Андрижески Дж. С.

Черная Завеса

Дж. С. Андрижески

Чёрная завеса

(Тайна Квентина Блэка #16)

Перевод: Rosland

Редактура: Rosland

Русификация обложки: Rosland

Глава 1. Завеса

Его мать назвала его Фаустусом.

Фаустус из клана Ксареле… Фаустус, «Счастливчик»… иногда это удлинялось до «Счастливчик Люцифер» — давнее прозвище, полученное им во время работы на спецназ, секретное подразделение советской армии.

В этом мире его чаще называли по вымышленному имени в России.

Карл (Чарльз) Васильев.

Он был Чарльзом Васильевым десятки лет. Почти столетие.

Однако в его собственном сознании он никогда не переставал быть Фаустусом.

Фаустус — это его имя видящего. Его настоящее имя.

Это имя дала ему мать… за столетия до того, как её забрали в лагеря.

До того, как видящие стали жить в страхе.

Теперь Фаустус смотрел сквозь мерцающую смертоносную стену шипящего электричества.

Он сталкивался с подобными стенами прежде. Данная технология прошла через двери в этот мир позднее, её разработали на Старой Земле через годы после ухода Чарльза. Возможно, это был более замысловатый тип стены, но в итоге суть оставалась той же.

Это тюремная стена, запиравшая его в камере.

Точно то же, что он пережил от рук людей на Старой Земле.

Точно то же, что он пережил от рук людей, видящих и вампиров здесь.

На сей раз его схватили люди. В итоге это всегда оказывались люди, как и в его родном мире. Они точно так же столетиями ловили и порабощали его народ. Положение дел не изменилось. Люди не изменились… даже в другом измерении. Он так и не сумел заставить свою племянницу Мириам или её мужа Квентина увидеть это.

Они слишком молоды.

Слишком молоды. Слишком глупы. Слишком безгранично высокомерны и переполнены своим отвратительным идеализмом.

Тот же идеализм едва не уничтожил его народ на Старой Земле.

И уничтожил бы, если бы другие не восстали против этого.

Из-за таких дураков, из-за этой глупости и молодости он снова оказался тут.

В стенах его собственного сотворённого людьми гроба.

И всё же, по очередной извращённой прихоти судьбы, оказывается, в итоге Фаустусу надо было бояться не людей.

Его же люди предали его, уничтожили его.

Они передали его врагам. Они унизили его. Превратили в раба.

И всё же, вопреки всему этому… они позволили ему жить.

Однако это существо, возможно, поступит иначе.

Фаустус смотрел в пару прозрачных глаз из потрескавшегося хрусталя.

Он ждал, когда это существо появится. Он знал, что это лишь вопрос времени, когда он придёт. Теперь Фаустус уже знал его.

Он понимал, что тот не сможет остаться в стороне.

Животный король был предсказуемым, если уж на то пошло.

Предсказуемо мелочным. Предсказуемо продажным и трусливым. Предсказуемо жестоким.

Теперь существо улыбалось, открыто изучая лицо Чарльза, и в его глазах из потрескавшегося хрусталя виднелся хищный интерес.

— Это стоило того, друг? — поинтересовался вампир.

Его голос струился в манере, свойственной его расе.

Шёлковый. Манящий. Слегка сексуальный.

Всё в этих существах было уловкой, маскировкой, манипуляцией, обманом. Их король, естественно, выражал эти качества ещё в большем количестве по сравнению с его подданными.

Фаустус скривил губы от отвращения.

Это существо сейчас назвало его «другом», пусть и в насмешку.

Это слегка перебор.

— Это не будет иметь значения, — сказал ему Фаустус. — Моя смерть. Слишком поздно. Теперь они знают о вас. Они все знают о вас. Важно то, что люди не оставят это просто так.

Его губы скривились ещё сильнее.

— Ещё менее вероятно, что они будут игнорировать ваш вид. Вы — существа из их кошмаров, кровосос. У них существовали мифы о вас ещё до того, как вы показали им своё истинное лицо. Вы питаетесь их кровью. Какого компромисса вы ожидаете, если они в буквальном смысле являются вашей добычей? Вся ваша эволюция сводится к совершенствованию способностей вашего вида убивать их. Убивать их детей. Убивать их иллюзии свободы воли.

Ощутив правдивость своих слов, Чарльз улыбнулся.

Он не смог сдержаться.

Он не сумел даже остановить изгибание губ в улыбке.

— Теперь они будут охотиться на вас… друг. Они будут охотиться на мою суку-племянницу. Они будут охотиться на её супруга. Все вы будете жить в страхе. Вечно. Какие бы жалкие слова вы ни выманили из червяков, какие бы перемирия вы ни подписали… в итоге всё будет бесполезно. Они никогда не будут вам доверять. Они никогда не перестанут искать способы использовать вас в свою пользу. Они никогда не оставят вас в покое. Никогда. Это не в их натуре.

Губы вампира дернулись.

— О, я согласен, кузен. Воистину согласен.

Фаустус сердито посмотрел на него.

— Тогда как ты можешь одобрять это? То, что сделали мои племянница и племянник? Как ты можешь отдать всю власть обратно людям? Ты должен понимать, что ваша численность не сумеет противостоять им… или их оружию… как бы вы ни притворялись. Стычка на границе это подтвердила. Мои армии уничтожили бы вас и большую часть вашего вида…

Вампир издал мелодичный, музыкальный смешок.

Фаустус умолк, настороженно изучая бесцветные глаза.

Бэйшл продолжал улыбаться ему, и выражение его лица было почти нежным, граничило с любящим. Его луизианский акцент стал заметнее, когда он нарушил молчание…

— Ох, Чарльз. Ты такой очаровательно предсказуемый. До сих пор так уверен, что ты самое умное существо в комнате, хотя все доказательства указывают на обратное. Так уверен, что в твоих угрозах есть вес… хоть ты уже выложил все карты на стол.

— Забавно. Я думал то же самое о тебе.

Вампир улыбнулся.

— Я практически уверен, что ты думал об этом.

— Твоя раса умирает, брат. Она уже мертва. Просто ты ещё не принял это.

— Тем не менее, это твоей расы становится всё меньше и меньше.

— Мои ушли, чтобы быть с их Богом, — сказал Фаустус. — Они теперь распространились по всем измерениям. Они никогда не исчезнут. Никогда.

Бэйшл, «Брик», вампирский король улыбнулся.

Брик. Фаустусу так и не объяснили это имя^1. Предположительно это какое-то прозвище, которое понравилось вампиру настолько, что он решил его сохранить.

Фамилии не существовало, Фаустус никогда её не слышал.

Ну, если не считать фамилий, разбросанных по холдинговым компаниям, документам на недвижимость, портфелям ценных бумаг и другим нематериальным активам. Те «фамилии» запоминались лишь тем, что никогда не повторялись и все принадлежали ранее погибшим людям.

Бэйшл, как и большинство представителей его вида, вовсе не был живым.

Он не имел семьи, кроме его мёртвых братьев и сестёр.

Вампирский король сделал шаг ближе, и его пальцы проворно скрутили концы сигареты видящих, палочки hiri, как её называли в Старом Мире. Он закончил придавать ей более-менее цилиндрическую форму — распространённое действие после доставания слегка смятой версии hiri, хранившейся в традиционной упаковке.

Он смотрел на Фаустуса этими мёртвыми бесцветными глазами, и на его привлекательном лице с крупными чертами, выступающим подбородком и носом появилась улыбка. Его драматичные золотисто-каштановые волосы оттеняли нетипично большие глаза с длинными чёрными ресницами и подчёркивали белую вампирскую кожу.

В этой красоте было нечто первобытное.

Даже когда он был человеком, там жило животное.

— Ты сейчас так доволен собой, Чарльз, — заметил Брик. Его луизианский акцент вновь сделался заметнее. — Мне правда ненавистно рушить эти твои иллюзии, мой старый друг. Особенно сейчас, так близко к концу. И всё же мне кажется, что тебе надо узнать несколько вещей прежде, чем мы опустим завесу над этими отношениями.

Бэйшл аккуратно поместил hiri между губ.

Всё ещё наблюдая за глазами Фаустуса, он запустил руку в карман зелёного ретро-костюма. Под зелёным как лес пиджаком вампир носил тёмно-красную рубашку и чёрный галстук. Он достал из внутреннего кармана серебряную зажигалку с выступающим черепом сбоку — скорее всего, в представлении вампира это было шуткой. Однако зажигалка не выглядела дешёвкой, которую можно купить на заправке или в магазине сигарет. Она казалась сделанной на заказ. Трёхмерный череп выступал из металлического основания как живая картина, почти предмет искусства.

Фаустус смотрел на этот дизайн, пока вампир щелкал зажигалкой, чтобы вспыхнуло пламя.

Он наблюдал, как вампир пососал кончик hiri, чтобы та загорелась, затем захлопнул зажигалку и вернул её в карман тёмно-зелёного пиджака.

Он выдохнул дым со знакомым сладким запахом.

Бэйшл посмотрел на кончик hiri с некоторым сожалением.

— Полагаю, теперь мне придётся научиться обходиться без них.

Как обычно, его манеры, внешность и слова являлись чем-то средним между пародией и мультяшным злодеем.

Вампир не торопился — сделал ещё одну большую затяжку сигаретой hiri, посмотрел на зеленовато-серый металл окружавшего их коридора. Он выдохнул ещё больше дыма, затем взглянул в глаза Фаустуса.

— Однако, боюсь, я вынужден тебя разочаровать, Чарльз, — привлекательный, похожий на пирата вампир опустил сигарету вдоль своего бока. — И разочаровать тех, кто с нетерпением ждал этих волнительных событий, спланированных вместе с тобой.

Он неопределенным жестом обвёл камеру и коридор.

— В конце концов, драма в зале суда — это всегда лучшая драма. Особенно когда дело касается финала, приносящего удовлетворение.

Бэйшл сделал очередную чувственную затяжку hiri, и его глаза оставались неподвижными.

— Но, боюсь, мы с моими союзниками пришли к разным выводам. Мы решили… те из нас, кто действительно родом из этой крупицы пыли в изумительном творении мультивселенной… те, кто здесь принимает настоящие решения… те, кто здесь является местными… мы решили, что твоё присутствие больше не нужно на этой маленькой драгоценной планете, Чарльз.

Он сделал грациозно пренебрежительный жест одной рукой.

— С сожалением сообщаю, что решение было единодушным.

Взгляд вампира изменился на глазах Чарльза.

Ранее там виднелось веселье, любопытство, некое томное удовлетворение, как у кота, наконец-то поймавшего птичку… но теперь не осталось ничего.

Все чувства как будто ушли с этого белого лица, из этих хрустальных глаз.

Теперь они вторили сути вампира.

Они выглядели мёртвыми.

— Боюсь, у нас возникла потребность вернуть ситуацию к тому виду, которым мы наслаждались в прошлом, — добавил Бэйшл, выдохнув ещё одно облако дыма со сладким запахом. — Видишь ли, мы скучаем по тому миру. И пусть мне весьма нравятся твои племянница и племянник, они тоже получат выговор. Им придётся выслушать весьма суровые слова и согласиться на довольно строгие условия относительно пребывания в этом аккуратном маленьком пузыре, который мы называем домом…

Фаустус хотел не интересоваться словами вампира.

Он хотел не поддаваться раздражающей попытке завлечь его, пробудить в нём нервозность, страх или любопытство… или что там вампир пытался пробудить в нём сейчас.

— Но это проблема не для сегодняшнего дня, да? — Бэйшл-Вампирский-Король улыбнулся, показав грациозный жест рукой с сигаретой. — Ибо я слышу, что милая Мириам вновь очнулась от того, что ты с ней сделал. Они летят, чтобы завершить свадебную церемонию… буквально через несколько дней. Радостные новости, да?

Фаустус не ответил.

Он наблюдал за глазами вампира.

Он видел там лёгкие завитки крови, напоминавшие струйки алого дыма.

Он не мог отвести взгляда от полного отсутствия чувств в этих глазах.

Он знал, что означает это выражение.

Вопреки собственному желанию он повёлся на насмешки вампира.

— Ты убьёшь меня сейчас? Сейчас, Бэйшл? — он ответил на этот хищный взгляд, и в его голосе звучал укор. — Людям это очень не понравится. Ты лишишь их шарады правосудия и нормальности? Или в этом и заключается смысл?

Фаустус видел, что глаза вампира на мгновение дрогнули от того, как он его назвал.

— …О, прошу прощения, «Брик». Я же не должен знать твоё настоящее имя, так? Твоё данное прародителем имя? Нам, простым смертным, не дозволяется его произносить.

Тон Чарльза сделался ещё более укоризненным.

— Кем бы ты себя ни считал, как бы ты себя ни называл, ты не можешь верить, будто люди считают вас «местной» расой. В этом явно человеческом мире вы такие же пришельцы, как и я. Возможно, вы даже более чуждые. Определённо более опасные.

Улыбка вампирского короля не дрогнула.

То пустое выражение ни на секунду не уходило из потрескавшегося хрусталя глаз.

Когда он заговорил, его тон показался почти скучающим.

— Так интересно, как быстро фортуна может повернуться спиной, — голос Брика изменился, обретая гипнотизирующую вампирскую мелодичность. — Должно быть, тебе так тяжело, Чарльз. Не иметь вообще никакой власти. Знать свою судьбу, понимать её… возможно, даже принять как неизбежность… и всё же быть не в состоянии отпустить роль, которую ты когда-то играл. Ты ничего не можешь с собой поделать, да? Ты просто неспособен не противиться этой беспомощности. Не противиться реальности твоего поражения. Ибо ведь это на самом деле беспокоит тебя, не так ли, Чарльз? Поражение?

Улыбка вампира стала заметно шире.

Та же улыбка всё так же не отражалась в его глазах.

Он наблюдал за Фаустусом как за бабочкой, которую пришпилили булавкой, вонзённой в грудную клетку.

— Ты просто не в силах вынести тот факт, что тебе нечем мне угрожать, — поражался вампир. — У тебя никакой возможности воплотить в жизнь хоть небольшую месть или вызвать хоть капельку страха. Ты не можешь пробудить даже слабую эмоцию во мне или в ком-то другом. Ничего, кроме, пожалуй, жалости. Для типа вроде тебя это просто пытка.

Улыбка вампира сделалась задумчивой.

— Поэтому ты угрожаешь мне людьми… знанием моего имени… ты ищешь все возможные рычаги давления. Что угодно. Но печальная правда заключается в том, что у тебя ничего нет, Чарльз. У тебя ничего не осталось. Ты не можешь даже сдуть в мою сторону семена одуванчика… если бы ты вообще мог дотянуться до меня сквозь стены тюрьмы.

Бэйшл снова плавным жестом указал на своё окружение.

Фаустус ощутил, как его ярость усиливается.

Пока существо говорило, это чувство нарастало — возможно, потому что он чувствовал честность в словах существа. Бэйшл даже не пытался намеренно задеть его. Жалость была искренней, как и настоящее сожаление из-за того, каким ничтожным существом стал Фаустус.

В глазах вампира это лишило его кончину всякого веселья.

И почему-то этот факт до невозможности разъярил Фаустуса.

Он злился не просто на вампира.

На всё. На всех. На каждое предательство или пренебрежение.

На те годы, что он провёл в том дерьмовом измерении, куда забросила его племянница.

Его кровная родня сделала это.

Она предала расу, Единственного Бога… его самого.

И они обрекли его на это последнее унижение после всего, что он сделал, что он пытался сделать для них, после всех тех раз, когда он проявлял милосердие и смотрел сквозь пальцы. И его родственница просто обратилась к его Богу, попросила бросить его позади, когда Бог наконец-то пришёл за ним. И этот Бог послушал Блэка… послушал его неверующую племянницу Мириам… а не его, самого верного среди всех его слуг… боги всевышние.

Это было невыносимо.

Невыносимо, бл*дь.

Это предательство хуже смерти.

Возможно, как и сам Бэйшл, Фаустус не мог не выразить некую его часть.

— Я призвал его сюда. Я, — Фаустус до боли стиснул руки в кулаки. — Я строил церкви в его имя. Я проводил ритуалы. Я убивал ради него. Я назвал его Единственным Истинным Богом. Единственным истинным богом для нашей расы. Я провёл его с собой через миры.

В его груди зародилась боль такой силы, что он не мог дышать.

— И они сказали ему бросить меня здесь? Бросить МЕНЯ?

Он уставился на вампира, ослепнув от боли.

Боль разделения раздирала его свет. Сердечная боль. Суровое воспоминание обо всех вещах, что он принёс в жертву. Даже его супруга. Он отдал её вампирам в рамках изначальной сделки с ними. Он отдал её им.

Но опять-таки, тут не найти удовлетворения.

Это не подходящая аудитория для его жалоб.

Его слова не вызвали у вампира никакой реакции.

Даже жалости.

Даже смущения из-за него.

Ничего.

Если уж на то пошло, это заставило Бэйшла полностью утратить интерес к Фаустусу.

Похоже, Брику надоело, он устал от перепалки.

Устал от него.

Как раз когда Фаустус подумал об этом, вампир выдохнул с чистым притворством.

Удерживая окурок hiri полными губами, Брик освободившимися руками поправил рукава и манжеты, не глядя в глаза видящего. Он одёрнул края, выравнивая их с рукавами пиджака, и заговорил, не поднимая взгляда.

Его тон сделался открыто скучающим, почти нетерпеливым.

— Ты же знаешь про человеческую группировку, да, Чарльз? «Архангел»? Мне говорили, что они тебе знакомы.

Фаустус не ответил.

Он сохранял неподвижную маску разведчика, но вампиру впервые удалось выбить его из колеи. «Архангел»? Человеческая группировка наёмников? Та, что мнила, будто в этом мире они сажают королей на трон и свергают обратно?

Фаустус определённо знал о них.

За последние шесть десятков лет он периодически внедрял шпионов в их ряды.

Он знал, что Блэк также сталкивался с этой группировкой наёмников. Один из их членов взбунтовался и едва не убил его.

Ничего из этого он не сказал вампиру.

Брика, похоже, детали их прошлого тоже не интересовали.

— Ну, я поболтал с кое-какими их старшими офицерами. В итоге у меня состоялась более долгая беседа с их лидерами. «Священники» — кажется, так они называются?

Брик пожал плечами, будто это была ещё одна деталь, которую он не считал интересной.

Фаустус невольно разинул рот. Последние шестьдесят лет Фаустус пытался добиться такой «беседы» с руководством «Архангела». Он так и не пришёл к успеху. Он узнал, что их называют «Священниками», но не сумел приблизиться к ним.

— Что ж, — Бэйшл вздохнул, поджав губы. — Оказывается… они уже решили, что им тоже не нравится этот новый мир, созданный тобой, Чарльз. Как я и сказал, в этом отношении у нас почти не возникло разногласий. Более того, они весьма обрадовались, когда я сообщил им, что Квентин Блэк и его жена организовали перемещение твоих «последователей» в другое место… и те уже не вернутся.

Бэйшл помедлил, взглянув в глаза Фаустуса.

— Конечно, по-прежнему стоит вопрос с Квентином и его женой. До сих пор сохраняются некоторые разногласия насчет того, как разбираться с хаосом, порождённым их весьма… ну… нетрадиционными способностями видящих. Мириам в особенности вызывает опасения среди сотрудников «Архангела». Но они также не питают нежных чувств к склонности Квентина превращаться в летающее огнедышащее создание. Вся эта драма и привлекаемое внимание… они не в восторге.

Брик бросил на Фаустуса бесстрастный взгляд, и лёгкая улыбка снова заиграла на его полных губах.

— Они бы хотели, чтобы они вообще перестали это делать. Больше никаких драконов. Никаких прыжков между измерениями. Никаких драматичных небесных сражений над Голливудом. Видишь ли, лидеры «Архангела» уже планировали устранить их обоих. Но я посчитал, что я в долгу перед Квентином и его очаровательной женой, так что мне удалось изменить их мнение.

Бэйшл помахал рукой перед лицом, разгоняя дым.

— Я заключил новую сделку с нашими весьма кровожадными человеческими друзьями. До тех пор, пока я способен склонить твою племянницу и её мужа к сотрудничеству, они могут выбраться из этой ситуации живыми. Но ты знаешь, как это сложно для дорогого Квентина. Он противится даже самым разумным просьбам. К тому же, он просто обожает внимание людей. Залечь на дно, не устраивать сцены всякий раз, когда он оказывается в объективе человеческих камер… для него это может оказаться слишком сложным. На самом деле, зная Квентина, я даю лишь 50 % вероятности, что они сумеют не спровоцировать паранойю «Архангела» и не навлекут на себя гибель в первый же год.

Он улыбнулся.

При этом стали видны самые кончики его клыков.

Фаустус вздрогнул от этой вспышки белизны.

Это всё равно что увидеть полоски тигра, притаившегося в кустах.

Он хотел сказать себе, что не видел этого.

Что этого нет на самом деле.

Бэйшл продолжал тем скучающим тоном.

— Конечно, прежде чем они согласятся уйти в закат, я попрошу их выполнить последнюю задачу. Она потребует от них использования их весьма уникальных даров. «Архангел» согласился пойти мне на уступки, когда я объяснил, зачем это нужно. Они на удивление здраво мыслят… учитывая то, как они любят убийства.

Брик снова улыбнулся, сверкнув бритвенно острыми клыками.

— Конечно, мне надо будет передать условия этого соглашения Квентину и его очаровательной жене, — Брик подмигнул, и в ясных глазах проступило более хищное выражение. — Будем надеяться, что они не будут противиться условиям, которые я для них выторговал. Как тебе известно, Квентин, похоже, упивается возможностью чинить сложности. Похоже, он и своей жене передал эту привычку.

Бэйшл испустил очередной притворный вздох.

Расправив широкие плечи, он убрал hiri от своих губ и выдохнул сладкий дым.

— Конечно, в итоге они согласятся, — добавил он. — Естественно, они согласятся. В конце концов, они же не абсолютно безумны. И это правда лучшее решение для всех. И для них тоже. Более того, они вскоре поймут, что у них нет никаких альтернатив соглашению, которое я выторговал… что бы они ни думали о некоторых неприятных практических аспектах.

Вампирский король улыбнулся уголком губ.

Фаустус уставился на него.

— Ты правда никогда не устаёшь слушать собственную болтовню. Да, Бэйшл?

Вампир продолжил так, будто он ничего и не говорил.

— … Как я и сказал, это правда лучше для всех. Не говоря уж о том, что это куда лучше любой сделки, которую Квентин мог бы выбить самостоятельно. Видишь ли, они весьма решительно настроились убить его. Я помог им понять, что это не лучший курс действий в нашем новом мире. Плохая карма, видишь ли. Плохие энергии. Не говоря уж о том, что это совершенно непрактичная растрата уникальных полезных навыков. Навыков, к которым мы в теории можем прибегать… умеренно, разумеется.

Фаустус почувствовал, как его раздражение усиливается.

Вампир слишком наслаждался, заполучив его в качестве заворожённой аудитории.

— А так я весьма доволен нашим нынешним соглашением, если позволишь так выразиться, — Бэйшл говорил слегка нараспев, поддаваясь этому тягучему луизианскому акценту. — Я весьма удовлетворён тем, что мы возвращаемся к прежнему положению дел. Лишь с небольшим количеством изменений, которые удобно контролировать — после нашего последнего небольшого приключения вместе…

— О, да во имя Господа, — прорычал Фаустус.

Вампирский король поднял руку.

— Ну же, ну же. Не надо спешить, Чарльз. В конце концов, всё это назревало давно.

Энергетическое поле внезапно отключилось.

Фаустус подпрыгнул, не сумев скрыть свою реакцию. Он инстинктивно сделал шаг назад.

Это была ошибка.

Как только он сделал это, любые шансы проскользнуть мимо вампира испарились. Вот так запросто Фаустус пригласил тигра в свою клетку.

Он позволил тигру заполнить дверной проём камеры.

Фаустус смотрел, как вампир переступает черту, на уровне которой находилось энергетическое поле.

Его сердце уже быстрее застучало в груди.

Те прозрачные глаза из потрескавшегося хрусталя начали изменяться по-настоящему. Алые струйки расходились наружу от чёрных зрачков, напоминая вспышки на солнце, скрытом затмением.

Чарльз попятился ещё дальше. Во рту пересохло.

Его челюсти сжались, пока он смотрел в эти кроваво-красные глаза.

Брик улыбнулся, его движения были обманчиво ленивыми.

— Видишь ли, мы решили отмотать время назад, Чарльз, — Брик небрежно подошёл ближе. — «Архангел» и я. Мы бы хотели полностью забыть о твоей маленькой попытке завоевать наш мир. Мы бы хотели полностью забыть о тебе.

Чарльз уставился на него.

Потребовалось несколько секунд, чтобы слова вампира хотя бы отложились в его сознании.

— Ты с ума сошёл, — он выпалил слова со смешком. В этом звуке вообще не было юмора. В горле всё ещё стоял ком, во рту было сухо как в пустыне. — Миллиарды людей? Ты думаешь, что вы сумеете убедить миллиарды людей в том, будто они не видели то, что они видели? Это невозможно, Бэйшл. Поверь мне. Мы думали о таких вещах на Старой Земле… давным-давно.

Брик улыбнулся.

Он сделал ещё один шаг вглубь клетки видящего.

— Тебе не надо об этом беспокоиться, Чарльз, — его тон сделался терпеливым, убаюкивал той ленивой напевностью. — Но вообще я думаю, что ты переоцениваешь своё влияние на наш мир. В конце концов, очень немногие знают, что они видели. Или что они на самом деле знали. В наши дни так много дезинформации… так много лжи. Так много правительственных учреждений, которые могут ошибаться. Так много коррупции в СМИ, в оборонной сфере…

Фаустус продолжал в неверии таращиться на вампира.

Но его слова откладывались в голове.

Откладывались, хоть он того и не хотел.

— Ты с ума сошёл, — выпалил он.

Брик пожал плечами, и даже сейчас этот жест показался пассивным, безразличным.

— Посмотрим.

Та ленивая улыбка сделалась шире, снова показав кончик белого клыка.

— «Архангел»… они такие занятые пчелки. Умные маленькие насекомые с параноидальными и преданными умами. Нельзя не восхищаться людьми, правда. Само собой, даже ты, Чарльз, временами видел их сильные стороны вопреки своей иррациональной ненависти к ним? Они бывают такими креативными, такими изобретательными. Такими совершенно безжалостными, когда они хотят чего-то…

Радужки вампира слегка светились в тёмной камере.

— Они заверили меня, что у них имеется немалый опыт в таких вещах, — добавил Брик. — И если мы правы, думаю, даже Квентин и его жена в итоге могут одобрить такое решение. Это дает мне надежду, что они выберутся живыми из этого бардака, который они помогли создать…

Фаустус окинул взглядом камеру, ища оружие или что-то, что он мог использовать.

Поскольку органико-электрическое поле отключилось, он использовал своё зрение видящего, пытаясь найти рядом людей, на которых можно надавить или заставить помочь.

Он никого не почувствовал.

С другой стороны, он и не смог бы. Он всё ещё находился внутри Пентагона. Он сам воздвиг поле, нейтрализующее способности видящих вокруг.

Кроме того, вампиры всегда находили способ блокировать зрение видящих.

В этом они были мастерами.

— Судя по выражению твоего лица, ты понимаешь, насколько плохо твоё затруднительное положение, Чарльз… и насколько серьёзно я настроен зачистить твой бардак.

Фаустус повернул голову. Он уставился на вампира, тяжело дыша.

Вампир тоже изучал его, серьёзно поджав идеальные губы.

Его глаза теперь сделались полностью красными, залились тем сияющим, нечеловеческим алым цветом.

— Я думал, что в рамках нашего компромисса позволю Квентину самому с тобой разобраться. Или даже Мириам. Я беспокоился, что они обидятся, если я позабочусь о тебе сам.

Глаза Брика заметно похолодели.

— Затем я осознал, что должен сделать это. Что они никогда не смогут сделать то, что нужно. Даже Квентин. Поскольку ты кровный родственник его жены, необходимые шаги в его глазах выглядят почти недопустимыми.

Холодность Брика сделалась более заметной.

— Малышка Мири тоже не смогла бы это сделать, Чарльз. Боюсь, она до сих пор любит тебя вопреки всему.

Бэйшл остановился.

Теперь он стоял в центре камеры.

Он слегка развёл руки в стороны, и Фаустус, возможно, впервые осознал, каким чертовски крупным был вампир. Что-то в его манере держаться, лукавости, чисто раздражающей натуре делало его физически менее устрашающим, чем он был на самом деле.

Посмотрев на него теперь, Фаустус ясно увидел его.

Он увидел Короля Бэйшла таким, какой он есть.

Возможно, впервые за все эти десятки лет он оказался лицом к лицу с истинным Вампирским Королём и посмотрел в его кроваво-красные глаза.

Он наблюдал, как удлиняются острые как бритва клыки, смоченные слюной.

Когда реальность этого отложилась в его сознании, по нему пронёсся шок.

Всё кончено.

Всё реально кончено.

Он хотел испытать облегчение.

Он хотел испытать некое чувство завершённости… но и этого не ощутил.

Не будет облегчения. Не будет завершённости.

Он не сумел добиться успеха ни в чём из того, что он пытался сделать.

Может, именно по этой причине он не сумел промолчать.

— Миры никогда не заканчиваются, вампир, — Фаустус буквально выплюнул эти слова. — Они всегда возвращаются, — он смотрел в белое как мел лицо Брика.

Его сердце гулко стучало в груди, пока животное наблюдало за ним, склонив голову набок. Фаустус чувствовал, как его грудь сдавило; воздух с трудом выходил из лёгких. Он смотрел на своего врага, на тварь, с которой он сражался с момента своего прибытия в этот мир; на врага всех врагов.

Он видел лишь животное.

Свирепое, хищное животное.

— Я вернусь, — яростно выпалил Фаустус. — Единственный Бог…

Но это всё, что он успел сказать.

Глава 2. Пробуждение

Он обвился вокруг меня, уткнувшись лицом в мою шею, прижимая меня к своему мускулистому телу. Я всё ещё лишь наполовину проснулась, когда он начал покрывать поцелуями мою шею, запустив ладонь под больничную сорочку, чтобы погладить мой живот.

Боль пронеслась по мне с такой силой, что я заёрзала на кровати.

Я распахнула глаза так, будто меня ткнули электрической дубинкой.

Я вспомнила, где нахожусь.

Я очнулась во вторник, а теперь был четверг.

Доктора попросили меня задержаться в больнице на несколько дней.

Они практически настаивали.

Что-то связанное с чрезвычайным обезвоживанием, несмотря на капельницы, и опасно низким содержанием железа в крови. У меня также не хватало кальция, витамина D и нескольких других элементов. Конечно, мой человеческий доктор всё равно действовал наугад, поскольку я вовсе не была человеком.

Мы с Блэком, наверное, могли настоять или даже полностью оспорить решение моего хирурга. Наверное, я могла выписаться в тот день, когда очнулась, буквально через считанные часы. Однако мы с Блэком посчитали, что пусть лучше доктора принимают решение.

Ключевым словом была нормализация.

Чем более нормальными и не представляющими угрозы мы, видящие, могли показаться в глазах обычных людей, тем лучше. Чем комфортнее они познакомятся с нашими физическими отличиями и анатомией, тем лучше. Чем больше мы вели себя как обычные пациенты, а не как высокомерные всезнайки и засранцы, тем лучше.

Мы решили остаться ещё на несколько дней.

Это заставило нас обоих немного поворчать, но, похоже, оно того стоило.

Теперь же, подумав обо всех дипломатических беседах, которые мне опять предстояло провести (предположительно после нашего с Блэком медового месяца), я поморщилась. Нам всё ещё предстояло урегулировать немало дерьма с людьми, если мы хотели вести здесь хоть относительно нормальную жизнь. То есть, жизнь, в которой человеческие армии не вели на нас активную охоту, и мы не застряли в какой-то подпольной лаборатории, где нас медленно будут препарировать и попытаются использовать в качестве оружия.

Блэк рассказывал мне много историй про Старую Землю.

Мы должны сделать всё возможное, чтобы такое не повторилось здесь.

Усилием воли вытолкнув эту мысль из головы, я окинула взглядом свою приватную палату и заметила, что обширные джунгли из цветов и растений исчезли. Когда я бодрствовала в последний раз, Блэк сказал что-то про то, чтобы перед выпиской отдать их пожилым пациентам в хосписном отделении, и я согласилась. Это означало, что сегодня мы наконец-то выписываемся?

Я надеялась на это.

Я не хотела опять раскатывать губу, но боже, мне хотелось отсюда выбраться.

Мой взгляд ещё раз пробежался по палате и постели.

На сей раз я заметила, что все мои фото и открытки тоже исчезли.

— Я их упаковал, — сказал он мне. — И да, док. Мы выписываемся.

Повернув голову, я посмотрела на него. Золотисто-пятнистые тигриные глаза Блэка слегка светились в освещении от приборов вокруг моей кровати.

Он наблюдал, как я смотрю на него.

Когда я не отвернулась, выражение его лица сделалось напряжённым от боли. Эта боль ударила по мне, его свет вплёлся в меня. Его глаза остекленели, и я видела, что там тоже отражается боль.

Его пальцы крепче сжались в моих волосах.

Я поёрзала и изогнулась так, чтобы лечь лицом к нему.

Посмотрев вниз, я увидела, что к моей руке всё ещё подключена какая-то капельница, и трубочки спутались, когда я попыталась обнять этой рукой Блэка. Убрав руку обратно, я вместо этого положила голову на его грудь.

— Я думала, мы решили подождать, — пробормотала я, потирая лицо той рукой, к которой не крепились трубки. — Но ведь это сегодня, да? Свадьба? Значит, наш медовый месяц тоже начинается сегодня ночью. Самое позднее — завтра.

Блэк выдохнул, и я ощутила проблеск раздражения, выплеснувшийся из его света.

— Наверное, — признал он.

— Наверное?

— Это я про ожидание. Про планы на сегодняшнюю ночь — определённо да. Я позвонил, так что Фрэнк и остальные уже в курсе. И здешние врачи более-менее согласны выписать тебя сегодня вечером. Я заполнил большую часть бумаг для выписки… всё, что я вправе заполнить как твой супруг. Тебе, наверное, придется подписать в нескольких местах.

Он глянул на свои армейские часы, подаренные ему адмиралом, и зевнул.

— Они, наверное, уже проснулись. На курорте, имею в виду. В Санта-Фе. Там местное время +1 час к нашему, так что они наверняка уже работают. Прошлой ночью Ник сказал мне, что Джем трудится над новой порцией тортов. По словам Ника, он уже несколько дней только и делает, что готовит и медитирует… с тех самых пор, как ты пришла в себя. Джем знал, что это займёт время, так что он хотел начать сразу же.

Я вздрогнула. Я и не осознавала, что Даледжему пришлось выбросить первую партию «космических тортиков» видящих, которые он приготовил для всех.

Две недели — это слишком много для хранения волшебных тортов.

— Скорее уж три недели, док, — поправил Блэк.

Его пальцы перебирали мои длинные волосы, убирая их с шеи. Он погладил меня по щеке, водя пальцами по подбородку и горлу. Нагнувшись, он поцеловал мои ключицы, затем шею, нежно посасывая губами и языком. Когда он вложил больше света в поцелуй, я закрыла глаза, чувствуя, как усиливается моя боль.

Через несколько секунд он поднял голову, и мы оба часто дышали.

Я глянула на Блэка, подавляя улыбку.

— Они ведь снова сделают меня красивой, верно? Джонас и остальные? Или мне на сей раз придется выходить замуж в купальнике?

Блэк издал хрюкающий смешок.

— Ты и сейчас кажешься мне достаточно красивой, док. Даже когда ты потная, чересчур похудевшая и одетая в эту дерьмовую больничную тряпку… — он потянул за мою больничную сорочку и широко улыбнулся, когда я шлёпнула его по груди. — Настолько красивая, что мой член сейчас очень злится на тебя… очень злится, док.

— Да? — я выгнула бровь. Протянув руку, я нарочито накрыла ладонью его пах, медленно и чувственно помассировав. При этом я изобразила раздумье, пока Блэк скрежетал зубами. — Он не кажется сердитым… ты уверен, что правильно понимаешь его?

— Ты ходячее зло, — сообщил он мне. — Я женился на тёмной ведьме.

— Мечтай.

— Ты хотела сказать «молись». Обычно мне приходится молиться за свою жизнь. Иногда за жизни других.

Я издала очередной смешок. Не смогла сдержаться. Убрав руку с его впечатляюще твёрдого члена, я покачала головой, выдохнула и прильнула к его боку.

Чувствуя, как его свет вплетается в мой, проникая глубже, я вздохнула.

В данный момент его свет был подобен наркотику.

Его пальцы гипнотизировали, гладя мою шею, руки и ладони.

Я до сих пор не привыкла к тому, насколько иными ощущались наши света.

Во многом дело было в самом количестве Блэка, которое я чувствовала в его свете. И не только Блэка. Я и себя чувствовала намного больше. Я вновь ощущала себя самой собой, более стабильной в своём теле, более физически присутствующей в такой манере, которой не помнила долгие годы.

Может, даже никогда. Может, я никогда не чувствовала себя так.

У меня остались смутные воспоминания, что я чувствовала себя так в детстве.

Я помнила эти ощущения до того, как дядя Чарльз стал играть большую роль в моей жизни.

Когда я жила на канадской территории Юкон, с людьми моей матери и с моим отцом.

Даже тогда Чарльз изменял вещи.

Что-то ощущалось иначе после прибытия Чарльза.

Тогда я не замечала, но теперь чувствовала разницу, оглядываясь назад на те воспоминания из детства. Мы были счастливее до того, как брат моего отца нашёл нас. Мой отец был счастливее. Мои мать и отец были счастливее вместе. Присутствие моего дяди почему-то изменило всю динамику. Это выбило нас из нашего простого, счастливого, приземлённого семейного пространства.

Теперь всё опять изменилось.

Даже сегодня, этим утром, всё было другим.

Я чувствовала себя не так, как вчера.

Мне казалось, будто какое-то бремя ушло с моих плеч.

— Нет тут никаких тёмных ведьм, — сообщила я своему супругу, выдохнув и улёгшись на спину, чтобы посмотреть в белый потолок. Я пальцами убрала волосы с глаз, затем повернулась и улыбнулась Блэку. — Боюсь, есть лишь скучная, обычная, ничем не примечательная и весьма посредственная леди-видящая. Вот и всё. Вот что тебе досталось, детка.

Он издал чрезвычайно скептический смешок.

— Конечно, док. Конечно. Именно так я бы и описал тебя.

Я шлёпнула его по груди.

Я всё ещё улыбалась, готовясь выдать очередную средненькую шутку…

Но Блэк поцеловал меня прежде, чем я успела это сделать.

Полностью повалив меня спиной на узкую больничную койку, он крепче поцеловал меня, устроившись между моих ног. Как только я оказалась полностью под ним, он опустил на меня свой вес, издав низкий звук, когда я открыла свой свет.

Когда Блэк поцеловал меня во второй раз, я стиснула его руки.

Когда он поцеловал меня в третий раз, я обхватила его ногами, одной крепко обвив его за талию. Я обняла его руками за шею, вцепилась в его волосы и плечо.

Чёрт бы его побрал.

С самой первой нашей встречи Блэк производил на меня такой эффект.

Насколько я могла сказать, этот эффект лишь усиливался.

К тому моменту Блэк замедлился, неспешно лаская языком и губами, пока моя грудь и живот оставались придавленными его весом. Мне всегда казалось странным то, как приятно его вес ощущался на мне, хотя он весил, наверное, в три раза больше, чем я. В данный момент мне хотелось всё больше и больше Блэка — его веса, его кожи, его губ, его тела, его пальцев, его света.

Больше всего его света.

Я как будто изголодалась без его чёртова света, даже страдала от его нехватки.

До такой степени, что мне было всё равно, подождем мы или нет.

Ну типа, серьёзно, кому какое дело?

Блэк издал низкий смешок, оборвав поцелуй.

Его голос и даже смех сделались более низкими, более гортанными и хриплыми, что мне всегда нравилось. Его голос обрёл те глубокие тяжёлые интонации, которые проступали, когда Блэк был реально возбуждён. В сочетании с напряжённым выражением его лица, изгибом подбородка, остекленевшими глазами, мне стало ещё сильнее пофиг на подобающие ритуалы, даты и время.

Мы всё равно уже женаты.

Формально.

Я запустила руку между его ног, наблюдая, как дрогнуло его лицо, когда я снова помассировала его.

— Для тебя это важно? — спросила я. — Подождать?

Блэк прищёлкнул языком с притворным раздражением.

— Ты реально ходячее зло, — проворчал он тем низким голосом. — Я уже подготовил самолет. Мы ждём лишь того момента, когда врач осмотрит тебя в последний раз… я уже заполнил большую часть бумаг для выписки, как я и сказал. Я сделал всё, осталось только напялить тебе обувь на ноги и замотать в плащ, который я принёс, чтобы ты не сверкала голой задницей на весь свет, когда будешь уходить.

Я рассмеялась.

— А что не так с моей задницей? И где моя одежда?

— Кранты твоей одежде, ilya. Всё обгорело, порвалось и годится только на помойку. Даже обувь. Подошвы подпалены и расплавились. Всего этого уже давно нет. И к твоему сведению, эта задница принадлежит мне. Вот что с ней не так. И я не позволю тебе сверкать этой задницей напоказ всему больничному персоналу в день нашей свадьбы… хочешь ты того или нет.

Я снова расхохоталась.

Но по большей части я была озадачена.

Если он уже столько всего проделал, почему мы всё ещё здесь?

— А нельзя прямо сейчас позвать кого-нибудь? — я потыкала Блэка пальцем в грудь. — Дежурный врач ведь может выписать нас, так? Неужели они действительно так беспокоятся из-за дефицита железа? Вчера я два с лишним часа пролежала под капельницей, — понизив голос, я покосилась на дверь. — И это ведь всё равно особенность видящих, верно? Что со мной не так? Если не считать шрапнели…

— Ага, — сухо сказал Блэк. — Ну её-то можно и не считать.

— Я просто хочу сказать… стазис видящих был вызван в основном восстановлением моего света, так?

— Верно, — подтвердил Блэк.

— То есть, сейчас я в абсолютном порядке и могу уйти, так? Ну не меня же подкинуло на десять метров в воздух, — напомнила я ему. — Не я на полной скорости пробила горящую стену…

— Кусок этой стены всего-то воткнулся в твою ногу, — прорычал Блэк.

Я признала его правоту пренебрежительным взмахом руки.

— Ладно, ладно. Но теперь-то всё зажило. У них нет причин задерживать меня.

Блэк потянул за мои волосы пальцами.

— Ты сегодня своевольная. Я заметил.

— Я хочу медовый месяц. Я хочу Фиджи. Может, пропустим свадьбу?

Он издал возмущённый смешок.

— Нет! И вообще, ты бы поступила так с бедным Джемом? Дважды?

— Уф. Ладно. Наверное, не поступила бы, — скрестив руки на груди, я бросила на него притворно сердитый взгляд. — Ну мы можем хотя бы выписаться? — я показала подбородком на дверь. — Найди врача. Медсестру. Кого-нибудь.

— Я не стану снова поднимать шумиху в отделении, док. Правила есть правила. Мы теперь ведём себя хорошо и нормально. Помнишь? То есть, мы не закатываем истерики, когда в больнице с нами обращаются как с людьми.

Он склонил голову набок, виновато прочистив горло.

— И ещё… Возможно, я нагнал на них страху раньше, когда мы ещё толком не знали, что с тобой случилось. Возможно, я был капельку неадекватным и, ну, неуравновешенным, когда думал, что тебе может грозить опасность. Ты не просыпалась, и я среагировал не лучшим образом… до того, как Ярли сказала мне, что с тобой всё в порядке.

Я фыркнула, закатив глаза.

— Супер.

Показав очередной виноватый жест, Блэк снова склонил голову набок.

— Возможно, я угрожал им. Когда слетел с катушек. Возможно, они слегка боятся иска в свой адрес. Ну самую капельку.

Тут я фыркнула уже по-настоящему.

— Возможно? — усмехнулась я. — Ты напугал добрых сотрудников больницы, Блэк?

— Может быть, — кротко признался он. — Совсем немножко.

— А как же вести себя нормально, Блэк? Вести себя хорошо?

— Ну я такой, какой я есть, док.

Я снова издала фыркающий смешок.

— Вот уж точно.

Вместо ответа Блэк наклонился, собираясь поцеловать меня…

…и тут кто-то толкнул дверь.

— Господи Иисусе, Блэк! Ты что творишь?

Прежде чем мы успели изменить позу или хоть посмотреть в сторону двери, знакомый голос выкрикнул эти слова.

— Ты пытаешься снова её угробить? Слезь с неё, кобель ты прибабахнутый! Напился, что ли?

Я перевела взгляд туда, затем тут же рассмеялась, увидев стоявшую там Энджел.

Она встретилась со мной глазами, улыбаясь от уха до уха.

Она положила руки на худые бёдра.

Её голос оставался притворно суровым.

— Вставайте! — рявкнула она. — Оба! Я отложила свой медовый месяц из-за вас, придурков! Вылезайте из этой кровати! Немедленно!

— Да уж, — фыркнул Блэк. — Не сомневаюсь, что ты страдала, Эндж. Проводя время на первоклассном курорте в прекрасном Санта-Фе, Нью-Мехико за мой счёт. Бедная, бедная малышка.

— Эй, мы уже второй раз прилетели сюда за последние две недели! Оба раза ты щёлкал пальцами, ожидая, что мы с Ковбоем просто бросим всё и прибежим по первому зову!

— Прибежите, — хрюкнул Блэк. — На моём частном самолёте. С полноценным обедом и напитками. И развлечениями на уровне предметов искусства. Не говоря уж о здоровенном душе и двух кроватях размера кинг-сайз. Опять-таки, я оплакиваю твои тяготы, Эндж. И играю на крохотной скрипочке для аккомпанемента.

Она наградила его притворно убийственным взглядом.

— К твоему сведению, Квентин, это был ад. Настоящий ад. Бесконечные походы по пустыне. Какие-то чудики всякий раз предлагают мне бесплатные напитки, чили верде, энчиладас, гуакамоле, чимичангас и рыбные тако с домашними тортильями, стоит мне только повернуться. Каждую ночь приходится отмокать в джакузи, попивая маргариту со льдом и охлаждённое пиво. Днём — дремать на солнышке, читая книгу. И ещё плавание! Пилинги! Шведский массаж! Массаж ног! Боже мой… массаж ног. Это постоянная, нескончаемая пытка, Квентин. Не думай, что я про такое забуду.

Блэк фыркнул, отмахиваясь от её шуточек.

— И не надо отмахиваться от меня, будто тебе всё равно. Ковбой со мной согласен.

— Меня в это не впутывай, дорогая, — весело сказал другой знакомый голос у двери. — Вы двое разбирайтесь со своим бредом меж собой.

Когда я глянула на друга моего мужа, он подмигнул мне, прислоняясь к косяку со скрещенными на груди руками.

— Просто вытащи свою подругу из кровати, чтобы я смог и дальше дремать в самолёте, — добавил Ковбой. Он зевнул, снова скрещивая жилистые, обильно татуированные и очень загорелые руки. — Не все мы так любим больницы, как вы. И нам пришлось вылететь рано, чтобы забрать вас и доставить к увеселительным мероприятиям.

Хватит с меня.

Оттолкнув Блэка и выпутавшись из его рук и ног, я смогла отыскать среди капельниц и других трубок кнопку вызова медсестры с поста. Посмотрев на всех присутствующих, я показала на кнопочку и нажала на неё пальцем.

— Пора снова изображать нормальность, друзья и семья, — сказала я им.

Блэк фыркнул.

Энджел фыркнула ещё громче.

Ковбой улыбнулся.

Соскользнув к краю кровати, я помедлила ровно настолько, чтобы поддеть Блэка и толкнуть его ногу рукой.

— Пора валить отсюда, — сообщила я ему. — Вставай, муженёк. Найди нам доктора, который сможет подписать бумаги, подтверждающие, что меня можно выпустить в мир.

Блэк всё ещё лежал на кровати, но, судя по всему, испытывал лишь облегчение.

Глава 3. Дом

— И они хотели, чтобы мы передвинули пластину спускового механизма в меньшую целевую зону внизу. Вы это сделали? В соответствии с новыми указаниями?

Когда плотник рьяно закивал, подрядчик посмотрел на нужный участок потолка и использовал карманный фонарик, чтобы осмотреть указанную зону под потолком. Он постоянно носил маленький узкий фонарик в нагрудном кармане жилета.

— Верхний этаж вы тоже проверили, верно? Всё должно быть выстроено идеально. На самом деле, он хочет, чтобы это находилось внутри целевой зоны. Частично, чтобы увидеть было не так просто.

— Мы сделали именно так, как он сказал, босс, — ровно произнёс плотник. — В точности так, как он сказал. Эта чёртова штука почти невидима.

Подрядчик кивнул, всё ещё глядя на потолок.

Он искал швы, любые несовершенства, которые клиент мог заметить и возмутиться из-за этого.

Но на сей раз всё было идеально.

Чертовски близко к идеалу. Он ни черта не видел.

— Это весьма искусная работа, друзья мои, — сказал он, всё ещё глядя на потолок.

— Так естественно, чёрт возьми, — пробормотал один из плотников. — Сколько раз он заставлял нас переделывать эту бл*дскую херню?

Несколько членов команды усмехнулось. В этом звуке слышалась заметная тоска, будто все они прекрасно знали, о ком и о чём говорит Кайл, и это смешно лишь потому, что правда. Ну, и это смешно лишь потому, что всё закончилось.

Работа выполнена. Теперь можно и посмеяться над этим.

Дэн рассчитал расстояние от старой дыры до новой.

Глянув на переделанный чертёж, затем на выполненную работу, он кивнул.

— … Ладно, это выглядит хорошо. Идеально, бл*дь, с моей точки зрения.

Эта работа всё не заканчивалась и не заканчивалась.

Однако если Дэн прошёлся бы по пунктам списка, всё может быть наконец-то… наконец-то… близко к завершению. На деле работа была не такой уж объёмной. В этом и заключалась часть проблемы. Их клиент хотел, чтобы они выполнили шестимесячную работу со всеми модификациями и изменениями на полпути меньше чем за половину этого времени.

Серьёзно, сроки были безбожно поджимающими.

На самом деле, такое делается месяцев восемь.

А клиент хотел втиснуть всё в два.

Буквально два месяца.

Дэну пришлось заставить своих людей работать круглосуточно, сменами по 24 часа.

Они получали жалобы на шум, работая в три часа ночи, и Дэн едва мог спорить с такими претензиями. Чёрт, да он был согласен с соседями в том, насколько это нелепо. Худшие из этих жалоб привели к двери особняка полицию Нью-Йорка с требованием прекратить работы на ночь, а также явиться в суд в конце месяца.

Конечно, Дэн позвонил клиенту.

Он позвонил ему в ту же ночь, сразу после ухода копов, думая, что оставит сообщение, а этот членосос ответит утром. Он планировал рассказать ему про копов, сообщить, почему им придётся уйти в следующие часов восемь… но ему не представилось такой возможности.

Вместо этого клиент ответил на звонок, приказал им продолжать работу и сообщил Дэну, что он разберётся с этим. И он имел в виду не только полицию. Он имел в виду всё.

Копов. Соседей. Повестки в суд.

Клиент сказал, что позаботится обо всём.

И, должно быть, он что-то сделал. Дэну не пришла повестка, требующая явиться в суд. Команды больше не получали ни единой жалобы на шум.

На пороге больше не появлялись копы.

Когда Дэн спросил у клиента, что он сделал, тот ушёл от ответа и сказал не переживать по этому поводу. Он заявил, что оплатил штраф за шум буквально на следующий день.

Дэн понятия не имел, как такое возможно, но решил, что это не его проблема до тех пор, пока ему ничего не приходило по почте, особенно с заявлением, что Дэн должен городу несколько сотен или тысяч долларов. Если бы Дэн получил нечто подобное, он бы просто послал счёт клиенту, надеясь, что тот оплатит, как и обещал.

Тем временем клиент сказал Дэну в следующий раз назвать копам его имя (то есть, имя клиента) и попросить направить штраф ему. Он сказал Дэну использовать адрес особняка. Когда Дэн ответил, что копы наверняка не позволят ему так сделать, захотят увидеть удостоверение личности или прописку, клиент сказа не беспокоиться.

Он посоветовал Дэну сказать полиции, чтобы те позвонили ему самому.

Он пообещал, что со всем разберётся.

В том же разговоре клиент также сказал, что очень сильно сомневается, что копы ещё раз придут в дом.

Ничто из этого не особенно успокоило Дэна.

И всё же клиент оказался прав.

Копы не пришли во второй раз.

И, как и было сказано ранее, по почте не пришло никаких повесток.

Однако Дэну пришлось нанять больше работников для такого безумного графика и сумасшедших дедлайнов. Если бы оплата не была такой чертовски хорошей, Дэн послал бы этого придурка нахер ещё тогда, когда увидел первые чертежи.

Особенно после того, как он услышал первые нелепые сроки сдачи.

Сейчас же Дэн глянул в свою папку.

Он показал фонариком на следующий объект из списка.

— А тот динамик. Он просил передвинуть его…?

— Сделано, сэр, — уверенно сказал Баки.

— А вторые двери над подвалом?

— Тоже сделано, — вклинился Стив.

— Со взаимосвязанными клавиатурами?

Оба мужчины кивнули с мрачными лицами.

Дэн кивнул в ответ, увидев, что динамик идеально сливался со стеной, как и утверждал Баки. Он сомневался, что кто-либо заметит его даже с инфракрасными приборами.

Он перевёл луч фонарика на другую секцию стены.

— …Ладно, это тоже выглядит хорошо, — сказал он, вспомнив, что клиент запросил модификацию проекторов в той стороне комнаты.

Он пошёл обратно наверх, окинув последним взглядом кухню, затем фойе. Он вышел в гостиную, продолжая осматривать места, где были внесены изменения.

Он полистал страницы, просматривая список, который получил от клиента в третий раз.

Три этажа.

Четыре, на самом деле, если считать подвал.

Теперь в каждую чёртову комнату поместили какую-либо странную штуку.

Каждую комнату изменяли и переделывали, пока клиент не остался доволен.

Дэн выдохнул с облегчением.

— Ладно. Думаю, на этом всё. Я уже скорректировал изначальные чертежи, так что мы можем представить конечный результат клиенту, когда он придёт. Я устрою ему экскурсию. Проведу по всему, что вы сделали, по всем маленьким изменениям и улучшениям… прослежу, чтобы он всё увидел.

Дэн подумал кое о чём ещё.

Он окинул взглядом тускло освещённое пространство.

Он тут же нахмурился, заметив полупустые ведёрки с краской, покрытые краской поддоны, грязные кисти, разбросанные инструменты, тряпки, опилки, шурупы, гвозди, циркулярный станок, заваленный опилками и металлической стружкой, ящики с инструментами, куски дерева.

— Иисусе. Вам надо немедленно убрать это дерьмо. Он будет здесь через… — Дэн сверился с наручными часами. — …Меньше чем через два часа. Ему нужно, чтобы место было готово. Полностью готово. Он выразился предельно ясно. Он уже сегодня будет использовать это место. Значит, надо убрать отсюда всё наше дерьмо. Значит, надо самим убраться отсюда. Значит, надо передать ему блестящие ключики от дома, в котором все двери, столы, полы и сиденья унитазов настолько чистые, что с них можно есть. Нам нужно сделать всё это. Немедленно. Иначе не получим бонус, парни…

Стоящие кругом мужчины заворчали.

Начальник сегодняшней смены, Эрни Дельгадо, скрестил руки на груди и переступил с одной ноги на другую. Он сердито посмотрел на ковёр в гостиной, в центральном коридоре, сосредоточился на бардаке, оставшемся в фойе.

— Да это место всё равно выглядит как свалка, босс, — заметил Рэнди.

— Это похоже на самый грязный дом с привидениями в мире, — эхом вторил Стив. — Тут везде хлам. Видели бы вы комнаты наверху…

— Кого бы он ни привёл в эту убогую лачугу, они не заметят разницы, — уверенно вклинился Баки. — Мы можем немножко прибраться, босс. Но нелепо будет мыть туалеты или беспокоиться о полах… учитывая, что здесь нет ни единого предмета мебели, на который стоит садиться.

Начальник сегодняшней смены, Эрни Дельгадо, ничего не сказал.

Судя по выражению на этом мясистом лице, Дэн Ламас подозревал, что сорока-с-чем-то-летний электрик с трудом держал при себе мысли на этот счет.

На самом деле, Эрни выглядел так, будто откусил себе пол-языка, чтобы промолчать.

Дэн оценил усилия. Но сомневался, что кто-то из мужчин или женщин в команде не знал, о чём думает Эрни.

— Я понимаю, — сухо сказал Дэн. — Я понимаю. Правда понимаю, — он перевёл взгляд на Эрни и опустил фонарик. — Я знаю, что этот мудак раз двадцать менял планы. И вдобавок к этому минимум четыре раза переносил дедлайн. Я знаю, что это место — помойка. И я знаю, что уборка — это не то, за что обычно платят вам, ребята…

— Чертовски верно, — пробормотал Джои Дачласс.

Дэн ответил всем им слабой улыбкой.

— …Я это понимаю. Я на вашей стороне. Но бонус большой, парни. Реально, реально большой. То есть, настолько большой, что размером с Тихий Океан.

Тон Дэна сделался более многозначительным и предостерегающим.

— Он определённо настолько большой, что стоит проглотить свою гордость. Настолько большой, чтобы потерпеть и держать рот на замке, пока не обналичите чек. И вообще, это всегда часть работы — иметь дело с придирчивыми, богатыми, высокомерными мудаками, которые по стечению обстоятельств платят лучше всех. И пока что этот хотя бы платит. Он хорошо платит. Так что смиритесь. Сделайте так, чтобы он увидел своё отражение на дерьмовом, устаревшем, наверняка уже не работающем холодильнике, ладно? Пусть он почует запах цветочков, когда поднимет крышку на поцарапанном, наверняка сломанном и загнившем унитазе. В итоге мы же делаем работу. Мы доводим всё до ума. Мы выполняем задачи. А потом мы уходим отсюда с чеком в руках. Мы переходим к следующей группе засранцев. Поняли?

Они все заворчали и забормотали, переглядываясь меж собой.

Но Дэн слышал в этом раздражённом бормотании согласие.

Он даже заметил согласие на лице Эрни.

Они вновь на одной волне.

— И насколько чисто тут должно быть? — пошутил МакКиннон, один из плотников. Он стоял позади Эрни, но был выше сантиметров на тридцать. — Нам реально надо поплевать и отполировать покорёженный паркет для этого богатого членососа? Просто потому что Джои наложил супер большую кучу дерьма в одном или двух унитазах?

Все рассмеялись.

МакКиннон похлопал по спине молодого парня из Бронкса, и тот улыбнулся.

Дэн улыбнулся вместе с ними.

— Думаю, ты только что ответил на свой вопрос, Баки, — помедлив, когда остальные засмеялись ещё громче, Дэн убрал фонарик в карман и скрестил руки на груди. — Ну? — он указал на заваленные хламом полы. — Приступайте. Если хотите получить чек сегодня, работа должна быть сделана.

Это объявление сопровождалось стонами.

Но они все приступили к действию.

Дэн стоял и смотрел, как они начали подбирать инструменты, куски картона, дерева, металла, тряпки. Он наблюдал, как они убирали инструменты в ящики, бросали тряпки в ведра, а двое начали разбирать циркулярную пилу в фойе, чтобы убрать её в футляр и затолкать в фургон.

Ещё двое вышли наружу, предположительно чтобы найти промышленный пылесос и другие принадлежности для уборки.

Дэн повысил голос, всё ещё стоя у входа в фойе.

— Сделайте это побыстрее, и нас ждет отличный бонус, как я и сказал. Я накину дополнительную наценку за каждое внесённое им изменение, но я хочу, чтобы у него вообще не было возможности оспорить что-то или возмущаться, когда он получит счёт. Будет более убедительно, если мы не заставим его уходить и возвращаться, пока мы наводим порядок.

Дэн слегка повысил голос, чтобы все его услышали.

— Ему нужно, чтобы место было готово сегодня к девяти вечера. А я хочу, чтобы вы закончили к половине девятого.

Все снова застонали.

На сей раз стон был почти ритуалом.

Вопреки стонам, Дэн видел, что некоторые слегка оживились при напоминании об ожидающих их бонусах. Если этот придурочный клиент раскошелится, то сегодня ночью они пойдут домой с отличными суммами. После этих слов Дэн заметил, что рабочие стали трудиться заметно быстрее, в том числе и Джои, который понёс наверх ведро с чистящим средством для туалета и щётками.

Похоже, остальные наградили его обязанностью драить уборные.

Увидев это, Дэн слегка усмехнулся, но лишь отошёл с дороги, чтобы не мешаться Джои.

Он понимал, почему его ребята не в восторге от перспективы драить туалеты и мыть полы. Обычно он посоветовал бы клиенту нанять клининговую службу. Он бы сказал, что платит плотникам такую часовую ставку не за то, чтобы они отмывали кухонные раковины и полы.

Но этот парень был достаточно богат, чтобы Дэн не захотел бесить его.

Если он заплатит как обещал, то Дэн надеялся вновь поработать на него в будущем.

И ещё, если быть совершенно честным с самим собой, Дэн не хотел затягивать этот заказ. И он не хотел давать тому парню основания злиться на него.

Серьёзно, чем быстрее они все уберутся отсюда нахер, тем лучше.

Чем быстрее он уберётся далеко, далеко от этого клиента, тем лучше.

За годы Дэн немало имел дело со сложными дерьмовыми клиентами. Он сталкивался с жадинами, откровенными преступниками, убийцами-мафиози, мошенниками, пытавшимися получить работу за бесплатно, не говоря уж о настоящих членососах, которые только травили паршивые шутки и трепались о том, как они зарабатывают миллионы в мутных сделках на Уолл-стрит или типа того.

Никто не оставлял у него такого жуткого впечатления, как этот парень.

Даже порно-продюсер с девушкой на сорок лет младше него, или парень с нацистской символикой в гостиной, или парень с мёртвыми животными и оружием на стенах и всех поверхностях его недвижимости на Лонг-Айленде.

Никто не вызывал у него таких мурашек или вспышек адреналина, как этот мудак.

Даже дом ощущался чертовски злобным.

Дэн давно задавался вопросом, может, некоторые дома просто сами по себе такие.

Некоторые дома становились плохими — как собаки, перенявшие часть сути своих хозяев.

А может, дерьмовых людей просто привлекали дерьмовые злые дома.

В любом случае, эта «старушка» вызывала у Дэна дурные ощущения, хоть она и была прекрасна… хоть и не её вина, что она так много лет не видела должного ухода. Он посмотрел на старые стены, и его сердце строителя невольно сжалось от жалости.

В то же время он гадал, как этот дом вообще не рухнул, учитывая то, где он находился и в каком состоянии пребывал.

Дом таких размеров, такой площади, посреди Нью-Йорка, и он всё ещё служил жильём на одну семью? Без капитального ремонта снаружи и, может, изнутри, чтобы соответствовать? Все эти старые дома последней четверти XIX века в Нью-Йорке, вроде тех, что использовались для музеев, исчезли почти сто лет назад. Последний из них снесли или переделали десятки лет назад. Несколько конструкций сохранились, их не снесли ради небоскребов и жилых зданий, но теперь они вмещали музеи, общественные клубы, колледжи, церкви и другие городские институты.

Никто не жил в этих бл*дских реликвиях.

Уже нет.

А этот дом был старше них. Старше последней четверти XIX века.

Чёрт, да эта штука наверняка стояла ещё до Революции.

Одно лишь освещение такого места будет весьма дорогим. В таких домах должны быть слуги, и немало.

В настоящее время богачи, обитавшие в городе, жили в пентхаусах.

Когда они изолировали своё богатство за городом, иногда даже за пределами страны, они воздвигали вокруг него стены. Или же размещались в глуши, в местах, где никто этого не увидит. Они покупали массивные судна. Они окружали себя высокими заборами и бесконечными землями. Платили за то, чтобы особняки и земли скрыли на картах и спутниковых снимках. Они покупали острова или сотни акров в Новой Зеландии, или огромные гасиенды в Южной Африке или Мексике, просторные ранчо где-то возле Джексона, штат Вайоминг, или в открытых, неразработанных местах канадских Скалистых гор.

Подумав об этом, Дэн нахмурился, глядя на высокие потолки, антикварную фурнитуру и гобелены на стенах.

Это место было реликвией.

Призраком прошлого.

Но этот парень явно не против идти вразрез с новой нормой.

Опустив взгляд, Дэн смотрел, как его команда завершает уборку в гостиной.

Осознав, что чувствует себя дураком, стоя и смотря, как остальные работают, хотя он и был боссом, и никто не ждал, что он поможет им, особенно с мытьём полов или унитазов, Дэн всё равно схватил ведро с чистящими средствами и направился на кухню.

В итоге он помыл пол на кухне и шкафчики.

Он прибрался в холодильнике и кладовке.

Он даже отмыл новенькие двери в подвал.

Он помогал выносить инструменты, пылесосил, выбросил содержимое пылесосного мешка в мусор, затем передал аппарат Питу, чтобы тот прошёлся и в последний раз всё осмотрел. К этому моменту отведённые им 90 минут давно прошли, и он хотел помочь им доделать всё.

Клиент мог прийти в любой момент.

Дэн предпочёл бы, чтобы его люди вообще не работали, когда этот парень придёт сюда — как минимум, это даст меньше оснований затягивать процесс.

Как оказалось, они успели доделать в последний момент.

Команда выносила последние мусорные мешки и закидывала их в фургон, когда в дверь позвонили.

Впустил их Дэн.

Он прошёл через фойе с эхо, отпер затвор и распахнул массивную дверь, которая, скорее всего, была оригинальной и шла вместе с домом.

Он не до конца осознавал, насколько на улице стемнело, пока не увидел четыре силуэта на фоне фонарей и света от дорожного движения недалеко отсюда.

Сейчас был уже не закат.

Наступила полноценная ночь.

Когда ты вообще не в курсе, сколько времени — это свидетельство проделанной работы. Сейчас мог быть полдень, а Дэн и не знал бы, если бы не посмотрел на часы.

Он улыбнулся, зная, что они наверняка видят его, даже если он их не видел.

Он потянулся к выключателю на стене фойе и включил свет. При этом он сделал шаг назад, чтобы впустить их внутрь.

Когда огромная люстра над массивной деревянной лестницей мигнула и полностью включилась, Дэн моргнул и посмотрел в лица четырёх пришедших.

Он не знал никого из них.

Клиента среди них не было.

Должно быть, они увидели что-то в его глазах.

Невысокая женщина перед ним улыбнулась, источая ободрение.

Она протянула руку со свежим маникюром — акриловые ногти были кроваво-красными.

— Он не смог прийти, — объяснила она прежде, чем Дэн успел заговорить. — Он прислал нас.

Поколебавшись, Дэн пожал её руку, вздрогнув от того, какой холодной она была.

Он заставил себя пожать эту руку.

Черноволосая женщина продолжала улыбаться. Её губы были накрашены помадой, цвет которой идеально совпадал с ногтями. Он также совпадал с цветом её туфель на пятнадцатисантиметровых каблуках. Её улыбка не изменилась, не дрогнула. Она не моргала. Выждав на несколько секунд дольше обычного, она выпустила его ладонь из рукопожатия, сохраняя ту идеальную улыбку.

— …Он попросил нас забрать ключи, пока он встречает наших друзей из аэропорта, — объяснила она. — Он приносит свои извинения. Но, как вы знаете, эта работа очень поджимает по срокам. Он должен прибыть вскоре после нас, мистер Ламас.

Дэн слегка расслабился от такого объяснения.

Он ещё сильнее расслабился от того факта, что женщина знала его имя.

И всё же ничто в этой женщине не вызывало доверия.

Он продолжал изучать лица четырёх незнакомцев, которые теперь как будто окружили его, хотя расслабленно стояли позади невысокой женщины.

Что это за люди, бл*дь?

Они были почти такими же жуткими, как тот, что его нанял.

— Он не говорил мне, что придут другие, — сказал Дэн. — Вы не против, если я ему позвоню?

Она улыбнулась, растянув эти кроваво-красные губы.

— Конечно, ты можешь позвонить ему, милый, — сказала черноволосая женщина.

Что-то в невероятно фальшивой сладости этих слов заставило его вздрогнуть.

Он надеялся, что это не слишком очевидно отразилось на его лице.

Она продолжала улыбаться, пока Дэн изучал её странно пустые глаза. Высокие широкоплечие мужчины стояли позади неё, одетые в дорогие с виду костюмы, и улыбались вместе с ней. Что-то в этих четырёх улыбках нервировало Дэна. Может, это происходило слишком легко, слишком гладко, слишком синхронно.

Как будто они координировали выражения лиц и одежду.

И нечто неуловимое в их глазах тоже нервировало его.

Все их радужки как будто были одного и того же мутно-карего оттенка, зрачки сохраняли одинаковый размер. Дэн не думал, что вообще заметит что-то вроде цвета глаз четырех незнакомцев, но сходство этих пристально смотрящих и не моргающих глаз заставило его переводить взгляд между ними и гадать, не вообразил ли он это.

Затем, запоздало услышав её слова, он запустил руку в карман жилета, чтобы достать телефон.

Вытащив его, он нашёл контакт клиента и нажал на зелёную кнопку, чтобы позвонить. Он только поднёс аппарат к уху и взглянул на группу в фойе.

Они стояли ближе к нему.

Он готов был поклясться, что они стояли ближе.

Он готов был поклясться.

Он не видел, чтобы они шевелились.

Он ни черта не почувствовал и не уловил боковым зрением.

Обычно он остро осознавал, что и кто находится рядом. Возможно, это особенность строителей. Он хорошо чувствовал пространство, подмечал, где стояли и работали другие люди.

Но с этими людьми такого осознания не было.

Как будто он отвернулся, а фильм подвис и проскочил несколько кадров. И эти потерянные кадры приблизили их.

Дэн Ламас поочерёдно смотрел на эти бледные лица.

Волоски на его шее сзади начали вставать дыбом.

В телефоне у уха продолжали раздаваться гудки.

Никто не отвечал.

Женщина, продолжавшая улыбаться той зафиксированной, мёртвой улыбкой, заговорила сквозь улыбку, не сводя глаз с лица Дэна.

— Думаю, нам стоит провести быстрый осмотр, мальчики, — сказала она.

Слова едва слетели с её губ, когда трое мужчин разошлись, направившись к лестницам, кухне и гостиной.

Дэн озадаченно проводил их взглядом.

В телефоне продолжали раздаваться гудки.

Затем до него дошло. Никто не ответит.

И они здесь не для того, чтобы осмотреть дом.

Они искали его команду.

Он моргнул, и женщина оказалась ближе.

Он осознал, что не видел, как она дышала.

Он знал, кто они такие. Он следил за новостями.

Гудки в телефоне не прекращались.

Когда она сдвинулась с места в следующий раз, у него не было времени отреагировать.

К тому моменту, когда он открыл рот, её клыки уже впились в его шею.

Одна лишь сила всасывающего движения на вене заставила его ахнуть.

Затем… всё закончилось.

Он ощутил спокойствие.

Дэн Ламас испытывал абсолютное умиротворение.

Он позволил телефону упасть на ковёр фойе.

Гудки продолжали раздаваться.

Он слышал гудки.

Он слышал…

Глава 4. Предчувствие

Раздалась яркая вспышка.

Всполох зелёного и золотого пламени.

Огонь вспыхнул, ослепив меня и стерев лицо Блэка.

Я смотрела на слёзы в его великолепных золотистых и пятнистых глазах, наполовину благоговея, наполовину изумляясь. Он был таким красивым. Он реально был самым красивым мужчиной из всех, что я видела в жизни.

Улыбка. Его идеальные губы и скулы.

Жар сердца в его груди.

Я не могла поверить в то, каким привлекательным он выглядел в данный момент, как невероятно великолепно он смотрелся в смокинге. Его глаза шокировали меня. Своей красотой… своим светом. Я не могла отвести взгляда от того, как пристально он смотрел на меня. Его золотистые кошачьи глаза мерцали в свете факелов вокруг бассейна, вокруг импровизированной сцены, на которой мы стояли с Даледжемом, Ковбоем и Энджел.

Глаза Блэка казались нереальными. Они выглядели нечеловеческими.

В то же время я видела в этих великолепных радужках так много его самого, что у меня перехватывало дыхание.

Моё сердце болело.

Боже, оно болело.

Так много, много Блэка виднелось в этих золотистых, пятнистых, тигриных глазах.

Мне казалось, что невозможно любить кого-нибудь так сильно.

Я смотрела на наши соединённые руки, будучи уверенной, что огонь воспламенит нашу одежду.

Я была так уверена, что огонь причинит боль… хотя бы немножко… или хотя бы станет излишне тепло.

Мои руки вообще ничем не были прикрыты.

Мои руки были полностью обнажёнными, в отличие от рук Блэка.

Я была одета в то же платье, которое надевала несколько недель назад для «человеческой» части нашей свадьбы — той версии, что мы провели перед СМИ, нашими вампирскими типа-союзниками, всеми деловыми партнёрами, коллегами и остальными, кого мы посчитали нужным пригласить по той или иной причине, а также перед членами наших семей и друзьями.

Наверное, можно было заказать новое платье.

Но мне очень понравилось это, и ненавистно было тратить его впустую.

Добавочным бонусом служило то, что оно было на удивление удобным.

Когда я смотрела на себя, я видела лишь кучи невесомого материала, спадавшего в такой манере, которая создавала рыхлую текстуру вроде бутона цветка.

Но видя себя в отражениях ранее, я знала, что для всех остальных это выглядит иначе. В их глазах эти кучи невесомого материала выглядели как густые скопления роз цвета слоновой кости, создаваемые за счёт глубины и текстуры в изящных узорах из чёрной и золотистой нити. Такая комбинация заставляла платье мерцать, будто кто-то присыпал ткань золотой пыльцой.

Верх состоял из кружевного корсета с глубоким вырезом на спине.

У платья также имелись спущенные плечи из того же материала, что и нижняя часть платья. Нижняя половина казалась состоящей из облаков перьев цвета слоновой кости, контрастируя со строгим корсетом и моими чёрными волосами, которые, как и на человеческой свадьбе, вновь были заплетены с золотистыми и зелёными цветами.

В данный момент всё выглядело легко воспламеняющимся — начиная от причёски, уложенной с лаком для волос, и заканчивая каскадами эфемерной ткани. Мои обнажённые руки выглядели беззащитными перед ожогом.

Но платье не загорелось.

Кожа моих рук не обгорела.

Я стояла там, сжимая руки моего мужа, видя, как его золотистые глаза наполняются слезами, пока зелёно-золотое пламя взбегает всё выше, освещая черты его красивого лица. Я не могла оторвать от него взгляда, хоть и беспокоилась, что его смокинг загорится.

Это была наша свадьба видящих.

Честно, я думала, что эта часть будет более расслабленной.

Я думала, все будут испытывать меньше эмоций.

В конце концов, мы в прошлом уже один раз произнесли клятвы перед всеми.

Другие клятвы.

В этой версии, в версии видящих Джем сделал упор на клятвы. Он сделал упор на вопросы. Он отнёсся к этому так серьёзно, будто человеческого бракосочетания не было.

Затем Блэк начал плакать, и что-то внутри меня всегда умирало, когда он плакал — хоть от горя или депрессии, хоть от наплыва чувств или чистого счастья… это всегда ударяло меня в то место, которое больше ничто не могло затронуть.

Нити полностью прогорели до того, как мой шок отступил.

Я опустила взгляд, посмотрев туда, где было пламя.

Бледно-розовые и белые линии покрывали наши руки.

Мы оба стояли, тяжело дыша от шока и глядя на наши соединённые руки и ладони, а слабые линии на нашей коже символизировали то, что наши жизни слились воедино.

Затем Блэк грубо дёрнул меня к себе.

Возможно, я рассмеялась, стиснув его руки поверх пиджака смокинга, в котором он выглядел как чёртов манекенщик. Мгновение спустя мы уже целовались, а толпа ниже импровизированной сцены разразилась смехом и радостными воплями. Мы не перестали целоваться, но я слышала непрекращающиеся крики, свист, и вскоре уже видящие и люди орали во всю глотку, топали, хлопали в ладоши, свистели и ликовали.

На нас сыпались цветы.

Прекрасные, деликатные соцветия в форме звёзд падали с неба подобно снегу.

Я слышала много смеха.

Счастливого смеха. Смеха от облегчения.

Это всё меньше и меньше походило на веселье и скорее напоминало коллективный выдох.

Я понятия не имела, что Блэк им сказал.

Я понятия не имела, что они узнали об этом новом мире, в котором мы очутились.

Но я ощущала их облегчение настолько осязаемо, что всё в моём свете расслабилось.

Затем Блэк снова поцеловал меня, и я совершенно забыла про них.

Я чувствовала, что видящие и люди хлопают нас по спинам, пока мы целовались. Какая-то часть меня смутно осознавала их присутствие, когда они двинулись обратно в толпу, выкрикивая приветствия, смеясь, передавая напитки, хлопая друг друга по спине, по плечам, пожимая руки.

Вскоре мы с Блэком остались одни на той невысокой сцене.

Он снова поцеловал меня, уже медленнее, и я едва могла дышать.

Наконец, мне пришлось отстраниться просто для того, чтобы моё тело могло нормально функционировать.

Я хваталась за его руки, тяжело дыша и уткнувшись лбом в его грудь.

Я испытывала столько боли, что едва помнила, где мы. Я чувствовала, что от Блэка тоже исходит боль, возможно, в ответ на мою боль, и от этого мне становилось только хуже. Он гладил меня по волосам, и я чувствовала, как он тяжело дышал, стоя возле меня, гладя пальцами мою обнажённую спину над корсетом, лаская голую кожу.

Я слышала толпу внизу, продолжавшую болтать, смеяться и кричать.

Боковым зрением я заметила движение и повернулась, когда все во второй раз бросили в воздух те белые звездчатые цветы, рассмеявшись, когда те упали всюду в пустынный сад и на террасу у курортного бассейна. Я услышала очередной пронзительный свист, затем громкий плеск, когда то ли кто-то прыгнул в бассейн, то ли кого-то туда столкнули.

Блэк приподнял мой подбородок пальцем и снова поцеловал меня, замедляя нас ещё сильнее.

Под конец этого поцелуя он тихо постанывал мне в рот.

Когда мы наконец-то остановились, похоже, уже по-настоящему, его глаза остекленели, и мы оба тяжело дышали, стискивая ладони друг друга. Боль снова сделалась невыносимой, и я стиснула пальцами его руки, закрыв глаза. Мы как будто остались одни, хотя в считанных метрах от нас бушевала огромная вечеринка.

Я смотрела на него, а Блэк смотрел на меня.

Затем я ощутила от него такую сильную рябь боли, что ещё крепче вцепилась в него. Я почувствовала, как он реагировал на мой внешний вид ещё до того, как его рука сжалась в кулак в моих волосах.

Подняв взгляд, я увидела, как Блэк вздрогнул.

Что-то в выражении его лица сделало мою боль в разы хуже.

Похоже, он тоже заметил это на моём лице.

— Gaos, док, — он покрывал поцелуями моё лицо, глядя на меня. — Я не знаю, как мы выдержим эту ночь.

Я кивнула, гладя его по подбородку.

— Возможно, нам придётся прятаться. Весьма часто.

— Ты так невероятно красива… ты выглядишь как какая-то сказочная фея… как будто ты вообще нереальна… — он легонько потянул за невесомый материал, затем прижался своим лицом к моему. — Gaos. Это бл*дское платье. Мне стоит убить этого извращенца Джонаса за то, что вообще одел тебя в такое. Ему всегда слишком нравилось наряжать тебя.

— Ты уже видел меня в этом платье, — напомнила я ему.

— Не вот так. Сейчас ты выглядишь совершенно иначе, — он крепче стиснул меня, обвив рукой за талию, и заговорил мне на ухо. — Возможно, нам реально придётся разлучиться на какое-то время, док, иначе я трахну тебя на одном из этих шезлонгов… и нет, я абсолютно не шучу.

Я рассмеялась, стискивая его руки в ответ.

Я не могла оторваться от него. Я чувствовала тот же импульс в нём.

Блэк снова зашептал так, будто мы были детьми, прячущимися за школьными трибунами.

— Думаю, нам надо договориться о каком-то символе, — сказал он мне на ухо. — О каком-то способе дать друг другу знать, что нам надо заняться сексом ПРЯМО СЕЙЧАС, пока мы не начали вести себя как безумцы…

Я снова расхохоталась и в очередной раз осознала, каким счастливым ощущался Блэк.

Какими счастливыми ощущались мы оба.

— Почему ты смеёшься? — поддразнил он. — Я смертельно серьёзен, док. Мы ещё даже не добрались до тортов, а мне уже сложно вести себя хоть относительно прилично…

Я обняла его обеими руками под пиджаком смокинга и стала массировать его поясницу, затем бедро. Я почувствовала, как Блэк подумывал попросить меня перестать, а потом одна из его мускулистых ладоней обхватила мою задницу, притянув меня ближе.

Я вновь поразилась тому, насколько совершенно странным всё ощущалось.

Счастливым. Безумным. Глуповатым. Странным.

Чудесным.

Мир теперь ощущался лучше.

Я почти испытывала чувство вины за то, насколько лучше я чувствовала себя.

Я поверить не могла, насколько я была счастлива заполучить всего Блэка себе.

Больше никакого Корека.

Больше никакого «Дракона» или «Черепахи».

И мир ощущался легче.

Не только наш с Блэком мир.

Не только мы, хотя в настоящий момент мы с Блэком определённо находились на переднем плане в моём сознании.

Всё. Всё ощущалось легче.

Всё казалось мне иным, странным, прекрасным.

Мы ещё ничего не пили, а я уже чувствовала себя совершенно опьяневшей.

Логически я понимала, что это из-за прекращения тёмных ритуалов Чарльза, действий тех фанатичных видящих, которые контролировали всё и отбрасывали тень на свет мира. Я знала, что это из-за обрушения конструкции моего дяди над Соединёнными Штатами, из-за конца их ненавистнического желания отомстить людям из другого мира, наказав людей здесь.

Я знала, что это из-за исчезновения всех тех видящих.

Всех, кроме Чарльза… А Чарльз заперт где-то там, где он больше ни с кем не сможет провернуть своё извращённое дерьмо, по крайней мере, ещё очень-очень долго.

Ковбой сказал, что несколько видящих из нашей команды тоже исчезло — предположительно шпионы, которых Чарльз внедрил в ряды беженцев-видящих, нашедших нас в Сан-Франциско и других местах. А может, они просто были очень религиозными, и тот парень Дракон решил забрать их вне зависимости от их политических взглядов.

Но для меня и Блэка этим всё не заканчивалось.

Такое чувство, будто наши света раскидали, разобрали на кусочки и по-новому собрали воедино. Мы оба были выбиты из колеи. Мы оба привыкали к тому, что Дракона и Черепахи больше нет в наших светах.

Всё ощущалось таким странным.

Всё ощущалось таким абсолютно изумительным и странным.

Я не могла поверить в то, насколько я счастлива.

Может, я правда пьяна. В конце концов, нам предстояло разобраться ещё с массой проблем.

— Все знают? — спросила я вслух. — О нас? О том, что случилось?

Я осознала, что просто стою и смотрю на толпу видящих и людей. Блэк переплёл наши пальцы. После моих слов он поцеловал мою руку, вместе со мной наблюдая за толпой и прижимаясь ко мне своим телом. Я смотрела, как он улыбается и теребит обручальное кольцо, которое разработал для меня в Нью-Йорке и которое образовывало комплект с его кольцом.

— Нет, — просто ответил он. — Не все. Только некоторые.

Я кивнула, по-прежнему наблюдая за нашими друзьями.

К ним я тоже не чувствовала ничего, кроме любви.

Затем я увидела Туза и Мику, целующихся у бассейна.

— Боже, — сказала я, не подумав. — Ну наконец-то.

Блэк рассмеялся. В этом звуке слышалось так много счастья, что я крепко сжала его ладонь и улыбнулась ему. Он наклонился и поцеловал меня в щёку.

— Вот именно, — сказал он. — Наконец-то, бл*дь, серьёзно. Мы все уже несколько месяцев говорили Тузу, что он идиот.

Затем Блэк помедлил и посмотрел на меня серьёзным взглядом.

— Что касается твоего вопроса, я не рассказал большинству наших людей. Не всё. Некоторые даже могут не знать, что все видящие Чарльза исчезли… но я сказал Джему и Ярли, что они могут делиться этой информацией с кем угодно и как угодно.

Он наклонился, проложив дорожку поцелуев по моей шее, и ещё больше его света и боли влились в меня.

Я крепче сжала его пальцы.

— …Само собой, большинство видящих это почувствовало. Даже если они не знают детали, они почувствовали перемену в Барьере. Они заметили потерю этих светов.

Блэк слегка повысил голос, чтобы я слышала его слова сквозь нарастающий шум толпы. Он также наклонился ближе, чтобы нас не подслушали.

— Я не говорил большинству про нас, — добавил он. — Про то, что дракона больше нет. И что ты потеряла возможность прыгать между измерениями. Про это знают только ребята из внутреннего круга. Даледжем, Ник, Ярли, Кико, Джакс, Ковбой, Энджел, Мэнни. Мы собирались обсудить потенциальные последствия того, чтобы сообщить это широкой публике. В данный момент это даёт нам немного свободы… хотя бы потому, что люди боятся нас сильнее, чем обычных видящих. Мы поговорим о том, стоит ли это использовать. И что это для нас — инструмент или помеха.

— А Брик знает? Вампиры?

Блэк покачал головой.

— Не знаю, — сказал он. — Я им не говорил. Не знаю, что они слышали или выяснили той ночью. Иногда легко забыть… что у них нет зрения видящих. Они не заметили бы перемен в нашем aleimi. И честно говоря, те структуры настолько высокие, что большинство видящих тоже не заметит. Но Брик может быть в курсе. Ты же знаешь, какой он.

Я кивнула, чувствуя, как сжимаются мои челюсти.

Блэк поколебался, затем добавил:

— Я хочу сказать Дексу. Я собирался сделать это сегодня… но решил подождать. Мне показалось, что лучше не создавать путаницы, пока мы не поговорим с остальными. В конце концов, большая часть его претензий ко мне сводилась к сверхъестественному.

Я нахмурилась, вспомнив, что этой ночью Декса не было с нами.

Декс всё ещё сидел под охраной в номере наверху.

После того, как он попытался убить Ника, никто не доверял ему настолько, чтобы пустить на вечеринку.

Эта мысль вызывала во мне грусть.

— И во мне тоже, док, — пробормотал Блэк.

Он погладил мои обнажённые руки под рукавами платья.

Каждое прикосновение заставляло меня дрожать и закрывать глаза.

Блэк пожал плечами, всё ещё глядя на мои руки.

— Я ходил к нему ранее. К Дексу. Похоже, ему лучше, док. Правда лучше. Честно, я едва не рассказал ему про Дракона. Я подумал, может, это поможет ему немного расслабиться… ведь хотя бы часть странностей ушла. Меньше видящих. Босс больше не превращается в гигантскую огнедышащую ящерицу…

Я хрюкнула, не сумев сдержаться.

— В итоге, — добавил Блэк, — я ему не сказал. Я не хотел читать его. И я честно не мог решить, станет ли от этого лучше или хуже. А может, всё вернётся на исходную точку. Я решил, что лучше подождать.

Я кивнула, сжав его ладонь.

Я понятия не имела, что сейчас поможет Дексу почувствовать себя лучше.

Я всё ещё не до конца понимала, что сильнее всего тревожило Декса.

Я знала, что во многом дело сводилось к Кико. Я знала, что худшее — это то, что Ник едва не убил Кико. Ник был одним из самых близких друзей Декса.

Я также знала, что всё не ограничивается поступком Ника.

И всё же мне хотелось, чтобы мы могли выпустить Декса из того номера.

Не надо Дексу никакого сумасшедшего галлюциногенного тортика видящих. Хотя, если так подумать, Декс был бы благодарен. Участие в каком-то декадентском, полурелигиозном, потенциально гиперсексуализированном языческом ритуале видящих — это не в духе Декса даже в лучшие его дни. Учитывая всё сейчас и то, что он думал о сверхъестественном в целом…

— О нет… Джем сделал ему торт.

Мои глаза широко распахнулись.

Я посмотрела на Блэка.

— Чего?

— Торт, — пояснил Блэк. — Декс получит торт. Он может швырнуть его в нас или отказаться есть, но Джем чертовски непреклонно настаивал на том, что он получит свой торт. Даледжем получает имена из серий ритуалов и медитаций, которые он проводит в подготовке к проведению церемонии. Он сказал, что из этих ритуалов получил очень детальные указания, в том числе и по дизайну каждого торта, и относительно того, кому полагаются торты. Декс был в списке. И Ник тоже, хотя я сомневаюсь, что хоть одного вампира включали в нечто подобное. Иронично, но там также есть Хирото и Юми. И сестры Ника.

— Серьёзно? — я подумала об этом, нахмурившись. — А это точно хорошая идея? Мы собираемся накачать наркотиками родителей Ника? Хирото почти девяносто лет.

Блэк пожал плечами.

— Это не моя юрисдикция, док. Тебе придётся обсудить это с Джемом.

Я поколебалась, нахмурилась, затем снова поколебалась.

Я постаралась решить, стоит ли спорить на эту тему с Блэком или попытаться найти Джема и поспорить с ним. Прежде чем я успела принять решение, из динамиков вокруг бассейна раздалась музыка.

От гулких тяжелых басов ритма что-то в моём сердце ёкало.

Музыка видящих всегда задевала меня как ни один другой вид музыки, при этом звуча совершенно чужеродно. Я всегда мгновенно узнавала её ещё до того, как мой разум успевал повесить на неё соответствующий ярлык. Я знала, что данный стиль — это нечто, что несколько видящих принесли со Старой Земли и переделали здесь.

Я всё ещё понятия не имела, как это называлось.

И снова я остро осознала, как мало здесь видящих теперь.

Думать об этом было странно.

Мне казалось, что я должна испытывать чувство вины.

Но я его не испытывала. В основном я чувствовала облегчение.

Все видящие, которых я любила, до сих пор здесь.

— Сколько? — спросила я у Блэка. — Сколько осталось?

Мне не приходила в голову мысль, что он не будет иметь представления.

Я знала его. Я знала, что он немедленно попытался бы определить численность. Более того, Блэк наверняка уже разработал план, как организовать какой-то официальный пересчёт, обновляющийся в режиме реального времени. А тем временем он определённо попросил бы пересчитать, сколько его людей осталось здесь.

Даже будучи в больнице со мной, он организовал бы подобное.

Я знала Блэка.

Он точно сделал бы это.

— Мири, — он казался растерянным. — Нам обязательно говорить об этом сегодня? Мы только что…

— Знаю, — я посмотрела на него. — Сколько, Блэк?

Он посмотрел на толпу, слегка нахмурившись, затем обратно на меня.

— У нас пока нет окончательных цифр…

— Я знаю. Но ты имеешь некоторое представление.

Он выдохнул, выглядя раздражённым, а из главных зданий курорта начали выкатывать тележки. Эти тележки были заставлены круглыми и квадратными тарелками. Каждая тарелка была керамической, а глазурь имела один из оттенков заката.

На каждой находился свой красочный торт с мастикой.

Торты Даледжема везли сюда.

Торты, как и тарелки, все были разными: по форме, по размеру, по цвету, по узору, украшавшему похожую на фарфор глазурь.

— Может, тысяч пять, — сказал Блэк. — Может, чуть больше. Может, меньше.

Я ощутила лёгкий укол в сердце.

Пять тысяч.

Когда межпространственные врата только открылись, тут было около двух миллионов видящих.

Это… невероятно, правда.

Я честно понятия не имела, что столько видящих следовало за Чарльзом, следовало его религии.

Я честно думала, что мы сохраним около половины видящих.

Может, треть.

Но я вообще не угадала.

— Не думаю, что они забрали только людей Чарльза, — пояснил Блэк, явно услышав мои мысли. — У меня не было времени поговорить с остальными, но и Ярли, и Джем со мной согласны. Мы полагаем, что у тех существ, Черепахи и Дракона, имелись свои мотивы, наверняка связанные с колонизацией другого измерения или мира. Они наверняка не хотели, чтобы их новая колония состояла только из членов культа твоего дяди. Похоже, они забрали всех, кто не имел тесной энергетической связи с тобой или мной… или с кем-либо из нашей группы.

Я наблюдала, как видящие на террасе у бассейна начали подходить к тележкам, брать тарелки, читать написанное на тортах, затем передавать другим — в основном видящим, но также и людям в толпе.

Я не видела Ника, но знала, что он где-то здесь.

Я гадала, что он думает о том, что видящие накачают наркотиками его родителей, которым уже за восемьдесят лет.

— Дорогая, — Блэк обнял меня мускулистой рукой, привлекая вплотную к себе. — Что такое? Я думал, ты не против. Я думал, ты сказала, что это к лучшему. Для нас обоих. Для всех. Раньше ты ощущалась счастливой. Ты ощущалась очень счастливой. Не думаю, что когда-то чувствовал тебя такой счастливой. Я даже расплакался, настолько счастливой ты была.

Я посмотрела на него.

Увидев беспокойство в его глазах, я погладила его щёку и подбородок и потянулась, чтобы поцеловать его.

— Я счастлива, Блэк, — заверила я его. — Счастлива как никогда. Как никогда в жизни. По какой бы то ни было причине. Я сама не верю в то, насколько я счастлива.

Я увидела, что часть напряжения ушла из его глаз.

Однако Блэк продолжал изучать моё лицо, и я видела там остаточное беспокойство.

— Но ты чувствуешь что-то. Верно? Что это, Мири? Что ты чувствуешь?

Я подумала над его вопросом.

При этом я ощутила, как мои губы поджались.

Я была счастлива. Меня устраивало, что все эти видящие исчезли.

Может, я чувствовала себя капельку виноватой… из-за того, что меня это так устраивает, и я так счастлива… но меня правда всё устраивало. И я реально была счастлива.

Меня определённо устраивало, что мы с Блэком были обычными видящими.

Меня стопроцентно устраивало, что люди арестовали моего дядю.

Я была не в восторге от того, сколько работы нам предстояло, чтобы заставить людей доверять нам к этому безумию, но всё лучше, чем смотреть, как мой дядя разрывает этот мир на куски. И может, большой, публичный судебный процесс с цирком в СМИ поможет нам, как и надеялся Блэк. Если отдать им Чарльза как козла отпущения, на которого можно все свалить, возможно, это поможет нам сгладить отношения с людьми.

С другой стороны, может, и не поможет.

Но если так, мы просто попробуем что-то ещё.

В любом случае, я испытывала облегчение из-за того, что худшее, похоже, закончилось.

Я порадовалась, что мы не будем сражаться в какой-то безумной войне видящие-против-видящих-против-людей-против-вампиров.

Конечно, вампиры никуда не девались.

Нам всё ещё предстояло разобраться с ними.

Мы ни за что на свете не могли доверять Брику. Чёрт, да мы не могли доверять даже моей сестре Зои, как бы мне этого ни хотелось, хоть наши отношения и немного оттаяли.

Вспомнив всё, с чем нам предстояло разобраться, вспомнив, что моя сестра жива (если быть вампиром — это быть живым), вспомнив Брика и его безумие, я задрожала.

Но это даже не то, на что я реагировала.

Блэк прав. Я что-то чувствовала.

«Как в воду глядела…»

Я не могла точно сказать, что это.

Я определённо не могла облечь это в слова.

Это было просто чувство.

Я понятия не имела, что надвигалось, но я что-то чувствовала.

Блэк ласково гладил меня по шее и горлу. Я чувствовала проблеск беспокойства в его свете, смешивающийся с интенсивным желанием и тем странным ощущением опьянения в нас обоих.

— Ты что-то чувствуешь, дорогая? — пробормотал он. — Ты чувствуешь приближение чего-то?

Осознав, что я действительно что-то чувствовала, я сглотнула и посмотрела на Блэка.

Мне хотелось сказать «нет».

Мне хотелось сказать «нет» хотя бы сегодня.

Но я не могла.

Я вновь стиснула его руки, чувствовала мой свет в его свете, силящийся как можно сильнее вплестись в его aleimi. Я убрала руки с его бицепсов только для того, чтобы запустить руки под пиджак его смокинга и обвить его талию.

Крепко стиснув талию Блэка, я аккуратно пожала плечами.

— Может, немножко, — призналась я.

— Ты немножко чувствуешь что-то?

— Ага. Наверное.

— Наверное.

Блэк услышал мою попытку пошутить и постарался улыбнуться в ответ. Я чувствовала, как он пытается поддержать моё направление, превратить всё в шутку, в то, из-за чего можно поддразнить меня, но у него не получалось.

Когда Блэк заговорил в следующий раз, в его голосе звучал лёгкий укор.

— В ночь нашей свадьбы? — он слегка тряхнул меня, натянуто улыбаясь. — Ты испытываешь зловещие предчувствия в ночь нашей свадьбы, док? У тебя целую вечность не было таких предчувствий, с тех пор, как началась вся эта история с Драконом и Черепахой… и ты решила вернуться к этому сегодня. В ночь нашей свадьбы, — выразительно повторил он.

Я хотела сказать ему, что он ошибается.

Хотела, но не могла.

Глава 5. Девчачье имя

Ник уставился на торт на квадратной, оранжевой как закат тарелке, стоящей перед ним.

Его вампирское зрение старалось разобрать точное изображение на нём.

Он осознал, что какая-то его часть до сих пор потрясена тем, какой этот торт красивый.

Его сделал Джем.

Его бойфренд Джем создал эту прекрасную штуку.

Партнер Ника каким-то образом превратил коржи, прослойку, помадку и мастику в неоспоримый предмет искусства. Глядя на него, на невообразимо детально прорисованные глаза, индивидуальные волоски на морде собаки (скорее всего, это был Пантер), на накатывающие океанские волны из глазури, на звёзды и проблески солнца и облаков… невероятно было не испытывать желания как-то сохранить этот шедевр.

Его уже предупредили вместе с остальными, что делать фотографии тортов строго (…строго, подчеркнул Джем, делая объявление по системе интеркома в отеле) не рекомендуется. На самом деле, они были запрещены.

Искусство тортов должно быть временным.

Что-то там про природу существования, непостоянство всех вещей.

Ник всё равно попытался запомнить каждую деталь, изумляясь, что это сделал его бойфренд.

Более того, все торты были разными.

Торт Ника ни капельки не походил на торты рядом, которые стояли на своих индивидуальных тарелках. Некоторые были небесно-голубыми, некоторые — красными как пустыня, некоторые — зелёными как молодая листва, некоторые — оранжевыми как закат или нежно-жёлтыми как рассвет. Глядя на них, Ник осознал кое-что ещё.

— А у тебя будет торт? — спросил он, повернувшись к своему бойфренду.

Даледжем показал небрежный жест — один из тех жестов видящих со Старой Земли, точный перевод которого Ник так и не выяснил.

— Что это значит? — спросил он.

— У меня есть торт, — ответил Даледжем.

— Ты сделал себе торт?

— Нет. Я его не делал, — Даледжем не отвлекался, продолжая показывать что-то Мике на языке жестов.

Мика едва помедлила, чтобы кивнуть. Она начала выкатывать очередную тележку с тортами на тарелках разных размеров и цветов.

— Для меня торт сделала Ярли, — на сей раз Джем бросил на Ника беглый взгляд. — Она вторая по старшинству душа. И мы с ней довольно давно знаем друг друга.

Ник моргнул.

Затем помрачнел.

— Хочу ли я вообще знать? — прорычал он.

— Пожалуй, нет, — увидев выражение на лице Ника, Даледжем выдохнул. — Gaos, Ник. Это было давным-давно. И нет, это не было всерьёз… или особенно надолго.

— Я бы на твоём месте не говорил Мануэлю, — пробормотал Ник.

Он имел в виду Мэнни Азуре, нынешнего бойфренда Ярли и одного из самых давних друзей Блэка. Мэнни и Блэк были армейскими приятелями по Вьетнаму… и это до сих пор слегка выносило мозг Нику, хотя он сам недавно обзавёлся бессмертием.

— Я совершенно точно не собираюсь говорить Мэнни, — Даледжем бросил на него жесткий взгляд. — Но я и тебе вообще-то не собирался говорить, и смотри, что получилось.

Ник увидел, как двери кухни открываются, впуская Энджел, а за ней…

— Бл*дь, — Ник соскользнул с металлического кухонного стола, на котором сидел. Он оказался в движении прежде, чем в голове появилась хоть одна сознательная мысль, прежде, чем его разум вообще включился в работу.

Он сбежал.

Не было никакого другого честного слова для описания этого действия, даже в его сознании.

Устремившись к задней части кухни, где находилась ещё одна дверь, Ник двигался быстро и бесшумно, как умели лишь вампиры. Даже его обувь не издавала ни звука. Он не знал точно, куда вела другая дверь, но понимал, что он попадёт в другую обеденную зону отеля.

Что более важно, он уйдёт… отсюда.

Он знал, что Джем смотрел ему вслед.

Он также знал, что его бойфренд понимал, почему он удирает, и был чертовски раздражён, но Ник ничего не мог с собой поделать.

Он также знал, что бросил свой торт там, и это наверняка тоже разозлило Джема.

Вопреки этому Джем не выкрикнул его имя, что заставило сердце Ника переполниться благодарностью и любовью к зеленоглазому видящему. Даледжем не попытался остановить его и не окликнул. Он не устроил сцену, не попытался опозорить его или заставить Ника «преодолеть свои страхи», «посмотреть в лицо своим демонам» и прочее дерьмо.

Ник чувствовал, что Даледжем не слишком долго смотрел ему вслед.

Прикрывая Ника, он повернулся, чтобы заговорить с Энджел и Кико, которые, видимо, вообще не видели и не слышали Ника на кухне.

Опять-таки, неудивительно.

Вампир.

— На этом практически всё, — услышал Ник слова Энджел. — Большинство начало есть. Я пришла, чтобы забрать свой и Ковбоя…

— Что насчет тебя, кузина Кико? — спросил Даледжем с притворной суровостью. — Ты уже съела свой торт? В конце концов, я вложил в него весьма немало заботы.

Энджел рассмеялась, но уже направлялась к двери, которая вела обратно к бассейну, и держала в обеих руках по торту.

— Не флиртуй с Джемом слишком долго, Кикс. У Джакса случится настоящий припадок, — она подмигнула Джему, затем притворно строго показала на Кико. — Твой вон там. Съешь его или возьми и выходи с ним. Я не буду разбираться с поехавшим Джаксом.

Кико не рассмеялась.

Она не ответила Энджел.

Казалось, она её едва услышала.

Она уставилась на металлический кухонный стол, и её лицо было лишено выражения.

Ник, который передумал уходить полностью, чтобы не расстраивать Джема ещё сильнее, скользнул за промышленный кухонный стеллаж, чтобы подождать. Он сказал себе, что лучше остаться и не рисковать, ведь дверь может издать какой-то звук, когда он попытается уйти. И всё же его вампирское зрение с помощью многочисленных отражений на различных металлических поверхностях подметило, где стояли Джем и Кико.

Даже его чёртовы вампирские органы чувств лишали его возможности уйти от этой ситуации.

Он смотрел, как Кико разглядывает оставшиеся торты.

Ник знал имена на каждом из тортов.

Среди пяти стоявших там, один торт принадлежал ему.

Ещё один принадлежал Кико.

Даледжем написал её имя розовой глазурью: Кико Нико Накамура.

Ник вздрогнул, вспомнив, как они с Кико смеялись над их именами.

Он дразнил Кико тем, что её имя рифмуется.

Он сказал, что это делает её похожей на корейскую поп-звезду.

Когда он назвал ей своё японское имя, Наоко, она моргнула и расхохоталась. Она сообщила ему, что Наоко — это «девчачье имя», будто сам Ник был не в курсе, и его японские друзья и родственники не дразнили его этим на протяжении десятков лет.

— Да уж, действительно, — сказал он, игриво пихнув её рукой.

Тогда он был человеком.

Он также ужасно запал на неё.

Они находились на тайском острове Мангаан, и это было прямо перед тем, как Ник узнал, что Кико и Даледжем спят вместе.

Он сказал Кико, пусть смеётся… его мать и отец родили трёх девочек и просто хотели, чтобы Ник лучше влился в их компанию.

Кико засмеялась ещё сильнее, и тайское виски брызнуло из её носа.

Они оба довольно сильно напились.

Они сидели у одного из больших пляжных костров, пока всё ещё чувствовали себя как в отпуске — до пропавших туристов, убийства, вампиров и определённо до похищения чудиками-нацистами.

Ник уже серьёзнее рассказал, что его родители выбрали имя до того, как узнали пол ребёнка. Когда матери Ника сказали, что это мальчик, она решила оставить имя.

Кико спросила, почему они просто не дали ему новое имя, и Ник пожал плечами, сделав большой глоток виски.

— Понятия не имею, — сказал он.

Это по большей части было правдой.

Когда Ник задал этот вопрос своей матери, Юми пошутила, что хочет, чтобы он влился в компанию своих сестёр. Она также сказала, что по её мнению, американцам будет легко произносить такое имя, а также его проще сократить до до распространённых американских прозвищ.

Например, «Ник»… и именно так Ника называли с пелёнок.

Юми сказала, что ей всегда нравилось имя Ник.

Зная его маму, Ник предположил, что с её стороны это могло быть чистым упрямством. Может, она посчитала, что теперь она американка и может назвать сына как угодно. Юми никогда не была фанатом строгих гендерных правил её родителей. Она могла сделать это чисто для того, чтобы досадить её отцу, против которого она постоянно бунтовала из-за его консервативных убеждений.

Даже брак с отцом Ника был своеобразной формой бунта.

Вспомнив, как вся эта история развеселила Кико… настолько, что она ещё несколько раз прыснула тайским виски из носа, пока они сидели у костра… Ник вспомнил, что он сделал с ней, и ощутил такую тошноту, что захотелось умереть.

Когда он вновь открыл глаза, Кико всё ещё смотрела на его торт.

Он видел, как её челюсти медленно сжались.

Затем она подняла взгляд, гневно смотря в тёмную половину кухни.

— НАОКО ТАНАКА, — её крик громким эхом отразился от почти пустой кухни, заставив Ника вздрогнуть. — Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ, ТРУСЛИВЫЙ КОП-ЗДОРОВЯК… ВЫХОДИ НЕМЕДЛЕННО! ПРЕКРАТИ ПРЯТАТЬСЯ КАК ТРУСЛИВЫЙ ЦЫПЛЁНОК-ПЕРЕРОСТОК И ВЫХОДИ СЮДА И ПОСМОТРИ МНЕ В ЛИЦО НЕМЕДЛЕННО!

Ник помрачнел.

Он глянул в отражения на металле и увидел, что Джем прячет улыбку.

— ДЕТЕКТИВ НАОКО ТАНАКА…

— Ладно, — Ник вышел из-за металлического стеллажа так, будто она вытащила его за руку. — Я вампир. Тебе не надо орать, бл*дь. Иисусе.

Он двигался без единой мысли.

Он произнес эти слова без единой мысли.

Что-то в её тоне заставило его среагировать так, как он среагировал бы в прошлом, когда они были друзьями. Он заговорил с ней так, как заговорил бы, будучи человеком. В те несколько секунд он забыл всё… все причины, по которым он прятался.

Однако оказавшись лицом к лицу с ней, он остановился как вкопанный.

Он уставился на неё, чувствуя себя так, будто ему раз за разом давали кулаком под дых.

Боль в сердце сделалась такой сильной, что он не мог пошевелиться.

Он не пытался её подавить.

Он обязан это вытерпеть.

Обязан, бл*дь.

Кико как будто смерила его взглядом.

Ник не мог точно сказать, что она думала или как среагировала на встречу с ним, но у него сложилось впечатление, что она этого хотела. Она хотела увидеть его сама, своими глазами. Она хотела посмотреть, какой он теперь… и чтобы другие люди не вмешивались и ничего не говорили.

Очевидно, Кико надоело слушать про Ника через посредников.

Он понятия не имел, к какому заключению она пришла, глядя на его вампирское лицо, но через несколько очень долгих секунд она кивнула.

Её голос сделался бесцеремонным, по-армейски кратким.

— Тебе надо отнести это ему, — сказала Кико, показывая на один из тортов. — Ты должен быть тем, кто отдаст его.

Осознав, про чей торт она говорила, Ник стиснул зубы.

Торт, на который она показывала — большой, на тарелке цвета розового заката, прямо рядом с тортом Ника — был подписан длинным человеческим именем, выведенным аккуратным почерком Джема. Джем испёк более длинный торт, подстраиваясь под его имя, и украсил его пустынями и горными озерами, облаками и высокими храмами в клубящемся тумане, а также орлом с расправленными крыльями.

Всё это принадлежало мужчине, которого Ник не так давно считал одним из своих самых близких друзей. Тот же близкий друг выстрелил Нику в лицо на предыдущей свадьбе Мири и Блэка.

Он пытался убить его за то, что Ник сделал с Кико.

Заслуженно.

Он пытался убить его… заслуженно… за то, что Ник сделал с Кико и Мири.

«Декстер Орвилл Хьюстон» было выведено тёмно-красной глазурью.

Ник подумывал сказать Кико, что ни за что на свете не станет это делать. Он также подумывал просто уйти через заднюю дверь, как и планировал изначально. Он всё ещё рассматривал эти варианты, когда заговорил Даледжем. Партнёр Ника или прочёл что-то в словах Кико, или увидел на лице Ника.

В любом случае, он шокировал Ника, кивнув и прямолинейно заявив:

— Да, — сказал он. — Я согласен. Тебе надо отнести его Дексу, Ник.

Ник уставился на него.

Даледжем как бульдог оберегал Ника от Декса.

Он абсолютно непреклонно настаивал, что Ник не должен к нему приближаться.

Ник пытался убедить своего партнёра, что ему стоит подняться наверх, поговорить, а Джем совершенно слетел с катушек. Ник мог бы всё равно сходить туда, но не хотел ещё сильнее злить Джема. Он чувствовал себя странно виноватым за то, что едва не умер и до чёртиков перепугал видящего.

В любом случае, он знал, насколько Джем силён в экстрасенсорных штуках. Ник посчитал, что Джем, должно быть, увидел что-то в сознании Декса и потому решил, что это плохая идея.

Ник пытался уважать это. Он решил довериться своему партнёру.

Но это раздражало его.

— Пошли, — сказала Кико, махнув рукой. — Я пойду с тобой.

Ник почувствовал, как в горле встал ком.

Но он не мог ей отказать.

Он совершенно точно не мог отказать ей в этом или в чём-то ещё.

Возможно, он ей никогда больше не откажет.

От этой мысли на глаза навернулись слёзы.

Он оторвал взгляд от её лица.

Он глянул на Джема, который смотрел на Кико с привязанностью в глазах. Вспомнив, что они спали вместе… весьма часто, если так подумать, и громко, не говоря уж о том, что один раз они откровенно неприлично целовались у него на глазах… Ник почувствовал, что в нём зарождаются другие иррациональные чувства.

На несколько секунд это полностью захватило его.

Джем, похоже, что-то почувствовал.

А может, увидел на его лице.

— Иди сюда, — сказал видящий, и его голос прозвучал хрипло. — Сейчас же, Ник.

Ник помрачнел по-настоящему.

Поколебавшись несколько секунд, он пересёк кафельный пол, сверля суровым взглядом своего бойфренда. Он не утруждался попытками скрыть свою вампирскую походку или двигаться медленнее ради этих двоих. Он подошёл прямиком к Джему, двигаясь как вампир. И всё же он осознавал присутствие Кико и её взгляд, прикованный к нему.

Двигаясь вот так, он ощутил, что она напряглась.

Приблизившись, он уловил рябь страха из света Кико.

Его вампирские органы чувств заметили учащение её пульса, напряжённость дыхания. Он слышал, как ускорилось её сердцебиение. Температура её тела повысилась, скорее всего, от адреналина.

Он невольно глянул на неё.

Теперь он стоял намного ближе к ней.

Он не пытался измерить расстояние между ними, но его вампирские органы чувств всё равно рассчитали дистанцию. Он знал, что хотя бы отчасти это охотничий инстинкт и во второй раз подавил желание удрать от неё.

Они стояли на расстоянии примерно полутора метров.

Ник нервно наблюдал за ней.

Он честно понятия не имел, как вести себя, чтобы не напоминать убийцу.

После затянувшейся паузы Джем шагнул ближе к нему.

Он не то чтобы встал между ними, но Ник осознал, что видящий, возможно, нарочно служил буфером для Кико, чтобы та чувствовала себя в безопасности. Джем обнял Ника рукой за шею и притянул ближе к себе, прислонившись к столу. Затем он поцеловал его в щёку, обвив другой рукой Ника за талию.

Ник заставил себя расслабиться.

На самом деле, с Джемом он всегда расслаблялся.

Он ничего не мог с собой поделать.

Затем он глянул на Кико и увидел, что она тоже расслабилась. То напряжение, не говоря уж об явном страхе, который он мельком видел в её глазах, уже рассеивалось. Вместо этого она смотрела на Ника и Даледжема с изумлением во взгляде.

Пока Ник продолжал настороженно наблюдать за ней, на её губах заиграла лёгкая улыбка.

В этот самый момент двойные двери кухни распахнулись внутрь.

Вошёл Джакс.

Потрясающе, бл*дь.

Джакс выглядел супер странно.

Его зрачки расширились. Он нехарактерно раскраснелся.

Чем ближе он подходил, тем явственнее Ник понимал, что расширение зрачков не было естественным. Чёрные кружки почти полностью поглотили его пурпурные радужки.

Джакс выглядел очень, очень обдолбанным.

Нику было знакомо это выражение.

Он пятнадцать лет проработал копом.

Джакс смотрел на них троих этими безумными глазами.

Фиолетовые пятнышки в видимой части тёмно-пурпурных радужек выделялись как звёзды, как маленькие галактики. Эти глаза подметили их всех, но внимательнее всего остановились на Кико. Он подошёл к ней, и его шаги показались Нику явно хищными. Ник осознал, что так привык видеть Джакса почти пугливым парнем с посттравматическим расстройством личности, что и забыл, что Холо как-то раз рассказывал о своём самом давнем друге.

По словам Холо, во времена войн видящих и людей на Старой Земле, Джакс был одним из их лучших солдат в сражении. Пусть он и был молод, Джакс был поразительно одарённым, практически искусным бойцом.

Более того, Холо говорил, что на Старой Земле Джакс обожал это дерьмо.

Ну. Обожал до тех пор, пока не возненавидел.

В итоге война сокрушила его, и он потерял слишком много друзей. Холо сказал, что под конец война стала особенно жестокой, в частности в плане экстрасенсорных атак. У Джакса было много похороненных травм с детства, и их враг это использовал.

Они едва не сломали его.

Сейчас, встав позади Кико, видящий с восточно-индийскими чертами лица обхватил её руками и прижал к своему телу. Его странно переполненные светом глаза смотрели то на Джема, то на Ника и выражали открытую угрозу.

Судя по тому, как сердито Джакс смотрел на Даледжема, Джакс тоже вспоминал, что Кико и Джем когда-то переспали.

Иисусе. Эти двое находились в самом разгаре.

Они пребывали в сумасшедшем периоде раннего образования связи видящих.

Ник надеялся, что Кико понимала, во что ввязывается.

— Что тут происходит? — спросил Джакс у Кико.

Чёрт, да он практически гаркнул эту фразу.

Голос Джакс прозвучал низко, напряжённо, почти грубо.

Кико пихнула его локтем, закатив глаза, но Ник невольно заметил, что всё в ней расслабилось, как только Джакс её обнял. Страх в ней развеялся словно с выдохом. Кико прислонилась к груди своего бойфренда-видящего и улыбнулась ему, и в этой улыбке было столько привязанности, тепла… чёрт, любви… что Ник невольно тоже немножко расслабился.

— Ничего, глупыш, — сказала ему Кико. — Я пыталась уговорить Никки пойти со мной наверх. Я подумала, что нам обоим стоит отнести Дексу торт. Вместе. Ты так не думаешь?

Ник наблюдал за лицом Джакса, пока он обдумывал её слова.

Ещё через несколько секунд агрессия видящего начала ослабевать.

Он посмотрел в лицо Кико.

— Ты съела свой торт? — спросил он у неё.

— Ещё нет. Я собиралась поесть с Дексом, если…

— Нет, — Джакс покачал головой и посмотрел на Ника. — Ник съест свой торт с Дексом. Когда отведёшь Ника, ты спустишься и съешь свой торт со мной, — Джакс посмотрел на двух мужчин, и настороженность вернулась в его глаза. — …Они съедят свои торты вместе.

Слова Джакса прозвучали решительно.

Он говорил с жёсткой, авторитетной, почти угрожающей уверенностью, которая при других обстоятельствах могла бы вызвать у Ника раздражение.

Поскольку Ник понимал, что Джакс обдолбался в хлам, сложно было испытывать что-либо, кроме веселья. Джакс явно съел свой личный, приготовленный Джемом космический торт видящих. Теперь он хотел, чтобы его девушка обдолбалась вместе с ним.

Он хотел, чтобы они побыли под кайфом наедине.

И никаких других странных, вмешивающихся мужчин с их незначительной, не имеющей отношения к Джаксу и Кико драмой.

Ник понимал, что Джакс смертельно серьёзен, несмотря на обдолбанность.

Ник посмотрел на Даледжема.

— Ты не против, если я съем свой торт с Дексом? — тихо спросил он. — Хочешь подняться с нами? Или мне найти тебя попозже?

Джем посмотрел на него.

На несколько секунд Нику показалось, что тот мог обидеться.

Затем он сообразил, что лицо Джема выражало удивление.

Не зная, что именно его удивило, Ник потянулся к металлическому столу и схватил две оставшиеся тарелки. Его левая рука схватила торт с его именем, а правая — торт с именем Декстера. Поколебавшись ещё несколько секунд, он подался ближе к Джему.

Он медленно поцеловал своего бойфренда в губы.

— Если ты не услышишь от меня новостей, — ворчливо сказал Ник, оборвав поцелуй. — Поднимись и найди меня. Либо я обдолбался и потерялся… либо Декс держит меня в шейном захвате, и у меня осталась примерно минута до того, как он вспомнит, что я от этого всё равно не умру.

Кико рассмеялась.

Этот звук вырвался из неё скорее с изумлением, нежели с юмором.

Когда Ник глянул на неё, вскинув бровь, она продолжала смотреть на него.

Он осознал, что она уставилась на его глаза — вампирские глаза, похожие на стекло или потрескавшийся хрусталь. Он поймал себя на мысли, что теперь она не столько боится, сколько пытается привыкнуть к ним.

Когда Ник мотнул подбородком, указывая на дверь кухни и предлагая ей показывать дорогу, она улыбнулась ему.

На этот раз Ник готов был поклясться, что улыбка была искренней.

Во всяком случае, почти искренней.

Как бы там ни было, он был рад и этому.

Глава 6. Задержка

Я уставилась на огромный торт перед нами и прекрасную картину на его поверхности. Я толком не знала, как понимать изображение, которое Джем выбрал для нас с Блэком. К этому моменту я видела много тортов, потому что люди подходили к нам и показывали свои.

Все рисунки были разными.

Я видела горы, голубые небеса, городские пейзажи, воздушные шары, дома, лошадей, деревья, закаты, щеночков, цветы, бабочек, людей, что-то вроде космических туманностей и червоточин^2, абстрактные цвета, радуги, летающих лошадей, грифонов, фейри, змей, кусочки стихотворений и цитаты из религиозных текстов, орлов, дятла, кенгуру, даже летучую белку.

Наш с Блэком торт каким-то образом умудрился выглядеть и ощущаться совершенно не похожим на остальные. У каждого торта имелась своя «аура», но наш показался мне значительно отличающимся от нормы, может, потому что мы были главной женатой парой для церемонии видящих, так что Джему надо было передать иной посыл. На самом деле, мы были единственной женатой парой, поскольку Энджел и Ковбой были людьми.

По какой-то причине наш торт показался мне другим.

Во-первых, он был насыщенно чёрным… почти весь торт.

Когда я подольше посмотрела на него в свете факелов, я увидела, что нижняя половина покрыта сине-чёрным и тёмно-зелёным цветом, напоминавшим воды океана ночью. Более светлые линии глазури, обмакнутые в серебро, походили на волны. Повыше них выделялся завиток серебристо-голубого света, почти как луна за облаками над водой.

Я готова была поклясться, что различила там чёрного орла — эмблему компании Блэка.

В целом торт навевал ощущение неподвижной, умиротворённой, бескрайней ночи.

Он был абсолютно изумительным.

Я также чувствовала в нём больше — почти «инь-ян», мир и насилие, смерть и перерождение. Я не посчитала это зловещим или каким-то негативным; скорее, это обладало глубинной первобытной аурой, которой я не ожидала бы от свадебного торта, даже от нашего с Блэком торта.

Даже от свадебного торта видящих.

Я посмотрела на видящих и людей на террасе внизу — большинство сидело на шезлонгах или собралось у края бассейна, окунув ноги в воду.

— Это такая странная свадьба, — пробормотала я.

Даже после случившегося в Саратоге, всё это ощущалось таким странным.

— Всё вот-вот станет ещё страннее, — пошутил Блэк.

Он поцеловал меня в щёку, привлекая к себе и обнимая обеими руками за талию. Я невольно чувствовала в этом импульсе желание защитить, интенсивность того, как он обнимал меня. Моя странная дрожь беспокойства или дурного предчувствия (или что это такое) повлияла на него. Он серьёзно отнёсся к моим странным ощущениям, и теперь я чувствовала себя виноватой… даже сильнее, чем когда он впервые подметил это.

Но сейчас я ничего не могла с этим поделать.

— Это не относится к нашей свадьбе, — я попыталась заверить его. — Или к нашему браку, Блэк.

— Ты уверена?

Я оживлённо закивала.

— Я определённо уверена. Я на сто процентов уверена, что это не связано с данными вещами.

Теперь я гадала, поверил ли он мне.

Когда я прислонилась к его груди, я осознала ещё один момент.

Боль становилась сильнее.

Может, для нас обоих. Но для меня точно.

Я испытывала чертовски сильную боль.

Я испытывала так много боли разделения, что это реально делало меня нестабильной.

Это влияло на моё сознание.

— Да, я знаю, — голос Блэка был низким, рокочущим, интенсивным в той манере, что сводила меня с ума. — И нет. Не только ты это испытываешь. Мы оба. И дело не только в свадьбе. Дело во всём. Наши света разодрали на куски и собрали обратно. Дракона и Черепахи больше нет. Конструкции Чарльза больше нет. Те тёмные ритуалы прекратились. Света всех наших друзей нависают над нами, оберегая. Это все эти вещи в совокупности.

Я не просила его пояснить подробнее.

Мне не нужны были детали того, как каждая из этих вещей влияла на нас.

Я чувствовала то, о чём он говорил.

— Мы всё исправим, — сказал он, обнимая меня крепче.

Он вжался в меня нижней частью тела, и боль сделалась такой сильной, что я закрыла глаза.

— Мне очень не терпится исправить это, док, — пробормотал Блэк мне на ухо. — Нам предстоит немало поработать над повторным образованием связи.

— Фиджи, верно? — спросила я, говоря так же тихо, как и он. — Мы отправляемся на Фиджи?

— Да. Так я сказал пилоту. Разве не туда ты хотела отправиться? Я подумал, мы могли бы какое-то время провести там, а потом, может, рвануть на Мальдивы, если тебе захочется перемен… у меня есть несколько мест в списке, — он наклонился поближе к моему уху, поцеловал меня с языком. — Некоторые из них — сюрприз. Так что не спрашивай.

Я улыбнулась, прижимаясь к нему.

Не ослабляя объятий, Блэк поднял голову.

— Кого, бл*дь, мы ждём? — прорычал он так громко, что я подпрыгнула. — Кто ещё не съел свой проклятый торт?

Ярли, сидевшая на шезлонге неподалеку, рассмеялась.

— Боссу уже невтерпёж, — пошутила она. — Вы посмотрите на него…

— Кого мы ждём, сестра? — Блэк лишь немного понизил голос. Если уж на то пошло, его тон прозвучал ещё более сердито. — Кого? Кто всех задерживает?

Последовала пауза.

Взглянув на Ярли, я осознала, что она проверяет — то ли используя своё зрение видящей, то ли говоря по гарнитуре. Я видела, как она кивнула, словно забыв, что собеседник не стоял перед ней.

Она посмотрела на Блэка.

— Ник, — ответила она. — Также Декс. О, ещё Кико и Джем, но, видимо, это лишь потому, что они планируют съесть их торты одновременно. Они сказали, что двое последних сейчас на кухне, ждут отмашки от Ника, чтобы начать.

Последовала пауза.

Я почувствовала, как Блэк помрачнел ещё до того, как заговорил.

— Скажи им поторапливаться, бл*дь! — прорычал он.

Я рассмеялась. Не сумела сдержаться.

— Им говорили, — ответила Ярли, закатив глаза и подмигнув мне. — Ник и Декс, видимо, устроили какое-то соревнование в гляделки. Мы как раз пытались решить, не надо ли послать наверх Джема, чтобы он разобрался с ними… а может, Кико… а может, Кико и Джема… а может, Джакса, Кико и Джема, поскольку, видимо, и у Ника, и у Джакса случаются припадки ревности, когда Кико и Джем смотрят друг на друга дольше трёх секунд. Судя по всему, они оба «уже раздражены» тем, что Джем и Кико остались одни на кухне, хотя в этом виноват сам Ник, чёрт возьми…

Я издала очередной фыркающий смешок.

И Мика тоже, сидевшая на коленях у Туза и слизывавшая остатки торта с оранжевой тарелки, которую она держала обеими руками. Глазурь покрывала весь её нос, подбородок и одну щёку.

Когда она глянула на Туза, тот расхохотался.

Я буквально чувствовала, что вся вечеринка ждёт, затаив дыхание.

Видимо, когда мы с Блэком съедим наш торт, это послужит своеобразным сигналом к началу.

Но мы должны съесть наш торт последними.

Мы не могли съесть ни кусочка, пока все гости не съедят свои торты.

Я послала Джему сигнал своим светом.

Его присутствие тут же появилось в моём сознании.

«Да, да… я знаю, Мири, — проворчал он. — Я готов прибить их обоих».

Я улыбнулась, даже зная, что это может сильнее раздосадовать Джема. «Ты не можешь заставить Ника съесть его торт? Может, Декс последует его примеру чисто из вредности?»

«Я сейчас никак не могу поговорить с ними. Ник отключил свою гарнитуру. Предположительно потому, что все орали на него, чтобы он съел чёртов торт, — ощутив моё веселье, Джем так отчетливо выдохнул в моём сознании, что я готова была поклясться, будто он стоял рядом. — По-другому поговорить с ним я тоже не могу. Связи крови нет, — добавил Джем. — Мы не могли сделать это перед ритуалом. Это часть подготовки к приготовлению тортов. Всё это очищение и прочее. Плюс мне пришлось часами медитировать…»

«Я понимаю, — сказала я ему. — Но вся вечеринка не может ждать их вечно».

«Знаю, — проворчал Джем. — Наверное, нам надо подняться наверх. Кому-то из нас, во всяком случае. Есть предложения, кто должен это сделать, сестра?»

«Ты съел свой торт, брат Джем?» — невинно поинтересовалась я.

Последовала пауза.

Затем Джем прищёлкнул языком в Барьере.

«Нет, — послал он, вздохнув. — И ты права. Это действительно может помочь, поскольку Ник должен почувствовать это даже без связи крови. Я скажу Кико съесть свой торт. Может, это как-то повлияет на Декса».

«Она всё ещё с тобой? Кико?»

«Да. Она и Джакс. Джакс свой съел. Сейчас он смотрит на меня так, будто вот-вот вызовет на дуэль».

Тут я расхохоталась в голос. Ничего не могла с собой поделать.

Джакс всегда был таким милым и добродушным.

«Ну, он не совсем… такой. Или не только такой, — поправился Джем. — Он определённо не такой, когда дело касается Кико. И если честно, на Старой Земле он тоже был совершенно не таким».

«Ешь свой торт, брат Джем», — посоветовала я ему.

Он выдохнул, но я ощутила его согласие.

Отключившись, я глянула на Блэка, который теперь тоже выглядел слегка раздражённым.

Он наклонился, покрывая поцелуями мою шею.

«Не лезь в сознание других видящих в ночь нашей свадьбы, — тихо проворчал он в моём сознании. — Особенно в сознание красивых, флиртующих, чрезмерно дружелюбных видящих. Иначе не только Ник и Джакс будут ворчливыми».

Я рассмеялась, снова пихнув его локтем.

Однако я понимала, что он не совсем шутит.

Я осознала, что до сих пор чувствую себя слегка опьяневшей. И Блэк тоже. Отчасти дело в том, что наши света были странными, но, наверное, сказывались и чрезвычайно обдолбанные видящие, которые влияли на Барьерное пространство вокруг. Их кайф косвенно воздействовал на нас. И это отчасти объясняло, почему Блэк вел себя как невменяемый.

«Не веду я себя так».

«Ведёшь».

«Ни капельки. Ни капелюшечки, — он легонько впился зубами в мою шею, и по нему пронёсся жар, от которого у меня перехватило дыхание. — Иди и разберись со своим невменяемым вампирским другом. Иначе туда пойду я, и всё быстро примет странный оборот. Лишённые секса полусвязанные видящие не лучшим образом сочетаются со свадебными тортами видящих и дурацкими распрями между людьми и вампирами…»

Я снова расхохоталась.

Блэк продолжал тем же низким, убаюкивающим тоном даже в его сознании.

«Я и так готов стукнуть лбами Ника и Декса. Не помогает и то, что вы с Джемом бессовестно флиртуете с самого момента вашего знакомства. Я и так перевозбуждён, бл*дь. Я взбешён, что один из моих лучших друзей заперт в номере из-за того, что повёл себя как невменяемый маньяк. Я хочу свой проклятый свадебный торт. И я упоминал, что страдаю от невообразимых лишений?»

«Бессовестно флиртуем?»

«Да. Джема я тоже готов чем-нибудь огреть».

Я улыбнулась, зная, что сейчас он точно шутит.

В то же время я знала, что он опустил из этого списка куда более реальные вещи, беспокоившие его. Я чувствовала некоторые эмоции. Интенсивно. Например, тот факт, что его друг Кэл умер во время поездки в Калифорнию.

— Нам надо подняться туда? — пробормотал Блэк.

Я чувствовала, что он пересматривает идею того, чтобы я шла туда одна.

Ему не нравилось, что я пойду туда одна.

Я посмотрела на него, нахмурившись.

Я тоже не хотела идти туда без него.

Я также не хотела, чтобы мы шли вдвоём.

«Джем, — импульсивно послала я. — Перемена планов. Вы с Кико поднимайтесь в номер. Джакса тоже с собой возьмите. Как минимум чтобы он не психовал. Мы ВСЕ придём».

Джем выгнул бровь в этом тёмном пространстве.

«Все, Мириам?»

«Да. Мы с Блэком тоже».

Отключившись, я посмотрела на Блэка.

Он уже хмурился из-за того, что я говорила с Джемом, и скрестил руки на груди.

— Ладно, — решительно сказала я. — Мы идём. Мы все. Мы оба. Прямо сейчас.

Глава 7. Последний торт

Мы принесли наши торты с собой.

Нам с Блэком понадобилась целая тележка, чтобы преодолеть террасу у бассейна, лобби курорта и заехать в служебный лифт.

Мы взяли всё и направились на третий этаж курорта.

Джем, Джакс и Кико всё равно сумели нас опередить.

Они ждали нас у двери в номер отеля.

С ними стояли два человека из команды Блэка — те же двое, которые охраняли Декса, пока мы не вернём его в Сан-Франциско.

Все пятеро выглядели раздражёнными и раздосадованными.

Два охранника испытали лёгкое облегчение, увидев приближение Блэка.

— Сэр, — сказал высокий блондин. — Эти двое хотели войти внутрь. Вы сказали пускать по одному посетителю за раз, а тот вампир…

— Всё в порядке, — перебил Блэк, отмахнувшись от его тревог. — Мы все идём внутрь.

Он наградил Джем выразительно сердитым взглядом.

Зеленоглазый видящий озадаченно моргнул, и я невольно рассмеялась.

Когда Джем посмотрел на меня, выгнув бровь в невысказанном вопросе, я преувеличенно закатила глаза и кивком головы показала на Блэка, явно давая понять, что тот ведёт себя как идиот. Я пихнула его локтем, и Блэк ответил тем же, источая раздражение.

— Я это видел, — проворчал он.

— Ты и должен был увидеть, — парировала я. Не дожидаясь ответа Блэка, я повернулась к Джему. — Ты съел свой торт? Потому что что-то не похоже, что ты его съел.

Джем помрачнел, но подошёл к столику в алькове и взял лаймово-зелёную керамическую тарелку с его тортом. Изображение на нём напоминало горящую птицу, что-то вроде феникса, только абсолютно чёрного с красными полосами.

— Ты же сказала нам прийти сюда, — проворчал он. — Так что мы с Кико взяли свои торты и пришли сюда.

По какой-то причине это тоже заставило меня рассмеяться.

Я была практически уверена, что мы все уже были под кайфом.

Охранники открывали дверь.

Как только они отперли номер, Блэк закатил внутрь тележку с нашим тортом, а я, Джем, Кико и Джакс последовали за ним.

— Ешь свой торт, — сказала я Джему.

Он помрачнел ещё сильнее, но сунул руку в торт и поднёс горсть ко рту. Я рассмеялась, наблюдая, как он засовывает торт в рот, не потеряв ни единой крошки. Он принялся энергично жевать, и я тут же заметила, как расширились его зрачки.

Из меня вырвался очередной смешок.

Мы оказались в номере.

Мы хотя бы добрались сюда.

Два дивана занимали большую часть общей зоны с плоскоэкранным телевизором и кирпичным камином. На одном диване сидел Ник, хмуро поджимавший губы. Он наклонился вперед, опираясь предплечьями на свои бёдра и раздражённо глядя на нас.

Квадратная, цвета оранжевого заката тарелка с квадратным тортом стояла на стеклянном столике перед ним.

Декстер сидел прямо напротив Ника на противоположном диване.

Второй торт, на более длинной, овальной и розовой как рассвет тарелке, стоял на стеклянном столике поближе к мускулистому морпеху.

Я всё ещё смотрела на их лица, пытаясь осмыслить выражения, когда прогремел голос Блэка.

— Ешьте. Свои. Чёртовы. Торты, — Блэк говорил отрывисто, сквозь стиснутые зубы. — Прямо. Сейчас. Бл*дь.

Декстер хмуро посмотрел на своего босса.

Ник тоже мрачно покосился на него.

В итоге вампир уступил первым.

Испустив раздражённый (пусть и абсолютно излишний) вздох, Ник пальцами подтянул тарелку поближе. Может, сказался вид Джема, который стоял рядом и ел свой торт руками. Его губы были перепачканы глазурью, зрачки расширились, отчего светлые глаза сделались почти чёрными.

А может, ему просто надоело противиться. Может, его уже вымотал разговор, который шёл между ним и Дексом до того, как мы все поднялись сюда.

В любом случае, он поставил тарелку себе на колени, поверх тёмно-синих брюк дорогого с виду и явно нового костюма. Я смотрела, как Ник аккуратно подхватил одной рукой свой очень толстый и красочный торт. Подняв его полностью, он откусил один пробный кусочек сбоку. Он начал жевать, задумчиво наблюдая за Декстером.

Я проследила за взглядом Ника до другого мужчины.

Я осознала, что не видела Декса со времени нашей человеческой свадьбы. Его заперли здесь с того самого дня — должно быть, прошло уже больше трёх недель.

В отличие от Блэка, я не приходила повидаться с Дексом после нашего приземления. Меня практически сразу утащили Энджел, Мика, Люс, Мэджик и Кико, не говоря уж о Джонасе и его свите стилистов и визажистов. Я никого не видела до самой церемонии.

Декстер похудел.

Он продолжал брить голову здесь, так что оставался полностью лысым, но на подбородке виднелось достаточно щетины, чтобы удивить меня, поскольку я никогда не замечала за ним такого. Его лицо сделалось более узким. Широкие плечи оставались мускулистыми, но руки выглядели более худыми — всё ещё бугристые от мышц, но менее мощные.

Он выглядел так, будто всё своё время здесь посвящал отжиманиям, подтягиваниям, бегу на месте, но при этом ел вдвое меньше, чем до заточения в этом номере.

Я удивилась, что он не сбежал, затем заметила, что все окна заперты и заколочены снаружи. Я подозревала, что настоящей причиной было то, что здесь за ним следили видящие. Если Декс хоть подумает о побеге, они наверняка узнают.

Они также наверняка немедленно разберутся с этим.

Я чертовски надеялась, что они не давили на него с помощью своих способностей.

— Они этого не делают, — Блэк мрачно глянул на меня, скрестив руки на груди. — Вовсе нет. Ни единого раза. Я уволю их нахер, если один из них хоть попытается.

Я видела, как Декс при этом глянул на Блэка.

Затем, нахмурившись, морпех опять уставился на Ника с холодной злостью в тёмных глазах. Он окинул взглядом остальную часть комнаты, сосредоточившись на Кико, затем на Джаксе, затем на Нике… и снова на Кико.

Я заметила, что он почти не смотрел на меня и Блэка.

На Даледжема он смотрел дольше, чем на кого-либо из нас.

Когда Блэк заговорил в следующий раз, его голос прозвучал более низко.

Он также содержал куда больше боли.

— Ешь бл*дский торт, Декс. Пожалуйста. Я прошу тебя.

На сей раз Декс повернулся. Он наградил Блэка открыто сердитым взглядом.

— Это приказ? Босс? — его злость адресовалась уже не Нику. Он безошибочно направил это на Блэка. — Ибо я увольняюсь. Так что я больше не подчиняюсь твоим приказам, Квентин. А значит, это откровенно незаконное лишение свободы. Похищение. Скорее всего, ещё ряд других преступлений.

— Пожалуй, ты забыл про попытку убийства, — мягко напомнила я ему. — В конце концов, это всё же лучше тюрьмы, Декс.

Морпех переключил свою злость на меня.

Я вздрогнула от ненависти в этих тёмно-карих глазах. Я помнила, как Энджел и Кико шутили про то, что у Декса «щенячьи глазки». Кико обвиняла его в том, что он использовал эти щенячьи глазки против неё, пытаясь получить желаемое. Она дразнила, что он мог бы быть прямо-таки опасен с этими глазами, не будь он таким хорошим парнем.

От этой мысли меня пронзило болью.

Я видела, как его выражение несколько дрогнуло от того, что он увидел на моём лице, затем он снова сердито посмотрел на Блэка.

— Нельзя убить то, что уже мертво, — его глаза и голос сделались холоднее. — И нельзя попытаться убить это.

— Ой, да ради всего святого! — прорычал Блэк. — Ты пытался убить своего друга, придурок! Не притворяйся, будто мы ведём себя «неадекватно», заперев тебя после того, что ты устроил! Ты выстрелил ему в лицо. Ты выстрелил ему в лицо, Декстер! Ты прекрасно знаешь, что Ник теперь другой. Только придурок притворился бы, будто не видит этого!

Декс наградил Блэка холодным взглядом.

— Откуда мне знать, что я вижу? — он повернулся и посмотрел на Ника с абсолютной ненавистью. — Я не знаю, на что я смотрю, бл*дь. Но я знаю, что это не Ник Танака.

— Но это он, — тихо сказала я. — Это Ник, Декс. Тебе может не нравиться то, что с ним случилось, или во что это превратило его на какое-то время, но Ник в этом не виноват.

Декс сердито посмотрел на меня.

— Я не спрашивал твоего мнения, док…

— Эй, — голос Блэка ожесточился. — Следи за языком, Декс.

Декстер продолжал так, будто Блэк ничего не говорил.

Он всё так же обращался ко мне.

— …Так что если ты не планируешь покопаться в моих мозгах для своего развлечения, док, или если вы с Квентином не планируете сдать меня копам, надеясь, что они выдвинут обвинения за попытку убийства чего-то, что вообще не живое… то вам лучше отпустить меня, чёрт возьми. Иначе я сам выдвину обвинения. И я много чего могу рассказать…

На сей раз его перебил другой голос.

— Ох Иисусе… заткнись, Декс.

Кико шагнула вперёд, протолкнувшись мимо Блэка и меня.

Она пошла и плюхнулась на диван рядом с Дексом.

Её миниатюрное, но стройное мускулистое тело устроилось в позе с одной скрещенной ногой поверх обивки с узорами навахо. Она нахмурилась, открыто изучая его лицо.

— Декс, — сказала она. — Он был не в себе. Но теперь он пришёл в себя. Я знаю, что ты это видишь.

Декс открыл рот, но Кико его перебила.

— Дело даже не в Нике. И не в Блэке. И не в Мири. Дело в тебе и мне. И именно со мной ты должен говорить об этом. Не с Ником. Не с Мири или Блэком, которым ты причинил боль своим поступком. И своими дерьмовыми комментариями в адрес Джакса.

Декс снова начал открывать рот, но Кико подняла руку.

— Декстер Орвилл Хьюстон… ты не влюблён в меня. Просто нет. У тебя было дерьмовое расставание после ещё более дерьмового развода, а потом мы пережили пять лет дерьма со всех сторон. Вампирское дерьмо. Дерьмо видящих. Драконье дерьмо. Дерьмо с людьми, которые превращались в зомби из-за этого чокнутого мудака, Чарльза. Взрывы бомб. Заточение с вампирами в пустыне…

Она пристально посмотрела ему в лицо.

— Я понимаю, ладно? Мы все понимаем. Но тебе не надо продолжать это. Я знаю, что ты говорил с психологом… и с Ярли…

Я вздрогнула.

Я всего этого не знала.

— Декс, — Кико взяла его большую ладонь двумя своими маленькими и притянула к себе на колени. — Ты слетел с катушек. Ладно? У тебя был дерьмовый день, и ты не выдержал. Никто не ненавидит тебя за это. Никто даже не злится на тебя. Но мы хотим, чтобы ты вернулся. Ладно? Мы хотим, чтобы ты вернулся. Мы скучаем по тебе. Бл*дь, ты нужен Блэку. Ты знаешь, что ты нужен ему. Что более важно, ты один из нас, нравится тебе это или нет. Ты часть нашей извращённой семейки… нравится тебе это или нет. Так что ты можешь злиться, конечно. Ты можешь нас ненавидеть, конечно. Ты можешь уволиться, конечно. Никто не будет тебя останавливать, Декстер. Чёрт, да Блэк наверняка начислит тебе такую пенсию, что тебе больше не придётся работать. Но мы не хотим, чтобы ты уходил. Никто из нас этого не хочет. И Ник тоже. Он умолял, чтобы его пустили к тебе, с тех пор, как он достаточно оправился.

Я в шоке смотрела, как Декс сжимает её ладонь.

Он вытер глаза, и его широкие плечи сгорбились.

Никто из нас не сдвигался с места.

Кико тряхнула его ладонь и руку, не отпуская его.

— Ну же, Декс, — подтолкнула она. — Мы любим тебя, здоровенный ты увалень. И я тоже не в порядке от всего этого. Я тоже обращалась к профессионалам. И говорила с Мири. И с Джаксом. И да, с Ярли. Думаю, нам всем нужно несколько десятилетий психотерапии после этого дерьма. Но теперь всё должно стать лучше. Босс вернулся в норму, ладно? И Мири тоже…

Декс издал невесёлый смешок, напоминавший сдавленный звук.

— Что бы это ни значило, бл*дь.

Тон Кико сделался нетерпеливым.

— Ты знаешь, что это значит. Это значит, что босс не страннее обычного. Больше никаких драконов. Больше никаких странных порталов. Даже большинство видящих теперь ушло. Все люди Чарльза. И большинство остальных. Ясно?

Последовала пауза.

Затем Декстер посмотрел на меня и Блэка.

Он нахмурился сквозь слёзы в тёмных глазах. Я видела там глубину его горя и впервые… стыд. Моё сердце сжалось от взгляда на него. Мне больше всего хотелось обнять его. Декс смотрел на нас так, будто хотел поверить в слова Кико, но ещё не мог заставить себя.

— Это правда? — спросил он наконец.

Я кивнула. И Блэк тоже.

— Я хотел сказать тебе, — добавил Блэк. — Когда вернулся сегодня. Я не был уверен, когда это сделать. Казалось, будто ещё слишком рано. Но да, мы с Мири теперь обычные видящие. И про Чарльза Кико тоже сказала правду. Большинство видящих ушло.

— Что это значит? Большинство?

— Осталось около четырёх тысяч, — сказал Даледжем. — И Чарльз. Но он у людей. Где-то в тюрьме. Будет суд.

Теперь Декс уставился на всех, не скрывая озадаченности.

— Как?

Сейчас Декстер смотрел на меня.

Встретившись с ним взглядом, я лишь выдохнула и взмахнула рукой.

— А сколько у тебя есть времени, чтобы слушать? — спросила я. — Неудивительно, тут замешан Чарльз. И чудак из Калифорнии. Мы поехали туда, чтобы расследовать дело для Кэла, — вспомнив о Кэле, я скисла. — Кэл погиб. Чарльз и его придурки-последователи убили его. И случилась ещё целая куча дерьма. Но суть в том, что Кико права. Всё, что сказали она и Джем — правда. Произошло много перемен буквально за последние две-три недели… и большинство из них хорошие. Смерть Кэла — это худшее. В разы хуже всего остального.

Декс нахмурился. Он посмотрел обратно на Кико.

Кико пожала плечами, и её глаза смотрели спокойно.

— Я же сказала. Блэк снова нормальный. И док тоже.

— Нормальный, — Декс фыркнул, качая головой. Он вытер глаза тыльной стороной ладони, издав очередной невесёлый смешок. — Иисусе.

Прежде чем Кико успела ответить, Декс продолжил, всё ещё вытирая глаза.

— Ты повторяешь это слово, «нормальный», — он фыркнул, цитируя их с Кико любимый фильм. — Думаю, ты не знаешь, что оно означает, Кикс, — он бросил на Блэка взгляд, содержавший капельку веселья вопреки всей злости. — Ну то есть, Иисусе. Когда этот мудак вообще был нормальным?

Я невольно улыбнулась.

Я попыталась сдержаться, поджав губы и отвернувшись.

Но я видела, что Декс заметил и наградил меня долгим взглядом.

Затем выдохнул.

Я осознала, что на протяжении всего этого он избегал смотреть на Ника.

Я гадала, о чём именно эти двое говорили до того, как мы вошли.

Я посмотрела на Ника.

Ник на моих глазах откусил ещё кусок торта, но теперь он тоже не смотрел на Декса. Я внезапно заметила, что по его бледному, эфемерно красивому вампирскому лицу катились слёзы. Он игнорировал их, глядя в сторону и жуя торт. Он смотрел на кирпичный камин, в котором не горел огонь, и откусил очередной огромный кусок торта.

Я осознала, что он до сих пор держал весь торт одной белой как мел рукой.

Он уже съел больше половины.

Учитывая это, я знала, что эмоции наверняка частично вызваны тортом, но это всё равно заставило меня уставиться на него.

Когда я посмотрела на Декса, он как раз откусил первый кусок своего торта.

Так странно было смотреть, как они едят, сидя друг напротив друга на одинаковых диванах и не глядя друг на друга.

Кико продолжала сидеть возле Декса и теперь гладила его по спине ладонью, наблюдая, как он ест.

Я чувствовала, что это раздражает и беспокоит Джакса позади меня, но он был настолько под кайфом, что не пытался поговорить с ними об этом.

Вместо этого он сел на пол возле камина и уставился на них обоих. Это было бы забавно, но обстановка в комнате была какой угодно, но не забавной. Вместо этого в номере воцарилась смертельно серьёзная атмосфера.

Затем Блэк подтолкнул меня.

Я посмотрела на меня, и он подбородком указал на наш торт.

Я осознала, что он прав.

Пора.

Как только эта мысль промелькнула в моём сознании, Блэк поднял длинный широкий нож, которого я не заметила на краю тележки, и разрезал торт пополам. Он не ждал, а сразу отрезал небольшой кусочек с одной стороны и тут же затолкал в рот. Как Ник и Джем, он просто принялся жевать, не пытаясь регулировать огромное количество торта, которое он впихнул между своих челюстей.

Я улыбнулась ему, но даже моя улыбка ощущалась серьёзной.

Я отрезала ломтик от своей половины торта (намного меньший, чем Блэк затолкал в рот) и взяла его, откусив большой кусок сбоку.

Какое-то время мы все просто ели торт.

Странно, что всем нам потребовалось примерно одинаковое количество времени.

Мы с Блэком доели последними.

Я видела, как Ник облизывал тарелку поразительно красным языком, и слезы всё ещё катились по его белому как мел лицу, пока он слизывал всю глазурь до последнего.

К тому времени на моей половине тарелки остались лишь небольшие кусочки торта.

Я сжевала один из них и увидела, что Декс тоже облизывал тарелку.

Я глянула на Джема и заметила, что он тоже дочиста облизал тарелку.

Затем Блэк пальцем собрал последние крошки торта и глазури с нашей тарелки. Я проделала то же самое со своей стороны.

Когда мы все доели, ещё несколько секунд царила тишина.

А может, несколько минут.

Затем кто-то у двери прочистил горло.

Мы все повернулись, уставившись на стоявшего там мужчину.

Как только мы все посмотрели на него, он улыбнулся.

— Здравствуйте, мальчики и девочки, — сказал он. — Простите за вторжение. Но, боюсь, у нас возникла срочная потребность…

Его голос причинял боль моему свету. Он каким-то образом причинял боль моему мозгу. Он был режуще дружелюбным, вежливым в такой манере, которая заставляла меня морщиться и вздрагивать. Ему здесь не место.

Не место.

Я зажала ладонями уши.

Я попыталась заглушить его, но не могла.

Я всё равно слышала его, когда он вновь заговорил.

— Мне правда ужасно жаль вот так прерывать празднества, — вампир с золотисто-каштановыми волосами улыбнулся нам. Его стеклянные глаза были пустыми, лишёнными света. — У меня есть крохотная проблемка, которую надо решить, Квентин. Это правда срочное дело, критичное во всех отношениях… и только ты и твоя очаровательная жена можете это сделать. К сожалению, это просто не может ждать.

Тогда я и увидела их.

Строй существ вошёл в комнату за ним, одно за другим.

Они продолжали прибывать.

И прибывать.

Их было слишком много.

Их было слишком, слишком много.

Они не переставали прибывать, пока не заполнили всю ту часть номера.

Глядя на эти белые как кость лица, глаза из потрескавшегося хрусталя, я почувствовала, как моя грудь сжалась, а сердце перестало работать. Я осознала, что откуда-то знала об этом. Я это предвидела. То дурное чувство, которое я испытала. То, что Блэк назвал моим «предчувствием» вскоре после того, как мы закончили произносить клятвы.

Я наконец-то поняла, что это означало.

Конечно, теперь понимание нам совершенно не помогло.

Теперь понимание вообще ничего не давало.

Глава 8. Сделай что-нибудь

— В смысле, они ушли? — Энджел уставилась на видящую с широко раскрытыми глазами, затем на человека, стоявшего рядом и державшего её за руку. — Мика. Это невозможно. Блэк и Мири не могли просто уйти в ночь их свадьбы. Они бы никогда так не сделали.

Но Туз рьяно закивал, крепче сжимая руку Мики.

— Но они ушли, — техасский акцент Туза сделался сильнее. В его голосе звучали интенсивные эмоции. — Они ушли. Я тоже это видел, Эндж. Они были с целой кучей…

— ВАМПИРОВ! — выпалила Мика.

Это слово, которое она почти провизжала, заставило вечеринку остановиться.

Во всяком случае, вечеринку в непосредственной близости к ним.

Все люди и видящие, находившиеся в пределах слышимости, застыли.

Затем повернулись и уставились на Мику.

Энджел не раздумывала.

Она зажала ладонью рот Мики.

— ШШШШШШШШ… — прошипела она.

— Эй! — протестовал Туз.

Он начал тянуть Мику назад, прочь от руки Энджел, но Энджел сама убрала ладонь от рта Мики, переводя взгляд между ними. Теперь Ковбой стоял рядом с ней, обнимая за талию.

— Не веди себя странно, — Ковбой бросил на Туза предостерегающий взгляд.

Большой техасец заметно сдал назад.

Затем Ковбой наклонился поближе, и его тон сделался заговорщическим.

— Вампиры? — прошептал он. — Док и босс ушли с вампирами? Вы уверены?

Энджел посмотрела на своего новоиспечённого мужа. Она невольно заметила, что его серые радужки почти полностью поглотились самыми насыщенно чёрными зрачками, что она когда-либо видела. Все вокруг были такими. Все видящие. Все люди.

Они были под кайфом.

Все были охренеть под каким сильным кайфом.

Даже Юми и Хирото обдолбались в хлам.

Они сейчас были совершенно не в состоянии разбираться с подобным дерьмом.

Когда ни Туз, ни Мика не ответили на вопрос Ковбоя, Энджел схватила Туза за руку и слегка тряхнула. Её голос сделался свирепым. Свирепым, но тихим. Этакий свирепый шёпот.

— Вы уверены? — спросила она. — Ты точно уверена, Мика? Я видела немало странного дерьма, и…

— Мы уверены! — хором сказали Туз и Мика.

Ковбой и Энджел вздрогнули.

Затем они переглянулись меж собой.

Энджел почувствовала, как по её телу начинает курсировать паника, и отвела взгляд от Ковбоя.

— Почему вы их не остановили? — спросил Ковбой у Мики и Туза.

Энджел знала, что он усилием воли сохраняет свой голос тихим и спокойным.

На самом деле, по тому, каким тихим и спокойным был его голос, она понимала, что он делает всё возможное, чтобы не проорать этот вопрос во всю глотку.

— Они нам не позволили бы! — рявкнула Мика.

— Люди, — загадочно добавил Туз. Он поднял руку, держа ладонь горизонтально и показывая различный рост людей, о которых он говорил. — Там были люди, — тон Туза помрачнел, содержа в себе знающие, уверенные, почти заговорщические интонации. — Они сказали, что нам надо остаться здесь. Они сказали, что нам непременно надо остаться здесь, Эндж.

— Они сказали, что свяжутся с нами позднее, — добавила Мика. — Нам не разрешили пойти. Нас не пригласили. Они предельно ясно дали понять. Эксклюзивный. Очень эксклюзивный список приглашённых.

Туз серьёзно кивнул.

Он явно был совершенно согласен с ней.

Теперь вокруг них собиралась группа слушающих людей и видящих.

Прежде чем Энджел придумала, что сказать, раздался другой резкий голос.

— КАКИЕ ЛЮДИ? — громко спросила Юми Танака. — КТО УШЁЛ?

Она осмотрелась по сторонам, нахмурившись.

— ГДЕ НИК? ГДЕ МОЙ СЫН? КТО-ТО ОПЯТЬ ЕГО ЗАСТРЕЛИЛ?

Энджел схватила Юми за руку. Её голос мгновенно сделался успокаивающим.

— Ник в порядке, — она гладила ладони миссис Танака. — Никто его не застрелит, миссис Танака. Никто из нас этого не допустит. Никогда. Больше никогда. Никогда. Я обещаю.

Но глаза пожилой женщины внезапно заблестели, повергнув Энджел в ужас.

— Почему ты не зовёшь меня Юми? — спросила она с нотками муки в голосе. — Ты никогда не зовёшь меня Юми! Я знаю тебя всю твою жизнь, Энджел Нишель Деверо. Твоя мать была моей подругой. Моей самой лучшей подругой.

Энджел крепче сжала её руку и ладонь.

— Юми, — сказала она. — Юми… ты мне как мама. Вот почему. Странно же звать маму по имени. Это кажется… неуважительным.

Воцарилась пауза.

Затем Юми просияла, похлопывая её по руке.

— Ты такая милая, милая девочка, — сказала она. — Твой мужчина мне тоже нравится, — добавила она, просияв уже для Ковбоя. — У него добрые глаза.

Энджел улыбнулась ей, затем Ковбою.

У него правда были добрые глаза.

Добрые глаза монаха-солдата и бывшего заключённого. Глаза Элвиса.

Глаза её мужа.

Боже, она так его любила.

Так сильно, сильно любила.

В её голову пришла ещё одна мысль. Вместе с ней зародился разряд тревоги.

— Где Хирото? — спросила Энджел у Юми, чувствуя, как усиливается её паника. — Где папа Ника? Мистер Танака?

— О! Он в порядке, — Юми показала на бассейн. — Он в джакузи. С этим Холо и молодой девочкой с луком и стрелой.

Энджел почувствовала, как её плечи расслабились от столь ошеломляющего облегчения, что глаза на мгновение защипало.

— О, слава Богу, — сказала она. — Мэджик. Эта девочка — Мэджик. Она их защитит. Она защитит их всех. Она такая изумительная.

— Нам надо пойти за ними! — настаивала Мика, опять почти крича. — Мы не можем просто стоять тут! Они уже ушли! ОНИ БРОСИЛИ НАС ТУТ!

В их маленькой группе воцарилось молчание.

Энджел почувствовала, как её грудь сдавило, пока она старалась продышаться вопреки словам Мики.

Они ушли? КТО ушёл?

Сквозь сгущавшуюся вокруг Туза и Мики группу протолкнулся Мэнни. Он расположил своё долговязое тело прямо рядом с ней.

— Сколько тех других там было? — спросил он, поджимая губы. — Сколько, Мика? Ты помнишь?

— Много. Их было много, Мануэль. Тебе надо спросить у Ярли. Ярли может их отследить. Ярли может отследить что угодно. Она, типа, супер-видящая. Она и Джем. Они волшебники! Если ты найдешь Ярли, она нам скажет. Она скажет нам всё…

Голос Мики умолк, пока она осматривалась по сторонам.

Энджел проследила за ней взглядом.

Её сердце тут же подскочило к горлу.

Мика права.

Тут были другие люди.

Незнакомцы.

Люди, которым тут не место.

От вида их всех здесь, передвигающихся сквозь толпу как призраки, всё внутри Энджел замерло совершенно неподвижно.

Она всё ещё чувствовала себя странно.

Она также чувствовала, что её друзья собираются все вместе, словно кучкуются своими светами для защиты, тепла, какой-то обороны, особенно более уязвимых их членов, вроде Юми и Хирото Танака, родителей Ника. Или Холо, который вообще не должен находиться в джакузи, ведь большую часть церемонии он пробыл в инвалидном кресле. Или Мэджик, которой только исполнилось семнадцать, и она всю жизнь прожила в резервации навахо.

Энджел, Ковбой, Туз, Мика, Ярли, Мэнни…

Они были взрослыми.

Они должны защитить этих людей.

Она следила глазами за солдатами, наблюдая, как они окружают толпу у бассейна. Они все были одеты в чёрное, и она видела броню, винтовки, пистолеты, шлемы, рюкзаки. Они все выглядели готовыми отправиться на войну. У них также имелись странные гарнитуры, крепившиеся на их головах и шеях и, похоже, соединявшиеся со шлемами.

— Это какая-то блокировка зрения видящих, — сказала Ярли, стоявшая по другую сторону от Мэнни. — Мы пытались пробиться. Но не можем.

Ярли выглядела такой же обдолбанной, как и остальные, но Энджел понимала, что она в более хорошей форме. Она лучше умела думать сквозь такие вещи или вопреки им.

Она была старше.

Она видела войны. Возможно, много войн.

— Я старше, — Ярли уверенно кивнула Энджел. — Вот и всё. Я бывала на многих свадьбах. Тебе кто-нибудь говорил, сколько мне лет? Боги преисподней, я старая. Я прямо-таки древняя, — Ярли издала скорбный, но почти истерический смешок. — Такая старая. Слишком старая для Мэнни… слишком старая… я слишком старая для него.

Мэнни, семидесятитрёхлетний человек, шлёпнул её по заднице большой ладонью.

Ярли, которая выглядела на сорок с небольшим (но была видящей, так что это могло равняться какому угодно возрасту), захихикала так, будто была ровесницей Мэджик.

Может, Ярли ничуть не в лучшей форме по сравнению с остальными.

— Чего они хотят? — спросил Хавьер. Он стискивал Люс перед собой так, словно не знал, что с ней делать. Кажется, он пытался решить, то ли спрятать её, то ли использовать как живой щит. — Чего они от нас хотят? Где босс? Где док? Куда нам девать Люс?

— С ней всё нормально, — Ковбой отмахнулся от него. — Ты можешь отпустить её, чувак. Ты видел, как она дерётся? Она крутая.

— Эй! — Энджел нахмурилась. — Оскорбляешь, муж.

Ковбой улыбнулся ей, крепко обнимая за талию.

— Она не моя зайка, дорогая. Не волнуйся. Ты моя единственная зайка, — опустив лицо, он стал щекотно сопеть ей в шею, и Энджел расхохоталась.

— Ты идиот, — сообщила она ему.

— ЭНДЖЕЛ, ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ? — Мика казалась паникующей.

Она паниковала. Это нехорошо.

Энджел посмотрела вокруг, на знакомые лица.

Теперь вокруг них собралось ещё больше людей.

Она видела Фрэнка и Пса, ещё двух индейцев из резервации, а также друзей Блэка из луизианской тюрьмы. Она видела его друга Лоулесса из Таиланда, который также участвовал во вьетнамской войне с Блэком и Мэнни. Её взгляд мельком остановился на той женщине-копе, с которой Мири и Блэк вот только что подружились в Сан-Франциско, а также на Киессе, ещё одной видящей со Старой Земли, и Лизбет, давней личной ассистентке Блэка в Охране и Расследованиях Блэка.

Бесчисленное множество других лиц мелькало перед её глазами; все они были знакомыми и являлись частью странной семьи Блэка, которую он собрал за годы.

Все люди и видящие, которых она видела… все до единого… даже Лизбет… выглядели обдолбанными в хлам.

И теперь им грозила опасность.

Они были в опасности.

И никто не знал, где Блэк и Мири.

Энджел подумала кое о чём другом.

— Где Ник? — громко спросила она. — Где Даледжем?

Она осмотрелась по сторонам, чувствуя, как усиливается её паника.

— Где Джакс? Где Кико?

Небольшая группа тех вооружённых солдат теперь шла к ним, сжимая в руках винтовки.

Они шли прямиком к ним.

Они шли прямиком к Энджел.

Они двигались настороженно, словно приближались к львиному прайду.

А может, к стае голодных, очень сбитых с толку и очень, очень обдолбанных волков.

Энджел осознала, что дело может очень быстро принять очень плохой оборот.

Может, по той же причине она пошла им навстречу.

Она буквально чувствовала, как Ковбой слетает с катушек, следуя за ней.

Он делал это в своей очень спокойной, очень «Ковбойской» манере, выражавшейся в том, что он скользнул между ней и оружием, хотя это ничего не даст, ведь они оба в вечерних нарядах и обдолбанные, а солдаты в броне с винтовками могли прикончить их меньше чем за тридцать секунд.

Прежде чем они подошли слишком близко, солдат впереди поднял руку.

— Ладно, мисс, — сказал он. — Нам нужно, чтобы вы остановились на месте.

Его голос звучал на удивление вежливо.

Энджел подчинилась.

Не столько из-за вежливости.

Дело скорее в оружии. У этих людей было много оружия. Оружие, которое они при себе имели, выглядело пугающе крупным, особенно теперь, когда она стояла прямо перед ними. Она понятия не имела, какое выражение было у неё на лице, но она скрестила руки на груди, уставившись сначала на оружие, а потом на лица людей. Она подумала о людях позади неё, на которых тоже не было брони.

Ей надо успокоить этих мудаков.

Она не могла допустить, чтобы они навредили её семье.

— Вы тут главная? — спросил тот же солдат, что и ранее, глядя в упор на Энджел. — Вы Энджел Деверо. Верно?

Энджел и Ковбой переглянулись.

В итоге им ответил Ковбой.

— Она не мисс, а миссис. Но да, она тут главная. В данный момент явно главная, — он нарочито окинул мужчину взглядом, затем посмотрел на остальных. — Вы тут зачем, друзья? Вы прерываете частное собрание. Очень частное собрание. Только для друзей и членов семьи. Ни для кого больше.

Энджел поразилась тому, какими спокойными прозвучали слова Ковбоя для её ушей.

К сожалению, она сама не могла подражать этому спокойствию.

— Вы забрали наших друзей? — выпалила она. — Доктора Мириам Фокс? Её мужа, Квентина Блэка? Вы похитили их? Отсюда?

— Да.

Энджел моргнула.

Она не знала, что ожидала услышать, но точно не это.

Она ожидала чего-то более вежливого.

Как минимум, менее честного.

Если они правда похитили их, она бы сначала ожидала увиливания, уклонения, лапши на уши. Но она тут же поверила ему.

— Зачем? — спросил Фрэнк позади них.

Энджел обернулась. Сделав это, она тут же вздрогнула, осознав, что позади неё многое произошло с тех пор, как она пошла к людям в армейской экипировке.

Во-первых, многие её друзья последовали за ней.

В особенности там стояло много местных мексиканцев, которые образовывали защитный полумесяц за ней и Ковбоем. Справа от неё стоял Пёс. Фрэнк находился прямо за ней, скрестив свои мощные, мускулистые коричневые руки. Истон, ещё один индеец, с которым Блэк подружился в федеральной тюрьме Луизианы, стоял рядом с Фрэнком, и рядом с ним находились ещё два жителя той же резервации. С ними стояли Хавьер, Девин, Люс, Мэнни, Ярли, Мигель, Туз, Мика, Рубен и Венделл, и толпа теперь выглядела откровенно угрожающей даже в глазах Энджел, а ведь эти люди были её друзьями.

Они были её очень дорогими друзьями.

Она увидела, что даже Юми и Лизбет стоят там, выглядя весьма взбешёнными.

Они обе выглядели знатно взбешёнными.

Но Энджел невольно остро осознавала, что на них нет брони, и ни у кого из её друзей сейчас не было оружия. Чёрт, да некоторые из них были в купальниках. Их изрешетят из винтовок, которыми вооружились солдаты.

Они всех убьют, и это будет ужасно.

Это будет абсолютно ужасно…как в кошмаре.

Энджел прежде сталкивалась с массовыми расстрелами, когда работала копом.

Одна лишь мысль об этом вызывала в ней печаль.

Мика сжала её ладонь двумя руками, крепко держа Энджел.

— Мы сможем их успокоить, — прошептала Мика. — Мы можем это сделать. Все мы.

Энджел кивнула.

Она осознала, что сначала придётся успокаивать её же людей.

Отсутствие вооружения не заставит их отступить даже перед такими большими пушками. Энджел это знала. Она знала это в особенности про некоторых из них.

И снова Энджел осознала, что всё может закончиться очень плохо, если она не будет сохранять осторожность.

Эта мысль слегка отрезвила её, хоть и магия космического торта видящих струилась по её венам. Она посмотрела на солдата перед ней, когда тот ответил Фрэнку.

— Нам нужно, чтобы вы кое-что сделали для нас, — сказал солдат. — Всего лишь небольшая услуга. Никто не пострадает. Мы вернём Квентина Блэка и его жену, доктора Фокс, без единой царапинки.

Энджел снова сосредоточилась на нём, нахмурившись.

— Кое-что сделали для вас? — сложив это воедино с вопросом Фрэнка, с тем, что было сказано ранее, Энджел уставилась на безвыразительное лицо солдата в чёрном. Она смотрела в его пустые глаза, и её сердце гулко грохотало в груди, когда всё резко встало на свои места.

— Вы забрали Мири и Блэка, — Энджел сглотнула. — Вы их забрали. Вы забрали Блэка и Мири, потому что вам надо, чтобы мы сделали кое-что для вас? В смысле, вы их похитили? Вы держите их в заложниках? Чтобы заставить нас сделать кое-что для вас?

— Да, — сказал солдат. — Совершенно верно, мисс Деверо, — он глянул на Ковбоя. — Эмм… миссис Грейвс.

Воцарилось молчание.

Энджел почувствовала, как все гости свадьбы позади нее услышали её слова.

Она почувствовала, как они услышали слова солдата.

Энджел почти ощущала их мысли. Она чувствовала себя странно связанной со всеми ними — возможно, это даже подобно связи видящих. В любом случае, Энджел осознала, что все они складывают частицы пазла воедино, как и она сама. Все друзья и сотрудники Блэка, индейцы из Нью-Мехико, ветераны войны, годами работавшие на него в Сан-Франциско и других местах, люди, которых они считали своей семьёй.

Люди, которые теперь ощущались как часть семьи Энджел.

Она буквально почувствовала мгновение, в которое они поняли.

Солдат перед ней улыбнулся как будто в ту же самую секунду.

— Всё скоро закончится, — заверил он её. — Думайте об этом как о бизнес-сделке, миссис Грейвс.

«Но это не закончится», — подумала Энджел.

Это не закончится так скоро.

Глава 9. Этот тип

Время прыгнуло вперёд.

Я больше не прыгала.

Слава Господу, у меня больше не было этой межпространственной фишки.

К сожалению, это также означало, что я не могла перенести своих друзей отсюда.

Я не могла перенести Блэка отсюда.

Я также не могла перенести отсюда Ника, Кико, Декса, Джакса или Даледжема.

Я вообще не могла прыгнуть, но прыгнул мир вокруг меня… вокруг всех нас… а мой разум скользил вперёд и назад, так быстро швыряя меня из стороны в сторону, что я не поспевала за происходящим.

«Не было возможности дать отпор».

Эта мысль пришла и ушла, но задержалась со мной где-то в глубине.

Она шептала в уголках моего сознания.

«Он спланировал это. Он намеренно забрал вас именно сейчас».

Какая-то часть меня боролась с волнами тревоги, приступами ясности, которые вызывали столько эмоций, что я опять теряла эту ясность. «Он спланировал это». Мой разум бесконтрольно бушевал, швыряя меня в глубокие воды, звёзды, океаны тьмы. «Бл*дь, он спланировал это».

Он не просто заявился на нашу свадьбу видящих, сказал «упс» и решил всё равно забрать нас. Он спланировал это. Он знал, что похитить нас будет намного проще, когда мы в таком состоянии. Он откуда-то знал, какими совершенно беспомощными мы будем.

Мой разум замер от страха в головокружительном движении вперёд, скольжении вниз по холму, затем вверх, потом опять вниз. Голова кружилась, сердце ухало в пятки… от движения оно снова подскочило к горлу и в то же время отвлекало меня, облегчая психический стресс. Освещение по обе стороны от меня размывалось, и я снова катилась по этим американским горкам, закрыв глаза и тяжело дыша.

Торты, которые сделал для нас Джем, были чертовски сильными.

Адски сильными.

Или же тот, кто нас похитил, накачал меня чем-то.

Может, они всех нас чем-то накачали.

Но я не помнила, чтобы кто-то давал мне что-то. Я не помнила, чтобы теряла сознание, но это нельзя было исключить. Мой разум проплыл сквозь звёзды и оказался на другой стороне, давая мне проблески вещей, которые ощущались ещё более реальными, вне времени… но потом я видела больше в этой реальности, в том же пространстве, где моё тело подскакивало и снова опускалось.

Я возвращалась в период похищения.

Внезапно я уже ехала в машине, которая неслась по шоссе в глубокой ночи.

Я мельком увидела длинный забор с одной стороны, который размывался на такой скорости, что я едва его различала.

Вдалеке самолёты. Дорогие самолёты. Странные самолёты…

Я сжала ладонь Блэка, тяжело дыша.

Мы целовались.

Несколько минут, показавшихся очень долгими, мы целовались в машине. Я потерялась там, целуя его… но реальность снова возвращала меня. Его запястья были скованы наручниками. Он пытался дотронуться до меня, но мы могли лишь держаться за руки своими скованными запястьями.

…Кто-то растащил нас в разные стороны.

Ходьба по ровному участку пустоты.

Я видела ещё больше самолётов. Один самолёт в особенности, прямо перед нами. Люди шли по обе стороны, окружая нас, держа за руки, ведя по взлётной полосе. Я обернулась, ища Блэка, и увидела, что он идёт рядом…

…Я моргнула и оказалась на самолёте.

Брик сидел рядом со мной.

По другую сторону от него сидел Блэк.

Я не могла дотянуться до него. Я больше не могла дотронуться до его пальцев.

Блэк спорил, угрожал кому-то… я слышала интенсивную ярость в его голосе, пока он угрожал кому-то, угрожал своему собеседнику…

…я гадала, не Брик ли это.

Я гадала, не о Брике ли он говорит.

Я помнила, как он просыпался посреди ночи почти каждую ночь после того, как выбрался из тюрьмы, в которую поместил его Брик…

Я видела, как Брик кормился от Блэка, пил из его запястья, держал руку на его члене…

По мне пронеслась ярость такой силы, что я закричала.

Я рванулась, натягивая ремни, которые удерживали меня в кожаном кресле. Я не могла дышать. Я могла лишь рычать на него, бросаясь всем телом против того, что удерживало меня на самолётном сиденье. Каждая мышца напряглась. Боже. Всё так сильно болело…

Боль обострилась.

Я ощутила осколок огня в моей шее, в горле…

Всё погасло.

На сей раз я была практически уверена, что они накачали меня наркотиками.

И всё же я не могла быть уверенной на сто процентов.

Может, мой разум отключился.

Может, у меня случилось короткое замыкание. Слишком много напряжения. Слишком много натуги.

Я не верила глазам, когда видела вокруг звёзды, тёмные океаны, бескрайнюю ширь ночи. Мы с Блэком стояли по пояс в океанских волнах, тёплая вода кружила вокруг нас в темноте, пока мы смотрели, как восходит луна.

Я чувствовала так много облегчения. Так много.

Я испытывала умиротворение здесь; абсолютное умиротворение, будто мы наконец-то могли жить своей жизнью.

Мне казалось, что всё наконец-то так, как должно быть…

На дороге попалась кочка.

…Мы находились в очередной машине.

Я прислонялась к боку Блэка и ощущала других рядом с нами.

Я прижалась к нему, испытывая такое облегчение из-за того, что он здесь. Я чувствовала, как мой свет сливается с его светом, улавливала его облегчение, когда он вплёлся в меня. Мне хотелось забраться к нему на колени, но каждый раз, когда я пыталась это сделать, кто-то хватал меня за руки и стаскивал с его ног.

Белые пальцы схватили цепочку между моими наручниками, удерживая меня на месте.

Я ощутила, что это злило Блэка.

Я ощутила, что Блэку не нравится, что эти руки прикасаются ко мне.

Я ощутила, что Блэку не нравится, что я сижу рядом с кем-то.

…Когда я очнулась в следующий раз, я всё ещё находилась в машине.

Может, в другой машине. Может, в грузовике.

Я ничего не видела. Вокруг царила абсолютная темнота.

Я чувствовала рядом Блэка.

Я чувствовала и других людей, вокруг нас обоих.

Я слышала дыхание людей.

Половина из них, должно быть, спала, но некоторые дышали слишком часто, паникуя и боясь того, где мы находились. Постепенно появился свет. Я гадала, не проезжали ли мы туннель. Я гадала, может, кто-то надел мешок мне на голову, а потом снял.

С одной стороны мою руку сжимала холодная ладонь.

Я повернулась и увидела там Ника. Его вампирские глаза были кроваво-красными, пока он в ярости смотрел на кого-то напротив. Он зарычал… как животное… и я отпрянула, ничего не сумев с собой поделать. Я никогда прежде не видела в его глазах столько ярости, столько неразбавленной ярости на того, кто был перед ним. Я чувствовала, как Блэка беспокоит, что я держу Ника за руку…

«Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Он снова Ник, помнишь?»

Но Блэк этого не слышал.

А может, его беспокоило не это.

«Ты сказала, что он хорошо целуется, — прорычал он в моём сознании. — Тебе понравилось, как он целуется».

«Блэк…»

Но Блэк сейчас не был рациональным.

Он хотел убить его.

Он хотел убить их всех.

Он не чувствовал себя в безопасности. Блэку всё это не казалось безопасным.

Я тоже не чувствовала себя в безопасности.

Тем временем, Ник продолжал рычать на того, кто сидел напротив него. Если бы они не сковали его, если бы у него не было цепи на горле, если бы его руки не были связаны с моими, он бы разорвал на куски того, кто сидел напротив… но он не мог пошевелиться.

Он не мог пошевелиться.

…Я моргнула, и всё сделалось чёрным.

Над головой простирался потолок.

Высокий. Старый. Возможно, дорогой, но ветхий, будто кто-то позволил особняку истлеть за годы, позволил коврам выцвести вместе с обоями и картинами. Надо мной висела массивная серебряная люстра, собиравшая на себя пыль…

Кто-то тяжело дышал.

Не кто-то один. Много людей.

Я слышала, как всюду вокруг меня люди тяжело дышали, борясь с паникой.

Я осознала, что я тоже в их числе.

Я была одной из тех, кто тяжело дышал.

Gaos. Где Блэк?

«Я здесь, док. Я здесь… где ты? Ты рядом со мной?»

Я не знала. Я не знала, как ему ответить.

Торты всё ещё были в нашей крови.

Я вынуждена была предположить, что прошло не очень много времени.

Часы? Меньше дня.

Должно быть, точно меньше дня.

Мы все до сих пор были не в себе. Все мы.

«На это потребуется какое-то время, — пробормотал другой разум. — Эффект сохранится на какое-то время. Не на несколько дней. Не дней… но на какое-то время. Дольше, чем на одну ночь. Возможно, дольше…»

Это был не Блэк.

Поначалу я знала лишь то, что голос не принадлежал Блэку.

— Что, бл*дь, происходит? — другой, такой же знакомый голос раздался в темноте, эхом отразившись от высокого потолка. — Кто это сделал? Где я, бл*дь?

Поближе раздался другой голос.

— Кико? КИКО? Ты где, Кико? ГДЕ ТЫ?

— Я тут! — крикнула она с болью в голосе. — Ты где? ТЫ ГДЕ?

— Я ТУТ! — проорал в ответ первый голос.

Затем тот голос, который я слышала, раздался прямо рядом со мной.

— ДОК! МИРИАМ! Где ты, док?

Я повернулась, испытывая такое облегчение, что не могла думать, едва могла дышать. Я схватилась за его одежду, затем за мускулистые руки. Я вцепилась в его волосы, потрогала лицо со знакомым длинным подбородком. Его лицо было влажным, и я осознала, что он плачет. Я всё ещё не могла нормально видеть.

Я не могла его видеть.

— Блэк…

— Да! Да, это я, док… — он держал меня за руки. — Дорогая, что не так? Почему ты не открываешь глаза?

Я ахнула, затем сообразила, что он прав.

Я заставила свои глаза открыться.

Боже. Свет причинял боль.

Я посмотрела на него, и перед глазами всё поплыло… а потом я внезапно увидела его.

На его лице отразилось облегчение, когда он посмотрел на меня, затем обвил руками, притянув к себе. Мы стали целоваться ещё до того, как я осознала его намерение. Я потерялась там, в его губах, свете, языке. Я совершенно забыла, где мы, и какие странные образы и воспоминания мелькали в моём сознании.

Поцелуи с ним одновременно давали мне почву под ногами и заставляли забить на всё.

Пока мы целовались, в моём сознании мелькали образы.

Они также давали странную опору.

Я вспомнила наше бунгало на таиландском пляже.

Они тихо застонал, целуя меня и дёргая платье, в которое я до сих пор была одета.

Его руки обхватили мою спину, затем чей-то голос как будто взорвался в моих ушах.

— Где мы, бл*дь? Что это такое? ГДЕ МЫ?

Я подняла голову, тяжело дыша.

Мир накренился, когда я осмотрелась по сторонам. Всё снова резко накатило на меня.

Я вспомнила торт, машины, всех наших друзей и членов семьи на курорте, вампиров, самолёт, как Блэка укусили, наручники. Я осознала, что смотрю в лицо Джакса и его фиолетовые глаза. Его зрачки настолько расширились, что я поначалу могла лишь смотреть на него, затерявшись в странности его лица.

Я осознала, что он обнимает Кико.

Он изменил положение тела, и я осознала, что он пытается её защитить. Он как будто не был уверен, то ли её надо защищать от меня, то ли я могла помочь ему защитить её от всех остальных. Я завороженно смотрела, как он держал её сначала перед собой, затем подвинулся так, чтобы встать между ней и нами с Блэком… затем опять встал так, что она оказалась перед ним… затем так, чтобы она прислонялась к её боку.

Он смотрел по сторонам, слегка присев и пытаясь решить, с какой стороны грозит наибольшая опасность. Я проследила за его пристальным взглядом и осознала, что он прав, что всё здесь не знакомо. Всё опасно.

Неудивительно, что Джакс сбит с толку.

Но Кико крутая. Зачем, бл*дь, он пытается защитить её?

Он должен работать с ней вместе.

Чёрт, да это она должна защищать нас.

Кико восторженно рассмеялась, затем подняла руку.

Когда я нерешительно подняла свою руку, копируя её позу, она резко хлопнула по моей ладони в жесте «дай пять».

Затем мы обе вернулись к осмотру помещения.

Вампиры ушли, но мы определённо не были в безопасности. Здесь ничто не было правильным. Я чувствовала это вездесущее, удушающее ощущение неправильности. Осознав, что Джакс прав, и нам здесь до сих пор грозит какая-то опасность, я присела над Блэком, стараясь спрятать его из виду тех, кто мог наблюдать за нами.

— Ты делаешь меня параноиком! — рявкнул на меня Джакс.

— Ты делаешь МЕНЯ параноиком! — рявкнула я в ответ.

— Вы оба ведёте себя неадекватно, — сухо сказал Даледжем.

Кико снова расхохоталась.

И всё же её тёмные глаза оставались проницательными, пока она следила за взглядом Джакса до разных углов странного дома, в котором мы все очутились. Мы втроём, а также Блэк, посмотрели на массивную деревянную лестницу, ведущую на верхнюю площадку, затем на ещё одну площадку выше. Мы по очереди изучали полы, ковры, стены, люстру. Затем я присмотрелась к обоям, к ковру, к картинам, к уродливым занавескам по обе стороны двери.

Я уставилась на антикварный столик, старинные выключатели света с медными кнопками, на узкий коридор, ведущий, кажется, в столовую.

В столовой лежал лаймово-зелёный ковёр. Он был уродливым, выцветшим, покрытым пятнами.

Я видела, кажется, лунный свет, но всё выглядело неправильным.

И всё же, должно быть, ещё ночь.

До сих пор царила ночь.

Мы должны были находиться в том же периоде без солнца.

Я увидела Декса, присевшего на нижней ступеньке массивной лестницы из тёмного дерева, которая начиналась справа от фойе, если смотреть от входной двери. Массивные и очень старые с виду ступени, некогда бывшие великолепными, но теперь утратившие лоск вместе с обтрепавшейся ковровой дорожкой, покрылись царапинами вплоть до самых перил, а кое-где от них отвалились кусочки. Лестница круто поднималась вверх до широкой площадки, которая переходила в коридор, ведущий к другим дверям и комнатам этажом выше.

Люстра, возможно, была самой крупной из всех, что я видела, и напоминала свадебный торт. Ей должно быть как минимум сто лет. Она занимала место точно в центре между лестницей и дальней стеной, отчего комната обретала странно разбалансированный вид.

Желтоватый свет, исходивший от неё, походил на настоящий огонь.

Это оставляло странные, разрозненные тени на паркетном полу.

Большую часть пола в прихожей покрывал пыльный сине-зелёный персидский ковёр.

Симметричность всего этого вводила меня в ступор.

Как нечто столь прекрасное могло сделаться таким тусклым и заброшенным?

Этот дом, где бы он ни находился, должен стоить немало денег.

И всё же кто-то попросту оставил его гнить.

Блэк чихнул.

Мы с ним лежали на персидском ковре.

Я чувствовала запах пыли, заставившей его чихнуть. Как только он чихнул, я почувствовала, что мой нос тоже защекотало. Через несколько секунд я тоже чихнула.

Я заметила, что Ник и Даледжем целуются у стены.

Они целовались весьма страстно.

Наблюдать за этим казалось слегка неприличным.

Возможно, я слишком много чувствовала от них… как минимум от Джема.

Джем прильнул к Нику, тихо постанывая ему в рот, затем опустил голову, чтобы поцеловать его поразительно белую шею. Джем наполовину прижал своего вампира-бойфренда к стене, оклеенной полосатыми обоями. Ник выглядел так, будто он плакал, но не переставал целовать зеленоглазого видящего и стискивать мускулистой рукой его длинные, наполовину взъерошенные волосы.

Должно быть, Джем почувствовал, что я их заметила.

Он обернулся, взглянув на меня, и его светлые глаза смотрели свирепо, фиолетовые ободки вокруг зелёных радужек почти светились. Он стоял в странной позе, его руки были вытянуты и напряжены, и я осознала, что как и Джакс с Кико, Даледжем пытался спрятать Ника.

— Ну, это просто абсурд, — пробормотала я себе под нос.

Блэк подо мной рьяно закивал в знак согласия.

— Абсурд, — пробормотал он.

— Абсурд ли? — рявкнул Джем. — Абсурд ли, Мири?

Он показал на бледную кожу Ника, и я осознала, что он имел в виду. Я видела порезы, синяки и следы укусов, покрывавшие горло и плечо Ника, а также ещё больше синяков на груди, под распахнутой дорогой рубашкой.

Ник выглядел так, словно кто-то выбил из него всё дерьмо.

А потом покусал. Много-много раз.

А потом, может, ещё немного побил.

— А меня никто не защищает, — пробормотал Декс, сидевший на ступеньках.

Кико посмотрела на своего друга, и её тёмные глаза выражали потрясение.

Затем она разрыдалась.

Она попыталась пойти к Декстеру, но Джакс крепче обхватил её руками, явно побаиваясь отпускать её куда-либо одну, хотя между ней и Дексом было чуть больше двух метров.

Я тихонько захныкала, глядя на своих друзей.

Мы здесь не в безопасности.

Мы не в безопасности…

— ПРИВЕТСТВУЮ.

Из динамиков прогремел голос.

Мы все резко подскочили.

Джакс слегка взвизгнул. А может, и не взвизгнул. Это больше напоминало боевой клич.

Мы все посмотрели на него.

Затем, по какой-то необъяснимой причине, мы все посмотрели на Декса.

Увидев, что мы смотрим на него, Декс вскинул руки, и его тон сделался явно оправдывающимся.

— Тут написано НАЖМИ ЭТУ КНОПКУ! — пожаловался он, показывая на чёрное прямоугольное, металлическое с виду устройство на лестнице возле его босых ног. Я проследила глазами за шнуром от чёрной металлической коробочки. Я проследила за тем, как он вился вниз по лестницам и втыкался в древнюю с виду розетку в стене.

— Тут сказано НАЖМИ ЭТУ КНОПКУ! — повторил Декс ещё более сердитым голосом. — Что, бл*дь, мне НАДО БЫЛО делать? Я нажал! Я сделал как сказано!

Я нахмурилась, но не могла спорить с его логикой.

Ну в смысле, а что ещё мог сделать Декс?

Я бы тоже нажала.

Просто наверняка. Для перестраховки.

Морпех посмотрел на меня, и его глаза блестели.

— Спасибо, Мири, — сказал он, будто услышал меня, и вытер глаза. — Спасибо. Бог мой. Все ведут себя так неадекватно.

Но он не мог меня услышать.

Он был человеком.

— Торты, — произнес Блэк, и его голос напоминал стон. — Это бл*дские торты, Мириам… gaos. Как ты можешь не понимать этого? Я же тебе рассказывал раньше! Ты что, не слушала?

Я хмуро посмотрела на своего мужа, сбитая с толку, но Декстер заговорил прежде, чем Блэк успел сказать что-то ещё. Высокий темнокожий морпех показал в мою сторону рукой, словно я встала на его сторону.

— СПАСИБО, — сказал он, снова вытирая глаза, но теперь его слова звучали более грубо, наполняясь смесью злости, боли, облегчения. — Хоть кто-то здесь понимает! Хоть кто-то обратил внимание. СПАСИБО, Мириам. Спасибо. ЛЮБОЙ ИЗ ВАС сделал бы то же самое! ЛЮБОЙ. ИЗ. ВАС.

Он обвинительно показывал пальцем на всех остальных.

— Я обращаю внимание! — запротестовала Кико.

Блэк подо мной фыркнул.

Я чувствовала, что слова Декса его задели.

— Всего-то был одним из моих лучших друзей на протяжении двадцати лет, — мрачно пробормотал Блэк. — Наверное, ЭТО не считается. Внезапно я стал невидимым. Я уже неважен. Всего лишь из-за тупого драконьего дерьма, в котором я вообще не виноват. Этого вообще уже НЕТ. И теперь я плохой парень. Я всего лишь какой-то фрик, которого он раньше знал. Он даже не пришел на мою чёртову свадьбу. Чёртов свадебный торт в него пришлось силой заталкивать…

Декс сердито посмотрел на него.

Морпех как будто хотел сказать что-то, но ему не представилось возможности.

— ПРИВЕТСТВУЮ, — повторил голос с потолка. — НАДЕЮСЬ, ВЫ ВСЕ ОПРАВЛЯЕТЕСЬ ОТ ПУТЕШЕСТВИЯ СЮДА….

Мы все посмотрели вверх, в направлении этого бесплотного голоса.

Я слышала, как Декс что-то мрачно пробормотал себе под нос.

На сей раз я это не разобрала.

Возможно, это было произнесено на незнакомом мне языке.

Судя по тому, как Блэк резко повернулся и сердито посмотрел на Декса, он явно расслышал. Как минимум, он понял его эмоцию. Судя по их обиженным и полным боли взглядам, я подозревала, что они продолжают спорить, хоть над нашими головами и раздавался этот голос.

Остальные как будто не замечали, не считая Кико.

Джакс говорил на каком-то другом языке, и я не понимала, к кому он обращается. Кико пыталась высунуться из его объятий и встретиться глазами с Декстером.

Я почти чувствовала, как она пытается сделать так, чтобы Декс посмотрел на неё.

Даледжем издал звук, который вызвал у меня ассоциации с волчицей, рычащей на своих щенят.

Ник всё ещё плакал.

— Я ИЗВИНЯЮСЬ ЗА ЭТИ НЕУДОБСТВА. МНЕ ПРАВДА ХОТЕЛОСЬ БЫ ИМЕТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОДОЖДАТЬ…

Когда я посмотрела на своих друзей, по мне пронеслась злость.

Этот кусок дерьма.

Я знала этот голос.

Я, бл*дь, знала его.

Я прекрасно знала, кто сделал это с нами.

Мы должны были находиться в безопасности, на курорте… или плавать в бассейне… есть тако с нашими друзьями, окунать ножки в джакузи. Мы все должны были спокойно проработать своё дерьмо, окутанные любовью, теплом и безопасностью.

Но мы были здесь.

И я теперь точно знала, кто привёз нас сюда.

Я где угодно узнаю этот проклятый луизианский акцент.

Я точно знала этот тембр. Я узнавала акцент и выделение отдельных слов. К этому моменту я даже не знала, что из этого — новоорлеанское произношение, а что — просто Брик и его раздражающая, нелепая, нарочито бесячая манера говорить.

В любом случае, я знала, что это он.

Но я также была относительно уверена, что мы слушаем запись, и это сбивало меня с толку. Он же приехал сюда с нами. Он был с нами, разве не так? Я помнила, как Брик кормился от Блэка на самолёте. Кто-то явно кормился от Ника.

А значит, он всё ещё где-то здесь.

Может, он даже прямо сейчас наблюдал за нами.

Блэк подо мной издал низкое рычание.

Его грудь вибрировала под моими руками, и я глянула вниз. Он по-прежнему был одет в смокинг со свадьбы, но рубашка была наполовину расстёгнута. Я видела порезы и синяки на его груди, следы укусов. Иисусе. Он выглядел почти так же плохо, как Ник.

Я разразилась такой громкой чередой ругательств, что ощутила, как Джакс подпрыгнул.

— …ЗНАЮ, ВСЁ ЭТО УЖАСНО НЕУДОБНО, — записанный голос продолжал разноситься по фойе с высокими потолками. — НО МНЕ НУЖНО, ЧТОБЫ ВЫ КОЕ-ЧТО СДЕЛАЛИ ДЛЯ МЕНЯ. ВАМ ЗАПЛАТЯТ, КАК ТОЛЬКО ВЫ ВЫПОЛНИТЕ СВОЮ ЗАДАЧУ. ВЫ ПОЛУЧИТЕ МОЮ БЕЗГРАНИЧНУЮ БЛАГОДАРНОСТЬ, И Я БУДУ ДОЛЖЕН ТЕБЕ ЛИЧНУЮ УСЛУГУ, КВЕНТИН, КОТОРУЮ ТЫ МОЖЕШЬ СТРЕБОВАТЬ МЕНЯ В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ, КОГДА ПОЖЕЛАЕШЬ. БОЛЕЕ ТОГО, НИКТО ИЗ ВАШИХ ЛЮДЕЙ НЕ ПОСТРАДАЕТ. В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ МОИ ЛЮДИ С НИМИ В НЬЮ-МЕХИКО, НО НИКТО ИЗ НИХ НЕ ПОСТРАДАЕТ, ЕСЛИ ВЫ ВЫПОЛНИТЕ ДЛЯ МЕНЯ ЭТО МАЛЕНЬКОЕ ЗАДАНИЕ. ВСЕХ ВАС ОТПУСТЯТ, КАК ТОЛЬКО ДЕЛО БУДЕТ СДЕЛАНО…

Я встретилась взглядом с Блэком.

Пылающая ярость, которую я видела в его золотистых глазах, на мгновение захватила меня.

Когда-то это могло бы напугать меня, но сейчас это казалось мне странно красивым.

Я ощущала раздражение, вплетавшееся в эту ярость.

Если когда-то и был момент, когда Блэк хотел превратиться в дракона, то это определённо такой момент. Даже когда чёрные зрачки поглотили его радужки, я никогда не видела столько ярости в его тигриных глазах. Я не замечала за ним такой злости уже годы.

Годы.

На самом деле, последний раз…

— Я ПОНИМАЮ, ЧТО ЭТО ВОВСЕ НЕ РАСПОЛОЖИТ ВАС КО МНЕ… И ОСОБЕННО ТЕБЯ, КВЕНТИН… НО КАК Я И СКАЗАЛ, ЭТО НЕ ЕРУНДА. ЭТО ЖИЗНЕННО ВАЖНО. ТУТ НИЧЕГО НЕ ПОДЕЛАЕШЬ… И ЭТО НУЖНО ВЫПОЛНИТЬ СЕЙЧАС ЖЕ.

— Бл*дь, я УБЬЮ ТЕБЯ! — прорычал Блэк, глядя на динамик.

Его голос прозвучал низко, гортанно, как у животного.

— ОТПУСТИ МОИХ ДРУЗЕЙ! — рявкнул Блэк. — ОТПУСТИ ИХ НЕМЕДЛЕННО! ОТПУСТИ МОЮ ЖЕНУ! ОТПУСТИ МОЮ ЖЕНУ, ИНАЧЕ Я УБЬЮ ТЕБЯ!

Но голос продолжал тем же тоном, безо всяких изменений.

— …НА ВАШЕМ МЕСТЕ Я БЫ НЕ ПЫТАЛСЯ ПРОВЕРНУТЬ ФОКУСЫ ВИДЯЩИХ, ЧТОБЫ ВЫБРАТЬСЯ ИЗ ЭТОГО ЗАТРУДНИТЕЛЬНОГО ПОЛОЖЕНИЯ, КВЕНТИН. БОЮСЬ, ЗДЕСЬ ЭТО НЕ СРАБОТАЕТ…

Я слышала, что вампир улыбается.

Я буквально видела это своим внутренним взором.

— …КОНЕЧНО, Я НЕ СОМНЕВАЮСЬ, ЧТО СКАЗАВ ЭТО, Я ЗАСТАВЛЮ ВАС НЕПРЕМЕННО ПОПРОБОВАТЬ ЭТО ПРЯМО СЕЙЧАС…

Что-то в монотонности голоса вампира реально подтвердило, что это запись. Он действительно организовал всё заранее. Даже если он сейчас наблюдал за нами, он уделил время планированию этого дерьма. Я подозревала, что всё это было спланировано.

Каждый аспект хронологии.

Возможно, даже точная комбинация видящих и людей, оказавшихся с нами.

А иначе зачем похищать нас в ночь нашей свадьбы?

Он мог бы просто забрать меня из больницы в Калифорнии. Тогда я была ещё уязвимее. И Блэк тоже. Наши света пребывали в совершенном хаосе. Блэк только что потерял одного из своих самых близких друзей. Когда я не очнулась, Блэк перестал спать.

По словам Энджел, он почти не ел.

Подумав об этом, я сообразила, что Брик Вампирский Король мог не до конца понимать, что случилось в тех лесах Саратоги.

Он мог не знать, что стало с моим светом и светом Блэка.

Он мог думать, что Блэк по-прежнему может превращаться в дракона.

Он мог всё ещё думать, что я способна телепортироваться в другие миры.

Подумав об этом, я попыталась нащупать своё зрение видящих.

Даже учитывая то, что Брик сказал на записи, я знала, что он прав, и мы всё равно должны попытаться. Я подумала, что с таким же успехом могу попробовать первой. У меня не было доступа к телепортации, но я попробовала использовать обычное зрение видящей. Сначала я попыталась связаться с Ярли в Нью-Мехико, может, в надежде подсказать ей, где мы.

Меня тут же охватила боль.

Я не могла издать ни звука. Я едва могла натужно ахнуть.

Боль буквально ослепила меня.

Это не походило на боль разделения. Я вообще такого не испытывала. Это подобно удару электрического тока. А может, сродни ожогу от горячего электрического утюга. Я не могла прекратить это. Я даже никак не могла ослабить это. Вместо того чтобы стихнуть, боль сначала продолжала усиливаться, достигнув пика через несколько секунд после того, как я прекратила попытки воспользоваться своим светом. Даже после того, как я отпрянула, полностью втянув aleimi в своё тело, боль становилась лишь хуже.

Перед глазами всё побелело.

Я хватала воздух ртом, тяжело пыхтела.

Честно, я думала, что это может меня убить.

— МИРИ! — Блэк стискивал мои руки, притягивая меня к себе. — БОГИ, МИРИ! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ! СКАЖИ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ! СКАЖИ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ, ДОРОГАЯ!

Я чувствовала его беспомощность в том, что он никак не мог остановить боль.

Я силилась ответить, но не могла.

Мне казалось, что я умираю.

Gaos. Если я умру, Блэк умрёт.

Я захныкала, паникуя.

Я ощупывала своё горло, шею.

Я лихорадочно искала ошейник, имплант, но там ничего не было.

— Я ПРИНОШУ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ЛЮБОЙ ДИСКОМФОРТ, КОТОРЫЙ ВЫ МОЖЕТЕ ИСПЫТАТЬ ПРИ ПОПЫТКАХ ВЫБРАТЬСЯ ОТСЮДА…

Блэк подо мной застонал.

Его руки метнулись к его шее, и я осознала, что он только что попытался провернуть то же, что и я.

Голос любезно продолжал.

— …НО Я ПЫТАЛСЯ ВАС ПРЕДУПРЕДИТЬ.

Я услышала, как Даледжем ахнул и упал на одно колено. Как и у меня, его руки метнулись к его шее, ощупывая горло в поисках ошейника, какого-то объяснения боли.

Ник запаниковал, опустившись на пол вместе с ним.

Он обхватил руками своего партнёра, прижимая его к груди.

Дальше я услышала, как ахнул Джакс, перекатившись на спину и застонав. Кико забралась на него сверху, встревоженно всматриваясь в его лицо.

— Джакс? — она трясла его, в её голосе слышалась паника. — ДЖАКС! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

Я постепенно приходила в себя, но моя голова всё ещё раскалывалась.

Я смотрела на просторное фойе, пытаясь думать, пока та тошнотворная боль отступала, заставляя мышцы вибрировать. Я до сих пор понятия не имела, где мы находились. Я не узнала ничего, расплатившись этой болью, тошнотой, паникой и уверенностью в том, что я умру.

Мои мысли вернулись к самолёту, к машинам, в которых нас везли.

Но мы были под таким кайфом от тортов.

Это же хорошо, верно? Мы не могли уехать далеко. Даже на самолёте.

Прошло максимум несколько часов с тех пор, как мы съели торты. Я понятия не имела, как долго длился эффект, но вряд ли это больше двенадцати часов. Даже если Брик потратил четыре-пять часов, увозя нас с курорта в Нью-Мехико, у нас осталось менее семи часов до того, как мы сможем вновь нормально думать.

Мы не пребывали бы в таком раздрае, если бы всю ночь провели в дороге.

Но это место казалось более далеким.

Такое чувство, будто мы были очень далеко от наших друзей.

Как Брик так быстро доставил нас сюда?

Я осознала, что вспоминаю ещё больше образов, тревожных воспоминаний о дороге сюда. Машины, возможно, грузовики. Как минимум один самолёт.

Я видела город из окна последней машины.

Мигающие огни. Другие автомобили.

Люди на тротуарах.

Я не могла отчётливо рассмотреть это, но запомнила ощущение.

— Наркотики, — подсказал Даледжем.

Я повернулась, посмотрев на него, и Джем жестом указал на свою голову.

— Наркотики, — повторил он. — Торты работают до тех пор, пока они работают. Они работают столько времени, сколько потребуется, чтобы доставить послание. Они могли остановить их… замедлить. Наркотики, — повторил он, снова показывая на свою голову.

Я понимала это. Почти.

Но тот раздражающе самодовольный голос всё ещё говорил.

— …ЗАДАЧА, КОТОРУЮ Я ПЕРЕД ВАМИ ПОСТАВИЛ, ПО СУТИ ПРОСТА. ВСЁ, ЧТО НУЖНО ВАМ ДЛЯ ВЫПОЛНЕНИЯ ЗАДАНИЯ, УЖЕ ЗДЕСЬ, В ЭТОМ ДОМЕ… И ЭТО ТАКЖЕ МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ, КОТОРОЕ Я БЫ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ВЫ РАСКРЫЛИ.

В голосе вампира звучала улыбка.

Я слышала это, когда он продолжил.

Я почти видела его.

— Я ПРИНОШУ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ИЗБЫТОК ДРАМАТИЗМА В МОЁМ ПОДХОДЕ, НО ЭТО ПРАВДА КАЗАЛОСЬ ЕДИНСТВЕННЫМ СПОСОБОМ. Я БЫ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ТЫ РАЗГАДАЛ ДЛЯ МЕНЯ ЗАГАДКУ, КВЕНТИН… С ПОМОЩЬЮ ТВОЕЙ ПАРЫ И НЕКОТОРЫХ НАИБОЛЕЕ ПОЛЕЗНЫХ ДРУЗЕЙ. Я ДАЖЕ ДАРЮ ТЕБЕ СОБСТВЕННОЕ ДИТЯ, НАОКО, ДЛЯ ЦЕЛЕЙ ДАННОГО ЗАДАНИЯ…

Я услышала очередное низкое рычание от Даледжема.

Я не оборачивалась туда, где он и Ник стояли у стены.

Я не отводила глаз от направления, откуда доносился голос, эхом отражавшийся от потолка. Я не переставала одержимо нависать над Блэком.

— В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ДОМЕ МОЕГО ДЕТСТВА. Я ОБОРУДОВАЛ ЭТОТ ДОМ ВСЕМ, ЧТО МНЕ УДАЛОСЬ СОБРАТЬ ЗА ГОДЫ ОТНОСИТЕЛЬНО ИСТОРИИ ЭТОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ. КОЕ-ЧТО ИСХОДИТ ИЗ ГАЗЕТ И ПОЛИЦЕЙСКИХ ОТЧЁТОВ ТОГО ВРЕМЕНИ… НО МНОГОЕ ВКЛЮЧАЕТ ТО, ЧТО Я СЛЫШАЛ И ВИДЕЛ, А ТАКЖЕ СУМЕЛ СОБРАТЬ ОТ СВИДЕТЕЛЕЙ И ИХ СЕМЕЙ ЗА ПОСЛЕДУЮЩИЕ ГОДЫ. ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, ЧТО НЕ СМОГ ПРЕДОСТАВИТЬ БОЛЬШЕ…

Я нахмурилась, глянув на Блэка.

Блэк глянул на меня.

Та ярость всё ещё горела в его глазах.

Теперь я также видела там озадаченность, может, неверие.

Во всем этом жила ярость.

Абсолютный гнев из-за того, что Брик снова провернул с ним подобное.

Я знала, что ярость наверняка в разы умножится прежде, чем утихнет.

Я поймала себя на том, что опять вспоминаю то, как отреагировал мой муж, когда Брик запер его в той камере луизианской тюрьмы. Я помнила всё, что случилось в месяцы после его освобождения. Потение по ночам, кошмары с воспоминаниями, одержимое планирование того, как он уничтожит вампира. Я помнила, насколько хуже всё стало, когда Брик похитил меня и увёз аж в Шотландию. В тот раз, вопреки всему, что он сделал с Блэком, Брик хотел, чтобы я психологически «исправила» его пару, которая была такой же сумасшедшей.

Всё это произошло как будто миллион лет назад.

В то же время это ощущалось настолько ярким и живым, что я помрачнела.

Я знала, что отчасти дело в кайфе от свадебного торта видящих. также знала, что торт пробуждает эмоции и воспоминания, которые были слишком реальными.

Я также чувствовала себя идиоткой, глядя на темные стены.

Как мы забыли про Брика?

Как мы забыли про такого Брика?

Как мы позволили себе поверить, что вампир, который пытал и едва не убил Блэка в той тюрьме, каким-то образом «исправился»? Вампирский король, который завоевал трон, убив своего предшественника и свалив это убийство на нас, нарисовав на наших спинах мишень в глазах большинства вампиров? Как мы забыли про прародителя Ника, который преследовал и желал его месяцами, прежде чем увидел шанс убить моего лучшего друга, изнасиловать его и систематически травмировать, превратив в вампира, чтобы натравить Ника-психопата на меня, Кико и остальной мир?

Как мы позволили себе думать, что Брик может быть нашим союзником?

Как мы позволили себе верить, что этот больной мудак может быть чем-либо, кроме угрозы для нас и всех, кто нам дорог?

Но я уже знала ответ.

Мы нуждались в нём.

Мы нуждались в помощи Брика, так что удобно забыли об остальном.

Потому что или так, или позволить моему дяде и его натуральной армии культистов-видящих с промытыми мозгами и таких же людей завладеть мирами людей и видящих. Мой дядя полностью уничтожил бы вампирское население. Брик нуждался в нас, поэтому прикидывался паинькой.

До Ника я верила, что вампиры по своей природе были проблемой. Возможно, я не выражала это именно такими словами, но убеждение никуда не девалось.

Теперь я знала, что дело в Брике.

Это он такой.

Но мы нуждались в нём, так что притворились, будто он мог измениться.

Я знала, что если бы мой дядя видел нас теперь, то от души посмеялся бы.

Он бы сказал, что я могла это предвидеть, что я была недостаточно безжалостной, что я упустила из виду, кто настоящий враг. Мой дядя наверняка сказал бы мне, что я должна была позволить ему, Чарльзу, сначала поубивать всех вампиров, а потом уже заключить перемирия и компромиссы с моими людьми. Он бы цитировал Макиавелли или какого-нибудь древнего военного преступника со Старой Земли и сказал, что мне надо было позволить уничтожить настоящего врага и потом разбираться с меньшими угрозами.

Но только моему дяде хватило бы наглости называть себя «меньшей угрозой».

Боль рябью пронеслась по мне.

Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не попытаться использовать зрение видящей, а мои руки снова искали ошейник или что-либо на мне, что можно было снять. Мне надо выяснить, что вызывало боль, и снять это с себя, но ничего не было. Я ощупала шею, посмотрела на свои руки и тело. Я посмотрела на тело Блэка.

Я ничего не могла найти.

— Это этот дом, — пробормотал Блэк.

Он сел, опираясь на руки и ладони.

Я наблюдала, как он смотрит на Даледжема, затем на Джакса, затем на меня.

— Это этот бл*дский дом, — громче прорычал Блэк. — Этот дом — причина, по которой мы лишились способностей видящих. Этот больной вампирский мудак что-то с ним сделал.

Даледжем кивнул, и его глаза казались такими же жёсткими и переполненными яростью как у Блэка.

— Да, — Джем показал на свою голову, затем на стены. — ДА, — выразительно повторил он.

Глядя на него, я осознала, что Даледжему сложно говорить.

— Вот что не так с этим местом, — пробормотал Декс. — Вот что. Ладно. Ладно.

Он посмотрел на всех нас, когда мы уставились на него.

Он показал вокруг, как это сделал Джем.

— Я это почувствовал, — сказал он. — Я почувствовал тут что-то неправильное. Я это почувствовал. Тут есть зло.

Я задрожала от слов Декса.

Они казались правильными.

— Это не всё, что не так с этим домом, — сказал Джакс, глянув на Декстера. — Вы правы, мои братья… но это не всё.

Я видела, как Декс резко посмотрел на Джакса. Даледжем тоже глянул на него.

И я. И Кико. И Ник.

И Блэк.

Подумав над их словами, обведя взглядом тёмные стены, выцветшие старомодные обои, пыльные картины людей, казавшихся смутно знакомыми, хотя я не узнавала их лица… я почувствовала то же самое.

Я почувствовала, что имел в виду Джакс.

Я почувствовала то, что чувствовал Декс.

С этим домом что-то не так.

Нечто большее, чем поле сдерживания видящих, которое установил тут Брик. Нечто помимо того факта, что нас бросили тут под кайфом от космических тортов видящих, похитив с курорта в Нью-Мехико и оставив тут по причинам, в которых не было совершенно никакого смысла.

Нечто большее, чем слова Брика о том, что это дом его детства.

Здесь случилось нечто плохое.

Моя голова шла кругом, пытаясь осмыслить это, понять, что я чувствую.

В итоге я могла переварить это чувство лишь в одной манере.

Этот дом — неправильный.

Этот дом был злым, бл*дь, как и сказал Декс.

Глава 10. Организованный хаос

— Успокойтесь, бл*дь! — голос Даледжема перекрикнул всех нас. — Всем надо просто сделать глубокий вдох… прекратите говорить! ПРЕКРАТИТЕ ГОВОРИТЬ!

Его слова пронеслись по нашей группе как электрический заряд.

Мы все умолкли.

Джем посмотрел на нас, тяжело дыша. Его зрачки были такими же расширенными, как и у всех остальных — может, за исключением Ника, у которого как будто вообще не осталось радужек. Я честно не могла понять, что происходит с Ником. Я гадала, может, торт влияет на него иначе из-за того, кто он. Я гадала, как он справляется с тортом видящих.

Он определённо не выглядел так, будто он справлялся.

Я гадала, сколько времени продлится кайф от торта.

— Я это объяснил, — Даледжем повернулся ко мне, и его тон сделался предостерегающим. — Я это объяснил, Мири.

Я гадала, что происходит со всеми, кого мы оставили в Нью-Мехико.

Даледжем посмотрел на меня.

Его глаза и голос сделались ещё более предостерегающими, но я слышала там мелодичность, интенсивные эмоции.

— Это. Я. Тебе. Тоже. Сказал. Док.

Глядя на его драматичные черты лица, глаза, сделавшиеся почти чёрными, потому что зрачки поглотили зелень радужек, я знала, что он так же выбит из колеи, как все остальные.

— Хорошо, — сказала я. — Хорошо, Джем. Я просто забыла.

— Не волнуйся о них, Мири, — предостерёг Джем. — Все в Нью-Мехико. Они будут в порядке. В полном порядке. В порядке. Это у нас проблемы. Только у нас.

Я кивнула. Я только кивала для того, чтобы его успокоить.

Я тоже хотела в это верить.

Я очень, очень хотела в это верить.

— НЕ ПОТАКАЙ МНЕ.

— Да я бы никогда, — я улыбнулась.

Улыбка вовсе не казалась естественной. Я ни капельки не успокоилась.

Я наблюдала, как Джакс настороженно глядит на меня.

Мы все стояли. Никто из нас не покидал фойе жуткого дома.

Когда записанный голос Брика умолк, оставив нас в тишине, я встала на ноги. Блэк поднялся следом за мной. Декс слез со ступеней, но сначала снова нажал на кнопку, и нам пришлось во второй раз прослушать совершенно бесполезное послание Брика. Единственное, что мы узнали из повторного прослушивания — то, что это определённо запись.

Джем до сих пор нависал над Ником.

Джакс и Кико нависали над Дексом, но я не могла понять, что там происходит — только то, что эти трое почему-то заметно расстраивают Ника.

Через считанные секунды после того, как последнее слово с луизианским акцентом эхом отразилось от высоких потолков фойе (во второй раз), мы все практически сразу заговорили. Ну, почти все мы. Мне казалось, будто мы все говорили одновременно, но, возможно, это потому что я слышала всех, хоть они говорили вслух, хоть нет. Здесь по мне били и эмоции, и мысли всех вокруг.

Ну, почти.

Я говорю «почти всех», потому что ничего не чувствовала от Ника.

Ник был вампиром. Его разум казался мне совершенно отсутствующим. Пустым.

Я знала, что это изменится только в том случае, если он меня укусит.

— Он тебя не укусит, — прорычал Джем. — ИИСУСЕ, Мириам!

Он всё ещё стоял перед Ником, словно охранял его от всех нас.

Теперь он охранял его главным образом от меня.

Однако я видела, что Джем до сих пор настороженно косится на Декстера.

Декс стоял за Кико и Джаксом, которые выставили руки вперёд, словно готовились прогнать всех остальных.

Я внезапно сообразила, что я стояла перед Блэком, тоже вытянув руки.

Вратари.

Охранники.

— Придурки, — буркнул Блэк.

Джакс расхохотался.

Половина из нас стояла перед другой половиной и рычала друг на друга, будто мы готовились драться на смерть.

— Нам надо выбираться отсюда, — пробормотал Джакс. — Вы все ведёте себя как сумасшедшие, бл*дь.

Когда я взглянула на него, он смотрел на стены.

В его глазах отчётливо проступила паранойя.

— Я не параноик, — пожаловался Джакс, адресуя свои параноидальные слова мне. — Я не параноик, Мири. Просто говорю. Мы не можем тут оставаться. Это место херовое. Оно неправильное.

— Мы не можем никуда пойти, — прорычал Блэк, и его голос был более низким и раскатистым, чем остальные голоса. — Он нас не выпустит. Вы его слышали. У него наши друзья. На том курорте, наверное, миллион вампиров. Они наверняка кусают людей. Пугают их.

— Мои родители! — выпалил Ник.

Я вздрогнула, посмотрев на Ника.

Иисусе. Он прав.

У Брика Хирото и Юми.

Что, бл*дь, нам с этим делать?

Блэк обнял меня сзади мускулистой рукой, привлекая к своей груди и животу.

— Вы его слышали. Он нас не выпустит. Пока мы не сделаем эту штуку. Так что мы должны сделать эту штуку. Мы должны это сделать. Он сдержит слово. Он не навредит мистеру и миссис Танака. Не навредит. Если мы сделаем то, что он сказал. Так что мы это сделаем. Мы спасём наших друзей.

— Какую штуку? — спросил Декс, и его голос звучал ещё более встревоженно, чем у Джакса. — Какую штуку, бл*дь? Как? Мне ещё раз нажать на кнопку?

— НЕТ, — сказали мы все разом.

Но теперь я наблюдала за Дексом.

Я осознала, почему Кико и Джакс защищали его.

Декс казался перепуганным.

— Конечно, он перепугался! — рявкнул Джакс. — Оставьте его в покое!

Я отпрянула назад, врезавшись в Блэка, и он слегка повернулся, чтобы заслонить меня собой от Джакса.

— УСПОКОЙСЯ! — Блэк сердито посмотрел на Джакса. — Ты слишком громкий! Прекрати орать на мою жену! Прекрати! ВСЕ УСПОКОЙТЕСЬ БЛ*ДЬ!

Джакс раскачивался вперёд-назад и выглядел так, будто находился на матче по реслингу. Его руки по-прежнему были вытянуты перед собой.

Но я заметила, что он подвинулся назад, ближе к Дексу, давая нам с Блэком больше пространства. Я чувствовала, что он услышал Блэка, пытался дышать глубже, успокоить свой разум и свет.

Он посмотрел на меня, и я увидела почти виноватое выражение на его лице.

Я ответила ещё одной странной улыбкой.

— Так что мы знаем? — спросила Кико. — Что нам теперь делать?

По сравнению с остальными она казалась спокойной. Рассудительной.

Пи**ец какой спокойной.

Почему она такая спокойная?

— Это дело, верно? — Кико посмотрела на меня, затем на Джема, затем на Ника. Наконец, её взгляд остановился на Блэке. — Он хочет, чтобы мы раскрыли дело? Верно? Мы это можем сделать. Верно, босс? — она с надеждой посмотрела на Блэка. — Ведь мы этим и занимаемся. Верно? Мы решаем проблемы. Мы раскрываем дела. Мы профессионалы. Мы профессионалы.

Я почувствовала, как Декс, Кико, Блэк и Ник внезапно расслабились.

Я понятия не имела, как я чувствовала их всех, не считая Блэка, но готова была поклясться, что видела и чувствовала это во всех них. Когда я покосилась на Ника, он взял Даледжема за руку. Он сделал это нежно, почти вопросительно, и в этом было нечто настолько милое, что я улыбнулась им обоим, внезапно сдерживая слёзы.

Они были очаровательными.

Я была так рада за Ника.

Он нашёл свою особенную половинку.

Я всё ещё смотрела, когда Ник вонзил клыки в руку Джема. Закрыв глаза, он начал глубоко пить. При этом я заметила что-то на его лице.

Что бы это ни было, это казалось таким интимным и интенсивным, что я отвернулась.

Когда я взглянула на Джема, его глаза затуманились, а выражение лица сделалось более открытым.

— Иисусе, — рявкнул на них Блэк. — Не делайте это здесь! Вам не кажется, что нам всем этого хочется? Это моя первая брачная ночь, мать вашу! Не делайте это здесь, бл*дь! Я не могу это вынести! Нам надо раскрыть преступление! Нам надо выбраться отсюда!

Джем и Ник удивлённо посмотрели на него.

Они выглядели так, будто кто-то застукал их за чем-то неприличным в комнате с запертой, как они думали, дверью.

Кико издала невольный смешок.

Это прозвучало почти как хихиканье.

Я посмотрела на Декса и увидела, что он уставился на найденную им металлическую коробочку. Я понимала, что он очень хотел нажать на ту кнопочку.

— Тут есть ещё… штуки? — спросила я, показывая вокруг. — Кнопочки? Таблички? Метки на стенах? Он сказал, что всё необходимое здесь. Нам надо осмотреться. Верно?

Все уставились на меня.

Я видела, как они думают над моими словами.

Затем, не издав ни звука…

…мы все разошлись в разные стороны.

Мы с Блэком пошли в гостиную.

Я была практически уверена, что Декс, Кико и Джакс пошли в сторону кухни и столовой.

Даледжем и Ник направились, кажется, к какой-то библиотеке или веранде.

Мы все оставались на первом этаже.

По негласному соглашению никто не поднимался наверх без остальных.

— Этаж за этажом, — пробормотал Блэк себе под нос, одобрительно кивая и косясь на меня. — Это совершенно правильно. Мы делаем это сообща. Мы делаем это по правилам. Этаж за этажом. Никто не уходит один…

Я крепко сжала его ладонь.

Я очень сильно старалась не отвлекаться на его расстёгнутую рубашку и пиджак смокинга. Я гадала, что стало с его галстуком.

— КРИЧИТЕ, ЕСЛИ ЧТО-НИБУДЬ НАЙДЁТЕ! — заорал Блэк, обращаясь к тем, кто был в других комнатах.

Никто не ответил, но я не сомневалась, что как минимум некоторые его услышали.

Мы вошли в комнату с пыльным зелёным диваном и кирпичным камином с покорёжившейся деревянной полкой. Картины… так много картин. Больше половины казались портретами или иными изображениями людей. На большинстве виднелись сцены и одежда где-то из 1700-1800-х годов. На многих показывались сцены начала войны за независимость. Между двумя окнами висела сцена охоты, а ниже стоял антикварный столик.

Ковёр на полу был бледно-розовым и сильно выцвел на солнце. Деревянный карниз в верхней части стен и вокруг камина был покрашен другим цветом, чем в нижней части стен. Я предположила, что изначально он был зелёного цвета как диван, но солнце и время придали ему тусклый серо-зелёный оттенок.

Я попыталась представить, как комната выглядела раньше, когда расшитые стулья ещё не сделались серыми, когда ковёр, обивка и стены ещё сохраняли изначальные цвета. Когда в комнате стояла новая мебель, книги и другие признаки жизни.

Я осознала, что интерьер толком не изменился за годы.

Некоторые элементы явно были заменены, но даже они выглядели старыми.

Как будто кто-то выделил время, чтобы оборудовать помещение электричеством, возможно, даже раз или два прибрался, заменив вещи, которые пришли в негодность.

В остальном всё осталось прежним.

Не только основные нюансы, но и в целом ощущение интерьера дома оставалось колониальным, замершим во времени. Всё просто пришло в запущение.

Я снова гадала, где мы.

Это не какая-то реплика колониальной эпохи. Это оригинальная постройка тех времён. Я готова была поспорить на это.

Высота потолков, мебель… всё это родом из 1700-х.

Такой стиль не увидишь в Нью-Мехико.

Их старые здания были испанскими, делались в основном из индейских материалов. Ничто не выглядело таким.

Может, Новая Англия?

Я предположила, что это исторический особняк на Северо-Востоке.

Возможно, в Сан-Франциско, но это казалось мне менее вероятным.

Но сколько домов хранили одну и ту же мебель на протяжении многих лет? Сколько таких огромных и прекрасно построенных домов были брошены в запустении? Явно, что здесь когда-то жила очень богатая семья.

Что наводило меня на другой вопрос.

Могло ли это здание правда быть домом детства Брика?

Это он сохранил его в таком виде?

И могли ли мы сейчас находиться в Луизиане?

Но это тоже не казалось правдой.

— Ты видишь ещё кнопки? — спросил у меня Блэк.

Его пальцы ласкали мою обнажённую спину над корсетом, и я снова вспомнила, что до сих пор одета в своё свадебное платье. Он легонько потянул за ткань, затем за мои волосы, но я чувствовала, что он осматривает комнату и старается сосредоточиться. Он почти не замечал, что трогает меня. Я чувствовала, как он ищет что-либо, что может иметь значение и поможет нам выбраться отсюда, и осознала, что я тоже должна ему помогать.

Я должна искать подсказки, а не размышлять о происхождении дома.

— Все окна заколочены, — заметила я, нахмурившись и посмотрев на решётчатые стеклянные панели. — Это тоже из-за нас?

Блэк шагнул к ближайшему окну, под которым стоял длинный узкий стол, застеленный выцветшей столовой дорожкой с едва заметным цветочным узором. Я видела там металлических солдатиков, старые шахматы из дерева, масляную лампу, полусгнившую корзинку, оловянные кружки и набор керамических гусей. Блэк почти не смотрел на всё это и уставился на само окно, которое отражало свет ламп под потолком и огонь в камине.

— И заколочены не досками, — сказал он мгновение спустя. — Это металл.

Он бросил на меня мрачный взгляд.

— Они закрыли окна металлом. Сомневаюсь, что мы сумеем пробиться через него без каких-либо инструментов. У нас больше шансов выбраться через крышу… или, может, через подвал.

Я кивнула, нахмурившись вместе с ним.

Я не потрудилась говорить ему вслух, что мы наверняка потратим время впустую.

Брик не повёл бы себя беспечно с такими вещами.

Он явно приложил немало усилий, чтобы мы не выбрались.

Если он хотел удерживать нас здесь, пока мы не выполним его задание, тогда он проследил бы, чтобы мы не выбрались, пока не выполнили задание.

И вообще, это ещё не затрагивало другой нюанс.

— Знаю, — злость промелькнула жёстким проблеском в золотистых глазах Блэка. — Знаю, Мири.

У них все наши друзья.

Этот мудак удерживал в заложниках всех, кто нам дорог и кто не был уже заперт в этом доме с нами.

Если Брик сказал правду, то они захватили всех, кого мы с Блэком пригласили на свою свадьбу видящих. Они наверняка так же под кайфом. И Брик сказал, что не отпустит их, пока мы не разгадаем эту загадку… в чём бы она ни заключалась.

Он сказал, что заплатит нам и отпустит всех.

Всё это было так странно.

Я подозревала, что не будь я под кайфом, это показалось бы мне ещё более странным.

— Зачем? — спросила я вслух, глядя на Блэка. — Зачем ему это делать? Он ведь мог просто заплатить нам, разве нет? Он мог нанять нас для этой работы, и мы бы выполнили её. Наверное. Ну типа, если на записи он сказал правду, мы бы согласились. Если он хочет разгадать загадку. Если для этого не надо убивать людей, вредить щеночкам и прочее.

Блэк не ответил.

Я чувствовала, как он несколько секунд подумал над этим вопросом, затем отбросил его в сторону.

Ему плевать на причины. Пока мы не выберемся отсюда.

Я согласилась с ним.

В отличие от Блэка, я уже смирилась, что мы сделаем это. Я уже решала, что пытаться выбраться отсюда, не выполняя задание Брика — это абсолютно пустая трата времени. Нам надо как-то разгадать загадку, которую он перед нами поставил.

Я просто никак не видела, что надо делать, хоть убейте.

Он где-то оставил нам папку с материалами?

В каком-нибудь шкафу стояли коробки со всеми данными, которые он собрал по делу?

И кто тут умер? Он сказал, что это дом его детства.

Это были его родители? Брат или сестра? Кто-то другой?

Брик и его извращённые игры. Почему он не мог просто сказать нам, чего хочет? Зачем ему надо всё растягивать, делать в такой манере, которая вызывала у Блэка желание убивать, а не сотрудничать хоть немножко? Что вообще с ним не так?

Вампирская отговорка уже не работала.

Я подошла к камину, вновь осознавая, как мало у нас имелось материала для начала.

Я прошла мимо дивана…

…и передо мной появился человек.

Глава 11. Первая подсказка

Я тихонько ахнула, отпрянув назад. Затем застыла на месте.

Я уставилась на него как животное, попавшее в силки, хотя он как будто смотрел сквозь меня, и в глазах не было никакого осознания.

Мужчина передо мной казался сошедшим с картин на стенах.

Он выглядел относительно богатым или, возможно, пришедшим с какого-то официального мероприятия.

На нём был жюстокор до колена, сшитый как будто из шёлка с искусными узорами серебристой нити по тёмно-красной ткани. Под жюстокором он носил бриджи до колен, которые тоже выглядели шёлковыми. Длинный камзол с каким-то красно-серебристым цветочным узором выглядывал из-под пол жюстокора. Узор на нём напоминал мне барокко, но я едва ли была экспертом по одежде 1700-х годов.

Белая рубашка с оборками, надетая под шёлковый камзол, казалась льняной или, возможно, из легкого хлопка. На нём были белые шёлковые чулки и кожаные туфли с подбитыми каблуками, а бриджи до колен открывали взору мускулистые икры.

Как и с картинами в коридоре, что-то в его чертах лица казалось знакомым и заставило меня уставиться. Я впитывала его черты, форму глаз, выступающий подбородок, скулы, полные губы.

Я осознала, что вижу в его чертах некий намёк на Брика.

— Блэк, — прошептала я. — Блэк, ты…

— Я его вижу.

Я резко подпрыгнула.

Он ответил, находясь намного ближе, чем я ожидала.

Когда я видела его в последний момент, Блэк стоял на другом конце комнаты.

Должно быть, он пересёк расстояние, когда я спровоцировала… ну, что-то, войдя в эту часть комнаты. Я посмотрела через плечо и увидела, что Блэк оберегающе нависает надо мной. Он стоял в считанных сантиметрах от моей спины и смотрел на призрака, которого я как-то пробудила, когда подошла к зелёному дивану.

Я готова была поклясться, что видела, как Блэк ранее находился в этой части помещения.

Может, появление призрака вызвано чем-то другим.

Мы оба смотрели, как мужчина садится на расшитый стул у того же камина с трубкой в руке. Я заметила, что там шёлковая обивка стула не выцвела, оставаясь ярко-золотистой с розовыми цветами. В комнате находилось ещё несколько вещей, в том числе и гончая, спавшая у ног мужчины на вручную сотканном ковре.

Я смотрела, как он набил трубку табаком из кожаного мешочка, который достал из кармана шёлкового жюстокора.

Он расстегнул верхние пуговицы камзола и вздохнул.

Он пришёл домой вечером.

— Отец Брика? — спросил Блэк.

Его голос прозвучал тихим шёпотом.

Теперь мы оба переговаривались шёпотом.

Тихим, почти неразборчивым шёпотом.

Понятия не имею, почему мы шептались.

Давно умерший, носящий парик житель колонии определённо нас не слышал.

— Сколько лет Брику? — всё так же тихо спросила я у Блэка. — Когда его обратили?

Вопрос, похоже, вогнал Блэка в ступор.

— Я знаю, что он считается молодым по меркам вампира, — сказал Блэк наконец. — Я понятия не имею, что это означает. Если тут как с видящими, то ему легко может быть больше сотни лет, но он всё равно едва считается взрослым.

Я окинула взглядом остальную комнату.

Теперь здесь определённо появилось больше мебели. Я заметила крючки-вешалки у входной двери, видневшиеся через дверь в фойе, и на них висело несколько новых с виду треуголок.

Камин горел ярче. Каминная полка уже не была покорёженной, её состояние было идеальным, а сверху стояли керамические фигурки лебедей, кроликов, оленей, перепёлок.

Я всё ещё осматривалась по сторонам, когда в комнату вошла женщина.

Она подошла прямиком к мужчине, одетая в белое платье с пышными юбками и бантом на узкой талии. Я смотрела, как она выдёргивает длинную шляпную булавку, удерживавшую чёрную шляпу на её золотисто-каштановых волосах. Она воткнула булавку обратно под шёлковый ободок и бросила шляпку вместе с булавкой на столик недалеко от его стула.

Она многозначительно улыбнулась ему.

Она также не переставала подходить к мужчине.

Она дошла до него и скользнула на его колени, оседлав вместе с пышными белыми юбками и выпятив грудь перед его лицом. Когда он поднял взгляд и выгнул бровь, она улыбнулась, приподняв бровь в ответ.

— Мы закончили быть приличными на сегодня, дорогой? — спросила она.

Он притворился, будто обдумывает опрос.

Он сделал несколько затяжек из трубки.

Я буквально чувствовала запах дыма, когда она отгоняла его клубы от лица.

Затем он так же задумчиво положил трубку на низкий столик.

Без предупреждения он подхватил её, и она восторженно засмеялась.

Он бросил её на диван и начал задирать юбки, чтобы добраться до кожи и плоти под ними.

Она помогала ему, расстегнув остаток пуговиц на его камзоле, затем стянув камзол и жюстокор с его плеч. Она сделала это быстро, проворно, и через считанные секунды на нём осталась лишь свободная рубашка из белого льна. Она силилась стянуть и её, обнажая подтянутую мускулистую грудь с небольшим количеством волос.

К тому времени он сумел достаточно убрать её юбки с дороги.

Он расстегнул свои брюки спереди, а потом ввёл в неё член.

При этом он наблюдал за её лицом.

Она издала удовлетворённое урчание, когда он вошёл полностью.

— Проклятье, — прорычал Блэк. — Теперь я должен смотреть, как трахаются родители Брика?

— Может, тогда они его и зачали? — пошутила я.

— Да какая разница? Какой больной мудак делает запись того, как его родители занимаются сексом?

Блэк схватил меня сзади и дёрнул к себе.

Крепко стиснув мои волосы рукой, он заставил меня наклонить голову набок и поцеловал в шею. По мне прокатилась такая интенсивная боль, что я не могла дышать.

Несколько секунд я едва могла терпеть это.

Но я чувствовала себя ужасно странно, терпя свою боль и боль Блэка, при этом наблюдая, как перед нами трахаются два человека, явно приходящиеся родственниками Брику Вампирскому Королю. Особенно учитывая то, что они наверняка были его родителями и в настоящий момент занимались громким, очень активным и относительно животным сексом на диване. Я смотрела, как её груди подпрыгивают под её ладонями, пока он агрессивно вбивался в неё и тихонько рычал, сдерживаясь.

Даже зная, что они наверняка умерли много веков назад, это всё равно было дико странно.

Блэк крепче стиснул меня, но я чувствовала, что эта странность его тоже раздражает.

— Что это вообще должно нам сказать? — спросила я. Я всё ещё наблюдала за ними, не в силах отвернуться. Я заворожённо всматривалась в их вспотевшие лица, когда пара изменила позу, и он начал трахать её сзади. — Мы вообще знаем, в чём заключается эта якобы тайна? Кто-то убил их двоих? Может, вампиры?

Блэк покачал головой.

— Понятия не имею. Что более важно, зачем мы ему понадобились для решения этой проблемы? Особенно если он лишил нас наших способностей?

— Ну, я тут кое-что подумала.

Я отвернулась от занимавшихся сексом людей, выгнув шею и посмотрев на Блэка. Увидев остекленевшее выражение в его золотистых глазах, я постаралась не реагировать.

— Здесь, Блэк, — я показала на комнату, потолок, подразумевая интерьер самого дома. — Думаю, наше зрение видящих работает здесь, Блэк. Но только здесь.

«До тех пор, пока мы ограничиваемся этим зданием, — добавила я мысленно. — Думаю, мы можем видеть. Мы уже знали, что можем говорить меж собой. Это значит, что наши способности не полностью отрезаны. Наверное, мы можем использовать и иные навыки, лишь бы мы не пытались связаться с кем-то вне здания. И не нацеливали свой свет куда-то ещё».

Увидев озарение в глазах Блэка, я виновато добавила:

«Мне надо было догадаться раньше. Я знала, что мы можем общаться меж собой. Я заметила это, когда мы очнулись… когда мы все слышали друг друга. Я просто не сложила два плюс два до этого момента. Было слишком громко, — я обеими руками показала на свою голову и поморщилась. — Когда вокруг были мысли остальных, я не могла думать. Было так громко».

Блэк посмотрел на меня.

Он медленно кивнул, обняв рукой спереди. Он снова вжался в меня, привлекая к своей груди. Я ощутила от него очередной запутанный, раздражённый прилив эмоций, но даже в этот момент озадаченность не уходила из его света.

Мы ещё несколько минут смотрели, как пара трахается.

Я постаралась не реагировать, когда мужчина засунул пальцы в её задницу, и она застонала.

«Я всё равно не понимаю, — послал Блэк, отвлекая меня от её лица. — Я не понимаю, почему мы сумеем разгадать то, что не смог раскрыть он. Брик, — пояснил он в моём сознании. — А ты? Ну типа, они же люди. Он к этому моменту должен был узнать историю. Они не видящие. Он мог покормиться от тех людей, что были в курсе, и они рассказали бы ему всё. Он пробыл в этом мире дольше, чем я».

«Я не понимаю, почему всё так, — добавила я, развивая его тему. — Даже если наше зрение видящих как-то поможет, зачем действовать так? Зачем вот так злить нас? Он мог бы нас нанять. Особенно теперь. Мы типа в долгу перед ним после Саратоги».

Блэк нахмурился. Я буквально чувствовала, как он думает.

Он ненавидел это. Он ненавидел такие дурацкие игры.

Скорее всего, именно поэтому Брик поступил так.

«Ага, — послал он. — Я не понимаю».

Я покачала головой, но не в знак возражения.

— Я тоже, — сказала я вслух. — Если только он не планирует убить нас.

Продолжая размышлять, я продолжила, не выбирая слова.

— …Или, что более вероятно, он планирует убить большую часть наших друзей. Всех беженцев видящих и тех, что остались на свадебной вечеринке. Он оставит Джема для Ника. И, может, пощадит Джакса ради тебя, поскольку Джакс теперь с Кико. Может, он даже пощадит Ярли, поскольку она с Мэнни. Но он наверняка захочет убить остальных. Видящих, имею в виду. Все они под кайфом от космических тортиков, и нам там нет, поэтому он наверняка справится без проблем. Оставит нескольких, чтобы кормиться от них и контролировать нас. Мы больше никогда не будем представлять угрозу для него или его людей.

Продолжая ту же мысль, я добавила:

— Может, это «дело» — лишь большой отвлекающий фактор, Блэк. Способ убрать нас от остальных, пока его люди убивают или похищают их всех.

Как только последнее слово слетело с моих губ, я почувствовала, как моё сердце остановилось.

Оно так сильно сжалось в груди, что я силилась дышать, но воздуха не было.

Я почувствовала, как рука Блэка стиснула мою грудь, обнимая сзади.

Он так крепко сжал ладонью моё плечо, что это причиняло боль.

Я старалась думать вопреки всему, что я только что сказала.

По мне курсировал лишь парализующий страх, пока я обдумывала собственные слова… то, что пронеслось в моём сознании сплошным потоком и слетело с языка прежде, чем я успела подумать, что на самом деле означают эти слова и мысли.

Я пыталась придумать другой сценарий, который понравился бы мне больше, и тут время вокруг нас словно скакнуло вперёд.

Сначала это потрясло меня — они только что были голыми и трахающимися, а теперь сидели вместе на диване, всё ещё полуголые, но уже немножко прикрывшиеся. Огонь в очаге прогорел, их волосы оставались взъерошенными, липли к голове и шее от пота.

Они по очереди пили из одной кружки что-то алкогольное (вино, предположила я) и смотрели в огонь.

Они оба казались уставшими, но удовлетворёнными.

— Мы можем остаться здесь? — спросила она, улыбаясь сомкнутыми губами. — Они сказали, что последуют за нами, ведь так? Особенно та толстая леди из церкви? Нам надо беспокоиться, что они заявятся на порог? С удавками в руках?

Я нахмурилась, глянув на Блэка.

Он ответил на мой взгляд, и его лицо было мрачным.

— Нет, моя дражайшая. Я в этом сильно сомневаюсь, — мужчина улыбнулся в ответ, забрав у неё кружку и поднеся к губам. Он запрокинул голову и несколько секунд пил. Напившись, он опустил оловянную кружку.

Я осознала, что это одна из тех кружек, которые я видела на антикварном столе под огромными окнами. Однако в видении она выглядела новенькой и только что начищенной.

Мужчины рыгнул и вздохнул, передав кружку обратно жене.

— Нет, — повторил он, улыбаясь. — Тебе не надо об этом беспокоиться, дражайшая.

Он смотрел, как она пьёт из кружки. Её глотки были куда более деликатными. Всё ещё глядя на неё с любовью в глазах, он пожал плечами.

— Они сюда не придут. Помнишь, как мы всё оставили, моя умная, коварная жена, перед которой невозможно устоять? Это была твоя идея. Они пересчитают тела. Цифры совпадут. Они посчитают, что мы погибли с остальными. Им не хватит ума понять, что ты сделала, чтобы спрятать нас от них. Более того, они никогда не подумают, что пираты могут быть богатыми.

Мои брови взлетели ещё выше.

Я посмотрела на Блэка, который встретился со мной взглядом, поджимая губы.

— …В любом случае, — сказал мужчина, показывая на комнату с высокими потолками. — Они сюда не придут. Ты же знаешь, какие они. Они не покинут то место. Скорее всего, никакая прибыль не заставит их это сделать. Они найдут какую-нибудь местную крестьянку и повесят на эшафоте. Может, Катарину. Или Ленору. Или они застрелят рысь и заявят, что ты превратилась в неё после того, как съела мальчишку Хендерсонов.

Она расхохоталась, едва не прыснув напитком.

Я решила, что это было вино.

Он усмехнулся вместе с ней, улыбнувшись шире, когда она передала ему кружку.

— Они не найдут нас здесь, — повторил он, забирая ту из её пальцев. — Здесь мы будем использовать другие имена. В любом случае, они думают, что мы с Карибов, помнишь? Чёрные сердца. Выскочки. Они никогда не подумывают высматривать лица в высшем свете, ища нас. Они посчитают, что это невозможно.

— Новые имена, говоришь? Для нас? — женщина с золотисто-каштановыми волосами бросила на него лукавый взгляд. — А ты уже выбрал их, мой возлюбленный?

Блэк фыркнул. «Иисусе. Даже его родители были разводилами, убийцами и мудаками. Почему это меня вообще удивляет?»

«А тебя это удивляет, Блэк?»

Подумав над моим вопросом, он покачал головой.

«Нет», — раздражённо признался он.

Но человеческий мужчина перестал притворяться, будто думает. Устроившись на диванных подушках, он улыбнулся шире и сделал ещё один глоток вина.

— Думаю, мы будем называть себя Д'оревиль, милая. Никто не станет расспрашивать о семейном родстве, если нас будут считать французами…

— Если только они сами не французы, — заметила она.

Он отмахнулся, его тон становился несдержанным от вина и секса.

— Нет, нет. Мы позаботимся о том, чтобы оставаться невидимыми, дорогая моя, — потянув за её золотисто-каштановый локон, он добавил: — Я буду Денисом, — он посильнее потянул за её волосы. — Ты будешь Вирджинией.

Она рассмеялась.

— У тебя извращённое чувство юмора, любовь моя^3.

— Ты не одобряешь?

— Одобряю. Идеально.

— Хорошо. Тогда я переделаю документы на этот дом на новые имена, и всё будет официально. Однако сначала мне надо найти Уилла. Он поможет мне сделать удостоверения личности, выглядящие настоящими. Я возьмусь за это завтра. У меня есть знакомые, которые помогут с банковскими переводами и перевозкой золота с островов.

— Им можно доверять? — сухо спросила она.

Он пожал плечами.

— Я возьму тебя с собой, моя дорогая. За подобающую цену всем можно доверять. Но за золотом поедем вместе.

— А что завтра, мой милый? — лукаво спросила она. — Пока ты бегаешь по городу, создавая Вирджинию и Дениса Д'оревиль? Мне начать представляться Вирджинией? — её улыбка сделалась шире, когда она передала оловянную кружку. — Кем я буду для всех славных леди, которых встречу в городе за покупкой их очаровательных платьев?

Он улыбнулся в ответ, слегка пихнув её ногой в шёлковом чулке.

— Вирджинией, конечно. Кем ещё тебе быть, любовь моя? Представляйся новым именем всем, кто спросит. Я бы хотел как можно скорее основаться здесь.

Его голос начал постепенно стихать.

Это походило на то, будто громкость радио убавляли, что сопровождалось каким-то странным статическим шумом в виде мерцания их тел.

Они начали рассеиваться как дым.

Пока, наконец, как по финальному щелчку выключателя, они оба, их слова, их выражения лиц не…

…исчезли.

Глава 12. Придурки

— Мы должны были позвать остальных, — сказала я, выдохнув и вспомнив. — Чёрт подери. Это было наше правило, Блэк. Мы должны были позвать их, если что-нибудь найдём. Мы проорали это. Помнишь?

— Помню.

— Нам позвать их сейчас? Или слишком поздно?

Я раздражённо пнула низ дивана, скрестив руки на груди.

— Gaos. Мы совершенно всё просрали, — проворчала я.

Блэк посмотрел на меня, обойдя диван.

Поначалу он не ответил, явно обдумывая мой вопрос. Он не переставал осматривать диван со всех сторон. Судя по его движениям и выражению лица, он хотел осмотреть зону возле камина так, чтобы не спровоцировать запись во второй раз.

— Что думаешь? — спросил он наконец.

Как только комната вернулась в то же состояние, в котором пребывала, когда мы вошли, Блэк подошёл к противоположной стороне комнаты, чтобы щёлкнуть выключателем. Я осмотрелась по сторонам, впервые осознав, насколько всё отличалось от «давней» версии дома и комнаты. Версия, в которой находились призраки, была куда более полной, напитанной теплом и жизнью.

Теперь же керамические лебеди, орлы, олени и перепёлки исчезли.

На каминной полке стоял целый ряд замысловато расписанных керамических ваз с цветами, а также зеркало в позолоченной раме. Когда мы только вошли, мне показалось, что на стенах много картин, но в прошлом, когда здесь жила семья Брика, картины покрывали стены полностью — их было так много, что обои почти не виднелись. Плотные шторы закрывали окна с обеих сторон, полы были застелены яркими коврами. Тут имелись кучки нарубленных дров, железный чайник. Диван украшали вышитые подушки. Там были трубки, собаки, запах табака, секса и тёплого вина.

Теперь всё выглядело пустым и мёртвым.

— Не знаю, — сказала я, по-прежнему глядя на комнату и отвечая Блэку.

Я всё ещё размышляла, когда в другой части комнаты раздался вопль.

— Он просто дурит нас? — пробормотал Джакс.

Видящий с фиолетовыми глазами смотрел на ещё одного пугающе реалистичного призрака — этот находился в задней части дома, в комнате, которая казалась библиотекой или помещением для чтения. Она также могла быть кабинетом или даже игровой комнатой, в зависимости от мебели.

Сложно было сказать наверняка, потому что большая часть мебели отсутствовала, а все высокие окна блокировались металлическими листами. Плотные шторы, поеденные молью, закрывали стекло изнутри. Судя по их нынешнему выцветшему оттенку, я предполагала, что они когда-то были красными или пурпурными. Блэк отодвинул их в сторону, чтобы осмотреть оконное стекло и металлическое заграждение, а там оказалась мышь, запищавшая и убежавшая в дырку в стене.

В этой комнате почти не осталось мебели, не считая длинного узкого стола у стены и обилия почти пустых книжных шкафов. Камин, который никто не потрудился разжечь, находился напротив высоких окон.

Как и в случае с призраками, которых мы с Блэком видели в гостиной возле фойе, возле тела я лучше видела то, как раньше выглядела комната. Наверное, поэтому моей финальной догадкой стала библиотека. Посмотрев поверх мёртвого тела, истекавшего кровью на полу, я увидела прямо над ним цветы, стоявшие во французской вазе на круглом и новом с виду столике, застеленном кружевом. Вдоль трёх из четырёх стен стояли книжные шкафы, заставленные томами в кожаном переплёте, бюстами и чучелами животных, заказанных у таксидермиста.

Я видела стол, заваленный перьями для письма, чернильницами и стопками бумаги, а также воском и чем-то вроде официальной печати. Пальмы в горшках стояли у окон, где никакой металл не заслонял солнце, лившееся через стекло. В одном углу комнаты стоял массивный глобус. Бархатные шторы были абсолютно новыми и имели пурпурно-красный цвет.

Бархатные подушки занимали уголок для чтения, состоявший из окон и скамейки.

Я видела там кошку, свернувшуюся клубком и дремавшую в лучах послеобеденного солнца.

Ещё больше пальм стояло по всей комнате.

Что ещё интереснее, под самим трупом я видела новенький ковер в стиле, который встречала только в музеях. Дамасский венецианский ковер содержал центральный мотив в виде золотой геральдической линии и красными линиями по краям. В остальном же он отклонялся от привычного. Вместо нормальных узоров, которые я видела на коврах того периода, этот состоял из чёрного шёлка, украшенного белыми и красными символами, полностью занимавшими края ковра. Сами символы казались мне совершенно незнакомыми. Я никогда прежде такого не видела.

Что-то в этих симметричных линиях казалось мне оккультным, но если честно, я просто гадала. На деле они могли ничего не значить.

В данный момент эти символы медленно пропитывались кровью мужчины.

Я видела возле них на ковре золотую статуэтку.

Её я тоже не узнала, но она, похоже, была выполнена в виде собаки.

Глядя на неё, я сообразила, что это изображение египетского бога Анубиса.

Она выглядела подлинной, будто её украли из гробницы на месте египетского захоронения.

На золотой статуэтке была кровь.

Замысловато резная рукоятка ножа торчала из груди мужчины.

Его глаза смотрели в потолок, уже посерев посмертно.

— Они были богатыми, — сказал Даледжем, стоявший ближе к камину. — Кем бы они ни были, у них было много денег. Дохера денег. Они путешествовали. Они совершали кражи в других частях света. Или поручали другим воровать для них.

— Пираты, — пробормотал Декс.

Я кивнула. Оба утверждения казались мне правдивыми.

Большой дом. Много книг. Ковер. Картины.

Безделушки со всего света.

Женщина и мужчина даже шутили, называя себя пиратами.

Я мало что знала о колониальном периоде, но сомневалась, что это могло быть совершенно типичным. Как минимум, они были очень состоятельными. Верхушка среднего класса или даже выше, возможно, из класса торговцев или дети богатых семей.

Я осознала, что мой разум лучше сосредотачивался, когда я мысленно перебирала различные предметы в комнате.

Блэк уставился на самого мертвеца.

— Что насчет него? — он глянул на Даледжема. — Ты можешь сказать нам что-то про него?

Даледжем подошёл ближе.

Он посмотрел в лицо мужчины, затем полностью обошёл тело.

Мы заворожённо наблюдали за ним.

Я заметила, что его внимание не отрывалось от Ника, который сидел на единственном предмете мебели, оставшемся в комнате — потрёпанное с виду кожаное кресло, расположенное у старого камина. Оно казалось наполовину съеденным насекомыми, а также наверняка пострадавшим от солнца и воздуха. Когда Ник впервые сел на него, я увидела облачко пыли, поднявшееся от пересохшей кожи.

В видении с призраком кресло выглядело безупречно.

Таких кресел тут было шесть, и они были расставлены по разным частям комнаты.

Сохранилось лишь одно.

Сейчас Ник устроился на нём, не сводя с нас глаз. Он наблюдал за Даледжемом так, будто приготовился перемахнуть через весь каменный пол, чтобы оберегать жизнь своего бойфренда, если кто-то из нас хоть чихнёт на него. Я испытывала иррациональное желание наорать на Ника, не только из-за того, как он смотрел, но и из-за его молчания и странной отстраненности.

Он сидел слишком далеко. Это реально не давало мне покоя.

Я заметила, что Декс тоже хмуро косится на него.

Кико, что странно, продолжала смотреть на его с печалью в глазах.

Все мы хранили абсолютное молчание, пока Даледжем проводил осмотр места смерти. Он наклонился, чтобы посмотреть в остекленевшие глаза мужчины и на окровавленную рукоятку ножа. Не знаю, что я ожидала от него услышать, но в итоге он выдохнул и выпрямился в полный рост.

Всё ещё глядя на труп, он положил руки на бёдра.

Я заметила, что даже в этот момент он не переставал следить за Ником.

— Ну, его явно убили, — сказал Джем.

Он заявил это как очень важный факт, будто мы не сообразили это практически в то же мгновение, когда впервые посмотрели на него. Я могла бы сказать это ещё до того, как он осмотрел тело. Как будто почувствовав нашу реакцию на его слова, Джем нахмурился и показал на труп.

— Ну, а чего вы хотите от меня услышать? Его же явно убили, верно?

Блэк закатил глаза, прищёлкнув языком.

Джакс фыркнул в той манере, которая явно выражала абсолютное презрение к оценке Джема.

Джем посмотрел на всех нас так, будто мы оскорбили его до глубины души.

— Кто-нибудь знает, что это означает? — спросила Кико, показывая на голову Анубиса. — Почему это здесь присутствует? Кто-то из Америки путешествовал в Египет в те времена?

Когда никто из нас не ответил, Блэк выдохнул с явным раздражением.

— Так, что сказал нам Брик? — прорычал он. — Он сказал, что в доме содержится вся информация о каком-то преступлении, которую ему удалось собрать, а нам надо раскрыть это преступление.

Когда все мы тупо уставились на него, Блэк раздражёнными и преувеличенными жестами рук показал на тело.

— Ну? Это явно убийство. Должно быть, это то преступление, которое нам надо раскрыть! — Блэк казался очень возмущённым тем, что ему пришлось говорить это вслух.

— О! — я подняла руку, и Блэк обратился ко мне.

— Да, Мириам?

— Те люди! — сказала я, показывая в сторону другой комнаты. — Они убийцы, верно? Мы же подумали, что они могут быть родителями Брика? Может, их обвинили в смерти этого человека! Может, Брик хочет, чтобы мы обелили имя его родителей!

— А может, он просто играет с нами, — пробормотал Джакс.

— КОНЕЧНО, он играет с нами, — рявкнул Ник со своего плесневелого кожаного кресла.

Мы все повернулись и уставились на него.

— Ну, а ты мог бы подойти и помочь нам, знаешь ли! — рявкнула Кико. — Ты тут единственный ДЕТЕКТИВ ОТДЕЛА УБИЙСТВ!

Мы все снова повернулись, уставившись на Ника.

В словах Кико был смысл.

Ник уставился на нас в ответ, явно чувствуя себя загнанным в угол.

Когда мы не отвернулись, он медленно поднялся на ноги. Он осторожно выпрямился и направился к нам неспешными, аккуратными шагами. Даледжем встретил его прежде, чем он пересёк половину комнаты. Высокий видящий отряхнул тёмно-синий костюм Ника своими руками, явно недовольный тем, как много мусора исходило от потрескавшегося кожаного кресла.

— Ты не обязан это делать, знаешь, — услышала я бормотание Джема.

Блэк это тоже услышал.

— Хера с два он не должен, — прорычал Блэк. — Все участвуют. Это затрагивает всех. У Ника остались друзья в Нью-Мехико. У него там семья. Как и у всех нас. Если есть хоть небольшой шанс, что Брик реально говорит правду и отпустит нас, если мы это раскроем… то Ник будет помогать. Мы все будем помогать. Но особенно коп из отдела убийств. Особенно он.

Блэк показал на Ника, поджимая губы.

Ник молча смотрел на него, слегка хмурясь.

На сей раз эта хмурая гримаса выглядела скорее задумчивой, чем раздражённой.

— Он говорит правду, — сказал Ник. Его голос казался чуть более неуверенным, чем его слова, но он всё равно говорил довольно убеждённо. — Брик. Во всяком случае, я так думаю.

Он окинул нас всех нервным взглядом.

Но всё равно продолжил.

— Брик любит притворяться, что всегда держит слово, — объяснил Ник, по-прежнему настороженно наблюдая за нами. — Не думаю, что он соврал бы о таком. Я никогда не слышал, чтобы он откровенно лгал в контракте, составленном им самим. Он добавлял дерьмовые, принуждающие, манипулирующие детали, не оставляющие хорошего выбора… но ему нравилось поддерживать иллюзию, будто всё это «джентльменское соглашение», и он всегда выполняет свою часть сделки. Он бы никогда не отказался от своего обещания полностью. Он играет со словами, находит способы извратить обещанное, как-то его отравить… но не полностью отказаться.

От слов Ника Блэк нахмурился.

Я видела, что он думает об этом, соотносит со своим опытом общения с Бриком.

Через несколько секунд Блэк кивнул.

— Согласен, — сказал он. — Я согласен. Со всем, что ты только что сказал.

— Значит, нам надо раскрыть это преступление, — сказал Джакс, глядя то на них, то на меня. — Это вы хотите сказать? Даже если он играет с нами, нам надо его раскрыть. И будем надеяться, что он нас отпустит.

Ник кивнул.

— Да, — сказал он.

Он потянулся и сжал руку Даледжема.

Он привлёк видящего поближе к себе и обнял одной рукой в манере, которая показалась мне излишне оберегающей. Похоже, он сам того почти не замечал, глядя на остальных.

— Да, — повторил Ник. — Да. Думаю, именно это нам надо сделать.

Воцарилось очередное молчание.

Оно затянулось.

Затем сделалось странно неловким.

— Так посмотри на бл*дский труп! — рявкнул Блэк, явно не сумевший терпеть так долго, как все остальные. — Прекрати лапать своего бойфренда и помоги нам!

Ник подпрыгнул.

Он глянул на Даледжема, будто только что осознал, что он стоит рядом.

С явным трудом отпустив зеленоглазого видящего, Ник шагнул в сторону. Затем, как будто всё ещё заставляя себя отойти от Даледжема, он подошёл к мёртвому телу на ковре. Он посмотрел на него, затем начал обходить точно так же, как это делал Даледжем.

— И просто не говори нам, что его убили, — кисло добавил Джакс, наградив Даледжема испепеляющим взглядом. — Мы все это уже знаем. Ясно? Мы знаем, что его убили, бл*дь. Мы видим нож, торчащий из его груди. И… ну, ты знаешь… кровь.

Кико, стоявшая по другую сторону от Джакса, схватила его за руку и потянула назад.

Она привлекла высокого видящего поближе к себе.

Пока мы наблюдали, как Ник обходит труп на полу, Декс тоже подошёл к нам. Я только тогда сообразила, что он стоял в стороне, возле высокого окна, задёрнутого шторами. Он стоял так неподвижно, что казался почти невидимым, прятался в глубоких тенях подальше от единственной работающей лампы на пустом книжном шкафу.

Но когда я посмотрела на тело, книжные шкафы были заполненными.

Так странно.

— Как поле виртуальной реальности, — прокомментировал Ник.

Судя по тому, как он это сказал, я предположила, что он услышал меня, скорее всего, через Джема.

Ник продолжал смотреть на тело, пока говорил.

— …Но я чувствую запах крови, — добавил он. — Я понятия не имею, можно ли доверять этому запаху. Учитывая, что это дело рук Брика, мне отчасти хочется верить. Но я не знаю, как он мог получить запахи крови из исторических данных. Это кажется невозможным, если только он не присутствовал тут лично. Может, это его воспоминание, или он получил это от кого-то через кормление.

Я подумала над этим.

— Кто-нибудь пытался посмотреть на тело зрением видящего? — я глянула на Даледжема, Джакса и наконец на Блэка. — Кто-то из видящих пытался?

Когда Джем хмуро глянул на меня, я добавила:

— Мы можем использовать наше зрение видящих в пределах дома. Просто не пытайтесь применять его к чему-то вне. Не старайтесь связаться с кем-то снаружи… в Нью-Мехико или Сан-Франциско. Даже не пробуйте смотреть на дом снаружи. Но вы можете использовать свои навыки на одном из нас. Или, может, на самом доме, — подумав над этим, я показала подбородком на труп. — …Или на подсказках, оставленных нам Бриком. Призраки, наверное, безопасны.

Я посмотрела на Блэка.

— А ты как думаешь? — спросила я у него.

Блэк один раз кивнул.

— Да, — сказал он.

Воцарилось очередное молчание.

Я чувствовала, что это открытие по-разному повлияло на Джакса и Джема.

Мне пришло в голову, что они оба злятся на себя за то, что не попробовали сами.

— Я не уверена, как это вообще нам поможет, — призналась я, глядя на них. — Это как с кровью у Ника. Откуда нам вообще знать, правдиво ли то, что мы увидим своим светом? С кровью это хотя бы может быть воспоминанием. Но как Брик может помнить свет? Он вообще не способен видеть aleimi-свет.

— Как он сделал эти штуки? — Ник встал на колени возле тела и дотронулся до пола, где как будто лежало тело, и до крови. Он поднял руку, словно ожидал, что кровь останется на его пальцах. Но его белые пальцы остались чистыми, и он глянул на меня. — Фотографии? Воспоминания, которые кто-то воссоздал с помощью компьютерной графики? Откуда нам знать, что эти люди вообще выглядели так? Он сказал, что часть сведений собрана из газет. Там были бы фотографии?

Я нахмурилась, думая над этим.

— Живой свет кажется тупиком, — призналась я, нахмурившись, и глянула на Декса. — Видящие иногда могут черпать сведения с фотографий, но мы понятия не имеем, где он достал эти изображения, и реальны ли они вообще. Нет фотографий, нет отпечатков. Нет живого света. Я сомневаюсь, что кто-то из свидетелей Брика был видящим. Брик не сумел бы сам увидеть свет, даже если бы получил воспоминание через кормление от видящего. Мы никак не можем знать, что реально, а что воссоздано по другим источникам информации.

Я прикусила губу, стараясь поразмышлять. От этого моя голова болела.

— Всё так запутано, — пробормотал Даледжем. — Ничто из этого не реально. Всё ложь и обман.

Я была совершенно согласна с ним.

Ник снова стал разглядывать тело.

Он всё ещё стоял там на коленях, когда Блэк подошёл ближе.

— Это что? — ворчливо спросил Блэк.

Ник поднял взгляд, затем посмотрел туда, куда показывал Блэк.

Я тоже подошла ближе.

Я осознала, что мёртвый мужчина держал что-то в руке. Его пальцы покрывала кровь, но в ладони что-то виднелось.

— Сердце, — сказал Ник. — Это даже пахнет как сердце, — его нос сморщился, и он вздрогнул. Я видела, как на его лице отражается понимание. — Бл*дь.

— Что? — спросила я.

— Ребёнок, — Ник поднял взгляд, с тошнотой покосившись на меня. — Это пахнет как человеческий ребёнок, Мири. Как только что убитый человеческий ребёнок.

Мы все стояли и морщились.

Блэк подошёл и опустился на колени у ног трупа.

— Босой, — заметил он. — И тут вырезано ещё больше символов… на его ногах.

— Жертвоприношение? — предположил Декс.

Я обошла тело и посмотрела туда же, куда и Блэк.

Я увидела символы и осознала, что они похожи на узор ковра. Я осознала, что замечаю и другие вещи.

— Там старая кровь, — сказала я, опускаясь на колени на другой части ковра. — Засохшая кровь, — добавила я, глянув на остальных.

Кико и Декс теперь тоже стояли у тела.

Я показала на пятна.

— Я раньше думала, что там градация цвета… обрамление центрального дизайна… но здесь эта часть белая, видите? Вся рамка была белой, но она запачкана красным и коричневым. Кто-то вышил тут эти символы… — я показала на узоры, схожие с теми, что Блэк нашел на ступнях мужчины.

— Странные оккультные штуки, — добавила я. — Может, это что-то означает?

— Он чёрный, — заметил Декс, показывая на своё лицо, затем на мужчину. — Одежда выдает в нём богатого… как минимум состоятельного. Учитывая временной период, это пи**ец как странно, верно? Не то чтобы неслыханно, но странно. Он похож на лорда особняка, — он нахмурился, глядя в лицо мужчины. — Может, он родом откуда-то из другого места? Или это какая-то маскировка?

Я покачала головой.

— Понятия не имею.

— Это явно какой-то ритуал, — сказал Блэк, всё ещё глядя на ноги мужчины. — Мири права. Это странное оккультное дерьмо. Символы и сердце мёртвого ребёнка…

Как будто почувствовав наши реакции, Блэк мрачно осмотрелся по сторонам.

— Что? Когда Ник говорит, что чует сердце мёртвого ребёнка, вы все пожимаете плечами и ведёте себя так, будто в этом нет ничего страшного. А когда я повторяю чёртову информацию, я сразу бесчувственный? Это сразу мерзко? — он сердито показал на труп. — Да этот мудак уже триста лет мёртв!

— Блэк, дело не в этом, — сказала я. — Почему ты думаешь, что это ритуал?

Он моргнул, глянув на меня, затем на мужчину на ковре.

— Ты только что сказала, что здесь истёк кровью не один человек, верно? — его голос окрасился удивлением. — Какое нормальное убийство требует извлечения сердца ребёнка? Это должен быть ритуал. Ну, или каннибализм.

Окинув взглядом наши лица, в основном выражавшие тошноту, он нахмурился.

— Очевидно же, что это какая-то их «фишка», а этот парень — просто последняя жертва. Не думаю, что он сам вырезал это дерьмо на своих ногах… так? Особенно учитывая, что крови на порезах почти нет. Значит, кто бы их ни вырезал, это делалось посмертно. Может, этот же кто-то вложил сердце в его руку. А может, он добровольно участвовал в ритуале.

Последовала очередная пауза.

Теперь Декс хмуро смотрел на Блэка, словно сомневаясь, оскорбиться из-за его слов или нет.

Блэк окинул взглядом всех и помрачнел.

— Что? — прорычал он. — Мне одному легко поверить, что родители Брика… которые родом из Луизианы, между прочим… баловались каким-то жутким расистским религиозным дерьмом, которое включало в себя убийство славных чёрных парней с северо-востока?

Блэк хмуро посмотрел на меня в упор.

— …Или ты упустила ту отсылку к тому, что они здесь прятались? Что они бежали от людей, желавших их повесить? Что они ответственны за исчезновение в детей и в том месте, где они жили до этого?

Когда он договорил, я почувствовала тошноту.

Но я понимала, что он прав.

Он прав. Теперь всё казалось таким очевидным.

Воцарилась затянувшаяся пауза.

Я вместе с остальными уставилась на труп.

Глядя на него, я чувствовала себя беспомощной. Бесполезной.

Мы никогда не раскроем это дело.

Оно казалось слишком запутанным, слишком тёмным, слишком депрессивным, слишком давним.

Мы слишком под кайфом. На самом деле, это корень проблемы.

Мы слишком, слишком обдолбанные.

Я практически уверена, что торты делали нас придурками.

Словно услышав меня, Кико пронзительно захихикала.

Глава 13. Совместная работа

После этого мы начали систематически прочёсывать комнаты.

Суровость нашего положения наконец-то начала откладываться в сознании, хотя я не чувствовала себя менее странно. Когда я фокусировалась на доме, моя странность становилась более сосредоточенной или, может, просто более злой, решительно настроенной вытащить нас отсюда к чёртовой бабушке.

Мне даже сейчас сложно было находиться рядом с Блэком.

В итоге я намеренно разлучилась с ним.

Я начала осматривать комнаты, в которых не было Блэка.

Я размахивала руками, бродя по разным участкам пола в каждой комнате, ища новые виртуальные сцены убийства и другие вещи, оставленные нам Бриком. Я всё чаще и чаще гадала, может, вампирский король просто тратит наше время впустую… держит тут взаперти, сбитыми с толку, изолированными, отвлечёнными… тратит столько минут нашего времени впустую… удерживает подальше от наших друзей… в месте, где мы не можем им помочь.

Может, Блэк был прав.

Может, нам стоит сосредоточиться на том, чтобы выбраться из этого проклятого дома.

Нахер раскрытие дурацкого убийства Брика… или что это такое, чёрт возьми.

Нахер эту свистопляску.

Может, нам просто надо сосредоточиться на взломе двери.

Остальные или почувствовали во мне эту мысль, или пришли к ней самостоятельно.

Ник попытался первым.

Когда появилось третье виртуальное изображение мёртвого тела, на сей раз на кухне, на старом разделочном столе мясника, Ник вышел в фойе, крепко сжимая челюсти.

Странно, но именно Декс последовал за ним по пятам.

Я не видела, чтобы они обменялись хоть одним словом, но все мы тоже пошли за ними. Я с заворожённым беспокойством наблюдала, как Ник готовится побежать к входной двери. Я видела его лицо в долю секунды перед стартом. Я видела, как он отпустил что-то — какую-то часть себя, которую он сдерживал и по привычке замедлял, чтобы больше походить на человека. Он отпустил эту штуку… и его тело бросилось действовать.

Он двигался как жидкость, размытым пятном пронёсшись по полу фойе.

Он бежал так быстро, что мои глаза не могли за ним уследить.

Он превратился просто в чёрное размытое пятно, прохладный ветер, просвистевший мимо.

Я больше не видела его, пока он не врезался в дверь.

Его огромное, плотное вампирское тело немедленно с силой отлетело назад.

Он не просто не сумел пробить дверь.

Что-то в этой двери или сильно шарахнуло его током, или физически отбросило в противоположном направлении. Он выглядел почти как мультяшный персонаж, отскочивший от резинового пола.

Ник приземлился на застеленный ковром пол фойе.

Он задохнулся, хватая воздух ртом и лежа на спине.

Затем эти вздохи прекратились.

Несколько секунд он вообще не шевелился.

Должно быть, его оглушило, но на те первые несколько секунд я совершенно забыла, что он вампир, и была уверена, что он умер. Он не дышал. Он был белым как мел. Он смотрел в потолок открытыми глазами и так походил на труп, что я не подумала, бросилась на ковёр возле его головы и заорала в голос.

Я стискивала его лицо, пока Даледжем не оттолкнул мои руки, нависая над своим партнёром.

Он всматривался в глаза Ника, стискивая его волосы и шею.

— Ник! НИК! GAOS! НИК!

Ник моргнул.

Он сосредоточился на Даледжеме. В его глазах из потрескавшегося хрусталя отразилось облегчение, пока его мышцы заметно сокращались и расслаблялись. Он вздрогнул, затем поморщился, будто ему было очень больно. Опять-таки, будь он человеком, я бы не сомневалась, что он сломал позвоночник.

Затем он посмотрел на остальных, и на лице тут же отразилась тревога, граничащая с паранойей. Я проследила за его взглядом и осознала, что мы все стояли на коленях на ковре. Джем, я, Кико, Джакс, Декс.

Все, кроме Блэка, который расхаживал туда-сюда в ногах Ника и хмурился.

— ДАЙТЕ ЕМУ НЕМНОГО ПРОСТРАНСТВА, БЛ*ДЬ! — проорал мой муж, как будто уже не в силах терпеть тишину. — ВЫ НЕ ВИДИТЕ, ЧТО ВЫ НЕРВИРУЕТЕ ЕГО?

Воцарилось молчание, пока мы все уставились на него.

Затем, словно повинуясь какому-то беззвучному сигналу, мы все встали и отошли от Ника.

Все, кроме Джема.

— Он вампир, — прорычал Блэк. — Он не умер. Но эта чёртова штука знатно херакнула по нему. Нам надо узнать, что это такое, потому что это наверняка убило бы любого, коме него. Любой из нас… видящий или человек… был бы мёртв. Мёртв!

Я осознала, что Блэк прав.

Никто из нас не пережил бы такое.

Только Ник.

Я посмотрела на Ника, который целовал Даледжема.

— Прекратите! — рявкнул Блэк.

Они оба повернулись, и теперь уже Джем сверлил Блэка гневным взглядом.

Он, похоже, собирался наорать на него, но Блэк показал на Ника.

— Сейчас я хочу выслушать только его. Что это было? — гаркнул он. — Что произошло только что? Эта дверь ударила тебя током? Вырубила?

Ник нахмурился. Я видела, как он обдумывает вопрос Блэка.

Он медленно покачал головой.

— Электричество, — пробормотал он. — Но нечто большее. Как те живые машины… но не совсем. Электричество, но нечто большее. Я почувствовал, как это пытается пробраться внутрь меня. Если бы я там застрял, это правда могло бы убить меня. Думаю, оно выжгло бы меня изнутри.

Все мы нахмурились.

Я заметила, как Джем и Джакс переглянулись.

Что-то в словах Ника показалось им знакомым.

— Старая Земля? — резко спросила я у них.

Джакс и Даледжем оба посмотрели на меня и неохотно кивнули.

— Мы называли их ОБЭ, — сказал Джем. — Это сокращение от «органическая бинарная электрика». Живые органические электрические поля. И Блэк прав. Если это правда оно, то такие штуки смертоносны. Безо всяких исключений. Оно определённо убило бы любого из нас.

Должно быть, Брик своровал технологии моего дяди.

Это определённо в духе тех жутких живых машин, которые мой дядя Чарльз и его видящие-культисты принесли с собой со Старой Земли.

Джакс посмотрел на меня своими серьёзными тёмно-пурпурными глазами.

— Да, — просто сказал он.

— То есть, нам не выбраться, — подытожил Блэк, глядя на Джакса и Даледжема. — Это вы хотите мне сказать?

Джакс и Даледжем снова переглянулись.

Затем Даледжем с явной неохотой показал утвердительный жест.

— Да, — он дотронулся до лица Ника, стиснул его чёрные волосы, затем посмотрел прямо на Блэка. — Если он окружил весь этот дом органической бинарной электроникой, то любой, кто попытается пройти через него, непременно умрёт. Нику чертовски повезло, что его отшвырнуло обратно. Или мы разберёмся, как его выключить, или мы застряли здесь, пока не выполним задание твоего вампирского приятеля.

— МОЕГО приятеля? — прорычал Блэк.

Даледжем проигнорировал это так, будто Блэк ничего не говорил.

— Возможно, оно же не дает нам использовать свои способности видящих, — добавил Джем, бросив на меня мрачный взгляд. — Нам надо сыграть в игру вампира. Думаю, нам придётся это сделать. Такими темпами это будет быстрее всего остального, что мы можем предпринять… и мы вынуждены полагать, что кто-то наблюдает за нами здесь. С таким же успехом он отравит нас газом, если мы поймём, как отсюда выбраться.

Воцарилось очередное молчание.

Я чувствовала, что все соглашаются с Джемом.

Чёрт, да я сама с ним соглашалась. Мне этого не хотелось, но ничего не поделаешь.

— Нам надо действовать изобретательнее, — раздражённо сказал Блэк.

Он впервые походил на самого себя. Он говорил почти нормально.

Всё ещё резко, но, похоже, он мыслил стратегически.

— Нам надо попробовать разные подходы. Нам надо абсолютно всё осмотреть, — добавил он. — Недостаточно просто ходить везде и пытаться спровоцировать эти виртуальные сцены или типа того. Брик не сделал бы всё настолько простым. Ему нравится потешаться над нами. Ставлю на то, что не всё будет выглядеть так же. А значит, всё, что привлекает ваше внимание, должно быть изучено. Всё, что бросается в глаза или имеет какую-то значимость… книга, картина, предмет мебели, что-то в камине, в холодильнике, где угодно…

Ник показал на его, пылко кивая.

— Да, — сказал он. — Он прав. Брик такой. В точности такой.

Голос Ника тоже звучал ниже и жёстче.

Он звучал почти так же, как голос Блэка.

Я узнавала это у Ника. Это его голос копа.

Блэк встретился с ним взглядом, и я увидела там взаимопонимание.

После этого Блэк покосился на меня.

— Док, ты знаешь Брика. Постарайся думать так, как думает Брик. И мы все теперь должны держаться вместе. Сила в численности. Зная Брика, наверняка есть причина, по которой он выбрал именно такой состав группы. Наверняка есть вещи, которые заметит кто-то один, но не увидят остальные… например, как Декс обратил внимание на несовпадение деталей с жертвой в библиотеке. А док заметила, что статуя — это какая-то версия бога Анубиса…

— У Брика есть трость с Анубисом, — выпалил Ник. — В его парижском доме эти шакальи головы вообще везде. Этот символ что-то значит для него.

Блэк кивнул, снова показывая прямо на Ника.

— Типа такого, — сказал Блэк.

Затем он глянул на меня, Ника и Декса.

— Нам надо пробовать всё, что придёт в голову, — повторил он. — Искать подсказки во всём. Брик заполнил бы каждую комнату в этом доме своей игрой. Даже уборные. Так что мы прочешем комнату за комнату. На сей раз мы изучим весь этот чёртов дом. Каждый этаж, каждое подполье. Каждую кладовку, кухонный ящик и шкафчик, к которым у нас есть доступ. И мы сделаем это вместе.

Мы все переглянулись.

Я почувствовала, как все мы расслабились.

У нас наконец-то есть план.

Мы это сделаем.

Мы совершенно точно сделаем это, чёрт возьми.

Мы сначала вернулись в гостиную.

Мы начали заново с того места, где начинали мы с Блэком.

Мы все стояли вокруг дивана и наблюдали за разговором двух людей, которые могли быть родителями Брика, а могли и не быть ими.

Они как раз начинали целоваться и переходить к сексу, когда мне в голову пришла новая мысль.

Я шагнула к спинке дивана, пока мужчина расстёгивал её платье спереди. Я знала, что скоро они будут трахаться. Я хотела застать их прежде, чем они начнут.

— Эй, — я обратилась к призракам напрямую. — Денис Д'оревиль. Вирджиния. Вы кто?

Они мигнули, мельком погаснув и вновь вернувшись.

Затем они оба медленно повернулись.

Они уставились на меня.

Это всё равно что смотреть на те антикварные видеоигры, в которых содержались куски настоящего видео — изначальные игры по типу «выбери своё приключение», которые ещё встречались в старых аркадах. Такие игры останавливались и замирали каждый раз, когда ты принимал решение, и запускали новый видеоклип, когда ты выбирал другой маршрут.

Выбранное видео зависело от решения, которое ты принимал как игрок.

И тут то же самое.

Виртуальная программа перед нами воспроизводила определённую дорожку, но когда я вмешалась, программа замерла… мигнула… затем пошла по другому курсу. Мужчина и женщина на диване замерли посреди поцелуя, затем не стали устраивать то маленькое шоу, которое мы с Блэком ранее просмотрели до финала.

Вместо того чтобы заняться сексом, они оба сели на диван.

Женщина посмотрела на меня.

Её глаза удивлённо раскрылись, пока она уставилась на меня.

Она смерила меня взглядом, обратив внимание на одежду.

Затем она заливисто рассмеялась.

Её голос обладал сильным французским акцентом, а может, креольским, поскольку семья Брика родом оттуда. Я подозревала, что её акцент смешивался с местным английским вариантом акцента, учитывая примерный временной период.

— Кто я? — она снова рассмеялась. — Ты стоишь в моём доме, крестьянка. Возможно, это ты должна представиться нам?

Я закатила глаза.

Типичный Брик — он заставил призраков своих родителей насмехаться над нами.

Затем, что странно и совершенно неестественно, Вирджиния Д'оревиль продолжила так, будто не говорила этого. Она начала отвечать на мой вопрос. В глубине души я невольно задумалась о том, как чрезвычайно странно, что Брик потратил время на то, чтобы запрограммировать более-менее реалистичные реакции на то, что его искусственные люди увидели нас в своём доме.

— Я Вирджиния Д'оревиль, — высокомерно сказала она. — Это мой муж Денис. Ты уже назвала нас по именам, так что ты явно знаешь, кто мы.

Оба призрака продолжали сидеть на диване.

Они выжидающе смотрели на нас, явно ожидая новых вопросов.

Это было так странно.

Мне приходилось напоминать себе, что они не настоящие.

Всё это… горящий камин на фоне, вазы и фигурки на каминной полке, картины, золотые рамы, вид комнаты, когда я смотрела на них, и вид остального помещения, весьма реалистичные выражения на их лицах… всё это было искусственным и помещено сюда Бриком Вампирским Королем.

Брик приложил огромное количество усилий, чтобы создать для нас этот отвлекающий фактор.

Какая-то часть меня не могла справиться с этой реальностью.

Может, потому что я вообще не могла это осмыслить.

Вся эта ситуация была чрезвычайно странной. Даже по меркам Брика.

Мой мозг пытался переварить это, понять, что вообще делал Брик.

Странность должна быть намеренной частью игры.

Брик легко мог оборудовать комнату виртуальной записью, которая вообще не взаимодействовала бы с нами, а продолжала воспроизводиться. Чёрт, да он мог оставить нам коробку с документами или монитор, который показал бы видео с объяснением всего, что нам надо знать.

Вместо этого он устроил нам тур по дому и похеренным жизням.

Что ещё страннее, он дал нам возможность задавать дому вопросы.

Очевидно, что многое сводилось к тому, чтобы мы задали правильные вопросы.

Должно быть, Блэк пришёл к такому же выводу.

— Откуда вы? — спросил он.

Женщина рассмеялась, смерив Блэка взглядом.

— Ого, ого… — она стала обмахиваться ладошкой, лукаво глянув на своего мужа. — Ты не против попросить этого здоровяка присоединиться к нам, Денис? Я могу лишь представить, как он изумительно…

Её взгляд выразительно скользнул к паху Блэка.

— …Талантлив. Не говоря уж о том, чем он одарён.

— Они нам ничего не расскажут, — пожаловался Джакс, и его тон прозвучал жёстко. — Это ещё одна дурацкая игра вампира.

Блэк посмотрел на него. Я чувствовала, что он не совсем не согласен.

Но он и не был готов сдаться.

Взгляд его золотых глаз скользнул обратно к Д'оревилям.

— Зачем вы приехали в Нью-Йорк? — спросил он.

— Нам пришлось, — быстро ответила женщина. — Мы должны были уехать от них.

Вот теперь мы приближались к чему-то.

Я посмотрела на Блэка. Взяв его за руку, я сжала его пальцы.

«Это был такой хороший вопрос», — сказала я ему, улыбаясь.

Он улыбнулся с обезоруживающей открытостью.

Мой комплимент доставил ему удовольствие. Это также отвлекло Блэка достаточно, чтобы он наклонился и наградил меня долгим поцелуем в губы. Как только наши губы соприкоснулись, жар заструился по нам обоим. Мои пальцы сжали его волосы, но через несколько секунд он отстранился. Я почувствовала, как он усилием воли разлучает нас. Я снова вспомнила, что это наша первая брачная ночь… или не ночь. Я понятия не имела, какое сейчас время суток.

От этой мысли злость накатила резкой вспышкой.

Бл*дский Брик.

«Бл*дский Брик», — тихо согласился Блэк.

Он повернулся, твёрдо посмотрев на меня.

«Мы всё равно поедем на Фиджи, док. Даже если мне придётся убить этого чёртова вампира и всех его дерьмовых вампирских последователей… мы уедем в наш проклятый медовый месяц».

«Я захвачу с собой факел», — пробормотала я.

— Я тоже помогу, — Ник хмуро смотрел на нас. — Но никаких факелов… никакого огня.

Мы оба удивлённо моргнули.

Затем мы посмотрели на Даледжема.

Зеленоглазый видящий уставился на нас с дерзким, почти обороняющимся выражением.

— Я позволил ему покормиться от меня, — рявкнул он. — Ясно? Я позволил ему покормиться от меня! Он может читать меня, а я слышу вас. И торты связали нас всех меж собой сильнее обычного… мы все один большой…

Даледжем силился подобрать слова, жестикулируя и показывая на свою голову.

Я осознала, что заворожённо слежу за мускулистыми руками Джема. Его ладони дёргано двигались вокруг высокого хвостика, удерживавшего часть его тёмных волос с прядями другого цвета. Верхняя часть этого хвостика всё ещё украшалась бриллиантовым зажимом видящих, оставшимся со свадебной церемонии.

— …Один большой, ну, понимаете… бардак там. Ясно? Понятно? У вас какие-то возражения? Да? Потому что я ничего не могу с этим поделать. Не могу. И ему надо было покормиться от меня. Он становился странным. Мы оба становились странными. Я не мог его чувствовать, а это недопустимо. Понимаете?

Блэк моргнул, опешив от его тона.

— Нет, — сказал Блэк таким же обороняющимся тоном. — Не понимаю. Но это абсолютно нормально, Джем. Я просто не понимаю.

— Ну… вот поэтому. Вот поэтому!

Мне хотелось сказать Джему остыть и перестать орать на Блэка.

Я прикусила губу, заставляя себя промолчать.

Я решила, что если скажу это вслух, то наверняка сделаю ещё хуже. Это будет уже совершенно другой уровень, а я не могла такое вытерпеть. Все так остро реагировали. Я. Блэк. Джакс. Кико. Декс. Ник. Джем. Все. Абсолютно все.

Все до единого, чёрт подери.

Я посмотрела на Блэка, и моя боль ухудшилась.

Я очень хотела остаться наедине с ним.

Я понимала, что сейчас это невозможно.

Но я всё равно очень хотела остаться с ним наедине.

Я ощутила, как очередная рябь жара пронеслась по его свету, когда Блэк посмотрел на меня в ответ.

«Попробуй ещё поговорить с ними, — подтолкнул он меня. — Между прочим, это было гениально… попробовать взаимодействовать с записями. Ты это придумала. Раньше всех нас. Ты придумала это раньше Ника. А Брик — его прародитель».

Я посмотрела на призраков.

— От кого вы пытались сбежать? — спросила я, продолжая поднятую Блэком тему. — Кто за вами гнался?

Призрак во второй раз переключилась с темы на тему.

— Мы вынуждены были приехать, — женщина с золотисто-каштановыми волосами посмотрела на своего мужа. — Они гнались за нами. Или скоро погнались бы. Денис вывез нас в повозке. Он отдал кочующему торговцу почти все наши деньги, чтобы тот вывез нас из города. Затем мы поплыли по реке вверх…

Она умолкла, изображая рукой волну.

— Кто за вами гнался? — спросил Даледжем, шагнув вперёд.

Она посмотрела на него. Как и с Блэком, она смерила его взглядом и усмехнулась, пошло подмигнув.

— Ну разве ты не красавчик? — как будто вновь заметив остальных, когда её глаза отвлеклись от Даледжема, она посмотрела на Блэка, затем на Ника и Джакса. — Все вы, ребята, весьма милая компания. Совершенно очаровательная.

Я почувствовала, что раздражаюсь.

Брик реально засранец.

— Почему вы бежали? — холодно спросила я.

Она посмотрела на меня, и её выражение сделалось бесстрастным.

— Мы ввязались в кое-какие проблемы с пиратами и священниками, милая. Обычные проблемы. И с состоятельным местным жителем… — добавила она безо всякого интереса в голосе. Повернувшись, она подмигнула мужу. — О. И ещё один момент… возможно, у нас возникли разногласия с местными правоохранительными органами по нескольким вопросам. Ведь так, мой дорогой?

Улыбнувшись, она наклонилась поближе, чтобы легонько дёрнуть тёмно-каштановые волосы её мужа.

Он коварно улыбнулся.

— А ещё колдовство, любовь моя, — напомнил он ей. — Если помнишь, с этим возникла немалая шумиха. Чёрные ритуалы. Трупы. Люди бывают такими пугливыми.

— О да. Конечно. Колдовство.

Её тёмные глаза посмотрели на меня, и выражение в них сделалось абсолютно пустым, неподвижным настолько, что это выглядело нечеловеческим.

— Это тоже было, ведь так? Им не нравилось, что мы проводили вечера в лесах. Не нравились собрания, которые мы затевали. Песнопения. Они начали обвинять нас в разных вещах… неестественных вещах. Которые мы якобы спровоцировали.

Женщина умолкла, усмехнувшись мне.

Все остальные, настоящие люди в комнате, переглянулись меж собой.

Затем Блэк посмотрел на призрака с золотисто-каштановыми волосами.

— Что за вещи? — прорычал Блэк. — В чём они вас обвиняли?

— В основном гибель детей, — сказала женщина, и её лицо снова сделалось скучающим. Она накрутила свои локоны на пальцы и надула губы. — Это было весьма утомительно, не так ли, любовь моя?

Она вздохнула, глянув на своего мужа, затем посмотрела на Блэка.

— В любом случае, всё это стало слишком проблематичным. Мы не могли там задерживаться. Мы уже какое-то время отсылали сюда деньги, а также накапливали богатство в Вест-Индии и других местах. Наша знакомая, наследница сахарного барона, купила себе этот дом, но мы в него просто влюбились. Решив, что сами переберёмся сюда, мы сообщили ей, что заберём этот дом и будем жить в нём. У неё не осталось выбора, кроме как отдать его нам.

Я поймала себя на мысли, что стало с их «подругой», раз у неё не осталось выбора.

Женщина с золотисто-каштановыми глазами погладила свой живот поверх белого платья, похожего на свадебное.

Что-то в этом жесте заставило меня поморщиться.

— Видите ли, у нас будет ребёнок, — она улыбнулась мужу, и её французский акцент сделался заметнее. — У нас с Денисом. Наш первенец. Это такое особенное событие. Идеально. Мои сны говорят мне, что это будет мальчик… и он станет королём среди людей.

— Во всяком случае, королём среди кого-нибудь, — пробормотал Декс.

Я издала хрюкающий смешок, не сумев сдержаться.

В этом звуке было мало веселья.

— В любом случае, оставаться в Новом Орлеане было просто невозможно, — она пожала плечами. — Нам пришлось оборвать текущие планы. Оставить предыдущее место жительство, по крайней мере, временно.

Она вскинула бледную руку. Я невольно заметила, что она носила несколько дорогих с виду колец, а также браслет, похоже, инкрустированный изумрудами.

— Мы теперь уже не можем продолжать с пиратством. Пока ребёнок не родится и не подрастёт немножко. Возможно, мы найдём новый способ заниматься этим здесь. Или как-то иначе будем зарабатывать на жизнь. Денис очень сообразителен в таких вещах. А до тех пор у нас есть деньги, которые мы привезли с собой. Есть дом. Есть ребёнок.

Она обвила руками шею мужчины, улыбаясь.

— …Да, Денис?

— Да, моя коварная, коварная жена.

Она снова подмигнула своему мужу.

И снова что-то в этом жесте показалось мне мрачным.

Я понятия не имела, то ли Брик вплетал в это своё безумие, то ли он пытался дать нам точное представление о том, какими были его родственники.

При условии, что это правда его родственники.

Я была практически уверена, что это его родственники.

Чёрт, да я почти убеждена, что это его мама и папа.

— Что ещё здесь есть? — Кико шагнула вперёд, встав рядом с Дексом и обратившись к виртуальной паре. — Что ещё есть в этом доме? Что нам искать?

Муж тупо посмотрел на гостиную.

Он приподнял бровь, глядя на картины в золочёных рамах, керамические фигурки, вручную вырезанные шахматы, чучела животных и птиц. Его взгляд задерживался на мечах, висевших на стене рядом с охотничьими рогами и винтовкой, на маленьком пианино в углу, на корзине с пряжей и спицами. Я заметила окна, через которые было видно фонарь на улице, светивший настоящим огнём. Там в темноте быстро прошел мужчина.

— О, полагаю, тут много вещей, на которые стоит взглянуть, — ответил муж после небольшой паузы, повернувшись к Кико. Он улыбнулся ей, и его улыбка была ничуть не милее, чем у его жены. — Подозреваю, в каждой комнате найдётся кое-что интересненькое… если только вы знаете, где искать.

— Ох, да мать вашу, — пробормотал Джакс.

Я была с ним совершенно согласна.

— Это вы убили того мужчину в соседней комнате? — спросила я. — Того, что лежит на ковре?

Жена улыбнулась мне, всё ещё накручивая золотисто-каштановые локоны на пальцы.

— Ещё нет, — ответила она, усмехнувшись.

Затем призраки исчезли.

Глава 14. Ты скучаешь по нему?

После этого мы перешли в следующую комнату — квадратное безликое помещение вообще безо всякой мебели.

Декс практически сразу нашёл ещё одну виртуальную проекцию — на сей раз это была женщина с золотисто-каштановыми волосами, которая сидела со скрещенными ногами внутри рисунка мелом, на ещё одном ковре с символами.

На нём я не видела пятен крови.

Мёртвых людей мы тоже не обнаружили.

Мы пытались задавать ей вопросы о том, что она делает, что означали символы, но это видение вообще с нами не разговаривало.

Она даже не открыла глаза, а потом проекция резко померкла.

Я до сих пор понятия не имела, что мы должны были разгадать.

Я просматривала немногочисленные книги, оставшиеся на полках в библиотеке: детская книжка про кролика и котёнка; книга по ботанике, но при этом современная и потому никак не вязавшаяся с временным периодом, который мы изучали; потрёпанная копия «Дракулы» Брэма Стокера, которая оказалась первым изданием произведения. Я подозревала, что в извращённом сознании Брика всё это имело смысл, но я понятия не имела, что он пытался нам сказать.

Я бы предпочла взглянуть на книгу заклинаний, которую Вирджиния с золотисто-каштановыми волосами читала, сидя на том пурпурном ковре.

Я сильно подозревала, что всё сведётся к этому.

К магии. К странному религиозному дерьму.

Я едва успела с хлопком закрыть книгу по ботанике, бормоча себе под нос, когда в библиотеку вернулся Ник.

Он остановился посреди комнаты, наблюдая за Блэком, пока тот вместе с Джаксом и Кико снимал со стен оставшиеся картины. Они просматривали их одну за другой и изучали обратную сторону холстов, убеждаясь, что Брик ничего там не спрятал. Проверив каждую картину сзади, они осматривали рамы, а потом вешали всё обратно, собирая портреты на одной стороне комнаты, а пейзажи и другие неодушевлённые объекты на другой.

Сейчас Кико и Джакс осматривали сами картины в поисках подсказок, которые мог зашифровать в них вампир.

Пока что они ничего не нашли.

Декс вооружился железной кочергой, чтобы переворошить пепел и угли в камине и поискать что-нибудь значимое.

Ник уже какое-то время бродил между этой комнатой и гостиной, задавая вопросы призракам.

Он ничего не добился от видения с гримуаром, но продолжал пытаться.

Теперь он вернулся в библиотеку, где трудились все остальные.

Он посмотрел на нас и раздражённо выдохнул.

— Есть что? — рыкнул он, не скрывая досады. — Ничего?

— Ну, разве что ты хочешь узнать о свойствах местных растений, — кисло сказала я, показывая на книги. — Или послушать про приключения Пушистика и Пушинки… а может, почитать о корнях своего рода, — добавила я, бросив ему книгу «Дракула».

Ник не попытался её поймать.

Книга в твёрдой обложке с гулким стуком упала на пол у его ног.

Ник бегло прочёл название.

Затем бросил на меня озадаченный взгляд

— А ты что-нибудь узнал? — спросил Блэк у Ника. — Что-нибудь, что может помочь?

Блэк обернулся через плечо, вешая на место картину совершенно невесёлого мужчины с гигантскими золотисто-каштановыми бакенбардами.

Ник выдохнул, в очередной раз выражая раздражение.

Он провёл белой как мел рукой по своим чёрным волосам.

— Лишь детали о том, где они находились в Новом Орлеане… или Nueva Orleans, как он назывался тогда… или La Nouvelle-Orleans, как они обычно называли его, будучи креолами, насколько я понимаю.

Он хмуро глянул на всех нас, будто мы несли личную ответственность за его раздражение.

— Почему, бл*дь, Брик не пригласил Энджел на свою дурацкую тусовку в доме с привидениями? Или Ковбоя? В нашей команде есть два человека, у которых семья родом из Луизианы, и он не подумал прихватить их обоих? Вместо этого он пригласил нас. И мы нихрена не знаем.

— Nueva Orleans? — Кико нахмурилась.

Ник глянул на неё, с притворным пафосом взмахнув рукой.

— Ты только что подтвердила мои слова, Кикс. Судя по всему, он принадлежал испанцам на протяжении большей части 1700-х годов. Я этого тоже не знал. Но креолы весьма любили свои французские корни, так что толком не признавали правление испанцев. Они продолжали называть это место французским названием. Затем французы отвоевали его обратно… только для того, чтобы вскоре продать американцам.

— Это очаровательно, что ты узнал что-то новое, вампир, — прорычал голос у камина. — Но как, чёрт возьми, это поможет нам выбраться отсюда?

Мы все умолкли, но лишь из-за того, кто это сказал.

Я впервые видела, чтобы Декс так обратился к Нику.

Ник тоже помедлил.

Затем он пожал плечами и посмотрел Дексу в лицо.

— Ты прав, — сказал он. — Если честно, я нихера не узнал. Полезного, во всяком случае. Но с другой стороны, Декстер, было бы здорово знать, что я вообще ищу, чёрт возьми. Я выведал у них лишь какие-то смутные детали про колдовство и грабёж кораблей в заливе и Карибском море. Им нравилось грабить корабли. Они работали с какими-то вольноотпущенными моряками, чтобы красть поставки сахара и золото. Они часто выступали подставными людьми, покупая корабли и продавая награбленное, потому что они были белыми, и их «деловые сделки» выглядели правдоподобными. Они также использовали ту женщину…

Ник показал большим пальцем в направлении гостиной.

— …как наживку, чтобы нападать на моряков и заменять членов команды своими людьми. Далее они использовали своих шпионов, чтобы легче захватывать корабли при абордаже… обычно это делалось, когда корабль уже находился в открытом море. Они также устраивали засады на судна работорговцев. Но это делалось не ради идеализма. Насколько я понял, они полезли в это чисто ради денег. И как они сказали нам ранее, им пришлось с позором покинуть город после многочисленных обвинений в колдовстве и причастности к исчезновению детей.

Декс поморщился.

Ник выглядел ненамного счастливее.

— Скажем так, я начинаю понимаю, почему Брик такой поехавший, — кисло добавил он. — Его родители были психопатами, а ведь они даже не являлись вампирами.

Никто из нас ничего не ответил.

— Что именно мы пытаемся разгадать? — настаивал Ник, явно не желая отступаться от этого вопроса. — Мы вообще собираемся это обсуждать? И разве мы не тратим время впустую, пока не поняли, какую загадку мы должны разгадать для Брика?

По лицу Декса я видела, что он согласен с этим заявлением.

Отвернувшись от камина, он хмуро посмотрел на всех нас.

— Ник прав, — сказал Декс. — Нам надо поговорить об этом. Что вы думаете? Надо узнать, кто убил того мужика на ковре? Кем были те два чокнутых убийцы в Луизиане? Были они убийцами детей или нет? Были они серийными убийцами или нет? Что именно?

Декс раздражённо бросил кочергу в очаг.

— Какое вампиру вообще дело до этого, бл*дь?

Ни у кого из нас не было ответа.

Блэк взял меня за руку.

Я перевела взгляд, опешив.

Я не следила за его передвижениями сознательно, но знала, что он рядом. Я знала, потому что осязаемо расслаблялась всякий раз, когда он оказывался в пределах определённого радиуса от меня. Я расслаблялась ещё сильнее, когда он прикасался ко мне, стоял прямо рядом со мной или вливался в мой свет, вне зависимости от того, обращала я внимание на этот факт или нет.

— Мы берём перерыв, — сказал мне Блэк.

Он посмотрел на остальных, затем повысил голос.

— Мы берём перерыв.

Ник и Декс уставились на него. А вместе с ними Джем, Кико и Джакс.

— Это что, бл*дь, значит? — спросил Декс.

— Это значит, что мы вернёмся, — зарычал Блэк на остальных и неопределённым жестом указал на дом вокруг. — Проверьте наверху. Или где вам вздумается. Мы вас скоро найдём.

Джакс мрачно посмотрел на него, явно прочитав что-то в его свете.

Он открыл рот, словно собираясь заговорить, и Блэк бросил на него взгляд, представлявший собой не замаскированную, открытую угрозу.

— Я всё ещё босс, бл*дь, — рыкнул он. — Мы ненадолго.

Блэк сердито посмотрел на остальных.

— Я не желаю слышать ни единого бл*дского слова об этом. Ни от кого.

Все переглянулись меж собой.

Но никто ничего не сказал.

Даледжем первым сдвинулся с места.

Всё ещё сердито глядя на Блэка, он помедлил ровно настолько, чтобы посмотреть на остальных, словно оценивая их реакцию на слова Блэка. Наконец, Даледжем посмотрел на Ника и кивком головы показал в сторону коридора.

Тот же коридор вёл в фойе и на главную лестницу.

Сделав это движение, высокий видящий направился в ту сторону.

По дороге он схватил Ника за руку.

Не нуждаясь в дальнейших тычках, Ник последовал за ним, передвигаясь теми обезоруживающе грациозными шагами, которые до сих пор казались излишне контролируемыми, будто Нику приходилось прикладывать усилия, чтобы двигаться так медленно. Коп-вампир уже покинул комнату, когда Декстер поднялся на ноги, ворча себе под нос. Не переставая ворчать, Декстер вышел следом за ними.

Джакс и Кико не отставали от него, тоже держась за руки.

Я посмотрела на Блэка, он посмотрел на меня.

Затем он кивком головы показал на другую дверь библиотеки.

— Пошли, — ворчливо сказал он.

Я осознала, что не спросила у Блэка, куда мы идём, и чего он хочет.

Главным образом потому, что мне и не нужно было.

Я сообразила, что к этому моменту торты реалистично должны были начать выветриваться… по крайней мере, хоть немного.

Это не означало, что я не чувствовала себя достаточно странно, чтобы ни настойчивость Блэка, ни его выбор времени не показались мне странными.

За дверью на другой стороне библиотеки… которую Блэк нарочито захлопнул за нами… мы нашли закрытый дворик.

Больше половины стен этого помещения состояло из ряда изогнутых стеклянных окон. Над головой я заметила стеклянный потолок. И то, и другое закрывалось листами металла, но я попыталась представить, как всё смотрелось без них. Диван, который был белым или какого-то другого светлого оттенка, выцвел до мутно-бежевого.

Он стоял приблизительно в центре помещения.

Его подушки даже выглядели относительно нетронутыми, но я знала, что они наверняка в таком же состоянии, как и кожаное кресло в библиотеке, и диван в гостиной.

Пересохли. Заплесневели. Кишели насекомыми.

Слава Богу, Блэк не повёл меня к дивану.

Он направил меня к другой стороне комнаты.

Там находилась стойка с зеркальной стенкой позади неё. Это походило на бар или какую-то встроенную витрину из невысокого куска древесины, обшарпанного зеркала, а также разномастных оловянных, стеклянных и керамических бокалов на верхних полках.

Несколько больших кадок для растений стояло на полу; в них могли бы расти небольшие деревья. Некоторые были наполовину заполнены старой землей и, возможно, засохшими корнями деревьев. Остатки соломенных ковриков покрывали расписанный вручную, но выцветший кафель по обе стороны от выгоревшего на солнце дивана. Больше тут ничего не было видно. Я подозревала, что когда-то комната была красивой, с такими окнами, растениями, белой мебелью и плетёными стульями, но мне не удавалось воссоздать образ в голове.

Я могла представить лишь проблески того, как всё могло выглядеть до долгих лет запущения.

Я посмотрела на Блэка, и он наблюдал за моим лицом.

Его зрачки по-прежнему были расширены сильнее обычного. Они также, похоже, отражали или источали больше света. Они выглядели крупнее обычного, но возможно, это мне показалось. Чёрт, да всё это могло мне померещиться. Он казался мне таким интенсивным, сосредоточенным, странно живым.

Но его радужки не светились как раньше.

Они не светились так, как в моменты, когда Блэк превращался в дракона.

Я гадала, какая часть перемен, замеченных мною в нём, была связана с исчезновением драконьего сознания. С тем, что Блэк стал просто Блэком.

— Ты по нему скучаешь? — спросила я.

Он моргнул. Его глаза сделались ещё более интенсивными.

— По кому? — ворчливо уточнил он.

— По Кореку. По присутствию дракона.

Воцарилось молчание. Я чувствовала, что Блэк думает над моим вопросом, но не могла понять, что он думает. Через несколько секунд он медленно покачал головой.

— Нет, — он посмотрел на меня, и его глаза странно заблестели. — Это плохо? Я чувствую себя виноватым, говоря такое. Я так долго чувствовал ответственность за него. Я чувствовал ответственность за Корека. Мне казалось, будто я столько лет подводил его. Словно тот извращённый видящий забрал его из рабских загонов из-за меня. Я считал себя ответственным. Я думал, что он умер и оказался в той машине из-за меня… но теперь я чувствую только облегчение. Я испытываю облегчение из-за того, что он ушёл. Это ненормально?

Я понимала лишь отчасти.

Он говорил мне, что в детстве они с Кореком вместе оказались в рабских загонах в Таиланде.

Блэк и Корек встретились в первичной зоне содержания рабов, куда Блэка привезли через несколько дней после того, как родители продали его в Индии, или в Тибете, или в Афганистане… или в какой там стране они жили, когда продали своего сына в рабство. Я так толком и не знала, где родился Блэк, поскольку его увезли в таком юном возрасте.

К тому же, это случилось на Старой Земле, а там некоторые регионы и страны отличались в плане того, кто какой землей владел.

— Индия, — сказал Блэк, глядя на меня. — Я родился в Индии, док.

Я кивнула.

Подумав о том, о чём он на самом деле спрашивал меня (или говорил мне) касаемо Корека, я снова посмотрела на него.

— Я вовсе не думаю, что это ненормально, Блэк, — серьёзно сказала я. — Я тоже рада, что он ушёл. Он и так захватил слишком много тебя. Он украл слишком много твоей жизни в этом мире. И не твоя вина, что его изначально забрали. Тебя тоже забрали.

— Но меня-то не убили. И не превратили в машину.

— Но ведь это могло случиться, — я потянула за рукав пиджака его чёрного смокинга. — И вообще, в каком месте это твоя вина? Ты ничего из этого не делал. Ты пытался ему помочь. Ты жил в кошмарном мире, Блэк… и ты был ребёнком. Ты ничего не мог поделать. Ты никак не мог спасти его или других детей, которых забрали. И ты понятия не имел, что тот видящий захочет Корека вместо тебя. Ты понятия не имел, что в Кореке было больше дракона, чем в тебе.

Блэк кивнул, нахмурившись.

— То есть, ты до сих пор считаешь, что во мне есть немножко этой штуки? — спросил он.

Я подумала над этим.

Я была практически уверена, когда ответила.

Я медленно кивнула.

— Думаю, что ты должен был иметь её в себе, — осторожно сказала я. — Не думаю, что она есть в тебе сейчас. Думаю, сейчас всё в Джейкобе Малдене… или в том, что было Джейкобом Малденом до того, как он стал Драконом. И точно так же вся та «Черепаха», что была во мне, теперь в его девушке, Нине.

Я всматривалась в глаза Блэка.

— Думаю, тот сумасшедший видящий пришёл в загоны рабов специально в поисках сущности Драконьего Бога, — добавила я. — Думаю, та сущность и привлекла вас с Кореком друг к другу. Думаю, в нём было больше, и потому тот видящий выбрал Корека вместо тебя. Но в тебе тоже немножко было, Блэк. Я не думаю, что ты смог бы так поглотить Корека, если бы в тебе этого не было. И ещё… тот хозяин-видящий, который у тебя был. Йохан. Он видел это в тебе. Вот почему он набил тебе на спине татуировку дракона, ведь так?

Блэк кивнул в ответ на мои слова.

Что-то в нём расслабилось.

Я чувствовала, что он соглашается с моей интерпретацией воспоминаний, которые он мне показал.

Я наблюдала, как он теперь заново прокручивает эти воспоминания в своём сознании.

Я снова увидела того сумасшедшего видящего у загонов рабов, который сначала выбрал Блэка, а затем Корека, проигнорировав остальных детей-видящих.

— Корек в любом случае не лучшим образом справлялся с тем присутствием дракона, — сказала я, по-прежнему наблюдая за воспоминаниями Блэка через его свет. — Честно говоря, подозреваю, что в конечном счете это могло его убить. Даже без того сумасшедшего видящего. Так что он наверняка и так не прожил бы долго. Он никогда не был таким сильным, как ты, Блэк. И я не имею в виду в физическом плане, хотя эта слабость наверняка всё усугубила. Его свет не был таким сильным, как у тебя. У него не было таких структур, как у тебя. Он не мог толком адаптироваться к огромному количеству Драконьего Бога, который по какой-то причине решил использовать его в качестве сосуда…

Когда я на сей раз посмотрела на Блэка, он снова кивал.

Я поразилась, откуда мне всё это известно.

Я сообразила, что наверняка знаю это потому, что сам Блэк знал это на каком-то уровне.

Я чувствовала, что это могло быть как-то связано с тортами.

Это также могло быть связано с тем, что мы женаты.

Блэк скользнул ближе ко мне.

Его большие ладони обхватили мою талию с обеих сторон.

Прежде чем я успела сделать вдох или осознать его намерение, он поднял меня, заставив ахнуть. Затем развернулся, всё ещё держа меня…

…и усадил задницей на невысокую стойку.

Подойдя ко мне, он начал расстёгивать свои брюки спереди.

В моей голове зародился вопрос, носил ли он камербанд, а я как-то это упустила, или он его где-то потерял по дороге, или…

— Никакого камербанда, док, — он закончил расстёгивать брюки, сдёрнул их вниз и шагнул вперёд, оставив их на полу вместе с боксёрами. Я вновь осознала, что мы все были босыми. Они забрали нашу обувь.

Зачем, чёрт возьми, они забрали нашу обувь?

Это показалось мне таким странным.

— …У меня его и не было, док. Они меня раздражают. Хватит и пиджака.

Произнося эти слова, он сбросил пиджак смокинга.

Я наблюдала за его приближением, испытывая смесь облегчения и предвкушения, вспоминая, почему нам, пожалуй, не стоит делать это здесь.

— Всего разок, док, — пообещал он, пинком отбрасывая вторую штанину и трусы, зацепившиеся за его ногу.

Посмотрев на него, я широко улыбнулась.

Глава 15. Тот самый один раз

Он задрал длинные юбки моего платья, сдёрнул трусики и стянул их по бёдрам и ниже по ногам.

При этом он не был особенно нежным.

На самом деле, я была практически уверена, что эти кружевные шёлковые трусики безвозвратно испорчены. Нейлоновые чулки уже порвались в нескольких местах, подошвы почернели от беготни без обуви.

Я вспомнила, как старался стилист Блэка, во второй раз создавая мой образ после того, как я выписалась из больницы в Калифорнии.

Подумав об этом, обо всей подготовке, укладке и подгонках, я поморщилась.

Давно ли это было?

Я знала одно — я думала, что к этому времени буду находиться на Фиджи и трахать своего мужа на пляже.

Или, возможно, в джакузи.

Блэк не стал снимать с меня белые нейлоновые чулки или подвязки.

Встав между моими ногами, он помедлил ровно настолько, чтобы посмотреть на меня.

Я расстёгивала его рубашку, которая и так была наполовину распахнута.

Подняв взгляд, я вновь почувствовала это.

Я также увидела это на его лице, когда мы оба осознали, сколько времени прошло.

Я даже не хотела думать о том, сколько времени прошло с нашего последнего раза.

Выражение его лица ожесточилось от боли, а затем его пальцы скользнули в меня. Он едва успел ввести их, но тут же застонал и убрал их. На мгновение он прислонился ко мне головой, и его боль так интенсивно пронеслась по мне, что я вообще не могла дышать.

— Бл*дь, ты влажная, док, — хрипло произнёс он.

Его голос сделался более низким, глубоким. Мои глаза закрылись, пальцы обхватили его руки. Его ладони смяли мою задницу поверх платья, и Блэк дёрнул меня ближе.

— Ты реально влажная, бл*дь, — повторил он. — Я почти зол на тебя… за то, что ты расхаживаешь среди остальных, будучи такой влажной, бл*дь.

Я стиснула его волосы одной рукой и осознала, что они короче, чем в последнее время. Он подстригся перед нашей свадьбой. Почему-то от этой маленькой детали на фоне всего остального в горле встал ком, а глаза защипало.

Его друг умер.

Его друг умер, а он всё равно подстригся перед нашей свадьбой.

Блэк вставил в меня свой член прежде, чем я успела сделать вдох.

Я издала потрясённый крик.

Мои ноги крепко обхватили его талию, удерживая на месте, и я дышала так тяжело, что казалось, будто я вот-вот потеряю сознание.

Блэк снова толкнулся в меня, впечатывая спиной в зеркало. Я услышала треск и ахнула, но лишь крепче обхватила его ногами. Он приподнял меня, прислонив спиной к деревянной части стойки и расположив частично горизонтально, чтобы изменить угол и войти глубже. На сей раз его руки поддерживали мою спину, чтобы та не соприкасалась с зеркалом, и я застонала, приподнимаясь и снова опускаясь на него.

Его глаза закрылись.

Затем мы стали двигаться, трахаться жёстче.

Он удерживал меня у стены…

…Я открыла глаза, когда он посадил меня обратно на стойку. Он стиснул мои бёдра и задницу под платьем, прислоняя к краю деревянной стойки и используя её как опору.

Я поверить не могла в то, как приятно он ощущался.

Я поверить не могла в то, каким совершенно иным он ощущался.

В его свете я тоже чувствовала неверие.

Я испытала странный флэшбек к нашему первому сексу, в коридоре между его ванной и гостиной в Сан-Франциско. Мы только что вернулись в его пентхаус после разлуки на много месяцев, после того, как он едва не погиб в Париже из-за моего дяди и бывшего жениха, которые оба пытались его убить.

Тогда я тоже чувствовала в нас обоих это неверие.

Блэк жёстче толкнулся в меня, и я ахнула.

— Gaos, — его губы опустились к моему уху. Он буквально бросался на меня своим телом, испуская низкие стоны. — Gaos. Я хочу удлиниться. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не удлиниться прямо сейчас, док… — он издал надрывный стон, помедлив и прикрыв глаза. — Кажется, если я сделаю это, то всё закончится через две секунды, Мири.

По нему пронеслась рябь боли, и мои пальцы стиснули его руки.

— Быстрее, — поторопила я его. — Боже… сделай это жёстче…

Он издал надрывный звук.

Я прочувствовала этот звук до пальчиков на ногах.

Блэк изменил своё положение и тут же принялся выполнять мою просьбу.

Я издала тихий звук, приподняв колени и сильнее опираясь на шкафчик, из-за чего оказалась почти в лежачем положении. Это изменило угол проникновения настолько, что я ощутила жёсткий прилив боли от Блэка.

Он дёрнул меня ближе к себе, входя так глубоко, что я издала слабый стон.

Осознав, что он сдался или, может, уже не мог сдерживаться, я стиснула его руки, замерев, пока он располагал член в нужном месте.

Когда он удлинился, мы оба закричали.

— Проклятье, — прохрипел Блэк.

Я мгновенно почувствовала, как он сдерживается, стараясь не кончить…

Я силилась отвлечься, может, отвлечь его.

Один лишь взгляд на его лицо порождал такую боль, что я едва могла её выносить. Его челюсти сжимались. Его скулы выглядели более выдающимися в странном освещении комнаты. Его идеальные губы поджались ещё сильнее, пока он старался сдержать оргазм.

Я посмотрела на его грудь, на её странно симметричную красоту, на безупречную кожу видящего, на линии мышц, пока Блэк сдерживался.

Я уставилась в потолок и вспомнила, где мы.

Боже, что мы тут делаем?

Это наша свадьба.

Я вновь осознала, что это даже не дело рук моего дяди.

Мы почти разобрались с ситуацией с Чарльзом. Он находился где-то в человеческой тюрьме строгого режима. Его сумасшедших последователей здесь больше не было. Мы с Блэком предположительно вернулись к нормальной жизни. И тем не менее, мы снова имели дело с очередным психопатом, не желавшим оставить нас в покое. После всего, что случилось на нашей первой свадьбе с драконами, а потом после событий в Саратоге, где мы с Блэком опять едва не погибли, и я несколько недель пролежала в больнице…

И теперь мы имели дело с этим дерьмом.

Мне надоело. Мне всё это совершенно надоело.

Я начинала гадать, может, стоило остаться в другом измерении с Элли и Ревиком. Может, надо было уговорить Дракона и Черепаху закинуть нас туда перед тем, как уходить с сумасшедшими последователями Чарльза.

Я снова сосредоточилась на золотых радужках Блэка. Я осознала, что они слегка светятся.

По мне пронеслась боль.

Я крепче стиснула его руки…

…и заорала во весь голос.

Остальные, должно быть, находились ближе, чем я осознавала.

Я ещё даже не перестала кричать, когда они нашли нас.

Они ворвались в комнату, учинив столько шума, что я снова взвизгнула, и Блэк обхватил меня руками. Он посмотрел через плечо, словно точно не знал, от кого меня защищает — от наших друзей, от того, что изначально заставило меня закричать, или и от того, и от другого.

Примерно в тот же момент я осознала, что Блэк всё ещё во мне.

Я обвила одной рукой его шею, тяжело дыша.

Я посмотрела на Даледжема поверх плеча Блэка. Все они выглядели непонимающими, и тогда я показала на пол.

Как только я это сделала, Ник резко подпрыгнул.

Его вампирские рефлексы включились на несколько мгновений раньше всех остальных. Он отреагировал так быстро, что отпрыгнул назад прежде, чем кто-то что-то заметил. Ник оказался на полпути к двери террасы ещё до того, как остальные вздрогнули. К тому моменту он схватил Джема за руку и дёрнул высокого видящего за собой, отчего Джем споткнулся и повалился на его тело.

Ник его поймал.

Он попятился ещё на несколько метров, сжимая руками бицепсы своего бойфренда. Странно было осознавать, насколько Ник должен быть сильнее Джема, вопреки тому факту, что Джем был на несколько сантиметров выше Ника и выглядел не менее мускулистым.

К тому времени Декс и Кико оба вздрогнули. И Джакс тоже.

Из них троих только Джакс сделал полшага назад и то, возможно, реагируя на Ника.

Блэк сумел выйти из меня, посмотрел вниз и осознал, что его брюки остались в нескольких метрах от него. Опустив подол платья, я соскочила со стойки, подхватила брюки Блэка с пола и отдала ему. Я встала перед ним, руками растянув длинные пышные юбки белого платья, чтобы прикрыть его, пока он одевался.

Всё это время я не сводила глаз с пола.

Там были тела.

Не одно. Много.

Там было много тел.

Я переводила взгляд с одного лица на другое, остро чувствуя Блэка, одевавшегося позади меня. Каждые несколько секунд он дотрагивался до меня (подозреваю, что импульсивно), и я каждый раз дрожала, прикусывая губу, когда он убирал руку.

Я не переставала запоминать детали трупов.

Их вид дезориентировал.

Первым трупом, который я увидела и который заставил меня закричать, была женщина с безжалостно перерезанным горлом. Она непристойно распростёрлась на полу возле одного из больших растений в кадках.

Этих кадок в виртуальном образе комнаты стало больше, растения выглядели огромными и благоухающими, отчего вся та сторона комнаты превращалась в джунгли. И я видела там не только местные растения. Там были фикусы и фиговые деревья, но также банановые деревья и тропические растения вроде драцены и стрелиции.

Когда я смотрела на мёртвое, пустое лицо женщины, в той части комнаты был день, а стены и потолок состояли из открытого стекла.

Позади неё я через стеклянные стены видела поразительно зелёный двор.

Голубые небеса контрастировали с листьями ив и обширным газоном, вдалеке виднелось что-то вроде пруда с затянутыми ряской берегами. С толстой ветки старого дуба свешивались качели. Крокусы, бегонии, лилии, бархатцы и маргаритки заполняли клумбы, за которыми начиналась более высокая трава.

Полевые цветы образовывали неприметную мозаику за подстриженным газоном.

Тем временем внутри застеклённой террасы в самой большой цветной кадке стояло розовое дерево, осыпанное красными бутонами роз и подстриженное таким образом, чтобы получилась округлая крона с цветами наверху.

В комнате находилось ещё пять таких розовых деревьев. Между ними находились фикусы и что-то вроде заросшего куста помидоров.

Поближе к нам с Блэком тёмно-коричневая глициния поднималась по толстому колышку, воткнутому в центр горшка. Она поднималась вдоль всей стены, и пурпурные цветы свешивались сверху окна. По другую сторону от нас стояло несколько горшков с комнатными пальмами, занимавшими большую часть угла у окна.

«Стойка», на которой мы с Блэком занимались сексом, теперь оказалась заполнена бутылками с алкоголем, вином и пустыми бокалами. Коричневые и прозрачные бутылки без этикеток занимали всё пространство перед зеркалом и на стеклянных полках, которые с тех пор исчезли. Справа от нас стоял невысокий бар с керамическими мисками, фигурками животных и вручную расписанными кувшинами.

Ещё один диван и комплект кресел стоял с той же стороны комнаты, обитый зелёной и жёлтой тканью.

Диван, который мы увидели, когда вошли, теперь выглядел бледно-голубым и совершенно новым, как и красочные соломенные коврики, и низкие столики с полупустыми бокалами.

В бокалах не было льда, но они отпотели от летней жары.

Ветра не было, листья деревьев снаружи не шевелились.

Воздух казался тяжёлым, и я слышала звуки насекомых.

Прямо у дивана по каменному полу разливалась кровь.

На одном из ковриков лежал мужчина с перерезанным горлом.

Рядом с ним находилась ещё одна женщина в бледно-зелёном платье с изящными складками ткани и белой шалью на плечах. Молоток, покрытый кровью и волосами, валялся рядом с ней, а она смотрела в стеклянный потолок террасы, явно будучи мёртвой.

Тяжелее всего было смотреть на два последних трупа.

Два ребёнка лежали мёртвыми под окном, обрамлённым тёмным плющом.

Одним из них был мальчик лет двенадцати. Девочке было около шести. Они также выглядели так, будто их забили молотком.

Я не узнавала никого из них.

Нигде не было женщины с золотисто-каштановыми волосами, Вирджинии, или её мужа Дениса.

Но это, похоже, был примерно тот же временной период.

Может, около десяти лет спустя.

Блэк позади меня нежно положил руку на моё плечо.

Он закончил одеваться.

Во всяком случае, закончил надевать брюки.

— Бл*дь, — пробормотал он, глядя на залитую солнцем комнату.

Никто ему не ответил.

Глава 16. Вне времени

— Ну, они явно серийные убийцы, — сказал Ник, нарушив молчание.

Все повернулись и посмотрели на него.

Декстер помрачнел, как будто снова засмотревшись на бледную кожу Ника и глаза из потрескавшегося хрусталя.

— Или вампиры, — пробормотал он.

Ник бросил на него жёсткий взгляд, затем как будто решил проигнорировать.

— Они не в числе погибших, — заметил Ник, показывая рукой на трупы. — Я не вижу здесь чудаковатых родственников Брика. Я также не видел их на других местах убийств.

— Не такая уж и загадка… да? — Джакс нахмурился, держа руки на бёдрах.

Он глянул на Кико, затем заметил, как Ник и Декстер сверлят друг друга взглядами, и отвернулся.

Вместо этого он сосредоточился на мне.

— Я думал, мы тут должны что-то раскрыть? — произнес Джакс. — Что тут раскрывать, бл*дь? Вполне очевидно, кто это сделал.

— Очевидно ли? — Блэк хмуро посмотрел на другого видящего. — Пока что мы не видели самих убийц. Только трупы. И хвастовство двух фриков, которые предположительно жили здесь. Мы даже не знаем, были ли они всё ещё здесь, когда это случилось. Если посмотреть на одежду…

Он показал на женщину с белой шалью и, похоже, хлопковым платьем.

— …То между этой и той первой записью в гостиной прошло как минимум двадцать лет. Стиль платьев сменился на более крестьянский. Сюртук мужчины более облегающий и короткий…

Мы все проследили за его указывающим пальцем, и я осознала, что он прав.

На мужчине также не было парика.

Лишь кожаный шнурок, которым мужчина связал свои тёмно-каштановые волосы в хвостик.

Должно быть, XVIII век подходил к концу.

— То есть, мы даже не знаем, живут ли здесь эти двое или уже нет, — сказала я, нахмурившись.

— И у этих ребят никак не спросишь, — заметил Джакс.

— Но всё равно весьма вероятно, что это они, разве не так? — Ник нахмурился, скрестив руки на груди. — По крайней мере, Брик явно намекает, что это они. Иначе зачем включать их как единственных, кто способен говорить? И зачем программировать записи так, чтобы они рассказали нам то дерьмо о Луизиане и пропавших детях? Они предельно ясно дали понять, что убивали людей в Новом Орлеане. И вообще, а кто ещё мог убивать? Нам не дали других подозреваемых. Нам даже не дали мотивов, если не считать какого-то чокнутого дерьма про пиратов. И мы не можем провести свои беседы. Мы даже не можем нормально изучить дело, пока застряли здесь.

— Может, это сделали вампиры, — пробормотал Декстер рядом с ним.

Ник повернулся, впервые наградив его сердитым взглядом.

— Да перестань ты, Декстер. Иисусе. Ты видишь на них следы укусов? Вампиры обычно не забивают людей молотками.

— А некоторых и не забили молотками, — парировал Декс, показывая на женщину с разорванным горлом. — Как по мне, весьма по-вампирски.

Ник посмотрел на мёртвую женщину и пожал плечами.

— Опять-таки, мы обычно так не делаем.

— Почему? Потому что вы такие цивилизованные?

— Потому что у нас есть клыки, придурок, — рявкнул Ник. — И так слишком много крови тратится впустую.

Воцарилось молчание.

Даледжем посмотрел на меня и на Блэка, чья рубашка оставалась распахнутой.

Он нахмурился. На мгновение показалось, будто он собирается что-то сказать, но Блэк, должно быть, сообщил ему что-то своим пристальным взглядом, потому что Даледжем отвернулся.

— Вы ещё что-нибудь нашли? — спросила я у остальных. — Есть что наверху?

— Колыбелька, — Кико бросила на меня мрачный взгляд. — Наверху. В детской.

Я поморщилась.

— Хочу ли я знать?

— Какую именно часть? — кисло спросил Ник.

Подумав об этом, я осознала, что реально не хочу знать.

Но всё равно спросила.

— Виртуальные образы были?

— Нет, — Ник покачал головой. — Ничего. Мы прошлись несколько раз. Но он оставил старую деревянную игрушку. Она напоминала какую-то птицу или…

— …Или летучую мышь, — перебила Кико.

Она переглянулась с Ником, и я невольно заметила, какими нормальными теперь казались их отношения. Я гадала, не это ли тревожило Декстера.

— Не только это, — сказал Джакс, наградив меня тяжёлым взглядом.

Я посмотрела вниз и увидела, что Джакс держит Кико за руку.

Я чувствовала, как они все осознают, что мы занимались сексом.

Они очень остро осознавали этот факт.

Я также чувствовала, что это раздражало большинство из них, особенно видящих.

— Вот уж действительно, — пробормотал Джем.

— Может, мне просто не нравится быть третьим лишним, — проворчал Декс.

Я моргнула, глянув на Декстера.

Он хмуро посмотрел на меня, затем на остальных.

— Что? Это же правда. Разве нет?

Я осознала, что он прав.

Мне тут же захотелось его обнять.

Я ощутила шепоток ревности от Блэка и пихнула его локтем, рассмеявшись.

— Дурак ты, — сказала я ему.

Его пальцы крепче сжали моё плечо.

— Нам надо выбираться отсюда, — пробормотал он. — Мы по большей части адаптировались, но всё ещё под кайфом от этих чёртовых тортов. Мы понятия не имеем, что они делают с нашими друзьями… и живы ли те вообще. Нам надо выбираться отсюда к чёртовой бабушке и помочь им.

Я ощутила, как слова Блэка ударили по чему-то в моей груди.

Моё сердце.

Они ударили по моему сердцу.

Все остальные тоже нахмурились от слов Блэка.

Мы все чувствовали стоявшую за ними реальность, которую Блэк воплотил в жизнь, заговорив. Я знала, что он прав. Торты до сих пор влияли на нас. Я обманывала себя, думая, что большая часть их воздействия ушла. Но, должно быть, что-то изменилось.

Опасность, грозившая нашим друзьям, впервые повлияла на меня на примитивном уровне.

Я не настолько витала в облаках, чтобы не понимать, в какой они опасности.

От слов Блэка меня накрыла безудержная паника.

Пока я смотрела на Блэка, перед моим мысленным взором встали их лица.

Энджел. Ковбой. Мэнни. Ярли.

Холо. Люс. Туз. Мика.

Мэджик. Пёс. Фрэнк. Девлин. Истон.

Их так много, что всех и не перечислишь.

Все остальные люди из Нью-Мехико, все обитатели резервации, все, кто работал в «Белом Орле». Люди Блэка из Сан-Франциско. Ларри Фаррадэй, адвокат Блэка. Наши новые друзья из Саратоги, Пиа Кассаветис и её напарник.

Родители Ника. Сестры Ника.

Кевин Лоулесс. Алекс Холмс, сын адмирала.

Все беженцы-видящие, примкнувшие к нашим рядам.

Мы до сих пор не знали, скольким из них грозила опасность.

Неужели моя сестра реально будет сидеть в стороне и позволит Брику убить всех моих друзей?

Она поможет ему убить всех моих друзей?

Она убьёт Энджел? Юми? Хирото?

Я не могла думать об этом. Если просто допустить такую мысль, это уже вызывало у меня тошноту. Мне хотелось закричать, выбить этот образ из головы. Вместо этого я прикусила язык, пока не ощутила вкус крови, и потрясла головой, чтобы привести мысли в порядок.

К тому моменту, когда я вновь смогла видеть, Блэк прижимал меня к себе.

Его рука, обхватившая меня сзади, крепко обнимала.

Он прижимал меня спиной к своей груди.

Я чувствовала в нём жар, беспокойство за меня, за наших друзей, жаркую убийственную ярость на Брика. Я чувствовала, что он тоже задаётся вопросами о Зои, но старается делать это тихо, так, чтобы я не услышала. Проблема в том, что сейчас я слышала всё. Я сомневалась, что через его разум проходило что-то, чего я не слышала… не чувствовала… или не видела.

Я осознала, что все остальные тоже притихли.

Все думали о словах Блэка.

— Нам надо раскрыть это дело, — сказала я. — Нам надо решить эту загадку.

Все посмотрели на меня.

Я почувствовала, что все согласились.

Блэк крепче прижал меня к груди.

— Я до сих пор не думаю, что тут ничего нет, — твёрдо сказал Блэк. — Как бы ни ненавистно было признавать это… я всё ещё верю, что нам надо в чём-то разобраться. Это слишком заморочено… даже по меркам Брика. Если он просто хотел убрать нас с дороги, он мог бы выстрелить в нас дротиками и запереть где-нибудь. Ему не надо было так утруждаться. Но что бы там ни было, это не может быть простым убийством. Кажется, Брик вообще не упоминал убийство в изначальной записи, так? Он назвал это преступлением. Загадкой. Но не убийством как таковым.

Очередная пауза.

— Неважно, что это, — сказал Джакс.

Он казался решительным и согласным с Блэком.

— Он проведёт нас через это. Подозреваю, что он уже показал нам больше, чем мы осознаём… мы просто смотрим не под тем углом, — Джакс сжал ладонь Кико, посмотрев на Ника, затем на Декса. — Нам надо продолжать осматривать дом и искать улики. Нам нужно успокоиться нахер. Мы разберёмся… И это придурок-вампир нас отпустит.

Он бросил на Ника быстрый взгляд.

— …Без обид.

Ник пожал плечами.

— Он правда придурок. И вампир.

— Тогда нам просто надо сделать то, чего он от нас хочет, — сказал Декс. — Супер. Мы окажем услугу вампиру-убийце, и он нас отпустит. Это создаст прекрасный прецедент при условии, что мы выберемся отсюда живыми.

— Но что это может быть? — раздражённо спросила Кико. — У кого-нибудь вообще есть идеи? В чём ему надо помочь разобраться?

Она жестом указала на комнату, и я моргнула от солнечного света, глядя на газоны за трёхэтажным домом. Я поймала себя на желании посидеть в этом саду, может, с чашечкой кофе и книгой.

— Всё это случилось так давно, — сказала Кико с нескрываемой досадой. — Как мы должны что-то раскрыть, если это случилось так давно? Он по ложечке выдает нам улики без контекста. Мы не можем никуда пойти, чтобы получить новые сведения. И мы можем проводить интервью только с фальшивыми людьми на темы, которые вообще могут быть неправдой.

После слов Кико воцарилось молчание.

Я нахмурилась, стараясь подумать.

Кико права. К этому времени мы должны были знать больше.

Мы отстойно справлялись.

Я посмотрела на остальных.

— Зрение, — сказала я наконец. — Ему нужно наше зрение видящих. Это единственное, что имеет смысл. Он сказал, что ему нужно, чтобы мы это сделали, так? Единственное, что есть у нас, но нет у него — это зрение видящих.

— И для чего нам использовать своё зрение видящих? — спросил Даледжем.

Он казался таким же раздражённым и скептически настроенным, как Кико.

Он показал вокруг так же, как Ник, копируя его манеру — сознательно или нет.

— …Кико верно сказала. Эти люди не настоящие. Нечего тут читать. Нечего узнавать. Даже если бы мы могли их прочесть, мы бы читали вовсе не их. Мы бы, скорее всего, читали Брика или того, кто запрограммировал это дерьмо для него.

— Может, это и неправда, — Джакс поднял палец. — Мы же говорили о фотографиях, верно? Может, это как с фотографиями у нас дома? Может, мы сумеем использовать изображения этих людей, чтобы отследить их. Или прочесть…

— Они мертвы, Джакс, — нетерпеливо сказал Даледжем. — Нечего отслеживать. Или читать.

— Да, я это понимаю. Но мы могли бы совершать временные прыжки или…

— Нет, — Блэк покачал головой и показал на небо, имея в виду органическое поле, которое окружало дом. — Нет. Для этого нам нужны верхние структуры. Мы не сможем сделать это, не вырубив себя. Это поле помешает. Временные прыжки сродни пространственным прыжкам. Ни те, ни другие мы не можем совершать, оставаясь в пределах поля вокруг дома. Мы не можем покидать дом. Брик хочет держать нас здесь. Внутри. Постоянно.

— Для этого должна иметься причина, — выпалила я. — Как и у всего остального. Иначе он убрал бы поле, верно? Он запер бы нас иным способом. В конце концов, разве важно то, что мы не можем связаться с нашими друзьями, если мы всё равно не сумеем выбраться? Что от этого толку, серьёзно? Мы не можем им помочь. Мы, скорее всего, не могли даже предупредить их. Брик мог легко заполонить весь курорт своими людьми ещё до того, как мы очнулись в этом месте.

Остальные повернулись и уставились на меня.

— Может, поле работает только в одну сторону, — сказал Блэк, нахмурившись.

— Может быть? — я взмахнула рукой. — Но он наверняка мог бы запереть нас и без него.

— Он знает, что ты больше не можешь совершать прыжки, док? — спросил Ник.

Я нахмурилась, глянув на Блэка.

В этом моменте мы не были уверены.

— Потому что если он этого не знает, — добавил Ник, — то может, поле вообще не связано с загадкой, которую надо разгадать. Брик мог поставить это поле, чтобы удержать здесь тебя, Мири. Он мог посчитать, что ему нужно поставить поле… чтобы не дать тебе перенести нас всех отсюда сразу же, как только ты очнёшься.

Воцарилась очередная пауза.

Я чувствовала, что все хмуро смотрят на меня и думают о словах Ника.

Я осознала, что в этом молчании витает нечто ещё.

Что-то, касающееся перемен во мне и Блэке, всё ещё озадачивало Даледжема. Это как-то связано с кузеном Блэка и его женой. Он не мог осмыслить, как мы могли просто «лишиться» Дракона и Черепахи.

Он считал, что эти штуки — часть нас самих.

— Не совсем, — сказал Блэк Даледжему, явно услышав его мысли. — Вовсе нет, на самом деле. Ты не можешь сравнивать меня и Мири с моим кузеном или его женой.

— Но как? — Джем уставился на меня, затем на Блэка. — Как это возможно?

Я пожала плечами, подняв руки.

Я понятия не имела, какого ответа он ожидал на свой вопрос.

— Мост. И Меч… — Джем умолк, глянув на Ника, который сверлил его открыто сердитым взглядом. Джем как будто с усилием проигнорировал гнев своего супруга. — Они не могли изменить то, кем они были. Это просто невозможно. Это сама их суть.

— Ну да… я же только что тебе сказал, — ответил Блэк слегка нетерпеливо. — У нас всё не так. Для нас они были скорее пассажирами. Автостопщиками. Мы сейчас не меньше походим на самих себя, Джем. Мы наоборот ещё сильнее стали самими собой. Так лучше для нас обоих. По многим причинам.

Я настороженно переводила взгляд между Ником и Даледжемом.

Я знала, что Ник злится на Элли и Ревика.

Я знала, что он очень зол на них.

Я знала обо всей ситуации достаточно, чтобы не желать узнавать подробности. Я знала, что у Джема в какой-то момент были сексуальные отношения с кузеном Блэка, Ревиком. Я также знала, что у него в какой-то другой момент были сексуальные отношения с женой Ревика, Элли… и что в обоих отношениях Джему причинили довольно сильную боль.

Очевидно, Ник это тоже знал.

Блэк, который тоже был в курсе, заговорил отрывисто.

— Ага. Ну что ж. Мой кузен понимал отличия лучше, чем я. Они говорили нам, что мы другие. Они говорили, что существа в нас подобны пассажирам. Мой кузен Ревик — Меч. Его жена — Мост. Это не то же самое. Может, и невелика разница… но они, похоже, считали, что это чертовски важно, когда мы обсуждали это с ними.

Даледжем продолжал хмуро смотреть на меня.

Я не могла понять, то ли он сомневается в наших словах, то ли просто не понимает, но хочет понять.

Джакс тоже хмуро смотрел на меня, держа руку на бедре. Его другая рука всё ещё сжимала пальцы Кико. Я видела, что Декс смотрит на то, как Кико обеими руками держит ладонь Джакса.

Я подумывала сказать Декстеру перестать.

Я подумывала сказать ему, что он делает ситуацию излишне напряжённой.

Я подумывала заорать, чтобы они все остыли нахер.

Я этого не сделала.

Вместо этого я подумала о раздражении, о беспокойстве, которое все испытывали при мысли о наших друзьях снаружи. Я подумала о словах Блэка, о том, что мы не можем совершать временные прыжки и использовать Барьер, чтобы связаться с нашими друзьями в Нью-Мехико.

Я уставилась на залитый солнцем газон с полевыми цветами, на качели, висевшие на крепкой ветке старого дуба. Я знала, что всего этого уже не существует, но всё равно жалела, что не могу туда выйти. Мне хотелось полежать на травке, погреть лицо на солнце.

Я всё ещё стояла там и тупо смотрела через виртуальные окна, когда до меня дошло.

— Я поняла, — сказала я. — Я поняла, чего он от нас хочет.

Я посмотрела на Блэка, и тот вскинул бровь.

Я посмотрела на Джакса и Джема, и улыбка на моих губах становилась шире.

— Дом! — воскликнула я. — Разве вы не видите? Мы можем использовать зрение видящих на доме.

Глава 17. Сын

Когда я сказала это, идея показалась абсолютной верной.

Проблема в том, что когда остальные начали задавать вопросы, я осознала, что понятия не имела, что именно подразумевала под этим.

В итоге Джем, похоже, лучше всех понял мои слова.

Ничего не дожидаясь. он плюхнулся на пол, скрестил ноги и закрыл глаза.

Остальные просто стояли и смотрели на него.

Осознав, что это ему наверняка не помогает, я тоже села.

Блэк сел рядом.

Джакс уселся возле него.

Не планируя и даже не осознавая этого, мы образовали круг на пыльном каменном полу, сидя лицом друг к другу со скрещенными ногами и закрытыми глазами.

Я старалась не садиться на то, что осталось от выцветших соломенных циновок.

Не знаю, были ли это те же циновки, что мы видели в виртуальной версии террасы из 1700-х, которую показал нам Брик, но я знала, что это не сам дом. Они, как и многое здесь, казались реквизитом, и я не хотела путаться в сигналах. Если мы реально попробуем получить информацию от самого дома, я хотела соприкасаться только с теми частями, которые точно существовали в те годы.

Я хотела прикасаться к самому дому.

К какой-то части его основы.

Я почувствовала, как Кико, Декс и Ник наблюдают за нами.

Через несколько минут я почти забыла, что они здесь.

Четыре видящих, сидевших на полу, как будто настроились друг на друга.

Несколько минут ничего не происходило.

Ничего, кроме чёрной пустоты, не вставало перед моим мысленным взором.

Я чувствовала умиротворение. Я чувствовала тот космос и первобытную темноту, звёзды и луну, глубокий, тёмный океан ночью, похожий на то, что Даледжем нарисовал глазурью на нашем с Блэком свадебном торте. От одного лишь умиротворения на мгновение к горлу подступил ком. Я так сильно хотела быть там, на том пляже, в воде с Блэком.

В моём сознании это была Фиджи.

Это была пора нашего медового месяца, и мы пошли поплавать посреди ночи.

Прохладная, ясная, прекрасная ночь, плавучий отель за нашими спинами, дельфины в прозрачной воде, подталкивавшие нас носами. Рыбки, покусывающие пальцы на моих ногах.

Боже. Мне так сильно хотелось быть там, бл*дь…

…а потом всё внезапно изменилось.

Каждый элемент вида вокруг нас сместился.

Я вернулась в комнату, только теперь настала ночь.

Я видела существ, шагавших через просторное пространство.

Они как призраки оплетали растения и мебель. Я увидела, как они то тут, то там медлили, смотрели на ряды бутылок с алкоголем в баре, на чучело вороны на стене, на керамические фигурки. Я видела, как они смотрят по сторонам хищными глазами, одетые в дорогую одежду.

Женщины носили длинные платья с высокой талией и вельветовые плащи. Мужчины пришли в облегающих жилетах с белыми гофрированными рубашками под чёрными камзолами и в треуголках. Похоже, они что-то искали.

А может, кого-то.

Тел на полу больше не было.

Это случилось раньше. А может, позднее.

Эти новые посетители были бледными. Бледными как выбеленные кости.

Их глаза сверкали в отблесках лунного света и огня как потрескавшийся хрусталь.

Они были внутри дома.

Их сюда пригласили. Они почувствовали приглашение издалека.

Вампиры.

— Я так и знал, — пробормотал Декс. — Я так и знал, бл*дь.

— Шшшшшш, — укоризненно зашипели Ник и Кико.

Я всё ещё наблюдала за вампирами в своём сознании.

Они переглянулись почти как видящие, и я поймала себя на мысли, что они общаются без слов. Должно быть, они разделили кровь до того, как пришли сюда.

Один из них нахмурился, покачав головой.

— Нет, — сказал черноволосый вампир. — Это исходило отсюда. Я знаю.

— Они люди, — ответила женщина. — Это вообще не наши сородичи. Я думала, ты сказал, что это какой-то призыв о помощи.

Черноволосый нахмурился.

— Возможно, я ошибся, — признался он.

— Или ошиблись они, — сказал рыжий.

Несколько других вампиров улыбнулись.

Я осознала, что подмечаю их национальность.

Тот, что за главного, казался афроамериканцем. Я невольно задалась вопросом, был ли он освобождённым рабом или же он родом из другой части света. К нему подошли другие — один походил на коренного индейца, два других казались этническими европейцами. Один был мужчиной с ярко-рыжими волосами, второй — высоким блондином.

Заметив блондина, я невольно окинула его повторным взглядом.

— Иисусе, — пробормотала я. — Это…?

— Дориан, — подтвердил Ник позади меня.

Предположительно он видел всё это через Даледжема.

Подумав о Кико и Дексе, я нахмурилась.

— Я же сказал, — раздражённо напомнил Даледжем. — Торты, Мири.

Я заставила себя отпустить это.

Мы всё ещё казалось жутко странным, что Декс, Кико и Ник слышали нас всех.

А ещё я сердилась, потому что было бы весело поиграть в чтение мыслей с Энджел и Ковбоем, но меня лишили и этого.

— У нас будут и другие свадьбы, — заверил меня Даледжем. — При условии, что мы переживём это. У нас будут и другие свадьбы видящих.

Я не особенно успокоилась, но поймала себя на том, что снова наблюдаю за вампирами.

Я увидела, как вампир Дориан смотрит из окон на заднюю часть дома.

Он нахмурился, глядя туда.

— Думаю, они ушли, — тихо сказал он. — Здесь никого нет.

— Согласна, — сказала женщина рядом с ним.

Она также была афроамериканкой. Я не очень отчётливо видела её из-за темноты в комнате и из-за плаща, которым она скрывала голову и большую часть лица. Теперь она опустила капюшон и я увидела её глаза из потрескавшегося хрусталя, а также странное синевато-чёрное свечение на коже, которое я помнила у других вампиров.

Я не осознавала этого прежде, но темнокожие вампиры не становились белыми как мел, как это было с Ником, Дорианом и даже Бриком.

Их тон кожи просто выравнивался, даже если это означало, что они становились ещё темнее.

Они также слегка сияли в свете луны, как белокожие вампиры.

— Тут были только они, Жан-Кристофф? — спросил Дориан у их лидера. — Пара? Я чую другого. Молодого. Может, подростка. Или около двадцати лет?

Он глянул на высокого чёрного мужчину со слегка сияющей коже, и тот кивнул.

— Я его тоже чую, — согласился он.

Другая вампирша, чья внешность напоминала коренных индейцев или мексиканцев, сделала пренебрежительный жест.

— Тут бывали многие. Они развлекались. Они приносили жертвы…

— Тебе надо научиться отличать, маленькая сестра, — спокойно сказал главный вампир. — Дориан прав. Здесь живёт ещё один. Не гость. Не из числа тех, что похоронены в подвале…

Я поморщилась.

— …житель этого дома, как ведьма и её супруг. Кто бы это ни был, он какое-то время ночевал здесь. Не так долго, как те двое, которых мы отследили от Луизианы. Но несколько месяцев точно. Судя по запаху, я бы назвал его их взрослым ребёнком. Их биологическим ребёнком. Вернувшимся жить сюда после какого-то времени в отъезде. Что думаешь, Дориан?

Дориан глянул на их лидера, и его лицо осталось неподвижным.

Несмотря на совершенно отсутствующее выражение, было ясно, что он согласен.

— Он дома? — спросил рыжий. — Ребёнок?

Лидер покачал головой.

— Нет. Сейчас дома никого нет. Мы вернёмся.

Постепенно картинка вокруг нас померкла.

Прежде чем это случилось, я ощутила под собой странную пульсацию.

Это ощущалось почти как печь под домом.

Может, под землей.

На несколько секунд пульсация сделалась сильнее.

Затем и она померкла.

— Брик же не заставит нас искать его прародителя, верно? — спросила я у Ника. — Он уже знает, кто его прародитель. Ну типа… должен же знать, верно?

Ник нахмурился, медленно качая головой.

— Он мне никогда не говорил, — ответил он. — Он только говорил, кто не является его прародителем. Я знаю, что это не Константин. Я знаю, что это не Дориан. Но ты права… он должен знать. Это одна из тех вещей, которые вампир знает. Ты просто чувствуешь это.

— Если только его прародитель не мёртв, — фыркнул Блэк. — Ты уверен, что это точно не Дориан?

Ник поколебался, затем решительно покачал головой.

— Уверен. Брик прямым текстом сказал, что это не он, да и динамика их отношений была совершенно не такой, — продолжая размышлять, Ник добавил: — Думаю, насчёт Константина он тоже сказал правду. Я называл ему ещё несколько имён, но он так и не сказал мне, кто его прародитель. Прямым текстом — нет.

— Может, в этом и дело? — спросила Кико, нахмурившись. — Он хочет узнать, как стал вампиром? И поэтому позвал нас сюда, чтобы мы узнали для него?

Ник нахмурился.

Я понимала, что он так не считал.

Вовсе нет.

Но он ничего не сказал.

Мы вернулись в фойе дома перед деревянной лестницей с толстыми перилами из поцарапанной тёмной древесины.

— Если дело в этом, почему тогда он попросту не нанял Блэка? — спросил Джакс.

Когда никто ему не ответил, он посмотрел на нас, снова крепко сжимая руку Кико. Он также расположил своё высокое тело прямо между нами и Кико, и я понимала, что это ужасно раздражает Декса.

Я почти понимала, почему Декс раздражён.

Из-за странности Джакса нам сложно было даже видеть Кико, пока та не выглядывала из-за торса Джакса… а она делала это обычно тогда, когда задавала вопрос или добавляла что-то к словам остальных. Это всё равно что разговаривать с сусликом, который высовывался из норки для каждого вопроса или заявления, а потом прятался обратно.

Поведение Джакса показалось бы мне откровенно раздражающим, не будь я всё ещё под кайфом от торта и связана со всеми, включая Джакса. А так мне показалось умилительным, очаровательным и раздражающим то, как Кико опять скрылась за Джаксом.

Я чувствовала, что это не личное.

Джакс не волновался, что мы можем навредить Кико.

Он даже не волновался, что Ник может навредить Кико.

Уже нет.

Джакс просто не чувствовал себя в безопасности здесь. Ему не казалось, что Кико в безопасности. Ему не казалось, что все мы в безопасности. Он также не знал, какая именно опасность может угрожать нам. Он не знал, какие угрозы могут таиться в этом доме, в этой ситуации, с какой стороны на нас могут напасть. И странным, чисто инстинктивным и почти одержимым ответом Джакса стало поведение, защищающее Кико абсолютно от всех.

Даже если мы были единственными людьми здесь.

И да, это раздражало.

А ещё это было по-странному милым.

Блэк пихнул меня.

«Соберись, док. Нам нужны твои мозги. Да, Джакс милый. Мне сейчас ужасно хочется треснуть ему по башке, но они милые. Мне надо, чтобы ты подумала о доме, док. Мне нужно, чтобы ты помогла нам выбраться отсюда».

Когда я посмотрела на него, он слегка помрачнел.

Я пихнула его в ответ.

«Не будь злюкой», — послала я.

Когда он помрачнел ещё сильнее, я развернулась и обняла его руками за талию, крепко стиснув. Потом неохотно отпустила и повернулась лицом к остальным.

— Ладно, — вздохнула я. Всё ещё размышляя, я убрала с лица пряди, выпавшие из замысловатой высокой прически, которую мне сделали на свадьбу. Я положила руки на бёдра, снова вздохнув и стараясь подумать.

Мне пришло в голову, что на мне больше не было трусиков.

Резкая полоса боли вышла из света Блэка.

«Док… gaos».

Я прочистила горло.

— Ладно, — сказала я. — Что вы думаете? Видящим надо сесть и осмотреть больше комнат вместе? Может, все остальные пройдутся по дому и убедятся, что не пропустили никаких записей?

Все переглянулись, поворчали, но кивнули.

Я знала, чем вызвано ворчание.

Кико не хотела оставлять Джакса.

Джакс не хотел выпускать Кико из поля зрения.

То же самое с Джемом и Ником.

К этому времени мы все наверняка раздражали Декса, и он не радовался перспективе торчать с Ником, даже если это означало, что Джакс и Кико разлучатся.

Иными словами, все мы были кучкой чокнутых придурков.

— Легко тебе говорить, — пробормотал Джакс в мою сторону. — Твой чокнутый придурок остаётся с тобой. А не пойдёт бродить по этому чёртовому дому с привидениями без тебя.

Я глянула на Джакса, затем на Блэка и пожала плечами.

Надо признать его правоту.

— Я предлагаю начать с библиотеки, — сказала я. — Те вампиры говорили про ритуалы. Я хочу посмотреть, что это за ритуалы. Мы уже знаем, что они занимались там каким-то странным дерьмом. И мы все видели запись, где та женщина, Вирджиния, сидела на полу в каком-то круг призыва демонов или что это такое.

Ещё немного поворчав, все согласились.

Видящие и не-видящие разошлись в разные стороны.

Глава 18. У каждого дома есть душа

— Это место гнилое, — пробормотал Декс, глядя на стены с выцветшими и отклеивающимися обоями. — Нам всем стоит держаться вместе. А не разбредаться по одиночке. И неважно, у кого из нас есть ментальные силы видящих, клыки или ещё что.

— Ты вообще веришь, что мы в доме детства Брика? — Кико посмотрела на Ника. — Ты его знаешь. Это всё одна большая постановка?

Ник подумал.

Честно говоря, ему сложно было сосредоточиться на их словах.

Он невольно прислушивался к четырём видящим внизу.

Он едва слышал их своим вампирским слухом, если сосредотачивался.

Он до сих пор чувствовал своего супруга через кровь, но даже этого было недостаточно. Он не мог вынести незнания, где Даледжем находится в данный момент, пусть он и улавливал проблески его чувств и мыслей.

В конце концов, Ник ведь не предвидел этого.

Он определённо не сумел защитить своих друзей от этого сумасшедшего дерьма, которое учудил его прародитель. Он невольно чувствовал себя ответственным.

Он вампир. Как и Брик.

Косвенно виновен.

Даледжем сказал ему, что это бред. Он сумел отговорить его от самой парализующей вины, и теперь Ник мог хоть немного помочь. Как Мири и Блэк, они с Джемом даже на какое-то время попытались побыть наедине.

Это не продлилось долго — Джакс вошёл в ту ванную, где они находились, и начал возмущаться о том, что «все трахаются», хотя Ник буквально несколько минут назад видел, как они с Кико целовались на лестнице.

Долбаные видящие.

Все они были чокнутыми, но видящие определённо чокнулись сильнее.

— Аминь, брат, — пробормотала Кико, мрачно глянув на него.

— Не называй этот кусок дерьма «братом», — рявкнул Декс.

Тут Кико и Ник разом повернулись к нему.

— Ой, да хватит уже, — громко пожаловалась Кико. — Мы ведь уже говорили об этом, нет? Он уже не тот, Декс. Почему все это видят, а ты не можешь? Док это приняла. Я это приняла. А ты почему не можешь? Это вообще не его вина. Тот кусок дерьма сделал это с ним. Он причинил ему боль. Сильную. Он убил его. Почему ты этого не понимаешь?

Воцарилась пауза, пока Декс просто смотрел на неё.

Затем на его карие глаза навернулись слёзы, и он сжал её руки.

— Мне так жаль, Кикс. Мне очень, очень жаль… Я облажался. Я всё запорол. Мне не надо было оставлять тебя одну в тот день. Это моя вина. Я виноват даже сильнее, чем он. Это всё моя вина.

Она обвила его руками и крепко обняла.

— Ничего ты не запорол, дуралей, — нежно сказала она. — И это совершенно не твоя вина. Ты должен это понимать. Это не твоя вина. Это не вина Ника. Если кто и виноват, так это тот засранец Брик.

Она хлопнула его по плечу, привстала на цыпочки, чтобы поцеловать в щёку, затем обняла ещё крепче. Через несколько секунд она наконец-то отпустила его, и на её глаза тоже навернулись слёзы.

— Я люблю тебя, дуралей. Я просто хочу вернуть своего друга. Это всё, чего я когда-либо хотела.

Она показала большим пальцем в сторону Ника, улыбаясь сквозь слёзы.

— И этот дубина тоже этого хочет. Он тебя любит… а ты выстрелил ему в лицо. Ты выстрелил в него, типа, три раза, Декс. А он всё равно тебя любит. Возможно, он абсолютный идиот, бл*дь, но он тебя любит. Чего ещё ты хочешь?

Декс посмотрел на Ника.

Он нахмурился, словно собираясь назвать слова Кико полной чушью.

Затем на его глаза снова навернулись слёзы.

Он посмотрел в вампирские глаза Ника, на его белую как мел кожу, словно понятия не имел, что с ним делать и тем более что к нему чувствовать.

Ник уставился на него в ответ, сглотнув.

Он знал, что выглядел в глазах Декса пришельцем. Он знал, почему Декс его ненавидит.

Безо всякого предупреждения на его глаза тоже навернулись слёзы.

Декстер был одним из его лучших друзей. Энджел. Мири. Декс. Блэк. Кико. Этих людей он сильнее всего любил до обращения. И этим же людям он попытался причинить боль, когда Брик лишил его человечности. У него остались смутные воспоминания о мыслях, будто они заслужили это, будто они предали его, бросили на том дереве умирать.

Он помнил, как думал, будто им на него плевать.

Он помнил, как верил, что никто даже не пытался его искать.

Теперь всё это не имело смысла.

Всё это даже отдалённо не было правдой.

Это походило на бред сумасшедшего.

Однако как бы странно Ник не чувствовал себя сейчас, он определённо ощущал себя здравомыслящим и твёрдо стоящим на ногах по сравнению с теми первыми месяцами в роли вампира. Он не мог осмыслить, как совершал такие поступки. Он не мог представить, как чувствовал те эмоции или верил в такие вещи.

Декс схватил его руку и сжал.

Затем он посмотрел на его ладонь и невольно расхохотался.

— Иисусе, чувак. Тебя как будто из бетона отлили.

Ник пожал плечами, слабо улыбаясь и вытирая слёзы с глаз.

— Практически да, — сказал он. — Можешь всё равно врезать мне, если хочешь. Возможно, стоит подождать, пока под рукой не окажется кастет… а то руку сломаешь.

Декс улыбнулся искренне. Он не стал бить Ника, но пихнул его в плечо. Когда это почти не сдвинуло похожее на скалу тело Ника, он снова рассмеялся. Кико ударила Ника кулаком в руку, затем засмеялась, тряся рукой.

— Иисусе. А ты не шутил.

— Конечно, я не шутил! — пожурил Ник. — Глупенькая.

Кико засмеялась и врезала уже Дексу.

Затем все трое посмотрели по сторонам.

— Это что за комната, бл*дь? — спросила Кико, вытирая слёзы.

Неудивительно, что они проделывали дерьмовую работу по осмотру дома.

— Наверное, ещё одна спальня, — пробормотал Ник, глянув на потолок с балками. — Хозяйская? Одна из гостевых? Ещё один кабинет?

— Ну, это не детская, — Кико осмотрелась по сторонам, хмурясь. — Верно? Мы видели колыбельку в другой комнате.

Ник очень, очень старался не закатывать глаза.

Но, должно быть, всё равно было заметно.

— Не будь мудаком, — Декс наградил его убийственным взглядом. — Мы все тут обдолбанные.

Ник поднял руки.

— Знаю. Знаю. Простите. Я просто хочу убраться отсюда нахер. И я привык, что Кико умнее меня…

— Она правда умнее тебя. И меня. Но сейчас мы все обдолбанные. Все. И этот дом жутко злой. Его душа развращена. Всё в нём…

Декс умолк, когда на другом конце длинной, почти пустой комнаты появилась женщина. Это была та, что с золотисто-каштановыми волосами, Вирджиния. Похоже, она прошла сквозь закрытую дверь и двигалась в направлении сломанной кровати, у которой они стояли втроём. Ник наблюдал за её движениями, снова поражаясь тому, какая она бледная, и как странно выглядели её глаза.

Не знай он лучше, он подумал бы, что она вампир.

Но она не была вампиром.

Что бы с ней ни происходило, это что-то другое.

Он не слышал шаги её босых ног по деревянным половицам, пока она пересекала комнату в их направлении.

Ник посмотрел ей в лицо и вздрогнул.

Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Он знал, что это бл*дская компьютерная программа. Он понимал, что это виртуальная реальность.

И всё же она выглядела такой реальной.

Она казалась слишком материальной, идя тут в темноте.

Что-то в этом видении вызывало ощущение, будто Ник смотрел на призрак реальной личности, будто какая-то часть её сущности осталась в доме, заключённая в этом бледном теле. Не помогало и то, что её одежда усложняла определение временного периода. Только подсвечник со стеклянным колпаком, защищавшим пламя свечи от сквозняков, служил явным напоминанием, что ей не место в современности.

Ник поймал себя на мысли, что все они знали, кто она.

Они знали.

Это биологическая мать Брика.

Они не имели доказательств, но Ник знал, что это должно быть правдой.

Вирджиния Д'оревиль.

Ведьма. Убийца. Пиратка.

Мать Бэйшла, вампирского короля.

На её лице Ник видел больше сходства с Бриком, чем на лице его отца Дениса. Выступающие скулы, полные губы, даже форма глаз, хотя у неё они были голубыми, а у Брика… ну, не голубыми. Ник гадал, может, радужки его прародителя выглядели такими же, когда он был ещё человеком. А может, они вторили цвету глаз его отца.

Её волосы были распущены.

Она была одета в свободную белую хлопковую сорочку, которая струилась вокруг её тела — такое обычно надевали в постель. А ещё такое носили пациенты лечебницы для душевнобольных.

— Её рука, — прошептала Кико. — И посмотрите на глаза.

Взгляд Ника скользнул ниже от призрачно-бледного, но не вампирского лица, где радужки оказались поглощены чёрными зрачками. Он задержался на дикой массе тёмных рыжеватых локонов, облаком окружавших её голову и спадавших на спину и плечи. Свободно распахнутый ворот хлопковой сорочки приоткрывал взгляду её полные бледные груди. Тесёмки на вороте не были завязаны, отчего сорочка сильнее распахнулась с одной стороны, обнажая молочное плечо с веснушками.

Ник смотрел, как она вытирает лицо рукой, в которой держала окровавленную косу.

Она оставила красный смазанный след на бледной щеке.

— Иисусе, — пробормотал Декс. — Бл*дская семейка Мэнсонов^4. И какой-то гений решил сделать отпрыска этой чокнутой суки бессмертным.

— Это скорее похоже на «Ужас Амитивилля»5, — сказал Ник, покосившись на него. — Она похожа на одержимую в том фильме, где люди на сеансе…

— Лично мне она больше напоминает Лиззи Борден^6, — возразила Кико, поморщившись. — Они ведь что-то говорили про тела в подвале? Те вампиры? Сколько же людей убили эти шизики?

— Она покидает комнату, — Ник показал в коридор. — Пойдём за ней?

Они все переглянулись меж собой.

Затем, не сказав больше ни слова, они пошли за женщиной с распущенными каштаново-рыжими волосами и с подсвечником в окровавленной руке.

Она продолжала держать косу опущенной вдоль бока.

Лезвие косы задевало хлопок при ходьбе примерно на уровне её бедра. Там появлялось всё больше и больше красных пятен, пропитывавших тонкую ткань.

— Она ведь ещё человек? — прошептал Декс, идя позади Ника.

— Она ещё человек, — тихо подтвердил Ник. — Определённо.

Он вместе с остальными вышел в широкий коридор над лестницей.

Она провела их через лестничную площадку, всё ещё сжимая в руке косу.

Они последовали за ней в комнату, которую, как думалось Нику, ещё никто из них не видел.

На полу был нарисован большой круг.

— Ещё один, — пробормотала Кико. — Что они пытаются сделать, чёрт возьми? Открыть портал в ад?

— Один вампир сказал, будто их сюда призвали. Будто их пригласили, или они подумали, что какой-то вамп послал сигнал тревоги или типа того, — пробормотал Ник, глянув на Кико и Декстера. — Или я не так расслышал? Они пришли сюда из-за какого-то сигнала, посланного ведьмой? Может, ритуалы привели к ним вампиров?

— Кому хватит глупости позвать к себе вампиров? — пробормотал Декс.

Затем он покосился на Ника и покраснел.

— …Ну, ты понял, что я имею в виду. Таких вампиров. Не думаю, что на подобную вечеринку придут хорошие. Не думаю, что хорошие будут в восторге от таких «призывов».

Ник кивнул.

Он был целиком и полностью согласен.

Наблюдая, как Вирджиния с рыжевато-каштановыми волосами положила косу и оставила её прямо на символе схожей формы снаружи кольца концентрических кругов, Ник нахмурился, изучая эти символы.

Ему хотелось бы знать их значение.

Он не видящий, но готов был поклясться, что видел тут что-то настолько прогнившее, настолько тёмное, что в груди что-то до боли сжалось.

Он наблюдал, как женщина села на пол точно в центре мелового круга. Он смотрел, как она положила окровавленные руки на белую сорочку, накрывавшую колени, и на её губах появилась почти чувственная улыбка. Он испытывал желание уйти из комнаты.

Его тошнило просто от взгляда на эти символы.

Просто от взгляда на это пустое лицо.

— Тут что-то очень неправильное, — сказал он.

— Это же не реально, — напомнила Кико.

Она произнесла эти слова так, будто пыталась убедить саму себя.

— Попробуем поговорить с ней? — спросил Декс. — Ну, знаете. Как раньше. Внизу.

Ник почувствовал, что два человека смотрят на него и словно ждут, когда он решит.

Он сильно подозревал, что они надеются услышать его отказ.

То есть, нет, им не стоит говорить с сумасшедшей психопаткой, вооружившейся окровавленной косой. Судя по выражению её лица, она будет очень рада рассказать им, что именно она делала с косой в другой комнате.

— А муж где? — шёпотом спросила Кико.

Ник почувствовал, как тошнотворное ощущение в его нутре усилилось.

Он прочистил горло, заставляя себя пройти на шаг глубже в комнату.

Он аккуратно передвигался по полу, почти скользил, будто надеялся, что никто его не заметит, и что она его не услышит. Он осознал, что боится её. Какая-то часть его боялась, что она правда настоящая, и вовсе не компьютерная программа.

Осознав, насколько это глупо, он заставил себя выпрямиться.

Он прочистил горло. На сей раз громко.

— Где твой муж, Вирджиния? — спросил он.

Его голос прозвучал громко. Так громко, что Ник сам вздрогнул.

— Где он? — повторил Ник. — Он здесь?

Ведьма подняла взгляд.

На этом мёртвом с виду лице постепенно проступила улыбка.

Когда она заговорила, её голос зазвучал бодро и весело, но в нём ничего не жило. Ничего, что показалось бы Нику человеческим.

— Он внизу, конечно же, дурачок! Он ждёт нашего сына.

Декс, Кико и Ник переглянулись.

Ник посмотрел на неё первым.

— Вашего сына? — переспросил Ник. — И кто же это?

— Армель, конечно же, — женщина одарила Ника одной из своих тревожащих улыбок. — Он сегодня возвращается из сражения. Обещал приехать до того, как мы проснёмся.

— Сражения? — уточнил Ник.

— Естественно! Он такой идеалист, наш Армель. Это весьма мило. Но он не может вечно быть в отъезде и палить из ружей со своими друзьями. У меня есть планы на моего милого Армеля. Так что мы позвали его обратно… пока его не убили при дурацких обстоятельствах, когда он только начал становиться интересным.

Ник уставился на сидевшую там женщину.

Он знал, что она не реальна.

И всё же он испытывал иррациональное желание задушить её.

— Поддерживаю, — пробормотала Кико.

Когда Ник глянул на неё, она жестом показала ему продолжать, говорить дальше.

— Эти ритуалы для него? — Ник слышал в собственном голосе отвращение. — Ты вызываешь эти штуки для него? Для собственного сына? — он сглотнул, хотя вампирам не нужно было сглатывать. — …Ты намеренно вызываешь этих существ к нему?

Женщина издала переливчатый смешок.

Каждый звук этого смеха напоминал звуки арфовых струн, но что-то в нём казалось неправильным. Её голос, её глаза, всё в ней как будто тянуло его и затаскивало в чёрную дыру.

Ник не мог даже представить, какой пугающей эта женщина была при жизни. Даже её видение ужасало его, бл*дь, а ведь она наверняка мертва двести с лишним лет.

Ник гадал, может ли она правда быть матерью Брика.

— Существ? — Вирджиния взмахнула рукой. — Каких же существ, по-твоему, я приглашаю сюда… — её глаза и голос сделались твёрдыми как стекло. — … Вампир?

Ник моргнул.

Она знала, кто он.

По крайней мере, она знала, кем он являлся.

Может, он сейчас на самом деле говорил с Бриком?

Или с чем-то намного более тёмным?

Она улыбнулась Нику, и всё её лицо сделалось излишне радостным.

— Если ты говоришь о ритуалах, они не только для него, — пренебрежительно сказала она. Улыбнувшись, она притворно погрозила ему пальчиком. — Мой Армель милый, но с его стороны будет такой жадностью единолично пожать плоды моей усердной работы. Нет, мой дорогой, милый вампир… это не только для Армеля. Это для всех нас. Для всей семьи. Но нам, само собой, надо было дождаться его возвращения. Его надо просветить, прежде чем он полностью примкнёт к нам.

— А мужа ты тоже просветила? — Декс с отвращением в голосе показал на косу. — Это его кровь на лезвии? Не говоря уж про твою одежду.

Женщина рассмеялась, прижав к животу окровавленную ладонь.

— Моего Дениса? Вы думаете, я убила моего Дениса? — она рассмеялась над Декстером, и в её голубых глазах сверкал лихорадочный триумф. — Денис — мой самый преданный муж. Мой самый верный слуга. Я буду защищать его ценой своей жизни… всего, что у меня есть… я буду защищать его даже от своего сына. Мы с Денисом едины. Наши души едины. Мы едины духом. Мы никогда не разлучимся. Никогда.

Её слова вызвали у Ника очередные нервные мурашки.

Он открыл рот, собираясь задать больше вопросов об её сыне…

…и тут в комнату вошёл мужчина с золотисто-каштановыми волосами и очень знакомой внешностью.

Глава 19. Сын

Несколько долгих секунд Ник мог лишь смотреть на него.

Он говорил себе, что знает, кем были Вирджиния и Денис. Он говорил себе, что знает, кем они приходились Брику. Но всё равно он был шокирован, увидев Брика, который явно был человеком.

Человеческая версия вампирского короля обвела взглядом комнату.

Проследив за его взглядом, Ник тоже впервые осмотрелся.

Помещение напоминало гробницу.

А может, нечто близкое к мрачной церкви.

Голые стены, покрашенные в чёрный цвет. Заколоченные досками окна, также закрашенные, чтобы не пропускать ни капли света. Тёмный пол, на котором белым мелом нарисованы пугающие символы. Ник до сих пор никогда не верил в магию как таковую. Это не особенно поменялось, когда он узнал о существовании видящих, и даже когда Блэк превращался в дракона, а Мири исчезала и появлялась без предупреждения.

Не думая об этом сознательно, Ник в глубине души полагал, что у большинства этих вещей есть научное объяснение. Некоторые эти объяснения могут быть странными, да. Некоторые могут быть несколько эзотерическими или метафизическими.

Но это на самом деле не магия.

Это не такая магия, которая пугала Энджел в детстве.

В старших классах Энджел рассказывала Нику о ритуалах, которые она видела, и о вещах, о которых она слышала в Луизиане. Она очень подробно описывала книги и травы «тётушки», которая верила в «старую версию» семейной религии. Та же тётушка считала, что её ручной ворон — некий посланник из иного мира, а также что она умеет поднимать зомби из мертвецов, призывать вампиров, вызывать мстительных духов, чтобы забирать плоть её врагов.

Ник посчитал, что это во многом не страннее любой другой религии.

Возможно, тут немало мёртвых кур и мёртвых коз, и это пугало маленького ребёнка, который не мог воспринимать такие вещи в культурном контексте, но наверняка странность там такая же.

В конце концов, христианство тоже бывало довольно кровавым.

Такое можно сказать почти про все религии.

Но он задавался вопросами относительно той части про вампиров.

Особенно сейчас.

Стоявший рядом сын заговорил.

Услышав человеческую версию этого голоса, Ник едва не выпрыгнул из собственной шкуры.

— Во имя Божьего огня… что ты творишь, мама? Ты хочешь нас всех в могилу свести? У тебя вообще не осталось рассудка?

Ник, Декс и Кико все уставились на него.

Взгляд его голубых глаз не отрывался от окровавленной косы в центре нарисованного круга, обрамлённой как центр какой-то извращённой композиции. Полные губы Армеля скривились, лицо потемнело от пыли и лёгкой щетины. Его мускулистое тело сдвинулось, и он уставился на неё со смесью жалости, раздражения, страха, отвращения и чего-то вроде обречённости.

Ник не мог оторвать взгляда от человеческого лица своего прародителя.

Он не мог не таращиться на него.

Ник прикинул, что ему было около 21–22 лет.

Может, ему даже около девятнадцати, если он быстро возмужал из-за тяжелой работы или просто из-за генетики. А может, ему уже исполнилось двадцать восемь.

Его лоб блестел от пота даже посреди ночи. От этого густые золотисто-каштановые волосы льнули прядями к его щекам и шее, выбиваясь из хвостика. Он был одет в фермерскую одежду — возможно, качеством получше среднего, но эта одежда определённо видела немало работы под открытым небом.

Ткань покрылась пятнами, запачкалась грязью и травой, местами порвалась.

Ник видел и чуял кровь.

Нику показалось, что он почуял человеческий запах своего прародителя, но знал, что если так, то тот наверняка сильно приглушён. Стоя так близко к явно пахнущему человеку, Ник оказался бы ошеломлён сильными запахами пота, крови, коровьего дерьма и грязи, табачного дыма и бог весть чего ещё.

Он вспомнил, что женщина сказала, якобы её сын был «в сражении».

Внезапно он осознал, что она имела в виду.

Она говорила о чёртовой войне за независимость США.

Брик был патриотом?

Что бы он ни носил, чёрт возьми, это точно не униформа британцев.

— Сюда могут прийти солдаты, — Брик продолжал негодовать, и в его голосе звучала смесь ярости и беспомощности. — Что ты сделаешь, если они решат устроить тут гарнизон, мама? Так же, как они поступили со многими хорошими домами вдоль реки? Ты просто скажешь отцу убить их всех? Или тоже пойдёшь на них с косой? Похоронишь в подвале с остальными?

Он не дожидался её ответа.

— Так не может продолжаться, мама! Ходят слухи! Как ты не понимаешь, что ходят слухи?

Она грациозно поднялась на ноги.

Её окровавленное одеяние перекрутилось, обнажая части её тела, потому что мокрая от крови ткань прилипла к её бедру, груди, животу, ноге. Она подошла к нему, небрежно поправляя сорочку, будто та просто взметнулась от ветра.

Брик… «Армель»… поморщился.

На его лице отразилось отвращение, когда он увернулся от её попыток поприветствовать его.

Он явно не хотел, чтобы эти руки его обнимали.

Ник не мог его винить.

Во всем этом было нечто непристойное: в крови, наготе, косе, полном безразличии на лице, даже в босых ногах.

Здесь не было никакой материнской любви.

Армель сделал шаг назад, стиснув челюсти, и в его голубых глазах виднелась злость.

Всё в нём было так переполнено эмоциями.

Ник смотрел, как его прародитель развернулся и направился к двери абсолютно чёрной комнаты. Молодой человек ушёл, не обернувшись. Он целенаправленно прошагал по коридору в ту сторону, откуда изначально пришла женщина.

Ник, Кико и Декс переглянулись.

Затем последовали за ним.

Армель прошёл по застеленной ковром лестничной площадке, не замедляя шагов.

Он не вошёл в спальню, где все они впервые увидели мать Армеля, Вирджинию.

Он прошёл мимо этой двери к двум следующим.

Ник вспомнил, что в одной из этих спален они нашли колыбель.

Но Армель прошёл и мимо той двери.

Он сосредоточился на самой последней двери в конце коридора.

Он подёргал за ручку, но там было заперто.

Он пошарил по косяку сверху, явно ища ключ, но не нашёл его. Опустившись на одно колено в бриджах, он приподнял коврик и заглянул под него, но и там ключа не нашлось. Брик осмотрелся в коридоре, приподнял несколько ваз на столиках, но в этих местах тоже ничего не было.

Ник увидел, как взгляд голубых глаз скользнул к комнате, из которой он только что ушёл.

Армель снова повернулся лицом к двери, и в нём взбурлила ярость.

Он с силой пнул дверь ногой в ботинке.

Та не поддалась.

Он несколько раз пнул её под углом, возможно, в надежде сломать ручку.

Когда пинки не повредили ни ручку, ни древесину, Армель толкнул дверь мускулистым плечом. Та была сделана из прочного дерева и не поддавалась, но он попробовал ещё несколько раз, после чего осознал, что это бесполезно. Бормоча ругательства себе под нос, Армель подошёл ко второй двери, которую ранее пропустил.

Дёрнув за незапертую ручку, он вошёл внутрь.

Кико, Декстер и Ник пошли за ним.

Ник вошёл первым. Он отодвинулся от дверного проёма, чтобы пропустить остальных, но не переставал смотреть на человеческую версию своего прародителя — Армель прошёл глубже в комнату. Колыбель снова стояла там, но уже не выглядела пустой. Ник испытал дрожь ужаса, глянув на лоскутные одеяла, висевшие на бортиках. Ещё больше одеял стопкой лежало в кресле-качалке, в очаге горел небольшой огонь — скорее всего, чтобы в комнате не было холодно. Поблизости стоял стол с узорной резьбой, а на нём виднелись стаканчики, бутылочки и что-то вроде пелёнок.

Армель подошёл к самой колыбельке.

Сжав один деревянный бортик, он заглянул внутрь. Несколько секунд Армель хмуро смотрел туда, затем наклонился ниже, чтобы дотронуться и как будто убедиться, что всё хорошо.

Ник ощутил, как по нему пронеслась очередная волна шока.

У Брика был братишка? Сестрёнка?

Прежде чем он заставил себя подойти туда, Армель повернулся к двери в стене слева — должно быть, эта стена соединяла данную комнату с запертым помещением в конце коридора.

Брик подошёл к двери и подёргал за ручку.

На сей раз, пошарив по косяку сверху, он нашёл медный ключ.

Ник посмотрел на противоположную сторону детской и нахмурился.

Он осознал, что прямо напротив той двери есть ещё одна.

Так вот откуда вышла женщина, когда они впервые увидели её в той огромной спальне. Она вышла из этой комнаты в конце, прошла через детскую, затем вошла в спальню, где стояли Ник, Кико и Декс.

Должно быть, Кико права.

Та большая комната со сломанной кроватью была хозяйской спальней.

Вирджиния и Денис, родители Брика, расположили комнату их детей между своей спальней и помещением в конце коридора… помещением, которое они заперли снаружи. Помещением, для которого требовались косы, и которое оставляло на их одежде кровь других людей.

Они расположили детскую между этим местом и комнатой, где они спали как муж и жена.

Эта мысль вызвала у Ника тошноту ещё до того, как Армель открыл запертую дверь. Как только он справился и вошёл внутрь, Ник не раздумывал. Он не потрудился взглянуть на Кико и Декса, чтобы узнать их мнение.

Он просто пошёл за своим прародителем внутрь.

Переступив порог, он тут же остановился как вкопанный.

Он остановился так быстро, что Декс врезался в него… а Кико врезалась в Декса.

Затем они обошли его, и все трое просто стояли на месте.

Никто из них не шевелился.

Насколько мог сказать Ник, два настоящих человека, сопровождавших его, едва дышали.

Затем Кико отвернулась от дверного проёма…

…и её стошнило на пол.

Нику стоило ожидать того, что он увидел.

Он должен быть готов после всех дразнящих намёков Брика на то, каким безумным дерьмом занимались его родители и в особенности мать.

Но он не был готов.

Может, он никогда и не мог быть готов.

Он смотрел на комнату в неверии, ужасе, страхе, беспомощности.

Это интенсивное ощущение тошноты не покидало его, хотя в этом не было смысла, и желудок вампира не мог взбунтоваться. Ник знал, что это какие-то пережитки из его человеческой жизни, скорее воспоминание, нежели реальное чувство, но он никак не мог от этого избавиться. Его не могло просто стошнить, как Кико.

Но ему хотелось бы иметь такую возможность.

Хотя этот запах совсем не помогал.

— Иисусе, бл*дь, — пробормотал Декс рядом с ним.

Когда Ник посмотрел на своего друга, чёрный мужчина средних лет прижимал ладонь ко рту, словно тоже старался сдержать рвоту. Его кожа выглядела пепельной и бледной, глаза блестели и метались по четырём углам комнаты, будто он ничего не мог с собой поделать и осматривал каждый дюйм пространства.

— Иисусе, бл*дь, — повторил он.

Его голос выражал всё, что испытывал Ник.

Тошнота, подавленность, отвращение, шок.

Армель, стоявший перед ними, выругался по-французски.

Его голос зеркально вторил их голосам.

Он посмотрел по сторонам, обхватив голову руками, словно изо всех сил сдерживая свои эмоциональные реакции и не давая им пролиться из его рта… может, даже из его головы. Он во второй раз выругался на французском, и теперь Ник слышал слёзы в его голосе.

Эти слезы шокировали его настолько, что едва не парализовали.

Затем в комнате раздался другой голос.

— Помогите, — сказал он.

Ник повернулся.

Декс и Кико повернулись.

Армель повернулся.

Мальчик-подросток лет шестнадцати был прикован к стене железными кандалами. Он был голым. Его ноги были босыми. Во рту он держал какую-то колючую штуку, которая приглушала его слова. Его челюсть сделалась фиолетово-синей, и Ник подозревал, что она сломана. Лицо было настолько избитым, что глаза заплыли и совершенно не открывались.

Скорее всего, он не видел их, но услышал голос Армеля.

Глядя на это лицо, Ник ощутил, как его тошнота резко усилилась.

Декс с самого начала был прав.

Этот дом был злым, бл*дь.

Он окинул взглядом остальную комнату.

Как минимум два человека… возможно, больше… были разобраны (иначе и не скажешь)… поверх шкуры животного, расстеленной в центре комнаты.

Ник видел руки, куски туловища, ноги, ступни.

Языки.

Члены.

Символы, нарисованные их кровью.

На стенах… на полу… на дверных проёмах.

Ник пятнадцать с лишним лет проработал в отделе расследования убийств и никогда не видел такого. На полу стояли ведра крови, над которыми кишели мухи. Под потолком болтались крюки, на которых, скорее всего, они подвешивали людей, чтобы выпустить из них кровь. Запах в этой комнате днём, в жару… должно быть, был совершенно невыносимым. Это всё равно что находиться на скотобойне с закрытыми окнами.

Как, бл*дь, никто не понял, что здесь происходит.

Он вспомнил, что это большой дом с просторными землями, весьма удалённый от других домов.

И всё же, должно быть, у них вообще не было посетителей.

Во всяком случае, оставшихся в живых.

С порога донёсся женский голос, заставивший Ника, Кико и Декстера подпрыгнуть.

— Однажды ты поймёшь, — сказала Вирджиния, глядя на своего сына.

Она стиснула косяк и улыбалась ему.

Что-то в полном безразличии на её лице, пока она наблюдала за ужасом и отчаянием своего сына, вызвало у Ника такое чувство, будто он снова сходит с ума.

— Ты поймёшь, Армель, — повторила она. — Ты узнаешь, зачем мы сделали это для тебя. Для всех нас. Однажды ты будешь королём. Ты станешь неприкосновенным.

Ник, Декс и Кико мрачно переглянулись.

Ник открыл рот, собираясь задать вопрос одному из них, может, обоим, но тут призраки исчезли, оставив комнату пустой и тёмной.

Глава 20. Вопли в темноте

Кико испустила визг.

Это из-за темноты.

Это из-за ощущения, что они остались одни в комнате с кучей трупов, только теперь они не видели трупы из-за темноты.

Ник тоже подпрыгнул, но сумел оправиться быстрее. Возможно, потому что вампирское зрение позволяло ему видеть теперь уже опустевшую комнату убийств и убедиться, что здесь ничего нет.

Тела пропали.

Комната выглядела поразительно безобидной.

Ник готов был поклясться, что до сих пор чует кровь, но знал, что это не по-настоящему.

Сбросив с себя это ощущение, он вспомнил про своих человеческих друзей.

Он поискал выключатели на стенах и нашёл один.

Ник щёлкнул им, и тошнотворный жёлтый свет замигал, постепенно заливая углы комнаты и сияя ярче в центре, где на заплесневелом потолке висел светильник с жёлтыми пятнами. Стеклянный абажур покрылся пылью и мёртвыми насекомыми внизу, где крепился к металлическому кольцу, удерживавшему лампочку.

Вся комната отливала жёлтым, даже если не считать света.

Судя по слабому остаточному запаху, Ник предположил, что за годы в стены и краску въелось сочетание пыли и сигаретного дыма.

Ник понятия не имел, что сделали с комнатой после того, как она перестала быть помещением для убийств Вирджинии Д'оревиль, но это место всё ещё ощущалось гнилым. Такое чувство, будто кровь просочилась в стены и потолок. Ник мог представить, как это место медленно сводит с ума любого, кто проводит здесь много времени. Серый, грязный с виду ковёр как будто начинал гнить.

Странно, но в какой-то момент эта комната была «модернизирована».

В отличие от остального дома, здесь имелось новое убранство, ковёр от стены до стены, выключатели, установленные 50–60 лет назад. И всё же казалось, что большую часть этих шестидесяти или около того лет эту комнату игнорировали.

Ник всё ещё смотрел на пустые стены, подмечая граффити в одном углу и обгоревшее бюро в другом, и тут услышал шаги по лестнице позади него.

Вопль Кико заставил видящих подняться наверх.

Их возглавлял Джакс.

Ник впервые осознал, что запертая дверь в коридор существовала только в симуляции. В реальной жизни та же дверь на площадку второго этажа была распахнута. На более современной ручке, похоже, даже не было замка.

Ник и остальные встретили их у двери.

Джакс добрался до конца площадки и подошёл прямиком к Кико.

Не замедляя шагов, он обхватил её руками и прижал к своей груди. Только потом он заметил Декса и Ника и наградил их сердитым взглядом. Судя по выражению его глаз, Джакс возлагал на них персональную ответственность за то, что расстроило его девушку.

Ник вздохнул.

Затем его глаза нашли Даледжема, который шёл позади Джакса. Высокий, сверхъестественно красивый видящий теперь тоже смотрел на него с беспокойством в светло-зелёных глазах.

Ник мог лишь смотреть на него в ответ.

Боже, как, чёрт возьми, ему удалось заполучить такого бойфренда?

Джем улыбнулся. В его светлых глазах мелькнуло облегчение, а затем он закатил их, фыркнув в ответ на нелепую мысль Ника. Далее он протолкнулся мимо Джакса, чтобы добраться до Ника. Он обнял его своими сильными руками, и на несколько секунд Ник забыл про Вирджинию Д'оревиль, про её сына Армеля и про то, что они делали в этом бл*дском доме.

— Вы нашли ещё одну запись? — Джем отстранился настолько, чтобы посмотреть в глаза Ника. От увиденного там он слегка нахмурился. — Плохую?

Ник поколебался, затем кивнул.

— Да, — ответил он. — Но хотя бы проливающую свет на тайну. Пожалуй, вам всем стоит это увидеть, но не могу обещать, что вам это очень понравится, — он поморщился, подумав о мальчике-подростке. — Возможно, мы захотим задать этой записи больше вопросов. Блэку и Мири как минимум надо допросить женщину… может, и сына тоже.

Даледжем вскинул бровь.

Но он не стал выспрашивать больше информации.

Затем на пороге появились Мири и Блэк.

Они посмотрели на всех, подмечая лица, выражения, возможно, нечаянно и намеренно читая нюансы их света.

Слегка нахмурившись, Блэк заговорил первым.

— Ладно, — прорычал он. — Нечего тратить время впустую. И у нас тоже есть, что вам рассказать. Где вы активировали эту чёртову штуку?

Издав хрюкающий смешок, Ник закатил глаза, глянув на своего бойфренда.

Прищёлкнув языком, Даледжем тоже рассмеялся.

— Куда пошла Кико? Кто-нибудь её видел?

Мири перевела хмурый взгляд, осматривая комнату в конце коридора после того, как Армель вломился туда во второй раз.

Они уже какое-то время задавали Вирджинии как можно больше вопросов. В основном спрашивали Блэк и Мири, но Даледжем и Джакс тоже вклинились с несколькими вопросами для ведьмы и Армеля.

Это мало что дало.

С Мири и Блэком ведьма-психопатка выражалась так же непонятно, как и ранее с Ником. Теперь они приближались к тому, чтобы второй раз вместе досмотреть всё до конца.

Значит, Ник смотрел на всё это уже в третий раз.

— Она пошла в туалет, — сказал Ник, искоса глянув на Джакса. Он сунул руки в карманы своего тёмно-синего костюма, имитируя человеческие повадки в попытках расслабить видящего.

Не сработало.

Когда Джакс продолжил сверлить его подозрительным взглядом, Ник показал на залитую кровью комнату и поморщился при виде подростка со сломанной челюстью и опухшим лицом.

— …Она не хотела снова видеть это дерьмо, Джакс, — сказал он, косясь на видящего. — Она уже видела это дважды. Разве можно её винить?

Джакс нахмурился, но признал его слова кивком.

Он продолжал держаться возле Ника, на краю их группы. Ник невольно заметил, что чёрные зрачки видящего опять выглядели чрезмерно расширенными. Это могло бы показаться Нику очаровательным, но если честно, он готов был придушить видящего. Джаксу надо успокоиться нахер. Такая взвинченность не помогала, и Кико крутая, чёрт возьми.

Ей не нужно столько «помощи».

Даледжем посмотрел на него, улыбаясь.

Затем он глянул на Джакса и пихнул его рукой.

— Ник прав, — отрывисто сказал он. — Успокойся, брат. Из-за тебя мы, чрезмерно защищающие идиоты-видящие, предстаём в плохом свете.

Ник фыркнул.

Тут раздался голос Блэка, прозвучавший более резко, чем прежде.

— Какого хера творит твоя чокнутая мать-серийная-убийца, «Армель»? — рявкнул видящий, явно крича на виртуальную версию молодого Брика-человека. — Призывает вампиров? Дьявола? Ад? Армию зомби? Что?

Ник издал невольный невесёлый смешок.

Злость Блэка из-за того, что Брик похитил их всех и запер в доме его убийц-родителей, теперь сказывалась на его общении с искусственным воплощением человеческого альтер-эго Брика. Было бы смешно, если бы все они не были заперты здесь.

То, что Блэк орал матом и оскорблял мать псевдо-человека, казалось странно уместным для этого хаоса.

— В смысле ты не знаешь? — рявкнул Блэк, перебив голографического Армеля, прежде чем тот договорил предложение на устаревшем английском с акцентом. — Она твоя мать, так? Ты точно выглядишь знакомым со всем этим, бл*дь… или ты реально только сейчас понял, что она абсолютно поехавшая?

Даледжем тоже фыркнул, переглянувшись с Ником.

Они все как будто решили дать Блэку проораться.

Может, надо было отвлечь его, заставить сосредоточиться на чём-то более продуктивном. Они явно достигли предела того, что данная конкретная запись могла им сообщить.

Декс тоже начинал раздражаться.

Ник невольно заметил, что Декстер также быстро становился самым уравновешенным среди них, и это было большим облегчением. До всего этого Ник тоже всегда считал, что морпех оказывал весьма устаканивающее влияние на людей. И смотреть, как Декс не даёт им всем слететь с катушек, ощущалось как нечто нормальное, особенно в этом извращённом доме крови и зеркал.

— Слушай, Брик уже знает всё это, — говорил сейчас Декс. — Мы до сих пор не поняли, зачем он привёз нас сюда… и что именно нам надо разгадать. Он хочет сообщить нам, что его мать — серийная убийца. Он явно хотел показать нам, что у неё были какие-то извращённые оккультные верования… но не может быть, чтобы он притащил нас сюда только ради этого. Он сам явно знает всё это.

— Но он же знает всё, что поместил сюда, — заметил Даледжем. — Ведь так?

— Да, — тут же согласился Декстер. — Он обязан знать.

— И к чему это нас приводит? — продолжал Джем.

Привлекательный видящий положил руки на бёдра, хмуро глянул на человеческого мужчину.

— Ну типа, это же было проблемой с самого начала, не так ли? — Джем сделал плавный жест рукой. — Всё, что здесь есть, помещено сюда Бриком. Мы не можем узнать ничего, чего он ещё не знает.

Декстер кивнул.

— Согласен.

Воцарилось молчание.

Даледжем озвучил это не для того, чтобы поспорить с Дексом.

Он даже не искал подтверждения.

Скорее, складывалось ощущение, что они втроём решили вести себя как взрослые, пока Блэк продолжал материть виртуального Армеля и его мамашу-серийную-убийцу.

Теперь Джакс нахмурился, явно тоже соглашаясь с Джемом, Декстером и Ником.

Через несколько секунд он вскинул руки.

— Да уж, не знаю, — признался индийский видящий. — Что нам теперь делать? Идеи есть?

Декстер посмотрел на Ника в упор, и Ник впервые не увидел ни капли враждебности в этих карих глазах. Декс смотрел на него так же, как когда Ник был человеком. Сложно было не отреагировать, видя это спокойное, оценивающее выражение в глазах Декса.

Это тронуло Ника сильнее, чем он мог себе позволить, иначе он не сдержался бы и обнял крупного человека как ребёнок.

— Ты должен знать его лучше, чем все мы, — сказал Декс, всё ещё изучая Ника тем оценивающим взглядом. — Что думаешь? Это всё какое-то инфантильное запудривание мозгов? Большой отвлекающий фактор? Или мы что-то упускаем? Что он хочет разгадать во всём этом?

Усилием воли оторвав взгляд от лица Декса, Ник нахмурился.

Он постарался обдумать вопрос, но уже так долго размышлял над этим, что всё начинало казаться бессмысленным.

Серьёзно, одна лишь мысль об этом начинала раздражать его.

— Бл*дь, — выдал Ник наконец, качая головой. — Я правда не знаю. Я упираюсь в тот же тупик, что и вы. Про Брика много чего можно сказать, но он не тупой. Я просто не могу понять, что такого мы можем узнать, чего он не выяснил бы самостоятельно, особенно учитывая, сколько у него было времени на всё это. Даже если ему по какой-то причине нужна экстрасенсорика видящих, он мог бы давным-давно получить доступ к таким способностям. У него есть сотрудники-видящие. Чёрт, да он мог покормиться от кого-нибудь и заставить его/её сделать это.

Ник посмотрел на Джема.

— Ты сказал, что вы толком ничего не получили? В плане штучек видящих?

Джем выдохнул, прищёлкнув языком.

Он сделал очередной грациозный и раздраженный жест рукой.

— Ничего нового. Мы получили больше информации о приходивших сюда людях. Они убили нескольких солдат и других посетителей. Тех, что пробыли здесь достаточно долго и заметили, что с этим местом что-то не так… включая странные запахи. Вполне очевидно, что Вирджиния и Денис знали — их время на исходе. Мы видели, как муж и жена говорили о том, чтобы отправиться в Европу. А может, на Запад. В Калифорнию или Нью-Мехико.

Джем посмотрел на них двоих, всё ещё хмурясь.

— Но ничего не сообщило нам, зачем Брик привёз нас сюда, — признался он. — Он предположительно тоже знает всё это. Мы видели, как женщина призналась, что пытается найти способы «сделать семью сильнее»… чтобы им не приходилось беспокоиться о приходящих людях или законе. Она повторяла мужу, что скоро они будут «неуязвимыми», и надо лишь избегать проблем с законом, пока её работа не будет закончена.

— Думаешь, она как-то призывала вампиров? Намеренно или нет? — Декс озадаченно посмотрел на Ника. — Это вообще возможно? Вас раньше «призывали» посредством злых духов или как-то ещё?

Ник нахмурился.

Чертовски хороший вопрос, если честно.

— Нет, насколько я знаю, — пробормотал он.

Даледжем расхохотался, обвив рукой шею Ника и поцеловав его в щёку. Он на мгновение прижался щекой к его щеке, затем поднял взгляд.

Выражение его лица посерьезнело, когда он сосредоточился на Дексе.

— Я присмотрелся к магии, которую она творила. Своим светом присмотрелся, имею в виду, — зеленоглазый видящий вздохнул, глядя на них почти виновато. — Это весьма тёмное дерьмо, — признался Даледжем. — Думаю, вполне возможно, что в этом есть какая-то реальная сила. Очевидно, что лидер тех вампиров это чувствовал. Тот, за кем Дориан следовал в то время, похоже, сам обладал настоящей силой. Я почувствовал это в лидере во время первого видения, пока мы все сидели на террасе. Тот вампир верил, что какие-то её действия привели их сюда. Не знаю, похоже ли это на тягу видящих… но ощущалось весьма схожим. Как будто определённые энергии притягивают вампиров. Возможно, не подчиняясь их контролю.

Ник нахмурился, размышляя над этим.

Он помнил, как его тянуло в Сан-Франциско.

В то время он не до конца осознавал это, но чувствовал, что первое время после обращения его мучительно тянуло к Мири и Блэку, даже к Кико и Даледжему.

Эта тяга сводила с ума.

Теперь Ник подозревал, что чувствовал, как Мири и Блэк лихорадочно искали его, боясь, что он умер. Он чувствовал ту интенсивную тягу их эмоций. Он чувствовал те эмоции потому, что большая их часть была нацелена на него. Скорее всего, они устремляли к нему своё зрение видящих, возможно, сами того не осознавая.

Тогда Нику казалось, будто его контролируют, даже манипулируют им. Это подпитывало его злость в их адрес. Ему казалось, будто они орут ему в ухо. Он не смог почувствовать в этом любовь, беспокойство и страх.

Он чувствовал лишь интенсивность этой тяги.

Он чувствовал почти одержимое желание подчиниться ей.

Поскольку он очень не хотел, чтобы они видели его таким, это вызывало в нём отторжение.

Он отвергал это и позволял этому питать его злость из-за обращения.

Даледжем задумчиво посмотрел на него.

Всё ещё изучая лицо Ника, он кивнул как будто про себя и глянул на Декса.

— Мне это тоже кажется вероятным, — сказал Джем. — Но я до сих пор не знаю, служит ли это ответом на наш вопрос. Я сомневаюсь, что Брик не знает что-либо о случившемся здесь.

Ник почувствовал, как его челюсти сжались.

Всё сводилось к этому. Для чего они понадобились Брику?

Почему он поведал так много о своей семье?

Ник посмотрел на дверь комнаты для убийств, где Блэк сейчас стоял с Мири.

Они обнимали друг друга и, судя по их лицам, наверняка разговаривали друг с другом с помощью экстрасенсорики. Ник посмотрел мимо них, на комнату, которая вернулась к обычному виду. Он мельком заметил серый ковёр с пятнами, белую краску, пожелтевшую от сигаретного дыма, плесневелый потолок и граффити на стенах.

Выдохнув, он виновато глянул на Джема.

Но его партнёр-видящий уже пришёл к тому же заключению.

Прищёлкнув языком, Джем кивнул.

— Нам надо сделать это здесь. Круг видящих, — заскрежетав зубами, Даледжем посмотрел на Декса, затем обратно на Ника. — В ритуальной комнате… комнате убийств… может, ещё и в комнате ребёнка. Уф. Мне это не понравится.

— А мы знаем что-то о ребёнке? — спросил Ник, нахмурившись. — Кто-нибудь заглядывал в колыбельку?

— Я заглядывал, — сказал Декс. — Там был ребёнок с каштановыми волосами и голубыми глазами. Может, около восьми месяцев от роду. Не больше года. Я не мог понять пол. Тогда всех младенцев одевали в длинные платья и чепчики. Но думаю, можно с уверенностью сказать, что у Брика был братишка или сестрёнка.

— Он когда-нибудь упоминал это в разговоре с тобой? — спросил Джем у Ника. — Брата или сестру?

Ник покачал головой.

— Нет.

В этот самый момент раздался ещё один мучительный вопль.

На сей раз это была не Кико.

Глава 21. Исчезновение

Я посмотрела на остальных, опешив. Я осознала, что услышанный мной голос принадлежал Джаксу и доносился из другой комнаты, где виртуальные записи показывали мать Брика, сидящую в абсолютно чёрной комнате посреди рисунков мелом.

Я осознала, что ещё находилось по соседству.

Мы нашли как минимум пять уборных, но только один работающий туалет.

Он находился в уборной здесь, на втором этаже, в той же стороне, откуда мы только что слышали крик. Туалет располагался за последней дверью перед той чёрной комнатой, прямо возле хозяйской спальни. Там был древний умывальник-стойка и верёвочка, за которую надо было дёрнуть, чтобы смыть воду — к счастью, она всё ещё работала.

Насколько я знала, Кико направлялась туда.

Мы с Блэком переглянулись.

Все мы побежали.

Ник добрался туда первым. Та чёртова вампирская скорость позволила ему протаранить дверь уборной ещё до того, как мы преодолели половину лестничной площадки.

Ник стоял там и смотрел на что-то с абсолютно отсутствующим выражением на лице.

— Что такое? — крикнул Блэк, всё ещё быстро устремляясь туда. — Что?

Выпалив последнее слово, он уже добрался до Ника.

Теперь все мы столпились у двери, глядя на Джакса внутри, который держал перчатку от свадебного наряда Кико. Она носила кружевные перчатки, и теперь одна из них лежала на раковине. Другую Джакс сжимал в руке до побеления костяшек.

— ГДЕ ОНА? — зарычал Джакс, глядя на всех нас. — ГДЕ ОНА?

Мы все моргнули, затерявшись в муке, отражавшейся на его лице.

Затем Блэк свистнул.

Я обернулась, когда он сделал резкий жест рукой над головой — я узнала этот жест, потому что замечала его и за Блэком, и за другими видящими с военной выучкой, с которыми работала на протяжении последних лет. Чёрт, да наверное, я помнила его и по своим годам в армии. В Афганистане мы использовали схожие жесты.

Блэк хотел, чтобы мы рассредоточились.

И искали её.

Он отдал приказ о прочёсывании.

Не сказав ни слова, мы бросились врассыпную.

— Я наверх, — сказала я Джему.

Он один раз кивнул, не замедляя шагов и спускаясь по лестнице на первый этаж. Ник ушёл в чёрную комнату, открывая шкафы и простукивая стены. Я знала, что он закончит за считанные секунды и наверняка отправится вниз помогать своему супругу на первом этаже. Нам наверняка надо было направить ещё кого-нибудь туда, учитывая, что нас шестеро, и мы уже осмотрели большую часть второго этажа.

Декстер и Джакс пошли за мной наверх.

Блэк направился вниз, следом за Джемом.

— Я сначала на кухню, — сказал Блэк, глянув на меня через плечо.

Я кивнула, затем продолжила подниматься.

Никто из нас ещё не бывал на самом верхнем этаже.

Теперь мы дошли до верхней площадки, и я увидела только две двери.

Мы переглянулись, затем, не говоря ни слова, мы с Дексом вместе подошли к первой двери и распахнули её.

Я ощупала стены, ища выключатель.

Джакс побежал ко второй двери и открыл её.

Мы с Дексом бродили по комнате.

Как и с многими помещениями в этом доме-монстре, непонятно, для чего использовалось это место. Это могла быть комната отдыха, гостевая спальня, игровая для детей или даже кладовка. Теперь тут стояла старая лошадка-качалка, покрывшаяся пылью и паутиной. Зеркало в полный рост было завешено тканью. Я видела куколок на маленьких стульчиках, что-то вроде детского сервиза, деревянные блоки, грязный коврик и диван. У стены стояли картины, и я узнавала некоторые из них, потому что видела их в виртуальных записях внизу.

Я осмотрелась по сторонам, заглянула за зеркало, поискала укромные местечки.

Жаль, что у меня не было фонарика, но к счастью, зрение видящих получше, чем людей. Я видела большую часть тускло освещённых пространств, прошлась по более тёмным углам, простучала стены. В задней части я нашла шкаф и заглянула внутрь.

Света не было, но я видела только коробки, стоявшие стопками.

— КИКО! — заорала я. — КИКО! ТЫ ТАМ?

Я использовала зрение видящей, чтобы осмотреть пространство, но ничего не почувствовала.

Ну, я не почувствовала ничего человеческого. Там были крысы. Мыши. Птицы. Белки.

Я почувствовала что-то вроде летучих мышей, возможно, мёртвую сову.

Но не людей.

Не Кико.

Я нахмурилась.

Декстер ушёл из этой комнаты, предположительно к Джаксу.

Я сделала то же самое, выбралась из шкафа и встала, опираясь на старую стойку-вешалку. Я быстро вернулась на площадку, оставив дверь распахнутой. Пробежав по коридору, я обнаружила там Декстера, стоявшего в одиночестве.

— Там ещё одна виртуальная запись, — сказал Декс, показывая пальцем.

Я заглянула в комнату и увидела мужчину, Дениса, державшего на руках ребёнка. Он расхаживал туда-сюда, крепко держа младенца. Выражение на его лице было мрачным. За окном виднелся закат.

Его длинные каштановые волосы древесного оттенка были убраны в хвостик, пока он смотрел в окно на то, как небо меняет цвета.

Я глянула на Декстера.

— Где Джакс?

Декс не сводил глаз с мужчины в коричневом жилете и белой рубашке.

— Он пошел вниз. Он не почувствовал её здесь… думаю, он не может стоять на месте достаточно долго, чтобы посмотреть домашнее видео Брика, док.

Я нахмурилась, но лишь кивнула.

Я очень старалась не психовать.

Куда, бл*дь, подевалась Кико?

Тут с нами был кто-то ещё?

Мой взгляд вернулся к виртуальному человеку.

Когда я обратилась к нему, мой голос напоминал рявканье.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я. — Почему ты выглядишь таким обеспокоенным?

Мужчина посмотрел на меня, в его глазах стояло явное удивление.

Затем он нахмурился, крепче прижимая к себе ребёнка.

— В неё вселился дьявол, — сказал он. Слова прозвучали грубо, но я слышала слёзы в его голосе. — Он забрал мою жену. Думаю, дьявол наконец-то заполучил её, — когда ребёнок заплакал, он стал легонько покачивать младенца, пытаясь успокоить его своими руками. — Она совершенно лишилась рассудка… это уже ни в какие рамки не лезет…

Декстер с неверием фыркнул.

— Ты только теперь это понял, приятель?

— Она хочет, чтобы я отдал нашего ребёнка. Она говорит, что для того и родила, что Армель — единственный, кто имеет значение. А это якобы запасной вариант.

Мужчина бросил на нас взгляд, полный неверия и отвращения, и я готова была поклясться, что ощутила настоящие эмоции.

Я гадала, от кого исходит это чувство — от Дениса или от его сына, Брика.

— Наши родные дети! — Денис заскрежетал зубами, качая головой. — Одно дело, когда она творит свои заклинания с отпрысками слуг и сиротами. С бастардами, рождёнными от рабов и преступников. Но чтобы наше дитя? Нет. Я такого не потерплю…

— Как зовут ребёнка? — спросила я у него.

— Антония, — ответил Денис, глядя на меня.

Его взгляд вернулся к свёртку в его руках, и я увидела в его глазах любовь.

Честно говоря, это шокировало меня.

Не уверена, что до сих пор видела в этом доме хоть какой-то намёк на любовь.

Даже между самими Вирджинией и Денисом.

— Я должен забрать её отсюда, — пробормотал Денис, укачивая ребёнка. — Я должен увезти её подальше. Знаю, Вирджиния последует за нами, но Армель мне поможет. Возможно, нам придется убить её. Возможно, нам придётся самим отправить её к Дьяволу…

В дверь заколотили, и он подпрыгнул.

Он взглянул в нашу сторону, но теперь смотрел как будто сквозь нас, на кого-то другого.

— Джинни, нет! — зарычал он, держа ребёнка подальше от кого-то, кто стоял там. — Нет, будь ты проклята! Ты не можешь отнять мою родную кровь! Отдай им ребёнка какой-нибудь попрошайки! Они не заметят разницы… и им плевать!

— Ты ошибаешься, — произнёс спокойный голос.

Мы с Дексом смотрели, как она появляется прямо перед нами, будто прошла сквозь нас. Вирджиния Д'оревиль пошла к нему, держа блестящую косу, и её поза была абсолютно расслабленной. Она остановилась в центре комнаты.

Она стояла там совершенно неподвижно, её золотисто-каштановые волосы рассыпались по плечам.

— Отдай мне Антонию, Денис, — сказала она. — Отдай её мне немедленно.

— Нет! Я не дам тебе моего ребёнка!

— Денис, — она терпеливо вздохнула, словно устала от затяжного и бесполезного спора. Она смахнула непослушные волосы с лица и заправила за уши, глядя на мужа. — Любовь моя. Ты знаешь, что мы должны это сделать. Ты знаешь. Это часть сделки, которую я заключила. Тогда мы втроём будем жить вечно. Тогда наши враги больше не доберутся до нас. Я подарю тебе другое дитя… малышку-девочку. Но они должны получить эту. Я обещала её им. Они ясно дали понять, что не согласятся на меньшее…

— Ты этого не знаешь! — он крепче стиснул малышку. — Ты не знаешь, нужно ли им это!

— Знаю, Денис. Мне жаль.

И она правда казалась сожалеющей.

Реальность этого вызывала у меня тошноту.

Она говорила об убийстве собственного ребёнка так, будто это любимый питомец, которого придется усыпить из-за заражения бешенством.

Я посмотрела на Декстера.

— Как думаешь, она говорит о вампирах?

Морпех тупо смотрел на Вирджинию.

Затем взглянул обратно на меня и пожал плечами.

— Я честно не знаю, док. Кажется чем-то большим, понимаешь? Если она просто хотела, чтобы их троих обратили в вампиров, то разве пришлось бы убивать стольких людей? Или это оправдание для совершения кучи убийств… или тут нечто большее. Я начинаю гадать, может, дело вовсе не в этом.

Я кивнула, размышляя над его словами.

Я соглашалась с ним.

Я также гадала, знает ли Вирджиния, что во всём этом нет необходимости.

Может, она располагала неверной информацией по оккультной части.

По словам Ника, большинство вампиров обратили бы любого желающего человека за деньги. Конечно, есть риск, что вампир просто убьёт тебя и заберёт деньги — это зависело от того, понравился ты вампиру или нет.

Кроме того, есть риск, что жадный вампир использует связь прародителя и заберёт всё твои деньги после обращения.

Особенно если ты богат.

Прародители имели нешуточную власть над своими отпрысками, особенно в начале.

По словам Ника, молодым вампирам требовались сотни лет, чтобы разрушить эту связь и стать полностью независимыми и ментально, и эмоционально. Отчасти поэтому вампиры склонны были обращать богатых.

Или тех, кто владел землями или нужными им активами.

И поэтому старшие вампиры обычно не доверяли молодым вампам — то есть, тем, кому было около пятидесяти лет и менее.

Они полагали, что их прародители дёргают их за ниточки как марионеток.

По словам Ника и самого Брика, Брик был молодым вампиром.

Абсурдно молодым, чтобы обладать такой власти.

Ник по таким стандартам вообще был младенцем.

Ник поделился со мной тем, что Брик должен был иметь над ним намного больше власти, чем имел в действительности. Ник предположил, что тут вмешался Джем, ведь они связались как партнёры на всю жизнь. Видимо, супружеская связь значительно превосходила связь с прародителем.

Всё ещё думая о Вирджинии и о том, к чему она на самом деле могла стремиться, я нахмурилась.

— Может, Брик не показал нам эту часть, потому что сам точно не знает, — сказала я наконец. — Или он думает, что знает, но хочет, чтобы мы это подтвердили.

— А может, он знает и пудрит нам мозги… пытаясь заставить нас разобраться самих по каким-то своим причинам, — пробормотал Декс.

Мы переглянулись, и я видела в глазах Декса скорее беспокойство, чем злость.

Я пихнула его рукой.

— Пошли вниз. Кико здесь нет.

Сказав это, я поняла, что это правда.

Я внезапно осознала, что прекрасно знаю, где она.

Может, Блэк тоже знал, учитывая то, куда он пошёл её искать.

Глава 22. Другая дверь

— Она в подвале, — сказала я, задыхаясь и быстро спускаясь по широким деревянным ступеням. Моё свадебное платье подметало пол позади меня. Я внезапно представила себя Скарлетт О'Харой, вальяжно спускающейся по широкой лестнице Тары.

Не лучший образ в таких обстоятельствах.

Особенно учитывая то, что я только что видела в этих стенах.

Другие видящие и Ник стояли в фойе.

Они уставились на меня, пока я преодолевала последнюю лестницу, и я поймала себя на мысли, что Ник подумал о том же, о чем и я.

Пожалуй, у него это тоже не вызвало восторга.

Мы оба недолюбливали людей, романтизировавших ужасы того периода. Подобные вещи мне никогда не нравились, даже тогда, когда я не находилась в доме-убийце, принадлежавшем потомку серийных убийц.

— Она в подвале, — повторила я, переводя взгляд с Ника на Блэка.

Блэк нахмурился.

Я увидела, как взгляд его золотистых глаз метнулся к Даледжему и Джаксу, после чего вернулся ко мне.

— Почему ты так решила, док? — небрежно спросил он.

Я покачала головой, добравшись до последней ступеньки и аккуратно ступив на протёртый ковёр, покрывавший большую часть фойе.

— Я не знаю, откуда мне это известно, — призналась я. — Я просто сообразила, что знала. Я знала, где она. Не понимаю, то ли кто-то затащил её туда, то ли она провалилась в жёлоб для грязного белья, то ли она упала в люк, то ли что… но подозреваю, что она оказалась там не по своей воле. Кто-то хочет, чтобы мы оказались в подвале. Брик хочет, чтобы мы что-то там увидели.

Вспомнив, что мы с Дексом видели наверху, я показала пальцем вверх.

— На третьем этаже была ещё одна запись. Денис пытался спрятать их грудную дочку от Вирджинии. Вирджиния хотела убить её в рамках какого-то ритуала, чтобы даровать им вечную жизнь и сверхъестественные способности или типа того… она сказала Денису, что обещала их дочь в качестве оплаты. Она заявила, что от этого никак не отступишься. Денис хотел использовать другого ребёнка и притвориться, будто это их дочь.

— Она его убила, док? — спросил Блэк. — Она убила Дениса?

Я покачала головой, но не в знак отрицания.

— Понятия не имею. Запись оборвалась прежде, чем дошло до этого. Она держала косу, пыталась убедить его отдать ребёнка, говорила, что потом родит ему ещё одного…

— Будучи вампиром? — Блэк фыркнул, скрестив руки на груди. — Ну удачи.

Я пожала плечами.

— Ну, в том-то и дело. Мы с Дексом подумали, что может, ритуал сводился не к этому. Или не только к этому. Может, она пыталась сделать нечто более радикальное, чем просто превращение в вампиров. Может, это нечто большее.

— Например? — спросил Джакс.

Я повернулась к нему и пожала плечами.

— Понятия не имею. Может, она просто не знала, как работает вампиризм. Может, она правда верила, что ей надо сделать всё это, чтобы они стали бессмертными. А может, ей просто нравилось убивать, и это лишь какое-то странное оправдание. Мы с Дексом не сумели разобраться, судя по записи. Мы пытались задавать Денису вопросы, но он мало что сказал.

И снова Даледжем, Блэк, Ник и Джакс переглянулись.

Затем посмотрели на меня.

— Согласен, — неохотно сказал Блэк. — Насчет подвала. Мы как раз говорили об этом. Джаксу показалось, что он почувствовал её там. Я не настолько уверен… но подвал заперт, и мы не чувствуем её нигде в доме. И там что-то глубинно странное.

Я кивнула, вспомнив, как ощутила в своём свете нечто странное, когда мы взглянули на энергию дома. Но вызвав в памяти это воспоминание, я не могла понять, что это. Чем бы ни являлось то пульсирующее ощущение в подвале, оно мне не знакомо.

Я осознала, что это ощущалось почти как сердцебиение.

Такое чувство, будто у самого дома имелось бьющееся сердце.

Когда я глянула на Джакса, он смотрел на меня почти с подозрением.

— Откуда ты узнала про подвал? — спросил он.

Я чувствовала, что он готов слететь с катушек, поэтому не принимала близко к сердцу.

И всё же я вздохнула.

Я собиралась напомнить ему, что уже ответила на этот вопрос, но тут другой голос перебил мои мысли.

— Где Декс? — спросил Ник. — Почему он не с тобой?

Я нахмурилась.

Повернув голову, я вместе с остальными посмотрела вверх по лестнице.

— Он шёл прямо за мной, — сказала я.

— Когда? — спросил Блэк. — Когда он был за тобой? Где ты находилась в тот момент?

— На второй лестничной площадке. Он собирался в последний раз взглянуть на уборную… — я почувствовала, как кровь отлила от моего лица, когда я осознала, что говорю.

Мы все посмотрели друг на друга.

Затем, не сказав больше ни слова, рванули вверх по лестницам.

Как и прежде, Ник добрался туда первым.

На сей раз он не подошёл прямиком к двери.

Он не стал приближаться к порогу, а опустился на четвереньки и принялся простукивать деревянный пол кулаком.

Он проделал это вплоть до открытой двери уборной.

Затем он чуть ли не лёг на бок, уставившись на кафельный пол. Когда я добралась до него, он всё ещё легонько постукивал костяшками пальцев по поверхности. Он несколько раз потрогал пальцами раствор между плитками. Он просунулся глубже в комнату, но всё равно не переносил вес на пол.

Он также старательно сторонился двери в уборную.

— Думаю, тут может быть опускающаяся дверца-ловушка, — сказал Ник, бросив на нас мрачный взгляд, когда мы все столпились вокруг него. Он махнул рукой в сторону Джакса. — Отойди подальше, брат. Не подходи слишком близко. Ты на самом её краю.

Он ещё тщательнее присмотрелся к кафелю.

— Думаю, я разобрался, где находится этот люк, но дайте мне минутку…

Он посмотрел на Блэка.

Мотнув головой в сторону комнаты, где ведьма сидела в центре круга с символами, Ник заговорил и переключил внимание на плитку.

— Там есть мел. На подоконнике. На том, что дальше всего от двери. Можешь сходить и принести его мне? Синий, чтоб было видно.

Блэк скрылся без единого слова.

Через несколько секунд он вернулся с толстым синим мелком вроде тех, которыми дети рисовали на тротуарах.

Он бросил его Нику, и тот поймал мел в воздухе.

Ник снова опустил лицо вплотную к полу уборной. Ещё через несколько секунд он начал чертить прямые линии, образовавшие квадрат примерно четыре на четыре.

Квадрат занимал всё место прямо перед унитазом.

— Не наступайте сюда, — сказал Ник, прыжком поднявшись на ноги. — Ну… если только не хотите немножко прокатиться. Я практически уверен, что именно так попались Кико и Декс. Я чую здесь их запах, — добавил он виновато, глянув на меня. — Раньше я не хотел никого пугать, но здесь их запах сильнее и свежее всего остального в доме. Не думаю, что они уходили отсюда. Думаю, они пришли сюда, а потом… Бац и всё.

Он сделал резкое наклонное движение рукой, имитируя открывающийся люк.

Ник бросил на меня очередной мрачный взгляд.

— Должно быть, так они планировали заполучить людей. Им чаще надо пользоваться туалетом, чем остальным. Видящие ведь дольше обходятся без этого, так? Особенно если они не ели.

Мне показалось странным, что Нику это известно, но это не должно быть странным.

В конце концов, он жил с видящим.

Странно главным образом потому, что я сама не подумала об этой детали.

Однако как только он сказал об этом, я осознала, что это правда.

Видящие были на удивление экономичными в том, как их организмы перерабатывали отходы жизнедеятельности.

— Но разве нам не надо туда? — возразил Джакс, показывая на пол. — Ведь там Кико и Декстер! Мы же хотим спуститься туда, верно? Разве мы не пойдём? Прямо сейчас?

От слов Джакса я нахмурилась.

И все остальные тоже.

Затем, словно повинуясь какому-то негласному сигналу, мы все посмотрели на Блэка.

— С кухни в подвал не попасть? — спросила я у него.

Блэк помрачнел.

— Нет, заперто. Чёрт, да возможно, вход даже заделали цементом. Там куча замков, кодовых панелей и прочего. Не думаю, что мы самостоятельно попадём туда.

— Тогда, возможно, Джакс прав, — сказала я.

Блэк издал смешок, полный неверия.

— А почему ты решила, что мы сумеем выбраться, если все угодим туда, док? Что, если мы все окажемся в ловушке? Или ты планируешь карабкаться обратно вверх к люку?

— А это важно? — мягко спросил Даледжем.

Мы все посмотрели на него.

Уставившись на нас в ответ, сверхъестественно красивый видящий пожал плечами.

— Я хочу сказать… мы вообще не можем выбраться из дома без Брика, — заметил Джем. — И если он хочет, чтобы мы для раскрытия загадки спустились вниз, зачем нам противиться? Разве мы не хотим разгадать это как можно скорее? Или вы думаете, что мы ещё что-то можем узнать, находясь здесь?

Воцарилось очередное молчание.

Блэк посмотрел на меня.

— Вы находили другие записи? На третьем этаже? — спросил он. — Помимо Дениса и его дочки?

Я один раз качнула головой.

— Нет. Только эту.

Мы снова все переглянулись меж собой.

— Что насчет кухни? — спросила я у Блэка. — Вы там что-нибудь нашли?

Блэк и Джем обменялись мрачными взглядами.

— Там нам тоже удалось активировать короткую запись, — сказал Даледжем, отвечая за них обоих. — Твой муж и я видели её. Большая её часть происходила за окнами. Во дворе перед домом горели вампиры. Как минимум пятеро. Мать Брика стояла там и поднимала окровавленные руки к небу… напевая что-то.

— Погодите, — я уставилась на них. — Мать Брика убивала вампиров?

Блэк кивнул, мрачно поджав губы.

— Да.

— Ну, она явно не убила Дориана.

— Она не убила Дориана, — эхом вторил Ник.

— А что насчёт Брика? — спросила я, глядя то на Даледжема, то на Блэка. — Брик был на записи?

Блэк покачал головой.

— Звука не было. Так что мы точно не знаем, что происходило снаружи. Только то, что мать Брика присутствовала при сожжении нескольких вампиров. Похоже, их лидер был в числе жертв… высокий с золотыми кольцами.

Он имел в виду того, что мы видели раньше — лидера с африканской внешностью и креольским акцентом.

Я кивнула, стараясь осмыслить значимость этого факта.

Но я понятия не имела, как отдельные фрагменты связаны меж собой.

Мне казалось, будто мы смотрим на разбросанные частички пазла, только все они покрашены в чёрный цвет, и потому неясно, какая картинка должна из них сложиться.

Продолжая размышлять, я нахмурилась и посмотрела в уборную.

— Думаю, Джакс прав, — сказала я наконец. — Думаю, нам надо спуститься.

Блэк нахмурился.

Ему не нравилась эта идея.

Точнее, ему не нравилось, что я туда полезу.

Я осознала, что мне тоже не нравится тот факт, что мы все туда полезем.

— Компромисс, — я бросила на Блэка виноватый взгляд. — Думаю, нам с тобой надо спуститься. Что бы это ни было, Брик явно желает, чтобы мы участвовали, — я посмотрела на Джакса. — Я так понимаю, ты захочешь пойти с нами. Чтобы помочь Кико, — я посмотрела на Даледжема, затем на Ника. — Думаю, Ник и Джем должны остаться здесь.

Я посмотрела в глаза Блэку.

— Ник самый сильный из нас. Если кто-то и сможет в случае чего силой вызволить нас оттуда, то это Ник. С ним должен остаться видящий, чтобы мы могли общаться с ними снизу. И мы всё равно не можем их разлучить. Если что-то случится, и надо будет, чтобы они спустились, мы свяжемся с Джемом.

Блэк нахмурился.

И снова я чувствовала, как он пытается придумать причины оставить меня наверху.

Я также чувствовала, что ему ненавистна идея разлучаться со мной.

В итоге он посмотрел на Даледжема и Ника, словно взвешивая их обоих.

— Ты правда думаешь, что они будут в безопасности здесь, док? — спросил он так, будто они оба не стояли перед ним. — Нам правда стоит оставить их тут одних?

Я проследила за взглядом Блэка до Даледжема, затем до Ника.

Я подумала над его вопросом.

Внезапно я осознала, что чувствую себя почти нормально.

Тот факт, что Кико и Декс исчезли, возможно, пострадали или погибли, похоже, наконец-то прояснил мой разум. Или я адаптировалась к наличию торта видящих в моей крови и научилась связно мыслить вопреки этому. В любом случае, я знала, что нам надо спешить.

— Нет, — честно ответила я, подняв руки. — Я не думаю, что Джем или Ник здесь в безопасности. Я не думаю, что мы будем в безопасности внизу. Я даже не знаю, сумеем ли мы спуститься по этому желобу так, чтобы не переломать себе ноги… и не свернуть шеи, — я повернулась и встретилась взглядом с пятнистыми тигриными глазами своего мужа. — Но есть ли у нас выбор? Я хочу убраться отсюда нахер, а ты разве нет? И мы не можем просто бросить Декса и Кико там.

Воцарилось молчание, пока все обдумывали мои слова.

Я не хотела быть права.

Но к сожалению, знала, что права.

Судя по тому, как переглянулись Ник и Джем, Блэк и Джакс…

Все остальные тоже осознавали мою правоту.

Глава 23. Подвал

— Я пойду первой, — предложила я.

Блэк бросил на меня мрачный взгляд.

— Хера с два ты пойдёшь первой, — прорычал он.

Блэк встал передо мной и не слишком нежно оттолкнул в сторону.

— Если уж на то пошло, то если ты не сможешь убраться с дороги, я придавлю тебя, когда спущусь, — он глянул на Джакса. — Самые тяжёлые идут первыми. Значит, ты после меня, брат.

Джакс сделал один из тех чётких жестов видящих, которые всегда казались мне сочетанием отдания чести, в целом понимания того, что сказал собеседник, и конкретного согласия на то, что им велели сделать.

— Да, — сказал он, хотя в этом не было необходимости. — Не волнуйся, босс. Я пойду следующим.

Блэк наградил меня почти угрожающим взглядом.

— Ты это слышала, док? Ты идёшь последней. После Джакса. Последней.

Я закатила глаза.

Но я не спорила. Надо признаться, в его логике имелся смысл.

— Естественно, там есть смысл, чёрт возьми, — пробормотал мой муж.

Он не медлил. Он также избежал риска застрять одной ногой в механизме двери, если та откроется слишком быстро. Вместо того чтобы ступить одной ногой на дверцу-люк, которую Ник аккуратно очертил мелом, Блэк прыгнул туда обеими ногами. Несмотря на свой рост и вес, он сумел относительно легко, но твёрдо приземлиться в центре.

Последовала краткая пауза, словно дверь убеждалась, что он полностью встал на неё.

Затем механизм резко активировался.

Дверь беззвучно открылась, распахнувшись прямо вниз.

Блэк стремительно рухнул следом.

Это стало шоком.

Это произошло безумно быстро.

Блэк не издал ни звука, но я тихонько ахнула.

Я тут же попробовала нащупать Блэка своим светом, убедиться, что он в порядке, посмотреть, где именно он находится и куда ведёт этот жёлоб с люком. Я его не чувствовала. Я вообще ничего не ощущала внизу. Я не могла понять, как далеко тянется туннель и под каким крутым углом он расположен.

Это тоже стало шоком.

Я посмотрела на Джакса, затем на Даледжема.

— Вы его чувствуете?

Джем нахмурился и неохотно покачал головой.

— Возможно, мы не сможем общаться, когда спустимся туда, — сказала я Джему. — Нам нужно разлучить тебя и Ника? Послать тебя вместо Джакса?

Джакс хмуро посмотрел на меня. Ему явно не нравилась эта идея.

Совсем.

Прежде чем я успела остановить его или схватить, он легко прыгнул на тот же очерченный мелом квадрат, что и Блэк.

— Джакс, — пожаловалась я. — Иисусе…

Дверца люка распахнулась вниз.

Джакс стремительно скрылся из виду.

Будучи немного легче, Джакс падал чуть медленнее Блэка, и наблюдать за этим было чертовски странно. Это всё равно что-то смотреть, как пол заглатывает человека. В люке я не видела ничего, кроме черноты.

Я посмотрела на Джема.

Он нахмурился, переглянувшись с Ником.

Затем они оба посмотрели на меня.

— Просто иди, Мири, — сказал Джем, показывая рукой на люк. — Мы немного подождём. Если не сумеем попасть туда самостоятельно, Ник покормится от меня, и один из нас спустится через люк. Мы должны суметь общаться через кровь вопреки любой блокировке зрения видящих, которую Брик мог установить на нижнем уровне.

— А если не сумеете? — спросила я.

Он нахмурился, снова переглянувшись с Ником.

Они оба во второй раз сосредоточились на мне.

— С этим разберёмся позже, — дипломатично ответил Даледжем.

Я нахмурилась, но спорить с этим было сложно.

Не то чтобы у нас были варианты.

Хорошие варианты, во всяком случае.

Мы и так торчали тут слишком долго. Мы все это чувствовали.

Наверное, поэтому мы начали действовать немного беспечно.

— А ещё они забрали Кико и Декса, — напомнил мне Даледжем.

Я один раз кивнула.

Точно.

Не говоря больше ничего, я сделала то же самое, что Джакс и Блэк.

Я легко прыгнула на дверцу люка.

Последовала пауза, продлившаяся буквально мгновение.

Затем пол ушёл из-под моих ног.

Туннель был гладким, тёмным, молниеносно быстрым.

Пока я катилась вниз, его стенки обжигали мою кожу, но только на голых руках и верхней части спины. Практически всё остальное было прикрыто длинным платьем, хотя по мере падения оно медленно задиралось.

Возможно, руки тоже не задело бы, но в первые несколько секунд я выставила их в разные стороны, видимо, инстинктивно пытаясь замедлиться. Через несколько секунд я осознала, что это бесполезно, и убрала их, прижав к телу спереди.

Остаток пути я прокатилась на спине под крутым углом, и на поворотах меня закидывало на стены трубы.

Так определённо было менее болезненно.

Я ожидала, что внизу приземлюсь на Джакса.

Ну, я говорила себе, что наверняка приземлюсь на Джакса.

Я пыталась убедить себя, что приземлюсь на Джакса.

Я говорила себе, что мы посмеёмся над этим.

А может, Блэк будет смотреть на проём люка внизу, ждать, чтобы поймать меня или пожурить за то, что я так долго… или и то, и другое.

Я постаралась не думать о том, что я не имела ни малейшего понятия, что ждало на другой стороне. Я постаралась не думать о том, что все они… Блэк, Джакс, Кико и Декстер… вообще могли погибнуть.

Я могу грохнуться прямиком в ванну с кислотой.

Я могу вечно падать в какую-то адскую бездну пламени, портал сверхъестественной тьмы, открытый психопаткой, которая приходилась Брику матерью.

По той же причине, вылетев с противоположной стороны, я испустила визг.

Я описала изогнутую дугу в воздухе…

…и неуклюже бухнулась на толстую надувную подушку, которая бережно смягчила моё падение.

Мне ни капельки не было больно.

Просто поразительно, насколько мне не было больно.

Я полежала там секунды три, хватая воздух ртом и глядя на высокий деревянный потолок просторной по ощущениям комнаты, в которой пахло только что вскопанной землёй, мелом и плесневелой растительностью. Затем я с трудом села, барахтаясь на этой надувной подушке, пока мне не удалось добраться до её края. Я неуклюже слезла и ступила на цементный пол ногами в чулках.

Только тогда я осмотрелась по сторонам.

Блэк, Джакс, Кико и Декс все хмуро смотрели на меня.

Я тоже хмуро посмотрела на них.

Я испытала облегчение, увидев их живыми.

Очень, очень сильное облегчение.

Но что-то было не так.

Не только потому, что они все держались за руки, словно…

— Что ж… приветствую, доктор Фокс, — вампир склонил голову набок, и его бесцветные глаза оценивали меня без эмоций. — Или уже доктор Блэк? Или вы взяли двойную фамилию через дефис? Меня безумно раздражает, что спустя столько времени я до сих пор не знаю…

Он улыбнулся мне, сверкнув белыми зубами в темноте.

— Думаю, ты не включила меня в список официальной корреспонденции касательно формальной смены фамилии, Мириам. И я могу сказать лишь «ц-ц-ц». Хотя с моей стороны весьма вопиющим является тот факт, что я не нашёл иного способа узнать этот факт, хотя вы с Квентином так давно поженились.

Я уставилась на него.

Мой взгляд инстинктивно опустился к пистолету в его руках.

— Не дёргайтесь, доктор Фокс, — сказал Брик, пистолетом показывая мне присоединиться к остальным. — Это просто для того, чтобы остальные… ну… не реагировали слишком остро. В свете того, как мне пришлось пригласить вас в свою семейную резиденцию.

Я осознала, что не могу перестать смотреть на него.

Я взглянула на Блэка.

«Он специально пытается нас выбесить?» — спросила я.

Блэк пожал плечами. «Думаю, он ничего не может с собой поделать».

«Он вам вообще что-нибудь сказал? Например, какого хера мы вообще здесь делаем?» — спросила я после этого.

«Нет…» — начал Блэк.

— Ну же, ну же, Блэки, — Брик снова поцокал языком и пистолетом показал мне подойти ближе, встать в ту же кучку, что и остальные. — …Не будьте такими грубыми. Говорите так, чтобы все слышали. Это же нечестно по отношению к остальным, когда вы шепчетесь в своих изобретательных умах видящих. Ведь так?

Я прикусила язык.

И всё же я резко подошла и встала рядом с Блэком.

— Ты должен мне свадебное платье, — сказала я, подняв руки. — И новую свадьбу, если уж на то пошло. И медовый месяц. И, ах да, катись нах*й, — добавила я для пущей выразительности.

— Я правда сожалею. Правда. Но это просто не может ждать.

— Ага. Конечно.

Я ни на секунду не притворялась, будто поверила в это.

Хрустальные глаза Брика сделались более серьёзными.

— Это правда не может ждать, Мириам. Те люди, с которыми ты вела переговоры? Боюсь, они начали действовать без вас. Я не мог такого допустить. Да и вы тоже, если честно. И «Архангел», который наблюдал за всем этим с напряжённым интересом.

— «Архангел»? — Блэк нахмурился и переглянулся со мной. — Как, бл*дь, они связаны со всем этим?

Брик слабо улыбнулся.

Его взгляд вернулся ко мне.

— В любом случае, подозреваю, что когда всё это закончится, вы поблагодарите меня, доктор Фокс… и неважно, признаетесь вы в этом самим себе или нет. Все эти попытки вести переговоры и успокоить людей? Теперь в этом нет необходимости. Не нужны мирные соглашения, которые никто не собирается соблюдать, и обещания, которые все собираются нарушать. Мы можем вернуться к более гармоничному способу существования…

Надо отдать Брику должное.

Если что-то вампирский король умел делать абсолютно превосходно, так это выбивать людей из колеи, включая меня саму.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться в том, о чём он вообще говорит.

— Ты притащил нас сюда… зачем?

Я пыталась осмыслить сцены с его матерью, отцом, Дорианом.

Младенцем.

— Нет, — Брик как будто подумал над своим вопросом, выдохнул и опустил пистолет. — Да.

Блэк скрестил руки на груди и одарил вампира холодным взглядом.

— Мне бы хотелось дать вам немного контекста, — объяснил Брик. — Для того, что мне требуется от вас дальше. Полагаю, я разобрался со всеми остальными вопросами… в сферах, где ваши специфические навыки не настолько нужны, и хватило бы обычного видящего.

Блэк, Кико, Джакс, Декстер и я все переглянулись с неверием и почти желанием убивать.

— Ты испортил нашу свадьбу, — сказала я. — Наши друзья в порядке?

— Конечно, конечно. Они в полном порядке, Мириам, — Брик отмахнулся от моих слов рукой с пистолетом, будто я закатила истерику из-за какой-то мелочи. — С вашими друзьями всё хорошо. Конечно, в данный момент они весьма заняты задачей, которую я перед ними поставил… но ни единого волоска не упало с их весьма привлекательных головок.

Блэк перевёл на вампира взгляд своих золотых глаз, и его голос звучал жёстко.

— Ты угрожал нам, что навредишь им… — сердито начал Блэк.

— …а им угрожал, что навредишь нам, — договорила я за него.

Брик поднял руки в воздух.

И всё же его лицо выражало главным образом нетерпение.

По его глазам я понимала, что он уже утратил всякий интерес к нашей злости и воспринимал её как неудобство, тормозящее всю беседу. Видя этот безразличный взгляд и холодные глаза, я видела там его мать. Я осознала, что всё увиденное нами наверху было правдой. Вне зависимости от остального, Брик почему-то хотел, чтобы мы это увидели. Он показал нам свою семью, своих родителей, ужасы, с которыми он вырос.

Он показал нам вещи, которые, как мне думалось, он вообще никому бы не показал.

Я поверить не могла, что так он просто решил отвлечь нас на несколько часов. Это казалось маловероятным даже для Брика.

— Зачем? — наконец, растерянно спросила я. — Зачем ты показал нам всё это?

Брик встретился со мной взглядом.

Его взгляд сделался пронизывающим.

— Разве ты не хочешь, чтобы жизнь стала прежней, очаровательная Мириам? Такой, какой она была до того, как твой дядя решил сжечь наш мир? — вампирский король посмотрел на всех нас, сосредотачиваясь главным образом на мне и Блэке. — Разве вы не предпочтёте вернуться к этому, друзья мои? К анонимности? К свободе? Где люди снова угрожают нам как людям, без чрезмерной драмы или буйной паранойи, к которой так склонна их раса?

Мы с Блэком снова озадаченно переглянулись.

— Разве вы не вернулись бы к этому, если бы могли? — настаивал Брик.

Блэк нахмурился, глядя в эти хрустальные глаза.

Мы все растерялись, но почему-то у меня сложилось впечатление, что Блэк наиболее близок к пониманию происходящего.

— Конечно, — ответил Блэк наконец. — Конечно, мы бы хотели этого. Но поезд уже ушёл, Брик. Ты не можешь стереть весь мир. Поверь мне, мои люди пытались. Чарльз сейчас под арестом. Люди содержат его под стражей. Этого должно быть достаточно. Большой показной суд. Некий катарсис. Затем, если мы не будем привлекать к себе внимания…

— Суда не будет, — сказал Брик.

Он во второй раз опустил пистолет, поджимая полные губы.

Я невольно сравнивала его с человеческой версией на тех записях. Его белая как мел кожа теперь казалась гладкой словно мрамор. Никакой щетины на щеках. Никакого пота на лице, никаких следов солнечных ожогов или акне. Его шея не раскраснелась от жары. Он выглядел как фарфоровая статуя, одна из тех изящных фигурок на полке над камином его родителей.

— Я избавился от Чарльза, — сказал Брик с совершенным безразличием. — Убийство его таким способом дало мне очень короткий промежуток времени для действий. Мне нужна была помощь ваших людей… моих людей не хватило бы для драматичной природы того, что я собирался сделать. И у меня не было времени спорить с тобой об этичности, Квентин. Я знаю, каким проблемным ты бываешь, когда дело касается твоих драгоценных людей. Твоя жена ненамного лучше, если честно. В этом отношении ты ужасно повлиял на неё, друг мой… просто ужасно.

Брик наградил меня ровным взглядом, и его холодные глаза переключились на Блэка.

— В любом случае, — он пожал плечами. — Это казалось самым простым способом.

— Самым простым способом… — Блэк умолк, уставившись на вампира с совершенным неверием. Он жестом указал на дом вокруг. — В каком, бл*дь, месте это просто, Брик? Ты напичкал этот дом наворотами. Ты сорвал мою свадьбу. Ты зашвырнул нас сюда, накачанных под завязку галлюциногенами видящих, и заставил смотреть, как твоя мать (при условии, что это твоя мать) убивает кучу людей чёртовым фермерским инструментом…

Брик улыбнулся, не размыкая губ.

— Она весьма запоминающаяся женщина, не так ли?

— Она бл*дская поехавшая психопатичная демоница, — парировал Декстер.

Джакс подавил смешок.

Брик их проигнорировал. Повернувшись ко мне и Блэку, он изучил выражения наших лиц.

— Мне всё равно кое-что нужно от вас двоих, — сказал он.

Мы с Блэком переглянулись.

— От нас? — Блэк нахмурился. — Какого чёрта это значит?

— Видишь ли, это последнее, — сказал Брик, показывая в пустой угол подвала. — Последнее, что мне совершенно точно нужно от тебя и твоей жены. Что касается драматизма светового шоу и семейного альбома, ну, я подумал, что вам кое-что стоит узнать о причинах, прежде чем мы перейдём к самой проблеме.

Я проследила за его жестами до дальнего угла подвала.

Почувствовав что-то своим зрением видящей, я вздрогнула и нахмурившись.

Я снова ощутила это вокруг себя, то болезненное, пульсирующее и неприятное чувство в нутре. Я посмотрела на дальнюю стену и осознала, что это исходит оттуда.

— Что это? — спросила я. — Что там, Брик?

Я оторвала взгляд от цементного угла помещения и посмотрела на Брика.

Он пожал плечами, снова слабо улыбнувшись.

— Это самое последнее, дорогая Мириам, — легко сказал он. — Самое последнее. И я бы очень хотел, чтобы это теперь ушло. Моя мать создала это. Возможно, это самый первый изначальный грех. Возможно, это даже причина, по которой остальные открылись позднее. В любом случае, она была моей матерью, и поскольку я убил её до того, как её удалось убедить разобраться с этим самостоятельно, полагаю, теперь на мне лежит ответственность избавить мир от этого каким-нибудь иным способом.

Я повернулась и уставилась на него.

— Ты убил её? Свою родную мать?

Брик приподнял тёмную бровь.

— Это тебя удивляет? Серьёзно, Мириам? Я показал вам свою мать. Ты не обратила внимание? Ты правда пытаешься вызвать у меня какое-то чувство вины, укоризненно грозишь пальцем за убийство данного человека? Серьёзно?

— Нет, — я покачала головой, будучи сбитой с толку. — Я просто думала… вампиры…

— Она убила их лидера, да, — буднично сказал Брик. — После того, как тот же лидер обратил меня, она в припадке досады убила его и ряд его приспешников. У моей матери был весьма дикий нрав… мой отец подтвердил бы это, будь он жив.

Он улыбнулся мне.

И снова я увидела в этих бесстрастных глазах его мать.

— Видишь ли, на меня у неё были другие планы, — легко продолжал Брик. — Несколько более амбициозные планы. К счастью для меня, вампиры надо мной сжалились. Им также не понравились вещи, которые моя мать выпускала в их мир. Вампиры — весьма ярые сторонники устоявшихся правил, знаете ли. Ты можешь не знать этого о нас, Квентин… но мы, вампиры, очень не любим перемены. Нам нравится, чтобы всё оставалось так, как есть. Предсказуемо. Безопасно. Благополучно. И чтобы мы были на вершине пищевой цепочки. С радушными, счастливыми и… возможно, что главнее всего… незаметными родственниками вокруг.

Блэк фыркнул.

Когда Брик посмотрел на него, Блэк жестом показал ему говорить дальше.

— Продолжай же, — вежливо сказал Блэк.

Брик пожал плечами, снова улыбнувшись, но не размыкая губ.

— Так вот, увидев, какой проблемной и бескомпромиссной была моя мать, вампирский ковен, которому я обязан своим спасением, решил направить ситуацию в другое русло. Их лидер, Жан-Кристофф, обратил меня, когда я как-то раз проводил вечер с друзьями вне дома. К сожалению, они недооценили её и её гнев из-за кражи единственного сына. Насколько я понял потом, она сама обладала неким провидением, моя мать. Как только они отняли меня у неё, она сразу же узнала и чрезвычайно разозлилась. Позднее, когда Жан-Кристофф и его люди пришли разобраться с ней, она сумела застать их врасплох. Она убила Жана и нескольких старших вампиров.

Брик пожал плечами, его голос оставался равнодушным.

— Я этого не видел. Запись, которую вы посмотрели, была получена из воспоминаний Дориана, и я увидел это, разделив с ним кровь позднее. Я не участвовал в этой вылазке. Я находился в логове вампиров, всё ещё приходил в себя после того, как получил Единственную Истинную кровь… но потом Дориан рассказал мне о случившемся. Когда я оправился от весьма напряжённой фазы новорождённого, мы сами решили разобраться с моей матерью.

Но я зацепилась за первую его фразу.

То, для чего он притащил нас сюда.

Я показала в тот же угол подвала.

— Но что это? — я глянула на Брика, всё ещё показывая туда. — Штука, которую мы с Блэком, по-твоему, можем исправить. Ты сказал, что это последняя…

— Дверь. Портал. Да. Какой бы термин ни применялся к такой аномалии измерения или пространства, дайте мне знать, и я буду его использовать. В любом случае, насколько я могу сказать, это последняя. Я защищал её много лет, но хотел бы окончательно разделаться с данной проблемой. Я бы хотел её уничтожить.

Брик сделал неопределённый жест рукой с пистолетом.

— …Я не особенно разбираюсь в таких вещах и определённо не являюсь экспертом. Можете сделать это таким способом, который вам нравится, — его бледные глаза остановились на мне, и выражение в них было слегка голодным. — У меня сложилось впечатление, что ты, моя дорогая Мириам, эксперт в этом. Следовательно, я бы хотел, чтобы ты закрыла её для меня. Окончательно.

Он улыбнулся всем нам, продолжая размахивать пистолетом.

— Мне бы хотелось больше не думать об этом семейном позоре. Чтобы мы смогли вновь сделать нашу маленькую Землю раем для вампиров, людей… нескольких избранных видящих и других странных существ… чем она всегда и должна была быть.

Я моргнула, уставившись на него.

Брик ответил на мой непонимающий взгляд одной из своих самых обворожительных улыбок.

— …Пожалуйста, — мило добавил он с лёгким грациозным поклоном.

Глава 24. Одолжение

— Но я вообще понятия не имею, как это сделать, — сказала я.

Я уставилась на бесстрастного вампирского короля, который вообще никак не отреагировал.

Не в силах выдерживать этот лишённый эмоций взгляд мёртвых глаз, я повернулась к Блэку и увидела, что он хмуро смотрит на вампира, а в его глазах полыхает ярость. Я понимала, что он себя контролирует (скорее всего, потому что у Брика есть пистолет, а мы заперты в этом бл*дском подвале), но мне не надо было простирать свой свет, чтобы знать — мой муж фантазирует о том, чтобы оторвать голову Брика и раскрутить её над головой как лассо, держась за спинной мозг.

Блэк глянул на меня, вздрогнув.

«Gaos, — пробормотал он в моём сознании. — Ну и воображение у тебя, жена».

Я пожала плечами.

Почувствовав, что Брик смотрит на нас, я выдохнула и сосредоточилась на вампире.

— Правда, — сказала я ему. — Я не могу помочь тебе с этим, Брик. Сомневаюсь, что смогла бы помочь, даже когда имела способность прыгать между измерениями. Я определенно не могу сделать это теперь. Сомневаюсь, что даже смогу нормально увидеть её без тех структур в моём свете. Даже если бы я её увидела, я бы понятия не имела, как это закрыть. Что бы это ни было, бл*дь…

Я показала в сторону пространственной дыры смерти, которую его мать пробила во времени и пространстве.

— …Это вообще не похоже на то, как я перемещалась раньше, — сказала я. — Я сильно сомневаюсь, что это работает по хоть сколько-нибудь схожему принципу. Ты же сказал, что она прорвала эту дыру, принося в жертву младенцев и прочее?

Глаза Брика сделались чуть холоднее.

— К примеру, мою младшую сестру. Да.

Я вскинула руки.

— Откуда мне вообще знать, как такое закрыть, Брик? Не знаю, что я, по-твоему, делала в своё свободное время, но поверь мне… ничего подобного.

— Ты знакома с измерениями. Должны же быть какие-то сходства.

Я покачала головой, раздражённо прищёлкнув языком.

— Нет. Это вообще ни капельки не похоже.

— Через неё приходили видящие, — сказал Брик.

Последовала пауза.

Должна признать, это загнало меня в тупик.

— Сколько? — спросил Блэк.

— Семь. Нет… восемь.

— Все разом? — уточнил Джакс.

Я глянула на него. При этом я впервые заметила, что он расположил Кико прямо за собой. Он стоял расправив плечи и разместившись прямо между ней и вампиром с пистолетом. Он полностью заслонял её своим телом, и она сжимала его руку обеими ладонями за его спиной. Глядя на них, я испытала такой прилив привязанности к ним.

Эта привязанность превратилась в ярость, когда я снова сосредоточилась на Брике.

— Нет, — сказал Брик, глянув на Джакса. — Поэтому я и знаю, что она всё ещё открыта. Время от времени кто-то из ваших вываливается оттуда. Мы также периодически получаем странные вариации вампиризма. Обычно более примитивные и свирепые формы вампиризма… не особенно совместимые с жизнью в этом мире и нашим тихим перемирием с человечеством.

Мы с Блэком переглянулись.

Это очень походило на тех странных вампиров, с которыми мы столкнулись в пустыне Нью-Мехико. На тех, которые начали появляться из портала под Шипроком.

— Да, — Брик встретился со мной взглядом, когда я посмотрела на него. — Очень похожие на тех, которых вы нашли в пустыне. Некоторые намного хуже. В любом случае, мы убедились, что они не могут ужиться с нашими людьми здесь, — его голос сделался холоднее, приобрёл почти металлические нотки. — И если честно, мы не желаем, чтобы здесь появлялось ещё больше видящих. Без обид, Квентин, но хватит уже. Нам хотелось бы ограничить численность вами и вашими отпрысками.

Блэк нахмурился.

Его золотые глаза сделались жёсткими, пока он изучал лицо вампира.

— Что вы с ними сделали? — голос Блэка зазвучал низко, пока он всматривался в те глаза из потрескавшегося хрусталя. — С теми видящими? С теми вампирами, неспособными «ужиться»?

— Мы убили их, — ответил Брик.

Его голос звучал совершенно буднично.

Он пожал плечом той руки, что держала пистолет.

— …Само собой. Неприятное, но необходимое решение чрезвычайно досадной проблемы. Проблемы, с которой я бы не хотел возиться до конца своих дней. Мне не нравятся такие хвосты, Квентин. Ты знаешь эту мою черту. Я бы предпочёл полностью положить конец путешествиям между нашим миром и другими. Тогда я буду вполне доволен положением вещей. Я не желаю убивать других существ, и неважно, кому они приходятся родней — вам или мне. Пусть идут куда-нибудь в другое место. Не сюда. Это всё, о чём я прошу.

Мы с Блэком опять переглянулись.

Если честно, я почти понимала точку зрения Брика.

Это проклятое межпространственное дерьмо принесло нам одни проблемы.

Если не считать нескольких приятных визитов к Ревику и Элли, то я не припоминала ничего хорошего, что мы получили от этого за последний год или около того, когда я имела возможность прыгать между измерениями. Конечно, порталы принесли нам Даледжема, Ярли, Джакса, Холо, Мику.

Теперь я не могла представить жизнь без кого-то из них.

К сожалению, это ничего не меняло в плане того, что я могла сделать с маленькой проблемой Брика.

— Я буквально ничего не могу предпринять, — сказала я ему.

Внезапно до меня дошло что-то ещё.

— Ты реально сказал, что убил Чарльза?

Последовала пауза.

Брик посмотрел на меня, и я впервые увидела там проблеск извинения.

— Возможно, мне стоило проконсультироваться с вами, — напряжённо произнёс он. — Признаюсь, я воспринимал это так же, как ситуацию с моей матерью. Некто, кого слишком опасно оставлять в живых… вне зависимости от семейных уз и остаточных чувств, — он прочистил горло.

Я знала, что это чисто дело привычки, поскольку он был вампиром, и ему не нужно прочищать горло. Но эта повадка ещё сильнее передавала извинение.

— Я сожалею, Мириам… но лишь о твоих чувствах. Я не жалею о своих действиях. Твой дядя был слишком опасен, чтобы позволять ему жить.

Я подумала над его словами.

Пусть это же Брик, пусть я знала, что он наверняка врёт о том, какой ход мысли привёл его к такому решению… я реально подумала над этим.

Если честно, я не знала, что чувствовать.

Я соглашалась со словами Брика вне зависимости от того, искренне он произнес их или нет.

Чарльз был слишком опасен, чтобы позволять ему жить.

В то же время он был моей последней связью с моей семьей видящих. Моя мать мертва. Мой отец мёртв. Моя сестра теперь вампир. Любые родственники, которые могли остаться у меня по отцовской линии, находились в другом измерении.

Конечно, у меня кое-кто остался по человеческой линии.

Блэк протянул руку и крепко сжал мою ладонь.

«Не только, док», — мягко пробормотал он.

Я сжала его ладонь в ответ.

Я посмотрела на Джема, Джакса и осознала, что Блэк прав.

Я взглянула на Брика, который осторожно наблюдал за мной.

— Я всё равно не могу помочь тебе с твоими бл*дскими вратами в ад, — сказала я ему, вытирая глаза. — И ты всё равно испортил мою свадьбу. И ту работу, что Даледжем проделал с тортами. Ты похерил практически всё. Всё то, что должно быть очень личным моментом для меня и моей семьи.

Губы Брика поджались в гримасе, которая говорила, что он не впечатлён.

Он явно спокойно спал по ночам и не переживал из-за этого.

Конечно, вампиры не спали. Обычно не спали, во всяком случае.

— Ты можешь хотя бы показать мне, где это? — Брик поджал губы. — Ты можешь показать на них, Мириам? На эти врата в ад, как ты выразилась?

Я уставилась на Брика, нахмурившись.

Я показала в тот же угол подвала.

— Ты же знаешь, где это. Ты показал прямо на то место. Когда впервые заговорил о нем.

Внезапно насторожившись (вдруг Брик собирался толкнуть меня и Блэка в тот портал), я попятилась и сделала два шага назад, чтобы прислониться к груди Блэка. Блэк обвил меня мускулистой рукой.

Посмотрев на нас, Брик усмехнулся.

Он снова опустил пистолет, и его усмешка превратилась в искренний смех.

— Вы правда считаете меня куда более злобным, чем я есть на самом деле. Хотелось бы мне приписать себе всё то зло, что я, по-вашему, ношу в своём сердце… но я попросту не могу, — он снова улыбнулся мне, на сей раз с пугающим количеством привязанности. — Нет, доктор Фокс… я заманил вас сюда не для того, чтобы вышвырнуть вас или вашего мужа через портал. Честно говоря, мне весьма нравится иметь вас здесь. Просто мне совсем не нравился ваш дядя и его друзья.

Выдохнув с каким-то обречённым раздражением, он показал пистолетом в угол комнаты.

— И я на самом деле не вижу её, знаете ли, — он показал на свои хрустальные глаза. — Вампир, помнишь? Не видящий. Вампир. Я вычислил местоположение судя по тому, где камера видеонаблюдения впервые засекла появляющихся здесь существ.

Выдохнув, он хмуро посмотрел на меня.

— Ты точно не можешь её закрыть? Ты абсолютно уверена?

Я изумленно уставилась на него.

— Я совершенно точно уверена, Брик. Поверь мне, если бы я могла, я бы её закрыла.

Последовала очередная пауза, во время которой Брик смотрел в тот же угол подвала, затем обратно на нас. Выдохнув (ради чистого притворства, естественно), он вскинул руки.

— Ну что ж. Видимо, тут ничего не поделаешь.

Дотронувшись до уха, он обратился к кому-то по гарнитуре, которой я и не заметила на нем.

— Ана, дорогая, — бодро произнёс он. — Есть новости от наших друзей наверху?

Тишина, пока Брик слушал ответ на другом конце.

Мы с Блэком переглянулись, когда Брик упомянул «друзей».

— Они совершенно точно уверены? — переспросил Брик. — И определённо нет никаких шансов, что она ошибается? — Брик подмигнул мне и сухо улыбнулся Блэку. — Ладно, ладно. Я понимаю. Я не думаю, что док правда солгала бы мне… Просто хотел убедиться.

Снова выдохнув, он уставился на меня и Блэка.

Затем, словно признав поражение, он как будто принял решение.

— Ладно. Ну что ж… мы пытались. Видимо, тебе лучше приступить к открытию.

Он опустил руку от уха и пожал плечами.

— Полагаю, мы можем поблагодарить твоего дядю за это его изобретательное устройство… органическое бинарное поле, которое он принёс с той другой Земли. Оно весьма удобно для изоляции дома. Видимо, этого пока что будет достаточно. Раньше я ставил тут вампиров для охраны. Это было чрезвычайно неудобно. И они все ненавидели это, конечно же. Это было самое дерьмовое из дерьмовых поручений.

Испустив очередной театральный вздох, Брик склонил голову набок.

— Конечно, почти все они никогда не сталкивались с прохождением существа через врата. Но те, кто всё же столкнулся, были вынуждены убивать их, и вот им скучно не было. А с этим нововведением мы, наверное, сможем делать большую часть работы удалённо. Поле хотя бы удерживает их здесь. И упрощает избавление от них после этого. Честно говоря, большинство из них само избавляется от себя… вбегает в двери, пытается разбить окна. И так далее, и тому подобное…

— Подожди, — я уставилась на Брика. — Ты просто оставишь это здесь? Этот портал?

Брик слабо улыбнулся.

— Ты ведь только что сказал мне, что у меня нет выбора, Мириам?

Я нахмурилась.

— Я сказала, что я неподходящий кандидат для такой задачи. Разве нет людей, которые больше знают о таких вещах? Ведьмы? Вампиры, которые балуются с чёрной магией? Люди, изучающие сверхъестественную сторону вопроса?

Брик одарил меня улыбкой, полной неверия.

— Ты правда думаешь, что за долгие годы я не рассматривал эти варианты? Ты думаешь, это первый раз, когда я попытался избавиться от этой штуки, Мириам?

Я открыла рот, затем закрыла обратно.

Конечно, он пытался.

Конечно.

— Моя мать была выдающейся женщиной с выдающейся силой воли, — добавил Брик. — Я не уверен, что повторить созданное ей будет просто, как и продублировать средства, с помощью которых она это сделала. Она заключила договор с чем-то. С каким-то существом, божеством или ещё чем-то. К сожалению, возможно, нам придется жить с бардаком, который она учинила… похоже, навеки.

— Она действительно является причиной, — сказал Блэк, и в его голосе прозвучало некое изумление. — Ведь так? До неё не было видящих. Она была первой. Она силой открыла проход между мирами.

Воцарилась пауза.

Затем улыбка Брика медленно вернулась.

— Полагаю, что так и было, — сказал он. — Мы ещё не встречали видящего, который пришёл бы в этот мир до проводимых ей ритуалов. Я вынужден верить, что она создала первый портал, связавший этот мир с остальными… возможно, это даже стало якорем для всех остальных. Я надеялся, что дверь закроется, когда те существа ушли с людьми Чарльза. Я надеялся, что это станет концом. Но когда я пришёл сюда закрыть магазин… возможно, даже продать его… я осознал, что проблема никуда не делась.

— Как? — спросила я, нахмурившись. — Если ты не можешь чувствовать портал, то как ты мог знать…

— Что-то прошло через него. Пока мы были здесь. Какое-то странное существо, которого я прежде никогда не видел. У него не было рта. Оно было очень высоким… и когти… — Брик задрожал, и на его лице отразилось чистое отвращение. — Честно говоря, оно было совершенно кошмарным. Никогда такого не встречал. Вскоре после этого я поставил поле вокруг дома. Я поручаю своим людям следить за домом, и так мы пришли к выводу, откуда приходят существа.

— Теперь их больше, — сказал Блэк. — Ведь так? С тех пор, как другие двери закрылись. Больше существ. Разные виды.

— Да, — ответил Брик, и его голос сделался чуть холоднее.

Воцарилось молчание, пока все мы переглядывались меж собой.

Затем Брик расплылся в очередной своей улыбке.

— Но ц-ц-ц, друзья мои. Мы справимся с этим. Если только вы не придумаете что-то, что позволит нам закрыть дверь… то это уже не ваша забота. Возможно, нам и дальше будет требоваться помощь нескольких ваших людей, чтобы зачищать другую сторону проблемы, но в данный момент мы по большей части закончили с теми частями, которые не можем сделать самостоятельно…

— По большей части закончили? — я изумленно уставилась на Брика. — Как можно стереть семь миллиардов людей? Как это может быть хоть отдалённо правдоподобным?

Брик снисходительно улыбнулся мне.

Он посмотрел на меня так, будто я была каким-то туповатым ребёнком.

— О, моё дражайшее сердечко, — он цокнул языком, всё ещё улыбаясь в той своей раздражающей манере. — Нам не нужно стирать их всех. Нам не нужно стирать и половину… и даже четверть. Надо стереть лишь тех, кто может что-то предпринять по этому поводу. Мы уже начали заполнять эфир репортажами о том, что всё это было одним большим надувательством. Что это было подстроено группой преступников и фанатиков, пытавшихся дестабилизировать мир… и возглавлял их дядя Чарльз и некоторые другие мутные типы в правительстве. Через шесть месяцев люди уже будут считать это массовым психозом. Если кто-то продолжит верить, что такие создания существовали, его посчитают дураком. Сторонником теорий заговоров. Простофилей. Идиотом.

Брик одарил меня ещё одной снисходительной и чрезвычайно раздражающей улыбкой.

— Моя дорогая… подозреваю, что вампиры решали такие проблемы с людьми ещё до того, как ваш вид эволюционировал. Не забивай свою маленькую прекрасную головку тревогами, дорогуша. Мы позаботимся об этой части. Я лишь надеялся поставить последнюю печать, так сказать. Избавиться от хвостов. Создать некий защитный пузырь вокруг нашего рая. Досадно, что это не получится сделать, но с этим можно справиться.

Внутри цементного подвала раздался какой-то механический звук.

Я сообразила, что они, должно быть, отключали отдельное органическое поле перед тем, как открыть двери.

Или же система запирающих механизмов оказалась намного сложнее, чем я думала.

«И то, и другое, — пробормотал Блэк в моём сознании. — Видела бы ты, как они всё заперли на кухне. Шесть разных кодовых панелей из мёртвого металла. Все по сути являются надёжной защитой от видящих. Должно быть, они похоронили здесь немало тел, чёрт возьми».

«Сыночек весь в мамашу», — пробормотала я в ответ.

Взглянув на Джакса, я увидела, как он поморщился.

Когда комнату залило светом, я посмотрела на дверь. Со стороны кухни открывалось что-то вроде электронной гаражной двери, а позади неё я увидела толстую, похожую на камень стену, которую описывал Блэк.

Я всё ещё смотрела туда, когда к нам начал опускаться своеобразный трап или пологий скат.

Выше я видела небольшую часть кухни.

В том прямоугольнике света я заметила Джема и Ника.

Они смотрели на нас.

Они оба выглядели абсолютно разъярёнными.

Ник выглядел так, будто был готов убивать.

Эти эмоции адресовались не нам, но я всё равно немного вздрогнула.

«Естественно, они взбешены, док», — послал Блэк.

Его мысли тоже переполнились злостью.

Может, даже не просто злостью. Та ярость вернулась, и от его мыслей к моей коже приливал жар.

«Должно быть, это те "друзья", с которыми Брик связался ранее, чтобы подтвердить, что ты говоришь правду. Люди Брика, должно быть, покормились от Джема. Это единственный способ убедиться, что мы не врём относительно портала».

Я стиснула челюсти, осознав этот факт.

Иисусе.

Неудивительно, что Ник так выглядел.

Я знала, как вели себя вампиры при кормлении. Они наверняка лапали Джема везде. И Джем в некоторой мере не смог бы сдержать реакцию на кормление и физический контакт.

Они по сути домогались, а то и откровенно насиловали Джема прямо на его глазах.

По сути, они заставили Ника смотреть.

На меня накатила такая ярость, что я закрыла глаза.

Ублюдки.

Брик теперь вальяжно подходил ко мне и Блэку.

Приблизившись ко мне слева, вампирский король дружелюбно положил руку на мои плечи и повел к трапу, который поднимался к кухне.

— Я весьма сожалею об этом, любовь моя, — проурчал вампир. — Надеюсь, ты понимаешь, почему мы посчитали это нужным. У нас имелся очень короткий промежуток времени для действия, пока люди не начали заражаться безумными идеями. Война — это никогда не приятное времяпровождение… и всё это так излишне и затратно, особенно теперь. Мы все должны жить счастливыми жизнями, да?

Всматриваясь в моё лицо и явно ища реакцию, он улыбнулся шире.

Он продолжал ворковать успокаивающим тоном.

— Знаю, это далеко не компенсирует урон, но я организовал совершенно новенький и полностью обустроенный самолёт, который доставит вас с Квентином к месту вашего медового месяца на острове. К тому самому, которое вы бронировали ранее. Я достал вам идиллическое местечко… вы не будете разочарованы, обещаю.

Он глянул поверх моей головы на Блэка.

Я чувствовала, что наш муж идёт следом как большой кот.

— …всё оплачено, само собой, — проурчал вампирский король. — Считайте это весьма несоразмерным подарком от верного друга и обожателя. Самолёт тоже можете оставить себе, конечно же. И можете провести столько времени, сколько вам вздумается… на Фиджи… или на Мальдивах… или на Мадагаскаре… где хотите. Самолёт отвезёт вас туда, куда вы пожелаете отправиться. Все расходы будут списаны с моих счетов. Я настаиваю на этом.

Я тоже глянула на Блэка.

Судя по выражению его лица, у него вот-вот случится разрыв какого-нибудь кровеносного сосуда.

Однако он не заговорил даже после того, как мы вышли в кухню.

Блэк продолжал молчать, пока они продолжали отпирать дом.

Я стояла и по сути просто ждала, пока люди Брика спускались в подвал — скорее всего, чтобы разобрать жёлоб и надувную подушку, на которую мы приземлились, а потом снова всё запереть.

Высокий темноволосый вампир подмигнул мне, жестом показывая остаткам своей команды спуститься под дом.

Я моргнула… а затем и этот вампир скрылся.

Глава 25. Отъезд

Вскоре после этого мы покинули дом.

Брик вывел нас к машине, которая ждала нас — к белому длинному лимузину с водителем-человеком. Блэк посмотрел на водителя, затем на Брика, и жестом показал остальным садиться в автомобиль.

Я одна осталась снаружи.

Я сделала это отчасти потому, что ждала Блэка.

Я не собиралась оставлять его одного с Бриком.

А ещё, думаю, я немного опасалась, что Блэк вытворит нечто безумное.

Однако главная причина, по которой я там осталась (по крайней мере, изначально) — это моё совершенное потрясение из-за того, где мы были. Я вообще не могла поверить. Всё это время я верила в иллюзию сильнее, чем думала. Я правда не думала об отсылках к реке и Нью-Йорку, или о том, как всё здесь выглядело в XVIII веке, когда были построены оригинальные особняки этой части города. Я правда думала, что мы где-то в пригороде, что дом окружён полями и пролесками.

Я ожидала увидеть небо, дуб с ленивыми качелями, пруд вдалеке.

Вместо этого по другую сторону подъездной дорожки особняка проносились машины. Фонтан с плющом и кустами роз стоял прямо возле железных ворот, защищавших особняк от дороги, а по ту сторону проходило много людей.

Каменная статуя женщины в фонтане держала урну.

Мой мысленный взор видел в ней мать Брика с её струящимися рыжевато-каштановыми локонами.

Она слегка улыбалась, но я различала там тот пустой, холодный взгляд.

Шагнув чуть дальше от машины, я посмотрела на дорогу.

Я мгновенно узнала, где мы находимся.

Я уже угадала город просто по машинам, внешнему виду такси и повозке с лошадьми, которая прокатилась по другой стороне улицы. Теперь я точно знала, где мы. Более того, я примерно сориентировалась, где именно в городе мы находились.

Мы были в южной части Музейной Мили на Манхэттене, прямо напротив Центрального Парка на Пятой Авеню.

Прямо в центре Нью-Йорка.

Я видела музей искусства в нескольких кварталах от места, где заканчивалась подъездная дорожка перед домом Брика.

Я уставилась на дорожный указатель, смотрела, как мимо проносятся машины, жёлтые такси, курьеры на велосипедах, петлявшие между участниками дорожного движения. Я обхватила руками остатки своего грязного свадебного платья и в неверии смотрела на это.

Я не могла поверить.

Я реально не могла поверить в то, где мы.

Видящие и инопланетные вампиры вылезали из подвала матери Брика здесь, в одном из самых богатых районов Манхэттена.

Как это вообще возможно?

Я не переставала смотреть по сторонам, пока Блэк не заговорил.

Я повернулась при звуках его голоса, слегка поразившись тому, как спокойно он прозвучал.

— Всё кончено, Брик, — сказал он. — Между нами всё конечно.

Я слышала в его голосе лёд, смешивающийся со стальными нотками.

Интересно, уловил ли это Брик.

Судя по выражению его лица, Брик явно что-то услышал.

Вампирский король моргнул, затем улыбнулся.

— Прошу прощения? — он поднял руку к уху. — Прости. Я не совсем расслышал тебя из-за шума дороги, Квентин.

Было бы смешно, если бы я не прикладывала такие усилия, чтобы не врезать вампиру по лицу. Насколько я знала, вампир здесь услышал бы собаку, скулящую через десять кварталов отсюда. Даже если бы рядом ревела пожарная сирена.

Вампирский слух был не просто хорошим.

Он был чертовски хорошим.

Блэк покачал головой, прищёлкнув языком.

— Это не объявление войны, Брик, — выражение лица Блэка оставалось совершенно нейтральным. — Это и не объявление перемирия. Это объявление требования впредь держаться подальше от меня и моих людей, и мы очень вежливо и незаметно сделаем то же самое.

Воцарилась долгая пауза.

В это время Брик смотрел на него.

Затем на этих странно красных губах проступила медленная улыбка.

Я невольно вспоминала его человеком.

Я невольно накладывала одно лицо на другое и вновь осознавала, насколько иначе он выглядел теперь, и как мало в нём осталось той человечности.

Тот мальчишеский идеализм, упомянутый его матерью, исчез.

Обида, боль, мука, даже обречённость, которую я видела на его лице, когда он осознал, какой же на деле была его мать… всё это исчезло.

Скорее всего, та любовь, что он к ней чувствовал, тоже давно испарилась.

Может, он оставил всё это позади, когда принял решение убить её точно так же, как он разделался с моим дядей Чарльзом — хладнокровно, безо всяких фанфар, внутри камеры человеческой тюрьмы. Более холодная часть меня понимала его мотивы в обоих случаях.

Та холодная и практичная часть меня даже симпатизировала ему.

Если так подумать, та часть меня могла принять такое же решение в отношении Брика, если бы условия были подходящими. Если бы это было практичным и имело смысл, казалось правильным поступком… я могла бы решить, что сам Брик слишком опасен, чтобы оставлять его в живых.

Может, я уже не та, какой была ранее, когда считала себя человеком.

Я не знаю, что я чувствовала по этому поводу.

Я не знаю, как я относилась к себе самой сейчас.

Но я приняла её. Я приняла эту новую версию себя.

Однако какая-то часть меня испытывала печаль, глядя на Брика.

Армель, должно быть, пребывал в полном раздрае.

Извращённом, травмированном раздрае из-за таких родителей.

Но он был реальной личностью. Когда-то он был человеком.

У него было сердце, которое я почти чувствовала и видела в проблесках на его лице.

Но теперь я видела лишь психопата. Вампирского Короля. Убийцу и трикстера, который буднично играл с жизнями людей.

Возможно, Брик способен на какие-то чувства.

Возможно, он может заботиться о своих людях, быть верным им.

Но Армель Д'оревиль давно исчез.

Армель Д'оревиль мёртв.

Остался лишь Вампирский Король.

И сейчас этот вампирский король улыбался моему мужу.

Искусно отведя в сторону одну ногу, он выполнил низкий поклон и взмахнул рукой, как это делалось в формальных ситуациях много лет назад.

— Я сделаю совершенно всё в своих силах, чтобы учесть твои пожелания, друг мой, — сказал Брик всё в той же чрезмерно учтивой манере. — Но подозреваю, что когда-нибудь в будущем мы всё же увидимся вновь, Квентин.

Его хрустальные глаза многозначительно посмотрели на заднее сиденье лимузина.

Я проследила за его взглядом до места, где Ник обнимал Даледжема.

Ник практически втиснул своего супруга в самый дальний угол машины и явно источал желание защищать, сердито глядя на Брика.

Такая рана не скоро забудется.

Если Брик хотел дружить со своим новым отпрыском Наоко, то только что всунул огромную непростительную палку в колёса этих отношений.

Они оба до сих пор выглядели чрезвычайно расстроенными и рассерженными.

Даледжем выглядел так, словно испытывал физическую боль.

Ник выглядел так, будто хотел голыми руками свернуть шею Брику.

Глядя на них, я прикусила язык так сильно, что ощутила вкус крови.

Взгляд Брика вернулся к Блэку.

— А до тех пор, — сказал вампир с рыжевато-каштановыми волосами, дотронувшись до полы воображаемой шляпы. — Я желаю вам всего счастья и здоровья в мире, Квентин и Мириам Блэк. И я вновь искренне извиняюсь за проблемы, которые привнёс в ваши жизни. Я понимаю, что эти извинения ни в коем разе не заглаживают вины…

На последних словах он повысил голос, выразительно посмотрев на Ника.

Ник зарычал, обнажив клыки.

Кико отпрянула и побледнела, а Джакс оберегающе обнял её.

— …Но они искренние, — договорил Брик, возвращая взгляд хрустальных глаз к Блэку, затем ко мне. Глянув на моё платье, он подмигнул. — И твоё платье поистине сногсшибательно, Мириам. Не стесняйся прислать мне счёт за любые работы по его восстановлению и чистке после ваших маленьких приключений.

Деликатно прочистив горло, он подмигнул и добавил:

— А также за новое нижнее бельё. Я пришел к пониманию, что у тебя, возможно, стало меньше на одну пару?

Челюсти Блэка превратились в гранит.

Не сказав больше ни слова, вампир удалился.

Скользнув назад в поклоне, он напоследок улыбнулся, затем резким шагом ушёл в дом своего детства.

Через несколько секунд он полностью скрылся из виду.

Я посмотрела на Блэка.

Он посмотрел на меня.

— Тебе надо было врезать ему, — сказала я.

Блэк фыркнул.

Он уже стоял у открытой дверцы лимузина. Взмахом руки он показал мне садиться первой.

Меня не надо было упрашивать.

И вот что странно, в тот день мы действительно в последний раз видели Брика, Вампирского Короля.

Ну, в последний раз за очень, очень долгое время.

Куда более долгое, чем я предположила бы в тот день.

Глава 26. Медовый месяц

Я растянулась на кожаном сиденье самолёта, закинув ноги на столик между нашими местами и диваном напротив.

Раз Брик платил, мы пригласили всех остальных.

И я реально имею в виду всех.

Мы сказали пилотам сначала доставить нас в Санта-Фе, Нью-Мехико.

Блэк позвонил заранее, и приземлившись в аэропорту, мы посадили на борт всех людей и видящих, которых сумели выманить с курорта.

Затем мы поручили пилоту доставить нас в Сан-Франциско.

В местном аэропорту мы подобрали остальных.

Ник даже убедил Хирото и Юми полететь с нами.

Надо отдать его родителям должное. После всего, что они пережили в последние двадцать четыре часа и тем более за последние дни, недели и годы, я поразилась, что они поехали куда-то со мной и Блэком. Пусть и с нами ехал Ник. Пусть и с нами ехал Даледжем, которого они явно уже обожали.

Но они согласились, и после того, как мы рассказали им всю историю, Юми поклялась во время каждого приема пищи заказывать самое дорогое блюдо из меню.

Мы с ней обменялись жестом «дай пять».

Затем мы с Энджел торжественно поклялись сделать то же самое.

Блэк плюхнулся на сиденье рядом со мной.

Энджел и Ковбой растянулись на диване напротив.

Они оба выглядели более усталыми, чем я ощущала себя.

Я приняла душ в полноценной ванной в самолёте, пока все остальные поднимались на борт и укладывали багаж. У меня мало что имелось из одежды, но Энджел одолжила мне шорты и майку, так что я надела их со шлёпками, которые она купила мне в аэропорту.

Похоже, мне придется приобрести себе ещё и новый гардероб для отпуска за счет Брика, как только мы приземлимся на Фиджи. Энджел, Кико, Мика и Юми уже предложили помощь с выбором. Я не сомневалась, что наши предпочтения будут чрезвычайно дорогими.

Брику очень повезёт, если стоимость этого «отпуска» не превысит семизначную цифру.

После душа и смены одежды я почувствовала себя невероятно лучше.

Я почти вновь чувствовала себя человеком.

— Видящей, — проворчал Блэк. — Ты чувствуешь себя вновь видящей. Ты когда-нибудь привыкнешь? Прошло всего-то… сколько? Шесть лет? Семь?

Я пихнула его локтем, а он пихнул локтем меня.

Когда я глянула на Энджел, она ответила усталой улыбкой.

Ковбой уже положил голову на её колени.

Судя по выражению его лица, я сомневалась, что он будет бодрствовать дольше нескольких минут после взлёта.

— Кстати говоря… — пробормотал Блэк.

Он дотронулся до своей гарнитуры.

— …Теперь всё? — спросил он кого-то на другом конце линии. — Всех чудиков погрузили на борт? Или мы ещё кого-то ждём?

Он послушал ответ и кивнул.

— Когда вы будете готовы, вперёд. Это будет самый безумно раздражающий медовый месяц в истории всего мира… значит, можем и погастролировать с таким шоу.

Я рассмеялась и снова толкнула его локтем.

Отключив гарнитуру, он выдернул её из уха и сунул в карман. Затем схватил мои ноги и уложил к себе на колени, массируя пальчики.

Он сердито посмотрел на Ковбоя и Энджел.

Ещё до того, как он заговорил, я понимала, что это будет его странный юмор.

— Мы повесим на своё бунгало табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ», — мрачно сообщил им Блэк. — Любой, кто туда войдёт, лишится пальца на ноге, — он подёргал за мой мизинец на ноге. — Возможно, даже на руке… — он подёргал за мой мизинец на руке.

— Эй, — запротестовала я. — Чего это ты косишься на МОИ пальцы? Ты их должен охранять. А не использовать в качестве примера вещей, которые угрожаешь отрубить.

Энджел расхохоталась, качая головой.

Ковбой открыл один глаз, наградил Блэка многозначительным взглядом, затем закрыл его обратно.

Я поймала себя на том, что смотрю на всех в самолёте.

Все места были заняты. Я знала, что ещё больше людей сидит в задней части, где сиденья расположены почти как на обычном коммерческом самолёте. Справа от меня на двух других сиденьях устроились Ник и Даледжем, рядом с ними Декстер и Люс. Напротив расположились Туз, Мика, Джакс, Кико.

По другую сторону от них я заметила Лоуренса Фаррадэя с Юми и Хирото, родителями Ника, а также Мэнни, Ярли, Лоулесса, Александра Холмса и Ву из команды ученых — все они сидели вместе, образуя почти круг. Прямо напротив нас расположились хулиганы Пес, Истон, Мэджик, Девин, Луна и несколько других молодых видящих и мексиканцев.

Рядом с ними сидели Фрэнк с женой и детьми, а также Джозеф с женой.

Хавьер, Эй-Джей, Вендалл и другие старшие сотрудники команды Блэка расположились рядом.

Блэк приказал им забить самолёт до отказа.

Похоже, мы успешно выполнили эту задачу.

«Ты не против? — пробормотал Блэк в моём сознании. Теперь он массировал мои ноги. — Это не назвать уединённым медовым месяцем, который мы планировали… но мне показалось, что он заслужил такое после всего».

Я прислонилась к его боку и закрыла глаза.

«Лишь бы ты говорил серьёзно про ту табличку "Не беспокоить"… по крайней мере, на первое время. Я не против просадить как можно больше денег Брика. В том числе и на обслуживание номеров. И на личное джакузи».

Губы Блэка хмуро поджались.

В этом выражении было намного меньше веселья.

«Ну. Мы всё ещё работаем на него… на практике, даже если формально это не так. Поскольку он всё ещё заставляет половину моих видящих отвечать перед «Архангелом», это кажется правильным».

Я подняла голову с его плеча.

— Да? Мы работаем на них? Почему?

— Это продлится недолго, док.

Я почувствовала, что он имел в виду, и нахмурилась, глянув на Ярли и ряд других старших разведчиков и видящих с военной выучкой.

Наверное, они уже подключили Даледжема.

И Джакса тоже.

Они до сих пор выборочно стирали людей, у которых имелись конкретные воспоминания о взаимодействии с видящими или вампирами.

— А Чарльз? — спросила я. — Кто-то нашёл тело?

Блэк пожал плечами, но обнял меня за плечи.

— Брик об этом позаботился. Он сказал, что вычистил все записи о том, что Чарльза арестовывали. А также все свидетельства о пребывании его в тюрьме. Он не хотел отдавать тело на тот случай, если они заметят генетические отличия. Он посчитал, что лучше повесить на Чарльза ярлык «беглеца», которого никогда не найдут.

Снова выдохнув, Блэк провёл рукой по своим чёрным волосам.

— Насколько я знаю, они начали оттуда и продолжили работу. Его и наши люди сначала разобрались с Вашингтоном и лидерами ряда богатых стран. Сюда относились все, с кем ты общалась в Европе, док. Военные командиры. Оперативники разведки. Достаточно легко было убедить большинство политиков в том, что они стали частью террористической атаки с применением нового биологического оружия. В Штатах сделать это было ещё проще. Твой дядя внедрился на столько уровней правительства и разместил там видящих на разных должностях. И раз столько людей исчезло… буквально все видящие, работавшие на Чарльза… то людям было проще поверить.

Я покачала головой и мягко прищёлкнула.

— Иисусе, — произнесла я.

— Думаю, они завершат большую часть работы за несколько недель, — добавил Блэк. — Наверное, участки, требующие зачистки, сохранятся ещё долго, но это будет уже проще.

— Это до сих пор кажется безумием, — ровно произнесла я. — Просто совершенное безумие, что нам сойдёт с рук нечто подобное. Просто стереть воспоминания множества людей. Я невольно думаю, что в итоге мы упустим слишком многих. Слишком многие будут знать. И неважно, смогут ли они что-то предпринять, ведь они будут помнить.

Блэк глянул на меня с лёгким извинением во взгляде.

Ещё через несколько секунд он пожал плечами.

— Честно, док… я думаю, это можно провернуть, — признался он. — Здесь же не Старая Земля. Там бы пришлось стирать буквально столетия истории. И там были заложены механизмы, чтобы не допустить такого. А тут мы говорим о считанных годах. И эти годы были очень хаотичными.

Он бросил на меня ещё более виноватый взгляд

— И у людей короткая память, ilya. Они легко поддаются внушению даже тогда, когда видящие не играют с ними и не манипулируют… а ведь твой дядя последние три года только этим и занимался.

Блэк откинулся на кожаное сиденье самолёта, поглаживая мою ногу.

— Что касается ненависти к вампирам и прочего, большая часть была изначально выстроена твоим дядей. Поскольку эти люди толком не знали, почему они на самом деле так презирают эти группы, то будет относительно просто заставить их забыть эту ненависть. Большинству людей не нравится чувствовать, что ими манипулировали, так что они притворятся, будто всё это время знали, что это надувательство.

Я фыркнула, и Блэк снова криво улыбнулся.

— И вообще, — добавил он. — Во что большинству людей проще поверить? В то, что другие люди им врали, или в то, что вокруг реально бегают кровососущие вампиры и экстрасенсорные пришельцы, которые играют с их умами и питаются от них? Во что они захотят поверить, док?

Я подумала об этом и нахмурилась ещё сильнее.

Я знала, что он прав.

Просто опираясь на свои познания в человеческой психологии, я знала, что способность людей обманывать себя в различных вопросах практически безгранична.

И большинство людей никогда не сталкивалось с вампиром лично.

Наверное, через несколько лет они посчитают это величайшей удачной аферой всех времен. Они сравнят это с «Войной Миров»… той радиотрансляцией, что спровоцировала массовую истерию в городах по всем Соединённым Штатам. Они назовут это ещё одним случаем, когда все люди опять коллективно рехнулись.

И как и сказал Блэк, если спросить у отдельно взятого человека, он скажет, что никогда и не верил в подобное. Он скажет, что верили его друзья или члены семьи, но вот он сам «с самого начала» знал, что тут что-то мутное.

Немного страшно осознавать, что все можно похоронить вот так.

А ещё это огромное облегчение.

Как бы мне ни было ненавистно это признавать, Брик сделал нашу жизнь в миллион раз проще, чем она была буквально неделю назад.

— Ты же не благодарна Брику, нет? — поддразнил Блэк, глянув на меня своими потрясающими золотистыми глазами. Он улыбнулся, но в голосе звучали слегка резкие нотки. — Пожалуй, не стоит сообщать об этом ему. Он может решить оказать нам ещё одну «услугу»… на сей раз, может, в медовом месяце. И эта услуга уже не будет включать в себя частный самолёт или оплату дизайнерских купальников и солнцезащитных очков. Или гигантских мисок чёрной икры и клешней лобстера.

Я встретилась с ним взглядом, улыбаясь в ответ.

— Я ему не скажу, если и ты не скажешь, — предложила я.

Блэк улыбнулся, убирая мои волосы с лица.

На сей раз его улыбка выглядела искренней.

Крепче обняв меня, он снова принялся свободной рукой массировать мои ноги, лодыжки и ступни.

Я прислонилась к нему, и это облегчение в нас обоих усилилось.

Я подумала о своей частной практике в Сан-Франциско.

Мой разум впервые вернулся к этому за год с лишним.

Я вспомнила, как Ник говорил, что может вернуться в правоохранительные органы.

Я не была уверена, что он сможет провернуть подобное теперь, когда вампиры больше не считались «реальными», и у него имелись серьёзные помехи, препятствующие работе с людьми. Мне казалось, что он всё равно сможет выкрутиться, если очень захочет. Ему в основном придётся работать по ночам и, возможно, в другом участке из-за изменившейся внешности. Ему определённо придётся носить контактные линзы и остерегаться солнца…

Вообще-то, работа копа сейчас может не подойти Нику, если так подумать.

Может, вместо этого он получит лицензию частного детектива.

Ну, это при условии, что он не продолжит работать на Блэка.

Но я знала, что Ник не сможет удержаться от полицейской работы в той или иной её форме. Он был копом до мозга костей. И всегда будет.

Даже во время службы в армии Ник был копом.

— Думаю, мы сумеем найти Нику занятие, док, — Блэк одарил меня очередной полуулыбкой, массируя мою ступню рукой и заставляя мои глаза закрываться. — Возможно, мы и сами какое-то время будем барахтаться в поисках себя. Я уже несколько лет не занимался «нормальной» работой частного детектива. Даже в самом начале это было своего рода прикрытием, чтобы я мог выслеживать других видящих. А ещё это было способом присматривать за Чарльзом, — помедлив, он всмотрелся в мои глаза. — Ты правда думаешь, что снова можешь вернуться к частной практике?

Глянув на него, я пожала плечами.

— Может быть. Не знаю. Я честно пока что не думала.

Он кивнул, слегка нахмурившись.

— Надо ещё разобраться с «Архангелом».

— Они помогли Брику со всем этим. Та человеческая группировка наёмников… они тоже хотели, чтобы всё вернулось в норму, — я подумала над этим. — А надо ли с чем-то «разбираться»? Ну типа, они обычно не привлекают к себе внимания. И у нас нет причин играть с этим огнём, так? Если только они не начнут торговать детьми или что-то такое.

Блэк задумчиво кивнул.

— Ага.

Продолжая размышлять, он добавил:

— Если честно, причастность «Архангела» заставляет меня верить, что сумасшедший план Брика наверняка сработает. Поэтому я практически уверен, что эта афера выстоит. Похоже, они имеют немало контроля над тем, что происходит за кулисами.

— А значит, мы ни капли не можем им доверять, — фыркнула я.

— А значит, мы совершенно точно ни капли не можем им доверять, — согласился Блэк.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Самолет уже отъезжал от зоны посадки.

Я слышала, как бортпроводник закрывал дверцу впереди.

Странно, но я ощутила, как на глаза наворачиваются слёзы.

Я осознала, что в наших жизнях вот-вот начнётся совершенно новый этап.

Но казалось, что этот этап будет хорошим.

Казалось, что этот этап может быть очень, очень хорошим.

Я плакала не потому, что он казался плохим.

Мне было грустно из-за многих вещей.

Из-за Кэла, моей сестры, даже из-за дяди Чарльза. Даже из-за Йена, мужчины, за которого я собиралась замуж, когда только познакомилась с Блэком. Мне было грустно из-за того, что жизни моих родителей оборвались таким образом, из-за всех остальных людей и видящих, которые погибли в ходе всего этого. Мне было грустно, потому что я больше никогда не увижу Элли или Ревика, и всех остальных в том мире видящих. Мне не нравилось, что чёртов гигантский тёмный портал, открытый серийной убийцей, всё ещё извергал дурное под особняком в Нью-Йорке.

Мне не нравилось, что «Архангел» и Брик наверняка разделят меж собой реальную власть в этом мире, даже если они оставят нас с Блэком в покое.

Ничто и никогда не будет идеальным.

Ничто и никогда не могло быть идеальным.

Но я чувствовала странное умиротворение.

Я чувствовала себя такой расслабленной, полной облегчения и искренней надежды, какой я не чувствовала себя уже очень, очень давно.

Даже горе ощущалось как отпускание и движение вперёд.

Оно ощущалось как отголоски, эмоциональный выдох. Как будто часть меня проводила уборку, освобождая место для нового. Этого нового, менее апокалиптического, куда более мирного этапа, открывавшегося перед нами теперь.

Этапа, где мы будем окружены семьёй.

Этапа, где мы с Блэком, может, начнём создавать свою семью.

Блэк крепче обнял меня одной рукой и поцеловал в висок.

Я подумала про Фиджи и поудобнее устроилась на сиденье.

Думаю, я заснула ещё до того, как шасси самолёта наконец-то оторвалось от земли.

Конец

Это была последняя книга серии. Спасибо, что читали с нами!

1Брик (Brick) буквально переводится с английского как «кирпич».

2Червоточина (или кротовая нора, кротовина) — это тоже космический термин, как и туманность. То есть, речь не о червивом яблоке, а о неком космическом туннеле (тут лучше погуглить картинки).

3Полагаю, шутка в том, что имя Вирджиния созвучно с virgin (девственница), а как показала эта сцена, данная героиня явно девственницей не является.

4Вероятно, это отсылка к Чарльзу Мэнсону, руководителю общины, которая называла себя «семьёй» и совершила ряд жестоких убийств.

5Серия фильмов ужасов, где семья переезжает в дом, в котором ранее мужчина убил всю свою семью по неустановленным причинам (возможно, ему приказали голоса и пр.). И теперь эта переехавшая семья страдает от разных кошмарных паранормальных явлений.

6Лиззи Борден жила в США на рубеже 18–19 веков и якобы зарубила отца и мачеху топором. Но её вина не доказана.

Content

Андрижески Дж. С. Черная Завеса