Дж. С. Андрижески

Чёрные Гавайи

Информация о переводе:

Перевод: Rosland

Русификация обложки: Alena_Alexa

Глава 1

Переворот

— Это подтверждено? — рявкнул видящий жёстким тоном, говоря в коммуникатор. — Они определённо захватили их обоих? Счастливчика и его ведущую разведчицу Джалису?

— Подтверждено, — сказал голос. — Обоих. Одного за другим.

Воцарилось молчание.

В это время Тахи уставился на монитор, стискивая челюсти.

Голос видящего на другом конце линии зазвучал более приглушённо.

— Конструкция рушится, сэр…

— Я это чувствую, — прорычал Тахи, перебив его. — Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю. Что-нибудь, что поможет мне остановить это… по крайней мере, на такой промежуток времени, который позволит нам найти Чарльза.

Очередное молчание.

В этот раз оно продлилось меньше.

— Они понятия не имеют, что произошло, сэр, — сказал разведчик, теперь уже говоря виноватым тоном. — Все отчёты содержат упоминание появления жены прямо перед исчезновением наших людей. Она появляется рядом с заранее определённой мишенью… затем они оба просто исчезают. Конечно, насколько мы знаем, сами её появления — это какой-то трюк, схожий с драконом, которого видели в Калифорнии…

— И вы уверены, что и другие наши люди исчезли при таких обстоятельствах?

Воцарилась тишина.

Тахи посмотрел на общий рабочий зал западного крыла, видневшийся прямо за дверью его офиса. Он смотрел на него через Барьер, нефизическое пространство, используемое видящими, и с помощью этого пространства отслеживал работу своих подчинённых. Номинально этих подчинённых приставил к нему человеческий президент, но Тахи знал, что на самом деле это провернул Чарльз.

Тахи наблюдал, как видящие и люди торопливо снуют туда-сюда, делятся записями с беспилотников и спутников, пытаются обойти шифрование в системах Блэка, и на записях спутников, и на его сетях в Калифорнии.

Пока что они не добились результатов.

Даже работы допоздна, как сейчас (а они делали это уже несколько дней, недель) оказывалось недостаточно.

Должно быть, среди видящих Блэка (а может, даже среди его человеческих сотрудников) имелись техники с квалификацией выше среднего. Он умудрялся отклонять каждую попытку взлома, часто используя усилия команды Тахи как возможность атаковать их собственные системы, здесь, в западном крыле.

Что ещё важнее, команда Блэка нацелилась на их людей в Пентагоне, где проходила большая часть операций. Группа, за которой надзирал Тахи, контролировала и поддерживала настоящую разведывательную работу, проводимую посредством человеческой армии и разведки.

Целые десятилетия уйдут на то, чтобы обновить эти неуклюжие правительственные компьютерные системы до уровня, на котором они смогут работать хоть немного «приемлемо» по мнению Тахи — в сравнении с тем, что он знал по Старой Земле. Здесь всё было относительно средневековым, хотя даты почти в точности совпадали с соответствующими датами на Старой Земле.

Разница заключалась в видящих.

Насколько мог сказать Тахи, вампиры почти не внесли вклада в технологическое развитие этой версии Земли.

На Старой Земле, где родился Тахи, видящие так быстро развили технологии, что человеческие правительства встревожились. С середины ХХ века в том мире человеческие власти запретили многие технологические гаджеты и практические способы применения органических технологий, созданных учёными-видящими. После этого началось регулирование и ограничение работы исследовательских и конструкционных учреждений, которые их создавали — не говоря уж о самих учёных-видящих.

Учёным-видящим уже не позволялось работать в одиночку.

Они могли работать лишь по специальным лицензиям, под непосредственным человеческим надзором.

Они стали собственностью человеческих лабораторий, которые их нанимали — не самый лучший стимул работать усерднее, хитрее или быстрее, особенно когда люди преимущественно хотели получать технологии видящих для подавления и контроля.

Видящий на другом конце линии вздохнул, привлекая внимание Тахи обратно к себе.

— Вероятность высока, сэр. Очень высока, — мрачно сказал он. — …Во многих случаях исчезновений. И это всё ещё происходит. У нас есть свидетельства очевидцев, сообщающих о трёх случаях за последние три часа: Мулки, Дрезден и Шана. Всё больше и больше других пропадают или не отвечают. Все отчёты поступили из проверенных источников. Те, на которых нацелились — это оперативники с высоким рангом. Видео-подтверждение есть лишь по нескольким инцидентам, включая Мулки, но я видел запись, сэр. Это определённо тот же феномен…

— Вы уверены в личности того, кто их похищает? Вы уверены, что это была…

— Нет, — тут же сказал другой видящий, сделав одной рукой рубящий жест в воздухе, что было видно в ВР-интерфейсе. — Мы не уверены, сэр. Мы не смогли отследить этот феномен в Барьере хоть с какой-нибудь точностью. После разгрома на границе никто не хочет принимать видеозаписи за чистую монету…

— Но судя по визуальному образу, они все указывают на эту личность, верно?

Видящий поколебался.

Затем, как будто подумав над вопросом, он кивнул, и его тёмно-красные глаза с зелёными пятнышками сверкнули в свете на другом конце линии.

— Да. Индивид, который, похоже, стоит за этим, остаётся неизменным. Очевидно, как минимум, узурпатор и его люди хотят, чтобы мы верили в причастность этой персоны… но это ещё ничего не значит, как мы поняли.

Воцарилась очередная пауза.

— …И всё же, — признал видящий, пожимая плечом в манере Старого Мира видящих. — Мы не можем придумать очевидного мотива, из-за которого они продвигают такую легенду. Вплоть до сих пор он отчаянно защищал свою жену. Он занижал её способности, а не завышал.

— У нас есть хотя бы визуальное подтверждение? — спросил Тахи, нахмурившись. — Что это она, имею в виду. Это всё подтверждение с мест? Или её лицо запечатлено в тех секундах видеозаписей?

Другой видящий показал очередной утвердительный жест, пусть и неохотно.

— Да, сэр. Распознавание лиц и мои собственные глаза это подтверждают… это определённо была доктор Фокс. Во всех случаях, включая те два критических первых инцидента, доктор Фокс появилась голышом, в непосредственной близости к её мишени. На записи с беспилотника она появилась меньше чем в полуметре от Мулки, пока он руководил операциями у пограничной стены. Судя по записи, она прикоснулась к нему. Меньше чем через секунду и она, и Мулки исчезли… а его одежда осталась на месте.

— Сколько пропало в общей сложности? — Тахи нахмурился. — Я знаю, что ты не можешь подтвердить все случаи, брат, но какова цифра? Сколько, включая неподтверждённые инциденты?

— В данный момент что-то около трёх дюжин, сэр.

Воцарилась тишина.

— Все видящие? — уточнил Тахи.

— Все видящие, сэр.

— Кто остался? — голос Тахи ожесточился. — Какова теперь цепочка подчинения?

Молчание.

— Прошу прощения, сэр?

— Кто за главного? — рявкнул Тахи. — Кто управляет операциями теперь, раз Чарльз пропал?

— Сэр… это вы, сэр, — мужчина-разведчик, казалось, пребывал в смятении. — Прошу прощения. Я думал, вы в курсе. Нас направили к вам, как к новому главе всех операций…

— Я? — Тахи нахмурился. — Как такое возможно? А как же Вар? Эммерих?

— Мы не смогли связаться ни с одним из них, сэр.

Тахи уставился на ряд виртуальных экранов перед собой, не видя ни одного из них.

Через Барьер он наблюдал за работой видящих за виртуальными и аппаратными станциями по другую сторону двери его офиса. Он видел сосредоточенность в их глазах, едва уловимое шевеление губ, когда они разговаривали с соседями по рабочему месту, даже когда они использовали субвокалку для общения с членами команды, которые здесь не присутствовали.

Он чувствовал, как они пытаются скоординировать конструкцию.

Но что-то было не так.

Хорошо смазанная машина подпрыгивала и запиналась, останавливалась и дёргалась.

Тахи ощущал там нестабильность… какой-то вирус, струящийся по её венам.

Как раз когда он подумал об этом, сеть как будто задрожала.

Тахи понимал. Он знал основы создания конструкций. Все нефизические сети нуждались не только в твёрдом основании в физическом мире. Конструкции нуждались в «главе», той персоне, которая служила вершиной Пирамиды.

Когда Чарльз пропал, они потеряли свою главу.

Они потеряли вершину — основополагающий ориентир сети.

От этого вся сеть погрузилась в состояние смятения.

Сознательно или нет, но из-за этого они все оказались выбитыми из колеи.

Тахи постарался думать, хоть и ощутил очередную дрожь нефизической конструкции. Он впервые заметил, что конструкция пытается перестроиться вокруг него, сделав Тахи «главой», сидящим на вершине.

Осознав, что мужчина-разведчик прав, и он теперь за главного, Тахи немедленно начал загружать информацию, поступавшую к нему из других частей конструкции.

Это был чистый хаос.

Его живой свет, или aleimi, постарался адаптироваться.

Он попытался поддержать пирамидальную конструкцию.

Но Тахи — это не Чарльз.

Он не имел структур Чарльза, его знаний, его видения.

Он не имел самих его способностей, хоть в рабочем ранге… хоть в потенциальном.

Когда он подумал об этом, конструкция снова задрожала.

Лабиринт нитей и точек соединения, который они использовали, чтобы управлять всеми и вся с тех самых пор, как Чарльз захватил контроль над человеческим правительством — всё это, казалось, пребывало в состоянии свободного падения. С его нового положения открывался отличный обзор, и Тахи мог видеть, как отдельные видящие в сети (даже те, что на верхних уровнях структуры) реагируют на утрату контроля.

Некоторые из них, включая тех видящих, которых Тахи никогда бы не заподозрил в подобном, уже поддавались откровенной панике.

У них не существовало запасного плана на такой случай.

Всё это не было предусмотрено в запасных планах.

Посмотрев в окно своего офиса в западном крыле, Тахи постарался подумать, что делать.

Блэк исчез.

Они понятия не имели, куда он делся.

Его уже невозможно использовать, как рычаг давления на его жену.

Они пытались захватить его живым во время той последней схватки на границе, которую возглавил Мулки, но Блэк сбежал прямо перед тем, как начался этот кошмар.

Узурпатор ускользнул… скорее всего, благодаря его жене.

Чарльз их предупреждал.

Он предупреждал, какую смертельную опасность представляла собой его племянница.

Теперь, похоже, эта угроза воплотилась в жизнь.

Слухи о жене Блэка, докторе Мириам Фокс, оказались правдивыми.

Тахи наконец-то понял (теперь, когда стало уже слишком поздно), почему Чарльз так непреклонно настаивал, что сначала надо захватить Мириам; и почему он так сильно хотел заполучить её мужа живым, когда поимка самой Мири оказалась невозможной. Тахи понимал, почему Чарльз оставался зацикленным на своей племяннице, даже предлагал пытать её мужа, чтобы она сдалась на их милость.

В этом, как и во многом другом, взгляды Чарльза оказались почти пророческими.

Чарльз предвидел риск, как и многое другое.

Он предупреждал их.

А теперь уже слишком поздно.

Тахи постарался думать, глядя на полночный пейзаж газонов и садов Белого Дома. Он мельком видел агентов Секретной Службы, когда те проходили мимо, патрулируя окрестности здания.

Сверившись с часами, Тахи снова нахмурился.

Президент в это время должен уже спать.

Существовала некоторая вероятность, что он бодрствует, смотря новости о текущем конфликте на границе, пока вампиры продолжали бежать в Соединённые Штаты… но Тахи сомневался.

В любом случае, он не станет его информировать.

Не раньше утра.

Маловероятно, что человеческий президент Брэдфорд Риджент поймёт эти новые открытия, даже если Тахи ему расскажет, даже если он детально объяснит… чего Тахи определённо не собирался делать.

Риджент был человеком, и потому не мог помочь Тахи с этой катастрофой. И более того, Риджент оказался особенно тупым человеком.

Конечно, эта черта Риджента временами оказывалась полезной.

Манипулировать Риджентом было до ужаса просто, благодаря чему он стал идеальным прикрытием для их операции. С точки зрения видящего с рангом Чарльза, Риджент едва-едва считался разумным существом; вместо этого он функционировал скорее как одна фигура на сложной шахматной доске.

Чарльз по секрету сообщил Тахи, что ему вообще почти не пришлось прямо давить на Риджента, чтобы тот сыграл свою роль… и Тахи поверил, поскольку считал, что и ребёнок-сарк сумеет подчинить себе Риджента, даже не вспотев.

Будучи одним из тех, кто работал с ним в Белом Доме, Тахи временами находил тупость Риджента жутко раздражающей.

Например, вот сейчас. В момент кризиса Риджент оказывался практически бесполезным.

Он был бесполезной обузой в любой ситуации, где пригодился бы человеческий лидер, по-настоящему умеющий думать.

Тахи опять посмотрел на часы, нахмурившись.

Его время на исходе.

Он чувствовал это. Он чувствовал на себе луч прожектора, мишень на своей груди, поскольку он занял позицию новой главы конструкции. Он чувствовал, насколько он теперь сделался видимым.

После краткой паузы, по-прежнему глядя в окно на тёмные земли самой известной резиденции в мире, он взял телефон.

Он набрал последовательность символов, открывая одну из самых защищённых линий в Пентагоне.

— Саймон Чу слушает, — произнёс спокойный голос.

Тахи не утруждался приветствием.

— Кто-нибудь из них ещё работает? — спросил он. — Мне нужно знать. Немедленно.

Воцарилась тишина.

— Откуда у тебя доступ к этой…

— Теперь я за главного, — сказал Тахи.

Его голос жёстко перебил другого. Он также заметил, что проступил его акцент, окрасивший его слова так, что их сложно было бы разобрать обитателям этого мира — акцент выдавал в нём видящего со Старой Земли.

— Счастливчик выбыл из строя, — добавил Тахи. — Джалиса тоже. Мы потеряли Мулки, Дрездена, Шану. Высока вероятность, что мы потеряли Вара и Эммериха.

Спокойствие в голосе другого дрогнуло.

Достаточно, чтобы Тахи услышал.

— Женщина? Жена Блэка?

— Да.

— Насколько это подтверждено?

— Достаточно, — сказал Тахи.

— Кто остался? Если мы потеряли всех старших…

— Я, — перебил Тахи. — Есть я, — помедлив, он стиснул зубы, когда собственные слова отложились в сознании. — …Хотя я не знаю, надолго ли. Я полагаю, что конструкция вокруг Белого Дома выигрывает нам немного времени.

Позволив переварить его слова, он заговорил жёстче.

— …Так есть кто-то в рабочем состоянии? Или нет? Мне нужно знать сейчас.

Молчание затянулось.

Тахи почти слышал, как другой видящий думает — даже сквозь плотные щиты вокруг похожих на бункер лабораторий, в которых работал Чу.

Тахи осознал, что его изменившийся статус в конструкции давал ему больше доступа ко всему. Это означало не только вторичные защищённые конструкции лабораторий и других зон с ограниченным доступом по необходимости, но и сами умы его товарищей-видящих, с которыми он делил Барьерную сеть.

Он всё ещё размышлял над этим, замечая, что мог чувствовать присутствие и умы других видящих, работавших в лаборатории Чу, когда вновь зазвучал зловеще спокойный голос Чу.

— У нас есть три дюжины последней версии. Возможно, четыре… если считать тех, кто находится на различных стадиях фазы тестирования. Может, две из этих трёх дюжин более-менее стабильны. Новейшая фаза ещё не готова. Мы ускорили график работ, но по-прежнему испытываем сложности с элементами интерфейса. Многие субъекты до сих пор умирают прежде, чем…

— Их можно активировать? Сейчас, имею в виду. Те прототипы, что более-менее работают. Если вам придётся сделать это быстро…

— Активировать?

В своём сознании Тахи увидел, как брови видящего подскочили до середины его лба.

— Активировать как? — спросил Чу. — С какой мишенью?

— Какой мишенью? — Гордон издал звук, полный неверия. — Бл*дь, ты сейчас серьёзно, брат?

Другой замешкался.

— Я просто имею в виду… у нас нет возможности отследить место. У нас нет ничего. Мы даже не можем отследить её через Барьер, даже с маркерами Чарльза. Она полностью исчезает всякий раз, когда совершает один из этих…

— Должна же она когда-то перестать, — перебил Тахи.

Ощутив через конструкцию сомнение другого, он заставил свой голос звучать холодно и бескомпромиссно.

— Мы вышли на войну, брат. И эту войну мы проигрываем, между прочим… вот уже часа три. Они одерживают над нами верх, пока мы с тобой беседуем. Они забрали нашего лидера прямо у нас из-под носа, чёрт подери.

— Я понимаю…

— Понимаешь? — рявкнул Тахи. — Тогда отвечай на вопрос, мать твою.

Воцарилось долгое молчание.

— Ты даёшь мне разрешение…

— Разрешение? — перебил Тахи. — Я приказываю тебе пустить в ход эти активы, задействовать их для обороны. Считай, что я даю тебе зелёный свет для полноценного теста в полевых условиях, прямо сейчас. Прогони меня через распознавание речи, если нужно… конструкция уже должна была изменить мой статус доступа, вплоть до органических машин у тебя.

Снова молчание.

Тахи осознал, что Чу уже проверил его световое удостоверение.

Чу вообще не стал бы разговаривать с ним, если бы заявления Тахи уже не были подтверждены защищённой конструкцией в лаборатории, где тот работал.

По факту, чем больше Тахи думал об этом, тем явнее понимал, что Чу, наверное, проверил его полномочия ещё до того, как ответить на звонок.

Чу серьёзно относился к своей работе.

Он всегда следовал правилам. Это хорошая черта, учитывая занимаемую им должность. А ещё во многом поэтому Чарльз доверил Чу управлять этими лабораториями — это вдобавок к мозгу и экстраординарным структурам света пожилого видящего.

Если бы полномочия Тахи не подтвердились, он, наверное, уже валялся бы под столом, истекая кровью через глаза, нос и уши из-за мощной дозы наэлектризованного Барьерного яда, выброшенного конструкцией внутри Белого Дома. Комбинированный заряд, наверное, сломал бы половину структур в aleimi Тахи… при условии, что не убил бы его на месте.

Тахи знал, что это протокол, что Чу был бы вправе поступить так, но при этой мысли его челюсти всё равно сжались.

Временами Чарльз мог быть хладнокровным сукиным сыном.

А ещё он правил железной рукой.

Теперь, когда Чарльз пропал, Тахи чувствовал, что Чу сомневается, колеблется.

Он ощущал в другом видящем смятение, недоброе предчувствие.

Он даже сопереживал ему.

— Это может оказаться нашим последним шансом, — заговорил Тахи, нарушая молчание. — Я знаю, что это рискованно, Чу, но это наша последняя линия обороны. Возможно, это единственный способ спасти наших людей…

Умолкнув и задумавшись, Тахи пожал в манере видящих.

— Ну, это при условии, что они с Блэком заперли их где-то. При условии, что доктор Фокс не забросила их в космос и не вышвырнула совсем из этого измерения…

— Они нестабильны, — перебил Чу, и его голос звучал действительно напряжённо. — Даже те, что работают лучше всего, ещё не надёжны. Мы не можем с абсолютной уверенностью предсказать, что именно они сделают, особенно не имея траектории. Столкнувшись с обстоятельствами, которые мы никак не можем контролировать…

— Я понимаю.

Осознав, что он действительно понимает, Тахи нахмурился, поджимая губы.

— …Если у тебя есть сценарий получше, я весь внимание, Чу, — добавил он.

В гарнитуре сработало предупреждение.

Тахи оставил органическую машину на фоне, воспользовавшись своим защищённым офисным телефоном Главы администрации президента.

В углу его виртуального монитора всплыл вторичный экран.

На нём появился текст вместе с фотографиями лиц трёх видящих, знакомых Тахи.

Ещё трое выбыло из строя.

Маурия, Робин и Нурай не выходили на связь.

Та новенькая видящая, Элан Рейвен, тоже исчезла.

— Наше время на исходе, — сказал Тахи, и его голос зазвучал резче, когда он опять сосредоточился на видящем, с которым говорил по телефону. — Она продолжает забирать людей, Чу. Ты можешь их активировать? Или нет?

— Могу, — сказал Чу.

— Так сделай это. Сообщи лишь тем, кому нужно.

— Понял, сэр.

— Хорошо. И Чу… возможно, тебе понадобится придумать какие-то меры предосторожности в части управления и контроля.

— Сэр?

— Просто подстрахуйся, ладно? Если они заберут тебя и остальных сотрудников лаборатории…

Его голос дрогнул, когда он ощутил перемену в комнате.

Волоски на его руках и шее сзади встали дыбом.

Тахи тоже поднялся, встав на ноги и нажав экстренный сигнал на гарнитуре. Его взгляд метнулся к окну, затем обратно к двери офиса.

Он перестал дышать, прислушиваясь каждой молекулой своей сущности.

Не сумев ничего услышать, почувствовать или увидеть своим aleimi или физическим зрением, он сглотнул.

Звук этого глотка показался оглушительным для его собственных ушей.

Он ведёт себя нелепо.

У него ещё есть время.

У него должно быть ещё время… она же вот только что забрала три других мишени.

Тут ничего не было.

Те несколько сотрудников, которых он ощущал возящимися на краях конструкции по ту сторону двери, были в основном людьми. Он чувствовал, как видящие-техники работают из более тихого и неподвижного места, погрузившись в свои виртуальные гарнитуры. Он чувствовал патрули Секретной Службы, уборщиков, направлявшихся из главной резиденции в эту часть здания. Типичные для позднего времени суток звуки, которые он слышал каждую ночь, возможно, умножились, сделались буйнее обычного… но всё равно попадали в категорию нормального, по крайней мере, при данных обстоятельствах.

Весь этот разговор о Мириам Фокс и её квази-мистических способностях погрузил сеть в состояние иррациональной паники.

Существовало логичное объяснение.

Должно же иметься логичное объяснение.

Уставившись на дверь, как одержимый, Тахи попытался отбросить это ощущение.

Он медленно обошёл свой стол, стараясь двигаться целенаправленно, заставляя своё тело действовать нормально. Он продолжал прислушиваться светом, простираясь глубже в конструкцию, которая покрывала всю эту сторону западного крыла.

Чу, очевидно, не ощутивший перемену, на которую среагировал Таху, продолжил говорить.

— …Полагаю, я не до конца понимаю, что вы имеете в виду, сэр. Вы беспокоитесь о том, как вернуть один из наших прототипов? Или вы беспокоитесь о запасных средствах контроля над ними на случай, если…

Но в этот раз Тахи его услышал.

— О чем я беспокоюсь? — с неверием перебил он. — О чём я беспокоюсь? Ты сейчас серьёзно, брат Чу?

Другой умолк.

Тахи рявкнул:

— Я беспокоюсь о том, что или кто защитит нас, брат, в случае, если мы не сумеем вернуть Чарльза. Я беспокоюсь о наличии какой-то финальной линии обороны на тот случай, если всю нашу руководящую команду уничтожат нах*й. Что тут тебе непонятно, брат? Нельзя сказать, что твой доступ не позволяет тебе узнать актуальные сведения на данный момент…

В этот самый момент она очутилась там.

Его слова оборвались, бессознательно… резко.

Он уставился на неё.

Длинные, почти чёрные волосы.

Глаза бледно-орехового цвета. Они светились, шептали ему… мерцали вокруг её радужек, как искрящее золотисто-зелёное пламя.

Совсем как на записи с беспилотника, которую видел Гордон, она была совершенно обнажённой.

Она стояла перед ним, чуточку затруднённо дыша, и её кожу покрывал лёгкий слой пота. Выражение её лица показалось ему опасным, содержащим ту напористость, которая заставила его отпрянуть ещё до того, как она потянулась к нему…

Её пальцы обхватили его запястье.

Жёсткое давление ударило его в грудь.

Это давление душило его.

Оно сминало его лёгкие, живот, грудь.

Оно тянуло его лицо, его конечности.

Он не мог дышать.

Его ощущение верха и низа перевернулось.

Всё вокруг него как будто поменялось местами от головокружительной волны, которая быстро превратилась в завихряющуюся воронку.

Это завихрение разорвало всё вокруг него.

Оно разорвало материю его офиса, прилегавшего к Овальному Кабинету.

Тахи смотрел, как всё это уносит взрывом, как мягкую скалу в песочную бурю: книжные полки, книги, бумаги на столе, антикварный стационарный телефон, ночной вид на сады Белого Дома, антикварный дубовый стол, золотистый ковёр, тёмно-синие шторы, антикварную лампу.

Он смотрел, как это разрывает стеклянный куб на его столе — единственный предмет во всём здании, который имел для него настоящую сентиментальную ценность.

Там лежал кусок вулканического камня.

Это был кусок той же вулканической пещеры, где он пришёл к порталу, чтобы попасть в этот мир. Тахи, который здесь для людей был известен как Гордон Кент, принёс с собой тёмный вулканический камень, когда прошёл через тот портал.

Недавно он заплатил, чтобы камень красиво обрамили в стеклянный куб — последняя частица Старой Земли, места, которое он по-прежнему считал своим истинным домом.

Теперь камень исчез.

Тахи закричал в эту воронку.

Он видел звезды.

Синие и зелёные туманности, поразительные розовые и пурпурные звёздные облака.

Затем он внезапно вновь собрался в цельное тело.

Тяжело дыша, он стоял совершенно обнажённый.

Его голые ступни соприкасались с бетоном.

Он покрылся потом, задрожал и издал слабый хнычущий звук. Моча тихо заструилась по одной ноге и собралась лужицей на бетонном полу, когда его мочевой пузырь неожиданно опорожнился, забрызгав его спереди, поскольку он не держал член рукой, пытаясь прицелиться…

Раздался голос.

Он снова описался.

Он не осознавал, что он не один.

— Ты о нем позаботишься? — спросила она.

Голос звучал холодно, бесстрастно, пугающе спокойно.

А ещё он звучал самую чуточку нетерпеливо.

Тахи инстинктивно перевёл взгляд на лицо той, кому принадлежал этот голос.

Он знал, кого увидит — ещё до того, как повернулся. К тому момент он вспомнил. Не всё, но он вспомнил достаточно, чтобы перепугаться до безумия…

Но те светящиеся, золотисто-зелёные глаза уже не смотрели на него.

Они сосредоточились на другой точке.

— Ты о нём позаботишься? — повторила она, и нетерпение сделалось более явным. — Не торопись, сестра… Я всего лишь стою в клетке с ним. Голая. Безоружная.

Тахи повернулся, проследив за его взглядом.

Он увидел ещё одну женщину, стоявшую по ту сторону железных решёток.

Непременно видящая, судя по почти белым радужкам с тёмно-синими ободками. Она на глазах Тахи подняла к плечу винтовку с транквилизатором.

Он следил за каждым миллиметром движения, словно это происходило на скорости, замедленной в четыре раза.

И всё же он отреагировал слишком медленно.

Он поднял ладонь, заскулив.

Даже себе самому он напоминал кролика, попавшего в силки.

Он скулил, хватал ртом воздух, пытаясь перевести дух…

… когда дротик попал в него, вонзившись прямо в центр его обнажённой груди.

Глава 2

Незаконченные дела

Я мысленно сверилась с часами.

Я пыталась слушать стоявшего передо мной мужчину.

Я правда старалась слушать, впитать его слова.

Это было сложно.

Было очень сложно хоть немного переживать из-за всего, что он говорил.

Я хотела вернуться к Блэку. Каждая часть моего разума, света и тела кричала, что пришло время вернуться к Блэку, что я хотела Блэка, что Блэк нуждался во мне. Всё остальное, что бормотал мой разум, было той или иной вариацией с таким же смыслом.

Всё это занимало слишком много времени.

К этому моменту я уже должна была закончить.

Чего он от меня хочет?

Почему они ожидали, что я буду им всё разжёвывать?

Разве остальная команда не может выступить вперёд и заняться делом, бл*дь? Взять на себя долбаное руководство? Я передала им эстафету. Почему они не могли просто принять её, чёрт подери, и бежать дальше? Почему они задавали мне все эти долбаные вопросы вместо того чтобы разобраться самим?

И наконец…

Почему все, мать вашу, не понимают, почему я сделала это?

Почему все ведут себя так, будто я сделала это одна?

Наши с Блэком мотивы казались мне абсолютно очевидными, чёрт подери.

Блин, я же только что выиграла за них войну… разве нет?

Я практически в одиночку остановила безумный план моего дяди по завоеванию мира. Мы с Блэком сделали это в одиночку, не погубив никого из наших людей… а они все смотрели на меня так, будто я выжила из ума.

Как будто я сделала нечто дерьмовое, нечестное, выходящее за границы допустимого, или просто слишком странное, чтобы считаться военной стратегией… или как будто они были уверены, что это нам ещё аукнется.

Заверение их в том, что Блэк стопроцентно согласен с такими радикальными мерами, похоже, ничуть их не успокоило.

По всем этим причинам (а главное, потому что я хотела вернуться к своему мужу, с которым я до сих пор толком не поговорила после недель и месяцев разлуки), мне требовалась вся моя сила воли, чтобы не постукивать ногой, не закатывать глаза, не хмуриться, не коситься выразительно на часы, и попросту не вести себя как настоящая сука, чтобы они оставили меня в покое.

Я заставила себя сохранять нейтральное лицо, глядя на высокого бывшего морпеха, пока тот говорил.

Ну, так я делала некоторое время.

В итоге я уже не могла больше терпеть.

У меня уже не хватало терпения стоять там (совершенно голой, на минуточку!) и слушать, как Декс перечисляет все его вопросы, сомнения и вопросы «а что же дальше», касающиеся огромной группы пленников, которых я ему всучила. Моё терпение лопнуло.

Подняв ладонь, я перебила его и вышла из камеры, вздрогнув, когда мои босые ноги ступили на ледяной бетон по другую сторону. Полностью выйдя за порог, я захлопнула за собой прозрачную дверь.

— Я не понимаю, что здесь такого сложного, — сказала я, усилием воли заставляя себя говорить ровно. — Что здесь такого непонятного, Декстер? Серьёзно? Чего ты не понимаешь?

Декс моргнул.

По-прежнему сохраняя вежливый тон, я добавила:

— Проблема с Чарльзом решена. Ясно? Он чинил проблемы, а теперь он больше не представляет для нас риска. Устранение всех высокопоставленных помощников Чарльза должно достаточно дестабилизировать их конструкцию, чтобы наши разведчики сумели превратить её в пыль. И ладно, некоторых я взяла просто… в качестве подстраховки, наверное. Но я думаю, в данном сценарии чем больше, тем лучше. Вы можете разобраться с рисками безопасности после того, как команда Ярли оценит их всех. И, возможно, ранжирует их по уровню опасности.

Декс нахмурился.

Он отвернулся, глядя на ряд камер позади меня.

Его взгляд пробежался по голым телам в этих камерах, которые лежали на одеялах, на цементе, а в некоторых случаях на койках с тонкими матрасами. Все они (по крайней мере, пока что) по-прежнему оставались без сознания. Так было проще — накачать их транквилизатором в то же мгновение, когда я принесла их сюда.

Я хотела, чтобы команда охраны определила остальные протоколы.

А не я.

Это не моя специальность.

Более того, я не хотела этим заниматься.

Декс повернулся ко мне, вскинув бровь.

Он впервые отбросил вежливое спокойное поведение.

— Бл*дь, ты сейчас серьёзно, док? — здоровяк-морпех взмахнул рукой, в какой-то беспомощной, неверующей, ошарашенной манере показывая на голые спящие тела. — То есть… бл*дь, ты сейчас СЕРЬЁЗНО, док? Ты действительно смотришь на меня в духе «а что тут такого», потому что я не воспринимаю это дерьмо как должное? Ты, бл*дь, только что похитила примерно сотню людей. Некоторые из них — публичные личности…

— Они видящие, — жёстко произнесла я. — Не люди. Они были публичными личностями потому, что люди моего дяди использовали свои способности видящих для манипуляций и протолкнули их на эти должности…

— И что, бл*дь? Ты думаешь, что такое дерьмо останется незамеченным?

Нахмурившись, я скрестила руки на груди.

Я проследила за его взглядом, глядя на ту же сцену в подвале под главным зданием Блэка, расположенного прямо в финансовом квартале Сан-Франциско.

Окинув взглядом ту же массу бледных голых тел, большинство из которых принадлежало мужчинам, я поджала губы, выдохнув.

Ладно, принято к сведению.

В словах Декса имелся смысл.

Впечатление складывалось не лучшее.

Когда я взглянула на него, пожав плечами, тридцати-с-чем-то-летний афроамериканец с поразительными карими глазами помрачнел и взмахнул руками.

Я знала, что он устал.

Я тоже устала.

Ещё я хотела вернуться к Блэку.

Я хотела вернуться к Блэку как можно скорее.

Из-за этого я становилась буквально дёрганой.

А когда я становилась дёрганой, я имела склонность злиться на всё, что усиливало мою нервозность.

В данный момент любая задержка моего возвращения к Блэку усиливала мою нервозность.

Я выполнила свою часть.

Я выполнила свою часть, проклятье.

Ладно, надо отдать Дексу должное, ага… нельзя сказать, что я «заранее уведомила» его или его команду. Я также проделала это, дав лишь минимальные объяснения самому Блэку, а ведь они больше привыкли следовать его приказам.

Всё это означало ноль времени на подготовку, ноль времени на проработку потенциальных сценариев риска и запасных планов, ноль времени на проработку алгоритма действий, ноль времени даже на переваривание самой идеи. Они также приходили в себя после нескольких недель, проведённых под землёй с вампирами, и сражались в войне, хотя только-только смирились с необходимостью сразиться в ней.

Но чёрт, ведь эта команда хорошо же держалась на ногах, верно?

Это уже происходит.

Это так или иначе уже случилось.

Им надо принять происходящее.

Им надо принять происходящее и смириться с этим.

Я не намеревалась стоять тут и разжёвывать все детали обеспечения охраны и содержания в плену. Я ожидала, что они сами это сделают.

Без меня.

Как я и сказала, это всё равно скорее стезя Декса и Кико.

Учитывая военный опыт людей и видящих, ныне работавших на моего мужа (многие из них сражались в нескольких войнах), а также всевозможные технологии сдерживания людей и видящих, они должны с этим справиться.

Чёрт, да некоторые из них, вроде Ярли, должны проворачивать такое во сне.

Все натренированные разведчики в нашей команде должны знать, как разместить кучу враждебно настроенных видящих так, чтобы они не представляли для нас опасности.

Ну, то есть… верно же? Что не так-то?

Эти две команды общими усилиями должны разобраться, чёрт подери.

Так что да, я не хотела ничего обсуждать.

Я просто хотела, чтобы Декс сказал мне, что позаботится об этом.

Я хотела, чтобы Ярли и Мика сказали мне, что позаботятся об этом.

Я хотела, чтобы они сказали мне, что я могу идти.

— Что бы ты сделала? — спросил Декс, хмурясь и глядя на камеры. — Если бы у нас не было этой зоны сдерживания… куда бы ты их дела, чёрт подери?

— Но она же у нас есть, — сказала я, резким жестом показав на тот же ряд камер. — Она у нас имелась, и Блэк сказал мне воспользоваться ею. Он сказал, что камеры построены в расчёте на вампиров, так что их прочности более чем достаточно для содержания видящих.

Челюсти Декса сжались ещё сильнее.

Это было заметно даже внешне.

Тот факт, что эти камеры под зданием на Калифорния-стрит уже были построены — чистая удача.

Я помнила об этом, когда впервые озвучила свою идею Блэку.

Пережиток прошлого с тех времён, когда Блэк впервые ударился в охоту на вампиров. Вскоре после освобождения из той тюрьмы в Луизиане Блэк построил эту зону с камерами. Несколько месяцев здесь даже содержалось шесть вампиров — тогда Блэк и его команда учёных, состоявшая в основном из людей, впервые начали изучать их. Блэк хотел узнать всё о физиологии вампиров; он также делал это для получения информации о местоположении и операциях вампирского короля.

А значит, камеры делались чертовски прочными.

С видящими проблема заключалась не столько в физической силе, сколько в экстрасенсорных способностях. Я не сомневалась, что понадобятся некоторые модификации, чтобы адаптировать эти камеры под содержание видящих.

Но опять-таки… не моя работа.

Никто не нуждался во мне для этого.

Мой свет ощущался вымотанным, опустошённым.

Моё лицо раскраснелось.

У меня кружилась голова.

Отойдя от двери камеры, которую я только что покинула, я надавила на панель, убеждаясь, что она полностью защёлкнулась, затем набрала код на клавиатуре, чтобы активировать замок. Частью спины я прислонилась к прозрачной стене, всё ещё стараясь прийти в себя после прыжка.

Взгляд Декса не отрывался от моего лица.

Он не смотрел на остальное моё тело, хоть и практически игнорировал тот факт, что я была совершенно голой.

Я должна была оставаться голой.

Я могла совершать эти прыжки лишь голышом.

Поскольку последние несколько часов я только прыжками и занималась, перетаскивая людей из Вашингтона и остальной страны в этот подземный тюремный блок в подвале Блэка, все вокруг меня совершенно привыкли к моей наготе.

Декс, похоже, вообще уже не замечал данный факт. Он просто наблюдал за мной, поджимая губы.

— Ты выглядишь измотанной, док, — сказал он наконец. — Честно? Ты выглядишь больной. Анемичной. Как будто ты вот-вот грохнешься в обморок, — он помедлил на мгновение. — Ты в порядке?

Услышав, что весь протест ушёл из его голоса, я почувствовала, что моё желание спорить тоже испарилось.

Я криво улыбнулась.

— Мне не помешал бы отпуск, — призналась я. Поколебавшись, добавила: — Мне не терпится вернуться к Блэку. Я вытащила его оттуда, затем практически сразу бросила…

Декс уже кивал.

Он поднял ладонь, показывая, что понимает.

— Я понимаю, — сказал он.

Его взгляд вернулся к камерам, и он выдохнул.

Я видела, что вопреки его словам он явно недоволен бардаком, который я ему оставила. Я впервые почувствовала себя немножко виноватой.

Я проследила за его взглядом до мужчины, которого я только что оставила в ближайшей противовампирской камере — он спал на полу с остальными. Я видела по лицу Декса, что он всё ещё пытается уложить в голове масштабы моих действий.

— Итак, этот…? — подтолкнул Декс, явно желая, чтобы я восполнила пробел.

Ответила Люс, стоявшая позади него.

Я резко повернулась.

Если честно, я забыла, что мы с Дексом были не одни.

Взгляд Люс не отрывался от её планшета.

— Калри, — сказала она, читая с экрана. — Это имя видящего. Человеческий псевдоним — «Джек Рейнджер». Здесь в заметках говорится, что он «выдающийся лидер и агитатор Движения за Чистоту, основанного Чарльзом в южных штатах».

Люс хмыкнула, прищуренным взглядом посмотрев на лицо мужчины-видящего по другую сторону прозрачных органических стен. Как и остальные видящие в камерах, мужчина был голым и без сознания лежал на полу с закрытыми глазами.

— Ах, точно. Теперь сообразила, — сказала Люс, посмотрев на него ещё несколько секунд. — Я вспомнила этого парня. Он всё мелькал в сети, и у него свой канал с видео, где он плевался дерьмом про то, что демоны атакуют наши границы. Он один из тех чудиков-членов культа из Техаса или Луизианы, верно?

Я кивнула, всё ещё слегка затруднённо дыша.

— Ага, — сказала я, взглянув на неё и по-прежнему прислоняясь к прозрачной двери. — Я подумала, что нам также надо устранить кое-какие ключевые фигуры. В последнее время он был главным лицом кампании Чарльза. Он уже баллотировался в сенаторы штата, но я подозреваю, что его проталкивали на более высокую позицию, учитывая, сколько времени он светился в СМИ. Нам меньше всего нужен ещё один молодой «Чарльз», который займёт его место или пойдёт на какой-то крестовый поход мести…

— Ладно, — перебил Декс, нахмурившись и подняв ладони.

Это одно слово явно служило завершением нашего с Люс разговора.

Что более важно, он хотел, чтобы мы переключили внимание на него, на то, что он сам считал более крупной или как минимум более срочной проблемой.

Декс смотрел на толпу видящих, которых я уже лично, одного за другим, притащила в наш подвал. Большинство из них были из Вашингтона, округ Колумбия.

Все четыре камеры для содержания вампиров наполнились почти под завязку.

Я гадала, сколько людей наверху вообще знало о существовании данного уровня в здании, под гаражом с дорогими машинами Блэка.

— А теперь, доктор Фокс, что же я должен делать со всеми этими людьми? — спросил Декс, хмуро показывая на всех видящих, которых я ему притащила. — Можешь ты сказать мне хоть это, пока не отправилась к Блэку?

Доктор Фокс — это я, если что.

— Ну, знаешь, — произнесла я.

Продолжая прислоняться к стене камеры, я неопределённым жестом показала на проход между камерами.

Усталость реально начинала наваливаться на меня.

Я взглянула в сторону двери в тюремную зону, наблюдая, как к нам заходят Ярли и Мэнни. Они подошли к нашей небольшой группе, явно слушая, что я говорила. Они оба скрестили руки на груди, а их лица приняли схожие хмурые выражения.

Мой взгляд вернулся к Дексу.

— …Держите их под замком, — сказала я. — Пока мы с Блэком не вернёмся.

— Держать их под замком, — ровно повторил Декс.

— Ага. Держите их под замком. Не позволяйте им выбраться. Не допускайте, чтобы их нашли чокнутые члены культа Чарльза. Не допускайте, чтобы они кому-то сообщили, где они. Не давайте им говорить с другими чокнутыми. Не пускайте их в Барьер, если получится.

Выдохнув, я убрала свои черные волосы с лица.

— Я никак не могла притащить всех, — призналась я. — Люди будут искать их, как ты и сказал. Они будут давить на людей, чтобы те искали их. Они попытаются подключить армию и местную полицию. Брик теперь помогает нам, плюс наши люди в Вашингтоне работают над удалением записей камер видеонаблюдения, где видно, как я забираю людей… но кое-что непременно просочится. Кто-то непременно засечёт меня через камеру и поделится с кем-то другим. Вам надо будет проследить за зачисткой. Видящим нужно уничтожить то, что осталось от конструкций моего дяди. Нам необходимо похоронить эту историю, как минимум до тех пор, пока мы не продумаем наши следующие шаги. И если я пропустила кого-то, имеющего критическое значение, вам надо установить его/её личность и передать мне имя, чтобы я позаботилась…

— Зачистка. В Вашингтоне, — в этот раз заговорила Ярли. — Похоронить историю.

Она произносила эти слова не как вопрос.

— Да, — подтвердила я, бросив на неё взгляд. — Вам придётся позаботиться о СМИ. Как можно быстрее. И поручи своим разведчикам отслеживать историю на политических сайтах, а также на ресурсах с теориями заговора. Они знают, как внедрить дезинформацию… вам нужно противостоять этому. К счастью, несложно будет выставить безумцем или параноиком любого, кто на самом деле что-то знает или видел.

Ярли изящно нахмурилась, переглянувшись с Мэнни.

Затем элегантно высокая, темнокожая видящая повернулась, чтобы посмотреть на меня своими почти чёрными глазами, в которых виднелись проблески света, похожие на миниатюрные звёздные галактики. Она была такой поразительно красивой, что я до сих пор временами пялилась на неё, а ведь я знала её больше года.

Некоторые видящие были настолько красивыми, что это прямо-таки дезориентировало.

— Да, — сказала я, бросив на неё предостерегающий взгляд. — Я не должна объяснять вам это, ребята, — я обвела их взглядом, подавляя раздражение. — Вы знаете суть. Вы прекрасно понимаете, почему я это сделала. Вы знаете, насколько опасен был Чарльз. Вы знаете, что стоит на кону…

— Мириам, — раздражённо начал Мэнни. — Я не думаю…

Я наградила его жёстким, затыкающим рот взглядом, не делая паузы в своей речи.

— …Так что держите их под замком, — закончила я. — Я понимаю этическую дилемму. Смиритесь, ладно? Дело уже не в нескольких мятежных видящих. Чарльз пытается поработить всю человеческую расу. Проведите операцию зачистки в Вашингтоне и оцените урон, который он уже нанёс. Посмотрите, что можно сделать для разрушения всех меньших конструкций, которые он построил — это после того, как уничтожите самую крупную, которая охватывает большую часть страны. Передайте мне имена, если понадобится, но проследите, чтобы мы могли вернуть людей и позволить им снова управлять своими чёртовыми правительствами…

— Мири, — перебила Ярли так же раздражённо, как и её пожилой бойфренд-индеец. Она взмахом руки показала на видящих, спавших на полу камер. — Ты правда думаешь, что мы сумеем утаить такое? Что мы сможем скрыть всё настолько идеально, что никто в правительстве или СМИ не станет искать этих людей? Учитывая, кто они такие?

Я нахмурилась, глядя на ту же толпу видящих.

Я попыталась найти более конкретный ответ, затем пожала плечами.

— Ну, придумайте что-нибудь, — сказала я, ровно посмотрев на неё, затем на Мэнни. — Это же ваша специальность, верно?

Заметив их пустые взгляды, я заставила себя говорить терпеливо.

— Мне нужно вернуться к Блэку, — произнесла я медленно, но твёрдо. — Я слишком долго была в разлуке с ним. В данный момент я не могу помочь вам разобраться с этим. Вам придётся справиться самим. Если вам нужно придумать временное решение… так и сделайте. Просто делайте все возможное, держите нас в курсе, а я поговорю с Блэком. С остальным разберёмся потом.

Когда они раздражённо нахмурились, я подняла ладонь.

— …Мне надо вернуться к Блэку, — повторила я ещё медленнее. — Я собираюсь поговорить с ним обо всём этом. Если он захочет, то непременно свяжется с вами, как только сможет всё обдумать. Но мне нужно к нему. Прямо сейчас.

Я жестом показала на ряды камер.

— Что касается того, что дальше… чёрт, ну не знаю. Проверьте их на…

Я вскинула руки.

— …на устройства слежения. Сходите в хранилище ошейников сдерживания видящих, которые мы собрали от людей Чарльза. Укрепите блокирование способностей видящих из конструкции. Ну, вы понимаете… обычные меры. Вы, ребята, военные. Вы знаете суть. Просто проследите, чтобы все они были чисты и не могли общаться ни с кем. Ну, вы поняли. Экстрасенсорно.

— Экстрасенсорно.

И снова этот ровный взгляд от Ярли.

Я знала, что видящие не использовали слово «экстрасенсорно».

Этот термин считался слишком примитивным, слишком ограниченным, чтобы описывать мириады возможностей, которые видящие могли воплощать с помощью своих «дополнительных способностей».

Слово «экстрасенс» было слишком расплывчатым, чтобы иметь хоть какую-то описательную ценность для большинства видящих… а как термин оно вообще бесполезно, учитывая, что в языке видящих имелись куда более разнообразные слова со своими нюансами.

«Экстрасенс» — это человеческое слово.

Оно использовалось лишь в разговорах с людьми.

Мне реально было похрен.

— Не знаю, — сказала я, нахмурившись. — Придумайте что-нибудь. Мне надо разобраться с Блэком.

В этот раз мне надоело.

Моё терпение реально исчерпалось.

Не дожидаясь её ответа, я нацелилась на те структуры в своём свете — те новые структуры, которые я обнаружила там недавно и всё ещё училась ими пользоваться…

…и я ушла.

Глава 3

Чёртов тропический рай

… Я приземлилась в номере отеля на Оаху.

В нашем номере отеля.

То есть, в моём и Блэка.

Номер пустовал, что практически мгновенно заставило меня запаниковать.

Я ожидала найти здесь Блэка.

Я ожидала найти его спящим на кровати размера кинг-сайз в главной спальне номера — наверняка совершенно голым, каким я его и оставила.

Один быстрый сигнал моего света сообщил мне, что он спустился к бассейну.

Надев одежду, казавшуюся более-менее уместной для бассейна, я чуть ли не побежала к лифтам и ткнула пальцем в кнопку, обозначавшую этаж лобби.

Несмотря на то, какой огромной была зона бассейна, сколько разных бассейнов она включала, сколько тут имелось петляющих футов деревянных дорожек, сколько водопадов, горок, джакузи и плавучих баров… не говоря уж о пальмовых деревьях, шезлонгах, людях, бродящих в бикини, плавках и саронгах, столиках с цветами гибискуса и тарелками с нарезанными ананасами, яйцами, беконом и кофе… я увидела Блэка через считанные секунды после того, как вышла на главную террасу возле бассейна.

Учитывая, какой ранний был час, я искренне удивилась, увидев столько людей у бассейна.

Сейчас от силы шесть часов утра.

Максимум семь.

Как только мой взгляд нашёл Блэка, всё внезапно обрело смысл.

И всё сделалось ещё очевиднее, когда я заметила небольшую толпу, уже собравшуюся на террасе бассейна возле Блэка — люди ели завтрак и притворялись, будто не смотрят на него.

Сам Блэк вёл себя так, будто ничего не замечал.

Его поджарое мускулистое тело растянулось на шезлонге возле самого крупного из основных бассейнов, прямо напротив островка с водопадом, который элегантно спадал в джакузи из вулканического камня. Гигантские вырезанные из камня гавайские божки стояли по обе стороны от островка, а напротив самой узкой части бассейна я видела стену, покрытую резьбой в виде дельфинов, черепах и изображения солнца.

Блэк повернулся лицом к настоящему солнцу.

Его глаза скрывались за дорогими с виду зеркальными солнцезащитными очками, одна нога лежала на шезлонге, другая свесилась с него, а к уху он прижимал новенький телефон.

Помимо солнцезащитных очков и телефона, на нём были надеты лишь чёрные плавки.

Сказать, что он приковывал к себе взгляды — это ничего не сказать.

Блэк был в центре внимания всей этой части курорта.

Даже если не брать в расчёт тот факт, что Блэк привлекал взгляды, куда бы он ни пошёл, теперь люди пялились на него из-за того, что крутили в новостях последние три месяца.

Может, его вопиющий эксгибиционизм не должен был меня удивлять, но всё же удивил.

Я знала, что он делал.

Я понимала, почему он почувствовал необходимость спуститься сюда и вот так выставить себя напоказ.

Это всё равно заставило меня вздрогнуть.

По правде говоря, это напугало меня до усрачки… но я всё понимала.

Теперь, глядя на него, я знала, что он нарочно выбрал самую публичную и хорошо видимую часть террасы перед бассейном. Он нарочно развалился в такой позе, которая привлечёт взгляды, надел минимум одежды и расположился поближе к лобби, чтобы каждый, кто выходил из курорта, замечал толпу и подходил поближе.

Всё это сочетание давало максимальную вероятность, что лицо Блэка появится в социальных сетях этих людей через считанные секунды после того, как он сюда спустился.

Даже теперь я видела, как они делают фотографии и исподтишка снимают видео.

Меня шокировала его дерзость.

Что, если бы в моё отсутствие кто-то тут появился?

И я не имею в виду фанаток… я имею в виду правоохранительные органы.

Что, если бы армия окружила его здесь, надела наручники и увела прочь прежде, чем я завершила свои дела прошлой ночью?

Что, если бы его арестовала полиция Гонолулу?

Опять-таки, это не должно меня удивлять. Это он настоял, чтобы мы остановились на курорте Оаху, а не прятались на его частной территории посреди большого острова, как я хотела, и куда я изначально доставила нас.

Территория Блэка была уединённой.

Там имелся свой шеф-повар, личная охрана, бассейн, частный пляж, парусник, джакузи (во множественном числе), водопады (во множественном числе), озеро, садовники, горничные, шофёр… не говоря уж о типичных для Блэка вещах: оружие, припрятанное в укромных местах, спутниковые телефоны военного образца, боевые беспилотники, бронированная одежда, пуленепробиваемая машина, частный вертолёт и вертолётная площадка.

Это место походило на гибрид первоклассного курорта и армейского бункера.

А ещё оно было в высшей степени уединённым.

Отель, в котором мы остановились сейчас, тоже располагал частной охраной, и, судя по словам Блэка, она была очень даже приличной, учитывая, кто здесь останавливался. Но это была скорее та охрана, которая заслоняла поп-звёзд и топовых актёров от преследователей и папарацци… а не такая охрана, в которой нуждались мы с Блэком, особенно в последнее время.

У курорта, может, и имелась вертолётная площадка, но тут определённо не было пистолетов, гранат, брони или боевых беспилотников.

Я также не смогла принести что-либо из этого с нами, когда притащила нас сюда.

Учитывая наш метод перемещения, у нас не было выбора, кроме как явиться сюда обнажёнными, без кредитных карт, телефонов, оружия или удостоверений личности.

По той же причине Блэк дал мне точное местоположение: одна из встроенных гардеробных комнат в роскошном пентхаусе, который принадлежал его другу — тому же другу, который владел всем курортом, где мы остановились и где находились эти апартаменты.

Блэк сначала позвонил, чтобы удостовериться, что его друга там не будет.

Стащив пару халатов и покинув частные апартаменты его друга, мы зарегистрировались внизу… поскольку Блэк попросил своего друга зарезервировать нам номер… выдав ему совершенно безумную историю о том, как он потерял телефон, бумажник и всю одежду, когда наши сумки упали с палубы яхты в океан.

Друг Блэка и бровью не повёл.

Он тут же предложил нам номер для молодожёнов в своём топовом отеле, где мы могли оставаться «столько, сколько захотим», как будто это было самое обыденное дело в мире.

Ещё одно доказательство, что богачи — совсем другой народ.

Как только мы получили номер, Блэк не тратил времени впустую: позвонил персоналу в том своём доме на большом острове и дал им список вещей, чтобы те немедленно доставили это нам вертолётом.

Затем он позвонил в лобби этого отеля и попросил персонального шоппера принести нам дизайнерские купальники и плавки, солнцезащитные очки, крем от загара, ассортимент базовой летней одежды, спортивной одежды, несколько разных типов обуви, носки, зубную пасту, две зубные щётки, шампунь, кондиционер, лосьон и кучу других «жизненно необходимых вещей» из одежды и ванных принадлежностей.

Я почти с благоговейным трепетом слушала, как он тараторит этот список.

Опять-таки, персонал отеля и бровью не повёл.

Они лишь спросили размер одежды и наши предпочтения по стилю, на что Блэк дал им номер своего личного шоппера — мужчины по имени Джонас, который жил в Лос-Анджелесе.

Учитывая, как Джонас одевал меня, пока я жила с Блэком на Манхэттене (в настоящую дизайнерскую, но очень откровенную одежду, которая должна была отвлекать внимание всех от того, что делал Блэк), я слегка нахмурилась, но спорить не стала.

Что касается до безумия дорогого и супер-модного отеля, он определённо был красивым, определённо предоставлял изумительное обслуживание и все блага… но я определённо предпочла бы частную собственность Блэка на большом острове.

Я понимала его мотивы.

На самом деле, меня изумляло, каким стратегом мог быть Блэк.

Это ещё сильнее изумляло сейчас, учитывая всё, что случилось с нами в последние несколько месяцев.

Несмотря на все телефоны, фотографировавшие и снимавшие на видео моего полуголого мужа, развалившегося на небесно-голубом шезлонге, каждая клеточка в моём теле расслабилась, когда я его увидела. Я невольно криво улыбнулась, заметив, как идеально он позировал, как искусно расположил своё мускулистое тело, разговаривая по телефону. Его низкий голос раскатами разносился над его частью террасы у бассейна.

— Ага, — протянул Блэк с откровенно пьяными интонациями, говоря в трубку. — Я понимаю, чувак. Я понимаю. Но в каком месте это моя вина…? Ведь нельзя же ожидать от меня того, что я каждый день смотрю новости, верно?

Увидев меня, он расплылся в одной из своих убийственных улыбок.

Он подозвал меня взмахом руки, отчего все взгляды, ранее сосредоточенные исключительно на нем, резко метнулись ко мне.

Подавив желание закатить глаза и открыто фыркнуть из-за нелепости того, что он сказал собеседнику по телефону, я в итоге вздохнула с облегчением.

Он здесь, более-менее целый и невредимый.

Он не в наручниках, его не вели в фургон с тонированными окнами.

Более того, зная Блэка, его личная охрана уже наблюдала за курортом, если не лично, то через Барьер. А ещё, зная его, он наверняка уже вызвал сюда своих людей, и они находились в пути, поскольку Блэк не доверял тем, кого не проверил лично.

Почувствовав, как расслабились мои плечи, я подошла к месту, где он устроился.

Блэк опустил солнцезащитные очки и выразительно приподнял брови, глядя на меня в новеньком тёмно-красном бикини. На бёдра я повязала полупрозрачное белое парео, а на ноги надела кожаные сандалии, отделанные зелёными камушками. Ещё не дойдя до него, я схватила цветок гибискуса из чаши на близлежащем барном столике и засунула его себе за ухо.

Новые солнцезащитные очки в белой оправе держались на моих длинных чёрных волосах.

Всё, что сейчас на мне надето, было новым.

Вернувшись, я нашла пакеты из магазинов на полу нашего номера и как можно быстрее подыскала себе наряд, чтобы спуститься и найти Блэка. Но теперь, когда я его уже нашла, я очень порадовалась, что пакет с купальниками мне подвернулся первым.

Я очень хотела поплавать.

Я хотела смыть с себя путешествия.

Я хотела, чтобы эта хорошая гавайская атмосфера отмыла меня дочиста.

Блэк опустил солнцезащитные очки обратно на нос, скрывая свои глаза и улыбаясь мне, пока продолжил говорить по своему новенькому телефону.

— …Я это всё понимаю, — произнёс он, и его голос по-прежнему звучал дружелюбно, раскатисто, лениво, снисходительно. — Понимаю, Грант… правда, понимаю. Но я сейчас в отпуске, брат. Я понимаю, что твои люди беснуются из-за этих онлайн-теорий заговоров или ещё что… но можно повременить с этим до тех пор, пока я не вернусь домой с моей женой? Мы пробудем здесь всего недельку или две…

Должно быть, кто-то на другом конце его перебил.

Блэк помедлил на секундочку, слушая.

Затем он расхохотался.

В нашу сторону повернулись головы, открыто уставившись на него, лежавшего возле кристально-голубого бассейна.

Он определённо вошёл в свою роль того парня, который «высасывает весь воздух из комнаты».

Опять-таки, я понимала, почему. Я знала, что это умно, и его стратегия умна, но я также понимала, что это означало для меня… и для нас.

Даже при условии, что всё пройдёт хорошо (то есть, никого из нас не застрелят, не арестуют и не запихают куда-нибудь в подземную лабораторию), у этого подхода имелись недостатки.

Это означало ноль уединения.

Это означало, наверное, недели дорогих курортов, подобных данному.

Это также означало вечеринки со знаменитостями, всякими богатыми чудиками, управляющими трастовыми фондами для золотой молодёжи; пьяные дебоши в исполнении Блэка и множество эпатажных цитат, которые по его расчёту должны попасть во все таблоиды, развлекательные новостные программы, а может, даже на главные новостные каналы в обозримом будущем.

Я также знала, что это могло длиться месяцами.

Подумав об этом, я внезапно осознала, каким именем он назвал своего собеседника по телефону.

Я хмуро поджала губы.

Вместо того чтобы заговорить вслух, я воспользовалась своим разумом.

«Грант? — послала я, невольно слегка опешив. — Ты сейчас разговариваешь с Грантом-бл*дь-Стилом? Ведущим ток-шоу?»

Снова опустив очки, Блэк подмигнул мне и сверкнул своими пятнистыми золотыми радужками в мою сторону.

Они выглядели ярче обычного.

Прищёлкнув языком, я грузно опустилась на бледно-голубой шезлонг рядом с ним, чувствуя, как усталость наваливается на меня тонной кирпичей.

По-прежнему держа телефон у уха, Блэк подвинулся на лежаке и подался поближе ко мне. Он покрыл поцелуями моё лицо, посылая завитки своего aleimi, или живого света, в меня.

Я задрожала, немедленно ощутив, как мои руки и ноги как будто делаются жидкими.

В этом завитке света было так много от Блэка — такое деликатное сплетение жара, сердца, привязанности и притягивающего, усиливающегося желания, что вся моя злость рассеялась ещё до того, как я успела осознать причину.

Блэк на мгновение прикрыл телефон ладонью.

— Ты голодна? — тихо спросил он.

Подумав над вопросом, я кивнула.

Блэк изогнулся и схватил бумажное меню со столика по другую сторону от его шезлонга. Также чувственно повернувшись обратно, он передал его мне и снова вернулся к телефонному разговору.

— Нет, — сказал он ведущему ток-шоу.

До меня дошло, что Блэк не стал бы звонить Стилу.

Для Блэка это был бы слишком очевидный ход, который вызвал бы прямо противоположный эффект. Звонить ведущим ток-шоу, притворяясь, что он каким-то образом не заметил, что его лицо мелькает по всем новостным каналам — не самый убедительный замысел.

Нет, Блэк не стал бы звонить Стилу.

Значит, Стил позвонил Блэку.

А значит, Грант Стил, ведущий самого популярного ночного ток-шоу в стране, лично позвонил моему мужу, каким-то образом выведав его номер здесь, хотя никто не должен знать, где мы находились, и как с нами связаться.

Стил нашёл нас меньше чем через восемь часов после регистрации в отеле… а ведь мы зарегистрировались без багажа, без предварительной брони, посреди ночи.

Должно быть, Стил получил наводку от кого-то, остановившегося в отеле.

Сам персонал отеля такого определённо не сделал бы, а значит, кто-то из других гостей-знаменитостей узнал Блэка и позвонил Стилу или кому-то, кто знал Стила.

А теперь Стил явно просил дать интервью.

И это опять-таки неудивительно, учитывая всё, что случилось за последние несколько месяцев, но у меня всё равно немножко взорвался мозг.

— …Завтрашний день исключается, — говорил Блэк. — Слушай, я же сказал тебе, я выпал из жизни. Мы с женой отправились в Патагонию для духовного уединения. Мы смотрели на ледники. Фотографировали ястребов. Размышляли о смысле бытия, — Блэк искоса улыбнулся мне. — Вытрахали друг другу все мозги.

Я фыркнула, но Блэк продолжил, не останавливаясь.

— Мы только теперь узнаем обо всем этом дерьме, — добавил Блэк. — Мы в отпуске…

Он умолк, предположительно потому, что Грант его перебил.

— Нет, — сказал Блэк, снова расхохотавшись. — Ну, твою ж мать. Дракон? Ты хочешь, чтобы я прервал отпуск с моей горячей сексуальной женой в чёртовом тропическом раю, чтобы ответить на вопрос, не являюсь ли я драконом? Все главные пресс-корпорации закинулись ЛСД за время моего отсутствия? Потому что мне начинает казаться, что наша поездка в сравнении с этим была ужасно нормальной… даже позорно нормальной, если так подумать…

Должно быть, Стил его опять перебил.

Когда тот что-то сказал, Блэк опять заржал в голос.

— Ну, Иисусе, Грант. Как я должен воспринимать это всерьёз? Как хоть кто-то мог поверить в эту бл*дскую историю с самого начала…?

Его пальцы сжались в моих волосах, потянув.

Я опять ощутила в нём проблеск того жара.

А Грант, должно быть, опять его перебил.

Я буквально слышала человека на другом конце линии, ревностно говорившего Блэку в ухо. Я чувствовала его напор, с которым он пытался убедить Блэка, что это действительно серьёзная история. Я буквально ощущала его спешку, его восторг от того, что он добрался до Блэка первым.

Я осознала, что Стил чуть ли не писался от возможности опередить своих коллег по индустрии.

Он отчаянно хотел воспользоваться преимуществом, заставить Блэка согласиться на какие-то обязательства, пока кто-то другой из медиа не уговорил Блэка на какой-нибудь эксклюзив.

— Я не могу ничего обещать, Грант, — сказал Блэк после долгой паузы. — В данный момент я смотрю на свою жену в крохотном новеньком бикини, и говорю тебе… ты не сможешь соперничать с этим, какими бы предложениями пятизвёздочных отелей ты в меня ни швырялся. Просто она симпатичнее тебя…

Ещё несколько секунд Блэк слушал.

Он снова расхохотался, взглянув на меня поверх солнцезащитных очков.

— Нет, — произнёс он, и то веселье по-прежнему звучало в его голосе. — Я сомневаюсь, что ты сумеешь уговорить мою жену на совместное интервью. Она в любом случае ненавидит Нью-Йорк. Считает вас всех кучей кровососущих гадюк и бандюг с Уолл-Стрит…

Я вскинула бровь.

Ну, тут он не ошибался.

Широко улыбнувшись мне, Блэк протянул руку и сжал моё бедро ладонью.

И вновь я ощутила от него прилив жара.

В этот раз этот жар ударил меня в живот.

Чтобы хоть отвлечься, я взялась за меню, которое он положил на шезлонг рядом со мной.

Выдохнув, я принялась просматривать список блюд, предлагаемых рестораном у бассейна. Чем дольше я на всё это смотрела, тем сильнее понимала, насколько я проголодалась.

Я столкнулась с экзистенциальной дилеммой по поводу того, чего мне хотелось больше… поплавать, поесть или поспать.

Все три этих вещи звучали божественно.

В то же время существовала и четвертая вещь, которой мне хотелось ещё больше.

«И не говори, док…» — пробормотал Блэк в моём сознании.

— Я спрошу у неё, — сказал он вслух прежде, чем я успела отреагировать. Его ладонь продолжала массировать моё бедро, а в голосе звучало открытое сомнение. — Но поверь мне, я практически гарантирую, что ответом будет решительное «нет». В соревновании между нырянием со мной голышом и торчанием в студии, где в тебя тыкают всякими штуками гримёры, пялятся незнакомцы, а прожекторы буквально испепеляют, пока ты задаёшь ей и мне кучу личных вопросов… ну, ты понимаешь, куда я веду?

Опять-таки, я буквально слышала, как голос Стила раздавался на линии.

Блэк расхохотался, обрывая то, что он говорил.

Смех буквально исходил из него очередными низкими раскатами, которые заставили всех вокруг бассейна повернуться и уставиться на нас обоих.

Из всех, кого я знала, лишь Блэк мог соблазнять просто самим фактом своего существования.

Всё, что ему нужно было делать — это просто не прятаться, не приглушать свой свет, не стараться быть тихим, и все взгляды притягивались к нему, как частицы железа липнут к магниту.

— А ты оптимист, приятель, — сказал Блэк, и его лицо озарилось очередной сногсшибательной улыбкой. — Не пойми меня неправильно, мне нравится это твоё качество. Правда. Но думаю, в этот раз ты будешь разочарован. Мою жену просто не интересует вся эта фигня.

Остановившись на нескольких пунктах меню, я посмотрела по сторонам в поисках официанта.

Помахав мужчине в белой униформе, я подняла меню, показывая, что хочу сделать заказ. Расплывшись в заразительной улыбке, человек с японской внешностью выпрямился, поставив напитки у другой пары шезлонгов.

Он тут же направился прямиком к нам.

Через несколько секунд он очутился возле меня, поклонившись с витиеватым жестом.

Он был таким приветливым, что я невольно заулыбалась в ответ.

Учитывая то, как сильно я устала, я всё равно запиналась на словах и чувствовала себя так, словно часть мозга я оставила в том подвале в Сан-Франциско.

Я сбивчиво называла и показывала на блюдо в меню: ломтики манго, йогурт, гранола, рулетики из рисовой бумаги с начинкой, авокадо, большая порция капучино, бутылка воды. Мой выбор казался во многом беспорядочным, но сам факт принятия решения позволял мне расслабиться… наконец-то… возможно, впервые за долгие недели.

Только после ухода официанта мне пришло в голову задаться вопросом, не стоило ли заказать что-то для Блэка.

«Не, всё нормально, — пробормотал Блэк, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку. — Я хочу ещё раз просмотреть меню. Бл*дь, умираю с голода… я съел почти целую курицу, пока тебя не было. Не говоря уж про тарелку рыбы на гриле. И тарелку жареных кальмаров. И чуть ли не ведро креветок».

Я рассмеялась, пихнув его в грудь, которая уже ощущалась нагретой, даже будучи наполовину скрытой зонтиком от утреннего солнца.

«Креветки? — поддразнила я, теперь гладя его по груди и вызывая очередную рябь жара от его кожи. — Рыба? Я думала, тебя будет тошнить от морепродуктов. Я ожидала, что ты потребуешь стейк или типа того… или ещё больше тех куриных шашлычков, которые ты уминал в Таиланде».

Он пожал плечами, наградив меня очередной сногсшибательной улыбкой и потянувшись к меню, которое лежало возле моей ноги.

«Рыбе надо остерегаться меня, — послал он, поцеловав меня в щеку перед тем, как затащить меню на колени и уложить его на свою согнутую ногу. — И суши тоже звучит заманчиво. Думаю, у меня до сих пор огромный желудок, размером как у рептилии, и никакая рыбёшка от него не застрахована».

Я снова расхохоталась.

…Одновременно поражаясь тому факту, что мы можем над этим смеяться.

Мы всё ещё толком не обсудили это.

То, что случилось с ним.

То, как это случилось.

То, что он сделал.

Он рассказал мне некоторые вещи, пока мы добирались с большого острова сюда. Он рассказал, что когда все это случилось, его накачали наркотиками, и одурманенное состояние стало одним из факторов, приведших к утрате контроля над его светом.

Он мрачно сказал мне, что предупреждал Чарльза.

Он предупреждал дядю Чарльза уйти с дороги даже тогда, когда это уже происходило.

Он также сказал, что практически жил на одних морепродуктах, когда был, ну, не-человеком.

После того, как он трансформировался в тридцати-с-лишним-метровое животное с кожистыми крыльями, двенадцатисантиметровыми зубами, чёрной чешуёй, бритвенно острыми когтями, бьющим хвостом… в массивное существо, которое дышало пламенем… основным источником пропитания для Блэка служил океан.

По большей части океан также служил его способом передвижения.

Всё это говорило мне, что он хотя бы частично помнит, как был этим существом. Он помнит решения, которые он принимал. Какая-то часть его сознания продолжала жить там, хоть внешне он полностью изменился.

У меня имелось чертовски много вопросов.

У меня было столько вопросов, что я даже не знала, с чего начать.

Вытолкнув это из головы, я улеглась на шезлонг для загара.

Солнце согревало мою обнажённую кожу там, где она не прикрывалась бикини. Чем теплее мне становилось, тем сильнее я начинала расслабляться по-настоящему.

Я почти не слушала, как Блэк завершает свой разговор со Стилом.

На самом деле, я почти задремала к тому времени, когда официант вернулся с едой.

Первым делом я схватила капучино и, потягивая его, с почти благоговейным трепетом слушала, как Блэк воспользовался этой возможностью, чтобы сделать заказ: гребешки на гриле, чизбургер, мясные шашлыки, два пива, корзинка картошки фри в виде спиралек, шоколадный торт, черничное парфе, кусок пахлавы.

Когда официант ушёл, я покосилась на Блэка поверх солнцезащитных очков и рассмеялась, когда он виновато улыбнулся.

— Проголодался, малыш? — поинтересовалась я, вскинув бровь.

— Ты поможешь мне с тортом, — сообщил он. — И с пахлавой.

— Ах вон оно что, — произнесла я, улыбаясь.

Наколов на шпажку ломтик манго, я жевала его между глотками капучино и смешивала остальные фрукты с йогуртом и гранолой в миске. Я тоскливо посмотрела на бассейн, пытаясь решить, что я хотела сделать первым делом: поплавать, поесть, допить кофе или вздремнуть.

«Что насчёт другого варианта? Того, о чем ты думала ранее?»

Я взглянула на Блэка.

«Ты сказала, что хотела кое-что, помимо всего этого, — пробормотал Блэк в моём сознании. — Ты передумала?»

Его свет притягивал меня, а его пальцы принялись играть с кончиками моих волос, нежно проводя по прядям и как будто расчёсывая их.

Когда очередной прилив его жара ударил меня в живот, я прикрыла глаза и улыбнулась, попробовав манговое парфе, которое я только что для себя приготовила.

«Я думала, ты хотел, чтобы мы какое-то время побыли на публике. Помаячили, — послала я, проглотив порцию еды. — Ты сказал, нам надо, чтобы сегодня нас увидело как можно больше людей. Ты хотел, чтобы у СМИ было время явиться сюда… чтобы наши фотографии стали мелькать в трендах социальных сетей».

«Всё верно, — признал Блэк с лёгкой неохотой в мыслях. — Хотя это уже работает. Ларри звонил мне перед этим, — добавил он, имея в виду Лоуренса Фаррадэя, адвоката, занимавшегося более «деликатными» проблемами Блэка, и с публикой, и с правоохранительными органами. — Он говорит, что мы уже в топе нескольких сайтов со сплетнями. Одно лишь моё присутствие здесь вызвало спекуляции и сомнения во всех этих новостных репортажах».

Когда я повернула голову, вздохнув и нежась на утреннем солнышке, Блэк сильнее потянул меня за волосы, посылая ещё больше жара в мою кожу.

«Фаррадэй задним числом организовал нам уединённую эзотерическую поездку для медитации в Патагонии, — добавил Блэк в моем сознании. — Так что чеки более-менее имеются. Даже Грант к моменту завершения разговора, похоже, уверился, что это всё надувательство».

«Так что тебя беспокоит? — спросила я, лениво зачерпывая ещё одну ложку манго, йогурта и гранолы. — Разве ты не этого хотел?»

Подумав, я добавила прежде, чем он успел ответить:

«Это то, что я сделала? С Чарльзом и остальными? Ты беспокоишься, что это слишком быстро отследят до тебя, и прикрытие не сработает?»

Блэк покачал головой, мрачно поджав губы.

«Нет. Я говорил с Ярли».

Учитывая то, что я покинула Ярли и Декса меньше часа назад, а Блэк всё это время висел на телефоне со Стилом, я вынуждена была предположить, что он говорил с Ярли в Барьере.

Логично. Она была главой Блэковской команды разведки; если уж на то пошло, он должен был говорить с ней по поводу организации охраны для нас в этом месте.

И всё же его способность делать несколько дел одновременно слегка взрывала мне мозг.

«Похоже, у них всё хорошо, — сказал он, пожав плечами. — Я сказал им позвать на помощь вампиров, поскольку теперь Брик и некоторые его люди направляются туда из Лос-Анджелеса. Вампиры могут закрыть щитами твоих арестантов, пока мы не решим, куда их переместить… и надо ли их перемещать. Если мы решим оставить их на прежнем месте, вампиры могут закрывать их щитами до тех пор, пока мы не наденем на всех ошейники и не выстроим более прочную конструкцию над той зоной содержания».

Мои плечи напряглись, пока я обдумывала его слова.

Я не выдала этого лицом и светом, кивнув.

Я всё ещё не сказала Блэку про Ника.

Мой муж понятия не имел, что в этот самый момент Ник Танака находился в здании на Калифорния-стрит, и что Солоник и Даледжем тоже там.

И с этим разговором я определённо повременю.

«То есть, это из-за Вашингтона? — нейтральным тоном спросила я. — Ты беспокоишься о том, что делать с этой ситуацией?»

Блэк повернулся, и его глаза по большей части скрывались за солнцезащитными очками.

Его идеальные, до странного красивые губы хмуро изогнулись.

— Ты мне ничего не сказала, знаешь ли, — пробормотал он, заговорив вслух и наклоняясь ближе, целуя меня в подбородок. — Ты это знаешь, верно? Мне кажется почти умилительным, что ты думаешь, будто я знаю всё, что ты делала… или кто похитил тебя на всё это время.

Я моргнула.

Затем, осознав, что он прав, я нахмурилась.

Подумав ещё несколько секунд, я фыркнула.

— А ты будешь притворяться, будто не схватился за телефон сразу же, как только я ушла? — спросила я, слегка прищёлкнув языком и ласково поглаживая Блэка по подбородку. — Потому что я же знаю, что у тебя состоялось как минимум десять разговоров. С Дексом, Кико, Мэнни. С Ковбоем… наверняка с Энджел. С Лоулессом, с Алексом…

Он кивнул.

— И с Джаксом. И с Микой. И с Бриком.

Я опешила.

— С Бриком? — я уставилась на него. — Ты звонил ему? По какому поводу?

Он фыркнул.

— По поводу тебя, конечно, — заметив мой изумлённый взгляд, он снова фыркнул. — Мири, после твоего ухода я позвонил каждому, кто пришёл мне в голову. Как минимум я хотел иметь право голоса в том, кого ты вытащила из Вашингтона.

Подумав над этим, я кивнула.

Логично.

Я даже удивилась, как Кико и Декс сумели так быстро составить этот список.

К тому моменту, когда я вернулась с первой заместительницей моего дяди Чарльза, видящей по имени Джалиса, у них имелось как минимум тридцать имён. Каждое имя в том списке принадлежало видящему, которому был присвоен статус ключевого члена сети Чарльза.

— Дай знать, если я кого-то пропустила, — сказала я ему, слегка закатив глаза.

— О, я дам, милая… я дам.

Блэк снова поцеловал меня, на сей раз в губы.

В этот раз это был настоящий поцелуй.

Его пальцы крепче сжались в моих волосах, притягивая меня к нему, и Блэк немного расслабил свой свет, позволяя мне почувствовать, как сильно он сдерживался. Его жар затопил мою грудь, и Блэк издал низкий звук, целуя меня ещё крепче и пуская в ход язык.

Я без единой мысли отдалась поцелую и совершенно пропала, мой разум превратился в статический шум, когда я обвила руками его шею. Время в разлуке по-настоящему ударило по мне, особенно когда я осознала, что даже не могу сказать, сколько длилась эта разлука.

Недели. Месяцы.

Блэк издал очередной тяжёлый звук.

«Подожди, — подумала я в его сторону, отстраняясь. — Люди наверняка это снимают».

Блэк посмотрел на меня остекленевшими глазами и покачал головой.

«Нет, — послал он. — Я позволил им позабавиться в первые несколько минут. Затем я начал давить на них. Никто из них сейчас не смотрит на нас, док. Они не повернутся. Если я им не позволю. Я могу держать их в узде».

«Всех?»

Я повернулась, осматриваясь по сторонам, и осознала, что он прав.

Все туристы, которые пялились на нас, фотографируя и снимая видео на телефоны, теперь или лежали на своих шезлонгах, закрыв глаза, или пили кофе либо коктейли «мимоза», говорили с друзьями, ели бэйглы, яичницу, фрукты, окунали ноги в воду.

Я не видела, чтобы хоть один из них смотрел на нас.

Я не видела ни единого телефона или камеры, направленной в нашу сторону.

Свет Блэка вновь притянул меня, ещё сильнее и со спешкой, от которой мой мозг опять расплавился.

«Мы можем потрахаться прямо здесь… — пробормотал он в моем свете. Его ладонь обхватила моё бедро, а свет стал притягивать ещё крепче, ещё настойчивее. — Никто нас не потревожит. Мы можем потрахаться, а потом я снова позволю им заметить нас… всё будет хорошо. Обещаю».

При нормальных обстоятельствах такая идея вызвала бы твёрдый отказ.

Я не относилась к тем, кто станет заниматься сексом на публике, даже с моим мужем, который слегка эксгибиционист.

В этот раз я поколебалась.

«Ты сможешь контролировать свой свет? — послала я. — Разве нам не надо сохранять осторожность, учитывая…?»

Я умолкла, не зная, как закончить это предложение.

«…нам надо беспокоиться об этом?» — закончила я наконец.

Он покачал головой.

— Нет, — сказал он вслух.

— Ты уверен? — переспросила я. — Откуда ты знаешь? Мы не то чтобы экспериментировали с…

«Я не хочу ждать, — пробормотал Блэк, сильнее притягивая мой свет своим. — Пожалуйста. Пожалуйста, док. Не заставляй меня ждать до тех пор, пока мы сможем подняться в номер…»

Когда он наклонился ко мне в следующий раз, я ответила на поцелуй.

Затем я очутилась на его коленях.

Я перестала думать. Я перестала думать о том, где мы находимся. Я перестала переживать о том, кто может нас увидеть. Я перестала беспокоиться о чём-либо, кроме дыхания Блэка, его языка и губ, его ладоней, которые всё грубее прикасались ко мне, его груди, которая становилась всё теплее, когда он прижимал меня к себе. Может, я могла бы винить его свет, или свой… или оба.

Но я практически уверена, что это хрень полная.

Мне просто было пофиг.

Мы с Блэком заслужили это. Давно заслужили.

Очутившись в чёртовом тропическом раю с моим полуголым мужем, которого я наконец-то заполучила в своё распоряжение, после целых месяцев стресса, страха, что он умрёт, страха, что я умру, страха, что я не сумею вовремя добраться к нему… не говоря уж о непрекращающейся боли разделения и одиночестве… мне просто было пофиг, когда дело касалось этого.

Я не собиралась тратить этот момент впустую.

И я не тратила времени впустую.

Похрен мне, кто что об этом подумает.

Глава 4

Человек или еда

Когда примерно через двадцать минут к нам подошли два официанта, я всё ещё сидела на коленях Блэка.

Они тоже на нас не посмотрели.

И всё же они настолько близко подошли к нашим шезлонгам, что Блэк вздрогнул, и его тело раскраснелось, когда он отстранился и перестал покрывать поцелуями мою шею. Убрав ладонь из-под моего купальника, он подтащил к себе одно из отельных полотенец и обернул им мою попу, а его глаза тем временем осматривали мой купальник, убеждаясь, что я более-менее прикрыта

Учитывая, что за прошедшие сколько-то-там минут мы облапали друг друга с ног до головы, мне понадобилось несколько секунд, чтобы поправить верх и низ бикини и привести себя в более-менее приличный вид, невзирая на то, что я оседлала стояк моего мужа.

Глядя на меня и наблюдая, как я поправляю купальник и кошусь на него (а тот цветок гибискуса до сих пор держался у меня за ухом), Блэк вжался в меня так, словно ничего не мог с собой поделать.

«Gaos, — послал он. — Ты была права. Нам стоило подняться в номер».

Неудовлетворение так и сочилось из него.

«Может, мы могли бы потрахаться в бассейне», — послал он после этого.

«На террасе нашего номера имеется джакузи», — предложила я.

Он кивнул, стискивая челюсти.

Я ощутила его раздражение на себя самого за то, что он не отменил свой заказ еды и не поручил доставить её в номер. Я ощутила его раздражение из-за того, что он не принудил официантов не только не смотреть на нас, но и не приближаться. Я чувствовала его голод, который смешивался с его раздражением и сексуальным неудовлетворением нас обоих.

Теперь он не знал, что делать.

«Просто поешь, — послала я, ласково убирая его волосы с лица и целуя Блэка в висок. — Потом поднимемся в номер. Я могу поплавать, пока ты пожираешь половину их кухни».

Он кивнул, но я чувствовала, что это раздражение всё ещё вьётся вокруг него.

Его ладонь по-прежнему стискивала моё бедро, пока он наблюдал за официантами.

Вежливые в той манере, какая бывает лишь у сотрудников очень дорогих курортов, они уже начали бесшумно сервировать столик возле шезлонга Блэка, расставляя заказанную им еду. Всё это время они вели себя так, будто нас тут не было, будто мы вовсе не были полуголыми, а я вовсе не сидела на члене Блэка у всех на виду.

И всё же их присутствие так близко к нам невозможно было игнорировать. Это почти вывело меня из секс-тумана.

Я понимала, что на Блэка это произвело тот же эффект.

Когда он ослабил свою хватку на моём бедре, я соскользнула с колен Блэка, не подумав о том, насколько выставленным напоказ он оказался… пока Блэк не сдёрнул на свои колени полотенце, которым прикрыл меня, и я подавила смешок.

Он криво улыбнулся мне, но я видела в его золотых глазах глубинное неудовлетворение.

Я также видела, как он подавил его усилием воли.

Он снова надел зеркальные солнцезащитные очки, схватил пиво с небольшого столика, на который они поставили его в бутылке льда. Опустившись обратно на шезлонг, он отпил большой глоток.

Я ощутила то самое мгновение, когда он поднял световой щит, воздвигнутый вокруг нас двоих для того, чтобы заставлять людей смотреть в другую сторону.

Я почувствовала, как взгляды окружающих вновь сосредоточились на нём и на мне.

В некоторых из этих взглядов я ощутила презрение и зависть.

Повернув голову, Блэк улыбнулся мне этой своей акульей улыбкой, скрестив ноги в лодыжках и подложив руку под голову, когда я вернулась на свой лежак. Он продолжал гладить и сжимать мои пальцы, пока мы наблюдали, как официанты заканчивали расставлять его еду.

Но я задавалась вопросом.

Почему Блэк не захотел подняться наверх?

Даже учитывая время с его световым щитом, похоже, мы пробыли здесь достаточно долго, особенно после его громкого разговора с Грантом Стилом.

Чёрт, да наш уход, скорее всего, привлечёт больше медиа-внимания… а не меньше. Особенно если Блэк подчеркнёт, почему мы уходим, и почему он хотел, чтобы его еду доставили наверх.

Разве Блэк не хотел секса?

Блэк очень редко ставил еду превыше секса.

Явно услышав меня, он рассмеялся и повернулся ко мне, щёлкнув языком.

Дождавшись, когда официанты уйдут, Блэк опять наклонился ко мне и обвил рукой мою талию.

«Иисус бл*дский Христос, док… я хочу секса, — пробормотал он в моем сознании, притягивая меня рукой. — Я хочу этого настолько сильно, что испытываю соблазн просто трахнуть тебя, и пусть все они смотрят. Ну, или хотя бы упросить тебя поласкать меня ручкой, пока я ем».

Когда я закатила глаза, щёлкнув языком, он заулыбался ещё шире.

«В любом случае, я пока что передумал, — добавил он. — Думаю, нам стоит подождать. У меня есть планы для нас попозже. И до тех пор я могу потерпеть».

Я бросила на него настороженный взгляд. «Планы?»

«Да, — он поцеловал меня в губы. — Очень важные планы».

«Планы помимо разрушения операции Чарльза, внедрённой в правительство?»

«Гораздо более важные планы, — заверил он меня. — Совершенно иные планы».

«И когда ты нашёл время составить ещё больше планов?»

Он склонил голову набок, улыбаясь мне из-под этих солнцезащитных очков.

Я почти видела его золотистые глаза в своём сознании.

«Тебя не было очень долго, док», — послал он, поднимая мою ладонь и целуя её.

Я уставилась на него. Я испытывала искушение рассмеяться.

Я также ощутила резкий прилив чувства вины.

При этом я поймала себя на том, что крепче закрываю щитами свой разум, по крайней мере, те части, которые ему нельзя было подслушать, а именно части, касающиеся Ника. Я знала, что Блэк рад был бы услышать, что Даледжем жив. Я не стала говорить ему о Даледжеме, потому что это вызвало бы слишком много вопросов о Нике.

Может, я просто ощущала угрызения совести потому, что чувствовала в свете Блэка столько открытости.

Даже с этим раздражением он ощущался таким открытым, каким не был многие месяцы, включая и те недели перед моим похищением на границе.

Не думаю, что даже на Уртре он был таким открытым, когда мы оставались с его кузеном и его женой, Элли.

«Так вот, эти твои планы, — послала я, вскинув бровь. — Они определённо, совершенно, абсолютно точно означают, что мы не можем подняться в номер на несколько часов?»

Он притворно хмуро поджал губы.

Отпустив меня полностью, он наклонился в другую сторону и схватил пиво с низкого столика. Стеклянная бутылка уже вспотела от тропической жары, хоть и торчала из ведёрка со льдом. Блэк опять надолго присосался к ней, сделав несколько глотков, затем выдохнул и вытер рот ладонью.

Он широко улыбнулся мне, закинув в рот палочку картошки фри.

«Несколько часов? — послал он, приподнимая бровь над солнцезащитными очками. — Это ты вообще про нас?»

«А ты думаешь, что это продлится дольше, чем несколько часов? — я хмыкнула. — Самонадеянный».

«Реалист, док. Не самонадеянный… реалист. Мы определённо не можем рассчитывать, что после нескольких часов в номере мы о чем-то вспомним. Особенно учитывая, как давно этим не занимались. Если мы не подождём, то и не доберёмся…»

«…до «планов», — уточнила я, изображая пальцами кавычки в воздухе.

«Именно».

Я уставилась на него, испытывая нечто среднее между раздражением и весельем.

Наблюдая, как я смотрю на него, Блэк расхохотался.

— Видела бы ты сейчас своё лицо, — наклонившись ко мне, он поцеловал меня в губы и отстранился, улыбнувшись ещё шире. — Ты не очень хорошо справляешься с сюрпризами. Ну, твои проблемы. Особенно потому, что твоё желание удушить меня кажется мне очаровательным.

Снова наклонившись в сторону стола, он взял тарелку с чизбургером и поставил её себе на колени.

Я в неверии уставилась на эту тарелку, затем на остальной его ассортимент.

— Ты реально всё это съешь? — спросила я.

— Вот увидишь, — хмыкнул он, поднимая чизбургер. — Я, наверное, ещё и все тарелки вылижу начисто. Я бы ел прямо с тебя, если бы это не грозило арестом нам обоим.

Я потянулась через него, избегая его тарелки, пока Блэк откусывал первый кусочек чизбугера. Я рассмеялась, услышав его блаженный стон, затем схватила немножко картошки фри и второе пиво из ведёрка со льдом, игнорируя жалобное возмущение Блэка с набитым ртом.

Я улеглась на свой шезлонг и отпила большой глоток пива.

Затем закинула несколько палочек картошки в рот, наблюдая, как Блэк во второй раз впивается зубами в чизбургер. Он был огромным, а Блэк за два укуса уже умял половину.

— Не нажирайся до тошноты, — посоветовала я.

— Это невозможно, милая. Более того, я подумываю съесть всё оставшееся с помощью только рук, запихивая в рот как можно больше, пока не подавлюсь.

— Ты уверен, что не пытаешься компенсировать кое-что другое? — спросила я, вскинув бровь и выразительно покосившись на его пах.

— Когда это я говорил, что не пытаюсь компенсировать, док? — переспросил он. — Я бы предпочёл трахать тебя, пока ем, но опять-таки, это грозит арестом нам обоим, так что с этим придётся повременить, пока…

Как раз когда Блэк собирался запихать в рот последний кусок бургера, нас перебил голос.

— Мистер Блэк? — произнес он. — Мистер Квентин Рейн Блэк?

Мы оба подняли взгляды.

Прищурившись, мы посмотрели на силуэт мужчины, освещённого нимбом тропического солнца, лучи которого били ему в спину. Те несколько секунд мужчина казался почти невидимым.

В это время Блэк донёс последний кусочек бургера до рта.

Он продолжал смотреть на незнакомца, рьяно жуя, а мужчина над нами вновь заговорил.

— …Боюсь, мне придётся попросить вас пойти со мной, мистер Блэк, — мрачно произнёс мужской голос.

***

Блэк проглотил, нахмурился и взглянул на меня.

Он посмотрел обратно на стоявшего там мужчину, которого я теперь видела лучше, поскольку мои глаза привыкли к яркому свету и его лицу в тени.

Он был одет в белый костюм.

Этот костюм ни капли не походил на униформу официанта, но у меня всё равно сложилось впечатление, что он работал здесь на той или иной должности. Может, всё дело в осторожной, излишне вежливой манере, в которой он приблизился к нам, или в том, как он смотрел на Блэка — словно дожидался его одобрения, чтобы сказать больше.

Кем бы он ни был, он выглядел пережитком былой эпохи.

В отличие от белой униформы официантов, с золотистыми пуговками и воротниками типа «мандарин», на нём был надет двубортный костюм с соответствующим жилетом и белая накрахмаленная рубашка. Пуговицы тоже были белыми. Одежда выглядела пошитой на заказ и вышедшей из моды лет сорок-пятьдесят назад.

Он также носил белую панаму с чёрной ленточкой, чёрные классические туфли золотые часы Ролекс, золотые запонки (наверняка из настоящего золота) и чёрный галстук.

В целом, вопреки его тёмному тону кожи, одежда мужчины как будто была родом со съёмочной площадки какого-то старого фильма про колонии, где женщины носили шёлковые платья и неприличные туфли, а мужчины курили самокрутки и обмахивались шляпами, ведя ленивые речи о том, как всё в жизни однообразно.

Мне показалось, что ему было около шестидесяти

Его вьющиеся, коротко подстриженные волосы некогда, наверное, были чёрными, но теперь казались почти полностью седыми — по крайней мере, насколько мне было видно. Я подозревала, что под панамой может скрываться лысина. Его лицо слегка покрылось потом, несмотря на безупречное состояние одежды, а тёмная веснушчатая кожа выглядела так, будто в последнее время он мало находился под солнцем.

Я подозревала, что большую часть времени он носил эту панаму и сидел под зонтиками.

— Мне ужасно жаль тревожить вас, мистер Блэк, — сказал мужчина, коротко поклонившись мне в знак приветствия, а потом повернулся обратно к моему мужу.

До сих пор он говорил тихо, чтобы не услышал никто, кроме нас троих. Но теперь он подошёл ещё ближе и наклонился к Блэку, заговорив ещё тише, почти шепча — предположительно, чтобы сохранить наш разговор в абсолютной тайне.

— …Но мне сказали, что вы детектив, — сказал он, нервно оглядываясь по сторонам, будто переживал, что кто-то услышит, как он произносит такое неприглядное слово. — Самый известный детектив, который работает с избранной клиентурой… вдобавок к другим вашим услугам. Меня попросили вызвать вас на нашу территорию по крайне срочному вопросу.

Блэк взглянул на меня, вскинув бровь.

Я заметно пожала плечом.

В его глазах отразилось веселье, а губы поджались.

Затем, расплывшись в одной из своих убийственных улыбок, он поднял взгляд.

Он заставил свой голос звучать лениво, вернувшись к интонациям богатенького дилетанта.

— Ну и кто же здесь… — громогласно заявил Блэк, заставив мужчину встревоженно вздрогнуть. — …в этом идиллическом месте станет называть моё имя по такому экстравагантному поводу, мой дорогой брат? Разве не может богатый засранец спокойно насладиться обществом своей жены и щедростью шеф-повара?

Я прикрыла рот ладошкой, подавляя смешок.

Мужчина не заметил.

Он всё более испуганно оглядывался по сторонам, поднеся руку к глазам и осматривая террасу у бассейна в поисках тех, кто подслушивал. Я понимала, что он прикусил язык, чтобы не заткнуть Блэка.

— …Мой дорогой сэр, я уверен, что вы важны для этого заведения, — продолжал Блэк в той же ничего не замечающей манере. — Но я прекрасно, абсолютно, совершенно ясно дал понять, что я и моя очаровательная жена в отпуске. Мы действительно не желаем ничего, кроме еды, секса без чьего-либо вмешательства, сна без чьего-либо вмешательства, разнообразных лубрикантов, нескольких массажистов, время от времени купания в бассейне, парочки уроков сёрфинга… и чуточку уединения.

Блэк помедлил, вскинув бровь и глядя на мужчину.

— Если это по поводу очередного интервью, то я уже сказал прессе…

— О, нет, — мужчина, похоже, ужаснулся. — Никакой прессы. Нет… я прошу прощения за недоразумение, мистер Блэк. Мы этого вообще не хотим. Нет, я представляю интересы Питера Яррика.

Он помедлил, дожидаясь, пока это имя отложится в сознании Блэка.

Увидев, что Блэк слегка поджал губы, мужчина добавил:

— Мистер Яррик сказал мне, что вы двое — друзья. Он попросил, чтобы вы взглянули на инцидент, произошедший у нас здесь, на «Блю Сейл Резорт»… и предпочтительно до того, как нам придётся привлечь полицию.

Мужчина сделал глубокий вдох, словно успокаивая себя.

— Он сказал мне передать вам, что «хорошо воздаст вам за потраченное время», — осторожно добавил мужчина. — Он также упомянул, что в качестве части своей компенсации «поможет вам с вашими планами на вечер». Однако он надеялся, что вы сможете заняться этим делом как можно быстрее и как можно тише.

Сморщив нос, мужчина поднял ладонь, словно приглушая неприятный звук.

— Как вы понимаете, здесь, в «Блю Сейл» для нас очень важна конфиденциальность, мистер Блэк. Это имеет критическое значение для безопасности и благосостояния наших гостей.

Блэк покосился в мою сторону, вскинув одну бровь.

— Серьёзно, сейчас? — спросил он, слегка изменив позу на шезлонге. — Пит попросил меня прийти? И он предлагает подарки и обещания в качестве компенсации?

— Да, сэр. Ну, сэр… если я правильно вас понимаю, то да, сэр.

Мужчина в белой панаме выглядел так, будто испытал абсурдное облегчение, окинув взглядом зону возле бассейна и явно нервничая из-за людей, которые продолжали пялиться на нас с Блэком, а теперь и на него тоже, поскольку он разговаривал с нами.

— Мистер Яррик подумал, что вы можете быть так щедры, сэр, что пойдёте ему навстречу в этом вопросе. Он бы очень хотел, чтобы эта ситуация не потревожила никого из других наших гостей.

Блэк кивнул, сделав несколько глотков пива.

— Что по поводу всей моей еды? — спросил Блэк, взглянув на переполненный столик возле него. — Что мы будем делать с этим?

Мужчина в панаме моргнул, затем повернулся и уставился на ужасно огромный ассортимент справа от лежака Блэка.

Мгновение спустя мужчина поджал губы.

— Конечно, мы об этом позаботимся, мистер Блэк, — вежливо сказал мужчина, все ещё в шоке глядя на количество тарелок с едой. — Я поручу официантам унести это все. Само собой, как только мы со всем закончим и освободимся, вам принесут свежую еду, — помедлив, он осторожно добавил: — Если эта… услуга… потребует некоторого времени, мы договоримся, чтобы еду принесли прямо к вам.

Он взглянул на меня, и в его глазах орехового цвета проступила нервозность.

— …И к вашей прекрасной жене, конечно же.

Блэк бросил на меня очередной косой взгляд, вскинув бровь.

«Ну? Что думаешь, док? Готова несколько часов побыть следователем?»

Я подавила смешок.

В нём звучало не очень много веселья.

Но Блэк, похоже, принял решение.

Переставив пустую тарелку из-под чизбургера с коленей на столик, сервированный официантами, Блэк выдохнул и сел.

Посидев несколько секунд, он грациозно свесил ноги и ступни с края шезлонга и плавно выпрямился в полный рост.

Мужчина в панаме сделал шаг назад, и на его раскрасневшемся лице отразилась лёгкая тревога, когда Блэк встал перед ним во все свои два метра роста.

— Само собой, — сказал Блэк, улыбаясь и пряча золотистые глаза за дорогими, зеркальными солнцезащитными очками. — Всё что угодно для моего приятеля Пити.

Глава 5

Тело

Мужчина в панаме повёл нас по петляющей дорожке, которая вела к разным сегментам частного пляжа курорта.

Мы миновали главный выход на белый песок, оставшийся слева, и пошли так, что океан оставался справа. Мои сандалии слегка шлёпали по вулканическим плитам, которые по обе стороны обрамлялись зарослями ананасов, гибискуса, фикуса и пальмовых деревьев.

Я немного отстала от Блэка и парня в панаме, переговаривавшихся между собой, поскольку заново повязывала полупрозрачное парео на бёдрах и осматривалась по сторонам.

Я смотрела и в Барьере тоже.

Последнее включало в себя обширное прочтение мыслей мужчины, который теперь уводил нас от курорта и самых крупных его пляжей. К этому моменту я уже знала, что он ведёт нас на северо-восток, на более уединённый небольшой пляж курорта, на котором обычно размещались посетители, желающие брать уроки сёрфинга, кататься на различных водных транспортных средствах или исследовать приливные заводи.

Мы с Блэком оба уже знали, что мужчину в панаме зовут Фурнье.

Борегард «Бо» Фурнье.

Он был менеджером «Блю Сейл».

Я уже прочла Фурнье достаточно глубоко, чтобы убедиться: что бы там ни было, это не имело никакого отношения к происходящему в Калифорнии или Вашингтоне, насколько знал Фурнье. Странно (и обнадеживающе), это не имело никакого отношения к тому, что случилось со мной и Блэком за последние несколько месяцев.

Как бы плохо всё в итоге не обернулось, дело не в этом.

Дело вовсе не в Блэке.

Что касается деталей, то от Фурнье я смогла уловить лишь что, что они нашли кого-то (возможно, что-то?) выброшенное волнами на берег, и когда Фурнье увидел фото, это вызвало у него тошноту.

Что бы там ни было, я почувствовала, как Фурнье надеется, что это не мертво.

Он очень не хотел думать о том, что делать, если это окажется мёртвым или создаст дурную репутацию для курорта.

Фурнье получил сообщение о возможно-мёртвом-теле от одного из своих сотрудников, который нашёл это на пляже. Фурнье быстро сказал этому сотруднику спрятать находку, чем бы она ни была… а затем также быстро Фурнье позвонил Яррику.

Яррик сказал ему найти Блэка.

Исходя из всего этого, я сделала вывод, что «мёртвая штука» Фурнье относилась скорее к предыдущей жизни Блэка — оплачиваемого консультанта по охране и частного сыщика, а не к той жизни, которую мы вели сейчас.

Нахмурившись и завершив самое глубокое из трёх моих сканирований разума мужчины, я переключила внимание на своё текущее окружение, услышав, как Фурнье рассказывает Блэку то, что я прочла в его разуме.

— …тело, — тихо сказал Фурнье.

Он слегка драматично покачал головой и растерянно скривил губы.

— …Здесь такое неслыханно, мистер Блэк. Просто неслыханно.

Он обернулся через плечо, взглянув на меня.

— Доктор Фокс, — вежливо добавил он. — Я рад, что вы тоже с нами. Мне говорили, что вы эксперт в таких вопросах. Что вы работали в полиции до того, как стать партнёром вашего мужа в его организации.

Я улыбнулась, слегка удивившись, что он правильно назвал меня по имени.

В эти дни многие люди просто называли меня миссис Блэк.

Фурнье перевёл серьёзный взгляд на Блэка, деликатно скривив губы от отвращения.

— Мы просто не можем допустить, чтобы «Блю Сейл» прославился как место, где случаются смерти, — сказал Фурнье. — Как только такие ассоциации западают в умы общественности, они уже никогда не уходят, понимаете ли. Мистер Яррик посчитал, что может, вы сумеете что-нибудь предпринять… объявить это несчастным случаем, найти информацию о том, что смерть произошла в другом месте. Что это не имеет никакого отношения к нашему курорту. Желательно до того, как мы будем вынуждены привлечь полицию…

— Вы не звонили в полицию? — спросила я.

Он вздрогнул, затем посмотрел на меня через плечо.

Одновременно с этим он съёжился, как будто боялся, что я могу его ударить

Конечно, по моему тону легко можно было понять, что я это не одобряю.

Несколько секунд он косился на меня, затем отвернулся, всё так же сгорбившись.

— Не звонили, — сказал он, слегка оправдываясь. — Меня попросили разобраться с этим…

— Не привлекая внимания, — прогремел Блэк, хлопнув его по спине и заставив человека подпрыгнуть сантиметров на тридцать. — Да. Мы знаем. Но трупы… — опять-таки, Блэк громогласно произносил эти слова. — …имеют свойство привлекать внимание, Бо.

Мужчина вздрогнул во второй раз, глянув на него.

По выражению его лица я понимала: он пытается припомнить, называл ли он нам своё имя, и уж тем более прозвище, которым его называли лишь близкие друзья и члены семьи. Я наблюдала, как он прокручивает в памяти наш разговор до сих пор. Я смотрела, как он пытается решить, вдруг Питер Яррик сказал Блэку его прозвище, и если да, то почему.

В итоге Бо Фурнье просто забил на это.

Однако он не переставал периодически коситься на Блэка, и его ореховые глаза смотрели настороженно. Хотя в Фурнье было примерно 177 сантиметров роста, он двигался как гораздо более маленький мужчина.

— Да, кхм, — сказал Фурнье, поджимая губы. — При всем уважении к вам обоим, — сказал он, бросив на меня очередной беглый взгляд через плечо. — Я делаю, как мне сказано. Мне поручили сделать так, чтобы сначала вы взглянули на это. Мистер Яррик хотел бы иметь представление, чего ожидать, когда прибудут представители властей Гонолулу. К тому же…

Мистер Фурнье понизил голос до шёпота.

— Там есть… аномалии.

— С трупом? — услужливо прогремел Блэк.

Фурнье вздрогнул, изящно поморщившись.

— Да.

Я нахмурилась. Аномалии?

Я открыла рот, собираясь спросить, но тут разум Блэка возник в моём сознании.

«Он не знает. Он сам не подойдёт к телу… крови боится».

Фурнье заговорил, нарушая воцарившееся молчание, пока я переваривала мысли Блэка.

— Кеон, наш лодочник, нашёл его, — сказал он, опять поджимая губы от лёгкого отвращения. — Он, похоже, считает, что там есть нечто… необычное. Мистер Яррик лично обсуждал это с Кеоном, но я — нет.

Блэк бросил на меня очередной взгляд, вскинув бровь.

Я тоже приподняла одну бровь.

«Ты улавливаешь какие-нибудь детали? — спросила я у него. — Есть идеи, что он имеет в виду?»

Он послал мне облако жара.

«Знаешь, меня до сих пор возбуждает, когда ты это делаешь… говоришь со мной в моём сознании, — пробормотал он в ответ. — Видимо, ты делаешь это слишком редко».

«Вот только я делаю это всё время», — парировала я, невольно забавляясь.

«Этого далеко не достаточно док. Далеко не достаточно».

«Серьёзно? — послала я. — Ты будешь флиртовать со мной сейчас? Когда мы идём смотреть на мёртвое тело?»

Блэк пожал плечами, подмигнув мне украдкой. «Учитывая обычное течение наших жизней, док, я считаю, что лучше не откладывать. Мне надо умаслить тебя, чтобы потом я смог тебя соблазнить».

Я закатила глаза, слегка фыркнув, и Блэк улыбнулся, потянувшись рукой назад, чтобы провести пальцами по моей голой руке.

На несколько секунд это почти сработало.

Затем, подумав и сообразив, что он опять меняет тему, я посмотрела на него и нахмурилась.

«Ты действительно ничего не выяснил о теле? — послала я. — Или это секрет?»

В этот раз он расхохотался в голос, заставив Фурнье подпрыгнуть.

Как раз сейчас тропа сделала последний поворот.

Перед нами открылся вид на пляж с белым песком.

Он выглядел абсолютно пустым, тянулся вплоть до светло-зелёного склона отвесной скалы вдали. Пляж, казалось, заканчивался там, где начиналась гора и её выход к океану.

А океан внезапно как будто окружил нас.

Песчаные дюны, заросли ананасов, пальмовых деревьев и гибискуса, должно быть, на удивление хорошо скрывали шум океанских волн, поскольку звук немедленно сделался громче.

Я окинула взглядом ту ширь накатывающих волн с их идеальными изгибами и белыми барашками, замечая выступы скал, которые выдавались в море с этого края пляжа. Чёрный вулканический камень каким-то образом заставлял воду выглядеть ещё более ярко-голубой и прозрачной.

Мой взгляд вернулся к горе и скользнул по пляжу вдоль изгиба острова до места, где тот встречался с отвесной скалой, покрытой зеленью джунглей и выступающей в воду с двух сторон, образуя закрытую бухточку.

Странно было видеть, что столь прекрасный пляж абсолютно пустует.

Я вообще никого не видела, если не считать нескольких сёрферов в чёрных и неоновых гидрокостюмах — они катались по волнам вдалеке, ближе к другому краю бухты.

— Сюда, — пробормотал Фурнье, нервно сверяясь с часами и окидывая взглядом пляж, словно ожидая, что вот-вот откуда-нибудь выскочит орава богатых гостей. — Мы перенесли его внутрь, чтобы никто случайно не наткнулся…

— Вы переместили тело? — переспросила я, и в этот раз мне было сложнее сохранять вежливый тон.

Фурнье полностью повернулся и уставился на меня.

Он выглядел не столько виноватым, сколько опешившим, словно не мог себе представить, почему кто-то ставил под сомнение его право или необходимость поступить так.

— Конечно, — сказал он.

— Вы исказили потенциальное место преступления, — произнесла я, скрежеща зубами. — Вы же знаете, что это противозаконно…?

Блэк широко улыбнулся, закинув руку на плечи Фурнье, отчего невысокий мужчина в белом костюме и панаме опять дёрнулся.

— Моя жена, — произнёс Блэк с явной любовью в глазах и во взгляде, покосившись на меня. — Коп в ней не умрёт никогда.

— Я никогда и не была копом, — напомнила я ему.

— Ты была почти копом, — невозмутимо сказал он. — Ты была копом-любителем. Почётным правоохранителем. Купалась в близости к полицейскому миру. Ты работала на них. Твой офис находился по соседству. Вы ходили в одну кофейню. Чёрт, да двое твоих лучших друзей…

Он умолк.

Я увидела, как его губы по-настоящему поджались.

Пытаясь отвадить то, что я видела там, и зная, что это касается Ника, я хмыкнула.

— Мне не надо быть копом, чтобы знать, что нарушать целостность потенциального места преступления — это незаконно, Квентин, — напомнила я ему. — Особенно, если об этом преступлении ещё не сообщили. Особенно, если это возможное убийство.

Вид паники, появившейся на лице Фурнье, при других обстоятельствах был бы забавным.

А так я пригвоздила его ровным взглядом.

— Видишь? — сказал Блэк, хлопнув Фурнье по спине и снова улыбаясь. — Она не может отбросить мышление копа. Они вбили ей это в голову, когда она была юной и доверчивой, как утёнок… превратив мою дорогую жену в продолжение длинной лапы закона.

Он широко улыбнулся, подмигнув мне.

— Это дьявольски сексуально, ты так не думаешь? Возможно, попозже я позволю ей приковать меня наручниками. Мы все знаем, что я был очень плохим мальчиком. Совершил столько преступлений, за которые не был наказан…

Он послал столь мощный завиток жара, что я подпрыгнула, а мои щеки и шея залились горячим румянцем.

Проблески боли, тоски и чистой жидкой сексуальности, которые я ощущала за этим импульсом, заставили меня усомниться в том, что он шутит.

«Вообще не шучу, док», — пробормотал он.

— …Но в то же время она права, Бо, — сказал Блэк, поворачиваясь обратно к Фурнье и заговорив уже серьёзным тоном. — Я понимаю желание не допустить того, чтобы кто-то из ваших начинающих кинозвёзд наткнулся на гниющий труп и заорал во всю глотку… но копы очень даже сурово погрозят вам пальчиком за то, что вы испортили место преступления.

— М-м-м-мистер Яррик, — пролепетал Фурнье, и его лицо покраснело, наверное, ещё хуже моего. — Он приказал мне…

— Я понимаю, дружище. Понимаю. Ты следовал приказам. Но, видишь ли, копам может быть все равно. Формально говоря, ты здесь, а Пити — нет…

— Но мистер Яррик…

Блэк хлопнул его по спине, заставив Фурнье поперхнуться собственными словами.

— Не беспокойся, дорогой Бо. Мы разберёмся с этой проблемой, когда дойдём до неё, — сказал Блэк.

Фурнье выскользнул из-под руки Блэка и едва не запнулся в мягком песке.

— Это буквально вот здесь, — сказал он, стараясь вновь взять себя в руки и неловко вытаскивая из кармана связку ключей. — Прошу. Вы оба входите. Это займёт всего минуту… а потом вы, возможно, сумеете посоветовать мистеру Яррику, что нам делать дальше.

Фурнье продолжал ковылять в сторону мужчины и какой-то выкрашенной голубым цветом постройки, которая находилась в нескольких дюжинах ярдов отсюда. Он шёл зигзагами, тяжело шагая по сухому песку. Помедлив перед тем, как последовать за ним, Блэк повернулся, и уголки его губ приподнялись в лёгкой усмешке.

«Ты козёл», — сообщила я ему.

«Только временами», — послал он, ласково погладив меня по щеке.

Слегка фыркнув и задрожав от его прикосновения, я повернулась, чтобы зашагать следом за Фурнье к светло-голубому зданию.

Лодочный сарай стоял на возвышенности, над основной протяжённостью пляжа.

Перед ним стоял мужчина, которого я заметила ранее — он был намного моложе Фурнье, одет в белую льняную рубаху и шорты карго. Он расхаживал туда-сюда перед зданием, прямо перед его красной дверью, и наблюдал за нашим приближением так, словно уже долго ждал нас.

У него были длинные чёрные волосы, и хоть мне далеко до эксперта, но на мой взгляд, он даже сильнее походил на гавайца, чем Фурнье — то есть, он, похоже, родился здесь, и по его венам текла местная кровь. Или же у него имелось наследие какой-то другой тихоокеанской народности — может, в комбинации с японскими генами, поскольку такие сочетания были распространены на островах.

Когда мы подошли ближе, и я разглядела выражение его лица, оно показалось мне переполненным облегчением.

Он, похоже, испытывал настоящее облегчение от того, что мы пришли.

Сверившись со своими огромными, с виду водонепроницаемыми часами, он посмотрел на пляж в обе стороны, затем на поднимающееся солнце, словно представляя этот пляж, но уже переполненный людьми. Он явно не меньше Фурнье нервничал из-за того, что туристы могут появиться прежде, чем мы разберёмся с тем, что он спрятал в этом лодочном сарае.

Как только мы подошли достаточно близко, чтобы он сумел заговорить с нами, не перекрикивая шум волн, он выпалил слова так, будто до сих пор с трудом их сдерживал.

— Слава Богу, вы здесь, — сказал он, посмотрев прямо на меня, затем на Блэка.

Он был привлекательным.

Вблизи он ещё сильнее походил на местного — карие глаза, загорелая кожа, широкий нос, племенные татуировки (настоящие), ожерелье из кораллов и слегка сгоревшие на солнце щеки. Он походил на сёрфера сильнее всех, кого я когда-либо видела.

Ну, может, за исключением Ника.

Я почувствовала, как Блэк вздрогнул, затем уставился на меня.

Хоть на нем и были зеркальные солнцезащитные очки, я буквально чувствовала, как он сверлит меня взглядом.

Я бездумно закрыла свой разум щитами, покраснев.

Gaos. Мне надо быть осторожнее.

В данный момент я не могла допустить, чтобы Блэк уловил мои случайные мысли на эту тему — не сейчас, когда я ещё не определилась, как лучше всего будет сказать ему.

Подумав о Нике, о том, что он торчит в здании на Калифорния-стрит, охраняемый лишь моим щенком волкодава и Даледжемом (а теперь, может, ещё и Энджел), я ощутила, как в животе поднимается тревожное чувство. Когда эта мысль отдалась эхом, я вздрогнула во второй раз, усилием воли отводя взгляд от Блэка и держа поверхностные мысли совершенно пустыми.

Что бы я ни говорила Энджел и Ковбою, Декс или кто-то из видящих в любую минуту могли наткнуться на него. Как только это случится, они с чертовски высокой вероятностью попытаются убить его, что бы я там ни приказала. И что бы Энджел ни сказала им от моего лица.

Они также скажут Блэку.

Как минимум они скажут Блэку.

Они сообщат ему, и чёрт подери, они наверняка опустят тот факт, что Ник и Даледжем спасли мне жить в России.

Они удобненько забудут сказать Блэку, что Ник по своей инициативе пришёл вызволять меня и едва не погиб, пытаясь спасти меня и Джема. Они не добавят, что Ник в процессе рисковал наткнуться на самого Блэка, который, как он знал, убил бы его на месте. Они также опустят тот факт, что Ник знал — вернувшись в Сан-Франциско, он столкнётся с всеобщим гневом, но он все равно это сделал.

Они совершенно точно не упомянут мой взгляд на ситуацию.

Они также не сообщат о моей убеждённости, что Даледжем влюблён в него.

И самое главное, они не скажут, что Ник снова стал Ником.

Они отбросят это всё… при условии, что они вообще потрудятся поговорить с Ником.

Блэк в любом случае не захочет всё это выслушивать.

Блэк не захочет видеть Ника, и тем более говорить с ним.

Я была на 90 % уверена, что как только Блэк узнает, он просто скажет Дексу разобраться с этой проблемой при помощи тридцатисантиметрового заточенного кола.

Или мечом по шее.

Подумав об этом, я укрепила щиты на своём сознании.

— …Я не знал, надо ли кому-то звонить, — говорил лодочник, вновь привлекая к себе моё внимание и взгляд. Он посмотрел на меня с беспокойством в тёмных глазах, заламывая мускулистые руки и почти бормоча. — Я правда подумал, может, надо кому-то позвонить…

— И ты звонил? — перебил Фурнье с тревогой в голосе. — Звонил кому-то? Помимо меня? Помимо мистера Яррика?

Лодочник посмотрел на него.

— Нет.

Фурнье, похоже, испытал почти комичное облегчение.

— Зачем? — спросила я, поворачиваясь к лодочнику. — Вы же нашли тело, так? С чего бы вам вдруг понадобилось…

Но мужчина уже качал головой.

— Он что-то делает, — сказал лодочник, показав большим пальцем в сторону сарая. — Просто труп — это и так плохо, чувак. А теперь он, типа… делает что-то.

— Делает что-то? — Блэк уставился на него, забыв про свои выходки пьяного богача. — Это же труп. Что он вообще может делать?

Лодочник лишь покачал головой.

— Лучше я покажу тебе, чувак, — сказал он. — Лучше я просто покажу тебе, чувак.

Его лицо исказилось от беспокойства, и он повернулся на пятках, направляясь к красной двери. Быстро передвигаясь по мягкому песку, он легко ступал широкими загорелыми ступнями, не оборачиваясь, чтобы посмотреть, идём ли мы следом. Его длинные чёрные волосы трепал ветер.

Мы с Блэком переглянулись.

Затем Блэк пожал плечами.

Шагнув вперёд по песку, он последовал за лодочником.

Я пошла за Блэком.

Заламывая руки и бормоча что-то про то, что надо заняться вещами на главном курорте, Фурнье поплёлся за мной.

Глава 6

Прекрати так делать

Я вошла в лодочный сарай, обернувшись через плечо, когда Фурнье захлопнул за нами дверь.

Тут оказалось темнее, чем я ожидала.

Я поморгала, позволяя своим глазам адаптироваться.

Сумев нормально видеть, я осознала, что понимаю отсутствие освещения — как минимум отчасти.

Здание должно было открываться с одной стороны и выходить на пляж, но теперь оно было полностью закрыто, и здесь не имелось окон, кроме одного. Это высокое окно смотрело на запад, то есть в противоположную сторону от утреннего солнца, и то стекло покрылось коркой соли и песка. Да и всё равно оно занимало лишь несколько футов пространства под плоским потолком и над верстаком в задней части лодочного сарая.

В данный момент это окно обеспечивало большую часть внутреннего освещения.

По неизвестным причинам лодочник не включил свет.

Помимо окна, я видела лишь слабое мигание синего огонька у пола — это походило на лампочку какого-то электронного устройства: монитора, телефона, может, даже электронных часов, если они были настолько крупными.

Я взглянула в сторону раздвижных дверей справа от меня и увидела на них висячий замок, а также кодовую панель — возможно, для сигнализации.

Я не понимала, почему он не включил освещение.

Я также не понимала, почему он не отворил раздвижную дверь — то ли потому что лодочный сарай ещё официально не открылся, учитывая, что было всего восемь утра, то ли потому что он прятал внутри мёртвое тело.

Подозреваю, что дело во втором.

Ну, я подозревала, что второе сыграло большую роль, чем первое.

— Тут есть освещение? — спросил Блэк, явно задававшийся теми же вопросами, что и я.

Лодочник вёл себя так, будто не слышал его.

Он выглядел таким взвинченным и отвлечённым, что, может, и правда не слышал.

— Мне нужно убрать его отсюда, чувак, — бормотал он, переступая с ноги на ногу и показывая на участок цементного пола по другую сторону от ряда ярких разноцветных каяков.

Я заметила, что на том же участке пола мигал тот синий огонёк.

— …Мне нельзя его тут держать, — продолжал Кеон-лодочник. — Я не могу держать такое в своём помещении. У меня тут целая группа придёт, типа, в девять утра. Я должен вывести их вверх по берегу. Я даже не могу подготовить оборудование, когда это тут лежит.

Я видела, как Блэк нахмурился.

Он бросил на меня очередной беглый взгляд, затем мы оба подошли к Кеону-лодочнику и в направлении мигающего синего огонька.

Обойдя Кеона с двух сторон, мы приблизились к тому же участку цементного пола перед ним — туда, куда он смотрел и продолжал показывать, переступая с одной ноги в сандалии на другую.

Я уже видела что-то на том сегменте пола.

То есть, что-то помимо синего свечения.

Там лежала тёмная куча.

Посреди её очертаний выделялись более бледные участки, в которых я вскоре узнала кожу.

Внезапно я сообразила, что синее свечение тоже исходило от него.

Должно быть, на нём надето какое-то устройство. Что-то на его голове или шее мигало и сверкало огоньками, в которых я теперь различала бледно-голубой и бледно-зелёных. Я видела вспышки оранжевого и белого, и даже красного, но доминирующая цветовая гамма оставалась бледно-зелёной и бледно-голубой, отчего пространство вокруг него казалось иномирным.

Более яркие цвета приглушались из-за угла расположения тела, в особенности головы и плеч. Лицо почти ничком лежало на цементе, и поэтому пока мы не обошли ряд каяков, я не понимала, как много света исходило от него.

Тело по большей части было покрыто насквозь промокшей чёрной тканью.

На ногах, похоже, надето нечто вроде армейских ботинок.

Те более светлые участки открытой кожи, которые я заметила ранее, находились преимущественно на верхней части его туловища: лицо, шея сзади, ладони, а также две толстых и очень мускулистых с виду руки. Его торс покрывала лишь чёрная футболка, похожая на те, что члены команды Блэка носили в качестве повседневной униформы.

Он действительно выглядел так, будто мог быть одним из людей Блэка.

Он походил на солдата.

Ну, или на армейского подрядчика.

Он походил на «морского котика», утонувшего во время какой-то боевой операции.

Подойдя ближе, я увидела, о чём говорил Кеон, когда сказал, что тело «что-то делает». Я предположила, что он имел в виду огоньки, мигавшие в той технике, которая была надета на трупе, но и само тело не оставалось абсолютно неподвижным. Вдобавок к этим странным бледно-голубым и бледно-зелёным огонькам, тело вздрагивало, вибрировало и дёргалось на цементном полу.

Чем дольше я смотрела, тем сильнее он дёргался и вибрировал.

Эти зловещие призрачные огоньки продолжали мигать и тускло скользить по тому участку пола, явно исходя от чего-то на его лице, но я по-прежнему не могла различить гарнитуру.

И тем не менее, буквально всё в нём кричало, указывая на органические технологии.

Я никогда не видела, чтобы обычные технологии могли проецировать такие изображения, создавая фактически полноценный экран компьютера для носителя гарнитуры.

Конечно, гарнитуры, которые носила команда Блэка, могли делать такое, но этот парень — не один из наших.

Если так, то я его не знала.

«Мог ли он быть видящим? — пробормотала я в сознании Блэка, взглянув на него. — Одним из людей Чарльза?»

Блэк тоже хмуро смотрел на тело.

«Я так не думаю, — послал он. — Я думаю, он человек».

Я покосилась на него, нахмурившись. «Откуда ты знаешь?»

Блэк бросил на меня беглый взгляд искоса.

«Я чувствую его запах, — признался он после небольшой паузы. Прежде чем я успела ответить или хоть взглянуть на него, он добавил: — Не спрашивай. Это какая-то новая штука, док».

«Новая? — послала я. — В смысле новая с тех пор как…»

«Да, — послал он, перебив меня. — С тех самых пор».

Я нахмурилась, пытаясь встроить это все в общую картину.

«То есть, он… пахнет человеком. Для тебя».

«Да, — Блэк слегка нахмурился. — Gaos. Это не настолько странно. Я не превратился в вампира или ещё что. У меня всегда было причудливое обоняние. Я тебе это говорил. Просто… теперь это сильнее. Я могу почуять намного больше».

Я кивнула, всё ещё слегка хмурясь.

Он правда говорил мне об этом.

И всё же это совершенно новый уровень «причудливого обоняния», если он мог отличить расовую принадлежность видящего или человека чисто по запаху, да ещё и с расстояния трёх метров.

Воцарилось молчание, во время которого мы с Блэком лишь смотрели на тело.

Затем Блэк опять покосился на меня.

У меня определённо сложилось впечатление, что он смущается того, как он поведал об этой перемене обоняния. Однако когда я посмотрела на него в ответ, на его лице ничего не отразилось.

Не нарушая молчания, Блэк пошёл к телу, двигаясь бесшумно, как кот. Только тогда я осознала, что он оставался босым. На нём не было даже тонких кожаных сандалий, как у меня. Он пришёл сюда, одетый лишь в облегающие чёрные плавки, солнцезащитные очки и ничего больше.

За несколько широких шагов он очутился сбоку трупа.

Плавно присев на корточки, Блэк склонил голову набок, и я не в первый раз задалась вопросом — неужели только я замечала, как странно он двигается? Если уж на то пошло, теперь он двигался ещё более странно. Я-то к этому привыкла, конечно, но я невольно напрягалась, когда он выходил из своей «человеческой роли» в присутствии посторонних.

Я наблюдала, как он пристально смотрит на тело. Он потянулся к подбородку трупа и слегка повернул его голову к себе. Те голубые и зелёные огоньки сделались ярче, освещая и лицо Блэка, и лицо трупа.

Я впервые заметила, что Блэк снял свои солнцезащитные очки. Его золотистые радужки до странного ярко светились в голубом свете и казались почти серебристыми.

Он всматривался в лицо мужчины, нахмурившись.

Затем он поднёс руку к этому лицу.

Я в неверии смотрела, как Блэк, похоже, начал тыкать в глаз трупа.

«Эй, — резко произнесла я в его сознании. — Не делай этого».

Он остановился, подняв взгляд.

«Почему нет?»

Я нахмурилась. «Потому что это отвратительно?»

Блэк сверкнул улыбкой, и его зубы блеснули в голубом свете.

«Я помою руки, док, — послал он. — Обещаю. В любом случае, выбора нет. Почему-то я не подумал захватить с собой из номера перчатки для места преступления…»

«…и это тоже, — послала я, перебив его и скрестив руки на груди. — Место преступления, Блэк. Помнишь? Тебе же миллион раз говорили. Энджел или…»

Я сама себя оборвала.

«…или Энджел оторвала бы тебе голову за то, что ты делаешь прямо сейчас, — продолжила я, сумев проскочить имя Ника и почти не споткнуться. — Ты не должен его трогать. И ты определённо не должен трогать его голыми руками. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, как он умер. У него могло иметься какое-то заболевание, чёрт подери. Его могли отравить».

В этот раз Блэк мне не ответил.

Если он и заметил, как я споткнулась на имени Ника, это не отразилось на его лице.

Продолжая легонько тыкать одним пальцем в глаз трупа (похоже, прямо в центр его зрачка), он нахмурился, как будто что-то в глазном яблоке не давало ему покоя.

Мне пришлось прикусить язык, наблюдая, как он делает это.

Я также скрестила руки на груди, стараясь не кривить лицо в гримасе.

Мне потребовалась большая часть моей и без того потрёпанной силы воли, чтобы не отбросить его руку в сторону.

Как минимум, мне хотелось хорошенько наорать на него.

Наконец, Блэк перестал тыкать пальцем в мёртвое тело, но так и не отвёл взгляда от того, что он там разглядывал в глазу трупа солдата.

— Док? — позвал он. — Мне нужно, чтобы ты на это взглянула.

Я нахмурилась.

После секундного колебания я подошла к нему, шлёпая кожаными сандалиями по бетонному полу. Прозвучало это до странного громко по сравнению с тем, как тихо Блэк пересёк то же расстояние.

— Я не стану в него тыкать, — пробормотала я себе под нос.

— Тебе не придётся ни во что тыкать. Обещаю.

Я взглянула на Кеона и Фурнье, вспомнив, что они наблюдают и слушают это всё. Они по-прежнему держались на безопасном расстоянии, стоя сразу за рядом каяков. Они переговаривались меж собой тихими голосами и почти не обращали внимания на нас. Я видела, как Кеон бурно жестикулировал, явно пребывая в расстроенных чувствах.

Они говорили слишком тихо, и я не могла различить что-то конкретное.

Я подумывала прочесть их, но вместо этого наблюдала.

Фурнье явно не нравилось то, что говорил Кеон.

Кеон заметил, что я смотрю на них и умолк. Фурнье проследил за его взглядом, и они оба уставились на меня. Белки их глаз странно выделялись в тусклом освещении.

«Это не по поводу нас, док», — сказал мне Блэк.

Я посмотрела на него.

Он наградил меня выразительным взглядом. «Тебе не нужно беспокоиться. Они шепчутся не о том, что твой чудаковатый пришелец-муж тыкает в трупы пальцем как придурок… по крайней мере, пока что не об этом».

Я подавила желание щёлкнуть языком.

Затем я подавила желание рассмеяться.

«Так что тогда? — послала я. — Из-за чего они психуют?»

Блэк бросил на меня очередной беглый взгляд.

«Кеон хочет вызвать копов, — послал он будничным тоном. — Он беспокоится, как бы у них не возникло проблем из-за того, что они перенесли тело. Он беспокоится, что его обвинят в сокрытии улик. Фурнье твердит, что он защитит его, что Яррик защитит его, но Кеон не верит… и я не могу его винить. Это Фурнье настаивает на том, чтобы хранить всё в секрете, а не Яррик. Фурнье боится потерять гостей, если это просочится наружу».

«Это правда? — послала я, присев на корточки рядом с Блэком. — Он потеряет гостей?»

Блэк пожал плечами, всё ещё глядя на лицо трупа.

«По-разному может получиться, док. Знаменитости и богатые люди — странный народ. А ещё им вечно скучно. Они могут решить, что это «интересно» и остановиться здесь со своими друзьями просто для того, чтобы иметь возможность посплетничать об этом. Подозреваю, что это наиболее вероятный сценарий».

Он показал на труп.

«Я не узнаю этого парня, — он пожал одним плечом в манере видящих. — Я имею в виду, не только по армии… я имею в виду вообще. Он никто. Это переводит данное убийство из категории тревожного скорее в категорию «интересного». Будь он одним из них, это бы их перепугало».

«Одним из них? — послала я. — Ты имеешь в виду, одним из богачей?»

«Ага, — Блэк наградил меня мрачным взглядом. — Кто-то богатый. Кто-то знаменитый. Один из избранных».

Я задумалась над этим.

В этом имелся смысл.

А ещё это раздражало. Это напоминало мне о том, почему я так сильно ненавидела наш период жизни в Нью-Йорке, в окружении этих самопровозглашённых «избранных» и их свиты паразитов.

Поднявшись обратно на ноги, я обошла тело кругом и присоединилась к Блэку у его головы, чтобы суметь получше посмотреть на глаза.

Несколько секунд я просто стояла там, глядя на дисплей, отображавшийся на полу.

Свет, исходивший от трупа, здесь был ярче, поскольку ни плечо мужчины, ни цементный пол его не приглушал, и даже Блэк не заслонял мне обзор. С этого угла я могла лучше видеть дисплей и убедиться, что проецируемые огоньки не были произвольными. Я рассматривала линии и узоры, проносившиеся цифры и символы. Я видела нечто похожее на карты — возможно, схемы.

Это походило на отражение монитора.

Должно быть, это какая-то органическая гарнитура нового поколения.

Я до сих пор не видела гарнитуру, так что она, должно быть, находилась на том ухе, которое прижималось к полу лодочного сарая.

Я всё ещё щурилась, разглядывая дисплей, когда на полу замелькали фотографии.

На большинстве из них изображались люди, а именно их лица.

Довольно многие из них выглядели официальными снимками из полицейских баз, фото при аресте, даже изображениями с правительственных и других удостоверений личности. Некоторые кадры запечатлевали группы людей, в том числе и выстроенных в ряд — так в полиции выставляли людей для опознания подозреваемого.

Другие фотографии выглядели более неформальными.

На них в основном запечатлевались люди парами или в группах.

Некоторые казались профессиональными портретами.

Другие походили на армейские удостоверения личности вперемешку с повседневными фото на базах и в тренировочных лагерях. Я видела мужчин и женщин в униформах разных подразделений, сидящих за рулём или на пассажирских сиденьях машины, управлявших воздушным транспортом, использовавших разное оборудование. На фоне я мельком замечала пляжи, джунгли, пустынную местность, горы.

Всё это проносилось слишком быстро, чтобы я успевала отслеживать больше деталей, и тем более задерживаться на лицах. Мне показалось, что я заметила несколько знакомых лиц, но не могла просканировать их достаточно быстро, чтобы убедиться.

Затем промелькнуло одно лицо, которое я определённо узнала.

Я знала его так хорошо, что даже вздрогнула.

Оно выглядело почти в точности, как…

«Эй, — послала я Блэку, показывая на место, где только что была эта фотография. — Ты видел это, вот только что? Это был…?»

Блэк резко перебил меня.

— …Мне нужно, чтобы ты сказала мне, на что я смотрю, док, — произнёс он, бросив на меня предостерегающий взгляд. — Ты можешь подойти сюда? Мне нужен твой взгляд специалиста.

Вняв его предупреждению, я пресекла свои мысли.

— Конечно, — подойдя ближе, я поморгала, глядя на голубые и зелёные огоньки, и подняла ладонь, когда они замигали ещё ярче. — Ты можешь сначала отключить это? Что бы это ни было?

Блэк бросил на меня взгляд, полный лёгкого неверия, затем фыркнул.

— Отключил бы, если бы мог, док, — только и сказал он.

Нахмурившись от уклончивости этого ответа, я присела на корточки возле Блэка и уставилась на зелёные и голубые линии, проецировавшиеся на цементный пол.

Прежде чем я нагнулась, чтобы присмотреться получше, Блэк взглянул на меня.

— Подожди, — сказал он. — Я его передвину. Чтобы мы оба могли посмотреть получше.

Я покачала головой.

— Это не лучшая идея, Блэк. Место преступления…

— …Уже испорчено, — напомнил мне Блэк. — Если я его переверну, это нихера не изменит, док. Они уже протащили его по песку, по крашеному цементному полу, соскребли Бог знает сколько частиц улик из-за песка, пола и неизвестно чего ещё.

Что-то в его тоне и глазах до сих пор граничило с предупреждением.

Он также отбросил весь этот образ пьяного богатого засранца-плейбоя.

Что-то в этом теле реально тревожило его.

Заметив напряжённость его выражения, я кивнула.

— Ладно.

— Отодвинься, — он жестом показал мне сделать несколько шагов назад. — Наверное, будет лучше, если только один из нас будет к нему прикасаться. Это меньшее, что мы можем сделать для полиции Гонолулу.

Я кивнула и одним движением выпрямилась, сделав шаг назад.

Я наблюдала, как Блэк поколебался, снова уставившись на тело и словно пытаясь решить, как лучше всего переместить конечности и торс так, чтобы без необходимости не тревожить труп. Я находилась на расстоянии примерно метра, когда Блэк схватил мужчину за широкие плечи обеими руками и начал поворачивать его на бок, подтягивая его левое плечо вверх и к себе.

Как только он это сделал, свет вспыхнул и разлился по всему потолку.

Без препятствий он светил как будто ярче.

— Его лицо, — пробормотал Блэк. — Ты это видишь? В нём что-то странное.

Я нахмурилась, впервые присмотревшись к чертам мужчины.

Белый мужчина, может, немного моложе тридцати. Каштановые волосы. Квадратный подбородок. Немного угловатое лицо. Гладко выбрит. Из-за голубого света сложно определить цвет глаз, но я не видела в нём ничего странного. Если уж на то пошло, он выглядел до странного нормальным, практически парень-военный как по учебнику, словно он проходил кастинг для роли в голливудском фильме.

Я это и собиралась сказать Блэку, но тут виртуальный дисплей полыхнул ещё ярче.

Он видоизменился у меня на глазах.

Поток лиц и фотографий померк и отступил назад, трансформировавшись во вторичный, уменьшенный экран, и стал прокручиваться лентой на фоне. На переднем плане вместо фотографий начала вращаться яркая трёхмерная сфера, занимавшая большую часть пространства примерно в тридцати сантиметрах от лица мужчины.

Увидев, как изображение земного шара обретает форму, я озадаченно моргнула.

Земной шар изменился, показывая больше деталей и превращаясь в топографическую карту с линиями для определения широты и долготы. Появлялось всё больше и больше линий, слабые очертания границ государств и океанических территорий, а также линии, которые обозначали морские торговые пути, крупные течения в океане, скорость и направление ветра, облака, погоду, штормы.

Детальность просто взрывала мне мозг, продолжая разворачиваться, и наконец, земной шар резко увеличился в размерах, простираясь в тёмное пространство лодочного сарая.

Земной шар продолжал вращаться, пока не стала видна ярко-красная точка.

Вращение резко прекратилось.

Виртуальный монитор сфокусировался на этой точке, вновь увеличив масштаб земного шара, и его края отступили во тьму, сделавшись неразличимыми.

Заметив очертания островной цепочки Гавайев, я осознала, что эта красная точка показывала место, где находились мы… то есть, в этот самый момент.

— Какое-то устройство самонаведения? — пробормотала я.

— Должно быть.

— То есть, это означает, что кто-то получает эти данные, — сказала я. — Предположительно тот, на кого он работает. Верно? — когда Блэк промолчал, я взглянула на него. — Об этом ты беспокоишься? Ты думаешь, что кто-то уже на пути сюда? Возможно, армия?

Блэк посмотрел на меня.

Теперь, когда он находился вне круга зелено-голубого света, золотой оттенок его глаз вновь стал заметным и слегка отражал тусклый свет из окна лодочного сарая. Я заметила, что его идеальные губы оставались мрачно поджатыми, причём сильнее обычного.

— Ты как будто минуешь главную проблему, да, док? — сказал он.

Нахмурившись, я посмотрела на него.

— А именно? — поинтересовалась я. — Лицо парня? Он выглядит как кукла американского солдата, Блэк.

— Вот и я о том. Об его лице, — увидев, что я собираюсь заговорить, он перебил меня, заговорив мрачнее. — …Но я не это имел в виду, док.

Я тупо уставилась на него.

Выдохнув и едва слышно щёлкнув языком, Блэк снова принялся ворочать тело.

Теперь он осторожно повернул остальную часть трупа к себе, уложив его с положения на боку полностью на спину, как и голову. Как только труп оказался лежащим на спине, Блэк аккуратно расположил руки вдоль мускулистого торса, который выглядел так, будто его хозяин был тяжелоатлетом — или, что вероятнее, морпехом.

Всё это время Блэк обращался с мертвецом так, будто беспокоился не столько о порче места преступления, сколько о том, что тело может взорваться.

— Эта мысль приходила мне в голову, — пробормотал Блэк.

Я снова нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду? — переспросила я. — Какую важную деталь я упускаю? Если это не стереотипная внешность, то что?

Свет, исходивший от мёртвого тела, опять становился ярче, и я перевела взгляд на его лицо, которое под всеми этими голубыми и зелёными линиями выглядело белыми как у призрака.

Как только я сосредоточилась на его отсутствующем выражении лица, на пустом взгляде в потолок, всё встало на свои места.

Я знала, что собирался сказать Блэк.

Я знала, что я упустила.

Но Блэк все равно произнёс это вслух.

— Откуда исходит свет, док? — Блэк взглянул на меня, всё ещё сидя на корточках и опираясь руками на свои бёдра. — Есть идеи?

Я не могла оторваться от этого мёртвого взгляда светлых глаз.

На нём не было гарнитуры.

В его ушах ничего не было, и спереди шеи тоже — это единственное другое место, где я видела гарнитуры у людей моего дяди. Свет не исходил от его униформы или чего-то другого, надетого на его тело. Он мог носить органический имплантат, но это не объясняло весь этот свет.

Ответ стал очевиден, когда я стала его искать.

Его радужки светились изнутри.

Проекция этого массивного, детализированного, вращающегося, светящегося зелёным цветом земного шара, список цифр, схемы, фотографии, загадочные символы и линии — всё это исходило не от какой-либо знакомой мне технологии. Не было никакого подобия органических машин, которыми я пользовалась сама или видела у других, будь то люди моего дяди или Блэка.

Я никогда прежде не видела ничего подобного.

А ведь по сравнению с большинством людей я видела много, включая экспериментальные технологии моего дяди и базы данных Блэка.

Я вспомнила, как Блэк был очарован и встревожен глазами этого парня.

Теперь это обретало смысл.

— Контактные линзы? — спросила я, хмурясь.

Блэк покачал головой.

— На нем нет линз.

Я повернулась, уставившись на него.

— Серьёзно?

— Серьёзно, — Блэк кивком показал на тело. — Да и все равно, ты думаешь, что линзы способны на такое? Иисусе, Мири. Гарнитуры, которые имеются у нас в Гнезде Раптора, не имею возможности хранить и потоком воспроизводить столько информации… и уж точно не так быстро. И в экипировке департамента обороны я тоже такого не видел.

— То есть… что? — я нахмурилась, глядя на Блэка. — Хочешь сказать, он в каком-то роде усовершенствован? Кибернетически?

Блэк широко улыбнулся и зловеще пошевелил пальцами перед моим лицом.

— Буууууууу… — протянул он. — Может, он пришелец, док. Настоящий!

Не успела я закатить глаза, как вмешался другой голос.

— Мне эта насмешка вовсе не кажется забавной, — резко произнёс Фурнье. — Это какая-то военная проблема? Или нет? И как нам это подтвердить?

Видимо, Фурнье справился со своим страхом перед Блэком.

Или несколько минут ругани на своего сотрудника придали ему храбрости.

— Что нам стоит предпринять? — продолжил Фурнье, когда мы с Блэком промолчали. — Я правильно понимаю, что это какая-то экспериментальная технология? Нечто, находящееся скорее… — Фурнье прочистил горло. — …в компетенции армии? А не полиции?

Должна признать, в его словах имелся смысл.

Теперь я понимала, почему Яррик хотел, чтобы Блэк взглянул на это до привлечения полиции Гонолулу. Судя по тому немногому, что Блэк рассказывал мне о Яррике, он был каким-то гением технологий. Он пересекался с Блэком на технологических конференциях, где встречались различные армейские подрядчики, а также представители Пентагона и департамента обороны. Яррик прежде знал Блэка в этом контексте, как оборонного подрядчика, а не частного сыщика и даже не типа с Уолл-стрит.

Если этот мёртвый солдат носил на себе какую-то экспериментальную армейскую технологию и утонул на миссии… или техника убила его из-за короткого замыкания или другой неисправности… тогда, наверное, нам надо сначала связаться с армией, а не полицией Гонолулу.

Учитывая, где мы находились, идея казалась не такой уж безумной.

Большая часть острова Оаху принадлежала армии.

На Гавайях находилась штаб-квартира USPACOM — объединённого командования вооружённых сил США в тихоокеанском регионе, включавшего в себя армию, ВМФ, морпехов и военно-воздушные силы. И эта штаб-квартира находилась на Оаху. Здесь даже береговой охраны было много.

Что бы это ни было, можно поспорить, что у USPACOM имеются ответы.

А если не у них, то у Шофилда, армейской базы, расположенной ближе к центру острова. Или даже у Перл Харбор-Хикэм, объединённой базы военно-воздушных и военно-морских сил.

Посмотрев на Блэка, я по его глазам увидела, что он со мной согласен.

Мгновение спустя он взглянул на Фурнье.

— Ладно, — сказал он. — Я сделаю несколько звонков, — помедлив, он добавил: — У меня при себе нет телефона. Мне придётся сделать это с курортом. Твой приятель Кеон не прочь присмотреть за телом ещё немножко? Возможно, придётся закрыть лодочный сарай на весь день.

Заметив паникующее выражение на лице Кеона, Блэк поднял ладонь.

— Можно арендовать каяки на соседнем курорте. Найди способ транспортировать клиентов туда. Или перенеси на другую дату. Или верни деньги. Уверен, вы сможете их умаслить. В конце концов… вы же выполняете свой долг, верно? Перед вашей страной? И вашим боссом?

В конце Блэк смотрел только на Фурнье.

Фурнье, похоже, понял его посыл.

Нахмурившись, он взглянул на Кеона, затем обратно на Блэка.

После небольшой паузы, во время которой он, похоже, размышлял, он вернул взгляд к Кеону и поджал губы.

— Ну? — произнёс он. — Ты его слышал. Позвони в «Бетал Бэй». Узнай, нельзя ли нам арендовать нужное количество каяков на день. Затем позвони консьержу, пусть организует поездку на лимузинах до курорта и обратно. На обратном пути можем предложить им шампанское.

Чем дольше говорил его босс, тем больше прояснялось лицо Кеона.

— Ладно. Понял, — он поколебался, и его взгляд метнулся к телу на цементе, которое по-прежнему источало зелено-голубой свет из обоих глаз. — Что по поводу этой штуки? Мне её спрятать? Накрыть брезентом?

— Не делай с ним ничего, — сказал Блэк, показав одной ладонью отрицательный жест. — Оставь его в покое.

Движение его руки было жестом видящих, и оба человека проследили за ним взглядом, очарованные грациозным взмахом.

Блэк, похоже, не заметил.

— Ничегошеньки не делайте с самим телом, — подчеркнул он. — Не накрывайте его. Не подходите к нему. Бл*дь, даже не трогайте. На самом деле, просто заприте его здесь. Не впускайте никого. Даже других сотрудников. Всем, кто спросит, скажите, что владелец строго-настрого приказал никого не впускать.

Кеон побелел.

Оставаясь бледным, он взглянул на Фурнье, словно ища подтверждения.

После недолгой паузы Фурнье кивнул, резко приподняв и опустив голову. Теперь он выглядел раздражённым, хотя я не понимала, то ли потому что он слышал в словах Блэка правду, то ли потому что его раздражало то, как Блэк командует его сотрудником.

А ещё мне было все равно.

— Делай, как он сказал, — произнёс Фурнье с явным раздражением.

Блэк уже отвернулся — практически сразу же, как почувствовал, что Фурнье с ним согласен.

Взглянув на меня, он кивком головы показал на дверь. Он не дожидался ответа, а сразу обошёл этих двоих, двигаясь теперь уже целенаправленно, своим армейским шагом, а не ленивой походкой, которой он пришёл сюда.

Поколебавшись долю секунды, я покосилась на тело.

Почему-то я нервничала при мысли о том, чтобы оставить его здесь, с Кеоном.

Не знаю, что именно заставляло меня нервничать, но это чувство никуда не девалось.

Я всё ещё стояла на месте, когда Блэк поддел меня своим разумом.

«Пошли, док, — пробормотал он. — Нам нужно заняться этим».

Я знала, что он прав.

У нас имелись свои причины узнать, что это такое.

Не только я задавалась вопросом, было ли чистым совпадением то, что этот мёртвый робот-солдат оказался именно здесь, на этом курорте, на этом пляже.

Я не очень-то верила в совпадения.

Стиснув зубы, я повернулась и последовала за Блэком в сторону одной-единственной двери, выходившей на пляж. Сделав это, я осознала, что вспоминаю одно фото, которое я видела во внутренней базе данных солдата. Оно так сильно походило на…

Голос Блэка раздался в моём сознании.

«Это был Ник, — прорычал он с нескрываемым раздражением. — Я тоже это видел, Мири».

Почувствовав, как кровь отлила от моего лица, я взглянула на него.

Я немедленно закрыла все свои реакции, заперла их в закоулках своего разума.

Это по-прежнему оставалось темой для другого дня.

Не сегодня. Не сейчас.

Блэк открыл дверь лодочного сарая, и солнечный свет ударил по моим глазам и лицу, заставив меня поднять ладонь. Свет был не таким уж ярким, учитывая, что время ещё было раннее, но всё же после почти полной темноты в сарае он едва не ослеплял.

Влажность уже заставляла парео льнуть к моей коже и вызывала лёгкий слой пота на моем лбу.

Посмотрев на поразительно голубые воды перед охраняемым участком пляжа, на ясное небо, где плыло лишь несколько белых облачков, я невольно мысленно заворчала.

Ну, серьёзно.

Мы же на Гавайях, бл*дь.

Это должно было стать нашим временем отдыха.

Это должно было стать нашим отпуском.

Почему мы не могли взять перерыв, чёрт подери? Хоть раз?

Взглянув на меня, Блэк потянулся к моей ладони и тепло сжал её пальцами. Когда я посмотрела в его золотые глаза, я увидела в них шепоток боли — и боли разделения, и другой.

Нам нужно поговорить.

Нам реально нужно поговорить.

Нам очень нужно время наедине, только я и Блэк.

Всё ещё глядя на меня и держа за руку, он свободной рукой надел солнцезащитные очки. Подмигнув мне напоследок перед тем, как скрыть за ними свои пятнистые золотые глаза, он слегка устало улыбнулся.

Но я чувствовала, что он согласен со мной.

Я чувствовала, что он согласен со мной каждой фиброй своей сущности.

Глава 7

Вето

Я пошла за Блэком обратно в наш номер.

Он через считанные минуты уже висел на телефоне с Дексом.

Я же уселась на один из шезлонгов на нашей террасе, попивая капучино, заказанный в номер, и листая брошюру, найденную на низеньком столике. Я удивилась, обнаружив, что на крыше имеется ещё один бассейн. Я думала, что апартаменты Яррика были самой верхней частью здания, но, видимо, над ним находился бассейн с террасой и бар, а также джакузи для любителей смотреть на звёзды.

Я задалась вопросом — может, нам с Блэком стоит подняться туда этой ночью.

При условии, что нам не придётся разбираться со всем этим дерьмом.

Я также подумала о нашем личном джакузи, пока Блэк расхаживал туда-сюда в комнате позади меня, прижимая к уху свой новый телефон.

Время от времени он выходил на террасу, чтобы ввести меня в курс дела.

После беседы с Дексом, затем с Мэнни, затем с Кико, затем с Алексом Холмсом, Блэк вызвался сам позвонить в USPACOM, учитывая, что у него там имелось несколько контактов.

Это заставило меня нервничать.

Это заставило меня очень сильно нервничать.

Я разнервничалась настолько, что отобрала у него телефон и принялась спорить о том, какая это ужасная идея, и вообще я запретила ему делать это, по крайней мере, пока мы не узнаем, каким статусом его наделило правительство.

Я сказала ему перезвонить Дексу и сказать, чтобы Алекс Холмс сделал этот звонок.

Или Лоулесс.

Или Мэнни. Мэнни хорошо подойдёт.

Я угрожала сама позвонить Дексу, если Блэк этого не сделает.

Думаю, это был первый раз, когда я сделала это — наложила буквальное вето на одно из решений Блэка.

Вопреки опешившему выражению на лице Блэка, я не отступала.

Я повторяла… ладно, я орала… что не хочу, чтобы он делал этот звонок. Я утверждала, что всё равно намного логичнее, чтобы это сделал Алекс. Александр Холмс был сыном полковника Харрисона Гамильтона Холмса-третьего. Они с Блэком оба знали много нужных людей, но он-то не находился в розыске за терроризм.

Холмс-младший был оправданной кандидатурой для этого звонка.

Но, по правде говоря, меня бы устроила любая кандидатура, кроме Блэка. С моей точки зрения, Ковбой, Декс, Энджел, Кико, Ярли… любой из них лучше подойдёт для звонка в армейский командный центр, чем Блэк.

Я и без того нервничала, что его заберут.

Я беспокоилась, что единственная причина, по которой они ещё не забрали Блэка — это то, что вся администрация пребывала в хаосе после того, что я сделала прошлой ночью. У них только что загадочным образом исчезла куча людей — и из Пентагона, и из других политических учреждений по всем Соединённым Штатам.

Мы могли находиться в эпицентре бури.

Чёрт, да дело не только в пропавших видящих.

Ярли и её люди до сих пор разрушали конструкцию Чарльза.

Я уже заметила разницу в Барьерном пространстве, а ведь я находилась на огромном расстоянии от Вашингтона, хоть и не покидала территорию Соединённых Штатов.

Для меня эта разница принесла лишь облегчение.

У людей, работавших непосредственно под контролем Чарльза, могли возникнуть неоднозначные ощущения. Даже тем людям, которые инстинктивно ненавидели конструкцию, могло понадобиться некоторое время, чтобы привыкнуть к такой радикальной перемене. Потеря структуры, в рамках которой они работали месяцами, могла чертовски дезориентировать.

Ярли предельно ясно дала понять, что её людям будет очень приятно разгромить эту бл*дскую штуковину, так что я знала, что они времени даром не теряли.

Поскольку большинство разведчиков моего дяди, имеющих высокие ранги, ныне лежали без сознания под зданием на Калифорния-стрит в Сан-Франциско, они не встретят сопротивления.

И да, хоть я сама руками и ногами поддерживала разрушение конструкции моего дяди, после её уничтожения крупные сегменты страны останутся в смятении. Конечно, это правительство, которое он непосредственно контролировал. А ещё группы дружинников, которые действовали по всей стране, затевали мятежи во всех штатах и тоже так или иначе находились под прямым контролем моего дяди.

А ещё оставались некоторые официальные должностные лица в армии, политики в Конгрессе, члены Кабинета Министров, судьи, бюрократы, главы департаментов, различные чиновники. Были люди в СМИ, люди на Уолл-стрит, главы корпораций, лоббисты, даже обычные граждане в некоторых городах с особенно масштабными мятежами.

Список был длинным.

Видящие из нашей команды активно разрывали всё это на куски.

Они ломали экстрасенсорные связи, объединявшие всех этих людей.

Они разрушали структуры для контроля разума, которые мой дядя использовал для управления правительством Соединённых Штатов и большей частью их населения в последние месяцы. Смятения не миновать. Как и не избежать хаоса без этой объединяющей ментальной структуры, которая удерживала всех их вместе.

Я не хотела, чтобы Блэк оказался в гуще всего этого.

Я вывела своего дядю из игры всего несколько часов назад.

Конечно, когда моего дядю убрали с дороги, Блэк, наверное, мог воспользоваться своими способностями видящего и избавиться от худших последствий, которые могли грозить ему от человеческих властей… но я совсем не хотела рисковать.

Почувствовав мои переживания даже сквозь все эти вопли, Блэк быстро сдал назад.

Он позвонил Дексу и сказал, что передумал.

Он согласился, что будет лучше, если этот звонок сделает Алекс Холмс, а не он.

Я слушала, как эти двое разговаривают, и что-то в глубине моего нутра начало расслабляться.

Чем дольше я слушала разговор Блэка и Декса, тем сильнее расслаблялась.

Когда он наконец-то повесил трубку и осторожно посмотрел на меня, я почти пришла в норму.

— Всё хорошо? — аккуратно спросил он.

Я кивнула.

— Хорошо. Спасибо. Спасибо тебе, Блэк.

Мой голос прозвучал до странного официально.

Учитывая, как я орала на него ещё несколько минут назад, я явно выглядела нелепо.

Блэк лишь широко улыбнулся.

Плавно поднявшись с кресла, в котором он сидел, пока разговаривал с Дексом, Блэк добрался до меня за несколько широких шагов, по-прежнему одетый лишь в чёрные шорты-плавки, солнцезащитные очки, а теперь и матовые чёрные часы, которые он нацепил, пока разговаривал с Дексом в первый раз. Часы выглядели дорогими и как будто шли ему, но всё равно казались странными; до сих пор я видела на Блэке лишь его армейские часы, которые подарил ему Холмс-старший.

Блэк обвил меня руками, прижимая к своей тёплой обнажённой коже.

— Ты опять обо мне беспокоишься? — пробормотал он, покрывая поцелуями моё лицо.

Я скрестила руки на груди, посмотрев на него.

Увидев моё бесстрастное, лишённое улыбки выражение, он рассмеялся.

— Тебе необязательно так наслаждаться этим, — проворчала я.

Блэк поцеловал меня в губы, но поцелуй получился слишком коротким.

— В любом случае, ты, наверное, права, — сказал он, поднимая голову. — Нам лучше сейчас не рисковать, связываясь с армией.

Затем он ворчливо добавил:

— Кстати, мне, наверное, надо согласиться на интервью с Грантом. Или с кем-нибудь другим. Пусть лучше наше появление здесь по-настоящему попадёт в СМИ, пока правительство не решило, что с этим делать. Это заставит их вести себя гораздо осторожнее… и ещё они будут выглядеть дурачками, если я в телеинтервью посмеюсь над тем, что меня называют драконом. А им не нравится выглядеть дурачками. В этом-то и смысл.

Я кивнула, слегка нахмурившись и глядя на открытые стеклянные двери, которые вели на нашу террасу.

Я опять проголодалась. Я задавалась вопросом, нельзя ли попросить доставить сюда еду Блэка, поскольку мы уже не у бассейна.

Блэк легонько пихнул меня, крепче сжимая в объятиях.

— Декс сказал, что перезвонит, — объяснил он. — Как только Алекс договорит с тем, с кем ему удастся связаться… они перезвонят нам. Расскажут, как обстоит ситуация, надо ли нам отступить и позволить полиции разобраться, или как.

— Он скажет им, что мы уже вмешались? — спросила я. — Алекс скажет, что ты здесь?

— Декс сказал, что он по возможности утаит наши имена, если удастся, — сказал Блэк, посылая мне импульс ободрения. — Он скажет, что информация поступила от Яррика. И Фурнье.

Я постаралась расслабиться, всё равно ощущая интенсивную тревогу в своём нутре.

Крепче прижав меня к себе, Блэк стал гладить меня по голой спине над парео, повязанным на моей талии. Его жар начал струиться в меня, притягивать, дёргать мой свет и уговаривать открыться ему.

— Конечно, — добавил он, пожав плечами и кашлянув. — Возможно, нам придётся покинуть этот курорт, если они явятся сюда. Наверное, мне придётся надавить на Яррика и Фурнье, заставить их забыть про нашу причастность.

Он всмотрелся в моё лицо и заговорил осторожнее.

— Но если получится, я бы предпочёл остаться, док. Просто потерпеть, прикинуться тупеньким… позволить им допросить меня, если они захотят, но начать угрожать им адвокатами и прочим, если они начнут докапываться до нас по-настоящему. После обеда я перезвоню Стилу, предложу ему интервью, если он позволит нам сделать это здесь. Поручу Ярли обеспечить мне поддержку разведчиками, чтобы я точно сумел принудить их оставить меня в покое, как только они проверят прикрытие, которое Фаррадэй обеспечил нам в Патагонии.

Я кивнула, прикусив губу.

Но я вновь смотрела в окно.

Что-то меня беспокоило.

Мне сложно было слушать его, сложно было думать о последствиях его слов.

Сложно было даже думать о том, что армия приедет сюда.

— Эй, — Блэк слегка меня встряхнул. — Что? Что такое?

Я посмотрела на него.

Нахмурившись, я протянула руку.

— Можно мне твой телефон? — подумав, я поправилась. — Забудь. Я лучше воспользуюсь телефоном отеля.

Теперь Блэк выглядел явно озадаченным, но отпустил меня без вопросов, хотя не отходил далеко. Скрестив руки на груди и поджав губы, он наблюдал, как я пересекаю комнату и иду к телефону, стоявшему на столике под зеркалом, возле места, где я нашла брошюру.

Блэк продолжал наблюдать и слушать, когда я поднесла телефон к уху, нажав 0 для связи с оператором здания.

— Да, — сказала я, когда ответил приятный женский голос. — Мне нужно поговорить с мистером Фурнье. С ним можно связаться?

Женщина на линии притихла на мгновение.

— Вы имеете в виду мистера Борегарда Фурнье? Нашего менеджера?

— Да, — ответила я так же вежливо. — Могу я поговорить с ним, пожалуйста? Это срочно.

Своим мысленным взором я видела, что она проверяет, откуда я звоню.

Я ощутила лёгкий скачок в её живом свете, когда она осознала, что я звоню из номера для молодожёнов, и что мы записаны как особенные друзья владельца, Питера Яррика.

— Одну секунду, пожалуйста, — сказала она куда более озабоченным тоном. — Я немедленно соединю вас с его телефоном.

— Спасибо большое, — ответила я, зеркально вторя её тону.

Когда я взглянула на Блэка, он хмурился, и его глаза выражали нескрываемую озадаченность.

Я ничего не сказала, и тогда он подошёл ко мне.

Оказавшись достаточно близко, он принялся тыкать в меня пальцами, что казалось одновременно игривым и полусерьёзным жестом.

«Что происходит, док? — пробормотал он в моём сознании, продолжая тыкать меня в бока, и в его настырных пальцах содержался слабый разряд света. — Откуда такая загадочность, док? Что ты от меня скрываешь, док? Почему ты от меня что-то скрываешь? А? А?»

Я зажала ладонью трубку, почему-то ответив ему вслух.

— Думаю, им надо убраться подальше от тела, — тихо сказала я ему. — Я хочу, чтобы Фурнье позвонил Кеону и сказал ему уйти из того лодочного сарая.

Взгляд Блэка дрогнул.

Его игривость исчезла, он посерьёзнел, и его разум сосредоточился на деле.

— Ты что-то почувствовала? — переспросил он. — Что ты почувствовала?

В этот самый момент на другом конце линии взяли трубку.

Я даже не слышала гудков.

— Это мистер Фурнье, — ответил отрывистый голос. — Могу я вам помочь?

— Здравствуйте, — сказала я. — Это Мириам Блэк… доктор Фокс.

— А! Приветствую, доктор Фокс! Ваш муж смог…

— Да, — перебила я. — Он поручил кое-кому этим заняться. Но тем временем нам нужно, чтобы вы позвонили своему сотруднику, Кеону. Скажите ему уйти из лодочного сарая. Лучше вам всем держаться подальше. Держите всех на расстоянии как минимум нескольких сотен ярдов. Пока мы не договоримся, чтобы кто-то забрал тело.

Воцарилось молчание.

Мне пришлось закусить губу, чтобы не наорать на него.

Я очень хотела сказать ему шевелить булками.

— Могу я спросить, почему, доктор Фокс? — вежливо поинтересовался Фурнье.

— Хороший вопрос, бл*дь, — пробормотал Блэк, стоявший рядом со мной.

Я бросила на него беглый взгляд, затем снова сосредоточилась на телефоне.

Осознав, что с типом вроде Фурнье загадочность может сработать даже лучше, я сохраняла вежливый, но твёрдый тон.

— Лучше не спрашивайте, — сказала я ему. — Просто прошу, передайте это Кеону. Как можно быстрее. Даже немедленно. Прямо сейчас. Ему нужно находиться на расстоянии как минимум сотни футов от…

Я не успела договорить, поскольку мои слова оборвал взрыв.

Глава 8

Мальчики такие мальчики

Я услышала взрыв даже по телефону.

Он был громким.

Настолько громким, что я вздрогнула, отдёрнув телефон от уха.

Я осознала, что Фурнье, должно быть, всё ещё находился снаружи, где-то на пляже.

Мой взгляд метнулся к Блэку, затем за него, к открытым дверям террасы.

Блэк уже смотрел в ту сторону.

Как только я увидела его лицо, до меня дошло, что Блэк услышал взрыв не через телефон, а через открытые раздвижные двери. Мгновение спустя я сообразила, что тоже слышала звук оттуда, пусть он и прозвучал намного тише и отдалённее.

Это осознание дало мне более чёткое понимание масштабов взрыва.

Можно сказать, это и плохие, и хорошие новости.

То есть, это был не маленький взрыв, но он, похоже, произошёл на уединённом пляже, где мы находились ранее. Он случился не на самом курорте. Он не затронул здания курорта, людные рестораны или зоны у бассейна.

Он все равно был достаточно крупным, чтобы заставить вибрировать стекла окон и дверей даже здесь, на верхних этажах курорта. Я видела, как они задрожали, создавая иллюзию размытости, пока мои глаза старались адаптироваться.

Взрыв был достаточно крупным, чтобы все на курорте определённо его услышали.

То есть, другие люди, помимо меня и Блэка.

Я даже услышала несколько криков, но то были крики удивления, а не боли.

Я слышала, как после этих разрозненных воплей и криков раздались голоса, люди взбудораженно заговорили возле бассейна, и это было слышно через раздвижные двери. Полупрозрачные шторы трепетали на лёгком ветерке, который, казалось, заносил голоса внутрь, и они звучали настолько отчётливо, что я время от времени могла разбирать слова.

Я понимала, что большинство гостей испытывало скорее взволнованное возбуждение, нежели страх.

Иными словами, это был драматично прозвучавший взрыв солидных размеров… но ничего страшного в сравнении с взрывами, с которыми мы с Блэком имели дело в последнее время. Это не шло ни в какое сравнение, например, с боеголовками, взрывы которых мы испытали в калифорнийской пустыне.

Это не шло ни в какое сравнение с ракетой, которая едва не убила меня.

Взрыв был не намного громче русских гранат, которые мы использовали в Москве.

Рокот эхом прокатился по долине и окружавшей её бухте, но звук уже почти стих к тому времени, когда мои глаза добрались до синего неба, видневшегося за белыми перилами нашего балкона.

Я увидела маленькую колонну чёрного дыма.

Я посмотрела на Блэка.

Затем поднесла телефон обратно к уху.

— Фурнье? — резко произнесла я. — Фурнье! Бо! Вы там?

В трубке раздался задыхающийся голос.

Я тут же облегчённо выдохнула.

— Д-д-да, — сказал он. — Я здесь. Я здесь…

— Это был лодочный сарай?

— Да, — он сделал ещё несколько глубоких вдохов, и в своём сознании я видела, как он кивает, а свободной рукой (той, что не держала телефон) упирается в бедро, давая опору туловищу. — Да… это был лодочный сарай. Он горит. Половина разрушена. Тут всюду стеклянное волокно. Древесина. Пляж усеян…

— Кеон? — перебила я. — Что насчёт Кеона? — я все ещё говорила громче обычного, может, перекрикивая его тяжёлое дыхание. — Он был внутри?

— Н-н-нет, — Фурнье прочистил горло, кашлянув. — Нет. Он со мной. С ним все в порядке. Мы наблюдали за дверью отсюда, когда вы позвонили…

— О, слава Богу, — я почувствовала, как мои плечи облегчённо опустились. — Я так рада.

Я посмотрела на Блэка, прижимая телефон к уху, но он теперь щёлкал пальцами и хмурился, взглядом прося передать ему трубку.

— Блэк хочет поговорить с вами, — сказала я.

Я протянула ему телефон, не дожидаясь ответа Фурнье.

Сообщение Блэка для менеджера курорта было кратким.

— Позвони в охрану, — сказал он. — Только в частную охрану курорта. Пусть они охраняют место взрыва. Скажи им отгородить всю ту зону.

Я услышала голос Фурнье, словно тот пытался перебить, а может, задать Блэку какой-то вопрос. Что бы там ни было, ответ Блэка был таким же резким.

— Тебе нужно подняться сюда, — сказал он. — Немедленно. Вернись на курорт. Тебе нужно всех успокоить, Фурнье. И мать твою… не говори никому из гостей, что ты видел в том лодочном сарае. Скажи им, что это был взрыв газа, что воспламенился какой-то бракованный газовый баллон, канистра для катера. Выдумайте вместе с Кеоном какую-нибудь легенду за те пять минут, которые понадобятся вам, чтобы добраться сюда…

Блэк бросил на меня мрачный взгляд и понизил голос до рычания.

— …Просто что бы вы ни делали, бл*дь, ни в коем случае не говорите им, что в вашем чёртовом лодочном сарае взорвался труп.

Я не расслышала ответ Фурнье.

Сомневаюсь, что мои уши вообще слышали его голос.

Я определённо могла ощущать облегчение, которое испытал Фурнье от слов Блэка, не говоря уж об его полном и безоговорочном согласии с Блэком по поводу легенды.

— Кеон может направить охранников, — добавил Блэк. — Скажи ему об этом. И тащи сюда свою задницу. Ты единственный, кто сможет успокоить всех здесь. Мы с Мири спустимся в лобби. Мы можем хотя бы поговорить с кем-нибудь из персонала…

Фурнье, должно быть, перебил и что-то сказал.

Блэк изогнул шею и наклонил голову, зажимая телефон между плечом и ухом и продолжая слушать. Я смотрела, как он подходит к шкафу, открывает зеркальные дверцы и стягивает рубашку с вешалки.

Всё ещё слушая Фурнье, он натянул на плечи рубашку тёмно-золотых и зелёных оттенков, по одной просовывая руки в рукава и оставляя полы рубашки болтаться распахнутыми на груди. Всё это время он прижимал трубку телефона к уху.

— Ага, ладно, — сказал Блэк.

Последовала пауза, на протяжении которой он слушал и хмурился.

— Ладно, — сказал он. — Я понимаю. Позвони им. Я тоже свяжусь со своими людьми, дам им знать, что надо скорректировать сообщение, которое они передадут в разговоре с центральным командованием…

Он умолк.

Казалось, что он опять слушает.

Но по его лицу я понимала, что теперь он уже отвлёкся.

Как раз когда я подумала об этом, Блэк мотнул головой, привлекая моё внимание, и принялся застёгивать рубашку. Своим светом он тоже подтолкнул меня к шкафу, затем дёрнул подбородком и слегка нахмурился.

Осознав, что он хочет, чтобы я тоже оделась, я вздохнула.

Блэк полностью забыл про свои повадки пьяного богача.

Учитывая это и внезапную необходимость носить одежду, пусть и одежду для отпуска, у меня сложилось ощущение, что я прекрасно знаю, кому именно собирается звонить Фурнье.

Нам предстоял визит самого Питера Яррика, приятеля Блэка и техно-гения.

Яррику придётся что-то предпринять.

Курорт принадлежал ему.

Он уже не мог притворяться, будто ничего не знает о теле.

Ну, разве что Блэк надавит на него и буквально заставит его забыть.

Но я сильно подозревала, что Блэк не станет так поступать.

Блэк практически прямым текстом сказал, что хочет покончить с этой ситуацией. Он хотел поплясать под дудку армии, убедить их, что он всего лишь обычный парень и не имеет никакого отношения к случившемуся на границе между Калифорнией и Мексикой.

Это означало, что в ближайшем будущем нас ждёт визит лиц в униформе… наверное, даже нескольких лиц в нескольких униформах… и всех их я не желала видеть.

***

Мы стояли возле огромного фонтана внизу, когда Питер Яррик ворвался в массивную вращающуюся дверь, которая вела на круговую парковочную дорожку перед главным лобби отеля.

Я бы не узнала, что это он, но в тот момент я стояла прямо возле Фурнье.

— Он здесь, — пробормотал менеджер курорта.

Не успела я повернуться, как Фурнье расправил плечи, не отводя взгляда от входной двери, и отошёл от меня, чтобы лично поприветствовать своего босса.

Я наблюдала, как небольшой мужчина с гавайской внешностью пересекает пол с глиняной плиткой, слегка постукивая своими итальянскими ботинками. Фурнье добрался до Яррика даже раньше двух швейцаров, которые спешно забрали из рук Яррика четыре или пять пакетов с покупками.

Всё, что нёс при себе миллиардер, исчезло в мгновение ока, оставляя его руки свободными. Я была уверена, что те пакеты уже находились в лифте на пути в пентхаус прямо над номером, в котором остановились мы с Блэком, и прямо под бассейном, в который я надеялась выбраться с Блэком этой ночью.

Сам Яррик, казалось, почти не заметил.

Вот что значит быть богатым, как я понимаю.

Обо всём в твоей жизни каким-то чудом уже позаботились.

Я продолжала изучать лицо Яррика после того, как он отдал свою ношу в услужливые руки, даже не потрудившись посмотреть, кто забирает его вещи.

Яррик даже на Фурнье почти не взглянул.

Вместо этого техно-виртуоз оставался сосредоточенным по большей части на Блэке.

Он широко улыбнулся моему мужу даже тогда, когда склонил голову к Фурнье, который начал говорить сразу же, как только оказался достаточно близко к Яррику, чтобы их не подслушали.

Всё ещё склоняя голову и слушая, а также замедлив свои небрежные шаги в нашу сторону, Яррик поднял ладонь, обращаясь ко мне и Блэку и прося дать ему минутку.

Я воспользовалась этой минуткой, чтобы всерьёз оценить Питера Яррика.

Он оказался моложе, чем я ожидала.

Его проницательные светло-карие глаза ни на секунду не отрывались от нас двоих. Я видела, как это пронизывающий взгляд метнулся в особенности ко мне, бегло оценивая меня, замечая, как я оцениваю его, хотя при этом он продолжал слушать то, что Фурнье торопливо бормотал ему на ухо.

Чем дольше я смотрела на него, тем яснее понимала, что всё в Питере Яррике меня удивило.

В то же время мне пришлось подумать несколько секунд о том, чем это вызвано, ведь я сознательно не представляла его себе каким-то другим.

И всё же, должно быть, в моём сознании зародились какие-то предположения. Я нахмурилась, обдумывая это и пытаясь понять, каким я его себе представляла.

Определённо старше. Это самое простое.

Я ожидала кого-то, больше похожего на Бена Фразьера, миллиардера и приятеля Блэка в Нью-Йорке, а может, чуть более молодую версию его — более активного, увлекающегося экстремальными видами спорта, но всё равно уже приближающегося к пятидесяти годам и кризису среднего возраста. Кого-то вроде тех чудо-мальчиков с Уолл-Стрит, которых мы встречали на Манхэттене, просто больше интересующегося технологиями и обработкой данных.

Хоть некоторые из тех парней были молодыми (особенно те, кто интересовался технологиями), большинство по-настоящему богатых людей, которых я встречала в Нью-Йорке, как минимум перевалили за рубеж сорокалетия.

Большинству было за пятьдесят и больше.

Питер Яррик выглядел лет на двадцать пять.

Я сомневалась, что ему на самом деле было столько, но выглядел он именно так.

Если честно, сложно сказать; у него было одно из тех нестареющих мальчишеских лиц, и он одевался как мальчик-переросток.

Хоть он и был относительно высоким, фигурой он напоминал пугало. Его тело вызвало у меня ассоциации с моим парнем в старших классах, который сплошь состоял из локтей, коленей и других острых костей.

«Эй, — послал Блэк. — Никаких мыслей о бывших парнях».

Я фыркнула, покосившись на него.

«Ему тридцать четыре, — сообщил мне Блэк. — Но да, он ужасно молод. Буквально щенок».

Тут я тоже фыркнула.

Но Блэк уже широко улыбался Яррику, зашагав вперёд и протянув руку, как только увидел, что его друг избавился от встревоженного бормотания Фурнье.

— Мистер Квентин Блэк!

Яррик вновь удивил меня, заговорив громким, раскатистым голосом с английским акцентом.

— Ты уже протрезвел после своей безумной экскурсии на яхте? Где ты почувствовал необходимость выбросить все свои мирские пожитки в океан?

Блэк наградил его шутливо оскорблённым взглядом.

— Почему ты решил, что я был пьян? — спросил он.

— А я ничего и не говорил про опьянение, — поправил Яррик, подмигнув мне и притянув Блэка в объятия, грубо хлопнул его по спине и встряхнул. — …Я думал, что твой поход по Патагонии оставил тебя в гуще интенсивного психического кризиса, старина… возможно, даже в состоянии непостижимой апатии. Я представлял, как ты накачиваешься обезболивающими и бурбоном, а потом решаешь оставить позади пустоту потребительского существования… после того, как твою жизнь изменил твой личный шаман «Руди» или «Дхарма Госа» или как там его имя, бл*дь…

Тон Яррика оставался сухим, когда он отстранился и улыбнулся Блэку в лицо.

— Я представлял, как ты достигаешь какого-то порочного, буржуйского просветления… словно несколько пакетиков печенья с предсказаниями раскрошились у тебя в мозгу, вот только на них ещё накинулись чайки. А ещё я воображал тебя в четыре утра, напичканного лекарствами по рецепту и этанолом, со зрачками, полностью поглотившими эти твои пугающие, жёлтые как моча глаза… и в этот момент ты решаешь отринуть всё своё материальное имущество. Я представлял, как ты потом решаешь швырнуть всё в море. Если честно, я просто испытал облегчение, что ты не решил и сам сигануть за борт за компанию…

Блэк открыто хмыкнул.

— Если бы только у меня имелись такие принципы, Пит. Если бы.

Я сильно пихнула его локтем, и Блэк притворно ахнул, стиснув бок от ложной боли, но в то же время тепло обвил рукой мою спину и талию.

Яррик улыбнулся ещё шире, сделав шаг назад и с улыбкой посмотрев на нас обоих.

— Вам нравится номер? Все пришлось по вкусу?

В этот раз он смотрел на меня.

— Просто изумительно, — искренне ответила я. — И невероятно щедро. Спасибо.

Яррик заулыбался ещё шире и взглянул на Блэка, показав большим пальцем в мою сторону.

— Это то бедное страдающее создание, о котором я столько всего слышал? — спросил он. — Эфемерная миссис Блэк? — подмигнув мне, он добавил: — Знаете ли, у нас было пари по поводу того, через какое время вы избавитесь от его гипнотизма. Мы решили, что он, должно быть, похитил вас и промыл мозги, чтобы добиться согласия пробыть с ним дольше одного ужасного уик-энда…

— Доктор, — пробормотал Блэк, сделав шаг назад, чтобы я сумела пожать протянутую руку Яррика.

Блэк сказал это тихо, но Яррик его услышал.

И не только — он ещё и мгновенно понял.

— Ах, — Яррик поджал губы, и в его светло-карих глазах вновь появился тот проницательный взгляд, когда он посмотрел на меня. Он уставился так, будто складывал информацию в какой-то органический сейф внутри клеток своего мозга.

— Не миссис. Доктор. Да, конечно… я понял.

— Она в основном представляется девичьей фамилией, — добавил Блэк. — Мы ещё не закончили спорить по этому поводу.

Яррик усмехнулся, искоса глянув на Блэка и выпуская мою ладонь.

— Неудивительно, что ты женился на ней, — прокомментировал он, адресуя улыбку уже мне. — Она первая, кто не дал тебе запугать себя до полной капитуляции, Блэк?

— Не первая, — сказал Блэк, вскинув бровь и посмотрев на меня.

Я хмыкнула.

В этот раз Блэк пихнул меня локтем, а я шлёпнула его по руке.

Посмотрев на Яррика, я улыбнулась.

— Ещё раз спасибо за номер. И бронь в последний момент. С ним никуда невозможно поехать…

Яррик рассмеялся ещё громче.

— Он действительно сбросил все ваши вещи за борт?

Я пожала плечами.

— Да. И мои тоже… видимо, он слишком буквально воспринял принцип «всё моё — теперь твоё».

Взглянув на Блэка, я вскинула бровь.

— Галлюциногены и Квентин не сочетаются, — добавила я невозмутимо, посмотрев на Яррика. — В Перу хотя бы сессии с аяуаской[1] проходили под присмотром. Наверное, он и меня бы сбросил за борт в своём стремлении «постичь поток жизни»… но я спала внизу.

Яррик издал изумлённый грудной смешок.

Блэк перевёл на меня взгляд своих золотистых глаз, но я лишь приподняла бровь ещё выше.

— Наверное, хорошо, что он это не сделал, — добавила я. — Для него же хорошо. Он отдал мне ключи от лодки «на хранение» перед тем, сожрать нашу последнюю заначку… включая целый пакет псилоцибиновых грибов. Жалко, что он не отдал мне свой бумажник. Или свой телефон. Или мой телефон…

Яррик снова рассмеялся, дружелюбно сжимая мою руку.

Он посмотрел на Блэка с весельем в глазах.

— Серьёзно? Ты был под кайфом? Я вообще-то шутил.

Блэк пожал плечами, криво улыбнувшись мне и вскинув бровь.

— Ну, что ж, — сказал он. — Мне всегда говорили, что у меня не тот склад психики для подобных вещей. Но ты же меня знаешь… мне надо было получить доказательство на своём опыте.

Яррик снова расхохотался, посмотрев на меня.

— Надеюсь, вы хотя бы забрали у него оружие, — сказал он, улыбаясь Блэку.

Я вздохнула.

— О да. Когда мы плавали на каноэ в бухте Баия Инутиль, он угрожал пристрелить нашего гида, и после этого всё оружие отправилось обратно в Сан-Франциско. Он был убеждён, что этот парень пытается переманить его на тёмную сторону… причём он в пугающих деталях пересказал, как именно это случится.

И вновь Яррик разразился этим глубоким, гортанным смехом.

Блэк крепче обвил рукой мою талию. Ладонью он тепло сжал моё бедро.

«О, игра началась, детка, — тихо послал он. — Игра началась».

«Понятия не имею, о чем ты говоришь», — невинно послала я в ответ.

«Я тоже умею выдумывать упоротые истории, док. Я могу быть очень изобретательным, если ты вдруг забыла. Очень изобретательным. Вот увидишь».

«Я помогаю, — чопорно сообщила я ему. — Ты же сказал, что хочешь придумать отвлекающие истории? И хорошее оправдание, почему мы пропустили все новости? Так почему бы не несколько марафонов аяуаски в Андах? Ты сказал, что мы якобы уехали для «духовного уединения», верно?»

Блэк улыбнулся ещё шире, адресуя эту улыбку Яррику.

— Моя жена, — сказал он, показав в мою сторону подбородком, а рукой подтянув меня ближе к своему телу. — Свет моей жизни…

Яррик издал очередной весёлый смешок.

Затем я увидела, как его лицо изменилось.

Я видела, как свет в его глазах и лице трансформировался, когда он вспомнил, что привело его сюда. Молодое, мальчишеское выражение померкло, в светло-карих глазах опять проступил резкий взгляд.

— Так что здесь произошло? — спросил он. — Мы можем где-нибудь поговорить?

Блэк кивнул.

— Конечно. Наверху, в твоём номере?

— Я думал, мы сможем поговорить по дороге к месту. Совместить, — Яррик взглянул на Фурнье, который стоял подле него, выглядя значительно более расслабленным, когда его босс пришёл сюда лично. — Фурнье говорит мне, что ту зону отгородили. Он также сообщает, что ни один из гостей не пострадал. По крайней мере, пока что. Так что, думаю, можно поговорить по дороге.

Блэк взглянул на меня.

Я почти чувствовала его мысли, хоть он не простёр свой свет и в этот раз не заговорил в моём сознании.

Он гадал, кому позвонил Яррик.

Мы оба гадали, кто позвонил кому, и когда.

Я чувствовала, что Блэк в особенности задавался вопросом, кто может прибыть сюда в любую минуту для осмотра места происшествия. Это не только помешает истории Фурнье об утечке газа… но ещё они увидят Блэка.

Они увидят меня.

Вдобавок к моим страхам по поводу Блэка, ни один из нас не знал, сколько раз камеры видеонаблюдения запечатлели меня прошлой ночью. Сколько бы записей они ни получили, этого может оказаться слишком много. Нашим людям ещё не хватило времени, чтобы провести полную зачистку. В новостях ещё не появилось легенды-прикрытия, а официальные представители правительства ещё не объявили всю эту историю уткой.

Я гадала, как может отреагировать Яррик, если команда военных ворвётся в двери его пятизвёздочного курорта, чтобы силой арестовать нас обоих.

Я гадала, отреагируют ли знаменитые гости Яррика с такой же показной храбростью, с какой они отреагировали на историю о неисправной газовой канистре, вызвавшей взрыв в лодочном сарае.

Конечно же, я не стала озвучивать всё это вслух.

И Блэк тоже.

— Показывай дорогу, — пробормотал он Яррику, по-прежнему обнимая меня за пояс.

Бросив на меня беглый взгляд, он крепче стиснул мою талию, когда мы отошли в сторону, позволяя Яррику, а затем и Фурнье, повести нас на другой конец лобби.

Глава 9

Игры со словами

Никто не ждал нас у дымящихся останков лодочного сарая.

Я ощутила рябь облегчения от Блэка, смешавшуюся с сильным импульсом озадаченности.

Я знала, что он уже висел бы на телефоне, если бы имел такую возможность.

Не будь с нами Яррика и Фурнье, он бы говорил с Дексом и Александром Холмсом, пытаясь выяснить, какого чёрта происходит с армией, почему они ещё не приехали, не наводнили пляж отрядом сапёров и учёных, пытающихся выяснить, что произошло, и не был ли мёртвый солдат кем-то из их людей.

«Я говорил с Ярли, — пробормотал он в моём сознании. — Она говорит, что их отозвали. И это сделали не наши люди».

Я нахмурилась, бросив на него косой взгляд.

Я хотела спросить.

Но пока что, когда Яррик с нами, мне наверняка стоило держать разум в настоящем моменте.

Я окинула взглядом пляж, поморщившись при виде чёрных обломков, усеивавших пляж. Большинство из них тлело, некоторые действительно горели.

Запах пластика и стекловолокна переполнил мои ноздри, но я ощущала и другие, более деликатные запахи. Запахи, которые казались мне более мясными.

Не совсем запах еды, но определённо нечто напоминавшее поджарившуюся плоть.

Я нашла взглядом Кеона, который стоял немного в стороне от нас и курил что-то похожее на косяк-самокрутку. Он явно отходил от стресса, прислоняясь к пальмовому дереву и разговаривая с двумя охранниками, которые пришли сюда с нами.

Мой взгляд невольно скользнул вверх по этому дереву.

Я ощущала странное желание защищать этого юного с виду Кеона.

Я не слишком задумывалась над тем, почему мне этого хочется, или кого он мне напоминал, пусть и в косвенной, неявной манере — возможно, просто потому, что он явно был сёрфером и имел тело сёрфера. В любом случае, я поймала себя на том, что поглядываю, нет ли на том пальмовом дереве кокосов, и беспокоюсь, не размозжат ли кокосы ему башку, пока он стоит там и приходит в себя от шока, вызванного взрывом.

Фурнье, стоявший в нескольких ярдах от Кеона, говорил по телефону.

Он выглядел бледнее, чем мне помнилось, хоть теперь Яррик и взял на себя контроль за ситуацией.

Я наблюдала, как Бо Фурнье глядит на этот бардак на пляже и промокает лоб белым платком, который он выдернул из-за края своей панамы.

Время кренилось к полудню, и температура поднялась.

Я теперь уже ощущала тропическую влажность.

Я также чувствовала, что сказывается бессонная ночь, а также всё, что происходило на протяжении дней без сна, балансирования на грани смерти, слишком большого количества прыжков… а также тот факт, что я умирала с голода.

Мне нужна еда. Мне нужен сон… или хотя бы кофеин.

Я определённо становилась странной.

Но не поэтому я хмурилась.

Я подозревала, что и Блэк не поэтому хмурится.

Где, чёрт подери, армия? Почему их здесь нет?

Если Ярли и Алекс Холмс их не отзывали, то кто это сделал?

Словно прочитав наши мысли, а может, просто выражения наших лиц, Яррик хлопнул Блэка по плечу, заговорив ободрительным тоном.

— Я поговорил с твоими друзьями в USPACOM, — сказал он. — Они пришлют команду сегодня ночью.

Я вздрогнула.

И Блэк, стоявший рядом со мной, тоже.

Яррик, похоже, уловил наши реакции. Я видела, как усилилась его пытливость, когда он всматривался в наши лица.

— …Я попросил их быть скрытными, — добавил он.

Это ничего не прояснило, на самом деле.

С чего бы армия согласилась оставить место происшествия на двенадцать с лишним часов из-за запроса какого-то богатого паренька, который владеет пляжным курортом.

Их команда криминалистов понимает вероятность порчи места преступления.

Чёрт, да спустя столько часов место преступления частично будет испорчено даже в том случае, если никто к нему не подойдёт. Ветер, волны, мусор, который выносит на берег из океана, солёный воздух — всё это помешает им с точностью оценить, что именно случилось. До сих пор горящие участки могли бы подсказать им о том, какие использовались зажигательные вещества, не говоря уж о типе механизма бомбы.

Разве что это им уже известно.

Разве что солдат-робот был одним из их ребят, и они знали, почему произошёл взрыв, как это случилось, и кто или что его спровоцировало.

Даже если всё это правда, все равно странно.

Если это экспериментальная технология, разве они не захотели бы убрать все улики, пока на них не наткнулся какой-нибудь любознательный зевака, который украдёт частицы или просто начнёт задавать вопросы?

Что ещё более важно, кто такой Яррик, если он мог отложить армейское расследование, способное поставить под угрозу национальную безопасность? Какие у них могли иметься причины, заставляющие их идти у него на поводу?

Мой мозг, привыкший мыслить по-военному и работать с копами, бунтовал против такого.

Яррик снова заговорил. И вновь казалось, будто он услышал часть моих мыслей.

— Со времени нашего последнего разговора я стал гораздо чаще работать с армейскими контрактами, старина, — сказал он, искоса улыбнувшись Блэку. — На самом деле, в эти дни я довольно часто топчусь в твоей песочнице. Если бы ты был более активен со своими контрактами после смерти старика, ты бы это знал.

Блэк моргнул.

Что-то в выражении его лица говорило мне, что он искренне удивился, услышав слова Яррика.

Яррик продолжал говорить.

— …Я сумел воспользоваться имеющимся влиянием плюс моим несравнимым очарованием, — Яррик ещё шире заулыбался этой мальчишеской улыбкой. — Я убедил их пока что отозвать псов. Я также поручил им поговорить с твоими людьми, конечно же. И тем твоим другом-адвокатом из Нью-Йорка, мистером Фаррадэем. Они получили твои «путевые заметки» за последние несколько месяцев, и это, похоже, успокоило их. Конечно, они всё равно захотят поговорить с тобой, но они согласились отложить этот вопрос.

Переводя взгляд между нами, Яррик вскинул бровь.

— Возможно, я также сказал им, что хочу уговорить тебя и твою милейшую жену помочь с расследованием с нашей стороны, — добавил молодой миллиардер. — Между прочим, они не возражали. Более того, они ухватились за возможность того, что вы оцените место до того, как они смогут привести сюда своих людей ночью. Они знают, что вы знакомы с протоколами сохранения улик и обеспечите сохранность места происшествия. Они планируют послать кого-то вам в помощь… подозреваю, просто для того, чтобы прикрыть свои задницы. При условии, что вы согласитесь работать на меня…

— Кого-то? — перебил Блэк. — Кого?

Яррик пожал плечами.

У меня сложилось впечатление, что он посчитал эту деталь незначительной.

— Кого-то, предположительно имеющего опыт работы с техникой и довольно высокий доступ к секретной информации, чтобы они смогли оценить, принадлежала ли им та штука, которую нашли Кеон и Фурнье.

Яррик взглянул на Фурнье, показав ему что-то после того, как договорил.

Какой бы сигнал он ни показал, Фурнье, похоже, понял.

Кивнув, менеджер пошёл к Кеону и другим работникам курорта.

Яррик перевёл взгляд на нас.

— Подозреваю, что полиция Гонолулу тоже кого-то пришлёт, — добавил он. — Мне сказали, что представители армии тоже планировали их привлечь. Хотя бы ради профессиональной дани уважения. Но я бы не ожидал их до завтрашнего дня.

Мы с Блэком переглянулись.

Яррик поколебался, глядя на нас и явно пытаясь оценить нашу реакцию.

— Признаюсь, мои причины желать твоего участия совершенно эгоистичны, старина, — добавил Яррик, видимо, устав щуриться от солнца и надев дизайнерские солнцезащитные очки. — Я очень хочу, чтобы кто-нибудь представлял мои интересы в данной ситуации, Блэк. Они это понимают. Они просто хотят, чтобы ты сотрудничал. И если ты будешь проводить собственное расследование, то они надеются, что ты сообщишь им о своих находках… поделишься информацией, которую получишь.

«Они надеялись, что Блэк сообщит о находках? — пробормотал мой разум. — Армия «надеялась», что Блэк согласится сотрудничать?»

Кто такой этот Питер Яррик?

Блэк бросил на меня беглый взгляд.

Но Яррик наблюдал за нашими лицами.

Увидев что-то на лице Блэка, Пит улыбнулся.

— Прости, если я слишком свободно говорил от твоего лица, дружище, — сказал он, виновато пожимая плечами. — Всё это ещё на воде вилами писано. Я сказал им, что ещё не разговаривал с тобой. Я просто изложил им свои мысли о том, как организовать свои действия.

Продолжая изучать наши лица, Яррик добавил:

— Но я был бы очень благодарен. Само собой, я заплачу тебе. Твоя обычная ставка, плюс надбавка 20 %? Для вас обоих?

Он помедлил во второй раз, жестом показывая на нас с Блэком.

— …И, конечно же, всё на курорте — за счёт заведения. И для тебя, и для твоей жены. Включая любые лодки или оборудование, которое вы захотите арендовать, ездовых лошадей, ныряние с аквалангом или другие экскурсии… Всё за счёт «Блю Сейл». Я думаю, это справедливо. Я знаю, что разбирательства с правоохранительными органами всегда были тебе не по нраву, Блэку.

Тут я подавила смешок, сумев превратить его в кашель.

Яррик покосился на него, словно всё понял, но сохранил нейтральное лицо.

— И ещё, — сказал он, потирая свою шею сзади и старательно сохраняя лёгкий тон. — Уж прости, что говорю это… но я подумал, что тебе сейчас не помешает предстать в хорошем свете. Помощь армии и полиции в расследовании странного преступления. Оказание услуги старому другу. Это буквально кричит о хороших добрых делах. Ну, если не считать взрывающихся солдат.

Яррик улыбнулся, частично адресуя эту улыбку и мне.

— Учитывая безумные заголовки в последние несколько недель, я подумал, что немного скучной нормальности может пойти на пользу. Напомнить людям, кто ты. Чем ты зарабатываешь на жизнь.

Питер поколебался, затем продолжил более осторожным тоном.

— Я читал всё это… тот бред, который писали про тебя в газетах. Я подумал, может, если ты вернёшься на ринг вот таким образом, это может помочь. Бонусом послужит и то, что мы можем раскрутить это как работу для армии. Это даст патриотичную ауру, из-за которой люди полюбят тебя ещё сильнее. Это убедит шизиков найти себе новую мишень для своих безумных теорий заговора.

Блэк скрыл хмурое выражение.

Ну, он скрыл его, не выдав лицом.

Но я, стоявшая так близко к нему, почувствовала это, хоть и не видела. Я заметила в его золотистых глазах лёгкую проницательность, а его губы слегка поджались.

Когда он заговорил, обращаясь к Яррику, его голос вернулся к тону праздного богача, хоть я и слышала там едва уловимые резкие нотки.

— Конечно, Пити, — сказал он. — Конечно. С радостью сделаю это, приятель. Особенно после того, как ты помог нам в ситуации с яхтой.

Сделав более выразительную паузу, он добавил таким же лёгким тоном, каким говорил Яррик.

— Наверное, я просто сбит с толку. Это всё — лишь услуга, которую ты мне подкидываешь? Не то чтобы я жаловался, но…

— Что ты имеешь в виду? — спросил Яррик.

На мгновение уставившись на другого мужчину, Блэк улыбнулся.

Покосившись на меня, затем обратно на миллиардера с мальчишеским лицом, он улыбнулся ещё шире.

— Что я имею в виду? Брось, Пит.

Блэк по-прежнему говорил этим тоном богача, но отбросил часть лицемерия. Будь Яррик видящим, Блэк щёлкнул бы языком.

— У тебя здесь, на курорте, имеется своя команда охраны, — сказал Блэк. — Зная тебя, они хороши в своём деле. Очень даже хороши. В любом случае, ты же не думаешь, что это какой-то запланированный удар по тебе или по твоему курорту…

— Я не нанимаю Блэка-консультанта по вопросам безопасности, — произнёс Яррик с предостережением в голосе. — Я нанимаю Квентина Блэка, частного сыщика. Я нанимаю детектива.

— С какой целью? — спросил Блэк. — Если армия уже заявила, что тело, или бомба, или что там, относится к их юрисдикции, то какой смысл нанимать меня? Ты думаешь, у меня есть хоть какой-то шанс выяснить что-то наперёд их?

Блэк как будто взвесил молчание своего друга, затем добавил:

— Если они просто хотят, чтобы мы с моей женой собрали все улики до того, как место происшествия будет испорчено, тогда ладно, — Блэк пожал плечами. — Но ты переплачиваешь, Пити. Очень сильно. Полагаю, ты мог бы нанять местных криминалистов, и они сделают эту работу вдвое дешевле моих расценок…

— Я не смогу нанять из их числа того, кому доверяю, — перебил Яррик.

Блэк нахмурился. Он продолжал всматриваться в глаза своего друга в такой манере, которая говорила мне, что он наверняка читает Яррика.

— Зачем? — спросил Блэк мгновение спустя. — Без обид, но зачем тебе так нужен тот, кому ты можешь доверять? Судя по твоим словам, я так понимаю, что эту штуку вынесло сюда совершенно случайно, верно? Само собой, это заставило людей в USPACOM насторожиться, иначе они не стали бы посылать команду под прикрытием темноты. И не менее очевидно, что армия хочет взять это под контроль… наперёд полиции Гонолулу. Но с тобой-то какая связь?

Помедлив, Блэк подмигнул мне, бросив на меня взгляд искоса.

— Ты пытаешься затащить меня во что-то, приятель? В какой-то контракт, по которому ты ведёшь переговоры?

Когда Яррик улыбнулся, качая головой, но не давая явно отрицательного ответа, Блэк хлопнул его рукой, одарив очередной акульей улыбкой.

— Ты даёшь мне обещания, Пити? Если так, признавайся. Не стесняйся. Я бы предпочёл полностью понимать, на что я соглашаюсь, и только потом ставить подпись.

Воцарилось молчание.

Когда оно затянулось слишком надолго…

Питер Яррик улыбнулся.

Даже я увидела в этой улыбке смущение, а я даже не пыталась его прочесть.

— Ну, ты же меня знаешь, Блэк, — сказал Пит, поднимая ладони и отвечая своей версией сногсшибательной улыбки. — Мне нравится играть в разных песочницах…

— Ага, — теперь Блэк смотрел на него в упор, забыв про образ богатого плейбоя. — Я тебя знаю, Питер. Именно поэтому я спросил.

— Спросил ли, Квентин? — съязвил Яррик. — Это ты так спрашивал? Вот только что?

— Спрашивал, — сказал Блэк.

Пока они вели свой вербальный спарринг, мои брови поднимались всё выше и выше.

Блэк пихнул меня своим светом.

Мои брови опустились обратно.

И всё же я понимала, о чём в данный момент Блэк спрашивал Яррика. Блэк хотел знать, не сдал ли его Яррик (полностью или частично) тому, с кем он работал в военно-промышленном комплексе. Блэк хотел знать, являлись ли мы с Блэком частью той сделки, которую заключил Питер, и что именно подразумевала эта сделка.

Это определённо объяснило бы, почему они отказались от идеи арестовать нас с Блэком.

А ещё это чертовски сильно тревожило, в зависимости от того, какие там были даны обещания.

— Как я и сказал, в последнее время я делаю больше военных контрактов, — сказал Яррик, посмотрев на Блэка прищуренным взглядом, затем поправив солнцезащитные очки на носу. — Если ты задаёшься вопросом, почему армия предоставляет мне такую свободу действий в этом вопросе… ну, во многом именно поэтому. Это немаленькие контракты. Они имеют большую значимость. И в этот самый момент мы ведём переговоры об ещё одном контракте.

— Они топорно расследуют инцидент с экспериментальной технологией, чтобы облегчить переговоры по контракту? — переспросил Блэк, фыркнув. — Как мило с их стороны.

В этот раз я тоже услышала в голосе Блэка резкие нотки.

Он знал, что Питер все ещё что-то от него скрывает.

Голос Яррика оставался невозмутимым.

— Из-за этого они оставляют мне свободу действий, конечно, — сказал он, пожимая плечами. — Само собой, я не говорю, что этот инцидент… или этот бедный товарищ, которого мои люди нашли мёртвым… имеют какое-то отношение к проектам, которые в настоящий момент у меня в работе. Но я и не могу заявлять о своей полной непричастности, учитывая научно-исследовательские работы, которые мы вели в Тёмных Песках в последние несколько лет. Если что-то в этой ситуации опозорит меня, то в теории может опозорить и их… если ты понимаешь мой намёк.

Мои брови опять захотели подняться.

Я строго удерживала их на месте, сохраняя нейтральное выражение.

— Всё это очень интересно, Питер, — прорычал Блэк чуть более резким тоном. — Но это не отвечает на мой вопрос…

— Ладно, — сказал Яррик, поднимая ладони и слегка улыбаясь. — Ладно, Блэк. Хорошо. Возможно, кое-какие люди хотели бы, чтобы ты вернулся к работе. И работал с ними, а не против них. Возможно, они выразили заинтересованность в том, чтобы я немного смягчил тебя и привлёк к этому. Они бы хотели получить возможность восстановить деловые отношения… теперь, когда они знают, что твоё имя вот-вот будет обелено.

Я почувствовала, как сжимаю челюсти.

Блэк с неверием фыркнул.

— …В любом случае, — продолжил Яррик, серьёзно и хмуро глядя на Блэка. — Вне зависимости от их желаний, я бы очень хотел иметь кого-нибудь на своей стороне в данной ситуации. Того, кому можно доверять. Того, кто понимает мои щепетильные тревоги.

Очередная обманчиво сухая улыбка.

— Учитывая бардак, с которым ты имеешь дело, — добавил Яррик. — Учитывая, что эти шакалы из СМИ ломятся тебе в дверь и обвиняют во всякой ерунде… я бы предпочёл, чтобы кто-нибудь прикрыл мне спину в данной ситуации.

И вновь мне пришлось приложить усилия, чтобы лицом не выдать свою реакцию.

Я буквально чувствовала в его словах изворотливость.

— То есть, между нами всё хорошо? — спросил Яррик, глядя на нас обоих. — Если тебя устроит предварительная часть со сбором улик, я подумал, что ты и твоя жена согласитесь пока что заключить сделку на словах. Если всё пройдёт хорошо, вечером мы могли бы поужинать. К тому времени я получу составленный контракт… и ты скажешь мне, что думаешь.

Последовала пауза.

Блэк медленно кивнул.

— Конечно, Пити, — произнёс он, вернувшись к тону небрежного богача. — Я не вижу ничего плохого в том, что мы с моей женой поможем обеспечить сохранность места происшествия и по возможности поспособствуем успешному расследованию. Ты переплачиваешь, как я уже сказал… но это твои проблемы.

Он бросил на меня беглый взгляд, оценивая.

— …При условии, что док не возражает.

Я тоже посмотрела на Блэка, сохраняя безмятежное выражение.

— Конечно, — сказала я вежливо, с улыбкой поворачиваясь к Яррику. — Мы с радостью сделаем всё, что в наших силах, мистер Яррик. Вы были так щедры, что это меньшее, чем мы можем отплатить взамен, — пихнув Блэка локтем, я добавила: — И не слушайте Квентина по поводу денег. Он всего лишь подкалывает. Он не собирается брать с вас денег.

— Это вряд ли… — хмыкнул Блэк.

Но Яррик, похоже, почти не слышал эту часть.

Молодой техно-магнат выдохнул, и его лицо, возможно, впервые озарилось искренней улыбкой. Его облегчение было практически осязаемым.

А ещё оно казалось искренним.

— Это великолепно! — воскликнул он, выдохнув. — Я в долгу перед вами обоими. В очень большом долгу. Я найду возможность отплатить вам в какой-нибудь выдающейся манере… обещаю.

Он опешил, взглянув на Блэка, словно что-то вспомнил.

— Эй! — он просиял. — Сегодня вечером. Учитывая всё произошедшее, я так понимаю, вы будете отменять свои предыдущие планы. Но это означает, что у нас будет больше времени, чтобы подготовить нечто поистине великолепное…

Блэк его перебил.

Вся игривость ушла из его тона.

— Питер, — произнёс он. — Не сейчас.

Я подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как мой муж делает универсальный жест «заткнись-нахер-мать-твою» одной рукой, проведя ею резкую линию по своему горлу.

Заметив, что я смотрю на него, Блэк оборвал жест на середине, опустил руку и попытался сделать вид, будто он ничего такого не показывал.

Я издала смешок, полный неверия.

— Серьёзно? — спросила я.

Блэк бросил на меня предостерегающий взгляд.

Его золотистые глаза вновь посмотрели на Яррика, а затем он потянулся в нагрудный карман, достал очки и скрыл за ними свои пятнистые радужки.

При этом выражение его лица смягчилось.

— Так вот, — сказал Блэк, прочистив горло и старательно глядя на Яррика, а не на меня. — Я рассмотрю возможность сделать это другим вечером. Мы можем обсудить это позднее, Пит…

— Когда меня не будет рядом, — пробормотала я, сдув несколько прядей с лица и скрестив руки на груди.

— Да, — сказал Блэк, наградив меня тяжёлым взглядом. — Когда тебя не будет рядом.

Питер Яррик посмотрел на нас обоих.

В его глаза вернулось веселье, также коснувшееся его изогнутых губ.

— То-о-о-очно, — протянул он. — Что ж. Тогда остановимся на этом. До вечера, Блэки.

Показав в сторону курорта, он добавил:

— Я пойду обратно. Но буду на связи. Позвони, если найдёте что-нибудь интересное. Парень с ВМФ, которого они посылают, должен приехать с Хикэма через пару часов или около того. Полагаю, он уже в пути, но мне не называли точное время прибытия.

— В пути? — я нахмурилась. — Разве Хикэм не в получасе езды отсюда?

— Скорее, почти в часе, — сказал Яррик, взглянув на меня. — Но я не это имел в виду. Они вызывают его с материка. Из Сан-Диего, кажется.

И вновь мне пришлось приложить усилия, чтобы не выдать своей реакции.

Не помогало и то, что теперь я отвлекалась на то, что говорил Блэк о «планах», которые он организовал для нас двоих этим вечером. То есть, он намекнул мне на это… но он также сказал Яррику?

Зачем?

И почему эти планы внезапно отменились? Они имели такое тесное отношение случившемуся, или Блэк планировал весь остаток дня и всю ночь ковыряться в обломках?

Если так, что я определённо уйду в номер вздремнуть.

И, наверное, сожру целую пиццу… может, вместе с несколькими порциями суши.

Но это раздражало.

Раздражало, что Яррик знал об этих планах, а я — нет.

«И пусть так будет и дальше, чёрт подери», — пробормотал Блэк в моём сознании.

Я фыркнула, выражая своё мнение на этот счёт.

Блэк слегка шлёпнул по моему свету, давая знать, что он серьёзно. Когда я вскинула бровь, глядя в его сторону, его мысленный голос превратился в жёсткое рычание.

«Я реально рассержусь, если ты прочтёшь его в этом отношении, док. Реально рассержусь… не на шутку. Это не какой-то вызов, чтобы ты выяснила как-то втайне от меня. Поверь мне, я замечу. И я рассержусь».

Я снова фыркнула, уже тише, но Блэк не давал спустить это на тормозах.

«Я не шучу, док. Держись подальше от его разума, бл*дь. Пожалуйста».

Я постаралась не смотреть на него.

Мне хотелось фыркнуть в третий раз, но я подозревала, что испытываю свою удачу. В то же время я стиснула зубы — может, реагируя на явную угрозу, которую ощущала в его мыслях.

Но если честно, думаю, я была в первую очередь озадачена.

Я чувствовала, насколько серьёзно Блэк настроен по поводу этого.

Я также чувствовала, что его свет практически душил свет Яррика в попытке не впускать меня в разум его друга.

После небольшой паузы я сдала назад.

Я не собиралась читать Яррика, если Блэк не хотел, чтобы я это делала.

У меня не было повода вести себя как стерва в этом отношении.

Но чёрт подери, я имела право раздражаться.

Не помогало и то, что я не знала, когда в последний раз спала. И перемена часовых поясов между Москвой, Сан-Франциско и теперь Гавайями тоже не облегчала ситуацию.

Как и нехватка еды. Или нехватка секса.

В то же время мне очень, очень надо поговорить с Блэком.

Список вещей, о которых нам надо было поговорить, рос в геометрической прогрессии.

Блэк бросил на меня очередной беглый взгляд.

Поскольку на нём были надеты солнцезащитные очки, этот взгляд сложнее было прочесть.

— Вам что-нибудь нужно? — спросил Питер, притворяясь, что не замечает затянувшегося молчания.

— Я так не думаю… — начал Блэк.

— Перчатки, — выпалила я.

Они оба посмотрели на меня.

Игнорируя их пристальные взгляды, я продолжала своим докторским тоном.

— Хирургические перчатки, — пояснила я. — Ещё оградительная лента. Герметичные пакеты для улик. Пинцеты и лопатки, если у вас есть. Лопата нормального размера. Марля для химических образцов. Щипцы. Режущие инструменты. Герметичные ёмкости для более крупных предметов. Вам нужно будет поставить охранников и установить какой-то периметр, чтобы не пускать людей. Может, вы захотите поручить это Кеону, но ему понадобится помощь…

Но теперь Яррик улыбался, поднимая ладонь.

— Конечно. Конечно. Прошу прощения за мою глупость. Я поручу Гордону всё организовать. Он глава моей службы охраны, — добавил он. — Раньше тоже работал офицером полиции. В отделе убийств.

— Тогда неплохо было бы, если бы он пришёл сюда, — сказала я.

— Конечно, доктор Фокс. Я немедленно этим займусь.

Яррик подмигнул Блэку.

То, как он сделал это, говорило мне, что делалось это и для меня, и для Блэка.

— …Я забыл, что твоя жена была копом, — с улыбкой добавил миллиардер и оборонный подрядчик с мальчишеским лицом.

Я не потрудилась его поправлять.

— Я оставлю Кеона с вами двоими, — добавил Яррик. — Как только Гордон придёт сюда, он возьмёт на себя руководство остальным персоналом. Не волнуйтесь, — сказал он, взглянув на меня. — Я скажу ему, что вы — мои представители, он будет делать всё, что вы скажете. Что касается материалов, Гордон позаботится и об этом. Он знает, что вам может понадобиться.

Помедлив, он посмотрел прямо на меня.

— Прошу… дайте мне знать, если вам что-либо понадобится, доктор Фокс. Вы и ваш муж оказываете мне колоссальную услугу. Мои ресурсы всецело в вашем распоряжении.

Подумав об этом, я окинула взглядом пляж.

Я вновь остро осознавала запах.

Резкий запах горящей краски, пластика и стекловолокна выделялся сильнее всего, практически заглушая более деликатные запахи, даже те, что исходили от океана. Я нахмурилась, осматривая почерневший остов того, что осталось от этой стороны лодочного сарая, а также куски горящих и обугленных материалов, усеивавшие пляж.

— Ага, — произнесла я, хмурясь. — Мы дадим вам знать.

Глава 10

Ты должен им сказать

— Эй! — резко произнесла Энджел. — Прекрати! Слезай оттуда!

Вопреки своему раздражению, ей пришлось усилием воли сдержать смешок, когда он повернул голову и посмотрел вниз с озадаченным выражением лица.

Он продолжал свисать из дыры в её потолке, слегка покачиваясь и остановившись на полпути, так и не забравшись до конца в квадратный проём.

Даже с этими странными, похожими на белые кристаллы глаза, он так сильно походил на её друга, что она вынуждена была поджать губы, упрямо отказываясь даже улыбнуться.

— Спускайся, — сурово сказала она, показав на пол. — Немедленно, Ник. Иисусе. Да что с тобой не так?

— Ты сказала, что убрала наши старые доски для сёрфинга, — сказал он с удивлением в голосе. — Когда мои родители больше не могли хранить мои доски, ты сказала, что убрала их сюда, со своими. Я же помогал, мать твою…

— Помогал? — она хмыкнула. — Помогал разносить мой дом в клочья, хочешь сказать?

С дивана донёсся смешок другого мужчины.

Энджел сердито посмотрела на него, показывая на него следующим.

— Ты не помогаешь, — сообщила она видящему, который сидел со скрещёнными ногами на её диване с тканевой обивкой; дремлющий чёрный ирландский волкодав занимал большую часть его коленей. — Ты должен нянчиться с этим цирком. А не давать ему добро громить мой дом.

— То есть, теперь я громлю твой дом? — Ник хмуро смотрел на неё, свисая из дыры в потолке, с которой он так и не спустился. — Серьёзно? Я пробыл здесь от силы двенадцать часов. Что именно я разгромил? Я ничего не ем… ничего такого, что захотела бы ты сама, — добавил он, когда Энджел наградила его выразительным сердитым взглядом. — Я помыл посуду! — продолжил он всё таким же раздражённым тоном. — Твою посуду, позволь добавить… хрен знает какой давности, но, видимо, оставшуюся здесь с тех пор, когда вы с Ковбоем ещё не переехали в Южную Калифорнию. Ты не хочешь знать, какое мерзкое дерьмо мне пришлось отскребать с кое-каких предметов. Чёрт, я не желаю знать, чем это было изначально…

Даледжем издал очередной фыркающий смешок.

Энджел сердито посмотрела на него.

— Заткнись. Я серьёзно, Джем.

Даледжем слегка оскорблённо вздохнул, поднимая ладонь и наклоняя её определённо в манере видящих.

— Чего ещё ты от меня хочешь? — пожаловался Ник. — Мне следующими окна помыть? Или отдраить швы между кафелем в ванной?

— Ну, раз уж ты предложил, — прорычала Энджел.

Джем снова засмеялся, и Энджел наградила его испепеляющим взглядом.

В этот раз видящий заговорил, ни капли не смущаясь её гневного взгляда.

— Это ты сказала ему, что он может пойти и покататься на доске, сестра, — напомнил ей видящий. — Ты же не думала, что он посчитает это предложение гипотетическим, нет? Вампиры не спят. Он весь день проводит взаперти… и честно говоря, ему надо выбираться на улицу. Ему нужны физические нагрузки. Ему небезопасно бродить по улицам Сан-Франциско сейчас, когда мы можем наткнуться на патрули Блэка или кого-нибудь похуже. Не говоря уж о том, что ты не хочешь, чтобы он охотился… а его инстинкты твердят ему именно об этом…

Щенок на коленях Джема завозился, наполовину скатившись с его бёдер.

Сам себя разбудив, он тут же поднял косматую голову.

Он поморгал, окидывая комнату взглядом заспанных глаз.

Затем щенок чихнул, широко раскрыв глаза — может, от ощущения падения, которое заставило его запаниковать, а может, потому что Джем говорил так близко к его ушам; может, от тона Энджел, а может, просто потому, что его щенячья дрёма подошла к своему естественному завершению.

Какой бы ни была причина, пёс явно решил, что он что-то упустил, и тут происходит нечто захватывающее.

Затем взгляд тёмных глаз пёсика остановился на Нике.

Его ушки встали торчком.

Радостно гавкнув, Пантер скатился с колен Джема.

Он побежал к отверстию в потолке, которое вело на чердак — именно там теперь его любимый не-человек свисал, держась за покрашенные белой краской доски.

Очевидно, Ник делал нечто интересное.

Пантер немедленно снова начал лаять, и его щенячий голос звучал на удивление низким и громким для его размеров, служа напоминанием, что он вырастет в очень большую собаку, как только станет взрослым.

— Пантер! — окликнула его Энджел, раздражённо выдохнув.

Щенок обернулся к ней, робко виляя хвостиком, словно не зная, как понимать её тон, и было ли это приглашением поиграть.

— Да, ты, — укоризненно сказала она псу. — Ты тоже не помогаешь.

Пантер гавкнул, открыв рот в собачьей улыбке.

Затем взгляд его тёмных глаз вернулся к вампиру, свисавшему с потолка.

Он гавкнул громче. В этот раз Энджел отчётливо услышала различные собачьи вариации вопросов «Что делаешь, человек? Это опасно? Это весело? Я могу помочь? А что в той дыре?»

Этот пытливый лай определённо адресовался Нику.

Всё ещё слегка покачиваясь, Ник взглянул на щенка и улыбнулся.

— Привет, приятель, — сказал он. — Не слушай злую тётю, — он бросил на Энджел ровный взгляд, поджимая губы. — Она злится не на тебя.

Энджел громко фыркнула.

— Это точно, — сказала она.

Ник продолжал, по-прежнему обращаясь к щенку.

— Очевидно, она забыла, что это она решила привести нас сюда. Она предложила нам остаться здесь…

— Как идиотка, — парировала Энджел.

Ник издал один из своих фальшивых вампирских вздохов, закатив глаза.

— Ты хочешь, чтобы я спустил доски или нет? Ты реально настолько помешана на контроле, что предпочтёшь сделать это сама? Хотя я уже поднялся сюда?

— Почему ты просто не воспользовался лестницей? — рявкнула она. — Как нормальный человек?

— Механизм не работал, — сказал Ник, словно это было самой естественной вещью на свете. — Я его починю, чёрт подери. Просто не сейчас. Я починю его завтра, когда Джем будет спать. А сейчас я хочу пойти и поплавать на доске. Пока снаружи темно…

— Там едва смеркается, — проворчала она. — Солнце село где-то полчаса назад, Ник. Не то чтобы у тебя не было времени починить его ранее…

— …Я не говорил, что не могу починить его прямо сейчас, — перебил Ник. — Я сказал, что не хочу чинить его сейчас. И туда добираться как минимум полтора часа, — напомнил он ей. — Я хочу иметь в запасе достаточно времени для самого сёрфинга. И Джем никогда не пробовал держаться на доске, так что нам надо принимать в расчёт время на обучение. Хотя к концу ночи ему это будет удаваться даже лучше, чем мне…

На это Джем иронично хмыкнул.

Энджел покосилась на видящего, затем перевела взгляд на вампира.

— Тебе вот обязательно отправляться в Санта-Круз? — спросила она, повышая голос, хотя с его вампирским слухом он услышал бы её, даже если бы она шептала. — Пляжей полно и здесь, в Сан-Франциско, знаешь ли. Не говоря уж о том, сколько пляжей имеется по дороге отсюда до Санта-Круз, и все они ближе, чем маяк…

— Я хочу поехать в Санта-Круз, — сказал он так, будто уже ясно дал это понять. — В чём проблема, Эндж? Боишься, что я разобью тебе машину?

— Среди прочего, — пробормотала она.

Воцарилось молчание.

Затем Ник испустил очередной ложный вампирский вздох.

— Слушай, мы с Джемом договорились, — сказал он, обернувшись к ней через плечо. — Он научит меня стрелять из лука, а я научу его сёрфингу. Если мы делаем это, значит, надо делать это правильно. Для его первого раза мне надо отвезти его на Маяк.

Помедлив, он хмуро посмотрел на неё вниз, всё ещё свешиваясь с проёма.

— Ты принесла для него лук? Для Джема?

Энджел закатила глаза.

— Да… Я украла лук для твоего бойфренда из запасов Блэка. Я также принесла ему стрелы. Я не знала, какой тип он предпочитает, так что принесла по колчану каждого типа. Я посчитала, что это займёт вас обоих на какое-то время…

— Я это видел, — произнёс Джем с весельем в голосе. — Ты осознаешь, что некоторые из стрел, которые ты принесла мне, сестра, взрывоопасны? Ты вручила мне настоящий арсенал…

— За который несёшь ответственность ты, Джем, — предостерегла Энджел, показывая на него пальцем. — Если Ник что-нибудь взорвёт этими стрелами, то это будет целиком и полностью на твоей совести, — стиснув зубы при этой мысли, она добавила: — Вам, наверное, лучше подняться в горы, чтобы практиковаться. Или уйти на пляж. Ну, или куда-нибудь, где вас двоих никто не увидит.

Джем усмехнулся.

Покачав головой, Ник, похоже, принял решение.

Отвернувшись от неё, он подтянул всё своё тело со странной, машинной грацией и скрылся в отверстии в потолке.

Энджел невольно повременила со своим раздражением на него, на мгновение засмотревшись на то, как он двигался — грациозно, но в то же время совершенно не похоже на более животные движения видящих, включая нового «бойфренда» Ника, Даледжема — видящего, который в настоящий момент сидел на её диване со скрещёнными ногами.

Мысленно Энджел брала статус их отношений в кавычки только потому, что сам Ник, похоже, делал то же самое. Странно, что новорождённый вампир до сих пребывал в странном отрицании относительно его отношений с Даледжемом, учитывая всё остальное, что происходило с Ником в данный момент.

Энджел таких иллюзий не питала.

По той же причине ей, наверное, следовало отказаться от этих мысленных кавычек.

Она продолжала наблюдать, как Ник подтянул ноги к краю отверстия в потолке и прыжком запрыгнул туда до конца. Движение было лёгким, вопреки массивности его тела, и он бесшумно приземлился на балки, поддерживающие её потолок и несколько слоёв изоляционного материала.

Энджел наблюдала за тенью Ника, пока он осматривал пространство для хранения.

— И ради уроков стрельбы из лука ты тоже машину не получишь, — крикнула она ему. — И тем более сегодня. Я знаю, как ты водишь. Я видела тебя на этих узких прибрежных дорогах.

Он, похоже, почти её не слушал. Он всё ещё осматривался по сторонам, когда через проем донёсся его голос, звучавший теперь уже отрешённо.

— Пусть Джем сядет за руль, если ты мне не доверяешь, — сказал он, и его слова приглушались потолком.

Переступив с ноги на ногу и повернувшись, Ник балансировал на двух несущих балках над прихожей её дома и глянул вниз, встретившись с ней взглядом. Его хрустальные глаза светились, отражая тусклый свет.

— Или, чёрт подери, почему бы тебе просто не поехать с нами, Эндж, — добавил он. — Судя по твоим словам, тебе не помешает ночь отдыха. И Ковбою тоже, наверное. И так ты сможешь сесть за руль своей драгоценной антикварной…

— Я бы предпочла не умирать, спасибо, — сказала она, крепче скрещивая руки на груди. — Я бы также предпочла, чтобы ты не втягивал моего бойфренда в своё шизанутое дерьмо…

— Тебе необязательно вставать на доску, — сказал Ник, снова осматривая пространство чердака. — Хотя я в любом случае не позволил бы кому-то из вас умереть, Иисусе. Что за королева драмы…

Даледжем расхохотался.

Но умолк, когда Энджел наградила его гневным взглядом.

— Заткнись, Даледжем…

— …И перестань наезжать на Джема, — добавил Ник, хмуро посмотрев на неё сверху. — Я знаю, ты не хочешь моего присутствия здесь, но не вымещай это на нём. Ему приходится нянчиться куда больше, чем тебе. И он вынужден слушать, как я хожу туда-сюда по этому бл*дскому дому весь день.

Когда Энджел издала полный неверия звук, Ник заговорил громче, перебив её.

— Ты могла бы побыть в Санта-Круз с Пантером, — предложил он. — Мы всё равно не можем оставить его здесь одного… на такой длительный период времени. Вы с Ковбоем могли бы поехать с нами, погулять с Пантером по набережной или по центру Санта-Круз, побродить с ним несколько часов. Заглянуть в одну из тех кофеен, которые тебе так нравятся. Или, чёрт подери, зайдите с ним прямо в бар. В большинстве заведений и бровью не поведут. Это же Калифорния.

Голос Ника сделался более приглушенным, когда он скрылся глубже в том техническом пространстве над потолком, которое было достаточно просторным, чтобы считаться настоящим чердаком.

— …Или так, — сказал он, говоря громче. — Или тебе придётся забрать Пантера с собой на Калифорния-стрит, и это вызовет кучу вопросов. Например, «Энджел, откуда у тебя собака?», «Чья это собака, Энджел?», «Как это Мири принесла сюда собаку, а мы её впервые видим, Энджел?»

Помедлив, он добавил:

— Ты можешь сказать, что это твой пёс, но опять-таки у них возникнут вопросы. Например, «Когда это ты нашла время завести собаку после того, как несколько недель проторчала в подземных пещерах с вампирами, Энджел?» и «Кто кормил собаку всё это время, Энджел?» и так далее. Они опять-таки будут задаваться вопросом, почему они впервые видят эту чёртову псину, хотя они знают, что ты помешана на животных и таскала бы её с собой в офис с той самой секунды, как обзавелась ею…

Над головой что-то загремело.

Энджел рефлекторно пригнулась, вздрогнув.

Затем сердито посмотрела на проём в потолке.

— Это что было, мать твою? — рявкнула она.

— Ничего, — донёсся голос Ника. — Коробка упала. Успокойся, бл*дь.

— Если ты разобьёшь антикварные ёлочные украшения моей мамы, я тебя на кол посажу, Ник.

Тут Даледжем заржал по-настоящему.

Когда она сердито посмотрела на него, он поднял ладонь в спешном жесте извинения видящих, но не перестал хохотать. Заметив, что видящий одет в тёмно-серый спортивный костюм с орлиным логотипом «Охрана и Расследования Блэка», Энджел снова нахмурилась.

Надо достать им обоим больше одежды.

А значит, ей надо наведаться в старую комнату Джема в Гнезде Раптора, а также спросить у Мири, где может лежать одежда Ника, при условии что Блэк не спалил её всю, бросив в мусорный бак и полив бензином.

Она гадала, сохранил ли Ник свою квартиру в южном Сан-Франциско… затем вспомнила, что он этого не сделал.

Он хранил несколько коробок с вещами в родительском доме на Потреро-хилл, но большую часть (в смысле вещи, которыми он пользовался каждый день) он тоже перевёз в здание на Калифорния-стрит.

В любом случае, тело Ника довольно сильно изменилось после превращения из человека в вампира. Энджел задавалась вопросом, подойдёт ли ему его старая одежда, или ей проще сдаться и купить ему новую.

Нахмурившись и ещё крепче скрестив руки на груди, она решила, что от этого не будет толка.

Ей надо отвести их обоих на шоппинг.

Или же достать для Джема кредитку, и пусть сам разбирается.

Наверху раздался очередной, уже не такой громкий грохот, когда Ник сшиб что-то из вещей, которые она запихнула в своё чердачное пространство.

— Мать твою, Наоко! — рявкнула Энджел, заорав на потолок.

Но из проёма в потолке показалась доска для сёрфинга, сжимаемая причудливо белыми мускулистыми руками.

Приглушенный голос Ника донёсся из-за стеклопластиковой доски.

— Кто-нибудь возьмёт эту штуку? — спросил он. — Или мне просто швырнуть её на пол и надеяться на лучшее?

Энджел выдохнула, выпрямив руки и приготовившись шагнуть вперёд.

Но Джем оказался там первым, вскочив с дивана прежде, чем она сама успела преодолеть несколько шагов до проёма. Она наблюдала, как видящий проворно и почти беззвучно шлёпает к месту под доской и хватает её, забирая у Ника.

Как только Ник отпустил её, Джем вытащил доску до конца, аккуратно и ловко извлекая её из проёма в потолке. Опустив её, он осторожно прислонил доску к стене, найдя свободное пространство между фотографиями, которые Энджел повесила на стены в коридоре.

— Видишь? — хмыкнула Энджел. — Джем умудрился справиться с этой штукой, не поломав мне дом, Ник.

Ник бросил на неё беглый взгляд из проёма в потолке.

— Я думала, у вампиров должны иметься супер-быстрые рефлексы, — сказала она, игнорируя его взгляд и заново скрещивая руки на груди. — А ты своим шумом там напоминаешь пьяного карапуза, который сшибает всё, что не прикручено болтами…

— Ты сама засунула доски в самую даль, — пожаловался он, глядя на неё и хмуро поджимая губы. Его абсурдно молодое лицо, принадлежавшее сорока-с-лишним-летнему мужчине, опять заставило Энджел на мгновение подвиснуть. — Ты не могла предупредить меня, что перед этими чёртовыми досками ты поставила несколько дюжин открытых и хлипких коробок, битком набитых хрупкими безделушками? — продолжал он своим лучшим жалующимся тоном, жестикулируя в такой манере, от которой создавалось впечатление, что он набрался этого от Джема. — Зачем ты вообще хранишь всю эту фигню? Ты скоро будешь как твоя тётя Летиция в Новом Орлеане. Когда ты умрёшь, нам придётся откапывать тебя, следуя на запах кошачьей мочи и раков…

Энджел фыркнула.

— Эй. Тебе нравилась моя тётя Летиция.

— И что? К чему это ты?

— …И кто бы говорил, — сказала она, игнорируя его последние слова. — Я помню твой офис в участке. Не говоря уж про твою квартиру. И где всё это дерьмо, кстати? Ты арендовал склад? Или просто капитулировал и спалил всё это к херам?

Ник, похоже, собирался ей ответить.

Но не сделал этого, посмотрев на Джема, когда видящий щёлкнул пальцами.

— Поспорите в машине, дети, — сказал Джем всё ещё забавляющимся, но деловитым тоном. — Там ещё одна доска, na? Ты же поднялся за двумя досками, брат?

— Ага.

В одном лишь этом слове тон Ника резко изменился, заставив Энджел удивлённо моргнуть.

Его голос сделался более низким, мягким, всё притворное возмущение исчезло.

— Мне надо вернуться за второй, — добавил Ник таким же тоном. — Тут нет места, чтобы нести сразу две. Но я вытащил её из-за коробок, так что много времени это не займёт. Секундочку. Сейчас вернусь.

— …Вижу, с ним ты можешь быть вежливым, — фыркнула Энджел. — До абсурда вежливым. Почему это, интересно? — она вскинула бровь, глядя на красивого до неприличия видящего. — Ты его приструнил, Джем? Как, вот что мне интересно? И сколько мне надо заплатить тебе, чтобы выведать этот секрет?

И вновь Ник бросил на неё взгляд.

В этот раз ей не показалось, что он сверлит её сердитым взглядом в рамках их обычной перепалки.

У неё сложилось явное впечатление, что она его смутила.

Более того, она сильно подозревала, что он бы уже рутинно покраснел, не будь он вампиром… то есть, румянцем бы залились уши, шея, щёки, всё остальное… и почему она всё время забывает, кем он стал?

Джем бросил на неё взгляд искоса, и его губы дёрнулись.

— Не ты одна, сестра, — пробормотал он.

Энджел задумалась над этим.

Помня о супер-остром вампирском слухе Ника, который был даже лучше, чем у Джема-видящего, она произнесла следующие слова одними губами.

«Мири? — спросила она у Джема. — Док?»

— Я имел в виду себя, — пробормотал Джем ещё тише. — Но да. Она тоже.

— Она тоже что? — переспросил Ник теперь уже раздражённым тоном.

Ещё одна доска появилась из дыры в потолке. Слегка улыбнувшись сначала Энджел, затем Нику, Джем закатил глаза и подошёл ближе к проёму.

— Ты параноик, брат, — пожурил он его. — Я что, ничего не могу сказать твоим друзьям так, чтобы ты не решил, что я думаю или говорю нечто ужасное про тебя?

— Нет, — ворчливо ответил Ник.

Энджел рассмеялась.

Она знала, что Ник говорил это в шутку, и она должна была рассмеяться, но её веселье по-прежнему было вызвано не столько его словами, сколько тем, насколько другим он становился с Джемом — он был гораздо тише и почти смущался из-за того, что кто-то видит, как он разговаривает или взаимодействует с мужчиной-видящим.

Даже если бы Джем уже не сказал ей, Энджел уже по одному его поведению и так поняла бы, что Ник на него запал, и неважно, мужчина он или кто.

На самом деле, чем больше она видела, как эти двое взаимодействуют, тем сильнее убеждалась, что это не просто «запал». Она никогда прежде не видела, чтобы Ник так вёл себя с кем-либо, даже с Мири, когда он был на пике своего увлечения ею.

Будучи человеком, Ник был натуралом, но почему-то это всё тоже не казалось странным. Энджел поймала себя на том, что вообще не смутилась из-за этого, хотя она знала Ника ещё тогда, когда они оба были маленькими детьми в дерьмовом районе Хантерс-Пойнт.

У неё не хватило смелости поговорить с Ником о чём-то личном за тот день, что прошёл с тех пор, как он перебрался сюда и стал её гостем.

На самом деле, она почти не говорила с ним, учитывая всё то, что в настоящий момент происходило в здании на Калифорния-стрит. Она сумела убраться оттуда лишь потому, что выдумала историю о заболевшем друге. Ковбой её прикрывал, конечно же; он единственный в их команде (помимо самой Энджел) знал, что Ник и Даледжем находились здесь — по очевидным причинам.

И Ковбой тоже не был в восторге от этой информации.

Он определённо был не в восторге от того, что ему приходится врать другим, даже если это всего лишь умалчивание. Ковбой понимал логику в том, что надо позволить Мири самой рассказать Блэку, поскольку это Мири приняла решение привести Ника сюда… но ему это не нравилось.

По той же причине Ковбой избегал разговоров с Блэком.

Энджел сильно подозревала, что Ковбою хотелось бы вообще не знать об этой ситуации и пребывать в том же блаженном неведении, что и Декс с остальными.

Конечно же, Ник прекрасно понимал, какой переполох непременно вызовет его возвращение в Сан-Франциско.

Энджел подозревала, что отчасти поэтому он избегает упоминания всей этой ситуации и сосредоточился на таких вещах, как свозить его нового бойфренда на сёрфинг.

В то же время так легко было вновь погрузиться в эти перепалки с ним.

Её разуму так легко было практически стереть всё, что случилось в последние несколько месяцев и просто принять, что Ник, друг её детства, вновь жив… и более-менее стал собой, таким, каким она его помнила.

Определённо было легче расслабиться и сосредоточиться на таких вещах, а не на том, например, что в её гараже прикован психопат-видящий, прямо под гостиной апартаментов, оставшихся после смерти её тёти.

Подумав об этом, Энджел невольно нахмурилась.

— Что по поводу Солоника? — спросила она, продолжая хмуриться. — Кто-то же должен оставаться здесь, верно? Следить за этим куском дерьма?

Помедлив, когда эти двое промолчали, она добавил:

— Я не хочу, чтобы он садился в мою машину, Ник. Если проголодаешься после сёрфинга, тебе придётся каким-нибудь другим способом позаботиться об этой проблеме.

Подняв взгляд, она увидела, как Ник нахмурился от её слов.

Он уже передал вторую доску для сёрфинга Джему, и Энджел наблюдала, как видящий аккуратно прислоняет её к стене возле более крупной чёрно-красной доски, которая принадлежала Нику, когда они оба были ещё в старших классах. Доска Энджел была яркого светло-зелёного цвета.

Она до сих пор помнила, как выбирала её в сёрферском магазине с Ником.

Тогда они практически каждые выходные катались на досках.

По очевидным причинам Энджел не могла принести Нику его более актуальную и гораздо более дорогую доску взрослых размеров.

Если бы кто-нибудь увидел, как она вытаскивает эту штуку из старой комнаты Ника в здании на Калифорния-стрит, это вызвало бы чертовски много вопросов, и не только потому, что все они находились в разгаре кризиса из-за того, что сделала Мири.

Энджел всё ещё думала о полных видящих клетках под зданием на Калифорния-стрит, когда Ник спрыгнул из отверстия в её потолке.

Вопреки его размеру и возможному теперешнему весу, он приземлился легко, почти не издав ни звука.

Это движение, которое столь явно было нечеловеческим, заставило Энджел вздрогнуть.

— Мы не повезём с собой Солоника, — проворчал он так, будто она произнесла это вот только что. — И я не буду перекусывать туристами в Санта-Круз… ну твою ж мать.

— Ага, только местными, — вставил Джем, обвив рукой талию Ника, как только оказался достаточно близко к нему.

Когда Ник закатил глаза, вновь выглядя слегка раздражённым, видящий усмехнулся.

— Она знает, что я шучу, — сказал Джем, потянув за длинные волосы Ника.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Ник.

Энджел видела, как друг её детства бросил на неё косой взгляд, но опять-таки, она была на удивление тронута. Он явно ужасно стеснялся того, что она видит его с Джемом. Не потому, что Джем — мужчина, а скорее потому, что Ник знал: Энджел заметит связь между ними, не говоря уж о чувствах Ника.

Как минимум, он определённо приуменьшал их отношения.

Энджел подозревала, что причина этого ей известна.

— Хотелось бы мне, чтобы ты посвятила в это меня, — проворчал Даледжем, взглянув на неё.

Слегка вздрогнув от понимания, что видящий услышал её мысли, Энджел в следующие несколько секунд осознала, что он, должно быть, не читал её нарочно. Потому что в таком случае он бы знал, почему у неё возникла такая мысль, и ему не пришлось бы спрашивать.

— Прекратите, — прорычал Ник, глядя на их обоих.

— Почему? — спросил Джем, по-прежнему держа пальцы в волосах Ника. — Что тебя беспокоит?

Ник нахмурился. Казалось, на мгновение он хотел ответить, но затем захлопнул рот.

— Мы говорили о тебе, — сказал Джем. — Ну, точнее, я говорил о тебе. Она просто думала о тебе.

— Я понял, — Ник наградил его предостерегающим взглядом. — Просто прекратите. Оба.

— Я как раз собирался сказать тебе, о чём она думала, и на что я отвечал, — спокойно ответил Джем.

— Я знаю, — сказал Ник. — И я прошу тебя этого не делать, — не глядя на Энджел, он добавил тише: — Она бы сказала мне, если бы хотела, чтобы я это знал.

— Может быть, — произнесла Энджел, невольно вновь развеселившись. — Вообще-то, — добавила она. — Думаю, я тебе скажу. Я думала…

— Пожалуйста, не надо, — сказал Ник, наградив её очередным жёстким взглядом.

В этот раз Энджел расхохоталась по-настоящему.

Затем она подумала кое о чём другом и поджала губы.

— Ты собираешься навестить свою маму?

Ник застыл.

Джем тоже, но у Энджел мгновенно сложилось впечатление, что его реакция вызвана другим. Взгляд светло-зелёных глаз видящего метнулся к Нику, выражая отчасти беспокойство, отчасти удивление.

Энджел слегка опешила от нежности, которую увидела в этом взгляде.

— Твоя мама, — тихо произнёс Джем. — Твоя мама жива?

Ник взглянул на него, слегка вздрогнув, затем бросил на Энджел резкий взгляд.

— Я звонил ей сегодня, — произнёс он, почти бормоча.

— Она знает, что ты вернулся в Сан-Франциско?

— Нет.

Джем выглядел откровенно изумлённым.

— Твоя мама живёт в Сан-Франциско?

— Оба его родителя здесь, — подсказала Энджел, наверное, не очень услужливо с точки зрения Ника, но она получала извращённое удовольствие, наблюдая, как Ник-Вампир нервно дёргается. — …И одна из трёх его сестёр. Две другие живут в Сиэтле и Лос-Анджелесе, насколько я знаю.

Джем бросил на неё косой взгляд, прищёлкнув языком.

— Ты слишком наслаждаешься этим, сестра, — сказал он укоризненно и посмотрел на Ника. — Ты звонил своей матери? Пока я спал?

— Ты познакомишь её со своим новым бойфрендом, Ник? — поинтересовалась Энджел теперь уже откровенно подкалывающим тоном, как будто они оба снова люди, и им лет по двенадцать, может. — Интересно, что собьёт её с толку сильнее, — протянула она, постукивая пальцем по губам и притворно задумавшись. — То, что ты внезапно оказался «геем»? Или то, что ты выглядишь на двадцать два…?

— Заткнись, Эндж.

Энджел умолкла.

Она уставилась на него.

В этот раз его голос звучал совсем как у прежнего Ника, даже с этой странной добавочной музыкальностью, которая иногда проступала сильнее.

Но дело не только в этом — он казался по-настоящему разозлившимся.

Моргнув и по-прежнему уставившись на него, Энджел осознала, что умудрилась его расстроить.

— Эй, — она подошла к нему поближе, подняв руки. — Прости.

Подумав о том, по поводу чего она его дразнила, а также вспомнив, что Ник всегда был чрезвычайно близок со своей семьёй, включая обоих родителей и всех трёх сестёр (и это в сочетании с тем фактом, что Ник изначально не просил, чтобы его делали вампиром), Энджел внезапно почувствовала себя последним куском дерьма.

— Прости, Ник, — произнесла она, как только всё это отложилось у неё в мозгу. — Я правда сожалею. Я не подумала…

— Забудь, — его тон сделался ворчливым, и он отмахнулся от неё. — Я просто… — поколебавшись, он взглянул на Джема, и опять-таки у Энджел сложилось впечатление, что он покраснел бы, если бы всё ещё был человеком. — … Я просто ещё не разобрался, что делать со всем этим.

Воцарилось молчание.

Энджел ощущала, что они все втроём думают, а не только Ник.

Затем Джем удивил её, и не только тем, что первый нарушил молчание.

— Что делать со всем этим? — переспросил видящий неожиданно решительным тоном. — Само собой, ты должен им сказать. Ты должен рассказать им всё. Ты должен рассказать им правду.

Ник и Энджел оба повернулись, уставившись на него.

Ник повернулся с той нечеловеческой вампирской грацией, но в остальном могло сложиться впечатление, будто их повернула одна невидимая рука.

Несколько долгих минут никто не произносил ни слова.

Глава 11

Поездка

В итоге Энджел поехала с ними.

В Санта-Круз, то есть.

Ковбой предпочёл пропустить вампирскую вылазку, так что Ник и Энджел немного поспорили о том, то ли Энджел пойдёт с ними в воду, то ли подождёт в машине.

В итоге Энджел решительно отказалась и сообщила им, что она возьмёт книгу, блокнот и Пантера и воспользуется шансом побыть немного в одиночестве.

Она не сказала им, что ей также нужна была возможность подумать кое о чём другом — о том факте, что её бойфренд Ковбой, он же Элвис Доусон Грэйвс, предложил ей выйти за него замуж. Он даже говорил это почти серьёзно.

Поскольку их вечер обсуждения всего этого был прерван внезапным появлением Мири, за которой по пятам следовали Ник, Джем, Солоник и Пантер, они отложили настоящее, всамделишное предложение и любые последующие обсуждения по поводу брака.

Но Ковбой, казалось, был настроен серьёзно.

Оставалось надеяться, что внезапное появление Ника (и тем более его проживание у неё дома) не заставили его передумать.

Потому что Энджел была почти уверена, что скажет «да».

Она даже почти полностью была уверена, что скажет «да».

И всё же поразмыслить над этим одну ночь, как взрослая женщина, отнюдь не помешает.

Ковбой застал её врасплох, вообще заговорив об этом.

Даже не задумываясь об этом сознательно, она как будто всегда считала, что он не из тех парней, которые женятся. Он никогда не говорил с ней о браке, как о том, чего он хотел бы в будущем, и даже не рассматривал брак как абстрактное понятие, и уж тем более брак именно с ней. Он никогда не говорил о своих друзьях, которые женились. Он вообще не говорил, что задумывался о браке или имел какое-то мнение на этот счёт, выступая за брак или против него.

Так что да, он застал её врасплох.

Более того, она раньше уже была помолвлена, и с её стороны это было довольно спонтанно, потому что, опять-таки, её бойфренд её удивил. В этот раз она намеревалась всё продумать и быть максимально честной с собой перед тем, как сказать «да» другому мужчине.

Она хотела знать, что в этот раз решение будет искренним.

Она хотела знать, что уверена если не на сто процентов, то настолько, насколько это вообще возможно в данных обстоятельствах.

Однако в поездке у неё не было тихого времени, чтобы подумать над этим.

— …То есть я должен просто вывалить на моих родителей, которым уже за семьдесят, новость о том, что я бл*дский вампир? — раздражённо спросил Ник, перебивая Джема уже не в первый раз с тех пор, как они начали этот разговор где-то между Гири-стрит и Дивисадеро.

Теперь они уже выехали на Первое шоссе.

Если уж на то пошло, то этот разговор лишь сделался ещё более разгорячённым, но Энджел не помнила, чтобы кто-то из них выдвигал какие-то новые аргументы с самого начала спора.

Она невольно восхищалась терпением Джема.

С Ником вообще непросто было спорить, и не только потому, что он был, пожалуй, самым упрямым из всех, кого она встречала — за исключением, может быть, Мири.

— …Ты хочешь убить моих родителей? — закончил Ник с раздражением. — Ты ненавидишь моих пожилых родителей, Джем?

Видящий издал невольный смешок.

— Ради всего святого… не надо их недооценивать, Ник. Ты не думаешь, что они будут волноваться намного сильнее, зная, что происходит нечто странное, и понимая, что ты им врёшь? Ты открыто признаешь, что ты очень близок со всеми ними. Никакая близость не основывается на лжи… поверь мне в этом. Так почему ты ставишь под угрозу эти отношения? Почему ты попросту не скажешь им правду?

Ник выдохнул, посмотрев на Энджел словно в поисках помощи.

Покосившись на него в ответ, она поджала губы и качнула головой, ясно давая понять, что не собирается влезать в эту перепалку.

Ещё сильнее раздражаясь из-за её отказа соглашаться с ним, Ник повернулся боком на переднем пассажирском сиденье, чтобы посмотреть на Джема, сидевшего сзади. Зеленоглазый видящий устроился посередине похожего на диванчик заднего сиденья её полночно-синего с белыми полосками Плимута Хэми Барракуда, пребывавшего в идеальном состоянии.

Энджел, конечно же, сидела за рулём.

По правде говоря, ей не нравилось, когда кто-то водил её машину.

Прежде она позволяла Нику садиться за руль, но это определённо не было регулярной практикой.

— Я не могу сказать им, что я бл*дский вампир, — твёрдо сказал Ник. — Я не могу сказать им, Джем. Я награжу своего отца сердечным приступом. Не метафорическим… настоящим. Мои сестры взбесятся. Они засунут меня в психушку…

Но Джем парировал его слова так же легко, как Ник парировал слова Джема.

Голос видящего был таким же раздражённым, только чуточку поспокойнее.

— Вампиры же сейчас по всем новостям, na? Мне кажется, это удачное время, чтобы…

— Нет! — Ник издал изумлённый смешок, запрокинув голову. — Абсолютно точно нет, бл*дь! Я не расскажу им об этом!

— Так… что? Ты просто никогда не станешь с ними видеться? — губы и голос Джема ожесточились. — Ты просто будешь держаться в стороне? Врать им по телефону?

Энджел покосилась на Джема в зеркало заднего вида, продолжая вести машину.

Она слышала в словах видящего нотку боли.

— …А я никогда с ними не познакомлюсь? — добавил Джем. — И попросту больше не будет никаких отношений с ними, кроме случайных, загадочных, лживых телефонных звонков?

— Я этого не говорил, — прорычал Ник с предостережением в голосе.

— Тогда как ты это объяснишь, Ник? — спросил Джем, хмурясь. — Как ты объяснишь, что ты выглядишь вот так? — он грациозным жестом указал на Ника. — Ты очень изменился. Ты должен это понимать. Ты был красив и до этого… поверь мне. Но ты был человеком средних лет. А теперь ты вампир. Ты планируешь просто нацепить контактные линзы? Наносить грим в попытке состарить себя? Может, ты даже добавишь кое-где немножко седины, чтобы реально сойти за мнимого человеческого сына?

Ник хмуро посмотрел на него.

— Ты слишком много размышлял над тем, сколько мне лет было раньше.

Джем издал сердитый полусмешок.

— А сколько тебе было? Мы правда будем обсуждать возраст… щенок? Да я практически являюсь растлителем малолетних, раз сплю с тобой…

Энджел невольно хрюкнула.

Получив уничижительный взгляд от Ника, Джем добавил:

— …И конечно, я помню, как ты выглядел! Я хотел тебя. Я могу описать тебе твою внешность наверняка намного подробнее, чем ты хочешь слышать, Ник. Ближе к концу я хотел тебя так сильно, что практически помешался на твоей физической внешности. Я могу описать тебе такие детали твоего лица и тела, которых ты сам, возможно, не замечал. Я также могу рассказать тебе и твоей подруге Энджел, что именно я делал, пока воображал эти детали…

— Эй, эй, эй, — Ник поднял ладонь, поморщившись. Затем взглянул на Энджел, по-прежнему поджимая губы в твёрдую линию. — Перебор, Джем. Перебор…

— Перебор? Серьёзно?

— Да…

Энджел расхохоталась.

— О, я определённо голосую за то, что это не «перебор», Джем, — сказала она с радостными нотками в голосе. — Продолжай же. Я очень внимательно послушаю, что же ты заметил в нашем приятеле Нике, — она повернула голову. — Мири упоминала, что ты художник. Ты рисовал людей?

Джем открыл рот, но Ник перебил их обоих.

— Ещё слово, — сказал он видящему, поднимая палец. — Ещё. Одно. Слово. Только одно, Джем. И я утоплю тебя там. Я серьёзно.

Энджел снова расхохоталась.

Пантер, очевидно, почуяв, что он что-то упускает, гавкнул с сиденья, которое он делил с Джемом.

Ник потянулся назад, почесал ему за ушками, и неуклюжий щенок кинулся к нему, пытаясь забраться к вампиру на колени. Ник аккуратно оттолкнул его, затем посмотрел на Джема, слегка поджимая губы.

— Ты художник? — ворчливо спросил он. — Ты никогда не говорил об этом.

— Ты никогда не спрашивал.

— А я должен такое спрашивать? Эй, Даледжем… ты случаем не художник? Серьёзно?

— Я имел в виду, — тихо произнёс Джем с лёгким упрёком, — что ты никогда не расспрашивал меня обо мне, Ник.

В машине воцарилось молчание.

В какой-то момент Ник взглянул на Энджел, и она выгнула бровь в невысказанном вопросе. Ник в ответ нахмурился. Глядя между передними сиденьями на Даледжема, он ещё несколько секунд ничего не говорил.

— Ты хочешь познакомиться с моей мамой? — ворчливо спросил он. — Правда?

— Конечно, я хочу познакомиться с твоей матерью, — сказал Даледжем, щёлкнув языком. — С чего бы мне не хотеть знакомиться со всей твоей семьёй?

Энджел широко улыбнулась, не сумев сдержаться.

— Я оооочень хочу при этом присутствовать, — пробормотала она.

Ник наградил её очередным угрюмым взглядом. В этот раз даже Даледжем не засмеялся.

Вместо этого его голос сделался серьёзным.

— Я правда думаю, что тебе стоит им рассказать, — произнёс он. — Я думаю, что тебе нужна поддержка семьи в этом отношении, — видящий пожал плечом, грациозно взмахнув рукой. — Конечно, не мне решать… всё целиком и полностью зависит от тебя. Просто я думаю, что иметь возможность поговорить с ними принесёт тебе облегчение. А они испытают облегчение от того, что ты вновь вернёшься в их жизни, но уже безо лжи.

Когда ни Энджел, ни Ник ничего не сказали, Джем добавил:

— Они явно любят тебя. Тебе стоит больше им доверять.

Молчание затянулось.

Когда Энджел искоса, бегло взглянула на Ника, она увидела, что он задумался, уставившись вниз и как будто в пустоту.

Он не ответил Даледжему и, похоже, не соглашался с ним.

Но в этот раз он, похоже, и не спорил с ним.

В этот раз Энджел не стала его поддразнивать, как могла бы сделать это её более молодая и злая версия. Но это было странно. Она никогда не видела, чтобы Ник считался с теми людьми, с которыми он встречался, особенно когда дело касалось его семьи.

В целом семья Ника находилась под запретом.

Он охранял свои отношения с ними как бойцовский пёс.

Он рьяно защищал своих родителей. Он рьяно защищал своих сестёр.

— Ладно, — сказал Ник, опять удивив Энджел.

Она перевела взгляд, но он смотрел не на неё, а на Даледжема, с хмурым и в то же время предупреждающим выражением на лице.

— …Я не говорю, что я расскажу им, что я такое, — добавил он резко. — Я говорю, что свожу тебя к ним. Мы их навестим.

— С гримом? — спросил Даледжем, приподняв брови. — С контактными линзами?

— Нет, — сказал Ник. Помедлив, он добавил: — Ну, может, с линзами, но без грима.

— Ты не думаешь, что это встревожит их? Без объяснения?

Ник нахмурился.

— Ты не можешь просто пойти мне навстречу? — прорычал он. — Я познакомлю тебя с ними. Я не знаю, что именно я им скажу, но я свожу тебя к ним, мы останемся на ужин, или что там захочет моя мама. Я не знаю точно, что скажу им, но тебе придётся оставить это мне, ясно? Включая и нас с тобой.

Даледжем хмыкнул, скрещивая руки на груди.

— То есть, я буду «другом»? Коллегой с работы?

— Этого я тоже не говорил, — прорычал Ник с явным раздражением. — Твою ж мать. Ты можешь просто пока что забыть об этом?

Помедлив, он добавил:

— Моя мама всё равно устроит тебе настоящий допрос. Она не глупа. Она поймёт, что мы не просто «друзья», ясно? И я всё равно не собираюсь врать ей в этом отношении.

Энджел покосилась на Ника.

Заметив в этот раз, он поморщился и посмотрел в её сторону.

— Что? — спросил он.

— Ты не думаешь, что Юми будет не всё равно, что ты вдруг оказался геем, Ник? Это после того, как она лет тридцать наблюдала, как ты ведёшь жизнь настоящего бл*дуна с женщинами?

Ник нахмурился.

Его взгляд метнулся к Даледжему, и он помрачнел ещё сильнее.

Затем, как будто обдумав её слова, он пожал плечами.

— Честно? — спросил он. — Сомневаюсь. Уверен, в семье будут сплетничать по этому поводу, но я не думаю, что она распсихуется или ещё что, если ты об этом. Но она выпытает из Джема все, что только можно. Она захочет знать, как мы встретились, кто к кому первый подкатил, что я ему обещал, насколько серьёзны наши отношения, нравятся ли нам дети… и она совершенно точно не станет слушать мои ответы.

Даледжем издал смешок, полный неверия.

— Серьёзно?

Ник покосился на него.

— Ты не знаешь мою маму.

Энджел расхохоталась. Она-то знала маму Ника.

— Да уж, — протянула она, размышляя над тем, что сказал Ник. — Звучит очень похоже.

Они приближались к окраинам Санта-Круз.

В этот раз они все умолкли, и на выезде на очередной ветреный участок шоссе, где скала огибала утёсы, выходившие к маленьким пляжам вдоль этой части побережья, Энджел осознала, насколько большой уступкой являлся тот факт, что Ник дал Даледжему хоть это, пусть даже такое незначительное обещание.

Она задалась вопросом, знает ли Даледжем, насколько это значимо.

Взглянув в зеркало заднего вида на слегка ожесточившееся лицо видящего, она поймала себя на мысли, что он этого не понимает…

А так она жалела, что не может прочесть его так же легко, как он читал её.

Что-то из того, что они только что обсуждали, явно встревожило его.

Очень сильно встревожило его.

Глава 12

Маяк

— Ты слишком хорош в этом, — пробормотал Ник, когда видящий подгрёб к нему на доске, слегка запыхавшись и улыбаясь, потому что только что поймал волну.

Когда видящий подплыл ближе, Ник слегка повысил голос, чтобы Джем мог его расслышать.

— Ты слишком хорош в этом, — повторил он громче. — Тебе не нужен учитель, Джем. Тебе нужна доска получше… чтобы подходила под твой уровень навыков и рост. Серьёзно. Если сёрфинг даётся тебе настолько естественно, просто игнорируй всё, что я говорю. Делай по-своему. Доверься своим инстинктам. Всё, что я скажу тебе, наверное, только испортит процесс.

Джем моргнул.

Затем расхохотался.

— Ты отрекаешься от своих учительских обязанностей передо мной? — спросил он, запрокинув голову и отбросив мокрые волосы с лица. — Уже?

Ник пожал плечами, сидя на своей доске.

— Судя по тому, что я видел, я правда не думаю, что могу многому научить тебя. Просто практикуйся. Такими темпами ты через неделю будешь кататься лучше, чем я. И тогда мне понадобятся уроки от тебя.

Джем снова рассмеялся, закатив глаза в манере видящих.

— Сомневаюсь в этом, брат, — произнёс он, улыбаясь.

— А я нет, — серьёзно ответил Ник. — Я не вру, Джем. Ты на дерьмовой доске, которая для тебя слишком мала, но ты всё равно держишься самостоятельно. Тебе не нужна моя помощь. Тебе просто нужна доска получше и…

Но Джем щёлкнул языком в той манере, которая заставила Ника умолкнуть.

Видящий подгрёб прямиком к нему, пока они не оказались на расстоянии считанных футов.

Подплыв к нему, Джем полностью сел, расположив задницу прямо на точке равновесия доски и слегка тяжело дыша холодным воздухом. Сцепив пальцы, он подул на свои ладони, которые в вампирском зрении Ника выглядели ярко-розовыми.

Ник начал беспокоиться, что для видящего может быть слишком холодно.

Для него реально могло быть слишком холодно.

Он как раз собирался сказать об этом, когда Даледжем посмотрел на Ника и замер, увидев, что Ник наблюдает за ним.

— Я и раньше катался на доске, Ник, — сказал он.

Ник моргнул.

Затем, уставившись на лицо видящего в темноте, он нахмурился.

— Ты катался на доске? — переспросил он. — Сколько раз?

— Достаточно. Это было несколько лет назад, — добавил он, пожав плечом. — Но оказывается, тут применимо то человеческое выражение про езду на велосипеде. Я помню больше, чем ожидал.

Воцарилась тишина.

Ну, не совсем тишина, но они перестали говорить.

Шум океана заполнял паузы.

И даже он был тише обычного. Поскольку стояла ночь, морские львы и даже чайки по большей части не шумели.

Ник всё ещё хмурился, когда наконец-то заговорил.

— Зачем ты мне соврал? — спросил он, скорее озадачившись, нежели разозлившись. Ну, и, может, немного обидевшись. — Почему ты соврал мне по этому поводу? Зачем, бл*дь, ты попросил меня учить тебя? Ты пытался выставить меня идиотом?

Видящий уставился на него своими светло-зелёными глазами, всё ещё слегка учащённо дыша от холода.

— Выставить идиотом? — переспросил он, нахмурившись. — Нет.

— Тогда зачем…?

— Может, я хотел, чтобы ты меня поучил? — предположил Джем, пожимая широкими плечами. — Может, я хотел посмотреть, каков ты в роли учителя? Но сейчас я подумываю, что надо было подождать до весны. Или до лета.

Ник проигнорировал последнюю часть.

Он нахмурился ещё сильнее.

— То есть, это был…? Тест?

— Не тест, — затем, как будто задумавшись, Джем пожал плечами, и его идеальные губы недовольно поджались. — Ну. Может, немножко и тест. Может, я хотел знать, как ты отреагируешь на то, что у меня есть кое-какие навыки в той сфере, в которой ты гордо считаешь себя экспертом…

Ник издал возмущённый смешок.

И возмущение было не совсем шутливым.

— Реально? Ты, бл*дь, серьёзно?

Джем пожал плечами, встретившись с ним взглядом этих ошеломительных светло-зелёных глаз.

— Полезно знать такое о партнёре, разве нет? Как твой партнёр реагирует, когда у него вся власть? И как он реагирует, когда эта власть подвергается некой угрозе?

Ник уставился на него в темноте.

Волны нежно покачивали их обоих.

Увидев, что Даледжем тоже изучает его (видимо, теперь оценивая, как он на это отреагирует), Ник фыркнул.

— Иисусе. А я-то думал, что это у меня проблемы с доверием.

— А ты бы разве не захотел узнать такое? — спросил Джем резким тоном. — Обо мне?

Ник наградил его гневным взглядом.

— Я-то думал, это я помешан на контроле.

Даледжем щёлкнул языком.

Однако в этот раз он выглядел раздражённым.

— И это говорит тот, кто не потрудился рассказать мне, что его семья жива, — сказал Джем, повышая голос из-за шума волн. — Или что он близок с этой семьёй… или что он поддерживал с ними контакт после обращения в вампира. И этот вампир не желает представлять меня им как своего партнёра. Да и вообще не хочет знакомить меня с ними, потому что он предпочитает врать о том, кто он…

— Господи Иисусе, — перебил Ник. — Ты всё ещё бесишься по этому поводу?

Он уставился на лицо другого мужчины, выделяя его бледный овал с мельчайшими чертами, обрамлённый волосами, которые в мокром виде казались почти чёрными и были наполовину убраны от лица. Как и ладони видящего, лицо Даледжема выглядело розовее обычного, и в то же время как будто бледнее.

Ник мог различить конфликт эмоций, промелькивавший на этом лице.

Ника до сих пор шокировало то, как много он мог видеть своими вампирскими глазами.

На несколько секунд сосредоточившись на чертах другого мужчины, он смог увидеть его почти как при свете дня.

Он видел каждый нюанс тех зелёных глаз, включая проблеск настоящей злости, которая жила в тех светлых радужках.

— Так и есть, — сказал Ник, хмурясь. — Ты реально бесишься из-за моей семьи, чёрт подери. Из-за того факта, что я ещё не придумал, как рассказать им, кто я.

Он схватил доску видящего и дёрнул её к себе, пока они покачивались в медленном, чувственном ритме океана в промежутках между более крупными волнами.

Это не приблизило видящего вплотную к нему.

Здесь это было эквивалентно тому, чтобы тряхнуть видящего за плечи.

— Почему? — потребовал он. — Дело действительно в том, что я боюсь рассказать своим почти восьмидесятилетним родителям о том, что я умер? Я серьёзно не уверен, что тут такого сложного для понимания…

— Дело не в том, брат.

— Тогда в чём?

Джем посмотрел на залитую лунным светом воду, его длинный подбородок напрягся, а глаза сканировали горизонт — может, в поисках волн. Время было уже позднее, и теперь тут становилось тише: большие волны приходили всё реже, промежутки между ними были всё больше.

В любом случае, Ник подозревал, что Джем не ищет волны.

— Ты не хочешь мне говорить, — произнёс Ник, помрачнев.

Это не было вопросом.

Подумав, он добавил:

— Это потому, что я никогда не задавал тебе личных вопросов?

Джем закатил глаза.

— Нет.

Ник нахмурился ещё сильнее.

— Хорошо. Потому что я спросил тебя про сёрфинг, а ты, бл*дь, соврал. Учитывая это, я бы тратил время впустую, расспрашивая тебя о чём-либо — по крайней мере, пока мы не минуем эту фазу, на протяжении которой, видимо, абсолютно всё между нами должно быть долбаным психологическим тестом на проверку моей реакции…

— Она обозвала тебя. Энджел.

Ник моргнул, искренне не понимая.

— Что? О чём мы теперь говорим…?

— Со сколькими же женщинами ты спал? — перебил Джем, уставившись на него в темноте. — Будучи человеком? То выражение, которым тебя назвала Энджел… не было похоже, что она шутит, — пробормотал он. — Похоже, она совсем не шутила.

— Выражение? — Ник уставился на него.

Затем, осознав, что видящий имеет в виду, он издал изумлённый смешок.

— Ты имеешь в виду то, что она назвала меня бл*дуном? — Ник издал очередной смешок. — Ты же шутишь, верно? Энджел просто меня подкалывала…

— Но не без основания, — Джем наградил его жёстким взглядом, и в его голосе звучало почти предупреждение. — Она подкалывала тебя не без основания, Ник.

Помедлив и уставившись на лицо Ника, слишком опешившего, чтобы ответить, видящий добавил:

— Ты не был таким, когда я знал тебя. Будучи человеком. Ты не спал со всеми без разбору… по крайней мере, насколько я видел.

— Да кто сказал, что я вообще когда-то спал «со всеми без разбору»? — прорычал Ник.

Это видящий тоже проигнорировал.

— Что изменилось, Ник? — спросил он. — Почему ты остановился? Это потому, что ты был влюблён в Мириам?

Челюсть Ника отвисла ещё сильнее.

Он уставился на видящего, сидевшего на салатово-зелёной доске Энджел — пережитке цветовых трендов времён их детства, который теперь был бельмом на глазу.

Джем сидел на ней так, словно занимался сёрфингом всю свою жизнь.

Что, как оказывается, вполне могло быть правдой.

Задумавшись над вопросом Даледжема, он разрывался между желанием потравить его подольше и посмеяться и желанием хорошенько тряхнуть видящего обеими руками.

— Что ты хочешь от меня услышать? — спросил он в итоге, сделав свой тон как можно более нейтральным. Стиснув зубы, он постарался понять, что он должен сказать в такой ситуации. — Ты серьёзно зол на меня потому, что в человеческой жизни у меня были проблемы с длительными отношениями? Или потому, что я хотел людей, которые не хотели меня? Или я вообще должен был не желать никого до нашей встречи?

— Нет, чёрт подери! — Джем повернулся к нему, и его светлые глаза холодно блеснули. — Ты такой засранец, Ник. Это твоё глупое притворство… оно безумно раздражает. Ты действительно будешь притворяться, будто не знаешь, что я воспринимал твоё увлечение Мириам как угрозу для себя?

— Мири? — Ник моргнул, стиснув зубы. — Я думал, я бл*дун?

— Видимо, и то, и другое правда, — рявкнул Даледжем, и бровью не поведя. — Я и так волновался из-за Мириам, не зная, как я вписываюсь во всю эту картину… а теперь, что очень мило, между прочим, я опасаюсь ещё сильнее из-за того, что до этого ты менял женщин как перчатки. И это как минимум предельно ясно выдаёт не только твои предпочтения, но и то, как ты, вероятно, воспринимаешь меня…

— Как я, вероятно, воспринимаю тебя, — Ник уставился на лицо Джема, стараясь не реагировать.

Сейчас ему хотелось наорать на видящего, но он подавил и это желание.

Он чувствовал иррациональный жар, распалявшийся в его груди.

Это вызвало у него желание снова встряхнуть видящего, а может, попросту укусить его… что угодно, лишь бы Джем заткнулся, хотя Ник и это не мог до конца объяснить себе рационально. Он чувствовал, что отчасти понимает, почему видящий видит в этом угрозу для себя.

Более того, хоть он и не кусал Джема, хоть он сам и не был видящим, он каким-то образом чувствовал страх другого мужчины.

Он знал, что у Джема есть «проблемы», как выразился Блэк.

Джем сказал это ему в Сибири чуть ли не прямым текстом.

У Джема имелись проблемы, и они до сих пор не поговорили об этом.

Видимо, что-то в Нике провоцировало эти проблемы.

Вспомнив кое-что ещё, Ник нахмурился.

— Подожди-ка, — его голос ожесточился. — Погоди-ка минутку, Джем. Разве Мика не говорила мне, что ты типа славился тем, что постоянно менял сексуальных партнёров? Тогда я подумал, что она имела в виду женщин, но она явно намекала на мужчин и женщин. Я помню, как она подкалывала тебя по этому поводу на острове Мангаан. Она сказала, что перед тем как влюбиться в «жену босса», ты переспал с большей частью их…

— Просто заткнись, — рявкнул видящий.

Ник вздрогнул.

Молчание между ними сгустилось.

Затем Джем сердито выдохнул, резко жестикулируя над тёмной водой и перекатывающимися волнами, которые раскачивали их доски.

— Тебе даже не нравятся мужчины, — рыкнул видящий. — Я не знаю, какого хера я вообще с тобой дела. Видимо, я бл*дский идиот. Делаю всё это снова… с тем, кто не питает ко мне настоящего интереса. С тем, кто никогда и не будет питать ко мне никакого бл*дского интереса.

Глядя на воду, видящий сердито покачал головой, скрестив руки на груди.

Челюсти Ника напряглись.

Он уставился на мужчину-видящего, теперь уже сам почти разозлившись.

Когда Джем взглянул на него, Ник отвернулся, подавляя желание послать его нахер. Но его злость лишь усиливалась, доходя до такой степени, что он уже не мог скрывать её на лице.

— Что? — спросил Джем. — Давай. Отрицай это. Отрицай, что ты предпочитаешь женщин, Ник. Отрицай тот факт, что ты никогда бы и не прикоснулся ко мне, если бы остался человеком…

— И всё же я не человек, бл*дь, Даледжем. Уже нет. Так почему это вообще важно? Почему ты вечно хочешь выместить это дерьмо на мне, как будто я изначально это как-то контролировал?

— Ты действительно не понимаешь, чего я от тебя хочу? — Джем повернулся, глядя на него сквозь тьму, и его глаза почти светились в лучах лунного света. — Ты опять прикидываешься дурачком? Потому что иногда я реально не могу понять, прикидываешься ты или нет, Ник. Реально не могу.

Ник моргнул.

Затем нахмурился ещё сильнее.

— Ты знаешь, чего я хочу от тебя? — рявкнул Джем. — Знаешь?

— Нет! — прорычал Ник в ответ. — Если не считать того, что ты, видимо, хочешь, чтобы я никогда и ни с кем не спал, особенно с женщинами; и никогда не желал женщин и не предпочитал женщин до нашей встречи. Видимо, ты будешь припоминать мне то дерьмо, которое уже не имеет значения, бл*дь. Видимо, ты бы предпочёл, чтобы я никогда не был человеком, поскольку те вещи имели для меня значение только тогда…

— Не прячься за этим «человеческим» дерьмом… — сердито начал Джем.

В этот раз Ник перебил его по-настоящему.

— Это не дерьмо, — прорычал он, повышая голос. — Я не собираюсь изменять тебе, Джем! Почему, бл*дь, ты всё время ведёшь себя так, будто не можешь мне доверять, будто я какой-то мудак, который до сих пор бегает за Мири? Ты прекрасно знаешь, что я скорее перережу себе запястья, чем приближусь к ней…

— Это угрызения совести, Ник, — рявкнул Джем. — Я не заинтересован в угрызениях твоей di'lanlente a' guete совести. Разве ты не видишь, что это вовсе не помогает в плане того, о чём я говорю?

— О чём ты говоришь? — прорычал Ник ещё громче. — Ты мне скажешь? Или ты просто хочешь поссориться со мной по х*й знает какой причине?

— Может, и хочу, — рыкнул Джем, вскинув ладонь. — Может, это единственный способ добиться от тебя хоть какой-то правды! Разозлить тебя, чтобы ты сказал мне то, что думаешь на самом деле…

— А может, мне надо укусить тебя, бл*дь, — жёстко прорычал Ник. — Просто чтобы вбить в тебя немного здравого смысла. Потому что это не я избегаю говорить тебе, что происходит… «брат» Джем. Сейчас ты стопроцентно швыряешь в меня всякую херню. Практически всё, что ты можешь придумать из причин, по которым у нас ничего не сложится, по которым ты не можешь мне доверять, и ты оскорбляешь меня, чтобы выбесить… реально, любое оправдание, лишь бы уйти.

Он почувствовал, как напряглись его челюсти.

Эмоции накатили на него, сдавив грудь.

— Вот чего ты хочешь? — прорычал он, сдерживаясь. — Уйти? Или мне придётся укусить тебя, чтобы выведать хоть это?

Воцарилось молчание.

Затем Джем усмехнулся, и этот звук опять-таки был скорее сердитым, нежели забавляющимся.

— Как будто ты это сделаешь, — пробурчал он.

Ник крепче стиснул челюсти.

Он всё ещё старался контролировать себя — может, отчасти из-за всего, что он только что сказал, а может, отчасти потому, что он не сомневался — Даледжем хочет лишить его хладнокровия.

Он настороженно наблюдал за лицом видящего.

Когда Даледжем так и не заговорил, Ник совершил жалкую попытку развеять напряжение и поддел видящего рукой.

— Ну не знаю, — ворчливо протянул он. — Может, я и укушу тебя. Ты это явно заслужил, чёрт подери. И ты выглядишь довольно вкусненьким. Сидишь тут такой, сверлишь меня гневным взглядом. Смотришь на меня так, будто хочешь вмазать мне кулаком по лицу просто потому, что будучи человеком, я делал вещи, которые тебе не по нраву..

Джем потянулся через обе доски, схватив его.

Видящий двигался… быстро.

Даже быстрее, чем могли отреагировать вампирские рефлексы Ника.

Ник всё равно инстинктивно вскинул обе ладони, убеждённый, что видящий его сейчас ударит, но Джем схватил его за обе руки, толкнул Ника назад на его доску и навалился всем весом на грудь Ника.

Ник ощутил, как его тело мгновенно отреагировало.

Агрессия отражалась на его вампирской природе не так, как это случалось при жизни человеком. Он не пугался. Он не злился. Он даже не хотел драться.

Он посмотрел в лицо видящего и заставил своё тело смягчиться.

От этого злость в глазах Джема лишь усилилась.

Стиснув запястья Ника, он толкнул его дальше по доске, частично опустив под воду. Ник получил полный рот морской воды и выплюнул её, моргая и глядя на звёзды над темноволосой головой видящего.

Почему-то ему в голову пришла мысль вовсе не о том, что видящий хочет его утопить.

Вместо этого он поймал себя на мысли о том, что ночь на удивление ясная.

Он знал, что должно быть чертовски холодно, но его-то холод уже не беспокоил.

Он вновь задался вопросом, не замёрз ли видящий.

Он уже собирался спросить, когда Джем снова толкнул его.

— Мать твою, — рявкнул Джем. — Не знаю, о чём ты думаешь, но прекрати. Прекрати уходить в себя, бл*дь, когда я пытаюсь с тобой поговорить…

— Джем, — Ник откашлял ещё больше воды после того, как видящий опять его макнул. — Я не ухожу в себя. Я беспокоюсь, что здесь для тебя слишком холодно… Я беспокоюсь, что ты замёрз.

Джем уставился на него, его глаза и голос выражали неверие.

— Что?

— Ты можешь просто сказать мне? — прорычал Ник. — Скажи мне, что тебя беспокоит, чёрт подери! Или давай выйдем из воды хотя бы… чтобы ты мог согреться.

— Согреться? — Джем продолжал таращиться. — О чем ты, бл*дь, говоришь, Ник?

Ник нахмурился, глядя на его бледное, пугающе красивое лицо.

— Ты знаешь, что меня беспокоит! — сказал Джем, тряхнув его. — Я только что сказал тебе, бл*дь…

— Я не влюблён в Мириам! — рявкнул Ник. — Я не влюблён в неё, чёрт подери!

— Хрень собачья!

— Нет. Не хрень, — Ник помрачнел по-настоящему. — Это не хрень. Я люблю её. Я очень сильно её люблю. Но я уже не заинтересован в ней в этом отношении. Что бы там ни было… что бы я ни чувствовал в начале всей этой истории… это ушло. Я больше не воспринимаю её в этом отношении. Правда.

Несколько секунд Джем просто смотрел на него.

Затем, прищёлкнув языком, отвернулся.

Ник наблюдал, как видящий смотрит на волны, поджимая губы в жёсткую линию. Его подбородок оставался напряжённым, пока он стискивал запястья Ника.

— Я хочу тебе верить, — сказал он.

— Ты и так мне веришь, — сердито ответил Ник. — Я это знаю. Я, бл*дь, чувствую это в тебе, Джем… даже без кровной связи. Так что прекрати говорить мне, что я прикидываюсь «дурачком» и скажи мне, в чём дело, чёрт подери. Дело в женщинах?

Увидев, что лицо другого исказилось в сердитой гримасе, Ник повысил голос.

— Да, мне нравились женщины. Мне они очень даже нравились. И как это, чёрт побери, относится к тебе и мне?

Джем издал смешок, полный неверия, но Ник его перебил.

— Это имеет значение только в том случае, если ты мне не доверяешь, — сказал Ник. — Видимо, ты и не доверяешь. Ты вообще мне не доверяешь. Это из-за того придурка, с которым ты встречался на твоей старой планете? Или из-за тройничка с женой придурка? Потому что я немножко устал из-за того, что ты проецируешь это дерьмо на меня. Я не он. Я не она. И в данный момент я практически ненавижу их обоих.

Когда Даледжем сердито нахмурился, Ник заговорил холоднее.

— …И может быть, это не у меня до сих пор остались чувства к кому-то другому.

Видя, как лицо Джема ожесточилось ещё сильнее, Ник перебил его прежде, чем тот успел заговорить.

— …А может, даже к нескольким другим людям, — добавил он. — Поскольку я честно не могу понять, кого из них ты до сих пор не можешь забыть. А может, их обоих. Или кого-то другого. В любом случае, — рявкнул Ник. — Кажется, в этих отношениях слишком много лишних участников, Джем.

После его слов воцарилось молчание.

Джем не разжимал своей хватки на запястьях Ника.

Он отвернулся от лица Ника, задышал тяжелее в арендованном гидрокостюме, продолжая прижимать запястья Ника к доске. Подбородок видящего напрягся ещё сильнее перед тем, как Джем посмотрел на Ника. Его лицо оставалось в тени, пока он всматривался в него.

Ник собирался сказать что-то ещё, попытаться добиться от него настоящего ответа, но тут Джем опустил голову. Он поцеловал его солёными губами, и его горячий язык проник в гораздо более холодный вампирский рот Ника.

Контраст шокировал Ника и заставил умолкнуть… затем мгновенно возбудил.

Это также заставило Ника с поразительной остротой осознать, насколько холодным сделалось его тело в январском Тихом океане после полуночи.

По нему вновь ударило чувство вины от осознания, что он может наградить своего бойфренда гипотермией…

Он забыл и про это, когда поцелуй Джема углубился.

Он выгнулся под видящим, желая высвободить руки, но не желая противиться и вырываться из хватки Джема.

Вместо этого он поцеловал его в ответ, осторожно, поскольку его клыки удлинились, и застонал ему в рот. Когда Джем отстранился лишь для того, чтобы укусить Ника в горло, вонзив зубы так глубоко, что прокусил кожу, Ник заёрзал под ним, стискивая челюсти, чтобы не скинуть с себя видящего по-настоящему.

Видящий много кусал его.

Джем чертовски много кусал его.

Это так сильно пробуждало в Нике инстинкты «хищник/жертва», что несколько раз, когда они делали это, ему приходилось остановиться.

Ему приходилось уйти.

Теперь же, здесь, на холодных волнах, он раздражённо вскрикнул.

Он закрыл глаза, стараясь расслабиться, просто позволить видящему делать то, что ему хочется. Он почти преуспел, погружаясь в жар его тела, в его губы и язык на своём горле… но тут Джем поднял голову.

Издав раздражённый звук, видящий опять впечатал его в доску и погрузил Ника в солёную воду.

Ошарашенный Ник вскинулся через несколько секунд, выдыхая и выкашливая воду.

Ему не нужно было дышать, но проникновение воды в горло и лёгкие до сих пор вызывало у него человеческую реакцию на утопление. Более того, это напоминало ему пытки водой в Ираке. Он не забыл все эти воспоминания, так что запаниковал, пытаясь избавиться от воды в горле, носу и груди.

Он закашлялся ещё сильнее, глядя на Джема, и видящий зарычал на него.

Бл*дь, он зарычал на него.

— Господи Иисусе, — произнёс Ник, все ещё глядя на него. — Какого хера с тобой не так?

Слова прозвучали не столько со злостью, сколько с непониманием.

Ник искренне не был уверен, злится ли он — в смысле, сам Ник.

Он не мог понять эмоции видящего, и он не мог понять вампирские эмоции.

Он просто был раздражён, возбуждён и пребывал в таком смятении, что оно проявлялось как нечто похожее на злость, на раздражение, на агрессию. Он чувствовал, что видящий отстраняется от него, и это вызвало страх вместе с желанием закрыться, избежать всего этого. В каком-то тихом уголке сознания он знал, что ждёт, когда видящий его бросит. Он ждёт, когда всё это рванёт по-настоящему.

Но он не мог заставить себя уйти первым.

Даже сейчас, когда видящий, видимо, хотел его убить, Ник прижался своим уже затвердевшим членом к бедру видящего, всё ещё прикладывая усилия, чтобы не скинуть их с лодки и не сорвать одежду со своего возможно-бойфренда.

Теперь он искренне беспокоился, что погода может быть слишком холодной для Джема.

По какой-то причине, как бы ему ни хотелось трахнуть видящего прямо здесь, среди волн, когда они оба будут наполовину под водой, а он, может, будет держать этого ублюдка за горло, чтобы не дать ему утонуть… он не собирался делать этого.

Он хотел вытащить его из воды.

Он беспокоился, что Джем подхватит пневмонию.

Прежде чем он успел далеко уйти в этом направлении мысли…

— Ты принадлежишь мне, — прорычал Джем. — Бл*дь, ты принадлежишь мне.

Ник моргнул, уставившись на него.

Он открыл рот, чтобы ответить, но видящий опять навалился своим весом, заставляя доску частично уйти под воду. Ник поднял голову, стараясь удержать её над поверхностью, чтобы в этот раз не погрузиться полностью, но все равно набрал полный рот морской воды.

Когда видящий позволил ему подняться, он закашлялся.

— Ты выжил из своего проклятого…

— Ни из чего я не выжил, — рявкнул Джем. — Я говорю тебе, как дело обстоит для меня. Похер мне на то, что ты не хочешь это слышать. Похер мне, Ник.

Ник уставился на него.

Он открыл рот, чтобы заговорить, но Джем снова шарахнул по доске, в этот раз полностью опустив его под воду.

Когда Джем позволил ему подняться, Ник ошарашенно захрипел.

— Ничего не говори, бл*дь, — рявкнул Джем, пока Ник плевался водой. — Если только ты не хочешь согласиться со мной. Я не хочу слышать от тебя ни единого бл*дского слова, если ты не согласен. Я не желаю слышать дурацких вопросов о том, что я имею в виду, и с чего это я вдруг, и серьёзно ли я. Если ты сейчас начнёшь прикидываться дурачком, бл*дь, я оставлю тебя здесь. И Энджел тоже заставлю оставить тебя здесь. Пешком домой пойдёшь, мать твою. Найдёшь себе какую-нибудь бабу, у которой обоснуешься в подвале, будешь трахать её и кормиться от неё, пока опять не стемнеет…

Ник нахмурился, открывая рот.

Джем его перебил.

— Я не блефую, Ник. Я не блефую, чёрт подери. ЗАТКНИСЬ. Если не согласен… держи свой бл*дский рот на замке. Ничего не говори.

Ник уставился на него.

Он постарался обдумать то, что сказал видящий.

По правде говоря, он боялся что-либо говорить.

Он боялся рассмеяться, хотя почему-то смех угрожал вырваться наружу.

Но он понимал, что последнее — это нервная реакция.

Теперь он ощущал ярость Даледжема.

Она была столь осязаемой, что ощущалась почти как кровная связь, будто он мог по-настоящему его чувствовать. Задумавшись над этим и представив, каково было бы на самом деле знать мысли Джема, чувствовать его эмоции и то, что происходит у него в голове, Ник издал невольный стон.

В те же несколько секунд он рывком высвободил своё запястье.

Обвив рукой видящего, он дёрнул его тело к себе и потянулся вверх, чтобы поцеловать его в губы. Когда видящий пошёл навстречу, позволяя Нику поцеловать себя, Ник издал очередной стон.

Он хотел поцеловать его жёстко, заткнуть этого мудака, заглушить мысли их обоих… но вместо этого он поцеловал его так крепко, как только мог, учитывая, что его клыки полностью удлинились, а чёртов видящий даже сейчас пытался провести языком по этим бритвенно острым клыкам, уговаривая покормиться от него.

Когда Джем сделал это снова, повторяя попытки раз за раз, Ник зло отпрянул.

— Нет, — прорычал он. В этот раз он сам тряхнул видящего. — НЕТ. Сделаешь это против моей воли, и между нами всё кончено. Между нами всё будет кончено, бл*дь, Джем.

Видящий уставился на него.

Теперь его светло-зелёные глаза казались остекленевшими, когда на них падал лунный свет.

Видящий выглядел потрясённым, но в то же время с трудом дышал, и его сиплые, затруднённые вздохи как будто застревали в широкой груди.

Ник всё ещё смотрел на него, когда глаза видящего внезапно заблестели.

Видящий издал сдавленный звук, его грудь содрогнулась, и Ник запаниковал.

Он не раздумывал.

Он схватил видящего и без промедления сел, вцепившись в ярко-зелёную доску и дёрнув её поближе к чёрной с нарисованными языками пламени, которой он сам пользовался всю ночь. Он толкнул Джема назад, чтобы он оседлал свою доску, а обтянутые гидрокостюмом ноги свешивались в чёрную воду по обе стороны.

Ник смотрел, как видящий вытирает глаза.

Он видел, что Джем избегает его взгляда.

Продолжая стискивать руку Джема, Ник тряхнул его, крепче сжимая пальцы на бицепсе видящего.

— Мы идём на берег, — прорычал он. — Немедленно. Мы идём на берег.

По-прежнему избегая взгляда Ника, видящий вытер глаза боковой стороной руки.

Он не спорил.

Он ничего не сказал.

Когда Ник опять его встряхнул, видящий лишь кивнул, наклонившись над доской, чтобы начать грести. Сам Ник развернул свою доску и стал активно работать ногами, направляя их обоих к берегу.

Глава 13

Сердитые гости

Тем вечером мы не встретились с Ярриком за ужином.

Блэк перенёс встречу на следующее утро.

Отчасти это делалось для меня.

Отчасти — из-за криминалиста ВМФ, потому что его рейс сначала задержали в Сан-Диего, а потом самолёт полетел через Кауаи с остановкой на пять часов вместо того, чтобы доставить его прямиком на Оаху.

А затем я оказалась в нашем с Блэком номере.

Как я и подозревала, я отрубилась первой, раньше Блэка.

Примерно в семь часов вечера мой мозг просто… перестал работать.

К счастью, он как будто выжидал, пока мы соберём в пакетики и коробки и пометим ярлычками большую часть улик с места взрыва и поместим большую часть этого в запирающийся сарай для хранения, расположенный на парковке возле лодочного дока.

Блэк заметил это первым.

Он схватил меня, когда мы находились у самой воды, осматривали нечто похожее на настоящие фрагменты трупа солдата. Легонько стиснув моё запястье пальцами, он ласково, но настойчиво отвёл меня в сторону, за пределы слышимости остальных и как минимум на шесть метров от небольшой команды персонала курорта, которая всё ещё находилась здесь и помогала нам.

— Эй, док.

Он обнял меня и одной рукой смахнул мои волосы с лица. Он завёл меня в островок света одного из факелов, стоявших по периметру, и теперь продолжал всматриваться в моё лицо.

— Когда ты в последний раз ела?

Я нахмурилась, подняв на него взгляд.

Я постаралась подумать, ответить на его вопрос.

Мой разум абсолютно опустел.

— Забудь, — мягко произнёс Блэк. — Я решил-постановил. Ты на сегодня закончила. Ты официально изгоняешься с этого места преступления… как минимум на следующие двенадцать часов. А может, и на все двадцать четыре.

Я хмуро уставилась на него.

Я хотела с ним поспорить, но в то же время не была уверена, почему я хотела с ним поспорить.

Подумав над обеими этими вещами, я осознала, что он прав. Это ощущение постепенно подкрадывалось ко мне на протяжении нескольких часов, но теперь я даже с трудом могла сосредоточиться на его лице.

— Ты не станешь спорить со мной док, — мягко сказал Блэк, легонько встряхнув меня руками. — Ты просто согласишься со мной и отправишься наверх.

Слегка нахмурившись, я ничего не ответила.

Какая-то часть меня всё ещё пыталась ответить на вопрос, который он задал ранее. Я не помнила, чтобы ела.

Но я должна была поесть… ведь так?

Я всё ещё смотрела в сторону, невидящим взглядом сосредоточившись на океане, когда Блэк крепче стиснул меня.

— Gaos, — сказал он, покрывая поцелуями моё лицо и запуская пальцы в мои волосы. — Прости, дорогая. Я должен был заметить, насколько ты устала. Мне надо было отправить тебя наверх ещё несколько часов назад.

Прижав меня к груди, источая жар, свет и эмоции прямо в меня, он отпустил меня несколько секунд спустя, и его золотые глаза почти ожесточились, когда он продолжил всматриваться в моё лицо.

— Вы на сегодня закончили, доктор Фокс, — произнёс он, и теперь его голос не оставлял места для возражений.

Он показал на вымощенную камнем дорожку, которая вела к курорту.

— Иди. Сейчас же. Закажи еду в номер… и я имею в виду, много еды в номер. Прими душ. Поешь. Затем ложись в постель. Именно в таком порядке.

Я невольно улыбнулась.

— И что случится, если я этого не сделаю? — спросила я.

— Ты этого не узнаешь, — сказал Блэк. — Потому что ты сделаешь в точности так, как я сказал. Ты не будешь бунтовать против этого просто для того, чтобы позлить своего засранца-мужа.

Я рассмеялась, пихнув его в грудь.

— Пойдём со мной, — протянула я уговаривающим тоном. — Пойдём со мной наверх. Проследи, что я точно всё это запомнила.

Блэк поколебался, глядя вниз, на мою руку, тянущую его за рубашку.

Я чувствовала, что он думает об этом.

Я также чувствовала, что он оценивает мой свет и пытается решить, действительно ли он может отправить меня наверх одну, учитывая то, что он почувствовал в моём свете.

Затем он так же решительно один раз кивнул.

— Ладно, — сказал Блэк. — Я провожу тебя до двери. Позвоню на кухню — так я хотя бы буду знать, что ты получила какую-то еду.

Поколебавшись, он добавил:

— Но я не останусь, док. Тебе надо поспать, а мне надо закончить здесь. Если я останусь с тобой, то ни то, ни другое наверняка не произойдёт.

Я нахмурилась, окидывая взглядом пляж.

Я подумывала поспорить.

Опять-таки, понятия не имею, почему мне хотелось с этим поспорить.

Я просто стояла там, глядя на нечто, напоминавшее кусок обгоревшей ноги, торчавшей из песка, когда Блэк поймал меня за пальцы и повёл по пляжу, прочь от портативных светильников и рядов факелов, которые персонал курорта принёс после заката.

По правде говоря, я ощущала лишь облегчение.

Расслабившись в его свете, я следовала за Блэком, пока он вёл меня по песку со следами ног, затем по каменной дорожке, затем по лобби отеля.

Он ни разу не отпускал меня, даже когда мы поднимались в лифте.

Он подвёл меня прямо к двери в наш номер, воспользовался своей ключ-картой, чтобы пустить нас внутрь, затем застыл. Он едва-едва приоткрыл дверь.

— Жди здесь, — сказал он, застыв всем телом.

Приоткрыв дверь плечом, он заглянул внутрь, запуская руку под куртку.

Я смотрела, как Блэк достаёт пистолет из кобуры. Я наблюдала, как он прицелился в нашу комнату, и его золотые глаза расфокусировались, потому что он сканировал наш общий номер изнутри.

Мне надо было догадаться, что он вооружён. Но почему-то я не догадалась.

«Что случилось?» — тихо послала я, когда Блэк продолжил сканировать наш номер.

Он бросил на меня беглый взгляд.

«Здесь кто-то был, — он сжал мою руку ладонью, затем отпустил. — Оставайся за стеной, док. Жди здесь. Я серьёзно. Если услышишь выстрелы, беги к лифту. Свяжись с охраной курорта, как только доберёшься до лобби».

Я нахмурилась, не отвечая.

Я не собиралась убегать, пока в моего мужа стреляют.

Я также знала, что с ним бессмысленно спорить, так что ничего не сказала.

Я стояла у стены, а Блэк скрылся за приоткрытой дверью.

К тому времени я уже использовала свой aleimi, чтобы просканировать номер.

Я скользнула глубже в свет Блэка, используя его глаза, его свет даже больше, чем свой собственный. Через него я ощутила шепоток остаточного присутствия, который вызвал у него беспокойство. Я ощущала там намерение, нехарактерно выбивающуюся ноту, которая не сочеталась со всем остальным, что я ощущала в комнате.

Что бы там ни было, это ощущалось недавним.

В данный момент Блэк не ощущал в номере ничего живого, и я тоже.

Конечно же, это не давало стопроцентной гарантии, что там никого нет. Если это видящий, либо кто-то, заручившийся помощью видящего, мы можем их не почувствовать.

Когда Блэк появился обратно примерно через десять минут, он покачал головой.

— Всё чисто, — сказал он.

И он не выглядел довольным.

Слегка расслабившись от его слов, я положила ладонь на стену для опоры.

— Ты уверен, что это не была просто ну очень уж разозлённая горничная? — спросила я, слабо улыбаясь.

Я знала, что это была не горничная.

Блэк покачал головой.

— Они что-то искали.

— Что?

Его глаза сфокусировались обратно.

Он встретился со мной взглядом, хмуро глядя на меня.

— Я не знаю, — сказал он. — Но не думаю, что они нашли это, что бы это ни было, — помедлив, он добавил: — Я приставлю кого-нибудь к двери. Пока ты будешь спать.

Я не спорила. Я просто зашла за ним внутрь.

Я следовала за его ладонями, его словами, его шагами, его легонько подталкивающим светом, пока он вёл меня в номер, затем в душ… затем в кровать.

Последние две вещи я вообще едва запомнила.

Не думаю, что я когда-нибудь засыпала так быстро.

Возможно, я реально отрубилась ещё до того, как упала на кровать.

Я не помню, как раздевалась, как принимала душ, вытиралась полотенцем, забиралась под одеяло. Блэк упоминал еду, но я не помню, чтобы ела. Должно быть, Блэк помог. Должно быть, он помыл меня и вытер полотенцем, но и этого я не помнила.

Я помню его присутствие.

Я помню тёплые поцелуи, тихие слова, распалённый свет. Я помню как минимум один разговор по телефону, ещё один разговор у двери.

Затем всё просто блаженно…

Испарилось.

***

Спустя долгий, лишённый сновидений промежуток времени, я проснулась и села на массивной гостиничной кровати размера кинг-сайз.

Блэка уже не было.

Я послала ему сигнал, и он нашёлся в лобби отеля.

Он ждал меня.

К тому времени я совсем забыла про нашу утреннюю встречу.

Ощутив мою неохоту, моё почти-желание, чтобы он пошёл без меня, Блэк принялся будить меня своим светом, заставляя подняться, пошевеливаться, говоря, что я нужна ему там, и он меня подождёт.

«Начинайте без меня, — сказала я ему. — Я стильно опоздаю».

«Оба опоздаем, — тут же послал он. — Я жду тебя, док».

«Уф. Зачем? — послала я, хмурясь в пышную гостиничную подушку, которую прижимала к своему лицу. — Ты заставишь меня поторапливаться, да?»

«Вовсе нет, — невинно послал он. — Я просто буду тебя ждать».

Издав раздражённый звук, я скинула подушку с кровати.

Пока я вытаскивала себя из постели, Блэк напомнил мне про проникновение. Он пообещал, что даст мне поспать у бассейна в остаток дня, если я просто пойду с ним на встречу и помогу выяснить, кто пробрался в наш номер. Он уже казался почти убеждённым, что это была армия.

И да, Блэк подтвердил, что под дверью номер всю ночь кто-то стоял на страже.

На протяжении его монолога я сумела открыть глаза, почистить зубы и разобраться, как натянуть на своё тело белое бикини. Поверх бикини я накинула длинную белую рубашку и юбку, а ноги сунула в сандалии.

Я решила, что окунуться в бассейн поможет лучше, чем душ и, может быть, даже лучше чашки кофе.

Я направилась в бассейн на крыше.

Он находился ближе всего.

Я поднялась на лифте ещё на два этажа, скинула одежду, которую только что на себя надела, пинком сбросила сандалии и оставила их под шезлонгом.

Я без промедления прыгнула в бассейн. Затем проплыла примерно дюжину кругов и стала дрейфовать на спине, вздыхая и глядя в ярко-синее гавайское небо.

Я снова почувствовала себя человеком.

Я также была более-менее готова сожрать всё, что кто-нибудь пожелает поставить передо мной. Я так проголодалась, что мой желудок издавал звуки сердитого динозавра. Просто я пока что не могла заставить себя выбраться из бассейна.

Примерно в это время Блэк нашёл меня.

Я почти не заметила, но когда появился Блэк, бассейн уже наполовину заполнился туристами и знаменитостями, и все они таращились на нас практически с той самой секунды, когда Блэк вышел из лифта, чтобы забрать меня.

Даже учитывая все эти любопытствующие взгляды и видеосъёмку украдкой, Блэку пришлось уговаривать меня и подкупать обещаниями капучино и блинчиков.

В конце концов, мысль о кофе заставила меня выбраться из синей воды.

Когда я вытерлась и оделась, Блэк повёл меня обратно к лифтам и в лобби, отведя меня к элитному ресторану для завтраков, «Синяя Орхидея». Это был якобы один из более непринуждённых ресторанчиков из числа четырёх или и пяти заведений на курорте, но это местечко граничило с садом, полным гардений, гибискуса, цветов антуриума и стрелиции.

Дикие птицы сидели на стропилах. Тропическая рыба плавала в длинном прямоугольном пруду под стенным фонтаном, а со стен, выкрашенных в белый цвет, свешивались современные светильники.

Отсюда также открывался идеальный вид на пляж.

Внутри орхидеи свешивались с потолка, большая часть которого была открытой, поскольку они убрали сдвигающийся верх. Формально всё ещё длился сезон ураганов, и в следующие дни ожидались лёгкие ливни и ветер, но пока что мы видели лишь солнце.

Глядя по сторонам, когда мы вошли, я немного опешила от того, как мало изменилось после взрыва бомбы.

Все столики для завтрака были переполнены людьми.

Все говорили, смеялись, ели, одетые в сарафаны, купальные костюмы, парео, гавайские рубашки, солнцезащитные очки, дорогие с виду сандалии. Они лениво развалились на старомодных плетёных стульях, пили «мимозу» и капучино, перекусывали черничными блинчиками и грибными омлетами, словно ничего и не случилось.

Тот факт, что взорвалась чёртова бомба, которая, возможно, была человеком, и это попросту не имело для них значения… это странно.

Для меня, по крайней мере.

Видимо, легенда работала.

Также, видимо, тревоги Фурнье о том, что инцидент напугает его богатых гостей-знаменитостей, оказались совершенно беспочвенными. Если уж на то пошло, они пошли другим путём из тех двух, которые описал Блэк. «Блю Сейл» стал местом, где нужно побывать.

Учитывая, что сейчас не сезон ехать сюда, может, люди жаждали развлечений даже сильнее обычного.

Я уже узнала двух актёров и молодую поп-певицу с яркими крашеными оранжевыми волосами. С певицей была целая группа людей примерно её возраста, включая покрытого татуировками бойфренда с длинными косматыми волосами и жидкой бородёнкой, который тоже показался мне знакомым.

Забавно, но когда вошли мы с Блэком, все взгляды оказались прикованы к нам.

А именно они остановились на Блэке.

Он опять надел зеркальные солнцезащитные очки, распахнутую на груди белую рубашку, черные пошитые на заказ штаны и теннисные туфли.

Я знала, что наряд отчасти был попыткой Блэка «слиться с толпой». Посмотрев по сторонам, я усомнилась, что он добился в этом хоть какого-то успеха. Он всё равно привлекал взгляды каждого мужчины и каждой женщины в этом месте, включая официантов и другой персонал.

Даже с его манерами скучающего богатого парня, он всё равно умудрялся выглядеть до странного официально в сравнении с большинством людей на курорте.

Он также выглядел на удивление хищным, хоть и широко улыбался всем и изменил все свои повадки вплоть до походки.

Эта его странность всё равно просачивалась наружу.

Я осознала, что опять гиперчувствительно реагирую на это после инцидента с драконом.

Я отчаянно хотела, чтобы он выглядел нормально.

Я хотела, чтобы он выглядел нормальным просто до зубовного скрежета.

Я хотела, чтобы каждый, кто встречал Блэка, находил абсолютно бредовой даже мысль о том, что с ним может быть что-то не так.

К сожалению, ему это попросту не удавалось.

Затем все стало хуже… намного, намного хуже.

Мы миновали один уголок ресторана, направляясь к столику в стороне с видом на пляж. За столиком я видела Яррика, Фурнье, Кеона, женщину, которую я видела работающей в лобби, а также мужчину, который выглядел ещё официальнее, чем Блэк.

Должно быть, он тоже пытался слиться с толпой, но почему-то ему удавалось лишь выглядеть ещё подозрительнее. Его тёмно-синяя ветровка буквально кричала о принадлежности к правоохранительным органам. Белоснежная рубашка, белые шорты, белые носки и белые теннисные туфли с белыми шнурками заставляли его походить на мальчика, подносящего клюшки на поле для гольфа, или на профессионального игрока в теннис.

Его одежда, куртка, даже носки были такими чистыми и идеально выглаженными, как будто он только что надел их после рьяной глажки.

Этот мужчина находился спиной к нам и поднялся на ноги.

Затем Яррик увидел голову Блэка поверх завтракающей толпы.

— А! — воскликнул он, улыбаясь. — Вот и он. Консультант, о котором я вам рассказывал.

Мужчина, который должен быть криминалистом от ВМФ из Сан-Диего, проследил за взглядом Яррика.

Он плавно повернулся, выражение его лица оставалось серьёзным, но расслабленным.

Он взглянул на меня с лёгкой улыбкой на губах…

Затем моргнул.

Я увидела, как узнавание просачивается в его черты, вместе со смятением и каким-то переполненным неверия ужасом, когда он посмотрел на моё лицо, скользнул взглядом по моей пляжной одежде и остановился на кожаных сандалиях на моих ногах. В какой-то момент его ошарашенного состояния до него, должно быть, дошло, что я настоящая… что я действительно здесь… что у него не галлюцинации.

Я наблюдала, как последовательность фактов постепенно откладывается в его мозгу, заметно отражается в глазах и отвисшей челюсти, прямо перед тем, как всё, кажется, сложилось воедино.

Он резко повернул голову.

Взглядом нашёл Блэка.

Последовала секундная пауза, буквально мгновение, на протяжении которого его синие глаза рассматривали лицо Блэка.

Я увидела, как его лицо вновь изменилось, и в этот раз как будто в замедленной съёмке.

Глаза мужчины широко раскрылись, выпучиваясь всё сильнее и сильнее, когда он осознал, на кого именно он смотрит.

Всё ещё глядя на нас, он потянулся рукой под свою синюю куртку.

Он выдернул пистолет из кобуры на рёбрах.

И прицелился прямо в меня.

Глава 14

Неудавшийся завтрак

Из-за соседнего столика донеслись крики, когда женщина заметила пистолет.

— Руки вверх! СЕЙЧАС ЖЕ! — завопил человек в синей куртке.

Я в каком-то ошеломлённом шоке поняла, что он обращается ко мне.

Я начала поднимать руки.

Ещё больше криков эхом прокатилось по ресторану, отражаясь от стен из вулканического камня, отделяющих заполненный тропическими рыбами аквариум от пляжа.

Блэк уже действовал.

Скорее всего, он начал действовать ещё до того, как рука парня скрылась под его курткой.

Это я стояла там как идиотка, подняв руки вверх.

Может быть, отчасти потому, что я не могла поверить, что Яррик не сказал ему, что мы придём… что никто не сказал ему, что мы будем здесь, и кто мы такие.

Какова бы ни была причина, Блэку пришлось выдёргивать меня из транса.

Он схватил меня за запястье прежде, чем реальность пистолета полностью проникла в мой всё ещё спящий и страдающий от смены часовых поясов мозг. Он дёрнул меня вниз, заставляя мои колени упасть на пол, а затем грубо потянул меня за собой.

Он затащил нас обоих за каменный вазон ещё до того, как я услышала голос Яррика.

— Эй! — завопил техномагнат. — Какого хрена? Опусти пушку! Что ты вообще творишь? Ты даже не имеешь права носить оружие на моей территории!

Даже не глядя, я поняла, что человек в синей ветровке не опустил оружие.

Парень зашипел в ответ Яррику, не сводя глаз и не опуская пистолета, нацеленного на каменный вазон, за которым мы прятались.

— Это и есть твой чёртов «консультант»? — мужчина повысил голос, явно разъярившись. — Ты это серьёзно? Ты хоть знаешь, кто это такой, бл*дь?

— Конечно, я знаю, кто это! — рявкнул Яррик. — Ты что, совсем с ума сошёл? Убери пистолет, или мне придётся тебя вывести отсюда! И я выдвину обвинения…

Воцарилось молчание.

Я присела за вазоном, всё ещё держась позади Блэка, тяжело дыша и прижимаясь к его боку.

Я почувствовала гнев Блэка, когда он обернул свой свет вокруг моего, защищая.

Я чувствовала, как его ярость усилилась — его энергия яростно искрилась вокруг меня, пока он пытался решить, стоит ли ему использовать свои способности видящего, чтобы нейтрализовать парня. Не задумываясь о причинах, я погладила его голую руку пониже короткого рукава рубашки, подсознательно пытаясь успокоить его, хотя ещё сама не понимала, что делаю.

Подумав об этом, я обнаружила, что более сознательно вплетаю свой свет в него, притягиваю его к себе.

Он пока что почти не рассказывал мне о драконе.

Он ничего не сказал, но я сильно подозревала, что он не мог полностью контролировать это.

Это при условии, что он вообще мог это контролировать.

Если Блэк здесь потеряет хладнокровие, это будет очень, очень плохо.

Он посмотрел на меня, послав насыщенный импульс тепла в мою грудь. Наклонившись ближе, он поцеловал меня в щёку и уткнулся носом в мою шею.

«Прости, док», — мягко послал он.

«За что? — послала я с искренним непониманием. — Ты, наверное, только что спас мне жизнь».

«Я имею в виду насчёт дракона, — послал он. — Это не твоя обязанность — следить, чтобы я не слетел с катушек. Но ты права, нам нужно поговорить…»

— Блэк! — крикнул Яррик.

Когда никто из нас не ответил, он повысил голос.

— Блэк! Всё в порядке. Теперь вы можете выйти. Он опускает оружие.

— Опускает? — прорычал Блэк. — Значит, он всё ещё держит его в своей грёбаной руке?

Вслух Блэк говорил совсем не тем голосом, который я только что слышала в своей голове.

И он говорил совсем не как богатый засранец.

В голос Блэка прогремела явная угроза, от чего геи с хипстерской внешностью, сидевшие за соседним столиком, подпрыгнули почти на фут. Краем глаза я заметила, как один из них, чрезвычайно красивый мужчина с тёмно-каштановыми волосами, лет двадцати с небольшим, оправился и театрально помахал на себя рукой, улыбаясь своим друзьям.

По-моему, Блэк ничего этого не заметил.

— Ты конфисковал этот чёртов пистолет, Питер? — прорычал он тем же тоном. — Потому что я не стану рисковать жизнью своей жены, полагаясь на слово этого безрассудного мудака. Забери пистолет. Забери его у него, или я заберу её отсюда… немедленно… и выдвину грёбаные обвинения…

— Он его убрал, — сказал Питер.

— Я что, заикаюсь? — прорычал Блэк. — Забери у него оружие. Или мы уходим.

Снова воцарилась тишина.

В это время я чувствовала, как Блэк читает всех мужчин по другую сторону этого вазона, а также охранников, приближающихся сейчас от входа в ресторан.

Почувствовав моё присутствие, Блэк открыл свой разум, показывая мне, что сюда идёт охрана, ребята Питера. Вместе с Блэком я наблюдала через Барьер, как человек в синей куртке во второй раз вытащил пистолет из кобуры и с явным гневом передал его Яррику.

Я видел, как пистолет передавался из рук в руки.

Я видела, как Яррик поставил на предохранитель и сунул оружие в карман пиджака.

Я знала, что Блэк тоже это заметил, но когда он заговорил, его голос по-прежнему звучал сердито.

— Пистолет у тебя? Пит?

Яррик драматично вздохнул.

— Да, Квентин. Прямо сейчас я передаю его Маршаллу из своей службы безопасности, — последовала пауза. — Теперь он у Маршалла.

— Получил, — подтвердил другой голос.

— А что это за пистолет? — спросил Блэк.

Последовала пауза.

— Зиг Зауэр Р226, — произнёс новый голос.

— Этот парень — морской котик, Маршалл? — спросил Блэк, как будто офицер ВМФ и Яррик вовсе не стояли прямо там.

Воцарилось молчание.

Затем охранник по имени Маршалл хмыкнул.

— Похоже на то, босс, — сказал он с улыбкой в голосе. — Кажется, он сильно разозлился, когда вы задали этот вопрос. Так что я думаю, вы попали в яблочко.

— Обыщи его, Маршалл, — прорычал Блэк. — Хорошенько. И не забудь про его лодыжки.

Снова воцарилось молчание.

В это время я через Блэка прочла мысли группы по другую сторону вазона, включая Маршалла-охранника, Яррика, офицера ВМФ, ещё одного стоявшего там охранника, и даже Фурнье и Кеона, которые сидели за столом с отвисшими челюстями.

Прикасаясь к различным разумам, я через Барьер наблюдала, как оба охранника Яррика — включая большого, похожего на самоанца парня, Маршалла — прохлопали по всему телу офицера ВМФ, который стоял там, подняв руки в воздух и источая ярость.

Они больше не нашли у него оружия.

Чувствуя другие присутствия, ближе ко мне, я посмотрела вправо, на этот раз преимущественно своими физическими глазами. Сделав это, я подпрыгнула, поразившись тому, как близко группа туристов сидела к месту, где мы с Блэком присели на корточках.

Три женщины и двое мужчин, они все смотрели на нас с восторженными улыбками на лицах из-за того, как близко мы находились, и каким захватывающим всё это казалось им.

Позади них я также увидела, что нас снимает та же самая группа из двадцати-с-чем-то-летних знаменитостей и поп-звёзд, которую я заметила, когда мы с Блэком входили. Все они держали свои смартфоны наведёнными на меня, Блэка и офицера ВМФ по другую сторону каменного вазона. Певица, которую я узнала, ухмылялась, как чокнутая, и наполовину сползла под стол, чтобы навести свой телефон, казалось, прямо на задницу Блэка.

Я невольно закатила глаза.

Я уверена, что как минимум некоторые из них запечатлели моё закатывание глаз на своих смартфонах, но мне было всё равно.

Их могли застрелить, а они пребывали в восторге от того, что первыми опубликуют лицо Блэка… или, возможно, его задницу… в социальных сетях, как часть какой-то эпической перестрелки, которую они смогут детально пересказать своим восхищённым подписчикам.

Я не сомневалась, что они рискнули бы снова угодить под пулю только для того, чтобы заснять, как морской котик во второй раз пытается убить меня или Блэка.

Чёрт возьми, да они, наверное, разочарованы тем, что ни одного из нас ещё не застрелили.

Блэк медленно поднимался на ноги.

Он крепко сжал мою руку, и я встала вместе с ним.

Даже в этот момент Блэк заслонял меня своим телом, хотя я всё равно высунулась из-за него, напряжённо наблюдая за всем из-за его руки. При необходимости я без угрызений совести унесла бы нас обоих оттуда прыжком, даже если бы пришлось послать команду зачистки, чтобы стереть разум каждого человека в этом месте.

Конечно, я знала, что это по большей части показная храбрость.

Я знала, насколько это нереально — я не могу опередить пулю и убежать от неё, да и мы не сможем добраться до всех здесь и стереть все следы этого события, учитывая количество смартфонов, наведённых на нас прямо сейчас.

Я чертовски надеялась, что Блэк знает, что делает.

«Я тоже», — мысленно пробормотал он.

Мы обошли вазон, Блэк теперь уже не столько шёл, сколько крался — его тело и движения выглядели настолько хищными, что я почувствовала, как проваливаюсь в энергию, таящуюся в его шагах, и непроизвольно реагирую на это.

К сожалению, я реагировала не так, как следовало бы, учитывая обстоятельства.

Я почувствовала, как более хищная сторона Блэка обратила внимание.

Я почувствовала, как эта часть его натуры перешла в военный режим; его глаза следили за комнатой, выискивая угрозы — в смысле, угрозы помимо офицера ВМФ перед нами.

К сожалению, ничто из этого не помогало реакции моего света на него.

«Прекрати, док, — пробормотал он у меня в голове. — Это чертовски отвлекает».

Прежде чем я успела ответить, он заговорил вслух:

— Ты здесь один? — прорычал Блэк человеку в синей ветровке.

Морской котик свирепо смотрел то на меня, то на Блэка, медленно опуская руки по бокам, когда охранники отошли от него.

— Ты хоть представляешь, сколько людей тебя ищут? — его голубые глаза наградили меня явно сердитым взглядом. — …Не говоря уже о твоей жене.

Блэк взглянул на меня, нахмурившись.

Он снова посмотрел на офицера ВМФ.

Блэк остановился, подойдя к свободному стулу и удерживая меня за собой лёгким толчком света и предупреждающим взглядом. Он положил обе свои мускулистые руки на спинку стула, крепко сжал её и холодно посмотрел в лицо офицера.

— Я с четырёх часов утра разговаривал с людьми в Пентагоне, — тихо сказал Блэк, видимо, чтобы его не подслушали. — Они прекрасно знают, что я этим занимаюсь.

— Забавно, — сказал офицер. — Мне никто не звонил.

— Может быть, вы просто не в курсе… лейтенант.

— Коммандер[2], — огрызнулся тот.

Воцарилось молчание, во время которого они просто смотрели друг на друга.

Затем Блэк выпрямился.

Он отодвинул от стола стул, который всё ещё сжимал одной рукой.

Обойдя его и подтолкнув меня светом, чтобы я села рядом с ним, он устроился в бамбуковом кресле, как какой-то гигантский двуногий кот.

— И я даже не получу имени, бл*дь? — прорычал Блэк. — Откуда мне знать, кому отдать должное, когда я позвоню своим приятелям в Вашингтоне, чтобы похвалить их офицеров за потрясающее решение вытащить заряженное оружие посреди общественного места?

Блэк оглядел обеденную зону, и его скульптурные губы скривились в неприкрытой гримасе.

— Или ты хочешь сказать мне, что для тебя совершенно нормально размахивать оружием в месте, набитом таким количеством гражданских? Угрожать моей жене. Даже не сказав нам, какие, по-твоему, обвинения выдвинуты против нас?

— Неужели? Ты хочешь знать, в чём заключаются обвинения? — коммандер хмыкнул, словно не веря своим ушам. — Ты так говоришь, как будто все правоохранительные органы страны вовсе не ищут вас уже несколько недель…

— Меня не было в городе, — перебил Блэк, и его голос зазвучал жёстче. — И ты бы это знал, если бы хоть что-то знал. Чёрт. Спроси Питера. Очевидно, он больше общается с военным руководством, чем ты.

Блэк подбородком показал в сторону своего друга, который по-прежнему стоял, настороженно глядя на них обоих. Судя по выражению лица Яррика, он ожидал, что один из них снова попытается убить другого.

— Пити вчера заключил сделку с вашим начальством, — прорычал Блэк. — Может быть, тебе стоит спросить кого-нибудь об этом.

— Где тебя черти носили? — рявкнул коммандер ВМФ. — Ты собираешься объяснить?

— С какой стати мне это делать, чёрт подери? — Блэк наклонился вперёд, и его свет распалялся всё жарче. Я почувствовала, как мой собственный свет реагирует на это, обвиваясь вокруг его. Я нервно покосилась на него.

К чести другого мужчины, он даже не вздрогнул.

— … Я до сих пор даже не знаю, кто ты такой, чёрт возьми, — добавил Блэк.

Когда выражение лица другого мужчины похолодело, Блэк посмотрел на Питера Яррика.

— Неужели я должен терпеть такое дерьмо, Пит? — спросил он, снова сосредоточив взгляд на коммандере. — Потому что если так… я передумал. Я беру с тебя слишком мало денег. Сделка не предусматривала попадание под пули всяких придурков. А также угрозу жизни моей жены.

Я взглянула на офицера.

Взгляд его тёмно-синих глаз был прикован к моему лицу, а губы скривились в жёсткой гримасе. И то и другое выражало ненависть, которую я могла не только видеть, но и чувствовать.

Когда он не отвёл взгляда и не сделал ни малейшей попытки скрыть своё отвращение ко мне, я подавила желание зашипеть на него.

— Ваше начальство в любом случае знает, где я был, — сказал Блэк откровенно предупреждающим тоном, глядя то на меня, то на офицера. — Они знают, где была моя жена. Мы оба почти два месяца находились в Патагонии…

— …И ты просто случайно пропустил каждую чёртову газету, каждый источник новостей в интернете, все существующие телевизоры? — рявкнул офицер, поворачивая голову и свирепо глядя на Блэка. — За два месяца ты ни разу не видел новостей о проклятой пограничной стене в огне или о появлении дракона по всему Тихому океану?

— В этом-то и был весь смысл, мать твою, — прорычал Блэк. — Весь смысл этой проклятой поездки состоял в том, чтобы отключиться от мира. Наш организатор тура спроектировал его так, чтобы мы могли…

— Чушь собачья! Кто так делает? — сердито перебил его мужчина. — Кто «исчезает» вот так?

— Богатые люди, — огрызнулся в ответ Блэк.

Яррик невольно хрюкнул.

Офицер сердито посмотрел на него.

Питер со слегка извиняющимся жестом стёр это выражение со своего лица, но улыбка так и не сошла с его губ.

Блэк продолжил, снова привлекая к себе взгляд коммандера.

— Чёрт возьми, а тебе никогда не приходило в голову, что причина, по которой нас обвинили во всём этом, заключается в том, что кто-то знал, что мы этого не увидим? Проверь наши аккаунты в социальных сетях, гений. Мы говорили об этой поездке за несколько недель до отъезда. Тысячи людей знали… сотни тысяч, судя только по количеству наших подписчиков…

Офицер покачал головой, стиснув челюсти так, что кости выступила наружу.

— Удобно.

— Неужели? — сказал Блэк. — Удобно ли? Потому что нам кажется далеко не таким удобным. Мы просто хотели отключиться от всего. Медитировать. Тусоваться на природе. Это было нечто подытоживающее. Мы говорили об этом практически с момента нашей первой встречи… и как-то отстойно возвращаться и оказываться в таком дерьме.

К концу разговора голос Блэка зазвучал громче.

И я знала почему.

Он надеялся, что часть его речи окажется на смартфонах, которые всё ещё записывали происходящее вокруг нас.

— Это не было грёбаным секретом, придурок, — рявкнул Блэк. — Моя жена публиковала фотографии перед нашим отъездом… как и я… как и команда медийников под руководством моего специалиста по связям с общественностью. Если бы вы, гении, разобрались, как пользоваться этими новомодными, дурацкими «компьютерными» устройствами… — Блэк саркастически показал пальцами воздушные кавычки. — …вы могли бы найти нас ещё несколько месяцев назад. Тогда, возможно, вы бы искали того, кто подделал эти видеозаписи. А не нас.

Под конец Блэк уже почти кричал.

Когда он закончил, воцарилось очередное молчание.

За столами вокруг нас тоже было тихо.

Где-то в этой паузе офицер повернулся и свирепо посмотрел на меня.

— Неужели ты всерьёз думаешь, что я поверю, будто вы двое каким-то образом «пропустили» всё происходящее в мире за два месяца из-за какого-то эзотерического отпуска, который вы с женой провели в Андах…

— Мне плевать, во что ты веришь, — отрезал Блэк.

В этот раз он казался по-настоящему злым.

То есть, очень, очень злым.

Это реально заставило меня напрячься, и волоски на моих руках встали дыбом.

— …И если ты не перестанешь так смотреть на мою жену, — холодно добавил Блэк, наклоняясь над столом. — У нас с тобой возникнет чертовски серьёзная проблема.

Повисло ещё более насыщенное молчание.

Надо отдать парнишке-моряку должное. Он выдержал взгляд Блэка.

— А где была твоя жена вчера вечером? — сказал офицер. — Из чистого любопытства? Ты же сказал, что вы вернулись вчера…

— Она была здесь. Со мной. Не то чтобы это было твоё грёбаное дело…

— Всю ночь?

Блэк с неверием уставился на него. Затем махнул на Яррика.

— Питер знает, когда мы приехали. Я позвонил ему, как только мы добрались до этой части острова…

— И ты можешь это доказать, полагаю?

— Да, — вмешался Яррик. — Может.

Коммандер повернул голову и уставился на Яррика.

Питер Яррик ответил ему таким же взглядом, жёстко и хмуро поджав губы. Миллиардер и техно-вундеркинд выглядел откровенно раздражённым.

Когда офицер открыл рот, чтобы заговорить, Яррик поднял руку, обрывая его.

— Нет, — сказал он. — Просто прекрати.

Выдохнув, он повернул запястье и многозначительно посмотрел на часы.

— Мы можем начать всё сначала? — сказал он. — Может быть, немного поторопимся?

Когда никто не ответил, Яррик показал на Блэка.

— Коммандер Генри Нарцисс… это мистер Квентин Блэк и его жена, доктор Мириам Фокс. Доктор Фокс, мистер Блэк… это коммандер Генри Нарцисс из военно-морского флота Соединённых Штатов, эксперт по военной криминалистике. Он здесь, чтобы помочь нам оценить место на пляже и забрать доказательства, которые вы двое вчера так замечательно собрали.

За его словами последовала тишина.

Яррик снова выдохнул, убирая с лица прядь вьющихся каштановых волос.

— До того, как вы подошли, и все выжили из своего чёртова ума, — сказал он, одарив Блэка невесёлой улыбкой. — Коммандер говорил мне, что они планируют связаться с полицией здесь, на Оаху, но сначала он хотел бы взглянуть на все останки, которые нам удалось собрать.

Взглянув на Нарцисса, он добавил:

— Он также хотел бы опросить всех, кто участвовал в сборе улик. И всех, кто видел доказательства в их… ну, нетронутом виде, — Яррик жестом указал на меня, Блэка, Фурнье и Кеона. — До взрыва.

Я знала, что он имел в виду труп.

Раздражённо выдохнув из-за затянувшегося молчания, Яррик повысил голос:

— Я надеялся, что сначала мы сможем цивилизованно поесть вместе, — сказал Питер. — Сейчас я думаю, что мне следовало бы устроить нам отдельный конференц-зал… но я старался быть любезным по отношению к коммандеру Нарциссу. Я подумал, что он, наверное, устал. И голоден.

— Я в порядке, — сказал Нарцисс, снова впиваясь в меня взглядом.

Я почувствовала, как гнев Блэка усилился, когда он поймал пристальный взгляд Нарцисса.

Чувствуя, что он собирается что-то сказать, я положила руку ему на плечо.

— Вы хотите отказаться от завтрака? — спросила я Нарцисса так вежливо, как только могла. — Мы могли бы встретиться с вами после трапезы. В любом случае, сейчас здесь будет трудно разговаривать, учитывая количество камер, направленных на наш столик.

Я посмотрела по сторонам, чтобы наглядно подтвердить свои слова, а затем снова сосредоточилась на Нарциссе, который всё ещё выглядел взбешённым тем, что я вообще существую в одной плоскости с ним.

Меня так и подмывало сказать ему, как легко я могу это исправить.

Рядом со мной Блэк невольно фыркнул.

Когда я взглянула на него, то с облегчением увидела в его глазах насмешку.

Подмигнув мне, он снова перевёл взгляд на Нарцисса.

— Моя жена права, — сказал он. — Сейчас мы не можем вести здесь никаких разумных дискуссий, — он посмотрел на Яррика, сложив руки на столе. — А ты как думаешь, Пит? Может, нам всем просто встретиться на пляже через час? Мы с Мири можем перекусить у бассейна. Так я смогу пялиться на неё в бикини, пока ем…

Я фыркнула, но тоже не смогла сдержать улыбку.

Когда я взглянула на Яррика, он явно испытал облегчение.

— Согласен, — сказал он, даже не потрудившись спросить коммандера и даже не притворяясь, что его волнует мнение Нарцисса. — Кеон и команда охраны ознакомят коммандера Нарцисса с тем, что вы уже собрали. Я пришлю кого-нибудь забрать вас обоих, как только мы закончим с этим делом. Я предполагаю, что это займёт больше часа, но держи свой телефон при себе.

Вновь слегка раздражаясь, Яррик добавил:

— Как бы то ни было, коммандер уже запросил мобильную научную лабораторию с военно-морской базы в Перл-Харборе. Он может потратить сегодняшний день на изучение того, что вы уже каталогизировали, а не тратить ваше время впустую.

Когда я взглянула на Нарцисса, в его глазах не было ничего, кроме ярости.

Может быть, мне и не следовало этого делать, но я ничего не могла с собой поделать.

Я усмехнулась.

Глава 15

На что ты смотришь?

Я провела по меньшей мере час, растянувшись в шезлонге и наблюдая, как Блэк ест.

Я смотрела и слушала, как он разговаривает с Грантом Стилом, обещая ему интервью, если тот сможет сделать это отсюда; обещая, что я буду присутствовать хотя бы на части этого интервью.

Я почувствовала, как Блэк реагирует на мой пристальный взгляд.

А ещё я снова начала думать, как же всё это обломно.

Я просто хотела побыть с ним наедине.

С моей точки зрения, весь смысл приезда на Гавайи заключался в том, чтобы остаться наедине с Блэком. Вместо этого мы застряли с взрывающимися мёртвыми телами, мудаком-коммандером, глазеющими туристами и знаменитостями, снимающими задницу Блэка на свои смартфоны каждый раз, когда я поднимала голову.

Из-за последнего Блэк в конце концов разозлился.

Но только не из-за своей задницы.

Похоже, он думал, что многие из них снимают меня в белом бикини.

В любом случае, он позвонил Яррику и пропесочил его за то, что нас двоих постоянно снимают. Через несколько минут кто-то спустился, начал конфисковывать телефоны и удалять видео, а также сами публикации в социальных сетях.

Я знала, что они никак не смогут удалить абсолютно всё, но было странно приятно видеть, как некоторые из этих двадцатилетних богачей срываются на охранников, пока те спокойно просматривают их телефоны, игнорируя их и раз за разом нажимая «удалить».

Когда те же самые знаменитости завизжали об адвокатах, охранники указали на вывески по всему бассейну и лобби, запрещающие снимать на видео или фотографировать других гостей, находящихся на курорте.

Я даже видела, как некоторым из самых нахальных гостей угрожали выселением или конфискацией их телефонов на оставшееся время пребывания на курорте.

Только тогда я прыгнула в бассейн.

У меня возникло искушение показать язык поп-звезде и её друзьям, всё ещё дувшимся на шезлонгах и смотревшим на Блэка, который, вытянувшись на своём шезлонге без рубашки, до сих пор уничтожал свиные шашлычки, запивая их бурбоном и пивом.

Признаюсь, что их пристальные взгляды на него, вкупе с откровенной похотью в глазах, никак не улучшили моё настроение.

Когда я вылезла из бассейна во второй раз, здоровенный самоанский охранник Маршалл уже приближался к шезлонгу Блэка.

Я уже поднималась по лесенке на террасу у бассейна, когда Маршалл остановился над Блэком, заслонив своими широкими плечами большую часть солнца и время от времени поглядывая на меня, как будто он знал, что я слушаю, и не хотел быть грубым, не обращаясь к нам обоим.

— …поэтому он хотел бы, чтобы вы спустились туда прямо сейчас, — сказал Маршалл извиняющимся тоном, взглянув на меня во второй раз. — Он хочет провести те интервью. О том, что вы нашли в лодочном сарае. У него есть вопросы о том, что вы видели. Ну, понимаете, перед…

Украдкой осмотревшись по сторонам, он понизил голос:

— До того, как… ну, вы знаете…

Он наклонился ближе и изобразил обеими руками взрыв, произнеся одними губами «бум» вместо того, чтобы закончить фразу вслух.

Почему он думал, что такое будет менее приметным, чем просто тихое произнесение слова «взрыв», было выше моего понимания.

Блэк посмотрел на меня, и на его лице отразилось что-то среднее между весельем и раздражением. Я чувствовала, что он тоже не хочет спускаться вниз и иметь дело с Нарциссом.

«Не хочу, — послал Блэк, заговорив в моём сознании. — Но мы должны это сделать, док. Теперь, когда он увидел останки, возможно, мы получим какие-то реальные ответы».

«Пфф, — ворчливо послала я в ответ. — Кому какое дело? Я имею в виду, нам действительно нужно это знать? Разве мы не можем просто позволить военным разобраться с этим?»

Мысли Блэка оставались мрачными.

«Нет, пока я не буду знать наверняка, что это не имеет никакого отношения к нам, док».

«Ты имеешь в виду труп?»

«Да, — всматриваясь в мои глаза, Блэк добавил: — В любом случае, Яррик нанял «Охрану и расследования Блэка». Он тоже предлагает нам прикрытие. Больше, чем я когда-либо просил у него, честно говоря. Наверное, мне нужно поговорить с ним об этом…»

«Прикрытие? — хмыкнула я. — Ты имеешь в виду, от коммандера Жополицего? Потому что если это в его понимании «прикрытие», то тут не помешает поработать».

«Я серьёзно, Мири».

«Я тоже, — проворчала я. — Этот ублюдок чуть не пристрелил нас. Он чуть не пристрелил тебя», — выразительно послала я.

Блэк сурово посмотрел на меня.

Впервые я почувствовала в его свете настоящий гнев.

«Нет, — послал он после паузы. — Он не собирался пристрелить нас, док. И он не собирался пристрелить меня. Но мы поговорим об этом позже».

Прежде чем я успела переварить это, Блэк уже поднялся на ноги и похлопал рукой по мясистому плечу Маршалла.

— Показывай дорогу, брат, — добродушно сказал он, одарив большого самоанца акульей улыбкой.

Выдохнув и всё ещё раздражаясь, я схватила своё парео с шезлонга и завязала его вокруг талии, сунула ноги обратно в сандалии, затем взяла со спинки шезлонга свою футболку с круглым вырезом и натянула её поверх мокрого купальника.

Ну и отпуск.

***

Маршалл повёл нас вниз по выложенной камнями тропинке к пляжу, так что, видимо, Нарцисс и остальные всё ещё находились на месте взрыва.

Маршалл сказал нам, что у них там также работают ребята из передвижной лаборатории.

В отличие от того первого утра, я слышала людей на пляже вдоль всей тропинки, по которой мы шли. Глядя сквозь ананасовые кусты и пальмы, я также могла видеть их: они занимали главный пляж с рядом цветных зонтиков, которые стояли над тёмно-синими шезлонгами курорта.

Маршалл уже провёл нас мимо указателя и цепочки, которая преграждала этот путь для широкой публики отдыхающих, направляя их другой дорогой к открытым частям пляжа.

Интересно, сколько мелких знаменитостей и красавчиков уже нарушили эту границу?

Мне казалось странно уместным и в то же время смутно абсурдным, что богатые и другие знаменитости столь же плохи в подобных вещах, как и, ну, обычные люди, не являющиеся знаменитостями.

Как только мы сошли с тропинки на песок, нас встретили ещё трое охранников, и все они были вооружены.

Они хмуро посмотрели на нас, когда мы впервые появились на тропинке, и сразу же направились в нашу сторону.

Потом я увидела, что один из них узнал Маршалла.

Они узнали Блэка следующим… потом меня.

Все трое расслабились, вернувшись на исходные позиции, что, по-видимому, позволяло им лучше видеть периметр.

На другой стороне пляжа я увидела ещё три фигуры в светло-голубых рубашках поло и коричневых брюках, которые носили здешние охранники.

Я оглядела пляж в поисках какого-нибудь знакомого лица. Единственным, кого я увидела, был Кеон, и он смотрел на воду, поджав полные губы.

Я посмотрела на Блэка, который тоже заметил Кеона и взглянул на меня.

— Оставайся здесь, — пробормотал он. — Я пойду с Маршаллом искать остальных.

— Они, наверное, в передвижной лаборатории, — предположил Маршалл. — Она припаркована на стоянке у главного лодочного причала. Я могу отвести вас туда, мистер Блэк.

— Конечно, — Блэк снова искоса взглянул на меня и слегка нахмурился.

И снова у меня возникло ощущение, что Блэк хочет, чтобы я подождала здесь, осталась на берегу, позволила ему пойти вперёд. Возможно, он хотел поговорить с Нарциссом наедине. А может быть, он хотел убедиться, что коммандер не собирается снова наставить на него пистолет.

«На тебя, — прорычал Блэк у меня в голове. — Я не хочу, чтобы он наставлял на тебя пистолет, док. И я хочу прочитать его, прежде чем позволю тебе приблизиться к нему… потому что у него явно есть какая-то грёбаная проблема с тобой. Я также хочу знать, что он видел, в плане записей с камер наблюдения. И что говорят в армии о тех людях, которых ты заставила исчезнуть».

Я подумала об этом.

Это имело смысл.

«Ярли не смогла прояснить ничего из этого?» — послала я.

«Она тоже этим занимается, — послал Блэк. — Я попросил её направить большую часть наших незадействованных ресурсов на зачистку, по крайней мере, до тех пор, пока мы не сможем избавиться от мишеней на наших спинах».

Я озадаченно нахмурилась. «Я думала, они уже это делают? Явно складывается ощущение, что они уже поработали над этим, если судить по Барьеру…»

«Так и есть, — перебил он. — Просто теперь я больше управляю процессом, док».

— Я позвоню тебе, Мири, — сказал Блэк, протягивая мне мой телефон, который, как я видела, он взял со стола у бассейна. — Останься здесь. Может быть, Кеон введёт тебя в курс дела. Или, по крайней мере, составит тебе компанию, — поцеловав меня в висок, он одарил меня одной из своих убийственных улыбок. — Попробуй получить от него бесплатный урок сёрфинга.

Я кивнула, всё ещё немного озадаченная, но спорить не стала.

Похоже, Блэк действительно считал, что сейчас мишенью являюсь я, а не он.

Я задавалась вопросом, почему так.

Я смотрела, как он пробирается к тому, что осталось от лодочного сарая, идя рядом с Маршаллом, пока тот разговаривал с ним, жестикулируя. Всё ещё наблюдая, как они направляются к цементному спуску по другую сторону повреждённого бомбой места, я медленно направилась к Кеону, как и предложил Блэк.

Он всё ещё смотрел на океан.

Оторвав взгляд от Блэка, я обнаружила, что вместо этого изучаю лицо гавайского сёрфера. Иногда я ловила себя на том, что поглядываю в сторону океана, чтобы увидеть, на что он смотрит.

Но я ничего не видела.

Ну, может быть, тень.

Это мог быть тюлень, а может, и птица.

— На что ты смотришь? — с любопытством спросила я, оказавшись достаточно близко.

Кеон подпрыгнул, может быть, на полфута, прежде чем повернуться ко мне.

Его лицо вспыхнуло, но я не могла сказать, было ли это смущение, или он чувствовал себя застанным врасплох.

Мгновение спустя он выдохнул и положил руки на бёдра. Он указал на океан, поджав губы и продолжая изучать горизонт.

— Я что-то видел, — признался он. — Не знаю, что именно. Но это сверкнуло. Как металл или что-то ещё… а сейчас я не могу это увидеть.

— Что-то там плавает? — предположила я. — Ты беспокоишься, что это обломки от взрыва?

Он покачал головой.

— Нет. Что бы это ни было, оно двигалось по собственной воле. Я знаю, что у босса есть люди, патрулирующие ту часть океана, чтобы держать гостей подальше от данного участка воды. Держать сёрферов ближе к главному курорту. Я пытаюсь решить, стоит ли мне ему позвонить.

Я проследила за его взглядом, пытаясь увидеть хоть что-нибудь.

Я не заметила ничего, что могло бы соответствовать его описанию.

Я простёрла свой свет, сканируя пространство своими способностями видящей.

Когда я скользнула в этот участок океана из Барьера, то увидела, как повсюду над и под водой вспыхивают живые света.

В основном я видела бледный свет от морских водорослей, ряски и косяков рыб. Ещё дальше я увидела тюленей, возможно, даже дельфинов или китов, а также более многочисленные проблески анемонов, морских звёзд, морских огурцов, морских ушек, морских ежей, кораллов.

Я затерялась там, чувствуя внезапное желание заняться подводным плаванием. Я никогда так по-настоящему не смотрела на океан, даже когда мы были на острове Мангаан.

Самое близкое к этому я испытала, когда смотрела на связь света Блэка с океаном, которая была глубокой и интенсивной… и странной. Она также охватывала океан с более архетипического уровня, своего рода «океаничность», лежащую ниже всех существ, которые в нём обитали.

— Вон там! — стоявший рядом Кеон указал пальцем. — Вы это видели?

Я проследила за его указывающим пальцем, теперь ещё более озадачившись, так как я активно смотрела своим светом и ничего не заметила.

Может, это была машина

По словам Блэка, видящие не могли видеть мёртвую материю.

Когда мы видели такие вещи, как камни, металл и т. д., как правило, это происходило одним из двух способов. Либо вещество было каким-то образом покрыто отпечатками или остатками живой материи (водоросли, мох, бактерии, даже такие вещи, как отпечатки пальцев и другие следы контакта), либо мы видели их как отсутствие всего, пустое пятно рядом с живым светом.

Последнее было довольно редким явлением.

Большинство вещей на Земле было испещрено отпечатками и различной живой материей.

Что бы там ни увидел Кеон, оно не могло быть живым.

— Вы это видите? — спросил Кеон, хмуро поворачиваясь ко мне.

Я чуть было не покачала головой, чтобы сказать «нет»…

И вдруг я это заметила.

Моё внимание привлекло мерцание металла. Он сверкал ярче, чем отражение солнца на чистой голубой воде. Я увидела тёмную фигуру, неуклонно двигающуюся к берегу. Сначала мне показалось, что он движется не очень быстро… но потом я поняла, что это оптическая иллюзия.

Он определённо двигался в нашу сторону.

Он определённо двигался быстро — быстрее большинства океанских животных.

И вот что странно, чем ближе он подплывал, тем больше походил на…

— Это что, человек? — произнёс Кеон с недоумением.

Я поначалу не ответила, прикусив губу.

Я подумывала позвать Блэка.

Эта штука уже приближалась к волнорезу. Я наблюдала, как он прекратил плыть, если это можно так назвать, и весь подобрался, перегруппировывая своё тело.

Затем он поднялся на ноги и направился к нам.

Сначала волны били его в грудь и живот, но человек не замедлил шага.

Это был мужчина, осознала я.

Это определённо был мужчина.

Его одежда была полностью чёрной, похожей на гидрокостюм.

Он продолжал вброд идти сквозь волны и течение, шагая вперёд, казалось, прямо туда, где стояли мы с Кеоном. Вода уже доходила ему не до груди, а до пояса и верхней части бёдер.

Теперь она плескалась главным образом на уровне его икр и коленей.

«Блэк, — послала я, и тревога резко просочилась в мои мысли. — Блэк… тебе нужно спуститься сюда. Приведи Маршалла. Что-то происходит».

Я почувствовала, как присутствие Блэка вспыхнуло во мне.

Оно наполнило меня так быстро и всецело, что я прерывисто втянула воздух.

Блэк даже не потрудился спрашивать меня о чём-либо. Он просто начал смотреть моими глазами. Когда он это сделал, я так ясно ощутила всё вокруг него, что мне показалось, будто я нахожусь в его теле.

Я видела Фурнье, стоявшего рядом с ним.

Я слышала, как говорил Нарцисс, и его рот скривился в раздражённой гримасе, пока он отвечал на то, что только что сказал Блэк…

Затем я почувствовала резкий спазм реакции, пронзивший Блэка.

Моё внимание снова переключилось на моё непосредственное окружение.

Увидев человека, идущего ко мне по пляжу, я почувствовала, как вторая резкая волна чувств пронзила Блэка.

«МИРИ, — его разум взорвался в моём. — БЕГИ!»

Но было уже слишком поздно.

Глава 16

Без раздумий

Мужчина на пляже бросился бежать в то же мгновение, когда мои глаза сфокусировались.

Мой разум вспыхнул, переключая скорости и ожесточаясь до кристально-острой ясности.

Я за долю секунды просканировала варианты — буквально за один миг, который, казалось, продлился целую вечность.

«Бежать».

Нет. Слишком поздно бежать. Я лишь окажусь к нему спиной, когда он потащит меня вниз. Судя по тому, как он бежал, он слишком быстр для меня.

«Прыгнуть в другое измерение».

Блэка со мной не было.

Я не всегда могла контролировать, сколько времени мне потребуется, чтобы вернуться.

Я не собиралась бросать Блэка.

«Драться».

Да. Драться.

Мой разум укрепился в этом, в необходимости удержать позиции.

Это самый лучший вариант. Самый логичный вариант.

Мужчина бежал ко мне по песку, преодолевая футы и ярды, и казалось, что он скользит по поверхности пляжа. За его ногами оставался след из взлетевшего в воздух песка, пока он проносился над более плотной и влажной частью берега.

Он почти настиг меня.

Мои глаза запечатлели его внешность мысленным снимком видящего, даже когда я вытянула руку. Схватив Кеона за плечо, я с силой оттолкнула его, чтобы убрать с дороги.

Я не сводила глаз с бегущего ко мне мужчины.

Я слышала, как Кеон охнул от неожиданности.

В то же мгновение я ударила своим разумом.

Я выпустила всё, что у меня было, целясь в бегущего ко мне мужчину. Я смотрела, как он приближается ко мне в гидрокостюме, который теперь, когда я могла полностью видеть его, на самом деле оказался не гидрокостюмом, а напоминал скорее высоко функциональный и гибкий бронежилет. Я собрала все тренировки, которые получила за последний год с лишним… от моего дяди, от Блэка, от Джема, от Мики, от Ярли и Джакса. Я потянулась к его свету, намереваясь вырубить его.

Я ударила по нему…

Прошла сквозь него.

Как будто его вообще там не было.

У меня не было времени думать о том, что это значит.

Он добрался до меня как раз тогда, когда я услышала крик Кеона.

Я не сводила глаз с лица приближающегося солдата.

Его глаза горели странной, неестественной синевой, а в его руке появился нож, блеснувший на периферии моего зрения. Я отступила назад, инстинктивно заблокировала его, но не ощутила его света. В отличие от того, как меня учили сражаться Блэк, Джем, Мика и даже Ковбой за последние несколько лет, я вообще не могла сражаться с солдатом как видящая.

Мне пришлось сражаться с ним, как с человеком.

Он был глухой стеной.

К счастью, я сначала научилась драться вслепую; я снова стала драться так, как меня учили ещё в школе самбо с Ником и Энджел, где я могла только реагировать. Только сейчас всё было гораздо хуже. Это хуже, чем быть человеком, сражающимся с другими людьми.

Это похоже на борьбу с чем-то, сделанным из металла и камня.

Поднырнув под его руку, я скользнула ему за спину, но он последовал за мной, рубанув ножом вперёд и вбок. Выиграв себе больше места, я ударила ногой, описав резкий, быстрый пинок полумесяцем, которым я попыталась выбить нож из его руки.

Пинать так высоко было рискованно.

Я надеялась застать его врасплох.

Я жёстко ударила боковой стороной стопы прямо по костяшкам руки, которая держала нож.

Он не выказал ни малейшего удивления.

Он также не выпустил нож.

Не дожидаясь реакции, я прыгнула вперёд, прежде чем он успел отдёрнуть руку, и направила рубящий удар вниз, как это делал наш штатный инструктор по чой ли фут. Я всем своим весом ударила по тому месту, где его шея соединялась с плечом.

Тело мужчины сдвинулось на несколько дюймов, но мой удар не сбил его с ног, несмотря на точность удара — или на то, что я сбивала с ног видящих вдвое крупнее его веса, используя тот же самый манёвр на ринге дома.

Казалось, это даже не замедлило его движения.

Когда я приземлилась на ноги, он резко полоснул ножом, заставив отпрыгнуть назад.

Мне удалось избежать того, чтобы мой живот вспороли ножом, но я двигалась недостаточно быстро, и он порезал мою свободную футболку спереди.

В течение следующих нескольких минут я блокировала семь, восемь, девять… я потеряла счёт… метких ударов. Он перекидывал нож из руки в руку, двигался вперёд и назад, меняя цели и руки так плавно, что мне приходилось фокусировать каждую унцию своего внимания, чтобы избежать такого попадания, которое могло бы закончиться моей смертью.

Он метил в моё горло, грудь, живот, бедра.

Я уклонялась и блокировала удары, пригибаясь и уворачиваясь.

Я не думала.

Я впала в совершенно бездумное состояние.

Колени, локти, предплечья, жёсткие удары ладонями, кулаками.

Я поворачивалась и наклоняла своё тело, конечности, руки, ноги, чтобы защитить каждую часть себя, которую только могла уберечь.

Он метил в артерии, вены, органы.

Я скользила вперёд, назад, вырываясь из зоны досягаемости ножа, давая ему что-то, когда это было необходимо, отпрыгивая назад или скользя вокруг него, когда не могла иначе.

Мои костяшки пальцев оказались рассечены. И другая моя рука. И бедро.

Моя грудь, чуть ниже горла.

Я умудрялась шевелиться достаточно, чтобы не подпускать его к крупным артериям.

Я знала, что дерусь за свою жизнь.

Теперь я уже думала, что мне придётся прыгать.

Возможно, мне придётся прыгнуть… но для этого уже может быть слишком поздно.

Мне нужно несколько секунд, чтобы прыгнуть. Мне нужно несколько секунд, чтобы настроиться, сфокусироваться на этих структурах в моём свете, активировать каждую из них в нужной последовательности.

Он не давал мне возможности сделать это.

Прямо сейчас он не давал мне возможности сделать ничего, кроме как отбиваться от него.

Мне надо найти какой-то способ по-настоящему вывести его из равновесия.

Мне придётся самой выбить эти несколько секунд.

Я слышала, как Кеон кричал, удаляясь от меня по пляжу, но я не осмеливалась отвести взгляд от мужчины передо мной, или позволить своей концентрации поколебаться даже на долю секунды.

И всё же моё сознание разделилось.

Я отдалённо ощущала Блэка, бегущего в мою сторону.

Какая-то другая часть моего сознания искала возможность.

Та же самая часть моего разума разделилась, ища варианты оружия, вещей, которые можно было бы поставить между мной и ним, способов создать пространство, дать себе несколько секунд или даже только одну секунду — даже когда он снова прыгнул на меня, перебросив нож в другую руку так быстро, что я едва отследила движение.

Он рубанул длинным ножом и рассёк мне лоб прежде, чем я успела полностью убраться с его пути.

Тёплая влага текла по моему лицу, попадая в один глаз, отвлекая меня, но я не пыталась вытереть её.

Я знала, что именно поэтому он так поступил.

Он тоже пытался выиграть несколько секунд.

Может быть, всего одну секунду, но этого будет достаточно, чтобы убить меня.

Он пытался ослепить меня, отвлечь, заставить меня замедлиться… затормозить мою реакцию.

Он снова бросился на меня, и я сменила тактику, применив приём айкидо, чтобы использовать энергию его выпада, дёрнуть его на себя и через себя, а затем перебросить через спину.

Он приземлился на пляж с такой силой, что я прочувствовала отголосок его падения через дрожь в ногах.

«Он весит слишком много», — отметил мой разум.

Он весил слишком много для своего размера.

Я не останавливала своих движений, чтобы подумать об этом.

Я бросилась на его руку с ножом, придавив её коленом, и он замахнулся другой рукой, ударив меня кулаком по почкам и рёбрам. Я ахнула, но не отвела взгляда от его лица и не убрала свой вес с руки с ножом.

Не раздумывая, я схватила его за обе щёки, впиваясь большими пальцами ему в глаза.

Я пребывала в отчаянии.

Моей единственной мыслью было остановить его.

Прекратить это всё.

Навалившись на него всем своим весом, я изо всех сил вцепилась ему в лицо, в череп.

Я уже кричала, когда мне наконец удалось выдавить его первый глаз из глазницы, наполовину раздавив его своим сжатым кулаком.

Он не издал ни звука… даже когда я выковыряла второй глаз, используя три пальца, когда не сумела достать его большими пальцами.

Он ударил меня ещё раз, потом ещё.

Выражение его лица не изменилось.

Даже без глаз, его щеки, рот, лоб, губы — всё это не двигалось.

Я подняла с песка камень, увидев тот рядом с его головой.

Подняв его и сжав как можно крепче, я ударила им по его руке с ножом.

Но он не выпускал рукоятку.

Я снова и снова била его по руке, а он продолжал колотить меня кулаком по рёбрам, боку и спине. Я услышала, как хрустнуло ребро, потом ещё одно. Я задохнулась от боли, закричала, но не переставала бить его по руке камнем.

Я всё ещё била по его окровавленной ладони, снова и снова, когда пистолет выстрелил, казалось, прямо у моего лица.

Я застыла на месте.

Я была уверена, что я мертва.

В эту долю секунды я была уверена, что меня застрелили.

Затем на другую руку парня опустился ботинок, и я узнала его.

Пистолет снова выстрелил.

В тот раз я его увидела.

Я увидела, как пистолет опустился ниже у моего плеча, в упор целясь в мужчину за долю секунды до того, как его лицо взорвалось подо мной. Я смотрела вниз, наблюдая, как это происходит, даже когда до меня дошло, что он уже получил одну пулю в лицо и не переставал бить меня в бок своим стальным кулаком.

Второй выстрел, казалось, подействовал на него сильнее.

Его рука разжалась.

Его окровавленная ладонь, которую я камнем почти превратила в месиво, сломав по меньшей мере три пальца, наконец выпустила нож.

Затем я увидела, как разжалась вторая ладонь, которую ботинок Блэка вдавил в песок.

Руки тоже медленно расслабились.

Потом грудь возле того места, где я придавливала его тело коленями.

Никто из нас не пошевелился, даже когда мужчина обмяк.

Я стояла коленями на одной руке мужчины, а Блэк всем своим весом давил на другую. Блэк продолжал целиться из пистолета в лицо солдата, словно ожидая, что тот снова начнёт драться или пошевелится.

Так прошло несколько секунд.

Может быть, даже несколько минут.

Казалось, что прошла целая вечность, пока мы оба замерли там, глядя на это разбитое лицо, которое, казалось, даже не кровоточило. Я застыла там, всё ещё сжимая камень в руке и занеся кулак над головой. Я задыхалась, теперь уже чувствуя вспышки и толчки боли, распространяющиеся по всему телу, порезы, жалящие руки, ноги и голову от солёного воздуха.

Мой бок, куда бил этот человек, был словно раздавлен, превращён в месиво.

Потом кровь с моего лица стекла по подбородку.

Она капнула на человека внизу, и я вздрогнула.

Почему-то это заставило нас обоих пошевелиться.

Это каким-то образом привело нас в чувство.

Я опустила камень, бросив его на песок. Я ахнула, выпуская его, потому что боль в боку сделалась такой сильной, что ослепила меня. Только тогда я заметила, что одна сторона камня была полностью залита кровью этого человека.

— Не человека, — пробормотал Блэк, возможно, в ответ на мои мысли. — Не человека… это ни в коем случае не грёбаный человек.

Я изо всех сил постаралась отодвинуться назад, слезть с него, но встать не смогла. Мой бок и спина болели так сильно, что я задыхалась. Я всё ещё пыталась это сделать, когда сильные руки осторожно подхватили меня под мышки, сначала помогая, а потом полностью отрывая от него.

Блэк не просто поднял меня с солдата на берегу… он продолжал идти, крепко сжимая меня в своих руках, и практически отнёс меня на добрых десять метров от того места, где на песке лежало обмякшее тело.

Мой взгляд не отрывался от человека в чёрном, похожем на акваланг бронированном костюме.

Я внимательно следила за ним, пока Блэк уносил меня прочь. Я продолжала искать любые признаки движения, любые признаки дыхания… любые признаки того, что он может встать и начать резать любого из нас ножом или, возможно, вытащит пистолет из какой-то другой части своего тела.

Блэк, должно быть, думал о том же самом.

Когда Кеон приблизился к телу, недоверчиво глядя на него сверху вниз, Блэк выкрикнул слова так громко, что я вздрогнула в его руках.

— Забери бл*дский нож, — сказал он лодочнику. — По крайней мере, выбей нож из его рук. И забери любое другое оружие, которое увидишь на нем. Затем отойди, Кеон. Не стой слишком близко.

Кеон повернулся, и его глаза были так широко раскрыты, что при других обстоятельствах это могло бы показаться комичным.

А так я была почти уверена, что руки Блэка были единственным, что удерживало меня в этой версии Земли.

Если бы он не держал меня, я бы, наверное, прыгнула в другое измерение.

Или уже бежала бы во весь опор по песку в направлении курорта.

Я побежала бы хотя бы для того, чтобы справиться со всем этим адреналином, бурлящим и пульсирующим в моих венах.

Кеон моргнул, глядя на Блэка.

— А разве я должен к нему прикасаться? — прокричал он. — Это ведь место преступления, верно?

— Убери. Бл*дский. Нож. Подальше. От. Этой. Штуки, — проговорил Блэк сквозь стиснутые зубы. — Немедленно.

Кеон растерянно моргнул.

Затем он, казалось, согласился.

Всё ещё поддерживаемая Блэком, я хрипло пыхтела, наблюдая, как мужчина в тёмно-синих шортах сёрфера с крупным цветочным узором наклонился и осторожно поднял нож с песка.

Отступив назад, он держал его подальше от своего тела, сжимая двумя пальцами, будто думал, что нож сам по себе может напасть на него.

— Какое-то другое оружие? — прорычал Блэк, снова заставив меня напрячься.

— Я ничего такого не видел.

— Обыщи его, — рявкнул Блэк.

Я увидела, как Кеон сглотнул и кивнул.

Неловко бросив нож на песок так, чтобы он оказался в доброй паре метров от тела, Кеон осторожно пошёл обратно и начал ощупывать униформу и конечности мёртвого солдата. Я видела, как он поморщился, глядя на лицо этого человека. Затем он начал похлопывать его сильнее, ощупывая через мокрый костюм.

— И ноги тоже, — проворчал Блэк, наблюдая за каждым движением Кеона. — И руки.

— Этот чувак определённо мёртв, приятель, — сказал Кеон, держась рукой за нос и выполняя инструкции Блэка, ощупывая чёрный, похожий на кевлар костюм, который носил этот человек. — Он не дышит. Вы типа… уделали его. У него разбита голова.

— Просто будь осторожен, — сказал Блэк.

На этот раз его голос звучал чуть менее напряжённо.

Совсем чуть-чуть.

Когда Кеон, наконец, выпрямился и отступил назад, я снова услышала крики на берегу.

Мой взгляд метнулся на звук как раз вовремя, чтобы увидеть Нарцисса и трёх членов команды безопасности Яррика, идущих через дюны между лодочным сараем и парковкой для доков.

Маршалл шёл позади них по мягкому сухому песку, а за ним следовал Фурнье, который заламывал руки, снова надев панаму, только сегодня с ярко-красным шарфом, повязанным вокруг шеи поверх рубашки и белого пиджака.

Должно быть, он заменил им чёрный галстук, который был на нём накануне. Он по-прежнему носил золотые запонки и часы; я видела, как они блестели на солнце на его запястьях.

Блэк осторожно опустил меня на песок.

Осторожно развернув меня лицом к себе, он оглядел меня, поморщившись, стиснув челюсти и почти побледнев. Я почувствовала в нём что-то вроде паники, когда он попытался оценить повреждения моего тела так объективно, как только мог. Он перевёл взгляд с пореза на моём бицепсе на кровь, стекающую по другой руке, на порез на груди, на бедре, на лбу.

Он осторожно дотронулся до моего бока и отдёрнул руку, когда я поморщилась.

Я видела, как он подмечал кровотечение, глубину ран, сколько крови было на моей одежде, стекало по шее, рукам и ногам.

Я знала, что он ищет самые опасные из моих ран.

Я не только видела, но и чувствовала, как он пытается оценить серьёзность каждой из них.

Я ощутила его ужас, когда он попытался решить, может ли какая-то из этих ран убить меня, и может ли их сочетание оказаться фатальным. Я чувствовала, что он беспокоится о внутреннем кровотечении, повреждении почек, сломанных рёбрах, пробитых лёгких.

Я покачала головой и потянулась, чтобы взять его за руку.

Я даже не заметила, насколько окровавлены мои пальцы, пока он не вздрогнул.

— Нет, — сказала я ему. — Нет. Я в порядке.

Его челюсти сжались ещё сильнее.

Я видела, что он изо всех сил старается сохранять спокойствие.

Я видела, что отчасти ему хотелось начать кричать на меня.

Я видела, что это совершенно иррационально.

Так или иначе, это лишь тронуло его.

— Поможешь мне? — сказала я, произнося это почти как предложение. — Что думаешь? В передвижную лабораторию? На курорт? Или нам лучше поехать в больницу в Вайкики?

Глаза Блэка заблестели.

Встретившись со мной взглядом, он только кивнул.

По его лицу я видела, что он всё ещё не доверяет себе, чтобы говорить.

Прежде чем я успела обдумать свой собственный вопрос, и тем более решить, куда нам направляться, Блэк наклонился и осторожно обхватил меня за плечи и под колени. Он постарался поднять меня так, чтобы мои ушибленные рёбра и бок оказались снаружи, а не прижимались к его телу.

Двигаясь так плавно, словно я весила всего несколько килограмм, он поднял меня к своей груди, крепко прижимая к себе.

Я не спорила.

Любое движение в принципе вызывало адскую боль в боку, но я не жаловалась.

К тому времени от адреналина у меня уже болел живот.

Закрыв глаза, я прижалась к его груди, положила голову ему на плечо и стала подавлять ту часть себя, которая всё ещё хотела либо бороться, либо бежать. Я знала, что до сих пор могла непроизвольно прыгнуть куда-либо.

Присутствие Блэка помогало мне обрести почву под ногами.

Я почувствовала, что начинаю расслабляться через его свет, этот плотный, вулканический свет.

Я смутно осознавала, что Нарцисс говорил что-то Блэку, говорил, что мы должны остаться здесь, что у него есть вопросы к нам, ко мне.

Я не знаю точно, что сказал ему Блэк.

Там было задействовано много ругательств.

Я слышала, как Фурнье и Кеон тоже кричали на Нарцисса, причём Фурнье явно не верил, что кто-то может быть таким бессердечным, а Кеон казался почти таким же обезумевшим, как Блэк.

Я слышала, как кто-то упомянул вертолётную площадку.

Я услышала, как другой голос сообщил, что кто-то уже в пути.

Всё это не имело никакого значения.

Я знала, что Блэк позаботится обо мне.

Я знала, что он доставит меня туда, куда мне нужно.

Пока я думала об этом, он шёл со мной, тяжело ступая по песку и неся меня через сухие дюны.

Прежде чем он добрался туда, куда собирался, прежде чем он вытащил нас обоих из рассыпающегося сухого песка на асфальт, я уже начала отключаться, всё ещё держа голову на его плече.

Последним, что я помнила, был звук сирены вдалеке.

Глава 17

Довольно ожидания

Блэк не хотел оставлять её.

Он не хотел оставлять её там одну.

Он также не мог заставить себя просто сидеть здесь, особенно после того, что случилось.

Бл*дь, он не мог просто сидеть здесь и ждать, пока кто-нибудь снова попытается её убить.

Вытянув из своего сознания каждую крупицу информации, которую он только мог вспомнить, он отправил всю эту кучу разведданных в Барьерную конструкцию в Сан-Франциско.

Он передал им всё.

Всё, что он видел и узнал о теле на пляже, которое взорвалось, и о той чёрт-знает-что-за-твари, которая атаковала Мири, которая казалась тем же самым.

Он прислал им имена всех причастных лиц, а также всё, что знал о каждом из них.

Он прислал информацию о «Блю Сейл».

Он отправил им сведения о Яррике, о том, откуда он знал Яррика, имена всех сотрудников Яррика, которых он встречал, все различные холдинги и компании Яррика, имена юристов Яррика, генеральных директоров и других игроков из верхушки его компании, которых он знал. Он послал им все подробности того, что видел в той драке на пляже.

Он послал им всё, что смог узнать о Нарциссе.

Он послал им все Барьерные отпечатки.

Бл*дь, он послал всё, что только пришло ему в голову.

Затем, не дожидаясь, пока они всё это переработают, он позвонил Ярли.

— Я знаю, что ты занята, — проворчал он. — Но только не говори мне, как ты занята. Не спорь со мной. Просто сделай то, о чём я тебя сейчас попрошу. Не спорь, мать твою. Просто сделай это.

Свет Ярли тут же сделался неподвижным.

— Конечно, сэр.

— Я только что послал вам кучу информации, — прорычал он. — К настоящему моменту она должна быть доступна всем видящим в разведывательной и руководящей командах. Я хочу, чтобы ты, Джакс, Рико и Мика наблюдали за моей женой. Всё время. Как только вы почувствуете, что кто-то приближается к ней, или получите любую информацию, которая может указывать на то, что кто-то приближается к ней, я хочу знать об этом в тот же бл*дский момент. Установите периметр в Барьере. Я хочу, чтобы вы нашли способ отслеживать эти вещи, бл*дь. Ищите всё, что исходит из воды, из воздуха… всё, что уже может находиться на острове. У меня тоже будут люди здесь, на земле. И я хочу, чтобы ты сказала Тузу и Мишель, чтобы они тащили сюда свои задницы. Немедленно. Я хочу, чтобы ты также послала сюда побольше моих людей. Декса, Кико, Люс, Хавьера…

Но Ярли, должно быть, уже почерпнула эти имена из его памяти.

— Я поняла, босс, — сказала Ярли деловым тоном. — Сейчас просматриваю разведданные. У меня есть все имена, которые вы хотите. Если вам нечего добавить, они уже поднимаются наверх, чтобы подготовиться. Декс говорит, что он займётся заправкой одного из «Чёрных Ястребов», чтобы доставить их в аэропорт.

Сделав паузу, словно ожидая, одобрит он такое или нет, она добавила:

— Я собираюсь отсюда выделить прыжковую команду для охраны Мириам, а Джакса и Холо отправить к вам вместе с людьми, которых вы упомянули. Они вылетят из аэропорта Сан-Франциско на вашем частном самолёте меньше чем через час. Ковбой сейчас звонит пилоту. Кикс работает над получением ими разрешения на посадку…

— Вы не можете оставить её, — прорычал Блэк. — Бл*дь, она ещё не открыла глаза…

— Мы наблюдаем за ней, — сказала Ярли, её голос одновременно смягчился и сделался более сердитым. — Прямо сейчас, босс. Мика, Джакс и Холо работают над конструкцией. Зайрей и Киесса тоже хотят приехать на Гавайи. Я одобряю это, если только вы не возражаете. Я хочу, чтобы у вас была дополнительная поддержка. Все остальные сейчас в Вашингтоне, но дайте мне знать, если понадобится, чтобы я кого-нибудь вытащила.

Блэк заставил себя прислушаться к её словам.

Он заставил себя расслабиться и вздохнуть полной грудью.

— Кто-то её заказал, Ярли, — произнёс он. — Кто-то заказал мою жену.

— Я согласна, — сказала она. — Мы все так думаем. Доверьтесь мне. Мы уже этим занимаемся. Мы выясним, кто это был.

— Думаю, это кто-то из команды Чарльза…

— Мы остановим любого, кто приблизится к ней.

— Возможно, вы будете не в состоянии их остановить, — предупредил Блэк. — Я пытался. Мири пыталась…

— Понятно. Вы можете достать нам образцы тканей или, ещё лучше, электронные компоненты того существа, которое совершило эту самую последнюю атаку? В частности, я хотела бы, чтобы Лурик взглянул на ткани органических компонентов машин… но наша команда техников очень заинтересована в любой электронике, но особенно в глазах, основываясь на том, что вы с Мири видели в том лодочном сарае. Судя по всему, что мы получили из присланной вами информации, это главный признак роботизированного компонента, верно? Джакс считает, что мы должны попытаться взломать его. Если мы не сможем нейтрализовать их из Барьера, это может быть нашим лучшим шансом…

— Хорошо, — Блэк нахмурился и кивнул. — Окей. Хорошо. Я достану вам всё, что смогу.

— Кико только что сообщила мне, что у них есть разрешение на посадку. Они сейчас заправляют ваш самолёт, босс. Пилот прибудет меньше чем через десять минут.

Блэк снова кивнул, стиснув челюсти.

— Я здесь тоже поищу, — сказал он, и его голос напоминал рычание. — Я отправляюсь на военную базу. Я поделюсь всем, что найду.

Ярли поколебалась.

Он чувствовал, что ей хочется возразить ему.

Он чувствовал, что ей хочется попросить его дождаться команды, которую она ему пришлёт.

Он также почувствовал, как она переглянулась с Мэнни, своим бойфрендом и одним из самых старых друзей Блэка.

— Вы не могли бы подождать несколько часов, босс? — наконец, произнесла она осторожным тоном. — Я не спорю. Я действительно не спорю. Просто было бы неплохо иметь подкрепление…

— У меня есть подкрепление, — прорычал Блэк.

— Я имею в виду поддержку видящих, — сказала она, не медля ни секунды. — Вы действительно считаете, что вам следует идти туда без этого? В военный городок? Без Мири? Учитывая все обстоятельства?

Воцарилось молчание.

Блэк на самом деле не думал о её словах.

Он не мог этого сделать.

Он даже не притворялся, что думает.

Он замолчал ровно настолько, чтобы решить, стоит ли говорить ей правду.

— Что я тебе сказал про споры, бл*дь? — прорычал он.

Прежде чем она успела что-то ответить, он повесил трубку.

***

Он купил себе мотоцикл.

Он отправился на стоянку, намереваясь арендовать байк, но все прокатные байки оказались дерьмовыми.

Даже хуже, чем дерьмовыми.

Он не мог вынести разлуки с ней даже на секунду дольше необходимого минимума.

Ознакомившись с ассортиментом магазина байков, порекомендованного Ярриком, Блэк выбрал чёрно-зелёный Kawasaki Ninja H2R с четырёхтактным 16-клапанным двигателем с жидкостным охлаждением.

Это была не самая быстрая лошадка, но чертовски близкая к самой быстрой.

В данный момент ему нужно было то, что умело быстро гнать.

Он заплатил наличными, приказав им заправить байк бензином и всем необходимым, пока он оформлял передачу прав собственности.

Маршалл ждал вместе с ним в офисе продаж.

Большой самоанец отвёз его туда вместе с двумя своими ребятами и этим пляжным бродягой Кеоном, который, похоже, принял близко к сердце всё случившееся с Мири на пляже. Они вывезли его на огромном джипе и сказали, что будут следовать за ним до базы USPACOM, расположенной к северо-востоку от Гонолулу.

Блэк сначала кивнул.

Потом он задумался об этом.

— Нет, — он повернулся к Маршаллу, хмуро посмотрел на него, потом на Кеона. — Нет. Вы вернётесь в больницу. Я хочу, чтобы вы присмотрели за моей женой. Возможно, они придут снова. Вы не нужны мне на этой долбаной базе… я сам справлюсь. Я хочу, чтобы вы защищали мою жену.

Маршалл и Кеон переглянулись.

Затем Кеон стиснул зубы.

Он посмотрел на Блэка, и в его глазах вспыхнул гнев.

— Она оттолкнула меня в сторону, приятель, — сказал он, и в его голосе послышалась злость. — Она оттолкнула меня в сторону, когда этот придурок набросился на неё. Возможно, она спасла мне жизнь.

— Так ответь ей тем же, — прорычал Блэк. — Позаботься о её безопасности для меня.

Он перевёл взгляд с Маршалла на другого мужчину, и его челюсть напряглась, когда в памяти всплыл образ Мири, бледной и покрытой кровью.

Это было слишком близко к той ситуации на крыше.

Это чертовски близко к тому времени, когда он в последний раз видел Мири в таком состоянии.

— Берегите её ради меня, — повторил он. — Пожалуйста. И никому не говорите, что меня с ней нет. Я имею в виду никому. Даже Яррику. Никто не должен этого знать, и я не знаю, кто подслушивает наши телефонные разговоры. Если мне нужно будет сказать Питеру, я сообщу ему сам.

Маршалл немного поколебался при упоминании Яррика, затем кивнул и похлопал его по плечу.

— Не волнуйтесь, босс. Я позвоню прямо сейчас. Приставлю туда побольше моих людей. Пусть присматривают за её комнатой. Мы никому ни хрена не скажем.

Блэк кивнул, чувствуя абсурдную благодарность.

— Спасибо, — помолчав, он резко добавил: — Я быстро вернусь.

— Не волнуйтесь, босс, — заверил его Маршалл. — Мы обо всём позаботимся.

Блэк ощутил ещё один прилив благодарности, чувствуя тепло и решимость большого самоанца, когда тот поклялся защищать Мириам. Он знал, что шансы людей самостоятельно остановить одного из этих грёбаных роботов могут быть близки к нулю, в зависимости от того, как следующий будет вооружён, но иметь стену людей, защищающих его жену — это определённо лучше, чем ничего.

В любом случае, он не хотел, чтобы Маршалл и остальные ехали с ним.

Он хотел сам разобраться с этой стороной дела.

Он уже проверил маршрут. Он знал, куда направляется.

Он также знал, что его единственный настоящий шанс остановить это — пресечь всё на корню.

Взревев мотоциклом, Блэк опустил забрало шлема, купленного вместе с байком, и застегнул молнию на кожаной куртке, которую одолжил ему Кеон. Сёрфер следовал за ними на своём байке, который был не совсем Кавасаки, но довольно быстрым для уличного байка.

Блэк не стал дожидаться, пока они опять сядут в джип, а Кеон снова заберётся на свой красно-чёрный Triumph Street Twin.

Он выехал на Панчбоул-стрит и направил новенького Ниндзя на дорогу, ведущую на север к шоссе HI-61, которое должно было доставить его почти до самой базы — до тех пор, пока он не сможет срезать путь по I-H-3 на восток.

Пока он ехал, его разум отключился.

Его свет простирался вперёд в поисках полицейских, но не потому, что он боялся получить штраф, а потому, что не хотел, чтобы кто-то встал на его грёбаном пути. По той же самой причине он не хотел спорить, давить на разум или уносить ноги от полиции — проще было просто почувствовать их заранее и заставить их не видеть его с самого начала.

Он разделил свой разум на части.

Он начал методично читать каждого, кто видел что-нибудь на том пляже.

Он уже позвонил Яррику по поводу глаз, выполнив просьбу Ярли.

Нарцисс скулил и стонал по этому поводу, кричал о военной юрисдикции, но Яррик как-то справился с этим. Питер сумел разобраться с этим вопросом, и Блэку даже не пришлось звонить Ярли, чтобы её команда разведчиков занялась им более решительно.

Конечно, до этого ещё может дойти.

Однако сейчас, насколько Блэк знал, Джакс и остальные получат, по крайней мере, один из этих кибернетических глаз, как только приземлятся в международном аэропорту имени Даниэля К. Иноуйе и направятся в мобильную лабораторию курорта.

Блэк попытался восстановить то, что произошло на пляже.

Он просмотрел умы и воспоминания каждого человека, который стал свидетелем какой-либо части этого события.

Он начал с другого непосредственного свидетеля нападения Мири.

Скользнув своим светом глубоко в Кеона, он наблюдал, как это чёрт-знает-что приближается к Мири из воды. Он смотрел, как оно несётся по пляжу, двигаясь странно, бегая странно — слишком быстро, со слишком большой точностью, со слишком лишённым выражения лицом, со слишком ровным дыханием.

Парень был одет в какой-то специальный костюм.

Это был не гидрокостюм, хотя, возможно, он выполнял и эту функцию тоже.

Он больше походил на усовершенствованный боевой скафандр, с гибкой броней, многошарнирными соединениями и, возможно, со встроенной гидроизоляцией.

Что бы это ни было, это нисколько не мешало ему двигаться.

Блэк подключился к телефону через шлем, надетый на его голове.

— Яррик? — сказал он, когда другой мужчина снял трубку. — Достань мне и костюм, если сможешь.

Воцарилось молчание. Затем человек на другом конце провода вздохнул.

— Нарциссу это не понравится.

— Он сможет забрать его обратно, — прорычал Блэк. — Но у меня есть команда, которая действительно квалифицирована, чтобы оценить его.

Яррик усмехнулся, и его слова прозвучали сухо.

— Ну, ему определённо не понравится, если я так скажу, — помолчав, Питер добавил уже более осторожно: — У меня здесь своя лаборатория, — сказал он. — Я могу послать его туда. Компромисс? Твои люди и Нарцисс могли бы отправиться туда вместе.

Блэк стиснул зубы.

Он пытался решить, будет ли это хорошей идеей.

— Мы сделаем это потом, — сказал он после паузы. — Если ты не возражаешь. Ты нанял меня, чтобы выяснить, что здесь происходит, и кто эти ублюдки. Позволь мне это сделать. Чем больше мы будем держать всё внутри моей команды, тем безопаснее для всех. Если мы принесём костюм в твою лабораторию, это означает необходимость привлечь целую группу новых людей. Мы не можем быть уверены, что лаборатория надёжно защищена. Мы не можем быть уверены, что сейчас что-то безопасно. В том числе и этот телефонный звонок.

После паузы он почувствовал, что Яррик согласился.

— Где ты сейчас, Блэк?

Нахмурившись, Блэк просмотрел уличные знаки.

— Я со своей женой, — сказал он. — А ты что думал?

— Ах да, конечно. Я не хотел тебя обидеть. Я просто подумал, не найдётся ли у тебя минутки, чтобы спуститься сюда… на пляж. Если бы ты лично координировал свои действия с Нарциссом, это могло бы упростить ситуацию.

Блэк невольно хмыкнул.

— Ты в этом уверен? — пробормотал он.

— Нет, — сказал Яррик, улыбаясь на другом конце линии. — Но это может облегчить мне жизнь. Кроме того, я почти уверен, что Нарцисс теперь чертовски боится и тебя, и твоей жены, так что это тоже может ускорить события. Я подозреваю, что он гораздо больше склонен спорить со мной, чем с кем-либо из вас. Даже если он проклянёт вас обоих за вашей спиной.

— Я спущусь, когда смогу, Питер. Мои люди также будут здесь через несколько часов.

— Понял, — Питер заколебался. — Дай мне знать, если я ещё что-нибудь смогу сделать, Блэк. Всё, что угодно. Мне ужасно жаль по поводу Мири, старина.

— Спасибо, Пит.

Не дожидаясь ответа, он повесил трубку.

Он сделал это не для того, чтобы быть козлом.

Он не хотел оставаться на линии слишком долго.

Он также не хотел, чтобы Пит — или кто-то ещё, кто мог подслушивать — узнал, где он находится, что он на байке, что он покинул больницу, что он не стоит над кроватью своей жены, вооружённый до зубов и готовый начать войну.

Он не хотел, чтобы кто-то увидел в этом ещё одну возможность.

Подавив прилив страха и адреналина, вызванный этой мыслью, Блэк вернулся к Кеону и воспоминаниям сёрфера-лодочника о том, что он видел на пляже.

Он видел, как Мири вытянула руку, как она оттолкнула Кеона в сторону.

Он видел синие, светящиеся глаза солдата-машины в акваланге, который на самом деле не был аквалангом. Он видел, как эта… штука… бежит по пляжу прямиком к Мири.

Он наблюдал, как этот парень дерётся.

Он смотрел, как эта штука пытается пересилить… нет, пытается убить… его жену.

Он наблюдал за всем этим через глаза Кеона.

Затем он просмотрел всё ещё раз.

Он вздрагивал с каждым порезом, хотя его сердце чуть ли не взрывалось от гордости, пока он смотрел, как дерётся его жена. Она была настолько хороша, что в его груди зарождалась боль.

Девяносто процентов борцов из его команды были бы уже мертвы.

Даже больше, чем девяносто процентов.

Может, Даледжем сумел бы победить этого парня.

Может, сам Блэк продержался бы в живых на протяжении такого же времени.

Может быть.

Он наблюдал, как она смешивает чой ли фут с тайским боксом, переключается на джиу-джитсу, затем на крав-мага, потом на вин-чун… всё это время блокируя удары ножом или уворачиваясь от них всеми частями тела, любой ценой не давая ему нанести роковой удар.

Тот приём айкидо, чтобы сбить его с ног, был просто изумительным, бл*дь.

В этот раз она тоже не стала ждать.

Она не останавливалась, чтобы созерцать свой успех.

Она накинулась на него ещё до того, как он упал на песок, придавила его руку с ножом, расположила свой вес с такой точностью, которая не давала ему сбросить её. Она впилась пальцами в глазницы этого мудака ещё до того, как он перестал возиться в попытках высвободить руку с ножом.

Даже выковыряв его глаза, она не остановилась, а начала бить его руку тем камнем. Она не остановилась даже тогда, когда он начал колотить её по рёбрам… даже тогда, когда он сломал и оставил трещины на многих из них, даже когда он явно причинял ей боль, сокрушая эту часть её тела.

Она не медлила ни единой бл*дской секунды.

Она сражалась вслепую.

Она сражалась вслепую, и делала это вот так хорошо.

Любой другой был бы уже мёртв.

При этой мысли Блэк взревел мотоциклом, давя на педаль газа, склоняясь над байком и прибавляя скорость до 170… затем до 180 миль в час.

Он отделил ещё одну часть своего разума, продолжая искать копов, пока его разум с лазерной точностью сосредоточился на дороге, на каждой машине, мотоцикле, грузовике, мимо которых он проносился. Он наблюдал, как Нарцисс осматривает тело мужчины на пляже, хмурится и руками в перчатках аккуратно поднимает глаза, которые Мири вырвала из его бл*дской головы…

И снова сердце Блэка заболело.

Gaos. Gaos, gaos, gaos…

Он послал сигнал Ярли, в этот раз используя свой разум.

Направив её в сторону отряда передвижной лаборатории и работы, которую Нарцисс проделывал над телом на пляже, он послал ей кадры того, что он уже видел — странное, синее, похожее на стекло наружное покрытие на глазах, металлический блеск, то, как они ощущались.

Он почувствовал, как она принимает то, что он послал.

Он почувствовал, как она заметила, где он и что делает.

Он почувствовал, как она заметила, что он один.

Блэк вытолкнул её из своего сознания, сосредоточившись обратно на Нарциссе, на разуме криминалиста-аналитика.

Теперь Нарцисс говорил по телефону с кем-то из своего начальства.

….Дрэйпер. Дрэйпер как-то-там.

Имя постепенно прояснялось в темноте сознания Блэка.

Фрэнк Дрэйпер.

Блэк не знал это имя. Кто-то из криминалистов в Сан-Диего. Такое чувство, будто он был боссом Нарцисса, но Нарцисс на него орал.

Он хотел знать, что они от него утаивают.

Нарцисс чувствовал себя так, будто от него скрывают информацию.

Он хотел знать, почему, чёрт подери, никто не арестовал Блэка или доктора Мириам Фокс.

Он хотел знать, почему никто не сказал ему, что Квентину Блэку и его жене разрешили просто расхаживать где угодно, как свободным гражданам… да ещё и на Гавайях, к тому же. Он хотел знать, почему Яррик обладал такой властью, почему какой-то «богатый британский школьник» умудрился заключить нелегальную сделку с министерством юстиции и армейской иерархией.

Чем дольше слушал Блэк, тем сильнее сжимались его челюсти.

Этому мудаку было похер на Мириам.

Ему было безразлично, что она едва не умерла.

Чёрт, да он, похоже, всё ещё думал, что они каким-то образом стоят за этим.

Нарцисс думал, что драка была подстроена… или, может, солдаты имели какое-то отношение к случившемуся на калифорнийско-мексиканской границе.

Блэк чувствовал, что Нарицсс всеми возможными способами старается свалить это на них.

В особенности на Мири.

У этого засранца был реальный стояк на Мири.

Блэк усиленно прислушивался, пока не сумел различить слова, которые человек говорил по телефону.

«В смысле засекречено? — яростно выплюнул Нарцисс. — Какого хера ты послал меня сюда, если мне даже не разрешается изучить…»

Тот, кто находился на другом конце линии, перебил его.

«Ты хочешь сказать, что они не имеют НИКАКОГО отношения к этому? Что дело вовсе не в исчезновении всех этих людей? Как это возможно?»

Блэк нахмурился.

Он хотел проследить связь от разума Нарцисса до мужчины на другом конце линии, но не осмелился так усиленно сосредотачиваться, пока ехал на скорость 190 миль/час по ветреной, петляющей и скользкой от тумана дороге на новеньком байке.

Вместо этого он бегло скользнул по разуму мужчины-человека, почувствовал поверхностные мысли и подумал, что копнёт глубже, когда вернётся на курорт.

Надо отдать засранцу должное в одном отношении.

Нарцисс был напуган.

Он также был взбешён.

Нарцисс не знал, известно ли человеку на другом конце линии что-то о двух мёртвых киберсолдатах, очутившихся на курорте Яррика, но Нарцисс сильно подозревал, что кто-то из его начальства об этом знает. Он также подозревал, что Блэк был прав, когда этим утром сказал, что Нарцисс просто не в курсе.

Офицер-криминалист буквально чувствовал это.

Блэк собирался немножко побеседовать с этим мудаком, когда вернётся на курорт и передвижную лабораторию.

Как раз когда он подумал об этом, Нарцисс начал орать на Фрэнка Дрэйпера из-за того, что ему практически «приказали» передать жизненно важные улики Блэку и его команде в качестве условия, по которому Яррик даёт военным доступ к месту преступления.

Сосредоточив больше своего внимания на дороге, Блэк послал сигнал Ярли, опять указывая ей на Нарцисса и Фрэнка Дрэйпера на другом конце линии, кем бы он ни был.

Ярли послала ему ответный сигнал, заверяя его, что они этим занимаются.

Он чертовски на это надеялся.

Он чертовски надеялся, что Ярли останется с двумя людьми и выяснит всё, что только можно, о Дрэйпере и Нарциссе и о том, кто послал сюда Нарцисса. С точки зрения Блэка они все уже находились в его списке подозреваемых, желающих смерти Мири.

Он хотел знать, почему.

Это действительно из-за того, что Мири сделала прошлой ночью?

Могли ли они действительно организовать всё это так быстро, учитывая, что Мири заставила этих людей исчезнуть буквально прошлой ночью?

Кто дёргал за верёвочки теперь, когда Чарльз выведен из игры?

Кто бы ни стоял за этим, они вот-вот получат огромное, бл*дь, сообщение от её мужа по поводу того, почему пытаться убить его жену — это очень, очень плохая идея.

Блэку было всё равно, даже если ему придётся стереть разум каждого чёртова солдата в Центральном Командовании. Он переберёт их всех, одного за другим, если это потребуется.

«Поспеши, — торопил его собственный свет и разум. — Поспеши, поспеши, никчёмный ты мудак…»

Он не говорил остального в своём разуме.

Он даже не позволял себе думать об этом, облекать это в слова.

Он знал, что он пытается обогнать.

Он знал.

Ему нужно вернуться к своей жене прежде, чем они сообразят, что его там нет.

Ему нужно вернуться к своей жене прежде, чем они пошлют ещё одного солдата.

***

— Мы уже получили визуальную картинку? — спросила Ярли.

Её тон был отрывистым, деловым.

Энджел слышала под ним нотки тревоги, нечто, граничившее со страхом.

Она наблюдала за женщиной-видящей, которая в данный момент более-менее заправляла всем здесь, в Гнезде Раптора — она повернулась и остановила взгляд своих странных, почти чёрных глаз на Александре или «Лексе» Холмсе, сыне полковника Харрисона Гамильтона Холмса-третьего.

Холмс-старший, который был наставником Блэка ещё со времён Корейской войны, умер. После гибели того Холмса (вероятно, от руки Чарльза), его сын средних лет остался с ними, практически жил в здании на Калифорния-стрит вместе с остальными.

В данный момент сын полковника хмуро смотрел на Ярли.

Его глаза отражали такое раздражение, которое говорило Энджел, что он понимал — Ярли наверняка уже знала ответ на свой вопрос.

Энджел могла лишь посочувствовать.

Временами быть человеком среди видящих-экстрасенсов очень раздражало.

— Почти готово, — сказал Лекс, и то раздражение просочилось в его голос. — Ты же понимаешь, что я нарушаю не один закон просто потому, что разрешаю твоей команде подключиться к записям камер наблюдения USPACOM? Не говоря уж о том, что я подвергаю своих друзей… и друзей Блэка… опасности.

Затем он пробормотал, добавив:

— …Я уж молчу про последствия для национальной безопасности.

Ярли склонила голову в манере видящих, признавая его слова.

— Нам нужна картинка, — просто сказала она.

— Блэк не отдавал такого приказа, — заметил Лекс, бросая на Мэнни суровый взгляд. — Вы могли бы просто довериться ему. Поверить, что он получит необходимое и выберется… так, что никто ничего не узнает. Позвольте ему самому связаться с нами, когда он узнает больше.

Ярли нахмурилась.

Эти тёмные, словно переполненные галактиками и туманностями глаза сверкнули, как зеркала из вулканического стекла, отчего сделались даже более иномирными, чем обычно.

— Я понимаю, — сказала она после небольшой паузы, и тот странный акцент видящих окрасил её голос. — При нормальных обстоятельствах я бы наверняка согласилась. Но Блэк не ощущался…

Ярли взглянула на своего бойфренда, Мэнни, затем на Ковбоя, который стоял по другую сторону конференц-стола, затем на саму Энджел.

У Энджел сложилось отчётливое впечатление, что женщина-разведчица помнит, что все они были тремя близкими, личными друзьями Блэка.

Обоих Блэков.

Лекс тесно дружил с Квентином, даже если пока что не очень хорошо знал Мири.

— …Стабильным, — прямо закончила Ярли. — Босс не ощущался стабильным.

Мика, которая присоединилась к ним через виртуальный коммуникатор на частном самолёте Блэка, который в настоящее время пересекал Тихий океан, громко фыркнула, явно соглашаясь.

— Более того, его жена без сознания, — добавила Ярли, заглушая реакцию Мики. — У него в данный момент не имеется вообще никакого подкрепления на месте, и у него не будет подкрепления, пока наша команда не приземлится там примерно через четыре с половиной часа.

Посмотрев вдоль стола в конференц-зале, она наградила их всех, включая Александра Холмса и саму Энджел, предостерегающими взглядами.

— Но это ещё не всё, — добавила Ярли. — Насколько мы знаем, док — единственная, кто может на самом деле помочь ему контролировать свой свет. Мы должны учитывать это в данных обстоятельствах. Сейчас она не с ним и даже не в сознании. Думаю, мы должны рассматривать вероятность того, что нам придётся нейтрализовать его… вырубить его, используя свет Мири, если это вообще возможно… если создастся впечатление, что он собирается, ну, вы поняли…

— Опять превратиться в дракона? — хмыкнул Александр Холмс. — Мы все знаем, что ты имеешь в виду, кузина Ярли. Нет необходимости ходить вокруг да около.

Все обменялись нервными улыбками, переступив с ноги на ногу.

Лишь лицо Ковбоя оставалось стоическим.

— Ага, ну да, — Ярли выглядела сконфуженной, что для неё нетипично. — Тогда вы понимаете, почему я не могу просто поверить боссу на слово в том, что он с этим справится. И почему мне не терпится получить доступ к наблюдению за тем лагерем до того, как туда доберётся Блэк.

Лекс нетерпеливо поднял руку, кивая в знак понимания.

И всё же Энджел заметила, что лицо мужчины средних лет несколько расслабилось.

Очевидно, рассуждения Ярли имели для него смысл, несмотря на его собственное военное прошлое.

Практически все, кто присутствовал в этой комнате и слушал дистанционно, были бывшими военными.

Они также были довольно твёрдыми сторонниками субординации.

Лекс не только сам был бывшим военным, но и вырос в семействе, где было немало военных. Полковник Харрисон Гамильтон Холмс-третий был практически легендой в Пентагоне, и не только из-за своих «особых проектов».

Его сын, который чертовски сильно походил на него, несмотря на явные различия в стиле этих двух мужчин, должно быть, вырос в его тени, по крайней мере, до некоторой степени. Он также вырос, время от времени видя Блэка чуть ли не всю свою жизнь, и видя, что Блэк не стареет и вообще никак не меняется — как минимум в физическом плане.

Энджел не могла не задаваться вопросом, что молодой Лекс думал об этом, пока рос.

Ей было интересно, как его знаменитый отец объяснял «состояние Блэка».

Она всё ещё смотрела на сорока-с-чем-то-летнего афроамериканца с дредами, собранными в хвост, когда поняла, что он разговаривает по телефону, вероятно, с кем-то из Пентагона. Она видела по огоньку его гарнитуры, что связь была активна.

Как только она подумала об этом, на лице мужчины проступило облегчение.

Оно немедленно отразилось в его голосе.

— Отлично, Мин. Спасибо. И поблагодари Юдзо и Верне от нас. Не могу выразить, как я тебе благодарен. Я дам Блэку знать…

Он ненадолго умолк, хмуро прислушиваясь.

Выражение его лица снова прояснилось.

— Окей. Понял, — он продолжал хмуриться. — Было бы здорово, если бы вы смогли сделать это, как только трансляция завершится с вашей стороны. Здесь мы можем делать любые записи, которые нам нужны…

Он вновь ненадолго замолчал.

— Я скажу им, — произнёс он затем. — Мы также пошлём кого-нибудь из команды Блэка к вам, чтобы убедиться, что ваш район чист, теперь, когда они вывели оттуда этих людей…

Он помедлил, слушая.

— Да, — мрачно ответил он. — Определённо. Пусть они тоже проверят телефоны, когда приедут. Я знаю, ты сказал, что эта линия защищена, но, вероятно, будет лучше, если мы взглянем на неё ещё раз. Ты же знаешь Блэка…

Снова умолкнув, он рассмеялся над тем, что сказал собеседник.

— Да. Так и сделаю. Спасибо.

Огонёк в его гарнитуре погас, и Лекс взглянул на Ярли.

— Теперь у вас должен быть доступ ко всем камерам, которые там установлены. Команда Мина подключила вас. Они сотрут запись, как только она воспроизведётся — все те части, где появится его лицо — и заменят её. Так что если вам нужна запись всего, что мы увидим… вам лучше записать это здесь.

Взглянув на Энджел, затем на Мэнни, Лекс снова перевёл взгляд на Ярли и добавил:

— Я подумал, что будет лучше, если у нас не будет записей о нём там. При данных обстоятельствах.

Ярли кивнула.

Энджел почувствовала, как напряжение покинуло её собственные плечи в тот же момент, когда она заметила облегчение на лице Ярли.

Энджел узнала имена, произнесённые Холмсом по телефону; это были те, что остались от «особого подразделения» полковника в Пентагоне, которое изучало видящих и вампиров до того, как эта информация стала достоянием общественности.

Энджел почувствовала себя немного виноватой из-за того, что совсем забыла об этой команде. Она порадовалась, что по крайней мере некоторые из них остались работать внутри, даже после того, как Чарльз захватил большую часть правительства Соединённых Штатов

Чёрт возьми, она была рада, что они всё ещё живы.

Она также знала, что вероятность того, что их разумы вообще не подвергались воздействию в течение этого времени, была близка к нулю.

Ярли, конечно, тоже об этом знала, так что Энджел не стала утруждать себя констатацией очевидного.

У них там будут люди, которые проверят всю команду.

Чёрт возьми, они, наверное, уже в пути.

И всё же вряд ли Чарльз стал бы утруждать себя мысленным контролем или вмешательством в работу этой команды, поскольку все они были людьми. У Чарльза всё то место контролировалось экстрасенсорно, как только он установил ту проклятую конструкцию на место. Насколько поняла Энджел, конструкция коллективно искажала человеческие умы; Чарльзу не нужно было тратить время на то, чтобы заниматься отдельными людьми.

В конце концов, Чарльз постарался бы накрыть этой сетью весь мир.

На мониторе за плечом Ярли Мика невесело фыркнула.

Когда Энджел и остальные посмотрели на неё, маленькая, похожая на китаянку видящая улыбнулась Энджел и Ковбою, прежде чем махнуть рукой в сторону Ярли.

— Эта сумасшедшая jurekil’a сестра думает, что у нас есть хоть какой-то шанс остановить Блэка, если мы просто сможем поддерживать визуальный контакт, как только он доберётся до лагеря, — сделав многозначительную паузу, она снова хмыкнула, наполовину весело, наполовину насмешливо. — …Ведь это так хорошо сработало у Чарльза, когда Блэк в последний раз был в правительственном здании.

Мэнни переводил взгляд между ними, нахмурившись.

— Это и есть наш план? — спросил пожилой индеец. — Остановить Блэка? Я не уверен, что это такая уж хорошая идея…

— Это определённо не хорошая идея, — весело согласилась Мика.

Ярли нахмурилась, глядя на монитор, и показала рукой в сторону Мики.

У Энджел возникло сильное подозрение, что этот жест означал «заткнись».

Александр Холмс только нахмурился.

— Сейчас всё должно появиться на экране, — сказал он, снова держа наушник в одной руке. — Джакс говорит, что Мин уже подключил их к видео и спутниковой связи.

Энджел посмотрела на второй монитор над конференц-столом в индустриальном стиле, скрестив руки на толстом тёмно-зелёном свитере, в который она была одета.

До этого момента ей и в голову не приходило, что свитер, который она носила, принадлежал Нику, и она всё ещё пыталась придумать, как незаметно вынести отсюда его одежду и доску для сёрфинга.

Она даже подумывала обратиться за помощью к Юми Танаке, матери Ника.

Если бы она могла заявить, что это какое-то семейное дело…

Энджел оборвала свои мысли, заметив, что Мика пристально смотрит на неё.

Мики даже не было в комнате, она была на мониторе, но не оставалось никаких сомнений, что китайская видящая смотрела прямо на неё.

Как и у Ярли — как и у большинства видящих, включая Блэка и даже в какой-то степени Мири — у Мики были необычные глаза. Тёмно-синие, почти чёрные, с бело-золотым ободком, радужки маленькой видящей, казалось, пронизывали голову Энджел, видя каждую её мысль.

«Бл*дь. Почему она думает здесь о Нике? Она что, совсем дура?»

Мика отвела взгляд в сторону.

Может, у Энджел просто паранойя.

Казалось, никто в этой комнате даже не смотрел на неё. Услышав слова Лекса, все они обернулись и уставились на монитор. Энджел откашлялась, проследив за их пристальными взглядами, и ещё крепче сжала руки, чувствуя, как горят её щёки.

Чёрт возьми. Чёрт возьми. Чёрт возьми.

Оставалось надеяться, что если Мика её услышала, то она ничего не скажет.

Она вытесняла Ника из мыслей, пытаясь не думать о том безумии, которое творилось в её квартире прошлой ночью, когда третий монитор над столом включился, показал белый шум, а затем резко наладился. Энджел изо всех сил старалась сосредоточиться на этом, наблюдая, как изображение разделилось на множество меньших экранов, пока они не заполнили большую часть стены, давая в общей сложности около сорока шести отдельных видов на Командный Центр.

Энджел окинула взглядом виды на здание UPSACOM с различных углов, включая парковку, парадные ворота и главный вход.

Затем появился помеченный мотоцикл Блэка. Ярли, должно быть, каким-то образом узнала марку и модель его нового байка.

Программа отреагировала на эту информацию, увеличив размер одного из экранов и превратив остальные в меньшие прямоугольники по краям. Энджел мельком увидела переднюю часть мотоцикла «Кавасаки», когда тот впервые подъехал к воротам.

Мотоцикл продвинулся вперёд на несколько футов, и Энджел разглядела высокого мускулистого мужчину, сидящего верхом на чёрном кожаном сиденье. Должно быть, это Блэк. На нём была потрёпанная куртка из коричневой кожи, которую она не узнала, и тёмные брюки, а на голове красовался чёрный шлем с зеркальным чёрным забралом.

Она едва успела разглядеть его, прежде чем он завёл мотор своего мотоцикла и проскользнул через охраняемые ворота на главную парковку.

Учитывая, как быстро охранники подняли эти ворота, Блэк, должно быть, определённо надавил на их умы, чтобы пройти через них, и довольно сильно.

— Да, — пробормотала Мика с другого монитора, глядя на Энджел и явно давая понять, что на этот раз она её услышала. — Это вовсе не говорит о том, что босс подходит к этому делу размеренно и спокойно. Он даже не стал утруждать себя показыванием фальшивого удостоверения. Обычно мы так и поступаем, особенно в точке входа, где есть наблюдение. На камерах это выглядит лучше.

Энджел нахмурилась.

Её взгляд вернулся к большому экрану.

Она также старалась игнорировать усиленную пытливость, с которой Мика всё ещё наблюдала за ней.

Все остальные тоже уставились на настенный монитор.

Экран поста охраны уменьшился в размерах, открыв другую точку обзора камеры.

Здесь, должно быть, работало распознавание лиц.

Блэк снял шлем и оставил его вместе с мотоциклом. Теперь он подошёл к дверям комплекса. Энджел заметила, что он всё время держит лицо скрытым от камер.

Он простоял там, у входной двери, несколько секунд, показавшихся очень долгими.

Затем двери открылись.

Оттуда вышли два морских пехотинца в форме.

У одного на плечах были двойные серебряные полосы. Капитан? Энджел была почти уверена, что это ставило его в ранг капитана. У другого был золотой дубовый лист, который, как она была почти уверена, давал ему звание майора.

Каков бы ни был их ранг, Блэк, должно быть, завладел их разумом.

Один из них, майор, подошёл прямо к Блэку, снял с лацкана пиджака свою карточку доступа к системе безопасности и молча протянул её Блэку.

В течение нескольких секунд оба офицера просто стояли там, предположительно, пока Блэк читал их — вероятно, чтобы изучить основные протоколы безопасности и планировку комплекса.

Через несколько секунд другой солдат, капитан, тоже протянул Блэку свой жетон.

— Разные уровни допуска к секретной информации? — Мика размышляла вслух.

— К разным частям здания, — мрачно поправила её Ярли. — Один из них — помощник бригадного генерала. Другой работает с оборонными подрядчиками.

Энджел слегка возмущённо фыркнула.

Когда Ярли повернулась, чтобы посмотреть на неё, Энджел не удержалась и цинично улыбнулась видящей, покачав головой, хотя и не смогла бы объяснить ту смесь эмоций, что пронеслась у неё в голове. При нормальных обстоятельствах она могла бы слегка обидеться на откровенное пренебрежение Блэка к святости человеческой свободной воли, но учитывая, куда Блэк направлялся в поисках убийцы своей жены, большая часть раздражения Энджел адресована самой армии.

Очевидно, Блэк думал, что эти «суперсолдаты», или кем бы они там ни были, происходили от какой-то экспериментальной военной технологии.

Если так, то это было что-то заказанное Чарльзом.

Может, это предназначалось для того, чтобы быстрее убивать вампиров.

Когда Энджел посмотрела на Ковбоя, серые глаза её бойфренда встретились с ней взглядом.

Судя по жившему там выражению и нахмуренным лбом под волосами грязно-блондинистого цвета, у неё сложилось впечатление, что Ковбой думает о том же, что и она.

Сложив свои худые руки на груди, он снова уставился на экран, и его лицо застыло в холодной маске. Изучая выражение его лица, Энджел поймала себя на мысли, что Элвис на все сто процентов болеет за Блэка.

Она не могла винить его за это.

Она чувствовала примерно то же самое.

Ковбой был вне себя от того, что случилось с Мири.

В этот момент, после всего, что случилось в Калифорнийской пустыне, после всего, что сделал Чарльз, и тех людей, которые похитили Мири, не говоря уже о том, что случилось с Ником, Ковбой просто пребывал в бешенстве, и точка.

Просто для Ковбоя было не характерно злиться громко.

Более того, хотя Ковбой и не был в восторге от того, что Ник поселился в квартире его подруги на Дивисадеро-стрит, Энджел знала, что его чувства по этому поводу были более сложными, чем он обычно показывал.

Ковбой и Ник были друзьями до того, как Ника обратили.

На этот раз, оторвавшись от лица Ковбоя, Энджел поймала на себе пристальный взгляд Ярли.

Энджел моргнула, снова почувствовав, как кровь отхлынула от её лица.

Темнокожая видящая не отвела взгляда. Её полные губы слегка нахмурились, пока она открыто изучала лицо Энджел.

Очевидно, как и Мика, она что-то услышала.

У Энджел возникло неприятное чувство, что она точно знает, что услышала.

Она импульсивно послала мысль видящей с афроамериканской внешностью.

«Только не говори ему, — подумала она, направляя свои мысли к Ярли, и в меньшей степени к Мике. — Только не говори ему, пожалуйста. Пусть Мири с ним поговорит. Пусть Мири сама ему всё расскажет».

Воцарилось молчание.

В это время Ярли замерла совершенно неподвижно.

Она не шевелилась, не думала.

Затем уголки её губ хмуро напряглись.

Энджел запаниковала. Она собиралась попробовать ещё раз, попытаться убедить видящую, по-настоящему умолять её не говорить Блэку, что Ник здесь, в Сан-Франциско, и уж тем более что Мири знает это и абсолютно одобряет…

Ярли выдохнула.

Всё ещё слегка хмурясь, она едва заметно кивнула.

Затем она показала сначала на свой рот, а потом между собой Энджел.

Это не был типичный для людей язык жестов, но Энджел уловила посыл.

Ярли хотелось кое-что обсудить с Энджел.

Наедине. И наверняка как можно скорее.

Скорее всего, как только эта встреча закончится, и непосредственная чрезвычайная ситуация с Блэком будет более или менее решена, и Ярли сможет уделить ей больше тридцати секунд.

Когда Энджел взглянула на Ярли в этот раз, высокая видящая снова кивнула, и в её глазах было явное предупреждение.

Чувствуя, как её лицо вспыхнуло от жара, и снова вытолкнув всю эту тему из головы, или, по крайней мере, отложив её на потом, Энджел краем глаза заметила движение на экране и повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть Блэка, поднимающегося по цементной лестнице к дверям комплекса.

Как только Блэк добрался до верхней площадки, он задержался ровно настолько, чтобы прижать один из двух жетонов к панели безопасности.

Лампочка на панели замерцала, и Блэк рывком распахнул тяжёлую металлическую дверь.

Он скрылся в здании.

Последовала небольшая пауза.

Распознавание лиц снова засекло его на другой стороне.

Экран перестроился.

Энджел наблюдала, как Блэк идёт по коридору.

Ракурсы камеры менялись ещё несколько раз, пока он продвигался вглубь комплекса, поворачивая направо по одному коридору, потом налево, потом ещё раз налево. Он шёл грациозно, обманчиво быстро, казалось бы, без малейшего колебания, заставляя каждого встречного человека просто не замечать его, по крайней мере, если можно было судить по выражениям их лиц.

Энджел нахмурилась, гадая, куда он пойдёт в первую очередь.

Очевидно, у Блэка имелась конкретная цель.

Пока она думала об этом, Блэк вошёл в лифт.

Экран снова перестроился.

Угол обзора показывал его сверху, тёмная голова оставалась опущенной вниз, длинное тело прислонилось к задней стенке лифта, вцепившись в поручень обеими руками. Должно быть, он знал о камере, потому что не поднимал глаз.

Энджел поразилась тому, что он не смотрел ни на одну из камер.

Так что он не забылся полностью в плане рисков, связанных с тем, что он делал. Он также явно не знал, что Мин стирает все следы его визита в журнале наблюдений. Или он настолько привык избегать камер, что делал это совершенно машинально.

— Наверное, последний вариант, — пробормотала Мика.

Энджел не обратила на это внимания.

И всё же это послужило ещё одним напоминанием (как будто она нуждалась в нём!), что и Ярли, и Мика сейчас наблюдают за ней, как проклятые ястребы, и, вероятно, прислушиваются к каждой мысли, проносящейся в её голове.

Она почти понимала почему.

Это всё равно раздражало её.

— Чёрт, — сказал Ковбой. — Понеслось.

Энджел снова посмотрела на монитор, выкинув из головы двух подглядывающих видящих. Как только она это сделала, то увидела, что Блэк вышел из лифта и направился к приёмной и чему-то, напоминавшему большой офис за ней.

Блэк даже не остановился у стойки администратора, а сидевший там человек (очевидно, кто-то из администрации), даже не взглянул на него.

Блэк направился прямо к двери кабинета и распахнул её.

— Дерьмо, — пробормотала Ярли.

Изображение не изменилось, так как в самом офисе не было камер.

И всё же нельзя было не заметить то, что происходило за открытой дверью.

Камера была направлена прямо в дверной проём под достаточно низким углом, чтобы запечатлеть стол, мужчину, сидящего там, а также Блэка, приближающегося к этому столу.

Прежде чем Энджел успела как следует рассмотреть лицо мужчины, Блэк уже целеустремлённо обошёл стол и направился прямо к нему. Не останавливаясь, Блэк нагнулся и схватил его за горло.

— Это же не человек! — резко воскликнула Мика. — Это же видящий!

Как раз в этот момент экран расплылся статическим шумом…

А потом всё почернело.

Глава 18

Секретные сведения

Блэк поднял его за горло.

Не раздумывая, он ударил другого мужчину о стену.

Мысли Ярли поднялись в его голове — панические, отвлекающие.

«Он видящий! Босс, он видящий…»

«Вот уж действительно, он видящий, — раздражённо послал Блэк. — Почему бы тебе не сказать мне что-нибудь полезное, а? Например, кто он, бл*дь, такой. Например, каков его чёртов ранг. Например, как долго он был одной из жопных мартышек Чарльза. Например, какого хера он творит, заказывая мою жену…»

«Прямо сейчас работаю над установлением его личности…»

«Работай быстрее, чёрт побери», — прорычал Блэк.

Он знал, кем был этот парень, ещё до того, как вошёл в эту дверь.

Он более или менее знал об этом, когда впервые прочитал его имя у майора морской пехоты, которого остановил снаружи комплекса. Было что-то в том, как этот мужчина выглядел в разуме майора. Он увидел контактные линзы даже через человека. Он отметил приглушенные цвета, не говоря уже о росте мужчины, его причудливых манерах, том факте, что он был известен своим странным молчанием и пристальными взглядами.

Определённо все признаки видящего.

Ублюдок обленился.

Он сделал ровно столько, чтобы замаскироваться от людей, которые понятия не имели, что видящие существуют, но не настолько, чтобы замаскироваться от других видящих. Даже всего за несколько месяцев жизни на этой версии Земли он стал ленивым, играя в Бога.

Блэк снова шарахнул его о стену, всё ещё держа за горло.

— Ты знаешь меня, брат? — прошипел он сквозь зубы.

Глаза мужчины-видящего широко раскрыли глядя на него, а пальцы сжали руку Блэка на его горле.

Видящий был высоким, со странными, наполовину азиатскими, наполовину восточноевропейскими чертами лица, как у многих видящих со Старой Земли. Он не был особенно мускулистым, несмотря на военную форму, которую он носил, и Блэк обнаружил, что может легко держать его одной рукой.

— Пожалуй, тебе стоит ответить мне, — прорычал Блэк. — Сердитым я тебе не понравлюсь.

— Я выполнял приказы! — выпалил другой, яростно дёрнувшись, чтобы убежать, а потом когда ему не удалось этого сделать, он стал просто извиваться и выгибаться в его хватке. — Брат… я выполнял приказы…

— Приказ этого фашистского придурка? — прорычал Блэк. — Ты думаешь, это тебя спасёт?

Когда видящий лишь уставился на него широко раскрытыми глазами, всё ещё сопротивляясь, как кролик в его руках, и слабо пиная ноги Блэка, Блэк сильно встряхнул его.

— Это был Чарльз? — прорычал он. — Это он отдал приказ?

Глаза видящего расширились ещё сильнее.

— Ч-Ч-Чарльз…?

— Да, — резко ответил Блэк. — Это был он?

Когда видящий снова тупо уставился на него, Блэк встряхнул его, ещё более грубо, чем прежде, ударив головой о стену.

— Кто это был, мать твою? — прорычал Блэк ещё громче. — Кто заказал нападение на мою жену? Мне нужно имя! Сейчас же! Или я сверну твою чёртову шею, и найду кого-нибудь другого, чтобы спросить…

Блэк наблюдал, как его слова, казалось, встали на своё место в сознании собеседника, и как то, о чём он спрашивал, проникло в его разум.

— Н-н-нет, — сказал видящий, качая головой; теперь его трясло всем телом. — Нет! Это был не Фауст. Он уже пропал в то время. Женщина… она уже забрала его. Он никогда бы не одобрил такое нападение. Только не на собственную племянницу…

— Конечно, — прорычал Блэк. — А на меня — пожалуйста.

— Н-Н-Нет!

Но Блэк уже терял терпение от этого куска дерьма.

«Ты получила что-нибудь? — спросил он у Ярли, сурово проникая своим разумом в её сознание. — Я практически не ощущаю здесь конструкции. Вы должны суметь проникнуть за его щиты…»

«Мы пробили их, сэр, — подтвердила она, перебивая его мысли. — Он думает, что говорит правду. Это был не Чарльз. Насколько ему известно, не он».

«Кто это был, бл*дь?»

Воцарилось молчание.

Оно было недолгим.

Блэк знал, что оно было недолгим, потому что он собирался врезаться в её свет, чтобы дать ей понять, насколько чертовски серьёзно он настроен получить ответ… но тут она ответила ему, прежде чем он смог нарастить свой свет, чтобы ударить её.

«Не думаю, что он знает, — послала Ярли. — Холо со мной согласен. Мика и Киесса тоже, по крайней мере, по нашему предварительному сканированию. Мы прочли его мысли, пока вы… э-э… пугали его, сэр. Мы видели воспоминание о том, как он получал приказы. Ему сообщили об ударе. Ему сказали, что это скоро произойдёт. Ему сказали, что ему, возможно, придётся скрыть все произошедшие смерти. Ему было приказано следить за тем, чтобы любые инциденты подпадали под военную юрисдикцию… предпочтительно до того, как они станут достоянием общественности, и наладить связи с общественностью с полицией Гонолулу. Но ему также сказали, что все детали вокруг непосредственного исполнения сообщаются только тем, кому это нужно знать. Это секретные сведения, сэр».

Блэк нахмурился, размышляя об этом. «Они пришли отсюда?»

«Солдаты?»

«Да, бл*дские солдаты! — рявкнул Блэк. — Они пришли отсюда? Их отправили с одной из баз здесь, на островах?»

Сознание Мики проступило и заговорило вместо Ярли.

«Мы так не думаем, сэр, — послала молодая видящая совершенно будничным тоном. — Похоже, что они были сброшены с воздуха на побережье, изначально доставлены с материка. Сейчас мы ищем точку их отправления. Кажется, она находится где-то на восточном побережье, но не в Пентагоне или где-то в Вашингтоне. Похоже на Вирджинию. Возможно, южнее. Мин и Верне вместе с Джаксом работают над получением точного местоположения объекта…»

«Сколько времени вам понадобится, чтобы определить его?» — прорычал Блэк.

«Мы не знаем наверняка, пока что нет…»

«Предположите. Дайте мне приблизительную оценку».

Мика поколебалась.

Блэк почти слышал, как она советуется с кем-то ещё. Он уже собирался снова рявкнуть на неё, когда она снова сосредоточилась на нём.

«Дайте нам час, — послала Мика извиняющимся тоном. — Они подходят к этой проблеме с двух сторон, сэр… коды мест и бортовые журналы самолётов, которые были в данном районе в то время, когда вашему генералу сказали, что их высадят. Мин говорит, что потребуется некоторое время, чтобы проникнуть в бортовые журналы. Им придётся просмотреть несколько журналов, так как они не уверены, какой самолёт им нужен, и они ещё не определили его отправную точку. Они сейчас над этим работают, из старого центра полковника. На данный момент, всё, что я могу вам сказать — это то, что Мин и другие не знакомы с идентификационными кодами места, откуда было взято само оружие…»

«Ты имеешь в виду солдат?»

«Да, — подтвердила Мика, скорректировав свои слова. — Солдаты. Они классифицируются как «усиленные подразделения специального назначения» в полётном листе, который мы просматриваем. Наши люди думают, что этот полётный лист относится к самолёту, высадившему последнего солдата. Мин говорит, что они используют код вооружения, который обычно не применяется к персоналу».

«Они разумны? Они вообще люди?»

Очередная пауза.

«Мы не знаем, сэр», — сказала Ярли таким же виноватым тоном, как Мика.

«Сколько их всего?»

«Этого мы тоже не знаем, босс, — ещё более неохотно ответила Мика. — Надеюсь, как только мы определим место, мы сможем послать туда кого-нибудь…»

«А сколько их здесь? На Оаху? — прорычал Блэк. — Вы знаете? Кто-нибудь сказал здешнему генералу, сколько их будет?»

Снова наступило молчание.

«Похоже, он ожидал несколько волн атак…» — осторожно послала Ярли.

«Когда? — прорычал Блэк. — Когда должны были начаться эти волны? Сегодня? Вчера? С первым мертвецом, которого выбросило на берег?»

«Мы работаем над этим, сэр, — послала Мика, и её мысли были ещё более извиняющимися, хотя Блэк мог слышать её попытку успокоить, вплетающуюся в его свет. — Ясно, что он ожидал увидеть две разные высадки. Возможно, это те два тела, что вы нашли. Обе высадки должны были произойти в океане, но в разных местах у побережья, предположительно, чтобы сделать высадку поэтапной…»

«Могло ли в каждой высадке быть больше одного тела?»

Воцарилось молчание.

Затем раздался неохотный голос Ярли.

«Вполне возможно, сэр, — согласилась она. — Мин тоже беспокоится об этом, учитывая разницу во времени между появлением двух тел, которые вы нашли».

Челюсти Блэка сжались настолько, что у него заболели зубы.

Он снова сосредоточился на видящем, которого держал у стены.

Мужчина начал терять сознание.

Блэк знал, что должен отпустить его.

Он знал, что должен дать другому видящему воздух, поставить его ноги обратно на покрытый ковром пол… но ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не свернуть этому ублюдку шею прямо на месте.

После паузы, когда глаза другого видящего начали закатываться назад, а лицо обмякло, Блэк заставил свои пальцы разжаться, позволив ему упасть на пол.

Колени мужчины-видящего подкосились, не выдержав его веса. Он упал на ковёр и тут же привалился к стене, хватая ртом воздух и держась за горло.

Блэк всё ещё смотрел вниз на мужчину-видящего, когда генерал начал кашлять глубоким, мучительным кашлем, заставлявшим его выгибать спину и содрогаться всем телом.

— Скольких они прислали? — прорычал Блэк. Он ткнул его ботинком. — Сколько их, чёрт побери?

Видящий покачал головой, всё ещё кашляя и держась за горло.

— Я не знаю, — с трудом выдавил он, задыхаясь.

— Почему именно она? — прорычал Блэк. — Почему, бл*дь, они пытались убить её? Почему не меня?

Мужчина покачал головой.

— Не убить, — выдавил он, и его голос всё ещё звучал сдавленно, слабо. — Не убить…

— Что? — прорычал Блэк.

Когда тот не сразу ответил ему, Блэк стиснул зубы. На этот раз он не просто толкнул генерала ботинком. Он сильно ударил его ногой прямо в ребра.

Видящий издал мучительный стон, съёжившись перед ростом Блэка.

— Говори же! — прорычал Блэк. — Какого хрена ты сказал?

Мужчина-видящий поднял руку в слабой мольбе о пощаде.

— Я обещаю тебе, брат, — сказал он, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Я тебе обещаю. Насколько я понимаю, они не причинили бы ей вреда. Мне специально сказали, чтобы они её не убивали. Мне сказали, что они должны взять её под арест. Только захватить живой. Никаких исключений. Никаких непредвиденных обстоятельств. Они должны были отпустить её, если не смогут взять живой. Они настаивали на этом, на необходимости того, чтобы она осталась жива. Для исследования…

— Исследования? — челюсти Блэка снова напряглись. Ему пришлось сдержаться, чтобы не пнуть ублюдка в третий раз. — Вроде того бл*дского исследования, которое Чарльз хотел провести на мне?

Мужчина-видящий покачал головой.

— Я не знаю, — сказал он на Прекси, языке видящих, всё ещё поднимая руку, вздрагивая, безмолвно умоляя Блэка перестать причинять ему боль. — Я действительно ничего об этом не знаю, брат… прости. Мне не был предоставлен доступ к знанию этих вещей.

— Для того, кто утверждает, что ни черта не знает, ты, похоже, знаешь очень много, — сказал Блэк, все ещё стискивая зубы. — А откуда ты знаешь, что кто-то не пошёл против приказа? Не попытался устранить её?

— Я не знаю! — видящий снова поднял руку, безмолвно умоляя Блэка остановиться. — Всё, что я знаю — это то, что кто-то очень рассердился, когда её чуть не убили. Я слышал это через сеть. От знакомого в Пентагоне. От друга.

«Ты слышишь это?» — прорычал Блэк, обращаясь к Ярли.

«Поняла, босс, — подтвердила женщина-разведчик. — Мы посылаем это прямо сейчас. Джакс думает, что он уже знает личность этого так называемого «друга» из Пентагона. Он прочёл это через того dugra-te di aros, которого вы допрашиваете. Джакс проследил его слова и свет до женщины-видящей, работающей на АНБ, которую он сейчас проверяет, но похоже, что она консультант. Джорджи и его команда уже направляются туда, чтобы поговорить с ней».

Помолчав, Ярли добавила:

«Я приказала ему взять этого «консультанта» под стражу, если выяснится, что у неё есть информация, которая нам нужна… а также всех выше по пищевой цепочке, кто мог бы отдать фактические приказы об убийстве или захвате дока. Это при условии, что Джорджи сможет прочитать её достаточно хорошо, чтобы идентифицировать их. Прямо сейчас нам трудно определить, кто на самом деле руководит любым из этих ходов. Большинство игроков, идентифицированных до сих пор, являются либо людьми, либо относятся к довольно низкому уровню иерархии в Пентагоне…»

«Потому что это всё, что осталось, — с рычанием вмешался Блэк. — Мири похитила всех остальных».

Воцарилось молчание.

В нём Блэк чувствовал, что Ярли с ним согласна.

Он ясно почувствовал это ещё до того, как она послала ему конкретные мысли.

«Да, — ответила она. — Именно так, босс. Мы работаем над тем, чтобы собрать оставшихся видящих, но это займёт некоторое время. Мы ещё не знаем их точного порядка наследования должностей, поэтому можем только догадываться о приоритетах. А пока нам, вероятно, следует предположить, что это возмездие за то, что сделала Мири. Вероятно, именно поэтому они нацелились на неё».

Блэк нахмурился.

Он знал, что Ярли права.

Это всё равно вызывало у него тошноту.

Он ожидал, что они захотят нацелиться на неё.

Просто он не ожидал, что их действия будут такими чертовски успешными, и в такой короткий срок.

Как и сама Мири, он надеялся, что зачистка Мири достаточно проредила ряды их лидеров, чтобы Чарльз не смог нанести ответный удар, по крайней мере, не раньше, чем они смогут оценить, кто остался от иерархии Чарльза, и кто может представлять опасность.

Блэк думал, что у них будет больше времени.

С другой стороны, он полагал, что в этом и заключался весь смысл.

Если бы у них было больше времени, они смогли бы по-настоящему зачистить Вашингтон, включая любые теневые очаги лояльности, оставшиеся после первой зачистки Мири. Чарльз наверняка это знал. Чтобы вообще быть эффективным, любое возмездие должно быть более или менее мгновенным.

Блэк должен был это понять.

Бл*дь, он должен был это понять.

Он также должен был знать, что у Чарльза будет какая-то подстраховка — какой-то способ отомстить, если его новая диктатура окажется под угрозой.

Чарльз был самым настоящим воплощением мстительности.

Но Блэк всё равно не ожидал, что это будет нацелено на Мири.

По правде говоря, он все равно ожидал от Чарльза чего-то более драматичного.

Что-то вроде ядерной бомбы, упавшей на Вашингтон.

Или, возможно, бомбы, упавшей на Москву… или на Пекин. Или целой кучи бомб, уничтоживших множество человеческих мегаполисов.

Что-то такое, что оставило бы человеческий мир в полном грёбаном бардаке хотя бы за непростительное преступление любого, кто осмелился выступить против него. В конце концов, Чарльз считал, что это его божественное призвание. Он был бы в ярости, если бы кто-то осмелился поставить под сомнение его абсолютное право поработить каждого проклятого человека на планете, раз он решил, что это пойдёт на пользу расе видящих.

Но даже в этом случае Блэк никогда не думал, что он нацелится на Мири.

На него, то есть, на самого Блэка — конечно… но не на Мири.

Поморщившись, он отступил от видящего, который лежал на ковре, скорчившись на полу.

— Почему ты должен был обеспечить зачистку? — прорычал Блэк. — Если никто не должен был умереть… зачем тогда вообще понадобилась зачистка?

Видящий моргнул, пребывая в замешательстве.

— Ну, вполне вероятно, что там были бы незапланированные жертвы, — пролепетал видящий, глядя на Блэка, будто его удивил этот вопрос, будто это само собой разумеющееся. — Нам сказали ожидать сопутствующего урона. Возможно, в больших масштабах. Но нам явно дали понять, что это будут человеческие жертвы. Не видящие. Считалось, что её будет сложно заполучить живой… что у неё есть защита.

— Я? — прорычал Блэк.

— Не убивать, — прохрипел видящий, качая головой и всё ещё хватаясь за горло.

— Потому что это убьёт мою жену? — сказал Блэк.

Последовала пауза, затем видящий неохотно кивнул.

— Отчасти да, брат. Они знали, что это небезопасно для неё…

— Значит, только люди, — холодно произнёс Блэк. — Ты просто ожидал увидеть кучу мёртвых людей, пока твоя грёбаная армия роботов будет врываться в почти полный курорт, населённый лишь мирными жителями.

Видящий нахмурился, глядя на него.

Судя по замешательству в его глазах, он явно не видел в этом проблемы.

С другой стороны, учитывая, кому он поклялся в верности, этот ублюдок, вероятно, действительно не видел в этом проблемы. Никто не шёл за Чарльзом, если они хоть сколько-нибудь ценили человеческие жизни.

— Ты мне противен, брат, — сказал Блэк, вкладывая в это слово всю свою душу. — Бл*дь, ты просто вызываешь у меня омерзение.

— Брат, я…

— Как ты мог подчиняться эту куску дерьма?

Он сам не знал, почему задал этот вопрос.

Он сам не знал, почему он вообще утруждался.

Кому какое дело, какими причинами этот мудак оправдывал своё поведение?

Кому какое дело, почему некто слабый искал спасителя?

Видящий моргнул, глядя на него, и его замешательство усилилось, изменилось.

Нахмурившись, Блэк сделал ещё один шаг назад, бросив на мужчину последний взгляд.

— С таким же успехом ты мог бы остаться на Старой Земле, — сказал он с отвращением. — С таким же успехом ты мог бы остаться там… с человеческим ошейником на шее, брат.

Видящий моргнул, глядя на него со своего места на полу.

В его глазах не было гнева… или стыда.

Там было полнейшее и совершеннейшее недоумение.

Почему-то этот растерянный взгляд пустых глаз только ещё больше разозлил Блэка.

Прежде чем он поддался искушению сделать что-то с этим гневом, прежде чем он поддался той части себя, которая хотела выместить всё на этом куске дерьма, причинить ему настоящую боль, заставить его заплатить за то, что он видел свою жену, покрытую ножевыми ранениями и кровью…

Блэк заставил себя отвести взгляд.

Направившись в коридор, к лифту, к байку, который он оставил на стоянке снаружи… он шёл, не оглядываясь, ни разу не замедляя шаг.

Ему нужно вернуться к Мири.

Ему нужно немедленно вернуться к своей жене.

Глава 19

Ты другой

Энджел вернулась в квартиру лишь после обеда.

На самом деле был даже ранний вечер.

Солнце уже зашло. В небе всё ещё оставался свет, но он сделался красно-оранжевым, и даже жёлтые и светло-голубые тона гасли, оставив индиго и пурпур вдоль линии горизонта и отражаясь в окнах вдоль улицы, ведущей к её квартире на вершине холма.

Она только что вернулась после разговора с Микой и Ярли.

Две видящие сжалились над ней.

На самом деле, они сжалились над Ником… и, возможно, даже больше, над Даледжемом.

Энджел невольно ощутила себя виноватой из-за того, какое явное облегчение они обе испытали, услышав, что Даледжем жив — не мёртв и не порабощён укусом или ядом Ника, как они все молча предполагали после того, как он пропал одновременно с Ником.

И всё же они не были в восторге.

Они не были в восторге от любой части этой ситуации.

Они явно не были в восторге от просьбы Энджел сохранить присутствие Ника здесь в тайне.

В то же время они явно понимали логику, почему не стоит говорить Дексу или Кико… или, на самом деле, любому человеку в команде Блэка, который дружил с одним из них или с обоими. Декс определённо захочет убить Ника. У Кико наверняка случится настоящая ПТСР-реакция на новости о том, что Ник жив, не говоря уж о том, что он в городе.

Ярли и Мика, похоже, также согласились, что Мири должна сама сказать Блэку, поскольку привезти Ника обратно в Сан-Франциско было решением Мири.

Две видящие, похоже, в первую очередь отреагировали на тот факт, что Мири озвучила это как приказ. Энджел сказала им, что Мири дала ей и Ковбою приказ не вредить Нику. Она приказала им никому не говорить, что Ник жив и в Сан-Франциско, пока у Мири не будет возможности поговорить с её мужем.

Мика и Ярли переглянулись, как только Энджел произнесла слово «приказ».

Энджел увидела это на их лицах прежде, чем одна из них сказала хоть слово.

Они не собирались идти против прямого приказа Мири.

Они воспринимали Мири как своего босса, наравне с Блэком.

Что вполне справедливо — Блэк ясно дал понять, что он и док теперь совладельцы «Охраны и Расследований Блэка». Он соответствующим образом изменил все документы; это даже показывалось на сайте компании, под шапкой окна.

Он изменил это вскоре после того, как они официально поженились, по словам Мири.

Забавно, но Энджел все ещё не была уверена, когда это случилось. Она впервые узнала об этом, когда Блэка подстрелили на Стоу Лейк, но насколько она знала, они никогда не проводили никакой церемонии, даже у мирового судьи.

Но ведь они должны были это сделать… так?

В какой-то момент они должны были все официально оформить.

Нахмурившись, она выбросила эти мысли из головы и отпёрла входную дверь своей квартиры, толкнув ту же самую дверь внутрь, как только отодвинула засов.

Держа в руках три продуктовых пакета, битком набитых одеждой Ника, плюс такой же набитый рюкзак с другими вещами, которые она нашла в его старой комнате в здании на Калифорния-стрит, она вытянула шею, выглядывая из-за угла прихожей в кухню и ища движение.

Ничего не заметив, она скинула свою обувь на плоской подошве, поставила полные одежды сумки на ковёр в прихожей и бросила ключи на низкий столик. Рюкзак она оставила рядом с сумками.

— Ник? — позвала она.

Сбросив с плеч куртку, она повесила её на крючок в прихожей и отважилась войти в гостиную, всё ещё прислушиваясь к малейшим признакам движения или голосов.

Она стояла посреди гостиной, оглядывая пустые диваны, безупречно чистые столы и поверхности. Она нахмурилась, уперев руки в бока.

Должно быть, Нику ужасно скучно в дневные часы.

Похоже, он действительно пропылесосил комнату.

Глубоко вздохнув, она опустила руки по бокам и повернулась, чтобы направиться на кухню…

…и чуть не выпрыгнула из собственной шкуры.

Ник стоял там, наблюдая за ней и слегка нахмурившись.

Энджел его не слышала.

Она ни черта не слышала.

Теперь же она уставилась на него, пытаясь заставить своё сердце опуститься на место.

Он стоял там, поразительно белокожий и голый по пояс, одетый лишь в тёмно-серые спортивные штаны, отчего его бескровные ступни казались ещё белее на контрасте. Он продолжал хмуриться, глядя на неё так, будто пытался решить, в чём её проблема.

Энджел невольно смотрела на него в ответ, на эти идеальные линии его белой как мел и поразительно чётко очерченной груди. Он выглядел так, будто всё его тело вытесали из мрамора и каким-то образом вдохнули в него жизнь.

— Что ты делаешь? — спросил Ник, и та озадаченность просочилась в его голос. — Ты смотришь на меня так, будто думаешь, что я тебя укушу.

Помедлив, он добавил:

— Спасибо, что принесла вещи. Я отнёс их в спальню. Надеюсь, ты не против.

Шагнув вперёд, Энджел действовала без раздумий.

Она с силой ударила его по груди.

— Не ДЕЛАЙ так! — сказала она, снова ударив его. Она подавила полусмешок, но её голос дрожал. — Иисусе. Ты напугал меня до смерти, Ник!

Он поднял ладонь, нахмурившись, и обернулся через плечо, глядя этими бесцветными, похожими на потрескавшийся кристалл глазами в направлении спальни.

— Эй, — произнёс он по-прежнему тихо. — Не ори, бл*дь. Я наконец-то его уложил. Не разбуди его, а то я тебя реально укушу.

Энджел моргнула.

Затем она сообразила, что он имел в виду.

Выдохнув, она сделала шаг назад, затем позволила ногам согнуться, опуская свой вес на пудрово-голубой диван и лоскутное одеяло, которое у неё до сих пор осталось от бабушки.

Убрав руками косички с лица и заправив несколько из них за уши, Энджел посмотрела на Ника и осознала, насколько она проголодалась.

Возможно, ей придётся заказать пиццу.

— Он действительно не спал весь день? — спросила она, подняв взгляд на Ника.

Он продолжал смотреть на неё, слегка хмуро поджимая губы.

— Что случилось? — спросил он, не отвечая на её вопрос.

— Ты имеешь в виду, помимо того, что вампир и видящий вчера не давали мне спать всю ночь? — парировала она. — Крича друг на друга в моей спальне?

Выражение лица Ника почти не дрогнуло.

— Ты уходишь от темы, — сказал он.

— Разве? — Энджел опустила ладони на диван, раздражённо глядя на него. — Что, чёрт подери, происходит между вами двоими? Ты собираешься мне сказать? — помедлив в ответ на его молчание, она добавила: — Потому что знаешь, как ты раньше говорил, что у Мири и Блэка не отношения, а бардак? Так вот, Никки-детка, угадай, что? Ты и Джем ещё хуже. Вы двое — такой ком безумия, что я в данный момент уже не знаю, как до вас достучаться…

Теперь Ник нахмурился по-настоящему, поднимая ладонь и прося её вести себя тише. Он опять обернулся в сторону спальни и опустился на кресло, стоявшее ближе всего к дивану.

— Ладно, ладно, — сказал он. — Я понял.

— Что ты понял? — она фыркнула. — То, что ты и твой бойфренд чокнутые? Потому что ну серьёзно, Ник… вы чокнутые. Прошлой ночью я беспокоилась, что вы навредите друг другу.

Понизив голос до ворчания, она призналась:

— …Или, судя по услышанному, я на самом деле беспокоилась, что он может навредить тебе, — она встретилась с ним взглядом, и её голос зазвучал чуть жёстче. — Что, чёрт подери, случилось на маяке, Ник? Вы, ребята, просто… сорвались после этого.

Ник нахмурился, и его губы изогнулись в деликатном выражении, которое каким-то образом одновременно походило и не походило на прежнего Ника.

— Он в данный момент проходит через кое-что, — сказал он. — Это не его вина.

— Что? — переспросила она, нахмурившись. — Через что он проходит, Ник?

Воцарилось молчание.

Затем Ник откинулся на спинку кресла, выдохнув.

Как и тёмно-серые спортивные штаны на его ногах, пурпурное кресло каким-то образом лишь подчёркивало то, какой белой была кожа Ника.

После очередной паузы, во время которой он, казалось, размышлял, Ник нахмурился.

— Я честно не уверен, что мне стоит тебе говорить, — сказал он.

Испустив очередной странный, лишённый воздуха вздох, он встретился с ней взглядом.

— Я бы хотел поговорить с тобой, — признался он. — Я правда хочу поговорить с кем-нибудь. Но это вроде как… личное.

— С каких это пор мы не обсуждаем личное, Никки? — сухо спросила она.

Его глаза дрогнули.

Проступившее в них выражение поразило её, пока Энджел не сообразила, что понимает и это тоже.

— Ник, — произнесла она. — Положение вещей, может, и не совсем прежнее… но оно не кажется настолько иным, как ты, похоже, думаешь. Уже нет. Даже… — она неопределённым жестом показала в сторону своей спальни. — …с этой странностью. С вашими с Джемом отношениями. С тем, что ты пьёшь кровь. С тем жутким чудиком, которого ты приковал в моём гараже.

Она показала на его голую грудь и поразительно белое лицо.

— …С тем, что ты выглядишь вот так.

Ник закатил глаза, взглянув на свою грудь.

— Ты имеешь в виду, таким белым, что ослепнуть можно? — уточнил он.

— Да, — призналась она. — И просто всё это, Ник. То, как ты двигаешься. То, что ты выглядишь на двадцать лет моложе. То, что ты выглядишь как ты прежний… но в то же время совершенно не похож на себя самого. Твои повадки, которые являются странным сочетанием Ника-прежнего, Ника-вампира, а теперь ещё и видящего, потому что ты столько времени проводишь с Джемом. Твои глаза…

Но он уже отмахивался от неё, нахмурившись.

— Я понял, — пробормотал он.

— Возможно, — сказала Энджел. — А возможно, и нет. Я веду к тому, что ты — это по-прежнему ты, Ник. Даже под всем этим, я всё равно вижу больше тебя, чем не-тебя.

Он опять изящно нахмурился.

— Теперь ты говоришь как Джем, — сказал он.

Пару секунд Энджел лишь всматривалась в его лицо.

Затем, выдохнув, она положила ладони по обе стороны от себя на диване.

— Мы об этом поговорим, — объявила она, и её тон не оставлял места для возражений.

— Вот как?

— Да, — сказала она. — Я принимаю это решение. Но сначала я выпью пива. И закажу пиццу, — добавила она. — А то тебе придётся говорить со мной, пока мой язык будет заплетаться как у отменного пьяницы. Я сегодня ни черта не ела, кроме горстки чипсов и слишком большого количества кофе.

Вытащив телефон из заднего кармана, она не дожидалась его ответа, а просто повторила свой обычный заказ, проверив, чтобы тот был доставлен на нужный адрес.

Просматривая заказ и добавляя несколько порций газировки с кофеином (поскольку она не могла заказать пиво), а также острые крылышки и испечённый в духовке чесночный хлеб, решив, что последний можно будет пожевать, если пиццы не хватит, или если они с Ником просидят всю ночь без сна… Энджел положила телефон на журнальный столик.

Со вздохом откинувшись на диван, она скрестила руки на груди.

— Ну? — спросила она. — Говори. Что происходит между тобой и Джемом? Почему, чёрт подери, он орал на тебя всю ночь… да так громко, что мои соседи наверняка готовы были вызвать копов?

Ник нахмурился. Задумавшись, он положил лодыжку на другое бедро.

— Что насчёт твоего пива? — спросил он, кивнув в сторону кухни. — Это может затянуться надолго.

— Я возьму бутылочку, когда доставят пиццу.

Ник сморщил нос.

— Дай угадаю… двойное пеперони. Анчоусы. Ломтики томатов. Чеснок.

Энджел вскинула бровь.

— У тебя теперь фобия чеснока? Как в мифах?

Он издал смешок, удивив её настолько, что Энджел подпрыгнула.

— Нет, — сказал Ник, улыбаясь и качая головой. — Нет, просто он пахнет дерьмово. Вся эта комбинация, наверное, заставит меня грохнуться в обморок, учитывая моё гиперчувствительное и в разы более разборчивое вампирское обоняние…

В этот раз пришёл её черед смеяться.

— Ты ешь людей, — напомнила она ему. — Даже не начинай высказывать своё фу-мнение о вкусненьких вещах, которые я собираюсь запихать в свой животик.

— Вкусненьких? — он опять нахмурился, морща нос. — Даже моё человеческое обоняние кривилось от твоего вкуса в пицце.

— Ты собираешься сказать мне, что с твоим бойфрендом? — спросила Энджел. — Или мы всю ночь будем играть в эту игру? Потому что в данный момент ты определённо выигрываешь приз за то, что ведёшь себя на 110 % как Ник, которого я помню… со всеми его играми в уклонение и анти-близостью — это никуда не делось.

Это должно было прозвучать шуткой.

Это должно было заставить его рассмеяться… улыбнуться.

Хотя бы закатить глаза.

Вместо этого Ник вздрогнул.

Он вздрогнул так, будто её слова по-настоящему ударили его.

— Вот теперь ты действительно говоришь, как Джем, — пробормотал он.

Энджел нахмурилась в ответ.

Приняв неожиданное решение, она оттолкнулась от дивана, всё ещё слегка хмурясь и глядя на выражение лица Ника.

— Видимо, я всё-таки возьму то пиво, — пробормотала она, направляясь на кухню.

***

Ник проводил её взглядом.

Он нахмурился, гадая, стоит ли ему на самом деле говорить с ней.

Похоже, она правда хотела знать.

Джем, возможно, взбесится.

Большая часть того, что он хотел сказать, была личным, и только между ними двоими.

Кое-что было личным только для самого Джема. Кое-что было просто дерьмом, которое Ник домыслил относительно того, что происходит… в некоторых случаях с Джемом, в некоторых случаях с ним самим, в некоторых случаях с ними обоими.

С другой стороны, прошлой ночью они фактически ткнули Энджел носом в свои личные проблемы после той поездки на сёрфинг в Санта-Круз.

Джем не перестал орать на него даже после рассвета.

По правде говоря, Ник чуть не сгорел от стыда, когда утром увидел, что Энджел растянулась на диване. Он предполагал, что она ушла, учитывая это всё, но может, она действительно волновалась, что один из них навредит другому.

Ник чувствовал себя обязанным рассказать ей хоть что-то.

Его вампирский взгляд следил за ней, пока она шла к кухне. Его вампирский слух следил за ней до холодильника, слыша, как она открывает дверцу.

Он не сказал ей, но она теперь тоже выглядела для него иначе.

Дело не только в том, что он слышал биение сердца в её груди или шум крови, струящейся по венам — это его как минимум уже не отвлекало. Своим вампирским зрением он лучше видел её. Он замечал каждое микро-выражение, которое промелькивало на её лице.

Он видел каждую капельку пота, каждую сокращавшуюся и расслаблявшуюся мышцу.

Он слышал каждый сбой или паузу в ритме её дыхания.

Он чувствовал, как изменялась её температура, когда Энджел беспокоилась, раздражалась или злилась… или даже возбуждалась. В тот единственный раз, когда Ковбой был здесь, Ник заметил, как Энджел смотрела на него и явно желала остаться с ним наедине.

Он знал, что лишил свою подругу многого времени наедине с её бойфрендом.

Он хотел поговорить с ней хотя бы по одной лишь этой причине.

В последние месяцы и даже годы человеческой жизни он был настолько сосредоточен на своём дерьме, что пропустил много событий в жизни Энджел. Он практически пропустил большую часть развития отношений между ней и Ковбоем — отношений, которые явно стали серьёзными, намного серьёзнее, чем он позволял себе замечать до обращения.

Конечно, всё это время он её выслушивал.

Он выслушивал её, когда она порвала со своим женихом Энтони, когда Энджел и Ковбой только-только сошлись.

Он слушал, как она описывает чувство вины и смятения из-за Ковбоя, чувство вины из-за того, что она не чувствовала к Энтони того, что по её мнению должна была чувствовать, её злость на Блэка, который ткнул её носом в эти вещи… но Ник не слушал по-настоящему.

По правде говоря, он немного осуждал всю эту ситуацию.

Он решил, что у неё возникла мимолётная фобия отношений, которая заставила её капитулировать от надвигающегося брака с Энтони.

Он решил, что Ковбой — это нечто случайное.

Он решил, что Ковбой — лишь отговорка.

Если уж на то пошло, Ник решил, что к Ковбою она испытывает лишь сексуальное влечение.

Однако в последние несколько дней он по-новому посмотрел на всё.

Теперь, когда Энджел вернулась в комнату и плюхнулась на диван перед ним, Ник буквально чувствовал, как она устала.

Сегодня в Гнезде Раптора что-то случилось, и она явно не хотела ему рассказывать.

Её сердцебиение было неровным, чуть ли не слабым, но это наверняка отчасти из-за нехватки еды, которую он тоже чувствовал.

Вампирская сторона его натуры хотела укусить её.

Не для кормления, а чтобы успокоить её ядом, утешить.

Но он почему-то сомневался, что утешит её, сказав об этом.

Эта мысль почти заставила его улыбнуться.

Почти.

— Джем мне не доверяет, — сказал Ник будничным тоном, когда Энджел со скрещёнными ногами уселась на старом, проседающем, но супер-удобном диване её тётушки.

Она замерла на середине движения, так и не открыв бутылку пива открывашкой.

Моргнув, она всё же завершила движение, сковырнула крышку и положила её на стеклянный журнальный столик вместе с открывашкой. Она откинулась назад с пивом в руке, позволяя пудрово-голубому дивану наполовину поглотить её. Поднеся бутылку к губам, она сделала несколько глотков, затем поставила бутылку на своё бедро, дожидаясь, когда он продолжит.

Она была по-настоящему красивой женщиной.

Странно, как такие вещи становятся незаметными после определённого периода общения со старым другом.

Но он даже сейчас понимал, что увиливает.

— Ты что-нибудь знаешь о Джеме? — осторожно спросил Ник. — О том, что случилось с ним в другом мире?

Энджел покачала головой, отпив ещё глоток пива.

— Нет, — ответила она. — А ты?

Он покачал головой, поджав губы.

— Недостаточно, — признался он. — Я выведал у него кое-что, но немного, — поколебавшись, он добавил: — Я знаю, что это до сих пор причиняет ему боль. Думаю, это причиняет ему очень сильную боль. Что-то в наших отношениях пробуждает эти воспоминания. Я знаю, что он этого стыдится, но хочу, чтобы он позволил себе прожить эти чувства… я просто хочу лучше это понимать.

Энджел наблюдала за ним с лёгким изумлением в глазах.

Он пытался понять, что означает этот взгляд.

В итоге он сдался.

— Что? — спросил он. — Почему ты на меня так смотришь?

— Ты, — сказала Энджел, не потрудившись пояснить. — Ты влюблён в него, Ник?

Вопрос выбил его из колеи.

Даже не просто выбил из колеи.

Этот вопрос полностью опустошил его разум.

Он закрыл рот, стараясь логически это обдумать.

— Я не знаю, — сказал он мгновение спустя, вздохнув или хотя бы притворившись. — Если честно, я не уверен, что знаю, что это вообще значит.

Воцарилось молчание.

Затем Энджел издала смешок, полный неверия.

— Хрень собачья, — сказала она. — Ты не хочешь произносить это вслух. Поэтому он тебе не доверяет?

Ник невольно нахмурился.

В то же время её слова причиняли боль.

Он до сих пор не привык к тому, какие интенсивные эмоции временами

накатывали на него как на вампира. Это до сих пор ощущалось как тычок в открытую рану, на которой нет защиты, нет покрова или каких-то повязок.

— Он всё ещё любит их, — сказал Ник, и та боль сильнее кольнула в груди. — Кого-то одного из них… а может, обоих. Думаю, сначала он влюбился в мужчину. Потом он влюбился в них обоих. А теперь я думаю, может, он просто в смятении. Они оба бросили его. Они совершенно отгородились от него… покинули его. Он действительно чувствовал себя использованным.

Осознав, что по его лицу катятся слёзы, Ник вытер их боковой стороной ладони, смутившись.

Поначалу он избегал взгляда Энджел, но потом, почувствовав, что она смотрит на него, тоже взглянул на неё в ответ.

Она уставилась на него с совершенно ошеломлённым выражением.

— Прости, — ворчливо буркнул он.

— Не извиняйся, Ник, — сказала она, как будто выдернув себя из шока. — Иисусе. Ты любишь его. Ты правда любишь его. Думаешь, он тебя не любит?

Ник покачал головой, нахмурившись.

И всё же он постарался сказать ей правду.

— Я честно не знаю, — ощутив проблеск паранойи, он обернулся через плечо в сторону спальни.

Не услышав и не увидев ничего, он посмотрел обратно на Энджел.

— Он говорит, что хочет быть со мной. Я ему верю. Я не думаю, что он намеренно мне врёт. Я просто думаю, что он… ну, ты понимаешь, — он показал у виска жест сумасшествия. — Не в порядке. У него в голове не всё в порядке… а может, и в сердце. Думаю, я ему небезразличен, правда. Настолько небезразличен, что данные чувства пробуждают в нём всё это дерьмо. Кем бы ни были те мудаки, они действительно заставили его почувствовать себя использованным… и преданным.

Энджел кивнула, глотнув ещё пива.

— То есть, он ждёт, когда ваши с ним отношения покатятся под откос, — сказала она будничным тоном.

Ник посмотрел ей в глаза, кивнув.

— Да.

Он выдохнул в человеческой манере и неопределённым жестом показал за своё плечо.

— Он думает, что я влюблён в Мири. Он убеждён, что я брошу его ради женщины… вообще ради любой женщины. Он всё время обвиняет меня в том, что я пребываю в смятении относительно его. Говорит, что у меня стокгольмский синдром, или типа того. Он не использовал именно такие слова, но, похоже, считает, что мои чувства к нему временны. Какой-то психологический перенос, потому что он заботился обо мне, пока я переживал ту фазу. С переходом и всё такое…

Он умолк, увидев, что Энджел опять уставилась на него.

У неё в глазах снова появилось то странное выражение, которое он не мог прочесть.

Это было не совсем смятение.

Скорее неверие вкупе с каким-то шоком.

Он также видел там понимание, какое-то узнавание, которое выбивало его из колеи.

— Что? — повторил он. — Ты опять это делаешь.

Энджел помедлила, как будто сомневаясь, что ей стоит отвечать.

Затем она покачала головой, подавшись к нему. Её глаза смотрели серьёзно.

— Беру свои слова назад, — сказала Энджел. — Ты теперь другой, Ник. А может, ты теперь больше стал самим собой, и поэтому это кажется другим, — помедлив, когда он закатил глаза, она добавила, не дав ему отпустить шуточку. — Ладно. Как минимум, в этом отношении ты другой. Взять хотя бы то, как ты говоришь обо всей ситуации. Ситуации с Джемом. Не думаю, что когда-либо видела тебя таким открытым, Ник. Это я тебе сейчас говорю абсолютно серьёзно.

Помедлив и всматриваясь в его лицо, она вскинула бровь, сделав несколько глотков пива и прислонившись к спинке дивана.

Она собиралась сказать больше, но тут зазвонил её телефон, сообщая, что доставщик пиццы уже пришёл. Покосившись на экран, она снова наклонилась вперёд, со стуком поставила пиво на столик и подхватила телефон.

— …И ты перестал прикидываться дурачком, — сказала Энджел перед тем, как приложить телефон к уху. — Ты склонен принижать и упрощать свою речь, Ник. Ты делал это ещё со школы, чтобы скрыть тот факт, что у тебя были одни пятёрки. И как коп ты тоже это делал. Я всегда считала, что так ты заставляешь людей недооценивать тебя… но ты делал это даже со мной и Мири.

Телефон всё ещё звонил в её руке, когда она добавила:

— Я привыкла к этому. Но странно слышать, как ты просто говоришь, безо всякого прикрытия.

Прежде чем Ник успел ответить, она провела пальцем по экрану телефона и поднесла его к уху.

— Привет! — сказала она. — Да, я здесь… Сейчас открою дверь.

Ник наблюдал, как она встаёт с дивана, всё ещё разговаривая с доставщиком пиццы, пока поднималась с мягких подушек и направлялась к входной двери.

Ник задумался над её словами.

Он слышал, как она открывает дверь и говорит с тем, кто там стоял.

До него дошло, что доставщик добрался сюда ужасно быстро.

Даже для доставки пиццы… это очень быстро.

Слишком быстро.

Прежде чем мысль успела полностью отложиться в его сознании, и уж тем более превратиться в полноценную логическую цепочку фактов…

Ник уже вскочил на ноги и метнулся к двери.

Он двигался быстро.

Он двигался быстрее, чем приучил себя двигаться, как минимум в присутствии людей и видящих. За один удар человеческого сердца он добрался до прихожей, завернув за угол коридора как раз вовремя, чтобы увидеть, как вампир, стоявший по другую сторону порога, сгибает палец и манит его подругу детства, подзывая Энджел выйти наружу.

Глава 20

Кровный соперник

— ЭНДЖЕЛ! — Ник швырнул в свой голос каждую унцию порабощения, которую только мог. — СТОЙ!

Её нога застыла в воздухе.

Она остановилась прямо перед тем местом, где уже пересекла бы порог.

— ШАГ. НАЗАД.

Клыки Ника удлинились во рту, а перед глазами всё заволокло красным, когда каждая капля его бойцовской натуры взревела и кинулась действовать.

— ИДИ. КО. МНЕ.

Нога и ступня Энджел покачнулась в воздухе.

Она повернула голову, медленно, и в смятении моргнула.

Однако вид лица Ника произвёл какой-то эффект. Увидев его, по-настоящему увидев его, она начала выходить из тумана порабощения другого вампира. Сработал не столько один лишь голос Ника, сколько что-то инстинктивное.

Она моргнула, снова сосредоточившись на нём.

Затем, мгновение спустя, она уставилась на него более напряжённо.

Что ещё важнее, Ник увидел, как чернота её зрачков сужается, давая место карим радужкам. Он видел, как те знакомые радужки кофейного цвета появляются из тьмы по мере того, как эмоции и цвет возвращаются на её лицо.

Его накрыло невыразимым облегчением.

— Встань за меня, — прорычал он. — Немедленно.

Он вложил порабощение и в эти слова, сам того не желая.

Энджел двигалась так, будто он пригрозил ударить её или, может, схватил её и тряхнул.

Отпрыгнув назад, она забежала за него. Стиснув его спину и одну из рук, она действительно присела за ним, словно пытаясь скрыться из виду.

— Он может войти? — спросила Энджел, тяжело дыша. — Я его не приглашала. Я не говорила, что он может войти. Это же что-нибудь да значит, верно…?

Хмурое лицо Ника помрачнело.

— Это миф, Эндж.

— Тогда почему он не зашёл?

Ник не отводил взгляда от вампира, стоявшего по другую сторону порога.

— Наверное, потому что он знает, что я атакую его в ту же секунду, когда он переступит этот порог, — сказал он, не отводя взгляда от высокого вампира.

— Но раньше. Почему он не зашёл раньше?

— Я не знаю, — сказал Ник, все ещё глядя в лицо другого вампира. — Могу предположить. Брик наверняка приказал ему не делать ничего, что навредит перемирию. Он знает, что ты близка с Мири и Блэком. Он, наверное, не хочет бесить Брика больше необходимого… убивая какого-то человека, до которого ему нет дела. Он наверняка пытался вытащить тебя из дома, Эндж.

Её пальцы крепче впились в его кожу, пока она продолжала стискивать его спину и руку сзади.

— О, — тихонько отозвалась она.

— Всё хорошо, — Ник продолжал смотреть на стоявшего там вампира. — Иди в спальню, Энджел. Запри дверь. Забаррикадируй её всем, что сможешь найти. Разбуди нашего друга. Скажи ему, что мне нужно, чтобы он сделал то, что мы обсуждали. Только с тобой, а не со мной…

Вампир перед ними наконец-то заговорил.

— Я знаю, кто там, — сказал он.

Голос звучал мелодично, пугающе знакомо.

Ник переключил всё своё внимание обратно на него, на шокирующую белизну волос, идеальные, почти херувимские черты и лицо, которое принадлежало к давно ушедшей эпохе.

— Зачем ты здесь, Дориан? — спросил Ник.

— Ты знаешь, зачем я здесь, любовь моя, — нежно ответил Дориан.

Губы старшего вампира дрогнули, изгибаясь в улыбке, словно вампир ничего не мог с собой поделать.

— Очень приятно вновь видеть тебя, Наоко. Ты выглядишь так хорошо… Я не могу передать тебе, как хорошо ты выглядишь. Это заставляет моё сердце и кровь петь.

Один лишь восторг в голосе другого заставил Ника вздрогнуть.

Он поймал себя на том, что присматривается к каждой детали мужчины перед ним, начиная с поразительно светлых волос с явной дорогой стрижкой и заканчивая кроваво-красными радужками. Его взгляд мельком задержался на идеально очерченном подбородке, на котором виднелась буквально тень светлой щетины.

Дориан подошёл прямо к самому краю дверного проёма и посмотрел внутрь.

— Боги источника… признаюсь, я не ожидал увидеть, что ты так хорошо выглядишь, брат, — сказал он. Холодные, ярко-красные глаза сверкнули, глядя на Ника, и очередная редкая улыбка коснулась этих бледно-розовых губ. — От тебя просто… слюнки текут.

Ник нахмурился.

Вампир продолжал говорить.

— Мы были уверены, что тебя здесь удерживают в плену, — сказал Дориан. — Мы были уверены, что Мириам похитила тебя… заставила тебя вернуться к её мужу, чтобы он мог свершить над тобой правосудие. Наказать тебя за твои прегрешения до того, как ты завершил переход.

Когда Ник не заговорил и не пошевелился, Дориан просунул голову за дверь, глядя по сторонам, замечая фотографии на стенах, настенную вешалку, ряд крючков для ключей.

— Почему ты вернулся сюда? — спросил Дориан. — Почему ты шёл на такой безумный риск, мой дражайший питомец?

Ник помрачнел ещё сильнее.

Ему никогда не нравилось обращение «питомец».

Теперь он слышал в этом слове безошибочно узнаваемый посыл.

Он слышал собственнические нотки, которые Дориан вложил в него, а также заявление прав. Он также слышал подо всем этим холодную злость.

Только тогда до него дошло, что другой вампир всё ещё пристально смотрит на него, словно пытается заново познакомиться с каждым аспектом сущности и физического тела Ника, опираясь исключительно на свои глаза и вампирские органы чувств.

Он смотрел на Ника собственнически, но не только.

Ник видел там насторожённость в сочетании с потайной оценкой, словно Дориан не был уверен, каким Ник будет теперь.

Что, конечно, обретало смысл, как только Ник об этом задумался.

Он не видел Дориана с тех пор, когда он сам был ещё новорождённым.

— Иди, — сказал он Энджел. — Сделай, как я сказал. Пожалуйста.

Аккуратно подтолкнув свою подругу ладонью и направив её к спальне, он подождал, пока она не подчинилась этому тычку, пока не отпустила его спину и не побежала к спальне, где предположительно всё ещё спал Даледжем.

Ник знал, что видящий будет сонным, и не только потому, что его разбудит паникующая Энджел. Он оставил Пантера вместе с Джемом — щенок свернулся у спины Джема и спал так же крепко, как и мужчина-видящий.

Они оба вымотались.

Всю прошлую ночь Пантер оставался с ним и Джемом, может, напугавшись из-за тембра их голосов и наверняка встревожившись из-за их спора.

Когда спор стих, щенок просто отрубился.

Он заснул возле Джема.

Насколько мог сказать Ник, прошлой ночью Джем ни разу не сомкнул глаз и большую часть дня спал лишь урывками. Практически всякий раз, когда Ник заходил в комнату, чтобы проверить его, мужчина-видящий смотрел в потолок, стопроцентно бодрствуя, несмотря на то, каким измождённым он ощущался.

Нику нужно выиграть им время.

Ему нужно выиграть хотя бы немного времени, чтобы Энджел привела Даледжема в полностью сознательное состояние.

Конечно, зная этого чёртова видящего, он может не захотеть уходить.

А значит, надо выиграть время для того, чтобы Энджел вбила в его башку немного здравого смысла.

— Что ты здесь делаешь, Дориан? — спросил Ник, уставившись на другого вампира. — Тебя послал Брик?

Светловолосый вампир выпрямился в полный рост.

Посмотрев на Ника уже более критически и не так скрывая свою пытливость, он утратил большую часть опешившего выражения, которое Ник впервые увидел на его лице.

Ник с неким шоком осознал, что всё ещё чувствовал Дориана через кровную связь. Чувства определённо были далеко не такими сильными, как когда-то, но Ник ощущал достаточно эмоций своего бывшего учителя, чтобы понимать причины визита старшего вампира намного лучше, чем ему хотелось бы.

Он пришёл не за Энджел, как уже догадался Ник.

Теперь Ник знал, что Дориан на самом деле пришёл не за ним.

Не совсем.

Когда эта мысль отложилась в сознании, Ник почувствовал, как напряглось его тело.

Его клыки удлинились, а в остальном он замер совершенно неподвижно.

Дориан настороженно смерил его взглядом кровавых глаз, скользнувшим по груди Ника и позе его тела. Судя по его взгляду, он как будто оценивал хищное животное.

— Я бы никогда не навредил тебе, маленький брат, — сказал Дориан. — Почему ты выглядишь так, будто готов напасть на меня?

Челюсти Ника напряглись.

— Ты уже сказал, что я знаю, зачем ты здесь. С чего бы тебе теперь притворяться?

— Я бы никогда не навредил тебе, — повторил Дориан с предостережением в голосе. — Я не наврежу тебе, любовь моя. Никогда.

— Я не за своё тело беспокоюсь.

Дориан склонил голову набок, плавным жестом указывая на задние комнаты.

— Я не наврежу твоей человечке. Я лишь хотел освободить тебя. Мы думали, что ты здесь пленник… мы беспокоились.

Ник не осмеливался отводить взгляд от старшего вампира, даже на мгновение.

— Не беспокоился ты, — прямо сказал Ник. — И нет… ты так не думал.

— Ты во мне сомневаешься?

— Я говорю, что ты лжец, — ровно и бесцеремонно ответил Ник. — Если ты так беспокоился о моём благополучии, почему тогда просто не нащупал меня через кровь? Ты бы не почувствовал во мне паники… никакого крика о помощи. Ты бы почувствовал, что никакая часть меня не нуждается в спасении, Дориан…

— Если только они не накачали тебя наркотиками, — укоризненно сказал Дориан. — Если только они не ввергли тебя в смятение. Если только они не исказили твоё психическое состояние другим способом.

Лицо Дориана сделалось неподвижным, словно вырезанным из мрамора.

Он вновь открыто оценивал Ника.

— Меня обвиняют в том, что я слишком любящий? — спросил Дориан. — Что я слишком забочусь о судьбе тех, кто мне дорог? Ты должен был знать, как я буду беспокоиться, Наоко…

— Ник, — поправил Ник, бездумно заговорив. — И я не обвинял тебя во всех этих вещах. Я назвал тебя лжецом.

Светловолосый вампир вздрогнул, и эти губы бантиком приняли хмурое выражение.

Он выглядел так, будто хотел прокомментировать — то ли тот факт, что Ник поправил его в выборе имени, то ли то, что Ник назвал его лжецом; Ник не знал, что именно.

Что бы там ни было, Дориан, похоже, передумал.

— Я уже месяцами искал тебя, маленький брат…

— Я звонил Брику, — прорычал Ник. — Я сказал ему, что со мной всё в порядке. Я сказал ему отозвать тебя. Я сказал ему, что меня не нужно спасать. Уже не нужно.

Дориан шагнул в дом.

Зеркально вторя движениям вампира, Ник сделал соответствующий шаг вперёд.

Он двигался так же небрежно, как Дориан, и нарочно расположил своё тело так, чтобы перегородить большую часть дверного проёма. Он сделал это, чтобы послать сообщение старшему вампиру, а также стратегически встать прямо между Дорианом и задним помещением.

— Мы не могли тебя почувствовать, — сказал Дориан с очередным упрёком. — Когда ты был в Сибири, мы не могли тебя явственно почувствовать, брат. Мы долгое время даже не могли ощутить, где ты. Если бы за мной не таскалось столько агентов Блэка, пытаясь использовать меня, чтобы добраться до тебя… я бы пришёл к тебе намного раньше.

— И всё же, — прорычал Ник, — в этом не было бы необходимости.

— Ты не улавливаешь смысл, — произнёс Дориан с резким предостережением. — Мы не могли почувствовать тебя, брат. Как мы могли знать, что ты в порядке, если мы не чувствовали тебя? Как мы могли доверять своим ощущениям, учитывая это? Особенно теперь, учитывая, что ты находишься в городе твоих врагов?

Когда Ник помрачнел, светловолосый вампир нахмурился, и в его голосе зазвучала почти боль.

— …Само собой, ты должен знать, что наша любовь к тебе такого не потерпит.

— Тебя послал Брик? — спросил Ник, всё ещё желая ответа на этот вопрос. — Ты всё время говоришь «мы», так что я вынужден предположить…

— Где новенький? — перебил Дориан. — Он здесь. Да?

Ник почувствовал, как его тело напряглось.

Если Дориан и заметил, то на его ангельском лице ничего не промелькнуло.

Голос светловолосого вампира сделался гладким как шёлк, неся в себе почти порабощение, когда тот до конца переступил порог и повернулся к Нику лицом, стоя на расстоянии всего нескольких футов.

— Мне говорили, что это мужчина, да? Видящий? — Дориан помедлил, глядя на тело Ника. — То есть, это не женщина, которую я только что видел. Это кто-то другой.

Ник почувствовал, как его челюсти сжались ещё сильнее.

Он ощутил, что всё его тело ожесточилось, пока он силился найти слова, успокоить Дориана, когда тот явно находился в разгаре охоты.

Он знал, что ничего не может сказать.

Всё, что он мог сделать — это попытаться задержать его.

Всё, что он мог сделать — это попытаться замедлить его.

Дориан пришёл сюда по одной-единственной причине.

Вампир явно жаждал крови.

— Ты его не получишь, Дориан, — произнёс Ник, непроизвольно повышая голос. — Я ясно выразился на этот счёт, когда говорил с Бриком. Я выразился предельно ясно. Он принадлежит мне. Он находится полностью под моей защитой.

Дориан скользнул на шаг вперёд, очутившись меньше чем в тридцати сантиметрах от места, где стоял Ник. Протянув руку, вампир провёл пальцами по голой груди Ника, ласково касаясь мышц.

Ник ненавидел собственничество, ощущавшееся в этом жесте.

Он ненавидел воспоминания, которые от этого пробуждались.

Он сделал длинный шаг назад.

— Ты его не получишь, — повторил Ник, зарычав ещё жёстче. — И меня тоже. Ситуация изменилась.

Дориан переместил вес, перераспределил баланс между ногами и ступнями. Движение было деликатным, едва различимым, но Ник улавливал мельчайшие сдвиги, каждую перемену в позе и ориентации.

Его глаза не отрывались от тех кровавых радужек, которые теперь слегка светились в освещении прихожей.

На протяжении нескольких мгновений они оба не шевелились.

Ник почувствовал, как его мышцы сжимаются.

Он чувствовал, как ждёт, когда вампир нанесёт удар, кинется на него, собьёт с ног, укусит или просто оттолкнёт в сторону.

Но Дориан ещё не наговорился.

— То есть, он жадный? — тихо прошипел вампир. — Твой новый друг?

Прежде чем Ник успел ответить, сзади раздался голос, заставивший Ника напрячься ещё сильнее.

— Жадный, — холодно ответил Даледжем. — Очень.

Ник обернулся, повернув голову прежде, чем успел остановить себя.

Видящий стоял там, держа композитный лук и натянув стрелу на тетиву. Он натянул её до предела и ровно держал прицел, сосредоточившись всей своей сущностью.

Ник не сомневался, что Джем прицелился Дориану прямо в сердце.

Если нет, Дориан уже атаковал бы.

Ник чертовски надеялся, что Джем помнил уроки по анатомии вампиров, которые Блэк преподал им много месяцев назад. Ник чертовски надеялся, что Джем не верил во все эти бл*дские мифы о вампирах — про деревянные колья, святую воду, чеснок и всё остальное дерьмо, которое он читал или слышал на Старой Земле. Ник надеялся, что Джем помнил способы, которыми действительно можно убить одного из них.

Стрела в сердце замедлит Дориана.

Но не убьёт его.

На мгновение Ник подумывал сказать это вслух.

Не сказал.

Он не сделал этого потому, что это могло привести к гибели Даледжема.

Повернувшись обратно к вампиру… теперь уже медленно и осторожно, он оценил выражение лица светловолосого вампира. Он уже заметил там перемены просто от того, что Даледжем здесь, более или менее в одной комнате с ними. Он видел жар в глазах своего бывшего учителя. Он видел там желание, удовлетворение, почти злорадный взгляд из-за того, что всё это внезапно так упростилось.

Мысленно Ник прикладывал усилия для того, чтобы не отматерить Джема за то, что он как обычно не прислушался ни к одному его чёртову слову. Дело не только в том, что он передал ему через Энджел. Дело не только в том, что Ник через Энджел сказал им обоим убираться отсюда нах*й.

Он в принципе предупреждал Джема о том, чтобы он не нападал на вампиров.

Бл*дь, он же предупреждал его.

Он в особенности предупреждал его о Дориане.

Он предупреждал его о Дориане потому, что Дориан даже среди вампиров был убийцей.

В данный момент Нику хотелось придушить Джема по одной лишь этой причине, не говоря уж о дюжине других взаимосвязанных причин, имевших отношение в целом к упрямству Джема и его отказу довериться Нику хоть в чём-то, что тот пытался ему сказать, чёрт подери.

Но он знал, что если сейчас начнёт орать на Джема, это лишь ещё сильнее отвлечёт их обоих.

Ну, при условии, что такое вообще возможно.

— Я бы не стал проверять его меткость, Дориан, — сказал вместо этого Ник, оценивая кровавые глаза светловолосого вампира. — Он хорош. Лучше, чем хорош. Я это видел.

— И ты позволишь этому существу… этому карапузу… целиться в меня своей тростиночкой? — спросил Дориан, и в его шёлковый тон просочилось желание и удовлетворение. — Разве недостаточно того, что он украл любовника прямо из моей постели? Прямо из той постели, которую тот должен занимать по праву?

Тут Ник фыркнул.

Ни один мускул в его теле не сумел расслабиться.

— Я не принадлежу тебе, Дориан, — предостерёг он.

— Он принадлежит мне, — произнёс Джем позади него.

Ник ощутил, как напряглись его челюсти.

Он не обернулся, прошипев сквозь зубы.

— Не помогаешь, брат Джем…

Но Дориан, похоже, не слушал их обоих.

— Тебе место с твоим видом, — сказал вампир. — А не с этим… животным.

Взгляд кровавых глаз Дориана оторвался от Даледжема впервые с тех пор, как видящий вошёл к ним.

Он посмотрел на Ника, и теперь в этих ярко-красных глазах сверкало больше злости, чем ласки.

— Брик говорит мне, что ты даже не питаешься от него, — сказал он с явным обвинением в голосе. — Это правда? В чем же предназначение одного из этих существ, если не в тяге их крови?

— Он. Принадлежит. Мне, — зарычал Ник на другого мужчину, припечатывая каждым словом. — Ты здесь не ради Брика. Ты здесь не ради семьи Брика. Ты пришёл сюда, чтобы убить моего партнёра. Это против наших законов… и, по воле случая, против их законов тоже. Брик никогда не простит тебя за это. Он никогда не простит тебя за раскол, который ты создашь в его союзе с Блэком.

Губы Дориана изогнулись в лёгкой улыбке.

Холод ни на секунду не уходил из его глаз.

— Потому что Блэк будет защищать смерть твоего… как ты это назвал? Твоего «партнёра»? — Дориан помедлил, многозначительно глядя на него. — Ты в этом так уверен, брат?

— Уверен, — прорычал Ник. — Может, не ради меня… но ради него.

Дориан оценивал его лицо.

Ник делал то же самое.

Он уже чувствовал, что никакие его слова не переубедили Дориана. Он никак не повлиял на решительность вампира или на мотивы, приведшие его сюда.

Более того, Ник увидел там отчётливое выражение.

Он не ошибался.

Дориан пришёл сюда убить Джема.

Он пришёл сюда с единственной целью убить бойфренда Ника.

Дориан не собирался уходить, пока не убьёт его.

Хуже того, Ник знал, что не мог с ним справиться. Вампир был как минимум на триста лет старше его… а то и на все пятьсот.

— Если ты навредишь ему, — предупредил Ник, — я убью тебя, Дориан. Может, не сегодня. Может, не в следующие шесть месяцев. Но я убью тебя.

Когда губы другого изогнулись в лёгкой улыбке, Ник нарочито встал между ними двумя и поднял ладонь.

Его голос зазвучал хрипло, громко.

— Вспомни силки, — прорычал Ник с нескрываемым предупреждением. — Вспомни их, Дориан. Я мог бы уже убить тебя, брат. Потребуется лишь время. В конце концов, тебя будет ждать ловушка, которую ты не сумеешь предвидеть. В конце концов, я сумею вновь застать тебя врасплох… и в следующий раз я не буду милосерден.

— Ты бы никогда меня не убил, — сказал Дориан.

Он прошипел эти слова, наполнил их собственным предупреждением, вопреки пренебрежительной уверенности своего тона.

— Ты бы никогда этого не сделал, Наоко, — повторил Дориан.

В его голосе зазвучали эмоции.

Настоящие эмоции — возможно, проступившие там впервые.

— Только не с моим ядом в твоей крови, — сказал вампир. — Только не с моей кровью в твоей крови. И поверь мне, брат, ты с лихвой получишь и того, и другого. После этого я, возможно, несколько лет не выпущу тебя из своих покоев. Тебе явно нельзя позволять разгуливать на свободе, если так проявляется твой детский бунт… заставляешь твоих старших беспокоиться о тебе аж до недуга, месяцами и месяцами, без единого словечка, пока ты трахаешься с этой… тварью.

— Уйди с дороги, Ник, — прорычал Джем позади него. — Ты не можешь образумить это существо. Не можешь.

— Я в курсе, — предостерегающе перебил Ник.

— Так уйди с дороги, бл*дь, — ответил Джем.

— Отъе*ись, брат, — прорычал Ник, не поворачивая головы. Но осознал, что вопреки своему желанию всё равно отодвигается с дороги другого мужчины. — …Одна вещь, бл*дь. Я попросил тебя об одной вещи, бл*дь, и ты не мог это сделать. Одна. Вещь. Бл*дь.

Джем не потрудился ответить.

Ник чувствовал запах видящего позади него.

Он слышал сердце, бьющееся в его груди, его вены, пульсирующие кровью. Всё это возбуждало его, обостряло его инстинкты охоты и защиты, которые уже кричали в груди, горле, конечностях и мышцах до такой степени, что сложно было оставаться неподвижным и вообще думать.

Он знал, что если кинется на Дориана первым, то это лишь ускорит развитие событий.

Хуже того, это спровоцирует старшего вампира.

Это ещё сильнее распалит собственничество Дориана.

Ник снова сосредоточился на этих кровавых глазах.

— Я не хочу, чтобы мы были врагами, брат, — произнёс он мягче, но в его голосе по-прежнему звучало предостережение. — Я хочу, чтобы мы были друзьями. Тебе нужно принять это. Это не изменится.

Дориан посмотрел на него, и его кровавые глаза каким-то образом сделались холоднее льда.

Ник видел знание в этом взгляде.

— Это не изменится, — жёстче повторил Ник.

— Ты молод, маленький брат, — сказал вампир. — Всё меняется.

— Это — нет, — сказал Ник. — Это не изменится.

— Подобные вещи меняются быстрее всего, мой дорогой, милый и очень юный брат.

Ник покачал головой.

— Ты ошибаешься. Не тогда, когда это по-настоящему. Когда это по-настоящему, это никогда не меняется. Это никогда не уходит. Никогда.

Взгляд Дориана метнулся к Даледжему, затем вернулся обратно к Нику.

Эти бледные губы бантиком опять изогнулись в знающей улыбке.

— Ты говоришь мне о любви, Наоко? — задумчиво протянул он, и в его голосе звучала улыбка. — Дорогой мой мальчик… воистину, как же ты молод. Мы не созданы любить этих существ. Не настоящей любовью.

— Ты-то что об этом знаешь? — прорычал Ник.

Дориан поднял ладонь, деликатно обрывая его.

— …Больше, чем ты думаешь, — сказал светловолосый вампир. — Страстная увлечённость нашей едой, которую мы поддерживаем… даже с такой едой, чья продолжительность жизни чуть длиннее, чем у человека… это лишь поцелуй на ветру, мой очень юный мальчик. Эти вещи и не должны длиться долго. Такие увлечения никогда не затягиваются. Ты слишком молод, чтобы понимать эту печальную правду.

— Это не моя правда, — холодно произнёс Ник. — Ты отказываешься услышать меня на свой страх и риск, Дориан, — он вложил порабощение в свой голос. — Я никогда не прощу тебя, брат. Никогда. Это не увлечение. Брик понял. Брик согласился приказать тебе…

— Брика здесь нет, — пренебрежительно сказал Дориан.

Между ними повисло молчание.

— Ты пойдёшь против него? — прорычал Ник. — Твоего короля?

Взгляд Дориана метнулся за Ника.

Ник опять почувствовал, что он смотрит на Даледжема, оценивает его глазами, по его запаху, по дрожи и импульсам, которые он слышал через кожу и кровь видящего.

— Я защищаю то, что принадлежит мне, — произнёс Дориан тихим, как шёпот, голосом. — Возможно, ты и заявил права на это существо… но я первым заявил права на тебя. Ты принадлежишь мне, Наоко. Это существо тебя не получит. Я этого не допущу.

Каждый мускул в теле Ника затвердел, обращаясь в камень.

Он слышал правду в словах вампира.

Он знал, что Дориан говорит абсолютно серьёзно.

Страх сотряс его организм, воспламеняя тот вампирский эквивалент адреналина, живший в нём. Этот огонь горел болезненно, распространялся по его венам, прострелил конечности, затопив и обострив каждое нервное окончание.

— Даледжем, — прорычал он. — Беги!

— Слишком поздно, — ответил видящий зловеще спокойным тоном.

Ник знал, что он прав.

Он знал это, но каждая его частица кричала от ужаса.

Он боялся не за себя.

— Дориан, — Ник снова сосредоточился на светловолосом вампире. Когда его образ размылся перед глазами, Ник осознал, что по его лицу катятся слёзы. — Не делай этого, — прошептал он. — Пожалуйста. Ты ошибаешься. Ты ошибаешься по поводу моих чувств. Это не увлечение. Я люблю его. Я действительно люблю его. Не поступай так со мной…

Дориан снова протянул к нему руку.

В этот раз его прикосновение было ещё нежнее.

Вампир приласкал подбородок Ника, прошёлся пальцами по его шее.

— Я знаю, что это будет больно, любовь моя, — прошептал Дориан в ответ. — Я знаю, что это будет жечь хуже пламени. Я знаю, что ты будешь злиться на меня… возможно, годами… возможно, веками. Но я вынесу эту твою злость. Я вынесу её, ибо то, что я делаю сегодня, в итоге спасёт тебя.

Наклонившись вперёд, он поцеловал лицо Ника.

Ник вытерпел и это.

Он не шевелился, не осмеливался пошевелиться.

— Ты не сможешь вечно противиться тяге его крови, — пробормотал Дориан у его щеки, гладя подбородок Ника мягкими пальцами.

Теперь по лицу беловолосого вампира тоже катились слёзы — они текли свободно, а в тех кровавых глазах проступила любовь, окрасившая его голос.

— Поверь мне, любовь моя, — прошептал Дориан. — Прошу, поверь мне в этом. Эти существа приносят лишь боль. Они — прекрасный яд… посланный богами, чтобы научить нас смирению. Они пришли лишь для того, чтобы обучить нас, разрушить нашу гордыню. В итоге они сделают нас мудрее… но только если мы пересилим ту власть, которую они над нами имеют. Пожалуйста, любовь моя. Пожалуйста, не позволяй этому разрушить тебя. Позволь мне помочь тебе с этим.

Ник уставился в эти кровавые глаза.

Он видел там стену.

Он знал, что не может до него достучаться.

Он также знал, что случится после этого.

Он знал это ещё до того, как ощутил то слабое, характерное сжатие мышц в пальцах вампира.

Дориан кинулся в атаку.

Ник отставал от него на миллисекунду.

Для человеческого глаза всё выглядело бы так, будто Ник кинулся вместе с ним, перегородив ему путь своим телом в то же мгновение… но Ник чувствовал, что движения другого опережают его.

Даже зная, что грядёт, он поразился тому, как быстро двигался старший вампир.

Дориан напоминал жидкую кожу, плоть и кость, летящие сквозь воздух со скоростью, которая, наверное, была даже не видна Даледжему или любому не-вампиру, который мог бы наблюдать за ними.

Ник отчаянно пытался оказаться перед ним.

Он кинулся в сторону, следуя за движениями своего старшого, рыча в прыжке и выставив руки вперёд как клешни.

Высокий старший вампир всё равно умудрился увернуться от него.

Дориан изогнул своё тело странной дугой, взбежав по стене справа от Ника, наступив на плечо Ника, пока Ник пытался вцепиться в его конечности, замедлить его любым способом. Он пытался схватить Дориана за ноги, стиснуть колени, голени, лодыжки. Он пытался любым способом остановить его или затормозить.

Дориан выскользнул из его пальцев, вывернулся, отбросил его пинком.

Ник осознал, что пытается ухватить воздух, метнувшись вверх и назад, опять пытаясь его остановить.

Дориан практически смел его в сторону.

Светловолосый вампир кинулся вперёд своим длинным телом, вкладывая в движение весь вес, и прыгнул от стены на Ника, ударив с такой силой, что впечатал Ника в противоположную стену в оглушительным грохотом, от которого у Ника щёлкнули зубы, а со стен коридора посыпались все фоторамки.

Стекло и керамика разлетелись на осколки, а с маленькой полочки упали тарелки с животными.

Дориан начал перебираться через него, как долговязый кот, но Ник снова бросился на него и схватил за ногу, когда вампир скользнул вперёд.

Это походило на попытки схватить змею… или, возможно, дым.

Он почувствовал, что вампир ускользает, и впился зубами в бедро Дориана, хотя бы для того, чтобы замедлить его, заставить вампира повернуться к нему лицом, или хотя бы утащить его за собой.

Он глубже впился в него клыками, накачивая его ядом, пытаясь достучаться до него таким способом, заставить Дориана почувствовать его… признать его чувства любым возможным образом.

Дориан издал крик.

Ник чувствовал в нём боль — боль разных видов.

Он ощутил муку Дориана, когда эмоции Ника хлынули в него через кровь.

Он ощущал горе Дориана, его злость, его беспокойство… его ревность.

Он чувствовал там решение — его решение убить Даледжема вопреки приказам Брика. Ник чувствовал, как Дориан обосновал тот факт, что убить Даледжема — это единственный выход. Ник чувствовал там рассудительность, холодную логику, окрасившую мысли другого.

Он также видел это насквозь.

Логика не имела никакого отношения к желанию Дориана убить Джема.

Это была чистая злость, чистое собственничество, чистая ревность… чистая ярость из-за того, что Ника у него забрали.

«Он не забирал меня, — послал Ник через кровь. — Мать твою, Дориан… он не забирал меня. Всё случилось не так».

«Он забрал тебя украл тебя я видел это я всё видел он украл тебя от нас… он хотел переделать тебя под себя. Сделать тебя снова человеком переделать тебя в своего партнёра. Он знал что ты будешь уязвим… он охотился на тебя как животное ведь он и есть животное…»

«Нет, — сердито послал в ответ Ник. — Нет… всё было не так. Я хотел его. Я всё ещё его хочу. Он мой. Он принадлежит мне…»

«Ты принадлежишь мне».

«Нет, это не так».

«Так. Я заявил на тебя права. Я заявил на тебя права ещё до того, как Брик обратил тебя…»

Ник ещё глубже погрузил клыки в бедро светловолосого вампира, царапнув зубами кость. Одной рукой он держался за стену, а босыми ногами упёрся в стену, делая всё возможное, чтобы сдержать его или хотя бы заставить Дориана тащить его за собой.

Всё это время он вливал в старшего вампира ещё больше яда.

Он собирался вновь попытаться образумить его…

Когда ощутил ещё одну, более конкретную боль.

Она ощущалась как физическая боль.

Но принадлежала не ему. А Дориану.

Вампир остановился как вкопанный, а затем издал яростное шипение.

— Уйди с дороги, Ник! — прогремел голос. — Отпусти его!

Кто-то схватил Ника за лодыжки и потащил назад.

Кто бы это ни был, этот некто наполовину потащил Дориана вместе с ним, потому что Ник по-прежнему сжимал челюстями ногу вампира.

Ник сумел перевести взгляд в сторону своих ног, не разжимая челюстей. Он сфокусировался и остановил озадаченный взгляд на Энджел, которая каким-то образом оказалась позади него.

Как, бл*дь, она оказалась позади него?

Он посмотрел вперёд, обратно на Дориана, и увидел, что Джем стоит в гостиной, без рубашки, всё ещё натягивая тетиву со стрелой… затем Ник сообразил, что это новая стрела, а две другие уже торчат из груди Дориана, прямо из области сердца.

Дориан зашипел на Даледжема.

Ник слышал в этом звуке лишь убийственную ярость.

Через кровь Дориана Ник чувствовал в этом шипении ослепляющую ненависть.

Затем Ник осознал, что понимает.

Он разжал челюсти, выпуская бедро Дориана до того, как осознал, что это не лучшая идея.

— НЕТ! — заорал Ник, пытаясь вырваться из рук Энджел. — НЕТ! Джем! Это миф! Бл*дь, это миф! Дерево нас не убивает! Дерево в сердце ни хера не делает!

— Как насчёт взрывчатки? — рявкнул Джем, выпуская очередную стрелу.

Эта попала Дориану в грудь, как и первые две, только в этот раз, отпустив тетиву, Джем побежал назад.

Его бледно-зелёные глаза посмотрели на Ника, когда Джем поднял одной рукой чёрное устройство.

— Назад, мать вашу! — прорычал видящий. — Назад! Вы оба!

Ник в шоке вытаращил глаза.

Осознав, что имеет в виду видящий, он поколебался ровно столько миллисекунд, сколько ему потребовалось, чтобы сообразить.

Затем он отпрянул от Дориана, оттолкнул вампира и откатился в сторону.

Увидев открытую входную дверь, он выпрямился всем телом, вскочил на ноги и без единой мысли побежал к Энджел.

Он схватил свою подругу за талию и поднял, отчего та вскрикнула. Он обхватил её руками и заслонил своим телом, оттесняя назад.

Затем он то ли вынес, то ли выволок её за дверь.

Вытащив её наружу, Ник ещё крепче стиснул её, завёл за стену крыльца и впечатал в угол под дверным звонком. Он обхватил руками её ноги, вжал в пространство, где встречались две стены, и зажмурил глаза.

Даледжем, должно быть, нажал на детонатор.

Низкий грохот эхом донёсся из дверного проёма, а за ним последовал более резкий и пронзительный взрыв. Ник напрягся вокруг Энджел как раз в тот момент, когда из входной двери вылетели обломки, упавшие на крыльцо и растения всюду вокруг входа.

Он слышал, как более крупные куски бьются о внутреннюю сторону стен там, где он присел с Энджел; ощущал дрожь удара в дереве, ДСП, гипсе и краске. Он напрягся, жалея, что не отнёс её дальше к стене квартиры или даже в дворик перед домом, где росли деревья и кустарники… но стена, похоже, выстояла.

Вопреки жёстким ударам и тому, с какой силой разлетались некоторые обломки, ничто не пробило стену насквозь.

И всё же он отдёрнул Энджел от дерева, изогнул своё тело и заменил её спину своей, обнимая её обеими руками. Он держал её ещё крепче, хотя звук уже стихал, а обломки заканчивали падать на землю.

Он чувствовал, как внутри стекают более влажные куски.

Те, что покрупнее, со шлепками падали на плитку в её прихожей.

Он взглянул на деревья и увидел, что красные капли и ошмётки разлетелись всюду, падали с листьев и веток, покрывали траву и кустарники внизу.

Поморщившись, он отвернулся.

Энджел заизвивалась в руках Ника, взвизгнув, когда он внезапно отпустил её и поднялся на ноги у стены. Встав более-менее устойчиво, он схватил её руку и локоть и помог тоже подняться.

В её квартире было тихо.

Затем Ник услышал Пантера.

Пёс выл и маниакально лаял, явно встревожившись.

Дым повалил из дверного проёма, заставив Ника забеспокоиться о пожаре.

— Джем? — позвал Ник.

Изнутри донёсся очередной грохот, затем послышался голос видящего.

— Да! — крикнул он. — Вы оба в порядке?

Нику пришлось прикусить язык, чтобы не зарычать на видящего.

На мгновение стиснув челюсти, он посмотрел на Энджел, которая съёжилась возле него и выглядела как никогда бледной; её ноги и руки тряслись.

Он понял, что она держится за него для того, чтобы не свалиться на собственную веранду.

Он посмотрел обратно в сторону двери.

— Мы не мертвы, — сказал он наконец, после слишком долгой паузы.

Глава 21

Кровавый бардак

У них ушли часы на то, чтобы всё отчистить.

Доставили пиццу Энджел… и это было неловко.

Джем и Ник спорили, как с этим разобраться.

В итоге Ник укусил курьера там, где это скрывала его рубашка, и стер из его памяти воспоминания обо всём увиденном. Они сделали это просто потому, что так быстрее, не менее чисто и не менее эффективно… если не считать небольшой улики в виде следа укуса, который в данном случае не должен сыграть роли.

Энджел также дала бедняге хорошие чаевые через приложение доставки.

Джем стоял там, наблюдая, как Ник кормится от бедного засранца, и источал злость, что опять заставило Ника чуть ли не проглотить язык для того, чтобы не рявкнуть на видящего.

«Не сейчас», — сказал он себе.

Не сейчас, бл*дь.

Сначала надо исправить всё для Энджел.

Ему нужно по возможности привести всё в порядок… хотя бы на этот вечер.

Изначально он позаботился о проблеме снаружи, пока Джем и Энджел трудились внутри.

Когда доставили пиццу, и они разобрались с курьером, Ник чуть ли не силой отвёл Энджел в гостиную, держа в одной руке её ладонь, а в другой — её пиццу.

Он усадил её на немножко пыльный и продымившийся диван.

Он поставил пиццу перед ней и открыл картонную коробку.

Увидев добрый слой пепла в её старом пиве, он заменил чуть тёплую бутылку новой из холодильника; старое пиво он вылил в раковину, а бутылку выбросил на переработку.

Затем он вернулся в гостиную, протянул Энджел новое пиво и приказал ей сидеть там, пока она не съест всю чёртову пиццу.

Острые крылышки и чесночный хлеб он поставил в духовку со слабым нагревом, чтобы поддерживать их тёплыми.

Он намеревался заставить Джема съесть их, как только они немного приберут бардак в прихожей Энджел.

Когда Ник в первый раз вошёл в квартиру, он почти не понимал, на что смотрит.

Стены окрасились кроваво-красным и чёрным цветом.

Жидкость сгустками стекала по стенам вместе с фрагментами кости и кожи.

Более крупные куски и фрагменты черепа торчали из стен.

Чёрный дым до сих пор собрался под потолком, хотя уже начинал рассеиваться, буквально в те несколько секунд после стихания взрыва.

Джем стоял в другом конце прихожей и махал ладонью перед лицом, разгоняя дым. Его лицо исказилось гримасой, а рука всё ещё сжимала тот чёртов композитный лук.

Нику хотелось придушить его.

Он знал, что эта реакция не совсем рациональна.

Он также хотел сделать с видящим кое-что другое, намного менее рациональное.

Он выбросил всё это из головы, по крайней мере, сейчас.

Вместо этого он сосредоточился на разрухе в прихожей Энджел. Он аккуратно прошёл посреди всего этого, предварительно с осторожностью отцепив от себя Энджел и оставив её у открытой двери. Он содрогнулся, проходя мимо того, что осталось от тела Дориана посреди опалённой дочерна ковровой дорожки. Он подошёл к месту, где стоял Джем, но не остановился.

Он прошёл мимо него, в начало гостиной.

Сумев заглянуть дальше стены прихожей, Ник посмотрел по сторонам, оценивая состояние кухни и более широкого общего пространства, а также коридора, который вёл в остальную часть квартиры с двумя спальнями и двумя ванными комнатами.

К счастью, кроме дыма, который уже оседал толстым слоем белых и чёрных частичек и порошка на всей мебели, большая часть урона ограничивалась коридором и крыльцом.

Возможно, из-за расположения взрывчатки всё рвануло преимущественно назад, в сторону открытой двери, а не в гостиную Эндж.

Выдохнув, Ник только тогда посмотрел на Джема.

— В гараже есть вёдра, — сказал он грубоватым тоном. — Я начну с улицы. Мне там пригодится шланг. Собери все куски в мусорные мешки… я их принесу. Они на кухне.

Джем моргнул, уставившись на него.

Только теперь, увидев его вблизи, посмотрев на его бледное лицо и широко раскрытые бледно-зелёные глаза с фиолетовым ободком, Ник заметил его шок.

И его злость впервые смягчилась.

Она тут же опасно смягчилась.

Ему пришлось подавить импульсивное желание обнять другого мужчину обеими руками. После краткой паузы Ник протянул ладонь и вместо этого как можно более бегло сжал его плечо.

— Иди, — произнёс он по-прежнему грубоватым голосом. — Принеси вёдра, Джем. Чем быстрее мы об этом позаботимся, тем лучше.

Воцарилось очередное странное молчание, во время которого они лишь смотрели друг на друга.

Затем Джем моргнул, словно усилием воли закрыв глаза.

Когда он вновь поднял веки, его челюсти сжались.

Только тогда некоторое напряжение ушло из его плеч.

— Ладно, — сказал он, кивнув.

— Положи лук, Джем, — сказал Ник. — Просто положи его.

Видящий посмотрел на свою руку, которая всё ещё стискивала лук до побеления костяшек.

Он разжал ладонь, позволив оружию упасть на застеленный ковром пол.

Не сказав ни слова, Джем развернулся и пошёл к коридору и двери, которая вела в гараж.

***

Они закончили примерно в пять утра.

Ну, более-менее закончили.

Теперь Ник сумел проделать более основательную работу, чем он сделал бы раньше, будучи просто копом-человеком.

Даледжем тоже помог в этом отношении. Хоть физическое зрение видящего не охватывало такой диапазон светового спектра, как зрение Ника, Джем мог видеть намного больше с помощью своих способностей видящего. Всё органическое в том пространстве для него сияло как радужный фонарик.

Ник пошёл в магазин за отбеливателем, чтобы это не привязали к Энджел.

И, тем не менее, он прятал лицо и даже свой силуэт от каждой увиденной камеры, прекрасно понимая, что люди Блэка в Гнезде Раптора могли по-прежнему искать его через распознавание лиц.

Однако, по правде говоря, его гораздо сильнее беспокоил тот факт, что пришлось оставить Джема.

Ему не нравилась мысль о том, что туда явится ещё больше вампиров — может, по приказу Брика, или, может, почувствовав, что с самым возлюбленным и верным подчинённым Брика что-то случилось.

Но насколько знал Ник, Дориан не происходил от Брика по прямой кровной линии.

Он был верным слугой Брика — ну, до определённой степени, видимо, как явно продемонстрировал сегодняшний вечер — но Дориан на самом деле не был одним из детей Брика.

Ник даже знал, что Дориан был намного старше Брика.

В отличие многих старших вампиров, Дориан вовсе не негодовал из-за того, что более молодой вампир стал его королём.

Ник не знал всей истории о том, как эти двое стали так близки, или как Дориан стал таким преданным Брику.

Теперь он полагал, что может никогда не услышать этой истории.

Вытолкнув эту мысль из головы вместе с нервными мурашками, которые норовили овладеть им при мысли о том, какой может быть реакция Брика на случившееся, Ник просто постарался поспешить, хватая бутылки отбеливателя и жёсткие щётки с полок единственного круглосуточного магазина, который он нашёл возле дома Энджел.

Заплатив наличкой, он практически побежал обратно к Энджел.

Ник также позаботился о пакетах «Дориана», которые они соскребли со стен, собрали с ковра и смыли с деревьев и кустарников на улице.

Он похоронил их в парке, раскидав останки как минимум в шести или семи разных ямах.

В конце концов, казалось, что это должна быть его работа.

Энджел плакала над стеклянными тарелочками с животными, которые ей на протяжении многих лет дарили семья и друзья. Она снова заплакала, когда увидела состояние вручную сотканного ковра, подаренного ей матерью и привезённого в Калифорнию аж из Луизианы.

Но в итоге она тупо сложила это всё в мусорные мешки вместе с деревянными полками, которые почернели и сломались вместе с потолками и стенами.

Дверь, к счастью, во время взрыва была открыта и осталась на удивление целой. Она по-прежнему плавно открывалась и закрывалась на петлях, замок и оба засова всё ещё работали.

Что касается остального… всю прихожую, по сути, надо было выдрать и полностью заменить. Но на сегодня Ник довольствовался тем, что срезал большую часть гипсокартона и тоже запихал всё это в пакеты.

Завтра он сможет всё заменить и перекрасить.

К счастью, он не обнаружил никакого серьёзного урона самой конструкции.

Несколько косяков придётся заменить. Также надо повесить новые полки и вставить одну из стеклянных панелей во входную дверь. Саму дверь понадобится отшлифовать наждачкой и заново покрасить…

— Теперь мы можем перестать? — спросил Джем, врываясь в мысли Ника.

Он выключил пылесос, а Ник даже не заметил.

Ник повернулся и обнаружил, что Энджел растянулась на диване в гостиной, которую также пропылесосили от пыли и других частиц.

Пантер, который наконец-то успокоился и перестал лаять на пылесос, не говоря уж о взрыве и исступлённой уборке, свернулся в ногах у Энджел, выглядя таким же бессознательным и вымотанным, как она.

Все окна по-прежнему были открыты настежь, несмотря на холодную ночь, и здесь уже пахло лучше. По-прежнему оставался запах дыма с легчайшим намёком на кровь и куда более резкая, едкая вонь отбеливателя… но худшее уже выветрилось.

Теперь это можно было списать на домашний пожар, который они сумели погасить до того, как пламя охватило весь дом.

Подумав об этом, Ник вспомнил кое-что ещё.

— Бл*дь, — его охватила паника, какой-то парализующий страх. — Соседи…

— Я об этом позаботился, — небрежно отозвался Джем.

Ник повернулся, уставившись на видящего.

Джем тоже нахмурился.

— Не надо так удивляться. Я сделал это, когда ты в первый раз пошёл за отбеливателем. Я проверил остальные окрестности в поисках тех, кто слышал взрыв, когда ты пошёл закапывать тело… ну… — он сморщил нос. — Части тела.

— Ковёр? — ворчливо спросил Ник. — Остальные материалы?

— Утяжелены грузом и сброшены в бухту, — сказал Джем. — Это сделала Энджел. Опять-таки пока ты отсутствовал, занимаясь более мерзкими вещами. Мы поделили остальное после того, как ты сказал, что закопаешь останки.

Ник почувствовал, что его плечи начинают расслабляться.

Конечно. Энджел тоже была копом.

Она знала, что делать.

А Джем… Джем был…

Ник перевёл на него суровый взгляд.

— Мне надо поговорить с тобой, — прорычал он.

Джем выдохнул, выглядя усталым. Даже измождённым.

Чёрные смазанные пятна виднелись на его шее, ладонях, лице, голой груди. Он посмотрел на Ника остекленевшими глазами, и всё желание спорить ушло из него, возможно, впервые с тех пор, как они сели в машину, чтобы поехать в Санта-Круз.

— Сейчас? — спросил он.

— Да, — сказал Ник, всё ещё хмурясь. — Прямо, бл*дь, сейчас.

***

Он практически волоком затащил видящего в ванную комнату и в душ.

Он почти не думал об этом.

Он сдёрнул полупустой колчан стрел со спины Джема, только тогда заметив, что видящий по-прежнему носил его на себе. Какая-то часть его разума, должно быть, работала достаточно, чтобы помнить о взрывчатых наконечниках стрел, потому что он аккуратно поставил колчан снаружи двери ванной комнаты.

Затем он снял с видящего штаны.

Джем ему не противился.

Вместо этого он оперся на Ника, стискивая его плечи, пока Ник сдёргивал штаны Джема по лодыжкам, оставляя их на коврике в ванной Энджел после того, как Джем переступил с ноги на ногу, сбрасывая первую штанину, затем вторую.

Ник отстранился ровно настолько, чтобы включить горячую воду.

Он разделся сам, пока Джем наблюдал.

Он чувствовал на себе взгляд видящего, и почему-то это разозлило его ещё сильнее.

Он практически поднял Джема на руки (хотя видящий был на несколько дюймов выше него) и засунул в душ.

Он последовал за ним внутрь и далее отскрёб каждое пятнышко пепла, вампирской крови, костяной пыли, фрагментов кости, частичек плоти и краски с другого мужчины. Он не разговаривал с ним, почти не смотрел ему в глаза и отпихивал руки видящего всякий раз, когда Джем пытался прикоснуться к нему. Реакции Джема он тоже игнорировал, выталкивая их из своего сознания, когда чувствовал, что у другого перехватывает дыхание, а также в те несколько раз, когда он застонал.

— Gaos, — сказал видящий наконец. — Я хочу вдарить тебе по лицу.

— Это чувство взаимно, брат, — прорычал Ник в ответ.

Он впервые поднял взгляд, посмотрев Джему в глаза.

Зелень выглядела ещё более светлой, более остекленевшей на фоне его мокрых, прильнувших к голове волос, но что-то в уязвимости этого взгляда заставило Ника стиснуть челюсти.

— Ты поговоришь со мной о них, — сказал он наконец, вновь стискивая плечо Джема и стирая тёмно-синей мочалкой последние частицы пепла с его груди. — О том засранце и его жене. Ты расскажешь мне всё о них. О том, что они сделали. О том, что сделал ты. Что ты теперь чувствуешь к ним…

— Нет.

Когда Ник поднял взгляд, Джем покачал головой, и его глаза смотрели жёстко.

— Нет, Ник.

— Почему, бл*дь, нет?

— Потому что дело не в этом. Ты и я… мы не имеем к этому никакого отношения.

— Дерьмо собачье, — прорычал Ник, пристально глядя ему в глаза. — Ты думаешь, я, бл*дь, не узнаю травматическую реакцию, Джем? Я побывал в трёх войнах. Попробуй ещё раз.

— Травматическую? — Джем моргнул. — Какое, бл*дь, это имеет отношение к…

— Я не знаю, — рявкнул Ник с ещё более явственным предупреждением в голосе. — Не совсем. Пока что нет. Именно поэтому я хочу, чтобы ты рассказал мне всё. Всё до последней чёртовой детали. Потому что как бы там ни было, это как-то связано с ними двоими. Я знаю.

Джем стоял там, пребывая в явном смятении, пока Ник ополаскивал его душем.

Он по-прежнему стоял там, когда Ник повернулся к нему спиной и принялся мыть своё тело.

Видящий не шевелился.

Он просто стоял там, пока Ник мыл свои волосы, выскребая всё из них, промывая их шампунем уже в третий, затем в четвёртый раз, хоть он и знал, что всё уже чисто. Какая-то часть его хотела смыть каждую капельку воспоминаний о том, как Дориан взорвался в прихожей Энджел. Какая-то часть его даже не могла пока что об этом думать.

Он определённо не мог думать о том, как может отреагировать Брик.

Брик убьёт его за это?

Он станет винить Даледжема?

Он тоже попытается убить Даледжема?

На эти вопросы Ник также не знал ответов.

Он уже смывал последние остатки шампуня, когда Джем нарушил молчание, заставив подпрыгнуть Ника, убаюканного шумом душа.

— Ты жалеешь, что я сделал это? — спросил видящий. — Ты хотел бы, чтобы я не убивал его? Блондина?

Ник резко повернулся и обнаружил, что Джем наблюдает за его лицом.

Челюсти Джема напряглись.

— Я знаю, что между вами двумя были… отношения.

Ник смотрел на него ещё несколько секунд.

Затем он с неверием фыркнул.

— Иисусе. Нет. Я не зол на тебя из-за того, что ты его убил. Я зол на тебя за то, что ты попёр против пятисотлетнего вампира, бл*дь… хотя я говорил тебе, что ты наверняка погибнешь в процессе.

Он почти с изумлением смотрел, как выражение лица Джема расслабилось, пусть насторожённость и не ушла из тех зелёных глаз.

— Мать твою, — прорычал Ник, уставившись на него. — И ты ещё спрашиваешь, почему я хочу знать о тех двоих? Даже сейчас ты выискиваешь признаки того, что я тебе вру. Иногда мне кажется, что ты только и делаешь, что ищешь причины мне не доверять. Почему ты вообще со мной, если относишься ко мне таким образом?

Джем нахмурился ещё сильнее.

Пока Ник наблюдал за ним, у него сложилось ощущение, что видящий действительно обдумывал его слова.

Как будто он тоже пытался ответить на этот вопрос.

Когда через несколько секунд Джем так ничего и не сказал, Ник выдохнул (скорее по привычке, нежели из необходимости) и наклонился, выключая воду.

Ванну он тоже помоет потом… когда Энджел и Джем уснут.

Он подождал, пока Джем выйдет из душа, затем последовал за ним, схватив чистое полотенце из шкафчика под раковиной и передав его видящему перед тем, как взять себе другое полотенце.

Со стиркой он также разберётся попозже.

Как только Ник подумал об этом, Джем посмотрел по сторонам, хмуро поджимая губы.

— Ванная…

— Оставь, — небрежно отмахнулся Ник. — Это в списке дел. После того, как ты уснёшь.

Джем повернулся, мрачно уставившись на него.

— А ты со мной не пойдёшь?

Но это оказалось уже слишком, бл*дь.

Нику надоело. Хватит с него.

Хватит с него, бл*дь.

Глава 22

Кровь

Он не помнил, как поднял видящего.

Он не помнил, чтобы принимал какое-то решение.

Ник помнил, как бросил его на кровать, и они оба были совершенно голыми.

Он помнил, как прижимал его и рычал, когда видящий застонал, пытаясь освободиться от рук Ника и тяжести его коленей на своих бёдрах.

К тому времени это только ещё больше возбудило Ника.

Он хотел, чтобы этот ублюдок дрался.

Он хотел, чтобы Джем кричал на него, ударил.

В то же время он не хотел, чтобы Джем говорил ему остановиться.

Он не хотел, чтобы Джем сказал «стоп» и имел это в виду… и не только потому, что он не совсем понимал, что будет делать, если видящий произнесёт эти слова.

Ему хотелось верить, что он остановится.

Он сказал себе, что остановится.

Он надеялся, что остановится.

Хотя он и не вполне доверял себе… особенно учитывая то, насколько поехавшим, взвинченным и накрученным он тогда себя чувствовал.

Он чувствовал себя так, словно его разум и сердце за последние несколько дней были разорваны на части и снова собраны в груди.

В тот момент он был так охвачен эмоциями и беспокойством, и попытками контролировать всё это, что чувствовал себя одурманенным. Этой ночью ему казалось, что всё обрушилось на него — Дориан чуть не убил Джема, Дориан чуть не убил Энджел, Дориан чуть не похитил Ника и не запер его в очередной проклятой клетке, чтобы морить его голодом, кормиться от него и накачивать ядом, пока не добьётся подчинения.

Ник едва понимал, где он находится.

Теперь ему стало всё равно.

Но наклонившись к горлу Джема, он всё же остановился.

Он навис над ним и тоже издал стон.

— Сделай это, — прошептал Джем ему на ухо. — Gaos. Сделай это… пожалуйста. Пожалуйста, чёрт возьми.

Ник схватил видящего за запястья, достаточно крепко, чтобы причинить ему боль, но Джем только закрыл глаза, прижимаясь к нему.

— Gaos, пожалуйста… пожалуйста…

— Неужели тебе так уж необходимо меня читать? — прорычал Ник.

— Да, — Джем поднял на него глаза, полные слез. — Да, чёрт возьми.

Но страх одерживал верх.

Страх побеждал в сознании Ника, парализуя его.

— Потому что ты мне не доверяешь, — прорычал Ник с явным обвинением в голосе. — Ты хочешь читать меня, потому что ни хрена мне не доверяешь, Джем. Речь идёт не об интимной близости. Всё дело в том, что ты считаешь меня куском дерьма…

Но Джем оборвал его, и его голос внезапно стал жёстче, почти холодным.

— Нет, — отрезал он. — Нет. Я больше не стану этого делать. Не стану.

Ник напрягся.

Он пристально посмотрел в эти зелёные глаза, на мгновение сосредоточившись на идеальном рте, на губах, сейчас искривлённых в жестокой гримасе.

Джем выглядел не просто сердитым. Он выглядел отстранённым.

Ник услышал в его голосе решительность.

— Я серьёзно, — прорычал Джем. — Я больше не буду этого делать. Я прошу в последний раз. А потом с меня хватит. Я не буду гоняться за тобой, не буду пытаться убедить тебя разделить себя со мной. Я делал это с ней. Я делал это с ним. Я не буду делать этого с тобой.

Ник вздрогнул.

Ярость поднялась в нём с такой силой, что он прикусил губу.

Джем, возможно, даже заметил это, потому что он остановился, глядя в глаза Ника.

Когда он заговорил в следующий раз, его голос стал ещё холоднее.

— Либо ты хочешь меня, либо нет, — прорычал видящий. — Либо ты готов пойти на этот шаг вместе со мной, Ник, либо нет. Так что решай сам. Сейчас, Ник. Или я ухожу. Я вернусь в здание на Калифорния-стрит. Я заставлю их поработать над моим светом… сделать всё возможное, чтобы разлучить нас. А потом я попрошу их перевести меня в Европу… или в Азию. Ты никогда больше меня не увидишь, мать твою.

Ник уставился на него, почти не веря своим ушам.

— Я серьёзно, Ник, — отрезал Джем. — Если я уйду, ты меня больше не увидишь.

— Я найду тебя.

— Не найдёшь, — предупредил Джем. — Я никогда раньше не пытался прятаться от тебя… но поверь мне, ты не найдёшь меня, Ник. Не найдёшь.

Ярость поднялась в груди Ника. Она ударила по нему с такой силой, что он поначалу не позволял себе ответить. Он не позволял себе издать хоть один звук.

Это не просто ярость.

Он чувствовал там страх, даже более сильный, чем ярость.

— Хоть что-нибудь из того, что ты сказал этому куску дерьма, было на самом деле правдой? — спросил Джем, и в его голосе звучало всё то же жёсткое обвинение. — Что-нибудь из этого было настоящим, Ник?

— Мы вместе всего неделю, чёрт возьми… — прорычал Ник.

— Пошёл ты нах*й, — прорычал в ответ Джем, повышая голос. — Это полная и абсолютная чушь. И ты это прекрасно знаешь.

Ник стиснул зубы.

И снова он не позволил себе заговорить.

Джем смотрел на него, не дрогнув, и в его зелёных глазах отражалась боль, но в то же время полная непоколебимость.

Вторая вещь напугала Ника ещё больше.

— Значит, это всё из-за того придурка и его жены, — сказал Ник. — Всё до сих пор сводится к ним. Весь твой гнев на меня, твоё недоверие, а теперь ещё эти дурацкие ультиматумы…

— Нет, — сказал Джем ещё более предупреждающим тоном. — Это не так. И ты это тоже знаешь.

— Чёрта с два я это знаю, — слезы подступили к глазам Ника, на мгновение ослепив его и заставив отвести взгляд. — Ты только что это сказал, мать твою….

— Я сказал, что устал гоняться за людьми, которые меня не хотят, — предупредил Джем. — Я сказал, что устал гоняться за людьми, которые мне не принадлежат, Ник. Мне надоело быть утешительным призом для того, кто на самом деле хочет кого-то другого. Или… в твоём случае… того, кто хочет чего-то другого или, возможно, ещё не знает, чего хочет. Я больше этого не делаю, Ник. Не делаю.

Когда Ник стиснул зубы, голос видящего зазвучал резче.

Ник вздрогнул от чувств, которые там слышались.

— Я больше не буду тебя уговаривать, Ник, — сказал Джем. — Ты меня понимаешь? Если тебе нужно, чтобы я тебя уговаривал, то это неправильно. Чем бы это ни было для меня, для тебя это неправильно. Почему тебе так трудно понять? Возможно, для тебя слишком рано… время выбрано неверно… или мои чувства безответны. В любом случае, это неправильно. И я не останусь ради этого. Я уйду. Это не угроза… просто для меня всё обстоит вот так.

— Нет, — прорычал Ник. — Нет, чёрт возьми. Отношения так не работают. Всё не такое чёрно-белое. Чёрт возьми, мы до сих пор едва знаем друг друга.

Когда видящий щёлкнул на него, в груди Ника поднялся гнев, снова на короткое время сделавшись неконтролируемым.

Он поймал себя на том, что говорит вопреки этому всему.

— Ты хочешь стать похожим на Солоника? — сказал он, крепче стискивая видящего, когда Джем начал отодвигаться. — Так, что ли? Ты хочешь стать зависимым, мать твою? Безмозглым рабом любого вампира, который будет трахать тебя и питаться тобой?

Джем мрачно покачал головой.

— Всё будет совсем не так. Ты знаешь, что этого не будет.

— Чушь собачья!

— Это будет не так. Но опять же. Я тоже не стану тебя уговаривать, Ник.

— Почему ты вообще так говоришь? — рявкнул Ник, отбросив последние слова видящего, хоть они и вонзились ему в грудь. Даже он сам слышал страх в своём голосе. — Откуда ты вообще об этом знаешь? Я не знаю. Я проклятый вампир, и даже я не знаю, как действует этот яд…

— Я не говорю, что знаю, как действует яд, — предостерегающе произнёс Джем.

— Именно так ты и говоришь!

— Нет. Не говорю.

Голос видящего сделался странно спокойным, а его лицо по-прежнему оставалось неподвижным, что пугало Ника, когда он позволял себе это увидеть.

Казалось, что Джем уже наполовину вышел за дверь.

Как будто он уже ушёл.

— Я хочу сказать, что у нас всё будет иначе, — пояснил Джем странно отрешённым голосом. — Не знаю, откуда мне это известно. Я просто знаю. Так же, как это известно и тебе, Ник.

— Чушь собачья!

— Вот только это не чушь собачья. И ты это тоже знаешь.

— Как кто-то из нас вообще может это знать?

— Не знаю.

— Тогда какого чёрта ты пытаешься меня убедить…

— Я не пытаюсь убедить тебя, — сказал Джем, и его голос снова стал сердитым. — Ты вообще меня слушаешь? Мне надоело убеждать тебя, Ник. С меня хватит. Я говорю тебе то, что чувствую, потому что я обязан дать тебе хоть это…

— Обязан мне? — с недоверием переспросил Ник. — Теперь ты мне чем-то обязан? Что это, бл*дь, значит? С чего бы ты мне был чем-то обязан…

— Потому что ты моя пара, — сказал Джем, глядя на него снизу вверх, и его челюсть напряглась. — Потому что я чувствовал это, ещё когда ты был человеком, и сейчас я чувствую это ещё сильнее. Я чувствую это всё больше и больше. Вот почему это чувство — быть отвергнутым тобой… и то, что ты не хочешь этого со мной… становится всё хуже и хуже. Это становится всё хуже… ты понимаешь?

— Нет, — прорычал Ник.

— Нет. Понятно, — челюсти Джема напряглись. — И точно так же ты не знаешь, что с нами всё будет совсем не так, как с Солоником. Даже если я чувствую это в каждой своей частичке… в каждой частичке моего света… что ты действительно понимаешь эти вещи.

— Ты веришь во всё это и по-прежнему угрожаешь бросить меня, бл*дь? — рявкнул Ник. — Где тут вообще логика?

Выражение лица Джема не изменилось.

После паузы, во время которой Ник ничего не сказал, видящий пожал плечами.

— Если мне придётся уйти, я это сделаю. Как я уже сказал, я постараюсь сделать это проще для нас обоих. Я действительно постараюсь получить помощь от Ярли, от Мики, Киессы, Джакса или любой иной комбинации других людей. Надеюсь, они смогут помочь мне вытащить тебя из моего света. Я не хочу этого, но клянусь Мечом и Солнцем… я не стану втягивать тебя в это, Ник, пока ты брыкаешься и кричишь. У меня больше не будет односторонних отношений. Если ты хочешь думать, что это какая-то пустая угроза, что я трахаю тебе мозги или закатываю истерику, то я, вероятно, не смогу убедить тебя в обратном. Я могу только сказать тебе, что я буду делать… и почему.

Ник изо всех сил постарался обдумать свои слова. Он действительно постарался.

Он не мог этого сделать…

Боже, он просто не мог думать об этом, бл*дь.

Не сейчас. Не этой ночью.

— Ты говоришь всю эту чушь про нас, про яд и про нас с тобой, как будто это какое-то «доказательство» того, что мы должны действовать, — прорычал он, возвращаясь к их предыдущему спору.

Когда Джем щёлкнул на него, снова наполовину повернувшись на бок, словно собираясь слезть с кровати, Ник крепче сжал запястья видящего, удерживая его на месте. Он смотрел в эти бледно-зелёные глаза и странные фиолетовые ободки, изо всех сил стараясь не закричать на него.

— Ты говоришь так, как будто это твоё импульсивное желание… моё импульсивное желание… как будто это хороший знак для нас обоих, — сказал он. — Как будто раз ты уже хочешь этого, как какой-то наркоман, даже без моего укуса, то для меня это какая-то «логическая причина» подвергнуть опасности твою жизнь.

Джем уставился на него, стиснув челюсти.

Ник видел раздражение в глазах видящего.

Он практически ощущал это раздражение, желание видящего заставить его увидеть всё так, как он видел это, заставить его почувствовать это так, как он это чувствовал.

Он также мог видеть его горе.

Он мог чувствовать бездонную грёбаную печаль там, в глазах Джема.

Но хуже всего было то, что он видел его смирение.

Джем не блефовал.

Ему действительно надоело.

Ник не знал, может быть, Дориан сделал всё хуже.

Он не знал, то ли дело в случившемся сегодня ночью, то ли просто во всём, что накопилось: Дориан, недосып, травма Джема от того мудака, с которым у него были отношения ранее, и которому Нику всё сильнее хотелось дать по роже… жена того засранца… или же что-то в самом Нике.

Он не знал, насколько это было связано с биологическим устройством Джема как видящего.

Ник увидел, что эмоции на лице видящего усилились, когда молчание затянулось. Он видел, как горе, разочарование и чувство отверженности Джема усиливаются, и какая-то часть его просто хотела встряхнуть видящего, встряхнуть его и кричать ему в лицо, пока он не прекратит это.

В то же время он чувствовал, что говорит Джем.

Это приводило его в бешенство, но он чувствовал это.

Слова видящего в некотором отношении казались правдой.

В них не было никакого чёртова смысла… но они всё равно казались правдой.

— Ты мне о них расскажешь? — прорычал Ник. — Ты расскажешь мне всё о них? В том числе и то, что ты чувствуешь к ним сейчас? — видя, что тот колеблется, и что его зелёные глаза дрогнули, когда он посмотрел вверх, Ник зарычал. — Ты скажешь мне всю чёртову правду, Джем?

Ещё мгновение спустя видящий кивнул.

— Да.

— Только если я сделаю это?

— Да, — челюсти Джема напряглись. — Я имею в виду, я и так могу тебе сказать, но подозреваю, что для тебя это не будет иметь значения. Для меня это тоже не будет иметь большого значения, с точки зрения успокоения любого из нас. Но в любом случае, я скажу тебе… если ты действительно думаешь, что это так важно.

— Да, — нахмурился Ник. — Для меня это важно.

Даледжем пожал плечами.

— Тогда я тебе всё расскажу.

— Ты думаешь, это не имеет значения? — спросил Ник, всё ещё хмурясь.

Снова наступило молчание.

Затем Даледжем выдохнул.

И снова Ник не услышал в этом выдохе ничего, кроме обречённой капитуляции.

— Понятия не имею, — откровенно ответил Джем. — Я думаю, что большая часть моей паранойи вовсе не из-за них… это из-за того, что ты не позволяешь случиться этой связи между нами.

Ник нахмурился.

Он хотел было возразить, но Джем оборвал его:

— Ник, — предостерегающе произнёс видящий. — Я же сказал, что расскажу тебе. Я говорил серьёзно. Я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать о них… обо всём в моей жизни. Если мы прекратим играть в эти проклятые игры, я действительно смогу тебе показать. Я могу показать тебе всё, что произошло с Ревиком и Элли, и это действительно будет что-то значить для тебя… и для меня. Ты сможешь увидеть и почувствовать всё это. При условии, что ты этого хочешь. При условии, что кровная связь работает хоть сколько-нибудь похоже на связь света.

Помолчав, видящий добавил:

— Я думаю, так и есть. Такое ощущение, что так оно и есть.

Ник нахмурился.

Ему хотелось ещё поспорить с видящим. Он хотел сказать, как безумно то, что Джем думает, будто он может знать что-нибудь обо всём этом.

Ему снова захотелось повторить, как недолго они были вместе.

Он хотел, чтобы видящий увидел, как чертовски неразумно он себя ведёт.

Но он этого не сделал.

Он также не двигался.

Теперь он чувствовал собственную нерешительность, ту часть себя, которая тянула резину.

Он чувствовал промедление.

Он почти слышал, как части его разума сходят с ума, желая выдвинуть любое оправдание, любое безумное оправдание, чтобы не проходить через это.

Он чувствовал этот страх.

Однако этот страх постепенно затмевался более глубоким ужасом. Ник чувствовал ужас при мысли, что Джем действительно оставит его после этого.

Он чувствовал ужас от того, что действительно не сможет найти его.

Он также чувствовал ту часть себя, которая хотела сделать то, о чём просил Джем, которая хотела этого так сильно, что он едва мог ясно мыслить. Он перестал позволять себе даже думать об этом, но теперь какая-то часть его рассматривала этот вариант… не только рассматривала, но и смаковала, перекатывала мысль, искушение, воображение по языку, как хороший алкоголь.

Он уже несколько месяцев хотел Джема в таком плане.

Он захотел этого сразу же, как только проснулся в той хижине в Сибири и обнаружил, что смотрит в лицо Даледжему.

Желание только усугубляло страх.

И то и другое боролось в его сознании и крови, парализуя его.

И несмотря на всё, что Джем говорил ему, Ник невольно думал, что было бы неправильно поступить так с Джемом. Это должно быть неправильно. Если он сделает это, даже если Джем хочет этого или думает, что хочет этого… Ник действительно будет плохим парнем.

Он снова станет плохим парнем.

Энджел снова возненавидит его.

Мири. Мика. Джакс. Холо. Все видящие, которые любили Джема.

Они никогда его не простят.

Если он поработит Джема, если Ник сотрёт его разум вампирским ядом, то потеряет всё.

Но самое главное — он потеряет Джема.

Он потеряет всё, что осталось от его собственной проклятой души.

— Ник.

Ник снова сосредоточился на видящем.

Только тогда он понял, что всё его тело болит.

Его клыки удлинились, впиваясь в язык и губы, потому что он не переставал сжимать челюсти. Он чувствовал, как горит его кожа, его горло. Каждая чёртова вещь причиняла боль. Эта боль напоминала голод, но Ник знал, что это лишь малая часть того, что он чувствовал. Голод, боль, тоска… и эмоциональное притяжение, которое было слишком сильным, чтобы можно было дать название какой-то его части.

От этого ему захотелось закричать.

От всего этого ему хотелось кричать.

Ему хотелось закричать, а может быть, и ударить видящего по лицу.

Почему у Джема не может быть нормального чувства самосохранения?

Почему Джем не может быть тем, кто говорит «нет»… вместо того, чтобы постоянно давать понять, что ответ — да?

Видя, что другой мужчина изучает его лицо, понимая его, Ник сглотнул.

— Всё будет хорошо, — произнёс Джем тихим, мягким голосом.

Ник почувствовал, как его челюсти ещё больше напряглись.

Но будет ли?

Будет ли всё хорошо?

— Ник, — сказал видящий более твёрдым голосом. — Ты собираешься навсегда сбежать от этой ситуации с нами? Дориан был прав только в одном… Отчасти дело в этом. Отчасти дело в том, кем мы являемся друг для друга. Если ты не можешь принять это…

— Заткнись, — прорычал Ник. — Просто заткнись на хрен, ладно?

Глаза Джема сузились.

Он пристально посмотрел на Ника, и в этих потрясающих глазах жил гнев, и что-то в Нике просто… остановилось.

Это перестало думать.

Это перестало о чем-либо переживать.

— Я хочу трахать тебя, пока мы это делаем, — сказал он хриплым голосом.

Он увидел, как видящий вздрогнул, и глаза Ника закрылись, закатившись.

— Я хочу быть внутри тебя в первый раз, — сказал он.

Он почувствовал, как Джем снова вздрогнул.

Он почувствовал, как шок растекается по коже видящего.

Когда Ник открыл глаза, пальцы Джема сжались в кулаки. Эти зелёные глаза закрылись дольше, чем на мгновение, и Джем кивнул, хоть он и извивался под ним, и его кожа внезапно сделалась заметно горячее.

— Да, — сказал он.

Его голос был таким же хриплым, как и у Ника.

Ник отпустил одну руку видящего… потом другую.

Он замер там, опираясь на руки, а Джем потянулся к столику у кровати. Ник наблюдал, всё ещё сжимая челюсти, как Джем вытащил тюбик масла, которым они пользовались, и закрыл глаза только тогда, когда другой начал покрывать его всего этим маслом, массируя.

Теперь он чувствовал себя больным, наполовину лишившимся рассудка.

Он заставил свой разум просто остановиться… перестать думать, чёрт возьми.

Он не мог вынести даже мысли об этом.

К тому времени, как он оказался внутри другого мужчины, Ник даже не мог притвориться, что всё это рационально, что его разум вовлечён в какую-то часть происходящего.

Он услышал, как видящий издал тихий звук, и почувствовал, как руки Джема сжались на его плечах. Руки видящего снова массировали его, притягивая ближе. Ник видел, как эти зелёные глаза сфокусировались на его груди, животе, опустились вниз к члену… прямо перед тем, как Ник резче вошёл в него. Затем руки Джема скользнули вокруг Ника, обхватив его за поясницу.

— Я больше не могу ждать, — сказал ему Ник.

Его голос был сиплым. Теперь он не мог смотреть на видящего. Он почти ничего не видел.

Он не знал, что именно должен был сказать Джем.

Он не знал, то ли он всё ещё искал разрешения… то ли, может быть, ждал, что видящий снова попросит его об этом.

Но Джем больше не просил.

Он определённо не собирался вымаливать милостыню.

Опустив голову, Ник поцеловал его. В этот раз он прикусывал его губы и язык, втягивая капли его крови и заставляя видящего стонать.

Он почувствовал, как что-то в Джеме отреагировало почти свирепо. Он услышал, как сердце Джема остановилось и замерло в груди, а его дыхание перехватило ещё до того, как видящий выгнулся под ним дугой.

Разум Ника затуманился жаждой крови.

Он перешёл от чего-то абстрактного к чему-то примитивному… болезненному, немедленному, шокирующе примитивному… больному, животному желанию, которое он даже не пытался сдержать.

Теперь он охотился.

Его член ещё больше затвердел от этой мысли.

Удерживая видящего, он снова стал покусывать его, оставляя следы на груди, плечах, руках, животе, скользя вниз, чтобы пометить ноги, ступни, а затем поднимаясь обратно вверх, чтобы ещё немного пометить грудь, ребра, руки.

— Бл*дь, — закричал Джем, наполовину сопротивляясь ему, но Ник уже полностью придавил его под собой. — Бл*дь… gaos… Ник…

Ник навалился всем своим весом, прижимая его к кровати.

Как только Джем затих, как только Ник почувствовал, что он подчиняется, Ник опять начал покусывать его, задевая зубами, царапая кожу. Он издал непроизвольный стон, который перешёл в рычание, когда видящий закричал, снова пытаясь освободиться.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — сказал Ник, сделав паузу.

На этот раз его голос прозвучал бархатисто, низко, как у животного, ласково.

— Нет, — Джем выдохнул это слово без колебаний, качая головой. — Боги… нет. Позволь мне прикоснуться к тебе. Дай мне, бл*дь, прикоснуться к тебе…

Ник не обратил на это внимания.

Он поцеловал его и легонько укусил, даже когда снова принялся трахать.

Он ещё не вполне его чувствовал…

Он не мог полностью почувствовать его…

Застонав, он резко вдолбился в него, снова покусывая и посасывая язык Даледжема. Видящий потянулся за его ртом и раздражённо вскрикнул, когда Ник отстранился.

Даледжем уже вспотел.

Глаза видящего остекленели, наполовину ослепнув от желания и неудовлетворения.

Ник смотрел на него в таком состоянии, со следами от зубов, и чувствовал, как его член становится ещё твёрже, растёт внутри него. Он оставил на нём ещё больше следов, наблюдая за реакцией видящего, чувствуя, как Джем теряет контроль, отмечая, как эти зелёные глаза закрываются, а затем закатываются.

Ник знал, что он вот-вот кончит, но и этого пока делать не собирался.

Он совершенно точно, бл*дь, не собирался позволять Джему кончить.

Возможно, он не позволит видящему кончить ещё несколько часов.

При этой мысли он снова застонал.

Его самообладание ускользнуло от него в те же самые секунды.

Он опустил свой рот…

Он едва поцеловал его кожу…

…и вонзил свои клыки в горло видящего.

На этот раз он не укусил его вполсилы. Это не был нежный укус, или лизание, или проба на вкус, или даже более жёсткая отметина, которые он допускал в прелюдии. Он укусил долго и сильно, позволяя своим клыкам скользить по мышцам и плоти, сжимая его с собственническим чувством, которое заставляло его член болеть, которое почти заставило его кончить прямо здесь.

Он сделал свой первый большой глоток, и всё его тело сделалось жидким, растворяясь в видящем. Он впрыскивал яд, пока пил, уже наполовину обезумев от желания, когда он позволил себе почувствовать его.

— Gaos, — Джем выдохнул это слово, извиваясь и пытаясь высвободить руки. — Gaos…

Ник услышал, как видящий произнёс ещё несколько слов.

Он слышал, как видящий разговаривает с ним.

Он снова осознал, что уже некоторое время слышал, как Джем разговаривает с ним.

Он кусал и царапал его своими клыками, слушая его реакцию.

Тем не менее, какая-то часть его была потеряна, уже наполовину войдя в транс.

Он так затерялся в этом… Боже, его пугало то, как сильно он уже затерялся.

Джем был прав.

Сейчас всё было по-другому.

С ним всё было по-другому… у них всё было по-другому.

Это совсем не так, как с Солоником, с Дорианом, с его первыми любовниками-вампирами в Париже. Это совсем не похоже на то, что было с Бриком.

…с Мириам.

Эта мысль заставила его вздрогнуть, запнуться.

Но сейчас всё было совсем не так.

Всё совсем не так.

Он чувствовал разницу, даже если не мог понять её смысла.

Он чувствовал, как эта разница ужасает его.

В то же время какая-то его часть слишком хорошо понимала эту разницу.

Он чувствовал ту часть себя, которая точно знала, что это значит, и чего он хочет. Эта часть его души знала об этом уже несколько месяцев, а может быть, и дольше… может быть, ещё до всего этого, может быть, ещё тогда, когда он был человеком. Эта его часть уже принадлежала видящему. Видящий уже принадлежал ему.

Он вспомнил Джема в пещере… на том острове.

Он так боялся, что видящий может умереть. Он боялся, что эти доисторические культисты убьют его, забьют до смерти, думая, что он демон. Ник пытался защитить его. Он делал всё, что мог, чтобы защитить его, даже не зная почему.

Он говорил себе, что это чувство вины.

Это было не чувство вины.

Джем извивался под ним, задыхаясь.

— Боги… Ник. Ник. Я… Боги. Остановись. Остановись на минутку. Пожалуйста. Пожалуйста.

Ник разжал клыки и поднял голову.

Он поцеловал покрыл поцелуями лицо видящего, слушая, как тот тяжело дышит, как бьётся его сердце под рёбрами. Он поцеловал видящего в губы, и видящий растаял рядом с ним, пытаться быть ближе к нему; его тело и кровь тянулись к нему, борясь с ним ещё ближе, умоляя его…

«Боги. Почему ты так целуешься… почему именно так. Клянусь богами, эти отношения, они могут убить меня… они могут реально убить меня. В этот раз это может по-настоящему убить меня. Gaos, если ты бросишь меня… если ты бросишь меня, Ник…»

Ник слушал видящего, пока Джем продолжал говорить с ним.

Он прислушивался к своим мыслям, к шёпоту слов, пробивающемуся сквозь кровь.

Он задавался вопросом, знает ли вообще Джем, что он говорит с ним, чувствует ли видящий связь между ними, или она всё ещё слишком чужда ему, слишком отличается от связей с его собственным видом. Эта мысль вызвала у Ника жгучую ярость собственника, смешанную с его охотничьими инстинктами, его желанием.

Все три чувства врезались в него с такой силой, что он невольно застонал.

Эта часть его хотела не просто взять его… а взять его.

Эта часть хотела владеть Джемом, оставить на нём свой след навсегда.

Эта часть не собиралась делиться им.

Он не собирался делить его ни с кем.

Он не собирался делить его с другими грёбаными видящими.

Он изо всех сил старался не думать об этом, потому что это пугало его. Он изо всех сил старался не думать ни о чём из того, что говорил ему Джем, потому что это тоже пугало его. Он трахал его, и через некоторое время он снова стал пить, сдерживая свой оргазм той малой силой воли, которая у него осталась.

Когда Джем заизвивался, он крепче сжал его, приказывая оставаться на месте.

Он крепко прижал его к себе, впрыскивая ещё больше яда.

Он пил всё больше и больше, даже когда начал ощущать присутствие Джема — присутствие видящего становилось всё более и более осязаемым, настолько интенсивным и осязаемым, что ему пришлось бороться, чтобы не вколоть ему яд снова… и снова, и снова. Ник почувствовал присутствие Джема, и всё его тело стало жидким, хотя его присутствие всё глубже проникало в кровь.

Он шептал ему там, заявляя на него права.

«Ты мой, — сказал ему Ник. — Чёрт возьми… ты мой. Ты никуда не уйдёшь. Ты не бросишь меня, бл*дь. И ты больше не будешь мне так угрожать. Этот мудак и его жена не владеют тобой. Я владею тобой. Я, чёрт побери. Ты принадлежишь мне…»

— Gaos, — Джем слабо простонал это слово, вцепившись ему в волосы. — Gaos…

Ник почти не слышал его.

Закрывая свой разум, закрывая глаза… он наконец отпустил.

Он отпустил всё это.

Глава 23

Чёрные волны

Подняв голову, я первым делом увидела копну чёрных волос.

Она на мгновение размылась, тень окрасила заднюю часть тёмно-бежевым и жёлтым оттенками, смешанными с синим, золотым и розовым.

Тёплый ветерок обдувал мою кожу.

Он пах цветами… солью.

Наступал рассвет.

Я поморгала до тех пор, пока мои глаза полностью не сфокусировались, вглядывалась в этот растущий свет, понимая, что слышу шум океанских волн.

Я слышала птиц над головой и на пляже.

Я находилась на улице.

Я была не в больнице, как мне помнилось.

Я находилась снаружи, на открытом воздухе.

По какой-то причине это осознание принесло ошеломляющее чувство облегчения.

Мои руки и пальцы уже тянулись к нему, зная, что это он принёс меня сюда, зная, что это он свернулся рядом со мной на втором тёмно-синем шезлонге, который он, должно быть, подтащил по песку так, чтобы тот прислонялся к моему шезлонгу.

Это его тепло я ощущала, его дыхание, его медленно бьющееся сердце. Я знала, что он, должно быть, принёс меня сюда только для того, чтобы заснуть рядом со мной, положив голову мне на колени рядом с одной из своих смуглых рук, которая тоже обвилась вокруг меня.

Я заметила, что он каждой своей частью тела умудрялся не наклоняться, не сжимать, не сгибать и даже не задевать ту часть меня, которая была перевязана, заклеена, зашита или пострадала каким-либо другим образом.

Странно, но я чувствовала себя почти до абсурда лучше.

Даже мои перебинтованные рёбра, которые болели больше, чем любая другая часть меня — за исключением, может быть, зашитого пореза на верхней части груди, который неприятно горел на солёном воздухе — чувствовали себя намного лучше, чем я помнила до того, как заснуть.

Я на мгновение задумалась, уж не вколол ли мне кто-нибудь полный шприц обезболивающего.

Я смутно помнила, как уходила с ним из больницы.

Я помнила это… почти.

Я была практически не в себе.

Тем не менее, какая-то часть меня находила слегка странным, и в сухом, неуловимом смысле почти забавным тот факт, что пребывание здесь меня совсем не беспокоило. Я совершенно расслабленно лежала на шезлонге — вокруг ни охраны, ни оружия в пределах видимости — даже после того, что случилось со мной, когда я в последний раз была на пляже.

Была ли я глупа?

С другой стороны, Блэк со мной.

Я всегда чувствовала себя в безопасности, когда Блэк был со мной.

Я больше удивлялась, что Блэк позволил себе задремать, учитывая все обстоятельства.

С другой стороны, зная его, он имел по меньшей мере двенадцать видящих, наблюдающих за нами из Барьера и готовых разбудить его при малейшем намёке на то, что к нам может приближаться какая-то неизвестная опасность.

Эта мысль позволила мне снова расслабиться.

Блэк также наверняка вооружён.

Вероятно, у него имелся по крайней мере один пистолет, лежащий в сумке под шезлонгом.

Скорее всего, у него было три или четыре пистолета… плюс ещё гранаты.

Что бы он ни сделал, чтобы обеспечить наш маленький сон здесь, на частном пляже перед курортом «Блю Сейл», я ощущала иррациональное чувство безопасности. Может быть, дело просто в знании, что он здесь, со мной, и что он бы позаботился обо всех рисках, так что мне не пришлось бы и просить.

Может быть, дело в том необъяснимом чувстве безопасности, которое возникало у меня всякий раз, когда он был рядом, даже когда это не имело никакого смысла.

То есть, нельзя сказать, что у Блэка был иммунитет к опасностям на протяжении тех лет, что я его знаю.

Он попадал в тюрьму… множество раз… подвергался пыткам, нападению, избиению, в него стреляли, ранили ножом, насиловали, шантажировали, надевали ошейник.

Я вздрогнула, крепче стискивая его волосы пальцами.

Я почувствовала, что какая-то параноидальная часть меня пытается отговорить себя от этого чувства безопасности. Эта часть побуждала меня побеспокоиться о нём, если я не могла беспокоиться о себе. Она заставляла меня помнить, что если я была мишенью, то Блэк оказывался на линии огня, раз он со мной.

Однако я не могла долго поддерживать эту паранойю.

Здесь было слишком хорошо.

Я откинулась на спинку шезлонга, светом рассматривая свои раны, пока лежала там, глядя на быстро светлеющее небо, на бамбуковые факелы, тихо горящие над нами, на тёмно-красный зонтик, защищающий нас от солнца, которое ещё не полностью взошло. Я слушала, как щебечут и суетятся птицы на самом большом из ближайших баньяновых деревьев с широко расползшимися щупальцевидными корнями.

Я закрыла глаза и вдыхала солёный воздух с ароматом цветов и запахом песка, слушая, как волны разбиваются о почти нетронутый пляж, до сих пор лишённый людей.

Я могла бы остаться здесь…

Ну, надолго.

Я снова погрузилась в комфорт понимания, что он здесь, со мной. Я подумала о том, что какая-то часть меня знала об его присутствии ещё до того, как я вспомнила, кто я, и тем более, где я находилась, или что случилось со мной накануне.

Теперь мне хотелось его разбудить.

Несмотря на все эти бинты, порезы и сломанные ребра, я хотела, чтобы он проснулся.

Прошло так много времени с тех пор, как мы были вместе, чёрт подери.

Мой свет начинал болеть от одной лишь мысли об этом.

У меня болели пальцы, язык, руки, кожа.

Мои пальцы ещё глубже зарылись в его волосы…

На этот раз он вздрогнул.

Я тут же почувствовала себя виноватой, поняв, что разбудила его.

Я хотела, чтобы он проснулся, и вот теперь я разбудила его.

Мне следовало бы помнить, как чутко он спал.

— Всё в порядке, док, — опустив голову, он забормотал, уткнувшись лицом в свою руку. — Я планирую проспать здесь весь день. Возможно, тебе придётся просто скатить меня на песок, когда ты захочешь встать. Оставь меня крабам, песчаным жукам и чайкам. Только помажь меня солнцезащитным кремом или поставь надо мной зонтик… иначе я буду хныкать.

Я усмехнулась, проводя пальцами по его волосам.

Выдохнув в меня, он крепче обхватил руками мою спину и бок, всё ещё стараясь держать руку ниже моих повреждённых рёбер и выше пореза на бедре.

— …Я ожидаю, что ты защитишь меня, док, — пробормотал он, выдыхая. — Если кто-то придёт и захочет показать нам мёртвые тела, ты должна будешь отгонять их палкой. Или, может быть, мечом, если я смогу заставить Ковбоя отправить нам его авиапочтой…

Я снова усмехнулась и покачала головой.

— Значит, мы всё равно наслаждаемся гавайским пляжем? — протянула я, продолжая поглаживать и расчёсывать пальцами его волосы, отмечая, что они уже покрылись песком. — Чёрт возьми, какой же ты упрямый.

— Упрямый? — пробормотал он себе в руку.

— Ага, — сказала я. — Я-то думала, что к этому моменту уже буду в самолёте до Таиланда. Вместо этого ты принёс меня сюда, на пляж… даже после вчерашнего. Мы всё ещё на том же курорте. Не притворяйся, что ты просто «усилил охрану», хотя я на сто процентов уверена, что ты это сделал. Так ты, чёрт возьми, настаиваешь на своём отпуске. Даже когда люди ежедневно пытаются нас убить.

— Назови хоть одно место, где этого не случается, док, — пробормотал он, всё ещё не поднимая головы. — Сделай это… и я дам тебе миллион долларов.

— Твой миллион долларов и так наполовину принадлежит мне, — напомнила я ему. — Калифорнийские законы. С тем свидетельством о заключении брака ты отписал мне половину своего состояния.

— Только на бумаге, док, — сказал он, по-прежнему не поднимая головы. — Только на бумаге.

Я нахмурилась, разрываясь между весельем и недоумением.

Только на бумаге?

И что это должно значить?

— Тебе стоило заключить брачный контракт, — пожурила я его. — Как нормальному богатому человеку. Как бы то ни было, я возьму плату в виде массажа спины. И в других разнообразных… услугах. Но отдавать свои миллионы на данный момент уже излишне, Квентин.

— Миллиарды, — пробормотал он. — По крайней мере, так мне говорят мои бухгалтеры.

— Ну да, конечно. А давно ты спрашивал? Половина населения видящих этого мира живёт на твоей территории. Не говоря уже о том, кто из них состоит у тебя в штате… и ест в твоей бесплатной столовой для видящих в «Гнезде Раптора».

Он пожал широкими плечами, всё ещё прижимаясь лицом к руке.

— Значит, массаж спины? — настаивала я, пихнув его. — Мы можем делать ставки в такой валюте?

— Едва ли тебе придётся затевать со мной бартер в обмен на это, док, — подумав над моими словами, он фыркнул. — Брачный контракт. Иисусе. С чего бы, во имя богов, мне это делать? Пустая трата денег на адвокатов.

— Всё ещё такой самоуверенный, — задумчиво произнесла я, вытаскивая из его волос несколько цветков, которые, должно быть, упали с деревьев. — Может, я прямо сейчас строю планы, как забрать все твои деньги. Подбрасываю истории во все таблоиды… заставляю частных детективов следить за тобой.

— Да на здоровье, — проворчал он, укладывая голову мне на живот. — Даже если ты разведёшься со мной, милая, ты всё равно останешься со мной. Вот что тебе светит из-за пожизненной связи с таким живучим ублюдком, как я.

Он ещё плотнее прижался к моему боку, глубоко вздохнув.

— Ты можешь посмотреть правде в глаза, док. Ты в безнадёжном положении. Если ты возьмёшь мои деньги, то просто вынуждена будешь содержать меня… и содержать всех этих нахлебников-видящих, о которых ты только что упомянула. Не говоря уже о человечках-сиротах, которых мы продолжаем принимать.

Схватив меня за икру одной рукой, он помассировал мышцу там.

— …Просто помни, что я ожидаю избалованного содержания на том уровне, к которому привык. А у меня дорогой вкус, любовь моя.

Я фыркнула на это.

— Вот уж точно, — пробормотала я.

Тем не менее, его комментарий «только на бумаге» немного беспокоил меня.

Блэк редко говорил что-то, что ничего не имело никакого значения.

Если уж на то пошло, его фразы обычно содержали в себе три или четыре слоя смысла, даже если большую часть этих слоёв никто, кроме него, не понимал.

— Не слишком заморачивайся, док, — пробормотал он. — Ты же знаешь, что твой муж — загадочный чудак.

— Конечно, — сказала я, дёрнув его за волосы. — Но какое это имеет отношение к тому, что ты сказал?

Он поднял голову.

Моргнув, он опять закрыл глаза, потирая лицо одной рукой, и подтянулся ещё выше по моему телу, легко и осторожно положив свою грудь на мою.

— Так нормально? — пробормотал он, посмотрев на мои повязки.

Я кивнула.

— Всё в порядке. Мои рёбра чувствуют себя на удивление хорошо. Один бок болит.

— Какой бок?

— Правый, — я слегка вздрогнула, показывая. — С той стороны, где он продолжал меня бить.

Он кивнул, и его глаза заметно расфокусировались. Я чувствовала, как его свет мерцает надо мной, оценивая мои раны, как делала я сама ранее, когда только проснулась.

— Как ты себя чувствуешь? — сказал он, когда его глаза снова сфокусировались. Он прищурился, оценивая меня на этот раз своим взглядом сквозь тонкую футболку, которую я носила, и шорты. Опираясь на одну руку, он осторожно отвёл в сторону мои забинтованные руки, положив их подальше, чтобы не надавить на порезы там.

Подняв взгляд, он прищурился, всматриваясь мне в лицо.

Заметив его пристальный взгляд, я осторожно подняла руку, коснувшись повязки на лбу и вспомнив про порез, который я получила — тот, что должен был ослепить меня.

— Ты точно в порядке? — грубовато сказал он.

— Разве я ощущаюсь как-то ненормально? — озадаченно переспросила я.

— Нет, нормально, — он продолжал изучать мои глаза, слегка нахмурившись. — Ты чувствуешь себя лучше, чем следовало бы, честное слово. Это вызывает у меня паранойю, потому что мне кажется, что я что-то упускаю.

Он взглянул мне в глаза, и я увидела, как расширились его зрачки, пока он смотрел на меня, наблюдая, как я изучаю свои собственные раны.

— Я не улёгся на больное место? — настаивал он, и теперь его голос звучал ниже, грубее. — Ничего не причинило боль? Я практически отрубился после того, как принёс тебя сюда. Когда я только устроился здесь, я не наваливался на тебя вот так.

— Я в норме.

— Ты уверена?

Я кивнула, оценивая выражение его лица, затем наклонилась вперёд, целуя его в губы. Я почувствовала, как по его телу пробежала волна жара, и он стиснул челюсти, а на его лице появилось страдальческое выражение, прежде чем он отвернулся.

Я ощутила ещё больше боли в своём свете, реагирующем на него.

Мне очень хотелось спросить его, не наблюдает ли кто-нибудь за нами здесь.

— Да, — сказал он тем низким, тяжёлым тоном, который сводил меня с ума.

— Ты можешь сказать им уйти? — спросила я.

— Нет, — он внимательно посмотрел мне в глаза и нахмурился. — Мири… gaos. Не делай этого со мной сейчас. Ты же ранена, чёрт возьми. Ты чуть не умерла.

— Ну и что?

— Ну и что? Ты хоть представляешь, как мне тяжело в данный момент? Держать руки подальше от тебя? Ты же ни хрена не помогаешь… вообще.

— На самом деле я и не заинтересована помогать тебе в этом, — сообщила я ему, поглаживая его подбородок.

Однако он отодвинулся назад, оказавшись вне досягаемости моих рук.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, слегка нахмурившись.

Сдавшись, я вздохнула и положила руки на шезлонг.

— Ладно, — сказала я. — Тогда отвлеки меня.

Он нахмурился.

— Отвлечь тебя?

— Да, — сказала я, наблюдая за его лицом. — Расскажи мне что-нибудь. Что тебе удалось выяснить? Насчёт роботов, — добавила я, когда он вопросительно поднял бровь. — Я так понимаю, что ты отправился на поиски? После того, как я отключилась от всех обезболивающих в больнице?

Оглядев пустой пляж, я кисло добавила:

— Ты ни за что не смог бы так долго сидеть спокойно. Только не после того, как кто-то пытался убить нас двоих…

— Ты хотела сказать «тебя», — проворчал он. — Ты все время говоришь «нас», но ты должна говорить «тебя», док. Пока что никто не пытался убить непосредственно меня, насколько я могу сказать. Не знаю, заметила ли ты, но все, с кем мы сталкиваемся, в данный момент пытаются убить тебя. Включая того засранца Нарцисса… которого я, возможно, попозже наполовину вывешу из окна. Пожалуй, внесу это в список дел сразу после завтрака.

Я кивнула с абсолютно серьёзным выражением лица.

— Хочешь сказать, ты ещё этого не сделал? — поинтересовалась я.

— У меня были более неотложные дела в списке, док, — он подтолкнул меня локтем. — Ты собираешься признать, что на этот раз именно ты попала в беду? Что моя мужественная доблесть должна спасти тебя от демонов и роботов-убийц, кружащих вокруг нас? Или ты будешь продолжать прикидываться дурочкой, делая вид, что они хотят убить нас обоих?

Я скрестила руки на груди, слегка поморщившись и подавляя желание закатить глаза.

— Неплохая попытка сменить тему, Квентин… но я ведь права, не так ли? Ты куда-то уходил. В USPACOM? Я так и думала, что ты пойдёшь туда в первую очередь.

Блэк выдохнул.

Несмотря на его мягкое поддразнивание, я чувствовала реальность за его словами.

Он действительно раздражался, поскольку я не признавала, что именно я была мишенью.

Не то чтобы это имело значение на самом деле.

Как он всегда говорил, мы шли в комплекте. Если кому-то удастся убить меня, он, скорее всего, вскоре тоже умрёт.

— Скорее всего? — мрачно пробормотал он.

Я перевела на него взгляд, нахмурившись.

Его зрачки всё ещё были слишком большими, слишком тёмными. Я чувствовала, как он пытается перестать замечать мои голые ноги, мои глаза, уставившиеся на него, что почему-то выводило его из себя (однажды он назвал пристальный взгляд «прелюдией видящих», когда я спросила его об этом)… или тот факт, что у меня не было бюстгальтера под тонкой футболкой, в которую я была одета.

Я даже не заметила последнюю деталь, пока не заметила, что он украдкой косится на мою грудь.

— А мы можем просто потрахаться? — раздражённо спросила я. — Ну, то есть… сколько времени уже прошло?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что я не хочу переломать тебе ещё больше рёбер, — прорычал он, свирепо глядя на меня. — И перестань так на меня смотреть. Я серьёзно, док.

В этот раз он действительно не шутил.

Я слышала это в слегка резких нотках его голоса, видела это в заметном поджатии его губ, когда гнев переполнил его свет, извиваясь в нём серией оранжевых и красных искр, прожилок пылающего, похожего на огонь света. Наблюдая, как это поглощает его живой свет видящего, или aleimi, я почти пожалела, что давила на него из-за секса.

Я также почти пожалела, что дразнила его из-за того, что меня едва не убили.

В то же время я не могла не заметить, как изменился теперь его свет.

Теперь он стал намного ярче.

Но дело было не только в яркости.

Что-то в нём казалось мне почти квази-материальным.

— Прекрати, док.

— Я ничего не могу с этим поделать.

— Тебе нужно, чтобы я ушёл?

— Нет, — отрезала я. — Возможно.

Между нами снова воцарилось молчание.

Затем я заставила себя вздохнуть, глядя на пляж.

Я до сих пор чувствовала, как его горячий, более плотный свет мерцает над моим. Наблюдая, как он обвивается вокруг моих ног, притягивая меня, становясь чувственным в более горячих областях моего света, я обнаружила, что понимаю кое-что ещё.

— Ты боишься превратиться? — спросила я наконец. — В этом дело?

Блэк нахмурился, сердито глядя на меня.

— Нельзя сказать, что дело не в этом.

Воцарилось молчание, и я задумалась об этом.

— Ты вообще можешь это контролировать? — спросила я.

Не раздумывая, я потянулась к нему, продолжив гладить его чёрные волосы.

Когда он посмотрел на меня, слегка нахмурившись, я раздражённо выдохнула.

— Просто поговори со мной об этом, — сказала я, встретившись взглядом с его золотистыми глазами и заметив, как много света сияет в них, даже с его слишком большими зрачками. — Я перестану пытаться соблазнить тебя, хорошо? Но хотя бы поговори со мной о том, почему ты нервничаешь. Мы вообще об этом не говорили… не только в отношении секса, но и вообще. А стоило бы. Хотя бы для того, чтобы я знала, где и как я могу тебе помочь. И как быстро мне в теории нужно отойти в сторону, если я что-то спровоцирую.

Я улыбнулась, пытаясь обратить последнее в шутку.

Он даже не улыбнулся в ответ.

Помедлив, когда он промолчал, я снова ткнула его пальцем.

— Тебе трудно оставаться… Ну, знаешь… человеком? Или тебе просто комфортно быть статичным, в какой бы форме ты ни находился? — подумав о своём собственном вопросе, я добавила: — Ты никогда толком не рассказывал мне, как это случилось. В первый раз.

Блэк нахмурился и снова потёр лицо рукой.

Я не могла отделаться от мысли, что он тянет время, чтобы подумать.

— Это долгий разговор, док, — сказал он, и в его голосе прозвучало слабое предупреждение.

— Я так и думала, — сказала я, выдыхая и снова скрещивая руки. — На самом деле я не просила длинную версию. Только короткую я-в-порядке-так-что-тебе-не-нужно-беспокоиться-о-моём-спонтанном-превращении-в-гигантскую-ящерицу версию… или наоборот, я-понятия-не-имею-превращусь-ли-я-обратно-в-гигантскую-ящерицу-или-нет-или-даже-как-это-случилось-в-первый-раз. Или просто некую подсказку, какая из этих версий, скорее всего, вернее другой…

Наблюдая за его лицом, я умолкла под конец.

Выражение его лица было нетрудно прочесть.

— Вторая версия, — сказала я. — Ведь так?

Он посмотрел на меня, отвернувшись от того места, где только что смотрел на океан, наблюдая, как солнечный свет сияет над изгибами волн у берега.

Солнце уже полностью взошло, и небо стало тёмно-синим.

— Практически да, — признался он, встретившись со мной взглядом, прежде чем снова повернуться к океану. — Как я уже сказал… Всё очень сложно, Мири.

— Из-за Корека?

И вновь он помедлил, но только для того, чтобы посмотреть на меня и неохотно кивнуть.

Затем, видимо приняв решение, он вздохнул.

— Честно? — сказал он. — Я не уверен, что имел к этому какое-то отношение. Это было гораздо больше похоже на одержимость, чем на то, будто я делал что-то сам. Например, я разговаривал с ним, с Кореком… и разговаривал с Чарльзом… и передавал слова Корека Чарльзу… даже когда он разговаривал с Чарльзом. Это настоящая шизофрения. Не говоря уже о том, что это чертовски нервирует.

— Корек? — уточнил я. — Корек говорил с Чарльзом напрямую?

Блэк снова кивнул.

— Через тебя?

Блэк кивнул.

Глядя куда-то в сторону и, казалось, размышляя об этом, он хмыкнул.

— Твой дядя решил, что я выжил из своего бл*дского ума.

Я поджала губы.

— Да уж. Ну, не ему судить о здравомыслии, — помолчав, я добавила: — Ты не знаешь, что его спровоцировало? Корека?

Блэк издал короткий смешок.

В нём не было много юмора.

— Ну, я даже не знаю, женушка. Может, то, что я проснулся и обнаружил себя пристёгнутым к металлическому столу в подпольной лаборатории под Пентагоном? С кучей видящих в медицинских масках, склонившихся надо мной со шприцами и режущими инструментами? Ну, так, всего лишь догадка.

Нахмурившись от этого мысленного образа, я смогла только кивнуть.

Я знал, что Блэк наверняка прав.

Судя по тому, что я чувствовала от присутствия «Корека», который, казалось, разделял какую-то часть света Блэка, Корек не особенно любил лаборатории.

Он особенно не любил видящих, которые экспериментировали на других видящих в лабораториях.

У него был довольно ужасный опыт в научной среде, и точка.

— Почему же теперь он стал намного сильнее? — сказала я. — Корек. Он был едва слышен раньше, когда я впервые почувствовала его в твоём свете. Он был просто слабым присутствием… как запах. Когда он говорил со мной, мне казалось, что он находится за миллион миль отсюда. Сейчас он так не ощущается. Он ощущается совсем рядом. Кажется, что он даже сейчас может нас слушать.

«Так и есть…»

Я сглотнула, не зная, кто из них мне ответил.

Я не хотела спрашивать.

Всё ещё глядя на океан, Блэк издал невесёлый смешок.

— Я не знаю, док.

— Не знаешь? — когда он повернулся, я посмотрела в его золотые глаза. — Это из-за того, что сказали Ревик и Элли? О нашей связи?

Блэк вскинул руки, удерживая мой взгляд.

— Понятия не имею, — сказал он, его глаза и голос оставались серьёзными. — Я знаю практически столько же, что и ты. Но да, мне приходило в голову, что именно об этом, вероятно, предупреждали нас мой кузен, его жена и та ведьма-доктор. О связи, каким-то образом «пробуждающей» скрытые части моего света. Как это может быть опасно. И нестабильно.

Нахмурившись, он добавил:

— Я просто думал, что это буду больше «я», чем «не-я».

Продолжая размышлять, он выдохнул и нахмурился.

— Всё, что я могу тебе сказать, это то, что когда оно взяло верх… оно взяло верх. Я ни хрена не мог сделать.

Он встретился со мной взглядом, и его золотистые глаза стали ещё серьёзнее.

— Именно поэтому я и не пытался поговорить с тобой об этом. Я не хотел тебя пугать. И да, именно поэтому я немного нервничаю из-за траха с тобой. Я не очень хорошо владею собой, когда мы этим занимаемся. И Корек немного… излишне нетерпелив. Я имею в виду, ему не терпится, чтобы мы потрахались. Я чувствую, что он действительно хочет, чтобы мы это сделали, и это не совсем обнадёживает.

Я нахмурилась, услышав это.

Но я постаралась, чтобы мой голос звучал ободряюще.

— Всё в порядке, Блэк.

— Да? — он хмыкнул. — Ну, а меня это до смерти напугало. Как будто в любую минуту вместо меня за рулём может оказаться серийный убийца. Серийный убийца, который, кстати, очень хочет трахнуть мою жену. Это не слишком обнадёживает, Мири. Вообще.

Я нахмурилась ещё сильнее.

Я ничего не могла с собой поделать.

— Так вот на что это было похоже? — осторожно спросила я. — В Вашингтоне?

Блэк нахмурился, глядя поверх воды и песка.

— Это не было не так.

Я поморщилась, собираясь пошутить о том, как мы могли бы обойтись без всех этих двойных отрицательных конструкций, но Блэк ещё не закончил.

— …Как будто внезапно я перестал отвечать за своё собственное тело. Или свой собственный свет, — добавил он, бросив на меня мрачный взгляд. — Я видел всё, что делал Корек. Я мог видеть всё, что происходит с моим телом и моим светом. Я даже мог чувствовать, что вот-вот произойдёт, по крайней мере, в некоторой степени… но снаружи я ни хрена не мог сделать. Всё, что я мог — это говорить, приказывать людям, чтобы они убирались с дороги к чёртовой матери. Я вообще не мог образумить самого Корека… даже после того, как почувствовал, что он собирается сделать. Он практически проигнорировал всё, что я говорил. Казалось, он вообще не замечал меня. Это была не демократия. Это была даже не борьба за власть. Это был настоящий захват власти.

Помолчав, он добавил:

— Я, конечно, не знал, что будет дальше. Не в плане того, как это происходит. Я чувствовал намерение, но только в абстрактном смысле. Я знал, что сейчас придёт чёртова тонна энергии. Я чувствовал жар… силу. Готовность убивать. Уничтожать вещи. Я думал, это будет что-то вроде того, что делает мой кузен — что-то вроде его относительно-менее-безумного телекинеза. Но если честно, я даже не уверен, что думал об этом так рационально. Не в то время. В то время я просто знал, что люди Чарльза, скорее всего, умрут, если не дадут Кореку то, чего он хотел. Или, по крайней мере, не уберутся с его дороги ко всем чертям.

Его глаза обратились внутрь, и он пробормотал:

— Бл*дь. Я пытался предупредить его. Чарльза.

Я вложила больше света в свои пальцы, поглаживая его лицо, волосы.

— Это была не твоя вина, — сказала я.

Я видела сомнение в его глазах, в том, как сжались его губы.

— На самом деле я не виню Чарльза за то, что он решил, будто у меня шарики за ролики зашли. С его точки зрения, все, что я говорил, не имело никакого смысла, — невесело хмыкнув себе под нос, он добавил: — Конечно, он думал, что я ему угрожаю.

Я хмыкнула.

Конечно.

Мой дядя воспринял бы всё именно так. Это его натура.

— А когда ты обратился? — подтолкнула я. — И после этого? Ты по-прежнему понимал, кто ты? Ты по-прежнему не имел никакого контроля?

Блэк нахмурился, глядя на океан.

После некоторого молчания, в течение которого он, казалось, обдумывал мои слова, он покачал головой.

— Нет, — сказал он так, как будто ответ его удивил. — Странно, но после того, как я изменился, мало что поменялось. Я имею в виду… после первоначальной физической стороны вещей, после самой трансформации… я снова стал более или менее самим собой. Я не мог превратиться обратно. Но после того как Корек вывел нас из здания на берег Потомака, он вернул мне контроль. Я снова управлял судном. Я знал, кто я такой. Я знал достаточно, чтобы убраться оттуда к чёртовой матери.

Нахмурившись и продолжая смотреть на океанские волны, которые становились всё синее и синее в лучах утреннего солнца, он добавил:

— …Хотя это было чертовски странно. Во-первых, большая часть моей проблемы заключалась в том, чтобы выяснить, что делать с телом такого размера, которое мне совершенно не знакомо. Я был очень напуган. Инстинктивно мне хотелось залезть в воду и убраться оттуда. Разобраться с телом позже, когда крошечные люди не будут стрелять по мне… или не будут направлять ракеты в мою сторону. Я даже не думал о том, чтобы попытаться летать, использовать крылья, которые у меня имелись. Наверное, хорошо, что я этого не сделал.

Он повернулся и встретился со мной взглядом.

Видя лёгкую тревогу в его золотистых радужках, беспокойство от того, что он рассказывал мне, я скользнула пальцами в его руку и обхватила её, мягко притягивая его, посылая в него слабые завитки своего света. Я обвила ими его сердце, нежно притягивая его к себе.

Через несколько секунд я почувствовала, как он выдохнул.

Я почувствовала, что те тесные тиски вокруг его сердца начали расслабляться.

Его пальцы сомкнулись вокруг моих, притягивая мою руку к его груди.

— Я искал тебя, — сказал он, целуя мои пальцы. — Так или иначе, я знал… даже так. Я знал, что никогда больше не буду самим собой… пока не найду тебя. Под конец я был уже в полном отчаянии. Я не знаю, чувствовала ли ты это, но я почти кричал и звал тебя в пространстве. Я удивлён, что не вышиб тебе мозги тем, как громко я кричал. Я сделал всё возможное, чтобы следовать за твоим светом. Но даже так я каким-то образом по-прежнему оставался видящим, поэтому старался идти по любому твоему следу в Барьере. Но мой свет был другим, и это всё усложняло. Я также знал, что кто-то надел на тебя ошейник, поэтому я был очень напуган, боялся, что они могут навредить тебе…

Я крепче сжала его руку, и на мои глаза навернулись слёзы.

Несколько секунд я не могла вымолвить ни слова.

Он стиснул меня в ответ, наблюдая за моими глазами.

Через несколько секунд я вытерла лицо и кивнула.

— Я чувствовала тебя, — сказала я ему, снова вытирая глаза. — Я чувствовала тебя. Я просто не могла до тебя дотянуться, — просунув другую руку ему под рубашку, массируя плечо, затем грудь, я увидела, как его глаза закрылись. — Но ведь ты был уже совсем близко. Мне сказали, что ты был в Японии. Возможно, ты даже был на побережье России. Значит, ты подбирался ближе.

Блэк кивнул, глядя куда-то вдаль.

Затем он резко нахмурился.

Повернувшись, он посмотрел на меня.

— Подожди. Кто тебе это сказал? И когда?

Почувствовав себя пойманной с поличным и поначалу не понимая, почему, я замерла.

Затем, когда его слова дошли до меня, я покраснела.

Прежде чем я смогла остановить себя, я отвела взгляд.

— Ярли. Кажется, это была Ярли, — я поджала губы. — Да. Должно быть, это была она.

— Когда? — сказал Блэк, и его голос прозвучал резко. — Когда она тебе это сказала, док?

Я постаралась подумать.

Прежде чем я успела ответить, Блэк продолжил:

— …Потому что у меня сложилось впечатление, что ты практически не разговаривала с ней. Да и вообще с кем-либо в Калифорнии, — слегка нахмурившись, он добавил: — Судя по тому, что она мне рассказала, я скормил им списки, а они передали тебе имена, и ты прыгала туда-сюда… и на этом всё взаимодействие почти закончилось. В последний раз, когда я говорил с ней, она упомянула, что хочет побеседовать с тобой. Она хотела рассказать тебе обо всём, что произошло, пока тебя не было. Она сказала мне, что Энджел тоже хочет поговорить с тобой.

Наступило молчание, пока я пыталась собраться с мыслями.

Болеутоляющие, которыми они явно накачали меня, определённо не помогали в данный момент.

Я чувствовала на себе взгляд Блэка.

Я и так слишком долго молчала.

Всё ещё хмурясь и глядя на меня, он снова нарушил молчание.

— Я до сих пор не слышал всей истории о том, как тебе удалось сбежать, док, — сказал он, и в его голосе прозвучали жёсткие нотки. — В Москве. Я знаю, ты говорила, что эти придурки тебя поймали. Алексей и Юрий. Но как тебе удалось снять ошейник? Как ты оттуда выбралась?

— Может быть, они мне сказали? — спросила я, хмуро взглянув на него. — Юрий и Алексей? Может быть, это они рассказали мне о том, что тебя видели в Японии? Честно говоря, я не могу вспомнить, Блэк…

— Ты видящая, Мири, — прорычал Блэк. — Фотографическая память.

Я уставилась на него.

Потом я отвернулась.

Заметив, что я колеблюсь, пытаясь собраться с мыслями, он резко заговорил:

— Как ты освободилась? Как ты выбралась из ошейника? Ты собираешься мне рассказать? — помолчав, он добавил: — И почему ты мне ничего не сказала? Что, бл*дь, ты скрываешь?

Раздражённо выдохнув, я посмотрела на него.

— Мне помогли, — сказала я.

— Очевидно.

Его золотые глаза стали ещё жёстче, превратившись в стекло, когда я не продолжила.

— Кто тебе помог, док?

— Тебе это не понравится.

— Очевидно, — прорычал он ещё громче. — Бл*дь, может, ты просто скажешь мне? Хуже того, что воображает сейчас мой разум, быть не может…

— Ник, — сказала я, пристально глядя на него. — Мне помог Ник. И Даледжем.

Блэк замер.

Я смотрела, как меняется его лицо.

Сначала это происходило очень медленно. Я видела, как его губы скривились между двумя выражениями, его глаза вспыхнули, расширились и ожесточились, когда мои слова отложились в его сознании.

Я видела нарастающий взрыв.

— …и Даледжем, — повторила я предостерегающим тоном. — Ты слышал эту часть? Они пришли вместе, Блэк. Они вместе, Блэк. Как пара.

Блэк резко сел.

Он отодвинулся от меня так быстро, что я невольно ахнула от неожиданности.

Он уставился на меня, ярость в его глазах росла и светилась, пока он смотрел на меня. Сильнее гнева, сильнее нарастающей ярости, которую я могла видеть там, я узнавала недоверие — недоверие, граничащее с отрицанием, как будто какая-то часть его не могла принять то, что я сказала.

Увидев нараставший там жар, я скрестила руки на груди, вздрагивая от ран под повязками, но изо всех сил стараясь стоять на своём.

Я нервно сдула волосы с лица.

— Я знаю, что это звучит безумно…

— Звучит. Безумно, — повторил Блэк. — Звучит. Безумно.

— Блэк, — предостерегла я тихим голосом. — Успокойся.

— Успокойся.

Блэк произносил каждое слово так, словно находился в трансе.

Слова звучали медленными, обдуманными, плоскими, как металл, но в то же время далёкими, как будто они казались ему странными, как будто они не имели для него никакого смысла.

— Ник не похищал Джема, — продолжила я всё ещё предостерегающим тоном. — Джем похитил Ника. Чтобы уберечь Ника от нас… и от Дориана с Бриком. В основном, он делал это, чтобы пережить переход вместе с ним. Быть рядом с ним, пока Ник не восстановит свою память. Он надеялся, что Ник снова станет самим собой, когда пройдёт через это.

Блэк моргнул, но ничего не сказал.

Нахмурившись, я добавила:

— Думаю, он последовал за ним из здания на Калифорния-стрит. Тот человек, которого мы видели с Ником в руках? Это был не Джем… это был Солоник. Ник столкнулся с ним, когда тот пытался убежать. Он укусил его и утащил оттуда. В своём странном вампирском сознании, я думаю, он считал, что защищает меня.

— Солоник.

— Да, — глядя на лицо Блэка, я невольно подавляла нервозность. — Он тоже там был. В России. Но он совершенно безобиден. Теперь он практически раб Ника. Он полностью зависим от яда Ника.

Думая об этом, вспоминая лицо Солоника, когда он свирепо смотрел на Джема, я хмыкнула, снова скрещивая руки.

— Честно говоря, Солоник едва помнил, кто я такая. Он совершенно одержим Ником. Я гораздо больше беспокоюсь, что он может попытаться убить Джема, чем навредить мне… хотя Ник приказал ему этого не делать. Нику, вероятно, придётся убить его в один прекрасный день…

Следя за выражением лица Блэка, я судорожно сглотнула.

Блэк пристально смотрел на меня, и его золотые глаза горели огнём, а лицо застыло.

Каждый мускул в моём теле напрягся, когда я добавила:

— Ник — снова Ник, Блэк. Я бы тоже не поверила, но клянусь тебе… он совсем не такой, каким был на той крыше. Ты был бы совершенно ошеломлён, если бы увидел его… не говоря уже о том, чтобы поговорить с ним. Чёрт, если бы ты просто понаблюдал за ним и Джемом больше минуты, думаю, что твоя голова могла бы взорваться. Моя точно взорвалась. Я едва могла подметить разницу между тем, каков он сейчас, и тем, каким он был, когда был человеком. Ну… кроме этой истории с ним и Джем. Раньше он никогда не увлекался парнями.

Я снова скрестила руки, сдувая волосы с лица.

— Даже мой пёс полюбил его, — пробормотала я. — Пантер практически усыновил Ника через несколько секунд после встречи с ним, — я посмотрела мимо Блэка и добавила: — У Ника всегда были причудливые отношения с псами. Собаки обожают его, чёрт подери. Маленькие собаки. Средние собаки. Большие собаки. Даже собаки, которые обычно ненавидят людей. Они все любят Ника.

— Твой… пёс.

— Ага, — я сжала челюсти, нервно взглянув на него, и снова откинулась на спинку шезлонга. — Да. Я привезла с собой собаку. Алексей подарил его мне, но я ни за что не оставила бы его там. Он ещё щенок, поэтому я оставила его с Ником и Джемом. Я не хотела оставлять его одного… а Энджел и Ковбой слишком заняты.

— Энджел и Ковбой… слишком заняты. Для твоего пса, — Блэк сделал паузу. — Поэтому ты его оставила. С вампиром. С Ником.

Я сердито посмотрела на него.

— Ты что, так и будешь повторять всё, что я скажу? — спросила я.

Золотистые глаза Блэка потемнели.

Увидев проступавшее там выражение, я тут же пожалела о своих словах.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга.

Затем Блэк полностью встал с шезлонга.

Я смотрела, как он выпрямляется, вставая надо мной.

Сглотнув, я заставила себя выдержать его пристальный взгляд.

— Блэк, — сказала я, и в моём голосе прозвучало жёсткое предупреждение. — Ты не можешь причинить ему вреда. Ты определённо не можешь его убить. Ты не можешь. Во-первых, ты просто уничтожишь Даледжема, — сглотнув и снова скрестив руки, я уставилась на него. — …и меня тоже. Вероятно, теперь ещё и Энджел.

Глаза и выражение лица Блэка потемнели ещё сильнее.

Его лицо стало таким жёстким, таким злым, что он сделался почти неузнаваемым.

— Он спас мне жизнь, — резко добавила я. — И в придачу… твою. Он — единственная причина, по которой я выбралась оттуда. Он — единственная причина, по которой я выбралась из этого ошейника. Даледжем не смог бы сделать это в одиночку. Я бы не смогла сделать это самостоятельно. У нас не было ни одного подходящего режущего инструмента, и мы никак не могли добраться до человека, который мог открыть ошейник.

Сглотнув, я добавила:

— …Нику пришлось перегрызать ошейник, чтобы снять его с меня.

Лицо Блэка дрогнуло.

Я почувствовала от него боль — в этот раз настоящую боль.

Стиснув зубы, я снова сложила руки на груди.

Когда Блэк остался стоять там, словно замороженный, я продолжила с откровенным предупреждением.

— Если бы он этого не сделал, Блэк, — сказала я. — Я бы не смогла оттуда прыгнуть. Я бы не смогла прыгнуть к тебе. Я бы до сих пор была там. В том проклятом замке в Москве. Отбиваясь от Алексея. Пытаясь убедить их отпустить меня. А ты либо всё ещё был бы где-то драконом… либо уже погиб бы.

Но, видимо, Блэк услышал достаточно.

Может быть, в этот момент у него произошло короткое замыкание в мозгу.

Может быть, он просто боялся, что так и случится.

В любом случае, прежде чем я закончила говорить, он уже пошёл прочь.

Я смотрела, как он повернулся ко мне спиной и просто пошёл, не говоря ни слова, ступая босыми ногами по сухому песку. Я не стала звать его, Хотя какая-то часть меня хотела этого. Я просто сидела там, кусая губы от беспокойства, от страха, от того, что могло быть даже неверием.

Я наблюдала за ним, пока он не добрался до тропинки, ведущей к курорту.

Я смотрела, как он исчезает за поворотом, становясь невидимым в ананасовых кустах, которые окружали дорожку, и пальмах, которые нависали над ней.

Он даже не оглянулся.

Глава 24

У меня для вас лишь глаза

— Да… Хорошо. Просто пошлите туда кого-нибудь.

Воцарилось молчание.

Блэк увидел, как Мика, Кико и Джакс обменялись взглядами.

Затем Мика, стоявшая ближе всех к нему, осторожно заговорила:

— Кого?

Блэк нахмурился.

— Мне плевать, кто именно. Я хочу, чтобы там кто-нибудь присутствовал. Видящий. Лично. Или принесите её сюда. Только не ко мне. Не сейчас. Мне нужно… — он стиснул зубы. — …сделать кое-какое дерьмо. Я хочу, чтобы она отдохнула. Она не должна быть вовлечена в это дерьмо в данный момент.

Молчание сгустилось.

Затем невысокая азиатская видящая кивнула.

— Ладно, босс. Я спущусь вниз. Я позвоню заранее… спрошу, не хочет ли она, чтобы я заказала ей завтрак.

— Спускайся сейчас же, — предостерёг Блэк. — Позвони, если вам понадобится завтрак.

Мика кивнула, всё ещё пытаясь скрыть своё недоумение.

По мнению Блэка, ей это удавалось дерьмово.

— А где Энджел? — сказал он, снова бросив сердитый взгляд на Кико, потом на Джакса. — Она не приехала сюда с вами? А Ковбой?

Кико нахмурилась, обменявшись взглядами с Джаксом. Она покачала головой.

— Её не было в списке, босс. Ты хочешь, чтобы я позвонила? Вытащила её сюда?

Блэк нахмурился.

Он не включил её в список.

С другой стороны, он же не знал, что Энджел нянчится с Ником-грёбаным-Танакой в Калифорнии… и, вероятно, с Солоником тоже.

Когда Блэк составлял этот список, он не хотел тащить её и Ковбоя сюда, беспокоясь об их безопасности, особенно о безопасности Энджел, поскольку она захотела бы держаться поближе к Мири. Он решил оставить их там, чтобы несколько человек, которым он действительно доверял, помогали Ярли и Мэнни в здании на Калифорния-стрит.

Теперь эта мысль заставила его поморщиться.

Люди, которым он действительно доверял, как же.

Ковбой тоже должен знать о Нике.

И всё же ни один из них не подошёл к чёртову телефону в ту самую грёбаную секунду, когда Мири вернулась в Калифорнию с Ником и Даледжемом на буксире.

Чёрт, да люди Блэка до сих пор искали Джема.

Хуже того, он даже не был уверен, сможет ли он остановить их прямо сейчас так, чтобы не сообщить всем в Калифорнии, что Ник находится там… или, по крайней мере, не вызывая много вопросов, на которые сложно дать ответ.

Он знал, что Мири не шутила, когда говорила, что не хочет смерти Ника.

Блэку было почти всё равно.

Почти.

— Бл*дь, — рявкнул он, ни на кого не глядя.

— Хотите, я им позвоню, босс? — спросила Мика, нахмурившись. — Или нет? Я думаю, что Энджел ухватилась бы за этот шанс. Она и так беспокоилась о вас обоих.

Размышляя об этом, понимая, что у него есть несколько проклятых вопросов к лучшей подруге Мириам… и очевидному предателю для него… Блэк нахмурился ещё сильнее.

— Да, — сказал он наконец. — Пошлите за ними. Обоими. Пусть кто-нибудь отвезёт их в аэропорт, и пусть они возьмут оружие, если это возможно. Коммерческий рейс сгодится. Поговори с Кико… она может оформить разрешение. Но я хочу, чтобы они поднялись в воздух до полудня.

— Будет сделано, босс.

Мика отошла.

Когда Джакс и Холо продолжили стоять там, слегка озадаченные тем, что они увидели на лице Блэка, Блэк отмахнулся от них.

— Отправляйтесь в мобильную лабораторию, — сказал он пренебрежительно. — Я хочу, чтобы вы осмотрели парня, который напал на Мири. Вы — единственная хакерская команда, которая у меня есть. Так ведь?

Джакс заколебался, ещё раз переглянувшись с Холо.

В итоге заговорил Холо.

— Мы получили глаза, босс, — сказал он. — Мы направляемся вниз, чтобы осмотреть их прямо сейчас. Ваш друг Яррик предоставил нам отдельную комнату для работы.

Поколебавшись, Холо добавил:

— Насчёт брони у нас были кое-какие вопросы. Судя по дизайну, который вы описали, есть некоторый шанс, что в ней есть органические компоненты. Мы задавались вопросом, была ли уже проведена какая-либо оценка её возможных свойств.

Блэк нахмурился, снова переводя взгляд на другого видящего.

— Оценка? — прорычал он. — Что, бл*дь, ты имеешь в виду?

— Оценка безопасности, сэр, — терпеливо пояснил Холо. — У нас были опасения.

— Какие опасения? Оно мертво.

— Да, — сказал Холо, нахмурившись, когда он взглянул на Джакса. — Мы знаем, что образец мёртв. Просто… последнего тоже нашли мёртвым. Мы задавались вопросом…

Холо поколебался, снова взглянув на Джакса.

Джакс вклинился в эту паузу, и его слова были откровенными.

— Эта штука собирается… взорваться? — спросил видящий из Восточной Индии. — Была ли проведена оценка риска такой возможности, сэр?

Блэк нахмурился ещё сильнее.

Это правильный вопрос.

Если бы он не думал по большей части о творческих способах выпотрошить и задушить вампира-насильника своей жены, он мог бы подумать об этой возможности сам.

Тем не менее, у второго солдата-киборга не осталось никаких мигающих огоньков после того, как Блэк разбил ему лицо тремя пулями в упор в голову. Первое тело, которое они нашли — то, которое было выброшено на берег мёртвым — ещё сохраняло рабочие компоненты, когда Фурнье и Кеон затащили его в лодочный сарай.

Ну, Блэк предполагал, что у него сохранились рабочие компоненты.

Судя по мигающим сине-белым виртуальным экранам, которые снова включились, элементы электроники ещё были живы, даже после того, как человеческая часть умерла. Должно быть, это включало в себя и то, что заставило тело самоуничтожиться через несколько минут.

— Лучше сделайте сканирование, — сказал он после паузы. — С большого расстояния. Я попрошу Нарцисса прислать фотографии, чтобы помочь вам с Барьерным отслеживанием. Вы можете забрать его после того, как убедитесь в безопасности… или мы поместим его в карантин, если вы заметите какие-либо нестабильности, которые вас обеспокоят.

Джакс и Холо явно вздохнули с облегчением.

— Благодарю вас, сэр, — пробормотал Холо, кланяясь.

— Вы уже проделали это с глазами? — нахмурившись, спросил Блэк. — Они нестабильны? Я знаю, что они маленькие, но всё равно есть какой-то шанс…

Джакс покачал головой.

— Мы так не думаем, босс. В наших сканированиях они оказались совершенно инертными.

— Ок. Хорошо.

Блэк поколебался, стараясь подумать о том, что ему делать дальше, и в то же время стараясь не думать о Нике. Однако его мысли постоянно возвращались к Сан-Франциско, к той его части, которая чувствовала себя лицемером и мудаком потому, что он не затрубил тревогу сразу же, предупреждая Мэнни, Ярли, предупреждая их всех, что у них есть две основные угрозы безопасности в пределах досягаемости здания на Калифорния-стрит.

Не только Ник, но и Солоник.

Иисусе.

Одна только мысль о том, что эти двое работают вместе, вызвала такой сильный прилив ярости, что он с трудом подавил её, пока она не превратилась во что-то большее.

Он даже не мог успокоиться настолько, чтобы решить, будет ли его людям безопаснее, когда Энджел там, в Сан-Франциско, присматривает за этим ублюдком, или Блэк подвергает её жизнь опасности, оставляя её там.

Кто-то должен следить за ним.

Если Ник регулярно кормится от Джема, видящий будет хуже, чем бесполезен.

Он будет практически рабом Ника.

Блэк даже не подумал спросить Мири, кормился ли Ник от неё, пока они были вместе в Москве.

Но одна только мысль об этом заставила его сжать челюсти, его ярость скользнула за красную линию и превратилась в ядерную… поэтому он сознательно, намеренно отключил свой разум.

Он подождёт, пока не приедет Энджел.

Он подождёт того момента, когда сможет поговорить с Ковбоем и Энджел.

При условии, что этот кусок дерьма ещё не питается ими обоими.

Но это хотя бы можно проверить, как только они доберутся сюда.

А сейчас ему нужно найти того, кто послал этих грёбаных солдат убить его жену. Учитывая, что он понятия не имел, не появится ли новый, у него было не так уж много времени.

Осознав, что Джакс и Холо до сих пор находятся в его номере и по-прежнему смотрят на него, Блэк повернулся к ним с хмурым видом.

— Что, бл*дь, вы всё ещё делаете здесь? — прорычал он. — Приступайте к работе над глазами. Немедленно. В течение часа я пришлю вам фотографии брони и остального тела.

Джакс кивнул.

Холо не двинулся с места, и Джакс схватил друга за руку.

Он почти волоком потащил своего друга обратно к двери номера Блэка и Мири, отдав честь в манере видящих. Холо продолжал смотреть на лицо Блэка, позволяя Джаксу вывести его, не пытаясь скрыть недоумение в его глазах, но и не споря с Блэком.

Ну и пусть они сбиты с толку, бл*дь.

В тот момент Блэку было всё равно.

Больше всего на свете он хотел, чтобы все вокруг оставили его в покое.

Большая часть его просто хотела запереться в номере, сильно напиться и продолжать пить, пока он не окажется голым и не отключится в джакузи на террасе.

Может быть, сначала он несколько раз пробил бы кулаком стену.

Но у него не было на это времени.

На всё это у него не было времени.

Кто-то по эту сторону Тихого океана до сих пор хотел убить его жену.

Он будет беспокоиться о том ублюдке, который изнасиловал её, когда вернётся в Калифорнию.

***

— Что-то происходит с боссом и доком, — сказал Джакс, поднимая взгляд от гибкого монитора, который он развернул на длинном столе в комнате. — Ты заметил? Он избегает её. Он никогда не избегает её. Никогда. Если только они не ссорятся.

Холо хмыкнул и закатил глаза.

— Вот уж действительно.

— Особенно когда он думает, что она в опасности, — добавил Джакс.

Холо поморщился из-за его слов, но не поднял глаз от того места, где он подсоединял маленькие разъёмы к задней части одного из «глаз», извлечённых из существа, напавшего на Мири на пляже.

— Это имплантат? — спросил Джакс, меняя тему, когда Холо не стал комментировать историю с Блэком. Он поморщился, наблюдая за работой своего друга. — Глаз. Он в основном настоящий, с имплантатом? Или это мёртвый металл?

Холо включил камеру на гарнитуре, так что Джакс смог наблюдать на мониторе за всем, что делал другой видящий, как только он подключил оба устройства.

Но это заставляло его нервничать.

Даже с зашифрованным каналом он предпочёл бы использовать не беспроводную связь.

Некоторые привычки со Старой Земли и десятилетий на войне было трудно выбросить. На Старой Земле они избегали сетевых машин как чумы. Поскольку большинство компьютеров там имели органические компоненты, видящим было слишком просто их взломать.

— Так что? — повторил Джакс, когда Холо не ответил. — Что это? Идеи есть?

— Это не настоящий глаз, — сказал другой, хмурясь и ковыряясь в органе пинцетом и тонким световым стержнем с камерой на конце. — Полагаю, это в основном мёртвый металл. Но там, где мёртвый металл соединялся с живой человеческой тканью, есть органика. Я предполагаю, что они здесь всё ещё недостаточно продвинулись с органикой, чтобы сделать настоящие процессоры таким образом. Они используются для простых вещей, например, как в этой гарнитуре, давая ей больше виртуальных возможностей, больше память, увеличенную пропускную способность… но они ещё не перешли к полностью мыслящим машинам.

Джакс подумал об этом, вспоминая некоторые «машины», с которыми они сталкивались в Старом Свете. Некоторые из этих грёбаных тварей были ужасающими, больше похожими на инопланетные формы жизни.

— Это хорошая новость, верно? — сказал он с надеждой.

Холо медленно кивнул, искоса взглянув на него.

— Это определённо не плохие новости, — ответил он.

После паузы Холо снова скосил глаза, мрачно глядя на Джакса.

— Но они идут к этому, брат, — сказал он. — Я нисколько не сомневаюсь, что у Чарльза где-то есть лаборатории, работающие над развитием органических технологий прямо сейчас, пока мы говорим. Уже то, что я вижу с точки зрения детальных соединений в этом… — он направил свет на нервные окончания позади глаза. — …Это гораздо более совершенное устройство, чем все те гарнитуры или пистолеты, которые они производили в течение последнего года или около того.

Джакс кивнул, чувствуя, как в животе нарастает тошнота.

Он знал, что Холо прав.

Они уже давно знали, что Чарльз развивал здесь эти технологии. Страх Чарльза перед повторением авторитаризма Старой Земли и порабощения видящих, по иронии судьбы, лишь ускорили развитие событий здесь, на Новой Земле.

— Действительно, ирония судьбы, — пробормотал Холо рядом с ним.

Сделав паузу, китаец-видящий, которого на Старой Земле в шутку называли «Половинкой», потому что он выглядел примерно как половина их командира Врега, уставился на него. Бледные, янтарного цвета глаза Холо светились в усиленном освещении от портативных ламп лаборатории, пока он, казалось, что-то разглядывал в лице Джакса.

— Эй, — сказал он. — Ты когда-нибудь расскажешь мне про Кико? Что там происходит?

Джакс почувствовал, как напрягся.

Реакция была быстрой и бездумной.

Он тут же пожалел об этом.

И всё же Холо был его лучшим другом. Прошли десятки лет, может, даже больше века с тех пор, когда они ещё умудрялись что-то скрыть друг от друга.

— Ничего не происходит, брат, — сказал Джакс нейтральным голосом.

— Но она тебе нравится?

— Нет, — Джакс нахмурился, не отрываясь от монитора.

— Нет?

— Нет. Я бы так не сказал. Мы просто друзья. Ну… вроде того. Я её совсем не знаю. Но кто-то должен был присматривать за ней. В той неразберихе на границе.

Когда Холо промолчал, Джакс взглянул на своего друга, изо всех сил стараясь сохранить непроницаемое выражение лица, хотя и понимал, что это, скорее всего, пустая трата времени.

Холо едва заметно улыбнулся ему.

Джаксу не нужно было читать свет собеседника, чтобы понять, о чём он думает.

— Ладно, — выдохнул Холо. Оглянувшись на освещённый лабораторный стол, он равнодушно пожал плечами. — В таком случае, хочешь потрахаться? Мы уже давно этого не делали. Мне нужно сделать перерыв между работой над глазами. Мы могли бы вернуться в мою комнату.

Воцарилось молчание.

Джакс почувствовал, как его челюсти постепенно напряглись.

Он уставился на экран, стараясь не сердиться на другого мужчину.

Ещё через несколько секунд, показавшихся очень длинными, Холо усмехнулся.

— Так я и думал, — пробормотал он, и его янтарный взгляд вернулся к полу-электронному глазу, лежащему на освещённом столе под ним.

***

— Большая часть программирования определённо исходит от них обоих, — объяснил Холо, жестом видящего указывая на электронный глаз, проецируемый на экран в стене гостиничного номера. — Насколько я могу судить, органика передаёт сообщения между мозгом и микрочипами в глазах, отдавая большинство команд.

Подойдя ближе к стене, Джакс указал на левый глаз и добавил:

— Мы думаем, что большинство команд проходит здесь.

Джакс взглянул на Холо.

Когда видящий с китайской внешностью кивнул, приглашая его продолжать, Джакс снова перевёл взгляд на Блэка.

— Похоже, они разделили функции и память между двумя глазами. Левый глаз — это команды, тактические загрузки, информация о цели. Другой, похоже, содержит основную часть их стандартной памяти. Набор навыков. Сканирование окружения, оценка и модификация…

— Что это за наборы навыков? — спросил Блэк. — У вас есть список?

— Частичный, — сказал Холо, снова включаясь в разговор. — По большей части это то, чего и следовало ожидать. Владение оружием, рукопашный бой… даже некоторые продвинутые навыки управления транспортными средствами, включая пилотирование и вождение различных лодок, автомобилей, грузовиков, самолётов, вертолётов. Но это всё довольно примитивно, босс.

— Когда эта штука дралась, она не казалась такой уж примитивной, — пробормотал Блэк, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку белого кожаного кресла. — Что вы подразумеваете под примитивностью? Вы имеете в виду с точки зрения самой технологии?

Холо кивнул.

— По сравнению с вещами на Старой Земле, это довольно простое соединение и улучшенная работа памяти. Специфический для миссии материал поступал через процессоры, расположенные в основном в левом глазу. Правый глаз отвечал за что-то вроде пакета «базовой модели». Мы почти уверены, что это какой-то прототип. У него даже есть номер… и мы думаем, что это сборочный номер. Кто бы это ни выпустил, они, должно быть, пребывали в отчаянии. У меня такое чувство, что продукт не был готов или, вероятно, не имел формального разрешения для использования в полевых условиях.

Блэк нахмурился ещё сильнее.

— Почему вы так решили?

Джакс искоса улыбнулся Холо.

— Кроме того, что серийный номер, который мы нашли, выглядел как «CYNEX-000-0000-006»?

— Ага, — прорычал Блэк. — Кроме этого.

— Проще говоря, — сказал Холо более серьёзным тоном, чем Джакс. — Это глючная модель, сэр. Сплошные баги. По нашему мнению, высока вероятность, что первый умер сразу после высадки… может быть, даже от солёной воды, испортившей какой-то элемент мёртвой металлической электроники. Это не готовый продукт, сэр. Вполне вероятно, что они послали их на авось.

— Это всё равно похоже на Чарльза, — заметил Блэк, скрестив руки на груди.

Джакс кивнул.

— На него или, возможно, на кого-то из его подчинённых. Их могли активировать после того, как Чарльза схватили. Это могло бы объяснить, почему они были запрограммированы на уничтожение дока. Они, должно быть, засекли её на камерах, когда люди из их иерархии стали исчезать. А когда Чарльз пропал…

— …Никому не было дела до того, что дока убьют, — пробормотала Кико, сидевшая в кожаном кресле рядом с Блэком.

Блэк нахмурился.

Но слова Кико казались правдой.

Оторвав взгляд от своей заместительницы и снова хмуро посмотрев на двух видящих, Блэк увидел, как взгляд тёмно-фиолетовые глаз Джакса украдкой скользнул к лицу Кико, затем вниз по её телу, которое было одето в цветастый розово-белый сарафан — вероятно, чтобы она больше сливалась с толпой на курорте.

Кико сидела между ним, то есть, самим Блэком, и Дексом, который тоже сидел справа от Блэка, но через один стул.

Блэк не был уверен, что ему нравится, как этот ублюдок пялится на его заместительницу.

Ему нравился Джакс.

Честно говоря, Джакс ему очень нравился, но Блэк не был уверен, что хочет, чтобы кто-то пялился на Кико прямо сейчас. Его защитные инстинкты, бл*дь, зашкаливали каждый раз, когда кто-то оказывался слишком близко к ней — кто угодно, кроме него или Декса.

Одна мысль о том, что кто-то охотится на его подругу, вызывала у него желание выбить из этого мужчины всё дерьмо. Это было правдой даже в отношении Джакса, даже если желание Джакса ухаживать за Кико было совершенно искренним, даже если намерения Джакса были благими, даже защищающими… даже если мотивы Джакса проистекали из искреннего состояния влюблённости и привязанности.

Блэку вроде как всё равно хотелось выбить из него все дерьмо.

Даже если в Джаксе не имелось ни капли хищного, Блэку хотелось крикнуть ему, чтобы он отвалил, оставил Кико в покое.

Но мысль об этом снова вызвала в нём гнев на Ника.

Гнев вернулся с такой силой, что Блэк прикусил язык, чтобы не наброситься на Джакса — так крепко, что почувствовал вкус собственной крови.

Сама Кико, казалось, даже не заметила пристального взгляда Джакса.

Она хмуро смотрела на экран, вглядываясь в глаза робота с лёгким отвращением в своих изящных чертах.

Декс определённо заметил.

Как и сам Блэк, большой морской пехотинец хмуро посмотрел на Джакса, скрестив мускулистые руки.

Только теперь Блэк поймал себя на мысли, что интересы Декса не были полностью связаны с защитой Кико от вреда, как он предполагал. Теперь Блэк чувствовал сильный привкус собственничества в Дексе, не говоря уже о том, что могло быть откровенной ревностью.

«Иисусе», — в раздражении подумал Блэк.

Он посмотрел на этих троих, замечая новые элементы в том, как их огни взаимодействовали, и понимая, что он пропустил многие вещи в последние несколько недель и месяцев. Интересно, как долго продолжалась эта чёртова динамика?

Был ли кто-нибудь в его команде, кто не потерял бы свой проклятый разум из-за члена или киски?

И какого хрена они не оставят Кико в покое?

При этой мысли Блэк впился в неё взглядом.

В этом лёгком сарафане, со скрещёнными на груди руками, Кико казалась ему слишком хрупкой и слишком женственной. Он не привык думать о ней как о маленьком и уязвимом человеке. Она была одним из лучших бойцов, которых он знал.

Какая-то часть его хотела сейчас наброситься на неё, как какой-то сумасшедший отец, требуя, чтобы она надела боевое снаряжение и пристегнула по крайней мере четыре пистолета, может быть, один или два меча, несколько ножей и ручные гранаты для гарантии.

С другой стороны от него хихикнула Мика.

Повернув голову, Блэк наградил её испепеляющим взглядом.

Женщина-видящая только ухмыльнулась в ответ, подмигнув ему.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — он нахмурился, оглядывая её в тёмно-зелёном бикини, тёмно-жёлтой юбке, кожаных сандалиях и ожерелье из морских раковин. Всё, чего ей не хватало — это грёбаного цветка в волосах. — Почему ты не с Мири?

Мика, не дрогнув, уставилась на него.

Помолчав, она пожала плечами.

— Я хотела это услышать, — сказала она, снова скрещивая руки и глубже откидываясь на кожаное кресло. — С доком сейчас Киесса. А также Туз и Мигель. И этот здоровенный самоанец, Маршалл. И тот сёрфер с милой попкой… Кеон. Когда я видела её в последний раз, док отрубилась на шезлонге. Съев около четырёх мисок манго… и вылакав несколько мимоз… она просто отключилась.

Плечи Блэка медленно расслабились, когда он проверил слова Мики.

Он просканировал жену и убедился, что она действительно спит под зонтиком.

Киесса сидела слева от неё.

Туз растянулся на шезлонге справа от неё.

И видящая, и человек выглядели почти забавно в своих чёрных бронированных штанах и бронежилетах, каждый из них носил по два пистолета под светлыми рубашками, которые они носили поверх. Эти рубашки в гавайском стиле, должно быть, куплены в магазине отеля и служили их единственной уступкой этому месту.

Зная Туза, он держал при себе ещё два пистолета, один у лодыжки, а другой на пояснице. Туз в чём-то походил на Ковбоя. Ему было всё равно, сливается он с толпой или нет, особенно когда он находился на работе.

Позади них Маршалл и Кеон сидели за одним столом и пили фруктовые смузи, а Маршалл оживлённо о чём-то рассказывал, активно жестикулируя.

Мигель сидел перед ними на четвёртом шезлонге, глядя на океан и даже не потрудившись надеть лёгкую рубашку. Он носил свою обычную униформу — байкерскую куртку, чёрные джинсы, армейские ботинки и чёрную футболку.

Тридцати-с-чем-то-летний мужчина носил два пистолета на рёбрах, и Блэк знал, что у него также имеется несколько ножей. Зная Мигеля, после той заварухи на острове Мангаан и того, что случилось с Ником, он мог носить под этой кожаной курткой ещё и меч.

Мигель отнюдь не был фанатом вампиров.

Удивительно, как с него не катился градом пот, но Мигель, похоже, всегда нормально переносил жару.

Мири была буквально окружена.

Его жена была окружена их людьми.

Конечно, Питер Яррик поручил и своей службе безопасности патрулировать территорию, даже если не считать Маршалла, которого Питер практические приставил к Мири на полный рабочий день. Остальные члены команды охраны «Блю Сейл» ходили по периметру, следя за водой, а также за тем, кто входит и выходит через вестибюль и другие общественные зоны.

Блэк также связал их всех со своей командой.

Оценивая обстановку вокруг жены, Блэк заставил себя расслабиться.

По крайней мере, незначительно.

Тем не менее, он начал задаваться вопросом, было ли глупо оставить её снаружи.

Он вынес её туда, потому что знал свою жену; он знал, что под открытым небом она будет счастливее, чем запертой в доме, даже с открытыми окнами.

Хотя он мог бы оставить её на террасе.

Это было бы умнее.

Ему нужно туда спуститься.

Просто находясь так далеко от неё, он нервничал.

Он начинал думать, что избегание её только усугубляет ситуацию. Более того, как только Энджел и Ковбой доберутся сюда, будет ещё труднее застать её одну.

Вспомнив, что он планировал на эту ночь… на самом деле, на последние три ночи, с тех пор как они приехали сюда… он нахмурился ещё сильнее.

Он думал, что это будет нечто небольшое.

Только они вдвоём.

Но теперь, когда часть их команды либо здесь, либо в пути, это тоже оказалось практически невозможным.

Словно прочитав его мысли или свет, Мика заговорила:

— Энджел и Ковбой уже в пути, — сказала она. — Я только что получила известие от Лариссы, которая решила поехать с ними, чтобы у них был видящий на борту. Лариса говорит, что они только что уехали из аэропорта. Они будут здесь минут через десять.

Блэк нахмурился, внезапно сосредоточившись на ней.

— В этом аэропорту? — переспросил он. — В аэропорту Гонолулу, бл*дь? Я же только что приказал им садиться на самолёт.

— Это было… — Мика посмотрела на часы. — …больше шести часов назад, босс. Ещё не было и семи утра, когда ты мне это сказал. Теперь почти два часа дня. И мы нашли им места в первом классе на коммерческом рейсе, который отправлялся чуть позже десяти часов, по их времени.

Блэк нахмурился, подсчитывая в уме.

Это имело смысл. Вроде как.

Это всё равно сбивало его с толку.

Однако, поразмыслив, он почувствовал, как его челюсти превратились в гранит.

— Я хочу увидеть их в ту же секунду, как только они сюда доберутся, — прорычал он. — Не выпускайте их на улицу. Не позволяйте им идти в бассейн. Не ждите, пока они сделают хоть один чёртов снимок отеля, или ананаса, или воды. Не подпускайте их к моей жене. Заберите их сумки из их грёбаных рук и отправьте их сюда. Немедленно.

— А как насчёт их номеров… — начала Мика, поднимаясь на ноги.

— Я что, заикаюсь? — прорычал Блэк. — Пусть кто-нибудь другой зарегистрирует им номер.

На этот раз Мика моргнула, и её глаза выражали почти неверие.

Однако она не спорила с ним.

Она просто кивнула один раз и направилась к двери.

Блэк снова повернулся к Джаксу и Холо.

— Вы тоже убирайтесь. Я достал вам броню, — добавил он. — Пока мы говорим, её уже доставляют в ту комнату, которую вы используете. Вы также получите тело.

Когда они все просто продолжили стоять и смотреть на него, голос Блэка стал жёстким, как металл.

— Убирайтесь нах*й, — прорычал он. — Немедленно. Все вы.

В этот раз, переглянувшись ещё несколько раз… они так и сделали.

Глава 25

Прошлое в прошлом

— Это прозвучало как просьба? — прорычал Блэк.

Они оба уставились на него, и в их глазах отразилось почти одинаковое замешательство.

— Раздевайтесь — рявкнул Блэк, щёлкнув пальцами. — Сейчас же. Оба.

Обычно трудно читаемое лицо Ковбоя исказилось в подобии гримасы, как раз перед тем, как он искоса взглянул на свою подругу, Энджел.

Взгляды, которыми они переглянулись, почти граничили с шёпотом между видящими.

В любом случае, Блэк ощутил и раздражение из-за того, что не сумел это прочитать, и вполне уверенность в том, что они оба понимают, почему он просит их сделать это.

— Не заставляйте меня просить снова, — прорычал он.

Тяжело вздохнув, Ковбой потянулся к рубашке и начал расстёгивать её с явным раздражением и смирением.

— А ты не можешь просто осмотреть меня? — проворчал он. — А потом я сам осмотрю свою будущую жену.

Тут Блэк невольно моргнул.

Будущую жену?

Он увидел, как Энджел покраснела от этих слов.

— Элвис, — пробормотала она. — …сейчас не самое подходящее время.

— А когда будет лучше? — возразил Ковбой, продолжая расстёгивать рубашку. — Прости, что я не в восторге от того, что мой босс хочет увидеть мою женщину голой.

Он хмуро посмотрел на Блэка, бросил верхнюю рубашку на ковёр и поднял одну ногу, балансируя лодыжкой на бедре, чтобы стащить ковбойский сапог из змеиной кожи.

— …И, вероятно, заставит её наклониться и показать ему всё, — парировал человек. — Просто чтобы успокоить его грёбаную паранойю, что мы не пешки какого-то проклятого вампира.

Энджел сглотнула, переводя взгляд с Ковбоя на самого Блэка.

Она ещё не начала раздеваться.

Она просто стояла там, хотя в её глазах появилось больше понимания.

— Она сказала тебе, — произнесла Энджел, и её глаза кофейного цвета смотрели нервно. — Мири.

Челюсти Блэка напряглись, и он скрестил руки на груди.

Он не потрудился ответить ей.

Следующие слова он адресовал Ковбою.

— Ты бы сказал мне правду, если бы нашёл на ней укус? — сказал он, хмуро глядя на мужчину и с усилием контролируя свой голос. — Или ты бы просто вернулся и сам проткнул этого ублюдка?

Когда Ковбой промолчал, Блэк нахмурился ещё сильнее.

— Тогда тебе придётся смириться с этим, — прорычал он своему другу. — И уверяю тебя, я не получаю от этого никакого грёбаного удовольствия. Поверь мне.

Нахмурившись, Ковбой посмотрел на Энджел.

Когда она ответила на его взгляд, изогнув бровь, Ковбой выдохнул, указывая на неё и снимая второй ботинок.

— Тебе решать, дорогая, — сказал он, по-прежнему явно недовольный.

Раздражённо выдохнув, Энджел опустила руки по швам.

Затем, словно решившись, она стянула через голову толстовку, которую носила, и бросила её на ковёр по другую сторону от Ковбоя и кучи его одежды.

Блэк стоял, глядя в окно на прибой, пока они вдвоём раздевались.

Когда боковым зрением он увидел, что они закончили, он указал на Ковбоя.

— Ты первый, — тихо прорычал он. — Иди сюда, брат.

***

— Доволен? — хмыкнул Ковбой, стоя в другом конце комнаты.

Его тон был, вероятно, самым близким к враждебному, который Блэк когда-либо слышал от него, по крайней мере, в свой адрес.

Блэк чувствовал, что мужчина наградил его уничижительным взглядом, ещё до того, как он повернулся и сам увидел сердитый взгляд серых глаз.

— Да, — сказал Блэк, подавляя язвительное замечание, которое сначала хотело сорваться с его губ. — По крайней мере, в том смысле, который ты имеешь в виду, — сказал он, понизив голос, не в силах сдержаться полностью.

По правде говоря, он испытал облегчение.

Он слишком обрадовался, чтобы обращать внимание на враждебность Ковбоя.

Повернувшись спиной к Энджел, пока она натягивала нижнее бельё, потом брюки, он сложил руки на груди, не сводя глаз с Ковбоя, когда тот заговорил в следующий раз.

— Ладно, — сказал он. — А теперь говорите. Вы оба. Где сейчас этот кусок дерьма?

Ковбой нахмурился, его взгляд переместился с Блэка куда-то за него, предположительно остановившись на Энджел.

— Ты хочешь сказать ему, дорогая? — сухо спросил светловолосый человек. — Или мне следует самому поделиться радостной новостью?

— Он живёт у меня… — неохотно начала Энджел.

— …И насколько я понимаю, затеял хренов ремонт, — вмешался Ковбой вопреки своим словам. В его голосе звучал нескрываемый сарказм. — В смысле, он и его вампирские приятели. Чуть не угробили Эндж. Взорвали половину её квартиры…

— …Не совсем, — раздражённо ответила Энджел. — И это была не совсем его вина…

— …Ну да, это же я приглашал вампиров на вечеринку, — отозвался Ковбой, и его тон походил на рычание. — Говорил им разгромить хату и попытаться поработить мою жену…

— Кто-нибудь из вас расскажет мне, что на самом деле произошло, бл*дь? — прорычал Блэк, вмешавшись в их перепалку. — Или я должен выяснить, как взломать этот гениальный код, который вы оба используете?

Несколько секунд они сверлили друг друга сердитыми взглядами, Энджел подошла сзади к месту, где стоял Блэк. Плюхнувшись на диван и будучи уже полностью одетой, элегантная чернокожая женщина с длинными косичками наградила Блэка ровным взглядом.

— Почему бы тебе сначала не заказать ланч, чёрт подери? — рявкнула она, впервые позволив себе раздражённый тон. — Если мне придётся терпеть практически одновременный ор двух мужчин из-за дерьма, которое вообще не является моей виной… я бы как минимум хотела терпеть это на сытый желудок. Когда мы сели на самолёт, я успела выпить только чашку кофе.

На мгновение Блэк уставился на неё.

Затем, нахмурившись, он подошёл к столу, взял меню обслуживания номеров и пошёл к месту, где сидела Энджел. Бросив меню ей на колени, он излишне драматичным жестом показал в сторону телефона.

— К вашим услугам, моя королева, — буркнул он.

Энджел сердито посмотрела на него, открывая меню, затем гневно покосилась на Ковбоя.

— Вот так-то, мать вашу, — пробормотала она в ответ.

***

К концу следующего часа Блэк выслушал всю историю.

Ну, он выслушал часть всей истории.

Он выслушал те части, свидетелями которых стали Ковбой и Энджел, те вещи, которые были им известны.

Ковбой и Энджел по очереди описывали свои встречи с Ником.

Они ели сэндвичи с беконом и авокадо, пили кофе, ели куски торта на двоих и говорили практически без остановки с тех пор, как Блэк начал задавать им вопросы.

Большую часть разговоров они вели на балконе, откуда открывался вид на океан.

Блэк потворствовал всему этому.

Он сам тоже заказал еду, чтобы хотя бы сохранять спокойствие и подкрепить силы перед тем, как ему по-настоящему придётся иметь дело с его женой.

История, с точки зрения Энджел и Ковбоя, была довольно проста.

Ник превратился из новорождённого вампира — крайне изменчивого, социопатичного насильника, палача и убийцы — снова в Ника, более или менее похожего на человека.

Только теперь он пил кровь.

В основном кровь Солоника, насколько понял Блэк.

Он также не спал. И никоим образом не переносил солнечный свет.

Прошло всего несколько дней с тех пор, как Мири вернулась в Сан-Франциско с этим грёбаным вампиром на буксире. Даледжем, Солоник и собака Мири прибыли одновременно, и с тех пор все четверо более или менее держались вместе, хотя, судя по всему, большую часть времени Солоник провёл на цепи в гараже Энджел.

Но Блэк никак не мог выкинуть из головы этот первоначальный образ.

Четверо из них появились из ниоткуда, голые — на крыше здания на Калифорния-стрит — очевидно, за несколько минут до того, как Мири отправилась на поиски Блэка.

Последнее место, где Блэк видел Ника, место, где Ник изнасиловал Мири, где Блэк всадил пулю в грудь вампиру, где ублюдок чуть не убил его жену…

Именно туда Мири решила перенести его.

Она привела его обратно на крышу главного здания Блэка.

Энджел и Ковбой недолго продержали Ника и остальных в здании на Калифорния-стрит.

Они оба знали, что слов Мири, особенно из вторых уст, будет недостаточно, чтобы сохранить Нику жизнь, особенно после того, как Декс узнает, где он находится.

Вместо того чтобы рискнуть или попытаться спрятать их где-нибудь в здании, Энджел и Ковбой привели всех четверых, включая собаку, в квартиру Энджел. Они тайком вывели их через лифты, пока все люди ещё возвращались в «Гнездо Раптора» из пустыни, в то время как никто не оправился достаточно от этого испытания, чтобы подумать о безопасности.

Ковбой вывёз их в одном из чёрных фургонов «Охраны и Расследований Блэка».

После этого Энджел навещала их по крайней мере раз в день.

Сначала она много времени проводила в разговорах с Даледжемом, а потом, после первого дня или около того, ещё больше времени проводила в разговорах с Ником.

Она выводила собаку на прогулку.

Она избегала своего собственного гаража и видящего, прикованного там, как какой-то разумный мешок с кровью.

Она приносила продукты Даледжему.

Она принесла собаке щенячий корм вместе с поводком, новую собачью кровать, несколько собачьих игрушек, даже небольшую клетку для сна, которую они держали в спальне, так как собака часто выходила из неё ночью и хотела спать с Ником и Джемом.

Всё это было чертовски сюрреалистично, с точки зрения Блэка.

Как вампирская версия плохого ситкома.

Блэк также услышал о визите Дориана.

Он выслушал о том, как этот психопатичный, старомодный, похожий на скейтера блондин-мудак явился и практически требовал, чтобы Ник сдал Даледжема. Он выслушал, как Ник отказался, как Ник попытался помешать Дориану убить его нового «парня»… и как Даледжем выстрелил взрывающимися стрелами в грудь Дориана.

Блэк не потрудился спросить, откуда у Джема стрелы или составной лук… но он мог догадаться. Энджел, должно быть, принесла их в квартиру по просьбе Даледжема, стащив из оружейных складов в «Гнезде Раптора».

Бл*дский Даледжем и его пристрастие к архаичному оружию.

Блэк не стал спрашивать про стрелы, но задал много других вопросов.

Он задал чертовски много вопросов.

Энджел ответила на все вопросы.

Она не колебалась. Она не останавливалась, чтобы подумать. Она выпаливала ответы на каждый вопрос Блэка, как будто он устроил ей устный экзамен. Ей казалось, что жизнь Ника висит на волоске, или её работа, или, может быть, и то и другое вместе.

Похоже, она была убеждена, что Ник не представляет угрозы.

Ковбой определённо был настроен более скептически.

Однако он позволил Энджел говорить самой, поскольку она явно провела с «Новым Ником» гораздо больше времени, чем он.

Ковбой также, очевидно, позволил Энджел бывать с вампиром наедине, что было косвенным вотумом доверия для этой версии Ника, независимо от скептицизма, который Ковбой озвучил вслух. Энджел даже провела ночь в квартире с Джемом, Солоником и вампиром.

В ночь, когда Энджел отвезла Даледжема и Ника в Санта-Круз, потому что этому куску дерьма вздумалось покататься на доске, Ковбой тоже не поехал с ними.

Очевидно, Энджел не боялась, что этот Новый Ник набросится на неё.

Ковбой также не боялся, что Ник убьёт его девушку.

Даледжем явно доверял ему.

В отличие от Ковбоя, Энджел настаивала на том, что Ник не представляет собой риск.

Она полностью верила, что Ник снова стал «Ником».

По её словам, Новый Ник больше не действовал, не говорил и даже не был похож на новорождённого Наоко. По её мнению, Наоко Танака, смертоносный вампир, на сто процентов вернулся к тому, чтобы быть Наоко «Ником» Танакой, бывшим детективом отдела по расследованию убийств полиции Сан-Франциско и в целом приличным парнем.

Энджел также настаивала, что Новый Ник не интересуется Мири.

Ей казалось, что в Нике не осталось ничего, кроме отвращения, ненависти к себе, стыда и чувства вины за то, что он сделал с Мири и Кико. По её словам, Новый Ник, казалось, был полностью поглощён Даледжемом… до такой степени, что она несколько раз выходила из своей квартиры посреди ночи, проснувшись от того, что они то ли трахались, то ли дрались, а может, и то, и другое одновременно. Она сказала, что странные отношения между ними стали ещё более напряжёнными после истории с Дорианом.

Ничто из того, что она сказала, не уменьшило желания Блэка голыми руками вырвать сердце ублюдка из его груди.

Ему также было трудно полностью поверить в это.

И всё же он читал Энджел и Ковбоя… и знал, что они в это верят.

Ковбой верил в это, хотя и не так охотно, как Энджел, оставлял прошлое в прошлом.

Хуже того, жена Блэка верила в это.

Мири верила в эту чушь.

Похоже, она даже считала, что обязана этому Новому Нику жизнью.

После более чем часа этого дерьма, он мог сказать, что Энджел теряет терпение. Она уже не раз упоминала о плавании. Ковбой хотел связаться с Кико и Дексом и выяснить, каков их прогресс с этими «грёбаными роботами», как он выразился.

Блэк понял, что в любом случае более или менее исчерпал эту линию расследования.

Он прочёл в них всё, что мог.

Они ответили на все вопросы, которые он только смог придумать.

Ему нужно спуститься вниз

Ему нужно поговорить с женой.

Глава 26

Украденный момент

— Уходите, — буркнул он, показывая на всех них неопределённым жестом в манере видящих.

— …Я хотел бы остаться наедине с женой, — добавил он.

Киесса открыла глаза.

Мигель повернул голову, вытянул шею и хмуро посмотрел на Блэка, потом переглянулся с видящей. Туз, который курил сигарету возле большого баньянового дерева в нескольких метрах от того места, где стоял на песке шезлонг Мири, тоже оглянулся.

Как только слова Блэка дошли до него, высокий мускулистый человек затушил сигарету ботинком, затем наклонился и выдернул окурок из песка пальцами.

Киесса фыркнула, как только слова Блэка отложились в её сознании.

Выпрямив скрещённые ноги, она села, одним движением встала с шезлонга и подняла руки над головой, потягиваясь.

— Далеко не уходите, — пробормотал Блэк, взглянув на Мигеля, когда мужчина поднялся на ноги. Блэк слегка нахмурился, наблюдая, как глаза Мигеля задержались на Киессе. Интересно, спят ли они друг с другом, или Мигель просто хочет этого?

— Может быть, у бассейна побудьте, — добавил Блэк. — Оставайтесь снаружи, если хотите. Или найдите себе замену, если вам нужен перерыв. Возьмите с собой Маршалла и Кеона, — сказал он, кивнув в сторону двух людей, сидящих за столом чуть выше по склону холма и делящих тарелку начос.

Киесса подмигнула ему, отсалютовав одной рукой в манере видящих.

— Слушаюсь, капитан, — сказала она.

Мигель взглянул на Туза, склонив голову набок и показывая, что они поднимутся по земляной тропке, ведущей к главному бассейну курорта.

Блэк только что оставил Энджел и Ковбоя там, среди растянувшейся массы шезлонгов, зонтиков, неоновых купальников, пальм, поддельных кокосовых масел, подставленных солнцу голых задниц, дизайнерских солнцезащитных очков, красной помады, бриллиантовых колец, четырёхсотдолларовых стрижек, фруктовых тарелок, жевательной резинки с коноплёй, пропитанных алкоголем свежих ананасов… не говоря уже о шести разных бассейнах, трёх джакузи, массажной зоне у бассейна, четырёх разных кафе, в двух из которых были свои бары.

Присутствовал также бассейн, который являлся баром, где можно было сидеть на подводных стульях под соломенной крышей бара рядом с факелами тики или плавать на надувных стульях с коктейлем в руке и нежиться на тропическом солнце.

Судя по тому, что Блэк мог чувствовать от многих гостей, кокаин тёк довольно свободно в этой толпе, а также… экстази, пусть и в меньших количествах.

Что-то изменилось в атмосфере, это точно.

Теперь толпа знаменитостей стала заметнее.

Должно быть, просочились слухи, что сам Блэк находился здесь, что здесь происходили захватывающие события, что по крайней мере одно захватывающее событие уже произошло… хотя, судя по тому, что Блэк мог сказать, наугад читая умы, пока он петлял между шезлонгами, пальмами и столами, большинство гостей, остановившихся здесь, получили только неверные или, как минимум, сильно искажённые факты.

Выбросив всё это из головы, он сосредоточился на жене, только сейчас осознав, что избегал смотреть на неё, пока остальные были здесь.

Она лежала, растянувшись на шезлонге, тонкая футболка облегала её тело ещё плотнее, чем он помнил, когда впервые проснулся с ней здесь.

Её белые шорты тоже казались короче.

Она наблюдала за ним, и её карие глаза смотрели пристально, с насторожённостью, заметной на поверхности. При виде эту насторожённость, смешанную с усталостью, которую он мог видеть на её лице, вместе со слабыми морщинами от боли, заметными вокруг её рта и лба, последние остатки его гнева испарились.

Вместо этого он отругал себя за то, что не принёс ей обезболивающих — или, по крайней мере, не послал их вниз, когда Мика впервые пришла сюда.

Всё ещё наблюдая за её лицом, он коснулся гарнитуры.

— Привет, — сказал он, не дожидаясь приветствия. — Ты можешь пойти в мой номер? На полочке в ванной стоит пузырёк с обезболивающим для Мири. Я забыл оставить их у неё. Она на несколько часов опоздала с приёмом следующей таблетки…

— Конечно, — сказала Кико с теплом в голосе. — Я принесу их прямо сейчас.

Блэк кивнул, в основном самому себе.

Повесив трубку, он взглянул на Мири.

Некоторая насторожённость исчезла с её лица.

— Всё в порядке, Блэк, — сказала она, когда он не заговорил. — Это беспокоит меня всего несколько минут, и на самом деле всё не так уж плохо. Я бы позвонила, если бы это было так.

Блэк хмыкнул, обходя вокруг её шезлонга.

Не дожидаясь приглашения, он плюхнулся на шезлонг рядом с ней, который по-прежнему стоял на том месте, где он вплотную сдвинул два лежака рано утром. Устроив своё длинное тело, он откинул голову на подушку, пристально глядя на Мири.

— Энджел и Ковбой здесь, — сказал он.

Она слегка вздрогнула, потом улыбнулась.

Тепло и облегчение в её глазах заставили его чертовски обрадоваться, что он притащил их сюда.

Затем слабый юмор отразился в её глазах и изгибе губ.

— Ты уже раздел их догола? — сказала она.

— Да, — сказал он без промедления.

— Держу пари, Ковбою это понравилось.

— Он был… не в восторге.

Веселье исчезло из её потрясающих ореховых глаз.

— Ты сказал Кико?

Блэк один раз качнул головой.

— Нет. Я никому не говорил.

— Но ты говорил об этом с Энджел и Ковбоем. Очевидно.

— Очевидно.

Она кивнула, снова настороженно изучая его взгляд.

— Ты не убьёшь его, Блэк, — сказала она. — Я отошлю их, если ты не хочешь, чтобы они находились рядом. Я отнесусь с пониманием, если ты этого захочешь… если Кико, Декс и другие тоже этого захотят. Но я не могу позволить тебе убить его. С моей точки зрения, это не обсуждается. Жизнь Ника — это не то, за что я позволю людям «голосовать». Если ты больше никогда не захочешь его видеть, прекрасно. Но…

Он поднял руку.

— Я понимаю, Мири.

В её глазах появился скептицизм.

— Правда?

— Правда.

Всё ещё хмурясь, она продолжала настаивать:

— Ты не злишься? Энджел, должно быть, была чертовски убедительна.

Жар переполнил грудь Блэка, на мгновение помешав ему видеть, не говоря уже о том, чтобы говорить.

— Не злюсь? — переспросил он спустя несколько слишком долгих секунд. — Ты только что сказала, что я «не злюсь»?

Её взгляд скользнул по его глазам, лицу, и она нахмурилась, потом вздохнула.

— Прости, — сказала она. — И что же тогда? О чём ты думаешь? Что теперь будет?

Он покачал головой, тихонько щёлкнув языком.

— Не сегодня, док, — сказал он. — Я не хочу сегодня говорить о Нике.

Размышляя об этом, он хмуро смотрел на океан, пытаясь решить, стоит ли ему сказать больше или снова отложить свои планы на ночь.

Если бы он спросит её, это как бы разрушит весь смысл этого сюрприза.

Ковбой и Энджел уже были здесь.

Это поддерживало план «сделать это сейчас», пока они находились здесь вдвоём, вместе с Кико, Дексом, Микой, Холо и Джаксом, с которыми, как знал Блэк, Мири всё сильнее сближалась с тех пор, как они появились в той пещере под Шипроком в Нью-Мехико.

Конечно, из всех них она была ближе всех к Даледжему.

Эта мысль заставила Блэка нахмуриться.

Даже с большинством её нынешних друзей здесь, время было в лучшем случае рискованным.

Не говоря уже о том, что Мири, возможно, не была готова к этому, учитывая, что она до сих пор выздоравливала, и у неё были бинты, скобы, замотанные рёбра и швы на руках, груди и бёдрах. Он мог бы немного ускорить этот процесс исцеления, если бы напитал её достаточным количеством света, но это, вероятно, сделало бы её уставшей.

Чем больше он думал об этом, тем яснее понимал, что должен всё отменить.

Боги, очевидно, противились ему в этом вопросе.

— В каком? — спросила она. — В каком вопросе боги тебе противятся?

Он повернул голову.

Её глаза снова сияли, отражая глубины этих зелёных и золотых радужек, даже в тени тёмно-красного зонтика.

— В каком вопросе боги тебе противятся? — повторила она, ткнув его в руку после небольшой паузы.

Посмотрев ей в лицо, изучая микро-выражения, которые он там видел, Блэк вздохнул.

Он уже собирался ответить…

Когда у шезлонга Мири появилась Кико, державшая пузырёк с таблетками. Она на мгновение встряхнула его, чтобы показать им, а затем поставила на стол рядом с Мири, где уже стояли две бутылки воды.

Кико, очевидно, принесла и их тоже. Они казались ледяными и уже истекали конденсатом от жары.

— Вам, голубкам, ещё что-нибудь нужно? — поддразнила Кико. — Я могу принести настоящую выпивку. Киесса сказала, что Мири, наверное, надо поесть. Она ничего не ела с тех пор, как заснула, так что прошло по меньшей мере три или четыре часа. И тогда она съела только манго.

Когда они оба промолчали, Кико попыталась ещё раз:

— Хочешь бутерброды? Вафли? Мясные шашлычки? Тако с рыбой? Гигантское буррито с креветками?

Мири слегка поморщилась, бросив на Кико серьёзный взгляд искоса.

Кико рассмеялась.

— Как насчёт тостов с авокадо?

Мири покачала головой, прищёлкнув языком и заставив что-то в свете Блэка отреагировать вспышкой тепла. Он подавил это чувство, но оно только усилилось, когда он увидел, как его жена подняла глаза, улыбаясь его заместительнице.

— Ребята, вам действительно так скучно? — спросила она. — Джакс там что, измельчает авокадо?

— Нет. Он препарирует глаза робота вместе с Холо.

Мири расхохоталась.

— Мерзость какая.

— Сказала женщина, которая сама большими пальцами выдавила эти глаза из кибернетической головы робота, — Кико притворно скривилась в ответ. — Гораздо омерзительнее, док. Гораздо омерзительнее.

— Во всяком случае, ты слишком радуешься этому, — сообщила ей Мири.

— Свадьба — это всегда повод повеселиться, — парировала Кико.

Она не видела, как вздрогнула Мири, но Блэк заметил. Он увидел, что глаза его жены раскрылись шире, поглощая всё больше её и без того бледного лица. Но Кико смотрела на Блэка.

— Знаете, я думаю, что Ковбой и Энджел могли бы пожениться вместе с вами, ребята, — сказала она, улыбаясь ему. — Он пытается уговорить её прямо сейчас, пока пичкает коктейлями у бассейна. Совместная свадьба. У него есть кольцо и всё такое.

Мири поперхнулась водой, которой глотнула, чтобы запить две таблетки обезболивающих, принесённых Кико. Она выплюнула немного воды на шезлонг и продолжала кашлять.

Блэк, нахмурившись, похлопывал её по спине.

На самом деле, это не та реакция, на которую он рассчитывал.

Он посмотрел на Кико, приподняв бровь.

— Я как раз собирался спросить свою краснеющую невесту, хочет ли она сделать это сегодня вечером, — сказал он со слабым предупреждением в голосе. — Учитывая, что она чуть не погибла вчера, я думаю, нам придётся отложить это дело…

Но Кико отмахнулась от его слов, явно не смутившись.

— Это обычные будни для вас, ребята, — усмехнулась она. — Мы говорили о безопасности. Между тем, кто у нас сейчас есть в плане видящих и людей, не говоря уже о беспилотниках, и командой безопасности вашего приятеля Питера, всё обстоит неплохо. Безопасно, как дома.

— Дома с роботами-убийцами, которые целятся в мою жену, — пробормотал Блэк.

Кико рассмеялась.

— Именно так.

— Кико, — сказал он раздражённо. — Она ранена. Она, наверное, не хочет…

— Может, тебе стоит спросить меня? — сказала Мири.

Блэк обернулся и увидел, что она наблюдает за ним и Кико, приподняв бровь и явно развеселившись.

— Тем более что я впервые об этом слышу, — добавила Мири.

Услышав это, Кико вздрогнула и посмотрела на Блэка.

— Серьёзно? — сказала она, и в её голосе прозвучало одновременно возмущение и недоверие. Наклонившись, она шлёпнула Блэка по груди, заставив его подпрыгнуть. — Да что с тобой не так, босс?

Блэк сердито посмотрел на неё.

— Может быть, это потому, что я окружён своими сотрудниками, которые не оставляют меня наедине с ней достаточно долго, чтобы задать ей чёртов вопрос…

— О, нет, — сказала Кико, поднимая руку и качая головой. — Ты просил меня прийти сюда, босс. Прямо сейчас.

— Тут она тебя подловила, — сообщила ему Мири.

Блэк повернулся и посмотрел на жену.

Веселье в её глазах сделалось теплее. Изучая её взгляд, он обнаружил, что невольно слегка расслабился.

— Уходи, — сказал он Кико. — Дай мне поговорить с моей женой, чёрт подери. Я дам тебе знать, состоится вечеринка или нет.

Кико закатила глаза и подмигнула Мири.

— Как… скажешь, — ответила Кико, показав знак «неудачника» перед своим лбом[3] и довольно убедительно изобразив старшеклассницу, а потом быстро удалилась вприпрыжку.

Кико никогда не бегала вприпрыжку.

Мири расхохоталась, как будто не могла удержаться.

Мгновение спустя она поморщилась, всё ещё хихикая и улыбаясь, хотя она слегка надавила рукой на забинтованные рёбра.

Когда Кико была уже на полпути к бассейну, Блэк взглянул на жену.

Она посмотрела на него, по-прежнему улыбаясь, и сделала ещё несколько глотков воды. Он подождал, пока она действительно проглотит их, прежде чем заговорить.

— Всё зависит от тебя, — сказал он наконец, услышав раздражение в собственном голосе. — Я назначал это уже на три дня подряд… и мне каждый раз приходилось отменять. Мы могли бы подождать и сделать что-нибудь в Сан-Франциско.

— Ты всё ещё не сказал мне, что это такое, Блэк, — задумчиво произнесла она.

— Церемония, — сказал он прямо. — Ты уже должна была понять к этому времени. Я собирался провести церемонию на пляже.

— А как же легионы репортёров? — сказала она, говоря в основном удивлённо. — Я думала, ты собираешься устроить грандиозное событие? Вечеринка десятилетия… разве ты не так сказал? Разве всё это не было частью какого-то грандиозного рекламного трюка, который вы с Фаррадэем состряпали? Камеры на нас со всех сторон? Укрепление репутации эксцентричной и откровенно странной особы… вероятно, потому, что это собьёт их со следа того, какой ты на самом деле мутант и инопланетный чудак?

Он пожал плечами.

Всматриваясь в её глаза, он пытался решить, стоит ли ему обижаться на то, что она находит все это забавным.

— Я подумал, мы можем пойти на компромисс, — сказал он. — Устроить небольшую тусовку в престижном месте… как, скажем, здесь. В подходящий момент… например, когда на меня всё ещё гневно косятся военные, а в Пентагоне есть куча людей, которые хотели бы видеть меня вздёрнутым на виселице. Питер пригласил нескольких наших общих друзей. Я подумал, что в отеле уже достаточно прессы, которая прячется, нацеливая на нас смартфоны при любом удобном случае, и мне не придётся приглашать журналистов, как таковых. Мы можем просто позволить этой истории просочиться наружу.

— Когда именно ты это распланировал? — спросила она всё ещё слегка недоверчиво. — Пока я прыгала туда-сюда из здания на Калифорния-стрит? Или до этого?

Он пожал плечами в манере видящих.

— Ну. Тебе нравятся Гавайи, — он прочистил горло. — Тебе нравится пляж.

Когда она снова рассмеялась, его тон сделался оправдывающимся.

— Знаешь, я уже планировал это раньше… когда мы собирались приехать сюда в отпуск. Я рассказал об этом почти всей команде. Они собирались встретить нас здесь. Удивить тебя. За всё это отвечала Кико, и она привезла бы сюда всех твоих друзей. Она и Энджел. Они выбрали торт и всё такое. Они уже выбрали цветы. Твоё платье…

Мири снова засмеялась, всё ещё говоря так, как будто она едва могла в это поверить.

— Так это случится сегодня вечером? Неужели?

Он почувствовал, как к его ушам прилило тепло.

— Только если ты этого хочешь, — откашлявшись, он сказал: — Честно говоря, я как раз собирался снова всё отменить. Я не думал, что ты захочешь сделать это вот так… — он указал на бинты на её руках и груди. — Я подумал, что это может подождать до Сан-Франциско. Мы могли бы сделать это там, на пляже. Или поехать в Санта-Круз, сделать это в пляжном домике.

Увидев, что она открыла рот, собираясь заговорить, он оборвал её:

— Мы должны подождать, док, — сказал он. — Мы должны подождать, пока не убедимся, что они больше не посылают за тобой этих игрушечных солдатиков.

Бормоча себе под нос, он добавил:

— По крайней мере, я хотел бы знать, кто послал эти чёртовы штуки, прежде чем мы затеем большое публичное мероприятие. Я подумал, что если бы мы могли точно определить, кто это, ты могла бы прыгнуть, схватить его или её и посадить их вместе с остальными.

Взглянув на неё и заговорив с лёгкой тревогой в голосе, он сказал:

— Нам нужно как можно скорее перевезти их всех, док. Сегодня я снова говорил об этом с Мэнни. Он и Ярли считают, что мы должны найти место за пределами Соединённых Штатов. У него есть на примете несколько секретных тюрем, которые мы использовали раньше. В основном в Южной Америке. Также несколько в Восточной Европе. Ярли также создаёт подставные компании, чтобы мы могли что-то купить, если ни одно из существующих мест не подойдёт. В некотором смысле это было бы идеально, хотя бы потому, что будет труднее проследить путь обратно к нам. Конечно, это стоит дороже, и, вероятно, займёт больше времени. Нам нужно будет нанять архитекторов, организовать медицинские учреждения, кухню, не говоря уже о персонале, но…

— О, нет, — сказала Мири, нахмурившись, качая головой, а затем грозя ему пальцем. — Ты не поменяешь тему разговора вот так запросто…

— Разговора о моём личном тюремном лагере? — уточнил Блэк, вскинув бровь.

Она хмыкнула.

— Потому что это же совершенно нормально, Блэк, — помолчав, она добавила: — Мы не можем держать их вечно. Нам нужно долгосрочное решение. Настоящее.

Он нахмурился.

— Я всё понимаю. Думаешь, я этого не знаю?

— Ты что-нибудь придумал?

— Кое-что, — неохотно признался он. — Один вариант, правда. Но я не уверен, что я думаю по этому поводу. И я не уверен, как ты к этому отнесёшься, — помолчав, он добавил: — К слову о решении сложных проблем, а где Чарльз?

Когда она, нахмурившись, отвела взгляд, он ткнул её своим светом.

— Ярли сказала, что не может найти его ни в одной из камер, — добавил он.

Глядя на него с раздражением, она громко выдохнула.

— Ты невозможен. Я же сказала, что ты меня не отвлечёшь от темы… и вот. Ты сбиваешь меня с толку.

— Где Чарльз? — спросил он, изучая её глаза, её губы. — Ты не хочешь мне говорить?

— Я перенесла его… в другое место.

— В другое место? — он нахмурился. — Не хочешь выразиться поконкретнее, док?

Она нахмурилась, скрестив руки на груди.

Он вздрогнул, когда она это сделала, чувствуя симпатическую боль в руках и рёбрах, потому что она пошевелилась так резко, не подумав.

Он также почувствовал вспышку вины в её свете.

Она была краткой — настолько краткой, что Мири, должно быть, сразу же подавила её. Но всё же достаточно сильной, чтобы Блэк почувствовал её и поморщился во второй раз.

— Док? — повторил он.

Она раздражённо вздохнула, глядя на него.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Я перенесла его в другое измерение. В другое место. Он был первым, кого я забрала. Из Вашингтона, я имею в виду. Я боялась, что кто-нибудь попытается спасти его прежде, чем мы заберём остальных. Поэтому я перенесла его… в другое место.

Блэк невольно нахмурился.

— Куда? — выразительно спросил он.

Когда она не ответила сразу, он поймал себя на том, что обдумывает возможные варианты. Он фыркнул от смеха. Смешок вырвался из него прежде, чем он смог остановить себя.

— Ты перенесла его к Ревику? — спросил он, широко улыбаясь. — Ты перенесла его в дом Ревика и Элли? Потому что, бл*дь, я бы заплатил за возможность увидеть это. Чёрт, да один ланч в резиденции Дигойзов, где Чарльза посадили между моим кузеном и тем пацаном с жутким пристальным взглядом… бл*дь, это сделало бы мой год…

— Я не перенесла его туда, — сказала она, выдохнув. — Я бы не поступила так с Элли. Да и Ревик, наверное, придушил бы его, — нахмурившись, она посмотрела на океан, и её светлые глаза сделались отрешёнными. — Я перенесла его в другое место.

— Куда?

— Я не знаю, — призналась она, бросив на него косой взгляд.

— Ты не знаешь?

— Не совсем, — ответила она, поджимая губы. — Не похоже, чтобы у других мест были названия. Измерение Элли и Ревика — единственное, где я проводила хоть какое-то время.

Он почувствовал, как облако беспокойства покинуло её свет.

— Ты можешь найти это место снова? — осторожно спросил он.

После очередной паузы она кивнула, взглянув на него.

— Я бывала там прежде.

— И каково там?

Подумав об этом, она вздрогнула.

Блэк во второй раз ощутил, как завиток чувства вины вышел из живого света его жены.

— Чарльзу это не понравится, — призналась она, и в её глазах по-прежнему читалось то угрызение совести, когда она взглянула на Блэка. — Ему это совсем не понравится.

Блэк снова открыл рот, собираясь потребовать ещё…

Когда из громкоговорителя где-то наверху раздался резкий треск.

Блэк поднял глаза, чувствуя, что Мири сделала то же самое рядом с ним.

Сначала звук был тихим.

Он становился всё более пронзительным и громким, пока не заглушил все остальные звуки курорта и пляжа.

Он сделался громким. Затем он стал оглушительно громким.

Кроме того, он был потрясающе знакомым, хотя Блэк уже много лет не слышал ничего подобного.

Это была сирена воздушной тревоги.

Глава 27

Сломанные игрушки

Блэк меня не предупредил.

Я едва успела уложить в голове сам факт сирены.

Я едва понимала, что это было… что вообще означал этот звук.

Какая-то часть моего сознания думала, что на нас вот-вот обрушится цунами, гигантская волна, может быть, от какого-нибудь чудовищного землетрясения из Японии или Сан-Франциско.

…Затем Блэк заключил меня в свои объятия.

Он поднял меня с шезлонга. Сначала он держал меня вертикально, потом, оценив моё лицо, казалось, принял решение.

«Прости, милая, — послал он, и его мысли были мягкими, как шёлк, источая извинение, нежность, которая застряла у меня в груди. — Мне очень жаль».

Наклонившись, он закинул меня себе на плечо, и я не успела даже сделать вдох, не говоря уж о том, чтобы решить, за что он извиняется.

Это причинило моим рёбрам охеренную боль…

Я издала шокированный, полуслепой крик, схватив его за спину…

Затем он помог мне устроиться, и боль сразу же уменьшилась.

Потом я просто висела там.

После того, как мне удалось сделать полный вдох, я поняла, что он осторожно держал меня так, чтобы мои рёбра не задевали ни одну из его костей или мышц под углом. Если я прижималась к нему, крепче обхватив сзади, то висела более или менее ровно на его спине.

Что-то в этом сжатии, в инверсии моего веса и внутренних органов, в давлении моих бёдер на его мускулистое плечо по-прежнему заставляло меня кричать в панике.

Я крепче вцепилась в него.

Я почувствовала, как он вздрогнул, беспокоясь обо мне.

Он не перестал вынимать пистолет из кобуры.

Потом он побежал по грязной дорожке к бассейну, сжимая пистолет в одной руке, а мои ноги — в другой.

Он бежал, как пантера, пугающе гладко, так грациозно, а я морщилась и сжимала челюсти, ожидая толчков и ударов, которые так и не последовали.

И всё же это было неудобно.

Это было совсем неудобно.

Это всё равно пугало меня.

Я представляла себе, как мои рёбра трещат и ломаются от его бега, разрывая мои лёгкие и другие органы. Я знал, что Блэк тоже боится этого. В ту же секунду я поняла, что многие эти образы и страхи я на самом деле получаю от него.

К тому времени он уже бегом, манёврами и прыжками преодолел большую часть зоны у бассейна.

Судя по тому, что я могла видеть, свисая за его спиной, он бежал прямиком к чёрному ходу в курорт.

Всё это время он молчал.

Его молчание не до конца дошло до меня, пока он не выбежал через автоматические двери в вестибюль.

Вокруг нас сразу же послышались голоса, более половины из них звучали встревоженно, даже с паникой. Даже здесь, где сирена воздушной тревоги не орала в полную мощь, внутри здания было относительно тихо. Я поймала себя на том, что оглядываюсь по сторонам, пока Блэк продолжал бежать, направляясь прямиком к главному лифту.

Он плавно остановился, и я почти почувствовала, как он рассматривает лестницу, гадая, что будет быстрее.

Туристы толпились вокруг нас, тоже ожидая лифта, и глазели на нас.

Я чувствовал, как Блэк склоняется к лестнице…

Когда громкий сигнал сообщил о том, что позади нас открылись двери лифта.

Не дожидаясь ничего, он повернулся и понёс меня внутрь, несмотря на восемь или девять туристов, которые втиснулись в кабину лифта вместе с нами.

Блэк проигнорировал их всех, уставившись на цифры, а я уставилась на его задницу, пытаясь отдышаться. К тому времени я уже чувствовала, что он разговаривает с другими людьми — вероятно, с группами других людей, скорее всего, через гарнитуру, а также через Барьер — и мне не хотелось прерывать то, что он делал.

Лифт, казалось, останавливался на каждом этаже.

В конце концов, мы остались в нем одни.

Двери звякнули в последний раз и медленно открылись в фойе перед нашим номером, этажом ниже жилых апартаментов Питера Яррика.

Блэк поднёс меня прямо к двери, немного повозился с ключ-картой и занёс в комнату.

Он положил меня на диван в гостиной так осторожно, словно я была сделана целиком из стекла. Диван в стиле пятидесятых годов с тёмно-оранжевой тканью был, наверное, самым удобным из всех, на которых я когда-либо сидела, но сейчас на нём было трудно сориентироваться. Подушки провалились под моим весом, заставив меня на мгновение почувствовать себя в ловушке, пока я старалась оценить нашу текущую ситуацию.

Я попыталась сесть, как только он опустил меня.

Он вскинул руку, предупреждая меня поберечься, и щёлкнул пальцами, указывая на столик слева от меня.

Я повернула голову к столику из дерева и стекла и увидела, что моя гарнитура лежит там, прямо рядом с лампой, покрытой ракушками.

Должно быть, он принёс её из больницы.

Неловко потянувшись и вздрогнув от того, что задела рукой перебинтованные рёбра, я схватила её и вставила в ухо.

Вставив её, я использовала визуальную подсказку, чтобы включить устройство.

В тот же миг звук, казалось, взорвался в моих ушах.

— …Я насчитала шестнадцать… нет, семнадцать… — громко произнёс голос Энджел, перекрывая вой сирены воздушной тревоги. — Ты получаешь сигнал с беспилотника? — она почти кричала. — Он доходит?

— Я вижу это, — прорычал Блэк.

Блэк уже находился в движении, быстро пробираясь к самому большому из двух встроенных шкафов. Я наблюдала, как он распахнул двойные двери, вошёл в просторное помещение и нагнулся, чтобы схватить два тяжёлых чемодана на колёсиках, которые Мишель и Туз положили туда примерно днём раньше.

Блэк начал вытаскивать их, продолжая говорить в гарнитуру.

— Сколько у нас беспилотников? — спросил он. — Все кадры, которые я вижу — это океан. А как насчёт сухопутной стороны?

— У нас там две штуки, — вмешался Ковбой, задыхаясь, но говоря не так громко, как Энджел. — Туз думает, что они заставили людей обойти нас с фланга внутри здания, но на экранах пока ничего не появилось. Как только это произойдёт, лента покажет его на новом экране. Не хочу загромождать ваши визуальные экраны до тех пор.

— Похоже, на этот раз они сбросили сразу много в океан, босс, — мрачно добавил Ковбой. — Джакс говорит, что у них есть куча других тонущих… в смысле, их запечатлели сканеры. Те вообще не добрались до берега.

— А он смог взломать те, что не совсем неисправны? — прорычал Блэк, продолжая говорить через субвокалку.

— Пока что нет, — раздался голос Джакса, звуча странно бледным и таким же мрачным. — Работаю над этим сейчас, босс.

— Тогда как, бл*дь, ты их увидел? — спросил Блэк. — Тех, что утонули?

— Мы нашли идентификационную бирку… своего рода, — сказал Холо, прежде чем Джакс успел ответить. — Мы поймали сигнал, когда они начали тонуть. Это всё в глазах. Какой-то сигнал слежения. На костюмах, которые они носят, есть ещё один, но глаз, похоже, привязан к конкретному устройству. Все те, кого мы сейчас видим, одеты в один и тот же тип костюма…

— А куда идёт сигнал? Вы знаете? Кто на другом конце провода?

— Этого мы пока не знаем, сэр, — ответил Джакс.

— Вы стреляли в кого-нибудь из них? В функционирующие образцы?

— Только из малокалиберного оружия, сэр, — на этот раз ответила Кико, и голос её звучал ещё более напряжённо, чем у Джакса. — Мы бросили одну гранату из укрытия и таким образом замедлили по меньшей мере двух из них. Но тогда они только-только вышли из воды. Это был пустой участок пляжа. Теперь, когда они приблизились к курорту, там слишком много гражданских. Они двигаются быстро. Мы работаем над тем, чтобы установить периметр, но…

— Где, бл*дь, команда Питера? — рявкнул Блэк. — Нам нужен кто-то, чтобы эвакуировать проклятых туристов. Большинство из них до сих пор находились у бассейна, когда я был там. Многие из них пьяны в стельку. По крайней мере, их нужно завести внутрь здания. Заприте их в их проклятых номерах…

— Я поручила Тузу работать над этим… — начала Кико.

— Чёрт побери, — прорычал Блэк. — Нам нужен Туз. Попробуй привлечь к этому Маршалла и Кеона. Пусть они найдут для этого кого-нибудь другого… не одного из наших.

— Мы пытались, — в этот раз Мика, которая тоже казалась расстроенной и извиняющейся. — На самом деле они оказались… недостаточно страшными, босс.

— Тогда используй проклятых видящих, — рявкнул Блэк. — Пусть некоторые из вас разделят свой свет и надавят на них, заставив убраться к чёртовой матери.

— Но куда, Блэк? — сказала Энджел ясным, более твёрдым голосом, чем остальные, но она явно была испугана. — Ты привёл Мири внутрь курорта. Если вы посадите туда всех туристов, разве они не окажутся между этими проклятыми киборгами и…

Блэк на полпути понял, куда она клонит.

— Ты права, — сказал он, обрывая её. — Мика, ты её слышала. Уберите их с курорта. Заставляйте их идти к выходу, но не к пляжу… и не позволяйте им всем вызвать транспорт, иначе они засорят эту чёртову подъездную дорожку.

Всё ещё размышляя, он стиснул зубы.

— Пусть идут пешком, — решительно сказал он. — Пусть они наденут обувь и выйдут на дорогу. Заставьте их идти из Кахалы в Даймонд-Хед… заставьте их пройти весь путь до Вайкики. Они могут вызвать чёртову службу такси, как только проедут милю или около того по дороге. Скажите им, что в Вайкики большая грёбаная вечеринка. Мероприятие. Скажите им, что там будет какая-нибудь большая звезда.

— Вы хотите, чтобы они шли в купальниках, босс? — с сомнением произнесла Мика.

— Да, — отрезал Блэк. — Я хочу, чтобы они шли в своих проклятых купальниках. Поверь мне, если кто-то из них выставит свою задницу на всеобщее обозрение, они не будут возражать. Заставьте их надеть шлёпанцы, или что там ещё, чёрт возьми, подвернётся под руку, и гоните их отсюда нах*й. По крайней мере, это сохранит им жизнь.

Я уже чувствовала света по крайней мере трёх или четырёх видящих на линии, выполняющих приказ Блэка.

Это было странное, далёкое, но какое-то механическое ощущение в пространстве.

Я наблюдала, как они разделили свои умы, переключив какую-то часть сознания, чтобы скользнуть в человеческие света у бассейна, убеждая их уйти с курорта, убеждая их, что было бы весело и круто пройти весь путь до пляжа Вайкики, где, очевидно, происходило что-то захватывающее.

Истории, которыми разные видящие кормили отдельных людей, кружились вокруг Барьера над курортом — пока, в какой-то момент, они не сложились в единое, связное повествование.

Я ощутила это мгновение; я ощутила тот самый момент, когда множество историй стали одной.

Я увидела, как запутанный водоворот лиц и событий, богатых людей и знаменитостей, сгустился в единый список и единое место на пляже Вайкики.

Я с каким-то трепетом наблюдала, как все разрозненные шепотки и волны встают на свои места, превращаясь в единую волну, толкающую их всех более или менее в одном направлении.

Как и всегда, человеческая восприимчивость к подобным вещам нервировала меня.

Это действительно заставляло некоторых людей ощущаться животными, безмозглым стадом легко поддающихся внушению, легко управляемых… ну… овец.

Поскольку я до сих пор чаще всего идентифицировала себя как человека, хотя на самом деле я им не была, наблюдение за тем, как это происходит, всегда вызывало у меня тошноту.

Большую часть своей взрослой профессиональной жизни я провела, пытаясь убедить людей, что они не были бессильны в своём существовании.

Наблюдая за тем, как видящие подкидывают идеи прямо в человеческий разум, как будто те были впечатлительными детьми, не намного умнее песчанок, казалось, ставило под сомнение всё, во что меня когда-либо учили верить как психолога.

В то же время, как бы сильно меня ни возмущала эта идея, я уже давно знала, что люди по сути своей — стадные животные.

«Сейчас не время об этом беспокоиться, док, — пробормотал Блэк. — Посочувствуешь состоянию человеческой эволюции после того, как мы выйдем из этого живыми».

«Может, прыгнем? — спросила я его. — Я могла бы вытащить нас обоих отсюда. Эти роботы могут отступить, если не найдут ни одного из нас, — подумав об этом, я добавила: — Мы могли бы сделать так, чтобы они видели, как я ухожу. Ты и я, мы выйдем на открытое место, пусть они увидят, как я исчезаю…»

Блэк покачал головой.

Его мысли стали мрачными.

«Ты исходишь из предположения, что они остановятся, а не взорвут всё это бл*дское место и не убьют всех в нашей команде».

Глядя куда-то в сторону и явно думая об этом, он нахмурился.

«Не думаю, что эти штуки настолько умны, — кисло признался он. — Судя по тому, что мы видели до сих пор, их системы обработки данных кажутся мне примитивными. Они больше похожи на оружие, чем на людей. Я не видел демонстрации тонны навыков критического мышления. Возможно, когда-то они были людьми, но их обычный, органический разум был уничтожен в процессе того, что с ними делали. Полагаю, что они решат, что ты должна находиться где-то вблизи места, где они видели тебя в последний раз… и они просто уничтожат всё в окрестностях в надежде заполучить тебя».

Я нахмурилась.

«Я испытываю соблазн попросить тебя прыгнуть, — добавил Блэк. — В одиночку».

Когда я недоверчиво уставилась на него, он нахмурился в ответ.

— Ты ранена, док, — сказал он вслух. — И они не нацелились ни на кого из нас. У нас больше шансов застать их врасплох, если тебя здесь не будет. Мы можем настроить приманки, или даже спроецировать голографическую версию тебя…

— Или же я могу остаться, и вы можете использовать меня для этого, так как вряд ли голограмма будет достаточно хороша, чтобы одурачить их, — раздражённо перебила я.

Когда он тут же нахмурился, покачал головой и щёлкнул на меня, я оборвала его.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Мне необязательно подвергать себя прямой опасности, но ты можешь использовать меня, чтобы устроить настоящую ловушку. Пусть я заведу их в смертельную западню, если ты сможешь найти подходящее место для чего-то подобного. Уберём большинство из них за один раз.

— Абсолютно исключено, бл*дь, — прорычал он, свирепо глядя на меня.

— А почему нет? Ты только что сказал, что сделал бы то же самое, только с голограммами…

— Я соврал, — прорычал он громче, продолжая гневно сверлить меня глазами.

— Босс? — в наушниках послышался осторожный голос Ковбоя.

Мы с Блэком вздрогнули.

Не знаю, как насчёт Блэка, но я совершенно забыла, что остальные члены команды могут нас слышать.

Вероятно, это не очень помогало им в плане координации между группой.

Или уверенности в том, что их лидеры знают, что делают, чёрт подери.

— Босс? — повторил Ковбой, когда мы оба замолчали. — Похоже, им известно, где док, и что ты принёс её на курорт. Они перестраивают свою команду. Раньше они все сходились на пляже, а теперь меняют позиции. Похоже, они собираются окружить главное здание курорта.

Блэк поморщился, глядя в мою сторону, хотя его слова снова адресовались команде в гарнитуре.

— Есть идеи, как они её отслеживают? — спросил он, всё ещё наблюдая за мной.

— Нет, — в этот раз ответил Джакс, говоря отрешённо. — Неизвестно. Но Ковбой прав. Они определённо знают, что вы внутри. Они, должно быть, следят за одним из вас или за обоими… или это какая-то фишка видящих, или какая-то фишка вампиров, или просто древняя технология, мы пока не можем сказать. Но они готовятся к нападению на отель…

— Бионические глаза? — пробормотала я, поджав губы. — Может быть, они просто видят дальше, чем мы, даже с усилением в наших гарнитурах.

Блэк мрачно посмотрел на меня, затем снова сосредоточился на гарнитуре.

— А как насчёт оружия? — сказал он. — У вас уже есть список того, что у них при себе имеется? Это опять просто ножи, или…

— Нет, — сказал Туз, заговорив в первый раз. — Нет, они определённо лучше вооружены, чем те двое, которых вы видели в первый раз. Основным оружием до сих пор, похоже, являются М27, стреляющие полуавтоматически… но каждый отряд, который мы видели, имеет при себе гранаты, несколько пистолетов, ножи и рюкзаки, предположительно с боеприпасами, но, возможно, и больше игрушек. Беспилотники номер семь и четырнадцать засекли два меча, висевших за спиной в ножнах. Киесса также заметила одну из тех когтистых штучек, которые разрабатывал Чарльз — она висела на поясе одного из солдат, которых они сбили взрывчаткой на пляже. Учитывая мечи и когти, похоже, они готовы встретиться с вампирами, а не только видящими и людьми.

Размышляя вслух, я пробормотала:

— Если они по-прежнему собрались в кучу и имеют при себе взрывчатку, может быть, мне удастся немного проредить стадо. Я могла бы прыгнуть внутрь, вытащить чеки на нескольких гранатах…

— Мири, нет, — Блэк повернулся, оборвав меня и сердито махнув рукой в манере видящих. — Ты что, с ума сошла, мать твою? Нет, чёрт возьми!

На линии воцарилось молчание.

Затем Энджел выдохнула.

— Ну и… что тогда? — спросила она раздражённою — Мы сомкнём ряды вокруг здания, чтобы не дать им войти внутрь? — сделав многозначительную паузу, она добавила: — Потому что ты знаешь, что это в лучшем случае дерьмовая идея, Квентин.

— Ты хочешь пожертвовать своим проклятым бойфрендом? — рявкнул Блэк. — Валяй. Хотя если подумать… Нет, мне нравится Ковбой.

Снова наступило молчание. На этот раз Блэк выдохнул.

— Идеи? — спросил он, относительно приглушив свои мысли. — Ну же. Мы умнее этого. Может быть, мы пойдём в атаку и начнём наносить удары беспилотниками?

Бормоча, он добавил:

— Питер не будет в восторге, если я слишком сильно попорчу его дома. Но, по-видимому, это место застраховано. Хотя в данный момент я сомневаюсь, что он пригласит меня вернуться в одно из своих владений в ближайшее время…

Я фыркнула.

Блэк бросил на меня осторожный взгляд.

Это был не совсем извиняющийся взгляд, но я видела, как он пытается понять, переступил ли он черту, накричав на меня перед другими.

«Не волнуйся, — послала я ему, закатив глаза. — Уверена, к этому времени они уже привыкли, что ты помешан на контроле».

Прежде чем он успел отреагировать, я подняла руку и продолжила вслух:

— А каким оружием оснащены беспилотники? — спросила я. — На них всех есть эти мини-беспилотники? Жуки? Их тоже можно запрограммировать на взрыв, верно?

Почувствовав, что всё внимание переключилось на меня, я добавила:

— Думаю, Блэк прав. Удары беспилотников — вероятно, наш лучший выбор, но мне интересно, сможем ли мы получить более точный удар, чем просто палить повсеместно. Поскольку мы точно не знаем, какой эффект произведут выстрелы, учитывая, как трудно было убить их раньше, почему бы нам не посадить этих жуков-беспилотников на их шеи? Убрать их таким образом? Я знаю, что это означает использование большого количества беспилотников, но это может стоить того, чтобы как минимум просто снизить потери. Мы знаем, что они практически отключаются, если достаточно повредить им головы…

— А как насчёт того, который взорвался? — скептически спросил Ковбой. — Мы действительно хотим быть поблизости, чтобы увидеть, что это может вызвать? А если сразу несколько взорвутся разом?

Мы все замолчали.

— Где люди Яррика? — спросила я потом. — Их кто-нибудь предупредил? Их убрали с пляжа? Будет настоящая кровавая бойня, если они попытаются сражаться с этими тварями врукопашную.

— Мы велели Маршаллу и тому другому отступить… — начала Кико.

— А где они сейчас? — спросила я.

— Внутри курорта, — ответил Холо. — Кеон и Маршалл с нами. Я не уверен насчёт остальных сотрудников охраны. Ладно, подождите… — он замолчал, явно прислушиваясь к кому-то ещё. — Ладно, — продолжил Холо. — Маршалл говорит, что приказал им всем войти внутрь. Они вооружены, но только пистолетами. Они наготове.

— Где Питер? — нахмурившись, спросил Блэк. — Он на месте?

Тут заговорил Холо:

— Маршалл не слышал от мистера Яррика. И Кеон тоже. Они думают, что его, скорее всего, нет на месте. Обычно он очень вовлечён в вопросы безопасности. Маршалл говорит, что он определённо позвонил бы сейчас, если бы знал что-нибудь.

— Я его не чувствую, — прорычал Блэк после паузы. — Но он же может спать. Пошлите кого-нибудь из его людей. Пусть проверят квартиру в пентхаусе. Если он здесь, я не хочу, чтобы он проснулся от грёбаных взрывов…

— И что мы ему скажем? — произнёс Холо хмурым тоном. — Я имею в виду… что нам передать через Маршалла?

Блэк поколебался, глядя на меня.

Затем он нахмурился.

— Бл*дь. Иди с ним наверх, Холо. Выруби пока что Питера. Мне очень не хочется это делать, но я не хочу, чтобы его убили. И будет лучше, если он будет вне опасности.

Молчание сгустилось.

— Босс? — сказал Ковбой. — Эти твари подобрались чертовски близко…

Челюсти Блэка напряглись.

Я видела, как его радужки расфокусировались, когда он вошёл в Барьер.

Зрение вернулось к нему, и челюсти сжались ещё сильнее.

— У нас есть стрелки на крыше? — сказал он. — Они на позиции?

— Ага, — подтвердил Ковбой. — Они выжидали. Из-за возможного взрыва.

— Большинство гражданских выведено оттуда? — уточнил Блэк.

— Ага. Ну как. Зона у бассейна чиста. В здании по-прежнему много постояльцев. И на подъездной дорожке перед домом. Киесса выгоняет их прямо сейчас…

— Сгодится, — перебил Блэк. — Стрелковая команда на месте. Начинайте, как только появится возможность чистый выстрел. Стрелять в голову. В глаза. Пусть беспилотники будут наготове. Если винтовки не сработают, мы попробуем пойти по плану Мири.

— Понял, босс, — сказал Туз.

По ряби, которая прошла через его свет, я могла сказать, что Туз уже находился на крыше вместе с другими. Я мельком увидела, как он смотрит в оптический прицел на пляж под бассейном. В основном, то, что я чувствовала на нём, было облегчением.

Он чертовски нервничал из-за того, как близко подобрались эти штуки.

После моей последней встречи с одним из них я не могла сказать, что виню его.

С другой стороны, я была безоружна.

Я надеялась, что мы все слишком остро реагируем.

Я надеялась, что всё это закончится через несколько минут.

— Мы с Мири будем стрелять отсюда, с балкона, — добавил Блэк, взглянув на меня и нагнувшись, чтобы открыть длинный футляр у своих ног. — Джакс? Попробуй пробить их оборону настолько, чтобы заблокировать приказы, стоящие за этим. Я знаю, что это очень рискованно…

— Работаю над этим, босс, — сказал Джакс. — Ты хочешь, чтобы Холо остался со мной? Ну, знаешь, после ситуации с Ярриком? Или он должен выйти на улицу после этого, помочь с…

— Пусть он пока будет с тобой. Если тебе удастся взломать эти чёртовы штуки, всё будет кончено. Отправь его к Кико на первый этаж, только если ты не сможешь его использовать, или если Кико окажется в завале, и ей понадобится подкрепление.

Блэк добавил с рычанием:

— Я не хочу, чтобы люди приближались к этим существам, особенно на земле. Это касается и нашей команды. Я видел последний бой через Мири… у обычного человека не было бы шансов в рукопашной схватке, так что держитесь на расстоянии, я серьёзно. Даже если вам каким-то чудом удастся удержаться против них, мы не можем допустить, чтобы они случайно взорвались.

Подумав об этом, он нахмурился:

— И если кто-нибудь увидит Нарцисса, я хочу, чтобы его немедленно вырубили и куда-нибудь спрятали. Вам даже не нужно быть особенно нежными в этом вопросе. Просто позвоните видящему… любому видящему… или, чёрт возьми, позвоните мне. Этот ублюдок поехал крышей. Последнее, что нам нужно — это чтобы он вызвал военный удар по курорту…

— Поняла, — сказала Энджел. — Я думаю, он вернулся на базу, босс. Но мы будем держать ухо востро, на всякий случай…

— Лучше бы так и сделать, — мрачно вмешался Блэк, вытаскивая винтовку из чехла на полу и ставя её прикладом на ковёр. — Мы получим кучу бомбардировщиков F-35, которые прольют адский огонь на этот пляж, и это действительно будет грёбаная кровавая баня.

Глава 28

Шкаф

Переключив гарнитуру в фоновый режим, Блэк поддел меня своим светом.

Когда я подняла на него глаза, он указал на второй кейс с оружием на полу.

— Ты мне поможешь с этим, док? — спросил он. — Или нет?

Я не стала ждать, а с усилием поднялась с дивана, используя для равновесия боковой столик и подлокотник. Мои руки и рёбра чертовски болели, пока я разворачивала своё тело, но как только я выпрямилась, мои рёбра перестали жаловаться достаточно надолго, чтобы я смогла сделать несколько полных вдохов.

Я подошла к Блэку, с усилием сохраняя спокойное выражение лица, стараясь скрывать боль в своём свете, чтобы он её не почувствовал.

Я знала, что если он это почувствует, то, скорее всего, прикажет мне немедленно прыгнуть отсюда.

Честно говоря, несмотря на то, как мне было больно, я испытала странное облегчение от того, что он позволил мне помочь ему с этим.

Сама по себе я была не очень метким стрелком, но и не плохим.

Блэк хмыкнул, бросив на меня раздражённый взгляд.

— Неплохим, — пробормотал он. — Ты, наверное, третий лучший стрелок в моей команде. И это считая грёбаных снайперов, док. И меня. И Даледжема.

При упоминании о зеленоглазом видящем Блэк заметно вздрогнул.

Я сделала вид, что ничего не заметила.

Он указал мне на второй кейс на полу, избегая смотреть мне в глаза, и начал разбирать винтовку внутри чёрного, жёсткого пластикового кейса, который он уже открыл.

Я опустилась на колени рядом с длинным хромированным футляром винтовки, расстегнула две защёлки и откинула крышку.

Вторая винтовка лежала в тёмно-серых пенопластовых выемках, составлявших внутреннюю часть корпуса — высокоточная снайперская винтовка «Ремингтон МСР».

Я присвистнула, улыбаясь Блэку.

— Мне достаётся хорошая пушка, да?

— Тебе достаётся новая пушка, — поправил он, поднимая винтовку, которую только что закончил разбирать на части и собирать обратно.

Он сделал это так быстро, что я была одновременно встревожена и впечатлена.

В эти дни было легко забыть… что это его работа.

Убивать людей.

Я наблюдала, как он открыл потайное отделение в футляре винтовки перед собой и вытащил магазин. Он проверил, полон ли он, прежде чем воткнуть его в ствол винтовки.

Не дожидаясь ничего, он дёрнул затвор назад, запуская первый патрон.

Взглянув на меня только после этого, он адресовал мне изогнутую бровь и поджатые губы.

— Тебя устраивает твоя винтовка, док? — спросил он. — Можешь использовать мою, если хочешь.

Теперь я видела, что он держит британскую модель L115A3.

Она отличалась от последней снайперской винтовки, которую я видела у него в Таиланде.

Эта выглядела более потрёпанной, как будто ей чаще пользовались.

Я знала, что L115A3 имеет сравнимую дальность действия с Ремингтоном, который я держала. Я также могла сказать, что с этим оружием он лучше знаком.

— Нет, — ответила я. — Меня и эта устраивает. Я просто удивлена. Я бы предположила, что ты с большей вероятностью возьмёшься за американское оружие. Разве это не твой конёк, армейский парень?

Хмыкнув, он закончил заряжать ещё два магазина патронов картриджами.338 калибра Lapua Magnum, разложив их поверх пенопластовых выемок в оружейном кейсе.

— Американские снайперские ружья были дерьмом до недавнего времени, — заметил он, пока его руки и пальцы всё ещё ловко заряжали магазины. — И китайское оружие тоже странное. Не интуитивное. Во всяком случае, для меня.

С этими словами он встал и направился к шкафу.

Через несколько секунд он вышел оттуда, одетый в бронированную рубашку поверх чёрных брюк, которые, вероятно, тоже были бронированными.

Он нёс два бронежилета.

Он бросил один мне, продолжая кривить губы в полу-хмурой гримасе.

— Надень его, док, — раздражённо сказал он без надобности. — Это не просьба. На самом деле, сначала надень бронированную рубашку. Если ты не возражаешь.

Я закатила глаза, но послушно поднялась на ноги, поставила «Ремингтон» и сама направилась к шкафу.

Войдя в полутёмное помещение, я порылась в военной сумке, которая таинственным образом появилась на полу где-то за последние сорок восемь часов.

Внутри я обнаружила груду бронированной одежды, а также перчатки для стрельбы и драки, защищающие костяшки пальцев, две электрические раздвижные дубинки, несколько коробок цветных дротиков с транквилизаторами — вероятно, вампирского калибра, зная Блэка — различные кобуры для верхней части тела и для бокового ношения, кобуру на лодыжку, размером для Блэка, и выдвижную дубинку без электрического заряда.

Я всё ещё копалась там, когда снаружи раздались выстрелы, эхом разнёсшиеся по всему номеру.

Они были оглушительными, достаточно громкими, чтобы заставить меня подпрыгнуть.

Стрелковая команда на крыше.

Они, должно быть, получили визуальный контакт, а не просто передачу с беспилотников.

Это, вероятно, означало, что роботы-солдаты добрались до бассейна.

Я стала ещё целеустремлённее рыться в сумке.

Найдя рубашку своего размера, я натянула её через голову, расправила поверх футболки и поморщилась, когда задела бинты на руках и груди.

Я постаралась скрыть боль из своего света, зная, что Блэк тоже это почувствует.

Но как только рубашка была надета, она ощущалась приятно на моих забинтованных рёбрах. Добавочное давление странно прибавляло уверенности.

После недолгой паузы я решила также надеть брюки.

Снаружи стрельба становилась всё интенсивнее.

Взрывов пока не было, но когда я разделила свой свет, глядя туда глазами Туза и Мишель, я также не увидела ни одного павшего солдата.

Я не переставала смотреть глазами людей-стрелков, пока стягивала с себя свободные шорты, в которых спала весь день. Наконец я увидела, как один из солдат упал в бассейн, когда Туз прострелил ему сначала один глаз, потом другой.

Всё ещё глядя его глазами, я натянула пару бронированных штанов. Я сразу же подумала, не было ли это ошибкой, когда поняла, насколько жарко в них будет в такую погоду.

Нахер всё.

Если моё полное облачение успокоит Блэка, оно того стоит.

Несмотря на его бормотание о моем стрелковом мастерстве, я сильно подозревала, что он хотел, чтобы я стреляла вместе с ним, чтобы уменьшить вероятность того, что я прыгнув гущу наших оловянных солдатиков и попытаюсь взорвать часть взрывчатки, которую они несли.

Зная его, он, вероятно, беспокоился, что у меня до сих пор есть какой-то тайный план, чтобы попробовать провернуть это, если наши другие планы не сработают.

Я всё ещё думала, что это отнюдь не ужасный план.

Ну, при условии, что я сделаю это так, чтобы застать их врасплох.

«Ты ошибаешься, — послал Блэк в моём сознании. — Бл*дь, это ужасный план, Мири. И не могла бы ты поторопиться, черт возьми? Мне нужно, чтобы ты…»

Его мысли странно оборвались, заставив меня нахмуриться.

Я закончила натягивать брюки, застёгивая переднюю молнию и вытаскивая бронированную рубашку поверх пояса.

Только после этого я взглянула в сторону комнаты.

И тут я увидела, что ко мне идёт Блэк.

Он смотрел не на меня, а в сторону входной двери номера.

Выстрелы делали его движения и его взгляд странно бесшумными.

Я видела, как шевелятся его губы.

Я поняла, что он разговаривает с кем-то, стоящим там.

Я просто не слышала его из-за стрельбы за окном.

Я недоверчиво смотрела, как он закрывает передо мной дверцы шкафа, всё ещё не глядя на меня. Когда двери захлопнулись, я осталась почти в полной темноте.

«Дорогой? — послала я, выпрямляясь. — Ты ничего не хочешь мне сказать?..»

«Не издавай ни единого бл*дского звука», — послал он.

Я застыла на месте.

Я стояла там, пока моё сердце колотилось в груди, борясь с паникой. Я не могла решить, что мне делать. Всё, что я делала, даже просто разговаривая с ним мысленно, даже простирая свой свет, могло привести к его смерти, в зависимости от того, что находилось по ту сторону двери.

Мысли Блэка вернулись ко мне.

«Мири, — сказал он. — Это Питер».

Воцарилось молчание.

В это время я ломала голову над его словами.

Питер? Тогда почему, бл*дь, мне надо прятаться в тёмном шкафу?

Я пыталась решить, стоит ли спрашивать, когда сознание Блэка вернулось ко мне.

Его мысли казались далёкими, странно отрешёнными.

Было такое чувство, что он делал дюжину других вещей своим умом и светом, пока говорил со мной.

«С ним шестеро из тех солдат, — послал он, и его мысли были совершенно бесстрастными. — Я его совсем не чувствую. Я не могу на него надавить. Я не могу связаться с Холо, которого послал его искать. И он хочет знать, где ты, Мири».

Блэк сделал паузу, едва переводя дыхание.

«Тебе нужно уходить, — сказал он. — Сейчас же».

Поняв, что он говорит, когда кусочки сложились вместе в моем сознании, я отступила глубже в шкаф, оглядываясь вокруг, пытаясь решить, что делать.

Я не могла прыгнуть с оружием.

Всё, что не было частью моего тела, оставалось позади, включая мою одежду.

Это означало, что здесь ничто из сумки не поможет мне помочь Блэку. Я могла бы попытаться подойти к ним сзади, застать врасплох, но это тоже мало что даст, особенно против шестерых из них, если мы с Блэком не сможем заставить Питера отозвать их.

Из-за меня мы оба погибнем.

Я могла бы прыгнуть отсюда, позвать на помощь, прыгнуть обратно.

Возможно, это мой лучший выбор.

С другой стороны, Блэк уже сообщил бы об этом остальным через гарнитуру и через Барьер.

Очевидно, если он искал Холо, то всё ещё имел доступ к Барьеру.

Значит, они не блокировали его свет. Это означало, что у Блэка, вероятно, уже была помощь в пути, даже если это просто набор беспилотников.

Так что же я могла сделать?

Я знала, чего хотел от меня Блэк.

Я почувствовала это ещё до того, как он сказал это прямо. Я знала, что единственная причина, по которой он не говорил этого больше одного раза, не кричал, не угрожал мне, не заставлял меня согласиться на это каким-то удовлетворяющим его способом, заключалась в том, что его руки были заняты тем, что происходило по другую сторону этих дверей.

Я знала своего мужа.

Он, вероятно, хотел, чтобы я немедленно прыгнула в Сан-Франциско.

Подняв глаза, я окинула взглядом полки, потолок, стеллажи, заполненные одеждой лишь на четверть. Шкаф почти пустовал, так что прятаться смысла не было.

Посмотрев вверх, я пыталась решить, что делать.

Блэк, наверное, прав.

Мне стоило уйти.

Осмотрев внутренности тёмного шкафа, я почувствовала, как каждая частица моей сущности протестует против этой мысли. Я знала, что это наверняка правильно, и только это по-настоящему поможет Блэку… но я не могла заставить себя.

Вместо этого я стояла там.

Я стояла там как парализованная, пытаясь заставить себя сделать то, что нужно.

Глава 29

Армии роботов

«Ты ошибаешься, — мысленно обратился Блэк к жене, невольно нахмурившись. — Бл*дь, это ужасный план, Мири. И не могла бы ты поторопиться, чёрт возьми? Мне нужно, чтобы ты…»

Звук открывающейся двери в номер прервал его мысли.

Он обернулся.

Он уже направлялся к шкафу.

Он решил, что ему нужно больше магазинов на балконе, и намеревался пойти туда, чтобы посмотреть, что, чёрт возьми, делает его жена, и почему она так долго не выходит.

Он был уже на полпути к дверям шкафа, когда дверь в номер открылась, и в комнату вошли семь фигур.

Они двигались так спокойно, что Блэку потребовалась доля секунды, чтобы понять, на что он смотрит, и что это значит. Его взгляд скользнул по странно однообразной линии пустых лиц, отметив шестерых незнакомых мужчин, вошедших в номер вслед за его другом.

Мужчины, шедшие позади Питера Яррика, были одеты в чёрные бронированные костюмы, которые выглядели почти как акваланги, но не были ими. Их сочленённые бронированные костюмы облегали равномерно мускулистые тела, покрывая их от ботинок до шеи. Тот же материал покрывал их руки до запястий, встречаясь с ладонями, на которых были надеты обтягивающие армейские перчатки.

Заметив странное единообразие даже их черт, холодный синий оттенок их глаз, Блэк усилием воли сдержал реакцию на лице.

Он немедленно попытался проникнуть в живой свет Яррика.

Он попытался надавить на его разум.

Не сумев этого сделать, он попытался воздействовать на умы шестерых солдат.

В каждом случае он натыкался на глухую стену.

С солдатами это удивляло его меньше, чем с Питером.

Он вернулся к Питеру, сосредоточившись более пристально, пытаясь понять, что удерживает его от света человека. Он ощутил вокруг головы Питера некое силовое поле, которое, казалось, исходило от его шеи, как будто человек носил невидимый ошейник сдерживания видящих.

Блэк попытался пройти сквозь это ещё несколько раз подряд.

Но он не мог.

Он послал сигнал Ярли, отправив ей снимок того, что он почувствовал на шее Питера.

Прежде чем Ярли успела отреагировать, Блэк отключился, сосредоточившись на лице Яррика.

Не прошло и двух секунд.

Блэк, не останавливаясь, направился к дверям шкафа.

— Они сказали тебе, что происходит? — спросил он своего старого друга.

Он говорил громче, чем обычно, чтобы Яррик мог услышать его сквозь стрельбу за открытыми балконными дверями. Он продолжал двигаться неторопливыми шагами, небрежно, не сводя глаз с Яррика, пока ступал ногами в ботинках по бежевому ковру.

— Я послал нескольких своих людей, чтобы ввести тебя в курс дела, — продолжал он, всё ещё говоря громко. — Я не хотел тебя тревожить, но, похоже, у нас тут неприятная ситуация. Я думаю, что мои люди разберутся с этим… но мы обратились за помощью к военным, на случай, если не справимся. Мы уже приняли меры, чтобы эвакуировать большую часть твоих гостей.

По-прежнему двигаясь неторопливо, мучительно медленно с его точки зрения, Блэк закрыл дверцы шкафа.

Почувствовав реакцию Мири, он без раздумий послал ей:

«Не издавай ни единого бл*дского звука».

Он использовал лишь часть своего разума и света.

Не останавливаясь, не меняя выражения лица, он легко повернулся на пятках.

Всё ещё не сводя глаз с Питера, он вернулся к раскрытым на ковре оружейным кейсам, зеркально вторя своей прежней медленной, небрежной походке.

— Я рад, что ты здесь, — добавил Блэк таким же спокойным голосом.

Он говорил чуть громче теперь, когда встал ближе к балконным дверям.

— Я также рад, что ты взял с собой охрану. У меня есть лишняя винтовка, — он указал на «Ремингтон», лежавший на хромированном чехле. — Мне бы не помешала помощь. Если у кого-то из твоих парней есть снайперская подготовка…

— А где доктор? — Яррик тоже говорил громко, но Блэк больше реагировал на его тон. Голос человека дрожал от гневного нетерпения. — Где твоя жена, Блэк?

Блэк послал сигнал Холо.

Тишина.

Используя субвокальное управление, он включил гарнитуру, чтобы всё происходящее здесь было слышно остальной команде.

Он вынужден был надеяться, что хотя бы некоторые из них будут подслушивать.

Учитывая то, что происходило снаружи, он знал, что они будут отвлечены, но надеялся, что кто-нибудь услышит их с Питером разговор, и они поймут, что происходит. Он должен был надеяться, что хотя бы один из них, возможно, Энджел, поймёт, что ему нужна помощь.

Он не осмеливался пользоваться субвокалкой.

Высока вероятность, что Питер заметит.

Блэк продолжал смотреть на кейсы с оружием, пока думал и делал все это, а его лицо было пустым, как будто он не слышал слов Яррика.

Из-за дверей шкафа он чувствовал панику Мири.

Сообразив, что до сих пор не сказал ей ни слова, он прикусил язык.

«Мири, — послал он. — Это Питер».

Он почувствовал, как её страх сменился, никуда не деваясь, но теперь окрасившись недоумением.

Блэк подошёл к балкону и закрыл стеклянные двери, приглушив звуки выстрелов и выиграв несколько секунд. Его разум продолжал вращаться вокруг и мимо неё, перебирая варианты, ища план, любой план.

В середине всего этого ему удалось послать ей более подробное сообщение.

Он по-прежнему осмеливался использовать для этого лишь малейшую часть своего разума.

Разделение разума замедляло видящих во всех необходимых «частях». Оно замедляло время реакции, рефлексы, способность концентрироваться, умственную ловкость.

Сейчас он не мог позволить себе потерять что-либо в плане скорости реакции.

Он не мог позволить себе потерять даже долю секунды, если мальчики-солдатики Питера решат напасть.

«С ним шестеро из тех солдат, — послал он, наблюдая за отражением солдат в стеклянных дверях. — Я его совсем не чувствую. Я не могу на него надавить. Я не могу связаться с Холо, которого послал его искать. И он хочет знать, где ты, Мири».

Блэк помолчал, переводя дыхание.

«Тебе нужно уходить. Сейчас же».

Он не стал дожидаться её ответа.

Он также не мог позволить себе отвлечься.

Он снова перевёл взгляд на своего старого друга.

Несмотря на всё это, большая часть его сознания оставалась сосредоточенной на шести мужчинах в чёрных бронированных костюмах, которые стояли между ним и входной дверью номера.

Бл*дь, он очень надеялся, что Мири уже прыгнула.

Он надеялся, что она прыгнула и рассказала обо всём остальным.

— Где она, Блэк? — повторил Питер резким, хотя и менее громким голосом, когда балконные двери закрылись. — Где твоя жена?

Блэк снова сосредоточился на лице Питера, придав себе озадаченное выражение.

— Я отослал её отсюда, Питер, — сказал он. — После того, что случилось, ты удивляешься? Я дал ей отдохнуть, пока мы готовили и заправляли самолёт. Как только это началось, я приказал двум своим людям отвезти её в аэропорт, — взглянув на часы, он добавил: — Она, вероятно, уже над Тихим океаном. Я сказал им, чтобы они не ждали…

— Чушь собачья, — огрызнулся Яррик.

Его странно молодое лицо исказилось в хмурой гримасе. Если уж на то пошло, сейчас он выглядел моложе, чем когда-либо, его высокое, неуклюжее тело технаря всё ещё было одето в джинсы, футболку лососёвого цвета и соответствующие брендовые кроссовки.

— Тебя видели, когда ты нёс её в это здание, — сказал Питер. — Это было меньше двадцати минут назад, Блэк.

Блэк нахмурился, сделав свой тон ещё более непонимающим.

— Питер, успокойся. С Мири все в порядке. Я посадил её в машину…

— Ты затащил её в этот чёртов лифт, — перебил Яррик, и его лицо исказилось ещё сильнее. — Ты принёс её сюда. На этот этаж. Где она сейчас?

Он щёлкнул пальцами, указывая на солдат, стоящих позади него.

— Проверьте ванную, — сказал он им. — Когда закончите, загляните в заднюю спальню.

Сохраняя озадаченное выражение лица, Блэк наблюдал, как два робота-солдата отделились от строя. Они прошли мимо него, зловеще близко, ступая с каким-то зловещим единообразием к большей из двух ванных комнат номера.

Блэк наблюдал в зеркале над камином, как они открывают дверь ванной комнаты. Он видел, как они прошли мимо двойной раковины, открыли дверь душевой, заглянули в джакузи. Затем они начали открывать дверцы шкафов и кладовок.

«Мири, — прошептал Блэк мысленно своей жене. — Ты ушла? Они начинают обыскивать номер. Тебе нужно убираться отсюда к чёртовой матери. Я уже отправил Ярли детали. Расскажи им, что происходит. Я сейчас не могу позволить себе расщепить своё сознание».

Тишина.

«Со мной всё будет в порядке, — добавил Блэк. — Ему нужна именно ты. Тебе нужно идти. Я задержу его. Расскажи остальным, что происходит. Скажи им, чтобы не угробили меня в процессе».

И снова лишь тишина отозвалась эхом.

Она что, прямо сейчас прыгала?

Она уже ушла?

Блэк продолжал краем глаза следить за роботами-солдатами в зеркале, даже когда снова сосредоточился на Питере.

— Что происходит, Пит? — сказал Блэк, позволив резким ноткам проскользнуть в его голос. — Почему ты так зациклился на местонахождении моей жены? Ты должен понимать, почему я не хочу, чтобы её местонахождение стало общеизвестным в данный момент. Я почти уверен, что кто-то её заказал. Учитывая то, что происходит снаружи, я думал, это очевидно…

— Прекрати нести чушь, Блэк, — рявкнул Яррик. — Твой образ «тупого парня» ещё более утомителен, чем твои жалкие попытки притвориться богатым пьяным плейбоем. Хотя это мило, что ты теперь заставил твою жену распространять эту ложь о тебе…

— Что тебе от неё нужно? — прорычал Блэк, и его голос утратил остатки дружелюбия. — Ты собираешься мне сказать? Или мне придётся быть невежливым?

Яррик издал смешок, полный неверия.

Сунув руку в карман куртки, он вытащил Беретту М9 и прицелился Блэку в голову.

Блэк сделал шаг назад.

Он медленно поднял руки и нахмурился.

— Питер. К чему пистолет…

— Вынь наушник, Блэк, — рявкнул Питер. — Сейчас же. Брось его мне.

Блэк колебался всего секунду.

Яррик щёлкнул предохранителем, демонстративно целясь между глаз Блэка.

— Не заставляй меня убивать тебя, Квентин, — предупредил он. — Я так и сделаю. Поверь мне… я так и сделаю. Я убью тебя и твою жену. Но я всё ещё надеюсь, что событиям необязательно развиваться таким образом.

Медленно опустив одну руку ладонью вперёд, Блэк потянулся к уху и вытащил гарнитуру, не выключая её. Он бросил её Питеру. Человек поймал его одной рукой. Он протянул его одному из своих игрушечных солдатиков, не сводя глаз с Блэка.

— Уничтожь его, — приказал Яррик солдату, поднимая пистолет и целясь в голову Блэка. — Я уверен, что у него есть кто-то, кто прямо сейчас подхватывает каждое наше слово.

— Питер, — сказал Блэк, по-прежнему держа руки поднятыми. — Что это, бл*дь, такое? Что именно, по-твоему, я сделал?

— Сделал? — Питер ухмыльнулся. — Ты шутишь, да?

Блэк поморщился, когда робот-солдат, стоявший ближе всех к Питеру, смял в кулаке гарнитуру. Солдат продолжал стоять неподвижно, стискивая пальцы так, что обломки посыпались на ковёр.

— Это была дорогая игрушка, бл*дь, — прорычал Блэк, свирепо глядя на Питера.

— Я уверен, что ты можешь позволить себе новую, — усмехнулся Питер.

— Какого хрена тебе надо? Ты собираешься мне сказать? И какое, чёрт возьми, всё это имеет отношение к моей жене?

— Ну, я не знаю… приятель. Что мне может от тебя понадобиться? — голос Яррика стал холоднее, когда он прицелился. — Что мне может понадобиться от твоей жены?

Когда Блэк не ответил, человек повысил голос.

— Я знаю, кто ты, Блэк, — рот Питера искривился в очередной невесёлой улыбке. — Я знаю уже несколько месяцев. Чёрт… все знают. Все в Пентагоне. Все, у кого есть допуск в Белый Дом. Наверное, девяносто процентов оборонных подрядчиков, которые получали контракты в последние двенадцать месяцев. Все, кто помогал избавить проклятые правящие круги от вашего вида…

— Моего вида? — Блэк нахмурился. — И кем же я должен быть, бл*дь?

— Даже не затевай это со мной, Блэк, — предупредил Питер. — Я знаю, ладно? Я видел образцы. Я видел лабораторные отчёты. Я знаю всё.

Услышав молчание Блэка, Яррик снова сжал пистолет, держа его направленным в лицо Блэка.

— Ты не человек, — усмехнулся он. — И ты не один такой.

В ответ на молчание Блэка Яррик покачал головой.

Он одарил Блэка ещё одной невесёлой ухмылкой.

— Неужели ты всерьёз думал, что будешь вечно хранить это в секрете? Когда ты никогда, бл*дь, не стареешь? Когда странное, необъяснимое дерьмо просто всё время «случается» вокруг тебя, мать твою? Знаешь, мы часто шутили, что ты вампир. Даже тогда, когда я впервые встретил тебя, люди говорили о том, как странно, что ты до сих пор выглядишь так…

— Ты хочешь убить меня, потому что у меня хорошие гены? — Блэк фыркнул. — Это что-то новенькое. Моего дерматолога ты тоже хочешь пристрелить? Ему принадлежит как минимум часть заслуги…

— Прекрати это дерьмо, — рявкнул Яррик. — Ты думаешь, что после смерти Холмса никто не видел этих папок? — спросил человек, продолжая сверлить Блэка сердитым взглядом. — Там были фотографии, Блэк. Я видел негативы, поэтому знаю, что они не подделаны. Ты же был на Корейской войне, мать твою. Ты был на Вьетнамской войне. И ты выглядел точно так же, как сейчас.

Глаза Блэка сузились.

Он уставился на другого мужчину, всё притворное замешательство исчезло.

— Чего ты хочешь, Питер?

— Я хочу знать, где остальные твои инопланетные приятели. Я хочу знать, что вы сделали с Чарльзом Васильевым… который на самом деле помог нам решить эту проблему. Наконец-то, — стиснув зубы, Питер рявкнул: — Мы хотим, чтобы он вернулся. Сегодня. Сейчас. Целый и невредимый.

— Чарльз? — Блэк невольно улыбнулся. — Вся эта шумиха и возмущение-из-за Чарльза? Потому что ты думаешь, что Чарльз помогал тебе защищать святость человеческой расы? Господи Иисусе. Ты действительно понятия не имеешь, не так ли?

Челюсти Питера ещё больше напряглись.

— Конечно, он нам помогает, — отрезал техномагнат. — Это он открыл нам глаза на угрозу. Он помог нам научиться распознавать таких существ, как ты. Он научил нас убивать таких, как ты… в голову и в сердце, верно? Он показал нам, как ваш вид уже проник на все уровни нашего правительства… как ваш вид был настоящим государством в государстве. Он уговорил президента построить эту стену, чтобы не пускать сюда таких, как ты. Он дал нам образцы для изучения, образцы вашего яда. Он рассказал нам о ваших сильных и слабых сторонах. Он сказал нам, что нам нужна армия, чтобы сражаться с такими существами, как вы, что вы уничтожите всю нашу расу, если мы этого не сделаем…

Но у Блэка отвисла челюсть.

— Вампиры, — Блэк уставился на него. — Ты думаешь, я долбаный вампир, Питер?

Яррик нахмурился.

— Это их сказочное название. Теперь мы знаем правду. Мы знаем, что вы какой-то отдельный вид…

— Ты можешь повторить это ещё раз, — сказал Блэк, и в его голосе по-прежнему звучало неверие. — А Чарльз случайно не упоминал, что он того же вида, что и я? Или что он тоже воевал во Вьетнаме? Только за русский спецназ, а не за армию Соединённых Штатов, как я? Или он не упоминал это на ваших маленьких собраниях по поводу самой глупой теории заговора в истории?

— Чушь, — Питер сердито посмотрел на него. — Ты вешаешь лапшу на уши, Блэк.

Блэк расхохотался.

Он знал, что это было не особенно умно в тот момент.

Он ничего не мог с собой поделать.

Он опустил руки, по крайней мере, до тех пор, пока Питер не сделал шаг к нему, размахивая пистолетом.

Блэк снова медленно поднял руки, все ещё улыбаясь.

— Бл*дь, — сказал он, прищёлкнув языком. — Чарльз реально запудрил мозги тебе и всем, кто «в курсе». Надо отдать ему должное. Сказать вам, идиотам, что каждый видящий, что не на его стороне — это на самом деле вампир… это потрясающе. Гениально, правда.

— Где. Он. Находится? — процедил Питер сквозь стиснутые зубы. — Мы знаем, что он у вас. Я не знаю, как твоя жена до него добралась, и как она вытащила его из здания… но мы знаем, что это сделала она. Я уверен, что она притащила его прямиком к тебе.

Когда Блэк не ответил, гнев в глазах человека усилился.

Сделав шаг вглубь комнаты, Яррик уставился на Блэка, его бледные руки сжались вокруг пистолета.

— Приведи его сюда, — рявкнул Питер. — Сейчас же!

— А я-то думал, что за ним придут другие видящие. А не глупые люди, которых втянули в дурацкий культ Чарльза…

— Приведи его сюда! — сказал Питер громче. — Сейчас же!

Блэк бросил на него ровный взгляд.

— Нет.

— Нет? Что твоя жена с ним сделала, Блэк?

Когда Блэк не ответил, человек нахмурился, поджал губы и посмотрел на роботов-солдат в соседней комнате.

— Ты хочешь, чтобы я разбрызгал твои проклятые мозги по всей стене?

— Я не смог бы привести его к тебе, даже если бы захотел, — спокойно ответил Блэк, не опуская глаз. — А я не хочу, — добавил он.

— А твоя жена может? — рявкнул Яррик. — Она может доставить его к нам?

Когда Блэк не ответил, человек повысил голос.

— Мы знаем о телепортационном устройстве, Блэк, — отрезал он.

Блэк моргнул. Затем на его лице появилась улыбка.

— Телепортация? — он ухмыльнулся. — Ты, наверное, также думаешь, что я могу превратиться в дракона?

Питер закатил глаза и, стиснув зубы, снова прицелился.

— Не говори глупостей, — рявкнул он.

— Но ты думаешь, я могу телепортироваться? Как это может быть менее безумно, бл*дь, чем…

— А я и не говорил, что ты, — процедил Питер. — Я сказал «твоя жена».

Блэк рассмеялся.

— И то, что моя жена может это сделать… вместо меня… в каком месте это менее безумно?

Когда Блэк продолжил ухмыляться, человек закатил глаза.

— Блэк, я это видел. Я видел запись с камер наблюдения. Запись поступила из системы, разработанной моими людьми, так что я знаю, что она не подделана. Это драконье дерьмо было большим, дерьмовым световым шоу, чтобы напугать до чёртиков наши войска на границе… и, зная тебя, вероятно, отвлечь нас от реальной техники, которая у тебя есть. В любом случае, не говори со мной, как с ребёнком. Я тебе не обыватель. Ты не можешь напугать меня своей дурацкой пиротехникой…

Когда Блэк со слабой улыбкой на губах покачал головой, Питер повысил голос:

— Я не знаю, откуда у тебя эта технология, и где ты её взял, но она нам нужна. Перестань играть в игры и отдай её нам… сейчас… и мы не убьём ни тебя, ни доктора Фокс. Поскольку я не смог найти это ни у вас, ни где-либо в вашем номере, я должен предположить, что устройство работает как своего рода имплантат. Учитывая то, что мы видели по наблюдению в семи различных правительственных учреждениях, не говоря уже о Пентагоне… доктор Фокс — единственная, кто носит его.

Блэк продолжал ровно на человека, сохраняя неподвижное выражение лица.

Питер стиснул зубы, когда молчание затянулось.

Ещё через несколько секунд он понял, что больше не выдержит.

— Мы запечатлели её на камерах как минимум в трёх местах в течение часа, Блэк, — отрезал он, сердито махнув рукой. — Некоторые из этих объектов находились на расстоянии сотен миль друг от друга. Я знаю, что ты не послал бы её, если бы мог позаботиться об этом сам. Чёрт возьми, судя по тому, что я видел о вас двоих, ты бы не послал её, если бы нашёлся хоть один человек, который мог бы пойти вместо неё.

Губы Яррика скривились в яростной гримасе.

— Это должна быть она. Она единственная, кому ты дал технологию. Бог знает почему. Чтобы обезопасить её? По какой-то биологической причине, потому что её тело было единственным, не отвергшим это? Потому что ты думал, что никто её не заподозрит? Каковы бы ни были твои причины, я знаю, что за всем этим стоит она, Блэк. Я знаю, что именно она уничтожила всех этих людей. Я знаю, что именно она в курсе, где находится Чарльз Васильев.

Себе под нос Питер тихо добавил:

— А потом эти идиоты послали сюда всех этих проклятых ассасинов… чуть не убили её, прежде чем мы смогли понять, как она это делает, не говоря уже о том, где вы держите Чарльза.

Глаза Блэка метнулись к зеркалу.

Двое солдат только что закончили обход главной спальни и возвращались в гостиную.

Заметив направление взгляда Блэка, Питер взглянул в зеркало, нахмурился и повернулся к вошедшим в комнату солдатам.

— Проверьте другую спальню, — рявкнул он на них. — Посмотрите под всеми кроватями, во всех шкафах и кладовках. Проверьте всё. Зная этого ублюдка, он построил где-то здесь потайной отсек… так что просветите инфракрасным излучением стены.

Блэк почувствовал, как напряглись его мышцы.

Он понятия не имел, была ли Мири по-прежнему в шкафу или нет, и могла ли она услышать что-нибудь из этого, но он надеялся, что она прыгнет, прежде чем они откроют эту дверь.

И до того, как они увидели её своими инфракрасными роботизированными глазами.

Он знал, что если она всё ещё там, то она не будет просто стоять, ничего не делая. Зная её, она наверняка будет заряжать гранаты.

Он чертовски надеялся, что она прыгнула.

Он очень, очень надеялся, что она прыгнула.

По крайней мере, он надеялся, что она перескочила в другую часть помещения, когда услышала их приближение.

Он знал, что она не захочет его оставлять.

Он знал это, потому что сам ни за что на свете не оставил бы её.

При этой мысли в груди у него возникла острая боль.

Почему он не забрал её отсюда, как только что сказал Питеру?

Но сейчас это была бесполезная мысль.

Он одарил Питера полуулыбкой, лишённой юмора.

— Ты думаешь, моя жена телепортируется? — Блэк хмыкнул.

— Я знаю, что это так, Блэк.

— И вы ищете её здесь? В этом номере? Со своими роботизированными идиотами? — Блэк хмыкнул ещё раз, наполовину рассмеявшись. — И ты говоришь, что это я глупец?

— Она бы тебя не бросила, — рассердился Яррик. — И мы уже знаем, что при прыжке она может взять с собой других.

Яррик указал на вторую винтовку в хромированном футляре.

— Я знаю, что это было для неё… а не для какого-то «лишнего человека», на присутствие которого ты надеялся. Поэтому я думаю, что она не может прыгнуть прямо сейчас. Может быть, она слишком сильно пострадала вчера на пляже. Может быть, устройство, которое она использует, было повреждено в драке с нашим Кибер-Охранником…

— Кибер-Охранником, — пробормотал Блэк. — Господи Иисусе.

Яррик его перебил.

— …Возможно, телепортационное устройство нуждается в подзарядке, — сказал он предупреждающим тоном. — Какова бы ни была причина, она явно не могла унести вас двоих прыжком. Это говорит мне, что она недалеко. Ты, наверное, просто спрятал её, надеясь, что мы не будем искать…

— Как ты управляешь ими, Питер? — прямолинейно перебил Блэк.

Нахмурив брови, он пренебрежительно махнул рукой в сторону солдат. Стараясь не обращать внимания на пистолет, направленный ему в голову, он продолжал боковым зрением наблюдать за двумя солдатами, обшаривающими шкаф в коридоре.

— Эти твои «Кибер-Охранники», — сказал Блэк. — …о, и кстати, чертовски глупое название, кстати… как ты их контролируешь? У тебя есть какой-то пульт дистанционного управления, который ты используешь, чтобы сказать им, что делать? Кого убивать, или…

— У меня есть свои способы.

— Но эти способы не совсем надёжны, не так ли? — сказал Блэк, изогнув бровь. — Если ты не посылал первых двух, то как же ты…

— Я, бл*дь, их создал, — огрызнулся Яррик. — Конечно, я могу их контролировать. Как ты думаешь, кто взорвал его на пляже, прежде чем этот идиот Нарцисс или любой другой беспилотник из USPACOM смогли добраться до него? Я бы взорвал и другого, если бы вы не вытащили его бл*дские глаза.

Блэк послал жёсткий сигнал Джаксу.

«Убирайтесь подальше от этих долбаных глаз робота, — приказал он. — Немедленно. Положите их в взрывостойкий контейнер… или, ещё лучше, избавьтесь от этой херни. Бросьте их в океан, если придётся. Взрывчатка находится в глазах. Он поместил её в глаза…»

«Кто?» — послал Джакс.

«Яррик».

Почувствовав недоумение на лице видящего из Восточной Индии, Блэк оборвал мысли, которые, как он чувствовал, формировались в его сознании.

«Кто-нибудь из вас идёт мне на помощь? — рявкнул он. — Или мне нарисовать вам грёбаную карту? Оставить след из хлебных крошек с надписью «Помогите мне»?»

«Босс, мы работаем над этим. Они отключили лифты. Большая часть нашей команды в ловушке и вообще не может попасть внутрь курорта…»

«Пошлите долбаный беспилотник на балкон, выходящий на западную сторону».

«Босс. Твоя жена сказала…»

«Скажи Мири, чтобы убиралась отсюда к чёртовой матери, — сердито приказал Блэк. — Сейчас же. У Яррика в номере шесть оловянных солдатиков, а она мне не отвечает. Если вы с ней в контакте, скажите ей, чтобы она прыгнула обратно в Гнездо Раптора. Они ищут её. Я бы предпочёл, чтобы они её не нашли, бл*дь».

Он почувствовал, как Джакс рьяно закивал.

«Мы знаем. Мы этим занимаемся, босс. Мири сказала…»

Но Блэк не мог позволить себе отвлекаться на это. Не сейчас.

Он отключился прежде, чем Джакс закончил, пытаясь сосредоточиться на комнате, снова сосредоточиться на настоящем.

Яррик продолжал говорить.

— …Я работаю по контракту в Пентагоне уже почти пять лет, Блэк. Если бы ты всё ещё был в игре, как раньше, ты бы знал, что…

— Дай угадаю, — проворчал Блэк. — Чарльз Андрей Васильев. Он руководил контрактом.

Питер нахмурил лоб.

— Я не знаю, что тебе якобы известно о Чарльзе, — отрезал он, теперь уже оскорблённо. — Но он был проклятым героем для человечества. Он тот, кто ускорял весь этот проект, чтобы произвести более сильных солдат для борьбы с вашим видом.

Гордость прозвучала в голосе Яррика, когда он добавил:

— У нас была война торгов, — сказал он. — Мы опередили четыре другие исследовательские группы высшего уровня по воспроизводимым, надёжным результатам… включая Сильвер Индастриз, и мне сказали, что у них были довольно интересные идеи, использование какую-то новую форму синтезированной «умной крови» для питания своих образцов, — его гордость стала явственнее. — Но мы были единственными, кто успешно сплавил машины с нашими человеческими субъектами.

— И какую услугу ты им оказал, Питер, — сказал Блэк, хмуро глядя на пустые лица солдат, стоявших позади Яррика. — Я уверен, что это полностью будет одобрено Женевской конвенцией. Незаконные эксперименты на «добровольцах» солдатах, которых вы практически лоботомировали в процессе прививки низкотехнологичных машин по всем частям их тела…

— От этого зависело выживание нашей расы! — рявкнул Чррик. — Женевская конвенция ни хрена не стоит, когда речь идёт об уничтожении вида. Следует ожидать небольшого сопутствующего ущерба.

— Круто для них, я полагаю? — Блэк фыркнул, наполовину от гнева, наполовину от недоверия. Покачав головой, он уставился на одетых в чёрное плосколицых головорезов, стоящих позади Яррика. — Да. Отличная работа, доктор Франкенштейн. Созерцание твоих маленьких творений действительно вселяет уверенность в военно-промышленном комплексе…

— Отъе*ись, Блэк, — Яррик сердито смотрел на него. — Не изображай передо мной нравственного праведника. Я знаю, что ты такое. Я знаю, что ты делал… что твоя маленькая «охранная» фирма делала во имя Бога и страны на протяжении многих лет. Даже если бы ты был человеком, твоё лицемерие было бы совершенно ошеломляющим.

Сердито выдохнув и посмотрев на четверых солдат, стоящих позади него, Яррик добавил:

— В любом случае, мы только на стадии прототипа. Процесс улучшится. Долгосрочный ущерб будет меньше, как только мы усовершенствуем методику синтеза. Мы торопились. У Чарльза тоже были свои люди, которые занимались исследованиями в Пентагоне…

— Без сомнения, — проворчал Блэк. — Зная его, он в одиночку, вероятно, убил несколько десятков, если не несколько тысяч субъектов. Но я думаю, что тебя это тоже устраивает. Раз уж он такой «друг» человечеству, и всё такое…

— Ты ни черта не понимаешь, о чём ты говоришь в отношении него! — рявкнул Яррик, повышая голос. — Твоя дурацкая психологическая тактика на меня не подействует, Блэк.

— Потому что ты же такой гений, — проворчал Блэк. — Понял, — помолчав, он добавил: — Скажи мне кое-что, Питер. Как вы блокируете ментальное воздействие? Чарльз, должно быть, сказал тебе. Мы, хитрые «вампиры», тоже умеем читать мысли. Так ведь?

Яррик ухмыльнулся ему, похлопав себя по шее сзади.

— Имплантат.

Блэк кивнул, снова борясь с извращённым желанием рассмеяться.

— Потрясающе. Дай угадаю. Его дал тебе Чарльз?

Глаза Яррика ожесточились.

— И что?

— И то… что он хотел бы иметь возможность отключать его время от времени. Имплантированное поле сдерживания видящих бесполезно, если он не может отключить его, чтобы надавить на твой разум, когда захочет. В конце концов, как ещё он может заставить тебя поверить во всю эту идиотскую чушь?

— Ты, должно быть, действительно считаешь меня идиотом, раз думаешь, что я поведусь на эти игры…

— О, ты действительно тот ещё идиот, — подтвердил Блэк. — Честно говоря, это немного угнетает.

Питер поднял пистолет, яростно глядя в лицо Блэку.

— В последний раз спрашиваю, Блэк, — его голос стал холодным. — Отдай её мне. Сейчас. И вы оба будете жить, — он сжал губы, продолжая целиться Блэку в лицо. — Или я убью тебя сейчас и буду искать её сам.

Глядя в безумное лицо своего бывшего друга, Блэк поверил ему. Очевидно, Питер полностью находился в сумасшедшем поезде Чарльза.

Подумав об этом, Блэк постарался не отпустить очередную шуточку.

Он старался не обращать внимания на звуки, доносившиеся сзади, пока роботы-солдаты заканчивали переворачивать кверху дном смежную маленькую спальню. Он знал, что после этого они проверят эту комнату, возможно, начав со шкафа.

«Мири, — прорычал он в пространство. — Они приближаются. И я больше не могу их задерживать».

Он молился, чтобы её там уже не было.

Его пальцы медленно и осторожно потянулись к пистолету, который он носил на пояснице, под жилетом…

«Блэк, не надо, — прошептал голос Мири в его свете. — Всё в порядке».

«В порядке ли? — прорычал в ответ разум Блэка. — Ты по-прежнему в этом чёртовом шкафу?»

«Да».

«Прыгай… немедленно, мать твою! Что ты там делаешь до сих пор?»

«Всё в порядке, — спокойно ответила она. — Я разговариваю с Кореком».

Когда до него дошли её слова, он с трудом подавил реакцию на них.

«Возможно, нам придётся использовать его, — добавила она устрашающе спокойным голосом. — Это нормально?»

Почувствовав, что она имеет в виду, он ощутил, как кровь отхлынула от его лица.

Глава 30

Оказаться на пути

Энджел смотрела на кадры с беспилотника, затаив дыхание.

Она изо всех сил старалась не моргать, не желая упустить ни одной секунды и пытаясь разглядеть через балконное окно номер Блэка и Мири.

Они находились на крыше.

Большая часть их команды уже была здесь.

С кибернетическими солдатами Яррика они практически зашли в тупик.

Эти солдаты теперь оцепили весь курорт, по крайней мере, на первом этаже. Все лифты были отключены.

Все выходы перекрыты, отчего их люди оказались запертыми внутри.

Ну, если только они не решат лезть по стенам.

Большинство их бойцов сейчас находились здесь.

На самом деле все, кроме нескольких человек, которые оказались в ловушке в разных комнатах курорта, а также горстки людей с Дексом и Трэвисом, притаившихся в укрытии за пляжем, слишком далеко, чтобы помочь им. Все они стояли в ожидании приказов о том, что делать дальше. В общей сложности им удалось уничтожить около полудюжины роботов, и только один из них взорвался, разрушив часть одного из баров у бассейна.

Поскольку остальные роботы-солдаты пробрались внутрь курорта, им пришлось ждать. Альтернативой являлся самоубийственный прыжок с пожарной лестницы на уровень вестибюля.

Ярли приказала им ждать.

Как и Декс с Микой, которые практически заправляли делами здесь, на Оаху.

— Мы определённо потеряли всякую связь с его гарнитурой, — мрачно сказал Ковбой.

Он только что вернулся после разговора с Микой, Киессой, Тузом и Мишель. Согнув колени, Ковбой опустился на крышу рядом с ней, опираясь на каменный вазон, который Энджел использовала в качестве прикрытия с края крыши.

Здесь имелся бассейн с пальмами в горшках, плавучий бар, джакузи, несколько столиков с зонтиками, даже несколько опрыскивателей, чтобы не было слишком жарко.

Благодаря бару, у них хотя бы имелась бутилированная вода, даже если еды тут было мало.

Кроме того, у них много алкоголя, но Энджел решила, что это на крайний случай.

Такой крайний случай, при котором они все умрут.

Ковбой плюхнулся на землю, подвинулся ближе к тому месту, где сидела Энджел, а потом прислонился к вазону, и его плечи в кожаной куртке коснулись её.

Он говорил с ней напрямую, а не через гарнитуру.

Сейчас они все избегали разговаривать по гарнитуре.

— Джакс думает, что она была раздавлена, — добавил он. — Гарнитура Блэка.

— Кто-нибудь нашёл Холо? — сказала она, говоря так же тихо, как и он.

Голос Ковбоя сделался мрачным.

— Да.

Впервые оторвавшись от обзора через камеры беспилотника, Энджел почувствовала, как сжалось её горло, когда она увидела лицо своего парня.

— Боже, — произнесла она. — Он мёртв?

— Нет, — Ковбой покачал головой, сжимая челюсти. — Не мёртв. Но он очень сильно пострадал. Они изо всех сил стараются подлатать его в том конференц-зале. В том самом, который они использовали как лабораторию… где скрываются Джакс и Эй-Джей.

— Что с ним случилось?

— Его несколько раз пырнули ножом, — Ковбой помедлил, когда Энджел поморщилась. — Куча сломанных костей, — добавил он. — Они не думают, что он получил какие-то серьёзные повреждения внутренних органов, но он потерял много крови. А ещё у него на голове большая шишка Он был без сознания, когда его нашли.

Энджел почувствовала тошноту.

Подумав, она выключила гарнитуру.

Переключившись на Ковбоя, она сказала тихо, чтобы через его гарнитуру тоже не было слышно.

— Что насчёт Мири? Она всё ещё там?

Ярли приказала им не упоминать Мири по открытой линии. Они беспокоились, что Яррик мог взломать их передачи.

Последовала пауза.

Энджел увидела, как Ковбой выключил свою гарнитуру.

— Да, — сказал он затем, выдыхая и прислоняясь к белому камню. — Она подслушивала через дверцы шкафа. Она также использовала Барьер, чтобы общаться с Микой и Ярли. Она говорит, что у неё есть план.

Ковбой криво улыбнулся ей.

— Она сказала, что это может разрушить всю пиар-стратегию Блэка здесь, на Гавайях. Но в данный момент это, похоже, не является её главной заботой. Она боится, что всё остальное приведёт к его гибели. Док почти уверена, что Яррик застрелит Блэка, если она не начнёт действовать в ближайшее время.

Энджел поджала губы.

— Ну, Блэк в высшей степени очарователен, — саркастически пробормотала она. — Крайне маловероятно внушить кому-нибудь желание убить его.

Когда Ковбой весело хмыкнул, Энджел положила руки на бёдра и убрала винтовку за спину.

— Так что у неё за план? — спросила она, нахмурившись. — Использовать тех жуков-беспилотников, которых мы послали через окна задней спальни? Блэк стоит слишком близко к Яррику и его игрушечным солдатикам. Неужели она не боится, что его зацепит взрывом?

— Да, я не думаю, что таков её план… если только она не убедит Блэка сначала выпрыгнуть из окна. Или, может быть, сигануть в бассейн.

— А что потом? — Энджел нахмурилась. — Она что, сейчас выскочит из шкафа и закричит «Сюрприз!»? Надеется, что она сможет отвлечь их достаточно долго, чтобы прыгнуть оттуда с Блэком? — фыркнув, она добавила: — Или она просто собирается ткнуть Блэка большой палкой? Найти способ раздразнить его настолько, чтобы он снова превратился в дракона?

Ковбой содрогнулся.

Когда Энджел посмотрела на него, изогнув бровь, он склонил голову набок в уклончивом жесте — бессознательной имитации того, что делают видящие, чтобы сказать «да», на самом деле не говоря «да».

— Господи, — выдохнула Энджел. — Серьёзно? Она собирается попробовать превратить его в дракона?

— Она намекнула Мике на что-то в этом роде, да.

— Иисусе.

— Ага. Но я понимаю её рассуждения, — сказал Ковбой немного оправдывающимся тоном. — Мы не можем добраться ни до одного из них там, где они находятся. Не без риска убить их обоих. Мири не может добраться до Блэка, не достаточно быстро, чтобы прыгнуть с ним так, чтобы их не застрелили. Эти роботы-придурки прижали нас… и здесь, и на первом этаже. Мы потеряем людей, если не начнём действовать в ближайшее время. Как бы то ни было, я подозреваю, что Яррик приказал своим оловянным солдатикам-киборгам удерживать позиции до тех пор, пока он не решит, получит ли он желаемое от Блэка.

Рот Ковбоя скривился в прищуренной гримасе.

— Я подозреваю, что эти роботы ничего не смогут сделать против Блэка… если он превратится. Да, это действительно радикально. Но это должно сработать.

Энджел недоверчиво покачала головой и прикоснулась к уху, чтобы включить гарнитуру.

Оставив её в режиме с выключенным звуком, она снова сосредоточилась на трансляциях беспилотников.

— Тогда не лучше ли нам убраться с дороги? — сухо сказала она, взглянув на Ковбоя. — Или мы просто должны спуститься вниз по стене здания, когда он проломит потолок?

Ковбой нахмурился, глядя на неё.

Судя по выражению его лица, в котором медленно просыпалось понимание, это на самом деле не приходило ему в голову.

А это означало, что Мика, скорее всего, тоже об этом не подумала.

Не успела она подумать об этом, как Ковбой вскочил на ноги.

Энджел крикнула ему вслед, и в её голосе послышались мрачные нотки неуместного юмора.

— Может быть, пусть Мири даст нам знать, какую сторону крыши он может испепелить в первую очередь, — сказала она. — Я бы предпочла не стоять прямо посреди эпицентра. По крайней мере, если он не собирается нас прокатить на спине.

Ковбой не ответил.

Нахмурившись, он просто быстро зашагал по деревянному настилу, направляясь туда, где у бассейна стояла Мика.

Прежде чем он добрался туда, Энджел услышала под ними первый слабый рокот.

Вибрация была слабой.

Она прекратилась.

Несмотря на то, что она была едва уловимой, Энджел замерла, как кролик на тёмном шоссе. Весь её неуместный юмор испарился. У неё перехватило дыхание. Затем она уже задыхалась, и адреналин бурлил в её крови, мешая думать.

Она уставилась на деревянную террасу.

Всё ещё тяжело дыша, со страхом в груди, она перевела взгляд на своего парня и Мику.

Ковбой ещё не добрался до них.

По его спине Энджел не могла сказать, заметил ли он, что здание дрожит.

Энджел сосредоточилась на лице видящей.

Туз стоял рядом с ней, нависая над Микой таким образом, что при других обстоятельствах это могло бы показаться забавным, хотя бы потому, что это переворачивало обычную разницу в росте между видящими и людьми.

Мика была необычайно низкого роста для видящей, даже для женщины.

Туз был необычно высок для человека, даже для мужчины.

Долговязый бывший рейнджер стоял рядом с невысокой, похожей на китаянку видящей — ноги расставлены, мускулистые руки скрещены на груди, винтовка болтается за спиной, хмурый взгляд смотрит на террасу возле бассейна.

Ранее в тот день Энджел поймала себя на мысли, что эти двое, Мика и Туз, в последнее время много работали вместе. Совсем как Джакс и Кико в последнее время много работали вместе. Подобно Кико и Джаксу, Туз и Мика постепенно превратились в «парный набор», который, казалось, становился всё более и более сплочённым.

Энджел знала, что она не единственная, кто заметил это, даже если никто не упоминал об этом в разговоре с ней.

Однако она ещё не видела, чтобы кому-то хватило дерзости дразнить Туза по этому поводу.

Это может быть просто дружба. Если так, то она была необычайно тесной.

Как и сейчас, она заметила, что Туз нахмурился, глядя на террасу бассейна. Она почувствовала, как в Мике задрожала та же тревога, что отразилась на лице Туза, как будто это началось с него и перекинулось на неё.

Мика что-то говорила до того, как до неё дошло.

Она стояла и говорила, озабоченно нахмурив брови…

…и тут резко замолчала.

Энджел увидела, как лицо Мики опустело, глаза расфокусировались.

Несколько секунд Мика не двигалась с места.

Туз, который, казалось, начал привыкать к подобным вещам в ней и, вероятно, в видящих вообще, молчал вместе с ней.

Сложив руки на груди, большой бывший рейнджер ждал.

Затем Энджел увидела, что Мика, кажется, вернулась.

Глаза женщины-видящей снова сфокусировались.

Понимание расцвело на лице Мики, когда она, казалось, переварила то, что только что увидела, или, возможно, услышала, или, что более вероятно, и то, и другое.

Прошла доля секунды, прежде чем это понимание полностью отложилось в её мозгу.

Потом оно сменилось страхом.

— БЕГИТЕ! — заорала Мика, заставив подпрыгнуть Туза и Ковбоя, который почти до них дошёл. — ШЕВЕЛИТЕ ЗАДНИЦАМИ! ПОРА УХОДИТЬ. НЕМЕДЛЕННО.

Слова вырвались из неё.

— ШЕВЕЛИТЕСЬ! — рявкнула она ещё громче. — НА ЛЕСТНИЦУ. ВСЕМ. СЕЙЧАС ЖЕ.

Мика начала махать руками в сторону противоположной части крыши, где находилась дверь, ведущая на лестницу. В отличие от стеклянных дверей в лифтовом вестибюле на крыше, там стояла всего лишь простая металлическая дверь с надписью «Только аварийный выход».

И всё же Энджел сразу поняла логику.

— ВЫ ОГЛОХЛИ? — женщина-видящая теперь кричала во весь голос. — НА ЛЕСТНИЦУ. НЕМЕДЛЕННО. ВСЕ. ШЕВЕЛИТЕ ЗАДНИЦАМИ!

Туз говорил что-то в гарнитуру, резко жестикулируя Мике, чтобы та следовала за ним, а сам он понёсся к лестнице волчьими прыжками своих длинных ног.

Ковбой обернулся, ища её, Энджел.

В его серых глазах проступил страх, когда они нашли её.

Увидев, что она сидит, он резко показал ей встать.

Осознав, что она просто сидит там, наблюдая за всем этим, хотя её задница находилась на террасе прямо над апартаментами Блэка и Мири, Энджел рывком поднялась на ноги, оттолкнувшись от каменного вазона. Перекинув винтовку через плечо, она побежала.

Ковбой стоял там, дожидаясь её и подгоняя жестами.

— БЕГИ, ДЕТКА… НУ ЖЕ…

Как только она оказалась достаточно близко, он схватил её за руку, возможно, чтобы успокоить себя, и побежал вместе с ней по деревянной террасе.

Они неслись вместе с остальными людьми и видящими, которые были рассредоточены вокруг бассейна. Большинство из них уже опередили Энджел, так что она могла видеть, как они бегут перед ней и Ковбоем, петляя вокруг шезлонгов, столов, зонтиков, вокруг бассейна и джакузи, вокруг пальм в горшках, зигзагообразно двигаясь туда-сюда и устремляясь к двери на лестницу.

Энджел почувствовала под ногами ещё одну дрожь.

Эта показалась сильнее.

Она сказала себе, что всё это ей почудилось, что это просто страх, что она не сможет почувствовать дрожь здания, пока бежит.

Затем ударил следующий раскат.

Этот швырнул её на землю.

Она споткнулась, врезавшись в шезлонг.

Ей удалось ухватиться за край стеклянно-металлического стола, но колени больно ударились о террасу.

— Бл*дь! — рявкнул Ковбой.

Восстановив равновесие, он тут же кинулся к Энджел, помогая ей подняться на ноги. Потом он побежал вместе с ней, теперь уже быстрее, по-прежнему держа её за руку, пока они неслись к аварийной двери.

Теперь Мишель держала её открытой, прислонившись к ней всем телом.

Стоя там, она махала людям рукой, пропуская их на лестничную клетку, и её обычно загорелое лицо было бледным как мел.

— ШЕВЕЛИТЕСЬ! — крикнула она более низким, чем у Мики, голосом. Она резко махала рукой, и в этом жесте содержалась такая же команда, как и в раскатистом голосе. — СПУСКАЙТЕСЬ КАК МОЖНО НИЖЕ! ИДИТЕ ДО САМОГО ВЕСТИБЮЛЯ! ОСТАВАЙТЕСЬ У СТЕН!

Тяжело дыша, чувствуя, как колени и руки горят там, где она упала, Энджел мельком увидела Мику и Туза, когда те исчезли за дверью.

За ними последовали Киесса, Люси, Хавьер, Мигель, Элис, Джонсон.

Потом они с Ковбоем добрались до двери и до Мишель.

Только тогда Энджел пришло в голову, что они были самыми последними.

Ковбой протолкнул её в дверной проём перед собой и последовал за ней, когда Энджел начала скатываться вниз по лестнице, хватаясь за перила, чтобы не упасть, перепрыгивая через ступеньки, по возможности в спешке преодолевая их прыжками, чтобы они с Ковбоем спустились вниз.

Просто находиться на лестнице ощущалось более безопасным.

Она знала, что это, вероятно, иллюзия, но чувствовала, что её разум начинает проясняться, когда она услышала, как металлическая дверь захлопнулась за ними. Не повредило и то, что квадратный лестничный пролёт напоминал бункер и был в основном цементным.

Они с Ковбоем спустились примерно на три этажа, Мишель и Эйвери следовали за ними по пятам… когда здание содрогнулось по-настоящему.

Энджел увидела, как Мика перед ней споткнулась.

Казалось, что видящая с китайской внешностью упадёт лицом вниз на лестницу. Когда её ноги оторвались от земли, её в воздухе поймал Туз, который бежал позади неё. Долговязый мужчина обхватил длинной рукой талию видящей, притягивая её к себе.

Он не переставал бежать вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз.

Энджел увидел, как Люс и Джонсон остановились, изо всех сил цепляясь за перила. Она услышала, как Девин вскрикнул, когда его швырнуло на колени, и это выглядело так, будто ему было чертовски больно.

Затем Энджел подняла глаза.

Она услышала, когда крыша над ними рухнула, и знакомый рёв разорвал воздух над курортом.

— Господи, — пробормотала она.

Она не была особенно религиозна.

И всё же ей пришлось приложить усилия, чтобы не перекреститься.

Прямо под ней на лестнице Мигель перекрестился, глядя вверх, и его лицо стало таким же белым, как у Мишель.

Все они на мгновение прекратили попытки к бегству.

Они присели на корточки на лестничном пролёте, вцепившись в перила и тяжело дыша.

Они не разговаривали.

Они смотрели вверх, застыв, как испуганные животные.

Тяжело дыша и глядя вверх вместе с остальными, Энджел прислушивалась к звукам наверху, крикам, грохоту, ударам цемента и стали о землю перед зданием. Она услышала звон разбитого стекла, дождь осколков с большой высоты. Она услышала человеческие крики, и ужас в них был так силен, что у неё остановилось сердце.

Раздался ещё один из этих длинных, воющих, похожих на крики динозавров воплей.

Казалось, он пронзил небо, заставив Энджел вздрогнуть и вскинуть руки к ушам.

Когда крик раздался снова, он сотряс толстые окна лестничной клетки, эхом отдаваясь в цементном коридоре. Ураганный ветер снова сотряс окна, и ещё больше глухих ударов обрушилось на землю под главным зданием курорта.

Энджел слушала всё это в шоке, и её чувства по-прежнему граничили с неверием.

При этом она осознала: чем бы ни было это противостояние… оно закончилось.

Блэк в обличье дракона положил конец спору о том, чья сторона сильнее.

Он решительно положил этому конец.

Глава 31

Не вампир

Я почувствовала его страх.

Страх Блэка пробежал рябью по моему свету, пробуждая мой собственный страх, вызывая более сильный, более настойчивый порыв — приободрить его, успокоить.

Честно говоря, я просто хотела обнять его.

Мне хотелось обнять его, забрать оттуда.

Но сначала мне нужно его успокоить.

Я не могла прыгнуть с ним в таком состоянии.

Не тогда, когда он наполовину потерял голову.

Он стоял там, голый, тяжело дыша.

Он вновь стал самим собой всего несколько секунд назад.

Я помогла ему трансформироваться обратно в его форму «видящего» так быстро, как только смогла.

Мне пришлось ждать, пока Корек закончит делать курорт безопасным для нас.

Мне пришлось ждать, пока Питер умрёт, сумев выпустить только одну пулю в направлении Блэка, прежде чем наполовину превратившийся Блэк запустил коготь в живот своего старого друга и практически разорвал человека пополам.

Шестеро кибер-солдат бросились на Блэка, как только тот напал на их создателя… но к тому времени было уже слишком поздно.

Полностью изменившееся тело Блэка проломило пол и потолок… практически одновременно. Он выбил стены, закричав в небо, когда расправлял крылья. Судя по тому, что я могла видеть, наблюдая глазами Блэка и Корека, обломки крыши, куски цемента из бассейна, не говоря уже об ударе когтей, ног и хвоста Блэка, разорвали этих шестерых солдат-киборгов на куски.

Думаю, первые двое были убиты в равной мере и последствиями самой трансформации, и активными попытками Блэка уничтожить их.

В любом случае, я не стала ждать ни секунды дольше необходимого.

Учитывая, как мало у Блэка было свободы в процессе всего этого «превращения в дракона», и как он был ни капли не рад всей этой перспективе, я не хотела, чтобы он оставался в этой форме дольше, чем это абсолютно необходимо.

К счастью, всё закончилось быстро.

Весь этот инцидент длился недолго.

Пятнадцать, может быть, двадцать минут в общей сложности, от первоначального превращения в дракона до того, когда Блэк снова стал Блэком.

Но чёрт подери.

Это ощущалось долгим.

Это казалось бесконечно долгим, пока я наблюдала, как Блэк в своей драконьей форме разрывает каркас курортного здания, царапая когтями и убивая каждого из солдат-киборгов, которых он мог найти своими глазами, прибегая к вынюхиванию остальных своими драконьими органами чувств, как только те переставали активно нападать на него.

К счастью, эти солдаты действительно были глупы.

Насколько я могла судить, они так и не прекратили активно нападать на Блэка.

Даже после того, как он превратился в дракона, они целеустремлённо пытались убить его. Они не остановились даже после того, как Питер умер, даже после того, как я уже исчезла.

Я подождала несколько минут после того, как последний солдат напал на Блэка — просто чтобы убедиться.

Я хотела быть уверенной.

Я подождала, пока ноги Блэка и Корека твёрдо встанут на землю.

Я подождала, пока Блэк закончит обнюхивать остатки здания и спустится на пляж.

Я подождала, пока не убедилась, что он в полной безопасности.

На некоторые моменты тяжело было смотреть.

Я была вынуждена прыгнуть из шкафа в номере, как только началась трансформация.

Я прыгнула, переместившись на подъездную дорожку перед курортом.

Я вновь появилась там, голая… как раз вовремя, чтобы увидеть, как голова дракона Блэка прорвалась через верхний этаж здания, посылая вверх шлейф огня, воды, пальм, расщепленного дерева и кусков цемента, когда он проломился через бассейн на крыше и окружающую его террасу.

Камни и пальмы посыпались дождём, осколки усеяли круглую подъездную дорожку перед курортом. К счастью, большинство крупных кусков рухнуло по противоположную сторону здания. Тем не менее, одни лишь звуки уже вызывали тревогу и заставляли меня пятиться назад по подъездной дорожке, даже будучи совершенно голой, пока я не оказалась почти у самой дороги.

Добравшись туда, я поставила щит видящих, пытаясь держать людей подальше.

Тех немногих людей, которые находились достаточно близко к суматохе, чтобы услышать её и с любопытством приблизиться, я подтолкнула потерять интерес.

Я видела, как все они побрели обратно или просто прибавили скорость в своих машинах, и их глаза смотрели прямо перед собой, когда они проезжали мимо.

И всё же я волновалась.

Я беспокоилась о спутниках.

Я беспокоилась о военных самолётах.

Я беспокоилась о беспилотниках и других способах, с помощью которых кадры этого события могли бы где-то всплыть.

Но идя на это, я понимала риск.

Я знала, что это будет пиар-катастрофа, которая, вероятно, перевернёт всё, что Блэк пытался сделать, приехав сюда. Я также знала, что у нас не было особого выбора.

Если бы у меня и имелся другой выход, я не смогла его найти.

Подняв щит вокруг всего курорта, я в конце концов отважилась вернуться вниз по подъездной дорожке к главному зданию.

К тому времени самый большой ущерб уже был нанесён.

Я стояла там, слушая, как щелкают и хрустят мощные челюсти Блэка, разбираясь с солдатами, которые ждали его на первом этаже.

После того, как он разорвал на части оставшихся роботов Питера в вестибюле и у бассейна, методично разгрыз их, когда они атаковали его, как поодиночке, так и небольшими группами, всё стало странно тихим.

Он быстро справился с ними.

Я видела, как он расправлялся с ними почти поодиночке, с помощью зубов, когтей, огня, даже убивая некоторых точными, сокрушительными ударами хвоста и когтей.

Потом он закончил, и всё стихло. Я видела, как Блэк, сложив крылья, пьёт из большого бассейна, а его большие когтистые лапы покоятся на дне бассейна, оставляя трещины на ранее нетронутой голубой плитке и белом цементе.

Наблюдая, как он пьёт, я связалась с операторами беспилотников.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы получить ответ от кого-либо.

В конце концов, Декстер, который до сих пор находился на пляже в укрытии с несколькими другими членами нашей команды, ответил мне.

— Всё чисто? — спросила я, наверное, в двадцатый раз за гораздо меньшее количество минут. — Вы улавливаете какие-то сигналы от этих кибер-штук?

— Я не… — Декс поколебался.

Я услышала, как он сделал вдох.

— Да, — сказал он, говоря более уверенно. — Я больше ничего не вижу. Их больше не осталось.

— С вашей командой всё в порядке? — спросила я.

— Мы… да. Мы в порядке, Мири.

— Вы возвращаетесь сюда? — спросила я.

— Вернёмся, — сказал Декс, снова поколебавшись. — Вернёмся, док. Как только…

Он замолчал, так и не закончив свою мысль.

Я знала, что он имел в виду.

Он имел в виду, как только Блэк перестанет быть драконом.

Он имел в виду, как только Блэк снова станет самим собой.

— Блэк, — говорила я ему теперь, наблюдая, как он борется, чтобы взять себя в руки, чтобы вернуться в своё тело, обратно ко мне. — Блэк… всё будет хорошо.

Он всё ещё смотрел на меня, когда по его лицу потекли слёзы.

— Мири, — прохрипел он сдавленным голосом. — Мири, забери меня отсюда. Пожалуйста.

Подойдя к нему и всматриваясь в его лицо, я увидела мольбу в его глазах.

Добравшись до него, я не сказала ни слова.

Я обхватила его руками и активировала эти структуры над своей головой.

Мы исчезли, прежде чем я успела сделать ещё один глубокий вдох.

***

«Милый, — мягко послала я. — Всё хорошо. Всё будет хорошо».

Свет Блэка издал сдавленный смешок.

«Господи, Мири».

Его голова лежала у меня на коленях. Я гладила его по волосам.

Теперь мы находились на другом берегу, под деревьями, которые изгибались над нами, как безмолвный, красочный зелёный собор. Я слышала, как в воде выдры лают друг на друга, играя в прибое.

Ну, я называла их выдрами.

Конечно, на самом деле это были не выдры.

Они немного походили на них, только были размером с немецкую овчарку и примерно такие же умные. Они также были очень дружелюбными, когда мы выходили с ними поплавать.

Глядя на безупречный белый песок этого иномирного пляжа, я задавалась вопросом, разумно ли было перенести его сюда, утешить его здесь, вместо того, чтобы позволить ему приспособиться ко всему этому дома, в нашем собственном мире.

«Питер уже знал, что ты не человек, — напомнила я ему. — Я слышала, что он сказал. Он сказал, что многие об этом знают. Возможно, он ошибся в расе, думая, что ты вампир, но тайна так или иначе уже раскрыта. Теперь, когда вампиры разоблачены, это только вопрос времени, когда люди узнают о видящих».

«Мири, ты не понимаешь, — Блэк покачал головой, и на его глаза навернулись слёзы. — Ты не понимаешь, что это был за мир. Ты не знаешь, в чём я вырос, какими были люди в моём мире. И не только люди, — добавил он, глядя на меня снизу вверх. — И видящие тоже. Есть причина, по которой Чарльз такой, какой он есть».

Когда я промолчала, Блэк сглотнул, глядя в чашу голубого неба.

«Я не пытаюсь быть козлом, — сказал он. — Но люди? Не все, а заурядные, обычные массы? Они не очень хорошо воспринимают всё, что отличается от них. Они особенно нехорошо воспринимают это, когда данные вещи их пугают».

Сглотнув, он сделал рукой изящный, явный жест видящих.

«Большинство людей на нашей Земле будут бояться нас. Они не дадут нам ни единого шанса. Они будут на сто процентов уверены, что мы контролируем их из-за кулис. Они захотят, чтобы мы все надели что-нибудь, и они знали, кто мы такие. Им понадобятся ошейники и специальные татуировки. Они потребуют гарантий, что мы не сможем использовать наши способности против них. Это означает имплантаты, метки, Бюро Сдерживания Видящих… всё то же дерьмо, что было на моей родной планете. Они захотят экспериментировать на нас. Они попытаются поработить нас, Мири…»

«Я знаю, — я послала больше тепла в его свет, пытаясь успокоить его. — Я знаю, дорогой. Я действительно знаю. Но говорю тебе… они всё равно узнают. Так что, возможно, пришло время подумать о том, как с этим бороться, когда они узнать. И, вероятно, как контролировать это в процессе».

Помолчав, я добавила:

«Если ты не будешь контролировать процесс, Блэк, это сделает кто-то другой. Кто-то вроде Чарльза».

Блэк хмыкнул и покачал головой.

Я знала, что он со мной не спорит.

Он просто хотел отрицать правдивость этого всего.

Он не хотел в это верить.

«Это не самое худшее время в мире, Блэк, — послала я потом. — Ты только что спас их. Ты спас их от Чарльза. Если ты сможешь заставить их понять это…»

Но он перебил меня, сказав вслух:

— Ты спасла их, Мири, — предостерегающе произнёс он. — Я этого не делал. Это сделала ты.

— Блэк, — сказала я раздражённо. — Я знаю, что случившее на курорте было дерьмовым, но на самом деле… всё было не так уж ужасно. Мы можем сгладить последствия. Мы опустошили курорт, включая персонал. Насколько я могла судить, ни один невинный человек не пострадал.

Помолчав, я добавила:

— Наши люди, вероятно, разбираются с видеонаблюдением, пока мы говорим. Они сотрут память гостям, если им придётся, вместе с персоналом отеля и охраной. Я сомневаюсь, что тебе нужно будет «признать» себя не-человеком… не из-а этого. Я просто говорю, что, возможно, нам нужно подумать о том, чтобы сделать это. В определённый момент. Или, по крайней мере, иметь план на тот случай, когда это произойдёт.

Помолчав, когда я увидела, как его губы скривились в хмурую гримасу, я добавила:

— Я же говорила тебе о том, что сказал мне тот провидец, верно? Териан?

Блэк нахмурился ещё сильнее.

Его взгляд стал отстранённым, когда он отвёл глаза.

Я чувствовала, что он вспоминает.

Я почувствовала, как он задышал тяжелее, когда вспомнил.

Я поймала себя на том, что мысленно возвращаюсь к «Блю Сейл», к тому, что произошло в номере-люксе на элитном курорте Питера Яррика.

Я помнила, как находилась в этом тёмном шкафу.

Я прижималась ухом к щели между двумя дверцами шкафа. Я напряжённо прислушивалась к разговору между Ярриком и Блэком с тех пор, как Блэк закрыл двери на балкон, приглушив звуки снаружи настолько, что я могла разобрать отдельные слова.

Слушая его, я всё больше и больше тревожилась.

Блэк становился всё более и более саркастичным по мере продолжения разговора, что не было хорошим знаком. Он намеренно противился Питеру, давал ему всё меньше и меньше прямых ответов, всё меньше и меньше сотрудничая с ним.

Хуже того, он всё больше времени откровенно издевался над Ярриком.

Хотя я не могла винить Блэка за всё это, я хотела, чтобы он перестал лезть из шкуры вон, чтобы разозлить парня, целящегося ему в лицо из пистолета.

Когда Корек впервые заговорил в моём сознании, я всё ещё слушала у дверей шкафа.

Я уже успела сообщить важные сведения Мике и Ярли, но в основном я обсуждала с ними возможные способы вытащить Блэка, не убив его.

Я была так сосредоточена на этом, что когда Корек заговорил, я чуть не вскрикнула.

«Что случилось, Мириам?» — спросил тихий голос.

Я чуть не выпрыгнула из собственной шкуры.

Хуже того, я чуть не врезалась в двери шкафа, вывалившись в гостиную.

К счастью, я вовремя спохватилась.

Я не осмеливалась прикоснуться к дверям, поэтому отвела руки в стороны, прикусив губу так сильно, что выступила кровь. Выждав несколько ударов сердца, хотя бы для того, чтобы убедиться, что я могу молчать, я заставила себя дышать вопреки шоку, не двигаться, пока не смогу контролировать своё тело и большую часть своего разума.

«Корек?» — настороженно послала я в ответ.

«Да».

Ответ прозвучал так отчётливо, что я прикусила язык.

«Что случилось? — снова тихо спросил он. — Ты в порядке, Мириам?»

Наступило молчание.

Я могла бы поклясться, что видела, как это присутствие зевнуло, словно я только что разбудила его.

«Почему ты в шкафу, Мириам? — спросил Корек. — А где Блэк?»

Несколько долгих секунд я смотрела на тёмные двери шкафа, на тонкую, как нитка, щель света, видневшуюся между ними.

Я сделала ещё один вдох.

Потом я поймала себя на том, что объясняю.

Я объяснила всё это Кореку, в деталях… каждое слово и шаг, которые привели меня и Блэка к данному моменту времени. Я говорила с альтер-эго Блэка легко, небрежно, ничего не скрывая, как будто это не было самой странной вещью в мире, чёрт подери — разговаривать с этим присутствием в свете Блэка, как будто мы были старыми друзьями.

Корек терпеливо слушал.

Он не перебивал.

Он не задавал мне никаких вопросов.

Когда я закончила, он также не колебался.

«Я могу позаботиться об этом, — сказал он. — Ты хочешь, чтобы я позаботился об этом, Мириам?»

Я поколебалась.

Затем, прежде чем ответ окончательно утвердился в моей голове, я обнаружила, что киваю.

«Да, — послала я. — Да, Корек. Я хочу, чтобы ты позаботился об этом для меня».

Сглотнув, пытаясь разглядеть сквозь дверцы шкафа то, как кто-то целится из пистолета в лицо моему мужу, я стиснула зубы.

«Защити Блэка, Корек. Защити Блэка для меня».

Корек не колебался ни секунды.

«Хорошо», — согласилось присутствие.

***

Блэк уснул на песке.

Я сидела там с ним, и мои колени служили подушкой его голове.

Я пыталась решить, стоит ли мне позвать Ревика и Элли в том пространстве, сообщить им, что мы вернулись в их измерение.

Но что-то меня остановило.

Что-то подсказало мне не делать этого, по крайней мере, пока Блэк не проснётся.

Вместо этого я сидела с ним, глядя, как солнце медленно опускается в небо. Я опиралась на руки и наблюдала за прибоем, за выдрами и в конце концов за стайкой более крупных животных, которые выглядели как странная помесь дельфинов и птиц.

Это первый раз, когда мы находились в данной части этого мира.

На самом деле, это первый раз, когда мы находились в этом мире и не приземлились в Калифорнии этого измерения — в частности, Сан-Франциско.

Вместо этого я смотрела на уникальные ландшафтные образования и горы Гавайев этого измерения.

Я думала обо всех вещах, с которыми нам ещё предстояло иметь дело.

Я думала о вещах, над которыми работала, когда в последний раз находилась в этом измерении. По-прежнему стоял вопрос со всеми фрагментами присутствия «дракона», разбросанными по разным измерениям. Я всё ещё не была уверена, что мне следует с этим делать, и стоит ли вообще что-то делать.

Мы с Элли предполагали, что я должна каким-то образом объединить эти разрозненные части.

Так или иначе, я должна собрать их всех вместе.

Воссоединить их в одно существо.

После всего, что произошло за последние несколько месяцев, у меня возникли сомнения, что это такая уж отличная идея. Учитывая урон, который Блэк мог нанести сейчас, сам по себе, я не была уверена, что сделать Блэка более могущественным, объединить ещё больше этой драконьей энергии в его непосредственной близости, или даже связать Блэка с этим через мой свет, было действительно лучшей идеей.

Я также понятия не имела, что это сделает с Кореком.

Поскольку «Корек» на самом деле мог быть той драконьей энергией, по крайней мере, с точки зрения того, как мы с Блэком её испытали, возможно, что это усилит её до такой степени, что ни Блэк, ни я вообще не сможем её контролировать.

«Корек» захватит ещё больше света Блэка.

Та драконья энергия может полностью поглотить самого Блэка.

Это не то, с чем мне особенно хотелось экспериментировать.

В конце концов, я тоже выбросила это из головы.

Закрыв глаза, я погрузилась в накатывающие волны, прислушиваясь к сну Блэка.

Прислушиваясь к его сновидениям.

Странно, но я почувствовала большее облегчение от того, что осталась с ним… наедине с ним… наконец-то… чем от того, что мы обсуждали, или даже от того, о чём я думала.

Может быть, поэтому, когда час или два спустя он открыл глаза, и луна уже поднималась над чёрно-синим океаном, я вообще ничего ему не сказала.

Наклонившись, я поцеловала его, запустив пальцы в его волосы.

Лишь наполовину проснувшись, он ответил на поцелуй.

Я понимала, что поначалу он делал это в основном рефлекторно.

А потом он проснулся по-настоящему.

Его пальцы крепче сжались в моих волосах. Он притянул меня к себе, крепче сжав ладонь, и слегка приподнялся на коленях навстречу мне. Его губы стали теплее, мягче, а жар, исходящий от его света, воспламенился, распространяясь по моему телу, как жидкость.

Затем этот огнеподобный свет начал притягивать меня, притягивать неумолимо, со спешкой и настойчивостью, которые застревали в моей груди, мешая дышать.

Меня снова накрыло пониманием того, как мало времени мы провели вместе.

Меня накрыло пониманием того, что наедине мы пробыли ещё меньше времени.

«Я действительно хотел жениться на тебе там, — послал он, и его мысли звучали едва слышным шёпотом. — На Гавайях. Я действительно хотел, док… чтобы мы поженились по-настоящему, на настоящей чёртовой церемонии. Мне было наплевать на это дерьмо с рекламой. Я хотел устроить настоящую церемонию и напиться с нашими друзьями. Поесть торт. После этого провести несколько недель, трахаясь на пляже».

Я подняла голову и посмотрела в его слегка светящиеся тигриные глаза.

Проведя рукой по его подбородку, я снова поцеловала его.

Его язык стал ещё горячее у меня во рту. Его тело плавилось на моих коленях.

Я затерялась там.

Не знаю, как долго я терялась там.

В какой-то момент он сел, перекатившись вместе со мной на песок.

Я почти забыла, что мы оба голые.

«Мы всё ещё можем это сделать? — пробормотал он у меня в голове. — Мы можем сделать это хоть где-нибудь? Это не обязательно должны быть Гавайи. Я опущусь на колено. Ты можешь выбрать всё, что угодно. Церемония может быть такой маленькой или такой большой, как тебе захочется, Мири. Ты можешь пригласить кого угодно».

Я снова поцеловала его.

«Звучит прекрасно, Блэк. Романтично. Очень романтично».

Ещё одна сильная вспышка жара вышла из его света.

Он дёрнул меня ещё глубже под себя, запрокидывая мою голову назад, чтобы поцеловать мою шею, прокладывая путь вниз к моей груди. К тому времени, как он оказался во мне, боль в моём свете была настолько сильной, что я всхлипывала, хватаясь за его спину и кусая губы, чтобы не укусить его.

«Ты можешь укусить меня, док, — послышался его низкий, глубокий шёпот. — Ты можешь кусать меня, когда захочешь. Ты можешь делать всё, что захочешь».

— Я думала, тебе это не нравится, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его спину. — Я думала, тебе не нравится, когда я это делаю… что это напоминает тебе о вампирах…

Он вонзил зубы мне в плечо.

Я потрясённо ахнула.

Моё тело выгнулось дугой, порочно скользнув по его телу, и он издал низкий стон.

Его тон снова стал глубже, тяжелее… я едва не кончила от одного этого факта, но он остановил меня, используя свой свет.

Он обхватил мои бёдра руками, останавливая нас обоих, останавливая физически, и его кожа вспыхнула под моими руками, когда он закрыл глаза. Его голос сделался низким, таким глубоким, что я прочувствовала каждое слово вплоть до своих ног и кончиков пальцев.

Я так давно не слышала этот его тон, что мне стало больно.

— Ты бы сделала это, док? — грубовато спросил он. — На том пляже этим вечером? Если бы я всё же спросил, бл*дь… если бы мне представился бл*дский шанс спросить тебя…

Когда я попыталась прижаться к нему, он крепче стиснул мои бёдра, удерживая меня.

Его голос по-прежнему походил на низкое, тяжёлое рычание.

— Gaos… untielleres…

Я задрожала, прикрывая глаза.

Этот тяжёлый тон, появлявшийся в его голосе, его говор на языке видящих, эмоции, которые я слышала в его словах, его жар, заполонивший мой свет… всё это сводило меня с ума, бл*дь.

Каким-то образом я забыла.

Я забыла, как это было, когда мы оставались наедине.

Я забыла, каково это — когда между нами всё хорошо.

Думая об этом, я поняла, что это исчезло.

Эта молчаливая, замкнутая отчуждённость… эта пропасть, висевшая между нами после Ника, после того, что случилось на крыше… она исчезла.

Она наконец-то исчезла.

Осознание этого вызвало слезы на моих глазах.

Глядя в эти светящиеся кошачьи радужки, я крепче прижала его к себе, смаргивая слезы и пытаясь отдышаться.

— Так вот почему? — выдавила я. — Вот почему ты не хотел заниматься со мной сексом?

Я почувствовала в нём эмоциональную реакцию, настолько сильную, что задохнулась, схватив его за руки. Я почувствовала, что он смотрит на мои слёзы. Он целовал моё лицо, целовал мои закрытые глаза, и я целовала его в ответ, дотягиваясь до его волос, притягивая его, обхватывая его ногами.

Он вошёл в меня до упора, и мой разум опустел.

Он сделал это ещё раз, уже медленнее и глубже, и по мне пробежала жёсткая дрожь боли. Я опять едва не кончила. Когда он остановил меня в этот раз, я раздражённо вскрикнула.

Я чувствовала в нём печаль, но он не закрывался.

Осознав, что я ощущала его закрывшимся с тех пор, как я вернулась к нему в Калифорнии, практически всё время на Гавайях, ещё до того, как кто-то начал активные попытки нас убить, я почувствовала, как на глаза навернулись слёзы.

В этот раз я не стала их сдерживать.

Я вспомнила ссору, которую мы затеяли в пустыне, как раз перед тем, как упала боеголовка.

Я вспомнила его эмоции тогда, почти полную потерю контроля над его светом, даже в тот момент.

Он обвинял меня в том, что я не впускаю его, закрываю свой свет, лгу ему об этом. Не думаю, что кто-то из нас упоминал Ника где-либо в этом разговоре… но Ник висел там, между нами, как какой-то призрак.

Теперь я не чувствовала его присутствия.

Он исчез.

Он наконец-то исчез.

«Я люблю тебя», — послал он.

Я так остро чувствовала его слова, что прикусила губу, а мои пальцы глубже запутались в его волосах.

Я почувствовала, что Блэк открылся ещё больше, и я потеряла контроль, до такой степени, что я наполовину боролась с его светом, боролась с той его частью, которая всё ещё пыталась удержать меня, контролировать вещи.

Я понятия не имела, что изменилось.

Возможно, мне следовало оставить это в покое. Может быть, и стоило, но почему-то незнание, почему всё стало иначе и что изменилось, вновь пробудило во мне страх.

— Ты вновь мне доверяешь? — спросила я.

Я видела, как он вздрогнул. Я видела, как его глаза закрылись, когда он остановился надо мной во второй раз, прижавшись лбом к моему лбу. Я почувствовала, как жар в нём усиливается. Я чувствовала, как мой страх воздействует на него, как он пытается успокоить мой свет, вплетаясь в него и желая защитить.

— Ты хочешь, чтобы Ник остался в живых, — сказал он вместо ответа.

Я напряглась.

Потом, когда он не продолжил, я попыталась собраться с мыслями.

Я заставила себя серьёзно подумать о том, что он сказал.

Я боялась сказать ему правду.

— Ты не обязана мне ничего говорить, док, — хрипло сказал Блэк. — Это был не вопрос. Я знаю, что он нужен тебе живым. Я чувствую это. Ты действительно веришь, что он вернулся, что Ник, которого ты встретила в России — это твой друг Ник из прошлого. Я это чувствую. Ты думаешь, что новорождённый Ник… «Наоко» Брика… мёртв.

Я кивнула, ощутив странное облегчение от его слов.

— Да, — сказала я.

— И ты абсолютно уверена в своей правоте? — спросил Блэк по-прежнему хриплым голосом. — Это не просто принятие желаемого за действительное? Это не просто то, во что ты хочешь верить?

Я почувствовала, как мои челюсти напряглись, когда я подумала об этом.

Я заставила себя подумать об этом, по-настоящему подумать.

Я вспомнила Ника в России.

Я вспомнила его с Даледжемом… с моей собакой.

Я вспомнила выражение его лица, его манеры, стыд, который я чувствовала от него, хоть он и был вампиром. Я вспомнила его ревность, когда он думал, что Даледжем флиртует со мной.

Я вспомнила ту ненависть к себе, которую я видела в нём, когда он смотрел на меня.

Я вспомнила, как он едва мог смотреть мне в глаза.

— Я уверена, — ответила я.

Мой голос звучал твёрдо.

Он звучал со стопроцентной убеждённостью.

Помолчав, я добавила, обдумывая это:

— Даже странно, насколько всё было ясно, когда я находилась с ним, Блэк. Я была в ужасе, когда впервые увидела его… напугана до смерти, бл*дь. Но даже при том, клянусь Богом, он боялся меня ещё больше. Он не хотел приближаться ко мне. Он определённо не хотел прикасаться ко мне. После того, как я поговорила с ним и понаблюдала за ним с Джемом, создалось впечатление, что другой Наоко просто… исчез.

Продолжая думать об этом, я нахмурилась, вспоминая.

— К тому времени, как мы покинули Россию, — продолжала я. — Я почти забыла, что Ник и Наоко — это один и тот же мужчина. Он снова стал Ником. Я имею в виду, он вампир, но вампирские штучки — всего лишь деталь. Честно говоря, мне более странным показалось его поведение с Джемом. И то, как он изменился, хотя был точно таким же Ником, которого я помнила, почти во всех других отношениях.

Блэк ответил не сразу.

Он замер, не двигаясь.

Затем, кивнув, он медленно выдохнул.

— Значит, он мёртв, — сказал Блэк странно деловым тоном. — Новорождённый Брика мёртв. Если ты можешь принять это… я тоже могу принять это. Я не имею права этого не делать.

Наступило молчание.

Я чувствовала, что он ещё не закончил.

Я осязаемо чувствовала это, поэтому просто смотрела на него, затаив дыхание.

— Мири, — сказал Блэк, и его золотые глаза снова сфокусировались на мне. — Если он когда-нибудь вернётся… если я когда-нибудь увижу того другого Ника… того вампира, Наоко… снова, я убью его. Я не буду перед этим спрашивать тебя. Возможно, я даже не скажу тебе, что собираюсь это сделать. Я просто убью его, Мири.

В моём горле встал ком, когда я посмотрела на него.

Мне не нужно было спрашивать его, всерьёз ли он.

Я медленно переваривала его слова.

Затем я осознала, что киваю, почти не понимая своего намерения.

— Я понимаю.

— Понимаешь ли?

— Я не говорила, что мне это нравится, — сказала я чуть резче. — Но я понимаю. Ясно, что ты говоришь всерьёз, и я понимаю, почему… чтобы защитить нас обоих, не говоря уже о твоей команде.

Всё ещё размышляя, я добавила:

— Даледжем влюблён в него.

Почувствовав реакцию в свете Блэка, я подняла голову, изучая его глаза.

— Я подозреваю, что тебе придётся пройти через Джема, — предупредила я его. — Возможно, тебе придётся убить Джема. Он определённо будет представлять для тебя угрозу, как во время, так и после.

Когда Блэк не ответил, я продолжила тем же тоном:

— У меня такое чувство, что эта история с ними… с Ником и Джемом… никуда не денется, Блэк. Я не знаю, как вампиры образуют пары, но такое ощущение, что они теперь вместе. Это похоже на то, какими бывают видящие, когда они вот так вместе. Это похоже на нас с тобой… на то, какие мы вместе.

Выражение лица Блэка не изменилось.

Сначала мне показалось, что он обдумывает мои слова.

Потом я поняла, что он не думал о них.

Он услышал меня.

Он прекрасно понимал меня.

Просто это никак не меняло то, что он чувствовал.

Это никак не меняло то, что он обещал сделать с Ником/Наоко.

Глядя на лицо моего мужа, чувствуя эти жёсткие нотки в его свете, я не могла не задаться вопросом, то ли это стопроцентно Блэк посылал мне это сообщение, или Корек тоже высказал своё мнение по проблеме Ника.

В любом случае, я почувствовала, как что-то в моей груди расслабилось.

Отчасти это было из-за Ника, конечно.

Ник получил помилование… по крайней мере, пока что.

Но дело не только в этом.

Как бы эгоистично это ни было, Ник даже не являлся главной причиной моего облегчения.

Большая часть этого облегчения была вызвана тем, как свет Блэка ощущался вместе с моим.

Я снова почувствовала Блэка вместе со мной.

Я действительно чувствовала его со мной.

Я всё ещё не до конца понимала это, но поняла достаточно, чтобы мои страхи ослабли.

Что-то в этой истории с Ником вызвало в свете Блэка принятие.

Может быть, примирение.

Точно так же, как я смогла «простить» Ника, увидев его «исцелённым», полностью отделённым от новорождённого на крыше Блэка… теперь Блэк мог сделать то же самое. Он смирился с тем, что Ник снова стал Ником.

Ну, до тех пор, пока это так.

Если Ник когда-нибудь снова станет тем существом на крыше, тем, кому Блэк выстрелил в грудь… Блэк защитит то, что принадлежит ему.

Хотя это, вероятно, должно было заставить меня чертовски нервничать, учитывая то, на что, как я знала, Блэк был способен, насколько нестабильными мы оба могли быть, с точки зрения света, ревности, связи, не говоря уже о том, как легко, вероятно, будет спровоцировать Блэка в этом конкретном вопросе, почему-то этого не произошло.

Это не заставило меня нервничать.

На самом деле все было наоборот.

Во-первых, я была уверена, что права насчёт Ника.

Во-вторых, я действительно принимала взгляд Блэка на вещи, даже если более человеческая часть моего разума, та часть, которая по-прежнему оставалась психологом, знала, что я, вероятно, не должна этого делать. Эта часть могла сказать мне, насколько это нездорово, насколько сильными собственниками мы оба были, насколько мы ассоциировали нашу связь с собственным выживанием… но видящая во мне не очень-то заботилась.

Видящая во мне была согласна с Блэком.

Она видела в его словах чистую правду.

Она возможно даже считала их правильными в каком-то фундаментальном смысле.

Может быть, я наконец-то стала почти такой же видящей, как и он.

Может быть, я наконец-то избавилась от последних дурных предчувствий, которые были у меня как у человека, когда свет и жизнь Блэка, казалось, почти вытеснили мои собственные… или мы вдвоём, наши отношения, казалось, вытеснили нас как личностей.

Теперь мне это показалось до странного успокаивающим.

Ощущение было такое, будто я посмотрела вниз и обнаружила, что заново отрастила утерянную конечность.

— Ты мне доверяешь? — снова спросила я у него.

Блэк наблюдал за мной. Когда я подняла глаза, то поняла, что он всё это время наблюдал за мной, нервничая из-за того, как я могу отреагировать на его слова. Я чувствовала сквозь его свет, что он не хотел заявлять это как ультиматум, скорее как утверждение того, как обстоят дела.

Он боялся, что я восприму его слова как ультиматум.

— Ты мне доверяешь? — спросила я, нуждаясь в ответе.

Поколебавшись, Блэк встретился со мной взглядом.

Спустя мгновение, в течение которого он просто посмотрел на меня, я увидела, как что-то в этих золотых радужках расслабилось.

— Да, — сказал он с облегчением.

От ощущения его облегчения, правдивости его ответа, меня тоже накрыло облегчением.

Я выдохнула, скользя руками по его лицу.

На какое-то долгое мгновение мы просто замерли, вплетаясь в света друг друга, и каждый из нас всё глубже втягивал другого в свой aleimi. Я почувствовала, как моё облегчение расширилось, когда он раскрылся, позволяя мне делать это с ним ещё сильнее… затем позволяя мне делать это с ним сильнее.

Я знала, что после этого мы закончим начатый секс.

Я знала, что мы сделаем это ещё несколько раз, прежде чем вернёмся в наш «реальный» мир, к тому беспорядку, который мы там оставили.

По какой-то причине я не возражала.

Свет Блэка вливался в мой, притягивая меня с возрастающей настойчивостью, сливая нас вместе…

Я нисколько не возражала.

Глава 32

Новый путь вперёд

— Мири и Блэк вернулись в «Гнездо Раптора», — объявил Даледжем, входя в гостиную из кухни и держа в руках тарелку с бутербродом с ростбифом.

Ник, который принюхивался к воздуху, интересуясь едой своего бойфренда, напрягся, когда слова Джема отложились в его сознании.

Он поднял голову и вытянул шею, чтобы посмотреть, как Джем подходит к дивану возле места, где Ник сидел и смотрел телевизор.

— Мне сказали, что они прибыли туда вчера днём, — добавил Даледжем, устраиваясь на диване над Ником, сидевшим на круглой подушке, которую он положил на пол. — По-видимому, останутся ли они здесь или скоро снова отправятся в путь, ещё под вопросом. Я получил несколько противоречивые сведения по этому поводу от Ярли. Она, кажется, думает, что они могут уехать в какой-то запоздалый «медовый месяц» в течение недели…

— Ярли? — Ник нахмурился, глядя на видящего. — Ты теперь разговариваешь с Ярли?

Даледжем выдохнул.

— Да. Она знает, — помолчав, Даледжем добавил: — И Блэк тоже.

Ник напрягся.

Пёс, который дремал у него на коленях в течение последних тридцати минут, резко дёрнулся, затем подпрыгнул и поднял голову. Ник почувствовал укол вины, понимая, что, вероятно, достаточно встревожил щенка, чтобы разбудить его.

Подняв голову, Пантер изучал лицо Ника, явно чувствуя, что что-то не так.

Когда Ник посмотрел на щенка, нахмурившись, Пантер гавкнул.

— Что? — рыкнул Ник. — В чём твоя проблема? Я тебе не даю выспаться?

Пантер снова гавкнул.

Его тон был почти комично низким для такого юного пёсика.

Ник знал, что Пантер вырастет до больших размеров. Он уже, похоже, подрос на дюйм за неделю или около того с тех пор, как его вывезли из того замка в Москве.

— Нечего на меня брюзжать, малявка, — буркнул Ник. — Это не тебе дядя Квентин вот-вот башку отрубит…

— И тебе тоже никто ничего не отрубит, — произнёс Даледжем с лёгким предупреждением. — Прекрати шутить на эту тему, Ник. Не смешно.

— Немножко смешно.

— Нет, — сказал Джем, запустив пальцы в волосы Ника сзади, и потянул за них, сжав руку в кулак. — Вообще не смешно.

Ник поднял взгляд, улыбаясь ему.

Затем его улыбка померкла.

— Серьёзно, — сказал он. — Нам готовиться к тому, чтобы покинуть город?

Даледжем выдохнул. Отпустив волосы Ника, он откинулся на спинку дивана, а ногами обхватил спину Ника с обеих сторон.

— Ярли говорит, что нет, — сказал он, пожимая одним плечом в манере видящих. — Она, кажется, думает, что Мири заставила его пока что отступить. Я не получил чёткого представления о том, как долго это может продолжаться, и я подозреваю, что сама Ярли тоже не знала. Хотя Ярли предупредила, что тебе вряд ли стоит приближаться к Блэку… во плоти, то есть… по крайней мере, на какое-то время.

Ник с неверием хмыкнул.

— Да уж, — сказал он. — Действительно.

— Ярли также упомянула, что был… инцидент. На Гавайях.

Ник нахмурился и повернулся к Джему.

— Какого рода инцидент?

— Драконьего рода инцидент.

Ник уставился на него.

Затем он нахмурился.

— Я думал, что весь смысл их поездки туда был в том, чтобы создать вокруг всего этого какую-то дымовую завесу. Чтобы снова сыграть чудаковатого богача Квентина.

Джем поднял ладонь.

— Так оно и было. Я считаю, что это была чисто чрезвычайная ситуация. Я не знаю всей истории, но он был вынужден превратиться… чтобы спасти свою жизнь и жизнь Мири. Что бы там ни было, это продлилось недолго. Может быть, минут двадцать.

Джем сделал ещё один грациозный взмах рукой.

— Потом Мири помогла ему трансформироваться обратно… и прыгнула оттуда.

— Обратно сюда? — спросил Ник, всё ещё хмурясь. — Вот как они добрались до здания на Калифорния-стрит?

— Я думаю, что это не было прямым маршрутом… но да, именно так они в конце концов сюда и попали.

Сделав паузу, чтобы откусить от бутерброда, Джем снова принялся свободной рукой гладить волосы и шею Ника. Проглотив, он всё той же рукой указал на телевизор.

— Ярли также сообщила мне, что нам, вероятно, нужно кое-что увидеть. Она предложила один из главных кабельных новостных каналов. Они собираются провести пресс-конференцию… она сказала, что будут присутствовать, вероятно, все основные средства массовой информации.

— Прямо сейчас? — Ник посмотрел на часы. Было три часа дня. — В здании на Калифорния-стрит?

— По-видимому. Да, — Джем снова указал на телевизор. — Не хочешь найти этот канал? Признаюсь, я был… заинтригован. Судя по тону Ярли.

Ник почувствовал, как разгорается его собственное любопытство.

Взяв пульт, он переключил каналы, ища основные новостные передачи, и щелкал по ним, пока не нашёл ту, что с прямой трансляцией.

Он сразу же узнал рисунки на стенах в вестибюле здания на Калифорния-стрит, а также чёрно-белую плитку. Он также заметил край большого фонтана, который занимал большую часть одной из стен.

Толпа людей заполнила вестибюль, простираясь до самой улицы.

Сквозь стеклянные стены Ник видел людей, которые ждали, пытаясь попасть внутрь, в то время как люди из службы безопасности Блэка следили за дверями, проверяя значки прессы и проводя жезлами металлоискателей по всем, кого они впускали, останавливая каждого по отдельности и обыскивая их сумки.

В дальнем конце вестибюля стоял подиум.

Увидев ряд людей, стоящих там, Ник моргнул, поняв, что узнал их всех.

Блэк стоял, прислонившись к металлической перегородке между двумя стеклянными панелями, и ел что-то похожее на буррито с зелёным чили. Он проглотил, вытер рот и заговорил с женщиной с длинными прямыми чёрными волосами, одетую в деловой костюм и туфли на высоких каблуках.

Блэк расслабленно улыбался.

Ник увидел, как он потянулся к женщине, погладил пальцами её щеку и улыбнулся ещё шире.

Только тогда Ник понял, что женщина в деловом костюме — это Мири.

— Что, чёрт возьми, происходит? — пробормотал Ник.

— Понятия не имею, брат, — ответил Даледжем таким же озадаченным тоном, как и Ник.

Ник просмотрел ещё несколько лиц, выделяя Декса, Энджел, Ковбоя, Туза, Мику, Джакса, Киессу, Люс, Мигеля, Хавьера, Элис и ещё нескольких видящих, которых он узнал по острову Мангаан и по жизни в здании Сан-Франциско до этого. Он не знал имён многих из них или не мог вспомнить, возможно, потому что слышал их только как человек.

Тут он увидел Кико и поморщился.

Джем погладил его по шее, и его пальцы были тёплыми.

«Всё в порядке, брат, — мягко послал он сквозь кровь вместе с более плотным шлейфом тепла и любви. — Маленькими шажочками».

Две эти вещи — то, что видящий говорил с ним через их связь, и то, что Джем вот так прикасался к нему, не говоря уж о любви, которую он от него ощущал — заставили Ника мгновенно затвердеть.

Он на мгновение прикрыл глаза, дольше, чем для моргания.

Когда он открыл их, Блэк уже доел буррито.

Ник наблюдал, как видящий скомкал обёртку, передал её кому-то, возможно Мишель, прежде чем повернуться лицом к залу и осмотреть толпу своими золотыми тигриными глазами. Наблюдая, как он оценивает толпу, Ник невольно ощутил смешанные чувства.

У них с Блэком никогда не было лёгких отношений, но Джем был прав тогда, много месяцев назад.

Блэк был его другом.

Он был одним из самых близких его друзей.

Размышляя об этом, стиснув зубы, Ник наблюдал, как высокий золотоглазый видящий переместился так, что оказался прямо за трибуной. Оказавшись там, Блэк протянул мускулистые руки, сжимая обе стороны подиума и продолжая осматривать комнату.

Стоя там, он выглядел необычайно высоким, и его наполненные светом радужки впитывали вестибюль, как будто взвешивая его слова, прежде чем он их произнёс.

— Блэк выступает с заявлением? — Ник нахмурился, пытаясь вспомнить, видел ли он когда-нибудь, как видящий делает это раньше.

Он видел его на ток-шоу в Нью-Йорке, но это было несколько лет назад.

Нику казалось, что прошло больше миллиона лет.

Мало того, что он тогда был человеком, это было до… ну, до всего.

Это было за много лет до Чарльза и его безумной попытки захватить мир.

Странно было думать, что тогда Ник считал, что ничего более странного быть не может. Именно тогда он впервые узнал о вампирах — вскоре после того, как он впервые узнал о видящих, живущих среди них пришельцах-экстрасенсах.

Взглянув на Даледжема, он не смог удержаться от циничной улыбки.

— Смотри, — настаивал Джем, не отрывая глаз от телевизора. — Он сейчас заговорит.

Ник обернулся, сосредоточив свои вампирские глаза на телевизоре.

Блэк нахмурился, прочищая горло.

Наклонившись вперёд на подиуме, он постучал по микрофону, наклоняясь ближе, чтобы заговорить прямо в него.

— Привет, — сказал он, и его чистый, низкий голос разнёсся по комнате.

От этого одного слова все, похоже, замолчали.

В комнате стало тихо так быстро, что это почти нервировало.

Ник почти задался вопросом, не заставил ли Блэк их замолчать, но, глядя на него, он поймал себя на мысли, что он не делал этого. Разве что он заставил свою команду сделать это, то есть, то некоторое количество видящих, стоящих сейчас позади него.

Справа от него и чуть позади, стояла Мири в своём чёрном облегающем костюме, с распущенными по плечам и спине волосами. Она выглядела просто сногсшибательно; её светло-карие глаза сияли на овальном лице, как-то подчёркивая наклон высоких скул и изгиб полных губ.

Джем сзади отвесил ему подзатыльник.

Ник рассмеялся.

— Что такое? — спросил он, повернувшись.

— Я тебя чувствую, знаешь ли.

— Я смотрел, брат Джем… и не так, как ты, очевидно, думаешь. Она хорошо выглядит, ты так не считаешь?

— Ну, ты-то явно так считаешь.

Ник раздражённо вздохнул.

— Я заметил. Я, бл*дь, заметил, что она хорошо выглядит. Они оба хорошо выглядят. Они выглядят счастливыми. Мне кажется, что Блэк тоже выглядит хорошо. Неужели ты ожидаешь, что я больше вообще не буду замечать других людей?

— Зависит от ситуации, — проворчал видящий.

— Я могу выколоть себе глаза, если тебе так хочется.

— Может, и хочется, — буркнул Джем в ответ.

Улыбнувшись, Ник потянулся назад, обхватил пальцами лодыжки видящего и потянул его ноги вперёд. Сделав это, он почувствовал ещё одну волну жара, достаточную, чтобы его язык разбух от воспоминаний о прошлой ночи.

И это определённо не было вызвано женщиной на экране телевизора Энджел.

— Вот пусть так и будет, — пробормотал Джем.

Ник издал низкий рычащий звук, больше напоминавший урчание.

Сделав это, он ощутил, как Джем расслабляется.

И тут Блэк заговорил:

— Прошу прощения за драматизм, — сказал он, и его низкий голос эхом разнёсся по просторному вестибюлю. — …С приглашением вас всех сюда. Я подумал, что должен кое-что прояснить. Учитывая всё, что произошло за последние несколько месяцев, мои адвокаты…

На этот раз Блэк повернулся налево, приподняв бровь и глядя на человека в плохом парике поверх плохо сидящего костюма. Из-под мятых штанин торчали белые теннисные туфли, выглядевшие так, словно они только что были куплены в магазине скидок.

— …подумали, что это хорошая идея, — закончил Блэк, и в его голосе послышалась сухая насмешка.

Ник знал, что парень в плохом парике — Лоуренс «Ларри» Фаррадэй, один из лучших адвокатов на Уолл-Стрит. У Блэка Ларри был на жаловании ещё тогда, когда Ник познакомился с ним. На самом деле он впервые столкнулся с Ларри в Северном участке на Филмор-Стрит, когда Ник ещё работал детективом в убойном отделе и только что арестовал Блэка по подозрению в убийстве.

Нахмурившись, он снова посмотрел на Фаррадэя, потом снова на Блэка.

Значит, за всем этим стоит Фаррадэй?

Должно быть, это означало, что сейчас последует неопределённый, прикрыть-свою-задницу отказ от ответственности, заранее написанное заявление по связям с общественностью о том, как Блэк был на той прогулке мечты, в отпуске с Мири в Патагонии в течение последних четырёх месяцев.

— Мои адвокаты, — продолжил Блэк, и его голос зазвучал громче. — Хотят, чтобы я заверил всех вас, что все слухи и безумные истории, которые вы слышали обо мне в течение последних нескольких месяцев, не соответствуют действительности. Что они полная чушь. Ничего, кроме чепухи.

Остановившись, Блэк оглядел комнату и снова поднял бровь.

— …Мои адвокаты, — добавил он. — Не будут довольны тем, что я решил сказать вместо этого.

Ник увидел, как Ларри позади Блэка подпрыгнул, и на его лице отразилась настоящая тревога.

Судя по тому, что Ник знал о Ларри, это был не притворный ответ.

Слова Блэка только что вызвали в голове Фаррадэя сигнал тревоги.

Не успел Ник подумать об этом, как Ларри шагнул вперёд.

Блэк прикрыл рукой микрофон трибуны, внимательно слушая слова Фаррадэя. Когда адвокат-человек закончил, Блэк расплылся в одной из тех своих улыбок, которые заставляли его выглядеть так, будто он ничего хорошего не замышляет, но в то же время были тревожно очаровательными.

Ник знал, что Мири называла их «убийственными» улыбками Блэка и шутила, что эти проклятые штуки смертельно опасны… особенно для женщин, очевидно.

Адресовав эту улыбку Ларри и подмигнув, Блэк повернулся обратно к трибуне, повышая мощность своей улыбки для толпы.

— Видите? — сказал Блэк с юмором в голосе. — После этого я получу нагоняй. Я это гарантирую.

Толпа журналистов, до сих пор восторженно молчавшая, засмеялась и захихикала, и этот звук эхом отразился от стеклянных стен.

— Итак, вот что я вам скажу, — сказал Блэк, положив руки на подиум, чтобы выглядеть ещё более расслабленным. — Сейчас вокруг крутится много всякой ерунды… но в этой ерунде есть доля правды.

Выражение лица Блэка и его голос стали серьёзными.

— В мире происходят вещи, о которых люди имеют право знать. Вы больше не одни на этой планете. На самом деле вы никогда не были одни. И это вам тоже надо знать.

Ник почувствовал, как его грудь сдавило.

— Иисусе, — пробормотал он. — Он сейчас всё обнародует. Он выдаст все расы, бл*дь.

Он услышал, как Джем на диване выругался на языке видящих.

Он слышал, как участилось сердцебиение видящего, сидевшего на диване.

— Да он суицидник… — начал Джем.

Но Ник шикнул на него, подняв руку, когда Блэк продолжил:

— Всё это, конечно, гораздо более долгий разговор, — сказал Блэк. — Но я не хочу делать то, что делали мои предшественники. Любой из моих предшественников. Я не хочу лгать человечеству… больше не хочу. Единственный способ сделать так, чтобы всё сложилось нормально — это построить многорасовое общество вместе. Это значит быть откровенным в отношении того факта, что оно уже существует.

Сильнее навалившись на подиум, Блэк оглядел комнату.

— В последние несколько месяцев вы много слышали о вампирах, — сказал он. — В основном это были слухи с сомнительными кадрами из фильмов… и ещё больше слухов о том, как правительство подделало эти кадры… новости о заговоре, с сайты с теориями заговора, поднимающими истерию и страх до небес. Извергая всевозможные идиотские теории.

Помолчав, Блэк снова обвёл взглядом комнату, твёрдо поджимая губы.

— Вампиры существуют, — сказал он прямо. — Здесь и сейчас, рядом с людьми, также существует другой вид. В моём мире, в моём реальном мире, где я родился… нас называли видящими.

Наступило молчание.

Нику не нужно было дышать.

И всё же он мог поклясться, что все люди и видящие в этой комнате затаили дыхание.

Судя по выражению лиц большинства видящих, выстроившихся за Блэком, никто из них также не знал, о чём будет речь.

Только Мири выглядела абсолютно спокойной, и выражение её лица оставалось безмятежным.

В наступившей тишине из толпы взметнулась чья-то рука.

Блэк помолчал, глядя на руку и поджав губы, как будто её присутствие там, машущее ему, удивило его.

Затем он удивил Ника, выразительно указав на руку и её владельца.

— В чём дело, Дэвид? — сказал он.

— Вы можете превращаться в… — человек остановился с полуулыбкой на губах.

Журналисты вокруг него захихикали, ухмыляясь, когда поняли, о чём он собирается спросить.

— …в дракона? — закончил журналист по имени Дэвид.

Разрозненный смех разнёсся по полу вестибюля.

Что-то в вопросе журналиста резко нарушило это ощутимое напряжение, дав всем повод его снять.

Блэк улыбнулся с трибуны.

Он подождал, когда смех утихнет, когда все взгляды снова обратятся на него.

Затем он улыбнулся шире, позволив своей улыбке превратиться в одну из убийственных улыбок по определению Мири.

Затем видящий наклонил голову, сделав изящный, очень похожий на жест видящих одной рукой.

— Да, — просто ответил он.

После его слов воцарилась тишина.

Затем вся комната взорвалась.

Ник почувствовал, как его грудь болезненно сжалась.

Он смотрел в шоке, наблюдая, как на Блэке вспыхивают и гаснут вспышки, пока он стоял на этой старомодной с виду трибуне, выслушивая крики и путаницу вопросов со всех сторон, пока журналисты проталкивались вперёд, подняв руки в воздух.

Блэк просто стоял на подиуме в течение этих нескольких секунд, с какой-то ошеломлённой улыбкой на лице наблюдая за хаосом, который он создал.

Позади него Мири как сфинкс смотрела на ту же самую толпу, и её бледно-зелёные и золотые глаза светились, пока она наблюдала за взрывом шума в толпе.

«Бл*дь», — только и мог подумать Ник.

«Твою ж бл*дскую мать».

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Примечания

1

Аяуа́ска — напиток-отвар, энтеоген и галлюциноген, традиционно изготовляемый шаманами индейских племён бассейна Амазонки и употребляемый местными жителями для «общения с духами» в целях получения практических знаний об окружающей природе и достижения организмом человека целительных способностей.

2

Коммандер — воинское звание в военно-морских силах и морской авиации США, Британии и ряда других стран. Равносильно капитану второго ранга в ВМФ России.

3

Имеется в виду жест, когда указательный палец поднят вертикально, большой палец отведён в сторону, чтобы они образовывали как бы букву L (обозначающую loser — неудачник). И такой жест человек показывает перед своим лбом.

Content

Дж. С. Андрижески
Чёрные Гавайи

Информация о переводе:

Глава 1 Переворот

Глава 2 Незаконченные дела

Глава 3 Чёртов тропический рай

Глава 4 Человек или еда

Глава 5 Тело

Глава 6 Прекрати так делать

Глава 7 Вето

Глава 8 Мальчики такие мальчики

Глава 9 Игры со словами

Глава 10 Ты должен им сказать

Глава 11 Поездка

Глава 12 Маяк

Глава 13 Сердитые гости

Глава 14 Неудавшийся завтрак

Глава 15 На что ты смотришь?

Глава 16 Без раздумий

Глава 17 Довольно ожидания

Глава 18 Секретные сведения

Глава 19 Ты другой

Глава 20 Кровный соперник

Глава 21 Кровавый бардак

Глава 22 Кровь

Глава 23 Чёрные волны

Глава 24 У меня для вас лишь глаза

Глава 25 Прошлое в прошлом

Глава 26 Украденный момент

Глава 27 Сломанные игрушки

Глава 28 Шкаф

Глава 29 Армии роботов

Глава 30 Оказаться на пути

Глава 31 Не вампир

Глава 32 Новый путь вперёд

Примечания