знаю. Никто особо не вводит меня в курс дела, — голос Морли сделался более низким и мрачным. — Честно говоря, я не спрашивал с тех пор, как они принялись за него. Но, наверное, нет. Всё выглядело не очень, Ник. Я реально думал, что он умер… окончательно и бесповоротно умер. Когда они сняли его с потолка, он вообще не дышал. Они пытались его реанимировать, но это ни черта не дало. Он начал кричать примерно за полчаса до того, как ты очнулся.

Ник кивнул, подавляя волну горя.

По сути, этого он и ожидал.

Он вздрогнул, когда голову пронзило очередным уколом боли.

— Он унёс ноги? — уточнил Ник.

Когда Морли не ответил сразу, Ник кивком головы показал на дыру в деревянной двери.

Зазубренная, полная щепок дыра окрасилась кровью.

— Мудак, — пояснил Ник. — Мудацкая версия меня. Двойник.

— Пока что.

— Пока что? — Ник огляделся по сторонам. — А кто его ищет?

Последовала пауза.

Затем Морли с неверием фыркнул.

— Блин, ну не знаю, Миднайт. Возможно, всего лишь все свободные агенты и офицеры правоохранительных органов на этом чёртовом континенте. Может, все сотрудники полиции Лонг-Айленда. Может, все, кого получилось выделить из штата М.Р.Д., Ч.Р.У., Поводка. И на его поиски бросили всего лишь большую часть полиции Нью-Йорка, разослав его приблизительное описание по всем охраняемым зонам и транспортным системам мира.

— То есть, моё приблизительное описание, — Ник фыркнул. — Фантастика.

Морли тихонько хрюкнул.

В этом звуке слышалось чуть больше веселья.

— Мне уже сказали какое-то время не выпускать тебя на улицы, Миднайт, — сухо сообщил он. — Я думаю, нам наверняка надо нанести визит той милой леди в «Реке Золота».

Ник был совершенно согласен.

Он ощутил, как его плечи ещё немножко расслабились.

Всё ещё щурясь от боли в голове и шее, он настороженно осмотрел комнату.

Он впервые заметил кровь на деревянных полах.

До него дошло, что не вся она принадлежала Джордану.

И не вся она принадлежала ему или другому вампиру.

Этот кусок дерьма реально заманил их в комнату, где убил остальное семейство Танака. Он реально решил, что надо стереть все следы существования его родословной. Ник гадал, зачем это ему.

Это до сих пор не имело смысла в его глазах.

Если он всё равно уходит, зачем убивать всю его семью? Разве он не убедил себя, что это семья Ника, а не его? Зачем вампир считал необходимым убить членов чьей-то семьи?

Особенно если им предположительно «по праву место здесь», как утверждал этот вампир?

От всего этого у Ника болела голова.

В смысле, болела ещё сильнее.

— Думаю, нам лучше уйти, — ровно сказал Морли.

Ник поднял глаза и проследил за взглядом человеческого детектива до двери.

Там стоял мрачный Ачарья.

К счастью, эта мрачная гримаса, похоже, не адресовалась им двоим.

Сначала он посмотрел на Джордана, заметно расстроенный увиденным. Затем посмотрел на кровавую дыру в стене, на сломанное копьё на полу. Наконец, Ник проследил за взглядом Ачарьи до двух людей, которых до сих пор не замечал.

Роб и Рик сидели на диване мятного цвета, стоявшем у стены и застеленным полиэтиленовым чехлом. Их запястья были скованы за спинами, лодыжки тоже обездвижены более длинными цепями.

Оба выглядели чертовски побитыми и окровавленными.

Тот, что помоложе и поменьше — предположительно Рик, с чёрным чубом и злыми, близко посаженными глазками — щеголял толстой повязкой на плече.

Предположительно, это рана от пистолета Морли.

— Рад, что ты прихватил пистолет, — прокомментировал Ник.

Морли хмыкнул, слегка улыбнувшись уголком губ.

— Ага, — ответил он, похлопывая Ника по плечу. — Ага, Миднайт. Я тоже рад.

Глава 24. Подарок

Ник сидел на пассажирском сиденье той же служебной машины, на которой они приехали.

Они получили разрешение уехать от самого Ачарьи после того, как Морли сказал шефу полиции, что они планировали проверить кое-какие зацепки на Манхэттене. Ник всё это время молчал, позволяя двум людям говорить, но заметил, что Ачарья не раз косился на его лицо и тело.

Он видел там более жёсткое выражение.

Но Ник честно не мог понять это, пока стоял возле шефа. Он не знал, то ли шеф злится на него, то ли он злится от лица самого Ника. Возможно, эти эмоции вообще не связаны с Ником. Может, всё дело в бюрократическом кошмаре этого дела, или в богатых донорах, дышавших ему в затылок, или в расовых властях, или в чём-то совершенно ином, во что Ника не посвящали.

А может, это остаточные подозрения из-за того, что преступник так похож на Ника.

Может, он до сих пор пытался решить, хороший Ник вампир или плохой.

Честно говоря, Ник не особо об этом заботился.

Пока что, во всяком случае.

У него в голове вертелось слишком много всего.

Однако его ждал ещё один сюрприз.

После того, как Ник и Морли спустились по двум лестничным пролётам и вышли через парадную дверь странного особняка, Ник обнаружил, что у него посетитель.

Кое-кто поджидал его.

Как выяснилось, именно Ника.

Высокий гибрид с серебристыми глазами и длинными волосами стоял прямо возле красной двери, аккуратно сложив руки на пояснице. Он был нетипично высоким, выше 180 см, и носил приталенный зелёный пиджак, который от талии расширялся и доходил примерно до бёдер.

Увидев Ника и Морли, вышедших из дома, гибрид видящего и человека тут же сдвинулся с места, слегка нагнувшись и подняв металлический пакет без пометок, стоявший на крыльце у его ноги.

Выражение его лица оставалось неизменным, пока он подходил к Нику и Морли, намеренно вставая между ними и последними ступенями, ведущими к подъездной дорожке.

Прежде чем Ник успел заговорить, гибрид-видящий протянул руку с пакетом и предложил его Нику с лёгким поклоном.

— Подарок, детектив.

Он не предложил пакет Морли. Он не попытался отдать его им обоим.

Он недвусмысленно протянул его Нику, именно Нику.

Ник уставился на его ношу.

Он не попытался забрать её.

Через открытый верх металлического пакета он мельком заметил безликий металлический ящик и что-то ещё — что-то вроде белого мешка из полуорганической кожи.

Ник сделал шаг назад.

— Нет, спасибо, — ответил он гибриду.

— Я настаиваю, — сказал полувидящий с серебристыми глазами.

Он сделал ещё один шаг вперёд, сокращая расстояние, которое Ник создал, когда попятился назад. Видящий протянул руку ещё дальше, приближая пакет к Нику.

— …и мисс Лара Сен-Мартен тоже настаивает, — добавил он. — Это не угроза, детектив Танака. Это подарок. Который она предлагает с самыми тёплыми чувствами.

Ник слегка расслабился.

Его голос оставался настороженным.

— Передай своему боссу, что её склонность к драматизму ни капли не уменьшилась.

Морли усмехнулся.

Гибрид едва удостоил его взглядом.

— Я правда думаю, что вам стоит взять пакет, — сказало существо с серебристыми глазами. — Боюсь, в противном случае вы очень сильно пожалеете.

Ник вздохнул.

Во второй раз заглянув в металлический пакет и покосившись на безликий ящик, затем на такой же безликий мешок под коробкой, занимавший нижнюю треть пакета, Ник выгнул бровь. Он посмотрел на неестественно красивого гибрида, подмечая, что серебристый оттенок волос точно вторил ртутному цвету его радужек.

— Оно же не взорвётся, нет? — пошутил он.

Гибрид был не из числа весельчаков.

— Определённо нет, — отрывисто сказал он. — Думаю, вам понравится этот подарок, детектив. Думаю, вы оцените содержимое пакета. Особенно в данный момент.

Он самую капельку подчеркнул словосочетание «в данный момент».

Ник слегка нахмурился, но лишь кивнул.

Он сомневался.

И всё же что-то в том, как гибрид произнёс последнюю часть, или в целом в его повадках… не говоря уж о безумно дорогой одежде… наконец-то убедило Ника, что подарок действительно исходит от гендиректора «Архангела».

— Ладно, — сказал он.

Ник аккуратно забрал ручки пакета из пальцев гибрида.

Как только он сделал это, мужчина тут же отпустил свою ношу.

Не сказав ни слова, серебряноглазый развернулся на пятках.

Он направился к ждущему автомобилю.

Ник даже не заметил эту машину, работавшую на холостом ходу среди разрозненного моря полицейских авто, машин скорой помощи, представителей М.Р.Д., а также частных автомобилей и грузовиков. Он не подметил данное транспортное средство на забитой парковке, пока гибрид не подошёл прямиком к нему.

Ждавшая его машина не была лимузином, но всё же походила на него.

Ник наблюдал, как гибрид скрылся на заднем сиденье кремового автомобиля.

Он наблюдал, как закрылась дверца.

И авто сразу же тронулось с места.

Ник и Морли смотрели, как оно проезжает по круговой дорожке, направляется к внешней дороге и набирает скорость, выехав на асфальтированное покрытие.

Вскоре машина скрылась между деревьями.

Морли хмыкнул.

Ник ответил ему таким же звуком.

Затем они переглянулись.

Морли расхохотался, поднимая руки в воздух.

— Не смотрите на меня, детектив, — он широко улыбнулся, почти в неверии качая седеющей головой. — Иисусе, ну и странные у тебя друзья.

На это у Ника не было хорошего ответа.

Не то чтобы он мог возразить.

Теперь они ехали по приватной дороге к внешним воротам.

Ник всё ещё чувствовал себя дерьмово.

У него болели плечи, шея, голова.

Он понятия не имел, что было в том шприце, но в сочетании с визитом в М.Р.Д. ранее в тот же день он не чувствовал себя так плохо с тех пор, как очнулся на полу того дорогого отеля в Сан-Франциско.

Теперь металлический пакетик стоял между его ног.

Ник до сих пор только настороженно косился на него.

Морли издал фыркающий смешок, наблюдая за ним.

— Ой, да давай уже, — пожурил он. — Открывай. Ты взял эту чёртову штуку. С таким же успехом можно хоть заглянуть внутрь.

Ник помрачнел, но осознал, что другой мужчина прав.

В любом случае, Сен-Мартен не славилась фривольными подарками.

Что бы ни ждало его внутри, скорее всего, это будет практичным.

И он не оказался разочарован.

Открыв крышку безликого металлического ящика, Ник невольно присвистнул. В выемке лежала полностью органическая гарнитура, которую, наверное, вообще не купишь на открытом рынке. На ней имелся армейский штамп, и кажется, это мог быть прототип.

В металлической упаковке лежала записка.

Ник взял её и узнал безупречный почерк Сен-Мартен.

Как и свойственно ей, она не утруждалась любезностями.

«Она полностью защищена, детектив, — отрывисто написала она. — Используйте как пожелаете. Субвокальные глушители чрезвычайно эффективны и защищают от любого наблюдения. Они определённо должны справиться с любыми средствами внутри вашей полицейской машины, а также с прочими гаджетами, имплантами и элементами одежды, которые могут иметься на вас».

Ник фыркнул.

Ниже, тем же аккуратным почерком, Сен-Мартен добавила постскриптум.

«Наши общие друзья вполне в безопасности, мой вампирский друг, так что нет необходимости бежать и спасать их. Судя по тому, что я слышала о существе, на которое вы ведёте охоту, это может подвергнуть их опасности. Пока мы все затаили дыхание и ожидаем новостей от вас и ваших коллег. До тех пор мы будем считать, что ослаблять меры охраны небезопасно, так что вы можете не сомневаться, они в хороших руках».

Последнюю часть Ник перечитал дважды.

Затем невольно выдохнул.

Он знал, что «безопасно» в понятии Сен-Мартен — это вам не шуточки.

Как бы ему ни было ненавистно это признавать, прямо сейчас им безопаснее находиться с ней, а не с ним.

И она права, ему лучше не знать.

Лучше ему держаться подальше от них, пока всё не закончится.

Достав гарнитуру из специальной выемки, он глянул на Морли.

— Ты не мог бы переслать мне то, что упоминал ранее? — небрежно спросил он.

— Какой адрес у этой штуки? — уточнил Морли. — И есть ли у неё вообще адрес?

— Я пошлю тебе сигнал. Секунду, — Ник активировал гарнитуру и испытал лёгкий шок, когда всюду вокруг его головы взорвались визуальные изображения. Он не послал ни одного импульса, а гаджет уже связался с гарнитурой Морли как с ближайшим устройством и начал загружать найденные там данные.

— Иисусе, — пробормотал Ник.

— Что? — Морли нахмурился.

— Ничего. Просто… забудь, о чём я просил.

Он попросил высокотехнологичный шпионский гаджет показать картину, о которой говорил Морли, полученную при последнем разговоре с Джеком Бёрдом, он же Малек, брат Тай.

Пока изображение проступало в тёмном пустом пространстве дороги перед автомобилем, Ник снова залез в металлический пакетик и нашёл тот мешок на самом низу, имевший странную комковатую форму. Положив его на свои колени, он сразу сообразил, что это такое.

Он понял ещё до того, как уловил лёгкий запах.

Пакет каким-то образом так хорошо запечатали, что он вообще ничего не почуял.

Но Ник знал, что это такое.

Знал без вопросов.

Полностью осознав, что лежит у него на коленях, он буквально застонал.

Кровь.

Вся эта чёртова штука была гигантским мешком крови.

Он посмотрел на Морли.

— Ты не возражаешь, если я поем? — Ник вздрогнул от своего вопроса, не зная, что делать, если Морли ответит отрицательно. Он был практически уверен, что всё равно поест. Его вампирская вежливость была не безграничной. — Мне сейчас это очень надо, — признался он. — Я чертовски слаб. Так голоден, что едва могу думать связно… и то, что меня вырубили, не помогает.

Морли уже отмахивался от него, слегка хмуро поджимая губы.

— С чего бы, чёрт возьми, мне возражать? Я годами смотрел, как это делает моя девушка. Ешь, Миднайт. Хоть до комы обожрись, если надо.

Ник хрюкнул.

И всё же он испытывал лишь облегчение.

Он уже доставал мягкую трубочку сбоку пакетика.

Он поискал некое отверстие, в которое можно было бы вставить трубочку, а потом понял, что трубочка уже соединена с пакетом. Теперь он стал искать, как открыть трубочку, потому что её конец оказался запечатан.

Наконец, он обнаружил маленькую подсвеченную выемку, напоминавшую кнопку.

Нажал на неё большим пальцем.

Затем остановился, уставившись на особый полуорганический пакет, присланный Сен-Мартен.

Первая волна запаха от содержимого только что достигла его носа.

Ник снова чуть не застонал, но на сей раз прикусил язык почти до крови.

Иисус бл*дский Христос.

Сен-Мартен послала ему кровь видящей.

И не просто какой-то видящей… она послала ему кровь Уинтер.

Как, бл*дь, она заполучила целый мешок?

Затем его желудок громко заурчал, и Ник решил, что не может ждать и выяснять это. Он знал, что кровь видящих надо пить немедленно. Она не могла долго храниться при контакте с воздухом. Кровь видящих была не такой долговечной, как человеческая.

Далеко не такой долговечной.

Он начал пить.

Он продолжал пить.

Он пил сильно… и быстро… практически не делая пауз.

Он никогда не пил кровь Уинтер вот так. Он боялся, что убьёт её, если когда-нибудь станет пить из неё вот так… если отпустит контроль до такой степени и будет просто бездумно кормиться.

Он пил так интенсивно, с такой абсолютной сосредоточенностью, что сложно было помнить про присутствие Морли в машине. Сложно было помнить, что он сам находится в машине.

Ещё сложнее было не слететь с катушек окончательно от вкуса крови его жены. Быстро утолив самый сильный голод и жажду, Ник попытался замедлиться, но не особо преуспел. Он продолжал пить быстро, используя соединённую с пакетом трубочку, пока не высосал всё до последней капли.

Как только он управился, Морли покосился на него и расхохотался.

— Проклятье, Миднайт. Ты не шутил. Когда ты в последний раз кормился?

— Слишком давно, — пробормотал Ник.

Он не сказал ему, что пил кровь своей жены.

Теперь Ник всё равно понял, что не вся кровь была от Уинтер.

Примерно на середине он понял, что к крови видящей примешивалась человеческая.

Он знал, что Сен-Мартен смешала кровь Уинтер со свежей кровью минимум двух разных людей. Он понимал, зачем она так поступила. Она дала ему смесь, скорее всего, чтобы обеспечить больше питания, и чтобы он не проголодался ещё как минимум сутки.

Ник испытал облегчение, поняв, что не вся кровь принадлежала Уинтер.

И всё же он до сих пор чувствовал себя странно виноватым из-за того, как много выпил.

Он никогда не пил так много крови своей жены, по крайней мере, вот так разом. Что, чёрт возьми, они сделали? Осушили её с помощью аппаратов, пока она не отрубилась от потери крови? Сделали какое-то переливание, забрав у неё кровь?

Зачем, чёрт возьми, Уинтер на такое согласилась?

«А ты как думаешь, дурачок?» — пробормотал тихий голос.

Глава 25. Картина

Ник потрясённо втянул воздух.

Стараясь скрыть свою реакцию, он обернул похожую на мини-шланг трубочку вокруг пустого пакета из-под крови, слизнув последние капельки с кончика. Затем затолкал всё обратно в металлический пакет, а сверху бросил металлическую упаковку от гарнитуры.

Поколебавшись долю секунды, он взял весь пакет и убрал на заднее сиденье — может, чтобы не таращиться на него.

К тому моменту он чувствовал её.

Он ощущал её присутствие всюду вокруг себя.

«Иисусе… Уинтер. Ты меня слышишь?»

«Конечно, я тебя слышу, дурачок, — буднично послала она. — Я тебя слышу, я тебя чувствую, и я почти вижу, как ты сидишь в машине рядом с Джеймсом. Как обычно, твой разум громкий и ясный, Ник. Как неоновая вывеска, серьёзно».

Она помедлила на долю секунды.

«…О, и я настояла, между прочим, так что не вини «Архангел», выдумывая конспирологические теории о том, что гибриды с серебристыми волосами воруют кровь… не в этот раз, во всяком случае. Мы сделали это за большую часть сегодняшнего дня… так что нет, не разом… и Лара настояла, чтобы я смешала её с человеческой кровью, чтобы ты оставался сытым какое-то время… как минимум 24 часа, она так сказала… о, и я весь день ем без остановки. Я съела, типа, шесть обедов с тех пор, как мы сделали первый забор крови утром…»

Последовала очередная краткая пауза.

«Это была моя идея, Ник, — повторила она. — Я не могла поговорить с тобой. Из-за этого я становилась супер стервозной. Думаю, Сен-Мартен согласилась сделать это лишь для того, чтобы заткнуть меня».

Ник фыркнул.

Он видел её глаза в своём сознании.

Он видел, как она улыбается, и прочувствовал это до самых пальчиков на ногах.

К сожалению, это также наградило его немедленным и почти болезненным стояком.

«Ты правда в порядке? — спросил он у неё. — Ты не слишком ослабела?»

«Прекрати волноваться, детка. Я в полном порядке, — она согрела его грудь своим светом. От этого стояк, уже натягивавший брюки, сделался в разы хуже. — Я сходила с ума без возможности поговорить с тобой. Я не могла с этим справиться. И всех вокруг я тоже с ума сводила. Мне уже в миллион раз лучше просто после пяти минут в твоём свете. Я сидела и ждала с тех пор, как Хареб позвонил и доложил, что доставил посылку».

Ник ощутил укол чувства вины из-за того, что не открыл пакет раньше.

Он также испытал жёсткий прилив облегчения и желания.

Он не мог скрыть эту реакцию.

«Реально странно, бл*дь, как ясно я тебя чувствую и слышу, — подумал он в её адрес. — Поверить не могу, что способен так чувствовать тебя после кормления из пакета. Я и не думал, что так сработает…»

Ник умолк, почувствовав, что Уинтер изучает его свет.

Она не особо стеснялась.

И не деликатничала.

Она осязаемо ощупала всё его тело через связь крови между ними.

Ощущения были настолько физическими, яркими и чувственными, что его разум полностью перемкнуло. От шока он лишился дара речи и погрузился почти в паралич, а потом возбудился до такой степени, что едва мог сидеть смирно.

Он неловко поёрзал на сиденье, стараясь не реагировать.

Он покосился на Морли, надеясь, что старик правда пребывает в таком неведении, как кажется.

Зная Морли, это наверняка не так, но нельзя сказать точно.

Ник сосредоточился на своей жене.

«Дорогая… как бы больно мне ни было это говорить, сейчас реально не лучшее время для того, что ты со мной делаешь…»

Уинтер его перебила.

«Тебя ещё никто не подстрелил?» — потребовала она, продолжая изучать его свет.

«Нет. Пока что нет».

«А ножом ранили?»

«Нет».

«Тогда что? Ты ощущаешься очень… не знаю… неправильно…»

Ник подумывал поспорить с ней.

Затем подумывал всё отрицать.

Наконец, осознал, что и то, и другое бессмысленно.

Она определённо почувствует, если он ей соврёт.

«Мне пришлось вытерпеть допрос в М.Р.Д., — признался он. — Они часами возились со мной, накачивая всяким дерьмом, проводя тесты агрессии и прочее. Они также взяли много крови. И яда. И те мудаки, что арестовали меня, тыкали электрическими прутами, так что я всё ещё восстанавливаюсь».

В свете Уинтер полыхнула злость, но она ничего не сказала.

Она явно знала, что он ещё не закончил.

Поколебавшись, Ник добавил: «Затем вампир-убийца, с которым мы имеем дело, вогнал мне в шею шприц с чем-то. Это вырубило меня на пару часов. Главным образом я до сих пор оправляюсь от этого. Я очнулся примерно полчаса назад».

Её злость разгорелась до откровенной тревоги.

Эта тревога пронеслась по нему, распаляя его кожу.

И снова это было настолько осязаемо, что Нику сложно было не отреагировать.

«С чем-то? — её мысленный голос прозвучал намного громче. — Он вколол тебе ЧТО-ТО? Какого ХЕРА, Ник? Что он тебе вколол, бл*дь? И пожалуйста, не говори мне, что тебя никто не осмотрел…»

«Эй, всё хорошо, — он послал импульс тепла и заверения. Это была фишка видящих, которой Уинтер сама его научила — так видящие делали друг с другом. — Морли позаботился об этом ещё до того, как я пришёл в себя. Криминалист взяла образец крови на месте и провела анализ, пока я был без сознания. Она сказала, что это модифицированная версия сыворотки-транквилизатора, которой армия и М.Р.Д. вырубает вампиров. Она подтвердила, что никакие модифицированные ингредиенты не навредят мне в долгосрочной перспективе. От этого средства у меня началась дерьмовая головная боль. И суставы болят и ноют. Но в остальном я чувствую себя нормально. Кормление помогло, поверь мне. Очень хорошо помогло».

Ник почувствовал, как она неохотно унимает свою панику.

«Ладно, — послала она. — Так куда вы двое направляетесь теперь?»

Ник выдохнул, проводя рукой по волосам.

«Ну, мы думали, что поедем к вам. Но это уже исключается».

Он поколебался, затем глянул на Морли.

— Куда мы едем теперь? Уинтер хочет знать.

Морли нахмурился, глянув на него.

— Ты сейчас разговариваешь с ней?

Ник кивнул, показывая на заднее сиденье.

— Оказывается, часть крови принадлежала ей. И Сен-Мартен оставила записку, сообщая, что мы не можем отправиться к ним. Туда, где они сейчас заперли всех. Видимо, она знает, что этот двойник способен читать мои мысли.

Морли нахмурился, размышляя.

— Спроси, есть ли у них что-то, — сказал он. — Может, у гибридов, работающих на мисс Сен-Мартен, есть какие-то провидения или разведданные, которые они могут нам сообщить, — он глянул на Ника. — И тебе стоит посмотреть на ту картину… и жене тоже покажи. Может, у вас будут какие-то идеи.

Ник кивнул.

Он глянул в направлении ветрового стекла, бегло покосившись на картину.

До слов Морли он и забыл про картину Мэла.

Кровь жены, затем её присутствие, чрезвычайно отвлекали.

Теперь он смотрел на изображение, парившее в тёмном пространстве. Оно так и висело примерно в районе ветрового стекла, куда он вывел его ранее.

«Ты всё это слышала?» — спросил он у Уинтер.

«Да. Передай Джеймсу привет от меня».

Ник посмотрел на Морли.

— Уинтер передаёт привет.

— Ей тоже передай.

«Он передаёт ответный привет».

«Я слышала. Милейшей души человек».

Ник закатил глаза.

— Она говорит, что ты милейший, — сказал Ник своему боссу. — Видимо, кровопотеря сказывается.

Морли пожал плечами.

— Может, она просто знает, какой я милый, а ты, Миднайт, не знаешь.

— Само собой, приятель. Само собой.

Не дожидаясь ответа от них обоих, Ник сосредоточился на Уинтер.

«Я собирался посмотреть на последний шедевр Мэла, — сказал он ей. — Если там ничего срочного, то я думал, может, поговорить с Бриком. Я посчитал, что он может что-то знать. Про того другого вампира, имею в виду. Тот говорил так, будто контактировал с Бриком. Будто они общались».

«Ты не сумеешь его найти», — сказала Уинтер.

Ник нахмурился.

Он понимал, что она говорила.

Честно говоря, он просто не мог в это поверить.

«Но я могу заставить его позвонить тебе, — добавила Уинтер. — Я имею в виду Брика».

«Я знаю, что ты имеешь в виду Брика, — Ник всё ещё хмурился. — И он тоже? Серьёзно?»

«Ага, — Уинтер вздохнула. Ник видел, как она пальцами убирает пряди волос с глаз. — Лара посчитала, что будет лучше, если все мы останемся в одном месте. Охрана здесь потрясающая и…»

«Не говори мне ничего о том, где ты, Уинтер, — предостерёг Ник. — Вообще не думай о том, где ты. О том, как это выглядит. Или где это. Не смотри на окружение или в окна, когда мы связаны вот так. Я совершенно ни черта не хочу знать, жена. Я даже не желаю знать, в какой ты охраняемой зоне».

Последовала очередная пауза.

Подумав обо всем, что он только что сказал, Ник ощутил, как по нему пронеслась жёсткая волна беспокойства.

Может, наличие кровной связи с его женой сейчас было не такой уж великолепной идеей.

Может, это было совершенно идиотской идеей.

«Эй», — обиженно послала Уинтер.

Его мысли сделались раздражёнными, до сих пор вибрируя тем беспокойством. «Ты поняла, что я имею в виду. Ты также поняла, что я говорил не о тебе».

Молчание сгустилось.

«Он правда может это видеть? — спросила она тише. — Он реально может заглядывать в твой разум, Ник? Вот так явственно?»

Ник выдохнул, чувствуя, как его беспокойство усиливается. «Да. Я так думаю. Я тоже мельком заглядываю в его сознание. Во сне. Иногда и во время бодрствования. Но он, похоже, лучше контролирует данный процесс. Похоже, он читает меня лучше, чем я его. Ну или он просто очень хороший лжец».

Подумав об этом, Ник нахмурился.

«У кого-нибудь там есть теории?» — спросил он далее.

Последовала пауза.

Через несколько секунд Ник осознал, что она говорит с другими людьми в комнате.

Он терпеливо ждал, пока она закончит.

Тем временем он сам взглянул на картину Мэла.

Различив некоторые детали, он приблизил изображение и принялся рассматривать по-настоящему.

— Иисусе, — пробормотал он. — Морли, ты это видел? Картину?

— Да, — ответил он.

Снова пауза.

Затем Джеймс Морли повернул голову и серьёзно посмотрел на Ника.

— Нам нужно отправиться туда, не так ли? — спросил он.

Ник всё ещё смотрел на изображение, подавляя противоречивые реакции паники, страха, злости, отрицания и чего-то, что нарастало до животной, убийственной ярости.

Мэл как будто нарисовал худший кошмар Ника.

Как будто всё, что говорил тот извращённый вампир, воплотилось в жизнь на глазах Ника. Как будто Мэл нарисовал это уже исполнившимся.

Ник почувствовал, как его челюсти сжались.

Перед глазами всё на мгновение размылось.

Ощутив жжение, он осознал, что плачет.

— Да, — его голос прозвучал сипло. — Мы едем туда. Нам надо туда, Джеймс. Немедленно. Немедленно, бл*дь.

Морли не спорил.

Ему также не нужно было повторять дважды.

Полицейская машина с на удивление крупным двигателем уже набирала скорость.

Через считанные секунды они уже так быстро неслись по двухполосной дороге, что цементные стены по обе стороны превратились в размытые пятна из белых и зелёных полос. Деревья, видневшиеся поверх них, промелькивали так быстро, что Ник едва их различал.

Глава 26. Не обсуждается

«Ник, мне надо, чтобы ты успокоился… Мне надо, чтобы ты успокоился, Ник…»

Мысли Уинтер сделались умоляющими, уговаривающими, даже почти сердитыми.

«Пожалуйста, детка. Пожалуйста, просто сделай глубокий вдох… Даже Мэл говорит, что ты реагируешь слишком остро. Он говорит, не факт, что изображённое на картине воплотится в жизнь…»

«Как будто до сих пор его послужной список был дерьмовым, да? — прорычал Ник, обрывая её мысли и не давая тем сформироваться. — Как будто каждая картина, которую показал мне Мэл за последние годы, НЕ ВОПЛОТИЛАСЬ в жизнь через считанные дни или часы после того, как он показал её мне. Так что ли, Уинтер? Мы будем притворяться, что картины Малека воплощаются через раз? Что он периодически ошибается?»

Уинтер с досадой выдохнула.

«Это не означает, что ЭТА картина непременно сбудется, Ник, — в её мыслях слышалось искреннее раздражение. — Ник, тебе надо успокоиться. Мэл настроен непреклонно. Он продолжает повторять, что это лишь возможный сценарий, что он видит лишь вероятности…»

Челюсти Ника превратились в гранит.

«Ну, просто супер, Уинтер. Реально замечательно… и Малека поблагодари за это, но я только что увидел эту картину, и это мой ХУДШИЙ БЛ*ДСКИЙ ПРОКЛЯТЫЙ КОШМАР… не говоря уж о будущем, которым мне только что пригрозил психопат-вампир, убивающий детей и помешавшийся на моей жене, при этом угрожая копьём моему другу. Так что да, думаю, я в данный момент среагирую чрезмерно остро, даже если тебе насрать…»

Он уже видел, как она качает головой.

«Уинтер. Я еду туда. Сейчас же».

«Нет! — рявкнула она. — Не едешь! Ты не можешь отправиться туда один, Ник. Ты понятия не имеешь, что найдёшь там… и вдруг ты сделаешь именно то, чего он от тебя хочет? Откуда тебе знать, что ваш с Морли приезд не спровоцирует именно тот сценарий развития событий, который изображён на картине?»

«Я не знаю, — прорычал Ник. — Но я знаю, что бездействовать — это не вариант, чёрт возьми».

«Ник, ты сам себя послушай…»

«Я слушаю, — прорычал Ник. — Я всё слушаю, жена. Весь смысл картин и видений Мэла в том, что это предупреждение, верно? Так какой, чёрт возьми, толк в предупреждении, если мы его игнорируем?»

«Ник, это искажение фактов. Ты знаешь, что искажаешь факты».

«Вот как? — Ник фыркнул, зная, что она это услышит. — Уинтер, я только что в красках увидел, что именно случится, если я ничего не сделаю. Что этот засранец сделает с моими близкими. Моя единственная надежда — добраться туда до того, как он воплотит всё в жизнь. В данный момент у меня нет других вариантов».

«НИК! — её разум буквально врезался в него. — Ты меня не слушаешь! Ты сейчас настолько паникующий, испуганный и агрессивный, что никого из нас не слушаешь! Ты не можешь сделать это один. Тебе НУЖНА наша помощь…»

Он снова её перебил.

«Бл*дь, я не хочу, чтобы ты приближалась к этому, Уинтер».

На сей раз его мысли прозвучали холодно и непоколебимо.

Подавляя агрессию, которую она упомянула, Ник стиснул зубы.

«Слушай, — послал он далее. — Мы прекрасно знаем, с чем я столкнусь, Уинтер. Мэл уже послал карту с пометкой места, которое он изобразил…»

«Смысл не в этом, Ник», — рявкнула она.

«Я знаю, в чём смысл, — перебил он так же предостерегающе, как и она. — Говорю тебе, я не обязан идти туда один. Я могу встретиться там с полицейскими. Или хотя бы вызвать туда достаточно Миднайтов, чтобы мы справились с этим мудаком. Я не буду один… я просто не хочу, чтобы ВЫ были там. Я не хочу, чтобы ты, Кит, ребёнок, Мэл и все остальные, кто мне дорог, приближались к этой чёртовой штуковине».

Ник помедлил, дожидаясь, пока Уинтер переварит его слова.

Когда она ничего не сказала, он продолжил, всё ещё стараясь привести мысли в порядок.

«Ты не можешь помочь мне с этим, — послал он, подавляя желание тряхнуть её через связь крови. — Ты лишь дашь ему оружие против меня, Уинтер, сделаешь меня уязвимым, заставишь колебаться в момент, когда я не смогу себе этого позволить. Мы знаем, что на месте, изображённом Мэлом, есть портал, верно? И этот придурочный психопат хочет забрать мою жену и всех моих друзей в этот портал».

И снова она не ответила.

Он почти видел её, сидящую на дорогом кресле со скрещенными руками.

И сердито смотрящую на него.

Челюсти Ника сжались ещё крепче. «Так зачем, БЛ*ДЬ, мне подпускать туда кого-то из вас, Уинтер? Что это даст? Только поможет ему».

«Он хочет, чтобы ты пришёл туда, Ник. Как ты этого не понимаешь?»

«Он хочет, чтобы я последовал за ним туда, — поправил Ник, и его мысли зазвучали жёстче. — Гонясь за тобой. И ребёнком. И Мэлом. Он, наверное, хочет, чтобы я наблюдал, как он забирает вас всех у меня. О, и оставляет меня здесь… это-то самая весёлая часть, жена. Особенно поскольку это может убить тебя… и определённо убьёт меня…»

Мысли Уинтер тоже ожесточились.

Он чувствовал, как её злость вьётся вокруг него вместе с яростью, гневом и беспомощностью из-за того, что она считала его абсолютно безрассудным упрямством. Она ощущалась такой злой, что Ник подозревал, что она на грани слёз. Будь они дома, она наверняка швырялась бы в него вещами.

«Ещё как швырялась бы, бл*дь! — её голос сделался разъярённым. — Ник, ты меня не слушаешь. Ты не слушаешь никого, кроме себя и того паникующего напуганного голоса в твоей голове, который ты притворно считаешь рассудительным. Ты совершенно точно не можешь поехать туда с одним лишь Джеймсом. Даже если вы вызовете подкрепление полиции, ты знаешь, что они не доберутся туда вовремя, получая всякие одобрения и…»

«Хрень собачья, — прорычал Ник. — По распоряжению Ачарьи его ищет вся охраняемая зона, Уинтер. Если я скажу, что знаю, где он, они пошлют туда армейские вертолёты. Истребители. Думаю, ты недооцениваешь, какое безумие творится из-за этого…»

«Ты же не можешь всерьёз думать, что пистолеты и вампиры решат эту проблему, Ник! Ты должен понимать, что эта ситуация намного сложнее. ПОЖАЛУЙСТА, не суйся туда один… ПОЖАЛУЙСТА! Лара согласна со мной. Она считает, что между вами двоими происходит нечто реально странное, и портал может играть с тобой… возможно, даже пытается слить ваши жизни воедино, чтобы решить парадокс вашего одновременного пребывания здесь. Мы даже не знаем, что случится, если они его убьют…»

«Я готов пойти на этот риск».

«А я нет! — рявкнула она. — Нам нужно знать больше, Ник…»

«Может, тебе и надо. Может, тебе надо знать больше. А мне нет, Уинтер».

Воцарилось молчание.

Ник покачал головой, чувствуя, как она кипит внутри.

Он силился успокоиться, но чувствовал, как они распаляют друг друга, умножаясь эхом и усиливая страх и злость друг друга.

Он осознал, что она паникует не меньше его самого.

Они оба паниковали.

Они оба наполовину обезумели от страха.

Но она ничего не могла поделать с этим там.

А Ник мог.

«Ублюдок ты, — подумала она в его адрес. — Невозможный ублюдок».

«Уинтер, я не могу допустить, чтобы он забрал тебя. Не могу».

Её слова хлынули очередным разъярённым потоком.

«Ты вообще слышал, что я сказала? Что думает Лара? — потребовала она. — Они правда считают, что эта связь с другим "тобой" морочит тебе голову, Ник. Что это искажает твоё восприятие вещей. Может, это он побуждает тебя поехать туда и разобраться с ним… ты об этом не думал? Ты сказал, что не смог убить его, верно? Когда у тебя была возможность, ты не сумел себя заставить? Может, на то есть ПРИЧИНА, Ник…»

«Я тут уже много лет, Уинтер, — Ник покачал головой. Он чувствовал, как его челюсти сжимаются, пока он посылал ей слова. — Мы с ним делили одно измерение десятки лет. Возможно, даже сотни лет. Всё не так просто, как ты говоришь, жена».

«Но вы не ЗНАЛИ друг о друге!»

Уинтер практически проорала эти слова, её злость нарастала.

«…Очевидно же, что знание друг о друге ИЗМЕНИЛО ситуацию, Ник! Когда ты узнал о нём в Сан-Франциско, это явно ИЗМЕНИЛО ситуацию. Похоже, это спровоцировало некую цепную реакцию в вас обоих. Он тоже явно не знал о тебе до сих пор. Может, когда вы узнали, это вызвало некий временной сдвиг. И теперь это раздирает ту версию тебя на куски. Не говоря уж о том, что он запутался в том, кто из вас реален…»

«Я всё это понимаю, — прорычал Ник. — Я всё равно не ОТДАМ ему свою жену, чёрт подери…»

«Да никто и не предлагает, Ник! Иисусе. Тебе надо успокоиться, бл*дь! Никто такого не предлагает! Мы просто просим тебя притормозить. Подумать об этом…»

«Он убил детей, Уинтер, — рявкнул Ник. — Детей. Малышей, которые не сделали ничего плохого, просто родились не с той фамилией. Вся чёртова семья стёрта с лица земли. Погибла. Ты думаешь, что я смог бы такое совершить? Каким бы "сбитым с толку" я ни был?»

Воцарилось молчание.

Затем Уинтер тихо заговорила в его сознании.

«Но ты ведь делал такое, не так ли, Ник? В начале? Когда был новорождённым?»

Молчание сделалось более холодным.

Ник усилием воли сдерживал свою злость.

Когда он позволил себе вновь послать в её сторону мысли, его внутренний голос сделался тихим.

«Бл*дь, он не новорождённый, Уинтер».

Стиснув зубы, он продолжил прежде, чем она успела ответить.

«Мне жаль, но я еду туда».

«Ты НЕ сожалеешь. Ты ХОЧЕШЬ туда поехать».

Ник снова стиснул зубы. «Знаю, ты со мной не согласна, но я принял решение, — Ник посмотрел на Морли, помрачнев. — Джеймс со мной согласен».

Но Морли явно видел, что Ник смотрит на него.

И явно догадался о причине.

— Меня в это не втягивай, — пробормотал человек.

«Я это слышала», — рявкнула Уинтер.

«Я ПОЕДУ, Уинтер, — сердито повторил Ник. — Я наконец-то знаю, где этот психопат. Как минимум я знаю, где он будет. Сейчас он не может находиться вдали от того места».

«Почему ты решил, что он где-то возле портала, Ник?»

«Потому что так и есть, — послав это, Ник сообразил, что правда знает. Возможно, он уже какое-то время знал, где другой Ник. — Он всё это время оставался там, Уинтер. Это его база. Он сейчас там».

Он сделал свои мысли как можно более спокойными.

«Уинтер, мы оба знаем, что он придёт за тобой. Он придёт за всеми вами. Зачем, во имя богов, мне ждать, когда это случится? Зачем рисковать?»

Он помедлил, выжидая очередную паузу.

«Ты бы не ждала, — добавил он обвиняющим тоном. — Если бы ситуация была обратной, ты бы не ждала, Уинтер. Я знаю, что ты бы не ждала. Ты бы поступила так же, как и я…»

«Нам нужно совещание!» — потребовала Уинтер.

Её мысленный голос сделался громче.

Он также сделался упрямым, разъярённо настойчивым.

«Мы проведём бл*дское совещание, Ник. Все мы. Прямо сейчас. Все свяжутся с тобой. Лара говорит, что может подключить Джеймса так, чтобы сохранить беседу приватной. Если Джеймс использует глушители звука, то внутренние микрофоны в машине ничего не уловят. Она говорит, что может создать помехи для любых подслушивающих устройств на линии между ним и тобой…»

Последовала пауза.

В это время Ник не доверял себе думать о чём-либо.

Он не издавал ни единого мысленного звука.

Прежде чем он справился с этим, голос Уинтер раздался вновь.

«На самом деле, не утруждайся. Лара сейчас говорит с Джеймсом. Она объясняет, что мы сделаем, — голос Уинтер стал откровенно угрожающим. — Она позвонит тебе через минуту, Ник. По новой гарнитуре. Тебе лучше ответить, мать твою. Богом клянусь, Я УБЬЮ тебя, если ты не ответишь…»

Ник сжал челюсти.

Через несколько секунд его гарнитура издала тихий сигнал.

Ник сидел со сложенными руками и подавлял интенсивную ярость в груди.

Он не шевелился, когда импульс повторился.

«Отвечай, чёрт тебя дери! — рявкнула Уинтер в его сознании. — Немедленно!»

Продолжая хмуриться, Ник активировал канал.

Он не ждал, когда кто-то заговорит.

— Мы едем туда, — прорычал он. — Мы уже в пути. Это совершенно не обсуждается, бл*дь. Мы с Морли почти добрались до ворот охраны… а потом сядем на поезд на север.

Воцарилось тяжёлое молчание.

Затем кто-то на другом конце улыбнулся.

Ник услышал эту улыбку. Он услышал её ещё до того, как появился виртуальный аватар и лицо, сопровождавшее тот несуществующий выдох и улыбку.

Раздался шёлковый, поразительно знакомый голос.

Он заурчал в ушах Ника.

— Ну, и тебе привет, мой дражайший, милый, спокойный, самый рассудительный из моих детей… так приятно слышать успокаивающую патину твоего голоса…

Ник наблюдал, как аватар откидывается на тёмно-красное бархатное кресло, слишком безвкусное, чтобы не быть виртуальным.

Брик устроился поудобнее, вскинув бровь и выдохнув дым.

— …Ну же, ну же. Поговори с папулей. В чём проблема, дитя моё?

Глава 27. Прародитель

— Ты знал про этого парня, — прорычал Ник. — Он сказал, что говорил с тобой.

Чем дольше они оставались на линии, тем более обвиняющим становился его тон.

Ник силился не орать на другого мужчину через коммуникатор, не повышать ещё сильнее голос на своего прародителя.

— Ты обратил его? — потребовал Ник. — Ты обратил его в бл*дского вампира, Брик, когда мы впервые прибыли сюда? Может, ты сделал это для того, чтобы контролировать его, как меня? А может, просто чтобы поиграть со мной?

Воцарилось напряжённое молчание.

Затем Брик вздохнул, нетерпеливо прищёлкнув языком.

— Брик. Ты…

— Нет, — просто ответил он.

— Нет?

— Нет… я не обращал твоего бредящего и убивающего маленького двойника в чрезвычайно привлекательного питомца для траха, — раздражённо договорил Брик. — Во имя любви к Источнику. Его обратили задолго до того, как мы пришли сюда, Наоко. Посчитай, бл*дь. Мы пришли сюда в последние годы их войн между вампирами и видящими. Ему было уже лет сто. Может, больше.

Забормотав себе под нос, старший вампир добавил:

— Я вечно забываю, как ты путаешься в датах… из-за твоих воспоминаний здесь. Ты всегда путался в хронологии под конец. Полагаю, я должен был сообразить, что причина в этом… в путанице воспоминаний между той и этой версией тебя.

Ник нахмурился.

Под конец войн?

Брик был одержимым и беззастенчивым лжецом и манипулятором. Он врал по любым причинам, которые иногда казались Нику совершенно нелепыми.

И всё же Ник почему-то поверил в это.

Он поверил во всё, что сказал Брик мгновение назад.

— Мы пришли сюда, когда война уже началась? — спросил Ник. — Не раньше?

— Не раньше. Мы пришли в разгар того, как чокнутые приверженцы Чарльза пытались завладеть миром… весьма разочаровывающее дежавю, надо сказать. Честно говоря, я совсем не хотел заново переживать этот момент истории. В каком бы то ни было мире.

Ник почувствовал, как его челюсти сжимаются.

Хотелось бы ему помнить, бл*дь.

Слова Брика прозвучали знакомо.

У него имелись некоторые воспоминания о Чарльзе, биологическом дяде Мири. Ник смутно припоминал, что Чарльз был неким демагогом, а его последователями и лизоблюдами выступали легко внушаемые, жестокие и настроенные против людей видящие. У Ника даже имелись смутные воспоминания о терроризме внутри страны, уличных бандах, взрывах бомб, горящем Сан-Франциско… но пробелов было слишком много.

Слишком многие вещи он не мог осмыслить.

— В нашем мире была война? — спросил Ник. — С этим Чарльзом?

Брик вздохнул.

Этот вздох показался явно усталым.

Даже в сравнении с другими вампирами вздохи Брика были чистым драматизмом, обычно подчёркивающим оскорбление и разочарование одновременно.

— Как бы весело это ни звучало, я не буду пересказывать тебе историю видящих и вампиров в нашем мире, Наоко. Скажем так, плохих видящих отослали в плохое место за то, что они плохо себя вели. Некоторые из них (возможно, по очевидным причинам) оказались здесь. Когда мы с тобой провалились в портал, к сожалению, нас тоже затянуло сюда… вероятно, из-за резонанса с теми самыми видящими. А может, это чисто глупая случайность. Может, карма. Может, потому что твоей жене в итоге суждено было переродиться здесь. Сам реши. Я этого никогда не знал.

Ник нахмурился.

— Случайность.

Брик фыркнул.

— Наоко, ты же не думал, что я пришёл сюда нарочно? — выдохнув с явным раздражением, он помахал, разгоняя дым. — Это была случайность. Мы выполняли кое-какую работу для Блэка. Гнались кое за чем для него. В джунглях Южной Америки. Мы погнались за этим кое-чем в пещеру… и пуф. Мы оказались здесь.

Ник нахмурился.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Я был разочарован не меньше, чем ты.

— Но тут уже были вампиры?

— Конечно.

— Зои была с нами? — уточнил Ник. — Когда мы провалились.

— Конечно.

— И другие? — не унимался Ник.

— Изначально нас было пятеро, да, — вампирский король вздохнул, всё ещё звуча скучающим, будто объяснять Нику, как вся его жизнь покатилась псу под хвост — это самая нудная вещь на свете. — Зои. Ты. Я. Были и двое других: Ана и Себастьян. Обоих убили во время войны. Ты, Зои и я — всё, что осталось из того мира.

Брик наградил Ника жёстким взглядом через виртуальное окно гарнитуры.

— Так что ты можешь понять, почему я слегка раздражаюсь, когда мой единственный оставшийся сын из моего родного мира отказывается меня навещать. Или хотя бы звонить мне.

Ник закатил глаза так сильно, что они угрожали не выкатиться обратно.

Он даже не пытался ничего говорить.

— Итак, он приходил к тебе, — прорычал Ник. — Другой я. Психопат. Когда? Когда ты наткнулся на него в первый раз?

Брик выдохнул. Ник снова видел на мониторе, как он постукивает по губе длинным пальцем, задумчиво подняв взгляд вверх.

— Я правда думал, что он мёртв, — рассуждал вампирский король. — Я думал, что у той версии тебя была такая же судьба, как и у той версии меня… никогда не был обращён в вампира и потому умер в нормальном человеческом возрасте. Все данные свидетельствовали, что та версия тебя мертва. Все данные утверждали, что все мы трое мертвы: ты, я, Зои. Поскольку этот мир во всём опережает наш на несколько сотен лет, человеческий двойник Зои умер примерно триста-четыреста лет назад. Мой умер около пятисот-шестисот лет назад. Я думал, что твой скончался тоже около четырёхсот лет назад, как и её. Мёртв задолго до нашего прибытия сюда. Но я ошибался.

Ник силился понять это, переварить.

От всего этого разговора у него опять начала болеть голова.

Но ему нужно было понять.

Теперь он не мог остановиться.

— Когда ты впервые встретился с ним, Брик? — повторил Ник.

— В Сан-Франциско. Когда поехал увидеться с тобой, — голос Брика сделался жёстче и куда раздражённее. — Признаюсь, он застал меня врасплох. Он подкараулил меня… затем затащил в ваш старый дом на Потреро и заставил ответить на все его маленькие вопросики.

В голосе вампирского короля зазвучало ещё больше досады.

— …Примерно как ты сейчас.

— Что он сказал, Брик? — рыкнул Ник. — Что он хотел узнать?

— Да всё, правда. Вы, род Танака, такие любознательные, любознательные птички. Прямо-таки жутко, правда. В некотором отношении он так похож на тебя… так сильно похож на тебя… но в то же время такой злой и жестокий, совершенно недовольный своей жизнью. Я-то думал, что это ты у нас угрюмый, Ник. Должен сказать, я признаю свою ошибку. Ты прямо-таки настоящий шарик солнышка и света в сравнении с горьким Ником, который намного дольше прожил человеком и так и не адаптировался к обращению…

Ник подумал о своём обращении. Он подумал о том, кто помог ему пройти худшие этапы, и вздрогнул.

В его груди зародилась боль, едва не парализовавшая его.

Даледжем.

Ник справился только благодаря Джему.

Джем ухаживал за ним на протяжении перехода. Он любил его всё это время. Он любил Ника тогда, когда Ник не имел никакого права быть любимым кем-то. Джем оставался с ним в том лесу. Он был рядом несмотря на всё, что Ник ему устраивал, и никогда не отступал.

Он помог Нику удержаться за его человечность.

Он помог Нику вспомнить, кто он на самом деле.

У другой версии Ника такого не было.

Тот «Ник» — это то, чем сам Ник стал бы без Джема. Если бы Джем не приковал его цепями к той стене в России и не заставил справиться со случившимся, Ник наверняка или убил бы себя, или сам превратился бы в психопата.

Когда взгляд Ника вновь сфокусировался, он увидел, что Брик проницательно наблюдает за ним.

— Ах, да. Я помню, — Брик невесело улыбнулся. — Я тоже помню злого новорождённого Ника. А ещё я помню, в какой ярости я пребывал, когда тот видящий украл тебя у меня, Наоко. Но, полагаю, в итоге он оказался прав. Полагаю, в итоге и ты тоже оказался прав. Наверное, это было к лучшему… то, что я не убил его, когда понял, что он образовал с тобой связь.

Ник издал горький смешок.

— Боже. Ну спасибо, пап.

Это Брик проигнорировал, снова драматично вздохнув.

— Ну так вот. Возвращаемся к другому Нику. Я сумел выпутаться из той ситуации в Сан-Франциско несколько месяцев назад, но если честно, было довольно жутко. С тех пор мы с дорогой Ларой периодически обсуждали это и то, что делать с данной ситуацией. В смысле, что делать, если твой двойник доберётся сюда.

Голос Брика сделался более серьёзным.

— Видишь ли, мы были почти уверены в этом. Что он приедет сюда. В Нью-Йорк. Мы посчитали, что это лишь вопрос времени, когда он не сумеет держаться подальше.

Уже более размышляющим тоном Брик добавил:

— Конечно, это случилось намного быстрее, чем мы оба ожидали…

— Вот пи**ец как неожиданно, — пробормотал Морли.

Ник глянул на него.

Он целиком и полностью был согласен со своим другом.

Помрачнев, он сосредоточился обратно на своём прародителе.

— Так что вы придумали? — спросил Ник. — Ты или Лара. Какие гениальные замыслы вы породили? Ну, знаешь… чтобы не дать ему убить, похитить или обратить в вампиров всех, кто мне дорог…

Брик вздохнул.

Это был очередной страдальческий вздох в духе «жизнь-так-невыносима», который почему-то ощущался личным укором в адрес Ника.

Это также заставило Ника заскрежетать зубами.

— Боги преисподней… ну почему с тобой всё так драматично, Наоко? — спросил старший вампир. — Мы тут в полной безопасности. Твоя жена в полной безопасности. Что же касается планов по избавлению мира от этого существа… ну, теперь они сделались в разы проще.

Старший вампир помедлил, возможно, для пущего эффекта.

— Видишь ли, — продолжил Брик мгновение спустя. — Он ещё в Сан-Франциско явно дал мне понять, что знает местоположение межпространственного портала. Он сказал, что каким-то образом почувствовал его. Он чувствовал, как тот «зовёт» его. Он сказал, что намеревается пройти через него, чтобы найти свой «настоящий» мир и свою «настоящую» семью. Он считал здешнюю семью некой ошибкой временной петли… которую надо исправить. Подозреваю, это для него способ стереть любые следы того, что он родился в этом мире. Что ему действительно место здесь. Его семья была живым доказательством этой связи, и я думаю, что он так решительно отрицал любую личную связь с этим миром, что просто не мог оставить их в живых. Он хотел, чтобы они все умерли… были стёрты.

Ник испытал лёгкую тошноту.

Он чувствовал правду в словах Брика.

Это пи**ец как беспокоило его.

— А я? — сказал Ник. — Кем он считает меня?

Брик испустил очередной раздражённый вздох.

— Ох, да во имя любви к Источику. Кому какое дело, Наоко? Ты не улавливаешь смысл. Раньше мы не могли его убить. Пока не узнали местонахождение портала… или хотя бы не определили, не врёт ли он, что располагает этими знаниями. Но теперь он не нужен нам для этого. Как ты услужливо подметил, Мэл нашёл его для нас.

Брик улыбнулся на линии.

Он сделал одной рукой витиеватый жест в духе «вуаля».

— Так что видишь? Тебе больше не надо в одиночку гоняться за своим гадким двойником, Ник. Мы можем позвонить твоим друзьям в полиции. Можешь натравить псов и оставить их прибирать этот бардак. Тем временем ты сумеешь присоединиться к нам здесь. Мы не так далеко от места, где изображён портал. Мы все можем вместе прятаться здесь, пока…

Но было уже слишком поздно.

Ник уже это видел.

Он уже увидел в своём разуме, где именно они находятся.

Он увидел здание.

Он увидел ведущую к нему дорогу.

Он увидел, как все они расселись в гостиной с каменными стенами и огромным камином: Брик, Мэл, Тай, Сен-Мартен, Кит, Зои…

Его жена. Он видел там Уинтер, смотрящую в окно на лес и поле за домом, и на гору вдалеке.

Ник ощутил то самое мгновение, когда узнал это место.

Он ощутил тот миг, когда понимание их местонахождения закрепилось в его сознании.

Затем он ощутил кое-что ещё.

В дальних, тёмных глубинах разума Ника…

…он почувствовал его.

Он увидел двойника там с его тёмной шляпой, холодными вампирскими глазами, замотанной стороной лица. Ник уставился на него, испытывая ужас, страх и впервые почти сожаление к нему.

Затем момент был разрушен.

Другая версия Ника ощутила то, что узнал Ник.

Он увидел друзей Ника.

Затем его рот приоткрылся в триумфальной улыбке.

Глава 28. Мир теней

Ник смотрел в окно. Он не говорил.

Он даже больше не разговаривал по коммуникатору. Он смотрел в окно на промелькивавшее мимо освещение туннеля, поскольку теперь они проезжали подземную часть высокоскоростного шоссе.

Но это было позднее.

Вначале он говорил много.

Он буквально орал на них по линии.

Он сказал им, что почувствовал. Он сказал, что другой Ник придёт за ними. Он сказал им всем убираться оттуда нахер, что случится нечто плохое, и возможно, уже слишком поздно. Он сказал им, что мер безопасности, предусмотренных Сен-Мартен, окажется недостаточно. Далеко не достаточно, чтобы сдержать этого мудака.

Он орал на всех на линии.

Он разражался тирадами про оружие и про то, что им надо забаррикадироваться внутри.

Он почти не слушал то, как Сен-Мартен описывала меры безопасности и то, насколько маловероятно, что кто-то пробьётся сквозь такое, и уж тем более один-единственный вампир. Он почти не слушал, как она объясняла ему (возможно, даже не ошибаясь), что при попытке уйти им будет грозить бОльшая опасность, особенно если высока вероятность, что он уже ждёт их за воротами охраняемого периметра.

Ник слушал.

Её слова были абсолютно логичными, но он знал, что она ошибается.

Не насчёт того, что уходить опаснее… тут она наверняка права.

Но она ошибалась, считая, что они там в безопасности.

— Тебе стоит позвонить им, — перебил Ник в какой-то момент. — С твоей стороны это будет воспринято лучше. И будет более массивная реакция. Да и армию наверняка получится привлечь.

— Что? — она казалась озадаченной, выбитой из колеи.

Может, дело в спокойствии Ника. Может, дело в том, как ровно он говорил, когда перестал орать. Ник переключился в отрешённый армейский режим, будто мог стратегически обдумать это лишь в том случае, если не позволял себе ничего чувствовать.

— Позвони им, — сказал Ник. — Сначала позвони Ачарье. Тебя он лучше выслушает. Напомни, что ты финансово поддерживала его последнюю кампанию. Затем позвони своим приятелям в армии, Лара.

На сей раз она не ответила.

Но Ник почувствовал, что его слова были восприняты лучше.

Он знал, что всё равно будет поздно.

Мудак близко. Ник чувствовал это и ранее, но понятия не имел, насколько близок Чужестранец, пока не узнал, где Сен-Мартен решила разместить большую часть семьи Ника. Другой Ник доберётся туда за минуты.

Он окажется там быстрее, чем они могли себе представить.

Ник не знал, откуда ему это известно, но откуда-то известно.

Он также не понимал, откуда знает, что уже слишком поздно, но и это он знал.

Когда всё начало меняться, он сначала ощутил это в своей жене.

«Ник, — паника переполнила её разум. — Ник… здесь что-то происходит».

Он прикусил язык до крови.

«Ник… ты был прав. Он здесь. Он уже здесь. С ним целая армия вампиров, и они уже пробились через периметр. Брик никого из них не знает. Он говорит, что большинство — новорождённые. Он говорит, что этот тип, похоже, неделями готовил армию».

Её страх рябью пронёсся по телу Ника, вызывая жёсткую боль в груди.

Она продолжала говорить, посылая ему всё, что могла.

«…Возможно, он начал, когда вы оба ещё были в Сан-Франциско. У нас здесь недостаточно сил, чтобы дать им отпор… Брик говорит, что они поубивают нас всех, если дело примет реально жестокий и кровавый оборот. Они уже убили десяток охранников снаружи здания. Здесь есть комната паники, но ты прав, Ник, это наверняка лишь замедлит их. Он даже сейчас захватывает заложников, а не убивает. Он уже захватил нескольких людей из числа охраны. Сен-Мартен говорит, что он наверняка накачает ядом кого-то из её человеческих техников…»

Ник это видел. Он видел, где они все.

Он никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным.

В то же время он понимал, почему Лара думала, что они в безопасности.

Он знал то место. Он даже бывал там один раз. Это был большой участок земли в Северо-Восточной Охраняемой Зоне, который принадлежал Сен-Мартен.

Это была крепость.

Этого должно было хватить.

Окружённый широким и изолированным участком глуши, дом выходил окнами на кристально чистое голубое озеро. Построенный из камня, защищённый органическими полями, обнесённый массивной стеной, рвом, колючей проволокой под напряжением, огнестрельными беспилотниками, наблюдаемый правительственными и частными спутниками, не говоря уж о сторожевой вышке и охраняемых воротах… он должен быть неприступным.

Там постоянно жила команда личной охраны.

Кит тоже творила свою магию, автоматизировав многие охранные меры и установив замысловатую систему наблюдения.

Судя по тому, что Ник видел через Уинтер теперь, когда она позволяла ему смотреть, Лара привезла Уинтер и Тай в этот похожий на замок дом в день, когда Ника арестовали. Мэла. Кит, Брика и Зои она привезла вечером того же дня.

Иными словами, она привезла всех, кто был на картине Мэла.

Она даже пригласила Чарли, коллегу Ника, зная, что она в числе друзей Ника и потому тоже может стать жертвой.

К счастью (по крайней мере, в данный момент), Чарли отказала Сен-Мартен.

Иронично, но она сделала это наверняка из-за работы и всего, что происходило с Ником.

Ник раньше бывал в этом особняке.

Он посетил это место недель пять назад, так что до сих пор отчётливо помнил планировку, а также ведущую туда дорогу и некоторые наиболее примитивные меры охраны.

Там было красиво.

Крепость Лары Сен-Мартен располагалась на краю биоинженерного заповедника, который также принадлежал «Архангелу» и обслуживался ими. Заповедник поставлял многих животных, которые теперь жили в лесах и на землях вокруг дома Уинтер.

Кит находилась на его территории во время визита Ника.

Он выполняла какую-то рутинную проверку систем безопасности, убеждаясь, что нет лагов и глюков, обновляя программное обеспечение, ища баги и любые признаки проникновения в систему.

Она позвонила Нику, раз находилась в городе.

Ник предложил сводить её пообедать.

В итоге они просто поели в доме Сен-Мартен.

Поначалу Ник ворчал из-за этого. Ребёнок не могла перестать работать ровно настолько, чтобы они сходили куда-то пообедать? Обязательно надо есть на рабочем месте, как какой-то трудоголик? Эта мысль раздражала его, заставляя хмуриться и ворчать, что Сен-Мартен слишком нагружает её.

Естественно, это заставило Кит закатить глаза.

Она объяснила, что ей нравилось работать. Она не возражала.

И вообще, ей хотелось показать ему крутые штуки.

Ник вынужден был признать, что это красиво.

Кит продемонстрировала ему стойла для разведения, лаборатории, а также всех милейших маленьких лисят, зайчат, птенцов и волчат. Она показала ему кугуаров и змей, и даже место для разведения пауков, летучих мышей и муравьёв, популяции которых, видимо, надо было восстановить.

Кит выглядела почти расстроенной тем, что в тот день ей пришлось ехать обратно в Нью-Йорк.

Конечно, это наверняка во многом связано с Мэлом, её новым бойфрендом, который тоже находился в шато с Сен-Мартен, выполняя свою часть работы для «Архангела».

И ладно, возможно, это было настоящей причиной для раздражения Ника.

Но шеф-повара во французском шато были изумительными, и даже Нику пришлось это признать. Он мало что мог ощутить на вкус, но еда выглядела аппетитно и пахла вкусно, пока Кит её ела. Нику они принесли кровь настолько пугающе свежую, что он пошутил о наличии тут своей подземной темницы.

Ну. Он надеялся, что это была шутка.

Ник вспомнил свою неуклюжую попытку спросить Кит о том, как у неё дела с Мэлом.

Он помнил, как Кит уходила от ответа.

Он помнил, как настаивал.

Он также помнил момент, когда лицо Кит густо покраснело от стыда из-за того, что Ник вообще спрашивает. Она взорвалась подростковой гневной тирадой из-за того, что Ник её слишком оберегает, а Мэл милый, и Нику просто придётся заткнуться и смириться с тем фактом, что она достаточно взрослая для секса.

Внутренне и внешне Ник содрогнулся.

Он также вздохнул, снова чувствуя себя стариком, которым его все и считали.

После той прерванной попытки «разговора» Ник не набирался смелости вновь поднять эту тему с Кит или с Мэлом. Уинтер прознала об этом и без конца троллила его на эту тему, что тоже не помогало. Но Уинтер, похоже, считала эту ситуацию бесконечно забавной.

Только день или два спустя до Ника дошло, что, может, он волновался не только за Кит. Может, он также волновался за Мэла. Он знал, что Кит довольно много встречалась и с мужчинами, и с женщинами, и с гибридами, и с людьми. Она даже один раз встречалась с вампиром.

Ник сильно сомневался, что у социально неловкого Мэла имелся такой же багаж опыта.

С другой стороны, может, и имелся.

В конце концов, когда-то Ник подозревал, что видящий-пророк спал с Ларой Сен-Мартен. Может, Ник просто выдвигал неверные предположения обо всех. Может, Мэл трахался направо и налево, просто держал эту информацию при себе.

В конце концов, Малек был видящим.

Видящие, как и вампиры, вовсе не славились сдержанным либидо.

Ник просто не хотел, чтобы Мэлу причинили боль.

Он не хотел, чтобы Кит причинили боль.

Он не хотел, чтобы вообще кому-либо причинили боль в этой ситуации.

Однако он не сумел искусно выразить это им обоим. Тот один раз, когда он пытался поговорить с Мэлом, закончился особенно плохо. Он не помнил, как сформулировал вопросы для Кит, но это прошло ещё хуже.

Вытеснив это воспоминание сейчас, Ник прикусил язык.

Теперь он это чувствовал.

Он чувствовал, что другой Ник скрывал от его разума.

Он чувствовал новорождённых, о которых говорила Уинтер.

Он чувствовал их всюду вокруг шато и внутри.

Морли, похоже, уловил часть этого.

Ещё до атаки новорождённых он связался по коммуникатору с Ачарьей, обсуждая возможные сценарии и варианты, кого туда можно послать.

Он гнал как сумасшедший всю дорогу от ворот в приватную зону Лонг-Айленда и до станции скоростного поезда. Он направлял их одолженную полицейскую машину как рикошетирующую пулю, петляя между машинами и фонарями с включённой на максимум сиреной, чтобы автомобили, грузовики и пешеходы убирались с дороги.

Он практически не притормаживал.

Он в такой же манере преодолел почти всю протяжённость Манхэттена, сигналя вместе с сиренами, чтобы вообще не давить на тормоза.

Морли привёз их прямиком к станции.

Он направил их в очередь для автомобильного транспорта и наконец-то ударил по тормозам.

Очередь казалась бесконечной.

Логически Ник понимал, что они добрались за хорошее время. Они очутились в поезде с зафиксированными колёсами и направились на север меньше чем через полчаса.

Но всё равно казалось, что прошло слишком много времени.

Ник уже знал, что они не успеют добраться к шато до того, как другой Ник сумеет проникнуть внутрь.

Они не успеют.

Они не доберутся туда вовремя, чтобы не дать этому случиться.

Ему приходилось надеяться, что туда успеют Ачарья и армейские дружки Лары, но и в этом он сомневался.

Тупо глядя в окна поезда, он краем уха слушал, как Морли говорит с кем-то в полиции Нью-Йорка.

При этом он смотрел на картину Мэла.

Ник не убирал её с дисплея виртуального пространства с тех пор, как впервые открыл её новой гарнитурой, которую послала ему Лара.

Он тщательно изучал изображение, ища что-то, что могло помочь ему, но от одного лишь взгляда на картину его внутренности скручивало в узел. Изучение её на протяжении долгих периодов времени лишь превращало ту беспомощность в тлеющую ожесточённую ярость. Ник подозревал, что коренным чувством не была ярость, но это хоть ощущалось потенциально полезным.

Всё в картине причиняло боль его сердцу.

Но он всё равно смотрел на это изображение. Он твердил себе, что это не гарантированное будущее. Нику казалось, будто какая-то его часть одним лишь взглядом повелевает событиям развиваться иначе.

В центре виртуального холста сияла светящаяся воронка света, сбоку от освещённой солнцем и поросшей деревьями горы.

Ещё больше деревьев окружало вход, похожий на пещеру.

В голубом небе дрейфовали облака.

Воронка поглощала всю картину, всасывала весь свет; завихряла золотым, розовым и бледно-голубым по краям, в отступающем центре становилась глубоко чёрной и наполненной звёздами.

Что-то в ней казалось Нику безвременным.

Может, неизбежным.

Как что-то, что существовало дольше самих планет.

На переднем плане некто, весьма похожий на Ника, тащил кого-то, весьма похожего на Уинтер, к чёрному центру воронки.

Поблизости полукругом стояли другие вампиры. Большинство из них держало тёмные зонтики, их кожа была поразительно бледной, а глаза — красными, клыки удлинились. Они держали других близких Нику людей: Кит, Мэла, Тай и две фигуры, похожие на Чарли и Джордана.

На картине Джордан выглядел таким же бледным, как вампиры. Его глаза были красными, губы приоткрылись в оскале, но он едва стоял, поддерживаемый двумя другими вампирами.

Ник также видел на краю картины Брика.

Он видел Лару Сен-Мартен.

Он видел Зои, сестру Мириам, которая тоже пришла из того мира.

Ник смотрел на это всё и пытался осмыслить.

Он смотрел на это всё и мысленно повелевал, чтобы всё было иначе.

Он видел ту версию себя, с повязками и чёрной шляпой, с отсутствующей частью лица. Это существо обнажило клыки, оскалившись на жену Ника.

Чужестранец тащил её в тот проём между мирами.

Он забирал её. Он забирал её с собой, и она кричала.

Забирал от Ника, от всего, что она когда-либо знала.

Ник понятия не имел, куда вела та воронка.

Он понятия не имел, что жило на другой стороне.

Почему-то при взгляде на это перевязанное, хищное, отчаянное лицо, извращённую версию себя самого, Ник не мог представить, что воронка приведёт его в родной мир Ника, который он покинул с Бриком много лет назад.

Куда бы ни направлялась эта версия Ника, вряд ли это тот мир.

Нет, это нечто иное.

Это Мир Теней.

Глава 29. Хороший парень

Когда Ник в последний раз слышал что-либо от Уинтер, она сказала ему, что Сен-Мартен собирается попробовать что-то.

Что бы там ни было, Нику нельзя было знать, что это.

Ник радовался, что они соблюдают осторожность, но отсутствие новостей заставляло его совсем слетать с катушек. Он мог лишь сидеть в поезде, пялиться на картину и воображать, что всё происходит в точности так, как выглядело на изображении.

Представлять, что он прямо сейчас тащит Уинтер в тот портал.

Последний, с кем говорил Ник, был Мэл.

Продираться сквозь его странность казалось одновременно более раздражающим и милым, чем обычно.

— Мэл, ты что-нибудь ещё можешь сказать мне… вообще что угодно? Об этом месте? О том, где его найти? Что мне надо знать о портале?

Последовала пауза.

Затем видящий выдохнул с урчащим и щёлкающим звуком.

— Думаю, тебе будет непросто, — сказал он неохотно. — Думаю, ты приближаешься к нему… и чем ты ближе… тем сложнее. Ты ведь прежде задавался вопросом, кто из вас реален. Не так ли? Когда пригвоздил его к той двери?

Ник моргнул.

— Я не совсем это имел в виду, — ворчливо ответил он.

— Но ты задавался этим вопросом. Ведь так?

— Откуда тебе это вообще известно, Малек? — раздражённо спросил Ник.

— Я видящий, — просто сказал Мэл. — Я беспокоился о тебе. Мисс Джеймс сказала, что не может тебя почувствовать, так что я попытался найти тебя через твоего друга. Джеймса Морли.

Ник глянул на сиденье напротив.

Морли увидел его взгляд и вскинул бровь, но Ник не пытался ответить на его безмолвный вопрос.

— Я не мог тебя чувствовать, — пояснил Малек. — Но я видел тебя. Через Джеймса. Ты выглядел расстроенным. И сбитым с толку. К этому времени я уже достаточно хорошо знаю выражения твоего лица.

Ник чувствовал себя странно тронутым.

Ему также вроде как хотелось тряхнуть видящего.

— Как мне это поможет, Малек? Это знание?

Малек моргнул на виртуальном мониторе. Он выглядел удивлённым.

— Ну, я просто подумал, что тебе надо быть осторожным, — сказал он, всё ещё говоря озадаченно. — Если ты будешь сбит с толку… то сложнее будет дать отпор. Может, он сумеет пробраться в твой разум. Убедить тебя, что он — это на самом деле ты. Я подумал, это может сбивать с толку… и тебе, возможно, будет очень сложно такому противиться.

Ник кивнул, подумав над этим.

— Ладно, — сказал он. — Это я понимаю.

Малек продолжал тем же безмятежным голосом.

— Думаю, он ненавидит свою жизнь, — буднично сказал он. — Думаю, то, как ты живёшь, реально шокировало его. Он увидел твою жизнь, твоих друзей, то, как ты передвигаешься по миру, и впервые подумал, что, возможно, его жизнь необязательно должна быть такой. Думаю, он твердил себе, что все вампиры живут так, как он; что все они убивают и живут в одиночестве, как он.

Малек пожал плечами в сознании Ника.

— Думаю, он не понимал. Он не мог понять, почему его жизнь так плоха, почему твоя пошла по другому пути. Он почувствовал, как ты думаешь, что ты не в том месте, и начал думать — ну, может, в этом и проблема. Может, я не в том месте… понимаешь? Он думает, что если вернётся туда, особенно с мисс Джеймс, то может, его жизнь будет выглядеть как твоя. Может, у него всё наладится, и он сможет иметь все те вещи, которые, по его мнению, он потерял. Семью. Друзей. Любовь.

Ник нахмурился.

— Он прав? Там для него будет лучше?

Малек моргнул.

После небольшой паузы он пожал широкими плечами.

— Откуда мне это знать, Ник?

Ник стиснул зубы.

Он подумал обо всём, что сказал Малек.

— Я что-нибудь могу предпринять? — спросил он мгновение спустя, сжимая челюсти. — Я могу что-то сделать, чтобы прекратить это, если снова окажусь сбитым с толку? — он попытался обратить всё в шутку. — Я же не превращусь в буйного убийцу, а, Малек?

Малек помедлил. Затем снова пожал плечами.

— Не знаю. Ну типа… это возможно, наверное. В теории всё, что есть в нём, уже есть в тебе, — Малек помедлил, размышляя. — Но я так не думаю. Ты принимал совершенно иные решения, Ник. Я по-прежнему считаю, что в итоге именно это делает нас уникальными. Выбор, который мы делаем. Свобода воли. Ну, знаешь… то, что мы делаем с тем, что нам досталось.

Ник кивнул. Вспомнив, что Джем совершил для него, и как он практически вынудил Ника быть хорошей личностью, хорошим вампиром, хорошим парнем, Ник выдохнул.

— Мне много помогали, — признался он.

— Потому что многие люди тебя любили, — легко ответил Малек. — Все принимают решения, Ник. Ты и до этого впускал ту любовь в свою жизнь. Так что больше людей хотело тебе помочь. Ты не должен чувствовать себя виноватым за это. Ты должен радоваться этому. Люди, которые позволяют другим любить их, которые позволяют себе полностью любить в ответ… это хорошие люди, Ник.

Ник почувствовал, как в груди становится тесно.

— Я не хочу терять кого-то из вас, — сказал он видящему. — Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал, Мэл. Я буду очень, очень расстроен, если кто-то из вас пострадает… или потеряется.

Малек улыбнулся.

— Я знаю, Ник.

— Я серьёзно, Мэл, — прорычал Ник. — Если кому-то из вас представится шанс, бегите. Заберите с собой всех, кого сможете. Не проходите через портал с тем мудаком. Я не хочу знать, как он среагирует, если не получит волшебно улучшившуюся жизнь, любовь и семью, которые должны ждать его по ту сторону.

— Мы так и сделаем, Ник, — заверил его Мэл. — Мы попытаемся сбежать.

Ник ещё несколько секунд растерянно смотрел на него.

— Думаю, всё будет хорошо, Ник, — сказал Малек. — Мы все тебя любим. Это же должно сыграть свою роль. Верно?

В горле Ника встал ком. Ему не нужно было дышать, но он всё равно несколько секунд ничего не мог сказать.

— Ладно, — ворчливо сказал он. — Я вас тоже люблю. Передай остальным, что я их люблю. И выбирайтесь оттуда нахер, если сможете, Мэл. Используй своё провидческое дерьмо. Или своё другое дерьмо видящих, если сможешь. Используйте всё, что придётся. Я серьёзно.

— Ладно, Ник. Мы так и сделаем.

Ник отключил коммуникатор, чувствуя боль в груди, которая почти парализовывала его.

Ещё несколько секунд он вообще не мог смотреть на Морли.

Через несколько мгновений он вернул свой разум в настоящее.

Даже сейчас он чувствовал его там. Он чувствовал, как его разум мечется туда-сюда, от того другого Ника к нему самому. Он чувствовал, как другой Ник слушал, сердито реагировал на то, что слышал и ощущал, а сам Ник видел проблески шато, пока его двойник и его армия новорождённых старались вломиться в нижние участки здания.

Хотя бы этот придурок до сих пор искал их.

Это уже что-то, твердил Ник самому себе.

Он их ещё не нашёл.

Это уже что-то.

Если они смогут сдерживать его до тех пор, пока Ник туда не доберётся…

— Нам надо кому-нибудь позвонить, — сказал Морли с другой скамьи.

Ник повернул голову и уставился на него.

— Что?

— Нам надо позвонить и позвать кого-то на помощь, — повторил Морли. — Идеи есть?

— Мы уже целый час звонили всем подряд, — Ник проверил время в гарнитуре. — Да почти уже два часа. Разве армия не направляется туда?

— Направляется. Но слишком медленно, бл*дь, — парировал Морли. — И Ачарья тоже. Такими темпами мы приедем туда первыми.

То тошнотворное ощущение вернулось в грудь Ника.

Лицо Морли тоже выглядело напряжённым. Старик крепко сжимал пальцами кружку изысканного кофе и смотрел в то же окно, что и Ник. Ник наблюдал, как его друг думает, и испытал прилив благодарности и привязанности в его адрес.

Может, это вина Малека.

Может, разговор с видящим вызвал в нём все эти эмоции.

Как бы там ни было, Ник снова ощутил ком в горле.

Он был так безумно благодарен за то, что Морли оставался с ним на протяжении всего этого.

Он представить не мог, где бы очутился без него.

Чёрт, да он, наверное, всё ещё сидел бы в тюрьме.

От этой мысли его грудь заболела ещё сильнее.

Морли сделал очередной глоток кофе, задумчиво нахмурив лоб.

— Я выбираю думать, что картина изображает момент прямо перед прибытием кавалерии, — пробормотал старик.

Ник снова сосредоточился на его лице. Морли снова отпил кофе и поставил кружку на колено. Он перевёл взгляд на Ника, и его тёмные глаза смотрели интенсивно.

— У Лары кто-то есть? Кто-нибудь ещё, имею в виду? Кто-нибудь в Нью-Йорке? Кто мог бы добраться туда наперёд нас? Конечно, им нужен доступ к самолёту. Есть кто-нибудь, кто может покинуть купол в следующие пятнадцать минут… а не устраивать то дерьмопредставление, что затеяли Ачарья и армия?

Ник моргнул.

— Что насчёт Уинтер? — спросил Морли. — У неё кто-то есть? Кто-нибудь в той её школе может помочь? Кто-то поблизости?

Ник пытался подумать.

Его разум полностью опустел, пока он старался поразмыслить над вопросом Морли.

Затем из этой пустоты проступило имя.

Оно как будто само собой появилось в его голове.

Ник мгновенно нахмурился.

Глава 30. Чарли

Активировав нужную функцию коммуникатора, Ник ввёл айди сетевого адреса, который уже знал.

Слава богам, она ответила практически мгновенно.

Ник даже не был уверен, что сигнал о звонке прозвучал до конца.

— Ник? — в её голосе звучало открытое удивление. — Ник? Это ты? Айди говорит, что это Ник Миднайт, но я не узнаю идентификационный код. Ты разве не по полицейскому коммуникатору звонишь?

— Нет. Не по нему… в данный момент. У меня новая гарнитура. Которую я получил от Сен-Мартен.

Ник глянул на Морли, который выгнул бровь в безмолвном вопросе.

Только тогда Ник сообразил, что не сказал Морли, кому собирается позвонить.

— Слушай, Чарли, — продолжил он, бросив на Морли взгляд. — Я сейчас на поезде, направляюсь на север. Я с Морли. Мы преследуем подозреваемого и едем в Северо-Восточную Охраняемую Зону, — поколебавшись, Ник добавил: — Ты наверняка об этом слышала. Мы думаем, что он пытается проникнуть на территорию, принадлежащую «Архангелу».

— Иисусе, — выдохнула Чарли. — Я слышала, но поверить не могу. Вы с Джеймсом одни? Ты хочешь, чтобы я послала ещё больше людей поездом? — она виновато добавила: — Я не очень в курсе операции, если ты об этом спрашиваешь. Мы слышали, что туда отправляется большая группа. Ч.Р.У. и М.Р.Д. хотят, чтобы юрисдикцию отдали им, так что там полный бардак.

Ник постарался не выругаться, стиснув зубы.

— Нет. Может быть, — Ник попытался подумать. — Может, если есть свободные люди, которые могли бы приехать и предоставить дополнительное подкрепление, то ты могла бы отправить их следующим поездом. Чарли, мне сейчас нужна другая услуга.

— Что угодно, — тут же ответила она.

— Мне нужно сетевое айди одного человека. Одного из друзей Уинтер, — и снова челюсти Ника невольно сжались. — Его зовут Форрест Киану Уокер… записала? Попробуй также поискать «Форрест Уокер» или, может, «Киану Уокер». Он должен быть зарегистрирован с офисами на Манхэттене и в Лондоне. Он адвокат. Весьма дорогой, если это поможет. Он также должен иметься в правительственной базе контрактных сотрудников.

— Нашла, — ответила она. — Форрест Киану Уокер… и я его нашла. Вот так просто. Он вышел по поиску в обычной базе данных. Прямо сейчас посылаю тебе айди.

Ник увидел, как сообщение мигнуло в углу экрана, и испытал прилив облегчения.

— Спасибо, Чарли. Я у тебя в долгу.

— Что-нибудь ещё?

— В данный момент нет. Я позвоню, если что-нибудь придумаю.

— Хочешь, чтобы я приехала туда? Я могу попробовать привезти с собой нового Миднайта. Она, похоже, весьма хороша, да и дополнительный вампир не помешает, верно? — она казалась обеспокоенной. — Ник, вы с Морли же не играете в бравых ковбоев, нет? Потому что этот чувак стар. Не погуби его там… он мне типа нравится.

Ник фыркнул.

— Стар? — он глянул на Джеймса, приподняв бровь. — Довожу до твоего сведения, что этот старик сегодня кое-кого подстрелил.

— Да. Я слышала об этом, — беспокойство не уходило из её голоса. — Ник, это ещё не всё. Деймона сейчас транспортируют сюда вертолётом, — она поколебалась. — Ты знаешь?

Ник ощутил боль в груди.

— Что именно?

— Они не сумели это остановить, — произнесла она дрожащим голосом. — Они не сумели остановить его обращение. Говорят, что он воспринимает это не лучшим образом… обращение.

Ник испытал очередную волну горя и сжал ладонь в кулак.

— Это точно? — спросил он, косясь на Морли. — Они не могут обратить процесс вспять?

— Нет, — её голос снова слегка дрогнул, но Чарли взяла себя в руки. — Нет. Было слишком поздно. Видимо, у них есть какое-то место. Они везут его туда прямо сейчас. Но он не хочет. Он продолжает твердить, что хочет домой, но они его не отпускают, пока кто-нибудь не подпишется за него, а он не желает сообщать своей семье.

Ник снова вздрогнул, чертовски сильно жалея, что не может быть там.

— Как думаешь, он согласится остаться со мной? — спросил Ник. — Когда всё это закончится, я заберу его к себе. С радостью, — Ник поколебался. — Если ты говоришь с ним, то можешь это передать? Скажи ему подумать, хочет ли он этого. И скажи ему не делать ничего поспешного, ему сейчас надо сохранять спокойствие…

Умолкнув, Ник вздрогнул, подумав о своих словах.

Абсолютно неуклюжих, бессмысленных, дерьмовых словах.

Особенно для новорождённого вампира.

Он знал, какими совершенно бесполезными они были бы для него самого в прошлом.

— Просто скажи ему, что он переедет ко мне, — ворчливо заявил Ник. — Не спрашивай, Чарли. Просто скажи. Ладно? Он не пробудет в том месте долго. Я приеду и заберу его, как только это закончится.

— Ладно, — в её голосе прозвучало такое осязаемое облегчение, что Ник это услышал. — Я как раз собиралась навестить его там… так что я передам ему.

— Чарли. Нет, — Ник непреклонно покачал головой. — Нет. Это плохая идея. Не иди туда лично. Не делай этого. Пока что говори с ним только по коммуникатору.

В её голосе впервые прозвучало раздражение.

Может, даже злость.

— Я не буду одна, Ник. Там везде охранники. За ним сейчас следят как за новорождённым, так что они определённо не оставят меня одну с ним…

Плечи Ника расслабились, но лишь немного.

— Ладно, — буркнул он. — Бл*дь, только будь очень осторожна, Чарли. Я серьёзно.

Но она, похоже, почти не слышала.

В её голосе по-прежнему звучала та досада.

— …В любом случае, мне пора. Как я и сказала, у него больше никого нет. Он не хочет, чтобы кто-то сообщал его семье. Видимо, они весьма категорично настроены против вампиров, так что Деймон практически умолял не говорить им. Он заставил меня пообещать, что я не скажу. Он говорит, что сам найдёт способ сообщить им.

Ник вздрогнул, снова поморщившись.

Иисусе.

— Мне хотелось бы быть там, — сказал Ник совершенно искренне. — Бл*дь, мне бы очень хотелось быть там, Чарли. Скажи, что я приеду сразу, как остановлю того мудака.

— Он это знает. Он знает, что ты приедешь, Ник. Деймон прекрасно знает, чем ты сейчас занят, — голос Чарли сделался на несколько тонов холоднее. — И он наверняка захочет, чтобы ты остановил этого типа, Ник. Поверь мне, он захочет. Я уверена, что он предпочёл бы быть с тобой там. Он наверняка прыгнул бы на следующий поезд, если бы они ему позволили.

Ник кивнул.

Он в это верил.

Глянув на картину в своём виртуальном пространстве, Ник почувствовал, как его челюсти сжимаются.

— Ну, держи его там, где он есть сейчас, — прорычал Ник. — Пусть не выдумывает себе всякого.

Его голос сделался более низким и серьёзным.

— И ты тоже будь осторожна, Чарли. Я серьёзно. Я знаю, что излишне оберегаю, но поверь мне в этом. Деймон сейчас новорождённый и чрезвычайно нестабильный. Тот факт, что они привели его в адекватное состояние так быстро — это бл*дское чудо, если честно, но не надо по ошибке принимать его за того же Джордана. Потребуются месяцы… возможно, больше года… и только потом он сможет постоянно функционировать как Деймон Джордан, которого ты помнишь.

Он увидел, как Чарли кивнула по коммуникатору.

— Да, — ответила она. — Ладно. Я это понимаю, Ник.

— Он даже не делает это намеренно, — предостерёг Ник. — Его самоконтроль месяцами будет дерьмовым. В данный момент, наверное, он выглядит так, будто контролирует себя, но это лишь потому, что он слаб. Как только он покормится… реально покормится… всё это изменится.

— Я понимаю, Ник.

— Убедись, что понимаешь, — жёстче повторил Ник. — Он годами был влюблён в тебя, Чарли, если ты вдруг не заметила… и от этого ему будет сложнее в твоём присутствии, а не легче. Те чувства смешаются в его голове, и он ничего не сможет контролировать. Он может нечаянно убить тебя, Чарли. И если такое случится, то он наверняка убьёт себя, осознав содеянное… а я не хочу терять вас обоих…

Последовала пауза.

Он не знал, то ли шокировал её, то ли разозлил, то ли всё вместе.

Вместо этого её голос прозвучал почти испуганно, и от этого Нику не стало лучше.

Но он хотя бы понимал, что она реально его услышала.

— Ладно. Я понимаю, Ник. Понимаю. Я буду очень осторожна. Обещаю.

— Спасибо. Я не хочу тебя пугать… — он задумался. — …а может, хочу, только немножко. Но главным образом я хочу, чтобы ты была в безопасности.

Она выдохнула, должно быть, перестав задерживать дыхание.

Он увидел, как она кивнула перед тем, как заговорить.

— Ладно. Спасибо, Ник. Я это ценю.

Он слегка успокоился.

Слегка, не слишком много.

Глянув на картину, вращавшуюся в воздухе его рабочего стола, и на очень явно нарисованные лица Чарли и Джордана, Ник ощутил, как то мрачное чувство усиливается.

Глава 31. Сами по себе

— Насколько мы близко? — спросил Ник.

— Близко, — спокойно ответил Морли.

— Да, но насколько близко? — настаивал Ник.

Он только что закончил говорить с Форрестом Киану Уокером, практикующим юристом, тайным агентом МИ6, антифашистским активистом и в целом раздражающе восхитительным индивидом.

Он также по чистой случайности являлся бывшим мужем Уинтер.

Ник был одним из немногих, кто знал, что у него имелась огромная армия последователей в СМИ под псевдонимом Кеори, где он толкал вдохновенные речи против фашизма, межвидового расизма и жестокости, а также в целом выступал за кооперативное общество и мир.

И да, Ник капельку его ненавидел.

Он также, типа, восхищался им.

А ещё этот кусок дерьма ему невольно нравился.

Почему-то последнее было самым раздражающим.

— Он приедет? — спросил Морли.

Ник перевёл на него взгляд.

— Да. Он сейчас на пути в аэропорт. И убеждать не пришлось, — Ник фыркнул, испытывая одновременно раздражение, благодарность и, что самое досадное, капельку благоговения. — Его люди связались с Чарли ещё до того, как мы договорили. Он хотел, чтобы та Миднайт поехала с ним. Он думал преимущественно о количестве вампиров, которых удастся прихватить с собой, — добавил Ник, глядя на Джеймса. — Не считая свободных Миднайтов, у него также имеются вампирские друзья с армейским прошлым, которым он позвонит… и его новая девушка также имеет знакомых с нужными навыками. Оказывается, он сейчас встречается с вампиршей. Так что тут удачно сложилось.

Морли приподнял бровь.

Ник закатил глаза.

— Это же нелегально, так? — Морли фыркнул, слегка усмехнувшись.

Ник тоже фыркнул в ответ.

— Ну да… лучше не сдавай его, товарищ лицемер, — Ник наградил собеседника притворно суровым взглядом, маскируя под ним нечто настоящее. — Если сдашь, то моя жена тебе всыплет по первое число. И я, если так подумать. А заодно ещё несколько глав государств, которые считают его личным другом.

Морли расхохотался по-настоящему.

— Вот нравится тебе ворошить дерьмо, — сказал Ник.

— Надо же как-то развлекаться, — продолжая улыбаться и качая головой, Морли поудобнее сел на скамье с мягкой обивкой и скрестил руки на груди. — У тебя реально странные друзья, Миднайт, — протянул он. — О. И отвечая на твой предыдущий вопрос, у нас двадцать минут до прибытия. Я как раз подумывал сходить в сортир, а потом до вагона-ресторана за кофе. А затем обратно в нашу машину.

Ник кивнул.

— Да. Согласен. Так и стоит сделать.

Он осознал, что наверняка стоит выпить крови.

Добавление человеческой крови в его организм, пусть даже какой-то синтетической, ослабит его связь с Уинтер, но Ник всё равно решил сделать это в надежде, что прилив энергии поможет, пусть даже немножко. В любом случае, раз этот придурок заглядывал в разум Ника, то ослабевание связи было не такой уж плохой идеей.

Ему всё равно не казалось безопасным связываться с ней.

Это сводило его с ума, но он поддерживал их решение сохранять «тишину в эфире».

— Есть новости? — поинтересовался Морли, поднимаясь со своего места.

Ник проследил за ним взглядом.

— Например? Разве Ачарья не позвонил бы тебе?

— Я имею в виду, из лагеря «Архангела», — пояснил Морли.

Ник поморщился, затем один раз качнул головой.

— Нет, — мрачно сказал он. — Ничего. А у тебя? Есть новости по большой спасательной операции армии? Они назвали тебе приблизительное время прибытия?

Морли фыркнул.

— Нет.

Пару секунд они просто смотрели друг на друга.

Затем Морли большим пальцем показал на дверь.

Он на мгновение выглядел обеспокоенным, его глаза осторожно изучали Ника.

— Встретимся там? — спросил он.

Ник кивнул.

— Да. Я тоже пойду в вагон-ресторан. Если не увидишь меня, значит, я уже пошёл в нашу машину.

Он наблюдал, как Морли идёт к двери кабинки, отодвигает её, затем выходит в коридор и направляется в сторону туалетов.

Снова вздохнув, Ник поднялся на ноги, чтобы последовать за ним.

Ник бросил пустой пакет от крови в серебристый пакет и вытер рот. Пакет так и стоял на заднем сиденье полицейского автомобиля.

Снова вытерев рот, Ник постарался удержать в себе синтетическую кровь.

По меркам синтетики на вкус было неплохо.

Он мог бы выбрать настоящую кровь, но обогащённые синтетические пакетики реально лучше помогали для прилива сил и энергии. Искусственную кровь насыщали железом, стволовыми клетками и боги знают чем ещё, чтобы результат служил более концентрированным видом питания для вампиров.

Сейчас Нику пригодится вся добавочная сила, которую только можно получить.

К сожалению, его нервы были настолько взвинченными, что напряжение и беспокойство лишь усиливались.

Ему оставалось надеяться, что в сражении эта тревога превратится в нечто полезное.

Пока они ждали в очереди машин, чтобы съехать с поезда, Ник и Морли обсуждали, что им делать после высадки.

Морли хотел первым делом отправиться на территорию «Архангела».

Он хотел посмотреть, смогут ли они чем-то помочь перед тем, как забросить эту линию поведения и отправиться прямиком к порталу. Морли надеялся, что если они доберутся туда достаточно быстро, то сумеют вообще не подпускать двойника и новорождённых к порталу. Он думал, что Лара Сен-Мартен наверняка их перехитрила. Морли сказал Нику, что те новорождённые, скорее всего, кружат по землям вокруг замка и пытаются придумать, как достать Уинтер и остальных из укрытия.

Ник сомневался.

Он не был видящим, но у него имелось своё чутьё.

Его чутьё говорило ему, что когда они доберутся до укрытия «Архангела», там уже никого не будет. Его чутьё говорило, что если они так поступят, то двойник и его люди ускользнут через портал, и Ник потеряет их навсегда.

Ник, который до ужаса боялся упустить их у портала, хотел первым делом отправиться туда.

Он надеялся попасть туда достаточно рано, чтобы устроить некую засаду, поскольку у них двоих варианты весьма ограничены.

Один относительно потрёпанный вампир и один человек старше среднего возраста против 30–40 новорождённых вампиров — это не лучшие шансы. Ник надеялся, что они могут хотя бы не подпустить их к порталу.

Может, они сумеют сдерживать их, пока не прибудет Форрест с вампирским подкреплением.

Или, что ещё лучше, они сумеют сдерживать их до тех пор, пока армия, различные расовые власти и правоохранительные органы не разберутся со своим дерьмом и реально не прибудут туда, пока ещё не поздно.

Почему-то сердце Ника болело от мысли о необходимости ждать, когда их кто-то спасёт.

Он не верил, что кто-то их спасёт.

Если честно, Нику казалось, что это время уже миновало.

Теперь они оказались на картине Мэла.

Никто не доберётся туда вовремя.

Или доберётся, но не сможет помочь.

Казалось, что Ник и Морли тут сами по себе.

Ник лишь надеялся, что это не означало их поражение.

Ему оставалось верить, что они всё ещё здесь, в этом мире. Нику оставалось верить, что этот мудак и убийца ещё не протащил их через портал.

Когда они наконец-то выехали из задней части поезда и устремились по главной трассе за станцией, Ник сдался и послал сигнал своей жене.

На сей раз он не использовал кровь.

Он использовал коммуникатором.

Он едва не вскрикнул от облегчения, когда она ответила.

— Иисусе, Уинтер. Ты где? — спросил он. — Ты где, бл*дь? Мы здесь. Мы только что сошли с поезда. Мы направляемся к вам прямо сейчас…

Ник умолк, осознав, что она не говорит.

Она ему ещё не ответила.

Она до сих пор не ответила ему.

Почему, бл*дь, она не отвечала?

Затем Ник ощутил это. Он почувствовал то тошнотворное ощущение в закоулках своего разума. Он почувствовал заброшенное, потерянное, пустое, безжизненное присутствие разума другого.

Ник тонул в нём ещё до того, как Чужестранец заговорил.

— Привет, брат, — произнёс жутковато знакомый голос. — Ты добрался. Здорово.

Пугающе бодрый голос с калифорнийским акцентом вызвал такое чувство, будто кто-то провёл холодным пальцем по спине Ника.

Он не думал.

Он оборвал звонок по коммуникатору.

Затем повернулся к Морли.

— Езжай к бл*дскому порталу, — его челюсти сжались. — Он их схватил. Он ответил по гарнитуре Уинтер. В лагерь ехать слишком поздно.

Морли не нужно было повторять дважды.

Он уже открывал карту дороги к тому месту, предоставленную Мэлом.

Светофор перед ними переключился на красный, но Морли только что врубил сирену и всё равно пролетел через перекресток, заставив несколько машин и робо-такси резко остановиться с визгом шин. Морли почти не удостоил их взглядом. Старший детектив лишь сильнее давил на газ, быстро возвращая их к той скорости, на которой гнал через Лонг-Айленд, Куинс, Бруклин и наконец Манхэттен.

Вот только здесь у Морли не имелось столько причин жать на тормоза.

Тут почти не было уличного движения, не считая нескольких грузовиков.

Тут не было пешеходов, которых можно было бы сбить, и после пересечения нескольких улиц не осталось и светофоров. Не то чтобы последнее имело значение; Морли с сиренами пронёсся через все четыре светофора, что они проехали, не убирая ногу с педали газа.

Ник мог лишь сидеть и мечтать, чтобы машина ехала быстрее.

Он подавлял волну тошноты, смешанную с яростью и беспомощным чувством, которое то и дело подбрасывало его как на американских горках, когда он ощущал взаимодействие с разумом Чужестранца.

Там жило желание насилия.

Но, по крайней мере, пока что Ник хотел направить это насилие на одного конкретного индивида.

В какой-то момент до него дошло, что двойник сам придумал это имя, Чужестранец. Это он его придумал. Он сам решил так называть себя.

Чертовски странно, бл*дь.

Он называл себя Чужестранцем. Ника он звал Тенью.

Наверное, психиатр мог бы написать целую книгу об этом психе.

Ник нахмурился.

Глянув на Морли, он увидел, что его друг полностью побледнел.

Несмотря на его манеру вождения, которая по-прежнему оставалась безупречной, старик выглядел так, будто его вот-вот стошнит. А может, у него случится паническая атака… или инсульт.

Он сделался таким бледным, что Ник реально забеспокоился, вдруг его удар хватит.

Внезапно до него дошло, что Морли не спал. Он так и не завершил свою смену. Солнце поднялось на небе совсем как на картине, с густыми белыми облаками на горизонте возле гор. А Морли ведь не молодел.

Сколько ему? Шестьдесят семь? Шестьдесят восемь?

Или ещё старше? Уже за семьдесят?

Или он моложе, просто устал и вымотался?

Ник ужасно плохо определял возраст людей.

Особенно плохо он определял возраст тех людей, которые прожили дольше, чем он сам, будучи человеком. Поскольку Ника обратили в сорок четыре года, это означало, что он дерьмово угадывал возраст практически всех, кто был старше этой цифры.

— Ты в порядке, приятель? — Ник сжал его руку. Его калифорнийский акцент сделался заметнее, хотя сам Ник почти не обратил внимания. — Хочешь, я поведу? Я могу тебя сменить.

Морли глянул на него и покачал головой.

Затем слегка хмыкнул.

Он выдавил слабую улыбку, и Ник вновь испытал проблеск беспокойства.

— Нет. Я в порядке… приятель, — пошутил Морли, и его улыбка сделалась шире. — Ты сейчас заговорил как кто-то из старого фильма. Ты возвращаешься в свою человеческую форму, Танака?

Ник хотел ответить шуткой.

Он хотел подколоть старика в ответ, чтобы поддержать лёгкую атмосферу.

Он хотел, чтобы ему это казалось таким же забавным, как Морли, но нет.

Было там что-то.

Не просто акцент.

Нечто… другое.

Целое ощущение.

Что-то изменилось.

Ник чувствовал, что это исходит от горы впереди. Он ощущал что-то там, даже с такого расстояния. Похоже, это нарастало и электризовалось вокруг него, когда Морли надавил на газ на следующем прямом участке пути и проехал последний светофор перед тем, как они оказались на длинной сельской дороге.

Ник глянул на виртуальную карту в своей гарнитуре.

Он попытался оценить, сколько времени оставалось до тех пор, как они доберутся до основания горы, учитывая скорость езды Морли. Он позволил ИИ провести расчёты вместо него, и получилось около двадцати минут.

Это ощущалось как целая жизнь.

Ник видел, как Морли следует за подсвеченной золотистой линией в его гарнитуре. Та петляла по извилистым дорогам и через мост, минуя узкий каньон у реки, а потом поворачивая за ещё одну гору. Только разминувшись с рекой, дорога начинала подниматься выше и в итоге достигала основания самой крупной из пяти гор со снежными шапками.

Ник уже неделями смотрел на эти горы.

Он смотрел в окна дома Уинтер и мечтал отправиться в поход по ним.

Так странно было думать об этом сейчас, бл*дь.

То тошнотворное ощущение в его нутре усилилось, когда они начали петлять вдоль края каньона. Ник старался успокоиться, привести мысли в порядок, пока они ехали всё выше, по дороге через лес, к месту, где должен находиться портал Мэла.

Пусть сначала двадцать минут представлялись вечностью, но ему показалось, будто прошло очень мало времени, а они внезапно очутились на последнем участке пути.

Ник теперь видел на карте пещеру и её портал.

Ещё до того, даже не доехав до пещеры и двухсот метров, они достигнут точки, где уже не будет никакой дороги.

Тогда Ник, наверное, будет иметь лучшее представление о том, насколько глубока задница, в которой они оказались.

Возможно, он даже узнает, сколько он уже потерял.

Глава 32. Дорога вверх

Когда они вышли из машины, было тревожно тихо.

Ник и Морли переглянулись, затем посмотрели на гору, маячившую перед ними.

Никаких других машин не ждало их на небольшом месте для разворота и парковке, обозначавшей конец той земляной дороги.

Они покинули асфальтированный участок пути примерно десять минут назад, подпрыгивая и притормаживая на пыльной и практически нетронутой дороге, которая вела от главного шоссе между гор к основанию самой высокой из них.

Теперь дорога вообще закончилась.

Ник страшился этого, ожидая увидеть кучу брошенных автомобилей в этой точке, но ничего такого они не заметили.

Ник думал, что это уймёт его беспокойство, хотя бы даст крупицу надежды, что они опередили двойника и добрались сюда первыми, но почему-то этого тоже не случилось. Морли продолжал вести машину так долго, как только мог, даже по парковке, состоявшей из утрамбованной земли. Он сумел проехать между булыжниками, отмечавшими конец дороги, и направил полицейский автомобиль в леса.

Он проехал намного дальше, чем ожидал Ник, пока они не наткнулись на густую рощу деревьев и не смогли продолжать движение.

Теперь они выбрались из машины.

Ник настороженно покосился на облака, осознав, что не подумал прихватить зонтик или ещё что-либо, защитившее бы его от солнца.

Пока что облака затягивали всё небо, но он не мог рассчитывать, что и дальше будет так.

Вспомнив лучи солнца, озарявшие портал и всех вокруг него на картине Малека, Ник поморщился, затем пошёл к багажнику полицейского автомобиля и жестом показал Морли открыть замок.

Морли подчинился, активировав механизм через гарнитуру, и Ник принялся шарить внутри, пока не нашёл зонтик. Он был не лучшим. Далеко не таким плотным и пригодным для защиты от солнца, как те, что Мэл пририсовал новорождённым на картине.

Это был тёмно-синий зонтик с ручкой из искусственной древесины, предназначенный для относительной защиты человека от несильного дождя, а не для защиты вампирской кожи от палящего солнца.

Так что да, неидеально.

Но всё же что-то.

Ник сунул зонтик под мышку, и они с Морли двинулись в лес.

Всё равно было слишком тихо.

Ник и Морли размеренным шагом шли между деревьев, и Ник силился услышать что-либо впереди. Его глаза сканировали карты в виртуальной программе гарнитуры. Он просматривал дорожные и топографические карты и наконец нашёл спутниковые карты в режиме реального времени, которые могли подсказать, что там происходит в данный момент.

Вскоре после этого он обнаружил то скопление машин, которое искал.

Они припарковались с другой стороны, добираясь до подножья горы по иной земляной дороге. Ник слегка нахмурился, гадая, зачем они отправились по такому маршруту.

Это означало, что им придётся идти вдвое дольше.

Секунду спустя он понял, что знает причину.

Он каким-то образом ощутил это, но сразу уже убедился в правоте этого чувства.

Малек.

Хитрый проныра Малек, бл*дь, нашёл способ выиграть им немного времени.

Двойник Ника знал, где портал, но не знал дороги к нему. Малек каким-то образом убедил его, что подняться с другой стороны горы будет быстрее. Осознав, что он узнаёт это всё от самого двойника, и что другой Ник теперь понимал, как его одурачили, Ник ощутил, как его улыбка сделалась шире.

В этот момент он готов был расцеловать Малека.

Они всё равно отставали от другой команды, но те до сих пор не прошли через портал.

Хитрость Малека означала, что они доберутся до портала примерно одновременно.

— Что? — прошептал Морли.

Ник показал пальцем на ухо, затем на деревья вокруг, стараясь передать, что вампиры слышат практически всё, особенно голоса.

Морли закатил глаза.

На сей раз он произнёс слово одними губами, едва выдохнув его.

— Что?

Ник наклонился к уху Морли.

— Малек, — пробормотал он. — Он повёл их по неверной дороге.

Ник активировал гарнитуру, которая по-прежнему содержала в себе более строгие протоколы безопасности и усиленное шифрование по сравнению с полицейской гарнитурой Морли. Выведя нужное место спутниковой карты, Ник спроецировал её как голограмму. Открыв изображение повыше, чтобы удобно было рассматривать, Ник показал Морли фигуры, шагавшие вверх по другой стороне горы и направлявшиеся к тому же месту, что и они.

Морли нахмурился, наблюдая за ними и не сбавляя шага.

Ещё через несколько секунд Морли зашагал быстрее, двигаясь более шустро, но всё так же бесшумно. Он не сводил глаз с карты. Он хмуро смотрел на неё, и несколько раз у Ника возникало впечатление, что он пересчитывает увиденные там фигуры.

Ник легко подстраивался под темп человека.

Он на мгновение задался вопросом, может, стоит побежать вперёд.

Однако от этого не будет прока, пока он не знал, что ему предстоит сделать.

На деле им нужно придумать план.

Проблема в том, что какой бы план ни придумал Ник, его чёртов двойник почувствует это ещё до того, как Ник что-либо воплотит в жизнь.

Всё ещё думая над этим и хмурясь, Ник продолжал подстраиваться под темп Морли, наблюдая за голограммой спутникового изображения, висевшей в воздухе.

Затем Ник увидел её.

Используя гарнитуру, Ник снова увеличил картинку со спутника, фокусируя её на горстке людей, которых толкали и несли вверх по горе.

Первой из этой группы Ник выделил Уинтер. Он увидел её чёрные волосы, мельком заметил сине-зелёные пряди, которые той нравилось добавлять в свои вороные локоны. Он мельком увидел её лицо, когда вампир толкнул её вперёд, а она повернулась и наградила его гневным взглядом, выпятив изящный подбородок.

Она выглядела так, будто хотела выбить из него всё дерьмо.

Затем до Ника дошло кое-что ещё.

Тай.

Тай была ребёнком, но, пожалуй, самой страшной из всех видящих, что встречал Ник, когда дело касалось её способностей. Тай могла убить всех чёртовых вампиров в этом месте, если бы захотела.

«Уже нет», — прошептал тихий голос.

Ник задрожал, затем ощутил безумный прилив паники, который на мгновение парализовал его разум. Он просмотрел разные фигуры, которых толкали, тянули и пихали вверх по горе, затем отыскал среди них бело-блондинистую голову с красными и фиолетовыми прядками с нескольких сторон. Она была такой маленькой в сравнении с остальными, что Ник её не увидел.

Но, похоже, она двигалась нормально.

Они не навредили ей, насколько мог видеть Ник.

Она шла быстрее, чем Лара Сен-Мартен, лицо которой было окровавленным, а в походке виднелась хромота.

Затем Ник увидел это.

Ошейник.

Они надели на шею Тай ошейник.

Остальное Ник узнал от своего двойника, из плотно сжатого и на удивление ясного пакета информации, показавшего ему, как именно на Тай оказался один из противотелекинетических ошейников Сен-Мартен, в котором настройки боли были выставлены на максимум.

Чужестранец, двойник Ника, угрожал убить их всех. Он стоял там со своими новорождёнными и пригрозил сжечь их всех прямо в укрытии, если они не сделают одно из трех: убьют Тай, наденут на Тай ошейник или вырубят Тай.

Они решили надеть ошейник.

Ник нахмурился, ощущая, как та тошнотворная злость в его груди усиливается.

Он чувствовал, как сильно Чужестранец хотел забрать их всех с собой.

Что странно, Тай имела критическую значимость для его плана.

Ник видел, как другой вампир воспринимал их: Тай, Уинтер, Ника, даже Мэла.

Семья.

Счастливые родители и два выдающихся ребёнка.

Ник ощущал резонанс с человеческой жизнью другого мужчины.

Он мельком увидел счастливую версию Чужестранца… когда он не был чужестранцем и прекрасно знал, кто он, о чём он заботился и кого любил.

Ник увидел его в толпе на выпускных церемониях в школе и колледже. Ещё какие-то выпускные. Ещё аплодисменты для детей, которыми он так гордился, что едва не лопался от этой гордости. Ник видел его в костюме с галстуком, с красивой женой и другими родителями, которые все сияли, хлопали и радостно кричали.

Это расстроило Ника сильнее, чем он представлял.

Когда-то он тоже мечтал о подобном.

Может, это тоже спасло его. Ник никогда не имел такого, будучи человеком. Так что когда его обратили в вампира, он потерял не так много. У него забрали не так много тепла, любви и счастья, потому что у него изначально этого не было. Конечно, у него имелись любимые друзья. Родители, сёстры.

Но своей семьи у него никогда не было.

Ник всё ещё чувствовал это от другого Ника, вслепую шагая вверх по горе и бездумно следуя за Морли.

Затем, словно из ниоткуда, знакомый звук вырвал Ника из раздумий.

Он машинально посмотрел вверх.

Медленное, размеренное, ритмичное гудение он опознал меньше, чем за секунду.

Вертолёт.

Морли увидел, что Ник смотрит вверх, и проследил за его взглядом до неба. Он услышал вертолёт примерно через минуту, когда шум лопастей стал различимым для человеческого уха. Ник заметил тот самый момент, когда Морли понял.

Его глаза раскрылись шире, и он стал по-настоящему сканировать небо.

Но Ник уже подметил «птичку», накренившуюся над снежными шапками гор на финальном этапе пути. Ник уже знал, кто это.

Он в точности знал, кто их нашёл.

Форрест Киану Уокер прибыл на помощь, чёрт возьми.

Иисусе.

Возможно, Ник тоже начинал слегка обожать бывшего мужа Уинтер.

Чёрт, да если Форрест сумеет спасти их задницы и не допустить, чтобы это существо похитило Уинтер и швырнуло её в межпространственный портал, то Ник, возможно, даже приготовится спросить у Уинтер, не возражает ли она против секса вчетвером.

Хотя если уж они собирались играть в такие извращённые секс-игры, надо позвать Морли. В конце концов, именно Морли (прямо или косвенно) подтолкнул Ника позвонить Уокеру и вызвать кавалерию.

Эта мысль вызвала у него невольный смешок.

Морли покосился на него так, будто он выжил из ума, но Ник лишь показал туда, где «птичка» уже появилась из-за облаков и начала опускаться в направлении полянки.

Ник дал Уокеру очень точные, вплоть до дюймов указания, описывающие местоположение межпространственного портала. Он проделал всё это через цифры и карты на виртуальном коммуникаторе, чтобы пилот Уокера точно знал, куда они направляются. Ник наблюдал, как вертолёт замер примерно в двадцати метрах от того участка карты, а потом приземлился на участке травы выше места, где двойник и его армия новорождённых всё ещё поднимались по горе.

Уокер не просто первым добрался к порталу.

Он сумел их отрезать.

Он определённо первым попал на поляну перед порталом.

Эта мысль заставила Ника усмехнуться вслух.

Gaos. Если Уокер сумел найти достаточно вампиров и привезти их с собой, то вся эта ситуация, возможно, реально наконец-то завершится.

Может быть, они реально остановили это.

Может быть, они реально не допустили этого.

Но Нику и Уокеру всё равно придётся действовать очень осторожно.

У двойника Уинтер, Кит, Тай, Мэл, Лара, и неизвестно, кого ещё они похитили по дороге сюда. Они могли привезти Брика. Они могли прихватить других сотрудников и техников «Архангела».

Но не дать ему затащить всех в портал — это уже что-то.

С точки зрения Ника, это самое главное, по крайней мере, в данный момент.

Это ощущалось так, будто они уже наполовину победили.

Ник сомневался, что двойник просто убьёт остальных.

Новорождённые были непредсказуемыми, но глупыми и толком не знали, как использовать свои сильные стороны и защищать уязвимости. Группа зрелых вампиров с армейской выучкой, особенно вооружённых противовампирским оружием, быстро с ними расправится.

Но Ник не думал, что дойдёт до такого.

Он до сих пор не верил, что двойник убьёт его друзей.

В особенности Ник сомневался, что двойник убьёт Уинтер.

Ник силился сделать эту мысль реальной. Он старался убедить себя, что другой вампир не просто проецирует это в его сознание, чтобы сбить его с толку. Ник силился ослабить ту парализующую, сокрушающую, полную ужаса тревогу, что переполняла его грудь с тех пор, как он хорошенько рассмотрел картину Мэла.

Он старался убедить себя, что они ещё могут победить.

Но что-то тут было не так.

Ник это чувствовал ещё до того, как осознал, что присутствие вертолёта вообще не обеспокоило двойника Ника.

Если уж на то пошло, он ощущался… самодовольным.

В это самое мгновение всюду вокруг вертолёта из-за деревьев показались солдаты.

Много солдат.

Они окружили весь вертолёт.

И каждый, кого Ник видел через запечатлевающие устройства, имел при себе крупное оружие.

Глава 33. Воссоздание картины

Теперь они находились «внутри» картины.

Картина перестала быть картиной и стала душераздирающей, болезненной реальностью.

Ник стоял на краю поляны, прямо за рамками картины.

Новорождённые стояли по обе стороны от него.

Захватив вертолёт, они пригрозили застрелить Тай и Малека, если Ник и Морли не сдадутся. Через свой разум Ник чувствовал, что его всё же одурачили. Это существо его перехитрило. Оно снова использовало связь против него.

Чужестранец убедил Ника, что не стал бы убивать остальных, но теперь Ник видел и чувствовал правду.

Двойнику было плевать на остальных.

В конечном счёте для него была важна только Уинтер.

Другой Ник думал, что ему нужна лишь Уинтер.

С другой стороны, возможно, он опять врал Нику. Он мог врать и в том, и в другом, или же в чём-то одном. Ник не мог рисковать. Ник не мог спасти Уинтер. Он думал, что если сохранит всем жизнь хотя бы ещё немножко, то появится шанс, что ему удастся уберечь хоть кого-то из них.

Но он понимал, что и это иллюзия.

Он знал эту игру, играл в неё прежде.

Она называлась «просто оставайся в живых ещё немножко».

В этой игре Ник говорил себе, что если проживёт ещё немножко, и если ещё немножко дольше сохранит в живых ребёнка, Мэла и свою жену, то найдёт какой-то выход из ситуации. Он отыщет способ спасти их всех.

Так что нет, он не мог рисковать и допускать, чтобы двойник убил ребёнка.

Он также не рисковал и не допускал, чтобы этот больной мудак убил Малека.

Другой Ник убедил Ника через их связь, что два видящих и все друзья Ника были лишь запасными.

От них можно избавиться.

Двойник утверждал, что с радостью бросит их здесь.

Необходима лишь Уинтер.

Только Уинтер нужна ему, чтобы выжить.

Увидев это, Ник поставил в известность Морли.

Морли терпеливо слушал, пока Ник объяснял, что сказал двойник и что он пригрозил сделать. Затем, когда солдаты воспользовались каким-то электрическим мегафоном и крикнули с вершины, отчего звук эхом разнёсся по всей горе, Морли глянул на Ника, а Ник — на Морли.

Они оба посмотрели на свои руки, в которых не было оружия.

Армия до сих пор не прибыла.

Ачарья до сих пор не прибыл.

Они сами по себе.

— Ну, — сказал Морли, когда солдаты закончили выкрикивать требования. — С таким же успехом можно пойти туда. Выждать шанс.

— Или посмотреть, как все наши близкие умирают, — пробормотал Ник, глядя вверх по склону.

— Ну, или это, — согласился Морли.

Даже сейчас Ник и Морли находились в стороне от всех. Даже сейчас казалось, будто они сами по себе, в наручниках под деревьями, стоят примерно в шести метрах от остальных своих друзей.

Ник посмотрел на портал.

Тот не выглядел реальным.

Сколько он тут находился? Сколько животных и людей в него провалилось?

Он посмотрел на портал в склоне горы и осознал, почему не видел себя на картине Малека.

Его не было на изображении, потому что картина показывала точку зрения Ника. Когда Ник смотрел вперёд, то видел ровно то же, что было на картине.

Это было чертовски зловещим.

По той же причине Ник не наблюдал там изображённого себя, ибо как иначе? Раз Малек рисовал увиденное глазами Ника, то естественно, что Ник не видел себя. Никто не видел себя на фотографии, если сам делал снимок.

Ник наблюдал за двойником, подходившим к месту, где стояла Уинтер.

Она выглядела измождённой, злой, непокорной.

Её волосы были распущены и рассыпались по плечам. Её насыщенно чёрные, спутанные, великолепные волнистые волосы растрёпывались лёгким ветерком. Её сине-зелёные глаза полыхали яростью, пока она наблюдала, как вампир в чёрной шляпе и плаще подходит к ней.

Она подождала, когда он оказался прямо возле неё и собственнически потянулся к её руке, улыбаясь с таким взглядом, от которого кровь Ника сворачивалась в жилах.

Видимо, Уинтер этот взгляд тоже не понравился.

Когда он оказался достаточно близко, она плюнула в лицо другого Ника, ни капли не сдерживаясь, и послала его нах*й сразу же, как только сгусток слюны слетел с её губ. Другой Ник улыбнулся, вытирая плевок со щеки, но через ту извращённую связь, что они делили, Ник ощутил его злость.

Он чувствовал холодную, горькую злость, вызванную её отвращением.

Это понимание её отвращения и абсолютного презрения к нему напугало Ника.

Он уже чувствовал нараставшую в другом Нике ярость.

Как скоро он выместит эту ярость на ней, когда они окажутся наедине?

Как скоро другой Ник разозлится по-настоящему?

Как скоро он позволит себе поддаться той злости, сделается слишком разгневанным, слишком горьким, слишком голодным, слишком опечаленным, слишком виноватым… и решит свернуть Уинтер шею, дабы избавиться от проблемы? Эта мысль вызывала у Ника тошноту от страха, раздражала настолько, что он даже не мог кричать.

Он знал, что это случится скоро.

Все эти вещи случатся довольно скоро.

В двойнике не осталось достаточно человечности для чего-то другого.

Ник не знал, что сделать, чтобы это остановить. Он даже сейчас чувствовал, как это надвигается. Он чувствовал, как смерть Уинтер от рук этого разозлённого психопата несётся на него подобно поезду, сошедшему с рельсов. И Ник, бл*дь, не знал, что сделать, чтобы оттащить её с пути.

Он не знал, что делать, и его время на исходе.

Он стоял рядом с Морли, и они оба были окружены новорождёнными.

Оба закованы в наручники, но хотя бы вне досягаемости солнца.

Справа от себя Ник видел Форреста Киану Уокера, практикующего адвоката. Высокий, светловолосый и зеленоглазый видящий с бесстрастным лицом стоял возле вампиров, которых привёз с собой на вертолёте. У них отобрали оружие, но все они выглядели так же, как чувствовал себя Ник. Будто они злились и ждали шанса начать сражение. Глядя на лица шести или семи свирепых женщин-вампирш вокруг Форреста, Ник гадал, кто из них — его девушка. Ник предположил, что это вон та с сине-чёрными волосами, которая стояла перед ним, словно оберегая и приготовившись собственноручно расправиться со всей армией новорождённых.

Мужчины-вампиры тоже стояли вокруг Форреста, выглядя такими же рассерженными и готовыми ввязаться в схватку, как только та начнётся.

Их Ник тоже не видел на картине.

Как и он сам, Форрест Уокер и его вампирская свита находились слишком низко на склоне, в тени под деревьями, и потому не попали «в кадр».

Однако подальше, в поле зрения Ника, открывался такой знакомый вид, что перехватывало дыхание. Там стояли все фигуры с картины Мэла, все до единого, именно в таком порядке, который запомнил Ник.

Уинтер, Малек, Тай, Сен-Мартен, Кит.

Даже Джордан был там.

Ник понятия не имел, как так получилось, но Джордан и Чарли оба оказались в вертолёте с Форрестом и его друзьями. Может, Джордан уговорил Чарли позволить ему приехать. Может, он умолял Форреста, а Форрест не увидел ничего плохого в том, чтобы привезти ещё одного новорождённого, ведь остальные вампиры помогут держать его в узде.

Как бы это ни случилось, Деймон Джордан находился «в кадре» и выглядел ровно таким же, каким нарисовал его Малек.

Он не мог стоять прямо, его поддерживали новорождённые, но он выглядел таким же разъярённым, бледным, сбитым с толку и полным парализующей разум злобы, каким Ник помнил его по тщательным мазкам кисти Мэла. Два новорождённых, державших его, самодовольно смотрели на него, пока он свирепо рычал на двойника Ника. Его клыки удлинились, хрустальные глаза налились кровью. Судя по всему, что Ник видел в нём, Джордану ничего так не хотелось, как своими зубами и голыми руками разорвать лицо и горло другого Ника.

Ник не осознавал этого, когда раньше смотрел на картину.

Он не присматривался достаточно внимательно, чтобы понять, на что уставился Деймон, пока так рычал.

Он не осознавал, что эта ненависть, ярость и гнев адресованы только одной персоне.

На картине Мэла Деймон Джордан смотрел на двойника. Он рычал на мужчину-вампира, который его обратил, на вампира, который убил его и оставил умирать окончательно. Теперь Ник видел, как всё это ожило. Он различал обещание в глазах Деймона.

Что ещё страннее, Ник видел ту особенную вампирскую ярость, которая умела становиться холодной, если её нельзя было утолить немедленно; которая могла тлеть десятилетиями, даже столетиями, ожидая момента удовлетворения.

Ник испытывал такое прежде.

Он помнил это даже сейчас.

Чарли стояла не так далеко от Джордана, тоже с вампирами.

Совсем как на картине, написанной видящим, она выглядела ужаснувшейся, широко раскрытые глаза смотрели вперёд, руки сжимались перед грудью, пока она уставилась на портал со смесью изумления, паники и неверия. В сочетании с этим шок и ужас от того, какую судьбу она видела в их ближайшем будущем, явно парализовали её.

Двойник во второй раз схватил Уинтер за руку.

На сей раз он сжал её крепче.

Затем безо всякого предупреждения начала воплощаться остальная часть картины.

Двойник потащил её, заставляя спотыкаться на траве и камнях, вынуждая сопровождать его к открытому порталу.

Картина завершилась.

Изображение заканчивалось здесь.

Но не совсем.

Ник увидел, как двойник через плечо посмотрел на него с безумным, ожесточённым, свирепым выражением на лице — его Ник тоже помнил по картине. Он уставился на Ника из-под широкополой шляпы, одетый в длинный плащ и перчатки. Теперь это было единственным, что защищало его медленно растворяющееся лицо и тело от уже выглянувшего солнца.

…и теперь они миновали момент картины, тот застывший во времени миг.

Ник смотрел, как этот больной, сломленный, до глубины души несчастный мужчина тащит его жену к завихряющей воронке света. Он наблюдал, как тот же сломленный мужчина невольно триумфально улыбается, понимая, что его не смогут остановить.

Ник чувствовал, как в его груди нарастает крик.

Он рвался из хватки своих надзирателей, крича своей паре.

Он кричал каждой унцией своего существа, каждым фрагментом того, кем он был.

Он кричал её имя.

Он кричал его раз за разом, заставляя каждого видящего, вампира и человека вокруг вздрогнуть и отвернуться.

— УИНТЕР! НЕТ! НЕТ! УИНТЕР! УИНТЕР!

Он кричал и кричал, продолжал кричать ей.

Все повернулись, уставились на него.

Никто не знал, что делать.

Никто не знал, как заставить его прекратить или как ему помочь.

Даже другой Ник остановился как вкопанный. Он развернулся, глядя на Ника, но Нику уже было плевать на него.

Он смотрел лишь на свою жену.

Он хотел лишь свою жену.

Он встретился взглядом с её поразительными сине-зелёными глазами, когда они посмотрели на него. Он увидел там слёзы и захотел разорвать этого мудака на куски, оторвать руки и ноги просто за то, что его жена выглядела вот так, за то, что он так сильно её расстроил.

Затем, словно из ниоткуда…

…новая переменная.

Что-то, чего не было на картине. Что-то, что не попало в кадр, совсем как Ник, Морли, Форрест Киану Уокер и его гарем секси-вампиров.

Над головами взвыл реактивный истребитель.

Линия выстрелов взметнула землю перед порталом, врезавшись в двойника там, где он стоял менее чем в трёх метрах от извивающегося светящегося портала.

Уинтер отпрыгнула назад, и каким-то чудом ни одна пуля её не задела.

Двойник упал на спину…

…и немедленно закричал.

От его неприкрытого лица и шеи повалил дым.

Он корячился на земле как перевёрнутая черепаха, крича и крича, и Ник не понимал, почему он не может подняться…

…пока не глянул на его плечо и не увидел там ботинок своей жены.

Она придавливала его с ненавистью в глазах, удерживая на солнце, пока жар и свет опаляли его уже исчезающую плоть, быстро делали её неприятно красной, затем пурпурной, затем коричневой, затем чёрной…

Ник не ждал.

Он уже начал драться.

Глава 34. Новорождённый

Ник боролся с удерживающими его вампирами каждой унцией своей силы. Он вывернулся из их белых как мел рук. Он ударил двоих по губам, резко обрушив оба кулака в рубящем ударе вниз и в сторону — это всё, что он сумел сделать со скованными руками.

Когда меньший из его надзирателей сорвался и побежал, Ник воспользовался шансом.

Повернувшись ко второму вампиру, он выхватил у него чёрный зонтик от солнца, затем немедленно развернулся и ударил его ручкой зонта по лицу.

Нос вампира сломался, хлынула кровь.

Он взвизгнул от боли.

Затем он тоже принялся бежать, скрываясь в тени зарослей.

Ник не ждал.

Он повернулся, ища свою жену.

Затем пустился бежать.

Он смутно осознавал суматоху вокруг себя. Какая-то часть его даже знала, что потасовка завязалась нешуточная. На них сыпались пули, нацеленные на вампиров среди деревьев. Новорождённые кричали, бросаясь врассыпную, устремляясь к машинам с противоположной стороны холма.

Практически все вампиры, прибывшие сюда с двойником, бежали и скрывались в деревьях, освободившись от контроля разума своего прародителя, когда тот упал на землю и начал гореть.

Ник почти не смотрел на своего двойника.

Он смотрел лишь на свою жену.

Он бежал к ней, обезумевший от беспокойства, всё ещё перепуганный, хотя она тоже бежала к нему. Он услышал, как над головой пролетел ещё один истребитель, и ещё больше выстрелов посыпалось среди кустов и деревьев, но Ник не сбавлял темп. Кое-какие фигуры позади него стреляли по проносящемуся самолёту (наверное, солдаты в униформе), но и те в основном бежали следом за новорождёнными, направляясь к деревьям и бросаясь в укрытие, когда прибыл третий истребитель и открыл огонь из стрелкового оружия.

Ник слышал это всё, потому что был вампиром.

Он слышал каждую деталь сражения, драки и перестрелки, но всё это приглушилось фоном.

Его глаза не отрывались от лица Уинтер.

Затем она метнулась к нему, приземлилась на его всё ещё скованные руки и сжала так крепко, как только могла. Ник почти порадовался, что не мог обнять её в ответ, потому что боялся, что стиснул бы слишком сильно и ненароком навредил.

Её задницу поддерживали его скованные ладони и руки, и Уинтер поцеловала его в губы под зонтиком, и Ник застонал в голос, отвечая на поцелуй и подаваясь навстречу, когда она обвила руками его шею. На несколько долгих секунд он не обращал внимания на всё остальное.

Он затерялся в её губах и языке, постанывая уже тише.

Когда они оба наконец оторвались, чтобы глотнуть воздуха, ему захотелось снять наручники.

Уинтер всё ещё как можно крепче держалась за него, сидя на его скованных руках, и Ник развернулся, глядя на остальных своих друзей среди деревьев.

Они все бежали или шли в сторону Ника и Уинтер.

Ник вспомнил про двойника только тогда, когда мимо него и Уинтер пронёсся какой-то силуэт. Он двигался быстрее, чем ожидал Ник, бросился по воздуху с такой скоростью, от которой у Ника едва не застучали зубы.

На сей раз он едва успел убрать Уинтер с дороги.

Затем Ник сообразил, кто это, и поставил Уинтер на ноги.

Он передал её Мэлу, убедился, что она в безопасности с остальными видящими, а затем побежал к вампиру, который шипел, рычал и издавал гортанные крики, раздирая шею и горло другого вампира.

Он делал это не очень хорошо.

Для первого раза не так уж плохо, но всё равно чертовски неряшливо и грязно.

А ещё всё очень быстро становилось кровавым.

Ник не пытался его остановить.

Он стоял над Деймоном Джорданом, держа зонтик, чтобы его друг не спалил себе пол-лица в первый же день жизни вампиром. Ожоги, скорее всего, не убьют его, если только он не заснёт здесь, но Ник по опыту знал, как долго они заживали, какую боль причиняли, и как раздражало то, что после серьёзного ожога ты неделями выглядишь так, будто приложился лицом к грилю.

Так что Ник держал зонтик над своим другом и смотрел.

Несколько минут он ничего не говорил.

Он просто стоял там и позволял Деймону разобраться со своим дерьмом.

Он не осмеливался заговорить, пока не почувствовал, что последние унции сущности двойника ушли.

Ник почувствовал, как они испарились подобно больному, сломанному, извращённому облаку.

Он ощутил, как его сознание мгновенно сделалось более лёгким.

Он ощутил, как то нескончаемое горе уходит вместе с бездной отчаяния, что он носил в своей груди как будто месяцами. Он ощутил, как всё это словно разом испарилось, а на душе и в сердце стало так легко, что он удивлённо ахнул, потирая грудь.

Боги всевышние.

Ничто из этого не принадлежало ему.

Ничто.

Это оказалось такое облегчение, что Нику пришлось сдерживать слёзы.

Сосредоточившись на Джордане, Ник увидел, что его новый вампирский приятель обезглавил другую версию его самого.

Глаза двойника остекленели. Они уже ввалились в его череп.

Его кожа перестала гореть, но теперь он пах намного хуже.

Он уже начинал гнить.

— Ну ты сумасшедший мудак, — сказал Ник своему другу, всё ещё держа над ним зонтик. — Ты серьёзно продолжаешь жевать эту гадость?

Джордан застыл.

Напрягшись всем телом так, что даже мышцы на шее вздулись, он повернул голову и посмотрел на Ника снизу вверх.

Ник вздрогнул, осознав, что забыл про обращение.

Он заворожённо смотрел на алые разводы, кружившие в этих стеклянных глазах.

Он не отворачивался.

Он просто смотрел в новые глаза Джордана, позволяя себе привыкнуть к ним.

— Мда, бл*дь, — наконец выдал Ник. — Я рад, что ты никогда не был настолько зол на меня.

Деймон Джордан моргнул.

Часть того алого цвета резко ушла из его прозрачных радужек, оставив за собой непонимание. Он ещё несколько секунд посмотрел на Ника.

Затем Ник увидел это.

Узнавание.

Джордан моргнул, и то узнавание укрепилось.

Затем Деймон Джордан, новорождённый вампир, до чёртиков шокировал Ника.

Он расхохотался.

Этот низкий, мелодичный, вампирский смех Ник прочувствовал до самых костей.

— Иисусе, — пробормотал Ник, глядя на это до сих пор изменяющееся лицо. Деймон всегда был привлекательным, но его лицо быстро трансформировалось. Ник знал, что оно изменится сильнее, когда Деймон нормально покормится, но оно и так довольно быстро преображалось.

Скулы, глаза, челюсти, подбородок, выраженность мышц на груди и руках… всё это заметно трансформировалось как будто с каждой секундой.

— Не думаю, что это Иисус, — пошутил другой, более мягкий голос.

Ник повернулся, улыбнувшись своей паре.

Уинтер подошла к Нику, прильнув всем телом к его боку, обняв за талию и сжав с таким собственничеством, которое Ник не мог не ощутить.

— Вау, — сказала Уинтер, всё ещё глядя на Джордана.

Изумление переполнило её голос, пока она, похоже, подмечала те же перемены, что и Ник. До Ника дошло, что Уинтер, скорее всего, впервые видит такое.

— Да, — выдохнула она, по-прежнему глядя на Деймона. — И вау, вау, вау. Он реально вампир. К этому придётся привыкнуть, — затем она глянула на Джордана почти виновато. — Особенно тебе, Деймон. Мне так жаль. Надеюсь, ты в итоге примиришься с этим…

Несколько секунд Ник и Деймон лишь смотрели на Уинтер.

Почему-то когда Уинтер сказала это вслух, это стало более реальным.

Деймон теперь действительно вампир.

Это факт, как и сказала Уинтер.

На несколько долгих минут это осознание вогнало Ника и Джордана в ступор.

Глава 35. Портал

Уже стемнело.

Практически все ушли с травянистой полянки у основания горы.

На ясном небе светили звёзды, луна озаряла снег на вершине горы. Ник по-прежнему видел несколько облаков то тут, то там, но в целом было тихо… так неподвижно, что это опять казалось неестественным, но не в той пугающей и наполненной ужасом манере, когда Ник впервые поднимался по склону холма.

Странно было думать о том, сколько тех эмоций принадлежало не ему.

В последние два часа они все были заняты.

Всех их допросили, расспросили и ещё раз допросили, а потом сказали, что их наверняка ещё вызовут для допроса или в Северо-Восточной Охраняемой Зоне, или в Нью-Йорке.

С запястий Ника сняли наручники.

Он поговорил с Ачарьей, с его куратором М.Р.Д., ещё с двумя агентами М.Р.Д., с главой полиции по Лонг-Айленду, с каким-то армейским парнем, который так и не представился, даже с головорезами Ч.Р.У., которые изначально присутствовали на допросе Ника в Нью-Йорке.

Ник заметил, что последние два типа так и не перестали смотреть на него так, будто искали повод арестовать его.

В итоге все уехали.

Им для этого потребовалась словно целая вечность, но теперь они остались одни.

Даже Лара Сен-Мартен спустилась вниз по склону, согласившись, чтобы её подвёз один из тех двух типов-солдат, которые в итоге проехали вверх по склону в бронированном автомобиле. Те же два автомобиля каждый высадили по дюжине бойцов из специального межрасового отряда. Они выбрались из кузовов бронированных машин и скрылись в лесу, чтобы закончить зачистку новорождённых вампиров и накачанных ядом солдат.

Но и они все теперь уехали.

Они подстрелили, пометили и свалили тела в третий грузовик, накрыли их брезентом и увезли, чтобы разобраться с ними и включить в общее расследование.

Ник также видел группу армейских типов, которые перед уходом стояли с Сен-Мартен, выразительно жестикулируя и разговаривая меж собой, при этом настороженно изучая открытый портал.

Брик тоже в какой-то момент скрылся.

Ник не видел, как он уходил, но его прародитель скрылся среди деревьев не с той стороны горы, что и все остальные, а с противоположной.

Ник сильно подозревал, что если спустится по тому склону, то обнаружит, что их с Морли полицейская машина исчезла, а на её месте, возможно, к дереву пришпилена записка. Брик был весьма предсказуемым.

Ник вздохнул и запрокинул голову, глядя на звёзды.

Забавно, но никто из них не говорил о том, почему они остались.

Они просто остались как по молчаливой договорённости и ждали, когда остальные уедут.

Последними ушли солдаты, подозрительно покосившиеся на их маленькую разномастную группу, а затем на странный завихряющийся свет портала, будто были уверены, что они не замышляют ничего хорошего.

Однако никто не сказал им проваливать, что тоже удивительно.

Когда все уехали, прошло минут двадцать до тех пор, как кто-то заговорил.

Ник обвёл взглядом лица, подмечая оставшихся.

И ушедших.

На траве с ним сидели: Уинтер, Тай, Мэл, Джордан, Морли, Кит и, что странно, Форрест Киану Уокер. Его девушка-вампирша устроилась рядом и прижималась к его боку рядом с ещё одним вампиром, тихим парнем, который сидел в одиночку, но с интересом поглядывал на Джордана.

Другим сюрпризом стала последняя оставшаяся вампирша.

Зои Фокс сидела на траве, задержавшись даже после того, как её босс Брик её кинул.

Это все, кого ожидал Ник.

Зато некоторые «добавки» были неожиданными.

И всё же он в целом был доволен составом группы.

— Ну, — сказал он наконец, посмотрев на остальных. — Что думаете?

Они все посмотрели на него.

Они все посмотрели на портал.

Затем заговорила та, от которой Ник ожидал этого меньше всего, и её мелодичный голос ясно разнёсся по прохладному ночному воздуху.

— Думаю, армия его закроет, — решительно сказала Зои Фокс. — Думаю, они вернутся сюда завтра, объявят это место государственной собственностью, и больше никто не сумеет к нему приблизиться.

Ник задумчиво кивнул.

Он не потрудился отвечать. Он знал, что она права.

Он видел, что все в их сбившейся в кучу группе тоже кивают.

— Так что? — подтолкнул Ник.

— А то, что если мы собираемся уйти, муж, — буднично сказала Уинтер, — то, думаю, очевидно, что надо уходить сегодня ночью.

Она устроилась наполовину на его коленях, но с этими словами подняла голову и улыбнулась.

Ник улыбнулся в ответ.

— Согласен, жена, — просто ответил он.

Воцарилась очередная пауза.

Затем все они, не сказав больше ни слова, посмотрели на светящийся портал.

Ещё несколько долгих минут никто не говорил ни слова.

Продолжение следует

Да, это реально конец седьмой книги. Никаких ошибок, никакие главки не потерялись. Ждём продолжение в 2023-м…

1Людьми-кротами, как можно догадаться далее из текста, иногда называют бездомных, которые селятся в буквальном смысле под землёй — в канализационных туннелях, в заброшенном метро, в катакомбах и т. д. Они обставляют своё жильё мебелью со свалок, некоторые днём ходят на работу, а другие годами не видят солнечного света.

2«Человек-невидимка», «Вторжение похитителей тел», «Тень» — это все фильмы, которые вспоминает Ник.

3Интереб (Interracial Enforcement Bureau) — Межрасовое Правоохранительное Бюро. В переводе оставлено сокращение с языка оригинала, поскольку в русском языке нет такой легко звучащей аббревиатуры.

4Если хочется почитать подробнее, можно погуглить «Хинамацури».

5В ноябре 1974 года Рональд Дефео-младший застрелил всю свою семью в доме в Амитивилле. Его осудили, а в доме поселилась другая семья. Те (предположительно) столкнулись с такой паранормальной активностью, что в итоге просто бежали и бросили дом. Об этом написали книгу и сняли несколько фильмов. Если хотите почитать/посмотреть, гуглите «Ужас Амитивилля».

Content

Андрижески Дж. С. Ковен Полуночи