Илона Эндрюс

Рубиновое пламя

Информация о переводе:

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club61160514

Оригинал: Ruby Fever

Автор: Илона Эндрюс / Ilona Andrews

Серия: Тайное наследие #6 / Hidden Legacy #6

Переводчики: dias, Jasmine

Редактор: Дианова Светлана

Вычитка: SD

ПРОЛОГ

— Здесь водятся привидения?

Ох, да ради…

— Нет, Арабелла.

Внедорожник набирал скорость, мягко поднимаясь по подъездной дороге, когда моя сестра прищурилась, изучая приближающуюся громадину поместья.

— Только взгляните на все эти башни. Смахивает на замок с привидениями.

— Чушь, — возразил Берн.

— Откуда ты знаешь, что там нет призраков? — спросил Леон сзади.

Потому что привидений не существует.

— Потому что Труди — хороший человек, она мне нравится, и она не позволила бы нам купить дом с привидениями.

— Ага, — подхватила Арабелла, — если ты о них спросила.

— Спросила, и Труди ответила: «нет». — Нашей бедной, многострадальной риэлторше пришлось ответить на такое количество чудаковатых вопросов за последние пару месяцев, сколько не приходилось за всю ее карьеру.

Моя младшая сестра выудила телефон и уткнулась в него своей белокурой головкой.

Всё семейство Бейлоров было в машине, за исключением бабули Фриды и моей старшей сестры с мужем. Мы собирались купить дом.

Когда я была маленькой, мы жили в типичном пригородном доме. Нас было всего пятеро: папа, мама, моя старшая сестра Невада и младшая сестра Арабелла. Затем два наших кузена, Берн и Леон, приехали жить с нами, потому что их мать была никудышной, и никто не знал, кем были их отцы. Потом заболел папа. Мы продали дом, чтобы оплатить его лечение и переехали на склад к бабуле Фриде, маминой маме. Папа умер. Невада, которой на тот момент было семнадцать, взяла на себя управление «Детективным агентством Бейлор», нашим семейным бизнесом, и они с бабулей Фридой, занимавшейся танками и мобильной артиллерией, кормили и одевали нас.

В конечном счете, Невада обрела свою магию, и мы стали Домом Бейлор, одним из немногих семейств, способных похвастаться более, чем двумя Превосходными — магами высшего ранга. Невада влюбилась и съехала, я оказалась главой Дома, и одним из моих первых достижений стал взрыв склада, именуемого нами домом. Тот факт, что взрыв был совершенно случайным, не отменял нашей необходимости иметь крышу над головой и не уменьшал моего чувства вины.

Какое-то время мы ютились в старом промышленном здании, которое кое-как превратили в сносное жилище, но все мы его ненавидели. Ведь наши потребности изменились. Все из нас, включая мою младшую сестру, теперь были совершеннолетними. Мы хотели держаться друг друга, потому что любили друг друга, и потому, что Дом Бейлор был новоиспечённым и каждый раз, покидая здание, мы становились прекрасными мишенями. Нам никого нельзя было потерять, наша безопасность заключалась в нашей численности. Но вместе с тем, мы отчаянно нуждались в приватности.

Мы хотели жить вместе, но не друг у друга на головах.

Поиски подходящего дома, да ещё и по карману, заняли целую вечность, но я возлагала свои надежды на этот. Мне он очень понравился.

— Я слышал, что риэлторы обязаны сообщать, если в доме живут привидения, — сказал Леон.

Я посмотрела на маму за рулём. Та ответила мне ехидной улыбкой. Помощи ждать не стоит.

— Оказывается, только четыре штата требуют сообщать о паранормальной активности, — доложила Арабелла. — Девять штатов требуют уведомлять покупателя, если во владении кто-то умер. В Техасе нет ни того, ни другого.

— На участке не было никаких смертей. В доме никто не умер, так что и привидений там быть не может, — сказала я.

— Откуда ты знаешь, что там никто не умер? — спросил Леон.

— Потому что я проверил записи, — пробурчал Берн.

— Это ничего не означает, — отрезала Арабелла.

Очевидно, в машине оказались две команды: команда «Факты» и команда «К черту факты».

— Что, если они это скрыли? — продолжил Леон.

Берн покосился на младшего брата. Когда дело доходило до раскрытия фактов, Берну не было равных. Если была запись чего-то, и эта запись оказалась в компьютере с доступом в интернет — Берн мог ее найти.

Мы съехали с подъездной дорожки и остановились на вершине невысокого холма. Мама посмотрела на десятифутовую стену, которая окружала поместье. Прямо перед нами ее прорезал небольшой арочный туннель, позволяющий попасть во внутреннюю территорию. Обычно вход был заблокирован тяжелыми металлическими воротами, которые сейчас были убраны в стену с левой стороны. С правой стороны, заключенное в толщу стены, находилось караульное помещение.

— С безопасностью тут нормально, — сказала мама.

— Мне нравится, — одобрил Леон. — Если негодяи решат штурмовать стены, мы можем спустить на них дождь из стрел и кипящую смолу.

Ха-ха.

Мама вырулила наш бронированный «Шевроле Тахо» через въезд на переднюю парковку с правой стороны. На одном из парковочных мест уже ждала серебристая «Альфа Ромео» Алессандро.

Все вывалились из машины. Внутренняя подъездная дорога, широкая мощеная, была окружена большими, старыми дубами. Она разворачивалась прямо перед домом, ведя на юг к главному дому. Справа от нас находился большой павильон из камня и дерева с огромными окнами.

Мама кивнула в его сторону.

— Что это?

— Это свадебный павильон. Балочная работа внутри действительно хороша. Я подумала, что если мы должным образом утеплим его, то сможем использовать в качестве офиса.

Леон нахмурился.

— Ты имеешь в виду как отдельное офисное здание? Там, где мы могли бы работать, а затем уходить оттуда и не быть на работе? Так бывает?

Я вздохнула.

— Леон, — сказала мама. — Они с Алессандро провели последние две недели, пытаясь провести инспекцию этого места. Она почти не спала и почти ничего не ела. Насколько я помню, никто из вас, кроме Берна, не помогал. Как насчет того, чтобы спрятать в кобуру свое острое, как бритва, остроумие и постараться не быть самим собой в течение следующего часа?

— Да, мэм. — Леон выпрямился и, казалось, стал выглядеть серьезнее. Это продлится недолго, но попытка была хороша. Моему младшему двоюродному брату было двадцать лет, и он не проявлял никакого интереса к изменению своего образа жизни. Что меня вполне устраивало. Мне нравился Леон таким, какой он есть.

Мама прищурилась на двухэтажное прямоугольное здание по другую сторону дороги.

— А это что?

— Казарма, — ответила я. — Если верить перечню зданий.

Она подняла брови.

— Казарма?

— Да. На нижнем уровне есть кухня, столовая и оружейная. На верхнем уровне комната на десять коек и ванная с четырьмя туалетными кабинками и тремя душевыми.

— Хмм.

Обычно, интерпретировать мамино «Хмм» не составляло труда, но сейчас я понятия не имела, о чем она думала.

Мы пошли по подъездной дорожке. Плотная стена декоративных кустарников обрамляла дубы с обеих сторон, скрывая остальную территорию. Ветви деревьев тянулись друг к другу над нашими головами, и идти по подъездной дорожке было все равно, что идти в зеленом туннеле.

— Красивая дорожка, — сказал Леон.

— Наслаждайся, пока можешь, — сказала я. — Здесь это единственная прямая дорога.

— Сколько говоришь здесь акров? — спросила мама.

— Двадцать три целых и четыре десятых, — ответил Берн впереди нас. — Шестнадцать за стеной, остальные огорожены сеткой.

— Нам нужно будет продолжить стену, — сказала мама. — Сетка ни о чем.

— Вопрос! — вскинула руку Арабелла. — Если мы его купим, можно мне гольф-кар?

— Можешь купить себе гольф-кар за свои собственные деньги, — отрезала мама.

Подъездная дорожка привела нас на большую площадку перед двухэтажным особняком в средиземноморском стиле.

— Главный дом занимает пять тысяч квадратных футов, — сказала я. — Нижний этаж разделен на два крыла. У каждого крыла есть хозяин. Четыре спальни наверху, все с ванными комнатами.

— Четыре спальни? — спросила Арабелла. — Значит, мама и бабуля займут нижний этаж, а мы — верхний?

Сказать, что она казалась не в восторге, стало бы преступно грубым преуменьшением.

— Можем и так сделать, — сказала я, — или мы можем жить в других зданиях.

Арабелла прищурилась.

— Что ещё за другие здания?

Я повернулась спиной к особняку и указала обеими руками в стороны.

Семья повернулась. По обе стороны подъездной дорожки, разделенной живой изгородью, раскинулся лабиринт зданий и зелени. Слева возвышалась круглая башня высотой в три этажа. Справа, наполовину скрытые ландшафтным дизайном, стояли три двухэтажных дома площадью по шестнадцать сотен квадратных футов каждый, соединенные переходом на втором этаже. Между ними и нами располагались сады, скамейки, беседки и водные объекты. Каменные дорожки, спроектированные пьяным моряком, извивались через все это, пытаясь соединить здания и, в основном, терпя неудачу.

Леон заметил башню. Его взгляд стал отсутствующим, что обычно означало, что он думает о летающих кораблях, крылатых китах и космических пиратах.

— Моя.

— Там нужно немного ее подделать, — предупредила я.

— Пофиг.

Берн сделал шаг вперед и пророкотал:

— Мне нравится то место. — Он подождал мгновение, пока слова до нас дойдут, и пошел направо, начиная спускаться по каменной дорожке к домикам.

— Куда ты собрался? — крикнула мама.

— Домой, — ответил он, не оборачиваясь.

Она посмотрела на меня.

— Руне нравятся гостевые домики?

Я кивнула.

Мой старший двоюродный брат и моя лучшая подруга медленно, но верно приближались к браку. Руна с ее родным братом жили с нами, и было все труднее и труднее игнорировать Руну, которая первым делом по утрам выскальзывала из комнаты Берна в ванную через коридор.

Я могла это понять. Мы с Алессандро каждую ночь спали в одной кровати, но по совершенно разным причинам нам обоим было неловко, чтобы он переехал в мою комнату, поэтому мы решили, что он останется в боковом здании, а я буду держать окно открытым. Для него залезать в окно и вылезать обратно было бесконечно предпочтительнее, чем миновать всю мою семью только для того, чтобы добраться до моей двери.

— Где я собираюсь расположиться? — спросила Арабелла. — Я собираюсь расположиться в одном из домиков?

— Я думаю, они определились, — сказала мама, наблюдая, как Берн ускоряет шаг. — Берн и Руна возьмут один, а дети Эттерсонов возьмут другой или другие.

— Позади главного здания есть хижина, — сказала я Арабелле. — Ты можешь жить там.

Она пустилась в обход дома. Мы с мамой пошли за ней следом по узкой дорожке, обрамленной техасскими оливковыми деревьями, текомой с все ещё с последними ярко-желтыми цветами, и зарослями аспидиастров с толстыми зелёными листьями.

— Значит, Берн с Леоном забрали себе самые плюшки, а мне остались одни крошки, — бросила Арабелла через плечо.

— Ага, — кивнула я. — Ты же у нас младшенькая.

Она пробурчала себе что-то под нос. Бесить ее было одно удовольствие.

— Чем, говоришь, было это место? — спросила мама.

— Неудавшимся домом отдыха. Первый владелец построил главный дом, башню Леона и больший гостевой дом. Затем поместье продали человеку, решившему превратить здесь всё в «деревенский» отель для Превосходных и Значительных. На его сайте это называлось «Загородным местом отдыха для хьюстонской элиты».

Арабелла фыркнула.

— Он владел этим место около двенадцати лет и построил все это дополнительное безумие. Его бизнес рухнул, и теперь он пытается избавиться от недвижимости, чтобы рассчитаться с долгами.

Ничто в этом поместье не соответствовало какой-либо планировке. В довершении ко всему, второй владелец счел себя достаточно умелым, и самостоятельно сделал большую часть ремонта и инженерных систем, вместо того, чтобы нанять профессионалов. По словам нашего строительного инспектора, его умелость вызывает большие сомнения.

— Сколько он за него хочет? — спросила Арабелла.

— Двадцать миллионов.

— Это превышает наш бюджет, — заметила мама.

— Не совсем, если мы получим доп. финансирование, — сказала я. Мы уже подали заявку в ипотечную компанию, которой владел Коннор, и она была одобрена в рекордно короткие сроки.

— Мы можем позволить себе оплатить половину, — сказала Арабелла. — Но это место не стоит и двадцати миллионов. Я имею в виду, что у меня даже нет дома. Я буду жить в хижине…

Мы повернули за угол, и вступили на тропинку, оставив зелень позади. Перед нами раскинулся огромный каменный внутренний дворик с гигантским бассейном в римском стиле. За роскошно большим бассейном внутренний дворик сужался в длинную каменную дорожку, которая спускалась к озеру площадью четыре акра. Между бассейном и озером, с правой стороны, стояла еще одна трехэтажная башня.

Там, где башня Леона выглядела как нечто позаимствованное из нормандского замка, эта башня могла бы вписаться на морском побережье Палм-Бич. Аккуратная, белая, с крытыми балконами на двух верхних уровнях и солнечной террасой на крыше, она создавала явную атмосферу отдыха. Узкий проход соединял ее балкон на третьем этаже с главным домом. Из всех здешних домиков это было самое новое место и требовало наименьшего количества работы, чтобы стать пригодным для жилья.

— Твоя хижина, — объявила я.

Арабелла побежала через внутренний дворик.

Мы с мамой прошли мимо бассейна к берегу озера. Вдоль воды тянулась спортивная дорожка, а крыши трех других домов торчали из зелени в случайных местах по ее периметру.

— Южный вход находится там. — Я указала на другой конец озера. — Мы можем организовать бабулин гараж на том месте, лицом к дороге. — Нам придется купить ей гольф-кар, чтобы добираться до него. Бабуля Фрида была энергичной женщиной, но ей было далеко за семьдесят.

— Мы действительно можем позволить себе это место? — спросила мама.

— Да. Если мы отложим двадцать пять процентов, у нас будет достаточно на годовые деловые расходы и останется полмиллиона на ремонт. Нам придется отложить ремонт, и нам нужно будет вложить средства в поголовье скота для получения сельскохозяйственной льготы. В доме уже есть солнечные батареи, так что мы сэкономим на этом немного денег, но нам понадобится помощники по хозяйству и, возможно, какая-нибудь горничная.

Мама ощетинилась.

— Мне никогда в жизни не были нужны горничные. Если ты достаточно взрослая, чтобы иметь свое собственное пространство, ты обязана содержать его в чистоте.

— Я не спорю, но главный дом огромен, и у нас есть еще казармы и офисы. Мы все будем очень заняты. Будет целая армия людей, которых нужно будет контролировать, принимать решения о ремонте, а у нас все еще остается наша обычная нагрузка, а также другие дела…

Мое время больше не принадлежало мне полностью. Часть его принадлежала моей семье и управлению нашим Домом, но другая, значительно большая часть, принадлежала штату Техас и сложным переплетениям, в которых были замешаны магические семьи.

Арабелла вылетела на балкон третьего этажа.

— Нравится ли мне это место? Нет. Я его обожаю!

Мама усмехнулась.

— Что ж, ты получила ее голос. Где вы с Алессандро остановились?

— Вон там. — Я указала налево, где на берегу озера стоял двухэтажный дом. — Он, наверное, сейчас там. Тебе нужно, чтобы я провела экскурсию тебе по главному дому?

Мама отмахнулась.

— Я сама разберусь. Иди к нему.

Я быстро обняла ее, и стала подниматься по лестнице из патио на дорожку, ведущую к двухэтажному дому, который мы с Алессандро выбрали для себя.

Надеюсь, он все еще там. Я отправила ему сообщение, когда мы подъезжали, но он не ответил. Возможно, уснул.

В нашем мире подобные мне, Превосходные, обладают огромной силой. Даже обычные пользователи магии могут вызвать много разрушений, особенно если их магия боевого уровня. Никто не хочет хаоса, который произошел бы, если бы магам позволили беспрепятственно разгуливать по округе. В то время как все подчинялись законам, когда дело касалось магов, гражданские власти оставляли исполнение указанных законов на усмотрение самого магического сообщества. Пользователи магии в каждом штате управлялись Ассамблеей, которая, в свою очередь, подчинялась Национальной Ассамблее.

Национальная Ассамблея назначала Смотрителя в каждый штат, единственного сотрудника правоохранительных органов, личность которого по понятным причинам держалась в секрете. Смотрители расследовали преступления, совершенные магической элитой, и иногда выносили приговоры. Нашим Смотрителем был Линус Дункан, я была его заместителем, а Алессандро выполнял функции нашего Стража. Стражи для Смотрителей были тем же, чем судебные приставы были для судей. Пока Смотрители вели расследование, Стражи охраняли их и применяли силу, когда это требовалось. Как и я, Алессандро всегда был на связи, и Линус часто звонил ему.

В довершение всего, Алессандро привносил себя и свои навыки не только в эту работу, он с головой ушел в наш семейный бизнес, пытаясь внести свой вклад. Он был эффективным и умным, и он увеличил наш доход почти на тридцать процентов, что отчасти стало причиной того, как быстро мы смогли собрать деньги для первоначального взноса. Только Леон зарабатывал больше.

Алессандро работал на износ, он не мог сократить часы работы как Стража, и он не хотел сокращать часы работы в Доме Бейлор, поэтому вместо этого он сократил свой отдых и в итоге засыпал, где ни попадя. Неделю назад, после того как я нашла его спящим на лестнице с недоеденной фахитой на тарелке, я сказала ему, что выставлю его из своей спальни, если он не прекратит. Он поклялся мне, что будет спать не менее семи часов в сутки.

Я добралась до дома. Это был милый двухэтажный домик, как раз подходящий для нас двоих. Лужайка перед ним была зеленой и красивой, несмотря на зиму. Представление Хьюстона о зиме было довольно ограниченным. Тени, моей маленькой черной собачке, понравится эта лужайка. Прямо сейчас ее окружение состояло из мощеной парковки и прогулок на поводке по более мощеным тротуарам, окаймленным узкой полосой травы. Если мы купим этот дом, Тень стала бы тут королевой всего.

Входная дверь была приоткрыта. Я поднялась по ступенькам на крытое крыльцо и вошла в прихожую. Все занавески на окнах были убраны, и дом был полон света. Мои шаги отдавались эхом по травертиновому полу.

Пол, должно быть, стоил целое состояние, и деньги на него явно пошли с кухни, которая выглядела ужасно. Я вошла в нее и остановилась. Дюжина кроваво-красных роз стояла в простой стеклянной вазе, к сожалению, на громадном кухонном островке, который я заменю, как только наскребу на него достаточно денег. Бутылка розового вина «Джулио Феррари» и два бокала ждали на стойке у холодильника.

Алессандро купил для меня вино и розы.

Я улыбнулась.

Мужчина, которого я никогда раньше не видела, вышел в коридор слева от меня, его руки пылали алым. За долю секунды, которая потребовалась мне, чтобы послать волну магии в сторону незваного гостя, Алессандро навис над ним, как мстительный призрак, зажал рот мужчины рукой и вонзил нож ему в бок. Это был быстрый, точный удар, настолько быстрый, что я бы пропустила его, если бы не смотрела прямо на них.

Алессандро повернул нож. Его лицо было спокойным и расслабленным, глаза сосредоточенными, но не пугающими. Глаза мужчины закатились, и он слегка осел на Алессандро. Мужчина, которого я любила, поднял свою цель, как малыша, и аккуратно уложил его на островок, все еще держа нож между ребер. Ваза соскользнула, и я поймала ее чисто рефлекторно.

Человек только что умер передо мной, не издав ни единого звука. Это было одновременно прекрасно и ужасающе.

— Аркан? — спросила я.

Он кивнул.

Аркан был монстром в шкафу, страшилищем под нашей кроватью. Бывший правительственный агент Российской империи, он обосновался в Канаде и собрал вокруг себя команду наемных убийц. Он строил заговоры, убивал и вмешивался в политические дела по всему миру, но особенно в Северной Америке. Он был настолько опасен, что база данных Смотрителей присвоила ему черную метку, обычно предназначенную для диктаторов небольших стран и глав всемирных террористических организаций.

Линус Дункан хотел убить его, потому что Аркан украл образец сыворотки Осириса у Соединенных Штатов. Полтора века назад открытие сыворотки привело к появлению наследственных магических талантов, которые сформировали наш мир. Использование сыворотки теперь было запрещено международным договором, и ее защита была одним из высших приоритетов Смотрителей. Алессандро хотел убить Аркана, потому что Аркан убил его отца. Я хотела убить его, чтобы уберечь Алессандро. Мы дважды сталкивались с ним, и оба раза Аркан терял оперативников и союзников, но сам человек оставался вне нашей досягаемости и юрисдикции.

Безжизненное тело наемника лежало на нашем кухонном столе. Аркан не отправил кого-то серьезного. Он прислал кого-то, достаточно умелого, чтобы подобраться ко мне, не ожидая, что этот человек выживет. Аркан разменивал человеческую жизнь просто на то, чтобы похлопать нас по плечу и сказать: «Прекрасный дом. Я не забыл о вас».

Алессандро взял вазу из моих рук и обнял меня, притягивая к себе.

— Каталина, пусть это тебя не беспокоит. — Его голос был интимным и теплым. — Мы вместе, остальное нипочем.

Я прислонила голову к его груди. Нам придется иметь дело с Арканом, пока угроза в его лице не будет устранена, мы не будем счастливы в полной мере.

Он никогда о нас не забывал. В прошлом году, сразу после того, как мы уничтожили ту конструкцию в Дыре, Аркан, который был связан со всем этим, послал своего любимого телекинетика Ксавьера Секаду, побудить нас отступить. Мы сказали ему, куда он может засунуть свое предложение.

Ксавьер ненавидел Дом Бейлор и особенно меня огнем десяти тысяч солнц. Когда-то он был членом большой семьи Коннора по материнской линии, но после того, как я раскрыла тот факт, что он активно пытается саботировать свадьбу Коннора и Невады, его выгнали. Я ожидала, что Ксавьер нанесет ответный удар после Дыры, но он этого не сделал. Вместо этого он отправился в Испанию и напал на свою бывшую семью. Он не нацеливался на взрослых. Нет, Ксавьер приехал за Мией Розой, десятилетним ребенком, потому что она была будущей Превосходной и гордостью семьи.

Если бы она была немного менее обучена или если бы его сила была немного более стабильной, он бы убил ее. Она выжила, но провела несколько месяцев в больнице. Сказать, что Коннор хотел наложить руки на шею Ксавьера, было бы преуменьшением. И Аркан, который санкционировал все это, послал Мие Розе цветы в больницу с открыткой, на которой было написано: «Скоро увидимся».

Вот с таким противником мы имели дело. Вот кто стоял между нами и нашим счастьем.

— Такого больше не случится, как только мы переедем, — сказал Алессандро.

— Знаю. — Наша частная охрана была первоклассной, а наш начальник службы безопасности была исключительной.

Я бы не позволила Аркану испортить этот дом. Нет, это был бы наш дом, и я сделаю его безопасным и уютным.

— Налить вина? — спросил он.

— Нет.

Лицо Алессандро потемнело.

— Все пошло не совсем так, как я хотел.

— О чем ты?

Алессандро посмотрел на мертвеца.

— Но тогда, может быть, это и к лучшему. Более честно.

Он сделал шаг назад. Маленькая коробочка появилась в пальцах Алессандро как по волшебству.

Вино, цветы, новый дом, коробочка из ювелирки. Мой мозг соединил части головоломки в яркой вспышке молнии, и я поймала его за руку как раз в тот момент, когда он начал опускаться на колени, удерживая его на ногах.

— Никаких коленопреклонений. Умоляю.

Он открыл коробочку. На черном бархате покоилось золотое кольцо, увенчанное овальным рубином.

— Это не семейная реликвия, — сказал Алессандро с мрачной искренностью. — Я не забирал его у своей семьи. Я спроектировал его для тебя и заказал. Никто другой никогда не носил его, и если ты скажешь «нет», то никто никогда его и не наденет.

Ограненный камень сверкал между нами, как звезда, попавшая в каплю крови.

— Я люблю тебя всем сердцем, — сказал он. — Я не могу обещать тебе спокойной жизни, но я обещаю тебе, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива. Ты выйдешь за меня замуж?

Он замолчал, и я увидела, как в его глазах промелькнула неуверенность. Несмотря на все, через что мы прошли, он не знал, каким будет мой ответ. Это была та часть дороги, где наши два пути либо сходились, либо расходились. Одно слово, одно крошечное словечко, и наша жизнь необратимо изменится. Этот момент был настолько глубоко интимным, что почти причинял боль.

Я встала на цыпочки, обвила руками его шею и посмотрела ему в глаза.

Он ждал моего ответа.

Я поцеловала его и прошептала:

— Да. Мой ответ: да.

Глава 1

Полгода спустя

Утро понедельника началось плохо и становилось только хуже.

С экрана компьютера меня пытался сверлить глазами Рубен Хейл. Я одарила его своим патентованым взглядом Тремейн. К сожалению, вживую он срабатывал куда лучше. Сложно излучать смертоносную угрозу через видеосвязь.

— Мы не будем ничего делать, пока не получим аванс.

Рубену было под пятьдесят, у него был бронзовый загар на лице, коренастое телосложение и тяжелая челюсть. Он также был Значительным. Во многих отношениях иметь дело со Значительными было сложнее, чем с Превосходными. Превосходные были подобны тиграм, смертоносные, но избегающими конфликтов, потому что, когда Превосходные сражались, целые городские кварталы оказывались сожженными дотла. Большинство Превосходных считали ниже своего достоинства запугивать пользователей магии меньшего ранга. Они считали само собой разумеющимся, что их будут уважать, и у них была репутация, которую нужно поддерживать.

Значительные хотели быть Превосходными. Их способности ставили их выше большинства пользователей магии, но все же ниже желанного верхнего уровня силы. Многие из них чувствовали себя вынужденными использовать свой вес, чтобы обеспечить признание их особого статуса. Они ненавидели Превосходных, поэтому, когда предоставлялась возможность безопасно разозлить Превосходного, они ухватывались за нее.

— А теперь послушайте меня. — Рубен наклонился ближе к экрану, открывая мне потрясающий вид на волосы, торчащие из его носа. — Я повелся на вас по одной причине. Вы дешевле, чем Монтгомери.

— Дешевле, мистер Хейл. Это не означает, что бесплатно.

Этим делом занимался Алессандро. Вообще должен быть ответить на звонок он, но в данный момент он охотился за Дагом Гандерсоном, еще одной колоссальной занозой в заднице. Будучи магом преобразований, Даг обладал способностью заряжать ракеты магической энергией. Он использовал свои способности, чтобы ответить на личную обиду, превратив обычный град в магический метеоритный дождь, случайно при этом повредив муниципальное здание.

Ассамблея штата Техас оштрафовала его, ожидая немедленной оплаты. Вместо того чтобы выплатить компенсацию, Гандерсон продолжал скрываться от властей, устраивая беспорядочные обстрелы различных целей. Ассамблее надоели попытки разыскать его, и она обратилась за помощью к Линусу, который послал Алессандро позаботиться об этом.

Выражение глаз Рубена подсказало мне, что он привык давить на людей, словно бульдозером, чтобы добиться своего. Я могла понять, почему Алессандро воздерживался от выполнения какой-либо реальной работы до тех пор, пока не прибудет оплата. На сегодняшний день срок оплаты был просрочен на шесть дней.

— Вы должны быть благодарны, что у вас есть работа, — прорычал Рубен.

Громкие голоса просочились в мой кабинет через стеклянную дверь и стены. Кто-то, или, возможно, несколько человек, кричали в конференц-зале. Странно. Я не могла вспомнить ни одной крупной проблемной встречи, запланированной на сегодня.

— Да вы знаете, с кем вы говорите? — возопил Рубен.

По-видимому, мы достигли стадии переговоров: «Да как вы смеете!».

— Вы подписали договор, мистер Хейл. Согласно условиям…

— Условия меняются.

— Не после того, как вы поставили под ними свою подпись. Вам стоит освежить в памяти определение контракта.

Матильда пробежала мимо моей двери с развивающимися длинными волосами, промелькнув своими худыми десятилетними ногами.

— Вам повезло, что вам досталось мое дело. Очевидно, вы в нем не нуждаетесь.

— Дело предполагает компенсацию за работу. То, о чем вы просите — это благотворительность.

Рубен выпучил глаза и раздул ноздри.

Мимо моего кабинета пробежал Рагнар. Сначала дочь Корнелиуса, теперь брат Руны. Что там вообще происходит?

— Да кем вы себя возомнили? — взорвался Рубен.

— Значительный Хейл! — рявкнула я голосом Трейман. — Кто я такая, не подлежит сомнению. Моя личность, как Превосходной и главы моего Дома, является достоянием общественности. Единственное, что вызывает сомнение — это ваша платежеспособность. Вы потратили достаточно моего времени впустую. Считайте наше соглашение недействительным.

— Вы…

— Не спешите, подумайте, и очень тщательно выбирайте свои следующие слова. С меня хватит вашего позерства. Не делайте себя и свою семью центром моего безраздельного внимания.

Его рот захлопнулся, и он сел ровнее.

— Мисс Бейлор…

— Превосходная Бейлор.

— Превосходная…

Я взяла его контракт и разорвала надвое.

— Наш разговор окончен.

Он в шоке уставился на меня.

Я закончила разговор, подошла к двери и распахнула ее. На меня обрушилась волна шума. Несколько человек закричали одновременно, хор гнева и печали перемежался с рыданиями женщины.

Я прошла по коридору и распахнула дверь конференц-зала. Восемь человек, четверо из них средних лет, сидели и ползали по полу. Матильда и Рагнар стояли в сторонке, выглядя сбитыми с толку.

— Что здесь происходит?

— Она пропала! — простонал за столом белый мужчина лет шестидесяти, закрыв рукой глаза. Белая женщина, на пару лет моложе его в мятном костюме от «Шанель», утешающе приобняла его за плечи.

— Кто пропал? — строго спросила я.

— Ядвига, — сообщила Матильда.

— Вы двое, марш в коридор.

Я вытолкала детей в коридор и закрыла за ними двери.

— Какое отношение первая королева Польши имеет ко всему этому?

Рагнар уставился на меня, разинув рот.

— Откуда ты это знаешь?

Я понятия не имела, откуда мне известно имя первой польской королевы. Это был просто один из случайных фактов, застрявших у меня в голове.

— Ядвига — паук, — пояснила Матильда. — Очень особенный паук.

О нет.

— Это семья Дабровски?

Рагнар кивнул.

Ядвига была совершенно особенным пауком. Размером с карликового тарантула с тыквенной грядки, он был блестящим, как полированное красное дерево. В отличие от брюшка типичного паука, задний сегмент Ядвиги резко обрубался, будто был отрезан, оканчиваясь затвердевшим диском с рисунком, похожим на какую-то древнюю маску. Это придавало пауку уникальную форму песочных часов.

Такой отличительный диск был обнаружен только у одного вида: Гигантской Циклокосмии рикетти. Они были чрезвычайно редки (до сих пор было найдено всего семь экземпляров) и ужасно дорогими. Трифон Дабровски, глава Дома Дабровски, приобрел Ядвигу за кругленькую сумму в 250 000 долларов у китайского фермера, выращивающего апельсины, который и нашел ее. Трифон каким-то образом протащил этого драгоценного паука через таможню и поместил его в роскошный террариум в особняке Дома Дабровски, чтобы он стал звездой его ослепительной коллекции паукообразных, но неделю спустя его украли.

Благодаря Корнелиусу наша фирма заработала репутацию специалистов по разрешению сложных дел с животными, поэтому, когда Дом Дабровски потерял паука, мы оказались естественным выбором. Они практически швырнули в нас своими деньгами.

— Насколько я помню, мы отказались браться за это дело. Матильда, твой отец доступно пояснил, что пауки требуют конкретного мага-арахнида, а вы с ним оба специализируетесь на птицах и млекопитающих.

Матильда вздернула подбородок. Я знала этот взгляд. На меня вот-вот обрушится длинный логический аргумент. Если я позволю его выдвинуть, мы проторчим здесь весь день.

— Помимо этого, этот паук еще и ввезен в США контрабандой. Матильда, что означает «контрабанда»?

— Незаконный ввоз или вывоз из страны, — сказала она.

— Ключевое слово — «незаконный». Ни Дом Бейлор, — я посмотрела на Матильду, — ни Дом Харрисон, — я посмотрела на Рагнара, — ни Дом Эттерсон не могут быть причастны к контрабанде редких и исчезающих видов.

— Технически… — начала Матильда.

— Нет.

— Я почувствовала паука. Она была напугана и в стрессе.

Я посмотрела на Рагнара.

— Быстро поясни.

— Матильда хотела найти паука, чтобы узнать, сможет ли она с ним установить связь.

— С ней, — поправила Матильда.

— Базилий Дабровски украл паука у своего брата. Мы нашли его и попытались отдать его/ее обратно. Они повздорили в конференц-зале. Трифон сказал Базилию, что он никогда больше не увидит Ядвигу, а Базилий набросился на него и попытался вырвать террариум у него из рук. Тот упал, и Ядвига сбежала в вентиляцию.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Матильде десять. Ей позволено быть безрассудной и не думать о возможных последствиях своих действий.

Матильда выглядела так, словно ей влепили пощечину.

— Тебе шестнадцать лет. Тебе осталось меньше двух лет до того, как стать совершеннолетним.

— Мы найдем его, — пообещал Рагнар.

— Как вы вообще оказались вовлечены в это? Вы оба являетесь исполнителями, поэтому ни у кого из вас нет полномочий принимать дела. Кто подписал этот контракт? Чье имя указано в документах?

Дети замолчали.

Это не мог быть Корнелиус. Ему было очень неловко из-за всего этого дела. Кто в мире дал бы десятилетней Превосходной анимагу, и шестнадцатилетнему Превосходному магу по ядам свободу действий в деле о незаконном похищении паука…

Ну, конечно. Он единственный, кто мог это сделать.

На моем столе завибрировал телефон. Номер незнакомый. Я ответила на звонок.

— Заместитель Бейлор, — произнес низкий голос.

Во всем штате Техас лишь горстка людей знала, что я заместитель Смотрителя. Я указала на Рагнара и Матильду, потом на пол, показывая, что хочу, чтобы они оставались на месте. Затем я проскользнула в свой кабинет и закрыла дверь.

— Да?

— Меня зовут Стефан Грегуар. Я метрдотель «Передышки».

«Передышка» была очень изысканным, эксклюзивным, французским рестораном, обслуживающим элитную клиентуру. Когда влиятельные люди Хьюстона хотели пообедать приватно, чтобы незаметно обсудить дела, они отправлялись в «Передышку». Никто из них не знал, что им тайно владел Линус.

— Мы встречались, — напомнила я ему. — Что я могу для вас сделать?

— Произошло убийство, — сказал мистер Грегуар. — Я пытался связаться с Превосходным Дунканом, но он не отвечает.

— Кто убит?

— Лусиана Кабера.

Вот дерьмо.

— Кто еще знает?

— Вы второй человек, которому я позвонил. Мне было поручено связаться с вами, если Смотритель будет недоступен.

— Соблюдайте спокойствие. Закройте ресторан. Сейчас я к вам приеду.

Я повесила трубку и набрала номер Линуса. Один гудок, второй, третий…

Линус всегда отвечал на мои звонки. Ночью или днем, в любое время, он снимал трубку после второго гудка.

Четвертый, пятый…

Он всегда предупреждал меня, если ожидал, что будет недоступен. У нас с Алессандро была назначена встреча с ним сегодня вечером. Я повесила трубку и открыла дверь.

Матильда и Рагнар, моргая, уставились на меня.

— Уведите семью Дабровски отсюда и найдите этого дорогого, в стрессе напуганного паука, прежде чем она кого-нибудь укусит или отложит яйца.

Я побежала по коридору к выходу, набирая номер Алессандро. Он уехал этим утром, чтобы выследить Дага Гандерсона. Он ответил мгновенно.

— Где ты?

— Подъезжаю к воротам.

— У меня чрезвычайная ситуация, — сказала я ему.

— Мы возьмем мою машину.

Я покинула здание и выбежала на солнечный свет, набирая номер Леона по пути к воротам.

— Если это из-за паука… — начал Леон.

— С пауком позже разберемся. Линус не отвечает на звонки. Мне нужно, чтобы ты поехал к нему домой.

— Еду.

— Позвони мне, когда доберешься туда.

Серебристая «Альфа-Ромео» Алессандро пронеслась через ворота и затормозила передо мной. Я села в машину, мы развернулись и помчались по подъездной дорожке.

— Куда? — спросил Алессандро.

— В «Передышку». Убита Спикер Ассамблеи штата Техас.

Глава 2

«Передышка» занимала красивое двухэтажное здание на углу Милам и Аниты, в центре города. В Хьюстоне были лакшери места, но этот район не был одним из них. Здесь размещались типовые жилые комплексы, караоке-бары, бистро и закусочные на вынос. «Чипотле» и «Старбакс» пустили здесь свои корни и наслаждались интенсивным пешеходным движением молодых специалистов, которые останавливались по пути в стальные, стеклянные башни Северо-восточного Мидтауна или из них.

«Передышка» маскировалась под обычный ресторан среднего уровня. Построенный из красного кирпича, он мог похвастаться большими арочными окнами на первом этаже, и если вы войдете в его парадную дверь, то найдете сытное меню из техасских стейков с нотками французского колорита. Особые клиенты не входили через парадную дверь. Они входили через боковой вход, и их вели по узкой лестнице на второй этаж. Там у них был выбор между просторной столовой со столами, расставленными далеко друг от друга, чтобы обеспечить уединение, или патио, обеденной зоной под открытым небом, окруженной с двух сторон стенами из растений, а с третьей — каменной кладкой, на которой были вывешены произведения искусства на тему Старого Запада, старинные карты в рамках и черно-белые фотографии на случай, если посетители каким-то образом забудут, что они в Техасе.

На этой стене и висела Лусиана Кабера, между групповым снимком нескольких ковбоев и сказочным оригиналом Доусона Доусон-Уотсона*, изображающим поле, усеянное синими шляпками[1].

Двухфутовый металлический шип пригвоздил ее к камню в районе груди. Второй шип торчал из ее открытого рта. При жизни она была стройной женщиной с короткими вьющимися волосами, которые она с небольшим намеком на мужские прически политиков. На ее лице часто сияла улыбка, она много жестикулировала при разговоре, и в ее глазах искрилась жизнь.

То, что висело на стене, было ее бледной, безжизненной имитацией. Кровь пропитала ее бежевый костюм. Ее фирменные очки с темно-зеленой оправой валялись на земле. Ее черные туфли-лодочки упали, а босые ноги, подвешенные в шести дюймах над полом, безвольно болтались. От ее ног с бледно-зеленым лаком на ногтях веяло чем-то тревожным и уязвимым. Я никогда не видела ее без обуви. Это казалось неправильным. Я не могла этого объяснить, но данный вид заставил образоваться комок в моем горле.

В первые несколько месяцев работы на Линуса я твердила себе, что, в конце концов, я буду нечувствительна к явной жестокости магического боя. И вот прошло почти два года, теперь я знала лучше. Когда я видела тело, изуродованное чьей-то силой, желание убежать, тревожное ощущение опускающегося живота и сжатого невидимым кулаком горла, никуда не девалось. Оно навсегда останется со мной, но я научилась как-то обходить это стороной, чтобы делать свою работу. В этом, кстати, мне помогали перчатки. Когда я надевала перчатки перед приходом на место преступления, какая-то часть меня воспринимала их как сигнал, что пришло время отбросить тревоги и страхи.

Алессандро уставился на труп. Его лицо потемнело.

Когда граждане Техаса узнают, что спикер Ассамблеи убита, дерьмо с ужасающей силой обрушится на вентилятор. Последствия будут катастрофическими, а наша работа заключалась в том, чтобы сдержать это.

Первоочередной задачей было перенести место преступления подальше от «Передышки». Тело Лусианы должно было быть обнаружено — она была слишком заметна, чтобы просто исчезнуть. Если оно будет обнаружено здесь, «Передышка» с сотрудниками станут центром внимания средств массовой информации, что подорвет нашу способность вести расследование. А нам любой ценой нужно было избежать света гигантского прожектора, направленного на Линуса.

Алессандро набрал номер.

— Мне нужна команда по зачистке, наивысший приоритет. Документируйте, переносите, воссоздавайте заново. — Он дал им адрес «Передышки» и повесил трубку.

Иногда наши мысли были настолько синхронны, что это было почти пугающе.

Я заставила себя внимательно осмотреть тело. Угол входа обоих шипов наводил на мысль о нисходящей траектории. Первый шип так глубоко вонзился в стену, что выступал всего на четыре дюйма. Второй едва держался, почти все его двадцать дюймов были видны. Оба шипа заканчивались металлическим кольцом с отверстием, достаточно широким, чтобы пропустить через него тяжелую веревку.

Мне это не понравилось. Нисколько.

Алессандро уставился на шипы, затем наклонил голову и посмотрел на башню из бетона и стекла в паре кварталов к юго-востоку.

— Мистер Грегуар, пожалуйста, расскажите, как все произошло, — попросила я.

Стефан Грегуар кивнул. Среднего роста, ему было за сорок, белый, гладко выбритый мужчина с техасским загаром и темными волнистыми волосами, тронутыми сединой. Он носил очки, его костюм был безупречно сшит, и он казался невозмутимым, несмотря на человеческое украшение на стене его ресторана. Официантка рядом с ним, молодая блондинка в черно-белой униформе, была далеко не так спокойна. Она сжала руки в кулаки и уставилась в пол перед собой. Я понимала это побуждение. Мне бы тоже хотелось уставиться в пол.

— Мадам Кабера прибыла одна в две минуты двенадцатого. Она сообщила мне, что ожидает гостя, — сказал мистер Грегуар.

— Она сообщила кого?

— Нет. Она села за свой обычный столик. — Он указал на стол в восьми футах от них, где один из стульев был опрокинут. — Симона принесла ей ее обычное вино. Она предпочитала выпить бокал La Scolca Gavi перед едой.

— Она сделала заказ?

— Не сразу. Это был ее обычай — тянуть. Ей нравилось потягивать вино и заниматься своей работой. Обычно она подавала сигнал персоналу, когда была готова сделать заказ.

Я уже обедала здесь раньше, с Линусом. Ресторан «Передышка» подписался на европейскую школу гостеприимства. В отличие от американских официантов, которых поощряли постоянно подходить к клиентам, персонал «Передышки» предоставлял посетителей самим себе. Они не игнорировали клиентов, просто не вторгались в их личное пространство. Клиенты же легким жестом или взглядом почти мгновенно подзывали официанта, когда им было нужно. Прервать трапезу, предложив добавки или принести чек, было бы верхом грубости.

— Мадам Кабера сидела около шести минут. Первый снаряд, попав ей в грудь, поднял ее со стула и пригвоздил к стене. Второй снаряд угодил ей в лицо. Смерть была мгновенной. У нее даже не было возможности закричать.

Мы искали Превосходного или Значительного телекинетика. Шип, выпущенный из оружия, попал бы в Лусиану под углом вниз и продолжил бы движение в этом направлении, пронзив стул и, вероятно, опрокинув его. Мы бы нашли ее на полу. Но телекинетики почти никогда не бросали предметы по прямой на значительное расстояние. Они бросали их по цепной кривой. Снаряд пикировал вниз и снова взмывал вверх, нарисовав неглубокую букву U.

Коннор однажды объяснил это, когда обучал нас реагировать на телекинетические угрозы. Он был очень техничен в этом вопросе, но в основном все сводилось к трем вещам. Во-первых, человек, увидевший приближающуюся к нему ракету, естественно, вскочит на ноги или отступит назад. Изгиб гарантировал, что снаряд все равно достанет его на подъеме, и именно поэтому Лусиана теперь висела на стене. Во-вторых, предмет, брошенный мощным телекинетиком, обладал большой кинетической силой. Даже если он не убьет цель, этот взмах подбросит цель в воздух, отбросит ее с того места, где та находится, что приведет к дополнительному урону. И, в-третьих, изгиб казался более естественным, чем прямая линия. Телекинетики, использующие его, бьют с большей точностью. От этой привычки было трудно избавиться, и озадаченный телекинетик почти всегда делал вираж. Если вы случайно заметили, что что-то к вам приближается, единственный способ избежать этого — упасть под него как можно ниже. Лусиана никогда об этом не слышала.

— Кто еще был во внутреннем дворике? — спросил Алессандро.

— Превосходная Кертис и ее дочь.

Дом Кертисов специализировался на садоводстве, в частности на выращивании хлопка, подсолнечника и кукурузы. Им только этого не хватало. Они бы спокойно встали и ушли, и разговаривать с ними было бы бесполезно.

— У вас есть видеозапись? — спросил Алессандро.

— «Передышка» не снимает гостей.

Это было совершенно непохоже на Линуса. Хм.

— Вы можете точно сказать мне, что сказала вам Превосходная Кабера?

Мистер Грегуар открыл рот и сказал голосом Лусианы Каберы:

— Стефан, мы снова встретились.

Он снова переключился на свой собственный голос.

— Всегда рад Вам, мадам. Ваш обычный столик?

— Да, пожалуйста. Я ожидаю гостя. — И снова безупречный женский голос.

— Очень хорошо, мадам.

Алессандро тихо рассмеялся.

Аудио-мнемоник. Линусу не нужна была система видеонаблюдения. Мистер Грегуар был идеальным записывающим устройством.

Зазвонил мой телефон. Команда по зачистке была здесь.

— Мистер Грегуар, наши люди внизу, пожалуйста, впустите их.

Он кивнул и удалился с официанткой на буксире. Симона практически споткнулась о собственные ноги, чтобы убежать.

Алессандро кивнул на башню.

— Что это за здание?

Я взглянула на свой телефон и нажала карту.

— ХОК. Хьюстонский общественный колледж. Думаешь, крыша?

— Да. Я бы там обосновался.

Я покопалась в телефоне и показала ему изображение двухфутового шипа с кольцом на тупом конце. Он выглядел идентично тем двум, что торчали из Лусианы.

— Шип марлина, — сказал Алессандро. — Используется моряками для плетения канатов.

Большинство телекинетиков бросают арбалетные болты или гигантские шампуры в форме гвоздя. Я знаю только одну семью, которая бросает шипы марлина.

Алессандро поднял брови.

— Дом Рогана?

Я кивнула.

— Телекинетик, что напал на нас в Дыре, также использовал шипы марлина.

— Ты думаешь, это Ксавьер? — Опасный огонек вспыхнул в глазах Алессандро.

— Я серьезно сомневаюсь, что Коннор взобрался на здание ХОК и вбил два гигантских шипа в спикера Ассамблеи Техаса. Если бы он хотел убить ее, он бы сделал это тихо.

Контроль моего зятя был просто зашкаливающим. Если бы он хотел убить Лусиану, он уже точно не сделал бы это таким образом. Он мог бы перерезать ей горло лезвием бритвы с расстояния в сотни ярдов, или задушить ее собственным ожерельем или одеждой, или воткнуть крошечную иглу ей в глаз, воздействуя на ее мозг. Здесь же было громко и агрессивно. Это, скорее всего, Ксавьер. У меня не было доказательств, но я знала, что это был он. Это было в его манере.

У Алессандро зазвонил телефон. Он уставился на него, как на змею.

— Пожалуйста, извини, я должен ответить. — Он ушел, говоря по-итальянски, слишком тихо, чтобы я могла расслышать.

С ним что-то происходило, и это что-то было нехорошим.

Я снова посмотрела на шип.

Пока Аркан не добрался до него, магические таланты Ксавьера были скромными. Когда Аркан много лет назад украл образец сыворотки Осириса, занеся себя в постоянный список подозреваемых Линуса Дункана, он сохранил часть ее. Как только кто-то принимал сыворотку, ее действие сохранялось на протяжении поколений, и если кто-либо из потомков этого человека попытается принять ее снова, она убьет их. Аркан был одержим идеей найти способ избежать этой неминуемой смерти, и он использовал Ксавьера в качестве подопытного кролика. Большинство подопытных Аркана умирали в агонии, но Ксавьер выиграл в лотерею «жизнь или смерть», став невероятно могущественным Превосходным.

Ксавьер вырос в тени моего зятя. Для него Коннор, его дальний родственник, был примером всего, чего Ксавьер хотел достичь. Коннор был невероятно могущественным, богатым и уважаемым, героем войны, на которого равнялась вся семья. Для кого-то вроде Ксавьера с его скромным телекинетическим талантом и тягой к прекрасному, Коннор был на вершине всего, чего он когда-либо надеялся достичь. Теперь, благодаря Аркану, он думал, что достиг этой высоты, выставляя напоказ свою силу. Шипы были особым посланием Коннору, типа «да пошел ты»:

Ты не думал, что я достаточно силен, чтобы использовать это. Посмотри на меня сейчас.

Алессандро, широко вышагивая, вернулся, убрав при этом телефон. Ему и Ксавьеру нужно было свести счеты. Алессандро пытался убить Аркана в отместку за убийство своего отца. Ксавьер сбил его полуприцепом, чуть не оборвав его жизнь.

Я посмотрела в глаза Алессандро и увидела холодную ярость. Страх ударил меня прямо в живот. Я провела последние шесть месяцев, делая все, что могла, чтобы избежать конфронтации между ним и Арканом, но она приближалась, как мчащийся поезд, неудержимо и неизбежно.

— Это было санкционировано, — сказал Алессандро.

Я кивнула. Так и должно было быть. Несмотря на все свое безумие, Ксавьер боготворил землю, по которой ходил Аркан. Он бы не убил спикера Ассамблеи Техаса в одиночку. Аркан был позади него, держа своего питомца на поводке. Он указал на мишень, и Ксавьер укусил ее.

— Это так… — Я махнула рукой в сторону тела.

— Громко, — закончил Алессандро с мрачным выражением на лице.

Это было непохоже на Аркана. Он предпочитал действовать из тени. Он посылал сообщение? Кому? Почему? Было ли это кому-то близкому Лусианы?

Лусиана Кабера была Превосходной-халсионом. Она специализировалась на успокаивающей магии. Псионики подстрекали толпы, а халсионы успокаивали их. Два десятилетия назад в блоке Эллис, самой опасной тюрьме в Техасе, бушевал бунт. Власти искали ненасильственное решение, поэтому они обратились к лучшему магу-халсиону в штате. Лусиана вошла в тюрьму одна и безоружная, и когда шерифы последовали за ней пятнадцать минут спустя, они обнаружили заключенных, сидящих рядами вдоль стен коридора и тихо улыбающихся. С этого дня началась ее политическая карьера.

В своей политической жизни Лусиана была выше всяких похвал. Она подошла к Ассамблее с позиции опытного учителя средней школы, что означало, что она была достаточно строгой, чтобы следовать процедуре, но достаточно гибкой, чтобы идти на компромиссы там, где требовалось особое отношение. В своей повседневной жизни Лусиана руководила клиникой, которая лечила людей, страдающих от тревоги. Она закончила Гарвард, получив докторскую степень по психологии.

Ничто из этого не должно было поставить ее под прицел Аркана. Мне нужно было больше информации. Где, черт возьми, был Линус?

Мой телефон заиграл «Пригоршня долларов»[2]. Леон. Не стал писать, позвонил.

Я ответила на звонок. На экране появилось лицо Леона.

— Я у Линуса. Ворота закрыты. Я ввел код, он не сработал. Я позвонил. Ни по телефону, ни по внутренней связи никто не отвечает. Кроме того, есть вот это.

Он переключился на другую камеру. Клавиатура у ворот светилась желтым. Она должна была загореться зеленым, когда он ввел код.

Линус активировал протокол осады. Дерьмо.

— Ты хочешь, чтобы я перепрыгнул через ворота?

— Нет! Не заходи внутрь. Леон, там все напичкано оружием. В тот момент, когда ты ступишь туда, турели разнесут тебя в клочья.

— Хорошо. Не нужно драматизировать.

— Пожалуйста, дождись меня.

— За воротами? — Он очень широко раскрыл глаза.

— Леон!

— Не волнуйся. Я уловил.

Шальная мысль промелькнула у меня в голове. Она была расплывчатой и бесформенной, но очень тревожной.

— Ты можешь показать мне ворота, не прикасаясь к ним?

Экран телефона развернулся и показал мне кованые железные ворота. Двор стоял нетронутым.

Алессандро посмотрел на меня.

— Что там?

— Там нет тел.

Для Линуса активация локдауна означала, что он либо ожидал нападения, либо оно уже произошло. Он раньше отвечал на мой телефонный звонок во время нападения.

— Леон, дождись нас. Пожалуйста.

— Хорошо.

Он повесил трубку.

Мистер Грегуар появился снова, ведя во внутренний дворик команду из пяти человек, каждый из которых нес большую спортивную сумку. Они поставили сумки на пол, достали защитные костюмы и надели их. Ко мне подошла пожилая чернокожая женщина. Мы и раньше работали вместе. Я не знала ее имени, но я знала, что Линус доверял ей. Она назвала себя командиром команды 1, и я так к ней и обращалась.

— Как долго и где? — спросила я ее.

— Девяносто минут. Склад на улице Сидар-Крэст.

Она дала мне адрес и застегнула молнию на защитном костюме. Команда собралась у тела, расстилая полиэтилен.

— Мне нужен зип-пакетик и ее сумочка, — сказала я.

Один из техников принес мне пакетик и сумку. Я расстегнула ее и заглянула внутрь. Пачка бумажных салфеток, стеклянный футляр, розовая щетка… Этого было достаточно. Я выудила щетку, сунула ее в зип-пакет и махнула технику рукой.

Я защелкнула пакетик. Возможно, я ошибалась, но на всякий случай.

Я отвернулась от команды и посмотрела на мистера Грегуара.

— Спикера Каберы сегодня здесь не было.

— Понятно.

— С Симоной будут проблемы? — спросил Алессандро.

— Отнюдь. Я очень тщательно подбираю персонал.

Оставались Кертисы, которые не захотят говорить из-за страха быть замешанными, Ксавьер уже давно должен был уйти, как и тот, с кем встречалась Кабера. Это была наша единственная нормальная зацепка. С момента предполагаемой встречи за ланчем прошло больше часа, а ее гость так и не появился.

Лязгнул металл, когда один из членов команды металлическими щипцами вытащил шип из стены.

Я кивнула мистеру Грегуару, и мы с Алессандро поспешили вниз. Мы вышли из ресторана и направились к «Альфе» Алессандро. Я бы предпочла пробежаться, но никогда не знаешь, кто за тобой наблюдает.

Мы залезли в машину, Алессандро завел двигатель, и он с ревом ожил.

— К Линусу? — спросил он.

— Да. — Пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста, пожалуйста, будь в порядке.

Он включил передачу. «Альфа» вылетела со стоянки и помчалась по улице на головокружительной скорости.

Линус Дункан жил в Ривер-Оукс, самом престижном районе Хьюстона, полном особняков, обсаженных деревьями улиц и приводящих в бешенство лежачих полицейских. Алессандро был демоном скорости, и он выиграл нам дополнительные десять минут на шоссе, но Ривер-Оукс не позволял поддерживать какую-либо скорость.

Бам.

Бам.

— Merda!

Дерьмо — отличный способ описать это. Я снова попробовала дозвониться. Не отвечает.

— Ты думаешь, с ним что-то случилось? Что-то серьезное? — спросил Алессандро.

— Он активировал протокол осады.

— Это не значит, что он мертв. Это может быть проверкой.

Я посмотрела на него.

Он пожал плечами.

— Линус может сидеть в этом доме с таймером, ожидая, сколько времени нам потребуется, чтобы понять.

— Я надеюсь, ты прав.

Выкинуть что-то подобное было в духе Линуса. Но чувство, засевшее где-то глубоко в моем животе, подсказывало мне, что что-то было ужасно неправильно. Когда Невада обучала меня следственной работе, она научила меня доверять своим инстинктам. Если это выглядело неправильно, то, скорее всего, так оно и было. Если волосы у тебя на затылке вставали дыбом, тебе нужно убираться к чертовой матери. Она научила Арабеллу тому же. Моя младшая сестра называла это «прослушиванием мозга ящерицы». Я доверяла своему мозгу ящерицы, это помогало мне дышать.

Мой телефон зазвонил. Текстовое сообщение от Рагнара.

Мы не можем найти Ядвигу. Матильда говорит, что таки пауки ведут ночной образ жизни, так что мы вернемся к вечеру. Мы заперли конференц-зал и положили ключ на твой стол.

— Что там? — спросил Алессандро.

— Ядвига.

Он посмотрел на меня.

— В конференц-зале разгуливает дорогой и, возможно, находящийся под угрозой исчезновения паук. Его контрабандой ввезли в страну, украли, вернули, и во время передачи нынешнему владельцу он сбежал.

— В нашем конференц-зале?

— Да.

— На сколько большой этот паук?

— Примерно четырехдюймовый размах ног.

Алессандро взглянул на небеса. Небеса были скрыты крышей автомобиля, но я была уверена, что высшие силы увидели безмолвную мольбу о пощаде в его глазах.

— Я забыла спросить, как все прошло с Гандерсоном?

Алессандро пожал плечами.

— Мы поговорили. Я высадил его в Центре правосудия, связанного по рукам и ногам. Пусть Ленора занимается этим дальше.

Ленора Джордан, окружной прокурор округа Харрис, определенно возьмет это на себя. Как однажды выразился Коннор, закон и порядок были ее богами, и она служила им преданным паладином.

Мы завернули за поворот. В поле зрения появились ворота Линуса и синий «Шебли ДжиТи350» Леона, припаркованный у ворот. Алессандро пристроился за ним.

Я вышла из машины и подошла к кодовому замку. У Леона была семейная версия кода, но у меня была последовательность заместителя Смотрителя. Я ввела ее.

Леон опустил стекло.

— Я ждал, как было велено.

Ворота с лязгом распахнулись. Индикаторы на клавиатуре мигнули, но остались неизменными лимонно-желтыми.

Я была права. Дом Линуса думал, что на него напали. В тот момент, когда злоумышленник пересекал границу собственности, защитные турели Линуса вырастали из безобидной на вид лужайки, как смертоносные грибы, и превращали нарушителя в груду дымящегося мяса. Линус был магом-Гефестом. Он создавал разрушительное оружие из случайного мусора и клейкой ленты. Его защитные системы не имели себе равных.

Алессандро вышел из машины.

Кованые железные ворота были широко распахнуты, словно жвала какого-то зверя, готового раздавить нас своими зубами. Теоретически, система распознала бы меня и Алессандро. Теоретически, она не убила бы нас. К сожалению, мы никогда не проверяли эту теорию в боевых условиях.

— Мы войдем внутрь? — спросил Леон.

— Я вхожу, — сказал Алессандро. — Вы двое остаетесь здесь.

— Я так не думаю, — сказала я ему.

— У нас обоих нет причин идти всем вместе.

— Ты прав. Я должна пойти одна, это моя ответственность как заместителя.

— А моя обязанность — защищать заместителя. — Тон Алессандро говорил о том, что дискуссия окончена.

— Вот почему мы пойдем вместе.

Леон вздохнул.

— Я думаю, я поторчу здесь. Буду наблюдать, как вы попадаете внутрь или превращаетесь в человеческий фарш для гамбургера.

Я могла бы обойтись и без этого представления.

Чем дольше мы будем ждать, тем хуже все будет.

Дыши глубже.

Я сделала шаг к воротам. Алессандро подошел ко мне и взял за руку.

— Медленно и спокойно, как прогулка в парке.

Мы прошли мимо ворот и спустились по кольцевой подъездной дорожке, сохраняя размеренный шаг. Территория выглядела совершенно обычной. Никаких признаков битвы. Ничего неуместного.

Никаких резких движений. Не задерживай дыхание. В системе были наши биометрические данные, но биометрические сканеры заведомо ненадежны.

Два месяца назад я наблюдала, как Линус тестировал одну из своих турелей. Он стрелял по бронированному автомобилю с баллистическим муляжом. Поток пуль пробил броню, почти разрезав машину пополам. Когда он закончил, баллистического манекена больше не было. Там была просто каша — густая желатиновая кашица.

Сильные теплые пальцы Алессандро держали мои.

— Почти пришли.

Медленно и уверенно, вокруг фонтана на красивой клумбе, вверх по лестнице, к входной двери. Просто еще один день из жизни заместителя.

Мы вышли на крыльцо. Я подняла голову, глядя прямо в скрытую камеру. Если бы Линус был внутри, он бы впустил меня.

Ничего.

Если бы это был тест, я бы развернулась, пошла прямо домой и отказалась разговаривать с Линусом, пока он не извинится. Не имело бы значения, если бы с неба посыпалась сыворотка Осириса. Я бы добилась искренних, сердечных извинений.

Я ввела код в сложный замок и прижала большой палец к панели для сканирования отпечатков пальцев.

Вдали зажужжал мотор, за которым последовал металлический лязг.

Замок щелкнул.

Алессандро положил руку на дверную ручку.

Дыши, дыши, тихо и спокойно.

Дверь распахнулась, и мы проскользнули внутрь.

Перед нами простиралось похожее на пещеру большое фойе, полное теней. Моторизованные жалюзи закрывали окна, и единственное освещение проникало через витражный купол высоко наверху. Белая венецианская штукатурка на стенах, двойная лестница, огибающая другой фонтан прямо под куполом, три пустых дверных проема: тот, что слева вел в гостевые спальни и гараж, один вел прямо, в столовую, и последний, справа, открывал коридор, который упирался в кабинет Линуса.

Алессандро встал передо мной. Мы стояли не шевелясь, прислушиваясь и выжидая. В доме было тихо, как в могиле, если не считать тихого плеска фонтана.

Алессандро указал налево и немного назад, его взгляд скользнул по дому перед нами. Я двинулась в том направлении, в темный угол между двумя колоннами, и нажала на скрытый датчик. Часть стены отодвинулась в сторону, открывая панель управления с выключенной подсветкой. Мне надо было встать лицом к панели управления, чтобы моя спина стала отличной мишенью для любого, кто прячется внутри. Адреналин подстегнул мое сердцебиение.

Я вытянула руку и толкнула магию, проталкивая ее через кость и мышцы предплечья. Оранжевое свечение просвечивало сквозь мою кожу, образуя круг из плетеной виноградной лозы с пятиконечной звездой в центре. У меня зачесалось место между лопатками в ожидании пули.

— Каталина Бейлор, заместитель Смотрителя.

Панель загорелась зеленым, маленький дисплей ожил. Доступ предоставлен. Я выдохнула и ввела код. Выскочила подсказка, предупреждающая меня о том, что протоколы осады вступили в силу. У меня было два варианта: «ОТМЕНИТЬ», что вернуло бы меня в предыдущее меню, или «ДЕАКТИВИРОВАТЬ». Я выбрала «ДЕАКТИВИРОВАТЬ».

Панель вспыхнула красным. Я ожидала какого-нибудь шума, чего-нибудь, что возвестило бы об этом, но в доме было тихо. Ни лязга металла, ни движения механизмов, ни сирен, только слово на дисплее: «РАЗОРУЖЕН».

Я достала телефон и написала Леону.

Чисто.

Время шло.

Входная дверь открылась, и вошел Леон, держа в руках «Зиг-зауэр».

Воздух вокруг правой руки Алессандро на долю секунды вспыхнул оранжевым. В его пальцах материализовался идентичный пистолет.

Леон направился налево, в то время как Алессандро направился направо, к кабинету. Я последовала за Алессандро. Мы прошли через дверной проем, через короткий коридор, и Алессандро вошел в кабинет. Он остановился, загораживая мне обзор, двинулся влево и жестом пригласил меня войти. Я вошла.

Справа Пит, телохранитель Линуса, растянулся на старинном персидском ковре. Он лежал на боку скомканной кучей, повернувшись к нам лицом. Его губы были черными. Его глаза были широко открыты, молочно-белые и мертвые. Темный узор из неровных линий отмечал его лицо, распространяясь от глаз по коже к линии роста волос.

Шок окатил меня ледяной волной.

Я знала Пита почти год. Он забирал меня, когда Линус хотел меня видеть, он возил меня на задания, когда мне это было нужно, и он без колебаний встал бы между мной и любой угрозой. Я только видела его на прошлой неделе. Я приносила ему и Линусу клюквенный пирог, который приготовила сама. Они съели его, и Пит сказал мне, что я должна перестать тратить свою жизнь на такие тривиальные вещи, как работа заместителем Смотрителя, и посвятить себя своему истинному призванию — приготовлению вкусных десертов. И теперь он был мертв.

Я присела рядом с ним. Мне казалось, что кто-то другой двигал моим телом за меня. Я медленно толкнула его в правое плечо. Полное окоченение. Он был мертв дольше, чем несколько часов, но меньше, чем сутки.

Сетка сосудов на его лице выпирала из-под кожи. Это было похоже на кровь, старую кровь, каким-то образом вытесненную в узор и потемневшую почти до черного цвета.

Алессандро придвинулся ко мне. Его рука легла мне на плечо, его теплые, сильные пальцы вселяли уверенность.

Курьезно, но охранник Пит был мертв. Я ничего не могла поделать, а Линуса мы пока не нашли. Пока мы не нашли его тело, надежда все еще была.

Я встала.

Алессандро встретился со мной взглядом. Мы разговаривали, не произнося ни слова.

Все нормально?

Да.

Мы прошли через кабинет в угол. Я прижала руку к деревянной панели, украшающей стену, и подождала, пока датчик зафиксирует мое присутствие. Внутри стен заурчал мотор, и деревянная панель скользнула в сторону, открывая каменную шахту двенадцати футов в поперечнике. Каменная лестница вилась вниз вдоль стены, огибая пожарный шест, который тянулся до нижнего этажа. Темно-красное пятно запятнало металл шеста.

Алессандро спускался по лестнице тихо, как привидение. Я следовала за ним.

Мы спустились вниз на глубину трех этажей. Лестница заканчивалась широким коридором. Слева проволочная решетка охраняла доступ к грузовому лифту. Справа массивная стальная дверь преграждала путь в мастерскую и оружейный склад. К нему вел след из капель крови. Панель управления на стене слева была испачкана красными пятнами.

Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Я рукавом вытерла кровь с клавиш, набрала код и прижала большой палец к сканеру отпечатков пальцев.

Секунды тикали. Раз, два…

Ну же.

Три, четыре, пять…

Что-то глухо стукнуло за дверью.

Давай же!

Дверь хранилища с тяжелым стоном скользнула в сторону, открывая скрытую за ней мастерскую. До меня донесся запах застарелой мочи. Впереди, на полу, заваленном принадлежностями для оказания первой помощи, Линус привалился к своему рабочему столу. Из его носа тянулась струйка темной крови, пачкая губы и рубашку. Его глаза были закрыты. Он выглядел мертвым.

Глава 3

Я опустилась на колени рядом с Линусом и положила пальцы ему на шею, ища пульс. Слабый, но есть. Я легонько ударила его по лицу.

— Линус! Линус, очнитесь!

— Не волнуйся. — Алессандро подхватил с пола упаковку от лекарства и показал ее мне. Она была размером с мобильный телефон, с наклейкой, на которой была изображена черная река с очертаниями лодки и лодочника в капюшоне.

— Что это?

— «Стиксин». — Алессандро порылся в сваленной на полу аптечке и вытащил пустой шприц. — Последняя линия защиты от психического нападения. Ты вводишь его, и ты мертв для всего мира. Ментальный маг не может атаковать разум, который отсутствует.

— Как долго его действие?

— Зависит от обстоятельств, это дерьмо нестабильно. Иногда можно проснуться через шесть часов. Иногда просыпаешься через три дня и не знаешь, кто ты такой. Иногда это может длиться вечно.

— Что значит «вечно»?

— Можно не проснуться. Стать овощем. Обнулиться. Этот пакет в два раза превышает рекомендуемую дозу. — Он нахмурился и поднял точно такой же шприц. Тоже пусто. — Sto vecchio rimbambito[3] вколол два таких.

Боже мой.

— Есть ли какой-нибудь способ обратить это вспять? Можем ли мы дать ему что-нибудь, чтобы вывести его из этого состояния?

— Если такая вещь и существует, то я о ней не знаю.

Что бы я ни сделала дальше, это определит, будет ли Линус жить или нет.

Грызущие меня страх и тревога, разбились вдребезги, как чашка, упавшая на пол и разлетевшаяся на осколки. Они то и вонзились в меня в мгновение боли, и я очутилась в спокойном месте, где правила только логика.

Для нас с Алессандро Линус Дункан был Смотрителем Техаса. Почти для всех остальных в Хьюстоне он был бывшим спикером Ассамблеи, человеком с безупречной репутацией, который, несмотря на то, что притворялся пенсионером, обладал огромным политическим влиянием.

Нынешний спикер Ассамблеи была убита, а теперь и бывший спикер Ассамблеи подвергся нападению в своем собственном доме и был найден в кататоническом состоянии. Мы должны были держать оборону любой ценой, иначе Хьюстон впал бы в панику.

Моей первоочередной задачей было оказать Линусу медицинскую помощь. Моей второй задачей было скрыть его состояние. И если бы Линус был в сознании, он бы сказал мне поменять порядок этих двух действий.

Леон сбежал вниз по лестнице, увидел Линуса и остановился.

— Ладно. Это чертовски хреново.

— Обнаружил что-нибудь? — спросил его Алессандро.

Мой кузен покачал головой.

— Нет, и никаких признаков телепортации тоже. Похоже, кто бы это ни был, он убил Пита и вышел за дверь. Хотел бы я знать, как это им удалось при активном протоколе осады.

Локдаун должен был сработать в тот момент, когда Линус активировал его изнутри хранилища. Он бы не рискнул принимать «Стиксин», если бы ему не угрожала непосредственная опасность, поэтому он вошел в хранилище, нажал тревожную кнопку осады и сделал себе укол, как только смог. Даже если бы те, кто убил Пита, немедленно развернулись и выбежали из дома, турели настигли бы их еще до того, как они добрались бы до ворот.

— Кроме прочего, я нашел это.

Леон поднял зип-пакет с черным пистолетом «ДиЭй Амбассадор», новейшим пистолетом 40-го калибра от «Дункан Армс». Пистолет Пита.

— Где ты его нашел? — спросил Алессандро.

— За колонной у входной двери.

У Пита не было никаких причин держать там пистолет. Он всегда был при нем. Он лежал на его тумбочке, когда сам спал. Должно быть, кто-то убил Пита, подобрал пистолет, а затем спрятал за колонной, прежде чем выйти за дверь.

Когда действовал протокол осады, турели Линуса игнорировали людей со специальным допуском, но все равно стреляли по ним, если у них было огнестрельное оружие. Злоумышленник точно знал, как работает система.

— Злоумышленник должен был иметь специальный допуск, — сказала я. — Как у Алессандро и меня.

— Линуса предали, — сказал Алессандро.

— Кто, как думаешь? — спросил Леон.

Я покачала головой.

— Мы можем разобраться с этим позже. Прямо сейчас мы должны вытащить его отсюда.

Линус не мог умереть. Он просто не мог.

— Дом — это крепость, — сказал Леон. — Вместо того, чтобы рисковать его транспортировкой, давайте просто вызовем сюда медика.

— Мне пришлось отключить протокол осады, чтобы попасть в хранилище и впустить тебя. Как только система отключена, только Линус может повторно активировать ее.

Леон уставился на меня.

— Уточни слово «отключить».

— Прямо сейчас ни одна дверь в этом доме не может быть заперта. Двери, которые уже заперты, останутся запертыми, если только кто-то не откроет их вручную, но входная дверь, ворота, хранилище, все, что мы открыли, не может быть заперто повторно. Турели отключены. Камеры наблюдения отключены. Мы глухи, слепы и беззащитны.

У Линуса не было людей-охранников, кроме Пита и Геры, которой в настоящее время не было в стране. Они были его последней линией обороны, которой он почти никогда не пользовался. Вместо этого он полагался на свою автоматическую защиту, и прямо сейчас все они обладали примерно такой же огневой мощью, как газонные гномы. Мы были легкой добычей.

— Какого черта он так сделал? — спросил Леон.

— Потому что, если его здесь нет, чтобы активировать систему, он либо мертв, либо недееспособен, — ответила я ему. — Он ожидал, что в дом войдут другие люди, такие как Смотрители, медики и сотрудники правоохранительных органов. Повторная активация системы была бы слишком опасной. Это может закончиться кровавой баней.

Алессандро выпрямился.

— Леон, держи оборону. Я собираюсь отнести Линуса в гараж, погрузить его в один из тех броников, которые он так любит, и отвезти его в Комплекс.

— Да, давайте сделаем это, пока какой-нибудь случайный прохожий не забрел грабить особняк, — сказал Леон.

Над нами что-то глухо стукнуло.

Пара полуавтоматических пистолетов прыгнула в пальцы Леона почти сами по себе. Он двинулся вправо, за верстак. Алессандро подхватил Линуса на руки. Флешка с грохотом упала на пол. Я подхватила ее. Она была скользкой от крови. Я убрала ее в карман и вытерла окровавленные пальцы о футболку.

Алессандро понес Линуса влево, вне поля зрения дверного проема, осторожно опустил его на пол и прижался к стене у двери хранилища. Я присела за верстак. Отсюда мне была видна лестница, но человек, спускающийся по лестнице, меня сразу не заметил бы.

Звук неторопливых шагов эхом разнесся по пустому дому. Ноты знакомой мелодии долетали вниз. По лестнице спускался мужчина, напевая хорошо поставленным баритоном «Триумфальный марш» из «Аиды».

Леон повернулся ко мне и одними губами произнес: какого хрена?

Пение становилось все громче. В поле зрения появилась пара длинных ног, за которыми последовал их владелец. Ему было под сорок, с волнистыми темными волосами, тронутыми сединой и подстриженными в стиле политика, аккуратно и безобидно. Черты его лица были красивы в том типичном для взрослого мужчины-в-добром-здравии смысле. На нем был серый летний костюм.

Он приземлился на последнюю ступеньку и остановился, заглядывая в хранилище.

— Мисс Бейлор, вы пришли как раз вовремя.

Его голос звучал совершенно естественно. Ни акцента, ни намека на происхождение. Его встречали бы как дома в любой крупной новостной программе.

— Я уже начал думать, что мне придется самому выносить старика. Труба зовет, я полагаю.

Алессандро нахмурился.

Мужчина сделал шаг в сторону хранилища.

— Достаточно, — сказал Алессандро.

Глаза мужчины расширились.

— Саша! Ты тоже здесь. Фантастика. Это упростит ситуацию.

Мужчина остановился и уставился прямо на нас. Языки пламени лизнули его подбородок. Его лицо загорелось.

Превосходный маг иллюзии. Единственным основным магом иллюзии в моей жизни был Августин Монтгомери, и он не стал бы заморачиваться ни с голосом, ни с огненном шоу.

Шокирующе ярко вспыхнуло оранжевое пламя и в воздухе запахло дымом. Кожа, волосы и одежда мужчины загорелись, словно были сделаны из бумаги, и превратились в пепел, а затем растаяли в ничто. Он встряхнул головой, отправляя остатки пепла в воздух. Сейчас ему было под тридцать, он был высоким и широкоплечим. Его длинные ноги обтягивала пара выцветших джинсов. Синяя рубашка «Хенли» облегала его мускулистое тело.

Его волосы были того желанного оттенка белого золота, на имитацию которого люди тратили тысячи долларов. У его кожи был золотистый загар, и его лицо не просто остановило бы движение, оно создало бы нагромождение, на устранение которого потребовались бы часы. Квадратная челюсть, полные губы, высокие скулы, волевой нос и большие притягательные глаза, теплые и манящие, глубокого ультрамаринового цвета под изгибом темно-русых бровей. Он был похож на небесное существо, сотканное из солнечного света и морских брызг.

Ух, ты!

Мужчина улыбнулся, и это было так, словно весеннее солнце взошло после долгой, мрачной зимы.

— Цесаревич Константин Леонидович Березин, императорской крови, к вашим услугам.

Березин. Как Дом Березиных. Российская императорская династия.

— Зачем ты здесь? — голос Алессандро был ледяным.

— Потому что вам нужна помощь. — Цесаревич попытался обойти Алессандро, но Алессандро двинулся вместе с ним, преграждая ему путь в хранилище.

— Саша, нам обязательно это делать?

— Могу я застрелить его? — спросил меня Леон. — В ногу. Я простреливаю ему ногу, мы хватаем Линуса и убегаем.

— Ты не можешь застрелить его, он родственник российского императора, — сказала я ему.

— Верно, — сказал Константин. — Когда его величество хочет мотивировать меня, он уверяет, что я его любимый племянник. Конечно, он говорит это всем нам.

— Чего ты хочешь? — потребовал Алессандро. Его магия обвилась вокруг него, заряженная и готовая.

Если я обольщу русского цесаревича в качестве заместителя Смотрителя, это вызовет международный инцидент? Будет ли иметь значение, что он вошел в дом без приглашения? Каков будет протокол?

— Это не вопрос того, чего хочу я. Это касается того, чего хочет империя. Я всего лишь скромный инструмент воли Родины. И прямо сейчас это завещание предписывает мне обсудить все с заместителем Смотрителя. Так что отойди в сторону, или я тебя отодвину.

Оранжевые искры вспыхнули вокруг Алессандро.

— Пожалуйста, начинай.

Константин не пошевелился.

— Я бы предпочел этого не делать. Я прилагаю большие усилия, чтобы быть разумным. Я здесь не для того, чтобы скандалить.

— Развернись, уходи тем путем, которым пришел, и ты выживешь. Это мое разумное предложение.

Лицо Алессандро превратилось в бесстрастную маску. Его голос был размеренным и спокойным. Это был не тот Алессандро, с которым я просыпалась каждое утро. Это был не умелый и решительный Страж, это был Ремесленник, делающий первое и последнее предупреждение. Глаза Константина сказали мне, что он узнал, с кем разговаривал. Очаровательное тепло покинуло его, будто бронированная ментальная дверь захлопнулась.

Я взяла за правило никогда не прыгать со скалы, если не знаю, где приземлюсь. Я понятия не имела, какими будут последствия ранения русского цесаревича. Вероятно, мы могли бы остановить Константина втроем, но я не была уверена, что мы справимся с последствиями.

— Гипотетически, если бы я застрелил его, кто бы узнал? — спросил Леон. — Я мог бы застрелить его, спрятать тело, я знаю место, и никто ничего не смог бы доказать.

Цесаревич наклонился в сторону, чтобы получше рассмотреть Леона.

— Нам не нужно было бы ничего доказывать. Нам нужно было бы только подозревать.

Линус все еще был без сознания. У нас не было на это времени.

Я встала.

Цесаревич одарил меня ослепительной улыбкой.

— Вот вы где, мисс Бейлор. Ваши фотографии не отдают вам должного.

— Управление Смотрителя приветствует Ваше высочество. Вы вторглись на чужую территорию. Пожалуйста, покиньте этот дом.

— Нам нужно кое-что обсудить.

— Сейчас неподходящее время.

— Боюсь, дело срочное, — сказал Константин. — Я наблюдал за этим домом последние три часа только для того, чтобы поговорить с вами.

Я понятия не имела, можно ли доверять чему-либо, исходящему из его уст. Он мог быть причастен к нападению на Линуса, а мог и не иметь к этому отношения. Сейчас ничто не имело значения, кроме как вытащить Линуса отсюда.

— Вы знаете, кто я, так что вы знаете, где меня найти. Прямо сейчас вы вмешиваетесь в мои официальные обязанности. Немедленно уезжайте, или я подам официальную жалобу в российское посольство. Я буду заявлять об этом громко и публично.

— Это было бы… прискорбно. — Константин снова улыбнулся. — Как я уже сказал, я здесь, чтобы помочь.

— Управление Смотрителя благодарит Российскую империю за ее щедрое предложение помощи. На данный момент мы вынуждены с сожалением отказаться. Пожалуйста, уходите.

Константин вздохнул.

— В таком случае, у меня нет другого выбора, кроме как уважать ваши желания. Тем не менее, нам действительно нужно поболтать. Должен ли я понимать, что вы хотите перенести разговор в ваш офис?

Почему это прозвучало как угроза? Мне нужно было сказать что-то нейтральное, что-то, что ни к чему меня не обязывало.

— Дом Бейлор принимает клиентов в обычное рабочее время. Если вы решите посетить нас, мы будем рады оказать вам наше гостеприимство.

— Вы уверены, что это то, чего вы хотите?

Алессандро сделал шаг вперед. Его голос звучал угрозой.

— Уходи.

Константин вздохнул и сделал шаг назад.

— Как пожелаете. Я сделал все, что мог. Надеюсь, что ни один из нас, ни о чем не пожалеет.

Он повернулся и пошел вверх по лестнице. Алессандро последовал за ним.

— Что за хрен? — пробормотал Леон.

— Понятия не имею.

Время шло не спеша.

Алессандро вернулся, поднял Линуса, словно он ничего не весил, перекинул его через плечо, как переноску пожарного.

— Пойдемте.

Леон возглавлял шествие на стороже, Алессандро следовал за ним, а я замыкала шествие. За считанные секунды мы пересекли дом и направились к гаражу, где нас ждали четыре бронированных автомобиля. Я достала ключи от «Дункан Армс Шторме» с подставки для ключей и завела двигатель с помощью пульта дистанционного управления. Огромный белый внедорожник взревел в ответ. Из всех машин, изготовленных на заказ, которыми владел Линус, эта была самой бронированной. Она могла выдержать взрыв мины и полный залп одной из турелей Линуса в течение десяти секунд. Только его экзоскелеты обеспечивали большую защиту.

Я села за руль. Алессандро уложил Линуса на заднее сиденье.

— Как хотите, чтобы я поехал с вами или следовал за вами? — спросил Леон.

— Следуй за нами, — сказал Алессандро. — Нам может понадобиться вторая машина.

Единственная причина, по которой нам понадобилась бы вторая машина — это если «Шторме» будет выведен из строя.

Леон открыл дверь гаража и побежал к своей «Шебли Кобре». Алессандро забрался на пассажирское сиденье. Вспыхнула оранжевая магия, и в его руках появилась винтовка «Дункан Армс».

Я направила массивный автомобиль по подъездной дорожке к воротам. Мы, следуя за Леоном, свернули направо на улицу с односторонним движением, развернулись, переползли через первого лежачего полицейского и выехали из района.

— Значит, Саша? — спросила я.

Он слишком быстро выругался по-итальянски, что я не успела разобрать.

— Кто он на самом деле?

— Именно тот, за кого он себя выдает. Второй сын великого князя Леонида Березина, который приходится младшим братом императору Михаилу II.

— Алессандро, ты не облегчаешь дело.

Он взглянул на меня, его глаза потемнели.

— У него есть два брата. Его старший брат серьезен, незамысловат, идеальный наследник великого князя, не слишком умен, не слишком глуп. Его младший брат — скандалист, хитрый, как бык на метамфетамине. Константин — гедонист, который пьет, распутничает и устраивает вечеринки. Ты видишь то, что они хотят, чтобы ты видела. Это те роли, которые им были назначены. Дело не в том, кто они такие. Они не люди, это волки в человеческой шкуре, которые охраняют русский трон. Его присутствие здесь означает, что в этом замешана верхушка империи. У него есть миссия, и он убьет любого, кто встанет у него на пути.

— Он может убить нас, если мы вмешаемся?

— Один на один я могу с ним справиться. Это будет тяжелый бой, но это не будет один на один. Империя никогда бы не отправила его сюда одного. Он не лгал. Он запросто может быть просто любимым племянником императора.

— Звучит не очень.

— Угу.

— Может ли он быть тем, кто напал на Линуса?

— Сомневаюсь. Убийство Смотрителя стало бы актом войны. По крайней мере, это привело бы к массовому политическому беспорядку. Если бы он это сделал, то дистанцировался бы от этого. Вместо этого он представил себя в комплекте с парадным выходом. Нет, я ставлю на Аркана.

До того, как стать главарем наемных убийц, Аркан был агентом имперской разведки. Русские позволили ему уйти в отставку вместо того, чтобы убить его, потому что сочли его голову слишком дорогой. Аркан убил Лусиану, на Линуса напали, и теперь русский цесаревич оказался здесь с предложением помощи. Все это как-то сходится воедино, но все, что я сейчас придумаю, будет чистой воды спекуляцией. Нам надо вернуть Линуса к жизни.

Мы выехали на юго-западную автостраду. Я набрала скорость.

— Он дышит?

Алессандро повернулся, чтобы посмотреть на Линуса.

— Да.

Машина Леона перестроилась, пропустив нас вперед.

Линус никогда не упоминал о каких-либо связях с Домом Березиных. Насколько я знала, техасский Смотритель не имел никакого отношения к империи. Мы были исключительно внутренним правоохранительным органом.

Я не могла потерять его. Он был не просто моим наставником или боссом. Он был членом нашей семьи во всем, кроме фамилии. Арабелла обожала его, Невада уважала его, я полагалась на него. Он был одним из краеугольных камней моего мира. Когда я попадала в беду, Линус помогал. Когда мне нужна была поддержка, он предлагал ее. Когда мне требовался быстрый пинок под зад, он читал язвительную лекцию.

Я принимала все это как должное. В моей голове Линус был неприкосновенным и вечным. Теперь он был стариком, умирающим на заднем сиденье своей машины, и я ничего не могла сделать, чтобы помочь ему.

Кто-то причинил ему боль. Этот кто-то заплатит. Я выслежу их везде, где бы они не были.

Я сказала своему телефону позвонить домой. Нам нужна была медицинская бригада, строгий режим безопасности и семейное собрание.

Глава 4

Я вошла в свой кабинет, опустила жалюзи с помощью пульта дистанционного управления, погрузив комнату в сумрак, села за стол и сделала долгий, глубокий вдох.

Линуса разместили наверху, в одной из многочисленных свободных спален главного дома. С ним был доктор Патель, наш домашний врач. Медицинская бригада ввела ему капельницу, помыла его и проверила на наличие дополнительных травм. Их не было. Вся кровь была из одного эпического кровотечения из носа.

Прогноз был не очень хорошим. Линус находился в коматозном, вегетативном состоянии. МРТ или компьютерная томография ничего нам не скажут. Нам нужна была позитронно-эмиссионная томография, чтобы оценить метаболизм его мозга. Только ПЭТ-КТ могло предсказать, придет ли Линус в сознание. У нас на территории не было аппарата ПЭТ-КТ. О транспортировке Линуса в больницу не могло быть и речи. Тот, кто пытался убить его, может решить закончить работу, и конвой будет более уязвим, чем держать его здесь за крепкими стенами и постоянной охраной.

Да и ПЭТ-КТ не помогло бы Линусу, оно было исключительно для нашего успокоения. Доктор Патель рекомендовал придерживаться выжидательного подхода. Линус либо выйдет из этого состояния, либо нет, и никто из нас ничего не мог с этим поделать.

Комплекс был приведен в состояние повышенной готовности. Патриция Тафт, наш начальник службы безопасности, собрала весь свободный от дежурства персонал. Через двадцать минут вся семья соберется в конференц-зале напротив моего кабинета. Мне нужно было предоставить план действий, и я должна была казаться спокойной и невозмутимой.

Я была так взволнована, что спокойствие сейчас даже не входило в мой лексикон.

Пока я сидела здесь, Линус, возможно, медленно умирал. Он может испустить свой последний вздох прямо в эту секунду, а я даже не узнаю, пока мне не позвонят. Часть меня впала в параноидальную тревогу, ожидая, что в любой момент зазвонит телефон, и доктор Патель объявит, что Линуса больше нет.

Что тогда? Я понятия не имела, но когда все мы встретимся через несколько минут, кто-нибудь обязательно спросит меня об этом. Я должна буду дать им ответ. И он должен быть честным, потому что, хотя я умела врать сквозь зубы всему штату Техас, я не могла обманывать свою семью.

Из-за моей двери донеслось тихое царапанье.

Я смахнула слезы, встала и открыла ее. Тень проскользнула в комнату. Она была длинной и лохматой, с блестящим черным мехом, который завивался назад, и удивительно зубастой пастью для маленькой собаки.

— Как ты вообще нашла меня?

Тень завиляла хвостом. Во рту у нее была мягкая игрушка-гамбургер. Когда я расстраивалась, она приносила мне свои игрушки, а иногда, если я не обращала внимания на ее усилия, она запрыгивала на мебель и пыталась засунуть игрушку мне в рот, чтобы я почувствовала себя лучше.

Я погладила ее и вернулась к компьютеру. Тень свернулась калачиком на собачьей подстилке рядом со мной.

Я постучала по клавиатуре, чтобы вернуть компьютер к жизни, достала из кармана флешку и подключила ее к сети. Экран заполнили строки бессмысленного кода. Зашифровано. Конечно. Я вынула флешку. Мне надо отдать ее Берну, чтобы он повозился с ней.

Я вошла в интерфейс Смотрителя по своим учетным данным. Система впустила меня, и я выбрала «Экстренное уведомление» в меню вверху страницы.

Появилось новое, пустое окно. Линус провел меня через это, я должна была обозначить характер моей чрезвычайной ситуации и ждать ответа.

Спикер Лусиана Кабера была убита в ресторане во время обеда. На Смотрителя Дункана напали в его доме, и он принял «Стиксин». Сейчас он находится в вегетативном состоянии, но стабилен и в безопасности под моим присмотром. Я подозреваю причастность Аркана. Цесаревич Константин Березин обратился ко мне в моем официальном качестве с неуказанным предложением помощи. Пожалуйста, посоветуйте.

Я нажала ввод и стала ждать. Я понятия не имела, убивали ли спикера Ассамблеи штата раньше, но, зная непостоянство политики палаты представителей, это, вероятно, было не в первый раз. Вероятно, существовали протоколы, позволяющие иметь дело с мертвыми спикерами, ранеными Смотрителями и назойливыми иностранными царевичами. Возможно, мы получим какую-нибудь помощь от кого-нибудь с большим опытом, от Смотрителя из другого штата или агента Национальной Ассамблеи.

Я достала салфетку и промокнула глаза. Если бы только я могла перестать плакать, со мной все было бы в порядке. Я не рыдала. Слезы просто продолжали течь из моих глаз, выдавленные стрессом и давлением. Если бы я пришла на собрание с покрасневшими глазами, вся семья сосредоточилась бы на том, чтобы заставить меня почувствовать себя лучше, вместо того, чтобы слушать то, что я должна была сказать.

Мне нужно было разобраться в себе, и быстро. Работа здорово отвлекала. Когда трудно справиться со стрессом, работа помогала обойти его стороной. У меня все еще было дело об убийстве Каберы, и я опаздывала на видеозвонок.

Агент Уол ответил немедленно.

— Агент Уол.

Некоторые люди выглядели именно так, как им и полагалось. Линус выглядел как Превосходный, маг высшего уровня, который десятилетиями был на вершине власти. Точно так же агент Уол выглядел как агент ФБР: строгая стрижка, серьезное выражение лица, атлетическое телосложение и тот пронзительный взгляд, который предполагал, что он знает, что вы замышляете что-то плохое, даже если это не так, и его это не забавляет.

— Вы у меня в долгу.

— Разве?

— Да. Было маленькое дело, связанное с двумя иностранными Превосходными и таинственным портфелем.

— Все еще ни о чем не говорит.

— То, где было устроено так, чтобы взорваться, если не открыть одновременно.

— А, тот портфель. Я почти забыл обо всем этом.

— Агент Уол, это было два месяца назад. Я бросила все и пришла к вам домой в воскресенье. Вы в долгу перед Управлением Смотрителя.

— Мне это не понравится, не так ли?

— Это не было бы одолжением, если бы вам это понравилось.

Он вздохнул.

— Выкладывайте.

Я дала ему адрес склада. Наша команда давно уже ретировалась оттуда.

— Что там?

— Кое-что, на что мне нужно, чтобы вы обратили внимание. Считайте это анонимным сообщением.

Он хмыкнул и повесил трубку.

Я открыла браузер и поискала Константина Березина. Появился ряд изображений, за которыми последовали многочисленные ссылки. Константин в строгой темно-синей униформе с кроваво-красной отделкой. Имперские военно-воздушные силы. Константин рядом со своим отцом, пожилым мужчиной с суровым лицом, оба в костюмах и пальто, позируют для рекламного снимка посреди заснеженной улицы, за ними золотые купола какого-то русского собора. Константин со своими братьями, все в разных военных мундирах на каком-то официальном мероприятии.

Один брат носил черную форму имперского флота и великодушно-терпеливую улыбку. Другой брат, темноволосый, как и их отец, выглядел так, словно хотел кого-нибудь ударить. Любого. Казалось, ему было все равно, кого именно. Темно-зеленая армейская форма сидела на нем как вторая кожа. Мама назвала бы его уравновешенным. Константин стоял между ними с мечтательной улыбкой, словно он только что долго и счастливо вздремнул в гамаке под каким-нибудь деревом.

Волки в человеческой шкуре — так называл их Алессандро. Теперь один из них был здесь. Зачем?

Тихий звуковой сигнал возвестил о входящем сообщении от Смотрителей. Ну вот. Помощь была уже в пути. Я переключилась на интерфейс Смотрителей и нажала на сообщение.

Принято, исполняющая обязанности Смотрителя, Бейлор. Разрешение на расследование убийства спикера Каберы получено.

Удачи.

ДЕРЬМО.

Я уставилась на экран.

Удачи.

Тихий стук заставил меня поднять голову. Мама стояла в дверях.

Всплеск беспокойства пронзил меня.

— Линус…?

— Без изменений. Ты назначила собрание через десять минут, а конференц-зал заперт.

Ох. Я поняла, что наполовину поднялась с кресла и села обратно.

Мама закрыла дверь и села на диван. Сегодня ее беспокоила нога. Я поняла это по тому, как она двигалась, слегка скованно, осторожно, как перераспределяла вес. Большую часть своей жизни мама была спортивной, сильной и быстрой. Во время конфликта на Балканах ее подразделение оказалось зажатым между двумя вражескими группировками. Немногие выжившие оказались в лагере для военнопленных в маленьком городке, захваченном боснийцами. Мама попыталась сбежать и вывести группу солдат наружу. Ее поймали.

Ей сломали ногу и бросили в яму. Это была канализационная шахта, которая вела в короткий туннель технического обслуживания, затопленный дождевой водой и нечистотами. Единственное сухое место было у стены шириной около трех футов. Она спала сидя. Раз в день открывалась крышка канализации, вниз бросали пакет с едой, и, если она была быстрой, и ей везло, она ловила его до того, как он плюхнется в грязную воду.

Она не знала, как долго пробыла в яме. Когда лагерь был освобожден, военные попытались вылечить ее ногу, но повреждение оказалось необратимым. Они дали ей горсть медалей и почетное увольнение. Она рассказала нам об этом только один раз, чтобы объяснить, что с ее ногой, и больше никогда об этом не вспоминала.

По мнению мамы, она никогда больше не была достаточно быстрой. Она всегда старалась компенсировать это. Если встреча была назначена на полдень, она придет к 11:45.

— Что с тобой происходит? — спросила мама.

— Я попросила подкрепления, — сказала я.

— И?

— Его не будет.

— А ты ожидала, что будет?

— Да, типа того. Я попросила у них совета, и они назначили меня исполняющей обязанности Смотрителя и пожелали удачи.

— Ты получила повышение с дополнительными обязанностями, но без оплаты или дополнительных льгот. — Мама улыбнулась. — Я так горжусь тобой. Теперь ты официально успешный взрослый человек.

— Теперь я могу отдавать приказы на самом высоком уровне государственных правоохранительных органов. Я полагаю, это преимущество.

Сомнительное такое. Правоохранительным органам не нравится вмешательство.

— В жизни редко что можно переиграть. Знание определяет тебя как взрослого. Знаешь, что бы я сказала тебе, если бы ты была одной из моих солдат?

— Что?

— Разберись со своим дерьмом.

Я уставилась на нее.

— Ты была с Линусом больше восемнадцати месяцев. Ты прошла профессиональную подготовку. У тебя есть опыт, навыки и власть, и ты знаешь процедуру. Отнесись к чему бы то ни было, как к любому другому случаю.

— Линус…

— Линус будет жить или умрет. Ты ничем не можешь помочь ему, так что выбрось его из головы. Сосредоточься на том, что ты можешь сделать.

Я посмотрела на стол. Она не ошибалась.

— Что произойдет, если Линус умрет? — спросила мама.

— Я стану Смотрителем.

— К чему ты, в конечном счете, и пришла бы. Он не собирается жить вечно, Каталина. Никто из нас. Вот почему ничего нельзя предугадать. Им нужно понимание, готова ли ты выполнять эту работу.

— Я не уверена, что готова.

— Во время боя, когда твой офицер умирает, ты не можешь позволить себе роскошь спрашивать себя, готова ли ты. Ты принимаешь командование, потому что следующая по старшинству, и если ты этого не сделаешь, погибнет много людей. Я верю в тебя, как и Алессандро, и остальные члены семьи, и Линус. Он выбрал тебя для этой работы. Так что, милая, делай все, что тебе нужно, чтобы привести себя в порядок. Если тебе нужно поплакать, поплачь. Если тебе нужно пойти на стрельбище, ты знаешь, где находятся патроны.

Я встала и подошла к ней.

— Можно мне тебя обнять?

Мама раскрыла объятия, и мы обнялись. Она поцеловала мои волосы.

Я чуть не заплакала. Она обнимала меня вот так каждый раз, когда моя магия просачивалась, и кто-то терял рассудок из-за одержимости мной. Она обнимала меня и говорила, что все будет хорошо, что с практикой мне станет лучше. Мама всегда верила в меня и не сомневалась.

— Хоть вы с сестрами такие разные, но почему-то одинаковые.

— Почему же?

— Все вы можете заняться всем, чем захотите, если только вам удастся уйти со своего пути. Особенно ты. Каталина, тебе нужно выкинуть лишнее из своей головы. Ты слишком много обо всем думаешь. Поставь себя на рельсы и иди вперед.

— Хорошо, — пообещала я.

Дверь распахнулась, и Арабелла просунула голову внутрь.

— Почему конференц-зал заперт? — Она увидела меня и маму. — У тебя есть время для мамы? Что случилось? Случилось что-то плохое.

— Закрой дверь, — попросила ее мама.

Арабелла отступила и закрыла дверь.

— Ты готова или тебе нужна минутка?

— Я в порядке.

Мама кивнула.

— Вижу. Давай сделаем это.

Вся семья собралась в коридоре, заполнив его от стены до стены.

Леон, высокий, худощавый и темноволосый, с сильным загаром и белозубой улыбкой, прислонился к стене, потому что, если было что подпереть, мой младший двоюродный брат чувствовал себя обязанным это сделать. Рядом с ним Берн, его родной старший брат, более крупный, с широкими плечами и мускулистым телосложением, с волосами, которые летом становились темно-русыми, а зимой светло-каштановыми, обнимал Руну. Ее волосы были ярко-рыжими, глаза зелеными, а кожа такой белой, что мы все дразнили ее за то, что она светится в темноте. Берн держал ноутбук, а Руна — планшет.

Справа, у конференц-зала, Арабелла скрестила руки на груди. Миниатюрная, загорелая, с фигурой песочных часов, моя сестра была одета в черно-белое жаккардовое платье в цветочек с круглым вырезом, приталенной талией и расклешенной юбкой. Она сочетала это с черными лодочками. Ее светлые волосы, которые она недавно покрасила в холодный пепельный оттенок, были уложены на голове в искусно распущенную прическу, которую она называла «самая популярная девушка из приходской школы». Должно быть, сегодня утром у нее была важная деловая встреча.

Позади них бабуля Фрида хмуро смотрела на свой телефон. Она была примерно одного роста с мамой, но они не могли быть более разными. Бабуля Фрида была худощавой с ореолом платиновых кудрей. Ее рабочий комбинезон был испачкан свежим пятном моторной смазки. Мама была крепкой, с кожей кофе хорошо разбавленного молоком, темными волосами и темными глазами, которые становились отстраненными, когда она измеряла расстояние для смертельного выстрела.

Прямо за ними ждал Корнелиус, одетый в легкие брюки от летнего костюма и серый жилет, который с особой точностью облегал его подтянутое тело. Он закатал рукава белой рубашки до локтей. Его светлые волосы были слегка взъерошены. Корнелиус всегда одевался безупречно, но независимо от того, что он надевал, если только повод не был действительно официальным, ему удавалось выглядеть непринужденно. Гас, его массивный черно-подпалый доберман, сидел у его ног. Когда мы познакомились с Корнелиусом и Матильдой, у них был еще один доберман, Банни, но Банни и Матильда были одного возраста, и после многих лет верной службы и игр Банни стал медлительным. Гас был одним из щенков, которых он произвел на свет, и именно поэтому Леон настоял на том, чтобы называть его Гас Баннисан.

Патриция Тафт, начальник службы безопасности, стояла рядом с Корнелиусом. В некотором смысле они были полярными противоположностями. Корнелиус был искусно растрепан и казался неопасным. Все в Патриции было безупречным, от ее темно-каштановых волос, заплетенных во французскую косу, до бежевого брючного костюма, который подчеркивал ее смуглую кожу. Она носила брючный костюм как униформу и излучала уверенность и властность, которые заставляли людей выстраиваться в линию, когда они видели, как она приближается.

Алессандро вышел из своего кабинета, неся пластиковый контейнер с крышкой. Он увидел меня и сделал захватное движение контейнером. Ядвига. Верно.

Я подняла ключ вверх.

— Мне нужно, чтобы вы сформировали шеренгу.

Семья уставилась на меня.

— Вы должны входить в конференц-зал по одному, смотреть, куда ступаете, и проверить свой стул.

Берн повернулся к Леону.

— Что? — невинно захлопал глазами Леон.

— Ты знаешь что, — фыркнул Берн.

— Почему? — спросила мама.

— Потому что очень редкий паук сбежал из своего контейнера этим утром в конференц-зале. Это вымирающий вид. И еще он стоит четверть миллиона долларов.

— Прекрасно, — сказала Арабелла.

— Мои глубочайшие извинения, — с виноватым видом сказал Корнелиус. — Я поговорил с Матильдой.

— Если увидите паука, пожалуйста, не раздавите его. — Я заперла дверь и отступила в сторону. — Кричите, и Алессандро его поймает.

— Я-то точно буду орать, — заметила Руна. — Но не могу гарантировать, что не раздавлю его.

— Постарайся, — посоветовала я.

Семья вошла в конференц-зал. Я ждала крика, но криков не последовало. Алессандро пересек коридор с пластиковым контейнером в руках и взмахом руки пригласил меня в конференц-зал. Я вошла, проверила кресло и заняла свое место во главе стола. Алессандро сел справа от меня, Патриция слева.

Берн поставил ноутбук на край стола и нажал несколько клавиш. На экране, установленном на дальней стене, появились Коннор и Невада. Мой зять был в своем рабочем режиме, одет в черное, и изо всех сил стараясь казаться мрачным. Коннор был крупным мужчиной, с темными волосами и ярко-голубыми глазами, и он излучал угрозу, как обогреватель излучает тепло.

Моя старшая сестра помахала нам рукой. Ее медово-светлые волосы были убраны с лица и заплетены в косу. На ней было белое платье, что означало, что она либо собиралась куда-то выйти, либо только что откуда-то вернулась, потому что Артур Роган и белые платья не сочетались. Моему племяннику было тринадцать месяцев, и мы все подозревали, что кто-то подменил его кроликом-энерджайзером, когда никто не видел. Он научился ходить, и как только смог сделать пару шагов без посторонней помощи, решил, что ему есть куда пойти и чем заняться, а когда этого не удалось, он левитировал предметы к себе. Его контроль был немного шатким, и иногда его детские бутылочки открывались в воздухе.

— Канал отключен? — спросила я.

Руна передала планшет Берну. Он провел по нему пальцами.

— Да.

Никаких записей об этой встрече сделано не будет.

Я сохраняла нейтральное выражение лица.

— Сегодня утром в 11:02 в «Передышке» была убита Лусиана Кабера.

В комнате воцарилась полная тишина.

— Напавший, вероятно, Превосходный телекинетик, пронзил ее двумя шипами, одним в грудь, другим в рот.

Я постучала по своему телефону. Экран на стене позади меня воспроизвел Лусиану Каберу, пришпиленную к стене во всей ее красе запекшийся крови. Я позволила этому осесть и снова постучала по телефону. Изображение шипа, извлеченного из тела, заполнило экран.

Я посмотрела на Коннора.

Он повысил голос.

— Джереми, очисти мое расписание на следующую неделю и найди Бага.

— Мы подозреваем, что телекинетик — это Ксавьер Секада, — сказал Алессандро. — Орудие и способ убийства соответствуют его профилю.

На экране появился портрет Ксавьер. Среднего роста Ксавьер был худощавым и симпатичным. Некоторые мужчины становились более мужественными к двадцати годам, и Ксавьер немного повзрослел, но его лицо все еще сохраняло слегка андрогинную красоту. Когда я впервые увидела его пять лет назад, мне показалось, что он похож на певца из бойз-бэнда. Его бронзовая кожа сияла идеальным загаром. Его каштановые волосы были подстрижены в привлекательном стиле, который кричал: «Я хожу в дорогой салон, и мне это нравится». Его темные глаза были высокомерными и жестокими, а ухмылка на губах говорила о том, что он был высокого мнения о себе.

— Что за мелкий засранец, — сказала бабуля Фрида.

— Причастность Ксавьера означает, что убийство было совершено с благословения Аркана, — продолжил Алессандро. — На данный момент мы не знаем, что побудило его убить спикера. Аркан предпочитает оставаться в тени, и когда ему приходится устранять общественную фигуру, он обычно устраивает несчастный случай или заставляет просто исчезнуть.

— «Передышка» принадлежит Линусу, — сказала я. — Светить прожектором на Линуса сейчас нам не в жилу, поэтому мы переместили место преступления.

Арабелла повернулась ко мне.

— Почему? Что случилось с Линусом?

Мама подняла руку и сделала движение «туши свет».

— С ним все будет в порядке. Не сходи с ума.

— Что происходит-то? — голос Арабеллы сорвался. — Кто-нибудь скажет мне, что случилось?

— Я сделаю это, если ты на секунду замолчишь. — Я сделала глубокий вдох. — Где-то за последние двадцать четыре часа на Линуса напали в его доме. Пит мертв.

Арабелла резко втянула воздух. Печаль коснулась маминого лица, они с Питом были друзьями. Берн выглядел встревоженным, чего почти никогда не случалось. На экране ноутбука и Коннор, и Невада ничего не выражали. Моя сестра переняла привычку своего мужа.

— Линус добрался до хранилища, — сказал Алессандро. — Нападавший был ментальным магом, потому что Линус принял двойную дозу «Стиксина».

Бабуля Фрида присвистнула.

— Он в сознании? — спросил Коннор.

— Нет, — ответила я.

— Что такое «Стиксин»? — спросила Руна.

— Это препарат для психической защиты, — сказал Коннор. — Военная разработка. Он полностью отключает сознание. Маг не может убить тебя, если он не может почувствовать твой разум. Это может привести к постоянному коматозному состоянию, так что это последнее средство.

— Мы можем ему что-нибудь дать? — уточнила Арабелла.

— Нет, — возразила мама. — Мы должны ждать, когда он сам очнется.

Арабелла сжала кулаки. Мне нужно было миновать часть «Линус может не проснуться».

— Он активировал протокол осады, который я отключила, чтобы вытащить его из хранилища.

— Где он сейчас? — спросила Руна.

— В свободной спальне на втором этаже главного дома.

Арабелла подскочила.

Мама указала на стол.

— Сядь.

Сестра села.

— С ним доктор Патель, — сказала мама. — Когда собрание закончится, сможешь его проведать.

Алессандро откинулся на кресло.

— Мы в состоянии повышенной тревоги. Никто никуда не выходит без сопровождения или прикрытия.

Патриция кивнула.

— Отлично.

Я посмотрела на Берна.

— Дом Линуса со всеми его игрушками беззащитен, если только мы не сможем вернуть систему безопасности в рабочее состояние.

В этом доме было достаточно огневой мощи, чтобы свергнуть правительство маленькой страны.

— Я разберусь с этим, — сказал он.

— Я пойду с ним, — сказала Руна.

Руна была Превосходной вененатой, магом ядов, и она любила Берна. Мой кузен не мог и мечтать о лучшем телохранителе.

— Спасибо, — сказала я. — Леон, я передала расследование по делу Каберы агенту Уолу. Я бы хотела, чтобы ты стал его тенью. Следи за ним, давай мне знать, что он делает, и охраняй его на случай, если Аркан попытается напасть на него.

— Будет сделано. — Леон взглянул на Руну. — Развлекайся, охраняя ботаника, пока я нянчусь с ФБР.

Она фыркнула.

Я отправила ему сообщение с адресом склада и посмотрела на Коннора и Неваду.

— Было бы действительно полезно, если бы у нас была какая-нибудь легенда, объясняющая, почему Линус недоступен.

— Нет проблем, — сказала Невада.

Коннор посмотрел на меня.

— Дай мне знать, как только увидишь Ксавьера.

Как только эта встреча закончится, он натравит Бага, своего специалиста по наблюдению, на Хьюстон. Баг был неумолим и обрабатывал визуальную информацию со сверхчеловеческой скоростью. Ксавьер этого не знал, но в тот момент, когда он окажется под прицелом Бага, его маленькая прогулка закончится.

— У нас есть еще одна проблема, — сказал Алессандро. — По неизвестным на данный момент причинам Российская империя проявила интерес к этой ситуации.

Я постучала по своему планшету, и Константин появился на экране во всей красе своей униформы.

Бабуля Фрида села прямее.

— Хорош!

— Мама… — зарычала мама.

— Я стара, Пенелопа, но не мертва и не слепа. — Бабуля Фрида ухмыльнулась. — Кроме того, мне всегда нравились мужчины в форме.

— Ради всего святого, — пробормотала мама.

— Что за хрен? — захотел знать Леон.

— Цесаревич Константин Леонидович Березин, императорской крови, — сказала я. — Племянник императора Михаила II. Сын великого князя Леонида Сергеевича Березина, который является начальником Имперской службы безопасности.

Никто ничего не сказал. Мы все просто долго смотрели на изображение Константина.

— Это нехорошо, — сказал Коннор.

Мой зять, мастер мягкого преуменьшения.

— Мы не знаем, почему империя выбрала именно этот момент, чтобы вмешаться, — сказала я.

— Скоро узнаем, — сказал Алессандро. — Тем временем я хочу подчеркнуть связанные с этим риски.

Он взял мой планшет, поигрался с ним, и на экране появился Августин Монтгомери. Он был высоким и худощавым, с платиново-светлыми волосами, подстриженными с точностью бритвы, и лицом полубога. Его дорогой белый костюм сидел на нем как влитой, и он смотрел на мир через очки в тонкой проволоке с удивлением и легкой насмешкой.

Августин начинал как наш кредитор, давший заем для нашего бизнеса, наш босс и потенциальный враг, а в итоге стал другом. Это была дружба на его условиях, но, тем не менее, дружба. Дом Бейлор и дом Монтгомери были союзниками, несмотря на то, что они соперничали в бизнесе, и тот факт, что Августин и Коннор были соседями по комнате и друзьями в колледже, только укрепил этот союз.

Алессандро кивнул на экран.

— Не могли бы вы описать мне Августина?

— Заносчивый, — сказал Леон.

— Деловой, — сказал Берн. — Компетентный.

— Безжалостный, — сказала Арабелла, — но справедливый.

— Умный, — добавила я. — Опасный. Умеет врать.

— Сострадательный, — сказала Руна.

Мы все посмотрели на нее.

— В какой-то степени так оно и есть. Если бы не он, Рагнара, возможно, здесь не было бы.

Августин был тем, кто убедил меня бросить все и помчаться на крышу больницы посреди ночи, чтобы с помощью моей магии стащить брата Руны с карниза, прежде чем он сделает что-то, что нельзя будет исправить.

— Что-нибудь еще? — спросил Алессандро.

— Красивый, — добавила бабуля Фрида.

Алессандро постучал по планшету. На экране появилось видео, показывающее пустой тренажерный зал, за исключением двух молодых людей. Одним из них был Августин — высокий, с коротко подстриженными платиново-светлыми волосами и лицом, которое было всего на волосок от абсолютного совершенства.

Что-то было немного не так с этим Августином. Он казался моложе. Я не могла указать пальцем на какую-либо конкретную деталь, указывающую на его возраст. Он производил общее впечатление человека лет двадцати с небольшим, точно так же, как современный Августин производил общее впечатление человека лет тридцати с небольшим. Но дело было не в возрасте. Это было что-то другое.

Я внимательно изучила изображение. Он был босиком и одет в простую белую футболку и темные шорты. Что это было?

Его противник, высокий темноволосый мужчина, повернулся, и мы увидели его лицо. Коннор. На мгновение я не узнала его, но его голубые глаза были безошибочно узнаваемы.

Он выглядел совсем другим человеком.

У этого Коннора были все те же черты, что и у моего зятя, но мужчине на видео не хватало фирменной интенсивности Коннора. Коннор излучал угрозу. У человека на экране ничего этого не было. Он держался с непринужденной легкостью. Это был довоенный Коннор, до сейсмического сдвига, превратившего его в Безумного Рогана.

Невада повернулась к Коннору.

— Когда это было?

Коннор покосился на экран.

— На следующий день после выпуска. За неделю до того, как я отправился в путь. Где ты это взял?

— Неважно, — сказал Алессандро.

— Нет, важно, у меня этого нет.

Невада посмотрела на Берна.

— Скажи мне, что ты не взламывал сервер МРМ?

Берн мгновение смотрел на нее.

— Конечно, нет. Это привело бы к началу войны.

— Ты получил это от Де Сильвы, — сказал Коннор.

Невада взглянул на него.

— Кто такой Де Сильва?

— Это он снимает.

На экране Августин и Коннор сошлись воедино.

— Готов? — спросил Августин.

— В любое время, — ответил Коннор.

Коннор был невероятно силен и почти так же быстр, и как только он начинал действовать, он был способен на сокрушительную мощь. Нынешний Августин был такого же роста, как Коннор, но весил на пятьдесят фунтов меньше. Если поставить их рядом, Августин по сравнению с ними покажется почти хрупким. Мысль о том, что они будут спарринговать, казалась абсурдной. Как это вообще могло произойти? Неужели Августин проиграл пари?

— Итак, дамы, — сказал третий мужской голос за кадром. — Давайте начнем чаепитие.

На экране Коннор ухмыльнулся.

— Все еще жду…

Августин взмахнул руками. Мышцы на его руках напряглись.

Чувство неправильности выкристаллизовалось. Этот Августин был крупнее. Его плечи были шире, руки более мускулистыми, ноги мощными. Стоя напротив Коннора, он был лишь немного стройнее. О, Боже мой.

— Августин был покрепче, — заметила Руна.

— Он все еще такой, — сказала я. — Он принижает себя.

Алессандро улыбнулся мне, гордый тем, что я первая поняла.

— Что? — спросила Арабелла.

— Поставь на паузу, — попросила я.

Алессандро постучал по планшету, и изображение на экране замерло.

— Посмотрите на пропорцию его плеч к груди. У Августина, которого мы знаем, более узкие плечи, более слабая грудь и более длинная талия. Даже линия плеч неправильная. Можно потерять мышечную массу, но нельзя изменить скелетную структуру своего тела. Он уменьшает себя с помощью своей магии.

— Он также прибавляет себе два дюйма роста, — сказал Коннор. — Из-за этого он выглядит худее.

Алессандро коснулся планшета.

Августин пришел в движение. Его правый кулак молниеносно врезался в челюсть Коннора.

— Срань господня! — сказал Леон.

Коннор шарахнулся назад, подняв руки, и Августин нанес сильный удар ногой в левое колено Коннора. Коннор, должно быть, предчувствовал это, потому что его нога поднялась, но Августин все равно достал его. Удар отбросил Коннора назад.

— Он быстр, — сказал Берн с профессиональной оценкой в голосе.

Оба моих двоюродных брата наклонились вперед, сосредоточившись на экране. Как и Арабелла. На мгновение она забыла о Линусе. Ее глаза следили за двумя сражающимися на экране. Было что-то слегка хищное в том, как она наблюдала за ними, как кошка наблюдает за дракой двух других кошек.

Коннор отскочил назад и нанес низкий удар ногой, который задел бедро Августина. Августин отскочил назад. Его глаза горели. Его губы растянулись в улыбке.

— Оу.

Коннор атаковал, его рука взметнулась, как кувалда. Августин парировал, скрестив руки, нанеся удар спереди в левое бедро Коннора, и получил жестокий удар в руку. Они кружились по полу спортзала, пиная, колотя и рыча. На это было одновременно и красиво, и страшно смотреть.

На экране Августин подпрыгнул. Его правая нога размахнулась, как бейсбольная бита, целясь в голову Коннора. В последний момент Коннор отступил в сторону, схватил Августина за ногу и дернул вниз. Они покатились по коврику.

— Мило, — сказал Берн.

Коннор зажал Августина на полсекунды. Августин отвернул лицо, перекатился, приземлившись на Коннора сверху. Коннор отбросил Августина, и нанес удар ему в ухо. Августин зарычал и ударил Коннора коленом в лицо.

Настроение изменилось. Раньше они играли, направляя удары ногами и кулаками туда, где это не нанесло бы длительного ущерба. Барьеры пали. Это больше не было спаррингом, это была драка.

Изображение стало подпрыгивать, перемещаясь ближе.

— Хорошо, — крикнул невидимый Де Сильва. — На ноги. Давайте заканчивайте.

Они проигнорировали его, пытаясь перехитрить друг друга.

Что-то зашипело, и на них брызнула огнезащитная пена.

Двое сражающихся сразу разошлись в стороны.

— Какого хрена, Тушан? — зарычал Августин.

— Тебе следует поблагодарить его. Ты — дерьмо на коврике. — Коннор вытер кровь из носа и швырнул ее в сторону Августина.

— Да пошел ты.

Августин вскочил на ноги. Он был мускулист, как гимнаст. Его лицо расплылось, и он снова стал более молодой версией Августина, которого мы знали, элегантный, худощавый и отстраненный.

Видео остановилось.

Августин обманывал нас. Когда мы перечислили его качества, первым пунктом в этом списке должно было быть «обученный убийца».

Я посмотрела на Берна.

— Если бы тебе пришлось…

Он покачал головой.

— Он бы убил меня.

— Августин Монтгомери — очень способный мастер боевых искусств, — сказал Алессандро. — Большинство магов иллюзии высокого калибра таковы. Они принимают обличья других людей и попадают в опасные ситуации, обычно для сбора информации или убийства своей цели. Превосходные, такие как Августин, могут скрывать свои движения в бою. Здесь он этого не делал, но если это была бы настоящая драка, и у него был нож…

— Коннор все равно надрал бы задницу Августину, — сказал Леон.

Мой младший двоюродный брат был безумным фанатом Рогана в средней школе, и он так и не перерос это. Леон был убежден, то Коннор ходил по воде и ел вражеские танки на завтрак.

— Он расплывается, — сказал Коннор. — Вы думаете, что его рука находится в одном месте, а потом к вашим ребрам прижат нож, а вы не видели, как он туда попал. Я бы не стал драться с ним врукопашную. Я бы убил его на расстоянии. Но Августин никогда не сделает ничего, что могло бы навредить кому-либо в этой комнате.

— Ты знала? — спросила я Неваду.

Она кивнула.

— Они иногда спаррингуются.

— И почему ты не сказала нам? — спросила мама.

Невада выглядела смущенной. Этого почти никогда не случалось.

— Это не приходило мне в голову. Как сказал Коннор, он не представляет угрозы. У них с Коннором был момент несколько лет назад. Это изменило мировоззрение Августина.

— Поверьте мне, — сказал Коннор. — Все его завуалированные угрозы и страшные обещания — чушь собачья. Он мой друг.

— И дурачил меня, — сказала мама ровным голосом.

Коннор поморщился.

— Есть такое у него.

— Константин Березин может делать все, что может делать Августин, и, возможно, даже больше, — сказал Алессандро. — Если вы столкнетесь с ним, обращайтесь с ним как с коброй. Старайтесь держаться подальше от зоны поражения. Он убивает быстро и без колебаний.

— Согласна, — сказала Патриция. — Загнанный в угол маг иллюзий может быть очень сложным противником.

На мой взгляд, как только маг иллюзий обнаруживает себя, он каким-то образом оказывается бессильным. Очевидно, что это могло стать смертельной ошибкой. Другое дело, когда мне сказали, что Константин смертельно опасен. Я никогда не забуду, как Августин, которого мы все считали слабаком, превратился в машину для убийства.

— Очевидно, Константин все усложняет, — сказала я. — Но нашим главным приоритетом по-прежнему является защита Линуса и раскрытие убийства спикера.

— Ну и к слову, — сказала Невада, — у нас плохие новости.

— ПЭК? — спросил Берн.

Коннор выглядел так, словно откусил от гнилого яблока.

— Мы с этим разберемся.

«Присипал Экшн Консалтинг» или ПЭК, как они себя называли, недавно стала очень острой занозой в боку Дома Роган. Так же, как и Коннор, они занимались частной армией по найму, и, как и армию Коннора, их возглавлял могущественный Превосходный Мэтью Берри, таггер. Таггеры выделяли некое место, а затем насыщали его энергией, пока оно не взрывалось. Мэтью был артиллерийской батареей в одном лице.

ПЭК был основан отцом Мэтью. Тогда он назывался «Черный ураган», и после того, как Коннор появился на военной сцене, люди стали спрашивать их, был ли Безумный Роган и их компания каким-то образом связаны. Дуэту отца и сына это надоело, и они сменили название.

Но настоящие неприятности начались в прошлом году. В Пакистане была взята в заложники группа археологов, четверо из которых были американскими гражданами. По сложным политическим причинам правительство Соединенных Штатов хотело спасти их тихо. Они связались с ПЭК. Отец одного из археологов, а также друг матери Коннора, связался с Коннором. Пока Берри и правительство торговались, Коннор отправился туда с небольшой командой и спас заложников.

Без всякой видимой причины Берри рассматривал это как понты. То, что в лучшем случае должно было быть деловым соперничеством, превратилось в глубоко личное, и младший Берри решил стереть Дом Роган с лица земли. Если люди Коннора принимали одну сторону в конфликте, Берри обязательно нанималась на другую. Они несколько раз сталкивались на чужой территории, и мы все знали, что финальная конфронтация приближается и быстро.

— Берри собирает свои войска в Остине, — сказал Коннор.

Штаб-квартира Берри находилась в Вирджинии. У его людей не было никаких причин находиться в Остине, всего в нескольких часах езды от нас. Он готовился к наступлению на Коннора. Все здесь знали это, и никто из нас ничего не мог с этим поделать. Кто бы ни сделал первый шаг, ему придется нести юридические последствия. Было разумнее подвергнуться нападению, чем нанести первый удар.

Берри представлял собой серьезную угрозу, и время было выбрано неслучайно. Я никогда не рассчитывала на помощь со стороны Коннора и Невады, хотя она всегда была доступна, просто потому, что нам нужно было быть самодостаточными. Но теперь мы точно знали, что должны полагаться на самих себя. Мне нужно было немного изменить наш план.

— Арабелла?

Она посмотрела на меня. В ее глазах пылала ярость.

— Кто бы ни пытался убить Линуса, он, скорее всего, захочет закончить работу, — сказала я.

— Я надеюсь, что они попытаются. Никто не тронет мою семью.

Я предполагала, что мы все видели в Линусе семью. Линус относился к нам троим, как к своим внучкам, а к Берну и Леону — как к внукам, и особенно он души не чаял в Арабелле. Он позволял ей воровать его виски и сигары, а иногда она спрашивала у него совета. Невада получала уважение и наставления, я получала образование и лекции, но Арабелла получила сияющее одобрение. Если бы мы потеряли Линуса, она была бы безутешна. Я была бы безутешна.

— Ты остаешься дома, — сказала я ей. — Ты не покидаешь территорию, что бы ни случилось. Ты — наша последняя линия обороны.

— Меня это устраивает.

— Мы закончили, — сказала я. — Каждый знает, что делать.

Невада помахала рукой, и экран ноутбука потемнел.

Я подошла к Берну и протянула ему флешку.

— Мне нужно знать, что на ней.

— Будет сделано.

Он встал, и они с Руной ушли. Леон неторопливо вышел за дверь. Мама кивнула Арабелле. Моя сестра спрыгнула со стула, и они вдвоем вышли из зала.

Корнелиус тоже поднялся на ноги. Он оставался таким тихим на протяжении всей встречи, что было легко забыть о его присутствии.

— Одну минутку. — Я встала, вернулась в свой офис, достала из ящика стола зип-пакетик с щеткой Лусианы и принесла его обратно в конференц-зал. — Я бы хотела, чтобы ты кое-что проверил для меня.

— Я весь во внимании, — сказал он мне.

Глава 5

Зазвонивший телефон оторвал меня от экрана компьютера. Я взглянула на него. Линус.

Линус?!

— Да?

— Я взломал телефон Линуса, — сказал Берн.

Черт возьми.

— Ты чуть не довел меня до сердечного приступа.

Берн издал низкий рокот, который, вероятно, был смешком.

— Ты нашел что-нибудь стоящее?

— Последний звонок, который он принял, был в 18:43 в воскресенье вечером. Остальные переключались на голосовую почту. Первый был в 22:51, похоже на твое окно.

— От кого был первый звонок, переключившийся на голосовую почту?

— От Зары Кабани.

Зара Кабани была Смотрителем штата Мичиган. Линус работал с ней над поиском беглеца. Он бы ответил на ее звонок.

— Есть какой-нибудь прогресс в по системе безопасности?

— Работаю над этим. Как там Линус?

— Все еще без сознания.

— Без изменений лучше, чем если ему стало хуже.

— Точно. Как насчет флешки?

— Работаю над этим.

Он попрощался и повесил трубку.

Я потерла лицо. Что бы ни случилось с Линусом, скорее всего, это произошло между 18:43 и 22:51 в воскресенье вечера. Мы сузим круг поисков, как только коронер даст данные по Питу.

В моей памяти всплыло лицо Пита, испещренное темными звездообразными линиями. Я отбросила воспоминание в сторону и снова уставилась на экран.

Мы с Алессандро решили разделять и властвовать. Он обратился к своим международным контактам, пытаясь выяснить, почему Российская империя вдруг заинтересовалась Техасом или его Смотрителем, а я решила поработать с Домом Кабера.

В голове гудело. Наверное, мне следует что-нибудь съесть, и как можно скорее. Я порылась в ящиках стола, нашла упаковку вяленого мяса, разорвала ее зубами и посмотрела на плоды своего труда. За двухчасовое глубокое погружение в дела Каберы я мало что придумала.

Лусиана Кабера — Превосходная халсион, глава Дома, пятьдесят шесть лет, вдова. По какой-то причине я думала, что ей чуть за шестьдесят.

Муж, Фредрик Кабера, Превосходный халсион, на десять лет старше нее, умер от рака шесть лет назад. Фредрик присоединился к Дому Кабера и взял фамилию жены. Из того, что я смогла собрать, он родился в Южной Африке и хотел иммигрировать в США. В то время США запретили иммиграцию из ЮА из-за вспышки эболы. Женитьба на Лусиане позволила ему обойти запрет.

Дочь, Кейли Кабера, двадцати двух лет. Студентка дневного отделения Университета Райса, находящегося прямо здесь, в Хьюстоне. Ее водительские права и IP-адрес подтверждали, что она все еще жила дома с родителями. Кейли либо не хотела покидать родительское гнездо, либо ей не разрешали.

У Лусианы было два брата, один дядя, три тети, и ее родители все еще были живы, хотя ни один из них не отличался крепким здоровьем. Помимо Лусианы, Дом Кабера официально зарегистрировал еще одного сертифицированного Превосходного, пожилую мать Лусианы. Тем не менее, двенадцатилетняя племянница Лусианы и ее семнадцатилетний племянник оба прошли предварительные испытания и тестирование в диапазоне Превосходных. Их официальная сертификация подождет, пока им не исполнится восемнадцать. Остальные члены семьи попали в диапазон Значительных.

В отличие от многих других Домов, Кабера не диверсифицировали свой бизнес. Основным их источником дохода была клиника «Серенити», если не считать несколько купленных акций. Все взрослые Каберы работали в клинике, все они имели соответствующие степени или находились в процессе их получения, и никто из них не пытался уйти из семейного бизнеса.

Никто из них не был замешан ни в каких скандалах, ни у кого не было судимости, и в их кредитных историях, к счастью, не было банкротств и крупных долгов. Они были респектабельно скучными.

Политическая карьера Лусианы была столь же скучной. Я не смогла найти ни одного вопроса, который она вынесла на рассмотрение Ассамблеи за последние три года, который мог бы поставить ее под прицел Аркана. Я серьезно сомневалась, что его волнуют мелочи наследования Дома или процедура сертификации Превосходных в штате Техас. Все это было локальным и специфичным для региона.

Я постучала ручкой по губам. Была одна вещь, которая меня обеспокоила. Согласно сплетням «Геральда», Кейли Кабера была такой же Превосходной, как и ее родители. Большинству Превосходных не терпелось пройти испытания. Четверо двоюродных братьев Кейли прошли предварительный тест, и, хотя он не давал сертификата, он позволял семье приблизиться к своему диапазону мощности. Два из них были обозначены предварительно как Превосходные, а два других, вероятно, были Значительными. Дом Кабера разместил результаты на своем сайте, но я не смогла найти никаких записей о предварительном тестировании Кейли или о том, что она участвовала в испытаниях.

Существовали причины, по которым официальное признание Превосходного могло затянуться. Обычно они были связаны с деловыми или семейными соображениями. Например, Дом, вовлеченный во вражду, может отложить испытания, чтобы казаться слабее, чем есть на самом деле, и удивить потом своих противников.

Однако, Кабера не враждовали, и Кейли была неотъемлемой частью сцены молодых отпрысков Дома. Ее Инстаграм и «Геральд» сказали мне, что она была «золотым» ребенком. Она носила дорогую одежду, водила роскошные автомобили, обедала в модных ресторанах и общалась с людьми, которые делали то же самое. Я вытащила ее личное дело из Райса через сеть Смотрителей. Она занималась легкой атлетикой и получила степень бакалавра психологии, а ее оценки на курсах публичных выступлений подсказали мне, что если она и страдала от социальной тревожности, то хорошо с этим справлялась.

Иногда люди намеренно скрывали свои таланты. Оливия Чарльз, женщина, убившая жену Корнелиуса, была манипулятором, магом, который мог навязывать свою волю телам других людей. Она зарегистрировалась как псионик. Но этот сценарий все равно требовал, чтобы кто-то явился на испытания.

Что-то просто казалось неправильным. Я не могла понять, в чем дело, и мне придется допросить Кейли, чтобы получить больше информации.

Мой телефон зазвонил. Агент Уол. Я собралась с духом.

— Алло?

— Это чертовски большая услуга! — Агент Уол прошипел в трубку так, как это делают люди, когда они в ярости, но должны выглядеть спокойными, потому что у них есть аудитория.

— Теперь мы квиты.

— Я не знаю, где мы сейчас, Превосходная Бейлор. Это была постановка. Что, по-вашему, я должен с этим делать?

И откуда он это понял? Команда Линуса успешно скрыла три убийства только за время моего пребывания в должности, и никто об этом не узнал. Они были безупречны.

— Я ожидаю, что вы проведете расследование. Очень громкое. Было бы прекрасно, если бы вы отказались отвечать на вопросы, затем провели пресс-конференцию, на которой дали минимум информации, а затем снова отказались отвечать на вопросы.

— Вы хотите, чтобы я отвлек внимание на себя.

— Я хочу иметь свободу для проведения расследования. Кроме того, вам нравятся пресс-конференции. Вы можете снова надеть тот черный костюм, который, как вы сказали, придает вам непроницаемый, но официальный вид.

— Смотритель знает об этом?

— На данный момент я исполняющая обязанности Смотрителя. Национальная Ассамблея ценит ваше сотрудничество и понимание, агент Уол.

Наступила тишина.

— Он жив? — спросил он.

— Фигурально выражаясь.

Опять тишина.

— Я хочу в дело, — сказал Уол.

— Вы в деле. Я обратилась к вам, потому что доверяю вам. Потому что он доверял вам. Мне нужно, чтобы вы расследовали это дело, привлекли меня в качестве консультанта и взяли на себя ответственность, когда оно будет раскрыто.

— Под «раскрыто» вы имеете в виду правду или прикрытие, которое Национальная Ассамблея сочтет удобным?

— Это будет версия правды, с которой мы оба сможем жить.

Снова тишина.

— Хорошо, — сказал Уол. — До тех пор, пока вы понимаете, что я гребаный агент ФБР, и я не позволю использовать себя или агентство для введения общественности в заблуждение.

Я могла залезть в сеть Смотрителей и предложить ему дюжину примеров того, как ФБР делает именно это. Но мне нужно было, чтобы он был на моей стороне, и я уважала его этику. Она совпадала с моей.

— У меня есть намерения раскрыть это убийство и привлечь виновного к ответственности. Мы не собираемся никого подставлять или позволять кому-либо оставаться безнаказанным. Вы сможешь с этим жить?

— Принимается. Я собираюсь поговорить с семьей Кабера.

— Могу я встретиться с вами там?

— Да. Я собираюсь быть там к пяти. Не опаздывайте. — Он повесил трубку.

Я направилась к кабинету Алессандро. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, положив ноги на стол и прижав телефон к уху. Я постучала костяшками пальцев по дверному проему. Он подмигнул мне.

— Любовь и поцелуи Майе. Чао!

Он повесил трубку и ухмыльнулся мне.

— Чао?

Я никогда не слышала, чтобы он произносил такое в профессиональной обстановке. Чао было очень неформальным, как приветствие, так и прощание, и произошло оно от слова s'ciào vostro на венецианском диалекте, означающего «Я твой раб». Фраза не подразумевалась буквально, она использовалась скорее, как «Я к вашим услугам», и в основном это говорилось молодым людям, друзьям и семье, тем, кого вы очень хорошо знали.

— Какой смысл в стереотипах, если нельзя использовать их в своих интересах?

— Я так рада это слышать.

— Почему?

— Звонил Уол. Он хочет переговорить с семьей. Кейли, дочь Лусианы, моего возраста. Мне нужен граф.

Весь облик Алессандро изменился. Он убрал ноги со стола и выпрямился в кресле, закинув одну длинную ногу на другую. Его поза приобрела элегантность. Выражение лица стало учтивым. Он выглядел светским, слегка пресыщенным, но таким же потрясающе красивым.

— Это тот граф, которого вы искали? — Налет легкого итальянского акцента покрыл его слова, как глянцевый лак.

— Да. Это тот самый парень.

— И что получит этот скромный граф, если пойдет с тобой? — Его голос был подобен бархату.

— Удовлетворение от хорошо выполненной работы?

— Я думал о чем-то более существенном.

— Например, о чем?

— Как только это закончится, мы уедем в отпуск на побережье. Мне все равно куда именно, главное, чтобы была чистая голубая вода и жаркая погода. Никаких встреч, никаких назначений, никакого телефона.

Я понимала, о чем он просил. Независимо от того, выживет Линус или нет, мы сделаем это, потому что это касается только нас.

— Сделаем. Ты примешь поцелуй в качестве первоначального взноса?

— Я был бы дураком, если бы отказался.

Я подошла и наклонилась. Мои губы коснулись его губ. Я начала осторожно и нежно, скорее поддразнивая, чем обещая, просто намекая на грядущие события. Его рот открылся. Я перехватила его дыхание, и мой язык слегка коснулся его языка. Его рука скользнула в мои волосы, и он поцеловал меня в ответ, голодный, но наслаждающийся каждым мгновением. Мы целовались, пока мир стоял на месте, и когда, наконец, мы прервались, чтобы глотнуть воздуха, мне пришлось остановить себя, чтобы не потянуться за его одеждой.

Граф Сагредо одарил меня ослепительной улыбкой.

— Я к твоим услугам, tesoro mio.

Лусиана Кабера с дочерью жили в Ривер-Оукс, менее чем в десяти минутах ходьбы от Линуса, в особняке стоимостью семь миллионов долларов. Дом площадью 8500 квадратных футов располагался посреди ухоженного акра и был построен в том, что Алессандро начал называть европейским стилем Хьюстона, имея в виду, что это был псевдосредиземноморский, бежевый, оштукатуренный дом с колоннадой и необъяснимой круглой башенкой из коричневого камня, которая ни с чем другим не сочеталась.

Алессандро поморщился, когда мы подъехали к дому и припарковали «Носорог» за стереотипным черным внедорожником с федеральными номерами. «Носорог» был специальным проектом бабули Фриды, бронированным внедорожником на заказ, который она создала с нуля. Это был самый безопасный автомобиль, который у нас был, и он не выглядел милитаризованным.

— Сноб.

Он бросил на меня страдальческий взгляд.

— Каталина, зачем здесь башенка? Они ожидают армию средневековых рыцарей и требушетов?

— Никогда не знаешь наверняка, — сказала я ему.

— Это тосканская колоннада, прерываемая шотландской башенкой с окнами в стиле Тюдоров.

— Ты можешь взять меня за руку. Я проведу тебя внутрь, пока ты отводишь глаза.

— В этом нет необходимости.

Зазвонил мой телефон.

— Корнелиус, — сказала я Алессандро и включила телефон на громкую связь.

— Ты была права, — сказал Корнелиус. — Недавно. Меньше двадцати четырех часов.

Черт возьми. Я надеялась, что ошибалась.

— Большое тебе спасибо.

— Конечно. В любое время.

Я попрощалась и повесила трубку.

Алессандро смотрел на меня.

— Ты помнишь щетку, которую я вытащила из сумочки Лусианы? Я отдала ее Корнелиусу. Он отвел Гаса с щеткой в дом Линуса и с Гасом проверил подписи ароматов. Аромат Лусианы был во дворе и в доме, и он был свежий. Как Спикер, она имела беспрецедентный доступ к Смотрителю. Вероятно, у них было много конфиденциальных встреч. Он мог добавить ее в качестве исключения в свою систему безопасности.

— Когда ты поняла?

— Я не поняла, у меня было предчувствие.

Алессандро погрозил мне пальцами.

— Колдовство.

— Нет, инстинкты. Как только Леон позвонил и сказал, что протоколы осады были активны, но тел там нет, я поняла что, либо нападения не было, либо нападавший вышел невредимым. Лусиана и Линус, одна атака за другой. Это казалось странно случайным. Я не подозревала ее, но это казалось неправильным, поэтому я захотела все проверить.

Он, казалось, не удивился. Почему он не удивился?

— Алессандро, у тебя, похоже, что-то есть.

— Да.

— Что у тебя есть?

— Ты хочешь это увидеть?

— Алессандро!

Алессандро элегантным жестом достал свой телефон и протянул его мне. Электронное письмо от кого-то по имени доктор Джордано.

— Кто такой доктор Джордано?

Алессандро кивнул в сторону улицы.

— Нейрохирург на пенсии. Последние тридцать лет он живет через два дома от Линуса.

— Я не помню Дом Джордано.

— А его и нет. Док не является пользователем магии. Он богатый старик, который большую часть своей жизни очень усердно работал, чтобы жить по этому адресу. Они с Линусом дружны. Я болтал с ним несколько раз.

Это меня не удивило. Алессандро обладал сверхъестественной способностью вызывать симпатию у людей, вообще ничего не делая. Он входил в комнату, полную незнакомцев, и через тридцать секунд они начинали рассказывать ему истории своей жизни.

Ему также явно нравилось затягивать это разоблачение.

— Выкладывай, — потребовала я.

— Каждый день, как по часам, в девять утра и девять вечера Док выгуливает своих собак. Он помнит, что видел Лусиану Каберу, идущую от дома Линуса к своему дому чуть позже 9 вечера в воскресенье.

Вписывается в наше окно.

— Он уверен?

— Абсолютно. Ему за семьдесят, но голова его отлично варит. Это еще не все.

— Рассказывай.

— С ней был еще один человек. Он не разглядел как следует, потому что на ней была большая толстовка с капюшоном, но он думает, что это была девушка, судя по походке.

Я откинулась на спинку сиденья.

— Если у Лусианы не было скрытых талантов, она не смогла бы убить Пита своей магией. Нет, если бы она была только халсионом.

Он кивнул.

— Кто бы ни был с ней, скорее всего, это убийца.

— Если так, то почему они оставили доктора Джордано в живых? Он видел их.

Алессандро улыбнулся.

— Высокомерие.

Лусиана была Превосходной. Она ежедневно имела дело с другими Превосходными. Вся ее политическая карьера вращалась вокруг магов, а доктор Джордано был обыкновенным человеком. Она никогда не считала его угрозой, потому что в обычных обстоятельствах он никогда бы таковым не стал. Опытный пользователь боевой магии устранил бы всех свидетелей, но Лусиана не привыкла пачкать руки. Она прошла прямо мимо доктора Джордано, потому что была настолько приучена игнорировать таких людей, как он, что он с таким же успехом мог быть невидимым.

Мы должны были вывезти его из города.

— Где сейчас доктор Джордано?

— В отпуске со своей очаровательной супругой, — сказал Алессандро. — На деньги Смотрителя. Я объяснил ему ситуацию. Он на борту.

Как я любила этого мужчину.

Мрачная мысль пронзила мою голову.

— С ней была девушка, Пит был убит кем-то с необычной магией, а Кейли не прошла испытания.

— Интересно, не так ли? — сказал Алессандро.

Если Дом Кабера убил Пита и причинил вред Линусу, я заставлю их заплатить.

— У меня так много вопросов. — Я постучала пальцами по приборной панели передо мной. — Почему Лусиана хотела навредить Линусу? Зачем Аркану убивать ее? Помогла ли Кейли своей матери убить Пита или это был один из убийц Аркана? Если это был один из людей Аркана, он каким-то образом заставил Лусиану помочь ему получить доступ к Линусу и убил ее после того, как они все испортили?

— Пойдем, спросим их. — Алессандро распахнул свою дверь. — Идем?

— Идем.

Он вышел из машины, чтобы открыть мне дверь.

Обычно я сама открывала дверь, если только на мне не было платья, требующего осторожности, но прямо сейчас мы были на виду, и Алессандро был в образе графа Сагредо. Он менял личности, как перчатки, и всегда был безупречно последователен, как только надевал их. Сегодня на нем были брюки цвета хаки, накрахмаленная белая футболка и расстегнутый блейзер с рукавами, небрежно закатанными до середины предплечья. На нем были синие мокасины «Сантони», темные очки «Труссарди», и, если вы поищете в Интернете «молодой Превосходный Италии», вы увидите его фотографию. Вероятно, их было несколько.

Кейли было двадцать два, как и мне. Алессандро был богом нашей юности, а его Инстаграм был алтарем, на котором все мы молились. Я больше не была влюблена в эту фантазию. Я предпочитала другого Алессандро, того, кто строил заговоры, как Борджиа, нейтрализовывал своих врагов прежде, чем они понимали, что их настигло, и будил меня посреди ночи, чтобы заняться вещами, которые заставляли меня краснеть, когда он упоминал о них позже. Но Кейли не была мной.

Алессандро протянул руку, я вложила в нее свои пальцы и вышла из машины. Мы поднялись по трем широким ступенькам, мои бежевые туфли-лодочки тихо цокали по бетону. Сегодня Алессандро был звездой, а я выбрала сдержанные темно-синие брюки, темно-синюю шелковую блузку с мелкими бежевыми и белыми цветочками и соответствующий жакет с рукавами три четверти. Мой макияж был естественным, граничащим с однотонным, а волосы собраны в свободный узел. Все во мне было идеально презентабельно и разработано так, чтобы отойти на второй план.

Толстая дверь из красного дерева распахнулась прежде, чем кто-либо из нас успел нажать на звонок, открывая торжественного вида мужчину, одетого в черное. Черты его лица повторяли черты Лусианы, но он был немного моложе, его кожа имела более темный оттенок коричневого, а волосы были щедро посолены сединой. Джулиан Кабера, младший брат Лусианы.

— Мы ждали вас, — сказал он.

— Мои глубочайшие соболезнования, — сказал Алессандро, его лицо излучало искренность.

— Спасибо. — Он протянул руку в сторону дома. — Пожалуйста.

Интерьер дома был выдержан в теплых белых тонах, дополняющих травертиновый пол. Мы последовали за Джулианом налево, через широкую арку мимо роскошной дамской комнаты в кабинет, отделанный панелями богатого орехового дерева. Встроенные книжные шкафы выстроились вдоль стен между большими арочными окнами. Темно-коричневый пол украшал старинный марокканский ковер. В дальнем конце комнаты стоял элегантный письменный стол, кресло за ним явно пустовало. Слева большой камин занимал половину стены, а в центре комнаты четыре человека сидели на плюшевых, бежевых диванах и мягких креслах, расставленных вокруг журнального столика.

Агент Уол и женщина в бежевом костюме сидели лицом к камину. Женщина была примерно одного с ним возраста, с загорелой кожей, каштановыми волосами до плеч, убранными за ухо с левой стороны, и карими глазами. Из ее уха торчала едва видимая крошечная прозрачная пластиковая трубка. Слуховой аппарат. Насколько я знала, к сотрудникам ФБР предъявлялись строгие медицинские требования. Агент с потерей слуха должен был быть исключительным, чтобы оставаться допущенным к работе.

Напротив двух агентов ФБР на другом диване сидели пожилой мужчина и девушка, оба в черном. Мужчина выглядел как более взрослая версия Джулиана: тот же нос, тот же рот, тот же обеспокоенный взгляд, но более длинного и худощавого телосложения. Его коротко остриженные волосы были седы. Элиас Кабера.

Рядом с ним Кейли Кабера сидела неподвижно, ее спина была идеально прямой. Она была стройной, с лицом в форме сердечка, большими глазами под густыми бровями и полными губами. Ее кожа была того же теплого коричневого оттенка, что и у матери, но она обесцветила волосы до цвета шампанского, красивого цвета с многоцветными бликами, которые выглядели совершенно естественно. Волосы обрамляли ее лицо свободными волнами. Она потратила время, чтобы уложить их. Она также нанесла макияж, но не только тушь, а на все лицо в комплекте с темно-сливовой помадой, которая выглядела на ее губах почти как красное дерево. Это могло означать что угодно, но ее глаза сказали мне точно, что это было — вызов. Кейли Кабера отказалась быть сломленной, и она осмелилась на то, чтобы кто-нибудь испытал ее.

Все, кроме Кейли, встали, когда мы вошли. Кейли подняла глаза и увидела Алессандро. Ее глаза расширились. На секунду она забыла, что должна выглядеть сердитой, и просто уставилась на него.

Да, я точно знаю, на что это похоже.

Глаза Уола сузились. Женщина-агент ФБР рядом с ним взглянула на Кейли, затем на Алессандро. Они считали эмоции с комнаты.

— Мои глубочайшие извинения, — пробормотал Алессандро с легким и изысканным итальянским акцентом. — Мы прибыли, как только смогли.

— Вы как раз вовремя, — заверил его Уол. Он повернулся к семье. — Это Алессандро Сагредо, Превосходный антистази, и Каталина Бейлор из Дома Бейлор. Они будут консультантами по этому делу из-за его деликатного характера. Просто чтобы напомнить всем, я агент Уол, а это агент Гарсия. И еще раз, этот разговор будет записываться.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — пригласил Элиас.

Мы расположились в двух мягких креслах. Алессандро был слева от меня, ближе к Элиасу и Кейли. Она, не переставая, смотрела на него и изменила позу, положив правую руку на подлокотник дивана, чтобы открыть свое тело, и скрестила ноги, представив ему лестный ракурс. Я была все равно, что невидимкой. Идеально. Я с большой осторожностью послала усики своей магии вперед.

Агент Уол приступил к стандартному списку вопросов. Были ли у Лусианы какие-нибудь враги? Были ли у нее романтические отношения? Какие у нее были отношения со всеми присутствующими? Были ли какие-либо недавние трудности?

Элиас взял инициативу на себя. Кейли отвечала только тогда, когда к ней обращались напрямую, и каждый раз, когда она открывала рот, Алессандро ободряюще улыбался ей.

Моя магия скользнула по поверхности разума Элиаса, он не заметил. Он ощущался, как типичный халсион. Халсионы были магами контроля толпы. Как и я, они не могли позволить утечку магии, поэтому держали свои эмоции в железной хватке, наращивая ментальный щит, который окружал их психику. Их разумы казались непроницаемыми и твердыми, почти как жемчужины в раковине устрицы.

Здесь не было ничего неожиданного. Я перешла к Джулиану.

Мой телефон завибрировал. Я взглянула на него. Видео звонок от Патриции.

— Извините, — пробормотала я, вставая.

Все проигнорировали меня.

Я вышла в коридор и ответила на звонок. Изображение с камеры наблюдения заполнило экран, показывая худощавого белого мужчину лет сорока пяти. Он был одет в темную одежду и был немного сгорбившимся, будто ожидал удара по плечу. Четверо охранников окружали его.

— У меня тут этот джентльмен, — сказала Патриция. — Он говорит, что у него назначена встреча.

Мужчина посмотрел в камеру. Карие радужки его глаз превратились в аквамариновые. Константин. Дерьмо.

— Это и есть иллюзионная VIP-персона, которую мы ожидали? — спросила Патриция.

— Да.

— Я сказала ему, что вы заняты. Он говорит, что будет ждать столько, сколько потребуется. Что вы хотите, чтобы я сделала?

Я предложила ему встретиться в рабочее время. Мне нужно было знать, какого черта он был в доме Линуса.

— Он один?

— Да.

— Впустите его и присматривайте за ним. Ни в коем случае не причиняйте ему вреда, если только он не станет агрессивным, а если он действительно станет агрессивным, мне нужны будут пуленепробиваемые доказательства этого, потому что мы не можем позволить себе конфликт с Российской империей.

— Поняла.

Железные ворота, преграждавшие вход, вкатились в стену. Константин улыбнулся и вошел.

В этой улыбке было что-то тревожно самодовольное.

Кроме того, его предполагаемая личность казалась почему-то знакомой. Где я видела это лицо раньше?

Они прошли стену и вошли во двор перед домом. Константин остановился и посмотрел прямо на меня.

— Я предлагаю вам вернуться домой как можно скорее, мисс Бейлор. Часы тикают. Скажите Саше, что этот раунд за мной.

Что, черт возьми, это значит? Мне придется разобраться с этим после того, как мы закончим здесь. Я повесила трубку и вернулась в кабинет.

Атмосфера изменилась, пока меня не было. Элиас и Джулиан были явно насторожены, в то время как Кейли, все еще зацикленная на Алессандро, говорила монотонным голосом.

— … ужин был около семи. Мне надо было сделать домашку, поэтому я ушла в свою комнату. Я не знаю, что мама делала после него. Обычно воскресными вечерами она слушала аудиокниги. Это был ее способ расслабиться.

Я заняла свое место. Моя магическая сеть никуда не делась. Я просмотрела мысли Джулиана. Еще один халсион. Он, конечно, не был спокоен, я чувствовала смятение глубоко внутри оболочки, но у него все было под контролем. Я перешла к Кейли.

— Когда вы легли спать? — спросила агент Гарсия.

— Около одиннадцати. Мама еще не спала. Я спустилась, чтобы принять тайленол. Статистические методы всегда вызывают у меня головную боль.

Щупальца моей магии потянулись к дочери Лусианы и скользнули по поверхности ее щита.

— Во сколько вы проснулись сегодня утром? — спросила агент Гарсия.

Кейли вздохнула.

— Около восьми.

Один из моих усиков проник сквозь ее щит. Это было так неожиданно, что я чуть не отпрянула назад. Щит в сознании Кейли был тонким, как бумага. Внутри щита ее мысли путались. Это была не жемчужина, а тлеющий уголек, лежащий в куче пепла.

— Мой первый урок начинается в десять… Послушайте, мою маму убили, а вы спрашиваете о моем сне и расписании занятий. Какое это имеет отношение к чему-либо? Почему вы не там, — она указала на окно, — не ищете того, кто это сделал?

Агент Уол открыл рот.

— Мисс Кабера, — сказал Алессандро. — Мы глубоко сожалеем о вашей потере и эмоциональной жестокости этого визита. Мы понимаем, в каком большом стрессе вы, должно быть, находитесь.

Она повернулась к нему.

— Я просто хочу, чтобы убийца был найден. Я не могу вернуть маму, но я могу добиться справедливости.

— Еще только пара вопросов. — Алессандро одарил ее извиняющейся улыбкой.

— Хорошо, только потому, что вы просите, — сказала она.

— У вас есть синяя толстовка с капюшоном?

Кейли моргнула. Ее разум закружился, свечение ее магии стало ярче. Там было что-то безмятежное, но остальное было чем-то таким, чего я никогда раньше не видела. Так много силы, но так мало тренировок. Она напомнила мне Артура, за исключением того, что моему племяннику было тринадцать месяцев, а ей двадцать два года.

— Ммм… возможно? Я не помню.

— Пожалуйста, постарайтесь, — подбодрил Алессандро.

— Возможно. Цвета Райса — серый с темно-синим, так что есть такая, по-моему. В моем шкафу бардак. Там лежат вещи, которые я не носила со средней школы.

— Вы когда-нибудь гуляли со своей мамой? — спросил Алессандро.

Разум Кейли вспыхнул гневным красным. Щупальце моей магии исчезло, рассеченное в ничто. Боль пронзила мою голову, и в это короткое мгновение я почувствовала, как пульсируют вены в голове.

Кейли Кабера была потенциальной убийцей Линуса. И она даже не заметила, что ее магия ударила меня. Она убила Пита. Она была причиной того, что Линус впал в кому.

Как, черт возьми, она выбралась из его дома? У ее матери был специальный допуск, но у Кейли его не было. Почему она осталась жива?

Два брата Кабера вытянулись по стойке смирно. Должно быть, они поняли, что Алессандро куда-то клонит со своими вопросами.

Кейли отрывисто пожала плечами.

— Моя мать не ходила пешком, Превосходный Сагредо. У нее был шофер, который возил ее туда, куда ей было нужно.

Лгунья.

Она была рядом, в пяти футах от меня. Я могла взорвать ее разум своей песней, и она призналась бы во всем.

Алессандро потянулся, взял мои пальцы в свои и сжал мою руку. Он слишком хорошо знал меня. Никто в этой комнате не понимал, что я была на грани насилия, но он понимал, и пытался удержать меня от прыжка с этого обрыва.

Взгляд Кейли зацепился за наши руки. Яростная искра вспыхнула в ее сознании.

Агенты ФБР подались вперед, сосредоточившись на Кейли, как акулы.

Алессандро одарил ее очаровательной, неотразимой улыбкой, пытаясь обезвредить бомбу до того, как она успеет взорваться.

Я уставилась прямо на нее. Продолжай. Целься в меня. Ударь меня. Сделай это. Сделай это прямо сейчас, чтобы я могла покончить с этим. Все, что мне было нужно — это малейшее оправдание. И тут был агенты ФБР в качестве свидетелей. Кейли, просто прояви немного агрессии. Замахнись, и я заставлю тебя заново пережить смерть Пита, пока твой разум не сломается, как веточка.

Алессандро сжал мои пальцы в молчаливом «нет». Его голос был ровным, почти интимным.

— Где вы были между 20:00 и 22:00 прошлым вечером?

Оболочка разума Кейли разорвалась. Всплеск магии вырвался наружу, неровный, запутанный и мощный, как разлившийся горный поток, волочащий за собой ветки и камни. Она собиралась сфокусировать его на Алессандро, но ее контроль был небрежным, и та расплескалась по всей комнате, направляясь к нему. Магия разбилась о мои щиты, раскалилась и, не причинив вреда, рассеялась. Разумы двух дядей вспыхнули в ответ, их оболочки были неприступны.

Она похожа на меня!

Лицо агента Уола смягчилось в улыбке. Это была одна из самых тревожных вещей, которые я когда-либо видела.

Рядом с ним агент Гарсия не улыбалась. Она выглядела готовой оторвать Кейли голову.

— Как я уже сказала…

Второй поток магии обрушился на Алессандро, такой мощный, что это было шокирующе. Его край задел меня. Это было все равно, что сунуть голову в камин, в котором бушует огонь. Ее магия пыталась сделать то же самое, что сделал бы халсион, но это не было похоже ни на одного халсиона, с которым я сталкивалась.

Похожа на меня. Как я! КАК Я!

Моя магия взбрыкнула, как дикая лошадь, напрягая хватку и пытаясь расправить крылья. Я стиснула зубы и держала ее в узде.

— … у меня была домашняя работа, — сказала Кейли.

Третья волна. Она пыталась зажарить его, но у нее не было никакой подготовки, поэтому она полагалась исключительно на силу. В этом не было никакой тонкости. Никакого навыка. Просто грубый удар. Она бы разбила его разум, как молотом.

Большинство ментальных магов прятали свои умы за щитами. Это была одна из первых вещей, о которых мы узнавали. Щит был подобен каменной стене. Обладая достаточной силой, вы могли бы разрушить стену вашего противника. Использование слишком большой силы для подобной атаки может сделать вас уязвимым, но у вас получится прорвать, если были достаточно сильны.

В голове Алессандро, казалось, была стена, но, если вы пытались взломать ее, вы понимали, что стена нигде не заканчивается. Весь его разум был базальтовым крагом, цельным куском камня. Прорыва не было.

— Я не совершала никаких прогулок. — Четвертая волна.

Ее магия выжгла болезненное повреждение в моей защите. Если бы Алессандро не был антистази, она бы не просто превратила его в счастливого идиота, она бы повредила его мозг.

Агент Гарсия повернулась и уставилась на меня с возмущением в глазах.

Я хотела убить Кейли. Она причинила боль Линусу. Она причинила боль моей семье. Мне нужно было стереть ее с лица планеты здесь и сейчас, прежде чем она причинит вред кому-то еще, кто мне дорог. Внутри меня был бушующий океан, с яростными волнами, бьющимися о скалы, и неудержимыми вихревыми течениями, и мне нужно было утопить Кейли в нем.

Алессандро покачал головой, глядя и на меня, и на Гарсию.

Еще один всплеск магии, на этот раз слабее. Она начинала уставать.

Ни одна из ее атак даже не смутила его. Он снова сжал мою руку и сказал ровным, почти упрекающим голосом:

— Вы уверены, что никуда не выходили? Может, небольшая прогулка по окрестностям? Я здесь, чтобы помочь вам, но вы должны быть честны со мной.

Кейли недоверчиво уставилась на него.

Агент Уол издал счастливый вздох.

— Я сейчас так расслаблен. Мне здесь очень нравится. Вы прекрасный человек, мисс Кабера.

Элиас и Джулиан одновременно поднялись.

Нет. Мы не закончили. До меня очередь не дошла.

— Моя племянница устала, — объявил Джулиан.

— Знает ли ваша племянница, что следует за нападением на федерального агента? — Агент Гарсия вышла из себя.

— Этот разговор окончен, — сказал Элиас.

Агент Гарсия схватила Уола за руку и рывком поставила на ноги.

Он моргнул, глядя на нее.

— Мы уходим? Разве мы не можем остаться еще немного?

— Нет, мы не можем. — Агент Гарсия проводила его до двери. — Это еще не конец. Мы будем на связи.

Джулиан вывел Кейли из комнаты, в то время как Элиас смотрел на нас сверху вниз.

— Спасибо за визит.

Алессандро кивнул, спокойно поднялся, и я встала вместе с ним, так как он отказался отпустить мою руку. Когда мы направились к входной двери, наши пальцы переплелись.

Глава 6

Выйти из этого дома было все равно, что выйти из склепа на солнечный свет.

Впереди агент Гарсия наполовину вела, наполовину заталкивала агента Уола в черный внедорожник.

Он улыбался ей.

— Ты такая…

— Какая?

— Сильная, — мечтательно произнес он.

Она схватила его за подбородок.

— Виктор! Посмотри мне в глаза

Он пристально посмотрел на нее. Его глаза закатились, и агент Уол упал на свое сидение, потеряв сознание.

— Энерсифон, — пробормотал Алессандро. — Это многое объясняет.

Энерсифоны, также известные как пожиратели магии, поглощали магию, втягивая ее в себя. Они не защищались от нее, они питались ею, что давало им иммунитет от многих ментальных и стихийных сил. Агент Гарсия только что уничтожила магию, играющую с разумом Уола, и шок вырубил его.

— Ты остановил меня. — Я отпустила его руку. Мы стояли спиной к их камерам слежения, и я понизила голос. — Она убила Пита.

— У нас нет доказательств.

— Мне все равно.

— Не все равно. Мы следуем правилам. Это то, что отличает нас от них. Каталина, сейчас не то время и не то место. Я знаю, ты злишься, но если бы я не остановил тебя, ты бы пожалела об этом.

— Нет, не думаю.

— Если бы Линус был здесь, он бы тоже остановил тебя.

— Линуса здесь нет, потому что она почти убила его.

Он наклонил голову, чтобы посмотреть на меня.

— На тебя это не похоже.

Это было не похоже на меня.

Данная мысль закружилась в моей голове, и всплеск магии внутри меня погас.

Я поставила под угрозу расследование. Если бы он не взял меня за руку, мы с Кейли прямо сейчас сцепились бы в мысленной дуэли. Она была необученной, но невероятно сильной.

Я была на волосок от того, чтобы запеть. Я не только чуть не поставила под угрозу поиски напавшего на Линуса, но и подвергла бы опасности жизни всех, кто находился в той комнате. Такого со мной не бывало. Я контролировала свою магию и эмоции с раннего детства, но неподготовленный ментальный маг сумел вывести меня из себя до такой степени, что я чуть не потеряла самообладание.

Такое произошло не из-за Кейли, а из-за Линуса. Он все еще был без сознания, и это серьезно мешало мне соображать. Мне прямо сейчас нужно было взять себя в руки, потому что, если я выйду из-под контроля, я не смогу отменить то, что произойдет.

— Спасибо, что остановил меня, — сказала я ему.

— Обращайся.

Агент Гарсия направлялась к нам, и мы одновременно пошли в ее сторону. Чем больше расстояние было между нами и бдительными глазами внутри дома, тем лучше.

Мы встретились на полпути.

— Она напала на федерального агента, а вы двое просто сидели сложа руки, — прорычала агент Гарсия. — Скажите мне, почему я не должна прямо сейчас вызвать сюда ударную группу и взять ее под стражу. Живой или мертвой, мне все равно.

Это было бы кошмаром. Я повернулась спиной к камере слежения, указала на нее, скрывая жест своим телом, и понизила голос.

— Вы не ошибаетесь, — сказала я. — И ваш гнев понятен. Однако она поступила гораздо хуже, чем это. Я хочу припереть ее к стенке, но она вовлечена в гораздо более масштабную схему, и я точно не знаю, как это сделать. Я не знаю, что произойдет, если мы так поступим. Пожалуйста, дайте мне время.

— Обещайте мне, что вы не будете скрывать расследование, — сказала агент Гарсия. — Я хочу, чтобы вы дали слово, что оно не станет одним из тех секретов внутренней политики.

— Даю вам слово, мы не собираемся скрывать.

— Семьдесят два часа, — выдавила агент Гарсия.

— Управление Смотрителя ценит ваше терпение, — сказал Алессандро.

Агент Гарсия сжала руку в кулак и расслабила его.

— Я скажу вам одну вещь. Эта девушка не халсион. Ее магия на вкус как зазубренное стекло.

Она обошла машину, в которой находился все еще без сознания Уол, села на водительское место, тронулась, и чуть не столкнулась с бронированным «Доджем» серого цвета, сворачивающим на подъездную дорожку. На мгновение две машины оказались в тупике, затем «Додж» дал задний ход, давая агенту Гарсии пространство. Она выехала с подъездной дорожки.

Алессандро нахмурился.

Серый «Додж» затормозил перед нами. Водительское стекло опустилось, открыв загорелого мужчину лет двадцати с короткими, светло-каштановыми волосами и серыми глазами за большими круглыми очками. Я видела его раньше. Он был одним из помощников Леноры Джордан. Мэтт что-то там.

— Нет, — сказал Алессандро.

Мэтт извиняющимся жестом помахал нам рукой.

— Я всего лишь посыльный.

Корнелиус появился в начале подъездной дорожки с Гасом на поводке. Он увидел нас и махнул рукой. Его машины не было видно. Должно быть, он шел пешком от дома Линуса.

Я махнула в ответ.

— Мы потеряли Дага Гандерсона, — сказал Мэтт.

— Как так то, Мэтт? — зарычал Алессандро. — Я оставил его у твоего порога.

— Вопиющая некомпетентность, — весело ответил Мэтт. — Его заметили возле Академии Святой Агнессы. Мы вполне уверены, что он собирается взорвать ее. Я введу тебя в курс дела по дороге.

Тон Алессандро был холоден.

— Я занят.

Настала моя очередь быть благоразумной. Я взяла его за руку и сжала ее. Он бросил на меня возмущенный взгляд.

— Ленора лично спрашивала о тебе, — сказал Мэтт. — Она сказала, что будет считать это одолжением.

В Хьюстоне была горстка людей, которых даже самые сильные Дома не хотели провоцировать. Окружной прокурор Харрис была одной из них. Что еще более важно, сотни детей вот-вот испытают магический метеоритный дождь, который образуется при ударе.

— Все в порядке, — сказала я ему. — Иди.

Он покачал головой.

— Она прислала машину, — сказала я ему. — Я не сделаю ничего опрометчивого без тебя. Я обещаю. Смотри, вон Корнелиус. Я заберу его, проверю, как там Берн с Руной, и мы отправимся домой.

Алессандро снова выругался.

— Все в порядке, — сказала я ему. — В Святой Агнессе сотни детей.

Он выдохнул и сел во внедорожник.

— Езжай быстрее, Мэтт.

— Всегда. — Мэтт улыбнулся мне. — Спасибо за понимание, мисс Бейлор.

Окно снова поднялось. «Додж» развернулся и умчался прочь.

Я забыла рассказать ему о Константине. Ну, и дерьмо. Не то, чтобы это что-то изменило. Ему все равно пришлось бы поехать, чтобы задержать Дага Гандерсона. Я отложу переговоры с царевичем до его возращения домой.

Я села в «Носорог» и подогнала его к началу подъездной дорожки, где стоял Корнелиус.

— Тебя подвезти?

— Да, спасибо.

Он открыл заднюю пассажирскую дверь. Гас запрыгнул на сиденье и лег, тяжело дыша. Мгновение спустя Корнелиус сел на переднее пассажирское сиденье, и мы тронулись.

— Что ты здесь делаешь?

— Мы с Гасом решили пойти по следу Лусианы.

И это привело их прямо к ее дому.

— Вы узнали что-нибудь из разговора с семьей? — спросил Корнелиус.

— Кейли Кабера не халсион. Мы с Алессандро не знаем, кто она. У ФБР есть пожиратель магии, и она тоже не знает, кто такая Кейли.

— Ты думаешь, она и есть наш убийца?

— Да. Я была в пяти футах от нее, и мне пришлось отпустить ее, потому что я не могу этого доказать.

— Пока не можешь, — сказал Корнелиус.

— Да, — согласилась я. — Пока.

— Зачем нынешнему Спикеру использовать свою дочь, чтобы попытаться убить бывшего Спикера?

— Она не пыталась убить бывшего Спикера. Она пыталась убить Смотрителя.

Корнелиус задумчиво потер подбородок.

— Лусиана благоразумна. Была благоразумна. Я бы классифицировал ее как крайне несклонную к риску. Это было опрометчиво и, в конечном счете, безуспешно.

— Конечно, это было не в ее характере.

— Это должна была быть самооборона, — сказал Корнелиус. — Она, должно быть, чувствовала, что Линус представляет опасность для нее или для кого-то, кого она любила. Она была родителем-одиночкой, как и я. Ее жизнь вращалась вокруг ее ребенка. Возможно, она не рискнула бы подвергнуться возмездию со стороны Ассамблеи, чтобы сохранить свою работу или избежать тюрьмы, но она сделала бы почти все, чтобы защитить свою дочь.

— Ты бы убил Линуса, чтобы защитить Матильду?

— Безусловно.

Он даже не задумался.

— Разница в том, что меня бы не поймали.

— Как бы ты это сделал?

Корнелиус улыбнулся.

— Яд стал бы лучшим вариантом. Знаешь ли ты, что Линус держит кухонное полотенце на ручке дверцы льдагенератора? Большая крыса или горностай могут схватить это полотенце и использовать вес своего тела, чтобы открыть льдогенератор. Одна крыса может легко носить в кармане своей упряжи пластиковый пакет с достаточным количеством цианида или любого другого смертельного вещества, чтобы вызвать смерть в течение нескольких минут. Самое сложное, что нужно контролировать — это следить за тем, чтобы яд равномерно распределился по льду.

— Ничего себе.

Корнелиус улыбнулся шире.

— Тогда, доволен ли ты своим нынешним положением и компенсацией за труды? Могу ли я что-нибудь сделать для тебя от имени Дома Бейлор, чтобы ты почувствовал, что тебя ценят?

Улыбка исчезла. Он повернулся ко мне.

— Каталина, твоя семья — это моя семья. Мои сестра с братом чувствуют то же самое. Ты, Арабелла и Невада — единственные старшие сестры, которые когда-либо будут у Матильды. Вам никогда не нужно беспокоиться о том, что я могу причинить вред кому-либо из вас.

Фу-у-х.

Я свернула на подъездную дорожку Линуса. Электрический «БМВ» Корнелиуса ждал перед гаражом рядом с одним из наших бронированных «Хаммеров». У входной двери Линуса стоял охранник, один из наших людей Смотрителя. Он держал пистолет-пулемет и делал все возможное, чтобы выглядеть как можно более заметным. Широкая общественность понятия не имела, что случилось с Линусом, и, зная связи Линуса с военными, его соседи не сочли бы присутствие вооруженной охраны чем-то тревожным. Но если Аркан наблюдал — а я была уверена на сто процентов, что он наблюдал — мы хотели показать, что дом хорошо защищен.

— Кстати, Матильда сказала мне, что почувствовала паука, — сказала я.

— Неужели? — Глаза Корнелиуса сверкнули.

— Да. Она сказала, что паук — это самка, и она напряжена и напугана. Возможно ли, что Матильда маг-арахнид?

Корнелиус улыбнулся.

— Дело даже не в этом. У анимагов есть степени силы, как и у любой другой магической дисциплины. В самом низу этой силовой лестницы находятся те, кто может соединиться с одним видом. Затем мы начинаем подниматься вверх по иерархии зоологической классификации. Те, у кого средние способности, как правило, могут влиять на отряд, такой как «Грызуны» или «Хищные». На Значительном и Превосходном уровнях большинство из нас способно влиять на весь класс, что означает, что есть Превосходные, специализирующиеся на млекопитающих, птицах или рептилиях. Те, кто обладает Значительной силой, могут воздействовать более чем на один из этих классов.

— Итак, целая серия? Как амниоты[4]?

Он улыбнулся.

— Да.

Несмотря на все попытки Корнелиуса преуменьшить свою силу, я видела его связь как с птицами, так и с млекопитающими.

— Но паукообразные очень далеки от амниот, — сказала я.

Он снова кивнул с той же спокойной улыбкой на губах.

Нам пришлось бы пройти весь путь до группы, включавшей как млекопитающих, так и паукообразных.

— Мне очень жаль, но мои познания в зоологической классификации недостаточны.

— Я подозреваю, что Матильда чувствительна ко всей группе «Нефрозоа»[5]. Почти все двусторонние животные попадают в эту группу. Более миллиона видов. Конечно, сможет ли она установить связь со всеми из них или нет, еще предстоит выяснить, но даже если она просто чувствует их, этого уже достаточно. Я не чувствую паука, Каталина.

Корнелиус был сдержанным человеком. Он больше ничего не сказал, но в этом и не было необходимости. Если бы родительская гордость светилась, я бы ослепла, потому что он засверкал бы, как миниатюрное солнце.

Двери дома Линуса открылись, появилась Руна и помахала мне рукой.

— Я думаю, она хочет, чтобы я поговорила с ними.

— Мы с Гасом будем ждать тебя. Было бы лучше, если бы мы отправились домой вместе.

— Спасибо, — сказала я ему и вышла из машины.

Берн встретил меня в кабинете Линуса.

— Эй… — начала я.

Он поднял флешку, вложил ее мне в руку, и они с Руной вышли, закрыв за собой двойные двери.

Ладно.

Я села и подключила флешку к компьютеру Линуса. Наушники уже были наготове. Что бы это ни было, Берн явно не хотел, чтобы это стало мне известно.

Я надела наушники и получила доступ к накопителю. Одно видео. Я нажала на него.

Линус появился на экране, сидя в том же кресле, в котором сейчас сидела я.

— Привет, Каталина. Это пресловутое видео под названием «Все пошло ужасно не по плану». Я оставил для Бернарда приятный след из хлебных крошек, так что я уверен, что ему не потребовалось много времени, чтобы взломать шифр.

Мои глаза наполнились слезами, и я сделала паузу. Он еще не умер. Он упрямый, подлый, старый ублюдок, который не стал бы записывать это только потому, что вколол себе какое-то дурацкое дерьмо.

Черт возьми, Линус!

Я вытерла глаза и перезапустила видео. На экране Линус поднял тяжелый хрустальный бокал с виски на два пальца. Он пригубил его и улыбнулся.

— Для мужества. Давай продолжим с ним.

Да, это было бы хорошо, потому что в противном случае я бы просто сидела здесь и плакала.

— Меня зовут Линус Стюарт Дункан из Дома Дункан. Мою мать звали Фиона Дункан из Дома Дункан. Моего отца звали Василис Макрис. Его отца звали Кристос Макрис. Его имя при рождении было Кристос Мольпе из Дома Мольпе.

Фамилия упала, как кирпич, и выбила кресло из-под меня, потому что я вскочила на ноги. Шнур наушников вырвался, и я сдернула наушники с головы и уронила их на пол.

Дом Мольпе. Единственный известный из существующих Домов сирен, ныне вымерший.

Линус был Мольпе.

Он был сиреной.

Линус был…

— Продолжим. — Линус поднял свой бокал. — Продышись. Позволь информации осесть в твоей голове. Все верно, именно то, что ты думаешь.

Линус был моим дедушкой.

О, боже мой.

Мой мозг обрушил на меня все доказательства одновременно. Я обошла стол справа, развернулась, обошла его слева и, наконец, остановилась на том, чтобы ходить перед ним взад-вперед, пытаясь пережевать лавину воспоминаний.

После битвы в Дыре (когда я усердно пела и потратила много магии, пытаясь убить богоподобный конструктор, что даже думать не могла), Линус нашел меня и уговорил вернуться к реальности. Я спросила его об этом позже, и он сказал мне, что провел кое-какие исследования, и они показали, что, когда сирены перенапрягаются, некоторые из них теряют рассудок. Они не могут говорить, только петь безумные песни безумия с чарующей магии. Если бы я не заговорила, у него в режиме ожидания был ментальный Превосходный, который должен был ворваться в мой разум и попытаться вернуть меня.

Он «провел кое-какие исследования». Вероятно, он позвонил какому-то близкому родственнику, который все разъяснил.

Фу-у-ух. Ничего себе.

С чего бы человеку с таким положением, как у Линуса, проявлять глубокий интерес к новому развивающемуся Дому, особенно к такому странному, как наш? Еще до того, как я стала его заместителем, Линус постоянно присутствовал в нашей жизни. Он нашел способ внедриться через Неваду, и вскоре нас стали приглашать на его барбекю и рыбалку. Он предложил Бернарду поступить в аспирантуру. Леон практически жил в его мастерской, когда Линус работал над новым огнестрельным оружием. Проблемы, с которыми мы сталкивались, иногда исчезали, словно сметенные какой-то невидимой силой, услужливым бдительным присутствием, действующим от нашего имени за кулисами.

Он был рядом, когда мы регистрировались как Дом. Он был одним из двух свидетелей, вторым был Коннор.

Мне пришло воспоминание: мы с Алессандро в летнем особняке Линуса, Линус жарит мясо для своего запатентованного фахитоса, Алессандро смотрит на меня, смотрит на Линуса, а затем бормочет себе под нос по-итальянски: «Какой же я идиот».

Он знал! Магия сирены просочилась, и способности антистази Алессандро определили их как угрозу.

— Сукин сын!

Я даже не была уверена, кого из них я проклинала.

Я резко затормозила перед столом и облокотилась на него, оказавшись лицом к лицу с записанным Линусом.

— Пошел ты! — Было приятно произнести это вслух.

— Ты, наверное, ругаешься, и это справедливо. Но если ты смотришь это, то ситуация срочная, так что давай отложим эту часть в сторону и двинемся вперед. Мне нужно сказать тебе много жизненно важных вещей.

Я приземлилась обратно в кресло. Да. Я не могла дождаться, чтобы услышать все это. Я знала все о Доме Дункан. Это был старый шотландский дом с неизменной линией Превосходных Гефестов. Дунканы изготавливали оружие всех типов и размеров. Однажды, когда за нами с Линусом погнались, и нам пришлось бросить машину и все, что в ней находилось, он заехал в центр переработки отходов и смастерил пистолет из металлолома и магии. Он стрелял маленькими язычками, которые вы отламываете от алюминиевых банок (там был целый контейнер с ними), и он убил из него трех человек.

Линус был сиротой. И его отец, и мать погибли в трагической автомобильной аварии, когда он был маленьким. Такова была официальная версия.

— Ангус Дункан, мой дедушка, был упрямым человеком, твердо стоявший на своем и убежденный, что он всегда прав.

И не говори. Просто шок.

— Они с моей матерью столкнулись лбами. Когда ей было девятнадцать, они поссорились, и она уехала отдыхать в Грецию. Там она встретила моего отца, которому было двадцать шесть. Он был красив и обаятелен. У них был курортный роман, и она забеременела мной. Его семья настаивала на браке. Мой дедушка велел ей вернуться домой. Они снова поссорились, на этот раз по телефону, и на следующей неделе моя мать вышла замуж за моего отца. Дом Дункан не присутствовал на свадьбе

Выйти замуж, потому что поссорилась с родителями, звучало как верный путь к катастрофе.

— Пелена быстро спала с глаз. Мои родители были очень разными людьми. У моей матери были цели. Она хотела быть кем-то, бросить вызов самой себе, а мой отец был доволен тем, что находится в пузыре, который ему соорудила его семья, чтобы защитить его. Тем не менее, через два года после моего рождения моя мать снова оказалась беременна девочкой. Родственники моего отца потребовали, чтобы она сделала аборт.

Что?

Выражение лица Линуса стало суровым.

— Во время Первой мировой войны в регион вторглась[6] Российская империя. Катина Мольпе, старшая тетя моего отца, приплыла на своей лодке к одному из тех крошечных скалистых островов, которыми славится Эгейское море, чуть больше, чем валуну, торчащему из воды, а затем она запела, завлекая армию вторжения. Целый батальон утонул, пытаясь добраться до нее, пока достаточному количеству из них не удалось переплыть бурную воду. Ты можешь догадаться, что произошло дальше. Они разорвали ее на куски.

Любовь, внушаемая сиренами, не была настоящей любовью. Она не была нежной или самоотверженной. Это была жгучая одержимость, и если позволить ей поглотить себя, она перерастала во всепоглощающую потребность обладать. Если невозможно было получить всего человека целиком, то довольствовались куском. Клоком волос. Ногтем. Пальцем. Подойдет все, что угодно. Катина умерла ужасной смертью, чтобы спасти свой город. Невада рассказала мне эту историю как раз перед нашими испытаниями. Поучительная история об опасностях магии сирен.

— Все Мольпе обладают талантом, но только женщины являются Превосходными, — продолжил Линус. — Я, вероятно, самый сильный мужчина-сирена из ныне живущих, но я едва ли середнячок, и подозреваю, что это только из-за магического резерва, который я унаследовал от Дунканов. Я не могу принуждать людей так, как это делаешь ты. Самое большее, что я могу сделать, это расположить людей к себе и почувствовать, когда ментальные маги пытаются манипулировать мной.

Он, должно быть, почувствовал, как Кейли набирает силу, когда они с матерью вошли в его кабинет. Магия сирены, какой бы слабой она ни была, предупредила его. Это была единственная причина, по которой он все еще дышал.

— После войны семья Мольпе подверглась преследованиям со стороны всех соседних правительств и политических фракций, желающих получить доступ к силам сирен. Погибло много Мольпе. Чтобы спастись, семье пришлось скрываться. Они переехали, сменили фамилию и позаботились о том, чтобы больше не рождались Превосходные.

Селекционное разведение в стиле Мольпе. Разрешалось жить только детям мужского пола.

— Моя мать отказалась отдать мою нерождённую сестру. Она же была Превосходным Гефестом, и никто не мог отобрать у нее ее будущего ребенка. Она забаррикадировалась в доме и позвонила дедушке, чтобы он приехал и забрал ее. Он и мои дяди приехали туда с опозданием на один день. Мой отец каким-то образом заставил маму впустить его и выстрелил ей в голову.

Если хочешь, чтобы мы выжили, убей жену и нерожденную дочь. Сделай это, чтобы спасти семью. Это больше не шокировало меня. Я видела и похуже. Страх заставлял людей делать ужасные вещи. Но это так сильно меня обеспокоило. Это была моя семья. Я была частью их.

— Там была резня, — сказал Линус. — Дунканы забрали меня и тело моей матери и вернулись в Шотландию. Они похоронили маму. В официальном сообщении говорится, что она погибла во время автомобильной аварии во время отпуска в Греции, а тело ее мужа было потеряно в море. Это было темное время. Я не помню ничего из этого или своих родителей. Мое первое воспоминание — это поездка на пони у стен замка.

Я знала, что его вырастил дедушка, но я понятия не имела, насколько глубока рана.

На экране Линус наклонился вперед с серьезным выражением лица.

— Семье Макрис нельзя доверять. Если они когда-нибудь приблизятся к тебе, убивай столько, сколько потребуется, чтобы вырваться на свободу. Они боятся тебя, потому что думают, что твое существование вытащит на свет их грязную историю. Не ищи их, чтобы найти ответы про свою магию, не приближайся к ним, не переписывайся с ними. Они не остановятся ни перед чем, чтобы убить тебя, если ты вступишь с ними в контакт. Не открывай эту дверь.

Жесть.

— Я знаю, у тебя есть вопросы о своей магии. Я расскажу тебе все, что знаю. Очень скоро ты столкнешься с кризисом, если уже не столкнулась. Ты сосредоточена только на одном аспекте своих сил, но твоя магия сложнее, чем ты думаешь. Черные крылья — это первое проявление проблемы, и она усугубится во времена эмоционального разлада…

Снаружи закричал мужчина, его голос перешел в мучительное бульканье.

Я выдернула флешку из компьютера, сунула ее в карман и подбежала к окну.

Контур магического круга шириной в двадцать футов дымился на земле. Внутри него лежали два трупа, их кожа позеленела — фирменный знак работы Руны. В центре круга дымилась кучка красноватой плоти. Из нее торчали кости. Человеческие кости. Маг телепортации мог телепортироваться сам, но телепортация другого человека требовала сложных магических кругов и большой подготовки, а небольшой просчет или изменение веса могли привести к обратным результатам.

Я бросилась через весь дом к входной двери. В дверях Руна и Берн смотрели на три трупа. От круга исходила ужасная вонь, как от тухлой рыбы, приготовленной на пару. Однажды я уже слышала запах неудачной телепортации. Это был не тот запах, который вы когда-либо забудете.

— … опросить их, — сказал Берн.

— Бернард, — сказала Руна.

Она назвала его полным именем. Он был в беде.

— Если ты телепортируешь меня в дом врага и дашь мне одну секунду, я убью всех, кого увижу. Даже если ты выстрелишь в меня, как только увидишь, ты сразу же умрешь. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы рисковать твоей жизнью, и я отвечаю за безопасность всех, кто находится под этой крышей. Я остаюсь при своем решении.

— Согласна, — сказала я им.

— Видишь? Она согласна.

— Я тоже согласен, — сказал Корнелиус, приближаясь из другого коридора, Гас следовал за ним. Должно быть, в какой-то момент он зашел внутрь. — Когда в вашем доме находится злоумышленник с пистолетом, ты не стреляешь ему в ногу. Ты стреляешь на поражение.

Берн вздохнул.

Я перегнулась через его широкую спину, чтобы посмотреть на круг. У ближайшего зеленого трупа были длинные темные волосы, обвитые вокруг головы в виде короны. Я узнала эти волосы. Мелани Пуарье, одна из боевых магов Аркана. Если бы Руна немедленно не сбросила бы на нее ядерную бомбу, нам было бы трудно ее нейтрализовать.

Аркан рискнул телепортировать средь бела дня. Почему? Его удары обычно были хорошо спланированы и тщательно исполнены. Это казалось поспешным, почти как рефлекторная реакция на что-то. Что могло его так расстроить…

Осознание поразило меня, как молния. Я развернулась и побежала обратно в кабинет.

— Что? — закричала Руна.

Я не ответила.

Я добралась до кабинета, дернула клавиатуру к себе, щелкнула Сеть Смотрителей и ввела свой логин. Руна, Берн, Корнелиус и Гас вбежали в комнату, сопровождаемые одним из охранников.

— Что случилось? — потребовала Руна.

У меня не было времени отвечать. Сеть приняла логин и пароль. Интерфейс Смотрителя развернулся передо мной. Я получила доступ к банкам данных.

— Каталина? Что произошло? — спросила Руна.

Игнат Орлов, псевдоним Аркан, известные соратники. Я пролистала список.

Нет…

Нет…

Трофим Смирнов.

Я нажала на имя. Досье открылось. Знакомое лицо уставилось на меня с экрана. Стройный, сутулый белый мужчина лет сорока, который выглядел так, словно ожидал удара со стороны.

Твою же мать!

Я выхватила телефон из кармана и позвонила Патриции. Не отвечает.

Берн схватил меня за плечи и удержал неподвижно.

— Объясни.

Мне потребовалась секунда, чтобы успокоиться и заговорить.

— Час назад цесаревич Березин появился в Комплексе, прося о встрече со мной. Я сказала Патриции впустить его. У него было лицо этого человека.

Руна взглянула на экран.

— Кто он такой?

— Трофим Смирнов. Он — «Бернард» Аркана.

Я изучила ближайшее окружение Аркана и знала большинство из них в лицо. Но я сосредоточилась на боевых оперативниках, людях, представлявших угрозу, находясь в толпе. Смирнов был образцовым кибермагом. Он был наиболее опасен за клавиатурой. Он считался низким приоритетом. Я понятия не имела, скольких жизней будет стоить нам моя ошибка.

Они уставились на меня. Берн достал телефон и начал звонить.

Прямо сейчас Аркан думает, что его самый старый друг предал его и перешел на сторону Смотрителя, и он у нас в доме. Смирнов слишком много знает. Аркан не может оставить его в живых. Он будет мстить.

Константин нас подставил. Аркан не остановится ни перед чем, чтобы заполучить Смирнова в свои руки.

— Наша телефония взломана, — объявил Берн.

— Каким образом? — спросила Руна.

Он покачал головой. Он выглядел готовым разорвать кого-нибудь на части голыми руками.

— Если Аркан сможет захватить любого из нас и обменять на Смирнова, это решит все его проблемы, — сказала я. — Все, кто находится за пределами Комплекса, являются потенциальными заложниками или жертвами.

— Черт, — сказала Руна. — Мы не можем оставаться здесь

Руна была чертовски опасна, но вся автоматическая защита была отключена, и ни один из охранников не был выше среднего по шкале магии. Если бы Аркан послал несколько тяжелых нападающих, и они атаковали с разных сторон, были бы жертвы.

Мы должны были уйти. Сейчас же.

Берн повернулся к охраннику.

— Собирайте своих людей. Готовность через пять минут.

Я набрала номер Алессандро.

Охранник посмотрел на меня. Они подчинялись только Управлению Смотрителя.

— Делайте, как он говорит, — сказала я ему.

Охранник вышел из комнаты.

— Ваш звонок будет переведен на…

Берн мягко оттолкнул меня и склонился над рабочим столом. Его пальцы порхали над клавиатурой.

— Детка, мне нужны два ноутбука из хранилища.

Руна развернулась и побежала вниз по лестнице.

Я снова позвонила Алессандро, попав на голосовую почту. Пришлось писать сообщение.

Константин надел личину Смирнова и вошел в наш дом.

Больше ничего не нужно было писать, он поймет. Я написала Леону, пытаясь объяснить то же самое так быстро, как только могла.

Корнелиус покачал головой.

— На мой телефон это тоже повлияло.

Экран компьютера мигнул, и на экране появился Баг. Специалист Коннора по надзору, худощавый, жилистый, бледный и выглядевший так, словно он занимался десятью вещами одновременно.

— Чё хочу, чувак?

— Аркан взломал нас, — сказал Берн. — Телефоны не работают, сеть рухнула, мы должны предупредить Комплекс о приближении атаки.

Рассеянное выражение исчезло с лица Бага.

— Работаю.

Берн отключился, открыл новое окно и начал вводить код.

Руна вышла из хранилища с двумя ноутбуками, черным Линуса и серебристым Берна. Берн махнул ей, и она вылетела за дверь.

Я дописала сообщение Леону. Я понятия не имела, дойдет ли оно вообще.

— Ты можешь включить систему безопасности?

— Я могу вызвать аварийное отключение, что я и делаю. — Взгляд Берна был прикован к экрану.

— Что это значит?

— Это значит, что хранилище будет заблокировано, а протокол осады будет восстановлен без исключений. У нас будет три минуты, чтобы выбраться. Если тебе что-то надо, возьми это сейчас, потому что сюда будет не вернуться. Если Линус умрет, нам придется пробиваться внутрь с боем.

Он был прав. Других вариантов не было.

Где-то в комнате зазвонил телефон. Мы с Берном замерли на секунду отчаяния, пытаясь определить, где он.

Еще один приглушенный звонок.

Внутри стола.

Берн рывком выдвинул средний ящик. Заперто. Берн стиснул зубы и дернул его. Дерево треснуло, ящик выдвинулся, и я схватила сотовый телефон. Не заблочен. Я ответила на звонок.

— Каталина! — Арабелла прокричала мне в ухо.

— Как ты мне дозвонилась? Чей это телефон.

— Я звоню с телефона, который принесли люди Коннора. Этот телефон — мой телефон экстренной помощи.

— Почему у тебя есть телефон экстренной связи в доме Линуса?

— Он купил его для меня, чтобы я пользовалась им, когда прихожу, потому что мой телефон всегда разряжен.

Ну, конечно, он позаботился об этом.

— В любом случае, это не важно. Мамы нет дома.

— Что?

— Она ушла, чтобы опознать тело Пита. Она взяла с собой охрану из трех охранников. Мы не можем с ними связаться.

— Почему она пошла лично?

— Там сын Пита. Кто-то должен был объяснить ему, почему Пит умер.

Дерьмо. Тело Пита доставили в частный морг Женской больницы Техаса. В двадцати пяти минутах езды от нас.

— Я заберу ее.

Электрический треск рассек воздух на другом конце провода.

— Мне нужно идти, — сказала сестра и повесила трубку.

Я сунула телефон в карман.

Берн выдернул шнуры из задней части системного блока и поднял его.

Мы втроем бросились к входной двери. Группа безопасности забиралась в бронетранспортер. Джин, высокая женщина с оливковой кожей, сидевшая за рулем, смотрела на меня с переднего пассажирского сиденья, опустив стекло, ожидая указаний.

Использование охранников было строго ограничено. Охрана семьи Смотрителя не входила в их обязанности, так что я не могла приказать им сопровождать Берна и Руну. Технически, они будут охранять меня, если я прикажу им, пока я провожу официальное расследование, но поездка за мамой была делом не Смотрителя, а Бейлоров.

— Возвращайтесь на базу и укрепляйтесь, — сказала я ей.

— Да, исполняющая обязанности Смотрителя.

Последний человек забрался в машину Смотрителей и постучал по борту. Машина тронулась. У людей Линуса была база за пределами Хьюстона. Ее местоположение было хорошо скрыто, а сама база пользовалась всеми преимуществами лучшего оборонительного вооружения, которое могла предоставить «Дункан Армс» Если Аркан пойдет за ними, он пожалеет об этом.

Но он не отправится за ними. Зачем ему это, когда тот, кого он хотел, находился внутри Комплекса.

Берн загрузил системный блок в «Хаммер» и сел за руль. Ко мне подкатил «Хаммер» с опущенными стеклами.

— Тебе нужно, чтобы мы поехали с тобой? — спросила Руна.

— Нет. Мне нужно, чтобы вы поехали домой и разобрались с телефонией. Алессандро и Леон остаются без связи, как и мы все. — И Берн был единственным, кто мог это исправить.

— Я позабочусь об этом, — пообещал Берн.

«Хаммер» тронулся с места.

Я подбежала к «Носорогу» и запрыгнула на водительское сиденье. Корнелиус уже сидел на пассажирском сиденье, держа в руках тактический дробовик. Гас тяжело дышал сзади. Я дала задний ход, съехала с подъездной дорожки и остановилась сразу за воротами.

Секунды тикали. Один, два… Десять…

Ворота с лязгом захлопнулись. Турели спиралью вырастали из земли, искрясь остаточной магией. Низкий гул прокатился по улице. Система включилась. Отныне вход в особняк Линуса закрыт.

Серебристый «БМВ» Корнелиуса ждал, припаркованный в десяти ярдах впереди. Должно быть, он перепарковал его.

— Тебя как, высадить у твоей машины? — спросила я.

— Нет. Мы хотели бы поехать домой с тобой. Безопасность в количестве. Я заберу свою машину позже.

Гас издал негромкий гав в знак согласия.

Мне бы поддержка не помешала.

— Благодарю.

Я проехала по улице, перескакивая через лежачих полицейских, развернулась и помчалась к «Баффало Спидвей».

«Баффало Спидвей» была переполнена. Движение было стабильным, но двигалось с приличной скоростью.

— Я подключил телефон к машине. Телефон твоей матери есть в контактах под «Мама», — сообщил Корнелиус.

— Позвонить «Мама».

Аудиосистема автомобиля послушно набрала номер. Бип. Бип. Бип.

— Ваш звонок переведен на…

— Мама, я иду за тобой. Позвони мне.

Вспыхнул знак.

ОСТОРОЖНО!

ВПЕРЕДИ РЕМОНТНЫЕ РАБОТЫ!

Машина передо мной затормозила. Мы приближались к пробке, замедляя ход.

— Позвонить «Мама».

Бип. Бип. Бип.

ЛЕВАЯ ПОЛОСА ДВИЖЕНИЯ ЗАКРЫТА

500 ФУТОВ

— Ваш звонок переведен на…

— Твоя мать очень способная, — сказал Корнелиус.

— Да.

Мама также была ценным объектом. Если команда Аркана доберется до нее, я отдам им все, что они захотят, чтобы вернуть ее.

— Не мог бы ты, пожалуйста, найти номер лаборатории вскрытия Марголис в Женской больнице и попробовать через них?

— Конечно. — Корнелиус повозился с телефоном. — Дозвонился.

Он включил телефон на громкую связь. Бип… Бип…

— Вы позвонили в Марголис…

Я дождалась сигнала.

— Это сообщение для Пенелопы Бейлор. Пожалуйста, позвони мне немедленно. — Я оставила свой новый номер телефона, и Корнелиус повесил трубку.

Движение сосредоточилось на одной полосе. Мы съехали с левой полосы, перекрытой конусами и белыми пикапами.

— Конечно, какие-то работы, — сказала я. Мой голос был таким спокойным, почти роботизированным.

— Разные города знамениты разными вещами, — сказал Корнелиус. — Сан-Антонио известен речной прогулкой и Аламо. Остин знаменит или печально известен 6-й улицей с ее барами и стрельбами. У нас ремонтом и наводнениями.

Дорога сузилась, справа ее ограничивали бетонные блоки. Я управляла «Носорогом» с точностью лазера, оказавшись между несуществующей обочиной и рядом дорожных конусов.

— Каталина, — тихо позвал Корнелиус. — У тебя побелели руки.

— Бывает. — Я ослабила хватку на руле.

— Ты исключительно спокойна, — заметил он.

— Алессандро сел в машину с человеком, который предположительно работает на Ленору Джордан, но мог быть магом иллюзий, потому что у окружного прокурора Харриса, очевидно, возникла чрезвычайная ситуация с поразительно удобным временем. Леон должен был следить за ФБР, но я не видела никаких признаков его присутствия в особняке Кабера. Моя мать находится за пределами Комплекса, и никто из них не отвечает на звонки. Комплекс находится под атакой. Сейчас я не могу позволить себе ничего, кроме спокойствия.

— Они разделили нас и бьют по одному? — догадался Корнелиус.

— Так бы сделала я.

— Я попробую еще раз позвонить Алессандро и Леону. — Он застучал по телефону.

Мы проехали Ричмонд-авеню.

— Нет ответа, — доложил Корнелиус.

Если я буду об этом раздумывать, я запаникую.

Телефон загорелся. Входящий вызов.

— Возьми!

— Каталина? — раздался мамин голос.

Наконец-то.

— Где ты находишься?

— Я нахожусь в кабинете в лаборатории доктора Аманди. — Ее голос был устрашающе спокоен. Моя мать вошла в то безмятежное место, которое она всегда посещала, как раз перед тем, как прицелиться в свой оптический прицел.

— Где твои охранники?

— Тайлер звонил из аэропорта. Его никто не встретил.

Тайлер был сыном Пита.

— Я послала ребят забрать его. Это было час назад. Они не отвечают на звонки, и я не могу дозвониться до дома. Мой телефон не работает. Я пользуюсь местным стационарным телефоном. На стоянке стоит бронетранспортер, и из него за десять минут никто так и не вышел.

Они нашли ее.

— Это Ксавьер — Ксавьер не упустил бы шанса схватить мою мать. Он придет лично и, вероятно, не один. — Аркан напал на нас. Наши телефоны скомпрометированы.

— А. Это многое объясняет.

Мой голос был ровным и спокойным.

— Ксавьер дожидается, когда ты выйдешь, но он нетерпелив. Он придет в лабораторию, чтобы схватить тебя.

— Оставаться на месте не вариант.

— Верно.

Я перебирала наши варианты. У Женской больницы был большой кампус, раскинувшийся между улицами Гринбрайар и Фаннин, и отрезанный Олд Спэниш Трейл на севере. Я все еще была где-то в пятнадцати минутах езды. Даже если она спрячется в здании, они найдут ее. И если я заеду на эту парковку, Ксавьер швырнет ближайший фонарный столб в мое лобовое стекло. Я должна была забрать маму и выбраться живой.

Что было вокруг Женской больницы? На восточной стороне, на Фаннин, находились медицинские здания. На западной стороне, за Гринбрайаром, располагался… Да, это бы сработало.

— Мам, ты можешь перейти в другое здание, не выходя на парковку?

— Подожди. — Я услышала, как открылась дверь. Мама что-то сказала, и ей ответил мужской голос.

Она снова вышла на связь.

— Да.

— Мне нужно, чтобы ты убралась из этого здания и пересекла Гринбрайар, направляясь к Бюро регистраций. Большое здание в форме пера. Иди туда и скажи им, что я еду, чтобы договориться о встрече, а ты ждешь меня. Не покидай здание, что бы ни случилось. Они не помогут тебе, если ты выйдешь на улицу, но они будут защищать здание и никому не позволят вывести тебя оттуда.

В Бюро регистраций хранилась база данных Домов и пользователей магии. Это было нейтральное учреждение, неподкупное и независимое от всех других сил в Техасе, как магических, так и гражданских. Им управлял Архивариус, которого я видела только один раз и надеялась никогда больше не встретить. Никто в здравом уме не стал бы нападать на Бюро регистраций. Ксавьер будет не в своем уме, если нам очень повезет, и он попытается.

Мама с кем-то разговаривала.

— Хорошо. Пошла.

Звонок закончился.

Ей нужно было пройти на юг через медицинский комплекс, а затем пересечь Гринбрайар, чтобы ее было не видно с парковки, а затем пересечь другую большую парковку перед Бюро регистраций. Ее максимальная скорость составляла около пяти миль в час. Мне хотелось нажать на газ и разогнать машины с дороги перед собой, чтобы ехать быстрее. Вместо этого я осторожно вывела «Носорог» из зоны ремонта дороги и поехала сквозь поток машин, борясь за каждую секунду.

Невысокая башня из черного стекла торчала из середины гигантского участка, ее линии изящны и плавны, идеальная имитация пера. За ней зловеще вырисовывалось темное здание арены испытаний.

Я не разговаривала с мамой с тех пор, как позвонила ей. Ее мобильный телефон был так же полезен, как кирпич. Я понятия не имела, получилось ли у нее.

Пожалуйста, будь там.

— Мы пойдем вместе или ты хочешь взять машину? — спросила я Корнелиуса.

— Вместе, — сказал он. — Мы более уязвимы сами по себе.

— Согласна.

Я предложила ему путь отступления, а он отказался им воспользоваться. Я ожидала именно этого.

Я заехала в центральный ряд, как можно ближе ко входу, но все места на парковке перед зданием были заняты, и нам пришлось преодолеть большое расстояние пешком. О том, чтобы подъехать к дверям, не могло быть и речи. Бюро регистраций поддерживало четкую зону поражения вокруг своей башни, и въезжая в нее, вы сразу же становились мишенью.

Корнелиус вручил мне «ДиЭй Раттлер», компактный пистолет-пулемет, один из специальных выпущенных серий Линуса. Он взял себе тактический дробовик, и мы вышли из машины.

Пятьдесят ярдов до здания. Пространство между моими лопатками вибрировало от напряжения. Я так напряглась, прислушиваясь к свисту шипа марлина в воздухе, что почти услышала его в своей голове.

Двери перед нами открылись. Корнелиус, Гас и я вошли в похожий на пещеру вестибюль, и я тихо выдохнула. Все выглядело точно так, как я помнила: черные гранитные стены, серый гранитный пол с мерцающим золотым изображением магического круга в центре и черный гранитный стол справа с одиноким охранником за ним. Но мамы не было.

Лед скатился по моему позвоночнику.

Охранница, блондинка средних лет, увидела нас, встала и склонила голову.

— Приветствую вас, Превосходная Бейлор и Значительный Харрисон. Пожалуйста, положите свое оружие на стойку. Вас ждут в кабинете Архивариуса на пятом этаже.

Она сделала это. Фух.

Почему она не осталась в вестибюле?

Мы с Корнелиусом положили наше оружие на стойку. Корнелиус кивнул Гасу.

— Ждать.

Доберман лег на пол и наблюдал, как мы садимся в лифт.

Лампочки над дверью замигали, отсчитывая этажи. Мое сердце пыталось выскочить из груди.

Двери открылись, и мы вошли в длинный коридор с рядами дверей, ответвляющихся в обе стороны. В самом конце были широко открыты тяжелые, черные, двойные двери. Я очень быстро, как только могла, направилась прямиком к этому дверному проему, стараясь не переходить на бег.

Мы вошли в огромную круглую комнату, от пола до потолка уставленную книжными полками, которые были забиты до отказа. Круглая стойка охраняла вход, и маленькая лампа освещала ее теплым желтым светом. За стойкой центр комнаты занимали несколько удобных кожаных диванов, освещенных люстрой. Архивариус сидел на диване слева. Напротив него, потягивая чай из маленькой, синей чашки, сидела мама.

Сокрушительный груз упал с моих плеч и рухнул на пол. Если бы у него была масса, он бы пробил дерево и продолжал падать, пока не приземлился в вестибюле.

Архивариус повернулся ко мне. Он был среднего роста, худощавый и пожилой. Время сморщило его смуглую кожу, вырезав дорожную карту лет вокруг глаз и рта, а волосы поседели. На нем был коричневый костюм-тройка с медно-черным галстуком-бабочкой. Выражение его лица всегда было приветливым, но его глаза, защищенные большими очками, останавливали вас на полпути. Такие темные, что казались черными, они сверкали, как два куска полированного черного нефрита.

— Превосходная Бейлор, — сказал Архивариус, — как давно это было. Как приятно снова видеть вас.

Мама посмотрела на меня. Ее глаза были широко раскрыты.

— Добрый день, Архивариус. Спасибо, что составили компанию моей маме. Мы очень сожалеем, что побеспокоили вас.

Архивариус улыбнулся. Зубы у него были белыми и острыми.

— Не проблема. Мы всегда рады визиту Дома Бейлоров, не так ли, Майкл?

Майкл вышел из тени. Он не пошел, он застыл, как какой-то мифический призрак, появляющийся из темноты. Вероятно, это было мое воображение, и он, должно быть, вышел из какой-то ниши между книжными полками, но в какой-то момент нас было только четверо, а потом вдруг стало пятеро.

Майкл кивнул. Ему было лет двадцать пять, он был одет в черный костюм с белой рубашкой, оттенявшей его бронзовую кожу. Его волосы были черными и коротко подстриженными, с достаточной длиной на макушке, чтобы они не смотрелись «ежиком». Черно-серые племенные татуировки покрывали открытую кожу его рук и шеи. Его лицо было красивым, таким, что люди называли «породой». Глаза же были странного цвета, почти желтые, когда свет падал на его радужки, как старый скотч, который любил пить Линус.

Архивариус повернулся к Корнелиусу.

— Приятно видеть вас снова, Значительный Харрисон.

— И мне с превеликим удовольствием, — сказал Корнелиус. — Прошло много времени с моих испытаний.

— Пятнадцать лет, три месяца и четырнадцать дней. Если вы захотите пересмотреть свою сертификацию, наши двери всегда открыты.

Корнелиус слегка отстранился.

— В этом нет необходимости.

— Как вам будет угодно.

Никто не «пересматривал» сертификацию, если не думал, что будет проходить тестирование выше своего ранга. Я должна была рассказать Неваде. Как и я, она годами была убеждена, что Корнелиус намеренно сдерживался на своих испытаниях.

Архивариус сложил пальцы домиком на согнутом колене.

— Итак, что Бюро регистраций может сделать для Дома Бейлор?

Обращение к Архивариусу за информацией не входило в мои планы. План состоял в том, чтобы схватить маму в вестибюле и убраться отсюда к чертовой матери, надеясь добраться домой до того, как на нас нападут. Но теперь мы были здесь, и он подал маме чай. Он сделал из этого событие, и я не могла просто сказать: «Спасибо, мне нужно бежать».

Возможно, это была хорошая возможность. Архивариус был экспертом по магическим родословным. Я могла получить ответы на многие вопросы, но чего мне это будет стоить?

Бюро регистраций было одним из двух учреждений, связанных с магией, которые не подпадали под мою юрисдикцию, другим был трибунал Ассамблеи. Я не могла заставить Архивариуса подчиняться. Все, что он мне говорил, было сугубо добровольным, и чем больше я спрашивала, тем больше за это платила.

Много лет назад Невада пообещала Архивариусу, что она окажет неуказанную услугу в обмен на то, что тот пощадит нашу злую бабушку Викторию. С тех пор, как я начала обучение у Злой Бабушки, она упоминала об этой услуге, по меньшей мере, десять раз. Не так уж много вещей не давали Виктории Тремейн спать по ночам, но это точно помогло. Она снова и снова подчеркивала, что Бюро регистраций уравновесило оказанную услугу оказанной услугой, и пощадить ее было значительным одолжением.

В любом случае, этот разговор лучше всего было вести наедине.

— Я хочу обсудить конфиденциальный вопрос. Есть ли место, где моя мама и мистер Харрисон могли бы подождать?

— Конечно. Пожалуйста, Майкл, проводи наших гостей в голубую комнату.

Майкл заскользил по полу, не издавая ни звука. От этого человека у меня волосы вставали дыбом.

Мама и Корнелиус последовали за ним.

Архивариус посмотрел на меня с улыбкой.

— Чаю, исполняющей обязанности Смотрителя?

И он знал!? Как? Национальная Ассамблея, должно быть, уведомила его из вежливости. Мне было интересно, кто еще получил эту записку.

— Да, спасибо.

— Мед, молоко, лимон? — предложил Архивариус.

— Я буду говорить прямо.

Архивариус кивнул.

Майкл вернулся с подносом, на котором стояла одна чашка. Он поставил чашку передо мной, налил черного чая из чайника, оставил поднос на столе и сделал три шага назад.

Я сделала глоток чая. Он был прекрасен и нес аромат ванили.

— Восхитительно.

— Я рад, что он соответствует вашим вкусам.

Этот разговор должен быть построен очень тщательно. Я не могла обязать Управление Смотрителя к чему-то, чего оно не могло выполнить. Если Архивариус запросит что-то взамен на переданную информацию, я должна была быть уверена, что мы сможем ее предоставить. Наживать врага в лице Бюро регистраций в планы не входило.

— У меня есть два вопроса, один для публичной информации и один, требующий конфиденциальности. Управление Смотрителя было бы признательно за любую помощь.

Глаза Архивариуса на мгновение засияли, словно зажглись изнутри.

— Бюро регистраций всегда приветствует возможность получить услугу от Управления Смотрителя, не так ли, Майкл?

Майкл посмотрел на меня так, будто смотрел через оптический прицел винтовки.

— Пожалуйста, задавайте свои вопросы, — пригласил Архивариус.

— Кейли Кабера когда-нибудь участвовала в испытаниях?

— Нет.

— Она проводила какие-нибудь предварительные тесты?

— Да.

Теперь мы оказались в серой зоне. Испытания проходили в присутствии свидетелей. Их результаты были обнародованы. Природа чьей-то магии может быть запечатана, но не степень. Результаты предварительных тестов остались закрытыми. Это были неофициальные пробные серии, которые публиковались только в том случае, если семья хотела, чтобы о них стало известно.

Если бы я спросила о конкретной ее степени, Архивариус мог бы мне сказать, но цена этой информации довольно высока. Мне нужно было снизить наши обязательства.

— На основании этих предварительных тестов, ожидает ли Бюро регистраций, что Кейли Кабера будет сертифицирована как Превосходная?

Архивариус посмотрел на меня волком.

— Для этого потребовалось бы чудо или преступление против человечества.

Преступление против человечества представляет собой введение сыворотки Осириса без разрешения. Он только что подтвердил мои подозрения. Кейли родилась с малой силой, и ее мать отправилась к Аркану, чтобы сделать свою дочь Превосходной. Вот почему она была необученной. Вот почему ее магия была странной.

Я достала телефон, открыла фотографию изуродованного лица Пита и положила телефон на стол.

— Бюро регистраций знает, какой тип мага может нанести такой ущерб?

Архивариус взглянул на телефон.

— Мне всегда нравился Питер. Какой позор. Это было сделано ментамаллусом.

— Молотом разума?

Архивариус кивнул.

— Они более известны как ложные халсионы, что не совсем точно. Ложные халсионы — это не искривленная ветвь, растущая из дерева халсионов, скорее, это два отдельных ствола, растущих из одного корня.

— Чем они отличаются?

— Магия халсиона атакует определенные области мозга, — сказал Архивариус. — В частности, миндалина, которая оценивает экологические угрозы, и гипоталамус, который обладает способностью запускать выработку гормонов реакции на стресс. Вместо того чтобы инициировать выработку кортизола и адреналина, которые позволяют нам быстро реагировать на угрозы, пораженный гипоталамус посылает сигналы для выработки дофамина и окситоцина, в результате чего цель впадает в счастливый, расслабленный ступор. Ущерб, наносимый халсионами, носит временный характер, и их сила зависит от усилий.

— Это означает, что они сознательно прилагают усилия, чтобы вызвать спокойствие?

— Совершенно верно. — Архивариус кивнул. — Магия ложного халсиона также поражает миндалину и гипоталамус, но в первую очередь поражает лобную кору, и вместо того, чтобы вызывать гормональные реакции, она необратимо повреждает физическую структуру мозга. Атака проводится мысленно, но если она успешна, повреждение разума отражается на физической травме мозга. Результаты, как и следовало ожидать, ужасны.

Воспоминание о том, как действует магия Кейли, было еще свежо. Похожа на меня. КАК и я.

— Она основана на эмоциях?

Архивариус улыбнулся.

— Да. Очень даже. Безмятежный человек спокоен и логичен. Ложный халсион — это неуравновешенное существо, которое бросается в атаку со всей страстью расстроенного малыша. Они полностью посвящают себя делу, подпитываются своими эмоциями и наносят непоправимый ущерб. Как и настоящие халсионы, они могут вызвать временное состояние эйфории, но в конце его их жертва теряет большую часть своих когнитивных способностей.

Когда я думала, что Кейли пытается превратить Алессандро в счастливого идиота, я понятия не имела, насколько верной была эта мысль.

Архивариус осторожно коснулся моего телефона.

— В случае Питера доминирующей эмоцией была ярость или ненависть. Основная директива, стоящая за этим, была очень простой.

— Смерть?

— Да.

А как насчет Уола?

— Что, если кто-то пострадал от атаки ложного халсиона? Есть ли какая-нибудь надежда на выздоровление?

— Да. Как и у всех пользователей магии, ложные халсионы различаются по силе. Если случайная цель была последовательной после атаки, ущерб, вероятно, незначительный. Это все равно, что прикоснуться к горячей плите. Чем дольше человек держит руку в огне, тем сильнее будет ожог.

Я выдохнула. Уол был последователен. Он был счастлив и улыбался, но говорил связно.

— Ложные халсионы, как известно, непредсказуемы, — сказал Архивариус. — Есть несколько Домов, которые до сих пор практикуют эту магию, но их члены проходят очень строгую ментальную подготовку с раннего возраста. Это один из немногих видов магии, который считается нежелательным из-за сложности его контроля. Большинство семей предприняли шаги, чтобы вывести ее.

Итак, Кейли пробудилась, как молот разума, который Лусиана прятала бы любой ценой, пока не обучила свою дочь. Каберы были не боевым Домом. Кейли можно рассматривать либо как важный актив, либо как огромную помеху, в зависимости от того, как это восприняли бы остальные родственники.

Теперь я могла со 100 % уверенностью сказать, что Кейли убила Пита и, вероятно, напала на Линуса. Это было почти элегантно: сначала Лусиана успокоила всех своими безмятежными способностями, а затем ее дочь уничтожила бы их умы. За исключением того, что Линус был сиреной. Его магия предупредила его.

Я все еще не понимала, как Кейли удалось избежать турелей. Надо это выяснить.

Теперь я знала, кто и когда. Я все еще не знала, почему. Аркан приказал им сделать это, а затем связал свободные концы, убив Лусиану, или это было что-то еще? Я должна была разобраться в этом самостоятельно.

Оставалось прояснить всего несколько моментов.

— Гипотетически, — продолжила я, — если бы семья производила халсионов и только халсионов на протяжении более четырех поколений, почему повторное применение сыворотки Осириса могло привести к пробуждению молота разума?

Архивариус откинулся назад.

— Майкл, «Фата Магум», пожалуйста.

Майкл достал шкатулку с полки, принес ее Архивариусу и вернулся на свой пост в трех шагах от него. Архивариус открыл богато украшенную деревянную шкатулку и достал маленький шестигранный кубик, красный, как кристаллизованная кровь. На каждой грани были вырезаны греческие буквы, инкрустированные слоновой костью, по одной с каждой стороны.

Архивариус поднес его к свету, и кубик заискрился. Рубин?

— «Судьба мага». — Архивариус показал мне одну сторону с греческой буквой Z. — Зета. Жертвоприношение

Он повернул кубик, чтобы показать другую сторону.

— Бета. Демон.

Еще один поворот.

— Лямбда. Рост. Три судьбы, ожидающие тех, кто рискнет использовать сыворотку. Смерть, искажение или власть.

Те, кто принимал сыворотку, умирали, становились искаженными или обретали магию, благодаря которой, затем приобретали богатство и власть.

Архивариус протянул его мне.

Я протянула руку, и он позволил кубику упасть мне на ладонь. Шесть сторон, три уникальных символа, каждый из которых встречается дважды.

— Бросьте.

Я позволила прохладному гладкому кубику выпасть из моих пальцев. Кубик приземлился на стол, покатился и остановился. Зета.

— Смерть, — сказала я.

— Этот кубик был вырезан в 1865 году для второй волны получателей Осириса, — сказал Архивариус. — Бесчисленное множество потенциальных магов держали его в своих руках и катали его точно так же, как это сделали вы, прежде чем принять окончательное решение. Очень многие из них ушли после того, как сделали свой бросок.

Кубик блеснул на столе.

— Как вы думаете, почему одни люди умирали, а другие нет? — спросил Архивариус.

— Никто не знает. Это магия, а не наука.

— Но если бы вам пришлось рискнуть предположить…

Я прочитала пару книг по теории магии, но большая часть моего текущего чтения была сосредоточена на практических приложениях.

— Существует пять основных теорий, большинство из которых сходятся в том, что сыворотка убивает тех, у кого нет скрытых магических способностей. Были учтены различные факторы, такие как диета, подверженность пандемии гриппа и так далее. Записи того времени, по понятным причинам, туманны…

Архивариус поднял руку, и я замолчала.

— Да, но вы Превосходная, высший ранг пользователя магии, которая использует свою силу с рождения. Я хочу знать, что вы думаете.

— Я думаю, что во всех трех случаях сыворотка Осириса делает именно то, для чего она была разработана. Она ищет скрытые способности и заставляет их проявляться. Дело не в том, что те, кто умирает, не способны к магии, а в том, что она слишком сильна или слишком разрушительна, и их тела не могут с ней справиться. То же самое и с искаженными. Магия скручивает их, потому что их сила слишком велика, чтобы ее можно было сдержать. Возможно, те, кто остается нетронутыми, и становятся магами, не самые сильные, а скорее слабые. Никто не может предсказать, что покажет кубик.

Архивариус улыбнулся.

— Вот именно.

Я чувствовала себя так, словно только что прошла испытание.

— Если мы применим вашу теорию к кому-то, кто родился без силы, несмотря на свою родословную, и решит бросить кубик, что будет делать сыворотка? Субъект обладает магией своей семьи, но несовместим с ней. Таким образом, сыворотка должна искать что-то другое, кроме этой силы, какие-то скрытые следы других талантов из других родословных, подаренных субъекту предыдущими поколениями. Возможно, эти таланты слишком слабы, чтобы проявить себя, но вторичное применение сыворотки помогает им выйти на поверхность.

Итак, где-то в родословной Кейли скрывался ложный талант халсиона, слишком слабый, чтобы проявиться без усиления сывороткой Осириса. Два вида магии были тесно связаны. Не было бы ничего необычного, если бы когда-то давным-давно существовал брак, в результате которого появилось потомство, несущее склонность и к тому, и к другому. Их семья могла сменить поколения, не обнаружив этого.

Это имело смысл. У меня и моих сестер были одни и те же родители. Я носила наследственные следы способностей Арабеллы и Невады. Через десять поколений один из моих потомков может проявиться как правдоискатель, и никто не поймет почему. Вот почему генетические базы данных, отслеживающие магические родословные, занимались таким оживленным бизнесом.

— Мне понравилось, как вы бросили кубик, — сказал Архивариус. — Вы не дули на него, не трясли и не бросали. Вы просто позволили ему упасть. Бросить этот кубик и по-настоящему принять последствия — это выбор, который никто из нас в этой комнате не должен был делать. Наши предки сделали это для нас и заплатили за это большую цену. Мы чтим их храбрость, соблюдая созданные ими заветы. Запрет на несанкционированное использование сыворотки является таким соглашением. Соглашения должны быть соблюдены любой ценой. Те из нас, кто понимает этот факт, считают свои обязанности священными. Мы не потерпим никакого вмешательства, не так ли, Майкл?

— Нет, никогда, — сказал Майкл.

Глава 7

Двери лифта закрылись, и кабина понесла нас вниз.

— Давайте больше так не будем, — пробормотала мама.

— Поддерживаю, — сказал Корнелиус.

— Я думала, ты будешь в вестибюле, — пробормотала я в ответ.

— Я пыталась. Архивариус пришел и лично забрал меня.

Добиться аудиенции у Архивариуса было несложно, но я не могла припомнить ни одного случая, когда бы он спускался и лично приглашал кого-то к себе в кабинет.

Те из нас, кто понимает этот факт, считают свои обязанности священными.

Как и Бюро регистраций, Управление Смотрителя охранял существующий общественный порядок. Оба института должны были быть неподкупными, потому что мы защищали основы нашего общества. Каким бы извращенным и дисфункциональным это не было, так было лучше, чем свобода для всех, где сильнейший правил без ограничений. Мы пытались сделать это в ужасные времена, и это почти положило конец человечеству.

Архивариус видел во мне своего рода коллегу, человека, который, как и он, оказался между порядком и хаосом. Он вежливо обращался со мной и мамой. К сожалению, вежливость не означала помощь. Если на нас нападут на парковке перед зданием, Архивариус и его жуткий приятель и пальцем не пошевелят, чтобы помочь нам.

Мы добрались до вестибюля и забрали наше оружие и Гаса. Я передала пистолет-пулемет «Раттл» маме. Она проверила его, и мы вместе подошли к стеклянному входу.

Было уже больше восьми. Солнце начало садиться, и мир потускнел. На парковку опустились сумерки. Зажглись двадцатифутовые фонари, по четыре на металлический столб, заливая парковку ярким электрическим светом.

— Останься здесь, — сказала я ей. — Я возьму машину и заберу тебя.

Было видно, как у мамы закрутились колесики в голове. Одна я быстрее доберусь до защиты броневика. Она только замедлит меня, а Корнелиус с Гасом станут дополнительными целями.

— Иди, — сказала она. — Я буду прикрывать.

Я побежала через парковку. Мама с Корнелиусом вышли из вестибюля, встав достаточно близко, чтобы если что нырнуть обратно.

Передо мной тянулся проезд. Я, не сбавляя темпа, быстро осматривала другие машины. Семь или восемь внедорожников, несколько грузовиков, несколько седанов, без сомнения, некоторые из них бронированные. Много машин, несмотря на поздний час. Вдалеке, в доброй сотне ярдов от «Носорога», кто-то припарковал фургон с едой, выкрашенный в жуткий лаймово-зеленый цвет с оранжевыми буквами, обещающими «огненные тако». Плохое место, чтобы оставлять фургон с едой. Если они не уберут его, к утру его угонят.

«Носорог» замаячил передо мной. Я схватилась за ручку, распахнула дверь и забралась на водительское сиденье. Закрыв дверь, я выставила баллистическую броню B7 между собой и внешним миром, и собралась с духом.

Ничего.

Я завела двигатель, который успокаивающе ровно, взревел. Я дала задний ход и поехала ко входу. Мама и Корнелиус направились ко мне.

Я остановилась сразу перед красной линией, обозначавшей зону поражения вокруг здания. Мгновение, двери распахнулись, а затем мама, Корнелиус и Гас оказались в машине. Я выдохнула, не зная, что задержала дыхание, и повернула налево, в следующий проезд, направляясь по коридору из припаркованных машин к Стэдиум-драйв. Это заняло минуту. Как только я повернула налево на Олд Спэниш Трейл, я смогла влиться в движение.

Грузовик с тако взлетел.

Мой мозг отказывался воспринимать то, что видели глаза.

Грузовик полетел к нам, словно кто-то ударил по нему гигантской битой, как в кино.

Грузовик с едой. Пропан. Огонь.

Мы оказались в ловушке между двумя рядами машин.

Я вывернула руль влево. «Носорог» врезался в красную «Хонду». Удар дернул нас вперед. Грузовик с тако в нас не попал.

— Вон отсюда! — рявкнула мама.

Мы не стали долго раздумывать. Я выскочила на своей стороне «Носорога» и краем глаза увидела, как грузовик с тако замер, словно налетел на невидимую стену, и развернулся, вращаясь вокруг своей оси в воздухе.

Я побежала вдоль ряда машин, пригибаясь на бегу.

Грузовик с тако врезался в «Носорог». Мир взорвался. Взрывная волна подхватила меня и отбросила вправо, прямо на белый пикап. Меня оглушило, и у меня закружилась голова. Я потрясла головой, пытаясь избавиться от прозрачных завитков перед глазами.

Оранжевый огненный шар поглотил «Носорога». Бабуле Фриде это не понравится. Ни капельки.

У меня перестало звенеть в ушах.

Грузовик передо мной заскользил, съехав с дороги. Я бросилась влево, пересекла ряд, нырнула за черную машину и продолжила движение обратно к «Носорогу» и горящим обломкам.

Скорее всего, это Ксавьер. Его таланту требовалась прямая видимость. Должно быть, он прятался за грузовиком с тако, а теперь разгребал машины, убирая их с дороги, пытаясь найти меня.

Я вскочила на ноги, побежала обратно ко входу и нырнула за другой белый грузовик. Я прижалась к нему, чуть продвинулась и выглянула из-за него.

В дальнем конце ряда с поднятыми руками стоял Ксавьер в позе мага, локти были согнуты, ладони сжимали невидимые баскетбольные мячи. Земля вокруг его ног светилась белым. Он создал магический круг. Пара больших наушников прикрывала его уши. Он пришел подготовленным.

Коннор без особых усилий мог швырнуть городской автобус, как летающую тарелку. У Ксавьера было меньше контроля, но почти столько же силы, и мой зов сирены ничего не даст. Он меня не услышит.

Я рискнула выглянуть еще раз. Рядом с Ксавьером стоял еще один мужчина, высокий, долговязый, со светлыми волосами, падающими на лоб, в таких же наушниках, защищающих от моей магии. Даг Гандерсон.

Как он здесь оказался? Где Алессандро? Он что, умер?

Второй круг, темно-пурпурного цвета, вспыхнул у ног Гандерсона. Вспыхнувшее свечение, осветило деревянный ящик позади них, и превратилось в устойчивое мерцание.

Алессандро не мог быть мертв. Потребовалось бы гораздо больше, чем Гандерсон, чтобы убить его. Я ухватилась за эту мысль и использовала ее как спасательный круг, чтобы не поддаться панике.

Гандерсон вытянул руки вперед и напрягся, будто пытаясь поднять огромный вес.

Моя магия потекла к ним. Раз не получается использовать голос, крылья остаются очевидным выбором. Но гипнотизирование одними только крыльями требовало времени. Ксавьер пристрелит меня, как только увидит. Не говоря уже о том, что они были слишком далеко, а расстояние было важным фактором.

Гандерсон зарычал, вены на его шее вздулись. Магический круг оторвался от земли, накренился на бок и повис в пустом воздухе в двадцати футах над асфальтом, как завеса магии.

Какого черта…

Дерево треснуло. Ящик позади Ксавьера открылся, и в воздух поднялось облако снарядов.

О, здорово, Ксавьер принес свои игрушки.

Я открыла рот и запела. Моя магия змеилась по парковке и обвивала их умы, но у меня не было возможности достучаться до них. Я пела, вкладывая силу в свой голос.

Никакого эффекта. Это было похоже на попытку схватить пушечное ядро, обмакнутое в масло. Оно было тяжелым и скользким, и нити моей магии продолжали соскальзывать.

Снаряды рванули вперед, рассекая магический экран Гандерсона, и превратились в светящиеся пурпурные искры. Магический ливень обрушился на машины подобно урагану стрел, выпущенному древней армией.

Искра пробила кузов грузовика рядом со мной. Я мельком увидела восьмидюймовый гвоздь, покрытый пурпурным сиянием, и отскочила в сторону. Гвоздь с визгом взорвался. Магия потрескивала над моей головой. Я оглянулась. Кузов грузовика представлял собой месиво из искореженного металла, похожего на алюминиевую банку, взорвавшуюся изнутри. Повсюду вокруг меня в машинах зияли дыры. Стоянку усеивали металлические обломки.

Перемещение машин туда-сюда, пытаясь найти нас, требовало слишком много усилий. Вместо этого они превратили их в осколочные бомбы.

Я давила сильнее своей силой, напрягая все, что у меня было. Побеги моей магии так плотно обвились вокруг Гандерсона и Ксавьера, что я едва могла видеть их свечение в своем сознании. Это ничего не давало. У меня не было возможности повлиять на них.

Я никогда не чувствовала себя такой бесполезной.

Позади меня печальный звук поднялся к небу, песня без слов, исполняемая красивым мужским голосом. Она проникла в мою грудь, взяла мое сердце в кулак и сжала. Мир побелел в оцепенении. Я подавилась пустым воздухом.

Корнелиус пел. О, Боже милостивый.

Песня достигла своего крещендо и затихла.

Моя магия все еще была обернута вокруг двух нападавших. Я погрузилась в нее, толкая так сильно, как только могла. Мир померк, его звуки притупились, так как вся моя энергия ушла на вторжение в два разума.

Второй шквал гвоздей вонзился в машины. Вокруг меня потрескивала магия, пурпурные молнии танцевали над грузовиками и внедорожниками. Взрывы хлопали, как сумасшедшие петарды. Что-то горячее ударило мне в голову, и кусок бокового зеркала скатился с меня на землю.

Я едва заметила. Мои магические лозы пульсировали, не имея никакого прохода. Если у меня не получится, мы умрем на этой парковке.

Третий залп. Что-то ужалило меня за ноги.

Я должна была что-то сделать, иначе мы не выберемся отсюда живыми. Мне надо рискнуть крыльями.

Я подобралась ближе и выглянула из-за заднего колеса. Ксавьер нацелил еще один заряд гвоздей через экран Гандерсона.

Быстрое стаккато «Раттла» раскололо ночь. Мама открыла ответный огонь.

Гандерсон дернулся и отшатнулся вправо, схватившись за плечо. Магический экран растаял в воздухе.

Я сжала их умы всем, что у меня было. Я никогда не желала навыка Тремейн, но прямо сейчас я бы отдала десять лет своей жизни всего за один взрыв магии моей бабушки, взламывающей мозги.

Ксавьер оскалился. Машины перед ним заскользили, отбрасываемые назад, будто они были машинками из спичечных коробков, пнутые разъяренным ребенком. Огромный «Тахо» на противоположном конце ряда завизжал шинами и покатился вправо. Мама, стреляя, вскочила на ноги. Пылающая шина пролетела через стоянку и попала в нее. Мама отлетела назад и врезалась в синий внедорожник.

Мама!

Я ослабила силу над их умами, и мир вокруг меня пошатнулся, мой разум не успевал приспособиться.

Мама была прямо там, на открытом пространстве, у машины. Гвозди вонзились в металл вокруг нее. Она вскрикнула, издав короткий гортанный звук.

Я выбежала из укрытия.

Туча летучих мышей упала с неба, роясь между нами и Ксавьером. Магия брызнула, и гвозди вонзились в рой. Маленькие пушистые тельца попадали на землю.

Я побежала к маме. Она прислонилась к внедорожнику и тяжело дышала. Я поскользнулась на битом стекле, зацепилась за машину и приземлилась рядом с ней.

— Мы должны уходить…

Двухфутовый гроздь торчал из правого маминого бедра, пригвождая ее к внедорожнику. Кровь уже пропитала ее джинсы. Ее руки были красными.

Я схватилась за шип и потянула. Он не двигался.

— Оставь меня, — прорычала мама.

Мои руки скользили по крови мамы. Я стащила с себя рубашку, обернула ее вокруг шипа и потянула изо всех сил.

— Я сказала, уходи!

Корнелиус обогнул машину. Он увидел гвоздь.

— У меня не получается! — крикнула я ему.

Он бросил мне дробовик и схватился за гвоздь. Мышцы на его предплечьях вздулись. Мама ахнула, втягивая воздух.

Рой летучих мышей поредел, и сквозь просветы я увидела свечение другого пурпурного круга, скользящего вертикально.

Корнелиус упер ногу в машину и потянул, его спина напряглась, мышцы на шее распухли.

— Оставьте меня! Уходите!

Корнелиус зарычал, как зверь. Гас встал рядом со мной и оскалил зубы.

У меня был дробовик и собака. Мы были слишком далеко, чтобы нанести какой-либо ущерб. В тот момент, когда Ксавьер увидит маму, она умрет, и Корнелиус умрет вместе с ней.

Пурпурная магия затрещала.

Рой летучих мышей рассеялся. Ксавьер ухмыльнулся в свете своего круга, Гандерсон схватил его за руку окровавленной рукой. Его лицо было маской боли. Над ними в воздухе висела машина, готовая пролететь сквозь магический экран Гандерсона.

Она упадет на маму и Корнелиуса и взорвется, как бомба. Они умрут. В одно мгновение я увидела, как безжизненное тело мамы падает на землю, а Корнелиус падает рядом с ней, его голубые глаза становятся стеклянными и безжизненными.

Нет. Нет!

Я бросилась в ряд. Ксавьер увидел меня, и его улыбка стала еще ярче.

Все мое разочарование и страх взорвались внутри меня, перерастая в ярость. Черные крылья вырвались из моей спины, их края горели красным, и я завизжала. Это была не песня. Это был не крик. Это был визг, ужасный визг, который резал, как битое стекло. Магия вырвалась из меня темным потоком, направляемая моим голосом, как лазером, и врезалась в двух мужчин. Круг вокруг Ксавьера погас, как свеча, задутая ураганом. Глаза Гандерсона закатились. Он упал на колени, слезы текли по его лицу. Пурпурный экран исчез.

Ксавьер отшатнулся, его лицо было бескровным, и он закричал. Машина в воздухе закачалась, танцуя взад и вперед.

Круг вокруг Ксавьера вновь разгорелся. Он защитил его от большинства моих криков. Мужчина споткнулся внутри и медленно выпрямился.

Башня Бюро регистраций была прямо позади меня.

Ксавьер был трусом, и ничто не пугало его больше, чем то, что я завладею его разумом.

Ошеломленный телекинетик почти всегда делает вираж.

Я сделала глубокий вдох и расправила крылья, мои черные перья выпрямились, их кончики пылали красным, как адские угли. Я направила руку в его сторону и открыла рот.

Посмотри на меня! Я вот-вот снова закричу. Смотри!

Ксавьер взвыл. Машина нырнула, спикировала и полетела в меня с безумной скоростью. Он отмахнулся от меня, как от летающего таракана, готового приземлиться ему на лицо. Он едва прицелился, а машина приближалась слишком быстро и слишком высоко.

Я припала к земле. Она пронеслась у меня над головой, через парковку, описала дугу и врезалась в башню Архивариуса на высоте трех этажей. Темное стекло взорвалось. Машина исчезла в здании, оставив рваную черную дыру.

Спасибо тебе, Коннор.

Тьма вырывалась из дыры, как щупальца какого-то огромного кошмарного зверя. Майкл вышел из ее центра и остановился на краю разрыва. Голубая молния, слишком темная, чтобы быть естественной, раздвоилась позади него.

Ксавьер сделал шаг назад. Гандерсон оставался на коленях, ничего не замечая. Сияние его разума исчезло, его свет рассеялся.

Тьма выплеснулась из дыры, растекаясь по парковке черными извилистыми потоками. Уличные фонари мигали и гасли один за другим.

Потоки хлынули над нами, и я почувствовала их магию. Она была ужасной и голодной. Она жаждала, нуждалась и искала жертву. Гас, съежившись, заскулил рядом со мной. Я обхватила собаку руками, пытаясь защитить. Если тьма захочет нас, она нас заберет. Я ничего не могла с этим поделать. Я даже не могла понять, как с ней бороться.

Майкл уставился на Ксавьера. Потоки скрутились в сторону телекинетика.

Круг вокруг Ксавьера погас. Он развернулся и побежал прочь, спасая свою жизнь.

Потоки кусали Гандерсона, как бьющие змеи. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы уклониться. От него осталось недостаточно, чтобы распознать опасность. Они закружились вокруг него и устремились вверх.

Скульптура в форме человека, сделанная из серой пыли, опустилась на колени там, где раньше был Гандерсон. Он рухнул и рассыпался в ничто.

Тьма повернулась к Ксавьеру. Он был почти в конце парковки. Потоки устремились к нему, преследуя его, как равнодушное и голодное живое существо.

Ксавьер запрыгнул на мотоцикл, стоящий на краю парковки.

Тьма была почти рядом с ним. Последние фонари потухли.

Двигатель взревел, и Ксавьер на бешеной скорости выехал со стоянки.

Тьма закружилась по краю участка, врезалась в невидимую границу и устремилась обратно к зданию, удаляясь, словно втягивалась обратно. Она обвилась вокруг Майкла и скользнула за его спину.

Майкл посмотрел на меня. Сила в его взгляде захватила меня. Я не знала, было ли это предупреждением, раздражением или «пожалуйста». Я просто не могла пошевелиться.

Он развернулся и исчез в здании.

Я сидела в маленькой отдельной комнате прямо внутри отделения скорой помощи. Гас лежал у моих ног. Корнелиус получил осколок шрапнели в спину, когда вытаскивал шип, и персонал скорой помощи категорически отказался впустить добермана в палату вместе с ним.

Как только Майкл ушел, мы вытащили шип. Корнелиус поднял маму, и мы поспешили через улицу в Женскую больницу. Сначала они забрали маму, а через несколько секунд — Корнелиуса. Я позвонила домой с экстренного мобильного телефона Арабеллы. Звонок прошел, и я выдала им тридцатисекундное резюме. Это было все, на что у меня было время, потому что медицинский персонал схватил меня и почти потащил в заднюю комнату. Я даже не успела спросить об Алессандро.

В какой-то момент во время боя осколки стекла пробили мне ноги. Мои штаны висели клочьями, а ноги были залиты кровью. Если бы на несколько долей дюйма глубже или в сторону, и я бы истекла кровью на парковке. Пока мне промывали раны, я молилась, чтобы Алессандро был живой.

Я не могла потерять его. Я просто…

Во мне жил страх. Он жил глубоко внутри меня, как маленький зверек с острыми когтями, который вонзился в мою душу с тех пор, как я увидела запись того, как Аркан убил отца Алессандро. Я боялась раньше и беспокоилась, но этот страх стал совершенно новым зверем. Всякий раз, когда упоминалось имя Аркана, он просыпался от спячки и царапал меня своими острыми горячими когтями.

Как только мне удалили стекло и подлатали меня, я вышла из комнаты в больничной рубашке и нижнем белье. Я не могла там оставаться. Стены сжимались вокруг меня. Короткое прикосновение магии Майкла продолжало отражаться во мне, словно я была запятнана ею, и это пятно теперь медленно испарялось. Мне нужно было быть где-нибудь на открытом пространстве, где я могла видеть людей, поэтому я вернулась в отдельную комнату ожидания и обнаружила, что там никого, кроме Гаса.

Мы чуть не умерли. Ксавьер мог убить нас. Маму ранило. Корнелиус был ранен. Мы трое чудом выжили. Призрачное эхо магии Майкла кружилось вокруг меня. Я обняла себя, пытаясь прогнать его. Я была на пределе, и я так долго держала эмоции в крепком кулаке своей воли, что они душили меня.

Гас встал и положил голову мне на бедро. Я посмотрела в его карие глаза и чуть не заплакала.

Пока нет. Мы еще не были в безопасности.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Алессандро. Выражение его лица было ужасным. Он выглядел так, словно убил бы любого, кто встал у него на пути, и даже не заметил бы.

Я обняла Гаса. Если это был маг иллюзий, Гас бы понял.

Алессандро увидел меня и остановился.

Наши глаза встретились. В его глазах было так много всего: страх, ярость, облегчение и любовь. Не самозванец. Алессандро. Мой Алессандро.

Он преодолел расстояние между нами за полсекунды, упал рядом со мной, схватив меня за плечи.

— Насколько серьезно ты ранена?

Я обняла его и уткнулась в изгиб его шеи. Его кожа была обжигающей. Я была Превосходной и главой Дома. Я должна была сохранять самообладание, но у меня не осталось сил.

Он прижал меня к себе, его руки были сильными, но держали бережно.

— Каталина, поговори со мной.

Я не могла. У меня не было слов, чтобы объяснить все. Я думала, что он умер. Я чуть не стала свидетелем смерти мамы. Я чувствовала все: изменчивую силу Ксавьера, движимую чистой ненавистью; безумное ликование Гандерсона; отчаянную песню Корнелиуса, от которой мне хотелось броситься на землю и зарыдать, пока у меня не высохнут глаза; и, что хуже всего, неописуемую тьму Майкла, которая все еще цеплялась за меня.

Он поцеловал меня, его горячие губы коснулись моих, и притянул меня ближе.

— Ты со мной. Сейчас ты в безопасности. Sono qui con te[7], я рядом…

Я прижалась и вцепилась в него.

— Все хорошо, — пробормотал он. — Все хорошо, любимая, все в порядке…

Я, наконец, смогла говорить.

— Я думала, ты умер. Я думала, тебя убили Гандерсон с Ксавьером.

— Даже не придумывай. Я не оставлю тебя. Я никогда не оставлю тебя.

Страх сковал меня.

— Все хорошо. Я рядом…

— Нам нужно идти домой. Нам всем нужно вернуться домой.

— Мы сделаем это, angelo mio.

Моя голова, наконец, включилась, как ржавая водяная мельница, которую заставляет вращаться поток.

— Константин нас подставил.

— Я знаю.

— Перед Бюро регистрация царит хаос.

— Леон занимается им.

— Мамина охрана…

— Мы нашли их, они живы и лечатся.

Он снова поцеловал меня и баюкал в своих объятиях до тех пор, пока не вернулся Корнелиус, и медсестры не выкатили маму в кресле.

Глава 8

Алессандро привез автобус.

Снаружи массивный автомобиль напоминал бронированный грузовик, но внутри, вместо грузового отсека, он имел два ряда сидений вдоль стен, каждое с индивидуальным ремнем безопасности. В нем могло поместиться двадцать пять человек, если сложить с четырьмя местами в кабине. Весил он более сорока тысяч фунтов, примерно столько же, сколько полностью загруженный шестидесятифутовый автобус. Даже Коннору понадобились бы усилия, чтобы убрать его с дороги.

Как только маме помогли, Алессандро с нашими охранниками погрузили нас в автобус, и мы уехали.

Я ехала с Алессандро в кабине, пока один из наших охранников вел машину.

Ночь снаружи была душной, глубокой и темной, несмотря на уличные фонари и сияние витрин.

Алессандро взял меня за руку. Мы долго ехали в тишине.

— Поговори со мной, — сказал он, наконец.

— Это моя вина.

Он поднял брови.

— Я должна была сразу же рассказать тебе о Константине. — Он бы сразу понял, чью шкуру напялил на себя Константин, и предвидел бы ту бурю дерьма, которая за этим последует. — В любом случае я должна была понять, под чьей личиной он прикрылся. Я должна была быть умнее.

— В тот момент ты была на допросе с нестабильным ментальным магом. С другой стороны, я бросил тебя и ушел, чтобы выполнить политическое задание. Если бы я остался, исход сегодняшнего вечера был бы совсем другим.

— Что у тебя там стряслось?

Он покачал головой.

— Мы поехали в школу. Гандерсон оттуда таинственным образом исчез, а затем появился на почте. Мы отправились туда. Он снова исчез. Затем он был замечен в полумиле от нас. И снова мы опоздали. Я проверил записи с камер наблюдения в почтовом отделении. По словам очевидцев, камера должна была запечатлеть его, но этого не произошло. Я понял, что преследовал мага иллюзий, и при этом не очень сильного.

Превосходный запечатлелся бы на записи с камер наблюдения как человек, которого он имитировал, но у мага более низкого уровня не хватало силы.

— Я пытался дозвониться до тебя, но переключался на голосовую почту. Затем я позвонил в Комплекс, вызов вообще не прошел. Я позаимствовал телефон Мэтта и снова позвонил в Комплекс. Без ответа. Я позвонил в дом Линуса, потом Берну… — Он пожал плечами. — Наконец, забрезжил свет. Я отключил телефон и поехал домой. Я въезжал на подъездную дорожку, когда ты позвонила из скорой.

— Аркан добрался и до Гандерсона? — догадалась я.

— Скорее всего. Ничто в прошлом ни Гандерсона, ни Аркана не указывает на связь между ними. Аркан увидел возможность, и Ксавьер, должно быть, воспользовался ею для него. То, как Гандерсон выбрался из тюрьмы, наводит на мысль, что вмешался телекинетик.

— Берн восстановил связь?

— Частично. Он наладил работу стационарного телефона Комплекса. Он все еще разбирался с системой связи, когда я уходил. Леон вернулся домой примерно в то же время, что и я. Агенты ФБР были ранены по пути из дома Каберы в свой офис.

Черт возьми.

— Он ранен?

— Говорит, что нет.

Зная Леона, это еще ничего не значило. Если бы он потерял руку, то сказал бы, что с ним «все хорошо».

— С Уолом и Гарсией все в порядке?

— Они живы, но, по словам Леона, «несчастны».

Вот же блин.

— Зачем преследовать ФБР?

Алессандро бросил на меня мрачный взгляд.

— Он пытается перекрыть доступ к Смирнову.

— Он не уверен, знает ли что-нибудь ФБР, поэтому попытался убить их на всякий случай?

— Это было моим предположением.

— Они федеральные агенты. Он не производит на меня впечатления глупого человека.

— Смирнов должен что-то знать. Что-то настолько большое, что Аркан отчаянно пытается сохранить это в тайне.

Я посмотрела на него.

— Что бы это могло быть?

— Это касается Константина. Я иду по следу из хлебных крошек. — Он повернулся ко мне. — Каталина, я обещаю тебе, что узнаю.

— Я знаю.

Я откинулась на спинку сиденья. Мы получили удары на всех фронтах. Стрелки остановились на мне.

— Винить себя проще всего, — сказал Алессандро. — Придумать план намного сложнее.

Я знала, что он не телепат, но иногда у меня были сомнения.

— Я слишком расслабилась.

— Мы. Мы все расслабились. Ты понимаешь, как работает кибербезопасность? Можешь ли ты написать код для устранения нарушения сетевой безопасности?

— Нет.

— Это работа Берна. Работа, в которой он очень хорош. У меня была еще более простая работа, одна работа — защищать действующего Смотрителя. Я оставил эту работу, потому что решил, что оказать услугу Леноре Джордан — в интересах нашего Дома. Ты не можешь управлять всеми на микроуровне. Ты должна делегировать полномочия. Ты это сделала. Все мы знали, что должны были делать. Нас превзошли.

— Ненадолго. — Я стиснула зубы. Магия всколыхнулась во мне. Обычно это было похоже на прозрачный гейзер, вырывающийся на поверхность каждый раз, когда я поднимала крышку. На этот раз все было по-другому. Мстительная. Порочная.

Он наклонился, смахнул слезу с моей щеки, взял мою руку и поцеловал ее.

— Мне не грустно, — сказала я ему.

— Я знаю. Ты плачешь, потому что злишься.

Я прислонилась к нему.

— А ты злишься?

В его глазах вспыхнули оранжевые искры. Он обнял меня и прижал к себе. Его магия обвилась вокруг нас, яростная и заряженная силой. Это не было похоже на злость. Это было похоже на гнев.

— Очень, — сказал он.

Я положила голову ему на плечо.

— Хорошо. Давай злиться вместе.

Холм вокруг Комплекса был изрыт, словно кто-то бросил горсть гранат. Раздавленные металлические обломки, которые, возможно, когда-то были машинами, слегка дымились на одной стороне дороги. С другой стороны еще три разбитых автомобиля, смятые как банки из-под кока-колы, образовывали современную художественную инсталляцию, посвященную войне Домов — один, будучи на боку, второй вверх ногами, а третий разорванный пополам.

Арабелла, должно быть, была в ярости. В последнее время было много чего подобного.

Патриция встретила нас в главном корпусе в сопровождении медицинской бригады и младшей сестры. В тот момент, когда двери автобуса открылись, Арабелла запрыгнула внутрь.

— Мама!

— Я в порядке, — ответила мама. — Меня чуть задело. Не волнуйся.

— От тебя пахнет кровью и дымом!

Я повернулась к Патриции.

— Жертвы?

— Никого с нашей стороны. — Она повернулась и указала налево.

На земле лежал ряд тел, упакованных в мешки для трупов. Один, два… Девять. Рядом с ними покоилась огромная металлическая дубинка, покрытая бурыми пятнами. Коннор подарил ее Арабелле на ее восемнадцатилетие. Это объясняло разрушенные автомобили. Хорошо. Я боялась, что она растоптала их. В последний раз, когда она начала топтать, она порезала свою чудовищную ногу, и после того, как вернулась в человеческий облик, нам пришлось приложить много усилий, чтобы заставить ее сделать прививку от столбняка.

— Аркан задействовал пирокинетика и псионика при поддержке нескольких профессиональных убийц, — сообщила Патриция. — Ваша сестра сообщила мне, что она справится с ними, и доказала это.

Потребовался бы лучший псионик Аркана, чтобы напугать Арабеллу. Когда она бушевала, в ней не было места ни для чего, кроме ярости. Попытка вызвать страх только разозлила бы ее еще больше.

Алессандро закончил помогать моей маме выйти из автобуса и передал ее бригаде медиков. У него зазвонил телефон.

Его лицо превратилось в жесткую маску. Он ответил на звонок и отошел. Снова итальянский, слишком низкий, чтобы я могла ясно расслышать.

Мертвые тела лежали аккуратным рядом, как спички в коробке.

— А как насчет трех охранников мамы? — спросила я.

Лицо Патриции не выразило никаких эмоций.

— В них врезался внедорожник на Сэм Хьюстон Толлвэй, шедший со скоростью девяносто миль в час. Автомобиль перевернулся. Спасателям пришлось использовать «челюсти жизни», чтобы вытащить их из машины. С Катриной все в порядке, если не считать сотрясения мозга. У Мохана сломана нога, но Лекс находится в отделении интенсивной терапии в критическом состоянии.

Лекс, высокий, забавный парень с легкой улыбкой и россыпью веснушек на широком лице. Он женился шесть месяцев назад, его жена была беременна.

Ко мне подступила внезапная и всепоглощающая тошнота. Мне стало так плохо.

Сегодня сестре пришлось убить девять человек. У мамы была дыра в ноге. Корнелиусу понадобилось наложить восемнадцать швов, а я была забинтована, как мумия. Я понятия не имела, насколько травмирован Леон. Лекс был в отделении интенсивной терапии, цепляясь за жизнь. В этом кошмаре были замешаны как Бюро Регистраций, так и окружной прокурор округа Харрис, не говоря уже о ФБР, которые были «несчастны». Я точно знала, кого винить во всем этом. Гнев обхватил мою голову тисками и сжал.

— Где он? — спросила я сквозь стиснутые зубы.

— В оружейной.

Я повернулась и пошла обратно тем же путем, которым мы пришли, направляясь к стене, и налево, к приземистому зданию, которое служило нашим арсеналом. Патриция старалась не отставать от меня. Ее ноги были длиннее, но я была моложе и намного безумнее.

— Превосходный Сагредо был предельно конкретен, что царевичу не может быть причинено никакого вреда.

— Я не убью его. Он просто пожалеет, что не умер.

— Каталина…

Я толкнула дверь оружейной и ворвалась внутрь. Арсенал представлял собой бункер, прямоугольную бетонную коробку здания, залитую резким электрическим светом. Металлические клетки ровными рядами стояли вдоль стен, содержа в основном оружие. В одной был Константин. Охранников не было. Патриция заперла его и наблюдала за ним удаленно.

Он выглядел так, как выглядел, когда я впервые встретила его в доме Линуса: захватывающий дух голубоглазый блондин. Воплощение изысканной элегантности и солнечного очарования.

Я бросилась к клетке. Моя магия бушевала внутри меня, сопротивляясь и напрягаясь, чтобы вырваться на свободу.

Константин пристально смотрел на меня из клетки с легкой улыбкой на губах.

— Я пытался предупредить вас.

Мой гнев угрожал тем небольшим ограничениям, которые у меня остались. Он был угрозой. Люди, которых я любила, пострадали из-за него. Я должна была убить его, чтобы больше никто не пострадал.

— Я никогда не хотел, чтобы что-то из этого произошло.

— Чушь собачья. Это именно то, что ты хотел, чтобы произошло. Ты нас подставил. Ты заставил Аркана думать, что его лучший друг предал его и попросил у нас убежища. Ты знал, что Аркан отреагирует. Ты гарантировал, что он и Управление Смотрителя столкнутся.

Мой голос повышался. В нем вибрировала магия. Я не нацеливала ее на Константина, пока нет, но я была так зла. Где-то глубоко внутри голос предупреждал меня, что это не я, но поток магии внутри меня заглушал его.

— Ты начал войну, в которой моему Дому придется сражаться. Ты заставил нас истекать кровью.

— Ты не оставила мне выбора.

— О, отлично. Я запомню эту фразу, когда твоя семья придет искать тебя.

Патриция шагнула вперед.

— Каталина…

Черные крылья вырвались из моей спины, кончики перьев стали ярко-красными. Я зашипела на нее. Патриция отшатнулась и поднесла телефон к уху.

— Вы нужны нам в оружейной! Прямо сейчас!

Я повернулась к Константину. Он уставился на меня, открыв рот. В его глазах мелькнула тревога.

— Итак, Ваше императорское высочество… — Мой голос не был манящей песней сирены. Это был голос монстра, резкий и наполненный силой и угрозой. — Скажите мне еще раз, что это была моя вина.

Алессандро вбежал в оружейную, поднял меня и понес к двери.

— Отпусти меня! — зарычала я ему в лицо.

— Нет. Нет, пока ты снова не станешь самой собой.

Да как он смеет? Я зашипела на него.

— Именно так. — Он вынес меня на улицу и крикнул через плечо. — Эта дверь остается закрытой. Без меня не входить!

— Отпусти меня! — Бороться с ним было все равно, что пытаться остановить поезд.

Он продолжал нести меня по подъездной дорожке мимо автобуса. Мы догнали Арабеллу.

Ее глаза расширились.

— Что?

Я зашипела на нее.

— Твоя сестра немного расстроена, — сказал ей Алессандро.

Я била крыльями, но мои перья были бестелесными.

Он продолжал идти, через главный дом, мимо кухни, гостиной, через заднюю дверь. Бассейн блестел перед нами, отражая лунный свет. Он сделал еще один шаг и прыгнул в него. Вода захлестнула нас и сомкнулась над моей головой.

Я камнем погрузилась в прохладную глубину.

Он отпустил меня, и я вслепую цеплялась, брыкаясь, размахивая руками, пока мой мозг, наконец, не осознал, что мои ноги коснулись дна бассейна. Я выпрямилась и поняла, что стою в четырех футах воды.

Вода стекала с моих волос, горячая, почти кипящая. Вместе с ней иссякала ярость.

Я сделала долгий прерывистый вдох.

Небо надо мной было усыпано звездами, их свет был холодным и успокаивающим. Я позволила себе упасть на спину. Мягкая и нежная вода подхватила и убаюкала меня. Я парила, пока последние следы жара и гнева не растворились в ней. Раны на моих ногах горели.

— Как ты узнал? — прошептала я.

— Линус сказал мне. Он сказал, что если ты когда-нибудь потеряешь контроль, и твои крылья почернеют, поможет соленая вода.

— Я ненавижу его.

— Ты же не имеешь это в виду.

— У него даже не хватило смелости сказать мне об этом лично. Он оставил запись на флешке.

Я вытащила флешку из кармана и показала ему.

— Она, вероятно, не должна быть в воде. — Он выхватил ее из моих пальцев и положил на ограждение.

— Он мой дедушка, и я ненавижу его. Ты знал, что он мой дед, и тебя я тоже ненавижу.

— Ты тоже так не думаешь.

— Почему ты не сказал мне?

— Не мое дело было рассказывать.

Звезды подмигнули нам.

— Ты не можешь убить Константина, Каталина. Ты обрушишь всю тяжесть Российской империи на наш Дом.

— Моя мама чуть не умерла.

— Я знаю, но ты все же не можешь убить его. Если ты это сделаешь, все, что произошло сегодня, будет приятным воспоминанием по сравнению с тем, что последует. Империя обучила Аркана. Они научили его всему, что он знает, когда отпустить. У них есть другие, похожие на него.

Алессандро… Источник моего страха и беспокойства. Теперь он пытался удержать меня от убийства человека, который причинил нам боль. Я должна была пресечь это в зародыше. Я опустила ноги, выпрямилась и повернулась к нему.

Он был по грудь в воде. Его кожа блестела. Его мокрые каштановые волосы прилипли к голове короткими прядями, а глаза были цвета расплавленного меда.

Ммм…

Вау.

Мой.

Мы смотрели друг на друга через воду. Я улыбнулась ему. Он моргнул, ошеломленно.

Я немного опустилась. Мои волосы закружились вокруг меня. Я наклонила голову и медленно повернулась. Он потянулся ко мне, но я оттолкнула его, выскользнув из его рук.

Отойди от стенки, Алессандро. Плыви ко мне. Мы можем остаться здесь навсегда, только мы, вода и звезды. Ты будешь моим, полностью моим. Только моим.

Он покачал головой.

— Теперь я понимаю, почему утонуло так много моряков.

Я тихо рассмеялась.

Алессандро изучал мое лицо. Его взгляд скользнул по моим глазам, рту… Я должна была заманить его.

Я погрузилась в воду, позволяя волосам плавать в воде, зачесала их назад и всплыла. Он снова потянулся ко мне, но я выскользнула. Маленькие янтарные огоньки кружились в его глазах.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Все еще полна убийственной ярости?

— Я собираюсь убить Константина, — сказала я ему. — И после я убью Аркана. Ты поможешь мне убить Константина, не так ли?

— Нет.

— Алессандро… Ты же знаешь, что хочешь этого.

— Нет. Мы не убиваем Константина.

— Почему ты такой неразумный?

— Я единственный разумный человек в этом бассейне. Это не ты. Не настоящая ты.

Я откинулась назад и посмотрела на луну.

— Ты продолжаешь это говорить. «Это на тебя не похоже, Каталина. Ты же не это имеешь в виду, Каталина. Это не ты, Каталина». Это я. Настоящая я. Та, кто любит тебя. Я бы сделала для тебя все, Алессандро. Останься здесь, со мной.

Он бросился через воду. Его теплая рука сомкнулась на моем правом запястье, он притянул меня к себе и развернул, зажав между стенкой бассейна и своим телом.

Он поймал меня. Я посмотрела на него и улыбнулась.

— В твоих глазах звезды, — прошептал он.

— Нам не обязательно уходить, — сказала я ему. — Мы можем просто остаться здесь навсегда.

Он схватил меня и поцеловал. Это был не просто поцелуй, это было почти нападение, безумное требование, рожденное похотью, потребностью, беспокойством и, прежде всего, любовью. Я обхватила его ногами и погрузила руки в его мокрые волосы. Он был твердым, как скала, и он прижимал меня к себе своими сильными руками. Все мое тело пело.

Он снова поцеловал меня, его язык проник в мой рот. Восхитительная дрожь пробежала по мне. Я закрыла глаза. Я так сильно хотела его…

Мы двигались. Вода стекала с меня, и моя магия вытекала вместе с ней.

Он вынес меня из бассейна.

— Предатель! — зашипела я.

Его голос был почти рычанием.

— Мы не можем оставаться в бассейне. Я всего лишь человек.

Мы были на полпути к лестнице у бассейна.

Моя магия вызвала передо мной фантазию: темный бассейн, луна над головой, серебристый свет, отражающийся на спокойной поверхности, и тело Алессандро, плавающее рядом со мной, а на его лице застыло последнее выражение. Я улыбалась. Он был весь мой. Он бы не ушел.

Нет! Я разорвала это видение на части в своем сознании. Я бы никогда не причинила ему вреда.

Неудержимая сила хлынула внутрь меня, как две противоположные волны, и все потемнело.

Глава 9

Я проснулась в своей постели.

Спальня была окутана уютным полумраком. Недавно установленные рулонные шторы блокировали большую часть света, но утреннее солнце проникало по их краям, заставляя их сиять. Я посмотрела на часы: 6:34 утра, едва расцвело.

Я подняла голову. Тень скользнула ко мне по одеялу и лизнула мою руку. Я прижала ее к себе и села.

Одеяло рядом со мной было смято, но Алессандро не было.

Воспоминание улыбающейся меня лопнуло в моей голове, как мыльный пузырь. Я погладила пушистую голову Тени. Что, если бы я на самом деле не отключилась бы? Что, если бы…

Дверь распахнулась, и вошел Алессандро.

— Привет, — сказал он.

— Я что-нибудь сделала с тобой прошлой ночью? Ты в порядке? Я причинила тебе боль?

Он пересек комнату, оперся одним коленом на кровать, наклонил голову и поцеловал меня. Несколько месяцев назад я попробовала самодельную медовуху на ярмарке. Она была сладкой, с нотками ягод и меда, без малейшего привкуса алкоголя. Я продолжала потягивать ее, и после того, как я выпила половину бутыли, я попыталась поднять вилку и промахнулась. Мое тело больше не принадлежало мне. Этот поцелуй был именно таким, обманчиво легким, но опьяняющим. Он захватил меня.

Я открыла глаза и мягко оттолкнулась от него.

— Я причинила тебе боль?

Он вздохнул.

— Нет. К моему величайшему сожалению, прошлой ночью ты мне вообще ничего не сделала. Ты потеряла сознание и напугала меня до чертиков, но доктор сказал, что с тобой все в порядке.

Я опустилась обратно на подушку. Он сел на кровать, свесив ноги.

— Что вообще происходит? — спросила я его.

— Мы находимся в полной изоляции. Линус не очнулся, цесаревич в безопасности в своей клетке, а я слежу за передвижениями Аркана. Он направляет своих оперативников в Хьюстон, но пока сам не сдвинулся с места. Твоя флешка находится у Берна. Он думает, что она заработает, когда просохнет.

— Мама…

— Поправляется, хорошо, и она попросила меня передать тебе, что она хотела бы, чтобы ты перестала беспокоиться и занималась своими делами.

Я закатила глаза. Занималась своими делами. Ладно.

Я не всегда понимала, что мотивировало людей вокруг меня. Половину времени я даже не понимала своих собственных эмоций, но я понимала свою магию. Я знала, как она работает и на что она способна. Прошлой ночью она предала меня. Как, черт возьми, я должна была двигаться дальше после этого?

— Баг нашел записи с камер наблюдения на парковке, — сказал Алессандро. — Я посмотрел. Это… интересно. Мне особенно понравились черные крылья и визг.

Его тон был легким, но глаза сказали мне, что он замышляет убийство. Если он когда-нибудь доберется до Ксавьера, то разорвет его на части.

— Со мной что-то происходит. Я этого не понимаю. Прошлой ночью я чуть не утопила тебя в бассейне.

— Даже близко нет.

— Алессандро, ты не понимаешь. Часть меня хотела удержать тебя в этом бассейне, чего бы это ни стоило. Я думаю, что я опасна. Я…

— Прошлой ночью мне ничего не угрожало.

Я моргнула, глядя на него.

— Твоя магия на меня не действует. Кроме того, я большой и сильный и отличный пловец.

— Ты не понимаешь, — сказала я ему. — Как ты не боялся?

— Ох, я боялся. Я смертельно боялся быть пойманным всей твоей семьей во время секса в бассейне.

— Это не то, что я имею в виду.

— После того, как все успокоится, мы должны проверить вашу теорию.

— Алессандро…

— Мы можем продолжить с того места, на котором остановились. Мы выберем ночь, когда всех не будет дома. Мы залезем в бассейн, и ты сможешь сделать все возможное, чтобы утопить меня. Я обещаю, я буду принадлежать только тебе. Весь я.

— Ты же это не всерьез, не так ли?

Его голос потерял всякий юмор.

— На девушку, которую я люблю, напали прошлой ночью. Ее мама была ранена, у нас в оружейной заперт русский член царской семьи, а убийца моего отца объявил нам открытую войну. Я отношусь ко всему серьезно.

— Ты видел лицо Гандерсона после того, как я закричала?

Он кивнул.

— Когда бабушка Виктория разрушает человеческий разум, остаются кусочки. Они светятся в моем воображении. Очень слабо, но по факту.

— Разум Гандерсона не светился? — догадался он.

— Нет. Это была черная дыра. Словно я уничтожила его из бытия. — Я подтянула колени к груди. — Мне страшно.

Он обнял меня. Я наклонилась к нему.

— Что ты почувствовала за мгновение до того, как закричала?

Он спрашивал не только для того, чтобы утешить меня. Его дед был ужасным человеком, но он позаботился о том, чтобы у Алессандро было превосходное образование, когда дело касалось теории магии. Он был экспертом во всех аспектах ментальной магии.

— Мама была ранена и истекала кровью. Я знала, что следующий удар убьет ее и Корнелиуса. Я просто… я хотела вставить по-полной Ксавьеру и Гандерсону.

— Вставить?

— Ты когда-нибудь видел, как дерутся маленькие дети? В конце концов, один из них теряет самообладание и просто толкает другого на землю, чтобы заставить остановиться.

— Ты разозлилась?

— Да. В основном я боялась, что мама и Корнелиус умрут.

— А Константин? Ты ему тоже хотела вставить?

— Он навязал нам эту конфронтацию. Ты видел те тела? Арабелле пришлось убить девять человек. Мы все принимаем это как должное, но она, вероятно, самая чувствительная из всех нас. Ее все очень беспокоит. Она будет думать о них целыми днями. Я даже не знаю, насколько глубоко это навредило ей. Она моя младшая сестра, и я должна была защитить ее от этого дерьма, но не смогла.

— Я думаю, мы в безопасности, — сказал он.

Я взглянула на него.

— Ты беспокоишься, что можешь навредить нам, но ты остаешься собой, даже когда раскрываются твои черные крылья. Ты не причинила мне вреда в бассейне. Твоя магия изливалась, как пламя, но ты не целилась в меня. Ты просто флиртовала и пыталась соблазнить меня, а потом надулась.

Я оттолкнула его.

— Надулась?

— Ммм.

— Я шипела тебе в лицо. Где это я надулась?

— Твое шипение было милым.

Я закрыла лицо руками. Он был невозможен.

— Дело в том, что ты не набрасываешься вслепую, Каталина. Ты нападаешь на людей, которых воспринимаешь как угрозу для своих близких. Что бы это ни прорывалось из тебя, дай этому волю. Это должно выйти наружу.

— Ты действительно так думаешь?

Он кивнул.

— Я говорю это не как твой преданный жених, а как Превосходный антистази. Ты держишь себя на очень коротком поводке. Для ментального Превосходного нетипично постоянно находиться под таким контролем. Уровень угрозы возрос, как и твоя реакция на нее. Я не думаю, что ты можешь эффективно подавить ее, но тебе нужно провести повторную калибровку.

И единственный способ перенастроиться — это практиковать новую силу, пока я не научусь ее контролировать.

— Так что, выбираем цель и надеемся на лучшее?

— Именно.

— Что, если это выйдет из-под контроля?

— Я помогу тебе. Обещаю.

— Хорошо, — сказала я.

Мы посидели в тишине какое-то время.

— Я полагаю, нам нужно разобраться с этим хаосом, что устроил Константин, — сказала я.

Алессандро поморщился.

— К сожалению, мы не можем бесконечно держать его в клетке. Как бы мне это ни нравилось.

Я вскочила с кровати.

— Почему он называет тебя Сашей?

— Он знает, что мне так не нравится.

— А откуда он это знает?

— Потому что он мой четвероюродный брат, — сказал Алессандро. — Он продолжает напоминать мне об этом, будто я могу забыть. Семья. Не могу с ними жить, не могу их задушить. Это ужасно.

Кто-то, вероятно, Патриция, поставила два стула перед клеткой Константина. Я заняла один. Алессандро сел на другой, закинув длинную ногу на другую и выглядя итальянским аристократом до мозга костей.

Мы ненадолго зашли в офис, чтобы составить договор. По дороге я спросила его о брате, но он уклонился от ответа. Он не отказался отвечать, он просто сменил тему. Это было нормально. В конце концов, он мне все расскажет. Я могла перечислить его генеалогию вплоть до его пра-пра-бабушки и дедушки. Русских там не было. Только Сагредо и британские ментальные маги.

Константин изучал нас через решетку. Он выглядел потрясающе. Если бы ночь в клетке повлияла на него, он бы ни за что не дал нам знать.

— Я рад, что мы наконец-то взяли себя в руки, — сказал царевич.

Я не заглотила наживку. Я просто смотрела на него.

— Заткнись и слушай, — сказал ему Алессандро. — Я буду краток, и ты поможешь заполнить пробелы.

Константин махнул ему рукой, жест одновременно элегантный и пренебрежительный. Высокомерный придурок.

— Мы знаем, что по состоянию на прошлый год Аркан усовершенствовал последние два образца сыворотки Осириса, достигнув уровня стабильности в двадцать процентов, — сказал Алессандро.

Линус был в ярости, когда узнал. До прошлого года модифицированная сыворотка Аркана убивала большинство его добровольцев. Теперь у них был примерно один шанс из пяти выжить с неповрежденными телами и активированными новыми скрытыми способностями.

— Аркан создает сеть союзников, тайно поставляя сыворотку в Дома с неудавшимися векторами и неудачными образцами. Он был очень осторожен в своем выборе, но прошлым летом жадность победила. Он подарил образец Дому Долгоруковых. Алексей Антонович Долгоруков — нынешний министр обороны. Аркан хотел купить будущую услугу.

Аркан завязывается с семьей в высших слоях российского общества. Он, должно быть, был уверен, что сыворотка не убьет своего получателя, за исключением того, что его шансы на успех составляют всего двадцать процентов. Это же был огромный риск. Видимо его высокомерие взяло над ним вверх.

— У Дома Долгоруковых две магические родословные, — продолжил Алессандро. — Структурность и предвидение. Они работают в симбиозе, что делает Долгоруковых отличными стратегами. Инна Долгорукова, старшая из трех отпрысков Дома, родилась без магии, факт, который Дом Долгоруковых изо всех сил скрывал в течение семнадцати лет. Как у меня дела до сих пор?

— Чудесно, — сухо сказал ему Константин.

Конечно, они бы это скрывали. Превосходные женились ради магии, и их прельщала гарантия того, что их дети будут такими же могущественными, как их родители. Без способностей шансы Инны выйти замуж за кого-то из ее круга общения были равны нулю. Она провела бы свою жизнь в стороне, страдая и чувствуя себя бесполезной, в то время как ее родственники обладали властью и влиянием.

Не только это, но и само ее существование ставит под сомнение будущее ее семьи. В глазах магической элиты она была показателем того, что что-то пошло не так с генетикой Дома Долгоруковых. Если ее родители умудрились стать неудачниками, то и ее братья и сестры тоже могут. Вместо верной ставки на брак, Дом Долгоруковых внезапно превратился в русскую рулетку.

— Но это не все, не так ли? — сказал Алессандро. — Тебе нравится генеалогия, Константин. Напомни мне, как связана ваша семья с Домом Долгоруковых?

— Мать Инны — моя тетя, — сказал царевич ровным голосом.

— С чьей стороны? — пропел Алессандро.

— Со стороны отца, — сказал Константин.

О, черт. Мать Инны была сестрой царя. Недостаток силы у Инны не просто бросал тень на ее Дом. Это пятнало императорскую династию.

— В семнадцать лет шансы на то, что она проявит свои способности, практически равны нулю, — подумала вслух я. — Рано или поздно ей придется выйти замуж, и императорская семья, скорее всего, убьет ее, чтобы сохранить в секрете отсутствие у нее способностей. Вот почему ее родители отправились к Аркану за сывороткой. Они были в отчаянии.

— Как ты плохо думаешь о нас, — сказал Константин. — Инна собиралась вести тихую жизнь вдали от посторонних глаз.

— Нет. — Я покачала головой. — Как бы тихо она ни жила, ее гены всегда будут представлять угрозу. Династия должна выглядеть пуленепробиваемой. Одна тщательно сформулированная статья во время кризиса, и вдруг в родословной Дома Березиных обнаруживается фатальный изъян. Убить ее было бы проще. Удобный несчастный случай во время этой спокойной жизни, в каком-нибудь отдаленном месте — разбитая машина, неудачное падение с лошади, утопление. Никто не сможет доказать, что у нее не было магии, исследуя ее труп.

Константин наклонился вперед.

— Это второй раз, когда вы удивляете меня с тех пор, как мы встретились, мисс Бейлор.

О, ты еще ничего не видел.

Я взглянула на Алессандро.

— Что случилось? Сыворотка Аркана убила ее?

— Не сразу. Она пережила воздействие и получила магию.

— Кем она стала?

Алессандро улыбнулся без всякого юмора.

— Превосходной вененатой. Очень сильной, очень нестабильной вененатой.

Боже милостивый, сыворотка наделила ее талантом Руны. Она могла отравить целый городской квартал за считанные минуты.

— Никто в Доме Долгоруковых не знал, как обращаться с вененатой, — продолжил Алессандро. — Тем более, что у Инны не было никакой подготовки. Они пытались найти подходящего наставника. Тем временем Инне приходилось скрывать свои способности и притворяться, что все в порядке. Вдовствующая императрица любит общественные мероприятия. Инну, одну из ее любимых внучек, всегда приглашали. Во время последней весенней вечеринки в марте Инна обиделась на то, что княгиня Минкина сказала ей. Ее силы вышли из-под контроля.

О нет.

— Она убила трех женщин на месте, серьезно отравила семерых других и убила бы всех присутствующих, если бы мать Константина не пустила пулю в голову своей племяннице через две секунды после того, как первая жертва упала на землю.

М-да, это был, пожалуй, единственный способ остановить вененату. Когда они начинали действовать, вы либо убивали их, обычно на расстоянии, либо сами умирали.

— Вдова была благодарна, но крайне недовольна, — сказал Алессандро. — Мы все знаем, как сильно она любит свои посиделки.

На лице Константина отразились все эмоции каменной стены.

— Ты кажешься удивительно хорошо информированным, Саша. Я вижу, что очаровательная итальянская сиротка все еще работает для тебя.

Он сделал ударение на слове сиротка.

Глаза Алессандро сузились. Сейчас кому-то не поздоровится.

— Как поживает твоя мама? — спросил Алессандро незатейливо. — Из того, что я слышал, убийство племянницы душевно травмировало ее.

— Довольно хорошо, она полностью восстановилась. Это было прискорбно, но необходимо. Ее быстрое мышление и действия спасли много жизней. В отличие от некоторых матерей, она всегда ставит благополучие детей, своих и других, выше своих собственных потребностей.

Мать Алессандро не сделала ничего, чтобы позаботиться о нем и его сестрах или защитить его от гнева дедушки, когда Алессандро попытался стать кормильцем семьи. Ему приходилось притворяться богатым Превосходным, чтобы он мог жениться на богатой наследнице, в то время как его семья тайно прозябала в бедности. Вся его юность была гигантской рекламой жениха, и его мать поощряла его проявить себя на этом поприще. Это его бесконечно ранило.

Алессандро улыбнулся.

— Тетя Зина всегда была очень заботливой, если только государственные дела не требовали иного. Редкая мать способна собственными руками убить невесту старшего сына. Бедная Людмила. Она никогда не предвидела, что такое произойдет.

Ауч. Кем, черт возьми, была Людмила, и скольких женщин убила мать Константина? Это что, хобби у нее такое?

Константин наклонился вперед. Его лицо как-то изменилось, черты заострились, челюсть стала более квадратной. Его глаза потеряли свой теплый блеск, став безразличными и пугающими. Он уставился на Алессандро немигающим взглядом хищника, оценивающего свой следующий обед.

— Видишь это? — Алессандро обращался ко мне. — Запомни. Это его настоящее лицо. Он злится не потому, что я знаю. Он злится, потому что я сказал это при тебе. Они становятся обидчивыми, когда их грязное белье демонстрируют перед посторонними.

Ярость в глазах Константина исчезла. В мгновение ока он снова стал очаровательным. Крошечные волоски у меня на затылке встали дыбом.

— Как я уже сказал, — съязвил царевич, — наши тети жалеют его, потому что он красивый и бедный. Я заделаю эту утечку, когда вернусь домой.

— Ты звонил своим русским тетям? — Я посмотрела на Алессандро.

— О, он тебе не сказал. — Константин улыбнулся. — Он мой троюродный брат.

— Четвероюродный, — поправила я.

Константин нахмурился, загибая пальцы, ведя в уме подсчет.

— Ну что ж. Твоя английская генеалогия сбивает с толку, а кровь есть кровь. Кстати, как поживает моя седьмая вода на киселе тетя Лилиан? Все еще съеживается, когда твой дед повышает голос?

В глазах Алессандро вспыхнули оранжевые искры.

Напряжение было таким сильным, что его можно было разрезать ножом и сделать бутерброд. Я подняла указательный палец правой руки.

— Вопрос: Понимает ли Аркан, что империи известно, что он поставил эту сыворотку?

Константин откинулся назад.

— Нет. Он приложил все усилия, чтобы замести следы. Даже Долгоруковы не до конца понимали, с кем имеют дело, пока сыворотка не перешла из рук в руки.

Все это время я задавалась вопросом, что могло заставить такого осторожного человека, как Аркан, внезапно атаковать нас по всем фронтам, не обращая внимания на последствия. Он был в ужасе от того что, как только Смирнов начнет говорить, русские поймут, кто стоит за смертью Инны. Он был готов рискнуть схваткой со Смотрителями, ФБР и штатом Техас только для того, чтобы избежать столкновения с Российской империей. Что ж, эта загадка была раскрыта.

— Империя послала тебя уничтожить клуб убийств Аркана, — сказал Алессандро Константину. — У них уже были проблемы с некоторыми заказными убийствами, которые он санкционировал, и инцидент с Инной стал последней каплей.

— Он перешел черту, — сказал Константин. — Он был ручным волком, которого мы выпустили обратно в лес. Пока он не высовывался, мы не стали бы за ним охотиться. Он взял на себя смелость ворваться на наше пастбище, убить наших овец и обгадить наш двор. Теперь мы его усыпим.

Да уж.

— Когда ты убил Смирнова? — спросил Алессандро.

— Три месяца назад.

И он принял личность Смирнова, войдя тем самым прямо во внутренний круг Аркана.

— Как ты компенсировал то, что не был магом структуры? — спросила я.

— Структура — это логика, — сказал Константин. — Меня обучали логическому мышлению с самого раннего возраста. Назовите это преимуществом отличного российского образования.

— Кроме того, Аркан параноик, — добавил Алессандро. — Он разделяет большую часть работы. Смирнов отвечал за кибербезопасность. Поскольку сеть настроена, она в значительной степени запускается сама. Главная ценность Смирнова заключалась в том, что он был рупором Аркана. Они играли в шахматы и обменивались идеями.

— Что мне очень понравилось, — сказал царевич. — Играть в шахматы с бешеным тигром, замышляющим свержение правительств и убийство важных людей. Я буду вспоминать это с нежностью.

Константину удалось выдать себя за одного из ближайших помощников Аркана, человека, которого Аркан знал годами. Он жил в резиденции Аркана, он разговаривал с ним каждый день, он играл с ним в шахматы, и Аркан даже не подозревал, что один из его старейших друзей был поддельным. Это было не просто безумно впечатляюще, это было глубоко тревожно.

Константин посмотрел на Алессандро.

— Аркан — популярный человек. Каждый хочет, чтобы его голова была у него на стене. Он нужен империи, потому что он осмелился вмешаться в наши дела. Ваша Национальная Ассамблея хочет заполучить его, потому что он украл сыворотку, и теперь он торгует ею как хлебом, ставя их в еще большее неловкое положение. Линус Дункан хочет его, потому что Аркан переиграл его и ранил гордость. Ты хочешь его, потому что он убил твоего отца. Мисс Бейлор хочет его, потому что втайне боится, что он может убить тебя.

Скрытый страх глубоко внутри проснулся и вцепился в меня. Я понятия не имела, как Константин увидел меня насквозь, но каким-то образом он это сделал. Да, Аркан был безжалостным, неудержимым и могущественным. Он внушал страх, и это было заслуженно. Только идиот не боялся его. Но это не то, что создало горячий узел внутри меня. Если бы у Алессандро был выбор: убить Аркана ценой собственной жизни или уйти, я не была уверена, какой путь он выбрал бы, и это пугало меня больше, чем сам Аркан.

Константин откинулся назад, и я на долю секунды увидела вспышку его истинного лица.

— Я не хочу уничтожать Аркана. Я хочу разобрать все, что он построил. Я хочу, чтобы он потерял свою безопасность, положение в обществе, деньги, своих людей и, наконец, свою жизнь. Он посмел расстроить мою мать.

Не потому что «он стал причиной смерти моей кузины». Он посмел расстроить мою мать. Инне было всего семнадцать лет, она была такой же жертвой, как и злодейкой в этой истории, но, по мнению Константина, ее смерть была прискорбной, но почти случайной, в то время как страдания его матери должны были быть решены. Когда люди показывали вам, в чем заключаются их приоритеты, было хорошей идеей напоминать себе об этом.

— Забавно, что ты упомянул об этом. — Голос внучки Виктории Тремейн вырвался из моего рта сам по себе. — Прямо сейчас моя мать отдыхает наверху, потому что телекинетический питомец Аркана вонзил в ее бедро двухфутовый шип. Ты спровоцировал это.

Константин поднял брови.

— Я подтолкнул тебя к выходу из твоего самоуспокоения. Ваш конфликт с Арканом был неизбежен. Вы до сих пор не предприняли открытых действий, потому что Аркан никогда не давал вам оправдания. Теперь оно у тебя есть.

— Не ты должен был сделать этот толчок.

Мускул на его щеке дернулся. Я смотрела на него, как на таракана, которого нужно раздавить ногами, и на моем лице было фирменное высокомерие Тремейн. Он явно не привык выслушивать насмешки.

— Я здесь, чтобы предложить вам помощь империи. У вас не будет лучшего шанса обыграть это дело.

Я слегка вздернула подбородок, чтобы посмотреть на него сверху вниз.

— Мне не нужна твоя помощь. Через минуту я расправлю крылья, и тогда ты упадешь на колени. Ты будешь ползти ко мне через клетку, умоляя меня продолжать говорить с тобой. Ты расскажешь мне все свои секреты. Ты будешь повсюду следовать за мной, как кроткий ягненок, а когда я закончу с тобой и мы бросим тебя перед российским посольством, и ты будешь плакать и попытаешься покончить с собой, потому что меня больше нет в твоей жизни.

Я выпустила зеленые крылья и позволила ему увидеть их крошечный намек. Константин уставился на них и покачал головой.

— Ну что, начнем? — спросила я.

— Меня не так-то легко сломить.

Верно. Иллюзия была ментальной дисциплиной.

Я придерживалась манеры Виктории и усмехнулась.

— Ты не самый сильный маг иллюзий, которого я встречала.

Технически, было трудно сказать, кто победит между ним и Августином, но ему не нужно было это знать.

— Империя нанесет ответный удар.

— Мне все равно. Ты причинил боль моей матери. Я Бейлор, Ваше высочество, но я также и Тремейн. Мы не прощаем.

Константин взглянул на Алессандро.

— Саша, ты должен сказать ей, что это не в ее или твоих интересах.

Ремесленник склонил голову с клинической отстраненностью.

— Я Страж Техасского Смотрителя. Я оцениваю угрозы и устраняю их. Ты — угроза, Константин. Твое присутствие здесь подвергает опасности Смотрителя. Передача тебя в посольство решает все мои проблемы. Пока ты жив и невредим, они мало что сделают. Ты выздоровеешь. Это займет у тебя много времени, и ты будешь продолжать пытаться покончить с собой от чистого отчаяния, но ты пойдешь на поправку.

— Давай посмотрим, что ты нашел в файлах Аркана. — У меня затрепетали перья.

— Каковы ваши условия? — спросил Константин.

Я взяла папку и передала ее ему вместе с ручкой. Он открыл ее, просмотрел содержимое и прочитал вслух:

— Российская империя передает все претензии на жизнь и свободу Игната Орлова, также известного как Аркан, Алессандро Сагредо. Алессандро Сагредо получит единственное, эксклюзивное право убить Игната Орлова. Нарушение этого пункта аннулирует настоящий договор.

— Какая часть не ясна? — спросила я.

— У тебя есть ангел-хранитель, — сказал Константин Алессандро. — Жаль, что она тратится на такого грешника, как ты.

— Ангел может быть добрым, но грешник — нет, — сказал ему Алессандро.

— Я буду иметь это в виду.

— Не забывай.

Константин постучал по контракту кончиками пальцев.

— Подводя итог, я ограничен территорией этого поместья. Мне запрещено предпринимать какие-либо действия против Аркана лично или через моих подчиненных без явного согласия одного из вас. Мне запрещено подвергать опасности любого члена вашей семьи. И, наконец, ожидается, что я окажу помощь в меру своих возможностей по вашей просьбе. И я не могу убить Аркана, даже если представится возможность сделать это.

— Да, — подтвердила я.

— И ты хочешь, чтобы я подписал это?

— Нет. Я хочу, чтобы ты поставил на нем печать.

Я провела собственное исследование. Члены царской семьи, которым поручались особые миссии, носили печать, которой они закрепляли официальные документы. Эта печать ставила под контроль репутацию всей семьи. Это не было надежным, но это было настолько близко, насколько мы могли приблизиться к слову императора. По словам Алессандро, у Константина была такая.

— Для этого потребуется телефонный звонок, — сказал Константин.

Алессандро передал Константину сотовый телефон через решетку.

— Мне нужно немного уединения.

— У тебя целая клетка. — Это было мелко, но мне понравилось.

Константин покачал головой, встал и отошел к дальней части клетки. Он набрал номер и заговорил на тихом настойчивом русском. Мы ждали. Ползли минуты. В последовавшей паузе мой мозг, наконец, заработал на полную мощность.

— Я думаю, нам нужна помощь, — пробормотала я Алессандро.

— Кого ты имеешь в виду?

Я сказала ему.

— На всякий случай.

Он тихо рассмеялся себе под нос.

— Твоей маме это понравится.

Константин отключил звонок, сунул руку под рубашку и снял с шеи кулон — простой серебряный прямоугольник, висящий на цепочке в тон. Прямоугольный кулон распался под давлением его пальцев. Он взял верхнюю половину и прижал ее в месте подписи. На бумаге осталась красная печать с кириллицей, обвивающей двуглавого орла. Он размашисто надписал свое имя и улыбнулся Алессандро.

— Поздравляю, Саша, ты отомстишь. Но я получу его тело. После того, как вы закончите с этим, конечно.

Алессандро улыбнулся, как волк, скалящийся на луну посреди темного леса, и ввел код в замок клетки.

— Согласен.

У меня зазвонил телефон. Номер не из моего списка контактов. Я приняла вызов.

— Я буду краток, — сказал Аркан на другом конце провода. — Освободи Трофима Смирнова, и твои сестры переживут этот день.

Я сразу вернулась к своему тремейновскому голосу.

— Какое совпадение. Я только что заключила договор, в котором прописано, что произойдет с твоим трупом. Так мило с твоей стороны позвонить после того, как все сделано.

Константин выскользнул из клетки, двигаясь в полной тишине. Алессандро схватил папку из плотной бумаги, что-то нацарапал на обратной стороне и поднял ее.

Провоцируй.

Да, да, я знаю.

Независимо от того, сколько оперативников мы уничтожили, пока Аркан оставался на своей базе в Канаде, он был недоступен. Поездка в Канаду за ним требовала сотрудничества между двумя правительствами и международного ордера. Линус пытался, но никто не хотел говорить Канаде настоящую причину, по которой мы отправлялись за Арканом. В тот момент, когда новости о похищенной сыворотке достигнут канадское правительство, произойдет дипломатический взрыв международного масштаба. Соединенные Штаты не могли позволить себе потерять лицо. Без сыворотки наши доводы в пользу ареста Аркана были слабыми, и Канада не была в восторге оттого, что пропустила команду опасных боевых Превосходных через свои границы, чтобы задержать одного из своих граждан.

Мы должны были заставить Аркана прийти к нам.

— Это твой последний шанс спасти свою семью, — сказал Аркан. Я слышала его голос на видео, но, услышав его по телефону, у меня по спине побежали мурашки. У него был голос, который резал чувства, будто ножом.

— Похоже, у тебя сложилось впечатление, что у тебя на руках козырная карта в этих переговорах, — сказала я.

Константин схватил папку и ручку, что-то написал на ней и поднял ее.

Вытащи его из Канады.

Спасибо тебе, цесаревич-Очевидность, я бы никогда не додумалась.

Я продолжила.

— Вы ошибаетесь, мистер Орлов. Тебя даже не пригласили к столу. Мы достигли соглашения с господином Смирновым. Он оказался чрезвычайно полезным. Мы заручились сотрудничеством федерального правительства. Твои угрозы пусты.

Константин начал писать что-то еще. Алессандро схватил папку и попытался вырвать ее у него. Они боролись за нее как в молчаливом перетягивании каната.

— ФБР тебе не поможет. Стражи тебе не помогут. После того, как мои люди уйдут от горящих руин твоего дома, они могут появиться, чтобы забрать тела. — Он вбивал каждое слово, как гвозди в мой воображаемый гроб.

Алессандро схватился за середину папки и разорвал ее пополам. Царевич с моим женихом лихорадочно писали на своих кусках.

— Тобой движет патриотизм. Ты думаешь, что поступаешь благородно, потому что ты все еще наивная, высокомерная малышка. Твоя страна будет попользоваться тобой и выбросит, когда ты больше не будешь служить цели.

Мне нужно было убедить его, что единственный способ победить — это показать себя. За последний год мы серьезно проредили его ряды. Он испытывал острую нехватку персонала. Я должна была ткнуть его в это носом.

— Твоей наградой будет ряд надгробий. Тебе нравится Сагредо. Подумай, каково будет, если ты никогда больше не услышишь его голос. Как ты собираешься залатать рваную дыру в сердце из-за гибели своей матери?

Алессандро и Константин одновременно подняли свои куски папки, как судьи, поднимающие таблички результатов на соревнованиях по фигурному катанию. Алессандро написал: «осталось 5 Превосходных», а в записке Константина говорилось, что он потерял 1/3 своих сотрудников.

Я вырвала две половинки папки из их рук и забросила их за спину.

— Это была великолепная речь, — сказала я в трубку. — Мистер Орлов, мы оба знаем, почему ты тратишь свой воздух и мое время. У тебя осталось пять Превосходных: Малченко, Сандерс, Краузе, Булле и Ксавьер, который, как мы оба знаем, является потенциальной помехой. Твой список Значительных понес тяжелые потери. Даже если ты выставишь всех одновременно, и Сандерс приведет своих сыновей, у меня все равно не будет проблем с тем, чтобы противостоять тебе. С тех пор, как мы с тобой начали этот маленький танец, ты не выиграл ни одной стычки, и это было до того, как я получила доступ к Смирнову. Когда все твои агенты покинут этот бренный мир и тебе не за кем будет прятаться, убить тебя будет легко, как прихлопнуть муху.

Константин и Алессандро уставились на меня.

— Позволь мне быть откровенной: я делаю это не потому, что пытаюсь обеспечить безопасность своей страны. Я могла бы проигнорировать то, что ты убил отца моего жениха. Я могла бы даже проигнорировать твою маленькую схему с сывороткой, но у тебя хватило наглости послать убийц в мой новый дом. Ты превратил себя в препятствие. Я уберу тебя со своего пути, как убрала бы кучу дерьма, оставленную бездомной собакой на моей лужайке, и тогда я буду жить долго и счастливо, довольная тем, что никто не вспомнит твоего имени.

Он повесил трубку.

Константин рассмеялся, его глаза заблестели.

— Ты назвала его кучей собачьего дерьма в лицо. Мне это нравится.

Алессандро странно посмотрел на меня.

— Ты послал убийц в мой новый дом?

Он спрашивал меня, беспокоит ли меня это все еще.

— Если он думает, что мы занимаемся этим для Бога и страны, он будет продолжать пытаться запугать меня, чтобы сбить с курса. Я должна была сделать это личным. Он знает, что людей с личной местью трудно остановить. Ты научил его этому.

Снаружи завыла сигнализация. На нас напали.

Двое мужчин бросились к двери. Я схватила имперский договор, брошенный в клетке Константина, и заперла ее. Я не хотела рисковать, что он будет испорчен в бою, в который я попаду. Я потратила еще одну драгоценную секунду на ввод кода в ближайшую оружейную клетку. Замок загорелся зеленым, я распахнула дверь, схватила журнал «ДиЭй Амбассадор», сунула в него договор и побежала к двери.

И Алессандро, и Константин уже убежали.

Сигнал тревоги внезапно оборвался.

На территории было устрашающе тихо. Северные ворота были справа от меня, главный дом и длинная подъездная дорожка, ведущая к нему — слева. Должны были быть люди, бегущие к своим постам, шум, даже стрельба, но ничего не было. В Комплексе было тихо. Я была одна.

Что, черт возьми, это было?

Магия зависла высоко надо мной. Я подняла глаза. Над северными воротами зияла черная дыра, а другая, идентичная дыра пронзила воздух над главным зданием. Порталы-близнецы призыва.

Две дыры скорчились в унисон и рухнули сами на себя. То, что было вызвано, должно быть, уже выползло.

Прогремел выстрел, эхом разнесшийся по зданиям. Мама только что застрелила кого-то из своего вороньего гнезда на крыше главного дома.

Они преследовали мою семью и Линуса.

Я побежала к главному зданию.

Еще один выстрел.

Третий выстрел из винтовки.

Мама была снайпером типа: один выстрел — одно убийство. Либо она убивала несколько целей, либо стреляла во что-то огромное.

Я свернула с главной дороги на боковую дорожку, скрытую декоративными кустарниками, и побежала, сжимая в руке тяжелый «Амбассадор».

Ответного огня не было. Ни криков, ни рычания, ничего. Каждый волосок на моем теле встал дыбом.

Тропинка изогнулась и выплюнула меня на открытое пространство прямо у башни Леона. Главная подъездная дорога расширялась здесь, соединяясь с огромным внутренним двором, выложенным брусчаткой. На другом конце внутреннего двора лестница вела в главный дом.

Люди неподвижно распластались на лестнице. Наши охранники, Патриция… Я увидела волну светлых волос. Арабелла лежала наверху лестницы, свернувшись в клубок, ее светлые волосы веером падали на лицо.

Меня пронзила паника.

Я заставила себя стоять неподвижно и внимательно все рассмотреть. Слабо флуоресцирующая пыль цвета индиго переливалась на брусчатке, как едва заметный блеск. Она охватывала весь внутренний двор. Фасад башни Леона тоже мерцал. Если он был жив, то он был заперт в башне.

Я уже видела такое раньше.

Я сделала еще один шаг и увидела это, растение высотой восемь футов в центре внутреннего дворика, закрепленное переплетенной массой темно-зеленых корней. На верхушке плетеного стебля расцвел цветок размером с шину. Он напоминал чудовищную маму, с рядами лепестков цвета индиго, окаймленных васильково-синим по краям. Вихрь щупалец, вспыхивающих тем же бледно-голубым, протянулся от растения, пытаясь обернуться вокруг Руны. Она стояла, расставив ноги, руки согнуты в локтях, ладонями вверх. Воздух вокруг нее был изумрудно-зеленым. Пот выступил у нее на лбу.

Цветок пульсировал. Внешние завитки лепестков опустились в стебель, а новые завитки раскрылись в центре, посылая в воздух взрыв пыльцы цвета индиго. Она коснулась зеленого воздуха вокруг Руны, стала серой и упала на землю. Щупальца заскользили, пытаясь обернуться вокруг нее, но безуспешно.

Цвет ночи — странное существо, что-то между растением и животным. Они растут в магическом царстве, расползаясь по ландшафту и распространяя в воздухе клубы ядовитой пыльцы. Пыльца усыпляет добычу, медленно убивая ее, и, в конце концов, цвет ночи добирается до них и внедряется в их тела, высасывая питательные вещества.

У нас было около сорока минут, чтобы ввести противоядие, иначе все пострадавшие умрут.

Не думай об Арабелле. Сосредоточьтесь на цветке.

Я подняла пистолет. Цветок и Руна были переплетены и четкого выстрела не было. Я прицелилась в цветок и нажала на спусковой крючок, выпустив в него очередь из двух пуль. Цветок даже не дернулся.

— Беги! — Руна выдавила из себя. — Беги сейчас же!

Что-то блестящее подмигнуло мне сквозь щели в корнях цветка. Что-то высокое.

Я сделала шаг назад.

Из цвета ночи вышел мужчина. Ростом более семи футов он был сложен как полузащитник. Тонкие нити перламутрового кристалла обвивали каждый дюйм его тела, образуя подобие средневековых доспехов. Он выглядел так, будто носил одежду, состоящую из длинных листов многогранных сосулек толщиной с палочку для еды. Кристаллическая сетка окутывала его с головы до ног, утолщаясь в одних местах и переплетаясь в других. Даже его лицо было полностью защищено, перламутровые нити скручивались в барбют[8] с единственной прорезью из прозрачного кристалла над глазами. Броня сидела на нем как влитая.

Дато Булле. Превосходный армамагус, Хрустальный рыцарь. Аркан бросил в нас одного из своей драгоценной пятерки. Вот дерьмо.

Булле увидел меня.

Я выстрелила, нажав на спусковой крючок. Пули врезались в шлем и соскользнули на землю.

Он взмахнул рукой. Тонкое, как бритва, лезвие, сделанное из цельного кристалла, выскользнуло из его предплечья. Смерть пришла за мной.

Выстрелила снайперская винтовка. Я видела, куда попала пуля — она попала ему в голову, немного дернув его, и он распластанный упал на землю.

Из башни Леона вырвался огненный шторм, странный шум, нечто среднее между оглушительным пылесосом и мощной дрелью — «Миниган M134». Леон пытался мне помочь.

Шквал пуль ошеломил Булле. Он заставил его наклониться в сторону, как человека, борющегося с сильным ветром.

Я обежала вокруг зарослей зелени. Пение не принесло бы никакой пользы. Мои крылья не сработали бы. В своей броне Булле был глух и непроницаем для ментальной магии. Он был устойчив к баллистическим ударам, поддерживал температуру ровно в двадцать четыре градуса по Цельсию и каким-то образом вырабатывал собственный воздух, пригодный для дыхания. Это был пуленепробиваемый скафандр, который он мог переделать на лету, и он собирался убить меня.

Кусты разлетелись в стороны. Появился хрустальный клинок и Булле обрушился на меня, как оживший ночной кошмар.

Я стала пробираться через кусты к главной подъездной дорожке. Он был всего в нескольких футах позади меня.

Я прорвалась сквозь живые изгороди на главную подъездную дорогу и попала прямо к Алессандро. Он схватил меня за плечо и толкнул за спину. Незнакомый мужчина, который, вероятно, был Константином в новой форме, поймал меня и оттащил с дороги.

Булле пробился сквозь изгородь и вырисовался перед нами — безликий рыцарь, готовый убивать.

Оранжевые искры вспыхнули вокруг руки Алессандро и слились в короткий меч.

Булле нанес удар. Хрустальный меч рассек воздух. Алессандро отклонился в сторону и полоснул Булле по предплечью. Это был не просто удар, он приставил нож к хрустальному браслету и повернул запястье, разрезав его на две половинки полумесяца. Прежде чем Булле перешел к контратаке, Алессандро перехватил нож и нанес удар вверх. Булле развернулся, но Алессандро схватил его за наруч и вырвал его.

Как?

Хрустальный рыцарь взвыл приглушенным голосом. Кровь залила его правую руку от середины предплечья до пальцев. Под кровью блестели обнаженные мышцы, будто Алессандро содрал кожу с руки.

Булле перебросил второй кристаллический клинок в левую руку и нанес удар по Алессандро, кристаллы потекли по его поврежденной правой руке, закрывая ее. Алессандро припал под удар, рассек ногу Булле и вырвал еще один окровавленный кусок кристалла.

Булле с бешеным неистовством стал кричать и пинать его. Алессандро некуда было деться. Он подобрался, принял удар, перекатился через подъездную дорожку и вскочил на ноги. Струйка крови смочила его губы. Он вытер ее и направился к Булле.

Армамагус сделал небольшой шаг назад.

Кристаллическая броня была похожа на баллистический жилет — она останавливала быстрый снаряд, но не сравнительно медленный нож.

Мне нужен был клинок.

Я резко обернулась и увидела сапожный нож в руке Константина. Он выглядел как один из наших. Должно быть, он снял его с кого-то.

— Нож!

Он моргнул, глядя на меня.

— Дай мне свой нож!

Он протянул его мне.

— Это неразумно…

Я схватила его с его ладони.

Булле был вихрем кристаллических клинков. Алессандро извивался вокруг него, отрезая кусочки.

Я была сиреной по линии отца, но также и магом-снайпером по линии матери. Я получила самую малость от нее. Она никогда не промахивалась, в то время как моя магия помогала мне поражать противника в самое уязвимое место. Для активации требовались две вещи: клинок и цель. У меня было и то, и другое.

Магия пронзила мою ладонь и потянула меня к Булле. Я покачивалась с ноги на ногу, ища лазейку.

Булле нанес удар по Алессандро. Запульсировали искры, и тяжелая современная копия фалькаты с моей стены мечей впрыгнула в его левую руку. Вместо того, чтобы уклониться, Алессандро заблокировал вертикальный удар, отбив руку в сторону, и нанес удар по шлему Булле. Полилась кровь.

Моя магия притянула меня. Я метнулась к Булле и ударила его в спину. Это было похоже на то, как разрезать толстый пучок волоконно-оптических кабелей. Лезвие вошло со странным хрустом. Булле резко повернулся ко мне. Его кристаллический меч задел мою руку, прочертив горячую линию боли через плечо, а затем Алессандро отрезал трехдюймовую нить от его бока.

Мы двигались вокруг него, нанося удары, кромсая, точно так же, как мы сотни раз тренировались против всех мыслимых тренировочных конструкций и роботов, которые Линус мог бросить в нас. Мы пускали ему кровь порез за порезом, как два волка, сражающиеся с медведем.

Булле был в ярости. Он так долго был неуязвим, а теперь, когда мы снова и снова делали ему больно, боль и ярость сводили его с ума. Кровь пропитала его кристаллическую броню. Он продолжал пытаться отрастить ее, но мы вырывали слишком много. Куски обнаженных мышц сочились кровью через промежутки. Кристалл полз, пытаясь запечатать раны, но это было медленно, и мы продолжали открывать новые.

Мое лицо было забрызгано кровью, и я не знала чьей. Моя рука начала уставать, напряжение от нанесения глубоких порезов грызло ее. Он не мог держаться вечно, но и мы теряли силы.

Булле напал на Алессандро, бросив все силы в атаку. Алессандро увернулся. Наши глаза встретились на четверть секунды, и я поняла, что это мой шанс.

Алессандро отпустил фалькату. Оранжевое свечение бросило ему в руку защитный щит, и он рывком поднял его. Булле добился своего. Меч прорезал армированный поликарбонат, будто это было масло. Вместо того, чтобы уклониться, Алессандро собрался с духом. Булле почувствовал запах крови. В поединке на прочность Алессандро проиграл бы, и Булле знал это. Он сыпал ударами по щиту, отламывая от него куски, нацелившись на Алессандро с инстинктом хищника, почуявшего раненую добычу.

Алессандро споткнулся.

Булле долбил по остаткам щита.

Я сунула нож через узкий разрыв в его печень.

Он не заметил.

Я вытащила лезвие и быстро ударила его снова, снова и снова, вонзая лезвие в его плоть, как нож для колки льда, разбрызгивая кровь каждый раз, когда я вытаскивала его.

Булле дернулся, выгибая спину.

Алессандро отбросил огрызок щита и вскочил. В его руке блеснул десятидюймовый керамбитный нож в форме обоюдоострого тигриного когтя. Он перерезал Булле горло.

Хрустальный рыцарь упал на колени. Приглушенное бульканье вырвалось из его рта, звук его последних мгновений уносился прочь. Он рухнул на бок. Кристаллическая броня расплавилась, оставив мертвеца на нашей подъездной дорожке. Он был крупным, мускулистым и белым мужчиной, с коротко подстриженными редкими светло-каштановыми волосами и безвольным подбородком, который он пытался скрыть козлиной бородкой. Его тело представляло собой лоскутное одеяло из зияющих ран и отсутствующей кожи.

Я тяжело вздохнула. Константин смотрел на меня так, словно увидел какого-то инопланетного монстра.

Правое плечо Алессандро было в крови. Я бросилась к нему. Он пошел мне навстречу.

— Ты ранен?

— Это царапина.

Из главного дома донесся странный шипящий звук.

Руна.

Я обернулась.

Цвет ночи дернулся, словно его проткнули высоковольтным проводом. Его корни обвисли, цветок поник, его лепестки стали тускло-коричневыми и обмякли. Цветок вздрогнул. На лепестках появился зеленый пушок. Цвет ночи покачнулся и рухнул, превратившись в жидкое месиво из растительности и гниющей жидкости, открывая Руну с вытянутой правой рукой, пальцы которой были покрыты запекшейся кровью растения.

Она с отвращением посмотрела на свои пальцы, потрясла рукой и сказала:

— Двадцать три минуты с момента полного цветения.

У нас было семнадцать минут, чтобы ввести противоядие. Я развернулась и побежала в лазарет.

Семья вернулась в конференц-зал. Все сидели точно на тех же местах, что и двадцать четыре часа назад, но никто не выглядел так же. Мы выглядели так, словно попали в воздушный налет и не успели вовремя укрыться.

Алессандро сел справа от меня, а Константин, вернувшийся в образ Березина, слева. Битва с Хрустальным рыцарем обошлась недешево. И Алессандро, и я были порезаны. Как только адреналин спал, началась боль. Должно быть, я получила удар в спину, потому что все, от левой лопатки до талии, было похоже на один огромный синяк. Алессандро, должно быть, тоже пострадал, но он не подавал никаких признаков этого.

У Берна были мешки под глазами. Он потягивал «Ред Булл» и пялился в ноутбук. Рядом с ним Руна с мрачным выражением лица потягивала кофе со льдом. Холли, ее сестра, рухнула на стул рядом с ней, уткнувшись лицом в стол. После Холли сидел Рагнар и имел напряженный вид, с широко раскрытыми глазами человека, который изо всех сил старался не заснуть.

Аркан нанес нам двусторонний удар. Все началось с того, что к дому подъехали три бронированных автомобиля. Булле выбрался из первого и сгенерировал свою броню. Мы ожидали, что Булле рано или поздно появится, и план всегда заключался в том, что Арабелла разберется с ним. Каким бы несокрушимым он ни был, в этих доспехах все еще оставался человек, и после того, как моя сестра закончит выражать свое разочарование, он не будет представлять угрозы. Как и следовало ожидать, как только он появился на радарах системы безопасности, Арабелла выбежала из главного дома, направляясь к главным воротам.

К сожалению, Превосходный призыватель Аркана, Майя Краузе, открыла два портала, один прямо над главным домом, а другой у северных ворот, и сбросила два цвета ночи. Часовые у северных ворот пали мгновенно, как и моя сестра, и ее ударная группа поддержки.

Руна случайно оказалась в доме своего брата и сестры. Она услышала сирену, получила доступ к каналу безопасности, увидела спящую Арабеллу и входящего Булле, сказала брату и сестре оставаться на месте, пока не закончится бой, и выбежала, чтобы сражаться. Холли и Рагнар повиновались ей, то есть в тот момент, когда она убила цвет ночи, они выбежали из дома, чтобы помочь всем вывести токсины.

Маги вененаты проводят детоксикацию либо отравляя своего пациента чем-то, что убивает патоген, либо всасывая яд в себя и метаболизируя его. Несмотря на то, что у нас были банки с противоядием от цвета ночи, время было решающим фактором. Дети Эттерсонов истощили себя, пытаясь спасти всех. Бедный Рагнар выглядел так, будто не был уверен, где он, и что он здесь делает.

Справа от меня Арабелла смотрела на Константина с молчаливой ненавистью. Как только она проснулась, я ввела ее в курс дела, и она сосредоточилась на Константине как на причине маминого ранения и всего, что за этим последовало. Именно тогда Арабелла была наиболее опасна, когда она ничего не говорила и просто кипела.

Константин и Алессандро во время атаки побежали к северным воротам, на несколько мгновений упустив Булле. Алессандро своим любимым тактическим огнеметом поджег первый цвет ночи. Константин превратился в одного из наших охранников и отправился за Краузе, но она сбежала, как только сбросила порталы. Как только цвет ночи погиб, Алессандро развернулся и столкнулся со мной и Булле.

Бабуля Фрида постукивала пальцами по столу, наблюдая за мамой, которая сидела напротив нее. Сегодня мама выглядела бледнее, ее бронзовая кожа приобрела серый оттенок. Бабуля сказала мне, что мама не принимала обезболивающее. Нападение застало бабулю Фриду в автопарке, по локоть внутри ее последнего проекта мобильной артиллерии. Протокол безопасности диктовал, что она и команда охраны из трех человек должны защищать южные ворота, что она и сделала.

Леон сидел рядом с бабулей Фридой. На его руках виднелись тонкие, бледные порезы, похожие на старые шрамы. Кто бы ни напал на ФБР, он все-таки добрался до него. Доктор Патель сказал мне, что он не уверен, пройдут ли они вообще. Шрамы определенно причиняли боль, и именно поэтому он спал в своей башне, когда семя цвета ночи приземлилось в нашем патио. Он пробовал стрелять в него и Булле, но ничего не помогло, даже «Миниган». Теперь он, убитый горем, размышлял, потому что чувствовал себя бесполезным.

Дверь распахнулась, и вошел Корнелиус с серьезным выражением лица. Следующей была Матильда, ее длинные темные волосы были собраны в конский хвост. Она несла пушистую гималайскую кошку, полное имя которой было Го Ми Нам, и которая обычно отзывалась на… Котенок. Патриция Тафт вошла последней, неся мусорное ведро. У некоторых людей была более сильная реакция на цвет ночи, чем у других.

Матильда подошла к Рагнару и посадила кошку ему на колени. Рагнар удивленно моргнул, глядя на нее.

— Уют, — объяснила Матильда.

Го Ми Нам покорно мурлыкала, как безудержный бульдозер.

— Неужели я не получу утешения? — грустно спросил Леон.

Матильда обошла стол, нежно обняла его и потрепала по волосам, словно он был собакой.

— Все будет хорошо. В следующий раз у тебя все получится.

Наконец-то все на месте.

Начнем с начала.

— Семья, царевич Березин. — Я кивнула на Константина.

— Можно Константин, — сказал Константин с очаровательной улыбкой.

Семья сердито посмотрела в ответ.

— Константин представляет Российскую империю. Он поможет нам с этим делом, — сказала я.

Арабелла вынула металлическую ложку из напитка Руны и согнула ее.

Я рассказала про царевича, контракт, Смирнова и все, что с этим связано.

Никто ничего не сказал.

— Ты знаешь, кто напал на Линуса? — спросила Арабелла.

— Да, — ответила я ей.

— Ты что-нибудь предприняла по этому поводу?

— Нет.

Возмущение на лице моей сестры было настолько явным, что я чуть не попросила Алессандро призвать щит для меня.

— Каталина! — Арабелла зарычала.

— Это Кейли Кабера, и я пока не знаю, как она вписывается во все это.

— Я знаю, — вызвался Константин.

Я повернулась к нему.

— Кейли была пустышкой, — сказал Константин. — Лусиана столкнулась с большим давлением со стороны семьи, чтобы выбрать официального преемника, и это не могла быть Кейли. Конечно, вы уже знаете о связи между Арканом и Лусианой.

Алессандро махнул ему рукой, чтобы он продолжал.

— Лусиана связалась с Арканом, чтобы решить проблему, и он это сделал. Кейли выжила и стала одной из его Превосходных мутантов. К сожалению, кто-то предупредил Дункана об этом, и он отправился за ней. Лусиана поняла, что Смотритель ходит кругами вокруг ее дочери и с каждым шагом становится все ближе, поэтому она обратилась к Аркану с просьбой убить его. Тот отказался.

— Почему? — спросил Леон.

— Смотритель Техаса — опасная цель, — ответил Алессандро. — Вероятно, он не был уверен, что сможет справиться с последствиями.

— Лусиана привела своего ребенка-монстра и все равно сделала это, — сказал Константин. — И в довершение всего, она провалила сделку. Аркан пришел в ярость, покидался вещами, и как только успокоился, решил, что ему нужно заняться устранением повреждений. Он приказал Ксавьеру убить ее и предать это огласке.

— И он убил ее в ресторане Линуса, — подумала я вслух. — В качестве своего рода предложения мира. Типа: послушай, она пыталась убить тебя, и я наказал ее в отместку.

— Именно. — Константин кивнул.

По мнению Аркана, это, вероятно, каким-то образом примиряло его с Линусом. И русский цесаревич увидел возможность свергнуть Аркана. Это дело поставило Смотрителей и Аркана на путь столкновения, поэтому он слегка подтолкнул нас. Я уже собрала большую часть этой головоломки воедино, но было приятно получить подтверждение.

— Я хочу, чтобы она умерла, — заявила Арабелла ровным голосом.

— Не так сильно, как я, — сказала я ей. — Я хочу разорвать ей горло. — Я сделала сжимающее движение рукой. — Тогда она больше не сможет причинить нам вреда. Это было бы обнадеживающе.

Все посмотрели на меня. Очевидно, я, должно быть, сказала что-то удивительное.

— К сожалению, есть небольшой вопрос о присяге, — сказала я. — Я исполняющая обязанности Смотрителя. У меня есть… обязательства.

— К черту обязательства. — Арабелла ударила кулаком по столу, тот немного задрожал.

— Мы арестуем ее, — сказал ей Алессандро. — Если она будет сопротивляться, мы нейтрализуем ее, так или иначе.

Арабелла сжала губы, ее рот превратился в жесткую ровную линию.

— Следующее: мы теперь будем жить в полной изоляции, — сказала я. — Аркан движется в нашу сторону. Нужно ли нам отослать детей?

— Нет, — сказал Рагнар.

Холли подняла голову от стола.

— Точно нет. Мы не уходим. Это наш дом.

Я посмотрела на Корнелиуса.

— Я останусь здесь, — объявила Матильда.

— Это кажется самым разумным вариантом действий, — сказал Корнелиус.

Патриция схватила мусорное ведро, вышла в коридор и закрыла дверь.

Все мы молча смотрели друг на друга, пока звуки рвоты не прекратились, и она не вернулась.

— Отсылка детей создаст возможность для заложников, — сказала Патриция.

— Тогда дети остаются, — сказал я. — А что насчет Регины?

— Моя жена все еще со своим двоюродным братом в Лионе, — сказала Патриция. — Она должна вернуться только через неделю. Я сообщила им о ситуации и попросила ее не прерывать свою поездку.

Я могла себе представить, как это было. Зная Регину, она бы следующим рейсом вылетела бы в Хьюстон.

— Где наши телефоны? — спросила мама.

Все посмотрели на Бернарда. Он сунул руку под стол и достал большую коробку, наполненную аккуратно сложенными телефонами, на каждом из которых было написано имя. Леон достал свой телефон и передал коробку по столу.

— Такое больше не повторится, — сказал Бернард.

— Есть ли какой то план по Аркану? — спросила Арабелла.

— Константин предоставил нам информацию о финансах Аркана. Он скопил большую сумму денег в Штатах. Мы отберем их у него, — сказала я. Я знала агента ФБР, который был бы вне себя от радости помочь.

Алессандро заговорил, и в его голосе звучала отстраненность, будто он обсуждал какую-то рутинную работу.

— У него есть крот в офисе окружного прокурора Харрис.

Леон присвистнул.

Я выругалась, когда узнала об этом.

— Есть и другие информаторы, но этот самый важный, — сказал Алессандро.

— Ты собираешься разоблачить его? — спросила Арабелла.

— Нет. Я собираюсь лично позаботиться о нем, — сказал Ремесленник.

В его голосе была ужасающая решительность. Я и забыла, насколько он был зол.

Арабелла улыбнулась.

— Мне нравится эта часть.

Я повернулась к Леону.

— Что именно произошло с ФБР?

Леон пожал плечами.

— Ничего особенного.

Я ждала.

Он вздохнул.

— Я последовал за ними к Каберам.

— Я тебя не видела.

— Ты не должна была меня видеть. Ты сказала «стань тенью». Ты не сказала «покажись на глаза».

В его словах был смысл.

— Люди Аркана напали на нас на Джастис Парк Драйв, — продолжил Леон. — Буквально в сорока пяти секундах езды от местного отделения ФБР. Энергокинетик и еще какой-то странный придурок. Энергокинетики подожгли свою машину снарядами. Она немного взорвалась…

— Поточнее можно? — попросила мама.

— Дверь со стороны водителя оторвалась, двигатель вылетел наружу и приземлился на крышу их внедорожника. Он проломил крышу машины, но не проломился насквозь. — Леон поднял руку и покачал ею из стороны в сторону. — Что-то вроде — наполовину вошел, наполовину вышел. Конечно, окна разбились вдребезги, потому что обрушилась крыша.

— Дешевое бронированное стекло, — высказала мнение бабуля Фрида. — Это называется «работа по госзаказу».

Я подавила стон.

— Я вальнул энергокинетика, но другой засранец подкрался с противоположной стороны. Он стрелял очередями из этого светящегося дерьма, похожего на водоросли, жалящего, как медуза, и все стало серьезно, когда они обвились вокруг машины и металл начал дымиться.

— Где же в этот момент находились агенты ФБР? — зарычала мама.

— Внутри машины.

О нет.

— Мне потребовалась секунда, чтобы найти засранца, — сказал Леон. — Машина дымилась, и из-за паров было трудно что-либо разглядеть и дышать, а потом водоросли как бы сжались, и раздался хруст, так что было еще и трудно что-нибудь услышать.

Арабелла опустила голову на стол лицом вниз.

— Потом он попытался выстрелить в меня своим дерьмом, и я увидел, с какой стороны оно вылетело, а остальное уже история. — Леон ухмыльнулся.

— Что случилось с агентами ФБР, которые вдыхали токсичные пары, находясь в ловушке раздавленной машины? — спросил Алессандро.

— Я вытащил их оттуда. С агентом Гарсией в основном все было в порядке. Уол не дышал, поэтому я делал ему искусственное дыхание, пока ребята из ФБР не выбежали из здания и не помогли.

— Мой мальчик! — воскликнула бабуля Фрида.

Я уставилась на него.

— Что? — Он поднял руки. — Когда я уходил, он нормально дышал. Они надели ему на лицо одну из этих масок, и он продолжал снимать ее, чтобы выругаться. Все хорошо, что хорошо закончилось. И теперь у меня есть классные шрамы. Цыпочки обожают шрамы.

— Такая очаровательная семья, — сказал Константин.

Он не знал и половины.

— Хорошо, — сказала я. — Мы все знаем, что делаем. Арабелла, ты охраняешь, я собираюсь разобраться со счетами Аркана, Алессандро и Константин пойдут за кротом.

— А как же мы? — спросил Рагнар.

— Ты выздоравливаешь. Мы не знаем, когда на нас снова нападут.

— Прежде чем мы прервем заседание, — сказал Корнелиус. — Кто-нибудь видел паука?

— Тут есть паук? — спросил Константин.

Арабелла широко раскрыла глаза.

— Да, очень большой, очень ядовитый.

Берн постучал по ноутбуку. На экране на стене загорелся сигнал службы безопасности из коридора офиса. На ней Ядвига неторопливо прошла по ковру и поспешила в кабинет Арабеллы. Временная метка указывала на 03:41 утра.

— Ну, она все еще жива, — сказал Корнелиус.

— Она там. — Матильда указала на боковую стену. — Я попытаюсь уговорить ее выйти, когда будет тихо.

— Я хочу подчеркнуть, что атака может начаться в любое время, — сказала я. — Он бросит в нас все, что сможет. Невада и Коннор имеют дело с Мэтью Берри и его наемниками. Правительство делает вид, что этой проблемы не существует. Национальная Ассамблея пытается справиться со смертью спикера. Мы предоставлены сами себе.

Все кивнули. Никто не казался встревоженным или удивленным. Они просто приняли это. Где-то за последние три или четыре года Дом Бейлор превратился в боевой Дом. Если Аркан думал, что его блиц-бросок сломит нас, его ждало большое разочарование.

— Тебе следует приготовить несколько маленьких бутербродов с гавайскими рулетиками и остатками свиной вырезки, — сказала мне бабуля Фрида. — Чтобы твоя мать не умерла с голоду в своем вороньем гнезде.

Конференц-зал опустел.

Леон остановился возле Алессандро на пути к выходу.

— Как ты узнал о том, что Булле уязвим для ножей?

— Однажды смотрел запись его боя с прелией, — сказал Алессандро.

Маги с талантом прелии вызывали оружие и усиливали его своей магией. Обычно их называли магами-воинами, и они были адом в бою на близком расстоянии.

— У прелии была светящаяся катана, — сказал Алессандро. — Это ничего не давало. К концу боя у него иссякли силы, и его меч исчез. Булле схватил его за горло, а маг вытащил нож и попытался пробить им броню. Он давил на нее, и, похоже, он достиг цели, потому что Булле взбесился и затоптал парня до смерти.

— Хорошая находка, — сказал Леон и ушел.

Остались только Арабелла, Алессандро и я.

— Ты в порядке? — спросила я ее.

— Сколько времени у меня оставалось, когда ты оживила меня? — спросила она.

— Двенадцать минут, — сказала я ей. — Ты была первой, кого Холли обезвредила.

Арабелла бросила на меня задумчивый взгляд.

— Мне жаль, — сказала я ей.

— Я устала от происходящего дерьма.

— Я тоже.

Она вздохнула и поднялась на ноги.

— Я собираюсь пойти… кое-что сделать.

Она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Мы с Алессандро посмотрели друг на друга.

— Объясни мне, пожалуйста, историю с Сашей-кузеном. Как ты связан с империей?

Он вздохнул.

— Что ты помнишь о смене российской династии?

— Не так уж много. В 1916 году баланс сил в Первой мировой войне сместился в пользу России. Германская империя понесла тяжелые потери и решила убить царя Николая II. Я думаю, они взорвали кортеж его семьи во время Пасхи. Выжили только Анастасия и Алексей, потому что их не было в двух первых машинах.

— Верно. — Алессандро кивнул. — Убийство создало вакуум. Алексей был слишком молод и слишком болен, чтобы занять трон. Империя была в разгаре войны и нуждалась в сильной руке. Они предложили корону полудюжине человек, но все отказались.

Я понятия не имела, что русским пришлось играть в музыкальные стулья с троном крупнейшей империи на европейском континенте. В учебниках истории, которые я читала, эта часть замалчивалась. Конечно, в Техасе история Техаса занимала в учебнике больше места, чем вся остальная западная цивилизация вместе взятая.

— Что случилось потом? — спросила я.

— Россия изо всех сил пыталась найти кого-то, кто был бы одновременно подходящим и готовым принять корону. Они выбрали Майкла Березина, который возглавил русское наступление против Германской империи. Майкл Березин стал Майклом I, и вся его семья сплотилась вокруг него для его защиты. Страна зависела от этого. Они столкнулись с войной снаружи и гражданскими беспорядками внутри. Коммунисты агитировали рабочих в крупных городах. Они в основном терпели неудачу потому, что убив Николая II, Германия превратила его в мученика. Русские хотели нового монарха, и они хотели расплаты.

— Это объясняет многое о том, как Константин мыслит. Семья против всего мира.

— Именно. У Майкла был младший брат, Борис. Он был магом антистази, как и его мать, и симпатизировал коммунистам. Он думал, что России будет лучше без монархии, поэтому он вступил в сговор с коммунистической ячейкой, чтобы убить брата. Охранка, имперская тайная полиция, внедрили в ячейку оперативника, чтобы следить за ее деятельностью. Заговор был раскрыт.

— Заговоры часто бывают.

— Майкл I не мог вынести казни младшего брата, поэтому Борис вместо этого был лишен титулов и владений и сослан. Он оказался в Великобритании, где купил фальшивое удостоверение личности и женился на дочери из купеческой семьи Уинстон, которые были готовы не обращать внимания на шаткие свидетельства о рождении и паспорт, чтобы добавить в свой генофонд Значительного верхнего диапазона.

— Семья твоей матери.

Он кивнул.

— Мой прадед был очень жестким человеком. Он провел свою жизнь, пытаясь вернуть свои титулы и статус.

— Я так поняла, как ты сказал, что он был коммунистом.

— Это было до того, как он стал бедным. — Алессандро тихо рассмеялся. — Мой дедушка тоже был одержим титулами, вот почему мама вышла замуж по расчету за моего отца.

Его мать была Значительной антистази низшего уровня. Он говорил мне раньше, что у нее была магия, но не было силы или подготовки, чтобы ее использовать.

— Мой дед по материнской линии устроил этот брак ради титула, моя мать согласилась на это, потому что ей понравился мой отец, и она хотела сбежать от своей семьи. Мой отец думал, что она красива, и у них будут влиятельные дети, а мой дед по отцовской линии получил приданое. Все были в плюсе.

Его глаза были темными. Через одиннадцать лет после того, как его родители пошли к алтарю, Аркан убил Марчелло Сагредо, и жизнь Алессандро уже никогда не будет прежней.

Я встала и обняла его. Он вздохнул, тихо выдыхая напряжение.

— Империя хочет вернуть тебя? — спросила я.

— Я не о себе беспокоюсь. Константин опасен.

— Я знаю. Я буду осторожна.

Зазвонил его телефон. Он достал его из кармана и посмотрел.

— Аркан вытащил Сандерса с Аляски.

Сандерс была плохой новостью. Из всех Превосходных в арсенале Аркана он доставлял мне наибольшее беспокойство.

Алессандро встал и поцеловал меня.

— Мне нужно позвонить.

— Я должна поставить на место русского цесаревича.

Он поднял руку. Мы тихо дали друг другу пять и направились из конференц-зала, он в свой кабинет, а я к входной двери.

Константин сидел на каменной скамейке возле нашего офисного здания, именно там, где я просила его быть после встречи. От него тянулась вереница наших сторожевых собак. Они подходили один за другим, ведомые своими помощниками, запоминая его запах. Я хотела, чтобы его должным образом пометили, прежде чем они с Алессандро уедут.

Небо никак не могло решить, хочет ли оно быть затянутым тучами или залито солнечным светом, и ветер продолжал гонять облака взад и вперед. Когда я вышла на улицу, облака над головой разошлись, и луч золотого солнца прорвался и упал на Константина, заставив его волосы и кожу загореться. Он выглядел как ангел. Не один из тех неприкасаемых царственных ангелов, но тот, кто наполнен теплом. Это действительно походило на момент из фильма. Я наполовину ожидала, что он повернется ко мне в замедленном темпе, когда зазвучит сочный саундтрек.

Константин протянул руку, когда Рейнджер, огромная немецкая овчарка, обнюхала его.

— Kakoy horoshiy pios.

— Любишь собак?

Он кивнул.

— Они честные существа. В отличие от нас.

Он то знает.

Царевич повернулся ко мне и улыбнулся.

Ух, ты!

— Я не знал, что ты хорошо обращаешься с клинком, — сказал он.

— Есть много вещей обо мне, которые ты не знаешь. И я бы так и оставила.

— Я начинаю это понимать.

То, как он смотрел на меня… Это было немного чересчур.

— Почему Аркан не нацелился на Смирнова? Он знал, что он у нас в руках. Было логично, что он должен был быть в оружейной, и все же Булле прошел не заглянул в нее.

Константин посмотрел на меня своими потрясающими аквамариновыми глазами.

— Аркану не хватает объективности. Он сентиментален и ценит дружбу. Давай возьмем Ксавьера. Он недисциплинированный, непостоянный и импульсивный. Все, что Аркан ненавидит. Но по причинам, известным только ему, ему нравится Ксавьер. Он видит в нем своего рода ученика. Он позволяет ему совершать поступки, которые привели бы к увольнению большинства других его агентов. По американским понятиям, у него есть фавориты. Смирнов фаворит. Они встретились на базовой тренировке. Имперская служба безопасности вытащила их обоих, и они вместе прошли через Miasorubka. «Мясорубка» — интенсивная боевая подготовка. Я полагаю, что ваша программа «СИЛ» может быть аналогичной, за исключением того, что кандидаты «СИЛ» могут уйти и редко умирают на тренировках. Люди, которых засовывают в «мясорубку», умирают довольно часто.

— Что произойдет, когда Аркан поймет, что ты убил Смирнова?

Константин усмехнулся.

— Я представляю, как он обратит лицо к небу и будет выть по-волчьи. Хотел бы я это увидеть.

Он мог позвонить Аркану в любое время и сказать ему, что его лучший друг мертв. Да, это изменило бы природу приманки, но я была уверена, что когда Аркан узнает, что Константин убил Смирнова, он перевернет небо и землю, чтобы наказать его. Константин приберегал это как раз для подходящего момента.

Собачья стая отступила, уведенная своими проводниками.

— У тебя закончились собаки.

— Не совсем.

Я щелкнула языком. Кусты слева от меня зашуршали, и Тень вышла на открытое место. Моя собака не любила незнакомцев. Она была очень хороша в том, чтобы ее не видели, когда она этого не хотела.

Царевич моргнул.

Я подняла ее и указала на Константина.

— Плохой.

Тень издала тихий гав.

— Да, он нам не нравится. Плохой, очень плохой.

— Это такса, смешанная с кем? Может, с шотландским терьером?

— Не важно, — сказала я ему.

Тень зарычала, уловив враждебность в моем голосе. Я опустила ее на землю. Она гавкнула еще раз, давая ему понять, что она серьезно относится к делу, и завиляла хвостом. Когда я выпрямилась, я увидела две большие фигуры, спускающиеся по тенистой дорожке между деревьями, а между ними стройного невысокого человека. Четвертая тень трусила рядом, почти комично маленькая по сравнению с остальными. Они двигались бесшумно, тени от кроны деревьев скользили по их меху.

В глазах Константина вспыхнуло веселье.

— Теперь я познакомился со всеми. Могу ли я свободно блуждать?

— Пока нет.

— Есть еще кто-то? Может, это миниатюрный атакующий пудель или отважный чихуахуа?

— Что-то вроде того. — Я кивнула в направлении тропинки.

Константин повернулся, чтобы посмотреть, и захлопнул рот.

Несколько лет назад военные попытались применить магию и генную инженерию, чтобы создать сверхразумных медведей. Они планировали использовать их в бою, как или почему я никогда не могла понять. Программа была прекращена, но некоторые из ее бойцов-животных остались. Сержант Тедди был одним из них. Огромный кадьяк, он достигал пяти футов трех дюймов в высоту на четвереньках и десяти с половиной футов в высоту, когда вставал на дыбы. Он весил более полутора тысяч фунтов. Его лапы были больше моей головы и могли расколоть человеческий череп, как грецкий орех, одним ударом. Его когти были длиной почти шесть дюймов, а зубы вызывали кошмары.

Несмотря на все это, сержант Тедди был пацифистом. Он предпочитал человеческую компанию жизни в дикой природе, и ему нравились дети. Рядом с ним десятилетняя Матильда выглядела крошечной, как беспризорный малыш. Шестидесятифунтовый золотистый ретривер, следовавший за ними, был похож на шестинедельного щенка.

Существо, прогуливающееся по другую сторону от Матильды, было кем угодно, только не пацифистом. Первое, на что все обращали внимание, был его цвет. Его мех был поразительного синего цвета, настолько яркий, что казался нереальным, цвет, который должен был принадлежать какой-нибудь экзотической птице, а не массивному хищнику из семейства кошачьих. Два с половиной фута в холке, шесть с половиной футов в длину, он шагнул вперед на огромных лапах, скрывающих серповидные когти. Его мускулистое тело напоминало тигра, но бахрома щупалец вокруг его шеи не оставляла сомнений в том, что Зевс не был существом, рожденным на Земле.

Два зверя приблизились. Зевс остановился в двух футах от Константина, наклонился вперед и принюхался, его глаза вспыхнули бирюзой.

Русский цесаревич держался очень тихо.

Его лицо очень еле заметно изменилось. Сейчас он был почти невозможно красив.

— Мы не были должным образом представлены, — сказал он Матильде. — Я князь Константин Березин. К кому имею честь обращаться?

— Я Матильда Харрисон, из Дома Харрисон.

— Матильда, очень приятно. — Он склонил голову. — Я сожалею, что мои действия привели к тому, что твой отец был ранен. В мои намерения не входило вовлекать его в это дело. Я прошу у тебя прощения и надеюсь, что ты позволишь мне загладить свою вину.

Вот это да! Он «прочитал» Матильду за долю секунды. Большинство людей не стали бы так разговаривать с десятилетним ребенком, но каким-то образом он понял, что Матильда была взрослой в теле ребенка.

— Ты настоящий принц?

— Да. Мой дядя — император, и он часто говорит мне, что я его любимый племянник.

Матильда обдумала это.

— Ты то?

— Подозреваю, что мой дядя говорит это всем своим племянникам, когда хочет, чтобы мы что-то для него сделали.

Она вздернула подбородок.

— Я принимаю твои извинения. Сержант Тедди думает, что ты пахнешь как медведь.

Он кивнул.

— Мой Дом давно связан с медведями. Можно сказать, что мы практически семья.

И что, черт возьми, это значит?

Матильда покосилась на него, затем повернулась ко мне.

— Аромат был приобретен.

— Спасибо тебе, Матильда.

— Очевидно, я в «Книге джунглей», — сказал Константин. — Я встретил волков, медведя и пантеру.

— Не волнуйся, питона нет.

Он странно посмотрел на меня.

— Я уже встречался с ней.

— Что? — спросила я.

— Неважно. Я был легкомысленным.

— Быть легкомысленным — не очень хорошая идея, — сказала Матильда. — Мой папа говорит мне, что убийство — неизбежная часть жизни Превосходного, так что если ты нарушишь правила, я убью тебя.

— Считай, что я должным образом предупрежден. — Константин кивнул.

Подбежал золотистый ретривер и сел, уставившись на Константина со счастливой собачьей ухмылкой.

— Это Рустер[9], - сказала Матильда. — Она будет твоим смотрителем.

— Из всех доступных вам собак вы выбрали для меня золотистого ретривера? — Брови Константина поднялись на долю дюйма.

— Пожалуйста, измените форму, Ваше высочество, — попросила Матильда.

Лицо Константина расплылось, и Алессандро оказался на его место. Это было идеальное подражание, вплоть до тонкого пореза на подбородке Алессандро, который он получил, сражаясь с Булле.

Рустер взорвалась лаем. Он был не просто громким, он был оглушительным.

— Боже милостивый, — прокричал Константин сквозь шум, — это как удар по барабанным перепонкам

— Вернись обратно, пожалуйста, — приказала Матильда.

Константин вернулся в свой облик. Рустер замолчала и тяжело дышала, глядя на него.

— Рустер лает на 112 децибел, — сообщила ему Матильда. — Она может продолжать лаять часами, не напрягаясь. Если ты изменишь форму, она залает. Если ты попытаешься убежать, она залает. Если ты попытаешься каким-либо образом спрятаться от нее…

— Она будет лаять? — спросил Константин.

— Да. Если она лает дольше одной минуты, электронный датчик в ее ошейнике отправит сигнал тревоги. Обрезание ошейника или его снятие также вызовет оповещение. — Матильда уставилась на него. — Если что-нибудь случится с Рустер или ее ошейником, я узнаю. Я приду. Я приведу друзей. Я надеюсь, что мы понимаем друг друга.

— Кристально, — сказал он ей.

— Пожалуйста, следуй за мной, — сказала ему Матильда. — Меня попросили ознакомить тебя с планировкой Комплекса.

— С удовольствием, — сказал он ей.

Они вдвоем пошли по тропинке в сопровождении медведя и загадочного тигра с щупальцами. Рустер бежала за ними, ее взгляд был прикован к Константину.

Патриция вышла из офиса и встала рядом со мной.

— Разумно ли это?

— Мы не можем сдержать его, и мы не можем держать его взаперти. С таким же успехом можно было бы позволить ему бродить под присмотром.

Патриция вздохнула.

— За нами ведется наблюдение.

— В курсе.

— Нет, Аркан не спускает с нас глаз. Время от времени они запускают беспилотник или устанавливают камеры на случайных деревьях за пределами границы собственности, которые мы находим и сносим. Теперь у него два активных наблюдательных поста. Один находится на ранчо Ордуны, наблюдая за нашими передними воротами, а другой находится на территории Рединга, наблюдая за нашей подъездной дорожкой. Они держат нас под круглосуточным наблюдением.

— С этим ничего не поделаешь. При определенных обстоятельствах это может стать преимуществом.

Патриция кивнула.

— Кроме того, ко мне обращались.

— С кнутом или с пряником?

— На данный момент это палка. Они пытаются меня шантажировать. «Уходи», ну и что-то наподобие.

— Региной?

Патриция снова кивнула. Она была нашим рыцарем в сияющих доспехах, который следил за тем, чтобы наши силы охраны действовали как единое целое. Без нее мы были бы мертвы. Ее жена знала об одном секрете. Регина была слабостью Патриции. Конечно, они должны были нацелиться на нее.

— Ты сказала ей?

— Да.

— И что вы думаете по этому поводу?

Патриция улыбнулась, в ее голосе был четко слышен британский акцент.

— У нас нет привычки предавать.

Я испустила внутренний вздох.

— Мы встретились не при лучших обстоятельствах, — сказала Патриция.

— Верно.

Когда Патриция вошла в наш офис два года назад, у нас практически не было защиты, а у нее репутации. По стандартам большинства Домов ее практически невозможно было нанять, но мы были в отчаянии, и сержант Харт настоятельно рекомендовал ее. Харт был одним из опытных оперативников Коннора, страшный и компетентный человек, которого все очень уважали. Особенно мама. В прошлом году их роман перешел от сдержанных встреч (когда мама случайно упомянула, что «звонил Бенджиро»), к полноценным ужинам на публике и совместному время пребыванию в бассейне. Они были на пороге того, чтобы объявить себя официальной парой, и мы это поддерживали. Патриция не могла бы прийти с лучшей рекомендацией.

Патриция повернулась ко мне лицом.

— Теперь это мой дом. Нам здесь нравится.

— Я рада.

Патриция тихо рассмеялась.

— Если мы переживем это, на тебя будет большой спрос, — сказала я.

Она подняла брови, глядя на меня.

— Начальник службы безопасности, который сдерживал Аркана. Любые пятна и вкрапления в твоем лично деле будут стерты начисто. Дома будут ползать на коленях, пытаясь нанять тебя. Ты сможешь диктовать свои условия.

— Вы понимаете, что указывать на это не в ваших интересах?

— Да, но это справедливо.

— Тогда вам лучше подумать о том, как удержать меня здесь, Превосходная Бейлор. — Ее тон предполагал, что это не составит труда.

— Я внесу это в свой список, — сказала я ей.

Глава 10

Я ходила взад-вперед, пытаясь синхронизировать скорость своего тела со скоростью мозга. Я уведомила большинство наших союзников и большинство вероятных целей с высокой степенью риска о том, что мы подверглись нападению, и отклонила дюжину предложений о помощи. Сестра и брат Корнелиуса были в Вашингтоне по делам, на виду у общественности и хорошо защищены. Частная охранная фирма утащила мою непутевую тетю с улицы в Мексике. Они будут следить за ней, пока опасность не минует.

Я пыталась дозвониться до Уола, но звонок сразу перешел на голосовую почту, что, вероятно, означало, что агент ФБР все еще выздоравливает.

У меня также был долгий и изнурительный разговор о логистике и компенсации с человеком, который поможет нам сделать так, чтобы Аркан стал глух и слеп. Это было похоже на плавание в очень маленьком бассейне с очень большой акулой. Было так плохо, что я написала Арабелле и позволила ей вести переговоры.

Алессандро с Константином ушли час назад. Они должны были нейтрализовать «крота» Аркана в офисе окружного прокурора. Я не была уверена, что произойдет дальше. Аркан мог напасть на нас, как только узнает, что его агент скомпрометирован, или он мог подождать и собрать все свои силы для одного решающего нападения. Алессандро пообещал устроить видеозвонок во время встречи. Если произойдет нападение, то это будет скоро.

У меня было ноющее чувство, что я что-то упустила. Что это было? Какую дыру я не смогла заткнуть?

— Если ты продолжишь так ходить, мне придется заменить коврик, — сообщил мне Берн.

Он сидел за столом в форме подковы, вокруг которого было расставлено множество мониторов. Когда мы жили на складе, все его оборудование находилось в маленькой комнатушке, которую мы называли «Хижиной зла». С тех пор как мы переехали, оно переросло в полноценное «Логово». Компьютерная лаборатория теперь занимала весь первый этаж невысокой башни, которую мы построили по проекту Берна. Стол в форме подковы и пространство вокруг него занимали большую часть пола, а игровая комната с рядом компьютеров и игровых кресел была отделена стеклянной перегородкой. Небольшой холодильник, набитый напитками, и диван, на котором сейчас дремала Руна, дополняли обстановку. Берн правил своим королевством, как древний деспот, и его тон наводил на мысль, что он посчитал мое хождение взад и вперед тяжким преступлением.

Он попросил меня прийти, но когда я пришла, мне была представлена его спина и яростный набор текста.

— Что я забыла? — спросила я его.

— Поесть и поспать.

— Ха-ха. Когда ты в последний раз спал?

— Это не имеет отношения к делу. Ладно. Ты можешь посмотреть.

Я подошла и встала рядом с его креслом. Черный экран приветствовал меня каким-то неразборчивым кодом.

— Милая? — позвал Берн.

Руна поднялась с дивана и, спотыкаясь, подошла к нам.

Берн поднял правую руку и очень сознательно нажал клавишу Enter.

Код расцвел на экране, прокручиваясь с головокружительной скоростью. Дисплей погас.

— Мне это нравится, — сказала Руна. Она наклонилась, обняла Берна и поцеловала его в щеку.

Берн улыбнулся.

Руна развернулась и вернулась на диван.

— На что я смотрю? — спросила я его.

— Я взломал сеть Аркана, — сказал Берн.

Мы посмотрели на темный экран.

— Ты думаешь, он орет прямо сейчас? — спросила я.

Берн одарил меня еще одной улыбкой.

Мы еще немного посмотрели на экран.

Мой двоюродный брат набрал быструю последовательность.

— У меня есть кое-что для тебя.

Большой монитор прямо над нами показывал внутренности бронированного автомобиля. Алессандро сидел за рулем. Темноволосая женщина рядом с ним была одета в тактическую форму наших охранников. Я не узнала ее.

Женщина сказала что-то по-русски голосом Константина.

— Как я это вижу?

Берн поставил видео на паузу.

— Скрытая камера на приборной панели. Такая есть у всех наших автомобилей.

Я была не в курсе этого обновления.

— С каких это пор?

— Уже как два месяца.

— Разве я не должна была одобрить что-то подобное?

— Я одобрил это, — сказал Берн. — Как начальник Службы наблюдения и кибербезопасности.

— Начальник чего?

— Наблюдения и кибербезопасности. Вот как я вписан в наши учредительные документы. Это хорошая мера безопасности.

— Могу ли я отключить камеру в своем автомобиле?

— Да.

На этом он остановился. Хорошо, я спрошу бабулю Фриду. Десять к одному, что она в первую очередь установила их. Прямо сейчас у меня были дела поважнее.

— Ты шпионишь за Алессандро?

— Нет, я шпионю за царевичем.

— Насколько старая эта запись? — спросила я.

— Ей полчаса.

— Я никогда не воспринимал тебя за человека, готового играть вторую скрипку, — сказал Константин по-английски. — Ты был воспитан, чтобы руководить своим Домом, разваливающимися руинами, которыми он является. Ты человек, который предпочел бы быть капитаном своего тонущего корабля, чем матросом на роскошном лайнере.

— Ты служишь трону. Ты никогда не сядешь на него. — Голос Алессандро был ровным и тихим.

— Меня не воспитывали как будущего лидера. А вот тебя — да, граф Сагредо. Она глава своего Дома, отдает приказы, принимает решения, и кем это делает тебя? Верным телохранителем? Симпатичной мордашкой в ее постели?

Вот сволочь!

— Это должно немного раздражать, когда ты меняешь свою независимость и право по рождению на место за ее столом. Ты знаешь, что они слушают тебя только потому, что она там. Они терпят тебя, пока ты делаешь ее счастливой. Не совсем та любящая семья, о которой ты всегда мечтал.

Алессандро не ответил. Это действительно беспокоило его? Так ли он это видел?

— Если вы поссоритесь, они встанут на ее сторону. Если вы расстанетесь, они выстроятся в очередь, чтобы вышвырнуть тебя за дверь. Единственный способ закрепить свое положение — это заиметь детей, но мы оба знаем, что совместимости у вас нет.

Тревога сжала меня. Я хотела иметь детей. Не сейчас, но со временем. Я хотела иметь детей от Алессандро. Мне было наплевать, какими силами они могут обладать. Я просто любила его, и я бы любила наших детей. Они были бы умными и забавными, как он. У них могли бы быть его глаза и его улыбка. И в моей маленькой эгоистичной любви я никогда не задавалась вопросом, что он чувствовал по этому поводу. Его родословная была длинной. Все его детство было посвящено тому, чтобы научиться защищать и оберегать ее. От него ожидали, что он передаст свои способности следующему поколению.

Что, если наши дети не будут антистази?

— Возможно, все это так, — сказал Алессандро. — Тем не менее, ее мама — отличный стрелок, и все же все бывшие бой-френды и подружки ее детей все еще живы, несмотря на их многочисленные грехи. О чем ты подумал, когда твоя мама задушила Людмилу в том гостиничном номере? Как воспринял это твой идеальный старший брат?

Улыбка Константина стала шире, и он оскалил зубы, поглядев на Алессандро. Это беспокоило его. Удар Алессандро попал в цель.

— Моя мама безоговорочно нас любит, — сказал Константин. — Она желает нам только лучшего, и она возьмет грех на душу ради нашего блага. Можешь ли ты сказать то же самое? Что еще более важно, можешь ли ты сделать то же самое?

Алессандро повернул голову, чтобы взглянуть на него.

— Что ты на самом деле можешь ей предложить?

— О чем бы ты ни думал, перестань думать об этом, — сказал ему Алессандро.

Константин улыбнулся.

— Недавно мне довелось побывать на сибирских алмазных копях. У них там есть поговорка. «Человек, нашедший алмаз, никогда не сможет оставить его себе». Спасибо, что нашел этот бриллиант, Саша.

Алессандро заехал на парковку перед новым Центром правосудия, припарковался и посмотрел на царевича. Я почти сделала шаг назад. Он перешел в режим Ремесленника, и его лицо было таким холодным.

— Это не империя, Константин. И она не камень, она личность. Ты привык думать, что все принадлежит твоей семье, включая людей. Это плохая привычка. В этой стране у людей есть свобода и выбор. Какой бы выбор она ни сделала, я помогу ей его реализовать. Если кто-то решит преградить ей путь, я уберу их.

Константин театрально вздрогнул.

— Такой угрожающий.

— 1547.

— Это должно что-то значить? — Константин поднял брови, но его поза слегка изменилась.

— Код от маленького деревянного домика, которым пользуются твои родители в Берехино, когда давление становится слишком сильным, и они хотят спрятаться и порыбачить на Оке. Тщательно обдумай свой следующий ход.

Экран погас.

— Я нашел инфу про инцидент с Людмилой, — сказал Берн. — У старшего брата Константина была невеста, которая повесилась в гостиничном номере во время отпуска со своей семьей. Согласно российской прессе, у нее была история с «психической нестабильностью». Делай из этого все, что пожелаешь.

Я скрестила руки на груди и уставилась на экран.

— То, что он говорит о тебе, предполагает, что он думал об этом. Это не похоже на спонтанность.

— Ага, — сказала Руна с дивана. — Он засматривается на тебя.

— Уловила. — Князь Березин проявил ко мне нездоровый интерес. Нет, более вероятно, что российская империя проявила ко мне интерес, что было плохо с любой точки зрения. Мне нужно было придумать хороший способ уклониться от этого. Навсегда.

Дверь захлопнулась, и Арабелла ворвалась в башню, размахивая листом бумаги.

— Четыреста семьдесят две тысячи долларов?!

Руна резко выпрямилась.

— Что происходит?

— Ничего, — сказал ей Берн. — Иди полежи, детка.

— Ты сейчас шутишь? Это шутка? — Арабелла замахала руками.

Берн покосился на Арабеллу.

— Я говорил тебе прекратить играть в эту гачу. Тратить реальные деньги на игровых персонажей может привести только к неприятностям, особенно учитывая шансы.

— Это не мой игровой счет! Это счет из Бюро регистраций!

Ой.

— Я собираюсь убить Леона, — прорычала Арабелла.

Берн надел наушники с шумоподавлением и ткнул пальцем в сторону конференц-зала.

— Давай поговорим там. — Я направилась в игровую комнату, по пути отправив сообщение Леону.

— Четыреста семьдесят две тысячи долларов! — зарычала Арабелла.

Леон пожал плечами.

— Я подумал, что это довольно разумно.

Арабелла уставилась на него, и я подумала, не взорвется ли у нее голова. Регулятор громкости моей сестры потерпел критическую неисправность. Она, казалось, общалась только декларативными заявлениями.

— Смотри, — сказал Леон. — Двенадцать машин, два сломанных фонарных столба и часть парковки, которую нужно заасфальтировать. Мы оплачиваем замену автомобилей, исходя из текущей рыночной стоимости. Мы предоставляем им возможность взять единовременную выплату или сменный автомобиль. Большинство из них хотят единовременную выплату, которая на самом деле идет нам на пользу…

Она положила руки на стол и наклонилась вперед.

— Дело не в этом.

— Они могли еще взять с нас плату за здание, — сказал он своим самым рассудительным тоном.

— Мы не должны оплачивать ни одну из этих затрат. Мы не причиняли такого ущерба. Ксавьер, Гандерсон и Аркан — те, кто все разрушил.

— Я уточнила у Сабрины, — сказала я. — Мы можем подать в суд претензию на имущество Гандерсона, но они, скорее всего, подадут на нас в суд за неправомерную смерть. Они не выиграют, но это будет долго и болезненно, и будет тянуться вечно, в конце чего у нас останется куча судебных издержек. Если только мы не сможем заставить Дом Гандерсон заплатить им, но, согласно их кредитным отчетам, их финансовое положение могло бы быть лучше, так что даже если бы мы выиграли, потребовались бы годы, чтобы…

— Мы не обязаны подавать в суд на Гандерсона. Пусть Архивариус подаст в суд на Гандерсона.

— С тобой действительно трудно разговаривать, когда ты в таком состоянии, — сказал Леон.

— Очень важно, чтобы мы поддерживали сердечные отношения с Бюро регистраций, — сказала я.

— Кто в этой семье отвечает за финансы? — спросила Арабелла.

— Ты, — сказала я ей.

— Отлично. Я очень рада, что мы во всем разобрались. Мы не будем оплачивать этот счет.

— Нет, будем, — сказала я.

— Это не наша ответственность!

— Мама была в опасности. Она зашла в Бюро. Они держали ее в безопасности, пока я не добралась туда. Затем у нас была грандиозная драка на парковке, и машины, принадлежащие сотрудникам Бюро регистраций, были повреждены. Кто-то должен их восстановить. Ксавьер и Гандерсон не собираются этого делать.

— Не наша проблема, — сказала Арабелла. — Бюро регистраций должно было защитить маму. Это их гражданский долг. Им не ставят в заслугу то, что они не придурки.

— Это как разговаривать со стеной, — сказал Леон.

Она повернула голову и смерила его убийственным взглядом.

— Ты вообще пытался вести переговоры?

— Да.

— Как все прошло? Расскажи мне об этом.

Он пожал плечами.

— Я зашел и встретил Майкла. Мрачно выглядящего чувака. Я сказал ему, что пришел от имени Дома Бейлор, чтобы позаботиться о возмещении ущерба. Он дал мне список. Я посмотрел его. Это показалось разумным. Я принес наши извинения и сказал ему, что мы разберемся с этим.

— И что он сказал?

— Ничего. Может он немой?

— Не, — сказала я.

Арабелла выпрямилась.

— Я собираюсь взять этот список, свернуть его в трубочку и засунуть Майклу в задницу.

— Нет! — воскликнули одновременно мы с Леоном.

— Да.

— Не делай этого, — попросила я её. — Это прямой приказ.

— Мне все равно.

— Арабелла, если ты попытаешься бороться с ним, он убьет тебя. Он пугает меня до чертиков. Он — смерть и тьма.

Она вздернула подбородок.

— Хорошо. Мне бы не помешало поупражняться.

О боже. Я знала этот взгляд. Она не станет меня слушать. Она сейчас никого не послушает. Мне нужна была серьезная поддержка.

Я схватила телефон и набрала Неваду. Она мгновенно ответила. Я переключила звонок на FaceTime. Моя сестра была в машине, на пассажирском сиденье.

— Арабелла расстроена из-за счета Бюро регистраций и хочет поссориться с Майклом, — настучала я.

Невада наклонилась к телефону. Я перевернула его, так что на экране появилась Арабелла.

— Ты не можешь этого сделать, — сказала Невада.

— Посмотри на меня.

— Если ты сделаешь это, ты подвергнешь опасности всю семью.

— Что сделает Архивариус? Нападет на нас? Ему придется встать в очередь.

— Послушай меня. — Голос Невады вибрировал от власти. Она говорила почти как мама. — У тебя эмоции зашкаливают, потому что ты все еще расстроена из-за того, что мама пострадала, а Линус впал в кому. Ты хочешь наказать кого-то за это, но Архивариус не может быть этим человеком. Он не причинил вреда маме. Майкл не причинил вреда маме. Майкл на самом деле спас маму. И Каталина, и Корнелиус. Ты несправедлива.

— Ну, это же несправедливо, что мама пострадала, не так ли? — Часть жара ушла из голоса Арабеллы.

Мама любила нас, и она была абсолютным авторитетом, когда мы были детьми. Но большую часть нашей юности Невада также заботилась о нас. Она управляла бизнесом, который кормил нас и давал крышу над головой, и когда у нас возникали проблемы, с которыми мы не знали, как справиться, мы в первую очередь обращались к ней, а во вторую — к маме.

— Нам придется оплатить этот счет, — сказала Невада. — Прямо сейчас это проблема, которую можно легко решить с помощью денег. Если ты усугубишь ситуацию, мы вообще не сможем ее исправить. Тебе нужны деньги? Потому что у меня их много, и я совсем не против убедиться, что люди, которые спасли маму, не остались с пустыми руками.

О, хороший ход.

Арабелла отстранилась.

— Оставь свои деньги при себе. У нас есть свои.

— Баг ищет Ксавьера, — сказала Невада. — Мы найдем этого козла, и когда мы это сделаем, Коннор раздавит его, как таракана, которым он и является.

— Ладно, ладно, неважно. — Арабелла махнула рукой.

Я положила трубку.

— Ты неправа, — сказал Леон, — но ты знаешь, что мы правы.

— Да, — прорычала Арабелла. — Спасибо, что позаботились о счете и переговорах. Я произведу оплату.

— Всегда, пожалуйста.

Она встала и вышла. Что ж, все прошло лучше, чем ожидалось.

Леон положил на стол длинный предмет, завернутый в полотенце.

— Для тебя.

Я откинула полотенце в сторону. Нулевой меч Линуса. Боже мой, он выжил.

— Я вытащил его из-под обломков «Рино», — сказал он.

— Ты лучший!

— Я такой, — торжественно сказал Леон. — Это тяжелое бремя, которое я несу.

Берн помахал мне рукой через стеклянную стену.

— Мне нужно идти, — сказала я ему.

— Я с тобой. Я хочу это увидеть.

Большой монитор показывал внутреннюю часть кабинета Леноры Джордан, пространство огромных книжных шкафов, красных штор и персидских ковров. Ленора Джордан, чернокожая женщина лет сорока, сидела за тяжелым, деревянным столом. Она была не просто окружным прокурором Харриса округа Техас, она была его решительным, неподкупным и непреклонным паладином. На ней был серый силовой костюм, но с таким же успехом это могли быть доспехи. Дома Хьюстона признали необходимость закона и порядка, и они выбрали ее в качестве его исполнителя. Ленора Джордан не знала, что такое быть запуганной.

Ее лицо было бесстрастным. Она смотрела на ноутбук перед ней. По другую сторону стола в больших кожаных креслах сидели Алессандро и Константин. Константин снова превратился в Смирнова. Он был высоким, суровым и сутулым, и ерзал, пока сидел. Я никогда не видела, чтобы он делал это до сих пор, так что, должно быть, это была одна из манер Смирнова.

Осторожный стук эхом разнесся по комнате. Дверь, должно быть, открылась за кадром, потому что Ленора подняла глаза и кивнула. Мэтт вошел в комнату. В последний раз, когда я видела его, когда он приехал, чтобы забрать Алессандро, на нем была рубашка с закатанными рукавами, его волосы были в беспорядке, а на лице виднелась двухдневная щетина. Сегодня на нем был черный костюм, волосы зачесаны назад, а загорелое лицо чисто выбрито. Он выглядел тем, кем был — молодым успешным адвокатом.

Он вошел в комнату и остановился посреди ковра перед столом Леноры.

— Ты хотела меня видеть…

Он увидел Смирнова. За долю секунды выражение его лица сорвалось, как непрочная маска. Его рука скользнула в карман куртки.

Алессандро промчался через комнату с безумной скоростью. Он схватил Мэтта за руку, вывернул, и пистолет упал на ковер. Если бы я моргнула, то пропустила бы это. В одно мгновение Мэтт потянулся за своим пистолетом, а в следующее он стоял наклоненный, его рука была зажата в пальцах Алессандро.

— Спасибо вам, Превосходный Сагредо, — сказала Ленора. — Дальше я сама разберусь.

Алессандро отпустил Мэтта и отступил назад.

Толстые цепи сорвались с ковра, в мгновение ока обвившись спиралью вокруг Мэтта. Через полсекунды они сжали его в магическом кулаке, подняв над полом на два фута в воздух. Очки криво сидели у него на носу, но они ничуть не уменьшали вызывающего выражения, исказившего его лицо.

Он посмотрел на Ленору сверху вниз и усмехнулся.

— Ах. Мне всегда было интересно, на что это похоже.

— Ты предал офис, — сказала Ленора.

— Да.

— Почему?

— Из-за денег, конечно, — сказал Мэтт. Выражение его лица стало суровым. — Ты хотя бы знаешь, какова была моя начальная зарплата? Нет, конечно, ты не знаешь. Шестьдесят четыре тысячи долларов. Я здесь уже три года. Теперь у меня шестьдесят восемь.

Ленора оставалась невозмутимой.

На лицо Мэтта немного вернулся румянец. Он продолжил:

— Я окончил Колумбийский университет со ста девяноста тысячами долга за юридическую школу, и это сверх ста тысяч, которые я все еще должен Бэйлору Ю за степень бакалавра. Моя квартира стоит три штуки в месяц, и я ее ненавижу. Каждый день я имею дело с Домами и Превосходными, чьих несовершеннолетних отпрысков арестовывают за пьянство и вождение в нетрезвом виде на «Мерседесах» и «Ауди», в то время как я надрываю задницу, чтобы водить «Хонду». Мне приходится покупать костюмы в кредит, просто чтобы надо мной не смеялись.

— Вот оно как. — Ленора наклонила голову. — Сто семьдесят два доллара.

— Что?

— Сумма ежемесячного продовольственного талона, что моя мать получала в год, когда я закончила среднюю школу. Расскажи мне еще раз о твоих костюмах. Они хорошие?

Мэтт моргнул, затем пришел в себя.

— Знаешь что, неважно. Ты дерьмовый босс, Ленора. Ты не заботишься о своих людях, поэтому я нашел того, кто заботится. Что бы ты ни надеялась получить от меня, забудь об этом. Проклятие в моей голове лучше, чем все, что ты можешь бросить в него.

Мэтт повернул шею, чтобы впиться взглядом в Смирнова.

— А ты? Твои дни сочтены.

Дверь распахнулась, вошла Невада и встала рядом с Ленорой.

Лицо Мэтта побледнело.

— Мистер Бенсон, — сказала Невада.

Мэтт не ответил.

Невада подняла коврик за углы и сложила его пополам, обнажив темный пол под ним. Цепи скользнули в сторону с ее пути, отодвигая Мэтта, и снова выпрямились.

— Прошлой ночью Ксавьер Секада проткнул ногу моей матери куском металла, — сказала моя сестра.

Мэтт сглотнул и облизал губы.

— Мне жаль это слышать.

— Мне тоже. — Невада достала кусок мела. — Я думаю, нам с вами стоит хорошенько поболтать.

У меня зазвонил телефон. Незнакомый иностранный номер, начинающийся с 351. И что теперь?

Я махнула Берну. Он отключил трансляцию, и я приняла вызов по громкой связи.

— Превосходная Бейлор на связи.

— Меня зовут Кристина Алмейда, я глава Дома Алмейдов.

Женщина, молодая, с легким акцентом, не испанским, не итальянским, каким-то еще.

Пальцы Берна порхали над клавиатурой. Поисковая система выдала результаты. Дом Алмейдов, португальский Дом, старинное дворянство, богатый, заработал капитал на каучуке и пробке.

— Чем могу вам помочь?

Еще одна страница результатов. Кристина Алмейд, маг-прелия, Превосходная. Воин-маг. Подобно Булле, который создавал броню, прелии создают оружие, и они используют его со смертоносным мастерством.

— Я собираюсь забрать своего жениха, — сказала Кристина.

— Кто бы это мог быть по-вашему?

— Алессандро Сагредо.

Что?

Пришло сообщение с координатами GPS.

У вас появились вопросы. Это объяснимо. Встретимся в этом месте через час. Давайте поговорим.

Я показала координаты Берну. Он забил их в поисковую систему, которая выдала парк, в десяти минутах езды от нас.

Аркан сделал свой ход. Это было так быстро. Как он узнал?

— Вы придете? — спросила Кристина.

Час был напряженным, но этого времени было достаточно.

— Я буду там, — ответила я ей.

— Хорошо. С нетерпением жду нашего разговора.

Глава 11

— Как твой брат-кузен, я чувствую себя обязанным указать на полную долбанутость этой ситуации, — сказал Леон, когда я свернула на боковую дорогу.

— Я думала, мы договорились, что ты не будешь использовать это определение.

— Долбанутость?

— Брат-кузен. Выбирай одно, а не то и другое.

Территория вокруг Комплекса по-прежнему была в основном сельской, хотя город, как урбанистический осьминог, вторгался, протягивая свои щупальца. По обе стороны дороги тянулись поля, тут и там виднелись фермерские дома, а у дороги беспорядочно возникали небольшие конторы вроде автомастерских и ветеринарных клиник. Бронированный десантный автомобиль трясло, когда он переваливался через ухабы на дороге. Он был очень хорошо защищен, но гораздо менее удобен, чем «Рино». Я скучала по нашему танку-внедорожнику.

Леон проверил свой «Зиг-зауэр». Руна героически предложила отправиться со мной в это приключение, но она едва могла стоять. Кроме того, Леон снова упомянул, что ему «нужен комфорт», что на языке Леона означало, что он хочет быть полезным.

— Эта невеста вообще настоящая? — спросил он.

— Все может быть.

— Каким образом?

— Я подозреваю, что эту подлянку устроила его семья. Ему постоянно звонили по телефону.

— И какого рода были те телефонные звонки?

— Из тех, что он принимал наедине. Он говорил по-итальянски, и эти звонки вызывали у него раздражение.

Семья Сагредо чрезмерно разрасталась из поколения в поколение. Они тащили за собой гору долгов и рассчитывали продать Алессандро за кругленькую сумму. Они организовали для него три помолвки, и Алессандро сорвал каждую из них. Попытка продать его в четвертый раз не казалась мне большой натяжкой.

Леон нахмурился.

— Поправь меня, если я чего-то недопонимаю, но ведь они его отлучили. Они отреклись от него.

— Да.

— Так как же они могут устраивать для него браки?

— Если что-то случится, и от тебя отрекутся, ты перестанешь заботиться о брате, или Арабелле, или Неваде?

Он поморщился.

— Значит, эмоциональный шантаж.

— Возможно.

Наше детство формировало нас глубокими, фундаментальными способами, а детство Алессандро было связано с тем, чтобы занять свое законное место главы семьи, продолжить фамилию Сагредо и удачно жениться, чтобы избежать кредиторов, чтобы Дом Сагредо мог просуществовать еще одно поколение. В глубине души Алессандро был защитником. Эта часть его никогда не исчезала, она только усилилась, за исключением того, что теперь я и моя семья были центром этого защитного порыва. Перед тем, как он ушел с Константином, он поцеловал меня и попросил оставаться в Комплексе, пока он не вернется. Если он узнает, что я отправилась в эту маленькую экспедицию, он совсем не обрадуется.

К сожалению, с этим ничего нельзя было поделать. Мне нужно было определить масштаб угрозы.

— Это запутанная семейка, — сказала я. — Всем заправляет его дедушка, и ни бабушка Алессандро, ни его мать не могут ему противостоять. Тот хочет, чтобы Алессандро женился на богатой наследнице.

— У него есть бабушка? И что, мы недостаточно богаты?

— Дело не только в деньгах. Речь идет о вине поколений и утраченных дворянских титулах, которые не должны иметь значения, но все же имеют. Он хочет, чтобы Алессандро нашел богатую жену, вернулся в Италию, а потом всю оставшуюся жизнь сидел сложа руки. Потому что это именно то, чем он и отец Алессандро занимались. Это своего рода семейная традиция для мужчин в его семье. Если Алессандро решит сам зарабатывать деньги, это обесценит всю жизнь его дедушки. Леон, дед совсем не хочет, чтобы Алессандро был успешным.

— Получается, его версия такова: «я страдал и жил в нищете, так что всем остальным тоже придется»?

— В значительной степени.

— Никогда этого не понимал, — сказал Леон. — Если бы ты страдала, разве ты не хотела бы, чтобы твоему внуку легче жилось?

— Мы с тобой именного этого и хотели бы, потому что мы не придурки. — Я сделала еще один поворот. — Время выбрано подозрительное. Мы хватаем снитч Аркана, и внезапно появляется невеста Алессандро.

— Мне это не нравится, — сказал Леон.

— Мне тоже.

За последние шесть месяцев мы с Алессандро приняли меры, чтобы ограничить потенциальный ущерб, который мог нанести его дед, но никакие приготовления не могли учесть всех возможностей.

Он не говорил со мной об этом.

— Они не могут искренне думать, что он подожмет хвост и приползет к ним обратно, — сказал Леон.

— Это именно то, что они думают.

Поле на правой стороне дороги закончилось. Возводился новый жилой комплекс, окруженный каменной стеной, над которой нависали недостроенные крыши. Обочины дороги были усеяны рекламными плакатами указателями.

ПОМЕСТЬЯ В БРАШИ-КРИК.

ОТ 400 ДОЛЛАРОВ

НОВЫЕ ДОМА

ПЕРВЫЙ ЭТАП СДАН

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ

ПОВЕРНИТЕ НАЛЕВО

Впереди замаячил въезд в ЖК, окаймленный изогнутыми каменными клумбами. Я направила автомобиль в его сторону. Мы проезжали мимо вариантов домов, которые одновременно служили офисами продаж.

Впереди четырехполосная дорога раздваивалась, огибая островок зелени, на котором была оборудована детская площадка и большой крытый павильон со столами для пикника и грилями-барбекю. Ближайшие к въезду дома были в основном достроены, но здесь строительство все еще шло полным ходом. Скелеты будущих домов возвышались с обеих сторон, где строительные бригады таскали пиломатериалы и вбивали гвозди в деревянные рамы. Большой синий грузовик с тако стоял на одной стороне парка, где рабочим раздавали тако и сэндвичи.

Я глянула на грузовик.

— Посттравматический синдром? — спросил Леон.

— Угу. Как бы он тоже не взорвался.

Я объехала островок, припарковалась на другой его стороне задом в сторону выезда, и заглушила двигатель. Несмотря на контролируемый строительный хаос по обе стороны улицы, сам парк был безлюден.

— Ты же знаешь, что я не был фанатом твоего парня, когда вы двое начали мутить, — сказал Леон. — Он ступил, и задел твои чувства. Однако я передумал. Парень усердно работает, прикрывает тылы, и любит тебя как сказочный принц.

Я подняла брови.

— Такой любовью, которую ты должна была найти, но которая не всем достается. Он никуда не денется, Каталина.

— Я не боюсь, что он оставит меня, Леон. Я беспокоюсь, что они причинят ему боль.

Я открыла свою дверь и вышла. Леон последовал за мной, и мы вдвоем заняли место на скамейке у стола.

Берн быстро проверил биографию Кристины Алмейды, пока я пыталась разложить информацию по полочкам для этой встречи. Дом Алмейдов был седьмым по богатству Домом в Португалии, а Кристина была самой молодой из нынешнего поколения. По всем признакам, она была обожаема своей семьей.

Дом Алмейдов в основном оставался в тени. Область магии прелий имела большой разброс. В общих чертах, это был маг, который использовал оружие ближнего боя, призванное или реальное, и изменял свое тело, чтобы стать лучшим убийцей. Некоторые прелии были быстрее или сильнее, другие усилили свои рефлексы. Некоторые были способны высвобождать всплески магии с помощью своего оружия.

В грузовике с тако открылось окно. Около дюжины строителей выстроились в очередь за заказом.

— Приближается, — сказала я Леону.

Он улыбнулся медленной мечтательной улыбкой.

Серебристая «Ауди» с тихим шорохом съехала на обочину через улицу. Высокий, худощавый седовласый мужчина вышел со стороны водителя и обошел машину к задней пассажирской двери. Его кожа имела почти охристый оттенок, а черты лица были резкими, словно высеченными из камня нетерпеливым скульптором. Я не могла определить его возраст по лицу или по тому, как он двигается. Где-то между тридцатью и пятьюдесятью.

Леон насвистывал вступительную мелодию из «За пригоршню долларов»[10].

Седовласый мужчина открыл дверцу машины, и из нее вышла девушка. Она была на год старше меня, с бледной кожей и длинными темными волосами, более прохладного каштанового оттенка с тщательно подобранными бликами. Высокая, возможно, сто тридцать фунтов, с узкой талией, длинными ногами, длинными руками. И она шла как фехтовальщица, уравновешенной и легкой походкой. Ее темный брючный костюм сидел на ней идеально, но был достаточно свободным, чтобы позволить ей двигаться свободно.

Огромные серые глаза на овальном лице, прямой нос, большой рот, который она подкрасила бледно-розовой помадой… Она была довольно красива, в этом слегка типичном для высшего класса стиле. Если погуглить «Европейскую наследницу», можно найти множество девушек, похожих на нее, с большими глазами, очаровательными улыбками и идеально нанесенным макияжем, призванным подчеркнуть их черты, а не наоборот.

Она подошла и села напротив меня. Мужчина занял позицию позади нее. Я послала свою магию наружу. Она исходила от меня по спирали, осторожно огибая Кристину, к мужчине позади нее. Не является ментальным магом. Его разум был незащищенным и уязвимым. Вероятно, он эгида. Вот кого я бы привела.

— Я перейду прямо делу, — сказала Кристина Алмейда с акцентом. — Семья Алессандро и мой Дом договорились. Мы в состоянии удовлетворить их финансовые требования.

Они продали его. Снова. Как и ожидалось.

Я позволила одному усику моей силы нежно коснуться Кристины, его прикосновение было легким, как перышко. Стена антистази.

Интересно.

— Сколько вы заплатили за него? — спросил Леон. — Просто интересно, по какой цене в наши дни продаются Превосходные антистази.

Кристина проигнорировала его.

— Ваши чувства к нему и его чувства к вам не имеют значения для этого соглашения. Речь идет о семье, обязательствах и детях.

Она не была так сильна, как базальтовая скала, которая была разумом Алессандро. Должно быть, она занимала более низкое положение, вероятно, Заметная. Антистази плюс Превосходная прелия. Может быть, призвание дополненного оружия?

Кристина откинулась назад, слегка приподняв подбородок.

— Его семья никогда не примет вас.

— Не самый лучший аргумент, учитывая, что они от него отказались, — сказал Леон.

— Это не просто вопрос денег, но класса и родословной. У вас нет ни того, ни другого. Кроме того, вы понятия не имеете, как обращаться с Сагредо или как ориентироваться в динамике их семьи. Его дедушка — невыносимый, ядовитый человек.

О! В это мы согласны.

— Если вы выйдете замуж за Алессандро и поедете с ним в Италию, его дед будет делать вас несчастной, пока вы либо не уедите, либо не умрете от его руки. Если вы выйдете замуж за Алессандро и оставите его здесь, его отлучение станет постоянным. Он потеряет всякий контакт со своей матерью и сестрами. Чувство вины съест его заживо. Мы обе знаем, что долг перед семьей — это его ахиллесова пята, а преимущества красивого лица и жаркого секса длятся недолго. Никакая вагина не волшебна.

Леон улыбнулся.

— В отличие от вас, мисс Бейлор, у меня есть рычаги, чтобы освободить Алессандро от гнета его дедушки, сохранив при этом другие семейные связи. Я дам ему то, что ему действительно нужно — семью со статусом и сильными детьми. Моя линия совместима с магией антистази. Моя бабушка была такой. Я тоже такая. Не стесняйтесь проверить мой разум.

Хех.

— Наши дети будут могущественными, и их будущее будет обеспечено, потому что мой Дом выделит все ресурсы на их обучение. Они будут достойны фамилии Алмейдов. Вашим с ним детям будет не сладко, даже если они каким-то генетическим чудом родятся с каким-то талантом. Отпустите его. Позвольте ему жить той жизнью, которой он притворялся все эти годы. Если вы любите его, помогите мне сделать это для него как можно менее болезненным. Мы обе знаем, что ему здесь не место.

Я взглянула на Леона.

— Ты уловил фразу «мой Дом выделит все ресурсы»?

— Ммм, — сказал он. — Они планируют подыгрывать, пока старый козел не умрет, а затем они попытаются принять Сагредо в свой Дом.

— В конце концов, я выиграю, так или иначе, — сказала Кристина. — Я просмотрела записи ваших способностей. Для эффективности вам нужен магический круг, а ваше владение клинком находится в зачаточном состоянии. Вы мне не ровня ни физически, ни магически, ни с точки зрения семейных ресурсов. В интересах скорейшего решения этого вопроса я готова к переговорам. Назовите цену, и мы сможем покончить с этим неприятным делом. Не рассматривайте это как взятку. Вместо этого смотрите на это как на продолжение помощи от кого-то, кто понимает эмоциональную нагрузку такой жертвы.

Она была ребенком.

— Хорошо, — сказала я Леону. — Я узнала все, что мне нужно было знать.

— Я чрезвычайно щедра, — сказала мне Кристина.

— Конечно, вы такая. Я отплачу вам тем же. Вы оказались в эпицентре жестокой войны Домов. Наши враги используют вас как отвлекающий маневр. Алессандро не поедет с вами. Он отказался от трех браков до вас, и он не из тех людей, которые позволяют кому-либо принуждать его. Он не собирается покорно уходить с вами, потому что так не работают отношения у взрослых.

На ее щеках расцвел гневный румянец.

— Возвращайтесь в машину, садитесь на самолет и летите домой. Вы влипли по уши, и я не могу гарантировать вашу безопасность, если вы останетесь. Все наши ресурсы направлены на защиту нашего Дома. Я не могу никого выделить, чтобы охранять вас.

— Мне не нужна ваша защита, — выдавила Кристина. — Я Превосходная!

— Так же, как и все остальные участники. У меня нет на это времени. — Я посмотрела на седовласого мужчину. — Отвезите ее домой. Здесь она не в безопасности, и это не ее война.

— В таком случае мы уладим это здесь и сейчас. — Кристина поднялась.

— Здесь нечего улаживать. Алессандро Сагредо сразу же ощутил момент, когда я коснулась его разума, — сказала я. — Я рылась в вашем с тех пор, как вы приехали.

Три вещи произошли почти одновременно. В руке Кристины материализовалась золотая рапира. Седовласый мужчина подпрыгнул в воздух, его руки превратились в огромные когти. Леон выпустил один патрон.

Мужчина рухнул на стол, схватившись за бок. Кровь намочила его пальцы.

Кристина сделала шаг назад.

— Он будет жить, — сказал Леон. — Если вы доставите его в больницу в течение следующего часа или около того.

Глаза Кристины расширились. Она, наконец, поняла, что мужчина был лицом к нам, когда напал. Пуля должна была попасть спереди. Вместо этого в него выстрелили со спины. Я понятия не имела, от чего Леон отбил пулю, но это было чертовски впечатляюще.

— Позвольте мне прояснить, — сказала я, и на этот раз это был не мой треймановский голос. Это была я, Превосходная Бейлор, исполняющая обязанности Смотрителя. — Это моя территория. Если вы уйдете отсюда живыми, то только потому, что я это разрешаю. Оглянитесь назад.

Кристина медленно повернулась.

Все прекратилось. Строительство, звуки человеческих голосов, стояла тишина. Два десятка строителей и женщина в грузовике с тако уставились на нас. У всех у них было мое лицо.

Кристина открыла рот, но ничего не вышло.

— Езжайте домой, — сказала я ей. — Я больше не буду просить.

Двое рабочих, на которых все еще было мое лицо, подошли, подняли седовласого мужчину и отнесли его к «Ауди». Третий дородный рабочий-строитель подошел, чтобы встать рядом со мной. Мы наблюдали, как двое парней затаскивали раненого мужчину в машину. Кристина посмотрела на них, посмотрела на меня, снова посмотрела на них. Один из рабочих открыл дверь со стороны водителя и взмахом руки позвал ее.

— Пожалуйста, — сказал рабочий моим голосом.

Меч Кристины исчез. Она бросила на меня взгляд, полный чистой ненависти, подбежала к машине и прыгнула за руль. «Ауди» сорвалась с места на головокружительной скорости, огибая место для пикника, и вылетела из квартала, как серебряная пуля.

— Со спины? — спросила я у Леона.

— Круто, да? — сказал он мне.

Тело крепкого строителя распалось, приняв более стройную, элегантную фигуру.

— Я думаю, что все прошло довольно хорошо, учитывая обстоятельства, — сказал Августин Монтгомери.

Глава 12

Алессандро, скрестив руки на груди, ждал меня перед офисом. Он, должно быть, связался с Берном, и Берн сказал ему, с кем я пошла на встречу, но не куда, как я и просила его.

Лучшей защитой было энергичное нападение.

Я припарковала машину, подошла к нему и запечатлела поцелуй на его щеке.

— Я не схожу с ума из-за твоей невесты, — сказала я ему и прошла мимо него в здание.

Ему потребовалось ровно три секунды, чтобы прийти в себя. К тому времени, как я села за стол, он был в дверях моего кабинета.

— Ты покинула Комплекс. — Он вошел и закрыл дверь.

— Верно.

— Я попросил тебя подождать, а ты ушла. И ты не взяла с собой охрану.

— Я взяла Леона, Августина и около двадцати сотрудников МРМ. Они оцепили территорию до моего прибытия.

Я обсуждала с ним наем МРМ, в то время когда Константин звонил домой, запрашивая разрешение на нашу сделку от лица империи. Изначально я хотела, чтобы МРМ одновременно убрали с улиц всех скрытых информаторов Аркана. Это была операция, которая требовала рабочей силы, которой у нас не было. Просить Августина устроить шоу для Кристины стало нужно в последнюю минуту, ему нравились демонстрации силы, и он был так хорош в этом.

Алессандро покачал головой.

— Дело не в этом. Я не хотел, чтобы ты была вовлечена.

— Ну, в таком случае, ты должен был сказать мне. Алессандро, ты не говорил: «Не ходи на встречу с моей тайной невестой». — Я развела руками.

— Она не моя тайная невеста, — выдавил он.

— Возможно, ты захочешь сказать ей это. Возможно, во время одного из твоих секретных телефонных звонков.

Он выругался по-итальянски.

— Почему ты мне не сказал? — спросила я.

— Потому что это моя проблема. Мой багаж. Я не хотел, чтобы вы двое встретились. На самом деле, я специально просил и Кристину, и мать, чтобы она не приезжала в США. — Он провел рукой по волосам. — Я не позволю интригам моей семьи повлиять на то, что у нас есть. Я с этим разберусь. Она больше не побеспокоит тебя.

Я потерла лицо. Я даже не знала, что с этим делать.

— У меня нет планов… — начал он.

— Ты месяцами доводил себя до ступора, чтобы мы могли купить Комплекс, а затем привнести в него улучшения. Это мой так называемый багаж. Весь этот конфликт — мой багаж, потому что, если бы я не была заместителем, мы бы не оказались в таком положении. Итак, тебе разрешено тащить мой багаж, но мне нельзя тащить твой.

— Это другое, — сказал он.

— Почему?

— Потому.

— Хорошо, дай мне знать, когда придумаешь способ объяснить мне это, чтобы мой маленький мозг смог понять.

— Это больше не будет проблемой.

Я хотела встряхнуть его.

— Я злюсь на тебя.

— Знаю.

— Я хочу, чтобы это было официально отмечено.

— Должен ли я подготовить документ, подписанный двумя свидетелями, чтобы подтвердить, что ты злишься на меня?

— Нет, ты должен говорить мне, когда твоя семья навязывает тебе что-либо. Ты должен говорить мне, когда тебе тяжело, потому что я люблю тебя и знаю, когда что-то не так, и беспокоюсь. Я ходила встречаться с ней, не потому что думала, что ты уйдешь к ней. Я пошла туда, чтобы схватить информатора Аркана, ведь она появилась из ниоткуда с объявлением: «Я здесь ради моего жениха». Я пошла оценить угрозу. Я понятия не имела (я до сих пор понятия не имею) — то ли она здесь из-за совпадения, то ли потому, что Аркан нашел способ оказать давление на твою семью, и ее присутствие — результат длинной цепи событий, которые он привел в движение. Ты мне ничего не сказал. Я понимаю, ты считаешь ниже своего достоинства просить меня о помощи или принимать ее от меня, поскольку я, должно быть, совершенно бесполезна и некомпетентна, но не мог бы ты хотя бы из вежливости сообщать мне о подобном дерьме?

Он сделал шаг назад, подняв руки перед собой

У меня зазвонил телефон. Я ответила на звонок и приложила все усилия, чтобы не зарычать.

— Да?

— Звонили из Спа, — сказала Патриция.

Спа, иначе известное как Исправительное учреждение штата Шенандоа, тюрьма для богатых и знаменитых белых воротничков. Лед скользнул по моему позвоночнику.

— Произошел инцидент. Ваша бабушка была ранена.

Я прошествовала по центральному коридору Спа так, словно он принадлежал мне. Люди видели мое лицо и убирались с дороги. Честно говоря, это, вероятно, была не я. Рядом со мной маячил Алессандро, выглядевший так, будто он задавит любого, кто встанет у нас на пути.

Я перезвонила в Спа и имела разговор с мрачной заместительницей начальника тюрьмы, который занял вдвое больше времени, чем следовало, потому что она подбирала слова, словно выбирала получше яблоки на рынке. На мою бабушку напали, и она была ранена. Ее положили в лазарет. Она также была немного расстроена инцидентом, поэтому в Спа будут рады отказаться от обычных процедур посещения к моему приезду. Перевод: Виктория Тремейн в ярости, поэтому, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, поторопитесь и успокойте ее, пока у всех мозги не начали вытекать из ушей, спасибо.

Я повесила трубку и объявила, что мне нужно в Спа. Алессандро решил поехать со мной. Мы прекратили ссору, взяли автобус, два «Хаммера», восемь солдат плюс Леона и приехали сюда. В настоящее время Леон находился с конвоем сразу за воротами тюрьмы, потому что там требовалась охрана, а также потому, что от Спа у него были «мурашки по коже».

Константин тоже хотел поехать, но я пресекла это в зародыше. Я бы была не прочь, если бы моя бабушка сделала ему лоботомию. Я могла себе только представить разговор с российским представителем. Вот ваш цесаревич. Он больше не может говорить целыми предложениями, мне очень жаль…

Мы свернули и вошли в лазарет. Тюремный охранник преградил нам путь.

— Превосходная Бейлор хочет встретиться с Превосходной Тремейн, — отрезала я.

— Справа, вторая палата.

Мы свернули направо, и Алессандро распахнул вторую дверь. Моя злая бабушка сидела на больничной койке. Ее голова была обмотана бинтом. Ее макияж был безупречен, как и белая блузка-кафтан, и белые брюки, и когда она посмотрела на меня, ее взгляд был острым и твердым, а глаза как два бледно-голубых бриллианта. Тревор, человек-сторожевой-пес, в дорогом черном костюме, стоял у кровати с бесстрастным лицом. Если вам нужен был безликий правительственный агент с короткой стрижкой, темными очками и непроницаемым выражением лица, вам не нужно было далеко ходить.

— Разве я давала право не стучать? — строго спросила бабушка.

Алессандро повернулся и постучал в открытую дверь изнутри.

— Да, очень умно, — сказала Виктория Тремейн.

Ее глаза были ясными, но голос немного утратил свою четкость. Нападение потрясло ее.

Это была моя вина. Я так привыкла думать о ней как об этом ужасающем, неприступном бастионе власти, что обеспечение ее безопасности ускользнуло из поля моего зрения. Это было то, что я забыла и так отчаянно пыталась вспомнить в Логове Берна. Моя бабушка была магическим источником энергии. Глядя на нее сейчас, я этого не видела. Я видела женщину за семьдесят, которая слишком долго скрывала свою хрупкость.

Чувство вины грызло меня. Я вытащила свою ужасную тетю, которой было на нас плевать, с улицы в Мексике, но забыла о своей бабушке, которая была в часе езды, и которой, на самом деле, было не все равно, выживем мы или умрем.

Я повернулась к Тревору.

— Что случилось?

— На нее напали в саду, — ответил он. — Женщина-охранник ударила ее дубинкой по затылку.

— И ее тело сейчас остывает в морге, — сказала Виктория. — Проблема решена. Им не было необходимости связываться с тобой или тебе спешить сюда.

Я думала, что появление Кристины было местью Аркана за то, что мы задержали Мэтта. Я была неправа. Все не так. Он нацелился на Викторию. Должно быть, он все спланировал заранее. Для этого потребовался бы один телефонный звонок, и если бы охранница была чуть быстрее или ударила чуть сильнее, бабушка была бы сейчас мертва.

Я знала бабушку. Она выжала из нападавшей каждую каплю информации, прежде чем раздавила ее разум. Она не задавала мне вопросов, что означало, что охранница многого не знала. Возможно, она даже не знала, кто ее нанял. Прямо сейчас Виктория, вероятно, пыталась выяснить, какой из ее многочисленных грехов настиг ее.

Мне придется отвезти ее домой.

— Бабушка, здесь небезопасно.

Виктория усмехнулась.

— Не неси чушь.

Пиликнул мой телефон. Пришло текстовое сообщение от Сабрины, нашего адвоката.

Дело сделано.

— Мы забираем тебя отсюда, — сказала я.

— Ты забываешься, — огрызнулась Виктория. — Никто никуда меня не забирает. Я принимаю решения, и я решила остаться здесь.

Она видимо считала, что тот, кто нанял охранницу, попытается еще раз. Она хотела второй атаки, чтобы выяснить, кто стоял за ними.

— Синьора Тремейн.

Алессандро перешел на итальянскую форму обращения, его голос был внимательным, твердым и рассудительным. Должно быть, он решил, что она лучше отреагирует на формальный подход, и использовал все имеющиеся в его распоряжении полномочия.

— Нашей мишенью стал Игнат Орлов, — сказал он. — Дело не в вас. Речь идет о доме Бейлор. Вы — уязвимое место.

Виктория пригвоздила меня свом фирменным пристальным взглядом. Ее магия зажала меня в тиски.

— И почему бывший русский убийца нацелился именно на твой Дом?

— Это частный разговор, который я буду рада провести с тобой, когда мы окажемся в безопасности на территории Комплекса. Наш адвокат приняла меры для случая экстренной медицинской помощи.

Потребовалось много усилий, но до конца ее приговора оставалось всего шесть месяцев, и я ожидала чего-то подобного. Все документы были подготовлены, поэтому внесение конкретных деталей практически не заняло времени. Спа был только рад выпроводить ее.

— У нас с собой бронированный автомобиль, — сказал Алессандро. — Мы доставим вас с минимальным дискомфортом. Пока вы остаетесь здесь, вы будете подвергать себя опасности, а Дом Бейлор не может позволить себе потерять вас. Мы не выживем без вашей мудрости и руководства.

Тиски вокруг моего разума сжались. Глаза моей бабушки впились в мои. Удерживать ее взгляд было все равно, что пытаться смотреть на солнце. Это выжгло бы разум прямо через глаза, если не быть осторожным.

— Ты не ответила на мой вопрос, — сказала она.

— Бабушка… — начала я.

Она наклонилась вперед, выглядя как древний хищник.

— Что ты скрываешь?

Она не оставила мне выбора.

— Тревор, бабушка в опасности.

Магия вырвалась из Тревора, как невидимый кулак, и поразила Викторию. Ее глаза снова закатились, и она упала на кровать. Тревор подхватил ее на руки. Щупальце магии, которое связывало нас, запульсировало, когда я подбодрила его еще немного.

— Следуй за мной, пожалуйста.

Мы вышли из лазарета, Тревор с бабушкой на руках следовал в двух шагах позади. Охранник отошел в сторону, отводя глаза, словно мы несли жертву чумы.

— Ты сварила мозги Тревору? — по-итальянски пробормотал Алессандро.

— Да.

— Когда?

— Это происходило понемногу каждый раз, когда она посылала его поговорить со мной.

— Придется чертовски дорого заплатить за это, когда она очнется.

— Я готова.

Я вошла в свой офис, закрыла дверь, села в кресло и глубоко вздохнула. Мы поселили бабушку Викторию в спальне наверху. Она все еще была в отключке. Я была готова возобновить нашу дискуссию о багаже и тайных невестах, но пришла Патриция и забрала Алессандро, потому что возникла какая-то срочная проблема в системе безопасности, которая требовала его внимания.

Это было прекрасно. Мне бы не помешало немного времени, чтобы остыть.

Я уставилась на с экран. Так много всего произошло этим утром, что у меня не было времени переварить что-либо из этого.

Мой взгляд зацепился за ароматическую свечу на столе. Безмятежность и спокойствие. Да, я бы хотела что-нибудь из этого. Я порылась в верхнем ящике в поисках зажигалки, пока не нашла ее, зажгла свечу и уставилась на нее. Обычно расслабляющие свечи пахли лавандой, но в этой была ваниль с оттенком корицы, успокаивающий теплый аромат, который заставил меня вспомнить о выпечке и Неваде.

Невада…

Я постучала по клавиатуре и запустила видеозвонок. Я могла просто воспользоваться мобильным, но, несмотря на его замену, я все еще опасалась им пользоваться. Не то, чтобы звонить через компьютер было безопаснее, это было то же самое…

На экране появилась Невада. Ее волосы были заплетены в свободную косу. Она сидела на большом диване в оперативном штабе на втором этаже их дома. С экрана компьютера мне открывался прекрасный вид на нее и небольшой кусочек кофейного столика. Должно быть, она приняла звонок на свой планшет.

Вероятно, Баг находился где-то вне поля зрения перед группой мониторов. Артур спал рядом с Невадой, и его темноволосая голова лежала у нее на коленях. Кто-то накрыл его мягким вязаным пледом. Мать Коннора приготовила их для своего внука. У него было по одному в каждом цвете.

— Привет, — сказала сестра.

— Не вовремя?

— Вовсе нет. Здесь только Баг, и на нем наушники. — Она поднесла кружку к губам и отпила.

— Что пьешь?

— Молочный улун. Он успокаивает. Тебе бы он понравился. Я принесу немного, как только дела закончатся.

— Спасибо тебе за помощь с Мэттом.

— Не за что, но ты не обязана меня благодарить. Мне нравится быть уверенной, что прокуратура мне обязана. Оберегает их от неприятностей.

— Ты выудила что-нибудь стоящее?

Невада улыбнулась своей пугающей правдоискательской улыбкой.

— Этот человек был настоящим сокровищем.

У меня закончились нейтральные темы для разговора. Пришло время перейти к сути.

— Линус все еще без сознания.

Невада вздохнула.

— Он жесткий человек. Пока он дышит, надежда есть.

— Он оставил флешку. Одну из тех записей «Если вы смотрите это, то я мертв». — Которая в данный момент сушилась в дегидраторе Берна, потому что я была настолько глупа, что утопила ее.

— И?

— Он сказал, что он наш дедушка.

Невада отпила глоток чая.

— Ты, кажется, не удивлена, — отметила я.

— Я так и думала.

— Потому что он уделял нам много внимания без какой-либо логической причины?

Она покачала головой.

— Насколько хорошо ты помнишь папу?

Мне было двенадцать лет, когда умер наш отец.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты помнишь его лицо?

Я попыталась вспомнить его. Я помнила его присутствие, я помнила, каково это, когда он был в комнате, его светлые волосы, но его лицо было… затуманенным. Чувство вины терзало меня. Я забыла лицо папы.

— На сервере, где фотографии, должна быть папка под названием «Свадьба мамы и папы», — сказала Невада.

Я разделила экран пополам, поискала нужную папку, нашла ее и открыла слайд-шоу. Улыбающаяся мама в белом платье выглядела так молодо. Она выглядела как ребенок, будто была одной из нас. По какой-то причине это немного беспокоило. И папа рядом с ней, блондин, скорее почти симпатичный, чем статный, ухмылялся. Нахлынули детские воспоминания. Теперь я вспомнила его лицо.

Невада слегка подалась вперед, потянулась за своим телефоном и что-то с ним повозилась.

Пискнул мой телефон.

Артур зашевелился. Пульт дистанционного управления на кофейном столике поднялся в воздух. Невада схватила его, положила обратно и погладила моего племянника по волосам, успокаивая, чтобы тот снова уснул.

— Он все еще манипулирует предметами во сне?

— Да. Он перестал их бросать, за что я благодарна. Загляни в свой телефон.

Я посмотрела. Она прислала мне изображение, фотографию ухмыляющегося молодого темноволосого солдата со странным огнестрельным оружием в руках…

— Линус!

Невада кивнула.

Сходство было несомненным. Папа был как Линус 2.0, только его блондинистая версия. Немного ниже ростом, немного изящнее лицом, но те же глаза, тот же нос, та же усмешка.

— Я столкнулась с ней два года назад, — сказал Невада. — Линус и Коннор — два главных донора для благотворительной организации ветеранов. У благотворительной организации был проект, который они хотели обсудить лично, поэтому мы с Коннором пошли, и пока мы были там, они показали нам стену с фотографиями доноров, которые служили. Я рассматривала их, и вот вижу папу с темными волосами. Даже как-то странно стало.

Я уставилась на фотографию на телефоне. Так это было правдой. Часть меня сомневалась и сдержанно надеялась, что Невада скажет мне, что это смешно.

— Почему Линус не сказал нам?

— Не знаю. У него должны были быть свои причины. Рождение папы было сложным процессом.

Виктория Тремейн не могла выносить ребенка до срока, но она отчаянно хотела его. Ей пришлось прибегнуть к искусственному оплодотворению и суррогатной матери. По ее словам, она заплатила Превосходному за роль отца, но не смогла найти Превосходную, готовую стать суррогатной матерью, поэтому она совершила чудовищное преступление. Она имплантировала эмбрион бельгийской женщине в коматозном состоянии, настоящему Чудовищу Кёльна, которая потеряла рассудок во время своей последней метаморфозы.

Наш отец нес в себе биомаркеры из четырех наборов магии: правдоискателя от своей матери, таланты сирены и Гефеста от своего отца и метаморфозу Чудовища Кёльна от суррогатной матери, в утробе которой он выносился. Фетоматеринский микрохимеризм был причиной способностей Арабеллы.

Сложно даже это описать.

— Ну и добавился еще один аспект. — Невада потянулась за планшетом и поднесла к экрану какой-то предмет. Частью его была деревянная штуковина, которая выглядела знакомой.

— Это похоже на прялку?

— Да. Типа того.

Прялка представляла собой модифицированный деревянный зонт, на котором держался моток пряжи, смотанный в клубок. Здесь же был моток ниток и какая-то странная проволока, согнутая в крючки, и еще более странная радужная нить, натянутая петлями на крючки.

— Артур создал эту штуку, — сказала Невада.

— Что?

— Мы что-то обсуждали, и он качался рядом с нами. Пока мы разговаривали, он стащил бабушкину пряжу и коробку для рукоделия, а потом Коннор заметил, как он мастерит эту штуку в воздухе.

Ну, это было, безусловно, красочно.

— Он и раньше мастерил всякие бессмысленные штучки.

По голосу было понятно, что все не так просто.

— А в этой штуке есть смысл?

— Она работает, — сказала моя сестра.

— Каким образом?

Невада подняла смотанную пряжу вверх и сжала ее часть. Полоса синей нити взметнулась в воздух. Пряжа стала быстро вращаться, выпуская петли нити с пугающей скоростью.

Это была не прялка. О. Ох!

— Ты хочешь сказать, что Артур соорудил пулемет из пряжи и резинки?

— И нескольких булавок.

Линусу приходилось физически собирать оружие. Да, его магия заставляла компоненты сцепляться друг с другом, но только в очень узком диапазоне. Артур мог оказаться магом-Гефестом, к тому же он еще мог левитировать вещи… О, мой Бог.

— Ты в порядке? — Невада выглядела ошеломленной.

Невада задумчиво смотрела на пулемет с пряжей.

— Нет. Меня беспокоят булавки — они острые. Откуда они у него? Он согнул их в маленькие крючки, видишь?

— По крайней мере, он не использовал их как боеприпасы. — Наверное, мне не стоило этого говорить.

— Мой сын едва может говорить, но он создает рабочее огнестрельное оружие с растягивающимся затвором и движущимися частями. Мы разобрались с телекинетической частью. Мы знаем, на какие моменты следует обратить внимание. Мы знаем признаки опасности. Мы ничего не знаем о магии Гефеста. Линусу чертовски срочно нужно очнуться. Быстрее. Ради него и нас. И когда он это сделает, ты не будешь его убивать, Каталина.

На секунду она выглядела действительно пугающе. Я отпрянула от экрана на чистом инстинкте.

— Почему я должна хотеть убить его? Ты что-то скрываешь от меня?

— Ты что-то скрываешь от Арабеллы?

Туше.

— Иногда старшим сестрам приходится держать кое-что при себе для общего блага. Пообещай мне, что ты не убьешь Линуса. Мне нужно, чтобы он помог моему сыну.

— Я обещаю не убивать Линуса, когда он очнется.

Невада удовлетворенно кивнула и опустила пистолет с резиновой лентой.

Мы посмотрели друг на друга.

— Но шутки в сторону, должна ли я рассказать Арабелле о дедушке?

Моя старшая сестра вздохнула.

— Зачем?

— Я чувствую, что она должна знать.

— Что хуже, потерять друга семьи или дедушку, которого ты никогда не знала, и прожить всю жизнь в сожалениях и вопросах без ответов?

Я задумалась.

— Ты права, — сказала я. — Просто это похоже на ложь.

— Арабелла все еще пытается справиться с тем, что пострадала мама, и с ночным цветом. Этого много.

— Откуда ты знаешь о ночном цвете?

Невада наклонилась ближе, ее глаза были напряженными и широкими, и прошептала:

— Я знаю все.

Экран стал черным.

Я вскочила со стула и направилась прямо к двери офиса в сторону главного здания. Мне нужно было что-нибудь приготовить и побольше.

Я поставила противень с куриными бедрами в духовку. Я мариновала их в смеси соевого соуса, сока двух лаймов, моего домашнего сладкого соуса чили и некоторых специй в течение часа. Большинство людей считают, что настоящий маринад получается только за ночь. На самом деле, для большинства видов мяса часа достаточно.

На кухне главного дома вокруг меня было тихо. Кухня была моим убежищем. И мне действительно нужно было убежище прямо сейчас.

Я вымыла помидоры и положила разделочную доску на островок, достав свой любимый тесак.

У меня зазвонил телефон. Агент Уол. Наконец-то.

Я ответила.

— Бюро взяло это дело как одолжение, — сказал агент Уол.

Сразу к делу.

— До сих пор мне приходилось обрабатывать фиктивное место преступления, а затем давать фиктивную пресс-конференцию по этому поводу. За последние сорок восемь часов я был зачарован, взорван, отравлен токсичным воздухом и обруган своей напарницей.

— Вы также на некоторое время перестали дышать.

— Скажите мне что-нибудь хорошее, Превосходная Бейлор, потому что мое терпение на исходе.

— Вы хотели бы поквитаться? — Я подняла черновик электронного письма, которое написала сегодня утром.

— Я не квитаюсь, Превосходная Бейлор. Это не драка на школьном дворе. Я представитель закона. Я обнаруживаю незаконную деятельность и пресекаю ее.

— Вы проверяли свой почтовый ящик?

Наступила долгая пауза. Я поставила телефон на громкую связь и начала резать помидоры.

— Это законно?

— Да. — Я только что переслала ему данные о незаконной деятельности на сумму в полмиллиарда долларов. На счетах Аркана в США имеются доказательства отмывания денег, уклонения от уплаты налогов и платежей людям, включенных в международные списки наблюдения, и от них. Константин предоставил, а потом еще кое-что.

— Хочу ли я знать, как они к вам попали?

— Допустим, это была анонимная наводка. Если вы прокрутите вниз, в конце файла появятся примечания. Пункт третий представляет особый интерес.

Если он проследит за дорожкой из финансовых крошек, описанной в третьем пункте, он обнаружит записи о платежах от Аркана Лусиане Кабере.

Последовала еще одна пауза.

— Объясните мне это.

— Насколько безопасна эта линия?

— Настолько, насколько это возможно.

Это было спорно, но я должна был сотрудничать с ним, чтобы получить то, что мне было нужно.

— Пять лет назад группа Превосходных профинансировала кражу Арканом образца сыворотки Осириса.

— Продолжайте.

Тон его голоса сказал мне, что он понимает серьезность ситуации. Со всем, что касалось этой кражи, приходилось обращаться в перчатках. Национальная Ассамблея и правительство США никогда не признавали, что кража имела место, потому что международные последствия были бы катастрофическими. Это была огромная демонстрация доверия с моей стороны, и он понял и оценил это.

— Лусиана Кабера была частью этой группы.

— Хорошо, я вижу, куда она отправляла ему платежи несколько лет назад.

Она делала это очень осторожно, но Арабелла и Берн были очень хороши в распутывании сложных финансовых клубков.

— Я также вижу цепочку платежей ей в обратку с того же счета. Что это такое?

— Дивиденды.

Аркан поделился прибылью от продажи модифицированной сыворотки. Всего у него было пять инвесторов. Коннор и Невада неосознанно уничтожили двоих во время уничтожения заговора несколько лет назад. Линус, Алессандро и я ликвидировали двух других. Кабера была единственным оставшимся инвестором.

— Можете ли вы заморозить эти счета? — спросила я.

— Да. Да, я могу. Для этого потребуется время и нужные люди.

— Сколько времени?

— Если осторожно? Два дня, может, три. Если вы хотите, чтобы это было сделано как можно скорее, в течение двадцати четырех часов.

— Если это возможно, я бы выбрала вариант № 2. Вы скажете мне, когда это будет сделано?

— Конечно, Каталина.

Даже Каталина. Прям по имени.

— Вам нужно подготовиться, — предупредил он меня. — Реакция Аркана будет значительной.

— Таков план. Кроме того, МРМ работает над удалением остальных кротов Аркана. Они планируют скоординированный удар. Не хотели бы вы ассистировать?

— Позвольте мне кое-что прояснить: ФБР не будет помогать МРМ. «Международные расследования Монтгомери» будут помогать ФБР в этом вопросе. Мы возьмем инициативу на себя. Я буду держать вас в курсе.

Наступила крошечная пауза.

— К тому же, — сказал Уол. — В интересах доверия и продолжения сотрудничества на Аляске произошло событие.

Что бы это значило?

— Берегите себя.

Он повесил трубку. Тогда ладно.

Он имел в виду Сандерса? Это был единственный оперативник, который остался у Аркана на Аляске, и мы уже знали, что Аркан вытащил его. Сандерс направлялся сюда, и у него были личные причины желать нашей с Алессандро смерти.

Я высыпала нарезанные помидоры в миску. Следующими были желтые помидоры, затем измельченный лук, кинза, соль и немного сока лайма.

Арабелла вошла на кухню и плюхнулась на стул.

— Я пришла сказать тебе, что я оплатила счет Бюро.

— Быстро.

— Всего было четырнадцать отдельных случаев. Я связалась со всеми, перевела деньги и попросила их подтвердить получение, освобождая нас от всякой ответственности. Ремонтом парковки займется непосредственно Бюро регистраций, поэтому я назначила им единовременную выплату.

Когда того требовал случай, моя сестра могла быть настолько эффективной, что это пугало.

— Кроме того, представь мое удивление, когда я пошла проведать Линуса и обнаружила, что наша злая бабушка дрыхнет в соседней спальне, пойманная в ловушку тайного круга. С твоей стороны было очень тактично предоставить ей доступ в ванную комнату.

Это был очень сложный магический круг. На его разработку ушла целая вечность, и по пути я протестировала его как на Неваде, так и на Алессандро. Все в этой комнате было спроектировано так, чтобы содержать бабушку в удобстве. Два месяца назад, во время последнего этапа ремонта, я даже установила кухонный лифт, чтобы мы могли ее кормить.

— Прости. Не было времени рассказать тебе об этом.

— Ты попросила меня защитить Комплекс. Ты не можешь поместить дракона в спальню для гостей и не сказать мне об этом.

— Еще раз, прости.

— Мы будем есть тако? — спросила она.

— Да.

— Будет ли стейк?

Я открыла холодильник, достала огромный контейнер с маринадом, открыла его и показала ей несколько фунтов стейка, пропитанного моим запатентованным маринадом фахитос. В него входили лук, груша, специи для придания остроты, чеснок, вустерширский соус, сок лайма и капля соевого соуса, все пропущенное через блендер.

Глаза Арабеллы загорелись.

— Ты прощена.

— Насколько сильно этот счет ударил по нашему бюджету?

— Это значительные незапланированные расходы, Каталина. Наш резервный фонд исчерпан. Нам пока не обязательно садиться на доширак, можно на печеную картошку для начала.

— Картошка дешевле, чем доширак.

— Нет, если учесть масло, соль, сыр и время приготовления.

Я разделила пико-де-гальо[11] на две тарелки и начала чистить манго. Семья разделилась поровну на тех, кто любит его с манго и нет. Половине из них это понравилось, другая половина заявила, что это мерзость, и обе половины будут расстроены, если их потребности не будут удовлетворены.

До кухни донесся отдаленный взрыв лая.

Арабелла застонала.

Лай подобрался ближе, затем затих. Константин вошел в кухню и приземлился на стул рядом с Арабеллой, выражение его лица было измученным. Рустер подобралась поближе к нему и улеглась у его ног. Царевич положил руку на лицо. Даже раздраженный, он оставался потрясающе красивым. Если бы бабуля Фрида была рядом, она бы щелкала фотографиями направо и налево. Для потомков, конечно.

— Добро пожаловать, Ваше высочество и Верный пес, — провозгласила Арабелла.

Константин бросил на нее мрачный взгляд.

Рустер поерзала на животе, придвигаясь немного ближе, ее взгляд был прикован к лицу Константина.

— Этот адская собака, — прорычал царевич.

— Если ты не будешь менять форму, она будет сидеть тихо, — сказала ему моя сестра. — На твоем месте я была бы благодарна. Она единственная здесь, кому ты нравишься.

— Я не пытался изменить форму. Я убрал волосы с лица.

— Ага. — Арабелла закатила глаза.

Константин повернулся к ней.

— Почему я тебе не нравлюсь?

— Помимо того, что мама пострадала, пострадала и моя сестра, моя бабушка, у меня есть четыреста семьдесят две тысячи причин. Кроме того, ты думаешь, что ты лучше всех. Может быть, у тебя дома так и есть, но здесь ты и в подметки не годишься Августину.

Из всех нас Арабелла чаще всего общалась с МРМ. Иногда мы передавали им дела, и они отвечали взаимностью. Именно она занималась административными и финансовыми вопросами, и у нее появилось определенное уважение к Августину и его манерам глубоководной акулы. Они разделяли инстинктивное понимание денег и власти и наилучших способов использования одного для получения другого. Августин относился к Арабелле как к многообещающей младшей сестре.

— Этот Августин, он маг иллюзий? — спросил Константин.

Если он вообще что-то узнавал про нас, он точно знал, кто такой Августин Монтгомери.

— Да, и он лучше тебя, — сказала Арабелла.

Константин покачал головой.

— Ни один маг иллюзий, живущий сегодня, где бы то ни было, не лучше меня. Это не высокомерие, это факт.

— Августин может становиться невидимым, — сказала Арабелла.

— Невозможно, — сказал Константин.

— Нет, я это видела, — сказала я ему. — Если можно так сказать.

Константин нахмурился.

— Давай посмотрим. — Арабелла поставила локти на стол и подперла подбородок руками. — Сделай это. Стань невидимым.

Царевич сузил глаза.

Леон вплыл в кухню и улыбнулся, его лицо было счастливым и мечтательным.

— Что так вкусно пахнет?

— Сладкий чили с цыпленком.

Улыбка на лице Леона стала шире.

— Сочный тако?

— Сочный тако с цыпленком в сладком чили, стейк, обычный тако с маринованными креветками и ростбифом с соусами — кесо, острой и мягкой сальсой, пико обоих видов, обжаренный болгарский перец, кукуруза на гриле, салат, рис, фасоль и чипсы.

Леон потер руки друг о друга.

— Серьезный вопрос: по шкале от одного до десяти насколько ты расстроена? Речь идет о семерке или восьмерке?

— Одиннадцать, — сказала я ему.

— Дастиш фантастиш.

Константин посмотрел на него.

— Почему так важно, насколько она расстроена?

— Она готовит, чтобы снять стресс, — сказал ему Леон. — Одиннадцать означает, что у нас будет пир.

Я протянула ему контейнер для стейков.

— Иди, сделай что-нибудь полезное.

Леон отдал честь, развернулся и направился на улицу к угольным грилям.

Резкий вопль возмущения разнесся по дому.

Арабелла встала.

— Это мне сигнал.

Константин взглянул на меня, в его глазах был вопрос.

— Наша злая бабушка проснулась, — сказала я ему.

— Я собираюсь поговорить с ней, — сказала Арабелла. — Я ей нравлюсь. Я нравлюсь всем бабушкам и дедушкам.

— Не выпускай ее из круга, — крикнула я ей вслед.

— Каталина, я не вчера родилась! — Она ушла, напевая себе под нос.

— Ты поместила свою бабушку в тайный круг? — спросил царевич.

— Да.

На кухне снова стало тихо. Остались только я и Константин. Я доделала пико и убрала его в холодильник. Мне нужен еще какой-нибудь десерт. Что-нибудь простое. Пирог. Яблочный и, может быть, шоколадный. Алессандро любит шоколадный…

— Меня озадачивает одна вещь, — сказал Константин.

— Ммм? — У меня в холодильнике остались же жирные сливки? И если да, то сколько им лет?

— Ты можешь выбрать мужчину по своему усмотрению. В любом Доме, в любой стране. Почему Алессандро? В чем его привлекательность?

Я достала контейнер с жирными сливками, поставила его на подставку и достала яблоки «Грэнни Смит» из ящика для фруктов. Это был опасный вопрос.

— Почему ты спрашиваешь?

— У меня паззл не складывается.

На мой взгляд, мы с Константином скрестили наши словесные рапиры.

— Несколько лет назад Алессандро был богом Инстаграма. Он невероятно красив.

— Было такое, — согласился Константин. — И очарователен.

— Это тоже. Может быть, я просто сражена.

— Я так не думаю.

Константин поерзал в кресле. Его поза была томной, но элегантной и в то же время соблазнительной. В том, как он сидел, не было ничего особенного, что говорило бы об обольщении. Это был воздух вокруг него. Если бы Густав Курбе воскрес на этой кухне, он бы потребовал холст, краски и кисти и отказался уходить, пока картина не будет завершена.

Это не было совпадением. Он не просто так сидел. Константин был Превосходным, и его внешность была такой же неотъемлемой частью его магии, как мои песни были для меня. Он хотел, чтобы я думала о сексе, когда смотрела на него. Это могло быть просто привычкой. Это могло быть рассчитано, или это могло быть тщеславием. Возможно, эмоциональное вовлечение меня служило дополнительной страховкой. Возможно, он действительно планировал завербовать меня на сторону империи. Последняя мысль была тревожной.

— Мы с тобой похожи, — сказал Константин.

— В чём?

— Мы оба — планировщики, нас вынудили к этому как природные склонности, так и обстоятельства. У наших семей похожая структура. Мой старший брат очень похож на твою Неваду. Умный, компетентный, немного пугающий, с сильным чувством ответственности. Аркадий полностью посвятил себя тому, чтобы стать следующим князем. Он полностью творение нашего отца. Если у него и была какая-то мысль о том, чтобы сесть за руль и направить свою жизнь в каком-либо другом направлении, то она уже давно была подавлена долгом и судьбой. Он любит меня и заботится обо мне. Хотя я не знаю, делает ли он это из-за искренней привязанности или потому, что так должен поступать старший брат. Аркадий стремится быть образцовым во всех аспектах.

Я не сомневалась, что Невада искренне любила меня и Арабеллу, а не из чувства долга. Но это было не обо мне, речь шла о том, чтобы собрать о Константине столько информации, сколько он был готов предоставить.

— А твой младший брат?

Цесаревич улыбнулся.

— Он очень похож на твою Арабеллу. Михаил никогда не встречал правила, против которого не хотел бы восстать.

Он произнес это имя как Ми-хай-ил, и когда он его произнес, в нем проскользнуло легкое отвращение. Мы не в лучших отношениях с младшим братом, не так ли?

— Иногда его бунт оправдан, в других случаях я думаю, что он делает это потому, что ему скучно, или потому, что он попал в шаблон, и именно так ему комфортно взаимодействовать с жизнью. У него вспыльчивый характер, и чем дольше он держит его в узде, тем яростнее он, в конце концов, взрывается. Он на два года старше тебя, но если бы наши родители, Аркадий, и я погибли, он бы сравнял наш Дом с землей за шесть месяцев.

Арабелла действительно была вспыльчивой, но она также была готова прислушаться к голосу разума.

— А ты? — спросила я.

— Я посредник. Я ходатайствую и успокаиваю. Я слушаю, я льщу, когда должен, успокаиваю, когда это необходимо, я угрожаю, я планирую, я предпринимаю шаги и так далее.

— Итак, какое отношение все это имеет к Алессандро?

— Как и твоя семья, моя шумная и наполнена сильными личностями. Мы функционируем как единое целое, потому что, как только план составлен и согласован, все мы придерживаемся его. Даже Мишка, несмотря на его неустанную борьбу против всех приказов, в критической ситуации делает то, что ему говорят. Я работал с Алессандро раньше. Алессандро отвергает все планы, кроме своего собственного. Он не бунтует, потому что, чтобы бунтовать против авторитета, нужно в первую очередь признать, что он существует. Мой дальний родственник — это армия из одного человека, целый мир сам по себе. Он может ненадолго взять себя в руки, но он никогда не позволит тебе держать его в руках, и когда он решит атаковать, все ставки отменяются. Короче говоря, если бы мне пришлось работать с ним ежедневно, он свел бы меня с ума в течение нескольких недель.

— Но ты же работал с ним. — Не то чтобы Алессандро мне что-то говорил об этом — еще одна вещь, которую нам нужно было обсудить. Это просто казалось логичным предположением.

— Недолго, три года назад. — Константин наклонился вперед. — Я буду откровенен. Империя перевернула бы небо и землю, чтобы нанять первоклассного специалиста такого уровня, как Алессандро. Тем не менее, мы не приложили никаких усилий для этого. Он — обуза.

В его устах Алессандро звучал как иррациональный, раздражительный мужчина-ребенок. Это было настолько неуместно, что даже не смешно. Алессандро был абсолютно готов следовать указаниям Линуса. Он изменился после того, как Аркан чуть не убил его, но в основном это было связано с четкой расстановкой приоритетов, а не с изменением сути того, кем он был. Там было еще кое-что, что мне пришлось бы откопать.

— Итак, я спрашиваю еще раз, в чем его привлекательность? Помоги мне разгадать эту головоломку.

Я пожала плечами.

— Ты видел того Алессандро, которым он хотел, чтобы ты его видел, и сделал выводы, которые он хотел, чтобы ты сделал. Я вижу другого Алессандро.

— Откуда ты знаешь, что Алессандро, которого он тебе показывает, настоящий?

Потому что он любит меня. Я улыбнулась ему.

— Я доверяю ему.

— Это не ответ.

Я проигнорировала его.

— От него столько проблем, Каталина. Он того стоит?

— Да, — сказала я ему. — Стоит.

Вы всегда могли определить, насколько вкусной была еда, по тому, сколько разговоров было за столом. Семья целых десять минут хранила молчание, так что ужин имел оглушительный успех.

Теперь все принялись за вторую порцию или четвертое тако, если вы были Леоном, и разговор медленно возобновился.

— Мы наняли Августина? — спросила мама.

— Мы наняли МРМ, — сказала я ей.

— О, как изменились обстоятельства. — Леон откусил кусочек тако.

— Это оплачивается из бюджета Смотрителя. — Я взглянула на Арабеллу, надеясь предотвратить еще один взрыв финансового негодования. — Надеюсь.

— Я думаю, что это замечательная идея, — сказала Арабелла, бросив на Константина неодобрительный взгляд.

— Тако восхитительно, — сказал царевич. — Особенно курица.

Он скатал немного тертого сыра в шарик и бросил его на пол для Рустер. Она стащила его с плитки, не сводя с него глаз.

— Рустер не будет отвечать на взятки, — сообщил Корнелиус Константину. Он пытался отдохнуть и восстановить силы после полученных травм. У него был хороший цвет лица, и Матильда рядом с ним улыбалась.

— Передай, пожалуйста, манговый пико, — попросила Руна.

— Богохульница, — сказала ей бабуля Фрида. — Пико это пико, это не фруктовый салат.

— Мы можем не начинать это снова? — попросила мама.

Разговор плыл вокруг стола, как игривые течения, сталкивающиеся и обвивающие друг друга. В этом счастливом маленьком пруду Алессандро был темной мрачной скалой, выступающей рядом со мной. Вокруг него текли потоки подшучивания, в то время как он хранил молчание. Это не помешало ему съесть рекордное количество тако с ростбифом. Он был его любимым.

Вошел Августин Монтгомери. Он был одет в свой обычный облик, мраморный полубог лет тридцати с небольшим, высокий, худощавый, с идеальными чертами лица и светло-русыми волосами. Константин взглянул на него. Два Превосходных мага иллюзий уставились друг на друга.

Леон стал насвистывать отдаленно напоминающую мелодию из вестерна.

— Хороший шрам, — сказал Константин.

— Как и твой, — сказал ему Августин.

Арабелла встала и выдвинула стул для Августина.

— Пожалуйста, присоединяйтесь к нам, Превосходный Монтгомери.

— С удовольствием. — Августин сел и начал накладывать себе в тарелку. — Дело сделано. У ФБР все получилось.

Отлично.

— Что получилось? — спросила мама.

— Мы устранили всех агентов Аркана, внедренных в штаты, — сказала я. — Он летит вслепую. Константин предоставил разведданные, Мэтт-стукач подтвердил это, и МРМ и ФБР совместно задержали всех.

— ФБР назвало эту операцию «Ловушка для медведя». — Августин закатил глаза и откусил тако. — Еда, как всегда, восхитительна, Каталина.

Константин посмотрел на меня.

— Все приходят к тебе домой поесть?

— Иногда, — сказала я ему. Я приготовила достаточно, чтобы послать тарелки нашим охранникам. Когда я сказала Леону, что уровень моего расстройства был на уровне одиннадцати, я не лгала.

Мой телефон завибрировал. Я взглянула на него. Сообщение от Патриции.

У нас гость.

Затем пришло видео. Я включила телефон и нажала кнопку воспроизведения. Джулиан Кабера, младший из братьев Лусианы Каберы, был в нашем офисе. На его лице было вялое выражение. Он сжал руки в кулаки, уставившись в пол.

— Проблемы? — спросил Алессандро.

Я показала ему телефон и повернулась к семье.

— Кое-что проясняется.

Алессандро встал.

— Оставьте тарелки, — сказала нам Арабелла. — Мы приберемся. Ты готовила. Это справедливо.

— Я не знал, что ты, кузен, помогал с ужином, — сказал Константин.

— Нет, но он сделал его возможным, — сказал Леон.

Берн повернулся к Константину.

— Тебе следует поменьше болтать.

— Отсутствие уважения к короне ужасает. — Константин ухмыльнулся. — Мне это нравится.

Его улыбка была лучезарной, но не коснулась глаз.

Мы поспешили выйти из дома и спуститься по тропинке. Дневная жара не проявляла никаких признаков ослабления. Воздух был каким-то неподвижным и зловещим, как перед грозой.

Мы нашли Джулиана в конференц-зале, одного. Патриция предпочитала особый метод при общении с основными посетителями. Она приводила их в здание, запирала и наблюдала за ними через камеры наблюдения. Это сводило потери к минимуму.

Джулиан выпрыгнул из кресла, как только мы вошли в дверь.

— Простите, я не знал, куда еще пойти. — Он выглядел обезумевшим. — Я позвонил в ФБР, и они послали меня сюда. Они сказали, что вы справитесь с этим.

— Что происходит? — спросил Алессандро.

— Дело в Кейли. — Джулиан провел дрожащей рукой по волосам. — Я думаю, моя племянница сошла с ума.

Только этого нам сейчас не хватало.

— Что случилось? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал успокаивающе.

— Четыре часа назад Мария позвонила из Саннисайда.

— Что такое Саннисайд? — уточнил Алессандро.

— Хм, это поместье, поместье моих родителей, в «Шугар Лэнде».

«Шугар Лэнд» был одним из многих небольших муниципалитетов, поглощенных Хьюстоном по мере его расширения, примерно в двадцати милях к юго-западу от центра города. Он начинался как сахарная плантация в девятнадцатом веке и постепенно превратился в анклав богатых особняков и просторных домов высшего и среднего класса, предлагающих загородное блаженство по премиальной цене.

— Этим утром Кейли уехала навестить бабушку и дедушку. Мы думали, это поможет ей справиться с горем. Мария сказала, что Кейли зашла в кабинет с дедушкой и бабушкой. Через полчаса она пошла проверить, не нужно ли им чего-нибудь, но двери были заперты. Мария собиралась постучать и увидела распростертого на полу Ахмеда. Он сиделка моего отца. Он не дышал. Она сказала, что у него на лице проявились толстые черные вены… — Джулиан сжал руки в кулаки.

Кейли снова напала. Я ожидала схватить ее, как только закончится осада Арканом Комплекса, но она не оставила нам выбора.

— Затем Мария постучала, и она сказала, что у нее словно взорвался мозг. Она увидела резкий свет, и у нее из ушей пошла кровь. Она помнит, как кто-то смеялся, и она подумала, что это была Кейли.

Джулиан сделал долгий прерывистый вдох и уставился на меня.

— Я уже ощущал ее разум раньше. Что-то там совсем неправильно. Она не чувствует себя безмятежной. Она непохожа ни на что из того, что я знаю.

— Что произошло дальше? — мягко спросила я его.

Он сглотнул.

— Да, эм, я сказал ей вывести всех из дома. Элиас решил съездить и посмотреть, сможет ли он ее урезонить. Он позвонил мне три часа назад и сказал, что находится на подъездной дорожке, а затем звонок прервался. Я звонил ему на мобильный, я звонил домой, никто не отвечает. Я не знаю, что делать.

Он побеждено откинулся на спинку кресла.

— Я не понимаю. Она никогда не была злым ребенком. У нее не было магии. Мы все это знали, но Лусиана не хотела это обсуждать, поэтому мы просто замяли эту тему. Ее так любили все, вся семья. И она любит своих бабушку и дедушку. Когда мама была в больнице из-за шунтирования сердца, Кейли оставалась с ней на излечении. А затем, месяц назад, Лусиана объявила, что Кейли проснулась. Мы все были так счастливы за нее… Как до этого дошло?

— Пожалуйста, извините нас на минутку, — сказал Алессандро.

Мы вышли в коридор, закрыли дверь и прошли в другой конец, вне пределов слышимости Джулиана.

— Он не лжет, — сказала я. — У него вспотели руки, он учащенно дышит, его голос повышен, и он продолжает терять ход мыслей. Он в неподдельном отчаянии.

— Согласен. Тем не менее, это все еще ловушка. Возможно, он этого не знает, но это подстава, разработанная для того, чтобы выманить нас из дома. Тебя, в частности.

— Не улавливаю.

— Кейли не просто решила напасть на своих больных бабушку и дедушку ни с того ни с сего. Ее дедушка находится на кислороде, а бабушка передвигается с помощью ходунков. Они оба халсионы и никоим образом не представляют для нее угрозы. Она пошла туда и захватила заложников, потому что ты — лучший шанс вытащить заложников живыми. Она пытается заманить тебя в тот дом.

Потому что, если я буду там, нам не придется пробивать себе дорогу. Я могу зачаровать заложников и тех, кто их захватил.

Последние два раза, когда я пыталась использовать свои крылья, они получались черными. Что, если я больше не смогу петь? Что, если вместо того, чтобы соблазнять, я завизжу и проникну в их умы, как я это сделала с Гандерсоном?

Я должна была забрать флешку у Берна. К этому времени она должна была уже просохнуть, но мне было не до этого.

— Что ты собираешься делать? — спросил он.

— Мы не можем это игнорировать. Джулиан мог этого не знать, но он только что обратился за помощью в офис Смотрителя. Мы обязаны предложить помощь.

— Верно, — сказал Алессандро.

— Ты мой Страж. Как ты оцениваешь эту угрозу?

— Если мы пойдем, Кейли попытается убить тебя, — сказал он. — У нее будет подкрепление, хотя я не знаю, кто. Вероятно, кто-то, кто сможет противостоять мне.

— Насколько вероятно, что Аркан нападет на дом в поисках Смирнова, пока нас не будет?

— Очень вероятно.

Я провела мысленную перекличку наших доступных бойцов.

— Нам понадобятся Корнелиус и Матильда, чтобы сдержать Константина, если он взбунтуется, так что Корнелиус выбывает. Кроме того, он все еще восстанавливается. Вовлечение Августина означает переговоры и ожидание возвращения его людей после борьбы с кротами Аркана, а это займет слишком много времени. Кроме того, это дело Смотрителя. Ты хочешь взять Леона с нами?

Алессандро покачал головой.

— Нет. Я наблюдал, как он готовил стейки на гриле. Он дважды чуть не уронил мясо. Он скрывает это, но те магические лозы, которые он снимал с машины, до чертиков отравили его. Доктор Патель накачал его противоядием, и ты знаешь, что это делает с организмом.

— А Руна все еще наполовину спит.

Алессандро кивнул.

— Арабелла — единственная, кто полна сил.

Мы сражались и победили, но все были ранены и устали. Мы заплатили за это свою цену. Скорее всего, мы заплатим еще до того, как все это закончится.

— Только ты и я, — сказала я. — Этого должно быть достаточно.

— Так было всегда, — согласился он.

Глава 13

— «Вальтер Ку5 Матч ЭсЭф». — Я взяла пистолет и показала его Алессандро, сидящему на скамье напротив меня. — Синий курок. 9 мм. 17 патронов.

— «Вальтер Ку5», синий курок, 17 патронов, — повторил Алессандро.

Кабина задрожала, когда наш автомобиль попал в выбоину на дороге. «Скарабей 17» был одним из последних бронетранспортеров в линейке бабули Фриды. Он не обеспечивал плавности хода, но мог проехать по мине, как ни в чем не бывало. Внутри он напоминал автобус: две длинные скамьи, прикрепленные к стенам, с консолью оружия посередине, которую я в данный момент изучала.

Я вернула «Вальтер» на место и взяла следующий пистолет.

— «Дункан Армс Литтл Бразе», красный курок, 9 мм, 17 патронов.

— «ДА Литтл Бразе», красный курок, 9 мм, 17 патронов.

— «Максим Дефэнс ПиДиИкс». — Я вытащила ручной пулемет. — Коричневое покрытие, 7,62x39 мм, 21 патрон.

— Прошу прощения, — сказал Джулиан со своего места слева от меня. — Зачем вы это делаете?

— Это сокращает время проявления, — сказала я ему. — Помогает ему быстрее вызывать оружие.

Также помогало то, что характеристики огнестрельного оружия были озвучены вслух. По какой-то причине Алессандро помнил это лучше, и к настоящему времени мы превратили систему в искусство.

Холодное оружие не требовало проверки. С ним было проще. Когда Алессандро требовался клинок, он выбирал что-нибудь узкое и быстрое или что-нибудь тяжелое и широкое. Точная длина или вес клинка на самом деле не имели значения. Но огнестрельное оружие было более сложным, поэтому мы оценивали его, чтобы убедиться, что Алессандро быстро сможет воспроизвести его. Однажды призвав что-то, Алессандро не мог призвать это снова, по крайней мере, в следующие двадцать четыре часа, поэтому выбор правильного оружия требовал баланса между слишком большим количеством опций и недостаточной универсальностью.

— Запомнил, — сказал Алессандро. — Следующий.

— «Моссберг ДжейЭм 940», калибр 12, 10 патронов.

Технически было 9 патронов, но когда Алессандро вызывал пистолеты, они оказывались у него в руках с патроном в патроннике. Самым прекрасным в этом дробовике была его скорость. В умелых руках он стрелял почти так же быстро, как полуавтоматическая винтовка.

— «Винчестер 1895». — Мне не нужно было указывать параметры. Он знал, что это за винтовка.

Джулиан моргнул.

— Это же антиквариат.

— Новое не всегда значит лучшее, — сказал Алессандро.

— Она вообще стреляет?

— Патронами 30-ти дюймового калибра, снаряженными 40 гранами бездымного пороха, — сказала я ему. — Следующий, «Дункан Армс Биг Бразе».

Я нажала на секцию консоли, она скользнула прямо вверх, открывая пулемет. Он весил восемнадцать фунтов, и мне не хотелось его доставать.

— «338 Норма Магнум», максимальная дальность стрельбы 2300 метров, 700 выстрелов в минуту.

Арабелла окрестила его пистолетом за шесть тысяч долларов. Линус отдал его нам бесплатно, но боеприпасы, которые он съедал, стоили 8,50 долларов за патрон. В шесть тысяч обойдется нам стрельба из него в течение целой минуты.

Джулиан уставился на автомат так, словно это была нападающая кобра.

— Это обязательно?

— Мы не узнаем, пока не доберемся туда, — сказал Алессандро.

— Там моя семья. — Джулиан сжал кулаки.

И именно поэтому я никогда не брала с собой клиентов. К сожалению, Джулиан настоял. Если бы мы не взяли его с собой, он последовал бы за нами на своей машине. Я могла бы заставить его остаться, если бы раскрыла, что я исполняющая обязанности Смотрителя, но я недостаточно ему доверяла. Прямо сейчас мы были просто консультантами ФБР, спешащими на помощь.

— Расчетное время прибытия пять минут, — крикнула Бритни с переднего пассажирского сиденья.

Бритни была одним из наших частных охранников и единственной эгидой, которую нам удалось получить в штат. Маги эгиды были ужасно дорогими и очень избирательно относились к тому, с кем они работают. Бритни была Заметной, то есть магический щит, который она проецировала, остановит обычный пистолет и поглотит довольно много огня из винтовки, но пуля снайпера пройдет прямо сквозь него.

Я взглянула на экран, встроенный в корпус над головой Алессандро. Он передавал запись с внешних камер. Мы ехали по району недвижимости в виде странного гибрида сельской жизни и пригорода. Огромные дома, раскинувшиеся на участках площадью от двух до трех акров, были расположены далеко от дороги и защищены стенами и воротами. Богатый район. Их самые большие сражения, вероятно, были с их ТСЖ и стадами мародерствующих оленей.

— Это, должно быть, какое-то недоразумение, — сказал Джулиан, и я не могла сказать, пытался ли он убедить нас или себя. — Я не могу представить, чтобы Кейли причинила вред своим бабушке и дедушке. Это просто не в характере этого ребенка.

Человеческая природа — сложная штука. Пять лет назад все, чего я хотела — это незаметно пробираться по жизни не провоцируя конфликтов, не ввязываясь в драки. Никогда не привлекать к себе внимания. И вот мы здесь.

Я должна была убедиться, что не завизжу.

Алессандро наблюдал за мной.

— У нее большое сердце, — продолжал Джулиан. — Она всегда была хорошей девочкой. Она бы не сделала ничего подобного.

Я не стала спрашивать, что в его понимании «ничего подобного». Он был слишком напуган, чтобы пойти туда, и мне нужно было направить его энергию в другое русло, иначе он станет помехой.

— Мистер Кабера, вы звонили другим членам своей семьи?

Он бросил на меня испуганный взгляд.

— У вас большая семья. Мы знаем, где ваши родители, и думаем, что знаем, где ваш брат и племянница. А как насчет остальных родственников? Кто-то нацелился на главу вашего Дома.

«Скарабей» повернул. Мы были почти на месте.

— Я не… я не знаю. — Глаза Джулиана расширились.

— Пожалуйста, сделайте несколько звонков, — сказал Алессандро. — Вы можете сделать это, находясь в безопасности нашего автомобиля.

— Но разве я вам не нужен?

Обычно я бы ухватилась за возможность использовать халсиона верхнего уровня в бою, но руки Джулиана продолжали дрожать. Прямо сейчас ему нужен был собственный халсион, просто чтобы замедлить дыхание.

— Мы посражаемся за вас, — сказал Алессандро твердым и искренним голосом. — Но мы не сможем разыскать вашу семью. Вы знаете их лучше. Это бы нам чрезвычайно помогло.

— Если вы так считаете… — Облегчение в глазах Джулиана было до боли очевидным.

— Абсолютно, — сказала я ему.

Он глубоко вздохнул.

— Хорошо.

«Скарабей» остановился.

Я открыла маленькую коробочку, прикрепленную к стене кабины, достала два кусочка мела и сунула их в карман. Я сомневалась, что мне дадут возможность нарисовать тайный круг, но всегда лучше иметь мел, чем не иметь его.

Изображение на экране показывало асфальтированную подъездную дорожку. Кейли не позволит нам войти в двери дома. Она захочет устроить спектакль перед своей аудиторией, и кто бы с ней ни был, вероятно, он предпочтет напасть на нас открыто. Брусчатка на подъездной дорожке лежала близко друг к другу, но недостаточно близко для создания замкнутого круга. Линия была бы разорвана. Мне понадобится экран.

Алессандро открыл заднюю дверь. Лязгнул тяжелый металл, и пандус соскользнул на землю. Бритни, одетая в полное тактическое снаряжение в комплекте со шлемом и пуленепробиваемым жилетом, обошла бронник.

— Оставайся с мистером Каберой, — сказала я ей.

— Да, мэм.

Я расстегнула липучку на ремнях, которыми экран, свернутый в рулон, крепился к корпусу, и перекинула матерчатые ручки на плечо. Сделанный из темного пластика с несколькими слоями, экран напоминал гигантский коврик для йоги размером шесть на шесть, если положить горизонтально. По нему отлично было рисовать мелом. Коврики-круги, подобные этому, существовали всегда, но здравый смысл гласил, что на самом деле полезны только круги, нарисованные непосредственно на неподвижных поверхностях, твердой земле, бетонной крыше здания и так далее. Рисование круга на коврике нарушало непрерывность магии и не могло закрепить ее на земле. Без этого якоря круги были просто нарисованы мелом. Я проверила это сама, и падение мощности при незакрепленном круге было драматичным.

Однако в прошлом году я видела запись мощного псионика, использующего коврик на траве. Ему удалось нарисовать на нем круг на уровне Дома, и это сработало достаточно хорошо, чтобы напугать сотни людей до слепого панического бегства. Я изучила этот момент, и мы с Линусом внесли соответствующие изменения. Рулон, который сейчас был у меня подмышкой, был прототипом № 8. Он сработает, ведь весит почти пятьдесят фунтов[12].

Я взяла меч Линуса. Лезвие выглядело неуклюжим в моей руке, но все равно вселяло уверенность. Это было также единственное оружие, которое Алессандро не мог призвать. Та же инкрустация, которая позволяла оружию генерировать нулевое поле при использовании магии, сокращала силы Алессандро. Он мог воспроизвести его, но только как инертный кусок металла.

Я взвесила клинок в руке. Готова к бою.

Мы с Алессандро спустились по пандусу. Он протянул руку. Я отдала ему свой коврик для йоги — спорить с ним об этом было бессмысленно — и мы подошли к воротам.

Двухэтажный дом в средиземноморском стиле возвышался перед нами в конце длинной подъездной дорожки. Он мог бы быть на обложке издания элитной недвижимости в любом из крупных городов штата. Хьюстон, Остин, Сан-Антонио, Даллас — не имело значения. Богатый Техас был богатым Техасом. Вы могли бы проехать по любому району миллионеров и найти монстра, точно такого же, как этот: тринадцать тысяч квадратных футов с большим количеством спален и ванных комнат, объединенных бежевыми оштукатуренными стенами под красной черепичной крышей.

Эта конкретная вариация включала портик в римском стиле с колоннами, защищающими двойные двери из стекла и дерева, и короткую башенку справа от входа с «балконом Джульетты» из кованого железа. Подъездная дорожка заканчивалась кольцевой развязкой с массивным фонтаном в центре, который был той же высоты, что и дом. Железные ворота были широко открыты в начале подъездной дорожки, словно приглашая нас войти.

— Ты чувствуешь ее? — спросил Алессандро.

— Пока нет.

Мы оба знали, что Кейли нацелится на меня, как только я окажусь в зоне досягаемости. Я ставила на чувство неполноценности. Неважно, насколько ты красив и богат, среди Домов магия была главным активом. Кейли провела большую часть своей жизни, скрывая недостаток магической силы от друзей и семьи. Сокрушить ментального мага было бы для нее наивысшим достижением. Аркан, должно быть, рассказал ей о моих способностях, и убить меня было бы вдвойне приятно. Я была одновременно ментальным магом и соперницей. Я видела, как она смотрела на Алессандро, когда он взял меня за руку.

Никто не будет стрелять в нас. Вот почему мы оставили эгиду в транспорте, охраняя гражданского.

Мы, не спеша, прогулочным шагом шли по подъездной дорожке, я по правой стороне, а он по левой. Защитная оболочка, которую я вырастила вокруг своего сознания, была почти завершена. Мой разум плавал в плотно обернутом клубке виноградных лоз, сотканном из моей магии. Я начала строить его в тот момент, когда мы решились на эту поездку. Ее поддержание истощало мои силы, но у меня оставалась в запасе магия.

Алессандро остановился и притормозил меня, выставив передо мной руку.

На верхушку фонтана взгромоздилось существо, вцепившись в его шпиль огромными когтистыми пальцами. Семи футов ростом, оно напоминало обезьяну, покрытую толстыми мышцами под длинным отвратительным черным мехом. Его лицо представляло собой ужасающую смесь павиана и льва с обезьяньим носом, массивными челюстями и крошечными глазками, глубоко запавшими в череп. Из его спины торчали острые черные иглы, ощетинившиеся, как иглы какого-то кошмарного дикобраза.

Меня охватило отвращение.

Зверь уставился на нас. Иглы на его спине встали торчком.

Тошнота закрутилась глубоко внизу моего живота и переросла в страх. Желание убежать охватило меня, подавив здравый смысл. Мое тело на базовом животном уровне знало, что это неправильно и ужасно, и единственный способ выжить — бежать быстро и как можно дальше.

Превосходный Натан Сандерс. Маг метаморфоз из Альберты. Сильный, опытный и злобный в схватке.

Мы уже сражались с магом метаморфозы раньше. Ее звали Селия. Ни моя магия, ни пули из пистолетов, которые призвал Алессандро, не действовали на Селию после того, как она трансформировалась. В моей памяти всплыл Алессандро, забрызганный кровью, разрезающий зверя пополам бензопилой. Потребовались бензопила, меч и самый мощный в мире охотничий револьвер, выпущенный ей в рот, чтобы уложить ее. Позже мы узнали, что Селия была двоюродной сестрой Натана.

Справа от меня послышалось низкое рычание. Увеличенная версия льва-павиана ждала под высоким дубом. Этот на четвереньках, больше, толще, с лапами размером с обеденную тарелку и когтями, похожими на ножи для стейка.

Третий зверь сидел на ветвях дуба слева от Алессандро, меньше самого большого монстра, но больше того, что на фонтане. Его мех был темным, грязно-рыжим с черными крапинками, морда скорее кошачья, чем бабуиновая, тело полностью четвероногое. Он вцепился в ветку дерева всеми четырьмя лапами, его черные когти вонзились в кору, как серпы. Рыжеватая грива обрамляла его голову и толстую шею. Если у него и была способность трансформироваться в человеческую форму, никаких признаков этого не осталось.

Люк и Габин. Сандерс привел сыновей.

Алессандро снял коврик с плеча и спокойно развернул его. Я послала магическое скручивание Натану на фонтане. Его разум был полностью непрозрачным, инертным, в нем не осталось ничего человеческого. Свет горел, но никого из людей дома не было. Что бы я ни делала с этим сознанием, это не возымело бы никакого эффекта. Представители Дома Сандерс были голографическими метаморфами. Как только они меняли форму, оставалось только стремление к добыче. Они нацеливались на цель так, будто от этого зависела их жизнь, преследовали свою жертву с целеустремленной свирепостью и не останавливались, пока не разрывали ее на части.

Зверь на фонтане открыл пасть, показывая нам огромные конические клыки.

Я взмахнула мечом. Лезвие развернулось, приняв нужную форму. Меч сгенерировал свое собственное нулевое поле. Он прорубит что угодно, пока вы подпитываете его магией, но он израсходует ваш запас энергии за считанные секунды. Мне придется использовать его экономно.

Мышцы Люка, самого крупного зверя, напряглись. Он собрался, как лев перед спринтом. С другой стороны, похожий на кошку, Габен поднялся на ветку. Красная масса вокруг его шеи, которую я приняла за гриву, вздыбилась, как капюшон какой-нибудь малиновой кобры.

Алессандро бросил развернутый коврик на землю передо мной. Я послала импульс магии через клинок. Металлоорганическая инкрустация впитала ее, засветилась, питаясь моей силой, как пиявка.

— Я люблю тебя, — сказал Алессандро.

— Я тоже тебя люблю. Возьми меч.

— Оставь его себе.

Натан согнулся и спрыгнул с фонтана, на его руках открылась покрытая прожилками мембрана телесного цвета. Алессандро сделал выпад влево, в то время как я уклонилась от удара справа. Оранжевые искры вспыхнули над руками Алессандро, сливаясь в дробовик. «Моссберг» прогремел трехзарядной очередью.

Бум-бум-бум!

Пули поразили обезьяноподобного зверя в воздухе. Натан завизжал, падая, его траектория прервалась.

Люк бросился к нам справа от меня.

Я встала у него на пути, направляя поток магии в нулевой клинок.

Алессандро развернулся к Габину, все еще сидевшему на дереве слева, и выстрелил снова.

Бум-бум-бум!

Люк стремительно набросился на меня, его глаза горели злобой. Я увернулась за полсекунды до того, как он ударил бы меня, и полоснула его бок, когда он проносился мимо. Нулевой меч рассек ребра, мышцы и хрящи так, словно их там даже не было. Зверь закричал жутким человеческим воплем, исходящим из горла животного, и продолжил бежать, игнорируя меня.

Бум-бум-бум!

Алессандро выпустил очередь из трех пуль в Натана, тот дернулся на земле. Алессандро развернулся, выстрелил в сторону Люка и бросился в сторону, когда Габин набросился на него. Алессандро попятился, уклоняясь от когтей, будто знал, куда Габин нанесет удар, еще до того, как тот прицелился. Плечо кота кровоточило. Алессандро, должно быть, задел его второй очередью.

Люк пропустил Алессандро и неуклюже развернулся. Своим ударом я разворотила ему внутренности. Даже с безумными целительскими способностями магов метаморфозы, это замедлило его.

Боль разрывала мой разум. Гибкая оболочка моей магии блокировала большую ее часть, но то, что просочилось сквозь нее, резала меня, как раскаленная добела циркулярная пила. Кейли.

Я перекрыла магический поток к мечу и напряглась, посылая еще больше лоз обвиться вокруг моего разума. Ее радиус действия был длиннее моего. Я едва ощущала ее справа от себя, где-то в доме. Мне нужен был толчок, чтобы взять ее на себя. Коврик был от меня в четырех футах.

В руках Алессандро материализовался пулемет «ПиДиИкс».

Кейли ударила в меня, ее магия была потоком ненависти. Мир стал обжигающе белым. Клочья моей магии заскользили, пытаясь закрыть брешь, которую пробила Кейли. Я ослепла.

Началась стрельба.

Я продолжала двигаться, делая крошечные шажки в направлении коврика. Она разорвала мою оболочку, выдалбливая куски в моих лозах.

Моя нога коснулась края коврика. Я сделала большой слепой шаг на него и потопталась. Сухой хруст возвестил о том, что скрытый резервуар на нижней стороне коврика лопнул. Нижняя часть коврика расплавилась при смешивании двух химикатов, и разжиженный пластик просочился между брусчаткой, закрепив коврик на месте.

Кейли прорвалась сквозь мою оболочку. Боль ошпарила меня. Я обмотала рану еще несколькими лозами, достала из кармана мел, присела и нарисовала идеальный круг вокруг ног по чистой мышечной памяти.

Слева донеслось короткое гортанное ворчание. Алессандро. Он был ранен.

Кейли снова меня ударила. Вспышка агонии взорвалась в моем сознании. Я стиснула зубы и добавила еще один круг к основному.

Она врезалась в мой разум. Один толчок не сработал, поэтому она прибегла к грубой силе, обрушивая на меня град ударов. Это как пытаться рисовать, когда кто-то бьет тебя по затылку бейсбольной битой. Я задвигалась быстрее, мел скользил по коврику. Оболочка над моим разумом стала тонкой, как бумага. Еще несколько ударов, и я закончила.

Удар. Внутри меня вспыхнула ярость.

Удар.

Удар.

Ты гребаная сука! Если хочешь моего внимания, я уделю тебе его.

Я довела последнюю линию, не понимая, правильно ли я закончила, выпрямилась и направила импульс силы в круг. Гейзер чистой магии прорвался сквозь меня, растекаясь по моим венам, очищая боль, неуверенность и страх. Осталась только сила, текущая сквозь меня подобно течению великой реки. Я послала еще один импульс, и круг ответил. Там было так много магии, что я была опьянена ею.

Зрение прояснилось, и я увидела все сразу: дом передо мной; ухмыляющуюся Кейли, на «балконе Джульетты»; и Алессандро, слева от меня, бросающего разряженный пистолет в Габина. Кошачий монстр и Натан загнали его в угол. Люк прихрамывал, оставляя за собой кровь и куски своих кишок. Алессандро был зажат между ними, и его спина была красной от крови.

Разъяренная тварь внутри меня взвыла, пытаясь вырваться на свободу и донести страх до всего мира. Они причинили бы ему боль! Они причинили ему боль, и я должна была причинить им боль в ответ! Я убью их. Я разорву их жалкие умы в клочья.

Я почувствовала, как Кейли собирает силу для нового взрыва, ее разум превратился в сверкающую белую звезду.

Внутри меня, напрягаясь, трепетали темные крылья, пытаясь появиться, их кончики светились рубиново-красным. Они хотели вскрыть мое тело и разум и вырваться наружу, как бабочка из куколки. Они хотели наказывать, убивать и защищать.

Нет. Я главная. Я сама решу, что и когда.

То, что было внутри меня, боролось с моей волей, крича, чтобы ее выпустили на свободу. Я схватила ее и крепко держала.

Я не стану визжать.

Крылья раскрылись за моей спиной, и на мучительный момент мои перья стали грязно-серыми.

Я не стану визжать.

Это была моя магия. Моя. Я не отвечу на это. Она ответит мне.

Я открыла рот и запела. Сквозь мои перья пробился ярко-зеленый с золотом цвет.

Габен увидел меня и запнулся от полнейшего удивления.

Я протянула меч, извлекла из круга еще больше магии и позволила мелодии вырваться из меня. Это была прекрасная песня, полная обещаний и прощения. Она распространилась от меня подобно волне, захлестнула разум Кейли и смела ее скудную защиту. Она знала, как атаковать, но понятия не имела, как защищаться.

Алессандро пробежал между двумя зверями с неземной грацией. Его рука коснулась моей, я выпустила меч, и он поймал его.

Моя песня взлетела, выше и сильнее, распространяясь по всему дому.

Три зверя неслись на нас, Габин впереди, его отец прямо за ним, а Люк все еще шатался в нескольких ярдах позади.

На «балконе Джульетты» Кейли плакала, как потрясенный ребенок.

Алессандро полоснул по ноге Габина, развернулся, раскроил деформированный череп Натана, а затем вонзил лезвие в бочкообразную грудь Люка. Натан рухнул. Люк опустился на колени. Габин бежал рывками, набирая скорость, несмотря на кровотечение из обрубка левой лапы.

Моя магия пронеслась по особняку, найдя яркие искры других разумов. Я пела им, обещая безопасность, доброту и любовь.

Вокруг Алессандро закружилась оранжевая магия. В его руках появился «Винчестер». Он заметил убегающего мага и выстрелил. Трехногое существо камнем рухнуло на землю.

Открылась входная дверь, и люди вышли, их взгляды были прикованы ко мне. Элиас и медленно двигающиеся пожилая пара, трое мужчин среднего возраста и одна женщина. Кейли перелезла через железные перила и спрыгнула на брусчатку внизу. Ее левая нога хрустнула, как веточка. Она попыталась встать, упала и поползла ко мне.

Мне нужно было отделить ее от них. Пока я владела ее разумом, она не была угрозой.

Алессандро шел ко мне. Его рубашка висела клочьями, красные порезы пересекали грудь.

Чернота запульсировала в моих крыльях. Я вернула управление, заставив зеленый цвет омыть перья, и продолжила петь.

Оглушительный металлический скрежет прокатился по воздуху. Я повернулась туда, откуда он исходил, и увидела гигантский металлический цилиндр, возвышающийся над верхушками деревьев. Он был тридцати футов в длину и восьми футов в ширину. На мгновение он завис в воздухе и закружился. Лезвия выскользнули из вала.

Дробилка. Заклинание дома Коннора. Только это был не мой зять, потому что у дробилки Коннора было три цилиндра, а не один.

Я должна была вывести этих людей отсюда. Где было безопасно? «Скарабей» не выдержит дробилки. Дом тем более. Если дробилка не скосит и не раздавит нас, то обломки дома точно прикончат. Нам придется разбежаться, за исключением того, что все были привязаны ко мне. Если я попытаюсь убежать, они последуют за мной, как утята, и если бы я уберу магию, они рухнут на землю.

Дробилка опустилась, покатившись вперед. Деревья между ней и нами ломались, как зубочистки, а за ними стоял Ксавьер посреди баскетбольной площадки, где вокруг него светился сложный магический круг. На нем были наушники. Безумная ухмылка освещала его лицо.

Я потянулась к нему.

Слишком далеко.

Алессандро развернулся, приложив «Винчестер» к плечу. Прогремел выстрел. Ксавьер беззвучно рассмеялся.

Алессандро не промахнулся. Круг Ксавьера создавал пустое пространство. Наша реальность заканчивалась на внешней меловой линии. Пуля не пробила. Ничто не могло проникнуть внутрь, даже запуск ракеты. Пока действовала магия, он был неуязвим. Единственным способом выжить было убраться за пределы его досягаемости и прямой видимости.

Пожилые бабушка и дедушка Кейли смотрели на меня с обожанием. Они понятия не имели, что находятся в опасности. Я спела им и пообещала, что все будет в порядке. Я могла убежать, но Ксавьер убьет всех, кого я зачаровала.

Металлический цилиндр с лезвиями катился вперед, вращаясь в воздухе в трех футах над землей. Алессандро бросился ко мне.

Дробилка замерла. Она все еще вращалась, просто не двигалась вперед.

Ксавьер напрягся, его лицо исказила гримаса.

Дробилка осталась там, где была.

Деревья справа от нас хрустнули и упали. Безумный Роган стоял в середине простого круга усиления, нарисованного на дороге. Невада стояла рядом с ним. Позади них тактическая группа взяла на прицел Ксавьера через оптические прицелы своих винтовок.

Лицо Безумного Рогана выглядело так, словно было высечено из гранита.

Теперь у меня был шанс. Я перестала петь и улыбнулась.

— Идите сюда.

Они так и сделали, спотыкаясь о собственные ноги, пытаясь сгрудиться вокруг меня.

— Я была бы счастлива, если бы вы пошли в автобус, — сказала я им.

Они двигались как одно целое.

Алессандро поднял пожилую женщину и отнес ее к «Скарабею». Джулиан выбежал и протянул руки. Алессандро передал пожилую женщину ему, развернулся и пошел обратно туда, где Кейли продолжала пробираться через подъездную дорожку.

Дробилка все еще вращалась на месте. Алессандро неторопливо прошел в шести футах от нее, подхватил Кейли и неторопливо побрел обратно.

Ксавьер издал беззвучный крик.

Алессандро махнул Безумному Рогану и положил Кейли к моим ногам. Она обняла мои ноги, ее глаза блестели и были бездонными.

— Я так сильно люблю тебя, мне так жаль. За все. Так жаль. Я тебе все еще нравлюсь?

Я погладила ее по волосам.

Алессандро прижал меня к себе, словно я была его величайшим сокровищем.

У Ксавьера пошла кровь из носа. Он сжал кулаки, каждый мускул в его теле напрягся. Его рот открылся. Должно быть, он выл во всю мощь своих легких.

Дробилка не сдвинулась ни на дюйм.

Круг под ногами Ксавьера погас, как свеча, задутая сквозняком. Ксавьер исчерпал свою магию. Больше не было энергии, чтобы подпитывать круг.

Он уставился на дробилку в чистом ужасе.

Дробилка вращалась плавно, будто она ничего не весила.

Ксавьер смотрел не мигая.

Цилиндр превратился в размытое пятно и понесся обратно к Ксавьеру. Он развел руками в тщетной попытке остановить его, но это было бесполезно.

Не было слышно ни звука. Никаких криков. Просто красная кровь на лезвиях.

Глава 14

Я сидела на кровати, положив перед собой ноутбук. Мои мокрые волосы рассыпались по плечам.

Мы пришли домой час назад. Алессандро принял душ, и доктор Патель обработал две широкие раны у него на спине и царапины на груди. Раны кровоточили повсюду, но были относительно неглубокими. Пару лет назад их вид поверг бы меня в панику, а теперь я была просто благодарна, что они не были хуже.

Константин ждал его возле лазарета, когда мы вышли. Я дала им выговориться, и пошла к нашему дому. Я была измотана.

Я выдернула свою магию из Кейли достаточно быстро, чтобы оглушить ее разум, но не настолько быстро, чтобы ее психике был нанесен непоправимый ущерб. Она будет спать следующие три дня, возможно, дольше, что было удачно, потому что я понятия не имела, что с ней делать. Мне нужно было выиграть немного времени. Задерживать ее было не вариантом из-за ее уровня силы. Обычно Линус делал все, что угодно, и Национальная Ассамблея брала на себя ответственность за задержание преступивших закон Превосходных. Он не передал мне эту часть работы. На данный момент мы поместили ее в лазарет. Если военные действия затянутся, нам придется ввести ее в кому.

Прежде чем я ее освободила, Кейли рассказала мне все, что я хотела знать. Аркан превратил ее в Превосходную. Она наслаждалась новой силой почти четыре месяца, когда к ней пришла ее мать и сказала, что им нужно убить Линуса. Лусиана договорилась о встрече. Они вошли прямо в кабинет Линуса, где Кейли должна была напасть на Пита, в то время как ее мать планировала усмирить Линуса своими успокаивающими способностями, чтобы они могли убить и его тоже.

За исключением того, что Линус не дал им шанса. В тот момент, когда Лусиана начала творить магию, Линус сбежал. Ее первоначальное нападение едва задело его.

Питу удалось вытащить пистолет, но Кейли убила его прежде, чем он смог что-либо с ним сделать. Лусиана сказала Кейли бежать, взяла пистолет и отправилась выслеживать Линуса. Кейли ушла, а через несколько минут ее мать осторожно вышла из дома и присоединилась к ней.

Пистолет Пита, наконец, обрел смысл. Лусиана подобрала его и планировала застрелить из него Линуса, но она забыла о хранилище, а Линус, оправившись от психической атаки, должно быть, медленнее обычного попытался спуститься по лестнице, запереться и активировать охранные системы. Это дало Кейли достаточно времени, чтобы сбежать. Иногда мы упускали из виду самые простые объяснения. Кейли вышла живой, потому что она могла бегать как кролик.

Удаление моей магии из остальной семьи Каберы и их персонала заняло гораздо больше времени, и к концу я была истощена, как магически, так и физически. В процессе мы вытянули из них большую часть истории. Кейли взяла в заложники своих бабушку и дедушку, убив двух работников, когда они попытались вмешаться. Когда появился Элиас, она также воздействовала на его разум. Единственная причина, по которой он был жив, заключалась в том, что он ожидал нападения и укрепился. Несмотря на всю свою необузданную силу, Кейли понятия не имела, как полностью пробить защиту такого опытного и хорошо обученного мага, как ее дядя. Он получил единственный удар и притворился мертвым.

Два брата Каберы забрали своих родителей и персонал, и Джулиан отвез всех обратно в особняк Кабера в Ривер-Оукс, в то время как Элиас остался, чтобы проследить за уборкой дома родителей и организовать похороны. Ни один из них не выразил никакого желания отстоять Кейли. Скорее всего, они подготовят документы об ее исключении из Дома, как только вернутся домой.

Когда я зашла в наш дом, флешка Линуса ждала меня на столе. Должно быть, Берн или Руна принесли ее.

Линус все еще был без сознания. Это должно было угнетать и беспокоить, но я еще не пришла себя.

Я приняла душ, от которого почувствовала себя немного лучше, надела длинную футболку и свежую пару нижнего белья и забралась на кровать с ноутбуком. А потом я пялилась на него в течение пяти минут.

Я не была уверена, почему колебалась. Я не боялась. Я была… усталой и измотанной. Точно.

Но находиться в неведении было не лучшим вариантом. Я вставила флешку в разъем, получила к ней доступ и быстро перемотала видео до того места, которое запомнила.

— Очень скоро ты столкнешься с кризисом, если уже не столкнулась. Ты сосредоточилась только на одном аспекте своих сил, но твоя магия сложнее, чем ты думаешь. Черные крылья — это первое проявление проблемы, и во времена эмоционального стресса она усугубится.

Линус откинулся назад. Я узнала эту позу. Он был в режиме преподавания.

— Ледяной маг атакует, прячась в толпе. Как ты его найдешь?

— У него единственного будет лихорадка.

Магия изменяла законы природы, но не уничтожила их. Ледяной маг мог резко понизить температуру целевого водоема, и хотя магия справится с большей частью перемещенного тепла, часть тепла проскользнет сквозь нее. Воздух вокруг ледяного мага станет заметно теплее. Если он достаточно долго будет продолжать в том же духе, он начнет потеть, а лицо покраснеет.

— Мы определяем ледяных магов как тех, кто замораживает, но мы могли бы также определить их как тех, кто неэффективно генерирует тепло путем перемещения.

К чему он клонит?

— Сирена соблазняет. Наша магия названа в ее честь, но у нее также есть аналог.

Алессандро проскользнул в комнату и остановился. Я поставила видео на паузу и похлопала по одеялу рядом со мной. Я не хотела ничего от него скрывать.

Он подошел, снял ботинки и растянулся на одеяле рядом со мной. Я придвинулась ближе к нему. Он положил голову на мое обнаженное бедро. Я перезапустила грандиозный опус Линуса.

— … у нее также есть двойник. Гарпия.

Что?

— Гарпия летает на черных крыльях. Когда она появляется, она не уговаривает. Она разрушает.

— Гарпия? — пробормотал Алессандро.

— Твоя магия основана на выживании, — говорил Линус. — С того момента, как ты родилась, она сначала оценивала окружающую среду и пыталась устранить тех, кого она воспринимала как угрозу. Из разговора с твоей мамой я знаю, что ты сталкивалась с некоторыми нечувствительными к твоей магии людьми, такими как твой педиатр. Такие люди действительно искренне интересовались тобой. Однако их очень мало, и они далеки друг от друга.

— Кто еще, кроме педиатра? — спросил Алессандро. — И меня, конечно.

— У Корнелиуса и Руны иммунитет, — сказала я ему. — Это странно, потому что иммунитет вырабатывается постепенно.

— Большинство людей в основе своей эгоистичны. Хотя они могут и не желать тебе активно вреда, но когда им предоставят выбор между твоим выживанием и личными интересами, они выберут личные интересы. Этого достаточно, чтобы твое пассивное магическое поле определило их как угрозу. Твой педиатр, с другой стороны, буквально умер бы, чтобы обезопасить тебя.

На экране Линус сделал еще один глоток своего напитка.

— Не по своей вине ты выросла в ужасе от своей силы, и прилагала огромные усилия, чтобы сдерживать ее. Твой контроль великолепен. Но чтобы достичь такого контроля, ты подавила множество своих эмоциональных потребностей, ради ограничения воздействия твоей магии на других людей. Ты не ходила на свидания. У тебя не было друзей. Ты отказала себе в паутине человеческих взаимоотношений, которая удерживает нас на якоре среди себе подобных. Люди — социальные животные, Каталина. Мы можем выбрать уединение, но за это приходится платить.

— Последние пару лет принесли тебе много открытий. Первая лучшая подруга. Первая возможность единолично взвалить на себя тяжелую ответственность. Первая любовь. Первое разбитое сердце.

Я провела руками по волосам Алессандро.

— Первое обдуманное решение убить, — продолжал Линус. — Не потому, что кто-то другой сказал, что ты должна, а как следствие твоей собственной оценки. Это своего рода эмоциональное взросление, которое было сильно отложено. На более глубоком уровне ты приветствуешь эти изменения, и это именно то, что охраняет гарпия.

— Легко списать ее на гнев или страх. Ты можешь победить и то и другое, но ты не можешь подавить гарпию. Гарпия — это любовь.

Я поставила запись на паузу.

Любовь? Визжащее разъяренное существо с черными крыльями было любовью?

— Я говорил тебе, — тихо сказал Алессандро. — Ты все еще остаешься собой.

Я перезапустила видео.

— Гарпия будет защищать тех, кого любит, любой ценой, — сказал Линус. — Она не особенно эффективна в этом. Она не сложная. Она — стихийная сила, которая кричит и разрушает душу своего врага. У ее жертв все еще есть неповрежденный мозг, но сложный клубок мыслей и эмоций, который делает их теми, кто они есть, разрушен. Это постоянное уничтожение эго. Если они не могут ни думать, ни чувствовать, они больше не смогут причинить тебе боль.

Это то, что я подозревала. К тому времени, когда тьма Майкла поглотила Гандерсона, он был уже мертв.

— Исторически сирены пытались найти баланс между двумя аспектами, золотую середину между защитой других и позволением себе немного эгоизма в любви. Идеальным цветом крыльев был серый, который светлел или темнел в зависимости от используемой мощности. Ты поступила наоборот. Твои аспекты аномально хорошо развиты. Это делает тебя самой мощной сиреной в истории, но это палка о двух концах. Ты долгое время отрицала себя, и гарпия подпитывалась яростной, неудержимой любовью к тем, кто тебе дорог. Чтобы защитить их, она сожжет всю твою магию, превысив допустимый порог, а затем она пожрет твой разум, чтобы она могла продолжать кричать. Если это случится, ты умрешь. Мы оба знаем, кто любимчик гарпии.

Я знала.

Линус провел рукой по лицу, будто пытаясь стереть какое-то ужасное беспокойство. Его глаза выглядели затравленными.

— Я не знаю, когда или почему ты смотришь это. Я надеюсь, что мне удалось нейтрализовать Аркана, но, скорее всего, мне это не удалось, потому что я бы уничтожил эту запись, и мы бы поговорили об этом лично. Каталина, очень важно, чтобы ты не позволила гарпии убить тебя. Даже если он сделает то, чего мы все боимся, ты должна выжить. От этого зависит будущее твоей семьи.

Линус тяжело опустился на кресло.

— Я ужасный отец, но я любил своего сына. Я больше всего сожалею о том, что никогда не знал его. Я люблю тебя, твоих сестер и твоих кузенов. Вы пятеро очень дороги для меня. Вы наследники всего, чем я владею, и моего наследия. Ты должна выжить, Каталина. Это моя последняя просьба к тебе.

Запись закончилась.

Алессандро сел, закрыл ноутбук и посмотрел на меня.

— Я любимчик гарпии?

— Да.

— О чем он говорит? Что я сделаю такого, чего вы все боитесь?

Страх внутри меня развернулся и вцепился в меня острыми когтями.

Алессандро наклонил голову, чтобы поймать мой взгляд.

— Каталина?

Я встретилась с ним взглядом.

— Ты не рационален, когда дело касается Аркана.

— Что это значит?

— Ты так долго пытаешься убить его. Ты одержим. Скоро вы столкнетесь. Если ты поймешь, что единственный способ убить его — пожертвовать собой, ты это сделаешь. Это приводит меня в ужас. Дедушка знает, что я сделаю все, чтобы сохранить тебе жизнь. Просто, я так сильно люблю тебя, Алессандро. Он беспокоится, что если я пойму, что ты вот-вот умрешь, гарпия возьмет верх и сожжет мою магию и сознание, чтобы попытаться спасти тебя.

Вот и все. Карты на столе.

Он потянулся ко мне. Его руки сомкнулись на моих плечах, и он притянул меня к себе, словно я ничего не весила.

— Я люблю тебя больше, чем ненавижу его, — сказал он мне. — Убив его и потеряв тебя, я остался бы ни с чем. Если это будет выбор между твоей жизнью и его, я позволю ему уйти.

— Это не…

— И если это будет выбор между тем, чтобы убить его или остаться в живых с тобой, я останусь в живых. Я даю тебе слово, что не стану жертвовать жизнью ради мести.

Он обнял меня крепче.

— Если ты хочешь, чтобы я пообещал тебе, что не буду пытаться драться с ним, я не могу этого сделать. Я хочу убить его. Я хочу видеть, как жизнь уходит из его глаз, и я хочу, чтобы он знал, что это я забрал ее. Но это не будет миссия самоубийцы. Я хочу жить и быть очень счастливым, Каталина.

— Обещай мне.

— Te lo giuro.

Я клянусь. Он произнес правильные слова, но я все еще была напугана.

Мы немного посидели, он держал меня. Его запах был повсюду вокруг меня, успокаивая и искушая.

— Я должен был рассказать тебе о Кристине, — сказал он.

— Когда это началось?

— Два месяца назад. Дед позвонил мне и сказал, что пришло время отложить детские шалости и вернуться домой. Что я буду прощен. Все это выглядело очень грандиозно. Он устроил еще один брак.

— Что ты ответил?

Он вздохнул.

— В тот момент я был сильно занят, поэтому ответил не задумываясь, что подумаю об этом. Он обиделся и сказал мне, что у меня есть ответственность перед семьей, но мне не понравился его тон, поэтому я спросил его, думал ли он о том, чтобы заняться проституцией. Я предложил ему подумать о скидке, поскольку товар довольно поношенный и в плохом состоянии.

— Катарсис, но неразумно. — Алессандро был расчетлив в своих ответах, за исключением меня и моей семьи. Его дед, должно быть, действительно достал его.

— К сожалению, я знал, что он сорвется на матери, и он это сделал. Вот тогда и начались телефонные звонки. Я знаю, что мать делает их под давлением. Она под наблюдением. Во-первых, она говорит по-итальянски. Моя мама всегда общается с нами по-английски. Во-вторых, она говорит так, словно читает сценарий. Обычно, когда родители говорят тебе, какой ты ужасный сын, они вкладывают в это больше эмоций.

— Мне очень жаль. — Я погладила его по щеке.

Он покачал головой.

— Я знаю, что это говорит не она. Это не больно. Ну, не так сильно. Дело в том, что я должен был сказать тебе. Я приношу извинения.

— Извинения приняты. Я не собиралась вмешиваться.

Он притянул меня к себе и сжал. Моя спина была прижата к его груди, его руки обнимали меня. Не было места, где я предпочла бы быть, чем здесь, завернутая в него.

— Я знаю, — пробормотал он. — Я пытался защитить то, что у нас есть. Поскольку это исходило от моей части семьи, я хотел сам позаботиться об этом. Твоя чаша уже полна. Я не хотел бросать в нее скользкую жабу.

— Жабы не скользкие. Их кожа сухая. Лягушки выглядят слизистыми из-за выделений на коже, но они не скользкие на ощупь… Тебе действительно следует время от времени говорить мне, чтобы я заткнулась. Как сейчас.

— Заткнись, — мягко сказал он, усмехнулся и поцеловал мои волосы.

Он позаботился о большей части долга своей семьи. Около семнадцати миллионов долларов все еще оставались непогашенными. Огромная сумма, но лишь малая часть того, что когда-то был должен. Он пытался выкупить этот долг, используя ссуду, которую предложил ему Коннор. Кредитор отказался. Нам пришлось довольствоваться тем, что о его матери и двух сестрах заботились. Алессандро каждый месяц отправлял им деньги в дополнение к уже накопленному для них капиталу.

Я слегка пошевелилась в его объятиях. Он наклонился вперед и поцеловал изгиб моей шеи. Ммм…

— Я бы хотел встретиться с гарпией, — сказал он.

— Ты уже встречался с ней.

— Но это было в бассейне, в общественном месте. — Его губы прочертили горячую линию вдоль моей кожи. — Я бы хотел встретиться с ней здесь, в нашей постели.

— Почему?

— Мне нужно знать, как сильно она меня любит. — Он слегка прикусил мою шею.

Дрожь пробежала от основания моей шеи до самых пальцев ног. Мой. Мой, мой, мой…

Под золотистой кожей, обнимавших меня рук, выделялись твердые мускулы.

— Ты подтвердила, что я ее любимчик. — Его голос был открытым приглашением, он ласкал, соблазнял, и у меня не было от него защиты.

— Да.

Я чувствовала, как она поднимается во мне, требовательная, жестокая и совершенно одержимая. Он был сияющим ядром ее мира. Моего мир. Мы с ней были одним существом, и я не могла сдержаться.

Я оттолкнулась и повернулась, чтобы посмотреть на него. Его лицо было бескомпромиссным, глаза голодными. Я бы утопила весь мир только за то, чтобы он так на меня смотрел.

— Явись ко мне, — сказал он.

— Это ужасная затея, — прошептала я.

Он наклонился ближе, его лицо оказалось в дюйме от меня.

— Я хочу этого. Всего этого. Всего.

— Ты не знаешь, о чем просишь.

— Знаю. Вот почему я прошу об этом.

Я вдохнула легкий аромат цитрусовых и сандалового дерева от его кожи. Он был так близко. Я знала каждую черточку его лица. Его горящие глаза, его резкие скулы, его волевой нос, его чувственный рот, его точеную челюсть, и все же я смотрела так, будто мы только что встретились, ошеломленная и страстно желающая. Желая чего-то, нуждаясь в чем-то, чего я не могла объяснить. Это было больше, чем похоть, больше, чем секс, и это разъедало меня, словно в моей душе открылась зияющая дыра, и только он мог исцелить меня.

Мой разум был полон темных перьев, которые трепетали в моей душе.

Он наклонился вперед, достаточно близко, чтобы дотронуться. Расстояние между нами было таким маленьким, его голос был дыханием на моих губах.

— Люби меня, моя прекрасная гарпия.

Я набросилась на него. Он этого не ожидал, и я столкнула его с кровати. Каким-то образом он вскочил на ноги, увлекая меня за собой. Мои ногти впились в кожу на его спине, как когти. Я обхватила его ногами и поцеловала, ненасытная, разъяренная тем, что кто-то может причинить ему боль, и почти безумная от любви и вожделения. Я упивалась им, клянясь любить его вечно, его и только его. Он целовал меня в ответ, взяв верх, и засунул язык мне в рот, превратив мое нападение в обещание. Это был не поцелуй, это была клятва. А потом я прикусила его губу и почувствовала вкус крови, чтобы закрепить ее.

В моем мозгу завизжали тормоза, логика и разум, предупреждая, что я балансирую на краю обрыва. Я оттолкнула их в сторону, разбежалась и прыгнула, падая в бездонную пропасть. Мои черные крылья раскрылись, их кончики засветились красным, и я воспарила.

Алессандро потрясенно уставился на меня. Я обхватила его лицо ладонями и снова поцеловала. Мои крылья бились вокруг нас. Если бы они были материальны, я бы сбила его с ног и подняла в воздух.

Его рука сжала мою задницу обжигающе горячими пальцами. Он схватил мои трусики и сорвал их. Я толкнула его на кровать. У него едва был шанс стянуть штаны, а потом я потянула его вниз, на спину, и взгромоздилась на него сверху. Его член был твердым, как камень. Я сорвала с себя футболку.

Он потянулся ко мне. Я прижала его руки к кровати и прижалась к нему. Он скользнул внутрь меня в шокирующем порыве удовольствия. Это отразилось во мне и вылилось в крик. Звук, сорвавшийся с моих губ, был наполовину песней, наполовину жалобным криком, и вызванная им магия закружилась вокруг нас, вызывая отдаленное эхо соленых брызг и грубого камня. Он был моряком, которого я украла у мира, и никакая сила на Земле не могла заставить меня вернуть его.

Я откинулась назад и скакала на нем, все быстрее и быстрее с черными крыльями, распростертыми над нами. Его руки ласкали мою грудь и сжимали мои бедра, сильнее прижимая меня к нему с каждым толчком. Его магия хлестала вокруг нас извивающейся змеей оранжевых искр. Он выгнул бедра, подстраиваясь под мой ритм, его живот был плоским и твердым, мышцы на груди напряглись. В нем было так много силы, в этом стальном теле, в его глазах, в его магии. И в этот момент все это было моим.

Во мне нарастало напряжение, шторм на грани срыва. Я хотела большего, я хотела этого сильнее, что привело меня в бешеный порыв.

Он зарычал, его голос был хриплым от желания.

Буря внутри моего тела переросла в экстаз. Его волны обрушивались на меня, такие мощные, что почти затянули меня на дно. Я наклонилась вперед и схватила его за плечи. Его глаза были открыты, и я, загипнотизированная, уставилась в них. Он был таким красивым, и он был прикован ко мне.

Я бы никогда никому не позволила снова причинить ему боль.

Мы попали в наш собственный тайфун. В этом не было ничего нерешительного или нежного. Это был безумный гимн, неистовое совокупление, и каждое его мгновение запечатлелось во мне навсегда.

Очередной оргазм охватил меня, отозвавшись во мне опьяняющим порывом. Я выгнула спину, растворяясь в нем. Мои крылья широко раскрылись, будто поймав штормовой порыв, и я издала длинную бессловесную ноту, в которой было меньше звука и больше магии.

Он напрягся подо мной, его тело было твердым, как камень, его руки обхватили меня, и он кончил. Я слизнула кровь со своих губ, почувствовав, как он содрогнулся подо мной, и истощенная рухнула рядом с ним.

Глава 15

Я почистила зубы и сплюнула в раковину. Было утро. Я ожидала атаки посреди ночи, но ее так и не последовало. Я проспала восемь часов и теперь умирала с голоду.

Он должен был напасть на нас. Почему он этого не сделал?

— Это полный треш, — сказала я Алессандро, когда мы оба натягивали одежду.

— Что случилось?

— Я в стрессе, потому что он не пытался убить нас прошлой ночью.

— Он нападет на нас в ближайшие двадцать четыре часа, — сказал Алессандро. — И он вложит в это все свои усилия.

От того, что я следила, кого Аркан может привлечь, у меня начинала болеть голова.

Наши телефоны зазвонили одновременно. Ага. Я, спотыкаясь, вернулась в ванную, схватила сотовый с раковины и ответила на звонок, переведя его на громкую связь.

— Да?

— Кристина Алмейда здесь, — сообщила Патриция.

— Прекрасно. Как раз то, что нам нужно.

— Она ждет вас. С ней Леон.

— Ты впустила ее в Комплекс? Зачем?

— Потому что она привела заложника, — сказала Патриция.

— Кого? — спросил Алессандро.

— Графиню Сагредо.

— Гра… кого?

— Где? — процедил Алессандро сквозь зубы.

— Я оставила их во внутреннем дворике у главного дома, — сказала Патриция. — Миссис Бейлор держит голову Кристины на прицеле, на случай возникновения каких-либо проблем. Пожалуйста, поторопитесь.

Графиня Сагредо сидела на каменной скамье под сливовым деревом, перед ней на маленьком столике стоял нетронутый стакан чая со льдом. В этом патио мы проводили семейные посиделки, когда стояла хорошая погода и спадала жара. Это было красивое, удобное место, и мать Алессандро сидела так, будто пол был застывшей лавой, и ее скамейка могла провалиться в нее в любой момент. Двое мужчин окружили ее по бокам. Оба выглядели закаленными ветеранами, из тех, кто делает плохие вещи с профессиональной эффективностью, не брезгуя ничем.

Кристина стояла слева от графини и ее почетного караула. Она свирепо смотрела на Леона, который сидел на каменной скамье на другом конце входа во внутренний дворик, закрыв глаза и подставив лицо лучам утреннего солнца.

Графиня увидела меня. Ее лицо побледнело. Из базы данных я знала, что она выше меня, но она казалась меньше, тоньше, и носила свою хрупкость как плащ, словно боялась, что займет слишком много места. Она была красива, но ее лицо было бледным, макияж не придавал ее чертам ни цвета, ни жизни. Ее темные волосы, вероятно, окрашенные, потому что в них не было следов седины, обрамляли ее лицо в виде свободной прически, из-за которой она казалась слегка измотанной. Выражение ее лица только усилило это чувство неловкости. Она выглядела как женщина, которая не была точно уверена, где она находится или зачем она здесь.

Кристина, с другой стороны, выглядела довольной собой, почти выражая триумф. Она сосредоточилась на Алессандро, медленно скрестила руки на груди и ухмыльнулась нам, когда мы подошли. Алессандро направлялся к патио так быстро, что мне пришлось почти бежать, чтобы не отстать. Он остановился перед своей матерью. Графиня поднялась.

— Где мои сестры? — спросил Алессандро. Его голос пробрал меня до костей.

Его мать вздрогнула.

— Разве можно так разговаривать с матерью? — спросила Кристина.

— Помолчи. — Он бросил слово, как кирпич ей на голову.

Графиня Сагредо снова вздрогнула.

Алессандро повернулся к ней.

— Девочки?

— Возвратились на виллу, — сказала она. В ее голосе чувствовалась легкая дрожь.

— Ты оставила этого старого гада отвечать за их безопасность, зная, что ему на них наплевать, потому что он пока не может их продать.

Громила слева, огромный широкоплечий мужчина, похожий на кирпич, прочистил горло и сказал по-итальянски:

— Ваш дедушка передает вам привет.

Ох. Значит, это были не головорезы Кристины. Они были головорезами деда.

— Помните, Лилиан, — сказала Кристина, — мы говорили об этом. Это то, что лучше для него. Оставайтесь сильной.

Она понятия не имела, что за вулкан вот-вот должен был извергнуться.

Алессандро на долю секунды застыл и медленно повернулся к Кристине. Его голос был как вечная мерзлота.

— Я сказал тебе помолчать. Ты что, не поняла меня? Ни слова больше.

Она впилась в него взглядом.

— У тебя нет полномочий приказывать мне. Я пришла сюда не для того, чтобы развлекаться твоими инфантильными представлениями. Наши Дома заключили деловое соглашение, которое взрослый мужчина стал бы соблюдать, а не заставлять уговаривать себя, как ребенок. Твой отказ принять факты вынудили меня привезти сюда твою мать. Меньшее, что ты мог бы сделать, это относиться к нам обеим вежливо.

— Хорошо, что ты помнишь, что мы взрослые, — сказал Алессандро. — В прошлый раз, когда я проверял, никто, кроме меня, не имеет права вести переговоры от моего имени. Я не являюсь ничьей собственностью. Я не продаюсь. Какие бы сделки ты не заключала с моим дедом, ко мне это не имеет никакого отношения.

— Оплата произведена, — сказала Кристина.

— Твоя проблема. — Он отвернулся от нее.

— Не поворачивайся ко мне спиной! — раздался голос Кристины. — Ты пожалеешь об этом. Ты здесь не единственный Превосходный. Если тебе нужна помощь в запоминании хороших манер, я с радостью помогу тебе.

Она перешла к прямым угрозам. Я достала свой телефон и написала маме.

Пожалуйста, не стреляй в нее.

Ремесленник улыбнулся.

— Она грубая, высокомерная и наивная, — сказала я ему. — Но есть вещи и похуже. — Возвращайтесь в нормальное состояние. У нас есть враги посерьезнее, о которых нужно позаботиться.

Кристина повернулась ко мне, явно пытаясь придумать хороший ответ.

Алессандро наклонил голову.

— Заставь меня пожалеть об этом, Превосходная Алмейда. Произведи на меня впечатление.

Магия сомкнулась вокруг Кристины, словно щелкнул невидимый кнут. Она ударила Алессандро золотым клинком, появившимся в ее руке. Он отступил в сторону, ударил ее локтем в лицо, выбил из-под нее ногу и вырвал лезвие из пальцев, пока она падала.

Лилиан ахнула.

Кристина с трудом поднялась на ноги, у нее шла кровь из носа.

Алессандро отбросил меч за спину, словно тот был мусором.

— Повторим.

Она призвала другой меч и сделала выпад. Он отклонился в сторону, схватил ее за запястье, сомкнул другую руку на другом запястье, скрестил ее руки и развернул. Она упала на пол, как мешок с картошкой.

Что, черт возьми, это был за прием? Мне надо заставить его показать мне его позже.

— Еще раз, — приказал Алессандро. — С чувством.

Она вскочила на ноги и закружилась, как балерина. Я почувствовала ее магический огонь через ее меч. Он выстрелил полумесяцем перед ней, как огромное лезвие золотого света, и промахнулся. Алессандро отошел в сторону, развернулся вокруг Кристины и нанес удар ногой ей по левому бедру. Она вскрикнула и опустилась на одно колено.

— Еще раз!

Она поднялась с искаженным от гнева лицом и горящими от ярости глазами, сжав зубы.

Он был удивительно осторожен с ней. Все эти маневры причиняли боль, но ни один из приемов не вел к необратимой травме.

Кристина взмахнула запястьями. В ее руках появились два золотых лезвия. Она атаковала, нанося удары. Он отступил назад. Ее золотые мечи рассекли воздух в полудюйме от его лица.

Алессандро нанес удар ногой по другому бедру. «Шассе итальян» — идеально рассчитанный, мощный удар вперед. Надо отвести ногу коленом наружу и вонзить пятку в ногу противника, как поршень. Кристина снова рухнула.

Я видела, как он покалечил человека таким ударом. Если приложить достаточно силы в нужном месте, такой удар приводит к необратимому повреждению коленной чашечки.

Кристина вскочила на ноги и закричала. Это была не боль, это было возмущение. Он унизил ее, и сделал это безоружным.

По крайней мере, она все еще ходила.

— Недостаточно хороша, — сказал ей Алессандро. — Кто бы ни заставил тебя поверить, что ты готова сразиться с реальным противником, он оказал тебе медвежью услугу.

— Я ненавижу тебя! — прорычала она.

— Уже? Мы даже не подошли к алтарю.

Он щелкнул пальцами. Магия закружилась вокруг него, вставляя оружие в его правую руку дождем оранжевых искр одно за другим: катану, мачете, «Винчестер», «Литтл Бразе», тактический меч. Он шел к ней, роняя мечи и пистолеты в тот момент, когда они касались его пальцев, оставляя за собой смертоносный след.

Его пальцы сомкнулись на коротком черном лезвии. Он вызвал мой любимый гладиус. Алессандро слегка вращал им, позволяя лезвию скользить по его пальцам, словно оно было приклеено к ним какой-то мистической силой.

— С этим идиотским бредом покончено, — сказал он.

Из всех мечей, имевшихся в его распоряжении, он выбрал этот, чтобы разорвать помолвку. Я громко и ясно получила сообщение.

Кристина сделала шаг назад. Завтра на обоих ее бедрах будут синяки, и ей понадобится помощь, чтобы встать с постели. Ее нос перестал кровоточить — Алессандро, должно быть, едва прикоснулся к нему, но ее глаза все еще слезились, ведь он бросил ее на землю не слишком нежно. Прямо сейчас все ее тело болело, но удар по ее гордости был намного сильнее.

Громила справа с румяным толстым лицом выступил вперед. По его черепу поползли мурашки.

Лилиан соскользнула со скамейки и подняла руки плавным элегантным движением. На кончиках ее пальцев зажглись оранжевые искры. Два пистолета рявкнули в унисон, и головорезы упали.

Леон упал под скамейку. В одной руке она держала «СИГ Пи226», а в другой — «Глок 17». Она скопировала его оружие.

Лилиан взглянула на двух мужчин, истекающих кровью на камнях внутреннего дворика.

— Я очень долго ждала, чтобы это сделать.

Хм… Что только что произошло?

Алессандро уставился на мать. У Кристины отвисла челюсть.

Графиня Сагредо подняла брови, глядя на Кристину.

— Ты слышала моего сына. А теперь беги.

Кристина пришла в себя, сжала кулаки, открыла рот, чтобы что-то сказать, передумала и побежала. Один из наших охранников вышел из кустов и последовал за ней.

— Леон, — сказала я. — Пожалуйста, дай нам немного уединения.

— Отличные пистолеты, — сказала ему Лилиан. — Спасибо тебе.

— Всегда, пожалуйста. — Леон поднялся и ушел.

Лилиан осторожно опустила пистолеты на каменную скамью и повернулась к Алессандро.

— Отвечая на твой предыдущий вопрос, твои сестры приземлились в Чикаго прошлой ночью. Твой дед понятия не имеет, где они.

Он с недоумением смотрел на нее.

— Ну? — тихо спросила Лилиан. — Неужели после всего этого времени меня никто не обнимет?

Что-то сломалось во взгляде Алессандро. Он перешагнул через кровь и обнял маму.

Лилиан отпила стакан минеральной воды. Теперь она казалась другой. Кротость исчезла. Некоторая хрупкость осталась, но это был совершенно другой вид уязвимости. Лилиан Сагредо была хрупкой, как очень острый стилет. Вы могли бы сломать его, но лезвие в процессе порежет ваши руки на ленточки.

Алессандро сел напротив нее, между нами расположился стол из кованого железа. Я не могла сказать, о чем он думал.

— Вы бы хотели, чтобы я… — начала я.

— Останься, — сказал он. — Пожалуйста.

Лилиан улыбнулась мне.

— Я не возражаю. Продолжай, Алессандро. Спрашивай.

— Я не понимаю, — сказал он.

Она вздохнула и провела изящным пальцем по краю бокала.

— Я надеялась избежать этого разговора, потому что ты боготворил Марчелло. Большинство маленьких мальчиков боготворят своих отцов, особенно если они такие же крутые, каким был Марчелло. От твоего отца захватывало дух. Полагаю, с этим ничего не поделаешь.

Она сделала паузу.

— Марчелло был внимательным мужем и заботливым отцом. Он осыпал нас вниманием и заставлял чувствовать себя особенными. Но когда дело доходило до вопросов денег и наследования, у него не было собственных мыслей. Он открывал рот, а через него говорил его отец — Франко Сагредо — монстр.

— В тот момент, когда я приземлилась в Италии, твой дед забрал мой паспорт на «ответственное хранение». В следующий раз я увидела его два дня назад. Я была очень наивна. Мои родители были старше, и я росла, будучи единственным ребенком, лелеемым и защищенным. Франко казался добрым и заботливым, а его жена была милой леди, которая всегда улыбалась. Я думала, мне повезло, что у меня такие добрые родственники со стороны мужа.

— Впервые я осознала, что есть проблема, когда мы были на отдыхе в Греции. Марчелло встретился с друзьями, еще одной парой. Мы ходили по магазинам, и среди прочего он купил мне красивое ожерелье. На следующий день его друзья продолжили свой отпуск отдельно, и Марчелло мягко объяснил мне, что нам придется вернуть наши покупки, потому что они не входили в наш бюджет. Я не могла этого понять. Я вышла замуж за богатый Дом и вложила в наш брак акции на тридцать миллионов долларов. Мы были женаты меньше шести месяцев. Как мы могли испытывать нехватку денег?

Улыбка Лилиан стала горькой.

— Я убедила себя, что Марчелло просто бережливый, какими иногда бывают богатые люди. После твоего рождения я хотела навестить своих родителей, чтобы они могли увидеть внука. Мне сказали, что это небезопасно. Я попыталась получить доступ к моим счетам и обнаружила, что они заблокированы. В то время я этого не знала, но твой дедушка объявил меня умственно неполноценной. Франко подошел к этому очень тщательно, дополнив диагноз медицинскими заключениями двух разных врачей и показаниями свидетелей. Ему был предоставлен полный контроль над моими финансами. У него был мой паспорт, у него были мои деньги, он держал моего мужа в своих ужасных руках, а тебе едва исполнилось два месяца. Я оказалась в ловушке.

— И моего отца это устраивало? — спросил Алессандро.

Лилиан сжала губы, очевидно, тщательно подбирая слова.

— Ты точно знаешь, что за человек Франко, и какое сильное давление он может оказать. Первые десять лет твоей жизни у тебя были я с Марчелло. Мы сделали все возможное, чтобы защитить тебя и позволить тебе вырасти независимым ребенком. У твоего отца ничего такого не было. С момента его рождения Франко доминировал в каждой минуте его жизни. Марчелло был храбрым и добрым, но если с ним попытаться поспорить, он сворачивался, как мокрая бумажная кукла. Я влюбилась в него и отказывалась сдаваться. Я наивно полагала, что смогу вырвать его на свободу. А потом он умер. Он покинул нас, и на следующий день после того, как мы похоронили его, Франко пришел на нашу половину виллы и забрал тебя.

Голос Лилиан дрогнул. Она прочистила горло.

— Я боролась за тебя. Мне сказали, что во мне больше нет необходимости. Родился наследник, и я произвела на свет двух дочерей, которых можно было продать, чтобы прокормить семью. Я была расходным материалом. Мне нужно было быть благодарной за то, что мне была предоставлена привилегия доступа к моим детям.

Это было так ужасно.

— Я обратилась к твоей бабушке за помощью, а она притворилась, что не может меня понять. Я была в отчаянии, поэтому попыталась убить твоего деда.

Алессандро отпрянул.

— Мама! Он слишком силен.

— Я это выяснила. У меня не было такой подготовки, как у него. Я сделала все, что могла, но он чуть не убил меня. Может, он и стар, но его магия с годами только усилилась. Мне удалось избежать той драки, потому что я прикинулась валенком, поэтому, когда он ворвался в нашу часть виллы, я притворилась, что понятия не имею, о чем он говорит. Он подозревал меня, но ничего не смог доказать, а убивать меня было не в жилу. Мои родители все еще живы, Алессандро. Он хотел получить мое наследство. Именно тогда он приставил ко мне охрану, чтобы «защитить» меня и девочек на случай, если убийца Марчелло вернется.

Лилиан опустила взгляд на бокал.

— У меня появилась подруга, — сказала она. — Местная женщина примерно моего возраста. Ее звали Джиневра. У нее было два маленьких мальчика. Ее наняли убирать и готовить для нас. Эти двое убили ее у меня на глазах.

Я не знала, что сказать.

Голос Лилиан дрожал от едва сдерживаемого гнева.

— У нее не было магии, она не была угрозой, она никоим образом их не провоцировала. Они выстрелили ей в голову, чтобы я не высовывалась.

Лицо Алессандро было застывшей бледной маской.

— Ты знаешь, как мало я видела тебя после этого. Раз в неделю, если мне везло.

— И каждый раз, когда я приходил к тебе, ты говорила мне, как важно, чтобы я встречался с правильными друзьями и посещал правильные вечеринки. — Его голос был тихим.

— Твой дед рассматривал это как свадебную рекламу, но я хотела, чтобы мир любил тебя так же сильно, как и я. Я хотела, чтобы ты стал знаменитым и обожаемым, потому что знала, что рано или поздно ты взбунтуешься, и я должна была убедиться, что Франко не сможет заставить тебя исчезнуть. Если бы ты внезапно исчез, потому что твой дед запер тебя, за тобой была бы толпа людей, которые искали бы тебя и задавали неприятные вопросы.

Алессандро сжал руку в кулак под столом. Я протянула руку и накрыла его пальцы своими.

— Той ночью я умолял тебя уйти со мной, — сказал он.

Лилиан вытерла слезу с левого глаза.

— Если бы я попыталась уйти с тобой, никто из нас не сбежал бы. Если бы я дала тебе хоть какой-то намек на то, как все было на самом деле, ты бы остался. Ты такой преданный. Ты бы никогда нас не бросил. Я увидела шанс спасти одного ребенка, поэтому я оттолкнула тебя так сильно, как только могла. Я бы сделала это снова, независимо от того, как сильно это ранило нас обоих.

— Я возвратил долг, — тихо сказал он. — Большую его часть. Осталось всего семнадцать миллионов.

— Я знаю. Я также знаю, что ты поддерживал нас годами, и как ты это делал.

— Бьянка рассказала тебе, — сказал он.

Лилиан вздохнула.

— Милый, ты тайком принес на виллу тысячи евро и доверил их четырнадцатилетнему подростку. Она понятия не имела, что делать с деньгами. Я нашла их разбросанными по всей ее комнате, в подушке, в гигиенических принадлежностях, приклеенных скотчем под комодом…

Алессандро закрыл лицо рукой.

— После смерти Томмазо и того, как твоя сестра стала твоим брокером, ты никогда не задумывался, почему Бьянка была так хороша в том, что она делала?

Томмазо был первым брокером Алессандро. Он был тем, кто научил его деловой стороне убийства.

— Нет, — сказал он.

— Мы изо всех сил пытались заставить тебя уволиться, но ты был неумолим. У тебя была ужасная потребность наказать убийц, поэтому все, что мы могли сделать, это убедиться, что ты делал это как можно безопаснее. Я так рада, что ты остановился.

— Как ты выбралась? — спросил он. — Почему сейчас?

— В прошлом году ты помог одному мужчине, Ландеру Мортону.

История с Дырой. Сын Ландера был убит, и мы раскрыли это убийство.

— Ты встречалась с Ландером раньше, — сказал Алессандро. — Я помню, как видел фотографии, на которых вы с отцом с ним на яхте. Он приказал доставить тебе ящик имбирного эля, потому что ты была беременна мной, и тебя тошнило по утрам.

Она кивнула.

— Он связался с нами несколько месяцев назад. Он болен и беспокоится о том, что будет с его внуками, когда он умрет. У него много денег, и он с умением ими пользуется. Он провел свое расследование, осознал ситуацию, в которой мы оказались, и мы с ним заключили сделку. Он снабдит меня и девочек фальшивыми удостоверениями личности и поможет нам сбежать, а взамен ты вступишь в союз с Домом Мортон. Прости, что я, не спрашивая, обязала тебя, но я была в отчаянии. Бьянке двадцать два, а Франко водит ее на показы, как племенную кобылу.

Франко Сагредо должен был умереть самым ужасным образом.

Лилиан наклонилась вперед, выражение ее лица было страдальческим.

— Я оттягивала это столько, сколько могла. Я заставила ее притвориться больной. Я использовала деньги, которые ты присылал, чтобы заплатить клинике и объявить ее бесплодной, и распустила слух об этом, но прошлой зимой он провел независимое обследование против ее и моей воли.

Обычный поход к гинекологу был не самым приятным опытом. Быть затащенной в смотровой кабинет против своей воли, зная, что сразу после этого тебя продадут… Я стиснула зубы.

— У него есть подвижки с ее помолвкой. Я должна была вытащить ее, — сказала Лилиан. — Мы планировали улететь на следующей неделе, но потом Франко решил отправить меня сюда, чтобы я могла вызвать у тебя чувство вины. Я была кроткой и послушной много лет, и с тех пор, как у него появились девочки, он думал, что я буду делать то, что мне велели. Нам пришлось ускорить наши планы. Люди Мортона вытащили их. К настоящему времени Франко, должно быть, осознал это…

Алессандро взял маму за руку.

— Все в порядке, мама. Все будет хорошо. Почему ты мне не сказала?

Она посмотрела на него, выражение ее лица смягчилось.

— Потому что ты попытался бы убить его, Алессандро. Он очень силен.

— Я тоже, — сказал он.

— Я не могла так рисковать. Ты, наконец, освободился от него. Как я могла затащить тебя обратно?

Алессандро покачал головой.

— Каким-то образом у женщин в моей жизни сложилось впечатление, что меня надо защищать.

Мне нужно было быстро сменить тему.

— У Дома Бейлор нет проблем с союзом с Домом Мортон, — сказала я ей. — Мы будем уважать ваше обязательство. Это небольшая цена за вашу безопасность. Вы можете оставаться здесь столько, сколько потребуется. Я очень рада, что вы здесь.

— Спасибо тебе, — сказала Лилиан.

Они были так похожи, Алессандро и она, оба переполненные эмоциями, сидящие друг напротив друга с настороженным выражением на лицах. Мне нужно было дать им пространство. Он попросил меня остаться, и теперь он использовал меня как предлог, чтобы не затрагивать некоторые темы, но им обоим было что сказать друг другу.

Я встала и улыбнулась.

— Мне нужно кое о чем позаботиться. Пожалуйста, извините меня.

Я ушла, прежде чем у него был шанс остановить меня.

То, через что она прошла, было ужасно. Франко Сагредо действительно был монстром, как она и сказала. Но теперь у Алессандро была мама, которая, очевидно, любила его, и его сестры. Я не была уверена, была ли я зла, напугана или счастлива, или все это сразу. Всего этого было слишком много одновременно. Все казалось нереальным, как когда ты едва избежал катастрофической аварии в пробке, а часть тебя до сих пор отказывается выпускать адреналин.

Я вошла в главное здание и чуть не столкнулась с одной из наших охранниц.

— Вас спрашивает Превосходная Тремейн, — сообщила она.

В самый неподходящий момент. Я собралась с духом и пошла наверх.

Виктория Тремейн стояла в центре смехотворно сложного тайного круга. Технически это был не круг, а массив, или, скорее, созвездие, охватывающее два отдельных массива с шестью приемниками энергии и отводящим потоком. Он охватывал всю комнату, ванную и гардероб. Я использовала стены и потолок. На его рисование у меня ушло два месяца. После активации круг, в конечном итоге, потеряет силу, и его нужно будет перерисовывать, но я бы потратила на это еще неделю или около того.

Меловые линии пульсировали сердитым белым цветом. Бабушка была недовольна.

Виктория скрестила руки на груди.

— Полагаю, ты считаешь себя довольно умной.

— Вовсе нет, бабушка. Я всего лишь любитель. Мне еще многому предстоит научиться. Твой пример вдохновляет меня стараться еще больше.

Виктория уставилась на меня. Я подумала, не взорвется ли у нее голова.

— А теперь ты издеваешься надо мной.

— Даже не думаю.

— Ты забрала Тревора.

Врать не имело смысла.

— Да.

— Что ты еще натворила? Покончим с этим.

— «Эмпариен Холдинг». Также, Дом Белфейр и «Финч ЛТД».

Глаза Виктории сузились.

— Как ты достала Альбиона Финча?

— У него есть дочь, которую он прячет.

Ее брови поползли вверх.

— Алезия? Его племянница?

— Она самая.

— Мне следовало заменить его пять лет назад.

— Но ты этого не сделала, и теперь у меня есть доступ к трети твоих инвестиций. Кроме того, Берн загрузил забавный маленький вирус в твою домашнюю сеть. Ты не можешь выдать зарплату своим людям без моего разрешения.

— Я так зла на тебя, — прорычала она.

— Конечно. Но ты также гордишься. — Я крепко сжала пальцы вместе. — Чуть-чуть.

Она расхаживала внутри круга. Он вспыхнул белым, как в стробоскопическом шоу. Ух ты, она была в бешенстве.

Я бы хотела провести еще три года или около того, чтобы завершить и настроить свою сложную ловушку. Я временно сдерживала ее, но этого было недостаточно. План состоял в том, чтобы расставить все движущиеся части по местам, чтобы, если она когда-нибудь перейдет черту, я могла нейтрализовать ее одним ударом. Вместо этого мне пришлось прибегнуть к этому непродуманному соглашению, и теперь она знала, что я представляю серьезную угрозу.

— Как долго ты намерена держать меня здесь взаперти?

— Это полностью зависит от тебя, бабушка. Аркан направляется сюда, и нам могла бы понадобиться твоя помощь.

Ее пристальный взгляд впился в меня.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

Приехали.

— Нет, не ответила.

— Почему Аркан зациклился на тебе?

— Ты знаешь почему. Он убил отца Алессандро. Алессандро раздражал его в течение последнего десятилетия. Он хочет убрать его раз и навсегда.

— Ты лжешь.

— Твоя магия не действует за пределами круга.

— Мне не нужна моя магия, глупая девчонка. Ты моя внучка. Я вижу это в твоих глазах. Кроме того, у меня есть мозг. Я знаю, на что способен этот русский мясник и как он думает. Он не склонен к риску. Твоего симпатичного парнишки недостаточно, чтобы завлечь его.

Да пошло все к черту!

— Поймала, я лгу тебе. Но твоей лжи намного больше, бабушка. Она намного хуже.

Ее глаза сузились.

— Что за ложь?

— Линус Дункан — мой дедушка.

Она сделала шаг назад, словно я ударила ее.

— Ты знала и не сказала мне. Ты позволила мне продолжать думать, что он необъяснимо альтруистичный друг семьи. Ты, которая всегда говорила о том, как важна семья и насколько жизненно важны семейные узы, как ты могла?

Она вдохнула.

— Он сказал тебе, сукин сын.

— Не имеет значения, кто мне сказал. Я знаю.

Она боролась с этим несколько секунд и вздернула подбородок с вызывающим выражением лица.

— Он этого не заслуживает!

— Чего?

— Он бросил меня и Джеймса. Он бросил нас, когда мы нуждались в нем, и когда Джеймс сбежал, он помог ему спрятаться от меня.

— Возможно, это было как-то связано с тем, каким родился папа.

Она стиснула зубы.

— Бабушка, ты имплантировала эмбрион женщине, которая не могла согласиться на это, и заставила ее вынашивать его до срока. Она была в кататонии! Я даже не знаю, как это назвать. Это изнасилование, похищение, торговля людьми…? Ты сделала что-то настолько ужасное, что этому даже нет названия.

— Ты жива благодаря тому, что я сделала!

— Ну, я ничего не могу с этим поделать, не так ли?

Она сжала кулаки.

— Ты знаешь, какой была моя семья?

— Ты никогда не говорила мне. — На самом деле, я знала. Я изучала этот момент.

— Я была младшей из семи детей. Я была любима, Каталина. Я была ребенком с обожавшими меня родителями, пятью старшими братьями и сестрой, и в течение трех лет всех их у меня отняли.

У моей прабабушки были трудности с вынашиванием ребенка до срока. Такое случалось в ее предыдущем замужестве. У нее происходила одна неудачная беременность за другой, пока ее первый муж не потребовал развода. В итоге она вышла замуж во второй раз. Ее новый муж был вдовцом с шестью детьми, которых она любила, как своих собственных. Когда она родила малышку Викторию, это был огромный и радостный сюрприз. Виктория была любимой малышкой всей семьи. Она была окутана любовью и привязанностью, пока ее семья не была разрушена.

Голос бабушки был хриплым.

— Мне было двенадцать лет, когда мне впервые пришлось убить. Моя сестра пожертвовала собой, чтобы я могла жить. Она умерла у меня на глазах. Война Домов отняла у меня всё. Моих родителей. Моих братьев и сестру. Мое здоровье. Мое счастье, мою безопасность, всё!

Круг вспыхнул быстрыми импульсами белого, реагируя на ее магию. Я сделала шаг назад.

— Все, чего я когда-либо хотела, это возродить немного того тепла. Я хотела ребенка, Каталина! Ребенка, которого я могла бы любить и растить. Семью! Это разве так ужасно? Да, я хотела, чтобы он носил имя нашего Дома, потому что это означало бы, что мы победили, но больше всего я хотела, чтобы он был счастлив и в безопасности. Мне пришлось многим пожертвовать, чтобы привести твоего отца в этот мир, и да, я совершила злодеяние, но я была наказана за это наихудшим из возможных способов. Мой сын сбежал от меня. Я так сильно любила его. Я пыталась сделать его сильным, потому что у него не было магии. Он был беззащитен, и я не могла смириться с тем, что потеряю его, как потеряла всех остальных. Но он возненавидел меня за это и сбежал, совсем как Линус. Я была совсем одна, не переставая, искала его, надеялась на крошечный намек на то, что он где-то живет. Я не видела, как он женился. Мне не удалось подержать тебя или твоих сестер, когда вы были малышками. Это было единственное, чего я хотела, и я этого не получила. Я никогда больше не смогу обнять своего сына. Он умер без меня рядом с ним, и его дочери ненавидят меня. Я знаю, как ты называешь меня за спиной. Ты называешь меня «злой бабушкой».

Слезы увлажнили ее глаза. О, Боже ты мой, что мне теперь делать?

— Ты думаешь, что Линус такой милый старичок, но то, что он натворил, заставило бы тебя просыпаться ночью с криком. Он хуже меня! Каким-то образом он может проплыть через озеро нечистот и выйти пахнущим розами, а я закончила тем, что превратилась в несчастную ведьму, которую все презирают…

Соединяющая дверь распахнулась, показав Линуса. Он осунулся, держался за подставку для капельницы, чтобы оставаться в вертикальном положении.

— Вики, — сказал он. — Детка…

— Не смей называть меня так, ты, ужасный говнюк!

Мой рот отказался закрываться. Что вообще произошло? Что происходит? Что…

— У нас была сделка, — сказала Виктория с горечью в голосе.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль, — начал он.

— Избавь меня от своего дерьма! Ты знал, что я делала.

— Я никогда не думал, что ты пройдешь через это, — сказал он.

Где-то в стороне мой мозг обработал тот факт, что Линус очнулся, и бесстрастно отметил, что он снимает с себя ответственность.

— А я прошла, — прорычала Виктория. — Я потратила годы, пытаясь искупить вину. Я заботилась о той семье, я перевезла их, я прятала их, я поддерживала их, я спасла ее сестру от похищения. Я сделала все, что от меня требовали в том контракте. Я знаю, ничто из этого не смоет грех с моей души, но я пыталась. Но как ты относился ко мне, Линус? Как ты относился к своему сыну?

— Твои внучки любят тебя, — сказал Линус. — Послушай, Каталина два года готовила для тебя ловушку, но отказалась от нее, чтобы обезопасить тебя в данный момент.

— Не надо меня опекать. — Виктория моргнула. — Подожди. Почему ты здесь?

— На него напали, и он принял много «Стиксина».

Виктория впилась в него взглядом.

— Ты что, потерял свой чертов рассудок?

Настала моя очередь сбросить бомбу.

— Кроме того, он является Смотрителем Техаса. Я его заместитель. Что еще ему оставалось?

В комнате стало тихо, как в могиле.

Линус поднял правую руку.

— Вики…

— Ты — ублюдок! Ты — грязный сукин сын!

О-о-о.

— Давай отнесемся к этому рационально… — начал Линус.

— Я, на хер, сделаю тебе лоботомию, ты, редкостный подонок. Ты сделал из нее Смотрителя! Она была моей!

Дверь позади меня распахнулась, и Арабелла просунула голову в комнату.

— Что за крики…

Я притянула ее к себе и зажала ей рот рукой.

— У тебя было еще два варианта на выбор, — прорычала Виктория. — Ты мог бы взять ту, что постарше. Она была бы идеальной. Она такая же, как ты. Если бы это не сработало, ты мог бы попробовать с младшей. Она прошла бы по раскаленным углям, чтобы добиться от тебя одного из этих добрых дедушкиных смешков. Она обожает тебя. Но нет, ты забрал мою!

— Были обстоятельства, — сказал Линус.

— К черту твои обстоятельства. Ты можешь взять свои обстоятельства и засунуть их себе в задницу.

Круг пульсировал ослепительным светом. Если бы она ударила нас таким количеством магии, у нас бы мозги вытекли из ушей.

Виктория всплеснула руками.

— Она украла у меня Тревора! А я и не знала! Требуется тонкость, планирование, может ли твой глупый старый мозг даже представить это? Я научила ее, я сформировала ее, я убедилась, что она сможет возглавить семью. Я позаботилась о том, чтобы найти ей идеального партнера. Ты хоть представляешь, как трудно было управлять ими двумя? Я предложила Архивариусу, чтобы он попросил мальчика прийти на ее испытания. Я заставила ее пообещать, что она не уйдет из семьи в другой Дом. Я почти запретила ей любить его, потому что запретный плод самый сладкий, и когда она пришла ко мне, она была такой кроткой и неуверенной, что упала бы в обморок, если бы он посмотрел на нее в течение двух секунд. Их дети будут непобедимы. И ты все испортил своими дурацкими заговорами и бессмысленной болтовней о долге и высшем благе. Теперь она умрет в одной из твоих нескончаемых схем Смотрителя!

Ого!

Линус открыл рот.

— Не смей! — Она указала на него пальцем. — Мне не нужны твои оправдания. У нас была сделка. Я выполнила свою часть сделки. Я помогла тебе с твоим идиотским заговором против Цезаря! Я стала преступницей из-за тебя. Я позволила им посадить меня в тюрьму. Ты обещал мне полный доступ к детям. Ты сказал, что я могу выбрать одну, и ты не будешь вмешиваться!

Круг запульсировал. Пол под нами содрогнулся.

— ТЫ СОЛГАЛ МНЕ, ЛИНУС!

Меловые линии потрескивали белыми молниями. Мы все смотрели на них, пока все не исчезло.

— Вопрос, — сказала я.

Бабушка и дедушка посмотрели на меня.

— На самом деле, у меня есть несколько вопросов, — сказала я, — но это самый важный из них. Объясните мне идиотский заговор Цезаря.

Все замолчали.

— Давай, — сказала Виктория. — Расскажи внучке о том беспорядке, который ты устроил.

— Это сложно, — сказал Линус.

— Он и есть Цезарь, — сказала Виктория. — Все это было подстроено Национальной Ассамблеей, чтобы разоблачить этот идиотский заговор, и твой дедушка проник в него и добился назначения себя главным идиотом.

Это было уже слишком.

Я закрыла лицо руками.

— Каталина, ты как? — спросила Арабелла.

— Норм. Я в порядке. Я не могу убить его, потому что он мой дед, и я обещала Неваде. — Я повернулась к ней. — Пожалуйста, не могла бы ты, разобраться с этим. Я не могу… Я просто не могу прямо сейчас.

— Я разберусь, — сказала она. — Притащу им печенье.

Я развернулась и зашагала к двери.

Глава 16

Я пряталась в своем кабинете. Он казался лучшим местом.

Несколько минут я пялилась в свой почтовый ящик, пытаясь прочитать письма. Вникнуть не получалось от слова совсем. Через двадцать минут я сдалась и вошла в сеть Смотрителей.

Мне не потребовалось много времени, чтобы найти нужное. Некоторые файлы, обычно те, которые касались старых дел, которыми занимались Смотрители, требовали более высокой степени допуска. Они были недоступны для меня, когда я была заместителем. Но теперь я стала исполняющей обязанности Смотрителя, и архивы сети стали моей игровой площадкой.

Виктория была права. Линус был Цезарем.

За два года до того, как Адам Пирс взорвал банк, который положил начало нашему участию, Линус расследовал сложное дело о коррупции и наткнулся на «Заговор». В дело были вовлечены два десятка влиятельных техасских Домов, люди с безупречной репутацией, прочными связями и ошеломляющими ресурсами. Он был слишком большим, чтобы снести его снаружи. После консультации с представителями Национальной Ассамблеи Линус принял решение внедриться в него.

Процесс занял у него шесть месяцев. Заговорщикам нужно было лицо, кто-то с безупречной репутацией, кого они могли бы использовать, чтобы вдохновлять новобранцев и успокаивать нервничающих членов. Кто-то, кто пожмет им руку и с искренностью пообещает, что они поступают правильно, что их дело благородное, и что будущие поколения будут отмечать их усилия и их жертву. Линус стал этим кем-то. Цезарем, лидером без власти. Вдохновителем.

Заметки были подробными в некоторых отношениях и поверхностными в других. Он был разочарован тем, что за ним постоянно следили, но также рассматривал это как вызов. Если у Линуса был выбор между прямым вмешательством и тонкой манипуляцией, он каждый раз выбирал последнее. Я видела, как он манипулировал государственными учреждениями и выдающимися Превосходными, как фигурами на шахматной доске, и никто этого не осознавал.

У заговора не было централизованной иерархии. Скорее это было собрание групп власти, слабо объединенных общей целью. Иногда они советовались с ним, прежде чем действовать, часто они этого не делали. Должно быть, это было похоже на попытку бороться с осьминогом, где каждое щупальце думает само за себя. С тех пор как они связали ему руки, ему понадобился тесак, который будет делать за него грязную работу. Он остановил свой выбор на Конноре.

Его оценка Коннора была откровенной. По словам Линуса, после войны у Коннора начался застой. Келли Уоллер, его двоюродная сестра, уже была по уши в заговоре, и она втянула в него своего сына. Гэвин переходил от одного участника заговора к другому, ища кого-нибудь, кому можно было бы поклоняться, и остановился на Адаме Пирсе. Линус ожидал, что Адам выйдет из-под контроля, и когда это произойдет, присутствие Гэвина вызовет вмешательство Коннора.

Невада даже не упоминалась.

Когда Адам был остановлен и задержан Коннором и Невадой, прежде чем он сжег весь Хьюстон дотла, лидеры заговора собрались, и Линус убедил их, что поддержка Адама будет слишком большим риском. Они бросили его, и так Линус одержал свою первую победу.

И так все и продолжалось, осторожный танец, слово здесь, предложение там. Мало-помалу, шаг за шагом Линус работал над тем, чтобы разрушить заговор изнутри. По мере развития событий его направление изменилось. Зная то, что я знала сейчас, это было совершенно очевидно. Он все еще был сосредоточен на разгроме заговора, но у него появилась второстепенная цель — защита Невады.

Он предотвратил два заказа на убийство моей сестры и лично убил Превосходного, который был на пути к попытке третьего. Он пошел на большой риск, чтобы уберечь ее и нас от опасности.

Он также убедил глав заговора не убивать Корнелиуса в отместку за смерть Оливии Чарльз. Он был разгневан смертью жены Корнелиуса, Нари. Он не знал, что это произошло, и винил себя за неспособность предвидеть и остановить это. Он думал, что Хоулинг был предан ему, но он не учел того давления, которое оказывала Оливия Чарльз. В заметке файла говорилось: «Если бы я обратил внимание раньше, Матильда не потеряла бы маму, и молодая женщина, которая только начинала свою жизнь, осталась бы жива. Мое высокомерие убило ее». Была целая история с незаконнорожденным сводным братом Штурма, который был членом известного Дома, о котором мы ничего не знали.

Я думала, что понимала, как разворачивался заговор. Я едва коснулась поверхности. Там было множество слоев, о которых я понятия не имела. Именно так игралось в высшей лиге. Мне предстоял долгий путь.

Так много ответственности и вины взял на себя Линус. Однажды он сказал мне, что никто из тех, кто выбрал жизнь Смотрителя, не уходит на пенсию с чистыми руками. Я никогда по-настоящему не понимала этого до сих пор. Через десять лет, если бы еще один заговор поднимет свою уродливую голову, это будет не Линус, играющий в шпиона и пишущий о своем высокомерии, убивающем невинных людей. Это буду я (если буду хорошо учиться и очень усердно работать).

Я нашла еще один файл, заблокированный отдельным кодом. Он был помечен как «Личное», но мой код доступа сработал. Линус, должно быть, хотел, чтобы я посмотрела его в тот или иной момент.

Корнелиус отправился к нему после того, как утихла буря, вызванная смертью Оливии, и нейтрализацией Штурма нами, которая, как мы думали, нанесла смертельный удар по заговору. Это было сразу после свадьбы Коннора и Невады. Корнелиус сказал Линусу, что пришел убить его, но сначала он был готов выслушать объяснение. Они поговорили. Корнелиус ушел, и оба, и он, и Линус, были до сих пор живы.

«Твоя семья — это моя семья. Мои сестра и брат чувствуют то же самое. Ты, Арабелла и Невада — единственные старшие сестры, которые когда-либо будут у Матильды. Вам никогда не нужно беспокоиться о том, что я могу причинить вред кому-либо из вас».

Корнелиус знал. Должно быть, он простил моего деда. Должно быть, он простил нас как семью. И Невада тоже знала. Она допрашивала членов заговора, как только он развалился. Они бы опознали Линуса. Невада ненавидела Викторию Тремейн, которая провела ее через ад, и ее ненависть была оправдана. Моя сестра отказывалась подпускать Артура к Виктории. И все же Невада простила Линуса, сохранила его тайну и позволила ему стать частью ее жизни. Было ли это потому, что его цель была оправдана, или потому, что она узнала, как близко к краю он подошел, пытаясь сохранить ей жизнь? Возможно, и то, и другое. Я должна буду спросить ее, как только все это закончится. Это будет тихий разговор, который нам нужно будет провести наедине за чашкой чая при множестве горящих успокаивающих свечей.

Я бы не удивилась, если бы она была той, кто рассказал Корнелиусу. Зная ее, она, вероятно, привела его на ту встречу с Линусом.

Большой паук странной формы пересек мой стол и остановился прямо передо мной. Мы с Ядвигой уставились друг на друга.

Медленно, осторожно я потянулась в сторону, выдвинула ящик и вытащила пластиковый контейнер.

Никаких резких движений. Я тихо напевала, выпуская свою магию, и подняла контейнер, держа его вверх дном.

— Тише, малышка, не говори ни слова…

Подождите, что я делаю? Она паук.

На дюйм. Еще один.

— Мама собирается купить тебе птицу-пересмешницу…

Ядвига стояла неподвижно.

Может, это работает.

Тень контейнера упала на королеву пауков.

Ядвига перемахнула через стол, скатилась на ковер, поползла вверх по стене и юркнула в вентиляционное отверстие.

Черт возьми! Я бросила контейнер обратно в ящик.

Звук тяжелого дыхания заставил меня поднять голову. Рустер сидела в дверях моего кабинета, ее взгляд был устремлен в точку над ее головой.

Ах.

— Моя сестра все-таки достала тебя.

Пустой воздух разорвался в случайных местах и растворился в Константине в его солнечном ангельском виде. Он держал автомат Артура с резиновой лентой.

— Это дело принципа, — сказал он. — Как лучший Превосходный маг иллюзий в мире, я должен поддерживать репутацию.

— Заходи, пожалуйста.

Он вошел, сел в кресло для клиентов и положил изобретение моего племянника на стол.

— Это неуклюжее оружие доставили беспилотником для тебя. Я вызвался принести его.

Невада напоминает мне о моем обещании.

— Ты его тестировал? — спросила я, кивая на оружие.

Он кивнул.

— На удивление, оно работает.

Рустер положила голову ему на бедро и посмотрела на меня. Он погладил ее.

— Предательница, — сказала я ей.

— Это не ее вина. Я нравлюсь собакам.

— Как насчет пауков?

Он усмехнулся.

— Боюсь, что совсем нет.

— Знаешь ли, теперь, когда я знаю, что ты подкупил свою охрану, мне нужно будет заменить ее.

— В этом нет необходимости. — Константин почесал Рустер за ухом. — Двадцать минут назад Аркан приземлился в Хьюстоне под вымышленным именем. Я бы предположил, что у нас есть время до рассвета. Ему нравится драматизировать. Кроме того, перед восходом солнца особенно плохая видимость. Сумерки тоже подошли бы, но он не хочет шататься по этому огромному дому в темноте.

Все подходило к концу.

— Пенни за твои мысли? — спросил он.

— Я осознала, что я талантливый любитель, которому предстоит пройти долгий путь, но я справляюсь с этим.

— Ах. А вот я думал, что ты размышляешь здесь, потому что Алессандро разговаривает со своей матерью. Я заглянул на несколько минут. Это показалось очень эмоциональным.

Я улыбнулась ему.

— Мне очень понравилась моя будущая свекровь.

Рустер решила прилечь, и Константин закинул одну ногу на другую.

— О? Что тебе в ней понравилось?

— У нее отличный прицел.

Он нахмурился.

Несколько мгновений мы сидели в тишине.

— Аркан нападет завтра, — сказал Константин. — Ты задумывалась о том, что будет после?

Я много думала о том, что будет после, но на данный момент мой мозг был переполнен.

— Я не понимаю.

Лицо Константина изменилось.

Золотой ангел исчез. Мужчина, оставшийся на его месте, был красив, но в нем было больше человеческого. Он все еще был блондином, но его кожа утратила идеальный золотистый загар. Черты его лица были утонченными, но суровыми. Квадратная челюсть, бескомпромиссный рот, ясные сосредоточенные глаза под густыми светлыми бровями. Шрам пересекал его левую щеку от виска до подбородка, чуть не задевая уголка рта. Он был почти того же цвета, что и его лицо, так что шрам, похоже, был старым, но что бы ни сделало его, должно быть, порез был глубоким.

Рустер издала тихий гав. Он наклонился, погладил ее по голове, и она затихла.

— Я подумал, что было бы лучше поговорить об этом с глазу на глаз.

Его голос соответствовал новому ему: оживленный, по существу, без своей обычной расслабленной неформальности. Он показывал мне настоящего Константина, и я не была уверена, должна ли я быть польщена или встревожена.

— Могу я взглянуть на крылья?

Он показал мне себя. Это было справедливо.

Я расправила крылья. Они открылись выше моих плеч, красивого мерцающего зеленого цвета. Я надавила своей магией, и угольно-черный цвет прокатился по ним от спины до кончиков перьев, на долю секунды сделав их кроваво-красными.

Константин поднял брови.

Я позволила черному цвету в моих перьях исчезнуть и слегка встряхнула зелеными перьями, сохранив всю свою магию при себе.

— Ты можешь продолжить разговор, или ты хочешь, чтобы я убрала их?

— Они истощают тебя?

— Нет. Усилия направлены на то, чтобы сдерживать их.

— В этом мы похожи. Как и ты, я создаю избыток магии. Поддержание небольшой иллюзии частично сжигает ее. — Он посмотрел на мои крылья. — Они завораживают.

В этом вся фишка.

— О чем ты хотел поговорить?

— Ты понимаешь, что Алессандро завтра умрет?

Меня охватило беспокойство.

— Ты, кажется, очень уверен в этом.

— Ты видела запись смерти отца Алессандро? — спросил он.

— Да.

Магия Аркана была уникальной и ужасной. Когда он выпускал ее на волю, он останавливал время. Это не могло быть истинной природой его силы, но так это выглядело. Он отправился на свадьбу лучшего друга Марчелло, чтобы убить его, и когда отец Алессандро встал между Арканом и его целью, Аркан обездвижил всю свадебную вечеринку. Их раны даже не кровоточили, пока не прошел эффект. Это было не то, что можно было забыть.

Константин смотрел прямо на меня. У него был притягательный взгляд, который трудно было игнорировать, и когда ты откликался на него, он завораживал.

— Магии Аркана нельзя противостоять. У него есть пять секунд чистой свободы делать все, что, черт возьми, он хочет, в то время как все остальные стоят застывшими. Его дальнобойность составляет двадцать пять метров. Он может эффективно обездвижить часть любого поля боя. У его магии нет названия. Он единственный в своем роде. Ни один из его братьев и сестер не унаследовал его силу, как и его сын.

— У него есть дети?

— Был. Мальчик. Он умер. Он был немного похож на Ксавьера.

— И ты держал этот факт при себе.

Он кивнул.

— Возможно, ты не решишься убить его. Нам нужен будет разгневанный Аркан. Повезло, что «Хуракан» оправдывает свое название[13].

— Вы слишком много замышляете, Ваше высочество.

— Это профессиональный риск. Алессандро может свести на нет всю магию вокруг себя. Теоретически, это идеальное противодействие Аркану. Но Алессандро нужен круг, чтобы выполнить свое предназначение, в то время как Аркану нет, и Алессандро не будет пользоваться кругом завтра.

К чему он клонит?

— С чего ты взял?

— Он всенаправленный. Его сила не может быть направлена. Он уничтожает всю магию в радиусе восьмисот метров, что эквивалентно магической электромагнитной бомбе.

На самом деле это было девятьсот метров.

— Твоей семье для борьбы требуется магия, в то время как люди Аркана — обученные убийцы, даже без своих способностей. Если Саша завтра взорвет свою антимагическую бомбу, ты, твои сестры и двоюродные братья, твои бабушки и дедушка, все вы станете обычными людьми, в то время как в распоряжении Аркана по-прежнему будут десятки профессиональных убийц.

Он думал, что сила Алессандро действует как заклинание окружающей среды, воздействуя на определенную область, пока вы в ней находитесь. Он был неправ. Взрыв Алессандро затронет людей в этом районе, но не саму окружающую среду.

— Аркан — превосходный убийца, — продолжил Константин. — Его обучали лучшие в империи. Саша — превосходный боец, что правда, за исключением того, что он слишком полагается на свой талант. Он моложе и быстрее, но его одного будет недостаточно, если остальные из вас потеряют свои силы. Не важно, где Аркан будет завтра на поле боя, Алессандро нацелится на него, как управляемая ракета. Какие бы планы вы ни строили, все они вылетят в трубу, как только они двое увидят друг друга.

Несколько дней назад я, возможно, поверила бы, что это правда. Даже сейчас сомнения терзали меня. Но Алессандро дал мне обещание. Либо я доверяла мужчине, которого любила, либо у нас не было возможности быть вместе.

— Ты, наверное, сейчас думаешь о своей маме и ее снайперской винтовке. Это не сработает.

Я так не думала, но это было неплохое предложение.

— То, чем я собираюсь поделиться, является государственной тайной. Технически я совершаю государственную измену. — Константин одарил меня тонкой, лишенной чувства юмора улыбкой. — Окаменение — активный талант Аркана.

У большинства магов было активное и пассивное поле. Активные магические способности требовали сознательных усилий, в то время как пассивные силы были автономными, как дыхание или потоотделение. Мое пассивное поле оценивало незнакомцев на предмет угроз и само пыталось понравиться им, вот почему мне приходилось постоянно подавлять его, в то время как пение требовало сознательных усилий, и поэтому было активным. Пассивное поле Константина, помимо прочего, позволяло ему видеть сквозь иллюзии, но чтобы изменить форму, ему нужно было напрячься.

— Ты хочешь сказать мне, что Аркан генерирует пассивное поле? — спросила я. Никто никогда не упоминал об этом. Ни сеть Смотрителей, ни шпионы Алессандро.

— Именно. Оно примерно в четверть дюйма глубиной. Ни один объект не может проникнуть в поле без разрешения Аркана. Ни лезвие, ни пуля не могут причинить ему вреда. Он прилагает сознательные усилия, чтобы утром одеться и причесаться. Он может отбросить поле на достаточно долгое время, чтобы напиться, хотя, если бы ты попыталась влить алкоголь ему в горло против его воли, это бы его не тронуло. Иногда он позволяет себя порезать, особенно если подозревает, что его записывают, чтобы сохранить свою тайну.

Было ли это правдой или он лгал? Я хотела бы, чтобы Невада была с нами в одной комнате.

— Как он дышит?

— Поле отклоняет объекты в зависимости от их плотности и уровня угрозы. Газы не подвержены воздействию, жидкости подвержены некоторому воздействию, а твердое вещество вообще не может проникнуть внутрь.

— Тогда атака вененатой, при условии, что в качестве системы доставки используется газ, сработала бы.

— Возможно, — согласился он. — Хотя мы не уверены. Как я уже сказал, фактором является не только плотность, но и опасность. Он действительно промокает под дождем, но на него неоднократно брызгали кислотой, и он ни разу не обжегся. В ближайшем окружении Аркана нет ни одного мага яда. Он использует их, но держит на расстоянии вытянутой руки. Он предпочитает готовить еду самостоятельно, используя ингредиенты, которые выращивает в собственном саду. У него есть тестер ядов, и он путешествует со своим личным телохранителем, который охраняет его разум. Этот человек настолько неуязвим, насколько это вообще возможно.

— А как насчет фульгуркинетика? — спросила я.

— Забавно, что ты упомянула об этом. Именно так мы попытались устранить его во второй раз. Поле нейтрализовало удар молнии. Оно также нейтрализует пламя и энергетический огонь, мы это пробовали.

По моему позвоночнику поползли ледяные мурашки.

— И Алессандро не знает?

— Нет.

Это меняло правила игры. Сила окаменения была последним шагом, но это длилось всего несколько секунд, и мы рассчитывали, что Аркан все еще будет полузащищен во время него. У нас была запланирована сложная последовательность действий, включающая снайперские выстрелы, пересекающиеся огневые рубежи и доставку яда. Этот план зависел от того, что Алессандро не был в пределах досягаемости Аркана, когда тот остановит время.

Сейчас ничего из этого не сработало бы.

— Хотя, конечно, ты скажешь ему, как только мы закончим разговор. Константин вздохнул. — Это ничего не изменит. Саша — оптимист. Должно быть, это итальянская черта семьи, потому что в России мы рассматриваем пессимизм как олимпийский вид спорта. Завтра мы убьем Аркана. Либо твой зять, либо твой лучший друг, либо твоя младшая сестра причинят ему вред. Возможно, ты сможешь зачаровать его до смерти. Заставь его перерезать себе горло. Но никто из вас не будет достаточно быстрым. Саша доберется до него первым, и Аркан прикончит его. Что возвращает нас к моему первоначальному вопросу: что ты будешь делать после?

Что бы я делала, если бы Алессандро умер?

— Я не знаю.

— Ты осталась бы в доме, где вы с ним были счастливы? — Он огляделся вокруг. — Это место хранит для тебя так много воспоминаний о занятиях любовью, о планировании будущего, о веселых моментах, и каждое из них будет запятнано, потому что его больше не будет. Ты останешься здесь, надеясь на отголосок того тепла, или это будет слишком болезненно?

— Что ты пытаешься сказать?

— Если боль будет слишком сильной, поезжай со мной в Россию.

Я ожидала чего-то подобного, но он все равно застал меня врасплох.

— Я знаю, это похоже на предательство. В конце концов, он все еще жив, говорит и дышит. Ты все еще можешь удержать его. Но завтра, когда все это закончится, тебе не придется сталкиваться с этим в одиночку. Ты можешь начать все с чистого листа вдали от всего, что происходило раньше. Нет осуждения, нет вины. Новая жизнь.

— Это официальное предложение о приеме на работу от империи?

— Это приглашение от цесаревича быть его желанным гостем, — сказал он.

— Разве эти два понятия не синонимичны?

— Не обязательно.

Я вздохнула.

— Константин, мы оба знаем, что если я поеду с тобой, рано или поздно кто-нибудь предложит мне оказать небольшую услугу моим хозяевам.

— Никто бы никогда такого не предложил. Я бы этого не допустил.

Он не просто сказал это. Он сказал это так, словно приказывал древнему воину удерживать мост против армии вторжения. За его словами стоял вес и полная уверенность. В современном мире было очень мало мест, где представитель царской семьи мог произнести эти слова таким образом и иметь это в виду.

— Я бы солгал, если бы сказал, что империи не нужен твой талант. Маг твоего уровня с твоим набором навыков был бы очень желанным дополнением к арсеналу царской семьи. Я не поэтому делаю это приглашение.

— Ваше высочество, я в замешательстве. — Каким-то образом мне удалось сдержать сарказм в адрес Высочества.

— Я просмотрел много видео с камер наблюдения Аркана. Были дни, когда я ничего не делал, только часами смотрел на экран, чтобы собрать необходимую информацию. Каким бы странным это ни казалось, я начал с нетерпением ждать этого, потому что иногда слежка велась за тобой. Я видел, как ты в Яме пела богу, созданному человеком. Я видел, как ты отправилась в тюрьму навестить бабушку и заболела после. Я видел, как ты выгуливала свою собаку под дождем.

Мне не нравилось, к чему все велось.

— Это была не я, Константин. Это была идея. Ты был в ужасном месте, окружен врагами, притворяясь тем, кем ты не являешься, и тебе приходилось постоянно следить за собой, вот ты и пялился целыми днями в экраны.

Он печально улыбнулся.

— Это был не первый раз, когда я был на задании. Я проводил такого рода операции раньше, не один раз, более двадцати раз, но у меня никогда ни к кому не возникало интереса. Все, что я сказал с тех пор, как мы встретились — нелепый разговор с Сашей в машине, я знал, что ты увидишь; тот момент, когда ты представила меня собакам; наш разговор на кухне — все это было задумано, чтобы найти какой-то изъян, какую-то причину для меня уйти. Вместо этого я здесь со своим настоящим лицом.

Он знал, что мы наблюдаем за ним. Каждый момент был рассчитан. Вау.

— Мне нравится ход твоих мыслей. Мне нравится, как ты улыбаешься. Я замечаю, как выглядит твое лицо, когда на него падает свет из кухонного окна, пока ты режешь овощи на разделочной доске. Я смотрю на тебя и чувствую себя нищим, потому что понимаю, что половину моей жизни мне чего-то не хватало, и теперь я точно знаю, где это было все это время. Мы с тобой едины в своем роде. Подходящая пара.

Я всем сердцем желала, чтобы это была еще одна уловка, подобная всем другим играм, в которые он играл, но это было не так. Он был абсолютно искренен.

— Я не ожидаю победы над Сашей. Ты любишь его, но завтра его не станет. Это станет домом болезненных воспоминаний, невыносимым местом. Смотрители не могут ожидать от тебя ничего большего. Ты более чем выполнишь свой долг. Любая из твоих сестер может легко взять бразды правления Домом в свои руки. И они могли бы лучше подойти для этого, потому что ты будешь тонуть в горе. Твоя младшая сестра — расчетливый прагматик. С Невадой и твоими бабушкой и дедушкой, которые будут направлять ее, у нее не будет проблем с продвижением семьи вперед.

Как ни странно, он не ошибся насчет Арабеллы.

— Если ты решишь дать мне шанс, Бейлоры станут неприкасаемыми. Им будет гарантировано имперское гражданство и защита, и даже если они решат остаться в США, они будут пользоваться особым статусом. Твоим кузенам и Арабелле будут рады в высших слоях общества. Им никогда не придется сражаться в очередной междоусобице, потому что мощь империи будет нависать над их плечами.

Он пожал плечами, словно избавляясь от тяжелого груза.

— Ничто из этого не будет решающим фактором, но есть еще одна вещь, которую я хочу упомянуть. Когда я сказал Алессандро, что ты зря тратишь время на Техас, я имел в виду именно это. Твоя сцена должна быть намного больше, Каталина. Россия огромна, и у нас много интересов. Какая-то часть тебя, должно быть, соблазнена самим масштабом игрового поля. Ты можешь проверить пределы и выяснить, на что ты действительно способна.

— Возможно, я хочу простой жизни, — сказала я ему.

Его лицо еще раз расплылось. Он стал мной. Немного старше, немного острее, с понимающим взглядом в глазах. На мне было вечернее платье темно-зеленого цвета с золотистым отливом. Золотая диадема, усыпанная изумрудами, покоилась на моих волосах. Я выглядела красивой, неприкасаемой и царственной. Такой он меня видел.

Иллюзия разрушилась. Настоящий Константин улыбнулся мне в последний раз, прежде чем заново создать безупречное лицо, которое он являл миру.

Он поднялся

— Подумай об этом.

Царевич ушел, Рустер последовала за ним, воплощение собачьей преданности.

Я ворвалась в главный дом и побежала вверх по лестнице, размахивая оружием Артура. Комнаты бабушки и дедушки были пусты, круг Виктории разорван. Арабелла выпустила ее. Конечно.

Куда бы они пошли? Линус едва мог ходить.

Из кухни доносились голоса. Вот они.

Я сбежала вниз по лестнице и направилась на кухню через короткий коридор и чуть не налетела на Арабеллу, которая очень быстро шла в противоположном направлении.

— Ты не хочешь идти туда, — прошипела Арабелла и убежала.

О, ради всего святого… Я промаршировала по коридору на кухню.

Мама, бабуля Фрида и мать Алессандро посмотрели на меня.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросила меня мама. Ее тон предполагал, что мне абсолютно ничего не нужно.

— Ты видела злу… бабушку Викторию и дедушку Линуса?

— Они на западном балконе, — сказала бабуля Фрида.

— Спасибо, — пискнула я и убежала.

Западный балкон был одним из моих любимых мест в главном здании. Это было на третьем этаже, в части той же крытой веранды, которая соединялась с башней Арабеллы переходом. Просторный, огражденный толстыми каменными перилами, он был тихим и милым, и из него открывался прекрасный вид на холмистую зелень юго-восточного Техаса.

Линус и Виктория сидели в креслах, между ними стоял маленький столик. На столе стояли два стакана чая со льдом и, скорее всего, тарелка с запатентованными Арабеллой веганскими маффинами.

Никто не кричал. Я восприняла это как хороший знак.

— Вот ты где, — сказал Линус.

Я положила автомат с резиновой лентой на стол и села на третий стул.

— Что это? — спросила Виктория.

— Метательное оружие. — Линус поднял его и нажал на скрытый спусковой крючок. Резиновые ленты взметнулись в воздух. — Элементарно и неуклюже сделанное, но функциональное.

Он провел рукой по оружию. В модифицированной нити ощущался намек на травянисто-зеленую магию.

— Слишком сложно для малыша, слишком просто для подростка, — сказал Линус, кладя пистолет обратно на стол. — Кто наш таинственный маг Гефест?

— Артур.

Линус развернулся на стуле, чтобы посмотреть на меня.

— Он телекинетически собрал его в воздухе из бабушкиной пряжи, ниток, резинок и нескольких булавок. Невада расстроена из-за булавок.

— Конечно, она расстроена, — сказала Виктория. — Они острые.

Линус поднял оружие и держал его осторожно, будто это был святой Грааль.

— Поздравляю, — сухо сказала Виктория. — Наконец-то у тебя получилось.

— Почему он создает оружие? — спросила я. — Он никак не может понять, как в кого-то стрелять.

— Он не знает, что создает оружие, — сказал Линус. — Его магия сообщает ему, что некоторыми вещами в его окружении можно манипулировать. Резиновые ленты эластичны, металлические булавки жесткие, нитки могут соединять предметы, эта деревянная штука вращается. Он комбинирует их различными способами, чтобы заставить вещи скользить и щелкать. Это инстинктивно. Следующим он мог бы создать движущуюся скульптуру.

— Так почему это называется магией Гефеста? — спросила я.

— Потому что делать оружие — это самое веселое, — сказал Линус.

— Вы оба солгали мне, — сказала я.

— Мы лжем всем. Почему ты должна отличаться? — сказала Виктория.

— Потому что я — семья. Я действительно люблю тебя, бабушка Виктория. Но это не отменяет того, что ты натворила. Оставляя в стороне то, как родился наш папа — потому что я даже не знаю, с чего начать — ты подвергаешь Неваду пыткам. Ты придумала грандиозную схему, которая заклеймила бы Коннора как торговца людьми и насильника.

Линус уставился на нее.

— Виктория!

— У меня не было намерения на самом деле предавать это огласке, — сказала она.

— Но ты позволила Неваде думать, что ты бы это сделала. Я не могу просто замять это под ковер. Она знает. Я знаю. Тебе придется иметь с этим дело.

Я повернулась к Линусу.

— Я прочитала дело о заговоре.

— Что ж, значит так, — сказал он.

— Ты не сказал мне, что ты мой дедушка. Почему?

Он молчал.

— Он боялся отказа. Он был отсутствующим отцом, — сказала Виктория. — Теперь он пытается быть доброжелательным дедулькой. Он боялся, что если вы узнаете, то вычеркнете его из своей жизни.

— Такое все еще вполне вероятно, — сказала я. — Ты нужен Артуру, а я нет. Я могу просто перестать быть заместителем Смотрителя и Тремейн и никогда не терять из-за этого сон.

— Ты чего-то хочешь, — сказал Линус.

— У Аркана пассивное поле.

— Продолжай, — сказала Виктория.

Я изложила им информацию вместе с предложением Константина.

— Наглость, — прошипела Виктория.

— Ты не можешь причинить ему вред, — сказал ей Линус.

— Не обращайте внимания на Константина. Вы оба ужасные люди, но у вас за плечами десятилетия опыта. Мне нужно знать, как мы можем убить Аркана завтра. Мозговой штурм. Сделайте несколько звонков. Если он убьет Алессандро, я сбегу в Российскую империю, и вы меня больше никогда не увидите.

Мы все знали, что это была пустая угроза, но мне было приятно ее озвучивать, и я звучала убедительно.

Виктория посмотрела на Линуса.

— Давай, спроси его.

Он зарычал и откинулся на спинку стула.

— Жадничаешь, — сказала она.

— Я пытаюсь защитить их.

Виктория пожала плечами.

— Есть разница между защитой и заковыванием кого-то в кандалы. Я знаю, где эта грань. Я постоянно переступаю через нее. Ты не обязан помогать. Просто откажись от своих возражений.

— Ты доверяешь суждению Арабеллы? — спросил меня Линус.

— В отношении чего? Потому что она выбирает ужасные машины.

— Мужчин, — сказал Линус. — Доверяешь ли ты ей в принятии правильного решения для ее отношений?

— Абсолютно. — Я даже не колебалась. Арабелла лучше разбиралась в людях, чем я.

Линус вскочил со стула.

— Я сделаю звонок.

Я разблокировала свой сотовый и передала его ему. Он ушел с ним.

— Это то, о чем я буду сожалеть? — спросила я.

— Нет, — сказала Виктория. — Он думает, что знает лучше, но это не всегда так.

— Он действительно обещал тебе доступ к нам?

Она фыркнула, и каким-то образом ей удалось сделать так, чтобы это прозвучало деликатно.

— Конечно. Сначала, до того, как он узнал о твоем существовании, он пообещал помочь мне найти Джеймса. Вот как он меня сбил со следа. Он сказал, что был уверен, что Джеймс был в Хьюстоне, и он видел его.

И она бы знала, что он не лжет.

— А потом?

— По мере развития событий с заговором ему требовалось больше помощи, поэтому он сказал мне, что Джеймс умер, но я могу выбрать кого-нибудь из внучек.

Я буду очень долго злиться на Линуса.

Виктория повернулась ко мне.

— Почему, Каталина? Почему Смотрители?

— Это сложно.

— О, я знаю. Он рассказал мне. Но посмотри, в каком беспорядке мы оказались. Эта история со Смотрителем угрожает выживанию семьи.

— Ты знаешь, что ты чуть не разорила Неваду с помощью этого ужасного плана? Это было большей угрозой для нас, чем… — я махнула рукой в сторону поместья, — это. Мы знаем, кто наш враг. Невада не ожидала, что ты нанесешь ей удар в спину.

Виктория тяжело вздохнула.

— Стала ли она счастливее сейчас, будучи устрашающей правдоискательницей Дома Роган? Разве я не освободила ее, чтобы она могла быть женой и матерью?

— Мы с тобой никогда не сойдемся во мнениях по этому поводу.

— И ты думаешь, что когда-нибудь будешь смотреть Линусу в глаза? Этот человек потерпел неудачу во всех сферах своей жизни. Он бросил меня и твоего отца и ушел, чтобы стать торговцем оружием. Быть Смотрителем — это то, как он пытается искупить свои грехи. Он фанатично относится к этому делу. После того, как я начала отбывать наказание, он пришел навестить меня в тюрьме. Я была шокирована. Я подумала: «Наконец-то в этом человеке появилась искра человечности».

— Чувствую подвох.

— Он узнал, что один из Домов, участвовавших в заговоре, внедрил в тюрьму крота, чтобы следить за мной. Он хотел избавиться от него. Я встретила его в садах, и он начал болтать о создании нового Рима, о том, как он ненавидит скучать, и о том, что дело не умерло.

Я рассмеялась. Я ничего не могла с собой поделать.

— Я чуть не задушила его. Я должна была задушить его. Что бы они сделали? Посадили меня в тюрьму? Просто чудо, что этот мужчина остался жив. Меня никто за это не хвалит.

Она покачала головой и сделала глоток чая.

Боевой клич Виктории Тремейн. «Я делаю все, и меня за это никто не хвалит».

— Почему он бросил тебя и папу? — спросила я.

— Я встретила его в маленькой кофейне в Нью-Йорке. Он поссорился со своим дедом и приземлился в США без гроша в кармане. Я два года искала донора и поняла, что он мой шанс. — Виктория вздохнула. — Мы встретились, мы поговорили, мы сделали то, что делают двое молодых людей, когда находят друг друга привлекательными. Он согласился на донорство. Я не рассказала ему всю историю о суррогатной матери, но он уловил достаточно зацепок, чтобы собрать все воедино. Каковы бы ни были его многочисленные недостатки, твой дедушка не глуп. Он предпочел проигнорировать их. Затем, когда родился Джеймс, я привела нашего сына домой, и Линус был на седьмом небе от счастья. Твой папа был самым очаровательным ребенком в мире. Какое-то время мы были семьей.

Она посмотрела вдаль.

Она рассказала такую же версию этой истории Неваде. Как и большинство вещей, которые она говорила, это была полуправда. Правдоискателям приходилось активно концентрироваться, чтобы быть способными определить, когда другой правдоискатель лжет, но Невада поверила ей.

— Я понимала, что это не продлится долго. У Линуса были цели. Он был амбициозен. Это было слишком просто, Каталина. Слишком красиво и удобно. У него был момент, когда он понял, насколько заманчиво было бы остаться с нами и поиграть в Дом, и это, должно быть, напугало его. Он нашел суррогатный контракт. Он расстроился. Мы сражались. Он ушел.

— Что было в контракте? — Это был второй раз, когда она упомянула о нем.

— Миша была овощем, Каталина. Были люди, которые преследовали ее семью, надеясь заполучить в свои руки новое Чудовище Кёльна. Ни у кого из них не было магии, но это не имело значения. У них украли ребенка. Они согласились использовать ее в качестве суррогатной матери в обмен на защиту.

Я закрыла лицо руками.

— Становится все хуже и хуже.

— Это мой грех, не твой. Я была для них меньшим из многих зол.

— Меньшее зло все равно остается злом.

Она ничего не сказала.

— Ты вернула им ребенка?

— Конечно, я так и сделала.

Линус широкими шагами вошел в комнату.

— Зови своих охранников. Нам надо прогуляться.

Глава 17

Арабелла совершила поворот на скорости тридцать миль в час на бронированном транспорте, не предназначенном для этого.

— Мне жаль насчет Пита, — сказала я Линусу.

Я, наконец, дала ему подробный отчет обо всем, что произошло. Он уже слышал краткое изложение от Арабеллы, но были вещи, о которых она не знала.

Линус ничего не ответил. Пит был с ним почти двадцать лет. Он был не просто сотрудником, он был другом.

— Что насчет его сына? — спросил он.

— Я попросила МРМ спрятать его в безопасном месте, пока все это не закончится.

— Это хорошо, — сказал Линус. — Все еще сердишься на меня?

— Да.

Я собиралась злиться очень долго. Я разделила это так же, как разделила страх и возмущение, когда имела дело с Викторией, отвращение, когда мне приходилось осматривать место преступления, или глубокую тревогу, которую я испытывала, когда Константин смотрел на меня слишком долго с тоской в глазах. Я поняла, что могу так сделать. Это была моя сверхспособность. Но это не означало, что я простила или забыла.

— Ты должен был сказать нам, — сказала Арабелла с водительского сиденья.

— Что я ваш дед или что я — Цезарь?

— И то, и другое, — сказали мы одновременно.

— Вы не были готовы к этому.

— Это бессмысленно, — сказала я Арабелле. — Он думает, что всегда прав.

— Нет, — сказала моя сестра. — Однажды он думал, что ошибается, и он ошибался.

— Нам действительно не помешал бы дедушка двенадцать лет назад, когда умирал папа, — сказала я.

— Я не знал. — Линус вздохнул. — После того, как я ушел, я видел вашего отца только раз. Я выходил из здания, и какой-то молодой, двадцатилетний парень врезался в меня. Я увидел его лицо, и это было, как смотреться в зеркало. Он сказал: «Я никогда ничего у тебя не просил. Держи ее подальше от Хьюстона». — В тот вечер Виктория позвонила мне. Она считала, что Джеймс в Хьюстоне, и хотела, чтобы я помог ей найти его.

— Что ты сделал? — спросила Арабелла.

— Я придумал след, который вел в Сиэтл, и убедился, что она за него ухватилась. Я пытался найти его, но у меня не было никаких зацепок, даже фамилии. Виктория научила его прятаться. Она была параноиком и считала, что если с ней что-то случится, он может стать мишенью, потому что у него не было магии. Она убедилась, что он знал, как исчезнуть. Когда он это сделал, она думала, что сможет найти его, но он был умнее нас обоих. Я не понимал, кто такая Невада, пока не узнал, что она правдоискатель, и не проверил ее биографию. Водительские права вашего отца сделали все очевидным.

Парковка перед Бюро регистраций выглядела далеко не так плохо, как я думала. Там была бригада, работавшая над дырой в здании.

— Я был паршивым отцом, — сказал Линус. — Я усердно тружусь, чтобы быть хорошим дедушкой. Я действительно люблю вас пятерых.

— Не волнуйся, — сказала Арабелла. — Мы тоже тебя любим. Даже если ты иногда бываешь ужасен.

Прямо сейчас единственные эмоции, которые я испытывала по отношению к Линусу, были гнев и обида. Вероятно, там были и другие вещи, более глубокие, скрытые под поверхностью, но эти две заслонили все остальное.

Моя сестра припарковалась, мы вышли и пошли к зданию. В вестибюле башни было приятно прохладно. Линус поговорил с администратором.

Арабелла огляделась по сторонам.

— Хм.

Она настояла на том, чтобы пойти с нами. Я хотела взять Леона или Алессандро, но она была убеждена, что если она не пойдет с нами, с «дедушкой» случится что-то ужасное. Она ужасно быстро приспособилась к его статусу дедушки.

— Оставайся в вестибюле, — сказала я Арабелле. — Если кто-то взорвет нашу машину, не пытайся ее спасти.

— Да-да. Потому что бронированные автомобили растут на деревьях и очень дешево стоят.

— Линус очнулся, он разберется с любыми повреждениями.

— Ну-ну.

Дверь лифта с тихим шорохом открылась, и вышел Майкл. Его взгляд скользнул по Линусу и мне и остановился на Арабелле. Она невозмутимо смотрела на него в ответ.

Прошло мгновение. Майкл отошел в сторону и указал рукой на лифт. Мы с Линусом зашли, он последовал за нами, и мы поднялись на лифте на пятый этаж.

Déjà vu.

Пару мгновений спустя мы вошли в круглую библиотеку. Архивариус встретил нас у диванов.

— Превосходный Дункан, Превосходная Бейлор. Мы рады видеть, что Управление Смотрителя вернулся в полную мощь.

— Сегодня я пришел сюда как частное лицо, — сказал Линус.

Черные глаза Архивариуса сузились.

— Чем мы можем вам помочь?

— Мне нужно знать, как антистази может убить Игната Орлова.

— Пожалуйста, оставь нас наедине, Майкл, — сказал Архивариус.

Майкл кивнул и вышел из комнаты.

— Чего ты хочешь? — спросил Линус резким тоном.

— Ты знаешь мою цену. — Тон Архивариуса соответствовал тону Линуса.

— Готово. Я снимаю свое возражение. Я не буду препятствовать, но и не буду способствовать. Это зависит от них. Это мое лучшее предложение.

— Вполне удовлетворяет. — Архивариус улыбнулся, и на мгновение его зубы показались слишком острыми. — Подождите здесь.

Он исчез в темной нише между полками.

— Что только что произошло? — тихо спросила я Линуса.

— Пока ничего. Это было не то, чего я хотел, но это единственный раз, когда я не могу добиться своего.

— Ты можешь просто объяснить это мне?

— Нет. Ты хотела спасти Алессандро. Такова цена. Поверь мне. Я бы никогда не подверг никого из вас опасности.

Появился Архивариус со стопкой бумаг и ручкой и вручил их мне.

— Как вы владеете тайным искусством, мисс Бейлор?

— Эксперт. — Сейчас было не время для ложной скромности.

— Как я и думал. Будьте внимательны, потому что я объясню это только один раз.

Тьма спиралью вырвалась из ниши позади Архивариуса, затопив комнату.

— Не двигайся, — пробормотала я.

— Щекотно, — сказал Алессандро.

— Предполагается, что ты крутой парень с железной дисциплиной. Терпи.

Он вздохнул.

— И не вздыхай. Только маленькие неглубокие вдохи.

Я уперлась запястьем в его мускулистую спину и нарисовала еще один крошечный символ в виде сложного узора, который спиралью обвивал его шею, грудь, обе руки и переходил на спину. Он стоял в гостиной дома, который мы делили, одетый только в пару черных боксеров.

Был полдень, и солнце заливало окна. Мы вернулись из Бюро регистраций с неприятными новостями. Компания наемников, возглавляемая Берри, заклятым врагом Коннора, пришла в движение. Информаторы Дома Роган сообщили моему зятю, что кто-то нанял Берри для нападения на его с Невадой поместье. Они мобилизовались для решающего удара, который первым делом должен был состояться завтра.

Все согласились, что Аркан использовал Берри, чтобы отвлечь Коннора и Неваду. Все также согласились, что с этим ничего нельзя было поделать. У Берри была неплохая численность и квалифицированный персонал, и он был хорошо мотивирован. Очевидно, клиент заплатил наемникам один доллар, чтобы обеспечить их участие. Дом Роган не мог игнорировать это. В нашем бою мы были предоставлены сами себе.

У меня немели кончики пальцев, а мне еще предстояло разрисовать половину его спины и оба бедра. Мы находились вдвоем с моими заметками и художественным маркером, и с Тенью в качестве аудитории.

— Готовы? — спросил Берн с телефона на кофейном столике. Он был у меня на громкой связи.

— Поехали, — сказал Алессандро.

— Вариант 1.

Из трубки донесся навязчивый голос Арабеллы.

— Вы умрете. Это последнее предупреждение. Уходите, и мы не будем вас преследовать. Спасите себя.

— Вариант 2.

Немного другая интонация.

— Вы умрете. Это последнее предупреждение. Уходите, и мы не будем вас преследовать. Спасите себя.

— Вариант 3…

Очевидно, моя сестра могла звучать удивительно угрожающе, когда того требовал случай.

— Третий — самый устрашающий, — сказала я.

— Первый, — сказал Алессандро. — Она звучит как младшая сестра, ставящая тебе подножку в виде чувства вины.

— Мы также голосуем за первый вариант, — сказал Берн.

— Это твое выступление, — сказала я ему. — Первый, так первый.

Он повесил трубку.

Я продолжила рисовать. Рисунок глифа было нетрудно понять. Его было просто адски сложно нарисовать.

— Константин сегодня некоторое время провел в твоем офисе, — сказал Алессандро.

— Ммм.

— Что он тебе говорил? — спросил он.

— Он думает, что ты завтра умрешь.

— Я не собираюсь.

Чертовски верно, ты этого не сделаешь. Вот почему мы это делаем.

— Что еще?

Алессандро видимо не отпустит. Я знала этот тон.

— Он считает, что цесаревне Каталине Джеймсовне Березиной это пойдет на пользу.

Мышцы под моими пальцами стали твердыми, как скала. Мой маркер соскользнул.

— Черт. — Я потянулась за косметической салфеткой и стерла разрушенный символ с кожи. — Ты хочешь сидеть здесь весь вечер?

— И да, и нет. У меня были планы на сегодняшний вечер.

Ах-ха.

— На этих планах ты был обнажен?

— Да.

— Ну, видишь, они сбылись.

Я перерисовала символ и опустилась на колени, чтобы получить лучший доступ к его боку и бедру.

— В моих планах мы оба были голыми.

Я взглянула на него.

— Ты хочешь, чтобы я разделась?

Его глаза вспыхнули оранжевым.

— Нет, это может быть небезопасно.

— Ты снова играешь своим соблазнительным голосом.

— Мне так жаль, — промурлыкал он. — Это тебя отвлекает?

— Немного.

— Очевидно, мне нужно стараться больше.

— Тебе нужно не двигаться, чтобы мы могли закончить это. Не разговаривай.

Я перерисовала глиф и продолжила.

— Константин действительно многое предлагает, — сказал Алессандро, как будто размышляя вслух. — Он может выглядеть на любой вкус, что обеспечивает бесконечное разнообразие в постели. Он богат, влиятелен и остроумен. Способен поддержать интересную беседу. И, конечно же, привилегии царской семьи. Поклоны, ритуалы, статус. Семья выиграла бы от объединения.

Я остановилась и посмотрела на него.

Он одаривал меня той острой и забавной улыбкой Алессандро, той самой, которая заставляла меня пялиться на него как влюбленная идиотка каждый раз, когда он так делал.

— Но чтобы получить все это, тебе придется каждый день мириться с Константином. И это было бы участью хуже, чем сама смерть.

— Ты закончил? — спросила его.

— Возможно.

— Я рада. Пожалуйста, прекрати говорить.

— Я люблю тебя, Каталина.

Я зарычала на него.

— Ты такая умная и красивая.

— Алессандро, заткнись.

— От твоих крыльев захватывает дух.

Я бы ударила его.

— Ты готовишь как богиня…

— Черт возьми! — Я бросила маркер на пол.

Он схватил меня за руки и поднял на ноги. Его глаза были как расплавленный янтарь.

— Каждый раз, когда я просыпаюсь рядом с тобой, я чувствую себя самым счастливым человеком, когда-либо рожденным на свете. Я не могу поверить, что ты выбрала меня. Я весь и навсегда принадлежу тебе. Во всем этом мире нет никого, подобного тебе.

Он коснулся моей щеки кончиками пальцев и поцеловал меня. В том поцелуе было так много нежности. Он был создан из любви и надежды, и это сломило меня. Я так долго пыталась держать себя в руках, но никакая защита не смогла бы противостоять этому.

Он вытер слезы с моего лица пальцами и коснулся моего лба своим. Мы стояли в дюйме друг от друга, пока глифы сохли на его коже.

— Не умирай завтра, — сказала я ему.

— Я не буду. Обещаю.

Глава 18

Северо-западный угол стены был расширенным, превратившись в патио, изначально спроектированным как живописный фон для свадебных фотографий. Внутренний дворик был увенчан павильоном, который мы окрестили «Свадебным тортом», потому что он выглядел нарядно и нелепо. После покупки Комплекса «Свадебный торт» был превращен в наблюдательный пункт с усиленными стенами и массивными пуленепробиваемыми окнами. Мы по-прежнему называли его «Свадебным тортом», несмотря на все ремонтные работы и тот факт, что его очаровательный стол и стулья были заменены утилитарным столом с множеством фотоаппаратов и биноклей.

Сейчас я стояла внутри и пила кофе из белой кружки с золотой надписью: «Ты справишься».

За пуленепробиваемым окном разгорался рассвет, небо медленно наливалось красным и оранжевым. Обещался быть один из тех незабываемых техасских рассветов.

Во внутреннем дворике позади нас, скрытый от посторонних глаз «Свадебным тортом», Алессандро рисовал сложный магический круг. Я хорошо видела его через открытые двери павильона. Он был одет в черное, и мой нулевой клинок покоился в ножнах у него за спиной.

Рядом со мной Леон насвистывал мелодию из вестерна.

— Разве ты не должен быть в своей башне?

— Всему свое время, мэм. Я осматриваю достопримечательности и получаю представление о местности. Человек получает только один Аламо в своей жизни. Если ему повезет. Я сохраняю это в памяти.

На нем, как и на мне, был один из баллистических жилетов «Скорпион» со шлемом. Пробежаться в таком наряде до башни было не так-то легко.

Мы разделили наши силы. Нам нужно было защищать двое ворот, эти и те, что на юге, которые выходили на автостоянку бабули Фриды. Аркан был бы дураком, если бы не атаковал с обеих сторон, поэтому бабуля Фрида, половина наших охранников, Руна и бабушка Виктория заняли южную сторону. После некоторого обсуждения мы все коллективно решили, что Арабелла присоединится к ним. Никто не хотел говорить об этом вслух, но обе бабушки некоторое время назад отпраздновали свои семидесятилетия, и, хотя их магия была такой же сильной, как и раньше, все чувствовали себя лучше, зная, что сестра прикрывает их спины.

Леон, Алессандро, Корнелиус и я защищали северные ворота. Константин настоял, чтобы присоединиться к нам, потому что, по его словам, когда Аркан, наконец, постучит в нашу дверь, он захочет открыть ее и поздороваться. Мы не видели его со вчерашнего вечера. Возможно, мы видели его, но не знали, что это он, или он, возможно, куда-то ушел. В любом случае, у меня не было времени беспокоиться об этом. Нянчиться с русскими царевичами не входило в повестку дня на сегодня.

Мама расположилась в своем вороньем гнезде в главном доме. Оттуда у нее была возможность прикрывать обе стороны. Лилиан пошла с ней. Похоже, мама и мать Алессандро нашли что-то общее. У нас с Лилиан не было возможности по-настоящему посидеть и поговорить, но она сказала мне, что ее сыну повезло, поэтому я надеялась, что все будет хорошо.

Линус настоял на том, чтобы вытащить своего робота. Одного мы хранили в гараже у бабули Фриды с тех пор, как переехали. Никто из нас не мог пилотировать его, и он тоже не должен был пилотировать его, не в нынешнем состоянии. Но мы не могли игнорировать возможность того, что, как только начнутся бои у ворот, Аркан сможет переправить часть своих людей через стены в случайных местах. Робот был легким и мобильным, предназначенным для быстрого реагирования, и Линус был одержим идеей использовать его.

Отдаленный грохот артиллерийского огня прокатился в утреннем воздухе. Слишком тихо, чтобы прийти от южных ворот.

— Наемники в доме Коннора и просят одолжить чашку сахара, — сказал Берн в наушник.

— Разве тебе не следует рисовать? — спросил меня Леон, в точности подражая моему предыдущему тону.

Я посмотрела ему под ноги, и он опустил глаза. Мы стояли в магическом круге. Мне потребуется пара секунд, чтобы закончить его. Мы с бабушкой Викторией работали над дизайном почти до полуночи. Для него нужно будет минимум энергии. Ни одну из нас не прельщало расходовать силу, хорошо хоть нам не придется поддерживать его долго.

— Туше, — сказал Леон.

В павильон вошел Корнелиус. По какой-то причине со шлемом и в жилете он выглядел немного нелепо. Они ему просто не шли.

— Что-то надвигается, — сказал он.

— Определи «что-то», — сказал Леон.

— Что-то большое.

— Портал призывателя, — сказал Берн. — В девятистах метрах от северных ворот.

Они были недалеко от зоны распространения силы Алессандро. Будто знали его диапазон. Хм.

— Портал закрылся. Что-то движется среди деревьев.

— Что-то большое? — Леон поднял брови.

— Да. Отправляйся в свою башню.

Каменный пол под нашими ногами задрожал. Корнелиус развернулся и выбежал.

Колоссальная фигура кого-то существа вырвалась из-за деревьев у подножия холма. Он был размером со слона, его толстая лавандовая шкура была испещрена фиолетовыми пятнами. Нет, не пятнами, броней, тяжелыми костяными пластинами, переходящими в шипы. Костяные пластины покрывали его широкую голову с двумя большими рогами. Он был похож на носорога, бронирован как анкилозавр и несся на нас, как бык.

Пол затрясся.

— Пора убираться. — Леон выбежал на улицу.

Зверь с грохотом приближался к нам, три пары маленьких глаз поблескивали в складках кожи между пластинами на его голове.

— Приготовься! — закричала я и присела на корточки. Я понятия не имела, зачем я это сделала. Это просто показалось правильным.

Магический зверь с оглушительным лязгом врезался в наши ворота. От удара стена содрогнулась. Раздался скрежет металла.

Я вскочила на ноги и выбежала во внутренний дворик.

Существо затормозило на парковке, в его рогах застряли разбитые ворота. Он мотал головой из стороны в сторону. Ворота разлетелись по сторонам.

Одним ударом он превратил нашу стену в ничто.

Зверь взревел и помчался по подъездной дорожке к главному дому.

Невысокая фигура вышла из-под дубов прямо на пути монстра.

Зверь прыгнул вперед.

Корнелиус поднял руку. Его голос оборвался в моем наушнике.

— Стой.

Динозавр-носорог затормозил всеми шестью лапами. Он скользнул вперед, комично приземлившись на задницу, поднялся и потрусил к Корнелиусу.

— Значительный, ага, — сказала бабушка Виктория.

Монстр-носорог стукнулся головой о руку Корнелиуса. Его череп был размером с самого Корнелиуса. Он вилял своим длинным шипастым хвостом.

— Приближаются, — сказал Берн.

Я развернулась и побежала обратно к «Свадебному торту». Из-за деревьев появлялись фигуры, бегущие к прорехе, созданной зверем. Четверо наступавших в первой линии мерцали за щитами эгиды.

— Хороший мальчик, — сказал Корнелиус. — Иди и поймай плохих людей.

Люди Аркана были почти рядом с нами. Теперь я могла хорошо их разглядеть, одетых в одинаковую тактическую серую форму со странными шлемами на головах, закрывающими череп и уши. Аркан принял меры предосторожности против моей песни сирены.

Существо взревело.

— Иди, — повторил Корнелиус.

Выстрел из снайперской винтовки уложил человека в третьем ряду. Эгиды натянули магические щиты, направив их углом вверх.

Пол у меня под ногами снова затрясся. Стены задрожали, когда зверь-носорог на полной скорости влетел в проделанную им брешь. Шеренга наступающих солдат рассеялась. Полетели тела, один из них отчаянно пытался приспособить свой щит к удару.

Зверь бесновался на склоне, бегая взад и вперед, топча и бодая все на своем пути. Он протаранил одну из разбитых машин, которую у нас не было времени убрать, и пнул ее головой, как игрушку.

— Психологическая атака через три, два… — сказал Берн.

В моем наушнике раздался голос Арабеллы.

— Вы умрете. Это последнее предупреждение. Уходите, и мы не будем вас преследовать. Спасите себя.

— Берн?

— Прости. Включил динамик.

Голос Арабеллы исчез.

На поле один из солдат сорвал с себя шлем. Шлемы с шумоподавлением были прекрасны, но командирам все равно надо было отдавать приказы солдатам. Берн взломал их канал связи. Прямо сейчас их уши были заполнены голосом моей сестры, говорящей им, что они вот-вот умрут.

С юга доносились громкие раскаты артиллерийского обстрела.

— У нас гости, — объявила Руна.

На холме атакующие перестроились в колонну, маги эгиды во главе, и атаковали брешь. Портал резко открылся перед чудовищем. Он несся вниз по склону так быстро, как только могли нести его ноги, и у него не было времени развернуться. Существо исчезло в портале, и рваная темная дыра обрушилась сама на себя.

— Краузе в пределах досягаемости, — крикнула я.

— Хорошо. — Алессандро выпрямился в своем кругу.

Поток солдат Аркана хлынул внутрь стены.

С башни Леона донеслось быстрое стаккато выстрелов. Люди падали как мухи.

Последняя женщина, прошедшая через проем, с хирургической точностью ударила мужчину перед собой, развернулась, перерезала горло другому атаковавшему, превратилась в мужчину, которого только что убила, и вонзила свой нож в почки третьего солдата. Константин.

Он косил их, как сорняки, перепрыгивая из формы в форму по ходу дела.

— Прекрати это, — прорычал Леон. — Я дважды чуть не прихлопнул тебя!

— Есть какие-нибудь их признаки? — спросил Алессандро.

— Нет, — сообщил Берн.

Настоящая битва даже не началась, пока были предварительные игры. Ни Аркана, ни какого-либо из двух оставшихся у него Превосходных и шести Значительных не было на поле боя.

Аркан должен был как-то спровоцировать Алессандро. Вопрос был только в том, кого он будет использовать.

Константин и Леон вырубали незваных гостей. Если Аркан собирался нажать кнопку ПУСК, то это надо было делать сейчас.

В брешь в стене у подножия холма шагнула женщина и вскинула руки вверх.

— Краузе, — крикнула я Алессандро, прикрывая микрофон. — Он использует ее как приманку.

— Интересно, что она сделала, чтобы попасть в его список дерьма.

— Ты хочешь пойти на это?

— Она не дает нам особого выбора.

Я убрала руку с микрофона.

— Пожалуйста, пройдите в назначенные вам круги.

С юга донесся каскад взрывов.

Я схватила планшет и вывела запись с камер. Южная часть нашей собственности выглядела как ад на земле. Кое-где асфальт алел багровой магией. Дуб рухнул на землю и загорелся. Крыша автобазы перед камерой выглядела как швейцарский сыр.

Бум! Бум! Бум!

По ту сторону стены что-то взорвалось, выбросив в воздух гейзер грязи и огня. Человек завыл от боли. Бабуля Фрида, должно быть, попала прямым выстрелом.

Другой миномет ответил, выплеснув багровый огонь на автопарк. Передняя стена выгнулась наружу, выпучилась и рухнула.

Магия треснула у меня над головой.

— Берн?

— Она открыла портал прямо над тобой.

На экране планшета из-за автостоянки передом к южной стене выкатилась танкетка[14]. Она была едва ли больше среднего полноразмерного внедорожника. С крыши танкетки поднялась 40-ствольная артиллерийская установка залпового огня. В отличие от обычных пушек, в батареях со сборными снарядами не было движущихся частей. Каждый из стволов был набит пулями, у которых не было ни гильзы, ни капсюля. Пули были выпущены электронным способом, когда импульс проходил через ствол. Скорострельность была безумной.

Танкетка ревела как потерпевшая, за долю секунды изрыгнув весь свой арсенал.

Это было самое близкое, что я когда-либо видела, к реальной зоне боевых действий.

— Линус? — позвала бабушка Виктория.

— Я буду там, как только смогу. В данный момент я немного занят.

Корнелиус вошел в «Свадебный торт» и встал рядом со мной. Константин уже был рядом. Я вытащила из кармана мел.

Краузе была очень напряжена, стоя у подножия холма. С того места, где я стояла, мне было видно, как дрожат ее руки. Сегодня она уже открыла два портала, и то, что она извлекала из третьего, высасывало всю ее магию до последней капли.

— Со мной дети, Зевс и сержант Тедди, — сообщила Руна. — Я активируюсь.

Вдалеке, где-то в главном здании, ярким пятном в моем сознании, вспыхнула магия. Она засияла и исчезла.

Леон вбежал в павильон так, словно ему было наплевать на весь мир. Он перепрыгнул меловую границу и приземлился рядом с Корнелиусом. Я присела и закончила круг двумя быстрыми линиями.

— У нас молния, — сообщил Берн. Что бы она ни призывала, это сейчас прорвется.

— Пора бы уже, — выдавила из себя бабушка Виктория.

— Мчусь, — сказал Линус.

Что-то забарабанило по крыше «Свадебного торта», наподобие града. Существа обрушились на территорию Комплекса чудовищным водопадом.

— Если его не будет через тридцать секунд, иди и сделай это, — сказала Виктория.

В воздухе распространилось едкое зловоние. Часть крыши справа от меня проломилась, и в павильон упало существо. Размером со среднюю собаку, у нее не было головы или шеи. Его тело напоминало кожаный мешок, бледное, как рыбье брюхо, покрытое неоново-оранжевыми завитушками и повернутое набок, так что отверстие служило ему ртом. Мешок поддерживали четыре пары тонких длинных лап, в то время как из брюха торчали две конечности поменьше, вооруженные тремя когтистыми пальцами.

Леон выстрелил в него. Оно дернулось и умерло.

— На месте, — объявил Линус.

Перед моим мысленным взором вспыхнул ослепительно белый взрыв. Бабушка Виктория высвободила свою силу в виде солнца, превращающегося в сверхновую. Она вспыхнула и исчезла.

Я направила мощный удар в круг. Меловые линии вспыхнули белым, а затем все звуки исчезли. Еще одно существо через прореху упало в «Свадебный торт» и отскочило от невидимой границы круга. Мы четверо были отрезаны от реальности нулевым пространством.

Во внутреннем дворике круг Алессандро загорелся оранжевым. Вокруг него закружился торнадо янтарных искр. Он подпрыгнул и повис в воздухе, а поток магии хлестал вокруг него. Поток переполнял его, заставляя его кожу пылать. Алессандро сиял, как звезда.

Я видела такое уже во второй раз, но у меня снова перехватило дыхание.

Глаза Алессандро горели силой. Он выглядел как бог, готовый обрушить свой праведный гнев.

Его магия взорвалась. Взрыв вырвался из него сияющим импульсом. Существо, бегавшее по полу, пытаясь прокусить невидимую стену в нулевом пространстве, умерло. У подножия холма Краузе с криком рухнула на землю. Я не могла услышать ее, но видела, как она напрягается.

У любого или у чего угодно в радиусе девятисот метров от Алессандро отняли магию.

Константин медленно захлопал в ладоши.

— Чудесный фокус, братишка.

— Приближаются три машины, — доложил Берн.

Мы дали Аркану то, чего он ждал.

Я разрушила круг. Продолжать в том же духе было все равно, что держать вес, сначала легкий, но с каждой секундой становящийся все тяжелее.

Константин вышел из него и превратил себя в Смирнова.

— Получается, в конце концов, это не связано с окружающей средой. Приятно это знать.

Мы только что выдали империи один из секретов Алессандро. С этим ничего нельзя было поделать.

Машины извергли своих пассажиров. Я постучала по планшету, увеличивая изображение.

Аркан. Во плоти. Среднего роста, спортивного телосложения, приятное лицо. В нем вообще не было ничего примечательного. Он мог бы быть бизнесменом, адвокатом, школьным тренером по волейболу.

Другой мужчина вышел из машины и встал рядом с ним.

Я похолодела.

Женский крик в наушнике был полон чистой ярости, и я знала, что это должна была быть Лилиан.

Алессандро выскочил из своего круга, окутанный сияющей магией, и зашагал в павильон. Он уставился на двух мужчин, и его лицо было полно ярости.

Франко Сагредо стоял рядом с человеком, убившим его сына. Его не удерживали. Никто не приставлял пистолет к его голове. Он не выглядел расстроенным. Он уставился в нашу сторону с насмешкой на лице.

Аркан помахал рукой.

— Какая очаровательная семейная встреча, — сказал Константин.

— Еще одно слово, и я тебя пристрелю, — сказал Леон без тени юмора в голосе.

Франко поднял руки. Оранжевая магия охватила их, и он направил на нас ракетницу.

Я побежала.

Мы выбежали из павильона и спустились по лестнице. Позади нас взорвался «Свадебный торт».

Леон перебежал на другую сторону, где стена все еще была цела, на бегу вытаскивая оружие. Корнелиус направился к главному зданию.

Алессандро развернулся и поднялся по лестнице обратно на стену. В павильоне зияла дыра, но он выстоял. Усиленные стены устояли перед взрывом.

Холм был морем пламени. Кто-то шел сквозь него, словно призрак, вызванный из огня.

В списке Аркана не было пирокинетика.

Лесной огонь расступился, и я увидела лицо мага. Адам Пирс.

Как? Предполагалось, что он был заключен в неприступную тюрьму на Аляске. Предполагалось, что он проведет остаток своей естественной жизни в окружении льда и стужи.

«На Аляске произошло событие».

Боже мой.

Алессандро даже не заметил его. Он смотрел на Аркана и своего деда.

Я взяла его за руку.

- È un uomo morto, — сказал Ремесленник.

Франко Сагредо был мертвецом.

Стена пламени поднялась на десять футов в высоту и покатилась к нам. Температура подскочила.

— Мы должны двигаться.

Он никак не показал, что услышал меня.

— Мам, мне нужна пуля, — сказала я в микрофон.

— Я пыталась. Жар от огня очень силен.

Как, черт возьми, Адаму удавалось генерировать огонь, достаточно горячий, чтобы останавливать снаряды крупного калибра? Ни один пирокинетик не смог бы…

Он дал ему сыворотку. Аркан дал сыворотку Осириса Превосходному. Срань господня.

Огонь оглушительно ревел, как живое существо. Он меня и не услышит.

У нас не было ничего, чем мы могли бы противостоять. Это был Армагеддон.

Темный объект описал дугу в небе. На секунду я подумала, что мне это почудилось, но затем мой мозг обработал то, что я видела.

— Нет!

Робот Линуса приземлился на Адама Пирса. Двое мужчин исчезли в раскаленном добела огненном шаре. Взрывная волна тепла обрушилась на нас, подняв меня и отбросив к стене.

Это было не так больно, как должно было быть.

Я открыла глаза. Каким-то образом Алессандро обернулся вокруг меня, и его магия смягчила удар.

Линус умер. На этот раз по-настоящему. Никто не смог бы такое пережить.

— Что это было? — спросила Арабелла.

— Ничего. — Мое горе и ярость рывком подняли меня на ноги.

Пламя исчезло, а робот светился красным.

Они убили нашего дедушку.

В моем ухе стали потрескивать статические помехи.

— Фрида, — произнес голос Линуса в моем шлеме. — Мне нужна небольшая помощь. Я застрял в роботе, а здесь довольно таки жарко.

Боже мой.

Рядом со мной Ремесленник оскалил зубы.

— Моя очередь.

— Иди. Я прикрою твою спину.

Он бросился через пролом в павильоне и спрыгнул со стены, его магия сверкнула, когда он приземлился. Я прошла через пролом вслед за ним и встала на краю разрушенной стены.

Франко усмехнулся и направился к внуку, вытаскивая из воздуха две булавы. Он не вызвал оружие. Я понимала, чего он хотел. Он хотел избить и унизить Алессандро. Алессандро ослушался, и Франко рассчитывал, что их семейные связи либо приведут его внука в ярость, пока он не станет неряшливым, либо заставят его колебаться.

Он был в наушниках, как и все остальные.

Еще одна волна солдат Аркана побежала вверх по холму к Алессандро. Среди них вспыхнула магия. У некоторых из них выросли лезвия. Они были лучшими боевыми магами Аркана. Он держал их в резерве только для этого момента. Алессандро разорвал их, будто они были бумажными куклами.

Франко шел встречным курсом, направляясь прямо к нему. Они были похожи на двух рыцарей, наблюдающих друг за другом на средневековом поле битвы. Ничто не могло разлучить их. Аркан смотрел на это так, словно смотрел фильм.

Не было места, чтобы нарисовать еще один круг. Стена была усыпана щебнем. Пофиг. Мне он не нужен.

Двадцать пять ярдов разделяли Франко и Алессандро.

Я сняла шлем и бросила его к своим ногам.

Двадцать.

Я послала магию по спирали вперед. Ее усики наткнулись на непроницаемую стену разума Франко.

Пятнадцать.

Моя магия обернулась вокруг сознания старика, фиксируя меня на моей цели.

Десять.

Позволь мне показать тебе, как сильно я люблю твоего внука.

Черные крылья вырвались из моей спины, и я завизжала.

Не просто гарпия. Я. Гарпия и сирена объединились в одно целое. Я не колебалась, я не сдерживалась. Я отдала ему все.

Моя магия пронзила разум Франко, как лазер.

Гранитная скала, которая была разумом антистази, устояла.

Я продолжала кричать, поток звука вырывался из меня.

Гранит задрожал.

Мягкая нечеткая чернота подкралась к краю моего зрения.

Ты весь мой, навсегда.

Я вложила последнюю каплю своей силы в свой крик.

Гранитная скала в голове Франко дала трещину.

Он упал на колени с пустыми глазами.

Я все еще кричала. Его разум исчез, но я не могла остановиться.

Мне надо остановиться. Я должна была…

«Я люблю тебя», — произнес голос Алессандро из моих воспоминаний.

Я ухватилась за звук этих слов и замолчала.

Стало тихо. Люди перестали сражаться и убегать. Они уставились на меня, а некоторые из них уставились на Франко, стоявшего на коленях в траве с отсутствующим выражением лица.

В этой тишине Алессандро и Аркан столкнулись, слишком быстро, чтобы уследить. Они рубили и кромсали друг друга, нанося удары, пиная, колотя. Бой прекратился, все смотрели, как кружатся они вдвоем. В этом и был смысл всего этого. Именно так все и должно было закончиться.

Я сошла со стены, прошла через пролом и спустилась с холма. Никто не пытался остановить меня. Они расступились передо мной, как пресловутое море.

Аркан был молниеносен, несмотря на свой возраст, и у него был многолетний опыт, но Алессандро был быстрее, сильнее и моложе. Мастерство столкнулось с яростью. Потекла кровь, и я не могла сказать, чья.

Аркан сделал глубокую рану на руке Алессандро. Алессандро скользнул вокруг лезвия, плавно, непотревоженный порезом, и ударил пяткой в коленную чашечку Аркана. Нога Аркана подогнулась. Пассивное поле или нет, грубая сила этого удара принесла достаточный эффект. Подобно кольчуге, магия Аркана не позволяла клинку или пуле пробить его кожу, но и не могла полностью защитить его от мощного удара.

Аркан нанес удар, защищая поврежденную ногу, а Алессандро заехал локтем в лицо пожилому мужчине. Удар откинул голову Аркана назад. Алессандро нанес удар, пытаясь подставить ему подножку, но Аркан в последний момент извернулся и полоснул Алессандро по лицу.

Тонкая красная полоска рассекла кожу под левым глазом Алессандро. Он ухмыльнулся, словно Аркан преподнес ему подарок.

Решимость в глазах Аркана угасла. В тот момент он, должно быть, понял, что недостаточно хорош. Он не собирался выигрывать этот бой.

Его разум загорелся.

Вокруг Аркана потрескивала магия. Я этого не видела, но в моем воображении нахлынула черная волна, темная и пустая. Она врезалась в Алессандро и окатила меня.

Это было так, будто кто-то вырвал меня из реальности. Я не могла пошевелиться. Я не могла дышать, не могла говорить, ничего не могла сделать, кроме как наблюдать, как рот Аркана кривится в мрачной улыбке в замедленной съемке. Передо мной застыл Алессандро, его рука была поднята, ладонь сжата в кулак.

Аркан улыбнулся шире.

На коже Алессандро проявились черные символы, закружились над его руками и шеей и вспыхнули ярким светом.

Магия, охватившая меня, разорвалась.

Это был одноразовый магический круг, нарисованный на человеческой плоти. Магия Аркана захватывала все крупные объекты в непосредственной близости от него и замораживала их точно так, как находила. Она была исключительно мощной, но очень хрупкой. Круг, который я нарисовала на теле Алессандро, был создан для того, чтобы принять этот первоначальный заряд магии и использовать его как топливо для вращения и скольжения по телу. Это движение разрушило хватку Аркана. Его магия рухнула.

На восхитительную секунду глаза Аркана расширились. Страх ударил его по лицу.

Алессандро вытащил нулевой клинок из ножен, активировал его и нанес Аркану удар в живот.

Убийца отшатнулся. Его рот приоткрылся, от недоверия или боли, я не была уверена.

Смирнов вышел из толпы. Взгляд Аркана зацепился за него. Смирнов стал меняться и снова стал Константином.

— Империя передает тебе привет, — сказал царевич.

Алессандро высвободил клинок и замахнулся. Верхняя половина Аркана соскользнула в сторону и упала на траву.

Все было кончено.

Наконец-то, наконец-то все закончилось. Мы расставили ловушку, и она сработала. Чувствовать что-то сейчас было нормально, было нормально выдохнуть.

Алессандро отвернулся от трупа Аркана и увидел меня. Он пересек разделявшее нас пространство и прижал меня к себе. Он выжил. Он выжил! Внезапно у меня задрожали колени. Если бы он не прижимал меня к себе, я бы упала.

Константин повернулся к оставшимся бойцам.

— Кто-нибудь еще хочет бросить вызов империи?

Люди Аркана разбежались.

Арабелла выбежала из дыры в месте, где раньше были наши ворота, неся огромный инструмент, похожий на кусачки.

— Где Линус? Я прихватила «челюсти жизни».

Она оставила бабушек одних.

— Почему ты не защищаешь южную сторону? — крикнула я.

— Защищать это от чего? Сержант Харт там. Мне нечего там делать. — Она увидела, что робот все еще светится. — Держись, дедушка, я иду.

Алессандро пристально смотрел на меня. Его лицо было в крови, левый рукав и рука под ним были разорваны, а в глазах было странное выражение. Он выглядел немного невменяемым.

— Ты в порядке? — тихо спросила я.

— Мне никогда не было лучше.

Звук автомобильного гудка заставил меня обернуться. Черный внедорожник поднимался по нашей подъездной дорожке на склоне холма. Он был не похож на внедорожники ФБР.

Константин нахмурился.

Внедорожник остановился. На нем были дипломатические номера.

Трое мужчин вышли из машины. Самый высокий из троих выглядел знакомо. Спортивный, красивый, темные волосы, пронзительные серые глаза. Откуда… Михаил. Брат Константина.

Арабелла вытащила Линуса из робота.

Глаза Алессандро потемнели.

— У нас была сделка.

— Я разберусь с этим, — сказал Константин и направился к мужчинам.

Последовал тихий спор на русском.

Линус растянулся на траве. Арабелла взвалила «челюсти жизни» на плечо и подошла, чтобы встать рядом со мной.

Михаил обошел своего брата. Константин преградил ему путь. Михаил оттолкнул его в сторону. Константин отскочил, словно его сбила машина.

Михаил направился к нам, его взгляд остановился на Алессандро.

— Пойдем со мной.

— Я поставил свою печать, — прорычал Константин.

— Да, но наш дядя передумал. Его печать серьезнее твоей, брат.

— Что значит «пойдем со мной»? — спросил Алессандро.

— Мои приказы предельно ясны. Я должен вернуться с Орловым, и если ты убил его, я должен привести тебя вместо него. Не сопротивляйся. Так будет проще.

Арабелла встала перед Михаилом.

— Мне не нравится эта сделка. Как насчет того, чтобы забрать этот слегка поврежденный труп? Если маловато, я могу добавить еще безмозглого итальянского графа.

— Преждевременно, — сказала я ей на автопилоте. Они были не в своем уме, если думали, что могут просто забрать Алессандро.

Михаил шагнул вправо.

Она встала у него на пути.

Он посмотрел на нее сверху вниз. Она была на фут ниже его.

— Исчезни, — приказал он.

— Попробуй отодвинь, — сказала она ему.

Михаил протянул руку и попытался мягко оттолкнуть ее в сторону. Только она не двинулась.

— Я не знаю, кто ты такая, но у меня был плохой день, — сказал он. — Вставать у меня на пути вредно для здоровья.

— О, у тебя был плохой день? — Она указала себе за спину на территорию Комплекса. — Я живу здесь. Посмотри на мой дом. Теперь посмотри на меня. Развернись, сядь в машину и поезжай туда, откуда приехал, и, может быть, я позволю тебе уйти.

Михаил взглянул на Константина.

Его брат пожал плечами.

— Это твои приказы, не мои. Я сделал свою работу.

Мышцы на челюсти Михаила вздулись. Он поднял руку, положил ее на плечо Арабеллы и оттолкнул ее с дороги. Арабелла сделала полшага, спохватилась и толкнула его, отбросив на два шага назад.

Михаил вдохнул, как разъяренный бык. Он замахнулся на нее. Каким-то образом она увернулась и врезалась в него плечом. Царевич отлетел назад, тяжело приземлился и перекатился на ноги. Что-то горячее и дикое вспыхнуло в его глазах.

— Нет, Миша, нет, — предупредил Константин, вкладывая в свой голос каждую каплю авторитета старшего брата, на какую был способен. — Не здесь.

Лицо Михаила задрожало.

— Она гражданская, Миша!

Тело Михаила разорвалось. Оттуда вывалился огромный монстр, косматый, похожий на медведя, с массивными рогами, венчающими его голову. Он просто продолжал и продолжал расширяться, превращаясь в огромно-преогромного разъяренного монстра.

«Мой Дом давно связан с медведями. Можно сказать, что мы практически семья». О нет.

Константин выругался.

Арабелла рассмеялась.

Колоссальное существо-медведь разинуло пасть и зарычало.

Тело Арабеллы взорвалось, и Чудовище Кёльна вырвалось наружу и зарычало в ответ.

Константин разинул рот, у него отвисла челюсть.

Они были одинакового размера. Арабелла была немного выше, но Михаил был толще и тяжелее.

Я повернулась к Константину.

Он поднял руки.

— Мой брат — камчатский медведь.

Я посмотрела на Алессандро.

— Ты знал?

Он кивнул.

— Я не думал, что он появится.

Чудовище-Арабелла разбежалась и врезалась в русского медведя. Земля содрогнулась. Они скатились с холма, разрывая, кусая и царапаясь.

Линус встал и подошел к нам. Его волосы немного дымились, а кожа сильно покраснела.

— Ну что ж, — сказал он. — Это то, что видишь не каждый день.

— Я знаю, что мы собирались подождать, — сказал Алессандро, наблюдая, как моя сестра пытается растоптать медведя. — Давай не будем этого делать. Давай поженимся.

— Прямо сейчас? Это был долгий день.

— Не сегодня, но в ближайшее время. Ты выйдешь за меня замуж?

— Я уже говорила тебе, что да.

— Могу ли я повести тебя к алтарю? — спросил Линус.

— Я еще не решила. Я все еще злюсь на тебя, да и Харт Бенджиро очень хорошо ко мне относится.

Алессандро рассмеялся. Я обняла его за талию, и он обнял меня здоровой рукой.

Все должно было быть в порядке.

ЭПИЛОГ

Я лежала на траве и смотрела в небо. Было очень грустно. Я была голой, а трава чесалась, но у меня не было достаточно сил, чтобы встать, поэтому я просто лежала, пытаясь отдышаться.

Рядом со мной тяжело дышал русский царевич, он тоже был голый.

Мы дрались большую часть часа. Может, дольше. Я точно не знала, как долго, но Каталине с Алессандро надоело ждать, и они ушли внутрь. Я была почти уверена, что другие русские тоже ушли внутрь.

Нам следовало остановиться до того, как у нас обоих не закончилась магия. Я никогда раньше с таким упорством так долго не боролась. Очевидно, когда у меня закончился гнев, я вернулась в человеческий облик. Полезно знать на будущее.

Становилось по-настоящему тепло. Если я не пошевелюсь, у меня обгорит грудь на солнце. Большая часть меня была загорелой, но мой естественный цвет кожи был где-то между моцареллой и снежинкой.

Я застонала и заставила себя сесть.

Царевич смотрел на меня. Я могла либо скромно прикрыть грудь рукой, либо сесть спиной и оглянуться назад. Я выбрала оглянуться назад.

Ладно, в России похоже реально неплохие гены. Ничего такой.

— Ты не победил, — сказала я ему.

Он просто продолжал смотреть так, словно у меня выросла вторая голова. Учитывая все обстоятельства, вторая голова была бы менее шокирующей. Должно быть, он думал, что он единственный гигант в мире. Хa!

— Ты лежишь рядом с огненным муравейником, — сказала я ему. — Когда встанешь, повернись влево.

Я поднялась на ноги, немного пошатываясь, но, держась прямо, стряхнула грязь с голой задницы и направилась к стене. Зная сестру, она должна была оставить для меня халат или одеяло.

Наш дом дымился, а в стене была большая прореха, заделать которую будет дорого стоить. Позже появятся так называемые власти и потребуют объяснений, но ничего из этого не было моей проблемой. Я выполнила свою часть работы. Аркан был мертв, сестра и Алессандро собирались пожениться, дедушка Линус официально стал частью семьи, и никто, о ком я заботилась, не погиб в финальной схватке.

Теперь нам оставалось только заделать зияющую дыру в нашей стене. Деньги не растут на деревьях, но они ползают где-то в нашем офисе, и у меня было двести пятьдесят тысяч причин найти их. У нас с Ядвигой намечалось свидание.

Обещался быть еще один прекрасный день.

Счастливое прощание

Осенняя ночь была теплой, оставив дневной зной в далеком воспоминании. Светящиеся нити волшебных фонариков сияли по всему главному внутреннему дворику, а в их мягком свете танцевали под медленную музыку Берн и Руна. Длинное переливающееся платье Руны белым облаком парило вокруг Бернарда, одетого в черное. Ее рыжие волосы красивыми волнами спадали на плечи. Это было волшебно. Я не думаю, что эти двое помнили, что нас здесь было триста человек, сидящих вокруг танцпола за маленькими столиками.

На столе передо мной лежал букетик Руны — большой пучок огненно-оранжевой целозии. Флорист предлагал золотые розы, но она сказала им, что это даст Бернарду неверное представление об их браке. Розы были элегантными и спокойными, и она хотела дать ему понять, что ему следует ожидать фейерверка. Я старалась сделать все возможное, чтобы мама поймала его, но каким-то образом он попал ко мне в руки.

Семья наблюдала за происходящим, тихо перешептываясь друг с другом. В крайнем левом углу Коннор с Невадой сидели с матерью Коннора. Миссис Роган мягко покачивалась в своем инвалидном кресле в такт музыке. Коннор и Невада сидели рядом. Я была почти уверена, что они держались за руки. Арабелла сидела с ними, а малыш Артур спал у нее на коленях. Она сообщила мне, что у меня нет шансов стать его любимой тетушкой. Вероятно, она была права. Это место было явно занято.

Руна выбрала красивый шалфейно-зеленый цвет для платьев подружек невесты, и с этого ракурса обе мои сестры выглядели удивительно похожими. Арабелла была ниже ростом, ее волосы были намного светлее, и она не была похожа на Неваду, но сейчас все выглядело по-другому.

На другом конце танцпола Виктория Тремейн и Линус Дункан вместе сидели за столиком. Я все еще злилась на них двоих, особенно на Линуса. Руна и Берн захотели, чтобы они были на свадьбе, поэтому мы с Невадой решили эту проблему, притворившись, что бабушки и дедушки не существует. В конце концов, мы с этим разберемся, но пока что было довольно приятно заставлять попотеть двух самых манипулятивных людей в нашей жизни.

Бенджиро с мамой сидели за соседним столиком. Они потягивали вино и держались за руки. Бенджиро Харт объявил о своем намерении завершить карьеру. Аркан напал на нас без предупреждения, и сержант Харт не смог закончить дела достаточно быстро, чтобы прийти на помощь и позаботиться о маме и остальных из нас. Он решил найти решение проблемы постоянной занятости. Мама никак это не прокомментировала, но я знала, что она была счастлива. Это было очевидно. Мама заслужила счастье.

Бабуля Фрида сидела за столом с Леоном и высокой блондинкой, которую он привел на свидание. Она была великолепна, но после пяти минут разговора я поняла, что это не сработает. Леон был… Леоном. Ему нужен был кто-то, кто мог бы не отставать.

Рагнар также привел с собой кавалера, очень серьезного темноволосого парня с безупречными манерами. Он представил его только по имени, но то, как держался его кавалер, выдавало его с головой. Я не знала, кем он был и к какому Дому принадлежал, но там точно был Дом, и я узнаю его к завтрашнему дню. Они танцевали вместе, что было мило. Теперь они сидели за столом с сестрами Алессандро и Холли. Лилиан сняла дом в Хьюстоне, и пока они не решили, чем хотят заниматься, и мы часто виделись.

Бьянка мне сразу понравилась. Мы без проблем поладили. Младшая сестра, которая хотела, чтобы ее звали Лия, была немного более сдержанной. Ей было явно некомфортно, что было понятно, но она постепенно оттаивала. В последний раз, когда я проверяла ее, она объясняла всем за столом, насколько настоящая итальянская кухня намного превосходит американскую итальянскую кухню.

Я посмотрела налево, где Корнелиус сидел за столом со своей дочерью, сестрой, братом и, что удивительно, Августином Монтгомери. Я надеялась, что Корнелиус тоже приведет с собой девушку, но он этого не сделал. Я хотела, чтобы он с кем-нибудь познакомился, но не было никого похожей на Нари. Зверинец, включавший в себя сержанта Тедди, Зевса, небольшой стаи охотничьих собак, несколько птиц и трех кошек дремали позади них.

Здесь было так много людей, которые были важны для нас. Когда мы собрались на свадьбу, и я все время ожидала, что произойдет какая-нибудь катастрофа, но все было мирно и тепло. Мы покончили с Арканом. Мы отбились от Российской империи и отправили царевичей домой. Мы победили и добились успеха. Это было то, чего я хотела для нас.

Чья-то рука коснулась моего плеча. Я повернулась. Алессандро скользнул на сиденье рядом со мной и ослепительно улыбнулся.

— Где ты был?

— Я прощался с мамой. Они собираются навестить моих бабушку и дедушку в Йорке и, возможно, останутся в Великобритании на некоторое время. Она хочет, чтобы девочки увидели страну.

— Звучит как отличный план. Тебе грустно?

Он покачал головой.

— Нет. Какое-то время они все были в моем распоряжении, и, кроме того, я могу увидеть их снова в любое время, когда захочу. Мама наконец-то делает то, что она действительно хочет делать. Она ни перед кем не отчитывается. Это было счастливое прощание.

Я улыбнулась.

Он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Кстати, о счастливых прощаниях…

— Э?

Он щелкнул пальцами и показал мне два билета на самолет.

— Барселона?

— Для начала. Я хочу показать тебе Средиземноморье. Поехали.

— Прямо сейчас?

Он кивнул.

— Самолет вылетает в четыре утра. Никаких обязательств. Никаких родственников. Только ты и я.

Я взглянула на столик бабушки и дедушки, притворяясь непринужденной. Линус наблюдал за Руной и Берном.

— Нам это сойдет с рук? — прошептала я.

— Конечно. Мы же потрясные.

— Мне нужно собрать вещи.

— Ты собрана. Сумки в машине. — В его глазах заиграл счастливый и слегка безумный огонек. — Ты можешь позвонить семье с дороги. Поехали. Я обещаю, ты не пожалеешь.

Я вложила свои пальцы в его руку, и мы выскользнули из-за стола, устремившись в ночь. Мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не заметили, и помчались по главной подъездной дорожке к воротам.

Примечания

1

Доусон Доусон-Уотсона (1864–1939) — художник-импрессионист британского происхождения, прославившийся в 1927 году тем, что выиграл крупнейший денежный приз в американском искусстве — конкурсную выставку Texas Wildflower. Он был одним из первых членов знаменитой колонии импрессионистов в Живерни, Франция, и был известным учителем в Хартфорде, штат Коннектикут, Сент-Луисе, штат Миссури и Сан-Антонио, штат Техас. (Здесь и далее примечания переводчика-редактора).

2

Музыка композитора Эннио Морриконе, альбом Anthology

3

— Sto vecchio rimbambito (итл.) — Этот старый идиот…

4

Амниоты — клада четвероногих, характеризующаяся наличием зародышевых оболочек. Первые амниоты возникли в каменноугольном периоде, около 320 млн. лет назад.

5

Nephrozoa — клада билатеральных (двусторонне-симметричных) животных, включающая их всех, кроме представителей типа Xenacoelomorpha.

6

Ну, никогда такого не было и вот опять! Понятное дело, что сейчас Россия везде «вторгалась». Понятно, что книга фантазийная и интерпретация истории может быть любой, но лучше «правильной». По факту же было все по-другому.

Греция вступила в Первую мировую войну 2 июля 1917 года, до этого сохраняла нейтралитет, однако после отречения прогермански настроенного короля Константина (хотя тот был старшим сыном великой княжны Ольги Константиновны, внучки русского императора Николая I, а по отцу приходился двоюродным братом русскому императору Николаю II), Греция объявила войну Центральным державам и выступила на стороне Антанты (военно-политический блок России, Англии и Франции). Не нашла я никаких исторических данных о вторжении России или боевых действий с ней во время Первой мировой войны. Правда, ситуация изменилась после прихода большевиков, которые помогли туркам разгромить Грецию в 1921 г.

7

(итл.) — Я здесь, с тобой

8

Барбют — типичный итальянский шлем.

9

Rooster (англ.) — петух

10

«За пригоршню долларов» (англ. A Fistful of Dollars; 1964) — классический вестерн, ознаменовавший появление поджанра — «спагетти-вестерн», первый фильм «долларовой трилогии», а исполнитель роли стрелка Джо, Клинт Иствуд, стал мировой звездой..

11

Свежий соус мексиканской кухни из размельчённых помидоров, белого лука и острого перца чили. В этом соусе из семьи сальса могут присутствовать и другие ингредиенты, например лайм, лимон, кинза, авокадо, огурец и редис.

12

50 футов = 22,6796 кг.

13

Речь идет о спортивном автомобиле Lamborghini Huracán.

14

Танкетка — легкая боевая одно — или двухместная броневая машина 20-30-х годов XX века на гусеничном ходу, массой до 4 тонн, предназначавшаяся для подразделений моторизованной пехоты.

Content

Илона Эндрюс
Рубиновое пламя

Информация о переводе:

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

ЭПИЛОГ

Счастливое прощание

Примечания