Дж. С. Андрижески

Тюр

Информация о переводе:

Перевод: lauffy

Редактура: Rosland

Русификация обложки: Alena_Alexa

Глава 1

Встреча

Тюр сидел в человеческом баре, в человеческом питейном заведении, в человеческом городе.

Естественно, это означало, что он находился в человеческом мире.

Брат, которого он вовсе не ожидал увидеть, по крайней мере, в ближайшее время и уж точно не по поводу работы, позвонил ему за день до этого.

Он предложил Тюру встретиться с ним.

Тюр оглядел место, адрес которого дал ему Локи, и нахмурился.

Само месторасположение не было проблемой.

Небольшой захудалый паб в Университетском районе Парижа был достаточно спокойным и уединённым. Это необычный выбор места для Локи, но Тюра это определённо не беспокоило.

Насколько помнил Тюр, Бога Хитрости обычно тянуло в более яркие, дорогие и откровенные места. Локи также обычно предпочитал сидеть на улице, на солнце, или хотя бы в помещении с хорошим освещением; он отлично продумывал все свои выходы и представление в целом, а это в свою очередь требовало подходящей одежды и освещения.

Тор часто бормотал, что Бога Хитрости можно было с легкостью назвать Богом Солнца, если бы он не был таким надоедливым, неисправимым и безнадёжным мерзавцем.

Конечно, теперь Тор говорит такие вещи всё реже.

Сам Тюр не имел ничего против соседского бара, заполненного завсегдатаями, которые в основном держались особняком и не привлекали внимания.

Нет, это сам Локи заставлял Тюра хмуриться.

Его брат, обычно весёлый, беспечный, придурковатый брат — до безумия придурковатый, по мнению некоторых членов семьи — говорил нехарактерно серьёзно и даже мрачно, когда Тюр наконец ответил ему на звонок по земному телефону.

Тюр не уверен, что хотел знать, что послужило причиной этой настойчивости в голосе Локи или беспокойства, которое он почувствовал в сердце своего брата за то короткое время, что они говорили.

Что бы ни было на уме у Локи, это волновало его настолько, что он почувствовал необходимость лично встретиться с Тюром. Конечно, Локи попросил Тюра приехать в Париж, где он в настоящее время жил, вместо того чтобы самому навестить Тюра, и тем не менее, даже с этой чрезвычайно похожей на Локи мелочью, всё это казалось очень странным.

Однако Локи правда изменился за последние месяцы.

У Бога Хитрости была новая жизнь, с молодой человеческой женой и даже своего рода дочерью в виде её младшей сестры и подопечной.

Тюр задавался вопросом, могла ли новая семья Локи быть настоящей причиной его беспокойства.

Очевидно, что приоритеты Бога Хитрости изменились, когда он прибыл на Землю. А его ставки касаемо судьбы человечества изменились ещё больше.

Сам факт того, что Локи позвонил Тюру, уже наводил Тюра на мысли о некоторых вещах.

Вероятно, Локи опасался начала какого-то конфликта и хотел, чтобы Тюр положил этому конец.

Это не было какой-то оскорбительной просьбой. Многие считали, что раз Тюр является Богом Войны, то он должен разжигать конфликты.

Но в реальности основная работа Тюра заключалась в том, чтобы их избегать.

Это казалось абсолютно нескончаемым заданием, словно катить валун на крутую гору, как это делал Сизиф в греческом мифе… или мыть посуду, или стирать, или просто пытаться прокормиться в таком мире, как этот, где для выживания требовалась еда.

Конечно же, Локи знал истинную роль Тюра.

Если Локи хотел принести что-то Тюру, это означало одно: Локи обнаружил то, что по его мнению могло стать проблемой для относительной стабильности человеческого мира на Земле.

Возможно, даже катастрофой.

Тюр посмотрел на свои дорогие серебряные человеческие часы, которые подходили к сшитому на заказ человеческому костюму, который он носил, чтобы не выделяться на Земле.

Локи опаздывал.

Тюр уже собирался позвать своего брата, чтобы узнать, находился ли тот в пределах ментальной слышимости, когда дверь питейного заведения с грохотом открылась, и вошёл высокий мужчина с чёрными волосами и рыжеватыми прядями в них, одетый в длинное пальто, зелёные брюки и подходящий к ним пиджак, в чёрную классическую рубашку с чёрным галстуком, итальянскими ботинками и золотыми часами с запонками.

Одна только стрижка Локи выглядела до неприличия дорого, словно на неё была потрачена не одна сотня евро.

Как обычно, Богу Хитрости удавалось сливаться с окружающими и одновременно значительно выделяться.

Он великолепно разбирался во всех человеческих фишках, возможно, даже слишком хорошо.

Локи привлекал к себе внимание по разным причинам. Какая-то часть облика Локи упивалась вниманием, и это поощряло его ещё больше.

Его светло-зелёные глаза осмотрели помещение человеческого заведения и затем остановились на Тюре.

Улыбка заиграла на его пухлых губах, но не дошла до лиственно-зелёных глаз.

Он торопливо направился к Тюру.

Добравшись до него через пару секунд, Бог Хитрости с элегантностью присел на высокий табурет рядом со своим братом, положив руку на деревянную стойку. Сейчас это было незаметно под длинными рукавами, но Тюр знал, что предплечья и грудь бога были украшены чёрными и золотыми асгардскими рунами.

Зная Локи, они также были украшены солнечным загаром и значительно более дорогими украшениями, чем имелись у Тюра.

— Спасибо, что встретился со мной, брат, — произнес Локи.

Что-то в манере речи Локи всегда граничило с невозмутимым юмором и даже сарказмом.

Честно говоря, Тюр не всегда мог сказать, искренен ли его брат. Вместо того чтобы распознать разницу, он обычно принимал слова Локи за чистую монету.

— Конечно, — вежливо сказал он. — Ты сказал, что у тебя есть что-то для меня, брат? Что-то важное, чем ты хотел бы поделиться?

— Ах. Да. Как всегда сразу к делу, Брат Тюр.

Бог Хитрости сунул руку в длинное пальто, которое было на нём, и извлек небольшой чёрный предмет с серебристым переходником.

— Это принадлежит моей жене, — объяснил Локи, осторожно положив вещь на стойку. — Последняя работа, которую она сделала для этого ужасного человека, шантажировавшего её. В Лос-Анджелесе.

Тюр кивнул, хмуро глядя на предмет на столешнице.

Это была человеческая карта памяти.

Для компьютера.

— Что на ней? — спросил Тюр. — Ты можешь рассказать мне?

Локи нахмурился, неопределённо взмахнув рукой и запястьем.

— Она показала мне, — сказал он. — Лия. Моя жена. На одной из её человеческих машин. Я не подумал принести это устройство с собой… но там были движущиеся картинки, — он изобразил ещё серию жестов. — Там был звук. Всё это результат слежки, которую она проводила. В Непале. Незадолго до того, как мы столкнулись друг с другом.

В любое другое время Тюра позабавило бы то, что Локи ничего не знал о человеческой технологии, которую он только что передал ему. Очевидно, без присутствия его жены Локи понятия не имел, как самому показать Тюру то, что находилось на флэшке.

— Моя жена знает. Если тебе потребуется помощь… — предложил Локи.

— Думаю, я справлюсь, брат, — дипломатично ответил Тюр. — Но спасибо тебе. И поблагодари свою жену за меня. Я позвоню ей, используя человеческий телефон, если мне потребуется её помощь.

— У тебя есть наши номера? — спросил Локи. — Оба? Которые в Париже?

— Да.

— Ах. Хорошо, — выдохнул Локи.

Бог Хитрости провёл пальцами по своим длинным каштановым волосам, и Тюр снова поразился тому, насколько идеально они выглядели.

Локи никогда не делал что-то дешёвое, если мог заплатить за это большие деньги.

— Моя жена переживала, — отметил другой бог. — Я знаю, ты мне совсем ничего не должен, брат. Всё совсем наоборот. Но она очень волновалась, и учитывая её положение, я подумал о тебе. Похоже, она полагает, что это может вызвать… проблемы. То есть, проблемы по твоей части.

Тюр кивнул, слегка нахмурившись.

— Скажи своей жене, я искренне благодарен ей, — вежливо сказал Тюр. — Я ценю, что вы оба подумали обо мне. Особенно если вы считаете, что эта проблема попадает под мою… юрисдикцию.

Тюр сделал паузу, слегка выгнув бровь.

— Положение? — вежливо спросил он. — Значит, ты и она….

— Ах. Да, — Локи искоса взглянул на него.

— Её идея? Или твоя?

— Моя, если тебе хочется знать, — немного высокомерно отметил Локи. — Но она была полностью за. Как и наша маленькая подопечная, — улыбка Локи стала теплее и наполнилась явной гордостью. — Наша Майя очень ждёт младшую сестрёнку или братика, чтобы ходить и командовать ими.

Увидев, как в его глазах распаляется жар, Тюр улыбнулся.

Он похлопал брата по плечу.

— Я очень счастлив за тебя, — искренне сказал он. — Мне очень радостно видеть тебя таким довольным, Локи. Больше, чем я могу выразить.

Другой бог, казалось, немного расслабился.

На секунду Тюр смог заглянуть за ту часть Локи, которая была всегда настороже — всегда готовая воспользоваться преимуществом, провернуть какую-нибудь аферу, уклониться или устроить сражение, готовая солгать, обмануть или улизнуть каким-то способом из сложной ситуации.

За всем этим брат Тюра казался… счастливым.

— Я и правда очень счастлив, — отметил бог. — И признаюсь, я чувствую себя немного по-собственнически по отношению к этому счастью, — Локи бросил на него обеспокоенный взгляд. — Ты ведь дашь мне знать, да? Если тебе потребуется помощь с чем-либо? Моя жена понимает это намного лучше меня. Она раньше работала на эту группу, этот Синдикат. На самом деле, я практически устроил инсценировку её смерти для них, чтобы нам не пришлось волноваться о том, что они снова побеспокоят нас.

Вздохнув, он щёлкнул пальцами в сторону флэшки.

— Что касается информации, которая находится здесь, и того, почему она хотела, чтобы я позвонил тебе: она вела наблюдение по указанию своего босса, и это всё, что я могу сказать тебе. Она просмотрела записи лишь недавно, после того, как нашла их в своей сумке… но то, что она увидела, обеспокоило её. Она сказала, что извлекла ту часть, которую больше всего хочет показать тебе, и каким-то образом пометила её там…

Локи легонько постучал по флэшке одним пальцем, глядя на небольшой кусок металла с окантовкой, словно боялся, что она может взорваться.

Следя глазами за пальцем Локи, Тюр лишь кивнул.

— Уверен, я смогу найти это, брат. Ещё раз спасибо. И поблагодари Лию за меня.

Локи посмотрел вверх, и его зелёные глаза были серьёзными.

— Полагаю, я в долгу перед тобой, — с некоторой неохотой он добавил: —…Полагаю, я в долгу перед тобой и Тором. За то, что вы поговорили с отцом обо мне. Что позволили мне сохранить мою жизнь здесь и не разлучили меня с моей женой.

Тюр улыбнулся и тепло похлопал брата по плечу.

— Между нами нет никакого долга, брат. Поэтому я воспринимаю это как подарок, — он крепче сжал плечо Локи. — И мои поздравления, брат. Я взволнован и тронут новостями о скором пополнении в семье. Обязательно поздравь и Лию от моего лица… и скажи ей, что я с нетерпением жду встречи с моей новой племянницей или племянником.

Локи кивнул.

Между ними воцарилась тишина.

И в какой-то момент Локи, казалось, решил, что их встреча окончена.

Соскользнув с барного стула, Бог Хитрости резко поднялся на ноги. Некоторое время он неловко стоял рядом, а затем коротко хлопнул Тюра по спине.

— Звони нам, — настаивал он. — Тебе всегда рады, брат. Тор как-то сказал что-то об ужине. С женами. Тебе тоже стоит прийти.

Постояв там ещё немного, Локи добавил:

— И позвони Лие, если тебе потребуется помощь с этой… штукой…

Локи взмахом указал на флэшку, которую оставил на деревянной барной стойке.

Тюр вежливо скрыл свою улыбку.

— Обязательно. И ужин звучит просто прекрасно. Я был бы счастлив присоединиться.

— Хорошо. Я сообщу Тору.

Локи стоял, засунув руки в карманы.

Затем, не сказав больше ни слова, бог развернулся и пошёл прочь.

Когда он открыл дверь на улицу, впуская полуденное солнце, это показалось яркой вспышкой света.

После этого Локи, Бог Хитрости, ушёл.

Глава 2

Бог Войны

Тюр рассматривал флэшку, которую оставил ему Локи.

На мгновение он слабо улыбнулся, вспомнив бормотание Локи в сочетании с его неловкой, но трогательной и искренней привязанностью… всё это случилось прямо перед тем, как он снова исчез в дневном свете и, вероятнее всего, вернулся к своей беременной жене и семье.

После этой короткой улыбки настроение Тюра стало более мрачным.

Тюр уже встречал Лию.

Он присутствовал на их свадьбе.

Новая жена Локи показалась Тюру не из тех, кого можно легко напугать.

Лия, жена Локи, была несправедливо замучена этим миром. Тюр задумался, что же она могла увидеть на этой флэшке, если это заставило её так нервничать.

Сама технология не беспокоила Тюра.

Одной из обязанностей его работы была необходимость более или менее хорошо владеть машинами этого мира. Большинство войн в современной эпохе так или иначе начинались с этих машин.

Поэтому Тюр прикинул, что ему самому следует сначала взглянуть на то, что Локи принёс ему, и только потом беспокоить жену Локи.

Вздохнув при этой мысли, Тюр расстегнул пальто и вытащил небольшой планшет.

Открыв порт с одной стороны, он подключил флэш-карту и подождал, пока она загрузится. В это время он вытащил из кармана беспроводной наушник и вставил его в ухо. Как только значок диска появился на рабочем столе его планшета, Тюр щёлкнул по нему, чтобы просмотреть содержимое.

Появился перечень аудио-визуальных файлов.

В самом верху был файл с заглавными буквами: «ТЮР ПОСМОТРИ СНАЧАЛА ЭТО».

Он нажал на него.

Открылся видео-файл, показывающий вид на белокаменный балкон, уставленный растениями, стульями и полосатыми шезлонгами. Шезлонги и стулья стояли рядом со столами из кованого железа и стекла, выкрашенными в белый цвет. Короткие белые колонны окружали дальний край округлого балкона, покрытого тёмными виноградными лозами и пурпурными цветами, украшенного кустами роз в горшках и тёмно-зелёными пальмами, несмотря на то, что к этой части света быстро приближалась зима.

Когда бы ни снимали это видео, солнце светило ещё ярко.

Тюр предположил, что видео могло быть записано даже этим самым утром.

Он узнал балкон Локи и Лии.

Сама камера была направлена на большой стеклянный стол и стул с толстыми подушками, которые подходили под рисунок на шезлонгах.

Тюр увидел человека в тёмно-синих брюках и белом топе, который обошёл вокруг и сел на белый кованый стул.

Этот человек откинулся немного назад, и в кадре появилось лицо.

Это была Лия, жена Локи.

Светловолосая женщина с тёмно-зелёными кошачьими глазами и полными губами улыбнулась в камеру, но Тюр видел беспокойство, отражавшееся в заметном напряжении на её лице.

— Привет, Тюр, — произнесла она, расслабленно откинувшись на спинку стула. — Здесь много всего, поэтому я подумала, что могу постараться немного облегчить тебе задачу. Это моя последняя работа на Грегора, я вела наблюдение за своего рода «банковской» конференции в Катманду. В то время я не прослушивала всё это.

Проведя пальцами по своим длинным густым светлым волосам, она вздохнула.

— По правде говоря, — признала она. — Я не слушала большую часть материала. Я просто поставила жучок на парня, которого Грегор хотел прослушать, провела некоторое наблюдение, чтобы убедиться, что в итоге получаю именно ту информацию, за которой охотится Грегор, и в конечном счёте всё это записала. Грегор заставил меня нанять проститутку и сделать ещё кое-что, чтобы ещё больше скомпрометировать парня, и чтобы я знала, что у меня имеется достаточно рычагов воздействия. Что до всего остального, я просто скопировала всё на эту флэшку. Я планировала отдать её Грегору по возвращению в Лос-Анджелес.

Лия удобнее устроила спину на полосатых подушках, сложив свои худые загорелые руки на груди. Она посмотрела в сторону, поджав губы, затем снова на камеру своего ноутбука.

— Ну, ты прекрасно знаешь, что произошло потом. И когда Локи забрал меня от Грегора и от прошлой жизни, я совсем об этом забыла. Но флэшка выпала из моей старой дорожной сумки вчера вечером. Я начала прослушивать некоторые файлы. Локи это тоже стало любопытно, поэтому в итоге мы прослушали и просмотрели их все. Большинство из них касалось коррупционных банковских схем, о которых я упоминала. Отмывание денег на многих чрезвычайно нелегальных сделках. Торговля людьми. Наркотики. Оружие. Проституция. Дети. Профессиональные убийства по заказу. Даже вещи, звучащие как терроризм, по большей части в Африке и на Ближнем Востоке. Но ещё я нашла это…

Она потянулась к камере.

Экран стал чёрным и ничего не показывал.

После вспышки начался другой видеоклип, на этот раз более размытый, чем предыдущий, и он был снят под странным углом ниже уровня лица, но направлен вверх.

Объектив был широкоугольным, поэтому охватывал больше пространства.

Тюру пришло на ум, что должно быть, это было снято камерой на чьём-то теле. Учитывая слова Лии, он предположил, что это её портативная видеокамера, видео-жучок, который она прицепила на одежду своей цели, чтобы следить за его разговорами и встречами.

— Это кажется рискованным, — сказал мужчина на мандаринском диалекте. — Вы уверены, что хотите зайти так далеко? Вы можете начать войну. Настоящую.

Тюр наклонился вперёд, его внимание обострилось.

Учитывая то, кем он был, Тюр понимал и говорил на подавляющем большинстве человеческих языков. Он знал их достаточно хорошо, чтобы понимать, что, вероятнее всего, это был родной язык данного человека.

Другой человек на записи ответил на английском языке с американским акцентом.

— По-английски, чёрт возьми! — рявкнул он. — Мы здесь одни. Не заставляй меня переводить каждое твое чёртово слово.

Другой моментально сменил язык.

— Приношу свои извинения, — вежливо сказал он по-английски. — Я спрашиваю, согласны ли вы с рисками, связанными с этим методом. Могут возникнуть широкомасштабные последствия… и даже военный конфликт.

— Военный конфликт? — второй голос прозвучал скептически, и даже с сарказмом. — Ты так думаешь?

Первый голос замешкался.

— Сэр?

— Конечно, это приведет к военному конфликту. Всё спланировано так, чтобы это привело к военному конфликту, — американец фыркнул, и его южный акцент усилился. — Иисус долбанный Христос, Ли Цзе. Я думаю, ты упускаешь всю суть. Война — это не просто побочный продукт всего беспорядка. В этом и есть весь проклятый смысл.

Тюр насторожился, его мысленные уши встали торчком.

— …Этот ублюдок не слушается наших указаний, — пожаловался второй мужчина. — Мы не можем позволить, чтобы он препятствовал каждой чертовой вещи, которую мы пытаемся сделать. Поэтому мы отправим ему сообщение. Либо он избавится от ханжества и научится сотрудничать, либо мы сравняем его администрацию с землёй.

Сделав паузу, американец добавил:

— В любом случае, у нас есть свои причины хотеть этой войны. Война хороша для бизнеса. Хаос на международной арене хорош для бизнеса. Так продаётся оружие, Ли Цзе. Девушки. Наркотики. Даже если не брать во внимание бред с Равенскрофтом, война — весьма приемлемый исход для Синдиката. Для нас это может быть ещё лучше… даже если Равенскрофт будет сотрудничать. Мы забираем девушку, обвиняем китайцев, и он должен объявить войну.

Ракурс камеры сместился.

По тому, как всё сдвинулось, Тюр предположил, что человек с камерой повернулся лицом ко второму говорящему. До Тюра дошло, что человек, который изначально говорил по-китайски, скорее всего, и был человеком с камерой. Ли Цзе также был тем человеком, которого бывший работодатель Лии, «Грегор», хотел прослушивать и контролировать.

Возможно, Ли Цзе тоже не особо желал сотрудничать.

В поле зрения появилось второе лицо.

Тюр смотрел на упрямого человека со шрамом, проходящим прямо по одной стороне лица от его лба и до середины щеки. Шрам представлял собой странную отметку, он начинался над глазницей, затем перепрыгивал через неё и продолжался прямо под ней, оставляя след на его щеке, будто он плакал.

У него был один голубой и один карий глаз, а также по-военному коротко подстриженные светлые волосы.

Его голос с сильным акцентом стал твёрдым, как стекло.

— В любом случае, мне и моим боссам до смерти надоело возиться с этим дерьмовым куском бойскаута, — прорычал мужчина. — Дочь — его слабое место. Она уже несколько месяцев тусуется по всей Европе. Мы с легкостью можем забрать её на побережье Амальфи. Или на Ибице, или в куче других дырах курортного типа, где она засвечивает свои сиськи…

— Но, — вмешался Ли Цзе. — Война или нет, мы говорим не о конкурирующем преступнике. Это дочь мирового лидера. У которого за спиной целая страна.

Когда ответом другого стало лишь хмурое молчание, Ли Цзе прокашлялся.

— Вы говорите о похищении дочери главы государства, — повторил он с явной напряжённостью в своём дотошно вежливом голосе. — …Не просто главы какого-то государства, а самой могущественной страны мира. Ядерной державы. Обмануть страну такого размера будет очень сложно. Людей можно было бы обвести вокруг пальца, да… возможно, с помощью согласованных пропагандистских усилий. Но военных? Спецслужбы? Нас назовут террористами. На нас будут охотится все следственные силы Соединённых Штатов и, вероятно, все их союзники…

— Ты полагаешь, что у нас ещё нет людей внутри, — произнес второй мужчина, холодно глядя на него. — Не держи меня за дурака, Ли Цзе.

— Хорошо, — дипломатично уступил Ли Цзе. — Это, безусловно, поможет. Но я считаю безрассудным полагать, что нас не найдут те, кто лоялен администрации и стране в целом. Равенскрофт захочет узнать правду, прежде чем объявлять войну. Он спросит китайцев. Не говоря уже о том, что произойдёт вмешательство местной полиции. Расследование. Это вдобавок к любым военным действиям, которые Равенскрофт посчитает необходимым предпринять…

— Ты действительно думаешь, что он будет сдержанным и рациональным? — человек с шрамом усмехнулся. — Когда на плахе лежит голова его единственной дочери? Ты же знаешь, что он потерял жену и другого ребенка меньше года назад, верно? В автокатастрофе? Говорят, что выжившая дочь не может сделать ничего плохого в его глазах. Он думает, что эта шлюха ходит по воде…

— Возможно, — снова дипломатично сказал Ли Цзе. — Но есть и другие обстоятельства.

Ли Цзе наклонился ближе, и его слова были тихими, но наполненными более тёмным смыслом.

— Лидеры Синдиката вовсе не будут довольны, если мы позволим всему выйти из-под контроля, — тихо сказал Ли Цзе. — Существует реальная опасность подвергнуться риску раскрытия нашей личности внешним миром. Лидеры Синдиката, может, и смогут получить прибыль от войны, но, как и большинство деловых людей, они не любят ситуации, которые не могут контролировать. Когда дело доходит до дестабилизации, они могут быть довольно… консервативными… в своих взглядах.

— Тогда не теряй контроль над ситуацией, — прорычал мужчина со шрамом. — Убедись, что у тебя расставлены все точки над i и палочки над t, братец. Им нужно, чтобы всё было организовано и готово ко времени саммита в Хельсинки. Это время, которое мне дало начальство. Похоже, они думали, что ты справишься с этим, Ли Цзе…

— Я всегда в распоряжении наших лидеров, — поспешно прервал Ли Цзе. — Я просто хочу, чтобы они знали обо всех рисках. Я бы не выполнял свою работу, если бы не говорил все эти вещи. Если это приведёт к ядерной войне, то не принесёт пользы ни для кого из нас…

— Ну, значит, просто убедись, что до такого не дойдёт, Ли Цзе, — холодно сказал мужчина.

Его разноцветные глаза стали смотреть прямолинейно и пусто.

— Это не переговоры, — добавил он. — Я здесь, чтобы рассказать тебе, как всё будет. У тебя есть время до Хельсинки. Это девять месяцев. Мне не хотелось бы думать, что кто-то с твоими способностями и связями не сможет сделать это за девять месяцев…

— Я не подведу тебя, мой друг, — в спешке перебил Ли Цзе, явно обеспокоившись. — …или Синдикат.

— Будем надеяться, что нет. Ради твоего же блага.

Мужчина со шрамом нахмурился, глядя в камеру и, предположительно, на Ли Цзе.

— Я дам знать боссам, что доставил сообщение… и сказал тебе о сроках с Хельсинки.

Эти разноцветные глаза стали ещё холоднее.

— Я скажу им, что ты всё контролируешь, Ли Цзе, — добавил американец. — Что ты справишься с этим. Что эта работа не слишком сложна для тебя. А пока я бы на твоём месте приступил к работе. Если ты так переживаешь, что не справишься с одной маленькой девчонкой, то, может, ты не подходящий человек для этой работы. Если дело обстоит так, то я бы очень хотел, чтобы ты сказал мне это сейчас. Чтобы не было вероятности того, что мы «потеряем контроль» над ситуацией, как ты сказал.

— Я могу с этим справиться, — поспешно сказал Ли Цзе.

Судя по тому, как двинулась камера, он, должно быть, поклонился.

— Скажите им, что я понимаю, что от меня требуется. Я только желаю заботиться об их интересах. Я не подразумевал неуважение, мой друг.

— Я знаю это, Ли Цзе. Я знаю.

— Я думаю, что если мы похитим дочь, в войне может не возникнуть необходимости, — добавил Ли Цзе. — Равенскрофт будет разумным. Учитывая все причины, которые вы назвали ранее…

Второй мужчина хмыкнул, но не ответил.

По выражению его лица было вполне ясно, что он думает о словах своего собеседника.

Он не думал, что Равенскрофт будет разумным.

Он ни на секунду не верил в это.

Тюр всё ещё рассматривал это покрытое шрамом лицо, пустые и разноцветные глаза, когда видео оборвалось с коротким треском электричества.

Экран потемнел, затем резко дёрнулся.

Снова появилось лицо Лии.

А вместе с ней и каменный балкон, увитый виноградными лозами и пурпурными свисающими цветами, залитый утренним солнцем осеннего дня в Париже. Сидя в окружении пальм в горшках, кустов роз и плакучего дерева с щебечущими птичками, Лия улыбнулась в камеру.

Её улыбка выглядела такой же напряжённой, как и ранее.

— Конференция в Хельсинки состоится через два дня, — мрачно произнесла она. — Я уверена, что ты уловил всю суть из записи, но я беспокоюсь, что может возникнуть реальная проблема, если они похитят эту девушку. Проблема уровня мировой войны. Я бы удивилась, если бы этому делу не дали ход, пусть даже Грегор исчез с радаров. Мне показалось, что Ли Цзе слишком сильно боялся своих боссов, чтобы сказать нет.

Лия продолжала хмуриться и поближе наклонилась к камере.

— …Мне также кажется, что парень со шрамом прав, — добавила она. — Вряд ли Равенскрофт будет сотрудничать. Судя по всему, что я читала, он положительный персонаж. К тому же, он чрезвычайно упрям. И возможно, немного наивен. Я не знаю, что именно от него хочет Синдикат, но я удивлюсь, если они заполучат это. А это означает, что скорее всего, они выберут войну.

Ещё раз мрачно взглянув в камеру, Лия убрала волосы с лица и добавила:

— Я поискала информацию о его дочери. Её зовут Марион Равенскрофт, и, похоже, она всё ещё тусуется с богачами, к которым прибилась в компанию после смерти её матери и сестры. Она и правда была на Ибице, как и сказал тот парень, но сезон там закончился в октябре. Ходят слухи, что после этого она уехала в Лос-Кабос, но фотографии, которые я видела на этой неделе, были сделаны в Сен-Бартсе. Так что, может быть, стоит начать оттуда.

Засомневавшись, Лия наклонилась ближе к камере.

— Тюр, я надеюсь, ты понимаешь, что на самом деле может ничего и не быть, — извиняясь, сказала она. — Марион Равенскрофт может быть в полной безопасности. У неё будет защита Секретной Службы. У неё даже могут быть дополнительные ресурсы защиты, если Равенскрофты получали весомые угрозы. Просто я знаю Синдикат. Я знаю, на что они способны. Как бы Равенскрофт ни пытался за ней приглядывать, этого может оказаться недостаточно…

Тюр кивнул, почти не слушая её последние слова.

Он понял суть.

Он всё понял.

Похоже, он направляется на Карибы.

Глава 3

Марион

Она посмотрела на прозрачное синее море, вздохнув, и подняла руку, чтобы прикрыть глаза. Она пыталась сосчитать яхты на поверхности воды, приходящие и уходящие из гавани Густавии, самого большого города на маленьком острове.

Она сама приплыла сюда на яхте всего неделю назад.

И ей уже не сиделось на месте.

Её друзья, среди которых были дети богатых нефтяных баронов и технологических гигантов, и даже несколько молодых голливудских талантов и звёзд, отправились в поход по дорогим бутикам на главной улице города, чтобы в конечном итоге пообедать в одном из самых дорогих кафе.

Марион сказала им, что, может быть, встретится с ними позже.

По правде говоря, она задавалась вопросом, что она вообще здесь делает.

Весь прошлый год она бежала, бежала, бежала.

Она пользовалась своим положением, но только для того, чтобы бежать дальше и быстрее.

Конечно, сама по себе Марион Равенскрофт была никем.

Вся её слава досталась ей косвенно, благодаря отцу. В статусе дочери президента Соединённых Штатов имелись свои преимущества, как и некоторый ряд проблем. Она любила своего отца, но практически отказалась от попыток соответствовать и быть идеальной дочерью президента.

Она чувствовала огромную вину по этому поводу, но была бессильна что-либо изменить.

Её репутация президентской девушки-тусовщицы по большей части уже была высечена в камне.

Марион знала, что её фотографии, появившиеся в таблоидах, наверняка вызывали у него непрекращающуюся мигрень, но она не знала, как это остановить. Даже когда она пыталась оставаться незаметной, её всегда находили. И казалось, её всегда находили в неподходящее время.

А ещё они неправильно трактовали всё, что она делала.

Марион не очень-то нравилось ставить отца в такое положение.

Она знала, что он не заслуживает этого.

Он заслуживал дочь гораздо лучше, но лучшая дочь умерла… вместе с его женой, матерью Марион, на скользкой дороге в северной части штата Нью-Йорк в десять часов в четверг.

Марион хотелось бы, чтобы умерла она, а не её сестра.

Ей хотелось бы, чтобы это была она, а не её мама.

Но в ту туманную ночь умерла не Марион.

Это случилось с ними двоими, а теперь её отец остался с Марион.

Она фантазировала о том, чтобы полностью исчезнуть, хотя бы для того, чтобы облегчить жизнь своему отцу. Она мечтала спрятаться где-нибудь в горном монастыре, есть рис и размышлять о природе вещей, не давая папарацци никаких поводов для статей.

Она знала, что это мечты.

Они бы нашли её.

Они бы нашли её, а через неделю новые заголовки пестрили бы о том, как Марион сошла с ума, присоединилась к религиозному культу в горах и ей явно промыли мозги злобные антиамериканские экстремисты, финансируемые Китаем.

Казалось, таблоиды были просто одержимы ею.

Фотография за фотографией появлялись на первых полосах в супермаркетах по всей стране вместе с кричащими заголовками о ней, как бы она ни пыталась исчезнуть.

«ПЬЯНАЯ МАРИОН НА ЧАСТНОМ НУДИСТСКОМ ПЛЯЖЕ!»

«НОВЫЙ МУЖЧИНА ДЛЯ МАРИОН — ЛОВЕЛАС МАРК МОДЕРИ?»

«ЧТО ЭТО ЗА ПИКАНТНОЕ НОВОЕ ТАТУ, МИСС РАВЕНСКРОФТ?»

«МАРИОН ОТВЕРГ СЫН ТЕХНИЧЕСКОГО ГИГАНТА!»

«МАРИОН АРЕСТОВАЛИ В РИМЕ ЗА НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ НАРКОТИКОВ!»

Все, кроме последнего, были более или менее правдивы.

Её не арестовывали в Риме, но её допрашивала полиция, потому что она присутствовала на вечеринке одного парня, который оказался одним из самых известных наркокурьеров в Европе. Марион, конечно, не знала этого. Это было простое невезение.

И всё же она не могла утверждать, что абсолютно невиновна.

Взглянув на двух мужчин в тёмных костюмах и с наушниками, стоящих прямо за открытыми французскими дверями её арендованной виллы, она вздохнула во второй раз, хотя ни к одному из них не испытывала неприязни. Круглосуточная защита сейчас была частью её жизни; рядом с Марион всегда были такие мужчины, как эти двое, которые преследовали её всюду, куда бы она ни пошла, вероятно, всю оставшуюся жизнь.

Было весьма иронично, что Марион сейчас чувствовала себя очень потерянной.

Возможно, именно поэтому она постоянно перемещалась, принимая приглашения от друзей куда более богатых, чем она сама. Они приглашали её в свои дома в городах и на пляжные вечеринки по всему миру: Париж, Рим, Ибица, Сан-Тропе, Сейшельские острова, Мальдивы, Итальянская Ривьера, Лос-Кабос, Стамбул, Монте-Карло.

Все места были великолепны.

Каждое место было заполнено прекрасными людьми.

Марион знала, какое это везение, что ей удалось испытать хотя бы самую малость того, что она видела за последние тринадцать месяцев. В то же время всё это казалось ей нереальным. После того, как её мать и сестра погибли в автокатастрофе около полутора лет назад, Марион чувствовала себя плывущей по течению жизни, и не понимала, куда это её приведёт и что это все могло означать.

Она чувствовала ужасную вину за то, что оставила отца наедине с его горем, но в то же время ощущала, что он отстранился от неё теперь, когда у него появились гораздо более важные дела, о которых нужно было беспокоиться.

Если она вернётся в округ Колумбия, то только ухудшит положение вещей для него.

Здесь, по крайней мере, она чувствовала, что он защищен хотя бы от неё.

Здесь ей иногда казалось, что она играет роль в кино, только вот никто не дал ей сценарий. Находиться в странных, красивых местах, в окружении богатых людей, которые, казалось, не видели её по-настоящему, или же им просто было плевать на неё, или они даже не замечали её на самом деле, хотя бы как реальное человеческое существо, всё это казалось странно… безопасным.

Да, безопасным.

Несмотря на папарацци, заголовки, Секретную службу, сумасшедшие вечеринки…

Марион чувствовала себя невидимой.

И в данный момент она именно этого и хотела.

Глава 4

Знакомство

Тюр вошел в подземную таверну, осторожно проталкиваясь мимо группы заливавшихся смехом людей в париках разного цвета. У некоторых было выбелено лицо и сделан эффектный макияж глаз. У всех были густые накладные ресницы, тёмная помада и одежда ярких цветов. И все, казалось, были под кайфом и явно не от алкоголя.

Он был вынужден использовать приёмы сверхъестественного убеждения, чтобы попасть сюда.

Он не мог создавать миражи, как Локи, чтобы убедить людей, что его там вообще не было, но у него имелись свои способы изменения внешности… и способы заставить людей верить в то, что он, возможно, принадлежит к какому-то месту, в котором его быть не должно.

Этот бар позиционировал себя как «убежище» для богатых и знаменитых людей, которые не хотели, чтобы их фотографировали или снимали на видео.

Репортеров внутрь не пускали.

Никому не разрешалось снимать кого-либо вокруг. Гости должны были иметь членство, которое было эксклюзивным. Даже постояльцы и их гости обязаны сдавать свои телефоны у дверей и получать за это расписку.

Тюру удалось сохранить телефон при себе.

Будучи богом, он имел некоторые преимущества.

Во всяком случае, он не собирался никого снимать.

Он только прибыл на остров Сен-Бартелеми, в главный город Густавию.

В конце концов, он решил воспользоваться сверхъестественными методами, чтобы добраться сюда.

С технической точки зрения, он мог летать; как раз это Тюр мог делать в этом мире. Однако теперь, в современную эпоху, Тюр использовал эту способность реже. Его было слишком легко заметить, сфотографировать или зафиксировать иным образом: либо спутником, беспилотником, радаром или любым другим способом, которым люди защищали своё воздушное пространство от потенциально враждебных вторжений.

По той же причине Тюр старался не летать при дневном свете, если это не было неотложной ситуацией.

Последний раз, когда он сделал это на побережье Малибу в Калифорнии, расстояние было коротким, это была чрезвычайная ситуация, и ему всё равно это не очень понравилось.

Полет до Сен-Бартелеми из Франции был бы намного дольше.

Учитывая разницу во времени, форму планеты и время суток, солнце было бы в небе на протяжении почти всего полета.

Другие варианты путешествия по Земле тоже не были идеальными.

Человеческие виды транспорта были медленными.

У него бы ушло минимум одиннадцать часов, если бы он воспользовался ими, вероятно, даже ближе к четырнадцати или шестнадцати часам со всеми пересадками.

В конце концов, он сделал самую богоподобную вещь, которую только мог.

Он воспользовался Биврёстом, чтобы добраться до Асгарда.

В Асгарде Тюр использовал Биврёст во второй раз для межпространственного перемещения, чтобы добраться до острова Сен-Бартелеми, где Марион видели в последний раз.

Один должен был увидеть, как Тюр делает это, поскольку он следил за Биврёстом, но если это и побеспокоило отца Тюра, он не вмешался.

Что касается самого Тюра, то большую часть оставшихся световых часов он посвятил изучению плана острова, определяя, в каком отеле разместилась Марион Равенскрофт, добывая детали работы Секретной службы Марион Равенскрофт, не говоря уже о её передвижениях по городу.

Её отец всё же увеличил количество людей, наблюдающих за ней.

По этой же причине до нынешнего момента Тюр не позволял себе подходить слишком близко. На самом деле, ему даже не удалось нормально разглядеть её; он только мельком видел её на пляже, пока она прогуливалась по набережной и пила кофе в уличных кафе.

Он всегда имел некоторое представление о том, где она находилась, даже если её не было в пределах видимости, в основном из-за слежки за её гостиницей и подслушиванию сотрудников Службы безопасности. Опять-таки, он не был Локи, так что приходилось беспокоиться о том, чтобы не быть замеченным; он не мог влиять на людей как его брат, заставляя не видеть и не слышать его.

Однако при необходимости он мог двигаться тихо, почти незаметно.

Ему удалось добраться до балкона её комнаты, где он услышал, как глава её подразделения разговаривает с агентами, находившимися в городе рядом с ней.

Как только он услышал и получил достаточно информации о том, какие у них существовали протоколы, Тюр снова спустился вниз и направился по городским улицам к главной гавани, где Марион планировала пообедать со своими друзьями в эксклюзивном клубе этого острова.

Он ожидал увидеть относительно тихий и дорогой ресторан.

Вместо этого он обнаружил, что находится в месте, больше напоминающем шоу бурлеск, заполненное людьми в костюмах, в которых не было никакого смысла, по крайней мере, не для ресторана с хрустальными бокалами и настоящим столовым серебром, и не в отношении какой-либо другой темы, которую Тюр мог распознать.

Он видел совсем взрослых людей, с морщинами и седыми волосами, одетых в костюмы в стиле 20-х годов с пиратскими шляпами, топами с вырезом и туфлями на высоких каблуках. Он видел молодых людей в возрасте от двадцати до тридцати лет с красными носами и париками клоунов, с украшенными драгоценными камнями коронами, масками, буйным макияжем и в нижнем белье. Некоторые носили с собой бутылки шампанского или мартини, курили тошнотворно-сладкие сигареты или едкие сигары.

На некоторых были просто купальники и куча блесток.

Тюр пробирался сквозь толпу, рассматривая различные наряды, оглядывая танцпол с его светящейся плиткой, заполненный смеющимися, кричащими и подпрыгивающими людьми. Он наблюдал, как они раскидывают ленточки, пляжные мячи, размахивают светящимися палочками, гоняются за воздушными шарами.

Всё это было похоже на американский праздник Хэллоуин.

Но сейчас для этого неподходящее время года. Хэллоуин отмечали, по крайней мере, несколько недель назад, возможно, даже несколько месяцев, если полагаться на память Тюра.

Ещё не пришло время праздновать Новый год.

Неужели относительно скоро наступит Рождество?

Тюр чувствовал, что был немного сбит с толку, пока он шёл к бару, ища место, где можно было бы сесть и иметь обзор на всех приходящих и уходящих членов клуба. Служба безопасности Марион Равенскрофт, похоже, думала, что она уже где-то здесь. Казалось, они предполагали, что как минимум полдюжины её друзей из высшего общества тоже находятся здесь.

Её будет нетрудно заметить, особенно если они соберутся все вместе.

Некоторое время он изучал её фотографии.

У неё поразительная внешность; её было трудно не заметить.

Необычные глаза рыжевато-карего цвета. Спортивное телосложение. Длинные ноги. Выделяющиеся высокие скулы. Полные губы. Её натуральный цвет волос был тёмно-коричневым, почти чёрным.

На недавних фотографиях, которые он нашёл, она была именно с этим цветом волос, но он также видел, как за эти годы она окрашивала их в разные оттенки: тёмно-красный, платиновый, сине-чёрный, золотистый блонд вместе с прядями разных цветов, таких как сливовый, фиолетовый, небесно-голубой, тёмно-синий, огненно-красный, бледно-зелёный, закатно-оранжевый, шокирующе розовый.

Тюр нахмурился и огляделся вокруг.

Он был уверен, что с легкостью найдёт её.

Он искал людей, которые могли быть частью её службы безопасности.

В клубе с ней было как минимум двое из них.

Тюр заметил одного человека, который предположительно являлся агентом по безопасности, и стал украдкой наблюдать за ним.

Блондин. Армейская стрижка. Невзрачный костюм. Дорогие часы.

Секретная служба, догадался Тюр.

Тюр ещё более убедился в своем предположении после того, как заметил, что блондин бормочет что-то в свой рукав; вероятнее всего, у агента был наушник в противоположном ухе, которое Тюр не мог видеть.

Конечно, учитывая клиентуру в клубе, вполне возможно, что он был частью службы безопасности другого человека, но Тюр в этом сомневался. Обычные, оплачиваемые частные телохранители, как правило, не были так педантичны и не умели хорошо сливаться с толпой. Этому человеку без особых усилий удалось отойти на второй план, пока он обходил всех людей, разодетых в костюмы, и обдолбанных местных жителей.

Тюр уже заметил нескольких человек, которые соответствовали шаблону наёмных телохранителей и наверняка работали на знаменитостей внутри клуба или на богатых людей, боявшихся похищения с целью выкупа.

Обычно это были большие парни с оружием, которое они не очень хорошо скрывали. По большей части они эффективно выполняли свою работу, которая в основном заключалась в контроле за входом, решении проблем и создании угрожающего вида. Они выделялись, потому что часть их работы заключалась в том, чтобы быть заметными. Более молодые версии этих телохранителей выглядели немного зеленее и меньше смахивали на бывших копов, но, как правило, были даже больше по размеру.

Блондин был другим.

Блондин был похож на бывшего военного.

Он был худощавым, с резким взглядом, и оставался невидимым.

Нет. Тюр был уверен, что прав. Блондин был из Секретной службы.

Через несколько секунд он нашел напарника блондина, который прислонялся к бару с другой стороны. Чернокожий мужчина тридцати пяти лет был одет в более тёмный костюм и немного более подходящую для клуба одежду, и при этом полностью гармонировал с окружением, за исключением едва заметного наушника и наручного микрофона.

Тот факт, что они оба были здесь, заставил Тюра одновременно расслабиться и смутиться.

Где была Марион Равенскрофт?

Если её охрана здесь, в баре, то почему она сама не находилась в пределах видимости?

Неужели она действительно всё это время была в уборной?

Находился ли рядом с ней третий агент, возможно, женщина?

Нахмурившись, всё ещё оглядывая тёмное пространство и изучая лица в мигающих цветных огнях, Тюр задумал сделать что-нибудь более решительное. Например, спросить людей, знают ли они Марион, была ли она здесь, в клубе, или даже проверить соседние места, или убедить какую-нибудь женщину-человека сходить в туалет и поискать для него Марион…

Но тут танцевальная музыка резко стихла.

После короткой паузы, когда ритмы хауса перестали сотрясать пол, а люди на танцполе растерялись, ничего не понимая, раздался громкий радостный вопль.

Все огни разом погасли.

Вспыхнул прожектор, осветивший тёмно-красный занавес, который скрывал небольшую сцену.

Взгляд Тюра последовал за всеми остальными…

И в этот момент кроваво-красные шторы начали открываться.

***

Музыка бурлеска полилась через верхние динамики и продлилась достаточно долго, чтобы заставить всех в комнате замолчать.

Взгляд Тюра не отрывался от маленькой сцены.

Выкрашенная в чёрный цвет и окруженная зеркалами деревянная платформа имела серебристый шест в центре, а также серебристый стул, ножки и спинка которого были обмотаны мигающими разноцветными рождественскими огоньками. Рождественские гирлянды и мишура свешивались по краю сцены.

Серебряная резьба в виде оленя обрамляла верхний край зеркала, обёрнутого мишурой и красно-зелёными рождественскими украшениями.

Тюр почти не замечал этого.

Его глаза не отрывались от женщины в центре сцены, элегантно обхватившей серебристый шест длинной ногой.

В клубе раздался свист, крики и смех.

Люди выкрикивали всякое, но Тюр улавливал их слова лишь частично.

Один мужчина с особенно громким голосом выделялся среди остальных.

— МАРИ! — закричал он, бросая на сцену пригоршни серебряных и золотых блесток. — ТЫ СЕКСИ-МАМОЧКА! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Женщина, закинувшая ногу на шест, не шевелилась.

Она оставалась абсолютно неподвижной, пока стихали первые несколько тактов музыки.

Когда все сосредоточились на сцене, музыка изменилась.

Длинноногая женщина в белом меховом купальнике продолжала висеть на шесте. Вместе с бикини на ней были полосатые красно-белые чулки до колен с белым мехом сверху, ярко-красные блестящие туфли на пятнадцатисантиметровом каблуке, полосатые красно-белые перчатки до локтей и меховая шапка Санты.

Она выглядела, как очень сексуальная карамельная трость.

Тюр поёрзал на своём сиденье, не в силах оторвать взгляд от неё или этой ноги, обвившейся вокруг шеста.

Новая песня, раздавшаяся из колонок, была известна даже ему.

Он слышал её раньше, в разное время его визитов на Землю на протяжении многих лет. Он даже знал, что это была праздничная песня, хотя Рождество в Асгарде обычно не отмечали.

Когда из колонок клуба полились первые несколько тактов «Santa Baby», свист стал ещё громче, и женщина начала двигаться, идеально покачивая бёдрами в ритме музыки.

Тюр словно загипнотизированный смотрел вместе с остальными, как она схватила серебристый шест сверху и снизу и подтянула остальную часть своего тела в идеальную стойку на руках, используя только мышцы рук, ног и живота. Она добралась до вершины и безупречно исполнила несколько шпагатов, и её чёрные волосы рассыпались по плечам после того, как она стянула с себя шапку Санты и швырнула её в толпу.

Крики и свист становились оглушительными.

Взглянув на толпу, она лукаво подмигнула и улыбнулась публике.

Тюр наблюдал, как её стройное тело волнообразно изогнулось, прежде чем она развернулась обратно и аккуратно приземлилась на эти блестящие красные туфли на очень высоком каблуке… только для того, чтобы снова сесть на шпагат на полированном полу. Она перевернулась, вновь поднялась и схватилась за шест, с легкостью оборачиваясь вокруг него и изящно обвив его одной ногой.

Она двигалась так размеренно и точно, что это выглядело почти механически.

Она еле успела перенести центр тяжести и тут же снова обернулась вокруг шеста в идеальное с музыкой время, и подтянулась ещё несколько раз, после чего легко приземлилась и сделала высокий мах ногой, подняв ступню над головой и опустив её на сиденье стула.

Толпа обезумела.

— ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ, МАРИОН! — крикнул мужчина в толпе.

Все вокруг рассмеялись.

— НЕТ, — закричала женщина рядом с ним. — ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ!

Женщина с длинными чёрными волосами подмигнула другой женщине, затем резко развернулась, высоко подняв колено, и сделала ещё один мах над головой, поставив ногу сзади на сиденье серебристого стула.

Перешагнув через спинку, она кувыркнулась вперед, аккуратно приземлившись спиной на отполированную сцену, и её бедра оказались приподняты вверх, а тёмный макияж подчеркивал её кошачьи светло-карие глаза. Она снова задвигалась под музыку, и Тюр понял, что пялится на эти длинные ноги и худой живот, пытаясь молчаливо напомнить себе, что он здесь делает.

Его взгляд переместился на её лицо и он увидел, что ореховые глаза смотрели на него в ответ.

Она смотрела на него, пока её тело двигалось под музыку.

Казалось, что они находились в этом танце вместе…

Затем она ухватилась за серебристый шест и подтянулась так грациозно, что это выглядело так, будто кто-то поднял её с помощью веревок.

Обхватив ногой шест, она снова плавно прокрутилась вокруг него, пока другая её нога застыла в танцевальном па, а песня уже подходила к концу.

Она закончила выступление, повиснув вниз головой и вытянув одну длинную ногу в идеальную линию, украшенную чулками в красно-белую полоску.

Её губы изогнулись в легкой усмешке, пока она удерживала взгляд Тюра.

Бог не двигался.

Он даже не моргал.

Тем не менее, ему потребовалось несколько секунд, чтобы напомнить себе, кто она такая.

Она была причиной, по которой он находился здесь.

Марион Равенскрофт была его работой.

И пока он повторял эти слова в своей голове на нескольких разных языках…

…он задавался вопросом, верил ли он в это хоть немножко.

Глава 5

Публичная сцена

Она повисла вверх ногами, глядя на мужчину с обсидианово-чёрными, ошеломляющими и тревожно приковывающими к себе глазами, дыша немного тяжелее из-за выступления, которое она составила буквально в последнюю минуту, когда Чарли спросила, не хочет ли она развлечь народ.

Кто-то проболтался Чарли, что Марион когда-то была танцовщицей.

Прежде чем она стала профессиональной тусовщицей.

Однако сейчас она вовсе не думала обо всём этом.

На самом деле она ни о чём не думала.

Вместо этого она чувствовала себя пойманной, затерянной в этих непостижимых глазах, которые были лишь частью невероятно красивого лица.

Не дрогнув, она удерживала его взгляд даже после того, как её разум частично включился обратно в работу. Она ни разу не отвела глаза и в то же время смогла думать достаточно ясно, чтобы заинтересоваться этим мужчиной. Она наблюдала, как он смотрит на неё; суровые черты его лица были неподвижными, как и его хорошо сложенное, не менее красивое тело, которое расположилось на стуле в дальнем конце бара.

Что-то в том, как он сидел, говорило ей, что эта непринуждённая поза была крайне обманчивой.

Он выглядел скорее как большой кот, готовый к прыжку.

По сути, всё в этом мужчине кричало о том, что он был бойцом, и Марион как никто другой узнавала данные признаки. Большую часть своей жизни она провела среди вот таких вот бойцов.

Она задавалась вопросом, кто он, чёрт возьми, такой.

С её-то безумно отвратительной удачей он, вероятнее всего, окажется репортёром.

Учитывая тот факт, что последние тридцать секунд песни она вроде как танцевала исключительно для него, это было бы просто… идеально.

Хотя она подозревала, что репортёр намного сильнее обрадовался бы подобному шоу, чем этот парень, если судить по его виду. Он бы не стал пялиться на неё с таким неподвижным, возможно-осуждающим, возможно-злым взглядом на своём великолепном лице.

И он бы не смотрел на неё в упор этими странно тёмными и гипнотическими глазами.

Если он был репортёром, то это не объясняло его телосложение, которое больше подходило гимнасту или боксеру средней весовой категории, нежели обыденному придурку-журналисту. Большинство папарацци, которые всюду преследовали её, выглядели так, словно только что вылезли из своей машины, переночевав там накануне вечером. Стандартно неряшливые образы репортёров, с которыми Марион пересекалась за последний год, по большей части отличались лёгкой щетиной, гавайскими рубашками, которые они по невообразимой причине предпочитали, или, похоже, ежедневным похмельем.

Даже те, кто выглядели немного более аккуратными, не походили на этого парня.

У них определённо не было такой ауры.

Марион задалась вопросом, не был ли он новичком в её службе безопасности.

Она всё ещё смотрела на него, когда перевернулась, спускаясь с шеста, а затем прошла по сцене к узким деревянным ступенькам, ведущим обратно на основной этаж. Она осторожно спустилась по лесенке, аккуратно ставя ноги в туфлях с безумно высокими каблуками.

Затем Джоанна Ривз, смеясь, схватила Марион за руку и обняла её за талию, торопливо рассказывая на ухо о том, как все в этом мире просто обожали её. Джоанна куда-то настойчиво вела её, и Марион изо всех сил старалась поспевать, балансируя на блестящих красных каблуках на гладком кафельном полу, на который уже успели пролить несколько напитков.

— Тебе В САМОМ ДЕЛЕ нужно быть актрисой, моя дорогая… — проговорила актриса с заплетающимся языком, повышая голос из-за нарастающей музыки, когда диджеи снова заиграли треки. Они немедленно возобновили громкие танцевальные ритмы, чтобы ещё больше завести толпу.

— …В тебе столько харизмы! Просто АФИГЕТЬ! В ДУШЕ ты исполнитель, Мари, готова поставить на это деньги. Я собираюсь поговорить с моим менеджером насчет тебя… Я думаю, мы должны снять пробную сцену! Я до смерти хочу узнать, любит ли тебя камера так же сильно, как и я!

Марион не ответила ей, но вместо этого наклонила голову, ухмыльнулась и подмигнула.

Приложив пальчик к ямочке на щеке, она другой рукой по-матросски отдала честь, при этом выпятив задницу и грудь и имитируя старые плакаты в стиле пин-ап сороковых годов.

Это развеселило Джоанну ещё больше, и она рассмеялась, направляя Марион, всё ещё одетую в пушистое белое бикини и гольфы, к своему столику, где Марион увидела привычную смесь невероятно знаменитых и невероятно богатых людей.

Она сделала реверанс на последовавшие аплодисменты и свист.

Затем улыбнулась Джоанне, высвобождая свою руку.

— Мне надо переодеться, — произнесла она, громко говоря это прямо в ухо актрисе сквозь музыку. — Я вернусь через несколько минут…

— Ты и так выглядишь великолепно, — сказал ей мужчина с сильным ирландским акцентом.

Оглянувшись, Марион увидела, как актер ухмыляется, глядя на неё. Её шапочка Санты из номера небрежно восседала на его голове, а рука сжимала крепкий алкогольный напиток в бокале.

— Почему бы тебе не присесть ко мне на колени, красавица? — произнёс он, похлопывая себя по бедру. Его ирландский акцент стал ещё заметнее, когда он сделал очередной глоток. — Скажи заведённому и возбуждённому Санте, что ты хочешь на Рождество, пока он не выскочил из своих штанов…

— О, я сильно подозреваю, что тебя гораздо больше волнует то, что ты сам хочешь на Рождество, Гарри, — бросила ему в ответ Марион. — Но мы все знаем, что ты в списке плохих мальчиков и девочек. Поэтому я думаю, что ты получишь кусок угля.

Сидящий рядом с ним мужчина (какой-то богач из техно-индустрии, если ей не изменяла память) разразился искренним смехом.

— Ну же, прекрасная, — уговаривал Гарри, подмигивая и глядя на её ноги. — Обласкай немного член Санты. Мы можем обговорить детали наших взаимных подарков позже.

— Я далеко за пределами твоего ценового диапазона, любовничек, — с улыбкой ответила Марион.

— О, я в этом сомневаюсь. Мой ценовой диапазон довольно высок.

— Уверена, ты так и думаешь, дорогой, — сладко произнесла Марион. — Но ведь мужчины и женщины часто по-разному воспринимают размер… и его относительную ценность.

Техномагнат снова засмеялся, хлопнув себя по бедру и широко улыбнувшись Марион.

Когда Гарри понимающе усмехнулся ей, Марион притворилась, что не замечает этого, и отвернулась, после чего сделала очередной насмешливый реверанс.

Она наклонилась к уху Джоанны.

— Сейчас вернусь, — наполовину крикнула она. — Закажи мне маргариту, ладно?

— Конечно, милая, — крикнула в ответ Джоанна. — С солью по краю, верно?

Марион кивнула, подмигивая ей. Однако, когда она повернулась, чтобы уйти, ирландский актер схватил её за руку и дёрнул спиной к себе, прежде чем она успела сделать нормальный шаг.

Марион не думала.

Она отреагировала чисто инстинктивно.

Все эти годы тренировок спровоцировали её мышечную память, взбудораженную адреналином и чисто автоматической самообороной. Она полностью развернулась, высвобождая свою руку и совершая дугообразное движение ногой, бедром и туловищем по плавной, контролируемой траектории…

Разворачивая ногу и совершая пинок назад.

В конечном итоге острый конец высоченного каблука её блестящей красной туфли упёрся прямо в кожу шеи ирландского актера.

Надавив на то место, где проходила его яремная вена.

Гарри Мортенсен замер, глядя на неё широко раскрытыми глазами.

— Что случилось? — проворковала Марион. — Я думала, вам понравились мои туфли, мистер Мортенсен?

Техномагнат снова разразился пьяным смехом и громко захлопал в ладоши.

— БРАВО! — сказал он с сильным европейским акцентом. — БРАВО, МИСС!

Гарри сидел неподвижно, его лицо немного помрачнело.

Марион видела страх в этих тёмно-синих глазах.

Она наблюдала, как его гнев усиливался.

Ухмыльнувшись яростному взгляду, которым он сверлил её, Марион аккуратно отвела ступню и ногу, распрямив колено, и поставила высокий каблук туфли на скользкий кафельный пол. Она взглянула в широко раскрытые глаза остальных присутствующих, уставившиеся на нее, и один из мужчин, тоже актер и друг Джоанны, нервно захихикал.

— Ты бы видел свое лицо, Гарри, — пошутил американский актер. — Я не могу понять, ты разозлился или влюбился.

Марион вежливо улыбнулась ему, но воспринимала эту ситуацию совсем иначе.

В этих глазах не было любви.

Джоанна смотрела на Марион с абсолютным неверием. Марион не могла понять, либо она впечатлила свою новую подругу-актрису, либо просто убедила её в том, что Марион была маньяком-убийцей или, возможно, какой-то настоящей шпионкой.

Как бы то ни было, Джоанна смотрела на неё так, будто Марион только что приставила пистолет к голове парня и пригрозила убить его.

Что, по предположению Марион, не являлось далеким от истины.

Улыбнувшись группе людей, она притворилась, что не замечает их недоверчивых взглядов.

— Скоро вернусь! — произнесла она, совершив небольшой весёлый прыжок и изобразив руками кроличьи лапки. Когда она подпрыгнула, пятка одной ноги коснулась её ягодиц, после чего она отвернулась и ушла.

***

Марион начала сожалеть о содеянном ещё до того, как покинула танцпол клуба.

Изо всех сил выталкивая из головы устроенную сцену, которая только что произошла, она сосредоточилась на том, чтобы снова переодеться в обычную одежду. Может, ей стоит принять всё это как знак свыше, просто уйти пораньше и вернуться на виллу.

Может, даже вернуться домой.

Конечно, Марион больше не знала, где её дом.

Дома в Калифорнии больше не было. Первым делом после смерти матери и сестры дорогой папочка избавился от дома, в котором выросла Марион.

Белый Дом определённо не был её домом.

Честно говоря, Марион уже не была уверена, являлись ли Соединённые Штаты её домом.

Жизнь в Америке была наполнена всеми возможными проблемами до тех пор, пока дорогой папочка занимал пост президента. В ближайшие четыре-восемь лет она не сможет покинуть свой дом так, чтобы её при этом кто-нибудь не узнал. Всё, что она сделает на американской территории, ещё тщательнее будет рассматриваться под микроскопом.

Скорее всего, её будут узнавать и окликать незнакомцы на улице.

Её будут фотографировать и следить за ней во время обыкновенного похода за продуктами или выхода за кофе.

Ей будет практически невозможно завести отношения.

Она предполагала, что могла бы принять предложение Джоанны, исчезнуть во внутренних кругах других знаменитостей в Лос-Анджелесе, возможно, даже попытаться построить карьеру на этой своей узнаваемости.

Но почему-то от этой мысли её лишь слегка тошнило.

Кроме того, она не сильно поможет отцу, если подастся в Голливуд.

С другой стороны, если она собиралась выбрать путь клише, то можно пойти и ва-банк.

Вздохнув при этой мысли, Марион сосредоточилась на том, чтобы выбраться из клуба. К чёрту маргариту. Она собиралась вернуться на арендованную виллу. Заказать доставку еды. Принять душ и надеть пушистый халат. Может, посмотреть старые фильмы по кабельному, или несколько серий «Баффи, истребительницы вампиров», или «Сверхъестественного», или «Декстера».

Если будет не слишком поздно, можно даже позвонить некоторым старым приятелям из дома.

По крайней мере, они сочли бы её стычку с Гарри Мортенсеном — известным актером, сердцеедом, международной суперзвездой и полным придурком в реальной жизни — поистине забавной.

Слегка улыбнувшись от этой мысли, Марион обошла сцену и направилась к двери чёрного цвета, которую она использовала, чтобы попасть за кулисы перед выступлением. Открыв дверь и войдя в тёмный коридор, она почувствовала, что немного расслабилась.

Она улыбнулась бармену, который пришёл за сцену за ящиком с алкоголем, и он тоже её поприветствовал, улыбнувшись в ответ.

Марион не замедляла шага.

Она продолжала идти по выкрашенному в чёрный цвет коридору с широко расставленными голыми лампочками, направляясь к ряду выкрашенных золотом дверей, ведущих в маленькие комнаты, которые служили реквизиторскими и гримёрками для различных шоу, которые устраивали в клубе.

За второй по счёту дверью находилась комната, где она переодевалась из уличной одежды.

Зайдя внутрь, Марион закрыла дверь, заперла замок и по-настоящему выдохнула, ненадолго остановившись и прислонившись к деревянной панели.

Почувствовав, как её разум начинает успокаиваться, через несколько секунд она выпрямилась, завела руку назад и стянула с себя сначала одну туфлю, а затем и вторую. Она бросила блестящие красные туфли на пол возле своей сумки, немного размяла лодыжки, потянулась, а затем сняла чулки один за другим, бросив их в сумку вместе с туфлями.

Подтянув сумку поближе, она вытащила одежду, в которой пришла сюда из отеля, и начала нормально переодеваться.

Избавившись от наиболее вопиющих слоев макияжа с помощью горстки салфеток, которые кто-то предусмотрительно оставил для неё — ей хотя бы удалось смягчить насыщенные оттенки тёмных теней, подводки для глаз и снять накладные ресницы, не говоря уж о том, чтобы стереть примерно половину румян, которые она нанесла — Марион надела относительно удобные золотые босоножки на каблуках около восьми сантиметров, которые она носила вместе с относительно скромным, но всё же коротким золотистым платьем, которое она надела прежде, чем прийти сюда.

Запихнув костюм вместе с красными туфлями в большую сумку, она перекинула кожаный ремень через плечо и вышла.

Она не совсем смотрела, куда идёт.

Она была слишком занята размышлениями о том, как приставила каблук к шее кинозвезды, который зарабатывал около двадцати миллионов за один фильм, и о возможности того, что кто-то мог сфотографировать её в этот момент.

Она была слишком занята размышлениями о том, как ей удалось устроить ещё одну почти публичную сцену, которая могла в конечном счёте поставить её отца в неловкое положение.

Поморщившись от этой мысли, она вошла в тёмный коридор, направляясь к двери, которая вела обратно в главную зону клуба.

Она была слишком погружена в свои мысли, чтобы смотреть по сторонам.

Она также не почувствовала никаких сигналов тревоги, которые обычно посылал её внутренний радар на опасности, которые могли произойти.

Марион Равенскрофт не заметила не единой чёртовой вещи.

Она прошла через дверь и повернула направо, затерявшись в своих мыслях…

…когда кто-то очень большой, кто-то намного выше неё, с ладонями больше её лица, грубо схватил её за горло.

Он поднял её вверх прежде, чем она успела издать хоть один писк.

— Ну же, котёнок, — промурлыкал голос, выдыхая в ухо горячим дыханием. — Будь хорошим маленьким котёнком… и я не переломаю твою крошечную, мягкую, слабую, кошачью шею прямо здесь.

Марион застыла, повиснув над землей.

Она слышала, что скрывается за этими ухмыляющимися, холодными словами.

Она знала, что каждое из них он произносил абсолютно серьёзно.

Глава 6

Конец вечеринки

Разум Марион абсолютно застыл.

Она повисла там, не в силах дышать, понимая, что человек сзади удерживал её в так называемом удушающем захвате. Кем бы он ни был, чего бы они не хотели, он пытался ухватить её правую руку, предположительно для того, чтобы скрутить её за спину.

Она бездумно боролась, пытаясь высвободить руку.

Но настоящей проблемой было её горло.

Он держал её за шею в тридцати сантиметрах от земли, и её дыхание было перекрыто рукой размером с её бедро.

Она подумала о тревожной кнопке, при нажатии которой она могла бы сообщить сотрудникам Секретной службы, что у неё проблемы. Она была в её сумке. Которая застёгнута на молнию и в настоящее время зажата за её спиной.

Она потеряет сознание из-за нехватки кислорода прежде, чем сможет добраться до неё.

Ей надо разобраться с тем, что её схватили за горло.

Ей надо решить проблему нехватки кислорода.

Как ни странно, в этом отношении её разум оставался предельно ясным.

Она бултыхалась в этом подвешенном состоянии, казалось, очень долго.

На самом деле она понимала, что могла пройти всего секунда или две.

Её разум детализировал реалии её нынешнего положения, и это каким-то образом связало часть её подсознания с её тренировками.

Под конец этой паузы она уже двигалась.

Марион подбросила всё своё тело в воздух, используя вес и мышцы, чтобы качнуться вверх и назад, и попытаться сделать это как можно выше, тем самым выведя мужчину из равновесия. Она вернулась в изначальное положение, и он согнулся в спине, позволяя её ногам коснуться земли.

Она резко приземлилась в туфлях на каблуках и тут же повернулась в сторону, наклоняясь к открытой части его руки, где было его запястье.

Комбинация этих действий позволила ей выкрутиться и обрести свободу.

Она не ждала.

Оставив свою сумку, она побежала как можно быстрее к двери в конце коридора.

Она должна попасть на главный этаж клуба.

Ей надо добраться до Майка, начальника её охраны из Секретной службы.

Врезавшись всем телом в серебряную решётку посреди двери, она толкнула дверь вперед, так что та ударилась о стену, и выбежала в проём.

Она неслась со всех ног, пока не добралась до середины клуба, затем, заскользив по плитке в направлении бара, затормозила, чтобы найти Майка. Даже попытавшись замедлиться, ей не удалось взять под контроль свою скорость или своё тело… или эти туфли на скользком полу… и она врезалась в группу тусовщиц в клоунских париках и пеньюарах.

Они почти поймали её.

Одна чуть не упала вместе с ней, а третья чуть не присоединилась к ним.

Остальная часть примерно двадцатилетних девушек в группе залились пьяным смехом.

Всё ещё сжимая руку одной из девушек, Марион улыбнулась им в ответ, пытаясь держать лицо.

Когда они продолжили идти в направлении задних кабинок, она высвободилась и огляделась в поисках Майка или Дона, агентов её службы безопасности.

Тревожная кнопка всё ещё была в сумке.

Её сумка валялась в коридоре.

Ей оставалось только надеяться, что они видели, как она выбежала из той двери.

Она должна надеяться, что они будут искать её.

Она знала, что они оба были здесь.

Она совершенно точно видела Майка Ростро, главу её охраны, сидевшего в баре ранее и пившего газировку с лаймом. Блондин около сорока лет, бывший спецназовец морской пехоты, коротко отсалютовал ей, когда она жестом показала ему, что идёт в раздевалку за кулисами, чтобы переодеться.

Она уже сказала ему и Дону о том, что выступит с танцем для Чарли.

Дон Джеральд — молодой, темнокожий, красивый напарник Майка не был в восторге от того, что Марион собралась делать то, что по его мнению, называлось «стриптиз для кучки идиотов», но они согласились подождать здесь, а не следовать за ней за кулисы.

Они поговаривали о том, чтобы нанять женщину-агента, которая могла бы без проблем следовать за ней в те места, где мужчинам вряд ли будут рады. Это было частью недавней паранойи отца Марион по поводу её безопасности. Они ещё не сделали этого отчасти потому, что Марион настаивала на том, что в этом нет необходимости.

В любом случае, как выразился Майк, Марион может позаботиться о себе.

Однако сейчас Марион вовсе не могла постоять за себя.

Она понимала, когда что-то ей было целиком и полностью не по зубам.

Она внимательно изучала лица в баре, разыскивая белокурую короткую стрижку Майка и его обветренное лицо. Она хотела убраться отсюда к чёртовой матери. Она не чувствовала себя в безопасности, хотя тот парень до сих пор не последовал за ней на главную площадку клуба.

Даже в окружении людей она не чувствовала себя хоть сколько-нибудь в безопасности.

В её крови бурлил адреналин, который велел ей бежать, но она не хотела выходить на улицу, уж точно не в одиночестве.

Она посмотрела налево и увидела стол у сцены, заполненный типично голливудскими типами: детьми богачей, молодыми предпринимателями-технологами, медиа-личностями. Джоанна сидела на коленях у ирландского актера Гарри, всё ещё одетого в шапку Санты, которую он схватил, когда Марион выбросила её со сцены.

Она задумалась, не стоит ли ей подойти к ним.

Безопасность в количестве.

К тому же у некоторых из них имелись телохранители, включая того ирландского актера, который схватил её. Она могла бы пойти туда, затеряться среди их славы и богатства, в конце концов, найти своих парней из Секретной службы и убраться отсюда нахрен.

Она только начала идти к ним, как сзади её схватили за руку.

Марион не думала.

Она развернулась.

На этот раз вместо того, чтобы использовать ногу, поскольку человек стоял, она дернула захваченную руку назад и вниз, используя инерцию и мышцы пресса, чтобы потом замахнуться другой своей ладонью и, вложив весь свой вес, нанести удар.

Человек, стоявший там, легко, изящно и без усилий уклонился и убрался с дороги.

С тревожной непринуждённостью.

Его уклонение было настолько точным, таким совершенно спокойным, как будто Марион двигалась в замедленном темпе.

Она привыкла к тому, что двигалась довольно быстро в сравнении с большинством мужчин.

Это и длина её ног были чуть ли не единственными преимуществами, которыми она располагала.

С этим мужчиной у неё, по-видимому, оставались только ноги, да и то не точно.

Она уставилась на него, тяжело дыша и не в силах отвести взгляд от этих угольно-чёрных глаз.

Она сразу же узнала его.

Это был мужчина, который наблюдал за ней, пока она танцевала на сцене. Теперь, когда она могла видеть эти чёрные обсидиановые глаза вблизи, ей казалось, что в них горел внутренний огонь, словно маленькие угольки, которые едва мерцали внутри чёрных как смоль зрачков.

Что-то в этих глазах показалось ей очень странным.

Не просто странным, а потусторонним.

Не совсем пугающим, но в них была сила, глубина которой заставила её втянуть воздух. Она пристально смотрела на него, и выражение его лица не менялось уже несколько секунд.

Она поняла, что он мог не знать, кто она такая.

Теперь, когда на ней не было мехового бикини или высоченных каблуков с чулками по колено, он мог даже не узнать её по ранним событиям этой ночи в клубе.

Она ошиблась на этот счёт.

Она ошиблась дважды.

Когда он заговорил, его голос был потрясающе глубоким.

— Марион, — произнес он. — Ты не в безопасности.

Она моргнула, и её губы слегка приоткрылись.

Она почти собралась что-то ответить ему — колеблясь, то ли спросить его, что он имел в виду, откуда он знает её имя, и кто, чёрт возьми, он такой, то ли сказать ему отпустить её нахер, прямо сейчас — когда кто-то ещё схватил её за руку с другой стороны.

Когда рука, схватившая её бицепс, дёрнула её назад, второй человек, лысый мужчина с татуировкой на одной стороне лица, обхватил толстой рукой шею парня с угольно-чёрными глазами, который только что сказал ей, что она не в безопасности.

После этого всё произошло очень быстро.

Марион извернулась в сторону, пытаясь высвободиться от новой руки, удерживающей её…

…и тут что-то кольнуло её в шею, от чего у неё перехватило дыхание.

Она почувствовала сильное давление.

Что-то с силой вошло в её кожу.

Шприц.

Кто-то вколол шприц с чем-то прямиком в её кровоток.

В её голове взорвался ужас, разжигая адреналин.

Вероятно, это ещё быстрее разнесло наркотик по её кровотоку.

Марион пока что не чувствовала воздействия того, что ей дали, но она уже знала, что было очень поздно.

Было слишком поздно.

Часы тикали над ней, говоря, что стало слишком поздно.

Она обернулась на черноволосого мужчину со странными вулканическими глазами как раз вовремя, чтобы увидеть, как он перебрасывает через свою голову лысого парня с татуировкой. Он подпрыгнул и упал на одно колено, устремляя вес своего тела назад, чтобы с тошнотворным хрустом пригвоздить к полу эту лысую гору с татуировками.

Темноволосый мужчина с глубокими чёрными глазами поднялся, выпрямившись во весь рост, а лысый мужчина мёртвым грузом валялся на своей широкой спине.

Марион уставилась на лицо лысого.

Она гадала, мог ли это быть тот же мужчина, который пытался удержать её в захвате в коридоре, который называл её «котёнком», который угрожал сломать ей шею… и решила, что так оно и есть.

И она абсолютно не возражала против его смерти.

Её вполне устраивало, что о нём позаботился темноглазый мужчина.

Подумав об этом, она перепрыгнула через неподвижную фигуру лысого мужчины, пытаясь добраться до темноглазого и отдалиться от человека со шприцем.

Затем она увидела четвёртого парня, который шёл на здоровяка с обсидиановыми глазами.

Она почувствовала, как пальцы сжали её руку и потащили назад.

Она повернулась налево и увидела Майка Ростро, главу её Секретной службы, бегущего к ней навстречу. Его рот был раскрыт в крике, и он прикасался к своему уху. Она увидела и его напарника, красавчика Дона Джеральда, бегущего к ней с другого конца бара.

Теперь наркотик оказывал своё воздействие.

Всё замедлялось, становясь призрачным.

Она перешагнула лысого парня, но что-то потянуло её назад, и она упала на спину.

Она смотрела на вращающиеся огни над головой.

Вокруг неё кричали люди.

Она слышала крики.

Марион подняла взгляд, пытаясь сосредоточиться, когда двое мужчин, по одному с каждой стороны, потащили её по кафельному полу…

Затем она увидела его.

Черноглазый мужчина стоял, глядя на неё на полу.

Она увидела, как он схватил своего нынешнего нападающего за запястье, повернул его вниз и в сторону, заставляя тело мужчины следовать его движениям, и повалил парня лицом вниз на пол.

Двое парней из её Секретной службы тоже бежали к ней.

Они направлялись к ней, но почему-то Марион не могла отвести взгляд от человека с обсидиановыми глазами, наблюдая, как пламя в них становилось всё ярче, пока он смотрел на неё.

Она видела ярость на его лице, несмотря на неподвижность его взгляда.

Но почему-то это вовсе не пугало её.

По правде говоря, она находила это странно успокаивающим.

Это было последнее, что она помнила, когда все вокруг лица мужчины стало серым, потемнело и оставило только цветные пятна, крики, звуки паники и замешательства…

…а потом не осталось ничего, кроме тишины.

Глава 7

Холодный ветер

Марион медленно приходила в сознание.

Такое чувство, будто она пробиралась сквозь желе, застряв в в какой-то липкой, гелеобразной дыре. Марион осознала, что какая-то часть её слышала и видела всё, но понятия не имела, где находилась или что с ней происходило.

Она чувствовала какую-то вибрацию кожей, костьми, зубами и плотью.

Она слышала чей-то голос.

Ей было холодно.

Дрожа, она подняла голову с чего-то мягкого и моргнула от света из низкого круглого окна, находившегося чуть выше уровня глаз. Она прищурилась от яркого солнца, затем поняла, что смотрит на облака. Она была на самолёте. Но она находилась не в пассажирском салоне, и даже не во втором классе.

Она определённо не летела на частном самолёте.

Она находилась в грузовом отсеке куда более крупного воздушного судна.

Взглянув на место, где лежала её голова, Марион увидела кровь на тёмном незнакомом пальто. На её плечи и спину было накинуто более тяжёлое пальто, и она притянула его поближе, сев и задрожав ещё сильнее, чем раньше.

Такое чувство, будто она превращалась в лёд.

Посмотрев на себя, она поняла, что всё ещё была одета в золотистое платье.

На ней даже были те подходящие туфли.

Посмотрев на свои голые ноги, затем на пятно крови и чёрные разводы на платье спереди, она туманным взглядом окинула остальную часть грузового отсека.

Кое-какие вещи наконец-то отложились в её сознании.

И всё это выглядело не очень хорошо.

Марион не сложила всё остальное воедино, пока не повернула голову налево, услышав скрипящий звук металла, который каким-то образом прорезался сквозь плотный гул двигателя и ледяной ветер, свистящий в гигантском отсеке.

К тому времени она заметила, что половина грузового отсека была заполнена ящиками, которые занимали большую часть пространства с обеих сторон. В центре она увидела что-то похожее на пять прикрытых автомобилей, вероятно, элитных моделей, а также вертолёт, привязанный с одной стороны к стояночной площадке. Его воздушный винт слегка покачивался на ветру и легкой турбулентности.

Она снова оглянулась туда, где слышала этот скрипящий звук.

Кто-то спускался по лестнице.

Этот кто-то спускался по узкому мостику над основным этажом.

Марион увидела широкие плечи, мощные руки в чёрной облегающей рубашке, тёмные брюки и в целом дорогую на вид одежду и обувь.

Его чёрные волосы уже заставили её затаить дыхание.

Его очертания вынудили её смотреть в ожидании, когда он повернётся.

Она вспомнила лысого парня из клуба, двух её парней из Секретной службы, как минимум трёх других мужчин, которые схватили её; их лица были размыты из-за тусклого освещения, наркотика, который они ввели ей в шею, и мигающих разноцветных огней. Ни одно лицо не являлось достаточно примечательным, чтобы Марион могла вспомнить их точные черты, за исключением лысого парня размером с гору, лицо которого было наполовину покрыто татуировками.

От большинства из них у неё остались лишь мимолётные воспоминания.

У одного были голубые глаза, рыжие волосы.

У другого светлые волосы, карие глаза, жестокая улыбка.

Марион была почти уверена, что именно он держал шприц.

Но человек, который спустился вниз по лестнице и повернулся, не был ни одним из этих людей. Он не был одним из трёх или четырёх мужчин, которые тащили её под действием наркотика по липкому полу клуба.

Он также не был одним из её парней из Секретной службы.

Это был он.

Это был тот парень со странными чёрными глазами и невероятно неподвижным лицом.

Его мрачное выражение было именно таким, каким она его запомнила.

Он шёл прямо к ней по металлическому полу отсека, и его равновесие не нарушалось рывками или провалами из-за турбулентности. Его губы казались вырезанным из камня, лицо с высокими скулами было нечитаемым и неподвижным, как она и помнила.

Его тёмные глаза горели этим глубоким, похожим на угли внутренним светом даже среди бела дня.

Она разглядывала его глаза дольше всего остального и до сих пор смотрела в них, когда он приблизился.

Он окинул её взглядом, и выражение его лица оставалось застывшим, словно стекло.

Затем он указал на свой висок.

— Твоя голова, — сказал он сквозь шум двигателя самолёта. — Тебе больно? Как ты себя чувствуешь?

Нахмурившись Марион подняла руку, повторяя его движение, и дотронулась до виска. Она вздрогнула, почувствовав там шишку и какую-то липкость. Вспомнив, что увидела на пальто, которое кто-то подложил ей в качестве подушки, она сглотнула.

Она должна была понять, что эти пятна остались от неё.

Когда она опустила руку, на её пальцах были капли ещё свежей крови.

Она смотрела на окровавленные кончики пальцев, когда высокий мужчина с широкими плечами сел рядом с ней на металлическую скамейку.

Она подпрыгнула, но опять же, он казался невозмутимым.

— Я пытался разбудить тебя, — произнес он, продолжая говорить сквозь шум двигателя. — Мне было неспокойно, что ты спала… с травмой головы. Затем я нашёл след от шприца. Как только я понял, что тебя накачали наркотиками, я мало что мог сделать, кроме как ждать, когда эффект закончится.

Он хмуро осматривал её висок.

Сунув руку под скамейку, он что-то вытащил из-под неё.

Марион наблюдала, как он достаёт кожаную сумку, похожую на старомодный портфель доктора или даже мужской набор туалетных принадлежностей. Что бы там ни находилось внутри, дизайн сумки с застежкой-молнией наверху и серебряно-бронзовой пряжкой показался ей совершенно устаревшим.

Он протянул её ей почти как подношение.

— Теперь я могу очистить её, — сказал он голосом по-прежнему более громким, чем обычно, но не таким громким, как когда он стоял рядом с ней. — Рану. Я не хотел беспокоить тебя прежде. Не больше того, чтобы убедиться, что то, что они тебе дали, не было опасным.

Подумав о лице человека, который накачал её наркотиками, Марион вздрогнула.

Всё ещё глядя на черноглазого мужчину, она рефлекторно положила руку на свою шею. Она опоздала на несколько часов с попытками защитить себя, но какая-то её часть всё равно хотела попробовать.

— Ты хорошо дралась, — отметил мужчина, слегка улыбнувшись ей. — Я должен был среагировать быстрее, но оказалось, что ты достаточно натренирована…

Его взгляд переместился на руку, которую она прижала к шее сбоку.

На его губах промелькнула тень неодобрения.

— Ты мало что могла сделать против этого, — сказал он. — Ты боролась даже тогда, когда была уже в полубессознательном состоянии…

— Где я? — выпалила она.

Он замолчал, и его тёмные безмолвные глаза смотрели на неё.

Марион убрала руку от шеи и опустила её на колени.

— Кто ты? — потребовала она. — Почему ты забрал меня? Где моя охрана?

Высокий мужчина с обсидианово-чёрными глазами сначала оставался неподвижным.

Затем, положив кожаную сумку себе на колени, он расстегнул пряжку и молнию. Он вытащил небольшой мягкий на вид кусок ткани и брызнул на него каким-то гелем.

Гель пах алкоголем.

Марион почувствовала, как напряглась, глядя на это.

Ей сразу представилось, что это хлороформ, и как он прижимает эту ткань к её рту и носу, одолевая её, пока она снова не потеряет сознание.

Положив кожаную сумку к ногам, мужчина осторожно поднял кусок ткани, словно спрашивая у неё разрешения.

— Позволишь? — вежливо спросил он.

Марион сглотнула, глядя в эти тёмные бездонные глаза.

— Что это? — спросила она, хотя уже знала ответ.

— Спирт, — без промедления сказал он. — Чтобы очистить рану, которую ты получила, когда один из мужчин ударил тебя по лицу, пытаясь заставить тебя прекратить сопротивляться.

Прервавшись, когда она вздрогнула, мужчина добавил:

— Если это поможет, то я ударил его сразу после этого. Он упал на пол. Он ударился гораздо сильнее, чем ты, и получил гораздо более серьезную травму. Хотел бы я добраться до него раньше, но я был занят с двумя другими из их группы.

— Кто ты? — спросила Марион по-прежнему без враждебности, только с недоумением. — Ты собираешься сказать мне? Почему ты забрал меня? Куда мы направляемся?

Она знала, что это должно быть связано с её отцом.

Не может быть, чтобы дело было не в нём.

Она просто не знала, почему это происходит сейчас, или что конкретно они хотели от её отца.

Кто-то пытался использовать её, чтобы освободить политических заключённых из какой-нибудь секретной тюрьмы в Восточной Европе или где-то ещё? Они хотели, чтобы он разбомбил какую-то страну? Или наоборот не хотели этого? Может, пытались освободить террористов? Снять санкции?

Как бы то ни было, она предполагала, что они будут разочарованы.

Почему-то она сомневалась, что папа согласится на что-либо из этого, и неважно, была ли на кону голова его последней выжившей дочери или нет.

— Кто я… это сложно, Марион, — ответил мужчина, изучая её глаза. — Я не причиню тебе вреда. Я также не позволю никому другому навредить тебе. У меня нет никакого злого умысла против твоего отца или страны. Я больше всего стараюсь не допустить обострения этой ситуации.

Сделав паузу, он поднял кусок ткани во второй раз.

— Можно?

Она моргнула, нахмурившись.

— Кто ты такой… это и есть сложная часть?

— Да.

— Скажи хотя бы своё имя.

— Тюр.

Её губы поджались.

— Тюр? Типа… Т-ю-р? Что это за имя такое?

Темноглазый мужчина наградил её прямолинейным взглядом.

— Такое, какое дал мне мой отец.

Марион нахмурилась ещё больше.

Она всматривалась в его глаза.

Он не обманывал её. Будь на его месте кто-то другой, она подумала бы, что над ней просто насмехались, но она сомневалась, что этот парень так поступил бы с ней.

— Ты что-то хочешь от моего отца? — спросила она.

Тюр покачал головой.

— Нет. Не хочу. Но боюсь, другие хотят.

— Кто именно? Чего они хотят?

Тюр поднял проспиртованную ткань в третий раз, и на сей раз после небольшого колебания Марион кивнула. Когда он начал промокать её рассечённый и опухший лоб, очищая рану, она вздрогнула, всё ещё глядя в его тёмные глаза. Прежде чем она повторила вопрос, он заговорил сам.

— Есть группа, которая особенно беспокоит меня, — произнес Тюр спокойным голосом с глубоким рокотом в груди. — Я узнал о них от своей невестки, которая раньше работала на них. Она нашла материалы, свидетельствующие о том, что они могут использовать тебя как предлог для начала военного конфликта между вашей страной и другой…

— Какой именно? — перебила Марион.

Он посмотрел на неё, отвечая без колебаний.

— Китай, судя по тому, что я видел на плёнках, — сказал он. — Однако я подозреваю, что конкретные участники неважны. Их конечной целью является дестабилизация обеих стран. Честно говоря, это нарушит равновесие всего мира, если всё приведёт к военному конфликту, где потенциально погибнет много людей. Что также определяет всё это более или менее в мою…

Он замешкался.

Закрыв рот, он посмотрел в сторону, словно обдумывая разные слова.

— …юрисдикцию, я полагаю, можно сказать, — закончил он, снова глядя на неё.

Марион зацепилась за это слово.

— Юрисдикция? — она скрестила руки под толстым пальто, обнимая себя. — Какая именно это юрисдикция? На кого ты работаешь?

— Ни на кого.

Засомневавшись, Тюр нахмурился, как будто снова обдумывал слова.

— Ладно, — исправился он. — Полагаю, я работаю на своего отца. Я отвечаю перед ним. Но моё положение также выходит за рамки обычных отношений работодатель-работник в том смысле, который ты подразумеваешь. Или даже суверен-объект. Или суверен-солдат. Моя роль имеет более универсальный характер.

Марион уставилась на него.

— Что? — наконец произнесла она.

Когда он просто продолжил очищать рану, она нахмурилась, крепче обхватив руками своё тело и сжимая кисти в кулаки.

— Мне должно быть понятно то, что ты только что сказал?

Тюр медленно пожал плечами, и жест в некотором роде соответствовал этому глубокому голосу.

— Достаточно будет сказать, что группа пытается дестабилизировать текущую ситуацию в мире, — сказал он ей снова сфокусировавшись на её голове и промокнув её кожу тканью, пропитанной спиртом. — Лия, моя невестка, называет их «Синдикат». Судя по записям с камер наблюдения, которые она мне дала, они тоже себя так называют. Хочешь посмотреть эти записи?

Последнее он спросил с такой небрежностью, словно спрашивал о погоде.

— Да, — сразу же ответила Марион. — Я бы хотела их увидеть. Прямо сейчас.

Мужчина с чёрными глазами, Тюр, кивнул.

— У нас есть время, прежде чем мы прибудем в пункт назначения. Наверно, тебе будет полезно посмотреть это, пока мы в пути, поэтому я всё принесу тебе, как только перевяжу твою рану.

Сделав паузу, он добавил:

— Суть в том, что они желают устроить вооружённый конфликт. Это позволит достичь им нескольких целей. Они хотят нейтрализовать твоего отца. Они хотят отвлечь его. Они также заинтересованы в нестабильном состоянии другой упомянутой страны… и они хотят войны. Желательно долгой войны, если они смогут устроить подобное.

Марион изо всех сил пыталась переварить это.

Ей не хотелось верить, что этот парень сошёл с ума.

Он определенно казался сумасшедшим.

По крайней мере, параноидальным.

— Я могу посмотреть их сейчас? — спросила Марион. — Эти записи? Пока ты очищаешь порез? На самом деле, очень трудно воспринимать всё всерьёз, просто услышав это от совершенно незнакомого человека.

Мужчина всё ещё промывал рану на её голову, и она вздрогнула, когда он снял ещё один засохший слой крови. Он взглянул на неё, не переставая делать то, что делал.

— Я понимаю, — произнес он.

Опустив ткань, он вздохнул.

— Ладно. Подожди здесь. Мне надо найти что-нибудь, на чём ты сможешь посмотреть их. И гарнитуру, чтобы ты смогла услышать что-то здесь, — он указал на шумный грузовой отсек.

Он плавно поднялся на ноги.

Марион наблюдала, как мужчина идёт обратно к лестнице, ведущий на помост, и, предположительно, в ту часть самолёта, которая и была сконструирована для размещения людей.

Она хотела спросить его, почему она оказалась здесь, в грузовом отсеке, а не там, где наверняка теплее и имелись сиденья получше.

Она хотела спросить его, кто управлял самолётом.

В конце концов, она решила, что все эти вещи ей, вероятно, не так уж и нужно знать в данный момент, учитывая всё, что он ей рассказал.

Может быть, какая-то её часть питала надежду, что он работал на её отца.

Какая-то её часть хотела услышать, что это пилоты ВВС доставляли её в безопасное место, что он скрывает свою личность, потому что работает на ЦРУ, а не потому, что он был каким-то случайным психом, увлечённым теориями заговора, который решил «спасти» её.

Изо всех сил стараясь выбросить это из головы, Марион укуталась в толстое пальто, которое он ей дал, и задрожала от холодного ветра.

Глава 8

Заговор

Он отсутствовал недолго.

Несмотря на это, Марион не могла не выдохнуть с облегчением, когда увидела, как крышка люка открылась спустя пять минут или около того — пять минут, которые ощущались словно час, поскольку она смотрела на этот люк с момента его закрытия и до того момента, когда он снова открылся.

На этот раз Тюр спускался по лестнице с кожаным рюкзаком.

Спрыгнув с последних ступенек, он словно пантера направился обратно к скамейке, где она сидела, закутавшись в огромное шерстяное пальто.

Он сел рядом с ней, и даже ближе, чем раньше.

Она видела, как он рассматривал её и заметил, что она дрожит.

Когда он заговорил в следующий раз, казалось, что он услышал все вопросы, проносившиеся в её голове вместе с сопутствующими им страхами.

— Извини, что я привёл тебя сюда, — произнес он искренне извиняющимся тоном. — В грузовой отсек, а не в пассажирскую зону рядом с кабиной пилотов. Я найду для тебя ещё одеяла.

— Почему ты привёл меня сюда? — спросила Марион, крепче кутаясь в пальто. — Кто управляет этой штукой?

Тюр уселся удобнее на скамейке, снял рюкзак и поставил его у своих ног.

— Я арендовал место в самолёте, который возвращался в Соединённые Штаты, — объяснил он, расстёгивая верхнюю часть рюкзака и вытаскивая небольшой ноутбук.

Он положил ноутбук на прикрытые пальто колени Марион, затем снова полез в рюкзак и вытащил наушники.

И вновь стал копаться в своём рюкзаке.

— …Этот самолёт вылетал раньше всех, — добавил Тюр, взглянув на неё. — Большинство пассажиров в верхнем отсеке работают на транспортную компанию… или на богатых людей, чьи товары отправляются обратно в Штаты. И поскольку большинство из них американцы, я беспокоился, что они могут узнать тебя, если достаточно долго будут смотреть на твоё лицо и вспомнят, почему ты выглядишь так знакомо.

Сделав паузу, он добавил:

— У тебя очень яркая внешность, Марион.

Марион почувствовала, как расслабляется.

По крайней мере, до того момента, как он сказал последнюю фразу.

— Значит, мы направляемся в Америку? — сказала она, приглаживая волосы рукой.

Тюр кивнул, глядя ей в глаза.

— Да. Я подумал, что нам надо отправиться напрямую к твоему отцу, если ты не против.

Марион почувствовала, как расслабляется ещё больше.

— Да, — сказала она. — Это определенно меня устраивает.

Она переставила ноутбук на скамью с другой стороны.

Затем, поправив толстое пальто, которое она использовала практически как одеяло, она засунула руки в рукава слишком большой для неё одежды, подкручивая отвороты так, чтобы суметь высунуть руки и застегнуть пальто спереди. Закончив всё поправлять, она взяла ноутбук, положила его обратно на колени и открыла.

Там не было пароля, только почти пустой рабочий стол с изображением синей волны.

Едва она открыла его, Тюр вручил ей небольшую флэшку и наушники.

— Там есть своего рода обобщающий файл, — объяснил он, когда она подключила флэшку.

Он показал ей на соответствующий файл вверху с надписью «ТЮР ПОСМОТРИ СНАЧАЛА ЭТО».

— …Но ты можешь посмотреть столько видеофайлов, сколько захочешь, — добавил он. — Думаю, я уже видел их всё, поэтому дай мне знать, если у тебя возникнут какие-либо вопросы. Мне удалось обсудить некоторые из этих вопросов с Лией, женой моего брата, чтобы получить дополнительный контекст.

Немного поморщившись, он добавил:

— Я должен тебя предупредить. Там есть некоторые… непристойные сцены. Большинство из них не слишком эротичны, но смотреть на них довольно неприятно. У человека, за которым наблюдала моя невестка, были какие-то странные… фетиши. В том числе и костюмы, и он переодевался в очень молодого человеческого детёныша.

Марион нахмурилась.

«Детёныша?» — прошептал её разум.

Она открыла рот, чтобы спросить, но передумала.

Закрыв рот, она только кивнула.

— Поняла, — произнесла она, щёлкнув по первому файлу.

— Пойду поищу одеяла, — сказал Тюр, поднимаясь на ноги. — Пока ты смотришь. Я быстро. Видел много одеял в одном из складских ящиков.

Она кивнула, но не отводила взгляд от экрана, или от белокаменного балкона, который появился на мониторе, когда открылся первый видеофайл.

Она полностью забыла о Тюре на несколько секунд, когда светловолосая женщина села перед камерой и начала говорить.

— Привет, Тюр, — произнесла прекрасная блондинка с модельной внешностью, устраиваясь на шезлонге из кованого железа с яркими подушками. — Здесь много всего, поэтому я подумала, что могу постараться немного облегчить тебе задачу. Это моя последняя работа на Грегора, я вела наблюдение…

Марион откинулась на металлическую скамейку, сидя в наушниках и скрестив руки внутри шерстяного пальто, и слушала рассказ женщины. Она хмурилась, немного сбитая с толку, на протяжении значительной части вступления этой женщины. Она не понимала многих её отсылок, или что она говорила о Лос-Анджелесе, или о каких-либо людях, которых она упоминала.

Затем кадр изменился.

Появился покрытый шрамами человек.

Узнав это суровое лицо с хищным выражением, Марион резко ахнула.

Она знала его.

Она знала этого мужчину.

Впервые с тех пор, как всё это началось, Марион поверила, действительно поверила, что, возможно, она на самом деле находилась в центре какого-то заговора.

***

Она прослушала вступительное видео Лии три раза, от начала и до конца.

Теперь она просматривала файлы без монтажа, пытаясь понять смысл разговоров и встреч между разными людьми.

К сожалению, многое было на китайском, а Марион не понимала его.

Она также уловила несколько других языков, возможно, непальский или даже хинди, но быстро промотала большую часть из них, пока не увидела, как они делают что-то на компьютерах или на улицах Катманду, и это заинтересовало её.

Тюр вернулся с одеялами до того, как она закончила слушать запись Лии в последний раз. Он накинул на неё одеяло, пока она, сгорбившись, сидела над ноутбуком, а затем ещё одно, когда она так и не перестала дрожать под пальто.

Затем Тюр сел рядом с ней и снова занялся очищением пореза на её лбу. Давление его пальцев заставило её несколько раз вздрогнуть. Ещё несколько раз Марион зашипела, как только спирт проник под слой засохшей крови и попал на её плоть.

К счастью, просмотр видео хорошо отвлекал.

Всё это до сих пор казалось ей сюрреалистичным и, возможно, постановочным, но чем дольше она смотрела, тем меньше и меньше верила в то, что это подделка. Что-то в ракурсе и качестве самих записей, не говоря уже о блондинке на видео и самом мужчине со шрамами, показалось ей неопровержимо реальным.

Она ни о чём не спрашивала Тюра, пока прослушивала первые несколько раз.

Как только он удалил остатки засохшей крови с её пореза, она прикусила губу.

Сначала она молчала, просто терпя это.

Потом она поставила видео на паузу и посмотрела на него.

— Ты ведь знаешь кто это, да? — Марион указала на мужчину со шрамами на видео. — Это Госсекретарь. Соединённых Штатов.

Тюр моргнул, а потом медленно кивнул.

— Я не знал… сначала. Но когда я позвонил Лие, она сказала мне это, — сделав паузу, он вежливо добавил: — Ты знаешь его? Лично?

Марион выдохнула.

— Не совсем. Я знаю, что мой отец и он сталкивались лбами… хотя именно мой отец выдвинул его кандидатуру на пост государственного секретаря. Думаю, отцу советовали назначить его. Однако мой отец никогда не говорил мне, из-за чего они ругались.

Задумавшись, Марион прервалась и поджала губы.

— Мне он никогда не нравился, — призналась она. — Он всегда казался мне большим лицемером. Я никогда не видела, чтобы он вёл себя вот так, — она указала на экран ноутбука, где застыло его изображение. — Обычно он весь из себя такой застенчивый, всегда улыбается, и утверждает, что он «всего лишь провинциальный юрист». Рядом с отцом он был настоящим жополизом.

Тюр нахмурился.

— Жополизом?

Марион проигнорировала это.

— Так значит, эта организация, — произнесла она, глядя на него. — «Синдикат». Звучит как полный фейк. Словно всё это взяли с какого-то сайта с теориями заговоров. Ты уверен, что это правда?

Тюр кивнул.

Посмотрев на порез на её лбу, он вернулся к его обработке.

Тихонько зашипев, когда спирт попал на открытую ранку, она попробовала ещё раз.

— Так кто руководит ими? — она снова указала на экран. — Этот парень? Рой Таггерт? Или где-то есть большой босс? Какой-нибудь мафиози, который на самом деле является главарём?

Всё ещё размышляя, она добавила:

— Босс Лии находился в Лос-Анджелесе, верно? Но она говорила так, словно этот чувак Грегор на самом деле не был главным.

— Я не думаю, что он был главным, — согласился Тюр, всё ещё обрабатывая её лоб.

— Тогда кто? — надавила Марион. — Кто главный? Или это какая-то страна?

— Я не знаю, кто возглавляет их, — сказал Тюр, покачав головой, и опустил кусок ткани.

Марион почувствовала прилив облегчения, когда он бросил тряпку на скамью и потянулся за пластырем в кожаную сумку. Открыв пластиковую упаковку вокруг пластыря, он начал снимать бумагу с клеящейся части, качая головой.

— И я ничего не знаю про какую-то другую страну, — Тюр мрачно посмотрел на неё. — Я спрашивал об этом Лию. Похоже, она считала Синдикат своего рода «беспризорной» организацией. Она описывала их скорее как группировку организованной преступности, чем что-либо, связанное с конкретной нацией. Группа людей пытается обмануть систему, чтобы получить финансовую выгоду.

— Ещё раз, каким образом так получилось, что она работала на них? — нахмурившись, спросила Марион. — Она была завербована или…?

— Нет, — Тюр покачал головой. — Не в том смысле, который ты подразумеваешь. Её мать, как оказалось, задолжала им деньги. У неё не было выбора.

Когда Марион открыла рот, чтобы спросить, Тюр опять покачал головой.

— Я больше ничего не могу рассказать об этом, — он мрачно встретился с ней взглядом тёмных глаз. — Это не моя история, Марион. Тебе нужно поговорить об этом с Лией.

Марион медленно кивнула.

Это было справедливо.

Продолжая обдумывать всё, она снова встретилась с ним взглядом.

— Так значит, ты прилетел на другой край мира, чтобы не дать этому… Синдикату… похитить меня, — она всматривалась в его тёмные бездонные глаза. — Меня. Дочь президента. У которой, как ты знаешь, была охрана в виде Секретной службы и всё такое.

Она продолжала смотреть в его почти чёрные глаза.

Его взгляд не вздрогнул, и Тюр лишь смотрел на неё в ответ.

— Почему бы просто не отправить записи в ФБР? — спросила она, складывая руки под одеялом. — Почему бы не отправить их напрямую Секретной службе? Почему бы не воспользоваться одной из этих горячих линий или чем-то подобным, чтобы предупредить правительство о возможных угрозах? Почему ты явился ко мне лично?

Тюр выдержал её испытывающий взгляд, его тёмные глаза оставались серьёзными.

— Они бы поверили мне? — произнес он, и его голос соответствовал его мрачному взгляду. — Они бы отнеслись к угрозе серьёзно, Марион? И среагировали бы вовремя, чтобы помешать этим мужчинам схватить тебя?

Марион подумала об этом.

— В зависимости от обстоятельств, — признала Марион. — Учитывая, что чувак, угрожающий мне на записи — государственный секретарь, я понятия не имею, что бы они тогда сделали. Они наверняка насторожились бы. Они отнесли бы это моему отцу, но только после того, как провели бы несколько десятков тестов, чтобы убедиться, что запись не фальшивая, и это что-то реальное. Они определенно захотели бы поговорить с Лией. И, вероятно, с твоим братом.

Она сдвинула брови и посмотрела на него.

— Это при условии, что у Таггерта нет людей, которые могут перехватывать подобные вещи.

Всё ещё хмурясь, она снова сосредоточилась на жёстких чертах его лица, этом странном, огненном свете, который (она готова поклясться) она до сих пор видела в его глазах.

— Твоего брата действительно зовут Локи? — спросила она. — Как бога?

Тюр моргнул.

Затем он одарил её до странности невозмутимой улыбкой.

— Да, — сказал он. — В точности как бога.

Она медленно кивнула. Может, у них странные родители, какие-нибудь археологи или мифологи, или ещё кто-нибудь. Возможно, имя «Тюр» принадлежало другому скандинавскому богу, о котором она не слышала. Может, у них имелся ещё один брат по имени Тор и сестра по имени Хель.

Она подумала спросить, но потом отбросила эту мысль.

— Даже если ты и решил проделать весь этот путь до Сен-Бартелеми, — произнесла она, всё ещё размышляя вслух. — Что, кстати, очень странно… почему нельзя было поделиться информацией с моей охраной? В клубе? Почему ты решил действовать в одиночку? Особенно если ты собирался просто вернуть меня к моему отцу?

Тюр удерживал её взгляд.

Эти чёрные глаза снова притягивали её, заставляя чувствовать головокружение.

— У меня не было возможности узнать, не работает ли кто-нибудь из них на Синдикат, — честно сказал он.

Несколько секунд Марион не слышала его.

Она была слишком потеряна в этих чёрных, пылающих глазах.

Затем его слова обрели смысл.

Марион невесело рассмеялась.

— Что?

Сжав челюсти, Тюр поднял руку.

— Они не спешили реагировать, когда на тебя напали, — объяснил он, снова опуская руку к бедру, и его губы идеальной формы поджались. — Может, для этого была веская причина… но это заставило меня насторожиться, Марион. Я боялся, что им заплатили те же люди, которые пытались похитить тебя. Я решил проявить осторожность.

— Майк? — хмыкнула Марион, улыбаясь и качая головой. — Ты думаешь, что Майк Ростро — член этой мистической кучки интриганов, которые пытаются развязать войну для международной мафии?

Снова хмыкнув, она закачала головой более яростно.

— Нет. Ни за что. Он отслужил пять контрактов в армии. Он был в спецназе… в морской пехоте. Как бы то ни было, процедура получения допуска к системе безопасности, которую эти парни должны пройти, просто нереальная. Не говоря уже о том, что он друг моего отца. Они дружат много лет.

Тюр даже бровью не повёл.

— А что насчет другого? — спросил он.

— Дон? — нахмурилась Марион. Обдумывая вопрос более серьёзно, она пожала плечами. — Я не очень хорошо знаю Дона, но этот парень — герой войны. Я никак не могу представить, чтобы он работал на какой-то синдикат организованной преступности, чтобы уничтожить Соединённые Штаты. Ни за что. И тут действуют те же уровни допуска. Им обоим пришлось бы предположить, что мой отец был каким-то образом скомпрометирован.

Тюр кивнул с неподвижным выражением лица.

— И что, если бы они поверили этому? — спросил он.

Она нахмурилась, глядя на него.

— Они не поверили. С чего бы им делать это?

Снова наступила тишина.

Тюр опять кивнул. Что-то в этом движении показало Марион, что он не совсем согласен с ней. Скорее всего, он просто не хотел ссориться, раз уж не знал наверняка.

— Тебе не приходило в голову, что всё это может быть чушью? — резко произнесла она. — Что эти записи могут быть подделкой? Что кто-то может обманывать тебя? Может, и Лию тоже?

Тюр косо взглянул на неё.

— Марион, — подчеркнул он. — Кто-то действительно пытался вытащить тебя из этого клуба.

— Это мог быть кто угодно, — сразу ответила она. — Богатых людей всё время похищают. Особенно за границей. Иногда по политическим соображениям. Это необязательно должен быть твой таинственный «Синдикат».

Тюр вновь дипломатично кивнул.

— Это было бы… слишком большое совпадение, Марион, — мягко сказал он.

Воцарилось молчание.

Ей это тоже показалось совпадением.

Марион также понимала, что она была бы идиоткой, если бы приняла всё это за чистую монету, не узнав больше об этом парне и его друзьях. Государственный секретарь участвует в каком-то международном заговоре с целью развязать войну? Всё это просто… безумие. Возможно, ей не нравился Рой Таггерт, но она ни за что не свете не посчитала бы его предателем.

Все эти видео могли быть полностью сфабрикованы.

Тюр мог ей врать как сивый мерин.

Как бы она ни хотела доверять ему, она понятия не имела, кем он на самом деле был, и действительно ли он намеревался вернуть её отцу. Она также понятия не имела, почему так сильно хочет доверять ему, учитывая, что у неё не было реальной причины делать это. Ну, кроме нежелания верить, что он может убить её, или пытать, или продать пиратам.

Глядя на идеальные черты этого лица, она знала, почему.

Нахмурившись при этой мысли, она сделала тон своего голоса небрежным.

— Ты правда думаешь, что моя Секретная служба может быть замешана в этом? — сказала она. — То есть, вместе с Синдикатом?

Тюр кивнул ей, молча попросив повернуть голову.

Посмотрев на его руку, Марион поняла, что он всё ещё держит пластырь, который вскрыл для неё. Когда она повернулась к нему лицом, он поднял руку, расположил бежевый пластырь и прижал его ко лбу, затем осторожно разгладил клейкие края. Он сделал это так аккуратно, что она едва осознала, что дело сделано, пока он не убрал руки.

— Это так? — повторила она. — Думаешь, что они могут быть причастны?

Тюр встретился с ней взглядом.

— По правде говоря, я не совсем верю в это, Марион, нет, — ответил он.

Отвернувшись, он сунул ткань, теперь окрасившуюся кровью Марион, в пластиковый пакет и застегнул края. Его взгляд вернулся к ней.

— Я не верил в это даже тогда, — признался он. — Просто я предпочёл ошибиться в пользу осторожности, как я и сказал. По крайней мере, до тех пор, пока я не узнаю больше о масштабах заговора.

Он сунул пакет с окровавленной тканью в кожаную медицинскую сумку.

— Ты планируешь клонировать меня? — пошутила она, кивая на сумку.

Тюр озадаченно посмотрел на неё.

Затем, по-видимому, уловив слабый юмор в её глазах, он выдохнул.

— Я думаю, более вероятно то, что люди, пытавшиеся похитить тебя, нашли способ отсрочить время реакции агентов Секретной службы, — произнес он. — Похитители из Синдиката наверняка знали, что у тебя есть защита Секретной службы. Два агента, которых я видел в баре на Сен-Бартелеми, изо всех сил боролись за тебя. Блондин был ранен…

Тюр поднял руку в ответ на встревоженный взгляд Марион.

— …Они оба были живы, когда я ушёл, — закончил он. — Но у меня не сложилось впечатления, что они каким-либо образом связаны с похищением. Как я уже говорил, я просто проявил осторожность. Я решил лично отвезти тебя к твоему отцу. Для обеспечения твоей безопасности.

Между ними воцарилось долгое молчание.

Затем Марион со вздохом взглянула на него.

— Ты вызываешь у меня странное чувство доверия, — призналась она. — Я понимаю, что частично может быть из-за этого… — она махнула рукой вверх и вниз вдоль его тела, указывая на широкие плечи, его поразительное лицо и глаза. — …И, может быть, поэтому мне сложно…

Тюр нахмурился, открывая рот, будто хотел спросить, но она оборвала его.

— Независимо от твоих более… отвлекающих качеств… я всё же должна сказать, с объективной точки зрения всё, что ты сказал, не имеет никакого смысла. Я также немного обеспокоена тем фактом, что я считаю тебя потрясающе красивым, и это влияет на мой уровень доверия к тебе.

Увидев, что его глаза дрогнули, а затем раскрылись шире, она продолжила, прежде чем он смог ответить.

— Как думаешь, мы сейчас в безопасности? — не унималась Марион, ещё крепче скрестив руки и прислонившись к изогнутой металлической спинке. — Я в безопасности? Предположим, Синдикат и правда пытался похитить меня в Сен-Бартелеми. Как думаешь, то, что мы нарушили их планы, заставит их отступить? Или ты думаешь, что они всё ещё преследуют нас? Что они могут даже ждать нас в Вашингтоне?

Снова наступила тишина.

В это время она внимательно наблюдала, как высокий мужчина с чёрными волосами и длинными пальцами смотрел в сторону, а его угловатое лицо оставалось неподвижным, как и прежде.

Честно говоря, она не могла понять, обдумывал ли он сам её вопрос или же то, как ему стоило ответить.

В конце концов, его выступающий подбородок сделался каменным.

Когда он в следующий раз повернулся к ней лицом, выражение его лица было мрачным.

В его чёрных глазах было ещё больше этого огня — больше, чем она когда-либо видела в них. Прочитав послание, отражённое в этих обсидиановых радужках, которое она увидела, и ясно распознав его, Марион вздохнула, прислонившись головой к металлической спинке.

— Поняла, — сказала она.

К сожалению, он казался ей слишком заслуживающим доверия.

Когда она вновь взглянула на него, его взгляд скользнул по ней прямо перед тем, как он поджал свои красиво очерченные губы.

— Я всё ещё пытаюсь решить, что с тобой делать, — признался Тюр.

Он снова посмотрел ей в глаза, удерживая её взгляд.

— Я хочу вернуть тебя к твоему отцу, — добавил он, предупреждая всё, что увидел у нее на лице. — Но, признаюсь, я подумывал сперва отвезти тебя к одному из моих братьев, чтобы они присмотрели за тобой… а я тем временем определил бы угрозы в кругу твоего отца и отправился за людьми, пытающимися навредить тебе. Я даже думал о том, чтобы привести тебя к моему отцу… где, я знаю, ты была бы в безопасности… несмотря на шок, который, вероятно, тебя одолеет, учитывая, что ты никогда прежде не испытывала на себе межпространственное путешествие. А мой дом и вовсе шокирует тебя.

Выдыхая с лёгким раздражением, он провел рукой по своим чёрным как смоль волосам, откинувшись на спинку рядом с ней, а затем указал на её лицо.

— Я решил, что для тебя будет лучше, если я всё же отведу тебя к твоему отцу, — добавил он. — Но здесь присутствует риск, Марион. Однако я надеюсь, что если мы сделаем это достаточно быстро, это застанет их врасплох и, возможно, снизит риск, связанный с тем, что я не знаю всех агентов Синдиката.

Тюр снова замолчал, всё ещё открыто изучая её глаза.

— Я не могу лгать, — мрачно добавил он. — Я не уверен, насколько далеко этот Синдикат готов зайти, чтобы использовать тебя для реализации своих планов. Боюсь, они просто могут испробовать другой метод, чтобы получить желаемый эмоциональный отклик… если им не удастся похитить тебя так, как они изначально планировали.

Марион нахмурилась.

Она всё ещё застряла на той части, где он бормотал про своего отца и «межпространственные» путешествия.

Покачав головой, чтобы привести мысли в порядок, она заговорила жёстким голосом.

— Что это значит? — сказала она, показывая на него под длинными рукавами большого пальто. — Какой «другой метод» тебя беспокоит? Ты хочешь сказать, что веришь, будто в Белом доме есть ещё больше таких типов из Синдиката?

Тюр виновато поднял руки.

— Да, — сказал он столь же извиняющимся голосом. — Я также опасаюсь, что они откажутся от идеи похитить тебя и просто попытаются убить… прежде, чем мы с тобой сможем добраться до твоего отца и предупредить его. Или принять разумные меры предосторожности.

Наступила очередная пауза.

Сделав глубокий вдох, Марион снова посмотрела на Тюра.

— Разве раньше они не собирались убивать меня? — спросила она.

— Возможно, не собирались, — нахмурившись, ответил Тюр. — Но я боюсь, что в следующий раз они могут проявить гораздо меньше изящества. Особенно если они обеспокоены, что мы можем знать что-то, что приведёт прямиком к ним… или к правительству твоего отца. Им должно быть интересно, кто я. Я полагаю, они тратят значительные ресурсы, пытаясь опознать меня… и найти тебя. Скорее всего, с целью убить нас обоих.

Марион уставилась на него.

Она снова начала думать, что он, вероятно, псих.

Ей очень, очень сильно не хотелось верить, что он псих.

— Что мой отец знает о том, где я сейчас? — наконец спросила она.

Глаза мужчины вспыхнули, снова засияв тем же огненным светом.

— Я точно не знаю, — отметил он. — Я принял довольно опрометчивое решение оставить тебя при себе, а не передавать Секретной службе. Полагаю, они сказали твоему отцу, что тебя похитили. А это может усложнить нам жизнь, когда мы попытаемся связаться с твоим отцом… даже если я приведу тебя прямо к нему домой.

Вновь наступила тишина.

Затем Марион выдохнула, встретившись с ним взглядом.

— И кто ты такой, чёрт возьми? — наконец спросила она. — Ты же понимаешь, что до сих пор не сказал мне? По крайней мере, ты не сказал ничего, что хоть сколько-нибудь логично связывало бы тебя со всем этим?

Несколько секунд Тюр только смотрел на неё.

Затем, вздохнув, он положил руки на бёдра, на мгновение всмотревшись в её лицо тем неподвижным, странно безэмоциональным взглядом.

— Я Тюр, — сказал он, подняв руку, затем снова её на бедро.

— И это значит… что? — осторожно спросила она.

— Я Бог Войны, — ответил он.

Он пожал плечами, когда говорил это, как будто немного скромничал или, возможно, как будто для него было странно произносить это вслух.

Или, может, он просто знал, насколько безумно это звучит.

В каком бы смысле он это ни сказал, логический разум Марион победил ту её часть, которая почти поверила ему. По крайней мере, она знала, что отец никогда не простит ей, если она поверит в такую безумную историю, рассказанную великолепным незнакомцем, который величает себя «Богом Войны».

Она подтвердит худшие опасения отца о ней, если позволит этому случиться.

Кроме того, её отец был президентом США.

Она обязана проявить немного больше рациональности.

По этой же причине Марион знала, что ей нужно убраться от этого прекрасного психа при первой же возможности, чего бы это ни стоило.

— Ладно, — сказала она, натянуто улыбнувшись. — Что ж, «Тюр-Бог-Войны», я ценю то, что ты пытаешься спасти мою жизнь, даже если ты сам похитил меня. И я ценю, что ты всё объяснил мне.

Тюр смотрел на неё, и на его лице отразилось напряжение.

На секунду, на самый короткий миг, она увидела, как этот неподвижный взгляд сделался заметно резким, как будто он не купился на её попытки говорить так, будто она ему поверила.

Каким бы ни был этот взгляд, он исчез.

К сожалению, он исчез слишком быстро, чтобы она смогла опознать его.

С другой стороны, не имело значения, верил ли он ей.

Ей просто нужно дождаться своего шанса и нафиг вернуться к своему отцу.

Глава 9

Обратно на землю

Самолёт садился.

По крайней мере, он очень быстро терял высоту.

Марион полагала, что если самолёт не шёл на посадку, тогда у них большие проблемы.

Она сидела на той же скамейке с тех пор, как пришла в сознание несколько часов назад. На ней всё ещё были пальто и два одеяла, и теперь сквозь овальные иллюминаторы было видно, как садится солнце, окрашивая всё в тёмно-красные и оранжевые тона, пока они удалялись от горизонта, тем самым ускоряя течение времени.

Она пыталась понять, куда они направляются, глядя сквозь облака, стараясь разглядеть местность и найти какие-нибудь ориентиры.

К сожалению, она мало что могла распознать.

Она всё ещё старалась подумать и решить, что делать, когда они вернутся на землю, потому что в конце концов им придется где-то приземлиться.

Она даже подумывала о том, чтобы выпрыгнуть из самолёта, но довольно быстро была вынуждена отказаться от этой идеи. Даже если бы у них на борту имелись парашюты, она сомневалась, что сможет скрыться от Тюра на достаточно долгое время, чтобы это осуществить. И это ещё не учитывая тот факт, что вся затея была потенциально опасной, хотя Марион и совершила изрядное количество прыжков с парашютом.

Тюр не отходил от неё на протяжении всего полёта, откинувшись на спинку скамьи и молча сидя рядом с ней, пока она продолжала просматривать видео на флэшке, которую он ей дал.

Марион всё ещё думала о разных возможных способах улизнуть, когда вытащила наушники из ушей и взглянула на Тюра, который сложил руки на коленях.

— Когда мы приедем, нам надо будет достать тебе одежду, — сказал он, оглядывая её. — Позаботимся об этом первым делом. Или как можно скорее. А пока я сделаю всё возможное, чтобы тебе было комфортно. Мои братья сказали, что погода там, куда мы направляемся, вряд ли будет приятной.

— И где это? — спросила она, нахмурившись. — Где мы приземляемся?

— В северной части штата Нью-Йорк, — сказал Тюр, повернувшись, чтобы взглянуть на неё.

Она думала об этом.

Потом она снова сдвинула брови.

— Тебе необходимо пояснение твоих братьев о том, что там может быть холодно, — уточнила она. — В северном Нью-Йорке. В декабре, — она нахмурилась ещё сильнее. — Откуда ты именно? И как так вышло, что ты знаешь об Америке намного меньше, чем твой брат? Который живёт в Париже?

Тюр вздохнул, проведя рукой по тёмным волосам.

— Они жили здесь, на Земле, дольше меня, — смущённо произнес он, вздыхая ещё раз. — Признаюсь, иногда мне приходится спрашивать их о таких вещах. Я бывал здесь по работе, поэтому мне следовало лучше знать местность… но теперь это их дом. В течение следующего столетия или около того, по крайней мере… или до тех пор, пока живы их человеческие жёны.

Всё ещё держа голову на спинке скамейки, он повернулся к ней с мрачным выражением лица.

— Вот почему их беспокоит эта ситуация, — серьёзно добавил он, снова скрещивая руки на груди. — Я обсуждал варианты с обоими моими братьями и их человеческими жёнами с тех пор, как это началось, и все они обеспокоены тем, что это может быть связано с Лией, поскольку раньше она работала на Синдикат и много знает про них. Это одна из причин, почему они не хотели, чтобы я приводил тебя к ним. Мой брат Локи с особенно глубинной паранойей относится к этим событиям, но это касается и Тора, так как он лично встречался с оперативниками Синдиката. У Тора в Сан-Франциско есть жена и семья, которых нужно защищать, и он не хочет подвергать их опасности.

Сделав паузу, Тюр нахмурился, глядя в ближайшее овальное окно.

— Само собой, — хрипло добавил он. — Они хотели бы, чтобы я как можно быстрее разобрался с этой проблемой. Моя сестра Лия беременна. Тор намекал, что тоже хотел бы оплодотворить свою жену. Никому из них не нравится мысль о том, что они могут находиться под наблюдением этой группы.

Марион слышала только половину из всего сказанного.

Одна сумасшедшая вещь шла за другой сумасшедшей вещью и нагромождалась на следующую сумасшедшую вещь.

Он только что сказал много всего безумного.

Каким-то образом её разум ухватился за наименее важную деталь.

Возможно, потому, что это было одним из самых простых способов попытаться уложить всё в голове.

— Подожди, — она вытащила руку из складок одеяла. — Ты Тюр. Бог Войны. И твои братья — Локи и Тор, — она усмехнулась. — А ваш отец, который как ты сказал, живёт в другом измерении? Полагаю, его зовут Один? И он ездит верхом на восьминогой лошади? С женой по имени Фрейя?

Эти тёмные глаза встретились с ней взглядом.

Выражение его лица не изменилось.

Марион фыркнула, закатывая глаза.

На это Тюр тоже не отреагировал.

— Невероятно, — сказала Марион, прислонившись к металлической спинке. Она внезапно почувствовала себя очень уставшей. — Становится всё лучше и лучше.

В течение нескольких долгих секунд Тюр не двигался.

Затем он осторожно откашлялся.

— Я говорил тебе, что всё весьма запутано, — сказал он.

— Ты не говорил мне, что это настоящая невероятная сказка, — возразила она. — Ты не говорил мне, что ты в край чокнутый.

Глядя на изогнутую стену салона самолёта, она покачала головой. Бормоча себе под нос, она начала тереть виски, потом вздрогнула, случайно задев порез на голове. Голова начинала болеть из-за шишки и пореза.

Когда она в следующий раз взглянула на Тюра, его губы слегка поджались.

Ему явно не понравилось, что она дотронулась до своей раненой головы.

Однако он ничего не сказал.

Ну, он ничего не сказал конкретно об этом.

— Будь готова к посадке, — сказал он ей, грациозно поднимаясь на ноги. — Я хочу, чтобы мы поскорее отправились в путь… как только опустится трап, если это вообще возможно. Нам нужно уехать до того, как нас опознают. Возможно мы не сможем связаться с твоим отцом раньше людей Синдиката, в зависимости от того, кто у них есть в округе Колумбия, но я бы хотел попробовать.

Марион не знала, что ответить на это.

В конце концов она только кивнула, прислонившись спиной к холодному металлу.

Скоро они будут на земле.

И тогда у неё будут другие варианты.

***

Марион напряглась, когда задняя дверь грузового самолёта начала медленно опускаться.

Она пристально посмотрела на открывшийся вид, ощутив, как холодный ком оседает у неё в животе, вызывая такое чувство, будто она проглотила кусок камня.

Она не знала, что именно ожидала увидеть, но хотя бы какое-то подобие аэропорта.

Возможно, Олбани. Или Рочестер.

Она ожидала по крайней мере кусочек цивилизации.

Она надеялась увидеть хотя бы один Старбакс.

Похоже, Тюр мог прочитать какую-то часть всего этого на её лице или в глазах.

— Мы недалеко от города, — сказал он, всматриваясь в её лицо, пока она оглядывалась.

Он перегнулся через руль новенького МакЛарен П1 оранжевого цвета, одного из люксовых автомобилей, которые были закреплены в самом конце грузового отсека возле задних дверей. Тюр снял чехол с машины примерно за пять минут до приземления, оставив закрепляющие тросы нетронутыми, пока они не оказались на земле. Теперь, когда эти тросы были отстёгнуты, Марион и Тюр сидели на передних местах спортивного автомобиля, который, вероятно, стоил два миллиона долларов, и ожидали, пока рампа опустится до самой взлётно-посадочной полосы.

— Я не мой брат, — добавил Тюр, взглянув на неё. — Я не могу скрыть нашу внешность гламуром. Поэтому было бы неразумно приземляться в международном аэропорту, где наблюдение сразу фиксирует наш внешний вид. Опираясь на слова Лии, я вынужден предположить, что большинство систем безопасности находятся под контролем этой группировки… включая и те, что находятся в ведении правительственных органов.

Марион нахмурилась.

Она хотела сказать ему, что он параноик.

Она хотела сказать ему, что он и Лия сошли с ума, что вся его семья сошла с ума, и что она хочет отправиться домой прямо сейчас.

На самом деле, ей хотелось открыть дверцу машины, как можно быстрее побежать по частной взлётно-посадочной полосе к дороге и попытаться остановить проезжающий мимо грузовик.

Учитывая их местоположение в данный момент, она не стала этого делать.

Она сомневалась, что сможет выжить здесь без него, особенно учитывая одежду, которая на ней была.

Вместо этого она обнаружила, что смотрит на него, хмурясь и изучая это угловатое лицо.

— Значит, мы просто поедем в округ Колумбия? — спросила она.

Он посмотрел на неё, и в его голосе и в его глазах проступила странная эмоция.

— Да, — сказал он как ни в чём не бывало. — Так было задумано.

Сделав паузу, он добавил:

— Я рад, что ты со мной, Марион. Несмотря на то, что ты сомневаешься в моём здравомыслии, я думаю, что моя миссия будет иметь больший успех, если мы будем вместе. Твой отец с гораздо большей вероятностью поверит моим предупреждениям, если я приведу тебя к нему целой и невредимой, вместе с записями Лии.

Он указал на её тело.

Свернувшаяся калачиком на сиденье МакЛарена Марион по большей части всё ещё была укутана в четыре одеяла, которые он принёс ей.

— У тебя явно есть боевая подготовка, — добавил Тюр. — Это дополнительный плюс. Я заметил это в клубе в Сен-Бартелеми, но я также читал о тебе, когда ты снова уснула, — он одобрительно кивнул. — Ещё ты обучена обращению с оружием. Это может оказаться очень полезным, если на нас нападут в какой-то момент пути.

Марион уставилась на него.

Он снова посмотрел на неё, и его тёмные глаза сощурились.

— Мне бы пригодилась напарница во всём этом, — произнес он. — Или, по крайней мере, та, кто не будет столь рьяно бороться со мной. И поскольку в твоих интересах знать, кто преследует тебя, и нейтрализовать их каким-либо образом, прежде чем они смогут навредить тебе или твоему отцу, или станут шантажировать его, то я подумал, что имеет смысл прийти к какому-то соглашению. Однако нам, наверно, потребуется установить некоторые основные правила, — добавил он, глядя на заснеженную местность.

Рампа находилась всего в нескольких метрах от взлётно-посадочной полосы.

Марион моргнула, глядя на высокого красивого мужчину с чёрными волосами и пронизывающими глазами.

Затем она повернулась и посмотрела на заснеженный лес и холмы вдалеке. Пока она смотрела, снег усиливался, падало всё больше и больше крупных влажных хлопьев, которые по спирали спускались к земле.

— Конечно, — сказала она, пожимая плечами и плотнее закутываясь в одеяла. — Ладно. Давай обговорим основные правила.

Как раз когда она произнесла эти слова, рампа с глухим стуком упала на взлётно-посадочную полосу.

Тюр завёл двигатель и включил передачу.

Передняя часть МакЛарена наклонилась вниз по спуску и они выехали на снег, Бог Войны плавно направил машину на взлётно-посадочную полосу, а затем повернул направо к единственному зданию в этом частном аэропорту.

Ещё сильнее укутавшись в одеяла, Марион задрожала.

Глава 10

Рождество

Правила Тюра оказались довольно простыми.

С точки зрения Марион, это было старое доброе похищение.

Она не должна никому говорить, кто она такая.

Тюр хотел, чтобы она как можно лучше скрывала своё лицо и позволила ему разговаривать и взаимодействовать с другими, пока они не доедут до округа Колумбия. Он хотел, чтобы она по возможности избегала камер наблюдения. Он хотел, чтобы она не выходила из машины, если в этом не было крайней необходимости.

Марион кивнула, делая вид, что это самая разумная вещь в мире.

Помогло то, что всё это было вполне разумным… с точки зрения Тюра.

То есть, с точки зрения человека, который не хотел, чтобы мир узнал, что он похитил дочь президента Соединённых Штатов.

Марион кивала на всё сказанное, но большую часть времени смотрела в окно, наблюдая, как мимо проносятся пейзажи, пока Тюр на скорости вел машину по межштатной автомагистрали.

В детстве она довольно много времени провела в штате Нью-Йорк.

Её мать любила Нью-Йорк, ведь она жила и училась там до самого рождения Марион и её сестры. Сестра Марион, Элизабет, которую все звали «Лиззи», тоже любила Нью-Йорк. Они с Марион даже говорили о том, чтобы в какой-то момент купить там квартиру, может быть, после того, как у отца закончится его президентский срок в Белом доме, при условии, что он победит на выборах.

Обо всём этом было больно думать сейчас.

Чёрт, было больно вернуться в Соединённые Штаты.

Марион не до конца понимала, насколько её нежелание находиться в стране было связано с тем, что она избегала своих чувств к матери и сестре.

Теперь, когда она вернулась, их призраки бросились к ней навстречу.

Каждое воспоминание, каждый задуманный ими план, который был сорван и выдран с корнем после их смерти, казалось, соперничали за внимание в сознании Марион, желая, чтобы она вспомнила всё до самой последней детали. Она вспомнила последнюю неделю перед их смертью, как они строили планы на Рождество. Она вспомнила, как разговаривала с мамой о поездке в Европу, вспомнила глупые шутки о том, как они могут изменить декор в некоторых частях Белого дома, хотя никто из них особо не верил, что папа выиграет, но в то же время, никто не мог предположить, как он может проиграть.

Пребывание здесь не должно причинять такую боль.

Её мать и сестра мертвы вне зависимости от того, где находилась Марион в этот момент.

Но это причиняло боль.

Каким-то образом, находясь здесь, она испытывала ощущение, будто они умерли только вчера.

Тюр не останавливал машину, пока они не подъехали к окраине Нью-Йорка.

К тому времени было уже около полудня.

К тому времени Марион была готова сделать что угодно, чтобы отвлечься.

Тюр притормозил в небольшом городке примерно в шестидесяти километрах к северу от Нью-Йорка и плавно заехал на парковку перед магазином одежды на углу старомодной улицы в центре города. Ярко-оранжевый спортивный автомобиль, который, вероятно, стоил в три раза больше, чем её мать и отец заплатили за их первый дом в Калифорнии, выглядел нелепо на кирпичной улице, увешанной рождественскими венками, мишурой и американскими флагами.

Это место выглядело как типичная главная улица в маленьком американском городке.

А МакЛарен был похож на причудливую, футуристическую машину времени.

— Где мы? — спросила Марион, взглянув на Тюра и немного потянувшись на изогнутом кожаном сиденье.

Наклонившись к рулю, он оглядел улицу. Рождественские покупатели выстроились вдоль тротуаров с обеих сторон, болтали друг с другом и пили горячий шоколад на свежем воздухе, увешанные пакетами и коробками.

Марион невольно улыбнулась, наблюдая за ним.

— Ты выглядишь так, словно рассматриваешь животных в зоопарке, — отметила она.

Он посмотрел на неё, и его тёмные глаза казались неподвижными как стекло.

— Человеческие праздники очаровывают меня, — Тюр указал на улицу рукой с длинными пальцами. — Всё… это.

Марион проследила за его взглядом до рождественских украшений, невольно улыбаясь и с недоумением склонив голову.

— И каков вердикт? — спросила она после очередной паузы.

Тюр посмотрел на неё во второй раз. Вместо ответа он окинул взглядом её тело, и его взгляд задержался на золотых туфлях на её ногах без чулок.

Наблюдая за ним, Марион пришла к выводу, что возможно, она всё делала неправильно. Может быть, иметь дело с этим парнем будет гораздо проще, чем она думала.

Наклонившись к нему со своего сиденья, она положила руку ему на бедро.

Она почувствовала, как он вздрогнул и повернулся.

Мышцы в его ноге напряглись, но он не отодвинулся.

Не глядя ему в лицо, она начала массировать его бедро, исследуя его сквозь тёмные штаны, ощупывая мышцы. Насколько она могла судить, его нога была одной большой мышцей, твёрдой как литой металл. Поизучав эти линии ещё несколько секунд, она скользнула рукой по внутренней стороне его бедра и почувствовала, как что-то в нём снова изменилось.

Его кожа ощущалась тёплой даже сквозь одежду.

На короткий миг показалось, что внутри него что-то разгоралось.

Не задумываясь, Марион подняла руку к его груди.

Рубашка, которую носил Тюр, была тонкой, несмотря на погоду, и идеально сидела на широких плечах, обтягивая плотные мускулы его груди и рук. Она провела рукой по этим мышцам, чувствуя, как они двигаются и изменяются под её ладонью, но опять же, он не пытался уклониться от неё, и она почувствовала, как жар под его кожей усиливался.

Он не изменил позы, в отличие от неё.

Он как будто вовсе не дышал.

Ещё несколько секунд она ласкала его, поглаживая голую кожу его шеи, скользя рукой по тонкому материалу рубашки, осознавая, насколько он был тёплым, несмотря на холод на улице…

…и наконец она подняла на него взгляд.

Его тёмные глаза посмотрели на неё.

Они не двигались, но она могла поклясться, что этот жар, который она видела в них ранее — этот угольный, чёрно-красный огонь — теперь он поглотил большую часть его радужек и зрачков.

Его взгляд скользнул по её губам.

Затем медленно поднялся обратно к её глазам.

— У нас сейчас нет на это времени, — произнес он.

Марион резко втянула воздух. Она выдержала его взгляд, снова чувствуя себя потерянной, затерянной в этих странных глазах, в этом нечеловечески совершенном лице. Не в силах оторвать взгляд от него, она невольно сглотнула, не обращая внимания на причины, по которым делала это. Она боролась с внезапным желанием положить руку куда-нибудь ещё, помассировать его член, посмотреть, что именно эта часть его тела думала о том, сколько времени у них было, и узнать, влияет ли она на него так же, как он влияет на него.

Казалось, он видел, как её взгляд скользнул вниз по направлению к его коленям.

— У нас сейчас нет на это времени, Марион, — повторил он.

На этот раз она сжала челюсти, снова подняв взгляд к нему.

— Тогда почему ты остановился? — спросила она, с усилием выдерживая его взгляд и изучая его глубокие чёрные глаза. — Зачем мы здесь, Тюр?

Воцарилась тишина.

Потом он посмотрел вниз.

Его взгляд снова блуждал, фокусируясь на её ногах и медленно скользя вверх по телу. Она смотрела, как он задерживается там, где заканчивается золотое платье, прикрывая место соединения её ног и промежности. Его глаза вновь задержались теперь на её груди, обтянутой золотой тканью.

— Тебе нужна одежда, Марион, — ответил он.

Ее рука сжала внутреннюю поверхность его бедра, и она почувствовала, как жар в нём снова усиливается.

— …Одежда по погоде, — резко добавил он.

Пару секунд она просто смотрела на него.

Какая-то часть её хотела рассмеяться.

Какая-то часть её почти смутилась.

В то же время она могла слышать, как колотится сердце в её груди, как дыхание вырывается из неё рваными вздохами. Она всё отчётливее осознавала ту часть себя, которая хотела продолжать прикасаться к нему, чтобы увидеть, сломается ли его странный контроль, если она начнет его лапать по-настоящему.

Тюр всё ещё не отодвинулся от неё.

— У нас нет на это времени, Марион, — повторил он.

В этот раз его голос прозвучал мягче.

Он потянулся к своему бедру. Аккуратно потянув её за запястье, он поднял её руку вверх и прочь от того места, где она массировала его мышцы. Он убрал руку на её сторону машины и осторожно положил её на колени.

Почувствовав, как её щёки потеплели, Марион кивнула.

Сделав прерывистый вдох, через мгновение она заставила себя оторвать от него взгляд, пытаясь сосредоточиться на заснеженной возле машины улице.

Её лицо горело ещё сильнее, когда она сглотнула, наблюдая за женщиной в ярко-жёлтой лыжной куртке и двумя её детьми, идущими по улице. Несколько раз они останавливались, потягивая что-то из дымящихся бумажных стаканчиков в руках и указывая на тёплые окна, заполненные рождественскими украшениями и ярко разрисованными вывесками. На несколько секунд она почти увидела всё это глазами Тюра, со всеми этими украшениями, с людьми, несущими сумки и упакованные свёртки.

Мимо них проходили и другие семьи, выглядящие такими же расслабленными и счастливыми.

Марион задумалась, поможет ли ей кто-нибудь из них, если она закричит.

Ей было интересно, прикроет ли её кто-нибудь из них, если она попытается сбежать от Тюра.

От этой мысли ей стало не по себе.

Ей пришло в голову, что она не совсем была уверена, что хочет уйти от него.

Ей казалось, что какая-то её часть всё ещё хочет ему поверить.

По крайней мере, ей хотелось верить, что он на её стороне.

Даже если он сумасшедший.

По этим причинам, как и по сотне других, было чертовски странно сидеть рядом с ним в смехотворно дорогом спортивном автомобиле и смотреть на старомодную американскую улицу во время предрождественского ажиотажа по магазинам. Наблюдение за украшенными окнами с рождественскими бантами и цветными огоньками, а также летающими оленями, натянутыми между зданиями и обвивающими деревья, посаженные вдоль тротуаров, не помогало справляться с её семейным горем.

К тому же, совсем не таким она представляла своё Рождество в этом году.

Она планировала, что её праздники будут как можно менее похожи на Рождество.

Учитывая, что Рождество было любимым праздником её мамы, Марион решила практически пропустить празднование в этом году, потусить на пляже с людьми, которых она почти не знала, и которые не стали бы спрашивать её о чём-то серьёзном или переживать из-за её ответа.

Вместо этого она вернулась в Штаты с Тюром.

Вместо этого она думала о своей маме, сестре и о том факте, что она не так уж далеко от отца в Вашингтоне, округ Колумбия.

Возможно, это знание должно было принести ей облегчение, потому что Тюр действительно вёз её туда, куда обещал. Он определенно направлялся в сторону столицы Соединённых Штатов. Мало того, если ей удастся сбежать, у неё будет куда пойти, место, куда она действительно сможет добраться самостоятельно теперь, когда оказалась на знакомой территории.

Однако ничто из этого её не успокаивало.

Вместо этого она наоборот нервничала.

Это заставило её задуматься, не подвергнет ли она опасности своего отца вместо того, чтобы помочь ему.

Как будто недостаточно того, что её фото разлетались по всем таблоидам.

Теперь, по словам Тюра — опять же, это если предположить, что он не совсем сошёл с ума — она могла стать причиной того, что её отец будет вынужден сделать ужасный выбор, который может привести страну, а возможно, и весь мир к разрушительной войне.

Думая о своём отце, вспоминая их последний разговор по телефону, каким он был добрым… и какой она была засранкой… это заставляло её почувствовать тошноту.

Почему-то когда она вернулась сюда, на американскую землю, её семья и её отец ярко высветились в её сознании, становясь реальными, чего она не позволяла себе ощущать уже несколько месяцев.

Она не должна была бросать его.

Она никогда не должна была оставлять его после смерти мамы.

Вытирая лицо рукой и пытаясь выбросить всё это из головы, Марион взглянула на Тюра.

Он наблюдал за ней. В его потрясающих, почти чёрных глазах было больше эмоций, чем она когда-либо видела раньше.

Не знай она лучше, она могла бы предположить, что он читает её мысли в данный момент.

Но это бы сделало её такой же сумасшедшей, как и он.

— Идем, — сказала она, стягивая одеяла с плеч и вылезая из-под них. Шерстяное пальто всё ещё было на ней, и теперь она застегнула его на пластмассовые пуговицы до самой шеи. — Мы должны идти, как ты и сказал.

Не дожидаясь его ответа, она щёлкнула кнопкой двери и наблюдала, как дверь МакЛарена медленно поднимается перед ней.

Глава 11

Что-то пошло не так

Сжимая ворот чёрного шерстяного пальто вокруг шеи, Марион посмотрела на вешалки с зимней одеждой, пытаясь собраться с мыслями.

Они находились внутри небольшого магазина, того самого, перед которым припарковался Тюр. Она едва могла видеть МакЛарен через запотевшие окна, несмотря на дневной свет. Она сумела разглядеть только лишь очертания машины, потому что та была цвета неоновой тыквы.

Внутри магазинчика было централизованное отопление, но ей всё ещё было холодно.

Она не могла вспомнить, когда в последний раз видела снег.

Она не могла вспомнить, когда в последний раз ей было так холодно.

Почти все её странствия в прошлом году были в тропическом климате. Она следовала за пляжными тусовщиками от одного модного места до другого, следовала за тёплым сезоном от одного бара до другого, полностью избегая смены времён года.

Она взглянула на Тюра и увидела, что он смотрит на манекен женской фигуры в золотистых лыжных штанах и вязаной шапке с кисточками. На плече манекена небрежно покоилась лыжная палка.

В этот момент к Марион подошла владелица магазина, которая на ходу пропела «Веселого Рождества!», бросила взгляд на Марион, а затем взглянула через плечо на Тюра.

— Вы пришли вместе? — спросила она.

Марион поколебалась, а затем кивнула.

— Нам только нужна одежда для меня.

— Вы ищете что-то конкретное? — радостно спросила владелица магазина.

Вздохнув, Марион расстегнула перед чёрного шерстяного пальто. Несмотря на то, что она всё время стояла под тёплым кондиционером, пока оглядывалась по сторонам, она непроизвольно вздрогнула, как только обнажилось её тонкое платье и голые ноги.

Когда Тюр подошёл, настороженно оценивая продавца взглядом тёмных глаз, Марион полностью сняла пальто, а потом без единого слова протянула его Тюру.

Тюр забрал пальто из её рук и встал рядом, словно часовой.

Или, может, он больше был похоже на телохранителя.

Или похитителя.

— Мне нужно практически всё, — сказала Марион продавцу, окинув себя многозначительным взглядом. — Ну… прям всё. Носки. Нижнее бельё. Обувь. Штаны. Всё.

У владелицы магазина отвисла челюсть, пока она осматривала Марион, отмечая почти прозрачное золотое платье супер-мини размера, отсутствие чулок и бюстгальтера, лёгкие туфли. Марион увидела, как взгляд продавца остановился на пятнах крови на передней части этого кусочка ткани с глубоким вырезом, на рваных местах у швов и на подоле, на чёрных пятнах грязи и на всём остальном.

Вспомнив, что её тащили по полу клуба в Сен-Бартелеми, Марион задалась вопросом, как же выглядела задняя часть платья.

— О… боже, — запинаясь, пробормотала женщина. — Да уж. Тебе и правда необходимо всё.

Она переводила взгляд между Тюром и Марион.

Что-то в выражении её лица как будто указывало на то, что она сложила два плюс два, и теперь у неё в голове высветился мигающий неоновый знак с разноцветными рождественскими огнями.

И был он высотой примерно в восемь этажей.

— …Ох. Ладно. Хорошо.

Голос женщины прозвучал твёрже.

— Идём со мной, дорогуша, — сказала темнокожая женщина шестидесяти с чем-то лет, взяв Марион за руку. Её карие глаза резко встретились с глазами Марион, затем она быстро отвела взгляд. — Нам нужно надеть на тебя что-то тёплое и быстро. Пока ты не встретилась со смертью…

Марион уловила многозначительную нотку в голосе женщины, хотя продавщица в этот момент адресовала лучезарную улыбку Тюру, и теперь её глаза сделались обманчиво пустыми.

Марион в ту же секунду почувствовала, как подскочил её уровень адреналина.

Владелица магазина пыталась остаться с ней наедине.

Очевидно, она думала, что именно Тюр напал на неё, и хотела остаться с Марион наедине, вероятно, где-то в заднем помещении, чтобы расспросить её и, возможно, вызвать полицию, или направить её в местный приют для женщин.

Как и ранее в машине, Марион поймала себя на том, что колеблется.

Затем она задалась вопросом, почему она колеблется.

Какого чёрта с ней не так?

Неужели она настолько легко могла подцепить какую-то дешёвую форму Стокгольмского синдрома? Потому что ничто из того, что сказал ей этот парень, не было хоть сколько-нибудь правдоподобным. Может, он и помог ей выбраться из Сен-Бартелеми… но с таким же успехом он и сам мог работать с этими парнями, а это всё могло оказаться подстроенным.

Тюр мог быть тем, кто шантажирует её отца.

Чёрт, у неё не было ни малейшего понятия, кем он являлся на самом деле.

И было ли это его настоящим именем.

Всё, что у неё есть — это безумная история, которую он рассказал ей.

И ещё тот факт, что у него заметный акцент. Конечно же, это совсем ничего не значило кроме того, что английский явно не его родной язык, и то же самое можно сказать про кучу американских граждан.

С другой стороны, тогда существовала вероятность, что он мог работать на какое-то иностранное государство, хотя бы наполовину заслуживающее доверия.

Всё это промелькнуло в голове у Марион.

Затем она кивнула, улыбаясь продавцу магазина.

— Спасибо. Было бы чудесно.

Не глядя на Тюра, Марион пошла вместе с пожилой женщиной, следуя за ней к задней части магазина.

— Я бы хотела купить джинсы, — добавила она, говоря таким же бодрым тоном, как и продавец. — И самый пушистый свитер из всех, что у вас есть.

Продавец рассмеялась.

— И, может, полукомбинезон, — добавила Марион. — Особенно сверху. Клянусь, я часами отмораживала себе задницу…

— Мне лучше тоже пойти с вами, — сказал более низкий голос.

Марион услышала в нём предупреждение и напряглась, а затем повернулась и одарила Тюра ослепительной улыбкой.

— О, ты же знаешь, что ненавидишь наблюдать, как я примеряю одежду, дорогой, — сказала она, склонив голову набок и улыбаясь ещё шире. — Почему бы тебе не подождать меня здесь? Я видела охотничий магазин по соседству… я могла бы встретиться с тобой там через какое-то время, если тебе хочется.

Тюр нахмурился, глядя на неё.

Он не спорил, но она видела, как тот огонь в его глазах полыхнул ярче, пока владелица магазина уводила её прочь. Женщина направила её к задней части магазина, проведя мимо занавешенных комнат, наверняка являвшихся примерочными, и завела в какой-то офис. Она впустила Марион внутрь, затем развернулась и решительно закрыла дверь за ними.

Марион наблюдала, как продавец запирает замок.

Затем пожилая женщина повернулась лицом к Марион, и любые следы того глупого веселья исчезли.

Её карие глаза сделались абсолютно серьёзными.

Она заговорила тихим шёпотом, предположительно на случай, если Тюр последовал за ними.

— Здесь замешано домашнее насилие? — спросила женщина. — Тебя удерживают против твоей воли, дорогая? Или тут что-то другое? Тебе нужно, чтобы я вызвала полицию?

Марион думала об этом всю дорогу сюда.

Как ни странно, она по-прежнему не хотела, чтобы у Тюра были проблемы.

До тех пор, пока она не узнает наверняка, заслуживает ли он их.

Возможно, это полный идиотизм или типичное проявление Стокгольмского синдрома, но сейчас она была настроена именно так.

С другой стороны, полиция действительно может замедлить его.

Они даже могут заставить Тюра побежать в противоположном направлении, и Марион могла бы воспользоваться этим, чтобы вернуться к своему отцу. Если и правда существовал какой-то заговор, где её используют, чтобы шантажировать отца, то чем скорее кто-то доставит её в Белый дом, тем лучше.

Насколько Марион знала, кто-то уже мог шантажировать его.

Она должна сначала позвонить своему отцу, ввести его в курс дела. Вероятнее всего, он захочет послать кого-нибудь из федеральных служб, чтобы забрать её, но возможно, это тоже к лучшему. Чем раньше она предупредит его о происходящем, тем лучше.

Когда всё это пролетело в её голове, Марион поняла, что полиция, возможно, была её лучшим вариантом.

По крайней мере, они могут позвонить кому-нибудь из Секретной службы, чтобы те забрали её.

Она кивнула женщине.

— Хорошо, — сказала она. — Позвоните в полицию. Но сначала мне нужно воспользоваться вашим телефоном. Мне нужно позвонить отцу и сообщить ему, где я…

— Я думаю, стоит сперва позвонить в полицию, — возразила женщина.

Марион покачала головой.

— Вы не понимаете, — сглотнув, она закусила губу, а потом просто выпалила всё как есть: — Вы даже могли узнать меня… Я дочь президента. Меня похитили. Мой отец должен узнать об этом немедленно. Возможно, прямо сейчас они шантажируют его.

Увидев, как глаза женщины раскрылись шире, Марион изо всех сил пыталась думать.

Женщина уже вытащила телефон из сумочки, а потом сунула его в пустые руки Марион.

У Марион имелся номер отца, который он заставил её заучить.

Теперь она набирала его в телефоне женщины.

— …Мне нужно, чтобы он забрал меня, — сказала она, всё ещё бормоча себе под нос, может быть, скорее для себя, чем для бедной владелицы магазина, которую она втянула в этот бардак. — Они наверняка захотят увезти меня куда-нибудь, пока не поймают того, кто за этим стоит. Или, может быть, просто запрут меня в Белом доме.

Глядя на продавца шестидесяти с чем-то лет, Марион поднесла её телефон к уху и добавила:

— Этот парень утверждает, что это другая группа. Может, он прав. Но люди моего отца должны разобраться со всем этим. Он не причинял мне вреда, — добавила она, указывая на дверь офиса. — Это не он сделал это со мной. Тот парень, что в магазине. Если полиция спросит вас, то он не причинял мне вреда, хорошо? Он, вероятно, даже спас мне жизнь.

Заметив, в глазах женщины всё ещё виднелось замешательство, Марион нахмурилась и сосредоточилась на телефоне, когда послышались гудки.

Когда Марион вновь взглянула на женщину, звонок всё ещё оставался без ответа.

— Есть ли другой выход из здания? — спросила она. — Что-нибудь сзади? Этот парень боец, натренированный боец, и очень сильный к тому же. Если он услышит приближение полиции, то может просто сбежать. Или, если он думает, что я его лучший шанс, чтобы выйти отсюда, не будучи застреленным или арестованным, то он может прийти за мной. Мне нужно уйти отсюда до того, как он услышит сирены.

Марион сглотнула, думая, пока проговаривала все это вслух.

Всё, что она сказала, внезапно стало казаться чем-то действительно реальным.

Продолжая размышлять, она кивнула продавцу.

— Вам лучше тоже уйти отсюда, — сказала она извиняющимся тоном. — Вам следует пойти со мной. Не думаю, что он навредит вам, но на всякий случай, если я ошибаюсь…

Кто-то поднял трубку на другом конце линии.

Прежде чем она смогла произнести хоть слово, заговорил жёсткий, низкий голос.

— Здравствуй, Марион, — произнёс голос. — Где ты?

Что-то в этом голосе было не так.

Что-то в этом голосе прозвучало очень и очень неправильно.

Марион заколебалась, крепко сжимая телефон продавца обеими руками.

Она открыла рот, пытаясь подобрать слова и ответить…

— Повесь трубку, Марион.

Низкий голос прорезал тишину комнаты.

Марион развернулась, глядя на мужчину, который каким-то образом появился в дверном проёме, несмотря на то, что она видела, как продавец запирала замок изнутри. Она поняла, что он смотрит на неё, и его тёмные глаза пронизывали насквозь, и казалось, будто он разговаривал с ней даже в тишине.

Он не выглядел рассерженным.

Его слова не звучали как угроза.

Тем не менее, что-то в его фразе заставило её оторвать телефон от уха.

— Марион? — сказал голос в телефоне, становясь тише по мере того, как она отодвинула аппарат, хотя она могла расслышать, как мужчина кричал. — Марион! Где ты? Скажи нам, где ты находишься.

Засомневавшись на секунду, она посмотрела на стеклянный экран телефона и нажала кнопку отбоя.

— Вы не можете находиться здесь! — сказала продавец дрожащим голосом, стоя лицом к лицу с мужчиной, который был, вероятно, на четверть метра выше неё, да ещё и с кучей мышц. Она указала на дверь. — Вам нужно уйти, сэр. Вы не можете находиться здесь! Мы уже вызвали полицию!

Мужчина с тёмными глазами смотрел только на Марион.

— У нас не так много времени, — сказал он. — Они знают. Они идут сюда.

Марион продолжила смотреть в эти тёмные глаза.

Она знала, что он прав.

Она не просто поверила ему… она знала.

Когда она поняла это, то повернулась к владелице магазина и вернула телефон, который ей одолжила женщина. Ей даже пришлось одёрнуть себя, чтобы не обнять эту незнакомку.

— Спасибо вам, — искренне сказала она. — Вы всё равно можете позвонить копам, но мы должны идти. Спасибо, — повторила она, коротко сжав руку женщины. — Я знаю, что вы пытались мне помочь. Не могу передать словами, насколько я ценю это. Вы очень хороший человек.

Женщина уставилась на неё, очевидно потеряв дар речи.

Не дожидаясь ответа, Марион отпустила её и развернулась, чтобы уйти.

Она уже почти выходила из офиса с Тюром, когда женщина заговорила.

— Подождите! — сказала она.

Она практически прокричала это.

Когда Марион и Тюр обернулись, женщина нахмурилась, глядя на них обоих.

— Меньшее, что я могу сделать, так это дать тебе одежду потеплее, — сказала женщина, поджав губы. — Позволите сделать хотя бы это?

Тюр посмотрел на Марион. Марион взглянула на него в ответ.

Затем они оба повернулись к владелице магазина.

— Ладно, — сказала Марион. — Но только быстро.

Она наблюдала, как продавец исчезла в дверном проёме, а Тюр отошёл с её дороги, позволяя женщине протиснуться мимо него, чтобы вернуться в главный зал магазина.

Женщина посмотрела на Марион, словно запоминая её мерки за два беглых взгляда. Она даже почти не замедлилась, передвигаясь маленькими перебежками и бормоча себе под нос.

Тюр и Марион снова посмотрела друг на друга.

Затем Тюр протянул Марион руку.

Марион практически не колебалась.

Она взяла его за руку, переплетя их пальцы и крепко сжав, когда он повёл её обратно в зал магазина, следуя за продавцом.

Теперь она увязла в этом по уши.

Глава 12

Ты уже знаешь, кто я такой

Марион забралась на пассажирское сиденье МакЛарена с кучей одежды в руках.

За секунды до того, как Тюр закрыл за ней дверь, продавец магазина всё ещё вручала ей вещи — пару толстых шерстяных носков, походные ботинки, подходящие к вязаному свитеру с косичками и джинсам, которые женщина нашла почти в подходящем Марион размере, и пуховик.

Марион улыбалась ей, даже когда дверь МакЛарена уже начала закрываться.

— Я возмещу вам всё, — пообещала она, неловко сжимая одежду и ботинки в руках. — Ещё раз большое спасибо. Вы замечательная…

Дверца со щелчком захлопнулась и заблокировалась, как только соединилась с корпусом машины.

Тюр завёл двигатель.

Он газанул один раз, а затем быстро выехал с парковки небольшого магазина и устремился вниз по улице.

Марион не стала ждать.

Она бросила одежду в пространство у ног и потянулась к молнии на спине, чтобы расстегнуть платье. Ей неловко удалось расстегнуть замок, сидя спиной к двери машины, затем она стянула платье через голову.

Она не удосужилась взглянуть на Тюра, но почувствовала, как он смотрит на неё.

Только тогда она сообразила, что сидит рядом с ним в одних только белых кружевных трусиках, даже без бюстгальтера, который прикрывал бы её верх.

Среди бела дня.

Может, тонированные окна машины и казались тёмными для всех снаружи, но Тюр-то прекрасно всё видел.

Отбросив эту мысль, Марион наклонилась, перебирая одежду, которую ей дала продавец. Сначала она нашла бюстгальтер и надела его, неуклюже застегнув его за спиной. Затем она схватила пару чёрных джинсов. Продев ноги в штанины, она снова почувствовала взгляд Тюра на себе и посмотрела на него в ответ, слегка приподняв бровь.

Он продолжал почти беззастенчиво смотреть на неё.

— Только не вылети на обочину, ладно? — сказала Марион, указывая на лобовое стекло.

Она не могла сдержать улыбку, когда его взгляд проследил за её указательным пальцем, и Тюр немного повернул руль, одной рукой управляя спортивной машиной.

После этого Марион надела джинсы, подвинувшись вперёд, чтобы натянуть их на задницу, а затем застегнула ширинку спереди.

У продавца был зоркий глаз. Они идеально подошли ей.

Затем она взяла свитер, просунула голову в горловину и немного перекрутила его, чтобы засунуть руки в рукава.

Она натянула свитер до талии, затем наклонилась вниз в третий раз, на этот раз в поисках носков и ботинок.

Марион посмотрела на Тюра после того, как надела на ноги оба шерстяных носка.

Она уже чувствовала себя в сто раз лучше.

— Куда теперь? — спросила она, хватая первый ботинок и вытаскивая из него бумагу, которую засунул туда производитель. — Этот автомобиль нельзя назвать неприметным.

Тюр кивнул, бросив на неё ровный взгляд, а потом снова посмотрел на дорогу.

— Я не уверен, — признался он. — Раньше я думал, что мы можем поехать в Нью-Йорк и посмотреть, удастся ли нам связаться с людьми твоего отца в городе, в котором куча федералов. Но теперь я задаюсь вопросом, а можем ли мы вообще доверять какому-либо из этих обычных способов коммуникаций. Очевидно, что у них есть способы перехватывать звонки на защищённых линиях.

— Это были они? — нахмурившись, спросила Марион. — Люди Синдиката? Ты уверен?

— Да.

Марион почувствовала, как скептик внутри неё борется с той частью, которая верила ему.

— Ты точно уверен? — сказала она, запихивая вторую ногу в ботинок. — Ты их даже не слышал. Ты не мог отследить звонок.

Когда она посмотрела на него в этот раз, он наградил её бесстрастным взглядом.

Слегка фыркнув, она покачала головой.

— Очередное «это сложно»? — иронично пробурчала она, зашнуровывая первый ботинок. — Та же самая чушь про то, что двух твоих братьев зовут Тор и Локи? А, и про отца, который живёт в другом измерении? Которого зовут, а может быть, и не зовут, Один?

Когда она посмотрела на Тюра в этот раз, он только наклонил голову.

— Ты голодна? — вежливо спросил он. — Мне только сейчас в голову пришло, что я не накормил тебя должным образом.

Тут Марион ничего не смогла поделать.

Она рассмеялась.

***

Он заказал им чизбургеры, картофель фри и газировку в автокафе, не выходя из машины.

Честно говоря, Марион не могла вспомнить, когда в последний раз ела такую еду, но как только пакеты оказались на её коленях, а запах проник в её нос, желудок злобно зарычал и потребовал, чтобы она съела как можно больше еды и так быстро, как только сможет.

Она не могла вспомнить, когда в последний раз была так голодна.

— Мне очень жаль, — произнес Тюр, наблюдая, как она жуёт всё ещё горячую картошку фри. — Я должен был понять, как сильно ты нуждалась в еде. Признаюсь, я гораздо больше беспокоился о том, чтобы сохранить тебе жизнь менее обыденными способами.

Марион засмеялась, пока её рот был набит картошкой фри.

Она проглотила большую часть, всё ещё посмеиваясь.

— Ты странный, Тюр, — сказала она, почти умиляясь.

— Дай мне знать, когда мы снова сможем обсудить варианты, — сказал он, едва ли уловив юмор в её голосе. — Я думаю, что у тебя появится больше мнений и более ясных мыслей, как только ты перестанешь думать о еде.

Она хмыкнула, продолжая жевать картошку, и теперь поглядывала в сторону чизбургера в пакете.

— Ты не ошибся, — сказала она. — Но если ранее ты намекал на то, что мы должны поехать прямо в округ Колумбия, постучать в дверь отца и заставить их впустить нас внутрь, тогда да. Я согласна. Мне кажется это наилучшим планом… даже если мои мозги заняты картошкой фри и жирным чизбургером.

Он кивнул, периодически оглядываясь, чтобы посмотреть, как она ест.

Когда Тюр выехал на шоссе, Марион посмотрела в окно МакЛарена, чувствуя, как что-то в её теле начало расслабляться, когда организм понял, что в него попала еда.

Тюр не единственный, кто забыл о еде во время всего этого безумия. Она испытывала голод несколько часов, но какая-то её часть была слишком занята выработкой адреналина и борьбой с наркотиками от тех психов, чтобы заметить это.

Теперь, когда питательные вещества поступали в её кровоток, она чувствовала себя почти спокойно.

— Да, — сказала Марион, почти неторопливо откусив первый кусочек от чизбургера. Её глаза на мгновение закрылись в блаженном наслаждении, а потом она повернулась, чтобы взглянуть на Тюра. — Да, — повторила она. — Я думаю, мы должны поехать в округ Колумбия. Прямо в Белый дом. Немедленно. Как можно скорее. Возможно, мы могли бы послушать радио по пути, вдруг там будет что-нибудь о том, где он может находиться, чем он занимается… и если есть какие-нибудь новости о моём похищении.

Приостановившись, чтобы сглотнуть, она добавила:

— Думаешь, они и правда следят за нами?

Воцарилась тишина.

В это время Тюр смотрел только на дорогу.

Она уже стала привыкать к нему и сильно подозревала, что он всерьёз задумался над её вопросом, прежде чем дать ей окончательный ответ.

— Да, — наконец сказал Тюр, взглянув на неё после паузы. — Да, думаю так и есть. Полагаю, твоя подруга из магазина вызвала полицию, и, вероятно, они прослушивали эту линию или перехватили её. По крайней мере, они бы точно отследили мобильный телефон женщины.

Марион всё ещё смаковала свой второй кусочек чизбургера.

Проглотив остатки, она уставилась на него.

— Но как такое возможно? — спросила она. — Видишь, именно поэтому я начинаю думать, что ты чокнутый. То, что ты говоришь… всё это слишком параноидально и надуманно, чтобы быть правдой, даже если ты кажешься очень убедительным, когда говоришь это.

Казалось, Тюра это совсем не зацепило.

— Я могу говорить тебе только то, что знаю, — произнёс он.

— Но как ты можешь это знать? — раздражённо спросила она.

— Я уже слышал этот мужской голос, — ответил Тюр, глядя на неё. — Мужчина в телефоне. Тот, который поднял трубку, когда ты позвонила, пытаясь связаться с людьми твоего отца.

— Где? — нахмурившись, спросила Марион. — Где ты слышал его?

— На одном из тех видео. Ли Цзе разговаривал с ним однажды, как и с мужчиной, о котором ты рассказывала мне ранее. С Госсекретарём… с тем, у которого шрам на лице. Мужчина из телефона работает на него, — он снова взглянул на неё. — Думаю, ты видела одно видео с его участием. Он был вместе с мужчиной со шрамом. У него тоже короткая стрижка… только волосы каштановые.

Тюр повернул руль машины и надавил на педаль газа, чтобы обогнать восемнадцатиколёсный грузовик. Он не смотрел на Марион, пока не выровнял траекторию МакЛарена, направляясь по центральной полосе между внедорожником и маленькой Хондой Цивик.

— Это был тот же мужчина, — сказал он, взглянув на неё. — Я узнал его голос. Я уверен.

Марион продолжила наблюдать за ним, пока бургер в обёртке лежал у неё на коленях. Она не забыла про него, но впервые с того момента, как Тюр вручил ей пакет с фастфудом, она не была сосредоточена на нём на все сто процентов.

Она изучала его чёрные глаза, поджав губы.

— Ты хочешь сказать мне, что слышал голос этого парня? — наконец спросила она. — В телефоне продавца в магазине? Когда телефон был прижат к моему уху? И ты стоял в нескольких метрах от меня?

Тюр взглянул на неё.

— Да.

— Достаточно хорошо, чтобы узнать его? Достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что ты распознал его голос? Даже если он сказал всего несколько слов?

Он снова посмотрел на неё.

— Да.

— Но как? — недоумевала она. — Как ты вообще мог слышать его? Тем более слышать достаточно хорошо, чтобы быть абсолютно уверенным, что это тот самый парень, которого ты видел на той записи с камер? Ни у кого нет настолько хорошего слуха, Тюр. Ни у кого.

Он заколебался, глядя на неё.

На несколько секунд он выглядел так, словно собирался заговорить.

Потом он закрыл рот и снова сконцентрировался на дороге.

— Дай угадаю, — хмуро сказала Марион. — Это сложно.

— Или очень просто, — сказал Тюр слегка раздражённо. — Я знаю, что ты не намеренно проявляешь упрямство в этом вопросе. Я знаю, что ты не борешься со мной специально. Но я уже ответил на эти вопросы, Марион. Ты уже знаешь, кто я такой.

Она сдвинула брови ещё сильнее.

Она понимала, что он имеет в виду.

Он говорил обо всём этом «божественном».

— Так почему бы тебе просто не сказать это прямо? — сказала Марион.

— Я не хотел быть бестактным.

— Бестактным? — она фыркнула. — Серьёзно?

— Да.

Взгляд его чёрных глаз был сосредоточен на шоссе, на лабиринте из машин, тянувшемся перед ними под поразительно голубым небом.

Когда она промолчала и вернулась к чизбургеру, Тюр добавил:

— Я посчитал, что ты придёшь к этому выводу самостоятельно. Сознательно, когда ты будешь готова. Я сказал тебе уже достаточно… и честно говоря, ты тоже сказала достаточно… чтобы я понял, что ты получила от меня исчерпывающую информацию по этой теме. Ты можешь сопротивляться этой информации и любым выводам, которые ты уже сделала, опираясь на неё, но ты прекрасно знаешь, кто и что я такое, Марион.

Тюр посмотрел на неё, и в его тёмных глазах вспыхнул солнечный свет, когда он добавил:

— Ты можешь считать это шуткой, или притвориться, будто это неправда. Но это не значит, что ты неспособна понять истину. На данном этапе я не думаю, что дополнительное содействие с моей стороны принесёт пользу. Будет лучше, если мы будем вскользь разговаривать о том, кто и что я такое… особенно, если ты готова принять мою помощь. На самом деле, я просто пытаюсь сохранить тебе жизнь. Мне не нужно, чтобы ты верила мне. Мне просто нужно, чтобы ты в достаточной степени доверяла мне, чтобы я смог не дать Синдикату похитить тебя или убить.

Марион нахмурилась.

Обдумывая его слова, она, честно говоря, не могла понять, во что она верила.

Она не могла решить, подразумевались ли его слова как оскорбление или нет.

Взяв чизбургер, она откусила от него ещё несколько раз, пережевывая и глотая каждый кусок, пока смотрела в окно на встречный поток машин, направляющийся на север, предположительно, по большей части уезжая из Нью-Йорка, но также и направляясь за пределы Нью-Джерси.

Ещё несколько секунд молча жуя и глядя в окно, она решила, что он не подразумевал оскорбления.

Хотя это и не было комплиментом.

У Марион сложилось впечатление, что он вообще ничего не имел в виду под этими словами.

С точки зрения Тюра, он просто констатировал факт.

Выкинув из головы странности про богов и сверхчеловеческий слух, она откусила ещё несколько кусочков чизбургера, медленно пережёвывая и размышляя. Как и сказал Тюр, «как» совсем не имело значения, если она доверяла ему, чтобы он помог ей остаться в живых.

Если она доверяла ему в этом вопросе, то всё остальное не имело значения.

Не сейчас.

По той же причине она могла бы поверить ему на слово.

Она могла просто предположить, что он говорит правду, и что он на самом деле слышал того парня на другом конце провода. Предположить, что Тюр прав на этот счёт, что это один из людей с видеозаписи, работавший на госсекретаря Роя Таггерта, а значит и на Синдикат, который определенно преследовал их до округа Колумбия.

Это означало, что они примерно знали, где находится Марион.

Ладно, она могла это сделать.

Она могла сдержать недоверие настолько, чтобы справиться с этим.

Доедая последний кусок чизбургера, она скомкала жирную обёртку и сунула её в пакет вместе с пустыми контейнерами от кетчупа и упаковкой от картошки фри. Она взглянула на Тюра и обнаружила, что он всё ещё ел свой бургер.

Скрестив руки в толстом вязаном свитере, Марион спустилась на удобном сиденье МакЛарена и на мгновение задумалась.

Если Тюр прав, если мужчина из телефона работал на Таггерта, то Таггерт имел доступ к частной телефонной линии, которую её отец организовал для чрезвычайных ситуаций.

Возможно, это не должно было удивлять её, но всё же удивило.

Если Таггерту удалось взломать эти линии, то у него могут быть свои люди в Секретной службе.

Это также вызывало кучу других вопросов.

Например, как он узнал, что звонит именно Марион?

Она не сказала ни слова. Она воспользовалась телефоном продавца в магазине, не своим собственным. Её телефон до сих пор был где-то в Сен-Бартелеми, возможно, в коридоре рядом с гримёркой в эксклюзивном Пиратском клубе.

Единственное, что имело смысл — это сама телефонная линия.

Её отец сказал ей, что это номер для экстренного звонка, который можно использоваться только в чрезвычайных ситуациях, в вопросах жизни и смерти. Он сказал ей никогда и никому не сообщать этот номер, ни по какой причине.

Возможно, этого номера больше не было ни у кого, кроме Марион.

Чем больше она обдумывала эту возможность, тем больше смысла видела во всём этом. Учитывая, кем был её отец, они, наверняка, считали её слабым звеном. Они бы выделили ей отдельную линию. Вероятно, они бы организовали отдельные линии не только для нее.

— Думаешь, у них есть люди по всему Белому дому? — спросила Марион, нахмурившись и размышляя вслух. — У Таггерта? У Синдиката в общем?

Тюр мрачно посмотрел на неё.

— Я не знаю. Я бы предположил, что да.

Марион почувствовала, как её челюсти напряглись.

— Мы должны добраться до округа Колумбия, — сказала она. — Если ты прав, моему отцу грозит опасность.

Тюр протянул ей свой пакет от фастфуда, запихав туда обёртку от чизбургера, как только он закончил есть. Марион положила его пакет в свой и скомкала их вместе, бросив мусор на пол у её ног. Она нахмурилась, повернув голову и наблюдая за странным мужчиной с тёмными глазами, который вёл машину.

— Тебе придётся поговорить с ним, Тюр, — серьёзно произнесла она. — С моим отцом. Тебе придётся поговорить с ним и показать ему всё, что ты показал мне. Я не говорю про всю божественную фигню, но они захотят просмотреть все файлы Лии. Они захотят узнать, кто она. Они захотят узнать о Грегоре и о том, как она заполучила эти материалы. Они захотят поговорить с ней и с твоим братом. Ты и твоя семья согласны на это? Поговорить с людьми моего отца? Поговорить с Секретной службой и ФБР, и кем бы то ни было?

Он посмотрел на неё.

После паузы, во время которой он только изучал её глаза, Тюр, казалось, пришёл к своему собственному выводу, о чём бы он там сейчас ни размышлял.

Он кивнул один раз, и его тёмные глаза засветились тёмно-красным пламенем.

— Мы ещё не дошли до этого, — сказал он мрачным голосом. — По правде говоря, данная стадия волнует меня меньше всего. Я гораздо больше беспокоюсь о том, чтобы доставить тебя к твоему отцу. Я боюсь, что это будет опасно для тебя, — добавил он, взглянув на неё. — …Отвезти тебя в Белый дом. Конечно же, я буду рядом с тобой. Но мы не знаем, что этот Синдикат может сделать, если они почувствуют себя загнанными в угол. Если они поймут, что мы намерены разоблачить их.

Посмотрев на неё в очередной раз, он нахмурил брови.

— Боюсь, у нас действительно нет хороших вариантов, Марион. Стопроцентно безопасных. Я бы мог отвезти тебя к моему брату, Тору. Я бы мог попросить его и его жену спрятать тебя, пока я сам не поговорю с твоим отцом.

Марион напряглась всем телом.

— Я не хочу, чтобы ты делал это, — сказала она.

— Так будет безопаснее для тебя.

— Меня не волнует, — она скрестила руки и пристально посмотрела на него. — Мы не будем этого делать.

Тюр засомневался, но затем кивнул. Крепко сжав руль, он сделал неопределённый уступчивый жест рукой.

— Я тоже не хочу этого делать, — признался он.

Он не объяснил, что имел в виду.

А Марион не спрашивала.

Глава 13

Свидание

Тюр ехал быстро.

Даже проезжая Нью-Йорк, пригороды Филадельфии и Балтимора, Тюр управлял МакЛареном так, словно машина была продолжением его рук и ног, изящно перемещаясь рядом с другими автомобилями, грузовиками, автобусами, фургонами, мотоциклами, трейлерами, словно стекающий с гор ручей.

Помогало то, что машин на дорогах было немного. Казалось, что большинство людей стремилось уехать из разросшихся городов северо-востока, а не наоборот.

Они не особо разговаривали после того, как поели.

И тем не менее, что-то в тишине казалось странно приятным.

Марион было легко с ним.

Это даже успокаивало её.

Даже зная, что люди могут попытаться похитить и/или убить её прямо сейчас, рядом с Тюром у неё возникало странное ощущение безопасности. Почему-то ей казалось почти нервирующим то, насколько же легко она чувствовала себя рядом с этим совершенно незнакомым человеком, особенно с учетом тех сумасшедших вещей, которые он ей рассказал.

Также ей приходило в голову, что Тюр, скорее всего, исчезнет, как только передаст её отцу. Как только ФБР, Секретная служба и кто-либо ещё оправдают его — если предположить, что они это вообще сделают, и он говорит более-менее правду — Марион, вероятнее всего, больше никогда не увидит его.

И это вызывало у неё глубинный дискомфорт.

Ещё это очень сильно огорчало её.

Она также не могла объяснить себе это.

По правде говоря, ей даже не хотелось думать об этом.

Что-то в Тюре, в самой мысли о том, что он вновь исчезнет в неком странном месте, из которого появился… всё это ударило по дыре, существующей в её сердце с тех пор, как умерли мать и сестра. Меньше всего ей нужно было пытаться заполнить эту дыру каким-то незнакомцем, чтобы заработать эмоциональную зависимость от парня, которого она только что встретила, который очевидно был странным, которого она едва знала, но так и получилось.

Марион действительно чувствовала себя странно связанной с ним.

По сути, она должна была попридержать суждения относительно него, пока Тюрне привезёт её действительно туда, куда, по его словам, он намеревался привезти её.

Хотя на самом деле она не сомневалась в нём.

Она знала, что не сомневается.

Вероятно, это должно было приводить её в гораздо большее замешательство, чем было на самом деле.

Однако некоторые сомнения, должно быть, сохранялись, потому что как только Марион увидела дорожные знаки, отмечавшие дорогу к окраине Вашингтона, округ Колумбия, остатки звенящего напряжения в её голове ослабли. Наблюдая за убывающим отсчётом километров до места назначения по мере приближения к столице страны, Марион поняла, что смотрит на Тюра всё чаще, задумывается о нём, изучает его профиль, пока он ведёт машину.

Они ехали уже несколько часов.

Солнце только что скрылось за горизонтом справа от неё.

Её сбивало с толку, как быстро темнеет небо. Это ещё одна вещь, которую она избегала, пока жила жизнью экспата. В тех местах, где она находилась последние восемь месяцев или около того, она никогда не сталкивалась с темнотой раньше пяти тридцати или шести вечера.

— Ты и правда очень тихий человек, — сказала Марион, когда они въезжали в черту города. — Или я должна принять это на свой счёт?

Тюр взглянул на неё. Его тёмные глаза раскрылись шире, как будто она напугала его.

— Нет, — сразу же ответил он. — Ты не должна. Принимать это на свой счёт.

Она слегка улыбнулась.

— Ладно.

— Ты же не принимаешь это на свой счёт? — спросил он.

Скрестив руки и прижав толстый свитер к груди, она на несколько секунд всерьёз задумалась над этим вопросом, а затем покачала головой.

— Не совсем, — ответила она. — То есть, нет. Я не принимаю это на свой счёт. Я знаю, что для тебя это что-то вроде работы. Я до сих пор понятия не имею, на кого ты работаешь, но по твоему поведению вполне очевидно, что для тебя это работа. Так что почему я должна принимать это близко к сердцу? В конце концов, всё сводится вообще не ко мне.

Тюр посмотрел на неё.

Затем отвернулся и нахмурился, снова глядя на дорогу.

— Это не только работа, — произнёс он.

Марион перевела на него взгляд, всё ещё смеясь.

— Что ты имеешь в виду? Что не только работа?

Тюр пожал плечами, выражение его лица оставалось спокойным.

Возможно, впервые, не считая того момента, когда она дотронулась до него рукой, Марион была уверена, что увидела что-то под этим спокойствием. Она не могла сказать, что именно, но там что-то промелькнуло — как будто он не скрывал это, а скорее не знал, как выразить.

— Ты мне нравишься, — просто сказал Тюр.

Она моргнула.

— Я тебе нравлюсь?

— Да, — сказал Тюр как ни в чём не бывало. — Поэтому это не только работа. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, — он посмотрел на неё. — Прежде чем я поехал в Сен-Бартелеми, для меня ты была в основном объектом. Способом воздействия. Чем-то, что я хотел бы уберечь от плохих игроков. Я видел тебя, как вектор риска.

Она поджала губы.

— …Вектор риска. Вау.

— В каком-то смысле. Да. Я видел тебя в таком свете.

Сделав паузу, Тюр добавил:

— Теперь я злюсь при мысли, что кто-то попытается причинить тебе боль. Именно тебе. Лично тебе. Не как объекту. Не как вектору риска… Марион.

Марион почувствовала, как её щёки покраснели.

Она поняла, что дело снова не в его словах, а в том, что она чувствовала за ними. Она ощущала некую открытость, даже своего рода уязвимость. Как ни странно, Тюр казался как будто неуверенным, словно не знал, что ему делать со своей открытостью.

Он прочистил горло и пожал плечами, убрав одну руку с руля МакЛарена.

— Возможно, мы могли бы… сделать что-нибудь, — сказал он, описав неопределённый изящный жест в воздухе. — После этого. Как только всё разрешится.

— Сделать что-нибудь? — Марион озадаченно посмотрела на него. Когда он не продолжил, она выгнула бровь и снова скрестила руки. — Что, например?

— Покушать? — он оглянулся и скользнул взглядом по её телу. — Поплавать. Возможно, лошади? Мне нравятся лошади. Мы могли бы покататься на лошадях. Если ты не против.

Она почувствовала, как жар заливает её щёки во второй раз, но улыбнулась.

— Ты приглашаешь меня встретиться? — спросила она, наполовину развеселившись, наполовину недоумевая. — Пойти на свидание?

Воцарилась тишина.

Затем Тюр посмотрел на неё серьёзным взглядом.

— Да, — ответил он.

Марион посмотрела на него в ответ, снова затерявшись в этих тёмных глазах из вулканического камня, в суровой красоте его лица, в странной прозрачности его выражения.

Она открыла рот, собираясь ответить ему…

…И тут с водительской стороны в них врезалась машина.

***

Марион видела, как это произошло.

Она видела серебряную решетку радиатора, надвигающуюся тень, приближающиеся с ужасающей скоростью фары, но всё происходило слишком быстро, и она не успела издать ни звука. Тёмный силуэт с галогенными лампами возник из ниоткуда, ускоряясь по мере приближения.

У неё не было времени приготовиться.

У неё даже не было времени до конца открыть рот.

Она увидела внезапное появление хромированной решетки, вспышку света, надвигающуюся тень…

…Затем последовал удар.

От столкновения её отбросило назад.

Её откинуло на спинку сиденья и швырнуло боком в дверь машины. Её руки взметнулись и резко ударились о первую попавшуюся поверхность, когда в МакЛарен врезались.

Переднюю часть машины от удара занесло вправо, заставив автомобиль раскрутиться.

Она думала о Тюре, сидевшем с той стороны машины, куда пришёлся удар, но в те первые несколько секунд машина крутилась так быстро, что Марион не видела ничего, кроме пятен света и тьмы. Крик застрял у неё где-то в лёгких и горле, пока стекло разлеталось по салону машины, царапая её лицо, шею и плечи.

Автомобиль снова врезался во что-то с противоположной стороны.

В этот раз он перевернулся.

Марион закричала.

Он перевернулся один раз, два… ещё пол-оборота.

Когда всё закончилось, ей потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться.

Марион хватала ртом воздух.

Она смотрела вниз в темноту, видя отблески битого стекла и тротуара ниже того места, где она свисала. У неё пульсировала голова. Она понятия не имела, на какую часть машины вообще смотрит.

Затем внутри машины произошло быстрое движение.

Что-то прыгнуло на неё… нет, налетело.

Казалось, он выпрыгнул из самой тёмной части машины, где она видела осколки битого стекла, слабые очертания рамы машины.

В машину снова врезались, переворачивая её.

Она ахнула, мгновенно ощутив боль.

Давление в лёгких и вокруг рёбер резко усилилось.

Затем что-то подхватило её, и боль снова уменьшилась.

Она ни черта не видела.

Стекло больше не летело в неё со всех сторон, но Марион слышала, как ломается ещё больше частей машины. Она слышала треск и скрип металла. Теперь звуки сделались приглушёнными, а машина продолжала вращаться, словно всё происходило вдалеке. Она до сих пор наполовину висела в кожаном сиденье МакЛарена, окутанная темнотой… пока не подняла взгляд и не увидела пару чёрных, слегка светящихся глаз, смотрящих на неё.

Ей потребовалось ещё несколько секунд, чтобы разглядеть его остальную часть.

Затем внезапно расплывчатые очертания, контуры и тени соединились. Она увидела Тюра, его угловатое лицо нависало всего в нескольких сантиметрах от неё.

Его тёмные, странно светящиеся глаза смотрели на неё.

Его близость не тревожила её.

Скорее, это пробудило то, что Марион подавляла с тех пор, как впервые увидела его — с тех пор, как впервые заметила его сидящим в том баре на Сен-Бартелеми.

В её животе и груди возникло навязчивое чувство желания, тяги, из-за чего ей стало трудно дышать, пока он смотрел на неё. Она боролась с острым желанием обнять его обеими руками. Каким-то необъяснимым и безумным образом она помнила, как он пригласил её на свидание прямо перед тем, как в машину врезались.

Он хотел покататься с ней на лошадях.

Он пригласил её на свидание.

Она очень, очень хотела пойти на это свидание.

Чёрт, да она много чего хотела сделать вместе с ним… и конкретно с ним самим.

Она изучала его лицо, размышляя обо всём этом в тишине.

Она изучала его лицо и гадала, не умерла ли она.

Потом она поняла, что у него обнажена грудь.

Её глаза начали приспосабливаться к темноте, к отсутствию света на приборной панели, к отсутствию огней, видимых снаружи машины. Она поняла, что смотрит вниз на мускулистую грудь, на тёмные линии и тени, и мечтает получше разглядеть его.

— Ты прекрасен, — сказала ему Марион.

Опять же, не самый логичный момент, чтобы говорить такие вещи.

Она увидела, как взгляд Тюра дрогнул, а потом его глаза сузились.

Этот мерцающий красный свет, который жил в его тёмных радужках, стал ярче, превратившись в пламя пустыни. Он не сводил глаз с её лица, но она почувствовала, как что-то в их выражении изменилось.

Она очень, очень сильно хотела, чтобы прямо сейчас никто не пытался их убить.

Вращения автомобиля стали замедляться.

Марион чувствовала лёгкую тошноту, но почти не замечала этого, глядя вверх на угловатое лицо, на расплывчатые очертания широкой мускулистой груди, в странно светящиеся глаза. Она поняла, что держалась за что-то, хватаясь за это для равновесия, но даже не посмотрела, что это такое. За что бы она ни держалась, оно было мягким и толстым и обернулось вокруг неё, как плотное одеяло из огромных перьев.

Она постепенно осознала, что за что бы она ни держалась, это удерживало её. Это одеяло плотно обернулось вокруг неё, прижимая к угловатому лицу, тёмным сияющим глазам, мускулистым рукам и потрясающе совершенной груди.

Марион не могла осмыслить ничего из этого, пока вращение машины наконец не замедлилось.

Автомобиль полностью прекратил крутиться, врезавшись о большую неровность на дороге, затем проскользил ещё несколько метров, подпрыгнул на металлической боковой двери водителя, прежде чем, наконец, полностью остановился.

На несколько секунд стало всё странно тихо.

Они тяжело дышали в темноте, и их дыхание разносилось эхом.

Где-то вдали Марион услышала сирену.

Ближе слышались крики, сигналы гудков, крики, что-то похожее на выстрелы…

Но в их маленьком коконе из металла и тьмы было почти тихо.

Марион ловила ртом воздух, пытаясь заставить мозги работать, пытаясь думать сквозь адреналин и, должно быть, шок. Она могла поклясться, что слышала своё собственное сердцебиение.

Она могла поклясться, что слышит его сердцебиение.

Затем тень, нависающая над ней, заговорила.

При это его руки потянулись к ней. Он обнял её за спину и талию, осторожно притянув к своей тёплой мускулистой груди.

— Нам нужно уходить, — произнёс он.

Знакомый голос поразил её, заставив дышать тяжелее.

Даже сейчас, когда они оба чуть не умерли и были покрыты битым стеклом, в совершенно разгромленной машине, ему удавалось говорить абсолютно невозмутимо. Мужчина, который парил и нависал над ней, убрал волосы с её лица, лаская её щёку и подбородок, казалось, согревая её своими большими руками или, может быть, успокаивая её, как успокаивают паникующее животное.

От его прикосновения Марион почувствовала, как жар ударил по её животу.

Подняв глаза, она почувствовала ещё одну волну жара от одной лишь яркости этих горящих, тёмно-красных, похожих на угольки глаз. Его низкий голос что-то делал с ней, даже если не считать спокойствия и абсолютной уверенности, которую она слышала в нём.

Собственные сбивающие с толку реакции взволновали её, но присутствие Тюра успокаивало её.

Когда он заговорил в следующий раз, что-то в глубине, в этой спокойной, непоколебимой уверенности также странным образом заставило её почувствовать себя в безопасности.

— Мы должны уходить, Марион, — повторил он. — Они идут. Прямо сейчас.

Вместо паники она лишь кивнула.

Её пальцы обхватили ладонь на её лице, и она снова кивнула.

Глава 14

Наименее странная вещь

Марион осязаемо почувствовала, как рядом с ней напряглись мускулы.

Пронесся резкий порыв ветра, взъерошивший её волосы…

…затем кусок машины отлетел в сторону.

Он отлетел вверх и назад, почти бесшумно убравшись из их непосредственной физической близости. Марион поймала себя на том, что оборачивается через плечо, наполовину с тревогой, наполовину с изумлением, когда тот же самый кусок машины исчез где-то в темноте.

Там, где он находился раньше, она теперь видела только ночное небо.

Ей потребовалась ещё секунда, чтобы понять, что это была дверца машины.

Та самая дверца машины только что отлетела на такой скорости, что её очертания размылись, и она скрылась в темноте. Вытесненный воздух хлынул, чтобы заполнить пустоту, оставленную дверью.

Марион вздрогнула и от ветра, и от порыва снежного вечернего воздуха.

Руки снова обвились вокруг неё.

Она не заметила тех нескольких секунд, на которые они покинули её, но теперь ощущала их тепло, комфорт и безумное отвлечение. Тюр обнял её сильнее, притягивая к себе.

— Ремень безопасности, — сказал он.

Его низкий голос оставался спокойным, как у монаха.

— …Было бы легче, если бы ты его отстегнула, — добавил он. — Я не вижу, где он закреплён.

Марион озадаченно посмотрела на свои колени и плечо. Она нашла фиксатор и щёлкнула им, и к счастью, он сработал, убираясь от неё.

Она не до конца понимала угол, под которым она и машина находились в пространстве. Она забыла о давлении на грудь и рёбра, когда машина перестала крутиться на обледенелой дороге. Однако, когда ремень отстегнулся, реальность вернулась.

Как и гравитация.

Марион повалилась прямо в направлении дверцы со стороны водителя, которая была впечатана в дорогу.

Она могла упасть на груду стекол, где раньше находилось окно водителя, но её укрытый тенями защитник был рядом.

Он поймал её в воздухе.

Как только она освободилась от расстёгнутого ремня и начала падать, его руки обхватили её.

После этого он обнял её и вытащил с сиденья.

— Мне придётся понести тебя, — тихо пробормотал он. — Ты не возражаешь? Мне удалось погасить уличные фонари, так что это должно прикрыть нас.

Марион покачала головой, но почти не слышала его слов.

Он выбрался с ней из окна машины, и внезапно она полностью осознала всё, что её окружало, и глаза шире распахнулись от шока.

Когда Тюр встал с пассажирской стороны оранжевого электромобиля в морозном ночном воздухе, в окружении снега где-то в Вашингтоне, округ Колумбия, она огляделась по сторонам, замечая сцену, которая тут развернулась, и не сомневалась, что всё это ей снится.

Или же, возможно, она действительно умерла.

Насчёт уличных фонарей он оказался прав. Они все не горели. Каждый фонарь на четырехполосной дороге возле торгового центра загадочным образом погас.

Это не означало, что их никто не видел.

Когда державший её мужчина показался над машиной, раздались крики и изумлённые вопли.

Марион тоже уставилась на него.

Он стоял там, пока его чёрные волосы взъерошивал ветер, а угольно-чёрные глаза светились тем странным, потусторонним светом. Он посмотрел на машины, скопившиеся на перекрёстке с момента их столкновения, затем перевёл взгляд на людей, которые указывали пальцами и таращились из окон ресторанов и зданий на стороне улицы, ближайшей к торговому центру.

Марион заметила и другие вещи, подробности, которые она осознает позже.

Например, тот факт, что МакЛарен врезался в бордюр, что, вероятно, остановило его вращение и занос. Что горы снега покрывали улицы с обеих сторон. Что падал снег, и даже сейчас хлопья цеплялись за её волосы, таяли на щеках и носу, застревали на ресницах. Снег падал и в ту дыру в машине, где раньше была дверца МакЛарена.

Она также увидела рождественские украшения на всех зданиях, внутри ресторанов и баров, на деревьях вдоль улицы. Она видела красные банты, снеговиков и рождественские послания, написанные баллончиком искусственного снега на стеклянных витринах магазинов.

Однако всё это она поймёт позже.

В эти бесконечные, казалось бы, несколько секунд Марион видела только людей, которые смотрели на них с шоком на лицах и показывали пальцами.

Затем, повернувшись, чтобы посмотреть на мужчину, держащего её на руках, она могла видеть только его.

Эти слабо светящиеся глаза были наименее странной вещью в нём.

Гораздо более интересными, по крайней мере для Марион, были огромные крылья, раскинувшиеся по обе стороны от него, состоящие из перьев глубокого чёрного цвета, пронизанные алыми жилками, как будто они были сделаны из огня, крови и вулканического камня.

Глядя на эти массивные крылья, глядя на улицу вокруг, глядя на кричащих и восклицающих людей, которые указывали на них, Марион едва успевала осознавать всё происходящее. Она с трепетом наблюдала, как крылья вытянулись в полную длину. Она видела, что Тюр слегка нахмурился, а его угловатое лицо оставалось таким же красивым, как у статуи, пока он оглядывал всех зевак.

Потом она услышала ещё кое-что.

Выстрелы.

Это тоже продлилось недолго.

Она снова почувствовала, как мышцы тянутся, напрягаются, сокращаются, расслабляются…

…а потом сердце Марион ухнуло в пятки.

Самые крутые американские горки, на которых она когда-либо каталась, казались ничем на фоне этого.

Прыжки с тарзанки в Патагонии казались ничем.

Все прыжки с парашютом в Новой Зеландии, в Таиланде, в Испании, в Австрии были ничем.

Она открыла рот, может быть, чтобы заорать, может, чтобы просто вскрикнуть от удивления, но ветер был таким сильным, что она не могла ничего сделать, кроме как прижаться лицом к обнажённой груди между руками, которые держали её. Ничто, кроме ветра, не нарушало тишину, пронизанную удаляющимися криками и сиренами.

И выстрелами.

Она всё ещё слышала выстрелы… но и они становились тише.

Марион должна была пребывать в ужасе.

По правде говоря, это было довольно страшно.

Но она прижалась к этой тёплой груди и, как ни странно, чувствовала себя в безопасности.

Возможно, она не чувствовала такой защищённости с тех пор, как умерли её мать и сестра.

Возможно, она никогда в жизни не чувствовала такой защищённости.

Глава 15

Я же говорил тебе

Марион, наверно, потеряла сознание.

Она не помнила, как они приземлились.

Она ничего не помнила о том, как они зашли внутрь, или как он снял им номер, или ключи, или что-либо о том, где он оставил её, пока занимался всеми этими вещами — теми приземлёнными, относительно-обыденными вещами.

Она только знала, что она летела…

…А потом её осторожно положили на что-то мягкое.

Марион заморгала от потолочного освещения, вздрогнув, когда мужчина опустил её на матрас и выпрямился.

У него больше не было гигантских чёрно-алых крыльев по обе стороны от мускулистого торса, но она всё равно уставилась на него, отмечая линии мускулов, составляющих его грудь и живот, тёмно-оливковый цвет его кожи, странно светящиеся, бледно-голубые и бледно-зелёные татуировки, которые покрывали его грудь и образовывали линии эзотерических письмен на его рёбрах.

Татуировки, которые, казалось, состояли из символов того же языка, заканчивались чуть выше того места, где виднелись его бедренные кости над костюмными брюками, которые всё ещё оставались на нём.

Ей стало интересно, что означали эти татуировки.

Всё ещё глядя на Тюра, Марион приподнялась, опираясь локтями на одеяло гостиничной кровати.

Её джинсы прилипли к коже и натянулись. Как и толстый свитер, который был на ней, и носки в новеньких походных ботинках.

Она остро осознала, какой мокрой, холодной и… ну, грязной… она была.

Что касается Тюра, то он отступил от кровати, но не отводил от неё взгляда.

Судя по тому, как он немного поджал губы и наклонил голову, глядя на неё, Тюр каким-то образом оценивал её состояние, хотя она не совсем понимала, как именно. Пытался ли он решить, была ли она ранена, или старался определить её психическое состояние или что-то ещё — она, честно говоря, не знала.

В конце концов, она отвела от него взгляд и посмотрела вниз на себя, пытаясь увидеть то, что видел он.

До неё снова дошло, что он была промокшей.

И она замёрзла.

Скорее всего, она сейчас насквозь промочит покрывало, если не встанет с него.

Ещё один беглый взгляд на комнату сообщил ей, что она лежала на единственной кровати в номере отеля. Даже если постель и была королевских размеров, то вряд ли на ней сможет спать хоть кто-нибудь, если она умудрится промочить её прямо в центре матраса.

С этой мыслью Марион соскользнула с покрывала.

Поднявшись и взявшись за край толстой ткани, она стянула её с кровати прежде, чем влажная часть успела намочить одеяла.

Тем временем Тюр с явной тревогой подошёл к ней, протянув руки.

Не говоря ни слова, он остановился, когда увидел, что она устойчиво стоит на ногах.

Он остался стоять неподалеку от неё, словно опасаясь, что она может потерять равновесие или, возможно, упасть прямо перед ним, потому что колени подкосятся. Судя по выражению его лица, он искренне волновался, что ноги могут не удержать её.

Марион не обижалась на это.

Честно говоря, падение лицом на ковёр казалось вполне реальным риском.

Сдёрнув золотисто-красное покрывало с кровати, она простояла ещё несколько секунд, пытаясь решить, что делать дальше.

Она посмотрела на себя, на промокший вязаный свитер, который дала ей милая женщина из магазина одежды, на походные ботинки, тоже промокшие и теперь покрытые льдом и снегом, на промокшие носки и промокшие джинсы.

Мало того, что всё было насквозь мокрым, так джинсы и свитер ещё и покрылись рваными дырами и кровью. Даже на новых носках и ботинках были пятна крови.

Она чувствовала жжение на лице.

Марион коснулась нескольких мест, которые пульсировали от боли, и поморщилась.

Скорее всего, порезы от стекла.

До неё дошло, что в их автомобиль врезалось две разные машины, а потом кто-то открыл по ним огонь.

Ей наверняка потребуется пинцет и бутылка дезинфицирующего средства или алкоголя, чтобы справиться с этим. Учитывая всё случившееся, под её кожей находилось как минимум несколько осколков стекла и даже, возможно, куски металла и пластика от раздолбанной машины.

Вздохнув, Марион подняла глаза на Тюра.

— Думаю, мне нужен душ, — сказала она.

Он наблюдал за ней ещё мгновение, осторожно всматриваясь в её лицо.

Затем он кивнул, отступая с её пути.

Когда он подвинулся, Марион увидела дверь в ванную позади того места, где он стоял.

Она отошла от кровати и покачнулась, а её черноволосый высокий друг с сине-зелёными татуировками ринулся к ней.

На этот раз Тюр схватил её за руку, поддерживая, пока она пыталась восстановить равновесие.

— Спасибо.

Она взглянула на него, чувствуя, как её щеки покраснели, на сей раз от его близости.

Его голос звучал хрипло, пока он вёл её к двери в ванну.

— Я придумаю что-нибудь с одеждой, — сказал Тюр.

В этот раз Марион посмотрела на него внимательнее, и не только на его лицо. Она поняла, что его руки тоже были покрыты татуировками таких же бледных, светящихся сине-зелёных символов. И к тому же он пострадал намного сильнее, чем она. Кровь стекала по одному из бицепсов из глубокого пореза мышцы. Его руки были изрезаны, как и шея сбоку, и рёбра с одной стороны. Она видела синяки на смуглой коже и заметила ещё несколько опухших участков.

Ей пришлось заставить себя не прикасаться к его ранам.

— Ты в порядке? — наконец спросила она, заставляя себя смотреть ему в глаза.

Тюр моргнул, выглядел так, словно её вопрос смутил его.

Это выражение тут же исчезло.

— Я в порядке, — вежливо ответил он. — Я был вынужден найти пальто, чтобы зарегистрировать нас. Я оставил тебя на крыше. В снегу. Поэтому ты такая промокшая.

Его голос был обеспокоенным, но скорее взволнованным, чем извиняющимся.

— Прошу прощения, Марион, — произнёс он.

Она покачала головой, приподняв бровь и глядя на него.

— За что? За то, что спас мне жизнь?

— За то, что оставил тебя на крыше дольше, чем мне этого хотелось бы, — сказал Тюр. — Я не хотел, чтобы кто-то из тех, кто ищет нас, увидел твоё лицо. Я не хотел, чтобы кто-либо из членов Синдиката выцепил нас при случайном сканировании. Я также подумал, что было бы лучше, если бы на стойке регистрации думали, что я нахожусь один в этом номере. Я изо всех сил старался замаскировать свою внешность, пока был в вестибюле.

Марион нахмурилась после этих слов, всё ещё хромая рядом с ним к двери ванной.

Они зашли внутрь.

Одной рукой она схватилась за стену, и он отпустил её, наклонившись, чтобы включить три светильника, в том числе и освещение над зеркалом, обогреватель и верхний свет с вентилятором.

Она немного дернулась, когда загорелся каждый из них, приспосабливаясь к изменению освещения.

Затем она осмотрела пространство перед собой.

На некоторое время Марион забыла, что Тюр сказал про изменение своей внешности.

На эти несколько секунд она сосредоточилась только на самой ванной, ошеломлённая её размерами.

Приняв всё это во внимание, она осознала, что должна принять решение. Её взгляд переместился со встроенной ванной на приподнятую платформу и закрытую стеклянную душевую кабину, у которой имелись душевые насадки с двух сторон и сверху.

Посмотрев на два основных способа согреться и помыться, она решила, что сама ванна и принятие ванны были слишком сложными в данный момент.

Отойдя от стены, Марион осторожно подошла к душевой.

Тюр не мешал ей, только наблюдал, как она самостоятельно пересекает пространство.

Добравшись до стеклянной кабинки со встроенными плиточными полками, она открыла дверь душа, оперлась на металлический каркас, повернула серебряную ручку, чтобы включить воду, и выкрутила её до упора, чтобы сделать горячее.

И только в этот момент она вспомнила, что сказал Тюр.

Он сказал, что изменил себя.

Физически.

Чтобы камеры наблюдения не засекли его.

— Как ты это сделал? — небрежно спросила Марион.

Всё ещё опираясь на металлическую раму душевой, она повернулась и посмотрела на него через плечо.

— Замаскировал свою внешность, — пояснила она. — Как ты это сделал?

Она почему-то знала, что он имел в виду точно не нарисованный нос и усы, как у Маркса Граучо. Он имел в виду что-то другое, что-то сверхъестественное.

Ей было интересно, скажет ли он ей правду.

Тюр, должно быть, увидел в выражении её лица какой-то намёк на обе вещи.

— Я говорил тебе правду обо мне, — произнес он. — Вплоть до этого самого момента. Во всех отношениях, — его голос стал резче. — …Клянусь асгардской пинтой пива, я сказал тебе больше правды, чем я говорю большинству смертных. Слишком много, чтобы ты сейчас думала, будто я лгу тебе.

Оглянувшись на него, Марион кивнула.

— Ладно, — сказала она. — Тогда скажи мне правду об этом. Как ты прошёл мимо камер?

— Я сказал тебе. Я изменил свою внешность.

— Ты заставил их видеть что-то, чего на самом деле не было? — уточнила она, нахмурившись. — Как это работает? Ты как-то залез в их сознание? Как это могло обмануть камеру?

— Я не могу завораживать людей, — сказал Тюр, хмурясь в ответ. — Гламур, иллюзии, обман… это дары моего брата Локи. Но я могу делать другие вещи. Я могу сделать себя… другим. Неприметным, если я этого захочу. Я могу изменить цвет глаз, очертания лица, внешний вид в целом. Даже мои размеры.

— И как это отличается от того, что делает твой брат Локи? — спросила Марион.

— То, что я делаю — это не гламур, — ответил Тюр. — Это реальное физическое изменение. Таким образом, камеры снимают то же изображение, которое видят люди. В сознании людей нет никакого обмана. Они просто видят меня таким, какой я есть. Но я сам изменяюсь.

Воцарилась тишина.

Затем Марион нахмурилась и отвела взгляд в сторону.

Голос Тюра прозвучал твёрже.

— Я не делаю это для того, чтобы просто обманывать людей, — добавил он. — Мой брат — Бог Трикстер… Но я не такой. Наши дары соответствуют нашей работе в этом мире. Моя способность менять форму имеет определённое назначение, как и гламур Локи служит конкретным целям. Я пользуюсь способностью изменять свою внешность не для того, чтобы обманывать людей в буквальном смысле. А для того, чтобы я мог свободно действовать в этом мире… чтобы я мог выполнять свою работу, не будучи замеченным или опознанным.

— Опознанным? — Марион нахмурила брови. — Я не думаю, что большинство людей может узнать тебя, Тюр.

Он один раз качнул головой.

— Не узнать лично меня. Это не то, что я имел в виду.

Выдохнув, он положил руки на бёдра.

Наблюдая за ним, она остро осознала, что на нём нет рубашки.

— Я знаю, что я малоизвестный в твоём мире бог, — сказал он, снова выдыхая. — Я не жду, что меня тут кто-нибудь узнает. Это тоже часть моей работы.

Что-то в его словах на сей раз прозвучало как будто со смущением.

Марион это даже показалось немного забавным, но Тюр выглядел искренне взбудораженным.

— Честно говоря, я предпочитаю, чтобы так и оставалось, — признался он. — Это никогда раньше не беспокоило меня. Но, признаюсь, сейчас это немного расстраивает меня. В ситуации с тобой.

Марион нахмурилась.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Тюр поднял руку.

— Я не волнуюсь, что меня узнают так же, как моего брата Тора… или моего брата Локи, если уже на то пошло…в твоём мире.

Снова выдохнув, он продолжил говорить тем же раздражённым голосом.

— Обычно меня беспокоили исторические книги. Фотографии. Картины. Теперь ещё и видео и другие способы запечатления изображения. Всё это становится слишком надоедливым.

В ответ на её непонимающий взгляд Тюр стал объяснять подробнее.

— Бывают моменты, когда я должен присутствовать на больших и важных мероприятиях, Марион, — сказал он. — При исторических событиях. На тех событиях, которые обычно документируются. Даже сотни лет назад были художники, которые занимались такими вещами. Сейчас все фотографируют. Фиксируют на видео. И записывают. Сейчас документалистов гораздо больше, чем в прошлые века. Камеры видеонаблюдения. Беспилотники. Любой, у кого есть современный телефон. Это может быть любой, у кого есть iPad.

Снова вздохнув, Тюр провёл рукой по своим густым чёрным волосам.

И вновь Марион поняла, что обращает внимание на каждую деталь этого жеста, каждую линию его мышц, когда он поднимает руку, на выражение его угловатого лица.

— Сейчас всё стало хуже, конечно, но в определённой степени это всегда было проблемой. Я изменяю свою внешность… физически, то есть… чтобы меня не могли сравнивать из поколения в поколение. Я не хотел, чтобы мой истинный образ был зафиксирован, чтобы он появлялся на различных событиях в истории человечества.

Марион уставилась на него.

Теперь она понимала, о чём он говорит.

Тюр не хотел, чтобы какой-нибудь необычайно наблюдательный историк заметил, что тот же самый парень был жив и посещал Землю на протяжении сотен, а возможно, и тысяч лет.

Он говорил, что был бессмертен.

Он говорил, что он бессмертный оборотень.

С крыльями.

Марион не знала, что на это сказать.

В конце концов, она снова посмотрела на душ и просунула руку под воду, чтобы проверить температуру. Она повернула несколько вентилей на плиточной стене, включая разные насадки, в том числе и большую лейку душа в центре над головой.

Когда она медленно выпрямилась, поморщившись от боли в ноге, Тюр сделал шаг в её сторону, покинув дверной проём.

Затем, как будто передумав, он отступил обратно.

Он встал в дверном проёме, глядя на неё через всю большую ванную комнату с двумя раковинами, ванной-джакузи у стены и бледно-голубым ковром.

Она чувствовала его взгляд на себе.

— Тебе нужна помощь? — хрипло спросил Тюр.

Марион повернулась, чтобы посмотреть на него, и обнаружила, что он смотрит на неё. Его глаза осматривали её тело, сосредотачиваясь на разных частях её разорванной, промокшей и залитой кровью одежды.

Она встретилась с ним взглядом, когда он посмотрел на её лицо.

— …Чтобы раздеться? — закончил он, прочищая горло.

Он неопределённо показал на неё.

— Тебе больно, — пояснил Тюр. — Я мог бы помочь. С одеждой. И душем, — он снова откашлялся. — …И с перевязкой.

Марион увидела, как его лицо потемнело, а затем он пожал плечами.

— Или ты можешь сделать это сама, — закончил он.

У кого-то ещё такая странная, неловкая, очевидно смущённая речь ей могла бы показаться смешной. Она могла бы поддразнить, рассмеяться… или хотя бы улыбнуться.

По крайней мере, она нашла бы это очаровательным или милым.

Но вместо этого ей почему-то было сложно ответить ему, она боролась с реакцией на его присутствие, его голос, его физическое состояние — почти на всё, что касалось его. Всё это мешало непринуждённо относиться к тому, что он делал или говорил.

Какая-то её часть испытывала серьёзное искушение сказать «да».

В то же время сделать так для неё было странным.

Такое чувство, будто тем самым она попросит его о чём-то, но странно было просить у него что-либо сразу после того, как он только что спас ей жизнь.

В частности, ей было странно просить его об этом.

Просить его остаться здесь с ней, пока она раздевается и принимает душ, уже не будет обычным флиртом. Она как будто будет просить его о сексе, и несмотря на то, что она сделала с ним ранее в машине, она не была уверена, что ей следует так поступать.

Она не была уверена, что должна поступать так с собой, а тем более с ним, пока она не разберётся со всем немного конкретнее.

А так ей практически не за что больше зацепиться.

Учитывая всё, что произошло за последние несколько часов, Марион не была уверена, что может быть уверенной в том, как она воспринимала его, или что она чувствовала по этому поводу.

Тюр спас ей жизнь. И не раз.

Само собой, это сбивало с толку.

И тем не менее, несмотря на всё, что она видела, спасение её жизни было наименьшей из проблем.

Она ведь видела его с крыльями, так?

Тюр умел летать.

Он действительно прилетел с ней сюда, в какой-то модный отель в центре Вашингтона, округ Колумбия. А прямо перед этим он выломал помятую дверь безумно дорогого спортивного автомобиля, используя свои крылья, руки, или комбинацию всего сразу.

И это вернуло её к началу этого логического круга.

Тюр был оборотнем.

Который умел летать.

Не помогало и то, что что-то в нём пробуждало в ней безумное, совершенно иррациональное, одурманивающее, невероятно сильное желание, которое даже отдалённо было неподвластно ей. В этом желании не было ничего разумного, логичного или объяснимого. Это не похоже ни на что, что она когда-либо раньше испытывала или ощущала с мужчиной.

Это не похоже ни на что, что она испытывала раньше с кем-либо вообще.

Марион не осознавала, что она просто стояла там молча, пока думала обо всём этом.

Она не осознавала, что не двигалась и ничего не говорила.

Это вроде как прошло мимо её внимания, что она так и не ответила на его вопрос — то есть, на его вопрос о том, нужна ли ей его помощь, чтобы раздеться — до тех пор, пока Тюр внезапно не двинулся в её направлении.

Она повернулась, когда он сошёл с места.

Она не боялась. По правде говоря, она почувствовала облегчение.

Она оставалась на прежнем месте, и дверь душевой была так же приоткрыта её рукой и плечом, а она наблюдала, как он приближается.

Тюр находился на другом конце комнаты.

А потом он оказался рядом.

Он возвышался над ней, и казалось, что его тёмные глаза пронизывают её насквозь.

Его губы поджались, когда Марион подняла взгляд на него.

Тюр не выглядел рассерженным или раздражённым.

Она почти могла увидеть, как он думает.

Что-то в этом принесло ей огромное облегчение.

Она хотела, чтобы он принял это решение. Она хотела, чтобы он рассказал ей, что между ними происходит, и как она должна во всём этом разбираться.

Больше всего на свете Марион хотела, чтобы Тюр сказал ей, нормально это или нет. Она хотела знать, нормально ли то, что она хочет от него, так отчаянно и сильно желает. Она хотела, чтобы он объяснил ей, почему всё в нём так сильно притягивало её. Она хотела знать, тянет ли это его так же сильно, хочет ли он того же, что и она.

Она хотела знать, почему это стёрло из её головы всё остальное, включая её мать и сестру, которых до сих пор ничто не могло даже коснуться.

Она хотела, чтобы он сказал ей, что она не должна чувствовать себя виноватой.

Она хотела, чтобы он сказал ей, что всё в порядке.

Она хотела знать, может ли она позволить себе просто упасть, поймает ли он её в этом так же, как он подхватил её, когда она отстегнула ремень безопасности в МакЛарене.

Она хотела, чтобы он сказал ей, может ли она наконец отпустить себя.

Глава 16

Удиви меня

Со всеми мыслями, крутившимися в её голове, пока Тюр стоял перед ней, Марион действительно понятия не имела, что он ей скажет.

И как обычно, он сказал вообще не то, чего она ожидала.

Он посмотрел на неё сверху вниз своими тёмными глазами.

Потом отвёл взгляд.

Выражение его лица как будто помрачнело, после чего он прочистил горло.

— У меня есть… мысли, — хрипло произнёс Тюр. — Я бы хотел, чтобы мы поговорили. Но я не уверен, что стоит делать это, когда кто-то из нас голый. Или когда мы оба голые. Как бы это ни было приятно.

Марион моргнула.

Тёмные глаза Тюра встретились взглядом с ней.

Напряжение, которое она видела там, нарастало.

— Может, если тебе не понадобится моя помощь, — добавил он всё так же сипло. — Я бы мог найти нам одежду. Сухую одежду. И немного еды. Когда ты закончишь здесь, мы могли бы поговорить. Одетыми. По крайней мере, сначала. Сначала мы могли бы быть одетыми. Во время разговора.

Марион почувствовала, как к её щекам прилила кровь.

Обычно она не была молчаливым человеком, но сейчас поняла, что ей сложно разговаривать с этим высоким мужчиной, чья кожа была покрыта едва светящимися татуировками, а тёмные длинные волосы обрамляли угловатое лицо.

— Наверно, ты захочешь в душ, — выпалила она. — После, я имею в виду. После меня.

Выдав это, она почувствовала, что её лицо запылало ещё жарче.

— … Я просто хочу сказать, — добавила она. — Что если ты найдёшь нам одежду, то я достану нам еду. И, может быть, разберусь с одеждой, которая сейчас на нас. У них здесь должны быть услуги клининга. Или что-то в этом роде. Ты можешь принять душ. А я позабочусь об этих вещах.

Тюр хмуро отвёл взгляд, чтобы обдумать это.

Затем он медленно кивнул.

— Я не уверен, что нам стоит пользоваться услугами клининга, — сказал он. — Только не в данный момент. Я не думаю, что кому-либо из нас следует общаться с людьми, не считая друг друга, пока у нас не будет возможности поговорить о том, как связаться с твоим отцом.

Подумав об этом и почувствовав, как её более логичный и стратегический ум снова заработал, Марион на этот раз кивнула с большей решительностью.

— Ты прав, — произнесла она. — Думаю, мы должны пока просто запихать одежду в мешки. Или даже выбросить на помойку. Я чувствую себя немного виноватой. Та женщина… в магазине. Она была добра. Но я думаю, что нам, вероятно, нужно просто избавиться от этой одежды.

Поняв, что слишком много думает о том, что являло собой слишком пустяковую деталь в сравнении с тем, с чем они столкнулись, Марион смущённо посмотрела на него.

Тюр не выглядел даже отдалённо раздражённым или осуждающим.

Вместо этого он с нежностью погладил пальцами её подбородок, а другой рукой провёл по её шее и плечу, как будто приподнимая её голову, чтобы исследовать кожу. Марион без всяких мыслей закрыла глаза, прильнув к нему.

Когда он заговорил, его слова удивили её.

Но с другой стороны, его слова почти всегда удивляли её.

— Ты добрый человек, — сказал он. — Ты милый, доброжелательный человек, Марион. Но я думаю, всё нормально. Думаю, продавец поймёт.

Марион распахнула глаза.

Она смотрела не на него, а на его обнажённую грудь с замысловатыми, эзотерическими татуировками, источавшими слабое синие и зелёное свечение.

Добрая? Милая?

Неужели он и вправду только что назвал её так?

Честно говоря, Марион не могла вспомнить, когда в последний раз кто-либо говорил в её адрес такие слова или что-то отдалённо похожее на них.

Падшая. Безответственная. Чёрствая.

Холодная. Позорная. Испорченная.

С недостатком морали. С недостатком здравомыслия.

Озабоченная.

Вероятно, наркоманка или алкоголичка.

Она слышала все эти вещи, особенно в таблоидах.

Но добрая? Милая?

Она подняла взгляд на Тюра, но не увидела в его глазах и намёка на насмешку.

Вместо этого он снова провёл рукой по её лицу, после чего сделал шаг назад.

— Я сделаю так, как ты посоветовала, и подожду с заказом еды, — сказал он, вежливо склонив голову. — Позови меня, если тебе понадобится помощь. Я услышу тебя. Я буду в другой комнате, поищу одежду для нас. Есть у тебя какие-нибудь пожелания в плане одежды?

Она подумала об этом.

Чувствуя, как её щёки всё ещё были тёплыми от его прикосновений и слов, она пожала плечами и слегка улыбнулась.

— Удиви меня.

***

Раздеться оказалось проблематично.

Настолько сложно, что Марион выключила воду в душе, поняв, что это займёт какое-то время.

Она сдирала одежду, прилипшую к ранам, пропитанную водой и кровью и подпалённую в некоторых местах. Это происходило медленно, болезненно, раздражающе, неуклюже, и к концу ей захотелось плакать. Свитер она сняла достаточно легко, но лифчик прилип к порезу на спине.

Снятие джинсов стало новым видом пытки.

Ей было больно снимать даже ботинки и носки.

Кусок железки застрял в её ботинке, в результате чего носок и часть подошвы прилипли к ране.

Хуже всего себя чувствовало её бедро, которое было рассечено чем-то острым, возможно, чем-то металлическим. В её шею, руки, кисти, плечи и лицо вонзились маленькие кусочки стекла и пластика.

Она по возможности использовала свои ногти как пинцет, чтобы вытащить большую их часть.

В конце концов, она позвала Тюра и попросила принести ей настоящий пинцет.

Он поступил даже ещё лучше, купив в маленьком магазине на этаже вестибюля целую аптечку и туалетный набор, в котором были пинцет, зубная щётка, паста, расчёска, гребень, тюбик дезинфицирующего крема, дезинфицирующий спрей, бинты, пластыри, марля. Он принес ей шампунь, кондиционер и гель для душа, хотя отель уже предоставил несколько маленьких бутылочек каждого из них.

Марион не просила, но Тюр остался, чтобы помочь вытащить оставшееся стекло из-под её кожи.

Ей пришлось попросить его о помощи, когда она дотронулась до своей головы и поняла, что осколки вонзились в её скальп, а также в шею и спину, в места, которые она не могла увидеть.

В итоге Тюр сел на столешницу в ванной, зажав её между своих ног — на Марион в этот момент было только нижнее бельё, а Тюр всё ещё был в чёрных брюках от костюма и без рубашки, в классических туфлях и с часами, которые, наверное, сломались из-за воды.

Ему потребовалось примерно полчаса, чтобы вытащить из неё все осколки стекла.

Потом он ушёл, а Марион приняла душ, и это было одновременно болезненно и просто великолепно.

К тому времени, когда она закончила, вся ванная комната заполнилась паром, и Марион испытывала смутное чувство вины за то, как долго она там находилась, хотя в глубине души ощущала усталость, понимая, что теперь ей придётся использовать тонну дезинфицирующих средств на сотнях порезов по всему телу и, вероятно, ещё наложить повязки на самые серьёзные из них.

Однако сначала ей нужно было освободить ванну для Тюра и, наверно, помочь ему вытащить все стёкла из его кожи.

Завернувшись в полотенце, она высунула голову в спальню отеля.

Никого не было.

Она осторожно вышла из ванной.

Оглядевшись, она заметила записку на покрывале, которое было новым, а не тем, что она стащила с кровати на пол.

Марион подошла ближе и увидела, что верх покрывала откинут. Увидев там бледно-золотые простыни, она поняла, что кровать полностью перестелена, а старое постельное бельё и покрывало исчезли.

— Маленький занятой божок, — пробормотала она, поднимая записку.

Она прочитала написанное. Оно было кратким и по делу.

«Я скоро вернусь.

Я сказал им оставить одежду на столе.

Закажи еду, если ты готова».

Марион огляделась.

Кроме двух маленьких ночных столиков по обеим сторонам большой кровати, она увидела только низкий журнальный столик перед небольшим диваном из выкрашенной в золотистый цвет кожи.

Потом она заметила раздвижные деревянные двери.

Впервые ей пришло в голову, что она видела лишь небольшую часть гостиничного номера.

Подойдя к дверям, она раздвинула их.

Марион оказалась перед большой комнатой, которая выглядела намного больше, чем она ожидала.

Эркерные окна составляли большую часть стены слева от неё.

Между этими большими окнами и раздвижной стеклянной дверью находилась рельефная стена, по бокам которой висел прозрачный тюль, который кто-то раздвинул вместе со шторами из более тёмного и плотного материала. Из главного окна она могла видеть снег, падающий на небольшой балкон, и ей открывался вид на Монумент Вашингтона, торговый центр и подсвеченный Мемориал Линкольна вдалеке, заслоняемый шквалом падающего снега.

Плоский телевизор располагался на стене недалеко от раздвижной стеклянной двери, прямо над газовым камином из белого камня, рядом с бледно-голубым, кожаным современным с виду секционным диваном, стеклянным журнальным столиком и двумя торшерами.

Кухня и бар занимали большую часть площади справа от неё.

Кроме того, Марион увидела современный обеденный стол с четырьмя стульями и письменный стол с ноутбуком на нём. В противоположном углу, ближе к входной двери в номер, стоял ещё один небольшой кожаный диван бледно-зелёного цвета.

Всё в комнате было стильным, светлым, но невероятно удобным на вид, вплоть до толстого, белого одеяла из искусственного меха, которое покрывало большую часть голубого дивана.

На кухне стоял полноразмерный холодильник из нержавеющей стали, а у барной стойки стояли три высоких хромированных стула с обивкой из синей кожи.

Бутылка вина стояла на столешнице рядом с корзиной с фруктами.

Марион увидела две аккуратные стопки одежды на кухонном столе и вторую записку между стопками.

Эта записка была написана другим почерком, не тем, что в спальне. Кто-то написал синими чернилами:

«Позвоните нам, если вы захотите поменять что-либо, или если вам потребуется что-то ещё!

Было приятно делать покупки для вас, сэр!»

Ниже был номер телефона и смайлик, написанные маркером.

Фыркнув, Марион начала рыться в куче одежды.

Она быстро поняла, что первая стопка предназначалась для него, для Тюра.

Она заметила там мужскую рубашку, всё ещё в упаковке (белую), мужскую футболку (серую), синие джинсы (тоже мужские), три пары носков, одни из них носки под костюм, две пары трусов-боксёров, чёрные спортивные штаны и чёрные туфли без шнурков. Когда она взглянула на дверь, то увидела, что там висит бумажный пакет с ещё большим количеством одежды.

Она предположила, что это может являться поводом для мужской классической рубашки.

И для чёрных кожаных туфель.

Оставив груду его одежды в покое после беглого осмотра всего содержимого, Марион склонилась над другой стопкой одежды, которая оказалась женской, и начала её просматривать.

При этом она готова была расцеловать Тюра.

Ну… она и так определённо хотела поцеловать его ещё до того, как получила одежду.

Но сейчас она поцеловала бы его ещё и за одежду.

Она нашла две пары бордовых и тёмно-зелёных джинсов-стрейч её размера, толстый супер-пушистый белый свитер, сделанный из чего-то похожего на ангорскую шерсть, несколько облегающих футболок с длинными рукавами, пару штанов типа легинсов, носки и кроссовки. Он также достал ей несколько пар нижнего белья, два бюстгальтера, один спортивный топ и толстовку с капюшоном.

Всё было её размера, даже бюстгальтеры.

Она не была уверена, что хочет знать, как именно это ему удалось.

Тем не менее, вряд ли она была в настроении жаловаться.

Марион отнесла обратно в спальню свою добычу, схватила леггинсы, новое нижнее бельё и лифчик, одну из обтягивающих футболок с длинным рукавом, толстовку с капюшоном и снова исчезла в ванной. Зеркало к этому времени перестало быть запотевшим, так что она бросила полотенце на пол и следующие минут двадцать наносила дезинфицирующее средство на все порезы, которые только могла найти, и перевязывала наиболее крупные из них.

Наконец-то закончив, она оделась в чистую одежду и чуть не застонала от облегчения.

Скомкав своё старое бельё, она запихала его в мусорку, затем прошла в соседнюю комнату, надела носки и вернулась в гостиную.

Усевшись на кожаном диване, она свернулась калачиком под пушистым белым одеялом и нашла пульт. Едва она включила телевизор, как до неё дошло, что у неё бурчит в животе. Она понятия не имела, сколько времени прошло после того чизбургера, но очевидно, это было слишком давно.

Она была любительницей поесть.

И её заданием было заказать им еду.

Сбросив одеяло, Марион встала, нашла гостиничный телефон и начала открывать ящики, пока не обнаружила меню для обслуживания номеров.

Возможно, она немного увлеклась.

Частично это было связано с тем, что она пыталась угадать, какая еда может понравиться Тюру.

Хотя если говорить честно, в данный момент она сама рада была дорваться до любого меню.

Она умирала с голоду и хотела немного утешить себя с помощью еды.

Марион всё ещё заказывала им еду, когда раздался шум у двери, щелчок и звуковой сигнал, а затем дверь распахнулась внутрь. Она напряглась, пока не увидела стоящего там Тюра, теперь одетого в банный халат поверх костюмных брюк.

Глядя на него, она невольно улыбнулась, слегка усмехнувшись.

Она всё ещё держала гостиничный телефон у уха.

— Мэм? — позвал человек на другом конце. — Это всё?

Вернув взгляд и мысли к звонку, Марион покраснела, затем кивнула, одновременно заговорив.

— Да, — сказала она. — Думаю, это всё. Как скоро вы доставите это в номер?

— Это займет около тридцати минут, мэм, — сказал официант. — Вы удачливы. Сегодня действительно тихо. Обычно подобный заказ занял бы по меньшей мере час…

— Замечательно. Идеально. Спасибо вам большое.

Она повесила трубку, когда Тюр подошёл к кухонному столу, глядя на свою груду одежды. Она наблюдала, как он вытаскивает спортивные штаны, нижнее бельё и серую футболку, затем бросает на неё взгляд через плечо.

— Всё подошло? — спросил он, глядя на то, что она надела. — То, что я достал для тебя?

Марион обхватила себя руками в футболке с длинными рукавами и толстовке с капюшоном и кивнула.

— Всё идеально, — искренне ответила она. — Честно говоря, я бы не смогла найти ничего более совершенного. Всё даже почти слишком идеально. Если бы я не проголодалась, я бы, наверное, сейчас отключилась на диване, — призналась она, взглянув на голубой кожаный диван у телевизора.

Тюр кивнул с неизменным выражением лица.

— Я собираюсь принять душ, — сказал он ей.

Он развернулся, чтобы уйти, и Марион выпалила:

— Эй!

Он обернулся, глядя на нее тёмными, как уголь, глазами.

Марион покраснела от интенсивности, скрытой за этим взглядом. Она сделала непонятный жест руками, изображая пинцет, или, возможно, какой-то мышечный спазм.

— Ты хочешь, чтобы я… ну, знаешь? Как ты сделал для меня?

На мгновение он застыл на месте.

Затем он покачал головой один раз.

— Спасибо, Марион, — вежливо ответил он. — Но я справлюсь. Тебе следует отдохнуть, — он грациозно указал пальцами в сторону голубого дивана. — Я отлучусь на некоторое время. И я разбужу тебя, когда принесут еду.

Она кивнула, всё ещё обнимая себя руками.

Она смотрела на высокого бога, пока он не исчез, закрыв за собой раздвижные деревянные двери.

Потом она со вздохом рухнула на голубой диван, взяв в руки пульт от телевизора.

Ей казалось, что она могла бы остаться с ним в этом отеле примерно на месяц, ничего не делая, только бездельничая в этой одежде, питаясь доставкой из обслуживания номеров и смотря телевизор.

А может, даже на три месяца.

Глава 17

Самые продуманные планы

— Теперь нам стоит поговорить, — сказал Тюр.

Его голос прозвучал серьёзно, пока он откладывал кость от куриной ножки в ярко-оранжевом соусе баффало, которую он только что уничтожил.

Марион заказала много еды.

Нелепое, граничащее с неприличным количество еды.

Не говоря уже об экстравагантном, до неприличия прекрасном и абсолютно иррациональном выборе еды.

Как ни странно, и несмотря на чизбургеры, которые они съели несколькими часами ранее, она и Тюр неплохо справлялись с тем, чтобы существенно сократить количество этой еды.

Себе она заказала рыбные тако, а для Тюра — бифштекс из вырезки. Крылышки баффало с голубым сыром, кальмарами и картофельными шкурками для них обоих. Ещё один чизбургер и картофель фри для неё. Два салата. Четыре пива. Две бутылки воды. Две бутылки газировки с кофеином. Два капучино.

И ещё равиоли с грибами и сыром, просто на всякий случай.

Марион также заказала кусок морковного торта, кусок чизкейка, кусок яблочного пирога, брауни и крем-брюле, так как она не знала, какой десерт может понравиться Тюру. Она также попросила принести ей тарелку клубники в шоколаде.

В последнюю минуту, опасаясь, что равиоли может не хватить для них двоих на экстренный случай, она также заказала небольшую пиццу с козьим сыром и каким-то изысканным итальянским мясом.

Это было нелепо.

Но у них есть холодильник, говорила она себе.

И микроволновка.

Если завтра они всё ещё будут здесь, то смогут съесть остатки потом.

Если Тюр и подумал, что она немного сошла с ума, пока держала в руках меню обслуживания номеров, то он не сказал ни слова. Когда он увидел груды тарелок с металлическими крышками и бутылки с водой рядом с заказанными ею двумя капучино, двумя бутылками колы и четырьмя бутылками пива… он ничего не сказал.

Вместо этого он начал поднимать металлические крышки.

Он поставил крышки на барную стойку, переместив каждую тарелку на журнальный столик перед телевизором… затем все напитки… затем столовые приборы… потом все салфетки, приправы, солонку и перечницу… затем он наконец устроился поудобнее на одном конце дивана и вежливо развернулся к ней. Его чёрные волосы до сих пор оставались влажными после душа.

— Не возражаешь, если я включу новости? — спросил он. — Я бы хотел посмотреть, что происходит в отношении Белого дома на случай, если это имеет отношение к нашей ситуации.

Марион кивнула и сползла по дивану, оказавшись на расстоянии метра с лишним от него.

Она наблюдала, как он положил себе на колени тканевую салфетку, а затем пододвинул бифштекс ближе к себе. Взяв вилку и нож для стейка, он ещё раз вежливо взглянул на неё, указывая ножом на стейк.

— Ты не против? — спросил он.

Она покачала головой.

— Нет, это для тебя. Для меня чизбургер.

Кивнув, бог начал разрезать свой стейк.

Марион осмотрела всё это постыдное количество еды и вдруг задалась вопросом, не думал ли он, что она ожидает, что он заплатит за всё это.

— Слушай, — начала она, чувствуя, как краснеют её щёки. — Я хочу оплатить всё своей кредиткой. Ты не должен платить за что-либо…

Тюр уже качал головой, пережёвывая бифштекс.

Он сделал неопределённый, но очень выразительный взмах ножом в воздухе.

— Не беспокойся об этом, Марион, — сказал он ей. Указав на еду ножом, он добавил: — Ешь. Вероятнее всего, сегодня вечером нам снова придется отправиться в путь.

Она подумывала поспорить с ним, но отбросила эту идею в сторону.

Повернувшись к еде перед ней, она в первую очередь притянула к себе равиоли и начала натыкать их на вилку.

Она никогда не пробовала ничего настолько чертовски вкусного.

Теперь, почти час спустя, они с Тюром всё ещё сидели на диване, и до сих пор, что просто невероятно, ковырялись в остатках еды — особенно Тюр, у которого, казалось, был какой-то бездонный пищеварительный тракт.

— Нам нужно поговорить, — повторил Тюр, сделав большой глоток из второй бутылки пива, которую он открыл. — Мне нужна информация от тебя. О том, как мы можем добраться до твоего отца.

Марион кивнула, нахмурившись.

Глядя на их импровизированный шведский стол, она стащила кусочек кальмара и начала разжёвывать его задними зубами, обдумывая его слова.

— Думаешь, будет лучше, если мы отправимся сегодня вечером? — спросила она, глядя на него.

Тюр нахмурился, взглянув на телевизор.

Они смотрели новости весь последний час, пока ели.

Их автомобильная авария попала на все каналы.

Там даже запечатлели дверцу автомобиля, которую оторвало от корпуса МакЛарена после того, как спортивная машина перевернулась почти три раза и оказалась на боку. В тот момент их сбила другая машина, которая развернула МакЛарен, пока машина не врезалась в бордюр. Марион не особо смогла рассмотреть этот автомобиль, не говоря уже о том, кто сидел за рулём. У внедорожника были затемнённые окна, никаких номерных знаков и вообще никаких опознавательных отличий.

После этого была суматоха, крики, потом всё потемнело.

Все уличные фонари разом погасли.

Хотя в тот момент Марион не думала, что это им сильно помогло, но на видео отсутствие уличного освещения делало МакЛарен странным образом трудноразличимым.

— Как ты это сделал? — спросила Марион. — С фонарями?

Она взглянула на Тюра, и он посмотрел на неё в ответ, поджав губы.

Она не думала, что он ответит, но тут он пожал плечами.

— Мой брат помог мне.

— Локи?

— Тор.

Она обдумала это, основываясь на том небольшом количестве информации, которую знала о скандинавских богах и их предполагаемых способностях. По крайней мере, в этом контексте высказывание Тюра имело смысл. Тор был Богом Грома. У него должна быть какая-то способность манипулировать электричеством.

Конечно, у Марион были вопросы, большие вопросы.

Даже если она приняла концепцию «Тюр — бог, и его братья Локи и Тор тоже боги», у Марион всё равно оставались вопросы.

А именно, она хотела знать, как Тюр мог заручиться помощью кого-либо из своих братьев на расстоянии, тем более что она не видела, чтобы Тюр использовал телефон, или доставал его, или хоть смотрел в сторону мобильного телефона в любой момент их совместного времяпровождения.

Она решила, что эта деталь может подождать.

Кивнув самой себе, она снова посмотрела на телевизор.

Марион увидела, как тёмный силуэт выскочил из проёма, где раньше была дверь машины.

Этот силуэт приземлился на раму автомобиля всего в шаге от того места, где находилась бы пассажирская дверь. Марион услышала звук трескающегося стекла, когда силуэт изменил позу.

Он держал что-то в руках.

И этим чем-то, с изумлением осознала Марион, являлась сама.

На долю секунды воцарилась тишина, пока высокий силуэт, стоявший там, пытался восстановить равновесие, переступив ногами со стекла на металлическую раму.

Раздались крики.

Эти крики исходили от прохожих, которые, по всей вероятности, стояли достаточно близко, чтобы увидеть крылья Тюра, а может, и другие его отличительные черты вроде светящихся красным глаз, отсутствия рубашки, его бледно-голубых и зелёных татуировок, да и в целом его странности.

Очевидцы наверняка не могли поверить своим глазам.

Для Марион Тюр был прекрасен, даже в темноте.

Его едва различимые очертания напоминали потрясающе великолепную живую статую.

Хотя очевидно, что его общий облик, не говоря уже об огромных чёрно-алых крыльях, был слишком внушителен для обычного человека.

К счастью, его очертания на видео постоянно то появлялись, то терялись.

Тень удлинялась и сужалась, была нечёткой, тёмной в ярком свете и контрасте огней ближайших ресторанов. Всё замерло, потом последовало внезапное движение, снова крики, и эта смутная, неясная тень исчезла.

Когда диктор снова появился на экране, он улыбнулся в камеру.

Эта улыбка граничила с ухмылкой.

— Существуют некоторые разногласия в отношении водителя транспортного средства, — сообщает диктор. — Большинство свидетелей сходятся во мнении, что кто-то вылез из этого открытого дверного проёма, но некоторые слышали взрыв, когда дверь открылась. Также были сообщения о том, что мужчина убегал, держа женщину на руках. До сих пор неизвестно, была ли женщина водителем или пассажиром в машине.

Когда мужчина сделал паузу, заговорила другая диктор-женщина с тёмными волосами.

— Прямо сейчас, — сказала она мелодичным, но резким голосом. — Полиция округа Колумбия ищет любую информацию или изображения относительно двух людей, которых видели убегающими от этой машины после аварии. Они также ищут любую информацию о владельце этого автомобиля или о том, кто мог им управлять.

Потом женщина добавила немного тише, с серьёзным выражением в глазах:

— Есть серьёзные опасения, что либо женщина, либо мужчина на видео могли пострадать в аварии… или, возможно, оба из них. По этой же причине власти отслеживают госпитализированных в городских больницах как здесь, так и по всему округу, а также в близлежащих штатах. В настоящее время считается, что автомобиль, вероятно, был украден, и это является возможной причиной того, почему водитель и пассажир сбежали до прибытия машин скорой помощи…

Ведущий-мужчина продолжил с того места, где она остановилась.

— …Некоторые очевидцы и прохожие сообщили, что водителем МакЛарена был гигантский мужчина с какими-то механическими крыльями, — добавил диктор, улыбнувшись чуть шире и бросив взгляд на свою коллегу-ведущую, слегка подмигнув ей. — Конечно, всё произошло поздней ночью возле бара, во время рождественского сезона… может, это был Святой Ник, игравший в героя с таинственной девушкой в беде? Что ты думаешь, Гретхен?

Соведущая усмехнулась.

— …Тем не менее, — добавил ведущий серьёзным голосом на несколько тонов ниже. — Водитель перевернувшегося автомобиля разыскивается для дачи показаний…

Женщина-ведущая снова подхватила с того места, где он закончил.

— …В произошедшем замешаны ещё две машины, — деловито объяснила она. — Одна машина была практически полностью уничтожена в результате аварии, а второй водитель сбежал с места происшествия, скорее всего, передвигаясь пешком. Его тоже разыскивают для допроса, и полиция округа Колумбия просит всех, у кого есть какая-либо информация, сообщить об этом. Предположительно водитель третьего автомобиля скрылся с места происшествия на чёрном внедорожнике с тонированными стеклами…

В этот момент Марион посмотрела на Тюра.

— Ты видел их? — спросила она. — Тех, кто врезался в нас?

Тюр нахмурился, глядя на неё со своего места, где он всё ещё разбирался с толстым куском бифштекса с грибами.

— Видел, — сказал он, разрезая кусок мяса ножом для стейка с деревянной ручкой. — Но я не знаю, есть ли смысл пытаться специально выследить их. Я думаю, что проблема не столько в наёмниках, сколько в идентификации Синдиката в целом. Речь идёт о том, кто возглавляет эту группировку. Вероятно, для этого нам понадобятся ресурсы твоего отца.

Марион кивнула, обдумывая слова Тюра.

— Как думаешь, их может возглавлять Таггерт? — спросила она. — Человек со шрамом?

Тюр снова нахмурил брови, но потом пожал плечами и опять сосредоточился на своём стейке.

— Я не знаю, Марион. Лично я не чувствую, что он наиболее вероятный высший лидер. Я думаю, что он наверняка очень близок к тому, кто бы ни был их главарём, однако он работает непосредственно на него, в отличии от Ли Цзе или даже Грегора, бывшего босса Лии. У меня сложилось впечатление, что он, по крайней мере, имеет доступ к этому человеку… и может идентифицировать его, если будет должным образом мотивирован.

Марион кивнула.

Она тоже была согласна с этим.

Она поняла, что думает про Лию, невестку Тюра.

В какой-то момент, просматривая все эти видео и слыша, как Лия разговаривает с Тюром взволнованным, искренним голосом, Марион решила, что симпатизирует Лие. Она очень сильно понравилась Марион, хотя та о ней ничего не знала.

У неё сложилось определённо хорошее впечатление о Лие.

Конечно же, она всё ещё не могла полностью осознать то факт, что мужем Лии был Локи, Бог Хитрости… но об этом, как и о Торе, вырубающем издалека уличные фонари Вашингтона, она подумает в другой день.

Предпочтительно в тот день, когда кто-то не будет активно пытаться убить её.

Привалившись к бледно-голубой кожаной обивке дивана, который был невероятно удобным, Марион завернулась в пушистое белое одеяло и вздохнула, глядя на Тюра.

— Я не знаю, что теперь делать, — призналась она. — У меня есть некоторые мысли. Например, если личный номер, который должен напрямую связать меня с отцом, не сработает, я думаю позвонить в ФБР или Секретную службу… или Пентагон, или Министерство Юстиции… хотя, наверно, это тоже не сработает.

— Согласен, — сказал Тюр, делая очередной большой глоток пива.

Выдохнув и поудобнее устроив голову на спинке дивана, Марион добавила:

— Идти туда лично, наверно, тоже будет опасно. Может, даже опаснее. Очевидно, они знают. что мы в Вашингтоне. Они были бы идиотами, если бы не знали, почему мы здесь, и судя по всему, что ты мне рассказал и показал, они не идиоты.

Тюр кивнул и сам уселся поудобнее на диване, опираясь на руку, которую положил на спинку дивана из голубой кожи.

Она видела, как фокус его тёмных глаз сместился внутрь, и он уставился в потолок.

Новости продолжали идти фоном, но звук был приглушён.

Она наблюдала, как он думает.

Затем он повернулся к ней с проницательным выражением в его тёмных глазах.

— Я хотел поговорить, — начал он. — О возможности прилететь вместе с тобой в Белый дом. Если я сделаю это, есть небольшой шанс, что тебя опознают при наблюдении, так как я полагаю, что во всей этой части округа Колумбия очень строгая охрана, и я не могу изменить твой внешний вид. Но я подумал, что если мы сделаем это достаточно поздно ночью… или очень рано утром, до восхода солнца… риск может быть невысоким. Это всё равно будет безопаснее для тебя… физически, по крайней мере… чем пытаться пройти обычными маршрутами.

Он сделал паузу, прочищая горло.

— …Которые, как ты и сказала, скорее всего будут под наблюдением оперативников Синдиката.

Воцарилась тишина.

Тюр, по-видимому, ждал её ответа.

Подумав, Марион откашлялась.

— Я думаю, всё будет в порядке, — сказала она, борясь с той частью себя, которая всё ещё не могла до конца поверить, что его крылья не привиделись ей в галлюцинации, и что он на самом деле прилетел с ней сюда. — Однако насчёт этих мер безопасности… разве вокруг Белого дома нет зоны, запрещённой для полётов? Я не особо хочу, чтобы нас сбили пилоты ВВС. Или боевые беспилотники… или чтобы нас просто расстреляли… или что-то в этом роде.

Тюр кивнул в ответ на её слова.

Тем не менее, у неё сложилось впечатление, что он не слишком волновался.

— Я не самолёт, — сказал он после паузы. — И не беспилотник. Я могу превратиться обратно в приемлемое подобие человеческого мужчины… и довольно быстро. Я думаю, что если мы будем достаточно близко, когда я трансформируюсь, и если ты будешь нести для меня одежду, то мы сможем быстро преодолеть забор, Марион. Слишком быстро для ответной реакции ПВО.

Снова наступило молчание.

Почему-то эта тишина казалась многообещающей, как будто Тюр ещё не закончил.

По этой причине Марион молча ждала, пока он продолжит.

В конце концов, бог откашлялся.

— Есть ещё один вариант, — сказал он. — Я не уверен, как ты к этому отнесёшься, — он сделал паузу, его глаза и голос были задумчивыми. — С другой стороны, я не уверен в том, что ты думаешь насчёт лётного плана. Так что, возможно, это будет не страннее его.

Снова повисла тишина.

На этот раз у Марион сложилось впечатление, что он ждёт, пока она заговорит.

— Что это? — спросила она.

— Межпространственный прыжок, — выпалил Тюр, подтверждая её ощущение того, что он ждал, когда она спросит. — Мы могли бы прыгнуть в Асгард… или в любой из других миров, на самом деле… и тогда я мог бы прыгнуть с тобой обратно. Только на обратном пути я смогу нацелиться на Белый дом.

Сделав паузу, он добавил:

— К сожалению, очень трудно точно попасть в любое место, где я никогда не был раньше… то есть, в место, которое я не посещал в форме, подходящей для конкретного мира. Я проделал такой путь, чтобы добраться до тебя на Сент-Бартелеми, но как-то раз я уже бывал на острове. Я никогда не был в Белом доме. Есть шанс, что я могу промахнуться. Или что я могу послужить причиной того, что мы материализуемся через Биврёст в…

Он заколебался, встретившись с ней взглядом.

— …неуместном виде, — осторожно закончил он.

Марион поджала губы.

— Неуместном?

— Да.

— Что это значит? Что мы не будем похожи на людей? Нас вывернет наизнанку? Что?

Тюр выглядел слегка встревоженным её словами.

Потом он моргнул.

— Нет, — сказал он, и в его голосе звучала нотка изумления. — Нет. Я не это имел в виду. Я говорю… что мы можем появиться в спальне твоего отца, пока он спит. Или в комнате, заполненной его сотрудниками.

Помолчав, он, казалось, снова углубился в свои мысли.

Его голос зазвучал с ещё большим извинением.

— …Или, — признался он. — Возможно, застрянем в стене. Частично. Более вероятно, что из-за сущности Биврёста мы просто прожжём дыру в стене и окажемся в центре этой дыры. Это будет весьма трудно объяснить. Твоему отцу. Людям, которые работают на твоего отца. Они могут огорчиться.

Марион моргнула, всё ещё кутаясь в пушистое одеяло.

Затем, повторно прокрутив в голове его слова…

…она захихикала.

Она ничего не могла с собой поделать.

Широко улыбаясь ему, она снова засмеялась, и в этот раз Тюр улыбался вместе с ней.

— Это веселит тебя? — спросил он, изогнув бровь.

— Твоя безумная манера к приуменьшению? — сказала Марион, улыбаясь ещё шире. — Да. Меня это веселит. Это чертовски смешно. Было бы ещё смешнее, если бы нам не нужно было сейчас говорить о жизни и смерти, а можно было бы беседовать о… ну, не знаю… обо всей еде размером с цирковое животное, которую мы только что вместе изничтожили. Или о последнем вышедшем боевике в кино.

Тюр кивнул, и лёгкая улыбка заиграла на его губах.

— Понимаю. Ты бы предпочла смеяться надо мной при более будничных обстоятельствах. Как, например, на свидании, которое я предложил.

— Точно.

Она села, улыбаясь ему в ответ, и сбросила с себя одеяло.

— Я думаю, нам лучше полететь, — озвучила Марион, вставая с дивана. — В таком случае, я думаю, у нас будет время на фильм и хотя бы на один из шести или семи десертов, которые я заказала. И, возможно, у нас даже будет время вздремнуть… прежде чем мы отправимся на разговор с отцом.

Она уже поднималась на ноги, когда Тюр схватил её за руку.

Он притянул её к себе.

В этом движении не было ничего грубого или жестокого, но она поняла, что он притянул её к себе ещё до того, как она смогла сделать полный вздох. Она уже почти встала, а потом оказалась на диване рядом с ним, и одна её нога наполовину лежала на его бедре.

Она встретилась с ним взглядом, когда его пальцы сомкнулись вокруг той же ноги, притягивая её к себе на колени. Он начал массировать её бедро, не отрывая взгляда от её лица.

— Есть другие вещи, за которыми я бы предпочёл провести это время, — сказал Тюр, изучая её глаза. — Есть и другие вещи, о которых я бы хотел поговорить.

Сделав паузу, он добавил:

— Но возможно, ты права насчёт второй части. Мы должны повременить с непринуждённой беседой. До того времени, когда твоей жизни не будет угрожать опасность.

Он продолжал массировать её бедро, пока говорил.

Взглянув в эти тёмные глаза, Марион моргнула.

На несколько секунд её разум совершенно опустел.

Глава 18

Связанные

Тюр опустил к ней своё лицо, пока другая его рука, лежавшая на спинке кожаного дивана, обвила её и без лишних усилий притянула к нему.

Марион сделала вздох…

А потом его губы нашли её — те самые губы, которыми она уже много дней любовалась, запоминая каждое идеальное очертание и фантазируя о том, как они будут ощущаться на её губах.

Как оказалось, ощущения просто невероятные.

Спустя пару секунд Марион обвила рукой его шею.

Сначала Тюр целовал её с осторожностью, как будто пробуя на вкус или, может, просто дожидаясь её реакции. Он нежно обхватил пальцами её подбородок, и она раскрыла губы, а его язык стал исследовать её рот, заставляя задыхаться и отвечать на поцелуй.

Даже тогда он не торопился.

Она не знала, когда именно это изменилось и каким образом — постепенно, или всё произошло в одно мгновенье. Она лишь знала, что её пальцы запутались в его густых чёрных волосах, а другая рука массировала его грудь, и поцелуй становился крепче, а потом Тюр дёрнул её, на этот раз грубо, полностью затаскивая её к себе на колени.

Она опёрлась на его грудь, скользнув своим весом вниз, чтобы глубже вжаться в его пах, а её рука дёргала и стаскивала футболку, которую Тюр надел после душа.

Пока она этим занималась, её пальцы искали его обнажённую кожу.

Потом она гладила эту бархатистую кожу всей рукой, проводя пальцами по рёбрам и мышцам, исследуя ладонью его грудь и плечи под футболкой, глядя прямо ему в глаза.

Тюр издал низкий стон, заставший её врасплох.

Звук исходил из глубины его груди и словно причинял ему боль.

Марион сжала его крепче, и он тут же схватил её за талию и перевернул на спину так, что теперь она смотрела на него с кожаного дивана.

Он сделал это настолько быстро, что она задышала тяжело. Его вес давил на неё, и она раздвинула ноги шире, чтобы удобнее подстроиться под него. Она наблюдала, как при этом опустились его веки, а выражение его лица сделалось напряжённым, когда она обхватила его икрами и бёдрами.

Потом Тюр пристально посмотрел на неё, сжимая одно из её запястий, а другой рукой всё ещё обнимая за талию.

Она почувствовала что-то в нём, какую-то болезненную тоску, и ахнула, извиваясь под его тяжестью. Эти обсидианово-чёрные глаза снова притягивали её внутрь него, как в тот первый раз, когда она увидела его в баре на Сен-Бартелеми, где она вроде как танцевала стриптиз для него.

Возможно, он даже подумал сейчас о том же.

Марион смотрела, как Тюр приподнимается на руке, сжимавшей её запястье, вытаскивая другую руку из-под неё и опираясь на диван, чтобы видеть её всю. Он дышал уже тяжелее, и теперь она видела в его глазах ещё более сильное желание, почти хищное выражение на этом обычно бесстрастном лице, сводившем её с ума.

Его голос был тихим, хриплым, более низким, чем прежде.

— Мне жаль, — произнес Тюр.

Воцарилась тишина.

Она растерянно рассмеялась.

— Жаль?

— Это было опрометчиво. Сначала я хотел поговорить с тобой.

Марион крепче обхватила его ногами, одной почти обвив его талию.

— О чём ты хотел поговорить? — спросила она, почти задыхаясь.

— Об этом. О том, кем я являюсь. Это не… — Тюр замялся. — Я не человеческий мужчина. Может, я и похож на…

— Поверь мне, — улыбнулась Марион. — Ты не похож. Ну. Может, и похож. Наверно. Формально. Но только чисто формально…

Затем она взглянула на него, чувствуя, как её улыбка угасает.

— Подожди. Ты пытаешься толкнуть мне речь в духе «мы из разных миров… это никогда не сработает»? Потому что я не…

— Нет, — Тюр покачал головой, поджав губы. — Нет. Я не пытаюсь сказать тебе это.

Наступила тишина.

В ней Марион пристально смотрела на него, чувствуя, как её щёки краснеют.

То, что он возбуждал её сильнее, чем любой другой человек в её жизни, определённо не помогало ей думать. Она чувствовала, что в глубине души просто хотела прикасаться к нему, продолжать трогать его, пока ни один из них больше не будет ощущать надобность в разговорах.

Однако какая-то часть её невольно думала, что это было бы грубо.

Тюр пытался поговорить с ней.

Было бы неправильно прерывать его, так ведь?

Или она просто боялась того, что он может сказать?

С другой стороны, всё, что Тюр говорил до сих пор, не имело для нее большого смысла.

Что он пытался ей сказать?

— Ты не очень хорош в этом, да? — наконец произнесла Марион. — В общении?

— Да, — сказал Тюр откровенно, не улыбаясь в ответ. — Это так.

— Хочешь, чтобы я прекратила это? — она закусила губу, но заставила себя продолжить. — Я бы могла. Остановить это. Мы могли бы поспать на диване. Или посмотреть фильм или что-нибудь…

— Нет, — он покачал головой. — Это не сожаление. Это не нерешительность, Марион. Это…

Тюр запнулся, глядя на неё.

Снова наступила тишина.

Затем он добавил своим низким голосом:

— …Мои братья. Оба. Они женились на людях. Человеческих женщинах.

Марион уставилась на него.

Она понятия не имела, что должна была делать с этой информацией.

Прочистив горло, она заставила себя встретиться взглядом с этими тёмными глазами.

Она тут же снова потерялась в них, как будто плывя сквозь огонь, который она видела в центре чёрных зрачков. Она понятия не имела, как его глаза делали это. Она понятия не имела, что такого было в этих глазах, которые так притягивали её, но они заставляли её чувствовать, что она влюбляется в него.

Что-то в этом ощущении, в том, что она увидела его за этой тишиной, заставило её перестать ходить вокруг да около того, о чём ни один из них ещё не говорил.

— Хочешь заняться сексом? — спросила Марион, по-прежнему удерживая его взгляд.

— Да, — кивнул Тюр, прижимаясь к ней, и его пальцы запутались в её волосах. — Да.

Она издала непроизвольный звук, когда снова ощутила его вес на себе.

Она прикасалась к его лицу, как и он к её, гладила его по волосам, смотрела, как закрываются его глаза, когда она прослеживала пальцами черты его лица. Он наклонился, целуя её горло, потом подбородок, и его пальцы крепче сжали её.

Она чувствовала, как желание усиливается, и издала громкий стон.

Честно говоря, она уже не могла сказать, чьё желание она ощущала.

— Я не могу читать мысли здесь, — сказал Тюр, поднимая голову.

Он смотрел на неё сверху вниз, тяжело дыша; его кожа раскраснелась. Его глаза теперь стали будто остекленевшими, и она могла видеть в них это желание, а не просто чувствовать его.

— Я не могу, — добавил Тюр. — Я знаю, что не могу. Но я чувствую тебя. Я не понимаю этого. Но от этого мне так сильно хочется трахаться…

Марион почувствовала, как по всему её телу пронеслась волна жара от его слов.

Почувствовав, что какая-то его часть теряет контроль, она сжала его крепче.

Затем она потянула его футболку, задрав её вверх по груди, плечам, стащив с рук, и совсем стянула её через голову. Тюр не столько помогал ей, сколько позволил ей сделать это, оторвавшись от неё с явной неохотой, но только на необходимое время, чтобы она стащила футболку через его голову.

Затем он настойчиво потянул за её кофту, почти грубо стягивая ткань с её тела и рук, позволяя ей высвободить свои запястья, а сам скользнул руками за спину Марион, расстёгивая бюстгальтер.

Через несколько секунд Тюр избавился и от него, затем, приподняв свою нижнюю часть тела, он стащил с неё леггинсы, которые она надела ранее, а затем и её нижнее белье.

Настойчивость в его руках, низкие звуки, раздававшиеся в его груди… всё это сводило Марион с ума, чёрт возьми.

Она уставилась на Тюра, наблюдая, как он сдёргивает новенькие чёрные тренировочные штаны, стягивая их с эрекции, от которой у неё перехватило дыхание, как только она увидела её.

Она никогда в жизни не хотела кого-то так сильно.

— Бл*дь, — пробормотала она, глядя на него. — Пожалуйста, пожалуйста, не вздумай передумать.

Тюр впервые усмехнулся.

Он окончательно избавился от штанов, затем схватил её за запястья и рывком приподнял вверх по кожаному дивану, раздвинув её ноги своими. Эти тёмные глаза теперь казались ещё темнее, но в то же время ещё больше наполнились тем глубоким, пылающим огнём. Марион почувствовала, как его мускулы сжались, каждая часть его тела напряглась, пока он нависал над ней, глядя в лицо.

Его подбородок напрягся, пока она наблюдала за ним, но он не сводил с нее глаз.

Тюр всё ещё смотрел на неё, когда опустил свой вес, ещё шире раздвигая её ноги, и его движения были настойчивыми, пока он наблюдал за её лицом, ожидая её реакции, высматривая обоюдное желание… Иначе он отстранился бы.

Она извивалась, пытаясь высвободить руки, чтобы дотронуться до него.

В то же время она снова обвила ноги вокруг его талии, закрыв глаза и желая ощутить его внутри. Она чувствовала, как какая-то её часть при этом притягивала его, притягивала так сильно…

На сей раз Тюр застонал ещё громче.

— Бл*дь, — выдохнул он, впервые отводя от неё взгляд.

Его взгляд снова вернулся к ней в тот момент, когда он опустил свой вес.

— Сейчас, — прорычал он, глядя на неё.

Едва ли это был вопрос.

Марион смогла только кивнуть, глядя на него снизу вверх.

Затем Тюр резко вошёл в неё, и она прерывисто вскрикнула.

Она слышала, как разговаривает с ним, прося делать это сильнее, глубже, и он снова застонал, на этот раз так сильно, что это походило на львиный рык.

Он прижал её к кожаному дивану, и теперь они оба они говорили, но Марион осознала, что не может осмыслить их слова. Ей казалось, что она тонет в чувствах; во всех их словах жило то ощущение притяжения, связи и определённого знания. Всё это — слова, его голос, эти более глубокие, душераздирающие, почти пугающе интимные чувства… всё это только делало секс более осязаемым, каким-то образом более реальным.

Казалось, никаких её слов не было достаточно.

Никаких физических ощущений, казалось, тоже не было достаточно, хотя Марион думала, что потеряет рассудок где-то посредине этого — то есть, сойдёт с ума абсолютно по-настоящему, — особенно когда Тюр схватил её за бёдра обеими руками, изменяя положение её тела и угол, чтобы войти глубже.

Он нашел ту самую точку… для него, для неё.

Он издал очередной глубокий стон, прижимая её запястья к кожаной обивке дивана.

Она чувствовала, как он теряет контроль.

Его глаза оставались закрытыми. Всё его тело, казалось, стало жидким.

Он чувственно входил в неё, всё медленнее, глубже, и Марион больше не могла разговаривать с ним.

Она тяжело задышала, выгнув спину, и её бедра напряглись, пока он удерживал её неподвижно. Он снова попал в это местечко, и она слетела с катушек, ещё крепче обвивая его ногами.

Тюр замедлился, двигаясь медленнее, медленнее… мучительно медленно, трахая её сильнее, глубже, и его взгляд остекленел.

Он простонал её имя.

Ей захотелось наорать на него.

Он удерживал её там, в этом промежуточном состоянии. Он сдерживал её, даже сейчас борясь с желанием проникнуть в неё, и не только физически. Что-то в том, что он делал, приводило её в бешенство. В итоге она могла только лежать, обхватив его ногами и как будто притягивая его всем своим телом.

Она осознала, что снова говорила, бормотала, едва осознавая, что вообще что-то произносила, пока не заставила себя прислушаться.

— Пожалуйста, — пробормотала Марион, целуя его лицо, когда Тюр опустил голову. — Пожалуйста, пожалуйста.

Он ахнул. Несколько секунд он просто трахал её.

Она думала, что он откажет.

Она почувствовала, что эта тяга в нём усилилась как раз перед тем, как он сильнее вдолбился в неё.

А потом Тюр просто отпустил себя, и когда он сделал это, она кончила, пульсируя вокруг его члена и не в силах делать что-либо ещё. Её глаза закрылись, и она прижималась к нему, дыша с трудом. Она никогда в жизни не чувствовала себя настолько безумно открытой.

Она чувствовала, как Тюр каким-то образом впитывал это.

Она чувствовала, как та томительная тоска в нём мурлычет, словно кошка, и в то же время притягивает её.

Он всё ещё двигался в ней, когда к Марион наконец вернулась способность видеть, и она смогла собраться с мыслями достаточно, чтобы понять, где находится.

Она сжимала его руки.

Его руки лежали на её бёдрах и она поняла, что Тюр испытывает оргазм. Черты его лица смягчились, плечи напряглись, пока он прижимал её всем своим весом, трахая её и издавая глубокие, урчащие стоны.

С крыльями или без, но он действительно был похож на гигантского кота.

Она никогда раньше не ощущала такого удовлетворения или разрядки от мужчины.

Она наблюдала, как Тюр достигает своего пика, и всё это возбуждало её. Она почувствовала, что он заметил это, и их взгляды встретились.

На его лице отразилось столь интенсивное желание, что ей сложно было удерживать его взгляд.

Она заговорила прежде, чем осознала, что ей есть что сказать, о чем спросить.

— Ты этого хотел? — пробормотала она, всё ещё прижимаясь к нему всем телом. — Ты получил, что хотел, детка?

Её глаза закрылись на несколько долгих секунд, пока она продолжала бормотать слова.

То интенсивное томительное желание вновь захлестнуло его.

Оно стало таким ошеломляющим, что она умолкла.

Её глаза оставались закрытыми, сердце колотилось в груди.

Когда она открыла их, Тюр смотрел на неё, и его длинные чёрные волосы наполовину прилипли к вспотевшей шее, а чёрные глаза свирепо светились внутренним светом. Его выражение всё сильнее напоминало тот более интенсивный, более хищный взгляд, а его руки сжимали её талию.

— Если ты спрашиваешь меня, было ли этого достаточно… нет, — прорычал он.

Его голос сделался низким, превращаясь в более глубокий рокот.

— Если ты спрашиваешь меня, хотел ли я этого… тогда, да, — произнес он.

Он снова вжался в неё, и Марион застонала, крепче обхватывая его бёдрами.

— …Если ты спрашиваешь, хочу ли я сделать это снова. Тогда да, — сказал он, запустив руку ей в волосы. Он опустил голову, целуя её в щёку и шепча ей на ухо: — Возможно, тебе придётся сказать мне, когда остановиться, Марион. Возможно, тебе придётся орать об этом.

Она рассмеялась, и Тюр поднял голову, улыбаясь ей.

Всматриваясь в её глаза, он пожал плечами, пока его пальцы продолжали сжимать её волосы, притягивая её.

Наклонившись, он стал покрывать поцелуями её лицо и шептать, не отрываясь от её кожи:

— Я не понимаю этого, — признался он. — Это не… типично для меня.

Она скользнула рукой между ними, поглаживая его член, и он опустил голову, прерывисто дыша ей в шею.

Он продолжал прижиматься к ней, качая головой.

— Я не знаю, как это объяснить. Я чувствую это. Между нами. Чувствовал ещё до того, как ты прикоснулась ко мне рукой в машине… даже до того, как я чуть не попытался трахнуть тебя прямо там. Ещё раньше я почувствовал это. Я почувствовал это, когда увидел тебя в баре. Когда ты танцевала для меня.

Всё ещё размышляя, Тюр добавил:

— Мы знаем друг друга, Марион.

Он произнес это с абсолютной уверенностью.

Ни капли сомнения не звучало в его низком голосе.

— Ты чувствуешь это? — он поднял голову, изучая её взгляд. — Мы так близки. Так близки, так близки, Марион. Это вызывает во мне желание трахаться, заставляет меня постоянно думать о том, чтобы потрахаться. Как ты и сказала, это сводит меня с ума. Это ощущается как непреодолимая тяга, и даже больше. Это не только секс. Я не знаю, как выразить это словами. Ты понимаешь?

Пока он говорил, её кожа становилась всё теплее и теплее.

Когда он замолк, Марион поймала себя на том, что кивает.

— Да, — просто сказала она.

Подняв к нему лицо, она поцеловала его, лаская его щёку своей.

— Да, — повторила она, шепча ему на ухо.

Она почувствовала, как Тюр задрожал, и схватила его за руку, а пальцы другой её руки запутались в его волосах. Всё это пугало её.

Но это также ощущалось совершенно, пугающе нормальным.

Даже естественным.

Она задавалась вопросом, не поэтому ли это пугало её до чёртиков.

Она подумала о том, что теряет любимых людей, что этот человек тоже исчезнет, и это будет неизбежно, и она стиснула его ещё крепче, не в силах сдержаться.

— Я снова чувствую тебя, — выдохнул Тюр, опускаясь на неё своим весом. — Я чувствую тебя, — он обвил её руками, обнимая железной хваткой. Грубо притянув её к себе, он, казалось, излучал жар, напоминающее пульсирующее тепло камина.

Затем он заговорил с ней, шепча на ухо.

На сей раз он говорил не по-английски, но что-то в его словах успокаивало её.

Марион прильнула лицом к его плечу, позволив ему обнимать себя, и что-то в этом жесте стёрло весь этот инстинктивный, животный ужас.

Она не знала, как долго они оставались в таком положении.

Она лишь знала, что под конец ни за что не выйдет из этой истории прежней.

Что-то в этом осознании заставило её бояться Тюра, бояться происходящего, всё сильнее и сильнее… но в то же время заставило просто отпустить всё.

Слишком поздно.

Это больше не имело никакого значения, потому что уже абсолютно, совершенно слишком поздно.

Глава 19

Пора уходить

Марион медленно просыпалась, осознавая сперва лишь то, что лежит на чём-то одновременно бархатисто-мягком и крайне твёрдом, и ещё что-то невыносимо нежное обвивает голую кожу её спины, боков и плеч.

Она открыла глаза и уставилась на выбеленный потолок.

Она посмотрела налево, откуда исходило тепло. Всего в паре метрах от неё горел камин гостиничного номера, сразу за белым пушистым одеялом, сваленном в кучку на бежевом ковре.

Она смутно помнила огонь… она помнила, что кто-то развёл его.

Она взглянула на длинные окна и поняла, что снаружи ещё темно.

Она посмотрела вниз.

Твёрдой поверхностью под её щекой была грудь Тюра вместе с его бархатисто-нежной кожей. Его глаза были закрыты, и она впервые обратила внимание на его длинные тёмные ресницы. Его голова лежала на бархатной подушке, которую он, должно быть, стащил с дивана.

Потом она моргнула и поняла, на чём ещё она лежала.

Его крылья были расправлены. Эти огромные, чёрно-алые крылья лежали под ней, одно из них уютно обвивало её спину, бёдра и большую часть ног, заменяя огромное одеяло, и было, возможно, самым удобным и теплым одеялом в её жизни. Она прижималась к его боку, её рука лежала на его талии, а его крыло обнимало её, пока он спал.

Сглотнув, Марион поймала себя на том, что рассматривает его, пока он спит, жадно впитывая столько, сколько могла увидеть сквозь перья этого оберегающего крыла.

Он не мог быть настоящим.

Он никак не мог быть настоящим.

Однако она не могла долго поддерживать эту иллюзию.

Даже сейчас, когда Тюр не мог загипнотизировать её своими тёмными глазами, или сбить с толку её собственными эмоциональными реакциями, не говоря уже о том, что она хотела его практически с того момента, как впервые увидела… он выглядел чертовски реальным для неё.

Она поймала себя на том, что ласкает его кожу, обводя пальцами очертания его груди, рёбер, ключиц, его бицепсов и предплечий… его бедренную кость с той стороны, которая не была покрыта одеялом из этих невероятных мягких перьев.

Она почувствовала, как Тюр шевельнулся под её рукой.

Она посмотрела в окно на ночное небо и подумала, всё ещё ли он хочет пойти к её отцу этим утром в предрассветные часы.

Что касается неё, то Марион была бы не против отложить это на другой день.

Может, даже на несколько очень долгих дней.

Когда Тюр заговорил, она дернулась от его бормотания, хотя оно было очень тихим.

— Нет, — сказал он, вздохнув.

Она оглянулась.

Его глаза были открыты. Тюр поднял руку, лаская её лицо, убирая завесу её тёмных волос с того места, где они падали на щёку и линию подбородка, и заправил пряди ей за ухо. Наклонившись, он медленно поцеловал её в губы.

Потом он потянулся, выгнув спину.

Это было невероятно странное ощущение — чувствовать, как его крылья под ней тоже потягиваются, обвивая ещё крепче.

— Нет, — повторил Тюр с некоторым сожалением и даже разочарованием. — Мы должны идти сейчас. Скоро. Я чувствую, что у нас осталось всего два часа темноты.

Марион кивнула.

Она знала, что он прав.

Она начала подниматься, но его крыло обвилось вокруг неё ещё крепче, почти обнимая, и она обнаружила, что снова целует его.

В этот раз они целовались дольше, и было гораздо сложнее оторваться.

Марион всё равно заставила себя сделать это.

Как бы ей ни хотелось, она не могла рисковать и позволить своему отцу увязнуть в войне только ради того, чтобы она могла провести больше времени обнажённой и наедине со своим новым бойфрендом-не-человеком.

Тюр под ней усмехнулся, подперев голову одной рукой.

Он выпустил её из-под крыла, которое прижимало её к нему, и снова она почувствовала в нём эту тягу, отчаянное нежелание расставаться.

— Я бы основательно забросил свою работу, — признался Тюр, приподнимаясь на одной руке. Зевнув, он полностью сел и проморгался, чтобы проснуться.

Взглянув на неё, он объявил:

— Я сделаю кофе. Ты хочешь?

Марион улыбнулась, затем кивнула.

— Безумно, — призналась она.

С осторожностью оторвавшись от его крыльев, стараясь не причинить ему боль и не выдернуть перья, не будучи уверенной, насколько легко можно вообще повредить эту его часть — или какую-либо другую часть, раз уж на то пошло — она поднялась на ноги. Как только она это сделала, то поняла, что обнажена, что у неё всё ноет, и что какая-то часть внутри её до сих пор была одержима сексом.

Но Тюр сказал «два часа».

У них было всего два часа.

— Я собираюсь в ванную, — объявила она. — Пока ты делаешь кофе.

Тюр потянулся к ней, его пальцы обхватили её лодыжку, и она посмотрела вниз.

Его тёмные глаза смотрели на неё, и в них горел тот самый огонь.

— Ты такая красивая, Марион, — прошептал он.

Он поцеловал её ступню, затем отпустил, и она почувствовала, что вся краснеет. Что-то даже в самых незначительных вещах, которые он говорил, казалось таким искренним, таким абсолютно бесхитростным, что они поражали её невероятно глубоко.

Она знала, что должна обуздать это дерьмо.

По крайней мере, до тех пор, пока она не поймёт, насколько серьёзно он говорит всё это.

Чувствуя, что поднимаясь на ноги, Тюр снова хочет обнять её своими крыльями и руками, Марион посмотрела на него, не в силах сдержаться. Увидев его эрекцию, пока он разминал руки, вытягивая их перед его рельефным и очерченным животом, она заставила себя отвести взгляд, с усилием воли отошла от него и направилась к раздвижным деревянным дверям, ведущим в спальню люкса.

И только тогда она осознала всю реальность того, что они спали на полу.

Они практически разгромили и эту часть комнаты, оставив грязные тарелки по всему стеклянному столу, сломав одну из ламп и журнальный столик в процессе их, ну… весьма энергичного секса.

Если ей не изменяет память, то они, возможно, сломали ещё и часть секционного дивана.

Выбросив это всё из головы, Марион ушла в спальню.

Она подумает о Тюре завтра.

Или, возможно, если допустить, что кто-то из них или они оба переживут это, она подумает о нём чуть позже сегодня, после того, как они помогут её отцу.

***

Когда несколько минут спустя Марион вышла из этих же раздвижных деревянных дверей, надев одежду, которую он купил ей, более или менее расчесав волосы, почистив зубы, умыв лицо, обработав несколько порезов антисептиком и наложив новые повязки…

…Тюр уже выглядел на удивление нормально.

Он сидел в баре, пил кофе и смотрел круглосуточные новости кабельного телевидения на ноутбуке, который она видела лежащим на столе ранее.

Его крылья исчезли.

Тюр оделся в костюм, включая чёрный пиджак и брюки, которые, наверно, были в пакете с одеждой, который она заметила прошлой ночью, вместе с белой классической рубашкой, серебряными часами, чёрными носками и чёрными туфлями. Он был без галстука.

Его рубашка оставалась расстёгнутой у воротничка, но ему всё равно удавалось выглядеть чрезвычайно собранным, даже с лёгкой щетиной, которая теперь оттеняла его подбородок и щёки. Прямо под стулом, на котором он сидел, у его ног лежала кожаная сумка,

Тюр взглянул на неё, и Марион почувствовала, как её сердце на мгновение замерло в груди. Он замер, не донеся чашку кофе до губ.

Потом он улыбнулся ей и скользнул своим взглядом по ней.

Жар вспыхнул в этих тёмных глазах, и его улыбка стала ещё шире.

— Ты прекрасна, Марион, — сказал он.

Она почувствовала, как тепло приливает к её лицу.

Во второй раз отметив его костюм, она взглянула на себя, осматривая тёмные джинсы и кофту с длинным рукавом, которую она вытащила из кучи одежды, полученной от него прошлой ночью.

Ей казалось, что на фоне Тюра она одета как ребёнок.

Кажется, Тюр тоже это услышал.

Он кивнул в сторону шкафа у входной двери.

— Если ты предпочитаешь одеться более официально, Марион, то для тебя есть и другая одежда, — сказал он, делая ещё один глоток кофе. — Я должен был раньше сказать тебе это. Признаться, последние несколько часов были… отвлекающими.

Он снова улыбнулся ей, и она прочувствовала это у себя в груди.

— Я не был уверен, какая одежда нам может понадобиться для этого, — добавил Тюр немного серьёзнее. — Я не мог решить, как лучше одеться — так, чтобы это соответствовало статусу Белого дома или же стоит надеть более практичную одежду. Я выбрал формальный вариант… — добавил он, снова поднимая чашку с кофе. — …Я исхожу из предположения, что мы сможем проникнуть внутрь и поговорить с твоим отцом. Я бы предпочёл, чтобы он увидел меня в более подобающей одежде.

Лёгкая улыбка вернулась на его идеальные губы.

— Поскольку ты его дочь… а не какой-то незнакомец, который непонятно образом материализовался с его дочерью после того, как её похитили… для тебя это, возможно, не столь важно.

Марион невольно ухмыльнулась на это.

— Да неужели? Какой-то незнакомец?

— Да, — сказал Тюр, и уголки его губ немного приподнялись. — Или ты думаешь, что я ошибаюсь, и твой отец совсем не подозревает меня?

— Нет, — ответила она, усмехнувшись. — К сожалению, ты вовсе не ошибаешься.

Он опустил чашку с кофе, по-прежнему изучая её лицо.

— Даже если не брать в расчёт твоего отца, я подумал, что ко мне проявят больше… доверия. Если я оденусь таким образом.

Марион задумчиво кивнула.

Вероятно, Тюр был прав.

Конечно, это предполагало, что они сперва пройдут через систему безопасности. Она сомневалась, что Секретная служба не станет стрелять в них только потому, что они поймали их на территории в официальной одежде, а не в костюмах грабителей или спортивных штанах.

Тут она вспомнила кое-что ещё и посмотрела на него.

— Твои крылья… — начала она.

Тюр начал кивать ещё до того, как она договорила.

— Мне придётся снять часть одежды, прежде чем мы отправимся в путь, — сказал он, поддев сумку у своих ног. — Я подумал, ты могла бы подержать её для меня. Пока мы летим. Потом я мог бы надеть одежду обратно, как только мы прибудем на место назначения. При условии, что мы сможем проникнуть на территорию незамеченными.

Марион снова кивнула.

Этот вариант был ничуть не хуже любого другого.

Она подошла к шкафу и обнаружила пакеты с одеждой, которые она видела висящими на двери, когда впервые вышла из душа.

Один из этих пакетов теперь пустовал.

Она повернулась ко второму, открывая его.

Марион немного побаивалась увидеть внутри вечернее платье или что-то, в чём она отморозит задницу, если наденет это в холод и снег. Вместо этого она нашла дорогое на вид шерстяное пальто, бледно-зелёный облегающий свитер, чёрную юбку в пол, которая казалась очень тёплой, и шарф.

Свитер подходил и к чёрным джинсам, и к юбке, как и кожаные сапоги до колен на каблуке, которые она увидела на дне шкафа.

— Когда ты успел всё это раздобыть? — спросила Марион вслух.

Это был риторический вопрос, но Тюр перевёл на неё взгляд со своего места у барной стойки.

— Это не заняло много времени, — сказал он, делая очередной глоток кофе. — Думаю, может, надеть джинсы, свитер и сапоги? Я не знаю, возможно, там нам в какой-то момент придётся бежать, может, юбка будет не очень подходящей идей для такого.

Он взглянул на неё с лёгким смущением на лице.

— Я просмотрел онлайн-каталоги одежды. Я не знал, как сделать покупку, поэтому попросил человека на стойке регистрации составить наряды. Она купила их в местных магазинах, которые всё ещё были открыты, и забрала их для меня.

Марион улыбнулась.

— Что ж… вы оба хорошо справились.

Развернувшись к шкафу, она стянула через голову кофту с длинным рукавом, потом стащила с пушистой вешалки зелёный свитер, натянула его через голову и поправила, как только продела руки в рукава. Свитер облегал её талию и бёдра, и даже будучи весьма тонким, оказался очень тёплым.

Схватив ботинки со дна шкафа, она принесла их к дивану. Меньше чем через минуту, она уже застёгивала их на икрах поверх шерстяных носков, которые он купил ей.

Она топнула пятками, чтобы убедиться, что всё хорошо сидит, и встала на ноги.

Как и в случае с джинсами и остальным, всё подошло идеально.

— Здесь ещё есть серьги, — сказал Тюр, указывая на барную стойку. — И подвеска. Я не знаю, поможет ли это нам выглядеть немного более официально.

Марион улыбнулась и подошла к нему.

Обхватив его сзади руками, она обняла его.

Он мгновенно замер, когда она сделала это. Через зеркало над кухонной стойкой она увидела, как он закрыл глаза. Потом он поцеловал её руки, обняв её одной рукой в ответ.

— Хочешь кофе? — спросил он её.

Подумав, она покачала головой.

— Я уже проснулась.

— Ты голодна?

Марион посмотрела на целый ряд десертов, которые до сих пор стояли на барной стойке, оставшись от того абсурдного количества еды, которую она заказала ранее. Мысль о том, чтобы получить дозу кофеина или сахара, вызывала у неё лёгкую тошноту.

— Нам нужно идти, — вместо этого сказала она ему.

Выдохнув, Тюр кивнул.

— Да. Да, нужно.

Она услышала сожаление в его голосе.

Пытаясь не читать в этом ни хорошего, ни плохого подтекста, Марион отпустила его и подошла к другой стороне бара. Она увидела, что на гранитной столешнице были разложены серебряные серьги-кольца, серебряная подвеска из чёрного камня со странным символом и серебряные часы, на циферблате которых как будто были бриллианты.

Всё выглядело простым, красиво изготовленным и дорогим.

Она хотела спросить, где, чёрт возьми, он взял деньги на всё это, не говоря уже о двухкомнатном номере, вероятно, в пятизвёздочном отеле рядом с Национальной аллеей, но решила, что сейчас не время.

Это чувство только усилилось, когда Тюр встал со своего барного стула, поднял кожаную сумку, лежавшую у его ног, и повесил её на плечо.

Марион продолжала смотреть на него, пока надевала серьги, часы и подвеску с чёрным камнем, отмечая серьёзное выражение его лица, пока он выливал остатки кофе в раковину и оставлял пустую чашку на дне.

Марион вернулась к шкафу, вытащила длинное шерстяное пальто, просунула руки в рукава и натянула его на плечи, застегнув спереди. Оно было чёрным, красивого кроя и опять-таки идеально подходило ей. Завернувшись в слой плотной шерсти, она почувствовала себя так, словно закуталась сразу в четыре одеяла.

Через несколько секунд ей было даже слишком тепло.

Она знала, что скоро это изменится.

— Ладно, — сказал Тюр, наклоняясь, чтобы поцеловать её в щёку. — Думаю, пора.

Марион изучала его глаза, пока он выпрямлялся, и ощутила всплеск нервозности, когда увидела, как на его лице проступает жёсткое выражение.

В этот момент он действительно казался ей Богом Войны.

— Куда сначала? — осторожно спросила она.

Тюр указал вверх, и то жёсткое выражение омрачило его глаза.

— На крышу, — сказал он.

Глава 20

Проникновение внутрь

Марион не ошиблась относительно погоды.

Ранее, после аварии, тоже было холодно.

Шёл снег.

Кроме того, тогда прошло меньше часа после захода солнца.

Сейчас же снег прекратился, но поднялся порывистый ветер, который проносился по небольшим сугробам снега, покрывавшим большую часть округа Колумбия.

Помимо этого, до рассвета оставалось всего около часа.

Когда Тюр толкнул металлическую дверь на крыше, на Марион обрушился порыв пронизывающего и резкого предрассветного ветра со снегом, от которого перехватило дыхание. Она чувствовала приближение рассвета, каким-то образом могла почувствовать его запах в воздухе, при этом не имея никаких сверхъестественных сил.

Она знала, что у них не осталось времени, что им придётся живо тащить свои задницы в Белый дом до рассвета, но поначалу было сложно заставить себя шевелиться быстрее.

Марион обхватила себя руками, дрожа, пока Тюр закрывал за ними дверь и выходил на центр крыши.

Он протянул ей кожаную сумку, которую захватил из их номера.

Она вздрогнула, когда он снял пальто и протянул ей следом.

Она всё ещё запихивала пальто в кожаную сумку, когда он снял свой пиджак и начал расстёгивать белую классическую рубашку. Он сложил эти две вещи и протянул ей, и она увидела, как он задрожал, и его сине-зелёные татуировки, казалось, засветились ещё ярче в темноте.

Тюр выглядел так, словно ему холодно.

Даже его кожа, которая раньше казалась ей загорелой, теперь выглядела бледной.

Его бледность была почти вампирской, как будто с голубым оттенком.

Тюр взглянул на неё и улыбнулся одним уголком рта…

…потом его крылья вырвались из спины, распрямляясь по обе стороны от него.

Марион ничего не могла с собой поделать.

Она улыбнулась.

***

Во второй раз полёт с ним ощущался совсем по-другому.

Во-первых, она знала, что это реально происходит.

Во-вторых, она пребывала достаточно в сознании, чтобы видеть, как высоко они находятся над землёй.

Ледяной воздух и хлопья снега били по ней, пока они скользили сквозь темноту ночи. Тюр по возможности избегал освещённых мест, придерживаясь тени и пролетая выше прожекторов, уличных фонарей и декоративного освещения, подсвечивающего монумент Вашингтона, а также над отелями и освещенными многоквартирными домами по обе стороны.

К счастью, они были недалеко от конечного пункта назначения, и большую часть расстояния, что оставалось между отелем и Белым домом, можно было преодолеть, пролетая над парками, а не мимо зданий и освещённых улиц, какими бы пустынными они ни казались.

Несмотря на такую близость, полёт ощущался необычно долгим.

Отчасти это из-за того, что Марион и вправду бодрствовала и теперь пялилась на землю внизу, погружённая в тишину его огромных крыльев.

Тюр устремлялся вверх и вниз, и её сердце взлетало и ухало в пятки вместе с ним.

Она наблюдала, как он огибает светящийся круг искусственного света, но при этом остаётся как можно ниже к земле, предположительно для того, чтобы не быть распознанным как воздушное судно и не спровоцировать какой-то военный сигнал тревоги.

Тюр снова поднялся выше, чтобы пересечь проспект Конституции, затем они пролетели над парком Эллипс и рождественской ёлкой Белого дома, направляясь к Южной лужайке.

Марион чувствовала, как начала нервничать, завидев очертания самого Белого дома.

Здание приближалось и росло по мере полёта Тюра, выглядя как никогда символичным с его подсвеченным портиком, прожекторами, сияющими на частях восточного и западного крыльев, розарием снаружи Овального кабинета, рождественскими украшениями, видимыми сквозь освещённые окна.

Конечно, она провела в этом здании некоторое время, учитывая то, кем был её отец.

Хотя загадочность и история этого места никогда не угасали для неё… не говоря уже о благоговении перед тем фактом, что её отец был президентом.

Чувство вины, которое Марион испытывала из-за того, что не соответствовала этой реальности, что была для него таким позором, обрушилось на неё с новой силой, когда она смотрела на это знаковое здание.

Она вспомнила меры безопасности, о которых ей рассказывал отец и сотрудники Секретной службы, и её нервозность возросла ещё сильнее.

Почему она не спросила об этом Тюра до того, как они поднялись в воздух?

Почему она не позаботилась о том, чтобы он точно знал, что их ждёт? Чёрт, да почему она не рассказала ему всё известное о том, с чем им вскоре предстоит столкнуться?

Её нервы ещё сильнее начали сдавать, когда она увидела, как Тюр взмахнул крыльями, чтобы поднять их выше.

Теперь они направлялись прямиком на крышу Белого дома.

Вспомнив из своих визитов сюда, что у них имелись вооружённые агенты, Марион почувствовала, как её сердце подскочило к горлу. Она начала трясти головой, обхватив руками его голую грудь и руки, пока Тюр держал её в своих объятиях с кожаной сумкой на коленях.

Она понятия не имела, уловил ли он её беспокойство, как это случалось с большей частью её мыслей и эмоций в гостиничном номере.

Она чертовски надеялась, что он понял, как велика вероятность того, что их подстрелят, если он приземлится на крышу, даже посреди ночи.

Впрочем, она не сильно ёрзала.

Она не хотела как-то нарушить его равновесие во время полёта, или заставить его уронить её, или сумку… или сделать что-то, из-за чего они могли бы оба разбиться о землю.

Но по мере того, как вырисовывался Белый дом и они приближались к огням, освещающим Южный портик, она чувствовала, как её нервозность перерастает в полномасштабную панику.

В последнюю минуту Тюр вынырнул из темноты в поток света, исходящего с самого верхнего этажа здания, прямо рядом с застеклённой террасой.

Он расправил крылья и начал полноценное пикирование.

Марион ахнула, не в силах сдержаться, когда Тюр изменил угол раскрытия крыльев, целясь на балкон перед стеклянной конструкцией…

…и прямо на вооружённого охранника, который находился там, патрулируя крышу.

Они двигались с такой скоростью, что она едва успела заметить приближение и что-либо перед ним. Огни, белые стены, освещённая стеклянная комната, полная растений, зелёная трава внизу — всё это расплывалось в цветах и смутных формах.

Потом начала вырисовываться белая крыша, увеличиваясь в размерах за долю секунды.

Марион заметила, как глаза охранника комично расширились, когда он увидел их…

…затем Тюр взмахнул крыльями и врезался в человека обеими ногами, проломив мужчиной стеклянную стену террасы.

Грохот был оглушительный.

Марион ахнула, цепляясь за Тюра и с трудом дыша.

Бог приостановился ровно настолько, чтобы поставить Марион на ноги, легко словно перышко. Она стояла там в шерстяном пальто, сжимая кожаную сумку обеими руками, когда Тюр смёл крыльями другого охранника, отбрасывая его через весь узкий балкон прямо в каменные перила.

Тюр взметнулся в воздух, хватая и сбивая руками чёрные куски металла и стекла, разламывая их. Он разбирался с каждым предметом с особой старательностью, его угловатое лицо оставалось неподвижным, и Марион вскоре поняла, что это были камеры, оружие и по крайней мере один беспилотник.

Тюр сбил с ног третьего охранника, который вбежал через дверь террасы с пистолетом в руках.

Потом он отбросил его в стену рядом с тем местом, где заканчивалась стеклянная терраса.

Убедившись, что третий мужчина отключился, Тюр бросился к ней.

— Пошли, — сказал он, и его чёрные глаза сияли тёмным пламенем. — Придет ещё больше. Мы должны найти твоего отца.

Пока он говорил, его крылья исчезли, и она ахнула.

Затем Тюр предложил свою руку, и Марион, не задумываясь, взяла её, бегом следуя за ним, когда он вошёл на террасу сквозь дыру, которую проделал телом первого агента Секретной службы. Тюр провёл их через заполненное растениями помещение, не обращая внимания на тепличные деревья, пальмы, кусты, цветы и старомодную мебель по обеим сторонам, и направился к двери, ведущей в коридор и Центральный Зал за ним.

Марион оцепенело бежала за ним.

Они только что ворвались в самое охраняемое здание в мире.

Хуже того, Тюр сделал это в одних чёрных брюках от костюма, классических туфлях, золотых часах и со слегка сияющими сине-зелёными татуировками.

***

Через несколько секунд им удалось скрыться в спальне.

Тюр, должно быть, нашёл какую-то карту онлайн.

Казалось, он точно знал, куда идёт.

Не колеблясь, он вышел с террасы вместе с ней и быстро побежал, свернув вправо, когда они достигли застеленного коврами главного зала, и практически потащил Марион за собой к открытой двери.

Они вошли в комнату, в которой Марион узнала гостевую спальню.

Снова не медля, Тюр бесшумно закрыл за собой дверь.

Всё ещё оцепенев от того, с какой скоростью всё происходило, Марион наблюдала, как Тюр открывает кожаную сумку и вытаскивает свою белую официальную рубашку.

Не дожидаясь ничего, он набросил её на свои широкие плечи, просунул руки в рукава и быстро застегнул спереди.

Ткань в считанные секунды прикрыла его обнажённую грудь и живот, затем Тюр накинул на плечи пиджак, а поверх него натянул шерстяное пальто.

Он взглянул на неё, когда отошёл от кожаной сумки, всё ещё поправляя воротник своего пальто, и бросил на неё мрачный взгляд.

— Думаю теперь весь фокус будет заключаться в том, чтобы никого из нас не пристрелили прежде, чем кто-нибудь тебя узнает, — сказал Тюр низким голосом, наклонившись к ней и поцеловав. — Я надеялся, что на этом этаже будет меньше наблюдения, поскольку технически он не является резиденцией, — добавил он, оглядываясь по сторонам и выпрямляясь в полный рост.

Всё ещё проверяя углы, он быстро направился к главной двери комнаты.

Он наклонил голову, прислушиваясь, затем снова взглянул на Марион.

— Кроме того, — сказал Тюр, бросив на неё взгляд, граничащий с смущением. — Ты должна знать, что если я буду бояться за твою жизнь, если я буду бояться, что не смогу защитить тебя в моей нынешней форме, то есть шанс, что мои крылья снова появятся сами по себе.

Он сделал паузу, оценивая выражение её лица, и его губы всё ещё были мрачно поджаты в одну линию.

— Думаю, это будет некстати, — извиняясь, добавил он. — Если твой отец увидит меня таким. Даже если нет камеры, которая это зафиксирует.

— Мой отец? — нахмурилась Марион. — Какое это будет иметь значение, если…

— Я не хочу пугать тебя, — перебил Тюр. — Я просто не хотел, чтобы тебя застало врасплох, если ты увидишь мои крылья в какой-то ожесточённой схватке.

Повисла тишина.

В это время Тюр, казалось, снова подслушивал у двери.

Отмахнувшись от предыдущей темы, Марион подошла к нему, прижавшись к его теперь уже одетому в костюм боку и прислушиваясь вместе с ним. Она могла слышать шум за дверью и что-то, похожее на отдалённый сигнал тревоги. Шаги проносились туда-сюда по коридору.

Некоторые из них пробегали прямо перед дверью их комнаты.

— Я жду, когда станет немного спокойнее, — прошептал Тюр. — Но мы не можем оставаться здесь долго. Скоро мы должны уйти. Будь готова следовать за мной.

— Разве они уже не увидели тебя снаружи? — прошептала Марион, снова думая о его крыльях. — На аллее?

Всё ещё глядя на дверь, Тюр пожал плечами и покачал головой.

— Не могу быть уверен, — признался он. — Я двигался очень быстро, отчасти чтобы избежать этого, и насколько мог я заслонил камеры, используя свои крылья… по крайней мере, пока мне не удалось сломать те, что были направлены в нашу сторону. Будут вопросы, да, но я не думаю, что будет достаточно материала, чтобы что-то доказать.

Он через плечо оглянулся на неё со своего места у двери, и его губы оставались поджатыми.

— Я гораздо больше беспокоюсь о тебе, — мрачно сказал он. — Я волнуюсь, что ты можешь пострадать, если они не смогут достаточно быстро идентифицировать тебя. Кроме того, это может показаться банальным для тебя, но я бы предпочёл, чтобы твой отец не видел меня в… скомпрометированном положении.

— Скомпрометированном? — Марион скривила губы. — Это в каком же?

Тюр вновь пожал плечами.

— Я также предпочёл бы не причинять много вреда большому количеству землян, пока буду доставлять тебя к нему, — добавил Тюр. — Вне зависимости от того, какие выводы о моих намерениях он сделает в итоге.

Марион нахмурилась.

Она открыла рот, желая спросить.

Потом, осознав, что это действительно не то место и уж точно не то время, снова закрыла его.

Марион поймала себя на мысли, что была бы не прочь выпить что-нибудь.

И отчасти пожалела, что не приняла предложение Тюра об эспрессо, прежде чем они ушли.

— Ладно, — сказал Тюр, взявшись за ручку двери. — Мы пойдём сейчас.

Прежде чем Марион успела перевести дыхание, бог уже открыл дверь.

Глава 21

Никаких расставаний

Как только дверь открылась, вокруг раздались голоса.

Казалось, что все они орали одно и то же.

— СЮДА! ОН ЗДЕСЬ!

Один из них адресовал свои слова Тюру.

— ДЕРЖИ РУКИ НА ВИДУ! — закричал агент-латиноамериканец, которого Марион узнала и увидела раньше всех. — ВЫХОДИ ОТТУДА! СЕЙЧАС ЖЕ! ДЕРЖИ РУКИ НА ВИДУ! БРОСЬ ВСЁ ОРУЖИЕ!

Потом Марион увидела за его спиной знакомое лицо.

— МАЙК! — закричала она, выходя в холл и встав перед Тюром. — МАЙК РОСТРО! ЭТО Я! МАРИОН! МАРИОН РАВЕНСКРОФТ!

Коридор погрузился в мёртвую тишину.

Марион подняла обе руки.

Оглянувшись, она дёрнула подбородком в сторону Тюра, показывая ему, что он тоже должен поднять руки. После едва уловимой заминки высокий бог сделал, как она сказала, и медленно поднял руки, пока они не оказались на уровне головы.

Отведя взгляд от вида Тюра в этом дорогом костюме, который, казалось, идеально сидел на его широких плечах и груди, она посмотрела за него в коридор.

Там она увидела ещё как минимум пятерых агентов, и этого оказалось достаточно, чтобы понять — кто-то видел, как они вломились в гостевую спальню.

Или же их засекло наблюдение в комнате.

Или агенты и так находились в этой стороне третьего этажа.

Она снова перевела взгляд на Майка и увидела, как ещё два агента вваливаются в Центральный зал, заходя со стороны террасы. Судя по помятому виду первого парня, именно его Тюр отбросил ногой через стеклянную стену террасы. У агента лет тридцати с небольшим были царапины и порезы по всему лицу, и он свирепо смотрел на них двоих, держа руку на пистолете.

— Марион?

Майк Ростро позвал её по имени, и взгляд Марион метнулся к нему.

— Марион! — светловолосый агент с короткой стрижкой медленно опустил оружие, и на его суровом лице отразилось нескрываемое облегчение. — Марион. Боже. Это правда ты? Мы везде искали тебя!

Взгляд голубых глаз Майка сместился к Тюру и тут же сделался подозрительным.

— Кто это? — спросил морпех, кивая на Тюра.

Он не поднял свой пистолет, но держал его по-другому, глядя на Тюра и крепче сжимая оружие обеими руками.

— Он с тобой? Этот кусок дерьма — причина, по которой ты пропала?

Марион опустила руки, но только для того, чтобы протянуть их в сторону Майка и остальных агентов, раскрыв ладони.

— Всё нормально! — сказала Марион. — Все могут успокоиться! Он со мной!

— Подождите! — в коридоре раздался ещё один голос. — Я узнаю этого парня.

Марион повернулась и недоумённо моргнула, увидев Дона Джеральда, второго члена её команды охраны на Сен-Бартелеми в ту ночь.

Дон был одет в тёмно-серый костюм с белой рубашкой и выглядел так, словно только что вернулся с элитной вечеринки, но он держал пистолет с таким же напряжением в руках и ладонях, как и Майк.

А ещё он выглядел готовым использовать этот пистолет.

— Помнишь его, Майк? — спросил Дон, кивая на Тюра. — Он был на Сен-Бартелеми. Это тот огромный парень, который ввязался в драку, когда они пытались схватить Марион. Он появился посреди всего происходящего и выбил всё дерьмо из того лысого парня. Потом на него набросились ещё двое этих придурков, и он чуть не убил и их тоже…

— Пытаясь спасти меня, — сердито перебила Марион, снова поднимая руки вверх.

Несмотря на свою позу капитуляции, она раздражённо смотрела на двух мужчин.

— Ты не видел, как они вкололи мне шприц в шею? — поинтересовалась она. — Если бы не Тюр, я была бы мертва. Он спас меня от тех парней. И с тех пор пытался помочь мне вернуться сюда, к папе!

Снова повисла тишина.

Затем человек впереди, тот, кто первым сказал Тюру поднять руки вверх, заговорил в микрофон в рукаве.

Как только он это сделал, пистолеты начали опускаться, хотя жёсткие взгляды продолжали оценивающе смотреть на Тюра с обеих сторон коридора.

Марион всё ещё держала руки поднятыми, когда Майк вышел вперёд.

Его голос зазвучал более чётко и по-деловому.

— Вы можете опустить руки, мисс Равенскрофт, — вежливо сказал он.

Марион медленно опустила руки.

Она обернулась, когда агенты подошли к Тюру, и увидела, как он наблюдает за ней с настороженным выражением лица. Когда Марион сообразила, что он всё ещё беспокоится о ней больше, чем о себе, она стала разрываться между желанием рассмеяться и желанием наорать на него.

Бог начал медленно опускать руки, когда на него рявкнули голоса:

— НЕ ТЫ! — зарычал на него Майк, вскинув пистолет и прицелившись в Тюра. — ПОДНИМИ! — рявкнул он, направив пистолет в грудь Тюра. — Держи их поднятыми!

Нахмурившись, Марион повернулась к Майку, который бросил на неё слегка извиняющийся взгляд, продолжая подходить к Тюру.

— Мы должны проверить его, Марион, — сказал он. — Ты должна понимать, что нам нужно проверить его. Особенно, когда мы понятия не имеем, как кто-либо из вас получил доступ на территорию… тем более к зданию… тем более к жилым помещениям наверху.

Марион закрыла рот, снова бросив взгляд на Тюра, когда к нему подошли агенты.

Дон заговорил с Тюром немного более дипломатично, когда подошёл к ним.

— Держи руки поднятыми, здоровяк, — сказал крупный агент. — Если ты именно тот, кем она тебя называет, то тебе не о чём беспокоиться. Нам просто нужно прогуляться с тобой и всё прояснить, прежде чем мы сможем позволить тебе вернуться сюда…

Марион встретилась взглядом с Тюром.

Бог смотрел на неё.

Он явно не хотел оставлять её одну.

В то же время Марион по-прежнему чувствовала, что он беспокоится вовсе не за себя. Он волнуется о ней даже сейчас, когда к нему приближались пять агентов с оружием.

Тюр доверял агентам не больше, чем они доверяли ему.

Глядя на него, Марион поняла: Тюр подозревает, что некоторые люди из Синдиката, вероятно, находятся в Белом Доме даже сейчас. Вспомнив, что произошло, когда она попыталась дозвониться до отца по специальной линии, она поняла, что он может оказаться прав.

— Он должен остаться со мной, — произнесла Марион, встретившись взглядом с Тюром, затем взглянула на Майка. — Если вам нужно допросить его в другом месте, то я иду с вами. Нас нельзя разлучать. На это есть веские причины, Майк, — добавила она, когда он перевёл на нее жесткий взгляд. — У нас есть основания полагать, что здешняя служба безопасности скомпрометирована, — добавила она, переводя взгляд с него на Дона. — Я пыталась воспользоваться специальным номером. Мы пытались сообщить, чтобы вы пришли за нами… и я не могла дозвониться. Звонок был перенаправлен. Мой звонок перехватили те же люди, что пытались похитить меня на Сен-Бартелеми.

В коридоре воцарилась тишина.

В этот раз она была осязаемой.

Марион наблюдала, как несколько агентов обменялись взглядами, особенно Майк и Дон, и ещё Майк и другой парень, который тоже был здесь ответственным, тот самый, который первым наорал на Тюра, когда появился в коридоре.

Марион тоже узнала его.

Высокий латиноамериканец, которого звали Диего Торрес.

Он шутил, что друзья называют его Дэйв, но Марион никогда не слышала, чтобы кто-нибудь из Службы называл его как-то иначе, чем Торрес. Он был бывшим военным, как Майк и Дон, но Марион не знала, из какого он подразделения.

В отличие от Майка и Дона, он обладал обезоруживающе худощавым телосложением.

На нём была привычная форма Секретной службы в виде чёрного костюма, белой рубашки, он носил неприметную стрижку и серебряные военные часы. Он переводил взгляд глубоких карих глаз то на Тюра, то на Марион.

Как будто приняв решение, он указал на коридор.

— Отведите здоровяка в одну из спален, — начал он, указывая на Тюра.

Марион покачала головой, открывая рот, чтобы возразить, но Торрес посмотрел прямо на нее.

— Мы должны проверить его, Марион, — спокойно объяснил он, поднимая руку. — Майк и Дон останутся с тобой. Хорошо? Я пойду поговорю с твоим таинственным спасителем. Но мы должны проверить его, прежде чем позволим ему находиться в одной комнате с президентом… а они сейчас ведут твоего отца наверх. Он знает, что ты здесь, и требует встречи с тобой. Он не будет вести себя со мной любезно, если я попрошу его подождать.

Марион нахмурилась.

Она посмотрела на Тюра, который посмотрел на неё в ответ.

Бог Войны всё ещё выглядел настороженным.

Марион могла видеть, что он переживал за неё, и это расстраивало её.

Она намного больше переживала о нём.

— Нет, — начала она, качая головой. — Папа может подождать. Он может подождать пять минут…

— Марион, — тихо перебил её Тюр, снова встречаясь с ней взглядом. — Всё в порядке. Я буду недалеко. Иди к отцу.

Она бросила на него сердитый взгляд.

Потом Марион стиснула челюсти, не желая спорить ещё и с ним вдобавок ко всем остальным. Она перевела взгляд с Дона на Майка и обратно. Она более-менее доверяла им. Хотя до всего случившегося она безоговорочно доверяла им обоим.

Они были прикреплены к ней с тех пор, как избрали её отца.

Но теперь, учитывая произошедшее, как она могла быть абсолютно уверена?

Как она могла быть абсолютно уверена в ком-нибудь из них?

— Скажи моему отцу, чтобы поднимался сюда, — развернувшись, произнесла Марион и снова посмотрела на Тюра.

Затем её взгляд переместился на Торреса, и её челюсти сжались.

— С ним же будут все его агенты, так? — сказала она. — Он будет в полной безопасности. Уведите Тюра в соседнюю комнату и обыщите на наличие бомб, оружия, сделайте всё, что вам нужно, чтобы убедиться, что он не представляет угрозы. Я останусь на этом этаже. Мы с отцом можем поговорить здесь. Когда вы удостоверитесь, что у Тюра нет оружия, ядов или чего-то ещё, о чём вы можете беспокоиться, приведите его туда, где я смогу его видеть.

Она смотрела то на Торреса, то на Майка, и её голос зазвучал холодно.

— Есть хоть одна причина, по которой у вас возникнут трудности с этим? — поинтересовалась она. — Хоть одна причина, которая не убедит меня, что вы являетесь участниками этого заговора?

Торрес взглянул на Майка, который мрачно посмотрел на него в ответ.

Затем Торрес медленно кивнул в ответ на то, что увидел в глазах Майка Ростро.

— Ладно, Марион, — сказал он. — Я свяжусь с охраной твоего отца.

Говоря в свой рукав, он указал на Майка и Дона.

— Вы останетесь здесь с ней, — серьёзно сказал он двум агентам. — Если что-то случится… и я имею в виду что угодно… я хочу, чтобы вы переместили её. Быстро. По тем же протоколам, что и у её отца.

Майк кивнул, подходя ближе к Марион.

Дон подошёл с другой стороны.

Тем временем четыре других агента окружили Тюра и начали уводить его в одну из спален на верхнем этаже.

Марион смотрела им вслед, в последний раз встретившись взглядом с тёмными глазами Тюра.

Когда их глаза встретились, она осознала, что понимает его, несмотря на молчание.

«Если что-нибудь случится, — говорил его взгляд. — Я приду за тобой, Марион».

Она кивнула в знак понимания.

Она попыталась успокоиться, но не могла этого сделать.

Глава 22

Почти всё

Её отец поднялся по лестнице, полностью окружённый агентами.

Марион могла видеть его среди охраны отчасти потому, что он был выше большинства его людей.

В один момент она поймала взгляд его голубых глаз.

Она увидела там облегчение, такое сильное облегчение и столько чувств, что к её горлу подступил ком.

В тот же момент она почувствовала себя на десяток лет моложе, чем была на самом деле.

Её отец, президент Алан Равенскрофт, ускорил шаг, протискиваясь сквозь ряд окружавших его агентов, и быстрыми широкими шагами устремился к ней. Один из агентов как будто начал поднимать руку, чтобы остановить его, но другой агент постарше, с седыми волосами и тёмными как у ястреба глазами, остановил его руку, тряхнув головой в знак предупреждения.

Если её отец и заметил их жесты, то Марион этого не увидела.

Он смотрел только на неё.

— Мари! — воскликнул он, протягивая руки. — Ты здесь!

Она начала идти в его сторону, сначала медленно, нерешительно, затем ускорив шаги, когда он расплылся в широкой улыбке. Она подошла к нему и крепко обняла, вспомнив, как эти трусы и преступники называли его на записи.

Этот мудак со шрамами, Таггерт, назвал его «бойскаутом».

Она никогда раньше не испытывала такой свирепой гордости за него, за это слово.

Всё ещё обнимая её за плечи, отец повёл её обратно к террасе, которая, к удивлению Марион, уже была залита утренним светом.

Она оглянулась в поиске кучек разбитого стекла и осколков глиняных горшков в том месте, куда Тюр швырнул агента, но кто-то из персонала уже убрал большую часть осколков.

Она предполагала, что через несколько часов стекло уже заменят.

Впрочем, кто бы это ни убирал, он повесил плотную прозрачную пленку на дыру в стеклянной стене и отодвинул некоторые растения в сторону, наверно, чтобы защитить их от пагубного холодного воздуха, проникающего через разбитые окна.

Если воздух и был холодным, то Марион этого не ощущала.

Ей было слишком жарко в шерстяном пальто, и она чувствовала струи тёплого воздуха, согревающие стеклянную террасу от зимней прохлады.

Она позволила отцу отвести её в дальний угол комнаты.

Там находилось несколько солнечно-жёлтых кресел с таким же двухместным диванчиком и ещё одним полноразмерным диваном. Вся мебель была с белым корпусом, окружалась тропическими растениями и низкими стеклянными столиками. Зона отдыха находилась напротив того места, где пленка закрывала дыру в стене, а наличие мебели и растений создавало ощущение уютного уединения.

С другой стороны, может быть, чувство уединения возникало из-за чего-то другого.

Марион оглянулась через плечо и заметила, что все агенты Секретной службы остались снаружи, в коридоре с коврами по ту сторону стекла.

Прямо за жёлтыми диванами и стульями находилась не стеклянная, а обычная непрозрачная стена. Марион поняла, что она прилегает к одной из спален, возможно, даже к той самой спальне, где они допрашивали Тюра.

Может, это та самая спальня, где Тюр недавно одевался.

Найдя место на большом диване, Марион вздохнула, почувствовав внезапную волну полного истощения. Учитывая всё, что произошло за последние двадцать четыре часа, ей казалось почти чудом то, что он всё ещё стояла на ногах, а не дрыхла без задних ног где-нибудь в углу.

Марион посмотрела на Южную лужайку сквозь стеклянные стены террасы, замечая, что солнце поднялось ещё выше, окрашивая небо тёмно-синим.

Она во второй раз оглянулась через плечо, отмечая местонахождение двух агентов, охраняющих дверь, и ещё двоих сразу за ними. Она увидела, как агент, которого Тюр вышвырнул через стеклянную стену террасы, разговаривал с Торресом.

Он всё ещё выглядел взбешённым.

Марион вздрогнула, заметив, что он странно держал одну руку вдоль бока.

Он развернулся, чтобы мельком взглянуть через стекло на саму Марион, затем перевёл взгляд на Торреса, кивнув в ответ на слова старшего агента.

Через несколько секунд он ещё раз коротко кивнул Торресу и ушёл.

У дверей его заменил молодой агент с ярко-рыжими волосами.

Марион надеялась, что Торрес велел раненому агенту пойти и осмотреть себя; с его рукой явно что-то произошло, когда он вылетел сквозь стекло.

Она беспокоилась за него.

Чёрт, она даже могла понять, каково это, учитывая недавнюю аварию с двумя разными внедорожниками, врезавшимися в их машину. Она определённо понимала, почему он в ярости.

Она также испытала облегчение, увидев, что он ушёл до того, как они снова вывели Тюра.

Она всё ещё смотрела сквозь стеклянную стену на коридор, ведущий в центральный зал, когда её отец прочистил горло.

Марион повернулась, взглянув на него.

Увидев, как его глаза блестели, пока он смотрел на неё в ответ, она почувствовала, что каждая унция эмоций, которые она сдерживала, снова нахлынула, почти переполняя её. Потянувшись к нему, она крепко сжала его руку своей. Когда он улыбнулся ей с любовью и нежностью сквозь слёзы, она и сама смахнула с глаз пару слезинок, широко улыбаясь ему.

— Ты всегда была занозой в заднице, — ласково сказал он ей.

— Да, — согласилась Марион, крепче сжимая его руку и вытирая другую свою щёку. — Это точно.

— Я так рад, что ты в порядке, тыковка. Я сошёл с ума от беспокойства…

— Пап, — выпалила она. — Они собирались использовать меня, чтобы добраться до тебя.

Его улыбка медленно угасла.

В этот момент на его лице появилось более жёсткое выражение.

Он посмотрел на неё, и она осознала, что вспоминает об его статусе Президента Соединённых Штатов. Она вспомнила, почему люди проголосовали за него, и почему она, её сестра и их мать первые призывали его баллотироваться.

— Я знаю, — сказал он. — Можешь рассказать мне что-нибудь по этому поводу? И кто этот приятель, которого ты привела сюда с собой? Он же не работает на них, да?

Марион категорично покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Он совершенно точно не работает на них. Но Рой Таггерт работает. И как минимум ещё несколько человек здесь, в Белом доме, выполняют приказы Таггерта. У Тюра, парня, который привел меня сюда, есть целая куча видеофайлов, которые, надеюсь, дадут тебе отправную точку. Но папа, существует какой-то заговор…

Всё ещё стискивая его ладонь уже двумя руками, она рассказала ему всё.

Ну… почти всё.

***

Они привели Тюра через несколько минут.

Марион почувствовала, что её сердце чаще забилось в груди, как только она увидела, что он входит на террасу в сопровождении четырёх агентов, которые рядом с ним выглядели совсем маленькими.

На нём по-прежнему был тот тёмный костюм, который сидел как влитой.

Тюр нашел её своими почти чёрными глазами, и облегчение, которое она увидела на его лице, вызвало у неё желание броситься к нему как к отцу.

Ну… не совсем так, как она это сделала с отцом.

Марион испытала такое облегчение, увидев его живым и невредимым, что несколько секунд могла лишь смотреть на него, улыбаясь, пока он приближался, а эти четверо агентов всё ещё тащились позади него.

Когда Марион посмотрела на отца, она увидела проницательное выражение лица.

Марион видела, как её отец, Президент Соединённых Штатов, переводит взгляд с неё на Тюра со смесью понимания, смирения, настороженности и, возможно, каплей веселья в голубых глазах. Когда Тюр подошел к ним, Алан Равенскрофт отвёл взгляд от её лица и поднялся на ноги, протягивая руку Богу Войны.

— Я так понимаю, что должен поблагодарить вас, — начал президент Алан Равенскрофт.

Тюр принял его руку, сжав её в ответ крепко, но уважительно.

— В этом нет необходимости, сэр, — вежливо ответил он. — Я надеюсь, у Марион была возможность рассказать вам хотя бы часть того, что мы узнали? Как и всё, что с нами случилось?

— По большей части, — Алан Равенскрофт взглянул на дочь, приподняв бровь. — …Я надеюсь.

Убрав руку, отец Марион жестом пригласил Тюра сесть на одно из кресел напротив дивана, тогда как сам опустился на диван рядом с Марион.

— Я подозреваю, что всё ещё не знаю несколько кусочков, — добавил президент. — Хотя, увидев, как она посмотрела на тебя в тот момент, как ты вошёл в комнату, мне удалось самостоятельно заполнить некоторые из этих пробелов…

Марион шлёпнула его по руке, и президент издал фыркающий смешок.

Его глаза и лицо стали серьёзными, когда он обратился к Тюру.

— Она сказала, у тебя есть что показать мне. Доказательства, на которые я должен взглянуть.

Тюр сразу кивнул.

— Да, сэр.

Оглянувшись через плечо, Тюр встретился взглядом с Майком Ростро, который стоял позади него. Майк немного нахмурился, но шагнул вперёд, чтобы обратиться к президенту.

— Да, сэр, — повторил слова Тюра Майк. — Сейчас у нас была возможность взглянуть на кое-что из того, что он принёс. Оригинал был отправлен команде криминалистов, но мы сделали копии наиболее важных записей, чтобы сразу же показать вам исходные кадры.

Президент взмахнул рукой, подавшись вперёд на своём месте.

— Покажи мне, — сказал он. — Потом позаботься о том, чтобы нам принесли кофе сюда. И какой-нибудь завтрак.

Указав на Марион, он посмотрел на Тюра.

— Я знаю, что нравится ей, — сказал он шутя. — Блинчики с лососем, сок, картофельные оладья и безумно крепкий капучино тебя устроят? Или ты хочешь чего-то другого?

— Звучит превосходно, сэр, — сказал Тюр, искоса улыбнувшись Марион.

— Хм. Я так и думал.

Марион слегка толкнула отца локтем, но он лишь подмигнул ей.

— Тогда ладно, — сказал он деловым тоном. — Давайте посмотрим, что у вас там есть.

***

Отец Марион трижды посмотрел видео с Лией, женой Локи.

Затем он попросил остальные исходные материалы и отсмотрел не менее часа этих записей. Первые полчаса или около того он смотрел в тишине, и Марион с Тюром тоже молчали. После того, как сотрудники Белого дома принесли завтрак, был слышен только слабый звон столового серебра, стаканов и их чашек с капучино.

Несмотря на пир в отеле, Марион снова проголодалась.

Она съела все свои блинчики с лососем и картофельные оладьи, выпила стакан клюквенного сока, после чего у неё возникло желание попросить ещё. Вместо этого она решила откинуться на спинку дивана и потягивать капучино, наблюдая за лицом отца, который просматривал одно видео за другим.

Впервые увидев лицо человека со шрамом, он вздрогнул, затем щёлкнул пальцами, привлекая внимание Торреса.

Он показал на человека на видео, бросив на агента мрачный взгляд.

— Ты знаешь об этом? — спросил он. — Ты уже это видел?

Торрес поклонился, кивнув один раз.

— Да, сэр.

— Отправьте это Кларенсу. Немедленно. Ему лично.

Марион знала, что он имел в виду Кларенса Стокмана, Генерального Прокурора.

— …Пусть Роя задержат. Сейчас же. Скажите Кларенсу, что это вопрос национальной безопасности, и что Секретная служба будет координировать все действия с Министерством Юстиции. Скажи ему, чтобы по возможности они не сделали никаких предупреждающих действий, или хотя бы свели их к минимуму, если получится.

Торрес коротко поклонился, затем показал сигнал нескольким другим агентам. Он заговорил в микрофон на запястье, пока уходил к двери, ведущей в Центральный зал.

Марион смотрела, как он удаляется, а потом взглянула на отца, выгнув бровь.

— Почему ты вообще сделал его госсекретарем? — спросила она. — Мне никогда не нравился этот парень.

— О, правда, что ли?

— Нет. Супер жуткий тип. И не из-за шрамов, — она указала на свои глаза. — Мёртвые глаза, пап. Тебе следует избегать таких в будущем.

Отец покачал головой, посмеиваясь.

— Ты всегда дерьмово разбиралась в политике, — пошутил он. — Это мило, что ты думаешь, будто мне не приходится принимать во внимание множество факторов при выборе этой роли.

Марион фыркнула.

— В следующий раз выбирай лучше, папа.

Отец мрачно посмотрел на неё, и улыбка Марион померкла.

— Извини, — сказала она, похлопывая его по руке. — Наверно, вышло не очень смешно.

— Нет, только не тогда, когда он чуть не убил мою дочь, — произнес её отец, и на его лице снова появилось то жесткое выражение. — Естественно, у него есть доступ ко многим вещам, и надо как можно скорее лишить его этого доступа. Но как вы и сказали, его людей здесь должно быть много. Я полагаю, потребуется время, чтобы найти их всех и выследить эту сеть на международной арене.

Марион сглотнула.

— Ты узнаешь кого-нибудь ещё на этих записях?

— Некоторых, — сказал её отец, откидываясь на спинку дивана рядом с ней и сжав её руки. — Но это серьёзно, Мари. Если это раскрылось в верхушке, значит, нам придётся проверить всех, как я уже сказал. Значит, и в Юстиции тоже, но мне нужно, чтобы они сами поработали над этим.

Марион кивнула и хмуро посмотрела на Тюра.

— А пока, — сказал Президент Равенскрофт, указывая пальцем сначала на неё, потом на Тюра. — Вы никуда не уйдёте. Ты слышишь меня? Я хочу, чтобы вы оба остались здесь. В резиденции. По крайней мере, до тех пор, пока мы не будем достаточно уверены, что избавились от самого худшего.

Марион кивнула, но затем помедлила.

Её отец нахмурился.

— Что? Это неприемлемо для тебя? Даже сейчас, Мари?

Она сразу покачала головой.

— Нет, я не про это. Вовсе нет, — она взглянула на Тюра, а потом снова на отца. — Я хочу остаться здесь. Особенно, учитывая всё происходящее.

Снова поколебавшись, она изучала лицо отца.

— Мне просто стало интересно, — сказала она. — Ты знаешь, о чём они говорят, папа? — Марион кивнула в сторону планшета. — Я понимаю, что они хотят войны, и всё такое. Я знаю, что во многом это сводилось к тому, чтобы обвинить во всём китайцев и заставить тебя отомстить. Но похоже, Таггерт хотел, чтобы ты сделал что-то конкретное. Как будто он разозлился из-за того, что пытался заставить тебя сделать что-то сомнительное, а ты отказался. Ты знаешь, что он имеет в виду?

Отец Марион многозначительно посмотрел на неё.

— Я точно знаю, о чём он говорит, — ответил он поджав губы. — Он хотел, чтобы я вёл переговоры с этой проклятой международной мафией, заключал с ними сделки, чтобы заработать нам деньги на стороне. Он хотел, чтобы я выполнял приказы кучки проклятых жуликов… и диктаторов. Всё для того, чтобы заработать деньжат. Он пытался обставить всё так, чтобы казалось, будто у меня не осталось выбора.

Глядя на неё, он холодно добавил:

— …Бред сивой кобылы. Я не знаю, с кем, чёрт возьми, он, по его мнению, разговаривал, Марион. Этот твой друг может называть меня бойскаутом. Может, так оно и есть. Я не продам свою чёртову страну. Не сейчас. И никогда. После того разговора этот сукин сын знал, что я собираюсь его уволить. Проклятый предатель в моей администрации? Он с ума сошёл?

Её отец хмыкнул.

— …Я уже искал ему замену.

Губы Марион изогнулись в невольной улыбке.

Похлопав руку отца, лежащую на его бедре, она улыбнулась Тюру.

— Хорошо, — сказала она, притворно серьёзно кивнув. Её голос стал таким же резким и деловым, как у отца. — …вот и правильно, чёрт подери.

Глава 23

Всё

Тюр потянул спину и распрямил руки, зевая на диване террасы.

Увидев, что Марион подходит к нему, он улыбнулся; на его груди лежала книга, которую он, должно быть, оставил там, задремав.

Когда она почти добралась до него, он грациозно сел, поймав книгу, чтобы та не упала, и положил её на стеклянный столик слева от себя.

Всё ещё улыбаясь ей, Тюр похлопал по жёлтой диванной подушке рядом с собой.

Как только она оказалась достаточно близко, он обнял её, целуя шею, лицо, прижимаясь щекой к её щеке, целуя в губы.

Последний поцелуй продлился немного дольше.

К концу Марион не могла дышать, лишь улыбалась ему как последняя идиотка.

— Привет, — сказала она, поцеловав его в ответ, когда Тюр снова ткнулся носом в её шею. — Как поспал?

— Я не спал, — шутливо запротестовал он. — Бог Войны никогда не спит.

— Значит, ты прятался? — невинно спросила она. — Ты позволишь мне самостоятельно иметь дело с прессой и отвечать на все неудобные вопросы Секретной службы и остальных? Всегда?

Тюр поднял свои руки с длинными пальцами.

— Возможно? — произнес он, поморщившись, когда она игриво шлёпнула его по руке. — Ты гораздо лучше разбираешься в человеческих делах, чем я, Марион.

Она хмыкнула.

— Человеческие дела. Ясно.

— Ну, — сказал он, откидываясь на спинку дивана и увлекая её за собой. — В какой-то момент нам придется разбираться и с божественными делами. Хочешь разделить это со мной?

Когда она начала открывать рот, Тюр предупреждающе поднял палец.

— … Хорошо подумай, прежде чем отвечать, — предупредил он с лёгкой ухмылкой. — Ты думаешь, что люди сумасшедшие? Подожди, пока не познакомишься с моей семьей.

Как будто задумавшись об этом, он пожал плечами.

— Хотя мои братья оба женаты на человеческих женщинах, и как ни странно, это, похоже, делает их более цивилизованными. Возможно, мы можем рискнуть и явиться на званый ужин, на который все четверо зазывают нас сразу же, как только нас выпустят отсюда…

— Званый ужин? — она засмеялась, запустив в него подушкой. — Ты не шутишь?

— Никак нет, — сказал Тюр, и часть юмора испарилась из его глаз. — Локи и Тор настаивают на встрече с тобой. И я думаю, Сильвия и Лия, их жёны, всегда будут рады другой смертной приятельнице по несчастью, ведь они застряли с моими братьями.

Марион рассмеялась, снова ударив его подушкой.

— Значит, ты заставляешь меня иметь дело и с человеческими проблемами, и с божественными? — фыркнула она, снова ударяя его жёлтой подушкой с кисточками. — Кто бы сомневался.

— Они и правда доставляют тебе столько неприятностей? — спросил Тюр более серьёзным голосом. — Люди твоего отца? СМИ?

Марион глубоко вздохнула, позволив себе откинуться на диван и прильнуть к Тюру. Она устроилась поудобнее и снова вздохнула после того, как он обнял её одной рукой, сжав плечо и стиснув в объятиях.

— Сейчас уже полегче, — призналась она. — В основном мне задают вопросы о тебе, о слухах про какой-то реактивный рюкзак и о том, как мы вдвоём летали по округу Колумбия после той автомобильной аварии. Меня спрашивали о теориях заговора…

Она повернула голову, усмехнувшись ему.

— …Кстати, некоторые из них верны. Меня много раз спрашивали, как мне удалось избежать попытки похищения на Сен-Бартелеми. К счастью, я могу сказать им, что не помню большую часть произошедшего, и это будет чистой правдой. Ещё у меня есть запасной вариант: что большая часть событий до сих пор расследуется, и мне не разрешено говорить об этом, что отчасти тоже верно…

— …И отчасти не очень, — закончил Тюр, целуя её в висок.

— Кроме того, — добавила Марион. — Сейчас они сильно отвлечены расследованиями и обвинениями вокруг Роя Таггерта и Синдиката в целом. Это отнимает кучу времени у СМИ, поэтому в сравнении с этим я скорее являюсь второстепенным шоу.

— Второсортным шоу, хм? — он улыбнулся, целуя её лицо. — Это звучит… как типично человеческая причуда.

— Человеческая причуда? — фыркнула она, глядя на него. — Хочу ли я знать, что можно назвать причудой богов?

— Наверное, нет, — сказал он ей, сверкнув одной из тех убийственных улыбок.

— Тут ты можешь ошибаться.

Устроившись поудобнее на диване, Тюр откинул голову назад.

— Я скажу тебе, — пообещал он, подняв палец. — Но только если ты ещё раз станцуешь тот танец. Как на Сен-Бартелеми. Когда я впервые увидел тебя, ты чуть устроила мне сердечный приступ…

Она усмехнулась.

— Было настолько хорошо, м?

— О, это было очень, очень, очень хорошо, Марион, — прошептал он в ответ, опустив губы к её губам и изогнув бровь. — Слишком хорошо, если хочешь знать…

Кто-то прочистил горло.

Они оба подпрыгнули, затем развернулись, посмотрев наверх с дивана.

Там стоял мужчина в тёмно-синем костюме.

Прежде чем Марион успела как следует сфокусировать взгляд, Тюр выскользнул из-под неё, изменив позу так, что они сидели рядом на жёлтом диване, а не как до этого, когда Марион лежала на коленях темноволосого бога.

Когда Марион встретилась взглядом с мужчиной, стоящим возле них, она улыбнулась.

Отец улыбнулся ей в ответ, поправляя золотистый галстук между лацканами своего тёмно-синего костюма. Всё ещё слегка улыбаясь, он бросил притворно строгий взгляд на Тюра.

— Вы двое ведёте себя прилично? — спросил он.

— Дай определение «приличности»… — начала Марион с усмешкой.

Тюр перебил её.

— Конечно, сэр, — вежливо ответил он с нейтральным выражением лица.

Марион и её отец переглянулись.

А потом оба рассмеялись.

Марион одной рукой толкнула Тюра в бедро.

— Не старайся ему угодить, — посоветовала Марион богу. — Поверь. Ему это не нужно. Совсем. У него есть толпы людей, которые каждый день из кожи вон лезут, чтобы подлизаться к нему. Не говоря уже о том, что люди суют ему микрофоны под нос каждый раз, когда он соизволит открыть рот…

— Эй! — смеясь, воскликнул отец. — На чьей ты стороне?

— Его, — моментально ответила она, указывая большим пальцем на Тюра. — Сто процентов на его стороне.

Часть юмора исчезла из голубых глаз отца, сменившись тем понимающим выражением, которое она увидела, когда он впервые наблюдал за их общением с Тюром.

— Понятно, — пробормотал президент Соединённых Штатов.

Прежде чем Марион успела придумать хороший ответ, её отец сел напротив за стеклянный стол, расстегнув пуговицу на пиджаке и опустившись на жёлтую подушку.

— У меня есть новости для вас обоих, — сказал президент, переводя взгляд между ними.

— Хорошие новости? — спросила Марион. — Если это плохие новости, то они могут подождать до завтра?

— Это хорошие новости, малышка, — произнес отец, шире улыбаясь.

В его глазах по-прежнему оставалось то серьёзное выражение.

Он посмотрел на Тюра, а затем снова на Марион.

— Мы думаем, что нашли главу этого «Синдиката», — сказал он, и его голос был таким же серьёзным, как и его взгляд. — Как и подразумевалось в записях… он из организованной преступности. Теперь он в бегах, как Бен Ладен. Военные занимаются этим. У них есть группы спецназа, которые готовят сценарий на тот случай, если мы его поймаем. Его объявили международным террористом, поэтому маловероятно, что он сможет абсолютно незаметно работать из-за кулис, как делал это раньше.

Сделав паузу, он снова посмотрел на них, положив руки на свои бёдра.

— В любом случае, — сказал он. — Скучные подробности вряд ли вас заинтересуют… да и многое из этого я пока не могу рассказать. Но достаточно сказать, что похоже, вы двое спасли моё президентство. И, вероятно, мою жизнь. Вполне очевидно, что они были готовы сделать всё возможное, чтобы саботировать ситуацию изнутри… так что ваша страна в долгу перед вами.

Бросив беглый взгляд на Марион, он более серьёзно посмотрел на Тюра.

— Я не могу наградить мою дочь медалью, не выглядя при этом довольно предвзято, — сказал он, слабо улыбнувшись богу. — Но я в долгу перед тобой, сынок. Наша страна в долгу перед тобой. Моя дочь сказала мне, что ты довольно скрытный человек, и возможно, у тебя есть на то свои причины… поэтому я хотел спросить, не против ли ты, чтобы я сделал твою роль во всём этом более публичной. И наградил тебя. Официально. Небольшим знаком почёта от твоей страны.

Тюр посмотрел на Марион с непроницаемым выражением лица.

Затем он перевёл взгляд обратно на президента Равенскрофта.

— Спасибо, сэр, — сказал он. — Я очень ценю этот жест. При всем уважении, мне придется отказаться от этой чести, но я ценю это больше, чем могу выразить словами.

Президент кивнул, слегка нахмурившись, но не выглядел оскорблённым.

— Не могу сказать, что я удивлён, — произнес он. — Но я должен был спросить.

— Правда? — фыркнула Марион. — Тебе действительно надо было спрашивать, папа?

— Да, мисс Марион. Мне нужно…

— Однако я хотел бы попросить вас об одной вещи, — сказал Тюр, встревая в их перепалку. Когда отец и дочь посмотрели на него, он продолжил твёрдым голосом. — Я бы хотел, чтобы Марион жила со мной, — сказал Тюр. — Где-нибудь, где у нас будет побольше личного пространства.

Тюр сделал паузу, переводя взгляд между ними.

— …Если Марион согласится, конечно.

Президент Равенскрофт слегка улыбнулся ему, и его голубые глаза смотрели очень проницательно.

— Вы спрашиваете разрешения жениться на моей дочери, мистер Тюр? — спросил он, всё более заметно растягивая слова. — Вот о чём вы сейчас меня спрашиваете?

— Нет, — резко ответил Тюр.

Марион расхохоталась.

Тюр взглянул на неё и слегка улыбнулся, прежде чем добавить:

— Но только потому, что у меня не было возможности сначала спросить об этом её, сэр, — добавил он, многозначительно выгнув бровь. Взгляд его тёмных глаз вернулся к президенту. — Кроме того, если говорить открыто, то я чувствую, что для этого пока слишком рано. Но ваша дочь согласилась жить со мной. Мы даже обсудили несколько мест, в том числе и Сен-Бартелеми, где мы встретились, а также Черногорию, Барселону, Париж и несколько других мест.

Сделав паузу, Тюр добавил:

— Я понимаю, раньше вы говорили, что хотели бы, чтобы мы остались здесь из соображений безопасности, но судя по тому, что я слышу от вас сейчас, маловероятно, что Марион и я в данный момент являемся мишенью.

Помедлив во второй раз, Тюр добавил:

— Я понимаю, что Секретная служба всё равно будет присутствовать.

Повисла тишина.

В этот момент отец Марион как будто оценивал Тюра взглядом.

После долгой паузы на его губах медленно расцвела улыбка.

Поднявшись на ноги, он протянул Тюру руку.

— Я ценю, что ты спросил меня, сынок, — серьезно произнес Алан Равенскрофт, пожимая руку бога, когда тот поднялся. — Это воспитанно. Это тактично. Но это так чертовски старомодно. И я должен сказать, хорошо, что ты в конце затронул тему про «национальную безопасность». Если моя дочь узнает, что ты спрашиваешь у меня разрешения жить с ней… или жениться на ней… или что-то в этом роде… она вполне может зарезать тебя во сне.

Тюр твёрдо пожал руку президента в ответ.

— Спасибо за совет, сэр, — сказал бог, и его слова были такими же серьёзными, как и выражение его лица.

— …Несмотря на вышесказанное, — добавил президент, подмигивая дочери. — Она мой единственный ребёнок. И у меня есть доступ к ядерным кодам.

Марион шлёпнула его по руке, но отец лишь рассмеялся.

Тюр смотрел на них обоих, но не сказал ни слова.

Когда Марион взглянула на него, изучая его неподвижное выражение лица, бог улыбнулся. Этот огонь в его обсидиановых радужках, казалось, разгорелся ярче. Увидев этот взгляд, почувствовав то, что скрывалось за ним, Марион почувствовала, что тепло начало растекаться от пальцев ног к животу… затем к груди, горлу и щекам.

На сей раз она тоже чувствовала, что Тюр говорил ей.

Она чувствовала всё это достаточно сильно и явно, чтобы ощутить вспышку смущения, ведь её отец стоял прямо перед ней.

Хотя накануне ночью её отец уже сказал ей, что тоже видит это.

— Этот парень боготворит тебя, — серьезно сказал он, когда она зашла к нему в кабинет, надеюсь сыграть быструю партию в шахматы. — Он откровенно боготворит тебя. Хотел бы я найти причину, чтобы выразить неодобрение, но я искренне думаю, что он встанет под пули за тебя… и может быть, ты за него тоже. Я не вполне понимаю, как могу препятствовать этому. Чтобы при этом не выиграть приз «Худший отец года».

— А ты бы препятствовал? — спросила его Марион, игриво толкнув его в плечо с того места, где она стояла у его кресла. — Если бы у тебя была достаточно веская причина?

— Нет, — ответил отец, подняв на неё серьёзный взгляд. — Нет, малышка. Я бы не стал. Честно говоря, я думаю, что ты нашла хорошего мужчину. Я бы посоветовал тебе не упустить свой шанс, но судя по тому, как вы двое смотрите друг на друга, я искренне не думаю, что это вообще в пределах человеческих возможностей.

Улыбнувшись сейчас из-за этого воспоминания, Марион перевела взгляд на лицо Тюра и увидела, как он улыбается ей в ответ, а его тёмные глаза всё ещё светятся огненными угольками.

И снова она увидела это молчаливое послание, проступившее сквозь улыбку на его губах.

«Я люблю тебя, я люблю тебя… Я обожаю тебя, Марион».

Она лишь надеялась, что её глаза говорили то же самое в ответ.

Эпилог

Воссоединение

— Итак… это должно быть интересным, — сказал бог, оглядываясь на неё через плечо и слегка улыбаясь. — Надеюсь, Марион, что они покажутся тебе забавными, а не… ну, знаешь… кошмарными.

Марион весело хмыкнула.

Улыбнувшись ему, она снова развернулась лицом вперёд и слегка повернула штурвал, направляя катер по относительно спокойной голубой воде.

— Я бы предпочёл, чтобы твой визит к ним до нашей свадьбы никак не заставил тебя усомниться в своём решении сказать «да», — добавил Тюр, нарочито подталкивая её бедром. — Но я также надеюсь, что это предоставит тебе больше информации о том, на что ты подписалась. Я подумал, если ты пообщаешься с жёнами моих братьев, они могут помочь восполнить некоторые пробелы. С человеческой точки зрения, имею в виду.

Марион фыркнула ещё раз и искоса улыбнулась ему.

— Ага, значит ты подговорил их напугать меня до потери пульса, — она покачала головой, ухмыляясь. — Ты так просто от этого не отделаешься, Мальчик Война.

— Я вовсе не пытаюсь «отделаться» от чего-то, — сообщил ей бог, схватив обеими руками её бёдра и слегка тряхнув. — Я очень жду этого. У меня куча планов на этот день… и отпуск, который мы запланировали после.

— Медовый месяц, — поправила она, щурясь сквозь тёмные очки от утреннего солнца. — Мы называем этот отпуск после свадьбы медовым месяцем, детка.

— Значит, медовый месяц.

Она взглянула на него и широко улыбнулась, увидев чрезмерно довольное выражение его лица.

Она почти видела, как Тюр думает о том, что ему нравится это словосочетание.

— Я понимаю, что все семьи сумасшедшие, — заверила она его, слегка толкнув боком. — И тем не менее, наверно, нам стоит свести богоподобное безумие к минимуму. По крайней мере, в присутствии гражданских.

Подумав об этом, она добавила:

— Ну, или знаешь… среди нормальных людей. Потому что в действительности, они не гражданские. Чисто формально.

Дочь Президента Соединённых Штатов кивнула в сторону двух мужчин в тёмных костюмах, сидевших на нижнем ярусе десятиметрового катера.

Растянувшись на круглом белом диване прямо у брызг воды, Майк и Дон, два агента Секретной службы, приставленные к ней, выглядели на удивление расслабленными. Дон, красивый темнокожий мужчина тридцати с чем-то лет, небрежно закинул руку на спинку кожаного дивана, а другой рукой держал чашку капучино и потягивал его.

Другой агент, Майк, был блондином с короткой стрижкой и ярко-голубыми глазами. Морской пехотинец сидел немного более напряжённо, но, опираясь одной лодыжкой на колено, разговаривал с Доном и пил газировку с кофеином, попутно перекусывая кусочками ветчины и швейцарским сэндвичем.

У обоих были солнцезащитные очки, а под пальто — портупеи с оружием Секретной службы.

На круглом столе в центре дивана был организован скромный обед: тарелка с кусочками ананаса, ещё одна тарелка с лососем и миска с ягодами черники. Основной едой были сэндвичи, половина из которых была с ветчиной и швейцарским сыром, а вторая — с жареной говядиной и сыром хаварти.

— Верно, — сказал Тюр, улыбаясь ей. — Я передам братьям твои слова о… наших «нормальных» товарищах.

Затем он добавил более серьёзно, практически извиняясь:

— Я должен предупредить тебя, Марион… это может не сильно отговорить их от обычного поведения. Локи, в частности, не особенно хорош в контроле над собой. Он полагается на свою способность сбивать с толку человеческие умы, чтобы скрыть свои диковатые выходки… и не только в этом измерении. Можно сказать, он эксцентричен, даже по меркам богов. Он также из тех, кто любит шокировать людей просто потому, что это его забавляет.

Марион покачала головой, улыбаясь.

— Значит, ты среди них «нормальный» брат, — сказала она, изобразив кавычки в воздухе одной рукой и сжимая штурвал катера другой. — Ты это хочешь сказать?

— Я упоминал, что являюсь смотрителем очень большого сооружения в измерении, которое мы называем Свартальфахейм? — Тюр улыбнулся, изогнув бровь. — Которое практически безлико и составляет примерно девяносто четыре этажа в высоту? — он сделал паузу, ближе наклоняясь к ней. — А я случайно не упоминал, что оно полностью заполнено предметами из золота?

Брови Марион медленно поползли вверх.

— Золота?

— Да. Золота.

— Только золота?

— В основном из золота. В каждом предмете есть какая-то часть золота.

Она улыбнулась ему уголком губ.

— Тебе нравятся блестящие штучки?

Тюр рассмеялся, и Марион прочувствовала этот звук до самых кончиков пальцев на ногах.

Его смех по-прежнему производил на неё самое необычайное воздействие хотя бы потому, что он так редко смеялся, когда они впервые встретились. Тогда он был таким несгибаемым, его было так трудно прочитать. Даже когда она привыкла к тому, каким он был, он всё ещё редко смеялся.

Теперь он смеялся постоянно.

Марион это просто обожала.

Каждый раз это заставляло её расплываться в широкой улыбке.

Даже если бы в этот момент она не мчалась по великолепной тёмно-синей полосе воды Тихого океана, направляясь к маленькому скрытому острову у побережья их дома на Гавайях.

— Мне правда нравятся блестящие штучки, — признался Тюр, улыбаясь и наклоняясь ближе к тому месту, где она стояла.

Он обхватил Марион руками сзади, прильнув к её телу, пока она управляла катером.

— У меня есть влечение к золоту, — добавил он. — Которое трудно объяснить. На самом деле, это вовсе не касается ценности предметов, это скорее про резонанс. Как… ну, влечение, как я уже сказал. Я чувствую золото почти на молекулярном уровне. Для меня это живая субстанция. Это ещё правдивее на Свартальфахейме, где местные жители по-другому взаимодействуют с металлами.

Марион прислонилась к нему спиной, кивая, хотя он был прав — она действительно не понимала этого.

Опять же, ей не нужно было полностью понимать.

Через него она достаточно хорошо чувствовала некоторые аспекты, чтобы это заинтриговало её.

— Возможно, по этой же причине, — добавил Тюр, — мой отец попросил меня сделать запас золота для его царства в Асгарде. Он хотел, чтобы я охранял сооружение, которое построил как своего рода экстренный резерв. На случай, если он нам когда-нибудь понадобится.

— Почему он может вам понадобиться? — спросила Марион, говоря громко, чтобы перекричать звук мотора катера. — Богам, я имею в виду? Зачем богу золото?

Она вглядывалась в горизонт, всё ещё пытаясь найти частный остров, который, как её заверили, находился где-то здесь. Согласно указаниям Локи, она должна была скоро увидеть его, поскольку они уже несколько часов провели в пути. Бог Хитрости дал ей точные координаты, куда плыть с того частного причала на северном берегу Оаху.

Они плыли по океану уже около трёх часов.

— Ну знаешь, — Тюр пожал плечами, запоздало отвечая на её вопрос. — Золото может пригодиться. Существует много миров, где ценятся драгоценные металлы. Я подозреваю, что моему отцу может понадобиться запас, чтобы вести переговоры. Возможно, даже предотвратить конфликты. Или даже для чего-то большего, если возникнет такая необходимость… в мире, где такая валюта все ещё актуальна.

— Например, на Земле? — спросила Марион, изогнув бровь.

Он кивнул, улыбаясь.

Теплота этой улыбки вернула то трепещущее чувство в её живот.

— Ещё один божественный факт… мы называем его Мидгард, — просветил её Тюр, слегка повышая голос, когда она добавила хода мотора. — Ваше измерение, я имею в виду… Мидгард — это то, как твой мир называется в моём. Мы не называем его «Земля», потому что Земля является всего лишь одной планетой. В вашем измерении много миров. Ваши люди обнаружат их. Однажды.

Марион пихнула его локтем.

— Хочешь сказать, что мы отсталые?

— Совсем немного, — поддразнил он её, обнимая.

— И мы не можем добраться до твоего мира, просто пересекая пространство, да? — спросила она, оглядываясь назад. — Ты не космический пришелец, а какой-то прыгун по порталам. Верно?

Увидев, как он пялится на неё в лаймово-зелёном бикини, и как загораются его обсидианово-чёрные глаза, она широко улыбнулась и толкнула его руку.

— Эй! Мы вообще-то разговариваем! Ты должен рассказать мне о своём странном инопланетно-божественном мире, прежде чем мы доберёмся до воссоединения богов. Правильно? Или ты надеешься, что выставлю себя идиоткой перед твоими братьями и их предположительно более образованными женами?

Тюр фыркнул.

— Воссоединение богов.

— Но ведь так и есть, верно? — Марион снова тыкнула его локтем. — И ты до сих пор не сказал мне, нормальный ты среди них или нет.

Тюр, казалось, задумался над её последним вопросом, глядя на кристально голубую воду, пока нос катера вскидывал густые вихри белые волн.

— Я бы сказал, что «нормальный» — Тор, — произнес Тюр после паузы. — Но, полагаю, всё зависит от твоего определения, — продолжая раздумывать, он добавил: — Я знаю, что мои братья считают меня эксцентричным. Они наверняка не посчитали бы меня «нормальным».

— Эксцентричным? — она улыбнулась ему. — Это из-за большой кучки золота? Или из-за крыльев?

— На самом деле ни то, ни другое, — сказал Тюр, улыбаясь ей в ответ. — Я знаю, Тор думает, что я немного одиночка. А Локи считает меня странным, потому что я обычно избегаю известности в Асгарде и в любом другом мире… включая Землю. Большинство земных людей понятия не имеет, кто я такой, даже с мифологической точки зрения. Они ничего обо мне не знают. Разве что кто-то изучал старые мифы, в противном случае, они бы не узнали моего имени.

Взглянув на Марион, Тюр обвил татуированной рукой её талию, вплотную притянув её к себе так, что она прильнула к твёрдым мышцам его бока.

— Верно, — задумчиво сказала Марион, размышляя над его словами. — Ну, то есть, все знают Тора и его молот. И Локи — известный обманщик… даже его рога узнают. Но Тюр? Не думаю, что кто-нибудь узнает это имя.

— Значит, ты согласна с моими братьями? — поддразнил её Тюр.

Она сделала вид, что размышляет над этим, и он рассмеялся.

— Какие у меня есть варианты? — спросила она, улыбаясь ему. — Касаемо определения «нормальности»? Должна ли я следовать классификации Асгарда?

— Нет, — ответил Тюр, качая головой. — Воспользуйся своей.

Марион постучала пальцем по губам, снова делая вид, будто размышляет.

— Всё довольно просто, Марион, — сказал Тюр серьёзным голосом, хотя его глаза улыбались. — Как думаешь, что более странно — когда ты стреляешь искрящейся голубой молнией из рук и груди и носишь с собой большой серебряный молот? Или же когда ты тусуешься с кучей эксцентричных гномов, которые в основном являются кузнецами? У кого лучший друг формально является волком? И ты коллекционируешь золото и появляешься в других мирах тогда, когда жители находятся на грани самоуничтожения?

Марион рассмеялась, глянув на него.

— Без шуток? — произнесла она. — Это вот так ты описываешь себя?

— Ну, это довольно близко к правде… — признал бог. — Фенрир наверняка уже скучает по мне. Как и оба его сына. Но небольшой отдых от меня пойдёт им на пользу, я думаю.

Слегка нахмурившись и размышляя об этом, он добавил:

— Ну. Я надеюсь, что так и будет. Они могут немного… одичать. Особенно сыновья Фенрира. Мой отец считает, что я оказываю цивилизирующее влияние на них хотя бы потому, что отвлекаю их от Локи… который формально является отцом Фенрира.

На этот раз Марион рассмеялась ещё громче, прижимаясь к нему бедром, и Бог Войны крепче сжал её руками. В очередной раз наклонившись ближе, он стиснул её почти в медвежьих объятиях и поцеловал в шею. Его сильная рука начала массировать ей спину. Его ладонь и пальцы согревали её мышцы, а другой рукой он сильнее притягивал её к себе, целуя спину и заднюю часть шеи.

Марион задрожала, когда он начал слегка дёргать завязки её бикини.

— Ты хочешь, чтобы я во что-нибудь врезалась? — запротестовала она, посмеиваясь и немного вздрагивая от его горячего языка. — Майку и Дону вовсе не нужно видеть меня голой, спасибо большое…

— Здесь не во что врезаться, — напомнил ей Тюр, потягивая пряди её волос. — И я не позволю им увидеть тебя голой. Я скажу им, чтобы они спустились вниз. И забрали с собой сэндвичи. Как минимум на час… может, меньше, если мы найдём остров Локи.

Она весело фыркнула.

— Готова поспорить, что ты самый похотливый бог, — сообщила она ему.

Тюр от души расхохотался, теснее прижимая её спину к своему телу.

— Не могу с уверенностью сказать, что знаю ответ на этот вопрос, Марион, — сказал он, широко улыбаясь. — И честно говоря, я бы предпочёл сохранить исход данного соперничества в тайне.

Марион улыбнулась, задрожав от порыва ветра с брызгами, и Тюр нагнулся, положив подбородок на её плечо и согревая её тело своим. Он смотрел на бескрайний сине-зелёный океан, а затем повернул голову и улыбнулся ей.

— Однако на твоём месте я бы не стал произносить такие слова в присутствии Локи, — предупредил он. — Локи однозначно воспримет это как вызов. Он также, вероятно, попытается уговорить нас на секс вчетвером, только чтобы доказать, что ты ошибаешься…

Марион снова расхохоталась, оглядываясь на него.

— Вчетвером? С твоим братом? — всё ещё широко улыбаясь, она покачала головой, сосредоточив внимание на пространстве за приподнятой кабиной катера. — Нет. Нет. Неа, ни за что. Говорю тебе сейчас же… У меня есть очень строгое правило: никакого группового секса с родственниками.

Тюр тоже засмеялся, крепче обнимая её.

Прислонившись спиной к его тёплой, бархатистой коже и каменным мышцам под ней, Марион вздохнула, по-прежнему сжимая штурвал обеими руками.

— Значит, ты говоришь, что очень хорошо притворяешься нормальным, тогда как на самом деле ты странный, — сказала она, взглянув на него, пока регулировала скорость катера.

Всё ещё улыбаясь, она добавила:

— Ты тот, кто скрывает свою чрезмерную странность и ходит по человеческому миру незамеченным. Ты приходишь сюда, чтобы остановить какую-то катастрофу, но никто на Земле не знает, что ты делаешь, или даже что произошло… а потом пуф! И ты ушёл. Вернулся обратно, чтобы заниматься странной фигнёй с гномами, собирать блестящие штучки и бегать голышом по лесам с гигантскими волками.

Обдумав это, Тюр кивнул, слегка покачиваясь на пятках вместе с ней.

— Да, — сказал он, целуя её в шею. — Думаю, всё верно.

Когда она засмеялась, он добавил немного серьёзнее:

— Мои братья, скорее всего, постараются повергнуть тебя в шок, Марион. Особенно Локи, — ещё немного подумав, он добавил: —…Они также могут попытаться узнать у тебя информацию относительно моего образа жизни, когда их нет рядом. Мне кажется, они слишком любопытны в этом вопросе. И, конечно же, они будут рассказывать тебе истории обо мне, пытаясь смутить меня.

— Значит, семьи богов точно такие же, как семьи людей? — спросила Марион. — Ты это пытаешься мне сказать?

— Возможно.

Он склонил голову, и на его губах появилась лёгкая улыбка.

— Ещё они могут попытаться шокировать тебя своими способностями, — сказал Тюр. — Локи также известен своей резкостью в выражениях. Я предупредил его, чтобы он не грубил, но кажется, он просто не может сдерживаться, поэтому я жду, что он скажет много грубых слов чисто из любопытства, чтобы оценить, как ты отреагируешь. Ещё он наверняка расскажет такие вещи обо мне, из-за которых я буду чувствовать себя некомфортно.

На этот раз Марион исподтишка покосилась на него.

Она взглянула на свои руки на штурвале и сосредоточилась на золотом кольце, которое носила на правой руке.

— Они знают, что мы помолвлены? — спросила она.

Последовала пауза, а затем Тюр кивнул.

— Да, — просто ответил он.

Марион кивнула.

Её взгляд вернулся к кольцу, которое он подарил ей в тот вечер, когда задал вопрос.

Тюр отвел её на уединённый участок пляжа рядом с их домом, который он застелил бамбуковыми циновками, окружив зажжёнными факелами и украсив разноцветными тарелками с едой, ворохом подушек, чайными свечами, благовониями и гавайскими цветами.

Она не спросила его, как и где он достал кольцо, но после его упоминания о гномах-ремесленниках и золотых горах, она заподозрила, что создатель был не местным.

— Ты сделал его? — внезапно спросила она, оторвавшись от кольца.

— Да, — ответил Тюр. — Мне помог один знакомый гном. Мастер-ремесленник.

Марион кивнула, чувствуя, как её щеки заливаются румянцем.

Она не спросила его, из чего именно сделано кольцо, но оно выглядело в основном состоящим из золота вместе с драгоценными камнями, вставленными в узор. Некоторые из этих драгоценных камней она вообще не узнала, и ей пришло в голову, что они тоже могут быть не из этого мира.

Сам дизайн кольца был потрясающе детализированным.

Чёткие изображения драконов прослеживались по золотому кольцу замысловатыми, похожими на руны узорами и подчёркивались синими и зелёными камнями. Между драконами на металле были выгравированы маленькие языки пламени, украшенные янтарными и оранжевыми драгоценными камнями.

Это было самое красивое кольцо, которое Марион когда-либо видела, и уж тем более носила.

И учитывая количество богатых людей и знаменитостей, с которыми она тусовалась сразу после смерти сестры и матери, это о чём-то да говорило.

В отличие от своих старых друзей из той компании, у неё не было ни малейшего желания хвастаться своим кольцом.

Наоборот, у неё было странное желание оберегать его и даже скрывать.

Но примерно так Марион чувствовала себя и по отношению к Тюру в целом.

Как только они стали жить вместе, сразу же после времени, проведённого с отцом Марион в Белом доме, она практически позволила своей предыдущей социальной жизни сойти на нет. Даже когда они ещё находились в Белом доме, затаившись в соответствии со всеми президентскими протоколами безопасности, пока люди её отца выслеживали оперативников Синдиката и кротов, она почти не разговаривала с большинством своих старых светских друзей.

Если не считать нескольких телефонных звонков время от времени и редких видеозвонков на планшете, Марион позволила этому звёздному созвездию двигаться дальше без неё.

Никому из них она не сказала, где сейчас живёт.

Даже когда они прямо спрашивали, она не удовлетворяла их любопытство по этому поводу.

К сожалению, она не верила, будто кто-то из них сохранит тайну её местонахождения, даже те, с кем она была относительно близка. Она знала, что всё, что крутится в этом сообществе, в конечном итоге достигнет ушей обозревателей светской хроники и основных репортёров.

Она просто категорически не хотела, чтобы они что-то узнали.

Когда она разговаривала с ними в округе Колумбия, в основном они хотели накопать больше грязных сплетен о том, что произошло, когда она исчезла с Сен-Бартелеми, и ещё больше сплетен о самом Тюре, «таинственном мужчине», который спас её от похитителей из мафии и доставил Марион к отцу в Вашингтон, округ Колумбия.

Марион почти ничего не говорила ни о том, ни о другом.

К счастью, Тюр разделял её стремление к уединению.

Когда бог предложил им переехать куда-нибудь подальше, в место, где они могли бы остаться относительно анонимными, Марион согласилась на все сто процентов. Тюру нравился океан, как и ей, и тёплая погода, как и ей, поэтому они сузили свой поиск до пляжных местностей с приличной инфраструктурой и хотя бы одним функционирующим аэропортом.

В конце концов, они остановили свой выбор на доме на северном берегу Оаху, который был на удивление тихим для Гавайев, и особенно для самого Оаху.

Население здесь состояло в основном из любителей серфинга и местных жителей, с несколькими небольшими продуктовыми магазинами, несколькими фермами, несколькими жилыми районами и государственными парками, заполненными пешеходными тропами, водопадами, обрывистыми горными тропическими лесами, экзотическими цветами, великолепными видами. Здесь даже иногда встречались мангусты, попугаи или ярко-красные и'иви с изогнутыми клювами.

Курортные зоны вдоль побережья на несколько километров или около того стали более распространёнными, наряду с ресторанами, отелями, полями для гольфа, спа-центрами, сувенирными магазинами и магазинами для сёрфинга, школами подводного плавания, клубами медитации и даже несколькими палаточными лагерями.

С другой стороны вглубь суши и на запад тянулось ещё больше лесных заповедников, пока в конечном счете они не достигали нескольких военных объектов.

Марион знала, что её отцу нравилось, когда она находилась в пределах досягаемости от таких объектов, даже несмотря на то, что худшая угроза со стороны Синдиката уже устранена.

Для своего же дома Марион и Тюр выбрали отдалённую улицу среди холмов, где ближайший участок пляжа был тихим и находился в пределах досягаемости, и единственным намеком на цивилизацию были магазин на углу, заправка и небольшой магазин бытовой техники.

Если они хотели куда-то поехать, то им нужно было сесть в джип и ехать где-то двадцать минут, обычно тридцать, не меньше. Чтобы добраться до Гонолулу, требовалось около часа, если без пробок, а пробки были всегда.

Марион это нравилось.

Она училась сёрфингу.

Тюр, как оказалось, уже умел кататься на доске.

Он сказал Марион, что в другом мире существует спорт, очень похожий на сёрфинг, и он посещал этот мир в рамках своих обязанностей «Бога Войны».

Ещё Тюр любил лошадей. Он купил им по лошади, чтобы кататься верхом. Они держали Джейса и Арвака — вороную кобылу Марион и молодого рыжего жеребца Тюра — укрытыми от непогоды в маленьком амбаре на их деревенском участке.

Она никогда ещё не жила в месте, которое так любила бы.

Она хотела, чтобы отец навестил её, и думала, что ему понравилось бы, но знала, что это в значительной степени разрушит всю «конфиденциальность» и «анонимность» их гавайского убежища. Всё, что для этого требовалось — это один визит Борта номер Один, парад автомобилей с флагами, небольшой батальон агентов Секретной службы, не говоря уже о кучке репортёров Белого дома на буксире, и они с Тюром никогда больше не останутся в одиночестве.

Марион пообещала отцу, что вместо этого они сами навестят его.

Ещё она отправляла ему абсурдное количество фотографий со своего телефона, вместе с рассветами и закатами почти каждое утро и вечер.

Однако она знала, что они с Тюром жили на временном положении.

В конце концов их найдут, поэтому они обсуждали, что будут делать, если это произойдёт. Они обсуждали возможность найти изолированный остров на Филиппинах или где-нибудь у побережья Таиланда, Индонезии или Вьетнама. Они говорили о местах на Карибах, у берегов Южной Америки или Австралии.

Хотя Марион очень полюбила это место.

Ей правда очень не хотелось уезжать с Гавайев.

Марион пошутила, что они могут просто построить забор повыше и продержаться до тех пор, пока её отец не перестанет быть президентом, и большинство людей не прекратят ею интересоваться.

— Ты уверен, что это место существует? — спросила Марион, глядя на Тюра. — Его не нет ни на одной из карт, которые я смотрела в интернете. Или на других морских картах, которые у них тут есть в подпалубных помещениях. Я проверила.

Тюр лишь пожал плечами.

— Локи говорит, что существует.

Марион искоса взглянула на него.

— Ему ведь не пришло бы в голову пошутить так? — произнесла она. — Отправить нас сюда? На край света? Чтобы мы искали остров, которого не существует?

Тюр покачал головой.

— Нет, я так не думаю.

Марион кивнула, нахмурившись.

Бог Хитрости тоже был твёрдо уверен в координатах, которые дал ей.

— Хочешь сэндвич? — спросил Тюр, указывая на стол внизу.

Марион улыбнулась.

— Конечно. Возьмёшь мне с говядиной?

Тюр кивнул и спустился по лестнице на нижнюю палубу, где два агента Секретной службы всё ещё разговаривали друг с другом в зеркальных солнцезащитных очках, закинув руки на спинки кожаных сидений.

Перед отъездом Марион показала Майку на карте место, где они должны были встретиться с Локи, Тором и их двумя человеческими женами.

Майк тоже был настроен скептически.

Но он был слишком вежлив, чтобы сказать об этом.

Дон был ещё более скептичен и не стеснялся это высказать. Он отметил, что военные довольно часто проводили здесь учения и определённо заметили бы какой-то случайный остров, хоть отмечен он на карте, хоть нет.

Марион не то чтобы не соглашалась с ними двумя.

Но она знала, что всё божественное может быть странным.

Однако теперь она начинала сомневаться.

Она уже собиралась позвать Тюра, чтобы спросить, мог ли он позвонить кому-нибудь из братьев, когда заметила тень на горизонте впереди. Подняв руку, чтобы защитить глаза от солнца, она прищурилась, пытаясь разглядеть очертания.

Это мог быть остров.

Она находилась слишком далеко, чтобы быть уверенной.

Это мог быть мёртвый кит, в зависимости от того, как далеко он находится.

Марион разогнала мотор катера, вдавив педаль газа и направила нос в том направлении. Когда она сделала это, Тюр поднял взгляд, перестав наполнять для неё тарелку, и посмотрел в обе стороны, пытаясь понять, на что она среагировала.

Через несколько секунд он взобрался по хромированной лестнице и присоединился к ней на приподнятой платформе открытой кабины. В одной руке он держал поднос, с которым умело балансировал, поднимаясь по ступенькам лестницы.

Из его карманов торчали две бутылки: одна с кофеиновой газировкой, предположительно для неё, а другая с пивом, предположительно для него.

Подойдя к ней, Тюр поднял руку, прикрывая глаза от солнца, как это сделала она. Вцепившись в штурвал, Марион взглянула на него, наблюдая, как он смотрит на горизонт.

— Это он, — сказал он через мгновение.

— Ты уверен?

Бог кивнул, и на его губах заиграла легкая улыбка.

— Я чувствую их, — сказал он ей, улыбаясь. — Они ждут нас. Локи сообщает мне, что намерен зашвырнуть нас обоих в бассейн за опоздание. Он предупреждает, что нам лучше быть не слишком одетыми, когда мы сойдём с доков… потому что он не берёт на себя ответственность за то, что произойдёт, когда мы окажемся на расстоянии, с которого нас можно будет закинуть в бассейн.

Марион рассмеялась, качая головой, и разогнала катер на несколько узлов быстрее.

Очертания земли теперь становились всё более заметными.

Взяв сэндвич с говядиной и сыром хаварти с подноса, который принес Тюр, она стала жевать его и продолжала наблюдать, как остров становится всё более четким. К тому времени, как она смогла разглядеть отдельные пальмы, покрывающие большую часть суши, и гору в центре острова, она уже пила колу, которую он принёс ей.

На ближайшем к ним берегу ей открывался вид на белый песчаный пляж в форме полумесяца. Слева от него она заметила небольшую пристань с несколькими суднами, пришвартованными к причалу, который выступал из самого дальнего края суши.

— Он не такой… ну… маленький… как я себе представляла, — сказала она Тюру.

Бог одарил её полуулыбкой и подмигнул.

Марион понятия не имела, что это значит.

Она предположила, что это, возможно, было частью божественных штучек.

Чёрт, насколько она знала, они создали этот остров буквально из ничего, просто чтобы дать им всем место потусоваться и побыть придурками несколько дней.

Улыбнувшись этой мысли, она допила последние капли колы и поставила бутылку на белый поднос, наблюдая, как остров становился всё больше, и разгоняя мотор катера ещё быстрее.

***

Локи не блефовал.

Он правда бросил их в бассейн.

Кроме того, он попросил свою жену Лию и их подопечную Майю помочь ему.

Лия и Мая схватили Марион, хихикая, словно школьницы, и они все втроём упали в бассейн.

Потом Локи схватил Тюра.

Когда он не смог затащить Тюра в бассейн в одиночку, Тор тоже схватил его, и они все вместе ушли под воду бассейна в форме лагуны с гигантским всплеском, из-за которого несколько галлонов воды растеклось по каменному внутреннему дворику.

В результате чего Сильвия, жена Тора, была полностью облита водой из бассейна, но лишь покачала головой, глядя на всех шестерых с шезлонга, и продолжила пить маргариту.

И, конечно же, это означало то, что Лия, Марион и Майя выбрались из воды только для того, чтобы схватить Сильвию за запястья и лодыжки и бросить её в бассейн.

По итогу два агента Секретной службы уставились на этих семерых и с неверием качали головой, пока они обрызгивали друг друга, хихикали и просто дурачились.

На Марион всё ещё было надето лаймово-зелёное бикини, поэтому когда ей понадобилось передохнуть, она просто подтянулась на краю бассейна, и уселась задницей на тёплый камень. К ней вскоре присоединились Майя, Лия и Сильвия, которые расположились на каменном бортике рядом с ней.

Вскоре они вчетвером фыркали от смеха, когда Тор и Локи преследовали Тюра и всё ещё пытались с головой утопить его под кристально голубой водой.

Когда два официанта вышли из главного дома, построенного в традиционном гавайском стиле и выглядевшего намного более старинным, чем он мог быть на самом деле, Марион заказала себе ещё колу с лаймом. Две другие женщины выбрали маргариты, одну с солью, а другую без, а несовершеннолетняя Майя заказала себе безалкогольный банановый дайкири.

Удивительно, но Марион уже ощущала себя как дома среди этих людей.

Настолько комфортно, что взглянув на Лию в её бледно-голубом бикини, подходившем к её глазам, и заметив маленький животик, Марион улыбнулась, а затем посмотрела прямо на Лию.

— Когда у тебя срок? — спросила она.

Подумав обо всех божественных составляющих, она добавила:

— …Ты знаешь?

Лия рассмеялась.

— Мне нравится, как ты спросила об этом. Потому что, конечно, я не знаю. Эти ребята — причуды природы. Я даже понятия не имею, какой это будет биологический вид.

Сильвия фыркнула, шлёпнув её по бедру.

— Зная Локи, это может быть что угодно… — захихикала вторая женщина.

Затем она замолчала, взглянув на двух агентов Секретной службы, сидевших за стеклянным столом с зонтиком позади них.

Когда она снова посмотрела на Марион, она подняла брови вверх.

— Локи придется полностью стереть им память? Или что? — спросила она.

Лия, сидевшая между Сильвией и Марион, фыркнула от смеха.

— Мне нравится, как Локи назначили на должность осквернителя людей.

Сильвия усмехнулась.

— Как будто он не наслаждается каждой минутой этого…

Лия ткнула её пальцем, широко улыбаясь в ответ. Судя по выражению её лица, две женщины уже провели достаточно времени вместе, чтобы подружиться.

— О, смейся, — шутливо парировала Лия Сильвии. — Не всем из нас повезло выйти замуж за бойскаута. И ты должна признать, Тор полагается на то, что Локс немного нарушает правила. Не знаю, что бы эти два законопослушных дуболома делали без моего Локи, который прикрывает их задницы.

Снова засмеявшись, Сильвия закатила глаза и сделала глоток очередной маргариты, которую ей протянул один из официантов в белом.

— И то правда, — проворчала маленькая темноволосая женщина. — Но никогда не говори об этом в присутствии Локи или Тора. Иначе они проспорят всю оставшуюся ночь… и Тюру снова придётся разнимать их.

— Ах, — Марион улыбнулась, кивая.

— Чего? — сказала Лия, улыбаясь. — К чему было это «ах»?

— Мне как раз было интересно, — загадочно произнесла Марион, потягивая колу.

— Было интересно? — Сильвия посмотрела мимо Лии, всё ещё сжимая двумя пальцами соломинку от маргариты. — Какая именно часть тебя заинтересовала?

— Какова роль Тюра во всём этом. Он уже рассказал мне, что Тор из «хороших» парней, а Локи — из «плохих»… так что понятно, что Тюр — средний сын. Он тот, кто всегда останавливает все ссоры. И скорее всего, всегда может попасть под обе горячие руки за свои старания.

Две другие женщины засмеялись.

— Полагаю, это так, — заверила её Лия.

— Верно на все сто процентов, судя по тому, что я видела, — добавила Сильвия. — Только я вполне уверена, что Тюр может постоять за себя. Он скорее будет одновременно окунать их обоих головами в унитаз, пока они не пообещают заткнуться и перестать вести себя как идиоты.

Даже Майя улыбнулась, застенчиво поглядывая на Марион и бултыхая ногами в воде.

Когда Марион улыбнулась в ответ младшей версии Лии, Майя покраснела.

— Ты действительно дочь президента? — выпалила она.

В её голосе прозвучала нотка благоговения.

Марион рассмеялась, но кивнула, делая очередной глоток колы.

— Для меня он просто папа, — призналась она, окуная свои ноги в воду. — То есть, я сама с трудом могу поверить, что он президент. Хотя несколько месяцев назад я получила довольно серьёзный урок относительно того, что это на самом деле означает.

Лия теперь тоже смотрела на неё, потягивая свою маргариту с солью по краю, которая была более светло-зелёного цвета, чем у Сильвии.

— Значит, его действительно поймали? — спросила она, и взгляд её голубых глаз сделался серьёзным. — Они поймали главу Синдиката? Они уверены, что это он? Тот самый парень?

Марион помедлила, оглядываясь через плечо на двух парней из Секретной службы.

Зная, что Дон и Майк наверняка слушают, несмотря на их ничего не подозревающие выражения лиц, она забила на это, повернувшись к Лии и понизила голос.

— На самом деле я не должна ничего говорить, — пробормотала она, говоря так, чтобы Сильвия и Майя тоже могли её слышать. — Но да. Они поймали его. И они уверены, что это тот самый парень. Тюра привлекли для опознания.

Наклонившись ближе к ним троим, она добавила:

— Это оказался какой-то малоизвестный член английской королевской семьи, который десятилетиями жил в Восточной Европе. По всей видимости, он скрывался в Черногории, когда его наконец поймали. Разумеется, под чужим именем. Отец сказал мне сегодня, что он мёртв. Они послали туда группу захвата, и он, по сути, покончил с собой руками морпехов… когда вышел на них, паля из пистолетов. Они объявят об этом в ближайшее время. Думаю, у них на крючке были некоторые из его помощников, и из-за этого они откладывали заявление.

Лия удерживала взгляд Марион, выражение её лица было напряжённым.

Марион почти видела, как другая женщина пытается переварить то, что говорит Марион. Она могла видеть, как Лия силится признать это, поверить и сделать это своей новой реальностью.

Она чувствовала, как отчаянно Лия хотела, чтобы её слова оказались правдой.

Марион продолжила смотреть на блондинку с модельной внешностью, подметив тот момент, когда лицо Лии начало постепенно расслабляться, когда до неё дошёл смысл слов Марион. Хотя Марион была уверена, что Тюр наверняка рассказал обо всём Локи, учитывая то, какое большое значение эта ситуация имела для их семьи.

Возможно, Лии нужно было услышать это лично от Марион, чтобы наконец поверить.

Даже сейчас Марион наблюдала, как Лия кивнула, шумно сглотнула, а затем снова кивнула.

Она как будто до сих пор пыталась осознать, что всё кончено.

Всё действительно закончилось.

Синдикат наконец-то мёртв.

Человек, который превратил жизнь матери Лии и, в конечном итоге, собственную жизнь Лии в сущий ад, больше никогда не тронет её или её семью.

— Тот, кто был твоим боссом, — осторожно начала Марион. — Его звали Грегор, верно? Тюр сказал мне, что он тоже мёртв?

Лия кивнула, искоса посмотрев на Марион.

— Да, мёртв, — она легко улыбнулась и пихнула Сильвию локтем. — Я должна благодарить за это её мужа. И твоего, — добавила она, улыбаясь Марион. — Очевидно, Грегор и его головорезы совершили ошибку, выстрелив в Тора и Тюра, когда они направлялись к его дому. Они искали там Локи, но Тору не понравилось, что в него стреляли. Поэтому эти двое, Тор… и Тюр…

Лия изогнула бровь, глядя на Сильвию, а затем снова на Марион.

— …Разобрались с ситуацией. Радикально.

Майя наклонилась к бассейну, встречаясь взглядом с Марион.

— Они взорвали дом, — уточнила она. Девушка изобразила взрыв обеими руками. — Бум. И нет больше дома. Только дыра в земле и куча дыма.

Марион усмехнулась.

Ее взгляд переместился к бассейну, где три бога теперь прислонялись к краю джакузи из красной плитки, и переговаривались тихими голосами. Джакузи было пристроено к основному бассейну, отделено высокой стенкой и окружено деревьями, усеянными красными цветами.

Марион поймала себя на том, что смотрит, как улыбается Тюр, слушавший разговор Тора и Локи о чём-то. Бог Войны, должно быть почувствовал на себе её взгляд, потому что повернул голову, теперь улыбаясь уже ей, пока в его обсидианово-чёрных глазах снова разгорался огонь.

Она улыбнулась в ответ, затем посмотрела на Сильвию и Лию, которые понимающе ухмылялись.

— У вас двоих такие влюблённые мечтательные глазки, — сообщила ей Лия. — Это умилительно. Особенно у Тюра. Так подходит этому его мужественному поведению…

— Щенячьи глазки, — поправила её Майя, отхлебывая ещё бананового дайкири. — А не мечтательные. У них определенно точно глуповатый и втюрившийся взгляд.

Марион рассмеялась, сделав ещё несколько глотков колы.

— Скажите мне вот что, — сказала она, опираясь на одну руку. — Вы, наверное, уже знаете, что мы с Тюром помолвлены…

Лия расплылась в улыбке, кивая.

Майя и Сильвия ухмылялись ей, сидя по другую сторону от Лии.

— …Как смертные, уже вышедшие замуж за богов, — продолжила Марион. — Скажите мне, насколько всё плохо?

Ей ответил новый голос, заставивший всех обернуться.

— О, подруга… — произнес мужской голос. — Ты и половины не знаешь.

Марион расхохоталась.

Она наблюдала, как ответивший ей человек сошёл с крыльца гавайского дома и направился к ним по каменному патио, прогуливаясь между пальмами с широкой ухмылкой на лице.

Марион улыбнулась приближавшемуся к ним красивому мужчине, оглядывая его, пока он подходил ближе. Она заметила тёмно-каштановые волосы, карие глаза на несколько оттенков темнее, чем у неё, смуглую кожу с розоватым оттенком и широкую улыбку с ямочками на щеках. Его волосы были коротко подстрижены по бокам и сзади, но спереди и сверху торчали высокими колючими прядями.

На нём были тёмно-красные шорты для сёрфинга с языками жёлтого пламени, а в руке он держал бокал с ледяным напитком, из которого торчал огромный кусок ананаса.

Сильвия наклонилась над бассейном, чтобы улыбнуться Марион.

— Познакомься с Морти… нашим с Тором соседом/приёмным ребёнком/самовольным жильцом/чудаком, который ещё является моим самым старым другом, — она взглянула на мужчину, нежно улыбаясь, и дала ему пять, когда он прошёл мимо. — Он был вынужден наблюдать за всем этим божественным браком в режиме реального времени, потому что я настояла, чтобы он жил с нами после свадьбы.

Когда Лия фыркнула, а Марион заулыбалась, Сильвия вскинула руку вверх.

— Дом был огромным, — сказала она, предвосхищая любые комментарии. — Он был абсурдно огромным, и было бы просто смешно, если бы там жили только мы с Тором. Тор хотел, чтобы он туда переехал. И Морти всё равно бы не выжил без меня. Не говоря уже о…

Сильвия поднесла руку ко рту, делая вид, что говорит какую-то тайну.

— …бесплатной няне, — прошептала она. — Если это когда-нибудь станет проблемой.

Морти выразительно фыркнул, давая понять, что он думает об этом.

Затем он подошёл к Марион и протянул руку.

Подняв свою, она с улыбкой пожала его руку.

— Привет, — сказала она.

— Привет, красавица, — сказал он ей, улыбаясь. — Морти Ахмади к твоим услугам, великолепная, длинноногая представительница прекрасного пола. Если бы я играл за другую команду, то сейчас, наверно, позавидовал бы твоему маленькому золочёному барахольщику…

Марион открыла рот, собираясь представиться, но он отмахнулся.

— Ой, все мы знаем кто ты такая, мисс Марион Равенскрофт, дочь супер-классного президента Алана Равенскрофта, — его улыбка стала ещё шире, когда он отпустил её руку. — Мы все буквально приклеились к телевизору, когда они сообщили, что тебя похитили… особенно когда Лия сказала нам, что Тюр был с тобой.

Он подмигнул ей, всё ещё стоя над ней с бокалом в руке.

— Ну и? — потребовал он. — Ты похвастаешься кольцом, золотце? Или будешь самой последней жадиной на свете?

Марион засмеялась.

Поняв, что она пожала руку Морти той самой рукой, на которой было кольцо Тюра, она протянула её обратно, позволив ему внимательнее рассмотреть выгравированное и украшенное драгоценностями золото.

Морти уставился на кольцо сверху вниз, слегка сжимая её пальцы в своей руке.

— Это… изумительно, — произнес он, и все следы юмора испарились из его голоса. Голос человека с карими глазами прозвучал искренне, на грани благоговения. — Я никогда не видел ничего подобного. Он сказал, где достал его? Тюр?

Марион обменялась многозначительным взглядом сначала с Сильвией, а затем с Лией.

— Вообще-то нет, — сказала она и покачала головой, глядя на Морти. — Не сказал.

Лия хмыкнула, бултыхая босой ногой воду в бассейне.

— Держу пари, не сказал.

Морти фыркнул в сторону Лии, отпуская пальцы Марион.

— Смейся, дорогая Лия. Это кольцо — абсолютное великолепие. Я думаю, что она заполучила единственного бога из трёх, у которого имеется настоящий художественный вкус…

— …Не говоря уже о складе размером с гору, заполненном золотом, — заметила Сильвия, подняв бровь и глядя на Марион с лёгкой ухмылкой. — Тюр уже показывал тебе свою драконью сокровищницу, Марион?

Когда Марион покачала головой, улыбнувшись ей в ответ и отпив глоток колы, Сильвия и Лия обменялись улыбками.

— Ах, — сказала Сильвия, кивая на кольцо Марион. — Что ж. Золотая гора Тюра…

Она замолчала, размышляя.

— Ну, — продолжила она. — Скажем так, она колоссальна. Клянусь, с его золотыми запасами и крыльями он действительно кажется наполовину драконом, — её усмешка стала ещё шире, когда она перевела взгляд с Морти на Марион. — Должна признать, я подумала, что сплю, когда впервые увидела всё. Это был первый раз, когда я совершила межпространственный прыжок. А Тюр весь такой из себя: «Гхм, приятно познакомиться, Сильвия, загляни в мою гигантскую комнату, наполненную золотом…»

Марион громко расхохоталась.

Она посмотрела на Тюра, который выгнул бровь, слегка улыбаясь.

Она знала, насколько хороший у него слух.

Он наверняка слышал, что сказала Сильвия.

— Он был безумно вежлив, — добавила Сильвия, когда Морти плюхнулся на край бассейна рядом с ней. — Я думаю, он был первым из встреченных мной богом, у которого имелось хоть какое-то представление о том, как разговаривать с человеком. И при этом не звучать, как полный фрик.

Марион фыркнула.

— Я не сомневалась, что он среди них должен быть нормальным. Несмотря на тот факт, что он почти не разговаривал, когда мы впервые встретились.

— Он определённо нормальный из этой троицы, — заверила её Лия, энергично кивая.

Марион снова рассмеялась, кивая подбородком в сторону Сильвии.

— Он утверждает, что Тор самый нормальный, — сказала она.

— Хмммм, — Сильвия скептически взглянула на своего мужа, который был размером с гору, хотя примерно одного роста с Тюром. — Не знаю даже. Но кажется, тут нужно сравнивать молот и призыв молний с гигантскими крыльями, появляющимися из спины… а это всё равно что сравнивать яблоки с апельсинами.

Марион усмехнулась, ставя пустую бутылку колы на цементный край бассейна.

Один из официантов в белом забрал её на обратном пути, после того как отнёс чипсы, сальсу и другие закуски двум агентам Секретной службы, сидящим за столиком в тени.

— Так как долго мы можем здесь находиться? — спросила Марион, глядя на удаляющихся в дом официантов. — Только сегодня? Или несколько дней?

Сильвия, Майя, Морти и Лия обменялись взглядами.

— Я думаю, не меньше года, — осторожно ответила Лия. — Разве Тюр не сказал тебе? Мы думали, что будет весело пожить здесь какое-то время. Вне системы. Рядом с вами, ребята. Близко к цивилизации, но не находясь в ней по-настоящему. В месте, где мы могли бы заниматься своими делами. Где им не нужно сильно беспокоиться о том, что они выдадут себя перед не-божественным населением…

Марион нахмурилась, глядя через плечо на двух агентов Секретной службы.

Они оба сохраняли абсолютно непроницаемые лица.

Повернувшись обратно к бассейну, она снова нахмурилась, думая об их лошадях на Оаху. И об их маленьком доме. И о том, что они будут делать с агентами Секретной службы здесь, ведь она по-прежнему дочь президента, и неважно, за кого или за что она выйдет замуж.

Лия, казалось, уловила часть её размышлений.

— О, не волнуйся, — заверила её Лия, махнув рукой. — Вы с Тюром живёте довольно близко, и Тюр подумал, что вы могли бы остаться там, где сейчас находитесь… по крайней мере, на какое-то время. Однако, если СМИ выследят тебя, у вас будет возможность сбежать от них. Локи каким-то образом заворожил остров, так что никто на Земле, кроме нас и тех, кого мы сюда привезём, не сможет увидеть его. Они могут только случайно наткнуться на остров… и тогда Локи, вероятно, просто сотрёт им память и отправит обратно в сторону Оаху.

Марион снова моргнула.

— Но мой отец…

Сильвия кивнула, склонившись над бассейном.

— Ага. Мы знаем. Это ещё одна причина, по которой мы подумали, что вы захотите остаться в своём доме на Оаху. По крайней мере, пока твой отец не перестанет быть президентом. Если только, как сказала Лия, вам не придётся убраться оттуда. Тогда вы можете находиться здесь столько, сколько захотите. Мальчики… — она указала на трёх богов в воде. — …горят желанием построить здесь дома. У них уже разработаны проекты и всё такое.

Лия протянула руку и игриво толкнула Сильвию в плечо.

— Эй, ты! — воскликнула она. — Думаю ты только что полностью испортила свадебный подарок.

— Ой! — Сильвия покраснела, глядя на Марион. — Прости. Я забыла, что это всё в новинку для тебя. Завтра мы собирались устроить вам большую экскурсию. Ну, знаешь, показать тебе весь остров, чтобы ты поняла, о чём мы говорим…

— Он гораздо больше, чем кажется с той стороны, откуда вы приплыли, — добавила Лия, улыбаясь Марион. — Тут КУЧА места. Много места для животных… даже для сельского хозяйства, если очень сильно захочется. Но мы всё равно планируем доставлять большую часть вещей с берега. Локи не совсем фермер.

Сильвия фыркнула, и Лия закатила глаза, оглядываясь на Марион.

— Честно говоря, по этой же причине я сомневаюсь, что мы пробудем здесь дольше полугода, — добавила Лия. — Но это может зависеть от того, ну, ты понимаешь…

Лия пожала плечами, слегка поглаживая живот.

— …Каким окажется малыш или малышка. Думаю, тут возможны… разные варианты. Разновидности полубогов. Если моя маленькая зверюшка будет слишком странной, то возможно, я буду растить её в основном здесь, по крайней мере, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы понимать, почему маленькие полубоги не должны поджигать людей. И почему важно слиться с обычными людьми, прежде чем они начнут делать то, что делают обычные люди.

Лия усмехнулась, и в её голосе прозвучала нотка гордости.

Марион почувствовала, что её глаза непроизвольно распахнулись шире.

— Ох, — сказала она.

— Ага… ох, — засмеялась Сильвия. — Мы с Тором тоже пытаемся, но должна признать, я рада, что Лия решилась быть первой.

— Ты и Тор… пытаетесь? — Марион моргнула. — Ты пытаешься забеременеть?

Сильвия кивнула.

— Ага.

Увидев лицо Марион, она расхохоталась.

— Не волнуйся, — заверила её женщина. — Мы не собираемся тут разводить популяцию полубогов. Я всё ещё работаю дизайнером на полную ставку, просто дистанционно, и мы с Тором планируем проводить большую часть года в Сан-Франциско. Но да, я всегда хотела хотя бы одного ребёнка.

Лия кивнула, соглашаясь с Сильвией.

— Я писательница, — добавила она. — Чем я, к счастью, могу заниматься сейчас из любого места. Я начинала заниматься журналистикой на фрилансе в Париже, но только что подписала контракт на книгу о Синдикате, так что сейчас это занимает большую часть моего времени.

Слегка улыбнувшись и взглянув на Локи, она добавила:

— Возможно, будет больше одной книги. Мой издатель упоминал о написании нескольких книг. Локи считает, что я должна писать о том, как быть «сексуальной кошечкой-воришкой», как он выразился…

Она рассмеялась от этой мысли, качая головой.

— Наверняка это продавалось бы лучше, — сообщил ей Морти, склоняясь над бассейном.

Лия кивнула ему.

— К сожалению, это так, — уныло сказала она.

Марион почувствовала, как её разум кипит, пытаясь осмыслить всё это.

Тюр предупреждал её.

Он предупреждал её, что это никогда не будет похоже на брак с человеком.

Она знала, его беспокоило то, что Марион может не смириться с этим, когда осознает всю реальность брака с не-человеком. Тюр ясно дал ей понять, что он никогда не сумеет полностью подражать нормальному человеческому мужчине.

Взглянув поверх кристально голубой воды на Тюра, она увидела, что он смотрит на неё.

Он тайком наблюдал за ней.

Посмотрев на него в ответ, она поняла, что всё не совсем так.

Тюр слушал.

Он старался уловить каждое слово, которое они говорили друг другу.

Узнав встревоженное выражение на его лице, Марион осознала, что эти выходные были с его стороны способом окунуть её в данную реальность. Познакомить не только с невидимым гавайским островом, но и со всем божественным: с необходимостью скрываться от человечества, с тем, что она выйдет замуж за сверхъестественное существо и с тем фактом, что их дети не будут принадлежать к человеческой расе.

Это был его способ узнать, действительно ли она не против выйти замуж за бога и породниться с его сверхъестественной эксцентричной семьёй.

Марион даже задумалась, не причастны ли к этому люди.

То есть, она задавалась вопросом, не попросил ли Тюр своих братьев, чтобы их жёны, человеческие друзья и семья объяснили ей это всё.

С этой мыслью Марион повернулась и посмотрела на Лию, которая улыбалась.

— Да, — сказала Лия, прежде чем Марион успела произнести хоть слово. — Он попросил нас поговорить с тобой. Тюр. Думаю, он очень волновался. То, как сильно он переживал, было даже милым.

Сильвия высунулась из-за Лии, вытянув голову над бассейном и всё ещё держа в руке маргариту, а теперь ещё и крекер с бри и кусочком лосося на нём.

— Он беспокоился, что ты не до конца осознаёшь, во что ввязываешься, — сказала женщина в радужном бикини. — Он сказал, что раньше у него «очень плохо получалось доносить информацию» до тебя, и он был озабочен тем, что «непреднамеренно вводит тебя в заблуждение».

Лия рассмеялась, качая головой и бултыхая ногой в бассейне.

— Видишь? — размышляла она. — Он вежливый. Локи сказал мне: «Мы поженимся, и если ты скажешь "нет", я буду очень, очень несчастен и недоволен, и я больше не буду трахать тебя». Потом он продолжал смотреть на меня, пока я не пообещала, что я безусловно хочу выйти за него замуж…

Марион рассмеялась, но следом заговорила Майя.

Она сидела по другую сторону от Сильвии, всё ещё потягивая свой банановый дайкири.

— …И он хочет отвести тебя к своему отцу, — сказала девушка. — Тюр, я имею в виду. Но он боится делать с тобой эту межпространственную штуку, когда ты не знаешь, чего ожидать. Ещё он боится, что если ты не сможешь поладить с его братьями, то от похода в Асгард ты просто слетишь с катушек…

— …Но в этом нет ничего страшного, — заверила её Сильвия. — В путешествии в Асгард. Я знаю, насколько безумно это звучит, но, честно говоря, всё не так уж плохо…

— Говорит женщина, которая, по словам всех богов, чувствовала себя там странным образом как дома, — сказала Лия, закатывая глаза. Она посмотрела на Марион. — Не слушай её. Сильви у нас уже типа полубог. Поход в Асгард — это очень, очень странно. От путешествия между измерениями тебя может стошнить. Но вообще-то это круто. И немного опасно. Там есть странные животные.

Пожав плечами, Лия добавила:

— Один кажется нормальным. Он там самая большая шишка, но у него хотя бы есть чувство юмора…

— …Говорит женщина, которая могла бы плюнуть ему в глаз, и он всё равно любил бы её, учитывая, что из всех людей она вышла замуж за Локи, — проворчала Сильвия.

Рассмеявшись, Лия пихнула Сильвию рукой.

— Хочешь сказать, что Один Всеотец был настолько счастлив свалить на меня моего мужа, что из кожи лез вон, чтобы быть милым со мной?

— Именно это я и говорю, — парировала Сильвия.

Вздохнув, она посмотрела на Марион.

— Попробуй стать женой старшего сына царя, — проворчала она. — Это как будто самое стрессовое собеседование на работу во всём мире. Особенно, когда мужчина, который проводит это собеседование, может разозлиться и испарить тебя или что-то в этом роде…

— ПРЕКРАТИТЕ ПУГАТЬ МОЮ БУДУЩУЮ ЖЕНУ! — прогремел голос над водой.

Лия, Сильвия, Морти и Майя подпрыгнули.

Они все замолчали и посмотрели на Тюра в бассейне, который сверлил их гневным взглядом.

Потом они все разразились заливистым смехом.

Марион посмотрела на Тюра, улыбнулась ему и закатила глаза, но Тюр не ответил ей тем же весельем. Даже через весь бассейн она могла видеть, какими чёрными были его глаза, каким напряжённым было выражение его лица.

Он определённо не шутил.

Очевидно, он уже сожалел о том, что попросил Сильвию и Лию «познакомить» Марион с тем, каково быть женой бога.

Вздохнув, Марион склонилась над бассейном. Посмотрев Тюру прямо в глаза, она согнула палец, поманив Бога Войны к себе.

Два брата Тюра усмехнулись, обменявшись взглядами.

Сам Тюр даже не посмотрел на них.

Оттолкнувшись от глиняной плитки, он поплыл в её сторону, а Лия, Сильвия, Морти и Майя забормотали отговорки о том, как сильно им нужно войти внутрь дома, всё ещё тихонько посмеиваясь меж собой и толкая друг друга, пока они уходили. Марион краешком глаза наблюдала, как Локи и Тор вылезают из бассейна и идут за ними, заливая водой каменный пол, пока они не остановились, чтобы взять полотенца с шезлонгов.

Тюр подплыл прямо к ней, и его тёмные глаза были настороженными.

К тому времени, как он добрался до неё, они остались вдвоём.

Доплыв до края бассейна прямо перед ней, он оставался совершенно неподвижным, а она обвила его ногами, пока он находился в воде.

Наклонившись к его лицу, Марион запустила пальцы в его чёрные волосы.

— На самом деле ты общаешься со мной не так плохо, как думаешь, — мягко сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его в губы.

Тюр закрыл глаза. Он обвил руками её бёдра и приподнял ягодицы, чтобы подтянуть её вперёд. Когда она поцеловала его в щёку, затем снова в губы, он поднял её и утащил за собой в воду.

Она прислонилась спиной к бортику бассейна, улыбаясь ему.

Когда его лицо осталось таким же серьезным, она обвила ногами его талию, улыбаясь ещё шире.

— А они? — добавила Марион, указывая большим пальцем на дом в гавайском стиле. — Вот они действительно совершенно, абсолютно не умеют разговаривать с людьми. Типа… совсем не умеют. Делают это ужасно плохо. Отвратительно.

С крыльца сразу за сетчатой дверью раздался смех, и Марион ухмыльнулась, не сводя глаз с Тюра.

— Ты и правда так беспокоишься обо мне? — спросила она потом, и её улыбка померкла. — Ты действительно думаешь, будто я не поняла, что ты не Мистер Заурядность?

Тюр пожал плечами, и его лицо превратилось в маску, пока он вглядывался в её глаза.

Она вспомнила этот взгляд и это непроницаемое выражение.

Однако в отличие от того раза, когда она впервые встретила его, теперь она могла прочитать, что скрывалось за этой маской.

— Я беспокоюсь о… сожалениях, — нерешительно произнес Тюр. — Я не хочу ничего отбирать у тебя Марион. И я не хочу использовать тебя, — прочистив горло, он добавил: — Я знаю, что ты оплакивала мать и сестру, когда я встретил тебя. Потеря семьи — это очень тяжело. Я не хотел, чтобы ты приняла опрометчивое решение…

— Ладно, — Марион покачала головой, поднимая руку, чтобы прервать его. — Хорошо. Остановись.

Крепче обняв его руками, она прильнула к его груди.

Прижавшись к его лицу и шее, на этот раз она зашептала ему на ухо, чтобы его братья не услышали с крыльца.

— То, что между нами, — тихо прошептала она. — Знаешь… эта связь? Ты сказал, что у тебя никогда раньше такого не было.

Тюр молча кивнул.

— Я сказала то же самое, — напомнила она ему, откидываясь назад, чтобы посмотреть на него. — Я говорила серьёзно. Ты знаешь, что я имела в виду. Ты знаешь, что это реально. И со временем это не утихает. Оно становится больше. Увеличивается всё время. И это реально. Для нас обоих.

Тюр замер на мгновение.

Он просто стоял в этой тёплой кристально-голубой воде.

Затем он медленно начал расслабляться, кивая.

— Да, — сказал он.

— Да?

— Ты права.

Марион улыбнулась, и острая боль пронзила её сердце.

Она не преувеличивала.

В последнее время они могли всё больше чувствовать друг друга, с каждым днем всё сильнее. Иногда она могла слышать его мысли в своём разуме так же легко, как и он её. Даже тишина в его сознании сейчас казалась ей другой. Она была настолько наполнена им, его присутствием, той его частью, которая жила за пределами его мыслей, что ей вообще не нужно было ни говорить, ни думать.

Всё это было выше вожделения.

В каком-то смысле это выходило за пределы любви, по крайней мере, в том виде, в каком Марион воспринимала любовь раньше.

Он был частью неё.

Он всегда будет её частью.

«Да, — тихо подумал Тюр. — Да».

Ещё ближе наклонившись к нему, она поцеловала его шею, пробуя языком на вкус, нежно покусывая зубами. Теперь она больше знала о том, что ему нравилось.

Тюр задрожал от острых укусов, словно не мог контролировать свою реакцию, затем обхватил мускулистыми руками её спину, прижимая к себе.

— Хорошо, — сказал он через несколько секунд.

— Хорошо?

— Да, — мягко произнес он, целуя её губы. — Навсегда хорошо.

— Навсегда хорошо, — согласилась она, положив голову ему на плечо.

Долгое время они простояли так.

Во дворе стало тихо.

Из дома больше не доносился смех.

Голоса людей и богов стихли, остался только шум волн вдалеке, чириканье и песни гавайских птиц.

Марион могла бы умереть прямо сейчас.

Она могла бы умереть вместе с ним, и никогда не смогла бы представить себя более счастливой.

Конец

Content

Дж. С. Андрижески
Тюр

Информация о переводе:

Глава 1 Встреча

Глава 2 Бог Войны

Глава 3 Марион

Глава 4 Знакомство

Глава 5 Публичная сцена

Глава 6 Конец вечеринки

Глава 7 Холодный ветер

Глава 8 Заговор

Глава 9 Обратно на землю

Глава 10 Рождество

Глава 11 Что-то пошло не так

Глава 12 Ты уже знаешь, кто я такой

Глава 13 Свидание

Глава 14 Наименее странная вещь

Глава 15 Я же говорил тебе

Глава 16 Удиви меня

Глава 17 Самые продуманные планы

Глава 18 Связанные

Глава 19 Пора уходить

Глава 20 Проникновение внутрь

Глава 21 Никаких расставаний

Глава 22 Почти всё

Глава 23 Всё

Эпилог Воссоединение