Мари Аннетт

Якобсен Роб

Искажение разума и другие преступления

Аннетт Мари, Роб Якобсен

Искажение разума и другие преступления

(Кодекс гильдии: Искаженный — 1)

Перевод: Kuromiya Ren

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Врать не буду. Быть в наручниках в комнате с двумя сильными красивыми женщинами было в чем-то заманчиво. Но, когда эти женщины были полицейскими, а комната была холодной пустой камерой для допросов, вся привлекательность пропадала.

Капитан Блит бросила стопку папок на металлический стол с грохотом, и загремели цепи, которые тянулись от поверхности стола до моих запястий. Она опустилась на стул напротив меня и закатала рукава простой белой блузки. С волнистыми светлыми волосами до плеч и острыми скулами она напоминала Кейт Бланшетт. Без очарования. Или акцента.

— Кит Моррис, — ее голубые глаза царапали, как сосульки. — Расскажи мне все, что ты знаешь.

— Все? — она серьезно? Я взглянул на вторую женщину в комнате, желая подсказки.

Агент Линна Шен. Блит выглядела как из «Людей в черном», но Линна будто забрела в участок случайно. Под метр семьдесят ростом, она украсила простой наряд из голубых джинсов и черной куртки мелочами — кожаными браслетами, бусинами, свисающими с ее хвоста густых черных волос, серебряными кольцами на тонких пальцах, слоями цепочек и кулонов поверх белой футболки и тканевой сумкой на плече.

Она поймала мой взгляд и добавила хмурое выражение лица к списку аксессуаров.

Женщины не уточняли, и я пожал плечами.

— Это может занять время. Я знаю многое. Например, звуки брахиозавра из «Парка Юрского периода» сделали, смешав звуки кита и осла.

Блит прищурилась.

— Что?

— Вы сказали, что хотели все. Я немного повернут на фильмах и знаю многое.

— Не шути со мной, — прорычала она, и на миг стол и мой стул поднялись над полом.

Мы со столом парили секунду и рухнули. Мой стул ударился об линолеум, а потом мой копчик стукнулся об стул. От этого я щелкнул зубами, а грохот стола звенел в ушах.

Ох, весело. Блит была телекинетиком. И она злилась.

Капитан склонилась над столом.

— Не забывай, где ты. Это не сериал. Мы — не полиция. И ты не можешь позвонить адвокату. Это МП, и в этом участке ты зависишь от меня. Понимаешь?

Я кивнул, скрывая эмоции, хотя строгий голос в голове перечислял, где я ошибся. Я перевел взгляд с ее грозного лица на свое искаженное отражение в зеркале за ней. В нем я выглядел как потрепанный игрушечный солдатик.

Если честно, я не мылся и не брился уже два дня из-за ареста, и серый комбинезон не лучшим образом сочетался с моим летним загаром, хотя он выделял мои голубые глаза. Но щедрый бариста как-то сравнил меня с юным Крисом Пайном, так что облик солдата угнетал.

Блит открыла папку.

— Это третий допрос, мистер Моррис, и у меня не осталось терпения. В ваших интересах сменить поведение до конца этого разговора.

Это была угроза? Мне нравилась ее изначальная стратегия — классический допрос, где она начинала спокойно, предлагала мне чай и угощение, осторожно выведывала кусочки о моем прошлом — или пыталась. Может, стоило не так открыто отбиваться от ее вопросов.

Она, конечно, была неплоха в работе, но это был не первый мой допрос.

Я отклонился на стуле.

— Что вы хотите знать?

— Я хочу ответы о вашей гильдии «Кирк, Коннер и Квазид». Настоящие ответы, — она подняла ручку. — Как долго вы состояли в «ККК»?

— Около года, а потом все пошло наперекосяк.

— И в ту же ночь, когда ваша гильдия пала, вы попытались бежать из страны? — ее тон намекал, что она была невысокого мнения о моем желании выжить и не попасть в тюрьму.

— Я убежал из страны, — исправил я. — И покинул бы континент, но не ожидал, что МагиПол отправит за мной суперволшебницу.

Я махнул на Линну, цепи неприятно звякнули. Она все еще хмурилась. Ох, ее выражение лица было хорошим. До этого на допросах была только Блит, и когда на этот пришла Линна, я надеялся, что они будут играть в хорошего и плохого полицейского, но это не происходило.

— Какой была твоя роль в «ККК»? — спросила Блит.

— Поддерживать адвокатов в фирме, — ответил я прямо.

Блит записала это.

— Как поддерживать?

— Эмоционально.

Капитан приподняла бровь, не впечатленная.

— Эмоционально.

— Да. Серьезно, — она продолжила разглядывать меня, и я добавил. — Этим занимались я и еще один парень. Адвокаты рассказывали нам, какое состояние разума клиента им требовалось, и мы придумывали, как этого достичь.

— Так имеется в виду манипуляция?

Я пожал плечами.

— Мне нравится называть это эмоциональным направлением.

— И как вы «эмоционально направляли» клиентов?

— Не знаю, как описать это.

Телефон требовательно запищал, но она игнорировала это.

— Вы использовали магию?

— Кто сказал, что у меня есть магия?

Телефон снова запищал. Блит вздохнула, вытащила его из-под стола. Экран сиял, она проверила сообщения. Она стиснула губы, что означало, что близилась катастрофа, и нам стоило бежать в укрытие.

Блит встала и прицепила телефон к поясу, повернулась к Линне.

— Мне нужно кое с чем разобраться. Поговори с ним.

— Слушаюсь.

Блит резко кивнула и вышла из комнаты, хлопнув за собой дверью.

— Она немного напряженная, да? — отметил я.

Линна заняла освободившийся стул.

— Она — капитан участка в одном из самых больших городов страны.

Хм. Несмотря на ее нейтральный тон, ее голос ласкал, и это было удивительно приятно. Жаль, она не играла хорошего полицейского.

— Каждый день, — продолжила она, — капитан Блит разбирается с буйной магией, нарушающими закон гильдиями, наглыми главами гильдий, которые возомнили себя выше закона, и преступниками, которые используют магию, чтобы ранить, обмануть или убить людей.

Она не добавила «Преступниками, как ты». Ее выдержка впечатляла.

— И, — продолжила она, — при этом нужно скрывать существование магии, гильдий и МП от публики. Важное правило, которое нарушила твоя гильдия, — она кашлянула. — Но ты был просто помощником, да, Кит? Ты просто делал, что тебе говорили. Тебе не нужно их защищать.

Я усмехнулся.

— Без кашля это работает лучше. И так было ясно, что ты собралась давить на меня.

Она напряглась на стуле.

— О, и расслабься хоть немного. Ложное сочувствие будет убедительнее.

Она пронзила меня недовольным взглядом, доброта пропала с ее лица. Она неплохо пыталась установить со мной взаимопонимание. Она не была опытной в технике, и это было промахом в ее обучении, но я подозревал, что Линна обычно проявляла навыки не на допросах.

По слухам в камерах, хотя я верил всего пяти процентам услышанного, агент Линна Шен была волшебницей отрицания, а отрицание было… волшебством, убирающим магию?

На этом мои знания по теме заканчивались. Но наручники на моих руках были артефактом, созданным для особой цели: убирать магию у того, кому не повезло оказаться закованным в них.

Когда она не ответила на мое замечание, я попытался очаровательно улыбнуться.

— Ты довольно юная для агента.

Линна нахмурилась сильнее, хотя комментарий был логичным: на вид она была не старше меня, так что вряд ли могла считаться настоящим агентом.

— Ты знаешь, почему ты тут? — холодно спросила она. — В этой комнате?

— Потому что у Блит пунктик на парней младше, которые могут процитировать всю речь из зала суда из «Нескольких хороших парней»?

— Потому что, — сказала она сухим тоном, намекающим, что она пыталась сохранять терпение или представляла, как душит меня, — мы расследуем три дела о вымогательстве в сумме на два миллиона долларов, пять дел о присвоении на больше пятисот тысяч долларов каждое и восемь отчетов о шантаже. За всеми стояла твоя гильдия, и если ты не хочешь, чтобы эти обвинения добавили к твоему уже большому списку преступлений, тебе стоит пролить свет на внутреннюю работу «ККК».

Я невольно посерьезнел. Это был не первый допрос, но я был впервые в участке международной организации, занимающейся преступниками, владеющими магией. Я не знал, что ожидать насчет сроков и штрафов.

— Давай вернемся к началу, — предложила она. — Твое имя.

— Кит Моррис.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать два.

— Твой класс магии?

— Психика, — она уже это знала. «ККК» была гильдией чокнутых психиков с разными способностями, и вариантов стало больше, когда я к ним присоединился.

Она отмечала записи в папке.

— Почему ты не зарегистрирован?

— А должен быть? — невинно спросил я.

— Каждый мифик должен быть зарегистрирован, но о тебе записей нет. Мы не знали о твоем существовании, пока не поймали твоего друга. Квентина.

Я изобразил недовольство.

— Он меня сдал?

Ее лицо осталось бесстрастным.

— Почему ты не зарегистрирован?

— Я не знал, что это нужно, до прошлого года, — я задумчиво склонил голову. — Никто в «ККК» не упоминал, как это делать.

И они не предлагали записаться в базу данных мификов для МП. Кто удивился?

— Почему родители не зарегистрировали тебя, когда проявились твои способности?

— Я не знал своих родителей.

Это не было проблемой. Не для меня. Это был просто факт. Небо синее, Мерил Стрип — величайшая актриса из живых, Кит Моррис — сирота.

Ее глаза удивленно расширились, потом смягчились. В этот раз по-настоящему. Она все еще презирала меня, но теперь и жалела, а это, как по мне, было хуже.

Я ожидал, что она буркнет вялое «извинение», как делали люди, когда выяснялось, что твоя жизнь была трагичнее, чем у них, но она просто тихо сказала:

— Ох, — сделала отметку в папке. Наверное, что-то типа «Плохой преступник, потому что сирота» и печальное лицо рядом с этим.

Она опустила ручку и соединила ладони.

— Давай поговорим о твоей магии. Когда ты узнал, что ты — мифик?

Ее вопрос поставил меня в тупик. Она спрашивала, когда я понял, что у меня были сверхъестественные силы, или когда я узнал, что мификами звали тех, кто использовал магию, и это касалось меня?

Ответ на первое был не таким точным, как на второе, и я сказал:

— Я всегда знал, что я — другой, пожалуй. Я рано понял, что мог делать то, что пугало людей вокруг меня.

— Например?

— Как я сказал твоей начальнице, сложно объяснить.

— Попробуй.

— Или, — я подмигнул ей, — я могу показать.

Она снова нахмурилась.

— Не выйдет.

Обычно я всем нравился, если вы не были бездушной девицей, которая презирала поп-культуру, тогда я был худшим кошмаром, — но мы с Линной начали плохо. Наша первая игривая встреча привела к тому, что она сбила меня на пол в шести шагах от Ворот 134 в аэропорту Лос-Анджелеса. Если бы не ее подражание Маршону Линчу, я бы нежился на тропическом пляже.

Но она арестовала меня, отвела на самолет, летящий в Ванкувер, и доставила в холодные руки Блит.

Я мрачно звякнул цепями.

Линна занесла ручку над папкой.

— Прошу, опиши свою магию.

— Поможет только демонстрация. А если я пообещаю, что буду хорошим?

— Ты ждешь, что я поверю тебе?

Я кивнул на сумку на ее плече.

— Уверен, в той сумке у тебя достаточно игрушек, которые накажут меня, если я буду плохо себя вести.

— Я не глупая, Кит, — рявкнула она, нежность в голосе, которая мне нравилась, пропала. — Не пытайся играть со мной.

Ее тон меня злил.

— Если такая умная, почему ты просто агент?

Ее карие глаза вспыхнули.

— Что ты сказал?

— Тут о тебе говорят, — в моих словах появилась злая и насмешливая нотка. — Я слышал все о красавице-агенте, которая якобы овладела магией отрицания…

— Якобы?

— …и мне стало интересно, если ты такая умная, зачем тратишь время на преследование простых хулиганов?

Моя насмешка стала сильнее в последних словах. Не стоило злить ее, но я почему-то был раздражен и хотел выдавить из нее хоть какую-то реакцию.

— Я не трачу время, — яростно парировала она. — Я оберегаю мир от негодяев и хулиганов, как ты!

Моя кровь кипела, я вспылил быстрее, чем ребенок, лишенный конфеты в магазине сладостей, и взгляд Линны горел гневом в ответ. Я вдруг захотел броситься над столом и…

Что? Я не бил женщин, я и мужчин обычно не бил, но ярость в груди росла так, что я дрожал.

Пальцы Линны сжались в кулаки, словно она подавляла желание ударить меня. Мы были в трех словах от драки, хотя я проиграл бы, прикованный к столу. Но я хотел боя, и это было ненормально.

А потом я понял. Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

— Это неправильно, — начал я, звуча грубовато, но уже не агрессивно. Потихоньку. — Ты не злишься.

— Не говори…

— Это не настоящее! — я случайно закричал, гнев вылетел из меня. Я снова глубоко вдохнул. — Это не наши эмоции. Они…

Оглушительная тревога раздалась в комнате.

— …Квентина, — закончил я, пронзительная сирена заглушала меня.

Что-то ударило по двери допросной так сильно, что грохот было слышно поверх тревоги. Линна вскочила со стула. Я тоже поднялся, но, прикованный к столу, я не мог уйти.

Еще удар, этот был сильнее. Дверь дрожала. Линна полезла в сумку на ее плече.

Дверь взорвалась, и шар огня полетел к моему лицу.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Можете подумать, что, когда шар огня летит к голове, жизнь проносится перед глазами. У меня так не было. И это меня устраивало. Сейчас не хотелось смотреть на мое мрачное существование.

За миг то того, как шар поджарил мое лицо, голос Линны прозвенел, и голубой барьер вспыхнул в комнате. Огненный шар ударился об него, жидкий огонь разлетелся в стороны.

Линна сжимала деревянный кубик Рубика, который сиял тем же голубым светом, что и барьер, спасший мой зад. И мое лицо.

В истерзанный проем прошел неандерталец размером с Дуэйна Джонсона. Ему пришлось повернуться, чтобы пролезли широкие плечи, покрытые огнем. Он выглядел как человек-факел, и лава тянулась по его рукам. Густая жидкость капала с его пальцев и ударяла по полу, разъедала пыльный линолеум.

Интересно. Маг огня? Других вариантов не было.

Он прошел в комнату, его сопровождали огонь, ленты дымящейся лавы. Бездумная ярость искажала лицо.

Линна опустила кубик, синяя защитная стена пропала. Я сразу подумал, что это было глупым поступком, но не успел поделиться с ней мнением, она вытащила мраморный шарик из сумки и прокричала заклинание, которое заглушила сирена, и бросила его в нарушителя.

Маленькая сфера попала по мужчине с тихим стуком. Его огненные вены сжались и погасли с жалким шипением, а потом все тело расслабилось, словно в него попали лошадиной дозой транквилизатора. Он отшатнулся, врезался в стену и сполз на пол. Линна вытащила из сумки наручники и застегнула на его запястьях.

Все это — от взрыва двери до потери сознания магом — заняло десять секунд, добавляя веса слухам о магии отрицания Линны. Она была хороша.

Без победного танца или вскинутого кулака она подняла шарик из мрамора, а потом вытащила ключи из сумки, которая начинала напоминать саквояж Мэри Поппинс. У нее тоже там была вешалка?

— Я еще не видел, чтобы пиромаг так делал раньше, — отметил я.

— Вулканомаг, — исправила Линна, вонзая ключ в замок, приковывающий мои оковы к столу. Она раскрыла их. — За мной.

— Погоди! Мы же не уходим отсюда?

Перспектива попасть в хаос, царящий в участке, не восхищала меня. Если я угадал насчет участия моего бывшего друга и товарища-заключенного Квентина, он заполнял весь участок гневом, который только продолжит расти. Это делали эмпаты: они заставляли людей ощущать все. И сейчас они ощущали ярость.

И разъяренный маг с лавой был первым из многих магических опасностей снаружи допросной.

Линна повернулась к двери.

— Уходим.

Я помахал запястьями в оковах за ее спиной.

— Можно хоть снять это?

— Нет.

Злой жар поднялся из груди в голову, но я подавил его. Эмоциональную манипуляцию Квентина усиливало даже малейшее раздражение. Если тут было плохо, то какими были запертые жуткие преступники?

Линна сжала кулон с кошачьим глазом на шее. Между вспышками сирены она заявила:

— Ori menti defendo.

Этот бред был заклинанием для волшебного артефакта, и в ответ на слова кулон засиял. Напряжение в ее плечах ослабло, и морщины гнева вокруг ее полных губ смягчились, она впервые улыбнулась мне. Это длилось лишь миг, но это была улыбка.

— Оставайся за мной. Ты будешь в порядке, — и она вышла в коридор.

Идти или не идти — вот, в чем вопрос. Сжиматься в незапертой комнате без защиты этой волшебницы привлекало еще меньше, чем идти в хаос, так что я пошел за ней за дверь.

Кошмарная какофония звуков ударила по моим ушам. Поверх сирены кричали люди, стучали ноги, звенел металл, ломались предметы. Справа широкий коридор заканчивался нормальными двойными дверями. Слева он резко заворачивал за угол, за которым был эпицентр ада — клубился дым, пылал огонь, вспыхивала магия.

Линна прошла налево с кубиком Рубика в руке. Подавляя все инстинкты, я тихо шагал за ней. Она пригнулась и выглянула из-за угла, а потом вернулась за стену.

— Подошва твоей обуви из резины? — закричала она поверх сирены, крутя кубик Рубика, перемещая руны на квадратиках.

Я посмотрел на тюремные мокасины, которые мне тут вручили.

— Не знаю. А что?

Шипящая молния вылетела из дыма и ударила по лампе сверху. Пластиковая оболочка разбилась, обломки полетели на нас.

— Электромаг, — сухо ответила Линна. Она выглянула из-за угла еще раз. — Идем.

— Эге-гей! — закричал я как ужасный ковбой, отчаянно схватил ее за куртку. Я поймал край и потянул ее к себе.

Она стряхнула меня.

— Что?

— Я не могу так убегать!

— Что ты от меня хочешь?

Мой гнев снова вспыхнул, и я указал скованными ладонями на ее кубик Рубика.

— Поделись богатством. Заряди меня. Добавь мне магии!

Еще дуга молнии озарила коридор и оставила дымящуюся дыру в стене напротив нас.

— Дай мне то, чем можно защититься от Зевса! — я указал на кубик. — Ты же можешь делать этим другие чары? Тут около сорока квинтиллионов комбинаций, так что должно быть то, что сделает меня защищенным от этого ужаса.

— Проще сказать, чем сделать, — рявкнула она.

— Ну же, агент Шен. Я беззащитен.

Стиснув зубы, она посмотрела на кубик Рубика.

— Дай мне минуту.

— Вряд ли у нас есть минута.

Но она не слушала. Она крутила кубик, бормоча слова, которые я едва слышал из-за сирены.

— Вода… где вода? — дзынь. — Психика… — дзы-ы-ынь! — Нет, не стихийный щит… — дзынь! — Где… да!

Шум огнетушителя и ярко-оранжевое сияние доносились до нас из коридора. Крик пронзил какофонию.

Линна повернула кубик еще раз, стукнула им по моей груди. Сирена заглушила половину ее заклинания, бледное сияние вспыхнуло на кубике.

Мой гнев утихал. Спокойствие охватило меня, а потом волна паники от молнии, ударившей по стене.

— Сработало? — спросила она. — Твои эмоции стали нормальными?

— Эм… да, наверное… — она гордо улыбнулась, и я нахмурился с потрясением. — Что твои чары сделали? Ты защитила меня от эмпата?

— Ты попросил…

Если бы я не был в наручниках, я бы вскинул руки.

— А электричество? Огонь? Убийственная магия, которая сделает из нас брызги? Я хотел защиты от этого!

Она нахмурилась.

— Магия не такая простая. Теперь ты хотя бы можешь думать. Ты должен меня благодарить.

Ага, конечно. Я поблагодарю ее, если переживу это, не поджаренный молнией.

Она выпрямилась во весь рост, шире расставила ноги и повернулась к коридору из ада.

— Просто держись рядом со мной.

Она выскочила из-за угла и побежала в бой. Я сделал шаг и замер. Она была права. Я мог думать, и почему-то бежать за ней не хотелось.

Вместо этого я придвинулся к углу и выглянул. Через два ярда она бросила мраморный артефакт в женщину, на которой трещало электричество. Электромаг пошатнулась и упала на спину, ее сила потухла, но она была не единственным обезумевшим мификом в коридоре.

Все выглядело как состязание реслинга, но с магией. Десятки тел в разном состоянии бились, спутались в драке. Некоторые были преступниками, вырвавшимися из клеток, другие были агентами МП.

Алхимик и прорицатель, которых я видел в соседних камерах, без магии выбивали дурь из друг друга. Неподалеку худой невысокий мужчина махал руками и выл, и вихрь появился в центре коридора. Пыль и обломки поднимало торнадо, и рев ветра заглушал сирену.

Линна повернула кубик и прокричала еще заклинание. Стена голубого света понеслась от нее, торнадо пропал, но магия все еще вспыхивала и гремела, мифики бились, кричали и истекали кровью.

Она бросила третий шарик из мрамора в аэромага, и он рухнул. Она склонилась за артефактом, и разозленный агент МП с козлиной бородкой ударил ее ногой в бок, посылая ее, мраморный шарик и кубик Рубика на пол.

Я вжался в стену. Мне нужно было что-нибудь сделать? Побежать в хаос со скованными руками и закричать изобретательные, но бессмысленные угрозы тем, кто напал на Линну?

Агент собрался ударить ногой снова, но Линна откатилась, выбила из-под него ноги и ударила его локтем по челюсти, когда он упал. Она не просто побила его магически, она одолела его и физически. И выглядела хорошо при этом.

Ладно! Агент Шен явно держала все под контролем, так что мои услуги не требовались. Я и не смог бы помочь, ведь ее наручники заглушали магию.

Я выждал пару секунд, чтобы она забрала свой зачарованный кубик, а потом подвинулся в безопасную часть коридора. Я неловко отряхнул комбинезон, неуклюже провел ладонью по коротким каштановым волосам и пошел от боя.

За свою жизнь, которую я часто проводил не на той стороне, я не развил тепла к слугам закона. Как правило, копами, детективами и агентами становились те, кто любил управлять силой как молотом. А я не любил получать удары.

Я не был хрупким. Я не был из стекла. Я был скорее красивой и прочной мраморной статуей. Такая треснула бы от молота, но не разбилась.

Не важно. Просто я не доверял копам, не любил их, и я был уверен, что эти чувства были взаимными. Это казалось и агентов МП. Так что я направился к свободе со слабым уколом совести.

Даже не так. Я устремился изо всех сил, как отчаянный дурак. Разве меня можно винить?

Вытянув скованные запястья перед собой, я миновал двойные двери, еще коридор, толкнул телом дверь, отмеченную табличкой «выход» и знаком лестницы. Мне нравились эти правила безопасности. Даже полиция мификов не могла их игнорировать.

Я бежал по первому пролету лестницы, и сирена утихла. В ушах звенело эхо того шума. Минуя по две ступеньки за шаг, я думал, что собирался выбежать на улицы в наручниках и сером комбинезоне. Это было проблемой в будущем. Сейчас нужно было выбраться из этого места.

Я добрался до первой площадки и заметил открытую дверь, за ней был коридор с неприметным ковром.

Я сделал шаг, и тело поднялось, словно кто-то отменил гравитацию. Я брыкался ногами, словно тонул в море, но без толку. Я был шариком с гелием на пустой лестничной площадке.

— И куда ты собрался?

Капитан Блит вышла из открытой двери, протянув ко мне руку. Ее рука дрожала от напряжения, но это не показывалось на ее лице — удивительно, ведь ментальная сила телекинетика была ограничена их физической силой. Я был не таким и низким и худым, так что Блит была ужасно сильной.

Она направила руку в сторону. Я врезался в стену, грохот сотряс кости. Я сполз на дрожащие ноги.

— Это было необходимо? — простонал я.

Она сжала кулак. Мое горло сдавило, я не мог дышать и беспомощно царапал шею. Черт, она давила меня Силой! Это было не так круто, ведь я мог умереть.

Легкие горели без воздуха, перед глазами темнело. Я думал, что потеряю сознание, но она расслабила ладонь. Я шумно вдохнул. Я забыл о достоинстве, сполз по стене и сел на полу.

Пока я вдыхал сладкий воздух, Блит прошла ко мне. Она присела на корточки, чтобы видеть мои глаза. Ее бледно-голубые глаза обещали, что я пожалею, что пытался сбежать.

— Ты не хочешь такого врага, как я, Моррис, — ее голос был чуть громче шепота. — Но ты просто не можешь сдержаться, чтобы не вывести меня, да?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда я только оказался в камере заключения МП, я сразу понял, что чары, мешающие магическим трюкам, были в камере. Догадаться было просто — даже без наручников я ощущал себя так, будто мне ампутировали конечность.

Где-то между тем моментом и моим допросом те чары перестали действовать.

Сжимая мой локоть до боли, Блит тащила меня через угасающий хаос. Мы проходили людей без сознания, а еще истекающих кровью и злых людей. Все были злыми, но этот гнев уже не толкал рвать глотки другим.

Стараясь не бросать никому вызов взглядом, я шел рядом с Блит, а она миновала допросную и завернула за угол.

Линна с помощью нескольких агентов остановила сражение. Разные мифики были в наручниках или браслетах, подавляющих магию. Другие были без сознания и/или истекали кровью на полу. Линна склонялась над одной такой жертвой и тихо колдовала. Что-то маленькое сияло в ее ладони.

— Агент Шен, — позвала Блит, Линна выпрямилась. — Я хочу, чтобы всех заключенных, которые не при смерти, в следующие пять минут заперли в камерах.

— Есть, мэм, — Линна замерла, словно не знала, стоило ли злить акулу. — Как это произошло? Чары удержания…

— …кто-то повредил, — перебила Блит. — Может, кто-то изнутри. Гильдия безопасности уже чинит их.

Отчасти слушая, я смотрел, как высокий худой парень с ярко-рыжими волосами до плеч — участковый целитель? — лил зелье на порез на руке женщины. У него был рюкзак с флаконами и пластиковыми пакетиками, которые он раздавал пострадавшим, выглядя сосредоточенно и утомленно.

Блит шлепнула ладонью между моих лопаток и толкнула меня к Линне.

— Следи за этим. Я поймала его на южной лестнице.

Линна хмуро посмотрела на меня.

— Ясное дело.

Я не знал, как выглядел их черный список, кроме ожидаемых характеристик, но мне казалось, что я официально в него попал.

— Хотя бы этаж содержания не пал, — буркнула Блит, разглядывая ущерб. — Когда закончишь тут, агент Шен, отправляйся на охоту на эмпата.

Охота? Квентин все-таки сбежал. Я не был удивлен.

Квентин был всяким: самым сильным эмпатом в мире, по словам почти всех, хитрым мерзавцем, который не гнушался использовать свою силу, моим бывшим товарищем по гильдии и коллегой, а еще почти лучшим другом для меня. Друзья ведь пили пиво и жаловались на работу пару раз в неделю, да?

Я не был уверен в этом на сто процентов. Я не очень-то умел дружить.

— Этаж содержания? — я сосредоточился на словах Блит. — Что это?

Капитан пошла по коридору.

— И вы меня так бросите? — крикнул я ей вслед.

Линна схватила меня за рукав и потащила к концу коридора, где заключенные печального вида сидели на полу.

Она придавила меня к стене.

— Если попытаешься еще раз сбежать, я отправлю твои бубенцы в другое измерение.

Это было жутко. И интриговало.

— А ты так можешь?

— Хочешь проверить? — она со строгим видом поспешила устраивать возвращение в камеры для меня и товарищей по несчастью.

— Эй, Кит, — сказал неприятно знакомый голос. — Что такое?

У стены напротив меня сидел неприятный товарищ по камере. Дункан. Наручники, как мои, сковывали его запястья, и это радовало.

— Ничего, — ответил я. — Пытаюсь выжить в загадочном сражении в МагиПоле.

— Вышло немного дико, да? — спокойно согласился он, словно мы обсуждали погоду. Пасмурное небо и шанс на побег из тюрьмы.

Дункан был… ну, скажу просто, что он был что-то с чем-то. Я видел много сериалов про преступников, и я даже сам попал в тюрьму, но ни одна серия «Мыслить как преступник» не могла подготовить меня к Дункану. Он хоть и был белокожим мужчиной средних лет с пивным животом и волосами как у Джейсона Александера, но он ужасно меня пугал.

Наш первый разговор после того, как меня бесцеремонно бросили в камеру с ним, прошел как-то так:

Он: «За что ты тут?».

Я: «Мошенничество, наверное. А ты?»

«Убийство».

«Ох».

«Ага».

«Только одно?».

«Нет».

И я притих. Что делали в такой ситуации? Мне стоило задать еще вопрос или закончить разговор? Я мог справиться с пьяницами, карманниками и торговцами наркотиками на улице. Но убийца? Но, если я попал в тесную камеру к серийному убийце, мне нужно было знать, сколько глаз держать открытыми ночью.

И я спросил, звуча спокойно, как он:

«Сколько?».

«Семнадцать», — ответил он, зевая.

Наши короткие разговоры — я участвовал в них, чтобы не оскорблять хорошего серийного убийцу — раскрыли, что он был гидрамагом. Наверное, его modus operandi было топить жертву, раз он мог убивать водой, но он объяснил, как предпочитал медленно вытягивать всю жидкость из тел жертв.

Отлично.

Я продолжил разглядывать пострадавший коридор, и через пару минут агент МП с бритой головой, бородой дровосека и плечами как у полузащитника прибыл отвести меня и Дункана в камеру. Бетонные стены и решетка, выходящая в широкий коридор, к сожалению, выжили в хаосе, отделавшись парой следов от огня.

Агент открыл дверь камеры.

— Проходите.

Мы послушались. Мужчина закрыл дверь, запер ее и ушел.

— Эй! — закричал я ему вслед. — А наручники?

Мы с Дунканом остались в оковах, что было неудобно.

Товарищ по камере уже сел на свою койку и смотрел, не мигая, на рукомойник, не переживая. Капля воды пару долгих секунд висела на кране, а потом упала в раковину, и едва заметная ухмылка появилась на губах Дункана.

Я поежился. Жаль, мне эмоциональная буря Квентина не помогла так, как ему.

* * *

Наручники надоели.

Громкий звон пробудил меня из неудобной дремы. Я насторожился, вернулась тупая боль в руке и плечах, куда острее боль была в запястьях, где железные оковы впивались в плоть. Оставлять пленника на ночь в наручниках должно быть незаконно.

Подавив стон, я сел, чуть не сбросив с койки тонкое одеяло.

— Кит Моррис, — агент стоял у двери камеры. Он постучал костяшками по металлическим прутьям. — Иди сюда.

Я не шевелился.

— Что такое, дровосек Стэн?

Поняв, что так просто я не встану, он поднял обычный конверт.

— Это тебе.

— Что это?

Он помахал конвертом и ждал.

Я свесил ноги с кровати и спрыгнул на пол. Дункан сидел на нижней койке, пристально смотрел на унитаз, и мы игнорировали друг друга, я прошел к прутьям.

— И что там? — спросил я. — Любовное письмо?

Он просунул его между прутьев.

— Вызов для назначения наказания. За преступления, — добавил он из-за моего недоумевающего вида.

О. Преступления. Точно.

Я взял конверт и порвал его зубами, наручники не давали сделать это руками. Внутри были страницы формы C-1001A-34: Вызов для назначения наказания — Совет судей. Текст со словечками из юридической и бюрократической сферы занимал страницу, но важные части отмечали, что судьи МП вынесут мне приговор в четверг, 14 июня, в 8:30.

И каким будет наказание? Общественные работы? Тюрьма? Порвут, как в «Храбром сердце»? Я хмуро смотрел на страницу. В чем меня вообще обвиняли?

Не поймите превратно, я знал, что нарушил несколько правил за время в «ККК». Я просто не знал, какие именно.

Я открыл следующую страницу и обнаружил текст, который наполнил меня холодом:

9 случаев заговора для совершения мошенничества

16 случаев применения способности мифика на сущности (не мифике)

3 случая преступлений второй степени с использованием способности мифика

23 случая кражи больше $10,000

1 случай мелкой кражи до $2,000

9 случаев жестокого нападения способностью мифика

Забавная пометка в конце раскрывала, что МП могли добавлять, убирать или менять обвинения во время вынесения приговора.

Значит… не общественные работы.

Ключ звякнул, входя в скважину. Я поднял голову. Агент открыл дверь камеры.

— Капитан Блит хочет тебя видеть, — он нетерпеливо махнул рукой. — Идем.

Я свернул страницы и сунул их в карман комбинезона.

— Ты — курьер и сопровождающий? Вот так карьера!

Хмурясь, он повел меня из камеры. Хоть я думал о другом — о грядущем наказании, что не радовало — я был немного удивлен. Суровые ребята или нет, но эти агенты умели быстро убирать бардак. Прошло меньше суток, а все выглядело как раньше, остались только выжженные пятна и разбитые стены. Я невольно представил, как агент, наряженный как Микки Маус в «Фантазии», направляет пляшущие швабры по участку.

Злюка-Бородач приковал меня к столу в новой допросной, по крайней мере, тут не было луж затвердевшей лавы на полу.

Меньше, чем через минуту, капитан Блит и агент Шен прошли, выглядя решительно и сдержанно, как вчера.

— Дежавю, — отметил я. — Мы это будто уже делали.

Блит села напротив меня.

— Ты знаешь Квентина Бьянчи?

Времени на шутки не было.

— Да.

Не было смысла уклоняться от вопроса. Квентина забрали в участок за недели до меня, и он рассказал многое о своей гильдии и знакомых. Я не знал, почему, но эмпат не действовал без повода.

— Как ты описал бы свои отношения с Квентином? — спросила капитан.

Я закатил задумчиво глаза.

— Мы были как Джей и молчаливый Боб… нет, скорее как Тимон и Пумба.

Ее лицо стало каменным настолько, что уже не напоминало живую плоть.

— Мы были согильдийцами, — добавил я. — Работали вместе над парой заданий.

— Что за задания? Как часто? Как близко вы работали?

Я отклонился на стуле, насколько позволяли наручники.

— Не можете его найти?

Блит и Линна напряглись, а я подавил улыбку.

— Вы арестовали его — сколько? — четыре недели назад? Неплохо. То, что вы его так долго продержали, — я пытался потереть ногтями об рукав, но звон цепей испортил эффект. — А теперь вам нужна моя помощь, чтобы его поймать.

— Нам ничего не нужно от тебя, — холодно парировала Линна. — Но если помнишь те расследования о хищении и вымогательстве, которые я упоминала вчера — и возможные новые обвинения против тебя — может, ты подумаешь, что можешь рассказать о Квентине.

— Я обдумаю это, но сперва я хочу знать, что я от этого получу.

Блит прищурилась.

— Что?

— То, что вы скажете судье, что я был сговорчивым и помог поймать плохого эмпата, не вдохновляет меня превращаться в ябеду. Нужно кое-что лучше.

Блит смотрела на меня без эмоций, и я дал молчанию затянуться. Тут менялась власть, и я собирался использовать шанс.

Линна отошла от места у зеркала.

— Чего ты хочешь, Кит?

— Два пункта. Во-первых, я хочу мягкости.

Блит приподняла недоверчиво бровь.

— То есть?

— То есть, в обмен на помощь с поимкой Квентина я хочу, чтобы обвинения в нападении с меня сняли, потому что это бред, и я хочу смягчения приговора в других случаях. Вы же достаточно важны, чтобы смочь сделать такое, великая императрица участка?

Щека Блит дернулась, но я не мог понять, изумляло это ее или раздражало.

— А вторая просьба?

— Чтобы поймать Квентина, я не могу сидеть тут и анализировать его поведение. Кстати, анализировать так эмпатов — пустая трата времени, — я уперся локтями в стол. — Чтобы сделать это должным образом, мне нужно выйти отсюда и найти его.

— Ад замерзнет раньше, чем я выпущу тебя…

— Не одного, — я закатил глаза. — С королевой отрицания. Агент Шен может со мной справиться, да? Все пройдет гладко и быстрее, если я буду с ней на охоте. Я знаю, как действует Квентин.

— Тогда расскажи это агенту Шен, — рявкнула Блит, — но ты останешься в участке.

Я вздохнул.

— Ладно. Объясню чуть больше, чтобы вы понимали ситуацию. Вы знаете, как работают способности Квентина?

— Он — эмпат, — быстро ответила Линна. — Он может влиять на эмоции людей вокруг него.

— Да, это детская версия. Квентин — эмпат уровня Таноса, — и я не врал, в отличие от многих эмпатов, его дар был как у злодея. — Его сила работает в две стороны — ввод и вывод. Ввод интуитивен. Он может ощущать эмоции тех, кто неподалеку.

— Мы знаем…. — раздраженно начала Блит.

— Вы знали, что эмоции заразительны? — перебил я. — Когда вы видите, как кто-то боится, вы ощутите хоть каплю страха. Когда вы видите счастливых людей, ваше настроение повышается, если вы не бессердечны, как капитан участка.

Блит поджала губы.

— Теперь представьте, как заразительны эмоции, когда ты — сильный эмпат, — я постучал пальцем по поверхности стола. — Вывод — это куда интереснее. Если Квентин заставляет кого-то ощущать страх, то и он ощущает страх через ввод. Это повышает его страх, от этого сильнее боится жертва, это питает его, и через миг страх испытывают уже все в комнате.

— Или, — пробормотала Линна, — все вокруг него впадают в убийственный гнев.

Именно. И тюрьма серьезно разозлила Квентина. И пока он устраивал истерику из-за заточения, чары отрицания на камерах не выдержали. Его гнев взорвался как ядерное оружие, и у всех гнев тоже повысился, и от этого он стал только сильнее это испытывать. Одно вело к другому, и все мы знали, что последовало.

— И это, — бодро закончил я, — делает Квентина особенно опасным.

Конечно, влияли разные факторы, они могли и ограничивать способность Квентина — как нападение на одного человека или группу, восприимчивость каждого к эмоции, расстояние до мишени и состояние самого Квентина. Но я это не упомянул.

— Итак, — я подпер подбородок ладонями. — Я знаю, как найти Квентина и как с ним справиться. Если хотите поймать его до того, как он покинет страну, вам нужно выпустить меня туда с агентом Шен.

Блит разглядывала меня минуту, и хоть ее лицо скрывало эмоции, я видел недовольство во взгляде. Квентин уже сбежал. Она не могла тратить время на спор со мной, и она это знала.

Я позволил себе улыбнуться.

— Я упоминал, что знаю, куда именно отправился Квентин, когда сбежал?

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Я занимался спортом по трем основным причинам.

Первая: сила некоторых магических способностей была напрямую связана с физическим состоянием мифика. Чем больше занимался в спортзале, тем лучше владел силой. Я не знал, подходил ли к этой категории, но и отрицаний не находил, так что тренировался. Я занимался шесть дней в неделю — кардио, штанга, йога, плиометрика, плавание, и так далее. Если от этого мышцы горели, а дыхание становилось тяжелым, я это пробовал.

Блит покинула допросную, и бородатый агент, который привел меня сюда, принес уличную одежду, в которой я был, когда меня арестовали. И он вручил Линне небольшой сверток ткани и ушел.

Линна вытащила ключ из сумочки и осторожно шагнула ко мне.

— Я сниму их, — она указала на мои наручники. — Если сделаешь хоть что-то опасное, я заменю твои глаза пепперони и запру тебя с нашим отрядом K-9.

Я вскинул брови.

— У меня так много эмоций сейчас. Я рад, что избавлюсь от наручников, мне интересно, можешь ли ты провернуть трюк с пепперони, и я переживаю, что мои глаза могут быть в опасности, и…

Линна повернула ключ и открыла наручники, я вырвался из них, выдохнув с облегчением. Как же хорошо! Не только то, что я мог использовать руки, и запястья были освобождены, но и волна уверенности, которая пришла с возвращением моих способностей. Я ощущал свою силу, словно лампочка зажглась в голове. Но сейчас не стоило проверять их, Линна и ее сумка пыток были настороже.

— И? — сказала она.

Пришлось вспоминать, что я рассказывал.

— И я хочу знать, есть ли тут служебные собаки, и можно ли с ними встретиться.

Она закатила глаза и указала на мою одежду.

— Надевай это. Нам нельзя выделяться.

Вторая причина: здоровье. Мне не нравилось задыхаться, поднимаясь по ступенькам или неся пакеты из супермаркета. Занятия спортом избавили меня от этих неприятностей.

Я встал и сбросил уродливые мокасины, которые приходилось носить тут, замер с пальцами на молнии уродливого комбинезона.

— Ты не отвернешься?

Она в ответ скрестила руки.

Ладно. Я расстегнул молнию, вытащил руки из рукавов, и комбинезон упал до лодыжек. Под ним я был в трусах и носках, и все.

Третья причина: небольшая перемена на лице агента Линны Шен, пока она смотрела, как я раздеваюсь. Я работал с множеством гадких наглецов в «ККК», так что старался не быть такими, как они, он было сложно не гордиться, когда кто-то пялился на твои шесть кубиков пресса.

Я порылся в вещах на столе и нахмурился.

— Где мои трусы?

Те боксеры были бы не постиранными после того, как я носил их, но это точно было лучше жестких голубых трусов, терзающих кожу, которые выдали в МП.

Линна вздрогнула.

— О. Эм. Мы не храним нижнее белье, но… — она протянула сверток голубой ткани, — они выделили тебе это.

Игнорируя мурашки на коже от прохладного воздуха подвала, я взял ткань и развернул ее, и стало видно такие же трусы, какие были на мне. О, да.

Я потер шершавую ткань указательным и большим пальцами.

— Ты хоть понимаешь, как от них чешется?

Она пожала плечами. Она не слушала меня. Ее взгляд прыгал от моего лица на стол, скользил по моему животу, убегал к зеркалу, падал на мое левое плечо, обводил бицепс до предплечья и резко опускался на пол.

— Итак… — я заставил ее посмотреть на мое лицо. — Других вариантов нет?

— Есть только это, — она отвела взгляд.

— Хм, — я подбрасывал боксеры в руке. — И я обязан это надеть, да?

— Да.

Я тщательно обдумал это, а потом подцепил большим пальцем резинку своих трусов и сдвинул ее на дюйм. Она перевела взгляд на мою ладонь и покраснела.

— Тогда… — как можно медленнее протянул я, пытаясь узнать, сколько оттенков розового было на ее щеках, — мне нужно… закончить… одеваться.

Она перевела взгляд на мое лицо, и, когда увидела мою ухмылку, она выпрямила спину.

— Скорее, — рявкнула она, снова скрестив руки. — У нас мало времени!

— Ладно.

Я подцепил большими пальцами резинку трусов, и ее взгляд опустился на ее ступни. Подавляя смех, я снял боксеры и натянул новые. Они были такими же ужасными. Я словно надел коробку с хлопьями на самое чувствительное место.

Я вытащил темные джинсы из кучи и натянул на себя. Я уже застегивал ширинку, когда Линна осторожно взглянула на меня. Я улыбнулся ей, и она помрачнела.

Сделав вид, что я не заметил ее взгляд на моей груди, я надел белую футболку и зеленую куртку с капюшоном, надеясь, что внешние слои как-то пересилят дискомфорт, который я ощущал под ними. Не повезло.

Линна выбрала кулон из ее коллекции на шее и подняла его над головой, зуб акулы висел на цепочке. Она шагнула ближе и надела его через мою голову.

— Ori mens tua serenetur, — заявила она.

Руна, вырезанная на зубе акулы, сияла миг, а потом угасла. Я еще ощущал свои силы, но кулон сделал их бесполезными. Мое хорошее настроение потухло.

Линна постучала ногтем по зубу.

— Не снимай это. Если увижу, я…

— Превратишь важные части тела в мясную нарезку или отправишь их в параллельную вселенную?

— Если повезет. Идем.

* * *

— Не верится, что мы в смарт-каре.

Врата подземной парковки МП поднялись, и Линна направила крохотную машину на улицу. Как обычно в Ванкувере, морось и туман укутывали тротуар, и улицы были всегда влажными. Конечно, Дункан жил тут. Я наивно надеялся, что выйдет солнце, но даже пасмурное небо было приятным после камеры под землей и без окон.

Линна повернула налево, проехала по неглубокой луже, которая грозила проглотить безопасную для природы смешную машину, в которую мы втиснулись.

— Почему у вас нет чего-то более, не знаю, сильного, крепкого?

Она остановилась на красный свет и недовольно посмотрела на меня.

— Твоей мужественности угрожает кроха-машинка?

— Моей мужественности угрожает эта панель управления, которую мои колени пробьют, если ты резко ударишь по тормозам.

— Мы не привлекаем внимания. Мы не можем открыть всем, что существует «волшебная полиция», и она патрулирует улицы. Куда я еду?

— Район Китзилано, — сообщил я. Я отказался называть место, пока не покину участок? Да, так я и сделал.

Свет изменился, и Линна поехала быстрее, но по перекрестку пронесся дурацкий грузовик. В Ванкувере все время так ездили. Линна и еще три водителя отругали его, гудя, а потом все мирно разъехались.

— Как ты собираешься преследовать злодеев в этой штуке? — спросил я, продолжив разговор.

— Никак. Скрытность и гонки на машинах несовместимы. Мы — не Стив Маккуин.

Я драматично охнул.

— Ты сделала отсылку на классический фильм? Ты заигрываешь со мной?

Она закатила глаза.

— Просто пытаюсь говорить на твоем языке.

Я уставился на нее, не переживая, что это грубо. Мне показалось, или строгая агент Шен выглядела расслабленнее? Теперь мы покинули участок — и тень Блит — и ее губы уже не были напряженно сжатыми, а на щеках остался румянец от моего почти стриптиза.

Она взглянула в мои глаза. Ее глаза были карими и озаренными загадочным блеском. Она прищурилась с подозрением.

— Что? — осведомилась она.

Тактика отвлечения, приступить.

— Ты же из ЛА?

Она повернулась к дороге.

— Да.

— Почему ты в Ванкувере? Разве тебе не нужно вернуться на работу? Ловить мификов-преступников в Калифорнии?

— У меня был забронирован полет на завтра, но после случившегося в участке капитан попросила, чтобы я осталась как поддержка.

— Капитан Блит не из тех, кто просто просит.

Линна хмыкнула. Я заметил нотку горечи?

— Она заставила тебя остаться, — понял я.

— В МП Ванкувера не хватает людей. Капитану Блит нужна помощь.

— Потому она заставила тебя возглавить охоту на Квентина?

Линна стиснула зубы, думая, стоит ли отвечать.

— Я больше всех подхожу из доступных агентов. Технически я в команде, следящей за плутами, в Лос-Анджелесе.

Технически в команде? Интересно.

— О, как забавно, — пошутил я. — Значит, у тебя должна быть трофейная комната со шкурами плохих ребят-мификов дома.

— Я еще ни с кого шкуру не снимала. Я просто новичок.

— Не скромничай. Сколько плутов ты поймала?

— Включая тебя?

Я кивнул.

— Конечно.

Она задержала дыхание, считая в голове, и выдохнула.

— Одного.

— Одного?

— Только тебя.

Я не смог скрыть удивления.

— Что?

— Я перевелась в команду неделю назад. Поймать тебя было первым заданием.

Конечно, она еще плохо умела допрашивать.

— Как твой первый заключенный, могу сказать, что ты неплохо постаралась.

— Очень смешно.

— Я серьезно. Пять звезд. Лучшая услуга заключения из всех, что я получал.

В ответ она только закатила глаза, но и уголок рта, казалось, приподнялся. Следя за ней краем глаза, я думал о том, что знал и что слышал. Что-то не сходилось.

— Если ты там неделю, и меня поймала первым, — осторожно начал я, — откуда твоя репутация? Половина участка говорит о новом даровании с магией отрицания, и это было еще до того, как ты разобралась с хаосом в участке.

Она пожала плечами. Перед тем, как продолжить расспрашивать ее, пришлось указать, где повернуть. Я направлял ее по району, и через пару минут она остановила машинку у обочины, выключила двигатель и с интересом огляделась.

Мы остановились на узкой дороге на юг от пляжа Китзилано. Узкие современные дома смешались со старыми многоэтажными великанами, окруженные высокими кленами. Напротив был двухэтажный дом с табличкой, нарисованной от руки, где значилось: «Ясновидец Китзилано».

— Прибыли, — сообщил я без надобности, выбрался из машины и поправил одежду. Линна присоединилась ко мне, ладонь была в сумочке, словно она сжимала пистолет, как шериф в старом вестерне. Она повернулась к табличке, лоб сморщился от недоверия.

Я пересек улицу и прошел на скрипящее крыльцо. Линна следовала за мной.

Квентин приходил сюда, когда нужно было принять важное решение. Ему нравилось мистическое подтверждение перед новой опасной затеей, и он следил, чтобы его не предупреждали, что он «погибнет, если так поступит». Я приходил пару раз, и мне тоже понравилось.

Так что он мог прийти за ответом, покинув тюрьму. Если я угадал, это даст мне снисхождение со стороны капитана Блит. А если ошибся? Ох, я был уже вне участка, рядом был всего один агент и кулон, подавляющий магию, с которым было проще разобраться, чем с наручниками.

Подавив улыбку, я нажал на кнопку звонка, и звук раздался в доме.

За мутным стеклом стало видно тень высокой худой фигуры. Дверь открыли, и стало видно Дженсена Дженкинса, ясновидца Китзилано. Технически, Дженкинс был провидцем — мификом, который разными ритуалами предсказывал будущее. Или, как говорил Дженкинс, «переводил послания из мира духов».

Ясновидение было другим, но он звал себя так, чтобы запомниться. Он был одним из немногих мификов, которые использовали магию на виду у публике, не раскрывая природу своих способностей. Это было непросто, но он справлялся.

На лице Линны появилось удивление от вида Дженкинса. Провидцев обычно представляли как странных женщин с кучей безделушек и ярких шелковых шарфов, но Дженкинсу было за пятьдесят, он был под два метра ростом, высокий и худой, как палка, с длинным острым носом и короткими волосам. В белой рубашке, аккуратно заправленной в черные штаны, он напоминал английского дворецкого, а не предсказателя из Америки.

Он окинул нас взглядом с привычным сдержанным видом, а потом слабо улыбнулся мне.

— Ты — друг Квентина.

— Кит, — напомнил я.

— А ты? — спросил он у Линны.

Она с тревогой взглянула на меня, словно поняла, что не знала, зачем мы пришли сюда, или какой была стратегия. А потом она вытащила значок из сумочки и подняла как щит.

— Агент Линна Шен.

Мне стоило предупредить ее, что значок и титул агента не помогут с этим парнем? Наверное, но я не жалел, что не сделал это.

Дженкинс поморщился.

— И что тут забыл МагиПол? Или хотите, чтобы вам погадали?

Она убрала значок в сумочку.

— Вы упоминали Квентина. Вы хорошо его знаете?

— Он — постоянный клиент, — сухо сказал Дженкинс.

Она еще раз взглянула на меня и спросила:

— Вы видели его недавно?

Дженкинс скрестил руки в ответ.

— Не знаю. Но моя память может стать лучше после гадания. Или двух.

Намек был понятен: чтобы получить ответ, нужно было заплатить. Такой бизнесмен, как этот провидец, не работал даром. Линна переминалась, обдумывая варианты, а потом вздохнула.

— Можно оплатить картой?

ГЛАВА ПЯТАЯ

Комната для гаданий скрывалась за лиловой шторой — бархатной, конечно — в задней части его дома. Соляные лампы и свечи с запахом трав мягко озаряли огромные стеллажи книг у стен. Посередине стоял низкий стол со стеклянной поверхностью, окруженный тремя деревянными стульями.

Три стула… словно Дженкинс ожидал, что у него будет два гостя.

— Прошу, присаживайтесь, — сказал он. Мы послушались, и провидец посмотрел на меня, щурясь. — Не ожидал, что ты будешь заодно с МП, юноша.

Линна открыла рот, хотела, наверное, объяснить, что я был пленником, которому приходилось помогать, чтобы не провести вечность в заточении, но я посмотрел на нее, предупреждая. Она закрыла рот.

Если мы хотели ответов от этого парня, мне нужно было управлять тем, что мы ему рассказывали, или он будет молчать, как верный лакей Аль Капоне. Это было не так и плохо, но мне нужно было поддерживать игру.

— Особые обстоятельства, — быстро ответил я. — Квентин в опасности. Я сделаю что угодно, буду работать с кем угодно, чтобы помочь ему.

Дженкинс нахмурился.

— В опасности? В какой?

— Он вчера сбежал из участка МП… но ты знаешь это, ведь он пришел к тебе.

Дженкинс удивленно моргнул, и я подавил торжествующую улыбку. Что же он знал? Я угадал.

Я склонился ближе.

— Он говорил, что задумал?

— Задумал?

Я разглядывал его испуганное лицо, взвешивая, и решил, что тот не был в курсе. Хорошо.

— Он сбежал не просто так, — продолжил плавно я. Может, я и не врал. У Квентина всегда был план. — И то, что он сделает дальше… будет неприятно. И Квентин разгромил участок, когда выходил. Он настолько близко, — я поднял указательный и большой палец, их разделял дюйм, — к награде за его голову.

— Как только гильдии начнут охоту на него, у него не будет шансов, — добавила Линна, уловив мою тактику. — Но, если мы найдем его первыми, мы сможем защитить его от МП, награды за него и от себя.

Лоб Дженкинса сморщился от тревоги.

— Ясно.

— Что ты знаешь о «ККК»? — спросила она.

— Это гильдия психиков, притворяющаяся конторой адвокатов. Так было, по крайней мере. Они были распущены, да? Не велика беда. Воры и обманщики, многие из них, — он щелкнул языком. — Я советовал Квентину уйти оттуда. Было глупо с его стороны — и твоей, Кит — вмешиваться туда.

Для этого было немного поздно.

— Падение гильдии было драматичным, — продолжил он. — Глава гильдии убит другой гильдией? Небесные духи бушевали.

«Драматичное» было огромным преуменьшением. Около месяца назад другая гильдия, «Ворона и молот», пронюхала о делах «ККК». Квентин из-за этого оказался в участке МП, а наш глава гильдии, Ригель, лишился разума. Он был одержим силой Квентина, винил вмешавшуюся гильдию в аресте его лучшего эмпата.

И, как гений, стал им мстить.

У нас, психиков, были крутые силы, но в бою маги и волшебника всегда одолевали нас. И атака нашего главы на «Ворону и молот» превратилась в катастрофу и цирк. Ригель погиб, наш новый офис сожгли, а гильдию распустили. И я попытался покинуть город.

Все это было безумием. Можно было написать книгу об этом кошмаре.

— Ты не знаешь и половины, — сказал я Дженкинсу. — Теперь МагиПол пытается сохранить лицо, и если Квентин устроит больше проблем, они накажут его, даже если он этого не заслуживает.

Игнорируя то, как я ругал ее ценный МП, Линна смотрела на провидца.

— Если мы доберемся до Квентина первыми, мы поможем ему избежать серьезных обвинений и вернуть жизнь в правильное русло.

Дженкинс обдумал наши слова, я не торопил его. Молчание было сильным оружием, если его правильно применять. Но молчание затянулось, и Линна взглянула на меня. Я тряхнул головой. Просто жди.

— Я видел Квентина всегда в районе девяти вечера, — признался Дженкинс. — Он пришел за гаданием.

Линна склонилась ближе.

— Вы знаете, где он сейчас?

— Понятия не имею.

— Что за гадание вы для него делали? На чаинках? Картах таро?

Дженкинс сморщил нос.

— Это так низко. Для Квентина я применяю сложную методологию.

— Гадаете с помощью шара? — решила она.

— Библиомантия.

Я был даже оскорблен. Во время моих визитов к Дженкинсу мне гадали только «низко».

— О, — она замешкалась. — Как работает этот метод?

— Может, вам будет полезной демонстрация. Вы уже заплатили за гадание, и вы можете получить подсказки для расследования.

Она открыла рот.

— Конечно, — сказал я, не дав ей отказать.

Она пронзила меня недовольным взглядом, но Дженкинс уже кивал.

— Идеально, — сказал он. — Прошу, выберите несколько книг в комнате.

Я огляделся. Тут была тонна книг.

— Важно, как много?

— Сколько захочется.

Я встал и пошел к полкам. Линна следила за мной.

Я сделал вид, что разглядывал корешки, пока размышлял, почему был тут. Несмотря на нашу с Линной сочиненную историю — это было удивительно забавно — поиск Квентина был низко в моем списке дел. Он мог о себе позаботиться. Он сбежал, и я не хотел, чтобы друг снова оказался за решеткой.

Но я был тут, вне участка МП, надеясь сбежать.

Мне нужно было отвлечение, чтобы я снял с шеи артефакт с акульим зубом. Мои силы вернутся, и я пропадут мгновенно. Но проблемой было то, что будет дальше — я не знал район, в котором оказался. А Линна с ее оружием будут близко.

Может, лучше было выждать.

Я вернулся к столу с тремя книгами — сборником пьес Шекспира, потому что мои приемные родители отправили меня в театральный лагерь однажды летом, и я вернулся домой, говоря только пятистопным ямбом; иллюстрированным изданием «Камасутры», потому что я хотел увидеть лица Линны и Дженкинса, когда я отдам книгу; и Библией в кожаном переплете, потому что… а разве это важно? Была причина.

Дженкинс поставил три книги на столе. Старик не отреагировал на «Камасутру», но Линна особенно сильно закатила глаза.

Миссия. Выполнена.

Книги опасно стояли на столе, Дженкинс сказал нам закрыть глаза, пока он шептал на древнем языке. Он делал такое в начале гадания, чтобы «общаться с духами иного мира». Видимо, духи говорили на латыни или санскрите.

Я приоткрыл глаз и взглянул на Линну. Ее глаза были плотно закрыты, губы — поджаты. Хм. Может, сейчас снять кулон?

Я не успел решить, книга рухнула. Дженкинс перестал говорить, и они с Линной открыли глаза и посмотрели на упавшую Библию, две другие книги остались стоять.

— Ты набожен, Кит? — удивился он.

— Нет. Ты встречал таких мификов?

Он пожал костлявыми плечами.

— Ты можешь удивиться.

Я ждал, что он спросит, почему христианская Библия была важна для меня, готовился уйти от ответа, но он просто смотрел на книгу.

А потом сказал мне опустить Библию корешком на стол, придерживая нежно обложку. А потом он сказал мне закрыть глаза и отпустить.

Я так и сделал. Книга упала. Он подсказал, и я поднял правую ладонь и опустил на открытую страницу.

— Спасибо, — сказал он. — Можешь открыть глаза.

Провидец взял Библию и посмотрел на абзац под моей ладонью.

— «Кто идет из пустыни в окружении многих людей? Пыль над ними встаёт, как облака сожжённых мирры и фимиама и других благовоний, — прочел он. — Смотри! Вот паланкин Соломона, его охраняют шестьдесят воинов, сильнейших воинов Израиля. Все они опытные бойцы, у каждого меч на боку, они готовы отразить любую опасность в ночи».

Он посмотрел на меня, Линну и обратно, надеясь, видимо, на восторг и оханье. Мы не реагировали.

Закрыв книгу, он мягко опустил ее.

— Король Соломон означает мудрость, а в этом тексте он описан как сильный воин с армией опытных союзников. Духи говорят, что вам нужна помощь того, кто мудрее и опытнее.

Линна поджала губы.

— Духи могут… быть точнее?

— В будущем конфликт. Я ощущаю бой, как и говорится в тексте. Опасное сражение, и вам потребуются союзники.

— Шестьдесят? — спросил я.

— Количество не важно. Отмечу, что это может быть романтичное преувеличение. Этот абзац из «Песни Соломона», известной еще и как «Песня песней». Это поэма о любви. Еще и эротичная.

Я взглянул на Линну, приоткрыв рот. Она поймала мой взгляд и ответила, хмурясь:

— А дым? — спросила она у Дженкинса. — А пряности?

— Это интересно. В гадании Квентина тоже был дым. У него была часть из поэмы Редьярда Киплинга. Думаю, там было: «Но женщина — женщина только, с дымом сигары ее не сравнить». Там было не все, хотя я не помню. Я не трачу время на чтение колониальной поэзии.

Я задумчиво постучала пальцами по столу. Все это «расследование» было просто попыткой сбежать, но я невольно заинтересовался.

— Как думаешь, что означает этот текст? Как его понять?

— Женщина сыграет важную роль в его будущем, но не такую важную, как образная сигара, — Дженкинс пожал плечами. — Я не знаю, почему там был дым, но Квентина это обрадовало.

Я не сомневался в этом.

Линна заерзала на стуле.

— Вы можете что-нибудь еще рассказать о гадании Квентину?

— То были важные части.

Она взглянула на меня, проверяя, не хотел ли я добавить что-нибудь полезное, и поднялась на ноги.

— Благодарю за помощь.

Провидец поднялся со стула и ехидно улыбнулся ей.

— Что угодно для МП.

Мы прошли друг за другом по коридору к входной двери, Линна вела всех, Дженкинс замыкал строй. На середине пути я ощутил, как старик просунул ладонь в мой задний карман, и это было неприятно.

Я оглянулся, возмущенный тем, что старик меня лапал, но он смотрел на меня серьезно, прижал палец к губам.

От этого мне не стало лучше.

Я прижал ладонь к заднему карману, ощутил кусочек бумаги. Он не лапал меня, я подсунул записку.

Я склонился у двери, чтобы завязать шнурки, и незаметно вытащил записку из кармана, посмотрел на нее, возясь со шнурками. Это была его визитка «Гадание Китзилано. Услуги психика в Ванкувере». Но телефонный номер на визитке был зачеркнут, он записал выше него другой.

Я перевернул визитку, от его послания мои глаза расширились. Там значилось: «Когда сбежишь».

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Когда сбежишь. Не «если».

Линна не говорила, что я был пленником, но старик как-то увидел это. И он знал, что я не собирался оставаться в плену.

Но что это за номер телефона? Горячая линия для беженцев из тюрьмы МП? Потому что это помогло бы пару дней назад, когда я пытался пересечь международную границу.

Линна спустилась с крыльца, а я огляделся. Моя сопровождающая была спиной ко мне, и я мог бы ускользнуть в переулок. Я был не в кроссовках, но туфли сидели плотно на шнурках, и…

Нет. Пока нет. Мы еще не догнали Квентина, так что у меня было еще много шансов, надеюсь, успешных, чтобы сбежать.

В машинке Линна завела двигатель.

— Это было информативно.

— Точно, — я сделал вид, что не заметил сарказм в ее словах. — Теперь нужно остерегаться дыма, а еще попросить у мудрых стариков помощи.

Она фыркнула, нашла брешь в потоке машин и выехала на дорогу.

— Ты ему не веришь? — спросил я. — Для волшебницы отрицания ты звучишь уж очень скептично.

— Я верю магии, — она ускорилась на желтый свет. — Но я не верю тому, кто зовет себя ясновидцем, когда он провидец, обманывает людей, забирая у них деньги. У него не было повода гадать по-настоящему или говорить нам правду.

Белый грузовик за нами тоже миновал перекресток, другие машины загудели. На дорогах Ванкувера не было покоя.

— Кто сказал, что он обманывает людей, которые приходят к нему? — я разглядывал ее профиль. — У тебя есть основания обвинять его в этом?

— Он заодно с тобой и Квентином.

Я поджал губы, но не долго дулся.

— Ты не слышала, что ему не нравилась «ККК»? Не все мифики плохие.

— Сказал парень с кучей обвинений.

— Я даже не знаю, откуда половина из них взялась. Я просто делал работу.

— Ты знал, что твоя гильдия занимается незаконными делами.

— Ты говоришь так, словно я вместе с Ригелем затевал злодеяния. Я был новичком. Я знал только основы. Я просто делал.

— Что делал?

— Применял свои способности, — я махнул рукой. — То, как это зовется.

Она взглянула на меня и повернулась к дороге.

— Ты не знаешь, как называются твои способности?

— Я знаю только, что я из психиков, — я посмотрел в лобовое стекло, меня не интересовали ее взгляды. — «ККК» была первым разом, когда я встретил других мификов и узнал, каким мификом был. Они не объясняли нюансы закона МП.

Линна остановила машину на красный свет. Я тут же напрягся, грузовик остановился за нами, его решетка была за нашим задним стеклом.

— Те обвинения, — вдруг сказала она. — Многие из них слишком слабые, чтобы за них серьезно наказали. Они собрали все, чтобы просто запугать тебя.

Она серьезно? Она недовольно поджала губы, но я не знал, было ли дело в моей преступной активности, или в этих обвинениях.

Она взглянула на меня, в карих глазах было сочувствие.

— Запугивание сработало, — тихо признался я. — У меня есть две недели до вынесения приговора, и ни один адвокат не спасет меня.

— Тебе не нужен адвокат.

Когда коп говорил подозреваемому, что ему не нужен был адвокат, это не радовало. Она могла заявлять — или даже верить — что многие обвинения не были серьезными, но я не собирался так рисковать.

Был уже вечер, час пик на дорогах, и поток машин был огромным. Мы завернули за угол, машинка чуть не врезалась в черную Теслу в конце длинного ряда остановившихся машин, все ждали, пока загорится зеленый.

Линна нажала на тормоза, и белый грузовик, все еще едущий за нами, чуть не превратил нас в аккордеон, остановился в паре дюймов от нашей машины.

— Наша криминальная система работает иначе, — продолжила она, не замечая то, что нас чуть не раздавили. — Адвокаты «ККК» были для судов людей. А у мификов приговор выносит тот, кто во главе.

— Как капитан Блит?

— Обычно она принимает решения, но, когда дела серьезные…

— …как мое…

— …наказание определяет Совет судий. Хотя капитан все равно влияет.

Ряд машин подвинулся вперед, и Линна включила левый поворотник, направилась к ряду, который вывел бы нас на мост Буррард. Белый грузовик следовал за нами.

— Хочешь сказать, что мне нужно очаровывать Блит, надеясь, что она замолвит за меня словечко.

— Думаю, капитана так просто не очаровать.

— О, не знаю, — я широко улыбнулся Линне. — Я могу быть очень очаровательным, когда нужно.

Она кашлянула, будто скрывала смех.

— Это твоя тайная способность? Очаровывать?

— Работает?

Она издала смешок. Она кашлянула и попыталась сказать строго:

— Не забывай, что я — волшебница отрицания. На меня не действуют твои силы.

Подавляя улыбку, я быстро оглянулся. Большой грузовик все еще ехал за нами. Я видел две фигуры внутри, но не мог разобрать детали.

Я развернулся.

— Эй, ты заметила…

— Да, — она взглянула в зеркало заднего вида. — От дома провидца.

— Думаешь, он преследует нас?

— Давай узнаем.

Как только мы добрались до дальнего конца моста, она повернула руль вправо, пронеслась по двум рядам дороги и повернулась на Тихую улицу, не став сигналить о повороте.

Я держался изо всех сил, подавляя желание нажать на воображаемую педаль тормоза.

— Предупреждай в следующий раз, когда будешь устраивать «Токийский дрифт», вспышка.

— Я не японка, — она оглянулась и поменяла ряд, чтобы объехать машину, которая мешала ей оторваться от грузовика. — Я — китаянка.

— Я это понял, но ты быстрая и яростная.

Я видел в зеркале, что белый грузовик подрезал дорогой BMW, чтобы догнать нас.

Она резко повернула налево под мостом Грэнвилль.

— Они точно преследуют нас.

— Кто они такие?

— У кого-то из твоих врагов есть белый грузовик?

— С чего ты взяла, что у меня есть враги?

Она повернула за еще один угол так резко, что моя голова чуть не выпала из окна.

— Ты — член «ККК».

— Был, — исправил я.

Небоскребы поднимались вокруг нас, машинка ехала зигзагом к центру района, грузовик не отставал, скрежеща шинами. Я понял, что впервые попал на гонку на машинах, но восторг был серьезно приглушен двумя неприятными фактами: за рулем был не я, а машина была совсем не крутой.

— У «ККК» много врагов, — добавила она.

Я хотел возразить, что меня обвинили из-за связи с гильдией, когда она направила машину на съезд с автомагистрали под землю и к пристани для грузов дорогого отеля.

— Блин, — буркнул я, мы миновали лежачего полицейского. — Тупик.

— Точно.

Она в последний раз выкрутила руль, развернула машинку на сто восемьдесят градусов. Мы остановились лицом к дороге, по которой приехали, окруженные изогнутыми бетонными стояками на грузовой пристани, за нами была металлическая дверь. Даже внутри машины ощущался запах ржавчины и мусора.

— Уверена? — спросил я.

— Лучше тут, чем на публике, — ответила она, оставаясь агентом, помнящим о безопасности.

Грузовик выехал и остановился, мешая другим машинам проехать. Или выехать. Мы попали в ловушку.

— Я — не эксперт, — сказал я, — но разве МП не учит, что пора вызвать подкрепление.

Она вытащила телефон из сумки и посмотрела на экран.

— Нет сигнала.

Ох, хорошо. Мы застряли под землей в комнате из бетона и стали без сигнала. Оставалось надеяться, что в грузовике были просто заблудившиеся туристы.

Линна коснулась кулона с кошачьим глазом, прошептала заклинание и вышла из машины.

Я замешкался. В машине было безопаснее? Или лучше было рядом с сильной волшебницей? Я открыл дверцу машины и присоединился к ней, ждал в тридцати футах от грузовика. Раз нас было больше, мы были в безопасности, да?

Дверцы грузовика открылись, два мужчины тридцати лет вышли, одетые так, словно собирались играть в «Продавцах новостей», в жилетках, рубашках с высокими воротниками и закатанными рукавами и в кепках почтальонов. Они кипели враждебностью, что было не удивительно для таких подлецов.

Стон вырвался из моего горла. Точно не туристы.

Линна взглянула на меня.

— Ты их знаешь?

Один из торговцев газетами из прошлого хмуро посмотрел на меня.

— Кит Моррис!

Это отвечало на ее вопрос.

— Ребята из «ККК», — сообщил я ей. — Телекинетики. Джефф и Джофф.

— Что? — она уже достала кубик Рубика и крутила его.

— Джефф с «е» и Джофф с «о».

Она сморщила нос, словно от одной мысли, что Джефф и Джофф были перед ней, ей было неприятно.

— Они братья?

— Только по духу.

Джефф и Джофф были из фирмы адвокатов, но не из-за того, что были адвокатами или работали мозгами. Их титулы были связаны со словом «консультант», но на самом деле они работали мышцами. Мышцы без принципов. Их мой начальник посылал против врагов, на которых до этого намекала Линна.

— Квентин говорил нам, что тебя поймали, — Джефф вытащил три метательных ножа из жилета и поднял их в воздух над ладонью. — Но он не говорил, что ты поменял сторону.

— Ori te formo cupolam, — произнесла Линна, и голубой щит, которым она спасла меня от шара огня вулканомага, появился в этот раз в облике купола и накрыл нас.

Джефф ударил ножом. Оружие бесшумно стукнуло по магическому барьеру, вызвало слабую рябь и упало безвредно на землю. Если бы он пролетел сквозь щит, он вонзился бы глубоко в горло Линны.

— Опустите оружие, — приказала она властным тоном, — или мне придется бить на поражение.

— Так ты теперь с копами, Китти-Кет? — прорычал Джофф, применив то, что он считал умным прозвищем.

Он вытащил свое оружие: пару сфер из золотых пластин с шипами, соединенных кожаным ремешком. Я говорил ему как-то, что они выглядят как яйца короля Мидаса, и он за это ударил меня по руке.

— Давай договоримся, Китти-Кет, — прорычал бандит с шарами. — Ты помогаешь нам убить заразу из МагиПола, и мы оставляем тебя в живых.

Линна нахмурилась и посмотрела на меня. Я заметил, что в ее руке были шарики из мрамора, которыми она оглушала.

Я не хотел, чтобы она ударила меня ими, и сказал:

— Другое предложение: вы переноситесь в свой 1992, судя по вашей одежде, а я уговорю агента Шен не превращать ваши внутренности в гадюк, чтобы они не съели вас изнутри.

Джефф и Джофф на миг ужаснулись от слов, а потом бросили оружие в щит. Снаряды отлетели, рябь на голубом куполе стала заметнее. Линна ответила, бросив в них мраморные шарики. Они миновали барьер, но телекинетики легко отмахнулись своей силой, хотя от этого Джофф выронил свои золотые шары.

Она нахмурилась, парни из мафии били по ее щиту. Мне показалось, или рябь стала сильнее? Они не могли бить сильнее. Эти парни были не самыми сильными телекинетиками, ведь они не были глубокими. Значит…

— Этот щит держится только пару минут, — прошептала она.

— Тогда сделай что-нибудь! — прошипел я. — Ты не можешь выстрелить в них или сделать их кожу жидкой?

Бандиты из «ККК» собрали оружие и обрушили на барьер. Рябь точно стало видно сильнее.

Еще удар. Щит дрожал сильнее.

— Агенты МП не носят пистолеты, а другие мои артефакты… не идеальные, — она показала еще пару мраморных шариков, которые уже оказались бесполезными. — Это все, что у меня есть.

Джофф продолжал атаковать, Джефф сосредоточился на крышке люка возле грузовика, поднимал ее мыслями.

— Кубик может что-то еще? — спросил я.

— Нет, пока стоит щит.

Джофф заметил, что его напарник пытался поднять большой металлический диск, добавил свою силу. Люк легко поднялся в воздух.

Линна использовала момент отвлечения и бросила еще шарик в Джоффа, но он отмахнулся.

— Последний шанс, Китти-Кет, — предупредил Джофф, они приближались к щиту. — Или вступай в «Голубой Дым», или я надеру тебе зад.

Линна напряглась.

— «Голубой Д…».

— Мы его побьем, — оскалился Джефф, не замечая ее реакцию.

Телекинетики хмуро посмотрели друг на друга, бросили крышку люка в щит, и тот затрясся. Крышка упала на бетон с оглушительным грохотом, но Джефф и Джофф подняли ее с земли через миг.

— Сколько еще простоит щит? — резко спросила она.

— Двадцать секунд. Может, меньше…

Телекинетики снова подняли крышку. Она ударила по куполу, и по барьеру пошла рябь, будто стекло могло вот-вот разбиться. Если щит угаснет, и крышка будет еще в воздухе, они раздавят Линну за миг.

Блин.

— Помни, я не плохой, — сказал я ей.

— А?

— И не дай им раздавить тебя, — добавил я, Джефф и Джофф подняли крышку люка снова. Она поднялась на пятнадцать футов и собралась упасть на наши головы.

Она прищурилась, глядя на меня.

— Чт…

Крышка люка рухнула на купол, и стена взорвалась. Я толкнул ее. Она отлетела, и крышка упала там, где она стояла.

Я сорвал акулий зуб с шеи, и мои силы вернулись. Это ощущалось приятно.

Линна бросилась прочь, Джофф и Джефф направили крышку в нее — попасть по движущейся цели было сложнее. Я сосредоточился на двух мужчинах. Точнее, на их разумах.

Они бросили крышку люка, промазали на два фута. Крышка рухнула на асфальт с грохотом. Ножи Джеффа поднялись в воздух, золотые шары Джоффа взмыли от взмаха его пальцев. Они бросили тяжелый диск, сосредоточившись на своем оружии, что означало, что Линне оставалось жить три секунды.

Но я уже двигался, шагал к Джоффу. Я пронесся мимо его крутящихся шаров, отвел кулак и ударил его по животу. Он согнулся, и я схватил его голову и обрушил его лицо на свое колено. Его нос захрустел, и он рухнул на бетон.

Джефф смотрел на рухнувшего товарища, а потом перевел взгляд на меня в шоке. Я заметил миг, когда он понял, что я сделал. Гнев исказил его лицо, и его ножи нацелились на меня.

Он был так занят, готовясь убить меня, что не заметил Линну, несущуюся к нему. Ее кулак ударил по его челюсти с такой силой, что я услышал треск, и он рухнул раньше, чем осознал, что она ударила его.

Победа! Без телекинетиков я огляделся в поисках возможной опасности. Краем глаза я заметил движение, стал поворачиваться к Линне, но острая боль пронзила ребра.

Все мышцы в теле свело, и мир почернел.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Меня разбудил нескладный гул. Казалось, сотни простуженных чаек кричали над перевернувшимся грузовиком с хлебом.

Странное сравнение, знаю, но я еще не полностью пришел в себя. И проголодался.

Голова прояснилась, и я понял, что шумом были не чайки, а шестеро агентов МП, проверяющих грузовую пристань, где мы с Линной бились с Джеффом и Джоффом. Я был прислонен к ее машине, и кулон с акульим зубом загадочно оказался на шее. Я заметил, что белый грузовик пропал.

Линна стояла в паре футов от меня, писала в блокноте.

Я застонал и сел.

— Что случилось?

Она оторвала взгляд от бумаг.

— О, ты проснулся.

— Ты ударила меня одним из злых мраморных шариков?

— Пришлось, чтобы ты не сбежал, — она оглядела других агентов МП, они не замечали ничего, кроме своих заданий. Она шагнула ко мне. — Что ты сделал, Кит?

— Я спасал тебя, а не сбегал, — пожаловался я, протирая глаза. — Не верится, что ты ударила меня.

Она присела на корточки, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Что ты сделал с Джеффом?

— Ничего. Это ты ударила его по голове.

— Значит, с Джоффом. Ты прошел к нему, а он даже не пытался тебя остановить.

Я пожал плечами.

— Он никогда не отличался сообразительностью.

Она смотрела на меня как на образец под микроскопом.

— Я знаю, что ты мифик-психик, но ментализм требует прикосновения или близости. Ты…

— Куда мы дальше? — перебил я бодро, готовый уклониться от игры в угадывание, какими были мои силы. Понятное дело, чем меньше она знала о моей магии, тем лучше. А еще… многие плохо реагировали, когда узнавали, что я мог делать.

Маг — или заключенный в участке МП — не раскрывал свои фокусы.

Она окинула меня взглядом и отошла от машины.

— Мы — никуда. Мне нужно допросить подозреваемых, а ты вернешься в участок.

Она подала сигнал агенту МП, а я поднялся на ноги.

— Эй, — возмутился я, стараясь не звучать безумно. Мои планы на побег рушились вокруг меня. — Мы так не договаривались.

Агент-дровосек, который несколько раз сопровождал меня от камеры и в нее, подошел к нам.

— Что тебе нужно?

— Джек, можешь отвезти Кита в участок? — она кивнула в мою сторону.

Я не сдержался, улыбка расплылась на лице.

— Тебя зовут Джек?

Мужчина-гора нахмурился.

— Для тебя — агент Каттер.

— Тебя зовут Джек Каттер*? — да ладно! Этот широкоплечий бородатый агент с мозолистыми руками мог быть на обложке «Еженедельный дровосек», если бы надел клетчатую рубашку и взял топор. — Это слишком, не думаешь?

— Следи за ним, — предупредила она коллегу. — Особенно, чтобы он не снял тот кулон.

Дровосек схватил меня за локоть, чтобы увести, но я стряхнул его и повернулся к Линне.

— Ты же знаешь, что они не будут с тобой говорить?

— Джефф и Джофф? — сказала она. — Может, сначала не будут, но у нас есть способы добыть из них ответы.

— Они могут ничего не знать.

— Они что-то знают, — она опустила взгляд на записи, а агент Каттер схватил меня снова за руку. В этот раз он не дал мне вырваться и потащил прочь.

Я ждал, пока мы отойдем на пятнадцать футов, а потом крикнул:

— «Голубой Дым» работает не так.

Она вскинула голову.

— Что?

— Ты их слышала. Они из «Голубого Дыма».

— И что такое «Голубой Дым»?

Я криво улыбнулся.

— А ты не знаешь, да?

Она открыла рот, потом закрыла его и зло махнула агенту Каттеру привести меня к ней.

* * *

— Тут словно Годзилла прошла.

Мы с Линной стояли под дождем у временного ограждения из металлической сетки, окружающего офисное здание, которое принадлежало моей бывшей гильдии. Когда я был тут в прошлый раз, двухэтажное старое здание ремонтировали, заменяли разбитые окна и убирали атмосферу наркопритона. Смотреть и тогда было не на что, но было лучше, чем… это.

— Не Годзилла, — сказала она. — Пиромаг.

— Сильный.

— В легковоспламеняющемся здании — да.

Скелет здания остался, но окна пропали, крыша обвалилась, и следы огня остались на стенах. Это был обгоревший бардак.

Я схватился за сетку ограждения, и она опасно задрожала, когда я перемахнул через нее. На миг забор отделил меня от надзирательницы, и мысль о побеге тут же всплыла в голове.

Но она перемахнула через ограду и приземлилась рядом со мной раньше, чем я придумал план помимо «быстрого бега». Она посмотрела во тьму дверного проема обгоревшего здания.

— «Голубой Дым», — пробормотала она. — Нелегальная организация в гильдии плутов.

Но было куда лучше: нелегальная организация в гильдии плутов, которой придали вид легальной гильдии, которая представляла собой уважаемый юридический офис, который был по уши в нелегальных схемах, мошенничестве, хищении и шантаже. Тайна в коконе из тайны.

Кстати о тайнах, да, я решил сыграть козырем, чтобы не попасть снова к Дункану. Раскрывать, что я знал о «Голубом Дыме», и что Квентин был вовлечен в это, было опасно, но я был готов рискнуть.

Линна недоверчиво посмотрела на меня.

— И «Голубой Дым» встречался тут?

— Так мне говорил Квентин.

Он не должен был ничего говорить, но язык Квентина развязывался после пары маргарит или дайкири, или другого напитка, выбранного на вечер. По словам эмпата, покойный глава гильдии «ККК» Ригель собрал тайную группу любимых мификов для загадочных целей, о которых никто из них полностью не знал.

Квентин не знал, почему группу назвали «Голубой Дым». Я решил, что это было связано с фильмом, снятым для телевизора, со Скоттом Бакулой**. Квентин не согласился.

Конечно, я не показал Линне, что не знал толком ничего о группе или их планах. Такая информация меня не спасла бы.

Как только мы прошли в здание, нас окутала тьма. Она порылась в сумочке, вытащила телефон и включила фонарик. Яркий луч озарял путь, мы осторожно пошли среди обломков.

— Куда дальше? — спросила она, перешагивая через обгоревшую балку.

Я посмотрел на поджаренные обломки. Почти весь гипсокартон, разделявший комнату, стал пеплом, и от этого было сложно ориентироваться. У середины северной стены я заметил металлическую колонну в три фута шириной, тянущуюся до второго этажа. Деревянные доски, которые окружали ее раньше комнаткой размером с чулан, стали углем.

Я кивнул туда.

— Идем.

Мы пробрались по лабиринту растаявшего пластика, обгоревшей мебели и странного кома чего-то хорошенько поджаренного. Я остановился у колонны.

Она направила на него фонарик.

— Ничего подозрительного не видно.

— В том и смысл.

Я провел ладонью по почерневшей стали, искал вмятину, которую описывал Квентин. Но тут новый луч света озарил комнату. Я обернулся, Линна повторила за мной.

Силуэт на пороге направлял на наши лица фонарик сильнее, и я с болью прищурился.

— Это здание закрыто, — крикнул мужчина.

— Блин, — буркнула Линна.

— Плут? — решил я, прикрывая рукой глаза.

Она отпустила сумочку.

— Охрана.

Мужчина опустил фонарик так, что я смог увидеть его одежду — форму охранника. Он прошел среди обломков, нагло расправив плечи. Я разглядывал его. Под тридцать, но с густыми и ухоженными каштановыми усами, которые подошли бы мужчине старше.

— Вам нельзя тут находиться, — он шумно жевал розовую жвачку. — Дверь там. Шевелитесь.

— МП, — Линна показала ему значок. — Мы тут по делу.

— Ого, мисс. Дайте рассмотреть значок.

Она закатила глаза и снова подняла значок.

Я подавили улыбку. Было приятно смотреть, как другие получали эту ее реакцию. От этого стало тепло внутри.

Страж осмотрел ее значок.

— Ни разу такого не видел. МП? Что вы, дети, задумали?

Дети? Серьезно? Он был ненамного старше нас. Как старший брат, но точно не отец, каким он пытался себя выставить. Как он развлекался в жизни? Тряс тростью в сторону подростков, ходил рано утром в магазин и сравнивал соки разных фирм?

Линна убрала хвост темных волос с плеча.

— Вы не знаете, что такое МП?

— Нет, и я не буду подыгрывать. Пожалуйста, покиньте здание.

Моргая, она взглянула на меня, словно спрашивая, что делать. Я пожал плечами. Видимо, во время единственного ее дела — моего ареста — она не сталкивалась с охранниками, верными своему делу.

Она выпрямилась и строго посмотрела на мужчину.

— Боюсь, у меня нет времени объяснять. Вам нужно связаться с начальством для объяснения.

Его снисходительная улыбка пропала.

— Что, простите?

— Позвоните начальству и скажите им, что агент МП проводит расследование в этом здании.

Страж скрестил руки.

— Я не люблю страдать от шуток.

Ясное дело, дедуля.

Линна повторила его позу, хмурясь. Я почти видел, как уровень ее терпения падает к минусовым отметкам.

— Звоните, — приказала она.

После неожиданно затянувшегося разговора, во время которого я несколько раз чуть не фыркнул от изумления, охранник сдался и вытащил телефон. Он с неохотой набрал номер.

— Привет, это Тревор Эггерт, — он отвернулся отчасти от нас, будто так мы не услышали бы каждое слово. — Я в здании «Скайлер» на Кларк и Поуэллл… Нет… Нет, в том, что горело на прошлой неделе… Ага…

Пока Эггерт описывал, где находился, я склонился к Линне и шепнул:

— Нужно было просто бросить в него мраморным шариком.

Эггерт закончил описывать двух «детей», пытающихся пройти на его территорию, а потом замер и слушал.

— Уверен? Точно?

Видимо, человек на другом конце был точно уверен, потому что дружелюбный охранник опустил телефон, хмурясь с поражением.

— Я не знаю, кто вы, — проворчал он, — но я буду снаружи. Никаких глупостей.

— Конечно, Эггси, — я помахал, а он пошел по комнате. Я склонил голову к Линне. — Агенты МП как ФБР. Говоришь слово, и все, кто ниже вас в правоохранительных органах, теряются, да?

— Система не работала бы, если бы агентов МП постоянно арестовывали, — она указала на колонну. — Вперед.

Я приподнял брови и повернулся к стальной колонне. Может, я относился предвзято, но у МП было слишком много власти. Магия была тайной, но, как со многими тайнами, все важные люди в мире знали о ней — политики у власти, военные, правительство и бизнес. И МП использовала эти связи, чтобы мифики не попадали в тюрьму, и люди держались дальше от магии.

Думая об этой системе и магических олигархах — я не был экспертом, но нахватался достаточно, зависая с преступниками — я подошел к колонне снова.

— Что ты ищешь? — спросила она.

Я провел ладонями по почерневшей поверхности, пока мои пальцы не задели неглубокую резьбу.

— Это.

Она ощупала место и нахмурилась.

— Руна?

— Мне просто нужно вспомнить пароль.

— Ты про заклинание?

— Конечно. «Сезам, откройся», типа такого.

Она прищурилась.

— Мы прошли весь этот путь, а ты не помнишь заклинание?

— Одно из слов, вроде, начиналось на «а».

— Если все это попытка потратить мое время или понять, как сбежать, я прослежу, чтобы тебе добавили пару лет к приговору.

— Погоди, Коджак***, - сказал я. — Ты хорошо знаешь латынь?

— Очень.

— Серьезно?

— Я — волшебница. Я учила латынь с шести лет.

— Ладно, как сказать «открой» на латыни?

— Patentibus.

— … а теперь «дверь»?

— Ianua.

Мы ждали, что засияет силуэт двери в стиле шахт Мории. По крайней мере, я этого ждал.

Когда ничего не произошло, я постучал по подбородку пальцем.

— Как насчет слова «друг» на латыни?

Она хмуро посмотрела на меня.

— Я думал, это сработает, — невинно возразил я. — Я перевел фразу в Гугле, когда Квентин ее сказал, чтобы я не забыл. Уверен, там было просто «открой дверь».

— Латынь слишком сложная для перевода онлайн. Есть около восьмидесяти версий слова «откройся», зависит от значения, — она прижала ладонь к руне и прошептала. — Ori aperio ianuam.

Руна под ее пальцами вспыхнула, как неоновый браслет, и мы отпрянули. Яркий свет закружился, угас, и раздался громкий щелчок.

Не веря этому щелчку, я толкнул колонну. Передняя стенка открылась внутрь, как послушная стальная дверь, и тусклый красный свет сиял изнутри.

— Да! — обрадовался я. — Это было просто.

Она с опаской смотрела на проем.

— Слишком просто.

Я прошел в озаренные алым внутренности колонны и обнаружил узкую лестницу, ведущую вниз.

— Ты ожидала что-то сложнее? «ККК» была гильдией психиков. Чары не были нашей сильной стороной. Мы больше сосредотачивались на…

— …незаконных схемах зарабатывания денег?

Оу, как мило. Она заканчивала предложения за меня.

— Ригель звал их «новыми идеями бизнеса».

Она следовала за мной вниз по лестнице. Мы спускались дольше, чем я ожидал, на два этажа, а не один. Внизу была маленькая площадка и дверь с обычной ручкой. Я повернул ее.

Комната за дверью была бетонным кубом размером с гараж для двух машин, тоже озаренным алым сиянием. Полукруглый деревянный стол с покосившейся кипой папой и книг на нем стоял в дальнем конце. Вдоль одной стены тянулись полки и шкафы, а в ближайшем углу стояли два кожаных дивана по бокам от низкого кофейного столика.

Я посмотрел на черно-белые картины человеческого мозга над диванами, потом на пол, где был зловеще вырезан кельтский узел с завитком дыма в нем. Похоже, убежище для Ригеля было важнее остального здания.

Линна озиралась.

— Тут «Голубой Дым» проводил тайные встречи?

— Так сказал Квентин.

— И что мы ищем?

— Ты же детектив, — я пожал плечами. — Думаю, Квентин уже побывал тут. Джефф упоминал это, и Дженкинс рассказывал о дыме.

— Ты все время знал, что в гадании «дым» был связан с «Голубым Дымом»?

— Ни разу не приходило в голову, — заявил я.

Она прошла мимо меня в комнату, где осмотрела все детали, словно ожидала, что злой призрак Ригеля выскочит из-за шкафов.

— Думаю, Джефф и Джофф должны были не пускать никого по следу Квентина от дома Дженкинса до этого места, — добавил я, прошел к столу и посмотрел на хрустальный графин с большой желтой маргариткой как колпачком. — И, судя по любви Ригеля к чистоте, Квентин устроил этот бардак.

— Ничего не трогай, — предупредила Линна, когда я потянулся к графину.

— Почему? Боишься, что я испорчу все своими отпечатками пальцев?

— Ригель всегда подсвечивал комнату красным?

— Нет, но это подходит к тайной атмосфере его подземного логова, как думаешь? Было в нем немного драматизма.

Недоверчиво хмурясь, Линна прошла к шкафам. Она вытянула шею, разглядывая дверцы и полки, а я прошел к центру комнаты. Открытая дверь манила.

Это место, в отличие от района Дженкинса, больше подходило для побега. Я мог убежать на восток, где были офисные здания, или на запад, затеряться среди бездомных. Много вариантов были так близко.

Нужно было только отвлечь Линну хорошей уликой.

Закончив разглядывать шкафы, она осторожно сжала чистую стальную ручку, ее спина была напряженной. Когда ничего не произошло, она расслабилась и открыла дверцу.

Я закатил глаза, глядя на ее спину. Мне нельзя было ничего трогать, но она могла…

Красный свет в комнате пропал, загорелся желтый, тусклый и странно мерцающий. Он исходил от пола у стен, и я посмотрел за диваны.

Тускло сияющая жидкость цвета масла и консистенции растопленного мороженого текла по полу, словно кто-то пролил лимонад. Она растекалась быстро, двигаясь от стены. Я попятился и повернулся к двери. Сияющая и жуткая лужа затопила пол и перед единственным выходом.

Я не знал, откуда текла жидкость, но это точно было что-то плохое.

* Кит смеется, потому что фамилия Каттера — Cutter — совпала отчасти с данным ему прозвищем дровосек (wood cutter)

** — имеется в виду фильм «Огнепоклонники» («Голубой дым» — оригинальное название)

*** — отсылка к сериалу «Коджак»

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Нужно убираться отсюда, — предложил я, подавляя желание закричать. Планам побега придется подождать. Линна сейчас точно заметила бы мой рывок к победе, да и путь был прегражден сияющей лужей.

Она подбежала ко мне и посмотрела на растекающуюся жидкость. Лужа ползла к нам, стала мини-озером на пути, и перепрыгнуть его уже не удалось бы.

— У тебя есть ручка? — спросил я у нее.

Нервно глядя на жидкость, Линна достала из сумочки шариковую ручку и передала мне.

Я бросил ее в жидкость. Она упала с плеском, и едкий черный дым поднялся, когда пластик превратился в синее пятно. Только что это была ручка. Через три секунды она растаяла, став ничем.

Но это было не все. От падения ручки по жидкости побежала рябь, и она изменилась. Она уже не двигалась медленно, не была вязкой, как мороженое, а стала напоминать воду.

А вода двигалась намного быстрее.

Я тревожно закричал, жидкость потекла к моим ногам. Мы с Линной врезались друг в друга и отпрянули, но желтое вещество текло со всех сторон. Я повернулся и прыгнул на кофейный столик. Она прыгнула следом, ее нога опустилась на скользкий журнал. Он поехал под ней, и Линна отклонилась.

Я поймал ее за руку и втащил на столик. Она врезалась в мою грудь. Сжимая мою футболку, она опустила взгляд. Я тоже.

Жидкость — алхимическое зелье, разъедающее плоть, как я думал — едва покрывало пол пару мгновений назад. Теперь она поднялась на несколько дюймов.

И продолжала прибывать.

— Блин! — прошипел я. — В твоей волшебной сумке есть что-то для такой проблемы?

Она посмотрела на меня, и мое относительное спокойствие угрожало разбиться от страха на ее лице. Это было моим ответом: нет, ее магия отрицания не могла тут помочь.

Я повернулся, все еще сжимая Линну за руки у плеч, чтобы она не упала со столика. Зелье поднималось по ножкам столика, но, хоть оно уничтожило ручку за секунды, оно не действовало на мебель. Предметы из комнаты были защищены? Ригель не хотел бы, чтобы его драгоценный стол и документы разъело, но я знал, что зелье вряд ли пощадит нашу плоть.

Я огляделся. Шесть футов жидкости между нами и дверью.

Я повел Линну к другому краю столика, отпустил ее и подтолкнул край дивана. Если я подвину его ближе к двери, мы сможем использовать его как мост. Но, когда я толкнул диван, стол подвинулся вместо него. Линна пошатнулась, размахивала руками для равновесия.

— Зараза, — прорычал я. — Что…

— Кит! — указала она. Зелье задевало столешницу, на которой мы стояли. Как оно так быстро наполняло комнату? Для этого требовался насос, как для пожарных!

Она сжала рукав моей куртки.

— На стол! Скорее!

Стол. Мы могли перепрыгнуть на него с подлокотника дивана. Все это как-то превратилось в самую страшную версию «Пол — это лава».

— Ты первая, — я сбросил журналы со стола. Они утонули с тихим плеском, словно желтая жидкость была безвредной, как вода.

Она быстро кивнула и шагнула на диван. Зелье доставало до середины подушки, но, когда она опустилась на нее, мягкая подушка прогнулась, и желтая жидкость потекла на нее. Черный пар поднялся от ее ботинка.

Она завизжала, и я оттащил ее от дивана. Зелье стало затекать на стол. Подхватив ее, как невесту, я прыгнул на подлокотник дивана. Он прогнулся под моими ногами, и я пошатнулся. Линна сжала мои плечи.

Я склонился, напряг ноги и оттолкнулся. Я рухнул на стол и проехал по нему, бумаги падали за край. Хрустальный графин с уродливым колпачком-цветком, упал с плеском.

— Ты в порядке? — резко спросил я.

Она сглотнула, но кивнула.

— Обувь не разъело, но немного брызнуло на лодыжку.

Я опустил ее на ноги, но не отпустил талию, озирался с растущим страхом. Зелье поднялось на два фута и не останавливалось, а мы были еще дальше от двери. Зелье будет заполнять комнату до потолка? В нем не было решеток вентиляции. Через потолок не сбежать. Выход был только через дверь, а мы не могли до нее добраться.

Линна, похоже, думала о том же, потому что ее ладони стали кулаками на моей футболке. Я невольно притянул ее ближе.

Мы прижимались друг к другу, а жидкая смерть поднималась к нашему островку безопасности.

— Должен быть способ остановить это, — прошептала она, голос дрожал. — А если бы оно активировалось случайно? Ригель…

— Ему нужно было бы остановить его, — согласился я. — Но как? Заклинанием? Кнопкой? Чем?

— Я не знаю!

Мы почти в унисон отпустили друг друга, присели на корточки и поползли по столу. Я открыл еще не затонувший выдвижной ящик, а она проверяла под поверхностью стола, где сидел бы Ригель, в поисках кнопки или рычага.

Жидкость все поднималась. Мне показалось, или она стала набираться быстрее?

Я отодвинул ручки, степлеры и баночки корректора. В ящике были обычные канцтовары. Ничего, что могло остановить «поток жуткой смерти». Я вытащил черную записную книжку с кожаной обложкой и бросил ее на стол, полез в ящик снова.

Зелье трепетало у края ящика, а потом полилось внутрь, наполняя его. Я отдернул руку, капли задели мои пальцы. Точки горящей боли появились на коже, и я вскочил на ноги.

Линна тоже выпрямилась, и я не думал. Я просто взял ее за руку. Она сжала мои пальцы до боли. Зелье задевало столешницу. Так быстро. Нам нужно было найти выход. Нужно было больше времени. Нужно было хоть что-то.

Она выдохнула с дрожью. Мы умрем тут? Ужасная смерть. Растаять от кислоты, поднимающейся по ногам. У Ригеля была больная голова.

Стиснув зубы, я схватил Линну за талию. Она удивленно вскрикнула, я поднял ее со стола к шкафам. Она забралась на них, заползла в небольшую брешь под потолком.

Я стоял на столе, грудь сдавило, легкие пытались дышать, но паника им мешала. Зелье грозило потечь по столу.

Бледное лицо Линны повернулось ко мне.

— Забирайся сюда, Кит!

— Я не влезу, — брешь была слишком маленькой. Она сама едва влезала.

— Живо! — закричала она.

Зелье потекло по столу, и я прыгнул к шкафу. Я подтянулся и забрался в тесное пространство. Линна прижалась к шкафу, я забрался поверх нее, задевая спиной потолок.

Тяжело дыша, я посмотрел на нее.

— Почему ты перевернулась?

В ее карих глазах появился страх.

— Что?

— Ты секунду назад лежала на животе.

А теперь была на спине, и мы прижимались друг другу. Ее мягкая грудь задевала мою с каждым ее испуганным вдохом, колени были по бокам от ее, мои локти упирались в поверхность рядом с ее плечами.

Она моргнула, а потом нахмурилась.

— Я не… так случайно вышло.

— Ага, ладно.

Мы смотрели друг на друга, носы разделяли дюймы, опасное зелье поднималось по шкафу.

— Прости, — прошептал я. — Я не должен был приводить нас сюда.

— И ты прости. Я не должна была ничего трогать, — она сглотнула. — Кит, прости за…

Она прервалась, зашипев, мой вес придавил ее. Я едва заметил, ведь склонился, глядя на предмет, плавающий на поверхности зелья.

Хрустальный графин, наполненный, как я думал, красным вином.

Все остальное в комнате утонуло или растаяло. Но куда подозрительнее было то, что колпачок-цветок был того же оттенка желтого цвета, что и зелье.

— Вот! — выдавил я. — Графин полон зелья, которое спасет нас!

— Что? — вскрикнула она. — Откуда ты знаешь, что оно…

— Я не знаю, но нужно попробовать! — я приподнялся на локте, пыталась разглядеть. Графин покачивался недалеко от затонувшего стола, но я не мог дотянуться. — Блин, как же его достать?

— Ты сможешь меня удержать?

Мы еще минуту двигались в тесноте над шкафами. Зелье было в шести дюймах ниже вершины шкафа, она потянулась над опасной жидкостью. Я уперся в шкаф как можно лучше, ее ноги были под моим животом, мои ладони сжимали ее талию.

Только сила ее тела не давала ее голове и плечам задеть зелье. Она протянула руку, графин все еще был далеко.

— Почти, — выдохнула она. — Еще немного…

Мышцы моих рук горели, спину сводило от неудобной позы. Она потянулась дальше, отталкиваясь ногами. Мои ладони съехали от ее талии к бедрам.

— Линна, — выдавил я.

Ее пальцы задели колпачок-цветок.

— Почти…

— Не могу тебя удержать.

— Почти, — выдохнула она.

Она оттолкнулась сильнее от шкафа, и я напряг все мышцы в теле, ее центр притяжения изменился. Мои пальцы впились в ее бедра.

— Линна!

Она бросилась к графину, а я потащил ее назад, но этого было мало. Мы сорвались с края, я не смог помешать этому. Падая, я толкнул Линну к шкафу, красная жидкость лилась из графина в ее руке.

Я рухнул в желтую жидкость с плеском и погрузился с головой.

Прохлада окружила меня. Боли не было. Как и жжения. Плоть не таяла. Я поплыл, отыскал стол и уперся в него ногами. Я встал, тело вырвалось из зелья.

В ушах зазвенел крик ужаса.

Крик Линны оборвался, когда я появился из озера зелья. Я посмотрел на нее, растянувшуюся на шкафу, одна рука была вытянута, словно она пыталась поймать меня. Пустой графин плавал на боку в паре футов от меня, покачивался на волнах от моего падения и появления.

— Кит? — прошептала она.

Я моргнул снова. Возможно, слезы в ее глазах мне привиделись.

— Я в порядке. Ты вовремя вылила противоядие.

Я поднял руку из безвредного зелья, окружающего мой пояс, и моргнул еще раз. Как только кожа покинула жидкость, она стала сухой. Ни капли желтого зелья не осталось на ладони. И одежда вне зелья была сухой.

Зелье стало милым, когда перестало пытаться убить нас.

— О, — Линна робко убрала руку. — Это х-хорошо.

Это было хорошо. Было круто, и я радостно улыбнулся. С губ сорвался смешок.

— Мы это сделали! Выкуси, трусливый Ригель! — улыбка стала шире, я протянул руки к Линне. — Уходим?

Она замешкалась, а потом протянула руки. Ее ладони сжали мои плечи, я снял ее со шкафа. Ее ноги опустились в жидкость, и она стала тонуть, как камень, ведь под ней не было стола.

Я поднял ее на стол, и она прижалась к моей груди. Ее огромные глаза смотрели на меня.

Когда я успел обвить ее руками? Потому что мы теперь стояли так. У меня не было ответа.

— Ты спас мне жизнь, — прошептала она.

— Технически, нет. Ты уже обезвредила зелье.

— Но ты этого не знал.

Я пожал плечами.

— Я не собирался бросать тебя умирать, если мог как-то помочь.

— Но ты мог сбежать.

Я нахмурился.

— Серьезно? Я знаю, что я тебе не нравлюсь, но ты думаешь, что я — бессердечная сволочь?

Она пробормотала что-то. Я уловил только «ты».

Я убрал от нее руки. Она еще секунду не двигалась, прильнув ко мне, ладони лежали на моей груди, а потом отпрянула, словно только поняла, как близко мы были. Я попятился, и пятка на что-то опустилась.

Я посмотрел на поверхность зелья и опустил в него голову. Я зажмурился, прохладная жидкость окутала голову. Я нащупал стол возле ног, ладони нашли кожаную книгу, и я всплыл с плеском.

— Зачем ты это сделал? — осведомилась она.

Я с ухмылкой поднял черную записную книжку, которую нашел в выдвижном ящике, пока искал способ выжить. Как все вещи Ригеля, она не пострадала от зелья. Ловушка была для нарушителей, чтобы стереть их и следы их пребывания.

Я бросил ей книжку.

— После всего этого мы не должны были уйти с пустыми руками.

Она поймала книжку с удивлением на лице, а потом убрала ее в сумку.

— Пора уходить?

— Ты правильно поняла, — ответил я и подхватил ее.

— Кит!

Я сошел со стола. Мы погрузились в зелье, жидкость поднялась до моего подбородка. Я приподнял Линну, чтобы ее голова была выше моей, мои руки были скрещены под ее попой, ее ноги обвили мой пояс.

Она сжала мои плечи, сумка била ее по руке.

— Что ты делаешь?

— Ты хотела поплавать? — я неуклюже поплыл по комнате. — Может, ты права. Раз в жизни выпадает поплавать в растопленном лимонном мороженом.

Я стал ослаблять на ней хватку, и она сдавила мою шею, чуть не задушив.

Подавив улыбку, я вынес ее из комнаты за дверь и на затопленную лестничную площадку. Я ударился носком об первую ступеньку, но поднял Линну по лестнице и покинул обгоревший офис. Мы вышли сухими, ни капли зелья на нас не осталось. Безумие.

Я дал ей соскользнуть по мне, и ее ноги тихо опустились на пол. Ее ладони были все еще на моих плечах, она посмотрела на меня сквозь спутанные темные волосы, упавшие на ее лицо, румянец был на ее щеках, едва заметный в тусклом свете.

Тусклое сияние стало ярким лучом, который ударил нас по лицам, и голос громко крикнул:

— Вы вернулись!

Линна отпрянула от меня.

Охранник Тревор Эггерт и его странные усы устремились к нам по полу, усеянному обломками. Фонарик был в одной руке, телефон в другой. Он помахал телефоном.

— Я почитал тут, но не нашел ничего об агентстве МП.

Я был впечатлен, что старик Эггерт умел пользоваться интернетом.

— Ты спрашивал у Сири или Алексы?

Он нахмурился, его усы дрогнули.

— Я гуглил. И я нашел только теории заговора о магии.

Линна поправила куртку и пошла к двери, источая привычную уверенность агента, ведь мы уже были далеко от тайной опасной комнаты. Я пошел за ней, Эггерт шагал за нами.

— Тут говорится о магии, — он помахал телефоном. — Видимо, среди нас есть настоящие маги. И магическая полиция, которая скрывает это дело. И я подумал. МП. Магическая полиция. Это логично, да?

Я оглянулся на него.

— В твоих словах вообще нет логики, Эггси.

— Но…

— Послушай себя. Магическая полиция? — мы вышли из здания и остановились у запертых ворот. — А потом ты скажешь мне, что Земля плоская, Канье Уэст — человек-ящерица, а тайная смесь трав и специй в «Kentucky Fried Chicken» — гнусный рецепт, которым управляют разумами людей, поедающих жир.

Линна оглянулась и закатила глаза. Да, она снова стала собой.

— Ладно тебе, — сказал я охраннику, утешая. — Надень тапочки, включи канал погоды и постарайся не переживать из-за этого.

— Идем, Кит, — сказала Линна.

Я послушно перемахнул через ограждение. Она перепрыгнула забор и пошла рядом со мной, мы уходили спокойно, как Риггс и Мёрдок*. Эггерт смотрел нам вслед за оградой.

Мы с Линной пересекли мокрую от дождя улицу и забрались в верную крохотную машинку.

— Куда дальше? — бодро спросил я. — Отпразднуем, что не умерли, бургером? Дальше по Хастингс есть отличное место.

Она приподняла бровь.

— Я везу тебя в участок.

Блин. Я надеялся, что она забыла об этом.

* — отсылка к серии фильмов «Смертельное оружие»

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Дождь стучал по лобовому стеклу. Я смотрел, как дворники движутся по стеклу, пока думал о том, как едва выжил.

Жизнь агента МП всегда была такой трудной? Если да, Линна была храбрее, чем я думал. Не считая работу в «ККК», последний раз я ощущал себя относительно безопасно в кабинете Дженкинса, выбирая книги и хихикая из-за «Камасутры».

Я подумал о книгах и протяжно вздохнул.

— Ты в порядке?

Я поднял голову и посмотрел на Линну за рулем.

— А?

— Ты тихий.

— Думаю о последовательности событий в «Детонаторе».

От моего бодрого тона она повернулась к дороге. Я вспомнил, как она сжимала меня, когда опасное зелье затапливало комнату. Слезы в ее глазах, когда она подумала, что я погиб. И то, как она покраснела, глядя на меня, когда мы выбрались в безопасность.

Может, она не ненавидела меня за то, что я был мификом-преступником, нарушившим правила МП. По крайней мере, ненавидела не так сильно.

— Линна… — хотя нет. Не важно.

— Что?

— Ничего.

— Что ты собирался сказать? — не унималась она.

— Забудь, — идея была глупой. Она не согласится.

Она убрала руку с руля и легонько шлепнула меня по плечу.

— Можешь просто сказать? У меня не хватает нервов на все загадки.

Она так сильно хотела знать? Я расслабился на сидении.

— Я хотел спросить, можно ли заехать в одно место перед тем, как ты бросишь меня за решетку.

— За бургерами? — раздраженно уточнила она.

— Нет, — хотя я не мог бы отказаться от бургеров. — В… мою квартиру.

Она посмотрела на меня.

— Видишь ли, через пару дней нужно платить на аренду. Я не могу заплатить, и все мои вещи выбросит хозяин квартиры. А там есть пара вещей… — я тяжко вздохнул. — Пара вещей, которые я не хочу потерять. Хоть они и понадобятся мне лет через восемьдесят, когда МагиПол выпустит меня из тюрьмы.

Я мог забрать вещи, сбежав, но я упустил уже три шанса, вряд ли появится еще один.

Она с подозрением смотрела на меня.

— Где твоя квартира?

Я приподнял бровь.

— Нет уж. Не скажу, пока не согласишься отвести меня. Иначе ты запрешь меня в камере и устроишь там обыск.

— Почему ты не забрал эти вещи, когда бежал из страны?

— Не было времени, и я не знал, пошли ли по моему следу охотники. Я не хотел привести их к дому. Я собирался попросить хозяина квартиры переслать вещи почтой.

За деньги. Хорошую сумму, я знал того жадного гада, но я мог это позволить… пока МагиПол не конфисковала содержимое моего банковского счета.

Она нервно водила ладонями по рулю, а потом выдохнула, волосы трепетали у лица.

— Куда ехать?

Я выпрямился и посмотрел на нее.

— Серьезно? Ты это сделаешь?

Она хмуро посмотрела на меня.

— Если хоть что-то предпримешь, я телепортирую твои конечности на дно океана.

— Какие именно конечности?

— Все.

— О, тогда… тут налево.

Я направлял ее по улицам в Кол-Харбор, шикарный район с высокими жилыми зданиями с видом на длинные пляжи и океан. Мы остановились на парковке для гостей у высокого дома со стеклянными стенами.

— Ты тут живешь? — спросила она. — Да ладно. Ты ведешь меня в засаду.

Я толкнул дверь.

— Нет. Я тут живу… или жил. Честное слово скаута.

Она выключила двигатель, забрала ключи и прошла за мной к двери с ладонью на сумке. Сколько я хотел поставить на то, что она держала в руке шарик из мрамора, готовая бросить им в мою спину и отправить меня во тьму обморока второй раз за день?

Внутри за столом сидел швейцар. Он взглянул на нас и профессионально улыбнулся.

— С возвращением домой, мистер Моррис.

— Спасибо, Харди. Я потерял ключи. Можешь впустить меня в квартиру?

— Конечно, — он вскочил и пошел впереди нас, нажал на кнопку лифта. Двери звякнули и открылись. Линна наступала мне на пятки, пока я шел рядом с Харди. Он прижал брелок к панели внутри, а потом выбрал одиннадцатый этаж. Дверь закрылась, и лифт поехал вверх.

Линна прожигала взглядом дыры в моем затылке всю дорогу в лифте.

Двери еще раз звякнули и открылись, и Харди пошел по ковровой дорожке коридора с дверями с номерами. У 1106 он остановился и отпер замок.

— Хорошего вечера, мистер Моррис. Дайте знать, если нужен новый ключ.

— Заметано, — сказал я, а он направился к лифту. Я открыл дверь.

Знакомый запах дома и затхлости комнаты, которую давно не проветрили, ударил по мне. Я вошел, вздыхая, взгляд скользил по просторной кухне, переходящей в большую гостиную с электрическим камином и окнами во всю стену с видом на гавань.

— Вычурно, — едко отметила Линна. — За преступления хорошо платят, да?

Я пожал плечами, слишком сильно устал, чтобы парировать.

— Бери вещи, — рявкнула она. — Мы тут не задержимся.

Я не стал разуваться — вряд ли я вернусь и смогу злиться из-за грязи на блестящем паркете — а пошел к короткому коридору. Три двери ждали там, и я открыл центральную, прошел в свою спальню. Там было просторно, с кроватью королевского размера и высокими окнами.

Я прошел к тумбочке у кровати, но, когда я присел, чтобы дотянуться до нижней полки, Линна появилась у моего плеча.

— Погоди! — она отодвинула меня локтем, присев рядом, и заглянула на содержимое полки. Она замерла. — Это…

Я потянулся мимо нее и вытащил несколько книг. Я выпрямился, и она тоже поднялась, все еще хмурясь.

— Книги? — возмутилась она. — Ты за этим приехал?

— Ага.

— И что в них особенного? Они ценные?

Для меня — да. Для остальных — ни капли.

— Если переживаешь, проверь сама.

Я вручил их ей, удивив ее, а потом прошел в гардеробную. Она была почти пустой. Моя одежда висела вдоль ближайшей стены, аккуратно, на плечиках.

Я порылся в вещах, пока она открыла потрепанную книгу «Приключения Гекльберри Финна», хмурясь из-за неожиданно обычной истории внутри. Когда она подняла взгляд, я почти снял футболку.

— Что ты делаешь? — пронзительно спросила она.

— Переодеваюсь. Чистая одежда. Это приятно, знаешь? — я снял футболку и бросил ее на пол, вытащил темно-синюю футболку. — Я могу насладиться пару минут, пока меня не нарядят снова в комбинезон.

Ее рот открылся и закрылся, а я надел чистую футболку, поправил ее и сбросил обувь. Я расстегнул пояс, и она перевела взгляд на книги в своих руках. Она подняла книгу Марка Твена и хмуро посмотрела на Библию в кожаном переплете под ней.

— Я думала, ты не был набожен, — начала она, поднимая взгляд. Я как раз спустил жуткие трусы из МП по бедрам.

Ее глаза выпучились, и я чуть не фыркнул. Я был уверен, что она отвела взгляд до того, как что-нибудь заметила, но она все еще пошатнулась от шока, словно я начал танцевать у шеста. Стопка книг в ее руках опасно покачнулась.

— Не урони, — предупредил я, надевая чистые боксеры. Ах, намного лучше. — И я не набожен.

— Тогда почему у тебя Библия? — спросила она, глядя на пол. Ее щеки пылали.

Я надел потертые удобные джинсы.

— Потому что она была особенной для кое-кого другого.

— Кого?

Я не ответил, просунул пояс в новые джинсы и застегнул его, обулся. Я прошел мимо нее в спальню и замер у кровати. Запах геля для стирки ударил по моему носу, в груди болело. Чистая одежда была запахом дома.

Сбегу я из участка МП или нет, но я еще не скоро смогу насладиться запахом или ощущением дома.

— Что еще ты хочешь взять? — спросила Линна, выйдя за мной.

— Ничего. Это все.

Она нахмурилась, сомнений было больше, чем подозрений, в этот раз.

Я взглянул на нее, а потом рухнул на кровать. Лицо уткнулось в мягкое одеяло, и я застонал.

— Что ты делаешь?

Я перекатился на спину на матраце, закрыл рукой глаза.

— Ты знаешь, какие койки в камере? Это последняя кровать, на которой я полежу… в ближайшие годы. Дай минутку запомнить ощущения.

Ответом было молчание. Через миг матрас прогнулся. Я посмотрел из-под руки, Линна сидела на углу кровати и озиралась, хмурясь.

— Не так я представляла место, где ты живешь, — пробормотала она.

— И я. Это в десять раз лучше, чем другие места, где я жил, — я прикрыл глаза снова. — Ригель посоветовал место. Думаю, это здание принадлежит ему. Я был не против, и «ККК» хорошо платили.

— Ах, да. За мошенничество и воровство.

— Пожалуй, да.

Ее голос стал еще холоднее.

— Ты даже не переживаешь, что обманывал людей?

Я подумал о книгах в ее руках, но вжался сильнее в одеяло и вдохнул запах дома.

— Быть мификом-преступником лучше, чем быть человеком-фриком.

— Ты — не человек.

— Я не знал, что был мификом, помнишь? «ККК» нашли меня. Они рассказали мне о магии.

Матрац скрипнул, она подвинулась.

— Я понимаю, но когда ты понял, что они были преступниками, ты… должен был покинуть гильдию.

Я приоткрыл глаза, но видел только свою руку, лежащую на лбу. Странное желание делиться информацией угасало, но я рассказал достаточно, так что мог закончить правдой.

— Мне нигде не было места. Люди не хотели меня рядом. Из-за меня им было неуютно… я пугал их. Куда бы я ни пошел, все хотели избавиться от меня, пока Ригель не пригласил меня в свою гильдию. Там меня не просто приняли… я был полезен. Я был частью команды, — я резко выдохнул. — Так что отвечу на твой вопрос: мне было плевать на то, что делает гильдия. По крайней мере, уйти не захотелось.

Кровать выгнулась. Тихие шаги, и теплая ладонь потянула за мое запястье, подняла руку. Линна склонилась надо мной и заглянула в мои глаза.

— Кит… ты… — она пыталась подобрать слова, задумчиво поджала губы.

Я смотрел на ее нежные губы, удивленный тем, какими заманчивыми они казались.

Она разглядывала мое лицо, ее румянец вернулся. Она резко выпрямилась.

— Ты нарушил закон. Но… если ты поможешь поймать Квентина, я сделаю, что смогу, чтобы обвинений против тебя стало меньше.

— Что ты можешь?

— Пока не знаю, — ее глаза вспыхнули. — Но я выясню.

Горло странно сдавило, и я понял, что верил ей. Я верил, что она поможет мне.

Теперь я растерялся. Я был на кровати. Было сложно сосредоточиться, пока я лежал на кусочке рая. Я сел, пока не потерял хватку на реальности. Линна отодвинулась, я встал с матраца.

— Думаю, мы можем идти, — я посмотрел на книги под ее рукой. — Но… их нужно убрать в безопасное место.

Если они отправятся в участок со мной, я никогда их не увижу. Блин. Почему я не подумал об этом раньше?

Линна приподняла стопку.

— Я… могу придержать их для тебя. Пока что.

Я прищурился.

— Ты берешь мои вещи в заложники?

— Нет, я предлагаю приберечь их для тебя, пока ты не будешь готов забрать их.

— Это воспоминания, а не гримуары. Ты не найдешь в них ничего для…

— Я пытаюсь быть мягче! — перебила она. — Ты спас мне жизнь, и я хочу ответить добром!

Сомнения охватили меня, но она пронзила меня яростным взглядом, но не обвиняла, как чаще всего, а… Я не знал, что взгляд задел меня так, что я захотел верить ей.

— Ладно, — сдался я. Хотя у меня не было варианта лучше. — Спасибо.

Строго сжатые губы стали улыбкой. Настоящей. Милой улыбкой.

Думая о ее предложении сохранить мои книги, я забрал их из ее рук и покинул спальню. Я с тоской посмотрел на гостиную и направился к двери.

— Кит, — она задержалась у моего огромного плоского телевизора — одну из моих покупок для квартиры. — Уверен, что больше ничего не хочешь сохранить?

Я покачал головой.

— Тут больше нет моего. Квартира была с мебелью.

Она, хмурясь, присела на корточки у тумбочки телевизора.

— А это?

Я прошел к ней и посмотрел на полки, полные коробочек DVD и Blu-ray. Я сел на пятки.

— Я собирал их, начав работу в «ККК». Я всегда хотел коллекцию фильмов, но не мог позволить… — я закашлялся. — Но, да, тут нет редких изданий. Я могу их найти снова, если будет шанс, — вяло закончил я.

Но я был обречен на жизнь в бегах или за решеткой.

Линна провела ладонью по собранию комедий, включая полное собрание «Монти Пайтона», и остановилась на «Касабланке».

— О-о, — сказал я. — Классика.

Она вытащила ее с полки.

— Я такое не видела.

— Серьезно? Все должны хоть раз посмотреть «Касабланку».

— Хм, — она посмотрела на иллюстрацию Ингрид Бергман и Хамфри Богарта, драматично прижавшихся друг к другу на обложке. — Выглядит…

— Не смей говорить «скучно». Это самый красивый фильм в истории.

Она недоверчиво приподняла бровь.

— Да! — ее бровь поползла выше, и я вдруг странно смутился. — Это о том, как быть частью чего-то большего. Думаю, в этом есть красота.

Она поймала нижнюю губу зубами.

— Может… — она сделала паузу. — Может, нам стоит его посмотреть.

Я фыркнул и поднялся на ноги.

— Конечно. Можешь загрузить на телефон, встать у моей камеры, и я буду смотреть поверх твоего плеча.

Она осталась на корточках, все еще сжимая диск.

— Я про сейчас.

Я застыл, шагая к двери, и посмотрел на ее макушку.

— Зачем? Хочешь убедиться, что это фильм, а не диск с моими преступными тайнами?

— Нет, просто… — она резко встала, избегая моего взгляда. — Не важно.

Она стала опускать диск на подставку, но я поймал ее запястье.

— Ты серьезно? Ты хочешь посмотреть «Касабланку» сейчас? В моей квартире?

Она что-то пробормотала, щеки порозовели.

— Что, прости?

— Я сказала, что нам не нужно спешить в участок, — она вяло потянула руку, но я не отпустил. — Уже поздно, и расследование не продолжится до утра. Ты не скоро сможешь продолжить собирать коллекцию, так почему не насладиться фильмом еще раз?

Я позволил ей убрать руку. Она с опаской подняла взгляд, поняла, что и я смотрел на нее насторожено.

— Что? — фыркнула она. — Это была просто идея.

— Я… — качая головой, я признался. — Я не пойму, обманываешь ли ты меня.

— Обманываю?

— Да. Вдохновила меня незаконной ночью кино, дождешься начала фильма и застегнешь на мне наручники, а потом утащишь в участок, зловеще хохоча.

Она моргнула дважды, закатила карие глаза так, что ее голова отклонилась. Она прижала диск к моей груди.

— Включай фильм, Кит.

Она прошла к дивану, опустилась на подушки и скрестила руки, выжидая.

Ого, она была серьезна.

— Мне поискать попкорн?

Две с половиной минуты спустя я сидел рядом с ней с большой миской попкорна на одной ладони и с пультом в другой руке. Она взяла попкорн, смазанный маслом, и бросила в рот.

Я пытался не пялиться.

Фильм начался, и моя тревога пропала, на экране медленно крутился черно-белый глобус, камера сосредоточивалась на Северной Америке.

— Когда это было снято? — спросила она, взяв больше попкорна из миски.

— 1942. Фильм снят посреди Второй Мировой войны и выпущен посреди войны. Они сняли его через пять месяцев после Перл-Харбор.

Она тихо хмыкнула с интересом и отклонилась, чтобы смотреть. Мы доели попкорн, и я отодвинул миску на столе. Я устроился удобнее, подушки дивана прогнулись. Моя рука задела ее руку, но она не отвела взгляда от экрана.

Я подавил желание комментировать, дал фильму затянуть ее, но когда толпа в баре Рика запела «La Marseillaise», чтобы заглушить группу нацистов, поющих немецкий гимн, я не сдержался.

Я склонился к ней, моя рука прижалась к ее руке. Я прошептал:

— Присмотрись к тем, кто поет.

Она прищурилась.

— Та женщина плачет?

— Некоторые отсюда были выжившими в войне. Они сбежали от нацистов в Европе и убежали в Америку, а потом спели об этом в «Касабланке». Для них это было настоящим.

— Ого, — тихо сказала она.

Когда мы добрались до важной сцены между Риком и Ильзой под дождем в аэропорту, я разошелся, цитировал лучшие строки Богарта в унисон с ним. Линна смотрела то на меня, то на экран, уголки ее рта подрагивали от каждой строки.

В правильный момент, подражая Богарту, я коснулся пальцами ее подбородка и произнес своим лучшим мелодраматичным баритоном:

— Я выпью за тебя, малыш.

Она миг смотрела на меня большими глазами, а потом рассмеялась и отбила мою ладонь.

— Из-за тебя я пропустила это!

— Ой, — я с улыбкой схватил пульт и отмотал фильм. — Обещаю, что не буду тебя отвлекать… хотя бы полминуты.

Она рассмеялась, снова закатив глаза. Ее веселье пробило маску агента, и я смог лучше разглядеть женщину под ней — и, если честно, мне могла понравиться девушка, которую я видел.

Но я пожалею из-за этих чувств.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Там прошел дождь?

Я забрался на верхнюю койку и рухнул. Я лег на спину, поправил серый комбинезон, пока стало хоть немного удобнее, скучая ужасно по футболке и джинсам. И моей огромной кровати. Комбинезоны и койки в камерах придумывали без учета удобств.

Дункан прислонялся к стене напротив кровати, глядя на меня. Мои волосы были мокрыми от дождя, и это привлекло его внимание.

— Немного, — ответил я, стараясь звучать так, словно это был нормальный разговор в тюрьме.

— Да? — его глаза засияли, он отошел от стены, приблизился к койкам.

«Только не трогай меня, не трогай, не трогай».

— Ага.

— Как это было?

Что он искал? Описание воды, ниспадающей с небес? Мне написать хокку?

Я вздохнул.

— Не знаю, Дункан. Дождь лился с неба. Было мокро.

Он помрачнел от моего сухого ответа, он снова прислонился к стене.

— Повеселился в поездке? Я слышал, они заставили тебя охотиться на лучшего друга.

Слухи быстро разносились в камерах МагиПола.

— Квентин — не мой лучший друг, — ответил я. — Не говори мне, что ты не использовал бы шанс, чтобы выйти, если бы его предложили.

Гидромаг пожал плечами.

— Может, да, может, нет. Я знаю, что непросто общаться с МП. Это точно.

— Ты пообщался бы, — сказал я, — если бы появился шанс сбежать.

Он покачал головой и пропал на нижней койке. Металлическая основа задрожала.

— И это тебе не помогло.

Я медленно вдохнул. Он был прав. Но Линна и не связала меня.

Но шансы на побег не были высокими. Это не останавливало меня раньше, когда мне было девять лет, я выпрыгнул с пятого этажа в сугроб, чтобы не получить ремнем от противного приемного отца, но хоть я выглядывал шанс с Линной, ничего не вышло.

Отчасти я не хотел рисковать будущим без уверенности в шансе, который Линна мне не даст, если только я не серьезно наврежу ей. Например, столкнув ее в разъедающее зелье.

Но нужно было провести черту. И если я так ее предам, она вернется из мертвых, чтобы убить меня своей магией отрицания.

Мы так и не поймали Квентина. У меня еще были шансы до дня вынесения приговора, или, может, мне не стоило бояться этого. Если я заслужу уважение в глазах Блит, если Линна сдержит обещание помочь мне…

Я потер рукой лицо. Я серьезно думал доверить будущее Линне и Блит, слушающимся закона? Я думал, что лучше было принять наказание?

Что на меня нашло?

Я повернулся на живот, выглянул на Дункана, который, казалось, гонял слюну во рту.

— Тебя уже вызвали на суд? — спросил я у него.

— Да. Четырнадцатого июня.

— В один день со мной.

Он проглотил слюну.

— Они, наверное, собирают важных шишек в один день, чтобы Совет судей разобрался со всем одним махом.

Всех серьезных шишек? Они объединили меня с этим безумцем? С каких пор фирма адвокатов-мошенников была равна убийству семнадцати человек?

— Сколько у тебя обвинений? — спросил я.

— Семнадцать. Это ясно. А у тебя?

— Шестьдесят один.

— Это много.

Ага, Шерлок.

— Ты знаешь, сколько лет меня ждет? — я не ждал настоящего ответа от безумного парня.

— С этими ребятами сложно сказать.

— Как думаешь, сколько тебе дадут? — мой приговор не мог быть больше, чем у психопата с магией воды.

— О, я не буду сидеть ни дня.

— Бред, — рявкнул я. Как можно быть таким чокнутым? — Тебя ждет пожизненное. Никак иначе.

— Ты такой тупой? — фыркнул он. — Меня ждет смертный приговор.

Его спокойный тон ошеломил меня.

— Что? Ты уверен?

— С МП уверенности нет, но, скорее всего, так будет. И они не ждут. Когда получаешь смертный приговор, думаю, они дают… две недели? А потом… — он провел пальцем по шее, добавляя милое звуковое сопровождение.

— О… ясно.

Я повернулся и посмотрел на потолок, не мигая. Шестьдесят одно обвинение. Этого хватит на смертный приговор? Вряд ли, ведь Линна отметила, что многие обвинения порвались бы легче, чем картон под дождем.

Но, как и сказал Дункан, с МП уверенности не было.

Если подумать, слушание и короткий приговор были лучше жизни изгоя — хотя игра Харрисона Форда и Томми Ли Джона делали ее заманчивой — но если меня могли казнить, тогда нет, спасибо. Вариант Б уже не подходил.

Улыбка Линны появилась перед глазами, но я отогнал ее, попытался подсчитать, сколько часов осталось до вынесения приговора. Я сдался, поняв, что не знал, который час. Но меньше трех сотен. Меньше трех сотен часов для побега.

И, если я не смогу убежать, я пойду на суд следом за Дунканом, и МП могла убить нас.

* * *

Я управлял дыханием, напрягся. Предплечья упирались в пол, тонкое одеяло с койки действовало как матрац для йоги. Я держал тело почти вертикально, ноги были в воздухе, колени — согнуты, ступни выгнулись к голове. Пот стекал по спине к шее, я медленно дышал, мышцы горели.

— Как это называется? — спросил Дункан скучающим тоном, отдыхая на койке, скрестив ноги в лодыжках.

— Поза скорпиона, — я выгнул спину сильнее, сжимаясь плотнее. Все мышцы и суставы натянулись.

— Не выглядит сложно.

Ага. Дункан не смог бы держать себя прямо.

Несмотря на мою тревогу, я проспал почти всю ночь — бой с телекинетиками и побег от ловушки с зельем утомили. Но я проснулся с затекшим и ноющим телом, и долгое скучное утро на твердой койке не помогло. Мое решение? Размять мышцы йогой.

Кстати, если кто-нибудь скажет, что йога — разминка для девочек, смело зовите их идиотами.

Вздохнув, я распрямил тело и опустил ноги на пол. Я сел на пятки и вытер ладонью лоб. Капля пота стекала к челюсти.

Мелкие глазки Дункана проследили за ней, и я поежился.

Повернувшись, чтобы не смотреть на него прямо, я поправил рукава комбинезона, чтобы они не мешали следующей позе. МП не давали одежду для занятий спортом или запасной комбинезон, и я снял верхнюю половину и завязал на поясе так, чтобы ткань не сильно промокла, и торс остался голым.

Я собирался занять восьмиугольную позу, но кто-то постучал в дверь нашей камеры. Это снова был Бородатый Дровосек с отличным именем.

Он тряхнул волшебными наручниками.

— Капитан хочет тебя видеть.

— Сейчас?

— Очевидно, что сейчас.

Раздражение и почти безумная надежда смешались во мне насчет того, что меня ждало дальше — и если все пройдет хорошо, этот поход из камеры будет последним. Я встал.

Дункан ухмыльнулся мне.

— Снова идешь поиграть с милым агентом?

— Или Блит решила порубить меня на кусочки и использовать как приманку для вампира.

— Думаю, ты узнаешь.

Круто. Спасибо.

Бородач отпер камеру и махнул мне выйти в коридор. Я потянулся к узлу ткани на поясе, но кожа была липкой от пота, и я не хотел испортить единственный наряд. Варианта лучше не было, и я вышел так.

Агент нахмурился.

— Оденься нормально.

— Чувак, я разминался. Дай мне минуту остыть.

— Когда я надену наручники, ты не сможешь надеть рукава.

Я пожал плечами.

Он потерял терпение, застегнул наручники и повел меня в ту же допросную, что и раньше. Через миг я неудобно сидел на том же старом стуле, с теми же старыми цепями, прикованными к тому же старому столу. Дверь за агентом хлопнула.

Я отклонился на стуле, металл впился в голую спину. Фу, холодно.

Дверь тут же распахнулась. Линна решительно прошла, заметила меня и застыла, раскрыв рот. Следом за ней вошла Блит и врезалась в ее спину.

— Агент Шен! Ты… — Блит заметила меня. — Моррис!

— Да? — невинно спросил я.

— Почему ты не одет?

— Я был занят, когда агент Дровосек пришел за мной.

Щеки Линны вспыхнули. Я поймал ее взгляд и приподнял брови, ее румянец стал ярче.

— Разминался, — добавил я, поднял ладони, цепи звякнули. Я неловко убрал пару прядей мокрых волос со лба. — Но если бы я знал, когда ждать нашей встречи, я бы подготовился для вас, дамы.

Блит прошла к столу с охапкой папок цвета острого соуса. Она опустила стопку на стол с грохотом, и несколько папок съехало и упало на пол.

— Вы уронили пару… — начал я, помогая.

— Надень футболку.

— Это не футболка. Это комбинезон. И — конечно, — я звякнул цепями.

Она перевела взгляд с моих запястий на мое тело, а потом села напротив меня, пнув папку в процессе.

Я попытался снова.

— Вы уронили…

— Я не хочу быть тут, — рявкнула она. — Я хочу, чтобы ты понимал это. Ясно, мистер Моррис?

— Думаю, да, — ответил я, хотя не понимал. Я не был Скалой, но мое тело не могло так возмущать. — Где бы вы хотели быть?

— Допрос твоих коллег оказался разочаровывающим. Так что, хоть я хочу быть в другом месте, я тут, чтобы ты ответил на мои вопросы.

— Ах, вы проверили записную книжку Ригеля.

Она сунула руку в стопку папок на столе, вытащила книжку и бросила мне. Из-за наручников я не смог ее поймать, и она стукнула меня по голой груди.

Линна издала приглушенный странный звук. Я взглянул на нее, она стояла у закрытой двери, поджав губы, словно так могла подавить румянец. Я перевел взгляд на книжку на моих коленях.

— Посмотри на запись про Хильду Миллс, — приказала Блит.

Я полистал имена, разделенные по алфавиту, пока не добрался до «М». Хильда Миллс, менталист. Там был телефонный номер, электронная почта, а возле имени Ригель добавил «ГД».

Я ухмыльнулся. Миллс была новым адвокатом, известной тем, как хорошо она врала.

— ГД, — сказала Блин. — Голубой Дым.

О. Точно. Я кивнул, словно об этом и думал.

— Вижу.

— Мы нашли девять имен с такой пометкой. Одно — Квентин, еще пятеро в участке — два телекинетика, напавших на вас с агентом Шен вчера, и трое, арестованных при падении гильдии.

— Кто именно эти трое? — спросил я. Кого Ригель брал на тайные встречи? Джефф и Джофф не поставили планку высоко, и я хотел знать, кто еще получил приглашение вместо меня.

— Не важно. Они не говорят.

— Я думал, вы умеете заставлять пленников говорить.

Глаза капитана вспыхнули, но она не успела пригрозить мне силой, Линна кашлянула.

— Нам нужно найти еще троих, — она осмелилась шагнуть ближе к моим оголенным мышцам. — Если Квентин пытается сделать нечто, связанное с «Голубым Дымом», он мог связаться с ними.

— И вы хотите, чтобы я выдал их.

Блит вытащила три папки из стопки и разложила передо мной.

— Коллин Шарп. Назарио Валдез. Мэгги Кук.

Я знал их, но не подал виду. Мяч был у меня, и я решал, как им сыграть.

Квентин говорил, что Ригель не объяснял членам «Голубого Дыма», кем были их соучастники, но если мой друг-эмпат добрался до подземного убежища раньше нас и стал связываться с группой Ригеля, он, наверное, знал о Коллине, Назарио и Мэгги.

Кого он стал бы выслеживать первым? Угадать было невозможно, не зная, чего он пытался достичь. Он мог сомневаться в своих планах, раз посетил провидца. Но он уже не сомневался. Дженкинс сказал Квентину, что гадание было положительным.

Что там говорил Дженкинс? Что-то про женщин и сигару с дымом?

Я посмотрел на Линну.

— Телефон у тебя с собой?

Она посмотрела на мое лицо, и я приподнял брови. Куда она смотрела до этого?

— А что? — спросила она, снова кашлянув.

— Посмотри поэму из гадания Квентину. Ее написал тот же, что и «Книгу джунглей».

Она вытащила телефон, Блит нахмурилась.

— Зачем это? Я не буду основывать расследование на гадании.

— Даже если вы не верите в гадание, Квентин верит.

— Послушайте, — Линна смотрела на экран телефона. — «Тысячи мэгги готовы в ярмо тебя заманить; но женщина — женщина только, с сигарой ее не сравнить».

Ох, это было даже лучше, чем я думал. Я постучал по папке с именем Мэгги Кук.

— Думаю, я знаю, кого ищет Квентин.

Блит убрала две другие папки в стопку и открыла оставшуюся.

— Мэгги Кук. Аркана. Тридцать пять лет. Гильдия «Дым и зеркала».

Линна нахмурилась.

— Она не из «ККК»?

— Нет, потому она избежала поимки.

Избежала? Она считалась преступницей, потому что ее имя было в записной книжке мертвеца?

— Она — не плут, — пробормотал я. — Она хорошая.

— А ты можешь судить, кто хороший? — Блит фыркнула. — Шестьдесят одно обвинение указывает на иное.

Линна шаркнула ногой.

— Капитан Блит, я говорила вам, что он спас вчера мою жизнь.

Она рассказала стальному капитану участка, как ее помощник-пленник спас ее? Я думал, что этот позорный миг она не станет описывать. И я не спас ее. Она уже обезвредила зелье к тому времени, а я позорно геройствовал.

Блит поджала губы.

— Я еще рассмотрю тот случай подробно. И вам стоит помнить, что для таких, как он, манипуляции — это просто.

Линна напряглась и скрестила руки.

— Вряд ли Кит такой же, как другие плуты из «ККК». Его обвинения нужно рассмотреть в свете их влияния на его вхождение в общество мификов…

— Хватит, — Блит ударила папкой Мэгги Кук по столу. — Я решу, заслужил ли мистер Моррис поблажек. Ваша работа — поймать Квентина Бьянчи.

Линна стиснула зубы. Ее плечи дрогнули, она глубоко вдохнула и повернулась ко мне.

— Что ты можешь рассказать о Мэгги. Мы отправили агентов к ее дому, месту работу и гильдии, и никто не может ее найти.

Я подавил едкий ответ и сказал серьезно, насколько мог:

— Наверное, она заметила агентов и залегла на дно.

— Поведение невиновной женщины, — сухо отметила Блит. — Если она ничего плохого не делала, то нет повода и прятаться.

— О, да, повода нет, хотя вы хотите арестовать ее без повода, — я подавлял желание вспылить. — Но Мэгги из параноиков, и она не станет сидеть на месте после произошедшего с Ригелем.

— Какими были ее отношения с Ригелем? — спросила Блит.

— Фрилансер. Ригель нанимал много фрилансеров.

— Ты можешь связаться с ней?

— Это будет непросто.

— Почему?

— Как я и сказал, она — параноик. Она не будет по своей воле говорить с жуткими агентами МП.

— Значит, у тебя есть идея лучше, — Линна еще ни разу не закатила глаза во время этого допроса, но я видел, что она была готова. Закатывание глаз было заряжено, как пуля в пистолете, и ждало момента.

— Да. Но сработает, только если на пару минут ты уберешь свою магию отрицания и дашь мне использовать мою магию.

Она выстрелила, закатив глаза. Это было сильно. Ее зрачки полностью пропали за веками.

Я скрывал напряжение. Я провел ночь и почти весь день, думая о том, что казнь могла стать неизбежной. Решение? Я не мог больше ждать шанса сбежать.

Пора было устроить эту возможность.

Блит презрительно фыркнула почти хором с Линной.

— С чего ты взял, что я это позволю?

Я уперся локтями в стол, подпер ладонями подбородок и улыбнулся. О, она позволит. Как только я опишу свой «план», она не сможет устоять и позволит.

Но я не собирался говорить капитану, что не собирался допускать арест Мэгги Кук, как и не собирался еще хоть раз заходить в этот участок.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Покажи мне, — Линна скрестила руки, нервно стиснула зубы.

Я приподнял бровь.

— Что показать?

— Что ты собираешься сделать. Я хочу увидеть до ее появления.

Линна, агент Джек Каттер и я сидели за столиком у входа в независимое кафе в Маунт-Плезант. Несколько клиентов устроились за столиками среди белого минималистичного декора, который не понравится Мэгги.

В том была проблема. Мэгги была из моих любимых людей, но она была придирчива к такому. Если у места ей не нравилась атмосфера, она и ногой туда не ступит. Впервые, когда мы встретились за кофе — чаем, в ее случае — мы заглянули в три кафе, пока она не одобрила одно.

Это минималистичное место было противоположностью яркой винтажной эстетики Мэгги — но место хорошо подходило для моего плана. И, чтобы заманить Мэгги сюда, придется провести кое-что Переделать. С большой буквы.

Я указал на кулон Линны, подавляющий магию.

— Придется это снять.

Она замешкалась.

— Если попытаешься что-нибудь устроить…

— Ты устроишь ужасы с моей плотью, чтобы я пожалел, что родился?

— Нет, — она махнула на агента Каттера, и тот грозно улыбнулся. — Это сделает он.

Магия агента Каттера пугала не так, как магия Линны, если верить ее угрозам, но он был телетезианом — психо-гончей. Подтекст был понятен: сбежать не выйдет.

— И у меня сковывающий артефакт, который, как мне говорили, очень неприятный, — добавил дровосек.

Ах, вот и страшная часть. Я еще не испытывал сковывающие чары, но знал, что они заморозят жертву на месте, сделают ее неспособной двигаться, и она будет только слабо дышать и странно моргать… если повезет. Неприятно, да.

— Не переживай, — сказал я. — Я не буду делать глупости.

Пока что.

Медленными движениями, словно я мог перепрыгнуть стол, Линна подняла кулон над своей головой. Она опустила его на стол и кивнула мне.

Я снял кулон с акульим зубом и опустил рядом с ее, скрывая вздох облегчения за показательным кашлем. Она с подозрением сморщила носик, а я сосредоточился на мерцании в голове — ее разуме, мозговых волнах, как-то так. У меня не было точного названия для этого. Я просто следовал инстинктам.

Сосредоточившись на ней, я изменил стены кафе из белых, как в больнице, на теплые коричневые.

Глаза Линны выпучились, но никто другой в кафе даже не моргнул.

Напевая мелодию из «Jeopardy», я превратил линолеум в потертый паркет, сменил и столы. Как насчет безвкусных картин, которые я видел в фильме Уэса Андерсона, на стенах? Да, добавим и это. Болванчик Рута Бейдера Гинзбурга появился возле кофемашины. Я добавил еще и старый музыкальный автомат в дальнем углу, закончил, сделав свет теплее, чтобы место казалось уютнее.

— Что думаешь? — спросил я.

Линна озиралась огромными глазами.

— И больше никто это не видит?

— Только ты.

Честно говоря, я мог заставить всех вокруг нас это видеть, но не собирался делиться этим. Во-первых, внезапное изменение окружения вызвало бы тревогу у людей. Во-вторых, это было сложнее. А, в-третьих, Линна и агент Каттер знали о моих способностях только то, что приходилось открывать.

И им нужно было знать как можно меньше.

Она взглянула на коллегу, а тот буркнул:

— Ничего не вижу.

— Так это не иллюзия? — спросила она с ноткой удивления в голосе.

Я кивнул.

— Больше похоже на галлюцинацию.

— Но выглядит как настоящее. Она ограничена только видимыми изменениями?

— Не совсем, — признался я. Визуальные галлюцинации были самыми простыми, неплохо получалось и со звуком. Я мог изменить запах, если нужно, но вкус и ощущения при прикосновении были другим уровнем сложности.

Я дал видению растаять, вернул Линне восприятие строгого зала. Она покачала головой.

— Я еще не видела, чтобы мифик так делал. Я даже не знаю, как такая сила называется.

Не знал и я.

Мне не нужно было знать, как называлась моя способность — она не нуждалась в названии, чтобы правильно работать — но было нечто приятное, даже придающее сил, когда у умений было название, и ты мог называть определенным образом часть себя.

Она задумчиво постучала по нижней губе, а потом слабо улыбнулась.

— Ты уникальный, Кит. Твои способности — это нечто. Уметь…

Агент Каттер кашлянул, и она выпрямилась, может, поняв, что ее голос стал слишком теплым и расслабленным. Как у друзей при просмотре фильма, а не у агента с опасным преступником.

— Помни, — строго сказала она мне, — если потеряешь контроль над ситуацией, наша работа — поймать Мэгги Кук. Такой приказ капитана.

— Есть, босс, — я перевел взгляд на окно. — Кстати, она идет.

Женщина тридцати лет быстро шагала к кафе. Она была в испачканном краской комбинезоне и ярко-желтом дождевике, но капюшон не скрывал синие, как кожа смурфиков, волосы и большие очки в толстой оправе.

Агент Каттер и Линна поднялись со стульев. Она потянулась за кулонами, и я смахнул их со стола. Улыбаясь, я поднял ее кулон, кошачий глаз раскачивался.

Она забрала его из моей руки и поспешила за временным напарником. Они опустились на диван в конце зала, откуда могли смотреть за мной, и она надела на шею свой кулон против магии, кошачий глаз подпрыгнул на груди. Она поймала мой взгляд и улыбнулась, чтобы приободрить. Агент Каттер этого не заметил.

Я сжал в кулаке второй кулон.

Когда Мэгги добралась до двери, я поймал ее разум. Для нее кафе выглядело старомодно и очаровательно, а не как больница. Порыв прохладного влажного ветра проник внутрь, когда она открыла дверь.

Теперь начиналась настоящая проверка моих способностей — удерживать галлюцинацию, ведя при этом естественный разговор. Придется врать, манипулировать и осторожно спрашивать.

Да, это было бы весело.

Мэгги скользнула взглядом по каждому посетителю в поисках угрозы, а потом прошла к моему столику у окна, осмотрелась еще раз, когда подошла.

— Привет, Кит, — улыбнулась она мне.

Я встал, чтобы быстро обнять ее.

— Привет, Мэгги.

Мои руки обвили ее узкие плечи, и ее странный пыльно-лавандовый парфюм защекотал мой нос. Я подавил волнение.

«Сосредоточься, — напомнил я себе. — Удерживай проекции».

И нужно было сильно подавлять стыд.

Я опустился на стул, она села напротив меня, но продолжила искать взглядом опасность.

— Уверен, что это место безопасное?

Я сделал вид, что огляделся.

— Как по мне, безопасное.

Ее плечи немного расслабились.

— Да… мне нравится это место.

Миссия была выполнена. Отчасти. Заставить ее ощущать себя уютно, чтобы начать разговор, было первой частью.

Я не успел взяться за вторую часть, она улыбнулась.

— Я рада, что ты в безопасности, Кит. Очень рада.

— Мне повезло, — отчасти. Я же не был мертв.

— «ККК» были плохим делом. Я рада, что ты уже без них.

— Ты слышала, что случилось? — осторожно спросил я.

— Я слышала, что почти всех ваших поймали. Слышала, Ригеля убили, — она сделала паузу. — Один из «Дыма и зеркал» слышал историю о тебе в ЛА.

Для окружающих «Дым и зеркала» была компанией спецэффектов для фильмов, но не-мифики не знали, какими особенными были те эффекты.

Это делала Мэгги. Она устраивала крутые и безопасные взрывы для главных студий, но и была одним из лучших алхимиков в городе. Она могла трансмутировать почти все, если ей дать время, и она знала чары, связанные с астрологией.

— Это был не я, — соврал я, прижимая большой палец к кулону на коленях. — Это, наверное, был другой интерн из «ККК».

— Возможно, — она теребила одно из множества колец на пальце. — Ты сказал по телефону, что хотел информацию.

— Ты слышала о Квентине?

— Да-да. Он теперь в бегах. Ты говорил с ним?

Я покачал головой.

— Не смог связаться. Но я говорил с Дженкинсом, его провидцем. Квентин ведь говорил тебе о нем? По словам Дженкинса, Квентин ходил к нему за гаданием о «Голубом Дыме».

Мэгги быстро заморгала.

— «Голубой Дым». Ты знаешь?

— Я не знаю детали, — я смешивал ложь с правдой, — но Ригель хотел привлечь меня перед тем, как погиб.

Она окинула взглядом кафе.

— Почему? Что ты хочешь от «Голубого Дыма»?

Я сосредоточился на ее разуме. Если хоть часть галлюцинации ускользнет — краска на стене поменяет цвет, паркет пойдет рябью или болванчик странно дернется — все будет напрасным. И это сломает мои планы.

— Я переживаю из-за Квентина. МагиПол ищет его, и «Голубой Дым»… опасные.

— Опасные, — тихо повторила она.

— Квентин — мой друг. Я хочу помочь ему, но мало знаю, — я склонился над столом. — Ты — классный алхимик, и если Ригель нанимал тебя, значит, ты что-то знаешь о «Голубом Дыме».

Сглотнув, она встала из-за стола.

— Мне нужен чай.

Пока она делала заказ за стойкой, я взглянул на пару в конце зала. Линна, как всегда, держала руку на сумке, другой теребила цепочку кулона, словно проверяла, был ли артефакт на месте, защищая ее разум.

Я хотел, чтобы она перестала это делать. Это все усложняло.

Мэгги вернулась на свое место, тихо подула на горячий чай.

— Я всегда ощущала, что ты отличался от остальных членов «ККК», Кит.

Я улыбнулся.

— Я подумал так же, когда увидел тебя там.

Это не было ложью. Ее смело выкрашенные волосы, презрение к офисной одежде и теплая улыбка привлекли мое внимание — в основном, потому что она выглядела неуместно в гильдии психиков, и я ощущал себя так же. Это неожиданное сходство привело к разговору, который перерос в дружбу, где тепла и доброты было больше, чем в любых отношениях за мое время в «ККК».

— Они были жадными, — сказала она. — Отчаяние может делать людей злыми, но жадность делает еще более худших злодеев.

— Я не хотел денег. Я просто…

— Знаю. Ты нашел место, где тебя приняли. Я понимаю. Да. Но твое место было не там. Ты не жадный. У Ригеля и остальных жадность в крови. Они тянулись дальше мира адвокатов и контрактов.

Я ждал, пока она продолжит.

— Ты знаешь о «Цербере», Кит?

— Гильдии охраны?

— «Голубой Дым» хотел захватить «Цербер».

Моя спина напряглась. Захватить «Цербер»? Это было безумно даже по меркам «ККК».

«Цербер» был не просто компанией замков и сигнализаций. Это была гильдия экспертов по безопасности — лучших из лучших с арсеналом почти неразрушимых чар для сохранения ценных вещей, и люди много платили за их услуги.

— Годами ходил слух, что «Цербер» скрывает темную тайну, — прошептала Мэгги. — Опасный артефакт. Очень опасный, очень сильный. И «Голубой Дым» создали, чтобы его украсть. Я не знаю, откуда он взял название. «Голубой Дым».

— Он был фанатом Скотта Бакулы?

— Что?

— Не важно, — не время для глупых шуток. Я взглянул на двух агентов, усилил галлюцинацию. — И в чем смысл всего этого? Они хотели украсть безумно сильный артефакт, но для чего?

— Не знаю, но ответ один, — она покрутила чашку. — Жадность, Кит. Всегда дело в жадности.

— И ты была в «Голубом Дыме»?

— Нет. Ну, да. Сначала. Я помогала с защитой сейфа. Ригель хотел место, чтобы хранить ценные вещи, и моя алхимия нравилась ему больше волшебства. Особенно, астральные ключи для двери, которую можно открыть только в особый день.

Хм. Ловушка в логове Ригеля могла быть алхимией Мэгги, но я не назвал бы то место сейфом.

— Особый день? О чем ты?

Ее глаза загорелись, она любила говорить о своей работе.

— Печать, которую можно снять только в один день месяца. Как только Ригель ее закрыл, ему не нужно охранять ее даже от товарищей, кроме одного дня, — она ухмыльнулась. — Я выбрала последнюю четверть луны.

— Это еще что?

— Луна, которую видно на треть. Я надеялась, что медленно угасающий свет напомнит ему о цене жадности.

Я надавил на виски.

— Так он хотел украсть ценный артефакт из «Цербера» и хранить его в сейфе? Он не собирался продать артефакт? Это в стиле Ригеля, и для этого не нужен защищенный сейф.

— Я не знаю. Как только он сказал мне назначение сейфа, и что он хотел моей помощи с кражей, я ушла, — она разглядывала содержимое чашки. — Ригель не имел права на такой артефакт. Он для рук того, кого не ведет жадность.

Я уже не сжимал виски, а тер лицо руками, гадая, что спросить дальше. Мне не нужна была эта информация, но я хотел подготовиться к Второй фазе.

— Странно…

Я опустил ладони и увидел, что Мэгги смотрела на что-то поверх моего плеча. Блин. Часть галлюцинации ускользнула? Нужно было за многим следить, а я уже уставал.

— Что? — с опаской спросил я.

— Что-то в этом месте не так, — она продолжила напугано озираться. — Ты что-то делаешь?

Мэгги знала мои способности. Если она ощутила, что что-то было не так, я не винил ее в том, что она заподозрила меня.

К сожалению, ее знания усложняли мне работу по ее обману. Когда я отвлекался или уставал, галлюцинации становились менее правдоподобными. Многие не замечали ничего, кроме зуда в подсознании, но те, кто знали, почему ощущали такое, могли быстрее заметить несообразности.

Она пронзила меня встревоженным взглядом.

— Кит, что происходит?

По плану, который я предложил Блит, тут я должен был подать сигнал Линне и агенту Каттеру, чтобы они арестовали Мэгги.

Но Мэгги была доброй, сочувствующей и щедрой — эти качества было сложно найти в этом городе. Хоть она и была параноиком, хоть работала порой на темной стороне закона, она была женщиной, которая позвала меня к себе домой на Рождество, узнав, что у меня не было планов, и я не праздновал Рождество годами.

Даже если бы у меня не было альтернативного плана с самого начала, я не привел бы ее в мир камер и серых комбинезонов, в котором я застрял.

Я склонился ближе и прошептал:

— Я кое-что покажу, но мне нужно, чтобы ты оставалась спокойной.

Она нервно кивнула. Я пристально посмотрел на нее, убедился, что она была готова.

И я убрал галлюцинацию.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Глаза Мэгги расширились, видение уютного кафе пропало, открыв холодную современную реальность. Мой разум освободился, и я сосредоточился на том, где был нужен больше.

Она резко вдохнула, прижала ладони к столу, словно хотела встать.

— Не реагируй, — прошипел я. — За нами следят.

Она опустилась на стул.

— Что происходит? Что ты наделал?

— Не смотри, но ты заметила двух напряженных человек в углу?

— Да-да. Кто они?

— Агенты МП.

Страх проступил на лице Мэгги.

— Что? Почему? Ты работаешь на МП?

— Я просто пытаюсь выжить.

— Мы все пытаемся выжить, — зло парировала она. — Не забывай. Мы все пытаемся держать головы над водой.

Я подавил стыд.

— Я не смог уйти, Мэгги. Они поймали меня, и они навалили на мою голову шестьдесят одно обвинение.

— И ты бросаешь меня волкам, чтобы спастись?

— Нет, — прорычал я. — Ты сказала мне как-то раз, что в твоей аптечке есть зелье против телетезиана. Прошу, скажи, что она с тобой.

— Один из тех агентов телетезиан? — она тряхнула головой. — Конечно, зелье есть, но убежать не удастся, когда они смотрят.

Я сжал кулон.

— С этой частью я для нас справлюсь.

— Нас?

— Я иду с тобой.

Ее глаза расширились, но она кивнула.

— Иди в туалет, оставайся там, пока я не вызову тебя. Держи зелье наготове.

Она невесело улыбнулась мне, встала из-за стола. Линна и агент Каттер напряглись, а потом расслабились, когда она пошла к дамской комнате. Они уже знали, что в той стороне выйти из здания не удалось бы.

Мое сердце нервно колотилось об ребра.

Я умел три основных трюка с галлюцинациями. Первым было Украшение — я менял части пространства под свои нужды. Одной из любимых шуток было, когда я рос, напасть на задиру в классе и противного приемного родителя, сдвинув бордюр или стул на пару дюймов. Я даже не знал, за какое количество растянутых лодыжек и отбитых задниц был в ответе.

Но люди имели в разумах других «присутствие», как не было с белой краской. Изменить цвет чьего-то свитера — не проблема. Но создать галлюцинацию говорящегося, движущегося и реагирующего иначе человека, пока настоящий был на виду? Человеческий мозг сопротивлялся, когда я пытался так делать.

Потому нужно было убрать настоящую Мэгги, чтобы перейти к следующей части.

Я досчитал до сотни в голове и сосредоточился на Мэгги, которую я знал. То, что я ее знал, кстати, помогало. От этого галлюцинация казалась убедительнее.

Дверь туалета открылась, и Мэгги вышла, нервно озираясь, как делала, когда вошла в кафе. Она прошла к нашему столику, остановилась рядом со стулом, теребя ремешок комбинезона.

Или так казалось.

Теперь начиналась часть сложнее.

Я встал со стула, склонил голову к Мэгги и шепнул ей. Она кивнула и пошла к двери.

Агент Каттер и Линна вскочили на ноги, и я повернул к ним голову, поднял большие пальцы и махнул им идти за мной. Моя улыбка говорила, что все шло по плану.

Линна подняла кулон и посмотрела на кошачий глаз. Убедившись, что ее чары против магии психиков были на месте, она выждала, а я пошел за Мэгги на выход. Дверь за нами закрылась, и два агента поспешили беззвучно вдогонку.

Я смотрел им вслед, все еще сидя на стуле.

Создать фальшивую Мэгги было бы нереально, если бы она осталась на виду, потому что я не мог полностью скрыть настоящую версию. Но меня это не касалось. Я мог стереть себя или изобразить еще одного с легкостью.

Глядя в сторону окна, я направил себя и Мэгги по улице в людное суши-кафе. Линна и агент Каттер послушно шли следом.

Как только они пропали внутри, я убрал галлюцинацию и крикнул:

— Мэгги!

Несколько посетителей и бариста вздрогнули, но мне было плевать. У нас не было времени.

Мэгги вырвалась из туалета, сжимая телефон в одной руке, флакон — в другой. Она поспешила ко мне, а я встал со стула и бросил кулон.

Кошачий глаз загремел по столу.

Как скоро Линна поймет, что у нее был кулон из акульего зуба? Как скоро она поймет, что я поменял их, и все это время я проецировал видение кошачьего глаза в ее голове? Она думала, что была защищена от моей способности, но я поймал ее разум, как только она убрала со своей шеи чары защиты.

Она опустила телефон с перепиской, открытой на экране, Мэгги вытащила пробку из флакона и сделала глоток, а потом передала его мне.

Я вылил дозу в рот. Горький лук расцвел на языке. Фу.

— Это всего на пару минут, — предупредила она.

Я сжал ее за руку.

— Тогда идем!

Мы побежали по залу и за стойку. Игнорируя злые вопли баристы, я потащил Мэгги по комнате и за заднюю дверь. Мы поспешили в мокрый переулок.

Линна и агент Каттер уже вернулись? Если они были в кафе, бариста мог указать им в нашу сторону.

Мы побежали по переулку, телефон Мэгги зазвонил, звук отражался от зданий вокруг. Она прижала его к уху.

— Мы идем к 12-й авеню. Ты можешь… да, идеально!

— Кто это? — осведомился я, мы побежали по узкой улице слева.

— Меня подберут.

Ах, Мэгги. Паранойя всегда была с ней. Я любил это.

Мелкий дождь лип к моим волосам, холодил шею, пока мы бежали по улицам и переулкам. Впереди я уже видел угол 12-й. Почти там. Почти в безопасности.

Мы добрались до угла, седан цвета обгоревшей на солнце кожи выехал из переулка, перекрывая проход. Пассажирская дверца открылась стараниями водителя, его лицо было в тени.

Мэгги просияла, побежала вперед меня. Я следовал за ней, радость сделала тело легче. Я сбегал! Да! Как только я попаду в машину, я буду свободен.

— Привет, детка, — Мэгги забралась в машину.

Детка? У нее был парень? С каких пор? Странное счастье бурлило в груди, состязаясь с холодным подозрением, которое подавляло облегчение.

Я направлялся к задней дверце машины, но вместо этого повернул к пассажирской дверце. Мэгги сжала ручку, чтобы закрыть ее перед моим лицом. Я поймал край и открыл дверцу. Я склонился и посмотрел на водителя.

Мужчина дружелюбно улыбнулся мне.

— Привет, Кит.

Мой рот раскрылся. Я знал этого голубоглазого блондина, похожего на Гаррета Хедлунда.

— Квентин? — выпалил я.

— Квентин, — проворковала Мэгги, склоняясь к нему. Она потерлась лицом об его плечо. — Я скучала.

— И я скучал, Мэгс.

Я… растерялся.

Эмпат обвил рукой ее талию, разглядывая меня.

— Мэгги сказала, что ты работаешь с МП и подставил ее. Это правда, Кит?

Она рассказала ему, пока я выманивал Линну и агента Каттера из кафе, да?

— Я не подставлял ее, — напряженно сказал ему я. — Я сбегал, как и ты. Я хочу поехать с тобой.

Я не знал, хотел ли присоединяться к тому, что они делали, но мне нужно было сесть в машину. Линна и агент Каттер, наверное, шли по моему следу. У меня были минуты или всего секунды, чтобы скрыться.

Квентин приподнял брови.

— Мы не будем брать предателей с собой.

— Я — предатель? А как же ты? Ты послал Джеффа и Джоффа за мной! — я не знал, почему это было важно. Я мог парировать тем, что работал с МП, только чтобы сбежать, но был слишком отвлечен тем, как Мэгги почти забралась на колени Квентина, нежно воркуя. Странно, но и мне хотелось это сделать.

— Я послал их за гадами из МагиПола, которые преследовали меня. Не моя вина, что ты поменял сторону, — он покачал головой. — Как давно ты — их пес, Кит?

— Я все еще на твоей стороне, Квентин. Мне просто нужно было уйти. Теперь я сбежал.

— Поздно. Мы с Мэгс собирались тебя позвать, но я не буду рисковать всем ради крысы.

Он потянулся мимо Мэгги и схватил ручку двери. Я сжал хватку на дверце, открыл рот, чтобы возразить.

— Пока, Кит.

Его голубые глаза смотрели на меня, и от вспышки страха мои ноги ослабели. Я отшатнулся, он вырвал дверцу из моей хватки. Она захлопнулась. Двигатель взревел, машина уехала. Она унеслась в туман и дождь.

Я смотрел им вслед, холодные капли пропитывали волосы.

Вот и все. Два человека, которые были мне как друзья в Ванкувере, бросили меня на обочине, как бесполезный мусор.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Я стоял в жалком ступоре, визг шин звенел в ушах. В двадцати ярдах дальше по улице остановился автобус. Двери открылись, и пара женщин в брючных костюмах вышли, старушка с зонтом поднялась в салон.

Зелье Мэгги уже не действовало, и вскоре этот район заполнят агенты.

Я побежал по тротуару. Медленная бабушка поднялась по ступенькам автобуса, я запрыгнул следом. Она вставила карточку в автомат рядом с водителем, и он загорелся зеленым.

Я, конечно, был без кошелька. Проездной остался в МП, как и мои кредитки, водительское удостоверение и подарочная карта Старбакс на десять долларов.

Я сосредоточился на водителе и протянул руку. Галлюцинация показывала, как я провел проездным по автомату, и я добавил зеленый свет, а потом пошел к концу автобуса. Я опустился на сидение напротив задней дверцы, и автобус помчался от кафе.

Медленно и глубоко дыша, я закрыл глаза.

Все пошло не по плану, но я сделал это. Я сбежал.

Отчасти. Оставалась проблема с телетезианом. Агенту Каттеру нужно было просто найти след на остановке, и он сможет, в теории, преследовать меня вечно. Представьте хищника — бородатого, в клетчатой рубашке и с топором — который всегда мог найти тебя. Это была ситуация из серии «ты можешь бежать, но не сможешь спрятаться».

Это было почти так же страшно, как хищник из «Хищника».

Я знал пару методов, чтобы замедлить или сбросить телетезиана со следа, но они не были удобными. Проще всего было держаться транспорта. Хоть это не скроет мой психический след, это замедлит преследование агента Каттера.

Автобус повез меня в центр, там я сел на другой автобус. После пары улиц я сошел и поехал на другом в ином направлении, и каждый раз я показывал галлюцинацию проездного.

Еще один раз я поменял автобус, поехал по прибрежному району, зовущемуся Дип-Ков, место выглядело сонно. Солнце село, и улицы были тихими.

Плохо дело. Совсем.

Не поймите меня превратно. Я отчаянно хотел купить пончиков, немного органической комбучи и неделю оставаться в уютной кровати. Но, если сосчитать людей на улице, не соберется даже на команду по баскетболу. Это была проблема, ведь в толпе тоже можно было помешать телетезиану отыскать меня.

Но ехать в людный центр, где Линна, агент Каттер и другие агенты шли по моему следу, тоже не было умно.

От мысли о Линне, отчаянно ищущей меня в Ванкувере, стыд пронзил меня сильнее, чем я ожидал. Я не хотел думать о ее реакции на то, что я обманул ее — ее шоке, обиде, разочаровании и оправданной ненависти к предателю. Она поручилась за меня. Она предложила сохранить мои ценные вещи. Она дала мне вечер вне камеры, и это была самая приятная ночь за последнее время, даже перед арестом.

И, помимо этой эмоциональной пощечины, капитан Блит не простит ее. Когда Линна вернется в участок без меня, Блит накажет начинающего агента так, что, возможно, разрушит ее карьеру.

Я стиснул зубы. Совесть или нет, но ни чувства Линны, ни ее карьера не были в моем списке приоритетов так высоко, как моя жизнь.

Я встал и нажал кнопку «следующая остановка» на столбике рядом со своим сидением. Дверцы автобуса открылись, и я выпрыгнул на тротуар. Я не знал, который был час — у меня не было часов или телефона — но, наверное, было уже позже десяти ночи, значит, почти все заведения были закрыты.

Я выбрал направление наугад и пошел. Я завернул за угол, тротуар резко спускался к центру города: ряд кофеен и бутиков обрамлял дорогу. Все было закрыто. Видимо, в Дип-Кове ночная жизнь не была активной.

У конца улицы был маленький отель с французским рестораном на первом этаже. За отелем пирс тянулся в одноименную бухту, и пара десятков лодок была вдоль него.

Джекпот.

Вода была лучшим способом сбежать от телетезиана. Долгий душ не скрыл бы меня от агента Джека Каттера, но, если уплыть на лодке в океан, это могло оборвать след. Только так можно было наверняка сбежать от этих гончих-мификов, кроме полета на самолете, но у меня не было такого варианта под рукой.

Я прошел в отель, фойе было выкрашено в нежно-голубой цвет. Видимо, сочеталось с океаном. Секретарь, мужчина за тридцать с торчащими дыбом осветленными волосами и мешками под безумными глазами поприветствовал меня:

— Эй! — бодро сказал он. — Чем могу помочь?

— Я просто ищу туалет.

Секретарь кивнул бодро, хотя его голова подрагивала.

— Да, у нас такой есть.

Он схватил энергетик из-за стойки, осушил банку и смял ее в кулаке, бросил за плечо. Ого. В нем было так много кофеина, что его сердце, наверное, трепетало как колибри.

— Туалет? — спросил я.

— Точно! Точно-точно-точно, — он указал на коридор. — Иди туда, друг. Третья дверь справа. Нет, четвертая, — он дернулся. — Нет, третья.

— Я пойму.

И третья дверь справа все же оказалась мужским туалетом. Внутри я пошел к урне — одной из металлических, встроенных в стену. Повезло, что там был мешок.

Я осторожно вытащил черный мешок, стараясь не порвать его, а потом высыпал его содержимое в пустую урну и вывернул его. Я убрал салфетки и жвачку из мешка, смял его, сунул в карман куртки и вымыл руки.

Я быстро помахал дерганому парню за стойкой и вышел из отеля. Снаружи я обошел здание, а не вернулся на улицу. Чем больше поворотов я делал, тем лучше. Я миновал маленькую игровую площадку — пересек турники на руках как профессионал, на всякий случай — и направился к пристани. Я прислушивался на случай, если зашумит двигатель машины, подошел к большой решетке яхт-клуба.

Что делали в яхт-клубе? Размышляя над вариантами — играли в морской бой на яхтах? Если да — то я в деле — я забрался по ограде и спрыгнул на другой стороне. Пристань казалась пустой, и, если меня кто-то заметил, я не сильно переживал.

Я побежал по пирсу, поглядывая по сторонам. Я не умел управлять яхтой, но, может… ага!

В углу у столбика на воде покачивалась маленькая оловянная лодка, наверное, на ней ловили людей, упавших в океан. Маленький мотор был прикреплен сзади, но, что важнее, на дне лежала пара деревянных весел.

Я спустился, отвязал канат и оттолкнулся от пирса. Я сжал весла и сел.

— Греби, греби на лодочке, направляясь в море, — пел я под нос, весла опускались в темную воду. — Весело-весело убегай от МП.

Через десять минут я тяжело дышал, руки приятно горели от нагрузки. Вскоре жжение станет адским, но пока что мне даже нравилось.

Огни Дип-Ков уменьшались, а потом пропали, я с трудом плыл по бухте к выходу из нее. На воде было темно, прохладный ветер трепал меня за лицо, уши болели. Я двигался на юг, не выпуская из виду берег.

Когда я уже не видел огни справа, я направил лодку к берегу. Я вытащил весла, вытащил мусорный мешок из отеля из кармана. А потом разделся.

Да, полностью. Я снял всю одежду, запихал ее в мешок и привязал его к запястью, убедившись, что он плотно завернут. Глубоко вдохнув, я встал на краю лодки.

Я хотел, чтобы это не требовалось, но я не собирался причаливать. Стиснув зубы, я прыгнул за борт.

Святые йети на айсберге! Холодно! Ужасно холодно!

Ледяная вода окутала мою голову, и я всплыл, отталкиваясь ногами. Зубы уже стучали, легкие сжались до четверти своего размера. Хоть было начало июня, но вода в океане ночью не была теплой.

Может, я сошел с ума? Я оглянулся на лодку, но мой прыжок оттолкнул ее, и она уплывала все дальше, пока я двигался в воде.

Оставалось только плыть.

Я поплыл брассом, одной рукой, стараясь удержать голову и мешок с одеждой над соленой водой. Я не чувствовал руки и ноги, и я двигался все слабее, но все еще двигался к темному берегу. Не так далеко.

Я прищурился, глядя вперед. Вообще-то, берег был дальше, чем я думал. Блин.

«Не думай об акулах, — говорил я себе. — Не думай о существе из черной лагуны. Не думай об отмерзших гениталиях или того, что напишут в газетах, когда они найдут мое замерзшее голое тело, наполовину съеденное рыбой, выброшенное на берег Японии с мусорным мешком, полным одежды, привязанным к запястью. Думай о хорошем. Я и не в такой холодной воде бывал. Безумие, да?».

Когда мне было тринадцать, противный Двейн, худший приемный родитель в мире, взял меня на тренировку по баскетболу в средней школе. Он настаивал, чтобы я играл, но не из-за того, что я был хорош, или что ему нравилась игра, а потому что другие родители были идеальными клиентами для нелегальных лотерейных билетов, которые он продавал.

Пока Двейн пытался подать билеты, я утащил из его кошелька деньги, выскользнул за заднюю дверь и убежал в ночь. У меня тут же возникли две проблемы: меня подводил мой внутренний GPS, и Двейн не дал приемному сыну куртку, хотя зима в Канаде была очень холодной.

И я оказался на улице в снежную бурю, пробыл так больше часа без куртки.

Я бил голыми ногами в ледяной воде, надеялся, что опыт с холодом поможет. В тринадцать лет я выжил. Я даже добрался до автобусной остановки, но леди в кассе с билетами решила, что я сбежал их дома, так что не продала мне билет, а вызвала полицию.

Я оказался там, откуда начал: в спальне с тремя другими приемными детьми, желая быть свободным. Спасибо, кассирша.

Моя рука задела склизкие водоросли, и я скривился. Я забил ногами сильнее, рассекая путь среди морских растений. Когда моя ладонь нащупала другую поверхность, это было каменистое дно. Вот и славно.

Я попытался встать на ноги, но понял, что ступни онемели. Я пару раз оступился и выбрался из воды на травянистый берег у деревьев. Я выдыхал с дрожью. Мои пальцы так замерзли, что отвязать мусорный пакет от запястья было невозможно. Я порвал его и вытащил одежду, которая, чудом, была еще сухой.

Как только я оделся и стал согреваться, иголки стали жалить нервы. Я сжал кулаки и встряхивал ногами, пытаясь вернуть кровь в вены, при этом озираясь.

Я был у холма, это было круто. Мне, конечно, нужно было сейчас подниматься по склону. Фу.

Как только жжение ног утихло, и я пошел к цивилизации. К городу и толпам людей, к опасности. Но я надеялся, что и к свободе.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Когда я прошел в круглосуточный супермаркет, мокрый и дрожащий, парень восемнадцати лет за прилавком вызвал бы полицию сразу, если бы я дал ему увидеть это.

Вместо дрожащего сгорбленного тела я показал ему сухую и прямо стоящую версию себя. Я так старался сохранить одежду сухой, но дождь пошел через три минуты после того, как я выбрался из океана. Матушка-Природа была с жестоким чувством юмора.

Ребра словно покрывал иней, но я не давал этому мешать галлюцинации в голове кассира. Пока я оставался невидимым, моя копия серьезно размышляла, какое вяленое мясо взять, покачивала туда-сюда головой.

Я мог поблагодарить козла Двейна за свое мастерство в этом навыке, который я с любовью назвал Разделенный Кит. Началось все с трюка в школе, чтобы обмануть учителей, заставив их думать, что я слушал внимательно, пока я рисовал или читал книгу. Но, когда я встретил Двейна с его кулаками, я научился делать себя невидимым.

Я послал ложного Кита к ряду с конфетами, а сам прошел на носочках вокруг прилавка к кассиру. Его телефон лежал рядом с кассовым аппаратом, и я сделал его невидимым, взял телефон. Я провел пальцем по экрану. Пароль не требовался. Идеально.

Я ушел в угол, послал ложного Кита в другую сторону, но не к дверям холодильника с отражающим стеклом. Отражения было сложно создавать, пока я был отвлечен.

Я набрал номер, который запомнил три дня назад, и поднес телефон к уху. Шли гудки. Шли и шли. Наконец, меня перевели на голосовую почту, и мое сердце сжалось.

— Дженкинс, это Кит, — тихо сказал я, чтобы не услышал кассир. — Я сбежал. Я в супермаркете на юге от Дип-Ков. На шоссе Доллартон, вроде. Мне нужна твоя помощь.

Я закончил звонок и понял, что кассир в смятении смотрел на ложного Кита. Блин. Я отвлекся от галлюцинации, и она стала вести себя странно.

Я поспешил в ближайший ряд, напихал в карманы пачки вяленой говядины, кислых конфет и пару бутылок воды. Ложный Кит в это время подошел к кассиру.

— Эй, — спокойно спросил он, — не знаешь, где ближайший отель?

Кассир нахмурился.

— Ближайший возле бухты. Или ближе к городу. Думаю, там есть отель возле Капилано.

— Ближе ничего?

— Неа.

Блин. Я не мог возвращаться в Дип-Ков, ведь Линна и агент Каттер уже могли охотиться на меня там. Капилано было далеко.

Ложный Кит пожелал ему спокойной ночи, и мы оба вышли и стали целым.

Я накрыл голову капюшоном от дождя, пересек парковку. Если Дженкинс прибудет за мной, он появится там, так что я не хотел уходить далеко.

Посреди улицы находилась автобусная остановка со стеклянным навесом под желтым фонарем. Хорошо. Я поспешил в укрытие и опустился на скамью, дождь стучал по крыше. Плечи были подняты к ушам от холода, но теперь расслабились, и я открыл пачку вяленой говядины.

В другой руке был украденный телефон, и я смотрел на него, подавляя неприятное ощущение в животе. Я позвонил незнакомцу ради помощи… потому что больше было некому. Мэгги и Квентин были единственными друзьями.

Если бы я позвонил Линне и попросил ее о помощи, что она сказала бы?

Я тихо фыркнул. Она, наверное, превратила бы меня в лужу через телефон от гнева. Я предал ее, как бандит, которым она меня считала с самого начала.

Предал… это было жестокое слово. Обманул, да. Обвел вокруг пальца. Но предал? Я поискал в своем словарном запасе слово лучше. Перед тем, как мы чуть не умерли в тайном логове Ригеля, перед тем, как она отвезла меня к моей квартире, и мы посмотрели фильм, перед тем, как она поручилась за меня перед Блит, я бы не переживал о лучшем описании своих действий. А теперь?

Меня мутило, желудку не понравилась говядина. Или так ощущался стыд.

Я не был виноват в том, что спасал свой зад. Я использовал момент и пропал в ночи, так я выживал.

Ты — сирота без семьи, и забрать тебя хотят только те, кто будет бить? Убегай.

Приемная семья не может понять, что с тобой делать, потому что ты — чего не знает никто, включая тебя — мифик, и все тебя боятся? Убегай.

Фирма, в которой ты работаешь, оказалась с жадными бандитами во главе? Убегай, конечно.

Некоторые назвали бы это трусостью, но я звал самосохранением. Это не беспокоило меня раньше. Может, я затоптал зарождающееся доверие Линны и ростки доброты на пути к свободе, но что еще я мог сделать? Ждать, пока МП казнит меня?

Решительно жуя не лучшую еду, я подумал о теме, от которой меня не так мутило. Странное поведение Мэгги. И дурацкое поведение Квентина, хотя это не удивляло.

Да, он всегда был зациклен на себе, но звать меня предателем, когда он раскрыл мое существование МП? Бред. Если бы не он, я уже улетел бы, пропал на юге задолго до того, как МП узнали о «том парне, который никогда не умолкает о фильмах».

Поведение новой «детки» Квентина было еще страннее. Мэгги была против жадности, но помогала беглецу? Помогала его планам с «Голубым Дымом»? Рисковала собой ради выгоды?

Все не так.

Квентин мог управлять людьми, и у него был свой типаж женщин, но Мэгги была на десять лет старше и на пятьсот процентов нервнее для него. Он явно использовал способности эмпата, чтобы заставить ее думать, что она любила его. Даже мне хотелось забраться к нему на колени, а я, насколько я проверял, был не из той команды. Его волны любви задели меня, когда я подошел близко.

Я прислонился спиной к стеклянной стене. Квентин влиял бы на Мэгги, только если ему было что-то нужно от нее, а он хотел сейчас только «Голубой Дым». Ригель хотел помощь Мэгги, чтобы пробиться в «Цербер». Если Квентин перенял этот план, он тоже хотел ее помощи. В отличие от Ригеля, он не дал Мэгги шанса отказаться.

Хотя то, что Квентин управлял ею на уровне, который был выше «подлого», а относился к «ужасно злому», я ничего не мог с этим поделать. Я не мог сравниться с Квентином, и даже если бы мог, я не знал, куда он забрал Мэгги, или как их найти, или… что угодно. И мне нужно было переживать из-за своего выживания.

Несмотря на это, холодный стыд присоединился к весу на моей груди.

Я доел конфеты, бросил пачку в урну на остановке и опустился на скамью. Усталость наполнила меня, физическая и психическая. Изменить облик кафе для Мэгги, меняя при этом кулон для Линны, а потом игры с двойниками… я был подавлен.

Мои веки почти опустились, когда что-то на улице привлекло мое внимание: человек стоял на краю дорожки и смотрел на меня. Высокий, худой, в темной одежде. Тени скрывали его лицо.

Он не был похож на агента МП, но выглядел как охотник на награды, судя по кожаному наряду.

Линна не тратила время, да? Как только я сбежал, она, наверное, передала мое имя, фото и описание сем гильдиям мифики в городе. Интересно, какую награду назначила Блит? Как сильно она хотела вернуть мое красивое лицо в свою допросную?

Фигура напротив сошла с тротуара и направилась ко мне.

Я вскочил со скамьи, случайно выронил украденный телефон. Мне нужно было убираться отсюда, но я не знал, с чем имел дело. Волшебник? Телекинетик? Маг? Нужно было узнать.

Пришло время для третьей, возможно, самой крутой силы из галлюцинаций: Атаки Монстра. Я редко это использовал, потому что там не было мягкости Разделенного Кита и изменения вида. Удивительно, но пугать людей не приходилось каждый день.

Я представил огромный жуткий грузовик со слепящими фарами и визжащими шинами. А потом отправил эту картинку по дороге к человеку, идущему ко мне.

В теории то, что огромный грузовик мог вот-вот раздавить тебя, вызвало бы реакцию: заставило бы отскочить или раскрыть свою магию, чтобы защититься, а то и закричать и оставить новое пятно на штанах.

Но приближающийся мифик слабо вздрогнул, но шагал дальше.

Это. Еще. Как.

Ладно, пора было бежать. Я развернулся и побежал, и охотник устремился за мной, пытаясь подрезать меня.

Отлично. Он был бесстрашным и реагировал как ниндзя.

Желание выжить гнало меня, я побежал еще быстрее, и дождь, казалось, не задевал меня. К сожалению, ниндзя тоже был быстрым.

— Кит! — закричал он. — Стоять!

О, конечно. Только потому, что ты вежливо попросил.

Я бежал по тротуару, сосредоточился. Двойник побежал по дороге, а я, невидимый для преследователя, повернул направо.

Охотник поверил. Вот и славно. Я замедлил бег, поднялся по травянистому холму к складам. Я послал ложного Кита в деревья на другой стороне дороги. Ниндзя бежал за ним, но потом затормозил.

Он замер. А потом развернулся и побежал по дороге ко мне. Как? Я был невидимым!

— Стой, Кит! — крикнул он. — Я тебе не наврежу!

Будто я буду верить этому.

Впереди ограда в семь футов высотой тянулась вдоль ближайшего склада. Во мне ревел адреналин, и я запрыгнул на ограду, схватился за край и подтянулся относительно легко.

Как только я спрыгнул на землю с другой стороны, я побежал между зданием и оградой. У первой развилки я повернул налево. Потом направо. Снова направо, потом налево. Даже если охотник мог видеть сквозь мои галлюцинации, он не мог видеть сквозь стены. Если только это не был телетезиан, но я старался не думать об этом.

Я завернул за еще один угол и столкнулся с запертой калиткой. Тяжело дыша, я поднялся по ней уже не так ловко и приземлился на другой стороне.

И ниндзя уже ждал меня там.

Оказалось, охотником была девушка чуть за двадцать в кожаной одежде, короткие светлые волосы, выбритые по бокам, придавали ей вид бандитки, которая могла голыми руками оторвать мою голову. В сапогах высотой до колен она была почти одного роста со мной.

Она подняла ладони, словено подходила к дикому зверю в капкане.

Блин. Линна, наверное, повесила жуткое объявление на доску наград МП: «Без оружия и ужасно раздражающий. Его галлюцинации хуже его слов. Обращайтесь с ним как с бешеным котенком».

Охотница открыла рот, чтобы что-нибудь произнести, но я не хотел болтать, так что снова отправил ложного Кита направо, а сам, невидимый, отправился налево.

Я не успел сделать шаг, она вытянула ногу. Ее пятка ударила меня в живот, лишая равновесия, и я не успел остановиться и отлетел в сторону.

Я даже не видел, во что врезался, но голова ударилась обо что-то твердое, и все почернело перед глазами.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Моя сущность покачивалась мягко туда-сюда, как ребенок в колыбели. Ребенок с ужасной головной болью.

Я издал протяжный стон, глаза открылись. Тесная и тускло освещенная комната с низким потолком и деревянными панелями стен была вокруг меня, и я не сразу понял, что лежал на маленькой кровати у стены. И мне не показалось, что все шаталось.

Где я был? Кривясь, я коснулся головы там, где обо что-то ударился.

Голос женщины раздался из тьмы:

— Не паникуй, ладно?

Охотница вышла на свет, держала в одной руке стакан воды, а в другой — баночку таблеток. Я сел, и боль в голове заставила пожалеть об этом решении.

— Я же сказала не паниковать. Ты дерганый, да? — она бросила мне баночку таблеток. — Прими пару.

— Что это? Яд? Сыворотка правды?

— Таблетки от головы, глупый.

Я поднял баночку с одеяла. Особенно сильный ибупрофен.

— Ты могла их изменить.

— Я не алхимик, — леди в кожаном наряде опустила стакан воды на столик рядом со мной и села на раскладной стул. — Прими их. Или нет. Мне все равно, если честно.

Я открыл баночку и заглянул внутрь. Выглядело и пахло как ибупрофен.

— Где мы?

— На моем корабле.

Это объясняло качку.

— Почему мы на твоем корабле?

— Потому что я не хотела оставаться с тобой, пока ты был без сознания, посреди улицы. Могли появиться МП.

Что? Избегать МП было избегать платы за мою поимку. Если только…

— Ты — не охотница за наградами?

— Нет. Я не выполняю грязную работу МП за них. Я — контрабандистка. Это противоположность охотника за наградами.

Бег, применение галлюцинаций и удар головой без толку. Она пришла не ловить меня, а спасать.

— Дженкинс тебя послал?

— Да. Он знает, что мой корабль близко к Дип-Ков, и он послал меня за тобой, когда получил твое сообщение.

В свете новой информации ибупрофен показался отличной идеей. Я бросил пару таблеток в рот и запил водой, которую она оставила, надеясь, что они скоро заработают.

Закрыв глаза от жуткой боли в голове, я пробормотал:

— И… кто ты?

— Вера.

— Я — Кит.

— Знаю.

— Точно, — я прижал ладонь к ушибленному животу. — Ты подло бьешь, Вера.

— Ага, прости за это, — она не звучала виновато. — Я запаниковала, когда ты снова попытался убежать.

— И твоей первой реакцией было пробить мой живот?

Она издала смешок.

— Люди говорят, что жестокость ничего не решает, но, как по мне, она многое решает, — пауза. — И ты решил, что я работаю на МП?

— Да.

— Хм. Крутой грузовик, кстати.

Мне не нужно было открывать глаза, чтобы уловить ее легкий сарказм.

— Спасибо.

— Ты придумал огонь по бокам и остальное? — ее шутливое отношение стало ощутимым.

— Нет, у меня была игрушка, которая так выглядела.

— Мило. Так ты иллюзионист?

— Это скорее галлюцинация.

— То есть только я видела твой пугающий грузовик? — спросила она с игривым осмеянием.

— Да.

Она притихла, и я открыл глаза и увидел, что она смотрела вдаль, что было странно, ведь в этой комнатке было невозможно смотреть на что-то вдали. У нее был припадок?

— Ты в порядке?

Она моргнула пару раз, и ее взгляд сосредоточился.

— Что, прости?

— Что ты делала?

— Видела.

— Что видела?

— Будущее. Я провидица.

О, это многое объясняло. Провидцы, как Ригель как-то объяснял, видели от нескольких секунд до нескольких минут будущего. Это могло не звучать как много, но двадцатисекундный кусочек будущего мог спасти жизнь в опасных ситуациях.

И это объясняло то, как она поняла, что мой грузовик не раздавит ее, и куда я побегу. Двойник Кит не пригодился, ведь она предвидела, что он исчезнет.

— Что ты увидела? — с опаской спросил я.

— Ничего интересного, что значит, что нам не нужно переживать из-за нежеланных гостей. По крайней мере, следующие пять минут, — добавила она. — Думаю, ты не надеешься поскорее вернуться к МП.

Ясное дело. Я устроился удобнее на кровати, мокрая одежда неприятно хлюпала.

— Откуда ты знаешь Дженкинса?

— Мы в одной гильдии. Он передает мне странных клиентов, а я даю ему долю, если есть результат.

— У тебя есть клиенты?

— А ты кто, по-твоему? — она заметила мое замешательство. — Тебе же это нужно, да? Тот, кто поможет выбраться отсюда?

— Эм, да, — и я уже понял, куда шел разговор. Если Дженкинс получал долю, то Вера ожидала оплату за помощь мне — и это была проблема, потому что, даже если бы у меня был кошелек, содержимое банковского счета теперь принадлежало МП.

Она вздохнула.

— Денег у тебя нет, верно?

— Я в бегах. Чего ты ожидала?

— Я не работаю бесплатно.

— Даже для друга, который ненавидит МП, который нуждается в помощи с побегом?

Она скрестила руки. Похоже, нет.

— Может, мы можем как-то сработаться? — я хватался за соломинки, но если Вера бросит меня, я останусь без ничего, даже сухой одежды. — Уверен, мы можем договориться. Quid pro quo. Ты знаешь.

— Quid pro quo?

— Это значит…

— Я знаю, что это значит. Что ты можешь мне предложить?

— Что тебе нужно? — я звучал увереннее, чем себя ощущал. — Может, я могу подарить тебе сияющую галлюцинацию, и ты унесешь меня взамен отсюда.

Она задумчиво поджала губы, и я старался скрывать надежду. Я дал бы ей кучу проекций, галлюцинаций и всего, что мог создать, если это вытащит меня из этого кошмара. Вообразить дракона для спасения было бы не сложно.

— То раздвоение, которое ты сделал, когда убегал, было впечатляющим, — она посмотрела на меня. — Думаю, у тебя есть еще козыри в рукаве.

— О, да, много. В моем мокром рукаве. Ты же видела тот грузовик.

— Жуткую версию игрушки Хот-Вилс? — она фыркнула. — Ты можешь лучше.

Хотела задеть мою гордость? Хорошая тактика, но я не дал ей позлить меня.

— Я могу сейчас поместить тебя в салон того жуткого грузовика, если хочешь. Не проблема. Ты знаешь — акция, платишь за все, хотя нужен лишь кусочек.

Создание полной галлюцинации без основы в реальности, еще и в задуманном месте с движущимися предметами и звуками, было сложно. Слишком сложно для меня. Но я не собирался говорить ей об этом.

— Может, ты и можешь мне помочь, — отметила она, — если готов сделать то, о чем я попрошу.

— И что же это?

— Ты поможешь мне обворовать торговца артефактами.

Я прищурился, решив, что ослышался. Она произнесла слова так, словно это был пустяки.

— Чего?

— Он первый у меня украл, — заявила она. — Он подставил меня с клиентом — какой-то белый воротничок, который обманул свою гильдию, и ему нужно было сбежать. Я не хотела помогать такому дураку, но он собирался хорошо заплатить. Все прошло гладко. Я высадила его, и он помахал на прощание, и мы уплыли в закат. А через пару часов я стала искать зачарованные часы — плату другого клиента — но они пропали вместе с остальными моими запасами. Козел все забрал.

— И ты думаешь, что этот торговец артефактами подговорил его? — спросил я.

— Я это знаю.

— Откуда?

— Я в контрабанде, Кит. Слухи расходятся. Он собирается провести небольшой аукцион, и половина вещей в списке — мои артефакты.

— Они ценные?

— Это мои сбережения, — она скривилась. — Мне нужно на воздух.

Она поднялась по узкой лестнице рядом с уголком кухни и вылезла в люк. Прохладный ночной ветер проник внутрь, принес с собой шелест волн, а потом люк закрылся.

Может, свежий воздух не помешал бы и мне. Я схватил обувь и выбрался за ней на палубу.

Облака пропали, и было видно шедевр из мерцающих звезд. Темная вода была спокойной, и неожиданная красота тихой ночи была приятной переменой после риска жизнью последние пару дней.

Корабль Веры был привязан к короткой деревянной пристани в маленькой бухте возле Дип-Ков. Корабль, хоть был в ржавых пятнах, был белым и выглядел так, словно много времени провел в открытом море. Двадцать футов длиной, он был с крытой платформой поверх кают, и я подозревал, что оттуда кораблем управляли и отдавали приказы.

Узкая лестница вела от пристани по скале и к дорогого вида дому с видом на воду. Я провел взглядом по дороге и посмотрел на Веру.

— Это твой дом?

— Я только арендовала пристань. Думаю, хозяева — владельцы банка или крупной фирмы.

Я обулся, не став завязывать шнурки. Я надеялся, что в ближайшее время не придется бежать.

— Почему ты не забрала свои вещи у этого торговца сама?

— Шутишь? — она потрясенно взглянула на меня. — Слышал о Фаусте Тривиуме?

Фауст Тривиум? Я бы точно запомнил такое крутое имя, если бы хоть раз услышал.

— Нет. Кто это?

Она села на край борта, глядя на меня.

— У него банда опасных мификов, которые постоянно рядом, и он продает много незаконных артефактов бандитам.

— И ты хочешь послать меня за ним?

— О, расслабься, — фыркнула она. — Я пойду с тобой. И с твоей магией, уверена, мы будем в порядке.

Палуба вдруг покачнулась, и я чуть не порвался, ноги поехали в стороны.

Она фыркнула.

— Осторожнее, сухопутная крыса.

— Тут скользко.

— Этот аукцион Фауста с моими вещами, — она стучала пальцами по колену, — состоится в четверг вечером.

— Что за день сегодня? Этой ночью?

— Начало вторника.

Я мрачно посмотрел на нее.

— Так времени, чтобы забрать твои вещи, почти нет.

Качая головой, я ушел под палубу, обвив себя руками, чтобы согреться. Я почти не помнил, как ощущалась сухая одежда.

Она прошла за мной внутрь.

— Там есть душ, если тебе нужно, но водонагреватель сломался.

Горячий душ спас бы меня. Я просто ненавидел этот водонагреватель.

Пока я размышлял о ледяной воде, неприятно морозящей тело, против сна с грязью и морской солью на коже, Вера открыла шкаф и порылась в нем. Она бросила мне полотенце и охапку вещей.

Я нахмурился. В ее одежде было ужасно много розового.

— Помойся, — сказала она мне. — И брось мокрую одежду на лестницу. Я вывешу ее сушиться снаружи. Кричи, если нужно что-нибудь еще.

— Я не соглашался помогать в краже, — отметил я.

Она приподняла светлую бровь.

— Но согласишься.

Она вернулась на палубу, оставив меня с ледяным душем. Это меня устраивало.

Я включил душ, помылся в рекордное время и вышел, сильно дрожа. Через пять минут я был сухим, одетым и отдыхал на маленькой кровати между рукомойником и лестницей. Мой новый наряд состоял из теплых пушистых розовых носков, черных шелковистых штанов пижамы, плотно облепивших важные части, и мешковатого розового свитера со скелетом из пайеток, показывающим средний палец.

У Веры должна быть одежда, которая больше подошла бы мне, но не важно. Я слишком устал, чтобы переживать. Хотя мне было бы все равно, даже будь я бодрым.

Я лег на подушку и закрыл глаза. Люк загремел, Вера вошла, и я приоткрыл глаза и заметил, как она вошла в ванную. Она почистила зубы или умыла лицо, судя по шуму воды, готовясь ко сну.

Нежное покачивание корабля убаюкивало. День был долгим и тяжелым, от встречи с Мэгги в кафе до неожиданного появления Квентина, побега в ледяной воде и пробуждения на рыбацком корабле с контрабандисткой.

И я мог лишь догадываться, что меня ждало завтра.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Ресторан Фауста Тривиума был ужасным.

На восточной окраине города между заброшенной станцией заправки и почасового отеля с решетками на окнах устроилась табличка «Кухня Корки», дверь и окно, такое грязное, что не было видно, что внутри. Судя по запаху чего-то сильно поджаренного, доносящегося из-за здания, кухня была тут не лучше.

Мы с Верой все утро вторника — позднее утро, после сна — изучали место и планировали атаку. Мы долго ходили, стояли и старались не дышать из-за запаха с кухни, а потом ушли в место получше и заняли столик на улице в индийском ресторане.

Пока мы ждали еду, разговор метался от обсуждения стратегии до того, как я оказался в нынешнем положении. Я описал неприятный опыт с МП, затронул Линну, капитана Блит, дровосека и товарища по камере, Дункана. Она слышала о последнем — по крайней мере, слышала о гидромаге-убийце, за голову которого платили триста тысяч долларов, и который любил превращать людей в засушенный изюм.

— И они посадили тебя в камеру с ним? — спросила Вера, дождавшись, когда официантка отойдет, принеся нашу еду. Она впилась вилкой в карри. — Я думала, ты был мошенником.

— Даже не так. Я просто работал на мошенников.

Она оторвала кусок лепешки наан и помешала им в миске, чтобы пропитать пряными и острыми соками.

— Типичный бред МП.

Я проглотил кусок своей куда более мягкой курицы.

— О чем ты?

— Бросить безвредного мальчишку в камеру к серийному убийце? Это безумие. Вы не должны были даже находиться в одном здании.

— У них только одно здание.

— Ты их защищаешь?

— Нет, конечно.

Она вытерла рот. Ее еда была такой пряной, что от ее дыхания мои глаза слезились на другой стороне стола.

— Они так увлечены контролем, что забыли, что имеют дело с настоящими людьми.

Это было похоже на некоторых из МП, особенно капитана Блит.

— Наверное.

— Наверное? — она издала смешок. — После того, что ты пережил, ты должен быть жестче с ними.

— Я о том, что некоторые просто пытаются сохранить мир.

— Некоторые? Агент Шен? — Вера пронзила меня недовольным взглядом. — Она была милой? Улыбалась тебе, манипулируя при этом тобой, чтобы ты помог арестовать твоего друга?

Я нахмурился.

— Это предложил я, а не она. Мне нужно было выбраться из участка, чтобы сбежать.

То, что мне начала нравиться Линна, ничего не означало.

— А я думаю, что Шен не лучше остальных. Она просто лучше это скрывает, — Вера сунула еще кусочек лепешки в рот. — Мой папа порой сталкивался с этими гадами из МагиПола по работе.

— Твой папа?

— Он был в управлении общин перед тем, как ушел на пенсию.

Это звучало… нормально. Судя по татуировкам, кожаному наряду и поведению, Вера казалась выросшей на улицах мегаполиса, где ей приходилось охотиться на крыс для ужина.

— Он занимался отношениями между общинами мификов и МП, — продолжила она, вонзая вилку в миску, — и они только помыкали им. А что он мог сделать? С МП бороться нельзя. Или слушаешься их, или прячешься в тени.

— Это ты делаешь? Прячешься?

— В МП думают, что я — законопослушный мифик, который выполняет их задания.

— Нам ведь нужен МагиПол? — я нанизал кусочек курицы на вилку. — То есть, что будет без МП? Будет хаос, да? Только они не дают миру людей узнать о нас.

— И что? — она жевала еще порцию лавы с карри. — Думаешь, нам нужно, чтобы МП защищала нас от людей?

Я вспомнил, сколько лодыжек сломал, двигая бордюр тротуара, а мои силы, по сравнению со многими мификами, были безвредными.

— Я думал о другом. Им нужно защищать людей от нас.

Она фыркнула.

— Ты звучишь как агент. Цель МагиПола — держать магию в оковах.

— «Сохранять в тайне, сохранять в безопасности», — тихо процитировал я.

— Да, Гэндальф, так. МП плевать на безопасность людей. Им и на мификов почти плевать. Им нужно сохранять магию безопасной. Хочешь знать, почему?

— Думаю, ты все равно мне расскажешь.

— Власть, — она указала на меня вилкой. — МагиПол связана со всеми, кто у власти в мире. Президенты, короли и другие. Они не дают магии проникнуть в мир людей, потому что никто у власти не хочешь этого. Система рухнет, если вдруг по улицам начнут бегать Люди Икс.

— Я ценю отсылку, но мы — не мутанты. Технически.

— Режимы развалятся, ведь мифики будут править землями. И МП не дает нам, мификам, разрушить их системы, а взамен лидеры людей делают то, чего хочет МП.

Я отклонился на стуле.

— Мрачная перспектива.

— Это реальность, Кит, — она пожала плечами, а потом вытерла нос, шмыгнув. Все-таки и она ощущала действие острого карри. — МП не продержится вечно. Инстаграм, селфи и камеры наблюдения не позволят нам оставаться скрытыми. Чудо, что из людей о нас говорят только сторонники теории заговора, которые думают, что высадка на луну — ложь, изображенная Кубриком.

— Откуда знать, ложь ли это?

— Поверь, он ни кого не обманывал. Он был мификом, а не обманщиком.

— Стэнли Кубрик был мификом? — охнул я. Все в «ККК» знали, что я был повернут на фильмах. Как они могли не упомянуть, что один из величайших кинорежиссеров в истории обладал магией?

— Да. Телепатом.

— Это так круто.

И разговор перешел в обсуждение лучших фильмов Кубрика («Заводной апельсин» против «Доктора Стрейнджлава»), а потом в спор о лучших режиссерах в истории (Скорсезе против Куросавы), а потом вернулся к плану кражи у Фауста Тривиума.

На это ушла большая часть дня, но мы продумали стратегию. Проблемой было то, что у меня не было навыков, необходимых для первого шага. Какого навыка? Сделать Веру невидимой для всех на ужине Фауста.

«Все» не были проблемой. Напасть на толпу разумов было сложно, но я мог передать одно и то же видение всем вокруг меня — граната вместо выстрела снайпера. Или, как я предпочитал называть это, галлюцибомбой. Для этого метода не нужно было сильно сосредотачиваться, но зато силы расходовались, как бензин у грузовика, едущего вверх по склону. Но я мог продержаться столько, сколько требовалось по плану.

Проблемой была невидимость. Я мог сделать предметы невидимыми, я делал себя невидимым, создавая двойника. Но, как я не смог сделать Мэгги невидимой для побега из кафе, я не мог сделать невидимой и Веру. Это почему-то не срабатывало.

Мне нужно было разобраться с этим.

Я попробовал первый раз, когда мы вернулись на корабль Веры. Я нацелился на ее разум, попытался изобразить галлюцинацию своего двойника, направляя силы на нее.

Результат? Полупрозрачный Кит и непрозрачная Вера.

Два часа тренировок дали мне головную боль, но дальше не продвинули. Вера ушла за едой, а я остался на палубе покачивающегося корабля, тер виски. Я мог сделать себя невидимым. Я мог сделать предметы невидимыми. Но почему не мог сделать такой Веру?

Новых идей не было, и я тренировался убирать предметы на корабле. Это было не сложно, я все время делал так галлюцинациями, меняющими окружение. Что отличало солонку Веры от самой Веры?

Я попробовал с предметами больше: микроволновкой, кроватью, стулом. Я даже вышел на пристань и заставил исчезнуть все рыбацкое судно. Я был прямо как Дэвид Копперфильд.

Вера вернулась с суши — говядина с терияки для меня и сашими с лососем, где васаби было больше, чем считалось безопасным для людей, для нее — но мои тренировки не помогли. Мы ели наши блюда, и я старался делать еду Веры невидимой, когда она подносила ее ко рту.

Оказалось, это раздражало, и она стукнула меня по плечу.

Я сдался и жевал кусочек говядины, отчасти слушая ее угрозы бросить меня в океан, если я снова сделаю ее еду невидимой. Ее угрозы не были изобретательными. Как насчет снять с меня шкуру? Превратить глаза в начинку для пиццы? Послать мои кости в другое измерение?

Угрозы Линны были забавными. Страшными, но забавными.

Мне стало не по себе от мыслей об агенте МП. Где она была сейчас? Еще искала меня или сосредоточилась на моем опасном бывшем друге-эмпате? Блит сняла ее с этого дела после моего побега? Капитан могла испортить карьеру Линны из мести?

Звучало в духе Блит.

Я нанизал на вилку брокколи. Слова Мэгги о «Голубом Дыме» крутились в голове. Они хотели украсть артефакты у «Цербера». Тайный сейф, который Мэгги помогла им сделать, сохранил бы их трофеи. Квентин хотел тот трофей, сомнений не было. Он собирал кусочки того, что бросил Ригель, умерев, и эмпат мог напасть на «Цербер» сам, особенно теперь, когда он очаровал Мэгги, заставив ее помогать ему.

Может, стоило намекнуть Линне. Если бы я мог связаться с ней…

Стоп. О чем я думал? Я не собирался рисковать арестом, особенно в разговоре с агентом МП. Даже если тем агентом была Линна.

Я вернул внимание к Вере, мой глупый мозг глупо сравнивал двух женщин, которые сбили мою жизнь с курса. Одна была высокой и светловолосой, другая — темноволосой и худой, а их характеры отличались еще сильнее, чем внешность.

И, пока я думал, что каждая женщина была больше, чем казалась, я осознал.

Глаза расширились, и я посмотрел на Веру. В этот раз я не делал невидимой высокую блондинку напротив меня. Я сосредоточился на Вере — ее сущности. Ее личности, ее жестокости. Ее ярких татуировках, грубой речи и спортивных движениях.

Я стер не физическое тело, а ее сущность в комнате.

Она пропала со стула. Я радостно завопил, а она завизжала. Галлюцинация прервалась, и она появилась с белым лицом, выпученными глазами и вздымающейся грудью. Она сжимала вилку, но кусочек лосося лежал на столе.

— Ты… что… это… — она сглатывала. — Можно и предупреждать, дебил!

Да, стоило бы ее предупредить. Я мог видеть свои галлюцинации и сквозь них. Когда я делал себя невидимым, я ощущал свое тело. Как ощущалось, когда терял ощущение себя? Не видел тело, не слышал свой голос, дыхание или шаги?

Я дал ей доесть и продолжил с восторгом эксперименты. Забавно для меня, но не для нее. Даже хуже, она не просто переставала себя видеть, она почти не ощущала прикосновения, когда была невидимой — побочный эффект, который я не ожидал. И оказалось, что, когда не видишь, не слышишь и не ощущаешь свое тело, ты становишься неуклюжим.

Мы провели остаток вечера и следующий день, работая над этим — я копил силы для нового трюка, а Вера терпела ощущения, когда ее стирали. Ей пришлось привыкнуть к движениям, пока она была невидимая, касаться без ощущений и говорить, пока она не слышала свой голос.

Вечером мы устроили проверку в местном супермаркете. Я ударил галлюцибомбой по всему магазину и стер Веру, а потом мы прошли по магазину, выбирая больше еды.

Она подняла замороженную говядину с имбирем и спросила сдавленным голосом:

— Что ты хочешь?

— «Доктор Пеппер» и чипсы со вкусом барбекю. О! И немного сыра!

— Тебе что — тринадцать?

— Пусть тогда это будет дорогой сыр.

Она выполнила мою просьбу, двигаясь скованно, и мы вышли из магазина с охапкой вкусностей, полностью незамеченные. Мы прошли по улице, и я убрал галлюцинацию. Вера появилась. Она выдохнула с облегчением и отдала мне банку «Доктора Пеппера».

Я открыл банку и сделал глоток.

— Мы готовы?

Она пожала плечами.

— Готовы.

Я слышал в ее голосе одобрение.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

День кражи. Кто был рад? Вера — точно. Я… не очень. Но это была цена за побег из страны.

Утреннее солнце выглядывало из-за тонкого слоя облаков, который к полудню станет покровом туч. Я забрался на мотоцикл Веры за ней, и мы поехали по бухте в город. Аукцион Фауста был назначен на эту ночь, и мы собирались быть у ресторана к полудню.

Почему не пробраться во время аукциона и парой хороших галлюцинаций скрыть наши жадные руки, забирающие артефакты Веры? Потому что людей будет слишком много, и шансов на ошибку будет много, да и безопасность будет усиленной.

Так что мы решили поступить умно и украсть ее артефакты до аукциона. Ничто не могло пойти не так.

Я кусал щеку изнутри, когда мотоцикл остановился на красный свет на Истсайд. На углу перекрестка было кирпичное здание в форме куба с неприятной входной дверью в тени ниши. Я прищурился, глядя туда.

— Эй, я вроде уже видел это место, — закричал я поверх гула мотора мотоцикла. — Это же бар?

Вера покачала головой.

— Ты туда не хочешь.

— Разве не там снимали «Дедпула»?

— Это гильдия «Ворона и молот».

Меня уколол страх. Ладно, не крутая локация для съемок. «Ворона и молот» была гильдией, которая поджарила «ККК» до черной корочки и разбила то, что осталось, включая мою не такую и плохую жизнь, превратив в пыль под их боевыми ботинками. «ККК» могли начать бой, но «Ворона и молот» его закончили.

Я мало знал о гильдии, но не хотел оставаться рядом и выяснять, помнят ли они сбежавшего из «ККК». Я спокойно огляделся и бросил галлюцибомбу на все машины вокруг, превратил огни на светофорах в красные.

Шины заскрежетали, шестеро потрясенных водителей ударили по тормозам.

— Вперед, — крикнул я Вере.

— Свет…

— Просто делай!

Она нажала на газ. Со скрежетом шин мы промчались по пустому перекрестку, и я убрал галлюцинацию. Машины зло гудели, мы уносились прочь от «Вороны и молота» к Фаусту Тривиума. Из огня да в полымя.

Я какое-то время сомневался в своем решении, а потом отмахнулся от этих мыслей. Не время для мудрости. Пора было ворваться в логово опасного преступника!

Мы оставили мотоцикл между урнами в паре улиц от ресторана и пошли дальше пешком. Мы остановились до того, как нас стало видно из ресторана, в нише за очередной урной.

Первый шаг: галлюцибомба, стирающая Веру.

Я применил массовую проекцию, стер Веру. Она и ее джинсовая куртка, камуфляжные штаны и рюкзак пропали в глазах всех, кроме меня. Она резко вдохнула, ощущая, как пропадает восприятие тела.

— Мне все еще… не нравится это, — пробормотала она, вытянув руки перед собой.

Мы пошли дальше. Когда мы добрались до ресторана, она уже почти шагала нормально.

Я понюхал едкий воздух и тихо спросил:

— Уверена, что тут подают еду?

Она сморщила нос.

— Может, стоит просто заказать кофе.

Я открыл дверь так, чтобы она смогла пройти за мной.

Внутри «Кухни Корки» пахло не лучше, чем снаружи, да и декор не вселял надежды на хорошую еду. Столы будто остались от прошлых баров, а стулья точно были украдены из урны товаров с дефектами за «Walmart».

Моя нога прилипла к плитке пола, и я подавил желание скривиться от загадочного коричневого вещества, на которое я наступил. Грубая записка от руки на стене приглашала занять место, и я выбрал менее грязный стол в одиноком углу ресторана.

Вера плелась за мной.

— Уверен, что никто меня не видит.

Мы посмотрели на клиентов «Корки». Пятеро мужчин собрались за столиком в углу напротив моего, но никто из них не знал, похоже, о существовании бритвы. Они говорили между собой кряхтением.

— Веселая компания, да? — отметил я.

— Да. Грязная.

Мужчина за шестьдесят, напоминающий размером и видом старого орангутанга, вышел из кухни и прошел к моему столику.

— Чего хотите?

— Пока только кофе.

— И все?

— Пока что.

Орангутанг в фартуке буркнул что-то недовольно и ушел, не взглянув на Веру. Он пропал на кухне, и она расслабилась.

— Работает, — шепнул я, стараясь почти не шевелить губами. — Или он не замечает никого без Y-хромосомы.

Она снова окинула комнату взглядом.

— Фауст управляет клубом парней. Как далеко тянется твоя иллюзия?

— Пока ты в ресторане, ты будешь в порядке.

— Уверен?

— Сто процентов.

Она стояла еще миг, а потом покачала головой.

— Видений нет, так что, наверное, можно приступить.

— Тогда вперед, — сказал я ей. — Чем быстрее будешь, тем раньше станешь видимой.

Честно говоря, меня беспокоил не ее комфорт, а моя выносливость. Я не знал, сколько смогу поддерживать галлюцибомбу.

Она быстро кивнула и ушла от столика, устремилась по ресторану.

Шаг второй: прятки.

Наш успех теперь был в руках Веры. Мне нужно было только сидеть и поддерживать проекцию, пока она искала артефакты.

Эта часть плана была слабой, по сравнению с идеей притвориться потенциальными покупателями, когда артефакты было бы видно, и их можно было легко забрать. А так ей придется рыться в недрах «Корки» в поисках подсказок, и невидимой ей нужно было двигаться осторожно. Она не могла ничего сдвинуть, включая двери, ведь это могли заметить.

И сложнее всего было то, что артефакты могли быть запечатаны в сейфе или защищены еще как-нибудь. Тогда ничего не выйдет. И, конечно, это вело к…

Третий шаг: импровизация.

Орангутанг толкнул дверь, нес склизкие куриные крылышки, и Вера прошла незаметно на кухню. Официант/повар/примат принес крылышки крупному мужчине в другом углу и вернулся в свое царство жира за дверью.

Мне оставалось лишь поддерживать проекцию и расслабиться. Чем больше сил я сохранял, тем лучше. Я закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Вдох и выдох, медленно и глубоко.

Прошло несколько тихих минут, а потом мою сосредоточенность перебил запах кислого кофе. Я поднял голову и увидел, что прибыл мой заказ, но его принес не орангутанг.

Передо мной стоял мужчина с длинными прямыми черными волосам, которые прилипали к голове и тянулись до локтей. Его бритое лицо, похожее на птицу, не давало определить его возраст. Тридцать пять? Семьдесят пять? Наверное, где-то между. Все от его носа до плеч, до узора на свитере было странно геометричным. Даже его ослепительно белая улыбка была слишком треугольной, чтобы быть натуральной.

— Не верю, что мы встретились, — сказал он, голос был чем-то между шепотом и писком. Он протянул ко мне руку. — Меня зовут Фауст. Фауст Тривиум.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Я пару секунд пытался понять, на кого смотрел. Фауст Тривиум. Торговец, у которого мы пришли украсть артефакты. Его репутация заставляла Веру нервничать. Он проводил этой ночью аукцион для преступников города.

Да, он.

Я пожал его руку.

— Я — Кит.

Стоило использовать фальшивое имя? Наверное, но мой мозг был отвлечен.

Странная улыбка Фауста стала шире. Он не напоминал преступника. Он выглядел как смесь Скриллекса, Тильды Суинтон и коробки печенья.

Он выдвинул стул рядом со мной.

— Можно присесть?

Я пожал плечами, и он изящно опустился на стул, закинул ногу на ногу и сцепил ладони на коленях.

— Это мое место, — сказал он мне все с той же улыбкой.

Отлично, но я это уже знал. Почему он решил поговорить со мной? Он что-то подозревал? В голове крутились варианты, и это было плохо. Размышления отвлекали, а мне нужно было поддерживать галлюцибомбу.

— Наверное, это занимает много времени, — ответил я, не смог придумать ничего умнее.

— Порой. Но у меня есть другие интересы, куда я трачу больше времени.

— О?

— Я — коллекционер. Я собираю вещи.

Я знал и об этом, но изобразил неведение.

— Какие? Древние?

Его треугольная улыбка стала холоднее, и уголки стали тверже.

— Не стоит играть милого, Кит. Я знаю, какой ты.

Моя кровь похолодела. Я заставил себя медленно дышать. Я не мог паниковать. Не сейчас.

— О чем вы?

— Ты — мифик, — он потянулся за воротник свитера и вытащил безвкусную золотую цепочку. На ней висел компас с бриллиантами, и вряд ли он просто указывал на север. — Я выиграл этот артефакт в покер пару лет назад. Он сообщает мне, когда рядом другой мифик, и он заметил тебя, как только ты прошел в мой ресторан. Значит, ты сильный.

— О, спасибо, — я очаровательно улыбнулся, надеясь, что это скрывало мое облегчение. Я заставил заработать его детектор, и он пришел проверить меня. И все. Он больше ничего не знал. Слава Ктулху.

— Так какой ты? — спросил он. — Какой класс?

Ого. Так прямо спросил? Грубиян.

Существовало пять классов магии. Спириталис, где были любящие природу и фейри ведьмы и друиды. Аркана, куда входили волшебники, как Линна, а еще алхимики, создающие зелья, и целители. Демоника — безумцы, которые считали адских монстров питомцами. Элементария, куда входили маги, управляющие стихиями, как товарищ по камере.

И, наконец, Психика. Наши способности были не классической магией, а силами мозга, типа телекинеза, телепатии, ясновидения, управлений снами… и того, чем был я.

— Но мы только встретились, — я робко захлопал ресницами. — Давай хотя бы на втором свидании задавать личные вопросы.

Его улыбка не дрогнула. Он был как пришелец, который пытался подражать человеку, но никто не верил его игре. По крайней мере, я не верил.

— Я — Элементария, — сообщил он. — Темпемаг.

Я не помнил, что делали темпемаги, но не подал виду.

— Психика, — с неохотой раскрыл я, но не стал уточнять. — И что ты собираешь? Артефакты?

— Помимо прочего. Ты очень сильный, Кит, или очень редкий, раз послал такой сильный сигнал компасу… Я был в своем кабинете, когда ты пришел, но компас сработал. Это необычно.

— Может, он просто знал, как сильно я хотел выпить кофе.

Он убрал компас под свитер.

— Так какой ты? Я любопытный.

Он казался мне ужасно настойчивым. Я схватил чашку кофе впервые и сделал глоток. Да. Вкус был таким же гадким, как и запах. Они добавили туда наполнитель для кошачьего туалета?

— Как я и сказал, Фауст, — спокойно ответил я, словно вкусовые рецепторы не возмущались во рту. — Я не раскрываюсь на первом свидании.

— Я хорошо улавливаю способности мифика, — он махнул на группу грязных ребят в другой части комнаты. — Все мои сообщники с уникальными или сильными способностями. Можно сказать, что я коллекционирую и их.

Это звучало ужасно странно.

— Чудесно, — сухо сказал я.

Фауст издал звук, который мог быть смехом, но был похож на голубя, раздавленного грузовиком.

— Я хочу дружить с мификами всех видов. Так интереснее. Мы могли быть хорошими друзьями, Кит. Уверен, я мог бы быть полезным для такого мифика, как ты.

Я прищурился. Хм. Он намекал, что я был тут, потому что я чего-то хотел от него? Это могло работать в мою пользу.

Мое спасение было важнее всего, но я не забыл о Квентине и его амбициях. «Голубой Дым» был создан, чтобы украсть артефакт, и если мой бывший друг решил завершить эту кражу, мне нужно было знать, какую магию мне нужно было избегать.

И, если бы я нашел важные детали, может, я отправил бы анонимное письмо на lshen@magipol.net — или какой там была почта Линны. Она могла быстро наладить карьеру после моего побега, и Квентин получит за то, что запутал эмоции Мэгги. Я хорошо прицелюсь и одним камнем убью двух птиц, которые клевали мою совесть днями.

Я осмелился отвлечься немного от галлюцибомбы и сосредоточился на Фаусте.

— Давай поговорим об артефактах. Ты не просто их собираешь. Ты — торговец.

Уголки его улыбки впились в щеки.

— Тебе нужен артефакт, Кит? Или хочешь что-то продать?

— Пока не знаю. Любой владелец бара может звать себя торговцем и продавать датчики дождя, но я ищу торговца высокого калибра.

Датчики дождя вообще существовали? Я не знал, но звучало неплохо.

— Уверяю тебя, я — лучший торговец в Истсайде. Побрякушки можно найти на аукционе Ямада, но мои товары уникальные. Даже редкие.

Лучший? Я окинул взглядом отвратительную забегаловку. Я сомневался в этом.

— У меня есть… информация, которая тебя заинтересует, — я приподнял брови. — Но буду честным, Фауст. Я подозреваю, что ты за такое заплатить не можешь.

Треугольник его рта перевернулся.

— Вряд ли, Кит. Что за информация?

— Об артефакте, ясное дело, — я широко улыбнулся. — Думаю, ты знаешь о «Цербере»?

Его глаза расширились.

— Ты знаешь о… Ясно. Впечатляет, Кит.

— Меня часто недооценивают, — ответил я, хотя не знал, о чем он. Многие люди знали о гильдии безопасности, так что это не могло его впечатлить.

— Конечно. Я не смог узнать многое, хотя не из-за нехватки связей. По слухам, даже «Цербер» не знают, кто вор.

Меня окутал холодок, и я спохватился. Я не мог отпустить галлюцибомбу.

Фауст зловеще смотрел на меня, не мигая.

— Я следил за рынком пять недель, но артефакт еще не появился. И, раз о краже знают так мало, вряд ли ты знаешь что-нибудь ценное об этом.

— Может, артефакт не на рынке, потому что воры его приберегли, — блефовал я. — Такое обычно не выставляют на аукцион.

— Но что с ним делать? Не использовать, это точно.

— Кто знаешь, — я склонил голову. — Думаешь, он такой сильный, как они говорят?

— Наверное, даже больше, — Фауст шмыгнул носом. — Мы не знаем размах его усиления, но, судя по тому, как его охранял «Цербер», в правильных руках сила будет чудесной.

Усиление? Мне не нравилось, как это звучало.

Я склонился ближе, посмотрел в его жуткие глаза и рискнул.

— Я слышал, он идеален для усиления способностей психика.

— И я, — искра вспыхнула в тех глазах. — Ты хотел бы стать сильнее в десять раз, Кит? Или, как говорят в «Цербере», в двадцать раз?

Холод в моей крови усилился.

— Нет, — рассеянно буркнул я, пытаясь отвлечься от страха и поддерживать галлюцибомбу. — Но я знаю того, кто хотел бы.

— Психик?

— Худший из них.

— Хм.

Улыбка Фауста расцвела снова, и я решил, что пора было уходить. Где была Вера? Мои силы кончались, не помогал и страх.

— Пока мы не продолжили, Кит, обсудим твои способности? — спросил он резко, и этот тон предупредил, что мне пора было отвечать честно. — Боюсь, я не могу устраивать сделку, не узнав.

Наверное, он хотел проверить, мог ли я обмануть магией, а я мог это сделать, хотя не так, как он думал.

— Мои способности, — я тянул, поглядывая на дверь кухни.

Фауст выждал пару мгновений, его терпение угасало вместе с вежливым выражением лица.

Я поднял кружку ко рту и сделал вид, что долго пил.

— У них нет названия.

И это вернуло улыбку.

— Чудесно! Если ты первый, это будет восхитительным открытием.

— Ага, — я ощущал, как хватка на галлюцибомбе ослабевала, тревога впивалась в мои мышцы. — Круто.

— И? Опиши свои силы, Кит. Я — эксперт в классификации.

Дверь кухни открылась. Орангутанг вышел, а за ним и Вера, рюкзак был полон вещей, которые она могла нести в руках.

Да! Оставалось только сбежать.

Я посмотрел на Фауста.

— Сложно описать.

Вера огибала столы, ее движения были медленными и осторожными. Она не видела себя, так что ей было сложно. Я знал, что она не могла идти быстрее, но мне нужно было, чтобы она поторопилась. Голову заполнял туман, словно я только проснулся. Это был знак, что мои силы были на исходе.

— Я могу показать, — медленно протянул я, но не вздрогнул, когда рюкзак Веры задел стул, — но это пугает людей.

Фауст почти пускал слюни на стол. Блин. Это было почти как словесная прелюдия. Я хотел скорее закончить этот разговор.

— Ты можешь показать, — выдохнул он. — Уверяю тебя, мои нервы выдержат проявление силы.

— Твои — возможно, а что насчет ребят из коллекции?

Фауст посмотрел на мужчин в углу. Вера прошла мимо, помахав мне, пока двигалась к двери. Она не могла открыть ее сама. Мне нужно было скорее закончить разговор с Фаустом.

Я не успел придумать, как закончить разговор, Фауст повернулся ко мне. Он хмурился, ладонь легла на грудь. Он прижимал ладонь к свитеру, где скрывался его компас, засекающий мификов.

Ох, блин.

Птичьи глаза Фауста разглядывали комнату, взгляд задевал Веру. Она застыла в дюжине шагов от двери, лицо опустело от видения будущего.

— Странно, — Фауст потянул за цепочку на шее. Артефакт появился из-под свитера. Он разглядывал его, наверное, пытаясь понять, как ощущал еще одно присутствие. Может, он понял, что потому и ощутил мое прибытие так сильно, потому что я не был сильным, а вошел не один.

Веки Веры задрожали, эмоции вернулись на лицо — рот раскрылся от ужаса. И я знал, что будущее будет неприятным.

У меня были две минуты, чтобы это изменить.

— Присутствие мифика, — отметил Фауст. — Близко, но я не вижу другого мифика, — он посмотрел на меня. — Ты ведь не знаешь, почему так, Кит?

— Без понятия.

Вера смотрела на меня, нас разделяли шесть столиков. Ее лицо было пепельным, и я знал, что она собиралась сделать. Я бы так поступил на ее мете.

Она побежала к двери.

Я сосредоточился, чтобы скрыть открывающуюся дверь, но не из-за того, что хотел спасти ее, пока она бросала меня, а потому что без нее у меня было больше шансов сбежать живым.

Но, когда я попытался добавить новую проекцию поверх галлюцибомбы невидимости, мой утомленный мозг и угасающая сила взорвались в голове.

Я обмяк на стуле, комната кружилась, пол дрожал, как на корабле Веры.

Стол дернулся, Фауст вскочил на ноги. Раздался вопль, стулья гремели, топали ноги. Что-то загрохотало.

Я стал видеть лучше, Вера споткнулась об стул, появившийся на ее пути. Она упала на пол и проехала на животе, ее тянула невидимая сила.

Банда была на ногах, и огромный мужчина весом с буйвола сжимал ладонь, будто играл Дарт Вейдера, тянул Веру телекинетически от двери. Блит была самым страшным телекинетиком из всех, кого я встречал, но мужчина был в три раза больше нее, так что пугал сильнее.

Лицо появилось перед глазами. Фауст склонился надо мной, его треугольная улыбка вернулась, но отличалась от прошлой. Угроза исходила от каждой линии.

— Интересно, Кит. Вижу, ты привел подругу, — он посмотрел на Веру. — Я разберусь с ней, а потом мы обсудим твои восхитительные силы.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

— Вера, милая, — проворковал Фауст. — Я должен был ожидать твое появление. Хотя, может, это ты должна была ожидать, что я буду тут.

Немного юмора для провидца. Мило.

Вера встала, банда окружила ее. Я, к сожалению, не мог встать. Комната медленно кружилась, и было сложно не дать глазам закатиться.

Похоже, я перестарался со своей силой.

Фауст понял, что я уже не был угрозой, поглядывал на мое обмякшее тело, пока рассматривал Веру и ее полный рюкзак.

— Полагаю, ты меня обокрала?

— Это мое, — рявкнула она.

— Боюсь, тут я не соглашусь с тобой.

— Ты не можешь злиться, ведь я забрала свое.

Его улыбка стала острее.

— Могу, и я злюсь. Уверен, ты знаешь, что бывает с теми, кому не повезло меня вывести из себя.

С моего места он выглядел уже ужасно.

— Чакки, — сказал он повару-примату, — поможешь?

Мужчина шагнул вперед, окинул ее взглядом, а потом посмотрел на босса.

— Сейчас?

— Боишься, Чакки? Она просто провидица. Способность полезная, но сил у нее нет.

В тот миг сил не было и у меня. Я использовал силы, мне нужна была пара минут, чтобы прийти в себя, особенно, если я хотел биться с толпой мификов.

Орангутанг повернул ладони, и огонь загорелся на них. Фауст сжигал врагов, как ведьм?

Глаза Веры расширились, она искала взглядом способ сбежать, но шансов не было. Пиромаг поднял ладони, огонь устремился к потолку. Жар, как из печи, задел меня, хоть я был у столика в углу.

Я выпрямился на стуле.

— Может, договоримся, Фауст? Моя информация стоит больше наших жизней и побрякушек Веры.

Фауст махнул Чакки подождать, а потом повернулся ко мне.

— Сомневаюсь.

— Украденный артефакт из «Цербера». Я знаю, где он.

Он замер.

— Невозможно.

— А вот и нет, — сказал я. — Я знаю, и я скажу, как только мы с Верой выйдем отсюда.

Треугольная улыбка вернулась.

— Я — не дурак, Кит. Ты расскажешь мне до того, как вы выйдете из этого заведения.

Я встал на ноги. Комната уже не кружилась, и это было победой.

— Тогда мы расскажем на пороге. Как насчет такого компромисса?

Он задумался.

— Ладно.

Банда отошла от Веры, она со страхом смотрела на меня большими глазами, пока мы шли к двери. Она сжала ручку, готовая открыть дверь и убежать. Я спиной к выходу смотрел на Фауста, а он стоял между телекинетиком и обезьяной-пиромагом.

— Где артефакт, Кит?

Я сглотнул.

— Тайная группа психиков, которой управлял глава гильдии «ККК», украли ее. Он заперт в сейфе в одном из их кабинетов.

— «ККК»? — его глаза засияли, как у маньяка. — Их глава мертв.

— Ага. Почти все, кто знает о сейфе и артефакте, мертвы, — я приподнял брови. — Так что теперь тот, кто найдет, и получит артефакт.

Жуткая улыбка Фауста расцвела на его лице, и Вера открыла дверь, чтобы мы ушли.

Она попыталась. Дверь не поддалась.

Она дернула за ручку. Заперто не было. Почему дверь не открывалась? Я сжал ручку поверх ее ладоней, потянул изо всех сил. Дверь шаталась, но не открывалась.

Фауст рассмеялся.

Я развернулся и заметил, что телекинетик вытянул руку. Он удерживал дверь своей силой, и он был таким сильным, что мы с Верой не могли преодолеть его ментальное давление.

— Я бы хотел тебя в коллекцию, Кит, — сказал Фауст. — Но этому не быть. Убейте их.

Огонь вернулся на ладони пиромага, и другие мужчины подняли руки, достали артефакты или оружие из-под одежды.

Вера вытащила что-то размером с подставку для чашки из рюкзака.

— Ventos!

Ветер вырвался из артефакта. Воющий порыв отбросил банду и опалил брови козлу, который стоял за пиромагом.

Она бросилась на испуганных мужчин. Ее нога ударила пиромага в грудь, и он отлетел на двух других бандитов. Она с разворота ударила костяшками по носу другого мужчины. Он отшатнулся, в стене мификов появилась брешь — путь к кухне и задней двери без охраны.

Хорошо. Она могла сбежать. Я использую входную дверь, она была прямо за мной.

Я сжала ручку, дверь открылась. Ветер с дождем был на вкус как свобода, и я перепрыгнул порог.

Невидимая сила сжала мое тело и потянула обратно. Я пролетел по воздуху и врезался в грудь огромного телекинетика. Его руки, как у Луи Ферриньо, выдавливали воздух из моих легких. Весь мой скелет скрипел от давления.

Глаза выпучились, я впился в его разум и ударил по его голове галлюцинацией, и огонь вспыхнул на моем теле.

Он закричал и отбросил меня. Я врезался в другого мужчину и отшатнулся, едва держался на ногах. Я заметил движение — Вера бежала к двери кухни.

Я бросился в брешь, которую она создала, врезался плечом в грудную клетку монстра, который встал на пути. Шаги загремели за мной, и шар огня пронесся мимо моей головы.

Я ворвался на кухню, схватил первое, что увидел — сковороду, покрытую жиром, стоящую рядом с рукомойником, полным коричневой воды. Дверь открылась снова, и я взмахнул оружием. Сковорода задела врага по плечу. Он отлетел к стойке, перекрыл проход для толпы бандитов за ним.

Я побежал по кухне. Длинная стойка с встроенным грилем разделяла комнату пополам, и мое спасение — выход — было вдали.

— Кит! — Вера появилась из-за стойки, помахала мне. — Сюда!

Я юркнул за стойку, все еще сжимая оружие. Другой шар огня пролетел мимо места, где я был, и взорвался об кастрюлю. Банда бежала на кухню, и мы были в двух секундах от момента, когда они заметят нас.

— Ты можешь сделать нас невидимыми? — отчаянно спросила она.

Может, ненадолго. Я резко вдохнул, сосредоточился на себе и Веру, послал галлюцибомбу невидимости, когда орангутанг с огнем вышел из-за угла. Он посмотрел туда, где мы сжались, в смятении.

— Иди! — прошипел я Вере, отчаянно удерживая проекцию остатками сил.

Она вскочила, и я последовал, отчаяние усилилось, когда я понял, что перед глазами появился туман — побочный эффект от переутомления, которое я не испытывал раньше. Мы побежали к выходу.

— Там! — крикнул кто-то.

Что? Моя галлюцибомба еще действовала, да?

Я с паникой огляделся. Вера — тоже. Она охнула, и я понял сразу три вещи.

Первое: я не включил в галлюцибомбу сковороду в моей руке, и все видели, как она сама парила в воздухе.

Второе: зрение не стало туманным. Туман был от туч в комнате, странный вид, и я вспомнил, что темпемаг был магом погоды.

И третье: воздух грозно трещал, а я сжимал металлический проводник.

— Сковорода! — закричала Вера, но поздно.

Молния ударила по сковороде с грохотом. Энергия с болью побежала по моей руке и телу. Мышцы напряглись, я невольно стиснул зубы. Через миг, который казался вечностью, мое тело обмякло, и я рухнул на спину, сковорода застучала по плитке пола. Вера поймала меня, не дав упасть, и подняла.

За стойкой Фауст жутко улыбался, радуясь своей буре в комнате.

— Вот и ты.

Видимо, удар молнией убил мою галлюцинацию.

Его бандиты стояли вдоль стола, и пиромаг был в паре футов от нас, искры слетали с его кулаков. Огромный телекинетик нависал над Фаустом, он скалился, ждал приказа утащить меня и Веру от двери.

Я уперся ногами. Моя голова словно пострадала от удара злой гориллы — или это было из-за молнии — но я сосредоточился. Усталость, какой я еще не ожидал, давила на разум. Я еще так не использовал силы.

И я хотел раскрыть, сколько еще я мог сделать.

Я призвал видение, окутал силами все разумы, кроме Веры, и открыл портал в ад.

Дверь холодильника стала черной дырой в реальности, и из той тьмы выбрался демон. Не настоящий, я не знал, как выглядел настоящий обитатель ада, но моя кошмарная версия была вдохновлена всеми фильмами ужасов и средневековыми картинами, которые я видел.

Его глаза были глубокими ямами из слизи и щупалец осьминога.

Его кожа была кровоточащим месивом, с которой сочилась жижа, и она скрипела, пока он двигался по полу на шести бесформенных конечностях.

Его слюна была раскаленной лавой, которая капала с желтых острых зубов.

Он напоминал мускулистого скорпиона с телом человека и огромным хвостом, с которого капал яд.

Демон опустился на липкий пол с хрустом, и застывшие бандиты отпрянули, их лица были бледными, челюсти опустились. Они не могли отвести взглядов от монстра. Никто из них не осмелился посмотреть на воров, которых они собирались убить.

Вот только проекция существа отвлекала меня так, что я не мог думать о побеге.

Вера не видела монстра, но, видимо, поняла, что я что-то делал. Она схватила меня за руку и повела спиной вперед. Я спотыкался, смотрел на существо, удерживал его, хотя комната расплывалась.

Монстр поднялся, раскрыл конечности. Его грудь раздулась от вдоха. Фауст и бандиты застыли в панике.

Петли двери скрипнули. Влажный ветер ударил по моей спине, Вера протащила меня через порог.

Перед тем, как я перестал видеть комнату, я прищурился, тяжело дыша. Монстр, готовый атаковать, оглушительно взревел и плюнул магмой на кухню. Все мифики, включая Фауста, бросились на пол, закрывая руками головы.

И мы с Верой скрылись за дверью. Она сжала мой локоть до боли и побежала по переулку. Я бежал за ней, голова кружилась, желудок сжимался, и тело дрожало от усталости.

Но мой монстр-демон был реально пугающим, правда?

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Я знал, что видел сон.

По крайней мере, я знал, что все вокруг не могло быть реальным. Но все ощущались реально, и я хотел, чтобы это было реальным.

Я вернулся в дом, где жил с четырнадцати до шестнадцати лет. Не просто дом. Дом. Это место было моим домом больше, чем дом приемных родителей, группы или квартира, где я жил.

Это был узкий жилой дом в два этажа с подвалом, втиснутый в ряд таких же домов. Я был в гостиной, такой маленькой, что я мог почти коснуться обеих стен, вытянув руки. Несмотря на размер комнаты, она умудрилась вместить старый мягкий диван с коричнево-оранжевым цветочным узором.

Диван радостно скрипнул, когда я опустился на него. Теплая чашка чая стояла на кофейном столике. На другой стороне от столика было светло-розовое кресло.

И в нем была Джиллиан.

Джиллиан была самой красивой душой. Ей было семьдесят шесть лет, когда я поселился у нее. После смерти ее мужа десять лет назад она начала принимать детей. Только одного, и только подростков.

Никто не хотел подростков. Никто не хотел ребенка, который уже был испорчен и не мог найти постоянный дом.

Никто, кроме Джиллиан.

После моего побега от Двейна — барона фон Гада — в четвертый раз, он и его жена отказались забирать меня. Я не жаловался, хотя переезд в новый дом вызывал тревогу.

Но, как только я вошел в дом Джиллиан, она поприветствовала меня улыбкой, и я понял, что был в хорошем месте.

Некоторые люди просто источали тепло и принятие, и Джиллиан была из таких. Она ходила каждое утро в воскресенье в церковь и звала меня, и каждое утро воскресенья я вежливо отказывался, что не беспокоило ее.

— Приглашение всегда в силе, — бодро говорила она мне.

На кофейном столике она хранила Библию в кожаном переплёте — та, которую я спас из своей квартиры, отдал Линне на хранение и больше не увижу. Порой Джиллиан читала ее, но большую часть времени книга просто ждала там и выглядела мило.

Она была сейчас на столе, рядом с моей чашкой чая, Джиллиан могла дотянуться до Библии рукой. Джиллиан пила свой чай.

— Я лучше буду готовить сама, — сказала она. — Еда в больнице хуже всего.

Мы много раз об этом говорили.

Вскоре после моего шестнадцатого дня рождения Джиллиан стала сильно кашлять. Мы решили, что это была простуда. Но кашель задержался, стал хуже, и доктора подтвердили, что это был рак легких. Вот так. У нее была простуда, а в следующий миг она была в месяце от кладбища.

Я был раздавлен, но Джиллиан отказывалась жалеть себя. Она больше переживала за меня, а не за себя.

Она знала систему и знала меня. Она понимала, что старших подростков было сложнее поместить в семью, что означало, что я снова окажусь в доме группы или в чем-то хуже. И она знала, что я предпочитал сбегать.

Джиллиан в моем сне опустила чай на столик и улыбнулась мне нежно, как я и помнил.

— Если я умру в больнице, — сказала она, не боясь слова «умру», хотя я не мог его произнести, — они заберут тебя.

— Но если ты ляжешь в больницу, они могут помочь, — ответил я, не мог произнести ничего, кроме слов, которые сказал в день того разговора. — Может, они могут тебя спасти.

— О, небеса, вряд ли кто-нибудь, кроме Бога, может меня спасти, Кит.

— Но они могут помочь. Хотя бы временно.

— Конечно. Я могу быть прикована к машинам с трубками в горле и иглами в руках. И я могу прожить так чуть дольше, — она подняла чай. — Или я могу остаться в комфорте своего дома с тобой и насладиться оставшимся временем.

Боль росла в животе, та же боль, которую я ощущал при том разговоре. Ощущение неминуемой потери. Беспомощность, страх, сильная печаль. Но там был новый слой. Сожаления пронзили меня длинной шпилькой. Желание впиться в прошлое.

— Ты — красивый мальчик, — нежно сказала она. — Я не говорила тебе, но твое сострадание делает тебя красивым. Ты знаешь об этом?

— О чем ты?

— Тебе больно, когда другим больно. Ты хочешь помочь им так сильно, что это сводит тебя с ума. Это красивое качество. Я не так долго буду рядом, чтобы напоминать, так что хочу, чтобы ты пообещал мне, что не забудешь об этом, — она сделала еще глоток чая, словно ставила точку. — Ты понимаешь, Кит? Обещай, что не забудешь.

Я взял свой чай, поднес к лицу, чтобы скрыть дрожь губ.

— Я не забуду.

Эти слова повернули иглу сожалений.

— Твоя жизнь будет сложной, — продолжила она. — Мы оба знаем это. Тебе придется снова убежать. Ты почти взрослый, так что ты должен, — ее глаза, обрамленные мягкими морщинами, посмотрели на меня. — Беги, Кит. Найди место в мире и займи его. У тебя чудесные дары, и ты должен использовать их, чтобы пробить свой путь.

Я никогда не рассказывал Джиллиан о своих способностях, отчасти потому что боялся, что это отпугнет ее, отчасти потому что не понимал их так, чтобы объяснить, что умел делать. Но она знала меня лучше всех и приняла все, даже со странным поведением и возможными сверхъестественными способностями.

Она потягивала чай.

— Но, что бы ни случилось, ты же не потеряешь сострадание?

— Не потеряю, — пообещал я.

— Я рада это слышать. Ты всегда будешь красивым мальчиком, — она взбодрилась от этой мысли. — О, и красивым мужчиной!

Она радостно рассмеялась, и я могла думать лишь о том, что она не смогла увидеть, как я вырос и стал мужчиной.

Я хотел, чтобы она говорила. Слышать ее голос, юные нотки со странным треском ее возраста согревали душу, хотя боль вонзалась в грудь.

Видеть ее было больно. Видеть этот сон было еще больнее, ведь я знал, что она умерла. Через три недели после этого разговора я попрощался с ней.

В последние мгновения, когда ее легкие не выдерживали, и она едва дышала, я сидел у ее кровати, сжимая ее ладони, и дал ей галлюцинацию, чтобы успокоить ее.

Пляж, залитый солнцем, на Гавайях. Бирюзовая вода набегала с тихим шелестом на белый песок. Я сделал солнце горячим, песок прохладным, и небо — голубым. Красивый мальчик-кабана стоял неподалеку с пальмовым листом, делал для нас тень, а Джиллиан любовалась его телом.

Она всегда хотела отправиться на Гавайи, но не смогла позволить, потому что все время и деньги тратила на таких, как я. И я отправил ее туда.

Это был единственный раз, когда я создал такую галлюцинацию. Огромную и завершенную. Я пытался после этого повторить, но не получалось.

Мы сидели там вместе, наслаждались погодой и красотой, пока ее разум не угас… и как бы я ни тянулся своими ощущениями психика, я не мог отыскать ее.

* * *

Я резко проснулся.

Горе и стыд смешались во мне, оставшись после сна, но те эмоции прервало осознание, что я падал.

Через миг я упал на землю, рухнул на плечо и бедро. Я застонал от удара, но во рту пересохло, и прозвучал только хриплый шепот. Знакомый интерьер корабля Веры был вокруг меня, и рядом была кровать со спутанными одеялами.

Я понял две важные детали. Во-первых, корабль подпрыгивал и раскачивался, значит, он уже не был привязан к пристани в Дип-Ков. Во-вторых, на мне были только трусы.

К счастью, моя одежда висела на ближайшем стуле. Те же вещи, которые я носил несколько напряженных дней. Мне нужна была стиральная машина.

Я взял футболку и осторожно понюхал. Слабый аромат цитруса удивил меня. Я оделся, потягивая воду из бутылки, которую нашел в мини-холодильнике, и прошел на палубу. Солнце было низко на небе, но я видел только туманную погоду и открытую воду, не понимал, был рассвет или почти сумерки.

Вера была на месте капитана, держала штурвал. Она смотрела, как я осторожно шагаю к ней по качающейся палубе.

— Эй. Как ты?

— Сонный. Долго я спал?

— Почти пять часов. Сейчас чуть больше шести вечера, — она посмотрела на меня с тревогой. — Я пыталась разбудить тебя пару раз, но не вышло. Ты обычно так спишь после использования сил?

Нет, но я и не использовал так много сил. Я только научился делать другого человека невидимым, и мне не нужно было раньше так долго удерживать галлюцибомбу. И моя жизнь обычно не зависела от моих проекций.

Зато в таких обстоятельствах я узнал, что мои пределы были не такими, как я думал, и я обнаружил, что после выхода за эти пределы были последствия. Мертвый сон и болезненно яркие сны-воспоминания.

Но я не рассказал об этом, а сделал еще несколько неловких шагов и опустился рядом с Верой.

— Ты постирала мою одежду?

— Она уже воняла. Я не трогала твои трусы. Я не так хорошо тебя знаю.

— Логично. Ты забрала все свои артефакты?

— Ага.

Она сказала только это, и я не нарушал тишину. Не было смысла обсуждать, как она пыталась меня бросить, а потом я пытался бросить ее, а потом мы как-то оба избежали смерти, хотя на нас нападала банда.

Я смотрел на серо-голубые волны. Мы неслись по воде, но туман все закрывал дальше пятидесяти ярдов. Прищурившись, я мог разглядеть силуэт суши.

— Куда мы плывем? — спросил я через минуту.

— Я доставлю тебя на грузовой корабль в паре миль от острова Боуэн. Они доставят тебя по Тихому океану и свяжут с моим парнем в Филиппинах, который даст тебе новые документы.

Мне стало не по себе.

— Филиппины?

— Да, но ты не обязан там жить. Мой парень может предложить тебе варианты. Австралия сложнее, но все еще возможно.

Я медленно кивнул. Австралия не звучала плохо. Я мог научиться местному акценту и слиться с жителями.

— Вера… — я замешкался. — Можно взять твой телефон?

— Зачем?

— Нужно кое-что проверить в Гугле.

Она вытащила телефон из кармана и передала мне. Я быстро ввел в строку поиска фразу и ждал мучительные тридцать секунд, пока грузились результаты.

Я нашел ответ на сайте о фазах луны: последняя четверть луны была лишь одну ночь в каждом месяце, и тогда можно было открыть сейф Ригеля. И эта ночь… была сегодня.

Этой ночью Квентин заставит Мэгги открыть сейф, который она создала для Ригеля, и где хранился жуткий артефакт, который «Голубой Дым» украл пять недель назад. Я думал, что Квентин собирался завершить кражу, но «Голубой Дым» уже сделал это.

Квентину нужно было только забрать награду.

Я поднял голову. В тумане было видно тень огромного грузового корабля. Он унесет меня от безумия, от МП и на тысячи миль от моей старой жизни.

Вот. Безопасность. Никакой камеры, приговоров и возможной казни. Я выжил после разрушения «ККК», сбежал от МП, даже получил помощь контрабандистки. Я проплыл голым по океану и украл у торговца незаконными артефактами, чтобы попасть сюда.

Моя свобода была на горизонте, но…

Я не мог поверить, что вообще существовало «но». Но так было. И большое «но».

Моя свобода была на горизонте, но я не ожидал за нее такую цену. Нет, дело было не в риске своей жизнью, когда Вера воровала артефакты. Ту цену платил не я.

Линна Шен, которая, несмотря ни на что, проявила ко мне доброту, уважение и даже доверие, когда этого не было в моей жизни, заплатит за мою свободу своей карьерой. Я опозорил ее как агента, предал ее веру в меня, и ее противный капитан решит, что ждало ее дальше.

Мэгги Кук, которая подружилась со мной, когда я только попал в город и был один, которая пригласила меня на Рождество и дала мне поддержку в опасном новом мире мификов, заплатил за мою свободу жизнью. Она попала в руки Квентина, и я не помог ей. После этой ночи она ему больше не понадобится. Он не оставит ее живой, чтобы не подвергать себя опасности.

И, наконец, множество людей без имен и лиц, которые заплатят за мою свободу, когда Квентин, самый сильный эмпат из всех, получит артефакт, который усилит его в двадцать раз. Его не остановить.

Только я знал о его плане.

Мои глаза закрылись. Желание бежать, забраться на тот корабль и не оглядываться было во мне. Джиллиан говорила мне, что я убегу. Она приняла это. Она не спорила.

«Но, несмотря ни на что, ты не потеряешь свое сострадание, да?».

После ее смерти было тяжело, каждый год был полон людей, которые отказывали мне, обманывали меня, использовали меня и не переживали за меня. И я нарушил обещание. Я перестал переживать за кого-то, кроме себя.

Я открыл глаза. Тень корабля стала четче.

— Я не могу, — застонал я.

Вера посмотрела.

— Что не можешь?

— Я не могу сделать это. Мне нужно вернуться.

Ее рот раскрылся.

— Ты шутишь, да?

Я посмотрел на корабль — своей побег — еще раз и покачал головой.

— Хотелось бы, но нет.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

— Ты безумен, — сообщила мне Вера.

Пришлось согласиться.

— Ты точно хочешь сделать это?

Нет.

— Мы можем вернуться на мой корабль.

Я стиснул зубы и слез с ее мотоцикла.

— Я должен сделать это. Я объяснил, почему.

Она подняла забрало шлема.

— Ты никому ничего не должен, Кит.

А мне казалось, что я был в долгу перед многими. Даже если я мог игнорировать то, как испортил жизнь Линне, которую знал несколько дней, и даже если я мог игнорировать дружбу с Мэгги, которая была взрослой и сама отвечала за себя, я не мог подвести Джиллиан. Она пожертвовала последними годами, чтобы дать мне шанс стать лучше, чем парень, который убегает от этого.

Вера разглядывала мое лицо.

— Если ты продержишься хоть день, не попав за решетку, свяжись со мной через Дженкинса. Я все еще должна тебе билет в один конец с этого континента.

Я кивнул, хотя знал, что шансы на это были ниже нуля.

Она смотрела вдаль, а потом ее мотоцикл зарычал.

— Кстати, если ты пойдешь туда сейчас, твой маленький агент выйдет из лифта, заметит тебя и собьет заклинанием за две секунды. Это, чтобы ты знал.

Я уставился на нее.

— Это мое будущее? Ты его увидела?

— Только что, — она приподняла брови, а потом опустила забрало шлема. — Удачи.

Мотоцикл с рычанием отъехал от обочины. Вера скрылась среди машин, а я стоял на обочине рядом с гаражом участка МП.

Блин. Я точно должен был послушаться предупреждения, но я хотя бы знал, что ожидать в следующие несколько минут.

Я направил галлюцибомбу на все разумы в округе, сделал себя невидимым в их глазах, а потом миновал билетный автомат и прошел в тускло освещенный гараж. Я миновал серебряную БМВ и восхитительную Мазерати — точно не машины МП — и скрылся за широкой колонной.

За ней были машины самой сильной и тайной организации мира — шесть смарт-каров МП. И за ними была дверь к лифтам, где, судя по видению Веры, вот-вот появится Линна.

Когда я проверял в последний раз, было восемь. Учитывая время поездки, теперь было полдевятого. Конец дня для агента-новичка, но Линна, наверное, пыталась исправить ситуацию после моего побега.

Я едва продумал следующий ход, дверь лифта открылась, и Линна вышла. Ее сумка висела на плече, бусины на черном хвосте волос звякали, как и кулоны на шее, включая кулон из кошачьего глаза от магии, который я бросил на столике в кафе перед побегом. Ей нужно было активировать его, чтобы закрыться от моей магии, и у нее не было повода делать это, пока она шла к машине.

Она не выглядела грозно, одной рукой прижимала к груди папки, словно Блит, пока искала в карманах куртки ключи от машины. Ее плечи были опущены от усталости, будто в поражении, и я такого еще не видел.

Игнорируя уколы вины, я сосредоточился на ее разуме. Она подошла к дверце своей машины, и я оживил видение.

Дверь лифта снова звякнула. Блит вышла, волнистые светлые волосы отлетели с лица, губы были сжатыми. Она пошла к машинам.

— Агент Шен! — рявкнула она.

Линна сжалась, ее начальница шла к ней.

— Капитан Блит? Я думала, вы уже ушли.

Ой. Я подумал, что Блит была киборгом, который не ел, не спал и не уходил домой на ночь.

— Что-то не так? — добавила она.

— Ясное дело, — прорычала Блит, шагая к девушке. — Нам нужно обсудить проблему.

— Какую?

Ложная Блит ничего не сказала. Ей было нечего обсуждать с Линной, но мне нужно было, и пока проекция капитана мешала Линне сесть в машину, я подошел к ней сзади, все еще невидимый.

Я убрал ложную Блит и снял сумку Линны с плеча, отбросил ее подальше.

Она повернулась, папки упали на бетонный пол, она подняла в защите руки. Я поймал ее за запястья и прижал ее к машине. Она высвободила одну руку и вонзила кулак в мой живот.

Ой. Но я заслужил это.

Я как можно нежнее прижал ее тело к машине. Я поймал ее свободную руку и придавил Линну своим весом. Она извивалась, пытаясь вырваться, но я крепко сжимал ее.

Она наступила на мою ногу, и когда я вздрогнул, она чуть не попала лбом по моему лицу.

— Линна! — выдохнул я. — Просто замри на секунду!

— Пусти меня! — яростно закричала она. — Лживая сволочь…

Я вжал ее в машину сильнее, а Линна пыталась сбить меня с ног.

— Побега было мало? — прорычала она, пиная меня по лодыжкам. — Ты вернулся за местью?

— Нет! Я вернулся, потому что мне нужна твоя помощь.

— Моя помощь? С чего ты взял, что я…

— Потому что, если мы не остановим Квентина, он убьет Мэгги и сбежит с артефактом, который может усилить его способности в двадцать раз.

Она перестала бороться, а я тяжело дышал от стараний удержать ее и от синяков, которые она оставила. Я должен был объяснить быстрее.

Ее грудь вздымалась, мы оба переводили дыхание, наши лица разделяли дюймы, я прижимал ее к дверце машины своим телом. Ярость горела на ее лице, ее карие глаза потрясали пристальностью, и это очаровывало и запугивало.

— Объясни, — сухо сказала она.

Я быстро выдохнул.

— «Голубой Дым» был для того, чтобы Ригель что-то украл из «Цербера». Это артефакт, который усиливает магию психика.

— Артефакт? — пробормотала она.

— Перед кражей Ригель нанял Мэгги создать сейф в его кабинете, где он смог бы сохранить украденный артефакт. Это была ее роль в «Голубом Дыме».

— Постой. Значит, артефакт в его сейфе? Сейчас?

— Я уверен на девяносто девять процентов. Только Мэгги знает, как попасть к сейфу, и Квентин поймал ее. Когда я сбежал с ней, — Линна пронзила взглядом сильнее, и я чуть не скривился, — она устремилась к Квентину. Он убедил ее, что они безумно влюблены.

Линна стиснула челюсти и разжала их, обдумывая это.

— И ты узнал это, когда говорил с Мэгги, а потом три дня скрывал эту информацию? Почему пришел ко мне сейчас?

— Об артефакте я узнал сегодня и понял, что это означает. Я пришел к тебе, как только смог. Я был без сознания еще пару часов назад.

— Без сознания? Что случилось?

— Не важно, — я ослабил хватку на ее запястьях. — Линна, я знаю, я был эгоистом, но я не мог смириться с возможной казнью. Я вернулся, потому что…

— Казнь? — потрясенно перебила она. — Ты думал, что тебя могут казнить? За пару обвинений в мошенничестве?

— Шестьдесят одно обвинение, Линна. И большая часть из них ко мне не относятся, по твоим словам. Они хотели запугать меня. И поместили меня в камеру с серийным убийцей для того же. Я не знаю, кто и зачем так со мной, но если они уже добавили мне обвинения, что им мешает дать мне огромный срок заключения?

Она открыла рот, но не знала, что сказать.

— Как я мог так рисковать? — тихо спросил я. — Меня некому защитить. Я был в их руках.

Она прикусила губу.

— Я вернулся, потому что Квентин заставит Мэгги открыть тот сейф, и он заберет тот артефакт и использует его. И когда он сделает это, мятеж в участке покажется боем малышей в садике.

Она глубоко вдохнула, и я сделал вид, что не заметил, как ее грудь прижалась к моей.

— Ладно. Да, нам нужно остановить Квентина. Ты знаешь, где его найти?

— Сейф в тайном кабинете «Голубого Дыма», и Квентин должен быть там к 21:15.

Ее глаза стали встревоженными.

— Этой ночью? И почему в 21:15?

— Солнце скроется в 21:15, и ночью начнется последняя четверть луны, и он сможет открыть сейф.

— Ясно, — она попыталась высвободить запястья. — Отпусти меня, Кит.

Я отпустил ее руки и отошел, стало странно холодно без ее тепла. Она сунула ладонь в карман и вытащила телефон. На экране стало видно время.

20:45.

Оставалось полчаса, чтобы добраться до сейфа и помешать Квентину открыть его.

* * *

Надежда добраться до сгоревшего офиса раньше Квентина угасла, когда стало видно здание. Свет горел из пустых окон, из дыр в стенах.

— Блин, — буркнул я.

Линна напряженно кивнула. Мы не болтали по пути. Я почти все время объяснял, что узнал, и как лучше биться с Квентином. Она сжимала кулон, словно проверяла, что он еще был там — или желала активировать его. Я попросил ее приберечь чары до момента, когда Квентин будет близко.

Я хотел, чтобы у нее был запасной для меня, потому что я не хотел быть рядом с Квентином. Я знал, что он мог, и это не было весело.

Линна оставила машину на парковке в тени, и мы прошли еще половину улицы, осторожно приближаясь к зданию со светом в окнах. Мужские голоса доносились оттуда, и я с тревогой взглянул на Линну. Квентин привел поддержку?

Плохо дело, ведь мы были одни. Еще один мой совет: Квентин был слишком опасным, когда распространял гнев. Если он даст много ярости, союзники нападут друг на друга.

Мы перебрались через забор и пошли к двери. Я заглянул внутрь и отпрянул, раскрыв потрясенно рот. Линна выглянула из-за меня.

— Кто все эти люди? — прошептала она в тревоге. — Ты говорил, что будут только Квентин и Мэгги!

— Я… кхм, мог обсчитаться.

Я сглотнул и заглянул снова.

Сгоревший офис озаряли несколько электрических ламп, лежащих на полу. Тени мелькали на черных стенах, жуткие бородатые мифики двигались решительно.

В центре был высокий худой мужчина с прямыми черными волосами до локтей.

— Ищите, — приказал он тонким голосом. — Это где-то тут.

Несколько голосов ответили ему хмыканьем, и я попятился от двери, потирая руками лицо. Блин. Фауст время зря не терял, да? Он должен был проводить аукцион этой ночью, а не идти по моей подсказке о краже из «Цербера»!

Если только он не отметил аукцион, ведь мы с Верой украли почти все товары, которые он хотел продать. И теперь он охотился на сейф.

— Эм… — я взглянул на Линну. — Ты слышала о Фаусте Тривиуме?

Она вытащила телефон и яростно печатала.

— Нет?

— Он — торговец артефактами с бандой волосатых прихвостней, которому я мог случайно намекнуть на сейф «Голубого Дыма» и артефакт в нем.

Она потрясенно подняла голову.

— Зачем ты это сделал?

— Я пытался не умереть. Кстати, Фауст хочет меня убить.

Ее большие пальцы летали по экрану телефона, а потом она убрала его в карман и вытащила деревянный кубик Рубика.

— Нам нужно к тому сейфу. Уже 21:05. Осталось десять минут, и Квентин сможет открыть его.

И когда он получит артефакт, мы — и все, кто попытается остановить его — будут беспомощны перед его огромной силой. Но мы не могли просто ворваться туда. Мы с Верой едва сбежали от Фауста и его людей днем. Второй раунд будет еще хуже.

Линна крутила кубик, соединяя разные руны. Свет из офиса бросал резкие тени на ее напряженное лицо.

— Я не смогу сдержать так много мификов сразу, и если они…

— Эй!

Мы развернулись. Из-за дальнего угла здания, знакомый страж с усами спешил к нам, прижимая ладонь к кобуре. Тревор Эггерт. Старик в теле парня, который помешал нам в прошлый раз тут.

— Что вы тут…

— Шш! — прошипели мы с Линной.

Он замер.

— Это опять вы. Почему…

— Тихо! — шепотом рявкнула Линна.

— Что ты делаешь, Эггси? — тихо осведомился я. — Ты не должен тут быть.

— Я должен тут быть, — возразил он, подражая нашему шепоту. — Я — ночной сторож. А вы не можете просто…

— Тебе нужно уйти, — приказала Линна. — Эта ситуация…

— Фауст! — закричал голос изнутри.

Эггерт попытался обойти меня.

— Кто там?

— Что-то нашел! — крикнул тот же бандит.

— Что нашел? — пробормотал Эггерт. — Что за фауст?

Ругаясь под нос, я ткнул его локтем и заглянул внутрь. Фауст и несколько его людей столпились вокруг широкой стальной колонны, которая скрывала тайный вход в подземный кабинет Ригеля. Они нашли руну, которая отпирала скрытую дверь.

Я повернулся к Эггерту.

— Послушай, Эггси. Будет плохо. Там опасный чудак с толпой злых ребят, пытающихся сделать плохое.

— Разве вы не должны их остановить? И что фауст…

— Не лезь, — я не мог больше тратить время на человека и пошел к двери. — Линна, не реагируй на то, что увидишь. Даже если будет странно.

— О чем ты? — нервно спросила она.

У меня не хватало сил, чтобы защитить ее разум. Я сосредоточился и представил, что я хотел, а потом ударил галлюцибомбой по всем вокруг меня.

Фауст разглядывал руну, металл засиял от жара. Я не мог добавить ощущения, но мужчины все равно отпрянули. Колонна сияла все ярче, воздух мерцал от волн жара, который не обжигал, а потом колонна стала таять, как свеча.

Металл стекал, становясь лужей, и Фауст отшатнулся, поднял ладони, словно пытался вернуть ему форму.

— Что случилось? — рявкнул он.

Линна чуть не отвлекла меня, впившись в мою куртку, заглядывая в комнату поверх моего плеча.

— Кит, — прошептала она. — Что…

Я скрывал колонну — хорошо, что я много тренировался — и поддерживал видение раскаленного металла, сосредоточился на прожженной дыре в полу. Свет мерцал над ней, появилась сияющая лестница, ведущая вниз.

Фауст повернулся к свету.

— Там! Вот!

Хорошо было с магией: когда люди знали, что она существовала, они были готовы верить даже бреду.

Он и его люди подошли туда, и я схватил Линну за руку. Я потянул ее за собой в дверной проем. Эггерт, к счастью, не пошел за нами. Наверное, моя магия его напугала.

Фауст и его люди шептались над сияющей лестницей, а потом жуткий торговец властно махнул туда. Один из его бандитов придвинулся ближе, посмотрел на воображаемую лестницу и смело шагнул вниз.

Его нога прошла сквозь иллюзию, и он с криком упал с невидимый подвал. Он рухнул с громким хрустом.

Мы с Линной побежали в тени у стены. Фауст отпрянул от не-лестницы, и я заставил ее растаять светом, открывая черную дыру в полу. Края обсыпались, и дыра росла, похожая на зияющую пасть тьмы.

Мужчины попятились, крича в тревоге.

— Что это? — завопил Фауст.

Мы с Линной прошли мимо, и она склонилась и погасила ближайшую лампу, сделав тени густыми. Я увеличил скорость обсыпания краев дыры, надеясь, что мужчины побегут оттуда. Мы добрались до колонны, и Линна слепо потянулась в поисках холодного металла, который она не видела.

Фауст и его люди пятились, спотыкаясь об обломки на полу. Страх впивался в них. Они вот-вот сломаются.

А потом Чакки-орангутанг споткнулся об свою ногу. Он покачнулся и склонился вперед. Он невольно сделал шаг, и нога опустилась на темную пустоту.

И, конечно, его нога опустилась на пол, а не в дыру, потому что это была галлюцинация.

— Что…? — выдохнул Фауст.

Линна безумно водила ладонями по невидимой колонне, искала руну. Я пытался придумать отвлечение, но Фауст поднял голову. Он развернулся.

Наши взгляды пересеклись, и я приготовился к кошмару, о котором предупреждал Эггерта.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

— Кит Моррис, — Фауст улыбнулся треугольником. — Ты редкий мифик, но скоро станешь мертвым, — он махнул бандитам. — Убейте его!

Дюжина мификов разных классов, силы, злобы и грязи повернулись ко мне и Линне. Они выпустили свою магию.

Я стер себя. Линна охнула в шоке, а я потащил ее за колонну, которую стало видно, ведь я переключил концентрацию. Теперь я старался не умереть.

Буря магии и летящего оружия пронеслась там, где мы стояли. Магия и все остальное ударило по стене, полетели обломки и искры.

Я убрал галлюцинацию невидимости. Линна уставилась на меня.

— Ты плохо объяснил свои силы в прошлый раз, да? — прорычала она, прижимаясь к колонне.

— Я объяснял, — я выглянул из-за стального барьера, не дающего им поджарить нас, и направил внимание на пол с обломками, превращая его в комнату развлечений. Пол изогнулся волнами высотой с фут, сделанными из блестящего черного пластика. Толпа мификов спотыкалась, шаталась и падала, наступая сквозь невидимые волны и задевая невидимые обломки. — Я могу заставлять людей видеть галлюцинации, — добавил я, едва дыша от сосредоточенности. — Не моя вина, что у тебя нет воображения, и ты решила, что я могу только менять цвет краски.

— Не «галлюцинации». Искажения.

— А?

— Твоя магия — редкая способность, которая зовется психоискажением, — она закатила глаза, что казалось неуместным, когда бандиты Фауста шли к нам. — Я проверила после того, как ты сбежал с помощью своей магии.

Мой рот раскрылся. Ничего себе. У моих сил было имя?

Не просто галлюцинации. Я искажал разумы, и это было в сто раз круче. Я не был фриком или странным приемным ребенком, я не был новичком из «ККК», творящим какие-то иллюзии. Я создавал искажения…

— Это все иллюзия! — закричал Фауст. — Игнорируйте это!

Но я забыл, что нужно было делать.

Ругаясь, я выглянул из-за колонны. Фауст и его люди подходили к нам с двух сторон комнаты. Бежать было некуда. Прятаться было негде. И я не думал, что мои искажения снова их отвлекут.

Я взглянул на Линну. Я знал ее не хуже Веры. Может, я мог сделать ее невидимой, но Вера часами привыкала к тому, что потеряла половину ощущений. Я не мог сделать это с Линной посреди боя.

Предупреждение укололо разум, и я понял, что воздух стал туманным. Облака собирались под потолком. Воздух шипел.

Я схватил Линну за талию и оттащил от металлической колонны.

Три молнии вырвались из туч и ударили по колонне. Поток понесся по стали в пол, гудел на моих нервах, когда мы с Линной упали на землю.

Мифики бросились со всех сторон. Огонь, сияющие артефакты, мечи и клинки были направлены на нас, атака могла вот-вот порвать нас.

Линна бросила кубик Рубика в воздух.

— Ori te formo cupolam!

Голубой купол вытянулся из куба, окружил нас, и магические атаки били по барьеру. По нему шла рябь.

Фауст стоял за своими людьми, поднял руку. Тучи собрались над куполом Линны, потемнели. Свет мерцал в их глубинах, еще заряд молнии. Чакки-пиромаг слева от нас собирал огонь в руках. Еще один мужчина поднял меч. Волшебник направил палочку на нас.

Я обвил Линну руками, зная, что их атаки разобьют барьер… и наши тела.

Резкий свист раздался в комнате.

— Хэй! — с хрустом шагов женщина спустилась по лестнице с почти обвалившегося верхнего этажа здания. Она спрыгнула с последних ступеней и приземлилась в паре футов за Фаустом, закинула огромный меч на плечо, как бейсбольную биту.

Я растерянно моргал, глядя на хрупкую женщину со светлыми волосами с розовыми прядями в кожаном корсете, который пересекали ремешки для меча. Я не видел ее раньше.

Она улыбнулась.

— Только посмотрите на эту толпу. Мы наткнулись на уродов.

Вторая женщина спустилась по лестнице за первой. Чуть за пятьдесят, седые волосы, рот, который никогда не улыбался. Следом шагала высокая темнокожая женщина с длинными волосами, заплетенными и собранными в высокий хвост. И последней в паре шагов от трех других остановилась женщина со славянскими чертами, она величаво посмотрела на комнату.

— Агент Шен? — спокойно позвала она.

Линна сжималась на полу, мои руки обвивали ее в защите, щит сиял над нами, и бандиты вокруг нас собирались обрушить на нас атаку. Она кашлянула.

— Это я.

— Табита Боден, второй офицер «Вороны и молота». Мы прибыли помочь.

Я моргнул пару раз. Команда из гильдии? Пришла помочь?

Я вспомнил, как Линна быстро печатала что-то в телефоне. О. Она вызвала поддержку, увидев, что тут будет не два на два, а два против двенадцати. Вот только она мне не сообщила об этом.

Хоть это объясняло, почему команда была тут, не было ясно, как они попали на этаж выше и спустились в толпу плутов. А потом я заметил движение, за Табитой выглядывали растрепанные усы.

Эггерт? Он отвел их наверх?

Скалясь, Фауст махнул на вооруженную женщину в шаге от него.

— Еще одна глупая иллюзия, — рявкнул он. — Ломайте щит и убейте их!

Его люди отвернулись от квартета боевых мификов рядом с ними. Женщины были потрясены. Может, так на них еще не реагировали.

— Начинайте, — приказала Табита.

Старшая женщина бросила шесть металлических шипов в мужчин, и из каждого вырвались спутанные красные линии, которые опутали их конечности. Высокая женщина с косами указала коротким посохом. Вода собралась из ничего, и волна хлынула по полу. Она побежала к ногам мификов, а Табита закружила парой полицейских дубинок.

Волна воды замерзла, сковав ноги половины бандитов. Хрупкая женщина с огромным мечом бросилась к растерявшимся мужчинам, ее клинок опасно сиял.

И начался хаос.

Свет вспыхивал, магия взрывалась, и воздух трещал от состязающихся сил. Линна отдала мне кубик и вытащила горсть мраморных шариков. Нападающая команда успешно отвлекла половину бандитов, но остальные все еще пытались атаковать меня.

Жуткий телекинетик поднял руку, и обгоревший стол взмыл в воздух. Он бросил стол в щит, и Линна метнула мраморный шарик.

— Ori dormias! — закричала она.

Шарик попал по нему в то же время, что и стол по нашему щиту. Барьер разбился, и я оттащил Линну от стола. Он рухнул с таким громким грохотом, что на миг заглушил шум в комнате. Телекинетик отшатнулся.

К нам устремился парень, которого я ударил сковородой, бейсбольная бита сияла в его руках. Я бросился к нему, пригнулся, пока он не разбил мой череп. Мое плечо врезалось в его грудь, он отшатнулся, и я потянул его за футболку, надел ткань со спины на его голову и ударил кулаком по лицу.

Во второй раз за день он упал от моего удара. Мило.

К сожалению, мои костяшки не были твердыми, как сковорода, и мифик не потерял сознание, а ударил битой по моему животу. Воздух пропал из моих легких, и я отшатнулся, держась за живот.

— Ori dormias!

Мраморный шарик летел вместе с криком Линны. Он попал по груди мифика, и тот обмяк. Но я не успел обрадоваться, жар задел мою спину.

Мы с Линной развернулись, Чакки-пиромаг шел к нам, все его тело охватил огонь. Радость озаряла его уродливое лицо, шары белого огня появились в его ладонях. Линна бросила в него последний шарик, но промазала.

Левая нога мага подкосилась. Он упал на колено, Эггерт появился за ним с дубинкой. Металлическая палка попала по черепу пиромага.

Линна встала рядом со мной и взмахнула дубинкой предыдущего противника. Она попала по голове Чака с другой стороны. Его огонь погас, и он рухнул.

Эггерт подошел ко мне, все еще направляя дубинку на пиромага.

— Так его! Это был демон?

Я лишь отчасти слышал его из-за шума боя вокруг нас.

— Не совсем.

— Это фауст?

— Нет, — я оглянулся в поисках Фауста, но не видел его в дыму и хаосе. — Где…

— Табита! — закричала резко Линна, я вздрогнул.

Женщина вышла из хаоса, кристаллы льда сверкали на ее дубинках.

— Агент Шен?

— Нам нужно к той колонне, — Линна указала на металлический столб, который как-то оказался напротив нас. Я и не понял, что бой нас далеко увел. — Там будет то, что нам нужно остановить.

— Мы можем расчистить путь, — тут же ответила Табита. — Команда!

Как-то — эти женщины были суперсолдатами? — трое других мификов из «Вороны и молота» появились вокруг нее. Я посмотрел на них, гидромаг крутила посохом, волшебница выбрала горсть новых артефактов, а кроха подняла меч. Эггерт смотрел с восторгом, сжимая дубинку, готовый биться.

Чудесно. Мои союзники теперь состояли из агента МП, который хотел арестовать меня, охранника, который только узнал о существовании магии, и четырех членов гильдии, которая убила моего босса.

Табита повернулась к своей команде, и пять оставшихся бандитов смогли прийти в себя. Они не успели придумать стратегию, я бросил на них искажение, изменив облик высокого тощего парня, сделав его Табитой. Это не сработало бы в обычных обстоятельствах, но в воздухе стояла пыль, их адреналин кипел, и четверо других плутов не заметили странность галлюцинации.

Они с яростными воплями напали на друга.

— Что за… — начала Табита.

— Не обращайте внимания, — махнул я рукой. — Вы готовы?

Она подняла ладони на уровне плеч. Ее подруга-гидромаг ткнула посохом в воздух, и вода собралась из ничего — капли дождя парили в воздухе. Лицо Табиты напряглось от сосредоточенности, она взмахнула ладонью и заморозила капли, сделав их острыми осколками.

Еще взмах, и Ледяная королева направила осколки по комнате. Мужчины взвыли, когда ледяные иглы пронзили их кожу. Четыре мифика атаковали пятерых бандитов, а мы с Линной поспешили к колонне.

Мы остановились рядом с ней, и Линна прижала ладонь к руне.

— Ori aperio…

Ток вспыхнул на металле. Она отлетела и рухнула на пол, и я понял, что туман был облаком, а не пылью. Тучи кружились под потолком, электричество трещало в них.

Фауст вышел из-за колонны, треугольная улыбка была на месте, он вытянул руки, направив ладони вверх.

— Ты заплатишь за это, Кит. Ты не можешь одолеть Фауста Тривиума!

Ого, это было мелодраматично.

Но Фауст поддержал речь злодея градом размером с виноградины. Ветер, дождь и тучи с молнией неслись ко мне, и я закрылся руками, беспомощный от атаки погодой.

Результат был бы печальным… будь это настоящий я.

Пока двойник представлял слабого психика, который не боролся с плохой погодой, я схватил дубинку, брошенную Линной, и взмахнул ею. Она попала по голове Фауста с грохотом. Его глаза закрылись, и он упал.

О, сладкая месть, поданная бейсбольной дубинкой по черепу.

— Кит!

Я развернулся. Линна стояла рядом с открытым проемом в колонне, тьма зияла. Я быстро оглянулся на четырех женщин, избивающихся оставшихся бандитов, пока Эггерт проверял павших, чтобы они не встали, а потом прошел внутрь и закрыл за собой дверь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Тьма окружила нас, шум снаружи пропал. Я прищурился, глаза привыкали к тусклому свету на лестнице. Который час? Уже точно было больше 21:15.

— Пришло время твоего кулона с кошачьим глазом, — шепнул я Линне.

Она сжала кулон.

— Ori menti defendo.

Глубоко вдохнув, я отогнал туман усталости от мыслей.

— Я сделаю нас невидимыми.

Она напряженно кивнула. Я был недостаточно близко, чтобы ощущать разумы в кабинете под землей, так что бросил бомбу невидимости на всех поблизости. К счастью, Линна стала невидимой, как я. С первой попытки! И, благодаря ее кулону против магии, она не пострадала от эффекта как Вера.

Она взглянула на себя.

— Сработало?

— Ага, — я пошел вниз, она шагала рядом со мной, нервно поправляя сумку на плече. Наше быстрое дыхание было единственным звуком на лестнице. — Какой план?

— Посмотрим, там ли Квентин.

Первый шаг. Может, он сбежал, когда Фауст ворвался в здание.

— И если он там, — добавила она, — мы подавим его, не активировав ту ловушку.

— Ах, но было так весело.

Я едва видел ее лицо в тусклом свете, но заметил, как она закатила глаза. Ох, мне нравилось это ее раздражение выражение лица. Я не замечал сначала скрытое изумление, но теперь это было просто увидеть.

Я ощутил нечто странное, словно поднимался и падал одновременно. Может, она так влияла на меня, потому что ожидала от меня больше, чем я делал, и от этого хотелось выбраться из эгоистичных привычек прошлого и стать тем, кто ее не подведет.

Странно было о таком думать, особенно мне.

Она сдвинула брови, морщинка появилась в центре лба. Я понял, что мы перестали двигаться, закрытая дверь кабинета была в дюжине ступеней ниже нас.

— Кит, — прошептала она. — Что такое?

А что? Ничего такого. Я просто почему-то не мог отвести взгляда от ее глаз. Мой пульс громко бился в ушах, и тепло растекалось из моей груди к пальцам ног.

Я протянул руку, и ее глаза расширились, когда мои пальцы задели ее щеку. Я приблизился, а она попятилась. Ее спина врезалась в стену. Она поймала моей запястье, когда мои пальцы скользнули по ее челюсти к волосам.

— Кит, — начала она.

Придыхание в ее голосе. Это была музыка. Это был зов сирены, и я был Одиссеем, очарованным и беспомощным.

Она все еще сжимала мое запястье, но не остановила меня, когда я прижал ладонь к ее шее сзади. Она затаила дыхание, я прижался к ней. Моя ладонь была на ее талии, притянула ее ближе. Я смутно осознавал, что мои действия были неуместными тут и сейчас, но не мог сдержаться.

Она быстро выдохнула, выпрямилась и приоткрыла рот, чтобы заговорить.

Я склонился. То, что она хотела сказать, уже не было важным. Ее глаза снова расширились. Лицо стало румяным, пальцы сжали мое запястье, но она не убрала мою руку. Не сопротивлялась, когда я отклонил ее голову.

Наши рты встретились. Нежный поцелуй, полный предвкушения, будто мы ждали этого момента годами, хотя знали друг друга всего несколько дней.

Что со мной такое?

Мысль шипела в голове, но мои губы уже двигались на ее губах. Ее рот восхищал меня с момента, как она строго поджала губы в допросной, а теперь эти нежные губы приоткрылись, пропуская мой язык. Наш поцелуй стал глубже, она выгнулась в моих руках. Я притянул ее ближе к себе, моя ладонь поднималась по ее спине.

Она резко охнула и отодвинулась.

— Кит!

— Хм?

— Хватит.

— Почему?

— Потому что это не настоящее. Это сила Квентина.

Я медленно моргнул. Мысли были вялыми от желания. Линна в моих руках смотрела на меня, ее щеки раскраснелись, грудь вздымалась и опадала от дыхания.

Я хотел поцеловать ее снова. Нуждался в этом. Я не мог думать ни на чем, кроме…

«Квентин», — его имя было черной дырой в моей голове, тянуло к себе жар и страсть, туманящие мои мысли. Я знал его способности. Знал, что он мог делать. Я знал, что он умел заставлять тебя ощущать то, чего не было.

Например, сильное желание поцеловать Линну, когда мы должны были мешать ему открыть сейф.

Я отпрянул от нее, ругаясь.

— Прости. Я не понял…

— Все в порядке, — она смотрела на все, кроме меня. — Ты стал нормальным?

— Нет, даже не близко.

Она с тревогой посмотрела на меня.

— От осознания, что это он, я не стал защищен, — прорычал я. — Но это помогает сопротивляться. Почему ты не сказала это до поцелуя?

Ее рот открылся беззвучно, румянец стал ярче.

— Я не ожидала, ясно? Я не могу ощущать то, что он делает, — она поправила кулон с кошачьим глазом. — Он, наверное, внизу. Давай закончим с этим.

Я собрался с силами. Сосредоточиться было сложно, когда лучи любви Квентина били по моей голове, и я подавлял желание притянуть к себе Линну и…

Фу. Я ненавидел его силу. Правда.

Мы поспешили по лестнице, вернул невидимость, а потом создал иллюзию двери, чтобы, когда Линна откроет ее, Квентин не узнал об этом.

Свет затопил лестницу, она тихо открыла дверь. И он был там.

Мой бывший лучший друг. Мой новый враг.

Квентин с растрепанными светлыми волосами и яркими голубыми глазами прислонялся к столу Ригеля, выглядя спокойно. Мэгги сидела на корточках перед кельтским узлом, вырезанном на полу, который я не разглядывал при первом визите, но он уже не был вырезан. Квадрата паркета не хватало, и было видно стальную дверцу в полу.

— Почти готово, любимый, — проворковала она, ее голубой волнистый хвост раскачивался, пока она возилась с четырьмя флаконами цветной жидкости. — Это скоро будет наше. Очень скоро.

— А потом мы будем в безопасности, — проурчал он, и дрожь побежала по моей коже. Восхищение, желание, влечение и сладость текли от него волнами, били по голове Мэгги.

И моей.

Квентин не рисковал, следил, чтобы Мэгги осталась верной ему, пока сейф не будет открыт. Нам нужно было остановить его, но это было не так просто. Мы не могли ворваться туда невидимыми и ударить его по наглому лицу.

Мерцающий полупрозрачный бронзовый барьер заполнил дверной проем, мешая войти. Несмотря на его тусклое сияние, я знал, что проходить сквозь магию не стоит.

— Алхимический барьер, — прошептала Линна. — Я могу его сломать… наверное. Но, — она порылась в сумке, — для этого нужно несколько минут.

— У нас их нет, — прошипел я в ответ, Мэгги налила одно из четырех зелий в ямку в дверце сейфа.

— Тогда отвлеки их!

Точно. Это я мог.

Я проверил, что крепко удерживал невидимость и иллюзию двери, и призвал ясное воспоминание Ригеля и отправил проекцию бывшего начальника в кабинет. Он появился за столом, два будущих вора не видели его. Он кашлянул.

Мэгги вскинула голову, и ее рот раскрылся. Квентин повернулся, потрясенно охнул, и волны любви, бьющие по моему мозгу, пропали.

Ригель бесстрастно смотрел на нарушителей, встал идеально, сцепив ладони за спиной, гладко выбритый с темными волосами, зализанными на голове. На нем был его угольный костюм.

— Что ты тут делаешь, Квентин? — заставил я его сказать с его английским акцентом, который подчеркивал тон, которым он намекал, что человек был ниже него. — Ты же не хотел залезть в мой сейф?

— Невозможно! — пролепетал Квентин, его глаза были широкими, ноздри раздувались. — Ты мертв!

— У меня много талантов, — заявил Ригель. — Я могу и восстать из мертвых. А еще сопротивляться сильному дару моего любимого юного эмпата.

Мэгги нахмурилась. Волна любви ударила по мне, когда Квентин понял, что отвлекся.

Я взглянул на Линну. Она вытащила из сумки большую стопку бумаги, а еще геометрический набор и калькулятор — но не карманный, а большой, какой я помнил по алгебре в старшей школе.

Я сосредоточился на офисе, заставил Ригеля насмешливо приподнять бровь.

— Работа впечатляет, как всегда, Квентин. Погрузить эту женщину так глубоко во влюбленность, что она сама поверила, что эмоции были настоящими — прекрасная манипуляция.

Квентин стиснул зубы, смотрел то на Ригеля, то на Мэгги. Она держала второе зелье над дверцей сейфа, застыла со смятением на лице.

— Да, — продолжил негромко Ригель. — Ты необычно легко заставляешь милых женщин ощущать себя так, словно они проживают свою версию «Дневника памяти».

Квентин раскрыл рот, а потом он рассмеялся.

— Ты чуть не поймал меня! Я почти поверил!

Ой.

Я взглянул на Линну, она рисовала круг на бумаге циркулем. Я заставил Ригеля скрестить руки.

— Что-то не так?

Квентин отвернулся от проекции к двери.

— Выходи, Кит. Я знаю, что это ты. Ригель не смотрел фильмы. Он не отличил бы «Дневник памяти» от «Наполеон Динамит».

Ах, блин.

Я заставил Ригеля погрозить пальцем за спиной Квентина.

— Смерть дала мне много времени для просмотра Нетфликса. Я только что закончил первый сезон «Ривердейла». Думаю, они сняли часть серии в этом здании.

Игнорируя мертвого начальника, Квентин опустился рядом с Мэгги. Он погладил ее щеку.

— Все хорошо, любимая. Кит просто играет с нами.

— Кит тут? — она огляделась. — Кит?

Я оставил Линну невидимой, но убрал другие искажения. Ригель и ложная дверь пропали, открывая меня за барьером.

— Я тут, Мэгги. Я пришел тебе помочь.

Она прищурилась.

— Ты выдал меня МП.

И она вылила второе зелье в ямку на дверце. Два из четырех.

— Я не собирался отдавать тебя им, Мэгги, — объяснил я. — Я бы тебе не навредил, но Квентин вредит тебе сейчас. Он обманывает тебя, чтобы ты открыла для него сейф.

Квентин опустил ладони на ее плечи и ухмыльнулся мне. Он направлял эту любовь в Мэгги на максимум. Я ощущал волны эмоций, бьющие по мне, и мне приходилось призывать весь эгоизм с холодом, чтобы подавлять желание броситься на ближайшего человека и признаться в любви — и пострадала бы Линна, а она уже пережила один такой случай.

Я буду смущаться потом. Если мы выживем.

Мэгги откупорила третий флакон.

— Квентин — эмпат, — напомнил я ей с отчаянием в голосе. — Ты знаешь это, Мэгги. Ты знаешь, что он может делать. Любовь к нему ненастоящая. Он ее создал.

Она вылила третье зелье в ямку на дверце.

— Такое нельзя подделать.

— Точно, детка, — проворковал Квентин, гладя ее плечи. — Хватить портить нашу любовь, Кит. Мы знаем, что ты тут, потому что хочешь артефакт себе.

Его оскал насмехался надо мной. Я не мог дотянуться до него, не мог и остановить его.

Я опустил взгляд. Линна нарисовала сложный геометрический узор, а теперь спешно заполняла его рунами.

— Мэгги, прошу, послушай меня, — да, я умолял. — Даже если ты любишь его, это неправильно. А что насчет твоей речи о жадности?

Она вытащила последнюю пробку.

— Я знаю, что делаю.

Я не мог остановить ее, она вылила зелье на дверцу сейфа. Золотая жидкость заполнила последнюю ямку, и все четыре зелья засияли. Лиловый дым поднялся к потолку.

— Линна! — прошипел я уголком рта.

— Почти готово! Почти…

Сияние погасло с облаком дыма. Ручка появилась в центре стальной двери.

— Линна!

Квентин потянулся к двери, и я в отчаянии создал змею на ручке. Квентин терпеть не мог змей. Это была его единственная слабость.

Он отдернул руку от шипящей змеи, а потом рассмеялся, хотя я не упустил напряжение в его голосе. Игнорируя удивленный вопль Мэгги от галлюцинации, он посмотрел на меня.

— Хорошая попытка, Кит.

Он сунул руку сквозь видение и сжал ручку. Он толкнул, и дверь тихо открылась.

— Вот! — Линна вскочила на ноги и прижала бумагу к бронзовому барьеру на дверном проеме. — Ori impero corrumpatur!

Лазурный свет вспыхнул на ее рисунке, и барьер обрушился, как вода. Вещество еще лилось на пол, а мы с Линной перепрыгнули порог.

Мэгги отпрянула, но Квентин холодно улыбнулся. Одна рука тянулась к сейфу, а другой он полез под куртку. Черный пистолет сверкнул, он направил его на меня.

Без колебаний он нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела и удар пулей врезались в меня, а через миг Линна сбила меня, обвив пояс.

Я рухнул на пол, и этот третий удар вызвал агонию в груди, словно раскаленную кочергу вонзили между ребер. Моя левая ладонь прижалась к пылающей дыре в теле, теплая влага текла между пальцев.

Линна прижала ладони поверх моей, давила, чтобы остановить кровотечение.

— Кит! — охнула Мэгги. — Ты… Квентин, ты выстрелил в него.

Холодно улыбаясь, он прицелился мне в голову.

— Квентин! — Мэгги сжала его рукав. — Кит не…

Он высвободил руку и ударил краем пистолета по ее лицу. Она рухнула с криком.

— Не вмешивайся! — он пылко посмотрел на меня. — А вы двое — не двигайтесь.

Направляя пистолет на меня и Линну, он потянулся во тьму сейфа. Когда он вытащил руку, он держал простую серебряную палочку в двенадцать дюймов, на ней были вырезаны крохотные руны.

— Наконец-то, — выдохнул он и выпрямился во весь рост. — «Голубой Дым» не просто хотели украсть артефакт, кстати. Это была первая часть. Украсть, а потом отдать мне. И с моей выросшей силой мы бы… — он взглянул на меня с оскалом. — Ах, но этот уровень выше твоего, Кит.

Я хотел бы остроумно парировать, но не мог говорить. От дыхания все горело, и боль в теле была как маленький ядерный взрыв в груди. Линна давила на рану от пули, но больше ничего не могла с пистолетом, направленным на нас.

— Вот, что я скажу. Кит, — продолжил Квентин. — Я дам тебе испытать это перед смертью. Может, эмоциональная перегрузка остановит твое сердце, — он поднял палочку. — Я думал, кстати, могут ли убить эмоции. Пора узнать.

— Линна! — беззвучно выдавил я.

Она сунула руку в сумку в поисках оружия.

— Ori meam incendo mentem, — слова вылетали изо рта Квентина. — Meam augeo potestatem, meum cor crescat!

Палочка тускло замерцала. Один наивный миг я надеялся, что артефакт не сработает.

А потом разум взорвался.

Все эмоции, которые испытывал Квентин, ударили по мне с невозможной силой, будто грузовой корабль чувств врезался в мой череп — мстительное ликование, пылающий триумф и холодное отвращение к жалким слабым разумам вокруг него, которыми он мог легко управлять.

Линна уже хотела прыгнуть к нему с артефактом, но рухнула, держась за голову. Она кричала. Мэгги извивалась на полу, вопль вырывался из ее горла. Может, и я кричал бы, но воздуха в легких не было.

Квентин смотрел на них, смеясь. Взрыв маниакальной радости ударил через миг, и мое тело содрогнулось, рана заболела сильнее.

Если что и могло перебить эмоции, то это боль.

Голова прояснилась так, что я смог думать. Я впился пальцами в рану на груди, и свежая волна агонии отогнала эмоции эмпата.

Линна и Мэгги содрогались на полу, задыхаясь. Квентин стоял над ними, безумно хохоча. Мне нужно было действовать, сделать что-нибудь. Но я едва дышал, не мог встать.

И я сделал только одно, что мог придумать мой затуманенный от боли мозг. Я создал еще одну змею.

Палочка в руке Квентина стала тонкой серебряной змеей. Она открыла пасть, показывая клыки, и зашипела, но крики Линны и Мэгги заглушили звук.

Страх Квентина ударил по мне, а за ним волна яростной решимости.

— Иллюзии! — взревел он. — Галлюцинации, Кит! Ты не можешь делать ничего реального!

— Они… — выдавил я, — называются… искажения.

Серебряная змея обвила запястье Квентина. Я изо всех сил представлял, как ее прохладные чешуйки скользят по его коже. Тонкое мускулистое тело обвивало его предплечье и давило. Я представил, как острые клыки пронзают кожу.

Он закричал, паника полетела из него. Он вскинул руку. Змея-палочка пролетела по кабинету и скрылась за диваном со стуком.

Эмоциональная атака пропала, словно провод вытащили из розетки. Я обмяк на полу, хрипя.

Квентин смотрел на свою руку, где его укусила ложная змея, страх исходил от него, но ощущения были его обычной силой.

— Нет, — выдавил он. — Невозможно. Ты…

Он направил на меня пистолет, и Линна врезалась в него, обвив пояс.

Они рухнули, и пистолет проехал по полу. Она вонзила кулак в его челюсть и попыталась придавить его, но он был тяжелее, чем она. Он сбросил Линну, вскочил и ударил ее ногой в живот, пока она пыталась откатиться.

Он поднял ногу, чтобы опустить на ее голову, но звук ударил по моим ушам.

Квентин отшатнулся. Еще два выстрела раздались в комнате, и две кровавые дыры появились в его груди. Он пошатнулся, врезался стену, сполз, оставляя след крови на краске.

Мэгги сидела на коленях рядом со столом, сжимала пистолет дрожащими руками. Ее лицо было белым, как у призрака, но ее челюсти были стиснуты, обычно нежные глаза пылали.

Все расплывалось перед глазами. Я хватал воздух ртом, но не мог вдохнуть, и я понял, что легкое отказало.

— Кит!

Линна склонилась надо мной. Мэгги появилась с другой стороны со слезами на глазах.

Их рты двигались, но я не слышал их из-за своих попыток дышать. Их лица закрывала тьма. Комната угасала.

Я терял сознание.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Я был обречен.

Обреченность пронзала, чистая, стопроцентная. Без антибиотиков и пестицидов. Выжатая дьяволом и поданная мне ангелом смерти.

— Было приятно знать тебя, — прошептал я Линне. — Увидимся на другой стороне.

Она закатила глаза.

— Ты будешь в порядке.

— Тебе легко говорить. Не тебя казнят.

— Они тебя не казнят, Кит.

Я звякнул наручником на левом запястье, другой конец был застегнут на столбике койки в госпитале. Я не стал объяснять, что она не знала, что ждет меня на слушании. Удивительно, но они все еще были на мне, несмотря на мои старания помочь добру.

Когда я развернул Веру на пути к кораблю, я знал, что шансы сбежать из Ванкувера во второй раз будут низкими, и они стали нулевыми, когда Квентин подстрелил меня.

Арест был лучше смерти. Во многом.

Через день после этого кошмарного противостояния я проснулся в палате с лекарем МП, наручники, подавляющие магию, приковывали меня к кровати. Я остановил Квентина, но это не спасло меня от обвинений МП.

Какая радость.

Мой целитель, доктор Фарнсли, был полным мужчиной шестидесяти лет. Он напоминал Дэнни де Вито, но без пыла. Он уже восстановил почти весь вред, нанесенный пулей Квентина — она прошла в дюймах от моего сердца — но ничто не могло быстро восстановить легкие от кровотечения. Я еще какое-то время буду прикован к этой койке.

Линна пришла две минуты назад, села на стул у моей кровати и сообщила, что мое слушание все еще было назначено на следующий вторник, оставалась неделя.

— Они вообще учли, что я помог остановить Квентина и одолеть банду незаконных торговцев артефактами? — возмущенно осведомился я.

— Конечно, — она скрестила ноги. Она открыла толстую папку, которую принесла. — Но ты мог помочь без побега и исчезновения на три дня.

— Ты все еще злишься за это?

Ее взгляд мог оторвать плоть от костей.

— Я доверяла тебе, а ты убежал.

Я тряхнул головой.

— Я — психик-искажатель, это мы делаем.

— Ты не знал до вчера, что ты — искажатель!

Я приподнял брови. Ее губы дрогнули от попытки не улыбаться, а потом она чудесно закатила глаза.

Линна взяла себя в руки и полистала страницы в папке.

— Кстати, думаю, они добавили побег к списку обвинений.

Я тихо выругался.

— И мне нужно просто пойти на Совет судий и молить о пощаде, да?

Она сжала губы, юмор пропал.

— Меня ждет серьезный срок, да? — а то и хуже.

— Сложно сказать, Кит. Многое будет зависеть от слов капитана Блит.

Я снова выругался.

— Окажи мне услугу. Когда меня бросят в камеру, проследи, чтобы соседом не был безумный серийный убийца, ладно?

— Я попробую что-нибудь сделать, — пробормотала она, не звуча уверенно. Наверное, такое было вне ее юрисдикции.

— А мои товарищи-преступники? — спросил я, желая сменить тему. — Фауст выжил?

— Жив, но мы посмотрим, что решит насчет него Совет судий.

Хм. С одной стороны, я не был рад, что Фауст Тривиум еще ходил по земле, я не сочувствовал ему. С другой стороны, моя совесть была чиста.

— И… — я запнулся. — Квентин?

— Мертв.

Это не удивляло. Мэгги трижды выстрелила в него.

— Кто-нибудь еще? — я старался звучать спокойно.

— Один из людей Фауста не выжил из-за ран. Команда «Вороны и молота» не сдерживались, но они и не должны были.

— А Эггси? Он оказался в центре хаоса.

— Думаю, они заставили его подписать договор о неразглашении, но Блит не рада, что человек так много узнал.

Я удобнее устроился на подушке и утомленно закрыл глаза.

— Если она хочет проследить за ним, он может охранять очаровательный гараж участка. Туда было удивительно просто проникнуть.

Линна фыркнула.

Усталость охватила меня, и я засыпал. Страх из-за слушания давил на меня, но я ничего не мог с этим поделать. Я знал перед возвращением, что такой результат был вероятнее всего.

Но я остановил Квентина и спас всех, кому он навредил бы этим артефактом. Я спас и Мэгги… да?

Я приоткрыл глаза.

— А Мэгги?

Линна оторвала взгляд от папки.

— Она в участке. Думаю, ее слушание в один день с твоим.

— Что? — выпалил я, и боль пронзила ребра. — Квентин управлял ею! Они не могут наказывать ее за это!

— Она помогала ему по своей воле, — Линна скривилась. — Эмпаты из учебников не так сильны, как Квентин, так что ее приговор будет зависеть от того, поверит ли Совет, что ею могли так управлять. Я подала показания о том, что видела и ощущала, но…

Она утихла, пожав плечами, и чуть покраснела.

Мне стало не по себе. В ее отчете было то, как под влиянием Квентина я прижал ее в стене и поцеловал?

Я открыл рот, а потом закрыл его. Не нужно было упоминать о том, что склонность к эмоции усиливала влияние Квентина. И не нужно было спрашивать, как за секунды я от «Я остановлю этого мерзавца!» перешел к «Я буду целоваться с Линной на жуткой темной лестнице!». И не нужно было спрашивать, почему она не сразу остановила меня.

Это было бы неловко, да?

Мои глаза закрылись, мысли задержались на поцелуе, ясно пылающем в моей голове. Сознание угасло, усталость одолела меня.

— Кит?

Нежная ладонь потрясла мою руку, и я приоткрыл глаза. Линна склонялась над моей кроватью, сумка свисала с ее плеча. Жалюзи закрывали окно, хотя до этого оно было открыто и впускало свет солнца. Горела лампа на тумбочке у кровати.

Я осторожно приподнялся на подушке, подавляя зевок.

— Я уснул?

— Пару часов назад, ага.

И она все равно осталась со мной?

Я не успел добраться до счастливого вывода, она запустила руку в сумку.

— Мне нужно идти, но сначала я хочу кое-что тебе показать.

Она вытащила руку из сумки и протянула странную металлическую статуэтку. Серебряная змея в фут длиной, тонкая и с изящными чешуйками. Она скрутилась в кольца, пасть была грозно открыта, чтобы было видно клыки.

Она опустила змею на мою ладонь без наручника, смотрела неожиданно пристально, как я разглядывал статуэтку.

— Это круто, — осторожно сказал я, — но не мой стиль. Что это?

— Артефакт из сейфа. Серебряная палочка.

Я уставился на статуэтку.

— Это не может быть палочка.

— Это она. Я нашла ее за диваном, куда Квентин отбросил ее после того… как ты превратил ее в змею.

— Я ее не превращал. Я заставил Квентина увидеть галлюцинацию, что она стала змеей. Это было искажение.

Она покачала головой, все еще глядя на меня.

— Теперь это змея. Это даже не артефакт. Магия пропала.

Я не знал, что сказать. Неприятное чувство росло в груди — смесь потрясения и ужаса.

Я поспешил опустить статуэтку на колени, укрытые одеялом, словно она могла обжечь меня.

— И ты хочешь сказать… что я силой мысли… превратил палочку в змею? Настоящую?

— Металлическую, но да.

Мы смотрели друг на друга.

— Но, Линна… — я потер лицо. — Мои силы — видения и проекции… или так умеют все искажатели?

— Я не видела такого в записях об искажении. Ты не исказил чью-то психику. Ты исказил…

— …реальность, — прошептал я и посмотрел на серебряную змею. — Я исказил реальность.

Это были три самых крутых слова в моей жизни, но они пугали. У всей магии были правила. Какими были правила в искажении реальности? Потому что мне важно было знать это до того, как я стал превращать палочки в змей. Если я смогу повторить это.

Линна взяла змею с моих колен и убрала в сумку.

— В моем отчете… нет ничего о том, что ты изменил артефакт. Артефакт официально пропал с места преступления.

Мой рот раскрылся. Честная и работающая по учебникам агент Шен соврала в отчете?

— Почему? — тихо спросил я.

Она подвинула сумку.

— Не думаю, что об этой силе должен кто-то знать, Кит. Изменение реальности… привлечет внимание.

Я читал между строк: внимание не будет хорошим.

— Понял, — я слабо улыбнулся. — Я буду скрывать это.

Ее улыбка была теплее и увереннее моей.

— А пока что я поищу тайно об искажении реальности.

— Ладно, — она отошла от койки, и я поймал ее за запястье. — Линна… спасибо. За все.

Ее улыбка стала шире и мягче, и она процитировала, неплохо изображая Богарта:

— Я выпью за тебя, малыш

Смеясь, я смотрел, как она идет к двери. Ручка щелкнула, и мое веселье растаяло, я рухнул на подушку.

Я посмотрел на оковы на запястье. Я хотел знать больше о новой способности, но у меня могло и не быть шанса использовать ее, все зависело от результата слушания.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Четырнадцатое июня.

Полдевятого утра.

Наступило время моего слушания.

Я сидел на твердом пластиковом стуле в зале ожидания на третьем этаже участка, в нескольких этажах от камеры, где был до этого. Сияющие наручники соединяли мои запястья передо мной, и я сцеплял и расцеплял пальцы, нервничая.

Линна сидела рядом со мной, ладони лежали на коленях, лодыжки были скрещены. Она была якобы моим сопровождающим с магией, могла раздавить меня при попытке побега, но на самом деле она поддерживала меня морально в самый страшный день в моей жизни.

Она не знала, как важно для меня было, что я не ждал тут один свое падение.

По словам приятно неприметного старика за столом в зале ожидания, Совет судий уже отставал от графика, потому что два из шести членов не пришли. Наверное, не смогли перенести игру в гольф.

Я посмотрел на странное собрание мификов-преступников. Их незнакомые лица искажали страх, гнев и бесстрастие… кроме одного.

Синие волосы Мэгги свисали вокруг ее лица, она смотрела на колени, наручники блестели на фоне серого комбинезона. Ее лицо было бледным, глаза опухли и покраснели от слез. Она сидела одна. Я несколько раз пытался поймать ее взгляд, но она посмотрела на меня лишь раз, а потом приковала взгляд к коленям.

Тот один взгляд был полон стыда, боли и страха. Квентин разбил ее, гад. Мэгги уже была с паранойей, а теперь вообще не могла никому доверять.

Я заставил себя оторвать от нее взгляд. Мой взгляд добрался до стола и двери рядом с ней, за которой Совет вынесет решение насчет наших судеб.

Кроме Мэгги, я заметил еще одно знакомое лицо. Дункан, одержимый водой серийный убийца, прошел в ту дверь, когда я прибыл. Он был там уже больше двадцати минут.

— Как думаешь, что с ним будет? — шепнул я Линне. — Пожизненное?

— Нет, его точно казнят.

— Прямо в комнате?

Она нетерпеливо фыркнула.

— Нет. Выделяют немного времени, в основном, для подготовки документов. Но он не может получить приговор мягче после всех тех убийств.

— От этого мне не становится лучше насчет моего…

— Кит Моррис!

Я подпрыгнул, словно Зорро ткнул меня в зад. Мэгги подняла голову, тусклые глаза посмотрели на меня.

Мужчина за столом окинул комнату взглядом и снова позвал:

— Кит Моррис!

— Это ты, — прошептала Линна и подтолкнула мою руку. — Иди, Кит.

Я встал, ноги онемели. Она еще раз подтолкнула меня, но когда я оглянулся, она не успела скрыть тревогу на лице.

Блин. Линна тоже боялась за меня. Теперь я был в панике.

— Увидимся, когда это кончится? — пробормотал я, нуждаясь в свете в конце туннеля, даже если этот свет будет тусклым.

Она смогла улыбнуться, и это было красиво — нижняя губа подрагивала, но челюсти были решительно сжаты.

— Я буду ждать.

— Даже если меня вернут в камеру?

— Особенно тогда, — она приподняла бровь. — Я там работаю. Ты от меня не сбежишь.

— Разве ты не вернешься в ЛА, раз Квентин уже… не проблема?

— Кит Морис! — нетерпеливо закричал агент за столом.

— Капитан Блит предложила мне повышение, если я останусь, — быстро ответила Линна. — Серьезное повышение.

— И ты согласишься?

— Возможно. Иди, пока ты не разозлил их опозданием!

Блин. Плохое начало. Я поспешил по залу и ответил на пару простых вопросов, подтверждая свою личность, а потом агент указал на жуткую дверь рядом с его столом.

Я прошел туда, готовый почти ко всему, кроме пустой прихожей за дверью. На белой стене впереди была еще одна дверь. Первая дверь хлопнула за мной, и, когда я обернулся, не нашел ручки на двери. Выхода не было.

Я сглотнул и открыл вторую дверь, прошел в комнату за ней.

Я надеялся хотя бы на один из грозных старых залов суда, как в фильмах. Или на темную зловещую комнату, где стол судей озарял свет так, что скрывал их лица.

Но это была комната переговоров, холодая и прагматичная, как все в участке. Большой пластиковый стол заполнял почти все место, и пустой стул ждал перед ним. Четыре члена Совета судий сидели на другой стороне лицами ко мне. За столиком в углу сидел агент, который записывал разговор.

Еще один человек сидел на стуле в конце стола, ее спина была прямой. Капитан Блит.

Она не отреагировала на мое появление, и почему-то перед ней была огромная папка бумаг и папок. Она хоть куда-то ходила без них?

Каждому из Совета было по восемь тысяч лет, и они выглядели как команда больших гремлинов, а не как люди. Я опустился на край пустого стула, они смотрели на меня из-под густых бровей так строго, как еще никто в моей жизни не смотрел.

Самый злой на вид гремлин кашлянул, а потом прочел мое имя с листа, а потом и список обвинений. Линна была права: они добавили мой побег.

— Вы понимаете обвинения, которые вам предоставили, мистер Моррис? — спросил Злой гремлин.

— Почти, но несколько для меня не ясны.

Видимо, это не было проблемой, потому что он ответил только:

— Вы можете выступить в свою защиту.

Кошмар. И это все?

«Защищайся, невежественный плебей?» Так работала система?

Я глубоко вдохнул и заговорил:

— Я состоял в гильдии «ККК». Вы знаете, там были одни психики, одни обманщики и адвокаты. Одним из моих товарищей по гильдии был Квентин Бьянчи. Вы знаете о нем?

Блит бросила на меня взгляд, будто спрашивая, зачем я говорил о нем. Но гремлины смотрели без эмоций. Видимо, это было «нет».

— Он был самым сильным эмпатом из всех, кого видели или слышали, включая нашего главу. Он мог повлиять на половину людей в торговом центре. Ригель использовал его, чтобы заполнить комнаты людей, ощущающих удовлетворение, чтобы они подписали все, что им предложат.

Я притих на случай, если они хотели спросить о моей роли в этих манипуляциях, но гремлины молчали.

— Он мог заставить взрослых мужчин рыдать из-за милых гифок с котами. Как-то раз он сделал старушку такой злой, что она напала на мужа посреди улицы, а все для того, чтобы он мог создать запретительный судебный приказ против нее. Долгая история, чтобы аннулировать их брачный контракт. Не важно.

Мои наручники звякнули, я нервно поправил ладони.

— Я говорю о том, что Квентин был сильнее всех эмпатов. Он был козырем Ригеля, и потому Ригель сорвался, когда Квентина арестовали.

Я склонился на стуле, глядя в глаза каждому из Совета.

— Сегодня на этом стуле еще будет женщина по имени Мэгги Кук. Она — милая и заботливая женщина, которая законно порой работала на «ККК». Ее обвиняют из-за Квентина, потому что он управлял ею с помощью своих сил эмпата. Он затопил ее мозг эмоциями для контроля над ней. И он делал так не меньше недели. Я не знаю, как работает система правосудия у МП. Я даже не знал, что есть мифики, год назад. Но, даже если эта система хуже человеческой, вы не можете обвинить ее, когда ею управлял сильный психик. В ваших законах должно быть что-то, защищающее тех, кто пострадал от других мификов.

Женщина-гремлин справа тихо кашлянула.

— Мистер Моррис, вам дали время, чтобы защищать себя, а не другого преступника.

— Мэгги — не преступница! — ярость кипела во мне, я ударил кулаками по столу. — Что с вами такое? Мэгги управляли! Вы наказываете людей, которыми управляют с помощью алхимических зелий? Вы обвиняете тех, кто вредит имуществу, если их выкинул в окно телекинетик?

— Мистер Моррис, — начала она тем же тоном, — это время…

— Я защищаю ее, потому что больше никто не станет! — я опустился на стул. — Зачем мне защищать себя? Я не могу сказать что-нибудь такое, чего не знает капитан Блит.

Судьи переглянулись, взгляды были нечитаемыми. Блит бесстрастно смотрела на меня.

Злой Гремлин постучал ручкой по бумаге.

— Вы можете сказать только это в свою защиту, мистер Моррис?

— Да, — прорычал я, тяжело дыша носом. — Это все.

— Прошу, выйдите за дверь на время наших обсуждений. Вас вызовут, когда мы вынесем вердикт.

Я встал со стула и устремился к двери. В белой прихожей я ходил кругами, но вдали от бесстрастных взглядов гремлинов мой гнев быстро угас.

Отчаяние заменило его. В детстве я едва выжил из-за одной несправедливой системы. Взрослый я не выберется живым из этой новой, но такой же несправедливой системы. Но, может, мое описание сил Квентина поможет Мэгги.

Минуты тянулись, и я расхаживал, чтобы сбежать от страха, собравшегося во мне, сжимающего легкие.

Дверь в комнату переговоров открылась. Я повернулся к ней, сердце мешало дышать.

Капитан Блит прошла в вестибюль, выглядя разочарованной в моем существовании. Она закрыла за собой дверь.

— Они вынесли вердикт? — напряженно спросил я.

— Обвинения серьезные, мистер Моррис, — ее взгляд впился в меня. — Но я думаю, что их можно отнести в твоей наивности и глупости, а не к злобе.

Я моргнул. Кхм, наивность и глупость были лучше, чем злоба, да?

— Я поделилась мнением с Советом судий и посоветовала смягчить наказание.

Надежда вспыхнула, но угасла от ее следующих слов:

— Но Совет против. Они считают тебя виновным по всем пунктам и обсуждают наказание.

— Виновен… во всем? — прошептал я, ощущая слабость. А я-то надеялся, что половина обвинений не будет засчитана.

Она скрестила руки.

— Я не могу перебить приговор, когда он вынесен. Итак, мистер Моррис, у тебя есть примерно шестьдесят секунд для принятия решения.

— Какого решения?

— Ты согласишься применять свои способности на пользу этому участку как работник Магической Полиции не менее семи лет.

Эм… что?

— В обмен ты признаешься виновным в разных преступлениях и будешь соответственно оштрафован, — она приподняла светлую бровь. — В моей власти предложить признание в вине ответчику перед вынесением официального приговора. Это мое предложение.

— Вы… можете это сделать?

— Тридцать секунд, мистер Моррис.

Ох, она была серьезной.

В другой вселенной, где не было четырех гремлинов моего апокалипсиса, я бы рассмеялся ей в лицо. По своей воле поддастся власти железного кулака Блит на семь лет звучало как ужасная идея.

Но в свете приговора по всем пунктам, который мог быть ужасным, идея казалась заманчивой.

И, если Линна приняла предложение Блит о повышении, я больше не буду плутом, преступником или обвиняемым. Я буду ее коллегой. Если это не было прогрессом, я не знал, что это было.

Я потрясенно улыбнулся.

— Конечно, кэп! Я с вами.

Она напряженно улыбнулась — ого, я раньше видел ее улыбку? — и протянула руку. Я не сразу понял, что она хотела пожать мою руку. Я сжал ее ладонь и решительно пожал, стараясь не кривиться, когда она сдавила мои костяшки.

Вот и все. Я был свободен. Точнее, я уже не был пленником МагиПола. Я был их работником.

Я изумленно смотрел на капитана. Линна предупреждала, что Блит повлияет на мое будущее, но я не знал, как сильно.

А теперь я принадлежал ей на следующие семь лет.

Я не знал пока, что чувствовал на этот счет.

— Приветствую в МП, Кит, — сказала она, в голосе была строгая и задумчивая нотка. — Я надеюсь, что твоя уникальная магия пригодится.

Я невольно издал смешок сквозь зубы, подумав о палочке, которую я как-то превратил в серебряную змею.

Она не знала, кого наняла.

Content

Мари Аннетт и др Искажение разума и другие преступления