Джена Шоуолтер

Искушение во тьме

Информация о переводе:

Переводчик: Kassandra37

Редактор: Nikolle

Дизайн обложки: Poison_Princess

Перевод осуществлен для группы: https://vk.com/paranormal_love_stories

И для сайта: http://ness-oksana.ucoz.ru/

Текст выложен исключительно для ознакомления.

Не для коммерческого использования!

При размещении на других ресурсах обязательно указывайте группу, для которых был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованные в данной группе тексты с целью получения материальной выгоды.

Глава 1

Габриэль Хьюит открыла тяжелые веки и застонала. В висках пульсировало, словно мозг подключили к генератору и каждые несколько секунд электрические разряды простреливали с одной стороны черепа на другую.

Снова застонав, Габриэль осмотрелась. И… ничего не увидела. Её зрение затуманилось от боли, а тени вокруг сгустились. Это не её дом, вот всё, что она понимала. Воздух оказался слишком пыльным, слишком холодным. Она же содержала свой дом в чистоте и тепле.

Она попыталась перевернуться на другой бок, надеясь, что смена положения улучшит ситуацию. Раздался грохот металла, и нечто тяжелое потянуло её за запястья, удерживая на месте. Металлические цепи?

Никакой паники. Пока нет. Где она оказалась? Как сюда попала? Последнее, что помнит, — она была снаружи, держала оружие и сопротивлялась желанию совершить убийство. Что-то врезалось в нее, и через секунду её окутало темным облаком. Затем острый укол в шею, и тело охватили жар и слабость.

— Извини, — прошептал низкий голос. — Мне жаль.

Она сосредоточилась на этом голосе, словно он её единственное спасение — пока не обессилела. Хотя она никого не видела, кто-то обхватил её сильными руками, приподнял, предотвращая падение, когда её дрожащие колени подогнулись.

И сейчас оказалась в ловушке в… комнате? В клетке? Трудно сказать. Она сильнее дернула за металлическую цепь и тяжело прерывисто задышала. И браслеты, сковывавшие её запястья, никуда не делись. Она действительно оказалась прикована. Боже. Кто-то вырубил её и похитил.

Она приказала себе не паниковать, но в горле нарастал ком, перекрывая подачу воздуха. Кто-то сумел обойти её защиту, как внешнюю, так и внутреннюю, и полностью овладеть ею. И теперь она оказалась в ловушке. Беспомощная.

Успокойся. И разберись со всем. Да. Да, она разберется. Она просто должна дышать. А для этого ей нужно проглотить ком, застрявший в горле. Габи заставила себя глотнуть, медленно вдохнуть и выдохнуть. Вдох, выдох. Вот так лучше, подумала она, когда её легкие стали наполняться воздухом. Ладно. Время мыслить рационально. Кто смог бы сделать это? Возможно, правительство?

Мужчины, которых она хотела застрелить, выглядели именно так. Темные костюмы, солнцезащитные очки, блестящие глоки. Более того, они знали, на что она способна, и готовились к худшему. Но как они смогли накачать её наркотиками? Они даже не приблизились к ней. Значит, виноват кто-то другой.

Так… кто ещё там был?

Она никого не заметила, и это пугало больше всего на свете. И с трудом сглотнула новый ком в горле. Быть похищенной — снова — она боялась этого всю свою жизнь. Похитив впервые, её изучали, использовали. Причиняли боль. Она проснулась привязанной к столу, её голову вскрыл какой-то ученый-мудак, который смог загрузить информацию с компьютера прямо в её мозг. Если на этот раз за всем этим стояло правительство, то насколько плохо всё окажется для нее?

Внезапно раздался стон — не её стон.

Габби попятилась, пока не уперлась в стену. Беспорядочный стук её сердца казался слишком громким, словно сигналил тому, кто прятался на другой стороне камеры.

— Привет, — прохрипел мужчина. Цепи брякнули об пол, но Габби не двинулась с места. Он тоже был скован? — Есть здесь кто-нибудь?

Паника отступила. Отчасти.

— Я здесь, — ответила она дрожащим голосом.

Возникла пауза. А затем прозвучало шокированное:

— Габби? Это ты?

Узнав голос говорившего, у Габби отвисла челюсть.

— Шон?

— Где мы находимся? Что происходит? — Чем больше он говорил, тем более твердым становился его голос, и тем лучше она слышала этот низкий сексуальный тембр, подпитывающий её тайные фантазии последние несколько недель. Фантазии, которые лучше было бы забыть.

— Я прикована к стене, — ответила она ему. — А ты?

— Да. Я тоже.

Зачем кому-то похищать их обоих? И насколько ужасно с её стороны чувствовать облегчение, что они оказались здесь вместе?

— Ты знаешь, кто нас похитил? — спросила она.

— Нет, прости. Помню лишь, как выходил из квартиры и какой-то парень спросил, сколько времени.

Хорошо. Итак. Её правительственная теория оказалась верна. Шон являлся телохранителем хозяина ночного клуба, на того же владельца работала она, но Шон — нормальный. Мрачный, да, и чертовски горячий, но всё же нормальный. У правительства не было причин похищать его и изучать.

Если… что если они выяснили, как сильно она его желает, и думали использовать против нее? Они могут угрожать ему, если она откажется сотрудничать. Она застонала.

— Тебе больно? — потребовал он тоном, в котором в равной степени смешалось беспокойство и гнев.

Пока нет, подумала она, не отрицая, что его забота согревала.

— Я в порядке.

Его образ промелькнул в её сознании. Высокий, стройный, мускулистый. С поцелованной солнцем кожей, темными, коротко стриженными волосами и настолько голубыми глазами, что она ошеломленно замирала каждый раз, смотря в них. Даже с черными извилистыми татуировками на висках он олицетворял само совершенство.

Она часто задавалась вопросом, почему он так себя отметил и что значат для него эти тату.

— Возможно, нас выкупят, — сказал он. Словно и не переживал о сложившейся ситуации. — Мы же работаем на одного и того же богатого человека.

— Тогда они заберут тебя, сомневаюсь, что Роуэн Патрик озаботится о моем возвращении. — Она познакомилась с мистером Патриком несколько недель назад, вскоре после того как он купил клуб, в котором она работала. На следующий день он пригласил её на свидание. Она отказалась. Так как уже была очарована Шоном. Через несколько дней мистер Патрик снова пригласил её на свидание. И она снова сказала «нет». Тогда стало предельно ясно, что он разочаровался в ней.

— Верно, — подтвердил Шон. — Ты не самая его любимая сотрудница.

Достаточно ли хладнокровен мистер Патрик, чтобы спланировать похищение из мести?

— Если это сделал он…

— Нет. Я давно его знаю, и это не в его стиле. — Шон вздохнул. — У тебя случайно нет кучи бабла?

— Нет. — О, она могла бы зарабатывать деньги. Много денег. У нее имелись способности в любой момент получить желаемую сумму, но она никогда этого не делала. Риск слишком велик.

Итак, какой у них был мотив?

Этот ученый… он усовершенствовал её и отпустил. Мог ли он передумать и решить вернуть её, похитив? Но опять же, зачем втягивать в это Шона.

— Мы должны выбраться отсюда, — сказала она, натянув цепи. Её запястья уже стерлись, и она вздрогнула, когда металл коснулся кожи и выступили теплые бисеринки крови. — Желательно прежде чем наш похититель поймет, что мы очнулись.

— Тупой засранец не обыскал меня. — В его голосе слышались нотки удовлетворения. — Моя нож всё ещё привязан к лодыжке.

Спасибо боже за тупых засранцев.

— Ты знаешь, как взломать замок? — спросила она. Она бы так и сделала, как бы темно в комнате ни было, но Шон не мог бросить ей нож, чтобы она не потеряла его.

— О да. Во времена своей бездарно потраченной молодости я овладел многими полезными навыками, хоть и не должен был.

Она услышала шорох одежды, скольжение цепи по дереву, гневное:

— Дерьмо! Порезался, — и наконец, звон металла.

— Один готов, — пробормотал он.

— Поспеши.

— Черт, — послышалось ещё одно проклятие и металлический звон. — Я убью того, кто это сделал.

— Пропусти даму.

Он хмыкнул:

— Кровожадная, да?

В одно мгновение он находился на другом конце комнаты, а в следующее — его большие сильные руки скользнули по ней в поисках запястий. Несмотря на опасность, она задрожала. Горячие, огрубевшие… искушение, которое она не могла себе позволить.

— Лучше? — спросил он.

— Да. — Едва слышно.

— Я ничего не вижу и могу порезать тебя. Если это сделаю…

— Я выживу. Обещаю. Просто сними с меня эти штуки. — Сколько времени пройдет, прежде чем их похититель придет проверить своих пленников?

Шон скользнул ладонью вниз по её руке до браслетов, к которым крепилась цепь. Теплое дыхание коснулось её лица, аромат виски заполнил нос. К счастью, он её не порезал, несмотря на опасения. Он бесконечно нежно освободил сначала одно её запястье, затем другое, потом сжал её руки и потянул вверх.

Её колени ослабли и подкосились — чертовы наркотики — но она не рухнула на пол. Шон обхватил её руками за талию, поддерживая.

— Я тебя держу.

Она вздрогнула:

— Отсюда должен быть выход.

— Он есть. Смотри. — Он развернул её кругом.

Сопротивляясь головокружению, Габби подчинилась. Но в кромешной тьме видела лишь темноту.

— Я не… — Подождите. Там, на полу, в том месте, где она сидела, виднелась тонкая щель света. И снова её сердцебиение усилилось, на этот раз от волнения. — Дверь!

— Да. Подожди здесь.

Он отпустил Габби, и она ахнула, лишившись его поддержки. По крайней мере, на этот раз ей удалось остаться в вертикальном положении. Мгновение спустя раздался скрежет металла, погружающегося в дерево. Она слишком хорошо знала этот звук.

— Почему ты не взломал замок? — Так было бы намного спокойнее.

— Лезвие слишком большое, не войдет в отверстие замка. Мне нужно лишь отсоединить петли, — ответил он, продолжая работать. — Видела человека, который тебя схватил?

— Нет. Он лишь сказал, что сожалеет, но не показывал своего лица.

— Дерьмо. Я тоже его не видел.

Она обхватила себя руками за талию.

— Мне жаль, что тебя втянули в это. Это всё моя вина. — Должно быть.

— Ты про что?

— Я не думаю, что нас выкупят. Скорее… — Боже. Должна ли она рассказать ему? Он заслуживает знать правду. В конце концов, если им не удастся сбежать, его могут пытать ради информации о ней. Или, что ещё хуже, проводить на нем эксперименты. Действовать вслепую намного хуже, чем знать, чего ожидать и за что. Об этом ей известно не понаслышке.

Тем не менее годы молчания, тайн и бегства научили её, чтобы выжить, лучше хранить правду при себе. Если она расскажет ему, а они выберутся отсюда, её всегда будет мучить вопрос, кому он рассказал о ней.

— Ничего, — ответила она. — Я ничего не думаю.

— Нет. Думаешь, но об этом мы поговорим позже. — Дверь отделилась от стены, и свет ворвался в комнату.

Габби моргнула, внезапно оказавшись на свету, на её глаза навернулись обжигающие слезы. Чтобы успокоиться, она отвернулась, изучая свою тюрьму. Это оказалась маленькая спальня, которую, вероятно, можно было найти в любом доме в пригороде. Справа у бежевой стены стоял комод. Рядом с ним двухспальная кровать. Не хватало лишь картин и милых безделушек.

Шон выглянул из дверного проема.

— Чисто, — сказал он. — Пошли. — Он схватил её за руку и вывел в коридор, как и спальня, лишенный личных вещей.

И снова её теория о том, что замешано правительство, пошатнулась. Её бы не заперли в спальне, в доме, без охраны у двери.

— Здесь есть компьютер?

— Я не знаю и не хочу тратить время, выясняя это. — Он прижал руку с ножом к себе и, потянув Габби за угол, двинулся дальше, по пути останавливаясь и заглядывая в две другие двери, как оказалось, тоже спальни. — Чисто.

— Ты не понимаешь. — Она уперлась каблуками в деревянный пол, и ему пришлось поспешно остановиться. — Возможно, я смогу узнать, кто нас похитил.

— У нас нет времени.

— Пожалуйста.

Он взглянул на нее с жестким, словно гранит выражением:

— Ты хакер?

— Что-то в этом роде, — сказала она и облизнула губы.

Он провел рукой по волосам.

— Сколько времени тебе нужно?

— Не более нескольких минут.

Он нахмурился:

— Так быстро? Как…

Из другой комнаты послышался болезненный стон. Шон обернулся, но она успела заметить убийственный блеск его глаз. Она не могла увидеть бандита, но тоже приготовилась к атаке. Затем тени от стен коридора словно потянулись к ним, окружая и скрывая, и Габби нахмурилась. Нечто подобное уже несколько раз случалось раньше. Она не знала как — разве что её способности менялись?

— Сюда, — прошептал он и зацепил её пальцы за петли своего ремня, чтобы освободить обе руки. — И веди себя тихо.

Казалось, они шли целую вечность, но она не видела куда и что их окружало. Странно. Габби знала, как позаботиться о себе, и тем не менее не могла отрицать, ей понравилось, что её так охраняют.

За все эти годы она посетила сотни уроков по самообороне и научилась драться настолько грязно, насколько это возможно. Ей пришлось. Она выросла на улице, стала мишенью для каждого сутенера, желающего заполучить маленькую невинную девочку, и каждого наркомана, что от отчаяния крал последнее у голодающего ребенка.

— Билл? — позвал Шон голосом, полным смеси замешательства, гнева и расстройства. Он присел на корточки.

Когда тьма рассеялась, Габби оторвалась от своих размышлений и ахнула. На полу в луже крови лежал мужчина.

Шон лихорадочно осмотрел одежду мужчины, обнаружив огнестрельное ранение в живот.

— Что, черт возьми, случилось? — потребовал ответа Шон, прижимая ладонь к пулевому отверстию, чтобы остановить багровый поток.

— Мужчина — Билл — поморщился. Он оказался среднего роста, лет сорока, с кожей цвета мокко и темными, остекленевшими от боли глазами.

Собираясь помочь, Габби бросилась к спортивной сумке, лежащей по другую сторону от раненого. Если там есть медикаменты… пожалуйста, пусть они там будут. Она дрожащими пальцами расстегнула молнию, кровь, брызнувшая на ручки сумки, размазалась по её рукам. Этот человек не мог быть её похитителем? Шон знал его, беспокоился за него. Но как ещё этот мужчина мог узнать, что они здесь?

Проклятие. В сумке лежала только одежда.

— Меня… выследили, — услышала она его хриплый голос. — Пришел сюда… освободить тебя… беги. — Голова мужчины откинулась в сторону. Его грудь перестала подниматься и опускаться, последний вздох вырвался из его приоткрытого рта.

— Ублюдки! — зарычал Шон.

— Мне жаль, — прошептала она, глядя ему в лицо, и это было правдой. Потерять друга тяжело. Потерять друга из-за насилия ещё тяжелее. — Ты сможешь оплакать его. Позже. — Забудь про компьютер. — Сейчас мы должны выбраться отсюда.

Гнев Шона исчез, на его лице появилось какое-то жесткое и нечитаемое выражение.

— Этого не должно было случиться. Билл не должен был умереть.

Она открыла рот, чтобы ответить. Ничего этого не должно было случиться. Однако, прежде чем успела произнести хоть слово, из-за угла донесся громкий треск.

Шон вскочил на ноги. Он дико огляделся вокруг с испачканными в крови руками и рубашкой.

— Следы Билла обрываются здесь, — раздался из коридора новый голос. Мужской, суровый. Решительный. — Проверьте каждую комнату. Если найдете тех двоих, знаете, что делать.

Раздался топот чьих-то ног.

Шон еле слышно пробормотал ещё одно проклятие и схватил её. Тени снова, казалось, втянулись внутрь, окружили их, когда он дернул её за собой к задней двери.

Она не видела ничего, кроме Шона и мрака. Но слышала скрип дверных петель, топот ног. Габби прикусила губу, сдерживая крик изумления и страха, когда Шон внезапно дернул её к своей груди и остановился. Топот множества ног смешивался с их шипящим дыханием. Несколько человек. Тем не менее она не могла их видеть. Что, черт возьми, происходило?

Не говоря ни слова, Шон снова бросился вперед. Она обрадовалась, что он крепко удерживал её за руку. Её всё ещё пошатывало. Это должно было случится. Она только что видела, как умер мужчина, и теперь её разум не показывал ей, как другие мужчины охотятся на нее.

На улице, подумала она несколько секунд спустя. Они, должно быть, выбрались на улицу. Прохладный свежий ветерок ласкал её. Почему она не могла увидеть, хотя бы солнечный свет? Свет луны? Хоть что-то? И как Шон ориентировался в темноте?

Габби на несколько миль удалось сохранить быстрый темп, камни и ветки врезались в её туфли. К этому времени она уже успела вспотеть и, дрожа, судорожно боролась за каждый обжигающий глоток воздуха.

— Я… не могу…

— Нам просто нужно уйти чуть подальше. — Шон, казалось, даже не запыхался, ублюдок. — Ты сможешь сделать это.

Вечность спустя он остановился, и тьма полностью исчезла, явив им янтарный лунный свет, лес с густыми пышными деревьями и… машиной? Конечно же, он скинул ветки лиственных деревьев с капота двухдверного седана.

— Откуда ты узнал…

— Просто садись, — приказал он.

Она повиновалась так быстро, словно её ноги охватило огнем. Сейчас не время спорить. Насколько ей известно, никто их не преследовал, но лучше оказаться в безопасности, чем потом сожалеть. Только когда они с Шоном уселись в машину, он вытащил из кармана ключ и воспользовался им. И это сработало, двигатель завелся. Тысячи вопросов пронеслись в её голове. И только один звенел набатом. Какого. Дьявола. Происходит?

Когда он выехал из леса на гравийную дорогу, она решила, что пришло время поговорить.

— Как ты узнал, где находится машина? Как у тебя оказался ключ?

— Наверное, повезло.

Ха! О какой удаче стоило говорить, когда на них сегодня сыпались одни несчастья. Ладно. Она зайдет с другой стороны.

— Откуда ты знал этого мужчину? Билла?

— Он был моим боссом.

— Я думала, Роуэн Патрик — твой босс.

Тишина.

Габби оказывалась молчать.

— Это Билл похитил нас?

— Нет. Он был хорошим человеком.

— Тогда откуда он знал…

— Я не знаю! Хорошо? Я не знаю. Нас с тобой должны были похитить, но Билла не должно было быть там, черт возьми, тем более убитым.

Габби покачала головой, пытаясь осознать слова Шона.

— Ты экстрасенс? — Это же возможно, предположила она. В конце концов, она сама доказательство того, что люди с паранормальными способностями существуют. — Потому что по другому ты бы никак не смог узнать, что может случится, а что нет. Ты бы не смог случайно найти спрятанную в лесу машину.

Между ними воцарилось молчание, и ей показалось, что Шона вообще не обратил на нее внимание. Затем он вздохнул, остановил машину на обочине дороги и окинул её самым мрачным пронзительным взглядом.

— Я знаю, потому что сам похитил тебя.

Глава 2

Три недели назад

— Это, джентльмены, ваша цель. Габриэль Хьюит. Для друзей просто Габби. Двадцать семь лет, рост пять футов восемь дюймов и весом примерно в сто тридцать фунтов.

Шон Уолкер изучал фото женщины на стенде перед ним. Густые прямые каштановые волосы. Большие карие глаза, оливковая кожа без веснушек. Совершенно невзрачна. Совсем незаметна. Если не обращать внимание на глаза.

«Карие, смесь меда и корицы — я, должно быть, проголодался, потому что, черт возьми, затвердел до боли». Будучи агентом с двенадцатилетним стажем в «Роуз-Бриар», независимой фирме, предоставляющей безопасное убежище для всех, кто обладал экстрасенсорными способностями, а так же уничтожающей любого, кто злоупотреблял ими, Шон видел подобный взгляд много раз и понимал, что её жизнь не была усыпана цветами и конфетами. Но она выжила, а значит, оказалась сильной. А он восхищался силой.

Одно фото сменялось другим, вот Габби выходит из многоквартирного дома из красного кирпича. Вот она прогуливается по тротуару, мимо сновали люди, ездили такси, пока она спокойно попивала кофе. Затем она дала ребенку несколько долларов. Притом, денег у Габби не было, если верить её банковскому счету, который она завела на чужое имя. И наконец Шон увидел её в полутемном клубе с подносом в руках, где какой-то мужчина ущипнул её за задницу.

— Она технопат, — продолжил Билл, их босс, теперь главный в «Роуз-Бриар».

— Кто? — Шон и его коллега в «Роуз-Бриар», Роуэн Патрик, спросили одновременно. Они обменялись удивленными взглядами. Хотя мужчины были и не похожи друг на друга, люди часто говорили, что они близнецы.

— Технопат. Она человек-компьютер, — повторил Билл, склонив голову на бок. — Ну, что-то вроде того. — Он повел рукой по лицу. Несмотря на кожу цвета кофе, он почему-то казался пепельно-серым. — Я начну с самого начала. Просто надеюсь, что вы готовы к той информации, которую я вам сейчас сообщу. — Он замолчал. — Около двадцати лет назад я находился в составе группы агентов «Роуз-Бриар», которая совершила налет на лабораторию доктора Карлиса Фассета. Это было мое первое задание, но я его никогда не забуду.

Билл поднял маленький черный пульт, нажал кнопку, и фото Габби исчезло, а на её месте появилось новое. Шону это не понравилось — и он взбесился. Она — его предстоящая работа, а не девушка для свидания. На новом фото оказался ухоженный, тридцатилетний мужчина, худой, почти изможденный, с бледной кожей, в очках с толстыми стеклами.

— Тогда среди белого дня с улиц исчезали дети, свидетелей не было, — продолжил Билл. — Мы подозревали, что имеем дело с телепортом. Потом мы нашли одного из детей. С выбритой головой, покрытой струпьями и шрамами, с психической и эмоциональной травмой, но этому ребенку удалось привести нас в лабораторию доктора Фассета. Просмотрев его записи, мы обнаружили, что он похитил десять детей. Бездомных, без родителей, которых никто не хватится. Он имплантировал им в мозг всякое дерьмо, в основном превращая их в дистанционное приёмное устройство.

— Ублюдок, — пробормотал Роуэн.

Роуэн был хорошим человеком и ещё лучшим агентом. Он и Шон участвовали в бесчисленном множестве заданий и обычно достигали своей цели с минимальным сопутствующим ущербом. С его светлыми волосами, зелеными глазами и располагающей улыбкой люди, как правило, легко сходились с Роуэном и задавали мало вопросов. Они не могли не захотеть подружиться с ним. Даже подражать ему. Только позже, когда под этой ангельской маской обнаруживались намерения дьявола, они обычно жалели об этом.

— Эти дети, хотя сейчас они уже не дети, могут загружать информацию с чужих компьютеров прямо в свой мозг, — продолжил Билл, его темные глаза помрачнели. — Им даже не нужно подключатся к этим чертовым штукам. Если компьютер включен, они могут легко получить доступ ко всему, что там есть.

Вау.

— А что насчет кодов и шифров?

— Насчет этого мы не уверены.

Ни хрена себе. Шон откинулся на спинку стула. Когда дело касалось сверхъестественных способностей, это было важно. Последствия могли быть очень разрушительными. Государственные тайны могли похитить. Любые секреты могли похитить. Если такой человек окажется не в тех руках…

— Дальше ещё хуже, — сказал Билл. — Доктор Фассет отпустил всех детей на волю, в свободное плавание, так сказать, и случилось это до того, как мы накрыли его лабораторию. Он переименовал их, даже пронумеровал — по-французски. Единственное, что он сделал, — внес отпечатки пальцев в полицейские и правительственные базы данных, чтобы отследить их. Мы охотились за ними многие годы, но смогли найти только Кватре — именно он и привел нас к доктору — а так же Сикс и Неф. Четыре, шесть и девять. И позвольте вам сказать, даже несмотря на наличие отпечатков пальцев, отследить последних двоих оказалось нелегко. Некоторых детей усыновили, их имена снова сменили, а файлы засекретили. Некоторых так никто и не усыновил. Габриэль Хьюит — номер восемь, одна из тех, кого никогда не забирали в приемную семью.

— Так как же ты её нашел? — спросил Шон.

— Она исчезла. Но несколько недель назад была арестована за нападение на какого-то парня в кафе. Сломала ему нос и выбила три зуба.

— И мы говорим о невзрачной мышке, которую ты нам только что показал? — рассмеялся Роэун.

«Она не мышка. Эти глаза», — снова подумал Шон.

— Зачем она это сделала? Избила того парня из кафе. — По большей части, люди ненавидят физическое насилие. Особенно женщины. Они изо всех сил стараются избежать столкновения, а не кидаются в драку.

— На допросе, — продолжил Билл, — она сказала копам, что у того мужика на ноутбуке были детские порно фотографии. И она оказалась права.

Что ж, она поступила хорошо. Шон сожалел лишь об одном, что она не повыбивала все зубы ублюдка.

— Как бы то ни было, у нас были все десять наборов отпечатков пальцев, так что нас известили сразу же, как только её отпечатки отсканировали. Она здесь, в Нью-Йорке, работает официанткой в ночном клубе. Под названием «Сладкие глазки».

— Ты хочешь, чтобы мы убили её? — с некоторым удивлением и… сожалением спросил Шон. Да, сожалением. Но это не означало, что он засомневается. Он мог восхищаться сильной духом женщиной, но всегда выполнял свою работу.

— Нет. Нет, нет, нет. — Бил поднял руки, в одной из которых сжимал пальцами маленький черный пульт. — Мы хотим изучить её, допросить, поэтому посылаем вас, чтобы завоевать её доверие. И я хочу, чтобы вы услышали меня. Завоевать её доверие — обязательное условие. Когда мы начали допрашивать Кватре, его мозг самоуничтожился, убив его. Сикс не хотела сотрудничать, она вообще не желала своих способностей, и мы прооперировали её, надеясь деактивировать то, что в нее вживили. Но чип с проводами вызвал какую-то саморазрушительную реакцию, уничтожив и девушку, и людей, которые её оперировали.

Роуэн наклонился вперед и оперся руками о деревянную столешницу.

— Что случилось с последним? С Нефом?

Билл слегка ссутулился.

— Мы с комфортом устроили его, но удерживали взаперти. Мы не знали, что с ним делать, и не хотели отпускать, чтобы его не смогли использовать другие. От постоянных переживаний чип расплавился. Всего через пятнадцать дней мы нашли его мертвым в камере.

Шон и Роуэн переглянулись откровенным взглядом: «Вот дерьмо». Шон подумал, никакого давления. Осторожно добиться доверия девушки и как можно дольше её не нервировать.

Он потер татуировки на висках. Извивающиеся кельтские узлы, которые он одновременно обожал и ненавидел. Обычно это его успокаивало. Но не в этот раз.

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали?

— Помните, я говорил, что она работает в ночном клубе? — Билл дождался, когда они кивнут. — Так вот, владелец, Томас Вэйланд, приторговывал леваком, и он тихо и любезно, в обмен на свободу и билет в один конец из страны, передал клуб в наше полное владение.

— Очень мило с его стороны, — рассмеялся Роуэн.

Билл усмехнулся:

— Разве нет? Две недели там под прикрытием работала наш агент, женщина, и то ей не очень-то повезло. Габриэль держится особняком. Мы думаем, парень сможет завоевать её доверие и убедить помочь нам. — Его взгляд остановился на Роуэне.

— Я? Опять? — спросил Роуэн, ткнув пальцем в свою грудь. Он ухмыльнулся. Хотя Габби не привлекала Роуэна, он любил разнообразие и секс — где угодно и когда угодно. — Уже наступило Рождество?

Шон не удивился, что именно блондина выбрали на роль соблазнителя. Как и любой агент «Роуз-Бриар», Роуэн обладал сверхъестественными способностями, и они, черт возьми, превосходили дерьмо Шона. Шон манипулировал тенями. Роуэн мог считывать самые потаенные желания женщины — и давать ей именно то, чего она жаждала, — без слов. У Габриэль Хьюит не было ни единого шанса.

И не от этого каждый мускул в теле Шона сжался от ярости. Не от этого. Правда.

— Ты станешь богатым перспективным бизнесменом, — сказал Билл агенту.

— Легко. Но как ты думаешь, что понравится этой Габриэль? — Роуэн провел двумя пальцами по щетине на подбородке. — Ну кроме моего прекрасного лица.

Билл подошел к столу у дальней стены, взял несколько листков бумаги и протянул их Роуэну.

— Бентли, наш агент внутри клуба, составила профиль того, что, по её мнению, предпочитает объект в мужчинах. Габриэль испытывает отвращение к завсегдатаям клуба, считает их обманщиками и лжецами. Она любит латте, но редко заглядывает в кофейни. Наверное, слишком много извращенцев с ноутбуками. Поэтому ты будешь настолько не извращенцем, насколько это возможно. Ты отзывчивый мужчина, обожающий кофе. Можешь притвориться, что обожаешь читать стихи и тому подобное дерьмо. О, и если она будет думать, что ты заинтересован в браке, то так даже лучше. Это лишь докажет, насколько ты заслуживаешь доверия.

Улыбка Роуэна не дрогнула.

— Я скачаю на ноутбук любовные тесты и письма к маме и, когда приглашу её в офис, чтобы пообщаться с новым боссом, включу его.

— А моя работа? — спросил Шон.

— Глаза и уши, — сказал Билл. — Для всех остальных ты — наемник. Такая легенда не вызовет подозрений, не будет казаться странным, почему ты всегда рядом, суешь нос во все дела, защищаешь Роуэна и всех его сотрудников. И да, ты будешь охранять Габриэль. Мы не думаем, что кто-то ещё знает, что она такое, на что способна, но тайное всегда становится явным…

Два дня спустя Шон, наконец, столкнулся лицом к лицу с Габриэль, номер восемь. Роуэн сидел за столом и пил кофе, который ему не очень-то нравился, а перед ним стоял включенный ноутбук. Шон стоял позади него, а Габриэль сидела перед ним с бесстрастным лицом, выпрямив спину и расправив плечи.

Она нисколько не походила на мышонка. Её каштановые волосы блестели на солнце, словно шелк. Её глаза оказались цвета смеси меда с корицей, как и предполагал Шон, только раньше он не разглядел насколько длинные и густые ресницы обрамляют её глаза, так и призывающие снять с нее трусики зубами. Изящный носик, слегка округлые скулы. Сочные розовые губки, темно-золотистая кожа. И веснушки. Брызгами, рассыпавшиеся по носу.

И Роуэн доберется до всего этого, когда ляжет с ней в постель.

Руки Шона непроизвольно сжались в кулаки.

— Я так рад с тобой познакомиться, Габриэль, — сказал Роуэн ровным нежным голосом. — Как уже упоминал на собрании персонала, меня зовут Роуэн Патрик и я новый владелец «Сладких глазок». Человек позади меня — Шон Уолкер, телохранитель, вышибала и друг. А теперь, прежде чем мы начнем, может, Шону принести тебе что-нибудь? Возможно, чашечку восхитительного кофе?

Прошло несколько минут. Габриэль ничего не сказала и даже не вздрогнула на стуле. Она просто молча и неподвижно сидела. Загружала ли она файлы из компьютера Роуэна в свой мозг прямо сейчас?

Она нахмурилась. Но через несколько секунд уголки её губ приподнялись в улыбке. Да. Она точно только что вскрыла его файлы. Теперь весь вопрос в том, понравилось ли ей то, что она нашла.

— Габриэль, — позвал Роуэн, когда её лицо снова прояснилось.

— Что? — Она моргнула и покачала головой. — Ох. Простите. Пожалуйста, зовите меня Габби.

Шону понравился её голос. Слегка хрипловатый, очень соблазнительный.

— Хочешь кофе, Габби? У меня всегда есть запас моего любимого кофе, — сказал Роуэн. — Или ты предпочитаешь что-нибудь покрепче, чтобы расслабиться? Ты нервничаешь, Шон с радостью принесет тебе всё, что пожелаешь.

Конечно, принесет. Он являлся скромным телохранителем, мальчиком на побегушках.

— Нет, спасибо, — сказала она, бросив взгляд на Шона. Она смотрела на него не дольше нескольких секунд, но прожгла его до самых костей. — Я в порядке.

Роуэн отхлебнул из чашки.

— Ну, нет причин нервничать, уверяю тебя. Это просто неофициальная встреча, чтобы мы лучше узнали друг друга.

Она не шевельнулась, даже не дернулась.

— Я не нервничаю.

— Ох. Что ж, хорошо. — Роуэн ждал, что Габби скажет что-нибудь ещё, но она молчала. Вздохнув, он провел пальцами по лежащим перед ним бумагам. — В твоем досье сказано, что ты работаешь здесь уже шесть месяцев.

— Верно.

Последовала длинная пауза, они ждали, что она скажет что-нибудь ещё. А она снова промолчала.

Роуэн откинулся на спинку стула.

— Чем ты занималась до того, как пришла сюда?

Они уже знали ответы, потому что тщательно проверили её прошлое, все её псевдонимы, но хотели посмотреть, во-первых, соврет ли она, и во-вторых, хотели заставить её открыться.

— Я работала официанткой в другом клубе.

Правда. Но как и прежде, она не сказала ничего лишнего.

Роуэн провел языком по зубам и сцепил руки на животе. Он нахмурился. Наверное, расстроился. В этот момент обычно женщины уже предлагали ему свои трусики.

— Итак… тебе нравится здесь работать? — спросил Роуэн.

— Да.

Губы Шона дрогнули.

Внезапно Габби встретилась с его каре-голубым взглядом. Он знал, что она видит в его глазах веселье. Он же… не видел в её глазах ничего. Её лицо по-прежнему оставалось непроницаемым.

Он не разочаровался. Правда. По крайней мере, Роуэн тоже обломался.

«Эй, ты должен желать, чтобы он преуспел».

Боже, что такого в этой девушке, что его здравый смысл напрочь отказывал? Он не знал её, никогда даже не разговаривал с ней и не был тем, кто будет её трахать. Нет, не он будет погружаться в это мягкое тело, слушая страстные крики, и купаться в волнах удовольствия.

Он осознал, что снова непроизвольно сжал кулаки.

— Я хочу, чтобы ты с таким же удовольствие работала на меня, как и на своего бывшего босса. — Роуэн, взяв ручку, постукивал ею по своему колену. — Если у тебя возникнут какие-либо проблемы, если тебе кто-то будет досаждать, обращайся прямо ко мне, и я обо всем позабочусь.

— Обращусь. Спасибо. — Она встала, предполагая, что разговор окончен.

Роуэн ничего не сказал, когда она молча развернулась и направилась к двери. Не сказал ни слова, когда она открыла её, вышла и закрыла за собой с тихим щелчком. Затем он развернулся на стуле и мрачно посмотрел на Шона.

— Что, черт возьми, только что произошло?

— Это называется полный провал, — усмехнулся Шон. — Никогда ещё я не видел, чтобы тебя так обломали, мой друг.

— Я знаю. Позор, вот что это такое. Я поражен, правда. — Роуэн запустил пальцы в волосы. — На тебя она обратила больше внимания, чем на меня.

— Да ладно, я ничем не лучше тебя.

Роуэн смущенно улыбнулся ему.

— Я знаю. Но почувствовал исходящий от тебя жар в тот же миг, как она вошла в офис. Потом увидел твои фантазии о ней и решил дать тебе шанс. Так ты её хочешь?

Шон перестал улыбаться и лишь пожал плечами.

— Не имеет значения. Если только ты не уловил её фантазии обо мне?

Он вздохнул:

— Извини. Её разум для меня оказался чистым листом бумаги. Я не уловил ни единой мысли, эмоции или желания. Словно она существует на совершенной другой волне, чем остальной мир.

Наверное, так и есть, со всеми этими проводами и чипами в её голове.

— И всё же, — продолжил Роуэн, — мы можем позвонить Биллу и сказать, что ты должен быть с ней…

— Нет. — Это крошечное слово обожгло Шону язык, и он возненавидел себя за то, что произнес его. Успех задания был слишком важен. — Я не внушаю доверия женщинам, с которыми встречаюсь. На самом деле, наоборот. Что-то во мне заставляет их остерегаться каждого моего слова и действия. — Скорее всего его связь с тенями, с самой тьмой. Должно быть, на уровне подсознания они ощущали это. — Ты лучший обольститель, я лучший киллер.

Роуэн неохотно кивнул.

— Я думаю, Габби успела скачать файлы с моего ноутбука. Она слегка улыбнулась. — Он задумчиво нахмурился. — Несмотря на то что мы сами ненормальные, странно думать, что на это способен человек. Я имею в виду, вести себя как компьютер.

— Да. — Это заставило его задуматься, на что ещё она способна. Чего ещё они не знали.

Ещё один вздох.

— Так что нам теперь делать?

Ему даже не пришлось задумываться над ответом.

— То, что мы умеем лучше всего. Ты залезешь к ней в трусики, а я устраню любого, кто попытается тебя остановить. — Включая его самого.

Глава 3

С четверга по воскресенье Габби работала как обычно: с семи вечера до трех утра. Единственное отличие — её новый босс и его телохранитель. Мистер Патрик стоял в своем кабинете наверху, у окна с панорамным обзором на весь клуб и наблюдал за ней. Это не должно было её беспокоить. Он оказался красив, почти красив. Но это её беспокоило.

Почему? Он один из тех мужчин, которых она обычно предпочитала — в тех редких случаях, когда позволяла себе с кем-нибудь встречаться. Аккуратный, хорошо воспитанный, солидный. У него на ноутбуке даже имелись письма к маме. Милые письма. Нежные письма. Не многие мужчины настолько чувствительны, и ей это нравилось.

Но очаровал её вовсе не он. В тот миг, как она впервые вошла в офис, Шон Уолкер полностью завладел её вниманием. Большой, весь в татуировках, с непреклонным взглядом, он словно постоянно всем вокруг бросал вызов. В его глазах мерцали тайны… тьма, которая должна была её пугать.

В отличие от Роуэна, именно Шон являлся тем типом мужчин, которых она всегда избегала. Жесткий, неотесанный, боец. Мужчина, который напоминал ей о прошлом, о ночах, проведенных на улице, одиноких и жутких. В те дни её заперли в лаборатории безумного ученого, словно лабораторную крысу с побритой головой, распиленным черепом и мозгом, который никогда не станет прежним.

Черт, её жизнь уже никогда не стала прежней. Прежде чем отпустить её, оперировавший её придурок предупредил: обратишься к властям и проведешь остаток жизни в другой лаборатории. Позволишь кому-то осмотреть твою голову и проведешь остаток жизни в другой лаборатории. Расскажешь кому-нибудь, что с тобой сделали, и проведешь остаток жизни в другой лаборатории. Но если ты поступишь по-умному и никому ничего не расскажешь, то сохранишь свою свободу.

Она не осознавала, что с ней сотворили, пока годы спустя ноутбуки и сотовые не стали настолько распространены. Она как-то вошла в здание и вдруг обнаружила, как в её мозг скачиваются файл за файлом. Личная информация, фотографии, защищенные паролем документы.

Несколько лет она думала, что сходит с ума и ловит глюки, но слишком боялась обращаться за помощью. Как будто она могла забыть о сделанном предупреждении. Только когда она попыталась написать резюме на своем компьютере, поняла правду о собственных способностях. После сохранения резюме, когда оно тут же загрузилось в её мозг, как и тысяча других файлов, Габби осознала, что это не глюки.

Её собственные секреты. Абсолютно ей не нужные. Секреты, которые могли уничтожить целую нацию.

Почему сотворивший это ученый её отпустил? Что он пытался доказать? Ей потребовалось почти десятилетие, чтобы научиться защищать свой разум от автоматической загрузки. Иногда защита подводила её, и всё просачивалось внутрь, но по большей части она могла контролировать, что загружать в свой разум.

Как в среду, когда она встретила своего нового босса. Любопытство взяло верх, и ей захотелось узнать, на какого человека она теперь будет работать. У Томаса Вейланда, бывшего владельца, были свои причуды и вспыльчивый характер, но он не придирался к ней и платил зарплату в конверте.

Мистер Патрик отказывался платить ей черную зарплату, но не продавал наркотики с черного хода, так что она смогла смириться с переменами. Но это не значит, что она будет платить налоги и светиться в сети.

— Новый босс горяч.

Габби обернулась. Бентли, такая же официантка, как и она, прижалась к стойке бара, выгружая пустые пивные бутылки с подноса. На вид ей было под тридцать, как и Габби, с короткими черными волосами и карими глазами, с бледной, покрытой веснушками кожей. Она всегда всем дружелюбно улыбалась и старалась понравиться.

— Конечно, — уклончиво ответила Габби. Так всегда было проще.

— Интересно, свободен ли он?

К счастью, им не пришлось напрягаться, чтобы расслышать друг друга. Подиум, где играла группа, и танцпол были обнесены стеклом, приглушающим музыку и смех, так что бар и столики располагались в отдельном помещении.

— Спроси его. — Бармен протянула Габби заказанные напитки, и она поставила их на поднос. — Возможно, он поймет намек и куда-нибудь пригласит тебя.

— Ты не возражаешь? — спросила Бентли, прикусив губу.

— С чего бы мне возражать? — рассмеялась Габби.

— Ну… Я слышала, он приглашал тебя на свидание.

Если точно, вчера. И позавчера тоже. Она всё ещё не понимала, почему он хотел именно её. Из-за её заурядной внешности, он мог подумать, что она в отчаянии и легкодоступна. Не то чтобы ему нужны были такие как она. Парень мог заполучить любую, включая прекрасную Бентли.

— Да, но это не значит, что я согласилась.

— Ты ему отказала? Ты рехнулась?

Не самый любимый для Габби вопрос.

— Да, я ему отказала.

Должно быть, в её голосе послышалось раздражение, потому что Бентли покраснела.

— Тебя интересует кто-то ещё?

— Нет. — Да. Частично она хотела довериться Бентли и всё рассказать. Но доверие давалось ей нелегко, какой бы незначительной ни была тема для разговора. Даже мельчайшая информация о личной жизни может быть использована против вас.

Кстати, а где Шон?

Она не видела его всю ночь. Но иногда, могла бы поклясться, что он наблюдает за ней, сверля ярко-голубым взглядом, оценивая… желая. Возможно, она принимает желаемое за действительное. Мужчины никогда так не смотрели на нее. Не на малышку Габби, без изгибов в нужных местах, которая в самые лучшие дни была просто милой.

Она вздохнула. С самого знакомства он снился ей каждую ночь. Словно он выходит из теней в её спальне, склоняется над ней и убирает волосы с лица. Его кожа всегда была горячей, словно клеймо, а пальцы — мозолистыми.

Ему нравилось шептать ей нечто нежное и успокаивающее, она не могла разобрать, что именно. Однажды он даже коснулся губами её губ. Она застонала от удовольствия, но он тут же отстранился, вместо того чтобы прижаться к ней всем телом и дать то, в чем она так отчаянно нуждалась. Его. Только его.

Она оглядела клуб, народ за столиками, но его по-прежнему не было видно. Её охватило разочарование. Он должен охранять это место и сотрудников, верно? Так почему же его нет?

Боже, как же ей плохо.

— Что-то не так? — спросила Бентли. — Ты нахмурилась.

— Ох. — Дерьмо! Поймана за мечтаниями. — Нет, всё в порядке.

— Ты уверена?

— Да.

Бентли покачала головой, словно пыталась избавиться от неприятных мыслей, и взяла блокнот.

— Ну, думаю, мне пора возвращаться к работе, — сказала она и направилась к столикам принимать заказы.

Габби взяла поднос и пошла в противоположную сторону. Она остановилась у одного из боковых столиков, за которым расположилась пьяная молодежь. Одну за другой она выставляла перед ними бутылки с пивом.

Когда поставила последнюю бутылку на стол, кто-то схватил её за запястье и дернул вперед. Не удержавшись, она свалилась на колени к ближайшему мужчине. Он рассмеялся и обнял её, прижимая к себе. Поднос с грохотом упал на пол.

Все за столом заржали.

Габби раздраженно стиснула зубы.

— Отпусти меня, — сказала она как можно спокойнее.

— Ты мне нравишься там, где находишься сейчас, — ответил парень. — И признайся, ты хочешь быть здесь. Иначе, ты бы не бросилась на меня.

Это вызвало ещё несколько смешков.

Едва Габби схватила его за большой палец и вывернула назад, к запястью, мужчина взвыл от боли, а она увидела Шона, шагавшего к их столику. Он нахмурился.

— Тут проблемы? — спросил он жестким стальным голосом.

Габби с бешено колотящимся сердцем вскочила на ноги и отпустила палец мужчины.

— Нет, — поспешно ответила она, ненавидя свой дрожащий голос. Шон, наверное, подумал, что она испугалась, но это не так. Она всю жизнь имела дела с подобными отморозками и знала, как с ними обращаться. Она обрадовалась, даже несмотря на то что её могли уволить за подобные действия.

Наконец, Шон снова появился.

К её удивлению, от него пахло мятой и вечерней примулой. Столь цветочный женственный аромат придавал ему восхитительной мужественности, и она поймала себя на том, что не может надышаться им.

— Дерьмо, да, есть проблема, — прорычал мужчина, вскакивая. Покачиваясь на ногах, он зыркнул на нее сверху вниз. — Ты сломала мне палец, сучка.

Габби ответила ему тем же.

— А ты сексуально домогался меня, сукин сын. — Она хотела толкнуть его ладонями в грудь обратно в кресло, но опоздала.

Шон обошел стол и хлопнул мужчину по плечам, отчего тот рухнул в кресло. Шон оказался нос к носу с противником.

Все за столом замолчали, никто не сдвинулся с места, чтобы помочь своему другу. Возможно, потому что Шон выглядел способным на убийство.

— Только тронь её ещё раз, и я отрублю тебе руки. Ещё раз так с ней заговоришь, и я отрежу тебе язык. Поверь мне, я мастерски владею ножами. Мы поняли друг друга?

Габби ошеломленно покачала головой. Шон её защищал.

Парень побледнел, под его кожей проступили голубые вены. Он кивнул:

— Д-да, чувак. Да.

— Хорошо. — Шон потрепал его по щеке и выпрямился. — Допивайте и проваливайте. Если задержитесь, вам не понравиться то, что случится.

На его приказ никто не возразил. На самом деле все за столом схватили свое пиво, выпили его как можно скорее, так что оно даже потекло из уголков рта, и выбежали из клуба.

На несколько минут они с Шоном просто замерли на месте. Он стоял к ней спиной, и это было к лучшему. Она не хотела видеть это свирепое решительное выражение, не хотела чувствовать острое притяжение, которое всегда следует за его взглядом. Не хотела любить его больше, чем уже любила.

Конечно, в конце концов, он должен был обернуться. К счастью, он не осмотрел её с ног до головы. А не сводил взгляда с её лица, на его лице подергивался мускул.

— Ты в порядке? — спросил он. Его голос по-прежнему напоминал обжигающее адское пекло.

Беспокоился. За нее. Вау.

— Я в порядке.

Он приподнял бровь.

— Такое часто случается?

Она пожала плечами, стараясь сохранить непроницаемое выражение на лице. Не то чтобы он смотрел на нее. Почему он не смотрит на нее? Конечно, ей не хотелось встречаться с ним взглядом и ощущать притяжение, но в чем его проблема?

— Зависит от того, как ты поймешь слово «часто».

— Я понимаю это как «да».

— Умный мужчина.

Едва улыбаясь, он опустил взгляд… только не смотрел в её глаза. Пока. Сначала он изучал её подбородок, потом губы, потом нос. Когда эти ярко-голубые глаза столкнулись с её простыми карими, каждый мускул в её теле напрягся и дрожь осознания прокатилась по спине. Боже, он был прекрасен. И да, возможно, его татуировки и задиристые манеры напомнили ей о днях, проведенных на улице, но она вдруг не смогла вспомнить, почему это так плохо.

— Во сколько ты заканчиваешь? — спросил он.

Провокационный вопрос. Он приглашал её на свидание? Но его сексуальные слова оказались просто с деловым подтекстом.

— Около трех, когда мои столики опустеют. А что?

— Я провожу тебя до машины.

Это его работа — охранять всех. Не особое отношение. Во всяком случае, сколько бы она не старалась убедить себя в этом, её сердце по-прежнему бешено колотилось.

— Ладно.

— А потом, конечно, я провожу тебя до дома.

Подождите. Что?

— Хм, нет, спасибо. — Она не жила по адресу, указанному в её личном деле. И никто об этом не знал. Так было лучше. Если кто-то придет за ней глубокой ночью, то обломается.

Однако мысль о том, чтобы познакомиться с Шоном поближе и провести ночь в его объятиях, опьяняла. Настолько, что у нее перехватило дыхание.

— В этом нет необходимости, — заставила она себя добавить.

Он снова приподнял бровь:

— А что, если эти парни ждут тебя? Что, если они последуют за тобой до дома?

Снова это беспокойство… словно ласка. Никто никогда не заботился о её безопасности.

— Я смогу о себе позаботиться. Клянусь.

— Да неужели? — Его взгляд упал на её губы и на этот раз задержался там. — Знаешь, как оторваться от хвоста?

Признать, что да, она это делала, значило бы вызвать ненужные вопросы о том, почему она это делала. Габби пожала плечами.

Кто-то налетел на Габби, и она споткнулась. Шон схватил её за руки, чтобы поддержать. Она снова ощутила всплеск обжигающего возбуждения, и возможно, он тоже. Никто из них не отступил.

— Я хочу поцеловать тебя, — неожиданно хрипло прорычал Шон, — но мой босс хочет тебя для себя.

Её глаза расширились. Шон хотел поцеловать её. Шон Уолкер действительно хотел её поцеловать. «Ты должна сбежать от него. Ты не можешь позволить ему делать то, что он хочет, даже если хочешь того же самого».

— Мне не нужен твой босс. — Проклятие. Зачем она это сказала?

— Почему?

«Потому что я хочу тебя».

— Он не в моем вкусе.

— А что в твоем вкусе?

— Временные отношения. — Это правда, и так и должно остаться. И все же даже временные интрижки заканчивались плохо. Каждый раз. Мужчины, как правило, слишком сильно привязывались к ней, но когда наступало время, ей приходилось двигаться дальше, потому что от слишком длительного прибывания на одном месте вырабатываются привычки, а привычки делают человека мишенью.

Шон скользнул языком по зубам.

— И ты думаешь, Роуэн хочет от тебя больше, чем хороший трах?

Скорее всего, нет. Что для нее идеальный вариант.

— Ты задаешь слишком много вопросов, — проворчала она. Разговорчивые мужчины раздражали. Иногда. Боже, почему Шон не раздражает её?

— Я должен уйти от тебя, — мрачно сказал он.

— Да, ну, я тоже должна уйти от тебя.

Теперь его глаза сузились. Каждое сказанное ею слово, казалось, злило его.

— Тогда сделай это. Уходи.

— Поверь мне. Это не проблема. — За исключением этого раза. До сих пор. Она обернулась. Она плохо справлялась с трудностями.

Он вцепился пальцами в её плечи и развернул обратно. Тени в клубе, казалось, закружились вокруг них, плотные и непроницаемые, укрывая от остального мира, пока они не остались единственными людьми во вселенной. Габби врезалась в его тело, он обхватил её руками. И прежде, чем она успела произнести хоть слово, прижался губами к её губам, напористо скользнул языком в её рот, покоряя, требуя.

Ей и в голову не пришло его останавливать. Она застонала, прижимаясь к нему, скользя языком по его языку. Его вкус оказался просто оргазмическим. Мята и вишня. От него исходил жар, такой восхитительный жар.

Одной рукой он запутался в её волосах, наклонив голову для лучшего, более глубокого, влажного поцелуя. Другой — скользнул вниз по её спине, ухватил за бедро, обнял за талию. В этой новой позе она открылась для него, прижавшись промежностью к его бедру. У нее вырвался ещё один стон, хриплый и жалобный. Она ощущала каждый его мускул клитором.

Слава богу, она надела джинсы. Если бы она надела белье и юбку, как обычно — и как требовалось — то сейчас, когда она терлась промежностью о бедро Шона, он почувствовал бы, насколько она влажная.

Она не должна этого делать. Не с ним. Не в переполненном клубе. Даже наедине. Последние два года ей удавалось избегать мужских соблазнов, она предпочитала не поддаваться им. Так что, когда придет время уходить, слёз не будет. А она уйдет. Она всегда уходила. Вот только в последнее время одинокий кочевой образ жизни действовал на нее угнетающе. Возможно, именно поэтому она провела в Нью-Йорке целых шесть месяцев, вместо стандартных четырех.

— Я тверд, как скала, — неожиданно прорычал Шон.

О да, он тверд. Его член уткнулся в её живот, длинный, толстый, соблазняющий. «Ещё, ещё, ещё, — подумала она. — Это было так давно, так чертовски хорошо. К черту прощальные слезы».

— Итак?

— Мы должны остановиться, — настаивал Шон. Он тяжело дышал. Его глаза казались скорее черными, чем голубыми, в них клубились тени.

— Да, остановись. — Её щеки раскраснелись от смущения. — Именно это я и собиралась сказать.

— Отлично. — Он отпустил Габби, и у нее подогнулись колени.

Габби удержалась на ногах, пытаясь восстановить дыхание. Девушка может привыкнуть — пристраститься — к подобным поцелуям. Словно она была для него всем миром. Словно она центр его вселенной, и ничто, кроме её удовольствия, не имело значения. Словно её тело было достойно поклонения.

Чтобы потом быть отвергнутой? Нет, спасибо. Ни один поцелуй не стоил этого. Лжец.

К счастью, никто не свистел и не просил их снять комнату. На самом деле тени вокруг них исчезли, и она увидела, что все занимаются своими делами, словно ничего не случилось.

— Не покидай клуб без меня, — прорычал он. — Поняла?

— Я… Я не буду. — «Именно так я и поступлю. Очевидно, уклончивые отмазки не сработают с этим решительным мужчиной».

— И я провожу тебя до дома.

— Конечно. — Извини. Но нет.

Он скрестил руки на груди.

— Ты случайно не врешь?

— Конечно, нет. — Да.

— Отлично.

— А теперь, если позволишь, — сказала она, вздернув подбородок, — я вернусь к работе.

— Пока нет. Мы ещё не обсудили этот поцелуй.

Он дразнил её. Должен был.

— Нам и не нужно. Все кончено. Прошло.

— Да, нам нужно это обсудить. Ты должна знать, что это больше не повторится.

— Прекрасно, — сказала она, надеясь, что в её голосе послышалось облегчение, а не разочарование. Лучше бы она ощущала облегчение, чем разочарование. Это глупо. Вся эта тьма в его глазах не может быть хорошей. Лучше бы он стал восхитительным воспоминанием.

— Поверь мне. Так будет лучше, — добавил он, словно читая её мысли. — Возможно, я такой же легкомысленный, как Роуэн, но я чертовски намного больше, чем ты сможешь вынести. — С этим словами он развернулся и ушел.

Глава 4

Две с половиной недели Шон провожал Габби домой. То есть по адресу, который она оставила своему бывшему боссу. С самого начала она знала, что Шон следует за ней, даже когда выскальзывала из клуба, стараясь не привлекать его внимания. Но он замечал. Каждый чертов раз. Он всегда остро ощущал её присутствие и знал, когда она уходит. Тут же отправлялся следом и через несколько секунд уже висел у нее на хвосте, причем особо не скрываясь.

Пока она не добиралась до места назначения.

Она припарковалась, вышла из машины и помахала ему ручкой. Помахала — словно показала ему средний палец. Он ехал вперед, сгущая тени вокруг своей машины, чтобы скрыть себя. Потеряв его из виду, она садилась в свою машину и ехала домой. В свой настоящий дом. И он снова следовал за ней, только тогда она понятия не имела об этом.

И сегодняшняя ночь не отличалась от предыдущей.

Она вышла и помахала ему ручкой.

Он помахал в ответ, с трудом сдерживая усмешку, и повел свой "тахо" вперед.

Тату вокруг глаз Шона полыхали, пока он осматривал окрестности. Никто кроме него, вероятно, не заметил, но тьма, расходящаяся во все стороны, извивалась и стонала, отчаянно пытаясь избежать света луны и уличных фонарей.

«Придите ко мне», — умолял он их.

Они не колебались. Словно только и ждали приглашения, тут же, пританцовывая, прижались к машине, скрывая её и его в том числе от любопытных глаз.

— Каждый раз, как ты делаешь это, я схожу с ума, — проворчал Роуэн, перебираясь на переднее пассажирское сиденье. Впервые друг сопровождал Шона, чтобы «не дать сделать того, о чем потом пожалеешь». Но Габби не знала об этом. Роуэн всю дорогу пролежал на заднем сиденье. — Я ни черта не вижу.

— Зато я вижу. — Шон пронзал взглядом тени так же легко, как нож масло.

Габби как раз садилась за руль своей машины. После их поцелуя прошло более двух недель, с тех пор они больше не прикасались друг к другу. Даже кончиками пальцев.

Он отчаянно нуждался в большем.

Тот поцелуй… это была самая жаркая ночь в его жизни. Он забыл, где находится, кто и что его окружает. Он никогда ещё так не рисковал. Но в ту ночь, когда Габби находилась так близко к нему, когда её сочные губы приоткрылись в приглашении, когда она посмотрела на него карим взглядом так, словно он являлся чем-то восхитительным, он не сдержался. Сгустил вокруг них тени, их губы слились воедино, коснулся её там, где мужчина должен касаться женщины только, когда они находятся наедине, и попробовал её.

О, он её попробовал. Сладость и лимон. Это означало, что во время перерыва она потягивала лимонад. Вкус этого лимонада никогда раньше не казался ему настолько сексуальным. Теперь он пристрастился к этой дряни. Пил его при каждом удобном случае. Черт, у него вставал при одном взгляде на этот желтый плод.

По ночам он думал о ней, о том, как выльет лимонный сок на её стройное тело, посыплет сахаром, а затем устроит пир. Она кончит, он кончит, а потом они повторят всё заново.

Серьезно. Лимонад теперь его собственный сорт кокаина — к которому он пристрастился, затем провел годы в реабилитационном центре, борясь с этим влечением, клянясь никогда больше не позволять себе становиться настолько одержимым этим веществом. Что ж, удачи.

— Мне с ней ничего не светит, — сказал Роуэн. — Она запала на тебя. Она тебя поцеловала.

— Да, я хотел поговорить с тобой об этом. — Машина Габби обогнала его авто, и он прибавил скорость, стараясь держаться достаточно близко к ней, чтобы любой, кто попытался бы съехать на её полосу, не смог бы подрезать его невидимую никому машину. Не то чтобы в это время было оживленное движение. — Она моя. Я не хочу, чтобы ты прикасался к ней.

— Конечно. Правда. Это хорошо, потому что я уже позвонил Биллу и сообщил, что соблазнишь её именно ты.

— Спасибо. — Это одна из причин, почему они с Роуэном стали такими хорошими друзьями. — Но я думал, ты поехал со мной, чтобы удержать меня вдали от нее.

— Во-первых, не за что. Во-вторых, я соврал. В третьих, а как же то дерьмо, что женщины не могут довериться тебе?

— Я справлюсь. Она справится. — Она должна справиться. Он хотел её, он должен обладать ею. Овладеть ею.

Последние несколько недель Шон держался от нее на расстоянии. «Роуз-Бриар» нуждались в её секретах, в её способностях, и, в конце концов, у Роуэна было больше всего шансов их заполучить. Было. Больше нет. При одной мысли о другом мужчине, прикасающемся к ней, Шона охватывала ярость.

Ярость, настолько темная, что даже его тени в страхе дрожали перед ним.

Габби будет принадлежать ему. Она, возможно, существо, полное тайн и мрака, скрывается от мира, убегает от того, что может сделать сама и что другие хотят сделать с ней, если узнают о её способностях, но есть лучший выход.

Он покажет ей, что всё может быть по-другому. Докажет, что она не одна такая. И она доверится ему, как того и хочет Билл. И Шон не чувствовал бы себя виноватым, если бы заслужил такое доверие. Он делал это не только ради работы, но и ради Габби. Он собирался сделать её счастливой.

Она выехала на шоссе, набирая скорость. Он последовал за ней.

— Какой самый быстрый способ завоевать доверие человека? — спросил он, размышляя вслух. Он никогда ни о ком так не заботился раньше. Но с ней, такой настороженной, он должен что-то сделать. То, что положит начало их отношениям, при этом не напугав её до самоликвидации.

— Это вопрос с подвохом?

— Нет.

— Ну, спасти ей жизнь. Сделаешь это однажды, и она твоя навечно. — Роуэн вздрогнул, словно уже делал это раньше, а теперь испытывал сожаление.

Шон кивнул.

— В этом есть смысл. — Однако, он не мог дожидаться, когда она окажется в настоящей опасности. Более того, ему не понравилась мысль, что Габби будет грозить опасность. Одна царапина на этом восхитительном теле, и он кого-нибудь грохнет.

— Так… о чем ты задумался? — спросил Роуэн.

Существовал только один способ справиться с ситуацией: контролировать Шона и обеспечить Габби безопасность.

— Мы подвергнем Габби предполагаемой опасности, на время, конечно, мы же не хотим, чтобы она самоуничтожилась, и я спасу её. Мы можем даже создать некий ореол таинственности, пусть она думает, что кто-то хотел причинить ей боль, — это вынудит её рассказать мне, что она может делать с компьютерами.

Роуэн медленно улыбнулся.

— Какой ты хитрый. Мудрый, как змей, и безобидный аки голубь. Мне это нравится.

— Звони Биллу. Посмотрим, что он скажет. При таких темпах может пройти год, прежде чем она достаточно откроется, чтобы пойти со мной на свидание.

Едва они выехали на шоссе, Роуэн взял телефон и позвонил. Шон мысленно отстранился от голоса друга и сосредоточился на машине Габби. Интересно, включила ли она радио и поет ли песни вслух? Она покачивала головой из стороны в сторону, словно представляла себя танцующей.

Ему нравилось видеть её такой расслабленной, хотелось, чтобы она чувствовала себя рядом с ним комфортно, чтобы просто наслаждалась его обществом. «Скоро», — подумал он.

— Билл дал добро, — сказал Роуэн, спустя мгновение закрывая телефон. — Говорит, что мы можем похитить и тебя, и Габби, а ты сможешь освободить её и увезти в безопасное место.

Отлично. Это похищение обеспечит всё, что нужно: благодаря пугающей ситуации они сплотятся, он спасет её, продемонстрировав свои способности, они вместе разгадают тайну — кто их похитил и почему? — и будут бороться против общего врага.

— Договорились, — ответил он.

— Заметано, — улыбнулся Роуэн. — Билл считает меня гением. Потому что я, конечно, приписал эту идею себе.

Губы Шона дрогнули в улыбке.

— Конечно.

— Он считает, что всё будет готово на следующей неделе. Сначала он хочет найти место, куда умыкнут вас двоих. Заброшенное и жуткое, откуда вы сможете сбежать, не вызвав у нее подозрений.

— Оно должно быть где-то далеко, чтобы мы, добираясь до цивилизации, провели наедине несколько ночей.

Роуэн рассмеялся.

— Кто сказал, что ты не прирожденный соблазнитель? Возможно, когда вы выберетесь, она по-настоящему влюбится в тебя и сделает всё, чтобы ты ни попросил. Даже согласится работать на «Роуз-Бриар».

Возможно. Обнадеживающе. Он уже спасал людей с паранормальными способностями, защищал тех, кто в этом нуждался, ему хорошо платили, у него появились друзья, принимающие его таким, какой есть. Габби нуждалась в этом, хоть и не признавалась самой себе. Кроме…

— Мне не нужна её любовь, — сказал он. Любовь лишь всё усложняет. Габби захочет больше, чем он может дать, и тогда — бум, он сделает именно то, чего старается избежать: причинит ей боль.

— Думаю, это к лучшему. Скоро её надежно спрячут в «Роуз-Бриар», и она будет слишком занята, чтобы думать о тебе.

Шон не желал, чтобы Габби забыла о нем. Это нравилось ему ещё меньше, чем иметь дело с влюбленной женщиной.

— А потом, когда придет время, — сказал Роуэн, — я проберусь в дом Габби, вырублю её и…

— Я сам разберусь с Габби, — не допускающим возражений тоном заявил Шон.

— Если она увидит тебя…

— Она не увидит.

— …то всё пойдет прахом, — продолжил его друг. — Весь план полетит к черту. Кроме того, так тебе не придется лгать ей. Ты не сделаешь ничего плохого.

— Я справлюсь с Габби, — ответил он. А Габби, ну она не может обвинить его во лжи. В конце концов, она сама солгала ему, позволяя провожать до дому. Так что эта маленькая ложь не вызывала у него ни капли вины. — К твоему сведению, если я не захочу, меня не заметят. — Он не упомянул, что бывал в квартире Габби каждую ночь, с тех пор как они познакомились. В первый раз он прокрался внутрь, чтобы убедиться в надежности её дверных замков.

Её замки оказались хуже некуда.

Во второй раз он потратил несколько часов на установку новых замков, позаботившись, чтобы всё выглядело так же, как прежде, и даже ключ вставил в замок.

Поскольку на некоторых окнах не оказалось замков — их кто-то снял, и Шон уверен, что это дело рук Габби, чтобы в случае чего легко сбежать, он просто запечатал их, чтобы ни она, ни кто-либо другой не смог их открыть. Он так же установил в коридоре датчики движения с дистанционной точкой доступа. Таким образом, он знал, когда датчики включались и выключались, а следовательно, когда кто-то приближался к её спальне.

В третий раз он забрался к ней, дабы убедиться, что она не заметила его изменений. Он взглянул на нее, спящую в постели, и признался себе, что соврал. Ему нравилось смотреть на нее. Нравилось находиться достаточно близко к ней, чтобы прикоснуться.

На четвертую ночь он прикоснулся к ней. Провел кончиком пальца по её подбородку.

На пятую ночь он поддался соблазну и поцеловал её манящие губы. Нежный поцелуй, их губы просто встретились. Он снова почувствовал её вкус, лимона и сахара, и мгновенно затвердел. Однако, с эрекцией он мог бы справиться. Но затем Габби застонала, настолько страстно, что он сбежал прежде, чем набросился бы на нее.

Позже, той же ночью, лежа в постели и думая о том, что почти произошло, Шон понял, что хочет не только целовать её и прикасаться, ему хотелось знать о ней всё. Что ей нравилось, что не нравилось — в постели и вне ее. Помнит ли она о том, что произошло в плену. Какой мужчина был последним в её жизни. Знала ли она что-либо о своей семье, скучала ли по ним. Какие закуски она предпочитала — до и после секса.

Возможно, когда он всё узнает о ней, то эта потребность, желание защитить, собственническая одержимость исчезнут. Тогда он низведет её до статуса любой другой женщины — использовал и легко забыл.

Случайная связь, то, что понравится им обоим. То, что понравится ему.

Его отец, как и он сам, был повелителем теней и предупреждал его об опасности длительных отношений. Повелители справляются с тьмой и принимают её, а вот остальные такого не могут. И чем дольше времени повелители проводили с людьми, тем больше тьма овладевала их партнерами, вытесняя внутренний свет. Доводя до безумия.

Он не желал подобной судьбы для Габби. Значит, он сможет всего лишь некоторое время наслаждаться ею. Только некоторое время. Но как только она окажется в «Роуз-Бриар», ему придется уйти. Если, конечно, она не бросит его первой.

Через несколько минут они доехали до дома Габби. Её настоящего дома. Слегка запущенное здание, из покрошившегося красного кирпича, но со свежевыкрашенной деревянной отделкой, с ровным тротуаром.

Сбоку на парковке стояли восемнадцать машин, и Шон осмотрел их. Сразу же заметил незнакомый «седан». Под выхлопной трубой виднелось влажное пятно, словно машина работала в долгое время. Само по себе, это не вызывало подозрений. Несмотря на тонированные окна, только Шон смог разглядеть внутри двоих мужчин, одного за рулем, а другого — на пассажирском сиденье. Он их видел. И они выглядели подозрительно.

На дворе ночь, а эти двое в темных очках. И в одинаковых пиджаках. Такие носили копы, чтобы спрятать оружие.

— Кажется, у нас вооруженные гости, — пробормотал он, паркуясь.

— Где? — спросил Роуэн, оглядываясь.

Он так ничего и смог разглядеть в сумерках, но Шон не хотел разгонять их, предупреждая Габби и этих двоих о своем присутствии.

— На три часа.

— Возможно, они явились не по душу Габби.

— Возможно, и нет. В любом случае, ты должен остаться здесь, бро. Извини. Ты не можешь видеть сквозь мои тени, а они нужны нам прямо сейчас. Мы не можем позволить им заметить нас. — Пока его друг протестовал, Шон призвал тени. Приказал им окружить машину и призвал новых, чтобы скрыться самому. Они радостно устремились к нему, подлетев, обняли, лаская словно прохладными пальцами кожу, не касаясь лишь висков с татуировками.

Он замер, наслаждаясь их помощью. Здесь его место, часть его сущности всегда стремилась остаться с ними навсегда. Тени любили его, боготворили. Он их король, они исполняли его приказы с удовольствием.

Пока он стоял, Габби вышла из машины. Едва увидев водопад шелковистых каштановых волос, Шон вспомнил, зачем он здесь и что должен сделать. Всегда настороже Габби осмотрелась. На мгновение их взгляды встретились, и у Шона перехватило дыхание. Она не могла его видеть. Никто не мог.

Она обернулась, остановилась, протянула руку, покачала головой, пробормотала что-то себе под нос и снова повернулась, по-прежнему оставаясь на месте. Она напряглась, сжав руки в кулаки. Что происходит?

Наконец, Габби кинулась к дому, взбежала по ступенькам и вошла в квартиру. Дверь за ней с треском захлопнулась, скрипнул замок.

Шон направился к странной машине, но тут же замер, услышав, как дверь квартиры Габби снова открылась, и она сбежала вниз по лестнице. Нахмурившись, Габб сжимала в руках девятимиллиметровый пистолет.

Шон в шоке наблюдал, как она тоже направилась к машине. Он ожидал, что мужчины, увидев вооруженную женщину, сбегут. Так поступил бы любой нормальный человек. Вместо этого они открыли двери и вышли из машины, шокировав его ещё больше.

Он пристально осмотрел их, но не узнал. Водитель, ростом пять футов девять дюймов, и пассажир, ростом шесть футов один дюйм, оказались ростом чуть ниже Шона. И всё же, даже без металлической защиты машины, их не слишком волновало оружие Габби.

Знает ли она их?

— Привет, — прорычала она. — Ты должен гнить в тюрьме вместе с другими отвратительными преступниками.

От её слов Шона осенило. Он догадался, что произойдет. Эти мужчины явились за Габби. Но вместо того, чтобы напасть и напугать, они, дабы привлечь её внимание, загрузили на свой ноутбук файлы, которые вызвали бы у нее отвращение.

Очевидно, Габби разоблачили.

Дерьмо. Черт! Ему придется рассчитывать только на свои силы. Роуэн, запертый в машине и скрытый тенями, не подозревал о происходящем.

— Привет, Габриэль. Я знал, что эти файлы привлекут твое внимание, — произнес водитель с усмешкой.

Габби побледнела и пошатнулась.

— К-кто вы?

Внезапно в приглушенном свете в руке пассажира сверкнуло оружие. Не пистолет, а транквилизатор. Шон не думал, он действовал инстинктивно. И выхватив свой «Зиг Зауэр» с глушителем, бросился вперед и выстрелил.

Хлоп. Вжик.

Пассажир захрипел и рухнул, а водитель внезапно обернулся. Но было уже поздно. Шон прицелился и выстрелил второй раз. И этот мужчина упал, вздрогнул всем телом, сраженный пулей, попавшей в плечо.

Не останавливаясь, Шон вложил пистолет в кобуру и схватил транквилизатор. Габби кинулась к машине, желая выяснить, что случилось, но Шон преградил ей путь. Она закричала, когда он рывком притянул её к себе и возненавидел себя за то, что напугал. Знал, что это опасно, но ничего не мог изменить.

— Мне очень жаль, — пробормотал он. — Очень жаль. — А затем вколол транквилизатор ей в шею. Какой бы силы наркотик там ни содержался, он подействовал мгновенно, и Габби рухнула вниз, мгновенно заснув. Шон лишь надеялся, что мирным сном.

Он подхватил её на руки и прижал к себе. Его сердце всё ещё бешено колотилось, даже несмотря на то, что теперь ей ничего не угрожало.

— Роуэн, — позвал он. — Теперь можешь выходить. — Шон отдал теням, окружавшим машину, ментальный приказ отступить.

Роуэн выскочил из машины и осмотрелся, пытаясь охватить взглядом всё и сразу. Он бросился к лежавшим на дороге и стонавшим мужчинам.

— Шон? Где ты?

Шон одним ментальным приказом разогнал тени, скрывавшие его и Габби.

— Здесь.

— Какого черта происходит? — прохрипел агент, широко распахнув от ужаса глаза.

— Я лишь ранил их, так что, возможно, ты прежде, чем отвлекаться, сначала захочешь их разоружить.

Роуэн с ворчанием обыскал их и отбросил оружие подальше.

— Они явились за Габби, — пояснил Шон.

— Наемники?

— Наверное. — Это значит, тот, кто хотел заполучить её, был всё ещё где-то там.

— Дерьмо, — проворчал Роуэн.

Да. Вот именно.

— Усади их в машину и отвези в больницу. Убедись, что они окажутся под замком и охраной. Я хочу знать всё, что известно им.

— Считай, что сделано. — Роуэн подхватил одного из мужчин и отнес к «тахо», затем другого. Оба продолжали стонать и скулить, но только один пытался сопротивляться. Роуэн вколол ему транквилизатор.

Вдалеке Шон услышал вой сирен. Кто-то внутри здания, должно быть, услышал шум и вызвал полицию. Шон снова сел во внедорожник, удерживая Габби на коленях.

— Вытащи нас отсюда, — прорычал он Роуэну, когда тот сел за руль, — и пусть Билл разбирается со всем остальным.

«Тахо» рванул вперед, завизжав шинами.

— И к черту ожидание, — ответил Шон. И уставился в окно. — Похитим её сейчас. Когда она проснется, я хочу быть рядом с ней. — Чтобы завоевать её доверие и впредь уберечь от подобных нападений.

Глава 5

Настоящее

В теплом, но навряд ли надежном седане, который Шон угнал от бакалейного магазинчика, перед этим бросив тот, что «нашел» в лесу, Габи обхватила себя руками и уставилась в ночь. Куда они направлялись? Габби не узнавала ни соснового забора, ни просмоленных дорог.

Словно оцепенев от всего пережитого, до этого момента Габби охотно следовала за Шоном. Её похитили, она наблюдала, как умирает человек, слышала признание Шона: «Я тот, кто похитил тебя». Сейчас зашкаливавший в крови адреналин схлынул, в голове прояснилось, и от страха скручивало в узел внутренности.

— Объясни, что значат твои слова о том, что ты похитил меня, — потребовала она, наконец повернувшись к нему лицом. — Зачем тебе похищать меня, да и себя тоже?

Его лицо в профиль было словно высечено из стали, мышцы на шее напряглись, губы поджаты.

— Я скажу, только если ты пообещаешь сохранять спокойствие.

— Я ничего тебе не обещаю. — Нет, пока она не получит ответы. И даже тогда нет гарантии, что она сдержит свое обещание.

— Тогда я ни черта тебе не расскажу.

Она стиснула зубы.

— Ты, возможно, не в курсе, но страх вреден для твоего здоровья. Намного более вреден, чем для нормальных людей.

Шон сказал нормальные люди, а это означало, он знает, что она не нормальная. Значит, он в курсе её головных болей. Если она позволяла себе погрязнуть в страхе или любой другой негативной эмоции, начиналась жуткая мигрень. А стоило ей успокоиться, она тут же проходила.

К счастью, она ещё не дошла до этого. Пока нет.

— С каждой минутой мне становится все страшней и страшней, так что лучше расскажи мне, что, черт возьми, происходит. Откуда ты узнал обо мне?

Мгновение он молчал, а затем произнес:

— Я работаю на агентство «Роуз Бриар», и если ты попытаешься открыть эту дверь и выпрыгнуть, я последую за тобой, поверь, тебе не понравится то, что случится, когда я тебя найду.

Габби мгновенно прочитала между строк.

— Ты из правительства, — выдохнула она, побледнев. Ради бога, она страстно желала этого мужчину, а вот он жаждал её крови.

— Нет. Официально мы не относимся к правительству. Мы… независимая организация, сформированная обеспечивать национальную безопасность.

— Неофициальная. — Очень опасное слово. — Ты думаешь, это лучше? Ну, у меня для тебя новость. Это не так. Это намного хуже. «Неофициальная» означает, что вы не связаны бюрократическими заморочками. Для вас не существует ни правил, ни законов. И нам обоим известно, что независимости не существует. Что кто-то изнутри имеет с этого свой кусок пирога.

Он бросил на нее мрачный взгляд:

— Да, когда требуется, мы действительно работаем на правительство, пробираемся туда, куда не могут попасть обычные люди, обезвреживаем террористов, но не экспериментируем над людьми с экстрасенсорными способностями. Мы оба понимаем, что ты думаешь именно об этом. Фактически мы защищаем необычных людей от этого.

Да неужели. Она слишком умна, чтобы ему поверить. По крайней мере, сегодня. Впрочем, спорить об этом бесполезно. Нужно обсудить и другие проблемы.

— Чего ты от меня хочешь, Шон? Если это твое настоящее имя.

— Оно настоящее. — Из его груди вырвался вздох, словно сбрасывая напряжение. — Послушай, когда ты была маленькой, твои родители погибли в автокатастрофе, и ты переехала жить к тете и дяде. Но через полгода сбежала.

В её крови, врезаясь в вены, образовались крошечные кристаллики льда.

— Да. И что?

— Значит, ты жила на улице.

— И снова, да. — Она заметила невысказанный вопрос в его голосе. Что случилось в доме её тети и дяди, что она предпочла безопасности дома голод и безжалостную уличную стихию?

— Расскажи мне, — попросил он. — Правду, пожалуйста.

После всего что натворил, он ожидает, что она будет с ним сотрудничать?

— С какой стати?

— Потому что я только что вытащил тебя из того дома. Без единого выстрела.

— Верно, ну, я могла бы сбежать сама.

Он закатил глаза.

— Тогда потому, что тебе скучно. — Он протянул руку и накрыл её ладонь своей. Его кожа оказалась такой же теплой и шершавой, как она помнила. — Пожалуйста, Габби.

Возможно, она всё ещё не могла ясно мыслить. Или, возможно, не было сил сопротивляться нежности в его голосе, смешанной с ласковыми прикосновениями. В любом случае, она выплеснула на него свою историю прежде, чем смогла остановиться, вытаскивая ужасное прошлое из мрака на свет.

— Они не могли иметь детей. И казались настолько счастливыми, когда я появилась у них, я чувствовала себя там желанной. Но с каждым днем дядя смотрел на меня все пристальней. Потом, когда мы оставались вдвоем, начал прикасаться ко мне. Сначала невинно, словно пытался утешить.

Шон сжал руки на руле, костяшки пальцев побелели.

— Дерьмо. Я уже его ненавижу.

Гнев Шона подтолкнул Габби на дальнейшие откровения.

— Я рассказала тете, что дядя меня пугает, а она ответила, что я просто неправильно поняла его намерения. Она так же сказала мне следить за тем, что говорю, потому что подобные обвинения могут разрушить жизнь мужчины. Я знала, она любила меня, а потому верила ей, чувствовала себя виноватой из-за того, что чуть было не навлекла на дядю неприятности. После этого дядя отдалился, а мне стало ещё хуже. Из-за того что я ошиблась. Однажды я пришла домой из школы пораньше, дядя был дома один. Пьяный. Он ворвался в мою комнату, нес какую-то чушь, что я у него в долгу. Что он дал мне еду и кров, и как я посмела почти разрушить его жизнь? Он расстегнул брюки, велел мне встать на колени, получше отсосать. Сказал, что если я кому-нибудь расскажу, он убьет меня.

— Что случилось дальше? — прохрипел Шон.

Габби пожала плечами. Она ожидала, что эти воспоминания причинят боль. Странно, но этого не случилось. Они казались теперь далекими, напоминая старый фильм.

— Я встала на колени и кусала его, пока не почувствовала кровь. Он ударил меня тыльной стороной ладони, чтобы я убрала зубы. И пока он запихивал свой окровавленный стручок обратно в штаны, я сбежала, как ты и говорил. Сбежала в чем была, и мне было всё равно.

— Если он всё ещё жив, то к утру окажется в каталажке.

Самые сладкие. Слова. Из всех.

— Я хотела вернуться, рассказать в полиции о том, что случилось, чтобы они могли арестовать его, но…

— Тебя похитили.

— Да. — И в те первые дни, когда её похитил незнакомец, бравший кровь каждые несколько часов, она очень жалела, что не осталась с тетей и дядей. Однако потом пришла в ярость от подобных мыслей, и это придало ей сил, помогло выжить. — Уверена, ты знаешь, что со мной там сделали.

Он отрывисто кивнул:

— Ставили эксперименты, превратив твой мозг в компьютер.

— В основном.

— Давным-давно, Билл нашел того, кто это сделал, и с тех пор искал тебя.

— Но когда в конце концов нашел — арестовал, — сказала она, начав понимать.

— Да.

Дурацкий темперамент. Он всегда брал верх.

— А доктор?

— Он сбежал. Никто не знает куда. Извини.

Сколько раз она мечтала грохнуть этого ублюдка. Медленно, мучительно. В тот момент, когда она снова увидит его, эти мечты станут реальностью. Она прекрасно себя знала, понимала, что тут же атакует. Так что, возможно, к лучшему, что никто не знает, где он скрывается. Это, безусловно, уберегло её от убийства.

— Для чего ты здесь, Шон? Похитить меня, запереть? Заслужить мое доверие и убедить работать на вас? — Она поцокала языком. Вот почему он похитил её, поняла она. Спасти её и заслужить доверие. Боже, какая же она дура!

— Нет. Нет! — добавил он громче. — Мы просто хотим, чтобы ты работала на нас. Добровольно.

Добровольно. Ха. Она знала, как работают эти агентства, и поэтому, скрываясь от них, уничтожила свою жизнь.

— Агенты «Роуз Бриар» такие же как ты, Габби. Они отличаются от людей. Мы можем делать то, чего не могут другие.

— О, верно. А что же мог делать Билл?

— Фотографическая память.

— Это не способность.

— На самом деле, да. Но «Роуз Бриар» единственное место, где таких как мы принимают и не осуждают.

Да. Верно. Шон просто пытался найти к ней подход, чтобы вынудить делать то, что ему нужно. Он пытался заманить её в ловушку, создавая ложное ощущение безопасности. Пытался заставить её жаждать оказаться в безопасности. Ну, она уже жаждала этого. Просто не верила, что такое возможно. Некоторые люди могли притворяться, что в восторге от её способностей, но как только она сближалась с ними, узнавала их секреты, набрасывались на нее, вцепившись зубами и когтями.

— А в чем твоя сила? — сухо спросила она. — Подвергать невинных девушек опасности?

Напрягшись, он потер одну из своих татуировок.

— Я… Я управляю тьмой.

— Ой, да ладно, — пробормотала она, но затем вспомнила их поцелуй в клубе. Тогда тьма окутала их, скрывая от всех. Затем, уже в доме, тьма снова окутала их, защищая от любопытных глаз. Пока она находилась в той комнате, тьма снова сгустилась, мешая видеть.

Её внутренности скрутило. Боже. Шон говорил правду.

Хотя она и не просила ничего доказывать, он соблазнительно прошептал:

— Придите ко мне. — И тьма поднялась с земли за машиной и быстро поплыла к окнам, догоняя их.

Внезапно Габби ничего не смогла разглядеть. И судорожно вздохнула.

— Шон! — Они же попадут в аварию!

— Идите, — шепнул он.

Ей показалось, что она услышала стон разочарования, когда тени исчезли, позволяя снова видеть в окно дорогу.

— Ты можешь… ты просто… — У нее отвисла челюсть.

— Да. Сделал. И теперь, когда мы выяснили всё про мои способности, давай вернемся к тебе. Ещё девять детей было похищено и подвергнуто экспериментам.

— Ты сменил тему? Серьезно? — Она впервые встретила человека со сверхспособностями. Она хотела знать о нем все. Его дразнили в детстве? Преследовали и издевались? Когда он впервые узнал о своих способностях и как научился ими управлять? Что делал, когда поблизости не оказывалось тьмы? Могли ли остальные члены его семьи управлять тьмой?

— Позже я расскажу тебе о своей силе. Ты знала, что были похищены другие дети?

— Нет. Я никогда и никого не видела, кроме доктора. Никогда никого не слышала, кроме доктора. Так это твоя сила…

— Оперировавший тебя доктор освободил всех, — продолжал Шон, игнорируя её. — Мы не знаем почему. Номер один мы нашли сразу же, через некоторое время нашли двух других… — Его плечи поникли. — Все трое мертвы. Ужас и страх вызвал в их мозгу какую-то саморазрушительную реакцию.

— Они умерли? — От осознания сего факта, в груди Габби вспыхнул страх, она даже забыла, о чем хотела его расспросить. Если Шон говорил правду, а Габби верила, что так и есть, поскольку её собственные отрицательные эмоции всегда вызывали жуткую головную боль, то страх мог её убить.

Словно нарочно, она застонала от пульсирующей боли в висках.

— Остановись, — потребовал Шон.

— Остановиться? — прохрипела она сквозь внезапно образовавшийся в горле комок. Когда такие же, как она, погибли. Наверное, мучительной, ужасной смертью.

— Не думай о прошлом. Думай о будущем.

Но он сам расспрашивал её о прошлом. И…

— У меня вообще есть будущее?

Он бросил на Габби ещё один, настолько пристальный взгляд, что она вздрогнула.

— Будь уверена в этом, черт возьми. Оно включает в себя тебя, меня и кровать. Потом повторим ещё несколько раз. И кстати, куда подевалась та тихая, неразговорчивая болтушка, которую я знаю и люблю?

Ложь. Такой она ему нравилась больше. Зачем он задавал ей столько вопросов? Ради информации. Да. Помимо этого, она видела возбуждение в его глазах, которое вдруг передалось и ей. Шон. Обнаженный и в постели. С ней. Прикосновения, поцелуи. О да… поцелуи. И больше, чем на одну ночь. Она уверена, именно это означает его «повторим ещё несколько раз».

Связано ли его желание с миссией или с ней?

Проклятый здравый смысл не давал ей ни минуты передышки. Габби скользнула языком по зубам, возрастающий, искрящийся гнев постепенно вытеснял возбуждение и страх.

— Если ты целовал меня, только потому что они приказали, то…

— Остановись немедленно. Я поцеловал тебя только потому, что сам хотел. И, честно говоря, не должен был этого делать. Я просто ничего не мог с собой поделать.

Это несколько смягчило Габби. Она желала его больше, чем любого другого мужчину. Если бы он поцеловал её просто, чтобы завоевать доверие, она… она… всё ещё хотела его, поняла Габби. Черт его побери. Её влекло к нему. Несмотря на противоречия. В его глазах клубилась тьма, как доказательство его опасной сущности, но до сих пор он ни разу не причинил ей боль. Он был очень нежен. Защитил её.

Вздохнув, она осмотрелась. Огромный густой лес поредел, вокруг не было видно ни души, ни одной машины. Фонари вдоль дороги отбрасывали красивый золотистый свет. Следовало перестать думать о его поцелуях и своей страсти и сосредоточиться на ответах.

— Ты был там, когда эти двое напали и попытались убить меня, — пробормотала она.

— Да.

— Ты убил их?

— Нет. Только ранил. На самом деле мне нужно связаться с Роуэном и узнать, заговорили ли они.

Роуэн. Она должна была догадаться, что он тоже замешан в этом.

— Он ведь тоже агент?

Он отрывисто кивнул.

А она и не подозревала. Серьезно. Она настолько глупа?

— Ну, сейчас этот дурацкий любовный тест имеет смысл. Когда его спросили, что ему больше всего нравится в женщинах, он ответил, что уверенные женщины и прогулки под луной, а не большая грудь и сексуальное нижнее белье. Я должна была влюбиться в него?

Очередной кивок.

Боже. Эти мужики думают, что раз имеют яйца, отвезут её домой, познакомят с родителями, она и растает.

— Итак, каковы его способности?

— Очарование.

Она фыркнула. Да, она оказалась тупой идиоткой, но не совсем безмозглой.

— Ты не желаешь мне говорить правду о своем друге, прекрасно.

Шон только улыбнулся.

Какое разочарование для мужика.

— Ты ему доверяешь? Мог ли он…

— Я бы доверил ему свою жизнь.

Значит, и Габби должна доверить ему свою, но не уверена, что сможет сделать это. Она даже Шону не доверяла. Не полностью. Больше, чем следовало бы, да, но не полностью.

— Тогда зачем ты меня похитил? И себя, если уж на то пошло? Я уже спрашивала, но ты так и не ответил. — Да, она и сама догадалась, но хотела услышать, какую ложь он ещё придумает.

Он бросил на нее ещё один, на этот раз страстный взгляд.

— Я хотел побыть с тобой наедине.

Теперь она закатила глаза, не обращая внимания на бешеное биение пульса на шее.

— Хорошая попытка.

— Прекрасно. Это самый простой и быстрый способ завоевать твое доверие.

Он сказал правду. Вау. Как неожиданно и возбуждающе.

— Ты думал, я просто улыбнусь и поблагодарю тебя, когда узнаю, что ты врал и использовал меня?

— Да. Если ты не заметила, ложь — часть наших отношений.

Она не могла опровергнуть это, потому и не пыталась.

— Тогда почему «Роуз Бриар» хочет, чтобы я на них работала? И кто были те парни?

— Ты шутишь, да? С первым вопросом? Ты же в мгновение ока можешь украсть любую информацию. Что касаемо тех мужиков… как я уже говорил, они застрелили Билла, моего босса. Остальные, с оружием. — Он пожал плечами. — Я не знаю, но попытаюсь выяснить. С твоей помощью.

— А если я не хочу помогать? Какие у меня ещё варианты?

— Можешь жить прежней жизнью, но за тобой всегда кто-то будет следить, слишком многие знают, на что ты способна. Если ты когда-нибудь попытаешь кого-то убить, тебя сочтут опасной и уничтожат.

Замечательно. На этот раз он не врал. В его голосе слышалось слишком много страха.

Габби не знала, что делать. Она устала убегать, так устала, а то, что её нашли, — кажется, два разных агентства — означает, что все её побеги напрасны.

Она снова вздохнула:

— Мне жаль. Твоего босса.

— Спасибо. Он был хорошим человеком.

Между ними воцарилось молчание, и вскоре они доехали до цивилизации. Впереди показалась автозаправочная станция, несколько машин и два мотеля. Свой седан они припарковали перед ближайшим к дороге мотелем.

— Здесь мы проведем ночь? — Она взглянула на коричневый каменный дом, расположенный вокруг парковки.

— Нет. И да, мы снимем комнату. Но здесь мы позвоним и бросим машину. Заночуем в другом месте.

Шон выбросил свой мобильник, как только они выехали на шоссе, прямо под колеса встречного транспорта. В мобиле находился активированный GPS датчик, так что любой агент в «Роуз Бриар» мог его выследить. А Шон сейчас не знал, кому, кроме Роуэна, можно доверять, поэтому не хотел, чтобы эта информация была легкодоступна.

Как и обещал, Шон снял номер в придорожном мотеле. Габби присела на край кровати, пока он звонил Роуэну. Ответа не последовало, и это не похоже на агента. Дерьмо! Роуэн тоже в бегах? Ранен?

Шон оставил сообщение своему другу о случившемся с Биллом, что забрал Габби и что скоро перезвонит. Он ни на секунду не усомнился в преданности друга. Роуэн знал, где заперли Шона и Габби, черт возьми, Роуэн сам отвез Габби в тот дом, и окажись он предателем, мог бы легко убить её там.

Итак… кто это сделал?

Ученый, оперировавший Габби? Билл рассматривал такую возможность ещё до начала операции. Правительство? Но почему они не связались с «Роуз Бриар» напрямую? Они всегда так делали. Возможно, иностранное правительство?

Каким бы ни оказался ответ, это дерьмовая сделка.

— Хорошо. Пойдем, — сказал он, беря Габби за руку и помогая встать.

Она справилась с его признанием лучше, чем он ожидал. Шон полагал, что для человека, пережившего столько же дерьма, как и она, быть обманутой и использованной ничего не значит. И это его огорчало. Конечно, Шону не понравились подобные эмоции, и он постарался быстро их подавить. Не мог позволить себе оказаться эмоционально вовлеченным.

Шон призвал тени, приказав им скрыть их от посторонних глаз, и Габби безропотно последовала за ним в ночь. Они прошли несколько кварталов до другого мотеля. Шон не отпустил сгустившуюся вокруг них тьму, даже когда они вошли в мотель. Затем под покровом тьмы Шон украл ключ, и они направились в номер, так и не зарегистрировавшись.

Войдя в номер, Шон пристегнул ремень к дверной ручке. Если кто-то повернет её, то пряжка ремня загремит. Конечно, это не суперсовременная сигнализация, но и так сойдет. Его ресурсы ограниченны — до конспиративной квартиры пока не добраться, и не хочется вызывать подозрительность Габби — но и таскать Габби всю ночь за собой, не давая ей спать и заставляя нервничать, пока он будет искать всё необходимое, тоже не хотелось. По крайней мере, у него с собой имелось оружие. И наконец, Шон разогнал тьму.

— Что нам теперь делать? — спросила она, вздохнув и плюхнувшись на одну из кроватей.

Если бы он украл ключи от номера с большой двуспальной кроватью вместо двух раздельных, то мог бы предложить обнимашки. Обнимашки — код парня для секса.

— Сегодня мы отдохнем. А завтра начнем искать информацию.

— Вау. Замысловатый план, никогда бы не додумалась сама, — сухо отозвалась она, массируя затылок. — Только я хотела бы принять душ.

Его член мгновенно затвердел. Габби, обнаженная и влажная… о да.

— Хорошо. Принимай душ. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Обязательно. — Глядя куда угодно, только не на него, Габби встала.

Он последовал за ней в ванную. Габби попыталась захлопнуть дверь, ахнула и резко обернулась, когда та ударилась о его ботинок.

— Что ты делаешь? — спросила она, не в силах скрыть дрожь в голосе.

Не говоря ни слова, он заглянул в ванную. Увидел там достаточно большое окно, в которое Габби при желании могла бы легко пролезть. Он нахмурился. Зная её своенравие, Шон не доверял ей.

Он обернулся, задержал взгляд на её вздымающейся и опускающейся груди. Габби нервно скользнула языком по зубам. О да. Она собиралась сбежать. Шон охватил её всю взглядом. Губы, которые попробовал лишь однажды, но жаждал попробовать снова. Лицо, о котором мечтал неделями. Эти сладкие изгибы, грудь, которую ему не терпелось обхватить ладонями, соски, которые хотелось пососать.

Существовал только один способ сделать это. Он шагнул вперед. Ухмыльнулся.

Она отступила назад. Сглотнула.

— Я спрашиваю снова. Что ты делаешь?

— Похоже, я принимаю душ вместе с тобой, — сказал он.

Глава 6

Габби уставилась на Шона. Он стоял, прислонившись к дверям ванной, его зрачки расширились от возбуждения. Он пьянел от одной мысли быть с ней. Как всегда красив, с высеченным, словно из гранита, подбородком, широкими плечами. Только теперь длинный, толстый и жесткий член натянул его брюки в паху.

Несмотря ни на что, она желала его и с трудом перевела дыхание.

— Я всё ещё злюсь на тебя.

— Понимаю. — Он не сдвинулся с места.

— Я тебе не доверяю. — Он врал ей, планировал использовать и признался в этом лишь потому, что его планы пошли прахом.

— Знаю.

Она облизнулась:

— Когда отойду от шока от всего случившегося, то, вероятно, возненавижу тебя.

Он всё ещё не двигался.

— И это я знаю.

— Секс ничего не значит. Это ничего между нами не изменит.

— Да, но нам будет очень хорошо.

Звучит хорошо, слишком чертовски хорошо, чтобы сопротивляться.

— Хорошо, ладно. Мы поняли друг друга. Тогда давай снимай одежду.

Не желая видеть его реакцию на её слова, она развернулась и повернула краны, наполняя ванну водой. Затем сняла ботинки и носки. Неужели она действительно собирается сделать это? Встречаться с лжецом с сомнительными намерениями?

«Привет. Ты сама врушка с сомнительными намерениями».

Что-то шлепнулось на раковину. Оглянувшись, Габби увидела презерватив. Агент всегда готов. Затем услышала шорох одежды, шелест ткани, падающей на пол. И на этот раз развернулась с бешено колотящимся в груди сердцем. Шон оказался абсолютно, беззастенчиво обнажен.

Во-первых, его тело было загорелым, без каких-либо белых полос. Во-вторых, накачанные кубики пресса сужались к паху. В-третьих, его член оказался великолепным. Длинный и толстый, как она и предполагала, с влажной от предсемени головкой. По телу Габби прокатилась дрожь.

Да, она собиралась это сделать. Они не целовались с того вечера в клубе, и она отчаянно нуждалась в новых поцелуях. Но сейчас они не тонули в пучине страсти, так что она не сможет списать этот порыв на безумие. Должно быть, её гормоны взбунтовались. Но она всё равно собиралась сделать это. Всегда этого хотела.

Шон знал, кто она такая, на что она способна, и не убежал с криком. Как и она, он иной. И, о боже, помимо наслаждения, её охватила непреодолимое желание пустить всё на самотек, позабыть о мире хотя бы ненадолго в его сильных объятиях, крепких и безопасных.

— Ты передумала? — спросил он небрежно.

— Нет. Но тебе придется все сделать самому. — Она словно насмехалась не над ним, а над собой. — Ты мой должник.

— Не возражаю. — Ухмыляясь, он сократил между ними расстояние. — И беру свои слова обратно. Мне очень нравится Габби-болтушка. — Он обхватил пальцами край её футболки и приподнял. Она охотно подняла руки, и ткань скользнула вверх.

Он втянул воздух, пристально разглядывая ее татуировки.

Она сжала руки в кулаки, едва сдержавшись, чтобы не прикрыться. По её животу и спине были разбросаны разноцветные цветы, соединенные между собой лианами с листочками. Одни красивые, другие странно уродливые.

— Я позволяла молодым художникам практиковаться на мне, — пояснила она. — За деньги. — Это лучше, чем продавать собственное тело, одна татуировка кормила её целую неделю.

— Они мне нравятся, — хрипло пробормотал он.

Она с облегчением вздохнула — что странно, ибо его мнение о её теле не имело никакого значения — она провела кончиками пальцев по его татуировкам. Ей не нужно было спрашивать. Он просто сказал.

— Мой отец поставил эти метки, когда мне исполнилось четырнадцать лет. Эти символы словно якорь. Я управляю тенями, втягиваю и окутываю свое тело тьмой, но иногда мне охота слиться с ними в единое целое. Татуировки мешают мне сделать это. Мешают теням полностью поглотить меня.

— Но почему на лице?

— Всегда заметная… необузданная магия. На тебе всё ещё слишком много одежды. — Он расстегнул пуговицу на её джинсах. Затем молнию. Стянул джинсы на пол. — Выйди из них.

Габби повиновалась, оставшись лишь в лифчике и трусиках. Простых и удобных, но черного цвета. Пар из душа окутывал тело, оставляя на коже капельки влаги.

— Ты великолепна, — пробормотал Шон и опустился на колени. Поцеловал Габби в пупок, скользнув горячим и влажным языком по покрывшейся мурашками коже. Проследил языком одну из лиан, обводя влажным кончиком каждый цветок и лепесток.

Запутавшись пальцами в его волосах, Габби откинула голову назад, коснувшись шелковистыми локонами чувствительных изгибов попки.

— Я разрешаю тебе продолжать в том же духе.

— Я бы грохнул Роуэна, дотронься он до них, — прорычал Шон между поцелуями, сжимая её бедра. — Он должен был завоевать тебя, но я не мог позволить ему сделать это. Я хочу тебя для себя. Знаешь, сколько раз дрочил за последние несколько недель, мечтая попробовать тебя на вкус? Несчетное количество. — Он прижался носом прямо ей между бедер и глубоко вздохнул. — Черт возьми, даже здесь, ты пахнешь лимонами и сладостью.

Если он отпустит её, она просто упадет. И шлепнется не просто на задницу, а рухнет в пропасть, пытаясь за что-либо ухватиться руками. Никогда ещё она не чувствовала себя столь желанной. Необходимой. Казалось, и она нужна ему, чтобы выжить. Он должен заполучить её, иначе умрет. Конечно, это иллюзия, но учитывая, сколько раз на протяжение всей жизни её отвергали, считая всего лишь куском дерьма, незначительной и бесполезной, нынешние ощущения придавали ей сил. Успокаивали.

— Продолжай, — прохрипела она. — Скажи мне что-нибудь ещё.

— Я не могу перестать прикасаться к тебе, — ответил он хрипло и продолжил изучать её татуировки. Его рот оказался невероятно горячим, обжигающим, прикусив, он слегка оцарапал её зубами. Закончив с многочисленными узорами, пробормотал:

— Боже, когда кто-либо уделял им столько внимания? — Он провел пальцами по краю её трусиков. Она застонала, почувствовав слабость в коленях. — Ты встречала мужчин, которым не нравится пробовать женщин на вкус?

— Да, — задыхаясь, выдохнула она, словно струйку дыма.

— Я не из таких. — Он отодвинул её трусики в сторону, и властным языком стал исследовать клитор.

Она снова застонала, на этот раз прерывисто и хрипло. Впилась ногтями в его голову. Вскоре, он уже не просто облизывал ее, а с низким рыком буквально пожирал, играя с ней пальцами, растягивая, наполняя. Её пронзило наслаждение, растекаясь по венам, словно обжигающий афродизиак.

— Шон, — простонала она, извиваясь и покачиваясь вперед и назад. И чем больше она двигалась, чем громче стонала, тем сильнее он ласкал её. Этого оказалось слишком много, избавляло от тревоги, уничтожая запреты, оставляя ее слабой, сгорающей от страсти, отчаянно нуждающейся в освобождении. В это мгновение ничто, кроме Шона, не имело значения. Он стал центром ее мироздания, причиной, по которой она жила, дышала и не хотела ничего другого.

— Правильно, — похвалил он. — Вот так.

— Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. — Габби не заботило, что она умоляет. Оргазм уже так близко, она нуждалась в большем, сделала бы всё. Подобная слабость должна была смутить её, но нет. Это было правильно.

Шон погрузил пальцы глубоко в нее, так глубоко, и одновременно пососал клитор, и всё. Конец. Вернее, начало. Она кончила сильнее, чем когда-либо прежде, дрожа, постанывая и ловя ртом воздух.

Когда она задрожала, с трудом удержавшись на ногах, он произнес:

— Не остановлюсь. Ничто из того, что ты желаешь, не является слишком грязным или запретным, понимаешь? — Он встал и, полуприкрыв глаза, слизал её эссенцию со своих губ и пальцев. Как всегда в его глазах, словно живое существо, клубилась взывающая к ней, умоляющая, завораживающая тьма.

Считала ли она когда-либо эту тьму отталкивающей? Как это нелепо. Шон самый сексуальный на свете. Она подалась к нему, желая полностью слиться с ним. Желая, чтобы его тьма поглотила её.

— Что ты делаешь? — спросил он.

О чем он её спрашивает? О да. Понимает ли она, что не существует запретов, что он сделает всё, что она попросит?

— Да, пожалуйста, и спасибо. — Вот. Все вежливые слова, что она смогла выстроить в одном предложении. — Так что давай займемся кое-какими грязными делишками.

Он одобрительно ухмыльнулся:

— Сначала разденься до конца.

Она не могла заставить свои ноги двигаться, словно они стали абсолютно бескостными, и Шон ухмыльнулся. Он быстро расстегнул её лифчик и стянул трусики.

— Извини, — прошептала она.

— Ты предупреждала, что мне придется проделать всю работу. И я ответил, что меня все устраивает, верно? — Он задержал взгляд на всех нужных местах, заставляя отчаянно желать ещё одного его прикосновения. Наконец, Шон обхватил кончиками пальцев её соски. Жесткие до боли.

Габби вскрикнула от наслаждения, когда он всосал ртом тугую вершинку.

— Боже, ты совершенство.

От этих простых слов в её крови снова разгорелся огонь. Шон зашипел, когда она обхватила ладонью его член, поглаживая его вверх-вниз.

— Я хочу его в рот, — прошептала она.

Габби не стала дожидаться его ответа. Опустилась на колени и втянула член глубоко в рот, гортанный крик Шона заполнил небольшое пространство ванной. Когда влага покрыла каждый дюйм его стальной плоти, Габби отстранилась и лизнула головку, наслаждаясь жаром и мужской пряностью его кожи.

Он потянул себя за потяжелевшие яйца, потом ухватил ладонью основание члена.

— Больше. Нужно больше.

— Скорми его мне.

Он ткнулся набухшей головкой между её губами, и Габби снова глубоко его заглотила.

Он бессвязно взмолился, когда она оцарапала зубами бархатистую кожу ещё более чувствительной плоти.

— Дерьмо! — закричал он.

Очевидно, он хотел схватить её за голову, быстро и жестко оттрахать, но сжав пальцами её волосы, с трудом удержался от искушения. Вместо этого Шон схватился руками за перекладину в душе. Толкнулся вперед, проникнув головкой члена в горло, и Габби сглотнула. Она не сводила с Шона взгляда, мурлыкая себе под нос, наслаждаясь выражением абсолютного блаженства на его лице.

От её движений и вибрации он продолжительно и заковыристо выругался.

— Стоп… Остановись… Габби, ты должна остановиться, или всё закончится, а я не готов к этому.

Она не хотела останавливаться. Она хотела попробовать его, всего его.

С силой отстранив её от себя, он рывком поднял её на ноги.

— Твой рот — рай, — прохрипел он. На его коже блестели бисеринки пота.

— Шон? — прошептала она, обхватив ладонями его щеки.

— Да. — Он казался утомленным и настороженным.

— Тебе встречались женщины, которые не любят глотать? Я не такая.

Он застонал словно от боли.

— Ты меня убиваешь. В следующий раз, ладно? Сейчас я хочу быть внутри тебя и не желаю ждать, чтобы восстановиться для второго раунда.

Да. Да, да, да. Если бы сейчас кто-то ворвался в ванную и приставил пистолет к её голове, Габби не смогла бы остановиться. Словно без Шона не была цельной. Словно раньше существовала без своей второй половинки и даже не догадывалась об этом до сих пор. Пока Шон не прикоснулся к ней, не попробовал её. Пока она не попробовала его. И теперь, осознав, чего ей не доставало, она не сможет жить, как раньше.

Если бы она знала это заранее, то ни за что не согласилась бы подпустить его к себе. Когда они расстанутся, а они расстанутся, потому что Габби не позволяла себе заводить постоянные связи, она будет рыдать сильнее, чем раньше. Но сейчас не в силах остановиться, даже рискуя потерять больше себя. Черт, она хочет большего.

Шон схватил пакетик с презервативом, который ранее бросил на стойку, и разорвал его зубами. Раскатав латекс по всей жесткой длине, Шон подхватил её на руки и внес в душ. Вскоре вода обрушилась на них обоих. Горячая вода успокоила ноющую боль в каждой мышце и косточке в их телах.

Габби ожидала, что он набросится на нее. Но ошиблась. Он протянул ей мыло. Она дрожащими руками сняла обертку. Пока мылась, он наблюдал, прислонившись к стене. Потом они поменялись местами. К тому времени её тело уже не было расслабленными. Они оба оказались на грани, возбужденными, ожидая и надеясь на большее.

— Мы… мы же закончили? — В конце концов, он надел презерватив. И хвала небесам, продолжал на том, на чем они остановились.

— Черт, нет, — прохрипел он. А затем подался к ней, прижался губами к её губам, глубоко проникнув в рот языком.

Её снова охватили страсть и тени, и она ответила на его поцелуй с таким пылом, что испугалась. Принимая, отдавая, страстно желая, безмолвно умоляя, требуя, вцепившись в него. Они практически трахали друг друга языками, набрасываясь, сражаясь, проникая глубоко в рот.

— Ты погубишь меня, — прорычал он.

Она обрадовалась, ненавидела себя за это, но ничего не могла изменить. Она хотела его для себя, только для себя. Хотела, чтобы все остальные держались от него подальше. Но только не надолго, поправила она себя.

— Скажи, что хочешь меня.

— Я хочу. Хочу тебя до боли.

Стоя перед ней, он одобрительно зарычал, затем подхватил её под попку и приподнял. Она обвила его ногами, сцепив лодыжки за спиной, и именно в этот момент он вошел в нее. И вовсе не медленно, позволяя привыкнуть к нему. В мгновение ока он ворвался в нее по самые яйца. Их стоны удовольствия смешались, его низкий и её высокий, они походили на возбуждающую музыку.

— Черт. Дерьмо. — Он снова и снова толкался, скользя и наполняя, растягивая её, проникая до самой души. — Извини, извини, — хрипел он. — Нужно действовать помедленнее. Должен смаковать сам процесс, а не вытрахивать из тебя мозг.

Она бы рассмеялась, если бы её тело не плавилось в огне, вопя всеми нервными окончаниями.

— Нет, нет. Ты настолько восхитительно ощущаешься. Я справлюсь. Трахни меня жестко и быстро.

Он поверил ей на слово. Развернулся и впечатал спиной в кафель. От холода Габби ахнула, но он лишь усилил толчки, проникая по самые яйца. Она терлась сосками о его грудь. Он прижал её к себе, ухватив за бедра и раздвигая их как можно шире. Она подскакивала на нем, опускаясь на член с каждым толчком бедер. Шон являлся той недостающей частичкой, сделавшей её цельной. Габби мотала головой из стороны в сторону, оцарапала его спину, наслаждаясь самой жесткой, страстной и сладкой поездкой в её жизни.

Его движения стали более неистовыми, толчки короткими, но глубокими. Он уже близко, она понимала это и возбуждалась сильнее. Это придало ей сил. И она сделала это, подтолкнула его к краю.

— Можешь ненавидеть меня, сколько хочешь, но сейчас ты моя, — процедил он.

В этих словах оказалось столько мощи и нежности, что Габби, закричав от наслаждения, достигла оргазма, её мышцы сжимались, а перед глазами замерцали звезды. На несколько минут — а возможно, и часов — она потеряла контроль над реальностью, её тело омывало настолько невероятное блаженство. Габби осознала, что уже никогда не станет прежней.

Шон зарычал, громко и протяжно, затем снова накрыл её рот губами, проникая языком внутрь, достигая кульминации. Этот поцелуй продлил её собственный оргазм, вознеся ее на новые вершины блаженства.

Наконец, он рухнул на нее. Наконец, она стала осознанно мыслить. И поняла, что вода давно остыла. По крайней мере, большое тело Шона защитило её от падения. Она опустила ноги, но не смогла удержаться на словно свинцовых ступнях.

Он слегка отстранился от нее и закрутил краны, пока вода не перестала каскадом литься на них сверху. Без журчания танцующей воды их хриплое дыхание отражалось эхом от кафеля.

Он обернулся к ней с нечитаемым выражением лица.

— С тобой раньше подобное случалось?

— А… миллион раз. — Она выбивала зубами дробь, а влажная кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха.

— Врушка, — прошептал он.

Да, она врала. Ибо ничего подобного раньше не испытывала.

— Ты удивился не меньше меня.

— Нет, не обманывайся.

Он помог ей выйти из душевой кабинки и вытер полотенцем. Затем воспользовался им сам, и ей понравилась мысль, что одна и та же ткань касалась их тел. Глупая девчонка. Никаких повторных шоу, это должно быть одноразовое приключение. Не больше. Он опасен, и когда все закончится, ей снова придется податься в бега.

Не так ли? Она никогда раньше не думала работать на агентство, правительство или на кого-то еще. Но в таком случае ей больше не придется постоянно оглядываться и оставлять полюбившиеся насиженные места.

Впочем, «Роуз Бриар» соврали ей. Не то чтобы ложь такой уж ужасный грех, но они хотели обманом заслужить ее доверие и получить помощь. Это доказывало, что они такие же, как все. Для них имели значение только их планы, и Габби уверена, если она взбунтуется, то они не задумываясь навредят ей.

Шон открыл дверь ванной, и внутрь ворвался более прохладный воздух. Взглянув на свою грязную одежду, Габби вздрогнула, не желая на чистое тело одевать грязные шмотки.

— Марш под одеяло, — приказал он. — Новая одежда будет у нас к утру.

Им что придется спать голыми? Если так, то они снова займутся сексом. Она знала это и не позволит подобному снова случится. После одного сеанса недавнего потрясного секса, второй раз может привести к зависимости. И не важно, решит она работать на «Роуз Бриар» или нет — Боже, неужели она действительно задумалась об этом? — она должна быть готова в любой момент уйти от человека, в которого начала влюбляться.

Единственный способ остановить это — заставить его держаться на расстоянии.

— Спасибо. Просто чтобы ты знал, я предпочитаю натуральный хлопок. О, и спасибо, что развлек меня, — добавила она запоздало и как можно равнодушнее.

— Не за что, — процедил он сквозь зубы.

— Это было… приятно. Думаю. — Габби продефилировала мимо него. Вернее, проскочила. На всё ещё ослабленных ногах.

В комнате она забралась на кровать и нырнула под одеяло. Теперь, когда страсть больше не омрачала их мысли, она уже не гордилась собственным телом, осознавая, что никогда больше не взглянет на него как прежде.

Устроившись поудобнее, она почувствовала, как сзади прогнулся матрас. И распахнув глаза, увидела Шона, пристроившегося рядом с ней. Не спрашивая разрешения, он притянул её к себе.

— Здесь две кровати.

— Знаю. А теперь согрей меня, — ответил он.

От его теплого тела веяло жаром. И этот восхитительный опьяняющий жар окутал её всю.

— Хорошо, но я не твоя, — прошептала она, изумленная охватившим её унынием. — Не могу быть твоей. В душе ты назвал меня своей, сказал, что не важно, ненавижу ли я тебя. А я тебя правда ненавижу.

— Ты всегда веришь трахающему тебя мужчине? Мы же склонны нести во время секса всякую чушь. — Он не стал дожидаться её ответа. — Давай спать, Габби. Разберемся во всем утром.

Глава 7

Стараясь действовать как можно тише, Шон извлек из подошвы Габи датчик GPS слежения. Он и забыл, что установил его туда перед тем, как отвезти её в безопасное место. Засунув датчик в карман, Шоп взглянул на Габи сверху вниз. Она лежала на животе, лицом к нему, и мирно посапывала во сне. Обнаженная и всё ещё раскрасневшаяся.

Если она проснется и сбежит…

«Я найду её», — подумал он.

Уйти от нее в тот момент оказалось невероятно сложным. Но он это сделал. Даже несмотря на то, что всем существом жаждал снова забраться под одеяло, накрыть все восхитительные изгибы этой женщины собственным телом и насладиться её вкусом. Он выбрался наружу через окно ванной, чтобы не потревожить ремень, всё ещё привязанный к дверной ручке.

Добрался до машины, быстро завел её и поехал к ближайшему — и самому большому — супермаркету, по дороге выбросив чип в окно. К счастью, там оказалось полно народа, и Шон смог смешаться с толпой. Он подобрал рубашки, брюки, нижнее мужское белье своего размера и всё, что требуется для Габи. Всё из хлопка. Батончики мюсли, хлеб с ветчиной и бутылки с водой. Глушитель от газонокосилки, который хотел использовать как глушитель для собственного пистолета, так как свой оставил у Роуэна. И самое главное, купил предоплаченный телефон.

Конечно, всё это время его мысли оставались с Габби и тем, чем они занимались прошлой ночью. Он любил секс. Обожал его с первого раза в пятнадцать лет, которому «научился» в доме своей подружки. Слияние тел, ощущение единства, принадлежности друг другу, всего лишь на краткое мгновение. Но то, что они с Габби пережили прошлой ночью… это больше чем секс, это одержимость.

Что в ней такого, что так сильно подействовало на него?

Он наблюдал за ней последнюю пару недель. Она была такой осторожной, такой скрытной. Ни разу никому не открылась. Ни разу не ходила на свидание, не разговаривала и не смеялась — ни с кем. Она держалась особняком, вздрагивала от малейшего шороха. Напрягалась, когда кто-то прикасался к ней. Кто-то другой, кроме него.

Теперь Шон знал о её дяде и хотел убить этого ублюдка. Но перед этим больше всего хотел его помучить. И он это сделает. Когда всё это закончится, он позаботится, чтобы этот мудак больше не причинил боли ни одной маленькой девочке, чтобы он больше никому не навредил так же, как Габби. Но не из-за этого гавнюка Габби стала такой, какая есть. За то время, что скиталась по улицам, она, вероятно, видела самое худшее, на что способны люди. Все самые худшие виды разврата. И некоторые из них, возможно, даже совершили с ней.

Шон сжал руки в кулаки по бокам, сопротивляясь желанию выследить и грохнуть всех извращенцев, с кем ей когда-то не посчастливилось встретиться. Очевидно, сейчас она никому не доверяла. Он сам не сделал ничего, чтобы заслужить её доверие. Очень драгоценное её доверие. И он хотел завоевать его, так же сильно как завладеть её телом.

«Хочу. Хочу. Хочу». Он жаждал от нее большего.

Он желал, чтобы она смотрела на него своим красивым заинтересованным взглядом — иногда они прямо не сводили друг с друга глаз, но ему хотелось большего. Он жаждал завладеть всем временем. Всем её временем. Хотел узнать её секреты и поделиться своими. Хотел защитить её, убедиться, что с ней больше никогда ничего плохого не случится.

Он желал забрать тьму из её прошлого и дать свет для будущего. Что очень глупо. Он, король тьмы, одаривает кого-то светом. Шон горько рассмеялся. Он сам не знал света. По крайней мере, не очень хорошо. Но Габби слегка открылась ему, одарила остроумием, от которого он пришел в восторг, и силу духа, коей обладали не многие. Ему это понравилось.

У нее оказалось доброе и щедрое, нежное сердце, не окаменевшее из-за тяжелой жизни. Габби заслужила покой и свободу от собственных демонов. Она заслуживала любви.

Способен ли Шон на это? Он восхищался своим отцом, но не желал видеться с ним. Ему нравились другие члены семьи, но когда тьма начала просачиваться в их жизни, с легкостью уехал. Он уважал Роуэна и ещё нескольких агентов-коллег, но опять же в случае необходимости, мог исчезнуть. Но любовь?

То, что он чувствовал к Габби, должно быть чем-то другим. Возможно, одержимостью. Он нахмурился. Это слово ему тоже не понравилось. Оно означало, что всё остальное не имеет значения. И всё же, частично Шон не возражал, если бы его тьма стала частью жизни Габби. Ему это понравилось. Шон хотел разделить с ней тьму. Хотел окутать её ею и уйти туда, где будут только они вдвоем.

«Хочу. Хочу. Хочу, — снова подумал он. — Прекрати копаться в своих чувствах, слюнтяй, и иди спасай свою девочку».

Шон забросил пакеты в машину, сел за руль, пристегнулся и поехал. Он припарковался у мотеля так, чтобы видеть дверь в их с Габби номер. Высоко и ярко светило солнце, разогнав большую часть дневной тьмы, поэтому его управление тьмой оказалось минимальным.

В такие моменты Шон находился не в лучшей форме, но ему нужно было вытащить Габби из номера мотеля, и в течение часа они уедут. Габби нужно переодеться, он уверен, её уже искали по этому черному топу и джинсам, и хорошо бы подстричь эти шелковистые волосы.

«Нет», — в тот же миг подумал он. Слишком уж ему нравилось сжимать её локоны в кулаке. Он купит ей бейсболку.

Пора заняться делом. Он достал новый сотовый и набрал номер Роуэна.

Агент ответил после второго гудка.

— Агент Патрик.

Наконец-то.

— Угадай кто?

Роуэн изумленно замолчал.

— Дерьмо! Шон. Слава богу, чувак. Я получил твое сообщение. Какого черта происходит?

— Я надеялся, что ты мне расскажешь.

— Мы нашли тело Билла там, где ты говорил. Кто-то круто его подставил. Ему удалось подъехать к коттеджу и забраться внутрь. Наверное, хотел предупредить тебя. Тот, кто это сделал, последовал за ним. Мы нашли там девять комплектов отпечатков. Они отключили систему безопасности, которую мы установили, так что рассмотреть их лица не удалось.

Дерьмо.

— Почему Билла застрелили? Знаешь, сколько тайн он хранил, не лучше ли было оставить его в живых?

— Я знаю, и мы понятия не имеем, какого хрена творится.

Шон напрягся.

— Кто мы?

— Я, Бентли. В это дело вовлечены ещё несколько человек. Слушай, почему бы тебе не привезти девочку в «Роуз-Бриар»? мы обеспечим её охраной, пока со всем не разберемся.

— Нет. Я доверяю только тебе. Смерть Билла не просто случайность, и эти головорезы следили за ним не за тем, чтобы ограбить. Они застрелили его не просто так. И кто бы это ни был, он знал, что мы с Габби находимся в коттедже. Они хотели заполучить нас.

— Черт.

— Да. Точно мыслишь.

— Думаешь, это тот эскулап, покопавшийся в её мозгу? — спросил Роуэн.

— Возможно. — Шон откинул голову на подголовник водительского кресла, от шершавого покрытия у него зачесалась кожа. — Узнай о нем и о других детях, которых он поимел, всё, что сможешь. — С этими словами Шона осенила одна идея.

У такого высокого чина как Билл наверняка где-то были припрятаны документы. Сверхсекретные документы, о содержании которых известно только ему. Они вполне могли храниться на любом из его компьютеров. Дома или в офисе. На его телефоне могли сохраниться текстовые сообщения и электронные письма.

Итак, задача номер один — провести Габби в дом Билла. Номер два…

— Вы забрали личные вещи Билла?

— Да, — спросил Роуэн. — А что?

— Мне нужен его мобильник.

— Он уже конфискован нашим начальством. Это стандартная процедура, ты же знаешь.

— Знаю, но ты сможешь достать его для меня?

Пауза. Вздох.

— Да. В твоем сообщении говорилось, что ты выбросил свой телефон. Как мне тебе передать, что я достал мобильник Билла?

Пока Роуэн говорил, Шон обшаривал взглядом стоянку. Он уже открыл рот, собираясь ответить, и тут заметил двух мужиков, крадущихся по дорожке прямо к дверям их номера. Оба одетые в джинсы, футболки и куртки. А под куртками прячут оружие, как те двое, ожидавшие Габби в квартире той ночью?

— Шон? — позвал Роуэн.

— Не беспокойся. Я сам найду тебя, — ответил Шон и сбросил вызов. С бешено колотящимся сердце вышел из машины. Сжал свой зиг. Перестрелка попадет в новости, останутся свидетели, а он этого не хотел. Времени установить глушитель не осталось, так что если начнется стрельба, им придется поспешно сваливать отсюда.

Наемники остановились перед дверью Габби, окинули друг друга одинаково решительными взглядами и огляделись. Шон нырнул под навес. Там нашел тени, с усилием обернул их вокруг своего тела, прежде чем броситься вперед.

Мужчины, ошеломленно нахмурившись, уставились на странное сероватое облачко. Но вскоре очнулись от замешательства, вновь сосредоточили всё внимание на двери Габби. Человеческий разум не мог переварить то, чего не понимал.

Один из мужчин взялся за ручку двери. Шон ускорился, капельки пота уже блестели на его коже. Оба незнакомца вытащили оружие с глушителями.

Черт! Дерьмо! Они планировали убить её.

Он всё ещё находился слишком далеко. Расстроенный, беспомощный и злой, Шон ещё ускорился. Обнаружить его можно было лишь двумя способами. Во-первых, его звонок Роуэну прошлой ночью отследили, и плохие парни успели добраться сюда. Но это не объясняло, откуда им известно, в каком номере остановился Шон. Или второй вариант, на Шоне имелся жучок, о котором он ничего не знал. Если это так, то почему они не ворвались в номер прошлой ночью?

«Слишком много вопросов», — подумал Шон.

Почти… добрался… почти…

Желая попасть в гостиничный номер и не потревожить ремень, обмотанный вокруг ручки входной двери, Шон забрался в окно ванной комнаты. Он надеялся, что звон от пряжки разбудит Габби, и она успеет спрятаться. Надеялся, Габби не подумает, что это вернулся он.

Оба наемника нахмурились, когда дверь автоматически не открылась перед ними. Тот, что схватился за ручку, попятился, прицелился и выстрелил. Раздался легкий свист, затем такой же хлопок. Вот тебе и мастерство.

Шон наконец подкрался ближе, поднял свой пистолет и выстрелил. Раздался громкий хлопок. Хрип. Контакт. Один наемник рухнул на пол с дыркой в голове. Смертельный выстрел.

Шон не в настроении играть.

Второй наемник уже ворвался в номер и скрылся из вида. Едва слышно выругавшись, Шон на ходу отбросил свой пистолет и подхватил оружие мертвого наемника. Затем услышал хруст, словно нечто твердое врезалось в кость, раздался чей-то всхлип, и Шон увидел, как во все стороны полетели щепки.

За дверью стояла Габби, завернутая лишь в простыню, и сжимала в руках обломки стола, некогда задвинутого в дальний угол. Шон понятия не имел, как ей удалось его поднять. «С приливом адреналина организм человека способен на многое», — подумал Шон.

Оглушенный мужчина от головокружения отшатнулся в сторону. Он одновременно с Шоном вскинул оружие.

— Пригнись! — крикнул он Габби, нажимая на спусковой крючок.

Она подчинилась без колебаний, и Шон выстрелил. Раздался приглушенный хлопок, свист. Затем наемник закричал от боли, оружие выпало из его пальцев, а рука превратилась в окровавленный обрубок.

Шон замер, тяжело дыша, страх и ярость всё ещё полыхали в его венах. Так близко. Он оказался так близко к тому, чтобы потерять её. В стене, как раз там, где она стояла, зияла дырка от пули. Если бы она не отскочила так быстро…

— Прости, что так долго, — выдавил он. — Ты ранена?

— Нет. А ты?

— Я в порядке.

Неуклюже пошатываясь, она поднялась на ноги. На её бледной коже алела яркая россыпь веснушек. Габби дрожащей рукой убрала со лба волосы.

— Он… он хотел убить меня, — прошептала она.

— Да. — Разве изначально наемник явился сюда не с этой целью? Возможно, он просто инстинктивно отреагировал на угрозу, исходящую от Габби. Возможно, они просто хотели напугать её, заставить подчиниться. Ведь убивать её не имело смысла, а вот использовать были все основания.

Скоро они всё выяснят.

— Он, черт возьми, пытался убить меня. — По мере того как проходил шок, с каждым словом голос Габби становился всё громче и громче. — Зарычав, она пнула корчащееся на полу от боли тело. — Ты, ублюдок!

— Отойди от него, — приказал Шон. Она неохотно подчинилась, и он обыскал наемника, прежде чем снова взять его под прицел. Никакого оружия не было. — У тебя есть всего лишь один шанс ответить на мои вопросы, прежде чем я отстрелю тебе вторую руку. Кто тебя послал? И что вам нужно от этой девушки?

— Пошел ты, — прорычал наемник.

— Я тебя предупредил. — Шон положил палец на спусковой крючок и другой рукой сделал прощальный жест. Наемник снова закричал. — Кто вас послал, и что вам нужно от девушки?

— Шон, — прошептала Габби, внезапно занервничав. — Мы должны уходить.

Из-за дверей послышался шум, встревоженные люди выходили из своих номеров, чтобы узнать, что случилось. Кто-то наверняка уже вызвал копов.

— Тебе повезло, — сказал Шон всё ещё скулившему наемнику. И обратился к Габби: — Уходим.

— Подожди. Только не в таком виде. — Брызги крови непристойно алели на простыне, по-прежнему обернутой вокруг её тела. — Мне нужна одежда.

— Дерьмо. Ладно. Подожди здесь. Я сейчас вернусь.

— Нет! Шон, я…

Он понял, что она не хочет снова оставаться одна. Быстро поцеловал её в губы и сунул в руки пистолет.

— Всё будет хорошо. Пристрели его, если пошевелится.

— Да. Да, хорошо, — сглотнув, ответила она.

— Я на минутку. Оставил в машине кое-какую одежду. — Шон выбежал на улицу, протолкнулся сквозь толпу зевак и забрал сумки из машины. Никто даже не попытался его остановить.

Когда он вернулся, Габби стояла на том же месте, неуверенно направив пистолет на наемника. Шон забрал у нее оружие и протянул джинсы и топ.

— Одевайся. — Шон закрыл за собой дверь, сбросил туфли, натянул новую одежду. Габби сделала то же самое. Не было времени оценивать её совершенное тело или то, как мило она выглядела в новом сером спортивном костюме. — Пошли отсюда.

— А как же… — Она указала на корчащегося на полу от боли наемника.

— Оставим здесь.

Шон хотел взять его с собой и как следует допросить. Но сейчас сделать это не получилось бы. Видно же, что этот ублюдок истекает кровью, и его пришлось бы тащить на себе. — Если понадобится, мы проберемся в больницу и допросим его там, либо просто скачаем его досье. — Но ему очень не хотелось просить её об этом. Он не желал, чтобы весь этот медицинский жаргон крутился у нее в голове. Правда, не плохо было бы всё же получить ответы.

Она неохотно кивнула, и они, держась за руки, вышли из номера. Шон на всякий случай разулся. Не хотел рисковать, если в его обувь спрятали датчик GPS.

Вокруг окровавленного тела наемника, которому Шон выстрелил в голову, уже собралась толпа зевак.

— Что случилось? — Как ни в чем не бывало спросил Шон у первого встречного незнакомца, словно ничего не знал и просто являлся частью испуганной толпы. Все эти люди создавали тени. Коих оказалось не достаточно, чтобы прикрыть их обоих, но вполне хватало скрыть одну Габби. Что он и сделал.

«Защитите её», — спроецировал он мысленный приказ тьме.

Та немедленно откликнулась и, извиваясь, поплыла ему навстречу. Тьма не обернулась вокруг Габби, как он приказал, а окружила его.

«Её защити», — повторил он мысленную команду.

Тьма несколько раз жалобно заскулила, но всё же подчинилась, закружилась вокруг Габби, скрывая её от посторонних глаз.

— Шон, — нервно произнесла она.

— Я поведу тебя, — ответил он, понимая, что она ничего не видит.

Кто-то произнес:

— Понятия не имею, что случилось. Я просто услышал громкий взрыв.

— Я вышел из своего номера и увидел… Меня чуть не стошнило.

Шон крепко обнял Габи и повел её прочь. Казалось, в разразившемся хаосе никто не обращал на них внимания. До сих пор. Шон сомневался, являлись ли эти двое единственными наемниками или кто-то ещё поджидал их в какой-нибудь припаркованной поблизости машине, и в любой момент был готов вместе с Габби сорваться с места.

Скользя взглядом по парковке, Шон заметил стоявшего рядом с «каддилаком» мужчину. Моложавый, вероятно, где-то около тридцати лет, он был ровесником Шона. Неплохо выглядит, высокий, со светлыми волосами. Темные солнцезащитные очки скрывали цвет глаз. Одну руку он опустил на дверь, другой барабанил растопыренным пальцами по капоту. И минуту назад его там не было.

Казалось, он просто, как и все остальные, с любопытством наблюдал за происходящим, но в отличие от остальных, в нем ощущалась какая-то напряженность. Он не выглядел расстроенным. Не хмурился. Более того, пристально следил именно за Шоном.

Возможно, это обычный прохожий, который что-то подозревал или даже видел, что сделал Шон. Если бы этот мужчина не знал, что Шон — агент и всего лишь выполнял свою работу, посчитал бы его убийцей. Но этот странный мужик не кричал, не пытался догнать Шона. Он просто продолжал изучающе и оценивающе наблюдать за ними.

Шон утащил Габби за угол, подальше от любопытных глаз.

— Ты узнала кого-нибудь из этих ублюдков? — спросил он.

— Нет.

Очень плохо.

— Если я отвезу тебя в дом моего босса — Билла, мужчины, который умер, — ты сможешь добыть файлы с его компьютера? Он мог хранить там информацию о докторе, который ковырялся в твоей голове. Эту информацию он мне не давал.

Она распахнула глаза.

— Ты думаешь, тех, кто появился на нашем пороге, послал доктор? Спустя столько времени?

— Возможно, сейчас это наша единственная зацепка.

— Но зачем ему убивать меня сейчас?

— По ряду причин. — И вероятно, ни одну из них ему не следовало озвучивать. Страх — её враг. Но ужас от неизвестности наверняка будет ещё хуже. — Его имя доктор Фассет, и теперь, когда о его экспериментах узнали, возможно, он желает скрыть доказательства проведенных опытов. Или, возможно, он всё же решил закончить свои испытания, он же все-таки доктор. Или, возможно, он желает удержать тебя подальше от нас. Всё, что мы сможем разузнать, поможет разобраться во всем этом.

Она облизнула губы, обхватив себя руками.

— Всё это время я боялась, что меня снова поймают и будут пытать. Проводить испытания. Но никогда не думала, что кто-то захочет моей смерти.

— Возможно, это не доктор Фассет. Возможно, тот, кто охотится за тобой, вовсе не желает твоей смерти. Ты довольно сильно приложила того парня об стол. Возможно, он выстрелил в тебя инстинктивно, — озвучил Шон свои давние подозрения.

Она кивнула, но всё ещё сомневалась.

Они выехали с парковки, и он прибавил скорости. Шон хотел уехать отсюда как можно скорее. Подальше от странного чувака у «кадиллака». Пока он получше не вооружится. Тогда его ничего не остановит.

Глава 8

Спустя несколько бесконечных часов Габби сидела в недавно украденной Шоном машине, на которой они кружили вокруг дома мертвого Билла. Она понимала, Шон выжидает, когда солнечный свет померкнет. Для охваченной страхом Габби время тянулось очень медленно, наконец Шон припарковался в дальнем конце улицы. Там под дубовой рощей образовались самые плотные тени. Плюс, они могли наблюдать за домом Билла и прилегающими окрестностями. В богатом пригороде по прежнему текла спокойная, размеренная жизнь, большинство владельцев шикарных домов находились на работе. Но они могли вернуться в любой момент.

— Ты готова? — спросил Шон, взглянув на Габби.

Та кивнула без особого энтузиазма. Она отточила свои навыки за годы, проведенные на улице. Ни один дом не безопасен. Габби запомнила, какое время лучше всего подходит для проникновения и грабежа, когда проще всего пробраться внутрь. Она сразу же распознавала любопытных соседей и то, чего следовало избегать. Обычно она просто крала еду и одежду, зная, что не сможет вынести угрызений совести, если стырит нечто действительно ценное. Но иногда, когда дела шли особенно тяжко, она забирала что-нибудь легкое и сдавала в ломбард.

Не то чтобы за прошлые годы она так часто вламывалась в чужие дома. И с облегчением вздохнула в тот день, когда её сочли достаточно взрослой, чтобы взять на работу официанткой.

— Эй. Ты в порядке? — спросил Шон.

«На этот раз тебе ничего не придется воровать. Ты просто соберешь необходимую информацию. Ты сможешь это сделать».

— Да, — ответила она. — Просто… — «Во мне всколыхнулись плохие воспоминания».

Шон слегка усмехнулся.

— Что? — Ей было не до смеха. Не так ли?

— Просто с первой нашей встречи вытянуть из тебя другой ответ, кроме «да» или «нет», было практически невозможно. Теперь ты хоть что-то объяснила, и мне не пришлось умолять тебя об этом. Возможно, я начинаю нравиться тебе, кто знает? — Засиял он широкой улыбкой.

Несмотря на растущую панику… он ей определенно не нравился… Габби закатила глаза.

— Не льсти себе.

— Так какие же хреновые воспоминания беспокоят тебя?

— Ты правда желаешь сейчас обсудить это? — Вот. Он не получит от нее никакой информации.

— Почему бы и нет? Прежде чем войти в дом, нам придется выждать хотя бы час.

Час? Наедине с Шоном? С мужчиной, с которым она спала прошлой ночью? С мужчиной, к которому прижималась, вдыхала его аромат, фантазировала, все еще жаждала его и расстроилась, когда проснулась сегодня утром в одиночестве.

— Почему? Он женат? Его жена все еще находится в доме?

— Нет. Ничего подобного. Чем больше мы будем ждать, тем сильнее стемнеет. Кроме того, Билл оказался таким же одиноким, как и все мы. Из-за работы невозможно создать постоянные отношения. Мы не можем рассказывать подругам о своей работе.

— Ну, ты можешь рассказать другим агентам.

— Но у них невероятно безумный рабочий график, не оставляющий свободного времени.

— И ты ожидаешь, что я с радостью соглашусь на такую жизнь?

— Словно твоя жизнь сильно изменится, — сухо ответил он. — Разве не ты говорила мне, что предпочитаешь временные связи с мужчинами?

Туше.

— Итак… ты когда-либо хотела большего? — спросил он.

Да.

— Нет. — Возможно. С ним. Глупая дурочка.

Продолжительное молчание. Она понятия не имела, поверил он ей или нет.

— А ты? — спросила она, и черт возьми, её голос звенел от… ревности.

Он откинулся на спинку кресла и уставился на крышу машины.

— Несколько недель назад я бы ответил, что «нет». А потом встретил тебя. Означает ли это, что я хочу постоянных отношений? Нет. Не только временных? Черт, да.

— Ты меня не знаешь, — сказала она, потому не хотела верить ему. Она не хотела смягчаться по отношению к нему больше, чем уже сделала.

— Я знаю больше, чем ты думаешь, Габби.

— Правда? — Её ладони вспотели. Если кто-то и смог заглянуть в её сердце, то только он. — Докажи.

Всего лишь небольшая передышка.

— Ты любишь детей, отдавала все немногие имеющиеся у тебя деньги любому встречному нуждающемуся. Наверняка видишь себя в них. Ты скрываешь свои мысли и чувства, потому что полагаешься только на себя. Ты больше ни о чем не мечтаешь и не ждешь для себя большего, потому что думаешь, что мечты не сбываются. Потому что в твоей жизни было достаточно разочарований. Но иногда… иногда ты ничего не можешь с собой поделать. Иногда ты хочешь довериться. Ты жаждешь кому-то довериться.

Они открыла и тут же закрыла рот.

Шон встретился с ее твердым и решительным взглядом.

— Я завоюю твое доверие, Габби. Чего бы это ни стоило.

Она сглотнула образовавшийся в горле комок.

— Удачи тебе с этим.

— Посмотрим. Давай сменим тему, если за нами и был хвост, мы его сбросили, — произнес он с непроницаемым выражением лица. Он вел себя так, словно только что его мир пошатнулся. — Я убедился, что за нами не следят. Но сообщил Роуэну, что собираюсь делать… именно этим я занимался, когда на тебя напали… и понятия не имею, подслушивал ли меня кто-то, а вот теперь решил устроить засаду.

Хорошо. Просто работа. С этим она могла справиться, не сгорая от желания броситься в его объятия, уткнуться лицов в шею, прижаться к нему.

— Я уже спрашивала, а ты заверил меня, что ничего подобного, и тем не менее, думаю, тебе нужно рассмотреть версию, что Роуэн…

— Нет. — Шон решительно покачал головой. — Ему я полностью доверяю.

«Вау. Доверять кому-то вот так, без колебаний, без всяких сомнений, было бы… замечательно, — подумала Габби. — Глупо, но замечательно». Она никогда ни на кого так не полагалась. Ну, не совсем так. Родители. Она доверяла им, обожала их… а они умерли и оставили её на попечение тети и дяди, лучше бы доверили её воспитание государству».

Если бы родители действительно любили её, то должным образом позаботились бы о ней, на случай если с ними случится самое худшее. Что и произошло. Верно? Вот что такое любовь. Заботиться о ком-то, несмотря ни на что.

«Как сейчас Шон заботится о тебе?»

«Нет, — чуть было не произнесла она вслух. — Он заботился о ней, да, но не потому что любил и хотел для нее самого лучшего. Означает ли это, что я хочу чего-то постоянного? Он сказал «нет». Он просто выполнял свою работу. — Тем не менее, Габби вздрогнула, по телу прокатились мурашки. — Быть любимой им…

«Глупо», — снова подумала она. Ей не следовало его хотеть. Она познала его. Его вкус и прикосновения больше не являлись для нее тайной. Она должна запихнуть всё это в глубину сознания, использовать его, чтобы выжить, так как он планировал использовать её, а затем бросить. Вместо этого она жаждала его ещё больше. Хотела его обжигающих прикосновений. Снова ощутить его горячий влажный язык. Снова услышать, как он хрипло шепчет ей, насколько она прекрасна, как сладка на вкус, как сделает для нее всё, что она пожелает.

— Признайся, я тебе нравлюсь, — произнес он, обернувшись на дом. Габби была уверена, его напряженный взгляд не упускал ни единой детали.

— Не надолго удалось сменить тему разговора. Вообще, я ничего о тебе не знаю. Где правда, а где ложь. Ты говорил, что Шон твое настоящее имя, но я не понимаю, как это может быть правдой. Ты же агент под прикрытием.

— Обо мне не существует никаких записей, так что я без опаски могу использовать свое настоящее имя. Ты даже можешь выкрикивать его во время оргазма. Ой, погоди, ты же уже это делала. Что касаемо того, чтобы узнать меня получше, я…

— Я никогда не говорила, что хочу узнать тебя получше, — отрезала она. Чем больше она о нем узнает, тем сложнее будет от него избавиться.

— Мне тридцать пять лет, — всё равно произнес он. — Не женат, имею тайную одержимость шоколадными батончиками «Твикс», не то чтобы в последнее время я позволял себе баловаться сладким, и мой любимый цвет теперь карий. Правда, возможно, ты считаешь, что твои глаза янтарного цвета.

Она судорожно сглотнула. Черт бы его побрал. Он продолжал это делать. Мужчины ничего подобного ей не говорили. Обычно нет. Особенно, уже после того как затащили в постель. Не то чтобы их там побывали легионы. От тех, кого пускала в свою постель, Габби в основном хотела тепла и общения. Чтобы хоть раз почувствовать себя нормальной. Притвориться, что счастлива и что у них впереди целая вечность. Не все из мужчин были озабочены её наслаждением. И всё же, каждого из них она бросала с трудом.

Насколько сложнее всё окажется с Шоном?

— Твои глаза, — подсказал Шон.

— Карие. — Это единственное, что она могла ответить. И она что, произнесла это, затаив дыхание?

— Что касается более значимых вещей, — продолжил он. — Меня воспитал отец. Мама никогда не являлась частью моей жизни. А папа был… очень строгим, требовательным и нетерпимым. Наверное, это к лучшему, иначе я бы поддался своей тьме.

— Тьме? — «Ты же не желаешь ничего об этом знать, помнишь?»

Он кивнул.

— Они заставляют тебя творить зло? — «Ты снова вмешиваешься».

«О, заткнись», — сказала она себе.

— Ничего подобного. Они просто хотят, чтобы я находился с ними. Всегда. Иногда я сам этого хочу. Единственная проблема… тьма постоянно испытывает голод. Им холодно, они жаждут естественного тепла человеческих тел. Безжалостно окружают всех, кто находится рядом, не пропуская ни лучика света, и это как правило, сводит людей с ума.

С последними словами он окинул её быстрым взглядом. Словно хотел увидеть её реакцию? Неужели надеялся напугать?

— Я всю свою жизнь прожила во тьме. Так что это меня не пугает. — К тому же заблудиться во тьме вместе с Шоном казалось не такой уж плохой идеей. То, чем они могут там заняться друг с другом…

«Глупо», — подумала она. Снова.

Он ухмыльнулся:

— Приятно знать.

— Это не означает, что ты мне нравишься, — выпалила она.

Он даже бровью не повел, когда дверь гаража у дома Билла внезапно открылась. И оттуда выехал черный «лексус». За рулем сидел мужчина лет сорока с небольшим, с округлыми щеками и щетиной на лице. В одной руке он держал сотовый, другой крутил баранку.

Пока машина не скрылась за поворотом, в кабине воцарилось молчание. Серце Габби бешено затрепыхалось, словно пыталось вырваться из груди. Он находился там все это время. А что если бы они с Шоном не стали ждать? Что если бы он их заметил?

— Итак, мы выяснили, что никто не удерживал его в доме, приставив пистолет к голове и выглядывая из окон, — сказал Шон. Затем не дав ей времени ответить, он возобновил их предыдущий разговор. — Так кем же хотела стать малышка Габби, когда вырастет?

Не такой, какой стала, это уж точно.

— Танцовщицей. Ты не переживаешь о нем?

— Нет. И правду, пожалуйста. Я понял, что мне это нравится.

И что понравилось Шону…

— Прекрасно. Я хотела стать балериной. Брала уроки и все такое. — Конечно, эти уроки прекратились после смерти родителей. Её дядя посчитал подобные расходы нерациональными.

— Это объясняет изящество, с которой ты двигаешься, — хрипло ответил Шон. — Грациозно, словно паришь над облаками.

— Спасибо. — Она вспыхнула от удовольствия и нахмурилась. Мужчина оказался хорош, соблазняя её без прикосновений. — А теперь заткнись. Мне нужно немного времени.

— Как скажешь, сладкая, — рассмеялся он.

Сладкая. Боже, как же ей это нравилось. Они просидели в тишине целую вечность, вдвоем наблюдая за окрестностями, в поисках какой-либо активности. Ничего не изменилось. Все спокойно. Наконец, Шон убедился, что они в безопасности, и достаточно стемнело.

— Пошли, — сказал он, выходя из машины.

Вздрогнув, она последовала за ним. И ждала, что без защиты машины её застрелят. Словно где-то там кто-то ждал именно этого момента. Габби замерла, прикусив нижнюю губу, её руки словно отяжелели. И поморщилась от возникшей в висках пульсации.

— Перестань, — прошептал Шон, его тьма потянулась к ней, окутывая желанной прохладой, отрезая от остального мира. — Я не хочу, чтобы ты боялась.

«Из-за других, — вспомнила Габби. — Таких же как она… тех, кто самоуничтожился и умер».

Но её страх лишь усилился.

— Я позабочусь о тебе, Миднайт Линн. Кстати, это твой псевдоним танцовщицы. — Он шагнул во тьму, слившись с ней. — Пойдем. Мы в безопасности. Никто нас не увидит. — Шагая по дороге, они ловко маневрировали между машинами.

Габби немного расслабилась и крепко ухватилась за ремень на его джинсах, стараясь не прикасаться к пистолету, заткнутому за пояс.

— Неужели люди не замечают большую черную тень, плывущую по улице?

— Они видят лишь облако. Темный туман или мглу. Человеческий глаз в этом смысле очень поразительный орган. Он видит то, что хочет, то, что осознает мозг.

Шон остановился, вероятно, они добрались до дома Билла. Шон вынул из заднего кармана черный бархатный чехол, развернул его и достал длинную серебряную булавку. И несколько минут ковырялся ею в замочной скважине.

— Возможно, проще было бы открыть заднюю дверь, — пробормотала она. — Там замки не такие надежные.

— Как я понимаю, тебе приходилось заниматься этим раньше? — усмехнулся он.

Поскольку в его голосе не отражалось никакого осуждения, она ответила честно:

— Несколько раз.

Дом агента слегка отличался от дома среднестатистического американца. Каждая дверь и окно подсоединялись к сигнализации. Та, что на входной двери, менее чувствительна, потому что ею пользуются больше всего — даже агенты любят принимать гостей. Безусловно, на задней двери и всех окнах установлены ловушки.

— Ох. — Слава богу, они никогда не пыталась проникнуть в дом агента. Иначе бы сразу спалилась.

— Как только я открою дверь, в нашем распоряжении всего несколько минут, так что приготовься к загрузке.

— Хорошо.

Мгновение спустя заскрипели петли распахнувшейся двери. Шон мгновенно прицелился.

— Дерьмо, — прошептал он. — Должна была сработать сигнализация. Значит, они уже побывали здесь.

— Плохие парни?

— Роуз-Бриар. — Он вошел внутрь, увлекая её за собой и закрывая двери. Только тогда тьма вокруг них рассеялась.

Дом оказался пуст, без единого предмета мебели.

— Вау. Быстро сработали. — Человек погиб только вчера вечером.

— Оперативно, — мрачно ответил Шон. — Я просто надеялся опередить их.

— Возможно, Роуэн сможет достать…

Шон покачал головой.

— Нет. У него не достаточно власти, чтобы реквизировать компьютеры Билла.

— Давай хотя бы осмотримся. — Напрасные поездки, как же она их ненавидела.

Вздохнув, Габби прошлась по дому. Сводчатые потолки, пол из полированного паркета. Стены, окрашенные в различные оттенки бежевого, несколько царапин на полу, видимо, оставленных спешащими грузчиками.

В гостиной камин, такой она всегда хотела иметь в собственном доме. Сколько раз Габби представляла, что владеет подобным домом, и, свернувшись калачиком перед потрескивающим камином, с одеялом и книгой, ни о чем не переживая, потягивает горячий какао.

— Итак, чего же ты хочешь… — Габби сжала губы, её сознания коснулась слабая вибрация, пробуждая все нервные окончания, как же она это ненавидела. — Где-то в доме есть компьютер.

— Они бы не оставили после себя ничего подобного.

Не специально, но всё же один комп они пропустили. Габби решительно двинулась вперед. Чем дольше она удалялась от гостиной, тем меньше чувствовала вибрацию. Поэтому вернувшись, из гостиной пошла по другому коридору. Вибрация становилась сильнее.

Шон не отставал от нее ни на шаг. А когда она попыталась войти в спальню, остановил, обхватив за талию, метнулся туда первым, чтобы всё осмотреть.

— Чисто, — сказал он, и Габби вошла в спальню.

Там оказалось так же пусто, как и в остальном доме. Габби закрыла глаза, и в е сознание потоком полились данные.

— Я вошла, — произнесла она, зажмурившись. — Установила контакт.

Поначалу поглощать файлы было чертовски больно. Возможно, потому что она сопротивлялась. Теперь она ощущала лишь легкие мурашки. Габби знала, нужно открыть разум, позволить файлам, чем бы они ни были, заполнить чип, вживленный в её мозг.

Она понятия не имела, сколько времени информация перетекала в её голову. Осознавала лишь то, что стоило опустошить один жесткий диск, как её внимание привлекал другой. Потом ещё один. После завершения синхронизации Габби наконец открыла глаза, в комнате царил полумрак, луна висела высоко в небе, а тусклые золотистые лучи пробивались сквозь шторы на окнах.

Габби тяжело дышала и покрылась потом, её ноги подкашивались от слабости. Давненько загрузка файлов не оказывала на нее такого сильного эффекта, но это же были самые огромные файлы, что она когда-либо скачивала.

Габби заметила Шона, сидевшего на корточках у дальней стены, лицом к двери и Габби. Держа под прицелов дверь, на случай неожиданных визитов. Он был покрыт толстым слоем белой пыли. Очевидно, простукивал стену, пока не нашел скрытый вход.

— Слава богу, — пробормотал Шон, вставая. — Я уж думал, что потерял тебя.

— Извини.

— Там у Билла находился потайной кабинет. Компьютеры, ноутбуки, но ничего из того, что мне удалось там обнаружить, не относилось ни к тебе, ни к подобным тебе людям. А ты?

— Понятия не имею. Нужно открыть файлы и рассортировать их. Чего я не смогу сделать, пока мы хоть на несколько часов не окажемся в относительной безопасности.

— Как это работает? Впрочем, не важно. Расскажешь потом, не здесь. — Он подошел к ней, обнял сильной рукой за талию. Именно он сейчас являлся её якорем, и Габби не смогла бы отвернуться от него даже под угрозой смерти. — У меня к тебе много вопросов, но сначала хочу оказаться в более безопасном месте.

Глава 9

Шон угнал ещё одну машину, на этот раз микроавтобус, и направился в оживленный центр города. Купил ещё один предоплаченный телефон, позвонил Роуэну и назначил время встречи. На случай прослушки использовал в разговоре специальный код.

«В том, что происходит, у меня два варианта» означало, что они встретятся в два часа.

«Приходи в штаб-квартиру. Выпьем по чашечке самого лучшего кофе в мире» означало, что они встретятся в местной кофейне с отвратительным кофе, куда когда-то ходили и с тех пор шутили с сарказмом.

В подобных ситуациях совместное прошлое очень помогает.

Шон выбрал первый попавшийся мотель и на руках отнес Габби в их номер. Она застонала, когда он опустил её на старый комковатый матрас. Не очень хорошие стоны. Она начала открывать файлы Билла и увидела явно не очень хорошие картинки.

Шон устроился рядом, положив ей на лоб влажное полотенце.

Она так и не открыла глаз, скривившись в напряженной гримасе.

Несколько часов пролетели без перемен. Как же ненавистно видеть её такой. Шон с беспокойством наблюдал за её состоянием. Если Габби будет давить на себя слишком сильно… Дерьмо! Он не уверен сколько ещё сможет выдержать.

— Габби, — прошептал он. — Время прерваться, сладкая.

— Не могу. Мне больно от каждой подобной попытки, — прошипела она сквозь зубы. — Все файлы зашифрованы. Они больше, чем я когда-либо видела.

Его беспокойство усилилось.

— Прервись на минутку и взгляни на меня.

Она медленно приподняла веки. Встретилась с ним взглядом, её прекрасные карие зрачки казались остекленевшими и слегка расфокусированными.

— Ты когда-нибудь раньше открывала зашифрованные файлы?

— Да. Однажды. Но это заняло длительное время. Снедаемая любопытством, я продолжала копаться в файле, пока у меня в сознании что-то не щелкнуло, и вся тарабарщина не обрела смысл. Здесь так много всего, и это не просто тарабарщина, все файлы защищены файерволом.

— Файерволом?

— Возможно, в компах и не бывает пожаров, но у меня в сознании ощущение именно такое. Словно пламя лижет мой мозг.

Дерьмо. Он убрал полотенце и провел кончиками пальцев по её теперь уже влажным волосам, вискам и скулам. Если бы он знал, что случится нечто подобное, то никогда не повел бы её к Биллу. Шон постарался её отвлечь.

— Как ты выкинешь все эти файлы из головы? Или они останутся там навсегда? — Говоря, Шон растянулся рядом с ней. К его удивлению, Габби не стала возражать, когда он притянул её к себе, а лишь прижалась сильнее, положила голову на его плечо, а руку — на его спину.

Он вдохнул, наслаждаясь исходящим от нее ароматом мыла, вспомнив о душе. который они принимали вместе. Его член затвердел, напрягшись под ширинкой джинсов. Как не вовремя, приятель.

Контроль над собственными физиологическими потребностями раньше никогда не являлся для него проблемой. Особенно в опасных ситуациях. Но ведь раньше он никогда ни одну женщину не желал так. как Габби.

— Чтобы избавляться от них. мне потребовалась целая вечность, — ответила она. — К тому времени мой мозг оказался настолько переполнен, что я ничего больше не могла обработать. Мне все время хотелось спать, даже не тянуло вставать с постели. И от некоторых обнаруженных там вещей меня просто тошнило. Образы. которые я не имела права смотреть, и планы, который, надеюсь, никто никогда не осуществит.

«Бедняжка, — подумал он. — Несмотря на молодость, она через многое прошла».

Утешая, он скользнул рукой вверх и вниз по её спине. И очень хотел сделать для нее что-нибудь ещё.

— Так что же ты должна сделать, чтобы избавиться от них?

— Выбросить в корзину.

Буквально?

— Я ни черта не понимаю.

— В каждом компьютере есть корзина для мусора. Мне пришлось научиться перетаскивать туда ненужные файлы.

Ученый, сделавший это с ней, заслуживает кормить червей под землей. Не потому что дал ей возможность освободить мозг от всего дерьма, которое тот засасывал внутрь, — очень любезно с его стороны — а потому что вообще сотворил это с ней.

«Тогда бы вы с ней не встретились. Её сейчас не было бы рядом с тобой». Шон обхватил ладонями её голову, слегка наклонил и поцеловал в уголок губ.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это.

— Зачем кому-то делать подобное с другим человеком? — прошептала она дрожащим голосом.

Шон крепче сжал её руками.

— Он — садист, милая. Хотел увидеть, насколько сильно сможет изменить тебя, какие способности дать. Он, вероятно, думал использовать тебя для собственной выгоды.

— Тогда почему он просто не наблюдал за мной? Почему отпустил, позволил жить своей жизнью?

А так ли это? Шон вдруг задумался. Возможно, тот ученый и отпустил её и остальных, но каким-то образом все эти годы наблюдал за ними. Потому что именно этим и занимались ученые. Смотрели и наблюдали. Испытывали.

Но как он мог следить за Габби?

Маячок… конечно. В её мозгу. Шон распахнул глаза. Это имело смысл. А ещё он до смерти перепугался. Значит, тот безумный ублюдок сможет найти Габби где угодно и когда угодно.

Шон представлял, как этот больной ублюдок сидит в кабинете и, делая какие-то заметки, отстраненно, словно на обследовании, наблюдает за милой Габби, как за лабораторной мышью. Но почему он пришел за ней именно сейчас? Чтобы удержать её подальше от «Роуз-Бриар»? Он и раньше задавался этим вопросом, но в его теории всё ещё оставалось много белых пятен.

Этот гавнюк никого не посылал за ней, после того как Билл нашел остальных троих. Тех, что погибли. Неужели доктор Фассет думает, что Шон хочет навредить Габби, и поэтому так отчаянно пытается увести её от него? Неужели доктор намеревался спасти её и тем самым свой эксперимент? Но разве спасая её, он не помешает собственному эксперименту?

Слишком много вопросов. Шон надеялся найти хоть какой-то ответ в файлах, хранящихся теперь в мозгу Габби. Надеялся, что Билл знал о докторе и сложившейся ситуации больше, чем рассказывал. Хотя, честно говоря, Шон предпочел бы оставаться в неведении, чем наблюдать, как Габби снова корчится от боли.

Габби застонала, и Шон понял, что она снова принялась за работу. Нужно было отвлечь её получше. Он подумал только об одном способе… «Ты уже встал, приятель. Вроде».

— Позволь мне позаботиться о тебе, — прохрипел он Габби.

— Ч-что ты имеешь в виду?

Прямо сейчас она не верила, что мужчины способны хоть что-то отдавать женщине. И ничего не ожидать взамен. Он же хотел отдать ей всё.

«Я хочу отдать ей свое сердце, — подумал Шон. — Я люблю её».

Так оно и есть, внезапно осознал Шон. Он любил её. Сейчас это уже бесполезно отрицать. Он поставил её безопасность выше своей собственной. Её благополучие выше своего долга. Её эмоциональное счастье выше собственного физического удовлетворения.

Как он мог не влюбиться в нее? Умную, находчивую, остроумную, саркастичную и храбрую. Она всё, в чем он нуждался. Всё, чего он никогда не знал, всё, чего ему не хватало.

К собственному изумлению, подобное осознание не расстроило и не напугало Шона. Оно… успокоило его. Утихомирило. Даже если Шон понимал, что не сможет долго удерживать её. Не станет рисковать её рассудком. Не погасит её яркий свет.

Да, она говорила, что не боится его тьмы, но страх не имел к этому никакого отношения. В конце концов, его тьма утащит её слишком далеко. Но сейчас она в его объятиях, и он намерен наслаждаться каждым мгновением.

— Шон, — позвала она, очевидно нервничая из-за его молчания и неподвижности. — Что ты имел в виду?

— Давай я покажу. — Он перекатился, прижав её к себе.

Она вздохнула, облизнула губы. И Шон поймал ртом её язык. Теплый, горячий, с ароматом зубной пасты. Его член затвердел ещё больше. На чтобы ему ни пришлось пойти, он постарается удержать собственное тело под контролем. Он докажет, что мужчине — ему — можно доверять, что для него она на первом месте и что он ничего от нее не ждет. Он докажет, что она может ему довериться. Потому что, бог свидетель, если мужчина уйдет от женщины со столь каменной эрекцией, ничего не требуя взамен, то ему эта женщина может довериться во всем.

Не то чтобы все будет только для Габби. Он бы солгал, сказав, что не собирается доставить себе удовольствие.

Продолжая целовать и посасывать язык, Шон скользнул рукой к её груди. Полная, мягкая. С затвердевшими сосками. Шон сжал тугой бутончик между пальцами, и Габби раздвинула бедра, позволила ему сильнее вжаться в нее бедрами. Шон автоматически толкнулся вперед, потираясь членом о сладкое местечко. Габби снова вздохнула.

Оторвавшись от её губ, Шон поцеловал сосок прямо сквозь одежду, поглаживая при этом восхитительный холмик. Вскоре Габби уже извивалась в объятиях Шона, запуталась пальчиками в его волосах, скользя ногами вверх и вниз по его бедрам. Он обожал, с каким наслаждением Габби отдавалась ему.

Она расслабилась от наслаждения, опустила веки и восхитительно покраснела. Приоткрыла чувственные и влажные губы, делая неглубокие вдохи и выдохи.

Шон провел пальцем между её грудью, вниз по животу, поиграл с пупком. Вызвал восхитительный трепет в животе. Она снова вздрогнула, когда он, подразнивая, коснулся талии у кромки свитера.

— Обожаю прикасаться к твоей коже, — пробормотал Шон. — Мягкая и нежная, словно шелк.

— Оу… конечно. Знаешь, я удивительная.

Он так же обожал этот остроумный ротик.

— Мне нравится вкус твоей кожи. — Он лизнул её шею, ощущая, как безумно запульсировала вена в ответ на его ласку. — Словно сахар.

Она застонала. На этот раз от наслаждения.

Шон просунул руку под её брюки, скользнул пальцами между бедер, её трусики мешали полноценному контакту.

Очередной стон.

— Обожаю твой жар, влажность.

Она развела колени ещё шире, давая ему столь желанный доступ. Шон просунул руку под трусики и погрузил в нее палец. Внутренние стеночки сомкнулись, удерживая его внутри.

— Я люблю… обожаю когда ты так делаешь, — простонала она.

Шон продолжал трахать её пальцем, на мгновение остановился, присоединив к веселью второй палец, и снова прижался ртом к её губам. От пронзительного возбуждения, мощного и несомненного, Шон задрожал, снедаемый жаждой и тоской. Он хотел довести её до такого же состояния и провел большим пальцем по клитору.

— Шон! — вскрикнула она. — Да, прямо там. Ещё.

Он не послушался. Пока нет. Она оказалась невероятно близка, а он ещё не подготовился к её кульминации. Ему хотелось продлить это мгновение, вознести её наслаждение на новые высоты.

— Внутри меня, — захныкала она. — Немедленно.

— Сейчас. — Внутрь нее, растягивая, скользнул третий палец.

— Нет. Ты.

— Нет. — Он двигал пальцами внутрь и наружу все быстрее и быстрее.

Она выгнулась навстречу его толчкам, зарывшись пальчиками в его волосы.

— Шон, — захныкала Габби. — Пожалуйста. Я хочу. Хочу твой член.

Это убивало… его… потому что он хотел дать его ей. Боже, неужели он желает подарить его ей? Погрузиться по самые яйца глубоко внутрь этой женщины, которую он так страстно желает лелеять, желает слиться с ней. Но сейчас все только для нее, напомнил он себе.

С него бисеринками стекал пот, капая прямо на нее, кровь полыхала, обжигая вены, он словно весь осыпался пеплом и вновь возродился, слившись воедино с Габби, став ещё сильнее.

Вокруг него клубились более плотные, чем когда-либо, тени. Более мощные, так что он с трудом с ними справлялся. Именно тогда Габби стала его единственным светом, его спасением. Не существовало более Шона без Габби. Она полностью завладела им, слилась с ним.

— Держи глаза закрытыми, — пробормотал он. Не желая, чтобы тьма её напугала.

— Да. Просто… дотронься до меня. Поцелуй меня.

Он впился губами в её губы, углубляя поцелуй, проглотил её вздох, стон, дыхание, прежде чем отдал ей свое собственное.

— Шон, — снова закричала Габби, сжимая внутренними стеночками его пальцы. Она забилась в оргазме, царапая ногтями его спину, дергая за волосы и даже кусая.

Шон все это время оставался рядом, не отрываясь ни миг, пока она, обмякнув и задыхаясь, не рухнула на постель. Пресыщенная.

— Позволь мне… — Не отрывая взгляда, Габби дрожащей рукой потянулась к его ширинке.

Шон поспешно откатился от нее и сел на кровати. С трудом отвел от нее взгляд. Она оказалась просто идеальным пиршеством, распростертая, раскрасневшаяся, на её коже, словно бриллианты, блестел пот, а темные волосы рассыпались по подушкам.

— Нам нужно встретиться с Роуэном. — Шон подумывал о том, чтобы оставить её здесь. Примерно две секунды. Но ему не понравилась сама мысль о том, что Габби хоть на мгновение окажется вне его поля зрения и досягаемости.

Особенно теперь, подозревая, что в её мозгу стоит маячок.

— Но…

— Сейчас все для тебя, сладкая. Я не хотел ничего другого, кроме твоего удовольствия. — Он поспешно и грубовато поцеловал её в губы, прежде чем встать с постели.

«Оставь нас, — приказал он тьме. — Немедленно».

Тени долго колебались, прежде чем повиноваться, и наконец в комнате появился свет. Шон, стоя на дрожащих ногах, поправил брюки, чтобы не пережать свой всё ещё набухший член.

— Я не понимаю, Шон.

— Я хочу заслужить твое доверие. И как уже говорил, заслужу.

Постель заскрипела, и он, даже не оборачиваясь, понял, что она села. Даже если на это уйдет вся его жизнь, он докажет, что её потребность важнее его собственных. Навечно. Неважно, какие это потребности, даже если им не суждено быть вместе.

Габби, возможно, никогда не поймет мужчин. Особенно Шона. Он доставил ей удовольствие… а потом ушел. Он сказал, что все для нее, ничего не требуя взамен. Частично она верила ему.

Но мужчины так не поступают. Ничего не дают даром, не ожидая что-то получить взамен. По крайней мере, по её опыту. И все же он хотел заслужить её доверие. И да поможет ей бог, она уже начала доверять ему. Шон сделал все возможное, чтобы её защитить. Позаботился о её нуждах. Обнимал, утешал.

Боже, она влюбилась в него. Нуждаясь в информации, запертой в её мозгу, Шон не желал причинять ей боль и не хотел, чтобы она копалась в файлах дальше. Подобное беспокойство мужчины о женщине оказалось для нее в новинку. И восхитительно.

«Возможно, это всего лишь уловка», — настаивал параноик внутри нее.

«Возможно, это правда», — ответила другая ее часть.

Откуда ей знать?

— Почти пришли, — сказал Шон.

Они шли рука об руку по тротуару оживленной торговой площади. Ей хотелось убежать, спрятаться в тени, но Шон не позволил. Им нужно смешаться с толпой, наблюдать и оценить обстановку. Для Габби все люди казались подозрительными. То странно смотрели на нее, то слишком долго. То следовали за ней в переулок за углом. Она понимала, это все её гиперактивный разум, но не могла избавиться от страха. Или последовавшей за этим головной боли.

В конце улицы Шон завел её в кафе. Ей потребовалась всего лишь секунда, чтобы заметить Роуэна. Он сидел в кабинке в дальнем конце зала, откуда мог обозревать все окрестности.

Шон помог ей усесться на противоположное сиденье кабинки, прежде чем устроиться рядом.

Роуэн положил на стол свой «Блэкберри».

— Если бы вы знали, на что мне пришлось пойти, чтобы заполучить это… — Он вздрогнул.

— Не буду спрашивать ее имя, — пробормотал Шон, засовывая телефон в карман. — Но спасибо.

Роуэн усмехнулся:

— Смешно. И правильно. Так или иначе, думаю, я догадался, как они тебя выслеживают.

Шон едва заметно покачал головой, и Роуэн поджал губы. Не наблюдай она за ними внимательно, то пропустила бы этот обмен мимикой.

— Что? — спросила она.

Роуэн вопросительно выгнул бровь, словно понятия не имел, о чем она спрашивает.

— Извини?

— Думаешь, я тебе поверю? — сквозь зубы прошипела она Шону. — Расскажи о своих подозрениях.

— Не хочу тебя пугать, — выпалил он в ответ. — Если бы ты знала, что именно из-за тебя нас нашли и что могут найти снова, ты бы испугалась.

— Я никому не говорила, где мы и что делаем! — Итак. Он ожидал, что она доверится ему, но сам не спешит оказывать подобную любезность ей? Понятно.

Он просто многозначительно на нее уставился.

Как он осмелился предположить, что она примет это как должное?.. Как… Он достаточно доверился ей, чтобы отвезти к Роуэну. Поэтому не мог и подумать, что она сболтнет лишнего. Ну или… её мозг, внезапно осознала она. Кто-то отслеживал её по проводам, чипам, да по всему, что имплантировали в её мозг. Конечно. С поникшими плечами Габби постаралась побороть волну страха. Осознав, что нигде не сможет спрятаться. Шон никогда не будет в безопасности. Пока его будут видеть рядом с ней, он никогда не будет в безопасности.

— Ненавижу это.

— Знаю. — Он сжал её руку, стараясь утешить, как мог.

— Но почему меня стали преследовать только сейчас, после стольких лет? — спросила она, наверное, в тысячный раз.

— Мы это выясним.

Возможно, ответ в файлах, хранящихся сейчас в её голове. Возможно, в телефоне, только что конфискованном Шоном. А возможно, она ошиблась, и ответов не было нигде. Но это не имело значения. Её переполняла решимость. Что бы ни пришлось сделать, чтобы ни пришлось пережить, она взломает шифр и все узнает.

Подошла официантка, и каждый из них заказал кофе. Впрочем, Габби действительно сомневалась, что хоть кто-то их них к нему прикоснется. Они оба оказались слишком взвинчены.

— Послушай, — сказал Роуэн, когда они снова остались одни. — В «Роуз-Бриар» уже назначили нового босса, и это не я, и не ты.

Шон нахмурился:

— Черт возьми, это должен был быть ты. Ты прослужил там дольше всех, ты самый лучший агент. Ну, кроме меня, но сейчас вышестоящие боссы не слишком обрадуются моей кандидатуре. Итак… Кто?

— Бентли.

У Габби отвисла челюсть.

— Бентли тоже агент?

Шон сдержанно кивнул:

— У нее способность управлять двигателями и прочей механикой.

Габби вспомнила, что случилось однажды ночью, не так давно, когда её машина вдруг отказалась заводиться. Вскоре Бентли вышла из клуба и заглянула под капот.

— Понятия не имею, что случилось, — сказала тогда она. Почему бы тебе не поехать со мной? — Бентли оказалась такой милой во время этой поездки, старалась разговорить Габби, заставить рассказать о своей жизни.

Все ради работы, поняла она, стиснув зубы. Неужели никто не будет искать её, не захочет ничего узнать о ней без какого-то скрытого мотива? В конце концов, она бы даже не встретила Шона, если бы не обладала скрытыми способностями.

Однако Габби поняла, что не жалеет об этом.

— Бентли хочет, чтобы Габби привезли в офис, — продолжал Роуэн. — Но я, конечно, сказал, что понятия не имею, где она.

Габби ошеломленно вздрогнула. Роуэн действительно помогал ей. Возможно, Шон мог доверять этому мужчине. Возможно, это оправданное доверие, а не глупость.

— У тебя есть хоть что-нибудь для меня? — спросил Шон, словно больше не сомневался в преданности друга.

— Хотелось бы мне…

— Хреново. Займись ими, — ответил Шон, вставая.

— Подожди. Мы так быстро уходим? — Габби тоже поспешно встала и, не сдержавшись, осмотрелась. Все уставились на нее. — Почему?

— Мы должны все время передвигаться. Если выясним что-то новое, — сказал он Роуэну, — позвоним.

— Со своей стороны, я сделаю всё, что смогу, — кивнул Роуэн.

Официантка принесла кофе и нахмурилась, увидев, что двое клиентов уже уходят.

— Он заплатит, — сказал Шон, указав на Роуэна.

— Премного благодарен, — пробормотал он, ухмыльнувшись.

Габби и Шон, держась за руки, вышли из кафе тем же путем, что и вошли. На этот раз она дрожала и обливалась потом. Интересно, что они теперь собираются делать?

Глава 10

Шон отвез Габби к себе. В дом, о котором в «Роуз-Бриар» не знали. Он осознавал, что другая его резиденция находится под наблюдением. В конце концов, сейчас он скрывается и прячет их цель.

Он хотел обезопасить Габби, но этого не произойдет, пока кто-то преследует её и отслеживает каждый шаг. Кто-то, кого Шон пока не вычислил. Единственное, что он смог придумать… выманить ублюдка на свою территорию, где двери подключены к сигнализации, где он мог сразиться с целой армией… и победить… в одиночку.

— У тебя будут проблемы? — спросила Габби. — Ты же должен был сдать меня копам.

Он пожал плечами. Да, вероятно, ему влетит за это дерьмо, но в конце концов они поблагодарят его. Шон сомневался, что вышестоящее начальство хотело, чтобы местонахождение «Роуз-Бриар» стало известно каждому преступнику и ученому, интересовавшимися ЛСС. Людьми со сверхъестественными способностями.

Она закружилась, осматриваясь вокруг, скорее всего стараясь ничего не упустить.

— Ты живешь здесь?

— Когда приходится. — Это его безопасное убежище, тихая гавань от всего остального мира.

Он огляделся, пытаясь посмотреть на убежище её глазами. Стены, окна и бетонный пол выкрашены в черный цвет, чтобы поддерживать тьму. Мебели здесь не было, зато имелись деревянные доски, аккуратно приколоченные к полу. Шон знал наизусть, где находятся эти доски, и мог передвигаться по комнате с закрытыми глазами, но любой посторонний, пробравшись внутрь, будет постоянно спотыкаться, ничего не видя во тьме.

— В дальней спальне есть кровать, — сказал Шон, протягивая ей мобильник, принесенный Роуэном. — Почему бы тебе не прилечь? Возможно, ты сможешь распаковать новые файлы. Посмотрим, удастся ли узнать что-то новое. Если будет больно, тут же прекращай. Поняла?

Она замерла, приживая телефон к груди.

— А что будешь делать ты?

— Вооружусь. — Он опустился на колени, достав из заднего кармана нож.

Габби смотрела, как он вставляет острый кончик лезвия в трещину в полу. И прикусив белыми зубами губу, надавил на нож словно на рычаг, расширяя трещину, пока из пола не выскочил целый бетонный блок.

Под ним находился целый арсенал. Пистолеты, ножи, гранаты и все виды незнакомой ей экипировки.

— Слегка параноик?

Он усмехнулся, и ох, какой это оказался сексуальный звук.

— Я предпочитаю быть готовым ко всему.

Она провела пальцем по экрану телефона, зажигая свет.

— И мне нужен пистолет.

— Ты умеешь стрелять? В прошлый раз, когда я дал тебе оружие, ты не переставая дрожала.

— Я боялась не оружия, болван. А мудака, который пытался меня грохнуть. Но да. Сама научилась стрелять, когда мне исполнилось восемнадцать. Можно сказать, сделала себе подарок на день рождения.

— Ладно тогда. Бери всё, что хочешь. Кстати, об оружии, я хочу, чтобы ты надела вот это, — добавил он, сунул руку в тайник в полу, вытащил оттуда кевларовый жилет. И бросил в нее.

Бронежилет врезался в её живот как раз в тот момент, когда запищал мобильник, подавая сигнал, что включен и готов к работе. Её разум мгновенно раскрылся и установил связь с телефоном.

В её сознании мелькали несколько прочитанных и не прочитанных файлов, ничего относящегося к ней… пока не промелькнула фотография. На ней она… Габби… маленькая девочка с полностью выбритой головой, в белой маечке и штанах, обтягивающих крошечное тельце, а позади нее стоял высокий тридцатилетний мужчина.

Серьезный, деловой взгляд. А она стояла словно мертвая. Ни страха, ни решимости. Словно она понимала, все худшее с ней уже сделали.

«Huit. По-французски восемь» было написано на фотографии.

Следующее фото уже современное — точнее снимок её лица — от того же отправителя.

«Твоя Huit» написано поперек изображения.

К нему прилагался незашифрованный файл. Возможно, потому что отправитель, Свити Макловин, не написал ничего сверхсекретного. Запись гласила: «Мне потребовалось некоторое время, но я наконец его расшифровал. Сомневаюсь, что повезет кому-то еще, потому я, черт возьми, просто гений. Ублюдок обожал цифровой код. Я вышлю каждый файл по отдельности. Это, должно быть, твоя девушка. Чувак хорошенько поковырялся в её мозгах, это точно. Она могла прочитать все дерьмо, хранившееся на компьютере, даже не прикасаясь к нему».

Там было еще несколько фотографий, пронумерованных по-французски. Её, других детей, который этот ублюдочный доктор похитил прямо с улицы. Пять девочек, пять мальчиков. Там оказались так же фото троих подопытных, найденных «Роуз-Бриар». Они находились в лаборатории, явно мертвые, из их ушей, глаз и носов сочилась кровь. Она захлебнулась. Неужели и её ждет такая же судьба? Номер восемь?

Подождите. Huit. Её имя. Франция. Номер, как и у всех остальных. «Конечно, — подумала она, широко распахнув глаза, когда в её голове начали мелькать новые файлы. — Доктор обожал цифры, хотел, чтобы все было идеально. Босс Шона, конфисковав документы, не стал переделывать систему доктора, потому что боялся что-нибудь испортить. А это означало, что бывший шеф «Роуз-Бриар» оставил бы все как есть».

Числа… числа… её мозг снова начал обрабатывать файлы, заменяя цифры буквами, для каждой используя точечную шкалу. На этот раз никакой боли не было, и ей захотелось рассмеяться. Она все сделала правильно!

Вместо того чтобы открывать по одному… шифр оказался таким же длинным, как и само шифрование, самое сложное, что она когда-либо видела, и чтение даже одного файла заняло бы несколько часов… так что Габби просто расшифровывала названия файлов. Всё, что относилось не к ней или к другим таким же, как она, просто отбрасывала в сторону. Не взламывала, просто откладывала в сторону.

И боже, там оказалось невероятно много папок с файлами, некоторые датировались тридцатыми годами.

— Габби.

Низкий хриплый голос окликнул её, привлекая внимание. Она моргнула, потянулась к нему, пытаясь ухватиться за этот голос мысленной рукой. Но затем следующий файл возник перед её мысленным взором и, словно этот голос оказался ключом, спусковым крючком, открылся.

Там оказались фотографии Шона, в более молодом возрасте. Повзрослевший подросток и чуть старше двадцати лет. Тот же цвет глаз, но зрачки, глаза почти мертвые. В них не оказалось эмоций, так же как и в её собственных.

Рядом с фото страница за страницей мелькали заметки.

«Субъект подвергался жестокому обращению. Возможно, неуправляемый. Недавно подрался в баре. Свидетели утверждали, что он просто скрылся в тенях, перед этим избив противника почти до потери сознания…»

— Габби!

Её тело скрутили судороги. В предплечья вцепился кто-то стальной, обжигающей, словно клеймом, хваткой. Габби понимала, что это друг, но ей было все равно.

Она поспешно прочла еще одну страницу с заметками. Психологический отчет.

«Шон держится эмоционально отстранено. Верит, что его внутренняя тьма лишает света всех, кто его окружает. Считает, что их разум не в силах с этим справиться. Его отец предупреждал, и поэтому мальчик ожидает этого и, возможно, даже сам проецирует. Собственноручно».

Да, Шон рассказывал уже ей об этом. Говорил, что его тьма сводит людей с ума.

— Габби, сладкая, это Шон. — Тряхнул её ещё раз, уже сильнее. — Ты меня слышишь?

Шон. Шон сжимал её в объятиях. Она снова моргнула, на этот раз зрение медленно прояснилось. Он действительно склонился над ней, высокий, сильный и красивый, его голубые глаза светились ярко-синим от беспокойства. А губы сжались в напряженной гримасе.

Прежде чем осознала, что делает, Габби провела рукой по этим губам. Мягкие… гладкие… Сколько он выстрадал в детстве? Скольких людей он изгнал из своей жизни, опасаясь причинить им боль?

Он прикусил кончик её пальца, создавая восхитительное жжение. Затем лизнул укус.

— Куда ты влезла, малышка?

— Файлы, — прохрипела она, сглатывая внезапно образовавшийся комок в горле. — Мне удалось открыть несколько. Кто такой Свити Макловин?

— Гений, работающий на «Роуз-Бриар». Он чертовски хорошо разбирается в компьютерах.

— Ну, он знает обо мне и других. Если кто-то узнает о нем, парень умрет.

Шон отпустил её и позвонил Роуэну. Разговор оказался коротким.

— Заберите Свити. Он — возможная цель. — Затем Шон отключился, сунул мобильник в карман и снова обнял её. — Что-нибудь ещё?

— Я всё ещё фильтрую информацию. Нашла кое-что… о тебе, — тихо призналась она, ожидая, что он тут же взорвется от ярости. Возненавидит её теперь, когда она узнала некоторые его секреты.

— Например? — спросил он совершенно спокойно.

Затишье перед бурей?

— Ты был другим. До прихода в агентство. Твой отец… — «Заткнись, заткнись, заткнись. Ты просто копаешь себе ещё более глубокую яму». Она не хотела, чтобы Шон возненавидел её за эту способность. Понятия не имела, как отреагирует, если он оттолкнет её.

— Да, он был тем ещё ублюдком. Хотел, чтобы я стал сильным, способным противостоять всему. — Шон ухмыльнулся без капли злости. — Не уверен, что «Роуз-Бриар» понравится, что ты имеешь доступ к подобной информации. Да, они хотят использовать тебя, но это… Не думаю, что они полностью осознают, что ты можешь узнать.

Габби прижала ладони к его груди, говоря себе, что всего лишь не желает упасть. В конце концов, она всё ещё дрожала, едва стоя на ослабевших ногах, но в глубине души знала правду. Она жаждала как угодно прикасаться к этому мужчине.

— А ты не говори им.

Он поднес к губам её руку и перецеловал пальчики.

— Поверь мне. Не скажу.

Хотя именно из-за этого она им и нужна. Из-за её способности. Они не захотят, чтобы её дар работал в обоих направлениях. Они не могут заставить её скачивать только нужную им информацию и держать в неведении относительно собственной деятельности.

Скоро, подумала она, её сочтут опасной. Для них, для всего мира. Как они будут использовать её, прежде чем выбросить? Как скоро Шон устанет от нее и сдаст своим боссам?

Ну вот опять. Не доверяешь. Веришь только в худшее.

— Тебя действительно не беспокоит, что я так легко могу узнать о тебе всё?

— Поскольку я не собираюсь снова хранить от тебя секреты, нет, я действительно не возражаю. Но буду признателен, если узнаешь обо мне то, что тебя обеспокоит, просто приди и поговори со мной.

Такой обещание подразумевало, что какое-то время она будет рядом с ним. Габби, осознавая, что не должна этого делать, все же сказала:

— Обещаю. — И она действительно так думала. Начиная с этого момента. — Твой психиатр считает, что ты ошибаешься, выкидывая людей из собственной жизни.

У него под глазом дернулся мускул, а щеки покраснели.

— Каждый агент периодически должен посещать психиатра.

— Твоя тьма не сведет меня с ума. Я же говорила. Она мне нравится.

— Но это не значит, что…

— Твой папаша ошибался, Шон. Мне ни разу не казалось, что я схожу с ума.

— Но такое уже случалось с другими, — жестко возразил он.

— Я другая. Помнишь? Мой мозг функционирует на другой волне.

Они смотрели друг на друга, пока Шон обдумывал её слова. Затем его губы медленно изогнулись в улыбке, и мрак из его взгляда исчез.

— Тогда я ничего не стану от тебя скрывать. И не оттолкну, — ответил он. — Да поможет тебе бог, я лишь притяну тебя еще ближе. В любом случае, у меня почти не осталось сил сопротивляться. Я чертовски сильно хочу тебя. Ну, хватит об этом. На сегодня. Или я забуду, зачем мы вообще здесь. Ты нашла что-либо о человеке, который поковырялся в твоих мозгах? Что он собой представляет, как выслеживает таких, как ты? Если он поймает их, то что сделает?

— Ещё нет.

— Дерьмо.

Габби с трудом отвела взгляд от Шона… либо так, либо она полностью бы растворилась в нем и зацеловала до потери сознания. Чем больше времени проводила с ним, чем больше узнавала о нем, тем больше он ей нравился, и тем больше ей хотелось, чтобы их отношения развивались. Но возможно ли это? Похоже, он думал, что возможно, но её всё ещё одолевали сомнения. О его работе, о её положении, о её будущем.

— Что же нам теперь делать? — спросила она, не понимая, чего желает больше, физического или эмоционального сближения. Теперь он ничего не собирался от нее скрывать. Почему она настояла на этом? Если раньше было трудно ему сопротивляться…

— Надень это, — приказал он, протягивая ей кевларовый жилет.

Оглядевшись, она выполнила приказ. Он опустил бетонный блок на место, выключив все лампы, кроме одной. Прикрепил оружие к стенам и направил его в разные стороны.

— А что насчет лица и нижней части тела? Сомневаюсь, что жилет их защитит.

— Но он обезопасит тебя от выстрелов в жизненно важные органы.

Истина.

— А как насчет тебя?

— Я вижу в темноте и умею уворачиваться.

Но он не имел сверхчеловеческой скорости.

— Ты думаешь, я буду спать в этом?

— Да.

Фигурально.

— Ты меня обнимешь? — Она хотел выразить сарказм. Но в этом вопросе вылилась вся её потребность.

— Обязательно. — Он подхватил её на руки.

Габби не возражала и прижалась щекой к его плечу. Файлы всё ещё открывались в её голове, затягивая её в подсознание. Шон осторожно уложил её на постель и растянулся рядом. Оба полностью одетые, разве только на теле Шона выпирало пристегнутое оружие.

Ранее он доставил ей удовольствие, глубоко трахая большими пальцами, но сам так и не получил облегчения. И прямо сейчас она чувствовала бедром каменную эрекцию, от чего её рот наполнился слюной.

Габби никогда ни к кому не испытывала таких чувств, как к этому мужчине, и желала ему угодить. Должна была что-то отдать, ничего не ожидая взамен. Как он сделал для нее.

Но когда Габби потянулась к Шону, он внезапно напрягся и тихо выругался.

— Здесь кто-то есть. Спрячься под кроватью, — приказал он тихо и яростно. — Под кроватью туннель. Запрись там, поняла?

Тьма окутала её, прежде чем она успела задать Шону хоть один вопрос, скрывая комнату от её взгляда. Пронзительный страх запульсировал в висках. У Габби не было обещанного Шоном пистолета, и она не могла помочь ему.

Послышались шаги. Много шагов. Шорох одежды. Хлопки, свист, кряхтение и стоны, а затем, заполняя коридор и освещая спальню, ярко засиял золотистый свет, отбрасывая тьму назад. Почему так ярко? Шон… возможно он… Габби вскочила.

— Шон, беги! — кто-то закричал. Роуэн. Она узнала его голос и одновременно испытала облегчение и страх. Если он велел Шону бежать, значит, он жив, но в опасности.

Габби кинулась вперед, свет становился всё ярче… тянулся к ней. На её коже выступили бисеринки пота. В коридоре она обнаружила несколько тел, истекающих кровью. Очевидно, их застрелил Шон. Но где же он сам?

— Отпусти его, — услышала она требовательный, охрипший от ярости голос Шона.

Габби притормозила, бесшумно переступая через тела. Остановилась и осторожно выглянула из-за угла. Шон стоял на коленях, с избитым лицом, на плече и чуть выше сердца на груди виднелись кровоточащие раны.

Она едва не закричала от ужаса.

Кто-то приставил пистолет к голове Роуэна. Вот как они усмирили Шона, поняла Габби. Угрожая его другу. Она знала, Шон продолжал бы сражаться, думая, что она в безопасности, скрылась в туннеле. Он поставил её благополучие превыше всего, и она ответит тем же.

— Этот, — произнес один из бандитов, прижимая пистолет к голове Роуэна, — не нужен. Однако, у твоей девушки имеются силы, которые очень меня интересуют. Итак. Если хочешь, чтобы твой друг выжил, будешь делать то, что я скажу.

Этот голос… она узнала его и нахмурилась. Томас, её бывший босс в «Сладких глазках». Он стоял спиной к ней, лицом к Шону, но она поняла, что это он. С ним оказалось четверо подручных, вокруг которых тоже лежали трупы. Они принесли с собой свет, много галогеновых ламп, и направили их прямо на Шона, не давая тому призвать тьму.

— Скажи мне, где девушка.

Томас хотел её? Но почему?

— Черта с два, — прошипел Шон. — Я скорее умру.

— Возможно и так. А возможно, и малышка Габби. Но чтобы спасти друг друга, вы сделаете все, что я вам скажу.

Единственной реакцией Шона оказалась насмешка.

— А кто сказал, что она всё ещё жива?

Она понимала, что он отвлекал их, давая ей время ускользнуть. Как будто она оставит его здесь умирать. Он стал слишком много значить для неё.

Ну вот, Габби признала это. Она не покинет эту комнату без него. Потому что, если они будут думать, что она мертва, то убьют его.

— Я здесь, — сказала она, шагнув вперед. — И как видите, очень даже живая.

Глава 11

— Ублюдок! — Шон метался из угла в угол по камере. В тот же момент, как Габби вышла на свет, он сорвался. В ярости нападал на всех вокруг. Им пришлось стрелять в Шона транквилизаторами, но он все равно сопротивлялся, ухитрившись прихватить с собой двоих. Никогда ещё Шон не старался так решительно кого-то спасти.

Однако транквилизаторы в конце концов подействовали, и он упал. Шон понятия не имел, почему его не грохнули, как угрожал тот мудак. Почему до сих пор не сделали это. Около часа назад он проснулся здесь. Внутри тюремной камеры четыре на четыре, Роуэн валялся в отключке в камере с другой стороны.

Грязные полы, каменные стены, покрытые меловыми рисунками. Значит, они здесь не первые пленники, и мужик, удерживающий их здесь, знал, что делает, и полагал, что ему всё сойдет с рук.

По крайней мере, у обоих перевязали раны. Но, черт возьми, как же ему больно! Все тело ныло от боли, а ноги дрожали от потери крови. Ясно, что его и Роуэна зачем-то оставили в живых. То же самое относилось и к Габби. Шон четко осознал это. И тем не менее, его страх не уменьшился. Они могли избить её… изнасиловать…

В конце концов, они наркоторговцы. Томас скрывал свое лицо, поэтому Шон не сразу узнал в нем бывшего босса Габби… и того, кто наблюдал за ними у мотеля.

Дерьмо! Он жаждал выбраться отсюда. Но в отличие от прошлого раза, когда сам инсценировал похищение, у него не было оружия, спрятанного на теле. Весь его арсенал конфисковали.

Где, черт возьми, Габби? Куда они её увезли?

Стоявший перед камерами, вооруженный охранник с прищуром наблюдал за Шоном. Он уже пытался разговорить его, правда безуспешно.

Роуэн застонал. Впервые с тех пор как Шон очнулся. Он кинулся к камере друга и позвал его:

— Роуэн.

Друг Шона медленно сел и протер глаза.

— Привет, — сказал Шон, и Роуэн обернулся к нему. — Как тебя схватили?

— Тихо, — рявкнул охранник.

Роуэн скривился и, приблизившись к Шону, тихо заговорил:

— Ублюдок напал на меня сразу после того, как ты вышел из кафе. Думал, я довольно ловкий, но черт возьми. У меня не было ни единого шанса. Только что я стоял на ногах, а в следующую секунду острая боль пронзила шею, и вот я уже в наручниках в их машине.

Значит, они знали, где находится Габби, как и опасался Шон. Но как? У них не было доступа к исследованиям доктора Фассета. Или к файлам Билла, они никак не могли её выследить.

— Её мозг, как мы и подозревали, — пробормотал Роуэн, отвечая на невысказанные вопросы Шона. — Этот самодовольный гавнюк не переставая хвастался собой и своими планами. Габби не единственная, кто хорошо разбирается в компьютерах. У этого мудака, Томаса, несколько гениев-хакеров на зарплате. И они смогли взломать системы «Роуз Бриар» и узнать то, что знаем мы.

— Но они никак не смогли бы ее выследить. И тем не менее, сделали это.

— Об этом я могу лишь догадываться. Должно быть, нашли способ получить доступ к GPS доктора Фассета, или что там этот ублюдок вживил ей в голову. Но хуже всего то, что они не её хотели, — серьезно продолжил Роуэн. — По крайней мере, не так сильно, как желали заполучить тебя.

Постойте. Что?

— Я не понимаю.

— После того как Билл заявился к Томасу, хозяину «Сладких глазок», и велел выметаться, этот придурок проследил за Биллом и выяснил, кто мы и чем занимаемся. Он хотел заполучить Габби, потому что она может делать то, на что не способны его хакеры: работать быстро, проникнуть в любой, даже самый защищенный комп. Потом он увидел, как ты манипулируешь тьмой, и решил, что ты лучший потенциальный подручный.

Он? Шон покачал головой, уверенный, что опять ослышался. Это не может быть правдой.

— Задумайся. С твоей помощью он сможет совершать преступления в любое время и в любом месте, и его никто не увидит.

Теперь всё обрело смысл.

— Габби, — пробормотал Шон, потирая внезапно сжавшееся горло. Он подверг её опасности. Из-за него она оказалась здесь. Они захотят выяснить всё, что ей известно о нем. Поскольку не нуждаются в ее способностях так же сильно, как в его, то, вероятно, её изобьют.

Дерьмо!

Роуэн помрачнел.

— Мы должны грохнуть его, Шон. Он жаждет денег и власти. Ему плевать, каким способом это заполучить. Даже если придется продать наши секреты. А это значит, нам нужно прежде всего нейтрализовать Габби. Она слишком опасное оружие в чужих руках, её можно выследить. Возможно, Томас больше не хочет её так же отчаянно, но другие захотят.

— Черт, нет. Мы не причиним ей вреда.

— Понимаю, что она тебе нравится. Я знаю…

— Нет! — Габби слилась с ним. Он не представлял себе жизни без нее. Не хотел представлять себе жизнь без нее. Она важнее его работы. Черт, даже важнее его собственной жизни. Кроме того, он поклялся, что не оттолкнет её, что даст ей все что угодно, и сдержит слово. Если понадобится, сбежит вместе с ней. Она всё, что ему нужно.

— Хорошо. Она твоя. Я не прикоснусь к ней.

— Отлично. — Шон перевел взгляд на охранника. — А теперь давай выбираться отсюда, — яростно прошептал он. Насколько бы ни была могущественна «Роуз Бриар», имея множество агентов с необычными способностями, сейчас они могут полагаться только друг на друга. Томас слишком хорош, чтобы позволить агентству обнаружить их местонахождение.

Роуэн кивнул, выпрямился и расправил плечи. Он излучал решимость.

— Я позабочусь о нем.

Томас и его команда явно недооценили Роуэна, подумал Шон. Как и большинство людей. Они не понимали всей глубины очарования Роуэна и того, что она гораздо опаснее силы Шона.

Всего несколько слов, и Роуэн заставит любого вышибить себе мозги.

Именно это и случится, подумал он, наблюдая, как Роуэн обернулся к охраннику со своей самой убийственной ухмылкой.

* * * * *

— Ты расскажешь мне всё, что знаешь о Шоне Уолкере, Габриэль, иначе я всажу пулю тебе в грудь, а его заставлю смотреть.

Габби уставилась на Томаса, даже не пытаясь скрыть свою ненависть. Блондин с зелеными глазами и очень загорелой кожей. Черты его лица оказались более худощавыми, чем она помнила, подбородок покрыт щетиной. Но он всё равно ублюдок.

Томас так крепко привязал её к стулу, что, возможно, чувствительность уже никогда не вернется в её руки.

— Ну?

— Я же тебе говорила. Ничего не знаю.

Пощечина.

От удара её голова дернулась в сторону. На этот раз… сколько он уже её избивал? Габби потеряла счет времени… от удара зубы в деснах расшатались, на язык потекла кровь. Очень скоро он снова сожмет кулаки и начнет её избивать. Габби поняла это по решимости в его глазах.

— А я думал, ты умная девочка. Ты действительно начинаешь бесить меня, Габриэль. — Он многострадально вздохнул. — Я не плохой парень. На самом деле нет. У меня есть любимая семья, которую я поддерживаю. Вся проблема в твоей постоянной непокорности. Не во мне. Думаешь, мне нравится причинять тебе боль?

Да, черт возьми, нравится.

— Откуда тебе известно, что мне вообще нравится Шон? Я могу ненавидеть его до глубины души. — Она обвела взглядом помещение. Они находились на каком-то складе, отгороженном толстыми стальными стенами. Просторное помещение с длинным столом, заваленным мешками с кокаином и оружием. Некоторое оружие оказалось окровавленным. Кроме Томаса, тут так же находилась горстка его охранников. Каждый с пистолетом в руке, наблюдали, ожидая приказа её изрешетить.

Некоторые откровенно скучали, некоторые с нетерпением ждали развития событий. Некоторые просто наслаждались зрелищем. Потной, грязной, дрожащей от страха девушкой. Она боялась за себя, да. В боли мало приятного. Но больше всего боялась за Шона. Она не могла полностью утонуть в охватившем её страхе, не без ужасной пульсирующей боли в висках. Она затмевала разум и делала её слабой.

Ради самой себя, Габби старалась дышать ровно, замедляя сердцебиение.

«Чего они хотят от Шона? Что собираются с ним сделать? Если они причинят ему боль… то она что? Захочет умереть сама, — подумала Габби, — после того как уничтожит их всех, медленно и мучительно».

Она сделает с ними то, что всегда хотела сотворить с обманувшим её доктором. Она любила Шона. Всем сердцем, всей душой она полюбила его. Теперь Габби это четко осознала.

— Поверь мне, — сказал Томас. — Я позволил «Роуз Бриар», или как они там себя называют, думать, что покинул страну по их приказу, но вместо этого осел здесь и наблюдал за клубом. Выжидал. Догадывался, что агент Уолкер обладает необычными способностями, но не понимал, на что он способен. Он или другой, Роуэн. Пока он не вывел тебя из мотеля, манипулируя тенями, словно любимыми питомцами. То, что он сделает для меня… — Томас засмеялся, слегка безумно, словно сам находился под действием собственной наркоты.

— Так что ты хочешь узнать от меня? — спросила она, словно наконец решила сыграть по его правилам.

Он почти ласково уставился на Габби.

— Вот так-то лучше. Как он управляет тьмой? Расскажи мне.

Она ожидала подобного вопроса, но не смогла придумать правдоподобную ложь.

— Почему бы тебе не спросить его самого?

Нахмурившись, Томас наклонился, уперевшись руками о подлокотники кресла и оказавшись с ней нос к носу.

— Потому что я спрашиваю тебя.

— Почему? — настаивала она. — Возможно, он мне ничего не рассказывал. Возможно, он захочет поговорить с тобой.

— Он же агент. Их готовят к подобному. Он расскажет мне немногое, самое главное утаит. Он будет врать. Его не сломить болью и угрозами. И да, он рассказывал тебе. В противном случае, ты бы сейчас рыдала и скулила, умоляя сохранить тебе жизнь. Но ты не умоляешь. Ты пытаешься защитить его. Именно ты прогнешься под пытками. Начинай. Говорить. Немедленно.

Этих ублюдков нужно остановить. Шон предложил ей шанс сделать это. В то время она не могла ему ответить. Но теперь приняла решение. Да, черт возьми. Она поможет. Она будет работать на «Роуз-Бриар».

Удар.

От сотрясения мозга Габби на мгновение увидела звезды, её сердце бешено колотилось в груди.

«Не бойся. Не бойся, черт возьми».

— Я пытаюсь вспомнить, — прохрипела она. — Дай мне время.

Удар.

«Не бойся!»

— Дай мне его увидеть, и я расскажу всё, что знаю.

Удар.

— Почему ты заставляешь меня причинять тебе боль?

С её разбитых губ сорвался мучительный стон. Хлынувший по организму адреналин слегка притупил боль в лице и голове, но она все сполна прочувствует завтра. Если выживет.

«Ты выберешься из этого дерьма. Ты должна».

По крайней мере, когда доктор Фассет похитил её, то не издевался подобным образом. Он просто запер её, взял немного крови, накачал наркотиками, и пока она спала, отпилил половину черепа. Но потом, когда Габби проснулась, давал лекарства, пока она не выздоровела, а потом отпустил.

— Я просто хочу знать, что он жив. — Слова соскользнули с её пульсирующих от боли губ. — Просто хочу знать, что не напрасно выдам его секреты.

Томас прикусил губу и на мгновение задумался.

— Приведите сюда агента Уолкера. И не сводите с него глаз.

Двое охранников молча вышли из помещения.

— Видишь. Я могу быть покладистым. — Томас потер подбородок. — Но знаешь, Габриэль, я не уверен, что ты осознаешь, в насколько опасном положении находишься. — Он не спеша подошел к столу и взял один из ножей. Большой тесак с изогнутым лезвием, окрашенным в багровый цвет.

Габби задохнулась от ударившего в нос запаха засохшей крови.

— Возможно, ты почти выбил мне мозги, но я всё ещё достаточно соображаю и осознаю свое затруднительное положение. Трудно не осознать проблему, когда тебя избивает такой большой придурок.

Он постукивал кончиком ножа по столу. Тук. Тук. Тук.

— Не стоило настаивать, чтобы Шона привели сюда, потому что теперь я устрою для него шоу. Пусть увидит, что с тобой случится, если он вдруг надумает ослушаться меня. Хочу, чтобы он ясно осознавал, на что я способен. — Томас подошел к ней.

Габби отшатнулась. Впрочем, это не имело значения. Ей некуда бежать.

Томас подцепил лезвием ножа горловину майки. Габби ахнула от прикосновения холодного металла и задохнулась, когда Томас провел кончиком лезвия вниз, разрезая топ. В его глазах вспыхнул интерес при виде кружевного черного лифчика. Того самого, что Шон купил для нее.

— Красиво, — хмыкнул Томас, — и неожиданно. Ты надела это для Шона?

Он не стал дожидаться ответа, да в этом не было необходимости. Он уже получил, что хотел. Ужас. Её виски горели огнем.

Томас ухмыльнулся, но его веселье длилось недолго. В нетерпении он рванулся к открытой двери.

— Почему они так долго?

Возможно, Шон сбежал? Возможно, люди Томаса его ищут?

— Да, он выбрал его для меня, — прохрипела она, стараясь отвлечь Томаса. — С передней застежкой, чтобы легче было снять.

Томас снова обернулся к ней. Прищурился.

— Я не дурак. Трахну тебя, если захочу, но не думай, что сможешь одурачить меня своими прелестями. Ты не в моем вкусе.

То есть ему нравились большие сиськи и блондинки. Он семь дней в неделю в клубе демонстрировал свои пристрастия, меняя женщин, словно использованные салфетки «Клинекс». Да, он оказался сказочным «семьянином».

— Дай мне шанс, — почти промурлыкала она. — Возможно, твои вкусы поменяются. — В этот момент в помещение ворвалась клубившаяся тьма, и Габби едва не расплакалась от облегчения. — Или нет, раз ты скоро сдохнешь.

— Что ты… — Томас побледнел — это последнее, что она увидела, прежде чем всё вокруг погрузилось во тьму.

Она ослепла, но не оглохла, слышала выстрелы, хрипы и стуки падающих тел.

— Какого черта? — завопил кто-то.

— Остановись, пожалуйста, остановись, — взмолился другой голос.

— Нет! — закричал Томас. — Нет, не надо… — Его голос затих после громкого хлопка.

Затем наступила тишина.

— Шон! — закричала Габби. — Я хочу тебя видеть.

Теплые пальцы коснулись её щеки, но тьма не рассеялась, и Шон не показался.

— Ещё нет.

Неужели он подумал, что она что-то рассказала Томасу?

— Я просто пыталась отвлечь его. Я не…

Шон хрипло рассмеялся.

— Знаю, малышка. Я знаю. Просто не хочу, чтобы ты видела… тела. Ты в порядке? — Его голос охрип.

Она расслабилась от облегчения.

— Теперь да. — Всё кончено. Всё действительно кончено. Шон жив и в безопасности. Верно? Она снова напряглась, испугавшись гораздо сильнее, чем когда её избивал Томас. — А ты в порядке?

— Я в порядке.

— В тебя стреляли. Ты…

— Со мной всё будет в порядке. Клянусь. — Молчание. Затем вздох. — Ох, малышка. Твое милое личико. — Шон сильными пальцами с нежностью провел по её щеке, подбородку и распухшим губам.

— Я в порядке.

Он разрезал удерживающие её путы.

— Мне хочется убивать этого ублюдка снова и снова.

Габби потерла освободившиеся запястья. Шон, скрытый во тьме, мягко сжал её руку, помогая встать. Она покачнулась, и Шон притянул её во тьму, крепко сжав в объятиях.

— Я знала, что ты придешь, — прошептала она.

— Ты в меня верила?

— Да.

Он сильнее сжал объятия. Габби едва дышала, но это не имело значения. Она именно там, где и хотела быть, делала именно то, что хотела.

— Бентли и команда зачистки уже в пути, — произнес Роуэн с порога.

— Пойдем, — прошептал Шон у виска Габби. Он вывел её из помещения и здания, не отзывая тьму, пока они не оказались на улице.

Солнце уже близилось к закату, а Габби всё ещё щурилась от его яркого света. Сосредоточившись, она смогла рассмотреть покрытое тату лицо Шона, и от переполнявшей сердце любви к нему на её глаза навернулись слезы.

— Шон, — прошептала она, но тот лишь покачал головой.

— Нам нужно кое-что обсудить, тебе и мне, — пробормотал он, нежно стирая слезы с её лица. — Но не здесь и не сейчас.

Пока он говорил, машины выехали из окружающего леса и направились к дому. Прибыли агенты «Роуз-Бриар», подумала она. Неудивительно, что Шон хотел подождать с разговорами. Что эти агенты захотят сделать с ней, оставалось лишь догадываться. И ни одна догадка не заканчивалась для нее хорошо.

Глава 12

Следующие пятнадцать минут жизни показались Габби нереальными. Только что она находилась наедине с Шоном, вдыхая его аромат, счастливая от того, что жива, полна надежд на будущее, а в следующее мгновение их окружили агенты всех возрастов, параметров и национальностей. Некоторые сразу кинулись в здание. Чтобы разгрести царящий там беспорядок, догадалась она. Некоторые обыскивали дом от фундамента до чердака, переворачивая каждый камушек и деревянную доску, методично разбирая дом. Вероятно, ради секретов Томаса. Его дом наверняка так же перевернут вверх дном. Кто-то даже дал ей пакет со льдом.

Габби замерла на месте, одной рукой приложив к раненной щеке пакет со льдом, а другую прижав к боку. Ей снова хотелось оказаться в объятиях Шона. Он по-прежнему стоял рядом, но этого недостаточно. Уже нет. Она больше не будет его отталкивать. Не после того, как почти потеряла любимого. Как и он, Габби не станет сопротивляться чувствам. Она отдаст ему всё.

Габби вздохнула. Она собиралась сказать ему «я люблю тебя» и гадала, сделает ли он то же самое. Она по-прежнему верила, он не причинит ей вреда. На самом деле. Ни эмоционально, ни физически. Знала, что теперь, когда миссия закончена, он её не бросит. Но всё же даже не догадывалась о том, что он хотел сказать.

Так слепо довериться ему… мило. Она не чувствовала себя дурочкой, как предполагала. Наоборот, ощущала облегчение, силу, важность.

Габби обратила внимание, как Бентли вышла из машины и направилась к ним. Агент нахмурилась.

— Отличная работа, — кивнула она. Не сводя пристального взгляда с Шона, продолжила: — Но тебе следовало сразу же сообщить нам. Вы должны были привезти её, связаться с нами.

Он кивнул, но не отступился.

— Я понятия не имел, кому можно доверять.

Выражение её лица стало ещё жестче.

— Ты доверял Роуэну.

— Да, но с ним я работаю уже давно.

— И так уж вышло, что я просто очаровашка, — произнес Роуэн, подходя к ним сзади.

Все рассмеялись, и напряжение каким-то образом спало.

Шон как-то называл Роуэна очаровательным, и Габби поняла, что он сказал правду даже в этом.

— Ты доверял девушке, — на этот раз в голосе Бентли не было злости.

Он окинул Габби обжигающим взглядом. Она ободряюще улыбнулась и тут же поморщилась. Ох.

— Бедная малышка.

Он сцепил их пальцы. Соединяя. Связывая их снова. От жара его тела Габби почти растаяла, но осталась на месте, вместо того чтобы сделать то, что хотела больше всего на свете… кинуться к нему. Шон неохотно повернулся к Бентли:

— Мы вместе. Конечно, я ей доверяю.

Несмотря на боль, Габби снова улыбнулась любимому. Да, они действительно вместе. Сейчас. Она надеялась, что навсегда. Но что именно он имел в виду? Потому что Габби готова была переехать к Шону, спать с ним каждую ночь, просыпаться каждое утро. Возможно, он сначала хотел повстречаться. В конце концов, они знакомы всего несколько недель, а мужчины не любят торопиться. Ну, во всем, кроме секса.

Бентли, распахнув глаза, наконец посмотрела на Габби:

— Это правда?

Габби смягчилась и кивнула.

Шон одобряюще сжал её руку.

— Нужно увезти тебя на базу и задать несколько вопросов, — твердо сказала агент. — Наедине.

Прежде чем она успела ответить, Шон, словно грозовая туча, набросился на Бентли:

— Даже не думай о том, чтобы навредить ей.

Бентли вскинула руки — сама невинность.

— Ничего подобного даже не приходило мне в голову.

— Э-э, Бент, — пробормотал Роуэн, проведя ребром руки по своему горлу. — Он все знает об операции, хм, о ликвидации.

— Отлично. Я уже догадалась, — смущенно призналась она. — Лучших друзей нельзя ставить в одну команду.

— Что за операция ликвидации? — спросила Габби, казалось, она знает ответ.

Шон поцеловал её в висок.

— Это уже не актуально. Правда, Бентли?

Бентли скрестила руки на груди.

— Её можно выследить.

— Скоро у нас окажутся записи Томаса, а значит, мы узнаем, как он смог выследить её. Тогда сможем предотвратить подобное в будущем. И кроме того, она для нас более ценна, чем опасна.

Да. Она являлась мишенью операции ликвидация. Габби почти вырвалась из объятий Шона, почти кинулась в лес. Однако мысль о побеге оказалась более невыносимой, чем мысль о жизни без Шона, поэтому она просто продолжала стоять там, вспотев и думая, как выкрутиться.

— Шон, — Бентли не желала сдаваться.

Как могла эта женщина так спокойно говорить о чьей-то смерти? Должно быть, именно поэтому её, а не Шона или Роуэна, назначили на место Билла. Габби, конечно же, выбрала бы Шона.

— Я буду работать с ней или не стану работать вообще, — категорически заявил он.

— Он серьезен как никогда, — сказал Роуэн. — Я знаю, о чем говорю, потому что буду работать только с ним или не стану работать вообще.

У Габби отвисла челюсть. Они встали на её защиту, снова защищали её. Шон готов был отказаться от работы всей своей жизни ради нее, а Роуэн — ради своего друга. Это настоящая любовь.

Как бы Габби ни страдала, как бы её ни отвергали в детстве, она никогда не думала, что сможет обрести такую любовь. Да ещё с таким великолепным мужчиной… на её глаза навернулись слезы.

Шон, благослови его господь, неправильно понял Габби и притянул её к себе. Она уткнулась носом в его шею.

— Разговор окончен, — ответил он ровным тоном, — мы с Габби уезжаем. И не пытайтесь нас остановить…

— Я пойду с ней, — приглушенно пробормотала Габби в его рубашку. Она быстро поцеловала его в грудь. — И поговорю с ней.

Шон нежно обхватил ладонями щеки Габби, заставляя посмотреть на него.

— Ты не обязана.

— Я хочу. — Для тебя. Для нас.

— Врушка, — пробормотал он, сдержанно кивнув. — Она повезет тебя в наш офис. Я поеду следом. Все время буду находиться в здании. Тебе нечего опасаться.

— А я не боюсь. — Уже нет. Насколько она успела узнать Шона — а она думала, что хорошо его изучила, — он найдет способ пробраться туда, где будет находиться она, и никто этого не узнает. Тьма — его убежище.

Он улыбнулся, и Габби догадалась, они подумали об одном и том же.

Беседа Габби и Бентли продолжалась более четырех часов. Подключенная к детектору лжи, Габби отвечала на вопросы о её личной жизни, эмоциях, намерениях. Это оказалось смущающе, странно утомительно и ничего не проясняло.

Больше всего её бесило то, что эта женщина пыталась заставить её предать Шона. Что он делал? С кем он разговаривал, пока они были вместе? Куда он её возил? Это единственные вопросы, на которые она отказалась отвечать.

Закончив, Бентли отпустила её, так и не сказав, что собирается с ней делать. Нанять, забыть или убить.

Шон ожидал в коридоре, прислонившись к стене и засунув руки в карманы. После душа его влажные волосы были зачесаны назад. В черном кашемировом свитере и черных брюках, о боже, он выглядел просто великолепно.

Увидев её, Шон выпрямился, не сказав ни слова. Просто взял её за руку и повел к подземной парковке. Там помог ей усесться в ярко-красный «Скорпион НХ», при виде которого у нее потекли слюнки.

— Твоя? — спросила она, после того как они выехали с парковки на забитую машинами дорогу и вырулили на шоссе. Взошедшая луна крошечным золотистым осколком сияла в небе этой темной и тихой ночью.

— Да.

Итак, у него явно водились деньги. Возможно, когда-то Габби считала, что заслуживает лучшего, чем жить в бедности. Теперь же она просто думала, что они должны быть вместе. Несмотря ни на что. И да, он купит ей «Скорпион НХ» желтого цвета.

— Куда ты меня везешь? — спросила она.

— Домой.

Ладно, она нервничала от его коротких и нежных ответов. Да что с ним такое?

— Ко мне или к тебе?

Нет ответа.

Она вздохнула.

— Бентли ничего не сказала о своих планах на меня. И ты должен знать, она хотела знать о тебе все.

К её удивлению, он просто кивнул.

— Это стандартная процедура. Она проверяла твою преданность. И результаты ты узнаешь через несколько дней. Кстати, ожидание — это ещё одно испытание. «Роуз Бриар» желает посмотреть, что ты будешь делать, не зная об их планах.

— Значит, если я останусь, они меня наймут?

— Не всегда. Но да, они тебя наймут. Агентство не стало бы прилагать столько усилий, желая заполучить тебя, если бы ты была им не нужна.

— Хотя, по всей видимости, считают меня опасной.

— Как я уже сказал, мы позаботимся о твоей безопасности, — уверенно ответил он.

По крайней мере, он разговаривал с ней, по-настоящему разговаривал.

Шон свернул с шоссе, проехал ещё несколько поворотов, они ехали словно по рельсам, даже несмотря на плотный поток машин, и наконец припарковался перед восхитительным домом посередине пригородного рая.

Шон провел её в дом. Большой, очень похожий на тот, в котором она когда-то жила с родителями, только здесь стояла темная кожаная мебель и не было никаких фотографий на стенах или каминной полке.

— Твой? — снова спросила она.

Он повернулся к ней с непроницаемым лицом.

— Я останавливаюсь здесь, когда нуждаюсь в тишине и покое.

Она нервно вытерла вспотевшие ладони о брюки.

— Значит, ты готов поговорить со мной?

Он кивнул, скрестив руки на груди.

— Сначала спроси ещё раз, мой ли это дом.

Габби, не понимая, что происходит, к чему он клонит, нервничала ещё сильнее.

— Это твой дом? — Она облизнула губы. — Твой?

Он покачал головой.

Габби растерянно заморгала.

— Тогда чей же?

— Наш.

Наш. Это коротенькое слово эхом отозвалось в сознании, и Габби едва не задрожала.

— Ты… ты хочешь жить со мной?

— Да.

— Здесь?

— Здесь. Везде.

Она прижала ладошки ко рту, чтобы не закричать от счастья. В её глазах появились слезы. Неужели это происходит на самом деле?

— Теперь, что мое — твое. Правда. Так и должно быть. Мое сердце принадлежит тебе, а все остальное так, приятный бонус. Ты говорила, что тьма тебя не беспокоит, и я тебе доверяю. Я хочу женится на тебе, Габби. Хочу жить с тобой. Хочу обнимать тебя и никогда не отпускать. Я люблю тебя. Если ты ничего этого не хочешь, я пойму. Буду не в восторге, но пойму. Только ты должна понимать, я не сдамся. Буду любить тебя до тех пор, пока ты не сдашься.

У нее едва не подкосились ноги. Это всё, о чем она когда-либо в тайне мечтала.

— Я люблю тебя. Люблю и хочу выйти за тебя замуж, жить с тобой, навечно. Тебе принадлежит мое сердце. Почему бы не отдать тебе и мою жизнь? Но если ты думаешь, что можешь больше не ухаживать за мной, я быстро спущу тебя с небес на землю.

— Слава богу. — Он подхватил её на руки и понес наверх. — Я уже был готов бухнуться перед тобой на колени, и если понадобится, умолять.

Она усмехнулась. Просто ничего не могла с собой поделать.

— Не позволяй мне тебя останавливать.

Он усмехнулся, и этот прекрасный звук буквально её окутал.

— О, я скоро встану на колени, можешь не сомневаться.

Когда они добрались до спальни, Шон опустил её на кровать. Слишком обезумев от собственной страсти, чтобы действовать медленно, они просто сорвали друг с друга одежду, сгорая от желания прикоснуться кожа к коже.

Они выгнулись, соединяясь воедино, сгорая от страсти, исследуя друг друга руками, пожирая ртами, пробуя на вкус. Несмотря ни на что, Шон бесконечно нежно любил её, стараясь не потревожить раны. Она тоже старалась не касаться его бинтов, но всё остальное изучала с маниакальной честностью. И слившись воедино, они словно вернулись домой. А затем снова вернулись к прелюдии. Он покрывал поцелуями каждый дюйм её тела, рассказывая, что обожает в ней больше всего.

Это оказался самый сексуальный, самый сладкий опыт в её жизни.

Потом, задыхаясь и обливаясь потом, они просто лежали рядом. Обнимая друг друга, наслаждаясь моментом, первой настоящей любовью в их жизни. Она знала, это абсолютно счастье. Это навечно.

— Ты действительно хотел ради меня бросить свою работу, — пробормотала она, всё ещё в восторге от подобного.

— Черт возьми, да. Ты самое главное в моей жизни.

Внезапно телефонный звонок эхом отразился от стен. Шон тихо выругался, поцеловал её в основание шеи и приподнялся, чтобы достать мобильник из кармана брюк.

— Извини, но я должен ответить. Это звонок из агентства. — Он прижал мобильник к уху и откинулся на спинку кровати. — Агент Уолкер.

Габби прижалась к своему мужчине, более счастливая, чем когда-либо.

— Минутку, — сказал он, протянув ей мобильник. Гаджет не пришлось прижимать к уху, потому что Шон включил громкую связь.

— Да? — растерянно спросила она.

— Увидимся завтра в восемь ноль-ноль, мисс Хьюит, — сказала Бентли, — начнем подготовку к вашему первому заданию. — Затем связь прервалась.

Она и Шон некоторое время просто смотрели друг на друга, а потом он вдруг улыбнулся.

— Ты в деле, — сказал он.

— Вау. Быстро.

— Ну, как и я, вероятно, они решили, увидев золото, прибрать его к рукам.

Черт возьми. Они действительно будут работать вместе. Быть вместе. Может ли жизнь стать ещё лучше, чем сейчас?

— Получить работу, конечно, хорошо, но я хотела бы поговорить о чем-нибудь другом. — Габби провела кончиком пальца по его соску, затем по другому, потом скользнула рукой вниз и сжала его член. — Пришла моя очередь рассказать о том, что я обожаю в тебе. Так что располагайся, это займет некоторое время.

Внимание!

Текст предназначен исключительно для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой материальной выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Джена Шоуолтер
Искушение во тьме

Информация о переводе:

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Внимание!