Дж. С. Андрижески

Чёрные сердца

Информация о переводе:

Перевод: Rosland

Русификация обложки: Rosland

Пролог

Место в конце

Прощаться было сложно.

В этот раз, как ни в какой другой… прощаться было сложно.

Может, потому что Блэк был со мной.

Может, просто потому, что я знала — этот раз я запомню. Я запомню этих людей, запомню это место в отличие от множества предыдущих прыжков, когда я покидала эти золотистые берега и возвращалась на свою версию Земли.

Впервые я запомню, ну…

Всё.

Каждую деталь каждого облака на каждом голубом небе.

Каждый рассвет и закат.

Всех животных, растения и птиц.

Умиротворённость деревни внизу, доброту всех, с кем я познакомилась, рынки, ночные вечеринки и дневные походы, плавание в океане, видящих, живущих в своих землянках для медитации в холмах, странных животных, на которых мы ездили, которых ласкали и с которыми плавали.

Я запомню это место.

Этот рай.

Я запомню, и буду поистине скучать по этому курорту в конце дороги, где у местных жителей, похоже, осталась одна работа — держать свет для нас остальных, быть солнцем для всех миров.

А может, это чистый эгоизм с моей стороны. Может, это вообще не имело никакого отношения к нам. Может, это окончательное вознаграждение, которое приходит лишь в конце жизни или серии жизней и даёт нечто больше, чем стандартный выход в отставку.

Я знала, что кузен Блэка, Ревик, воспринимал это в такой манере.

Жена Ревика, Элисон, похоже, также смотрела на это.

Они вдвоём расслабились в этом месте, словно погрузились в ванну с пеной после долгого рабочего дня… или, точнее говоря, после слишком, слишком многих дней тяжёлой работы подряд, когда не видно конца, и так продолжалось, наверное, дольше, чем я могу себе представить.

Может, это место отдыха, передышка.

Однако это так не ощущалось.

Это действительно казалось концом дороги для них. Как одна из версий конца дороги, как минимум. Может, одна версия из миллионов, из миллиардов…

Может, поэтому так сложно было отпустить.

Огромная часть меня просто хотела остаться.

Та часть меня хотела поставить на всём крест прямо сейчас, не в будущем, не в какую-то неопределённую, неизвестную дату… дату, которая, как мы все знаем, могла никогда не наступить. Я хотела остаться сейчас, пока у нас ещё был шанс, пока мы всё ещё относительно не-помятые и невредимые.

Я понимала, что Блэк тоже думал об этом.

О том, чтобы остаться.

Мы даже обсуждали это несколько раз — так, как люди делятся своими фантазиями в ленивые летние деньки. Мы растянулись на песке, слушали шум прибоя и местных «выдр» (размером с немецкую овчарку), которые лаяли, пищали и трещали друг на друга в волнах, а мы с Блэком говорили о том, чтобы построить дом ниже по побережью от дома кузена Блэка.

Блэк мечтательно рассуждал о том, чтобы найти местечко под деревьями, возле океана, со средненьким пляжем и «слишком далеко, чтобы быть бл*дскими няньками по вызову», но достаточно близко, чтобы «время от времени пешком преодолевать холмы и наслаждаться готовкой Ревика».

Блэк шутил о краже фруктов из сада Ревика.

Он шутил о том, чтобы «позаимствовать» у семьи его кузена isthelay — больших квази-драконовых созданий, похожих на помесь котов и лошадей. Местные ездили на них верхом. Isthelay бегали как гепарды, имели привычку неожиданно взбираться на деревья, были милыми и ласковыми и одинаково любили хрустеть печеньем и мёртвыми грызунами.

Он говорил о том, чтобы брать с нами в походы дочь Элли и Ревика, Лили. Он говорил о том, чтобы подкупить Лили и заставить ту стащить пистолеты Ревика, его инструменты, случайные предметы его одежды… например, все его левые ботинки… не говоря уж о еде. Он шутил о том, чтобы заручиться ещё и поддержкой Мэйгара, взрослого сына Ревика, который тоже поможет приколоться над ним.

Похоже, придумывание способов побесить его кузена по какой-то причине доставляло Блэку извращённое удовольствие.

Зная его, это можно считать каким-то своеобразным проявлением привязанности.

Блэк говорил и о практических вещах, например, как строить в том органическом стиле, который они применяли здесь — дома выглядели так, будто выросли из земли как деревья. Он говорил о том, чем он может здесь зарабатывать себе на жизнь, как мы оба могли влиться в общество.

Мы мечтали о том, как пошлём к черту всё то дерьмо, что оставили на Земле. Мы шутили, что все, наверное, испытают облегчение, избавившись от нас.

Но я знала его.

Я знала Блэка.

Он ни за что не уйдёт вот так просто. Существовал миллион причин, миллион вещей, которые делали это невозможным. Самая главная, которая на голову и плечи возвышалась над остальными — это то, кого мы оставляли позади.

То, что могло случиться с ними, если мы их попросту бросим.

Даледжем, который всё ещё числился пропавшим.

Ник, который всё ещё был вампиром и, наверное, к этому времени уже убил Даледжема или, что ещё вероятнее, просто поработил его своим ядом.

Моя сестра Зои, с которой я вообще не представляла, что делать. Я просто не могла уложить в голове тот факт, что моя младшая сестра жива… спустя десятилетие, на протяжении которого я считала её мёртвой.

Видимо, теперь мне оставалось просто привыкнуть к тому, что среди членов семьи есть вампиры.

В конце концов, я давно считала Ника членом моей семьи.

Я всё ещё не имела ни малейшего представления, что делать с этой информацией, но не могла вынести даже мысли о том, чтобы никогда не говорить с ними, вампиры они или нет. Даже после того, что Ник сделал со мной. Теперь, когда я более-менее приняла факт, что той ночью действительно видела Зои в парке Золотые Ворота, и у меня не было галлюцинаций, я много думала о ней. Даже здесь, на этой прекрасной, дикой, магически-идеальной версии Земли Зои никогда не покидала моих мыслей надолго.

Я ловила себя на том, что думаю и о Нике.

Я изо всех сил старалась скрыть это от Блэка, но не могла не думать о нём.

В любом случае, суть в том, что в нашем мире происходило много всего.

То есть… до хрена всего.

Когда мы ушли, все эти люди, расы и силы как будто сходились вокруг нас в своеобразной воронке… будто мы с Блэком составляли гигантскую чёрную дыру, затягивающую всё в себя. Временами казалось, что один лишь факт нашего с Блэком существования изогнул прямую линию истории и превратил её в спелёнатую петляющую тропу, с которой мы никогда не могли сойти или изменить что-либо, или даже адекватно планировать движение вперёд.

По правде говоря, учитывая это всё, находиться в этом идиллическом мире вообще казалось откровенно безответственным.

Я знала, что Блэк чувствует то же самое.

Я знала, потому что ощущала это в нём, когда он думал, что я не замечаю.

Блэк не мог сбежать от сражения, только не от такого большого.

Блэк не мог бросить своих друзей.

Он не мог позволить Чарльзу воплотить своё извращённое мировоззрение в его мире.

Не с его людьми, бл*дь.

Не мы одни верили, что наше пребывание здесь будет недолгим.

Никто в этой версии Земли, в этом видении умиротворения, чистого воздуха, белых пляжей и долгих миль залитых солнцем долин и холмов, рек с таким количеством рыбы, что можно шагать по их спинам и преодолеть прозрачные как стекло воды… никто здесь не говорил этого, но все они знали, что нам здесь не место.

Я сомневалась, что они сказали бы хоть слово, если бы мы заявили, что остаёмся, но ощущение, что мы с Блэком здесь проводим отпуск, было осязаемым, и не только для нас двоих.

Мы должны были вернуться.

Наше время ещё не пришло.

Судя по тому, что я знала о кузене Блэка, Ревике, и его жене Элисон, или Элли, эти двое уже сразились в своей большой битве. Они прожили десятилетия войны; возможно, в случае с Ревиком даже века. Они пережили разрушение своего родного мира с их друзьями и семьями, с их врагами и союзниками. Они проигрывали сражения, потеряли друзей, потеряли семью… чуть не потеряли друг друга.

В итоге они выбрались на другую сторону.

Теперь они закончили со всем.

Они закончили.

Это их дом. Они тут не в отпуске. Они жили, чтобы воспитывать своих детей и служить в другой, более тихой манере вместе с другими, которые делали то же самое.

Эта манера определённо не подразумевала сражение в очередной войне на несколько фронтов, которая вызывала новую череду событий, в лучшем случае непредсказуемых, в худшем — откровенно катастрофических. В тот единственный раз, когда Блэк пошутил о том, как бы нам пригодился видящий-телекинетик на нашей версии Земли, молчание было оглушительным.

Ревик практически наградил его убийственным взглядом.

Элли была более дипломатична.

Она объяснила, что их с Ревиком роли специфичны и ограничены, и с их стороны было бы совершенно неэтично отправляться на незнакомую планету и вмешиваться в ситуацию, пытаясь создать желаемый исход.

Она выразилась вежливо, как я и сказала.

И всё же, чем дольше она говорила, тем больше я понимала, насколько это ужасная тема даже для шуток.

В конце концов, Элли и Ревик практически разрушили их мир.

Надо отдать должное, у них были весомые причины.

Но да, приводить их на нашу Землю — это всё равно что притащить две ходячие ядерные бомбы в ситуацию, которая и без того напряжена и потенциально смертоносна, и надеяться, что ничего не случится, что они не окажутся в неправильных руках… и не нацелятся в неверном направлении.

Думаю, последствия дошли и до Блэка по мере того, как Элли продолжала говорить.

К концу его лицо залилось тёмно-красным румянцем. Напомнив им обоим, что он пошутил, он действительно извинился за то, что вообще поднял эту тему.

В любом случае, смысл в том, что мы с Блэком — не Элли с Ревиком.

Как бы нам с Блэком ни хотелось верить, что мы достигли той конечной точки, победного этапа в жизни, это не так. Мы оба знали, что это не так.

Мы ещё не закончили.

Мы оба это чувствовали.

Именно это чувство, не дававшее покоя моему разуму, в первую очередь говорило мне, что пора возвращаться домой.

Глава 1

Накануне

— Тебя там быть не должно, — сказал Декс. — Тебя там правда быть не должно, Кикс.

Наверное, он сказал это в двадцатый раз.

То есть, за один лишь этот разговор.

Слова и голос Декса одновременно ранили и успокаивали её. Трогательно знакомый, трогательно переполненный эмоциями в своём глубоком ворчливом баритоне, трогательно милый вопреки всем угрозам и язвительности, трогательно оберегающий, он делал ей больно всякий раз, когда открывал свой рот.

Просто от звуков его голоса её сердце болело.

— Ты должна быть здесь, Кикс, — выразительно повторил он. — Прямо здесь. Возле меня. По крайней мере, пока не встанешь на ноги. Я честно не знаю, чем, чёрт его дери, думал Блэк, посылая тебя туда.

Кико отключила видеоданные.

И всё же она буквально видела, как Декс стоит там, наверное, в главном конференц-зале на верхнем этаже здания на Калифорния-стрит, которое они с недавних пор прозвали Гнездом Раптора.

Раньше у них никогда не было прозвища для этого здания, но ведь оно и не являлось каким-то подобием главной операционной базы, как теперь. А ещё там никогда не жило так много людей, так или иначе связанных с командой Блэка.

Декс вздохнул — наверное, в ответ на её молчание.

Она буквально видела его глубокие карие глаза.

Она буквально видела его обеспокоенно поджатые хмурые губы, небольшие морщинки в уголках глаз после всего времени, проведённого на открытом воздухе, часто в боевых операциях, как эта. Его красивое лицо наверняка приняло суровое, напряжённое выражение.

Она видела его выражение даже здесь, хоть и не видела в буквальном смысле — ту перемену в его глазах, когда он перестал быть милым и приготовился высказать, что он думает на самом деле.

Почему-то от этого ей захотелось плакать.

Ей захотелось плакать и одновременно орать на него.

Это заставило её жалеть, что его здесь нет, и одновременно радоваться этому.

Она знала, что будь он здесь, она в итоге расплакалась бы на его груди, а она не делала такого чертовски долго… лет, может быть, двадцать.

Если она заплачет сейчас, разговаривая с ним по коммуникатору, он узнает.

Хуже того, он наверняка прыгнет на вертолёт и прилетит сюда.

Или позвонит шести самым крупным парням в её команде и заставит их силой притащить Кико обратно к нему, в Сан-Франциско.

Он почти не оставлял её одну с тех пор, как…

Кико опустошила свой разум.

Она подавила образ обеспокоенного лица Декса, его длинного подбородка, того сострадания, злости и беспомощности, которое она увидела в его глазах, когда впервые пришла в себя в больнице.

Она подавила это всё, продышавшись сквозь комок в груди, заставив себя сосредоточиться на том, где она находится. Она задышала глубже, вспоминая успокаивающие упражнения, которым научил её мозгоправ из общества ветеранов, чтобы помочь справиться со всем дерьмом после Афганистана.

Тот контракт — возвращение после месяцев, проведённых там, и увиденных там вещей — был первым случаем, когда ей пришлось иметь дело с симптомами ПТСР. Не будь с ней тогда Декса и, в конечном счёте, Блэка, возможно, она не задержалась бы в этой сфере работы.

Она могла бы отправиться домой, в Сан-Диего, где жила её семья.

Её семья не особенно уважала мозгоправов… или психиатрию.

Как и семья Декса, если на то пошло, и поэтому он знал, как надавить на неё, как не дать отмахнуться от этого, прижать её к стенке и заставить честно разобраться со своим дерьмом.

Забавно, но во второй раз именно Блэк сильнее всех донимал её обратиться к специалисту, когда они взяли несколько боевых контрактов, которые пошли не по плану и привели к нескольким смертям в их команде. Она не знала, стоял ли за этим Декс или, что вероятнее, Блэк сам просто что-то уловил.

Вот одна вещь, которая ей всегда нравилась в Блэке — он не боялся и не стеснялся открыто разбираться с эмоциональными проблемами. Он не притворялся, будто такие проблемы его не беспокоят. Он не зацикливался на мужественности, хоть со своими сотрудницами, хоть с сотрудниками. Он не притворялся, будто у него иммунитет к тем ужасным вещам, которые они видели в ходе работы.

Кико видела, как Блэк плакал.

Ещё даже до Мири она видела, как Блэк плакал.

Блэку было насрать, кто и что о нём подумает. Он не ощущал необходимости притворяться крутым или что-то доказывать. И Декс тоже.

Это заставляло её любить их обоих.

Они были для неё семьёй.

В некотором роде они даже были роднее её биологической семьи.

Считая задом наперёд, Кико сознательно представила свои ноги на утоптанной земле, как учил её мозгоправ. Она ощутила каждый нюанс земли, каждое неровное местечко, жар солнца в песчанике и земле. Как только она ощутила опору под своими пальчиками ног и ступнями, она прочувствовала свои лодыжки, икры, колени… поднималась выше, закрепляла себя в настоящем моменте времени и пространства.

Она ни на секунду не отводила глаз от горизонта.

Она уже бывала прежде примерно в этой части Калифорнийской пустыни, но теперь пейзаж изменился. Там, где ранее она помнила бескрайний бежевый и жёлтый океан, жёсткие кустарники, кактусы и изогнутые пустынные деревья… вид изменился.

Горизонт был поломан.

Вмешалась рука человека.

Тёмная линия змеилась по долине, обрамлённая земляными дорогами, изборождёнными колёсами. Отсюда эта длинная змеящаяся линия казалась трещиной в земной коре.

Но это не так.

Это была стена.

Кико смотрела на кажущийся монохромным ландшафт, который окружал эту линию по обе стороны — желтоватые тона пустыни, испещрённые тенями. Некоторые из этих теней были военными транспортными автомобилями. Поверхность пустыни усеивалась и неровными линиями маленьких теней, которые тянулись от стены; Кико предположила, что что-то из этого было людьми, камнями, мотоциклами.

Она замечала шесты с камерами видеонаблюдения.

Через мощный бинокль, в том числе и тот, что в её гарнитуре, она знала, сколько «птичек», которых она видела, на самом деле были облаками беспилотников, патрулировавшими вдоль баррикады.

Подальше от стены она видела тени, казавшиеся естественными образованиями: впадины и возвышения холмов и канав, низкие корявые кустарники, перекати-поле, кактусы, деревья, булыжники, цветы, даже изредка койоты.

Один узор теней в особенности заинтересовал Кико.

Почти симметричный набор тёмных линий на светло-жёлтой земле рядами тянулся из стены со стороны Соединённых Штатов. Эти тёмные линии и черты, казалось, группировались в скопления, странные скученные схемы, которые концентрировались лишь в нескольких местах.

Глядя на эти тени, Кико поначалу подумала, что они должны иметь геологическое происхождение.

И всё же что-то в их почти симметричном расположении не давало ей покоя.

Это также заставило её подозревать, что они созданы рукой человека.

Её бинокль был недостаточно мощным, чтобы найти ответ на загадку. Она хотела послать туда беспилотник, но незарегистрированные беспилотники будут замечены и наверняка сбиты.

Кико всё ещё думала об этом и рассматривала варианты, когда поднялся ветер и взъерошил её волосы. Она ощутила на губах песок, жар и дым. Этот дым имел слегка сладковатый медовый привкус на её языке и губах — привкус, в котором она теперь узнавала те странные самокрутки, которые курили многие видящие.

Она посмотрела вправо от себя.

Там стоял Джакс.

Она не слышала его приближения, но теперь он безмолвно стоял на краю скалы, и его красивое смуглое лицо было лишено выражения.

Как и Декстер, Джакс, похоже, почти не отходил от неё в эти дни.

Он задерживался возле неё с тех пор…

Ну, с тех пор, как это случилось.

С тех пор, как случился Ник.

Однако Джакс — это не Декс.

В отличие от Декса Кико едва знала видящего с фиалковыми глазами.

Его угловатые, почти резкие черты лица стали знакомыми для неё, как и до странного идеальные губы, которые даже по меркам ртов большинства видящих обладали совершенством греческой статуи. Его черты, которые казались ост-индскими, и в то же время определённо не ост-индскими тоже стали для неё знакомыми. Её взгляд скользнул по его мускулистому телу, опять почти отрешённо замечая, что он был не таким безумно высоким, как многие видящие в их лагере, и всё же сумел перевалить за метр восемьдесят.

Вопреки теперешнему знакомству с ним, она его не знала.

То немногое, что было ей известно, даже происходило не от него. Это исходило из тех крупиц и кусочков, которые ей сказали другие, в основном жена Блэка, Мири.

Из-за этого (из-за того, что она его не знала), её должно было обеспокоить, что Джакс всё время торчит рядом с ней.

Странно, но это её не беспокоило.

Она не возражала, что сейчас он был здесь, стоял и курил.

Она не возражала, что он по ночам сидел снаружи её палатки, словно держал караул.

Она не возражала против него и в Сан-Франциско, когда она часто просыпалась и обнаруживала, что он спит на стуле в её больничной палате или стоит возле окна, глядя на небольшой газон и редкие деревья, которые составляли вид из её частной палаты, которую Блэк организовал для неё в тамошнем медицинском центре.

Видящий никогда не пытался её побеспокоить, так что, возможно, отчасти дело в этом.

Он не бросал на неё беспрестанные обеспокоенные или печальные взгляды, как многие члены её команды.

Он не задавал вопросов. На самом деле, он даже не пытался говорить с ней.

Он просто держался рядом.

Кико ощущала на себе его взгляд, его внимание, но он не вмешивался.

Странно, но она находила его присутствие успокаивающим. Не таким успокаивающим, как с Дексом, которого она знала много лет, чью жизнь она спасала много раз, и кто столько же раз спасал её жизнь. И всё же что-то в присутствии Джакса расслабляло её разум.

Она чувствовала себя в безопасности с Джаксом.

Может, что ещё более важно, Джакс был страховкой, но при этом не заставлял её чувствовать себя дерьмово из-за того, что она хотела его присутствия.

Кико помнила, как док, жена Блэка, говорила ей, что у Джакса ПТСР.

Ну, во всяком случае, Мири сказала, что у Джакса есть какие-то проблемы с былыми травмами, каким-то мощным шоком или остаточным страхом, или что там служило эквивалентом этого у видящих.

Что бы там ни было, по словам дока, Джакс по-прежнему страдал от довольно серьёзных побочных эффектов, хотя Мири не вдавалась в подробности, к чему это сводится.

Кико подозревала, что Мири вообще ничего не сказала бы (конфиденциальность между доктором и пациентом, и всё такое), но после получения разрешения от Джакса Блэк попросил свою жену ввести часть руководящей группы в курс дела относительно состояния Джакса. Блэк объяснил, что делает это для того, чтобы они смогли лучше подстроиться под Джакса, а также потому, что хотел, чтобы Джакс их просветил.

Блэк хотел, чтобы они понимали, как именно у Джакса появились эти проблемы.

Неудивительно, но это случилось на той другой версии Земли.

Джакс был ветераном последней большой войны там, которая привела к тому, что планета была практически разрушена. Однако вопреки обширному боевому опыту Джакса, док не считала, что именно боевая операция вызвала его специфические проблемы.

Скорее, она окрестила его проблемы «связанными с боем».

Блэк вмешался, чтобы объяснить.

Он сказал им, что на той другой Земле видящие сражались грязно.

Он говорил, что военные видящие там нарочно воздействовали на головы людей и видящих, воздействовали на сознание своих противников и на то, что Блэк называл «светом». Милитаризованные видящие того мира применяли для этих целей целый набор извращённых психологических тактик — тактик, нацеленных на то, чтобы травмировать, напугать, эксплуатировать уже имеющиеся травмы, подорвать силу духа и даже свести с ума вражеских солдат.

Виновато взглянув на Джакса, Мири подтвердила это и сказала, что с Джаксом произошло нечто подобное. В результате его поведение в некоторых полевых военных операциях может быть непредсказуемым, особенно если Чарльз и его видящие применят те же самые трюки.

Джакс не стал оспаривать её слова.

Даже хотя он стоял там, стоически соглашаясь со словами Мири, это обсуждение стало дискомфортным и отрезвляющим для всех них.

Даледжем, Ярли, Холо и Мика тоже высказались на эту тему.

Они детально описали некоторые вещи, которые использовались против них в том другом мире.

Мика описывала, что «видела» мёртвых людей из своего прошлого, слышала, как они пытаются убедить её сдаться, даже присоединиться к ним на том свете. Ярли говорила, что ей приходилось не спать несколько дней подряд, чтобы не допустить осушения её «света», о наплыве эмоций, которые ей не принадлежали, об атаке воспоминаниями, которые были тревожными или пугающими.

Холо говорил в целом об ощущении измотанности и истощения, эмоционального и физического, из-за непрекращающихся экстрасенсорных атак. Он говорил о том, что части его «света» были сломаны или погружены в темноту, что у него вызывали ложные депрессии, тревоги, даже панические атаки.

Даледжем описывал, как его заставляли мысленно видеть, как тех, кого он любил, раз за разом пытали. Он описывал, как его заставили заново переживать смерть его сестры, с которой он был чрезвычайно близок, и чья смерть оставила на нём шрам в детстве.

Всё то время, что он говорил, Мика, Ярли и Холо сочувственно кивали с пониманием в глазах.

Их описания были чужеродными, пугающими.

А ещё их оказалось пугающе легко вообразить себе в плане того, что могло бы быть использовано против самой Кико в схожей ситуации.

Что касается того, что именно случилось с Джаксом, Мири не сказала.

Он не стал делиться своими переживаниями, как другие видящие.

Кико знала, что в том мире Джакс был рабом и принадлежал людям — по крайней мере, часть времени. Само собой, у большинства бывших рабов-видящих остались шрамы. Большинство терпело насилие в том или ином виде, по словам Даледжема. На некоторых экспериментировали в лабораториях или других квази-научных учреждениях, часто для военных целей.

Многие, как и Блэк, были проданы или брошены членами семьи.

Многие терпели насилие от человеческих охранников и других видящих в загонах рабов. Некоторые часто меняли хозяев в юном возрасте, их продавали, разлучая с братьями, сёстрами, родителями…

Ощутив на себе взгляд видящего, Кико покраснела.

Иногда сложно было помнить, что они могут её слышать.

Прочистив горло, она опять сосредоточилась на гарнитуре и на своём лучшем друге, внезапно остро осознав затянувшуюся тишину.

— Декс, — она качнула головой, чтобы сбросить с глаз прямую чёрную чёлку, но пустынный ветер опять её взъерошил. — Тебе не нужно обо мне беспокоиться, ладно? Я в порядке.

— Ты не в порядке, Кикс.

В ответ на её молчание его голос вновь понизился до того глубокого баритона.

— Не дури мне голову, ладно? — сказал он. — Ты в тысяче миль от «нормально». Ты из больницы выписалась когда? Неделю назад? И ты запрыгиваешь на долбаный вертолёт, летишь в место, которое чертовски близко к превращению в полноценную горячую точку…

— Декс, — произнесла она, вздыхая. — Я правда в норме… в том плане, который важен для пребывания здесь.

Когда он промолчал, она выдохнула.

— От торчания в больничной палате мне становилось хуже, — призналась она. — Торчать в здании на Калифорния-стрит мне тоже не шло на пользу. Я на стены лезла. Ты прекрасно знаешь, что я не лучшим образом переношу ничегонеделание. Особенно когда столько всего происходит.

Прикусив губу, она добавил:

— В любом случае, мне отнюдь не шло на пользу наблюдение за тем, как все, даже ты и Блэк, постоянно пялились на меня и гадали, как у меня дела…

Почувствовав, что он собирается запротестовать или, может, оправдаться, Кико его перебила.

— …и неважно, какими бы благими ни были ваши намерения, Декстер, — раздражённо произнесла она. — Декстер. Дорогой. Я люблю тебя. Ты знаешь, что я тебя люблю. И Блэка я люблю. Я ценю вас обоих настолько, что не могу выразить словами. Просто мне нужно немного свободы.

Почувствовав, как напряглись её челюсти, она добавила:

— Более того, мне нужно работать. Сидеть как инвалид и смотреть дерьмовые фильмы по большому телевизору мне не поможет. И как я уже сказала, физически я в порядке. Я получила допуск от докторов…

— Хрень собачья.

Несмотря на резкость выражения, голос Декса звучал более смиренно.

Он снова казался беспокоящимся, словно ничего не мог с собой поделать.

Он заворчал на неё, словно и с этим ничего поделать не мог.

— …Мне они сказали другое, — добавил он. — Ты и половину швов не сняла, Кикс. Ты всё ещё побита и покрыта синяками. У тебя нехватка веса. Тебе надо отдыхать, больше спать. Вот что мне сказали…

— Это швы, Декс, — раздражённо отозвалась она. — У меня швы. После этого у меня будут шрамы. И они никуда не денутся. А отосплюсь на том свете…

— Кикс.

Она замолчала, услышав боль в его голосе.

Прикусив губу, она подумывала повесить трубку.

Просто разорвать соединение.

Но она знала, что это причинит ему ещё больше боли, или хуже того, вызовет у него стыд из-за того, что он сделал больно ей. Или заставит беспокоиться, что он втянул её в своё эмоциональное дерьмо. В любом случае, Кико и так знала, что желание повесить трубку вызвано не тем, что она боится его эмоций.

Она боялась собственных эмоций.

В глубине души ей просто хотелось и дальше подавлять это всё — может, вечно.

— Кикс, — произнёс он тихо. — Позвони мне, ладно? Попозже. Если захочешь.

Прикусив губу, она кивнула, забыв, что он не может её видеть.

Она снова кивнула, невольно вытирая слёзы и моргая от песка, который тёплый порыв ветра швырнул ей в лицо.

— Позвоню, Декс.

— Обещаешь? — мягко переспросил он. — Только если тебе это нужно. Но пообещай, что позвонишь, если тебе это понадобится. Пообещай, что не станешь от меня отгораживаться, Кикс.

— Позвоню, — она прикусила язык. — Я никогда не отгорожусь от тебя, Декс. Никогда.

Она подумывала сказать больше.

Она подумывала озвучить более гладкое прощание, менее неловкий переход.

Она повесила трубку, щёлкнув гарнитурой и постаравшись контролировать своё дыхание.

Стоя там, она постепенно вновь осознала присутствие Джакса.

Она не видела, как он двигался, но теперь он определённо стоял ближе, чем когда она в первый раз посмотрела на него.

Опять-таки, видящий не давил на неё своим присутствием.

Он никоим образом не вторгался в её пространство.

Он просто стоял там, курил эту тёмную, завёрнутую в лист самокрутку, которая слегка пахла мёдом и жжёной листвой. Он смотрел на долину, на стену вниз, и его тёмно-пурпурные глаза пробегались взглядом по её длине. Выражение лица оставалось неизменным.

Пока она вытирала глаза пальцами и тыльной частью перчаток без пальчиков, он не смотрел на неё.

Он не перевёл взгляд даже тогда, когда Кико прочистила горло.

— Сканирование что-нибудь показало? — спросила она, кашлянув во второй раз. — Помимо того, что мы видим глазами?

Только тогда Джакс посмотрел на неё.

Его пурпурные глаза скользнули по её глазам. Вопреки тому, какими тёмными они были, особенно в сравнении с радужками многих видящих, они всё равно умудрялись радикально выделяться на его смуглом лице. Он окинул её черты странно интимным, пытливым взглядом.

Он один раз кивнул, почти по-военному.

— Да, — сказал он. — Несколько вещей. Я только что получил весточку от Туза, который управляет беспилотниками.

Кико кивнула, продолжая вытирать лицо, хотя пустынный воздух высушил его за секунды. Она делала это импульсивно, осознавая, что слёзы могли прочертить линии на её коже, каждый миллиметр которой, казалось, был покрыт песком.

— Нет, — Джакс сделал затяжку, качая головой. — Вообще нет, сестра. Ты выглядишь отлично.

Она слегка опешила, ошарашенная его словами.

Осознав, что он имел в виду — что он услышал её мысли и заверял, что она не выглядит заплаканной, хоть она и плакала — Кико кивнула, взглянув на него с невольной благодарностью.

— Спасибо, — сказала она.

Джакс не ответил.

Он также не подвинулся ближе.

Опять-таки, что-то в этих обеих вещах было странно успокаивающим.

В отличие от некоторых видящих, с которыми она сталкивалась, он не пытался извиниться за своё мимоходное чтение мыслей. Он не пытался убедить её, что он услышал мало, или что он не слушал нарочно. Когда она не запротестовала, он не стал продолжать и дальше вторгаться в её пространство. Он не пытался прикрыть неловкое молчание какой-то ерундой.

Он относился ко всему этому практически без интереса.

— Ты хочешь знать, что сказал Туз, сестра? — вежливо спросил он, делая ещё одну затяжку завёрнутой в листочек сигареты.

Кико посмотрела на него, изучая его угловатое лицо.

— Да. Больше всего я хочу знать, нашёл ли он безопасное место для нашего приближения.

— Приближения?

— К стене.

Джакс вскинул бровь.

— Короткий ответ? — уточнил он. — Нет.

Она моргнула, затем проследила за его пальцами, когда он с инопланетной грацией показал на долину. Уловив его посыл, хоть он ничего не сказал, Кико нахмурилась.

— Они не могут охватить её полностью, — сказала она. — Ты имеешь в виду те шесты?

Она показала на ряд камер с их стороны заграждения.

— Да. Но не только это. Преимущественно другое. У них мины, сестра, — произнёс он, всё ещё используя тот вежливый тон. — Фугасы. Много.

Кико выпучила глаза.

— Мины? — она уставилась вниз, на склон. — Твою ж мать.

— Да, — ответил Джакс тем же неизменным тоном.

— Вдоль всей стены? — с неверием переспросила она.

Он кивнул, награждая её таким же серьёзным взглядом.

— С обеих сторон. Мины и беспилотники, — подтвердил он. — Здесь мы за пределами периферии, но примерно через девяносто метров ниже по склону начинают действовать меры безопасности. Нас определённо заснимут на видео, идентифицируют, отследят, запишут и, скорее всего, пристрелят — и люди, и беспилотники.

Он в очередной раз затянулся сигаретой hiri. Взгляд его тёмно-пурпурных глаз метнулся к её губам, затем обратно к её глазам.

— Чарльз будет знать, — добавил он. — Он будет знать, что мы были здесь и оценивали его способности…

— Блэк об этом не заботился, — сказала она, отмахнувшись. — Ну. Не слишком.

Джакс умолк.

Затем он пожал плечами с неизменным выражением лица. Выдохнув немного того сладкого дыма, он снова показал на одноцветную долину.

— Видишь те линии? Тени вон там? — он показал пальцем на одно из тех скоплений тёмных линий, которые Кико заметила ранее и задавалась вопросами. — Те, что образуют странные группы?

Кико кивнула.

— Ага. Что это? Ещё одна мера безопасности?

— Тела, — буднично ответил Джакс.

Когда Кико вздрогнула, уставившись на него, он лишь вновь показал на склон.

— Большая группа людей пыталась кинуться на стену…

— Подожди. С этой стороны? С американской стороны?

— Нет, — сказал Джакс. — По большей части нет. В основном с другой стороны.

— Тогда почему тела на этой стороне? — спросила Кико, хмурясь.

— Предположительно это те люди, которые пробрались мимо мин на другой стороне и преодолели стены, — спокойно ответил Джакс. — Видишь, там больше кратеров?

Он грациозно указал пальцем в сторону стены, но в этот раз показывал за неё, на мексиканскую сторону.

— …Можно увидеть примерное расположение мин, судя по разбросу тел. Фактически всё, что не является дорогой, содержит СВУ[1] или другую чувствительную к давлению взрывчатку. В некоторых местах беспилотники также докладывают о лазерных триггерах для других мер безопасности.

Он очередным поразительно грациозным движением показал на другую сторону стены.

— Вон те свежие. Скорее всего, с прошлой ночи. Максимум день назад.

Кико посмотрела на долину, положив руки на бёдра.

После небольшой паузы она покачала головой.

— Я не понимаю, — сказала она. — То есть, я понимаю двойную перестраховку, но это кажется перебором. Это стена, которая должна не впускать людей, как говорил президент Риджент? Или…

Джакс уже качал головой.

— Учитывая, что меры безопасности преимущественно расположены по эту сторону, не говоря уж о минах… Туз думает, что это не так. Стена не только для того, чтобы не впускать людей (или даже преимущественно не для этого), хотя это наверняка станет политическим предлогом.

Когда она промолчала, Джакс продолжил тем же спокойным тоном.

— Большинство членов команды разведки, которая работает из Сан-Франциско, согласны. Они думают, что Чарльз использует отговорку о национальной безопасности, чтобы изолировать страну. Теперь ходят слухи о том, чтобы закрыть аэропорты… хотя бы для гражданских лиц… пока бунты и беспорядки не будут «нейтрализованы». Опять-таки, это подаётся под видом заботы о национальной безопасности.

Кико нахмурилась ещё сильнее.

Блэк предостерегал их, что может надвигаться нечто вроде гражданской войны.

Реальность откладывалась в сознании медленнее, по крайней мере, для неё.

— Зачем? — спросила она, стараясь не чувствовать себя глупой из-за этого вопроса. — Зачем изолировать страну? Блэк сказал, что Чарльз будет распространять это, нацелится на весь мир. Зачем вдруг Чарльз захотел отрезать Соединённые Штаты от остального мира, если цель — завоевать весь мир?

Джакс пожал плечами, сделав очередную затяжку hiri.

— Я могу лишь выдвигать гипотезы, сестра, — сказал он. — Твоя подруга, Энджел, считает, что Чарльз может захотеть отделить разные племена людей друг от друга, чтобы усилить агрессию и паранойю. Блэк, похоже, согласен с ней. И Ярли тоже… и её человеческий супруг, Мэнни.

Помедлив, он добавил:

— И это не глупый вопрос, сестра. Всё это — теории, пока мы не внедрим кого-нибудь в лагерь Чарльза на достаточно высоком уровне, чтобы знать его точные мотивы.

Кико отбросила эту мысль.

— Всё это напоминает прелюдию к войне, — заметила она. — У Блэка есть теории, против кого она начнётся? На кого планирует напасть Чарльз?

Джакс нахмурился, уставившись на свои ноги и выдыхая дым.

Впервые за этот разговор он показался ей молодым.

Он также выглядел грустным, словно её вопрос вогнал его в депрессию.

Наблюдая за ним, за его лицом, Кико осознала, что это не его естественная натура. Он не должен быть грустным парнем. Он не должен быть таким серьёзным.

Джакс сильно вздрогнул, его высокое тело напряглось. Тёмно-пурпурные глаза широко раскрылись, когда он повернулся и встретился с ней взглядом.

Почувствовав себя пойманной с поличным — и в этот раз ещё и грубой — Кико отвернулась, к её лицу прилило тепло.

Молчание между ними сделалось неловким.

Прочистив горло, Джакс ботинком затушил остатки своей завёрнутой в листья сигареты, всё ещё сосредотачиваясь на своих ногах в пыли.

— Не думаю, что Блэк и остальные придают особенную важность тому, кто именно будет игроками в грядущей войне, сестра, — вежливо произнёс он. — Всё больше сводится к созданию хаоса и травмы, а также диверсии посредством насилия. Если Чарльз сумеет разжечь войны между разными группами, он, скорее всего, включит как можно больше стран и регионов.

Кико кивнула, прикусив губу.

Она уставилась в стену, её губы поджались.

— Чтобы убить людей, — пробормотала она.

— Отчасти да, — сказал Джакс с лёгким предостережением в голосе. — Но я сомневаюсь, что это его единственная цель, сестра… и едва ли даже преимущественная. Я подозреваю, что его настоящая цель более практична. Это расчистит ему дорогу для крупной общественной перестройки так, чтобы большинство людей не заметило это настолько, чтобы бороться с ним или хотя бы замедлить его.

Под её пристальным взглядом Джакс пожал плечами и добавил:

— Например, он может отвлечь их войной, чтобы суметь легко ввести изменения в структуру экономики, не говоря уж о внедрении новых технологий, нового наблюдения, новых методов контроля населения, изменений в деятельности правительства, пограничных контрольно-пропускных пунктов, которые будут способствовать наблюдению за перемещением разных рас…

— Вампиров, — пробормотала Кико.

Джакс посмотрел на неё, тёмно-пурпурные глаза посерьёзнели.

Внезапно они показались ей почти душераздирающе грустными.

Он казался ей таким молодым.

Моложе её самой, хотя она знала, что, будучи видящим, он, скорее всего, на несколько десятков лет старше. Когда он отвёл взгляд, Кико сглотнула, подавив смущение и порыв прикоснуться к молодому видящему.

Она прочистила горло.

— Ладно, я понимаю, — сказала она отчасти для того, чтобы убить их вторую неловкую паузу. — Чарльз хочет, чтобы все отвлеклись. Но судя по словам Блэка, это во многом сводится к вампирам. Если верить Блэку, Чарльз прямо-таки ненавидит вампиров. Он их боится. Держа границы под контролем, Чарльз может отслеживать и контролировать передвижения вампиров в страну и из неё. Я так понимаю, он уже знает способы, как распознать их по тестам… способы, которые сработают на расовом контрольно-пропускном пункте, имею в виду.

Джакс задумчиво кивнул.

— Предположительно да.

Кико кивнула в ответ, хмуро глядя на пустыню.

— Если первостепенная цель Чарльза — уничтожить вампиров, то контроль границ — это вероятный первый шаг.

— Да, — кивнул Джакс, отводя взгляд. — Да, Блэк тоже это упоминал. Согласен, это логично.

Он тоже кашлянул.

Затем, пожав плечами и уставившись на свои ботинки, он добавил:

— Они использовали схожие методы на Старой Земле. Расовые контрольно-пропускные пункты. Следующим шагом станет регистрация всех граждан. Обязательное микрочипирование. Поиск странностей в передвижениях и взаимодействиях… опять-таки, они заявят, что всё это ради безопасности, но это кардинально скажется на ограничении свободы, скорее всего, и для людей, и для вампиров.

Сохраняя нейтральное лицо, он добавил:

— Блэк прав. Похоже, кровный дядя Мири выучил все самые плохие уроки нашего родного мира.

Кико кивнула.

Странно, но она почувствовала, что у неё в голове начало проясняться.

Как бы она ни ненавидела всё, что они обсуждали, произнесение этого вслух как будто сорвало покров таинственности. Это переключило её обратно в рабочий режим.

— Ладно. Им надо закрыть границы, — Кико нахмурилась, скрестив руки поверх бронированного жилета. — То есть, смысл в том, чтобы остановить их здесь. Прежде, чем они доберутся до остального.

Джакс искоса посмотрел на неё.

Судя по его испытующему взгляду, у Кико сложилось впечатление, что он заметил её обновлённую целеустремлённость.

После небольшой паузы видящий кивнул.

— Да. Думаю, это так. Блэк считает, что у Чарльза имеется очень детальная пошаговая стратегия, — его иномирные пурпурные глаза продолжали всматриваться в неё. — Он думает, что всё это разворачивается в согласии с заранее определённым расписанием. Судя по тому, что вижу я, я с ним согласен.

Кико кивнула. Она слышала, как другие говорили об этом.

— Что думаешь ты? — спросил Джакс.

— Что я думаю о чём? — спросила она, вороша ботинками рыхлую почву.

Она посмотрела на него и обнаружила, что он изучает её лицо тем пытливо-пристальным взглядом.

— Что я думаю о деятельности Чарльза? — уточнила она. — Что я думаю о стратегии Блэка? — она фыркнула, снова принявшись пинать землю. — Что я думаю о том, почему вампиры ещё не дают отпор?

Она подумала над всеми тремя вопросами.

— Всё, что ты говоришь о Чарльзе, кажется правдивым, — произнесла она. — И я последняя, у кого надо спрашивать, что на уме у вампира.

Её слова прозвучали с горечью.

Если Джакс и заметил, то не отреагировал.

— Сомневаюсь, что это правда, — нейтрально отозвался он. — Но я спрашивал, что ты думаешь о том, что нам посоветовать Блэку, учитывая увиденное здесь. Стоит ли нам порекомендовать, чтобы он послал ресурсы для атаки на стену? Удалённо взорвать мины? Заставить их защищать стену? Или мы уступим им в этом и сосредоточимся на следующем этапе плана?

Кико нахмурилась.

— Это возможно?

— Какая именно часть?

— Да все. Но я имела в виду мины.

Джакс пожал плечами в этой грациозной манере видящих.

— С нашей точки зрения, технологии здесь грубые, сестра. Подозреваю, что наши видящие с этим справятся. Смотря какой пусковой механизм.

Кико нахмурилась.

Она честно не осознавала этого до сих пор, но теперь у них имелось много тех же технологических преимуществ, что и у Чарльза. Много видящих со Старой Земли примкнули к их рядам, включая тех, кто имел опыт в науке. Они в теории могли использовать эти знания, чтобы справиться даже с передовыми военными технологиями с этой версии Земли.

— Что насчёт лагерей? — спросил Джакс. — Блэк хочет, чтобы мы оценили их, пока мы здесь?

Кико фыркнула, невесело улыбнувшись.

— Не думаю, что сейчас Блэк заправляет парадом, ведь так? — сказала она, покосившись на Джакса. — Он практически по уши увяз в попытках понять, какого чёрта происходит с его женой. Наверное, нам стоит поговорить с Ярли. А может, с Ковбоем или Энджел.

Поджав губы, Джакс кивнул.

— Да, — произнёс он. — Это кажется подходящим.

— Что говорит Туз? — спросила Кико, положив ладони на бёдра.

— Подожди. Я только что спросил. Холо консультируется с остальными.

Кико нахмурилась.

Видимо, Джакс параллельно разговаривал и с Холо, и с ней.

Она знала, что это не её дело, но невольно задавалась вопросом, какова же природа отношений между Холо и Джаксом. Они явно близки. Некоторые намекали, что тут нечто большее. Часто ходили слухи, что они сводные братья, кузены, любовники, супруги, друзья детства…

Джакс вмешался в ход её мысли, его голос звучал резко.

— Погоди. Холо говорит, что они получили новые кадры с беспилотников. Что-то происходит на стене. К юго-востоку от нас. Может, в миле отсюда.

Кико посмотрела влево. Она включила функцию бинокля в гарнитуре и проследила за змеящейся линией стены.

Как только она сделала это, в её гарнитуре раздался паникующий голос Туза.

— Кико? — позвал он. — Ты видишь это? Холо сказал, что только что сообщил Джаксу.

— Смотрю прямо сейчас, — сказала она, всё ещё вглядываясь.

Затем она нашла это.

Полосы пыли и дыма выстрелили в воздух на горизонте с юго-восточной стороны. Облачка пыли и дыма умножались рядами, приближаясь быстрее…

До них донёсся звук.

Грохочущая серия взрывов прокатилась по воздуху пустыни.

Скала задрожала.

Кико вздрогнула, инстинктивно выставив перед собой руку для равновесия.

Её взгляд не отрывался от череды взрывов. Дым почернел, сделался гуще. Она наблюдала, как детонации приумножаются, затем до них опять докатился звук. Задержка казалась странной, как с громом.

Взрывы не прекращались. Третий ряд облаков взметнулся ещё быстрее, достигая бледно-голубого неба колоннами красноватого дыма.

Она посмотрела сквозь дым и тогда увидела их.

Они выглядели как рой муравьёв.

Они покрывали целый участок пустыни, словно в пустынной земле открылись многочисленные люки, и они повалили оттуда. Когда в воздух взметнулось ещё больше чёрных облаков, отдельные взрывы слились в один продолжительный раскатистый грохот. Резкие, более пронзительные хлопки учащались — наверное, небольшие залпы беспилотников и людей со стены.

Её разум вообразил, что она слышала крики.

Кико не моргала с тех пор, как появилась первая линия взрывов.

— Они штурмуют стену, — прокомментировал Джакс.

Кико кивнула без слов.

Теперь она видела ряд автомобилей, которые приближались с запада и на всей скорости неслись вдоль стены по обе стороны. Учитывая расстояние и темп, они, наверное, преодолевали где-то 95 километров в час. Темные, похожие на спичечные коробки грузовики и вездеходы тряслись и подпрыгивали вдоль высокой стены, закреплённое на них оружие сильно дёргалось по мере того, как они набирали скорость.

Сорвав бинокль с пояса, Кико поднесла его к глазам и прищурилась от яркого света послеобеденного солнца.

Тогда она сумела увидеть их по-настоящему.

Люди бежали к стене.

Сотни.

Тысячи.

Что-то в том, как они бежали, показалось ей странным — по крайней мере, там, где она могла мельком видеть их тела и силуэты в дыму. Они не бежали так, будто они паниковали. Они не бежали как военные, и даже как группа людей, решивших совершить скоординированный акт камикадзе.

Кико не видела, чтобы кто-то из них петлял, вилял, выписывал зигзаги, даже когда бегущие рядом люди наступали на мины и взрывались.

Они не останавливались, чтобы помочь друг другу.

Они не пытались спрятаться друг за другом или изменить направление.

Они бежали зловеще прямыми линиями, игнорируя соседей и выстрелы, будь то беспилотники, метавшиеся над их головами, или артиллерийский огонь с высокой чёрной стены — пограничники пытались остановить натиск вторженцев.

Они вообще не пытались себя спасти.

Они просто бежали.

Кико через бинокль смотрела то на одного, то на другого, то на третьего, ища отклонения.

Не увидев ничего такого, она переключилась на данные с беспилотников, надеясь увидеть более точное изображение толпы, бежавшей на забор.

Это лишь усилило её озадаченность.

Их лица, их глаза, их выражения…

Все они были пустыми.

Они не выглядели злыми.

Они не выглядели решительно настроенными.

Они не выглядели напуганными. Они не выглядели грустными или отчаявшимися.

Они просто выглядели… пустыми.

Пристально глядя на них, переключаясь между лагающим видео с беспилотников в гарнитуре и мощным биноклем, Кико ощутила, как в её нутре зарождается тошнота.

Она знала, ещё до того, как призналась в этом самой себе.

Она знала, что происходит.

Посреди белого дня.

Каждое лицо и тело на поверхности пустыни было человеческим.

Это люди бежали по солнцу, бежали по песку пустыни, бежали по взрывающимся минам… расчищая путь.

Расчищая путь от мин.

Она знала (опять-таки, не думая, откуда ей это известно), что следующая волна людей атакует саму стену. Та волна, что последует за ней, возьмёт на себя мины по другую сторону стены. Они будут продолжать посылать людей, всё больше и больше — столько, сколько потребуется — пока люди не расчистят дорогу, чтобы их хозяевам можно было безопасно пройти.

Солнце сядет, наверное, через пару часов.

Максимум через три.

Кико подумала, что к тому времени все мины в этой части пустыни взорвутся.

Кратеры и части человеческих тел покроют всю эту часть пустыни, наверное, на целую милю, но путь будет расчищен.

Существа, которые послали людей, смогут свободно выйти из укрытия в пустынную ночь. Они свободно пересекут границу Соединённых Штатов, и мало что встанет на их пути.

Похоже, план дяди Чарльза по тому, как не впустить вампиров, имел несколько недостатков.

Опустив бинокль, Кико взглянула на Джакса.

Видящий тоже опустил свой бинокль и посмотрел на неё таким же мрачным взглядом.

Глава 2

Пробуждение

Я открыла глаза, хватая воздух ртом.

Поначалу я могла лишь лежать.

Я лежала на спине, хватая ртом воздух и глядя в потолок в темноте.

Рядом с собой я слышала чужое дыхание, глубокое, тяжёлое дыхание, пытавшееся втянуть воздух, который казался мне прохладным, откровенно холодным, даже в отапливаемой комнате.

Я чувствовала, как его тело реагирует на возвращение.

Я ощущала шок в его свете. Я ощущала ещё больше шока в его разуме — шока из-за того, что случилось, что я сделала с ним.

Я чувствовала, что отчасти его это заводит.

Я чувствовала, как он пытается преодолеть всё это, все эти разные виды шока. Я чувствовала, как он старается уложить в голове тот факт, что я это сделала.

Я. Его жена. Мириам Фокс.

Ну… Мириам Фокс Блэк, наверное.

Я пронесла его через какой-то пространственный портал.

Я забрала его с собой — в этот раз не случайно, не по какому-то глюку в моей системе, не из-за какого-то импульсивного спазма моего живого света, а совершенно намеренно, прекрасно понимая, куда я направляюсь и что делаю.

Моё осознание его попыток осмыслить это было отчётливым.

В то же самое время мой разум и свет уже терпели натиск всего вокруг нас двоих.

Прежде всего, меня шокировало ощущение знакомости, неизменности.

Всё вокруг меня ощущалось точно таким же, как я помнила — поразительно и даже пугающе прежним, хоть это и шокировало меня своей вопиющей непривычностью, откровенной чужеродностью, отчего это почему-то ощущалось менее реальным, чем место, которое мы только что покинули.

Свет здесь ощущался таким тяжёлым.

Таким охеренно тяжёлым.

Он казался грязным.

Почему-то эта загрязнённость шокировала меня больше всего.

Такое чувство, будто меня только что забросили в aleimi-канализацию.

Разница шокировала. Тот факт, что я никогда этого не замечала, шокировал. Я чувствовала, как мой свет старается скорректировать курс, заново сориентироваться в этом более тяжёлом, более сложном, более…

Gaos. Мне сложно было подобрать слова.

Более развращённом?

Или действительно более грязном?

Более сложном, но не в хорошем смысле… в запутанном, перемешавшемся, поломанном смысле, от которого ясность уходила, а не прибавлялась.

Что-то в здешнем свете так сильно отличалось.

Как я не заметила этого прежде? Как ни Блэк, ни я не заметили разницы, когда отправились в ту сторону, когда очутились в том другом мире?

То есть, я заметила различия, конечно.

Когда я впервые туда попала, это почти напоминало опьянение.

Было ли это вызвано тем, что ушла вся эта тяжесть и смятение?

На Уртре как будто изменилась сама гравитация, делая моё тело легче, мой разум легче, всю мою сущность легче и менее стеснённой. Возможно, мне немного сложно было адаптироваться к приливу света, к тому высокому слаженному напряжению, которое помещало меня в изменённое состояние сознания.

Но эти перемены всегда казались довольно незначительными.

Это сводилось больше к тому, чтобы не опьянеть от этой лёгкости.

Чтобы не позволить ей ошеломить меня.

А здесь это ощущалось так, будто меня закинули в бочку с дёгтем. Как будто на моих ступнях и ногах, голове и груди внезапно появились цементные блоки.

Я уставилась в знакомый потолок нашей с Блэком комнаты.

Я смотрела вверх и боролась с этой тяжестью… затем попыталась принять её, погрузиться в неё… затем меня спровоцировал страх, и я снова стала бороться с ней. Её неизбежность ужасала меня.

Она также подталкивала меня к способам мышления, о которых я почти забыла, вопреки знакомству с ними.

Я вспомнила, что перед уходом мы находились в процессе переделки части нашей гостиной. Мы меняли дизайн и планировку, заменяли мебель, заменяли настенные картины и ковёр… всё это для того, чтобы стереть, что Ник сделал с Кико.

Вздрогнув, я закрыла глаза.

Я постаралась вытеснить образы, которые хотели накатить.

Возможно, при этом я издала стон.

Я смотрела на звёзды, на уличные фонари.

Я противилась тяжести моего мира.

Я старалась держаться за лёгкость, за ясность, за умиротворение того другого мира, но вскоре вынуждена была признать тщетность этих попыток.

Блэк рядом со мной продолжал дышать.

Я чувствовала, как мой свет вплетается в него, привязывается к нему — но здесь он тоже оставался как будто более отстранённым.

Я ощущала те глубины звёзд и течение океана под его ногами.

Я ощущала там огонь, я видела крылья дракона…

Но здесь ему приходилось сильнее хлопать этими крыльями.

Здесь ему приходилось прикладывать намного больше усилий, чтобы хоть чуть-чуть подняться.

И напротив, ему приходилось прикладывать куда больше усилий, чтобы не дать этому пламени неконтролируемо разгореться.

Мы всё ещё лежали, когда я услышала раскатистый взрыв где-то по ту сторону этих стеклянных окон.

Я не знала, то ли окна пошевелились, то ли здания напротив пошевелились… то ли я всё это вообразила.

В любом случае, мы с Блэком немедленно вскочили на ноги.

Мы за одно биение моего сердца добежали до окна. Наши ладони прижались к стеклу. Мы посмотрели на город через окна высоко над улицами Сан-Франциско, всё ещё тяжело дыша, и стекло запотело от нашего дыхания.

Как только мы оказались там, в вертикальном положении, я это увидела.

Пожары усеивали городской пейзаж.

То тут, то там валил дым, видневшийся в свечении оранжевого, жёлтого и красного огня.

Это походило на ад.

Всё выглядело так, будто мы приземлились в аду.

Я смотрела на свой родной город, видела все эти пожары, видела полицейские и армейские вертолёты, летавшие над ними и светившие прожекторами, прослеживая горящие улицы, прослеживая за людьми на земле, которых я не видела.

Я слышала внизу выстрелы, ещё больше мелких взрывов.

Я смотрела, как вертолёты кружат и разворачиваются, видела ещё больше пожаров, карабкавшихся вверх, ещё больше чёрного дыма, наполнявшего небо. Я смотрела на это своим aleimi, или живым светом, ощущала спутанный узел человеческих светов, смешивающихся с видящими и вампирами. Я чувствовала, как они бросают коктейли Молотова, стреляют из пистолетов и винтовок, орудуют примитивным оружием вроде бейсбольных бит и монтировок.

Всё это казалось тёмным, тревожным.

Это не ощущалось как дом.

Это совсем не ощущалось как город, который я помнила.

Я осталась у окна, тогда как Блэк вернулся к прикроватной тумбочке, схватил что-то и вставил в ухо. Мои ладони и лоб всё ещё прижимались к стеклу, когда он вернулся ко мне, обвил рукой мою талию и нежно прижал к своему боку.

После паузы, показавшейся долгой, я ощутила в нем шок.

Оторвав взгляд от пожаров, от беспорядков, бушевавших в закоулках городских улиц, я подняла на него взгляд и всмотрелась в его лицо в темноте.

Ещё до того, как он заговорил, я знала, что он собирается сказать.

Я ощущала неизбежность этого.

— Это та же ночь, — грубо произнёс он.

Крепче прижав меня к своему боку, Блэк сглотнул, привлекая меня к изгибам своего мускулистого тела и стискивая мою талию.

— Это та же самая ночь, бл*дь, Мири. Мы отсутствовали ничтожно малое количество времени.

У меня не было для него хорошего ответа.

У меня вообще никакого ответа не было.

Я посмотрела обратно на ад, в который превратился наш мир, и подавила накатывающее отчаяние.

Глава 3

Пробудить других

Вампир бесшумно поднялся на ноги.

Он нахмурился, глядя на освещённую огнём комнату.

Он не спал.

Вампиры не спали по-настоящему.

Ну, иногда спали.

Но редко. Они спали лишь изредка.

Суть в том, что Брик не спал.

Но он и не находился полностью в сознании.

Скорее, он впал в некое медитативное состояние — вампиры делали такое время от времени, чтобы дать отдых разуму, глубже скользнуть в подсознание и обдумать проблему или интеллектуальную загадку… или чтобы просто немного отдохнуть.

Преждевременный выход из этого состояния, вызванный чем-то, что произошло совершенно вне его, определённо ощущался как пробуждение. Это достаточно близко напоминало то ощущение по его отдалённым воспоминаниям, чтобы он резко вернулся в эту комнату.

Такое чувство, будто его деликатно похлопали по плечу.

Такое чувство, будто тот, кто это сделал, затем испарился в облачке дыма.

Брик попытался понять.

Он взглянул на человека, спавшего на ковре у ножек его кресла с высокой спинкой. Молодой парень, наверное, лет шестнадцати, спал как собачка, свернувшись на медвежьей шкуре на полу в викторианской квартире Брика с высокими потолками.

Что бы ни похлопало по подсознанию Брика, выдернув его в настоящий момент, это не был этот щенок.

Он осмотрелся по сторонам, окидывая взглядом антикварную деревянную мебель, тяжёлые бархатные шторы, плесневелые книги на полках, старомодный глобус на железной подставке.

Он не видел ничего, что могло бы его выдернуть.

Он продолжал стоять там, пытаясь определить, что именно вытащило его из приятного медитативного состояния…

… когда дверь в его хозяйскую спальню отворилась.

Повернувшись, Брик посмотрел в лицо Ане, одной из заместителей.

Она также была одной из его детей. Должно быть, она ощутила, как он вывалился из своего медитативного состояния. Должно быть, она ощутила внезапную, резкую насторожённость его разума.

Если так, она это не прокомментировала.

Она просто стояла там, ожидая, понадобится ли она ему.

Пока она находилась там, Брик осознал, что понимает.

— Он вернулся, — произнёс Брик с изумлением в голосе. — Мой друг вернулся.

Его вампирский взгляд метнулся от неё к огню в старомодном камине.

— …он и его жена, — добавил Брик, осознав, что почувствовал и её тоже.

Воцарилась тишина.

— Блэк? — осторожно осведомилась Ана.

Брик кивнул.

— Да. И его жена… хотя моя кровная связь с ней куда слабее. Я могу почувствовать её только с ним. Я чувствую её через него. Они оба вернулись.

— Вернулись откуда, отец? — спросила Ана.

Брик нахмурился, задумавшись над этим.

— Очень хороший вопрос, — признал он. — Есть нечто странное в том, где они были. Есть нечто странное по поводу… времени. Но они определённо были в каком-то другом месте. Кажется, где-то очень далеко. Достаточно далеко, чтобы теперь они пребывали в смятении. Они выбиты из колеи.

Ана кивнула, её лицо мало что выражало.

— Ты осознавал, что они отсутствовали, отец? — спросила она.

— Нет, — признал Брик, бросив на неё беглый взгляд и слегка улыбнувшись.

Всё ещё размышляя, он добавил более задумчиво:

— Это её исчезновение… оно ощущается не так, как щит или любая другая защитная мера, применяемая их видом. Это не похоже на всё, что я улавливал от Чарльза, какими бы изощрёнными ни становились его пути избегания меня. Подозреваю, что это более схоже с новой формой магии. Что-то, чего мы не видели, что-то, что делает её отличной от других представителей её расы.

Подумав над этим и качая головой, он нахмурился, глядя на лепнину над камином.

— Это первый раз, когда я ощутил его исчезновение вместе с ней. Но я отчётливо ощущаю, что он отсутствовал… что в этот раз наша Мириам забрала своего мужа с ней. Или, возможно, что более вероятно…

Брик повернулся, усмехнувшись и сложив руки на пояснице.

— …Наш дорогой друг, Квентин, нашёл какой-то способ увязаться за ней. Не представляю, чтобы он долго терпел, что его оставляют позади. Нам уже говорили, как он обеспокоен состоянием своей жены.

Подумав и легонько хлопнув ладонями на пояснице, он поджал губы.

— Скорее всего, наш Квентин сам хотел увидеть, куда сбегает его жена.

Ана, похоже, обдумывала это, поджав губы.

— Но ты не можешь почувствовать, где они были? — спросила она.

Брик почувствовал, как к уголкам губ подкрадывается улыбка.

— Вообще нет, — задумчиво пробормотал он. — Ни малейшей капли, моя дорогая дочь. Однако полагаю, что тут кроется интересная история.

Повернувшись к ней, он вскинул бровь.

— Подозреваю, скоро мы узнаем больше, возлюбленная. Нам также, скорее всего, придётся действовать на основании этой информации. И скорее рано, чем поздно. Мы оба знаем, что у Чарльза есть люди в лагере Блэка. Чарльз не потерпит этой… неопределённости… слишком долго. Нет, я подозреваю, что он уже запустил процесс, чтобы разобраться с этим.

Ана поджала губы.

— Ты думаешь, он попытается убить их? Кого-то из них? Обоих?

Брик нахмурился.

— Нет. Подозреваю, что нет. Чарльз не станет растрачивать впустую такой… необычный ресурс. Даже если не принимать в расчёт, что это происходит с его кровной племянницей, он не стал бы разбрасываться таким даром. Не попытавшись сначала понять последствия. Чарльз слишком жаждет власти, он слишком алчен для такого. Нет…

Брик покачал головой, снова сложив ладони на пояснице.

— …Нет, — повторил он, продолжая рассуждать вслух. — Нет, я подозреваю, что он попытается использовать новоприобретённые способности его племянницы ради своей выгоды.

Усмехнувшись, он добавил:

— Ясно одно, дочь. Чарльз никогда не допустит, чтобы Блэк имел единоличное влияние в таком вопросе. Особенно без того, что Чарльз наверняка посчитает… надзором.

Брик взглянул на Ану поверх своего плеча.

Сделав это, он обнаружил, что его дочь улыбается ему.

В её голосе зазвучало веселье.

— Мы собираемся податься в сферу личной охраны, отец? — спросила она. — Я правильно поняла?

Увидев блеск в её бледных радужках хрустального цвета, он усмехнулся.

— Да, дочь, — сказал он, улыбаясь шире. — Подозреваю, что так и есть.

— Мне стоит уведомить заинтересованных лиц?

Улыбка Брика померкла, но ненадолго.

Его клыки удлинились, когда он подумал, что Квентин Блэк может по-настоящему очутиться у него в гостях. Он подумал, что это может означать — плохое и хорошее.

— Да, — сказал он после кратчайшей паузы. — Да. Полагаю, время пришло.

Он помедлил, продолжая размышлять.

— Однако, — добавил он мгновение спустя. — Я всё равно считаю, что пряник работает лучше кнута, моя дорогая. Мы не станем пока что поддаваться искушению кнута. Пряник, возможно, с небольшим количеством… дополнительной мотивации.

Он взглянул на Ану, пытаясь оценить, поняла ли она.

По её лицу было ясно, что она поняла.

— Ты моё сокровище, дражайшее дитя, — ласково произнёс он. — Прошу, когда будешь уходить, позови сюда Грейди. Я хочу услышать о другой… проблеме нашей семьи.

Она кивнула, грациозно поклонившись.

— Конечно, отец.

Но упоминание Грейди вызвало мысли о том, что изначально погрузило его в это медитативное состояние. Нахмурившись и думая о Наоко, его самом новом и молодом, самом раздражающем и возлюбленном вампирском дитя, Брик ощутил укол боли в сердце.

Он на мгновение затмил огонь, который размылся золотым и красным свечением.

К тому времени, когда боль стихла, Ана вышла из комнаты.

***

Ощутив присутствие позади себя, Чарльз подпрыгнул.

Он резко повернул голову.

Он уставился на мужчину-видящего, стоявшего там, и на его разные глаза.

Как, чёрт подери, он сюда попал?

— Они вернулись, — сказал видящий, заговорив первым. — Оба.

Чарльз снова моргнул.

Он просканировал черты другого мужчины в зеленоватом свете вокруг дверного проёма. То же освещение превращало высокого видящего в силуэт.

Чарльз узнал его, но он не знал его.

Он был из числа молодняка. Один из новеньких.

Он гадал, как этот щенок сумел получить доступ в одну из самых защищённых зон комплекса. Конечно, в данной комнате он мало что увидел бы. На поверхности почти пустая, округлая комната содержала лишь несколько прикрученных на болты стульев, длинную панель управления и несколько встроенных экранов.

Конечно, это только на поверхности.

Комната была способна на многие вещи, как в Барьере, так и вне его, но чтобы увидеть всё это, надо было получить доступ по ДНК.

И всё же его раздражало присутствие здесь чужака.

Чарльз постарался припомнить его имя.

Финн. Его звали Финн.

— Оба? — переспросил Чарльз, когда тот не продолжил. — В каком смысле «оба»? Ты имеешь в виду мою племянницу и её мужа?

— Да.

— Они оба вернулись? Это значит, что в этот раз они оба отсутствовали?

— Да. Он отправился с ней, — ответил молодой видящий.

Когда он не пояснил и в этот раз, Чарльз ощутил, как его раздражение обостряется.

— Отправился с ней? — спросил Чарльз. — Что это значит? Объясни. Немедленно.

— Они оба исчезли, сэр. Никто в их лагере не знал об их отсутствии — стало известно только несколько минут назад. Никто ещё не знает, где они были, когда исчезли.

Чарльз нахмурился.

— Никто не знал? — уточнил он. — Никто даже не заметил их отсутствия?

— Так точно, сэр, — сказал Финн. — Видимо, это случилось посреди ночи. Они разбудили большую часть своей руководящей команды примерно в три утра и заявили о своём отсутствии. Они попросили, чтобы их ввели в курс дела по всем текущим проблемам…

— Они знают о прорыве? — перебил Чарльз. — Они знают, что случилось вчера на стене?

Воцарилось очередное молчание.

Молодой видящий кивнул.

— Да. У них там есть команда. Они по-прежнему там.

Чарльз пробормотал ругательство.

Ну конечно, Блэк послал туда команду.

Ещё одно доказательство, что у него есть кто-то (или даже несколько таких «кто-то») здесь, в Вашингтоне.

Осознав, что другой просто наблюдает за ним, позволяя молчанию затянуться, Чарльз вновь посмотрел в эти разноцветные глаза. Он начинал искренне задаваться вопросом, не дурит ли его этот видящий. А может, у него с головой не всё в порядке.

— Мне нужно больше информации, — сказал Чарльз. — Мне нужно знать, где они были, брат. Мне нужно знать, как они туда попали. Наш источник действительно настолько бесполезен?

Видящий склонил голову набок.

— Уверен, скоро они будут знать больше, — выдал Финн. — Я бы предложил запастись терпением, брат, пока не закончатся первичные брифинги…

— Ты только что посоветовал мне запастись терпением, брат?

Чарльз пристально смотрел на него, и его злость становилась холоднее.

Финн умолк.

Он смотрел Чарльзу в лицо, и его глаза по-прежнему не выражали ни капельки осторожности.

Чем дольше Чарльз смотрел на это тупое выражение лица, тем сильнее сжимались его челюсти.

— Не приходи ко мне снова, если не можешь предоставить мне настоящий отчёт, — холодно произнёс он, посмотрев сначала в его чёрный глаз, затем в серебристый. — Если это за пределами твоих возможностей, брат Финн, пошли того, кто на это способен.

Видящий поклонился.

Поклон был грациозным, хорошо выполненным.

Было в этом нечто принципиально раздражающее.

Финн выпрямился.

— Приношу свои извинения, сэр.

Помедлив, он добавил:

— …Изначально я пришёл сюда, чтобы сообщить вам информацию по другому, связанному с этим вопросу.

— А именно? — уточнил Чарльз.

— Команда, которую вы просили собрать, готова, сэр, — сказал Финн, ничуть не смутившись под враждебным взглядом Чарльза. — Вся предварительная работа проделана. Они просили передать вам, что все оценки разведданных дают хорошую уверенность в успехе. Они лишь ждут вашего приказа, сэр. И финального места назначения, конечно же.

Чарльз продолжал хмуриться.

Повернувшись спиной к Финну, он посмотрел в одностороннее окно, в которое он смотрел до того, как видящий ему помешал. Его взгляд пробежался по подопытному субъекту за лабораторной перегородкой ниже, теперь заметив, что субъект, похоже, бился в конвульсиях, прикованный к органическому стулу. Пена стекала из одного уголка его губ, капая на голую грудь и бледно-зелёный пол. Чарльз пробежался взглядом по списку физических показателей, заметив, как они изменились за то время, пока он разговаривал с братом Финном.

Его разум вернулся к графикам различных экспериментов, которые они проводили, к различным областям, в которых ему нужно увидеть прогресс.

При этом тревога Чарльза вернулась.

Всё это занимало слишком много времени.

Ему нужны результаты, конкретные результаты… сейчас же… хотя бы на одном из фронтов.

Ему также надо больше подопытных субъектов.

— Ладно, — сказал он, мысленно уже отпустив молодого видящего. — Скажи Фонтейну, что я выйду на связь в течение часа…

— Сэр. Вы хотели бы, чтобы я передал ваши предпочтения команде? Относительно сроков операции? Места?

Чарльз напрягся, затем медленно повернул голову.

— Если бы я этого хотел, — сказал он. — Я бы это передал, брат. Безо всяких просьб.

Выражение лица другого не изменилось.

— Конечно, сэр, — сказал он.

— Конечно? — Чарльз уставился на него. — Убирайся отсюда нах*й. Немедленно.

Видящий поклонился. Не сказав больше ни слова, он попятился из комнаты, опустив голову и устремляясь к двери.

Чарльз с лёгким изумлением проводил его взглядом.

Как только видящий полностью исчез, и дверь за ним закрылась, Чарльз прикоснулся к своему наушнику.

— Джали? — произнёс он. — У тебя есть для меня минутка, моя очаровательная сестра?

Он включил визуальное сопровождение, и сердцевидное лицо его помощницы появилось перед глазами, обрамлённое крашеными, пшенично-блондинистыми волосами, заплетёнными в тугие косички. Кроваво-оранжевые глаза Джалисы резко выделялись на её лице, которое было бы необычайно, даже ошеломительно красивым, если бы не нацистский шрам, пересекавший её черты.

Этот шрам слегка искажал две половины её лица, ровно настолько сбивая симметрию, чтобы на неё сложно было смотреть, по крайней мере, пока не привыкнешь.

Ещё один след Старой Земли.

Ещё один след бл*дских людей, которые, похоже, биологически не в состоянии сопереживать, ощущать хоть сколько-нибудь искреннее сочувствие. Они упивались животной жестокостью.

Чарльз наблюдал, как эти скотские, отвратительные существа… насильники, мучители и поработители, все до единого… десятки лет обращались с его людьми как с игрушками.

Взгляд на по-прежнему красивое лицо Джалисы, на жестокость, свидетельство которой хранилось там, послужил таким нужным напоминанием о том, что они здесь делали.

Компромиссов быть не может.

Здесь нельзя допускать никакой наивности.

Чарльз не повторит ошибок своих старейшин на Старой Земле. Здесь не будет никакого преклонения колен. Его люди больше никогда не встанут на колени.

— …Конечно, у меня есть для вас время, сэр, — говорила Джалиса. — Неизменно. Столько, сколько вам нужно.

— Ты послала сюда этого нового брата, Финна? В научные лаборатории с ограниченным доступом?

Воцарилось молчание.

В отличие от ситуации с Финном, Чарльз без проблем подождал ответа Джалисы.

Он видел, как его помощница консультируется со своим светом в поисках любых воспоминаний об обсуждении Финна, а также сверяется с данными систем безопасности.

— Нет, — ответила она после паузы. — Никто в моём подразделении этого не делал. Может, это сделал Фонтейн? У меня нет доступа к его данным, но могу спросить.

— А у брата Финна вообще есть доступ сюда? — спросил Чарльз. — Ему давали отдельный доступ к такой секретной информации?

Голос Джалисы сделался подавленным, почти виноватым.

— Сэр, я честно не знаю…

— Выясни, ладно? — попросил Чарльз. — И если ему дан доступ, Джалиса… проверь его ещё раз. В этот раз сделай это лично. И дай мне знать, каковы текущие протоколы для выдачи людям доступа к различным частям нашего учреждения. Я хочу знать, как именно это делается, и кто это делает.

— Конечно, сэр. Я сейчас направляюсь в контрразведку. Вас беспокоит какая-то конкретная проблема, о которой мне нужно знать?

Чарльз нахмурился, постукивая по стеклу монитора и глядя на мужчину в кресле внизу. Подопытный субъект становился ярко-красным. Судя по опуханию лица и горла, он впадал в анафилактический шок.

Ещё один труп.

— Нет, — сказал он, хмурясь и глядя на лабораторию. — Ничего конкретного. Но есть в нём нечто странное. И признаюсь… он мне не нравится. Я бы хотел знать, сводится ли эта проблема чисто к личным предпочтениям, или мой свет чует здесь что-то более глубокое. В любом случае, больше не используйте его для докладов мне.

— Конечно, сэр. Я сейчас же уберу его из списка.

Помедлив и все ещё размышляя, Чарльз добавил:

— В широком понимании причины для беспокойства есть, конечно. Мы вынуждены полагать, что у Блэка есть кто-то в нашем лагере. Мы должны полагать то же самое о вампирах, даже несмотря на тесты яда, которые проводит команда Калри. Я знаю, что теперь они куда более точны, но мы не должны недооценивать интеллект этих существ. В прошлом они были невообразимо изобретательны в обходе наших методов.

Джалиса кивнула.

— Поняла, сэр. Я проведу полный спектр тестов. Людей Блэка сложнее вычислить, конечно, но все они в конце концов оступаются. До тех пор, пока их ранг видящего не намного выше моего или остальных членов старшей команды, мы их найдём.

Чарльз невольно улыбнулся.

— Ну, тут угроза невелика, — пробормотал он.

Всё ещё сосредоточившись на разведке, он нахмурился.

— Что насчёт той другой? Женщины из лагеря Блэка? — он вызвал из своего света её имя. — Рейвен. Элан Рейвен. Ты закончила её оценивать?

Джалиса кивнула, её выражение и голос сделались увереннее.

— Она получила доступ на прошлой неделе. Я сама надзирала за процессом. Фонтейн тоже провёл с ней немало времени, как вы знаете. Он произвёл предварительную оценку. Я занималась вторичной, и мы полностью сошлись в своих конечных суждениях… во всяком случае, во всех важных отношениях.

Чарльз фыркнул, в основном посмеиваясь на том, как вежливо Джалиса назвала те немногие вопросы, в которых их с Фонтейном мнения разошлись.

— Да. Я слышал об этом, — пробормотал он, позволяя весёлым ноткам просочиться в его голос. — Я ценю, что ты провела повторную оценку, сестра. Подозреваю, что Фонтейн думал не той частью своего тела, когда дело касается данной сестры.

Джалиса улыбнулась.

Чарльз слышал это по линии, и её лицо со шрамом смягчилось и потеплело.

— Тут вы можете оказаться правы, сэр, — в её словах всё ещё звучали настороженные нотки, но они сделались легче. — Он получил выговор за своё, ну… нетерпение.

— Но она показалась тебе хорошей? Эта Рейвен? Помимо её другого, более животного очарования? — он улыбнулся, но его тон оставался любопытствующим. — Ты думаешь, её стоит назначать на работу в подразделения наших разведчиков, Джалиса?

Голос женщины-видящей вновь сделался уверенным.

— Определённо, сэр. Она намного выше среднего по рангу видящей и обладает превосходной выучкой. У неё также имеется набор необычных навыков, которые, как я думаю, покажутся вам очень интересными, сэр. В частности она специализируется на форме ментальной манипуляции, которая…

— Я не это имел в виду, — Чарльз наградил её слегка предостерегающим взглядом через виртуальную линию. — Каков её идеологический уклон? Мы можем доверять ей, сестра Джали?

Джалиса ответила очередным коротким кивком.

— Полагаю, да, сэр. В пределах разумного, конечно же, но да. Я бы сказала, что в идеологическом плане она очень даже подходит. С командой Блэка у неё были довольно сильные разногласия в этом плане… хотя у меня сложилось впечатление, что там она держала своё мнение при себе.

Качнув головой, чтобы отбросить косичку с лица, Джалиса добавила:

— Думаю, проблема больше в том, кто знал её со Старой Земли.

Когда Чарльз вскинул брови, Джалиса улыбнулась уголком рта.

— Её история… ну, красочная, сэр. К этому стоит присмотреться, если хотите услышать моё мнение. Когда у вас будет несколько свободных минут.

Чарльз фыркнул.

— Я слышал, она знала Меча? Syrimne d’ Gaos? Это правда?

— Она родила от него ребёнка.

У него непроизвольно отвисла челюсть.

— Ты уверена? — переспросил он, со щелчком захлопнув рот.

— Да. Её история подтверждается через несколько источников. В нашей команде есть те, кто знал её на Старой Земле. Ещё больше наших знали о ней. У неё там была та ещё репутация. По обе стороны идеологического раскола.

Увидев, как Чарльз нахмурился, она добавила:

— Это всё случилось после того, как вы покинули Старую Землю, сэр. Но уверяю вас, лагеря, на которые она работала, состояли из наших идеологических братьев и сестёр. Они следовали старым мифам. Они выступали за любые средства, необходимые для того, чтобы остановить человеческую резню. Они отделились от Совета Видящих в связи с неудавшейся попыткой умиротворения…

Чарльз поднял ладонь.

— Это всё увлекательно, Джалиса, — сказал он. — Но у меня сейчас нет времени на уроки истории.

Продолжая размышлять, он поджал губы.

— Однако я хотел бы увидеть её файлы, — добавил он.

До него дошло, что он не подумал изучить события того мира, предшествовавшие его уничтожению. Он даже не спрашивал, только узнал базовый пересказ последних событий, которые привели к концу.

Теперь он задавался вопросом, не было ли это ошибкой.

Хотя того мира уже нет, все эти детали по-прежнему важны для видящих, которые оттуда пришли.

Чем лучше он сможет выстроить идеологию, тем лучше.

— Вообще-то, я хотел бы увидеть все файлы, Джалиса, — сказал он, всё ещё размышляя. — Все детали борьбы различных фракций до самого конца. Я бы хотел получить анализ их конкретной философии и того, как эти группы соотносятся с религиозными понятиями моих людей здесь. Если таких файлов нет, я бы хотел, чтобы ты и Голджи организовали для меня серию бесед.

Продолжая размышлять, он добавил:

— Я бы также хотел знать, сколько людей из нашего лагеря придерживаются тех же верований, что и эта Рейвен, и как они смотрят на нас в свете этих прошлых привязанностей.

— Я бы сказала, что большинство наших людей, сэр, — ответила Джалиса. — Включая меня. Думаю, любой, кто придерживается других взглядов, к этому времени уже переметнулся бы в лагерь Блэка…

— Ах. Ну, хорошо. Очень хорошо, — Чарльз кивнул, махнув ей остановиться. — Что касается именно Рейвен, ты можешь достучаться до неё? Как сестра до сестры?

Джалиса ответила более решительным кивком.

— Я бы сказала, что да, сэр. Всё, что я видела в ней, указывает на твёрдую систему верований, постоянную на протяжении многих лет, очень схожую с моей. Она в высшей степени амбициозна… так что я не стала бы доверять ей в личном плане, но по идеологии она очень близка мне и другим подобным мне со Старой Земли. Думаю, до тех пор, пока она получает соответствующие полномочия… и уж простите, соответствующее вознаграждение… она послужит очень ценным и верным ресурсом. И, как я и сказала, её набор навыков весьма впечатляет, сэр. Наша команда определила её ранг как приблизительно 10. И это рабочий ранг, сэр.

Чарльз кивнул.

Пока он обдумывал её слова, его плечи расслабились.

— Хорошо, — сказал он. — Пошли её сюда, наверх. Я бы хотел поговорить с ней.

Джалиса улыбнулась.

— Конечно, сэр. Сейчас же.

Не дожидаясь ничего, Чарльз отключился.

Всё ещё обдумывая это, он включил прямую трансляцию с места штурма стены, который начался чуть более четырнадцати часов назад. Глядя на ряды обугленных тел на пограничном барьере, он нахмурился, наблюдая, как взрывы и вспышки освещают ночное небо.

Он послал туда все беспилотники, что у него имелись. Через человеческого президента он также послал туда отряды, пытаясь остановить входящий приток вампиров.

К сожалению, вампиры подготовились и к тому, и к другому.

Большинство вспышек, которые Чарльз видел сейчас, вызваны взрывами беспилотников.

Более крупные вспышки — это подрывники-смертники, которые вбегали в ряды американских отрядов. По большей части это одурманенные ядом люди, которые посланы защитить вампиров, пока те пересекали границу.

Кровососущие трусы прятались за человеческими щитами.

Это после того, как они использовали человеческих смертников, которые побежали вперёд и зачистили мины по обе стороны стены, а также послали людей на саму стену, обвешав их тела взрывчаткой.

Они уже снесли практически милю стены.

Теперь вампиры хлынули внутрь, опять прячась за людьми.

Пока что Чарльз не сумел их остановить.

Танки и реактивные истребители должны прибыть меньше чем через час, но быстро отправить туда отряды оказалось на удивление сложно. Он гадал, не связано ли это как-то с Блэком и его бескрайней паутиной связей с Конгрессом и Пентагоном.

Эта мысль заставила его заскрежетать зубами.

Это также привело к осознанию необходимости положить конец этому богомерзкому союзу Блэка с бл*дскими вампирами ещё до того, как он успеет зародиться.

Ему нужно разделить их, и побыстрее.

Превращение детектива Танака в вампира должно было открыть Мири и Блэку глаза на реальность того, с чем они имеют дело. Это должно было ускорить неизбежный раскол между двумя лагерями.

Пока что этого не произошло.

Как минимум, этого оказалось далеко недостаточно.

Чарльз хоть убей не мог понять, почему так… особенно учитывая то, что Танака натворил после обращения. Какова бы ни была причина, команда Блэка, судя по всему, снова осторожно двигалась к союзу с кровососами.

От этой мысли Чарльз стиснул челюсти аж до боли.

Мири сделала это.

Чёртова Мири, его племянница… малышка Мири.

Это она заново связалась с вампирами, а не Блэк.

Но с другой стороны, он тоже позволил этой ситуации слишком затянуться.

Глава 4

Нет выбора

Блэк выдохнул, обводя сердитым взглядом прямоугольный зал для совещаний.

Мы находились в том зале, где стоял металлический промышленный стол.

Большинство членов его команды уже собралось и расселось вокруг этого стола. Они сидели там бледные, вымотавшиеся, с тёмными кругами под глазами. Многие держали кружки с кофе, их одежда выглядела помятой, волосы — взъерошенными; их явно вытащили из постелей.

Некоторые морально готовились, настороженно наблюдая за Блэком, пока тот смотрел на всех остальных. По лицу Блэка было заметно, что он собирался разразиться какой-то тирадой. Он уже выглядел так, будто искал, кого бы обвинить в том, что он собирался сказать.

В итоге он адресовал этот гневный взгляд мне.

Может, это от неимения других вариантов.

«Нет, — прорычал он в моём сознании. — Я действительно тебя виню».

«Меня? — я моргнула, уставившись на него. — И в чём же именно ты меня винишь?»

«Я виню тебя за то, что ты принесла нас обратно сюда, — прорычал его разум. — Мой свет уже пребывает в полном дерьме, а ведь мы ещё в пределах нашей конструкции, чёрт подери. Мне прямо не терпится испытать тот наплыв дерьма, который ждёт нас, как только мы покинем это здание и вернёмся в конструкцию Чарльза».

Я прикусила губу.

Я знала, что он говорит не совсем серьёзно.

Я также знала, что он говорит не совсем в шутку.

— Ладно, — прорычал Блэк вслух, наградив сердитым взглядом меня, затем остальных присутствующих в конференц-зале. — …Бл*дь. Видимо, нам придётся. Видимо, нам придётся это сделать.

Учитывая наш короткий разговор разум-к-разуму, я поначалу не понимала, что он имел в виду.

— Брик, — пояснил Блэк, сердито покосившись на меня. — Нам придётся отправиться туда. Помочь им. Мы должны помочь ему провести его людей мимо Чарльза. Ведь так?

Воцарилось молчание.

Не уверена, хотела ли я быть той, кто ответит на этот вопрос.

Ковбой, Энджел, Мэнни и Ярли переглянулись.

Очевидно, никто из них тоже не хотел отвечать на этот вопрос.

Блэк звонил Кико.

Это было практически первым его действием, как только мы добрались до его офисов.

По словам Кико, Брик созвал все свои «кланы», или как там это называлось у вампиров. Используя свой авторитет Короля, он практически приказал им явиться в Соединённые Штаты и помочь с «проблемой Чарльза».

И они это сделали.

Но теперь те вампирские кланы столкнулись с какими-то сложностями на границе.

Формально большинство из них перебралось на эту сторону, применяя ужасные тактики, к слову говоря, и убив в процессе кошмарное количество невинных людей… но теперь они фактически оказались в ловушке. Дело близилось к рассвету, так что вампиры вынуждены были забиться под землю и застряли в подземном комплексе пещер, немного севернее границы.

Изначально они собирались сразу покинуть приграничную зону.

Однако неправильно рассчитали время.

Их наземный транспорт был уничтожен американской армией.

Кико подтвердила, что всё это правда.

Благодаря ракетам, истребителям и даже танкам моего дяди в этой зоне, а также перекрытию воздушного и наземного пространства, куча вампиров оказалась там в ловушке. Армия Соединённых Штатов угрожала пристрелить и/или взять под федеральный арест любого, кто пересечёт их периметр без разрешения.

Если верить сообщению, которое Брик оставил Мэнни и Ярли примерно час назад, Брик утратил возможность связаться со своими людьми там.

Он планировал отправиться туда самостоятельно и посмотреть, не сумеет ли он их вызволить.

Он просил Блэка о поддержке.

Он в особенности просил предоставить транспорт, тактическое подкрепление, включая такие вещи, как доступ к спутникам, а также видящих, способных взламывать органические машины. Он также запросил наземную поддержку, не говоря уж о ракетах и крупной артиллерии.

Довольно наглый запрос… особенно учитывая, что мы пока что не заключали никакого союза.

Однако я понимала, чем руководствовался Брик.

Наше время на исходе. Мы должны решить, будем мы это делать или нет, станем мы объединяться с вампирами для сражения против Чарльза или нет.

Очевидно, Блэк тоже это понимал.

Он уже приказал проделать подготовительную работу и собрать информацию для начала, на случай, если мы решим туда отправиться.

Однако мы были настороже… по многим причинам.

Вампиры даже в лучшие времена были мутными союзниками. Брик никому не нравился, и никто ему не доверял. Многие из нас, включая меня саму, целиком и полностью винили его за случившееся с Ником.

Выдохнув, Блэк перевёл сердитый взгляд на Ковбоя.

— Ну? — произнёс он. — Есть возражения?

Вопреки направлению взгляда Блэка, ответила ему Энджел.

— Нет, — она скрестила руки на груди и смотрела на него с таким же раздражением. — Я не вижу другого выбора. В любом случае, думаю, ты был прав, когда говорил, что нам нужно лично вытащить оттуда Кико. Судя по тому, что я видела на записях беспилотников, и что говорит нам Ярли, они практически окружены. Очевидно, что Брик хочет нашей помощи, и с него вполне станется захватить Кико, чтобы оказать на нас давление.

Энджел нерешительно посмотрела на меня, затем обратно на Блэка.

Она стиснула челюсти.

— Есть новости о Даледжеме? — спросила она. — Брик уже знает, где они? Дориан нашёл его? Кого-нибудь из них?

Тишина.

Затем Блэк нахмурился.

— Я уж постараюсь не забыть и спросить, — пробормотал он с мрачным сарказмом.

Затем выдохнув с явным раздражением, он отвернулся и показал на дверь.

— Ладно. Мы отправляемся туда. Быстро все собрались и погрузили свои задницы в долбаные вертолёты. Немедленно. Я позвоню этому вампирскому ушлепку, когда поднимемся в воздух.

Он снова сердито посмотрел на Энджел.

— …Я посмотрю, что удастся узнать о «Даледжеме», — сказал он, изображая пальцами кавычки и ясно давая понять — он знал, что на самом деле она спрашивала про Ника.

Фыркнув, он добавил:

— И все держитесь начеку, что бы мы там ни нашли. Очевидно, Брик хочет, чтобы мы думали, будто он контролирует весь свой долбаный вид… а значит, на деле это не так. Он всё ещё укрепляет власть… пытается утвердиться в роли большого босса вампиров. Наверное, отчасти из-за этого он хочет нашего присутствия там.

Подумав над этим, я кивнула.

Логично.

Если он выставит нас своими союзниками, это поможет убедить остальные вампирские кланы в том, что у него есть ресурсы и стратегические союзники, чтобы бросить вызов Чарльзу.

Конечно, воспоминание о том, как эти южные вампиры пересекли границу, какие совершенно хладнокровные методы они применили, делало идею партнёрства с Бриком и его новой «армией» ещё более отталкивающей.

По правде говоря, я не уверена, что отправляться туда — это правильное решение.

Переключив гарнитуру, я открыла прямую трансляцию с беспилотников — этот вид Кико и её команда сейчас созерцали своими глазами, находясь на месте. Волны вампиров по-прежнему струились из той дыры в стене. Их очертания в пустыне казались призраками, едва заметными в инфракрасном видении — те неслись в укрытие, пока не встало солнце.

Они походили на стаи мигрирующих волков в камуфляже.

Я всё ещё смотрела на эти изображения, когда на моей руке сомкнулась ладонь.

Я подняла взгляд и посмотрела в золотые глаза Блэка.

— Готова, док? — мрачно спросил он.

После секундной паузы я кивнула.

Опрометчиво это или нет, но я осознала, что Блэк прав… у нас нет выбора.

***

По дороге туда Ковбой и Мика распределили роли для высадки групп.

Они также согласовали с руководящей командой Блэка лучшее место для приземления.

Я слышала, как Ковбой, Энджел и Мика говорили по одному из защищённых каналов и пытались определить, как нам лучше всего будет сесть.

Но я едва следила за этими деталями, хоть и слышала их отчасти в своей гарнитуре. Я была слишком занята попытками подслушать разговор Блэка с Бриком.

Когда я перевела взгляд, он смотрел на меня.

Судя по выражению в золотых, пятнистых глазах Блэка, я осознала, что он услышал меня своим разумом. На самом деле, я не отслеживала, как тесно его свет переплетался с моим; я слишком отвлеклась на всё остальное, чтобы заметить.

Я продолжала смотреть на него, когда он протянул руку к моим коленям и сжал мои пальцы своими.

Его идеальные губы слегка поджались.

Я услышала тихий сигнал…

… и в моей гарнитуре раздались голоса.

Блэк подключил меня к своему звонку.

Он не отводил взгляда от моих глаз, продолжая говорить.

— …Я не готов обсуждать эту сторону вопроса, — сказал Блэк, перебивая Брика. — Я же говорил, это может подождать. Мы обсудим это потом.

Он изменил позу, оставаясь пристёгнутым к сиденью вертолёта рядом со мной, и подвинул ногу так, чтобы она прижималась к моей ноге. Он притянул мою ладонь на свои колени, погладил мои пальцы, а затем поднёс их к губам и поцеловал мою ладошку. Мы находились где-то над Тихим Океаном, летели в одном из модифицированных вертолётов Osprey, которые принадлежали его охранной фирме.

— …Вообще-то, — рыкнул Блэк, продолжая наблюдатть за мной. — Не втягивай во всё это своего новорождённого насильника. Если не хочешь разрушить союз ещё до его заключения.

Я вздрогнула. Ничего не смогла с собой поделать.

Я услышала, как вампирский король на другом конце линии издал звук, схожий с выдохом.

Я знала, что они не дышат, так что это было деланным жестом.

И всё же чертовски убедительным.

— В какой-то момент нам нужно будет его обсудить, — сказал Брик, усилием воли делая свой тон примирительным. — Ты, может, забыл, но я помню… я умру, если ты убьёшь данного моего отпрыска. Нам придётся обсудить какие-то другие средства… компенсации. В отношении Наоко. Что-то, что удовлетворит тебя, но не приведёт к моей окончательной смерти, Квентин…

Блэк перебил его рычанием.

— Тебе придётся обсудить это со мной позже, Брик. Позже. Не сейчас. Сейчас это лишь пустит всё под откос. Я обещаю не убивать тебя, прямо или косвенно, пока мы не обсудим более детальные условия… то есть, после завершения данной операции. Этого достаточно?

— Не знаю, Квентин, — холодно сказал вампирский король. — Было бы этого «достаточно» для тебя? Если бы на кону стояла твоя жизнь? Или жизнь твоей жены?

— Наверное, нет, — перебил Блэк. — Но говорю тебе, в данный момент, на данном конкретном этапе это всё, что ты от меня получишь. Я не способен рассудительно обсуждать с тобой Ника Танаку в разгар планирования полевой операции… и не советую тебе спешить с этим разговором. Чёрт, да я даже с собственной женой не могу это обсуждать. А моя жена должна быть частью любого соглашения между мной и тобой, если оно касается Ника.

Воцарилось молчание.

Я во второй раз услышала тот странный, фальшивый вздох.

— А что по поводу сестры твоей жены, Зои? — спросил Брик более смиренным тоном. — В отношении неё нам тоже нужно кое-что обсудить. Включая то, как она была обращена.

Снова тишина.

Затем Блэк издал невесёлый смешок.

— Твою ж мать, Брик, — с неверием произнёс он. — Сколько же этих маленьких убийц ты сотворил? И сколько из них связано с тобой кровью?

Вопреки его тону я не могла расслышать в тоне Блэка настоящее веселье.

— И как, бл*дь, ты всё ещё жив, учитывая это? — добавил Блэк.

— Я не обращал Зои, — ледяным тоном перебил Брик. — Я не имею никакого отношения к её созданию. Я не намекал на это, прямо или косвенно…

— Ах. То есть, ты только лучшего друга Мири решил превратить в убийцу и насильника с психопатическими наклонностями? И по воле случая именно он затаил на меня какую-то обиду, не говоря уж о том, что он влюблён в мою жену…

— Я думал, мы сейчас не будем обсуждать Наоко, Квентин…

— Не будем, — холодно перебила я.

Воцарилось молчание.

В эту паузу я осознала, что пока я не заговорила, Брик понятия не имел, что я присоединилась к разговору.

— Все важные на данный момент детали обговорены? — произнесла я, нарушив это молчание. — Вам двоим хватает информации, чтобы действовать, как только мы доберёмся до границы?

На протяжении нескольких секунд ни один из них не отвечал.

В своём воображении я видела двух надувшихся школьников, хмурящихся и сверлящих друг друга убийственными взглядами.

— О, и Брик, — холодно добавила я. — Больше никакого использования людей для обезвреживания мин. Надеюсь, это понятно.

— В этом у меня не было права голоса, — сказал Брик, переключая внимание на меня, и в его голосе зазвучало предостережение. — Это было организовано другими вампирскими кланами… группами, которые я лишь начинаю узнавать, даже если формально они попадают под мою сферу ответственности. Честно говоря, я понимаю их мотивы, но…

— Вот как? — перебила я. — Ты понимаешь их мотивы, Брик?

— …Я признаю, что исход был самым плачевным из возможных, — признал вампир, перебив меня прежде, чем я успела сказать больше. — Я согласен с тобой, Мириам.

Судя по его тону, его слова должны были меня утихомирить.

Они также должны были положить конец дискуссии.

Брик помедлил, затем добавил:

— …Я передам условия нашего союза тем кланам, которые ныне действуют под моей властью. Признаюсь, что вся эта ситуация развернулась до того, как я полностью проработал базовые правила со многими моими новыми подчинёнными. Я исправляю это как можно быстрее, но подозреваю, что со стороны Чарльза это не было случайным совпадением.

Блэк фыркнул.

Взглянув на него, я нахмурилась, соглашаясь.

Как и Блэк, я знала — Брик прав, хоть и заявляет об очевидном.

Чарльз раз за разом твердил мне о том, какой короткий промежуток времени у нас имеется, чтобы выступить против вампиров. Он снова и снова говорил о том, что кланы вампиров находятся в состоянии дезорганизации, и это не продлится долго. Он хотел атаковать немедленно, оцепить человеческие правительства немедленно, пока вампиры не собрались и не дали настоящий отпор.

Я почувствовала, что Брик заметил наше молчание перед тем, как продолжить.

— …Что касается ситуации на границе, — произнёс он более осторожно. — Признаюсь, я заранее изложил свои тревоги по поводу времени, обращаясь к кланам, которые согласились прийти нам на помощь здесь, в Соединённых Штатах…

— Раньше ты говорил другое, — пробормотал Блэк.

Брик его перебил.

— …В первую очередь я сказал им приехать быстро, — сказал Брик, адресуя свои слова Блэку. — И если возможно, штурмовать стену в самой разрушительной, даже драматичной манере. Признаю, я говорил, что лучше всего будет, если они снесут часть самой стены… отчасти чтобы послать сообщение Чарльзу, но в то же время это практическая мера, нацеленная на то, чтобы им пришлось оборонять стену.

Испустив очередной драматичный вздох, он добавил:

— Возможно, это была ошибка с моей стороны. В смысле, давать им такую свободу действий относительно тактической реализации. Но в данный момент мы жонглируем несколькими стратегиями одновременно, включая подрыв и замедление действий Чарльза любыми возможными способами, и надеемся, что в процессе нам удастся сделать так, что он будет выглядеть слабым.

Я слышала, как помрачнел тон вампира перед тем, как он добавил:

— Если отбросить оправдания, я слишком неясно выразился по поводу методологии. Думаю, я даже сказал им, что это их проблема, лишь бы они выполнили поставленную задачу. К слову, я не пытаюсь этим оправдаться, — добавил он. — И не пытаюсь переложить вину на своих подчинённых. Скорее, наоборот. Я вижу, как безответственно это было с моей стороны — выразиться именно так.

Я видела его перед своим мысленным взором, показывающего очередной витиеватый жест.

— Я сожалею о том, что ненамеренно послужил причиной подобного, — добавил он с ещё большим раскаянием. — Не дав им существенным указаний…

— В будущем, возможно, тебе придётся это делать, — предостерегающе перебила я. — Давать им указания.

Брик помедлил.

Затем дипломатично признал мой посыл.

— Я понимаю это, доктор Фокс. Могу пообещать делать это в будущем, если хотите. Но мои слова лишь должны были донести то, что я уже выучил этот урок.

Возможно, почувствовав, что я собираюсь ответить, он заговорил громче:

— …В любом случае, я более чем готов заняться этим аспектом нашего соглашения. Нам нет необходимости обсуждать это далее, — он добавил: — С чисто практической точки зрения, эта резня на границе едва ли поможет нашему делу с американскими людьми. В конечном счёте, это, скорее всего, поможет Чарльзу в его идейной пропаганде.

Блэк невесело усмехнулся.

Я покосилась на него, соглашаясь.

Тут Брик не ошибался. Запись штурма стены будут неделями крутить на повторе по всем каналам. Или даже месяцами.

Подумав об этом и посмотрев на наручные часы, я вновь кивнула.

— Ладно, — сказала я. — Мы прибудем примерно через тридцать минут. Остальное обсудим потом.

Я взглянула на Блэка.

Он вскинул бровь, глядя на меня.

Я видела там веселье.

Я также ощущала его остаточную злость из-за Ника.

Посмотрев на него, я осознала, что наше пребывание здесь, на нашей версии Земли, на бессознательном уровне вновь вернуло всё для Блэка… что Ник сделал со мной, что Ник сделал с Кико, как Брик силой превратил Ника в вампира, всё, что случилось на том острове.

Здесь для него всё снова стало происходящим непосредственно сейчас.

Он не врал Брику; он действительно пока что не мог думать о том, чтобы примириться с чем-либо из этого. Он искренне не имел ни малейшего понятия, как переварить это здесь, не говоря уж о том, чтобы думать, что надо сделать, чтобы двигаться дальше.

Союз лишь усилил его смятение.

Как и то, что происходило с его светом.

Даже теперь, когда мы просто сидели здесь, эмоции Блэка усиливались в манере, которую я могла осязаемо ощущать — я почти могла видеть это в данный момент. Сама интенсивность того, что я ощущала в нём, в сочетании с ещё более тревожной неустойчивостью и нестабильностью, казалась мне отнюдь не лучшей комбинацией для пребывания в гуще военной операции.

Это также напомнило мне о том, что Элли и Зарат говорили мне на Уртре.

Они предупреждали меня об этом.

Они предупреждали меня, что мне сейчас не стоит недооценивать нестабильность Блэка в данный момент, пока его «драконьи» силы пробуждались. Они говорили, что по мере того, как этот процесс будет продолжаться, Блэк, скорее всего, будет становиться более неустойчивым, а не стабилизироваться.

Пребывание в конструкции Чарльза определённо не помогало.

Здесь сложнее мыслить ясно. Сложнее не реагировать на вещи излишне резко. Сложнее ощутить почву под ногами, и не только потому, что мы сидели в вертолёте.

Подумав об этом, я взяла Блэка за руку и сжала его пальцы.

Он встретился со мной взглядом. По выражению его лица я понимала, что он меня слышал. Он слышал про конструкцию, про его свет, про предупреждение Элли и Зарат. Наблюдая за его лицом, я напряглась, почти ожидая, что он обидится.

Он не обиделся.

Задумчиво посмотрев на меня на протяжении нескольких секунд, он кивнул.

— Ладно, — сказал он, снова обращаясь к Брику. — Итак, ты хотел, чтобы мы прибыли туда. Мы в пути. Я всё ещё не услышал никакого бл*дского плана, чтобы вытащить оттуда этих твоих социопатичных вампиров. Я так понимаю, он у тебя имеется? План?

Брик издал очередной претенциозный вздох.

— Мы обсудим это, когда вы прибудете, Квентин. Я предпочёл бы не обсуждать детали по открытому каналу, поскольку мы всё ещё не уверены в безопасности наших коммуникаций… или ваших… или в том, насколько глубоко люди Чарльза уже проникли в оба наших лагеря.

Я почувствовала, как Блэк неохотно это признает.

— Справедливо, — сказал он. — Кико с тобой? Джакс?

— Ещё нет. Я послал нескольких своих людей в качестве сопровождения и дополнительной защиты. Они оказались в ловушке на местности, которую патрулировали наземные солдаты Чарльза, к северо-востоку от того места, где сейчас собирается большинство моих людей.

Я мгновенно ощутила, что Блэку это не понравилось.

Однако он не позволил чувствам отразиться в его голосе.

— Ладно, — сказал Блэк. — Скажи им, что мы также приедем к вам.

— Квентин. Друг мой. Я уже говорил тебе… тебе не нужно беспокоиться о том, как с твоими друзьями будут обращаться под моей защитой. Я понимаю твоё беспокойство, правда, как и то, насколько малый вес мои слова теперь имеют для тебя, но уверяю тебя, клянусь всей моей кровью, что твои люди в совершенной…

Однако Блэк был не в настроении выслушивать это.

— …Мы скоро доберёмся туда, — перебил Блэк предостерегающим тоном. — Мы получили координаты места приземления, предоставленные твоей командой, — фыркнув, он добавил: — Мы оценим любое прикрытие, которое ты сумеешь предоставить. К примеру, идеально было бы создать отвлекающий фактор на другой стороне долины…

— Мы мало что сможем сделать… — предупредил Брик.

— …А также любые разведданные, которые ты можешь предоставить, чтобы мы сумели создать собственное отвлечение, — прорычал Блэк. — Мы отправляемся туда ради тебя, Брик. Может, не стоит об этом забывать. Может, тебе стоит помнить, что мы не обязаны это делать, и это охереть какая услуга…

— Мои люди в данный момент вынуждены скрываться в помещении. Я сам только что прибыл…

— Придумай что-нибудь, — перебила я таким же суровым тоном, как и Блэк. — Мы все знаем, каким изобретательным ты бываешь, когда захочешь, Брик.

В воцарившемся молчании я добавила:

— Ладно. Думаю, на этом мы закончили…

— Подожди! Мириам… подожди! Ещё один момент!

Я остановилась; мой разум уже готов был отдать команду отключения.

— Твоя сестра. Она со мной, Мириам. Я подумал, что тебе стоит знать.

Вздрогнув, я заскрежетала зубами, но лишь кивнула.

Не уверена, была ли я готова к этому факту, но мне стоило этого ожидать. Очевидно, что Брик решительно настроен добиться того, чтобы у меня возникли какие-то личные отношения как минимум с одним вампиром. Поскольку Ник сделал так, что Брик не мог использовать его в этой роли, Зои послужила альтернативой.

Странно, но я даже понимала мотивы короля вампиров.

С чисто психологической точки зрения я даже неохотно уважала его понимание необходимости создания более личных уз, порождения настоящей верности между нашими лагерями. Союзы, настоящие союзы основывались на таких вещах. Более того, это должно было заверить меня в том, что Брик серьёзно настроен по поводу этого союза и хочет, чтобы он просуществовал долго.

Однако это не заверило меня, и не только потому, что Брик в своих махинациях был настолько напорист, что доходило до социопатии.

Дело даже не в извращённости его регулярных попыток подтолкнуть меня к отношениям с вампирами, которых я знала людьми — вампиров, которых его люди обратили против их воли.

Правда в том, что я понятия не имела, что чувствовать по поводу Зои.

Дело не только в том, что я не знала её теперь — как вампира и даже как взрослую женщину; дело в том, что она позволила мне считать её погибшей.

Пятнадцать бл*дских лет она позволяла мне верить в это.

Я могла твердить себе, что она отдалилась ради моей защиты.

Я даже могла убедить себя в том, что она скрывала меня от других вампиров из-за того, что я была гибридом, как она — получеловек, полу-видящая.

Я напоминала себе, что до недавнего времени она, скорее всего, верила, что никак не смогла бы объяснить мне существование вампиров. Она должна была знать, что это я опознавала её в морге; она, наверное, думала, что встреча с ней, живой, вновь травмирует меня.

Наверное, она убедила себя, что нам обеим будет лучше, если она позволит мне и дальше считать её погибшей.

Отчасти я могла понять всё это, конечно.

Та же часть меня считала эти причины даже более убедительными теперь, в свете случившегося с Ником, в свете всего, что Брик рассказал нам о новорождённых вампирах.

Но менее рассудительная часть меня Плевать Хотела На Это Всё.

Эта часть не верила в такие аргументы.

Эта часть ни за что не верила, что моя сестра позволила бы мне считать её погибшей на протяжении пятнадцати бл*дских лет, и неважно, какие у неё имелись на то причины. После потери наших родителей, после разлучения с семьёй мамы, после потери дяди Чарльза и дяди Фила, после потери всех, кроме друг друга… она позволила мне думать, будто я осталась одна на свете.

Она позволила мне верить, что я одна.

Она годами позволяла мне верить в это.

И это ещё не всё — в ту единственную нашу встречу лицом к лицу, в те несколько секунд, когда я увидела её как вампира, она предельно ясно дала понять, что показаться мне было не её идеей.

Она пришла, потому что Брик настоял.

Зои вовсе не хотела восстанавливать отношения со мной.

Она хотела, чтобы я и дальше считала её погибшей, хоть теперь она обязана знать, что я в курсе существования вампиров. Она должна знать, что я замужем за Блэком, что я знала про дядю Чарльза, знала Брика и многие вещи в её мире, но она по-прежнему позволяла мне считать, что она мертва.

Учитывая это, я не видела большого количества вариантов.

Видимо, Зои двигалась дальше.

Я более-менее сделала то же самое.

Ну, ладно… это не так. Не по-настоящему.

Но суть в том, что теперь я могла это сделать.

Мне не обязательно по-прежнему переживать на этот счёт. Мне не нужно ощущать угрызения совести за то, что меня не было рядом, что я её не защитила. Мне не нужно гадать, что произошло.

Загадка смерти моей сестры, кто её убил, почему, и привлекут ли их когда-нибудь к ответственности — загадка, которая руководила моей эмоциональной жизнью с молодости и практически до тех самых пор, когда я посмотрела в её вампирское лицо — наконец-то разрешилась.

Дело закрыто.

То есть, конечно, оставались детали, которые я могла узнать.

Я не знала, кто её создатель.

Я не знала, где она была всё это время.

Я не знала, чем она занималась, каковы её отношения с Бриком, Дорианом, Константином или любыми другими вампирами, которых я знала по именам. Я не знала, где она жила. Я не знала, был ли у неё супруг или, черт, свои вампирские дети — в смысле, как у Брика с Ником… но серьёзно, какое это имело значение, бл*дь?

Как я в данный момент могу обо всём этом заботиться?

Пальцы Блэка сжали моё плечо.

Я подняла взгляд и увидела, что он вздрогнул с болью в глазах. Пока я смотрела на него, он потёр свою грудь чуть повыше сердца.

Ощутив смысл этого жеста, я тоже вздрогнула и отвернулась.

Затем мои челюсти стиснулись.

Достав из кобуры пистолет, я проверила магазин и патроны, хотя уже делала это несколько минут назад. Поставив обратно на предохранитель, я проверила следующий свой пистолет. Затем ещё один. Всё это время я пыталась выбросить из головы Зои.

Это не имеет значения, говорила я себе.

Это не имеет никакого значения, бл*дь.

Тепло подкралось к моей груди осторожными завитками, которые, как я знала, происходили от Блэка. Сжав моё плечо, он обнял меня одной рукой.

Я постаралась расслабиться.

Я действительно постаралась расслабиться в нём, опустошить свой разум.

Снова убрав последний пистолет в кобуру, я посмотрела в окно.

Теперь я могла видеть вдалеке дым.

Я гадала, как мы можем быть так уверены, что нас не собьют.

— Кто тебе сказал, что мы в этом уверены? — пробормотал Блэк.

Я покосилась на него и невольно улыбнулась, заметив его вскинутую бровь.

— То есть, рискуем? — спросила я, пихнув его плечом.

— Как всегда, док, — сказал он, пихнув меня плечом в ответ. — Мне надо следить, чтобы ты не заскучала, а то уйдёшь от меня.

Я фыркнула, закатив глаза.

— Вот уж маловероятно, — пробормотала я.

Он слегка улыбнулся в ответ, но я видела в его глазах пытливость.

Я понимала — он всё ещё беспокоится из-за тех моих мыслей о Зои, которые он услышал. Это беспокоило его настолько, что он с трудом сохранял молчание, хоть я и видела, что он прикладывает к этому усилия. Он чувствовал, что я совсем не хотела обсуждать это с ним в данный момент.

Глядя в окно на протяжённость Калифорнийской пустыни, я нахмурилась.

Но мыслями я возвращалась к Зои, к тому, как она выглядела в той оранжерее в парке Золотые Ворота. Я помнила кожаные брюки, блузку с глубоким вырезом, драгоценности, высокие кожаные сапоги, чёрные неукротимые волосы, драматичный макияж.

Из нас двоих она всегда была хорошенькой.

Превращение в вампира не сделало её уродливой.

Тогда я слишком отвлеклась, чтобы заметить, как она изменилась, но теперь, вспоминая её лицо и тело с точностью фотографической памяти видящей, я осознала, что она была откровенно сногсшибательной.

Блэк её увидит.

Хоть он и не признавался в этом, но Блэк имел зависимость от вампирского яда, и ему предстоит увидеть более красивую, вампирскую версию меня.

Сидевший рядом Блэк презрительно фыркнул.

Я не перевела на него взгляд, но ощутила, как к щекам прилило тепло.

Я знала, что он прав. Я вела себя нелепо.

Однако мы с Зои всегда соперничали, даже в детстве.

К тому же, в последнее время мне приходилось подавлять куда более сильную паранойю по поводу Блэка в этом отношении — по крайней мере, когда мы были на Уртре. Вспомнив его первоначальную реакцию на жену Ревика, Элли, и выражение его лица, когда он впервые увидел Касс, ещё более сногсшибательную видящую, с которой мы познакомились там, я ощутила боль в сердце.

Почувствовав, как Блэк вздрогнул, а затем пылко отреагировал на мои мысли, я выбросила это из головы и закрыла свой свет, ощущая, как его эмоции накатывают горячей, протестующей волной.

«Прости», — пробормотала я ему.

«Ты извиняешься? — послал он в ответ. — Серьёзно, Мири? Ты извиняешься?»

Его угрызения совести омыли меня, хоть я и пыталась активно заблокировать это.

Когда я не посмотрела на него, его боль усилилась.

«Мири. Ты знаешь, чем это было вызвано. Ты знаешь, что дело не в этом… не в том, что я хотел другую. Я вёл себя как придурок, и я полностью это признаю, но я намеренно тебя провоцировал. Тебе это известно. Я знаю, что тебе это известно».

Я кивнула, но не ответила.

Я правда знала это. Умом, во всяком случае.

Просто сейчас мной руководил отнюдь не ум.

Но я должна её отпустить. Я должна отпустить свою младшую сестру и забыть про неё.

Должна.

Я найду способ сделать это. После всего этого.

Сначала я преодолею эту ситуацию, разберусь с дядей Чарльзом, Ником, Кико и Даледжемом, а потом найду способ отпустить и забыть Зои, даже если для этого понадобится полностью отрезать её от моей жизни и отказаться когда-либо видеться с ней или общаться.

Блэк потянулся к моим коленям.

Взяв мою ладонь, он сжал мои пальцы своими.

Первые несколько секунд, что он держал меня за руку, я продолжала смотреть на свои ботинки. Но ощущая в его свете тепло и беспокойство, я в итоге всё же посмотрела на него.

Увидев сочувствие в его глазах, а также более лёгкое беспокойство и ещё более лёгкое чувство вины и что-то вроде боли разделения, я отвернулась через несколько секунд, но всё же успела окинуть взглядом его головокружительные золотые глаза, длинный подбородок, высокие скулы.

Уставившись на свои ботинки, я жалела, что нам приходится это делать.

Хотелось бы мне, чтобы нам не приходилось иметь дело с Бриком, Зои, этой дерьмовой идеей Брика воссоединить меня и Зои, а также со всеми остальными дурацкими идеями короля вампиров.

Хотелось бы мне, чтобы нам больше никогда не приходилось иметь дело с вампирами.

Когда я посмотрела на Блэка в этот раз, он улыбался.

Его глаза всё ещё смотрели грустно, но улыбка казалась настоящей.

Поднеся мою ладонь к его идеальным, красиво очерченным губам, он поцеловал мои пальцы, посылая в мою грудь импульсы тепла, и в этот раз мне не хотелось, чтобы он останавливался.

Глава 5

Не то место

— Мы вообще в нужном месте, бл*дь? — прокричала Мика.

Сердито посмотрев на меня, когда я подошла, она резко показала держаться за ней.

— Я думала, здесь мы должны быть вне периметра? — рявкнула она. — Эти чёртовы кровососы реально посадили нас в гуще этого дерьма?

Блэк бросил на меня мрачный взгляд, и я пожала плечами.

Идея не казалась невероятной.

Прежде чем я успела пошутить, обращаясь к Мике, прогремел очередной взрыв.

Грохот вынудил всех нас пригнуться и присесть. Звук и вибрация прокатились волной, заставляя землю дрожать.

Взрыв также добился того, чего не удавалось никому…

…он выдернул меня из транса, в котором я пребывала с тех пор, как мы вернулись.

Я уставилась на чёрную колонну дыма, клубившуюся и расходившуюся в форме перевёрнутой пирамиды над поверхностью долины. Мой разум по-настоящему включился в работу, активировал мой «военный режим» так быстро, что это почти дезориентировало.

Пейзаж сделался кристально ясным.

Я просканировала горизонт, дыхание тяжело и громко вырывалось из моей груди. Я крепко стиснула винтовку ладонями, стараясь переварить поток новой сенсорной информации, пока мой разум перебирал варианты и, возможно, в первый раз оценивал наше стратегическое положение.

Остатки нашей команды все ещё высаживались из вертолёта Osprey.

По сигналу Блэка те, кто выпрыгнул из боковой двери, побежали к близлежащим скалам.

Эти скалы возвышались над нами, песчаник и известь заслоняли солнце, и мои глаза метнулись вверх, чтобы посмотреть на столовую гору[2] перед тем, как опять вернуться к земле.

Я осмотрелась по сторонам, глядя, как все переключаются на гарнитуры, надевают очки, чтобы защитить глаза от песка, который поднимался из-за ветра и лопастей вертолёта. Я сделала то же самое, активировав виртуальное изображение, чтобы иметь возможность видеть сквозь песчаные вихри и каменистые образования.

Сделав это, я тут же нахмурилась.

Переключив свой передатчик, я открыла приватную линию с Блэком.

— Мика права? Это не то, что я видела на карте местности, — сказала я через гарнитуру. — Мы не в том месте?

Блэк бросил на меня мрачный взгляд, затем посмотрел на горизонт.

— Да, — сказал он через коммуникатор. — Ну… нет. Вроде как. Нам пришлось перенаправиться подальше. Военные силы Чарльза только что снова расширили периметры… Брик послал эти новые координаты пилотам.

Я обернулась к вертолёту.

Он уже заводил мотор.

Блэк заговорил наперёд меня.

— Через эту часть столовой горы ведёт ещё один путь к люкам в подземные туннели, — сказал он, повышая голос и показывая в сторону плато. — Этот путь просто длиннее.

Он встретился со мной взглядом, и я впервые увидела в его глазах настоящее беспокойство.

Теперь он даже не пытался его скрыть.

— Возможно, это ошибка, — признал он. — Честно, я едва не поддался искушению оставить тебя в вертолёте с Микой и несколькими другими. Но в данный момент я беспокоюсь, что Чарльз воспримет это как ещё одну возможность, бл*дь.

Я бросила на него взгляд, полный неверия.

— Ты собирался оставить меня в вертолёте? Ты забыл, что если ты умрёшь, я тоже умру, Блэк? Мы же отсутствовали не настолько долго, ведь так…?

— Я беспокоюсь не о том, что Чарльз тебя убьёт, — прорычал он, резко показывая людям, отбившимся от основной массы, бежать к утёсам. — Иисусе, Мири.

Когда он подбородком показал мне следовать туда же, я подчинилась, сердито закусив губу и слушая его через гарнитуру.

— Gaos, — пробормотал он. — Я беспокоюсь, что Чарльз делает из этого окончательную развязку. Я беспокоюсь, что он психует из-за нашего возможного союза с Бриком, так что бросает все силы на то, чтобы не допустить этого.

Он бросил на меня мрачный взгляд, когда мы добрались до той утренней тени под скалами.

— Чарльз увеличивает численность людей, которых он сюда послал… намного, — прорычал он через гарнитуру. — Мэнни согласен, что что-то изменилось. Он беспокоится, что всё это из-за того, что команда разведчиков Чарльза опознала нас, то есть, тебя и меня. Мэнни получил весточку, что приближается ещё больше. Воздушные силы из Эдвардса[3] и Ванденберга[4]. Морпехи из Мирамара[5] и Кэмп-Пендлтон[6]. Передислокация как минимум одного авианосца. Похоже, Чарльз решил сделать из этого пример и объявить атаку по всем фронтам.

Прислонившись спиной к стене утёса, Блэк показал на горизонт.

—..Ярли думает, что пилоты напрямую контролируются разведчиками Чарльза, — добавил он. — Это отстой. Это также означает, что они знают, что мы с тобой здесь. Я думаю, Мэнни прав. Чарльз излишне остро реагирует из-за нас.

Я уставилась на него, затем посмотрела туда, куда указывал его палец. Я видела, как истребители сбрасывали ещё больше ракет на что-то в другой стороне долины.

— Ты правда думаешь, что Чарльз может попытаться убить нас? — спросила я.

— Скорее всего, похитить нас, — Блэк бросил на меня суровый взгляд. — Похитить тебя, Мири.

Я собиралась запротестовать, но он перебил меня.

— Чарльз прекрасно знает, что я сделаю, как он попросит, если он заберёт тебя, — прорычал Блэк, награждая меня предостерегающим взглядом. — И это ещё даже не касается межпространственных фокусов. Я сильно подозреваю, что ему об этом известно больше, чем выявила наша разведка.

— Почему ты так решил?

— Я почти уверен, что у нас есть крот, — он бросил на меня предупреждающий взгляд. — Не психуй. У меня есть кое-какие мысли о том, кто это может быть… Мэнни и Ярли сейчас работают над тем, чтобы подтвердить это. Но я не хочу слишком рано спугнуть их. Я бы лучше использовал их, чтобы подкидывать Чарльзу ошибочные сведения, по крайней мере, пока есть такая возможность.

Я выругалась себе под нос, ощутив прилив ярости в адрес своего дяди.

Блэк лишь пожал плечами.

— Нельзя сказать, что я не делал того же, — произнёс он.

Когда я повернулась, уставившись на него, он проигнорировал мою приподнятую бровь.

— Мы поговорим об этом позже, док. В данный момент давай просто переживём это. Ладно? — он показал на пустыню. — Мы здесь не совсем беспомощны, даже с учётом усилившейся дислокации армии. Вместе с тем я не решаюсь ударить по ним всеми силами. Мы на слишком раннем этапе, чтобы раскрывать все планы сразу же. Так что пока что не привлекаем особого внимания.

Он искоса посмотрел на меня.

— Чарльзу, наверное, не терпится объявить нас террористами, чтобы он мог натравить на нас правоохранительные органы. Это означает, что нас ждёт то же самое дерьмо, с которым нам приходилось разбираться после убийства Адмирала. Замороженные счета. Вывоз большей части нашей команды из страны. Не говоря уж о том, что федералы будут ползать по всему зданию на Калифорния-стрит и другой моей собственности и наверняка конфискуют тонну оборудования и информации. Я поручил Мэнни подготовить всё к эвакуации на случай, если такое произойдёт, но надеюсь, мы сможем не допустить, чтобы всё зашло так далеко.

Я продолжала стискивать челюсти, но в этот раз лишь кивнула.

Блэк поддел мой разум, и я посмотрела в сторону скал, проследив за его тычком.

В стене скалы имелся проход.

Я смотрела, как Мика, Эй-Джей, Энджел и Ковбой скрываются внутри.

«Пошли, док, — сказал Блэк, и его мысленный голос звучал мягче, более мирно. — Брик говорит, что там мы будем в безопасности. Они ждут нас возле одного из люков. Он уверен, что они выдержат взрыв бомбы, да и вообще почти непробиваемые. В пределах разумного».

Тут я фыркнула.

«В пределах разумного», — пробормотала я.

Блэк бросил на меня взгляд, фыркнув, похоже, в знак согласия.

«Знаю, — мрачно послал он. — Но возможно, мы хотя бы сумеем спрятаться. Ярли говорит, что уловила чертовски много существ под землёй. Она говорит, что под нашими ногами до хрена туннелей, охватывающих всю эту зону по обе стороны границы. Возможно, что штурм стены, взрыв этих мин… это как минимум отчасти было показухой».

Я ещё сильнее заскрежетала зубами.

Его слова казались правдивыми.

А ещё они разъярили меня.

Тот факт, что эти южные вампиры убили сотни, возможно, тысячи людей, и всего лишь ради какой-то извращённой кампании «ужаса и хаоса», призванной перепугать Чарльза, заставил меня вновь задаться вопросом, почему мы подумываем заключить союз с этими мудаками.

«В этом ты не одинока», — пробормотал Блэк.

Я видела, как Декс сигналами показал нам присоединиться к ним в лабиринте скал.

Блэк подтолкнул мой свет, и мы двинулись с места, побежав по сигналу Декса.

Скоро мы бежали по тому же узкому проходу, что и остальные.

Дорога была непростой. Туннель, вырезанный в песчанике, был узким, с грубыми стенами, тесными углами, неровной почвой под ногами. Все в нашей команде были вооружены винтовками, пусть даже у большинства они висели за спинами. Вдобавок к винтовке я несла рюкзак, четыре пистолета, гарнитуру в комплекте с высокотехнологичным браслетом, не говоря уж о двух новеньких РЧИД-чипах, которые Блэк вставил в моё плечо и внутреннюю поверхность бедра этим утром.

В лабиринте туннелей, который петлял в основании скал песчаника, стало необыкновенно тихо.

Я повыше подтянула винтовку, перехватив ремень одной ладонью, чтобы оружие не слишком прыгало на спине, а другой рукой держала пистолет.

Голос Туза донёсся по открытому каналу.

— Вход должен быть на юго-востоке, — его голос звучал на удивление громко, эхом отдавался в моей гарнитуре. — Идти больше десяти километров, согласно GPS. Там открытое пространство с люком.

Я услышала, как по команде пронёсся ворчливый ропот.

— Эй, — резче произнёс Ву. — Не ноем. Мы могли преодолевать это расстояние по открытой местности.

Я знала, что его слова адресовались не мне, но прислушалась.

Он прав. Могло быть намного хуже.

Никто не разговаривал, пока мы пробирались по расщелине, всё ещё передвигаясь армейским бегом трусцой и сокращая расстояние до бункерного люка.

Прошло как минимум десять минут до тех пор, как Мика нарушила молчание.

— Они вообще пробивают подземные бункеры? — спросила она, обернувшись через плечо и обращаясь к Блэку. — Реактивные снаряды. То, чем американская армия стреляет по вампирам. Они пробивают?

Блэк нахмурился, не замедляя своих широких шагов.

Я видела, как его глаза расфокусировались, так что он или говорил с Мэнни по защищённой линии, или делал что-то в Барьере.

— Похоже, что нет, — сказал он после небольшой паузы. — Люди Чарльза могут вообще не знать, где вампиры. Ярли получила немало помощи от людей Брика в плане определения измерений… и она всё ещё считает, что ей не показали и половины.

Моё внимание переключилось вверх, к полоске синего неба, когда над головой с рёвом пронёсся строй истребителей.

Я чувствовала, что Блэк опять наблюдает за мной.

Я посмотрела на его лицо, и он отвернулся, но я успела ощутить от него очередную рябь беспокойства. Я осознала, что он действительно не хочет, чтобы я находилась здесь. То есть, он фактически сказал это прямым текстом, но я всё равно немного поразилась интенсивности этой неохоты, которую ощутила от него сейчас.

Он жалел, что не посадил меня на вертолёт и не поручил им отвезти меня в Мексику.

— Гавайи, — пробормотал он, не глядя на меня. — Я бы определённо поручил им отвезти тебя на Гавайи, док. И запереть в номере отеля. И накачивать тебя коктейлями май тай, пока ты не перестанешь жаловаться, что тебя не пустили в драку…

— Только если ты тоже поедешь со мной, — парировала я. — И ты всё равно задолжал мне поездку туда, между прочим.

Блэк издал слабый смешок. Судя по размытым радужкам, он опять делал что-то, используя свои способности видящего. Я всё ещё наблюдала за ним, когда эти золотисто-пятнистые, тигриные радужки опять сфокусировались.

— Бл*дь, — в этот раз он заговорил через гарнитуру, но мы по-прежнему держались достаточно близко друг к другу, чтобы я и так его услышала. — …Я ни черта не вижу.

Он взглянул на Мику, затем на Ковбоя, который бежал рядом с ней прямо перед нами.

Энджел, державшаяся перед Ковбоем, обернулась.

Я смотрела, как она методично на ходу перебирает своё оружие и снаряжение, проверяет пистолеты, смахивает песок с рукояток перед тем, как один за другим убрать их в кобуры, и всё это с мрачным выражением лица. Я давно не видела её такой взвинченной.

Впервые за долгое время мне пришло в голову, что Энджел — не ветеран, как большинство из нас. Она была копом. Наверное, для неё ещё страннее находиться здесь, в окружении морпехов и бывших рейнджеров, не говоря уж о видящих, которые сражались в армиях совершенно других миров, или о Блэке, который воевал на обеих версиях Земли.

— Кто-нибудь другой может? — не сдавался Блэк, адресуя свои слова видящим. — Почувствовать что-нибудь? Должно быть, у них тут целая конструкция.

— Так и есть, — Холо посмотрел мне в глаза, когда я обернулась к нему через плечо. — Люди Чарльза выстроили тут довольно мощную конструкцию военного образца. Вампиры также выставили над своим подземным лагерем одну из тех штук, подавляющих способности видящих.

Он завязывал чёрную бандану на голове, чтобы убрать волосы с лица. Они немало отросли с тех пор, как мы впервые встретили его в той пещере в Нью-Мехико.

Теперь они были почти такими же длинными, как у Даледжема.

— Джакс доложил об этом, — добавил Холо, окидывая взглядом остальных и вскидывая винтовку, прибавил шагу, чтобы нагнать нас. — Прямо перед тем, как они с командой Брика ушли под землю.

Блэк нахмурился, сурово глядя на Холо своими золотыми глазами.

— Что ещё он об этом сказал? — прорычал он. — Джакс. Что он сказал о конструкции Чарльза? Конкретно?

Холо слегка вздрогнул, отреагировав на интенсивность тона Блэка.

Очевидно, не я одна заметила, что Блэк находился на грани.

— Мне сообщили лишь самый минимум, — сказал Холо. — Действие локализовано, но не ограничивается зоной прорыва. Оно тянется вдоль всей пограничной стены, и примерно на милю в обе стороны от неё. В некоторых местах расходится даже дальше. Ближе к двум, трём милям.

— Это включает лагеря? — спросил Блэк. — Изоляторы временного содержания?

Холо кивнул.

— Да.

— То есть, стена оснащена Барьерным щитом, — пробормотала Мика. — Фантастика.

Холо кивнул, обменявшись с ней мрачным взглядом.

— Да. Более того, Ярли говорит, что Барьерные техники Чарльза улучшились в несколько раз. Эта штука куда более продвинутая по сравнению со всем, что мы до сих пор у них видели. Мы вынуждены предполагать, что это от его новых рекрутов…

— …Не говоря уж об изменениях в Барьере, — пробормотала Мика, бросив на меня угрюмый взгляд. — Когда здесь, на этой версии Земли, появилось столько видящих, даже я теперь чувствую, как Барьер меняется… а я пробыла здесь всего несколько месяцев.

Она кивнула в сторону Блэка.

— Для видящих, которые здесь давно, изменения должны быть ещё более кардинальными.

Я услышала, как позади нас Киесса прорычала ругательство на прекси, языке видящих.

— Называется, Чарльз не стал использовать эту штуку против собратьев-видящих, — пробормотала она. — Не говоря уж о концентрационных лагерях, которые он строит вдоль границы…

Но Блэк уже опять смотрел на Холо.

— Пошли это мне, — сказал он, щёлкнув пальцами. — Всё. Сейчас же.

Холо ответил одним из тех коротких кивков видящих.

К тому времени, когда он завершил этот странно-формальный жест, он послал Барьерные характеристики и заметки Джакса нам обоим. Когда Блэк ткнул его во второй раз, Холо послал те же данные Мике, Киессе, Лариссе и Зайрей.

Через несколько секунд он послал это и человеческим членам руководящей команды — после того как Блэк опять подтолкнул его, в этот раз резче и с явным раздражением.

На данном этапе смятение Холо из-за того, что Блэк обращается с людьми в своей команде почти так же, как с видящими, казалось мне даже забавным. Однако я не могла винить в этом только Холо. Всё чаще и чаще я замечала, что Блэк был аномалией со Старой Земли, когда дело касалось обращения с людьми — а не наоборот.

По крайней мере, Холо хватило приличия покраснеть из-за этого.

Я видела, как он бросает смущённые взгляды на Ковбоя, Декса, Энджел, Эй-Джея, Люс, Ву и Мишель, посылая им те же материалы, что и нам.

Воцарилось очередное молчание, пока мы все рассматривали это.

Я изучала Барьерные сканы вместе с остальными, видя структурированные схемы полу-объёмного «света», воспроизведённого в дотошных деталях. Модель казалась трёхмерным виртуальным изображением с цветовой маркировкой, но я знала, что различные оттенки и типы линий изображали не только три измерения.

Чем дольше я на это смотрела, тем острее понимала, как мало я знаю об этих структурах даже сейчас. Я не понимала почти ничего — как они построены; разные функции, которые они могли выполнять; как физический мир взаимодействовал с ними; как люди взаимодействовали с ними; как это влияло на видящих по сравнению с людьми; как они оставались на месте… чем именно они являлись.

До меня также дошло, что мы шли на это вслепую.

Блэк, может, и лучше меня читал эту модель, но он всё равно видел её в первый раз. Поступить так — очень даже в духе Блэка; просто вслепую рвануть в гущу военной операции. Но это практически полная противоположность тому, чему меня учили в Афганистане под началом Ника.

«Мири», — прорычал Блэк в моём сознании.

Я подпрыгнула.

Повернув голову, я уставилась на него, поразившись неразбавленной ярости, которую я услышала в этом единственном слове.

Его выражение не дрогнуло.

«Не надо, — холодно послал он. — Я серьёзно, чёрт подери. Даже не начинай, бл*дь. Будешь сейчас думать о Нике, и я слечу с катушек в такой манере, которую никто здесь не оценит. И ты в первую очередь».

Боковым зрением я видела, как вздрогнули Киесса и Холо.

Нахмурившись, я посмотрела на Блэка, не замедляя своего армейского бега трусцой.

«Ты угрожаешь мне? — послала я скорее озадаченно. — Серьёзно?»

«Нет».

«Нет?»

Он стиснул челюсти. «Бл*дь, да не угрожаю я тебе, Мириам. Я сообщаю, что не могу справиться с чем-то. Я не могу справиться с тем, что ты думаешь о Нике, когда мы вот-вот встретимся с Бриком и его клыкастой свитой… когда Кико сейчас там, наверное, в окружении армии этих кровососущих засранцев-насильников. Когда у неё в разгаре операции может случиться приступ ПТСР после того, что с ней сделал твой приятель Ник… и это будет моя вина, потому что я слишком рано допустил её до полевой работы, чёрт подери».

Я моргнула.

Переварив его слова, я поначалу не ответила.

Когда сказанное им отложилось в сознании, я нахмурилась, продолжая бежать бок о бок с ним.

Я стиснула зубы, ощущая, как его свет искрит и полыхает вокруг меня, хоть я и чувствовала, чем это вызвано, и знала, что он не преувеличивает своё состояние.

«Блэк, — послала я наконец. — Я понимаю, что ты беспокоишься. Я понимаю, что ты чувствуешь, будто облажался, позволив Кико приехать сюда. Правда, понимаю. И я сочувствую».

Я нарочито помедлила, затем заставила свой разум посуроветь.

«Но тебе нужно сбавить обороты. Мы прилетели сюда вслепую. Мы сильно уступаем по численности. Сейчас мы не можем ничего поделать с Кико без сотрудничества Брика. Если ты не в состоянии контролировать свои эмоции… или свой свет… из-за тебя погибнут люди».

Почувствовав, как он вздрогнул, я бросила на него резкий взгляд и вплелась глубже в его свет.

«Мы только что вернулись в это измерение. Мы оба выбиты из колеи, излишне эмоциональны, и честно говоря, не в стопроцентно рабочем состоянии. Мы не можем позволить себе эмоциональных взрывов, и неважно, какими бы оправданными они ни были. Это касается меня и моих проблем с сестрой. Это касается тебя и твоих проблем с Кико. Это касается проблем, которые есть у нас обоих в связи с Бриком… и Ником».

Видя, что Блэк нахмурился и собирается ответить, я подняла ладонь.

«Блэк. Мы говорили об этом. Ты не имеешь права регулировать мои мысли о Нике. Ник причинил боль тебе лишь косвенно. Мне он навредил напрямую. Ты не имеешь права говорить мне, что чувствовать по поводу этого, что чувствовать к нему. Как мне справляться с тем, что он сделал, или как и когда вспоминать о нём. Ни один из нас не имеет такого права в отношении другого… хоть мы связаны, хоть нет».

Блэк помрачнел ещё сильнее.

Но я видела, что мои слова до него достучались. Я также ощутила, как его свет немного отдалился от меня, хотя понимала, что ему пришлось принудить себя для этого.

Мне не понравилось ощущение того, как отстранился его свет.

Я понимала, почему он это сделал, но мне это не нравилось.

Я видела, как он прибавил шагу и обернулся к Холо, который глядел на нас обоих, побледнев. Очевидно, он уловил часть разговора между мной и Блэком. И также очевидно, судя по восхищённому взгляду на меня, что он очень даже немало боялся Блэка.

Если Блэк это и заметил, он проигнорировал.

Вместо этого я ощутила, как его свет сосредоточился на мне, пока он продолжал обдумывать мои слова. Когда он заговорил в следующий раз, я поразилась тому, как мягко звучали его мысли.

«Мири, — Блэк поддел моё сознание. — Я тебя услышал. Я обещаю, я услышал каждое слово… и я попытаюсь «сбавить обороты», как ты сказала. Но ты в порядке? Ты справляешься со всем этим?»

Подавив прилив эмоций, которые хотели накатить от его тихого вопроса, я прикусила язык и сморгнула нежданно навернувшиеся слёзы.

Я смотрела прямо перед собой, не отвечая.

Я попыталась объективно обдумать его вопрос.

Я попыталась вернуться к той недолгой ясности, которая появилась у меня после тех первых взрывов, когда шок вернул меня в моё тело. Я постаралась вспомнить, как я себя чувствовала.

Я не особенно преуспела.

Почувствовав, как усиливается беспокойство Блэка, я подняла взгляд и посмотрела ему в глаза.

Изучая его тигриные радужки, я кивнула, выдавив улыбку.

«Я в норме, — сказала я ему. — Давай просто доберёмся туда. Я тоже хочу увидеть Кико. И у меня есть свои вопросы к Королю Брику, мать его».

Блэк всматривался в мои глаза.

Мои слова его не заверили.

Я видела по его глазам, что мои слова его вообще не успокоили.

Однако в этот раз он ничего не сказал.

Глава 6

В лабиринте и в смятении

Я старалась не реагировать на нервозность Блэка.

Я слушала рёв истребителей над нашими головами, и мой взгляд поднимался к небу, когда я наблюдала за ними через записи беспилотника в гарнитуре. Двигатели орали, выпуская один залп снарядов за другим, целясь в двери пещеры у основания восточного горного хребта.

В какой-то момент нашего бега коллективный свет группы охватила спешка. Наш ровный, ранее неторопливый темп несколько ускорился, заставляя нас быстрее нестись через лабиринт песчаниковых скал.

Люк, расположенный к северу, находился в маленьком каньоне с почти отвесными стенами, над самой широкой частью долины. Мэнни нашёл это место через спутники и послал беспилотники, чтобы получить для нас детальное изображение.

Мэнни предупредил нас, что мы можем вскоре потерять картину.

Он без стеснения посоветовал нам убираться оттуда к чёртовой матери, как только мы воссоединимся с Кико и её командой. Всё больше и больше спутников уходило от той части страны и/или блокировалось Пентагоном.

Что-то в этом казалось чертовски зловещим.

Я чувствовала, как Декс думает в схожем ключе, причём так громко, что сложно было не слушать. Бывший морпех так сильно беспокоился о Кико, что это откровенно отвлекало. Его свет искрил и полыхал дёргаными, почти ожесточёнными арками, хоть он и бежал через несколько человек от меня, прямо перед Энджел.

Ещё несколько истребителей кружило над нашими головами.

Они летели четырьмя раздельными строями, описывая петли и обстреливая цели вне нашего поля зрения. Земля дрожала под ногами при каждом таком заходе, выбивая меня из равновесия ментально, если не физически. Я ощущала запах дыма достаточно сильно, чтобы понимать — наверное, ветер сменился. Такое чувство, будто мои лёгкие покрылись слоем песка от всей пыли, которую поднимали армейские ботинки тех, кто бежал вокруг меня.

Теперь мы все бежали почти в ряд, меняя положение и перестраиваясь в зависимости от сужавшегося или расширявшегося прохода.

— Где этот чёртов каньон? — рявкнул Блэк. — Мы близко? Или просто гоняемся за собственным хвостом, бл*дь?

Злость, которую я слышала в его голосе, ощущалась куда более похожей на беспокойство.

Всё ещё думая о Кико, о том, как она, должно быть, чувствует себя сейчас в окружении вампиров, когда её тело по-прежнему покрыто наполовину зажившими следами укусов, я тяжело сглотнула.

Я вынуждена была молиться, что Джакс о ней позаботится.

Я вынуждена была молиться, что он за ней присмотрит, и не только физически.

— Так и есть, — сказал Холо.

Когда я повернулась, молодой видящий одарил меня быстрой ободряющей улыбкой, затем перевёл взгляд на Блэка.

— …И уже близко. Мы близко. Джакс только что доложился.

Блэк взглянул на него, нахмурившись, но ничего не сказал.

— Джакс говорит, что туннели древние, — добавил Холо, обращаясь ко мне, когда Блэк отвернулся. — Вампиры сообщили ему, что весь этот комплекс существует много лет. Может, столетий. Именно поэтому они пробили стену в этом месте. По словам Брика, в Северной Америке у них имеется довольно много таких подземных структур. Он намекнул, что у них есть подобные сети и на других континентах, в других странах.

Я нахмурилась, глядя на Блэка.

Он выглядел таким же не удивлённым, как и я чувствовала себя.

И всё же это полезные сведения.

Я скорее задавалась вопросом, почему Брик добровольно это сообщил.

В то же время я осознала, что испытываю странное облегчение от того, что Брик сейчас с Кико. Я полагала, что он защитит её от других вампиров — хотя бы оберегая тем самым какую-то надежду на союз между нами и его людьми.

Блэк, находившийся рядом, фыркнул.

Я не потрудилась спрашивать, почему.

Я знала, почему.

«Серьёзно, док? — сердито пробормотал Блэк в моём сознании, видимо, будучи не в состоянии закрыть тему. — Доверять Брику? Бл*дь, ты издеваешься? Доверять Брику… после того, как он лично обратил твоего приятеля Ника в Принца Тьмы Танаку. После того, как он месяцами избегал нас, врал об этом. После того, как он не сумел защитить Кико от своего «новорождённого» в первый раз…»

— Кико уже там? — прямо спросила я, глядя на Холо. — У люка?

Холо выглядел напряжённым, как будто он услышал часть того, что послал Блэк.

Я поддела его своим светом.

— Ну? — спросила я. — Они у люка? Или нет?

— Они почти там, — подтвердил Холо, натянув нейтральную маску на лицо. — Вампиры не станут выходить на поверхность. Мы встретимся с ними в каком-то фойе внизу.

Он мельком покосился на Блэка, поколебался.

— Что касается численности вампиров, — добавил он, — Джакс говорит, что их не так много. Брик привёл с собой лишь нескольких. Подозреваю, что вы правы — они хотят этого союза настолько сильно, что рискуют, позволяя нам взять над ними верх.

Я взглянула на Блэка.

Прочтя выражение его лица, я нахмурилась.

Опять-таки, я осознала, что понимаю, о чём он думает.

Он думал, что Брик будет поддерживать достаточно низкую численность, чтобы не представлять явной угрозы, но не настолько низкую, чтобы он не был уверен в их способности убить каждого человека и видящего в нашей команде, если дойдёт до такого.

Брик всегда минимизировал риск.

Он по-своему был даже более консервативным, чем Блэк.

И всё же я не волновалась за нас.

Скажем так, я пока не волновалась за нас.

Но я невольно переживала за Кико. Тот факт, что она находилась там с Бриком и его свитой убийц, которым много сотен лет, и за ней присматривало лишь восемь человек и Джакс — это нервировало, мягко говоря.

Я вновь попыталась представить, как она должна себя чувствовать в окружении вампиров после того, что случилось с ней…

Блэк издал полный неверия звук.

И он не был тихим.

И он не был особенно деликатным.

Я взглянула на него, вскинув бровь, но Блэк покачал головой и пробормотал что-то на незнакомом мне языке.

Мы продолжали бежать по расщелине, хотя в этом месте она сделалась шире. Мы с Блэком снова бежали почти бок о бок, за нами следовали Эй-Джей Мишель, Рубен, Джейк и Холо, а Ковбой, Мика, Энджел, Ву, Люс, Туз и Декс бежали прямо перед нами. Все мы взмокли от пота — виной тому и воздух пустыни, и то, как долго мы поддерживали такой темп.

Сейчас определённо не время ввязываться во всё это с Блэком.

Хотя всё сильнее казалось, что он напрашивается на ссору.

В любом случае, я могла угадать, в чём его проблема.

«А тебе и не надо угадывать, бл*дь, — проворчал Блэк в моём сознании. — Можешь просто спросить у меня, мать твою. В любом случае, твоя догадка верна».

«Которая из них?» — сухо послала я в ответ.

Его мысли содержали ещё меньше веселья, чем мои.

«Та, в которой мне кажется ироничным и умеренно уморительным, что ты беспокоишься о пребывании Кико в обществе вампиров, когда с ней есть другие, у нас есть контакт и беспилотники, мы относительно близко, и я в курсе… тогда как ты сама отправилась на встречу с Бриком одна, сразу после того, как Ник напал на тебя, и при этом ты действовала за моей спиной, чёрт подери, без подкрепления, и никто не был в курсе, и вообще-то ты накачала меня долбанным лошадиным транквилизатором, так что я бы даже не услышал, если бы ты позвала на помощь…»

Я невозмутимо кивнула.

«А. Эта догадка».

Он наградил меня суровым взглядом.

— Не смешно, Мириам, — пробормотал он.

Мы оба всё ещё бежали, но я схватила его за руку, стиснув обнажённую кожу между тёмными перчатками и бронированной футболкой под кевларовым жилетом.

«Эй, — послала я более твёрдо. — Помнишь, что я сказала ранее? Мы можем не делать этого здесь? Мы можем сначала хотя бы доставить Кико домой?»

— Так и есть, — тихо прорычал он. — Мы доставим её домой.

Промолчав, я увидела, как он стиснул челюсти.

— Так и есть, — повторил Блэк, взглянув на меня. — И между нами всё хорошо, док. Я не собираюсь снова выкапывать это дерьмо, как на Уртре. Ты права. Мы это обсудили, и между нами всё хорошо. Но ты должна признать, что сейчас, вернувшись сюда, всё немного иначе, бл*дь.

Я закусила щёку изнутри, но лишь кивнула.

Всё действительно иначе.

Когда Блэк не посмотрел на меня, а лишь быстрее побежал по узкому проходу, я закрыла тему.

И всё же я ловила себя на том, что смотрю на него.

Большая часть его лица не была мне видна — потому что он отвернулся, потому что утёсы отбрасывали тень, а также из-за его зеркальных солнцезащитных очков и из-за разного темпа нашего движения. И всё же я видела достаточно, чтобы понимать — он, как и я, в некотором роде борется за то, чтобы оставаться уравновешенным, «приземлиться» обратно в это измерение.

Но ему, похоже, это удавалось лучше, чем мне.

В нём ещё сильнее, чем в себе (вопреки его словам о том, что между нами «всё хорошо») я чувствовала злободневность того, что сделал Ник, и не только с Кико. Я ощущала остроту моего предательства, когда я пошла на встречу с Бриком.

Я также ощущала, что это во многом уже не сводилось к Нику.

С ним происходило нечто иное.

Возможно, даже нечто органичное.

Какой бы ни была полная история, дело не сводилось ко мне, на самом деле.

И снова Блэк выругался себе под нос, бросив на меня взгляд, полный неверия.

«Что? — послала я, нахмурившись. — Ты пилишь меня за то, что я тебе ничего не говорю, но сейчас ты делаешь то же самое, чёрт подери. Я знаю, что мы оба выбиты из равновесия, но ты ведёшь себя со мной откровенно странно с тех пор, как мы вернулись… и всё становится только хуже, не лучше. Какого чёрта ты мне недоговариваешь? Что происходит?»

Он уставился на меня через зеркальные солнцезащитные очки.

Когда я не отреагировала, он раздражённо щёлкнул языком.

«Gaos, Мири. Иногда ты охереть как тупишь».

Я напряглась, а он отмахнулся от моей реакции с хмурым выражением.

«Ты знаешь, что я имел в виду», — прорычал он в моем сознании.

«Знаю ли?» — послала я в ответ ледяным тоном.

«Да, — рявкнул Блэк в ответ. — Ты такая умная женщина, но иногда ты реально тупишь, бл*дь. Всякий раз, когда дело касается тебя… или нас с тобой… или тебя и кого-то другого… ты внезапно утрачиваешь примерно сотню баллов IQ».

В ответ на мой открыто сердитый взгляд он перебил меня.

«…По какой-то чёртовой причине это случается в особенности тогда, когда дело касается твоей безопасности, твоей свободы или даже угрозы твоей долбаной жизни».

Увидев, что я собираюсь ответить, Блэк снова меня перебил.

«Тебе не приходило в голову, док, что другие люди… Брик, твой дядя, бл*дская армия Соединённых Штатов, другие страны… могут посчитать весьма интересным тот факт, что ты умеешь ТЕЛЕПОРТИРОВАТЬСЯ, бл*дь?!»

Я нахмурилась ещё сильнее.

Опять-таки он перебил то, что увидел зарождающимся в моих глазах.

«Ты не думала, что эта информация может показаться ну самую чуточку заманчивой для вампиров, которые хотят устранить Чарльза? Или что это послужит намёком твоему дяде, что ты капельку ценнее… и опаснее… чем он думал изначально? Что ты слишком опасна, чтобы оставлять тебя на свободе? Или позволить тебе быть в арсенале твоего непослушного и взбалмошного мужа?»

Я нахмурилась, качнув головой и отбрасывая его слова.

«Ты преувеличиваешь, — послала я. — Ничего на самом деле не изменилось. Тем более в отношении меня».

Ощутив, как из света Блэка вышел импульс разъярённого изумления, я наградила его сердитым взглядом.

В этот раз я сама его перебила.

«Брик никогда и не был «безопасным» партнёром, — резко напомнила я ему. — Что касается моего дяди, ты исходишь из предположения, что он ещё не знал о моих странностях. Иронично, учитывая, что ты с самого начала говорил о том, как странно Чарльз ведёт себя в отношении меня. Особенно если принимать в расчёт то, что я гибрид, а не чистокровная видящая».

Я прищурилась, ослеплённая ярким светом солнца, лившимся из-за его головы, пока мы бежали по туннелям.

«И вообще, чем это отличается от тебя? — послала я, не замедляя бега. — Наша команда определённо заметила перемены в твоём свете…»

— Нет, — твёрдо произнёс Блэк.

Он наградил меня тяжёлым взглядом, но когда он сердито заговорил себе под нос, я честно не могла понять, к кому он обращается — ко мне или к самому себе.

— Ты не должна здесь находиться, — прорычал он едва слышно. — Честно, не надо было разрешать тебе ехать. Не надо было пускать ни тебя, ни Кико… но особенно тебя. Я знал это. Бл*дь, я знал это. Я просто не мог выпустить тебя из поля зрения, и честно говоря, не мог решить, что опаснее… оставить тебя одну без меня или взять тебя с собой. Твою ж мать, мы даже с Солоником ещё не разобрались. Насколько я знаю, этот кусок дерьма по-прежнему может находиться в городе, следить за зданием на Калифорния-стрит, выжидать, когда я оставлю тебя одну…

Я вздрогнула от имени другого видящего, но Блэк как будто не заметил.

— …Теперь я задаюсь вопросом, вдруг Чарльз нарочно послал Солоника, и не только из-за его ранга видящего. Я гадаю, не послал ли он этого мудака специально, чтобы вспугнуть нас… напугать меня… и сделать так, чтобы я боялся оставить тебя одну. Я гадаю, не планировал ли Чарльз добиться того, чтобы я привёз тебя сюда. Но я также знаю, что если бы я оставил тебя позади, то на твоей груди красовалось бы ещё большая мишень. Для Солоника. Чёрт, даже для Ника. И твой экс-бойфренд, и твой чёртов дядя морочат мне голову, и мне кажется, что это отнюдь не нечаянно…

Я уставилась на него.

— Экс-бойфренд? — переспросила я. — Ты что несёшь?

Заново обдумав его слова, я позволила своему лицу принять суровое выражение.

— Ты говоришь о Нике? Это Ник считается моим экс-бойфрендом?

Подбородок Блэка напрягся, затем он пожал плечами.

— Ты подумывала встречаться с ним. Мы с тобой уже были вместе, а ты всё ещё пыталась решить, не стоит ли тебе встречаться с Ником. Ты поцеловала его. Чёрт, да ты едва не трахнула его. Более того, ты сказала, что вы с ним ходили как минимум на одно свидание, когда вы оба ещё были в армии…

— Это не делает его моим бывшим! — рявкнула я, уставившись на него.

Настоящая злость завладела моим светом, когда его слова отложились в сознании.

Она сделалась настолько интенсивной, что я едва могла думать. Когда слова слетели с моих губ, они прозвучали громко. Я даже не пыталась скрыть свою злость.

— Ты знаешь, на что это похоже, да, Блэк? Похоже, ты всё ещё не воспринимаешь то изнасилование, как настоящее долбаное изнасилование…

— НЕТ! — рявкнул Блэк.

Его голос был громким, заглушил мой.

Он остановился как вкопанный, достаточно резко, чтобы Эй-Джей и Холо едва не врезались в нас, поскользнувшись в грязи, и вильнули в стороны, чтобы обойти нас в узком проходе. Блэк на них даже не взглянул.

Он сверлил меня гневным взглядом, и его лицо покрывали бисеринки пота.

— НЕТ, чёрт подери! — прорычал он. — Это вовсе НЕ то, что я имел в виду.

— Тогда что ты хочешь сказать?

— Я не говорил этого!

— Да что с тобой не так, мать твою? — произнесла я, задыхаясь, но не из-за физической нагрузки. Я пихнула его в грудь обеими руками. — Что с тобой не так?

Блэк уставился на меня в ответ, его свет вился и искрил вокруг него, особенно вокруг его ног. Боль разделения ударила по мне — злость, мука и, что странно, ещё больше боли разделения.

Глядя на него, я могла ощущать тот более глубокий, более тяжёлый его свет, который ощущался как подземные реки лавы, хлопающие кожистые крылья, поля звёзд столь плотные, что их давление и сила сминали какую-то часть моих лёгких и сердца до состояния неестественной неподвижности.

Я ощущала ту часть его, чувствовала, как она разливается вокруг нас словно облако густого пламени, перехватывая моё дыхание, распаляя мою кожу…

Я поймала себя на мысли, что он похож на огонь, горящий за закрытыми дверями, которые вот-вот взорвутся от жара и давления.

Он терял контроль над своим светом.

Или же та часть его света изменялась слишком быстро, и Блэк уже не видел разницы или не понимал, как сильно это на него влияет.

Я помнила его вспышки, как он выходил из себя, когда достигал своих пределов эмоциональности или взвинченности, или и того, и другого.

Я осознала, что именно это происходит сейчас.

Он на грани утраты контроля.

Здесь. Когда мы вот-вот встретимся с кучей вампиров.

Я так глубоко ушла в его свет, так крепко связалась с ним, что даже не видела этого.

Осознав, что мы оба просто стоим тут одни в узком проходе, поскольку остальные ушли вперёд, я покраснела от понимания, что они нас слышали.

Последние несколько фраз, что мы сказали, слышали не только видящие.

В памяти своего сознания я видела, как Холо покосился на меня, когда пробегал мимо нас в узком проходе. Я видела, как Энджел, Ковбой, Декс и Мика посмотрели на нас, переглянулись меж собой с раскрасневшимися лицами, пока мы с Блэком уставились друг на друга.

Никто ничего не сказал.

Взгляд глаз Энджел был почти сочувствующим, хотя я не могла понять, кому адресовалось это сопереживание — мне, или скорее Блэку, или нам обоим в равной степени.

Более того, мы почти добрались до Кико и пещер.

Мы близко к люку. Я это чувствовала.

Я чувствовала, что они ждут нас.

— Нам нужно успокоиться, бл*дь, — сказала я ему, осознав, что Блэк слушает мои мысли. — Бл*дь, нам необходимо успокоиться, понятно? Здесь нам хуже. Может, из-за извращённых конструкций моего дядюшки… может, из-за происходящего здесь, с вампирами и дядей Чарльзом. В любом случае, мы не в порядке.

— Вот уж точно, мы не в порядке! — взорвался Блэк, уставившись на меня. — Ты всё ещё злишься на меня! Ты не доверяешь мне. Ты думаешь, что мне на тебя насрать. Ты думаешь, что я собираюсь трахнуть твою сестру, ради gaos! Хуже того, ты вернулась сюда только из-за меня. Ты хотела остаться на Уртре, с моим чёртовым кузеном…

— Блэк.

Я схватила его за руки и лишь усилила хватку, когда он попытался вырваться. Я постаралась удержать его взгляд, хоть и не могла видеть его глаза через зеркальные очки.

— Успокойся, — произнесла я. — Успокойся, хорошо?

Глядя на него, наблюдая, как он тяжело дышит под бронированной футболкой и бронежилетом, я подавила импульс стащить зеркальные очки с его лица.

Вместо этого я постаралась обрести почву под ногами, контролировать свой свет.

— Нам нужно успокоиться, — сказала я, понимая, что в моём голосе по-прежнему звучат резкие нотки. — Нам обоим нужно просто дышать… и успокоиться. Это то, о чём они нас предупреждали. На Уртре, помнишь? Они предупреждали, что это произойдёт. Твой кузен. Элли. Балидор. Зарат. Они говорили, что вернувшись сюда, мы будем нестабильны. Они сказали, что именно поэтому я начала телепортироваться. Именно поэтому у тебя были те странные фокусы с…

Я умолкла.

Покосившись дальше по туннелю, я понизила голос и неопределённым жестом одной руки показала на его плечи.

— …крыльями, — тихо произнесла я. — И хвостом. И всё то безумное дерьмо, которое ты вытворял на острове. Они предупреждали нас. Помнишь? Они говорили, что мы будем нестабильны. Они говорили, что ты будешь нестабилен. Они говорили, что ты даже можешь быть опасен, если я не помогу тебе это контролировать.

Когда Блэк нахмурился, качая головой, я стиснула его обеими руками.

— Эй, — позвала я. — Мы не можем рассориться меж собой, Блэк. Не можем. Всё, что ты только что сказал обо мне? Это чистая паранойя. Ты же это понимаешь, верно? Под всем страхом… ты же понимаешь, что это не по-настоящему?

Он стиснул зубы.

Затем он поразил меня, сняв солнцезащитные очки.

Я мельком увидела его слишком блестящие золотистые радужки перед тем, как Блэк вытер глаза тыльной стороной ладони и пальцев, продолжая сжимать челюсти. Мышцы его рук и плеч были слишком напряжены и казались вытесанными из камня.

— Блэк, — мягко позвала я. — Эй. Мы можем с этим справиться. Что бы это ни было… они сказали, что это временно. Они сказали, что мой свет поможет твоему, и наоборот. Когда ты ощущаешь подобное, постарайся помнить об этом и вплетайся поглубже в мой свет. Постарайся не дать паранойе усилиться настолько, чтобы ты закрылся от меня. Хорошо?

Сказав это, я постаралась вложить больше своего света в его aleimi.

От облегчения, которое я при этом ощутила от него, у меня перехватило дыхание.

В следующие несколько секунд его свет с такой силой хлынул в меня, что моё лицо раскраснелось, а тело расслабилось, и я прильнула к нему.

Его облегчение усилилось.

Оно также приобрело сексуальный характер… как и его свет.

— Gaos, — произнёс Блэк, издав почти хрип и прижавшись ко мне. — Ты держала меня на расстоянии вытянутой руки с тех пор, как мы прибыли сюда. Я даже не осознавал, насколько. Ты закрываешь ту часть себя, как долбаное банковское хранилище, и какая-то часть меня паникует. Я выхожу из себя, бл*дь. Я даже не знаю, почему выхожу из себя. Пока не превращаюсь в полную размазню…

— Нет, я этого не делала, — сказала я, нахмурившись и покачав головой. — Я не отгораживалась от тебя.

— Чёрта с два, — прорычал Блэк.

Он открыл глаза, посмотрев на меня.

— Чёрта с два ты этого не делала, Мири, — повторил он, крепче стиснув меня. — Хочешь, чтобы я сказал тебе, что происходит? Что меня тревожит? Тогда тебе надо перестать притворяться, что это не происходит с нами на регулярной основе. Тебе надо перестать притворяться, будто ты не отгораживаешься от меня всякий раз, когда ты нервничаешь, или ошеломлена, или просто не хочешь, чтобы я знал, что ты чувствуешь…

— Нет, — повторила я, всё ещё качая головой. — Нет, Блэк.

Он уставился на меня, и теперь в его золотых глазах виднелось неверие.

— Ты действительно будешь это отрицать? — его голос превратился в рык. — Ты делаешь это прямо сейчас, Мириам. В этот. Самый. Бл*дский. Момент…

— Ты только что сказал, что не заметил, когда я сделала это!

— Я и не заметил! — рявкнул он. — В этом и смысл, бл*дь! Мы настолько привыкли к этому, чёрт подери, что я и не замечаю, пока не начинаю вести себя с тобой как откровенный мудак… или пока ты не отстраняешься от меня до такой степени, что я буквально не могу это игнорировать. Теперь я вижу это, потому что стою прямо рядом с тобой. Я буквально стою и наблюдаю, как ты это делаешь. Когда мы вернулись с Уртре, я слишком пребывал в раздрае, чтобы что-либо заметить…

— Эй.

Услышав новый голос, мы с Блэком застыли.

Медленно повернули головы.

Ковбой стоял там, и он явно был не в восторге от необходимости прервать нас. Он переводил взгляд между нами, и его серые глаза выражали нечто среднее между насторожённостью, беспокойством, раздражением из-за того, что ему приходится тут стоять, и, возможно, извинением.

— Простите, что вмешиваюсь, — сказал он. — Но у нас тут надвигается компания. Мы все у люка. Он близко. Метров девяносто отсюда. Они ждут нас.

Он с явным дискомфортом посмотрел на Блэка.

— Кико в порядке, брат, — сказал он. — Она ждёт нас. Но остальные не станут туда спускаться. Без вас двоих.

Он показал на меня, и его лицо всё ещё оставалось раскрасневшимся.

Блэк стиснул зубы.

Бегло покосившись на меня, он поморщился, затем засунул солнцезащитные очки в нагрудный карман и вырвал свои руки из моих ладоней. Он не то чтобы оттолкнул меня, но я всё равно отодвинулась с его дороги, как будто какая-то часть его света отпихнула меня.

Глядя, как он шагает к Ковбою, я подавила внезапное желание расплакаться.

Страх полыхнул в моей груди, когда это импульсивное желание усилилось.

«Нам не стоит здесь находиться», — говорил мне мой логический рассудок.

Неважно, чего я не знала о происходящем с нами обоими, но это я знала точно. Нам определённо не стоит здесь находиться. Ни один из нас не в состоянии быть здесь, и нам становилось только хуже.

Как раз когда я подумала об этом, Блэк исчез за лёгким изгибом прохода впереди.

Но прежде чем я успела взять себя в руки или пойти за ними…

Всё вокруг меня разлетелось на куски.

Глава 7

Тишина

Небо над головой было голубым.

Я стояла там, собираясь последовать за Блэком.

Я наблюдала, как он поворачивает за тот угол в узком каменном проходе. Я подавила боль в груди и нутре — боль, которую, как я осознала, я подавляла уже некоторое время… может, ещё даже до отправления на Уртре… может, с тех самых пор, как Ник напал на меня на той крыше.

Мне иррационально хотелось секса.

Тот факт, что я вообще могла думать о таком в настоящий момент, встревожил меня.

В любом случае, наши отношения в этом плане были не совсем нормальными.

Мне казалось странным просить о таком после Ника и всего, что произошло за его обращением… после всего, что Ник сделал со мной, после всего, что Блэк видел на крыше. У Блэка имелись свои причины быть параноиком и не просить, но наши проблемы вышибали искру, и со временем эта искра становилась всё сильнее.

Я вспоминала, как мы обсуждали всё это на Уртре.

Я подумала, как теперь это ощущалось иначе, как и сказал Блэк.

Я подумала о том, как я от всего этого устала, и как моему свету было больно от периодической разлуки с его светом. Я думала, как сильно Ник всё ещё стоял между нами в некотором роде — намного сильнее, чем тогда, когда он был моим лучшим другом и человеком.

Даже в тот недолгий период, когда я, как и говорил Блэк, подумывала встречаться с ним, Ник никогда не стоял между нами так сильно.

Я думала, как всё это наверняка усиливает напряжение между нами — наверное, намного сильнее, чем мы оба осознавали. Я думала обо всём, через что мы прошли за последние несколько лет, и как мы оба всё ещё пытались подстроиться под недавно завершённую брачную связь, не говоря уж о переменах в нас обоих… не говоря уж о превращении Ника в вампира после того, как мы месяцами считали его погибшим.

Пока Ник не напал на меня, Блэк тоже грустил из-за Ника.

Пока ему не пришлось лицом к лицу столкнуться с Ником-вампиром, Блэк оплакивал его.

Я готова была поспорить, что Блэк всё ещё скучал по человеку Нику Танаке. Потеря этого Ника, его друга, сокрушила его. Может, не настолько, как это было со мной и Энджел, но намного сильнее, чем он признавал даже сейчас.

Легко было забыть об этом, но я знала. Я знала Блэка.

Блэк был близок с немногими людьми.

Блэк доверял немногим.

Ник не был одним из сотрудников. Ник был членом семьи.

Я знала это. Я чувствовала это.

Я уже подозревала, что у Блэка возникла реакция сродни травме, вызванная этим всем: перемены в нашем браке, перемены в его свете, перемены в моём свете, события на острове, исчезновение Ника, нападение на Кико, превращение Ника, моё изнасилование, тот факт, что его жена внезапно исчезает и снова появляется из ниоткуда; тот факт, что его жена возвращается с травмами, но не помнит, как их получила; его собственное путешествие между измерениями; рассказ кучи старейшин-видящих о том, что мы не самые обычные видящие; усиленные попытки Чарльза воссоздать родной мир Блэка, мир, который никогда не был добр к Блэку.

Я гадала, не дистанцировалась ли я от всего этого, чтобы справиться.

Я гадала, не закрывала ли я свой свет от Блэка, как он говорил; не было ли это моим механизмом преодоления, тогда как его механизм преодоления — это агрессия, гипер-опека и агрессия… и к тому же это его реакция на мою отстранённость от него.

Думая обо всём этом, я стояла в туннеле между утёсами, как парализованная.

Мне хотелось плакать.

Мне хотелось побежать за ним.

Мне хотелось накричать на него.

Я стояла там, наблюдая, как они с Ковбоем скрылись из виду за тем изгибом утёса.

Я стояла, тяжело дыша и сжимая в кулаки руки в перчатках.

Я стояла там, чувствуя, как гулко колотится сердце в груди.

Над головой быстро промелькнула тень — так быстро, что мне не хватило времени посмотреть вверх.

Затем вокруг меня взорвался звук.

Он стер всё.

Он стер… абсолютно всё.

Я не услышала свист.

Я не услышала взрыв.

Я в тишине отлетела назад. Мои ноги оторвались от камня, моё тело отбросило как тряпичную куклу, будто со скоростью света, и всё вокруг размылось.

Я мельком видела небо…

Всё полыхнуло белым.

Звук исчез.

Затем я с силой врезалась в грубую стену заострённого камня.

Я захрипела, весь воздух болезненно вышибло из лёгких. Я повалилась к основанию скалы, где я врезалась в стену песчаника…

Всё потемнело.

Глава 8

Кратер

«МИРИ!»

Он кричал в пространство. «МИРИ! ОТВЕТЬ МНЕ! МИРИ!»

Видящие вокруг него содрогнулись от боли.

Блэк видел, как они отпрянули, ощущал в пространстве их сильное вздрагивание.

Но ему было наплевать.

«МИРИ! ЧЁРТ ПОДЕРИ! ОТВЕТЬ МНЕ! МИРИ! МИРИ!»

Холо зажал уши ладонями.

Его лицо исказилось болезненной гримасой.

Блэк бродил вперёд-назад, по кругу обходя обрушившуюся часть стен столовой горы.

Одна Энджел молча стояла возле него.

Как и он, она уставилась на гору обломков, возвышавшихся перед ними, на заблокированный туннель, переполненный кусками песчаника и скалы. В отличие от него, она стояла совершенно неподвижно, её голова и тело были расположены так, словно каждая её часть напряжённо устремлялась в том направлении, будто она слушала и пыталась найти свою подругу.

Они ждали. Они ждали, когда скала, камень и песок осядут.

«МАТЬ ТВОЮ МИРИ ОТВЕТЬ МНЕ ОТВЕТЬ МНЕ ОТВЕТЬ МНЕ!»

Блэк вкладывал каждую унцию себя в эти крики.

Он чувствовал, как другие видящие отступают ещё дальше, пытаясь убраться от него, пытаясь убраться от радиуса его света, огня и того, что он направлял вверх из-под своих ног. Игнорируя их и злясь, что они реагируют как бл*дские хлюпики, не стоят с ним, не кричат с ним, Блэку пришлось приложить усилие, чтобы не направить этот свет на них с настоящей агрессией.

Он вытолкнул из головы мысли о них.

Они не имели значения.

Сейчас ничто не имело значения.

В то же мгновение он принял решение.

Он бегом кинулся к горе обломков.

Он начал карабкаться, как можно осторожнее упираясь руками и носками ботинок, поскальзываясь, когда более мягкие части обломков обрушивались, но карабкаясь ещё быстрее, чтобы компенсировать это.

Он чувствовал, как все они уставились на него, боясь заговорить.

Их молчание разъярило его до точки жестокости, но Блэк подавил желание направить на них тот горячий завиток света.

По той же причине он не поворачивался от стены камня, когда заговорил вслух.

— Я хочу, чтобы кто-то поднимался по этой бл*дской стене за мной, — сказал он. — Немедленно. НЕМЕДЛЕННО, МАТЬ ВАШУ. МНЕ ПОХ*Й, КТО ЭТО БУДЕТ.

И вновь он ощутил, как все вздрогнули.

Не успел он снова накричать на них, как они пришли в движение.

Блэк почувствовал, что Декс двинулся первым.

Рывком сойдя с прежнего места, где стояла как парализованная, Мика последовала сразу за Дексом.

Наблюдая через свой свет, Блэк увидел, как Декстер дёрнул свой рюкзак с плеч и бросил его на землю. Несколько секунд он копался там, затем вытащил чёрную коробку. Декс дёрнул проволочный шнур, крепившийся к краю, и прицепил к его концу металлический крюк, который тоже достал из рюкзака.

Мика следила за ним взглядом, стоя рядом и не мешаясь.

Блэк чувствовал, что остальные тоже пришли в движение.

Он ощутил, как Ковбой связался с Мэнни и попросил его поискать через спутник приближающиеся ракеты и всё, что могло двигаться в их сторону.

Декстер замахнулся и бросил крюк, зацепив его за обломки наверху.

Блэк не оборачивался.

Он продолжал следить за своими сотрудниками одной частью света, но большую часть внимания сосредоточил на том, чтобы перебраться через обрушившиеся стены, которые перегородили туннель.

Казалось, что путь наверх занял целую вечность.

На каждом вдохе он тянулся к своей жене, к последнему месту и времени, когда он ощущал её присутствие. Теперь он то кричал, то умолял её.

Он чувствовал, что другие видящие слушают, но бл*дь, ему было совершенно насрать.

Насрать ему на всё это.

«Gaos, Мири… Мири. Ответь мне… пожалуйста. Прости. Я так сожалею обо всём, что сказал…»

Блэк подавил боль, резко вспыхнувшую в его груди.

«Я так сильно люблю тебя, Мири. Я люблю тебя. Я увезу тебя куда-нибудь, ладно? Нам нужно много месяцев, полных ничего, только бл*дские дни в спа. Нам нужен чёртов отпуск. Как только мы вернём Даледжема, как только мы получим хоть несколько дней только для нас двоих, я увезу тебя куда-нибудь…»

Он всхлипнул, с трудом втягивая сдавленные, полные песка вдохи, карабкаясь быстрее, хоть его ноги и руки скользили по рыхлой земле и камням.

«Гавайи, — послал он в её сторону. — Мы отправимся на Гавайи, ладно?»

Он добрался до вершины горы из обломков и перекинул ногу на ту сторону.

«Ты покажешь мне водопад, о котором ты рассказывала… мы напьёмся и будем трахаться на пляже. И спать у бассейна…»

Обернувшись через плечо на другую сторону и оказавшись на нужном месте, Блэк тут же оттолкнулся, позволяя своему весу соскользнуть по песку и обломкам камней. Он упирался ботинками и пятками, чтобы скользить быстрее. Его бёдра, руки и спину царапали зазубренные куски камней; треть пути вниз он попросту падал.

Облако песка последовало за ним, когда он добрался до низа.

Неуклюже приземлившись на тёмном участке скалы и раздробленного песчаника, Блэк с трудом поднялся на ноги, кашляя в тусклом туннеле по другую сторону от места, куда ударила боеголовка.

Он упал ниже того уровня, на котором ранее находилась тропа.

Он оказался в кратере — наверное, примерно в точке удара ракеты.

Он смотрел по сторонам и кашлял, когда в гарнитуре раздался голос.

— Эй, Блэк, — голос Ковбоя звучал низко и настороженно, с тягучим акцентом. — Гляди в оба. Мэнни говорит, что там две группы, — его тон оставался ровным, будничным. — Он не уверен, что они обе принадлежат Чарльзу. С тобой может оказаться кто-то ещё.

— Понял.

— У нас люди на подходе. Наши люди. И из люка тоже. Может, лучше оставаться на месте, пока у тебя не появится подкрепление…

— Где её гарнитура? РЧИД? — прорычал Блэк, перебивая его. — У вас что-то показывается на GPS? Спроси.

Последовала небольшая пауза.

— Мэнни работает над этим. Он говорит, что есть какие-то помехи.

— Помехи? — разум Блэка опустел. — Всё завязано на её показателях жизнедеятельности. Если один из чипов извлечён, или… — он сглотнул с таким трудом, что это причинило боль. — …или они слишком повреждены и не работают, это должно показаться…

— Я знаю, — перебил Ковбой. — Блэк. Не думай об этом. Мэнни так не считает. Он предельно ясно дал понять, что он так не считает. Он говорит, что сигнал, похоже, блокируется. То есть, сигнал в целом. Если бы проблема была в её показателях жизнедеятельности, или вообще в самой Мири, мы всё равно получали бы данные GPS. Понял? Не думай об этом. Мири жива, босс.

Другой мужчина помедлил, затем продолжил более осторожно.

— Ты что-нибудь видишь? — спросил он. — Что-нибудь, указывающее на то, кто мог её забрать?

Блэк поначалу не ответил.

Он продолжал продвигаться глубже в кратер, уничтоживший эту часть туннеля, и сканировал каждый комок земли своими глазами и светом.

Он слышал, как позади него Декс и Кико карабкаются по обломкам.

Они ещё не добрались до вершины.

Затем он увидел тело, и каждый мускул в его теле напрягся. Он пошёл к нему, двигаясь быстро, хоть каждая клеточка в нём безмолвно кричала…

Затем он увидел руку.

Это была толстая мужская рука, покрытая чёрными волосами.

Затем он увидел ногу в ботинке… и шлем, определённо не из числа их вооружения.

Это был мужчина. Здоровенный мужчина.

Определённо не его жена.

— Солдат, — пробормотал Блэк, добравшись до него. Присев рядом, он перевернул парня и немного поморщился при виде лица, наполовину уничтоженного взрывом. Посмотрев на него, он заговорил громче, адресуя следующие слова Ковбою. — Из людей Чарльза. Тут один из людей Чарльза. Униформа морпеха. Человек. Зацепило взрывом.

— Жив? — спросил Ковбой.

Блэк покачал головой, глядя в пустые синие глаза.

— Определённо мёртв.

— Другие есть?

Отпустив морпеховскую куртку цвета пустынного камуфляжа, Блэк плавно поднялся на ноги.

Подальше он увидел ещё одну униформу. Такого же типа.

Ещё один мёртвый морпех.

— Ага, — сказал он. — Я вижу ещё как минимум одного, — он нахмурился, размышляя вслух. — Зачем Чарльзу атаковать собственных людей?

Блэк буквально видел, как Ковбой пожал плечами.

— Мэнни говорит, что возможно, там были две группы. Может, это вторая произвела обстрел.

Блэк окинул взглядом тёмное пространство, стараясь думать.

— Кто, бл*дь, это мог быть? — спросил он.

— Может, другое подразделение армии? Допустили какую-то ошибку? Попали под свой же огонь?

Блэк нахмурился.

— Вот уж едва ли, бл*дь.

Ковбой признал его правоту.

— Не знаю, босс. Идеи есть?

Блэк помрачнел ещё сильнее. Ничего не ответил.

— Что насчёт её гарнитуры? — спросил он секундой спустя, продолжая сканировать тускло освещённое пространство. — Вы ни хера не можете обнаружить? У меня должно быть четыре разных сигнала от неё. Гарнитура. Два РЧИД-чипа. GPS в её винтовке. Ещё один на браслете.

Воцарилось молчание.

Блэк чувствовал, что его друг сверяется с Мэнни.

— Возможно, разбилась, — признал Ковбой после паузы. — Гарнитура. Или её сняли. Она не отвечает вообще никак. И, похоже, есть какие-то помехи между её сигналом и РЧИД-чипами… то есть, там точно такая же проблема. Мэнни говорит, что не похоже, будто они оборвали сигнал в том же месте. Как будто они заблокировали РЧИД-чипы… но после того, как разбили гарнитуру. О винтовке ему ничего неизвестно.

— Что по поводу браслета?

— Ничего, говорит Мэнни, — Ковбой вздохнул. — Его тоже могли разбить. Он говорит, что там простенькие GPS-трекеры. Их можно вывести из строя ударом. В любом случае, винтовке и браслету пришёл конец. Нет сигнала. Он продолжит мониторить, но говорит, что их наверняка кокнули.

Блэк кивнул, чувствуя, как стискиваются его челюсти.

Он пытался осмыслить всё, что только что сообщил Ковбой.

Он постарался воспринять ситуацию с РЧИД-чипами, как хороший знак.

«Они не потрудились бы перемещать её, если бы она была мертва.

Они не потрудились бы блокировать GPS-сигнал от трупа».

На мгновение эти мысли ударили по нему приступом мощной боли.

В ту же секунду до него дошло — они с Ковбоем оба говорили так, будто её похитили. Они говорили о том, что какие-то люди похитили его жену.

Они говорили так, будто это уже произошло.

Подавив тошнотворное ощущение, взбурлившее в его нутре, Блэк подавил его быстрее, чем оно накатило, стиснул зубы и пошёл глубже в кратер, который по мере спуска сужался до небольшого раскола.

Он уже собирался крикнуть Дексу и Мике, сказать им принести один из инфракрасных сенсоров, которые могли проникать сквозь пыль в воздухе, не говоря уж о земле и камнях…

Когда на земле в грязи что-то блеснуло.

Он не думал.

Изменив направление, Блэк за два шага добрался до той части кратера.

Опустившись на корточки, он раскидал в стороны землю и камни, дёрнул эту штуку и вытащил её из обрушившегося туннеля.

Это была гарнитура.

В отличие от предыдущих двух солдат, которых он видел, этот аппарат принадлежал его людям.

На мгновение тупо уставившись на него, он огляделся по сторонам.

Тогда-то он и увидел следы ног.

Их было много. Свежие.

Определённо не от двух мёртвых солдат.

Эти следы оставлены уже после взрыва.

Они примяли рыхлый песок и почву после удара боеголовки. Тяжёлые. Тяжёлые от веса. Пожалуй, тяжелее людей, которые оставляли эти следы — по крайней мере, самостоятельно. Все, кроме двух следов, были определённо мужскими по размеру и тяжёлыми, как будто они несли рюкзаки, массивное вооружение…

«Или они несли кого-то».

…и вели они вверх по покатому склону, возникшему после взрыва, и образовывали зигзагообразную линию вверх по обрушившейся стене туннеля, прокладывали новую тропу на вершину столовой горы. Блэк видел эту тропу теперь, когда знал, что искать и где.

Он не колебался.

Плавно выпрямившись во весь рост, он начал подниматься по тропе.

Где мог, он бежал.

Он замедлялся, карабкаясь и даже ползя там, где не мог, проваливаясь и упираясь ладонями в мягкую почву там, где стена делалась слишком крутой, чтобы он опирался лишь на ноги.

Всё, о чём он заботился — это скорость; не скользить, не допускать ошибок, лишь бы добраться до вершины столовой горы как можно быстрее, бл*дь.

По пути наверх он увидел ещё одно тело.

Следы, по которым он шёл, обогнули его, точно это всего лишь обломок, перегородивший им дорогу. Они не остановились возле него. Они не попытались его передвинуть или забрать с собой. Насколько мог сказать Блэк, они даже не замедлились, чтобы посмотреть на него.

Или они те ещё хладнокровные ублюдки, или это не один из них.

Мэнни прав.

Две группы. Вторая, которой плевать на убийство отрядов Чарльза, похоже, и была теми, кто её похитил.

«Кто, бл*дь, это мог быть?»

Блэк ни на секунду не отводил глаз от тропы.

Он подмечал каждый след людей, которые были здесь до него, людей, которые, скорее всего, забрали его жену. Его взгляд находил каждый детальный отпечаток ботинка, задерживался на каждой крошечной улике их присутствия, пытался сосчитать разные размеры.

Он насчитал шестерых.

Как минимум пятеро из них был мужчинами.

Четверо что-то несли.

Размером примерно с человеческое тело, судя по расстоянию между их следами.

Ботинки этих четверых глубже проседали в песке, чем остальные, если не считать следы владельца огромных ног, который, похоже, возглавлял их. То есть, он физически шёл впереди них и шагал быстрее всего; Блэк понятия не имел, являлся ли он их лидером в остальном.

Он замечал царапины, вмятины в земле и песке, где они явно тащили волоком свою ношу, толкали вверх по склону, чтобы достичь вершины — в основном в тех местах, где Блэку приходилось использовать руки, чтобы подняться по скале песчаника.

Блэк видел в земле вмятины, оставленные чем-то наподобие верёвок.

Его разум отслеживал всё это, но он не замедлялся, чтобы посмотреть пристальнее, чем это требовалось для того, чтобы идти по следу.

Он запечатлевал кадры, затем попросту включил камеру гарнитуры, беспрестанно записывая всё, что он делал. Он посылал это всё Ковбою, Ярли, Мэнни, Энджел, Мике и Дексу без правок и комментариев.

Он чувствовал, как они реагируют на это, обсуждают, что всё это могло значить.

Он почти не слушал.

Он сосредоточился на том, чтобы преодолеть холм.

Он пытался твердить себе, что у него ещё есть время. Пока он не облажался, не упал, не позволил им уйти слишком сильно вперёд и не выдал своего местоположения… у него ещё есть время.

Он мог добраться до них прежде, чем они погрузят её на какое-то транспортное средство.

Он мог добраться до них прежде, чем они похитят её по-настоящему.

Он постарался подумать, сколько времени прошло между тем, когда ударила боеголовка, и тем, когда он преодолел первую гору обломков… затем добрался до гарнитуры, наполовину погребённой под слоем земли… затем до места, где он находился сейчас. Сколько времени он прое*ал в кратере, разглядывая трупы? Сколько времени понадобилось ему, чтобы осознать — ни одно из этих тел не принадлежало Мири?

Как долго он таращился на гарнитуру Мири?

Пять минут перед тем, как он начал карабкаться по стене?

Может, ещё четыре минуты, чтобы перебраться через неё, приземлиться в кратере, посмотреть на тела двух морпехов, добраться до гарнитуры? Действительно ли прошло четыре минуты?

Или ближе к восьми? Могло ли пройти десять минут?

Как долго он карабкался по этому склону?

Пятнадцать минут? Двадцать?

Сколько минут форы у них имелось?

Как быстро они погрузили её на носилки? Сколько времени им потребовалось, чтобы закрепить её и начать подниматься по склону?

Как, бл*дь, они так быстро до неё добрались?

Возможно, он озвучил некоторые из этих вопросов вслух, пока карабкался, задыхаясь и бормоча в гарнитуру, продолжая стабильно подниматься по скале и частью своего разума слушая, как Мика и Декс поднимаются за ним. Другая его часть использовала свет, чтобы почувствовать Энджел и Ковбоя, перебиравшихся через ту первую груду обломков, чтобы тоже помочь.

Какая-то часть его даже наблюдала, как Холо вёл Туза, Люс, Ву, Мишель и горстку других к люку, который служил входом в вампирскую подземную систему туннелей.

Некоторые свои мысли он излагал более сознательно, хоть это и происходило где-то на периферии его сознания.

— …проверьте наши сигналы GPS, — буркнул Блэк, подбрасывая свой вес вверх в полупрыжке, чтобы схватиться за выступ скалы. — Посмотрите, не взломали ли их. Если у кого-то постороннего имелся доступ…

Напрягая мышцы, он подтянулся на одной руке.

— Они знали, где она находилась, — добавил он, всё ещё задыхаясь. — Это делалось нарочно. Они ждали, когда мы разлучимся. Они устремились за ней сразу же, как только мы оказались достаточно далеко, чтобы послать ракету. Они ждали, пока она окажется одна. А может, они увидели приближение морпехов и занервничали из-за того, что Чарльз вот-вот её заберёт. Что бы ни спровоцировало их нажать на курок, они находились поблизости. Они знали, где она. Они были достаточно близко, чтобы знать, что надо действовать, пока люди Чарльза не попытались схватить кого-то из нас…

— Ага, — мрачно раздался в его ухе голос Мэнни. — Я тоже так считаю. Ярли согласна. Я поручу кому-нибудь заняться этим, как только…

— Нет! — рявкнул Блэк. — Нах*й это всё пока что! Ищите её, мать вашу. Не беспокойтесь об остальном дерьме, пока вы её не найдёте…

Свет Мэнни вздрогнул, но сам он не колебался.

Он уже кивал через виртуальный сигнал, поднимая ладонь.

— Никаких возражений с моей стороны, брат, — сказал он.

Низкий, рокочущий голос старика успокаивал, ободрял.

Это напоминало Блэку о том, как старик навахо говорил с лошадьми, которых он раньше укрощал, а также с теми лошадьми, которые вытерпели насилие от мудаков, мнивших себя ковбоями — они жили на окраинах резервации и обращались с половиной своих лошадей так, будто те были машинами, а не мыслящими живыми существами.

Если бы кто-то другой говорил с Блэком вот так, это разозлило бы его до безумия.

Но Мэнни — это другая история.

— Прошу прощения, я неясно выразился, — виновато добавил Мэнни. — Мы ищем её всеми нашими силами и средствами, Блэк. Я обещаю. У Ярли есть несколько людей, которые могут заняться остальным потом. Я просто отмечаю это, поскольку всё записываю. Ярли лично ищет Мири. Вся её команда разведчиков занимается этим. Я в этом отношении практически бесполезен, так что пытаюсь разобраться с остальными вопросами. Я знаю, что для тебя это не так полезно…

— Нет, — перебил Блэк грубоватым тоном, подтягиваясь на очередном плоском участке камня. — Всё в порядке, Мануэлито. Хорошая идея — записывать разговор.

Блэк произносил эти слова совершенно серьёзно.

Он знал, что его друг хотел его приободрить.

Он знал оба этих факта, и хоть низкий голос коренного индейца заземлял его, в некоторой степени возвращал к реальности… Блэк ни капли не успокоился и не приободрился из-за слов Мэнни.

Стиснув зубы, чтобы промолчать, он рывком подтянул себя к следующему камню, до которого дотянулся. Теперь он карабкался параллельно со следами ботинок, а не прямо над ними. Он старался сэкономить время на петлянии зигзагами, которое приходилось предпринимать объектам его охоты, чтобы подняться по склону.

Он знал, почему они поднимались в такой манере.

Они несли Мири.

Они несли его жену, скорее всего, находившуюся без сознания, а также винтовки и фиг знает что ещё.

— Носилки, — пробормотал Блэк, лишь наполовину обращаясь к гарнитуре. — Они привязали её к каким-то носилкам. Эти мудаки, должно быть, надели на неё ошейник, или я бы почувствовал её… без сознания или в сознании. Кто бы ни захватил её, они надели на неё бл*дский ошейник немедленно. Наверное, даже до того, как положили на носилки. Пока мы не оправились от бомбы.

Он нахмурился, продолжая размышлять вслух.

— Кто, бл*дь, помимо Чарльза, владеет технологиями сдерживания видящих? — пробормотал он. — Он продал эти штуки кому-то ещё…?

Раздался голос Ярли.

Её тон был таким же спокойным и осторожным, как у Мэнни.

— Такая возможность определённо существует, — неохотно признала она. — Я согласна с тобой по поводу ошейника. Они должны как-то блокировать её свет. Мои люди вообще не могут дотянуться до неё через Барьер, даже чтобы определить её местонахождение. Мы определённо не видели ни единого признака, чтобы её свет уходил… то есть, покидал её тело. Поэтому мы ещё сильнее убедились, что она жива, но в ошейнике, или же её свет блокируется иным образом.

Помедлив, она добавила:

— Мы вливаем наш свет, босс, пытаясь усилить сигнал через конструкцию, которую мы создали здесь. Мы сделали всё возможное, чтобы улучшить свои способности к отслеживанию… и никто из нас не может её найти. Ошейник определённо произвёл бы такой эффект, если он достаточно силен. Конечно, эффект был бы двусторонним.

Блэк кивнул, не трудясь отвечать на такое.

Ярли поколебалась, затем добавила:

— …Мы осознали кое-что ещё, босс. Возможно, что Мири просто прыгнула отсюда. Обратно в мир твоего кузена. Или ещё куда-то.

Блэк помедлил прямо перед тем, как метнуться к следующему каменному выступу над ним.

Подумав над словами Ярли, он нахмурился.

Это не приходило ему в голову.

Что, если те, кто её забрали, не знали об этом?

Блэк посмотрел на следы в земле, опять присматриваясь к ним повнимательнее, ища любые отклонения, любые изменения от того, какими следы были ранее.

— Не знаю, — сказал он наконец, слегка крякнув при прыжке к следующему каменному выступу и ухватившись за него ладонью. — Если она совершила межпространственный прыжок, то думаю, что на том участке пути, где сейчас нахожусь я, она этого ещё не сделала. Похоже, они тут всё ещё несли её на каких-то носилках. Я вижу следы в местах, где они тащили их волоком, где носилки врезались в края скалы, где они спотыкались в рыхлой почве…

— Ладно, — мягко перебила Ярли. — Ладно. Ну, это была всего лишь мысль вслух. Дай нам знать, если увидишь какие-то изменения. Мири может вновь появиться в том же физическом месте, из которого она ушла… верно? Так что если она исчезает из определённой точки, она появится в том же месте. Верно?

Блэк нахмурился, подумав над этим.

— Нет, — сказал он, запыхавшись, но не замедляя темпа и качая головой. — Нет, я не думаю, что это так. Мы предполагали подобное ранее. Она предполагала, что это так, пока не помнила свои прыжки. Позднее, когда её воспоминания вернулись, она рассказывала мне, что после некоторых прыжков проходила немалые расстояния. Она всё равно приземлялась обратно в здание на Калифорния-стрит… или в хижину для молитв, когда практиковала прыжки с Уртре.

Помедлив и всё ещё размышляя, он добавил:

— Она говорила, что это больше похоже на резонанс. Она ещё пыталась разобраться с этим. Когда мы были в мире моего кузена, она много практиковалась. Старейшины наблюдали за ней, осматривали её свет, когда она возвращалась, и обсуждали то, что нашли. Она пыталась отточить свои прыжки… стать более точной. На самом деле, она находилась на самой начальной стадии изучения всего этого…

Блэк полностью подтянулся до выступа, лёг на него грудью и животом.

Перекинув ступни и ноги через край скалы, он аккуратно поднялся.

Посмотрев по сторонам, он нахмурился.

Ширь синего неба теперь тянулась с четырёх сторон вокруг него, давая ему обзор на долину и большую часть столовой горы, несмотря на покатый камень прямо перед ним.

— Думаю, я на вершине, — сказал Блэк, отряхивая руки и осторожно оглядываясь на лежавший в тени кратер. — …Или близко к ней, во всяком случае. Я дам вам знать, когда разведаю больше.

— Ладно, — подтвердила Ярли. — Декс говорит, что они доберутся до тебя примерно через семь-восемь минут, наверное.

Блэк кивнул.

Он чувствовал, что Мика движется быстрее.

Он радовался, что она не дожидалась Декса.

Не отключая гарнитуру, он зашагал вперёд, не отрывая взгляда от места, которое казалось вершиной столовой горы.

Когда он добрался до вершины плавного подъёма, скала сделалась плоской, заслужив своё название, данное ей в честь стола — в той части, которая указывала на юго-восток. Жёлтая ширь песчаника и камня поблёскивала на солнце. Здесь почва была твёрже, шаги сделались не такими явными, и читать их стало сложнее; Блэк аккуратно следил за ними взглядом, пытаясь прочитать, продолжали ли они нести его жену.

Нахмурившись от осознания, что он не мог сказать наверняка, Блэк зарычал в свою гарнитуру.

— Энджел? — коротко позвал он.

Её запыхавшийся голос отозвался сразу же.

— Да, босс?

— Мне нужны здесь Медведь, Хэмиш и Лара. Немедленно. И если кто-то из видящих является хорошим следопытом, посылай их тоже сюда…

— Мика очень даже хороша, — сообщил Ковбой через гарнитуру. — Она уже в пути. И я тоже.

— Ну, так шевелите своими долбаными булками, — прорычал Блэк. — Мне нужен свежий взгляд на эти следы. Прямо сейчас, бл*дь.

Он снова зашагал быстрее, идя по следу настолько хорошо, насколько он мог, не пытаясь решить, находилась ли Мири всё ещё с ними. Ему приходилось верить, что Мика сумеет сказать ему это, и что она скоро будет здесь.

Подумав об этом, он осознал, что опять рычит, не отводя взгляда от опалённого солнцем песка и камня перед ним.

— Мика? — прорычал он. — Сколько тебе ещё осталось?

— Четыре минуты, босс, — произнесла она, тяжело дыша. — Может, пять.

— Мири всё ещё у них? На том участке, где ты сейчас, имею в виду. Насколько ты можешь сказать, они…

— Да, — перебила она, издав какой-то звук и продолжая карабкаться. — Да, босс. Она была у них. И они времени даром не теряли. Они быстро тащили её вверх… я думаю, она без сознания — ну, или была без сознания, когда они тащили её здесь. Или под наркотиками. Определённо связана и наверняка в ошейнике. Если бы она боролась, это помешало бы им держать равновесие в некоторых участках этой скалы. Это люди, — добавила она немного виновато. — Даже будучи натренированными, они не сумели бы двигаться так быстро, если бы она сопротивлялась.

Блэк кивнул.

Он соглашался.

Нахмурившись, он быстрее зашагал по вершине скалы.

Он видел впереди край утёса, а также долину за ним. Вдалеке на горизонте поднимался дым, исходивший от основания гор к юго-востоку от столовой горы, на которой он стоял.

До него внезапно дошло: он уже какое-то время не видел и не слышал истребителей.

Должно быть, Чарльз их отозвал.

Он отозвал их после того, как сюда ударила ракета? Или Чарльз был частью этого — что бы ни произошло? Он нарочно дал похитителям возможность транспортировать свою добычу?

Чарльз определённо без проблем пожертвовал бы несколькими людьми, даже полезными, ради благой цели… особенно если он считал, что это собьёт Блэка со следа его жены или не даст ему искать её в нужном месте.

Или Чарльз просто откуда-то знал, что эта другая группа захватила Мири?

Он отступил из-за Мири, потому что не хотел рисковать и убить её ненароком?

Выбросив из головы эти мысли и вопросы, Блэк заново сосредоточился на столовой горе.

Теперь он её видел.

Тут имелось свободное пространство, примерно круглое по форме. Глубокие, искусственно-прямые следы отпечатались в скале и рыхлых отложениях. В скоплении колючих кустарников некоторые оказались примятыми, буквально вдавленными в поверхность скалы. Всё было разбросано в стороны приблизительно в форме круга, и большая часть веток погнулась наружу.

— Вертолёт, — пробормотал Блэк, всё ещё держа гарнитуру включённой.

— Ты уверен? — настороженно спросила Мика.

— Охренеть как уверен, да.

— Как давно? — спросила Мика. — Как давно они взлетели?

— Недавно, — ответил Блэк. — Если ты хочешь услышать количество минут, мне это неизвестно. Тащи сюда свою задницу, Мика. Немедленно.

Она не потрудилась ответить.

Блэк не переставал расхаживать по открытому месту, куда приземлился вертолёт. Посмотрев вверх, он просканировал горизонт, используя свою гарнитуру, подключаясь к трансляциям беспилотников, затем к спутникам.

Он начал перематывать назад последние, чтобы посмотреть, не удастся ли определить точное время их отбытия, и куда они могли отправиться…

Когда сигнал пропал.

Блэк громко выругался.

— Бл*дские спутники, — рявкнул Блэк, повышая голос без осознанного решения. — Мы только что потеряли долбаную запись со спутников?

Мэнни неохотно заговорил.

— Да, — произнёс он. — И есть ещё кое-что, босс.

Старик поколебался.

Что-то в этой паузе вырвало последние нити терпения из света Блэка. Он ощущал, как тот разгорячённый котёл aleimi и структур оживает под его ногами. Он хлынул вверх как лавовый гейзер, ударил его в грудь и сердце намного интенсивнее, чем прежде, когда он спорил с Мири…

Но от этого воспоминания стало лишь хуже.

Разгорячённый, похожий на огонь прилив полыхнул как солнце, сдавив его грудь и горло, оборвав дыхание и вызвав столько эмоций, что Блэк едва не заорал в гарнитуру, едва не швырнул это плотное облако расплавленного белого света в одного из своих самых давних друзей.

Закрыв глаза, он повелел этому отступить, отдавая приказ всем своим разумом.

Блэк всё ещё старался контролировать это, когда на другом конце линии раздался голос Мэнни.

— РЧИД-чип снова объявился, Блэк, — сказал старик навахо. — Тот, что с более сильным сигналом, находившийся в задней части её шеи. Прежде чем ты отреагируешь — мы думаем, что они его извлекли. Мы на 90 % уверены, что они его извлекли, брат. Так что не надумывай себе слишком много…

— Просто скажи мне, мать твою налево, — выдавил Блэк сквозь стиснутые зубы.

— Он оказался в Тихом океане, — неохотно произнёс Мэнни. — Сигнал снова появился, за минусом показателей жизнедеятельности, и упал примерно с высоты восьми тысяч футов над водой…

— Вы получили визуальное изображение? У вас имеются записи со спутников в тот момент времени?

— Мы записали всё, что смогли, — подтвердил Мэнни. — Мы засекли два вертолёта Sikorsky, летевших на высоте между 700 и 9000 футов[7]. Они летели низко над пустыней в Мексику. После пересечения границы они поднялись на высоту 8–9[8] тысяч футов. Мы думаем, что они пытались избежать радиолокационного обнаружения.

Блэк до боли стиснул зубы.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты послал кого-то за ними, — произнёс он отрывистым рычанием. — Пожалуйста, скажи мне, что мне не надо объяснять тебе базовые вещи, бл*дь…

— Это уже происходит прямо сейчас, — заверил его Мэнни. — Наши люди уже изучают записи спутников, ищут признаки её и пытаются определить, в каком вертолёте из двух она находилась. Алекс на связи со своими знакомыми людьми из Мирамара и Эдвардса, пытаясь послать туда кого-нибудь, кто поближе…

— Подключи к этому Ярли, — прорычал Блэк. — Надавите на всех, на кого придётся, бл*дь. Я хочу, чтобы чёртовы истребители были в воздухе через пять минут.

— Поняла, босс, — подтвердила Ярли.

— Мы думаем, что это люди? — спросил Блэк. — Или Чарльз?

— Люди, — тут же с уверенностью отозвалась Ярли. — Но у них имеются какие-то меры против видящих. Мы пытались надавить на них… на их пилотов, — пояснила она. — Я поручила это нескольким нашим людям, включая Холо и Джакса — они пытаются взломать их конструкцию.

Помедлив, она пробормотала себе под нос.

— Я бы сейчас всё отдала за брата Джема, босс. Он чёртов гений в том, что касается…

— Ну, а его с нами нет, — рявкнул Блэк. — Всё на тебе, Ярли.

Он собирался сказать больше, когда что-то ударило его в руку.

Сильно. Похоже на укус осы.

Что-то ещё ударило его в горло и в основание шеи.

Он потянулся к каждой из этих частей тела, когда это случилось, изгибаясь на месте и чувствуя проникновение под кожу. Схватив первую штуку в основании его шеи, Блэк попытался выдернуть это, но на конце находилась какая-то колючка.

Она зацепилась за его кожу.

Он продолжал дёргать, при этом глядя на ту штуку, что вонзилась в его руку. Его взгляд рассматривал маленький цилиндр, ярко-зелёный хохолок на конце трубочки из металла и стекла.

В его сознании полыхнула тревога.

Даже в тот момент казалось, что это происходит слишком медленно.

Блэк старался думать, шевелиться… но такое чувство, будто всё происходило под водой.

Он всё ещё возился с первым дротиком, теперь уже с трудом удерживая его, пытаясь обхватить его пальцами…

… но тут он внезапно упал на колени.

Он приземлился так резко, что мог лишь смотреть вниз, всё ещё хватаясь за ту штуку в шее.

Его колени адски болели, ладонь, шея… но боль, как и всё вокруг него, уже меркла.

Блэк открыл рот, чтобы заговорить, сказать им.

Он старался заговорить в гарнитуру, предупредить их.

Надо было подумать об этом ранее.

Слишком поздно.

Он пытался вдохнуть…

…затем рухнул вперёд, приземлившись на грудь.

Он лежал там, хватая ртом воздух вместе с песком и землёй. Его глаза оставались распахнутыми, смотрели на жёлтый простор из ничего, поскольку гора заслоняла ему возможность видеть что-либо ещё.

На него упала тень.

Блэк уставился на более тёмную, укрытую тенью желтизну перед своим лицом, тяжело дыша.

Тут раздался знакомый голос.

Он буквально слышал усмешку в её тоне.

— Ну, разве не потрясающе, брат Кирев, — произнесла она, и та усмешка стала ещё более явной. — Как неожиданно встретить тебя здесь, маленький брат.

Он ощутил тычок ноги в ботинке, пнувшей его в спину и бок.

Она продолжала рассуждать.

— Знаешь, ты действительно всё сильнее и сильнее походишь на своего кровного кузена. Но ты покрасивее его… пусть и в аккуратной, человеческой манере. Он всегда выглядел слишком как разведчик, чтобы обладать мужской красотой… но ты получил и его сексуальность тоже, — она фыркнула, усмехаясь. — Везучий ублюдок.

Блэк постарался моргнуть, поднять взгляд, голову.

Он старался дышать, втягивая в лёгкие столько же песка, сколько и кислорода.

Он ещё не связал этот голос с именем, вопреки тому, что он казался надоедливо знакомым.

Он ещё не уложил в голове её — кем она была, чем она была, почему она здесь. Он старался вспомнить голос. Он старался вспомнить её.

Это казалось ужасно важным.

Казалось ужасно важным знать, кто она такая.

Он всё ещё пытался думать, вспомнить…

Когда всё почернело.

Глава 9

Глушь

Наоко открыл глаза.

Сощурившись от неожиданного сокрушительного натиска света, он поморгал, дожидаясь, пока его вампирские глаза адаптируются.

Когда радужки и роговицы наконец-то привыкли к его новому окружению, к тому, что он вообще держит глаза открытыми, он с удивлением обнаружил, что моргает перед тусклым светом горящих дров. Свет жёлтого и оранжевого пламени причудливо воспринимался его чувствительными глазами, ослеплял их вспышками, пока его бесцветные радужки продолжали адаптироваться.

Вопреки отсутствию дыхания его грудь сдавило.

Быть вампиром всё ещё было для него в новинку.

Иметь тело вампира всё ещё было для него в новинку.

В результате шок часто проявлялся устаревшими, хоть и знакомыми способами — во всяком случае, знакомыми для человеческой его версии.

Пошевелившись, он мгновенно ощутил сдерживающие оковы.

Он забыл.

Теперь он вспомнил.

Он вспомнил, где находился.

Продолжая щуриться от яркого света, он посмотрел на видящего, хотя глаза щипало, и снова поразился тому, что по какой-то причине находился без сознания.

— Она вернулась, — выдавил он, и его голос напоминал тихое рычание. — Это второй раз, когда я её ощутил. Это не сон. Она боялась, — подумав над этим, он почувствовал, как грудь сдавило. — В этот раз она по-настоящему боялась… с ней случилось нечто плохое. Нечто, чего она не ожидала. Что бы это ни было, это всё ещё происходит.

Он обращался к своему похитителю.

Он обращался к своему похитителю, потому что больше разговаривать было не с кем.

Наконец, он нашёл его взглядом и раздражённо уставился на широкую спину видящего.

— Я почувствовал её, — сказал он, когда другой не повернулся, продолжая помешивать что-то в котелке над открытым огнём. — Я чувствую её прямо сейчас, хоть и не могу получить конкретных деталей. Куда бы она ни направлялась ранее, через тот длинный туннель, она вернулась.

Видящий кивнул.

Он не выпрямился, так и оставаясь на корточках перед огнём.

Он даже не повернул голову, чтобы посмотреть на вампира.

— Что могло это вызвать? — прорычал Наоко.

Его клыки удлинились, пока он сверлил взглядом спину видящего — может, отчасти из-за раздражения, потому что его игнорировали.

— Ты видящий, — произнёс он, будучи не в состоянии закрыть тему. — Что, бл*дь, могло сделать это? Ты бы знал, ведь так? Это какой-то щит? Нечто новое? Нечто, о чём не знают Брик и другие вампиры?

— Я не знаю, — ответил другой мужчина.

Его голос звучал спокойно, практически с натуральным безразличием.

Наоко поёрзал в цепях — скорее от раздражения, нежели от дискомфорта.

Будучи вампиром, он мог пребывать в одной позе часами, днями, и это не беспокоило его так, как когда он был человеком. И всё же его раздражение усиливалось по мере того, как он смотрел на другого мужчину, на спокойное неизменное выражение на этом необычайно красивом лице.

Как вампир, Наоко легко выходил из себя.

Причём всё легче с каждым днём, с каждым бл*дским часом, что он находился здесь.

Он подозревал, что в этом-то и смысл.

— В смысле — ты не знаешь? — прорычал он. — Ты такой же, как она. Конечно, ты знаешь. Скажи мне, чем это могло быть вызвано, мать твою.

Видящий легко поднялся на ноги, передвигаясь с грацией, за которой Наоко следил взглядом.

Это была не вампирская грация.

Теперь Наоко мог видеть различия намного отчётливее по сравнению со временем, когда он был человеком. Видящие были животными. Менее иномирными.

Видящие даже сильнее походили на животных, чем люди.

Эта животность одновременно пробуждала хищнический инстинкт Наоко и возбуждала его — практически в равной степени.

Он осознал, что физически реагирует на оба этих фактора, не успев остановить себя.

Видящий скользнул взглядом ниже, словно ощутил перемену. Его взгляд на мгновение задержался на пахе Наоко, явно заметив новый бугор.

— Ты голоден? — спросил видящий.

Наоко нахмурился.

— Тебе реально насрать, да? — прорычал он. — Я думал, вы были друзьями. Я думал, Мири тебе нравилась. Я только что сказал тебе, что она напугана. Я только что сказал тебе, что с ней случилось нечто плохое.

Когда выражение лица другого не изменилось, Наоко повысил голос.

— Она в опасности, чёрт подери… ты меня вообще слышишь?

Губы другого заметно изогнулись.

Ни капли юмора не отразилось в этих светлых, нефритово-зелёных глазах, пока они изучали его взглядом.

— Она в опасности? — спокойно произнёс видящий. — От кого-то, помимо тебя, я полагаю?

Подбородок Наоко напрягся.

— Ты помнишь, что ты сделал, na? — выпытывал видящий, скрестив руки на груди. — Ты помнишь это, ведь так, Ник?

— Наоко.

Другой и глазом не моргнул.

— Ты голоден, Ник?

— Наоко, — прорычал вампир ещё громче.

Другой лишь смотрел на него.

Наоко сверлил его взглядом в подрагивающем свете пламени.

И всё же какой-то частью сознания он обдумывал его вопрос.

Ему ненавистно было зависеть от видящего.

Он всю свою жизнь ненавидел зависеть от кого-то, даже будучи человеком.

Более того, он чувствовал, что эта зависимость сказывается на нём. Она меняла его поведение. Она формировала его. Неважно, сколько бы он ни плевался угрозами и ни рычал на другого мужчину, эта зависимость формировала его.

Может, это вина Дориана, познакомившего его с миром иерархии среди вампиров. Может, Наоко переносил все эти уроки на данного видящего. Может, отчасти его слишком устраивало подчинение кому-то, кто имел над ним власть.

— Нет, — прорычал Наоко. — Не голоден я, бл*дь.

Взгляд видящего скользнул к паху Наоко, затем вверх к его лицу.

Эти идеальные, очерченные губы едва-едва поджались.

Это обезоруживало, сводило с ума… даже дезориентировало… смотреть на эти нечеловечески красивые черты, светлые глаза, длинный выступающий подбородок.

Всю свою жизнь, человеческую и вампирскую, Наоко испытывал влечение к женщинам, женским особям. Его привлекали женщины всех трёх рас. Он никогда по-настоящему не засматривался на мужчин, пока его не обратили. Конечно, время от времени он смотрел на мужчин с восхищением или завистью. Но он никогда не засматривался на них. Он никогда не пялился на них с желанием.

Когда он стал вампиром, на этом фронте всё стало куда более размытым.

И всё же даже сейчас для него нетипично было смотреть на мужчин.

Он не засматривался на Дориана, или на Брика, или на любых других мужчин-вампиров, с которыми он был сексуально близок, и неважно, был ли тот секс по большей части добровольным, или нет.

Какая-то его часть просто перестала проводить различие, когда дело касалось примитивных, животных аспектов большинства сексуальных контактов. Он возбуждался в ходе этих контактов… но его глаза по-прежнему не искали мужчин так, как искали женщин.

И всё же на этого видящего он пялился.

Он знал, что это не полностью восхищение, зависть… или даже зачарованность.

Превращение в вампира хотя бы сделало его более честным.

Более честным в некоторых аспектах, по крайней мере.

— Я хочу трахаться, — сказал Наоко.

Он помедлил, оценивая глаза другого.

Ему показалось, что он видел, как там что-то промелькнуло.

Не совсем ошеломление, определённо не вздрагивание… даже не полноценный тик под кожей… но что-то. Некая крошечная перемена произошла в свете этих глаз — что-то, что он наверняка не увидел бы, будь он по-прежнему человеком.

Наоко никак не мог интерпретировать, что это означало.

Мудак всё ещё не позволил ему покормиться от него.

Из-за этого у Наоко не было ни малейшей кровной связи со своим похитителем.

Видящий Даледжем представлял собой пустую стену.

Наоко понятия не имел, зачем вообще видящий его похитил, на самом деле. Высокий видящий с нефритовыми радужками и этими поразительными бледно-фиолетовыми кольцами вокруг них, знал, как скрывать его чувства и его мысли.

Он был зеркалом. Чистой страницей.

— Ты оставишь меня здесь прикованным навеки? — громче прорычал Наоко. — Будешь кормить меня по капле в час от этого засранца…?

Наоко мотнул подбородком и головой вправо, показывая на другое живое существо, с которым он и зеленоглазый видящий делили хижину. Это другое существо также было приковано к стене, но к противоположной от Наоко.

Вампир не посмотрел туда глазами, но он ощущал запах другого видящего.

Он ощущал его отчасти потому, что уже недели жил на его крови.

Ну. Возможно, месяцы.

Он не был до конца уверен, сколько времени прошло, как давно Даледжем его похитил, или сколько они пробыли в этой хижине.

Сказать, что он с трудом отслеживал время здесь — это ещё мягко сказано. Не помогало и то, что вампиры не спали.

Ну… по большей части.

Он ведь спал вот только что, разве нет?

Он отбросил эту мысль, покосившись на Солоника, видящего, прикованного к стене напротив него. Он даже сейчас через связывающую их кровь ощущал шепотки сознания того другого видящего. К сожалению, ему было совершенно насрать, что думает этот засранец. Он не питал никакого интереса к его разуму, его эмоциям… да ко всему, что связано с ним, на самом деле.

Он взял Солоника из чистой животности.

Он трахал Солоника, потому что он всегда трахал свою еду, но это вовсе не вызывало у него тёплых и пушистых чувств к видящему-наёмнику.

— Я забрал его оттуда, — напомнил Наоко Даледжему, зеленоглазому видящему, заговорив с середины мысли. — Солоника. Я забрал его прежде, чем он успел сделать что-либо Мири. Я утащил его от неё. Я защитил её от него. Это уже кое-что. Это уже кое-что, верно? Ты знаешь, почему этот засранец находился там, в том здании. Он навредил бы ей. Он пошёл туда, чтобы навредить ей… и навредить ему. Её мужу.

Он не мог заставить себя произнести имя Блэка.

— Но ты добрался туда первым, — сказал зеленоглазый видящий, поджимая свои идеальные губы. — Ты добрался туда первым, ведь так, Ник? Не только до Солоника. До Мириам. До Блэка. Ты навредил ей. Ты навредил им обоим. Прежде, чем этому сломленному брату представилась возможность.

— Ох, отъе*ись ты, — рявкнул Наоко.

Зеленоглазый видящий улыбнулся.

Улыбка не коснулась его глаз.

— Чопорный, поучающий кусок дерьма, — прорычал Наоко. — Ты ничего не знаешь о нас с Мири. Ты понятия не имеешь о нашем прошлом, о том, как долго мы были друзьями, или что мы были даже чем-то большим. Даже её муж это понял… но ты не понимаешь и не поймёшь. Ты не знаешь, через что мы прошли вместе. Ты не знаешь, сколько раз мы спасали друг другу жизнь. Она для меня практически семья. Она была мне семьёй, когда я был человеком…

— Не сомневаюсь, что ты прав, — спокойно перебил Джем. — Уверен, что она была для тебя семьёй… когда ты был человеком. Я также уверен, что ваше с Мири давнее общее прошлое никак не излечит её боль или боль её мужа после того, как ты её изнасиловал.

Наоко вздрогнул.

Высокий видящий помедлил, пристально глядя на Наоко этими зловещими радужками с фиолетовыми ободками.

Он добавил чуть тише:

— …И брат Квентин отнюдь не будет благоволить к тебе или прощать тебя после того, как ты изнасиловал и едва не убил одну из его самых давних друзей… оставил её полумёртвой в квартире Блэка, где он нашёл её при таких обстоятельствах.

— Ты не понимаешь, — прорычал Наоко.

— Чего я не понимаю?

— Ничего, — рыкнул Наоко ещё громче. — Ничего ты не понимаешь.

— Ты думаешь, я не понимаю, что такое изнасилование? — спросил видящий.

— Ты не понимаешь вампирский яд, — рявкнул Наоко. — И как он работает, бл*дь… на видящих или на людях. Прочти Мири. Прочти её. Бл*дь, да она наслаждалась этим. Даже не просто наслаждалась. Чёрт, спроси у её мужа. Уверен, к этому времени он уже знает, как сильно его жена этим насладилась…

Подумав о Блэке, о том, как видящий, должно быть, отреагировал на то, что он ощущал, на то, что они сделали, Наоко усмехнулся, слегка улыбаясь.

— …Уверен, в этом и кроется настоящая причина его злости, — пробормотал он. — Засранец.

Видящий повернулся спиной к Наоко и направился к огню.

Наоко ощутил, что к нему повернулись спиной.

Он ощутил это, как животное животного.

Не будь он в цепях, прикован к железу и хрен знает ещё какому материалу, из которого состояла пластина, занимавшая четверть стены, Наоко определённо напал бы на мужчину просто за то, что он повернулся к нему спиной.

Он укусил бы его просто за один этот факт.

Но он мог лишь сидеть там и смотреть, как видящий грациозно опускается на корточки перед котелком, который висел над огнём.

Наоко подумал, что на этом всё. Он думал, что разговор окончен.

Он вздрогнул, когда видящий заговорил вновь.

— Это поистине поразительно, — прокомментировал Даледжем. — Поистине поразительно, что тебе хватает наглости вести со мной этот спор, Ник.

Он не поднимал взгляда от котелка.

Наоко казалось, что полужидкое содержимое, готовившееся над огнём, пахло кроликом, картошкой, пряностями, какими-то кореньями.

— Я видящий, — сказал Даледжем. — Я, бл*дь, видящий, Ник. Ты забыл, что у нас, видящих, тоже есть способы, как изнасиловать и разум, и тело? У нас тоже имеются удобные дерьмовые отговорки, чтобы убедить себя, что другая сторона «хотела этого», просто потому что мы способны подавить его/её силу воли. Те, кто достаточно инфантильные, больные, сломленные и жалкие, чтобы сделать такое, всегда используют такие отговорки. Они всегда выдумывают истории, чтобы оправдать свои действия.

Щёлкнув себе под нос, видящий наградил его презрительным взглядом.

— Ты знаешь, как всё на самом деле, Ник. Ты знаешь.

Взгляд этих светло-зелёных глаз сместился, многозначительно остановившись на другом видящем в комнате.

Этот взгляд несложно было прочесть.

Проследив за его направлением, Наоко ощутил, как его лицо заливается жаром.

— Иди ты нах*й, — прорычал он, глядя на Солоника.

Даледжем пожал плечами.

— Это точное сравнение, брат. Хоть нравится оно тебе, хоть нет.

— У меня нет ни капли общего с этим куском дерьма…

— Неправда, — видящий перевёл взгляд на него. — Ты точно такой же, как он, Ник. Точно такой же. Между вами нет различий. Ты и есть он. По крайней мере, в этом отношении.

Наоко сверлил зеленоглазого видящего гневным взглядом, подавляя жар, подступавший к груди.

Он достаточно хорошо чувствовал там ярость, чтобы понимать, что он мыслит не совсем вразумительно. А ещё это не было убедительным аргументом против слов, только что произнесённых видящим. Тот факт, что Даледжем так легко сумел заставить его оправдываться, не особенно успокаивал Наоко.

Его раздражение нарастало, усиливаясь от того, что лицо другого не выражало никакой реакции.

У него заканчивались оскорбления. У него заканчивались оправдания.

У него заканчивались способы посылать его на три буквы и дальше.

У него в принципе заканчивался запас того, что можно сказать.

И даже учитывая всё это, он не очень-то мог заставить себя чувствовать что-либо.

Ну, это не совсем так. Злость — это запросто. Гнев ладил с жаром в его крови, с естественной вампирской агрессией, той частью его, которая хотела убивать, охотиться, но не могла ничего поделать в этой бл*дской хижине в лесах.

Гнев не ладил с воспоминаниями, которые всё сильнее хотели нахлынуть на него.

Он в некоторой мере продолжал скользить по поверхности, но не погружался.

Более того, он знал это.

Он знал, что делает это, даже когда Даледжем не утруждался указывать на это.

Он старался не думать о последствиях всего этого. Он старался не думать об этом даже аналитически… но периодически его охватывала нервозность, предупреждающая, что это его поджидает.

Это ждало его.

И за это придётся заплатить свою цену.

Он постарался оттолкнуть и это.

Его разум искал новое отвлечение. Эта его часть хотела поиграть с зеленоглазым видящим. Она хотела воспринимать видящего как головоломку… одну из тех старых, деревянных, хитрых коробок-головоломок, где надо разобраться, как их открывать, но как только ты понял принцип, ты можешь открыть её в любое время. Он хотел найти к Даледжему такой подход.

Наоко знал, что это вызвано не только скукой.

Это даже не вызвано по большей части скукой — уже нет. Это страх. Наоко хотел разгадать разум и сердце видящего, проникнуть туда. Он хотел сломать этот фасад, поглотить его полностью. Он хотел сделать так, чтобы можно было отбросить видящего, чтобы можно было отнести его к соответствующей категории.

Он хотел, чтобы Даледжем значился в категории «добыча» и «то, о чём не стоит думать».

Он хотел иметь возможность поверить в это.

Более тихая и более взрослая часть разума Наоко сильно подозревала, что его попытки окажутся тщетными. Попытаться трахнуть этого видящего — пустая трата времени. Он уже пробовал по-своему, играл на грани, пытался пробраться сквозь защиты Даледжема… пытался вызвать у него реакцию, пытался вызвать настоящую боль, оправдание или печаль в этих полных света глазах.

Он ничего не добился.

Когда Наоко начал действовать чуточку слишком прямо, видящий ушёл.

Он не попытался раскусить замысел Наоко.

Он не попытался раскусить самого Наоко.

Он просто ушёл, бл*дь.

В первый раз он оставил Наоко одного в этой бл*дской хижине на несколько дней.

Во второй раз прошла неделя.

В третий раз по подсчётам Наоко зеленоглазый видящий отсутствовал минимум десять дней.

После этого Наоко завязал играть с разумом — по крайней мере, явно.

Он походил на пёсика, которого обучали командам.

Даледжем начинал с простых команд: «нет», «да», «приемлемо», «неприемлемо», «перестань лаять», «лежать». Наоко будет играть в игру, которую хотел вести его хозяин, иначе его хозяин не будет играть. Наоко знал это. Бл*дь, он знал, что видящий не отступится. Это разъяряло его, но пока что он не нашёл способа это обойти.

Так что, как любой пёс, который достаточно умён, чтобы слушать инстинкт выживания… Наоко будет подчиняться.

Он будет подчиняться, как делал это с Дорианом.

Он будет подчиняться, как делал это с Бриком в некотором роде.

А этой неугомонной, злой, нервной части его придётся искать другие способы занять себя. Она будет искать возможности… любые возможности… неважно, какими они будут мизерными… которые позволят ему более деликатно проникнуть за эти стены.

Она будет тихо искать эти лазейки.

К сожалению, видящий, похоже, тоже знал об этом.

Даже сейчас эти светло-зелёные глаза проницательно наблюдали за ним.

Видящие не могли читать мысли вампиров, так что Наоко знал, что другой не читает его в общепринятом для видящих смысле. И всё же от внимания Наоко не ускользнуло, что Даледжем мог догадаться о многом, просто наблюдая за ним, подмечая его настроение, следя за его фигурами речи, следя за его эмоциями… чёрт, да следя за его эрекцией.

Наоко бесило то, как часто этот мудак оказывался прав.

Как раз когда он подумал об этом, Даледжем пожал плечами.

Это нечеловечески красивое лицо плавно повернулось в профиль, взгляд светло-зелёных глаз остановился на готовящемся ужине.

Когда видящий так ничего и не сказал, Наоко обнаружил, что не может промолчать.

— Ты тратишь время впустую, — прорычал Наоко.

— У меня предостаточно времени, чтобы тратить его впустую.

— Херня полная! Почему ты делаешь это? Блэк послал тебя? — подумав, Наоко презрительно фыркнул. — Нет. Это был не Блэк. Если бы ты был тут ради Блэка, ты бы отрезал мой член — скорее всего, в первый же день. Это была Мири? Мири послала тебя?

Видящий напрягся.

Наоко скорее ощутил это, нежели увидел.

Он наблюдал, как поворачивается голова с прядями чёрных и светло-каштановых волос. Он подметил, что длинные волосы видящего были завязаны сзади, чтобы не лезли в лицо — они были заплетены в причудливую косичку и закреплены заколкой-зажимом, которая навевала ассоциации одновременно с далёкими временами и чем-то инопланетным.

Что логично.

Даледжем не из этого мира.

Так откуда этот чёртов видящий так много знает о вампирах?

И почему его? Почему этот видящий сделал именно его своим бл*дским проектом?

Почему на данном этапе хоть кому-то было не всё равно? Почему Даледжем попросту не убил его? Видящий с таким же успехом мог всадить в него пулю, а не дротик с транквилизатором. Он мог бы перерубить шею Наоко прежде, чем тот оправился и сумел бы дать сдачи. Он мог убить его на той лодке и отправиться домой.

Почему, бл*дь, видящий его не убил?

Даледжем пристально смотрел на него.

Поначалу мужчина-видящий ничего не говорил.

Затем уголки этих точёных губ приподнялись в циничной, лишённой веселья улыбке.

Наоко смотрел на него, всё ещё пытаясь понять.

— Почему ты на самом деле здесь? — спросил он наконец. Его голос прозвучал тихо, почти сипло. — Не Блэк заставляет тебя играть со мной в экстрасенса-пришельца-Будду. Он бы к этому времени сплёл ремень из моих кишок…

— Мири? — перебил Даледжем. — Ты думаешь, меня послала Мири? Серьёзно?

Увидев холодность в его взгляде, Наоко замолчал.

Он не подумал об этом. Не подумал. Просто сказал.

В этом отношении Мири сделает так, как захочет Блэк. Она бы никогда не стала действовать за спиной Блэка.

Мири принадлежала Блэку. Возможно, она всегда принадлежала Блэку.

Она определённо никогда не принадлежала ему, Наоко.

А теперь, после того, что он сделал, с Мири всё бесповоротно кончено.

Мысль заставила его содрогнуться, в этот раз мучительно и резко. Он отвернулся от светлых, двухцветных глаз видящего, ощущая боль в груди.

— Ты шутишь, верно? — произнёс Даледжем ещё холоднее.

Он поднялся на ноги, и его светлые глаза источали настоящую злость — может, впервые.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь… или пытаешься добиться от меня какой-то реакции, брат вампир. Потому что вопреки тому, что ты говорил ранее, я правда думал, что ты вешаешь мне лапшу на уши… пытаешься, во всяком случае… утверждая, что ты веришь, будто Мири «понравилось», что ты сделал с ней той ночью. Мне было бы ненавистно считать тебя полным идиотом, Ник. Мне было бы ненавистно думать, что ты действительно настолько тупой и неадекватный, чтобы верить в нечто настолько мерзкое. Но именно таким будет мой вывод, если ты задавал этот вопрос совершенно искренне.

Тишина.

Эта тишина ощущалась иначе, чем другие молчаливые паузы ранее.

Почему-то она ощущалась более тяжёлой, омертвевшей.

Как чёрная дыра, куда ничто не могло проникнуть и ничто не могло выбраться.

Когда Наоко так ничего и не сказал, видящий щёлкнул себе под нос. Этот звук содержал в себе столько нюансов, что мог служить самостоятельным языком.

— Как думаешь, почему я держу тебя здесь, брат? — произнёс видящий. — Почему, бл*дь, я притащил тебя сюда? Именно в это место?

— Я даже не знаю, что это за место, придурок…

— А какое имеет значение? — перебил видящий. — Ты за пределами цивилизации, Ник. Тебе здесь некуда идти. Некуда бежать… здесь, во всяком случае.

Наоко нахмурился.

Это правда, он не слышал и не видел здесь каких-то признаков человечества. Он мельком видел деревья за окнами. Он видел снег.

Большую часть времени он видел это. Четыре деревянные стены. Окна, занавешенные плотными шторами. Деревянный пол, застеленный грубыми ковриками, или тёмно-синими, или красными.

Где он, серьёзно?

Почему видящий ему не говорил? Это очередная игра с разумом? Видящий пудрил ему голову любым возможным способом?

С чего бы ему это делать?

Зачем, во имя Господа, видящему делать это всё?

Смотря на Даледжема, он наблюдал, как напрягается этот длинный подбородок, а светлые глаза отражают огонь костра.

— Неважно, где именно ты находишься, Ник, — нетерпеливо произнёс видящий. — Тебе лучше не знать.

— Почему? — раздражённо спросил Ник. — Почему мне лучше не знать?

— Потому что я знаю тебя, — парировал видящий. — Ты просто используешь это, как ещё один факт, которым можно занять свой разум. Ещё одну вещь, на которой можно помешаться.

Воцарилось очередное молчание.

В этих светлых зелёных глазах мерцали отсветы языков пламени.

Видящий выразительно пожал одним плечом.

— Для Блэка мы вне досягаемости, — просто сказал он. — Это всё, что важно для нас обоих в данный момент. Над этой хижиной я построил конструкцию, которая должна нас уберечь. Мне пришлось не спать больше недели, чтобы сделать это, плюс ещё несколько недель, чтобы укрепить её и усовершенствовать, и всё это время приходилось закрывать щитами твоего питомца Солоника и себя самого… но я справился. Думаю, даже Ярли сейчас не сумеет нас найти. Или Мирин дядя Чарльз.

Видящий бросил на Наоко суровый взгляд.

Затем он посмотрел в сторону огня.

— К этому времени, — добавил он, — они вообще могли перестать искать…

— Зачем? — раздражение просочилось в слова Наоко, но даже он сам слышал в своём тоне нечто большее. — Зачем, чёрт подери, ты это делаешь? Почему просто не убил меня? Я ожидал этого. Я знал, что он сделал бы это. Нельзя сказать, что кто-то будет оплакивать меня крокодильими слезами, бл*дь…

— Поэтому ты так поступил? — спросил видящий. — Самоубийство, только руками Блэка?

Наоко моргнул.

Его челюсти напряглись.

— Может, мне просто было всё равно, — сказал он. — Может, оно того стоило.

Когда на другого это, казалось, не произвело никакого впечатления, и Даледжем даже не потрудился ответить, Наоко почувствовал, как этот жар опять подкрадывается к его груди, душит его, хоть он и не нуждался в воздухе.

— Почему ты делаешь это? — прорычал он. — Ты собираешься мне сказать?

— Я сказал тебе, Ник, — Даледжем не поворачивался к нему. — Я не имею привычки повторять свои слова. Особенно тому, кто явно в этом не нуждается. Я сказал тебе, почему. В самый первый день, в самый первый час, когда ты очнулся, я тебе сказал.

— Нет, — прорычал Наоко. — Ты рассказал мне какую-то сказочку. Ты рассказал мне о каком-то парне, который был тебе небезразличен, и который прошёл через «это», что бы ты ни имел в виду, бл*дь. Ты выдал мне какое-то мелодраматическое дерьмо про то, как люди сделали «это» с ним… опять-таки, давай опустим тот факт, что я не имею ни малейшего бл*дского понятия, что «это» значит в данном контексте…

Даледжем покачал головой, невесело прищёлкнув языком.

— Опять притворяешься дурачком, — пробормотал видящий.

Наоко постарался проигнорировать это, хоть от этого жар в его груди усиливался.

Его голос опять превратился в рычание.

— Ты сказал, что если бы они не сделали «это», твой друг… что? Превратился бы в злобного мудака? Погиб от рук тех, кто его ненавидел? Потерял свою душу? Что бы ты ни болтал, ты ни разу не объяснил, какое, бл*дь, отношение это всё имеет ко мне. Почему тебе, мать твою, есть дело до того, что случится со мной? Ты меня не знаешь. Ты ни хера меня не знаешь. Ты не знал меня человеком. Ты совершенно точно, чёрт подери, не знаешь меня таким. У меня даже нет долбаной души. Ты на шесть месяцев опоздал…

— Ник, — видящий наградил его ровным взглядом. — Заткнись.

Наоко моргнул.

Долгое время они лишь смотрели друг на друга.

Затем видящий мягко щёлкнул языком.

Что-то в этом звуке выражало усталость.

— Я даже не могу понять, знаешь ли ты, что в половине случаев врёшь мне, — сказал Даледжем с раздражением в голосе. — Или это всего лишь автоматическая, запрограммированная реакция, часть механизма, который так глубоко внедрён в тебя, что ты даже не замечаешь. Я честно не могу понять, Ник.

Видящий перевёл взгляд этих зелёных глаз на Наоко.

— …и ты можешь сколько угодно орать «вампир», утверждать, что у тебя нет души, называть себя хищным существом тьмы, лишённым сострадания… но большинство этого дерьма осталось со времени, когда ты был человеком, Ник. Большинство — это остатки того, как ты, будучи долбаным человеком, избегал большинства своих чувств.

Эти светлые глаза отразили пламя, когда видящий фыркнул.

— Gaos. Ты думаешь, что теперь ты такой «другой». Ты думаешь, что у тебя нет души, нет эмоций, нет человечности, которая будет мучить чувством вины или угрызениями совести. Но судя по тому, что вижу я, превращение в вампира лишь дало тебе повод ещё больше врать о своих эмоциях. Все твои вербальные приёмы для отталкивания остальных остались прежними. Ты притворяешься, будто не понимаешь. Ты прикидываешься дурачком. Ты изображаешь смятение. Ты ходишь кругами. Ты ничего не говоришь и нарочно давишь на кнопки, чтобы отвлечь меня, сменить тему…

Видящий ещё громче щёлкнул языком и взмахнул рукой.

— …и gaos, ты врёшь. Ты врёшь как дышишь, брат. Я думал, что мой друг врал, но он тебе в подмётки не годится. Ты врёшь так быстро, как только успеваешь придумывать ложь и облекать её в слова. Ты бы легко победил его в поединке за титул того, кто сильнее всех раздражает своей ложью. Мне даже хотелось бы это увидеть… зрелище вышло бы развлекательным, пусть и в какой-то извращённой манере.

Выдохнув со злостью, видящий добавил:

— Честно говоря, это охереть как выматывает. Когда мой друг пудрил людям головы, хотя бы было предельно ясно — он знал, что делает это. А ты достиг нового уровня вранья, Ник. У тебя столько слоёв лжи, что мне начинает казаться, будто это похоже на луковицу, у которой никогда не закончатся слои…

— Наоко, — прорычал Наоко.

— Опять враки, — пробормотал Даледжем. — Опять враки, Ник.

— А может, я действительно настолько тупой, бл*дь, — прорычал Наоко. — Может, я действительно не понимаю. Может, мне нужно, чтобы ты объяснил мне, о Будда-пришелец. Может, ты видишь сложность там, где всё охереть как просто…

Даледжем, с его светлыми нечеловеческими глазами, широкими плечами и странной косичкой из чёрных и светло-каштановых волос, грациозно поднялся и выпрямился в полный рост.

Он пристально посмотрел на Наоко.

И вновь Наоко увидел в его глазах настоящую злость.

— Я снова уйду, — предостерёг видящий. — Я уйду. И если я сделаю это, Ник, я не буду возвращаться некоторое время. Я пошлю кого-нибудь покормить твоего питомца, — он кивком головы показал на Солоника, связанного видящего. — Я пойду в город… перепихнусь… позволю, чтобы кто-нибудь готовил для меня ради разнообразия. Может, даже пойду на небольшую экскурсию по этой части Новой Земли. Прыгну на поезд, съезжу в какое-нибудь интересное местечко. Буду фотографировать. Останавливаться в пафосных отелях. Ещё несколько раз перепихнусь.

Он скрестил руки на груди.

— Мне не приходится брать их против воли, Ник, — холодно добавил он. — Мне даже не приходится им платить.

Ник фыркнул.

— Не все же такие хорошенькие, как ты, брат Джем.

Даледжем закатил глаза.

— Конечно. Потому что дело определённо в твоей внешности, Ник… а не в том факте, что ты долбаный трус. Тот, кто сделает практически всё, что угодно, лишь бы избежать настоящей близости, по крайней мере, с тем, кто может по-настоящему на это ответить.

Наоко вздрогнул.

Затем сердито посмотрел на видящего.

Он подумывал сказать Даледжему валить… валить отсюда нахер и оставить его в покое.

Он подумывал сказать ему уйти.

Не сказал.

Он знал, что видящий так и сделает, если он ему скажет.

Раздражение бегало мурашками, как насекомые под его кожей. Он ощущал это столь интенсивно, что с трудом оставался неподвижным, и более того, с трудом хранил молчание. Ему хотелось закричать на другого мужчину. Ему хотелось сделать больше, не просто закричать.

Даже будучи человеком, он с трудом сохранял неподвижность на протяжении какого-то времени.

Он ненавидел это. Он ненавидел бездействие. Он ненавидел ничего не делать.

Когда он стал вампиром, это превратилось в бл*дскую пытку, но даже при человеческой жизни его неугомонность сводила его друзей с ума. Мири была одной из немногих, кто это выносил — может, потому что она тоже была трудоголиком, хоть и в более тихой манере.

Эта мысль заставила вздрогнуть, затем поморщиться.

Боль вспыхнула в его груди, сдавила лёгкие, что вызвало ещё больше боли.

Нах*й этого засранца. Нах*й его.

В его сознании всплыло лицо Мири, и боль усилилась.

Он закрыл глаза, но лучше не стало — стало хуже.

Он увидел вспышку синего неба, проблески тёмных накатывающих волн, освещённые солнцем бриллианты, запрокинутую назад голову, улыбающиеся губы и вкус соли, когда он покачивался на океанских волнах, балансируя на доске. Он слышал её смех, этот её музыкальный смех, который прозвучал как мини-взрыв, когда он сказал что-то смешное, что её удивило.

Он зажмурился ещё крепче, морщась, пока образы не ушли.

— Ты не можешь держать меня вот так вечно, — прорычал он всё ещё с закрытыми глазами. — Ты не можешь. В конце концов, тебе придётся меня отпустить, — он сглотнул. — Или убить меня.

Видящий фыркнул.

— А тебе бы это понравилось, да? — пробормотал он, раздражённо прищёлкнув языком.

Наоко не ответил.

Он наблюдал, как видящий ходит туда-сюда по всей площади хижины.

Даледжем сначала пересёк пространство, чтобы достать миску из шкафчика в небольшой кухонной зоне, возле деревянного стола с двумя стульями и окна. Через две секунды видящий прошёл обратно, принеся миску к котелку над огнём. Наоко наблюдал, как видящий накладывает рагу с кроликом в деревянную миску, и изо всех сил старался не наорать на него.

Он очень хотел наорать на него.

Он хотел указать на то, насколько всё это нелепо.

Он хотел сказать видящему, что весь этот бл*дский сценарий походил на банальную, дерьмово написанную псевдо-сессию у терапевта из дешёвого фильма с цитатами в духе печенья с предсказаниями и хреновой мистической эзотерикой. Он хотел спросить Даледжема, когда же он начнёт передавать свои клише-жемчужины мистической ерунды видящих, его десять лучших афоризмов с «Другой Земли» в духе древних вуду-шаманов-монахов-редукционистов… несомненно, полагая, что всё это будет чем-то новым для Наоко, что это не будет той же воняющей кучей собачьего дерьма, что он слышал тысячу раз до этого.

Наоко мог очаровать лучших из них.

Он вырос в Сан-Франциско, мировой столице очарования.

По правде говоря, он порадовался бы отвлечению.

По крайней мере, это хоть что-то.

Что-то, помимо этого долбаного молчания. Что-то помимо сидения здесь и неимения ничего, кроме своих мыслей, ничего, кроме случайных раундов…

Он содрогнулся.

Поморщившись, он рефлекторно отвернулся, хотя не смог бы сказать, от чего именно.

Он закрыл глаза, но это тоже не помогло.

Там мелькали образы, пытавшиеся пробиться вперёд.

Они застревали в свете пламени сквозь закрытые веки.

Эта боль поднялась выше в его груди и сделалась сильнее, пока он сидел там, пытаясь вернуться к тому, о чём думал, к той злости, что пылала там… но на мгновение он не мог её найти. Он, бл*дь, не мог её найти.

Это всё долбаное молчание.

Как Дориан и его клетка только хуже.

Хуже, потому что большую часть времени он даже не был голодным.

Он не был… никаким.

Даледжем даже не утруждался драться с ним. Даледжем никогда не опустился бы до драки с ним.

— Чего ты от меня хочешь? — прорычал он. — Чего, бл*дь, ты от меня хочешь? Признания? Раскаяния? Ты хочешь, чтобы я расклеился и изобразил сокрушение, притворился достаточно человеком, чтобы доставить тебе удовольствие?

Сказав это, он тут же пожалел.

Он вспомнил, что другой говорил про уход.

Как бы ни сводило Наоко с ума наблюдение за тем, как видящий делает обыденные дела, он не хотел, чтобы тот уходил. Как бы ненавистно ни было ему признаваться в этом, но лучше было наблюдать, как Даледжем делает все эти до отупения скучные вещи — кормит себя, читает, стирает одежду, мастерит силки, смазывает и чинит оружие, работает со своим планшетом, даже пишет от руки, и почти всё это в абсолютной тишине.

Всё лучше, чем находиться тут в одиночестве, с Солоником.

Всё лучше этого.

— Ты снова что-то вспоминаешь? — спокойно спросил голос.

Глаза Наоко распахнулись.

Только тогда он сообразил, что закрыл их.

Он уставился на высокого видящего, который опять стоял возле него, но в этот раз ближе.

Грудь Наоко приподнималась от коротких вдохов, хоть он и не нуждался в воздухе. Он постарался сдержаться, не заставлять другого видящего уходить…

— Ты можешь говорить, — сказал видящий. — Ты можешь наорать на меня, если это тебе действительно нужно. Я не уйду. Не в данный момент. Скажи мне, что происходит, Ник.

— Иди нах*й… — начал Наоко, затем быстро прикусил язык.

Осознав, что когда другой дал ему малейшее разрешение, он выболтал то, что первым пришло в голову, он закрыл глаза, чувствуя, как усиливается тошнотворное ощущение.

— Ты способен на лучшее, — сказал видящий.

Когда Наоко открыл глаза, снова тяжело дыша и ощущая спазмы в груди, сопровождавшиеся бездыханными, содрогающимися вдохами, видящий не пошевелился, продолжал стоять рядом и наблюдать за ним. Взгляд Наоко вернулся к маленькому деревянному столику. Он увидел стоявшую там миску, только что наполненную рагу, от которого ещё шёл пар.

— Твоя еда, — пробормотал он. — Твоя еда остынет.

Даледжем проследил за взглядом Наоко до стола.

Он посмотрел на миску, от которой слегка шёл пар, затем плавно повернулся и взглянул обратно на Наоко. Сосредоточившись на его лице, он деликатно, с едва уловимым выражением нахмурился.

Видящему не нужно было ничего говорить.

В этот раз Наоко прекрасно знал, о чём думал Даледжем.

Он невольно содрогнулся, осознав, насколько неуклюжей была его попытка отвлечь внимание. Может, Даледжем прав. Может, он реально заврался.

Может, он действительно врал… обо всём.

Может, он действительно напал на Мири, чтобы покончить со всем этим.

Может, он хотел, чтобы Блэк его убил.

Может, он сделал это, чтобы дать Мири причину ненавидеть его — чтобы она по нему не скучала.

Энджел теперь тоже возненавидела его.

Все его ненавидели.

Только его мама…

Боль резко усилилась, ослепив его.

На него накатил сильный страх, напомнивший о Дориане, о клетке. Напомнивший о тех первых проблесках эмоций, которые он испытал, сидя там и дожидаясь его — о целой жизни, полной подавляемой боли, одиночества, сожаления, убийств, чувства вины, наблюдения, как друзья умирают за границей, ужасов человечества во время работы копом в отделе убийств. И о том, как он подводил свою семью и друзей. Бездетный в тридцать. Бездетный в сорок. Никогда так и не жил по-настоящему. Никогда так и не привязывался ни к чему.

Он снова видел всё это. Он видел свою жизнь с такой ясностью, что это вызывало у него ощущение физической тошноты. Он вспомнил те первые несколько дней в клетке с Дорианом, ужас при взгляде в эту бездну, при понимании, что он никогда не сбежит от этого вот так.

Он никогда не сбежит от чувств, будучи тем, кем он стал сейчас.

Когда Наоко в этот раз открыл глаза, Даледжем продолжал стоять там, не совсем выжидая, но и не двигаясь. Он наблюдал за Наоко, не меняя выражения лица, а та тень хмурости по-прежнему оставалась на его странно идеальных губах.

Через ещё несколько секунд молчания видящий вздохнул и щёлкнул языком.

— Если верить тому, что сказал твой создатель, Брик, то ты не сумеешь делать так вечно, — сказал Даледжем.

Его голос прозвучал мягко, на удивление нежно.

Прежде чем Наоко успел отреагировать, видящий отвернулся, провёл пальцами по той части волос, что не была заплетена в косу, затем положил ладонь на бедро.

— По словам Брика, — добавил Даледжем, прочистив горло, — я должен суметь взять тебя измором, брат. Он говорил, что ждать придётся недели, возможно, месяцы…

— Иногда годы, — буркнул Наоко.

Даледжем не помедлил в ответ на его слова.

— …затем твои эмоции вернутся по-настоящему, начиная с эмоциональных воспоминаний. По словам твоего создателя, эмоции вампиров намного нестабильнее эмоций людей. Они сродни скорее эмоциям видящих. А значит, твои человеческие защитные механизмы, скорее всего, не сумеют их заблокировать, Ник.

— И что? — Наоко невидящим взглядом уставился на огонь. — Вот чего ты ждёшь? Хочешь увидеть хорошее шоу, брат Джем? Хочешь посмотреть, как я расклеюсь? Слечу с катушек? Или ты думаешь, что можешь меня спасти? Вправить мне мозги?

Даледжем пожал плечами.

Выдохнув, он развернулся на пятках и направился к маленькому кухонному столику.

Добравшись до него, он грациозно опустился на деревянный стул. Он устроился спиной к стене, чтобы сидеть более-менее лицом к Наоко, и подтащил миску с рагу поближе к своему месту. Он взял металлическую ложку, продолжая наблюдать за лицом Наоко.

— И зачем же мне это надо? — спросил Даледжем, опять изящно пожав плечом и держа в руке ложку.

Взгляд зелёных глаз видящего остановился на Наоко, отражая языки пламени.

— Зачем мне нужно вообще что-то говорить? — спросил Даледжем. — Я не Мириам. Я не «мозгоправ», как ты выражаешься. Я даже не Блэк, который может ощущать потребность потыкать тебя носом в это. Я тебе никто, Ник… ты сам это сказал. Так что я вообще могу сказать тебе во всём этом?

— Так какого ж хрена…

Видящий его перебил.

— …Всё, что мне нужно делать — это ждать, — продолжил Даледжем. — Я так понимаю, это похоже на детоксикацию. Как у наркомана, отходящего от героина. Я так понимаю, что моя работа — просто сидеть здесь. Следить, чтобы ты не захлебнулся собственной рвотой. Следить, чтобы ты не сделал чего-то слишком безумного… или глупого. Следить, чтобы ты ел. Следить, чтобы ты не убил себя, пока отрава не выйдет из твоего организма. Быть тем, кому ты можешь выговориться или кому будешь нести чушь, если тебе это нужно. Поливать тебя из шланга, когда ты начинаешь вонять…

— Бл*дский мудак… — прорычал Наоко.

— …Игнорировать тебя, когда тебе нужно, чтобы тебя игнорировали. Закатывать глаза, когда ты это заслужил… из-за твоей лжи; из-за твоих утомительных попыток избегать и отвлекать себя; из-за любых скучных, банальных и заезженных игр с разумом, в которые ты решишь со мной поиграть, пытаясь убедить меня, что ты тупой, не понимаешь, что происходит, и всё это ты не можешь осознать своим крохотным-крохотным мозгом…

Видящий щёлкнул языком с лёгким весельем.

Помешивая рагу в деревянной миске, он продолжал говорить.

— Я тут исполняю обязанности няньки, друг мой. Вот и всё. Я не думаю, что мои слова произведут какой-то эффект. А ты? Что бы ты ни боялся почувствовать, это придёт. Мне надо лишь ждать.

Сунув в рот первую ложку рагу, он задумчиво прожевал, продолжая наблюдать за лицом Наоко. Проглотив, он добавил почти дружелюбным тоном:

— Ты можешь говорить, конечно же. Я думаю, ты будешь говорить довольно много, когда станет по-настоящему скучно. Я не возражаю.

Удостоив его кривой улыбки, видящий добавил:

— Конечно, как я уже говорил, я ожидаю, что всё, что польётся из твоего рта, будет на 99 % чушью собачьей. Особенно поначалу. В зависимости от моего настроения, от дня и часа, а также от того, насколько ты будешь повторяться, возможно, я укажу на это. В другие времена ты будешь охереть как раздражать меня или нагонять скуку, так что я буду уходить на прогулки. Возможно, на долгие прогулки, чтобы насладиться природой или даже заглянуть в город. Или же, если я посчитаю, что нельзя оставлять тебя одного, ибо ты можешь сделать что-то глупое или навредить самому себе, я могу просто надеть наушники и включить музыку погромче, продолжая наблюдать за тобой.

Наоко нахмурился, уставившись на него.

Он хотел верить, что видящий просто подначивает его.

Он хотел верить, что видящий нарочно его раззадоривает, пытается вызвать у него реакцию, выбить из колеи, лишить равновесия или попросту разозлить.

Но глядя на него, он не верил в это по-настоящему.

Насколько он мог сказать, видящий просто говорил правду.

Глава 10

Знакомство

Тело Блэка дёрнулось.

Встретив сопротивление, он заёрзал… затем забился, противясь этим ограничениям каждой унцией силы, что ещё оставалась в его теле.

В те первые одурманенные секунды он даже не знал, зачем он двигается.

Это было за пределами инстинктов.

Это было за пределами паники.

Это жило в более примитивной, похожей на ящерицу части его мозга. Будучи лишь наполовину в сознании, лишь наполовину осознавая происходящее, и оставаясь полностью слепым, он ощущал только ярость — ещё до того, как сумел сморгнуть пелену, которая окрашивала и размывала все перед его физическим зрением.

Его руки, ноги, ступни… всё было привязано к чему-то.

Каждая часть его тела была обездвижена.

Когда понимание этого отложилось в сознании, Блэк издал низкий гортанный рык. Он оскалил зубы, как наполовину осознающее, наполовину разумное животное. Он ничего не мог с собой поделать.

Он не помнил, чтобы чувствовал себя так.

Он не помнил, чтобы ощущал столько злобы.

Он не помнил, чтобы когда-то бывал настолько сердитым — и это ещё до того, как он осознал своё текущее положение, и тем более то, кто его похитил.

В какой-то момент он вспомнил про свою жену.

Его жена.

Он впервые замер, тяжело дыша, моргая; перед глазами всё расплывалось.

Кто бы его ни захватил…

Gaos, у них его жена.

Они настолько тупы, что доставили его к его жене.

Боль рябью прокатилась по нему, превратившись в глубинную ярость, превратившись в жидкий огонь под его ногами. Более насыщенная, более органичная расчётливость распаляла тот чёрный огонь, затапливая нижние структуры в его свете. Ему хотелось взреветь. Вдалеке он видел их… хлопающие чёрные крылья. Длинный, змеевидный чёрный хвост хлестал туда-сюда, перерезая оковы, ослабляя их, заставляя металл трескаться и плавиться.

Он почувствовал, как оковы начали поддаваться…

Вокруг него раздались панические вопли.

Они звучали как животные.

Они даже сильнее походили на животных, чем он сам.

Он слышал их всюду вокруг себя, испуганно тараторивших, визжавших как мартышки, пока они паниковали. Огоньки бешено запрыгали, когда они отреагировали на чёрный огонь, отреагировали на жар, вспыхнувший под его кожей, на хлопающие крылья, на хлеставший мускулистый хвост…

— Вколите ему успокоительное! — закричал один голос.

— Но они сказали…

— ПОСМОТРИ НА НЕГО!

— Вколи ему всё, что есть! Если он освободится, он нас всех тут поубивает…

— Вы это видели? Просто запредельно. Что это, чёрт подери, такое… это…

Голоса повышались и кричали, мартышки возбуждённо прыгали, визжа друг на друга. Блэк чувствовал, как расправляются его крылья, как жар исходит из-под его ног.

Он чувствовал, как жар ударил по ним по-настоящему, затопив его грудь и шею вулканическим приливом.

Он разорвёт их на куски.

Он вырвет ошмётки их плоти.

Он обглодает их кости, крича во тьму, пока они не принесут ему его жену. Он сделает так, что у них из ушей пойдёт кровь, а мозги превратятся в желе.

Он будет кричать, пока они не потеряют сознание.

Каждый мускул его тела напрягся против металлических оков, против более мягких оков, удерживавших его горло и живот. Он чувствовал, как этот чёрный огонь воздействовал на саму его кожу. Он ощущал каждую молекулу; каждое скопление мышц, окружённое плотью; само устройство его лица. Он чувствовал, как он меняется, изменяется под жидким металлом и камнем, поднимавшимся из колонны под его ногами.

Он осознал, что может освободиться.

Он может освободиться.

Их ошейники, их оковы… они не могли его остановить.

Они не могли даже прикоснуться к нему.

Они больше не могли к нему прикоснуться…

***

Он открыл глаза… едва-едва.

Он постарался сфокусировать взгляд.

Он постарался видеть, осмыслить потолок, под которым он лежал.

Но это требовало слишком много энергии. Это требовало слишком много энергии, его внимания. Его свет говорил ему, что это не лучшее применение для его света. Он подчинился этой правде. Он подчинился своей физической реальности. Он подчинился наркотикам, которые, как он ощущал, курсировали в его кровотоке, и просто лежал там, позволяя мышцам расслабиться.

Он закрыл глаза. Он слушал.

Он лежал там и старался вновь мыслить связно.

Он старался слушать.

Он мгновенно понял… он не должен быть в сознании.

Он не должен быть в сознании.

Он слышал их.

Говорят. Ходят вокруг него.

Он мог их слышать, но не мог ничего с ними поделать…

«…пока что», — мягко поправил его разум.

Он пока что ничего не мог с ними поделать.

— Ты видела это дерьмо? — пробормотал один голос над ним, обращаясь к другому присутствию, которое Блэк ощущал с противоположной стороны от себя.

Ответил женский голос, наполненный тем другим светом.

— Записи его первого пробуждения? — спросила она. — Нет. Ещё нет. Я не успела прийти вовремя, чтобы посмотреть вчерашние записи перед тем, как они поручили мне эту работу.

Мужчина, похоже, слушал лишь краем уха.

— Маркус говорит, что он заметил, когда оковы начали размыкаться, — произнёс мужчина тихим заговорщическим тоном. — Он говорил, что оковы на запястья реально начали плавиться. Те, кто смотрел из Барьера, сказали, что видели бл*дские крылья. Типа, гигантские ангельские крылья выросли из его плеч и захлопали так сильно, что подняли его над столом. Это до усрачки перепугало Джалису, а её не так-то легко напугать…

— Крылья?

Блэк буквально видел, как она тупо смотрит на мужчину-видящего.

— В каком, бл*дь, смысле крылья? — переспросила женщина. — Ты имеешь в виду настоящие физические крылья, типа он оборотень, или…?

— Нет. Скорее, нечто в Барьере.

Мужчина помедлил, продолжая тихим голосом.

— Некоторые говорят, что видели и хвост, — добавил он. — И какой-то огонь или ещё что в центре его груди. Его температура резко подскочила. Он делал что-то с самим столом, отчего по тому пошла рябь. Такое чувство, будто он влиял на молекулярную стабильность самой материи…

— То есть, он телекинетик?

Последовала пауза.

Мужчина шумно выдохнул.

— Босс говорит, что нет. Он думает, что это нечто иное… может, родственное, но иное. Такое чувство, будто его свет настолько силен, что буквально просачивается в физическое измерение, но не как у телекинетика. Судя по словам босса, телекинетики сродни строителям мостов. Они создают своеобразный переход между Барьером и физическим миром. Они манипулируют материей через этот переход, но они всё равно действуют преимущественно в Барьере…

Своим мысленным взором Блэк видел, как мужчина-видящий пожал плечами.

— По словам босса, это другое, — добавил он. — Это больше похоже на сильный ветер или огонь, который просачивается в физический мир, создавая эффект ряби… как будто свет Блэка действительно квази-физический в некотором роде.

Тон женщины-видящей сделался озадаченным.

— Какого хера это значит? Квази-физический?

— Не знаю. Просто так он это описал.

В этот раз молчание ощущалось тяжёлым.

— Но как такое возможно? — спросила женщина, стоявшая по другую сторону от Блэка. — Как он вообще оперирует своим светом? Ошейник бракованный?

— Гордон говорит, что нет.

— Он должен быть бракованным. В смысле, он же явно не работает.

— Гордон говорит, что нет. Он говорит, что ошейник нормально работал вплоть до самого конца.

Блэк буквально слышал, как женщина думает.

— Как это возможно? — спросила она наконец. — Он что-то сделал, чтобы заблокировать сигнал ошейника? Какой-то имплантат с функцией помехи или…

— Босс говорит, что нет, — ответил мужчина. — Похоже, он считает, что ошейники на нём не работают.

— На нём не работают? Какого хера это означает? Он же видящий, верно? Как ошейники могут просто внезапно «не работать» на нём? Они прекрасно работали в той тюрьме в Луизиане…

— …Может, они больше не работают на нём, — поправился мужчина. — Это как-то связано с его структурой, с тем, что изменилось в нём после того, как он связался с той полукровкой. Его свет теперь другой. Босс говорит, что никогда ничего подобного не видел, даже на Старой Земле. Что бы это ни было, из-за этого обычные ошейники на нём практически бесполезны.

Блэк ощутил тревогу женщины.

Он её чувствовал.

Эта мысль пришла к нему постепенным, озаряющим пониманием.

Теперь он понял, что ранее ощущал вокруг своего горла. Это были не обычные оковы, как на других частях тела. Это был не тот же материал, который крепил его к столу по лодыжкам, запястьям, рукам, ногам и груди.

Это был ошейник сдерживания видящих.

Это был ошейник сдерживания видящих, и он не работал.

Понимание этого проплыло по жидким, утопающим, одурманенным мыслям Блэка, пытаясь связаться со всем остальным, что там жило. Он ощущал, как мужчина и женщина видящие работают над ним, время от времени дёргают его кожу, его ладони, его руки, его ноги. Он чувствовал и знал, что они не чувствовали его в той манере, которая имела значение.

Мужчина-видящий прав. Ошейник на нём уже не работал.

Блэк знал и кое-что ещё… кое-что, что он увидел в разуме мужчины-видящего.

Его захватил Чарльз.

Чарльз был «боссом», о котором они шептали.

Это Чарльз забрал его с той скалы в Калифорнийской пустыне.

Но где Мири?

Почему они не говорили о его жене?

Интенсивность этого чувства разрасталась в его сердце и груди. Боль искажала его разум запутанными спиралями; эмоции пытались последовать, но накладывались друг на друга, умножая боль, сбивая его с толку, расстраивая его. От интенсивности этих ощущений перехватывало дыхание даже в одурманенном состоянии, даже тогда, когда веки ощущались как свинцовые грузы на глазах.

Несколько секунд он мог лишь лежать там и терпеть это.

Он хотел свою жену.

Он хотел свою чёртову жену.

Это выходило за пределы того, чтобы просто увидеть её, ощупать с головы до пят и убедиться, что с ней всё хорошо. Это выходило за пределы того, чтобы просто почувствовать её, желания успокоить себя другими способами, более интенсивными способами, при которых он как можно глубже вплёл бы свой свет в её свет.

Здесь тоже ощущалась более глубокая, более органичная нужда.

Эта нужда походила на… выживание.

Такое чувство, будто он умрёт, если не воссоединится с ней.

Такое чувство, будто он нахер сдохнет.

Блэк постарался оставаться неподвижным, никак не выражать интенсивные чувства телом или мышцами лица.

Но в итоге он не мог ничего не делать.

Он не мог вообще ничего не делать.

Он поддел женщину своим сознанием, пытаясь найти свою жену.

Он надавил на её мысли, её воспоминания, пытаясь выяснить, что известно этой женщине, пытаясь заставить одного из них произнести её имя. Поначалу он нацелил большую часть своей концентрации только на неё, на женщину-лаборанта. Какая-то часть его света почувствовала, что её ранг видящей ниже по сравнению с мужчиной, хотя Блэк не до конца понимал, как он это ощутил.

Он просто занялся тем, что, как говорил ему его свет, было проще.

Он занялся более быстрым вариантом из двух.

В других частях своего сознания он воспоминал военную стратегию, о чём он думал, над чем работал в какой-то другой зоне своего света.

Он ощущал вокруг неё аспекты этого… а может, эффекты от этого.

Эти два видящих нервничали.

Они нервничали не только из-за него; они нервничали из-за вампиров, из-за чего-то, что происходило с людьми. Блэк ощущал рябь от тех семян, которые посадил собственноручно во время своего последнего звонка генералу Шнейдерману, в тот последний раз, когда он сумел связаться с человеком по защищённой линии.

Отголоски того звонка проносились по его свету даже сейчас.

Он ясно слышал это в своём сознании, даже ярче большинства воспоминаний видящих.

Он слышал собственный голос.

Он слышал генерала.

— Помните, что я говорил вам и полковнику Холмсу? — сказал Блэк. — Тогда, давно? Помните, о каких действиях Счастливчика я предупреждал? Что он действительно может сделать, если окажется у власти, с достаточным количеством людей таких же, как он… как мы… натренированных до достаточно высокого уровня?

Генерал, который был майором, когда Блэк впервые говорил эти вещи, притих на другом конце линии.

Когда он заговорил в следующий раз, его голос звучал сурово.

По-военному сурово.

— Я помню, — он выдохнул, но его тон не изменился. — Иисусе. Ты перепугал нас до усрачки, Блэк. Включая твоего приятеля Холмса.

— Я надеюсь, что вы по-прежнему напуганы, — сказал Блэк. — Я надеюсь, что вы до усрачки этого боитесь, генерал. Потому что это происходит. Это происходит прямо сейчас. И у вас мало времени. Если он доберётся до вас… или один из его людей доберётся до вас… вы превратитесь в куклу. Вы превратитесь в очередную тряпичную куклу-человека, которую Счастливчик использует, чтобы легализовать свой переворот, и он будет говорить вам, что сказать и как поступить.

Голос Блэка сделался тише, твёрже.

— Совсем как он сейчас делает с президентом. Совсем как он делает со всеми в офисе президента. Совсем как со всеми высокопоставленными гражданскими и военными лицами, которых он уже затянул на свою орбиту…

Блэк продолжал так некоторое время.

Он сказал Шнейдерману столько, сколько только мог.

Он назвал генералу все имена, которые они собрали на тот момент; назвал всех людей, которые подвержены манипуляции, всех видящих, которых уже внедрили в армию и нынешнюю администрацию Белого Дома.

Блэк знал, что делать так — чертовски рискованно не только для него, но и для будущего его расы на этой версии Земли.

Однако он не видел другого выхода.

У человечества должно остаться достаточно сил, чтобы дать отпор… даже если это означало, что мятежные силы надвое разорвут правительство Соединённых Штатов. Даже если это означало, что отколовшаяся группа обоснуется где-нибудь за океаном. Даже если это означало создание армии людей, которая не делилась на границы государств и отложила свои обиды на другие страны. Даже если это означало, что эти люди коллективно сойдут с ума, осознав всю угрозу, нависшую над ними и над каждым человеком на этой планете.

Взрывная волна от подобного зацепит и его вид.

Придётся заплатить свою цену.

С этим Блэк разберётся потом.

Весь разговор со Шнейдерманом, всё то, что он сказал и подумал, теперь прокручивалось в сознании Блэка, пока он ощупывал свет женщины.

Он начинал думать, что не добивается никаких результатов, когда она внезапно выпалила следующие слова:

— Где его супруга? — неожиданно спросила она. — Босс знает?

Блэк не мог видеть её, держа глаза тщательно закрытыми, но он лежал и слушал каждой унцией своего внимания.

— Этого? — спросил мужчина.

Блэк ощутил, что мужчина показал на его неподвижное тело.

— Да, — ответила женщина. — Разве босс не говорил, что её захватил кто-то другой?

Мужчина тупо уставился на неё.

Блэк почти видел это.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

Блэку хотелось тряхнуть этого мудака. Швырнуть его в стену маленькой комнаты, швырять раз за разом, пока этот сукин сын не расскажет ему каждую проклятую деталь того, что ему известно. Однако он лишь лежал, повелевая ему говорить, рассказать больше.

После очередной паузы, которая показалась охеренно бесконечно, мужчина пожал плечами.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — ровно произнёс он. — Я думал, она под землёй. С теми долбаными вампирами. Разве не так говорят наверху? Я думал, поэтому босс не может завалить этих кровососов бомбами и отправить на тот свет.

Разум Блэка дрогнул.

Под землёй? То есть, Чарльз не знал?

Он не знал, что кто-то другой похитил Мири?

— Я знаю, что босс пытается послать туда кого-нибудь, — небрежно продолжил мужчина, испустив скучающий вздох. — Вроде как подослать туда своего крота, который в Сан-Франциско. Я знаю, что некоторые члены руководящего совета хотят всё равно разбомбить это место в надежде, что она выживет, но босс категорически отказывается. Видимо, дело не только в её супруге или в том, что она племянница. С её светом тоже что-то странное. Все теперь говорят, что она посредница. Ну, знаешь… как в историях со Старой Земли.

Блэк буквально слышал, как мужчина закатил глаза.

— Ты в это не веришь? — спросила женщина.

Что-то в том, как она это произнесла, заставило Блэка подумать, что заносчивость мужчины-лаборанта её тоже раздражала.

Мужчина усмехнулся.

— Верю ли я, что она — какое-то мистическое существо из загробной жизни? — презрительно переспросил он. — Межвидовая грязнокровка, рождённая с человеческой кровью, в этой примитивной дыре, которой правят люди? Нет. Я в это не верю, Ленки. Я бы поверил про этого, — добавил он, показав на Блэка. — …Может быть. Но не про неё. Ни за что.

— Но говорят же, что у неё есть… способности, — женщина поколебалась. — Ты должен был слышать. Они говорят, что она умеет делать такое, на что не был способен даже Сайримн. Вещи, которые до сих пор ни разу не документировались, — её голос опустился до шёпота. — Я слышала, что она может прыгать между измерениями. Что она может отправляться в другие миры… физически. Используя силу одного лишь света.

Мужчина не поднимал головы, оставаясь склонившимся над экраном.

— И что? — в его голосе не звучало ни капли интереса. — Какая нам от этого польза, Ленки? Наша планета исчезла. Наша Земля мертва, бл*дь. Даже если эта получеловеческая сучка может делать то, о чём они говорят… в чём я сильно сомневаюсь… мы застряли здесь.

— Но это может принести нам победу в войне, — раздражённо возразила она.

И вновь мужчина-видящий заговорил скучающим тоном.

— Конечно. Ладно. Допустим, ты права, — сказал он. — Допустим, она может делать хоть половину того, о чем ты говоришь… хотя нет документального подтверждения, что хоть один видящий в истории обладал таким навыком. Что ж, в таком случае, если босс захочет использовать её, чтобы забрать видящих из других измерений, пополнить нашу «армию видящих» или упростить войну для нас остальных, тогда… здорово. Больше власти для него. Но мы в любом случае выиграем войну, Ленки.

Он хмыкнул.

— А когда мы победим, — добавил он. — Нам всё равно придётся быть здесь. Ничто на самом деле не изменится. Даже если мы полностью возьмём верх, сделаем из людей уборщиков, траншеекопателей, сборщиков мусора, ещё кого-то, то уйдут десятилетия на то, чтобы модифицировать всю их инфраструктуру. Уйдут десятилетия на то, чтобы воссоздать органические машины, СМИ, технологические преимущества. Уйдут десятилетия на то, чтобы отстроить общественные институты видящих, заменить все наши творения искусства, нашу культуру, наши Барьерные технология. На это уйдут целые поколения, Ленки. Скорее всего, столетия.

— Есть и другие миры, — сказала она, теперь тоже раздражаясь. — Другие Земли. Может, где-то там существует такая, которую ты посчитаешь не такой «примитивной», как эта, Оркен.

Он пожал плечами.

Опять-таки, Блэк почти видел это даже с закрытыми глазами.

Он осознал, что теперь в целом более ясно видит этого мужчину.

Ему нравилась Старая Земля.

Ему нравилась его жизнь там.

Может, у него там даже была супруга или просто череда любовниц, которой он наслаждался.

Какова бы ни была причина, он не питал горечи в адрес Старой Земли.

Он не хотел уходить.

Эта сентиментальность казалась Блэку такой чужеродной, что он не мог по-настоящему её осмыслить. Только не тогда, когда его голова плыла; когда огонь бурлил в его свете, отчего сердце громко билось в груди; когда ему приходилось прилагать такие усилия, чтобы оставаться неподвижным… только не тогда, когда он не знает, где его долбаная жена. И всё же это вызвало очередную запутанную массу напряжённых эмоций.

Это напоминало ему, каково было на Земле, где он родился.

Это напоминало ему, каково было принадлежать, носить ошейник, терпеть насилие.

Это напоминало ему, каково это — не иметь возможности ни черта с этим поделать.

Это напоминало ему, что его сестра… его настоящая, кровная сестра… находилась на этой версии Земли, наверное, жила в одном из его владений в Сан-Франциско, ела еду, за которую он платил, носила одежду, которую предоставил ей кто-то из его команды.

Как этот идиот-видящий вообще мог скучать по тому миру? Как вообще любой видящий мог скучать по тому миру? Как кто-то мог хоть думать о том, чтобы предпочесть мир, где большинство представителей его вида порабощены, терпят насилие и избиение, гибнут… просто за то, кем они родились?

Но видящие-лаборанты продолжали говорить.

Блэк усилием воли переключил внимание на них, хотя осознал, что уже пропустил слова и целые предложения.

— …сердечный ритм реально повысился, — пробормотал он. — Как и его температура. Это из-за тех странностей в его свете?

Тон женщины сделался нервным.

— Но он же без сознания. Верно? Он по-прежнему без сознания?

Блэк почувствовал, как она смотрит на его лицо. Её пальцы потянули за то, что крепило его запястье к столу, затем дёрнули за то, что обхватывало его грудь.

— Они ввели уже все новые протоколы безопасности? — спросила она. — Они же собирались их поменять, верно? После случившегося? Они говорили что-то о том, чтобы повысить чувствительность? Поставить какой-то Барьерный триггер?

Голос мужчины продолжал звучать скорее раздражённо.

— Ага, — он фыркнул. — Я бы не стал надеяться, сестра. Они сделают всё, что смогут, но у нас нет такой Барьерно-чувствительной технологии, о которой ты говоришь. Здесь её пока что нет. Об этом я и говорил. Лучшее, что они могут сделать — приставить к нему больше видящих в Барьере. Эти видящие смогут вручную активировать дополнительные протоколы, если понадобится. Но, по правде говоря, я сомневаюсь, что у Чарльза сейчас есть много свободных топовых разведчиков, поскольку каждый отряд разведки работает над прорывами границ, пытается найти и отследить всех проникших вампиров…

Разум Блэка снова завертелся вокруг его слов.

Он сосредоточился на своём свете, на своей ситуации.

Правы ли они?

Мог ли он высвободиться из этого?

Сейчас может быть его единственный реальный шанс сделать так. Если мужчина-видящий прав, если разведчики Чарльза заняты другим, если команда безопасности Чарльза всё ещё разрабатывает для него новые протоколы… возможно, сейчас лучший шанс попытаться.

Он сосредоточился на своём свете.

Он сосредоточился внизу… внизу, на столбе света под его ногами, где он прежде ощущал прилив жара и мощи. Он думал, что всё ещё по большей части пребывает в этом жаре. Он думал, что его присутствие уже плавало в той плотной части его света… но по мере того, как он направил своё осознание вниз, он осознал, что лишь задевал самые его краешки.

Это сидело там и ждало, как котёл расплавленного металла под его ногами.

По сравнению с ним он чувствовал себя маленьким, как мышка, каким-то образом подвешенная над этим котлом.

Он смотрел на эту бурлящую, наполненную звёздами, змеящуюся, пугающе живую часть его живого света, и не зная на самом деле, почему или как…

Он твёрдо связал её со структурами над своей головой.

В то же мгновение, когда он сделал это, всё в нём осветилось.

Как будто электрический кабель подключили — всё в нём включилось.

Всё в нём сделалось совершенно неподвижным.

Внутри этой неподвижности что-то поднялось.

Он узнавал это, его отпечаток, даже если никогда не признавал это как отдельную вещь, или вообще как вещь. Теперь он наблюдал за этим. Его одурманенная, сбитая с толку, рассеянная часть его наблюдала с изумлением, с какой-то озадаченностью, с каким-то неверием.

Это было новым, но старым.

Это был он, как будто часть его… но в то же время нет.

Это вообще не походило на видящего.

Это не походило на животное… по крайней мере, на любое животное из тех, что он когда-либо прежде ощущал.

Это не походило на машину.

Это походило на…

Это походило на сознание.

Это ощущалось почти как комбинация этих вещей, видящий-животное-машина, как разумная машина, но только не похоже ни на одну машину из всех, что Блэк ощущал в своей жизни, за одним-единственным исключением. Он почувствовал нечто подобное однажды, всего однажды, когда он был на Старой Земле… прямо перед тем, как он провалился в межпространственную дверь, выкинувшую его на эту версию Земли.

Та машина разговаривала с ним.

Он слышал её, слышал, как она рассказывала всякое.

Он узнал голос.

Он узнал присутствие, хоть и не ощущал его годами.

Он не ощущал его с самого детства в тех лагерях рабов.

Затем он вспомнил кое-что ещё.

«Мири говорила с ним».

Во время их связывания она говорила ему. И после этого они тоже обсуждали.

«Мири называла это Кореком. Бл*дь, я даже никогда не говорил ей о Кореке, но она знала его имя. Она знала его имя, и она назвала эту… штуку… Кореком. Она сказала, что это живёт в части моего света, в какой-то части, которая была огромной, чёрной, обширной, наполненной звёздами. Она сказала, что видела расплавленную лаву, звёзды, глубины океана, когда глубоко уходила в неё…

Оно говорило с ней. Оно знало её.

Оно сказало ей, что она и его пара тоже».

Что-то в этом воспоминании, исходившем из их связывания, вызвало дрожь страха.

Может, чего-то близкого к ужасу.

Это сознание теперь наблюдало за ним, змеясь и струясь перед ним в пространстве.

Блэк осознал, что разговаривает с ним.

Он не думал.

Он просто заговорил.

«Мне нужно выбраться отсюда, — сказал он. — Ты можешь мне помочь? Ты можешь вытащить меня отсюда?»

Эта штука бурлила, пульсируя тем плотным, жидко-металлическим светом.

«Мири в беде», — послал Блэк.

Он послал свои слова твёрже, с напором.

«Мири нуждается в нас. Она в беде… ты меня слышишь? Мне надо выбираться отсюда нахер. Мне надо выбраться отсюда нахер и найти её. Никто здесь не может мне помочь. Они даже не знают, что её похитили. Они понятия не имеют, где она…»

Эта штука уже шевелилась, перестраивалась.

Она не говорила, но Блэк осознал, что слушает, пытается разобрать слова.

Ничего не донеслось.

«Нам нужно спасти мою жену, — сказал он этой штуке, крепче напирая своим светом. — Нам нужно спасти её, чёрт подери. Ты меня слушаешь или…»

«От вампира?» — послала эта штука.

Голос прозвучал шёпотом, буквально бормотанием в разуме Блэка.

«Вампир опять её похитил?»

Блэк застыл совершенно неподвижно, шокированный тем, что получил ответ.

Эта штука поддела Блэка во второй раз.

«Вампир?»

Вопрос казался холодным. Он был почти бесстрастным, но что-то в том, как это существо его задало, заставило Блэка отстраниться в том пространстве, дать ему свободу.

Затем, подумав над вопросом, он ответил на него так же прямо.

«Я не знаю, — послал он. — Кто бы её ни похитил, они не отдадут её обратно вот так просто. И никто другой не может её найти. Никто кроме нас».

Блэк почувствовал, как это существо признало его посыл.

Он почувствовал, как существо согласилось.

Затем он ощутил нечто, что сложнее облечь в слова, сложнее даже осмыслить, не говоря уж о том, чтобы дать этому название. Он почувствовал, как символы опадают каскадами многомерных линий, ощутил, как существо думает, но думает в манере, которая не схожа ни с каким другим существом, которое он ощущал — человек, видящий, вампир.

Опять-таки, это не было для него совершенно незнакомым.

На самом деле, это вообще не было незнакомым. Что-то в том, как оно работало, сочилось знакомым ощущением, как удушающий запах, который пробуждает недосягаемые воспоминания.

Эта чёртова штука в какой-то мере ощущалась как он.

Она ощущалась как он… но не как он.

Блэк не мог осмыслить знакомое ощущение, но само это осознание шокировало его настолько, что он мог лишь лежать там и изучать это разными частями своего света. Ощущение не менялось. Чем бы ни была эта штука, она в какой-то мере была им самим.

Оно закончило.

Блэк всё ещё исследовал его, смотрел на него, когда это существо закончило.

Оно закончило, и как только это свершилось, оно плавно привлекло к этому внимание Блэка.

«Мы можем позаботиться об этом», — заявило существо.

Оно было бесстрастным, прозаичным.

Оно едва закончило говорить, когда Блэк ощутил, как что-то в его сознании накренилось.

Накренилось… затем медленно возникло ощущение, будто оно опустошается.

Опустошается, освобождаясь от жидкости, от тумана.

Он осознал, что это наркотик.

Что бы они ни использовали, чтобы притупить его свет, притупить его разум, лишить его возможности бороться с ними… это уходило из него. Такое чувство, будто пылесос равномерно высасывал каждую молекулу наркотика из его организма, вызывая странную дрожь на коже в сочетании с почти омерзением по мере того, как уходила похожая на дёготь субстанция.

Это было сродни наблюдению за тем, как кто-то высасывает гной из открытой раны.

Блэк уже чувствовал, как его рассудок проясняется.

Через несколько секунд возникло ощущение, будто он пробудился от тяжёлой дозы.

Через несколько минут появилось такое чувство, словно каждая капля, каждый атом наркотика, который неумолимо распространялся по его кровотоку, теперь совершенно испарился. Не открывая глаз, Блэк видел и чувствовал, как игла в его руке перестала работать.

Он чувствовал, как капельница, подсоединённая к игле, перестала работать.

Последняя капля жидкости, покинувшая подвешенный пакет, повисла в пластиковой трубке, словно ей обрубили доступ к гравитации.

Блэк знал, что это сделало то существо.

Та часть света Блэка, которую его жена называла «Корек», заставила наркотик повиснуть в воздухе.

Лаборанты не заметили.

Ну, они не заметили в правильном смысле — в том, который имел значение.

— Его сердечный ритм, похоже, опять стабилизируется, — пробормотал мужчина, по-прежнему глядя вниз, на один из экранов. — Полагаю, это был временный скачок.

— Может, дурной сон? — пошутила женщина.

— Может быть, — ответил мужчина без капли юмора. — Может, какая-то реакция на выводящийся наркотик.

Голос мужчины слегка изменился. Даже с закрытыми веками Блэк видел, как лаборант смотрит на свою коллегу.

— Мы видели, как другие видящие реагируют на блокираторы света экстремальной тревогой, — объяснил он. — Мы ещё не со всем разобрались в плане его дозировок или того, как он переносит разные седативные… как ты знаешь, это может довольно сильно разниться от видящего к видящему. Возможно, он вышел из фазы глубокого сна, и включились его инстинкты самосохранения, говоря ему, что его зрение видящего было ограничено, и следовательно, он в опасности.

«Ну и теория», — пробормотала Корековская часть света Блэка.

Блэк постарался не улыбаться.

Блэк ощутил, как два лаборанта над ним застыли.

В своём сознании он видел, как та тёмная, бесконечно плотная и странно похожая на машину часть его света источает другой отпечаток присутствия — такого Блэк до сих пор не ощущал на ней.

Это было почти сродни улыбке.

В какой-то момент Блэк осознал, что открыл глаза.

Он посмотрел на лицо мужчины-лаборанта, посмотрел в его рубиново-красные глаза и увидел там отражение собственных глаз. Он осознал, что они светились. Они светились ярким, огненным, желтовато-золотистым свечением, которое становилось лишь ярче в том отражении, на которое смотрел Блэк.

Он видел за этим отражением страх.

Он видел, как скука, раздражение, высокомерие уходят с лица мужчины.

Он видел, как живой свет мужчины сокращается вокруг его худого тела, пока тот смотрел в лицо Блэку. Он ощутил то самое мгновение, когда мочевой пузырь видящего опустошил себя, послав тёплую струю жидкости внутри его штанины.

Блэк осознал, что тоже улыбается.

Женщина-лаборантка застыла, широко раскрыв глаза и держа в одной руке органическую машину, похожую на какое-то сенсорное устройство.

Она была хорошенькой, заметил Блэк.

Волосы цвета «клубничный блонд» (редкий оттенок для видящих) контрастирующие с ними тёмно-карие глаза, которые казались почти чёрными и содержали светло-голубые пятнышки, совсем как звёзды. У неё были высокие скулы, худые мускулистые руки, длинная шея. Несмотря на цвет волос, которые могли быть и крашеными, всё в ней кричало «видящая».

— Тебе лучше уйти, — сказал ей Блэк. — Тебе лучше уйти прямо сейчас.

Женщина-видящая моргнула.

У неё отвисла челюсть, когда она уставилась на него.

— …Или нет, — произнёс Блэк, пожав плечами.

После его слов воцарилось молчание.

Он чувствовал, как это плотное огонь-жидкость-океан-небо перестраивается под его ногами. Он чувствовал, как это пульсирует, поднимаясь от ступней по ногам, по бёдрам и животу, по груди, по плечам, по рукам, к шее и заливает жаром лицо.

Этот жар запульсировал в оковах органического металла, удерживавшего его на столе.

Этот жар пульсировал как бьющееся сердце, растягивал его кожу, все сильнее и сильнее натягивал жёсткую материю металла.

В этот раз не было усилий.

Не было ярости, не было паники, не было боли.

Тишина изменилась на глазах у Блэка, пока он наблюдал за уставившимися на него лаборантами.

Теперь они казались парализованными.

Они вообще не выглядели как полноценные разумные существа.

Казалось, они застряли в ловушке света Корека. Теперь Блэк сильно ощущал Корека, почти как поглощённого близнеца, его тёмную половину, живущую под его кожей.

«Пожалуй, начнём?» — спросил Корек в этой тишине.

Что-то в этих двух словах заставило кровь Блэка заледенеть.

Глава 11

Тёмная половина

Лаборанты не шевелились.

Они не сопротивлялись.

Они даже не попытались бежать.

Они просто стояли там, словно в трансе.

Формально Блэк тоже не шевелился, когда это присутствие только начало действовать.

Он лежал там с любопытством, в какой-то мере отстранённый, в какой-то мере совершенно присутствующий в моменте и осознающий, в какой-то мере потерявшийся в машинном присутствии «Корека», которого Блэк словно во многом повстречал впервые.

У него было такое ощущение, что он впервые поистине видит его и встречает.

Как будто Корек представлялся Блэку.

Как будто это существо Корек говорило: «Вот как теперь будет с этих пор, брат. Тебе придётся высвободить для этого место, потому что таковы мы».

У Блэка возникали… чувства… по поводу этого.

Он не знал в точности, что это за чувства.

Он не позволял себе по-настоящему задуматься над этим.

Чувства были сильными.

Он мог ощутить эту мощь. Он мог её уважать. В то же самое время это не было важным. Та горячая его часть пылала с куда более настойчивой нуждой, нетерпеливым желанием. Он должен найти Мири. Он должен выбраться из этого места, чтобы суметь отправиться на поиски Мири. Даже без наркотика в организме, он не совсем чувствовал себя… нормальным.

Корек был его билетом к свободе.

Корек в данный момент был его единственным выходом — единственным, что видел Блэк.

Корек был средством достижения цели.

Если это присутствие поглотит его полностью, не оставив ничего, что Блэк знал о себе, не оставив ничего, что могла узнать Мириам, и оставит Мири связанной с монстром, Блэку придётся просто… ну…

Ему придётся разобраться позже.

… после того, как он вернёт его жену.

«Нашу жену, — прошептало это присутствие. — После того, как мы вернём нашу жену, брат. После того, как мы вернём её от людей, которые похитили её, от людей, которые хотели её трахнуть…»

Блэк не мог это слушать.

Он покачал головой. Он не мог это слушать.

Вместо этого он наблюдал за Кореком. Он наблюдал, следуя за движениями Корека, за его оркестром света, Барьерного звука и света — и всего этого было больше, чем он когда-либо видел. Он наблюдал своими глазами и светом, следя за всем этим как за постановочным танцем…

… Корек приподнял двух видящих-лаборантов над полом из органического металла.

Он приподнял их так, словно невидимые руки удерживали их над зелёной глянцевой плиткой. Их глаза выпучились. Блэк смотрел…

… как Корек сломал им шеи, одному за другим.

Он слышал звук, хруст, звук ломающихся костей, звук позвонков, изогнувшихся с удивительно приятными звуками. Это встревожило Блэка, и не только из-за того, какое удовлетворение это принесло, каким странно пугающе приятным был этот звук, от которого по коже побежали мурашки…

Он не мог отвернуться.

Он не мог решить, хотел ли он вообще отворачиваться.

Он лежал там неподвижно, когда Корек отпустил два тела. Он почти не вздрогнул, когда те с глухими ударами упали на зеркальные панели металлического пола с органикой.

Он не шевелился, пока первый ободок металла на его запястье не открылся.

Он подпрыгнул, уставившись на эту руку.

Его глаза увидели зазубренный разрыв в ободке органического металла, увидели зелёный, странно жидкий металл, который изнутри пульсировал как кровь. Он видел, как раскрывшийся браслет оковы падает, сочась той зелёной жидкостью, но образует достаточно широкий проход, чтобы он мог вытащить запястье.

Он поднял ладонь так высоко, как только смог, потому что его рука оставалась прикованной к столу. Уставился на ладонь, на пульсирующий, подобный огню свет, который бился под его кожей.

Второй ободок лопнул.

Тут было иначе.

Органика внутри этого ободка была кроваво-красной, огненно-красной, лавово-красной, раскрываясь на его груди. Металл был толще, темнее, почти чёрным. Органика внутри была сложнее, имела больше разума — возможно, электроника, которая связывалась с сенсорами, следившими за его органами или даже физически парализующими его в какой-то манере, помогающими наркотикам, которые они загоняли в его организм.

Третья мера сдерживания сломалась, упав по обе стороны от его шеи. Холодная жидкость попала на кожу его горла, стекла к плечам и груди.

Блэк впервые осознал, что он обнажён.

Они приковали его тут голого, как какое-то животное.

Как жертву неудавшегося медицинского эксперимента.

После этого щелчки раздавались чаще.

Они также стали громкими, поразительно громкими в комнате, которая погрузилась в почти полную тишину теперь, когда лаборанты тихо лежали на полу. Эти щелчки почти напоминали выстрелы.

Блэк всё ещё подпрыгивал от каждого из них.

Но теперь он был готов. Теперь он испытывал нетерпение.

Он знал, что лишь вопрос времени, когда кто-нибудь заметит, что здесь происходит. Тогда они попытаются остановить его. Они пустят газ, выстрелят дротиками, сделают то, что сделали в первый раз, чтобы вырубить его, только ещё сильнее — после того, что Корек сделал с лаборантами.

Те пустые лица врезались в его память.

Те лица, которые обмякли ещё до того, как Корек поднял их над полом и сжал их шеи. Они вообще не казались напуганными или шокированными после тех первых нескольких секунд. Такое чувство, будто это существо Корек полностью отключило функции их мозга, позволив им лишь стоять там пассивно и дышать, дав им сердцам разрешение биться, их крови — разрешение ровно разноситься по венам.

Затем Корек забрал у них и это.

Органический металл разорвался, треснув на лодыжке Блэка.

Следующая лодыжка освободилась через мгновение, с ещё более громким треском и хлопком.

Затем порвался ободок вокруг его левого бедра.

Теперь Блэк лежал там, тяжело дыша, задыхаясь, его грудь вздымалась и опадала. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать — это были последние оковы.

Он свободен.

Над головой взорвался звук.

Он отдался болезненным эхом в голове, рикошетом отразился от зеркальных панелей, заставив его содрогнуться и сощуриться, хоть это и пробудило его тело к жизни.

Блэк сел. Он аккуратно извлёк тело из оков, плавно перенёс тело через край стола, двигаясь грациознее, чем надеялся, особенно учитывая, что его голова раскалывалась.

Он осознал, что и в этом он ощущал Корека.

Сигнал тревоги оборвался так же резко, как начался.

Пронзительный звук отражался эхом ещё долю секунды и покинул комнату после того, как эхо несколько раз отскочило от живых стен.

Блэк соскользнул со стола.

И опять-таки, он двигался в манере, которая казалась почти инопланетной, почти рептильной…

Его босые ноги коснулись холодного пола.

Они твёрдо опустились на него, затем поддержали его вес.

Он выпрямился в полный рост…

…когда через внутренние динамики донёсся голос.

— Какого чёрта там происходит?

Блэк согнулся в полуприседе.

Он двигался без раздумий, без колебаний. Он опустился в эту готовую к прыжку, готовую к драке позу и застыл.

Он знал этот голос.

Он знал его достаточно хорошо, чтобы степень знакомства его шокировала.

После паузы, во время которой он оставался неподвижным как статуя, Блэк плавно, как животное, повернул голову и посмотрел в угол комнаты, откуда донёсся голос. Его глаза нашли динамик, встроенный в стену.

Через мгновение его внимание сместилось слегка вправо, и он обнаружил камеру.

Он пристально посмотрел в неё.

Каким-то образом он знал.

Он знал, что видящий, голос которого он слышал, смотрит на него в ответ.

Как только это отложилось в сознании, он почувствовал его. Он почувствовал мужчину-видящего на другом конце динамика, почувствовал его свет, круживший вокруг его тела; его шок, его страх, когда тот видящий увидел все в комнате с глянцевой плиткой.

— Я не могу позволить тебе уйти, — произнёс Чарльз.

Блэк вынужден был отдать ему должное.

Его голос звучал удивительно спокойно.

Он говорил спокойно… как будто контролирует ситуацию.

И всё же Блэк слышал там нечто ещё, едва слышное, едва различимое в предостережении и злости, которая бурлила в этом предупреждении.

Однако прежде чем сам Блэк успел заговорить…

Это сделал Корек.

Вместо того чтобы отправиться только в разум дяди Мири, он заговорил через систему интеркома. Его голос звучал приглушенным бормотанием, с лёгким шипением в окончаниях слов.

— Боюсь, тут у тебя нет выбора, Фауст. Скажи своим людям держаться подальше, брат. Держи их подальше, прикажи им отпустить нас… и никто из твоих детей больше не пострадает.

Когда он закончил, комната заполнилась тишиной.

Блэк не поворачивал голову, не шевелил телом, но его глаза окинули комнату беглым взглядом — мёртвые тела, стол из органической стали, стойка капельницы и трубка с её перечащей гравитации жидкостью, которая зависла на высоте нескольких дюймов.

Осознав, что трубки по-прежнему крепились к его телу, Блэк вырвал иглу из изгиба своего локтя и с отвращением отбросил всё это подальше от своего обнажённого тела.

Он гадал, стоит ли ему попытаться урезонить Корека.

Он гадал, стоит ли ему попытаться урезонить Чарльза.

В итоге он промолчал, стараясь не смотреть на двух мёртвых видящих у своих ног. Но он мог чувствовать их там. Он чувствовал, как свет вытекает из их остывающих трупов. Он чувствовал их плоть, где они лежали, повалившись прямо под монитором во всю стену.

— Ты не выберешься отсюда живым, Блэк, — произнёс Чарльз, и его голос оставался спокойным, разве что сделался чуточку громче. — Ты должен это понимать. Я бы не похитил тебя, если бы думал, что у меня есть хоть какая-то надежда достучаться до тебя иным способом. Я убью тебя, но не отпущу…

— И убьёшь Мири? — прорычал Блэк, в этот раз заговорив от себя. — Ты действительно убьёшь её? Даже не узнав, кто она или что она такое? Или что означает её пребывание здесь?

Тишина сделалась абсолютной.

Затем заговорил Корек.

Это был голос Блэка… но не его.

Он чувствовал, как мысли формируются в слова, но как будто издалека.

Его губы шевелились, но это тоже ощущалось странно отдалённым.

— У нас нет на это времени, — произнёс тот более тяжёлый, глухой голос. — Мы уходим. Мы не желаем убивать ещё больше наших братьев и сестёр… или кузенов… но мы это сделаем…

— Тебе лучше его послушать, — прорычал Блэк.

— Послушать его? — доносившийся через динамик голос Чарльза звучал откровенно озадаченно. — Послушать кого, Блэк?

Затем Блэк почувствовал, как Чарльз думает.

Он почувствовал, как видящий думает, что Блэк, должно быть, под наркотиками от капельницы, и они заставляют его нести бред.

Или же у Блэка какой-то нервный срыв.

Слушая, Блэк осознал, что он может слышать его настоящие мысли, переведённые в слова.

«…Если он действительно отправился в пространственный прыжок с Мириам, на какую-то другую версию Земли, может, это что-то сделало с ним. Не только с его светом, но и с его разумом. Может, это что-то сделало с его мозгом, а наркотики только усугубили всё… или это травма от разделения со своей парой. Его бл*дский голос и то звучит иначе… а теперь он говорит так, будто их двое, будто там с ним есть кто-то ещё…»

Голос Чарльза изменился.

Блэк слышал, как слова зазвучали громче, как будто невольно, хоть они и оставались относительно тихими. Похоже, Чарльз говорил с кем-то, кто находился в одной комнате с ним.

Это где-то далеко, но Блэк явственно слышал каждое слово.

«Проверьте записи камер… посмотрите, как он убил их. Оркена и Ленки. Я хочу увидеть каждую секунду того, что случилось перед срабатыванием сигнала тревоги…»

— У нас нет на это времени, — сказал Корек.

Он не говорил скучающим тоном, как мужчина-лаборант ранее.

Его тон не казался предупреждающим, злым или нетерпеливым.

Он говорил совершенно будничным тоном.

Блэк почти мог представить, как Корек сверяется с наручными часами и подмечает, на сколько они отстают от расписания, и говорит всем, кто его слышит, что пора отправляться в путь.

— Ты никуда не пойдёшь, Блэк, — сказал Чарльз.

В этот раз его голос прозвучал убийственно терпеливым в такой манере, которая убедила Блэка: старший видящий решил, что он, Блэк, выжил из ума. Чарльз, похоже, посчитал, что имеет дело с тем, у кого не все дома.

— Ты хоть представляешь, где ты находишься? — спросил Чарльз, повышая голос.

Блэк начал шагать к двери.

Уже находясь в движении, Блэк сообразил, что в этот раз тоже не полностью управлял своими действиями. Его тело двигалось с чужеродной плавностью, как будто он был отчасти жидкостью, отчасти змеёй. Он с некой зачарованностью смотрел, как мышцы скользят под его кожей, наблюдал, как ступни обходят мёртвых лаборантов, переступая их с лёгкостью, пока тот жидкий свет направлял его к овальной двери.

Голос Чарльза вновь повысился, сделался громче.

— Ты в Пентагоне, Блэк, — предостерёг видящий. — Всё это здание полно разведчиков. Оно также полно натренированных военных людей, находящихся под контролем моих людей и меня. Ты правда думаешь, что пройдёшь мимо всех нас? Один? Без оружия?

— Я не хочу убивать, — произнёс Корек.

Что-то в том, как он это сказал, говорило Блэку, что это последнее предупреждение, которое получит Чарльз.

— Прошу, Брат Фауст. Держи своих людей подальше от меня, и ни в чём этом не будет необходимости. Но мы не потерпим никаких попыток остановить нас…

— Бл*дь, тебе лучше послушать его, Чарльз! — прорычал Блэк, тоже повышая голос.

— О чем, бл*дь, ты говоришь, Блэк? — спросил Чарльз раздражённо, но в то же время достаточно сердито — похоже, голос Корека его реально нервировал. — У тебя в каком-то крыле ждёт армия, о которой я не знаю? Или ты наконец-то выжил из своего долбаного ума? Я знаю, что за последние несколько лет ты через многое прошёл… но gaos.

Блэк нахмурился, глядя на динамик в стене, когда Корек резко остановил его тело. Он не был уверен, что ещё можно сказать, чтобы убедить Чарльза послушать, принять это предупреждение как дар, но почему-то он всё равно попытался.

— Здесь не только я, — прорычал Блэк. — И что бы это ни было… оно охереть как опасно. Тебе лучше сделать, как оно говорит, и убраться нахер с нашей дороги.

— Нашей дороги?

— Да, — прорычал Блэк. — Ты глухой?

— Ты хоть понимаешь, насколько, бл*дь, безумным ты кажешься, Блэк?

— Да, — рявкнул Блэк в ответ. — Понимаю. Но от этого мои слова не становятся менее правдивыми.

Молчание вернулось.

Корек потянулся к дверной ручке, повернув её в сторону, и голос Чарльза раздался вновь — уже резче, громче и настолько сердито, что Блэк явственно услышал его нервозность, даже если она маскировалась яростью.

— И куда же вы вдвоём собрались? — спросил Чарльз. — Что вы собираетесь делать? Силой вырваться из Пентагона, где в каждой комнате и коридоре есть камеры… а потом что? Ты отправишься домой в Сан-Франциско, племянник? Обратно на границу?

Блэк перевёл взгляд на камеру и сам ответил.

— Мы пойдём за Мири, — мрачно произнёс он. — Мы пойдём за моей чёртовой женой.

— Почему ты решил, что она не у нас? — раздражённо сказал Чарльз.

— Не у вас, — прорычал Блэк.

Тишина воцарилась вновь.

— И что, если ты прав? — спросил Чарльз. — Почему ты решил, что я не убью Мириам прямо сейчас, в тех вампирских пещерах, если это понадобится, чтобы остановить вас обоих? Ты действительно думаешь, что это наилучший способ обеспечить безопасность твоей жены, Квентин? Угрожать мне? Когда вся армия Соединённых Штатов нацелилась на твою жену по моему приказу, пока мы говорим…?

— Нашу жену, — поправил Корек выразительным рыком. — Не его. Нашу.

Блэк нахмурился.

Он не собирался соглашаться с этим, даже сейчас.

Но он и не собирался спорить.

Не сейчас.

Очевидно, слова Корека повергли в замешательство и Чарльза тоже.

Прежде чем тот успел оправиться, Корек крепче стиснул дверную ручку.

Он повернул её плавно и быстро, одним сильным рывком дёрнув дверь на себя. Прежде чем Блэк успел сделать вдох, прежде чем он или Чарльз успели запротестовать, они уже оказались в движении, скользнув через дверной проем в коридор за ним.

Глава 12

Огни внизу

— Сэр, у нас есть кадры съёмки, — произнёс вампир явно нервным тоном. — Я могу послать вам записи с трёх уровней, к которым у меня на данный момент имеется доступ. Я могу послать остальное позднее, как только мы начнём просматривать их по-настоящему…

— Ты можешь послать это сейчас? — Брик нахмурился, поджимая губы и поднимая взгляд к низкому, неровному потолку каменной пещеры. — Даже пока мы здесь? Разве это не будет замечено?

— Не в данный момент, — ответил вампир. — Прародитель, я тут мог бы бомбу взорвать, и это едва ли будет замечено в данный момент.

Брик подумывал спросить.

Несколько секунд он очень усиленно подумывал спросить.

Он этого не сделал.

— Пошли это мне, — сказал он. — Записи. Посылай всё. Разом.

— Начинаю прямо сейчас, — ответил другой вампир. — Я бы предложил вам посмотреть это сразу же, прародитель. Я бы предложил вам не ждать, а посмотреть сразу же, как только я пришлю вам ссылку.

Брик вскинул бровь.

— Поясни, брат.

— Просто посмотрите это, — загадочно сказал вампир, качая головой на экране монитора. — Я не пытаюсь говорить уклончиво. Я не думаю, что какие-то мои слова могут должным образом это передать. Посмотрите. Свяжитесь со мной вновь, как только вы… переварите это, сэр.

На линии воцарилась тишина.

— Стоит ли мне показать им? — спросил Брик, переключаясь на субвокалку. — Видящим. Другим людям. Стоит ли мне показать им это? Или лучше не показывать?

— Это решать вам, прародитель, — уважительно ответил другой.

— Я знаю, что решать мне, — ответил Брик резким тоном. — Я спрашиваю твоего совета. Я не могу ничего решить, не зная, что я буду им показывать.

Другой вампир кивнул, выражение его лица осталось неподвижным.

После небольшой паузы он ровно произнёс:

— Прародитель, это поистине зависит только от вашего решения. Это и есть мой совет, если в общих чертах. Лично я не вижу никакого стратегического преимущества в утаивании этого, но я также не в курсе, какие именно у вас планы в отношении команды Блэка. Я лишь добавлю, что если вы решите придержать эту информацию, это будет лишь временная задержка, и они сами узнают об этих событиях. Я не знаю, даст ли эта задержка вам какое-то преимущество… Полагаю, вы сумеете просчитать это самостоятельно после того, как увидите записи.

Вампир пожал плечами, его лицо оставалось лишённым выражения и странно пустым.

Он выглядел почти так, будто пребывал в шоке.

Он и был в шоке, осознал Брик.

— …В любом случае, — произнёс другой вампир. — Эта информация никак не сможет оставаться в тайне. Все люди Чарльза знают об этом, учитывая, где и когда это произошло. Я не представляю, как люди Блэка могут не узнать об этом… может, они уже узнали. Все, кто работает хотя бы на среднем уровне в Вашингтоне или Пентагоне, уже знают или скоро узнают. Это нельзя похоронить. Невозможно. Только если устраивать массовые зачистки воспоминаний.

Вампир помедлил.

— По правде говоря… — начал он.

Кассиус снова помедлил.

Он прочистил горло, хотя будучи вампиром, он в таком не нуждался. Брик нахмурился, услышав, как изменился голос вампира, переключившись на тот низкий, мрачноватый, застигнутый врасплох тон, который Брик слышал в начале их разговора.

— …По правде говоря, — повторил Кассиус. — Я не знаю, как они будут скрывать это от общественности, прародитель. Это выплывет. Я не могу себе представить, как это может не выплыть. Кто-нибудь сольёт запись видеорегистратора или камеры видеонаблюдения с места событий. Сразу несколько систем наблюдения запечатлели инцидент, который я вам посылаю, и к концу это видели сотни людей. Более того, это всё ещё происходит. Само здание…

Вампир умолк, затем, похоже, решил не продолжать.

И вновь Брик нахмурился.

Он подумывал потребовать, чтобы другой попросту описал ему суть на словах.

Он подумывал спросить у другого мужчины, какого чёрта с ним не так.

В итоге он не сделал ни того, ни другого.

— Ты уже послал это? — спросил Брик чуть посуровевшим тоном.

— Всё ещё работаю над этим, сэр. Шифрование замедляет процесс, — виновато добавил он. — Дайте мне ещё одну минуту для подтверждения. Я пошлю вам ссылку сразу же, как только убежусь, что всё находится на защищённом сервере.

Брик кивнул, слегка нахмурившись.

Ожидая, он исподтишка посмотрел на окружавшие его бледные лица, освещённые мерцающим светом факелов. Он буквально слышал, как они слушают, напрягаются в периоды его молчания и пытаются разобрать, что раздаётся на другом конце линии.

Может, к этому времени они уже говорили со своими людьми в Сан-Франциско или самом Вашингтоне. Возможно, сейчас они даже слушали такое же загадочное описание того, что произошло в столице страны.

А может, информация, которую они получали от своих шпионов, была куда более полезной и конкретной, чем расплывчатый бред, который он получил от Кассиуса.

Как раз когда он подумал об этом, слева от Брика раздался голос.

В этот раз он доносился не из гарнитуры.

Он звучал снаружи, в пещере.

— У тебя есть кто-то внутри? — спросил женский голос, и в её словах слышалось лёгкое отвращение. — И это первый раз, когда кто-то с нашей стороны узнаёт об этом?

Брик резко развернулся на пятках.

Он оказался лицом к лицу с миниатюрной человеческой женщиной, которую он знал как Кико. Он уставился в её тёмные глаза в свете пламени, думая о том, какой маленькой она казалась, стоя рядом со всеми этими мускулистыми видящими и человеческими солдатами.

Он знал, что часть этой миниатюрности вызвана её человеческим японским происхождением.

Он также знал, что для неё это в некотором роде преимущество — он видел, как она эффективно использовала это преимущество даже в то недолгое время, что он её знал.

Она определённо намного сильнее, чем казалась.

Она также была необычайно эффективным и смертоносным бойцом, даже против вампиров.

Неудивительно, что Блэк её так ценил.

— Какое-то партнёрство, — холодно добавила Кико. — Когда ты собирался сказать нам, что у тебя есть кто-то в команде Чарльза? И вообще, собирался ли ты говорить нам об этом?

Брик подавил искушение показать ей клыки.

Он этого не сделал.

Как бы это ни было весело, последствия того не стоят.

Эта женщина была именно той, на кого Наоко напал перед тем, как отправиться за Мириам. Наоко едва не убил её по причинам, которые Брик понимал лишь косвенно. Конечно, Наоко, скорее всего, понимал свои эмоции и мотивы ещё меньше, чем Брик. Судя по тому, что понял Брик, все эти поступки Наоко, скорее всего, имели отношение к его внутренним конфликтам и расстройству из-за превращения в вампира, и практически никак не были связаны с Кико, Мириам или даже самим Блэком, в чём бы ни заключались их «проблемы», когда Наоко был ещё человеком.

Конечно, Наоко не говорил этого Брику.

Не то чтобы это имело значение.

Всё, что говорил ему Наоко, было бы практически бессмысленным, учитывая его новорождённое состояние сознания. Наоко по-прежнему пребывал в той эмоционально недоразвитой, ожесточённо социопатичной фазе своего перехода из человека в вампира. Эта фаза обычно характеризовалась усиленными инстинктами «бежать или драться», мощной жаждой крови, нулевыми способностями мыслить на перспективу, полным безразличием к последствиям, нестабильностью, иррациональной яростью, чрезмерно острыми реакциями на мнимые обиды или угрозы… и полным отсутствием эмоциональных связей или эмпатии к кому-либо или чему-либо.

Учитывая всё это, неудивительно, что среди новорождённых наблюдался такой высокий процент смертности.

Ведя себя, как озлобленные бешеные животные и серийные убийцы, они склонны были навлекать на себя гибель.

Или же они намеренно либо ненамеренно убивали сами себя… часто откровенно глупыми способами.

По этой причине главной целью Брика в отношении Наоко было и остаётся сохранение его в живых.

Принимая во внимание его кровную связь с данным новорождённым, потребность в этом была особенно острой. Если Наоко умрёт, сам Брик очень даже может умереть… эта мысль никогда не покидала его головы при обдумывании того, как наилучшим образом подойти к его самому младшему дитя.

Серьёзно, ему вообще не стоило привозить Наоко в Сан-Франциско.

Ему надо было оставить Наоко в Париже.

Он привёз его, желая держать поближе к себе. Он привёз его, думая, что одно лишь его появление перед командой Блэка может сыграть ключевую роль в переговорах. Он привёз его, думая, что непокорному и пугающе сообразительному Наоко будет безопаснее под бдительным надзором Дориана и самого Брика.

Это оказалось серьёзным просчётом.

Правда, это была ужасная ошибка… пожалуй, худшая из всех, что Брик допускал за последние сто с лишним лет.

И урон, который эта ошибка нанесла его дипломатическим отношениям с Блэком — это ещё меньшая из проблем.

Брик куда сильнее беспокоился о самом Наоко, поскольку его новорождённая фаза подходила к концу. Суицид всегда был угрозой для молодых вампиров, особенно в первый год после того, как завершалась фаза новорождённого. Как только вампир «вспоминал себя», если так можно сказать, и вновь обретал способность заботиться о ком-либо и образовывать связи, он часто оказывался опустошённым из-за своего нового статуса вампира.

Адаптация была сложной и болезненной.

Не все новые вампиры благополучно преодолевали её.

Действия Наоко в Сан-Франциско делали суицид в разы более вероятной угрозой. Главной причиной, по которой молодые вампиры совершали самоубийство, было то, что они во время изначальной новорождённой фазы напали на и/или убили того, кого любили.

К сожалению, новорождённые с незапамятных времён нападали на и/или убивали дорогих им людей.

В этом даже имелся смысл.

Новорождённые были сбиты с толку. Неконтролируемые вспышки эмоций в сочетании со смятением, жаждой крови, ожесточёнными чрезмерно острыми реакциями и неспособностью сопереживать…

Это фактически рецепт катастрофы.

Как только Наоко вспомнит себя, он будет безутешен. Он возненавидит себя. Он возненавидит свою вампирскую природу. Скорее всего, он не станет прислушиваться к голосу рассудка, по крайней мере, пока не пройдёт значительный период времени… возможно, годы.

А ещё, скорее всего, он будет страдать от одиночества без своих друзей людей и видящих.

Брику нужно найти своего дорогого Наоко, пока это не случилось.

Даже если не принимать в расчёт угрозу его жизни, если Наоко убьёт себя, Брик ощущал глубинное, почти физическое беспокойство о своём вампирском дитя. Он беспокоился и думал о нём почти постоянно. Он надеялся, что Дориан найдёт его прежде, чем Наоко минует фазу новорождённого. Он надеялся, что Наоко не будет один в момент болезненного пробуждения всей полноты его вампирских эмоций.

От одной этой мысли сердце Брика ныло.

Странно, но Брик также сочувствовал Блэку… несомненно, он чувствовал, что его предал мужчина, которого он считал своим хорошим другом. Блэк ни за что не поймёт, почему его друг обратился против него — как не понимал этого и сам Наоко.

В конечном счёте, проблема носила биологический характер.

Прискорбно, но этого никак не избежать. Все вампиры проходили через это.

В конечном счёте, Брик мог винить лишь самого себя. Как прародитель Наоко, он должен был держать Наоко в изоляции и под контролем. Это он, Брик, должен был дисциплинировать своё дитя и обеспечивать его безопасность — эмоциональную, духовную, физическую — пока эта фаза не завершится. Он потерпел провал. Брик несоизмеримо подвёл своё самое юное дитя, по большей части недооценив его.

В любом случае, Кико ни в чем не повинна.

Как и Мириам… как и сам Блэк, на самом деле.

По этой же причине Брик ощущал почти ожесточённое желание защитить эту человечку.

Никто не будет прикасаться к ней, пугать её или каким-то образом угрожать ей.

И уж тем более он сам.

По той же причине он не попытался вставить вампирский эквивалент «шутки», обнажив один клык. Вместо этого он произнёс свои слова умиротворяющим, спокойно будничным тоном.

— Конечно, у меня есть кое-кто внутри расистского кровавого культа Чарльза, — Брик сделал одной рукой витиеватый жест, который практически граничил с пренебрежением. — У меня их даже несколько… в различных частях его операции. Разве ты могла полагать иначе, моя дражайшая Кико? Если так, я был бы шокирован. Более того, если бы кто-то сказал мне, что ты веришь в такое, я бы защищал тебя до смерти, моё дражайшее дитя. Я бы сказал… нет, ты дурак, моя Кико ни за что бы не поверила в такую нелепость!

Когда она нахмурилась, Брик деликатно прочистил горло.

— Я пережил бы не меньший шок, если бы у вас там не оказалось своих людей, — добавил он с улыбкой. — Более того, если бы ты попыталась убедить меня в подобном, я бы испытал соблазн рассмеяться. Конечно же, со всем уважением к тебе и твоему неустрашимому работодателю, Квентину.

Он улыбнулся ей, вскинув одну бровь.

Кико нахмурилась в ответ, скрестив руки на груди.

Судя по выражению её лица, она не была уверена, как реагировать на то, что он ей только что сказал.

Он видел, как она украдкой бросила взгляд на высокого, привлекательного и явно бывшего военного афроамериканца, который стоял сбоку от неё.

Брик знал и этого человека тоже.

Декстер Орвилл Хьюстон был другим претендентом на звание самого давнего и самого преданного сотрудника «Охраны и Расследований Блэка».

По той же причине Брик не имел намерения вызывать в нём антагонизм.

Наблюдая, как эти двое смотрят друг на друга, вампирский король сразу осознал три вещи. Во-первых, у Блэка определённо имеется кто-то в лагере Чарльза, и скорее всего, их тоже несколько. Во-вторых, темнокожий бывший военный явно знал об этом больше, чем Кико — возможно, в свете недавнего нападения Наоко.

В-третьих, теперь об этом известно и самой Кико, и она не в восторге.

В любом случае, на вопрос Брика был дан ответ.

— Что ж, моя дорогая, — произнёс он, улыбаясь миниатюрной женщине. — Полагаю, тогда всё честно? Что хорошо для гусыни, то также хорошо и для гусака[9], как вам, людям нравится говорить. Я буду гусаком, если тебе так по душе.

Кико уставилась на него своими тёмно-карими глазами.

Она не ответила.

Надо отдать ей должное, она не дрогнула, хотя Брик ощущал от неё запах страха, ведь она окружена столькими представителями его вида. Он знал, что любые заверения в данный момент будут для неё бесполезны, так что не стал оскорблять её ими.

Он собирался заговорить с ней вновь, когда раздался голос Кассиуса.

— Окей, — лицо Кассиуса появилось перед глазами Брика в гарнитуре, переключая внимание Брика на него. — Похоже, всё загрузилось. Посылаю вам ссылку прямо сейчас. Затем мне пора уходить, пока они меня не хватились. Если после того, как вы сможете посмотреть записи, у вас будут какие-то вопросы, пошлите мне сигнал через обычные каналы, и…

— Подожди, — перебил Брик. — Пока ты не ушёл… Мириам. Ты не упомянул жену Блэка. У тебя есть новости по ней? Или я сам найду это на записях, которые ты прислал?

Воцарилась тишина.

— Новости? По доктору Фокс? Какие новости, прародитель?

Брик нахмурился.

— По поводу её исчезновения. Чарльз заполучил её? Она там, с вами, в Пентагоне? Или он удерживает её в другом месте? Возможно, в Белом Доме?

Он почувствовал, как люди и видящие вокруг него напряглись, прислушиваясь.

Кассиус говорил попросту недоуменно.

— Здесь? А она не с вами?

— Нет, — ответил Брик, хмурясь. — Она не с нами. Её похитили. Само собой, тебе это известно? Мы поначалу думали, что, возможно, тут замешаны третьи лица… но когда Блэк тоже исчез, а ты связался с нами по поводу его получения, мы предположили, что Чарльз захватил Мири, чтобы выманить Блэка. Ты абсолютно точно уверен, что её там нет?

— Совершенно точно, босс, — ответил вампир. — Это вообще первый раз, когда я что-то слышу о Мириам. Мы все думали, что она с вами.

— Может, они хранят это в секрете? — надавил Брик. — Врут тебе об этом?

Он увидел, как Кассиус покачал головой.

— Нет, сэр, — произнёс он ещё более уверенно. — Я брал кровь, чтобы подтвердить информацию. Они не врут мне, только не в этом. Армия США не имеет никакого отношения к похищению Мириам Блэк. Они думают, что она с вами…

— Они думают, что она здесь? С нами, под землёй?

— Конечно. Именно поэтому они не атаковали силой.

Воцарилось молчание.

Брик посмотрел на бледные лица вокруг, стараясь думать.

— Понятно, — сказал Брик. — Что ж. Само собой, не разубеждай их в этом. Если они не знают, что Мириам с нами нет, не упоминай её похищение… или этих третьих лиц.

— Поверьте, я этого не сделаю, сэр, — мрачно произнёс Кассиус. — Если бы Чарльз имел представление, что Мириам с вами уже нет, он уже превратил бы эту долину в один сплошной кратер от бомб. Возможно, даже пустил бы в ход ядерное оружие. Уже идут обсуждения об ограниченном применении ядерного оружия.

Помедлив, он добавил:

— Он приказал отрядам прекратить нападение, пока он не сумеет подтвердить местоположение доктора Фокс. Он непреклонно настоял на этом. Его приказы сводятся только к сдерживанию. Никаких массивных ударов армии… пока её не найдут. Доктор Фокс — предпочтительная цель для извлечения, имеющая приоритет над её мужем. Насколько я знаю, даже похищая Блэка, Чарльз намеревался использовать его для того, чтобы выманить свою племянницу из укрытия. Таков был план с самого начала.

Брик кивнул самому себе.

Он на мгновение встретился взглядом с Ковбоем, который смотрел на него непроницаемыми серыми глазами, слегка поджимая губы.

— Понял, — сказал Брик, отводя взгляд. — Хорошо. Если ты столкнёшься с какими-то попытками её похитителей выйти на связь, затребовать выкуп от Чарльза, какой-то обмен, шантаж или ещё что…

— Понял, сэр. Непременно. Я сделаю всё возможное, чтобы перехватить и задавить это. Как минимум я попытаюсь отложить это, при условии, что вообще сумею опередить попытку контакта.

— Хорошо, — Брик кивнул. — Что ж. Тогда иди, брат. Скоро ещё созвонимся.

— Очень хорошо, прародитель, — помедлив, Кассиус добавил: — Список ссылок должен ждать вас в уведомлениях. Это разный угол обзора на одни и те же события, а также разные временные участки. Рекомендую смотреть по порядку.

Брик кивнул, нахмурившись.

— Понятно. Спасибо, брат.

По щелчку на другом конце линии виртуальный экран потемнел.

Мгновение спустя в одном уголке начал пульсировать бледно-голубой огонёк.

Брик активировал уведомления, послав импульс своим разумом.

Сообщение открылось. Оно не содержало текста, только список ссылок от Кассиуса.

Брик кликнул по первой из них.

На виртуальном мониторе мгновенно появилось изображение, проступившее с почти трёхмерной ясностью.

Оно показывало лишь пустой коридор, вымощенный зелёной плиткой.

Брик нахмурился, глядя на статичное изображение.

Ему понадобилась пара секунд, чтобы осознать, что на самом деле это видео. Затем он сообразил, что у записи есть звук. Он слышал выбросы воздуха (должно быть, от системы вентиляции), а также отдалённый гул осветительных ламп. Помимо этого можно было различить ещё более отдалённую пульсацию и вибрацию механизмов, то ли в стенах, то ли этажами ниже.

Вопреки относительно безобидному изображению, Брик нахмурился ещё сильнее.

Он помнил этот вид… или чертовски схожий с этим.

Эти зелёные, нервирующие, искажённые зеркала, мерцающие и причудливо живые стены выделялись в его сознании, ассоциируясь с кошмарными эмоциями, которые он вряд ли забудет в ближайшее время. Сам коридор, лишённый опознавательных знаков, если не считать полосок напольного освещения да кое-где сенсорной панели у безликих дверей, задевал то же больное место в памяти вампира. Округлые дверные проёмы, выкрашенные чёрной краской трубы вдоль потолка, шероховатая полоса в центре пола (предположительно, противодействующая гладкости того странного живого материала) — всё это вызывало воспоминания. Каждая деталь была тошнотворно знакомой.

Каждое визуальное изображение приносило тошноту, которую он ассоциировал с физической болью.

Брик ходил по коридорам, идентичным этому.

По таким коридорам его тащили, закованного в кандалы.

Тот шероховатый материал в центре пола как минимум один раз царапал кожу его колен, заставлял подгибаться его ноги и лодыжки, когда он был слишком одурманен, слишком слаб, чтобы ставить их прямо или хотя бы поднять голову.

Он помнил каждую деталь.

Он помнил это с ясностью, рождённой из ярости.

Чарльз держал Брика в подобном месте.

Когда Брик был пленником правительства Соединённых Штатов, его перевозили, таскали, толкали, пинали и носили по коридорам, идентичным этому. Его клыки были сломаны и кровоточили во рту, он оголодал, был одурманен тяжёлыми наркотиками, у него отсутствовали органы и другие части тела после того, как один из «учёных» Чарльза поработал над ним.

Некоторые из этих экспериментов продолжались несколько дней.

Некоторые продолжались неделями.

Хоть это и не лишено иронии, учитывая, как Брик изначально оказался в космическом подвале инопланетных ужасов Чарльза…

…Если сейчас Блэк заточен там, это ничем хорошим ему не светило.

Это отнюдь не обещало им возможность вернуть Блэка невредимым.

От этой мысли Брик нахмурился, поставив запись на паузу.

Он поднял взгляд, посмотрев на тех, с кем делил эту пещеру с низкими потолками. Он сосредоточился не на своих людях, а на людях и видящих Блэка. Их живые лица бледно светились для его вампирского взгляда.

Грязные. Замызганные.

Уставшие.

Они начинали вонять.

И люди, и видящие, казалось, находились на пределе, волновались, бесились, ослабели, устали и откровенно сходили с ума — это зависело от того, в чьи глаза он смотрел. Они все казались ему голодными, и это напомнило Брику, что ему нужно как-то достать им еду.

Человеческую еду. Еду видящих.

Они провели здесь почти неделю.

Начинало казаться, что прошло намного дольше.

Брик предложил им эту небольшую «комнату» внутри пещер в качестве рабочей зоны, чтобы дать им немного пространства, уединения, своё оборудование… и, возможно, самое важное — отдаление… от его людей. Он также выделил им отдельные места проживания в лабиринте пещер под пустыней, но расположил всё вокруг этой комнаты, своеобразного командного центра.

Он заметил, что большинство людей и видящих даже не потрудилось уходить в пещеры для сна.

Они перетащили сюда свои импровизированные постели, предпочитая не отделяться от товарищей по команде. Они спали вокруг рабочих станций и под ними, сбиваясь в небольшие группы. Другие, казалось, вообще почти не спали. Вместо этого они бодрствовали большую часть ночи, разговаривая со своими людьми в Сан-Франциско и Вашингтоне.

Ни разу не было такого, чтобы все их люди спали одновременно.

Всегда кто-то бодрствовал и присматривал за остальными.

Когда Блэка похитили с той столовой горы, началась настоящая суматоха. Брику пришлось взять командование на себя, причём командование не только своими людьми. Он убедил оставшихся членов команды Блэка присоединиться к ним в пещерах, как только стало ясно, что Блэк пропал. Как только все оказались внутри, в безопасности, Брик приказал обрушить вход изнутри, используя взрывчатку, чтобы сымитировать обвал.

Похоже, это работало — по крайней мере, пока что.

Никто не пытался всерьёз проникнуть в пещеру, несмотря на небольшую возню у восточных входов, которые все охранялись исключительно вампирами.

И тем не менее, Брик ощущал давление времени, и не только в отношении того, что надо вытащить Блэка и его супругу Мириам из лап врагов. Когда оба их лидера пропали, люди Блэка поступали так, как говорил им Брик — по крайней мере, в данный момент. Однако Брик не питал иллюзий о том, что они и в будущем будут также легко следовать его указаниям.

Оба лагеря продолжали утаивать информацию друг от друга.

Более того, люди Блэка становились всё более дёргаными, постоянно находясь в окружении такого количества вампиров. Слишком мало сна, слишком мало еды, слишком мало естественного освещения, слишком мало существенной информации о состоянии или местонахождении обоих их лидеров… не говоря уж о том, что в этом подземном бункере слишком много вампиров… всё это не шло на пользу.

Ему надо приводить их в движение.

Им надо побыстрее выдвигаться и сбежать из этой подземной тюрьмы.

Всем им.

Брик со своими людьми активно работал над какой-либо стратегией выхода. Он знал, что таковая им скоро понадобится, хотя бы для того, чтобы не дать людям… ну, слишком остро реагировать на текущее плачевное положение.

Пока что все модели говорили о том, что слишком много членов их группы погибнет в попытке сбежать.

Им нужен отвлекающий фактор… настоящий.

Им нужно что-то, что уведёт людей Чарльза из этих окрестностей.

Подумав об этом сейчас, Брик нахмурился, взглянув на то, что осталось от команды Блэка. Пламя факела подрагивало на двух стенах, и этого хватало Брику, чтобы видеть все их лица — по крайней мере, лица тех, кто стоял с ним вокруг главного рабочего и планировочного стола. Он предоставил и стол тоже, приказав нескольким своим людям затащить его в центр комнаты.

Он понимал клаустрофобию, от которой страдали все они.

Конечно, пристальные взгляды Брика ничуть не помогали.

Он принял неожиданное решение.

Подняв присланную Кассиусом передачу, он подключил маркеры гарнитур, всплывших как потенциальные варианты «поделиться» в подземной сети, которую они образовали вместе. Он начал подключать пользователей к сессии просмотра, которую он начал сам.

Первыми он подсоединил Декса, Кико, Энджел, Туза, Мишель, Эй-Джея и Ковбоя.

После людей он подключил стоявших тут видящих, двигаясь примерно в порядке близости к нему: Джакс, Холо, Мика, Киесса и мужчина с белыми волосами, которого Брик не знал.

Конечно же, они поделятся содержанием со своими командами, что бы там ни было.

Брик решил, что ему нет до этого дела.

Сейчас или всё, или ничего.

Действуя в том же духе и послав передачу людям и видящим, которые торчали вокруг него, он также подключил каждого вампира в своей непосредственной команде.

Что уж там. Почему бы им всем не увидеть это, чем бы оно ни было.

Правда в том, что Брик нуждался в них.

Он нуждался во всех них.

Это неприятная правда, но всё равно правда.

Сейчас они окажутся на пороге конца света, если не сумеют остановить Чарльза. Чтобы добиться этого, Брику нужна не только преданность каждого вампира в его подчинении, но и помощь этой разномастной группы видящих и вампиров. Если Квентин не выберется живым из подземной тюрьмы Чарльза, или же останется запертым там на недели или даже месяцы… Брику придётся самостоятельно поддерживать этот шаткий союз взаимной нужды друг в друге.

Это означало полагаться на его способности вести переговоры с этими людьми.

Таким образом, вампир рассудил, что пришло время проявить честность.

И даже немного доверия, осмелился подумать он.

Удовлетворившись таким обоснованием, Брик сосредоточился на виртуальных образах, замерших по команде его гарнитуры. Он ни сказал не слова, чтобы объяснить, что он сделал.

Он просто нажал «воспроизвести».

Его тут же забросило обратно в тот зелёный, причудливо живой коридор.

Поначалу изображение оставалось статичным… безмолвным, неизменным, странно неподвижным.

Затем он услышал это, где-то вне обзора камеры.

Уши Брика расслышали тихие шаги.

Они были такими лёгкими, такими тихими, что он сомневался в способности людей их расслышать. Он подозревал, что оказался прав, и тут внезапно появился хозяин этих шагов.

Кико, стоявшая возле Брика, резко втянула воздух.

В кадр вошёл Блэк.

Он появился с правой стороны экрана, небрежно, но целеустремлённо шагая в левую сторону. Он шёл, свободно опустив руки вдоль боков, подняв голову. Он двигался по этому бледно-зелёному, на удивление безликому коридору, и его движения были такими плавными, такими абсолютно лишёнными рывков или пауз, что невозможно было отвернуться.

Он был один.

Он был совершенно голым.

Он двигался странно даже для одного из них.

Он двигался странно даже по сравнению с тем, как обычно двигался Блэк.

Брик мог лишь пристально смотреть, сосредоточившись на этих плавных движениях, которые казались автоматическими по своей точности, но в то же время животными на каком-то базовом, более примитивном уровне. Он всматривался в красивое лицо видящего, его почти идеальные черты, поразительные золотые глаза.

Вампир не мог отвернуться.

Если уж на то пошло, то чем дольше он смотрел на видящего, пересекавшего экран, тем сильнее он очаровывался. Выражение лица Блэка оставалось пустым. Что-то на его лице вообще не походило на него самого. Как будто мускулистый видящий шёл во сне, как лунатик.

Или был одержим, возможно.

Его накачали наркотиками?

Как он мог двигаться в такой манере, если его накачали наркотиками?

Внезапно Брик задался вопросом, что увидит видящий, глядя на эту запись.

Видящие имели другие способы смотреть на живых существ. Взгляд видящего на другого видящего в особенности мог уловить едва заметную и глубокую информацию, которую Брик не увидел бы своими вампирскими глазами. Когда эта мысль укрепилась, он перевёл хмурый взгляд на видящих и людей, собравшихся вокруг него.

Его глаза нашли Джакса, видящего, который стоял ближе всех к нему.

Видящий с ост-индской внешностью, похоже, смотрел запись в гарнитуре, как и сам Брик. Тёмно-пурпурные глаза Джакса слегка расфокусировались, несмотря на хмуро поджавшиеся губы, но когда Брик не отвёл взгляда, Джакс взглянул на него.

Нахмурившись и всматриваясь в глаза Брика, Джакс подвинулся поближе к Кико, которая стояла справа от него. Заметив суровое, предостерегающее выражение на лице молодого видящего, Брик не сумел подавить медленно зарождающуюся улыбку.

«Намёк понят, друг мой», — сухо подумал он.

Он не смог до конца подавить циничное веселье, вызванное тем, как Джакс неизменно маячил возле Кико, несмотря на то, сколько дней они провели здесь. Всякий раз, когда Брик пытался приблизиться к женщине, которая была правой рукой Блэка, Джакс оказывался на его пути.

Очевидно, молодой видящий назначил себя личным телохранителем Кико.

Или, что более вероятно, Блэк приказал Джаксу взять на себя эту роль. Это определённо объяснило бы настойчивость Джакса в отношении Кико… как минимум отчасти.

Однако Брик подозревал, что дело не только в этом.

Глядя на этих двоих, Брик посредством своего вампирского восприятия подметил, что там существовала какая-то зарождающаяся связь. Он не видел эту связь так, как увидел бы её видящий, но он ощущал тепло, сопереживание, некие отголоски резонанса и сходства.

И эти вещи всё сильнее струились между ними. Брик чувствовал, как формируется нечто, что можно описать как какие-то узы сочувствия.

Что бы это ни было, это казалось новым.

По правде говоря, это могло оставаться секретом даже для их самих… их обоих… хотя Брик подозревал, что Джакс мог хотя бы косвенно что-то осознавать.

Продолжая слегка улыбаться, Брик перевёл взгляд за Джакса, на высокого, исключительно мускулистого человека, стоявшего по другую сторону от Кико.

Декс отнюдь не выглядел счастливым.

Брик видел, как он пристально смотрел на Джакса и Кико, и это недовольство буквально сочилось из него вместе с приглушенной злостью. Декс определённо ощущал зарождение этой связи между Джаксом и Кико.

И также очевидно, что ему это не нравилось.

Более того, Декс, видимо, видел угрозу в этой новой связи между Джаксом и любимой человечкой Блэка. Брик переводил взгляд между этими троими, изучая то одно лицо, то другое, и почти не скрывая забавы, когда он осознал масштаб происходившей там динамики.

Два смуглых, похожих на солдат мужчины не то чтобы кружили друг вокруг друга и рычали; пока что нет, но это назревало… и наверняка в ближайшем будущем. Брик предвидел это, особенно учитывая, что эти трое находятся здесь в вынужденной близости.

Тем временем, невысокая женщина с японской внешностью стояла, зажатая между ними, и совершенно не замечала бушевавшие вокруг неё собственнические инстинкты и тестостерон.

Брик всё ещё наблюдал за ними, подмечая едва видимые взаимодействия, когда…

Из записи донёсся звук.

Выдернутый из своих размышлений Брик заново сосредоточился на виртуальном дисплее. Он забыл про треугольник человек-видящий-человек, который разворачивался перед ним. Он забыл все вопросы, которые могли иметься у него к Джаксу и другим видящим по поводу того, что же так изменилось в Квентине.

В его ушах раздались выстрелы.

Они поразительно громко отдавались в коридоре, который умножал их эхом.

Как это часто бывало, за ними последовали крики.

Эти крики изменились, скатываясь в вопли, переходя в команды, которыми перекидывались туда-сюда, возгласы, ещё больше команд и ругательств…

Раздался мощный залп выстрелов сразу с нескольких направлений.

Угол камеры без предупреждения изменился, перекинув его с одной точки обзора на другую путём грубого монтажа-склейки. Когда изображение выровнялось, Брик уже смотрел на Блэка в упор, с точки обзора, которая располагалась чуточку ниже.

Теперь казалось, что видящий шёл прямиком на него.

Судя по трясущемуся изображению, запись была сделана с портативной камеры, возможно, закреплённой на униформе одного из солдат, которые находились в коридоре с Блэком.

Как раз когда Брик подумал об этом, в нижнем углу экрана появилось дуло винтовки вместе с бледными мускулистыми руками.

Винтовка дёрнулась и выплюнула дым, распалившись в руках солдата, когда тот выстрелил.

Солдаты справа и слева от носителя камеры попали в кадр, как только он повернулся и запечатлел остальную часть коридора. Большинство этих солдат были пугающе бледными, даже темнокожие, хотя у некоторых из них лица сделались красными, а на висках, шеях, голых бицепсах и даже кистях рук вздулись вены.

Каждый человек, которого видел Брик, был вооружён автоматической винтовкой. Большинство быстро стреляло, упирая приклады в плечи и не делая остановок, разве что для перезарядки.

Они были одеты в униформу морпехов Соединённых Штатов.

Должно быть, Кассиус смонтировал несколько записей в одну, чтобы дать им как можно более полную запись инцидента в реальном времени.

Брик поистине надеялся, что он не увидит в прямом эфире, как Квентина Блэка расстреляют насмерть в недрах Пентагона. Он поистине надеялся, что не дал этим людям и видящим запись, которая детально это запечатлела.

Если все они вот-вот увидят, как Квентина прикончат как животное, и притом солдаты Соединённых Штатов, пока он явно накачан наркотиками или чем-то ещё, безоружен, обнажён, практически беззащитен… то сегодняшний день станет чертовски отвратительным для всех.

Затем до него дошло.

Блэк был единственной мишенью в этом коридоре.

Они все целились в него, явно стреляя на поражение.

И всё же… на Квентине не было пулевых ранений.

Не было крови.

Похоже, что всё, чем они по нему стреляли, в него не попадало.

Брик моргнул и хмуро уставился на изображение, теперь уже игнорируя солдат и присматриваясь к самому Блэку. Он наблюдал, как Блэк продолжает шагать в их сторону тигриной походкой, с плавной, почти машинной точностью и грацией — не останавливаясь, не замедляясь, не дёргаясь и не отшатываясь от пуль.

Ничто не задевало его на удивление лишённую всяких отметин, почти-вампирскую кожу.

Более того, если бы Квентин не был намного смуглее среднестатистического вампира, Брик бы подумал, что смотрит на вампира, учитывая, какой была его кожа. Гладкая, как жидкий бархат, она скользила по мышцам и костям.

Он обладал поистине выдающейся красотой.

Даже по меркам видящих Квентин был абсолютно сногсшибательным.

Брик невольно окинул взглядом всё его обнажённое тело, продолжая недоумевать из-за отсутствия дырок от пуль и крови. Он никогда прежде не видел тело Квентина полностью обнажённым, по крайней мере, в таком безупречном состоянии. Он вообще не видел его без одежды с тех пор, как впервые взял Квентина в плен и перевозил его, одурманенного и пребывающего без сознания, в ту федеральную тюрьму в Луизиане.

Даже не считая этого аспекта, вид его такого воспринимался совершенно иначе. Во-первых, Квентин был в сознании, пусть даже и явно под влиянием… чего-то.

Но теперь он находился ближе.

— Увеличь, — пробормотала Энджел.

Брик взглянул на неё, вскинув бровь.

Все тоже посмотрели на неё, но Энджел ни с кем не встречалась взглядом, даже с Ковбоем. В её голосе звучала тихая, обеспокоенная торопливость.

— Увеличь. Посмотри туда, куда они стреляют. Пули, — добавила она, и её глаза всё также не отрывались от записи в её гарнитуре. — Они… испаряются. Или впитываются. Чем-то. Как он это делает? Кто-нибудь видит то же, что вижу я?

Воцарилась тишина.

Брик буквально ощутил момент, когда остальные увидели то, что видела она.

— Телекинез? — спросила Мика. Она покосилась на Энджел, затем на Холо, который хмурился. — Он как Меч и Мост? Посредник?

— Нет, — заговорил Джакс, не переводя взгляда. — То есть… я не знаю, посредник ли он, но это не похоже на то, что делал Меч. Это нечто другое. Он не отбрасывает эти пули в сторону. Он даже не расплавляет их. Думаю, он каким-то образом их поглощает. Как будто он… не знаю… меняет их. Превращает в нечто иное.

— Ты можешь видеть его свет? — спросила Мика, хмурясь. — Я ни хрена не вижу.

Джакс и Холо оба нахмурились.

Как и Киесса, и блондин, которого Брик не знал.

— Нет, — наконец, ответил Джакс.

Мика взглянула на него.

— Когда прежний босс, Сайримн, вытворял такое дерьмо, он светился как чёртова рождественская ёлка. А ещё это охереть как осушало его. Он нуждался в постоянных вливаниях света. Если у нас не имелось какого-то запаса, из которого он мог черпать, он начинал вытягивать свет из нас остальных…

Она посмотрела по сторонам, словно ждала, когда кто-нибудь ей возразит.

А может, просто ждала ответа.

— …Откуда он берет свет? — спросила она после небольшой паузы. — От людей? Потому что я думаю, что конструкция Чарльза предотвратила бы такое. Или вы думаете, что у Чарльза имеется какой-то сетевой бассейн, вроде того, что был у Шулеров, и Блэк к нему подключился?

Воцарилась тишина.

Затем Джакс заговорил с упрямством в голосе.

— Я не думаю, что это телекинез, — он покачал головой, всё ещё глядя на запись. — Свет совершенно не такой. И вообще, вы меня слышали? Он не двигает пули. Он не ломает оружие. Он как будто поглощает металл или типа того… как будто от него исходит какой-то жар, мать вашу. Или как будто он изменяет их на молекулярном уровне. Я пытаюсь своим светом увидеть, что он делает, но он как будто оперирует на другой частоте…

— Как это не телекинез? — раздражённо переспросил Холо.

— Посмотри на его бл*дский свет! — Джакс нахмурился, жестом показывая на видящего. — Откуда это вообще берётся? Его свет даже не активен!

— Может, это делает кто-то другой? — осторожно заговорил Ковбой, словно сомневаясь, стоит ли вмешиваться в спор видящих.

— Например, кто? — спросила Мика, хмуро повернувшись к нему.

— Мири? — робко предположила Энджел.

Воцарилось молчание, пока видящие и люди думали над этим.

Брик переводил взгляд между ними.

Он не хотел говорить ничего, что могло напомнить им о том, что он стоит здесь и слушает это всё. Никто из вампиров в его команде тоже не нарушал молчание — вероятно, по той же самой причине.

Однако Брик послушался совета Энджел.

Он увеличил изображение в своей гарнитуре, пока остальные спорили о том, что видели. Он укрупнил кадр примерно в тысячу раз по сравнению с оригинальным размером и теперь мог видеть лишь голую кожу Блэка.

Сделав это, он заметил то же, что и Энджел.

Он увидел то же, что и предположительно все люди Блэка.

Пули попадали в Квентина.

Ну… в некотором роде.

Каждый кусочек металла летел прямиком в него; залпы автоматических винтовок выпускали в него столько пуль, что это походило на горизонтальный метеоритный дождь, нацеленный на его грудь, голову, живот, ноги и руки. Как только Брик замедлил запись, чтобы рассмотреть как следует, это стало походить на целую бурю металлических капелек.

Пули выглядели нормальными, пока не долетали до Блэка.

В них не было ничего странного, когда они вырывались из различных винтовок. Они не выглядели странными, пока летели по воздуху к цели. Прицел солдат не был сбит. Более того, теперь, когда Брик посмотрел повнимательнее, он осознал, что как минимум половина этих солдат не была людьми.

Странность происходила, когда пули «врезались» в кожу Квентина.

Металлические пули, в том числе и взрывные, и самонаводящиеся, и бронебойные, врезались в тело Квентина и были…

…поглощены.

Каким-то образом.

Как будто каждая пуля врезалась в силовое поле, которое превращало их в жидкость, затем в воздух, затем в кровь, кожу и кость.

Возможно, они просто конвертировались в какую-то энергию.

В любом случае, они не вызывали даже ряби на безупречной коже видящего.

— Gaos, — произнес Холо секунду спустя. — Ma hu allaenat ‘ant ya ‘akhy?

Брику последняя фраза показалась больше похожей на арабский, нежели на прекси, язык видящих[10].

Ковбой, что удивительно, ответил по-английски.

— Мне интересно, осознает ли он вообще это, — пробормотал человек.

— Как, бл*дь, это возможно? — Мика посмотрела на Холо, и её голос звучало твёрдо. — Что говорит Ярли?

— Она думает, что это какая-то штука из «колонны внизу», — сказал Джакс, и его пурпурные глаза расфокусировались, пока он просматривал цифровое видео. — Она думает, что это исходит из структуры в нижней части его света. Вот почему мы не можем это видеть. Это частота, на которой все мы не умеем сканировать… и нас даже не обучали смотреть там. Это также частота, для взаимодействия с которой у нас нет структур, так что для нас она буквально невидима. Как слишком тихий звук, который не могут расслышать наши уши…

— Смотрите на это! — перебила Энджел, показывая на изображение в гарнитуре. — Господи Иисусе. Смотрите. Это что такое, чёрт подери?!

Брик снова сосредоточился на записи.

Сделав это, он отложил в какой-то части своего сознания информацию, что Энджел — чрезвычайно наблюдательный и ценный человек.

Это уже второй раз, когда она увидела что-либо на несколько секунд раньше всех остальных.

Не говоря уж о том факте, что её бойфренд, Ковбой, видимо, понимал по-арабски.

Вампир забыл оба факта, как только увидел то, о чём говорила Энджел.

Кожа Блэка… шевелилась.

Она как будто самопроизвольно пошла рябью.

Как только он по-настоящему осознал это, Брик ощутил, что всё его тело неподвижно замерло.

Вместо того чтобы вызвать инстинкт хищника, это спровоцировало нечто прямо противоположное… не совсем страх, скорее, стремящуюся к выживанию насторожённость, которая заставила каждый мускул в его теле просто… перестать двигаться.

Брик не знал, как Энджел заметила это так быстро. Даже сейчас эффект, должно быть, оставался едва различимым для человеческих глаз. Даже для вампирского зрения он был неуловимым, видимым лишь волнообразно, как будто по поверхности пруда расходились равномерные круги от камушка.

Пока Брик наблюдал, эти импульсы участились.

Они также сделались более сильными.

Через несколько секунд они слились вместе в одну продолжительную волну.

Ещё через несколько секунд они начали изменять поверхность его кожи. Такое чувство, будто Брик смотрел на Блэка через панель чрезвычайно искривлённого стекла.

— Gaos, — повторил Холо. — Gaos… что это? Что это, бл*дь, такое?

Никто ему не ответил.

— Мы должны что-то сделать! — рявкнул Холо. — Это убьёт его, na? Это должно его убить. Такое никто и никак не может пережить. Должно быть, это ломает каждую кость в его теле…

Чем дольше он говорил, тем сильнее становился его акцент видящего.

При других обстоятельствах его слова могли бы даже прозвучать забавно.

Чего, во имя Источника, этот щенок-видящий от них ожидал?

А так никто даже не взглянул на него.

Каждый человек и видящий находился на той или иной стадии задерживания дыхания.

Брик слышал биение их сердец. Он чувствовал, как воздух покидает их лёгкие хаотичными, неглубокими выдохами прежде, чем они опять задерживали дыхание на неестественно долгий промежуток времени. Все они, включая Брика, включая всех подчинённых ему вампиров, зачарованно уставились на запись, и их тела неестественно застыли.

Впервые Брик задался вопросом, что на самом деле происходит… вдруг они видели какую-то иллюзию, какой-то трюк.

Словно услышав его, Холо снова заговорил.

— Мы уверены, что она настоящая? — спросил он. — Запись? Никто над ней не поколдовал? Никто не послал это, чтобы заморочить нам голову? Или чтобы вытащить нас в Вашингтон?

Брик покосился на него.

Хороший вопрос.

Он не ставил под сомнение преданность Кассиуса. Он скорее задавался вопросом, не раскрыли ли его, не использовал ли Чарльз его вампирское дитя, чтобы передавать ложную информацию и сбивать их с толку — или, возможно, чтобы вытащить их в столицу страны, как и сказал Холо.

Однако ему казалось, что это не так.

Для Чарльза это слишком замысловато, слишком причудливо.

Он бы мог ожидать такого от самого Блэка.

Но с Чарльзом в подобное верилось слабо.

Более того, Чарльз меньше всего хотел намекать, что у видящих есть сверхъестественные способности, и уж тем более такого уровня. За те десятилетия, что Брик его знал, Чарльз только и делал, что убеждал вампирскую расу, что у видящих нет почти никаких способностей, хоть и существовало ошеломительно много доказательств обратного.

Брик подумывал ответить на вопрос Холо, но не стал этого делать.

Никто не произнёс ни слова.

Изображение Блэка становилось всё более размытым, даже за дымом и выстрелами.

Эти выстрелы в последующие секунды лишь участились, когда Блэк подошёл ближе к носителю портативной камеры. Даже несмотря на то, что происходило с его кожей, а теперь и с мышцами, и с костями, он не переставал двигаться вперёд по коридору.

— Посмотрите на стены, — пробормотал Ковбой.

— Gaos! — выпалила Киесса откровенно шокированным тоном. — Он прав… посмотрите на стены с обеих сторон, когда он идёт. Что это за сила такая? Что бы вызвало подобное?

Брик перевёл взгляд на эти зеркальные зелёные панели.

Он не заметил, но опять-таки, видящие и люди оказались правы.

Зеркальные панели полыхали белым, когда оказывались ближе всего к Блэку. Они утрачивали свой зеркальный блеск, почти так, словно…

— Это жар? — спросил Декстер с неверием в голосе. — Он плавит металл?

— Видимо, брат, — мрачно буркнул Ковбой.

Их глаза ни на секунду не отрывались от изображений в гарнитурах.

Теперь Брик замечал градации, нюансы воздействия Блэка на стены. Он наблюдал, как при приближении Блэка металл делается красным… затем оранжевым… затем жёлтым… затем синим…

… затем, наконец, белым, как металл в котле литейного завода.

Крики на видео стали отчаяннее, громче, чтобы перекрикивать выстрелы. Вампирские уши Брика внезапно заложило от ещё одного звука в этом гомоне — от какого-то пронзительного, резкого воя. Поначалу этот вой был едва слышным.

Но постепенно он становился громче.

— Вы это слышите? — спросил Брик.

Ощутив, как все взгляды обратились к нему, он взглянул на Мику, Холо, затем на Джакса.

— Люди, наверное, не могут слышать… пока что. Но это становится громче. Вы слышите? Этот звук. Что это? Это исходит от него, верно?

Видящие тупо уставились на него, затем друг на друга.

Судя по их выражениям, они не заметили звук.

— Я это слышу, — произнесла Киесса. — Этот вой?

— Да, — ответил Брик. — Звучит почти так будто…

— Нарастает давление, — мрачно сказал Джакс. — Как пар. Как чайник, который вот-вот закипит и перельётся через край.

Никто не ответил.

На записи опять что-то изменилось.

Из гарнитуры Брика донеслись крики.

Он снова сосредоточился на Блэке, пытаясь сообразить, что видели солдаты, на что они реагировали. В этих возгласах, которыми солдаты обменивались между выстрелами, слышалась паника. Затем изображение Блэка начало отдаляться.

Они пятились.

Солдат, на униформе которого была закреплена камера, отступал вместе с ними.

Они продолжали стрелять по Блэку, целясь в голову и торс, но теперь они отступали, поднимали винтовки и нажимали на курки, не переставая бежать назад.

Отступление поначалу было медленным.

Оно начало ускоряться, когда звуки выстрелов снова начали эхом прокатываться по коридору. Ещё через несколько секунд весь военный отряд, похоже, бежал от Блэка. Образ самого Блэка стало сложно различить из-за прыгающей и дёргающейся картинки.

— УХОДИМ! — заорал голос возле человека с камерой. — УХОДИМ! УХОДИМ! УХОДИМ! Босс хочет, чтобы мы немедленно убрались отсюда! НЕМЕДЛЕННО, БЛ*ДЬ!

Брик уже не мог различить лицо Блэка.

Высокий черноволосый видящий настолько растворился за этими волнами ряби, что единственной видимой частью его лица остались глаза. Золотистые радужки светились как бриллианты, и Брик впервые осознал, что это не оптическая иллюзия.

Он предполагал, что свечение исходило от жара, от вибрации.

Но это не так.

Его глаза — эти странные, золотистые, пятнистые, тигриные глаза — действительно светились, источая собственный внутренний свет.

Блэк по-прежнему был близко. Хоть солдаты и перешли в полное отступление, он находился менее чем в десяти метрах от места, где они стояли.

Даже смотря на это через виртуальный монитор гарнитуры, даже зная, что это уже произошло, Брик ощутил дрожь дурного предчувствия, глядя в эти глаза и наблюдая за его размеренным приближением.

Брик всё ещё смотрел в эти золотистые глаза, когда…

— ГОСПОДИ ИИСУСЕ…

— GAOS!

— DI’LANLENTE O’KITRE-SO’H…

— КАКОГО Ж…

Брик едва слышал их.

Его взгляд не отрывался от виртуальных кадров.

Кожа Блэка как будто…

Взорвалась.

Весь его силуэт рванул в стороны. Брик видел, как эта загорелая смуглая кожа трескается и расширяется, и эти трещины дышали огнём, его кожа разрывалась и расходилась…

Далее изменения происходили так быстро, что Брику оставалось лишь таращиться.

Он старался уследить за этим.

Он старался осмыслить хоть немногое из того, что видел.

Но не сумел. Он мог лишь таращиться, продираясь сквозь невозможность этого явления.

Кожа видящего, мышцы… кости… всё это взрывом метнулось наружу, как будто увеличившись в четыре раза. Его смуглая кожа трескалась и разрывалась, выпуская ещё больше того огненного света, продолжая увеличиваться в размерах, менять цвет, текстуру. Такое чувство, будто отдельные части перемен пытались поспеть за другими, более быстрыми частями или взрывами изменений, которые как будто разом происходили на более глубинном уровне.

Силуэт Блэка изменился так быстро, словно всё его тело превратилось в жидкость.

Его кожа продолжала переделываться, пока менялись внутренние части Блэка.

Менялась текстура, менялась форма, менялся цвет, менялся размер. Его кости становились жидкими, мышцы перестраивались, утягивая за собой эту более тёмную, более инородную кожу.

Его лицо удлинилось и выступило вперёд.

Его зубы…

На мгновение Брик подумал, что смотрит на вампира.

Очень, очень большого вампира.

Затем из его плеч вырвались длинные тёмные отростки, расправившись так стремительно, что им очень скоро не осталось места, чтобы расти. Они сложились внутрь и позади него, чтобы адаптироваться к своему размеру, но продолжали перестраиваться и изменяться вокруг него.

Руки Блэка как будто переломились назад, сделались жидкими, затем начали менять форму.

Они ещё сильнее загнулись назад, утолщаясь, удлиняясь, наращивая ещё больше мышц на бицепсах и предплечьях.

Его ладони…

Его ладони и пальцы удлинились.

Они пугающе изменились, вырастая быстрее его рук. Его ногти удлинились, почернели и выросли так, что даже загнулись, потом загнулись ещё сильнее, плавно превратившись в бритвенно-острые когти…

Это всё произошло так быстро, что даже вампирские глаза Брика не могли воспринять это.

Он таращился на Блэка, совершенно чужеродное ему существо и форму жизни, но раньше он имел наглость полагать, что понимал его хотя бы по большей части…

… но теперь Блэк исчез.

То, что заменило его, было немыслимым.

То, что заменило Блэка, было…

— Это дракон, — выдохнул Ковбой.

Никто не двинулся с места.

— Это дракон, — повторил Ковбой. Он вдохнул, затем вдохнул ещё, задышал тяжело, нарушая тишину пещеры, но не сводя взгляда с той записи. — Мать вашу, это настоящий дракон из книжек, чтоб меня инфаркт хватил…

Пока он говорил, это существо открыло пасть.

Двойные ряды бритвенно острых зубов, как сталактиты и сталагмиты, сверкнули в зеленоватом освещении, и каждый из них был, наверное, сантиметров тринадцать в длину. Это существо испустило рёв, который заставил Брика подпрыгнуть и врезаться в стоявшего позади него вампира, едва не сбив бедолагу с ног.

Все, кто стоял вокруг него в пещере с низкими потолками, подпрыгнули вместе с ним.

Существо опять открыло свою пасть…

…и затем огонь затмил всё перед глазами.

Изображение полыхнуло белым, затем чёрным и резко сменилось статическим шумом.

Глава 13

Новые союзники

— Ладно, — мрачно произнёс Брик. — Ты завладел нашим вниманием, Кассиус.

Энджел слышала в голосе Брика отголоски раздражения.

У неё определённо сложилось ощущение, что это раздражение маскировало более сложные эмоции, даже для вампира, но не осмелилась бы предположить, что это за эмоции.

В этот раз Брик полностью открыл канал. Все в команде Блэка без исключения слышали весь разговор, что хотя бы не так раздражало.

Даже теперь они напряжённо вслушивались, не пододвигаясь ближе к месту, где стоял сам Брик в окружении восьми вампиров, которые занимали большую часть высокого прямоугольного стола в их импровизированной контрольной комнате. Энджел различала в сумраке лица большинства вампиров, но узнавала лишь половину, и если не считать Брика, то знала по имени лишь одного из них.

Это была Зои, сестра Мири.

Само по себе уже достаточно странно.

А ещё это служило причиной поддерживать здоровую дистанцию… и не только из-за физического сходства между сёстрами. Зои-Вампир и Мири-Видящая выглядели настолько похожими, что это откровенно нервировало.

Это всё равно что смотреть на вампирскую версию самой Мири.

Энджел невольно возмущалась из-за присутствия здесь младшей сестры Мириам, по крайней мере, сейчас; и не только потому, что она знала — Мири это расстроило бы. У Энджел не было возможности нормально поговорить со своей лучшей подругой обо всей этой ситуации с её сестрой, но Энджел знала достаточно. Она знала, что Мири много лет мучилась из-за смерти сестры.

И вот эта вампирская сучка здесь, заявилась, как ни в чем не бывало… как будто не прошло столько лет, и как будто эти годы ничего не значили для заинтересованных лиц.

Так что да, Энджел держалась на расстоянии.

Ей не нравилось то, что хотело сорваться с её языка при каждом взгляде на Зои, и она не хотела давать Зои оснований попытаться завязать с ней разговор, поскольку она знала, что та, наверное, скажет. Ковбой всё равно практически попросил её держаться подальше от Зои и других вампиров, так что дело не только в Мири. Люди Брика в прошлом кормились от Ковбоя. Этот опыт оставил на нём шрамы, которые Энджел всё ещё не до конца понимала, но она пообещала ему, что будет держаться на расстоянии.

Не то чтобы дать такое обещание было сложно.

Энджел изначально не имела никакого желания находиться рядом с ними.

И всё же любое расстояние между ними и вампирами здесь было скорее психологическим. Энджел не питала никаких иллюзий относительно того, насколько сильно они уступали в численности.

Правда в том, что здесь они фактически находились во власти вампиров. Энджел подозревала, что именно поэтому Брик предложил им эту освещённую факелами пещеру в качестве «жилища». Учитывая, кем он был, он должен понимать, что они чувствовали себя добычей, загнанной в ловушку и уступающей по численности, и это ощущение сказывалось на них всех. В него заложено понимание таких вещей.

Но сейчас Энджел впервые почувствовала себя на удивление защищённой.

Учитывая изображения, поступавшие из Вашингтона, а также поведение самого Брика, становилось предельно ясно, что вампирский король не собирается делать ничего, что могло бы спровоцировать вражду между ними, и уж тем более не допустит, чтобы им навредили.

«И на то имелась хорошая причина», — пробормотала она в своём сознании.

При этой мысли Энджел сосредоточилась на кадрах, которые по-прежнему транслировались через её гарнитуру. Она невольно вздрогнула при виде узнаваемого здания Пентагона, в котором теперь сбоку зияла гигантская дыра.

Дыра практически уничтожила целый сегмент здания, сокрушив один из пяти блоков-граней, образовывавших постройку. По дыре на первом этаже было ясно, что разрушение началось на нижних уровнях здания. Разгром тянулся дальше через окружающие парковки, заканчиваясь примерно там, где начиналась лагуна Пентагон.

Это сделал Блэк.

Это Блэк прошибал всё на своём пути, продираясь и вырываясь из Пентагона.

Блэк… или Блэк-дракон… или как, чёрт подери, теперь его называть… скрылся в воде.

Судя по тому, что сказал им Кассиус, вампир Брика в Вашингтоне, с тех пор Блэк не всплывал. По крайней мере, он не всплывал там, где кто-либо мог его увидеть, а также не всплывал тем способом, который можно засечь спутниками, эхолокаторами, радарами и другими мониторинговыми или записывающими устройствами, которыми пользовалось правительство, чтобы находить людей и отслеживать передвижение.

Энджел и, наверное, все остальные члены их команды не отрывали взглядов от парада кадров в гарнитуре, которые показывали здание Пентагона с различных сторон, а также записи множества беспилотников.

Некоторые кадры, на которые они смотрели в данный момент, транслировались в режиме прямого эфира.

В свежих записях показывались команды аварийных служб и их машины, а газоны вокруг места прорыва заполонили военные в униформе и спасатели.

Кассиус также прислал им ещё больше кадров с длинным, чёрным, чешуйчатым драконом, который каким-то образом увеличился в пять раз по сравнению с тем, что они в первый раз увидели в подземном коридоре, внутри здания Пентагона. Они зачарованно, с ужасом и даже лёгким триумфом наблюдали, как он пробивался через стены Пентагона, освобождаясь из плена.

Они так же зачарованно наблюдали, как он направляется к воде.

Энджел даже теперь смотрела на эти кадры, пока ожидала ответа вампира в Вашингтоне.

— …Где он теперь? — говорил Брик, привлекая к себе часть внимания Энджел. — Блэк. Какие есть новости по его отслеживанию? Мы все слушаем, брат.

Энджел вынуждена была предположить, что это служило предупреждением Кассиусу — Брик не один на линии, слушает не только он.

Вампир Кассиус, должно быть, уже видел огонёк, сигнализирующий об открытом канале, но Брик, наверное, хотел удостовериться, что тот его заметил.

Вполне объяснимое беспокойство, учитывая всё происходящее… но поскольку Кассиус не колебался и не изменил тон, он, наверное, уже видел огонёк.

Он заговорил в духе военного доклада.

— Они только сейчас перегруппировываются и пытаются отследить его, прародитель, — сказал Кассиус. — Это было непросто. РЧИД-чип, который они использовали, похоже, больше не функционирует…

Ковбой, стоявший рядом с Энджел, тихо фыркнул.

Брик перевёл на него взгляд, но Ковбой, похоже, не заметил.

Они с Дексом обменялись отчасти забавляющимися, отчасти мрачными, отчасти не верящими взглядами.

Энджел осознала, что ей сложнее шутить по этому поводу.

Задрожав в подземной пещере со стенами из песчаника и вулканического камня, она заново скрестила руки на груди и сжала ладони в кулаки. Её желудок заурчал, напоминая, что она уже часов восемнадцать не переваривала ничего, кроме растворимого кофе.

Брик, должно быть, услышал это.

Он мельком посмотрел на неё и слегка нахмурился, покосившись на её живот.

Она наградила его в ответ ровным взглядом.

— …В данный момент есть разногласия по поводу того, куда он отправился, — продолжал Кассиус, не замечая мелкие взаимодействия на другом конце линии. — Они сейчас подключили к поискам всех, кто был свободен, включая представителей всех подразделений вооружённых сил. Самолёты, судна военно-морского флота, в том числе корабли и субмарины, береговую охрану, армию. Все аэропорты под наблюдением…

В этот раз уже Мика тихо фыркнула.

Брик тоже покосился на неё.

Энджел сосредоточилась на линии, слушая другие звуки, доносились из динамиков фоном за словами Кассиуса. Он должен иметь возможность заглушить это всё или пресечь, но он либо забыл, либо ему было всё равно.

Она слышала другие голоса разной степени удалённости, различные сирены, вертолёты, что-то вроде грузовиков или другого тяжёлого наземного транспорта. Звуки напоминали место катастрофы. Она не знала, находился ли он в Белом Доме с Чарльзом и его приближенным, или же вампир работал в самом Пентагоне.

Энджел ставила на Пентагон, но оба варианта казались вероятными.

Судя по звукам, он мог стоять у открытого окна… но он наверняка находился на улице, а значит, одна из фигур, которые она видела в прямом эфире, могла быть им.

— Сейчас они работают над тем, чтобы отследить его по тепловым сигнатурам, — продолжил вампир, пока над его головой пролетал очередной вертолёт. — …Пока что это не приносило особых результатов, — добавил он, повышая голос, чтобы перекричать шум вертолёта. — Некоторые выдвигают гипотезы, что Блэк мог вернуться в свою изначальную форму, то есть, видящего, поскольку они не находят существенных тепловых сигнатур вокруг места, где его видели в последний раз. Но на самом деле, никто ни черта не знает. Предполагается, что он использовал воду, чтобы сбежать, а это может нейтрализовать разницу в температурах.

— И ещё, — добавил Кассиус прежде, чем кто-либо успел что-то сказать. — Надо принимать во внимание то, что мы пока не знаем, способен ли он вернуться в изначальную форму по собственному желанию, или он попросту в какой-то момент естественным образом вернётся в тело человека… эмм, видящего. Честно говоря, мы не знаем, случится ли это вообще, или трансформация, которую мы видели, является постоянной.

Выдохнув, Кассиус добавил:

— Как бы там ни было, нет чётких признаков того, что мы сумеем отследить его изменённую форму по теплу. Большая часть жара, выброшенного его, ну… драконьим телом… похоже, угасала через считанные секунды после того, как он миновал то или иное место. Исключение — конечно, те участки, где он устроил настоящие пожары или имел продолжительный контакт с персоной или объектом…

Краем глаза Энджел заметила, как Кико вздрогнула.

Покосившись на неё, ей пришлось подавить желание подойти к этой женщине и обнять. Серьёзно, это бл*дское чудо, что Кико ещё не сломалась по-настоящему, учитывая всё то, с чем ей пришлось справиться в последние несколько месяцев.

При этой мысли Энджел слегка хмуро посмотрела на Декстера и Джакса.

Тот факт, что эти два идиота нависали над ней, как два соперничающих пса, наверное, тоже не помогал.

Мика, стоявшая по другую сторону от неё, легонько фыркнула.

Джакс тоже перевёл взгляд, слегка нахмурившись… но Энджел его проигнорировала. Вместо этого она посмотрела на Мику, которая улыбнулась ей. Затем женщина-видящая дружелюбно пихнула её плечом к плечу.

Впервые за многие часы (может, даже дни) Энджел улыбнулась по-настоящему.

Когда она перевела взгляд в следующий раз, Брик наблюдал за ней. Потом он взглянул на Кико, после чего на Джакса и Декстера, и в его странно бесцветных, как потрескавшийся кристалл, глазах, стояло лёгкое любопытство.

Этот чёртов вампир был даже слишком наблюдателен, по мнению Энджел.

— …В любом случае, — продолжал Кассиус на другом конце линии. — Там, где мы потеряли визуальный контакт, существенную тепловую сигнатуру отследить невозможно. Сейчас они пытаются определить, не источает ли он других отслеживаемых сигнатур. Они проверили множество диапазонов светового спектра, ряд химических следов, радиационное излучение, звук и вибрации, гидролокационные импульсы, даже низкий уровень сейсмической активности. Они не добились успеха ни с одним компонентом или комбинацией из того, что опробовали, но на самом деле, мы работали над этим всего…

— Что насчёт отслеживания света видящего? — спросил Джакс, перебив слова вампира. — Само собой, Чарльз поручил своим видящим какое-либо отслеживание?

Воцарилась пауза.

Затем голос Кассиуса изменился, сделавшись заметно более настороженным.

— Я не особенно допущен к таким обсуждениям, сэр, — вежливо сказал вампир. — Они считают меня человеком, так что я не присутствую на собраниях, где они предположительно…

— Всё хорошо, Кассиус, — перебил Брик, отмахнувшись от слов другого замысловатым жестом руки. — Ты можешь говорить свободно. Мы уже миновали любое притворство в этом отношении.

Энджел невольно уставилась на него с удивлением.

Или это хорошо продуманный ложный ход, или «трансформация» Блэка реально напугала вампирского короля. Как минимум, эти новые открытия на границе и в Вашингтоне, должно быть, убедили Брика, что ему нужно содействие всех людей Блэка, а не только самого Блэка.

Предположительно, всё это безумие сделало Блэка более ценным в глазах Брика — или как минимум потенциально более ценным, при условии, что Блэк сумеет оправиться. Все они по-прежнему говорили и действовали так, будто точно знали, что Блэк вернётся… но опять-таки, у них не особенно имелся выбор.

Альтернатива была слишком мрачной, чтобы рассматривать её без крайней необходимости.

Пока что они притворялись, что полное восстановление Блэка было самым вероятным сценарием.

По той же причине никто не озвучивал очевидное — что если Блэк опять не в себе, то вряд ли он будет в состоянии осмысленно заключить с кем-то союз.

Как и все остальные, Энджел ещё не готова была обдумывать это.

Она определённо не была готова рассматривать возможность, что Блэк никогда не вернётся. Она определённо не готова была думать о том, что это сделает с Мири… и что вообще они скажут Мири, при условии, что они найдут её и вернут от того, кто её похитил.

При этой мысли Энджел заскрежетала зубами.

Только тогда до неё дошло, что Кассиус умолк.

Очевидно, вампир в Вашингтоне опешил от приказов своего короля выложить всё, что ему известно, по открытому каналу. На секунду Энджел даже задалась вопросом, не спросит ли Кассиус у Брика, серьёзно ли тот говорит.

Но он не спросил.

— Понял, прародитель, — сказал он вместо этого.

И вновь его голос изменился, обращаясь в этот раз к Джаксу.

— …Отвечая на ваш вопрос, сэр, да, я предполагаю, что Чарльз наверняка поручил своим видящим поработать над отслеживанием Блэка через его свет. У меня в данный момент нет деталей о том, как продвигается процесс, однако я рассчитываю в ближайшее время получить новости. Как я и сказал, я притворяюсь человеком. Мне ещё не представилось возможности поговорить с Джеймсом, моим командиром и вампиром, который в лагере Чарльза маскируется под видящего.

Воцарилось молчание, затем Кассиус добавил:

— Если прикрытие Джеймса не было скомпрометировано, то он, несомненно, тоже в этом участвует, поскольку занимает довольно высокий пост в подразделении разведки видящих в Вашингтоне. Джеймс работает в паре с видящей, высокопоставленной женщиной, которая заметает его следы и проецирует вокруг его тела свет видящего. Она также занимает довольно высокий пост в команде разведки Чарльза.

— …И всё же, — добавил Кассиус мрачным тоном, обращаясь к Брику. — Наше положение здесь чертовски ненадёжно, прародитель. Особенно для Джеймса, конечно же, по очевидным причинам. Меры безопасности суровы, и всё время укрепляются. Нам приходится соответствующим образом планировать обмен информацией. По правде говоря, теперь мы проделываем большую часть через обмен крови, поскольку каждое долбаное правительственное здание под наблюдением. Они теперь охватывают и участки под открытым небом; большая часть земель и садов в Вашингтоне оснащена визуальным наблюдением и прослушкой, не говоря уж о повсеместных датчиках распознавания лиц и походки. Беспилотники тоже всюду, и некоторые размером с насекомое. Большая часть уличных патрулей состоит из вооружённых беспилотников для слежки, которые легче заметить, но у них большой радиус…

Вампир умолк, издав один из тех шумных выдохов, которые многие вампиры использовали как механизм маскировки.

— Теперь нам приходится носить кровяные патчи и накладки, генерирующие тепло тела, — добавил вампир. — Мы ожидаем, что через несколько месяцев даже этого может оказаться недостаточно, чтобы проходить проверки. Они всё время обновляют системы, добавляют всё больше точек проверки. В следующие несколько недель ожидается ещё одно крупное обновление…

— Мы можем обсудить эти детали позднее, Кассиус, — произнёс Брик с лёгким предостережением в голосе. — Я могу предоставить нашим друзьям здесь любую дополнительную информацию от тебя после того, как мы отключимся от линии. Пока что я бы хотел, чтобы мы сосредоточились на нынешнем местоположении Блэка. Если я тебя понял, Блэк определённо сбежал?

В этот раз Энджел не сдержалась.

Она издала сдавленный смешок.

Прикрыв рот, она виновато махнула Брику, когда тот на неё посмотрел.

Мгновение спустя она покосилась на своего бойфренда, Ковбоя, и Мишель, которая стояла сразу за ним. Они оба тоже криво улыбались.

Не улыбался только Декс.

Может, реальность всего этого наконец-то его настигла.

Энджел знала, что её смех и это мрачное веселье, накрывавшее их в различные моменты последнего часа или около того — это по большей части показной оптимизм.

И всё же мысленный образ того, как правительство пытается загнать этого… ну, дракона… обратно в какую-то подземную клетку, пробуждал в ней какой-то чёрный юмор.

Мика, стоявшая по другую сторону от Энджел, изумлённо хихикнула.

Брик опять вскинул бровь и наградил их косым взглядом.

— …Возможно, мне стоит уточнить: он наверняка будет какое-то время свободен? — продолжил он, обращаясь к вампиру на другом конце линии. — Маловероятно, что они в следующие несколько дней найдут способ удержать его? По крайней мере, если он не вернётся в изначальную форму?

— Я бы сказал, что да, прародитель. Ведутся довольно жаркие дискуссии относительно того, как вообще к нему приблизиться, стоит ли пытаться взять его живым, или…

— И что, если бы мы хотели его забрать? — сурово перебил Декс. — Если бы мы хотели перехватить его, обеспечить поддержку и вытащить его оттуда, пока они не приняли решение шарахнуть по нему ядерным оружием или ещё чем…? Как нам это сделать? Предложения есть?

Воцарилась тишина.

Затем вампир на другом конце линии тоже невесело фыркнул.

— Наденьте что-нибудь водонепроницаемое, — сухо посоветовал он.

Глава 14

Намордник

Наоко умирал.

Он определённо умирал.

Он умрёт.

Его грудь болела так сильно, что он мог лишь лежать там, хватать ртом воздух, не нуждаясь в кислороде. Облегчения не было даже в бл*дском воздухе.

Лежать неподвижно совершенно исключалось.

Он извивался в удерживавших его руках, каждый мускул в его теле напрягся. Он делал это не в попытках вырваться… или даже ослабить эту хватку.

По правде говоря, он не хотел, чтобы эти руки его отпускали.

Жёсткий стержень удерживал его рот открытым, разжимая челюсти. Сделанный из того же материала, что и оковы на его запястьях, лодыжках, ногах, горле, груди и руках, стержень держался так же неподвижно, как и другие цепи, заточая его в качестве узника в этой примитивной, до клаустрофобии маленькой хижине посреди какой-то безымянной глуши.

По правде говоря, против этой части он тоже не возражал… уже нет.

Этот стержень, удерживающий его клыки разведёнными и делающий его более-менее безвредным — единственная причина, по которой он проходил через это не один.

От этой мысли боль в его груди усилилась.

Он вжался в существо позади него, издав раздражённый звук от того, что не сумел повернуть голову. Он уже даже не знал, чего он хотел.

Секса, конечно.

Может, даже честной драки.

Но если честно, отчасти его бы так же устроило, если бы другой мужчина раз за разом бил его кулаком по лицу. Его бы так же устроило, если бы его вырубили наркотиками, болью или палкой по голове… всё что угодно, лишь бы покончить с этим.

Всё что угодно, лишь бы это прекратилось.

Голос звучал низко, как будто прямо возле его уха.

— Ты хочешь опять поговорить? — спросил он.

Этот голос приводил в бешенство — полу-рычание, полу-урчание ему на ухо, которое одновременно усиливало его тревогу и вызывало желание зарычать на другого мужчину в ответ, откровенно угрожать ему, хотя тут он не был уверен.

— Мне придётся тебя отпустить, — произнёс голос тем же ровным тоном. — Я выйду за пределы досягаемости перед тем, как убрать стержень. Мне придётся отпустить тебя, Ник…

Наоко перебил его, протестующе зарычав.

Протест был не особенно сильным.

Скорее, он был полон смятения из-за противоречивых желаний.

Он знал, что видящий прав.

Он бы в мгновение ока укусил этого мудака.

Он бы воспользовался любой возможностью, даже самой маленькой, самой скоротечной — чтобы укусить его.

Но вопреки обыкновению он не стал бы кусать его, чтобы сделать больно.

Он хотел его крови так сильно, что едва мог мыслить связно, ощущая его запах. Он находился совсем рядом, так близко, но совершенно недосягаемо, и это доводило до безумия, вынуждало его подвывать, как связанного, наполовину оголодавшего пса.

Как обычно, Даледжем, похоже, знал большую часть его мыслей, хоть Ник и ничего не озвучивал вслух, ничего не говорил до сих пор.

Даледжем просто… знал.

— Определись, — сказал Джем. В этот раз его голос прозвучал твёрже, но всё равно не резко, а раздражающе терпеливо. — Я могу или держать тебя, или слушать тебя. Мы можем чередовать. Но я не могу делать и то, и другое одновременно. Не сейчас.

Его руки крепче сжались вокруг Наоко, когда он договорил.

Несколько минут он держал его, крепко стискивая возле стены и словно давая Наоко возможность подумать, решить, в чём он нуждался больше.

Через несколько секунд Наоко осознал, что ему нужно поговорить.

Он съедет с катушек, бл*дь, если не поговорит с ним.

Ему отчаянно нужно было от чего-то оттолкнуться, даже если это что-то существовало только в его сознании. Он нуждался во взаимодействии, в эмоциональном контакте… в любом контакте, который был чем-то большим, нежели базовая телесность. Ему нужно, чтобы кто-то отвечал на вещи, которые крутились у него в голове. Ему нужно было, чтобы кто-то сказал ему, что он ошибается; что объяснения, которые он даёт самому себе — это лишь ещё одно доказательство того, насколько он заврался.

Ему нужно было, чтобы кто-то наорал на него, назвал его ублюдком.

Ему нужно было, чтобы кто-то кивал, говорил ему, что он понимает.

Ему нужно было, чтобы кто-то сказал ему, что в его словах нет смысла.

Ему нужно было, чтобы кто-то послал его нах*й.

Ему… чёрт подери, может, ему просто надо было кого-то отматерить.

Ему нужно было, чтобы кто-то заменил демонов в его голове.

Даже учитывая, каким правдивым это всё казалось, он знал, что хотел не только этого. Иронично, но возможно, это настоящая причина, по которой он хотел, чтобы видящий отпустил его, и они могли пообщаться. Но это не единственная причина и даже не самая срочная из причин.

В первую очередь он хотел получить ещё одну возможность попытаться убедить видящего.

Он хотел ещё одну возможность спросить.

— Ладно? — спросил Даледжем.

Опять-таки, видящий, похоже, точно знал, в какой момент он принял решение.

После этого Наоко поколебался всего долю секунды.

Затем он кивнул и закрыл глаза.

Он заскрежетал бы зубами, если бы мог свести челюсти. А так он чувствовал себя, как пёс с палкой в пасти, пытающийся перегрызть эту штуку, которая не даёт сомкнуть зубы. Но он не мог впиться в неё клыками или коренными зубами… куда уж там перегрызть. Он не мог найти нормальную точку опоры, чтобы бороться хоть с какой-то из своих оков.

Несмотря на свой кивок, несмотря на своё решение, он слегка заскулил, когда Даледжем его отпустил.

Звук вырвался из него против его воли.

Он слетел с его губ прежде, чем Наоко успел себя остановить.

Когда Наоко сделал это, Даледжем вздрогнул, но продолжил выбираться из-за него. Его руки действовали твёрдо, но не грубо. Видящий выскользнул со своего места между Наоко и стеной, и Наоко вновь посмотрел в его лицо, находившееся на расстоянии каких-то тридцати сантиметров.

Он невольно рванулся к нему, заскулив.

— Gaos, — Даледжем окинул его взглядом, и его зелёные глаза содержали такую глубину, за которой Наоко невольно следил.

— Ты реально в раздрае, бл*дь, — заметил видящий. — Наверное, мне лучше тебя оставить. Позволить тебе успокоиться. Может, тебе надо немного повыть на луну в одиночестве, брат.

Наоко рьяно помотал головой.

Мысль о том, чтобы остаться в одиночестве, заставила его поморщиться, отпрянуть от видящего, заскулить ещё громче. Вновь сумев сосредоточиться на этих светло-зелёных глазах и нечеловечески идеальном лице, он увидел там сочувствие — возможно, впервые.

Возможно, Даледжем просто впервые позволил ему это увидеть.

— Gaos, — пробормотал видящий, убрав влажные волосы с лица Наоко. — Ник. Я сожалею, что это случилось с тобой. Я должен верить, что у этого есть какое-то предназначение… что для тебя в этой форме есть какое-то предназначение. Иначе в мире нет справедливости.

Затем видящий его поразил.

Наклонившись поближе, он поцеловал его в щёку.

Наоко издал изумлённый стон, который превратился в нечто более слабое, и видящий вновь поцеловал его, погладил по нижней челюсти, которая оставалась приоткрытой из-за органического металла.

— Это доводит до исступления, знаешь, — добавил видящий, похоже, твёрдо решивший высказаться перед тем, как дать слово Наоко. — Я не квалифицирован, чтобы помочь тебе в этом. Будь ты всё ещё человеком, я всё равно был бы не вправе поучать тебя об этом. Ибо вопреки всем моим словам тебе за прошедшие недели… когда я знал тебя как человека, я питал к тебе лишь уважение. Я хотел, чтобы мы были друзьями.

Наоко уставился на него, замерев и умолкнув в первый раз.

В этих зелёных глазах стояли слёзы.

Наоко уставился на него, скорее сбитый с толку, нежели тронутый или даже шокированный.

Некоторая часть его разума слушала, как видящий продолжал говорить.

— …Я хотел, чтобы мы были чем-то намного большим, по правде говоря.

Даледжем помедлил, всматриваясь в его глаза.

— …Вместо того чтобы сказать тебе это, — добавил видящий. — Вместо того чтобы дать тебе возможность отказать мне или отвергнуть, я соблазнил человеческую женщину, которую ты хотел уложить в постель, и я ткнул тебя в это носом, как подросток, — кадык на его длинном горле дёрнулся от глотка. — Я сожалею об этом. Я знаю, что слишком поздно извиняться… но я сожалею, Ник.

Наоко вздрогнул, уставившись на него.

Даледжем не шевелился, лишь смотрел на него в ответ.

Всматриваясь в глаза Наоко, он стиснул зубы.

— Я недобро к тебе относился, брат, — сказал он. — Поистине, и не только в ситуации с Кико. Я сожалею, что вёл себя с тобой как трус. Я сожалею, что так долго ждал и не говорил о своих чувствах. Я сожалею, что мне понадобилось столько времени, чтобы сказать тебе это, даже когда это уже не имеет значения. Моё оправдание не очень-то меня оправдывает… я сам себе не признавался в этой правде. У меня были свои проблемы. У меня были свои примеры неудачных отношений… свои отказы. Раны от этих отказов оказались свежее, чем я хотел признавать или даже думать об этом.

Его губы поджались, зелёные глаза посуровели.

— Твой друг, Блэк… он знал. Он вызвал меня на разговор. Даже не раз. Он выказывал своё недовольство. Он злился на то, как я веду себя с тобой.

Наоко снова моргнул, охваченный очередной волной неверия.

Блэк?

Блэк злился на Даледжема из-за него, Ника Танаки?

— Под конец он наехал на меня, — признался Джем. — Это случилось незадолго до того, как мы все пошли на ту операцию на острове. Он обвинил меня в том, что я скрываю фиксацию на тебе. Он предупредил, чтобы я разобрался с этим, и разобрался в уважительной манере, иначе он меня отошлёт. Он сказал, что я повёл себя как засранец, соблазнив Кико. Он сказал, что я засранец, раз не поговорил с тобой. Он сказал, что вообще вышвырнет меня из команды, если я не возьму себя в руки.

Взгляд Даледжема вернулся к Наоко.

— Если тебе интересно, насколько достойно я с этим разобрался… я фактически послал его нах*й.

Выдохнув, видящий балансировал на подушечках своих босых стоп, продолжая всматриваться в лицо Наоко.

— Он разозлился ещё сильнее после того, как я порвал с Кико, — признал Даледжем, проводя пальцами по своим длинным чёрно-каштановым волосам. — Я думал, он ищет, кого бы обвинить в случившемся с тобой. Я рассказал ему, как ты вёл себя в тех пещерах, как ты относился ко мне, пока те островитяне мучили меня, и это, похоже, разозлило его ещё сильнее. Что ты защищал меня после того, что я сделал с тобой… Блэк, казалось, пришёл в ярость, потому что я «позволил» тем вампирам забрать тебя, учитывая это.

Заскрежетав зубами, Даледжем пробормотал:

— Признаюсь, я сам вёл себя не совсем здраво после твоего исчезновения. Я не очень хорошо отнёсся к Кико. Я выместил всё на ней. Я порвал с ней грубее, чем следовало — отчасти потому, что я понял, каким трусом был в отношении тебя.

Он посмотрел Наоко в глаза, и в его голосе прозвучала грубая злость.

— Я отмахивался от злости Блэка, считая, что он слишком опекает тебя… и Кико. Я думал, что он обращается с вами обоими как детьми. Я говорил себе, что он расист. Я говорил себе, что он думал, будто вы нуждаетесь в особенной защите из-за того, кто вы. Я говорил себе, что он не видел, как Брик нацелился на тебя… как вампир хотел тебя… потому что ты был человеком. Я говорил себе, что он слишком пёкся о своей жене, чтобы увидеть, что происходило у него под носом. Брик месяцами присматривался к тебе. Это началось в Луизиане, и потом стало только хуже.

Даледжем поджал губы, уставившись на огонь.

Покачав головой, он щёлкнул языком.

— По правде говоря, я виню себя. Я должен был увидеть, бл*дь. Я видел, что вампир хотел тебя. Я видел это, но не понимал, что это значит. Вместо этого я ревновал. Я говорил себе, что я не в том положении, чтобы вмешиваться… что тогда я буду обращаться с тобой, как с ребёнком. За это я мог убить себя. Я определённо мог убить Брика… и даже Блэка. Я винил Мири. Я винил Холо и Джакса. Я винил всех нас. Я винил каждого из нас, чёрт подери, за то, что мы позволили такому случиться с тобой.

Он поднял взгляд.

Его зелёные глаза изучали Наоко, словно пытаясь одним лишь физическим зрением прочесть его реакцию.

— Я прошу прощения, — сказал видящий. — Я сожалею о стольких вещах, что даже не знаю, как выразить это тебе, Ник.

Его подбородок напрягся, взгляд все ещё не отрывался от Ника.

— Прости, что тебя оставили на том бл*дском дереве, — прямо сказал он. — Прости, что мы вообще подпустили к тебе Брика. Прости, что я не заставил Блэка увидеть, что Брик нацелился на тебя. Прости, что я убедил себя, что это лишь ревность, моя паранойя, неуместное собственничество. Прости, что не поднял из-за этого знатную шумиху, чтобы Блэку даже в голову не пришло посылать того мудака-вампира в джунгли на поиски тебя. Тогда бы, как минимум, Блэк приказал бы каждому члену команды искать тебя, быть настороже… не оставлять тебя с Бриком или его вампирами ни при каких обстоятельствах.

Даледжем умолк и стиснул зубы.

Когда он заговорил в следующий раз, его голос понизился до рычания, а взгляд теперь сосредоточился на огне в костровой яме.

— …Прости, что я не вытащил нас всех из этого бл*дского бардака на острове до того, как нас взяли в плен. И самое главное, прости, что я не сказал тебе о своих чувствах. Я говорил себе немало лжи, Ник. Я назвал тебя хорошим лжецом…

Он издал невесёлый смешок.

— Ты и есть хороший лжец, Ник. Но теперь я думаю, что я и сам не хуже. Я определённо научился лучше лгать себе. Но эти недели, похоже, изматывают и меня тоже.

Видящий умолк, всё ещё сидя на корточках перед ним и балансируя на подушечках стоп.

Наоко уставился на него.

Он наблюдал, как видящий смотрит в костёр, на потрескивающее пламя.

Он понятия не имел, что за выражение царило на его лице.

Он понятия не имел, как на всё это реагировать. Он мог лишь смотреть на видящего, но перестал хватать ртом воздух. Он перестал задыхаться. Всё его тело замерло совершенно неподвижно.

Его сердце болело.

Не его грудь… его сердце.

Он уже много дней называл это болью в «груди», словно он не знал, почему ему больно, или что это за боль. Но он знал. Он знал, и боль была адской.

Он хотел поговорить со своей матерью.

Он ощутил внезапное, возможно-патологическое, определённо странное-при-таких-обстоятельствах желание поговорить со своей матерью.

Должно быть, она беспокоится о нем.

После обращения он звонил ей довольно регулярно.

Он даже не знал, почему звонил, но это граничило с компульсивным поведением, зудящим местом, которое надо почесать каждые несколько дней, иначе он становился взбудораженным, даже хорошо питаясь… даже когда он получал столько секса, крови и стимуляции, сколько он хотел.

Он ощущал порыв позвонить ей, приободрить, и он делал это, и та жгущая боль в грудь успокаивалась к тому времени, когда он клал трубку телефона.

Эта боль успокаивалась даже тогда, когда он ещё говорил по телефону и слушал её голос.

Эта боль превращалась в урчание, как у насытившегося животного.

Может, он держался за последнюю частицу своей человечности.

А может, наоборот, он в какой-то извращённой косвенной манере показывал себе, что ему здесь больше не место, что он вынужден притворяться человеком, что его человечность ушла, что ему уже не нужно об этом беспокоиться. Может, он показывал себе, что его душа мертва, что у него больше нет матери… что он больше и не заслуживал её.

Может, он просто показывал себе, что ему не нужно вредить ей.

Ему не нужно вредить никому из них, несмотря на то, что с ним случилось.

Его семье необязательно знать.

Он мог скрывать это от них.

Опять-таки, может быть, просто может быть, что превращение в бессмертного заставило его подумать о том, как мало времени ему осталось провести с ней; как много лет, десятилетий, веков он проживёт без неё. От этой мысли его сердце заболело ещё сильнее.

Боль сделалась ослепляющей, но он не пошевелился.

Он не отворачивался от лица видящего, от этих бледных нефритовых глаз с фиолетовыми ободками вокруг каждой радужки.

Почему Даледжем говорит ему всё это?

Почему он рассказал ему про Блэка?

Какая-то часть его разума задавалась вопросом, не дурачит ли его Даледжем.

Не из дурных намерений — это доводило до бешенства, но видящий, похоже, никогда и ничего не делал с дурными намерениями. Но возможно, это всё — лишь очередной способ пробиться через ментальные и эмоциональные защиты Наоко. Возможно, видящий хотел, чтобы Наоко ощущал вину за то, что сделал с Блэком, за злость, которую направил на мужа Мириам, не говоря уж о самой Мири. Возможно, Даледжем просто хотел запутать все его предположения, заставить усомниться во всём, что он думал о своих давних друзьях.

В любом случае, от этого его грудь болела.

От этого его грудь болела так сильно, что Наоко думал, будто это убьёт его.

— Ты голоден? — спросил Даледжем.

Наоко поднял взгляд. Осознав, что он отвернулся от видящего, он сосредоточился на его лице, стараясь думать вопреки его выражению.

Даледжем, похоже, всё ещё был на эмоциях.

Он выглядел почти так, будто ставил под сомнение всё, что сказал Нику. Его глаза и лицо выражали уязвимость, которую Наоко находил тревожной.

— Эй, — Даледжем положил ладонь на бедро Ника, и тот подпрыгнул. — Это не вопрос с подвохом. Я просто думаю, не надо ли притащить другого… Солоника… сюда. Честно говоря, сейчас будет легче, пока ты не можешь говорить. Я правда не хочу иметь дело и с тем, и с другим одновременно… и с Солоником, и с тем, что ты хочешь мне сказать. Я бы предпочёл сначала притащить его. Дать тебе покормиться. В любом случае, ты можешь сказать то, что хочешь сказать.

Воцарилось молчание.

Даледжем так и не убрал руку.

— Ну? — спросил он мгновение спустя. — Ты хочешь покормиться, Ник?

Наоко подумал об этом.

Он правда хотел питаться. Он хотел питаться так сильно, что одна лишь мысль об этом делала его твёрдым. Но он не хотел питаться от Солоника.

Даледжем слегка пихнул его в ногу; его ладонь отяжелела и стала теплее.

— Ник?

После секундного колебания Наоко покачал головой.

Даледжем всматривался в его глаза.

— Ты уверен?

Вампир снова поколебался. В этот раз пауза была менее долгой.

Посмотрев видящему в глаза, он кивнул.

Даледжем смотрел на него в ответ, затем тоже кивнул.

— Ладно.

Видящий полностью опустился на пол, затем скользнул назад по грубой древесине. Он устроил свои конечности, устроившись со скрещёнными ногами сразу же, как только занял желаемое место. Наоко невольно заметил, что Даледжем очень тщательно расположился вне досягаемости Наоко — то есть, вне досягаемости его рук и ног, и уж тем более его челюстей и рта.

Что-то в этой детали резко усилило тревогу Наоко.

Он ничего не мог с этим поделать, и, возможно, в этом и смысл.

— Ладно, — сказал Даледжем, оценивая его глаза и слегка хмурясь. Он аккуратно положил ладони на свои колени. — Давай поговорим.

Глава 15

Сколько раз?

Стержень из органического металла, который не давал челюстям Наоко сомкнуться, резко убрался.

Или, может, не убрался… не совсем.

По правде говоря, Наоко не мог понять, как эта штука перестала существовать вокруг его рта. Такое чувство, будто намордник сделался жидким, постепенно растворился и оставил лишь изначальный ободок из органического металла, который огибал его затылок и шею.

Каким бы ни был механизм, продолжение этого ободка, находившееся между его челюстями во рту, исчезло.

Это случилось так быстро, что Наоко поначалу не отреагировал.

Он продолжал держать челюсти разведёнными, в приоткрытом положении на секунду или долю секунды дольше, чем требовалось. Когда его рот наконец-то закрылся, это был скорее рефлекс, нежели решение. Что-то в его теле в целом дёрнулось, и челюсти захлопнулись с резким сокращением мышц и костей.

Наоко содрогнулся, закрыл глаза от ноющей боли в челюсти и губах, которая вызвала резкую острую боль в висках. Его вампирские зубы тоже болели — предположительно от того, как сильно он сжал челюсти. Он даже издал невольный звук, а в ушах всё ещё слышался металлический звон.

Эти чёртовы штуки ощущались так, будто были сделаны из бриллиантов.

В сравнении с его прежними человеческими зубами они были практически несокрушимыми. Однако этот звон от щелчка зубами нервировал; он влиял на него так, как на человека действовал скрежет ногтями по школьной доске.

Поводив нижней челюстью по кругу, он несколько раз сглотнул, не глядя на видящего и дожидаясь, пока боль в его голове и челюстях утихнет.

Это произошло через несколько секунд.

Наоко всё ещё ничего не сказал.

Он осознал, что тянет время.

Залп признаний, объяснений и извинений видящего выбил его из колеи. Он даже не мог вспомнить, что хотел сказать видящему раньше, когда они просто молча сидели вместе, и мускулистые руки видящего обхватывали его грудь.

Всё, что он помнил — это то чувство и своё раздражение.

Всё, что он помнил — это те руки, ощущение груди Даледжема за его спиной, его раздражение, его желание заговорить…

Однако вспомнив это, он осознал, что память к нему вернулась.

Он всё равно позволил молчанию затянуться.

По правде говоря, теперь он не хотел всё это говорить. Большая часть того, что он намеревался сказать, было манипуляциями, так что, может, отчасти дело в этом. Может, манипулирования там было даже больше, чем Наоко хотел признавать.

Он ещё не определился, почему видящий сказал ему это всё, и чего он хотел добиться. Завоевать его доверие, может быть? Он пытался сбить его с толку?

А может, Даледжем знал, что Наоко собирался попытаться манипулировать им. Может, Даледжем сказал эти вещи, чтобы предотвратить это.

Наоко не мог определиться, так что несколько секунд просто сидел там, всматриваясь в светлые глаза другого мужчины.

В какой-то момент этого молчания Даледжем изменил позу на деревянном полу и подтянул ноги почти в позу лотоса.

Он не говорил и не отводил взгляда от лица Наоко.

Очевидно, он выжидал.

— Ладно, — произнёс Наоко. — Признаюсь, я теперь не знаю, что тебе сказать.

Даледжем кивнул. Его глаза оставались спокойными и неподвижными как нефритовое украшение.

— Что ты собирался сказать? — спросил видящий. — …Любопытства ради?

Наоко криво улыбнулся, качая головой. Он подумывал попросту не ответить, затем какая-то его часть решила «нахер всё, это неважно».

— Я собирался попросить тебя о сексе, — сказал Наоко. — …опять. Минет. Подрочить рукой. Да что угодно, на самом деле…

— Я предложил тебе Солоника… — перебил Даледжем.

— Я не хочу Солоника, — прорычал Наоко.

Глаза видящего вспыхнули.

Это была едва заметная, секундная вспышка, но вампирские глаза Наоко это засекли.

Внешне Даледжем притворился, что не слышал его.

— …Конечно, с оговоркой, что если ты его убьёшь, — добавил видящий, — то потеряешь свой источник крови видящих и, возможно, твой источник свежей крови, поскольку я не планирую похищать кого-нибудь другого, чтобы ты мог использовать его в качестве личного запаса.

Даледжем выдохнул, стиснув зубы и прищёлкнув языком себе под нос.

— По правде говоря, я отношусь к этому не очень хорошо, — тише добавил видящий. — Учитывая, что это по-прежнему не обоюдное согласие. Я знаю, что ты уже фактически сделал его зависимым от твоего кормления, и секс — часть этого, так что он едва ли может отказать. Но поскольку урон уже нанесён, и каждый раз, когда я позволяю ему говорить, он умоляет меня позволить возобновить и кормление, и секс между вами…

— Я не хочу Солоника, — прорычал Наоко.

Даледжем встретился с ним взглядом.

— Нет, Ник.

Подбородок вампира напрягся.

— Ты должен понимать. Ты должен понимать, что дело не только в крови…

— Я это знаю, — Даледжем перебил его, слегка раздражённо махнув рукой. — Я тоже не дурак, Ник. Я знаю, что твой яд делает с представителями моего вида. Я знаю, что Солоник не «слаб», раз реагирует таким образом. Он страдает от уязвимости, которая присуща всей моей расе. Блэк предупреждал нас о вампирском яде практически с тех самых пор, как полностью завербовал в свою команду. Он выразился предельно ясно. Он на удивление открыто говорил о собственных проблемах в этом отношении. Ну, — видящий поправился. — …Это удивило меня в первый раз. Теперь это удивляет меня меньше. С тех пор я смог узнать его получше.

Наоко уставился на него.

Затем он невольно фыркнул

— Почему ты внезапно так усиленно пытаешься разрекламировать мне Блэка?

— Не пытаюсь. Я говорю тебе правду о нём. Похоже, или ты забыл, или ты слишком зол, чтобы быть честным с самим собой.

— Честным в чём? — Ник в очередной раз презрительно фыркнул, но его голос ожесточился настоящей злостью. — Честным в том, что он признается в своей зависимости от яда? Честным в том, что он жаждет этого, хоть он и женат, хоть и видящие должны быть такими «верными» своим супругам? Честным в том, что он питает слабость к вампирским членам…?

— Честным в том, что он чувствовал к тебе, — перебил Даледжем, и в его голосе прозвучало холодное предостережение. — Среди всего прочего.

Увидев выражение лица Наоко, Даледжем выдохнул. Его голос почти не изменился, но у Наоко сложилось впечатление, что он раздражён.

— Ну… преимущественно. Я хотел, чтобы ты увидел его с другой стороны, увидел, как он справляется с чувствами к дорогим ему людям. Включая тебя. Я знаю, что он производит впечатление эгоистичной задницы, и ему как будто безразличны все, кроме него самого. Но я также знаю, что ты достаточно умён, чтобы видеть сквозь это, даже когда тебе совсем не хочется.

Светлые глаза Даледжема посуровели.

— …И да, полагаю, я хотел напомнить тебе, что у него есть принципы и в других отношениях. Что, несмотря на его личину мудачества в целом, Блэк вообще-то неплохой мужчина. А ещё он хороший лидер. Который старается сохранить своих людей в живых, любыми способами, какими только может. Даже если это означает необходимость признаться в постыдных для него вещах, да.

Наоко закатил глаза.

— Как скажешь, чувак.

— Он любит тебя, — твёрдо произнёс Даледжем. — Всё ещё любит. Как думаешь, почему, бл*дь, он так зол из-за того, что ты сделал? — видящий холодно фыркнул. — Чёрт подери. Почему, как думаешь, ты всё ещё жив? Ты правда воображаешь, что он до сих пор не мог тебя убить? Если бы твоё убийство было для него приоритетом, он нашёл бы нас здесь. Чёрт, да он убил бы тебя ещё раньше. На том складе. На пожарной лестнице. На крыше его здания…

— Он пытался убить меня на той крыше… — начал Наоко, усмехаясь.

Но Даледжем уже качал головой, раздражённо щелкая языком.

— Поэтому ты хотел избавиться от намордника? — спросил видящий. — Чтобы ты сумел найти причины ненавидеть Квентина Блэка? Потому что это нагоняет скуку. Это нагоняет ужасную скуку. Я пойду на прогулку, если это всё, чего ты хочешь.

Он показал пальцами на видящего, прикованного к стене в другой части комнаты.

— Можешь поговорить вон с ним. Он будет слушать, как ты жалуешься на Блэка. Можешь рассказать ему, какой Блэк кусок дерьма. Скажи Солонику, как ты одолел Блэка, едва не убив двух людей, которых Блэк любит больше всего…

Наоко невольно вздрогнул.

Судя по лицу Даледжема, видящий заметил, но лишь сильнее стиснул зубы.

— Почему бы нам не сделать так, брат? — холодно произнёс он. — Брату Солонику хотя бы не придётся отвечать. Он может просто лежать и кивать на те фразы, с которыми он согласен. Тебе явно не нравится, когда люди говорят тебе неудобную правду о людях, которых ты решил недолюбливать. Так что, может, тебе лучше говорить с тем, на кого надет намордник. Так тебе не придётся иметь дело с тем, что кто-то перебивает твои инфантильные монологи…

— Почему ты называешь меня «брат»? — спросил Наоко, невольно раздражаясь. — В этом нет смысла. Я даже уже не человек.

Даледжем пожал плечами.

По его лицу Наоко понимал, что он не ответит.

Наоко понятия не имел, почему он не хотел отвечать, но это его чертовски раздражало.

Очевидно, молчание начинало доставать и Даледжема тоже.

Когда тишина продлилась ещё минуту, Даледжем вскинул ладони — этот жест был грациозным, даже несмотря на его явное раздражение.

— Мы закончили? — спросил он. — Мне уйти? Похоже, ты вытерпел немало проблем лишь для того, чтобы попросить о минете и несколько минут снова оскорблять Блэка. Я думал, что даже тебе к этому времени наскучит такое времяпровождение, Ник.

Наоко заскрежетал зубами.

Видящий не ошибался.

Он опять его подначивал. Почему?

В последнее время он делал это не так часто.

Словно услышав его, видящий произнёс:

— Это обеспокоило тебя… то, что я тебе сказал? До того, как снял намордник?

Когда Наоко вздрогнул, отведя взгляд, видящий вздохнул.

— Я полагаю, так и есть, — сказал Даледжем, показывая на него взмахом пальцев. — Ты уже какое-то время не играл в эти игры. Что из того, что я сказал, тебя встревожило? Дело действительно в Блэке? В том, что он злился из-за тебя? Что он пытался защитить тебя от меня?

Подумав об этом, Наоко покачал головой.

— Нет.

Когда другой промолчал, он стиснул зубы, затем склонил голову набок.

— То есть, это меня удивило, — ворчливо добавил он.

— Что Блэк тебя защищал?

— Что он вообще заметил, — признался Наоко. — Я честно не думал, что он уделял хоть сколько-то внимания мне… или вообще кому угодно, кроме Мири. Иногда Энджел. Иногда Ковбою. Иногда вам, другим видящим…

— Но не тебе? — уточнил Даледжем.

Наоко уставился на него.

Подавив раздражение, он лишь пожал плечами.

— Я вовсе не плакал в подушку ночами из-за этого, — он фыркнул.

Когда другой промолчал, Наоко пожал плечами и заговорил скучающим тоном.

— По правде говоря, я считал его нарциссистом. Ну, — поправился он, фыркнув и поудобнее положив скованные руки на бёдра. — Сначала я посчитал его психопатом. Когда впервые его встретил. Когда я думал, что он серийный убийца…

— Я уже слышал эту историю, Ник, — напомнил ему Даледжем.

В его словах звучали нотки предостережения.

Наоко на мгновение стиснул зубы, затем кивнул.

— Ладно, — произнёс он, пожав плечами. — Я удивился. Я и сейчас удивлён. Если честно, то всё, что ты сказал, удивило меня. Ничто из этого не вяжется с тем, как я воспринимал ситуацию в то время. Как я и сказал, я не думал, что ты вообще знаешь, кто я такой. Я не думал, что ты «трахнул Кико и ткнул меня в это носом»… Я думал, ты трахнул её, и тебе было наплевать, кому об этом известно. Я даже не знал, что тебе вообще было известно о моём интересе к ней. Я не был уверен, что ты знал, как меня зовут. Я подумал, что ты хотел её, она хотела тебя, так что…

Наоко умолк, подняв руки.

Он позволил им упасть обратно на его колени вместе с оковами.

— Каждая женщина в том лагере хотела тебя, — ворчливо добавил он. — Почему бы Кико не переспать с тобой? И почему бы тебе не переспать с ней? Она сексуальная. Она весёлая, умная. Она круто держится на ринге… и в полевых операциях. Она также достойный человек, пусть и немного перегибает палку с верностью Блэку. Мне никогда не приходило в голову, что я вообще как-то присутствую в картине для кого-то из вас.

Подумав об этом, он пожал плечами, затем поправился.

— Ну, возможно, я думал, что Кико чувствовала себя немножко виноватой, целуясь с тобой прямо у меня на глазах… но я также посчитал, что она сделала это нарочно, отнюдь-не-деликатно объясняя, что она говорила серьёзно, когда заявила, что видит во мне лишь друга.

Когда он поднял взгляд в этот раз, Даледжем кивнул.

Вопреки отсутствующему выражению на лице видящего, Наоко поймал себя на мысли, что что-то из его слов обеспокоило другого мужчину.

А может, не совсем обеспокоило, но…

— Ты осознаешь, что говорил совсем как ты прежний, — сказал Даледжем. — Вот только что, ты говорил совсем как Ник, мужчина, которого я знал прежде. Ты же осознаешь это, да?

Наоко моргнул, нахмурившись.

— Я не он… — сердито начал он.

Проигнорировав его, Джем заглушил его слова.

— Я задаюсь вопросом, как ты миришься с этим, — произнёс Даледжем чуть громче. — С тем, как ты обошёлся с Кико, когда видел её в последний раз. Я задаюсь вопросом, что ты думаешь об этом теперь, учитывая то, что сейчас ты, похоже, наконец-то ясно вспомнил Кико как личность… а не просто как очередной символ, который ты разрушил, чтобы насолить Блэку.

Воцарилось молчание.

В это время Наоко уставился на видящего.

Его разум ощущался совершенно тёмным… пустым.

Вся его сущность как будто опустела.

Умолкла.

…словно какую-то его часть стёрли.

Дело не в том, что он пытался подобрать слова. Он не искал решения, не пытался решить какую-то проблему в уме. Он не испытывал сложностей. Он не пытался понять. Он не играл в игры. Он даже не врал себе, не пытался избежать какой-то неприятной правды.

Он никогда не испытывал этого. Это новое.

Всё в нём просто… исчезло.

Через несколько секунд он не мог видеть.

Всё вокруг него померкло…

Должно быть, он отключился.

Должно быть, он по-настоящему отключился… но в какой-то момент опять пришёл в сознание.

Он осознавал пустоту.

Не так он обычно думал о пустоте.

Обычно он воспринимал пустоты как отсутствие чего-либо, как места, лишённые света, лишённые присутствия, лишённые чувства, но это другое. Вместо онемения его грудь взорвалась резкой, сокрушающей болью…

Боль ощущалась странно отдалённой. Как будто она происходила в другой вселенной, в другом измерении. Такое чувство, будто какая-то его часть естественным образом ломалась.

Он не мог пошевелиться.

Бл*дь, он не мог пошевелиться… или видеть.

Всё, что осталось — это боль, чёрный и кроваво-красный уголь в его груди. Он видел себя издалека, видел себя, окутанного этой болью.

Теперь боль стала ближе.

Его сердце болело. Его сердце и грудь болели.

Они болели так сильно, что он не мог говорить, не мог пошевелиться. Ему не нужно дышать, но что-то в его грудной клетке сжалось так сильно, что он чувствовал, будто всё равно может задохнуться. Будто его грудь может смяться и сокрушить все за его рёбрами, все, что оставалось за его грудиной.

До него дошло, что он мёртв.

Это чувство вызвало некий резонанс.

Как минимум, оно казалось истинным, более реальным, чем всё, что было до сих пор. Он умер в какой-то момент того бардака в Сан-Франциско.

Может, он умер ранее, на острове Мангаан.

Эта мысль сдавила его грудь.

Она причиняла такую боль, от которой его разум снова опустел, и ушло то внезапное беглое осознание смерти. Но осознание постепенно вернулось.

Мог ли он на самом деле быть мёртв всё это время?

Вампир, Ник…

… всё это какая-то фикция, созданная его разумом в минуты или часы после смерти?

Он читал про клинические смерти.

Очевидно, многие из тех, кто пережил подобное, описывали свои галлюцинации (или что это было) как нечто крайне яркое. Они также говорили, что эти переживания длились намного дольше времени, в течение которого человек действительно был мёртв.

Всё это — лишь его попытки избежать суровой реальности его собственной смерти?

В таком сценарии превращение в вампира будет его собственноручно созданным адом, его предсмертным кошмаром, пока он переваривал тот факт, что его жизнь закончилась. Это всё какое-то искажённое видение его собственных сожалений, что он не сделал до смерти многое из того, что хотел?

Если так, то он выбрал весьма извращённый способ сдохнуть.

Он воображал себя в каком-то мстительном, жестоком, морально развращённом и наполненном гневом аду, как будто он одержим демоном, который цеплялся лишь за темнейшие желания в самых бессознательных уголках разума Наоко.

Вместо того чтобы полностью угаснуть или идти к свету, как говорили другие…

Он вынужден смотреть, как кто-то другой завладел его телом.

Он вынужден смотреть, как этот кто-то действовал через него; чувствовать его желание сделать определённые вещи; чувствовать, как он реализовывает эти вещи, когда никто его не остановил…

Он ахнул, закрыв глаза, но это не помогло.

Он пытался подавить образы, которые хотели нахлынуть.

В этот раз не сработало.

Лицо Кико встало перед его глазами.

Он видел её бледное лицо, круги под глазами от долгих часов работы, улыбку, когда она смеялась над чем-то, что он ей сказал. Это было до острова Мангаан. Они устроили спарринг в главном спортзале на Калифорния-стрит. Её идея. Они кружили друг вокруг друга на ринге. Он помнил тот день и их спарринг. Он позвал её на свидание, а она свела всё к шутке. Она сказала, что он напоминал ей её брата, и это заставило его содрогнуться.

Кико также пошутила, что на самом деле Ник заинтересован не в ней.

Мири. Она имела в виду Мири.

В то время это разозлило его и пристыдило.

Он был так уверен, что она ошибается. Он не знал, как возразить ей, не угодив в ещё более нелепое положение, так что ничего не сказал.

Это задело его чувства.

Он помнил блеск в её глазах и то, как она шутила об этом…

Образ её обнажённого, окровавленного тела, покрытого укусами…

Он закричал.

Уставился на её бледную плоть, в комнате, заляпанной кровью.

Извращённое удовлетворение согрело его живот, и ярость, казалось, ненадолго насытилась.

Ярость, которая на самом деле нацелена не на неё, не на Кико. Как и говорил Даледжем, она была пустышкой. Она была бл*дской пустышкой… его друг. Та, кого он любил, даже если и не был в неё влюблён. Он едва воспринимал её как живого человека, организуя эту сцену. Он стёр её как личность из своего сознания. Он стёр их всех.

Всё, что имело значение — это Блэк.

Всё, что было важно — послать сообщение этому куску дерьма, дать ему знать, что он придёт по его душу…

Ник снова закричал.

Как только он начал, он уже не мог остановиться.

Он понятия не имел, слышал ли этот крик кто-нибудь, кроме его самого. Он кричал, пока не заболело горло, лёгкие, глаза. Его грудь полыхнула болью, разрываясь на куски, пока он смотрел в эту пустоту.

Боже, он хотел умереть.

Он так сильно хотел умереть.

Он хотел прямо сейчас пойти к свету.

Он даже добровольно пошёл бы во тьму, если там ему самое место.

Всё лучше, чем находиться здесь.

Всё лучше, чем перспектива жить вот так… возможно, вечно.

Быть мёртвым — это единственный оставшийся вариант, который имел смысл. Он не мог сделать эти вещи. Бл*дь, он не мог сделать эти вещи.

Он не мог…

Крохотный луч надежды пролился на него.

Может, он действительно мёртв.

Может, он этого не делал.

Как пробуждение от ужасного сна, в котором ты сделал нечто ужасное, и нет пути назад — может, всё это было лишь в его голове. Может, на самом деле он мёртв неделями, месяцами, со времени того самого пожара на острове Мангаан. С тех пор он проводил время в каком-то чистилище виртуальной реальности, разбираясь со своими чувствами к Блэку, к Мири, к тому, как сильно он облажался в тех немногих сферах жизни, которые действительно имели для него значение…

«Нет», — сказал голос.

Ник застыл.

Его разум застыл. Всё в нём застыло.

Его разум начал носиться по кругу, как только эхо того голоса стихло.

…он был мёртв. Он был мёртв всё это время.

Теперь, когда он готовился отпустить свою жизнь и по-настоящему двинуться дальше, его отослали в эту хижину, вместе с призраком Даледжема, дублёром его души, тем, что осталось от чего человеческой совести. Может, Даледжем тоже мёртв.

Может, он даже был ангелом…

«Нет», — повторил голос.

В этот раз Ника это разозлило.

Даледжем.

Видящий действительно был мёртв вместе с ним?

Если он не мёртв, то почему Ник его видел? Почему он сделал Даледжема своим духовным наставником, стражем, или кем он там был, бл*дь? При жизни Ник не знал этого видящего. Почему его совесть решила прийти к нему в облике Даледжема, с которым он едва обменялся парой слов, и который при жизни вызывал у него лишь негодование?

Может, это тоже часть послания.

Может, всё дело в его негодовании в адрес тех, у кого всё складывалось лучше, у кого были все те вещи, которые Ник хотел…

«НЕТ».

Голос перебил мысленный монолог Ника, раскроив его надвое.

Это лишило его дара речи.

Хуже того, это заставило его осознать боль.

Хуже того, молчание опять вернуло образы, воспоминания.

Всплыло лицо Кико, и он содрогнулся где-то в этой темноте, отворачиваясь.

Лицо Мири…

С его губ сорвался крик.

Крик причинял боль, всё за ним причиняло боль, но не такую, как промелькнувшее лицо его лучшей подруги. Его горло, лёгкие, грудь горели, и из него вырвался звук. Он кричал и не мог остановиться, уверенный, что его горло кровоточило от крика, уверенный, что его тело раздиралось на куски…

— ЭЙ!

Глаза Ника распахнулись.

Грубые ладони удерживали его за плечи.

Тёплые, сильные как металл, даже на его твёрдой плоти, они надёжно удерживали его и как будто помогали обрести опору в своей стабильности. Ладони не трясли его, но он всё равно чувствовал себя так, будто пережил встряску. Серьёзно, он чувствовал себя так, будто из него выдрали гравитацию. Он чувствовал, что ладони удерживают его на Земле, каким-то образом оставляют его здесь, не дают улететь к солнцу.

Он хватал ртом воздух.

Он не мог видеть.

Он смотрел вверх, стараясь что-нибудь увидеть, ощущая тошноту от боли.

Слезы навернулись на его глаза. Он совершенно ослеп.

Он не знал, как долго он сидел там, ничего не говоря.

Он постепенно осознал, что смотрел на размытые очертания смуглых рук, хватал ртом воздух, моргал. Боль в его груди была столь интенсивной, что он не мог пошевелиться. Он каждой унцией себя сосредоточился на том, чтобы повелеть этой боли уйти. Ладони разминали его мышцы, но он едва ощущал это сквозь боль. Те ладони всё ещё удерживали его на Земле, или в аду, или где там он находился… это всё, что имело значение.

— Эй, — тише повторил голос. — Ты можешь говорить? Можешь сказать мне что-нибудь?

Ник постарался думать.

Он старался думать, сформировать слова.

В конце концов, он смог лишь покачать головой.

Ладони продолжили массировать его плечи, а теперь и его спину.

— Ладно, — произнёс голос. — Ладно. Всё хорошо.

Ник оказался в объятиях этих рук, которые были ещё сильнее ладоней. Ладони продолжали массировать его руки, его ладони, его плечи, его ноги, его грудь…

Он постарался расслабиться под этими пальцами и ладонями.

Он постарался расслабиться, прислоняясь к груди, которая каким-то образом появилась позади него. Он закрыл глаза, положил голову на то плечо, посмотрел на потолок с узором из отсветов пламени, и хватал ртом воздух. Каждый вдох ощущался как выжигающее клеймо в его горле.

Всё в этой сцене было знакомым.

Это происходило ранее?

Сколько раз?

Сколько лиц застыло в его сознании?

Мысли вновь пробудили боль, вновь ослепили его, делая всё только хуже.

Но его вопрос лишь повторялся… когда он осознал, что его челюсти опять разъединены тем же странным металлом, который сковывал его запястья и лодыжки.

Сколько раз?

Сколько раз это происходило до сих пор?

Сколько он пробыл в этой хижине?

Сколько раз?

Глава 16

Другая тюрьма

Я ходила туда-сюда по пустой, холодной камере с каменными полами.

Я чувствовала себя животным, запертым в клетке.

Я и была животным, запертым в клетке.

Я считала шаги от одного края квадратного пола до другого, хоть уже сосчитала их несколько сотен раз. Семь шагов от койки до противоположной стены. Девять шагов от задней части камеры до двери. Четыре шага от койки до туалета. Семь с половиной шагов от туалета до противоположной стены.

Впервые очнувшись здесь, я попыталась отодрать металлический корпус кровати от цементного пола. Я не могла сдвинуть его, даже используя обломок камня, чтобы попытаться сдвинуть зажимные гайки, которыми койка крепилась к металлическим пластинам. Я сдёрнула тонкий, по большей части бесполезный матрас.

Я положила матрас на место, попыталась поспать.

Я проверила одно-единственное окно, зарешёченную дверь.

Я кричала.

Я кричала очень громко, и через окно, и через дверь в мою камеру.

Я прислушивалась к тому, что находилось снаружи. Я слышала птиц, лающих вдалеке собак, людей, говоривших на других языках… не на английском.

Русский? Украинский? Польский?

Я по-прежнему понятия не имела, как я здесь очутилась.

Я пыталась задавать вопросы всякий раз, когда кто-то приближался к моей камере. Я пыталась использовать свой свет, чтобы надавить на них и заставить отпереть дверь. Я кричала на них, когда не могла заставить свой свет работать, когда срабатывал ошейник на моей шее и бил меня током до такой степени, что я падала на колени, стискивая металлический ободок. Я снова кричала — скорее от ярости, нежели от боли.

Я по-прежнему не могла пробиться через эту чёртову штуку.

Я опробовала всё, что только могла придумать, все известные мне трюки, и я не могла пробиться. Я даже не могла обойти ошейник настолько, чтобы увидеть, где я нахожусь. Я определённо не могла пробиться настолько, чтобы дотянуться до Блэка или прочесть одного из моих похитителей хоть на малейшую долю секунды.

Я понятия не имела, кто меня похитил.

Я понятия не имела, почему они меня похитили.

Я понятия не имела, где Блэк.

Я понятия не имела, заперли ли они его тоже где-нибудь здесь.

Я кричала на них всякий раз, когда они подходили к моей камере, чтобы проверить меня или покормить.

Я кричала на них, когда они уходили.

Я пыталась звать Блэка, кричала ему, пока ошейник не вырубал меня.

Первые несколько дней, что я здесь провела, боль меня практически не отпугивала.

Я кричала и звала его при каждой возможности.

Я звала его в этом пространстве. Я пыталась достучаться до Мики, Ярли, Джакса, Холо… практически каждого видящего в нашей команде, которого я могла вспомнить или знала достаточно хорошо, чтобы представить его/её лицо. Я не могла дозваться ни одного из них. Я ни хера не ощущала. Всё было настолько плохо, пусто, бесцветно, что я гадала — меня изолировал только ошейник, или что-то в комнате изолировало меня ещё сильнее. Я гадала, не накачивали ли они меня наркотиками, подмешивая что-то в еду, которую они оставляли на металлических подносах и пропихивали под дверь.

Даже зная, что я не могла пробиться, я всё равно искала Блэка.

По большей части я кричала и звала Блэка.

Я пыталась дотянуться до него всеми возможными способами.

Он ни разу не ответил.

Я знала, что дело в ошейнике, и проблема с моей стороны, не с его… но я не могла контролировать тот ужас, который накатывал от того, что я не могла до него дотянуться. Какая-то часть моего света и разума была убеждена, что с ним что-то не так, что он мёртв или как-то пострадал.

Эта реакция была чистой воды иррациональным инстинктом.

Я это знала. Я практикующий врач, и временами даже помнила, как надо мыслить.

К сожалению, ничего из этого не было достаточно, чтобы убедить меня, что с ним всё в порядке.

Всё вокруг меня казалось омертвевшим.

Я ни черта не слышала.

Я ни черта не видела.

Не думаю, что когда-нибудь в своей жизни чувствовала себя настолько абсолютно одинокой.

Боль становилась все хуже.

Она становилась настолько сильной, что я понимала — я не могу мыслить связно.

Я знала, что становлюсь всё более и более нестабильной.

Я видела это логически, своим мозгом врача, но это тоже не помогало.

Я никогда прежде не испытывала такой боли. Я знала, что это. Блэк называл это «болью разделения», которая возникает из-за отрезанности от света других видящих… в частности его света.

Его света в первую очередь.

Я была отрезана от него.

Они отрезали меня от него, и всё сильнее и сильнее казалось, что это убьёт меня, если будет продолжаться в таком же духе.

Я ходила туда-сюда.

Я считала.

Я стискивала зубы, подавляя ярость, пылавшую в моей груди.

Я пыталась решить, есть ли у меня варианты, шанс выбраться отсюда.

Они просовывали подносы еды под дверь.

Я ни с кем не говорила. Никто не заговаривал со мной в ответ.

Они приносили еду, просовывали её под дверь, уходили. Иногда я видела глаза через прорези выше в двери — они смотрели на меня. Вначале они время от времени проверяли меня тщательнее, открывая дверь и заглядывая внутрь, когда я кричала — думали, что со мной что-то не так, что я могла заболеть, испытывать боль, умирать.

Теперь они просто меня игнорировали.

Они открывали нижнюю прорезь, просовывали поднос, закрывали прорезь.

Я пыталась определить свои варианты, возможные стратегии, планы… но если таковые и существовали, я недостаточно умна, чтобы их найти. Пока что у меня ничего не было. Я ни черта не нашла. У меня не было выхода, рычагов давления, влияния, и убеждать тоже некого.

У меня ничего не было.

Так что я ждала.

***

Замок открылся с протяжным металлическим скрипом.

Я вскочила на ноги.

Я оказалась в движении прежде, чем мой разум поспел за моими ушами.

Я лежала на койке, глядя в потолок — как минимум, моими глазами. На самом деле, я искала лазейки в свете, пытаясь найти выход через свой свет видящей, поскольку фактически оставила надежду выбраться из физических границ своей клетки.

Конечно, периодически я терпела удары током.

Меня не раз вырубало полностью, но я продолжала пытаться.

Я также более методично перебирала всё в этой сфере. Я перепробовала каждый фокус и технику, которым меня научили за годы — мой отец, Блэк, дядя Чарльз, Даледжем, Мика, Ярли, даже некоторые новые видящие в команде разведчиков Блэка — и теперь я пыталась выйти за эти границы, попробовать вещи, которым меня никто не учил.

Некоторые из них активировали ошейник.

Другие — нет.

Я попыталась использовать те структуры, которые могли прыгать между измерениями.

Это вызвало такой сильный удар током, что меня вырубило как минимум на час. Конечно же, у меня не было часов или возможности посмотреть на солнце, так что я опиралась на свои ощущения и на то, как сильно раскалывалась моя голова, когда я наконец-то пришла в себя.

Я пыталась логически определить, кто меня похитил.

Это не мой дядя Чарльз.

Клетка из металла и цемента — не в стиле моего дяди.

Если бы Чарльз меня похитил, я бы проснулась в вашингтонском пентхаусе, окружённая человеческими слугами, а он бы рассыпался в извинениях из-за высокотехнологичного ошейника на моей шее. Ошейник был бы меньше массивной громоздкой штуки, которая надета на мне сейчас, и, наверное, он не причинял бы столько боли, но в то же время наверняка был бы замысловатее.

Он бы клялся всем на свете, что ошейник — для моей защиты.

Он умасливал бы меня разговорами о том, как он по мне соскучился.

Как минимум, в самом крайнем случае он уже пришёл бы повидаться со мной.

Подозреваю, что он приходил бы сюда ежедневно, пытаясь убедить меня, что он лишь желает того, что лучше для меня. Он бы обещал, что я увижусь с Блэком сразу же, как прислушаюсь к голосу рассудка.

И самое главное, он выпытывал бы у меня про межпространственные прыжки.

Я его знала. Он захотел бы знать всё.

Чёрт, да он, наверное, захотел бы понаблюдать за тем, как я пытаюсь сделать это — может, применив другой блокирующий механизм.

Он определённо попытался бы заключить сделку.

Он бы тонко и различными путями угрожал Блэку, намекая, что держит его где-то в другой комнате, намекая, что он навредит ему, если я не буду сотрудничать.

Но здесь не было никакого заключения сделок.

Не было никакого умасливания, оправданий, пентхаусов, подобострастных людей.

Нет… это не мой дядя.

Проблема в том, что все на моей стороне, включая Блэка, скорее всего, подумают, что это сделал мой дядя. Они отправятся к моему дяде, пытаясь найти меня и предполагая, что это Чарльз удерживает меня в плену.

Они будут искать не в том месте.

Мой муж в этот самый момент, скорее всего, делает что-то невообразимо рискованное и глупое, пытаясь меня вернуть. Тут он не станет прислушиваться к голосу рассудка. Он не станет слушать Ковбоя, Энджел или даже Мэнни. Он придёт за мной, забив на всякую осторожность и логику… и неважно, какими дерьмовыми будут шансы на успех.

Я знала это потому, что сама сделала бы то же самое, чёрт подери, если бы ситуация была обратной.

Значит, Блэк, скорее всего, в Вашингтоне.

Наверное, он отправился туда с группой оперативников (возможно, с несколькими вампирами), готовясь совершить настоящее нападение на столицу Соединённых Штатов, которую мой дядя теперь почти полностью контролировал. А значит, Блэк, скорее всего, где-то в своей тюремной камере, в другой части света… а то и в секретной тюрьме ЦРУ.

Вот о чём я думала, пытаясь обойти ошейник сдерживания видящих, когда металлический замок заскрипел, и дверь распахнулась.

Я встала так быстро, что перед глазами всё почернело.

До меня впервые дошло, как сильно я похудела, как ослабела, не получая достаточно сна, еды, физических упражнений.

Эта часть — не совсем вина моих похитителей.

Они приносили мне предостаточно еды… и воды.

Я не съедала большую часть того, что они мне приносили, по той же причине, по которой я мало спала и часами таращилась в потолок, пытаясь пробиться через ошейник и дотянуться до моего мужа. Я не хотела еды. Я хотела своего мужа, бл*дь. Я хотела отговорить его от бессмысленного поступка, из-за которого его пристрелят на улицах Вашингтона или, может, запрут в какой-нибудь подземной лаборатории под Пентагоном.

Я стояла в углу камеры — единственном свободном углу, где я не была зажата туалетом, раковиной или прикрученной койкой. Я наблюдала, как четыре мужчины входят в комнату, следила за каждым из них глазами, пока они пересекали цементный пол.

Они были крупными.

Все четверо были чертовски крупными.

И всё же, хоть они и были мускулистыми, это не были мышцы заядлого посетителя спортзала или бойца.

Они больше напоминали мне вышибал, которых я видела сидящих на стульях возле выкрашенных чёрной краской дверей, когда мы с Блэком обходили клубы Нью-Йорка.

Это было в те времена, когда Блэк жил светской жизнью и таскал меня с собой, изображал кичливого богатого засранца, мелькал в заголовках и играл рок-звезду Уолл-стрит в СМИ и таблоидах Нью-Йорка. Конечно, он делал это не просто так (пытался выманить Брика из тени), но он был пугающе хорош в этом.

Вот эти парни были такими же крупными.

Они были массивными, внушительно массивными, но не всё это мышцы.

Они определённо не были мускулистыми в той же манере, что и Блэк, и большинство его видящих — той «ни-грамма-лишнего-жира» манере, которая ценилась видящими-разведчиками.

Всё это к тому, что в теории я могла пробиться сквозь них.

Ну, при нормальных обстоятельствах могла бы.

Здесь, без моих способностей видящей, в таком тесном помещении, и учитывая, что я ослабела… босая… я была уже не так уверена. С другой стороны, я охренеть как отчаялась, так что кое-какие шансы у меня имелись.

Сама их массивность заставила меня пересчитать шансы в тесном пространстве.

Плечом к плечу они практически занимали всю ширину камеры из цементных блоков.

И всё же, готовясь к драке, я видела, как это тоже можно использовать.

Я шагнула назад одной босой ногой, опираясь на неё и смещая свой центр тяжести. Я сделала это незаметно, но приняла частичную бойцовскую стойку, подняв руки, но держа ладони раскрытыми, чтобы поза больше напоминала желание защитить себя, но при этом давала преимущество легче и быстрее нанести удар.

Я видела, что парень впереди это заметил.

Он был самым крупным из группы.

Заметив, что он приближается ко мне с настоящей насторожённостью, я присмотрелась к нему в особенности — коротко стриженые каштановые волосы, бородка, пронизывающие светло-льдистые голубые глаза. Его взгляд больше всего бросился мне в глаза. Умный, но в то же время хищный. С его шеи свисала цепочка с золотым медальоном, а одет он был в кожаный жилет, чёрную облегающую футболку и чёрные джинсы.

Он выглядел европейцем, не американцем.

Одежда послужила мне подсказкой.

Когда я посмотрела на троих других, это мнение лишь укрепилось.

Я осознала, что тот, что стоял впереди, также сильнее походил на бойца, чем другие. Он был таким же массивным, с широкой талией, но что-то в его манере держаться говорило мне, что раньше он мог быть боксёром, может, даже профессиональным.

Как и моё, его тело выдавало сознательный перенос центра тяжести, почти что бойцовскую стойку, но он тоже явно пытался это скрыть.

Я решила, что он определённо походит на боксёра.

Хуже того, он выглядел опасным.

Я посмотрела ему в глаза, оценивая увиденный там холодный интеллект, пока он оценивал положение моего тела, ног, ладоней и ступней — оценивал меня точно так же, как я только что оценивала его.

Обычно мужчины меня недооценивали.

Мужчины вроде него, которые выглядели так, будто привыкли подавлять всех грубой силой, обычно недооценивали меня сильнее всего.

Я уже понимала, что с этим парнем у меня не будет такого преимущества.

С ним мне мало поможет тот факт, что я была женщиной, пусть даже босой и явно измотанной женщиной. Я не видела там ни единого признака джентльменства, учитывая, как он сейчас на меня смотрел. Я также предполагала, что он без угрызений совести причинит боль тому, кто весит в три раза меньше его.

Парня с медальоном я определённо должна вырубить первым.

Я окинула взглядом остальных, убеждаясь, что ничего там не упустила.

Я всё ещё оценивала их приблизительное умение драться, когда динамик над головой затрещал, заставив меня подпрыгнуть… а потом напрячься.

Я не отводила взгляда от четырёх мужчин передо мной.

Я видела, что парень с медальоном это тоже заметил.

— Миссис Блэк…

Через древний громкоговоритель, встроенный в стену, донёсся громогласный голос.

Сильный акцент. Славянский.

Возможно, русский.

После того, как он заговорил, громкоговоритель снова затрещал, разнося эхо отзвуков. Эта штука была такой древней, что я искренне поражалась, как она всё ещё работала.

— Миссис Блэк… — повторил мужчина в динамике. — Я приношу свои извинения за задержку с визитом к вам. Я извиняюсь, что мы представляемся только сейчас. Мы намереваться поговорить с вами ранее, но обстоятельства вынуждать нас ждать. Мы должны убедиться, что ошейник работает, да? Мы должны убедиться, что мы не рискуем нашей безопасностью…

Подумав о том, что сейчас, наверное, происходило в голове Блэка, я издала невесёлый смешок.

Когда голос умолк от моего смешка, я заговорила.

— Я это понимаю, — произнесла я, обращаясь как будто к воздуху.

Я не опустила руки и не отводила взгляда от четырёх мужчин передо мной, но невольно слегка улыбнулась тому, что стоял впереди.

— …Вы не хотели, чтобы я знала, кто меня похитил, пока вы не убедились, что ошейник работает, — добавила я, продолжая наблюдать за парнем с медальоном. — Вы не хотели, чтобы я сумела сказать моему мужу, кого убить, если бы выяснилось, что ошейник не работает…

— Верно, миссис Блэк, — сказал голос.

— И вы думаете, что если вы продолжите удерживать меня здесь, где мой муж не может почувствовать меня… на протяжении долгого, а не короткого периода времени… то вам будет безопаснее?

Я издала очередной лающий смешок.

— Ладно, — сказала я. — Удачи вам с этим.

Произнося эти слова холодным тоном, я уставилась на парня с медальоном.

Мужчина с льдисто-голубыми глазами удивил меня, улыбнувшись. Его взгляд пробежался по моему телу, и в этот раз его выражение оказалось легче прочесть.

Я на мгновение остро осознала, во что я одета — и во что я не одета. Найдя и вырезав оба РЧИД-чипа из внутренней стороны моего бедра и плеча, они вдобавок сняли с меня всю боевую экипировку — предположительно из опасений, что там спрятаны дополнительные GPS-трекеры.

Когда я впервые очнулась здесь, я была одета в ту же одежду, что и сейчас.

Маечка цвета хаки, которая льнула к моему торсу. Свободные штаны на кулиске, тоже цвета хаки, которые свисали с моих бёдер. Если бы не цвет, то они походили бы на те свободные мешковатые штаны, которые носят доктора в больницах.

Никакого нижнего белья, конечно.

У меня уже складывалось впечатление, что меня похитила преимущественно «мужская» организация. Это впечатление лишь укрепилось, когда парень с медальоном продолжил пялиться на меня, и его взгляд задерживался на моих грудях, ногах и стопах.

Всё ещё следя за направлением его взгляда, я рявкнула, обращаясь к голосу в динамике.

— Если вы думаете, что послав сюда отряд клоунов, которые пялятся на меня, как кучка неандертальцев-насильников, вы добьётесь моего расположения или расположения моего мужа… возможно, вам стоит пересмотреть свой подход, — произнесла я громче.

В этот раз я тоже не отводила взгляда от парня с медальоном.

Он вновь удивил меня, расхохотавшись в голос.

Хотя бы теперь я знала, что он понимает по-английски.

Мужчина в динамике пролаял несколько слов, вызванных весельем его приспешника. Видимо, он обращался к тому же мужчине, а может, ко всем четверым.

«Определённо русский», — подумала я.

К слову говоря, я не понимала по-русски, так что это мне ни капли не помогало.

Когда поток резких звуков, доносившихся из ржавого динамика, закончился, здоровяк с льдисто-голубыми глазами пожал плечами. Однако он сделал шаг назад и вежливо вернул взгляд к моему лицу. Я наблюдала, как он складывает огромные мясистые ладони перед животом, а трое других, взглянув на него, более-менее повторили его позу.

От этого мне захотелось рассмеяться.

Бл*дские идиоты.

— Миссис Блэк, — сказал мужчина в динамике, заглушая очередной треск древнего оборудования. — Мы действительно не желаем чинить с вами проблемы. Мы не планировали похищать вас. Мы наблюдаем за ситуацией в Соединённых Штатах. Мы беспокоимся. Мы узнать, получить хорошую информацию, что ваш муж и вы — мишени в большой катастрофе, которая там происходить. Не от нас. Мы не угрожать это. Это сделал Чарльз. Чарльз отдал приказы своей армии забрать вас. Забрать вашего мужа, Квентина Блэка. Мы помешать этим приказам.

Голос помедлил.

Я нахмурилась, пытаясь разобрать их дерьмовый английский, да ещё и с акцентом.

— Мы знать, что это ваш дядя, да? Чарльз? — сказал голос в динамике. — Для нас он Счастливчик. Счастливчик Люцифер или мистер Люцифер. Вот так он называть себя для нас.

Я нахмурилась, но лишь ждала.

Когда я не пошевелилась и не заговорила, голос продолжил.

— Мы видеть люди Счастливчика… люди Чарльза… приблизиться к вам на тех скалах. Мы беспокоиться. Нам это не нравиться. Мы думать, Счастливчик добраться до вас и ваш муж прежде, чем вы добраться под землю, к вашим вампирским друзьям. Это заставлять нас делать решение, да? Мы думать, что лучше вытащить вас оттуда, от Чарльз. Мы решить, что мы забрать вас в безопасность, пока Счастливчик не сделать это…

— Блэк, — рявкнула я. — Блэка вы тоже оттуда вытащили?

Воцарилось молчание.

В этот момент моё сердце остановилось.

— Нет, миссис Блэк, — сказал голос. — Нет, я жаль говорить, мы не смочь делать это. Мы смогли взять вас, так что нам пришлось довольны этим…

— Но вы знаете, где он? — спросила я. — Блэк. Вы знаете, захватил ли его Чарльз?

Молчание затянулось ещё дольше.

Я ничего не слышала, ничего не чувствовала благодаря ошейнику, но у меня сложилось отчётливое впечатление, что на другом конце линии происходят какие-то дебаты.

Когда это затянулось ещё на несколько секунд, моё терпение закончилось.

— Он у Чарльза? Или нет? — я заговорила громче, и злость окрасила мой голос. — Бл*дь, да просто скажите мне. Если у вас есть какие-то средства наблюдения за тем, что там происходит, да ещё и так вблизи, вы должны знать, забрали ли они Блэка…

— Он был у Чарльза, да.

— Был? — я прикусила губу так сильно, что ощутила вкус крови. — Чарльз… Счастливчик… захватил Блэка? — когда голос не ответил, я заговорила на повышенных тонах. — То есть, Блэк уже не у него? Вы это хотите мне сказать?

Никто мне не ответил.

Опять-таки, я недолго сумела выносить молчание.

— Ау?! — рявкнула я. — Он у Чарльза или нет?

И вновь они не ответили.

Я собиралась опять заорать, но тут наконец-то донёсся голос из динамика.

— Думаю, об этом нам стоит поговорить лично, миссис Блэк, — сказал он. — То есть, лицо к лицу. Мы встретимся и обсудим это и другое. Да?

Я ощутила резкий прилив ярости, настолько сильный, что прикусила губу, чтобы сохранять молчание.

Я мало что могла сказать.

Я хотела получить ответы.

Никто в этой камере не собирался их предоставлять.

Если избить их, это тоже ничего мне не даст.

Мне надо добраться до тех засранцев на другом конце линии, кем бы они ни были.

Я должна с ними поговорить.

Прикусив губу так же сильно, как и прежде, я проигнорировала боль и подошла к мужчине с золотым медальоном и льдисто-голубыми глазами. Я выставила перед собой запястья, увидев, что он вытаскивает наручники из кармана своего кожаного жилета.

— Ладно, — произнесла я, холодно глядя ему в глаза. — Тогда ведите.

Глава 17

Не в том месте

Парень с медальоном и его отряд головорезов отвели меня наверх.

Два пролёта вверх, затем за угол до обшарпанного служебного лифта с помятыми дверьми.

Мужчина с льдисто-голубыми глазами и зловещей ухмылкой направил меня внутрь витиеватым жестом ладони и запястья.

Изнутри кабина лифта, что странно, была почти роскошной… пусть и в какой-то потрёпанной манере.

Красные бархатные обои покрывали дальнюю стену, золотистые детали сочетались с чистым, но явно старым золотистым ковром. Поручень был медным и немного поцарапанным, но отполированным. Замысловатая рама вокруг зеркала на задней стене была излишне пафосной, почти безвкусной, но явно дорогой. Я даже задавалась вопросом, не было ли это настоящим золотом либо позолотой.

Я уже поняла, что мы находились в каком-то огромном, скорее всего, старом здании.

Я всё сильнее и сильнее сомневалась, что оно располагалось в Соединённых Штатах.

До этого в данной догадке я опиралась на логику, акценты речи, одежду.

Теперь, когда мы покинули тюремный блок, доказательства этого стали ещё более очевидными. Тут старинная картина. Там статуя. Странная потрёпанность во всём, хоть пространство было огромным, а само здание — явно каким-то историческим.

Всё выглядело как минимум слегка устаревшим, даже с явными «современными» штрихами.

Судя по лицам, чертам и одежде на картинах, по людям вокруг меня, по акцентам, несложно было предположить, что это Европа… скорее всего, Восточная Европа… скорее всего, Россия.

Стиль одежды на картинах в особенности обладал флёром Романовых, и я видела кириллическую надпись под одним из бюстов, мимо которого мы проходили.

Как и лифт, всё выглядело одновременно потрёпанным и дорогим, словно это место некогда было роскошным, затем его когда-то растащили и забросили на годы, а теперь оно заново наполнялось артефактами — может, с целью восстановить былой лоск царственности.

Я не так много времени провела в этой части света, но я уловила атмосферу, то ли от старых фильмов про Холодную войну, то ли от того, как Блэк описывал Москву (и эти описания не были очень лестными).

Москва на самом деле была не во вкусе Блэка.

Ему нравились современные, новые вещи.

Ему нравилось солнце.

Ему не нравились холода.

Он практически ненавидел парадный лоск аристократии и любую чрезмерную показуху того, что он называл «уродливым старым дерьмом, которое покупается только для того, чтобы притвориться, будто у тебя есть настоящий вкус».

И это правда — как бы я ни песочила Блэка за его расточительность, он на самом деле не был склонен к излишней демонстрации богатства. Большая часть его денег уходила на дорогую, первоклассную недвижимость и военные игрушки. В обеих этих областях, не говоря уж о еде, он определённо был снобом, но он не из тех, кто жил в окружении бесценного антиквариата или украшал жильё золотом и бриллиантами; да он даже не покупал особенно огромное жилье, учитывая, что он мог бы позволить. Он жил в великолепном пентхаусе в одном из самых дорогих районов одного из самых дорогих городов мира, да… но если бы захотел, он мог бы жить в особняке, полном слуг, в том же городе, и в не менее дорогом районе.

У него имелся гараж с довольно внушительной коллекцией машин, но даже это не было чрезмерным в сравнении с тем, что я читала о гаражах некоторых знаменитостей.

По правде говоря, я была его женой, но даже я не знала точно, каков размер состояния Блэка.

Я знала, что он сказал бы мне, если бы я спросила. Мне просто не приходило в голову спросить.

Если честно, я не особенно интересовалась этим до недавних пор, когда это начало казаться вопросом жизни и смерти.

Но да, Блэк не был большим фанатом России как страны.

Я знала, что отчасти это пережитки того периода, когда он очутился здесь в 1950-х, а также тех лет, когда он сражался за американцев против Советского Союза. Мне казалось слегка забавным то, что ему отчасти промыли мозги антисоветскими и антикоммунистическими речами того времени, как минимум за годы его работы на армию.

Я знала, что отчасти это пережитки тех лет, в течение которых он боролся с торговлей людьми… и с дядей Чарльзом.

Даже не зная, что это мой дядя Чарльз, я была в курсе существования видящего по имени «Счастливчик Люцифер», который обитал в России и выдавал себя за олигарха и шишку мафии. Судя по тому, что говорил мне Блэк (не говоря уж о самом дяде Чарльзе), «Счастливчик» по-прежнему обладал большой властью в Москве.

Странно, но я так и не приняла до конца этот аспект моего дяди.

Я едва уложила в голове тот факт, что «Счастливчик» и мой дядя — это одна и та же личность.

Всё, что я слышала о Счастливчике Люцифере от Блэка, когда мы только познакомились, было весьма тревожным и почти походило на мультяшного злодея. Он активно действовал на чёрном рынке до корейской войны, торговал наркотиками, детьми, женщинами, мужчинами, оружием, войной. Блэк говорил, что он контролировал команды спецназа, когда они оба сражались во вьетнамской войне. Блэк также описывал его как серого кардинала в последующие годы, который имел много влияния на то, кто приходил к власти в российском правительстве… сначала в Советском Союзе, а позднее, после развала Советского Союза, и в России.

Блэк даже намекал, что Чарльз как-то причастен к его распаду, что это он решил, что России и союзным республикам пришла пора войти в мировую экономику.

Я ни разу не набралась смелости спросить у своего дяди, правда ли это.

Я вышла из первого лифта и оказалась в мраморном фойе.

Они повели меня по мраморным лестницам во второе фойе, которое также было мраморным, но содержало в себе репродукцию скульптуры Микеланджело «Венера Милосская» в полный размер.

Я задержалась там ровно настолько, чтобы войти во второй лифт — очередного красного-золотого монстра с позолотой, с дверьми получше, но тут оказалось ещё больше гербовых лилий и голов херувимов. Хоть второй лифт и пребывал в лучшем состоянии, он всё равно источал какую-то поношенность.

Я позволила себе поднять взгляд к зеркалу над головой и заметила, что местами оно протёрлось до черноты. Пронумерованные кнопки справа от двойных дверей выглядели старомодными, а также слегка выцвели, различаясь по оттенкам между собой.

Я смотрела, как один из четырёх мордоворотов наклоняется и нажимает кнопку самого верхнего этажа.

Это был самый молодой парень в группе, с чёрными, выбритыми с боков волосами, одетый в синие дизайнерские джинсы, итальянские кожаные туфли и носивший несколько золотых колец, включая кольцо с бриллиантом на мизинце. Его широкие плечи обтягивала, наверное, дорогая куртка из чёрной кожи; её покрой сразу вызывал в моей памяти мафиози из Куинса.

Я стояла посреди четырёх мужчин босая, без нижнего белья и в слишком скудной одежде, смотрела на их крупные плечи и спины, чувствовала, как они смотрят на меня. В их окружении я ощущала себя маленькой и уязвимой. В то же время я испытывала странное высокомерие в отношении этих четверых и всей ситуации.

По большей части я старалась не думать о Блэке.

Когда дверь передо мной издала сигнал и открылась, я вздрогнула от мясистой ладони, которая легонько толкнула меня в спину между лопаток.

Повернувшись, чтобы сердито посмотреть на хозяина руки, который оказался парнем с медальоном, я отвернулась обратно, вышла в округлую комнату и оказалась лицом к лицу с…

Окном.

Это было длинное панорамное окно, как в пентхаусе Блэка, и оно практически отвлекло моё внимание от всех остальных людей и предметов в комнате. Не знаю, что именно я ожидала увидеть за этим окном, но я осознала, что смотрю на центр города по другую сторону широкой реки.

Я моргнула, уставившись на город, затем на реку.

Я осознала, что я была права.

Я узнавала этот пейзаж… по крайней мере, частично.

А именно я узнавала изогнутый современный небоскрёб из стекла и стали — я видела его в каком-то новостном репортаже о новом финансовом центре Москвы. Это та часть России, о которой я забыла здесь, в окружении старинных предметов и броской демонстрации докапиталистического богатства. Я ожидала увидеть, может, горный хребет, старую церковь или уголок Красной Площади. Я ожидала нечто из более старой версии этой части света… вместо этого я смотрела на новую Россию, ту её версию, которую помог построить мой дядя.

Я смотрела на огромные стальные конструкции, возвышающиеся над ровной местностью, и осознала, что мы находимся чуть выше их, в окружении деревьев. Я посмотрела вниз, на ту часть моего здания, которую я могла видеть, и мельком заметила именно такое старинное здание, какого ожидала — традиционные белокаменные стены, смотровые башни как в замке и башенки поменьше.

Соприкосновение этих двух стилей вызывало странное ощущение нереальности.

Я знала, что ошейник тут вовсе не помогает… но на долю секунды я всё равно задавалась вопросом, не трюк ли это или какая-нибудь проекция.

Я наблюдала за движением машин в обе стороны по мосту через широкую реку, и до меня дошло, что это не проекция, что вид передо мной на сто процентов реален.

Я действительно находилась в Москве.

Наполовину знакомый голос, больше не искажаемый допотопными динамиками, заставил меня оторвать взгляд от окна.

— Миссис Блэк. Большое спасибо за то, что присоединились к нам.

Я повернула голову.

Я двигалась медленно, впервые осматривая комнату. Мой взгляд скользнул по бледно-золотистым диванам, которые с обеих сторон обрамляли главное пространство гостиной. В целом интерьер почему-то всё равно казался мне слегка устаревшим, навевал ассоциации скорее с 50-ми или 60-ми годами, но не с современностью.

Мои глаза подмечали детали, которые только подкрепляли это впечатление.

Я взглянула на круглый террариум в углу возле гигантского портрета, кажется, Николая Первого в полной военной униформе и с афганской гончей у ног. Ковёр из овечьей шкуры лежал под шторами с черно-белым рисунком под зебру. Причудливые часы на стене состояли из геометрических фигур, а сами лампы были округлыми и странно инопланетными, как будто их вытянули из кадра «Джетсонов»[11].

Мой взгляд скользнул вправо, к камину с золотыми часами, встроенными в каминную полку. Я не сомневалась, что это настоящее золото, но тёмно-золотистый ковёр, лежавший здесь, выглядел ещё более выцветшим, чем ковры в лифте. Стекло перед циферблатом часов хоть и было чистым, но сделалось слегка мутным от многих лет воздействия сигаретного и каминного дыма.

Наконец, я сосредоточилась на двух мужчинах, сидевших здесь.

Они занимали большую часть одного из двух золотистых диванов.

Как и головорезы, которые привели меня сюда, они источали ауру богатства, но в какой-то грязной, показной, безвкусной манере. На их шеях виднелись золотые цепи, они носили золотые и бриллиантовые кольца, золотые браслеты; у того, что моложе, в ухе была золотая серёжка. Они были одеты в кожаные куртки и дорогие с виду джинсы. Один был обут в красно-золотистые ботинки на небольшом каблуке, другой — в чёрные классические туфли. У обоих имелись часы Ролекс с бриллиантовой инкрустацией.

Глядя на этих двоих, я осознала, что знаком мне не только голос.

Я уже видела эти лица прежде.

Я не встречалась с ними лично. Я видела их на экране компьютера в штаб-квартире «Охраны и Расследований Блэка» в Сан-Франциско, в офисе самого Блэка.

Юрий и Алексей.

Юрий Гольченко и Алексей Лебедев, главные соперники Чарльза в Европе — и прежде я уже имела с ними дело. Они вместе управляли преступным синдикатом в Москве.

Они также каким-то образом выяснили, кем был мой дядя.

Ну, они, наверное, не знали, кто именно он такой, но они знали, что он не совсем человек.

А может, они думали, что он человек, но знали, что у Чарльза есть особенные способности. Они знали, что он собирал других людей с особенными способностями и вооружал этих других, управляя своим преступным синдикатом.

Они определённо знали достаточно, чтобы принять меры предосторожности.

Судя по тому, что рассказывал мне Блэк, они также завербовали как минимум нескольких видящих из рядов моего дяди — что, пожалуй, объясняло, как на мне оказался ошейник.

Стиснув зубы, я стояла там, слегка расставив ноги и держа перед собой закованные руки.

В моём сознании ярость воевала с неверием.

Больше всего мне хотелось швырнуть в них чем-нибудь.

То, что они сделали это сейчас, учитывая всё остальное происходящее, и из-за какого-то тупого финансового соперничества с моим дядей… или хуже того, из-за какой-то мелочной личной обиды… вызывало у меня желание сломать каждую ломающуюся вещь в их убогой, мафиозной, безвкусной комнате.

Юрий, тот, что постарше, дружелюбно улыбнулся мне.

Когда он увидел, что я смотрю на него, он подозвал меня поближе жестом пухлой, унизанной кольцами руки. Вопреки тому, что в его шестидесяти-с-лишним-летнем возрасте большинство его мышц превратилось в жир, он напомнил мне пожилую версию парня с медальоном.

У него даже были схожие светло-голубые глаза, пусть и более водянистые, и налившиеся кровью.

Алексей, тот, что моложе, проницательно наблюдал за мной.

Он гладко укладывал назад свои тёмные волосы с помощью какого-то средства, отчего его лицо казалось более худым и суровым. Когда я взглянула в его сторону, взгляд его тёмно-карих глаз изучал меня от головы до пят, а губы слегка хмуро поджались.

Он мог бы быть привлекательным, если бы имел другой вкус в одежде… и если бы я не знала, что он — убийца, который торговал молодыми девушками, вывозя их из всей Восточной Европы в Западную Европу, Азию, Северную Америку и на Ближний Восток.

Они оба были дерьмовыми людьми, с моей точки зрения.

— Где Блэк? — спросила я, когда никто из них не заговорил.

Они переглянулись меж собой, не убирая рук со спинки золотистого дивана и не спуская лодыжек, лежавших на их бёдрах.

Алексей первым нарушил их переглядывание. По-прежнему не улыбаясь, он смерил меня взглядом серьёзных карих глаз, и его слова прозвучали по-деловому, отрывисто.

— Идите сюда, миссис Блэк. Садитесь.

Когда я не пошевелилась, он показал в их сторону рукой.

— Садитесь. Пожалуйста. Мы поговорить втроём, да?

Его голос был более низким, чем у Юрия, и определённо не его я слышала через громкоговоритель в той камере. Должно быть, тогда он позволил напарнику взять все разговоры на себя.

Я взглянула на Юрия, затем на Алексея.

Затем, стиснув зубы ещё крепче, я подошла к дивану напротив места, где они сидели, и плюхнулась туда.

Даже пружины в этой чёртовой штуковине ощущались старыми. Диван был не намного удобнее койки, на которой я сидела внизу, в той камере из цементных блоков.

Я положила скованные руки на колени и во второй раз уставилась на них.

— Ну? — спросила я. — Вы хотели поговорить. Вы хотели подождать, пока не увидите меня лицом к лицу. Вот она, я. Лицом к лицу.

Они опять переглянулись.

Затем Юрий, который, похоже, по-прежнему оставался основным переговорщиком среди их двоих, кивнул. Слегка нахмурив одутловатое лицо, он поудобнее устроил свою тушу на золотистой обивке дивана и подался ко мне.

— Да, — сказал он. — Что ж, пожалуй, лучше, если мы показать вам кое-что сначала, миссис Блэк. Мы получили это с некоторыми сложностями, но это подтвердилось правдивым… ни в коем разе не фальсифицированным.

Я нахмурилась, но постаралась держать свой разум пустым.

Я хотела сказать им, что если они собирались показать мне видео, где Блэка расстреливают (или на той горе, или на месте какой-то операции), или сбрасывают с вертолёта, или избивают до смерти… то они могут засунуть его себе в задницу.

Но я этого не сказала.

Вместо этого я сидела идеально неподвижно и ждала, пока Юрий брал маленький чёрный пульт дистанционного управления, который тоже ассоциировался с периодом как минимум несколько десятилетий назад.

Он направил его на дальнюю стену и нажал белую кнопку.

Белый проектор медленно опустился с потолка.

Я наблюдала, как Алексей вытаскивает телефон, который оказался навороченным и определённо самым современным из всего, что я видела здесь в плане технологий. Я смотрела, как он вводит пароль, затем листает какие-то настройки.

Через несколько секунд сверху хлынул свет.

Я подняла взгляд и увидела, что проектор включился.

Я присмотрелась к самому проектору, который выглядел старым, и осознала, что он, должно быть, опустился с потолка одновременно с тем, как Юрий опустил экран, поскольку я не видела его прежде, когда стояла. Я проследила за светом, лившимся из круглых чёрных линз проектора на прямоугольную ткань.

Последовал статический шум…

Затем появился тёмно-зелёный коридор.

Я моргнула.

Коридор был суперсовременным, сделанным из оснащённых органикой металлов. Он должен был располагаться в каком-то первоклассном исследовательском учреждении…

Но не это привлекло моё внимание.

Там стоял Блэк.

Один лишь его вид был подобен удару под дых. Моё сознание перемкнуло. Мои глаза защипало; это ощущение хотело превратиться в полноценные слёзы, но почему-то не превратилось.

Блэк был совершенно голым.

Он был безоружен.

То тошнотворное ощущение в моём нутре усиливалось по мере того, как я осматривала его, оценивала вероятные параметры его ситуации, где он мог находиться, кто его похитил, откуда взялась эта запись. Я могла лишь пристально смотреть, ощущая, как тошнота подбирается от живота к горлу, когда всё это сложилось в одну картинку, и я поняла, на что смотрю.

Я хотела заорать, чтобы они выключили, не показывали мне…

Но тут включился звук.

Солдаты кричали на него — все по-английски, все с американскими акцентами. Их голоса эхом разносились в светло-зелёном зеркальном коридоре.

— Стоять! — сказал один из них, находившийся недалеко от микрофона камеры. — Стойте! На месте! Остановитесь прямо там! Нам придётся вас застрелить! Остановитесь, сэр! СТОЯТЬ!

Блэк продолжал идти.

Почему-то, до этого самого мгновения я не осознавала, что его тело находится в движении. Его золотые глаза слегка светились в коридорном освещении, и я не думала, что это из-за органики.

Присмотревшись к выражению его лица, я осознала кое-что другое.

Я смотрела не на Блэка.

Я смотрела на Корека.

Этот странный пассажир Блэка, или чем там, чёрт подери, на самом деле был Корек, смотрел из его пятнистых золотых глаз, делая их как будто темнее, более похожими на котлы, более холодными, и в то же время странно невинными. Он выглядел моложе. Он выглядел моложе в той манере, которую я не могла толком объяснить даже себе. Может, я просто помнила, как Корек ощущался в свете Блэка, как он видел мир, как бескомпромиссно он интерпретировал всё вокруг себя.

Корек видел всё, как ребенок. Для Корека всё было чёрным и белом, без нюансов, которые Блэк развил за годы.

Более того, Корек всё считал исправимым в какой-то манере.

Для Корека мир был математической задачкой, у которой есть решение. Возможно, так машина видит мир.

Машина…

Корек не всегда был таким.

По словам Блэка, когда-то он был настоящим ребёнком. Даже когда я впервые говорила с Кореком, он видел вещи иначе, более тонко и с пониманием… но тогда он был в некотором роде сильнее переплетён с сознанием Блэка.

Теперь Корек оказался на свободе.

Я не была уверена, что вообще знаю этого нового Корека.

И я не была уверена, что его знал Блэк.

Блэк/Корек продолжал шагать по коридору, несмотря на нараставшие маниакальные вопли, доносившиеся от солдат.

Он как будто шёл прямиком ко мне…

Затем раздались выстрелы.

Я вскрикнула и отвернулась, не успев остановить себя, но когда я посмотрела в сторону дивана напротив меня, Юрий поднял ладонь в знак ободрения. Мрачно улыбнувшись, он кивнул в сторону экрана и толстой ладонью показал смотреть дальше.

Я медленно и неохотно повернулась обратно к экрану.

Блэк продолжал идти к носителю камеры.

Он не замедлился вопреки залпу выстрелов из автоматического оружия. Он не вздрогнул ни от одного попадания, ни от одной пули. Выражение его глаз и лица ни разу не изменилось.

Затем до меня дошло.

Крови не было.

Я не видела на его теле, на его безупречной коже ни единого пулевого ранения. Он шагал, как будто вообще не замечая стрельбы по нему. Я осознала, что подалась вперёд и сидела уже на дальнем краю дивана, ближе всего к экрану, и на самом краешке подушки. Я прищурилась, всматриваясь в запись и пытаясь разглядеть, что происходит с пулями — то ли они летят мимо него, то ли проходят сквозь него, то ли…

Испаряются.

Они каким-то образом испарялись.

Я видела, как они одна за другой превращаются в дым прямо перед тем, как встретиться с его кожей.

Судя по полному отсутствию реакции у Юрия и Алексея, я вынуждена была предположить, что они это уже видели. Учитывая, что там показывалось, они, наверное, посмотрели это десятки раз.

Я хмуро покосилась на них, но Юрий заметил мой взгляд и нетерпеливо показал на экран.

— Смотрите, — настаивал он. — Вы должны это увидеть. Это важно… что происходит там.

Я смотрела.

…и смотрела.

И вот я уже не могла даже на секунду оторвать взгляд от происходившего на экране.

Я забыла про Юрия, Алексея, парня с медальоном.

Я забыла, где я находилась.

Я могла лишь смотреть, отвесив челюсть, как свет моего мужа, а затем и его тело, начали пульсировать и изменяться хаотичными волнами…

Я больше не отворачивалась, пока экран не потемнел.

***

Я посмотрела это ещё пять раз подряд.

После каждого просмотра я настаивала, чтобы они воспроизвели запись заново.

Возможно, я посмотрела бы ещё больше раз, но Юрий потерял терпение и жестом показал Алексею выключить проектор, чтобы мы трое могли поговорить.

Обернувшись через плечо на остальную часть комнаты, я впервые осознала, что охранники оставили нас одних.

Когда Юрий прочистил горло, я повернулась.

Прежде чем он успел заговорить, я засыпала их обоих вопросами.

Я потребовала, чтобы мне показали ещё больше новостных репортажей, записей с беспилотников, фотографий, все имевшиеся у них сведения о том, как Блэк в конечном счёте выбрался из здания. Я потребовала, чтобы мне дали увидеть или выслушать всю информацию о текущем местоположении Блэка, о том, что армия и Чарльз делали с ним, ранили ли они Блэка, планировали ли использовать против него экстремальное оружие…

Вскоре Юрий опять потерял терпение.

— Мы покажем вам больше, конечно, — произнёс он своим голосом с сильным акцентом. — Но теперь вы видите, почему мы не могли легко ответить на ваши вопросы? Блэк был в заключении… потом это случилось. Мы требуем ответов, если вы можете их дать нам…

— Ответов?

Я тупо уставилась на них обоих.

Затем расхохоталась.

— Какие же «ответы» я должна вам дать? — спросила я. — Вы думаете, я прежде видела подобное? Может, вы думаете, что Блэк делал такое в Сан-Франциско для забавы… время от времени превращался в двухсотфутового дракона… забавы ради? И никто не заметил? Может, вы думаете, что я и мой муж-дракон гуляли в парке Золотые Ворота, прогуливались по Маркет-стрит и Пирсу 39? Может, заглядывали в ресторанчик за хорошим эспрессо и пастой в Норд-Бич по дороге домой?

Юрия мой сарказм не смутил.

Сложив толстые ладони поверх выдающегося живота там, где кожаная куртка распахивалась поверх узорчатой рубашки, он наградил меня хмурым взглядом, как непослушного ребёнка.

— Он может превратиться обратно в человека? — прямо спросил он.

И снова я издала сдавленный смешок.

— Откуда мне знать, бл*дь?

— Он никогда не делал подобного прежде? — настойчиво спросил Юрий. — Никогда? Даже в месте, где это не видели? Тот остров? В каком-то месте, где ваши солдаты-видящие могли стереть воспоминания, что это случалось?

— Нет, — холодно произнесла я.

— Не на том острове? — повторил Юрий, не сдаваясь. — Вы уверены? Мы думали, что может, это настоящая причина, по которой ваша команда перебраться туда. Мы уловили иронию в названии острова… Остров Дракона. Мы думали, может, это место выбрано из-за отсутствия спутниковых записей, как средство поэкспериментировать с этой новой его способностью…

— Нет, — произнесла я с ещё большим неверием. — Мы отправились туда, чтобы убраться от Чарльза.

— Возможно ли, что он просто не сказал вам?

— Нет, — я покачала головой, но постаралась больше не отпускать едких комментариев. — Мы с Блэком не разлучались, пока были на том острове. Поверьте мне… я бы заметила.

— То есть, ничего странного там не случилось? На острове Мангаан? — Юрий взглянул на Алексея, затем на меня, и поджал мясистые губы. — Нам говорить иначе. Странные энергетические сигнатуры. Ещё более странная сейсмическая активность, которая случилась там. Не говоря уж о мёртвых телах, которые нашли тайские власти после вашего отъезда. Они скрыли это всё от СМИ, да, но у нас есть контакты в той части света, и…

Я уже качала головой.

— Нет, — сказала я. — Это было… сложно. Там была группа людей, которая жила на том острове как бы изолированным культом, — сглотнув, я отмахнулась от этого, наверняка неубедительно. — Они типа… совершили массовое самоубийство. Вампиры к этому причастны. Но Блэк не превращался физически в дракона.

Двое русских, должно быть, уловили мою уклончивость.

Когда я перевела на них взгляд, они смотрели на меня со слегка более довольными взглядами на лицах.

— Объясните, — бескомпромиссно потребовал Юрий.

Я наградила его тяжёлым взглядом.

— Нет, — произнесла я таким же непоколебимым тоном.

В тех молочно-голубых глазах вспыхнула злость.

— Вы объясните это… — начал русский.

Но Алексей перебил его взмахом руки.

— …У вас не было указаний, что такое может быть возможным? — спросил молодой мафиози, бросив на Юрия предостерегающий взгляд. — Вообще никаких идей? Никаких признаков, что он может иметь способности в этом отношении? Вещи в нём, которые позволяли ему физически трансформироваться?

Я повернулась, посмотрев на него.

Молодой, более привлекательный русский подвинулся так, чтобы тоже сесть на краю дивана. Его тёмные глаза изучали меня ещё напряжённое, чем взгляд Юрия.

— …Ничто в его, ну… — Алексей сделал неопределённый жест рукой. — Его видящести. Ничего не указывало, что такое может быть возможно?

— Нет, — парировала я. — Никакая часть его «видящести» не указывала, что он может превратиться в чёртова дракона. Я понятия не имела, что физические трансформации любого рода вообще возможны. И я сильно сомневаюсь, что кто-то из нашей команды об этом догадывался.

Заставив себя сделать вдох, я провела одной из закованных рук по своим волосам и поморщилась от напоминания, какими грязными и сальными они были.

Посмотрев обратно на Алексея, я заставила свой тон посуроветь.

— Меня обучал каждый видящий в нашей команде, — я посмотрела на них двоих. — Мне рассказывали многое из истории видящих… и многое об их биологии, культуре, религии, праве, наборах навыков. Ни разу во всём этом я не слышала мифа, слуха, да даже ни единого анекдота о том, что видящий способен превратиться в другое живое существо. Я никогда не слышала мифов о такой способности… а они немало рассказывали мне о редких навыках.

— Которые включали? — терпеливо подтолкнул Алексей.

Я наградила его очередным тяжёлым взглядом.

— Вот уж точно не оборотничество.

Алексея, похоже, мой ответ не смутил.

Я продолжила прежде, чем он сумел заговорить.

— Могу сказать вам вот что, — произнесла я. — Судя по тому, что они мне рассказывали, я практически гарантирую, что каждый видящий в нашей команде сейчас пребывает в шоке и пытается понять, как такое вообще возможно…

— Он ваш супруг, — перебил Алексей, нахмурившись и сжав ладони между своих коленей. — Предположительно вы знаете о нём вещи, которых не знают другие?

Помедлив в ответ на моё молчание, он добавил:

— Что вы думаете?

Я хмуро уставилась на него.

— О чём?

— О том, что это? О том, может ли он превращаться туда и обратно… между человеком и животным? Между этой формой и другими возможными формами?

— Я не имею ни малейшего представления, — сказала я, вскидывая свои закованные руки. — Говорю вам, для меня это так же ново, как и для вас. Если вы ищете какое-то руководство по использованию «драконства» моего мужа, то вы ищете его не в том месте.

Воцарилось молчание.

В это время Юрий и Алексей переглянулись меж собой.

Я понимала, что этот разговор их раздражает.

Более того, они мне не верили.

На самом деле, они были правы, что не верили мне — как минимум от и до.

Не то чтобы я врала… не совсем.

Юрий вновь повернулся ко мне, и его грубоватый голос сильно окрасился акцентом.

— Мы хотели прежде обратиться к вам и вашему мужу, — сказал русский. — Мы надеялись найти некое взаимное согласование между вашими людьми и нашими. Здесь ходит сильный слух, что вы и ваш муж противитесь Чарльзу. Что вы можете образовать союз с вампирами для этого. Что у вас видящие сбежали от Чарльза в ваш лагерь…

— Да, — сказала я, глядя ему в лицо. — И слух, как же. Вы явно наблюдали за нами, как наблюдали и за Счастливчиком, иначе вы не знали бы, где мы находились на той горе. Или что мы собирались под землю, чтобы встретиться с вампирами…

Юрий отмахнулся от меня, снова нахмурившись, но явно признавая мои слова.

— Смысл в том, что мы тоже можем быть союзниками. Как и вампиры…

— Похитив меня? — рявкнула я. — Оставив меня в долбаной цементной камере на недели? Вы думаете, это удачный способ подружиться со мной и моим мужем?

Юрий наградил меня суровым взглядом этих молочно-голубых глаз.

Этот взгляд сообщил мне кое-что новое.

Во-первых, он не привык, чтобы его перебивали. Во-вторых, и, как я подозревала, что более важно, ему не нравилось, что его перебивала женщина — и без разницы, кто там её муж.

В-третьих, он привык, что люди куда сильнее его боятся.

— Теперь вы нам сказать? — спросил Юрий, с трудом сдерживая злость и пренебрежительно показывая в мою сторону. — Раз уж мы отринули вежливость, то да, у нас есть люди в вашем лагере. Мы знаем факты, не только догадки. Мы знаем, что происходит в Сан-Франциско последние недели. Так скажите нам, миссис Блэк.

— Сказать вам? — я тупо уставилась на него. — Сказать вам… что именно?

— Что это за штука вы уметь делать, — сказал Юрий. — Эта штука, из-за которой ваши люди паниковали неделями. Эта штука, которая пугает вашего мужа и вытаскивает его из сражения посреди беспорядков в Сан-Франциско, — русский мужчина средних лет помедлил, оценивая мои глаза. — Скажите нам. Сейчас. Этот ваш магический фокус. Что это?

Я уставилась на него.

Должно быть, я таращилась слишком долго.

Когда я наконец отвернулась, издав уничижительный звук, я увидела, что Юрий и Алексей переглянулись. Эти взгляды определённо были знающими.

Тот, что моложе, Алексей, заговорил с другой стороны дивана.

— Мы знаем кое-что, миссис Блэк, как и сказал мой друг Юрий, — его тон был значительно легче и вежливее, чем у его партнёра. — Как вы и сказали, наши люди наблюдали за вами. Как и ваш муж, несомненно, приставил людей наблюдать за нами.

Увидев, как я вздрогнула, он помедлил, и его улыбка сделалась теплее.

— Ах, да. Что ж, возможно, вы этого не знаете. Возможно, он не говорит вам это… но мы знать, это правда. Ваш муж — осторожный мужчина. Мы не обижаемся. Мы понимаем это. Это профессиональное, да? Это выживание. Знать, что делают ключевые игроки в разных частях земного шара — это просто хорошее ведение бизнеса, миссис Блэк.

Я просто молча смотрела на него в ответ.

— В любом случае, — сказал Алексей, пожимая плечами. — Мы кое-что знаем, как я говорю. Мы знаем, что эта штука заставляет вас исчезать, миссис Блэк.

Он помедлил, может, дожидаясь, когда я стану отрицать.

Я не утруждалась.

— Это заставляет вас исчезать на периоды времени, — осторожно сказал Алексей, всё ещё наблюдая за моим лицом. Он слегка улыбнулся мне. — Ваш дядя Чарли в курсе этого. Мы перехватывать послания, которые указывать, что он весьма встревожен. Что это не, как вы сказали, «известная» способность для одного из вашего вида. Он находит это изумительным… но да, тревожным. Он видит в этом силу, которую хочет… а также потенциально угрозу ему. Угрозу его планам.

Алексей помедлил, и его тёмные глаза оставались проницательными вопреки улыбке.

— Почему же это, я гадаю? — спросил он легко, пожимая плечами. — Почему исчезновение так пугает вашего дядю Чарли?

Я уставилась на него, сохраняя лицо совершенно неподвижным.

Почему-то слыша, как Алексей называет дядю Чарльза «Чарли», я ощущала в себе пробуждение какого-то чёрного юмора. Даже когда я была ребёнком, и брат моего отца вёл себя намного более играючи со мной и моей сестрой Зои, дядя Чарльз никогда не был Чарли.

Он всегда был Чарльзом.

Только мой отец называл его иначе, и то потому, что мой отец время от времени забывался и скатывался в использование имени моего дяди со Старой Земли… «Фаустус» или «Счастливчик» в переводе на английский.

Юрий и Алексей продолжали пристально смотреть на меня.

Когда пауза затянулась, я опять фыркнула.

— Вы действительно ожидаете, что я на это отвечу? — спросила я.

— Да, — сказал Юрий. — Это правда? Вы можете исчезать?

И снова Алексей от него отмахнулся.

— Вы не можете побольше рассказать нам об этом? — более деликатно поинтересовался его молодой партнёр. — Что это за способность? Даже после того как я сказать вам, как Чарльз знать, как Чарльз хотеть это себе?

Он помедлил, выжидая моё молчание.

Когда я не заговорила, он попытался ещё раз.

— Мы выясним. Наши люди уже копают это через лагерь Счастливчика Люцифера. Мы относительно уверены, что он уже знает, что вы можете делать… что означают исчезновения. Это лишь вопрос времени, когда мы обнаружим информацию сами. Вы можете упростить это для нас…

— С чего бы мне хотеть этого? — холодно переспросила я. — С чего бы мне хотеть упрощать что-то для вас?

Воцарилось молчание.

Затем Алексей кивнул.

— Ладно, — сказал он, признав мою позицию взмахом руки. — Но вы будете сотрудничать с нами, миссис Блэк. Со временем.

Я улыбнулась.

— Вы так думаете?

— Да, — просто ответил он.

Алексей бросил на Юрия очередной беглый взгляд, затем посмотрел на меня, улыбаясь уголком рта.

— Мы считаем так потому, дорогая миссис Блэк, что мы не собираемся отпускать вас, пока не поймём, что делает вас такой ценной для вашего дяди.

Он поднял ладони в почти извиняющемся жесте, продолжая улыбаться.

— Теперь, когда мы знаем, что ваш муж не может найти вас здесь, — добавил он. — Теперь, когда мы знаем, что он не может вас выследить… мы вполне можем подождать, пока вы не будете расположены к нам более дружелюбно. Мы терпеливые люди, миссис Блэк. У нас нет причин для нетерпения.

Когда я не заговорила, его улыбка сделалась ещё шире.

— Ну же, миссис Блэк, — Алексей подался вперёд на золотистом диване, поудобнее устраиваясь на комковатой подушке. — Мы провели своё исследование, да? Вы думаете, мы такие невежды, такие недотёпы, что не потрудимся узнать про ваш вид? После стольких лет борьбы со Счастливчиком и попыток урезонить его?

Он всматривался в мои глаза, явно ища что-то.

Страх? Понимание?

Какую-то другую реакцию?

Тон Алексея вновь сделался более мягким, и он добавил:

— Мы знаем, что вы испытываете боль, когда разлучаетесь с супругом, миссис Блэк, — он подался вперёд на диване, скользнул к краю подушки, не отрывая от меня взгляда. — Мы знаем, что со временем боль становится невыносимой… для вас обоих. Что, в конце концов, вы сделаете что угодно, лишь бы её остановить.

Моё горло дёрнулось.

Это произошло прежде, чем я успела это остановить, но в остальном я сохраняла неподвижное лицо.

Я видела, что Алексей это заметил и взглянул на Юрия.

— Опять-таки, — холодно произнесла я. — Вы действительно думаете, что это самый мудрый подход? Если вы «исследовали» мой вид, как вы утверждаете, вы можете обдумать кое-какие недостатки этого плана, как только мы с Блэком вновь воссоединимся…

— Вы правда думаете, что это так умно? — перебил Алексей. — Угрожать нам в данный момент, миссис Блэк? Когда мы так легко можем продать вас Чарльзу… заключить свой союз с ним?

Я открыла рот, чтобы ответить.

Я закрыла его обратно, передумав.

Я и так уже слишком много показала этим засранцам.

В этот раз заговорил старший русский, Юрий.

— Нам необязательно вредить вам, миссис Блэк, — произнёс Юрий более сиплым, ленивым тоном. — Наши люди… наши мальчики… они бы хотели сделать вам больно, да. Некоторые из них хотели бы сделать вам очень больно, миссис Блэк. Но мы этого не сделаем. Мы этого не допустим.

Он позволил этим словам повиснуть в воздухе на несколько секунд.

— У нас нет нужды в этих недоразумениях, миссис Блэк, — продолжил Юрий. — Нам надо только ждать, как говорит мой хороший друг Алексей. Или боль станет для вас такой невыносимой, что вы скажете нам, чтобы всё прекратить…

Очередное пожатие этим массивным плечом.

— …или вы пожелаете облегчить боль своего мужа. Конечно, также возможно, что ваш муж будет в большей опасности? Там он один, вы не можете ему помочь, облегчить его боль… защитить его… уберечь его…

Ещё один из этих странно угрожающих, но в то же время пренебрежительных взмахов рукой.

— В любом случае, у нас много времени, миссис Блэк, — произнёс он скучающим тоном. — Мы можем быть терпеливыми. Но теперь, когда ваш муж свободен от вашего дяди, мы думаем, что нам не нужно быть очень терпеливыми. Мы думаем, наше время ожидания будет коротким… пока жизнь вашего мужа не снова в опасности. Пока вы не почувствуете потребность спасти его.

Я услышала, как позади меня открылась дверь.

Я не повернулась.

Юрий продолжил прежним тоном.

— …Когда вы решите, что хотите это сделать, — прямо сказал он, положив свои большие ладони на колени. — Когда вы решите, что хотите отправиться к вашему мужу и помочь ему, мы будем рядом, чтобы помочь вам. Мы предоставим вам многие вещи, много помощи, чтобы вы смогли отправиться к вашему мужу и уберечь его. Затем, когда вы оба будете в безопасности, вы скажете мистеру Блэку, что его хорошие друзья, Юрий и Алексей, поддержат его в сражении против этого плохого мужчины Счастливчика Люцифера…

Каким-то образом я знала, что прежние головорезы стояли позади меня. Может, теперь их там стояло ещё больше — то есть, больше тех четверых, которые привели меня сюда.

Я не повернула голову, чтобы подтвердить это, и не отводила взгляда от обвисшего, раскрасневшегося лица Юрия.

Я не поворачивалась, пока не заговорил Алексей.

— Тем временем, — сказал молодой русский. — Мы можем поудобнее устроить вас здесь, миссис Блэк. Теперь, когда нам больше не нужно прятать от вас наши лица, вы можете быть гостьей здесь. Мы можем предложить вам вещи, которые не могли предложить прежде.

Алексей одарил меня очередной мягкой улыбкой.

Однако я заметила, что его глаза были безжизненными.

Рептильными. Глаза убийцы.

Как и у Юрия, хоть он и скрывал это лучше.

— …Уже нет потребности в подвальных клетках, — продолжал Алексей. — Уже нет потребности в такой некомфортной одежде. Такой безвкусной еде. Если только вы не сделаете это необходимым, конечно же…

Опять-таки, угроза не была деликатной.

Голубоглазый парень с медальоном подошёл ко мне слева.

Я напряглась, увидев, что он идёт ко мне, и приготовилась, но вместо того чтобы рывком поднять меня на ноги и потащить за собой, он протянул маленький ключ и показал в мою сторону в такой манере, которая больше напоминала вежливую просьбу о разрешении.

Осознав, что он имел в виду, я испытала недоумение.

Я подняла запястья, повернувшись к нему.

Он нагнулся и начал расстёгивать наручники один за другим.

Я взглянула на Алексея и увидела, что его улыбка сделалась ещё шире от моего удивления. Это не прогнало мёртвый взгляд, который я заметила в его темных глазах.

— Очень скоро мы все будем хорошими друзьями, Мириам, — заверил он меня. — В ничтожный срок мы все будем очень хорошими друзьями.

Я не потрудилась сообщать ему, как мала такая вероятность.

Парень с медальоном показал мне встать, чтобы он мог добраться до моих ног.

Несколько секунд я лишь таращилась на него, неподвижно сидя на диване, пока мой мозг перебирал возможности и оставшиеся у меня варианты.

На моей стороне имелся фактор неожиданности.

Если я нападу на них — сейчас, когда мои руки и ноги свободны, во всём этом пространстве — возможно, я сумею выбраться из этой комнаты. Возможно, я сумею взять Юрия или Алексея в заложники. Возможно, я даже сумею убить одного из них или обоих.

Или… они могут знать обо мне больше, чем я прикидывала.

Я всё ещё лишена своих способностей видящих.

Я ничего не знала об их мерах безопасности.

Я недостаточно много знала об этом ошейнике. Я вспомнила, что Блэк рассказывал мне о том, как охранники в луизианской тюрьме могли удалённо активировать ошейник. Он сказал, что боль была такой сильной, что начисто вырубала его.

Меньше всего мне надо оказаться прикованной к стене и накачанной наркотиками в качестве компенсации за то, что они изначально меня недооценили.

Я взглянула на Юрия.

Он наблюдал за мной этими налитыми кровью глазами. Его толстое лицо казалось как будто более суровым, глаза — более оценивающими, словно он мог прочесть мысли в моей голове.

Затем последовало движение.

Четыре мордоворота вышли из-за меня и расположились за диваном, где сидели Юрий и Алексей. Только теперь они были вооружены. Те, что стояли ближе всего к дивану, целились мне в голову из пистолетов.

Может, они знали меня лучше, чем я думала.

— Я бы не советовал этого, миссис Блэк, — сказал Юрий.

В этот раз в его рептильном голосе звучала явная угроза.

Я опустила взгляд и посмотрела ему в глаза.

Увидев царившее там выражение, я знала, что они не блефуют.

Они определённо убили бы меня.

Как минимум, они убили бы меня просто потому, что убийство — это в их духе.

Что более важно, они сделали бы всё что угодно, лишь бы не дать дяде Чарльзу сделаться более влиятельным и могущественным. Они хотели партнёрства с Блэком и мной, но они не собирались допустить, чтобы Чарльз заполучил кого-то из нас.

Если это означало убить меня, чтобы устранить нас обоих… так тому и быть.

После того, как они увидели, что Блэк превращается в долбаного дракона, это, наверное, стало ещё актуальнее. Они, наверное, готовы на всё, лишь бы не допустить, чтобы Блэк угодил в руки моего дяди.

И это сужало мои варианты до одного.

И сейчас определённо не время.

Как только эта мысль укрепилась, мои мышцы внезапно расслабились. Я и не осознавала полностью, что готовилась к драке, пока не передумала.

В этот раз, когда парень с медальоном показал мне встать, я плавно поднялась на ноги.

Глава 18

Ник

Ник открыл глаза.

Он уставился на освещённый огнём потолок.

Красные угольки образовывали странные отсветы на древесине, словно вода, текущая под вулканом. По одним лишь этим отсветам он мог сказать, что костёр прогорел почти полностью, и комната почти погрузилась во мрак.

Он удивился, что никто не следил за огнём.

Он не ощущал холода, но видящие-то ощущали.

Затем до него дошло, что его голова лежит на ком-то — не на мебели, не на стене и даже не на полу. Его голова удобно устроилась на теперь уже знакомом мускулистом плече, и что-то в одном этом факте заставило его закрыть глаза и испустить вздох, в котором он не нуждался.

Облегчение.

Это ощущение было облегчением.

Это облегчение на мгновение почти захлестнуло его, вызвав странные, на удивление сильные эмоции, но в какой-то смутной манере. Он не знал, какие именно эмоции ощущал, но на его глаза навернулись слёзы — новое ощущение для вампира.

Они не влияли на его глаза как человеческие слёзы.

Его глаза не жгло, горло не сдавило, грудь не перехватило.

Слезы просто безмолвно потекли, когда их стало слишком много.

Секунду спустя до него дошло, что между его челюстей не было органического стержня.

Его рот был закрыт, клыки спрятались. Вопреки ощущению запаха кожи и крови видящего всюду вокруг него, вопреки плаванию в этом запахе, в поте другого мужчины, в запахе его тела и волос, он не ощущал потребности что-либо сделать с этим.

Через несколько секунд до него дошло, что он спал.

Он… спал.

Вампиры не спали.

Позади себя он услышал и ощутил вибрирующий смешок.

— Пытаешься решить, надрать мне задницу или нет? — спросил низкий голос. — Или просто пытаешься решить, хочешь ли ты меня укусить?

Ник открыл рот, чтобы ответить.

Его разум совершенно опустел.

Прежде чем он пришёл в себя настолько, чтобы заговорить, пальцы нежно убрали волосы с его лба и глаз, погладили его лицо сбоку, затем подбородок, затем горло.

Ник мог бы запросто укусить его.

Он этого не сделал.

На самом деле, тот факт, что ему этого не хотелось (по крайней мере, хоть в сколько-нибудь агрессивной манере), показался ему скорее сюрреалистичным.

Затем это сбило его с толку.

Нахмурившись, он вновь сосредоточился на деревянном потолке.

— Ты меня загипнотизировал? — спросил он.

Очередная усмешка вибрацией отдалась в спине Ника.

На сей раз это почему-то заставило его улыбнуться.

— Загипнотизировал? — переспросил знакомый голос. — Нет. По правде говоря, брат, я не делал вообще ничего, просто не ушёл. И слушал твою болтовню. И беспокоился, что ты можешь навредить себе. И задавался вопросом, сумею ли я остановить тебя, если ты действительно попытаешься себе навредить. И, давай не будем забывать… леденящие кровь крики в любое время ночи. И мне приходилось терпеть, что ты лежишь на мне как блок холодного цемента, время от времени разминая меня костями… как кот на подушке, которая ему не нравится.

Слушая это всё, Ник фыркнул.

Однако он не шевелился… не двигал головой или телом.

Последнее грузно лежало на груди и животе видящего, и услышав слова Даледжема, Ник невольно заметил, насколько теплее кожа и тело видящего в сравнении с ним самим.

Он также испытывал извращённое желание вдавить в него лопатки и поёрзать, пока не найдёт идеально удобное место соприкосновения их мышц и костей.

Он всё ещё лежал, когда вдруг осознал, что напрягся.

— Мири, — произнёс он.

Его голос внезапно сделался хриплым.

Он начал было садиться, но Даледжем крепко обхватил его руками, ладонями и ногами, утягивая в прежнее лежачее положение.

Только тогда Ник осознал, что уже не прикован.

— Иисусе, — произнёс он, поднимая свои ладони. — Тебе жить надоело?

Даледжем позади него фыркнул.

— Может быть.

Когда Ник не заговорил и не попытался сопротивляться ему, видящий стал массировать его грудь сильными пальцами, вызвав в Нике реакцию прежде, чем он успел её подавить.

Его клыки удлинились ещё до того, как его разум сформировал сознательную мысль.

— Мы обсуждали это, я и ты, — сказал Даледжем, и его голос раздавался тихим почти-урчанием в горле. — Ты действительно не помнишь?

— Обсуждали что? — спросил Ник, стараясь отвлечь себя и убрать клыки. — Что тебе жить надоело?

Видящий фыркнул, но Ник услышал в этом звуке скорее веселье, нежели что-то другое.

Нику пришло в голову, что он по-прежнему не может чувствовать видящего.

Он вообще не мог ощущать его разум.

Он не питался от него.

Это осознание озадачило его.

Он гадал, сколько времени он пролежал тут с Даледжемом, галлюцинируя… крича, если верить словам видящего… явно пребывая не в себе… и ничто не отделяло его клыки от горла видящего. Он подумал просто спросить у него, но совершенно не был уверен, что хотел или нуждался в ответе.

— К тебе пришло ещё одно воспоминание, вот только что? — спросил Даледжем, снова гладя его грудь, умело разминая мышцы длинными пальцами.

Разум Ника опустел.

В основном из-за пальцев видящего.

Какой бы ни была причина, в те несколько секунд он не имел ни малейшего представления, о чём говорил другой мужчина.

— Мири, — подтолкнул Даледжем. — Ты только что сказал «Мири». Почему?

Разум Ника снова сосредоточился.

Он нахмурился.

— Я не могу её почувствовать, — он повернул голову, но из-за странного угла расположения их тел все равно не мог видеть его лицо. — Она снова ушла?

— Ушла?

— Как раньше, — произнёс Ник с лёгким нетерпением. — Когда она просто… испарилась нахер, — подумав, послав запрос через свою кровь, он ощутил, как напряглись его челюсти. — Это ощущается не так. Это ощущается… иначе.

— Как именно иначе? В чём заключается различие?

Ник задумался над этим. Медленно покачав головой, он продолжал нащупывать её через кровь, пока отвечал:

— В этот раз она сильнее присутствует здесь… скорее, она как будто приглушена. До этого она исчезала полностью. Я вообще не мог её почувствовать. Не было прогресса, переходного периода. Просто… бум. И нет её.

Голос Даледжема зазвучал чуточку резче.

— А теперь это ощущается иначе? Ты уверен?

Размышляя и продолжая нащупывать её через кровь, Ник медленно покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Я всё ещё могу её почувствовать. Или, надо сказать, я могу почувствовать её, если усиленно сосредоточусь. Такое чувство… я не знаю. Как будто кто-то накрыл её одеялом. Или поместил в комнату с очень толстыми стенами. Она по-прежнему где-то там. Я даже могу почувствовать, где именно… вроде как.

После этих слов пальцы Даледжема крепче сжали его.

Ник повернул голову, вскинув бровь, хоть и не мог посмотреть на видящего.

— У тебя есть гипотеза? — спросил он.

— Да, — сказал Даледжем. — Более того, это проливает свет (прости за каламбур) на то, как работает эта ваша связь по крови, когда дело касается тех, от кого вы кормились. В вашей способности читать мысли компаньонов по кормлению определённо присутствует aleimi-компонент.

Когда Ник молча нахмурился, видящий пояснил:

— …Живой свет. Aleimi — это слово видящих. Так мы называем живой свет. Кровь содержит его в большом количестве. По-своему логично, что ты сохраняешь световую связь с теми, от кого кормился. Это просто другой способ обрабатывать aleimi. Должно быть, вы, вампиры, развили этот навык в результате вашего подхода к кормлению.

Видящий фыркнул, словно продолжая размышлять.

— …Это также объясняет, почему вы всегда хотите трахать свою еду, как ты изящно выразился, — добавил Даледжем. — Свет также играет огромную роль в сексуальном влечении видящих. Мы делим свет иначе, но процесс делёжки света является для нас в высшей степени эротичным. Более того, мы склонны привязываться к нашим половым партнёрам через их свет… что также объясняет, почему вампиров так привлекает кровь видящих. Другой «вкус», который ты описываешь, скорее всего, вызван характеристиками aleimi-света в крови, а не чем-то физическим. Скорее всего, свет для вас выражается во вкусе, в специфическом способе переваривания вашей пищи. На самом деле, скорее всего, вы питаетесь живым светом через кровь… а не наоборот. Кровь — просто средство передачи живого света, которого вы жаждете.

Ник подумал над этим.

Он фыркнул, совсем как видящий.

— То есть, ты хочешь сказать, что я высасываю жизненную силу из других существ? Ради пропитания?

Даледжем позади него пожал плечами, явно не обеспокоившись этой идеей.

— Это делают все живые существа, — просто сказал он, снова начав поглаживать волосы Ника. — Даже люди делают это, — добавил он. — Большая часть того, что люди получают из животных и растений, когда съедают их — это живой свет этих созданий, который задерживается в них даже после смерти. Даже вода имеет разновидность живого света. Если бы их еда была чисто физической, лишённой того aleimi или света… люди вымерли бы. Они бы умирали от голода вне зависимости от того, сколько бы физической субстанции они ни съедали.

Продолжая гладить Ника по волосам и голове, Даледжем пожал плечами.

— Для видящих это ещё актуальнее, — сказал он. — Мы, видящие, не можем получить существенное пропитание от некоторых форм человеческой пищи, и это в основном из-за характеристик света. Такие виды еды не ядовиты для нас, и дело не в том, что им недостаёт физических питательных веществ. Они просто не насыщены достаточным количеством живого света… или, возможно, насыщены не теми видами живого света.

Ник кивнул, размышляя над этим.

Но его разум хотел вернуться к кое-чему другому.

— Какая гипотеза? — спросил он ворчливо. — Ты сказал, что у тебя есть гипотеза. О Мири.

Даледжем выдохнул.

— Да, — произнёс видящий. Его тон сделался неохотным. — Думаю, ты, скорее всего, прав. Наша Мириам наверняка в беде.

Ник напрягся. И вновь Даледжем успокаивал его своими ладонями, удерживал руками и ногами.

— Где она? — спросил Даледжем после этого.

Ник нахмурился, уставившись на огонь, который, как он осознал, теперь находился справа от него, а не слева, как прежде, когда он был прикован к стене. При этой мысли он взглянул на ту стену и увидел, что его цепи все ещё свисают с сегмента органической пластины, занимавшей всю ту часть хижины. Он уставился туда, вновь поразившись, сколько работы проделал Даледжем, чтобы удерживать его здесь и сохранить им обоим жизнь.

Мгновение спустя он выбросил это из головы.

Он мог спросить об этом как-нибудь в другой раз.

Он знал, где лежал сейчас.

Он находился в постели Даледжема.

Закрыв глаза, он сфокусировался на вопросе, который задал видящий, постарался определить местоположение Мириам, в этот раз сосредоточившись на точном физическом месте.

— Россия, — сказал он, удивлённо открыв глаза. — Может ли это быть правдой? Я видел центральный район. Те странные здания. Она смотрела в окно. Она смотрела на реку… и то изогнутое здание. Огни на воде. Это была Москва. Новый район.

Воцарилось молчание.

Ник ощутил кивок Даледжема.

— Это… довольно точно, брат.

— Ты думаешь, что я ошибаюсь?

Даледжем покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Я так не думаю. Просто я немного ошеломлён, честно говоря.

— Ошеломлён?

— Ну, да.

— Потому что…?

— Ну, во-первых… мы в России, Ник.

Ник вздрогнул, нахмурившись и уставившись в потолок. Подумав над словами видящего, он осознал, что они кажутся правдой. Более того, это очень даже логично.

А ещё это заставило его усомниться во всем, что он ощущал от Мири.

— То есть, ты думаешь, что мой разум, моя кровная связь с ней сыграла злую шутку…

— Нет, — Даледжем покачал головой. — Вовсе нет. На самом деле, твоё незнание нашего местоположения лишь ещё сильнее убеждает меня, что твоё прочтение Мири, скорее всего, верное, — помедлив, он добавил: — Мы не в Москве, Ник. Мы довольно далеко к востоку от этого города, на другом конце страны.

Ник подумал над этим, нахмурившись.

Даледжем прочистил горло.

— Ты можешь увидеть, кто её похитил?

— Нет.

В этот раз Ник полностью развернулся и слегка вздрогнул, посмотрев в лицо видящего с расстояния считанных дюймов. Он уставился в эти светло-зелёные глаза с фиолетовым ободком вокруг радужек. Они были такими обрисованными светом, такими яркими, что Ник как будто увидел их в первый раз.

Затем он взглянул вниз и ощутил, как отреагировало его тело.

Видящий был полностью голым.

Ник уставился на эту безупречную грудь, татуированные руки и ноги, затем заставил себя поднять взгляд к глазам видящего.

Даледжем слегка улыбнулся, вопросительно приподнял бровь.

Ник стиснул зубы — может, чтобы скрыть, что его клыки удлинились во второй раз. Он опять попытался спрятать их, когда заговорил.

— То есть, ты думаешь, что я прав? — грубовато спросил он. — По поводу того, где она?

Даледжем кивнул, согнув одну руку и подложив её под голову, затем устроил затылок на подушке из своей ладони, бицепса и предплечья.

— Думаю, да, — сказал видящий.

Он помедлил, меняя позу тела — наверное, потому что теперь Ник не приваливался к нему всем весом.

— По правде говоря, я понятия не имел, что ты на такое способен, — признался Даледжем, поудобнее уложив голову. — Я попросил тебя посмотреть. Я надеялся, что ты можешь ощутить лёгкий намёк на то, где её держат. Мне никогда не приходило в голову, что вампиры могут ощущать свои кровные связи на таком большом расстоянии… или с такой точностью. Я также не догадывался, что в лице вампиров мы получаем относительно гарантированный способ найти видящих, когда на них надет ошейник сдерживания видящего.

Лампочка в голове Ника буквально взорвалась.

— Ошейник сдерживания видящих, — пробормотал он.

Даледжем кивнул.

— Всё сходится, да? Он приглушил бы свет для тебя… но не погасил полностью. Как для видящих.

Ник снова кивнул. Действительно, всё сходилось.

Подумав над этим, подумав над тем, что это может означать, подумав о Блэке и о том факте, что видящий хотел его смерти… Ник знал, что сценарий, который замышляет его разум — это чистое безумие. Блэк хотел его смерти.

Блэк хотел его смерти, и на то имелась весомая причина.

Его приятель Квентин вырезал бы сердце Ника из его груди тупым, ржавым охотничьим ножом, и при этом напевал бы весёленькую мелодию. Эта мысль заставила Ника вздрогнуть, но не потому, что он считал, будто Блэк ошибается или даже чрезмерно остро реагирует.

Всё наоборот, на самом деле.

Ник вздрогнул, потому что он соглашался с Блэком.

Он на сто процентов понимал его точку зрения в этом вопросе.

Однако он не мог остановить свой разум, который уже прогонял сценарии.

— Ты хочешь отправиться за ней, — заметил Даледжем.

Ник поднял взгляд, посмотрев в эти светло-зелёные глаза.

Он не видел смысла в лукавстве.

— Да, — просто ответил он.

Всмотревшись в его глаза, Даледжем кивнул. Он поднял свободную руку, которая не служила подушкой его голове, и ласково погладил щёку Ника.

На мгновение желание укусить видящего, укусить его и оттрахать, стало почти невыносимым. От желания у него закружилась голова, подступила тошнота.

Но он забыл обо всем этом, когда видящий ответил ему.

— Ладно, — сказал Даледжем. — Тогда мы так и сделаем.

Глава 19

Уже не человек

— Ты уверен, что я гожусь для этого?

Ник стоял в снегу, глядя на деревья с белыми шапками.

Он принюхивался к холодному воздуху, скорее пребывая в шоке от нахождения на улице, от обоняния чего-либо, помимо их троих в хижине. Купание в согретой на огне воде уже было достаточно странным. Он понятия не имел, как сильно они оба воняли, пока не смыл, должно быть, грязь многих недель со своей кожи… а ведь он даже не вонял и не потел, как человек или видящий.

У них состоялись настоящие дебаты по поводу того, что делать с Солоником.

По правде говоря, Ник чувствовал себя виноватым из-за этого мудака… почти.

В ту же секунду, как только они извлекли кляп, Солоник стал умолять Ника покормиться от него. Видящий пришёл в безграничный экстаз, увидев, что с Ника сняли цепи, и он сам передвигается по хижине. Ник уступил ему… он был голоден… но в итоге почувствовал себя последним куском дерьма.

Пока он кормился, его затопило чувство привязанности видящего к нему.

Он также не понимал этого до конца.

Судя по тому, что говорил ему Брик, видящие тоже опасны для вампиров.

Брик говорил, что зависимость носит обоюдный характер.

Конечно, он не хотел, чтобы Ник делился этой информацией, но Брик выразился предельно ясно. Он практически прямым текстом предупредил Ника не кормиться от видящих. Точнее, его совет сводился к тому, чтобы никогда не кормиться дважды от одного и того же видящего… и воспринимать это как деликатес, нечто, что можно делать лишь редко, и то по особенной причине.

Он также твёрдо советовал Нику убивать любого видящего, от которого он кормился, чтобы не стать зависимым от этого чёртова существа и не превратиться в долбаного наркомана.

Но Ник не ощущал даже отдалённой «зависимости» от Солоника.

По правде говоря, хоть видящий и был приятным на вкус, Нику настолько не хотелось приближаться к его разуму, что он едва мог вытерпеть кормление от него дольше нескольких минут. Он также не хотел хоть сколько-нибудь сексуального контакта с ним, и это впервые.

При этой мысли он покосился на Даледжема и окинул его взглядом в армейском снаряжении со снежным камуфляжем, в которое он теперь был одет.

Они спорили о том, что делать с Солоником.

Забавно, но именно Даледжем настаивал на том, что его надо убить.

Он говорил, что мятежный разведчик слишком опасен, чтобы оставлять его в живых. Даледжем сказал, что один лишь ранг Солоника делает его опасным, даже если не принимать в расчёт его социопатию и одержимость Мириам… а теперь ещё и Ником.

Некогда Ник согласился бы.

Теперь он не мог ответить согласием.

Глядя на мужчину-видящего, прикованного к деревянной стене хижины, он был практически убеждён, что Солоник уже не представляет угрозы ни для кого, кроме себя самого. Кроме того, Ник не хотел кормиться от людей. Он не хотел кормиться от кого-либо против их воли, и ни за что, чёрт подери, он не станет кормиться от Даледжема.

Солоник действительно хотел, чтобы Ник от него кормился.

Ник не разделял это его желание, но что с того, бл*дь?

Еда — это еда.

Может, это всё же чувство вины, которое вызывало у него нежелание кормиться от этого чёртова существа.

Что бы там ни было, пока Даледжем говорил, Ник смотрел на прикованного к стене Солоника, видя и чувствуя того, кого он полностью сломил. Там не осталось ничего, чего они могли бы бояться. Солоник был не в состоянии придумывать замысловатые схемы или составлять какие бы то ни было планы, если не считать того, как заставить Ника покормиться от него.

Ник гадал, не переключится ли эта зависимость на другого вампира со временем.

В любом случае, у него рука не поднималась убить его.

Может, это и было бы убийство из милосердия, но это походило на хладнокровную расправу над психически нездоровым и зависимым человеком, а Ник на такое не был способен.

Во всяком случае, в данный момент.

— Отпусти его, — наконец, поторопил он Даледжема, перебивая логичную и хорошо аргументированную речь видящего. — Он найдёт другого бл*дского вампира… где-нибудь. Или не найдёт. Но я сомневаюсь, что в данный момент он хоть помнит, кто такая Мири. Он больше к ней не приблизится. По правде говоря, я даже сомневаюсь, что он узнал бы её, даже если бы она стояла прямо перед ним. Он ни за что на свете не сумеет найти её… и я подозреваю, что даже если он её найдёт, она запросто сумеет выбить из него дерьмо. Каким бы крутым разведчиком он ни был… теперь этого всего уже нет.

Даледжем нахмурился, уставившись на прикованного видящего.

Солоник, похоже, вообще не замечал Даледжема.

Он не отводил взгляда фиалковых глаз от Ника.

Он смотрел Нику в лицо, словно умоляя Ника посмотреть на него в ответ.

Когда Ник, наконец, сделал это, почти вопреки собственному желанию, взгляд видящего сделался ещё более жалобным. Он начал скулить, как пёс, которого пнули, но он всё равно безотчётно любил своего хозяина и лишь хотел ему угодить.

Ник отвернулся от этого остекленевшего, полного надежды взгляда и поморщился.

— Бл*дь, — пробормотал он.

— Ты действительно можешь бросить его в таком состоянии, брат? — наконец, сказал Даледжем. — Это кажется мне жестоким. Более жестоким, чем если мы разделаемся с ним прямо сейчас, оставив ему хоть каплю собственного достоинства как видящему. Мы определённо не можем просто снять с него оковы и уйти. Как минимум, нам нужно доставить его к цивилизации вместе с нами. И даже тогда лишь боги ведают, где он окажется… Я не знаю, насколько деликатно в этой части света относятся к тем, кто не может о себе позаботиться. И это ещё не всё — если оставить его бродить на свободе, это создаст риск разоблачения. Кто-то доставит его в больницу. А там они могут понять, что он не совсем человек.

Ник нахмурился.

Об этом он не подумал.

И всё же это не изменило его отношения к ситуации.

Он взглянул Джему в лицо.

— А ты можешь его убить? — прямо сказал он. — Вот таким?

Несколько секунд Даледжем просто смотрел на него.

Затем покосился на Солоника.

Посмотрел обратно на Ника. В итоге он вздохнул, его лицо и в особенности его губы скривились в изящной гримасе.

— Если честно, думаю, что смогу, — признался он. — Он вызывает у меня сильное беспокойство, брат. Как призрак или заблудший дух… который уже мёртв. Знаю, ты будешь плохого мнения обо мне за такие слова, но если придётся, думаю, я смогу его убить.

Помедлив, он щёлкнул языком себе под нос, словно раздражаясь на самого себя.

— Вместе с тем я начинаю соглашаться с тобой, что это неправильно, — выдохнув во второй раз, как будто злясь на себя, он встретился взглядом с Ником. — Ты же знаешь, что если мы его не убьём, придётся тащить его с собой. Не просто до какой-нибудь деревни, которая попадётся нам на пути… нам придётся привезти его с собой в Москву. А значит, в теории нам придётся взять его с собой на операцию. А значит, тебе надо будет контролировать его, брат. Значит, тебе придётся кормиться от него… отдавать ему приказы. Он фактически будет твоим рабом.

Всмотревшись в лицо Ника, он коротко добавил:

— Ты можешь с этим справиться?

После небольшой паузы Ник неохотно заверил его, что может это сделать.

Теперь же, глядя на стоявшего в снегу Солоника, он задумался, не выжил ли он из ума. Солоник выглядел примерно настолько же заслуживающим доверия, как дошкольник, жаждущий сладостей.

Выбросив это из головы, он повернулся к Даледжему и снова задал тот же вопрос.

— Ты правда уверен, что я могу с этим справиться? — спросил он.

Нахмурившись, когда тот не ответил, Ник задумался.

— Я всё ещё не понимаю, что случилось, — признался он. — Я не знаю, почему теперь ощущаю себя настолько иначе. Я понятия не имею, как долго это будет длиться… и надолго ли это вообще.

Даледжем отмахнулся от него жестом руки.

— Это надолго, — заверил он его, словно ответ был чем-то очевидным.

Нику это не казалось настолько очевидным.

— Откуда, чёрт подери, ты можешь это знать? — спросил он.

Его голос прозвучал раздражённо, но на самом деле он не испытывал раздражения.

Скорее, он беспокоился. Скорее, он хотел услышать настоящий ответ.

Даледжем посмотрел на него, затем выдохнул и положил руки на бёдра.

— Я не знаю наверняка, — признал он, сделав один из тех замысловатых жестов руками. — Но я никогда не слышал, чтобы кто-то перешёл из совершенно закрытого и социопатичного состояния в такое открытое и здравое состояние, в котором ты находишься сейчас… а потом опять безо всяких причин сделался замкнутым социопатом.

Бросив на Ника более прямой, пронизывающий взгляд, он вновь сделал жест рукой.

— Видящие тоже могут сходить с ума, — произнёс он с невесёлой улыбкой. — Поверь мне. Я видел это. Причины могут быть разными, но сходство в том, что видящий оказывается отрезан от целых частей себя. Обычно в случае с видящим это происходит из-за травмы, хотя я видел и более сложные проявления. В любом случае, они начинают вести себя как животные… как психопаты. Когда они излечивались от этого, я никогда не видел, чтобы они возвращались к прежнему состоянию. Если на то не было причины.

— Более сложные проявления… — пробормотал Ник. — Ты имеешь в виду того своего друга? Который, по твоим словам, прошёл через нечто схожее?

Даледжем кивнул.

— Да. Я подумал именно о нём.

Помедлив, он добавил с не очень убедительной небрежностью:

— С ним всё было очень необычно. У него был жестокий родитель, который намеренно сломил его разум. Это делалось годами… на протяжении многих, многих лет насилия. И насилие не было случайным — оно было целенаправленным, призванным вызвать именно такой эффект. Это превратило его в другую личность.

Ник нахмурился, уставившись на него.

— Зачем? — спросил он наконец.

Даледжем снова вздохнул.

— Это всё сложно, брат, — сказал он. — Мой друг был очень могущественным… он родился со способностями, которые крайне редки даже среди видящих. Его превратили в оружие. Видящий, который его воспитывал, его «дядя», нашёл его в очень юном возрасте и превратил в того, кого можно контролировать. Это делалось очень хитро и выходило за пределы всего, что я когда-либо видел, до или после этого.

— И ты помог ему справиться с этим? — спросил Ник.

Даледжем покачал головой.

— Нет, — сказал он, сделав тот рубящий, отрицательный жест одной рукой. — Не я. Я появился уже потом, когда он всё ещё пытался прийти в себя после такого, когда он ещё восстанавливался, — выдохнув, Даледжем пожал плечами. — На самом деле, даже это неправда. Я присутствовал лишь на протяжении одной небольшой фазы его восстановления. Ему понадобились десятилетия, чтобы оправиться от всего этого. Понадобилось, чтобы несколько видящих поработали над его светом, и все они были куда могущественнее меня.

Даледжем бросил на него ещё один взгляд искоса.

— …В итоге, его жена спасла его.

Тут Ник слегка вздрогнул, в основном от удивления.

У него определённо сложилось впечатление, что этот парень был бойфрендом Джема, так что упоминание жены стало неожиданным.

Сохраняя нейтральное лицо, он лишь кивнул.

Очевидно, что это не вся история. Ник не очень верил, что Даледжем сыграл столь незначительную роль, как притворялся, или что эти другие причастные видящие были настолько уж «куда более могущественными», чем Джем… но он решил не настаивать.

Видимо, эта тема по какой-то причине оставалась больной мозолью.

— Но теперь с ним всё хорошо? — наконец, спросил Ник, хотя бы чтобы закрыть тему.

— В конечном счёте, да, с ним всё было хорошо, — Даледжем посмотрел на него, и то ожесточённое выражение по-прежнему не уходило с его лица. — Я понятия не имею, чем он занимается сейчас. Или жив ли он ещё. Когда тому миру пришёл конец, он исчез вместе со своей женой. И их дочерью. И её не рождённым ребёнком.

От Ника не ускользнуло, что он сказал «её» не рождённым ребёнком.

Его разум детектива полиции невольно улавливал такие детали.

И вновь он терзался, стоит ли спросить, но потом решил закрыть тему.

И все же он невольно задавался вопросом, чей же это ребёнок, если не её мужа.

Был ли это ребёнок Даледжема?

Эта мысль вызвала иррациональную волну эмоций такой силы, что Ник прикусил язык, пытаясь контролировать клыки и подавить тот накал, который возник в его груди при этой мысли.

Иисусе. Он ревновал?

После нескольких секунд размышлений он осознал, что, наверное, так и есть.

Настороженно взглянув на другого мужчину и украдкой наблюдая за ним, пока он застёгивал жилет спереди, а потом проверял два полуавтоматических пистолета под плотным пальто, Ник ощутил, как его губы поджимаются ещё сильнее.

Бл*дь. Пожалуй, это не к добру.

— Ты готов, брат? — спросил Даледжем, взглянув в его сторону.

Вопреки его нейтральному выражению лица, у Ника сложилось явное ощущение, что видящий знал о том, что он на него пялился. Это тоже заставило Ника нервничать, но он постарался не выдавать этого лицом… и голосом, когда буднично склонил голову набок.

— Ага, — сказал он, глядя на бледно-голубое небо над заснеженными деревьями. — Давай сделаем это.

***

У них ушло четыре часа пешим ходом, чтобы добраться до ближайшего русского города.

Даледжем утверждал, что обычно путь занимал у него три часа, но им приходилось периодически останавливаться, чтобы дать Солонику отдохнуть и попытаться заставить его поесть.

Но Солоник не ел, если Ник ему не приказывал.

Когда Ник спросил у Даледжема, как долго, бл*дь, это продолжалось, Даледжем сообщил ему, что последние несколько недель, пока Ник восстанавливался, ему приходилось фактически силой кормить видящего.

Нику этот ответ показался… в высшей степени тревожным.

Он не сомневался, что Даледжем делал всё возможное, чтобы накормить другого видящего, но Солоник сильно похудел, потерял пугающе много веса — может, двадцать-тридцать килограмм, и многое из этого было мышцами. От разведчика остались кожа да кости, и в результате он был намного слабее их двоих.

Даледжем упоминал, что он сам тоже потерял немного веса и мышц, но видимо, его прогулки по горам и периодические вылазки в город, не говоря уж о большом количестве рагу из зайчатины и медвежатины, позволяли ему поддерживать более-менее тот же вес, который помнил Ник.

Солоник выглядел как совершенно другой человек.

С его ростом под два метра он мог позволить себе потерять вес, но у него и до этого не было много жира, так что теперь он выглядел по-настоящему больным. Не совсем как узник концлагеря, но чертовски близко к этому.

Честно говоря, Солоник выглядел так, будто только что перенёс серьёзную болезнь.

Или сбежал из лишённой света тюрьмы в какой-нибудь адской дыре третьего мира, что не так уж далеко от правды.

Что касается самого Ника, то когда они тронулись в путь, он чувствовал, что его мышцы одеревенели от недостаточного использования. Но вампирское тело, видимо, работало не так, как тело человека или видящего. Он практически сразу же оправился от этой одеревенелости и лёгких проблем с равновесием, как только они начали двигаться.

При жизни человеком он был бы слаб как котёнок после месяцев лежания в кровати, не говоря уж о прикованности к стене. По правде говоря, он бы едва мог ходить, учитывая движение по склону, холод и то, как сильно атрофировались бы его мышцы.

На самом деле, тот факт, что Солоник имел в себе столько энергии, служил доказательством физической выносливости видящих и их способности восстанавливаться — особенно учитывая, что Ник продолжал кормиться от него.

Предыдущее тело Ника, человека за сорок, которым он был до превращения в вампира, сейчас просто кричало бы на него… даже если бы всё это время его хорошо кормили и не приковывали к стене практически постоянно.

Но теперь, в этом теле, которое выглядело скорее на двадцать пять, чем на почти сорок пять (сколько ему и было), и имело красивую внешность, которой он не обладал даже в свои лучшие годы… теперь он почувствовал себя почти нормально к концу первого часа их похода по лесу.

Даледжем заметил и слегка фыркнул в его адрес.

Они только-только начали шагать после очередной остановки, где Ник приказал Солонику поесть.

Ник заставлял видящего есть, пока не почувствовал, что тот уже до отвала наелся сушёной олениной и ячменными шариками, которые Даледжем упаковал с ними в дорогу.

В это время года здесь было мало зелени.

Они питались как тибетские монахи в период уединения для медитации.

— Полагаю, мне не нужно спрашивать, не надо ли тебе остановиться и отдохнуть? — сухо поинтересовался Джем.

Произнося эти слова, мужчина-видящий повыше взвалил рюкзак на плече, поправив его вес и продолжая шагать по узкой тропе бок о бок с Ником.

Ник слегка закатил глаза и, не подумав, пихнул мужчину плечом. К сожалению, он сделал это сильнее, чем следовало — так сильно, как он сделал бы это, будучи человеком… по крайней мере, примерно так.

Но для вампира немного приложенных физических усилий означало совершенно другой результат.

Его игривый пих резко отбросил видящего вбок, заставив его споткнуться на неровной тропинке, по которой они спускались с другой стороны каменистого холма, покрытого снегом и льдом.

Видящий успел восстановить равновесие прежде, чем скатился до самого подножья холма, но Ник всё равно резко вскинул руку, схватил Даледжема за бицепс и дёрнул видящего к себе — скорее рефлекторно, нежели с осознанным намерением.

Всё ещё не раздумывая, он полностью подтащил Даледжема вверх по склону, назад к тому месту, где он шёл ранее — опять-таки, не осознавая до конца свою силу, пока он не сделал это.

Солоник позади них издал странный, изумлённый и частично встревоженный звук.

В нём жило нечто среднее между восторгом и удивлением.

И всё же Ник ощутил от русского разведчика проблеск ревности — вероятно, потому что он прикоснулся к Джему. Ник уже заметил, что Солонику это не очень нравилось. На самом деле, Солоник относился к Нику с таким собственничеством, которое доходило до откровенного психоза.

Взглянув на похудевшего и пугающе бледного видящего, Ник нахмурился, увидев, что Солоник смотрит на него с совершенным обожанием и лёгкой обидой в глазах.

В этот раз Ник ощутил более сильную ревность, а взгляд фиолетовых глаз уставился туда, где пальцы Ника сжимали руку Даледжема. Ник по-прежнему не отпустил бицепс Даледжема, когда видящий, которого он держал за руку, издал слегка забавляющийся звук.

— Я бы хотел вернуть себе свою руку, брат, — сказал он. — Если ты не возражаешь?

Ник перевёл на него взгляд, и Джем вскинул бровь. Его лицо выражало смесь того же веселья и едва уловимое неверие.

Долю секунды Ник не шевелился.

Он поймал себя на желании объясниться, хотя он честно не был уверен, то ли это для Солоника, то ли просто для оправдания всего, что он только что сделал.

— Пожалуй, лучше тебе сделать это, пока твой питомец на меня не напал, — бодро добавил Джем. — Он сейчас смотрит на меня так, будто сам готов сбросить меня с горы… только он не станет ловить меня, когда я полечу навстречу смерти.

После небольшой паузы тон видящего немного скис.

— Хотя, — добавил он, — полагаю, если бы этот бедняга сам скатился с горы, это решило бы некоторые наши проблемы. Просто я предпочёл бы, чтобы он не утащил меня за собой, если ты не против. Очевидно, ему хочется это сделать, поскольку он вбил себе в голову, что я решительно настроен соблазнить тебя и увести у него.

Будь Ник человеком, он бы покраснел.

А так его пальцы разом разжались.

Он отпустил видящего так быстро, что Даледжем опять утратил равновесие, и Нику пришлось прикусить язык, чтобы не дать себе опять схватить мужчину и поддержать его. Обретя равновесие, Джем покачал головой и со смешком встал устойчиво уже без помощи.

— Gaos, — сказал он. — Видимо, часть безумия последних нескольких месяцев сводится к тому, что ты забыл о том, что ты теперь вампир, да? Может, ты думал, что став прежним Ником, ты получил обратно тело человека средних лет?

Ник улыбнулся, но всё равно ощутил очередной шепоток смущения.

— Прости, — пробормотал он.

Джем лишь отмахнулся.

Даже теперь, когда Ник мог сшибить его с обрыва и убить… или как минимум серьёзно травмировать… видящий выглядел скорее развеселившимся.

Что-то в его веселье было заразным.

Несмотря на то, куда они направлялись, Ник осознал, что пребывает в необычайно хорошем настроении.

Может, дело в словах Джема о том, что он стал «прежним Ником», а может, это просто пребывание на свежем воздухе, под синим небом, где на деревьях чирикают птички, под ногами время от времени встречаются следы волков, лис и, кажется, даже чёрного медведя. Может, это просто пребывание в движении после стольких дней неимения никаких поводов для размышления, кроме собственного ментального дерьма.

А может, дело в том, что Джем снова обращался с ним как с человеком.

Ну, или хотя бы не обращался с ним как с бешеным псом.

Конечно, Ник не позволял себе думать о Мири.

Он пока что не хотел думать о ней.

Пока они не окажутся в таком положении, в котором смогут ей помочь.

Словно прочитав его мысли, Джем заговорил, нарушив молчание.

— С ней всё хорошо? — спросил он. — Мириам. Её состояние изменилось? Насколько быстро нам надо преодолевать эти земли, брат?

Ник нахмурился.

Он проверял её, конечно же.

Несмотря на его избегание мыслей о ней, хоть в плане её нынешнего статуса пленницы, хоть в плане того, как она может отреагировать, увидевшись с ним лицом к лицу, Ник всё равно периодически проверял её, хотя бы чтобы определить её местоположение.

Ну… и убедиться, что она по-прежнему жива.

Он проверял её с тех пор, как очнулся в последний раз, распростёртый на груди Даледжема перед прогоревшим до угольков костром.

— С ней всё хорошо, — грубовато ответил он. — Она беспокоится.

— Беспокоится?

Ник кивнул, не отводя взгляда от петляющей тропы.

— Да, — сказал он. — Подозреваю, что о Блэке. Что-то по-настоящему её беспокоит… помимо той боли, которую испытывают ваши люди, имею в виду. Я тоже чувствую эту боль, но она напоминает скорее фоновый шум. Есть специфическая причина, по которой она беспокоится о нём. Как будто ей что-то известно об его текущем состоянии. Как будто что-то случилось. Что-то в Штатах.

Ник бросил на видящего мрачный взгляд.

— Это ощущается реально серьёзным. Как вопрос жизни и смерти. Чувство, которое я от неё улавливаю… как будто она думает, что его жизнь в опасности. Она ощущает, что её время на исходе. Она пытается как-то тянуть время, но она рискует жизнью Блэка, поступая так. Ну, или ей так кажется.

Джем кивнул.

— И ты по-прежнему не имеешь понятия, что же случилось?

Подумав, Ник неохотно покачал головой.

— Нет. Я просто ощущаю, что это срочно, и… — Ник нахмурился, качнув головой. — Она беспокоится о нём во многих отношениях. Как будто даже об его здоровье. Типа, не считая угрозы, что его убьют или застрелят… там что-то странное, что-то с его физическим состоянием. Типа, с ним что-то не так.

— Возможно ли, что его тоже удерживают в плену? — настаивал Джем. — Например, на нём проводят какие-то эксперименты?

— Имеешь в виду Чарльза? — спросил Ник, повернувшись.

— Ну, — Даледжем ответил одним из тех деликатных и на удивление многозначных пожатий плечами в манере видящих. — Я не имел в виду именно это… но такое же возможно, да? Мы знаем, что изначально Чарльз обосновался в Москве. Может, он удерживает их обоих. Чарльз мог разделить их, отвезти в разные места… вероятно, чтобы получить рычаг давления на них обоих. Он мог держать Блэка с собой в Вашингтоне, где больше военных, больше огневой мощи. А Мири он мог оставить здесь, со своими коллегами в Москве.

Ник кивнул.

Тем не менее, он продолжал хмуриться.

Что-то тут казалось неправильным.

По логике всё сходилось, но шестое чувство подсказывало ему, что всё вообще не так.

Может, увидев сомнение на лице Ника, Джем добавил:

— Боль разделения, особенно между связанными супругами… она может довольно сильно мотивировать, — добавил он. — Более того, такой рычаг давления не требует от Чарльза особенных усилий. Ему надо всего лишь надеть ошейники на них обоих и держать их порознь. Со временем это ослабит всё их сопротивление. Возможно, в данный момент это может влиять на Блэка даже сильнее, особенно если он не знает, где его жена… и жива ли она вообще. Такие игры вполне в духе Чарльза, учитывая то, что нам о нём известно. А разлука со связанным супругом — это настоящая пытка.

Ник снова кивнул, но никак не прокомментировал.

— Ты не согласен? — настаивал Джем, явно не удовлетворившись его молчанием.

Ник выдохнул.

Сделав это, он на мгновение подвис от того, что его дыхание не превратилось в пар, как у Джема и Солоника.

Конечно, логично, что оно не превратилось в пар, ведь теперь температура его тела, как у ящерицы, практически подстраивалась под любую окружающую среду, в которой он оказывался.

И всё же это было так странно, что он на мгновение отвлёкся.

Ник вновь сосредоточился на Джеме и его вопросе.

— Я не то чтобы не согласен, — произнёс он после небольшой паузы. — То, что ты говоришь, имеет смысл… логика кажется правильной. Но по какой-то причине это не вяжется с тем, что я от неё ощущаю. Думаю, она активно обеспокоена тем, что люди охотятся на Блэка. Это намекает на то, что он не в плену… по крайней мере, если я правильно её читаю.

— Охотятся на него? Ты уверен?

Ник кивнул.

— Практически уверен, да. И она, похоже, тревожится, что он сейчас не в лучшем положении, чтобы от них ускользнуть. Не знаю, то ли он болен, то ли с его разумом что-то не так… это та часть, которую я не могу нормально уловить. Но я чувствую, что он…

Ник поколебался, показав неопределённый жест возле своей головы.

— … как будто не в себе. Не совсем с ума сошёл, не то. Но в то же время не полностью в норме. Может, потому что он считает её погибшей, как ты и сказал.

Джем кивнул, поджав губы.

Очевидно, ему не понравилось то, что он услышал в словах Ника.

— То есть, нам лучше поднажать? — спросил видящий после небольшой паузы.

Ник бросил на него мрачный взгляд.

— Нам определённо не стоит тратить время на любование пейзажами, — сказал он.

Несколько секунд Джем лишь смотрел на него.

Затем, фыркнув, он кивнул и похлопал его по плечу, а затем прибавил шаг и прошагал вперёд него по узкой тропе вверх по крутому склону.

Мельком покосившись на Солоника, который шёл позади них, Ник кивком головы показал худому видящему идти за ним, затем повернулся и прибавил шагу, чтобы поспеть за Даледжемом.

Глава 20

Реальный мир

Вскоре после этого они добрались до деревни.

Как только они это сделали, Джем немедленно отправился искать им машину.

Ну, точнее, грузовик.

Ник, который наполовину ожидал, что Джем захочет остановиться достаточно надолго, чтобы дать им настоящий отдых, может, даже снимет им отель на ночь, хотя бы только ради Солоника, слегка опешил, когда Джем мгновенно переключился в армейский режим, как только они вновь оказались в окружении людей.

Он сунул Нику пачку бумажных рублей и кивком головы показал на нечто, походившее на универсальный магазин на Старом Западе. Он сказал Нику восполнить их запасы еды для «нормальных людей», как выразился Джем (предположительно для не-вампиров) и взять Солоника с собой.

Ник не спорил.

Он смотрел, как Джем уходит, высоко подняв голову и держа спину прямо, и нахмурился перед тем, как осмотреть пустую, засыпанную снегом улицу.

Он чувствовал в воздухе, что скоро выпадет ещё больше снега.

Взглянув на Солоника, он жестом показал видящему следовать за ним и пересёк улицу, чтобы войти в магазин с деревянным крыльцом, предварительно потопав и стряхнув снег с ботинок перед тем, как заходить внутрь.

Он постарался проделать всё быстро, но покупать еду для других людей оказалось странным, особенно учитывая то, какое безразличие он питал к разным продуктам питания вокруг него. Он также не знал обоих видящих достаточно хорошо в плане их предпочтений в еде, чтобы понимать, что лучше брать.

В итоге он пошёл чисто практическим путём.

Его военная выучка включилась в работу, и он сосредоточился на энергии и здоровье… что заставило его сфокусироваться на воде, протеинах, витамине С, злаках и как можно большем количестве зелени, какое он только мог найти. По крайней мере, той зелени, что выглядела съедобной. Многое из найденного им не было готовым фастфудом в пакетиках и консервных банках, что не так уж удивительно, учитывая, где они находились.

Когда примерно через тридцать минут он вышел из магазина обратно на холод и снег, обхватывая руками пакеты и удерживая пальцами бутыли воды, снова начался снегопад.

Ник поднял взгляд к небу, но тут кто-то посигналил так близко, что он подпрыгнул. Посмотрев на кабину грузовика с огромными шинами для снега, Ник увидел на водительском сиденье Джема, улыбавшегося ему.

Покачав головой и слегка фыркнув, Ник подошёл к пассажирской стороне и открыл дверцу, но обнаружил, что ему придётся карабкаться по одной из шин как по лестнице, чтобы попасть внутрь. Он сумел проделать это почти без проблем после того, как избавился от нескольких пакетов, а оставшиеся перевесил на одну руку. Первые несколько пакетов, содержавшие в основном еду, он передал в кабину, и только потом подтянулся туда сам.

Затем обернувшись к Солонику, он жестом показал тому подать бутыли воды и оставшиеся пакеты. Солоник подчинился как радостный щеночек, и Ник тоже поставил эти покупки внутрь, устроив их за своим сиденьем рядом с местом, где Джем сложил остальную их еду.

Далее, наклонившись, он легко подтянул другого видящего за руку и локоть.

Он опять забыл о своей силе, а также об уменьшившемся весе видящего.

В итоге он дёрнул его вверх так быстро, что Солоник приземлился ему на колени.

Он тут же пожалел об этом действии.

Солоник обвил руками его шею. Скользнув глубже на колени Ника, он уткнулся лицом в его шею, запустил пальцы в волосы Ника и заурчал как кот.

— Нет, — Ник резко оттолкнул его. Он пристально посмотрел ему в лицо, сделав свой тон прямым и бескомпромиссным. — Ты будешь сидеть сзади, Солоник. И не скули, бл*дь.

Видящий заскулил.

Звук заставил Ника поморщиться.

Он также вынудил его отвернуться.

Это также привело его к осознанию (может, впервые с тех пор, как он очнулся), что он слышал от Солоника лишь горстку настоящих слов с тех самых пор, как он взял его в плен и затащил на тот корабль в Окленде.

Ему совсем не хотелось думать об этом.

Вместо этого он подтолкнул видящего ладонями, в этот раз уже деликатнее, но всё равно предельно ясно давая понять, что он не позволит Солонику сидеть на своих коленях, сколько бы Солоник ни скулил.

Наблюдая, как видящий с фиолетовыми глазами пробирается между сидений на откидное кресло за местом Джема, Ник выдохнул с некоторым облегчением, проводя рукой по волосам. Когда он сделал это, снег посыпался на его колени и даже немного на приборную панель. Он тут же принялся смахивать белые хлопья с ноги на пол машины.

— Эй, — позвал Джем, нахмурившись.

Ник напрягся, взглянув на него.

Осознав, что другой видящий, должно быть, видел всю ситуацию с Солоником, он подавил смущение… но тут увидел возмущённое выражение на лице Джема. Судя по его лицу, ему не было никакого дела до Солоника.

Он был раздражён, что Ник только что усыпал кабину его новенького отличного грузовика мокрым снегом.

Ник невольно расхохотался.

— Отличный грузовик, — хмыкнул он.

Джем щёлкнул языком и закатил глаза, взревев двигателем, который был охереть каким громким, и Ник снова рассмеялся.

Он не потрудился спрашивать у видящего, где… или как… он достал эту чёртову штуку.

Он сильно, сильно сомневался, что Джем за него заплатил.

Когда видящий привёл этого монстра в движение и сдал назад, выезжая с парковочного места перед универмагом на этих огромных шинах, как у трактора, Ник снова обернулся к Солонику. Слегка нахмурившись, он показал на пакеты продуктов у ног другого видящего.

— Съешь что-нибудь, ладно? — ворчливо сказал он. — И покажи мне, что ты ешь. Тебе надо немного сушёного мяса. И один из тех пакетиков брокколи. И хлеб. И воду. А потом ты немного поспишь.

Пока Ник говорил, Солоник всё шире и шире раскрывал глаза.

Ник не был уверен, как именно надо интерпретировать этот взгляд, но выглядело всё почти так, будто видящий не мог поверить, что Ник снизошёл до прямого обращения к нему. В любом случае, как бы там ни было, восторженное внимание видящего его нервировало.

Когда Солоник не пошевелился, Ник добавил в свой голос немного настоящего вампирского порабощения.

— Сейчас же, — прорычал он.

Видящий подпрыгнул так, будто кто-то ткнул его палкой.

— …открой пакеты, Солоник, — прорычал Ник. — Ты будешь есть. Прямо сейчас… у меня на глазах. И съешь как минимум три или четыре ячменных шарика из рюкзака, — добавил он, обернувшись и увидев, что Джем вытащил кое-какие прежние запасы их еды из рюкзаков и оставил их на полу за сиденьем Ника.

Оружие и всё остальное, должно быть, находилось в крытом кузове грузовика.

Солоник торжественно кивнул, серьёзно поджав губы.

Когда Ник закончил говорить, видящий склонился над пакетом, вытащив один из мешочков вяленой медвежатины, которую сделал Джем, горстку ячменных шариков и бутылку воды.

Ник несколько минут наблюдал, как он ест, затем вздохнул по какой-то человеческой привычке-рефлексу, откинулся на спинку своего сиденья и стал смотреть через ветровое стекло.

Когда он взглянул на Джема в этот раз, зеленоглазый видящий вскинул бровь.

— Он ест? — спросил он нейтральным тоном.

Ник покосился назад и увидел, что Солоник энергично жуёт кусочек вяленого мяса.

— Ага, — пробормотал он. — Однако полагаю, мы не сумеем сделать так, чтобы он набрал много веса до того, как мы доберёмся до Москвы.

Джем кивнул, опять-таки нейтрально, взглянул в зеркало заднего вида — предположительно на Солоника, поскольку окно в задней части кабины грузовика было закрыто, и он не мог видеть дорогу позади себя.

— Кстати говоря, сколько у нас времени? — спросил Ник.

Взгляд Джема метнулся обратно к нему.

— Может, дней пять, если всю дорогу будем ехать на машине.

— Нам же придётся ехать всю дорогу… ведь так?

— В данный момент я бы сказал, что да, — признался Джем. — Меня не слишком привлекает мысль садиться на самолёт, учитывая, где мы находимся. Будь у меня деньги, можно было бы нанять чартерный рейс. Но сейчас у меня деньги на исходе… на рублях, заработанных звероловством и обменом, далеко не уедешь.

Ник кивнул.

Эту проблему, возможно, он смог бы решить, но пока что не собирался предлагать это видящему, пока они не отчаялись настолько, чтобы в этом возникла необходимость.

В любом случае, Ник знал, что Даледжем наверняка мог разобраться с этой проблемой намного эффективнее, чем он, учитывая, что видящий с навыками такого высокого уровня, как у Джема, легко мог принудить любого человека отдать ему всё, что он захочет… включая деньги и самолёты.

Словно услышав его, Джем заговорил.

— Думаю, нам лучше не привлекать к себе внимания, Ник, — сказал он. — Знаю, ты беспокоишься о Мириам, но я также знаю Чарльза. Я спокойно могу надавить на людей время от времени, как, например, с грузовиком… но как только мы доберёмся до Москвы, у него повсюду будут всевозможные меры безопасности. Он также наверняка следит за воздушным пространством, и особенно за аэропортами в пределах непосредственной близости к городу. Я не хочу, чтобы он узнал о нашем прибытии. Это одно из наших немногочисленных преимуществ. Наряду с тем фактом, что мы — не Блэк. Он не будет искать нас.

Фыркнув, Джем показал на Ника своими длинными пальцами.

— Тебя он вообще не будет искать, брат. Определённо не в этом отношении.

Подумав над этим, Ник медленно кивнул.

— Тебе лучше позволить мне сесть за руль, — сказал он после этого.

Джем издал фыркающий смешок, наградив его шутливо негодующим взглядом.

— Ты так думаешь, да? — спросил видящий, вскинув ту же бровь.

— Тебе надо по возможности поспать, — сказал Ник, отвечая ему со всей серьёзностью. — Я не сплю, помнишь? — вспомнив, как проснулся на видящем, он ощутил очередной прилив того стыда, но в этот раз не мог до конца определить причину. — …Ну, обычно не сплю. Ведь менее вероятно, что он будет искать тебя здесь, верно?

Джем медленно покачал головой.

Взглянув на Ника, он мрачно произнёс:

— Я здесь вообще не могу спать, Ник.

— Что? Нет, — Ник нахмурился. Когда слова видящего отложились в сознании, его голос превратился в суровый рык. — Это что, бл*дь, значит? Тебе нужно спать. Ты только что сказал мне, что мы будем добираться несколько дней…

— Меня могут искать не только люди Чарльза, — перебил Джем.

Заметив многозначительный взгляд видящего, Ник покачал головой.

— Если ты имеешь в виду Блэка, то сомневаюсь, что мы сейчас являемся для него приоритетом. Если его жена в плену, а на него охотится кто-то другой…

— В его команде есть и другие люди, которые питают к тебе не слишком нежные чувства, брат, — спокойно напомнил ему Даледжем.

— Опять-таки, — произнёс Ник. — Когда оба их лидера то ли уже в плену врага, то ли на них ведётся охота, я очень сильно сомневаюсь, что я сейчас являюсь для них приоритетом…

— Что насчёт той штуки, которую умеют делать вампиры? — спросил Джем, перебив его слова. — Та штука, которая приглушает наш свет. Блэк сказал, что твои люди могли практически ослепить его, когда он впервые столкнулся с вампирами в боевых условиях. Он никогда не встречал ничего подобного.

Ник помедлил, задумавшись над этим.

— Я никогда прежде такого не делал, — признался он.

— Но ты знаешь, как это делается?

Ник медленно покачал головой, нахмурившись от этой мысли, затем бросил на Джема очередной мрачный взгляд.

— Нет. Я честно понятия не имею, как бы я такое провернул.

Джем кивнул, искоса посмотрев на него.

Затем видящий небрежно спросил:

— Ты мог бы позвонить Брику? Спросить у него?

После его слов воцарилось молчание.

Ник издал смешок, полный неверия.

— Брику? Ты хочешь, чтобы я позвонил Брику? Ты серьёзно?

— Почему нет? — переспросил Джем. — Он же тоже хочет, чтобы ты был в безопасности? Возможно, он не прочь помочь и обеспечить мне немного сна… чтобы я поспособствовал твоей безопасности.

— То есть, просто набрать его? Спросить, как прикрыть тебя от Блэка и его команды?

И вновь Джем пожал плечами, бросив на него нейтральный взгляд.

Когда Ник лишь продолжил пялиться на него, видящий сунул руку в карман жилета и вытащил массивный телефон, нажав кнопку сбоку.

Это был спутниковый телефон армейского образца.

Нику совсем не хотелось знать, где он такой достал.

— Ты серьёзно? — Ник фыркнул, уставившись на него. — Иисусе, Джем. Ты же должен понимать, что Блэк мониторит звонки Брика. Что бы ни происходило сейчас с ним и Мири, его команда следит за тем, что делает Брик и его вампиры-последователи — на случай, если те могут оказаться полезными, или если те могут получить информацию, которую они упустили…

— И Брик это знает, верно? — перебил Джем таким же резким тоном. — Твой прародитель — не идиот, Ник. Он же предпринимает меры предосторожности, само собой? Или ты хочешь сказать мне, что эта игра в кошки-мышки между ним и Блэком ведётся лишь с одной стороны? Что Брик не в курсе возможностей Блэка в плане наблюдения?

Когда Ник промолчал, Джем во второй раз протянул ему телефон.

— Позвони ему, — настаивал он. — У тебя должен иметься какой-то его номер. По которому безопасно звонить. И как бы ненавистно мне ни было это признавать… нам нужна его помощь. Нам нужно, чтобы кто-нибудь сказал нам, где сейчас Блэк и Мири. Я бы спросил своих людей, если бы мог.

После секундного колебания Ник взял его телефон.

Уставившись на выступающие кнопки с синей подсветкой на странно-тяжёлом, тёмно-сером телефоне-кирпиче, он нахмурился.

Несмотря на то, насколько иначе он сейчас ощущал себя в сравнении с тем временем, когда в последний раз находился в присутствии своего прародителя (как совершенно другой индивид, на самом деле, настолько иной, что он едва мог ощущать родство или понимать то, каким он был с Бриком прежде), Ник осознал, что не забыл ничего из того, чему учил его другой вампир. Включая номера, по которым надо звонить, если он разлучится со своими людьми, и ему понадобится связаться с ними по защищённой линии.

Он помнил защищённые номера Брика и Дориана.

Он помнил защищённые номера Аны, Найроби и нескольких других из лагеря Брика.

Так странно было думать об этом сейчас, вспоминать об этом сейчас, когда рядом сидел Джем, а по обе стороны машины размывались заснеженные деревья, пока они ехали через горы в сторону Москвы и Мири.

Сделав вдох, который был скорее неосознанной привычкой, нежели повадкой, он набрал номер Брика и поднёс спутниковый телефон к уху.

Совершив это, он осознал, что стискивает челюсти и невидящим взглядом смотрит через наполовину запотевшее ветровое стекло на заснеженную дорогу перед ними.

Он так затерялся в своих мыслях, что едва услышал, когда вампир на другом конце линии поднял трубку.

Глава 21

Отеческий совет

— Кто это?

Ник застыл, на мгновение опешив от одной лишь знакомости голоса.

— Алло? — резко произнёс Брик. — Кто это? Откуда у вас этот номер?

Рука Ника метнулась рефлекторно, стиснув приборную панель, и он повернул голову, чтобы искоса посмотреть на Джема, а затем прочистил горло — опять-таки, скорее по привычке, нежели ради наигранности.

Прочистив горло во второй раз, он заставил себя заговорить.

— Это я… Ник, — ощутив, как стиснулись его зубы, он добавил: —…Наоко.

Тишина на линии сделалась почти осязаемой.

— Подожди один момент, любовь моя, — мягко произнёс голос.

Ник слышал на другом конце звуки, голоса. Он осознал, что вампир не один.

Затем он понял, что вампир движется через эту толпу — скорее по изменению исходивших от них звуков, нежели по шуму, который производили ноги, тело или даже одежда вампира. Поначалу голоса сделались громче, когда Брик предположительно проходил через толпу, затем тише, когда он, вероятно, вышел из комнаты ради некоторого уединения.

До Ника дошло, что где бы ни находился Брик, звуки казались странными.

Голоса причудливо разносились эхом, словно отражались от камня или металла.

Как будто они находились в какой-то подземной…

— Приветствую, мой дражайший, дражайший сын, — сказал Брик, как только на другом конце линии воцарилась почти полная тишина. — Где ты? Я могу послать Дориана, если тебе нужна какая-то наша помощь…

— Нет, — перебил Ник.

Он заговорил, не подумав, прямолинейным тоном, и ощутил комок в горле, как только слова другого полностью отложились в сознании.

— Нет. Я в безопасности. Я в норме.

Он покосился на Даледжема, который дерьмово притворялся, будто не слушает.

— У меня есть помощь. Мне не нужна дополнительная поддержка. Не в данный момент.

В этот раз, похоже, задумался уже Брик.

— Помощь? — деликатно переспросил он. — Могу я спросить, кто тебе помогает, дражайший?

Ник почувствовал, как его челюсти снова напрягаются.

Он посмотрел на Джема, затем через ветровое стекло и, наконец, на телефон. По какой-то причине он не хотел сообщать Брику, с кем он, хоть и понимал, что, наверное, стоит сделать это. Хотя бы чтобы защитить Джема от того, кто может вести на него охоту в вампирском лагере.

В итоге он осознал, что должен ему сказать.

Хотя бы чтобы Дориан не оторвал Джему голову, когда этот древний вампир обнаружит их двоих вместе. Он должен им сказать.

При этой мысли Ник выдохнул.

Он столько всего позабыл о своей текущей ситуации.

Он столько всего позабыл о реальном мире, о мире, в котором он по-прежнему обитал, добровольно или нет, и он даже сделался небрежным. Блэк не был единственным, кто послал бы людей на поиски Ника. Брик тоже отправил бы своих людей.

Жизнь Даледжема находилась в постоянной опасности каждую секунду, что они были вместе.

Взглянув на видящего уже с новым пониманием, он опять по привычке выдохнул и посмотрел обратно на телефон.

— Ты помнишь видящего Блэка? Даледжема? — спросил Ник. — Того, что с зелёными глазами. Высокий такой. Он пришёл через дверь в Нью-Мехико, у Шипрока…

— Я помню его, любовь моя.

— Я с ним, — голос Ника зазвучал мрачнее. — Скажи Дориану. Я не позволю никому навредить ему. Я не позволю никому прикоснуться даже к волоску на его долбаной голове. По какой бы то ни было причине. Я серьёзно, Брик. Он…

Он взглянул на Даледжема, осознавая, что видящий слушает.

— …Он друг. Хороший друг. Я никогда вас не прощу, если кто-то из вас ему навредит. Мне нужно, чтобы ты пообещал мне это, Брик…

— Понял, любовь моя, — перебил Брик успокаивающим тоном. — Очень даже понял. И конечно же, я даю тебе моё слово. Само собой. Твоему другу никоим образом не навредят. Обещаю. Это клятва крови.

Ник ощутил, как узел в его плечах расслабился.

— Спасибо.

Воцарилось очередное молчание.

Затем Брик вновь заговорил всё таким же тоном, хотя в этот раз Ник услышал там оттенок обиды, то ли реальной, то ли это была манипуляция.

— Тогда что же тебе нужно? — спросил вампирский король. — Я полагаю, что тебе что-то нужно, кровь моя, иначе ты не рисковал бы звонить мне сюда. Или это просто светский звонок, чтобы сообщить мне, что ты в порядке? Чтобы наконец-то положить конец неделям моего бескрайнего беспокойства о твоём благополучии?

На последних словах Ник стиснул зубы.

Однако он сохранял нейтральный тон.

— Мне действительно нужна твоя помощь, — признался он. — Просто мне нужна не такая помощь. Физически я в безопасности… по крайней мере, пока что… и насколько я знаю, мне не грозит никакой непосредственной опасности. Но мне здесь не хватает информации. Я также был…

Он поколебался.

— …Болен, наверное, можно так сказать, — продолжил он мгновение спустя. — Некоторое время я был слишком болен, чтобы наблюдать за происходящим во внешнем мире. Поэтому я не выходил на контакт, — добавил он, невольно поддавшись лёгкому чувству вины. — Я понятия не имею, что происходит с Блэком, с его лагерем, охотятся ли они на меня, и насколько они близко. Я также имею основания полагать…

Он умолк, опять покосившись на Даледжема.

Видящий старательно не отводил взгляда от дороги.

— …Мириам, — продолжил Ник, переключившись обратно на телефон. — У тебя есть информация о том, где она? Я… беспокоюсь. За неё. Судя по тому, что я могу почувствовать через кровь, её где-то удерживают в плену. Я явственно ощущал это с тех самых пор, как… мне стало лучше, скажем так. С тех самых пор, как я уже не болел.

Вновь поколебавшись, Ник добавил:

— Через неё я почувствовал, что Блэк также может быть в опасности. Эта часть мне не так ясна, но не похоже, чтобы Мири просто переживала из-за их разлуки. Чувствуется, что она беспокоится за него. Типа, волнуется, что его жизнь в опасности. Что у него проблемы.

Молчание вернулось.

В этот раз оно ощущалось сгустившимся.

Теперь пришла его очередь вздыхать прямо перед тем, как его голос принял деловой тон.

— Сколько тебе известно? — спросил вампир. — Много всего произошло, моё младшее дитя, и я не хочу тратить твоё время впустую. У тебя вообще есть доступ к какой-то информации там, где ты находишься? Или к новостям? Или эти сведения попросту неполные?

— Вообще ничего, — сказал Ник, взглянув на Джема. — Джем мог кое-что видеть. Как минимум, то, что попало в новости… но насколько я знаю, о не поддерживал контакт ни с командой Блэка, ни с кем-то, у кого есть доступ к Чарльзу.

Помедлив, он признался:

— Я ни черта не видел. Если честно, я даже не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я покинул Сан-Франциско.

— Одиннадцать недель, — тут же сказал Брик. — Примерно одиннадцать недель, брат мой. То есть, почти три месяца. И эти три месяца были насыщены событиями. Вскоре после твоего отъезда случилось несколько событий, имеющих непосредственное отношение к тому, о чём ты меня только что спросил. Масштабных событий. Однако большая часть связана с Блэком, не с его женой. Мириам, конечно же, беспокоится о нём…

— Подожди, что? — Ник нахмурился, и в его голосе появилась резкость. — С ней всё хорошо? Мириам в порядке? Её нигде не держат в плену?

— А ты думал, что она в плену?

Ник помедлил, опешив.

— Я не был уверен на сто процентов. Но я боялся, что так и есть, да.

— Кто, по-твоему, её захватил?

Тут Ник опять сделал паузу.

Однако теперь он размышлял… или, возможно, ощущал что-то через кровь. Это не слова. Прошло слишком долго времени с тех пор, как его прародитель питался от него, чтобы слышать слова, но он всё равно ощущал кое-что, какой-то тычок.

Он слышал едва заметные резкие нотки в голосе его прародителя.

— Я не знал, кто её похитил, — сказал он, делая свой тон более лёгким, более небрежным. — Я понятия не имел. Ты знаешь, как работает кровная связь. Это всего лишь, ну, понимаешь, ощущение. Типа… беспокойства за неё. Наверное, я просто улавливал её беспокойство за Блэка.

— А. Да. Это логично.

Брик поколебался.

— Понятно, — произнёс вампирский король, и его тон сделался задумчивым.

Однако у Ника сложилось отчётливое впечатление, что Брик понял его, если не через непосредственные слова Ника, то через кровь. У Ника также возникло явное ощущение, что Брик намного яснее понимает, где Мириам, но не говорит.

Более того, Ник осознал, что Брик испытал облегчение из-за того, что он не озвучил местоположение вслух, по телефону.

Ничто из этого не имело смысла, если Мириам цела и невредима.

А значит, она отнюдь не цела и не невредима.

Кто-то похитил Мириам.

Брик просто не хотел сообщать всему свету, что кто-то её похитил.

Ник почувствовал, как напрягся его подбородок, пока его разум кружил вокруг этого факта.

Брик беспокоился о том, что кто-то прослушивает линию.

Кто бы это ни был, они, видимо, не знали, что Мири похищена. Они не знали, где она, или, скорее всего, вообще не знали об её похищении. Кто бы это ни был, Брик определённо не хотел, чтобы они были в курсе.

Ник не мог представить, кто бы это мог быть, помимо Чарльза.

А значит, Мири, скорее всего, не у Чарльза.

— Каковы же твои дальнейшие планы, сын мой? — спросил вампирский король будничным тоном. — Ты планировал опять отправиться к ней? Ты всё ещё намереваешься забрать её у Блэка?

Ник ощутил, как по нему пронёсся всплеск ужаса.

— Нет, — бездумно выпалил он. Его голос прозвучал с силой, непреклонно. — Нет. Черт, нет. Вовсе нет. Я хочу совсем не этого.

Ник ощутил осязаемое облегчение своего прародителя.

— Но ты планировал отправиться к ней? — осмелился поинтересоваться Брик. — Чтобы помочь, возможно?

Воцарилось молчание.

Ник хмурился, прижимая к уху телефон.

Теперь он знал, что линия не защищена. Брик кристально ясно дал понять, что она не защищена, но Ник не знал, от кого именно — то ли только от Чарльза, то ли и от людей Блэка. Очевидно, он не должен был спрашивать.

Он определённо не должен сообщать ему свои настоящие планы.

Последний факт стал в некотором роде облегчением. Он понятия не имел, что сказал бы его прародитель, если бы Ник рассказал ему о своих планах… может, он назвал бы его безумцем, или, хуже того, Брик захотел бы извратить его план ради собственной выгоды. Например, вдруг Брик попытался бы приказать ему похитить Мири и доставить к нему, чтобы иметь рычаг давления на Блэка.

Ник радовался, что у Брика нет возможности отдать ему такой приказ, потому что, честно говоря, он не был уверен, как хорошо или как легко он сумел бы не подчиниться своему прародителю.

Он мог твердить себе, что сумел бы отказать, само собой… но, в конечном счёте, Брик был его прародителем.

Ник ощущал эту тягу крови гораздо сильнее, чем на самом деле хотел себе сознаваться.

— Прости, что не сказал тебе о своём отъезде, — сказал Ник, пока думал об этом. — Я находился… не совсем в своём уме. Я приношу свои извинения, отец. Искренне. Я не хотел тебя обеспокоить. Это никогда не входило в мои намерения, даже тогда.

Поколебавшись, он добавил:

— Я также извиняюсь за своё неповиновение тебе в Сан-Франциско. Опять-таки, я знаю, что это не оправдание, но я был… не совсем в своём уме… и в то время тоже. Я не жду прощения от тех, кому навредил. Или от тебя. Я знаю, что также порушил твои союзы и тем самым поставил под угрозу будущее наших людей в критичные времена.

Ник стиснул зубы.

Он ощутил, как вернулся его стыд, когда он обдумал свои слова. Этот стыд сейчас стал в разы сильнее, чем раньше… в основном потому, что он не мог выбросить из головы тот факт, что Джем это слушает.

Его клятва верности вампирской расе заставила его содрогнуться.

С другой стороны, он знал, что эти узы кое-что значили для Брика.

Это практически необходимо для того, чтобы заручиться помощью Брика. Однако намного сложнее было признаться в том, (но теперь он мог в этом признаться, он ощущал это кровью, и это чувствовалось неоспоримо правдивым), что он теперь был вампиром.

Он — вампир.

Они — действительно его народ.

Он ощущал эту истину даже в отрыве от физической реальности его расы.

Он ощущал это где-то глубже, чем под кожей, глубже, чем в крови — в такой манере, которая меняла саму структуру его мозга, и он не мог объяснить это даже себе. Что бы там ни было, это заставляло его слова ощущаться правдивыми. Он мог твердить себе, что просто произносит то, что хочет услышать Брик, в надежде манипулировать эмоциональной привязанностью его прародителя, но он также понимал, что это не совсем правда.

— Я сожалею, — повторил он свою мысль. — Я знаю, что это не отменяет нанесённый мною урон. Но я хотел дать знать, что теперь я осознаю этот урон. Я по возможности постараюсь всё возместить… по крайней мере, там, где это возможно.

Молчание затянулось.

Ник гадал, не злится ли вампир из-за того, что он не ответил на его вопрос.

Он гадал, не было ли ошибкой поднимать сейчас тему Сан-Франциско, ворошить то, что он там натворил, напоминать об этом Брику и тем более тем, кто мог их прослушивать.

Он гадал, не стоило ли притвориться, будто он ничего из этого не помнит.

Может, это бы даже сработало… хотя бы с людьми Блэка.

Может, он мог бы убедить их, что тогда он действительно был сам не свой.

Эта мысль вызвала у него тошноту.

Всё это вызывало у него тошноту.

Одни лишь беглые воспоминания о Сан-Франциско порождали тошнотворное, суровое, извращённое отвращение к себе. Стыд — это слишком мягкое слово для подобного.

Это ближе к омерзению в адрес себя самого.

Он гадал, сумеет ли когда-нибудь думать об этом дольше нескольких минут кряду. Он гадал, сумеет ли он когда-нибудь воспринимать себя иначе, чем сейчас, после всего, что он сделал. Он уже не хотел, чтобы Даледжем его убил, но лишь потому, что это казалось ему выходом для трусов и всего лишь очередным способом избежать ответственности.

Правда в том, что Ник ощущал себя заклеймённым.

Он ощущал себя навеки заклеймённым собственными действиями, и неважно, был ли он «самим собой», что бы это ни значило… или нет. Такое чувство, будто те часы, дни, недели оставили на нём столь глубокий след, что он уже никогда не будет другим.

Когда дело доходило до этого, уже неважно, что он делал сейчас.

Он никогда не будет другим.

Он никогда от этого не отмоется.

Этот долг он никогда не выплатит; колокол прозвенел, и нет пути назад. Теперь он просто вот такая личность. И всегда будет таким. Он никогда не вернёт то, что потерял; а он потерял абсолютно всё.

Он никогда это не вернёт.

Как бы он теперь ни называл себя, он никогда не будет прежним Ником.

Эта мысль вгоняла в депрессию, но он постарался не отгонять её.

Что есть, то есть.

Он — то, что он натворил.

По этой и многим другим причинам он удивился, услышав в голосе своего прародителя искреннюю мягкость и сочувствие, когда тот ответил.

— Я понимаю, любовь моя, — ласково произнёс Брик. — Мне хотелось бы выразить, как хорошо я это понимаю… но с этим придётся повременить до другого раза.

Помедлив, вампирский король добавил:

— Мне хотелось бы заверить тебя, что ты навредил намного меньше, чем говорит тебе твой страх. Мне хотелось бы иметь возможность стереть твоё сознание на этом отрезке, дражайший… но я слишком люблю тебя, чтобы лгать тебе. Я не стану лгать тебе в таком смертельно важном вопросе. Мы с тобой оба знаем, что тебе предстоит много работы в этом отношении, если ты желаешь восстановить разрушенное со своими друзьями людьми и видящими…

Ник поморщился, бросив косой взгляд на Даледжема.

Брик продолжил прежде, чем он успел заговорить.

— …Мне хотелось бы сказать тебе, что всё испарилось, пока ты восстанавливался, но правда в том, что сейчас просто не время для таких вещей. Всё, что я могу сказать — я понимаю, любовь моя. Лучше, чем ты думаешь. Однажды мне придётся рассказать тебе о собственном опыте во время той фазы, которую ты только что перенёс. Не сомневайся, что дальше для тебя всё станет лучше. Сейчас тебе может вовсе так не казаться, но так и будет. И тебя любят. Тебя любят сильнее, чем ты можешь догадываться, и неважно, можешь ли ты почувствовать эту любовь или ещё нет.

Брик помедлил, и Ник поёрзал на своём сиденье.

Он ощущал, что исходившие от другого вампира эмоции усилились до такой степени, что ему сделалось даже некомфортно — отчасти потому, что он ощутил свою реакцию на это.

— Пока что я остановлюсь на этом, — произнёс вампирский король почти грубоватым тоном. — Но мы ещё поговорим об этом, сын мой. Я не могу выносить то, как сильно ты винишь себя за всё. Я понимаю… но это ранит меня до глубины души. Хотелось бы мне иметь возможность заверить тебя в том, как мало здесь твоей вины, и сколько ответственности лежит на мне, как на твоём прародителе… но я знаю, что ты пока что не можешь это услышать, и более того, как я и сказал, сейчас не время. Так что мы остановимся на этом и вновь поговорим, когда будет возможность.

Ник сглотнул.

Отвернувшись от Джема и посмотрев в боковое окно, он лишь кивнул, не имея возможности, а на самом деле и желания отвечать словами. Он ощущал понимание своего прародителя, но не мог даже попытаться общаться с вампиром в такой манере.

Он не хотел отвечать — не здесь, не перед Джемом.

Странно, но он боялся того, какое у видящего сложится мнение о нём… страшился этого гораздо сильнее, чем мнения его прародителя или даже собственных взглядов на себя самого.

Он не хотел пока что думать об этом, и о том, что это значило.

Когда Брик заговорил в следующий раз, его голос изменился, вновь приобретая деловитый тон.

— …Пока что я могу сказать тебе немного, — произнёс вампирский король. — Во-первых, тебе надо знать, что ты не разрушил мой союз с людьми Блэка, как ты думал изначально. На данный момент мы пересмотрели союз, и пока он держится… вопреки немалому напряжению в нынешних обстоятельствах. В данный момент я скрываюсь вместе с большей частью моей руководящей команды. Мы здесь со многими членами ведущей команды Блэка, и с людьми, и с видящими. Мириам с нами.

Ник вздрогнул.

Он взглянул на Джема, нахмурившись, затем опять переключился на телефон.

— Ты с людьми Блэка? Прямо сейчас? И Мириам с вами?

Джем повернулся, хмуро посмотрев на него, но Ник от него отмахнулся.

— Да, — твёрдо произнёс Брик. — Вдобавок к нашим двум группам с нами также огромное количество вампиров, большинство из которых родом из земель за пределами Северной Америки. Преимущественно они из Южной Америки, но с ними также немало тех, кто пришёл из Азии и Африки.

Брик помедлил, как будто давая его словам отложиться в сознании.

Он продолжил тщательно выверенным тоном.

— Что касается того, что тебе нужно знать сейчас, сын мой, я могу подтвердить, что, как я и сказал, Мириам в данный момент цела и невредима, так что тебе не нужно беспокоиться за неё. Конечно, она пребывает в том же затруднительном положении, что и все мы, скрываясь и находясь в осаде сил Чарльза.

Поколебавшись, он добавил:

— Учитывая союз, который мы пытаемся образовать, я чувствую необходимость сказать вот что: я не советую тебе каким-либо образом вредить ей, сын мой, если ты столкнёшься с ней в будущем. Я бы очень не советовал пытаться разлучить её с супругом… или даже кормиться от неё. Конечно же, я упоминаю это чисто как формальность. Судя по тому, что ты сказал в ходе этого разговора, а также судя по тому, как ты говоришь и ощущаешься через кровь, ты уже не намереваешься поступать так с нашей дорогой Мири. Ты же хотел помочь ей, разве нет? И, возможно, косвенно помочь нашему кузену, Квентину Блэку?

Ник нахмурился.

Взглянув на Джема, он осознал, что кивает почти с удивлением.

— Да, — сказал он. — Полагаю, этого я и хотел. Помочь. Им обоим.

— А этот твой друг… Даледжем? Он тоже хотел помочь? Он планировал содействовать тебе в этой твоей цели? Спасти Мириам?

Взгляд Ника метнулся к лицу Джема. Он кивнул.

— Да.

— С вами есть кто-то ещё?

Ник обернулся через плечо к Солонику и помрачнел, кривя губы при виде того, как русский разведчик жуёт огромный кусок вяленой медвежатины.

— Да не особенно, — пробормотал Ник. — Никого, кто мог бы оказать существенную помощь. Но я подумал, что небольшая численность, плюс тот факт, что никто не знает, где мы, или что мы вообще можем вмешаться…

— Да, да. Я понимаю. И я согласен, что это послужило бы интересным парадоксальным ходом, — Брик поколебался. Его голос зазвучал легче, но Ник слышал в его тоне изворотливость. — Ну, я не могу предположить, что ты смог бы помочь нам здесь, Наоко, как бы мне этого ни хотелось…

Брик помедлил, в этот раз нарочно.

— …Или теперь уже Ник?

Ник покачал головой, нахмурившись.

Он проигнорировал вопрос об имени.

— Нет, это я понял. Не думаю, что с нашей стороны будет мудрым попытаться встретиться с вами там. Я могу ещё что-то сделать для тебя, отец?

— Думаю, нет.

— Блэк у Чарльза?

Молчание.

Которое ощущалось насыщенным.

И вновь Ник почти ощущал, что хотел сказать ему Брик.

К сожалению, он ощущал это недостаточно ясно, чтобы осмыслить.

— Уже нет, — сказал Брик наконец. — Я бы предложил тебе посмотреть новости, маленький брат. Произошли… изменения. С кузеном Квентином. Оказывается, он обладает… ну…

Очередная пауза.

— Ну, — продолжил Брик резким тоном. — Скажем так, утверждается, что Квентин Блэк имеет некие способности. До сих пор неведомые и неслыханные способности даже среди его вида. Весьма драматичные способности. Конечно же, большинство полагает, что это обман. Большинство считает, что эти способности имеются лишь у них двоих, и Квентин, в частности, очень умело устраивает хорошее шоу на публику. С возможной помощью его жены.

Ник нахмурился, взглянув на Джема.

Какого хера? О чём говорил Брик?

Знал ли Джем, о чем он говорит?

— Что? — переспросил он, сосредоточившись опять на телефоне. — Что это значит?

— Я скажу тебе то немногое, что знаю наверняка, брат, — произнёс вампирский король, и тон его голоса опять сделался осторожным. — Квентина Блэка похитили вражеские силы во время суматохи, которая и загнала нас остальных в укрытие. Его жена не сумела добраться до него вовремя, так что она здесь, с нами. Среди человеческого населения и СМИ бытует мнение, что она была косвенной сообщницей в том, что произошло потом. Мне хотелось бы иметь возможность предоставить тебе больше деталей, но учитывая, что мы по-прежнему под осадой сил Чарльза, боюсь, сейчас это не будет возможным…

— Всё хорошо, — сказал Ник. — Где Блэк сейчас? Всё ещё с Чарльзом?

Когда Брик не ответил сразу же, Ник осмелился настороженно поинтересоваться:

— Он уже не с Чарльзом, ведь так?

— Верно, — сказал Брик. — Чарльз захватил Блэка, как я и сказал, но Блэк вырвался на свободу — весьма драматичным образом, позволь добавить — из своего плена в правительстве Соединённых Штатов. С тех пор Квентин Блэк исчез. Наши люди пытаются отследить его — преимущественно те члены команды Блэка, которые имеют особенные навыки.

Ник нахмурился.

Брик имел в виду разведчиков. Видящих.

Вампирский король продолжал:

— Вдобавок я пытался использовать свою кровную связь с Квентином, чтобы определить его местоположение. Пока что ни тот, ни другой подход не были успешными. В последний раз его видели исчезающим в океане.

Ник нахмурился по-настоящему.

В океане?

Обдумывание этого факта в голове ничего не прояснило. Он почти усомнился, правильно ли расслышал другого вампира, хотя знал, что ему ничего не послышалось.

— В океане? — переспросил он наконец. — Ты только что сказал, что Блэк исчез в бл*дском океане?

— Да.

— Каком океане?

— Атлантическом, — вампир прочистил горло. — Ну… полагаю, формально в реке Потомак. Но существует гипотеза, что он выплыл из Потомака в Чесапикский залив, а оттуда в открытые воды Атлантического океана, — он деликатно кашлянул. — Такова гипотеза.

Ник нахмурился ещё сильнее.

Бл*дь, да что такое несёт Брик?

Словно услышав его, а скорее, почувствовав, Брик снова кашлянул.

— Я настойчиво советую тебе выйти в интернет при первой же возможности, сын мой, — сказал вампир. — Предлагаю тебе поискать видео инцидента с Квентином. Там немало визуальных записей, сделанных очевидцами в то время. Найти их будет несложно. Прошло несколько недель после того случая, но это по-прежнему крутится в заголовках новостей.

Помедлив, Брик добавил:

— …С тех пор, конечно же, его видели несколько раз. Самыми надёжными кажутся видеозаписи, показывающие Блэка на Бермудских островах. Есть и другие видео, запечатлевшие, как он всплывает на поверхность в Бразилии, затем в Аргентине, но я не так уверен в их подлинности. Видео с Бермуд предположительно считается подлинным. Достаточно подлинным, чтобы Чарльз послал военные силы в тот район в надежде перехватить его, когда он в следующий раз всплывёт на поверхность.

Ник моргнул.

Всплывёт на поверхность?

Он хотел спросить. Он очень сильно хотел спросить.

Но было очевидно, что вампирский король не хочет говорить о таких вещах по открытому каналу. По крайней мере, не сейчас.

— Конечно же, это всё — царство теорий заговора, — произнёс Брик старательно небрежным тоном. — Ведутся безумные спекуляции по поводу того, как они добились таких спецэффектов. Ты поймёшь, что я имею в виду, если сможешь выйти в свет. В любом случае, никто не знает наверняка, куда отправился Квентин после своего весьма внушительного светового шоу.

В этих нескольких предложениях Ник услышал столько всего невысказанного, что у него заболела голова.

Это раздражало его так сильно, что он ощутил, как во рту удлиняются клыки.

— Ладно, — сказал он мгновение спустя, покосившись на Джема. — Мы посмотрим, что можно сделать, чтобы взглянуть на эти доклады. Тем временем, нужно ли нам знать что-то ещё?

Воцарилось молчание.

Ник буквально ощущал, как вампир думает.

Он чувствовал, что он думает быстро, и до него впервые дошло, что он действительно огорошил Брика, вот так внезапно позвонив ему. Его прародитель всё ещё пытался сообразить, вписать Ника во всё происходящее, и уж тем более решить, что безопасно рассказывать ему по открытому каналу, а что нет.

— В данный момент мне ничего не приходит на ум, — произнёс Брик после этого. — Если вас только двое, то нет. Учитывая это, вы мало что можете сделать для нас здесь, — он помедлил, и его голос зазвучал осторожно. — Я бы на твоём месте избегал Блэка, если ты услышишь, что он где-то поблизости, возле вас. Есть слухи, что он не может почувствовать свою жену здесь, учитывая воздвигнутые нами щиты… возможно, он её ищет. Я был бы осторожен, сын мой.

Ник уловил подтекст и взглянул на Джема.

— Принято к сведению, — пробормотал он.

Брик снова поколебался, затем настороженно продолжил.

— Если честно, нам так мало известно об его нынешнем состоянии рассудка, что это лишь чистой воды спекуляция. У нас нет ни малейшего представления, остаётся ли он по-прежнему «Квентином»… при условии, что это не световое шоу, а демонстрация более физического проявления чего-либо.

И вновь Брик поколебался, словно не желая сказать лишнего.

— …В любом случае, — добавил он. — Боюсь, я больше ничем тут не могу помочь.

Тут Джем пихнул Ника в руку, и Ник повернулся.

Увидев многозначительный взгляд в глазах видящего, когда тот показал на него головой и подбородком, Ник вспомнил, зачем он изначально позвонил.

— …Возможно, позднее мы сможем предоставить больше поддержки, — добавил Брик. — Я бы предложил тебе хотя бы связываться с нами. Каждые двадцать четыре часа, если возможно, по этому же номеру, — Брик поколебался. — Не знаю, хочешь ли ты сообщить мне, где примерно вы находитесь, то есть, на каком континенте…

— Нам пригодилась бы твоя помощь кое-с-чем, — сказал Ник, перебив другого вампира. — Это касается Джема.

Молчание.

— Да? — вежливо спросил Брик. — Что такое, сын мой?

— Ему нужно поспать, — сказал Ник. — Я помню, как ты говорил, что можешь отгораживаться щитом от зрения видящих. Что они не могли ничего прочесть, когда ты… не знаю… делал что-то. Каким-то образом приглушал или пресекал их зрение.

Молчание, если уж на то пошло, сделалось лишь глубже.

Затем Брик деликатно прочистил горло.

— Это делается через усиление кровных связей, сын мой, — сказал он. — Во время боевых операций мы бы все кормились друг от друга, чтобы создать или усилить уже имеющиеся кровные связи друг с другом… если бы нас там было достаточное количество, то в теории мы могли бы полностью погасить зрение видящего. Если бы мы окружили их, это было бы особенно эффективным. Мы практически случайно обнаружили, что кровная связь мешает их способности использовать свой свет.

Ник подумал об этом, взглянув на Джема.

— А можно закрыть щитом одного видящего? В одиночку, имею в виду?

— Определённо, — тут же ответил Брик. — Тебе просто нужно покормиться от него.

Ник нахмурился.

Несколько долгих секунд он не отвечал и не смотрел на Джема.

— А есть другой способ? — спросил он наконец.

Он буквально физически ощущал недоумение Брика, но вампир не выдал этого голосом, когда ответил после паузы, показавшейся очень долгой.

— Ты не кормишься от своего друга? — осторожно поинтересовался он.

— Нет, — прямо сказал Ник. — Я этого не делаю.

— И не хочешь?

Ник ощутил жар в груди. В этот раз он совершенно не смотрел на Даледжема, уставившись через ветровое стекло на заснеженную дорогу и деревья.

— Конечно, хочу, — грубо произнёс он. — Но я этого не делаю. И вообще, ты же сам предупреждал меня не делать этого?

— Предупреждал, — признал Брик. — Но редко какой вампир прислушивается к таким предупреждениям. Особенно после долгого пребывания в обществе такого «друга»-видящего, — вампирский король помедлил, словно размышляя. — Я так понимаю, ты бы предпочёл этого не делать?

— Именно так, — ответил Ник.

Лицо Мири промелькнуло перед его глазами, и он поморщился, вздрогнув прежде, чем успел себя остановить. Нечто почти похожее на тошноту поднялось в его нутре и груди, заставив его совсем отвернуться от Даледжема.

— Я не хочу это делать, — прорычал Ник. — И не стану. Другого способа нет?

Брик испустил вздох.

Ник буквально мог видеть своего прародителя в той тёмной пещере, где бы она ни находилась, постукивающего одним пальцем по губам и размышляющего. После очередной паузы Ник ощутил, как он пожал плечами.

— Ну, есть несколько других вариантов, но я не знаю, насколько они применимы для вас, учитывая конкретные обстоятельства…

— Просто перечисли их.

— Ну, само собой, если бы с тобой был как минимум ещё один вампир, вы в теории могли бы создать вокруг него хотя бы слабое поле. Вполне возможно, что этого оказалось бы достаточно, учитывая отвлекающие факторы с нашей стороны в данный момент. Большая часть команды Блэка, в конце концов, сейчас ищет Квентина. Найти вас — далеко не приоритет, как ты можешь себе представить…

— Что ещё? — спросил Ник. — Ты сказал, что вариантов несколько?

Брик вздохнул.

— Ну, да. Если бы у тебя был ещё один видящий, то ты гипотетически мог использовать этого видящего, чтобы прикрыть щитами твоего друга, пока тот спит. Но это при условии, что тот видящий стал бы с тобой сотрудничать. И я понятия не имею, где ты найдёшь…

— Понял, — Ник взглянул на Солоника, испытав невольное облегчение. Он не знал, почему другой видящий до сих пор не приходил ему в голову. — С этим мы можем работать.

— У тебя там есть ещё один видящий?

Ник поколебался, а потом решил — какого хера?

— Да.

— Один из людей Блэка?

Ник покачал головой.

— Нет. Из людей Чарльза.

— Ты кормился от него?

Ник поморщился.

— Да.

Брик умолк на несколько секунд.

Затем он снова вздохнул, в этой своей любящей и почти драматичной манере.

— Понятно, — сказал он. — Что ж, будь осторожен, сын мой. Я подозреваю, что твоя неприязнь к этому видящему, от которого ты кормился, обеспечивает тебе вполне хорошую защиту, то есть предотвращает образование сильной кровной связи между вами двоими. Но всё равно, можно очень легко стать зависимым от крови видящего…

— Я понимаю, — перебил Ник. — Не беспокойся.

Несколько секунд Брик ничего не говорил.

Затем Ник ощутил, как его прародитель сдался.

— Конечно, — сказал он. — Уверен, ты знаешь, что делаешь. Что ж, тогда я бы предложил такой план действий для защиты твоего друга. Если ты продолжаешь кормиться от того другого видящего, то это усилит щит, конечно же — если тот видящий связан с твоим другом. Этого должно быть достаточно, чтобы защитить твоего друга, пока он спит. У тебя есть контроль над другим видящим? Над тем, кто служит источником питания?

Ник обернулся через плечо. Он сразу же ощутил на себе взгляд Солоника, сосредоточенно следившего за каждым его движением, даже пока он послушно пил из бутылки воды, которая лежала во втором пакете, принесённом Ником из универмага.

— Да, — мрачно сказал он. — У меня есть контроль над ним.

— Хорошо, хорошо. Тогда всё должно быть замечательно.

Ник кивнул.

Поколебавшись, он сказал:

— Благодарю, отец. Я ценю твою помощь.

Голос Брика немедленно сделался тёплым, почти мягким.

— Всегда пожалуйста, сын мой… всегда пожалуйста. Для тебя всё, что угодно. Не могу передать словами, как я рад слышать твой голос и знать, что с тобой всё хорошо. Пожалуйста, давай о себе знать, когда сможешь. Хотя бы чтобы унять моё беспокойство о твоём благополучии…

Вновь поколебавшись, Брик добавил чуть тише.

— …Скажи своему другу остерегаться ошейников, — сказал Брик. — Я слышал, что у Чарльза и его людей в последние дни их весьма много. Они как будто выскакивают отовсюду, по словам Мири. Если Чарльз ищет вас двоих, это может стать проблемой. Пожалуй, вам стоит найти что-нибудь, способное перерезать ошейник, на случай, если вы столкнётесь с людьми Чарльза. Я слышал, они весьма крепкие… их довольно сложно открыть.

Ник моргнул.

Поджав губы, он попытался осмыслить, что только что сказал его прародитель.

— Ладно, — произнёс он мгновение спустя. — Мы будем осторожны.

— Хороший режущий инструмент творит чудеса, — сказал Брик. — Подозреваю, этого хватит, чтобы решить все ваши проблемы.

Ник нахмурился ещё сильнее.

Очевидно, Брик хотел, чтобы он что-то уловил, понял нечто важное. Он всё ещё пытался уложить в голове слова другого…

Когда в его голове всплыл безмолвный образ.

Мириам с ошейником на шее.

Внезапно Ник всё понял.

Ну… вроде как.

Брик думал, что им нужно снять ошейник с Мириам. Как только они её найдут, как только они доберутся до места, где её удерживают в плену, им первым делом надо разобраться с ошейником. Брик говорил Нику, чтобы они принесли с собой какой-то инструмент, способный его разрезать.

Ник кивнул, в основном самому себе.

— Ты так думаешь, отец? — вежливо спросил он.

— Я это гарантирую, — решительно произнёс Брик. — Хороший режущий инструмент всё упростит. Пожалуй, гораздо сильнее, чем ты можешь себе вообразить.

Ник снова недоуменно нахмурился.

У него опять возникло явное ощущение, что Брик говорит намного больше, чем произносит словами. Что бы там ни было, это не те обычные проблемы, которые возникали у видящих из-за ошейников.

— Ладно, — ответил он с сомнением в голосе. — Мы постараемся что-нибудь придумать.

— Их сложно разрезать, — произнёс Брик внешне небрежным тоном, но там звучали едва уловимые нотки спешки, которые могли уловить вампирские уши Ника. — Возможно, тебе придётся организовать что-то заранее. До того, как вы столкнётесь с агентами Чарльза. Пока не стало слишком поздно. Спроси… своего друга. Даледжема. Он может помочь с этим, я уверен. Он знает, как сложно разрушить эти штуки с помощью нормальных человеческих инструментов.

— Ладно, — сказал Ник, хмуро покосившись на Джема. — Я у него спрошу.

— Очень хорошо, — проблеск облегчения вернулся в голос Брика. — Так и сделай. Подозреваю, что это значительно улучшит ваши шансы избежать любых плачевных… инцидентов.

Тут Ник тоже не знал, что ответить.

— Ладно, — сказал он после небольшой паузы. — Я постараюсь снова выйти на связь. Примерно через двадцать четыре часа.

— Благодарю, сын мой.

И вновь облегчение в голосе другого вампира слегка поразило Ника.

Не позволив себе слишком задумываться над этим, он ещё несколько секунд пытался решить, стоит ли сказать что-то ещё.

В итоге он просто повесил трубку.

Глава 22

Клаустрофобия

Брик медленно вернулся обратно в главную пещеру.

Он шагал осторожно, медленно пересекая узкие песчаные коридоры.

Ни разу он не ослаблял бдительности, не понижал внимательности и насторожённости — прощупывая окружение своей кровью, слушая ушами и осматривая глазами. Он выискивал любой признак того, что кто-то заметил его отсутствие в том смысле, который имел значение.

Он сейчас открыл программу детекции беспилотников на своём наладоннике.

Он держал эту чёртову штуку включённой всё то время, что говорил с Наоко, но тем не менее, всё равно нервничал.

Его разум по-прежнему шёл кругом от разговора с его отпрыском, первого после исчезновения Наоко.

Его переполняло облегчение.

Нескончаемое облегчение по-прежнему оставалось эмоцией, которую он ощущал сильнее всего.

Вместе с тем его наполняло и раздражение — что обе стороны не смогли говорить открыто или как подобает. Брик всё ещё не до конца знал, что запланировал Наоко, только в общих чертах, и не представлял, сколько угрозы нависло над его младшим.

Очевидно, Наоко знал, где находится Мириам.

И также очевидно, что он намеревался отправиться за ней и попытаться спасти.

Брик одобрял такой план… в теории.

Если он справится, это решит огромное количество его текущих проблем. Вместе с тем детали заставляли его знатно нервничать, и не только потому, что Наоко будет предпринимать этот рискованный манёвр практически в одиночку.

В конце концов, формально Наоко ещё оставался новорождённым, даже если он явно начал справляться с некоторыми сложностями его новорождённого вампирского состояния.

Брик также ощущал раздражение из-за видящих-компаньонов Наоко.

Он не знал этого Даледжема, и это его тревожило.

Очевидно, Наоко уже ощущал некую верность ему — и этот факт заставлял Брика нервничать, поскольку он лично не присматривался к этому мужчине-видящему. Его раздражало, что этот «Даледжем» взял на себя надзор за эмоциональным пубертатным периодом Наоко как вампира и внедрил своё влияние, несмотря на его невежество в отношении их расы.

Наоко явно сильно увлёкся им, по крайней мере, если можно было судить по тому, что он ощущал через их общую кровь. Он мог даже сам полагать, что влюблён в мужчину-видящего… или, вероятно, воспринимал его как какого-то спасителя или даже отеческую фигуру.

Все три эти вещи раздражали Брика, пусть и по разным причинам.

Ему не нравилось, что его роль узурпировали.

Другой видящий, который присутствовал с ними, ощущался лишь как источник кормления, но Брику также не нравилось, что Наоко, похоже, питается только кровью этого видящего. Подобное непременно учинит молодому вампиру проблемы в будущем, когда ему придётся переключиться обратно на людей.

Как и большинство вампиров, Брик изначально не возражал против идеи превратить видящих в постоянный источник более вкусной еды для вампиров.

В ранние дни прибытия видящих в их мир это считалось способом контролировать видящих в практическом, повседневном отношении, а также, что более важно, контролировать их популяцию и не давать этой популяции становиться слишком крупной или слишком опасной.

Тогда считалось, что кормёжка от видящих позволит вампирам жить с видящими бок-о-бок в своеобразных симбиотических отношениях — конечно, вампиры получали определённое преимущество над видящими, но это всё равно позволяло двум видам жить в гармонии.

Однако уже вскоре они начали замечать побочные эффекты на вампирах, у которых возникла зависимость от крови видящих.

Изначально считалось, что только видящие страдали от этого недуга. Вампирские учёные считали, что видящие обладают физической слабостью к вампирскому яду, с которой они совершенно не в состоянии справиться, особенно учитывая время и подверженность яду… но это не их вина. И напротив, считалось, что у вампиров, зависимых от крови видящих, возникает психологическая проблема, с которой можно справиться силой воли.

Как оказалось, правда гораздо сложнее, и для обеих сторон не всё так просто. Некоторые видящие могли противиться самым сильным эффектам вампирского яда и могли даже преодолевать зависимость, либо вообще её не вырабатывать.

И наоборот, некоторые вампиры оказывались неспособными на такое.

Никакая сила воли или желание, похоже, не ослабляли их влечение к крови видящего, от которого они сделались зависимыми.

Опять-таки, если смотреть на статистику, то видящим тут повезло меньше, но риски для обеих рас всё равно оставались очень даже реальными.

Как только они практически потеряли значительное количество вампиров, и физически, и ментально, в связи с сильной зависимостью от крови видящих и разума видящих (поскольку кровь со временем вызывала экстрасенсорную связь между кормящимся и объектом кормления), взгляды на то, как разбираться с «проблемой видящих» начали меняться.

Вскоре после этого решения начали разделяться на два совершенно несовместимых и противоположных лагеря.

Большинство последовало за их королём в то время, Константином, который выступал за компромиссы и дипломатические решения, что и привело их к перемирию с Чарльзом.

Однако некоторые сомневались в долговечности такого решения, что привело к возникновению второго лагеря. Эти вампиры, включая самого Брика, пришли к убеждению, что единственное решение в долгосрочной перспективе — это полностью стереть расу видящих с лица Земли.

Фракция Константина оставалась бесспорным большинством при всей жизни прошлого короля. Его «дипломатическому» подходу отчасти способствовал тот факт, что среди видящих было очень мало женщин. Численность видящих росла такими малыми темпами, что опасения «жестокого захвата власти видящими» казались большинству вампиров паникёрскими и совершенно надуманными.

Под давлением и сам Брик признался бы, насколько маловероятен такой исход.

Конечно же, Брик также знал, как много урона способна нанести даже небольшая группа видящих, учитывая их гораздо более обширные способности к принуждению и влиянию на людей по сравнению с вампирами. Большинство способностей вампиров работало один-на-один с конкретным человеком, тогда как видящие в теории могли воздействовать на целые популяции.

Точка зрения Брика оставалась в меньшинстве даже после того, как он стал королём.

Это одна из причин, почему он испытывал сложности с объединением фракций после своего восхождения на трон. Среди его вида существовали те, кто страшились, что Брик может повести вампирскую расу на войну против видящих — очень немногие хотели этого в то время, и не только потому, что довольно многим по-прежнему нравилось кормиться от них.

Однако Брик не начинал эту войну.

Даже после того, как открылись эти межпространственные «врата», и их планету наводнили новые видящие (и в том числе, впервые огромное количество женщин) Брик не начинал эту войну. Если быть честным с самим собой, то он и сам до сих пор не разобрался со своей философией по поводу того, что делать с расой видящих на данном этапе.

Вместе с тем, у него не возникало ни капли колебаний в том, что касалось взглядов на Чарльза или его мнения о том, что стоит делать с Чарльзом.

А вот по поводу лагеря Блэка он испытывал всё больше и больше сомнений.

Пока что он ограничился тем, что запретил вампирам кормиться от видящих… в то же время ясно дав понять, что он сделает всё что угодно, чтобы остановить Чарльза, в том числе и заключит союз с другими видящими ради достижения этой цели. Он заострил внимание своих людей на существенной угрозе, которую представлял Чарльз, а также на том, как Чарльз использует свои способности, чтобы уничтожить их расу и поработить планету в целом, если они это допустят.

Однако, если не считать правила про кормление, он не делал никаких заявлений о видящих как о расе.

Конечно, он знал, что это может измениться, если они сумеют остановить Чарльза.

В конце концов, что помешает другому Чарльзу прийти к власти, если они сумеют остановить этого?

Однако пока что видящие делились на «хороших» и «плохих» видящих, «опасных» и «дружелюбных» видящих. Брик продолжал действовать и думать о них в такой манере, пока это не станет бессмысленным.

Вытолкнув это всё из головы и вновь входя в помещение, которое стало их «командным центром» в подземном комплексе, Брик стер все эмоции с лица. Он уже заметил, что некоторые в лагере видящих весьма умело читали выражения лиц. Он даже сейчас ощущал на себе взгляды, пытающиеся определить причину его кратковременного исчезновения.

— Никаких плохих новостей, надеюсь? — вежливо спросила Мика, одна из видящих с азиатской внешностью.

Брик повернулся, не упустив пытливость в её взгляде.

— Нет, — сказал он. — Ну… ничего такого, чего мы бы уже не знали или не подозревали. Новости из Европы. Они информируют меня, что Чарльз уже проник в некоторые правительства Западной Европы, а также Соединённого Королевства и территории на Востоке и Юге. От этого пересечение границ становится все более сложным. Они говорят мне, что, наверное, могут выбраться… но небольшими группами. В противном случае им грозит арест от Чарльза посредством этих других правительств.

Брик помедлил, замечая, что Энджел, Ковбой, Декс и некоторые другие слушают, затем добавил:

— …Я приказал им пока что удерживать позиции на случай, если они понадобятся нам как отвлекающий фактор. Это же может пригодиться, да? Если мы сумеем вставить эту часть в общий план по побегу из этих пещер? — помедлив, он сделал лёгкий жест ладонью. — …Я также на всякий случай сказал, что Мириам с нами. Поскольку мы не уверены, прослушивает ли Чарльз наши связи, я подумал, что не помешает подкрепить это убеждение.

Мика взглянула на Энджел, которая едва заметно кивнула.

Мика посмотрела обратно на Брика, затем дружелюбно хлопнула его по плечу.

— Звучит неплохо, клыкач, — бодро заявила она.

Ковбой подавил тихий смешок.

Человеческий мужчина отвернулся, когда Брик вскинул бровь и посмотрел в его сторону.

По правде говоря, сложно было сказать, то ли два их лагеря становятся дружелюбнее друг к другу, то ли они просто все не в себе из-за такого долгого пребывания под землёй. Он ощущал клаустрофобию в представителях обеих сторон от длительного близкого соседства; он чувствовал, как это выматывает их прежние формальности и насторожённость в отношении друг друга.

Он взглянул на Декса и Кико.

Два человека нависали над несколькими экранами, которые они установили в центре комнаты и подключили к подпольной сети, организованной людьми Брика с некоторой помощью видящих. Ни один из них не поднял взгляда, когда Брик заново вошёл в комнату… хотя Джакс, видящий с индийской внешностью, который все так же торчал возле Кико, посмотрел на него.

Пурпурные глаза видящего продолжали настороженно всматриваться в лицо Брика.

Кико и Декс оставались сосредоточенными на поисках своего босса, как и в течение последних недель.

Ну, точнее, на поисках обоих их боссов… но поскольку все находки крутились вокруг Блэка, а про Мириам ничего не всплывало, то они могли питать хоть какую-то надежду только на нахождение Квентина.

Им также приходилось аккуратнее искать Мири на случай, если Чарльз наблюдал за ними.

Брик кивнул на экран.

— Что по поводу того сообщения с Гавайев? — спросил он. — Подтвердилось?

Кико впервые подняла взгляд.

Взгляд её тёмных прищуренных глаз остановился на Брике.

Она также слегка подвинулась к Джаксу, который слегка подвинулся к ней в то же самое мгновение. Они оба источали какой-то обоюдный щит, который казался Брику до странного милым. В то же время он задавался вопросом, осознают ли они оба, что делают это.

Декс, человеческий мужчина, который находился по другую сторону мониторов от Кико, определённо заметил.

И ему это определённо не понравилось.

Он встал между Джаксом и Кико, хмуро поджав полные губы, и Брик едва не расхохотался в голос, особенно увидев выражение, проступившее на красивом лице Джакса.

— Кажется, это действительно был он, — сказал Декс, запоздало отвечая на вопрос Брика.

Он нажал несколько кнопок на панели возле него. Когда он сделал это, экран спроецировал более чёткий образ на дальнюю стену. Брик проследил за светом изображения и увидел, как массивное чешуйчатое существо быстро плывёт к берегу, а его длинный хвост змеится грациозными волнами позади его чёрного тела.

На стене рядом с цифровым видео появилась карта.

Брик взглянул на неё, заметив, что там изображён Тихий океан недалеко от северного побережья Оаху, одного из самых густонаселённых Гавайских островов, но именно эта часть была не самой людной. Это показалось ему странным выбором, учитывая, что половина острова (ну, или почти половина) отводилась под военную базу, и так было уже много лет.

— Армейский беспилотник? — протянул Ковбой.

Декс взглянул на него.

— Да.

Кико заговорила по другую сторону консоли, и её голос звучал на удивление слабо.

— Сначала они засекли его эхолокатором, — сказала она. — Они послали ряд беспилотников, чтобы проверить, — она бросила на Брика беглый взгляд. — Тогда они и увидели, как он всплыл из воды. Мы вынуждены полагать, что теперь они высадят там ещё больше людей.

— Это прямой эфир? — уточнил Брик. — Это происходит прямо сейчас?

Кико взглянула на меня.

— Да. Это прямой эфир. Холо и Алиша сумели взломать трасляцию с некоторой помощью команды из Сан-Франциско.

Брик кивнул.

Его взгляд вернулся к проекции видео.

Запись с беспилотника (это должен быть беспилотник, просто судя по тому, как эта штука двигалась) запечатлела обтекаемое, чешуйчатое, тёмное существо, когда его голова и длинная шея впервые появились под изгибом массивной волны, напугав большую группу сёрферов.

Их крики были слышны сквозь грохот прибоя, но животное их как будто не замечало. Оно шло вперёд через волны, переставляя в толще воды свои чешуйчатые, но в то же время причудливо грациозные ноги и ступни, как будто ни бьющие волны, ни отлив прибоя не мешали этому существу, пока оно выбиралось из воды на белый песок.

Оно двигалось на удивление быстро, вопреки грациозным, обманчиво ленивым движениям.

Через считанные секунды оно устремилось по суше длинными, поразительно синхронными движениями всех четырёх лап и хвоста, напоминая лошадь, и пересекло несколько тысяч ярдов пляжа, оставив позади береговую линию и направляясь к скоплению скал прямо под утёсом.

Когда оно остановилось у подножья той возвышенности, прямо над основной территорией песка, и встало в тени длинного ряда пальмовых деревьев, Брик увидел, как массивные бока натужно поднимаются и опадают.

Дракон устал.

Как минимум запыхался.

И это логично… если он плыл сюда аж от Южной Америки.

Существо расправило свои крылья, захлопало ими под жарким полуденным солнцем и издало оглушительный рёв, который эхом отразился от скал.

Брик зачарованно смотрел на него, не совсем видя Блэка, но всё равно воспринимая это как чудо. Он наблюдал, как животное сушит крылья под жарким гавайским солнцем, останавливается, присев на ляжки, и как будто обдумывает свои варианты.

Тогда-то Брик заметил глаза этого существа.

Огромные и поразительно глубокие, не говоря уж о том, что умные, они имели вертикальные зрачки в центре изумительных радужек и, похоже, двойные веки.

Но не это привлекло внимание Брика.

Это радужки… цвет этих ошеломительных кружков.

Они были яркого, потрясающего золотого оттенка, полного бриллиантовых и янтарных пятнышек.

— Это действительно он, ведь так?

Он не до конца осознавал, что произнёс это вслух, пока Энджел не повернулась, а следом за ней и Декс, Ковбой и Кико. Все четверо, казалось, скорее, удивились его словам, нежели оскорбились. Когда Брик взглянул на Энджел, высокая человечка нахмурилась, скрестив мускулистые руки на груди.

— Он, — подтвердила она, отрешённо смахнув косичку с лица или, во всяком случае, попытавшись. — Был он, по крайней мере, — в её голосе зазвучало почти предупреждение. — И это снова будет он.

Она говорила так, будто пыталась в равной мере убедить и себя, и его.

— Как думаете, он ищет Мири? — задумчиво спросил Ковбой.

Молчание сделалось тяжёлым.

Все повернулись и уставились на него.

Брик стиснул челюсти.

На один короткий, явно безумный момент он испытывал смутное искушение сказать им.

Он испытывал искушение рассказать им о звонке Наоко и о том, что он практически превратился в копию мужчины, которого они знали как «Ника». Он испытывал искушение рассказать им всё — где он, с кем он, что он делал, что он намеревался сделать.

Конечно же, Брик им ничего не сказал.

Он знал, какой неминуемой катастрофой это обернётся.

Он знал, что Декс, среди прочих, немедленно захочет отправить кого-нибудь туда, где сейчас Наоко, и убить его на месте. Они не станут ждать. Они не попытаются понять новое ментальное состояние Наоко или его намерения в отношении доктора Фокс. Они тут же пошлют кого-нибудь, ещё до того, как дорогой мальчик Брика хоть сколько-нибудь приблизится к их возлюбленной Мириам… и они вырежут его сердце. А затем они, скорее всего, обезглавят его и сожгут.

Брик едва ли мог винить их за это.

В то же время он с ещё большей уверенностью знал, что тут они совершат ошибку.

Они совершат ошибку.

Теперь они ошибались по поводу Наоко… по поводу того, кем он был.

Они ошибались по поводу того, почему он сделал то, что сделал.

Они ошибались, но Брик знал, что их, возможно, никогда не удастся в этом убедить… и, вероятно, в первую очередь самого Наоко.

— Мы должны покинуть это место, — объявил он.

В этот раз все взгляды в комнате обратились к нему.

Все человеческие сотрудники Блэка, все видящие Блэка… все люди самого Брика… уставились на него, и их лица выражали нечто схожее с озадаченностью, как будто эта идея в какой-то момент просто перестала приходить им в головы.

Однако Брик не сомневался в своей правоте.

— Нам непременно надо уходить, — повторил он, постукивая по каменному полу тростью с каменным набалдашником, возможно, в неосознанной попытке подчеркнуть свои слова. — Время пришло. Давно пора.

— Они уже не над нами? — озадаченно спросил Ковбой.

— Они там, — подтвердил Брик с кивком. — Но мы всё равно пойдём.

— Как? — выразительно спросила Энджел, снова скрещивая на груди те худые мускулистые руки.

Брик вскинул бровь ещё выше.

— Разве не вы сказали мне буквально этим утром, что ваша команда в Сан-Франциско наконец-то взломала конструкцию над этим местом? Что теперь они могут почти полностью в неё проникнуть?

Энджел нахмурилась ещё сильнее.

Она взглянула на Мику, затем на Холо, и наконец, на Джакса перед тем, как перевести взгляд своих кофейных глаз на Брика.

— И? — переспросила она. — Они не убрали армию сверху.

Брик сделал очередной витиеватый жест рукой.

— И что?

— И то, — раздражённо вмешался Декс. — На что бы ни были способны наши видящие, видящие Чарльза всё равно контролируют большинство танков. Не говоря уж о нацеленных на нас боеголовках и истребителях, которыми они сумеют выстрелить по нам ещё до того, как сюда подберётся хоть какой-нибудь транспорт. Мы никак не можем выбраться отсюда, не будучи разорванными на куски.

— Не согласен, — сказал Брик. — Всё, что нам нужно — это хороший отвлекающий фактор.

Другие переглянулись, явно настроенные скептически, а теперь ещё и испытывающие нескрываемое раздражение.

Переводя взгляд с одного лица на другое, Брик снова вздохнул, но уже мысленно.

Однако, глядя на них, он осознал, что понимает.

Они были оголодавшими, грязными, устали от тесных пространств, скучали по солнцу, скучали по небу, скучали по нормальной еде. Они недоедали. Им не хватало нормального сна. Им не хватало нормального свежего воздуха, нормального отдыха, времени наедине.

— Слушайте, — терпеливо произнёс он. — Теперь вы можете проникнуть в их конструкцию. Разве мы не можем это использовать? Создать отвлечение, которое позволит нам добраться до воздушного транспорта?

При виде их пустых взглядов в голосе Брика зазвучало нетерпение.

— Это необязательно должны быть все мы — по крайней мере, не сразу. Первым делом вытащим руководящих членов команды. Команду Блэка. Людей. Видящих. И меня, конечно же… горстку моих доверенных помощников. Мы отправимся обратно в Сан-Франциско и пошлём за оставшимися потом, после того как Чарльз оставит это место. Мои люди более терпимо переносят время под землёй… и хотя бы мы не будем рисковать всей нашей руководящей группой в случае, если Чарльз узнает, что Мири с нами уже нет, и решит разгромить тут всё ядерным оружием.

Холо уже качал головой. Джакс и Мика, казалось, были настроены так же скептически.

— Нет такого отвлекающего фактора, в который они бы поверили, — сказал Джакс, заговорив первым. — Они ожидают, что к этому времени мы уже взломаем конструкцию. Как ты и сказал, они остановили атаку только из-за Мири. Я также подозреваю, что Чарльз предпочёл бы не убивать так много видящих…

— Ага, — пробормотала Мика. — Он бы предпочёл похитить нас и промыть нам мозги…

— …И скорее всего, он сейчас ещё сильнее хочет переманить Мири и Блэка на свою сторону, — добавил Ковбой со своим луизианским акцентом. — Он наверняка осторожничает, учитывая эти недавние открытия. Он может думать, что если Мири с нами, то она то появляется, то уходит с помощью своих межпространственных фокусов. Учитывая это, может, он не стопроцентно уверен, где она… или с кем. Да даже если ему уже насрать на неё, она ему нужна. Он не станет портить отношения с ней или Блэком, убив всех их лучших друзей.

— Ему нужна Мири, чтобы контролировать Блэка, — сурово добавила Энджел, крепче обнимая руками своё туловище. — Теперь она нужна ему ещё сильнее. Как только мы высунем головы на поверхность…

— …Он, скорее всего, прикончит нас всех, — завершил фразу Декс.

Джакс нахмурился, взглянув на Декса, но судя по выражению его лица, он был абсолютно согласен.

Брик хмуро посмотрел на всех них, не смутившись.

— Итак, мы отвлечём их… — вновь начал он.

Мика его перебила.

— Мы могли бы попытаться устроить какое-нибудь световое шоу, — пробормотала она.

Её тон был почти неохотным — может, потому что она соглашалась с ним. Она посмотрела на остальных, на всех, кроме самого Брика.

— Он прав. Нам надо выбираться. Мы здесь ни черта не делаем для Блэка или Мири. И мы все с ума сходим в этих пещерах. Нам нужно выбраться в место, где мы можем перегруппироваться по-настоящему. Попасть на собственность Блэка в Лос-Анджелесе, Нью-Мехико… да хоть в Санта-Круз, чёрт подери. Может, мы сумели бы отвлечь большую часть наземных сил от одного из выходов, если действовать с умом. Команда разведчиков помогла бы нам принудить людей уйти из той части пустыни. Возможно, мы могли бы подкрепить это боеголовками, какой-то атакой с воздуха.

Нахмурившись и явно продолжая размышлять, она понизила голос до бормотания.

— …Если Чарльз визуально опознает нас, возникнет та же проблема. Он просто объявит нас террористами и заберёт в ту же секунду, когда мы столкнёмся с распознаванием лиц в любом городе или аэропорту. Единственное, что сейчас нас спасает — это то, что он не может доказать, что мы здесь, с вампирами…

— Не только это, — перебил Декс. — Если он нас опознает, возникнет риск армейской атаки на здание на Калифорния-стрит… на все здания Блэка, как минимум, на те, что записаны на его имя. Это может уничтожить большую часть наших людей. Чарльз использует это как повод, чтобы взять всех видящих в заложники. Он, скорее всего, арестует большинство людей… завладеет всей нашей информацией и оборудованием. Заморозит активы Блэка.

Крупный человек наградил Брика выразительным взглядом.

— Почему-то я думаю, что к вашему виду он будет не столь добр, — мрачно добавил морпех, и его глаза смотрели серьёзно. — Как только он узнает, что мы унесли ноги, он разбомбит это место к херам. Ты уверен, что хочешь рисковать этим… дружище?

— Мы. Не. Можем. Оставаться. Здесь, — сказал Брик, подчёркивая каждое слово стуком трости по каменному полу. — Время пришло. Нам нужно уходить.

— Так что именно ты предлагаешь? — спросила Кико. — Какое отвлечение ты себе представляешь, вампир?

Брик повернулся и увидел, как она заметно вздрогнула, встретившись с ним взглядом.

По правде говоря, он почти не заметил её вздрагивание или страх в её глазах. Он скорее был благодарен, что кто-то наконец-то задал единственный вопрос, который имеет отношение к делу.

Посмотрев на её бледное, чрезмерно худое лицо, тёмные круги под глазами, следы каменной пыли и песка на её лице, он расплылся в улыбке.

Он повернулся к проекции на стене, по-прежнему показывавшей образ чёрного дракона, который сушил крылья на пляже, стряхивал с них воду и пронзительно кричал в небо. Теперь вдалеке Брик слышал звуки вертолётов и знал, что армия вскоре загонит существо обратно в воду… или, возможно, в воздух.

Он поднял трость, показывая острым серебряным концом на стену.

— Разве мы могли бы придумать отвлечение лучше этого? — легко спросил он.

Когда воцарилось молчание, вызванное его словами, он постарался не улыбнуться. Но когда они продолжили озадаченно таращиться друг на друга, Брик не сдержался.

Он тихонько усмехнулся.

Глава 23

Цивилизация

— Сколько? — хмыкнул Ник. — Сколько времени у нас есть?

Последовала пауза, и только потом вампирский король ему ответил.

— Я пока что не могу сказать наверняка, сын мой, — сказал Брик. — По той же причине я бы пока не стал менять твои планы. Это может лишь привлечь ещё больше внимания к тебе. Я просто хотел, чтобы ты знал, что в нашей части света возможна… ну… некоторая драма. Я хотел, чтобы ты был готов к этому.

Ник кивнул.

Как и при их первом разговоре по открытой линии, слушать Брика было сродни разгадыванию загадки или, может, чтению зашифрованной записи, не зная ключа к шифру.

Прислонившись плечами к бугристому сиденью грузовика, он размял спину, слегка вздрогнув, когда его позвоночник громко хрустнул.

Вампир там или нет, он слишком долго сидел на одном месте.

Ему надо выбраться из этого проклятого грузовика.

Он взглянул на Джема, который отрубился на пассажирском сиденье напротив него. Торсом, головой и шеей видящий прислонялся к окну, используя пуховик в качестве подушки; горячий воздух дул на него из печки на приборной панели, а длинные ноги он вытянул перед собой. Даже несмотря на печку, он надел подбитую мехом толстовку, а второй курткой укрыл ноги. Перед тем как отключиться, он сообщил Нику, что во сне ему становилось холодно.

Должно быть, он устал.

Множество раз протестировав щит, который держал над ним Солоник, Джем, похоже, наконец-то почувствовал себя достаточно в безопасности, чтобы поспать по-настоящему.

Должно быть, это сработало.

В этот раз он проспал несколько часов (как минимум шесть, может, даже семь), тогда как в предыдущие дни дремал максимум по часу. Ник обернулся через плечо и посмотрел на Солоника, который сидел позади них на откидном сиденье.

Видящий с фиалковыми глазами всё ещё сидел неподвижно, с сосредоточенным видом наблюдая за ними обоими, но особенно за Джемом.

По словам Даледжема, в данный момент Солоник не должен испытывать необходимости так усиленно сосредотачиваться на нём, поскольку он уже создал щит, но Солоник не сдвигался с места, даже когда Ник сказал ему расслабиться.

Нику по-прежнему приходилось приказывать видящему поесть и попить воды.

Но Джем сказал, что Солоник проделывал отличную работу по поддержанию щита.

Ник, конечно же, не ощущал никакой разницы, но он доверял Джему. Он также доверял рьяному желанию Солоника угодить. Ник ощущал это рвение — одержимое, гиперсосредоточенное намерение сделать хорошую работу, заставить Ника гордиться — через кровную связь, которую он делил с Солоником.

Ник заметил, что русский видящий всё менее и менее уверен в своём положении.

Он также ощущал причину этого.

Джем. Джем был причиной.

Когда Джем появился в общей картине вещей, Солоник пришёл в ужас из-за того, что он теперь не нужен Нику.

Чтобы справиться с этим страхом, Солоник доводил себя до полусмерти, пытаясь быть идеальным во всём, о чём просил Ник, и выполнял это всё настолько безупречно, насколько вообще возможно. Ник знал, что Солонику насрать на самого Джема. Чёрт, да он, наверное, мог бы голыми руками убить Джема во сне, если бы думал, что ему такое простят.

Но Солоник сейчас такого не сделает.

Он чертовски решительно настроен угодить Нику и доказать ему свою ценность.

Ник уже отвёл Солоника в сторонку и предупредил, что случится с ним, если он какой-то хитростью попытается избавиться от Джема или навредить Джему, физически или через Барьер. Ник понятия не имел, опасался ли сам Даледжем чего-то от Солоника, но Ник не очень-то доверял видящему, зависимому от яда.

Единственное, в чём он мог быть уверен — это то, что Солоник будет его слушаться.

До тех пор, пока Ник отдавал чёткие приказы, Солоник их выполнял.

Ну… он уверен, что так и будет.

Он не собирался оставлять его с Джемом наедине, чтобы проверить эту теорию. Он также не собирался давать этому мудаку какие-то лазейки, которыми он мог воспользоваться.

Даже сейчас Ник жалел, что не мог подтвердить ситуацию со щитами. Он чертовски нервничал, потому что не видел ни капли из того, что предположительно делал Солоник.

Однако он не был видящим.

Он понятия не имел, как Джем выглядел для другого видящего, хоть спящим, хоть бодрствующим.

Ник перевёл взгляд на дорогу как раз вовремя, чтобы ударить по тормозам грузовика, которые ощущались всё более хлипкими. Он ударил по ним по привычке, заставляя ржавого монстра медленно и скользяще остановиться прямо за гораздо более новым чёрным внедорожником… может, за считанные секунды до того, как он вытолкнул бы машину за черту на перекрёсток, где для них горел красный свет.

Странно было вновь находиться в цивилизации.

Ну, более-менее в цивилизации.

Они до сих пор находились на окраинах города, слишком далеко, чтобы видеть непосредственный центр, но здания постепенно становились выше.

Это не устраняло резкий контраст с тем, что он видел за последнюю неделю езды… и уж тем более за месяцы до этого, в той хижине.

Странно было видеть так много людей.

Конечно же, стояла ночь, и шёл снег, но на улицах всё равно было много людей.

Странно было через заляпанные грязью и солью окна видеть здания, и уж тем более новенькие с виду бизнес-комплексы. Странно было видеть что-либо помимо деревьев, гор и снега, пейзаж из которых лишь изредка перемежался орлом, медведем, лисой или волком.

По правде говоря, вид всего этого — ряды светофоров, задние фары, тормозные огни, освещение в зданиях, реклама и рождественские украшения — вызывал у него чертовски сильную тревогу.

Ник старался не выдавать это лицом и не позволять этому влиять на его езду.

Он жалел, что его знание русского не так уж хорошо.

Он немного учил его, когда работал на армию. Однако он так и не заговорил на нём бегло, в отличие от арабского и испанского.

— Может, неделя, — говорил сейчас вампирский король на другом конце линии. — Может, всего день или два, но на самом деле, мы не имеем ни малейшего понятия. Мы даже не уверены, реальна ли эта штука, не говоря уж о том, действительно ли это Блэк.

Он помедлил.

— Мы определённо чувствуем, что время поджимает, — добавил он. — Так что многие из нас работают круглосуточно… или как минимум посменно, чтобы люди и видящие могли поспать. Конечно же, мы обеспокоены тем, что он идёт за своей женой.

— И ты не можешь сказать мне, что вы делаете, чтобы противостоять этому? — осторожно спросил Ник. — Чтобы уберечь её, если Блэк попытается вломиться туда, где вы находитесь?

— Мы пробуем… несколько стратегий. Одновременно, имею в виду. Я бы предпочёл пока что не говорить ничего конкретного, но да, мы беспокоимся. Мириам беспокоится сильнее всего. Конечно же, она боится, что армия причинит вред её мужу. Она также беспокоится, что её муж в нынешнем состоянии рассудка может навредить нам. Скажем так, ситуация может сделаться очень напряжённой, если он действительно придёт сюда… и уж тем более, если он попытается войти в пещеры, чтобы добраться до своей жены.

Ник кивнул, подумав над этим.

Он хотел больше информации.

Он понимал лишь малую часть того, что Брик говорил ему, но у него складывалось ощущение, что они попытаются вырваться из пещер в пустыне. Он гадал, действительно ли Блэк направляется туда, или они просто пытались убедить Чарльза, что он туда идёт.

Как бы там ни было, Брик явно использовал этот звонок, чтобы общаться не только с ним, но и с Чарльзом.

Ник не возражал.

С точки зрения Ника, всё, что могло отвлечь Блэка от этой части света — это дополнительный бонус. Последние сорок восемь часов он и Даледжем по очереди читали новостные сводки тому, кто сидел за рулём, и показывали друг другу кусочки видео, заснятых очевидцами.

Брик, похоже, послушал молчание Ника, а потом добавил:

— Они не знают, что я говорил с тобой. Я подумывал сообщить им, если честно, хотя бы чтобы способствовать прозрачности отношений между нашими командами… и подготовить их к мысли, что ты изменился. Я также хотел бы успокоить их по поводу Солоника… и Даледжема.

В его голосе зазвучало сожаление.

— К сожалению, я по-прежнему боюсь, что для этого слишком рано. Я опасаюсь, что если члены команды Блэка узнают, что я выходил с тобой на контакт… если они услышат об этом хоть краем уха… они попытаются послать к тебе людей. Декстер в особенности отреагирует не лучшим образом. Как и тот видящий, Джакс. Он, похоже, испытывает немалую симпатию к Кико, не говоря уж об его верности Мириам и Квентину.

Ник кивнул, вздрогнул.

Он испытывал искушение настоять.

Он испытывал искушение попросить Брика, чтобы тот сообщил им, что Даледжем жив.

Но он этого не сделал. Брик имел лучшее представление о состоянии группы, чем он. Ему придётся довериться суждениям его прародителя.

И всё же мысль о том, что Энджел там, внизу, и Ковбой тоже, вызывала боль в его груди.

Он подавил это чувство усилием воли.

— И ты уверен, что никто в твоей команде не может почувствовать Джема? — сказал он.

Произнося эти слова, он взглянул на спавшего рядом видящего и ощутил резкую реакцию в груди. Он вернул взгляд к дороге, следя за пешеходами и светофорами и по-прежнему испытывая какую-то сенсорную перегрузку после долгих дней созерцания лишь снега и тёмных деревьев.

— …Ты же знаешь, они бы тебе не сказали, — добавил Ник. — Если они отслеживали Джема, то фактически приравнивали это к отслеживанию меня. Ты ведь сказал, что они думают, будто я его похитил? Возможно, убил его?

Брик издал нетерпеливый, почти раздражённый звук.

— Ты правда думаешь, что я оставил бы такие вещи на волю случая, брат мой? — спросил его прародитель. — Поверь мне, они не знают, где вы. Это я обещаю.

Ник прикусил язык и вздрогнул, осознав, что его клыки удлинились.

Взглянув на Джема, он нахмурился, затем опять переключил внимание на телефон.

— А Дориан? — произнёс он всё так же настороженно. — Ты слышал что-то от него?

— Не беспокойся об этих деталях, дитя моё, — настаивал Брик. — Не сейчас. Обещаю, я введу тебя в курс всего, когда это будет иметь смысл. Пока что мне надо, чтобы ты сосредоточился на том, чтобы оправиться и остаться в живых. Тебе надо сфокусироваться на избегании Чарльза и любых друзей Квентина Блэка. По крайней мере, пока ситуация не успокоится, и союз не будет закреплён.

Тон Брика сделался многозначительным.

— …Сосредоточься на том, что перед тобой, сын мой. То, что ты делаешь прямо сейчас, поможет мне намного сильнее, чем я могу выразить словами. Воистину.

Ник неохотно согласился.

Он знал, что Брик имел в виду.

Ему надо сосредоточиться на Мири, на том, чтобы вытащить Мири. Именно туда он должен направить своё внимание. У него не оставалось возможности печься о чем-то ещё.

В любом случае, его время уже истекало.

Судя по GPS, он предполагал, что они примерно в паре часов езды от места, где она находилась — при условии, что его ощущение через кровную связь было верным.

Если они не переместили её, она должна находиться в огромном старом здании, окружённом деревьями, откуда открывается вид на реку и центр Москвы, финансовый район. Он не мог знать точное местоположение, пока они не доберутся в ту часть города и не поездят туда-сюда, чтобы он сумел найти точно такой угол обзора на реку и центр, какой он видел через кровную связь.

На то, чтобы найти нужное здание, у них может уйти остаток ночи.

После этого первым делом пойдёт наблюдение.

Джему придётся оценить, кто и что есть внутри.

Они оба предполагали, что на её похитителей работают и видящие, и вампиры, которые наверняка охраняют входы в здание. Но если Брик прав, и это не Чарльз, то возможно, всем заправляют люди.

Или вампиры.

В последнем Ник сомневался.

Если бы это были вампиры, Брик бы знал.

Более того, Брик нашёл бы какой-нибудь способ предупредить его, что он вот-вот столкнётся с группировкой мятежных вампиров. Он ни за что не послал бы Ника вслепую, на убийство дюжин представителей его вида. Он сейчас висел бы на телефоне, пытаясь переговорами прийти к заключению сделки.

Эти чёртовы кровные связи были настырными.

Дориан как-то раз сказал ему, что практически каждый вампир старше двух сотен лет имеет связи почти с каждым вампирским кланом на планете, если только они не жили в совершенной изоляции и всё время кормились от крыс.

Брик поручил бы каждому вампиру в его клане искать Мириам, учитывая, как сильно они сейчас в ней нуждались.

В любом случае, кто бы ни похитил Мириам (человек, вампир, видящий), от её вызволения их отделяло один-два дня — смотря что они найдут, когда доберутся туда. Ник ничего не мог знать наверняка, пока они не оценят здание, не определят приблизительные меры безопасности, а также преимущественную расу обитателей здания.

Однако как только они проделают эту предварительную работу, он не собирался ждать.

Он не хотел ждать.

Он собирался выдвигаться так быстро, насколько это вообще объективно возможно. Чёрт, да он двинется вперёд сразу же, как только убедится, что она в этом здании, и у них есть примерный способ её вытащить… возможно, даже раньше.

Он понимал, что это может быть беспечным ходом, но инстинкты подсказывали ему, что это правильно.

Кто бы ни похитил её, они перевезут её в другое место, если ощутят угрозу.

Они перевезут её, и в конце концов, кровная связь ослабеет до такой степени, что он уже не сможет с лёгкостью её отследить.

Кто бы ни похитил её, они, должно быть, начинали нервничать из-за того, что Блэк направился в сторону Азии. Они никак не могли быть настолько отрезаны от внешнего мира, чтобы не знать, что Блэк превратился в бл*дского дракона, или что его видели на Гавайях, а потом он, по слухам, опять всплывал в водах океана к северу от Японии.

Если они умны, то они уже говорили о том, как и когда перевезти её, и как усилить ошейник, чтобы спрятать её от Блэка.

Тут он осознал, что Брик опять заговорил.

— …видишь ли, мы со своей стороны пытаемся провернуть фокус в отношении Блэка, убедить, что его жены здесь нет, а также усиленно стараемся… — Брик поколебался, может, вновь ощутив на себе внимание Ника. — …ну, как я и сказал, эта часть сейчас не важна. В любом случае, я не могу точно сказать тебе, что в итоге мы сделаем, поскольку мы до сих пор на стадии планирования. Скажем так, тебе лучше всего держаться от нас подальше. Я знаю, тебе не кажется комфортным сказать мне, где ты… но если ты в Северной Америке, я сильно подозреваю, что ты направляешься на север, а не на юг…

— Понял, — сказал Ник, ударив по газам, когда светофор наконец-то сменился зелёным.

Он проехал через перекрёсток, покосившись на название улицы, а потом его взгляд упал на портативный GPS-прибор, который лежал в держателе для стаканчика возле коробки передач.

Пальцы сомкнулись на его руке и нежно сжали.

Ник подпрыгнул, затем повернул голову.

Джем рядом с ним потягивался, всё ещё необъяснимым образом сжимая его предплечье.

Ник наблюдал, как видящий трёт лицо другой ладонью и выгибает спину, чтобы размять затёкшие мышцы. Ник ощутил, как та боль возвращается в его грудь с такой силой, что он почувствовал, как вампир на другом конце линии отреагировал.

— Наоко, — мягко выдохнул Брик. — Будь осторожен.

— Мне пора, — пробормотал Ник. — Я снова выйду на связь, когда представится возможность. Дай мне знать, когда нам будет безопасно вернуться в Северную Америку. Или нет.

Его взгляд не отрывался от Джема, пока видящий выпутывался из двух пуховиков, и его мускулистый пресс на мгновение сделался видимым, когда его рубашка задралась, обнажая голую кожу.

— Наоко… — начал Брик тихим рычанием.

— До скорого, — сказал Ник. — Спасибо за новости.

Не дожидаясь ответа, он повесил трубку, нажав красную кнопку на спутниковом телефоне, и бросил громоздкий аппарат на плоскую поверхность возле коробки передач.

Он совершенно не хотел слышать, что собирался сказать его прародитель.

В любом случае, он мог догадаться, что именно он хотел сказать.

Глава 24

На пределе

Я смотрела в окно, хмурясь.

Я чувствовала на себе взгляды.

На самом деле, я чувствовала, что на меня смотрят из каждого угла комнаты, но одна пара глаз сверлила меня особенно интенсивно.

Это начинало испытывать моё бл*дское терпение.

Потрогав ошейник и вздрогнув, потому что я по привычке потянула за него и дёрнула соединительные элементы, которые обхватывали кости моего позвоночника там, где ошейник впивался в шею, я прикусила язык, стараясь не сказать того, что мне хотелось сказать на самом деле.

Я уже знала, что от этого не будет прока.

Чёрт, да этот мудак, похоже, воспринимал мою ярость как прелюдию.

Это даже слишком напоминало мне Солоника.

Подумав о Солонике сейчас, я нахмурилась, глядя в окно на ночной город и всполохи света над Москвой-рекой, усеянной лодками, от которых по отражениям небоскрёбов шла рябь. Мой взгляд устремился влево, к мосту, который пересекал реку и вёл к скоплению зданий на другой стороне.

Под зданием, в котором находилась я, вплоть до реки струилась темнота — массив деревьев и леса, который занимал, наверное, несколько акров.

Я понятия не имела, где находился Солоник.

Если уж на то пошло, он мог быть настоящей причиной, по которой я очутилась здесь.

Наши люди пытались найти его после первой ночи беспорядков в Сан-Франциско, когда он возглавлял разведчиков моего дяди в охоте на вампиров, но он больше ни разу не объявился. Он исчез так же бесследно, как Ник… и Даледжем.

Подумав об этом, я нахмурилась.

Позади меня раздалось деликатное покашливание.

Я не повернулась.

Но так сильно заскрежетала зубами, что даже сама это услышала.

— Миссис Блэк? — осведомился голос с сильным акцентом. — Вы присесть на минутку? Визит со мной? Я принёс для вас вечерний перекус, поскольку мне сказали, что вы не спите… и торты.

Я продолжала смотреть, как машины снуют туда-сюда по мосту, направляясь к асимметричному скоплению зданий, и их разноцветные огоньки мерцают в отражениях на воде.

— Нет, спасибо, — произнесла я после небольшой паузы.

— Я настаиваю.

В этот раз в голосе прозвучал мрачный тон.

Я узнавала этот тон. Я знала, что он означал.

Я также знала, что угроза не была пустой, и с этого засранца станется использовать ручные настройки ошейника, чтобы ударить меня током и заставить подчиниться.

Он делал такое прежде. Он делал это четыре раза за эту неделю.

Нет. Пять.

Пять раз, когда я была просто не в настроении для его дерьма.

Мысленно взвесив, стоит ли ему противиться, если он неизбежно в итоге добьётся своего, я усилием воли заставила себя отвернуться от окна и окинула взглядом пастельную комнату, которую они отвели под мои «апартаменты».

Комната была просторной, до абсурдного огромной, как переделанный бальный зал.

Размер не делал её менее похожей на тюрьму… как и роскошная еда, которой они меня пичкали, или дорогие платья, халаты и туфли, которые занимали два огромных антикварных гардероба; или ванна с ножками-когтями в мраморной уборной; или высокие потолки с золочёной отделкой; или рояль в углу у противоположного окна.

Я чувствовала себя как Рапунцель в башне.

Вот только у меня не было красивых золотистых волос.

С другой стороны, даже если бы у меня были такие волосы, я сомневалась, что Блэк вскарабкался бы по ним — при условии, что он вообще планировал явиться сюда. Он скорее сказал бы мне спрятаться в той толстой фарфоровой антикварной ванне с ножками в форме лап, пока он атаковал это здание несколькими дюжинами боеголовок «Джавелина»[12] или таким же количеством «Томагавков»[13] в зависимости от того, какой подход он выберет.

Хотя, подумала я, опять-таки, ему это может уже и не понадобиться.

Я не хотела думать о том, где он находился сейчас.

Я не хотела думать о том, кто или что на него охотилось.

Я вообще едва могла вынести хоть какие-то мысли о нём, учитывая своё совершенно беспомощное состояние, бл*дь.

А ещё боль.

Боль ухудшалась как будто с каждым днём.

Каждую ночь я просыпалась от того, что провоцировала ошейник, потому что мой свет неизбежно устремлялся на поиски моего мужа, пока я спала.

— Идите сюда, — сказал Алексей.

В этот раз его тон сделался уговаривающим, словно я была напуганной собакой.

Они дали мне пса.

Ну, Алексей дал мне пса.

Угольно-чёрный щенок ирландского волкодава. Алексей окрестил его «Пётр» и вручил его мне в коробке высотой почти в мой рост. Он обернул эту коробку обёрточной бумагой цвета «золотистый металлик», украсил пурпурно-синим бантом и ввёз на тележке, запряжённой маленьким пони. Два мужчины стояли у двери и трубили в трубы, а упряжь лошадки украшалась колокольчиками.

Эти говнюки реально считали, что всё ещё жили в эпоху царей.

Тем не менее, я один раз посмотрела на щенка, он один раз посмотрел на меня… и мы оба решили, что он — мой. Он спал со мной каждую ночь. Он не приближался ни к кому, кроме меня. Я просыпалась от того, что он лизал место, где ошейник встречался с моей шеей сзади, впиваясь в мою кожу.

Он скулил, так что понимал суть.

Я переименовала щенка, назвав его «Пантер»[14].

Он был всего лишь щенком, не старше шести недель, когда они вручили его мне, а теперь ему было, может, восемь или девять недель, но я знала, что он превратится в монстра, когда вырастет.

Я решительно намеревалась забрать его с собой, если сумею выбраться из этого бл*дского места живой. Если я уйду, Пантер тоже уйдёт.

— Мириам?

Голос Алексея звучал мягко. Угрожающе мягко.

Этот тон также был мне знаком.

Я неохотно повернулась.

Ощущая, как он смотрит на меня с края антикварного французского дивана, и чувствуя намерение, вложенное в этот взгляд, жёсткость в этих бесстрастных глазах, я не дала отвращению отразиться на моём лице.

Со дня нашей первой встречи его тёмные волосы всегда были зализаны назад.

Он одел своё мускулистое, сложенное как у боксёра тело в «варёные» джинсы и шёлковую рубашку с серебристыми и чёрными узорами спереди. Он носил дорогие кожаные туфли (наверное, итальянские), несколько золотых цепей на шее, кольцо с бриллиантом в золотой оправе на мизинце, и бриллиантовую серёжку в ухе, также в золотой оправе.

Он выглядел в точности как то, чем он и являлся — еврошваль и сутенёр.

Диван, на котором он развалился, выглядел так же нелепо.

Он походил на репродукцию свадебных диванов XVIII–XIX вв. в стиле французского рококо, но мог быть и подлинным антиквариатом.

Корпус был золочёным (наверное, настоящее золото, с этих клоунов станется), обивка — чёрной, и дополнялось это всё тёмно-пурпурными и розовато-лиловыми круглыми подушками. В длину диван был примерно три с половиной метра, и это только та часть, где можно было сидеть. Резные золочёные ножки выступали на несколько футов во все стороны, замысловатая резьба поднималась по высокой спинке с мягкой обивкой, которая тоже украшалась несколькими дюймами золотой филиграни в виде листочков и цветочков.

Диван был настолько огромным, что я посчитала бы его секционным, если бы не эти резные изогнутые ножки, а также низкая посадка, отчего этот предмет мебели походил на присевшее животное, выжидавшее подходящего момента, чтобы напасть на меня.

Алексей похлопал по чёрной обивке рядом с местом, где сидел он сам.

Я это проигнорировала.

Вместо этого я свистнула Пантеру.

Щенок ирландского волкодава скатился со своей постели и понёсся ко мне на своих долговязых лапах. Пока он бежал, я обошла диван и выбрала одно из кресел в таком же стиле, которое стояло напротив низкого столика, где слуги подали чайный сервиз и бутерброды.

Я опустилась в кресло, нарочно скрестив ноги под шёлковым платьем, в которое я была одета. Пантер добрался до меня в то же мгновение, когда я устроилась на месте. Он запрыгнул на удивление легко и грациозно для пёсика его возраста, присоединился ко мне на кресле и развалился на моих коленях.

Посмотрев на меня, он одарил меня щенячьей улыбкой, колотя лохматым хвостом.

Я улыбнулась ему в ответ, почёсывая за ушками.

Всё это время я ощущала на себе взгляд Алексея.

Я чувствовала, что он особенно пристально пялится на мои ноги в коротком, неуместно летнем платье, затем задерживается взглядом на моих обнажённых ступнях. Мне ненавистно было носить такую лёгкую одежду, особенно в присутствии этого отвратительного мудака, но они предоставили мне мало выбора даже в двух битком набитых гардеробных шкафах.

В любом случае, они поддерживали здесь такую высокую температуру, что мне наверняка было бы ещё некомфортнее в джинсах или кардигане. В каждой комнате пылали камины, в том числе и здесь, и это тоже не помогало.

В итоге я слегка потела даже в шёлковом платье с запахом.

Я знала, что от щенка на коленях будет ещё жарче, но не приказала ему слезть на пол.

Я опять подумала, стоит ли пнуть Алексея в горло.

Я представила себе весь процесс.

Как я небрежно опустила бы Пантера на пол…

Пока Алексей наблюдал, как я глажу собаку, я бы оттолкнула кресло назад, сместила свой центр тяжести вбок и совершила пинок прежде, чем он успел бы отреагировать — пнула бы его прямо в трахею голой пяткой.

Этот удовлетворительный хруст.

Созерцание того, как он хрипит, лежит парализованный на этом нелепом диване, выпучивает глаза и знает, что умирает, но ничего не может поделать. Я сажусь обратно в кресло, свистом подзываю Пантера вернуться ко мне на колени.

Я потягиваю чай, дожидаясь, когда он закончит умирать.

Я поглаживаю щенка и жду, когда появится команда безопасности.

Я жду, как они активируют удалённое управление, чтобы вырубить меня с помощью ошейника.

Будет ли это стоить того?

Какая-то часть меня была очень, очень убеждена, что это того стоит.

В то же время я невольно размышляла о том, насколько иначе я могла бы ответить на этот вопрос всего несколько лет назад.

От моего внимания не ускользнуло то, насколько более жестокими в последнее время были мои мысли. Я гадала, было ли это вызвано обстоятельствами, какими-то отголосками того, что я чувствовала от Блэка — того, что Блэк хотел от меня, той тяги, которую я ощущала от Блэка, пока он старался найти меня. Он хотел, чтобы я выбралась отсюда. Он хотел, чтобы я сделала всё возможное, чтобы убраться отсюда нахер и найти его.

Я тоже этого хотела, но не готова была умирать ради этого.

Какая-то часть меня ждала, но я не была уверена, чего именно.

Удобного момента, наверное.

Может, я просто ждала самого Блэка.

Потому что Блэк искал меня.

Это я точно знала.

Совсем как я искала его всякий раз, когда моя бдительность ослабевала, и я забывала про ошейник, он тоже искал меня. Мой свет кричал и звал его даже через ошейник. Какая-то часть меня ощущала, что его свет кричит и зовёт меня, даже если я не могла его услышать.

Мой свет так сильно нуждался в нём, что я вообще не могла мыслить связно.

Его свет нуждался во мне.

Я знала это, даже не задаваясь вопросом, откуда мне это известно.

Может, это само собой нахлынуло на меня.

Может, что-то между нами опять изменилось, пока мы находились в том другом измерении, где мы с Блэком играючи тренировались, познавая новые структуры в нашем свете.

Сейчас я думала об этом с каким-то изумлением.

Мы воспринимали это всё как забаву. Мы дурачились, учились новым навыкам, показывали друг другу всякие штуки, но никогда не воспринимали это всерьёз. Напротив, мы говорили себе, что тут ничего особенного, и всё это практически безобидно.

Но, видимо, это очень даже особенное.

Видимо, это не так уже безобидно.

Учитывая облик, в котором мой муж пребывал, скорее всего, даже в этот самый момент… и то, что он мог делать в этом облике… это совершенно не безобидно.

— Разве вы не станете спрашивать? — поинтересовался Алексей.

Я перевела на него взгляд.

Алексей наливал чёрный чай в две фарфоровые чашки с блюдцами.

Он использовал антикварный чайный сервиз, который казался французским, как и диван с креслами, и примерно из той же эпохи. Чайник, чашечки, блюдца, сахарница и сливочник все были такими же до нелепости узорчатыми, как диван: белый фарфор был вручную расписан лиловыми и пурпурными цветами. Цвет слоновой кости и причудливые фиолетовые узоры на огромном, похожем на кувшин чайнике, одновременно сочетались и не сочетались с подушками на диване и его чёрной бархатной обивкой.

Окинув взглядом остальную часть просторной комнаты, которая по большей части была оклеена обоями в тех же лиловых, пурпурных и чёрных тонах, контрастирующих с яркой позолотой и мраморными полами, а также медвежьими и тигриными шкурами, я ощутила лёгкую тошноту.

Я знала, что дело не только в комнате.

Боль возвращалась.

Она как будто становилась хуже всякий раз, когда я позволяла себе замечать её.

— …О вашем муже? — продолжал Алексей, когда я не клюнула на его наживку. — Вы не собираетесь спрашивать о нём? Где он сейчас?

Я закусила губу.

Алексею нравились его маленькие игры.

Одной из таких игр было утаивание от меня информации о Блэке, сообщение её в такой манере, которая была ему угодна — обычно он заставлял меня выпрашивать.

Иногда он заставлял меня просить раз за разом и в итоге давал лишь размытое сообщение, которое вовсе не помогало восполнить пробелы в том, что я ощущала краешками своего света.

И снова я подумывала пнуть его в трахею.

Но в этот раз добавила ещё один шаг.

После того первого стремительного пинка я взяла бы этот узорчатый чайник и швырнула ему в лицо с такой силой, чтобы он разбился на сотни кусочков. Я надеялась, что несколько острых как нож кусочков этого дорогого безвкусного фарфора вопьются ему хотя бы в один глаз.

Может, ещё больше осколков вонзится в его щеки и губы.

Образ был отвратительным.

Это заставило меня улыбнуться.

— Вы находите это забавным? — Алексей нахмурился, подавшись вперёд и предлагая мне чашку с блюдцем. — Я бы подумал, что вы беспокоиться за него. Где бы он ни был сейчас, у него идёт кровь как любого другого, разве нет? Хоть дышит он огнём, хоть нет, он не обладает иммунитетом к пулям, ведь так? Или к ракетам… или к торпедам?

Лёгкая усмешка заиграла на этих полных губах.

— Я подозреваю, что у него также нет иммунитета к ядерным боеголовкам, миссис Блэк… Мириам. Моя прекрасная птичка, Мириам. Он теперь тоже как птица, да? Но думаю, ему придётся лететь очень быстро, чтобы увернуться от такого оружия, каким бы большим он теперь ни был. Ещё быстрее, учитывая, насколько он большой. Большое тело — большая мишень, da?

Я уставилась на него.

Когда я не приняла предложенную чашку с блюдцем, он в итоге сдался, вздохнув. Он аккуратно поставил чашку на низкий столик так близко ко мне, как только мог, не рискуя опрокинуть чай на белый ковёр под ножками столика.

— Я хочу кое-что получить от тебя этой ночью, — произнёс Алексей.

Я напряглась, но не позволила ничему отразиться на моём лице.

Я тоже знала, что это грядёт.

Каким-то образом я даже знала, что это случится сегодня.

— Жест доброй воли, — сказал русский, подбородком указывая на мои колени. — Я дал тебе эту бл*дскую псину… — он обвёл жестом низкий столик. — Я приносить тебе чай. Торты. Я приносить тебе много вещей.

Его голос посуровел.

— Но то, что я приносить, я могу отнять, — произнёс он.

Он уставился на щенка на моих коленях, наблюдая, как я поглаживаю шелковистую шёрстку.

— Я могу задушить этого щенка, — произнёс он ровным, безразличным тоном. — Я могу сломать его бл*дскую шею прямо у тебя на глазах. Если я почувствую, что ты не показывать подобающую благодарность за всё, что я для тебя делаю, Мириам, я могу забрать свои хорошие подарки.

Воцарилось молчание.

Это молчание отличалось от всех пауз, что прежде возникали между нами.

Я сидела совершенно неподвижно, моя ладонь прекратила медленное поглаживание собачьей шерсти. Мой взгляд остановился на Алексее, как остановился бы на ядовитой змее, когда я не сомневалась — эта змея нанесёт удар.

Но я понимала.

Я прекрасно понимала.

— Чего ты хочешь? — спросила я. — Что именно, кузен, покажется тебе демонстрацией подобающей… — мои губы изогнулись в жестокой улыбке. — …Благодарности?

Он улыбнулся.

Я смотрела, как его лицо расплывается в ленивой улыбке, и он наклонился поближе к золочёному столику. Он сжал ладони между коленями, пристально наблюдая за мной и явно испытывая удовольствие от того, что он наконец-то завладел моим безраздельным вниманием.

— Я желаю увидеть жест доброй воли, моя маленькая птичка, — сказал он.

— Какой жест?

Я знала, что он имел в виду. Я намеревалась добиться, чтобы он сказал это вслух.

Он развёл руками.

— Уверен, ты сможешь что-нибудь придумать.

— А я уверена, что не смогу, — холодно ответила я.

— Ну же. Ты же умная, да? Изобретательная? Уверен, что ты сможешь придумать что-нибудь, что утихомирит бушующего во мне зверя. Что-то, что позволит мне прийти в благодушный настрой и не расстраиваться из-за всех отличных подарков, которые я приношу.

Я уставилась на него, не моргая.

Затем я пожала одним плечом в манере видящих.

— Боюсь, мне ничего не приходит в голову, — кротко сказала я.

Подавшись вперёд, я подняла чашку чая с блюдцем, которую он оставил на столике передо мной. Откинувшись на спинку кресла, я сделала глоток, сохраняя нейтральное выражение лица.

— Ничего такого, в результате чего тебя не убьёт мой муж. Или я сама, — я наклонилась, поставив чашку и блюдце обратно на столик. — Но с другой стороны, если ты убьёшь моего щенка, или хоть напугаешь его… я определённо убью тебя. Вот тут я непременно буду изобретательной.

Молчание вернулось.

Опять-таки, оно отличалось от прежних пауз между нами.

Улыбка Алексея сделалась ещё более жестокой.

Как и его глаза.

У меня определённо сложилось впечатление, что ему не понравился мой ответ.

Более того, я испортила ему забаву. Я лишила его веселья от попыток шантажом принудить меня к действиям сексуального характера, порушила кайф, которым он упивался, имея надо мной власть. Я не отреагировала так, как ему хотелось. Хуже того, я не отреагировала так, как он ожидал — он не получил той реакции, какую привык получать от людей в подобной ситуации, особенно от женщин.

Я всё ещё пристально смотрела на него, сохраняя нарочито нейтральное выражение, когда он шарахнул кулаком по золочёному столику, заставив чайный сервиз задребезжать.

Чай пролился через края обеих чашек.

Он разлетелся по столику светлыми брызгами, но по большей части оказался в блюдцах. Моя чашка, находившаяся так близко к краю, пролила немного коричневой жидкости на белый ковёр, покрывавший ту часть пола.

— Ты будешь сосать мой член, мелкая сучка, — произнёс он с сильным акцентом. — Ты будешь сосать мой член, а эта твоя бл*дская псина будет смотреть…

Я уже качала головой.

— Ты уверен, что хочешь совать его мне в рот? — поинтересовалась я, вскинув бровь. — Ты, может, и способен ударить меня током через ошейник, но я всё равно успею откусить тебе член.

— После этого ты проснёшься и обнаружишь своего щенка со сломанной шеей, бл*дь…

— А член у тебя всё равно будет как у Франкенштейна, — ответила я. — Или, может, я прожую его и проглочу. Тогда у тебя вообще не останется члена.

Его глаза выпучились.

Шок, который отразился на его лице, когда он переварил мои слова, мог бы быть комичным, если бы моё чувство юмора не испарилось почти полностью. Я уставилась на него в ответ с неподвижным выражением, и я видела, как в его глазах промелькнул страх.

— Ты е*анутая сука, — пробормотал он. — Ты действительно сделала бы это.

— Ещё как сделала бы, — согласилась я.

— Кем, бл*дь, ты себя возомнила? Ты должна понимать, кто мы. Ты должна знать… — он запнулся, и его лицо покраснело, пока он пытался подобрать слова. — …Мы можем убить тебя в любое время, когда нам вздумается. Ты это знаешь, да? У тебя, может, и есть магические способности, но, в конечном счёте, важен твой муж, а не фригидная киска его жены…

— Если ты думаешь, что сможешь хоть как-то контролировать моего мужа без меня, ну удачи тебе, — сказала я, гладя Пантера по ушкам. — А ещё тебе надо получше узнать мой вид, если ты думаешь, что можешь убить меня и всё равно заполучить его.

Увидев непонимающий взгляд Алексея, я закатила глаза.

— Мы связаны на всю жизнь, идиот. Если я умру, он тоже умрёт. И наоборот. Вот только я практически гарантирую, что если ты убьёшь меня, он определённо это почувствует. И перед своей смертью он определённо найдёт тебя. И одни лишь боги ведают, что он сделает с тобой, когда найдёт. Но подозреваю, что он будет очень, очень изобретательным. У моего малыша богатое воображение…

Увидев, как побледнел русский, я заговорила нарочито бодрым тоном.

— О, и ещё один момент… если ты, бл*дь, ещё раз станешь угрожать моему щенку, я прослежу, чтобы он сам сожрал твой член, — помедлив, чтобы убедиться, что он всё расслышал, я добавила: — Если честно, та линия поведения, которую ты сейчас избрал — это для тебя тупик. Если ты действительно хочешь меня… или Блэка… или хоть какое-то преимущество над Чарльзом в лице одного из нас или обоих, тебе лучше убираться отсюда нахер и надеяться, что я забуду весь этот вечер.

Алексей уставился на меня.

Я наблюдала, как меняется выражение его лица по мере того, как мои слова откладываются в сознании.

Поначалу его лицо обвисло, будто смысл моего ответа попросту не дошёл до него.

Затем, пока утекали секунды, оно превратилось в суровую маску, когда он осознал простую реальность — та, от кого он ожидал трусости и раболепства, отреагировала совершенно иначе. Я видела, как все мои слова откладываются в его мозгу вместе с пониманием, что я говорила совершенно серьёзно.

Я видела, что он осознал, как я его вижу.

Я видела, как у него в мозгу щёлкнуло, и он понял абсолютное презрение, которое я испытывала к нему и ко всему, что с ним связано.

Я видела тот самый момент, когда он полностью это осознал.

Его взгляд метнулся к щенку на моих коленях.

В ту же самую секунду Пантер зарычал на него.

Я никогда прежде не слышала, чтобы он рычал.

Это был мягкий, слишком высокий и очаровательный щенячий рык, но не оставалось ни капли сомнений, что Пантер рычал совершенно всерьёз и адресовал это Алексею. Как раз когда я подумала об этом, рык сделался более низким и гораздо более угрожающим.

Я уже упоминала, что однажды Пантер вырастет чертовски крупной собакой?

Я улыбнулась.

Не сумела сдержаться.

— Хороший пёсик, — заворковала я, почёсывая ему за ушками. — Хороший пёсик, Пантер. Нам не нравится мужик, который угрожает мамочке и папочке… да ведь, дорогой?

— Е*анутая сука, бл*дь…

Мой взгляд скользнул вверх, и Пантер снова зарычал на него, ещё громче.

— Думаю, тебе лучше уйти, — посоветовала я ему. — Я вполне рассудительна. Я готова забыть все, что мы сказали этим вечером, но это может измениться, если ты задержишься здесь ещё дольше.

Помедлив, я добавила:

— Я бы посоветовала тебе тоже попытаться забыть сегодняшний вечер. Очевидно, что у тебя нет никаких новостей о моём муже… ничего хоть сколько-нибудь нового… и признаюсь, я немного устала. И Пантер тоже, — добавила я, почёсывая щенка за ушками. — Почему бы нам не закончить на сегодня? Завтра можно попробовать ещё раз. Но уже с уважением и вежливостью, пожалуй. Особенно учитывая, что я замужняя женщина… замужняя женщина, которой сейчас почти нечего терять.

Страх, который я видела в глазах Алексея, исчез.

Там жила ярость.

Ярость и усиливающийся накал, за которым я наблюдала более тщательно.

Он об этом не забудет.

Увидев глубины ненависти, зреющей в этих тёмных глазах, в изгибе полных губ, я на мгновение задалась вопросом, не совершила ли я ошибку.

Люди вроде него не забывали таких обид от людей вроде меня. От тех, кого они считали от природы ниже себя, от тех, кто должен вставать на колени по щелчку их пальцев, и в это они верили каждой фиброй своей души.

Лишь вопрос времени, когда этот мудак найдёт способ нанести ответный удар.

Мне надо выбираться отсюда, пока этого не случилось.

Мне нужно выбираться отсюда к херам.

А теперь, благодаря моим проблемам с гневом, мне нужно сделать это как можно скорее.

Глава 25

Насильник

Ник забрался в кузов грузовика, держась настороже.

Он оставил Солоника в передней кабине.

Он говорил себе, что у него есть на то весомые причины.

Им нужно оставить кого-то стоять на шухере. Они не могли просто отключиться, когда за ними никто не присматривал. Ник, наверное, не уснёт, но он хотел отключить разум, отдохнуть.

А ещё на улице стоял день. Ему надо оставаться в помещении как минимум десять часов или около того. Солоник был совершенно логичным кандидатом на должность сторожа; ему нужно было, чтобы Солоник присмотрел за Джемом, который сказал, что до сих пор чувствует себя уставшим и хочет поспать ещё несколько часов прежде, чем дать Солонику возможность отрубиться.

В любом случае, Ник не хотел, чтобы Солоник находился здесь, в кузове, с ними.

Он не доверял Солонику в том, что он будет вести себя хорошо, пока сам Ник будет отдыхать. Он сомневался, что станет спать (вампиры обычно не спали), но он ранее уже засыпал, когда был с Джемом.

Это было не так давно, и Ник не хотел рисковать.

Он не хотел идти на ещё один риск — что он проснётся и увидит, как Солоник душит Джема во сне… или пытается трахнуть Ника, пока тот спит, если уж на то пошло.

Джем попросил его лечь с ним в кузове грузовика, иначе Ник просто припарковал бы грузовик где-нибудь в здании и позволил себе расслабиться на водительском месте в кабине.

Однако он ухватился за возможность лечь сзади с Джемом.

Теперь он задавался вопросом, зачем он это сделал.

Он не был уверен, что готов дать на это ответ.

Вместо этого он выбросил всё из головы, забрался в кузов рядом с Джемом и лёг поверх спального мешка, который видящий распаковал и расстелил на полу кузова. Он устроился на спине и положил руки на живот, уставившись в крышу грузовика.

Они завершили предварительную разведку до восхода солнца.

Они нашли здание, которое показалось Нику тем самым.

Здание было старым. Размерами оно напоминало отель или, может, небольшой замок, его окружали леса, обнесённые забором с воротами. Территория была утыкана камерами наблюдения, сторожевыми собаками и вооружёнными охранниками с автоматическими винтовками.

Джем подтвердил, что само здание наполнено в основном людьми.

На них работала как минимум горстка видящих, но если внутри имелись вампиры, Джем не сумел их почувствовать. Он объяснил, как он искал вампиров, оценивая скорее то, где их не было, нежели то, где они были, но Ник так и не понял это до конца, да честно говоря, и не особенно пытался.

Он не хотел отыскивать дыры в том, что сказал ему Джем.

Теперь, когда они находились здесь, он вновь ощущал необходимость спешить.

Ему надо было вытащить оттуда Мири, и побыстрее.

Этот факт он тоже не ставил под сомнение.

— Тебе стоит поспать, — хмыкнул Джем, устраивая своё тело рядом с ним.

Ник повернул голову, затем слегка вздрогнул, увидев, как близко к нему находится лицо видящего. Он выдавил лёгкую улыбку, не позволяя себе отвернуться.

— Поэтому ты попросил меня лечь здесь, сзади? — фыркнул он. — Чтобы поспать?

— А зачем бы ещё я позвал тебя сюда? — спросил Джем.

Он произнёс эти слова нейтрально, но Ник ощутил, как что-то в его сознании вздрогнуло во второй раз.

В этот раз он отвернулся.

Он посмотрел в потолок кузова грузовика, нависающий над ним.

— Я думал, может, ты хочешь обсудить планы, — ворчливо произнёс Ник. — На эту ночь. Я посчитал, что ты не станешь спать весь день. Поскольку мы выдвигаемся этой ночью… в крайнем случае, завтрашней ночью… то у нас мало времени. Ну. При условии, что ты согласен выдвигаться так быстро.

Он повернул голову, снова посмотрев на видящего.

— Я хочу сделать это сегодня ночью, — добавил он. — Я не думаю, что нам стоит ждать.

Даледжем кивнул, и выражение его лица по-прежнему оставалось непроницаемым.

— Ладно, — сказал он. — Если ты это чувствуешь, думаю, нам стоит довериться твоим ощущениям.

Ник кивнул, испытывая лёгкое облегчение.

Он знал, что выдвигаться так быстро — это чертовски беспечно. По правде говоря, он думал, что придётся приложить намного больше усилий, чтобы уговорить видящего на такое.

— Так что? — сказал Ник. — Нам стоит разработать план? Даже если это откровенно глупый план, в последнюю минуту набросанный на коленке?

— Нет, — Джем покачал головой.

— Нет? — Ник искоса посмотрел на него, слегка улыбаясь. — Отважно. Вообще без плана. Не уверен, то ли мне это нравится, то ли я просто испытываю облегчение, поскольку уже не я выгляжу спешащим и беспечным безумцем…

— Я не имел в виду, что нам не нужен план, — перебил Даледжем. — Я имел в виду, что не надо делать это сейчас. Мы поговорим об этом через несколько часов. Я хочу сначала поспать. Нормально поспать… а не скорчившись на сиденье грузовика. Я всегда дерьмово спал в дороге.

Ник кивнул.

— Ты же знаешь, что вампиры не спят, верно? — спросил он после небольшой паузы.

Джем фыркнул.

— Кому ты голову морочишь? Ты раньше дрых как булыжник. И ощущался ты тоже как булыжник. Я думал, ты мне лёгкие раздавишь…

— Это нетипично, — перебил Ник с предостережением в голосе.

Воцарилось молчание.

Затем Джем пожал плечами.

— А у тебя есть какие-то другие дела? — спросил он. — Спать приятнее вместе.

— Я не могу тебя согреть, — предостерёг Ник.

— Я в курсе, брат… по крайней мере, в том смысле, который подразумеваешь ты.

Услышав более явный неприличный намёк, Ник ощутил, как в его груди зарождается боль. Несколько секунд он лежал неподвижно, пытаясь решить, стоит ли ему что-то сказать. Несколько секунд он колебался, хоть и чувствовал, что Джем наблюдает за ним, наверняка забавляясь его молчанием.

— Я лишил тебя дара речи, — заметил видящий.

Ник повернул голову, хмуро посмотрев на него.

— Я хочу укусить тебя, — произнёс он жёстко. — Но я не стану этого делать. Ты это понимаешь. Так?

— А ты кусаешься во сне? — невозмутимо спросил Джем.

— Что? — Ник непонимающе уставился на него. — Нет.

— Так в чём проблема? Почему ты боишься полежать здесь, со мной?

Ник нахмурился, уставившись в потолок.

Он начал отвечать, затем остановился, закрыл рот и посмотрел на нависавшую над ним поверхность белого металла с разводами от воды.

Джем, лежавший рядом, испустил вздох.

Все дразнящие нотки ушли из его голоса.

— Честно говоря, брат, я думаю, что тебе стоит мне позволить. И даже несколько раз.

Ник повернул голову, уставившись на него.

— Позволить тебе? Позволить тебе что?

— Сделать тебе минет, — сказал Джем, и бровью не поведя. — Я полагаю, мастурбация не окажет такого же эффекта? У вампиров всё так же, как у людей и видящих, na? Близость — это часть процесса? Твоему виду важен не только физический акт, но и другие составляющие секса. В противном случае я просто могу оставить тебя наедине на некоторое время, но я думаю, что это мало тебе поможет.

Ник уставился на него. Он понятия не имел, что выражало его лицо.

Чувство, которое нахлынуло на него, было сродни ужасу.

— Нет, — сказал он без раздумий.

Подумав, он покачал головой.

— Нет. Ни за что, бл*дь.

Он продолжал таращиться на лицо Джема, ожидая, когда тот возьмёт назад свои слова, пояснит их каким-то образом, объявит, что это шутка.

Джем этого не сделал.

Зеленоглазый видящий просто наблюдал за Ником, слегка поджав губы и выгнув брови, словно его беспокоило то, что он видел на лице Ника.

— Эй, — позвал Джем, когда Ник не пошевелился.

Когда Ник не заговорил и даже перестал моргать, Джем стиснул его руку.

— Эй. Ник, — беспокойство в его голосе проступило и в глазах, смешиваясь с нежной твёрдостью. — Подумай об этом. Если всё пройдёт хорошо, завтра ты увидишь Мири. Лицом к лицу. Во плоти. Впервые с того инцидента на крыше.

Помедлив, когда Ник поморщился и отвернулся, Джем протянул руку, схватив его за волосы и вынуждая повернуться, посмотреть на него.

— …Ты правда думаешь, что усложнять вам обоим эту встречу — хорошая идея? — спросил Джем. — Ты думаешь, что это хорошая идея — оставлять себя подверженным такой реакции? Которая только усложнит всё для неё?

Он помедлил, глядя Нику в глаза.

— Ты хочешь поступить так с ней? Ты хочешь напугать её вот так? Зная, что она и так будет пи*дец как напугана твоим появлением?

Когда Ник продолжил смотреть в сторону, стиснув зубы, Джем слегка его встряхнул.

— Эй. Я не пытаюсь пытать тебя, брат. Но тебе надо посмотреть правде в лицо. Сейчас же. Пока мы не отправились туда.

Ник покачал головой.

— Нет. Не надо. Я думал, ты займёшься Мири. Я возьму на себя оборону. Буду сдерживать их, пока вы двое…

— Иисусе. Ты действительно настолько бредишь? Бл*дь, ты же понимаешь, насколько это нереалистично, да?

Ник посмотрел на него твёрдым взглядом.

— Я не приближусь к Мириам, — прорычал он. — Я не подойду к ней. Ты понимаешь? Я никогда не приближусь к ней, и уж тем более не прикоснусь к ней даже пальцем, бл*дь. Тот факт, что после всего, что ты увидел, ты думаешь, что я сделаю это или хотя бы испытаю соблазн сделать это…

— Ник. Успокойся. Я этого не говорил…

— И это после всего, что я показал тебе в той хижине… Господи Иисусе. Я никогда не перестану ненавидеть себя за это. Никогда. Я бы никогда не вынудил Мири иметь со мной дело. Я бы даже не зашёл внутрь этого долбаного здания, если бы у нас имелись варианты…

— Брат. Успокойся. Я знаю.

— Иди ты нах*й со своим «успокойся»! — взорвался Ник. — Ты не понимаешь. Не понимаешь. Иначе ты бы сейчас не вываливал на меня это дерьмо…

— Послушай меня! — прорычал Джем.

Его голос изменился, ударив по Нику иным образом, почти как вампирские чары. Ник осознал, что замер неподвижно, подчинившись этому голосу и даже не подумав, почему — просто закрыл рот и продолжил сердито смотреть на другого мужчину в тусклом освещении.

— Слушай, — раздражённо произнёс Джем. — Я беспокоюсь о том, как ты поведёшь себя там, понятно? Я беспокоюсь, что сейчас ты не осознаешь собственное психическое состояние. И я знаю, что это может прозвучать для тебя безумием, учитывая всё, что мы обсудили, но я беспокоюсь, что сейчас ты недостаточно вампир, чёрт подери. Завтра нам понадобится вампир… и я не хочу, чтобы вампир впервые за несколько месяцев слетел с катушек за десять минут до того, как окажется лицом к лицу с Мириам. Я беспокоюсь о ней, да… но я также беспокоюсь о тебе, мать твою!

Ник изумлённо уставился на него.

— Недостаточно вампир? — переспросил он. — Бл*дь, ты серьёзно?

— Ещё как серьёзно, черт подери! — рявкнул Джем. — Ты настолько похож на прежнего Ника, которым ты был до обращения, что даже я едва помню, что ты — не он. Я могу лишь представить, как это сбивает с толку тебя самого, чёрт подери. Не будь с нами Солоника, я сомневаюсь, что хоть один из нас помнил бы, кто ты, мать твою!

Когда Ник промолчал, он отпустил его волосы, а затем и руку.

Он отстранился от Ника, перекатившись на спину, и Ник невольно вздрогнул, заметив, что от утраты контакта его горло сильно сдавило.

— …Gaos, Ник, — Джем покачал головой, уставившись в крышу кузова. — Я бы сказал тебе отправиться сегодня ночью на охоту. Поохотиться на людей. Вспомнить, кто ты… но я обеспокоен, что мы уже прождали слишком долго. Я беспокоюсь, что ты можешь потерять контроль… и если это случится, если ты нечаянно убьёшь кого-то вместо того, чтобы просто покормиться, то ты никогда себя не простишь… и тогда мы вернёмся к исходной точке.

Ник издал презрительный звук.

— Иисусе. Кто тут ещё бредит, — прорычал он. — Бл*дь, Джем, я уже убийца. Я убивал много раз. Этот корабль уже уплыл, бл*дь. Всё кончено. Дело в шляпе. Я никогда больше не буду прежним, никогда…

— Хрень собачья! — рявкнул Джем, гневно посмотрев на него.

Его глаза блестели слишком ярко.

Те светло-зелёные радужки так блестели, что Ник умолк.

Он уставился на видящего, утратив дар речи.

— Я беспокоюсь, что ты себя убьёшь, — хрипло сказал Джем. — Бл*дь, я боюсь, что ты себя убьёшь, Ник. Я беспокоюсь, что сейчас ты оставляешь себя в живых только для того, чтобы помочь Мири…

— И что, бл*дь? — рявкнул Ник. — И что, если я использую это? Что, бл*дь, плохого в том, чтобы использовать это? Я же жив, так?

— Пока что, — парировал Джем, поворачивая голову, чтобы сердито посмотреть на него. — Что будет после этого, Ник? Что насчёт завтрашнего дня? Что насчёт того времени, когда мы вернём Мири Блэку? — его голос сделался холодным. — Или ты собирался позволить, чтобы Блэк позаботился об этой стороне вопроса?

Ник встретился с ним взглядом.

По какой-то причине от взгляда в эти светло-голубые глаза в его груди полыхнула жаркая злость. Он никогда не видел столько эмоций в глазах Джема. Когда он противился Джему в той хижине, когда он не «забыл, что он вампир», как выразился Джем, он пришёл бы в восторг от этой обнажённой уязвимости, от возможности, которой мог воспользоваться Ник-Вампир, чтобы пронзить этого мудака его же открытостью, прямо в сердце Джема.

Даже от одной лишь мысли об этом жёсткая боль в его груди усилилась.

— Блэк заслуживает этой возможности, — прорычал он. — С чего мне лишать его этого?

Джем покачал головой, сердито щёлкнув языком.

— Ты хочешь меня, — зло произнёс Джем. — Я знаю, что ты хочешь меня. Ты действительно будешь таким трусом, Ник? Мученичество ради Мири. Смерть от рук Блэка. И всё? Таков твой план на остаток твоей несчастной бл*дской жизни…?

Ник уставился на него, испытывая смесь ярости и неверия.

Но дело не только в этом.

Слова видящего причиняли боль.

Боль была гораздо сильнее, чем ему хотелось признаваться. Его слова ранили так сильно, что он на мгновение лишился дара речи, пусть в этот раз и по другой причине.

Как будто увидев что-то на лице Ника, Джем нахмурился. Он отвернулся от Ника и уставился обратно в металлический потолок кузова.

— А как же я, Ник? — сказал он, показывая одной рукой жест, который даже сейчас выглядел необъяснимо грациозным. Его странный акцент видящего, который всё ещё сбивал Ника с толку, сделался таким сильным, что Ник с трудом разбирал его слова. — …Я просто могу катиться нах*й, да? Мне не отведена роль в твоей дерьмовой лебединой песне мученика-самоубийцы? Да нахер меня. Так? Кому есть дело до того, что мне тоже не всё равно? Кому есть дело до дурацкого эмоционального видящего да?

Он повернул голову, сердито посмотрев на Ника с расстояния нескольких дюймов.

— Мне не всё равно, мать твою, — прорычал он.

Ник подпрыгнул, широко раскрыв глаза.

Джем этого почти не заметил.

— Мне не всё равно, — рявкнул он ещё громче. — А тебе до меня есть дело? Потому что раньше я думал, что есть. Я думал, что тебе не всё равно, Ник… и это говорит мне, что ты на самом деле такой эгоистичный трус, чёрт тебя дери, что убьёшь себя, лишь бы избегать каких бы то ни было чувств. Это говорит мне, что ничто из того, что мы сделали вместе, тебе вообще не помогло. После всего этого ты по-прежнему бежишь от проблем. Ты по-прежнему бежишь от шанса загладить вину по-настоящему… тяжёлым путём… тем путём, который требует многих лет, иногда десятков лет, а не просто нескольких месяцев терапии или нескольких сотен «мне-так-жаль», или приятных катарсических моментов в бл*дском пространстве…

— Я ненавижу себя! — рявкнул Ник. — Я ненавижу себя, бл*дь! Ты реально этого не понимаешь?

— Конечно, я понимаю! — заорал Джем в ответ. — Ты думаешь, ты единственный в мире, кто чувствует себя таким образом? Почему, чёрт подери, мы так хорошо друг друга понимаем, как думаешь?

Когда Ник вздрогнул, Даледжем стиснул зубы.

— Я знаю, ты не в курсе моего прошлого, — произнёс видящий, снова жестикулируя и сурово поджимая губы. — Я знаю, что тебе мало что известно обо мне, Ник, и не только потому, что ты не спрашивал… но ты же не тупой, бл*дь, Ник. Ты действительно будешь притворяться, будто не заметил, что нас объединяет?

Ник открыл рот, чтобы ответить.

Он остановил себя и закрыл рот обратно.

Он хотел отрицать слова видящего. Он хотел притвориться, будто не заметил. Будто не по этой причине он избегал задавать видящему какие-то вопросы о нём.

Ощущая, как эта боль в его груди усиливается, он стиснул зубы.

— Ладно, — прорычал он. — Ладно. Отсоси мне. Без разницы. Делай, что хочешь. Если ты думаешь, что от этого Мириам будет безопаснее со мной, тогда делай это.

Теперь пришла очередь Джема сверлить его пристальным взглядом.

— Ты теперь и это сведёшь к мученичеству? — произнёс он, и в его жёстком тоне звучало неверие. — Gaos. Ты делаешь из меня насильника, подобного тебе самому? Вот чего ты хочешь, Ник? Чтобы я разделил это бремя с тобой?

Ник ещё сильнее стиснул челюсти.

Это причинило боль.

Это причинило охеренную боль.

Он не хотел думать о том, насколько больнее было слышать это от Джема.

Он не заметил, что закрыл глаза. Он и не знал, что закрыл их, пока не поднял веки…

Он не делал этого, пока не ощутил руки Джема на своём ремне.

Он повернулся, скользнув в сторону как змея, поразив самого себя — одной лишь манерой своих движений он, как и сказал Джем, напомнил себе, что он вампир. Он забыл. Он хотел забыть, так что он действительно почти забыл. Он делал именно то, в чём обвинял его Джем… отстранялся от самого себя, на каком-то уровне притворялся, что этого никогда и не происходило. Притворялся, что весь этот эпизод его жизни был сном, который приснился кому-то другому, принадлежал кому-то другому.

Эта мысль вызвала столь интенсивную боль в груди, что он хрипло ахнул.

Ему не нужно втягивать воздух.

Ему не нужно дышать… он бл*дский вампир.

Он вампир.

От этой мысли в горле встал ком. Он уставился в потолок грузовика, и внезапно в нём не осталось сил бороться с Джемом.

Просто не осталось сил.

Джем прав.

Он пребывал в отрицании. Может, ему лучше сейчас вспомнить, кто он такой. Может, ему лучше вспомнить, пока он не посмотрел в глаза Мири.

Бл*дский убийца, насильник…

— Прекрати, — рявкнул Джем. — Я не знаю, о чём ты сейчас думаешь, но я узнаю этот взгляд, чёрт подери. Это не благотворительность. Это не бл*дская благотворительность.

Ник покачал головой, стиснув челюсти.

Он постарался заговорить, но Джем продолжил ещё более злым тоном.

— Тебе не нужно лежать здесь и говорить себе, какой ты ничтожный кусок дерьма, чтобы не винить себя за то, что позволяешь мне делать это. Ты знаешь, что дело не только в сегодняшней ночи. Не только в том, что я пытаюсь «помочь тебе», чёрт подери. Ты знаешь, что это как минимум отчасти отговорка. Ты не можешь настолько заблуждаться, чтобы не знать, что у меня имеются на это свои причины…

— Заткнись, — хрипло произнёс Ник. — Просто заткнись нахер. Пожалуйста.

Пальцы видящего зарылись в волосы Ника.

Ник осознал, какими длинными сделались его волосы, хотя он как-то не замечал этого до сих пор. Они ещё не отросли такими длинными, как у Даледжема, но почти доходили до плеч — даже длиннее, чем до его вступления в армию, когда он в старших классах был сёрфером.

Эта мысль заставила его вздрогнуть, вызвала столько боли, что перед глазами всё померкло.

— Я ненавижу это, — сказал он крыше грузовика, не обращаясь ни к кому. — Я ненавижу это… я ненавижу себя.

В этот раз Джем не ответил.

Он стал целовать его шею, ещё крепче стискивая волосы.

Ник вздрагивал от каждого поцелуя, извиваясь под ним, и его клыки удлинились, а каждое нервное окончание в его теле полыхнуло и пробудилось к жизни.

Джем ещё сильнее вцепился в его волосы, запрокидывая ему голову на круглую сидушку, которую они оба использовали в качестве подушки. Он придавил его, и Ник подчинился давлению его пальцев, хоть и осознавал, что, наверное, мог бы скинуть с себя видящего, если бы захотел.

Ему хотелось попытаться.

Ему очень, очень хотелось попытаться.

Мысль об этом возбудила его сильнее, чем должна была.

В его сознании раз за разом прокручивалась картинка того, как он швыряет его на пол, удерживает на месте, бл*дь, и наконец-то пускает в ход всю свою силу с этим мужчиной, чёрт подери…

Он задавил эту мысль, когда с его губ сорвался низкий стон.

— Ты хочешь укусить меня? — пробормотал Джем.

Этот голос, эти губы… всё это оказалось так близко к его уху, что он вздрогнул.

Акцент Джема снова усилился, может, стал даже хуже, чем раньше, но в этот раз Ник понял его без проблем.

— Конечно, я хочу тебя укусить, — произнёс Ник хриплым, почти натужным голосом. — Я уже месяцами хочу тебя укусить…

— Пока ты трахаешь меня.

Ник поколебался, ощущая, как боль в его груди усиливается, а в горле встаёт ком.

Затем он кивнул.

— Пока я трахаю тебя.

— Я позволю тебе трахнуть меня сегодня ночью, Ник…

Но Ник уже закрывал глаза, наполовину выбираясь из-под другого мужчины так, чтобы не отталкивать его. Он покачал головой.

— Нет.

— Да. Но ты меня не укусишь… ладно? Может, потом. Но не сегодня. Ладно?

— Нет! — прорычал Ник.

В этот раз он повернулся и сердито посмотрел на другого мужчину.

Джем лишь уставился на него, и на этом пугающе красивом лице не отразилось никакой реакции. Ник затерялся там, затерялся в этих идеальных симметричных чертах, смотрел на видящего в лёгких проблесках света, просачивавшихся через твёрдый корпус кузова.

— Бл*дь, — выдавил он, не сумев оторвать взгляда. — Ну почему ты обязательно должен выглядеть вот так?

— Ты правда думаешь, что если бы я выглядел иначе, это имело бы значение? — спросил Джем чуть жёстче.

Ник покачал головой.

Его грудь горела, заставляя его вздрагивать от боли.

— Я не знаю, — честно ответил он.

Видящий опустил губы, и вот они уже целовались.

Ник снова застонал. Он никогда не целовал никого с клыками — не целовал по-настоящему, не пытаясь укусить… он никогда не ощущал, чтобы клыки возбуждали его партнёра, даже без яда.

Став вампиром, он никогда не целовал кого-то, не кусая — даже других вампиров.

Эта мысль сбила его с толку, возбудила, а затем усилила боль в груди.

Он ненавидел то, как сильно Джем выбивал его из колеи. Он ненавидел это, и это трогало его, возбуждало, раскрывало что-то в нём, заставляло чувствовать себя невыносимо уязвимым до такой степени, что он едва мог это вытерпеть.

Его пальцы сжались в волосах видящего.

Он распустил полухвостик этих волос, потянув и грубо дёрнув, ещё глубже запуская пальцы, как только он справился со шнурком, как только волосы упали на лицо другого мужчины.

Затем видящий стал говорить с ним, бормотать что-то сначала на том другом языке, затем переключаясь между ним и английским.

Пока тот говорил, Ник вздрагивал, целуя его губы, пытаясь заткнуть его и в то же время внимательно слушая его, старясь расслышать и впитать каждое слово.

Он знал, что ему конец.

Что бы он ни сделал, ему конец.

И ничто из этого не поможет ему увидеться завтра с Мири, которая была его лучшим другом, его самым дорогим другом ещё с двадцати-с-чем-то лет.

С Мири, которой он причинил такую боль, что они уже никогда не будут друзьями.

Он разрушил нечто.

Он разрушил нечто, и это уже никогда не удастся восстановить.

Джем застонал, крепче хватая его за волосы, забираясь на его живот и грудь, наваливаясь на него своим весом, а затем он прильнул к нему, стал ласкать его горло зубами и языком, покусывая и целуя кожу до такой степени, что Ник уже ничего не видел.

Теперь он даже не пытался его укусить.

Мысль о том, чтобы укусить его, кормиться от другого мужчины одновременно сбивала его с толку и вызывала тошноту. Он никогда не ощущал такой противоречивой смеси боли, отвращения, желания, злости на себя самого…

— Заткнись, — пробормотал Джем ему на ухо. — Gaos… заткнись. Я буквально слышу, как ты думаешь, брат… я вижу это на твоём лице. Просто заткнись. Хоть раз в своей долбаной жизни перестань думать. Просто будь со мной…

Нику хотелось наорать на него.

Ему хотелось наорать на Джема, сказать, что он ни хера не знает, но руки и пальцы другого мужчины вернулись к его ремню, ловко расстёгивая пряжку.

В итоге он ничего не сказал.

В итоге он лежал на спальном мешке и круглой сидушке, глядя в потолок кузова грузовика и повелевая своему разуму опустеть.

Этого так и не произошло.

Глава 26

Времени больше нет

Пёс разбудил меня… скулением.

Затем рычанием.

Я посмотрела в сторону окна, заметив его маленький свирепый силуэт в слабом предрассветном свете. Он стоял на кровати, подняв голову и хвостик, и его ушки стояли торчком вперёд. Но он не смотрел в окно.

Он напряжённо сосредоточился, глядя в противоположном направлении, в сторону двери.

Я посмотрела мимо него, через зарешеченные окна наблюдая, как убывающая луна опускается к той слабой линии света, едва виднеющейся у линии горизонта.

Первые несколько недель здесь я пыталась найти способ пробраться через эти решётки.

В итоге они начали бить меня током через ошейник всякий раз, когда я начинала возиться хоть с каким-то элементом комнаты — окна, вентиляционные решётки, двери, камеры, стены, половицы.

Вот так я и выяснила, что кто-то наблюдал за мной 24/7.

— Что такое, дружище? — прошептала я, наблюдая, как он пристально смотрит на дверь в мою комнату.

Той ночью было холодно.

Холоднее обычного.

За стеклянными дверями и балконом тихо падал снег. Не то чтобы я могла выйти на этот балкон; всё отгорожено железными решётками, расположенными снаружи. Я даже не могла открыть стеклянные двери, чтобы прикоснуться руками к решёткам. Я не могла открыть ни одно окно в комнате.

Они наглухо запаяли их снаружи.

— Что такое, львёнок? — прошептала я.

Щенок посмотрел на меня, на мгновение помахав лохматым хвостом, чтобы приветствовать меня.

Затем его глаза и нос повернулись обратно к двери.

Его голова и хвост опять замерли совершенно неподвижно и напряглись.

Шерсть на загривке встала дыбом, и он зарычал; его тихий щенячий рык обладал на удивление угрожающими интонациями, учитывая его габариты.

Конечно, он недолго останется таким маленьким.

Я всё ещё наблюдала, когда Пантер гавкнул.

И снова звук получился поразительно мощным для такого маленького существа. Он уже наполовину походил на гавканье взрослой собаки. Он снова тявкнул, посылая резкое предупреждение тому, кто ему не нравился по другую сторону этой двери.

Что-то в этом гавканье заставило меня замереть на кровати и уставиться на дверь вместе со щенком.

Каким-то образом я знала.

Я была слепа, но знала.

За моей дверью стоял Алексей.

Я застыла в кровати, сжав руки в кулаки и приподняв туловище на локтях. Я задержала дыхание, выжидая.

Я ждала, станет ли эта ночь той самой.

Я ждала, откроет ли он наконец дверь этой ночью.

Пантер в изножье кровати низко зарычал.

Выражение его угольно-чёрных глаз напоминало мне моего мужа сильнее, чем мне хотелось.

Это выражение говорило «Ну попробуй, мудак. Попробуй».

Но я не хотела, чтобы он пробовал.

Я не хотела, чтобы Алексей убивал моего щенка.

Я и не хотела, чтобы он убивал меня, и я подозревала, что буду драться с ним, пока один из нас не погибнет.

Может, он даже знал об этом.

В любом случае, я услышала скрип по ту сторону двери. Я буквально представляла, как он отстраняется от древесины массивной двери, приняв решение в тишине между злым, взрослым гавканьем моего щенка. Через несколько секунд я услышала лёгкие шаги по деревянным половицам коридора.

Я слышала, как они становились тише, унося его прочь от моей двери.

Только после нескольких секунд тишины я выдохнула.

Испустив вздох, я рухнула обратно на кровать.

Когда я сделала это, Пантер повернулся. Он побежал ко мне, виляя хвостиком, улыбаясь по-собачьи и свесив язык, и принялся целовать моё лицо, плюхнувшись всем своим шелковистым тельцем прямо возле моего туловища, чтобы я почесала ему спинку и за ушками.

Я ворковала над ним, хваля за то, что он такой хороший храбрый мальчик, гладила его щенячью спинку, пока он не свернулся рядом со мной, удовлетворённо вздохнув.

Беспокойство так и оставалось где-то в закоулках моего сознания… вместе с уверенностью.

Скоро, в один из таких дней, Алексей откроет дверь.

В одну из этих ночей он уже не уйдёт.

***

— Проверь связь.

Тон видящего звучал прямо, по-деловому.

Ник прочистил горло, и только услышав это, он осознал, что пялился на другого мужчину. Отвернувшись, он нахмурился и прикоснулся к своему наушнику.

Он переключился на субвокалку, поскольку они стояли рядом.

— Ты меня слышишь?

— Есть контакт, — отрешённо ответил видящий, сделав жест несколькими пальцами и поджав губы в мрачную линию. — Проследи, чтобы у Солоника тоже всё работало, пока мы ещё не зашли внутрь. Мой канал с ним функционирует нормально.

Ник кивнул, поднимая пистолет с пола кузова, высвобождая магазин, чтобы проверить пули, а потом со щелчком вставляя его обратно и заряжая первую пулю. Поставив на предохранитель, он сунул оружие в кобуру сбоку, затем схватил следующий пистолет.

Для него пистолеты были подстраховкой, на самом деле.

Они предназначались на тот случай, если они фактически облажаются, и Нику уже не будет смысла передвигаться тихо, полагаясь только на свои клыки и скорость.

Подумав над этим, он сглотнул.

Он осознал, что вспоминает слова Джема о том, что Нику нужно «быть вампиром» для этого, иначе они оба наверняка погибнут. Мысль о том, чтобы разрывать горла или делать все те вещи, которые он делал с Дорианом и Бриком ещё недавно, даже той ночью в Сан-Франциско, сражаясь с зомбированными людьми Чарльза на улицах…

— Эй.

Джем материализовался перед ним.

Его ладони оказались на бронежилете Ника прежде, чем Ник сообразил отступить назад. Он стоял там как парализованный, пока другой мужчина осматривал его спереди, дёргал бронежилет и убеждался, что тот прикрывал все его важные органы до самого пояса бронированных штанов. При этом Джем ни разу не посмотрел ему в глаза, благодаря чему Ник мог безопасно всматриваться в лицо видящего.

Ник чувствовал, что видящий делает это лишь для того, чтобы прикоснуться к нему.

Это осознание одновременно успокоило его и опять вызвало ту боль в груди.

— Я не знаю, смогу ли сделать это, — признался он.

— Ты можешь это сделать, — заверил его Джем. — Это как езда на велосипеде.

Ник издал смешок, содержащий наполовину неверие, наполовину веселье.

— Ну конечно.

Джем наклонился, сокращая те несколько дюймов расстояния между ними, и поцеловал Ника в губы. От контакта Ник напрягся, едва не отпрыгнул назад, но всё же не сдвинулся с места.

Вместо этого он замер совершенно неподвижно. Через несколько секунд он ответил на поцелуй, ощущая, как та боль превращается в жгучую полосу в его груди и горле, сбивая с толку и заставляя его затвердеть.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Ник осторожно посмотрел другому в глаза.

— Я не знаю, помогло ли это, — признался он. — Вчера. Я не знаю, помогло ли это или сделало всё хуже.

— С тобой всё будет хорошо, — в этот раз Джем произнёс это почти как приказ, крепко хлопнув по его груди обеими ладонями и под конец превратив этот хлопок в поглаживание. — С тобой всё будет хорошо.

Сделав шаг назад, Джем стиснул челюсти.

Его голос вновь сделался резким и деловитым, когда он схватил очередной пистолет с пола кузова.

— Я намного больше беспокоюсь о том, как мы снимем с неё чёртов ошейник, — сказал он, запихивая магазин обратно в пистолет. — Ни один из инструментов, которые твой питомец притащил нам из автомобильных магазинов, не поможет.

Джем хмуро посмотрел на ассортимент режущих инструментов, которые принёс Солоник после того, как Ник ранее этим же днём отправил его на поиски. Он принёс кусачки для проволоки, болторез, несколько видов канцелярских ножей, секатор из промышленной стали, даже несколько ручных электрических пил. В этой куче не было разве что лазера.

— Ничто из этого не сработает? — Ник нахмурился. — Серьёзно? Из чего, бл*дь, делаются эти штуки… из бриллиантов?

Подумав об этом, он взглянул в кабину грузовика, где виднелся Солоник, наблюдавший за ними через окно между кабиной и кузовом.

Зависимый от яда видящий всё утро был мрачным.

Предположительно он видел (и, наверное, слышал) как минимум часть того, что произошло этим утром в кузове грузовика.

Поморщившись при мысли о том, что Солоник пялился на них в это самое окошко, пока он был с Джемом, Ник вытолкнул этот образ из головы и заставил себя посмотреть на Джема.

— Серьёзно, — сказал он. — Нам стоит поискать резец по алмазу? — продолжая размышлять, он хмуро добавил: — А что насчёт ножниц для резки арматуры?

Джем нахмурился вместе с ним, явно тоже задумавшись.

— Не знаю, — сказал он наконец, качая головой и прищёлкнув языком. — Они целенаправленно сделали их такими, чтобы их сложно было разрезать. Там, откуда я родом, видящие были ценными. Мы стоили дохрена денег, а ошейник был одним из способов установить владение. На Старой Земле имелись специальные инструменты. Формально эти инструменты были нелегальными. Снимать ошейник было охереть как незаконно. Режущие инструменты обычно делались тоже из органики, так что в идеале у нас был бы инструмент из того же материала. Но очевидно, что у нас с тобой здесь нет доступа к таким вещам.

Ник кивнул, но не перестал поджимать губы.

Он понимал, что Джем практически думает вслух.

Он не видел, как им мог представиться хоть отдалённый шанс добыть подобное, если только у похитителей Мири не имелось чего-то схожего с тем, что описывал Джем.

— Как люди обычно их снимают? — хмыкнул Ник. — Они же не срезают их постоянно, верно? Это кажется расточительностью.

— Конечно, нет, — фыркнул Джем. — Ошейники — это органическая технология. Они дорогие. Идея заключалась в том, чтобы не допустить их снятие тем, у кого нет доступа. Владелец мог без проблем их снять.

Ник нахмурился, всматриваясь в лицо видящего.

Он понимал, что Джему не нравятся воспоминания, пробуждаемые этим разговором.

В итоге он пожал плечами и продолжил небрежным тоном.

— Ладно, — сказал он. — А ты не можешь… не знаю… взломать эту штуку или ещё что? Обхитрить её и заставить думать, что ты и есть авторизованный владелец? Ты же компьютерный гений, верно?

Джем резко поднял взгляд, широко раскрыв глаза, словно слова Ника его поразили.

Затем его лицо покраснело — достаточно заметно, чтобы Ник на него уставился. Он ничего не мог с собой поделать.

Чёрт подери.

Джем краснеет.

Офигенно натренированный, похожий на будду видящий действительно краснеет.

Это осознание обезоруживало и было охереть каким умилительным.

Джем, похоже, заметил что-то в пристальном взгляде Ника. Его лицо покраснело ещё сильнее, и в этот раз румянец дошёл до его ушей и шеи.

— Я сомневаюсь, что смог бы взломать нечто подобное, — пробормотал видящий, отворачиваясь. — Но да, теоретически, это возможно. Однако может быть проще спровоцировать открывающий механизм обычным путём.

Он искоса взглянул на Ника, затем пояснил:

— Как я и говорил тебе, ошейники сдерживания видящих разработаны таким образом, что у них имеются авторизованные пользователи. Большинство запрограммировано на одного-единственного, главного «куратора», и только этот индивид может открыть ошейник. На Старой Земле всё задумывалось так, будто владелец видящего и будет его куратором. Они делали эти штуки такими, чтобы видящим было сложно их взломать по сравнению с другой органикой. Опять-таки, по очевидным причинам.

Джем пожал одним плечом.

— Так что, возможно, мы сможем воспользоваться другим вариантом, лишь немного уступающим режущему инструменту, — сказал он. — Мы возьмём того, кто надел на неё эту чёртову штуку, и заставим открыть ошейник. Обычно там какой-то биометрический триггер. Мири знает, какой именно.

Когда Ник нахмурился, Джем добавил:

— Сканер сетчатки. Отпечаток пальца. Иногда капля крови или другой ДНК-триггер.

Смятение Ника отступило.

— Понял. То есть, Мири определённо знает, кто это? Куратор?

— Наверняка. Если только она не была без сознания, когда они надевали ошейник, и если так подумать, это вполне вероятно.

Продолжая размышлять и хмуриться, Джем пожал плечами.

— …В любом случае, знание его личности нам не поможет, если этого индивида не окажется в здании, когда мы туда вломимся. Или если мы нечаянно убьём его прежде, чем выясним, где удерживают Мири, и тогда машина заблокируется, потому что куратор читается как погибший.

Ник кивнул.

Его взгляд вернулся к ассортименту режущих инструментов.

— Тогда стоит ли вообще брать что-то из этого? — спросил он. — Здесь есть что-нибудь, что сможет хотя бы ослабить ошейник? Или попортить его настолько, чтобы он уже не мог навредить Мири? — помедлив, он добавил: — Это же не ошейник из твоего мира, верно? Так что они могут быть не такими прочными и умными? Или их не так сложно будет перерезать?

Джем, казалось, был настроен скептически.

После небольшой паузы он лишь кивнул, склонив голову набок.

— Положи это в сумку Солоника, — сказал он. — Мы можем их опробовать.

Ник кивнул, уже потянувшись к первым инструментам. Он подхватил их одной рукой, подтаскивая к себе русский армейский холщовый рюкзак.

При мысли о том, что Солоник будет там с ними, он хмуро покосился на Джема.

— Боже, я просто надеюсь, что первым делом она увидит тебя, — пробормотал он. — Она просто обосрётся, когда увидит меня. И Солоника.

Джем отмахнулся, поджимая губы.

— Не беспокойся об этом сейчас, — посоветовал он. — Мы сделаем всё, что сможем, но ты знаешь, как проходят такие вещи. Мы сделаем всё, что сможем.

Ник не мог придраться к такому совету.

Он знал, что видящий прав.

Учитывая, как мало времени они дали себе на подготовку к этой операции, вероятность того, что в какой-то момент все пойдёт не так, граничила где-то между девяноста и ста процентами. Даже операции, спланированные наилучшим образом, в большинстве случаев не проходили без сучка, без задоринки.

А в таком случае сюрпризы практически неизбежно.

Помрачнев, он засунул режущие инструменты в сумку, затем запихал в боковые карманы несколько световых бомб, плюс ещё полдюжины полных магазинов в отдельном пакете, который он убрал внутрь.

— Гранаты? — спросил он, взглянув на Джема.

Он заметил, что видящий уставился на него с пытливым выражением.

Пока Ник наблюдал за ним, видящий кивнул.

— Ага, — сказал он. — Проследи, чтобы у тебя при себе имелось несколько штук. Мы не можем гарантировать, что удержим Солоника рядом.

Ник кивнул. Он старался не реагировать на взгляд видящего или на тот факт, что Джем только что назвал Солоника расходным материалом, пусть и не прямым текстом.

— Тебе не терпится сделать это, — заметил Джем.

Ник застыл. Он повернулся, уставившись в эти поразительно зелёные глаза с фиолетовыми ободками.

— Что? — переспросил он, издав невесёлый смешок.

— Не терпится. Ты думаешь, что это нервы, но дело не только в этом.

Стараясь не выдавать свою реакцию, Ник попытался проанализировать слова другого.

Он прав?

Осознав, что Джем прав, что какие-то его мышцы действительно готовились, предвкушая физические нагрузки, возможность полностью погрузиться в действие, он ощутил резкую боль в груди.

Вместе с этим чувством пришёл жёсткий стыд.

— Эй.

Тон голоса Джема изменился, и в нём зазвучало нескрываемое беспокойство.

Он подошёл к Нику и в этот раз обнял его обеими руками. Притянув его поближе, он опустил губы к его уху.

— Я не пытался вызвать у тебя чувство вины, — пробормотал видящий. — Это чертовски сексуально, если хочешь услышать правду. Это также напомнило мне кое-кого… моего друга. Хорошая драка тоже доставляла ему удовольствие.

Ник подавил резкий импульс ревности.

Впервые эта ревность оказалась на поверхности.

Она также граничила с жестокостью.

— Ты о том же мудаке, которого ты вспоминаешь каждый раз, когда притворяешься, будто говоришь обо мне? — сказал он, не успев себя остановить. — О том, кому ты «помог» так же, как помогаешь мне?

Когда другой мужчина промолчал, он отстранился из объятий.

— Я не имел в виду такое… — начал Джем, но Ник отмахнулся.

— Я понял, — грубо сказал он. — Тебе нравится чинить сломленных людей. Чем сильнее они испоганены, тем лучше. И я практически уверен, что ты всё ещё тащишься по тому парню. Я всего лишь замена.

Молчание между ними углубилось.

Когда Ник мельком заметил выражение его лица, боль переместилась в его живот. Он прикусил губу краешками клыков, жалея, что не удержал язык за зубами.

— Прости, — грубовато произнёс он. — Я знаю, что не имею на это никакого права. Я просто веду себя как засранец…

— Ты имеешь право, Ник, — в голосе видящего прозвучали резкие нотки. — Ты имеешь долбаное право. Прости, что я упомянул Ревика. Ты прав. Я бы тоже разозлился.

Ник вздрогнул.

Возможно, потому что Джем наконец-то озвучил имя своего бывшего бойфренда.

Но дело не только в этом.

Задумавшись, Ник ощутил, как та боль в груди усилилась.

Он также ощущал нараставшую панику.

Должно быть, Джем это увидел или каким-то образом почувствовал.

Он расхохотался.

— Gaos. Видел бы ты сейчас своё лицо. Ты выглядишь так, будто только что сообразил, что вытащил чеку из гранаты… и понятия не имеешь, куда её теперь девать.

Ник хрюкнул. Не сумел сдержаться.

Но в то же время не смог выдавить настоящую улыбку.

Но он всё равно попытался, сделав свой тон шутливым, насколько это вообще получалось.

— А ты, я так понимаю, граната? — спросил он.

Джем улыбнулся, но его взгляд оставался пронизывающим. Он пристально следил за движениями и выражением лица Ника, и напряжение в его взгляде откровенно нервировало.

— Типа того, — ответил видящий.

Ник не был уверен, как на это реагировать.

Так что он и не стал реагировать, вместо этого сосредоточившись на оружии.

Они почти не разговаривали, пока не упаковали или не надели на себя большую часть экипировки в кузове грузовика.

Затем Джем заговорил первым, и его тон вновь сделался деловым.

— Готов, брат?

Ник кивнул, взглянув на видящего вовремя, чтобы заметить, что Джем снова смотрит на него, но в этих зелёных глазах живёт уже иное выражение.

Сглотнув, Ник лишь кивнул.

— Готов, — ответил он таким же нейтральным тоном.

Глава 27

Первый бог

Энджел стояла возле консоли рядом с Ковбоем, подавляя желание взять его за руку.

Она знала, что она слишком устала, слишком грязная, слишком вымотанная от слишком долгого пребывания в этой чёртовой пещере. Она знала, что Брик прав. Им надо убираться отсюда к чёртовой матери. Им стоило выбраться ещё недели назад, но, тем не менее, они по-прежнему здесь.

Она знала всё это, но каждая деталь данного плана заставляла её сердце биться о ребра.

— Мы готовы, друзья? — спросил Ковбой.

Ей хотелось треснуть его за его спокойствие.

Его испачканное землёй и пустыней лицо нависало над консолью с синей подсветкой, губы мрачно поджались, а глаза оставались спокойными, как у тибетского монаха.

Она опять подавила желание врезать ему.

В то же время она могла думать только о том, как отправится с ним в отпуск, когда только всё это закончится — может, на один из спа-курортов Блэка в Санта-Фе, Нью-Мехико… хотя в данный момент она не могла вынести мысли о том, чтобы провести ещё больше времени в чёртовой пустыне, пусть даже и такой прекрасной, как пейзажи на курортах Блэка в Санта-Фе.

Может, им стоит отправиться на Гавайи.

У Блэка же есть собственность на Гавайях, разве нет?

Она почти уверена в этом. Она почти уверена, что именно там остановилась Мири, когда отправилась на Гавайи после их с Блэком большой ссоры в Нью-Йорке.

Если не Гавайи, то, может, он владел чем-нибудь в ином месте, окружённым гигантскими водопадами… или у него имелось что-то на другом острове… хотя острова тоже навевали не лучшие воспоминания, учитывая то, что случилось на последнем острове, который она посетила.

Это вызывало мысли о Нике.

Мысли о Нике пробудили в её сердце такую боль, что Энджел вздрогнула, потирая свою грудь.

Боже. Где сейчас Ник?

Она знала, как высока вероятность, что он мёртв.

Сказал бы Блэк Мири или самой Энджел, если бы он убил Ника?

Она в этом сомневалась.

Зная его, он захотел бы подождать, особенно учитывая всё остальное, что случилось за последние несколько месяцев.

Но это ведь почти не имело значения, так?

Неважно, успел ли Блэк уже настигнуть Ника или нет, убил он Ника к этому времени или нет — Энджел знала, что это лишь вопрос времени.

Ник доживал последние дни, и, может, он это заслужил, но Энджел не могла заставить себя до конца поверить в это. Как бы сильно она ни старалась, она не могла думать о нём без боли, ударявшей её в сердце. Она ненавидела Ника-Вампира… но она никогда не переставала любить Ника-человека. И сомневалась, что когда-нибудь его разлюбит.

Это создавало кризис в её разуме и сердце, и она не могла обдумать это без желания выпить крепкого алкоголя… во внушительных количествах.

И это даже по-своему иронично, поскольку Ник всегда был её приятелем по выпивке до тех пор, пока всё не разрушилось на том чёртовом драконьем острове.

Но видящие на другом конце линии уже отвечали Ковбою.

Голос Ярли раздался первым.

Она говорила так же устало, как и все на этом конце линии.

— Мы здесь готовы, — сказала она. — Настолько готовы, насколько это возможно. Вся моя команда сконструировала покровы с отголосками её света… мы изо всех сил постараемся приумножить их отсюда и попытаемся создать иллюзию того, что она зовёт его…

Энджел содрогнулась.

У неё складывалось ощущение, что она пожалеет, что находилась по другую сторону этого зова, как только Блэк осознает, что Мири нет там, куда они его ведут.

Ковбой покосился на неё, вскинув бровь, словно он думал о том же самом.

Опять-таки, словно прочитав её мысли, он потянулся к её руке, сжал её чумазые потные пальцы, а затем так и продолжил держать её ладонь у своего бока.

Другую руку он оставил на консоли, к которой прислонялся.

— Джакс? — позвал Ковбой. — Что с твоей стороны?

— Мы готовы, — сказал молодой видящий, говоря значительно бодрее Ярли. — Готовы, насколько это вообще возможно.

— Вы внутри конструкции? — уточнил Ковбой.

— Да, сэр. Мы готовы. Холо и Мика выстроили связи с основной конструкцией над нами. Они определённо увидят кое-какое безумное дерьмо, как только мы начнём.

Ковбой кивнул, бросив на Энджел ещё один косой взгляд.

Энджел сглотнула и кивнула в ответ.

Когда Ковбой отвернулся, она посмотрела через консоль на Декса, который стоял там, такой бледный и исхудавший, каким она его никогда не видела. В отличие от остальных, он выглядел так, будто хотел просто покончить со всем этим.

Подумав об этом, Энджел осознала, что они, скорее всего, не стали бы это делать, если бы все они не достигли этой точки, так или иначе.

— Ладно, — сказал Ковбой. — По моей команде…

***

Брик стоял в задней части комнаты, возле грубой стены пещеры.

Он наблюдал за людьми, собравшимися возле консоли с её трёхмерными виртуальными проекциями над плоской сине-зелёной поверхностью.

Он слегка нахмурился, окидывая взглядом их лица.

Они выглядели так, будто держались на последнем издыхании.

Видящие теперь по большей части поднялись на поверхность земли, в лабиринт ущелий столовой горы из песчаника, где исчезли их босс и его жена. И эти видящие тоже выглядели не лучше.

Лучше бы это сработало, бл*дь.

— Сработает, — пробормотала Найроби, стоявшая рядом с ним. — Это сработает, сердце моё.

Брик взглянул на неё, приподняв одну бровь.

Он честно не мог сказать, то ли она обращается к нему, то ли пытается приободрить себя.

Он полагал, что на самом деле это неважно.

***

Чарльз смотрел на видео-сообщения от отрядов в долине.

Он не видел ничего нового в двадцати или около того точках обзора на поверхность долины. Точки обзора продолжали сменяться по мере того, как контрольная станция переключалась между камерами беспилотников, проверяя разные локации пустыни, ища движение, шепотки тепла на инфракрасных сенсорах, любые признаки того, что их добыча сдвинулась с места или планирует что-то предпринять.

Ничего не менялось неделями.

Чарльз знал: большинство его людей думали, что вампиры уже ушли.

Всё шире распространялось мнение, что вампирский король и его люди попросту ускользнули однажды ночью, возможно, через туннель, который пропустили его люди… возможно, через сеть туннелей, которая простиралась дальше в Соединённые Штаты, чем они изначально полагали.

Другие хотели разбомбить долину к херам собачьим.

Они хотели, чтобы Президент отдал приказ обрушить туда «мать всех бомб», желательно в разгар полудня, чтобы максимизировать урон для вампирских толп. Они хотели продолжать бомбёжку, пока не выкурят их… обрушить все подземные туннели до единого, пока не останутся лишь тела и горы пепла для просеивания.

Они хотели, чтобы он сделал это как минимум в качестве предостережения.

Они хотели предупредить других вампиров, что не надо пересекать их границы.

Всё больше и больше армейских командиров разделяло одно из этих мнений в той или иной форме.

Многие, похоже, разделяли оба этих убеждения.

Ещё сильнее Чарльза беспокоило то, что всё больше и больше видящих в его подчинении тоже начинало уставать от этой тупиковой ситуации. Он мог заставить людей заткнуться; но когда дело касалось видящих, бормочущих себе под нос те же жалобы, всё было не так просто.

Если бы он только мог точно знать, кто находится в тех пещерах.

Если бы он только мог быть стопроцентно уверен, что его племянницы, Мириам, там нет.

Некоторые из его людей теперь обсуждали вероятность того, что её похитил кто-то другой, что её забрали в то же время, когда они захватили Блэка.

Чарльз не имел ни малейшего понятия, может ли это быть правдой.

Если так, и он об этом не слышал, то это означало, что люди Блэка, должно быть, вычислили его шпиона в их команде из Сан-Франциско. Или люди Блэка рассекретили оперативника Чарльза и знали, что надо скрывать от этого человека информацию и/или кормить ложным сведениями… или руководящая верхушка команды Блэка в принципе не распространяла сведения, и человек Чарльза был не в курсе.

Оба этих варианта не шли на пользу возможности Чарльза получать актуальную, надёжную информацию.

А без этой возможности он не смел рисковать жизнью Мириам.

Хоть это в некотором роде и могло решить его проблемы, он не был готов отказаться от этих двоих, особенно учитывая…

Ну, учитывая возможности, предоставляемые их дарами.

Серьёзно, мог ли он убить их обоих, не зная всей правды?

Если Мириам действительно могла путешествовать между измерениями, это означало, что она способна отправиться туда, куда его братья и сестры попали после кончины Старой Земли.

Он мог найти ещё больше своих людей.

Он даже мог найти лучший мир для своих людей — смотря, где они очутились. Если нет, он мог привести ещё больше представителей своего вида сюда, укрепить эту Землю в статусе нового родного мира для видящих, о чём ещё несколько лет назад он и мечтать не мог.

Вытолкнув эту мысль из головы, он снова стал просматривать коллаж экранов, который покрывал стену перед ним.

Он чувствовал… что-то.

Он понятия не имел, что именно, но это вызывало у него лёгкую нервозность.

Не отворачиваясь от экранов и не переставая внимательно изучать изображения на них, он обратился к Джалисе, которая занимала соседнее кресло.

— Блэк ещё где-нибудь появлялся? — спросил он.

Последовала пауза.

Он почувствовал, что в это время она говорила по субвокалке и сверялась со своей командой перед тем, как попытаться ответить на его вопрос.

Он почувствовал, что она получила ответ, и даже не имея возможности услышать или ощутить, каким именно был ответ, он знал, что она скажет, за долю секунды до того, как она действительно это сказала.

— Ничего, сэр, — произнесла она. — Последнее появление зафиксировано у берегов восточной Сибири. Его подлинность по-прежнему не подтвердили.

Чарльз кивнул, нахмурившись.

Какого чёрта Блэк делал там?

Он прятался от армии? Или он что-то почувствовал?

Блэк искал его — в смысле самого Чарльза? Солоника? Или, что более вероятно, он искал того вампира, который навредил Мири, Ника Танаку?

Он искал свою жену?

Если так, то какого чёрта Мириам делала там?

Вопросы кружили в его мозгу, награждая его лёгкой головной болью.

Он ненавидел иметь так много вопросов без ответов.

Это подпитывало то чувство, которое всё сильнее влияло на него, даже физически — такое чувство, будто надвигается нечто плохое, или как минимум что-то вот-вот изменится, то ли здесь, то ли в какой-то другой части света.

Ему не нравилось это чувство.

Вообще не нравилось.

Он уже собирался подключиться к камере беспилотника, забить на кадры, которые ему показывала команда безопасности, и самому взглянуть на изначальную запись, но тут что-то в углу экрана привлекло его взгляд.

Увидев вспышку чего-то вроде взрыва, он тут же посмотрел туда, следя за расцветающими клубами пламени.

Он включил звук для того квадрата видео.

На связи тут же раздались крики.

— Иисусе! Вы это видели? Это что, бл*дь, было?

— В укрытие! — проорал голос. — У нас контакт с противником, в 24 километрах от ФОБ Саут, возле стены…

— Господи Иисусе. Вы это видели?

— Где поддержка с воздуха, мать вашу?

— На земле. База Эдвардс, скорее всего. Я слышу, что радар ничего не засек…

— Прекратить болтовню, вы все! — рявкнул другой голос, обрывая все голоса остальных людей на линии. — Мне нужно, чтобы вы рванули сюда, немедленно! Мы мобилизуемся со Страйкерами[15] и ракетами «земля-воздух». Немедленно, мать вашу. Нам нужно удерживать фронт, пока не прибудет поддержка с воздуха.

Без единой мысли Чарльз послал сигнал изменить изображение и раскрыть этот квадратик на весь настенный экран. В процессе он убрал сетку, чтобы это изображение заняло весь его обзор.

Как только он сделал это, его сердце подскочило к горлу.

Тёмная фигура хлопала чёрными крыльями над пустыней и кричала в ночи.

Чарльз переключился на другой канал связи.

— Вы это видите? — рявкнул он команде разведчиков. — Я хочу, чтобы вы занялись этим. Немедленно.

Он переключился на АНБ[16].

— Я хочу больше точек обзора на данное происшествие, — в этот раз он тоже не потрудился представляться. — Сейчас же. Сейчас же, мать вашу. Нам нужно перегнать авианосец. Приведите его в радиус выстрела…

— Работаем над этим, сэр, — перебил голос.

Чарльз узнал в этом голосе Морикая, одного из его разведчиков.

— …Это застало нас врасплох, — признался видящий секунду спустя, пока Чарльз ощущал, как он другой частью света следует приказам Чарльза. — Мы сейчас перемещаем беспилотников на позиции. Я перенаправляю наши планы через Джалису и команду разведки на пятом…

— Я хочу подтверждения, — рявкнул Чарльз. — Сделайте приоритетом подтверждение, что это он. И если да, то не убивайте его, бл*дь. Я хочу, чтобы его нейтрализовали, если это вообще возможно, но сделайте это с помощью газа… и дротиков. Вколите в него столько транквилизаторов, сколько понадобится, чтобы вырубить его…

— Да, сэр. Понял, сэр.

Чарльз поднялся на ноги.

Расхаживая туда-сюда перед экраном, он стиснул зубы, наблюдая, как пламя вырывается из пасти с бритвенно острыми зубами, которые идеально подходили длинной, сильной челюсти. Он смотрел на эту рептильную, динозавровую морду, которая каким-то непостижимым образом всё равно походила на внешность этого ублюдка… и осознал, что он обманывал сам себя.

Она походила на Блэка.

Эта бл*дская тварь по-прежнему походила на Блэка.

Конечно, это он.

Даже эта массивная грудь, покрытая чёрной чешуёй, каким-то образом умудрялась напоминать телосложение мужа его племянницы.

Наблюдая, как он обрушивает очередную струю раскалённого добела пламени на приближающиеся Страйкеры и танки, Чарльз мог лишь прерывисто втягивать воздух, то ли от восторга, то ли от животного страха.

Какая-то часть его сознания всё ещё отрицала, что такое возможно.

Какая-то часть его сознания отказывалась воспринимать это как реальность.

Это походило на те вещи, о которых он в детстве читал в священных текстах, на те части старинных книг, которые он всегда считал метафорами и мифами, фантастическими историями, которые должны были передать инородность ранних лет созидания, когда боги ещё бродили по изначальной Земле. Он думал, что там изображается доисторическое время, когда правили посредники, а также их предки, какими бы мистическими существами те ни являлись.

Чарльз уставился на этого дракона, хлопавшего огромными чёрными крыльями над пустыней, и ощутил тот первобытный, древний мир — мир, который жил лишь в его грёзах.

Он подумал о Блэке.

Он подумал о заносчивом, инфантильном, хитрожопом, самовлюблённом муже его племянницы… о том, кто всю свою жизнь прожил среди людей, питая безразличие к своему виду, разленился на человеческой пище и человеческих кисках, по крайней мере, пока не встретил Мириам.

Чёртов наркоман, подсевший на вампирский яд.

Аморальный, беспринципный, конченый засранец большую часть времени.

Это просто непостижимо.

В это невозможно поверить.

И тем не менее.

Вот оно, бл*дь… доказательство, прямо перед его глазами.

Он видел, как всё это происходило в недрах Пентагона.

Чарльз открыл все каналы, прикоснувшись к гарнитуре, чтобы включить динамик.

— Не убивайте его, бл*дь, — произнёс он с нескрываемой угрозой в голосе. — Вы себе не представляете, какие ужасы я обрушу на каждого из вас… не говоря уж о каждом члене ваших семей, ваших друзьях, всех, кого вы когда-либо встречали, о ком когда-либо заботились… если один из вас убьёт это существо, хоть нечаянно, хоть по умыслу. Мне насрать, как сильно вы напуганы. Мне насрать, во что вы верите. Если вы убьёте это существо, этого посредника…

Он сглотнул, стиснув зубы.

— … Этого Одного и Первого Бога… и я обрушу на вас и ваших близких такой ад, который вы даже представить себе не можете. Даже в самых диких и пугающих кошмарах и фантазиях…

Чарльз почувствовал молчание, воцарившееся на линии после его слов.

Он позволил своим словам вибрацией пронестись по этой конструкции, по всем связанным конструкциям, включая и те, что в Калифорнии, на другом конце страны.

Он почувствовал, что слушающие его видящие поняли.

Он ощутил их решительный настрой следовать его приказам.

И всё же Чарльз ощущал какую-то беспомощную ярость, глядя на монитор перед собой. Экран вновь раздвоился, показывая два изображения, затем переключаясь с двух кадров на четыре, затем с четырёх на восемь…

Он должен быть там.

Бл*дь, он должен быть там, на долбаной местности.

Глядя на видео, воспроизводящееся перед ним теперь уже как минимум с десяти беспилотников, выстроившихся вокруг Блэка, чтобы запечатлеть его полет с разных углов…

Чарльз знал, что уже поздно.

Он никак не доберётся туда вовремя.

Что бы ни случилось этой ночью, это закончится прежде, чем он пересечёт хоть половину страны.

Глава 28

Двери

— Брось мне заряды, — голос Джема звучал тише шёпота. Он стоял у двери с тыльной стороны здания, и резко показал вправо от себя: —…И зайди за долбаную стену. Держись вне поля зрения.

Ник нахмурился.

Взглянув на Солоника, он махнул видящему, руками и головой показывая ему спрятаться за кирпичной стеной, которая разделяла эту часть садов за главным домом.

Он уже устранил четырёх охранников.

Это оказалось так просто, что даже тревожило.

Джем выразился лучше всего — как езда на велосипеде.

Ник сломал одному шею голыми руками, бесшумно двигаясь вдоль стены, расположенной ближе всего к главным воротам, снаружи границы территории. Джем разобрался с камерами, используя долбаный лук и стрелы, что казалось Нику слегка нелепым, пока он не увидел, как видящий с ними управляется.

Зная Джема, он умел обращаться с луком ещё до того, как изобрели порох.

Ник боялся спрашивать.

Он понятия не имел, сколько видящему лет. Он просто знал, что он старый. Относительно. Ник подозревал, что Джем может быть даже старше его прародителя, Брика.

Вытолкнув это всё из головы, он полез в свою сумку, ища взрывчатку С-4. Он надеялся, что они проберутся намного дальше, не подняв такого шума, который заставит всех в здании наброситься на них…

— Нет, — сказал Джем, говоря через коммуникатор в его ухе. — Там есть заряды для прорыва, бл*дь. Органика. Я тебе показывал.

Ника озарило пониманием, и он бесшумно выдохнул от облегчения.

Он нашёл маленькое бледно-зелёное устройство, подметив, что по цвету оно почти совпадало с цветом глаз Джема, по крайней мере, в зелёной части. Он бросил эту штуку Джему, и видящий поймал её в воздухе.

— Эта штука реально бесшумная? — пробормотал Ник через субвокалку.

— Увидишь, — произнёс Джем совершенно спокойным тоном.

Что-то в спокойствии видящего послало рябь успокоения и по самому Нику. Он кивнул, напоминая себе, что у Джема, наверное, за спиной сотни лет военного опыта, в сравнении с жалкими примерно двадцатью годами такого опыта у Ника.

— Ты собираешься меня прикрыть? — проворчал Джем на линии. — Или нет? И подзови Солоника поближе. Нам нужно, чтобы он шёл прямо за нами и прикрывал тылы. Ты же дал ему пистолет, верно?

Ник напрягся, его взгляд метнулся по сторонам и к стене над ними, но он подчинился Джему, жестом показал другому видящему последовать за ним и прикрыть ему спину, а сам подобрался к месту, где Джем располагал льдисто-зелёное устройство над запирающим механизмом толстой двери.

Замок, контрастировавший с остальным зданием, выглядел новым и высокотехнологичным.

— Нет, — признался он после слишком долгой паузы. — Я не дал ему пистолет.

— Почему нет, бл*дь? — возмутился Джем.

— Потому что я не хочу, чтобы он выстрелил тебе в спину, мать твою, — прорычал Ник.

Джем повернулся, наградив его раздражённым взглядом.

— Дай ему чёртов пистолет, — сказал он. — И скажи ему не стрелять в меня.

Заскрежетав зубами, Ник кивнул, хоть и неохотно.

Ему не нравилось, как Солоник весь день смотрел на Джема. Стоит Нику отвернуться, как этот мудак может дружественным огнём отправить Джема в раннюю могилу и заявить, что это была случайность.

Задумавшись на секундочку, он полез в свою сумку, он вытащил один из русских пистолетов МР-443 «Грач», которые ему не очень нравились.

— Держи, — фыркнул он, протягивая оружие Солонику.

Видящий с готовностью схватил пистолет, но Ник крепко стиснул его руку.

Он дёрнул видящего ближе к себе, пристально посмотрев ему прямо в глаза.

— Если с Джемом что-то случится, я никогда больше не буду от тебя кормиться. Я больше никогда на тебя не посмотрю. И мне будет всё равно, нажимал ты на курок или нет.

Он уставился в фиалковые глаза видящего, игнорируя хмурость и негодование, проступавшие в его глазах и на лице. Он тряхнул видящего за руку, наполнив свой голос вампирскими чарами, но продолжал говорить тихо — тише, чем могло слышать большинство людей.

— Я серьёзно, — сказал он. — Ты будешь его оберегать. Или я сам тебя убью. Но сначала я прикую тебя к стене и заставлю смотреть, как я кормлюсь от кого угодно, но не от тебя. На протяжении недель. Может, лет. И я буду трахать их всех. А ты будешь просто сидеть там и скулить.

Увидев, что Солоник нахмурился ещё сильнее, отводя взгляд, Ник снова тряхнул его.

— Я не кормился от него, понятно? — тихо прорычал он. — Забудь уже об этом. Немедленно. Иначе я переломаю тебе ноги и брошу здесь, чтобы тебя нашли люди, бл*дь.

Читая кровь видящего, Ник узнал, что Солоник до смерти, даже до абсурда боится людей.

Ник вынужден был предполагать, что это происходило из его прошлой жизни на Старой Земле. И всё же это казалось ему очень странным, учитывая, как Мири описывала ему Солоника, а также то, какие поступки совершал этот видящий, сколько смертей произошло от рук Солоника в воспоминаниях, которые Ник видел через их кровную связь.

Однако он знал, что этот страх был искренним.

Он также знал, что Солоник лучше умрёт, чем опять окажется в руках людей.

Больше всего Солоника ужасали человеческие лаборатории, перспектива стать объектом экспериментов людей, быть запертым в клетке, пока они разрезают его на кусочки.

— Они поместят тебя в свои лаборатории, Солоник, — выдохнул Ник. — Они посадят тебя туда как маленького белого кролика с розовыми глазками… подключат тебя к капельнице и будут пытаться понять, как работает твой мозг. Эти русские… они всегда интересовались экстрасенсорными способностями. Препарированием мозга, попытками понять, как он работает.

Пока Ник говорил, видящий всё шире и шире раскрывал глаза.

Под конец он сделался белым как простыня.

Но он лишь кивнул.

— Ты будешь вести себя хорошо?

Солоник кивнул с непоколебимой решительностью.

— Ты будешь защищать Джема? И меня? Бл*дь, ты будешь подчиняться мне, Солоник?

Видящий закивал ещё более рьяно.

— Я подчиняюсь, — произнёс он тише шёпота.

Ник всмотрелся в его глаза, ища там правду.

Через несколько секунд он кивнул, отпуская его руку.

— Хорошо, — только и сказал он.

Обернувшись к Джему, он увидел, что видящий наблюдает за ним, и в его глазах стоит нечто среднее между весельем, лёгким отвращением к Солонику и теплотой, когда тот встретился взглядом с Ником.

— Готов? — спросил он через коммуникатор.

Ник кивнул, показывая ему приступать.

— Три, два, один… — пробормотал видящий.

Вспыхнула искра.

Жидкая вспышка золотого пламени выскользнула из сине-зелёной органики, накрыла дверной замок и заполыхала ещё выше и ярче, когда добралась до механизма. Вместо того чтобы отодвинуться подальше, Джем навис ещё ближе, предположительно, чтобы заслонить свет из виду со стены или остальной части сада на случай, если они пропустили каких-то охранников.

Свет резко погас.

Рукой в перчатке Джем потянулся к дверной ручке, на мгновение опробовал её, быстро отдёрнул ладонь от жара, а потом быстро провернул ручку и дёрнул дверь на себя.

— Готово, — пробормотал он через коммуникатор. — Прикрой меня…

— Мне лучше пойти первым, — прорычал Ник. — Иди за мной, мать твою.

— Просто прикрой меня, — сказал Джем, и бровью не поведя. — Ты можешь пойти первым, как только мы войдём внутрь.

Ник заскрежетал зубами, но спорить не стал, заняв позицию позади Джема и последовав за ним, как только видящий метнулся в тёмный коридор перед ним.

Тут же всё в их физическом окружении изменилось.

Тёплый воздух омыл вампирскую кожу Ника, и он ощутил запах цветов… затем еды, человеческой еды. Сыр. Красное вино. Хлеб. Какой-то мясной соус, курица, нечто жирное и с душком (может, оленина), ещё больше хлеба, но уже другого, не такого, который он почуял первым; стейк, помидоры, ростки горчицы, картофель, какая-то зелень, ещё больше картофеля…

Должно быть, они близко к кухне.

Он взглянул на Джема, который присел за каменной лестницей, держа пистолет поднятым и смотрел на этаж над ними.

Судя по его глазам, Ник подозревал, что тот использовал свои способности видящего, пытаясь увидеть, где находились самые ближние к ним люди и видящие.

Как раз когда он подумал об этом, Джем покосился на него.

Ник прямо увидел, как глаза видящего сфокусировались обратно, как будто он только что сменил каналы в своём сознании. Почему-то это вызвало в его воображении образы того утра в грузовике, а также воспоминание о раздражении видящего, потому что он не мог его прочесть.

Прежде чем он успел это остановить, клыки Ника удлинились, а в животе зародилась боль.

Взгляд Джема дрогнул, как будто тот это почувствовал.

Однако он не мог это почувствовать.

Ник всё ещё не кормился от него.

— Ты хотел пойти первым, — пробормотал Джем через связь. — Иди, — он кивком головы показал на лестницу, затем ещё сильнее понизил голос. — И перестань так смотреть на меня, мать твою… Это чертовски отвлекает. Мне и так непросто справиться с этим после сегодняшнего утра…

— Заткнись, — перебил Ник, ощущая, что та боль в его нутре усиливается.

Прежде чем видящий успел ответить, Ник метнулся мимо него.

Он проворно преодолел один лестничный пролёт, затем другой. Он двигался быстро, бесшумно, держался в тени, старался расслышать, что происходит впереди, и всматривался во тьму.

Тепло впереди. Он ощущал смещение воздуха.

Они должны быть людьми.

Ну… или видящими.

Однако в последнем он сомневался.

Видящие обычно двигались иначе, скользили сквозь воздух с иной манерой передвижения. Ник даже самому себе не мог толком объяснить разницу, но после многих месяцев наблюдения за Джемом, ощущения, как Джем приходит и уходит, ощущения Солоника на протяжении последних нескольких недель, закрывания глаз и ощущения их двоих в воздухе… он мог чувствовать разницу.

Конечно, есть вероятность, что не все видящие двигаются как Джем.

Или как Солоник, если уж на то пошло.

Это также могли быть видящие, притворявшиеся людьми.

И всё же Ник мог даже почуять разницу, и тут он чуял человека.

Нет, скорее всего, это операция осуществлялась людьми.

Он держался настороже, внимая глазами, носом, ушами и остальными органами чувств, но он сильно подозревал, что здесь они столкнутся в основном с людьми. Видящие (при условии, что их в штате имеется значительное количество), скорее всего, работали удалённо. Обычно видящим не требовалось физически присутствовать на месте, чтобы обеспечивать щиты или другую форму защиты, специфическую для видящих.

В любом случае, видящие обычно выживали посредством невидимости.

Кем бы ни были эти люди, они наверняка не хотели привлекать внимание Чарльза, или, если уж на то пошло, Блэка, размещая кучу видящих в этом месте. Учитывая их местоположение в сердце Москвы, у Ника имелось всего несколько догадок о том, кем могли быть эти козлы. Обе догадки крутились вокруг Чарльза и были связаны или с его работой в спецназе на Кремль и КГБ, или с его контрабандой после развала Советского Союза.

В любом случае, Ник готов был поспорить, что эти засранцы знали Чарльза.

А значит, они наверняка понимали, что им противостоит в его лице.

В то же время отсутствие видящих на месте убедило Ника в том, что он уже более-менее знал — что бы тут ни происходило, это операция возглавляется не Чарльзом. Кто бы ни защищал этих мудаков, это не Чарльз. Чарльз сделал бы так, чтобы это место кишело его людьми. Он ни за что не доверил бы Мири кучке из нескольких человек, кем бы они ни были.

Всё это пронеслось в сознании Ника, пока он поднимался по очередной лестнице, затем по следующей.

Теперь он оказался на третьем этаже.

Он помедлил, чтобы взглянуть вниз через перила, где увидел, как Джем и Солоник поднимаются по лестнице за ним. Они оба смотрели вверх, держа пистолеты наготове. Ник видел, что их глаза отражают небольшое количество света, как кошачьи зрачки, и нахмурился, заговорив по субвокалке в коммуникатор.

— Вы слишком от меня отстали, — сказал он Джему. — Хочешь, чтобы я подождал?

— Там действительно никого нет? — ответил видящий.

Ник буквально представлял, как эти идеальные губы слегка поджимаются, а зелёные глаза Джема расфокусируются, пока он сканирует, где находится Ник.

— Я не хочу подходить слишком близко, — добавил видящий, когда Ник подумал об этом. — Но я чувствую наверху людей…

— Тут наверху и есть люди, — терпеливо перебил Ник. — Люди есть на каждом этаже. Просто никого здесь, на лестничной площадке, так что пока я оставляю их нахер в покое, пока мы не будем знать наверняка, что надо поднимать шумиху.

— Ты их видишь?

— Нет. Я их чую.

Ник ощутил, что Джем в некоторой степени отреагировал, и в его разуме вспыхнуло желание оправдаться, отразившееся в его голосе прежде, чем он успел это задавить.

— Только люди, — ворчливо ответил он. — Большинство из них сторожит двери. Я почуял примерно десятерых на цокольном этаже. Шесть этажом выше. Ещё восемь на втором этаже, где ты сейчас. Ещё одна группа здесь, где нахожусь я…

— Где ты чувствуешь самое большое скопление? — перебил Джем.

— Верхний этаж, — тут же ответил Ник. — Восьмой.

— Значит, там они её и держат.

Ник не ответил. Он был согласен.

— Хочешь скорректировать план? — спросил Ник после паузы. — Тебя беспокоит их численность? Я могу попробовать устранить некоторых людей на этажах на случай, если нам придётся возвращаться этой дорогой…

— Нет, — перебил Джем. — Я с тобой согласен. В любом случае, если нам повезёт, то не придётся идти этим путём.

Ник ничего не ответил. Он знал, что имел в виду Джем, но по правде говоря, он был настроен скептично.

Брик намекнул на возможность убраться другим способом, если они смогут снять с Мири ошейник.

Однако Ник вовсе не был так уверен в данных словах Брика, как и в том, правильно ли он вообще понял Брика с его загадочными подсказками.

В любом случае, если Мири способна на что-то подобное, он не сомневался, что она сделала бы это на крыше той ночью, ещё до того, как он успел укусить её и накачать ядом

Эта мысль заставила его вновь вздрогнуть.

Это также вызвало тошнотворное ощущение в его нутре, только в этот раз это не имело ничего общего с Джемом, или с тем, что произошло этим утром, или вообще с чем-нибудь, кроме густого, мощного чувства отвращения.

Он просто поможет Джему найти её.

Он найдёт Мири, приведёт к ней Джема, а он сам и Солоник подождут снаружи.

Или, на самом деле, вот почему им стоило начать убирать некоторых из тех мудаков, которые удерживали её в плену здесь.

Джем мог смягчить для неё эту ситуацию и, если потребуется, Джем мог выбраться с Мири вдвоём. Ник и Солоник найдут другой выход… скорее всего, тем же путём, каким пришли. Они выберутся через здание, спустятся вниз, сядут в грузовик и уедут отсюда нахер прежде, чем тот, кто владел этим зданием, позовёт на помощь своих дружков, будь то из Кремля или откуда-то ещё.

Учитывая картины на стенах, многие из которых изображали старинную аристократию и имели золочёные рамы, а также массивные гобелены, которым на вид было несколько столетий, не говоря уж о французском с виду антиквариате и персидских коврах… Ник сильно подозревал, что эти ублюдки, кем бы они ни были, имели связи. Никто не владел в России такими деньгами, не имея сильных связей с Кремлем. Просто так здесь всё устроено.

Скорее всего, у них имелись давние связи.

Значит, это люди, имевшие чины при Советском Союзе.

Значит, это организованная преступность.

Ник пробыл в военной разведке или контрразведке достаточно долго, чтобы иметь представление о том, какие парни попали в русскую олигархию после того, как стена пала, а КГБ и чертовски много представителей бывшей армии Советского союза занялись нелегальным оружием, наркотиками и торговлей людьми. С тех пор этот бизнес диверсифицировался и распространялся, превращаясь в глобальную империю, которая пересекалась с организованной преступностью в каждом уголке земного шара.

Он знал, что Мирин дядя Чарльз тоже был частью этого мира.

Он не говорил Мири, но он знал, кем был Чарльз, с тех самых пор, как Мири сообщила ему, что он представлялся «Счастливчиком Люцифером» — Ник слышал это имя прежде, в дни своей службы.

Открытие о том, что её дядя имел связи с секс-торговлей в Таиланде, лишь подтвердило, что это один и тот же парень.

Чарльз Андрей Васильев, также известный, как «Счастливчик Люцифер», как и Блэк, по-своему искал самые быстрые пути сделать деньги в человеческом мире, где он очутился. Единственная разница между ним и Блэком заключалась в том, что они хотели от этих денег… и как много денег им было нужно, по их ощущениям.

Блэк пошёл по сравнительно чистому пути.

Чарльз, напротив, связался с самыми крупными преступными синдикатами, какие только сумел найти через русские службы разведки и спецслужбы… затем завладел как можно большей частью мира, используя свои экстрасенсорные способности и любой шанс получить преимущество.

Очевидно, при этом несколько человеческих игроков выбыло из игры.

Теперь Ник мог чувствовать Мири.

Она ощущалась неподалёку.

Она ощущалась так близко, что он снова почувствовал тошноту — как раз тогда, когда забыл об этом и почти пришёл в норму.

По-прежнему общаясь через субвокалку, он тихо обратился к Джему.

— Ты скоро понадобишься мне здесь, наверху, — пробормотал он. — Тебе придётся зайти туда одному. Тебе придётся поговорить с ней… сказать мне, безопасно ли вообще мне и Солонику заходить туда. Если нет, то мы начнём зачищать остальное здание.

Джем послал ему подтверждающий сигнал.

Ник немного подождал, не скажет ли Джем что-нибудь, но тот промолчал.

Преодолев последнюю лестницу, Ник добрался до верхней ступеньки самого верхнего этажа и посмотрел по сторонам.

Здесь наверху было тихо. Темно.

Он уже чуял людей.

Свыше двадцати на этом этаже, но не все в одном месте.

Пожалуй, не все они были охранниками, насколько он мог сказать.

Большинство из них не занималось активной охраной одной из трёх дверей в главные покои, находившиеся на самой вершине. Ник чувствовал ещё одно обширное пространство справа, в конце коридора, и ещё одно поменьше, слева. Большинство людей находилось в крупном помещении справа. Примерно шестеро осталось в комнате слева, но они мало двигались. Не то чтобы спали; наверное, смотрели телевизор… или просто сидели на диванах.

Теперь он мог различить почти все их индивидуальные запахи, через стены слышал, как они разговаривают друг с другом. Он понимал, что никто его не слышал и не видел. Никакие их схемы поведения не изменились.

Что более важно, никто не вскочил на ноги, не начал кричать, распахивать двери или стрелять по нему.

Он оставался в тени наверху лестниц.

Он гадал, почему они не поставили охранников снаружи комнаты Мири.

Затем он осознал единственную причину, по которой они могли так сделать.

Ник снова включил субвокалку.

— У них есть наблюдение, — сказал он Джему. — В её комнате. Снаружи не стоят охранники. Так что они должны наблюдать за её комнатой. Они увидят нас сразу же, как только мы откроем двери.

— Понял. Мы мало что можем с этим поделать.

Ник нахмурился.

— Ты меня не понял, Джем. Мы с Солоником не можем подождать у двери, если…

— Ну, тогда, полагаю, тебе придётся смириться и зайти внутрь, Ник, — ровно сказал Джем.

Нахмурившись, Ник сверился с часами в гарнитуре. Стрелки немного перевалили за час ночи.

Но это едва ли им поможет.

Должно быть, их люди следят за камерами 24/7.

Джем прав. Им придётся зайти в комнату. Им придётся забаррикадировать дверь и сосредоточиться на том, чтобы снять с Мири чёртов ошейник.

Его тревога тут же усилилась на несколько сотен пунктов.

По возможности вытолкнув это из головы, Ник сохранял полную неподвижность, следя за Джемом и Солоником, пока они поднимались по последнему фрагменту лестниц до того места, где стоял он.

Видящие двигались намного медленнее, чем хотелось бы Нику, но хотя бы они делали это тихо.

Люди ходили туда-сюда по допотопным половицам с таким топотом, что это вызывало ассоциации с блуждающими стадами слонят, хотя они говорили и ступали тише большинства людей, особенно людей их размеров. Ник время от времени слышал, как они усмехаются, глотают и выдыхают, как это бывает после того, как выпьешь какой-то крепкий алкоголь — водку, наверное, учитывая, где они находились.

Он подумывал подойти поближе к тем дверям, чтобы более точно пересчитать их по головам.

Он решил подождать.

Он не получил из их разговора никаких конкретных деталей… в основном потому, что русский он знал отстойно.

Теперь он подозревал, что группа людей сидела за столом, играла в карты и выпивала. Ник предположил, что двое играли в шахматы, потому что он слышал тихое постукивание и царапанье каменных фигур по доске, сделанной из того же камня (наверное, кварца).

А может, мрамора, как и полы.

Джем так тихо подобрался к нему, что Ник подпрыгнул.

Джем обхватил ладонью его лодыжку, что успокоило его, отвлекло, полностью выбило из колеи на несколько секунд… и переполнило необъяснимым облегчением.

Он подумал о многочисленных предупреждениях Брика по поводу видящих и снова поморщился.

— Эй, — пробормотал Джем через субвокалку. — Расслабься.

Когда Ник посмотрел на него, видящий слегка улыбнулся ему.

— Возможно, нам всё же удастся провернуть это лёгким способом, — тихо сказал Джем. — Никто пока что не знает, что мы здесь… верно?

Ник медленно кивнул.

В то же время его скептицизм усилился, когда он осмотрел коридор. Он взглянул на Джема, передавая своё мнение бесстрастными словами и вскинутой бровью.

— Это изменится сразу же, как только мы войдём в эти двери, Джем. Наверное, даже раньше. Они никак не могут быть незапертыми, а у нас закончились эти бесшумные органические заряды, верно? Как только прогремит взрыв, в нашу сторону побежит примерно пятнадцать человек.

Он показал на две двери справа от него. Повернув голову, он показал на двери слева.

— Там они наблюдают за камерами. Ещё шесть могут прийти с этого направления. Это при условии, что не поднимется всеобщая тревога… тогда по наши головы прибегут все, кто есть в этом долбаном здании…

Его слова резко оборвались из-за открывшейся двери справа.

Ник застыл, увидев полоску света, пролившегося в тёмный коридор.

Помещение за этой ненадолго открывшейся дверью было освещено намного ярче, чем коридор. Ник знал — вряд ли тот, кто стоял там, увидит их, будучи человеком; один лишь контраст освещения вынудит их глаза привыкать на протяжении несколько секунд.

Он наблюдал, как стоящий там человек потягивается и зевает. Он вытащил из кармана нечто, похожее на связку звякнувших ключей.

Ник не раздумывал.

Он принял решение прежде, чем сообразил, что он делает.

— Ждите здесь, — послал он через субвокалку.

Прежде чем кто-то из этих двоих успел возразить, он метнулся в коридор.

Он накинулся на человека ещё до того, как мужчина закончил потягиваться.

Ник схватил его и зажал ладонью рот. Он без единой мысли впился клыками в шею человека, накачивая его ядом и делая большой, тошнотворно удовлетворительный глоток, втягивая в рот и горло столько человеческой крови, что он мог бы подавиться, если бы его вампирское горло не было рассчитано именно на такое действие.

Он проглотил кровь плавно, как хорошее вино, и ощутил, как затвердел его член.

Он пил ещё несколько секунд.

Он пил до тех пор, пока не получил контроль над человеком, пока не почувствовал, как этот контроль укрепляется через яд. Наконец, ещё через несколько секунд, Ник поднял голову, стараясь не испустить лёгкий удовлетворённый вздох.

Вместо этого он стиснул человека ладонями, прижав спиной к золотисто-красным обоям на стене коридора.

Он говорил не вслух, а через кровь.

«Комната, — тихо послал он. — Большая комната. Позади меня. Она внутри? Видящая?»

«Да», — сказал ему мужчина.

«Доктор Фокс? Жена Блэка? Ты уверен?»

«Да», — мужчина кивнул.

Ник чувствовал покорность человека под ядом и подавил желание укусить его ещё раз. Он видел, что человек смотрит на него с нескрываемой похотью во взгляде. Его толстые пальцы потянулись к лицу Ника, но Ник отвернулся, оскалив клыки.

«Не трогай меня, — предостерёг Ник. — И не говори вслух».

«Не буду… не буду…»

«Как мне попасть в комнату? Мне надо поговорить с ней».

«Есть ключ…»

«Он у тебя? Ключ?»

«Нет, — мужчина покачал головой и слегка вздрогнул со стыдом в глазах. — Нет. У меня нет этого ключа. Они держат его на посту охраны».

«На двери сигнализация? — послал Ник. — Мы можем взломать замок, или…»

«Сигнализация есть, — подтвердил мужчина. — Сначала она срабатывает на посту охраны. Они проверяют. Если что-то случилось, есть какая-то проблема, они поднимают всеобщую тревогу. Если это всего лишь она, то они ударяют её током через ошейник. Это вырубает её, — пренебрежительно объяснил мужчина, показывая на свою шею. — Они заходят, проверяют замки, убеждаются, что проблем нет. Они делают это, пока она не очнулась. На протяжении некоторого времени она постоянно пыталась сбежать, так что они часто били её током».

Ник нахмурился, испытывая желание ещё раз укусить этого парня, но уже по другой причине.

«Что насчёт её ошейника? Кто может его открыть?»

«Алексей, — тут же сообщил ему мужчина. — Алексей может его открыть. Только он».

«Алексей? Кто это? Покажи мне. Представь его мысленно».

Мужчина сделал, как ему было сказано. Как только образ сформировался, Ник нахмурился.

Дерьмо. Он знал этого засранца.

«Где он? — послал он. — Алексей? Он в этом здании?»

Мужчина кивнул. «Шестой этаж. Его апартаменты там».

«Весь этаж?»

«Да».

«Как он открывается? — послал Ник после этого. — Ошейник?»

Глаза мужчины опустели. «Я… не знаю. Всё Алексей. Алексей это знает».

Ник нахмурился. Это не очень-то помогало.

Он постарался думать, решить, не пропустил ли он чего-нибудь. Он не хотел задерживать этого парня дольше необходимого.

«Ладно, — послал он. — Зачем ты сюда вышел?»

«Посрать, — сообщил ему человек без капли смущения. Он показал на двойные двери, из-за которых он только что появился. — С тамошним туалетом… какие-то проблемы».

«Где другая уборная?»

«Внизу».

«Кто-нибудь тебя увидит? По дороге туда?»

Человек покачал головой. «Нет. Вряд ли».

Ник кивнул. «Ладно. Ты сделаешь ровно то, зачем сюда вышел. Ты спустишься в уборную. Если ты на кого-то наткнёшься, ты спрячешь укус на своей шее… ладонью, или как сможешь. Когда будешь в уборной, ты замаскируешь его по-настоящему. Никто не должен его видеть. Ладно? Никто. Обещай мне».

«Никто его не увидит. Я его скрою».

«И не веди себя странно, — добавил Ник. — Спрячь укус, но сделай так, чтобы всё выглядело нормально».

«Не вести себя странно. Я веду себя как обычно»

«Хорошо. И когда ты пройдёшь мимо моих друзей на лестнице, ты их не увидишь. Ты не запомнишь никого из нас. И этого не происходило».

«Я понимаю, — сказал человек, испытывая облегчение. — Я ничего не видел. Ничего странного. Вообще никаких незнакомцев, товарищ. Я ничего не видел».

«Хорошо. Очень хорошо».

Он отпустил человека, сделав шаг назад.

Глаза человека немедленно опустели. Ник осторожно обошёл его, последовав за крупным мужчиной, когда тот побрёл по коридору, потягиваясь и, похоже, уже забыл про Ника, лениво бредя к лестницам.

Ник снова вышел на тускло освещённую лестничную площадку и увидел, что Джем и Солоник наблюдают за ними двоими, широко раскрыв глаза, пока человек проходил прямо мимо них, глядя почти в упор, но как будто не замечая.

Человек прошёл вплотную к ним.

Он начал спускаться по ступеням.

Джем, по-прежнему следивший взглядом за человеком, заговорил в гарнитуре Ника.

— Хочу ли я вообще знать? — спросил он, и в его голосе прозвучали слегка резковатые нотки.

Ник услышал там кое-что ещё.

Он не позволил себе отреагировать на это.

— Мири определённо в той комнате, — сказал он вместо этого, используя субвокалку и показывая на ближайшую дверь. — Я заставил этого парня объяснить мне суть. Я знаю, кто её похитил… и кто контролирует ошейник. Парень, которого я укусил, к сожалению, не имел ключа к двери, и на бл*дских замках стоит бесшумный сигнал тревоги, так что ситуация ничуть не упростилась.

Джем нахмурился.

— Наши варианты ограничены, — признал Ник. — Мы можем попробовать напасть на пост охраны, убить всех тех парней и надеяться, что мы сделаем это прежде, чем они спровоцируют тревогу… что весьма маловероятно. Или, — сказал Ник, кивнув вдаль по коридору. — Просто послать всё нахер, выломать дверь, позволить им активировать сигнализацию и попробовать забаррикадировать дверь, чтобы не впускать их всех. Или я могу попробовать устроить отвлечение, пойти в комнату в том конце… — он показал вправо. — Убить кучу парней, чтобы когда сработает сигнал тревоги, они пошли за мной.

— Прошу прощения, — произнёс Джем, и его голос звучал раздражённо даже через субвокалку. — Это настоящие планы, Ник? Или дюжина попыток суицида, замаскированных под планы?

— А какова твоя гениальная идея? — спросил Ник, положив руки на бёдра.

Джем наградил его раздражённым взглядом, нахмурившись.

У Ника опять сложилось впечатление, что дело не только в его предложениях.

Джем бесился из-за человека, которого укусил Ник.

Прежде чем Ник успел решить, что он чувствует по этому поводу, Джем заговорил через коммуникатор.

— Я предлагаю схватить того парня, которого ты укусил, когда он будет возвращаться. Ты можешь укусить его ещё раз, если придётся, — Джем наградил его мрачным взглядом. — При условии, что ты можешь это сделать, не слишком… перевозбуждаясь.

В этот раз не сумев пропустить тычок мимо ушей, Ник нахмурился, но Джем продолжил прежде, чем он успел заговорить.

— Ты можешь послать его на пост охраны и поручить ему достать для нас ключ. Скажи ему выдумать убедительную причину, зачем ему понадобился этот ключ. Приказы, которые он получил сверху, да что угодно, — помедлив, Джем добавил ледяным тоном со своим акцентом видящего: —…Это при условии, что ты можешь сделать это, не засунув в него свой член, Ник. Мне бы не хотелось портить тебе веселье, брат, но у нас тут типа время поджимает.

Ник подавил внезапное и неуместное желание расхохотаться.

Он не знал, то ли ревность Джема вызвала это нервное веселье, то ли что-то другое, но он лишь усилием воли подавил смешок и кивнул в ответ на слова Джема, тщательно сохраняя на лице нейтральное выражение.

— Что насчёт сигнализации? — спросил Ник нормальным тоном. — И того факта, что охранники, если они хоть сколько-нибудь хорошо выполняют свою работу, сверятся с верхушкой перед тем, как отдавать ключ, и уж тем более перед отключением сигнализации…

В этот раз его перебил Солоник.

Когда его голос раздался по субвокалке, они оба повернулись и уставились на него.

Это было сродни созерцанию того, как зомби воскресает из мёртвых.

— Я могу с ними разобраться, — произнёс Солоник спокойным уверенным тоном. — Сделаю так, что они не активируют сигнал тревоги. Я могу с этим справиться. И с товарищами в конце коридора.

Он пренебрежительно показал вправо, где Ник почуял больше двадцати людей и ещё больше оружия.

Ник моргнул, покосившись на Джема, затем посмотрел на Солоника.

По правде говоря, он забыл, что другой видящий делил с ними тот же канал и носил такую же органическую гарнитуру, что и он с Джемом.

Чёрт, да он временами забывал, что Солоник умеет говорить.

— Я могу проникнуть в здешнюю конструкцию, — сказал русский видящий до странности будничным и пренебрежительным тоном. — Я её знаю. Я работал в таких местах. Много раз, для Счастливчика. Я могу проникнуть в их умы.

Ник моргнул и опять покосился на Джема, который тоже уставился на Солоника.

Не задавая вопросов, Ник знал, о чём думал видящий.

Он знал это отчасти потому, что он сам думал именно об этом.

Действительно ли они могли доверять этому сумасшедшему ушлёпку?

В итоге Ник и Джем переглянулись.

Прочитав вопрос в глазах Ника, Джем пожал плечами.

— Тебе решать, — просто сказал он.

У Ника было ощущение, что он так и скажет.

Засранец.

Подумав, он кивнул, взглянув на Солоника.

— Ладно, — сказал он. — Скажи, что тебе нужно от нас.

— Вы можете вскрыть замок? На двери в комнату? — спросил Солоник.

Ник кивнул, копируя кивок видящего и сам того почти не осознавая.

— Да, — сказал он.

— Тогда вскрывайте замок. Тот, что в тени.

Солоник показал на дверь сразу слева от них, в коридоре.

— Начинайте сразу же после моего ухода, — посоветовал русский видящий. — Когда вы его открываете, я уже внутри станции охраны. Я останавливаю сигнализацию. Вы отпираете дверь, заходите внутрь. Блокируете чем-то дверь, если можете. Если не можете, просто забираете женщину. Я или останусь здесь, постою на стрёме… или, если я взломаю всю конструкцию, я пойду в другую комнату и позабочусь об остальных людях. Если конструкция такая же, что и везде, я обработаю всё здание. Без проблем. Легко.

Похоже, почувствовав, что Ник и Джем уставились на него, скорее всего, одинаково поджав губы и обдумывая его тревожно небрежные слова об убийстве примерно сорока-пятидесяти человек, Солоник тоже нахмурился и посмотрел на них, как будто озадачившись.

— Я могу это сделать, — заверил он их, сосредоточившись на Нике. — Эта часть будет сделана за тебя, брат. Войди в комнату. Забери женщину. Солоник сделает остальное.

Ник взглянул на Джема, который теперь выглядел так, будто ему хотелось расхохотаться.

В этот раз уже Джем пожал плечами, затем взглянул на Солоника.

— Ладно, — сказал он.

Глава 29

В рывке

Джем достал отмычки из своей сумки ещё до того, как Ник успел полностью уложить в голове, насколько глупым или безумным был этот план, а также что они будут делать, если Солоник не сумеет отключить сигнал тревоги, как обещал.

Вытолкнув детали из головы, в этот раз с раздражением, он наблюдал за Джемом, когда тот опустился на колени перед дверью, на которую указал Солоник. Джем двигался бесшумно, вытащив два узких и плоских металлических инструмента. Один он беззвучно вставил в верхнюю часть замочной скважины, а второй приладил пониже.

В этот самый момент Ник услышал возню в конце коридора — в той же части, где, по словам человека, размещалась команда охранников и пост видеонаблюдения.

Шум был тихим, за закрытыми дверьми, но его вампирские уши без труда расслышали все.

— Поспеши, брат, — поторопил его Ник через субвокалку.

— Я слышу, — пробормотал Джем в ответ.

В конце коридора прогремел выстрел.

Ник вздрогнул, всё его тело напряглось.

Всё происходило в той же стороне, где находилась комната охраны.

— Бл*дь, — выругался он вслух прежде, чем успел себя остановить, пусть это и было едва слышное бормотание. — Поспеши, брат. Поспеши…

— Заткнись, брат, — ответил Джем, не отрываясь от своего занятия.

Ник отошёл от него, просто чтобы отвлечь себя. Он расхаживал туда-сюда, достав пистолет, затем согнул колени, бесшумно присев на верху лестниц, и прищурился, глядя вдаль коридора. Он не выпускал пистолет из рук, прикрывая позицию Джема.

Прогремел ещё один выстрел, заставивший его резко вздрогнуть.

Затем раздалась целая серия выстрелов, один за другим, из нескольких единиц оружия.

В этот раз пальбу услышали не только он и Джем.

Своими вампирскими ушами Ник улавливал, как заговорили люди в комнате на другом конце коридора, откуда вышел первый парень — там они играли в покер, шахматы и пили. Он слышал, как они спрашивают друг дружку о звуках. В их голосах звучала насторожённость, удивление, лёгкая встревоженность. Они не расслышали звуки достаточно чётко, чтобы распознать в них выстрелы, но они чертовски скоро выйдут оттуда на разведку.

Ник смотрел в ту сторону, когда дверь в комнату охраны с грохотом распахнулась, заставив его резко посмотреть влево. Человек-мужчина в тёмно-синей униформе выбежал в коридор, сжимая в одной руке пистолет.

Выстрел уложил его за считанные секунды.

Этот прогремел особенно громко, потому что раздался уже не в пределах толстых стен комнаты охраны.

С другого конца коридора донеслись крики.

Теперь они определённо выйдут.

— Джем! — позвал Ник, теперь уже совсем игнорируя наушник.

— Я почти справился…

— Шевели булками, Джем! — сказал Ник. — У нас вот-вот появится компания…

Пока он говорил, дверь справа от него распахнулась.

В коридоре раздались голоса, а выстрелы в комнате охраны стихли. Должно быть, Солоник наконец-то сумел убить всех охранников.

Тупой мудак. Вот тебе и использовал конструкцию для контроля людей.

Теперь Ник целился в правую часть коридора. Он уже слышал шаги. Он слышал, как они хватают винтовки, видел их в темноте, как они координируются друг с другом, пока их глаза привыкали к тускло освещённому коридору.

— Быстрее… — прорычал Ник.

— Есть, — отозвался Джем, слегка зашипев через наушник.

Ник повернулся, подпрыгнув, и увидел, что видящий толкает дверь внутрь. Он почувствовал, как его тело напряглось ещё сильнее.

— Ты иди, — сказал он после этого. — Я прикрою Солоника…

— Хера с два, — рявкнул Джем через коммуникатор. — Их слишком много. Солоник сейчас уже в конструкции. Он наполовину справился с мерами безопасности… они просто дали отпор прежде, чем он получил полный доступ. Если он сумеет взломать конструкцию (а, похоже, так и будет) он о них позаботится. Ты тут ни хера не можешь сделать, только угодишь под пули…

— Я не могу пойти туда, — рявкнул Ник. — Мы договорились…

— Планы меняются, — прорычал Джем, повернувшись и наградив его сердитым взглядом. — Я не пойду без тебя, так что тащи сюда свою задницу. Просто держись позади меня, чтобы она увидела меня первым…

— Нет, — Ник почувствовал, как его сердце подскочило к горлу.

Его охватила не нервозность, а ужас такой силы, что он ощутил, будто его горло полностью сжалось, а грудь сдавило до такой степени, что от боли выгнулась спина.

— Нет. Я не могу…

— Сейчас же, мать твою. Из-за тебя нас обоих пристрелят…

Как раз когда он произнёс последнее слово, из конца коридора донеслись выстрелы.

В этот раз они определённо целились в их сторону. Возможно, не именно в него, поскольку они ещё не вышли из-за поворота, но пули определённо летели в направлении его голоса. Они слышали его крик, так что стреляли дальше по коридору, пытаясь обеспечить себе укрытие и, скорее всего, посмотреть, будет ли он стрелять в ответ.

Ник инстинктивно пригнулся, когда пуля отбила кусочек древесины от притолоки над его головой. Ещё одна отскочила от мрамора, заставив его опять пригнуться. Третья попала в стену возле Джема прямо перед тем, как ещё одна вошла в деревянный шкаф.

— Ник! — рявкнул Джем в его гарнитуре. — Мать твою, иди сюда, бл*дь. Сейчас же! Они тебя увидят! Они увидят, что мы вошли внутрь! Ты хочешь, чтобы Мири тоже убили?

Ник стиснул челюсти так, что заболело лицо.

Он посмотрел в коридор, в направлении выстрелов.

Он знал, что Джем прав.

Если он не сдвинется с места, они увидят его через несколько секунд.

Подумав об этом, он слышал, как русские охранники продвигаются вперёд по коридору, приближаясь к повороту, который даст им ничем не преграждаемый вид на лестничную клетку и позицию Ника. Его время на исходе. У него остались считанные секунды.

На принятие решения у него осталось меньше секунды.

Его руки сжались в кулаки, грудь запульсировала от боли.

Посмотрев в левую часть коридора, где скрылся Солоник, в правую часть коридора, где к ним подбирались русские головорезы и бывшие военные, затем на закрытую дверь, возле которой стоял Джем, он двинулся в ту же секунду, практически отключив свой разум.

Ни единой мысли не пронеслось в его голове, когда он метнулся через коридор.

Джем открыл дверь, пока он пересекал пространство…

…И Ник оказался внутри комнаты, а Джем уже закрывал за ними дверь, позволив ей тихо защёлкнуться и запирая изнутри.

Ник окинул взглядом просторную комнату.

Его грудь отяжелела. Он осматривал пространство так, будто ожидал атаки со всех сторон. Он чувствовал себя так, будто эта атака надвигается.

По правде говоря, ему хотелось выпрыгнуть из окна.

Пространство было огромным.

Всё в нём, начиная от поразительно высоких потолков до рояля в углу, напоминало ему бальный зал в замке XVI века.

Вместо того чтобы сделать несколько небольших апартаментов, они оставили большую часть пространства открытым.

Однако тут не было холодно, не гуляли сквозняки. Если уж на то пошло, то систему центрального отопления, похоже, настроили как минимум на +20 градусов, плюс в двух каминах горел огонь, и тут было даже чересчур жарко. Все окна были закрыты и преграждались толстыми решётками.

Взгляд Ника поднялся по стенам к узорному потолку с золочёной отделкой, затем опустился к большему из двух каминов, который ревел в дальней части комнаты. Он увидел длинный диван с чёрной бархатной обивкой, стоявший перед этим камином с такими же креслами, низким столиком (вероятно, покрытым настоящим золотом), и всё это стояло поверх чисто белого ковра, который мог быть овечьей шкурой.

Всё в этой комнате, в золотой отделке, лиловых, пурпурных и чёрных обоях и диванных подушках, мраморных полах — это походило на представление безвкусного человека о том, как живут богатые люди.

Ник гадал, нет ли здесь золотых унитазов.

Осознав, что пытается отвлечь себя, он отступил в самый тёмный уголок в тени, который только сумел найти — у двери, где два шкафа отгораживали его от оранжевого света камина на другой стороне комнаты.

Он взглянул на Джема.

Видящий тоже осматривал комнату, его бледно-зелёные глаза подмечали мебель, главный камин… затем остановились на огромной кровати, которую Ник совершенно не заметил — она стояла на противоположном краю комнаты, ближе ко второму, меньшему камину. Огонь в его очаге прогорел до красных и белых угольков.

Джем взглянул на Ника, затем кивком головы показал на кровать.

Ник покачал головой, чувствуя, что в горле встал ком.

Он заговорил через субвокалку.

— Ты иди, — поторопил он. — Я останусь здесь.

Джем кивнул, но Ник ощущал нетерпение видящего в отношении него.

Если честно, он ничего не понимал.

Разве не Джем говорил о том, что Ник напугает Мири? Почему он хотел, чтобы Ник вот так подошёл к ней? Почему, бл*дь, он поощрял Ника просто подойти к её кровати посреди ночи? Это что за гениальная идея? Чтобы Ник просто встал там, нависая над ней? Чтобы его лицо было первым, что она увидит, когда они её разбудят?

Как, бл*дь, это могло не напугать её до усрачки?

Как это вообще кого-то могло не напугать?

Даже если бы он не делал того, что он сделал, это напугало бы любого нормального человека… увидеть, как чёртов вампир рыщет вокруг их кровати, чёрт подери.

Это материал для будущих кошмаров.

При этой мысли Ник скользнул поглубже в тень, поморщившись.

Он сделал себя как можно более маленьким и незаметным, наблюдая, как Джем пересекает комнату. Стоя там, он поражался, как тихо было в этом огромном помещении. Должно быть, они обшили двери и стены каким-то покрытием, поскольку здание-то было старым. Наверное, какой-то органический материал-машина, как у Чарльза.

Что бы там ни было, Ник уже не слышал выстрелов.

Подумав об этом, он прислушался и через несколько секунд решил, что выстрелы, должно быть, прекратились. Он слышал голоса и шаги.

Они по-прежнему доносились на удивление тихо, но он определённо мог их расслышать.

Значит, Мири здесь должна была услышать выстрелы.

Почему это её не разбудило?

Эти засранцы накачивали её наркотиками?

Он всё ещё наблюдал за Джемом, прижимаясь спиной к стене, а боком к шкафу, когда в другой части комнаты началась какая-то борьба.

Ник подпрыгнул на целый фут.

Затем, увидев, что Джем лежит на полу, а кто-то накинулся на него сверху, и рядом раздаётся встревоженный лай собаки… Ник двинулся вперёд.

Он метнулся через всю комнату, двигаясь так быстро, что даже не подумал над своими действиями, пока не схватил того, кто навалился на Джема. Её ноги были скрещены и обхватывали шею Джема, а вокруг них троих метался чёрный сердитый комок собачьей шерсти, который лаял, рычал и прыгал, явно пытаясь ввязаться в суматоху.

Она душила его бёдрами, перекрывая доступ кислорода так, чтобы он потерял сознание.

Веки Джема трепетали, лицо становилось пурпурным.

Она его убьёт.

Она убьёт Джема прямо у него на глазах.

Глава 30

Это ты

— Иисусе! — выпалил Ник. — Слезь с него!

Она застыла.

Она замерла совершенно неподвижно там, где Ник стискивал её руки ладонями, и медленно повернула голову, чтобы посмотреть на него. Ник осознал, что смотрит в лицо Мири, и её широко раскрытые глаза орехового цвета уставились на него с абсолютным шоком. Её рот приоткрылся, а глаза ещё сильнее выпучились от испуга.

Он уставился на проступивший там страх, совершенный ужас, и боль так сильно пырнула его в грудь, что он отпустил Мири, отшатнувшись назад.

Запутавшись в собственных ногах, он в итоге повалился на пол.

Пёс продолжал лаять, его гортанное злое тявканье становилось громче, тревожнее.

Ник всё ещё лежал на спине, частично поддерживая тело локтями, когда Мири выпрямилась в полный рост и уставилась на него; этот ужас и потрясение на её лице превратилось в нечто близкое к шоку.

Её глаза осматривали его, словно она не могла поверить, что он здесь; словно она галлюцинировала.

Затем она повернула голову, заметив Джема на полу, который одной рукой держался за своё горло, втягивал болезненные вдохи и пытался вновь обрести дар речи.

Судя по тому, как вздымалась его грудь, не говоря уж об исказившемся от боли лице и неспособности говорить, Ник предполагал, что Мири, должно быть, пнула его достаточно сильно, чтобы выбить весь воздух из лёгких, а потом оседлала его и продолжила душить.

— Не вреди ему! — сказал Ник, поднимая ладонь.

Он заговорил, не подумав, вообще не задумавшись о том, какими могут быть сейчас её мысли, что она сама может думать, и как он выглядел в её глазах.

— Это Джем, Мири. Даледжем. Он пришёл, чтобы помочь тебе. Если хочешь сделать кому-то больно, то лучше причини боль мне… не ему. Он пришёл сюда только для того, чтобы помочь. Он здесь для того, чтобы попытаться вызволить тебя.

Она замерла ещё неподвижнее.

По-прежнему стоя над Джемом, она уставилась на Ника.

Она смотрела на него так, будто не понимала ни слова из того, что он сказал; как будто он только что заорал на неё на японском, а может, просто издавал какие-то животные звуки.

Может, она просто не могла поверить, что он вообще с ней заговорил.

Ник смотрел на неё снизу вверх, и его грудь тоже вздымалась, но это было вызвано скорее реакцией, нежели потребностью тела, и уж тем более не его отнюдь-не-грациозным падением на пол.

Он подумывал встать, затем решил этого не делать.

Он наблюдал за лицом Мири и не мог отвернуться от выражения в её глазах.

И всё же какой-то частью своего разума он следил за остальной частью её тела. Боковым зрением он подметил толстый ошейник на её шее, красный след там, где ошейник натёр кожу, тёмно-синее свечении, пульсировавшее у основания её шеи и освещавшее зелёное кольцо.

Она все ещё смотрела на него, уставившись на его лицо, затем на его тело.

Она смотрела на него так, словно он был опасным животным.

Она смотрела на него так, будто думала, что его слова могут оказаться каким-то трюком, будто он мог броситься на неё в любой момент и попытаться разодрать ей горло.

Он решил, что остаться на полу было правильным решением.

— Не надо, — сказал Джем, продолжая хрипеть, но, видимо, сумев втянуть достаточно воздуха, чтобы выдавить минимум слов. — Не… вреди ему, Мири. Не только я пришёл помочь. Мы пришли помочь. Мы пришли, чтобы вытащить тебя отсюда. Отвезти тебя к Блэку. Прошу. Не вреди Нику. Пожалуйста… он хотел прийти.

Мири застыла.

Её поза изменилась, и Ник осознал, что она начинает расслабляться, пусть и незначительно.

Она повернула голову, и её тело оставалось неподвижным, пока она уставилась на Джема, лежавшего на полу.

— Блэк послал вас? — спросила она, и в её словах прозвучало открытое неверие.

Она уставилась на Ника.

Её глаза раскрылись так широко, что он едва её узнавал.

В то же время, судя по позе, по тому, как она стояла там, он осознал — он благодарен, что застал её врасплох.

Даже с ошейником она выглядела готовой убить кого-то.

— Нет, — Джем покачал головой, приподнявшись на одном локте и всё ещё держа ладонь на своём ушибленном горле. — Нет. Нет… бл*дь. Твой муж нас не посылал. Ник почувствовал тебя. Он почувствовал тебя и понял, что тебя похитили. Он хотел прийти за тобой. Это была его идея, Мири. Он понимал, что ты в беде. Он чувствовал, что ты беспокоишься о Блэке, что тебе нужна помощь…

Он умолк, словно не зная, что ещё сказать.

Мири нахмурилась, уставившись на Джема.

Она перевела взгляд обратно на Ника, но то жёсткое выражение так и не уходило с её лица. Она по-прежнему смотрела на него так, будто ждала подвоха, ждала, когда он обнажит клыки, зарычит на неё или просто сделает что-нибудь, чтобы напомнить, кто он.

Пёс снова залаял, подвывая.

Мири вытянула руку в сторону чёрного животного с длинными лапами, не отводя взгляда от Ника.

Ник понимал, что она не хочет поворачиваться к нему спиной даже на секунду.

— Пантер, — произнесла она. — Прекрати.

Пёс умолк.

Он сел на ляжки, виляя хвостиком и тихонько поскуливая.

Ник видел, что пёс с обожанием смотрит на Мири.

Когда Мири не опустила взгляд, пёс подошёл к Джему и понюхал его, словно убеждаясь, что он в порядке. Один раз обойдя его по кругу, он снова гавкнул, повиляв хвостиком.

Когда Джем не отреагировал и даже не посмотрел на него, пёс подошёл к Нику. Он понюхал его ещё несколько секунд, тыкаясь холодным собачьим носом в руку Ника, затем в одну из его ладоней. Пёсик слегка поскуливал, обнюхивая его ладонь, затем шею, затем снова ладонь, затем его лицо.

Странно, но такое чувство, будто все трое задержали дыхание, пока пёс его исследовал. Ну, Ник дыхание не задерживал — ему и не нужно было — но он вместе с остальными ждал, пока пёс примет своё решение на его счёт.

Спустя ещё несколько секунд обнюхивания он слегка заскулил, затем лизнул его в лицо и сел рядом.

Он гавкнул, приглашая поиграть.

Ник невольно улыбнулся.

Осторожно протянув руку, он почесал пса за ушами, потирая его носик большим пальцем. Пёс завилял хвостом, снова залаял.

Ирландский волкодав.

Эта животинка будет охерительным монстром, когда подрастёт.

В таком возрасте даже его лапы толком не выросли, учитывая, насколько молод был этот щенок, но ещё через месяц-другой они наверняка вырастут огромными — на добрых полгода раньше остальной части его тела.

На вид ему было всего-то шесть-семь недель.

— Ты понравился моей собаке, — произнесла Мири с неверием в голосе. — Ты понравился моей долбаной собаке.

Ник посмотрел вверх.

Увидев выражение её лица, он отвёл взгляд, и в горле встал ком.

Её глаза чересчур блестели.

Слезы катились по её лицу, пока она смотрела на него, пока она окидывала взглядом Ника, развалившегося на полу и почёсывавшего её щенка за ушами.

Он всё ещё не решил, стоит ли ему заговорить, но тут Мири отошла от Джема. Перешагнув через него, она оказалась на свободном месте между Джемом и Ником.

Вместо того чтобы отойти от Ника, как он того ожидал, она подошла к нему поближе.

По-прежнему избегая её взгляда, Ник вздрогнул, когда она сделала ещё один шаг.

Поёрзав от дискомфорта, он отодвинулся подальше по полу, опираясь руками.

Пёс залаял, следуя за ним, махая хвостом и всё ещё пытаясь добиться, чтобы Ник с ним поиграл. Вздрогнув от дружелюбной щенячьей улыбки пёсика, Ник покосился на Мири, наполовину ожидая получить пинок с разбегу по голове, пока он оставался на полу… а может, не по голове, а по какой-то другой части тела.

— Вставай, — сказала она вместо этого.

Её голос звучал сипло, твёрдо.

— Вставай, бл*дь, Ник. Немедленно. Поднимайся на ноги, мать твою… и перестань трогать моего пса.

Ник убрал руку от собаки.

Даже отдёрнул её так, будто обжёгся.

Если бы он по-прежнему был человеком, он бы густо покраснел.

А так его лицо напряглось, но он подчинился ей, отодвинувшись назад и медленно поднявшись на ноги. Приняв вертикальное положение, он просто стоял там, не глядя ей в глаза, а сосредоточившись на окне и балконе по другую сторону кровати.

Он впервые обратил внимание на вид из окна.

Это был тот же вид, который он узрел через кровь, только теперь шёл снег.

Ник смотрел, как крупные снежинки падают в оранжевом внешнем освещении здания, затмевая яркий горизонт строений по другую сторону реки, в том числе и изогнутое здание, которое он узнал первым — то, которое сообщило ему, где держат Мири.

Вновь заметив толщину железных решёток на окнах, он поморщился.

Что ж. Они определённо не выберутся этим путём.

Разве что им удастся использовать те ножницы для резки арматуры, чтобы избавиться от решёток.

Нахмурившись от этой мысли, он вспомнил, что все режущие инструменты они положили в сумку Солоника. И это просто охренительно, бл*дь, потому что они также позволили видящему отправиться выполнять какой-то безрассудный, наспех придуманный план и… только боги, бл*дь, ведают, где сейчас Солоник и жив ли он вообще.

— Посмотри на меня, чёрт подери, — рявкнула Мири.

Ник напрягся.

Стиснув каждый мускул в своём теле, он повернул голову и неохотно посмотрел ей в глаза. Он не мог удерживать её взгляд. Он не мог смотреть в эти яркие ореховые глаза дольше нескольких секунд, и отвернулся, уставившись в пол и заметив, что Джем настороженно наблюдает за ними.

Мужчина-видящий выглядел готовым вскочить на ноги и встать между ними.

Наверное, он думал, что Мири собирается убить его.

— Он пришёл сюда, чтобы помочь тебе, Мириам! — взорвался Джем, как раз когда Ник подумал об этом.

В голосе мужчины-видящего звучали нотки паники.

— Мири… что бы ты ни хотела сделать с ним, чёрт подери, сейчас не время. Нам нужно вытащить тебя отсюда. Наверное, к этому времени они уже знают, что мы здесь. Они определённо в курсе, что было проникновение. Один из наших людей снаружи, в коридоре…

— Конечно, они знают, что вы здесь, — пренебрежительно отозвалась она, не отводя взгляда от Ника. Её голос звучал холодно. — Вся эта комната утыкана камерами видеонаблюдения. Вы действительно думали, что они оставят меня здесь без наблюдения?

— Где? — резко спросил Джем. — Где камеры?

Мири как будто с усилием отвела взгляд от Ника.

Она показала на тёмный круглый металлический диск над дверью.

— Там, — сказала она.

Её ладонь и рука сместились, указав на стену над зеркалом, которое размещалось над камином.

— Там.

Её ладонь вновь переместилась, в этот раз указывая на очередной круглый диск, расположенный прямо над её кроватью.

— Там, — сказала она.

Мири посмотрела в упор на Джема.

— Я несколько раз выводила их из строя. Та, что над моей кроватью, сейчас не работает, поскольку я подумала, что этой ночью Алексей может попытаться ещё раз. В данный момент они не должны нас видеть. Но та, что над дверью, по-прежнему активна, так что они определённо видели, как вы двое вошли.

Джем нахмурился, но лишь молча кивнул.

Он не потрудился сообщать ей, что все охранники, возможно, мертвы.

Ник видел, как он переводит взгляд между ними, и его выражение по-прежнему остаётся напряжённым.

— Не вреди ему, Мири, — твёрже произнёс Джем. — Теперь он другой. По крайней мере, повремени, пока мы не доставим тебя в безопасное место. Тогда вы двое можете… не знаю… обсудить всё.

— Обсудить всё? — взгляд Мири вернулся к лицу Ника. Её губы невесело изогнулись, и она вскинула бровь, глядя на Ника. — Вот что мы сделаем… Наоко? Обсудим всё?

Ник покачал головой.

Он ощущал тошноту.

Стоя перед ней, он понятия не имел, что делать. Ему нечего было сказать в своё оправдание, он не мог дать какое-то объяснение

У него ничего не было.

— Он уже не тот, — прорычал Джем. — Он уже не тот, бл*дь. Ты меня слышишь? Тот, кто на тебя напал — его уже нет, бл*дь. Не убивай его, пока ты хотя бы не поговоришь с ним…

— Нет, — сказал Ник, качая головой, и заставил себя посмотреть в глаза Мири. — Это неправда. Я всё ещё тот же, Мири.

— Ник, — прорычал Джем.

— Оставь её в покое, — предостерёг Ник, мельком взглянув на Джема, и в его голосе прозвучало предупреждение. — Позволь ей сделать то, что она хочет, Джем. Всё хорошо.

— Хера с два, — рявкнул Джем. — Я не позволю тебе совершить суицид руками Блэка… руками обоих Блэков. Пока они не поймут, какого хера…

— Нет.

Ник покачал головой.

Его взгляд не отрывался от глаз Мири.

— Мири прекрасно понимает. Ведь так, Мири?

Кивком подбородка он показал на неё — на женщину, которая была его лучшим другом с тех пор, как они вместе служили в Афганистане; на ту, которая была его самой давней влюблённостью; чёрт, на ту, которая была его семьёй; на ту, за которую он давным-давно с радостью умер бы; на ту, которую он надеялся знать до конца её или своей жизни.

Ещё буквально год назад он поклялся бы, что умер бы за неё.

Он определённо ни за что не поверил бы, что как-то намеренно навредит ей — ни за что, ни при каких обстоятельствах.

При этой мысли он тяжело сглотнул, ощущая, что эта боль отразилась на его лице, и перед глазами всё размылось, шокировав его неожиданностью.

— Она может сделать всё, что захочет, — сипло произнёс он. — Просто оставь её в покое, Джем.

— Иди ты нах*й, брат…

Мири повернулась, сердито уставившись на Джема.

— Заткнись нах*й! — рявкнула она, затем повернулась, гневно взглянув на Ника. — Оба! Просто заткнитесь! Немедленно! Не произносите больше ни единого слова, мать вашу!

Оба сделали так, как она сказала.

Джем осторожно поднялся на ноги возле неё.

Он выглядел так, будто пытался решить, стоит ли рисковать и пытаться прикоснуться к Мири, оттащить её назад, подальше от Ника.

Ник просто стоял там, слегка отведя руки от тела и напрягшись. Он ничего не мог поделать с напряжением собственных мышц, но решительно настроился просто стоять там и принять то, что она решит выдать.

Когда в следующие несколько секунд она ничего не сделала, он встретился с ней взглядом.

— Мири, я… — осознав, что он собирается извиниться, Ник остановил себя и сглотнул. — Мы можем сначала вытащить тебя отсюда? Джем прав. Сейчас ты можешь меня использовать. Ты можешь использовать меня, чтобы выбраться из этого чёртова места. Сейчас действительно не лучшее время, чтобы… разбираться с этим. Позволь нам сначала вытащить тебя отсюда. После этого ты и Блэк можете делать со мной всё, что захотите. Всё что угодно. Мне всё равно. Мне действительно всё…

— Gaos, — произнесла она, перебив его. — Заткнись нах*й, Ник!

Он умолк.

Встретившись с ней взглядом, он заговорил было снова, затем остановился.

Он уставился на неё в этот раз скорее озадаченно, нежели испуганно.

В её глазах стояло вовсе не то выражение, которого он ожидал.

Вместо злости, страха, или даже смятения… в этих широко раскрытых ореховых глазах он видел чистое неверие.

Она уставилась на него так, словно не могла поверить собственным глазам.

Слезы продолжали катиться по её щекам, но она их как будто уже не замечала. Она смотрела на него так, точно он был призраком, а она не верила собственным глазам.

Когда молчание затянулось, Ник стиснул зубы.

Он уже собирался попытаться ещё раз, привести их в действие, попытаться вытащить их отсюда…

— Это ты, — прошептала она. — Боже. Ник. Это правда ты.

Он застыл.

Он просто стоял там, и его ноги замерли, словно приросли к мраморному полу. Всё его тело парализовало шоком, когда Мири подошла прямиком к нему.

Он всё ещё стоял там, когда она обхватила его руками. Она обняла его, и Ник стоял, подавляя как будто паническую реакцию, смешивающуюся со страхом, от которого его грудь вздымалась, хоть ему и не нужно было дышать.

Он не обнял её в ответ.

Он также не оттолкнул её.

Он стоял как булыжник, не шевелясь. Неспособный пошевелиться.

Он не мог говорить… или думать.

Когда она отстранилась, вытирая глаза, она вновь огорошила его, издав сдавленный, но вполне искренний смешок.

Легонько ударив его кулаком в грудь, Мири снова рассмеялась.

— Ну… ты — почти прежний ты, — задумчиво протянула она почти дразнящим тоном. — Ты ощущаешься так, будто ты сделан из долбаного бетона, Ник. Холодного бетона. В который залили сталь… и, может, макнули в керамику. И ты всё ещё выглядишь на двадцать пять.

— Он весит тонну, бл*дь, — хмыкнул Джем. — Как слон.

Тут Мири рассмеялась по-настоящему.

Сделав это, она повернулась и отошла от Ника, который по-прежнему стоял, застыв на месте, не в состоянии заговорить или пошевелиться.

Он безмолвно наблюдал, как Мири подходит к Джему.

Когда она приблизилась к другому видящему на расстояние удара, Ник напрягся, ничего не сумев с собой поделать… но в этот раз, вместо попытки задушить его ногами, она обвила руками его шею. Она поцеловала Джема в щёку и тепло обняла перед тем, как отпустить.

— Боже, я не могу передать, как рада видеть тебя, брат, — она обернулась через плечо, взглянув на Ника, и в её глазах по-прежнему стояло изумление. — Мы думали, он убил тебя, — призналась она. — Ник. Той ночью мы по камерам засекли, как он покидал здание. Мы видели, как он вытащил тебя из здания на Калифорния-стрит, и предполагали худшее…

— Это был не я, — сказал Джем. Он покачал головой, одной ладонью показав отрицательный жест видящих. — Ник не выносил меня из здания. На самом деле, это я последовал за ним. Я всадил в него отслеживающее устройство, пока он был на крыше…

Джем умолк, словно вспомнив, что ещё случилось на той крыше.

Он продолжил после короткой неловкой паузы.

— … так вот, я использовал это устройство, чтобы последовать за ним на грузовое судно в Окленде. Как только мы вышли в море, я выждал момент… когда я уже не беспокоился, что Блэк может следовать за ним. Я выстрелил в него дротиком с транквилизатором и заковал в цепи. Я продолжал держать его в цепях и под транквилизатором, пока мы не сошли на берег.

Слегка улыбнувшись Нику, он пожал одним мускулистым плечом, и его губы изогнулись в улыбку.

— С тех пор он фактически был моим пленником. На грузовом судне я держал его в контейнере, затем перевёз его в место на земле, как только мы высадились на берег в восточной части России. Я удерживал его там, пока он не прошёл через переходное состояние, о котором рассказывал нам Брик. Я по возможности старался ему помочь, но если честно, во многом требовалось лишь время.

— Он — твой пленник? — скептически переспросила Мири, взглянув на Ника. — Он по-прежнему твой пленник? Сейчас, имею в виду?

Джем тихо щёлкнул языком, и в этом звуке слышалось лёгкое веселье.

— Нет. Уже нет. Можно даже сказать, что теперь уже я его пленник… а не наоборот, — когда Мири нахмурилась, он поднял ладонь и добавил: — Шучу, сестра. Мы оба тут вольные птицы. Мы договорились прийти вместе. Это было обоюдное решение, но идея попытаться вызволить тебя принадлежала ему, поскольку Блэк, похоже, не мог найти тебя сам.

Мири нахмурилась, переводя взгляд между ними.

И вновь её взгляд как будто затерялся на лице Ника, остановился на его глазах, и то изумление продолжало исходить от неё.

— Подожди-ка, — сказала Мири после слишком долгой паузы, снова посмотрев на Джема. — Это не тебя Ник вынес из здания на Калифорния-стрит? Тогда кто это был, чёрт подери?

Джем положил ладони на бёдра.

Нахмурившись, он выдохнул сквозь поджатые губы, бросив на Ника мрачный взгляд.

— Ну. Это ещё одна вещь, которую тебе нужно знать, — поколебавшись, он взглянув на дверь. — Это был Солоник.

— Что?

Мири застыла, уставившись на Джема.

— Вы шутите, — сказала она, когда ни один из них не заговорил. — Пожалуйста, скажите мне, что вы шутите.

Она снова повернулась, переводя этот пристальный взгляд на Ника.

В этот раз Ник не сумел его выдержать. Он отвернулся, его горло и грудь опять сдавило той интенсивной болью, от которой сложно было думать.

— Солоник? — повторила Мири, не отступая. — Ник забрал Солоника из здания на Калифорния-стрит? — в её голосе отразился страх, и эта же эмоция впервые отразилась в её глазах с тех пор, как она узнала Ника. — Подождите. Это он — тот «один из ваших», про которого ты говорил, что он снаружи, в коридоре? Солоник здесь? Вы притащили этот кусок дерьма сюда?

Джем фыркнул.

— Он теперь щеночек Ника, — сказал Джем. Взглянув на пёсика, который теперь обнюхивал ботинки Ника, Джем хмыкнул. — …Ну, не такой милый щеночек. Но теперь он практически безвреден. Он совершенно помешался на Нике.

Когда Мири нахмурилась, Джем ободряюще улыбнулся, гладя её по спине одной ладонью.

— Не беспокойся, сестра. Он не представляет для тебя угрозы. Я обещаю тебе это, — Джем подмигнул Нику. — Солоник не смотрит ни на кого, кроме Ника. Он втюрился в него по уши. Он даже не ест, пока Ник ему не прикажет, — фыркнув, он раздражённо добавил, продолжая гладить Мири по спине. — Чёрт, да Нику на данном этапе, наверное, уже надо приказывать ему, когда посрать.

Ник осознал, что уставился на руку Джема, прикасавшуюся к спине Мири.

По какой-то причине это вывело его из шока из-за самой Мири, по крайней мере, настолько, чтобы он нахмурился, глядя, как Даледжем трогает её.

Он очень хотел сказать Джему, чтобы тот перестал к ней прикасаться.

Прежде чем он успел стереть это выражение со своего лица, Мири заметила.

Он видел, как она окинула его повторным взглядом.

Почувствовав, как она проницательно присматривается к нему, Ник стиснул зубы, затем заставил себя повернуться и посмотреть ей в глаза. Он сделал это как можно нейтральнее, усилием воли опустошив своё выражение.

Уставившись на него, Мири издала изумлённый смешок.

— Дайте-ка я уточню, — сказала она, переводя взгляд между ними. — Ты, Джем, похитил Ника и отвёз его куда-то в восточную часть России, чтобы… что? Перепрограммировать его? И теперь он снова Ник, и вы двое явно пара…

Она показала жестом на них обоих.

Ник покачал головой.

— Нет, — произнёс он, всё ещё мотая головой. — Нет. Мы не пара…

— Чёрта с два, — положив руки на бёдра, она открыто усмехнулась. — Ник Танака, я знаю тебя почти двадцать лет. Ты думаешь, я не знаю, какое у тебя бывает выражение лица, когда ты ревнуешь? Ты только что наградил меня тем же взглядом, какой появлялся на твоём лице, когда Рико трогал ту цыпочку из полиции нравов, которая тебе нравилась. Ну, та, что с чёрными косичками… Кендра…?

— Нет, — буркнул Ник, невольно раздражаясь. — Неправда.

— Чёрта с два. Кому ты мозги пудришь?

— Нет… — прорычал Ник.

— Да, — перебил Джем, закатывая глаза. — Мы пара, — заметив полный неверия взгляд Ника, видящий пожал плечом и взмахнул рукой. — Ну. Более-менее.

— А Солоник… что? — уточнила Мири. — Ланч? Перекус? Раб?

Джем неловко переступил с ноги на ногу.

— Он уже был зависим от яда, — произнёс он почти оправдывающимся тоном. — Если честно, я не видел вреда. Урон уже был нанесён. У меня не имелось альтернативного источника питания для Ника, иначе пришлось бы похищать человека или находить больницу, на которую можно было бы совершать набеги.

Всё ещё как будто оправдываясь, он пожал плечами.

— Так что я дал Нику Солоника для кормления, пока он проходил через этот свой… переход. По правде говоря, — добавил он, — единственным, кто жаловался на это, был сам Ник. Солоник хотел, чтобы Ник кормился от него. Он по-прежнему хочет, чтобы Ник кормился от него… намного сильнее, чёрт подери, чем сам Ник хочет от него кормиться. Полагаю, мы могли бы просто убить его…

— А кормится ли он от тебя? — спросила Мири чуть твёрже, переводя взгляд между ними. — Джем? Насколько ты зависим от яда в данный момент?

— Я не кормлюсь от него, — сказал Ник.

— Не кормится, — повторил Джем. — Пока что нет, — его голос понизился до ворчания. — Даже когда я просил, он этого не сделал. И поверь мне, я очень старался убедить его…

— Я не стану от него кормиться, — перебил Ник, наградив Джема тяжёлым взглядом. — Я больше ни от кого не стану так кормиться. Никаких видящих. Больше никогда.

— А Солоник? — спросила Мири. — Как он относится к твоей интрижке с Джемом?

Она жестом показала на их обоих.

Ник почувствовал, как стиснулись его челюсти.

— Он это ненавидит, — произнёс Джем в воцарившемся молчании.

Его голос прозвучал радостно, и он закинул руку на плечи Мири, прижимая её к своему боку и массируя её плечо в дружелюбной манере, которая всё равно умудрилась вызвать у Ника раздражения. Он пялился на его руку, пока не почувствовал, что Мири снова заметила, и заставил себя отвести взгляд.

Джем добавил:

— Ник беспокоится, что Солоник убьёт меня в ту же секунду, когда он повернётся спиной к этому jurekil’a mak rik’ali ублюдку. Слышала бы ты, как он угрожал Солонику перед тем, как мы вошли сюда.

Лицо Мири продолжало выражать неверие.

Когда слова Джема отложились в её сознании, она покосилась на него, издав полусмешок.

— Тут мне придётся согласиться с паранойей Ника, — пробормотала она. — Спи, держа один глаз открытым, брат Джем… во всяком случае, если хочешь слышать мой совет.

Джем широко улыбнулся, но Мири как будто и не заметила.

Она опять уставилась на Ника, и её лицо выражало сущее неверие.

Она всё ещё пялилась на него, когда её глаза вдруг заблестели.

Увидев проступающее там выражение, Ник бездумно перебил её, ощутив, как при виде эмоций на её лице боль в его груди резко усиливается.

— Нам надо выбираться отсюда, — сказал он. — Немедленно. — Если там по-прежнему остаётся достаточно много людей, знающих, что мы здесь, то они должны быть на пути сюда.

— Согласен, — сказал Джем.

Убрав руку с Мири, он хлопнул в ладоши так, будто кто-то только что поручил ему собрать кое-какую мебель.

Он встал позади Мири и протянул руку, чтобы потрогать её ошейник там, где две части сходились на её позвоночнике, а также взглядом изучить это органическое устройство.

— Ты знаешь, чей отпечаток открывает эту штуку? — спросил он мгновение спустя.

— Да, — она раздражённо фыркнула. — Только потому, что этот тупица сообщил мне. Это тот, кем я посчитала тебя, когда ты вошёл в комнату… он уже неделями шастал вокруг моей комнаты по ночам.

— Алексей, — пробормотал Ник, подавляя невольно вспыхнувшую злость.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Да. Ты помнишь его, Ник?

Ник хмуро кивнул.

— Я помню.

Она наградила его взглядом.

— Вот-вот. Насколько я припоминаю, тебе даже тогда не понравился Алексей. Мне надо было прислушаться к тебе. Ты не представляешь, насколько ты был прав на его счёт.

Ник хмыкнул, но не стал уточнять.

У него складывалось ощущение, что он не хотел знать.

— Какой триггер? — спросил Джем. — Что открывает это? — он потянул за ошейник пальцами.

— Сканер сетчатки, — сказала Мири, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Ну. Я так думаю. Не то чтобы они снимали его с тех пор, как я оказалась здесь.

Джем взглянул на Ника, и его светлые глаза слегка ожесточились.

— Тот парень снаружи сказал тебе что-нибудь на этот счёт? Тот, которого ты укусил?

Ник чувствовал, что Джем опять хотел съязвить на эту тему, но сдержался.

— Нет, — Ник покачал головой. — Я спрашивал. Он не знал, как работает ошейник, — проигнорировав слегка обвиняющий взгляд Джема, Ник посмотрел мимо него, на Мири. — Кто эти мудаки? — спросил он. — Я помню имя… они соперники Чарльза, верно? Но чего они хотят от тебя?

Она моргнула, опять уставившись на него.

У него сложилось впечатление, что в этот раз именно ощущение знакомости заставило её так посмотреть на него.

Может, знакомость с самого начала была причиной её пристальных взглядов.

По мере того, как он продолжал смотреть на неё, её глаза прояснились.

— Ага, — вытерев глаза краем ладони, Мири прочистила горло. — Они конкуренты Чарльза. Русская мафия. Организованная преступность. Оружие. Торговля людьми. То же дерьмо, что и у дяди Счастливчика. Думаю, они забрали меня в основном для того, чтобы не отдавать Чарльзу. Они неделями донимали меня, пытаясь выяснить, что такого я могу делать, раз Чарльз так перепугался. И, конечно же, они хотят заполучить Блэка… особенно теперь.

Поколебавшись, Мири перевела взгляд между ними.

— Вы знаете? — спросила она. — Про Блэка?

Даледжем кивнул, продолжая осматривать ошейник на её шее.

— Мы знаем.

Она кивнула.

После небольшой паузы она пожала плечами.

— В любом случае, я подозреваю, что у этих парней есть связи с Кремлём… но я не знаю, говорили ли они кому-то, что похитили меня. По крайней мере, пока что.

— Ага, — пробормотал он. — Будем надеяться.

Но он поймал себя на том, что вспомнил про Юрия и Алексея кое-что ещё. Он вспомнил, что Алексей хотел забраться в трусики Мири. Подумав об этом и обо всем, что Мири говорила (что Алексей пытался пробраться в её комнату ночью, а она подумала, что Джем — это Алексей), Ник помрачнел.

— Неудивительно, что ты пыталась его убить, — сказал он, кивнув в сторону Джема и скрестив руки на груди. — Ему повезло, что ты не свернула ему шею прежде, чем я успел тебя оттащить.

Мири издала очередной удивлённый смешок.

Ник озадаченно повернулся и опять увидел в её глазах ту полную неверия знакомость, когда она окинула его взглядом.

Затем её выражение постепенно изменилось.

Её лицо и глаза ожесточились, сделались воинственными.

Она стояла там, как какая-то женщина-ассасин из фильмов про кунг-фу, и взглянула сначала на Джема, затем на Ника.

— Снимите с меня этот бл*дский ошейник, — сказала она, и тон её голоса вторил её глазам. — Снимите его с меня, и я вытащу всех нас отсюда. Обещаю.

Ник кивнул, вскинув бровь и взглянул на Джема.

Джем посмотрел на него в ответ, мрачно поджав свои красиво очерченные губы.

— Ладно, — просто ответил Ник.

Глава 31

Самая странная операция на свете

Стиснув челюсти, я наблюдала, как Джем и Ник вырубают остальные камеры.

Ну, этим занимался в основном Джем, а Ник тем временем готовился. Как только Джем справился с последней камерой, Ник объявил о своём намерении отправиться на разведку в остальную часть дома. Он хотел попробовать найти Солоника, сумку Солоника и, что более важно, Алексея.

Джему это не понравилось.

Ему это ни капельки не понравилось.

Ник отказался это обсуждать.

И в любом случае, отметил он, перестрелка стихла, и Ник уже один раз выбирался туда, пока Джем осматривал ошейник на моей шее.

Я просто сидела на диване, теперь уже одетая в пуленепробиваемый бронежилет, который Ник стащил с одного из убитых русских в коридоре, а также в чьи-то камуфляжные штаны. Последние были мне на три размера велики, но это всё равно во сто раз лучше, чем шёлковый сарафан.

Я также надела набедренную кобуру с русским пистолетом Токарев. Ник даже принёс несколько запасных магазинов, которые я засунула в бронежилет.

Пантер сидел рядом со мной, наблюдая за Ником и Джемом так же пристально, как и я.

— Я быстрее, — прорычал Ник, пока они вдвоём стояли лицом к лицу.

Ник легонько пихнул Джема в грудь и скользнул в сторону, двигаясь в той странной, плавной, вампирской манере, которая по-прежнему заставляла меня пялиться.

Но это был Ник.

Это, несомненно, был Ник.

Это выбивало меня из колеи намного сильнее, чем вампирские повадки.

Ник так сильно походил на самого себя, что я почти не могла соотнести мужчину, которого видела перед собой, с вампиром, которого я помнила по инциденту на крыше здания Блэка. Это вызывало странное ощущение. А также приносило колоссальное облегчение.

Я поймала себя на сожалении, что со мной здесь нет Энджел.

Она была единственной, кто мог понять, насколько это, бл*дь, странно… и как странно я чувствовала себя сейчас, сидя здесь и наблюдая за этими двоими, и не только потому, что между ними явно что-то происходило, как бы упорно ни отрицал это Ник.

Уже то, как Ник смотрел на Джема, вынуждало меня пялиться на них.

То, как Джем смотрел на него, заставляло пялиться меня ещё сильнее.

— Я тише тебя, — сказал Ник, бросив на меня хмурый взгляд. — …Тише вас обоих. Я лучше слышу. Я не буду виден для любых видящих, которые могут работать на них. Мне не нужно оружие, мать вашу. И я — расходный материал.

Тут я фыркнула, и Ник наградил меня очередным беглым взглядом.

Я готова была поклясться, что увидела смущение на его лице, и это вновь выбило меня из колеи.

— Иди ты нах*й… брат, — рявкнул Джем в ответ на его слова.

Ник это проигнорировал, снова посмотрел в глаза Джему, и его голос зазвучал твёрдо.

— Вы меня замедлите, — прямо сказал он. — Оставайтесь здесь. Вы оба попробуйте найти другой выход на случай, если я не сумею притащить Алексея…

— Нет, — прорычал Джем. — Нет, мать твою!

Я наблюдала за ними и внезапно опять ощутила желание заплакать.

Эти двое.

Помоги мне, Боже… они очаровательны.

Джем протянул руку, когда Ник уже хотел уйти. Высокий видящий крепко стиснул запястье Ника одной рукой и удержал на месте. Ник отстранился прежде, чем видящий смог притянуть его ближе, и хмуро посмотрел в светло-зелёные глаза Джема.

— Мы не станем это обсуждать, Джем, — рявкнул он. — Я пойду и попробую найти Солоника. Если он мёртв, и его сумка по-прежнему там, я принесу её вам перед тем, как отправиться вниз. Ты можешь опробовать режущие инструменты на ошейнике Мири, пока я ищу Алексея. Я также принесу любое оружие, какое найду, на случай, если вам двоим оно понадобится…

— Нет, — челюсти Джема напряглись. Его слова сочились сарказмом. — На самом деле, брат, я нахожу это всё изумительным. Особенно изумительным мне кажется то, что ты внезапно решил, будто ты можешь командовать мной. И командовать Мири.

В голосе Джема зазвучало открытое раздражение, но его тон по-прежнему оставался ровным и бесцветным.

— Почему бы не спросить Мири, хочет ли она оставаться в комнате, где они неделями держали её в плену? — спросил видящий, сделав резкий жест рукой. — Чёрт… почему бы нам всем не пойти туда прямо сейчас? Мы все можем поискать Солоника и Алексея. Мы можем на ходу опробовать режущие инструменты, если найдём Солоника первым. Мы, может, и не сумеем поспеть за тобой, но мы хотя бы можем тебя прикрыть. Мы можем охватить больше территории в поисках Алексея, проверить другие этажи, а затем позвать тебя, если нам понадобится помощь…

Ник стиснул челюсти.

— Нет.

Я закатила глаза.

Такими темпами это могло продолжаться часами.

— Я согласна с Джемом, — заговорила я таким же спокойным тоном. — Я не понимаю, почему ты решил, что ты здесь за главного, Ник.

Он повернулся, сердито уставившись на меня.

Эти прозрачные глаза по-прежнему выбивали меня из колеи, признаюсь.

Но теперь я видела в них Ника.

Глядя в эти бледные радужки, я не видела вампирскую ярость или бесстрастного, лишённого эмоций социопата, которого я помнила по Сан-Франциско. Вместо этого я видела там обычное раздражение Ника Танаки. Меня по-прежнему поражало, что это раздражение смотрело на меня бесцветными вампирскими глазами, а не его обычными тепло-карими, но от этого он не становился менее Ником.

— Я за главного, потому что я прав, — возмущённо произнёс Ник… что, опять-таки, очень походило на типичного раздражённого Ника Танаку. — Вы оба знаете, что я прав. И мы тратим время впустую…

— Они не станут стрелять в меня, — ответила я таким же непоколебимым тоном, как и Джем. — И не ты прав, Ник. Прав твой бойфренд.

Я испытала странное извращённое удовольствие, увидев, как Ник вздрогнул от слова «бойфренд».

Мне пришлось усилием воли сдерживать улыбку, когда я продолжила:

— Джем прав, — сказала я. — Мы должны пойти с тобой. Мы тебя не замедлим. Мы все можем прихватить дополнительное оружие снаружи… при условии, что там нас по-прежнему никто не подкарауливает. Мы достанем режущие инструменты, как ты и сказал. Но мы также можем попробовать пробиться вниз. Может, удастся сэкономить время и быстрее добраться до выхода.

Я взглянула на Джема, вскинув бровь, когда Ник умолк.

Я буквально слышала, как мой старый друг скрежещет зубами.

Джем, должно быть, тоже услышал это, потому что подмигнул мне и слегка улыбнулся.

— У вас общая связь по коммуникатору, верно? — спросила я у Ника после этого, сохраняя будничный тон.

Джем кивнул, испытывая явное облегчение от того, в каком направлении все шло.

— Да. Субвокалка тоже есть. Кто бы мог подумать, но именно Солоник нас оснастил. У него есть знакомый на окраине Москвы…

Я фыркнула.

— Ну конечно.

Взглянув на Ника и увидев, как он сверлит гневным взглядом то меня, то Джема, я подавила очередную улыбку. Я понимала, что он очень, очень хотел наорать на нас обоих, но не чувствовал себя вправе сделать это теперь, когда я вмешалась в разговор.

— Что ж, — сказала я, вставая с кресла. — Тогда решено.

Но тут Ник уже не сумел промолчать.

— Хера с два… — прорычал он.

Я его перебила.

— Ты здесь не за главного, Ник, — спокойно произнесла я, бросив на него очередной ровный взгляд. — Насколько я знаю, ты по-прежнему работаешь на Блэка.

Когда Ник с неверием уставился на меня, я поджала губы, опять подавляя улыбку.

Когда он ничего не сказал, я выдохнула, всматриваясь в его глаза.

— Ведь так? — резко уточнила я. — Блэк тебя не увольнял. Я тебя не увольняла. Я не видела от тебя заявления об увольнении по собственному желанию… или какого-то уведомления о разрыве контракта с «Охраной и расследованиями Блэка». Это означает, что ты по-прежнему состоишь в штате, Ник. Это значит, что ты всё ещё подчиняешься иерархии нашей организации. Учитывая это, если мы пойдём по цепочке подчинения, то главная тут я. Не ты. Не Джем. Вы двое работаете на меня.

Воцарилось молчание.

Затем Джем издал изумлённый и восхищённый смешок.

Ник не засмеялся.

Он уставился на меня так, будто я только что сообщила ему, что намереваюсь поджечь его и выбросить из окна. Если так подумать, с его точки зрения, перспектива быть подожжённым и выброшенным из окна, наверное, более заманчива, чем быть сотрудником Блэка, учитывая всё происходящее.

При этой мысли я слегка нахмурилась.

Объяснить это Блэку будет непросто.

Разбираться со всем этим будет непросто.

Но мы разберёмся со всем в порядке очерёдности.

Пока что я щёлкнула пальцами, подзывая Пантера.

Волкодав спрыгнул с кресла, легко приземлился и обежал меня по кругу перед тем, как сесть рядом со мной и посмотреть вверх, насторожив ушки.

— О, — произнесла я, взглянув на Ника. — И пёсик идёт с нами. Это не обсуждается. Так что следите, чтобы его не подстрелили.

Ник нахмурился ещё сильнее.

Он как будто собирался открыть рот, но Джем схватил его за руку.

— Научись признавать, когда ты потерпел поражение, — посоветовал видящий.

Прежде чем Ник успел пробормотать или прорычать что-нибудь в ответ, Джем наклонился, прижался щекой к щеке Ника, провёл носом по его шее, а затем поцеловал в губы. Я видела, как лицо Ника смягчилось, почти невольно, от этой ласки видящего.

Я также видела там капитуляцию, и не только перед Джемом.

— Ладно, — прорычал он, убирая в кобуру пистолет, который он достал, чтобы проверить магазин. — Если вы, чёрт вас дери, так решительно настроены рисковать вашими жизнями без единой бл*дской причины, кто я такой, чтобы вас останавливать? — понизив голос, он пробормотал ещё тише: — Мне-то какая разница? Блэк меня всё равно убьёт. Пусть убивает ещё и за это.

Тут я фыркнула.

Джем улыбнулся мне, и облегчение в его глазах было столь очевидным, что я невольно улыбнулась в ответ.

Через несколько секунд мы втроём вместе с Пантером направились к двери.

***

Ник настоял на том, чтобы пойти первым.

Убедившись, что там никто не подстерегал, он исчез.

Он находился на пороге моего бального зала-тюрьмы, наклоняя голову, как птица, и проверяя окружение со всех сторон.

Затем, когда я мигнула, он уже исчез.

К тому времени, когда мы с Джемом сменили его на пороге, он уже скрылся за пределами коридора.

Не знаю, то ли он спрыгнул в лестничный пролёт, то ли просто двигался так быстро, так бесшумно, не вызывая никакого смещения воздуха или иных признаков движения… что мы вообще не почувствовали и не ощутили, как он ушёл.

В любом случае, когда мы выбрались в коридор, там было пусто, тихо и непривычно темно.

Пантер вышел перед нами.

Он подошёл к первому телу на полу и понюхал его.

Джем двигался быстрее Пантера.

Я видела, как он проверил то тело, затем двинулся к следующему, направляясь по коридору слева от меня… затем к другому телу.

Он методично проверял каждый труп. Я видела, как он время от времени забирал кое-какие единицы оружия, но, похоже, он по большей части осматривал лица и тела.

Я осознала, что он ищет Солоника.

Я осторожно последовала за ним.

Остро осознавая, что мои ноги босые, а за окном идёт снег, я стала смотреть на размеры обуви, положившись на то, что Джем сам найдёт Солоника.

Я нашла пару ботинок на не слишком крупном русском солдате, которого убили выстрелом в голову. Насколько я могла сказать, наш размер обуви относительно совпадал.

Это вызвало у меня странное чувство… но лишь на долю секунды.

Затем я уже расшнуровывала его ботинки, сдёрнула первый, следом носок, который, к счастью, оказался более-менее сухим и чистым. Потом я расшнуровала второй ботинок и тоже стащила его вместе со вторым носком.

Усевшись на ковёр в коридоре, я столкнула Пантера с коленей, когда он попытался залезть на меня, и начала надевать носки один за другим. Они оказались толстыми, шерстяными и тёплыми, и я сразу же почувствовала себя менее уязвимой, что странно.

Я надела ботинки и принялась завязывать шнурки, радуясь, что обувь села почти идеально.

Завязывая шнурки на втором ботинке, я наблюдала, как Джем скрывается за поворотом справа от меня. Я старалась не думать о том факте, что я надела носки и ботинки мёртвого мужчины, сидя рядом с трупом их прежнего владельца.

Я как раз поднималась на ноги, когда Джем направился обратно в мою сторону.

Я руками показала вопрос, используя язык жестов видящих.

В ответ Джем показал решительно отрицательный жест.

Солоника там не оказалось. Хм.

Я окинула взглядом тела, раскиданные по коричневому ковру.

То есть, он каким-то образом выбрался из этой заварушки.

Должно быть, он нашёл способ надавить на них, а значит, он, скорее всего, взломал конструкцию.

Нахмурившись, я ощутила невольную нервную дрожь. Когда я знала его, Солоник был могущественным видящим. Безумцем, да. Совершенно выжившим из своего бл*дского ума ассасином, насильником, не говоря уж о том, что психопатом и преступником… но как разведчик он был чертовски могущественным.

Блэк считал, что Солоник должен обладать как минимум десятым или одиннадцатым действительным рангом.

По словам Блэка, это делало Солоника полноценным единорогом. Видящие с такими высокими рабочими рангами стоили целое состояние на Старой Земле.

Серьёзно, их практически невозможно было поработить.

Блэк говорил, что он слышал, что такие видящие работали только в подпольных подразделениях восстаний, которые боролись против человеческих расовых властей. Люди попросту не могли удержать их в плену. К тому времени, как они осознавали рабочий ранг видящего такого уровня, видящий уже находил способ сбежать из-под их контроля.

То, что Солоник был одним из этих видящих, этих «единорогов», как их называл Блэк, делало его поистине ужасающим.

Это делало всё в нём в разы хуже.

Слегка задрожав, я обняла себя руками, кивнув Джему, когда он бросил на меня вопросительный взгляд.

Он жестом показал, что хочет пойти вперёд меня, и на это я тоже ответила кивком.

На мне имелся ошейник. Я знала, что в таком состоянии я была практически обузой.

Ну, насколько любого человека можно считать обузой.

Я по-прежнему могла стрелять.

Я по-прежнему могла распоряжаться своим телом, даже если была не в состоянии использовать свой свет.

Я последовала за Джемом вниз по лестницам, двигаясь тихо, держась вне поля зрения, и обогнула конец лестницы. Я наблюдала, как Джем перемещается от одного края перил к другому, чтобы заглянуть вниз, а потом вернуться ко мне.

Спустившись ещё на один этаж, он жестом показал мне, что мы пойдём на этаж под нами.

Должно быть, там находился Ник.

Я кивнула, опять последовав за ним без возражений.

Мы вошли в коридор шестого этажа, и я сразу же услышала людей. Раздались голоса, спорившие на повышенных тонах, затем донёсся выстрел.

Я резко подпрыгнула, слившись с тенью у стены.

Джем сделал то же самое рядышком со мной.

Я пожалела, что у меня не было бл*дской гарнитуры. По выражению Джема я понимала, что он говорит с Ником, координируется с ним в отношении того, что они видели и слышали на разных этажах. Я видела, как Джем хмурится и беззвучно шевелит губами, говоря с Ником через субвокалку. Я буквально ощущала исходивший от него жар, пока он спорил с Ником.

Затем спор завершился.

Джем взглянул на меня. Он жестом показал мне отступать, направляться обратно к лестнице.

Я уже начала делать, как он сказал, когда Пантер внезапно гавкнул.

Это не было агрессивное гавканье.

Я знала, на кого он гавкает, ещё до того, как Ник появился в коридоре передо мной, двигаясь так бесшумно и плавно, что я во второй раз резко вздрогнула, опешив от его внезапного появления. Затем мне пришлось подавить желание шлёпнуть его по груди.

Он поднял ладонь, показывая Пантеру тот же сигнал, которому я обучила щенка на тот случай, когда хотела от него тишины.

Чёртов пёс ему подчинился.

Плюхнувшись задницей на ковер, Пантер завилял хвостиком, насторожив ушки, и со щенячьей улыбкой наблюдал за приближением Ника.

Вот же ж сукин ты сын.

С другой стороны, собаки всегда любили Ника.

Вытолкнув это из головы, я наблюдала, как хмурился Ник, приближаясь к нам двоим. Его тело покрывала броня, чёрные волосы отросли длиннее всего, что я у него видела, а скулы сделались до абсурдного высокими на его лице, изменённом вампиризмом. Он выглядел, как какой-то манекенщик/ниндзя.

Он был почти пугающе красивым.

— Вот именно, — пробормотал Джем себе под нос.

Я взглянула на него, и другой видящий мрачно улыбнулся.

Затем Ник оказался рядом с нами. Всё ещё хмуро глядя на Джема, он жестом показал нам обоим выходить на лестницу. Джем закатил глаза, но подчинился. Мы отступили той же дорогой, какой пришли сюда, и оба наблюдали, как Ник подходит к той двери, из-за которой мы услышали выстрелы.

Судя по выражению на лице Джема, мужчина-видящий, как и я, пребывал далеко не в восторге от того, что Ник настоятельно решил отправиться один. И, тем не менее, ни один из нас не попытался последовать за ним. Мы просто задом наперёд шли в темноте, наблюдая за Ником, пока тот бесшумно приближался к двери.

Он вытянул бледную руку, уже собираясь открыть…

Но тут дверь сама распахнулась.

Мы с Джемом без раздумий достали пистолеты из кобур и подняли их.

Ник застыл.

Затем я перевела взгляд и увидела, кто стоит на пороге.

Вздох сорвался с моих губ прежде, чем я успела себя остановить.

Будь мы где-то в другом месте, этот вздох сменился бы криком.

Лицо, которое я видела в кошмарах четыре с лишним года, появилось из тени, держа русскую винтовку, нацеленную, судя по всему, прямо в грудь Ника.

Глава 32

Ключ

Это был Солоник.

В моей груди и горле поднялась столь интенсивная паника, что я не могла дышать.

Я без раздумий достала из кобуры и подняла свой пистолет.

Я прицелилась прямо в лоб этого извращённого мудака-психопата… того же разведчика высокого ранга, который охотился на меня годами, с тех самых пор, как впервые увидел и похитил меня в Бангкоке, с тех пор, как он выяснил, кто я… а затем забрал у меня то, что я так до конца и не вернула.

Я видела, что Ник повернулся, но не слишком отчётливо.

Моё зрение также помутилось.

Пожалуй, Солонику спасло жизнь только то, что зрение покинуло меня на те несколько секунд.

В какой-то момент моей временной слепоты Ник перешёл на бесшумный бег, метнувшись ко мне и двигаясь так быстро, что я не могла уследить за ним глазами.

Он схватил меня за руки и опустил рот к моему уху.

— Мири, — пробормотал он так тихо, что я едва его расслышала. — Мири… всё хорошо. Я сверну ему шею, бл*дь, но не допущу, чтобы он тронул тебя хоть пальцем. Всё хорошо. Опусти пистолет, ладно? Всё хорошо.

Его слова вернули мне почву под ногами.

Они каким-то образом ударили по мне, прямо в нутро, пригвоздили мои ноги к полу и не дали погрузиться в то состояние, которое накрывало меня за секунды до того, как он заговорил.

Поначалу я не подумала о том, как это странно.

Я не думала о том, как странно, что Ник прикасался ко мне, опустил губы к моему уху, и это не напугало меня. Лишь намного позже мне придёт в голову задаться вопросом, почему прикосновение Ника не напугало меня настолько, как вид Солоника с расстояния шести метров.

Но он действительно ощущался иначе.

Ник не просто «ощущался» иначе.

Он и был другим.

Джем прав. Вампира, который напал на меня на крыше здания на Калифорния-стрит, уже не существовало. Ник-вампир мог думать, что эта личность по-прежнему жила в нём, но Джем был прав, а Ник ошибался.

Тот вампир мёртв.

Этого нового вампира я ещё не знала, но пока что он казался мне гораздо более похожим на Ника-человека, чем на Наоко, психопатичного новорождённого вампира Брика.

Что-то в этой мысли вызывало такое сильное и безграничное облегчение, что я вцепилась в руки Ника и на мгновение сжала их перед тем, как отпустить.

— Я в порядке, — произнесла я самую чуточку громче, чем он. — Всё хорошо, Ник. Я в порядке.

Только тогда я осознала, что Ник сжимал ту мою руку, которой я держала пистолет. Он медленно опустил мою ладонь с оружием, и в этот раз я ему позволила. Опустив оружие, я заново убрала его в кобуру, чувствуя, как кровь возвращается к моей голове, щекам, груди.

Ник отпустил меня, сделав шаг назад.

Он обернулся через плечо, следя за передвижениями приближавшегося Солоника.

Солоник, в свою очередь, выглядел ещё более настороженным, чем Ник.

Его жёсткие, как стекло, фиалковые глаза наблюдали за нами двоими, но мне потребовалось несколько секунд, чтобы полностью осознать этот взгляд и понять, почему он меня озадачил. Затем до меня внезапно дошло. Меня выбила из колеи не совсем враждебность взгляда как таковая; а то, что раздражение Солоника адресовалось мне.

Иными словами, он не злился на Ника за то, что он прикасается ко мне.

Солоник вообще едва воспринимал меня как личность.

Его злость стопроцентно адресовалась мне за то, что Ник ко мне прикасается.

Эта мысль вызвала сдавленный беззвучный смешок, застрявший в моей груди.

Ни один из мужчин этого не заметил.

Ник оставался сосредоточенным на Солонике. От моего внимания не ускользнула нескрываемая угроза, стоявшая в его бесцветных, похожих на потрескавшийся хрусталь глазах, пока Солоник приближался, пока Ник всматривался в его лицо, словно читал его, не используя свой свет.

Что касается Солоника, он к тому времени практически забил на меня.

Или же Ник отчитал его своим жёстким, явно предупреждающим и непоколебимым взглядом, принудив подчиниться и слушаться.

Чем дольше я смотрела на Солоника, тем явственнее видела, о чём Джем говорил наверху.

Теперь Солоник принадлежал Нику.

Чёрт, да я это почти чувствовала, даже с ошейником.

Солоник неотрывно следил за Ником взглядом.

В этих фиалковых глазах чередовалось рвение, беспокойство, покорность и обожание. Он следил за каждым нюансом выражения лица Ника, вообще не замечая меня теперь, когда он завладел безраздельным вниманием своего господина. Я сомневалась, что Солоник вообще отметил моё присутствие здесь, если не считать того факта, что Ник физически находился ко мне так близко, что Солоник всё же наградил меня вторым, явно враждебным взглядом прямо перед тем, как подойти к Нику.

Посыл в этих фиалковых глазах был ясным.

Он хотел, чтобы я держалась подальше от Ника.

Взгляд этих фиалковых глаз сместился, когда из-за меня вышел Джем.

В этот раз Солоник явно нахмурился, уставившись на Джема, когда лицо другого видящего показалось из темноты. В фиалковых глазах теперь проступило ещё больше враждебности; там виднелся страх, ярость, ненависть, какая-то раздражённая паника, которая меня озадачила.

Эти мириады эмоций, отразившихся в его взгляде, содержали намного больше презрения, чем Солоник адресовал мне, но в то же время на его лице виднелась мрачная тень обречённости.

Он не мог навредить Джему.

Судя по выражению его лица, он явно это знал.

Ник запретил Солонику трогать Джема.

Солоник явно серьёзно относился к этому приказу, и также очевидно его ненавидел. Я видела, как те фиалковые глаза становятся лукавыми, словно какой-то частью сознания он даже сейчас искал лазейки в том приказе, глядя на Джема, в котором он определённо видел соперника, а возможно, даже угрозу своему существованию.

Но он не собирался ослушаться Ника.

Он не сделал бы ничего, что могло вызвать недовольство Ника.

Даже зная это, даже ясно видя эту правду в светлых глазах Солоника, я поймала себя на мысли, что Ник прав.

Джему лучше спать, держа один глаз открытым.

Джем позади меня издал тихий смешок.

Взгляд жёстких как стекло глаз Солоника метнулся между нами.

Он опять уставился на него безо всякого узнавания в фиалковых глазах.

Всё, до чего ему теперь было дело — это то, что я как-то связана с Ником, что Ник знал меня, заботился обо мне. По той же причине Солоник не станет вредить мне… пока что… хотя он явно хотел знать больше о моих отношениях с Ником.

Он также хотел, чтобы я знала: если я сделаю Нику что-либо, что очень не понравится Солонику, и уж тем более, если я наврежу Нику или создам угрозу его жизни… он свернёт мне шею, бл*дь.

Я честно не могла сказать, то ли это веселило меня, то ли ужасало.

Солоник выглядел иначе.

Уже это само по себе тревожило.

Видящий, должно быть, сбросил как минимум двадцать килограмм, и большая часть из них была мышцами.

Конечно, с самого начала тело Солоника не было тем, что делало его таким ужасающим.

— Они там все мертвы? — пробормотал Ник, обращаясь к разведчику с фиалковыми глазами. — Солоник? — позвал он, слегка повысив голос, когда видящий не оторвал от меня взгляда. — Они все мертвы? Ты убил их всех? В одиночку?

Солоник оторвал взгляд от моего тела.

Он взглянул на Ника, и выражение его лица и поведение полностью изменились. Он смотрел на Ника с абсолютной любовью в глазах. Будь он псом, он бы завилял хвостиком.

— Да, — произнёс он. — Да, брат. Я это сделал. Я убил их для тебя.

Ник нахмурился. Взглянув на меня, он показал вперёд кивком головы.

— Тебе лучше пойти со мной, — тихо пробормотал он. — Нам нужно проверить. Посмотреть, не было ли среди них Алексея.

Я кивнула.

Как можно тише последовав за Ником по коридору, я почувствовала, что Солоник и Джем пошли за нами. Я поймала себя на желании сказать Джему, чтобы тот позволил Солонику пойти перед ним и не разрешал видящему с фиалковыми глазами шагать позади него.

Я слышала, как Джем тихо усмехнулся с каким-то мрачным весельем.

Он явно меня услышал.

Я подозревала, что не будь на мне ошейника, он сказал бы мне намного больше.

Когда я при этой мысли обернулась через плечо, Джем подмигнул мне, вскинув бровь. Я трактовала это как более-менее утвердительный ответ.

Я посмотрела перед собой как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ник исчезает за той самой дверью, на пороге которой появился Солоник. Оглянувшись на Солоника и Джема, я увидела, что Джем хмуро смотрит на другого видящего и, судя по выражению его лица, слушает.

Я осознала, что эти двое разговаривали в Барьере.

Вау, как много бы я отдала за то, чтобы подслушать этот разговор.

Джем во второй раз взглянул на меня, издав фыркающий смешок.

Затем мы оказались в комнате.

Я окинула взглядом помещение, заметив ряды деревянных шкафов от пола до потолка, занимавших каждый метр свободного пространства. Практически всё место на стенах, которое не отводилось под окно, дверь или камин с его каменной полкой, занималось книгами. Состаренная кожаная мебель стояла перед камином с такими же низкими столиками и медной тележкой для напитков, уставленной низкими бокалами, ведёрком со льдом и семью-восемью бутылками алкоголя.

Медвежья шкура с головой, когтями и хвостом лежала на полу между кожаной мебелью и очагом.

Я насчитала семь мёртвых тел.

Недопитые напитки стояли на низком столике из резной древесины.

Две сигары дымились в каменных пепельницах.

Ещё одна тлела на дорогом с виду ковре.

Ещё несколько квадратных бокалов, наполненных прозрачной жидкостью и наполовину растаявшим льдом, стояли на мраморной каминной полке.

Комната обладала аурой скорее джентльменского кабинета, нежели библиотеки, но я задавалась вопросом, что все они делали здесь? Напивались водкой и курили кубинские сигары? В отличие от тел этажом выше, эти мужчины, похоже, не были вооружены, и ни один из них не был одет в военную одежду или броню.

Я не видела пистолетов.

Осознав, что Солоник, должно быть, убил их всех, совсем как солдат и охранников наверху, я нахмурилась, уставившись на раскиданные трупы.

Все они были мужчинами.

Все были одеты в деловые костюмы с пиджаками и рубашками.

Большинству было сорок с хвостиком лет. Я видела одного постарше, лет шестидесяти-семидесяти. Ещё одному было где-то тридцать пять или сорок.

Я следовала за Ником, ступая по странно старомодному ковру — толстому покрытию в бежевых, ржавых, золотистых и красных тонах с узором из крупных и мелких ромбиков. Я заметила ещё один круглый, причудливо футуристичный террариум в углу комнаты, рядом с антикварным глобусом и полным комплектом брони. Я по очереди посмотрела на каждого из мёртвых мужчин, сосредотачиваясь на их лицах.

Ни один из них не был Алексеем.

Позади нас с Ником я слышала Солоника и Джема, которые приглушённо переговаривались между собой. О чём бы они ни спорили, это происходило уже не в их головах. Теперь они спорили вслух, пусть и на пониженных тонах.

Должно быть, Ник их тоже услышал.

Он также расслышал их намного отчётливее, чем я.

Резко остановившись, он нахмурился и уставился на этих двоих.

— Что это значит? — спросил он, адресуя свои слова и взгляд Джему. — Он только что сказал, что нам нужен ключ? Что за ключ?

Солоник, нагнувшийся к уху Джема, поднял взгляд.

Очевидно, он позабыл, что вампирский слух намного острее человеческого слуха, да и слуха видящих тоже, если уж на то пошло.

Однако не только Солоник выглядел озадаченным.

— Ты говоришь по-русски? — переспросил Джем с явным изумлением.

Лицо Ника напряглось. Он взглянул на меня, затем обратно на Джема.

— Не особенно, — ворчливо ответил он. — То есть… я немножко понимаю, — когда Джем продолжил хмуриться, Ник кивнул в сторону Солоника: — Я понял «klyuch» и «nyet, eto ne srabotayet». Он сказал что-то про ключ. Верно? Он сказал, что нам нужен ключ. Он также сказал, что то, что мы пытаемся сделать, используя Алексея, не сработает. Или я неправильно понимаю?

Когда все продолжили тупо таращиться на него, Ник как будто смутился.

— Я прав? — повторил он. — Или нет?

Джем подошёл к нему, и изумлённое выражение ушло с его лица. Оказавшись достаточно близко, он обхватил Ника рукой за талию.

— Ты прав, брат, — сказал он, покрывая поцелуями его лицо.

Я ошеломлённо моргнула. Ничего не сумела с собой поделать.

Ник покосился на меня, явно испытывая дискомфорт, и пробормотал:

— Бл*дь. Не веди себя так, будто понимать немного по-русски — это какая-то суперсила. Я провёл в Афганистане четыре года. Мири, наверное, понимает не меньше меня, а то и больше…

— Нет, — вставила я. — Я не понимаю.

Ник бросил в мою сторону слегка хмурый взгляд, но спорить не стал.

Джем кивнул, но не убрал рук от Ника.

На самом деле, у меня сложилось отчётливое впечатление, что он распустил бы руки куда сильнее, если бы тут не было меня и Солоника. Я бы рассмеялась, но тут Солоник с явной злостью прошипел, сверля Джема сердитым взглядом:

— Убери от него свои бл*дские хорошенькие мальчишеские ручки, ты дерьмовый коленопреклонённый.

Пантер гавкнул на Солоника.

— Эй! — тихо прикрикнула я. — Пантер. Тихо.

Пёс удивлённо посмотрел на меня.

По моему выражению лица и жесту руки он перестал лаять. Однако когда Солоник подвинулся ближе к месту, где стояли Ник и Джем, Пантер зарычал на него. Рык был достаточно тихим, чтобы я не беспокоилась, что люди на других этажах могли его услышать; но это озадачило меня.

Пантер уже защищал Ника?

Очевидно, мой щенок не видел необходимости защищать Ника от Джема.

И столь же явно, что к Солонику Пантер был настроен иначе.

Я наблюдала, как волкодав медленно обходит по кругу высокого разведчика с фиалковыми глазами, словно оценивая его со всех сторон. Шерсть на его загривке встала дыбом; хвост выпрямился и стоял торчком, и щенок опустил голову, не отводя взгляда от Солоника.

Всё это время он угрожающе рычал.

Улыбнувшись Пантеру, Джем отпустил Ника (во всяком случае, почти), но я по-прежнему видела в его светло-зелёных глазах то напряжённое выражение, пока он удерживал взгляд Ника. Я также невольно следила за движением ладони Джема, когда тот помедлил, чтобы погладить грудь Ника через пуленепробиваемый жилет.

Его голос, напротив, приобрёл деловой тон.

— Да, — буднично произнёс Джем. — Отвечая на твой предыдущий вопрос… да. Ты правильно его расслышал, брат, — на мгновение убрав руку от Ника, Джем показал на Солоника. — Твой питомец говорит, что ошейники, которые они делают здесь, в России, не используют отпечаток пальца или сканирование крови для открытия. Они говорят, что изготовленные здесь изделия сопровождаются ключами.

Я нахмурилась, на мгновение забыв о странности того, что это Ник и его бойфренд.

— То есть, Алексей пудрил мне мозг? — переспросила я.

Ник посмотрел на меня, фыркнув.

— Это тебя удивляет? — спросил он.

Подумав над этим, я призналась:

— Удивляет только то, что ему хватило мозгов на подобное.

Продолжая размышлять, я добавила:

— Солоник уверен, что эта информация по поводу ключа правдива? Я имею в виду, они должны были получить технологию от Чарльза, — я показала на ободок вокруг моей шеи. — На этой версии Земли не было органических технологий, пока Чарльз не начал их разрабатывать. Так с чего бы этим ошейникам отличаться от тех, которыми пользуется Чарльз?

— Солоник говорит, что они украли их у Чарльза, — поправил Джем. — Он говорит, что Чарльз по доброй воле ни за что бы не дал людям органические технологии… и уж тем более органические технологии сдерживания для использования против видящих. По словам Солоника, он особенно не стал бы ничего давать этим парням.

Склонив голову набок, словно прислушиваясь, Джем кивнул.

Я осознала, что Солоник опять что-то говорил ему.

— Эти парни на ранней стадии внедрились в ряды Чарльза, — добавил Джем, сделав жест ладонью вбок. — Солоник говорит, что они довольно рано выяснили, что добрая часть людей Чарльза «другие» и обладают «особенными навыками». Очевидно, у русских имелись свои экстрасенсорные программы военного уровня. Юрий работал в КГБ при Советском Союзе. Алексей некоторое время пробыл в ГРУ. Так что сама идея для них не столь нова, как для кого-то в американской армии… или американской организованной преступности.

Джем продолжил поглаживать плечо Ника, как будто сам того почти не замечая.

Взглянув на меня, он добавил:

— Даже сейчас у них имеются тесные связи с Кремлем. Солоник говорит, что именно из-за них Чарльза вышвырнули из спецназа… и он потерял доступ ко многим ресурсам, которые ранее имелись у Чарльза в русской военной разведке. Солоник говорит, что из-за этого Чарльз во многом переместил свою деятельность в Азию, хотя он сохраняет некоторые связи и здесь, посредством конкурирующих фракций в Кремле и некоторых олигархов.

Джем взглянул на Солоника, который всё ещё сверлил его гневным взглядом.

В основном сердитый взгляд был нацелен на руки Джема, прикасавшиеся к Нику.

Джем вскинул бровь, глядя на другого видящего, затем посмотрел на всех остальных.

— По словам ручного наркоши нашего Ника… — кисло начал Джем.

Солоник зарычал.

Его рык звучал очень похоже на собачий, и Пантер у моих ног зарычал в ответ, разразившись своим агрессивным лаем как у взрослой собаки.

Подавив улыбку, я жестом показала Пантеру перестать, и он подчинился, усевшись у моих ног и заскулив, когда поднял на меня взгляд.

— Тебе не нравится, что тебя называют наркошей? — парировал Джем, обращаясь к Солонику, и он впервые выглядел и говорил с искренним раздражением. — А как ты это назовёшь, брат? То, что ты нависаешь над ним, как будто он принадлежит тебе? Как наркозависимый, защищающий свою заначку…?

— Джем.

Голос Ника прозвучал тихо, но с жёстким предупреждением.

Когда Джем взглянул на него, Ник встретился с ним взглядом, явно желая, чтобы его бойфренд перестал задирать видящего разведчика-психопата, который на него запал.

Джем проигнорировал то, что увидел в его взгляде.

Его ладонь задержалась на шее Ника, поглаживая странно идеальную, странно белую как мел вампирскую кожу Ника, пока он продолжал:

— …В любом случае, — произнёс Джем по-прежнему с лёгким раздражением в голосе. — Суть в том, что им пришлось переработать технологию, которую они украли от Чарльза. Естественно, они кое-что поменяли. Солоник говорит, что они до сих пор понимают органику недостаточно хорошо, чтобы заставить машины выполнять сложные задачи. Воссоздание технологии отпечатков оказалось слишком сложным, так что они просто переделали всё на ключи.

Я кивнула.

Это казалось логичным.

И всё же я кивком показала на Солоника.

— Он говорит правду? — взглянув на Солоника, я нахмурилась. — В смысле, какой ему резон говорить правду?

Посмотрев на Солоника, Джем пожал плечами, затем встретился со мной взглядом.

— Он бы стал жрать собачье дерьмо, если бы Ник ему приказал, и именно Ник отдал ему приказ найти Алексея. Он спросил меня об этом только потому, что не хотел раздражать Ника.

Помедлив, он добавил более кислым тоном:

— Меня куда сильнее интересует, где все, — Джем окинул взглядом комнату. — Солоник уложил их всех спать? Потому что не может быть, чтобы больше никого здесь не было.

Я проследила за его взглядом, нахмурившись, когда его слова отложились в сознании.

Джем прав.

То, что мы видели до сих пор — это слишком мало людей.

Более того, я видела маленькие чёрные элементы на стене, в которых я теперь узнавала камеры такого же типа, которые были встроены в стены и потолок моей комнаты. А значит, скорее всего, у них здесь имелась и прослушка.

Я взглянула на Ника.

Он ответил таким же хмурым взглядом, вслед за мной покосившись на камеры. Я буквально видела, как крутятся шестерёнки в его голове, и тут он подошёл к Солонику. Оказавшись достаточно близко, чтобы более-менее смотреть разведчику в лицо, он заставил свой голос звучать грубо, с откровенной угрозой.

— Что тебе об этом известно? — спросил он. — Где остальные, Солоник?

Видящий пожал плечами, но я видела в этом жесте увиливание.

Видимо, Ник это тоже заметил.

— Солоник, — прорычал он. — Отвечай. Сейчас же.

Видящий напрягся. Он был выше Ника примерно на дюйм, но опустил голову, отчего вся его поза и манера держаться выражала покорность.

— Да, — выдохнул Солоник. — Я знаю.

Я подпрыгнула.

Я впервые услышала, как он говорит по-английски.

До сих пор я не осознавала, что он говорил на прекси, языке видящих, когда рявкал на Джема.

— Есть ещё люди, — продолжил Солоник почти шёпотом. — Некоторых я уложить спать, брат, так что они тебя не потревожить. Но есть и другие.

Я слишком хорошо знала этот низкий голос с сильным акцентом.

Но я никогда не слышала его таким.

Он говорил так кротко, так запуганно, с таким, чёрт подери, рвением и откровенным восторгом от того, что Ник сосредоточился на нём, что я вообще едва узнавала Солоника. Видя, как эти фиалковые глаза с надеждой смотрят в лицо Ника, я искала какой-то фокус, манипуляцию, и ощутила, как усиливается моё замешательство от понимания, что здесь нет никаких уловок.

Уже сложно было соотнести этого нового, помешанного на Нике Солоника с тем, кого я до ужаса боялась в Сан-Франциско, и тем более с тем, кто похитил меня в Таиланде. Мой страх перед ним уже превращался в какую-то жалость, полную отвращения.

— Прости, что я не сказал тебе об этом, брат, — выдохнул Солоник. Он импульсивно поднял руку, погладил Ника по волосам. — Он прав. Я не хочу тебя беспокоить.

Ник стиснул зубы.

В отличие от касаний Джема, тут я заметила, что он отпрянул от его прикосновений.

Однако он не оттолкнул Солоника от себя.

— Пока мы быть наверху, я управлять главной конструкцией, — объяснил Солоник, и в его глазах опять появилось то рвение, жаждущее одобрения. — Я взломать это, заставить их стрелять друг друга. Я устранить камеры. Я пойти на цокольный этаж, где больше охраны… я стрелять их. Я находить камеры, мониторы. Я вернуться наверх. Я искать Алексей.

— Ты его нашёл? — спросила я с неверием в голосе.

Солоник едва взглянул на меня, и его глаза переполнились пренебрежением.

Ник зарычал на него.

— Отвечай ей, мать твою.

— Да, — ответил Солоник, вновь сделавшись покорным. — Я найти его. Алексей внутри убежища. С Юрием и другими. Я не могу добраться до них там. Там есть поле… — он показал вокруг своего тела, рисуя какую-то сферическую форму. — Там нет Барьера. Я не могу туда попасть. Я не могу их вытащить оттуда. Я прийти сюда…

Он обвёл жестом комнату с книжными шкафами, поджав губы.

— …Я также искать что-то, кого-то, кто дорог Алексею, может. Что угодно, что может его выманить.

— Какой этаж? — спросила я. — Где убежище?

Солоник хмуро посмотрел на меня.

— Седьмой этаж. Апартаменты Юрия. Наверху.

— Они могут нас слышать? — спросил Джем с таким же изумлением, что и я. — У них есть доступ к наблюдению? Они слышат наш разговор прямо сейчас?

— Нет, — подумав, Солоник нахмурился. — Da, ну… я так не думать. Я всё отключить. Когда я быть в месте охраны, я всё отключить. Все, кроме одной камеры, в убежище.

Джем, Ник и я переглянулись.

Я честно не могла сказать, хорошие это новости или плохие.

Ну, то есть, хорошие новости — это то, что никто не станет по нам стрелять, по крайней мере, прямо сейчас. Плохие новости — мы понятия не имели, как вытащить их из убежища, или кого они могли вызвать на подмогу.

Потому что, само собой, они позвали бы подмогу.

Конечно, мы могли просто уйти.

Мы могли бы уйти через снег, угнать машину, понадеяться на то, что сумеем снять с меня ошейник каким-то другим способом. Но это означало, что из страны мы сможем выбраться только через аэропорт или вокзал, а я не была уверена, что у нас высокие шансы на успех, учитывая, где мы находились.

В теории мы могли выехать в другую страну на машине.

Но на это требовалось время. На проблемы с пересечением границы потребуется много времени.

Слишком много времени.

Учитывая то, что я ощущала от Блэка краешками своего зрения, мне не нравилось тратить дни или даже недели на то, чтобы добраться до него.

Более того, я знала, что выбираться таким путём необязательно будет проще — на моей шее ошейник, плюс меня сопровождает вампир, чувствительный к солнечному свету, и два видящих, которые явно не «нормальные» в плане их внешности.

Если Юрий и Алексей имели связи с российской армией и правительством, они могли договориться, чтобы нас уже объявили в розыск.

А ещё ведь есть Чарльз.

Блэк наверняка тоже выпустил ориентировки с лицом Ника, а может, и с лицом Джема.

Должно быть, в голове Ника проносились примерно такие же мысли.

— То, что ты сказал Джему — это правда? — спросил он, всё так же хмуро глядя на Солоника. — Нам нужен ключ, чтобы открыть ошейник Мири?

Солоник поколебался, затем кивнул.

— Почему ты мне этого не сказал? Почему ты не сказал мне это с самого начала?

Взгляд Солоника метнулся к моим глазам, затем обратно к Нику, выдавая лёгкую панику.

— Ты ничего не говорить про ошейник, брат, — сказал он, снова потянувшись к Нику. Ник увернулся от его руки, и в голосе Солоника зазвучала мольба. — Ты ничего про это не говорить! — сказал он. — Ты сказать, найти ублюдков, которые её похитить, так что я искать их. Ты сказать, защищать Джема, так что я так и делать…

— Откуда ты знаешь Алексея? — перебила я, взглянув на Ника, затем обратно на Солоника. — Откуда он знал, что надо искать Алексея? Откуда он вообще знает, как тот выглядит?

Солоник нахмурился, наградив меня жёстким взглядом.

— Я знаю этот кусок дерьма, — пробормотал он. — Я знаю Юрия. Я знаю Алексея. Я знал этих засранцев и раньше. Я работаю на твоего дядю, помнишь? Я искать его лицо.

Солоник перевёл взгляд обратно на Ника, и его голос понизился до рычания.

— Я делать это как можно быстрее, не задавать вопросов. Ты не сказать, зачем ты его хотеть. Я думаю, это неважно, что я знать, что ты сказать мне, если мне надо знать это.

Позади него Джем раздражённо фыркнул с явным скептицизмом.

Солоник наградил его гневным взглядом фиалковых глаз.

— Иди нах*й, коленопреклонённый. Я не врать.

— Заткнитесь, — рявкнул Ник. — Оба, — он сосредоточился на Солонике, и его хрустальные глаза чуточку окрасились кроваво-красным. — У кого он?

Солоник выглядел озадаченным.

— У кого он?

— Ключ, Солоник, — прорычал Ник. — Где нам искать долбаный ключ? Ты видел его на мониторе видеонаблюдения? Он определённо в убежище, с Алексеем и остальными? Или он на ком-то из солдат наверху?

Когда Солоник вместо ответа попытался прикоснуться к его волосам, Ник резко мотнул головой вбок, отбросив его руку прочь. Солоник выглядел пристыженным, но в то же время надувшимся. Он бросил на Джема беглый сердитый взгляд, явно виня во всём его.

Судя по выражению лица Джема и его стиснутым зубам, он тоже был не в восторге от того, что Солоник прикасается к Нику.

До меня внезапно дошло, что Джем не просто испытывал к другому видящему отвращение; он ревновал. Он так ревновал, что я даже задалась вопросом, вдруг Ник не только кормился от Солоника (особенно учитывая, как обычно проходит кормление у вампиров).

— Солоник? — прорычал Ник. — Где ключ?

Солоник оторвал взгляд от Джема.

Выражение в его глазах тут же сменилось с хищного на покорное, как только он остановил свой взгляд на Нике.

— Думаю, ключ с Алексеем, — неохотно произнёс он своим голосом с сильным русским акцентом. — Я видеть это, когда смотреть на видеонаблюдение, — он показал пальцем на верхнюю часть своей груди. — Он носить это на шее как украшение. Я думаю, это ключ я видел. Он носить халат. Открытый воротник. Так что я видеть это. Я заметить.

Ник повернулся, посмотрев на меня.

— Алексей что-то носил на шее? — спросил он.

Я нахмурилась.

Перед моими глазами встало воспоминание. Пальцы Алексея играют с цепочкой на его шее. На губах русского виднеется усмешка, пока металл скользит меж его пальцев, отражая красные и оранжевые отсветы пламени в очаге.

«Теперь ты принадлежишь мне, Мириам. Ты и твой муж, Юрий и я… мы все будем очень хорошими друзьями, да? В конечном счёте, мы должны стать самыми лучшими друзьями».

Металл поблёскивал, поворачиваясь между его пальцами.

Он мерцал в свете огня.

— Цилиндр, — сказала я, взглянув на Солоника. — Это ведь цилиндр… верно? — я развела пальцы, показывая примерно семь сантиметров. — Медный. Толстый у основания, бритвенной острый на конце?

Солоник кивнул, и его взгляд оставался настороженным.

— Да, — сказал он. — Это оно, да. Я тоже это видеть, — он показал пальцами примерно в сторону моего ошейника. — Ключ как ошейник. Органика. Но он покрасить его. Он сделать ему вид как украшение. Я знать эту форму. Я знать, что это ключ.

Хоть в те несколько секунд он и смотрел на меня, я чувствовала, что его внимание одержимо сосредоточено на Нике, осознавая, что Ник смотрит, осознавая, что Ник слушает наш разговор.

На самом деле, это должно быть даже забавно.

После всего, что Солоник устроил нам с Блэком, тот факт, что теперь Солоник воспринимал меня всего лишь как потенциальную соперницу в борьбе за симпатию Ника, должен быть смешным.

Но в реальности смешно не было.

По правде говоря, это меня тревожило.

В таком состоянии Солоник тоже представлял опасность. Может, он уже не опасен в прежней манере, но он по-прежнему опасен. Ник прав в том, что беспокоится о Джеме. Нам придётся чертовски хорошо присматривать за русским разведчиком, чтобы не дать ему перерезать Джему горло, когда кто-то из нас повернётся спиной.

Джем фыркнул, слегка улыбнувшись.

Я наградила его жёстким взглядом, и в моём голосе прозвучало предостережение.

— Это не смешно, Джем. Правда, не смешно.

Ник посмотрел на нас.

— Что не смешно?

Солоник ответил наперёд меня.

— Эта женщина… — он хмыкнул, показывая на меня пальцами так, будто никогда в жизни не видел меня до сегодняшнего дня. Его голос сделался сиплым от русского акцента. — …Она думает, что я наврежу твоему хорошенькому мальчику, которого ты трахаешь. Этому, с мягкими руками и красивым лицом. Она думает, что я могу порезать его лицо ножом, пока он спит. А может, просто перерезать ему горло, пока никто не видит.

Хмурое выражение резко ушло с лица Ника.

Его глаза сделались холодными, как лёд.

Впервые с тех пор, как он вернулся в мою жизнь в Москве, я увидела, что эти глаза сделались целиком и полностью вампирскими. Я вообще не видела в них Ника.

Прежде чем кто-то из нас успел отреагировать, он шагнул вперёд.

Он схватил Солоника спереди за бронированный жилет и легко поднял его, словно тот весил не больше кошки. Он одной рукой поднял его так высоко, что ноги Солоника оторвались от пола. Худощавый разведчик тихонько взвизгнул, дёргая ногами как кролик, пойманный в силки.

— Это прозвучало как угроза, Солоник, — произнёс Ник.

Его тон был низким, почти учтивым, но я слышала там ту же смертоносность, что видела в его бесцветных глазах. Когда Солоник не ответил, он грубо тряханул его.

Солоник побледнел.

Краски схлынули с его лица, и оно сделалось почти того же оттенка, что и неестественно белая, вампирская кожа Ника.

— Мы это обсуждали, Солоник, — произнёс Ник тем же вежливым тоном. — Мы мило и дружелюбно поговорили о том, что именно я сделаю, если с Джемом хоть что-нибудь случится. Я имею в виду, вообще хоть что-нибудь, Солоник. Сюда входят и те вещи, которые не несут в себе твоей прямой или косвенной вины. Сюда входят и те случаи, когда тебя не было в помещении в тот момент. Сюда входит вообще всё на свете, Солоник. Ты должен ценить жизнь и благополучие Джема превыше своего собственного.

Чем дольше говорил Ник, тем шире раскрывались фиалковые глаза Солоника.

Когда Ник снова грубо тряханул его, Солоник опять взвизгнул.

Он лихорадочно закивал, вцепившись пальцами в руку Ника, которая сжимала его жилет.

— Я понимаю, — заскулил он. — Я понимаю. Это была шутка. Просто шутка. Прекрасный Наоко, я лишь шутить с девочкой. Я ничего не иметь в виду…

Солоник попытался погладить Ника по лицу свободной рукой.

Ник отпрянул, нахмурившись.

Солоник заскулил:

— Я сожалеть. Я так сильно очень сожалеть, если Наоко не нравиться мои шутки…

С отвращением фыркнув, Ник сделал шаг назад и отпустил его.

Солоник неуклюже приземлился, но сумел удержаться на ногах, более-менее сохранив равновесие. Стиснув зубы, Ник наблюдал, как видящий хрипит, схватившись за свой бронежилет спереди.

— Больше никаких шуток, Солоник, — прорычал Ник. — Они у тебя получаются отстойными.

Воцарилось молчание, показавшееся очень долгим, и единственным звуком, который его нарушал, было хриплое дыхание Солоника, да потрескивание камина позади нас.

Затем Пантер гавкнул, зарычав на Солоника.

— Согласен, — сказал Джем, наклонившись, чтобы взъерошить шерсть за ушами Пантера. — Он засранец.

Солоник повернулся, сердито посмотрев на моего щенка и Джема.

Джем проигнорировал его, сосредоточив взгляд бледно-зелёных глаз на мне и Нике.

— Давайте взглянем на это долбаное убежище, — сказал он будничным тоном, опять дружелюбно потрепав и почесав Пантера по голове. — Если в следующие полчаса мы не найдём способ туда проникнуть, я предлагаю уносить ноги. Попробовать снять ошейник режущими инструментами, поехать в Украину… может, в Польшу. Мы и так пробыли здесь слишком долго. Я уверен, что эти мудаки вызвали сюда своих людей. Мы не можем ожидать, что Солоник убьёт и их всех тоже.

Я обменялась мрачными взглядами с Ником.

Затем повернулась к Джему и кивнула.

Я была согласна на все сто процентов.

Глава 33

Пасть ада

Энджел проталкивалась через узкую расщелину, вытирая пот и пыль с лица.

В зеленоватом свете ламп видящих она увидела, что её рука покрылась тёмно-красной пылью, смешавшейся с кровью.

Бл*дь.

Должно быть, она рассекла кожу на голове.

Должно быть, это случилось, когда после удара первой бомбы в неё отлетел тот обломок скалы. Было адски больно, когда этот кусок врезался в её голову и плечо, но Энджел не осознавала, что от удара пошла кровь. У неё едва было время оправиться, учитывая, что происходило в пещерах в то время. Тогда они только-только начали проецировать фальшивого дракона над пустыней… и именно тогда начался настоящий ад.

С тех самых пор они находились в бегах.

Энджел глянула перед собой, вдаль узкого прохода, и надеялась, что эта часть пещеры не надумает обрушиться.

Если это случится, то они окажутся в настоящей заднице.

— Большая часть оборудования вышла из строя, — раздался голос Декстера в её ухе.

Ковбой ответил, и его голос звучал до странного спокойно, учитывая аритмичный грохот ударов, вновь начавшихся над их головами.

— Что насчёт дракона? — протянул луизианец. — Они по-прежнему ведутся на световое шоу, брат?

— Похоже на то. Да. Он отвлёк большую часть подкрепления с воздуха. Ярли говорит, что она, наверное, сумеет занять их как минимум ещё на двадцать или тридцать минут.

— Что ж, — произнёс Ковбой. — Это уже что-то.

Земля задрожала сильнее, заставив Энджел напрячься и прерывисто втянуть воздух.

Очередной залп бомб врезался в поверхность пустыни над ними, но в этот раз уже ближе.

Слишком близко, чёрт подери.

Голос Декса звучал почти так же спокойно, как у Ковбоя.

— Вампиры создают второй отвлекающий фактор у южного входа, — сказал он. — Будем надеяться, что это отвлечёт последних бомбардировщиков. Сейчас свяжусь с наземными силами.

Энджел вздрогнула.

В отличие от двух её лучших друзей, она не была ветераном вооружённых сил. Она никогда не была на фронтах настоящей войны.

Она была копом; она не привыкла к этому дерьму с опалённой землёй.

Она не привыкла принимать решения, которые означали, что той или иной группе грозит гибель от оружия массового поражения.

Она определённо не привыкла к тому, что её бомбило её же правительство, а также не привыкла организовываться с не-людьми против её же вида. Может, отчасти благодаря Нику и Мири, она всегда считала армию своей страны «хорошими парнями».

Да она и до сих пор считала так, по большей части.

Конечно, случались и зверства. Армия далека от совершенства, но тут дело даже не в негодяях, и не в токсичной культуре армии, из-за которой постоянно возмущался Ник.

Это не их вина.

Чарльз их использовал.

Эти солдаты, мужчины и женщины её же страны, отправились сюда по приказу Чарльза, преследующего свои извращённые цели. Они не только следовали командам соответствующих подразделений армии, но Чарльз ещё и манипулировал их умами через своих видящих, чтобы заставить их делать то, что они делают. Они верили, что защищают свою страну.

Они не знали, что их используют как пушечное мясо, чтобы создать мир, в котором они сами и их семьи станут рабами извращённого, дерьмового расового превосходства Чарльза.

Они определённо не заслужили, чтобы вампиры раздирали им горла просто потому, что им не повезло родиться людьми. Солдаты на земле понятия не имели, что им противостоит в лице Чарльза.

Они были пешками.

Средствами достижения конечной цели.

— Брик со своей командой выбрался? — спросил Декс. — Ты же поддерживаешь с ними контакт, верно?

— Да, — подтвердил Ковбой. — Мика говорит мне, что они выбрались. Направляются к Лос-Анджелесу. Она останется с ними, пока мы не встретимся в Сан-Франциско. При условии, что мы сможем это подтвердить.

Декс тихо выругался.

— Ну конечно, он выбрался. Оставляет нас в этой чёртовой пещере на недели, а потом заскочит в Малибу поужинать стейком. Засранец…

— Кико с нами, — резко заговорила Энджел, не подумав. — Она же здесь, верно? С нами? Джакс и она впереди, с вами, парни? Она же не отправилась с Бриком?

— Кико в норме, Эндж, — ободряюще протянул Ковбой. — Смотрю на неё прямо сейчас.

— Со мной всё хорошо, — оживлённо подтвердила Кико. — Мы ведём этих засранцев, — помедлив, она уточнила: — Не вас, Эндж. Других засранцев.

Энджел расхохоталась; ничего не смогла с собой поделать.

Всё это было таким безумием, что оставалось лишь смеяться.

— Добро пожаловать в военное время, Энджел, — сказал Туз где-то впереди, и его голос звучал так же бодро, как у Кико. — Теперь ты можешь называть себя настоящим ветераном войны, как и все мы, — он помедлил, дожидаясь, пока стихнет дрожь после очередной разорвавшейся бомбы. — …И теперь ты знаешь, почему практически все в команде Блэка откровенно поехавшие крышей.

— На самом деле, я думала, что дело просто в Блэке, — бросила Энджел в ответ. — Рыбак рыбака видит издалека, и всё такое…

— И это тоже, — согласился Туз.

Кико засмеялась в свой микрофон, и Энджел улыбнулась.

Они все были ужасно пришибленными, но, может, это не так уж плохо.

Все они, включая Энджел, чертовски радовались, что покинули те проклятые пещеры.

Они радовались тому, что находятся в движении, пусть они и преодолевали ещё больше пещер, направляясь к пустынным горам, прочь от бомбёжек воздушных сил и морпехов.

Они были счастливы наконец-то убраться оттуда нахер.

Ну… хотя бы в теории.

— Воздушный транспорт на подходе? — крикнула Люс. — План остаётся прежним? Или мы переключаемся на наземное передвижение, как команда Брика?

— Ярли всё ещё пытается направить к нам вертолёты, — подтвердил Декс. — Все зависит от того, как долго они смогут дурить Чарльза и занимать его драконом.

— Как, бл*дь, они вообще это делают? — пробормотал Родриго на линии. — Или мне лучше не знать?

— Сейчас это неважно, — произнёс Декс с предупреждением в голосе, не оставлявшем места для споров. — Всё это мы обсудим позднее, в Гнезде Раптора. Пока что просто знайте, что видящие Ярли вовсю занимаются этим, поэтому сейчас мы не очень можем рассчитывать на их поддержку. У нас также нет поддержки от авианосцев, поскольку они посылают все ресурсы в ту часть пустыни.

Он слегка повысил голос.

— Народ, сейчас наша работа предельно проста, бл*дь. Мы уносим отсюда ноги. Как можно быстрее и тише. Желательно целыми и невредимыми, все без исключения. И притом до того, как весь этот карточный домик обрушится нам на головы.

Энджел кивнула про себя, молча стискивая зубы.

Ей это показалось довольно точным описанием.

Земля под её ногами затряслась, стены ущелья вокруг неё задрожали, заставляя её утрачивать равновесие, налетать на стены. Узкая расселина поддерживала её в вертикальном положении, но Энджел хватала ртом воздух, вдыхая частицы пыли, потому что от удара посыпалась осадочная порода.

Она только-только начала снова проталкиваться вперёд, когда услышала над головой пронзительный вой, который напоминал крик орла, только размером с кита.

Звук был таким громким, что все они застыли совершенно неподвижно.

— Это что, бл*дь, было? — пробормотал Эй-Джей. — Кто-нибудь ещё это слышал? Или у меня крыша поехала?

— Мы слышали это, брат, — мрачно отозвался Ковбой. — Декс?

Воцарилась тишина.

Затем раздался голос Декса, прозвучавший странно, почти отрешённо.

— Она говорит, что это Блэк.

Тишина сгустилась.

— Что? — переспросила Энджел.

Когда никто не ответил, она заговорила резче и громче.

— Что? — повторила она. — Ты сказал, это Блэк? В смысле, он реально здесь?

— Она так говорит.

Все они умолкли.

— Зачем, бл*дь, он явился сюда? — пробормотала Люс после этого.

— Подождите, — заговорил Эй-Джей с неверием в голосе, которое почти граничило с паникой. — То есть, они действительно стреляют по Блэку? Уже не по иллюзии, и теперь всё по-настоящему? Босс против всей чёртовой армии Соединённых Штатов?

— Успокоились все… — начал Декс.

— Какого чёрта они там видят? — перебила Мишель. — Двух драконов? Они думают, что они стреляют по двум разным драконам?

Декс вздохнул.

Его голос по-прежнему звучал странно, почти отрешённо.

— Ярли пришлось подстраиваться, — сказал он. — Они практически объединили иллюзию с ним. Они хотели защитить то, что мы провернули, то есть использованную нами иллюзию, на случай, если нам вновь понадобится что-то такое. Но они по-прежнему хотят использовать её, чтобы отвести огонь от босса.

Декс помедлил, словно запутавшись в собственном объяснении.

— …Но да, — продолжил он после этой паузы. — Босс там, наверху. И да. Они стреляют по нему. Ярли говорит, что он сцепился с ними примерно там, где они устроили иллюзию. Он отгоняет их назад… намного быстрее, чёрт подери, чем это делала иллюзия. Он уже устранил знатный кусок первого строя танков.

Молчание в ущелье сгустилось, контрастируя со всеми звуками, которые доносились до них сверху.

Энджел даже без гарнитуры слышала то, о чем говорил Декс.

Массивные множественные взрывы бомб теперь раздавались чаще и ближе друг к другу.

Они также доносились с более далёкого расстояния, как будто Блэк отвлёк все самолёты от поверхности пустыни и перетянул их на себя.

Она услышала очередной этот рептилий рёв, но уже более отдалённый.

— Они же порвут его на куски, — сказал Ву, один из бывших сотрудников спецслужб, ныне работавший на Блэка. Его голос звучал жёстким бормотанием. — Иисусе. Как, бл*дь, он сюда добрался? Разве он был не в Сибири или где там? Зачем он вернулся сюда?

— Так, слушайте все, — прорычал Декс, видимо, немного оправившись после изначального шока от того, что Блэк пролетел над их головами. — Всем нам надо успокоиться, чёрт подери. Блэк дал нам отвлекающий фактор… настоящий… и мы им воспользуемся. Мы ничего не можем поделать с этим, кроме как выбираться отсюда. Как только мы унесём ноги, у Блэка тоже не останется причин находиться здесь. Верно?

— Он пришёл за нами? — с сомнением спросила Люс.

— Прекратить болтовню, — жёстко произнёс Декс с явным предостережением. — Мы ни хера не узнаем, пока не выберемся отсюда, так что давайте пошевеливаться. От места встречи нас отделяет меньше двух километров. Ярли уже подогнала вертолёты, чтобы забрать нас. Мы сядем в них и уберёмся отсюда нахер. Мы сделаем всё возможное, чтобы помочь Блэку, как только окажемся в месте, где у нас будет доступ к реальной огневой мощи.

Все снова умолкли.

Энджел скользнула в сужающуюся узкую впадину, проталкиваясь вперёд ещё быстрее, когда группа перед ней прибавила шагу.

Сделав это, она подняла ладонь, неловко нащупала свой наушник и прикоснулась к кнопке, чтобы активировать его. Используя функцию мысленного управления, она открыла записи с камер беспилотников, к которым у них ещё имелся доступ, и попыталась увидеть, что происходит наверху, попыталась найти Блэка с оставшихся точек обзора их камер. Она щурилась, разглядывая заполненные дымом и размытые картинки, вздрагивала от громкости записей, продолжая как можно быстрее проталкиваться вперёд по коридору из песчаника.

Она старалась смотреть и туда, и сюда.

По той же причине она увидела, что Ковбой обернулся к ней, и его серые глаза смотрели обеспокоенно, и в зеленоватом свете на его лице виднелись смазанные пятна красной грязи.

— Давай, детка, — произнёс он ей одними губами, склонив голову набок. — Поспеши.

Она кивнула, давая ему знать, что поняла.

Она действительно стала усиленно стараться нагнать остальных, которые теперь двигались по узкому пространству примерно со скоростью армейской перебежки.

Она немного поражалась тому, как быстро они бежали, учитывая то, что многие солдаты перед ней весили в два раза больше неё и несли тяжёлые армейские рюкзаки.

Энджел повесила на свои плечи лишь три винтовки, небольшой рюкзак и сумку с запасными магазинами, которая колотила её по бедру, пока она продиралась через узкий проход.

Следя за спиной Ковбоя, она старалась ускориться, подстроиться под их темп, одновременно переключаясь между записями беспилотников, щурясь и пытаясь рассмотреть что-то за дымом и огнём на виртуальных мониторах. Наверху был день, а значит, происходило настоящее сражение, но по тому виду, который ей открывался, ничего невозможно было понять.

Дым превратил день в ночь.

Дым заполнял весь обзор камер в записях, которые показывались перед её глазами, и лишь периодически появлялись взрывы оранжевого и красного пламени. Энджел видела вспышки света, маленькие и большие… скорее всего, комбинации взорвавшихся ракет и небольших выстрелов из оружия на боевых истребителях.

В разгаре всего этого она иногда видела проблески синего неба, но это случалось лишь на доли секунды, после чего всё перекрывалось дымом и каменной пылью, которую поднимали наземные силы и низко летящие воздушные суда.

Иными словами, она ни черта не видела.

И расслышать тоже почти ничего не получалось.

Звук представлял собой искажённые волны эхо от быстро движущегося воздуха, выстрелов, грохота взрывов на земле и пронзительного воя боеголовок.

Взрывы ракет «воздух-воздух» перебивали монотонность всего остального, за ними следовал оглушительный грохот артиллерии, которая сбрасывалась сверху.

Боже. Это всё равно что смотреть в пасть ада.

Энджел уже собиралась отключиться, подождать тезисного доклада от команды разведки и сосредоточиться на том, чтобы выбраться отсюда к чёртовой бабушке, когда в кадре промелькнуло гигантское кожистое крыло.

Она уставилась, поражаясь его размерам.

Он на самом деле вырос?

Он выглядел в два раза крупнее, чем она запомнила его по записи его побега из Пентагона.

Крыло, которое она видела, перекатывалось рябью вперёд и назад, мышцы на толстой костлявой конечности извилисто двигались под насыщенно чёрной, чешуйчатой кожей. Расправленное крыло рассекло небо, превратив облака дыма в резкий, взметнувшийся водоворот.

Вытянутые когти появились на этих крыльях.

Один из них выхватил истребитель из неба и смял так быстро, что Энджел едва это не проворонила.

Она увидела выгнутую шею, покрытую чёрной чешуёй, услышала оглушительный рёв…

Затем беспилотник сбило потоком воздуха, отброшенного назад этими крыльями.

Такое чувство, будто её физически отшвырнуло назад.

Беспилотник и его камера отлетели назад по прямой, затем завертелись головокружительными петлями, так стремительно удаляясь от кожистого крыла, что Энджел ощутила тошноту. От следующего резкого взмаха этих крыльев камера стремительно рухнула вниз, и в этот раз Энджел оказалась достаточно далеко, чтобы на мгновение получить полный обзор на существо, находившееся над падающим беспилотником.

Оно запрокинуло голову и закричало в небо.

Похожие на иглы зубы показались между мощными челюстями, когда оно открыло рот; золотистые глаза сверкнули в свете пожаров, полыхавших в пустыне. Мощные чешуйчатые лапы висели под этими массивными, ужасающими крыльями, а хвост позади длинного тела хлестал как змей.

Всё это существо выглядело зловеще плавным, гибким, мускулистым, но вовсе не громоздким, учитывая, насколько огромным оно было на самом деле. Чешуйки были настолько идеальными, что напоминали почти водянистую поверхность, а чернота отливала зелёным и золотым там, где на неё падал свет.

Оно было прекрасным.

Оно было ужасающим, прекрасным…

Камера врезалась во что-то — наверное, в землю.

Изображение сменилось статическим шумом.

Стиснув зубы, Энджел отключилась от этой картинки, ища другой угол обзора.

Она заметила ещё несколько проблесков этих крыльев, бьющий хвост. Мимо неё пронёсся огонь, да с такой скоростью, что он наверняка исходил от этого существа. Она видела, как ещё минимум три камеры и беспилотника оказались сбитыми с неба, и их камеры отключились.

На мгновение она увидела саму землю, тёмную массу солдат, танки, бронированный транспорт. Она смотрела, как всё это становится крупнее, несётся ей навстречу по мере того, как беспилотник, чью запись она смотрела, стремительно падал…

Затем огонь затмил ей обзор, стирая всё на своём пути.

Ещё один беспилотник обрёл почти такой же конец.

Но в этот раз она увидела драконий огонь более детально.

Клубы жидкого пламени светились разными цветами, ударяя по металлу, плоти и утрамбованной земле пустыни внизу. Она видела радужные, ярко-зелёные и синие, белые, кроваво-красные, оранжевые, жёлтые оттенки. Это больше походило на химический взрыв, чем на то, что она обычно называла «огнём».

— Думаю, теперь он справляется сам, — пробормотала она.

Энджел едва осознавала, что произнесла эти слова вслух.

Однако Рубен ответил ей еле слышным бормотанием.

— Да уж, — произнёс он. — Пока он не перепугает их слишком сильно… и они не пустят в ход ядерное оружие.

На это никто ничего не ответил.

На самом деле, что тут можно сказать?

Глава 34

Новый план

Мы не могли попасть в убежище.

Ну, по крайней мере, мы не нашли способ туда попасть.

Мы уже провели как минимум двадцать минут, возясь с этим.

Наше время было на исходе.

— Ярли говорит, что Блэк там, — сказал нам Джем. — Вернулся в Калифорнию.

Я резко обернулась к нему.

Я наблюдала, как Ник и Солоник пытаются попасть в убежище, используя паяльную лампу, которую Солоник принёс из гаража внизу. К тому времени Солоник уже почти зачистил всё здание, собственноручно или с минимальной помощью Ника.

Он сообщил нам, что многие охранники сбежали, видимо, спугнутые каким-то бесшумным сигналом тревоги, установленным на случай проникновения людей Чарльза.

Джем виновато посмотрел на меня.

— Он приближался к тебе здесь, так что я попросил её попытаться отвлечь его к ним. Видимо, сработало. Но теперь у нас проблема. Ярли беспокоится, что ему грозит опасность. Он сцепился с армией на границе…

— Армией? — я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. — Твою ж бл*дскую мать, Джем…

— Мири, — он поднял ладонь, подходя ко мне. — Всё хорошо. Не психуй. Ярли работает над решением проблемы. Она попробует переключить иллюзию, которую она создала… увести Блэка обратно в сторону Сан-Франциско и, возможно, Гавайев, как только наши люди окажутся в безопасности. Она всего лишь ждёт, пока Энджел, Ковбой, Декс, Кико и остальные доберутся до транспортных вертолётов. Затем она всё передвинет и поведёт его обратно через Тихий океан.

Поколебавшись, он пожал плечом в манере видящих.

— Но, конечно же, было бы идеально, если бы мы сумели отправить туда тебя. И лучше рано, чем поздно, — он поколебался во второй раз, и его голос зазвучал с осторожностью. — Ты уверена в том, что сказала, Мири? Ты уверена, что сумеешь доставить нас туда? Если мы снимем с тебя ошейник?

Я не могла не слышать сомнение в его голосе.

Я его не винила.

Он пропустил все мои исчезновения из здания на Калифорния-стрит. Всё то время он провел с Ником, так что он понятия не имел, что происходит.

Пренебрежительно отмахнувшись, я лишь один раз кивнула.

— Не беспокойся об этом, Джем. Просто найди какой-нибудь способ стащить с меня эту бл*дскую штуку.

Я увидела, что беспокойство несколько сошло с его лица, но сомнение по-прежнему осталось.

— Ладно, — сказал он.

— Как у нас дела со временем? — спросил Ник, не отрывая взгляда от места, где Солоник водил паяльной лампой по шарнирам двери, которая вела в убежище.

— Работает? — спросила я.

— Нет, — прямо ответил Ник.

— Тогда нам лучше уходить, — сказал Джем, и его глаза на мгновение расфокусировались. Он либо вышел в Барьер, либо проверял что-то по гарнитуре. — По дороге к выходу посмотрим, какие режущие инструменты мы сможем найти. Кажется, Солоник говорил, что у них тут имеются кое-какие ручные пилы…

— Да, — подтвердил другой видящий. — Я взять уже две.

— Тогда давайте убираться отсюда к чёртовой бабушке, — сказал Ник, жестом показывая Солонику перестать. — Закругляйся. Оставь всё дерьмо здесь… если только ты не думаешь, что это поможет прорезать ошейник.

— Паяльник выбрось, — произнесла я, жалко пытаясь шутить.

Ник уже поднялся на ноги, и его лицо приняло жёсткое, раздражённое выражение.

Я невольно вновь уставилась на него, до сих пор поражаясь, насколько иначе он выглядел, и в то же время насколько он оставался тем же самым, то есть тем, кого я помнила. Выражения его лица, большая часть его манеры держаться, его взгляды, его речь… всё это был Ник Танака, коп отдела убийств.

Эти хрустальные глаза, эта ультра-белая кожа так сильно контрастировала с кожей сёрфера, которого я знала на протяжении стольких лет; плавная, животная манера двигаться, скорость его передвижений; то, как молодо он выглядел; почти идеальная версия его черт лица; то, как он склонял голову набок, прислушиваясь к вещам, которые я не могла слышать… всё это было настолько иным, что даже дезориентировало в сочетании с вещами, которые были свойственны моему самому давнему другу.

Я с трудом не пялилась на него.

Я честно не была уверена, что сильнее выбивало меня из колеи — знакомое или незнакомое.

— Ладно, — сказал Джем, окидывая взглядом пол, пока Солоник запихивал очередную маленькую пилу в рюкзак у его ног. — Это всё? Нам нужно выдвигаться. Немедленно.

— Ты что-то чувствуешь? — резко спросил Ник.

— Нет. Ну. Не совсем, но…

В этот самый момент через громкоговоритель раздался голос, перебивший Джема.

— Вы опоздали, — сообщил он.

Я тут же узнала акцент и голос.

Это был Алексей.

Но не это меня встревожило.

Ну, это не было основной причиной моей тревоги. Важно не столько то, что он сказал, сколько всё остальное, что я слышала в его голосе.

Злорадство невозможно было спутать ни с чем.

В этот самый момент огни в коридоре погасли.

***

— Бл*дь. Брось мне бинокль. Инфракрасный.

Ник вытащил его из сумки, лежавшей на полу рядом с ним, и бросил Джему.

Джем поймал его в полете.

— Дай знать, если я понадоблюсь, — фыркнул Ник, вытаскивая очередной режущий инструмент из сумки и осматривая его в темноте. Он отрешённо добавил: —…Я могу видеть дальше. Дальше этого бинокля, имею в виду.

Я буквально слышала, как Джем закатил глаза.

Он хмыкнул.

— Ну конечно.

Ник его проигнорировал.

Протестировав что-то вроде болтореза, он опустился на колени возле меня и на мгновение сжал мою руку.

— Замри, — грубовато сказал он. — Эта штука крупнее. Мне надо, чтобы ты не шевелилась.

Я кивнула.

Когда он отпустил мою руку, я замерла совершенно неподвижно, задержав дыхание.

Я не пошевелилась даже тогда, когда холодный металл задел кожу на моей шее сбоку.

Я прикусила язык, в основном для того, чтобы не сказать Нику не порезать меня — так я скорее заполучу порез на шее, и зазря, потому что я знала, что в предупреждении не было необходимости.

К счастью, я мало что видела, если не считать света, лившегося в окна в конце коридора. Мы собрались в гостиной с ещё одним мраморным камином, только этот не горел. Тёмный и безжизненный, он находился рядом с раздвижной дверью в убежище, где Солоник опять принялся возиться, пытаясь попасть внутрь.

Ник перестал помогать ему и начал пытаться снять с меня ошейник.

Джем стоял на стрёме.

Я чувствовала, как напряглись мышцы Ника, пока он пытался прорезать материал ошейника с помощью болторезов. Напряжение было почти ощутимым, он задействовал все свои вампирские мышцы. Лезвия едва не соскользнули, но он вовремя их отдёрнул, затем снова поместил в нужное место и попытался ещё раз, давя на прорезиненные рукоятки.

Ещё через несколько секунд я услышала скрежещущий звук прямо возле моего уха.

Лезвия снова соскользнули, но Ник их перехватил.

Он выругался, разжав болторез и убрав от моей шеи.

— Тоже сломались? — спросила я.

— Да. Твою ж мать.

Он уже сломал все режущие инструменты, у которых лезвия сжимались с помощью грубой силы. Единственная электрическая пила, которую он опробовал, тоже ничего не дала — ну, только это единственный инструмент, сумевший порезать меня, хоть и не по вине Ника. Материал ошейника был таким плотным, что обломал все зубцы пилы, как только Ник включил её.

Два зубца отлетели с такой силой и скоростью, что оцарапали и обожгли мою кожу.

С тех пор Ник пытался перерезать ошейник с другой стороны моей шеи.

Он вытащил очередной инструмент.

Я даже понятия не имела, что это такое.

Чем глубже он зарывался в сумку, тем более странные и непонятные инструменты он вытаскивал. Я знала, что скоро у него закончатся варианты.

Чем бы ни была эта новая штука, она сломалась ещё быстрее болтореза.

— Бл*дь, — Ник с грохотом сердито отшвырнул инструмент и положил ладони на свои бёдра. — Никчёмное дерьмо. Никудышный дешёвый мусор.

— Может, тебе просто перегрызть его, — пошутила я.

Воцарилось молчание.

В этот момент Ник полностью застыл.

Затем Джем повернулся, посмотрев на Ника от окна. Свет с улицы отражался в его радужках. Я буквально ощутила, как что-то пронеслось между ними.

Затем Джем пожал плечами.

— Попытаться стоит.

Я почувствовала, как мой юмор испарился.

— Стоит ли? — переспросила я.

Джем перевёл взгляд на меня.

— Время истекает. Они заходят внутрь.

— Как долго ты сможешь их сдерживать? — спросил Ник.

Произнося эти слова, он ощупывал пальцами ошейник.

Джем хмыкнул.

— Сдерживать? Брат, ты исходишь из предположения, что я вообще их как-то «сдерживаю».

— Разве ты не можешь прочесть их? — спросил Ник, поднимая на него хмурый взгляд. — Надавить на них? Помочь Солонику надавить на них? Я думал, вы вдвоём…

— Ранее у меня получилось, но теперь меня отрезали, — сказал Джем, поворачиваясь. — Я сумел взять под контроль нескольких людей, когда они только приблизились к зданию, но у них имеется какая-то защита. Я потерял тех двоих, которых захватил, а теперь меня отрезали.

Повернувшись, он снова хмуро посмотрел на Ника.

— Видимо, Юрий и Алексей предупредили их приходить подготовленными. У Солоника та же проблема.

— Хочешь сказать, у них есть Барьерное поле? — спросил Ник, помрачнев. — То есть, на них работают видящие?

Я видела, как Джем у окна нахмурился.

— Нет, — сказал он. — Я так не думаю. Что бы там ни было, это кажется механическим. Почти такое чувство, будто они что-то сделали со своими мозгами. Может, это имплантат. В любом случае, с тех пор, как они включили эту штуку, стало невозможно контролировать их людей. Я не могу пробиться сквозь это, даже когда я в их свете. Я не могу заставить людей, на которых давлю, использовать оружие против своих. Их разум практически пустеет, когда я пытаюсь подтолкнуть их к тому, чтобы как-то навредить людям из их команды. Я могу заставить их сказать что-либо, но не нажать на курок… только не тогда, когда они целятся в своих товарищей. Это почти как магниты, которые отталкивают друг друга… как будто их имплантаты отталкивают другие имплантаты, когда их владелец становится агрессивным.

Солоник, возившийся у двери, поднял взгляд.

Даже в темноте я увидела, как он рьяно закивал.

— Да, — сказал он. — Это верно.

— Супер, — пробормотала я.

— Что насчёт двери? — спросил Джем у Солоника. — Что-нибудь?

Солоник выдохнул с явной злостью.

— Нет. Этот кусок дерьма не откроется. У них тут есть разум… — он пальцами постучал по бледно-зелёному металлу, вызвав высокий, звякающий звук. — Бл*дская хрень не откроется. Слишком много органики.

— С каких это пор Россия так хорошо овладела технологиями видящих? — пробормотала я.

— За это нам тоже надо благодарить Чарльза, — сердито произнёс Джем.

Затем он вновь посмотрел в окно, поднеся бинокль к глазам.

— Они заходят, — тихо прорычал он, пока мы все смотрели на него. — Похоже, они справились с баррикадой, которую Солоник устроил на входных и кухонных дверях.

— Это даёт нам… сколько? — перебил Ник. — Пять минут?

— Может, десять. Скорее всего, они будут осторожны, — голос Джема ожесточился, и его силуэт, обрисованный светом из окна, пожал плечами. — Мы можем немного задержать их гранатами… с теми запасами, которые мы прихватили с собой, мы можем практически уничтожить лестницы. Но это лишь замедлит их. В конечном счёте, они пошлют всё к чёрту и пустят газ. Они зайдут через крышу… или просто разбомбят здание нахер — это зависит от того, насколько защищены Юрий и Алексей в своей жестянке.

Через динамики донёсся смех.

Мы все умолкли, уставившись туда.

Затем у пола, где сидел Солоник, раздалась вспышка.

Смех оборвался.

Мгновение спустя до меня дошло, что Солоник выстрелил в динамик.

— Ненавижу этих мудаков, — пробормотал русский видящий.

Мне хотелось рассмеяться.

Это было иррациональное, безумное желание рассмеяться, так что я этого не сделала.

— Ладно, — сказала я вместо этого. — Сделай это. Попытайся его прокусить.

— Мири, — голос Ника сделался настороженным. — Ты уверена?

— Уверена, — сказала я, решительно кивнув. — Просто сделай это. Постарайся не содрать мне всю кожу на шее. Потом будет проблематично объяснить это Блэку…

Джем у окна издал нервный смешок.

Внизу раздались выстрелы.

Затем оглушительный грохот, который эхом пронёсся через лестничные пролёты.

Джем пристегнул бинокль к ремню на своём поясе и жестом позвал Солоника.

— Пошли, брат Солоник, — пробормотал он. — Мы берём лестницы на себя, — он посмотрел на Ника. — Работай быстро. Сними эту штуку с неё. Или скажи нам, если не справишься, чтобы мы могли придумать что-то ещё. Мы задержим их, насколько сможем.

Ник кивнул.

Я наблюдала, как Солоник и Джем надевают рюкзаки и шагают к выходу из гостиной, а затем дальше, на лестничную площадку.

Ник посмотрел на меня.

— Готова? — спросил он.

В этот раз я не колебалась.

— Да. Сделай это. Хотя бы сломай. Думаю, если ты хотя бы сделаешь трещину в этой чёртовой штуковине, этого будет достаточно.

Ник кивнул, но я буквально ощущала, как он хмурится в темноте.

Затем он наклонился ко мне.

Его губы целовали моё горло сбоку, пока он пристраивал зубы вокруг полоски металла толщиной с палец, обхватывающей мою шею.

Ощущение было странным.

Это также первое из всего, что сделал Ник, вызвало воспоминания о том инциденте на крыше, когда я в последний раз видела Ника Вампира, или Наоко Вампира.

Воспоминание оказалось достаточно ярким, чтобы я невольно напряглась, и сердце подскочило к горлу.

Я слышала, как грохочет моё сердце в груди, и это определённо не усмиряло страх.

Я невольно думала о том факте, что Ник это тоже слышит.

Насколько хорош его самоконтроль в эти дни?

Я не спрашивала у Джема.

Я даже не подумала спросить у него, учитывая то, как нормально все вели себя в отношении вампиризма Ника. Они вели себя обезоруживающе нормально, как будто всех тех событий в Сан-Франциско вообще не было.

Что-то в действиях Ника встревожило и Пантера.

Пёс слез с моих коленей, подняв ушки, обошёл меня и сел сбоку, пытаясь понять, что Ник делает с моей шеей. Когда непонимание и беспокойство Пантера не ослабли, он резко гавкнул, явно адресуя это Нику.

Это показалось мне собачьим эквивалентом:

«Эй! Человек! Ты что делаешь? Прекрати!»

Ник убрал зубы от ошейника ровно настолько, чтобы почесать Пантеру за ушками.

— Не беспокойся, приятель, — прошептал он. — Я не сделаю ей больно, — хмыкнув, он добавил, обращаясь ко мне: — Единственный риск — это то, что всё окажется бесполезным… и я могу сломать себе зуб.

— Просто попробуй, — поторопила я.

По какой-то причине его слова вновь заставили меня расслабиться.

Они также почему-то убедили меня, что, возможно, Ник действительно сумеет снять эту штуку.

Теперь я их уже слышала.

Они поднимались по лестнице.

Как и сказал Джем, они двигались осторожно, но вовсе не медленно.

Мы находились на предпоследнем этаже, но я знала, что это тоже не будет иметь особенного значения. Всё сведётся к гранатам и к тому, как долго Джем и Солоник сумеют их сдерживать.

Ник вновь прижал губы к моей коже, приноравливаясь обхватить зубами бледно-зелёный металл. Я вздрогнула от скрипучего, скрежещущего звука, когда он попробовал вцепиться посильнее. Затем он схватил обеими руками ошейник, чтобы удерживать его неподвижно.

Он убрал рот во второй раз.

— Возможно, мне придётся дёрнуть за него, — виновато сказал он. — Учитывая, как он крепится к твоему позвоночнику, это может причинить боль. Но мне нужно как можно дальше оттянуть ошейник от твоей кожи, чтобы нормально сжать его челюстями.

Я покачала головой, но не в знак отрицания.

— Делай, что считаешь нужным, — произнесла я. — Тебе не нужно спрашивать у меня разрешения, Ник. Просто делай.

Он кивнул.

Я почувствовала, как он поколебался всего долю секунды, затем крепко схватил ошейник обеими руками и упёрся коленом в мой бок, чтобы я не подалась навстречу, когда он потянул ошейник от моей кожи. Когда я не сумела удерживать голову ровно и противиться силе его рук и ладоней, Ник разжал одну ладонь, отпустив ошейник, и обхватил ею мою голову.

Он аккуратно потянул ошейник и мою голову в разные стороны, действуя с такой осторожностью, которая говорила мне, что он боится ненароком свернуть мне шею.

Его зубы опять сжали ошейник.

В этот раз я не ощутила его губ, пока он не захватил металл посильнее, пытаясь добиться нужной хватки. Ошейник начал причинять боль, разрывая плоть моей шеи сзади, но я прикусила язык, стараясь не издавать ни звука и не шевелиться.

Пантер заскулил.

Когда я открыла глаза, щенок волкодава семенил передо мной туда-сюда, явно переживая и наблюдая за нами. Наверное, по выражению моего лица он видел, что я отнюдь не получаю удовольствие от этого.

Я улыбнулась ему, стараясь его успокоить, но он лишь заскулил.

Затем он подпрыгнул, начав лизать моё лицо.

Он обошёл меня сзади, наверное, принявшись лизать и Ника тоже, в своей мягкой щенячьей манере прося его остановиться, не делать больно его человеку.

В этот раз Ник его проигнорировал.

Он под разными углами стискивал зубами ошейник, с каждым разом кусая его всё сильнее.

Затем он, похоже, нашёл такую хватку, которая его устраивала.

Его ладонь сильнее сжала мою голову, не меняя угол наклона головы или шеи. Я почувствовала, как он напрягся позади меня, и поначалу ничего не слышала, но я ощутила, как ошейник задрожал от того, что он впился в него своей вампирской хваткой. Он не дышал, отчего становилось ещё страннее. Ни одного тёплого выдоха не омывало мою шею, не было ощущения затруднённого дыхания, или хрипа, или любого другого звука, который человек издаёт от натуги.

Была лишь тишина, ощущение его напряжённой ладони и колена, резкая тяга в задней части шеи, где он оттягивал ошейник от моего горла.

Когда это без перемен длилось как будто слишком много секунд, я ощутила первую волну настоящего страха.

Если честно, я не позволяла себе всерьёз задуматься о том, что мы будем делать, если не сумеем снять с меня ошейник. Теперь я думала о крыше, гадала, сумеет ли Ник вытащить нас одного за другим, спрыгнув на деревья… желательно так, чтобы никто из нас не убился и не попал под пули.

Я уже собиралась сказать Нику, что довольно, что у нас заканчивается время, и ему надо остановиться, чтобы мы убрались отсюда к черту…

Но тут в моих ушах раздался громкий хруст.

Точнее, он раздался прямо возле моего правого уха.

Я услышала этот звук обоими ушами, но в правом он прозвучал почти оглушающе, так резко и внезапно, что я подпрыгнула, дёрнувшись всем телом.

Ник немедленно отстранился, и в этот раз я ощутила его напряжение.

— Эй, — проворчал он. — Осторожнее. Я едва не куснул тебя, когда ты так сделала.

— В каком месте это моя вина? — буркнула я.

Затем я застыла.

Я ощутила, как цилиндр вокруг моей шеи перестраивается.

Нити отстранялись.

Ощущение было отвратительным, как всегда, и вызывало лёгкую тошноту от того, как металл плавно скользит по кости и отдаляется. Я вздрогнула, скрежеща зубами, пока оба конца не вышли из-под моей кожи, а потом я прерывисто втянула воздух от резкой боли.

Затем цилиндр со щелчком открылся.

Несколько секунд мы с Ником не шевелились.

— Всё? — озадаченно спросил он. — Эта бл*дская хреновина сломала мне один зуб, так что лучше бы это сработало.

Я робко подняла руки и стиснула металлическое кольцо обеими ладонями. Напрягшись, я резко потянула, разгибая ошейник, и он открылся.

Я стащила его с шеи, затем бросила на пол.

Несколько секунд я и Ник оба смотрели на него.

Я честно не могла поверить.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы поверить, что ошейник действительно снят.

Затем мой свет сместился. Медленно, как живое существо, которое было отгорожено от меня кирпичной стеной, он начал просачиваться обратно в меня, заполняя все трещинки, струясь под мою кожу и вокруг меня, как горячая, тёплая жидкость.

Как только он по большей части окружил меня…

Боль.

Бл*дь, так много боли.

Я издала крик и полустон, моя ладонь инстинктивно взметнулась к груди. Я стиснула переднюю часть российского пуленепробиваемого жилета, который был на мне надет, и постаралась обуздать своё сознание, вернуть себе какое-то подобие равновесия.

Я всё ещё содрогалась, хрипела от боли, когда метнулась своим светом к Джему.

Я произнесла вслух то же самое, что и в своём сознании.

— Возвращайтесь сюда, бл*дь. Немедленно.

«Возвращайтесь сюда, бл*дь. Немедленно».

Я ощутила, как Джем резко подпрыгнул.

Затем я ощутила, как его затапливает улыбкой, столь осязаемо ощущавшейся в его свете, столь наполненной облегчением, что он как будто стоял прямо передо мной и обнимал меня.

В то же время моё зрение отдалилось как телескоп, давая мне обзор того, где он находился. Они спустились на две лестничные площадки и наблюдали за мерцавшим внизу светом — русские солдаты медленно поднимались по лестницам, держась у стен.

«Рад вновь слышать тебя, сестра, — послал Джем. Образ лестничной площадки исчез, вновь сменившись его лицо. — Ты себе даже не представляешь, насколько я рад».

Я покраснела от контакта и от тепла Джема, поразившись этому, хотя за последние несколько лет подобное взаимодействие с другими видящими стало для меня новой нормой — по крайней мере, вплоть до последних нескольких недель.

Но я никогда прежде не носила ошейник так долго.

Теперь я почти понимала, почему Блэк так нервничал, когда я попыталась снять с него ошейник после месяцев ношения его в луизианской тюрьме.

Но от мыслей о Блэке вернулась боль.

Она вернулась с такой силой, что я не могла дышать.

Я стиснула зубы и закрыла глаза, пока не сумела подавить это чувство.

«Да, да, — послала я в ответ Джему, всё ещё краснея, и повернула голову, улыбнувшись Нику, который гладил Пантера и пытался убедить щенка, что всё хорошо. — У твоего бойфренда имеются весьма пугающие таланты, Джем. Ты определённо умеешь выбирать».

Джем в моей голове расхохотался.

Смех был искренним, хоть я и знала, что он прозвучал лишь в Барьере.

«Ты себе не представляешь, — послал он вместе с импульсом тепла. — Как-нибудь мне придётся рассказать тебе несколько историй, которые продемонстрируют, насколько ты права в этом отношении, сестра».

Когда я прищёлкнула языком в этом пространстве, улыбаясь в ответ, его мысленный голос зазвучал по-деловому.

«Мы уходим, na? — послал он. — Хочешь, чтобы мы напоследок скинули вниз по лестницам несколько гранат? Немножко запутали их, пока мы будем эпично уносить отсюда ноги?»

Подумав об этом, я хмыкнула.

Я и забыла, что Джем понятия не имел, как я собиралась вытащить их отсюда. Он думал, что нам действительно может понадобиться какое-то отвлечение, чтобы замаскировать свои следы.

«Нет, — послала я, снова хмыкнув. — Не утруждайтесь. Ну, если только вам самим хочется».

Продолжая размышлять и чувствуя, как возвращаются мои верхние функции, а также моё зрение видящей, я нахмурилась, осознав, что у меня нет полноценного плана в отношении того, что делать дальше.

Ну, то есть, очевидно, что нам нужно выбраться отсюда.

Это-то легко.

Но я не продумала детали, не решила, куда отправимся все мы, а не только я. У меня не было нормального плана.

Однако пока я сидела там, план быстро сформировался.

Я испытывала искушение разобраться с Юрием и Алексеем, пока мы тут, затем решила, что это может подождать. Я чувствовала Блэка. Хоть я и осознавала, что закрываюсь щитами от его света, чтобы справиться с болью и интенсивностью тяги, я всё равно его чувствовала.

Такое ощущение, будто я видела его через облако дымчатого стекла и пламени, но уже не так, как было с ошейником, где я могла лишь догадываться, чувствовать то тут, то там едва уловимые шепотки, и это лишь вызывало у меня страх и беспокойство.

Я до сих пор не знала всего, но я ощущала достаточно.

Более того, я знала, что скоро он меня почувствует, хоть со щитом, хоть без.

В данный момент он отвлёкся, но он почувствует меня, и тогда весь ад вырвется на свободу. Я не хотела, чтобы всё развивалось по такому сценарию.

Сейчас имелся другой, лучший способ помочь Блэку.

«Нет, — повторила я, продолжая размышлять, пока Ник смотрел на меня, явно понимая, что я с кем-то говорю, хоть он и не знал с кем. — Нет. Не утруждайтесь сбрасыванием гранат. Более того, вы можете бросить там всё снаряжение. Мы всё равно не сможем забрать его с собой».

«А Солоник?» — послал Джем немного настороженно.

Я почувствовала, что он задал этот вопрос за щитом, чтобы Солоник не услышал его или мой ответ.

Я тоже об этом задумалась.

Затем я раздражённо выдохнула.

«Бл*дь. Ну придётся взять его, наверное. Мы не можем просто бросить его здесь. Чарльз подберёт его и, наверное, попытается сделать прежним. И я не могу его убить. Может, мне стоило бы это сделать, но я не могу. А Ник более-менее его контролирует… по крайней мере, пока что. Мы позволим остальным высказать своё мнение, когда вернёмся в Сан-Франциско».

Я ощутила, как Джем вздохнул.

Я также почувствовала, как он напрягся при упоминании Сан-Франциско.

Его мысли немедленно метнулись к Нику.

Но он попытался скрыть от меня последнюю часть — то есть, его страхи из-за Ника.

«Ага, — послал он мне с такой же обречённостью. — Я так и думал. Про Солоника».

Я наблюдала, как Ник ласково играет с моим щенком, явно понимая, что надо быть осторожным, как и со мной, чтобы нечаянно не навредить.

Глядя на него, я приняла окончательное решение.

«Просто приведи этого психопата с собой обратно, — послала я. — Мы с таким же успехом можем притащить всю чокнутую компашку одновременно и разом выложить всё остальным. Может, Солоник на какое-то время отвлечёт всех от Ника. Достаточно, чтобы его не прибили на месте».

Я ощутила кивок Джема.

Я также ощущала, как обострилось его беспокойство, пока он обдумывал мои слова.

На самом деле, он не просто беспокоился.

Он пребывал в настоящем ужасе.

«Поспеши, Джем, — послала я, когда он так и не двинулся с места. — Я готова взорвать эту сосисочную».

Я ощутила, как другой видящий пытается отбросить свои эмоции, свои реакции, но терпит провал.

«Джем, — мягко послала я. — Я не допущу, чтобы кто-то ему навредил. Даже Блэк»

Воцарилось более насыщенное молчание.

Я чувствовала, как Джем в это время прикладывает усилия, чтобы поверить мне, подавить свой страх.

Спустя мгновение он почти преуспел.

«Тут я ловлю тебя на слове, сестра», — послал он, стараясь сохранять лёгкий тон.

Под этой лёгкостью я ощущала, что он говорит смертельно серьёзно. Он послал очередной импульс тепла, от которого почему-то сложилось впечатление, будто он отдал честь.

«Будем через две минуты, — послал он прежде, чем я успела ответить. — Уже поднимаемся».

«Поняла», — послала я в ответ.

Мои глаза сфокусировались обратно, и я встретилась взглядом с Ником, который наблюдал за мной, прищурившись. Пантер устроился на его коленях и лизал ему руки.

— Ты несёшь щенка, — сказала я ему. — Мы уходим. Все.

Ник нахмурился.

Это было едва заметно, еле-еле отразилось на его губах, но теперь я явственно это заметила, потому что моё зрение видящей вернулось, и я могла различить его в тёмном помещении. Я видела, как в его глазах отразилось беспокойство, которое становилось лишь более явным по мере того, как он переваривал мои слова. Но когда я жестом показала ему вставать, он лишь кивнул и поднял Пантера на руки, подчинившись.

Я смотрела, как он чмокнул щенка в нос и ласково прижал к своей груди.

В этот раз я расслышала, как он тихонько бормочет в эти пушистые, шелковистые, черные ушки.

— Тебя ждёт то ещё шоу, — сказал он щенку. — Через несколько минут ты, малыш, увидишь, как папуля Квентин оторвёт дяде Нику руки.

Я издала изумлённый смешок, невольно опешив.

Ник слегка улыбнулся, затем опять заговорил с этим комочком шерсти.

— Она думает, что это смешно. Мамочка Мири — садистка.

Я снова рассмеялась, не сумев сдержаться.

Наверное, мне надо было его обнадёжить.

Наверное, надо было… но я этого не сделала.

Глава 35

Буррито, гуакамоле и текила

Энджел выбралась из вертолёта, и её ноги слегка подкосились, когда ступни коснулись земли.

Она пошатнулась, едва не упала… но тут сильная ладонь подхватила её под руку.

Она подняла взгляд и увидела, что там стоит Ковбой, и его серые глаза с беспокойством всматриваются в её лицо.

— Ты в порядке, Эндж? — спросил он, и от тревоги его луизианский акцент сделался заметнее. — Мы дома. Мы наберём тебе ванну, ладно? И возьмём то печенье, которое тебе нравится. Я приготовлю нам что-нибудь из мексиканской кухни, ладно? Или мы можем заказать что-нибудь в той такерии, которая тебе нравится…

Она оборвала его на полуслове, обвив руками его шею.

Ни о чём не думая, Энджел обняла его, затем поцеловала в шею, затем в щёку, затем в губы. Прижавшись к нему, она внезапно больше всего на свете захотела просто побыть с ним наедине, по-настоящему наедине.

Сказать, что она была рада вернуться домой — это ничего не сказать; одна лишь мысль об этом заставила её издать сдавленный смешок.

— Ну, ну, милая, — протянул Ковбой, похлопывая её по спине и массируя сильными ладонями. — Ну же, ну. Теперь всё хорошо.

Энджел стиснула его покрепче, затем отстранилась и вытерла глаза пальцами.

Пока она делала это, он наблюдал за ней.

— Ты в порядке? — спросил он.

Она кивнула, просияв.

— Определённо в порядке.

Он по-прежнему осторожно всматривался в её лицо, так что Энджел слегка встряхнула его.

— Я в норме. Я хочу принять ванну, — добавила она. — И закажем еду из той такерии. И печенье. И все, что тебе захочется приготовить, черт подери. Может, тот твой убойный соус из черных бобов, чтобы макать в него чипсы. Думаю, нам стоит закатить настоящее фудпорно и всю ночь смотреть фильмы про кунг-фу.

Ковбой расплылся в медленной, облегчённой и душераздирающе тёплой улыбке.

— Такое я определённо поддерживаю, сестра, — подтвердил он. — Я даже надену свои пушистые тапочки.

Она рассмеялась.

— Обещаешь?

— Ещё как, — ответил он с улыбкой. — Чёрт, да дай мне одно из тех огромных буррито из местечка на Мишн, которое тебе нравится, пинту шоколада Ghirardelli со вкусом эспрессо и мяты, и я могу предложить тебе руку и сердце, милая.

К концу Ковбой слегка повысил голос, потому что вертолёт позади них взревел двигателем.

Лопасти пронзительно завыли прямо перед тем, как Sikorsky поднялся вверх с вертолётной площадки Блэка. Они оба подняли головы и взгляды, наблюдая, как он взлетает. Энджел прижала волосы к голове, чтобы косички не хлестали её по лицу и не лезли в глаза.

Посмотрев на Ковбоя, когда Sikorsky устремился к горизонту, Энджел обвила рукой талию своего бойфренда и прижала его к себе.

— Осторожнее, — предостерегла она, шутливо погрозив пальчиком. — Ты говоришь о предложении руки и сердца, чили верде буррито с гуакамоле из «Лачуги Педро», шоколаде Ghirardelli, марафонах кунг-фу фильмов и горячих ваннах в одном предложении… это прямо-таки опасно, Элвис. Если ты соединишь все эти вещи, я могу даже сказать «да». Добавь в эту смесь немного текилы и массажа стоп, и я безнадёжно пропала.

Ковбой не засмеялся.

Он наклонился к ней и поцеловал в щеку.

Энджел слегка задрожала, в этот раз почувствовав что-то в поцелуе.

— Я на это и рассчитываю, — пробормотал он, крепче обнимая её одной рукой. — Этим вечером я планирую выложиться по полной, любовь моя Энджел.

Прежде чем она успела отреагировать, или ответить, или хоть покраснеть, он опустил губы к её уху.

— Давай сначала потрахаемся в ванной, — пробормотал он. — Отработаем эти чёртовы буррито. И текилу. Я считаю, нам нужно наверстать за целый год… после того, как мы столько времени проторчали в этой долбаной могиле с кровососами.

Тут она тоже задрожала, но заставила себя улыбнуться.

— Поддерживаю, — согласилась она. — За это надо навёрстывать как за год. Может, даже за два.

Ковбой снова поцеловал её, опустив руку ниже на бёдра и крепче прижимая к себе.

Затем он повернулся вместе с ней и повёл её к металлической двери, служившей входом в здание, затем вниз, к квартире на пентхаусном этаже, где они жили вместе с тех самых пор, как впервые вернулись в Сан-Франциско в качестве пары.

Это было после Нью-Мехико.

Это также было после того шестимесячного проживания в Нью-Йорк Сити, где Энджел наконец-то призналась себе, что между ними что-то есть, и непрекращающийся флирт Ковбоя вызван не только желанием капать ей на нервы.

— Я люблю тебя, — сказал Ковбой как раз тогда, когда она об этом подумала.

Энджел немного вздрогнула.

Повернув голову, она покраснела.

Он не очень часто говорил ей эти слова.

Обычно он произносил эту фразу во время секса.

Энджел удивлённо улыбнулась ему, всматриваясь в его серые глаза.

— Серьёзно, — сказала она, продолжая улыбаться. — Я тоже на эмоциях… но нам необязательно делать что-то сумасшедшее этим вечером.

— Например, обручаться? — невинно поинтересовался Ковбой.

Она рассмеялась.

— Ага. Например, это.

— Ты думаешь, с моей стороны это какое-то спонтанное заявление? — спросил он. — Думаешь, я подумал об этом только сейчас, потому что увидел, как моя возлюбленная леди споткнулась на вертолётной площадке, и подхватил её, не дав упасть… совсем как прекрасный принц?

Энджел улыбнулась, но осознала, что теперь более пристально всматривается в его лицо.

— Ты не думаешь, что может быть, у меня, скажем, где-нибудь лежит кольцо как раз для такого разговора? — спросил Ковбой, бормоча эти слова и целуя её лицо. — Может, я выжидал удачного момента, чтобы показать его тебе?

Он крепче сжал её талию своей худой рукой.

Теперь её челюсть слегка отвисла.

Встретившись с ней взглядом, он осторожно оценивал её реакцию.

— Нам хорошо вместе, Эндж, — сказал он. — Действительно хорошо.

Она кивнула, всё ещё слегка растерявшись.

— Хорошо.

— Но недостаточно хорошо? — слегка надавил Ковбой. — Для тебя, имею в виду? Ещё нет? Слишком рано?

Обеспокоенное выражение его глаз выдернуло её из шока.

Энджел покачала головой, рассмеявшись.

— Я этого не говорила.

Он кивнул, и улыбка закралась в уголки его губ.

— Ага, — сказал он. — Тогда ладно.

Она снова расхохоталась, а Ковбой потянулся к ручке металлической двери.

— Хочу ли я знать, что это вообще значит? — поддразнила она.

— Не знаю, — парировал он, вскинув бровь. — Хочешь?

Увидев серьёзное выражение в его глазах, Энджел снова поколебалась.

Она уже собиралась ответить…

Когда прямо перед ней внезапно появились четыре человека.

Они не вышли из двери. Они не прыгнули на них.

Они просто… появились.

Энджел моргнула, уставившись на них.

Затем издала шокированный вопль.

***

Все четверо были знакомыми.

Все четверо были абсолютно голыми.

Энджел уставилась на их наготу, приоткрыв рот, хотя все крики в её горле умерли после того первого вопля.

Ковбой застыл, затем шагнул вперёд, наполовину заслоняя её от стоявшей перед ними четвёрки.

К тому времени Энджел узнала их всех.

Ник. Тот психопат-видящий, который помешался на Мири. Даледжем…

Мири.

Что-то в сердце Энджел открылось, переполнившись жаром, когда она посмотрела в лицо своей подруги. В то же время она настороженно покосилась на Ника Вампира, затем на психопата-видящего, затем обратно на Мири. Она осознала, что внезапно её встревожило присутствие всех троих — Солоника, Даледжема и Ника.

Она невольно заметила, что и Ника, и Джема природа наградила пугающе большим хозяйством, а также то, что у Даледжема и Солоника были те странные члены видящих.

Затем она взглянула на руки Ника и осознала, что он держал щеночка.

Как раз когда она посмотрела на него, щеночек гавкнул.

Он гавкал не на Ника Вампира, который его держал.

Он гавкал на неё и Ковбоя.

Это был лай, который говорил «Незнакомец!»

То есть, «Эй, ребята! Незнакомцы! Кто эти незнакомцы? Они хорошие?»

Энджел невольно рассмеялась.

Затем Мири подошла к ней и схватила за руки.

— Энджел! — произнесла она.

Почему-то звук того, как Мири произносит её имя, привёл Энджел в чувство.

Что-то в её груди расслабилось, выпустив всё тепло, которое хлынуло туда, когда она впервые увидела лицо Мири. В то же мгновение она выдохнула, не осознавая, что до сих пор задерживала дыхание.

— Мири! — её глаза переполнились слезами.

Она отпустила Ковбоя, позволяя подруге обнять её и не думая о том факте, что Мири тоже была голая, или что Ковбой стоял тут и видел Мири голой, а она сама видела двух голых мужчин-видящих и одного голого мужчину-вампира.

Мири крепко стиснула её, и её руки как всегда были жутко сильными.

Через несколько секунд она все равно отпустила Энджел, сделав полшага назад, чтобы встретиться с ней взглядом. Её ореховые глаза, полные света, смотрели смертельно серьёзно.

— Эндж, — произнесла она. — Ник теперь в норме.

Энджел моргнула, уставившись на неё.

Затем её взгляд метнулся мимо Мири, к Нику, который не смотрел на неё.

Щенок на его руках лизал ему лицо и извивался, явно желая спуститься и познакомиться с новыми людьми.

— Энджел.

Она вновь взглянула на Мири. Её подруга по-прежнему серьёзно смотрела на неё, слегка поджав губы.

— Энджел… я в порядке. Он не кусал меня. Он не кусал Джема, — поколебавшись, она обернулась через плечо, взглянув на Даледжема. — Джем… исправил его. Каким-то образом. Пусть эти двое сами объяснят тебе эту часть, а также то, почему с нами Солоник. Но мне надо, чтобы ты уберегла Ника, ладно? Это приказ, бл*дь. Никто здесь не навредит Нику. Никто. По какой бы то ни было причине.

Челюсть Энджел отвисла ещё сильнее.

Она моргнула, уставившись на серьёзное, чрезмерно бледное лицо Мири, затем повернулась и переглянулась с Ковбоем. Ковбой, похоже, оправился быстрее Энджел. Он нахмурился, и его глаза выражали нескрываемый скептицизм, когда он посмотрел на Ника, затем на Джема, затем на Солоника… смерив каждого из них взглядом и осмотрев с головы до пят.

— Мири, — произнёс он, нахмурившись ещё сильнее и потирая шею сзади. — Я не знаю. Декс в штаны наложит. Не говоря уж о Кико. Бл*дь, мы не можем поместить его в том же здании, что и Кико. Это не лучшая затея.

Он бросил на неё мрачный взгляд, старательно не глядя на её грудь, и тем более на остальное её тело — Энджел это заметила.

Вежливость её бойфренда к наготе Мири заставила Энджел немного устыдиться того, как она сама открыто пялилась на трёх голых мужиков.

— …Это уж не говоря о Блэке, — добавил Ковбой. — Если ты думаешь, что я сумею остановить Блэка и не дать ему оторвать этому мудаку голову после того, что он сделал…

— Позволь мне самой разобраться с Блэком, — произнесла Мири с предостережением в голосе.

— Ты знаешь, где он? — с сомнением переспросил Ковбой. — Ты знаешь, что он, Мири?

Она кивнула, отмахнувшись от него.

— После этого я отправлюсь к нему, — сказала она. — Но мне нужно, чтобы вы пообещали мне. По поводу Ника. Если вы не можете обещать мне это… если вы не можете понять, что это, бл*дь, приказ, исходящий прямиком от меня, или вы не можете обещать, что выполните его… я не оставлю его здесь. Я отнесу Ника, Джема и Солоника куда-нибудь в другое место, пока мы с Блэком не вернёмся сюда.

Воцарилось молчание.

Как и в предыдущий раз, оно ощущалось насыщенным.

Мири заговорила резче.

— Эй, — позвала она. — Вы оба. Посмотрите на меня, — она сделала шаг назад, поднимая руки. Как только они оба перевели на неё взгляд, она медленно повернулась, показывая каждый дюйм своего тела. — Вы видите на мне какие-то следы укусов? Или на Джеме? Хоть что-нибудь?

Энджел слегка вздрогнула, но исправно осмотрела её.

— На твоей шее сзади, Мири…

— Это от ошейника сдерживания видящих, — перебил Джем.

Когда Энджел посмотрела на мужчину-видящего, он тоже развёл руки в стороны и медленно повернулся по кругу.

— Посмотрите на меня, если вас беспокоит та отметина от ошейника, — сказал он. — На мне вообще нет никаких следов. Я пробыл с ним недели, месяцы. Он ни разу ко мне не прикоснулся.

— Вы можете запереть его, — произнесла Мири, теперь уже со спешкой в голосе. — Само собой… держите его подальше от других. Держите его подальше от Кико и Декса. Наверное, будет даже лучше, если вы не скажете им про него, пока я не вернусь. Заприте его в одном из номеров на вашем этаже. Если вам так будет спокойнее, приставьте к двери кого-нибудь, кому вы доверяете… кто не станет чрезмерно остро реагировать. Двоих других можете оставить с ним. Вам всего лишь нужно присмотреть за ним, пока я не вернусь.

Энджел поколебалась, подавляя смятение и глядя на эту четвёрку.

Затем она посмотрела на Ника.

Теперь Ник смотрел на неё этими странными, похожими на стекло вампирскими глазами, хотя он усиленно притворялся, будто не смотрит на неё.

В этих глазах не было красноты.

Чёрный щенок, который походил на маленького ирландского волкодава, по-прежнему лизал ему шею. Ник, как мог, удерживал извивающегося пёсика, не давая ему спрыгнуть на цементную крышу, и его прикосновения были нежными.

Энджел уставилась на его лицо.

Она наблюдала, как он избегает её взгляда, старается не смотреть на неё в упор, стискивает зубы и лишь краешком глаза смотрит, как она его изучает.

Она видела там стыд.

Она также видела там горе.

Её горло сдавило.

Не глядя на Ковбоя, она кивнула, приняв решение.

— Ладно, — уверенно сказала она. — Он будет в безопасности с нами.

Мири стиснула её руки, и Энджел буквально ощущала облегчение, сочившееся из кожи её подруги.

— Правда? — переспросила она. — Вы не будете против этого?

В этот раз Энджел почти не колебалась.

— Всё будет хорошо.

— Эндж… — тихо пробормотал Ковбой.

Она повернулась, взглянув на него.

— Посмотри на них, — сказала она, показывая на эту четвёрку. — Они кажутся тебе «подневольными»? Хоть кто-то из них? — затем она помедлила, посмотрев на этого видящего, Солоника. — …Ну, этот парень, может, и кажется.

— Так и есть, — прямо сказал Ник.

Это первый раз, когда он заговорил, и Энджел подпрыгнула.

Она моргнула, глядя на него, но выражение его лица лишь придало ей уверенности.

— У нас все будет хорошо, Мири, — произнесла она ещё твёрже. — Как зовут собачку?

— Пантер, — ответила Мири, и в её голосе вновь слышалось облегчение. — Это мой щенок, но он практически облюбовал себе Ника. Можешь оставить пса с ним. Вообще-то, Пантер может даже испугаться, если ты разлучишь их, когда меня здесь не будет. Наверное, лучше позволить ему поэтапно адаптироваться к этому цирку.

Энджел кивнула, невольно улыбаясь.

— Ладно.

Мири с беспокойством взглянула на Ковбоя, затем снова на Энджел.

— С Ковбоем всё будет нормально, — заверила её Энджел. — Иди к Блэку, Мири.

— Ты уверена?

Услышав тревогу в её голосе, Энджел осознала, что это чувство вызвано уже даже не Ником. Она беспокоилась о Блэке. Её подруге требовалась каждая капля её силы воли, чтобы оставаться здесь, проследить, чтобы Ник был в порядке, и только потом отправляться за своим мужем.

— Иди, — настояла Энджел. — С нами всё будет хорошо.

Ковбой что-то пробурчал себе под нос, но когда Энджел посмотрела на него, он вздохнул и кивнул, а затем показал на Мири.

— Иди, — согласился он, и в его голосе прозвучала лёгкая обречённость. — Но я бы не был уверен в том, что этот мудак выживет, когда ты притащишь сюда босса.

Мири поколебалась ещё мгновение, обернулась через плечо на Ника, затем на Даледжема.

Потом она посмотрела на Энджел и Ковбоя, стиснула их руки.

— Спасибо, — сказала она.

Она отпустила их разом…

…и внезапно исчезла.

При её уходе не возникло никакого звука.

Она просто… испарилась.

Там, где она стояла, на асфальте просто оказалось пустое место.

Оно заполнилось порывом холодного ветра Сан-Франциско.

Было так холодно, что Энджел вспомнила — на дворе декабрь.

Задрожав, она обняла себя руками.

Она уставилась на трёх голых мужчин, в этот раз по возможности не опуская взгляд ниже их лиц. Она окинула их всех одним беглым взглядом. Все они были бледными, один из них был покрыт вампирскими укусами, смотрел на неё с плохо скрываемой враждебностью и оборонительно нависал над Ником.

Посмотрев на их лица, она слегка нахмурилась, по-прежнему обхватывая себя руками для тепла, и покосилась на Ковбоя.

— И что теперь? — спросила она.

Её бойфренд вскинул бровь и с лёгким раздражением показал на голых мужчин.

Он говорил почти так, будто они его не слышали и не видели.

— Не смотри на меня, дорогуша, — ворчливо ответил он. — Не я испортил нам вечер, вызвавшись играть в нянечек для вампира.

Энджел фыркнула.

В этот раз звук не содержал в себе много веселья.

— Тут ты прав, — кисло протянула она.

Затем щенок гавкнул, сильнее заёрзав в руках Ника.

Посмотрев на него, потом на мрачное лицо Солоника, потом на Джема, который стоял там и явно пытался выглядеть обыденно, дожидаясь их решения, будучи совершенно голым и наверняка замерзая на холодном ветру, Энджел ощутила очередную волну неверия. Глядя на эти лица, на извивающегося и лижущегося пёсика… она не сумела сдержаться.

Она расхохоталась.

Когда все они ошеломлённо уставились на неё, она снова засмеялась.

Чтоб ей провалиться, если это не окажется самым странным вечером на свете.

Глава 36

Любовь

Я не думала.

Я просто нащупала его.

Я нащупала его, как нащупала Энджел, когда уносила нас всех из того тёмного замка мафиози в Москве обратно в Сан-Франциско.

На этом сходство заканчивалось.

Открыв свой свет, я ощутила его так сильно, так интенсивно, что меня как будто дёрнуло через время и пространство за толстый трос, прикреплённый к моему животу. Я ощущала спешку в себе, в своём свете, в нём. Я чувствовала, как ощутив меня, он стал кричать и звать меня в этом пространстве…

Я ощущала его рёв.

Он сотрясал Барьерное пространство, забрасывая меня в лаву и звёзды.

Чёрный океан отражал и то, и другое, неподвижный как стекло, под идеальной белоснежной луной.

Гигантские крылья хлопали в небе, чёрная и кроваво-красная воронка открылась передо мной, и такое чувство, будто я вошла в само его сердце. Такое чувство, будто меня окружило чёрными чешуйками и когтями, окружило его пламенем… обхватило его крыльями.

Я ощущала его так интенсивно, что могла лишь держаться за ту магнетическую тягу, которая дёрнула меня через разделявшее нас расстояние.

Возможно, я отключилась.

Всё накренилось.

Я утратила всякое понимание, где верх и низ, где перед и зад, где ночь и день…

Затем я оказалась там.

Мои ноги стояли на красном песке.

Я находилась в темноте, а воздух переполнился дымом.

Я ощущала вокруг себя тяжёлый ветер, словно я приземлилась посреди торнадо. Всё вокруг меня кружило кроваво-красной пустынной воронкой, наполненной пламенем, звёздами и чёрными, как оникс, чешуйками, похожими на спину кобры — идеальными, стекловидными и прекрасными, мерцающими в огне…

Я смотрела на него, каким-то образом видя его над собой, во всём этом дыме.

Я наблюдала, как он хлопает крыльями. От его рёва дрожало небо, и я могла лишь смотреть на него, а на глаза наворачивались слезы от того, как он прекрасен.

Боже, как же он прекрасен.

Он тоже заметил меня.

Я видела, как взгляд его золотистых глаз — глаз рептилии — дрогнул, перешёл на меня, и он склонил голову, чтобы посмотреть на меня. Хлопнул огромными крыльями раз, второй… а затем сразу изменил направление и сложил крылья. Он позволил этому длинному, гибкому, грациозному телу с гулким ударом приземлиться на землю пустыни.

Я прочувствовала этот удар всем своим телом.

Я посмотрела на него, изучая его чёрный силуэт, окружённый дымом и горящими автомобилями.

Я слышала позади себя крики, панические вопли.

Я слышала выстрелы…

Но Блэк уже изменялся.

Я просто стояла там и ждала, пока он трансформировался передо мной — чёрная чешуя на моих глазах становилась жидкой, его силуэт изменялся как океан, как полная звёзд ночь… как расплавленная лава… прямо перед тем, как превратиться в дым. Я смотрела, как этот дым кружит и перестраивается, не ощущая в этом жаре и огне ничего, кроме него самого.

Я наблюдала за всем этим в изумлении, чувствуя, что это должно быть сном.

А затем он оказался там, стоя прямо передо мной.

Его грудь вздымалась, кожа сделалась ярко-красной, золотые глаза светились на сногсшибательно красивом лице, впитывая меня и уставившись на меня с неверием.

Я услышала его голос, хриплый, наполненный облегчением, страхом, неверием.

— Мири? — позвал он. — Мири? Это ты?

Я подошла к нему безо всяких раздумий.

Я подошла к нему, обхватила руками его горячую, подобную огню кожу, и как можно крепче прижала к себе. Не думаю, что когда-либо в своей жизни испытывала так много любви к кому-то или чему-то. Я отчаянно вцепилась в него, и слезы душили меня, когда я крепко зажмурилась.

Я не просто скучала без него.

Без него я была разорвана надвое.

Нижняя часть меня была оторвана от верхней половины, и не только из-за ошейника.

Не думаю, что когда-либо в жизни ощущала такое облегчение.

Я почувствовала, как он осознает, что я действительно здесь.

Я почувствовала, как он понимает, что я на самом деле тут, что это не сон, что я правда его обнимаю.

Затем он резко стиснул руки, так крепко прижав меня к своему телу и груди, что я не могла дышать. Я всё равно позволила ему сделать это, ощущая, как изумление, облегчение и горе каскадами прокатываются по нему, а вместе с тем любовь, ещё больше облегчения, ужаса и реакции на то, что я настоящая, что я обнимаю его, что я настоящая.

Затем я ощутила, как он понял, что я не дышу, что моё сердце бьётся слишком часто, что он сжимает меня слишком крепко…

…и он ослабил хватку.

Как только он сделал это, я подняла взгляд и улыбнулась.

— Ты готов, детка? — тихо спросила я.

Это было едва слышное бормотание.

Такое тихое, что я поразилась, как он это вообще услышал.

Но он услышал.

Его глаза наполнились слезами — те золотые, пятнистые, похожие на драгоценный металл глаза, которые очаровали меня с первого взгляда.

С тех пор они так сильно изменились.

Мы так сильно изменились.

Встретившись со мной взглядом, он кивнул, и слёзы покатились по его лицу. Он улыбнулся в ответ, снова стискивая меня в объятиях, но уже не так грубо, и кивнул во второй раз.

…и я нашла тот узел в моей груди, который ощущался, как сжатый кулак — единственное, что удерживало нас здесь, удерживало в этой части света, в этом измерении…

…и я распустила его.

Эпилог

Последнее дело

Центр управления переполнился воплями, ахами, испуганными криками.

Страх, шок, ужас переполнил Барьерное пространство, заставляя его кожу вибрировать, словно они все прикоснулись к одному и тому же оголённому электрическому проводу.

Чарльз ахал и кричал вместе с остальными.

Чарльз был столь же растерян, шокирован и ошеломлён, как и остальные.

Он видел, как это случилось.

Он действительно видел, как это случилось.

Это всё разворачивалось прямо перед ним, прямо на его экране.

В этот раз он видел это в режиме реального времени… он ощущал это в Барьере и наблюдал от начала до конца, с каждого угла обзора каждого беспилотника, который ещё держался в воздухе.

Он видел абсолютно всё, чёрт подери.

Он по-прежнему не мог это осмыслить.

Он не мог воспринимать это как реальность.

Они стреляли по Блэку, стреляли дротиками с транквилизаторами, стреляли из мелкого оружия, даже иногда попадали в него крупной боеголовкой или задевали взрывом. Он пытался быть осторожным. Он пытался всеми возможными способами как-то нейтрализовать Блэка, не убивая его и не нанося ему никакого перманентного урона.

Это продолжалось часами.

Как будто даже днями.

Неделями.

Казалось, что ничего не менялось. Казалось, что никакие их меры не производят на него никакого эффекта, за всё это время… но тут одна из камер беспилотников засекла её.

Мири стояла там, посреди пустыни.

Обнажённая.

Она просто стояла там.

Она не выглядела напуганной.

Она смотрела на своего мужа, пока он изрыгал пламя над ней, и её лицо не выражало ничего, кроме любви. Она бесстрашно стояла там, посреди поля сражения, и смотрела на Блэка, который весил, наверное, в тысячу раз больше её, парил в задымленном небе, хлопая крыльями, скаля зубы, испуская очередной рёв, сотрясший землю.

Затем Блэк её увидел.

Чарльз с неверием наблюдал, как гигантский дракон приземлился на камень в нескольких десятках ярдов от его супруги. Лишившись дара речи, он смотрел, как тот хлопает крыльями над ней, переместившись так, что его массивные мускулистые лапы и бьющий змеевидный хвост находились всего в нескольких футах от места, где она стояла.

Она не пошевелилась. Она не отпрянула в страхе и даже не отступила, давая ему пространство. Она просто стояла там и смотрела на него с любовью в глазах.

Затем Блэк начал изменяться.

Чарльз вместе с остальными наблюдал, и его сердце замерло в груди.

Часы его тела как будто остановились от неверия, пока он наблюдал, как Блэк трансформируется прямо у него на глазах… превращаясь из этого огромного, огнедышащего змея с крыльями…

Превращаясь… ну… обратно в мужчину.

Обратно в видящего.

Чарльз видел каждую секунду, записал каждую секунду этого процесса.

Лишь один раз за всё это время он оправился от шока настолько, чтобы попытаться вмешаться в то, что он видел. Своим светом он попытался дотянуться до своей племянницы, поговорить с ней, урезонить её… может, даже предупредить её.

Он не сумел даже приблизиться к ней.

Стена вокруг её света, вокруг обоих их светов, была столь плотной, что это походило на попытки пробить сплошную сталь пёрышком.

Он мог лишь наблюдать.

Он мог лишь наблюдать, пока его сердце грохотало в груди, пока его свет потрясённо метался вокруг, как и у всех остальных видящих, работавших на него.

Затем… на ровном месте…

Мири и Блэк исчезли.

Они просто… исчезли, бл*дь.

Это всё равно что смотреть, как задули пламя свечи.

Только это случилось так быстро, совершенно без шумихи или предупреждения, что Чарльз лишь поражённо моргнул и отпрянул назад, как животное от огня. Он вздрогнул, ахнув вместе с остальной его командой, затем вскочил на ноги, пересёк расстояние от своего стула до монитора так, чтобы его глаза оказались на расстоянии считанных дюймов от места, где только что отображались его племянница и её муж.

— Отмотайте назад! — закричал он, показывая рукой круг в воздухе. — Немедленно! Отмотайте назад, — он прикоснулся к своей гарнитуре, набирая последовательность команд, чтобы связаться с командой разведки.

— Джалиса! — позвал он, по-прежнему крича. — Вы это видели? Вы смогли их отследить?

— Нет, — её голос дрожал. Она тоже говорила слишком громко, буквально кричала. — Нет. Мы не можем их найти. Бл*дь, они просто исчезли. Не просто физически. Их световые сигнатуры пропали. Я не могу ощутить ни единого их следа, где бы они ни находились…

— Продолжайте пытаться, — перебил Чарльз. — Подключи к этому всех видящих в твоём распоряжении. Пусть они посмотрят на отпечатки из Барьера. Пусть они рассмотрят каждый малейший этап случившегося, и в Барьере, и в физическом мире. Сделайте столько прыжков, сколько придётся. Я хочу, чтобы вы определили каждую миллисекунду, каждый шепоток их света или структур, и до, и после случившегося, и во время трансформации Блэка. Я хочу всё, Джалиса. Я хочу, чтобы вы всё засекли, пометили, проанализировали, записали…

— Да, сэр, — сказала она, и её голос немного обрёл твёрдость, но всё равно дрожал. — Мы этим занимаемся. Мы будем работать всю ночь. Весь день завтра. Всю неделю, если придётся. Мы выжмем из этого всю информацию, которую только можно почерпнуть. Мы все получим, сэр…

— Выполняйте, — сказал Чарльз. — Я хочу увидеть доклад через час. Затем через каждый час после этого.

— Да, сэр. Поняла, сэр. Конечно.

Чарльз хотел сказать ей больше.

Он не знал, что ещё он хотел сказать, но он хотел сказать больше.

Он знал, что прямо сейчас отвлекает её от работы, которую ей нужно сделать.

В эту самую секунду он удерживал её от данной работы, а ведь ему нужны ответы. Прямо сейчас. Они нужны ему больше всего в жизни.

Дракон.

Муж его племянницы — Дракон, Единственный Бог.

Он — Единственный Бл*дский Бог.

А Мири, его возлюбленная племянница, держала поводок этого Бога.

Почему-то до сих пор это не ощущалось реальным.

Но теперь это стало реальным.

Чарльз прикусил язык с такой силой, что выступил кровь. Он осознал, что Джалиса по-прежнему на линии, и он продолжает её задерживать. Усилием воли он заставил себя отключиться, оборвать соединение.

Он повернулся к остальной части комнаты.

Некоторое время, показавшееся ему очень долгим, он мог лишь смотреть на всех них, наблюдая, как они работают… наблюдая, как они работают, словно ничего не изменилось.

Словно все их жизни вовсе не перевернулись вверх тормашками.

Он не знал, как долго простоял там, молча наблюдая, как они работают.

В какой-то момент он сделал вдох, открыл рот.

Он уже собирался заговорить, продолжить отдавать приказы, переключить свой разум в практичный режим, вернуться в настоящее…

Как внезапно перед ним появилась Мири.

Это случилось так быстро и совершенно неожиданно, что он застыл.

Он стоял, уставившись на свою племянницу.

Он уставился на неё как кролик, застывший в свете фар грузовика.

Она смотрела на него в ответ, её ореховые глаза светились лёгким янтарным светом, а грудь вздымалась, пока она удерживала его взгляд. Её тёмные волосы спадали на обнажённые плечи и груди.

Затем она улыбнулась.

Схватив одной ладонью его голое запястье, её пальцы стиснули кожу, кость и плоть, словно стальным зажимом.

— Думаю, с нас всех уже хватит, — произнесла она, и её голос напоминал низкое музыкальное рычание. — Боюсь, нам давно пора провести серьёзный семейный совет, дядя Чарльз.

У Чарльза отвисла челюсть.

Он закрыл рот, затем снова открыл.

Он пытался заговорить, ответить ей, но потерялся в этих янтарных, светящихся, хищных глазах.

Он едва её узнавал.

Она выглядела как дикое создание.

Она выглядела как нечто, что выползло из первичного бульона, ощерив клыки. Он ожидал увидеть охотничий нож, пристёгнутый к её бедру, лук и стрелы за спиной. Она выглядела как Диана, Богиня Охоты.

«Охота», — размышлял его разум, обдумывая это слово.

Она охотилась.

Она охотилась на него.

Она пришла сюда за ним.

Он почти сумел издать звук.

Он почти сумел запротестовать, выдавить слово…

Когда всё вокруг него исчезло.

Центр управления, видящие, вставшие со своих мест, их вопли, которые только теперь отложились в его сознании, стенам с мониторами, где показывалась калифорнийская пустыня и то, что осталось от пограничной стены, которую его люди строили неделями, месяцами…

Всё исчезло.

Не было никакого предупреждения, никакого медленного угасания.

Всё просто внезапно провалилось в черноту.

Примечания

1

СВУ — самодельные взрывающиеся устройства.

2

Столовая гора — гора с усечённой, плоской вершиной. Склоны такой горы обычно крутые, почти отвесные. В разрезе этот вид геологических образований имеет продолговатую форму, то есть в одном из направлений плато на вершине горы вытянуто.

3

Авиабаза «Эдвардс» — авиационная база ВВС Соединённых Штатов, расположенная в США, штат Калифорния примерно в 30 км от городов Ланкастер и Роузмид.

4

Военно-воздушная база Ванденберг — военное сооружение с космодромом, расположенное в США (округ Санта-Барбара штата Калифорния).

5

Мирамар — военная база морской пехоты в Сан-Диего, Калифорния.

6

База морской пехоты «Кэмп-Пендлтон» — военная база морской пехоты, которая расположена на побережье Южной Калифорнии в округе Сан-Диего. База делится на северную и южную часть, была создана в 1942 году в целях подготовки морских пехотинцев США для участия во Второй мировой войне.

7

213 и 2743 метра.

8

2438–2743 метра.

9

Есть английская пословица «Соус для гусыни подойдёт и для гуся», означающая, что «если что-то хорошо для одного, это хорошо и для другого». Брик, видимо, её переделал, смешав саму пословицу и её смысл.

10

Это действительно фраза на арабском, которая, если верить гугл-переводчику, означает приблизительно «Что ты такое, брат?». Что интересно, сам Блэк использовал ровно эту же фразу в 7 книге, «Чёрный прах» (в 3 главе), когда Мэнни и Красный привели его в ту тюрьму, где поймали вампира. И Блэк говорил с этим вампиром, пытаясь понять, что и кто он такое.

11

Дже́тсоны — американский научно-фантастический мультипликационный ситком студии «Ханна-Барбера». В мультфильме отражены многие популярные идеи из фантастики середины XX века.

12

«Джавелин» — американский переносной противотанковый ракетный комплекс. Предназначен для поражения бронетехники и низколетящих малоскоростных целей.

13

«Томагавк» — семейство американских многоцелевых высокоточных дозвуковых крылатых ракет большой дальности стратегического и тактического назначения подводного, надводного, сухопутного и воздушного базирования. Совершает полёт на предельно малых высотах с огибанием рельефа местности.

14

В оригинале слово Panther, которое буквально означает «пантера», но поскольку в русском языке это слово женского рода, а щенок — мужского пола, мы решили оставить буквальную транскрипцию английского слова — Пантер, мужского рода.

15

Stryker — семейство колёсных 8×8/4 боевых бронированных машин производства американской компании «Дженерал дайнемикс лэнд системз», которые находятся на вооружении механизированных войск Армии США.

16

АНБ — Агентство Национальной Безопасности.

Content

Дж. С. Андрижески
Чёрные сердца

Информация о переводе:

Пролог Место в конце

Глава 1 Накануне

Глава 2 Пробуждение

Глава 3 Пробудить других

Глава 4 Нет выбора

Глава 5 Не то место

Глава 6 В лабиринте и в смятении

Глава 7 Тишина

Глава 8 Кратер

Глава 9 Глушь

Глава 10 Знакомство

Глава 11 Тёмная половина

Глава 12 Огни внизу

Глава 13 Новые союзники

Глава 14 Намордник

Глава 15 Сколько раз?

Глава 16 Другая тюрьма

Глава 17 Не в том месте

Глава 18 Ник

Глава 19 Уже не человек

Глава 20 Реальный мир

Глава 21 Отеческий совет

Глава 22 Клаустрофобия

Глава 23 Цивилизация

Глава 24 На пределе

Глава 25 Насильник

Глава 26 Времени больше нет

Глава 27 Первый бог

Глава 28 Двери

Глава 29 В рывке

Глава 30 Это ты

Глава 31 Самая странная операция на свете

Глава 32 Ключ

Глава 33 Пасть ада

Глава 34 Новый план

Глава 35 Буррито, гуакамоле и текила

Глава 36 Любовь

Эпилог Последнее дело

Примечания