Шоуолтер Джена

Темнейшее обещание

Джена Шоуолтер

Темнейшее обещание

(Повелители Преисподней — 16)

Переведено для группы: WonderlandBooK

Переводчики: vishenka2012, Shottik

Редактор: Shottik

Русифицированная обложка: inventia

Полное или частичное копирование без ссылки на группу и указания переводчиков ЗАПРЕЩЕНО! Уважайте чужой труд! Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо!

Глава 1

«Не пытайся опережать соперника на десять ходов вперед. Стой позади него с ножом».

— Отрывок из «Как стать предназначенным судьбой королем», незавершенная работа Лазаря Жесточайшего

Как Алиса на пути в Страну Чудес, Камео, одержимая демоном Несчастья, падала по длинному темному туннелю. Когда, наконец, появилось дно, она приготовилась к удару… только чтобы проскользнуть через светящийся портал. Стены пещеры исчезли, и Камео упала с полуночного неба… прямо в новую реальность.

«Никогда не следовало трогать Жезл Разделения». Одно прикосновение кончиками пальцев к милому стеклянному набалдашнику, отчего ручка сместилась, и древний артефакт открыл дверь между миром физическим и духовным. Вуаля! В мгновение ока начался спуск.

Когда она приблизилась к ровной поляне, то приготовилась к удару…

Камео врезалась в землю. С ее губ сорвался крик, мозг ударился о череп, из легких вышел весь воздух, и несколько костей сразу же сломалось.

Тело охватила агония, черные точки плясали перед глазами. Тепло покинуло её конечности и собралось в туловище. Её тело было в шоке.

Прошли часы, прежде чем она набралась достаточно сил, чтобы перекатиться на бок, ее поврежденное сердце выбивало бешеный ритм под сломанными ребрами. Голова закружилась, но, к счастью, боль отступила. Сделав вдох, Камео уловила сладкий запах амброзии — наркотика для бессмертных — висевший в воздухе. И чуть не засмеялась. На этот раз удача оказалась на её стороне. Если ты врезался в землю, что может быть лучше поля амброзии?

Она потеряла сознание и вновь пришла в себя, о чем свидетельствовало течение времени, заживление ран и переход от темноты к свету. Когда ее коснулся луч солнца, опаляя бледную кожу, Камео, наконец, проснулась окончательно.

Сделав вздох, она поморщилась. Аромат амброзии сменил запах сгоревшей листвы. Где она приземлилась? В аду? Солнце так палило, что выжигало участки земли.

Камео доползла до затенённого местечка и облегченно вздохнула, когда ее кожа остыла. Она взглянула на лавандовое небо с бледно-зелеными облаками, затем осмотрела незнакомый лес с возвышающимися розовыми деревьями и клочками лазурной травы.

«Лааадно. Это кое-что новенькое». Лес был словно создан для принцессы из сказки. Жаль, что Камео была злодеем. «Шоколадная стерва и двенадцать бессмертных». Для неё и её семьи, одержимыми демонами, ничто никогда не подходило.

По ее позвоночнику поползли холодные щупальца страха, когда бабочка размером с кулак полетела мимо. На протяжении веков мерзкие насекомые становились плохим предзнаменованием. «Следует ждать смерти и разрушений…»

Тяжелый груз уныния пал на её плечи, и она погрузилась в воспоминания о своей жизни.

«Столько уже потеряно». Все потому что она совершила крохотную ошибку, когда жила на Олимпе.

Это разве ошибка? Помочь друзьям украсть и открыть ящик Пандоры. Подходящим наказанием было бы ампутация одной руки или обеих. Может быть, несколько сотен лет в тюрьме. Вместо этого, она вынуждена играть в хозяина демона Несчастья на протяжении вечности, оставив свободу в прошлом.

В память об этом случае у неё появилась татуировка бабочки на пояснице.

Начало конца.

Несчастье быстро лишил её сострадания, надежды и счастья. Снова и снова он стирал из её памяти все радостные воспоминания.

Ублюдок до сих пор уничтожал из её головы все радостные моменты. Ежедневно он пускал в мысли Камео яд, причиняя боль другим через её голос и разрушая все отношения, которые ей удалось наладить. Он превратил жизнь Камео в один сплошной кошмар.

Если бы только она могла его контролировать. Но Несчастье был отдельной сущностью с собственными мотивами и целями. Его тёмное присутствие Камео никогда не могла подавить. Из этой тюрьмы ей не сбежать.

«Прямо сейчас он не самая большая моя проблема. Бабочка…»

Катастрофа неминуема.

Камео поискала выход из леса. С одной стороны поразительная река с радужными водами стекала с каменистого утеса. Какая-то рыба вынырнула на поверхность. Водный единорог? Длинный рог цвета слоновой кости торчал между его глаз и…

Она ахнула. Другой водный единорог выпрыгнул и пронзил рогом живот первого. Брызнула кровь, образовав багровый водопад. Бесчисленное множество других рыб накинулись на раненого, острыми зубами разрывая чешую и органы, пока не осталось даже костей.

Мысленная заметка: «никаких ванн в дикой природе, никогда».

С другой стороны цвело поле амброзии, не страдая от палящего солнца. Толстые изумрудные стебли заканчивались бесчисленным количеством фиолетовых цветов, которые соединились лепестками, чтобы избежать худшей жары.

Поле может быть единственным возможным…

Колючая лиана схватила огромную бабочку прямо в воздухе. Уши Камео дёрнулись, когда слабый ветерок донес едва различимый крик.

Правильно это или нет, но пришла пора уходить.

Она встала на дрожащие ноги, вздрогнув, когда в пятку впилась ветка. Камео нахмурилась. Ее ноги были голыми, военные ботинки исчезли.

Кто-то украл ее обувь?

Быстрый осмотр показал, что ее майка и боевые кожаные штаны разорваны и запачканы засохшей кровью, но все же на месте. Однако пропали кинжалы, которые она сделала больше двухсот лет назад.

Кто-то ограбил её, пока Камео валялась без сознания.

И этот кто-то заплатит!

Она пришла сюда, чтобы найти грозного бессмертного по имени Лазарь Жесточайший, и уничтожит любого, кто ей помешает.

По словам друзей, она уже дважды общалась с Лазарем раньше. Благодаря Несчастью, Камео ничего не помнила об этих встречах. Или помнила? На краю сознания промелькнули картинки, которые могли произойти, а может, и нет.

Вспышка: Камео исполнила стриптиз для безликого, мускулистого мужчины, знойная полуулыбка играла на ее губах, а серебристые глаза потемнели от желания.

Вспышка: Камео ползла к тому же безликому, мускулистому мужчине, явно намереваясь его соблазнить.

Вспышка: Камео растянулась под этим же мужчиной, одна из его больших, огрубевших рук лежала на ее груди, другая — между ног, пока он подводил ее ближе и ближе к оргазму. Ее спина изогнута, голова откинута назад, выражение лица сочетает агонию и удовольствие.

Этот безликий мужчина и есть Лазарь? Как он затащил ее в свою постель?

Она так отчаянно хотела вспомнить.

Она крайне редко наслаждалась сексом, когда рисковала пойти на это. У нее был демон, передающийся сексуальным путем, и почти все, с кем Камео встречалась, в какой-то момент оказывались в депрессии.

Возникло чувство вины, добавляя ей изматывающих страданий. И все же…

Каждый раз, когда она вызывала в памяти безликого любовника, ее тело окутывал томный жар. Кровь текла по венам с новой целью, расплавленный трепет охватывал её, и каждый дюйм начинало покалывать

Он скучал по ней? Или радовался, что никогда больше не увидит?

Казалось, её сердце дало трещину и начало сочиться кислотой. Воспоминания также необходимы для выживания, как кислород и вода, без них она чувствовала себя неполной. Даже ослабленной.

Лазарь расскажет, что между ними произошло? Если есть шанс, она должна его найти.

Проблема заключалась в том, что она и весь остальной мир чрезвычайно мало о нем знали. Его прошлое окутано тайной. Что Камео удалось узнать: её друг Страйдер, хранитель Поражения, обезглавил его не так давно. Дух Лазаря втянулся в Жезл Разделения и попал в одну из тысяч реальностей, продолжая жить. Возможно в эту, в эту странную и хищную реальность.

Вскоре после смерти Лазаря, её почти подруга Виола, хранительница Нарциссизма, случайно последовала за ним… и все еще была жива. Кроме того, Камео пошла за ней, желая спасти.

И тут начались ее приключения с мистическим воином.

Если бы ее собратья по обстоятельствам не начали бы свою спасательную миссию, предпочла бы она остаться с Лазарем?

Судя по этим крупицам, которые она обнаружила, прежде чем Несчастье стер её ум очистителем, Камео и Лазарь объединились, чтобы найти Виолу и ящик Пандоры, оба, предположительно скрыты в одной из реальностей.

Почему он согласился сотрудничать с ней, хотя не получал выгоду в результате, она не знала.

Разве что он хотел заполучить ящик? Ларец Пандоры был не менее мощным, чем Жезл Разделения — нет, намного больше — и может быть использован, чтобы мгновенно убить любого, каждого, кто хранил демона. Или так утверждали слухи.

Лазарь планировал навредить ей с самого начала?

Видите? Потеря воспоминаний оставила её ужасно уязвимой.

Итак. Она найдет Лазаря. Надеюсь, она ему понравилась, и он хочет ей только помочь. После того как он заполнит проблемы в её голове, возможно, они смогут возобновить поиски ящика, и Лазарь сделает её счастливой? По крайней мере, на некоторое время. Что хорошего в жизни без счастья?

«Ты снова его забудешь. Зачем беспокоиться?»

Потому что… просто потому что! Девушка без надежды может только свернуться в клубок и умереть.

Возможно, он был ее безликим любовником. Возможно, он поможет ей найти Виолу и ящик. Богиня Загробной жизни была спасена, да, но она, вероятно, использовала Жезл Разделения второй раз. Никто не знал почему, никто не слышал о ней с тех пор.

Решившись, Камео двинулась вперёд. Веточки царапали ей ноги, но она держала устойчивый темп, маневрируя между зарослей деревьев. По крайней мере, температура спала.

«Семьдесят два процента мужчин изменяют своей второй половине. — Зашептал голос демона в голове в попытке её остановить. — Двадцать четыре процента активно изменяют прямо в эту секунду. Сорок восемь довольны и не раскаиваются. Как думаешь, сколько ты сможешь интриговать Лазаря? Если вообще когда-либо интриговала».

Ужасный демон! Все забросал бомбами уныния. Лазарь был ее безликим любовником или нет?

Несчастье без запинки добавил: «Если и был, тебе следует бежать. Учитывая, что случилось с Алексом…».

— Заткнись, — пробормотала Камео, но сомнения уже дали корни. Он ударил прямо в цель, открыв внутренние раны.

Алекс, человек, живший в Древней Греции, был ее первым и единственным возлюбленным.

В восемь лет ужасная болезнь сделала его глухим и, по-видимому, недостойным любви его богатой семьи. Алекса изгнали из единственного дома, который он знал. После месяцев голода «защитник» вытащил его из трущоб. Кузнец с тошнотворными сексуальными наклонностями к детям.

Ученик днем, раб ночью. Душераздирающее существование.

Когда Алекс стал подростком, кузнец назвал его слишком старым и выгнал. Алекс сломался и вогнал в сердце кузнеца кинжал собственного изготовления. Затем заявил, что дело его по праву.

Он вложил свое время и энергию в металлические изделия, его талант был неоспорим. Только ему Камео доверяла ковать себе оружие. Только он не страдал от уныния в её голосе.

Они влюбились, и какое-то время она балансировала на границе счастья. Камео жаждала большего… но тень сомнения ни на миг не отпускала её, прилипнув, словно вторая кожа.

С каждым новым рассветом она задумывалась, почему помнит Алекса. Почему демон все еще не стер о нём воспоминания.

Ответ оказался более жестоким, чем она могла подумать.

В момент слабости она рассказала Алексу о своем демоническом спутнике. Он решил, что она хуже кузнеца и натравил на нее ловцов, культ самопровозглашенных убийц бессмертных, которые схватили и пытали её худшими методами.

Бабочки с острыми крыльями появились в ее животе. Лазарь знал о ней правду? Его это волновало?

Он должен знать. Он же бессмертный, живущий среди вечных духов. И это не должно его тревожить. Его называли Жесточайшим. У него была своя темная сторона. Чрезвычайно темная. Черная как смоль без проблесков света.

Раздалось несколько пронзительных криков, когда стая птиц вспорхнула с верхушек деревьев и унеслась к горизонту, вскоре исчезнув среди облаков.

Послышался свист и гул.

Земля дрожала. Камео упала на колени. Хрипя и борясь за кислород, она потянулась к кинжалам. К своим потерянным кинжалам.

Проклятье! Она бросилась к одному из огромных розовых деревьев и укрылась в его тени. По крови разнесся адреналин, но не смог унять жгучую боль от того, что кора царапала ее сквозь рубашку.

Еще один свист. И еще один гул. Дрожь только усилилась, деревья валились, окружающие кусты падали как домино.

На расстоянии появились два летающих зверя. Какой-то гибрид дракона? У них были красные глаза, удлиненные морды и зубы, которые можно принять за короткие мечи. Их тела были длинными и свернутыми кольцом, но без рук или ног, хотя хвосты усеивали шипы. Блестящие чешуйки сверкали на солнце.

Итак… это две летающие змеи? Змеиные драконы?

Они парили над оставшимися деревьями, а их остроконечные крылья срезали ветки и кору словно масло. Одно существо преследовало другое. Когда один поймал свою добычу, они начали бороться… шутливо?

— Симпатичной мисс требуется помощь?

Незнакомый голос каким-то образом превратил невинный вопрос в сексуальное обращение. Камео посмотрела вверх… и едва сдержала визг. Двухсот фунтовый леопард сидел на ветке прямо над ней, его неоново-зеленые глаза не отрывались от нее. Его искромсанный хвост двигался взад и вперед. Одно из ушей выглядело так, словно его пожевали, а спутанный мех имел несколько проплешин.

Несчастье моментально воспылал неприязнью к животному и зарычал.

Кот медленно и зубасто ухмыльнулся и ударил лапой по мухе. На самом деле, он поймал насекомое кончиком ногтя.

— Я Рэтбоун, и я к вашим услугам… за небольшую плату.

Он мог говорить. Он был котом, но мог говорить. И с таким голосом мог заработать миллионы в качестве оператора секса по телефону.

Жезл Разделения перенес её в сказку? В порно версию сказки? «Шоколадную стерву имеют двенадцать бессмертных».

Рэтбоун был оборотнем? Нет, невозможно. Оборотни не сохраняли возможность разговаривать в животном виде. Хотя, из каждого правила есть исключения, так?

— Я сама в силах себя спасти, но спасибо за предложение.

Прожив более четырех тысячелетий, она участвовала в мировых войнах, сражалась с бессмертными хищниками, жалкими людьми и монстрами из мифов и легенд. Иногда Камео проигрывала, но, в основном, одерживала победу.

Леопард вздрогнул. Неудивительно. Все всегда вздрагивают. Некоторые даже плачут. Она не могла вспомнить того, кому действительно нравился её голос.

Камео сжала кулаки. Еще одно воспоминание, украденное Несчастьем?

Змеедраконы возобновили свою погоню, на этот раз едва не вызвав полномасштабное землетрясение, и Камео схватилась за ветку, чтобы устоять. Нет, не за ветку, а за хвост Рэтбоуна.

Он поиграл бровями.

— У меня есть кое-что более твердое, за что можно подержаться.

Конечно, он не имел в виду.

Рэтбоун изогнулся, чтобы лизнуть массивные шары.

«Ты должно быть шутишь».

Она отпустила его и выглянула из-за ствола. Существа приближались с бешеной скоростью… только чтобы пролететь мимо. Камео начала расслабляться. Что было ошибкой. Несомненной. Когда все шло по её плану? Оба змеедраконы резко остановились и медленно развернулись.

Две пары красных глаз уставились на неё. Длинные тонкие языки прошлись по острым зубам, слюна стекла из уголков рта. Слюна… или катализатор? Резкая вонь, похожая на запах бензина, достигла ее носа.

Ну. Она только что стала частью дневного меню.

В унисон «повара» зашипели и согнули свои хребты, чешуйки вокруг их шей вспыхнули.

«Вероятность того, что тебя зажарят, и ты никогда не увидишь своих друзей и не найдешь Лазаря и ящик, восемьдесят семь процентов».

Нет. Она будет сражаться и победит. Если Камео умрёт, Несчастье опустится на ничего не подозревающий мир, он найдет новую добычу, сожрет сладкие мечты, любимые надежды и все проблески счастья. Он…

Ублюдок просто отвлекал её.

Два потока пламени устремились в её направлении. Настроившись на сражение, Камео откатилась с линии поражения. При остановке она подхватила две окаменевшие ветки. Когда поднялась, то начала с ближайшего зверя.

— На твоем месте я бы этого не делал, — начал Рэтбоун, напомнив о своём присутствии. Заостренные кончики были направлены в грудь твари, и кот вздохнул. — Поздравляю. Ты только что сделала хуже.

Тьфу! Ветки не вошли в грудь ни на дюйм. Они даже не поцарапали чешуйки.

Разгневанный змеедракон взлетел.

Все ясно. Их чешуя неуязвима. Принято. Осталось только два варианта. Целиться в глаза или рот. Легко, без проблем, если она сможет запрыгнуть на борт змеедраконный экспресс и удержаться.

— Шшш.

— Шшш.

В неё полетели две новые струи огня, уровень тепла мгновенно поднялся с барбекю до превращения в пепел. Опять она ушла с пути, хотя ей некуда было идти. Звери поймали её, работая заодно, чтобы заманить Камео в кольцевую огненную ловушку. Дым поднялся в воздух.

Задняя часть горла зачесалась, вызывая кашель… в это же время на нее замахнулись крылом. Камео удалось отпрыгнуть, едва избегая разрезания надвое.

— Теперь хочешь моей помощи? — Рэтбоун оставался в безопасности на своем месте, его улыбка была безобиднее горсти ромашек. — Я сделаю тебе скидку.

Проигнорировав его, она перепрыгнула через раскаленное кольцо огня. Когда другое крыло оказалось в опасной близости, она использовала ветки, которые все еще сжимала, чтобы отмахнуться от него. Она по инерции развернулась и увернулась от еще одного потока пламени. Затем шипастый хвост устремился в её сторону, но Камео перепрыгнула через него и бросилась дальше, увеличивая темп. Почти в пределах досягаемости…

«Ты ни за что не выиграешь, — сказал ей демон, и ее затопила его печаль. — Ты умрешь».

Нет! Она выиграет и выживет. Обязательно!

Наступил момент истины.

Её сердце бешено колотилось, и ребра не могли удержать их в клетке, Камео забиралась выше. Один змеедракон забирался с ней — или, вернее, за ней — явно намереваясь закусить в воздухе. Чем ближе он подбирался, тем сильнее щелкал зубами. Его ошибка. Она сунула ему ветку прямо в рот.

Ветка — толщиной с ее бицепс, длиной с предплечье и крепче камня — осталась в вертикальном положении, один конец проткнул верхнее небо, другой уперся в язык. Тем временем Камео сжала ветку посередине, развернулась и села ему на шею.

Он молотил воздух, резкие движения препятствовали взмахам, от чего он полетел на землю.

«Йи-хо».

Как раз перед вторым падением за день, Камео вогнала вторую ветку ему в глаз. Он завизжал, когда густая черная кровь брызнула её на руку и опалила кожу.

«Бум!»

Змеедракон принял основную тяжесть удара на себя, Камео от него отскочила. Пока он визжал и ёрзал, она опустилась на ноги, намереваясь убежать. Острая боль охватила ее лодыжку, когда от рывка она ударилась лицом, и затем её потянуло назад.

Ее ногти оставляли борозды в грязи. Пытаясь не поддаваться панике, она глянула через плечо. Нееет! Другой змеедракон вцепился зубами в ее ногу.

Он начал жевать, и слюна проникла в рану. Крик сорвался с её губ, а нога начала гореть и пузыриться. Камео развернулась, чтобы ему врезать.

Проклятье! В ее руках не осталось веток.

Он тащил её по камням и корням, разрывая на ней рубашку. Как и кожу. В голове поплыло, забвение манило. Камео потянулась за веткой, любой веткой. Там!

Змеедракон выпрямился, подняв её с земли за ногу. Свисание вверх ногами только увеличивало боль.

«Помни, боль — слабость, покидающая тело».

Она может это сделать. Нет, она это сделает.

Камео извернулась и напряглась, чтобы качнуться вперёд… назад… снова вперёд, быстрее и быстрее, все приближаясь к туловищу врага.

Он взмахнул крыльями и взлетел выше в небо… и послал через её тело новую вспышку боли.

«Не знаю, сколько еще я смогу выдержать».

Пот тек по её телу, тошнота поднималась в желудке, но она продолжала раскачиваться. Наконец, она смогла проткнуть веткой нижнюю часть челюсти, где змеедракона не защищала ни одна чешуйка, другой конец вышел из затылка.

Он дернулся и заревел, отпустив её. Она падала все ниже и ниже. Камео приготовилась… из ее легких вновь ушел весь воздух, камеры сердца раздувались как воздушные шары.

Боль была настолько сильной и пронзительной, что она почти могла понять страдания мужчины при простуде.

Она лежала на земле, молясь о быстром выздоровлении. Или смерти. Да, скорее смерти. Ее изуродованная лодыжка пульсировала в такт биению сердца, пока орган восстанавливался. От коленной чашечки до пальцев ног она ощущала, словно ее кожа испеклась подобно сыру на пицце.

Хотя змеедракон попытался, он не смог убрать ветку, его крылья отказались изгибаться. В конце концов, он смог только вернуться к своему спутнику, проткнуть его грудь клыками и улететь вместе с ним.

Она… сделала это? Она выиграла?

«Ты, вероятно, никогда не сможешь ходить», — сказал Несчастье.

Бла, бла, бла.

— Я пойду снова, — заявила она. Века назад ей отрезали конечности и вырвали язык. Её лодыжка заживет… в конечном счете. Домен только хотел её опечалить.

Рэтбоун спрыгнул с дерева и, виляя бедрами, подошел к ней.

— Попроси ласково, и я позволю тебе ехать на мне бесплатно.

— Нет, спасибо. — Она слишком устала, чтобы волноваться, надеялся ли он втереться в доверие, чтобы атаковать, и спросила: — Где мы?

В этот раз он вздрогнул сильнее.

— Мы в реальности Гримма и Фантики, где правит король Лазарь Жесточайший, единственный сын монстра.

Лазарь. Её Лазарь. Он здесь. И был королем.

«Вперед. Найди его. Я хочу, чтобы ты провела время с мужчиной известным как Жесточайший. — Несчастье мстительно засмеялся. — Спорим, он причинит тебе боль теми способами, которыми мне не удалось».

Демон солгал. Или сказал правду. С ним она никогда не знала чему верить.

Возможно, её следовало вернуться в Будапешт.

Она задалась вопросом, скучал ли по ней Лазарь? А если они расстались врагами?

Ну, даже если и так? Все заслуживают второй шанс. Кроме того, она не представляла, как вернуться. И что на самом деле значит его прозвище «Жесточайший»? Многие бессмертные называют его Матерью Меланхолии. Имена это просто… имена.

— Где этот король? — спросила она спокойным тоном, надеясь замаскировать рвение. Ничего нельзя показывать, все надо скрывать.

Леопард провел языком по губам, словно заприметил завтрак.

— Я ощущаю волнение?

Эх. Планировал ли он обратить информацию против нее?

— Ты был бы первым, если бы это было так.

Правда. Но такая печальная.

— Теперь я ощущаю опустошение. — Расчетливый блеск появился в его неоновых глазах. — Сюжет закручивается.

— Почему мои эмоции так для тебя важны?

— Тайны и загадки меня интригуют. Пойдем. Я провожу тебя к Лазарю. Однако я не готов помогать бесплатно.

«Так и знала».

— Я возьму небольшую плату за сопровождение, — сказал он. — Но предупреждаю, моя красавица. Люди входят на его территорию… и никогда больше её не покидают.

Глава 2

«Жизнь — это игра, где все встречные — противники».

- «Как стать предназначенным судьбой королем»

— «Изящное искусство обезглавливания»

Между одной секундой и следующей чувство смятения охватило Лазаря Жесточайшего. Он нахмурился. Ему было знакомо это ощущение, но не особо хорошо.

Суть в том, что это могло не значить ничего… или все.

С прискученным вздохом он откатился от двух спящих, переплетенных тел лесных нимф, поднялся с постели и застегнул штаны, которые отказывался снимать. Его ноги не для общественного просмотра.

Любого, кто по несчастливой случайности увидел его обнаженным, Лазарь обращал в камень.

Неважно, жил Лазарь обычной жизнью или загробной, он создал Сад Вечного Ужаса. Его личная каменная армия. Немного напоминает терракотовую армию Цинь Шихуанди, первого императора Китая.

Не имеющий аналогов сад на данный момент насчитывал двадцать три статуи, и все они были по истине великолепны. Каждая передавала различный уровень боли и паники.

Его любимая? Король, которого он победил, когда захватил реальность Гримма и Фантики. Мужчина навечно застыл в положении известном как кровавый орел, его тело наклонено, ребра отпилены спереди и отведены назад, что напоминало крылья.

Жесточайше. «Моя специальность». Встанете на пути желаний Лазаря и пострадаете.

Его коснулся прохладный воздух, когда он надел рубашку. Лазарь привязал оружие, которое сбросил всего час назад. Кинжалы звякнули, напомнив о том дне, когда он позволил одержимому демоном воину его обезглавить. В тот день он сбежал от оков садисткой гарпии, которая его поработила.

В тот день началась его загробная жизнь.

Если честно, он не видел разницы между физическим и духовным мирами. Лазарь продолжал дышать и желать. Продолжал жаждать прикосновений женщины. Он мог делать все, чем занимался раньше… кроме возвращения в мир людей. То же самое относилось и ко всем остальным в королевстве.

На самом деле между Лазарем и другими мертвыми было всего одно различие: сердце все еще билось в его груди. Он не знал, почему был единственным исключением.

На кровати нимфы потянулись и сели. Пышные груди подпрыгнули, взъерошенные волосы упали на плечи, расцвели солнечные улыбки.

— Если ты можешь ходить, очевидно, нам нужен еще один раунд, — сказала блондинка, мурлыча.

Рыженькая поманила его пальцем.

— Как на счет того, чтобы притвориться леденцом?

Они понятия не имели, что он не испытал ничего кроме разочарования в их руках.

— У меня есть обязанности, — ответил Лазарь. В последнее время никто не мог его удовлетворить. Кульминация стала чем-то разочаровывающим и невыполнимым.

По крайней мере, ему не приходилось думать над причиной.

Он нашел свою одержимость. Или, если быть более буквальным, свой личный фетиш. Долгие годы его отец, Тифон, предупреждал о ней, кто бы ею ни стала.

«Где-то там есть женщина, способная тебя ослабить. Ты будешь жаждать её всем своим существом… но каждая секунда в ее компании в конечном итоге приведет тебя к погибели. Убей её. Не повторяй моих ошибок и не позволяй своей одержимости жить. Спаси себя».

Молодой Лазарь слушал и внимал, ибо Тифон когда-то был самым опасным бессмертным на земле. По праву. Он убивал любого, кто выступал против него, оскорблял или допрашивал.

Одержимостью Тифона была Ехидна, горгона. И мать Лазаря.

Горгоны были порочной расой, известной ядовитыми змеями, которые росли из их скальпов, и способные превратить в камень любого, кому посмотрят в глаза. Эту способность Лазарь унаследовал… отчасти. Он создавал свои статуи прикосновением.

Ехидна была предводителем Небесных Змей, и враги слышали лишь звук «Ссс», прежде чем кроваво умереть. Она была отклонением среди своего племени. Доброй, милой и терпеливой… со всеми кроме Тифона. Она ненавидела его всеми фибрами души. Он похитил её, постоянно насиловал и не давал собственное дитя.

Тифон ненавидел её в ответ, но отказывался отпустить, его больное желание к ней затмевало все остальное.

В конце концов, он получил по заслугам. Каждый раз, когда он прикасался к ней, небольшой кусочек его плоти кристаллизировался. Со временем одеревенение распространилось на все мышцы и суставы, ограничивая его движения, замедляя и ослабляя.

Гера Непостоянная, королева Греков, презирала Тифона по непонятным для Лазаря причинам. Когда она обнаружила его ослабленное состояние, то досадила ему через жену, разрывая Ехидну на кусочки, пока беспомощный Тифон мог только наблюдать.

Молодой Лазарь тоже там был. Несмотря на все свои усилия, он не смог спасти мать. Затем Гера исчезла с Тифоном, и с тех пор воина не видели.

Лазарь сжал пальцы вокруг рукояти своего кинжала. Только для него он отказался сделать ножны, предпочитая покрывать клинок кровью врагов. Маленькие шипы появились с обеих сторон, после проникновение в тело они превращались в крючки, делая невозможным извлечения кинжала без удаления некоторых органов.

Однажды Гера познакомится с этим кинжалом.

Вскоре после её преступления, Геру заперли в Тартаре — тюрьме для бессмертных. Однажды она освободится и будет убита, и окажется в реальности духов.

«Я её найду». И отца. Лазарь перестал быть испуганным ребенком и осуждал мужчину. Тифон совершил множество преступлений против его матери, но изнасилование… эту черту никто не должен пересекать.

Пара присоединится к его Саду Вечного Ужаса.

Одна из нимф наклонилась вперед, чтобы провести ногтями по груди Лазаря.

— По всему королевству распространились слухи, что ты ищешь невесту. Это правда?

— Да.

Он нашел свою одержимость, да, но вскоре потерял. Желание к ней все еще заставляло его кровь кипеть и плавиться кости, и все же он не прилагал усилий для её поисков. Последний раз, когда они были вместе…

Его грудь сжало что-то похожее на страх. Последний раз, когда они были вместе, она начала его ослаблять.

Лазарь потер рукой о бедро и, заметив это движение, мысленно выругался. На поверхности его кожи выступили тонкие кристаллизованные реки. Отравленные вены. Начало его погибели.

Он собрал древние тексты, чтобы найти легенды о семье отца, надеясь отыскать способ спастись. Бесполезная затея. Любой, у кого когда-либо кристаллизировались вены — если это у кого-то и было — молчал, как Лазарь и Тифон.

Объявишь о своей слабости сегодня, попрощаешься с жизнью завтра.

Итак. Вместо этого он укрепил свою защиту. Он бы женился на злобной, кровожадной женщине с огромной армией в её распоряжении. Она бы усилила его, а не ослабила. И Лазарь проигнорировал бы обжигающее желание к своей одержимости, чтобы не выследить её и не попытаться уговорить вернуться в его королевство.

Эта одержимость приблизит его к концу.

— Вернись в постель, и я покажу, почему буду лучшим выбором, — предложила нимфа с кокетливой улыбкой.

Чтение мыслей было еще одной способностью Лазаря благодаря матери. Его голова наполнилась мыслями другой нимфы, пока она рассматривала способы убить подругу и спрятать её тело.

— Я покажу лучше, — прохрипела она, хлопая ресницами. — Выбери меня.

Женщины ухаживали за розами в Саду Вечного Ужаса. Она были любовницами, а не воительницами, и им не хватало нужной доли озлобленности, необходимой его жене.

Ему нужно быть готовым к войне. Однажды Гера и его отец окажутся в загробной жизни. Все оказываются. Гарпия, которая поработила его, тоже умрет, и он соберет всех врагов в одном месте.

Борясь с яростью, он скрипнул зубами, пока не ощутил кровь. Гарпия. Джульетта Истребительница. Сука, которой нет равных.

— Вернитесь к своей работе, — сказал он, и нимфы нахмурились.

Делая широкие и уверенные шаги, ущерб от одержимости чудесным образом не повлиял на это, он открыл разум, выискивая любые скрытые опасности, которые могли его поджидать в коридоре, когда выходил из комнаты.

Двое его солдат сошли со своих мест, чтобы последовать за ним.

Лазарь не знал их имен. Он предпочитал сохранять эмоциональную дистанцию и считал привязанность еще одной формой слабости.

«В миг, когда ты решишься довериться другому существу, ты проиграешь».

Он завернул за угол и сказал:

— Докладывали о каких-либо беспорядках в деревне?

Чувство смятения осталось. Словно кто-то причинил боль человеку под его защитой…

Нет. Такого не будет. Никто не посмеет поднять руку на одного из его людей.

Последствия слишком колоссальны. За это последует только наказание, без суда и следствия.

— Нет, сир.

— А небесные змеи?

Когда он пришел в духовную реальность, существа выследили его, покинули свои дома и вошли на вражескую территорию, чем тогда являлось его королевство, решив служить Лазарю, как они когда-то служили его матери.

Как и он, они мечтали убить его отца.

Слухи утверждали, что Тифона погрузили в мертвый сон, но правда была сложнее. Он закаменел из-за тех же кристаллов, которые сейчас появлялись в Лазаре. Он был не мертв и не во сне, просто обездвижен и в сознании.

— Два ваших небесных змея были замечены недалеко в лесу, — ответил стражник. — У них была шутливая охота.

— Я хочу поговорить с ними. Хочу, чтобы отряд солдат был собран и готов к выходу через десять минут.

Какой бы ни была проблема, он её найдет. И покончит с этим.

— Да, сир. Конечно, сир.

Говоривший побежал.

Лазарь влетел в личные покои, оставив второго солдата в коридоре. Затем разделся, смыл запах разочарования и секса и оделся для войны, надев рубашку из легких, тончайших металлических звеньев и черные кожаные штаны. Оружие вернул на свои законные места, закрепив полуавтоматы под мышками, короткие мечи на спине и кинжалы на талии и лодыжках.

Каждая деталь, включая кинжал, носила его собственную печать… небесного змея, поедающего свой собственный хвост, образовывающего бесконечный круг. Видимый знак его имущества и, как Лазарь предполагал, знак его правления.

Король по силе. Наркоторговец по выбору. Любовник по необходимости.

Амброзия росла в его королевстве, и он использовал её в свою пользу. Поскольку фиолетовые цветы были единственным веществом, способным одурманить бессмертного, он щедро одаривал правителей окружающих королевств еженедельным грузом, гарантируя их зависимость от него.

Женщины, с которыми он ложился в постель, отвлекали его от всего. Мести, жизни… его одержимости.

Лазарь открыл ящик комода и провел кончиками пальцев по бриллиантовым кастетам и кинжалу, которые купил для неё. Напрасные усилия, учитывая, что он никогда больше её не увидит.

Он помнил, когда впервые увидел свою одержимость. Бессмертная вошла в бар…

Длинные черные волосы спускались на изящную спину, завиваясь у бедер. Глаза цвета расплавленного серебра смотрели на мир с характерной грустью, нежные черты лица казались хрупкими, словно стекло.

Не сверкнула молния, давая понять, что это Она, единственная. Вместо этого она заинтриговала и заинтересовала его. Но ее рост был всего сто семьдесят сантиметров, слишком маленькая и хрупкая для него. Он же был выше двухсот десяти сантиметров и довольно мускулистым.

Он подумал: «Одним прикосновением я могу нанести ей непоправимый ущерб».

Лазарь ушел, не сказав ей ни слова.

Вторая встреча произошла на Играх Гарпий, вид Олимпийских игр для самых кровожадных женщин на планете. Его одержимость была зрителем, сидела на трибунах и аплодировала подруге. Вновь ее окутывала печаль, словно вторая кожа.

Искра тоски вспыхнула в его груди, и Лазарь подумал: «Я бы хотел увидеть её улыбку. Нет, я бы хотел заставить её улыбнуться».

Странное желание развеселить. Другие люди плакали и рыдали, когда она говорила. Почему он ощутил оживленность? Почему в нем впервые проснулось сострадание?

И вновь он ушел, не сказав ни слова, и в последующие недели его одержимость ею росла, пока одна лишь мысль о ней не заставляла каждую клетку тела пылать от возбуждения. Даже сейчас он еле держался, дикая потребность рвала его изнутри.

Третья и последняя встреча произошла, когда она использовала Жезл Разделения, чтобы войти в духовную реальность. Тогда. В тот момент. Его мгновенно поразило от примитивной агрессии и одержимости.

Лазарь подумал: «Я заполучу её, чего бы это ни стоило».

Её звали Камео, хранительница Несчастья. Она была одной из печально известных Повелителей Преисподней. Одной из тринадцати воинов, которые украли ларец Пандоры. Вернее, она была великолепной Повелительницей Преисподней.

Воспоминания дразнили его, он не мог удержаться и не посмотреть на нее хотя бы мысленно.

— Ты когда-нибудь смеешься? — спросил он, когда они шли в его королевство — где он планировал попробовать каждый её дюйм — почувствовать, как она обернется вокруг него, услышать свое имя на ее устах.

Лазарь горел для нее. Страдал.

— Мне сказали, что да, — ответила Камео, её трагический голос вызывал привыкание как любой наркотик.

— Ты не помнишь?

— Нет. Радость у меня не задерживается.

Он хотел радовать её также сильно, как вызывать страсть. В то время он не озаботился крошечными кристалликами, растущим на его бедрах. Ничто не имело значения кроме преодоления её защитного барьера, введение её в свой дом… и его члена внутрь неё.

Теперь его это волновало.

Разум Лазаря перескочил на другой разговор, когда в их отношениях наметился долгожданный прогресс.

— У тебя когда-нибудь был парень? — спросил он.

Её серебристые глаза наполнились иронией. Первый признак заинтересованности, какой она когда-либо показывала, и он обрадовался. «Я завоевываю её».

— Мне тысячи лет, — ответила Камео. — Сам ты как думаешь?

Он решил поддразнить её, понимая, что хороший юмор вытеснит больше печали.

— Думаю, ты старая дева, изголодавшаяся по кусочку мужской плоти.

Она перешла от иронии к гневу за долю секунды, все следы печали исчезли.

— У меня было несколько парней, и я не девственница. И если ты назовёшь меня шлюхой, я отрежу тебе язык.

— Нет, не отрежешь. Ты захочешь, чтобы мой язык оставался на месте. Поверь. — «Прошу». Доверие женщины никогда не было для него так важно. — Но мне интересно. Сколько парней?

Как много мужчин осмелилось прикоснуться к тому, что принадлежало ему?

Она напряглась.

— Не твое дело.

Желая очередного всплеска гнева, надеясь, что он приведет к страсти другого рода, Лазарь сказал:

— Слишком много, чтобы сосчитать. Принято. Что тебе нравится в постели?

Она нахмурилась, обнажив свои белоснежные зубы, и он едва не задрожал как молодой юнец перед своей первой женщиной.

— Ты никогда не узнаешь.

Лазарь никогда не прекращал подначивать Камео. Никогда не переставал страдать. Но теперь, когда их разделяла жизнь, смерть и тысяча других реальностей, у него появилась новая теория. Он был дураком, позволяя сексуальному желанию руководить его действиями. Нет ничего важнее силы.

Раздался раздражительный стук в дверь, прерывая его размышления. Мысленно Лазарь потянулся к выходу, чтобы не попасть в ловушку.

Стражник сцепил руки, не желая смотреть Лазарю в глаза.

— Небесные змеи… Ваше величество, мы только что получили сообщение. Кто-то… — Он сглотнул. — Кто-то не только ранил двоих… но почти убил…

В нём поднялась ярость, но он заговорил спокойно, не показывая гнева.

— Где они?

— В саду, Ваше величество. Целительницу уже вызвали.

Лазарь мог бы переместиться в сад — используя только силу мысли — но ему нравилось ходить. Нравилась его способность двигаться, несмотря на кристаллизацию.

Он пересек дворец, богатство украденных сокровищ и роскошь вырезанной вручную мебели проносились мимо. Потолок был высоким и многоуровневым, гравированный серебром, который соединялся с двумя мраморными каминами. В окнах блестели разноцветных витражи, а пол украшали искусные мозаики.

Снаружи ослабевающее солнце бросало золотые лучи на холмистую местность, которую полностью покрывали цветы.

Что бы подумала Камео о такой буйной красоте? Улыбнулась бы, наконец?

Желание присоединилось к ярости, кипевшей внутри.

— Ваше величество. — Один из советников подбежал сбоку, короткие ноги работали на сверхскорости, чтобы не отстать. — Люцифер послал еще одного представителя, требуя ответа на запрос.

Люцифер Разрушитель, известный тем, что получает удовольствие за счет страданий других, один из девяти князей Преисподней. Он правил демонами и греческими богами, а в настоящее время воевал с его отцом, Гадесом, еще одним королем Преисподней.

Несколько недель назад Люцифер пригласил Лазаря присоединиться к его альянсу. В обмен поклялся вернуть Камео в реальность Гримма и Фантики.

Лазарь раздумывал над идеей согласиться. Камео — вновь в пределах досягаемости — сводит его с ума…

«Ослабляет меня».

— Пусть представителя кинут в темницу. Я убью его при первой возможности.

Завлечет его и заставит страдать.

— Да, Ваше величество. Конечно.

Советник убежал.

Семейство бабочек присоединилось к Лазарю, кружа над головой. Вместе с небесными змеями бабочки прилетали в его реальность целыми стаями, привлеченные его смертью, как всегда преследовали его в жизни. Он никогда не знал почему.

Старая женщина — целительница — также присоединилась к нему. Она несла корзинку с мазями и бинтами.

Вместе они поднялись на вершину холма, где, наконец, увидели раненых небесных змей. Один распластался на земле, из его правого глаза текла черная кровь. Другой корчился от боли, окаменевшая ветка держала его челюсть раскрытой.

Ярость Лазаря стала сильнее. Небесные змеи были преданными, но оставались хищниками с инстинктами социопатов. Но это его социопаты, эквивалент призовой лошади ковбоя. Они сразились бы за него без колебаний.

Он вытащил ветку и, вместе с целительницей, лечил обоих существ. В течение нескольких дней эти двое будут как новенькие. В то же время змеи будут страдать, пока мышцы и плоть срастаются.

— Тот, кто это сделал, заплатит. Клянусь.

Найти виновника не составит труда. Кровь небесного змея всегда оставляет волдыри.

Парочка благодарно зарычала.

Решительно настроенный Лазарь оставил их на попечение целительницы и направился к конюшне, чтобы присоединиться к отряду солдат, которых поручил собрать.

Охота началась.

Глава 3

«Противник, которому вы оставили жизнь, это противник, который ударит вас в спину».

— «Изящное искусство обезглавливания»

Камео, прихрамывая, шла через переполненную деревенскую ярмарку, где торговцы продавали различные товары, и отовсюду раздавались голоса. Запах пряного мяса и засахаренных сладостей витал в воздухе.

Она резко остановилась. Там, на столе, стоящем в тени лазурного фруктового дерева, стояли ее сапоги. И ее оружие!

С яростью она подошла к продавцу, высокому мужчине с длинной, серой бородой. Лодыжка запульсировала от боли, а руки зачесались от волдырей.

Он заметил ее и гордо указал на ее вещи.

— Увидела желаемое?

— Да. Твое сердце на блюде.

У него на глазах выступили слезы. И благодаря Несчастью, печаль сделала его слепым к ее угрозе.

— Только сегодня я предлагаю каждый товар по выгодной цене… — Он замер, его тело тут же задрожало от энтузиазма. — Ты жива. Жива. Твое тело живо!

Удивление шло рука об руку с ее собственной вечной печалью. Откуда он узнал, что она прошла через Жезл Разделения, не испытав смерти?

Торговец попытался скрыть волнение под маской скуки.

— Я куплю у тебя это тело. Что хочешь в обмен? Кинжалы? Ты не найдешь лучшей пары.

— Знаю, потому что я их сделала, — проскрипела Камео.

Он вздрогнул, слезы потекли быстрее.

— Раз ты хочешь их, то должна купить. Я должен возместить свои потери, учитывая, что твой друг запросил руку и ногу. Мой слуга не восстановится еще месяц, значит, мне придется делать всю тяжелую работу самому.

Ее друг? Она же говорила только с… Камео зашипела на Рэтбоуна.

— Ты стащил мои вещи?

Паршивый котяра, который проводил ее до города, терся у ног.

— Мяу?

Камео наклонилась, чтобы схватить его за шкирку, но он увернулся.

— Ты оставил меня беззащитной, жалкое подобие кота. Пришлось сражаться палками. Палками! Я не стану платить за сопровождение. — Подождите. Прозвучало неправильно. — Я ничего тебе не должна за твою помощь.

Хотя придурок ей и не помогал.

— Что я могу сказать? Даже мне приходится платить за игру.

Как женщина, которую полностью создал король, требовавший ее послушания — «Убей ради меня или умрешь» — она повидала многих извращенных бессмертных. Рэтбоун претендовал на звание худшего.

— Ты. — Глядя на ее поврежденные руки, продавец отшатнулся. — Ты та самая. Ты ранила небесных змеев.

Толпа разразилась одновременными криками, покупатели и торговцы образовали вокруг нее стену.

Когда она смущенно осмотрела массы, Несчастье весело захохотал. «Сто пудов люди не ошибаются. Ты ужасна, и без тебя мир станет лучше».

Депрессия потекла по ее венам, как кипящая смола, приклеиваясь к душе. Это ощущение вызвано демоном. Он хотел ее контролировать.

«Успокойся. Держись».

Цокот копыт лошади отразился в ее сознании, отрывая от размышлений. Толпа расступилась, являя армию солдат.

Все встали на колени и указали на нее. Раздались обвиняющие возгласы.

— Она!

— Это она сделала!

— Вы её ищете!

Камео вздёрнула подбородок и расправила плечи.

— Ты не хочешь сражаться со мной. Я — глубокоуважаемый друг твоего короля. — По крайней мере, она надеялась, что они расстались друзьями. — Кроме того, если ты нападешь на меня, я тебя убью.

Поиски Лазаря стали причиной ее дыхания. В принципе, он был эквивалентом донорскому органу. Если Лазарь прольет свет на некоторые воспоминания, которые украл Несчастье, то подарит ей новое сердце.

Воины вздрогнули, словно их ударили. На смену хмурым лицам пришли глаза полные слез и дрожащие губы. Толпа разразилась всеобщими рыданиями.

К ней подъехал только один солдат. Слабеющее солнце светило ему в спину и кидало тени на лицо.

Когда он остановился, чтобы слезть с редкого пегаса — крылатой лошади — тени исчезли, и через ее тело прошли разряды электричества.

Он был великолепен, самый красивый мужчина, какого она когда-либо видела. Он излучал мужественность и сексуальное высокомерие.

Его чёрные как смоль волосы перепутались на кончиках от ветра. Глаза были черными и бездонными с крошечными светящимися крапинками. Как звезды! Черты его лица казались выточенными из камня. У мужчины был надменный остроконечный нос, выдающиеся скулы и сильная, покрытая щетиной челюсть. Его неестественный, но замечательный рост прекрасно уравновешивали мускулы и сухожилия.

Из-под воротника его рубашки выглядывало множество татуировок. Розы с кровавыми шипами, змея, поедающая собственный хвост, череп — несколько черепов — бабочки. На костяшках пальцев одной руки у него вытатуировано слово «LOVE». На другой — слово «HATE» (прим. пер. — на первой руке — любовь, на второй — ненависть).

От беспокойства у нее закололо в затылке.

Он медленно обвел ее взглядом, почти зверски. Словно она была его последней трапезой и единственным средством спасения. Камео задрожала, хотя её кровь кипела.

Несчастье зашипел и заметался. «Беги! Беги сейчас же!»

«Демон боится?» Какое интересное развитие событий.

Мужчина обладает властью над злом? Или конкретно над Камео? Может ли он быть тем, кого она искала?

И вопрос лучше: хотела бы она этого?

— Наконец. — Он излучал дикое напряжение и откровенную враждебность, заставляя проявиться самые женские ее черты. — Вы встретились снова.

И вновь Камео задрожала, в этот раз от его голоса. Хриплый тембр был не менее чувственным, чем все остальное. Она облизнула губы.

— Снова?

В отличие от леопарда, продавца и всех остальных вокруг, дикарь просто выгнул бровь от звука ее голоса.

— Ты собираешься притворяться, что мы не знакомы?

— Хотела бы я притвориться. — Ее сердце трепетало, а колени дрожали. — Кто ты?

Его изучающий взгляд стал острее, темные глаза завораживали так умело, что она едва не упустила ментальные пальцы, рыскающие в ее разуме. Едва. Камео узнала это ощущение и нахмурилась. Он пытался прочитать ее мысли?

В ней вспыхнул гнев. «Нужно защитить свои секреты».

Несколько раз она сталкивалась с бессмертными с такой навязчивой и опасной способностью, поэтому сначала убивала, а потом уже задавала вопросы.

Сосредоточившись, она дала ему мысленный отпор. Как только он вышел, Камео тут же воздвигла ментальный щит.

— Ты действительно меня не помнишь.

Мужчина подошел ближе… и, вау, от него отлично пахло. Как от дорогого шампанского и шоколада, покрытого медовой глазурью.

В голове помутилось. Когда он обхватил ее лицо своими большими, мозолистыми руками и заставил посмотреть в глаза, ощущения ухудшились, простое прикосновение обожгло ее.

— Ты меня искала, — прохрипел он. — Я Лазарь.

Подтверждение потрясло ее до самых костей. Камео ждала вспышку узнавания, молилась о ней, но ее разум оставался темной бездной печали, печали… и возбуждения? Ее соски сморщились, живот задрожал, а между ног разлилось тепло.

Несчастье спешно убил беспричинные чувства, оставив ее пустой.

Удовлетворение появилось на лице Лазаря… и Камео.

— По крайней мере, твое тело меня помнит, — сказал он.

Через нее проходили разряды электричества, поджаривая мозг.

В этот раз Несчастье искупало ее в депрессии, и плечи Камео поникли.

— Ну. — Фыркнул Лазарь. — Вижу, ты все та же опечаленная старуха.

Старуха? Она сжала кулаки. Необходимость найти Лазаря преследовала ее, как болезнь — лихорадка — и все это время он думал о ней худшее.

— Вижу, ты ублюдок.

Возмущенные возгласы и вопли поднялись над толпой.

Он медленно и порочно улыбнулся.

— Верно. Но я твой ублюдок, солнышко.

Солнышко? Ее? Камео едва не задохнулась.

— Ты мне нужен только для мозга. Расскажи о проведенном вместе времени.

«Прошу!»

— Сначала ответь на вопрос.

Она сухо кивнула.

— Что бы ты сделала, если бы тебя поцеловал мужчина? Спрашиваю ради друга.

Он посмел поддразнить ее, и ей это даже понравилось. Желание внезапно затмило любопытство? «Он хочет меня поцеловать?»

Прежде чем Камео вернулась в эту реальность в поисках Лазаря, её подруга Анья сказала: «Мы не преследуем мужчин, мы стираем. Ладно, ты можешь сделать исключение. Просто не забудь спрятать свой член. Зачем покупать корову, когда ты можешь ее украсть и съесть бесплатно?»

Камео ответила: «Ты имеешь в виду, зачем покупать свинью, когда тебе нужно немного колбасы?»

— Твои руки, — сказал Лазарь, возвращая ее к настоящему. Сузив глаза и напрягшись всем телом, он сжал ее запястье и приподнял ладони к свету, чтобы изучить множество волдырей. — Ты сражалась с небесными змеями.

Она вырвала руки из его хватки.

— Я защищала себя от участи стать шведским столом, если ты это подразумеваешь.

Темные глаза сощурились.

— Я поклялся заставить человека, который ранил моих питомцев, заплатить ужасную цену.

Его питомцы?

— Ты можешь попытаться.

Он вскоре узнает, что она прекрасно дает отпор.

И толпа разразилась новыми воплями и возгласами.

— Я не пытаюсь, солнышко, я делаю, и всегда держу слово. Я сказал, что виновник заплатит… но не сказал как именно. — Лазарь играл кончиками ее волос. — Раз ты мой друг, мне придется придумать подходящее наказание.

Камео зашипела.

— Тронешь меня рукой, и я…

— Пойдем. Я знаю.

Что!

Несчастье вновь ударился об ее череп. Острая боль прострелила виски.

Лазарь наклонился, его рубашка натянулась под мышцами. Его веки прикрыли радужки, пылающие диким огнем, его свирепость резала не хуже обоюдоострого меча. Он почти… пугал. Нет. Он пугал. Только настоящий воин мог проникнуть ей под кожу.

— Солнышко, я знаю, как ты говоришь, выглядишь и что чувствуешь, когда испытываешь наивысшее удовольствие.

У нее перехватило дыхание, из легких вышел весь воздух. Ее кости размякли, а колени задрожали. Не простое удовольствие… он сказал наивысшее.

Он лгал. Должен лгать. Никто никогда не доставлял ей даже крупицу удовольствия. За исключением…

Несчастье стер воспоминание о первом оргазме, который она не симулировала.

Эта мысль ее убивала. Такая потеря была бы насилием, изнасилованием ее разума.

Злость Лазаря вернулась в мгновение ока.

— Что ты здесь делаешь, Камео? Почему вернулась на землю мертвых?

Что бы между ними не случилось, какое бы удовольствие она не испытала, очевидно, конец был бурным.

«Следовало остаться в Будапеште с друзьями».

Когда она отступила от него, Несчастье поглотил ее тревогу и прошептал разговоры, которые велись в толпе.

— Бьюсь об заклад, он убьет ее… с наслаждением.

— Как бы мне увидеть эту смерть?

Глядя на Камео, Лазарь приказал:

— Оставьте нас. Сейчас же.

Команда была произнесена мягким тоном, но все же толпа исчезла за секунды, оставив столы и товары без вопросов. Солдаты и лошади унеслись прочь.

Лазарь был королем, его слово — закон, а власть бесспорна. Он олицетворял бога среди людей. Камео вновь задалась вопросом, знал ли Лазарь о Несчастье? Должен, учитывая, что прочел часть ее мыслей. Он хотел ее смерти, также как и Алекс?

Она никогда не винила Алекса в предательстве. Нет, она винила страх.

Когда она сбежала от ловцов, то вернулась к Алексу и, окровавленная и с переломанными костями стоя на коленях в мольбе, рассказала ему о ящике. Он кинул свой меч, присоединился к ней на полу и заключил в объятия. Камео решила, что он начал ее понимать.

«Такое зло должно быть уничтожено», — сказал Алекс. Затем вновь крикнул ловцов. Только тогда ей пришлось признать правду. Несчастье заразило его, и это вина Камео.

Когда она боролась за свою свободу во второй раз, ловец вышел вперед и сказал: «Иди с нами добровольно, или Александр умрет».

Алекс умер.

Даже сейчас она ощущала бремя вины, чувство несчастья больше не было вызвано демоном. «Я не подарок для мужчины».

«Нет, ты погибель каждого мужчины», — сказал Несчастье.

Она сделала еще один шаг назад, и в пятку впился острый камень. Камео поморщилась.

Взгляд Лазаря опустился на ее ноги, и выражение лица стало хмурым.

— Твои ноги. Ты босая и в крови. Тебе больно.

Слова о боли слетели с его губ словно отвратительное проклятье, обещая насилие.

— Это сделали небесные змеи? — потребовал он ответа.

Он накажет своих питомцев, если это так?

— Вини приход сюда и дерьмового оборотня, который украл мои ботинки.

Он провел языком по зубам. Планировал кару для Рэтбоуна?

Почему его заботило, кто и что сделал ей, если он явно ее ненавидит?

— Жестокие слова, дорогая. Жестокие. — Рэтбоун появился в отдалении, обходя стол. — И это после того, как я спас тебя от трагического конца.

Лжец!

— Я спаслась сама.

Камео погрозила ему кулаком.

Леопард цыкнул, словно она была слишком глупа, что понимать разницу между спасением и опасностью.

Лазарь обхватил рукоять кинжала.

Рэтбоун начал отступать.

— У тебя сейчас явно эти дни. У вас обоих. Я вернусь позже.

И исчез в мгновение ока.

Камео завидовала его возможности перемещаться.

«Получи желаемое и уходи».

— Ты задал вопрос, — обратилась она к Лазарю. — Теперь я отвечу. Я здесь, потому что хочу ответов. Хочу знать все, что произошло ранее.

Молча он встал на колени и мягко, но твердо, толкнул ее в живот плечом.

— Что… — начала она.

Лазарь выпрямился, поднимая ее, убедившись, что она осталась на нем.

Камео слишком удивилась, чтобы протестовать. Грозную хранительницу Несчастья несли как мешок с картошкой? Это происходит? По-настоящему?

— Мы продолжим наш разговор, — сказал он. — Позже.

— Что мы сейчас делаем? — спросила она любопытно, но не испуганно.

Последовала пауза. Затем:

— Мы продолжаем на том месте, где остановились.

Пока Лазарь говорил, бабочка с алыми крыльями опустилась на стол с её кинжалами, и Камео застонала. Еще один знак грядущей гибели.

Ее отношения с Лазарем не приведут ни к чему хорошему, так ведь?

Глава 4

«Как выиграть войну за шесть шагов. Первый: Дразнить».

- «Изящное искусство обезглавливания»

— «Как добиться победы»

Лазарь прошел через массивные передние двери, открытые стражниками, которых поставил тут, с шокирующе послушной Камео, переброшенной через плечо. В последний раз, когда она попала в реальность духов, он почувствовал ее и поймал, когда она упала. Почему он не почувствовал ее сегодня?

— Ты прошла через портал? — спросил Лазарь. — Или вошла в реальность другим путем?

— Через портал, — пробормотала она. — Приземление было отстойным.

Он каким-то образом заблокировал от нее свой разум, также как она заблокировала свой от него? Или она поставила блок с самого начала?

Ну, сейчас он ее не блокировал. Не мог думать ни о чем и ни о ком, кроме Камео.

В просторном холле слуги перестали убираться, чтобы поклониться ему… и с удивлением на него уставиться. Лазарь никогда не обращался так с женщиной при людях раньше.

Камео выглядела еще прекраснее, чем он помнил. Шелковые черные локоны, серебристые глаза, рубиново-красные губы. Ее глаза манили подойти ближе, а ее демон сказал, что и так достаточно. Она была его личной соблазнительницей. Камео его зачаровала, хотя не имела права!

Даже сейчас его ноги покалывало и обжигало, первый признак того, что кристаллы расширялись.

Она знала, как ужасно на него влияла? Или насколько сильно могла ослабить его, сделав легкой добычей для врагов? Ее это волновало?

Он открыл разум, только чтобы натолкнуться на ее щит. Его вопросы остались без ответа, в нем вскипело знакомое раздражение. Раздражение, ярость и непрекращающееся желание.

Его страсть к этой женщине невозможно унять, но он не мог ее заполучить. Если, конечно, Лазарь не откажется от мыслей о мести тем, кто его больно ранил, и примет вечность, заключенный в нерушимый кристалл.

Никогда! Почему бы не убить ее здесь и сейчас? Отрубание головы считалось бы актом самозащиты.

При этой мысли Лазарь ощутил омерзение.

Черт ее возьми!

— Эй, здоровяк! — Камео похлопала его по заднице, спокойная, хотя должна была биться в истерике. — Пятьдесят три килограмма для тебя слишком тяжело?

Остроумная женщина.

Есть ли лучше?

«Нужно залатать ее и отправить домой, не восторгаясь прекрасным телом».

— Кто-то страдает от очередной удобной потери памяти, да? — Слова были произнесены с большей силой, чем он хотел. Возможно, он был слегка резким? — Она забыла еще о двух килограммах.

Маленькая дьяволица ударила его кулачками по заднице.

— Возможно, ты знаешь интимные подробности о моем теле. Ты, определенно, знаешь, что я говорила и делала. Хорошее, плохое и ужасное. Ты в курсе, расстались мы друзьями или врагами. Знаешь, на чем мы остановились. Это не просто неудобно для меня, а кошмарно.

Ее ярость потушила его собственную и пробудила необходимость утешить Камео. Воспоминания представляли собой некую форму защиты, они говорили, кому доверять, а кого оскорблять, спасали от повторных ошибок и создавали открытую дорогу для будущего.

В нем расцвело сострадание, и Лазарь выругался. Еще одна слабость благодаря этой женщине.

Позади них остались рыдающие слуги. Он взглянул на жалкую группу. Возможно, ему придется потратиться на затычки для ушей всему персоналу… или убить их всех.

— Вернитесь к работе, — рявкнул он.

Началась суматоха, когда все подчинились.

Он поднялся по лестнице, рукой поглаживая задницу Камео, пока петлял по разным коридорам. Лазарь не мог дождаться, чтобы увидеть ее среди своих вещей, знал, что ему понравится ее сладостный запах — смесь бергамота, розы и апельсинового дерева — на простынях… Он с радостью преподнесет ей подарки, которые для нее собрал. Ее лицо вспыхнет от восторга? Или Камео нахмурится, передавая взглядом всю печаль мира?

Это важно? После ее ухода ему придется приложить все силы, чтобы одержать вверх над одержимостью телом Камео. Это означало, стереть все следы ее пребывания в доме.

«Нельзя делить с ней свою спальню. Ни сейчас, ни когда-либо».

Он вошел в комнату рядом со своей. Которую он берег для…

Гостя. Любого гостя.

Он стремительно захлопнул дверь за собой и бросил свою прекрасную ношу на кровать. «Отведи взгляд!» Вид Камео, распластавшейся на матрасе, уничтожит выставленную против нее защиту.

Лазарь сосредоточился на самой кровати. Каждый из четырех столбиков представлял собой выкопанное дерево из леса и размещенное в горшке. Красные листья разрослись и образовали навес сверху. Одеяло сделано из лепестков цветов, пропитанных пыльцой фей; лепестки были мягче шелка, но гораздо более прочными.

Камео села и оглядела комнату.

Он знал, что она отметила каждый выход и каждый предмет, который можно использовать в качестве оружия. Лазарь поступил бы также. Из комнаты вела только одна дверь… которую он закрыл. У камина с каждой стороны стояло по мраморному небесному змею, жар исходил из их открытых пастей. Оружие… кочерги, стоящие между их когтями.

На комоде вырезаны аметистовые фигуры. Их можно сорвать и использовать, чтобы нанести повреждения уязвимой плоти.

У туалетного столика было сплошное золотое навершие, слишком тяжелое для нее, чтобы поднять. Ножки вырезаны вручную в виде небесных змеев. Рубины придавали неестественную жизнь их глазам, а свернутые хвосты заканчивались мерцающими бриллиантами. Драгоценности можно сорвать, только приложив огромные усилия.

Позолоченное зеркало когда-то принадлежало Шивон, богине Разнообразия будущего и, предположительно, самой порочной фурии. Лазарю сказали, что простой взгляд в стекло покажет различные пути к обретению истинной любви. До сих пор он не увидел ничего, кроме своего отражения.

Если Камео нужно оружие, она его получит. Он никогда не стал бы пресекать ее попытки защитить себя.

Когда ее взгляд остановился на Лазаре, ее щеки вспыхнули. Он знал, как сильно может покраснеть ее нежная кожа, и сжал пальцы, воздерживаясь от прикосновения.

«Сопротивляйся!»

— Ты хотела вернуть воспоминания, солнышко. Пожалуйста. При последней нашей встрече мы целовались.

Нет, «целовались» слишком мягкое слово. Она казалась огнем в его объятиях, без намека на печаль или тоску. Камео посасывала его язык, словно любимую конфету, дышала его дыханием, словно это было залогом ее выживания, словно всегда нуждалась только в нем. Она была ожившим потоком страсти.

Камео так легко о нем забыла, в то время как воспоминание Лазаря о ней чуть ли не обжигало.

Она уставилась на его губы и прошептала:

— Мы целовались. И все?

Этот голос! Печаль пронизывала каждое слово.

Он понимал, почему другие люди вздрагивали и плакали. Они никогда не ощущали такого напора неразбавленной грусти. В отличие от Лазаря. Который испытывал ее много раз. В первый раз, после зверского убийства Ехидны. Затем, после неспособности найти и убить отца за все его проступки против матери. В третий раз, во время его многовекового заточения. Голос Камео просто не мог с этим сравниться.

— Мы разделись и лапали друг друга как два подростка по всему дома. — Он скрывал силу своего желания за скучающим тоном. — Ты извивалась подо мной, умоляя о большем, но я остановился перед проникновением.

Ему пришлось приложить усилия, обманывать и уговаривать, чтобы она зашла так далеко, и ожидание казалось мучительным… но экстаз стоил каждой секунды агонии.

Он остановился, потому что двое его людей ворвались в комнату. И потому что Камео узнала правду… ее захватил не враг с целью продать в качестве товара, как Лазарь заверил, ее надежно спрятали в королевстве Лазаря.

У нее перехватило дыхание, а пульс участился.

«Она все еще меня желает…»

Похоть грозила уничтожить добрые намерения… пока в его ногах не усилилось покалывание.

«Уходи! Сейчас же!»

Забота о ней пригвоздила его к полу. Ее раны нуждались в уходе. Его контроль падет, когда он прикоснется к Камео?

— Почему ты остановился? — проскрипела она.

— Мы… были… врагами, — прохрипел он.

«Выгони меня».

Ее глаза распахнулись.

— Враги. Потому что ты ненавидишь меня… ненавидишь то, кем я являюсь?

— Я не ненавижу тебя. — Лазарь боялся ее и той власти, что Камео над ним имела. Он жаждал ее как мужчина, которому годами отказывали в правильном питании. — Но ты мне и не нравишься.

Он ожидал, что она с болью отшатнется. Вместо этого Камео излучала признание.

Его черное сердце разбилось. Сколько раз этой женщине пришлось столкнуться с отказами?

«Мою одержимость будут всегда уважать!»

Лазарь проклял растущее в нем чувство собственничества. Эта женщина никогда не станет его. Лазарь всегда выбирал силу, а не слабость.

— Почему мы враги? — настаивала она.

— Я хочу тебя слишком сильно, — признался он с рычанием.

Она изумленно ахнула. Затем поджала губы. Эту привычку он заметил раньше. И все понял, действительно понял. Люди презирали ее голос, а она презирала их реакцию.

— Пользуйся словами как большая девочка, — сказал он, намеренно насмехаясь. Лазарь верил в закон замещения. Как бокал, стоящий под капающим краном. В конце концов, он заполнится, и жидкость выльется, бокал вновь опустеет… готовый к чему-то новому. Это срабатывало в прошлом, позволяя ему манипулировать ее настроением. От несчастья к гневу, от гнева к страсти. — Маленьких девочек шлепают.

Камео потянулась к кинжалу, которого у нее больше не было, затем потрясла кулаком.

— Только попробуй и потеряешь руку.

— Только одну? — Он цыкнул. — Кое-кто практически умоляет о том, чтобы быть отшлепанным.

— Кое-кто задается вопросом, почему она решила, что проведение с тобой времени было хорошей идеей?

— Это просто. Ты пристрастилась к моему огромному…

Она наклонилась, готовясь к атаке.

— Остроумию, — закончил он, пытаясь не улыбнуться. Дразнить ее всегда доставляло ему довольствие.

С преднамеренным изяществом она перекинула волосы через плечо.

— Не волнуйся, воин. Остроумие я могу заполучить где угодно.

Иии у него пропало желание улыбаться. Любой мужчина, осмелившийся познакомить ее со своим остроумием, встретится с Лазарем…

Одно рукопожатие и героя можно хоронить. «Я позволю ей уйти».

Приняв решение, он сосредоточился на худших из ее ран.

— У тебя множество травм, но гарантирую, ты выздоровеешь до ухода. У тебя не останется шрамов или того, что мне нравится называть рубцами.

Ничто не будет напоминать ей о новой встрече. Если демон решит стереть ее память вновь.

Теперь на лице Камео появилась боль, и это едва его не уничтожило. Она хотела остаться с ним?

Она быстро отпрянула и стала полировать ногти.

— Не беспокойся о латании дыр. Я называю бинты бабской поддержкой.

— Я буду беспокоиться. Иначе ты не вылечишься.

Лазарь вошел в соседнюю ванную, где нашел целебную мазь, сделанную с применением льда зимней феи.

Он не берег это для Камео. Конечно, нет. Помочь единственной женщине, способной ему навредить? Нет! Это было бы вершиной глупости.

«Тогда что ты сейчас делаешь?»

Убеждается, что она проживет достаточно, чтобы уехать домой. Ничего более.

Он подавил рык и вернулся в комнату, чтобы присесть перед темноволосой красоткой. Ее пьянящий аромат окутал его, и рот Лазаря наполнился слюной. Возможно, он украдет поцелуй, один поцелуй, прежде чем начнет «латать дыры». Лазарь обещал продолжить с того места, где они остановились, а он всегда держал обещания…

Остальной мир исчез, когда он наклонился к ней…

Ее дыхание сбилось, сводя его с ума, но также возвращая к реальности.

Будь проклято ее обаяние!

Смотря куда угодно только не на ее обворожительное лицо — и идеально округлые бедра — и длинные, стройные ноги, которыми когда-то она обвивала его талию… Лазарь очистил ее раны и нанес мазь.

— Нужно отправить тебя домой, — прохрипел он.

— Когда мы расстанемся, — сказала она мягко, — я не пойду домой. Пока не найду богиню Загробной жизни и…

Она поджала губы.

И… что? Или кого? Если она в поисках другого мужчины, тогда Лазарь…

Ничего не сделает.

— Твое настроение меняется слишком быстро, — сказала Камео. — У тебя мужское ПМС?

Он чуть не рассмеялся. Затем просканировал поверхность ее разума в последний раз, почти кряхтя от удовольствия и торжества, когда понял, что она непреднамеренно опустила щит.

Еще Камео искала ящик Пандоры.

Лазарь ощутил укол вины. Следует ли ему признаться, что она подобралась в своих поисках довольно близко? В последнюю их встречу артефакт был рядом.

Он не дал ей добраться до него, а в процессе помешал стражу ящика пробудиться, Камео умереть, а ее духу навсегда остаться в призрачных реальностях.

Лазарь застрял бы с ключом от своей погибели.

Поэтому он увел ее от ящика, зная, что всегда может вернуться к артефакту. Он даже подумывал об этом раз или два. Но зачем дразнить работающую систему?

Лазарь проигнорировал чувство вины, промолчал и глубже погрузился в ее разум. Ну и ну. У нее были секреты от него. Маленькая шалунья не упомянула про ящик, потому что не доверяла ему и не знала, как он отреагирует на Несчастье. Камео действительно считала, что он будет искать ее погибели.

Он погрузился глубже. Она…

Хрипло вскрикнула от ярости и ужаса и вытолкнула его из своих мыслей. Затем воздвигла щит.

Она подняла кулак, словно собираясь его ударить. Их взгляды встретились, когда Лазарь сжал ее запястье. Ее тонкие кости так отличались от его, и эта теплая и нежная кожа. Ощущение ее пульса, дико бьющегося под его рукой…

— Я знаю о твоей одержимости демоном, — сказал ей Лазарь. — Всегда знал, и меня это не волнует. Я не человек с ограниченными взглядами. Я Жесточайший.

Из Камео ушло напряжение, оставив штормовое по силе удивление.

Удивление можно было слизнуть с ее восхитительных губ.

Покалывание в его ногах стало еще сильнее, спуская с небес на землю. С этой женщиной удовольствие и смерть всегда будут ходить рука об руку.

Он отпустил ее и встал.

— Оставайся здесь. Я пришлю служанку тебе в помощь.

При каждом ее движении вырез на рубашке опасно приоткрывал ее груди.

«Я хочу сжать ладонями ее груди. Взять в рот ее соски…»

— Я достану твои кинжалы и ботинки и отведу к подруге.

Его голос казался довольно резким.

— Она здесь?

— Она здесь.

«Убирайся, пока можешь». Лазарь стремительно вышел и захлопнул за собой дверь.

Двое мужчин стояли на страже.

— Никто не входит в комнату и не прикасается к девушке. Если она выйдет, один из вас последует за ней, а другой вызовет меня.

— Да, сир.

Лазарь пошел дальше. Первую встреченную им служанку он послал в комнату Камео с четкими указаниями. Он хотел, чтобы об ее ранах позаботились и наполнили ее ванну определенными ароматами.

Когда Лазарь повернул за угол, то открыл разум, сознанием охватив весь дворец… и, наконец, найдя объект своего поиска. Рэтбоун Единственный.

Ублюдок ждал в тронном зале.

Войдя внутрь, он отпустил стражников взмахом руки. Раздался топот ботинок. Двери закрылись одна за другой, оставляя его в комнату. Он не заметил леопарда, который украл вещи Камео, но темное присутствие никуда не делось, раздражая его разум.

Как и Камео, Рэтбоун воздвиг щит, скрывая мысли.

— Покажись. Я знаю, кто ты, и что ты здесь.

Лазарь понял правду с первого взгляда.

Леопард появился в облаке дыма с широкой ухмылкой, открывающей его острые зубы. Он направился к Лазарю медленно, но целенаправленно, по пути превращаясь в высокого, мускулистого мужчину с длинными черными волосами, бриллиантовыми глазами и кожей, такой же темной и красной, как и кровь.

На нем не было рубашки, но черные кожаные штаны обтягивали ноги. У мужчины было множество татуировок, даже больше чем у Лазаря, который был ими покрыт. В то время как у Лазаря были острые розы, представляющие собой статуи в Саду Вечного Ужаса, черепа, олицетворяющие врагов, которых он убил — и будет убивать — и бабочки и небесные змеи, изображающих его сторонников, все тату Рэтбоуна были одинаковыми. Закрытый человеческий глаз.

Странный выбор. Оригинальный. Лазарь правильно догадался. Это Рэтбоун Единственный, один из князей Преисподней. Он заработал свое прозвище, оставаясь единственным мужчиной, который стоял посреди поля битвы, во всех схватках. Он мог принимать любую форму, неважно насколько большую или маленькую. Рэтбоун оборачивался в животных, людей и даже неодушевленные предметы.

Лазарь слышал, что однажды мужчина принял форму манжеты другого мужчины, заставив его избить всю свою семью, а потом и себя.

— Тебе за многое предстоит ответить, воин.

Он скрестил руки на груди.

— Это только перед Вашим величеством. — Он небрежно пожал плечами. — Мне всегда есть за что ответить.

— Оружие и обувь Камео. Отдай их мне. Сейчас же.

— И обмануть торговца, который купил их у меня? Стыд и срам.

— Ты бы предпочел обмануть мою женщину?

Когда слова вырвались, Лазарь выругался. «Мою женщину». Он только что вслух заявил права и подарил достаточно боеприпасов любому врагу, желающему проконтролировать его уничтожение. Также доказал, что его работа по сопротивлению плотскому желанию к Камео достойна только сожаления.

Возможно, ублюдок не заметил.

Улыбка Рэтбоуна стала шире. Ох, он заметил. Но мудро решил промолчать.

— Я знаю, почему ты в моей реальности.

Лазарь провел кончиками пальцев по рукояти своего любимого кинжала.

— Говори.

— Война между Гадесом и Люцифером разгорается.

Именно по этой причине Люцифер продолжал посылать представителей. Все лидеры каждой бессмертной армии должны выбрать сторону.

— За кого ты сражаешься?

— С. Я сражаюсь с Гадесом. Как и Повелители Преисподней.

Значит, Камео воюет за Гадеса. Значит, присоединение к Люциферу превратит его одержимость во врага.

«Разве она еще не враг?»

Лазарь обошел Рэтбоуна, словно хищник, решавший судьбу своей добычи. Мужчина остался на месте, даже не повернулся. Опять же ему это было без надобности. Татуировки в виде глаз покрывали всю его спину, и когда Лазарь двигался позади князя, веки распахивались, и зрачки следили за каждым его движением.

Его уколола зависть. Такая исключительная сила…

— Передай Гадесу, что я приму решение к концу недели.

Все личные чувства необходимо отбросить, только один вопрос важен. Кто поможет ему приблизиться к мести?

Рэтбоун наклонил голову в знак согласия.

— Отлично.

— Теперь, когда все улажено. — Лазарь бросил свой любимый кинжал без предупреждения. Клинок вошел в торс мужчины и вышел с другой стороны… вместе с печенью. — Я пообещал Камео, что накажу того, кто причинил ей боль. Теперь мое обещание исполнено.

Рэтбоун поморщился, а затем вновь улыбнулся.

— Первый орган бесплатно. Следующий имеет свою цену. Высокую.

— Значит, ты понимаешь, что случится потом. Великолепно. Мы понимаем друг друга.

Резкий смех эхом отразился от стен. Привыкший запугивать своих недругов, Лазарь понятия не имел, как на это реагировать.

— Думаю, ты мне нравишься, — сказал Рэтбоун. — Мы станем хорошими друзьями.

— Мне не нужны друзья. — Хотя иногда он хотел кому-то доверять, чтобы тот прикрывал его спину и поддерживал в делах. — Ты мне нравишься, но я вырежу все твои органы, один за другим, если ты вновь что-нибудь украдешь у Камео.

— Теперь я точно знаю, что ты мне нравишься. Если я когда-нибудь тебе понадоблюсь…

— Мне никто не нужен.

Заявление вырвалось из него. Заверяя не столько князя оборотня Преисподней, сколько самого себя.

— Но если когда-нибудь я тебе понадоблюсь…

— Не понадобишься.

— …назови мое имя.

И через секунду Рэтбоун исчез.

Лазарь остался на месте, сжимая кулаки. Дыхание стало тяжелым, пока он изо всех сил пытался сдержать свой нрав… и похоть.

С уходом короля его больше ничто не отвлекало от притягивающего очарования Камео. Она здесь. В его доме. Женщина, с которой он всегда сравнивал других. Вызывающая жар в его плоти и боль в костях.

Его слабость, от которой придется избавиться, так или иначе.

Глава 5

«Шаг второй: Угрожать… и идти до конца».

— «Как добиться победы»

Субтитр: «Исключая любовников».

Камео так и сидела на кровати, пока незнакомая женщина суетилась в ванной. Отказ все еще громыхал в ее мозге, словно колючий металлический шар.

«Я не ненавижу тебя. Но ты мне и не нравишься».

Лазарь рассказал ей о том, что между ними произошло, но вместо того чтобы избавить от оков Несчастья, он обмотал новую цепь вокруг ее шеи. Мужчина целовал и прикасался к ней… подарил наслаждение. Насколько Камео знала, он был первым. Также его не заботил Несчастье. И все же он желал избавиться от Камео как можно скорее.

«Тебе суждено остаться наедине со мной». Яд Несчастья сочился из каждого слова, опаляя скрытые уголки ее разума.

Судьба не может быть настолько жестокой. Судьба…

Может поступить и гораздо жестче. Ее плечи опустились, а голова поникла. Небольшой огонек надежды потух, и капля воска, казалось, брызнула ей прямо на сердце, прожигая дыру в центре. Не имело значения, насколько ужасна ее жизнь, все могло стать намного хуже.

По крайней мере, ее раны перестали жечь, когда Лазарь нанес мазь. Разорванная плоть даже срослась. Он был прав, у Камео не останется рубцов.

Конечно, когда он использовал мазь, Камео начала терзать гордость. Его движения были равнодушными и грубыми, а лицо искажено от отвращения.

Из ванны раздался всхлип. Камео застыла. «Всегда срабатывает». Из ее рта не вылетело ни слова, и все же Несчастью удалось заразить другую женщину.

«Бедная служанка, — сказал демон мягким и печальным голосом. — Твое присутствие ее угнетает».

Бла, бла, бла. Камео не возьмет на себя вину за это. Не станет. Она не в ответе за чужие чувства.

«Разве? Ты привела меня в эту реальность…»

Ладно. Она не в ответе за чью-то реакцию на свои чувства. Но…

Возможно, ей стоит уйти. Нет причин ожидать возвращения Лазаря. Она сможет найти Виолу без его помощи.

Нет, ей нужно остаться. Одежда висела на ниточке и молитвах, а от грязи, покрывавшей ее рубашку, Камео чесалась.

Созрел новый план. «Принять ванную, сменить одежду. Не позволить двери ударить меня на выходе».

Что самое важное, она должна держаться подальше от Лазаря.

Он знал слишком много о Камео, в то время как она почти ничего не знала о нем, и дисбаланс раздражал.

Каким он был правителем? Суровым? Или справедливым? Как обращался со своими людьми? Как к рабам? Или как к находкам? Сейчас у него есть девушка? Или девушки?

Ее ногти впились в матрас. Он наслаждался моногамией или бежал от обязательств?

Перед ней появилась светловолосая служанка.

— Вода готова, госпожа. Если хотите искупаться… пожалуйста, сюда.

Во-первых, Камео захватила несколько предметов, которые можно использовать в качестве оружия.

Оружие — лучший друг девушек.

Она выбрала кочергу и сорвала алмазные хвосты — или точнее, идеальные кинжалы — у, вручную вырезанных, небесных змеев. За свои неудобства Камео наградила себя двумя парами рубиновых глаз.

Готовая ко всему, она вошла в просторную ванную комнату, которая оказалась больше ее спальни в доме. Стены душевой кабины сделаны из блестящих кристаллов. Колонны образовывали вход в большой альков, где маленькая, извилистая лестница вела к бурлящему горячему источнику. Пар поднимался с поверхности воды, источая аромат розы, бергамота и апельсинового дерева…

Камео удивленно моргнула. Роза, бергамот и апельсиновое дерево. Эфирные масла, используемые в ее любимом мыле. Совпадение?

Скорее всего. Лазарь никоим образом не заметил бы ее излюбленных ароматов. Действительно, он ни за что бы не воссоздал смесь.

«Я не ненавижу тебя. Но ты мне и не нравишься».

Ее ногти царапали кочергу, пока она продолжала изучать ванную комнату. «Нужно найти выход задолго до того, как придет время уходить». Над горячим источником висела хрустальная люстра. Схватиться, качнуться и прыгнуть. Во второй кристальной кабине она обнаружила туалет и биде из двадцати четырех каратного золота.

Блондинка попыталась снять рубашку Камео. С шипением Камео отскочила. Без обид, но этого достаточно. Пока не захочет, чтобы ее ударили ножом в спину или обезглавили, она не позволит незнакомцу стоять за ее спиной.

«Застанешь меня врасплох однажды, моя вина. Застанешь меня врасплох дважды, ты умрешь».

Поправка. «Застанешь меня врасплох однажды, ты умрешь».

Камео указала блондинке уйти. К сожалению, служанка не заметила жеста, оставшись на месте, склонив голову.

Не говоря ни слова, Камео легко толкнула блондинку… и она споткнулась, но быстро обрела равновесие.

Лазарь приказал ей шпионить? Страх перед его гневом довольно велик.

Ладно. Это неважно. Не спуская с блондинки глаз, Камео разделась. Удивительное мастерство, учитывая, что она не выпускала из рук свое оружие. Поднявшись по лестнице спиной вперед, она вошла в приветливую воду и положила оружие на край ванны.

Удовлетворенно вздохнув, она расположилась на скамеечке, где несколько струй массировали ее больные мышцы.

Блондинка вновь всхлипнула, разрушая момент.

Несчастье брыкнулось в черепе Камео, вспышка памяти поглотила ее разум.

— Возможно, я убью тебя и подарю ей твою голову, — сказала Камео. Она сидела в чаще леса, глядя на воина.

Она угрожала его? Почему? Черт возьми. Демон надеялся запятнать ее чувства к Лазарю?

И что она имела в виду? «Подарю ей». Кому?

«Джульетте, — сказал Несчастье. — Гарпии, которая когда-то сделала его рабом».

Демон обожал анализировать детали, которые выкрал у нее, давая столько информации, чтобы фантазия вызвала в ней панику.

— Возможно, я отрежу тебе язык и сделаю миру одолжение, — ответил Лазарь. Он сел рядом с ней, представляя собой сверх сексуальную крепость угрозы и силы.

Вау. Он осмелился угрожать Камео?

Очевидно. По крайней мере, она стиснула зубы от раздражения, а не от страха, и сказала:

— Возможно, я выпотрошу тебя ради забавы.

— Возможно, я лишу тебя жизни и сделаю одолжение себе.

О, да. Он посмел. Но Лазарь веселился, а не злился.

Камео вскочила на ноги и подошла к нему ближе.

— Ты хочешь этого, воин? Потому что я готова. В любое время. В любом месте.

Встав, он открыл взору свое большое тело, двигаясь изящно, демонстрируя свою силу… и очаровывая.

— Ты не хочешь сражаться со мной, малышка. Ты проиграешь.

«Малышка?» Она разрубит его на тысячу кусочков.

— Я считаю иначе, — сказала Камео, удивляя себя в настоящем. «Прекрати завлекать и начинай атаковать!» Возможно, стоит взять его на худшее свидание в его жизни… в караоке бар. — По обоим пунктам.

Она не напала. Прижалась своей грудью к его и наслаждалась твердостью мышц Лазаря.

Ну. Влечение явно засорило ее мозг. Несмотря ни на что, она хотела, чтобы ее обняли его сильные руки, а теплое дыхание касалось ее затылка.

— Тогда, дерзай, — сказал он. — Но не сомневайся, потом придет моя очередь.

Воспоминание начало расплываться. Нееет! Камео боролась, чтобы оставить изображение на первом плане. Ей нужно знать больше! Что он предпринял? Что последовало за его новой угрозой? Они извинились друг перед другом? Или они расстались?

Ее разум очистился. С разочарованным криком Камео ударила кулаком по краю ванной.

Блондинка всхлипнула громче.

Борясь с навалившимся поражением, Камео погрузилась глубже в воду. Незнание мельчайших деталей жизни ее убивало. Тем более что хитрый демон раскрывал кусочки ее прошлого без контекста, заставляя задаваться вопросами почему, что и как.

Камео вымылась с ног до головы, думая о Лазаре. Он заявил, что она извивалась в его руках и умоляла о большем. Если кто и мог покачнуть ее мир, то им был этот мужчина. Красота и сила, окутанные тлеющей чувственностью и разбавленные жестокостью.

Закончив, она собрала оружие и спустилась по лестнице. Блондинка бросилась вытирать ее, но Камео выхватила полотенце и высушилась сама. Материал не был хлопком или шелком, а чем-то в тысячу раз мягче.

Блондинка принесла чистую одежду, и Камео оделась без возражений. Покрытый бриллиантами лифчик и почти невидимый крохотный низ? Серьезно?

Выгнув бровь, она указала на прозрачную ткань.

— Трусики, — сказала блондинка и попыталась прикрыть смешок ладонью.

«Глупо не понять». Называйте ее старомодной, но Камео верила, что трусики должны быть толще тонкой веревочки на заднице.

Ну и ладно. Она взяла оружие и направилась к двери. Блондинка бросилась ее обгонять. Хотела причесать и уложить ее волосы, так ведь? Глубоко вздохнув, Камео захотела согласиться, несмотря на глупость поступка. Она хотела, чтобы Лазарь взглянул на нее и наделал в штаны. «Не нравлюсь тебе? Ладно. Но ты захочешь понравиться мне!»

Но существовала проблема: блондинке придется встать за спиной Камео, чтобы…

Ох, кого это волнует? Какой воин не может отразить атаку одного человека?

Камео положила кинжал на туалетный столик — в пределах видимости — и села на стул.

Блондинка задрожала, когда подняла щетку. Одна минута перетекала в другую, не последовало ни одного нападения, и Камео начала расслабляться… пока зеркало перед ней не задвигалось.

С визгом она вскочила на ноги. Блондинка растерянно споткнулась.

Камео указала на расплавленное стекло, рябь пробежала по его поверхности.

— Зеркало когда-то принадлежало богине Разнообразия будущего, — ответила Блондинка мягко. — Его сила подпитывала легенды… и ночные кошмары.

Шивон, богиня Разнообразия будущего. Самая молодая из эринний, или фурий.

Как и Олимпийцам, ей отдавал приказы Зевс. Слухи утверждают, что богиню прокляли вскоре после ее шестнадцатого дня рождения, вынуждая провести остаток своих дней в ловушке стеклянной тюрьмы.

Камео сталкивалась с девушкой лишь однажды незадолго до ее проклятья. Шивон была красавицей с белыми, как снег, волосами и темной, как ночь, кожей. Она оглядела Камео и сказала:

— Тебе обязательно всегда хмуриться? Смех — лучшее лекарство. Только не от диареи.

Камео охватил трепет, когда вернулась мыслями в настоящее… из-за демона или ее собственного чувства самосохранения, она не знала точно. В любом случае, она отказывалась смотреть на стекло во второй раз.

Стеклянная тюрьма — зеркало — если богиня заперта внутри…

«Я не хочу знать, какие новые страдания меня ожидают».

За следующие полчаса волосы Камео расчесали, высушили и заплели в сложную косу, которую она никогда не сможет повторить. Ее лицо покрыли чем-то блестящим.

— Это звездная пыль, — сказала Блондинка. — Очень дорогая.

На кого конкретно Лазарь тратил такие большие деньги? На любимую любовницу? А Камео получила остатки?

Укол ревности ее удивил. У Камео нет будущего с этим мужчиной, так что не стоило тратить на него свои эмоции.

— Ведьма продает пыль в городе, — продолжила Блондинка. Болтала, пытаясь отвлечься от печали, которую излучала Камео? — Она сумасшедшая. Делает комплименты самой себе. И у нее есть дьявол в качестве домашнего животного. Существо…

Камео ухватилась за упоминание о тщеславии. Пустяк, но комплименты самой себе… дьявол в качестве домашнего животного. У нее не осталось выбора, пришлось заговорить.

— Ты знаешь, где найти Виолу, хранительницу Нарциссизма, и Принцессу Зефирок?

Блондинка зарыдала.

Камео вскочила, схватила женщину за плечи и затрясла.

— Сосредоточься. Отбрось уныние и скажи мне то, что я хочу знать.

И-и-и, блондинка сгорбилась, рыдая и всхлипывая. Когда она успокоилась, то выпалила координаты за лесом.

— Есть вторая часть у этого наряда? — спросила Камео и, не дожидаясь ответа, бросилась к шкафу.

Блондинка вновь разразилась рыданиями.

— Уходи. — Камео раздраженно махнула в сторону двери. — Оставь меня.

Девушку не пришлось просить дважды. Она унесла ноги в мгновение ока.

«История моей жизни. Всегда лучше быть одной».

Она обыскала каждый ящик и, наконец, нашла юбку с запахом, которая завязывалась на талии. Если кто-то примет ее за проститутку, то этот кто-то умрет.

Она вышла из комнаты, ошеломленная, что блондинка не заперла дверь. Хотя ее бы не остановил запор. Камео могла взломать любой замок в любое время. Этот навык она отточила как лучше-обезопаситься-чем-извиняться меру против ловцов.

Причина, по которой блондинка не стала запирать дверь, стала ясна через секунду. В коридоре стояли два воина.

Оба мужчины смотрели в потолок, словно боялись на нее взглянуть.

— Миледи… — сказал тот, что повыше.

— Камео, — поправила она без раздумий. Ей никогда не нравились титулы.

Оба мужчины вздрогнули. Один прослезился. Камео заскрипела зубами.

— Если вы не вернетесь в свою комнату, — начал Плакса.

— Не вернусь, — вставила она.

Крупные слезы скользнули по его щеке.

— Тогда я стану вашей тенью.

Высокий убежал, словно больше и минуты не мог выдержать ее присутствия.

Несчастье победоносно рассмеялся, и знакомая ярость вспыхнула внутри Камео. «Ненавижу этого демона!»

— Что если мне не нужна тень? — спросила она.

Плакса сглотнул.

— Приказ короля.

Лазарь думал, что она украдет серебро? Сбежит? Он действительно считал, что один стражник сможет ее остановить, если она вздумает уйти?

Почему бы не использовать его?

— Я защищу вас ценой своей жизни, — добавил он.

Ох. Ну ладно.

— Отведи меня к выходу. Также мне нужна карта леса. Я навещу подругу. Женщину с тасманским дьяволом в качестве питомца.

Камео не ожидала увидеть Зефирку снова. Похожий на крысу зверь был размером с небольшую собаку с острыми зубами, торчащей черной шерстью и вспыльчивым характером. Он испускал ядовитый запах, когда нервничал.

Стражник попытался скрыть второе вздрагивание. «Какой прогресс», — подумала Камео сухо.

— Я знаю, о ком вы говорите. Ужасная пара. Вы уверены… не важно. Не надо отвечать. Я отведу вас к ее дому.

Он встал перед ней, стараясь не задеть, и повел вниз по лестнице и к черному входу.

На заднем дворе у нее перехватило дыхание. Лунный свет смешался с множеством рядов факелов, освещая радужную реку, тянущуюся через поразительный сад с розами.

Между кустами стояли статуи в натуральную величину, мужчины и женщины, каждая из которых отражала различные степени ужаса и сожаления. У некоторых отсутствовали конечности. Другие замерли в оборонительных позах.

Скульптор проделал замечательную работу, обеспечив, чтобы каждое творение охватило весь спектр выражений человека. От морщинки в уголках глаз до тени от каждой реснички. У статуй даже были отпечатки пальцев, а у одной из женщин Камео заметила изъян.

Ни разу в жизни она не видела такой детальной работы. Достался ли Лазарю сад от бывшего короля? Или он собрал экспонаты ради собственного удовольствия?

Когда Камео заметила огромное количество бабочек, летящих к земле, чтобы приземлится на одну из статуй, она замерла. Ее сердце бешено забилось, ударяясь о ребра.

«Я поняла. Опасность близко. Оставьте меня в покое!»

— Так много, — сказал стражник с явным благоговением. — Так красиво.

Пытаясь отвлечься, она сказала:

— Группу бабочек называют калейдоскопом.

А группу мужчин — мигренью.

Он съежился, заставляя ее чувствовать себя еще хуже. Она ринулась вперед, желая покинуть эту территорию… и вновь замерла. В этот раз у нее скрутило живот.

Впереди гордо стояли две пики. А на вершине были отрезанные головы. Не из камня, а из плоти. Из гниющей плоти.

Работа Лазаря?

Конечно! Кто бы еще посмел?

Что совершили жертвы, чтобы заслужить такое ужасное наказание?

Хотя Лазарь мог вытворить что-нибудь и похуже. Она и ее одержимые браться в силу обстоятельств делали хуже.

Их девиз: «Враг, который тебя боится, вряд ли нападет».

Что бы сделал с ней Лазарь, если бы она случайно навредила кому-то в его королевстве?

Она хотела спросить стражника о мотивах его короля, но промолчала. Не важно, адресовано это послание ей или нет, вопрос стал бы признанием, что Лазарь не рассказал ей свои причины. Также вопрос стал бы непочтительным по отношению к Лазарю, сводя его выбор к поводам для сплетен.

За века Камео выучила, что гордость воина нужно оберегать и лелеять. Мужчины легко пугаются, поэтому лучше общаться с ними наедине.

Хотя она вряд ли снова увидит Лазаря.

— Если хотите успеть к ведьме до темноты, нам лучше продолжить путь, — сказал Плакса и махнул вперед.

Она последовала за ним, вскоре достигнув группы женщин, которые обрезали розовые кусты и носили такие же лифчики и трусики, как у Камео. Когда они заметили стражника, то якобы случайно уронили свои инструменты и наклонились, чтобы их поднять, открывая вид на ложбинку между грудей.

Отлично. Нагибающиеся крошки определенно дали новое значение фразе приди и получи. Они здесь на порно земле для личного удовольствия Лазаря? Он регулярно ими наслаждался?

Стражник не мог скрыть реакцию своего члена.

— Живей. Ночь приближается, — сказала Камео, и его эрекция мгновенно упала. — Бесплатный урок дня. Отвлекающие факторы могут тебя убить.

Он бросился вперед, отчаянно желая от нее сбежать. Они выбрались из сада через милю или чуть больше, только затем замедлили шаг, поскольку подошли к золотой стене. Он открыл единственные ворота, вышел через них и обнажил меч.

Почувствовав угрозу, Камео вытащила бриллиантовые кинжалы.

Слишком поздно. Стрела пронзила висок стражника.

Ее первой мыслью было: «Видишь! Отвлекающие факторы убивают». Второй: «Глупые бабочки!».

Когда он рухнул как подкошенный на землю, Камео пригнулась.

Раздался воинственный клич. Племя амазонок вышло из-за деревьев… их прищуренные взгляды остановились на Камео.

Глава 6

«Шаг третий: Доказать свою силу. Чем ужаснее поступок, тем лучше».

— «Как добиться победы»

Субтитр: «Исключая любовников».

Лазарь мчался по Саду Вечного Ужаса, часть солдат следовала по пятам. Бабочки летели впереди. Его собственная дорога из желтого кирпича.

Он радовался их добровольной помощи. Чувство смятения вернулось с лихвой.

Один из стражников, которых он оставил с Камео, послал сообщение, что она вышла и намерена начать поиски Виолы, проклятье его реальности. «Уходишь не попрощавшись? Ну, уж нет!»

В течение нескольких недель одержимая демоном богиня слонялась по его королевству, крадя доспехи, артефакты и все, что ей приглядывалось. Лазарь ни разу не отомстил. Даже не попытался остановить ее, боясь случайно причинить вред и ранить этим Камео.

Она должна ему и заплатит. Только тогда они попрощаются.

Его уши дернулись, когда воинственный клич разрезал воздух. Сжав свой любимый кинжал, Лазарь ускорил шаги. Дерево отдернуло свои ветви, боясь к нему прикоснуться. Хищные насекомые скрылись.

Раздались женские крики, когда он пронесся через ворота.

Он приспустил свои ментальные щиты, чтобы оценить ситуацию. Амазонки начали атаку, убив его солдата. Камео осталась невредимой.

Лазарь ощутил облегчение.

Он достиг их и замер. Ее окружали враги, но амазонки стояли на коленях, прижав ладони к ушам. Его женщина выглядела чертовски аппетитно. Крошечный топ и просвечивающая накидка, которая являла взору самые крошечные трусики в мире, отдавали должное ее небольшим грудям и узкой талии. Она представляла собой воплощение сексуальной мечты.

— … с вероятностью семьдесят девять процентов тебя зарежут в какой-то момент жизни. Или смерти. Неважно, — говорила она. От нее исходила печаль, создавая приторный парфюм. Хотя она держала два бриллиантовый кинжала, Камео выглядела достаточно подавленной, чтобы убить своих недругов… или себя. — Исключения оставляют случаи, когда вы бросаете вызов мне. Тогда шансы увеличиваются до ста процентов.

Ее окутывал лунный свет, лаская безупречную кожу; Камео светилась, ее красота казалось неестественной, божественной. Сложная прическа добавляла хрупкости ее чертам.

Его грызли ошеломляющее желание и дикий голод. «Дай мне». Если земля начнет рушиться, Лазаря бы это не взволновало. Он бы умер с улыбкой на губах. И со стояком.

«Сейчас неподходящее время». Он попытался прочитать мысли Камео, но выругался, наткнувшись на ее щит.

— Взявшие меч — от меча и погибнут, — сказала она.

Амазонки завопили громче, не замечая, как их окружают солдаты Лазаря, хотя мужчины кричали и ахали не менее громко.

— Ты права, солнышко, — заявил он. — Амазонки умрут. Мучительно.

Они не только убили мужчину под его защитой, но и угрожали его женщине. Если не сможет как следует их наказать, то создаст прецедент для других нарушать его правила.

Камео обернулась к нему.

— Лазарь.

Ее радужки цвета расплавленного серебра завораживали его, держа в плену крепче, чем принудительная связь Джульетты. Голод обнажил зубы и поглотил его решимость отпустить ее.

«Удержи ее. Получи удовольствие снова и снова…»

Его разум взбунтовался… его тело страдало. Он хотел ненавидеть эту женщину. Если не отпустить ее, то Камео его уничтожит так же, как мать погубила отца. Даже сейчас вены на его ногах покалывали и обжигали.

Слабость была коварным зверем, которого Лазарь не мог игнорировать. Тифон пренебрег им, и посмотрите, где оказался. Проигрыш своему худшему врагу — предостерегающая история.

— По крайней мере, в этот раз ты меня помнишь. — Упс. Горечь снова проявилась в его словах. Лучше умерить тон. — У нас прогресс.

Ее глаза сузились, тени от густых ресниц придавали ей застенчивый и невинный облик, а не возмущенный.

— Ты можешь уйти. Ситуация под контролем.

Ее глаза наполнились влагой, а подбородок задрожал.

Она собирается… заплакать?

«Убью этого демона».

«Нельзя». Он не мог убить демона, не убивая Камео.

В любом случае ему нужно действовать. Не будет Камео, не будет слабости.

Его пальцы дернулись на рукояти любимого кинжала.

Никогда снова не испытать блаженство от ее запаха, ее поцелуя? Никогда не насладиться ее прикосновением? Эта перспектива его ужасала.

Он отвел от нее взгляд и сосредоточился на амазонках.

— Почему вы здесь, провоцируя мой гнев?

Темная красавица успокоилась достаточно, чтобы ответить:

— Королева Невандра… твое предложение о браке…

Его гнев вновь вспыхнул.

— Постой. — Камео подошла к нему, покачивая бедрами. Брачный танец. Пока его солдаты и амазонки рыдали, сладкий мускусный аромат женщины окутал его, проверяя границы контроля. — Ты сделал предложение королеве этой женщины? Когда? Говори! Если ты путался со мной, пока был помолвлен с кем-то еще…

Его маленькая оптимистка ревновала?

Примитивный собственнический инстинкт чуть не испепелил его контроль.

— У меня нет невесты. Я просто отправил посла, чтобы узнать о готовности Невандры объединить наши дома.

На долю секунды вечную скорбь вытеснило облегчение, и ему пришлось бороться с желанием триумфально ударить себя в грудь.

— Хорошо, — нарочито спокойно сказала Камео. — Если бы ты превратил меня в изменщицу, мне пришлось бы тебя выпотрошить.

Очаровательно.

— Считаешь, что смогла бы меня победить?

Она небрежно пожала плечами.

— Очевидно, мой обычный метод на тебе не сработает, — сказала она тихо, чтобы больше никто не услышал, — но есть множество способов унять мужчину.

— Верно. — Ответил Лазарь тихо. — Раздевайся, и я с радостью упаду на колени.

Он ожидал от нее отказа, ругательств, чего угодно. Вместо этого она прошипела:

— Благодаря тебе я и так практически голая. Давай же падай.

Эти слова были вызовом.

Уголки его губ дернулись.

— Практически это не то же самое что полностью, так ведь?

— Так. Ты практически заноза в моей заднице.

Он сделал большой шаг ей навстречу.

— Я тебе нравлюсь таким.

Стражники и амазонки наблюдали за ним. Сжав кулаки, ему пришлось переключиться на женщину воина.

— Если бы ваша королева действительно хотела со мной союза, она бы защищала моих людей. Видела бы мои силы как продолжение своих собственных.

Она склонила голову от стыда.

— Это моя ошибка.

— Если ты желаешь союза, — пробормотала ему Камео, — ты увидишь в ее силах продолжение своих и простишь оплошность представителя.

Что? Теперь она хочет его свадьбы с королевой?

Лазарь провел языком по зубам и щелкнул пальцами. Ветки дрогнули, листья зашелестели, пока его мужчины удерживали женщин и отбрасывали их оружие. Амазонки оставались на месте, не начиная бой. Странно.

Лазарь открыл разум… и фыркнул. Поскольку они не могли подавить его силы, то планировали уничтожить его семью изнутри, используя яд, который приобрели у Виолы.

Удачи.

— Они проглотили мешочки с ядом, — сказал он. — Нитки привязаны к их зубам.

Амазонки дружно ахнули от шока и ужаса.

— Снимите мешочки как можно скорее, — добавил он. — Отведите амазонок в мою темницу. Всех, кроме главной. — Обратившись к ней, Лазарь сказал, — Расскажи Невандре о произошедшем сегодня. Если ее извинения мне понравятся, я позволю ей жить. Если нет…

Он не стал заканчивать фразу, понимая, что воображение может нарисовать картинку ужаснее слов.

— На этом мы расстаемся.

Камео сделала шаг назад, увеличив расстояние между ними.

В его голове прозвучало возражение.

«Не готов ее потерять. Еще нет».

Он напряженно подошел к Камео.

— Я отведу тебя к богине… и к порталу домой.

Лазарь проходил через портал однажды. После возвращения Камео домой в первый раз его желание к ней перевесило здравый смысл. Он провел несколько недель в темной, бесконечной пустоте. Ему прошлось с боем пробиваться к свободе, чтобы оказаться в огненной реальности духов.

— Спасибо, но я сама справлюсь, — сказала она. — Нет необходимости проводить время с тем, кто тебе не нравится.

Она все еще переживает из-за этого?

— Чтобы открыть портал, необходимо пролить кровь, принести жертву. Знаешь, какого рода жертву? — Лазарь покачал головой. — Нет, солнышко. Ты не справишься сама.

Ее мысли ворвались в его сознание. Нет, нет, это были мысли демона.

«Он никогда и не думал просить тебя выйти за него замуж. Ты не чья-то награда».

Камео согласилась с демоном, и мышца под глазом Лазаря дернулась. Как смеет кто-то унижать его женщину… даже сама эта женщина! Он видел ее в бою. У девушки были навыки. Врагам следовало остерегаться. И она умна. Никто с ней не справится. Даже Лазарь. Камео прекрасна. Только так. Никто с ней не сравнится.

Зачем демону посылать такие угнетающие мысли через ментальный щит Камео?

Ответ прост. Чтобы вызвать у Лазаря печаль.

Несчастье хуже, чем он думал, и это еще одна из причин ненавидеть монстра.

«Можно убить его за считанные секунды…»

Эта мысль успокоила Лазаря, хоть и привела в замешательство. Он мог убить и Камео за секунды. Она не в безопасности. А он хотел ее уберечь.

«Глупец!»

Она склонила голову в бок.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Как так? — «Словно благодаря тебе я дышу?» — Словно я голоден, а ты шведский стол десертов?

— Да, — прошипела она.

— Потому что ты шведский стол десертов. — Лазарь указал на нее подбородком. — Ты — награда, достойная любого мужчины.

Она потрясла кулаком перед его лицом, что он обожал. Ее гнев всегда его возбуждал.

— Прекрати читать мои мысли.

— Прекрати их проецировать. — Лазарь прошел по выложенной брусчаткой дорожке, бросив через плечо. — Сюда.

Камео ринулась вперед, чтобы его догнать. Они пошли бок о бок, ощущая мучение и наслаждение от такой близости. Тропинку освещали факелы, мягкие золотые огни окрасили ее кожу неотразимым сиянием.

Ее глаза казались расплавленным морем серебристого огня. От теплой ночи на ее щеках появился румянец. Ее кроваво-красные губы были сладкими и сочными, искушая как ничто другое и подвергая особому виду пыток. Они молили о хотя бы одном поцелуе, обещали удовольствие.

— Просто чтобы ты знал, — проскрипела она, — возможно, я желала тебя раньше, но сейчас обижена.

— Возможно? — самодовольно рассмеялся он. — Твоя страсть чуть не сожгла меня заживо.

Она зашипела, поскольку из-за потери памяти не могла опровергнуть это утверждение.

Надеясь усилить ее раздражение и вытеснить несчастье, он взял инициативу на себя и убрал цветущую ветку с пути, чтобы отпустить, прежде чем она пройдет мимо. Мягкие цветочные лепестки ударили ее в грудь.

Камео грозно на него посмотрела.

— Ты сделал это специально.

— Не нужно меня наказывать. Твоего голоса достаточно.

— Получай!

Она обхватила его шею руками и дернула, используя силу всего тела. Тела, которое ловко обернулось вокруг него, словно небесный змей. Вес и сила инерции помогли Камео его свалить.

Он не ожидал такого. Только поэтому атака сработала… конечно.

При ударе она не отпустила его, а перекатилась, уложив на спину. Лазарь не успел среагировать. Камео оседлала его грудь, обнажила один из своих алмазных кинжалов и прижала кончик к сонной артерии.

Это вызвало мгновенный стояк. Никто никогда не укладывал его на землю.

Доказательство того, что она его только ослабляет?

Это вызвало мгновенное опадание.

Камео выгнула одну из своих полуночных бровей, ее обычное выражение несчастья сгладилось самодовольным удовлетворением.

— Что скажешь?

Такая уверенная. Такая хитрая. Может ли женщина быть прекраснее?

Раз ее руки заняты, она не сможет остановить его действия…

Он должен сопротивляться. Мужчина не играет с искушением, искушение играет с ним. Их союз не закончится ничем хорошим.

В данный момент это его просто не волновало.

Лазарь схватил ее за талию и заворчал, когда соприкоснулся с теплой кожей.

— Такая мягкая, — сказал он. — Такая идеальная.

Ее сотрясла дрожь. Его стояк вернулся и стал еще сильнее.

С шипением Камео сильнее надавила кончиком кинжала на шею, пуская кровь. Ее челюсть упала.

— Ты истекаешь кровью. И твое сердце… я могу чувствовать удары своим бедром. Я не понимаю. Ты мертв. Умер. Разве нет?

— Да. Не уверен, чем отличаюсь. Только знаю, что меня нельзя отнести к живым.

Иначе вернулся бы в мир смертных, когда прошел через портал.

Он помнил слова отца из детства: «Мы последние оставшиеся потомки гидры. Наш вид не может исчезнуть. Не обычным путем, и не путем предательства».

Гидра стала первым девятиглавым чудовищем, когда-либо рождавшимся, с ядом настолько токсичным, что ее дыхание часто оказывалось смертельным. Она могла отрастить отрезанные конечности, даже головы, за секунды.

«Почему я не могу?»

Лазарь провел большими пальцами вверх и вниз по трепещущему животу Камео и обвел пупок.

— Я все еще истекаю кровью, да, — согласился он. Его голос стал глубже. — Также могу пролить еще одну жидкость.

— Прекрати, — потребовала она, задыхаясь.

— Прекратить доставлять тебе удовольствие?

Он заскользил кончиками пальцев вверх, пока не соприкоснулся с ее грудями.

Под тканью лифчика ее соски превратились с твердые маленькие бутоны.

— Да. Нет. — Она прикрыла свою грудь свободной рукой. — Прекрати издеваться.

— И как именно я издеваюсь?

Одна ночь. Он хотел провести с ней всего одну ночь. Его отец провел с матерью пять лет, прежде чем кристаллы замедлили его в бою. Хотя Тифон навещал свою одержимость, только когда зов тела пересиливал. Одна ночь не принесет Лазарю большого урона. Конечно.

И утром он попрощается.

— Нет? — ответила Камео вопросом, хотя, вероятно, хотела сказать утвердительно.

Выше… выше… Он скользнул ладонями под ее руку и обхватил груди.

— Восхитительно. — Его разум воспарил от похоти. — Посмотри, как ты отзывчива для меня.

«Только для меня».

У нее по рукам поползли мурашки, а румянец на щеках стал ярче. Давление лезвия ослабло.

— Ты знаешь, что двадцать один процент женщин не могут достичь оргазма?

— Должно быть, этот двадцать один процент не спал со мной. Я поставляю оргазмы.

— Ты признаешься, что кобель?

— Я признаюсь, что растратил молодость впустую. Когда на ком-то юбка — или штаны, или шорты, или видна голая кожа — это делало свое дело.

Она облизнула губы, лучший пример распутства.

— Ты им всем доставил удовольствие?

— Множество раз.

— Уверен? Каждая женщина умеет притворяться.

— Ты забыла, что от меня невозможно скрыть правду. Я могу читать мысли. — Лазарь выгнул спину, заставляя клинок вновь врезаться в кожу. Но ему было все равно, поскольку движение заставило ее скользнуть вниз и оседлать его бедра. — Хочешь протестировать меня, солнышко?

— Я хочу…

Камео наклонилась вперед и потерлась о Лазаря грудью, соски все еще оставались твердыми. Биение ее сердца усилилось.

«Жизнь. Она жизнь».

«Она моя жизнь».

Нет! Они будут вместе одну ночь. Не больше.

Ее губы замерли в миллиметрах от его, а их дыхания смешались. Он вдыхал ее, словно Камео была последним глотком кислорода.

— Лазарь, — прошептала она.

Его ослепило желание.

— Я хочу Лазаря. Ты это сказала. И я не позволю забрать их назад.

Она задрожала, а потом застыла. Хотя ее радужка стала не видна из-за расширенных зрачков, напоминая о шторме, который закрыл солнце, Камео сказала:

— Беру их назад. Я никогда не пересплю с мужчиной, которому не нравлюсь. У меня достаточно причин себя ненавидеть.

— Тогда не спи со мной. — Пока нет. — Я могу доставить тебе наслаждение пальцами или ртом. Выбор за леди.

Ему нужно прикоснуться в ее невероятно нежной коже, нужно также сильно, как и дышать.

Выражение ее лица стало мучительным, и Лазарю даже не пришлось читать ее мысли, чтобы понять причину. Демон протестовал. Громко.

— Сосредоточься на мне, — мягко приказал Лазарь. Когда их взгляды встретились, он обхватил ее лицо и провел большими пальцами по скулам. — Несчастью всегда будет недостаточно твоих страданий. Если хочешь быть счастливой, то борись с демоном. Победа не достается случайно.

Камео выронила кинжал и обхватила его запястья.

— Думаешь, я этого не знаю? Думаешь, я не боролась с ним каждый час каждого дня на протяжении веков?

— Хочешь другого результата, сделай что-нибудь другое.

Легко сказать, но трудно сделать.

— Что? Что я могу? — рявкнула она.

Он… не знал точно.

Ярость промелькнула в ее глазах, но вскоре в них опять поселилась тоска.

— Если я пересплю с тобой, то забуду тебя. Опять же, ты выяснишь, как я выгляжу, что произношу и чувствую в порыве страсти, которую всегда хотела испытать, а я ничего о тебе не узнаю. Я потеряю еще одну частичку себя. Потеряю кусочек памяти, которую другие считают само собой разумеющейся. Эти мысли не будут согревать меня холодными зимними ночами, когда я одна. Всегда одна.

Паника охватило его сердце.

— Камео…

Вдалеке хрустнула ветка. Кто-то подошел.

В нем поднялись защитные инстинкты, подавляя желание. Он перекатился так, чтобы Камео оказалась под ним, и приготовился атаковать и защищать.

Глава 7

«Шаг четвертый: Изучить врага, то есть изучить всех».

— «Как добиться победы»

Субтитр: «Исключая любовников и их семьи».

Камео пылала. Каждая ее клеточка умирала от желания. Ох, как же она умирала от желания! Восхитительная вибрация охватило ее тело.

Это и есть… возбуждение? Настоящее возбуждение без намека на Несчастье?

Да. Это должно быть оно. Настоящее чудо, и ее первый раз.

«Нужно больше». Ей нужно больше. Немедленно!

Лазарь хотел с ней переспать. Он обхватил ее груди и потянул за соски. Смотрел на нее с агрессивностью, одержимостью и свирепым вожделением. Но говоря «да» воину, она дает зеленый свет Несчастью. Гарантировано, после секса Лазарь отошлет Камео.

«Выбросит как мусор».

Он не дал никаких обещаний на счет будущего и не извинился за свой «ты мне не нравишься» комментарий. Демон вновь сотрет ее память, и она потеряет еще один кусочек себя.

Нет, спасибо.

Жар и желание улетучились, оставив ее холодной и пустой.

Должно быть, жажда Лазаря тоже исчезла. Он перекатил ее, придавив своим мускулистым телом к земле, его твердый член больше не упирался ей между ног.

«Не цепляйся за него. Борись с желанием».

— Мне нужно, чтобы ты помолчала, солнышко.

Слова сказаны шепотом, но с командной ноткой.

Замешательство закралось ей в голову. Он только что попросил ее замолчать, но она не произнесла ни слова.

— Ты думаешь громко, — сказал он с раздражением. — Теперь успокойся.

Эх. Как она могла забыть о его способности читать мысли?

С рычанием она подняла ментальный щит.

Вдалеке хрустнуло несколько веток. Ее уши дернулись, хотя сама она лежала неподвижно.

Она услышала женское бормотание. Камео вытащила алмазный кинжал, и в то же время Лазарь достал клинок с шипами. Его движения были почти незаметны. Если бы он не лежал на ней, она бы их не уловила.

Бормотание становилось все громче, пока Камео не смогла разобрать слова.

— …такая проблема! Я серьезно. Тетушка Ви хорошо здесь устроилась. Обязанности няни все испортят.

Знакомый голос почти вызвал волнение. Почти.

— Виола.

Камео ощутила намек на облегчение, прежде чем Несчастье излило в ее сердце знакомую печаль.

Напряженная поза Лазаря смягчилась. Вздохнув, он поднялся на ноги, обхватив ее ладонь рукой, и помог ей встать. Мозоли на его ладони потерлись об ее кожу, и Камео пронзило удовольствие, посылая волны наслаждения к самой сердцевине. Жар вернулся. Желание вспыхнуло, и она задрожала.

«Отвернись от него!» Сложная задача, но ей удалось с ней справиться. С трудом.

Ветки дрогнули и отпрянули, являя фею ростом в сто шестьдесят сантиметров с длинными светлыми волосами и глазами цвета корицы. Как никогда сексуальная, она надела черное платье с блестками. Вырез по центру доходил до пупка и открывал идеальный вид. Подол доходил до коленей, а разрез с одной стороны демонстрировал изгиб бедер.

Хотя Виола была хранительницей Нарциссизма, она не имела никакого отношения к ящику Пандору. Однако демонов оказалось больше, чем воров, которые их освободили, и монстров требовалось сдерживать.

И разве существует вместилища лучше, чем бессмертные, запертые в Тартаре? Они не могли сбежать, не могли скрыться.

Почему Виола оказалась в тюрьме, Камео до сих пор не знала.

Богиня заметила Камео и остановилась. Удивление никогда не отражалось на ее лице, только раздражение.

— Девушка тратит время на создание идеального держитесь-подальше-от-меня образа, чтобы неудачники не пытались украсть ее тело, и это награда? — В каждой ухоженной ручке она держала по чумазому ребенку. — Посмотрите, кто осмелился появиться у моей двери!

Камео задрожала, словно ее ударили. Этими грязными детьми были Урбан и Ивер. Ее крестники-близнецы. Их отцом был Мэддокс, хранитель Насилия. А матерью — Эшлин, новоиспеченная бессмертная, благодаря ее брачной связи с Мэддоксом.

Урбан унаследовал темные волосы отца и пронзительные голубые глаза, а Ивер — медовые кудри и мерцающий взгляд матери. У обоих были экстраординарные способности, некоторые из которых еще не проявили себя.

Камео бросилась вперед и притянула детей к себе, обнимая обоих. Она открыла рот, чтобы потребовать ответов. Что они здесь делают? Как сюда попали? Последний раз она видела их в Будапеште со своими родителями. Но закрыла рот и промолчала. К сожалению, даже малыши плакали при звуках ее голоса.

Разочарование съедало ее, заставляя соскучиться по равнодушию Лазаря.

Неожиданно спасая, он подошел и задал вопросы, которые она не могла. Когда ни один из детей не ответил, Виола встряхнула обоих.

— Начинайте говорить, или я начну вас шлепать, — пригрозила Виола.

— Знаешь, сколько игрушечных солдатиков войдет в туалет прежде, чем он засорится? — спросил Урбан высокомерно. — Двенадцать.

Подбородок Ивер дрожал, пока она смотрела под ноги и пинала камушек.

— Мама и папа очень беспокоятся о тебе, тетя Кам. Пока они разбирались с большим унитазным кризисом, мы воспользовались Жезлом Разделения, чтобы тебя проверить.

Камео пораженно прижала руку к груди, напротив сердца.

Изумление охватило Лазаря.

— Вы же дети. Кто научил вас пользоваться Жезлом Разделения?

Урбан скрестил руки на груди, выглядя старше своих лет и напоминая упрямую мать.

— Я тебя не знаю, поэтому не должен ничего говорить, кроме того что потерялся.

Виола сжала переносицу, словно у нее закончилось терпение.

— Для противных маленьких проказников, они чрезвычайно умны. Дети наблюдали за тетями и дядями, которые пользовались Жезлом Разделения, и вот. Они здесь.

Ну. Дети должны усвоить неприятный урок, и если Камео заставит их плакать в процессе, так тому и быть.

— Приходить сюда было безответственно. Ваши родители, вероятно, ужасно волнуются. А если они последуют за вами через Жезл Разделения? Что если они попадут в другую реальность? Их могут ранить. Или того хуже!

Ивер склонилась, и ее вырвало.

Дерьмо! Такой урок слишком неприятный.

Слезы потекли по щекам Урбана, когда он обхватил плечи сестры.

— Ой, — пробормотал Лазарь, когда уголки его губ дернулись. — Тетя Кам жесткая.

Она проигнорировала чувство вины… и желание прижаться к нему и положить голову на плечо.

Виола взлохматила волосы, ее глаза остались сухими. Как и Лазарь, она не реагировала на Камео. Либо подавляющая печаль уже засела глубоко в ней, либо она скрывала тоску за маской любви к себе. В любом случае Камео приняла важное решение.

«Она моя новая лучшая подруга».

— Мама и папа не знают, что мы использовали Жезл Разделения, — прогундосил Урбан сквозь сопли. — Я скрыл наши действия, даже от дяди Торина.

Торин, хранитель Болезни и бывший парень Камео, следил за приходом и уходом всех в крепости в Буде. Требуются навыки, чтобы что-то от него скрыть.

— Ты не можешь знать… — начала она.

— Я знаю. Кроме того, — добавил мальчик, — это лицемерие. Ты пришла сюда и разволновала родителей.

Ладно. Камео больше не могла игнорировать чувство вины. Она знала, что ее друзья будут волноваться, но все равно отправилась на поиски Лазаря, желая вернуть себе воспоминания… тайно надеясь создать новые.

«Все впустую! Я ему не нравлюсь».

Великолепно! Горечь появилась вместе с виной.

— Я сказала маленьким монстрам, что они глупцы, — сказала Виола. — Потому что я умная. Умнее всех здесь, без вопросов.

Урбан показал ей средний палец.

— Ох, как мило. Ты мой главный поклонник. — Богиня похлопала его по голове. — Но это не сильно шокирует, малыш. Меня все любят.

Любовь к себе исходила от демона, поэтому Камео не станет ее осуждать.

Она показала детям закрыть уши. Когда они послушались, Камео сказала:

— Где ты была? В один день ты была в безопасности дома, а на другой исчезла, оставив записку на подушке. «Не ждите». — Она уперла в бедро кулак. — Почему ты вернулась в духовную реальность?

— Возможно, здесь лучше обслуживание. — Виола вновь распушила волосы, серебряное кольцо блеснуло на пальце. — Возможно, здесь мои настоящие друзья.

— Я решила, что мы друзья. Смирись с этим.

Виола помахала рукой перед лицом Камео.

— Ты действительно знаешь, как испортить настроение, да?

Она кивнула. Правда есть правда.

Лазарь встал между ними, под его глазом дернулась мышца.

— Кляп в форме шара станет великолепным блеском для губ, богиня.

В его голосе слышалась ярость.

Что заставило его так разозлиться?

Виола приподняла идеальные брови.

— Это предложение, воин? Потому что я согласна.

«Ох, а я нет».

Темная, кривая конечность проросла из сердца Камео, пустив корни зависти. Несмотря на Нарциссизм, Виола излучала женскую сексуальность. Она могла флиртовать и очаровывать с завидной легкостью, при этом получать — и давать — наслаждение! Она могла дать такому жестокому мужчине как Лазарь то, что Камео не в силах… чистое удовольствие.

«Нужно переосмыслить нашу дружбу…»

Ивер недовольно вздохнула.

— Надоело закрывать уши.

Урбан нетерпеливо топнул ногой.

Камео подняла указательный палец, попросив еще минуту. Взглянув на Лазаря, она спросила:

— Виола участвует в конкурсе отбора на место твоей жены?

Виола ответила:

— Конечно. Я во всем участвую.

Он фыркнул.

— Скажешь слово, и я с радостью насажу тебя на меч. И прежде чем твоя неконтролируемая ревность решит, что я блефую, пытаясь скрыть свое желание, знай, я горю ради одной женщины, единственной, и это темноволосая плутовка с серебристыми глазами.

Конечность в сердце Камео ссохлась, корень сгорел. Ее колени задрожали. Может, Лазарю она и не нравилась, но он ее хотел. Нет, горел ради нее.

Затаив дыхание, она сказала:

— Нам нужно отвести детей к порталу. — Чем скорее, тем лучше. Мэддокс и Эшлин страдают от потери детей. — Как далеко нужно ехать?

— Три дня в противоположном направлении. Мы вернемся во дворец и выйдем на рассвете.

— Но…

— Ты не захочешь остаться с карапузами в лесу ночью, — заявила Виола. — Поверь. Я удивлена, что растения до сих пор не попытались нас съесть.

Лазарь гордо выпятил грудь.

— Эти растения меня боятся. Вполне обоснованно.

Великолепный воин. Его сила дразнила и искушала ее. «Я горю для него в ответ».

«Я обречена, помнишь? Он не для меня».

Когда их группа двинулась вперед, Лазарь обратился к Виоле:

— Где твой питомец? — Его взгляд скользнул к Камео. — Принцесса Зефирок… отгрызла мою руку при нашей первой встрече.

— Ты отомстил? — спросила она.

Урбан и Ивер расплакались, и Камео сжалась. Верно. Они больше не прикрывали уши. Лучше не открывать рот.

Лазарь раздраженно посмотрел на детей. Словно защищал чувства Камео. Должно быть, она неправильно все истолковала.

— Я мог бы отомстить, — ответил он. — Довольно легко. Вместо этого, я выбрал забыть о неуважении.

На ее лбу появились морщины от замешательства.

— Почему?

Прощение не считалось его фишкой.

— Причины касаются только меня.

— Это нелогично. И смешно, — сказала Виола. — Что касается Принцессы, он гнался за отвратительным зверем, который неделями меня преследовал. Забавная игра в прятки.

Дети решили сами себя развлечь, ловя и кидая небольшой камень. Урбан кинул первым, пламя вспыхнуло на кончиках его пальцев.

Ивер обладала противоположной способностью. Она выпустила поток льда, гася пламя.

Они отличались во многих отношениях, но также были двумя половинками целого, завершенными только друг с другом.

Ох, у них был преданный партнер в преступлении.

Взгляд Камео скользнул к Лазарю и задержался на выпирающем бицепсе. Одна маленькая вена блеснула серебром в лунном свете. Она уже протянула руку и только через долю секунды осознала этот порыв.

Не поворачиваясь в ее сторону, он схватил ее запястье сильными, длинными пальцами, образуя раскаленный и нерушимый захват. Когда между ними пробежал электрический заряд, ее сердце пустилось вскачь и направилось к невидимой финишной линии.

Низкий рык поднялся из его груди, эхом проносясь между деревьями. Птицы с криками взлетели в знак протеста, а листья сморщились и отпрянули.

— Никаких прикосновений на публике.

Лазарь ее отпустил.

— Почему?

Несколько минут назад он сказал, что хочет ее. А теперь запрещает трогать на глазах у других людей?

«Он тебя стесняется».

Несчастье бросил тень на ее мысли и накрыл печалью.

Слезы, причиной которых она так часто становилась у других, появились на глазах Камео, но она их сморгнула.

Выпрямив спину и делая широкие шаги, Лазарь двинулся вперед, претендуя на лидерство. Камео и другие последовали за ним через сад роз, мимо статуй, которые раньше ее восхищали, прямо во дворец. Дети прекратили играть и смеяться.

Ее несчастье уже распространялось, действуя на всех вокруг. Понимание этого только добавило тоски.

Виола раскрыла руки и закричала:

— Наконец, я здесь. Внимай.

Лазарь проводил ее и детей в просторную комнату.

— Отдыхайте, — сказал он. — Еду принесут.

Он закрыл дверь, прежде чем троица успела возразить. Когда двое стражников вышли из тени и встали у дверей, Лазарь прошел дальше по коридору, завернул за угол и остановился возле двери Камео.

От него исходило напряжение, от чего воздух стал тяжелым, наполненный его ароматом и восхитительным теплом тела. Дышать стало тяжелее, словно она пыталась вдохнуть патоку.

— Пригласи меня, — прорычал он.

Изменения в нем ошеломили Камео. Она облизнула внезапно пересохшие губы.

— Зачем? Несколько минут назад не мог вынести моих прикосновений.

— Неправда. Мы были на людях, и ты собиралась притронуться к… ране.

«Он не стесняется меня».

— Мне очень жаль, Лазарь. Я не знала.

Он сделал шаг вперед, вторгаясь в ее личное пространство.

— Я хочу провести ночь с тобой, солнышко. От заката до рассвета. Хочу заставить тебя кричать от удовольствия.

Вопиющая сексуальность его просьбы чуть не сбила ее с ног. Он подразумевал то, что сказал, и собирался сделать, что обещал, у нее не было сомнений по этому поводу. Его темные глаза излучали похоть и вызов.

«Нужно отказаться». Но зачем?

Его неприязнь. Потеря памяти.

У нее всего две причины?

«Нужна только одна».

— Нет, — прохрипела она.

Не моргнув глазом Лазарь взял ее за бедра, повернул и прижал к двери.

— Тогда поужинай со мной. Дай шанс изменить решение.

Несчастье зашипел.

Камео прикусила нижнюю губу.

— Почему ты хочешь меня?

Почему не пойдет к Виоле?

— Желание — более коварный зверь, чем твой демон.

Другими словами, он не хочет ее желать. И Камео не могла его винить!

Она должна запереться в своей комнате, покончить с этим безумием. Проблема в том, что она купила бы себе только час, или два. Лазарь был воином, и уклонение только подтолкнет его в битве. Он последует за ней с большим рвением.

Что плохого может сделать еда, разговор и невинный флирт? Он не сможет изменить ее решение. Камео тоже воин. Так?

— Хорошо, — прошептала она. — Я поужинаю с тобой.

Глава 8

«Шаг пятый: Спланировать атаку. Раскритиковать план и придумать другой. Раскритиковать и этот и начать действовать без плана. Если ты удивишь себя, то удивишь и своего врага».

— «Как добиться победы»

Субтитр: «Исключая любовников и их семьи»

Сердце Камео бешено колотилось под ребрами, пока Лазарь вел ее до спальни. Она ошеломленно остановилась.

Будь он проклят. Все запланировал заранее.

Слуги зажигали повсюду свечи. Маленький круглый столик принесли в комнату и заполнили разнообразными блюдами. Аромат сладостей и засахаренных деликатесов дразнил ее, а рот наполнился слюной.

Несчастье ограничивал ее аппетит годами, и все же ее желудок заурчал от голода, к которому она не привыкла. Обычно, когда она проводила время вдали от друзей, ей приходилось устанавливать оповещения на телефон, чтобы понять, что пришло время поесть.

«Мои решения ничто не поколеблет? Я идиотка».

— Ты не… — начал Лазарь.

Создав ментальный щит, она прижала палец к его губам.

— Если ты еще раз ответишь на мои мысли, я буду настаивать на ужине в одиночестве.

Он прикусил кончик ее пальца, его ровные белые зубы погрузились в ее нежную плоть. Камео едва заметила укол… но ахнула, когда Лазарь облизнул то место, ее клетки загудели. А тело охватил предвкушающий жар.

— Вон, — рявкнул Лазарь, не отрывая от нее взгляда.

Слуги выбежали из комнаты. Мужчины были одеты в футболки и джинсы, а женщины — в кашемировые свитера и легкие брюки. «Ну это свинство!» Лазарь скудно одевал лишь своих любовниц, остальные могли носить любую одежду?

— Ты больше не в ответе за мой гардероб, — заявила ему Камео. — Сексуальные женщины не твои личные Барби. Некоторые из нас предпочитают носить что-то помимо ленточек с блестками.

— Простого спасибо было бы достаточно. И мне нравится слово сексуальные. Ты на что-то намекаешь?

— Что! Нет!

Верно?

Верно.

С ухмылкой Лазарь обнял ее за талию и повел к столу. Он отодвинул ей стул, как джентльмен.

— Прошу, присаживайся на скамейку запасных.

В уголках ее рта мышцы сократились, словно… словно… Нет. Ощущение ослабло, и на нее нахлынуло разочарование. Вздохнув, она села.

Он опустился на стул напротив, огни и тени промелькнули на его напряженном лице. По очереди ласкали его? Счастливые огни. Счастливые тени.

Он улыбнулся, наполнив ее тарелку крабовым мясом в сливочном соусе, идеально приготовленными разными овощами и запеканкой, по запаху подозрительно напоминающую…

— Доритос? — спросила она.

— На Играх Гарпий ты ела чипсы со вкусом сыра, пока болела за подругу, поэтому я приготовил специальное блюдо. — Он небрежно пожал плечами. — У одного из моих недавно умерших сотрудников был рецепт. — Его темные глаза замерцали. — Ты поражена?

Она очень не хотела признавать правду, но, в отличие от Гидеона, хранителя Лжи, обман не был ее фишкой и только усилил бы власть Несчастья.

— Да, — пробормотала она и отсалютовала ему бокалом вина. — Поражена.

Он заметил ее еще до того, как она с ним встретилась. Насколько это мило?

Она подняла бокал красного вина и добавила:

— Надеюсь, ты разочаруешь меня к концу вечера.

— Увы. Твои надежды напрасны. Разочарование — подвиг, который мне никогда не удавался.

— Не сомневаюсь, — проворчала Камео.

— Звучит ревниво. Ты ревнуешь?

— Звучит оптимистично. Ты надеешься?

Его хриплый смешок пьянил сильнее каберне.

— На десерт приготовили шоколадный торт. Мне сказали, что смертные считают это лучше секса.

Ммм, шоколад. Несмотря на отсутствие аппетита, она иногда желала шоколад так, словно он был единственный путем к счастью.

— Ну. Познакомься со своим конкурентом. У меня появился соблазн провести ночь с тортом.

— В таком случае… — Он поднял круглую крышку, демонстрируя торт, о котором шла речь. Затем свободной рукой взял нож и вонзил его прямо в центр. — К сожалению, этот торт убили.

Камео хмыкнула… нет, Несчастье подавил этот звук, прежде чем он сорвался с губ, оставив после себя разочарование.

— Когда я только попала в твою реальность, — сказала она, переходя от наслаждения к делу ради своего здравомыслия, — мужчина заметил, что я жива, а не мертва. Как?

Он проявил гибкость, и не стал уходить от ответа.

— Когда живые существа проходят через Жезл Разделения, их тела становится подобием костюма. Мертвые могут заметить, как дух мерцает.

Интересно.

— Сколько живых…

— Нет. Моя очередь задавать вопрос. — Он откинулся на спинку стула и пристально на нее посмотрел. — Ты упомянула, что желаешь найти ларец Пандоры. Какие у тебя на него планы?

— Я… не решила, — призналась она. Но ей виделся не один вариант.

Она могла уничтожить ларец и приговорить себя к вечности вместе с Несчастьем и без надежды. Могла открыть его и избавиться от Несчастья, но тогда убьет себя и всех друзей.

Ходят слухи, что все хранители умрут при открытии ларца, когда демоны выйдут из их тел. Потому что за многие века зло стало их частью. Злокачественной, но необходимой частью. Без нее останется зияющая рана. Она и другие истекут кровью.

Кейн, бывший хранитель Бедствия, доказал, что хранитель может выжить… если любовь займет место зла. Своего рода трансплантация.

Любовь побеждает все.

Но кто может полюбить такую женщину как Камео?

— Удивлен, что ты не разработала план избавления. — Лазарь не сводил с нее глаз. — Ларец можно использовать в качестве оружия против тебя и всех, кого ты любишь.

Как объяснить ее эгоистичное желание избавиться от Несчастья, не выглядя при этом… эгоистично?

— Кили, девушка Торина…

— Хранитель Болезни, с которым ты встречалась. Да. — Он резко кивнул. — Я знаю о них обоих.

Он ревновал? Нет, нет. Не может быть. Ни один мужчина никогда не завидовал отношениям с ней. Особенно тот, кто хотел ее в свою постель на одну ночь, планируя уйти утром.

«Только потому, что он не может вытерпеть ни минуты дольше в твоем присутствии…»

Только. Глупый демон!

— Продолжай, — процедил Лазарь сквозь зубы.

— Да, — сказала она. — Я с ним встречалась. Это не продлилось долго, и теперь он со своей второй половинкой. Это неважно. Она самая могущественная бессмертная, какую я когда-либо знала. Готова поспорить, что она сильнее тебя.

— Я бы не стал ставить на это деньги. Ты не видела меня в действии.

Ее охватил трепет, не менее восхитительный чем его прикосновения, жар распространился по венам. Лазарь выглядел бы превосходно в битве с мечом в руках и кровью врагов на коже.

— В любом случае, — сказала она со вздохом, — Кили сказала, что в ларце есть еще кое-что.

Лазарь допил бокал вина и кивнул.

— Да. Утренняя Звезда.

Широко открыв глаза, она бросила вилку.

— Что ты знаешь?

Кили утверждала, то Утренняя Звезда может стать спасительным кругом для каждого Повелителя. Наподобие молитвы.

Лазарь полировал ногти, с трудом скрывая самодовольную ухмылку.

— Хочешь купить у меня информацию?

Телом?

— Думаешь, ради тебя я стану шлюхой?

— Конечно, — сказал он твердо. — Ролевые игры это же так весело.

Грязный ублюдок. Почему сейчас он кажется еще сексуальнее?

— Нет? То есть, нет. — Если он знает об Утренней Звезде, найдутся и другие. Камео могла поспрашивать. — Теперь моя очередь. Почему ты собираешься жениться на женщине, которую не любишь?

Он притворился, что ударил себя в сердце.

— Умеешь испортить настроение.

Точно!

— Я планирую жениться на нелюбимой женщине, потому что наши войска соединятся, и вместе мы отомстит, когда мои враги войдут в реальность мертвых.

— Месть важнее удовольствия?

Он мог бы настоять на своей очереди, но при свечах ответ прозвучал еще более мрачно.

— Для меня месть наивысшее удовольствие.

Твердость в его тоне превратили слова в клятву.

Единственное, к чему она относилась с осторожностью.

Она повела плечами из-за тяжелого разочарования. Возможно, она начала надеяться. Возможно, думала, что Лазарь поможет ей или даже спасет. В конце концов, он мог терпеть ее голос и находил ее привлекательной. «Лазарь победит!»

Но он никогда ее не выберет, так ведь? Камео навсегда останется завоеванием, незначительным, легко забываемым. Словно у нее было право судить. Но. Он не станет за нее бороться, если — когда — она о нем забудет.

«А кто стал бы?» — спросил Несчастье.

— Ты не получишь желаемого сегодня вечером, — сказала Камео мягко. — На самом деле, тебе лучше уйти.

Прежде чем она начнет плакать.

* * *

Виола, богиня Загробной жизни, тайное любимое дитя своих родителей, которых она отказывалась называть, и настоящая сорвиголова, скрестила руки на груди и посмотрела на Урбана и Ивер. Пара серьезно мешала ее планам спрятаться от монстра, стащить могущественные артефакты, потерянные уже несколько веков, и объединить различные духовные реальности. Ее право по рождению!

Что хорошего в королеве без королевства?

— Перестань на нас так смотреть, — огрызнулась Ивер.

— Как так? Словно вы мерзкие маленькие существа? Ну, тогда у меня для вас экстренные новости. Вы и есть мерзкие маленькие существа.

Виола вздрогнула. Несмотря на отсутствие опыта в заботе и кормлении кого-то моложе двухсот лет, она была уверена, что стала няней.

Дети искали ее внимания, неважно проявляли они это или нет. Они не могли сами себе помочь. Никто не мог. Она могла бы наложить лапу и повесить бирку на великолепного Лазаря, если бы захотела. Но какая женщина в здравом уме захочет мужчину, который смотрит на другую, как на единственный путь на небеса?

«Не я».

Она уже наступала на эти грабли.

Ивер, маленькая соплячка, сказала:

— Ты ужасный человек. Я ненавижу тебя и хочу к маме!

Под броней, возведенной эгоистичным Нарциссизмом, Виола закричала: «Я знаю, что ужасна! Беги от меня. Сейчас же. Беги быстрее. Не оглядывайся. Я твой худший кошмар, дорогая».

— Идите… — она поджала губы и махнула пальцами, — …посмотрите, сколько игрушечных солдатиков нужно, чтобы здесь засорить унитаз. Тетя Ви должна заняться важными делами. И да, в моих словах есть скрытое послание. Вы для меня не важны.

«Не можете быть важны».

Когда она заботилась о людях, животных или вещах, то теряла их. Принцесса Зефирок был единственным исключением, поскольку частичка сердца Виолы была в его груди. В буквальном смысле! Любить его это то же самое что любить себя.

Ивер, грязная маленькая проказница, уперла руки в бедра.

— Мы важнее всего на свете. Так всегда говорит мама.

Нарциссизм забился внутри головы Виолы, подавая признак того, что она приближается к опасной зоне. Нужно незамедлительно принять меры.

Она наклонилась и оперлась ладонями в колени.

— Мне неудобно говорить за всех матерей в мире, но я совершенно уверена, что они все говорят своим детям, будто они важны. Это закон. Но — тебе будет трудно это принять — матери лгут. Пока ты не сможешь защитить тетю Ви от ее армии поклонников, ты просто помеха.

Урбан склонил голову в бок, спокойный, как летнее утро, и серьезный, как сердечный приступ.

— Я могу сжечь тебя до смерти.

— Ошибаешься. Ты можешь только поджечь меня. — Она погрозила пальцем перед его лицом. — К сожалению для тебя, я смогу поблагодарить тебя, что согрел меня в морозный день.

— Ты не восприимчива к моему огню. Таких людей не существует.

Она похлопала его по голове.

— Посмотрите, кто заговорил как взрослый.

Он клацнул зубами на нее, соперничая в этом с отцом.

— Осторожно, — сказала ему Виола. — Сломаешь мой палец и заплатишь за это.

— Что это значит? — Ивер топнула ногой, лед в ее венах проявился на поверхности ее кожи. — Ты говоришь глупости.

«Почему ты вообще пытаешься наладить контакт с низшими существами?» — недовольно заговорил Нарциссизм в ее голове.

«Еще ближе к опасной зоне…»

— Ты знаешь, что такое глупость? Этот разговор, — бросила Виола. — Теперь. Вы двое собираетесь что-то уничтожить или нет?

Маленькая девочка раздраженно подняла руки.

— Конечно.

Урбан посмотрел на Виолу с… симпатией?

— Тебе нравятся разрушения?

«И еще один сражен наповал моим великолепием».

— Разве не всем они нравятся? — Виола нежно погладила по подбородку.

— Нет, — ответил он. — Ты мне нравишься.

— Конечно. Тебе и всем, с кем я когда-либо встречалась. Вероятно, и людям, с которыми я никогда не виделась.

— Она не может тебе нравится. — Ивер хмуро посмотрела на брата. — Тебе могу нравиться только я, иногда мама и папа.

— Ну, теперь мне нравится она. — Он уставился на Виолу и сказал: — Я тоже должен тебе нравиться.

— Нет, спасибо, малыш. — Она не просто теряла людей, животных и вещи, которые любила, она становилась свидетелем их уничтожения. Нарциссизм настаивал, чтобы она угождала ему и никому другому и наказывала всех, кого он посчитал конкурентом. Так что. Ради спасения жизни мальчика, Виола беззаботно добавила: — Ты младенец. Мне же нравятся мужчины.

Ивер ударила брата в плечо, оставив льдинки на его рубашке. Виола скрыла улыбку ладонью. У маленькой мышки был характер.

Она почти жалела мужчину, который влюбится в Ивер. Ему бы пришлось спасаться не только от брата, отца, дядей и тетей девочки, но и также от нее самой.

Без сомнения мужчина посчитает такую возможность честью. Ивер вырастит в сногсшибательную красавицу, которую возжелает каждый встречный.

С рыком Нарциссизм ударился о череп Виолы.

«Я сногсшибателен. Я! Больше никто».

Ее щеки побледнели.

— Если ты собираешься зависнуть со мной, то придется привыкнуть жить в тени моего удивительного очарования, — обратилась она к Ивер. — Я неотразима, дорогая. Всегда была, всегда буду. Возраст не имеет значения.

Демон удовлетворенно замурлыкал, и Виола облегченно выдохнула.

— Теперь. — Она постучала кончиками острых ногтей по подбородку. — О чем мы говорили, прежде ты так грубо меня прервала?

— Что ты самый великолепный человек в истории, — ответила Ивер, явно насмехаясь.

Верно.

— Это так.

Она замерла, чтобы полюбоваться кольцом с драгоценными камнями на пальце. Предыдущий владелец устроил настоящую драку, когда Виола украла украшение. Пока Принцесса не закусил его внутренними органами.

Кольцо могло перенести ее из одного духовного мира в другой без Жезла Разделения. Идеальный инструмент для побега.

Вздох удивления и ужаса вырвал Виолу из мыслей. Ивер и Урбан смотрели в окно, их маленькие тела сильно напряглись. Она бросилась к ним, закрыв собой от угрозы, какой бы она не была, мысленно подсчитывая вознаграждение, которое потребует у Мэддокса и Эшлин за такой поступок.

Вздох удивления и ужаса вырвался из ее рта.

Огромные окна оказались открыты, и за ними появился мужчина. Крылатый мужчина. Фантастический и каким-то образом идеальный крылатый мужчина. Его черты лица выглядели слишком заостренными, но сильными и суровыми, их обрамляли длинные темные волосы, развивающиеся от ветра, которого она не почувствовала. Его глаза были бледно-голубыми, почти белыми. Мышцы — такими большими и рельефными, что выпирали. Синяя кожа была темнее глаз, но все равно бледной, как у ледяного демона, и Виола разрывалась между ощущениями: не нравится ей это… или нравится.

Его крылья, казалось, источали зло. Кончики были окрашены черным, темные вены извивались сверху вниз.

Он указал изогнутым черным ногтем в ее направлении и сказал единственное слово.

— Оставь.

Его голос был грубым и резким, как и его черты лица.

Ее сердце бешено заколотилось. Нарциссизм оставался поразительно тихим. От благоговения? Или отвращения? Возможно, от страха?

Незваный гость носил набедренную повязку, и больше ничего, его скульптурное тело великолепно смотрелось. Ноги были босыми, а ногти на ногах — такими же черными как кончики перьев.

— Эм, я, пожалуй, откажусь, — сказала ему Виола. — Другими словами, спасибо, но нет.

— Оставь, — повторил он. Спустя секунду он поднялся в воздух и исчез в темном небе.

Оскалив зубы, Принцесса прыгнул в окно и издал дикое рычание. Он намеревался укусить… падшего Посланника? Посланники убивали демонов. Возможно, он пришел сюда убить Виолу? Вместо этого Принцесса упал на пол и врезался в стену.

— Мой малыш! — Она бросилась к нему и обняла. На протяжении веков он оставался ее лучшим другом. Единственным живым существом, которому она доверяла. — Ты нагнал плохого парня, который меня преследовал. Ты спас этот день!

— Что, — сказал Урбан, подчеркивая слово и указывая на окно, — это было?

Когда она зарылась в мех Принцессы, то пренебрежительно махнула рукой.

— Уверена, еще один поклонник.

Но после этих слов у нее появилось предчувствие.

Как у богини Загробной жизни, у нее иногда возникали предчувствия о боли и смерти других. Однако это было… о ней! Этот мужчина — кем или чем бы он ни был — станет частью ее будущего, и принесет ей худшую боль.

* * *

Шивон, богиня Разнообразия будущего, наблюдала за Камео из своей стеклянной тюрьмы, которая так долго служила ей домом. Некоторые называли его волшебным зеркалом. Многие вырезали целые деревни, чтобы заполучить шанс в него посмотреться.

И ее считали злой? Потому что она вызвала двенадцать маленьких войн? Лицемеры!

Ну, прошлое теперь в прошлом, а будущее впереди. Еще одна война затевается в бессмертных реальностях. Даже в подреальностях. Гадес против Люцифера. И Шивон придется выбрать сторону.

Кого она обманывает? Она уже выбрала. Будучи маленьким ребенком, она только взглянула на прекрасного, но порочного Гадеса, и влюбилась, уверенная, что его просто неправильно понимают, и она могла его спасти, поэтому попросила его о браке. Даже тогда он был большим, плохим воином, но он ответил: «Конечно, малышка. Назначу дату через четыре тысячи лет».

В течение следующего десятилетия ее любовь к нему только усилилась. Он был таким сильным и способным мужчиной, и, если быть честной, его темная сторона волновала ее скрытую часть.

Наконец, она больше не могла ждать. В подростковом возрасте она к нему вернулась, уверенная, что достаточно повзрослела, чтобы быть с Гадесом. И даже не сомневалась, что он ее примет.

Вместо этого, он со своей текущей любовницей рассмеялись над ее жалкой попыткой обольщения. Униженная и злая она вроде как вырвала сердце женщины.

«Ой. Моя вина».

Произошел несчастный случай.

По приказу Гадеса могущественная ведьма прокляла ее на жизнь внутри зеркала.

Шивон провела последние четыре тысячелетия в ловушке за стеклом, из подростка став одинокой женщиной, отвергая прикосновения другого.

Только манипулируя теми, кто смотрелся в ее стекло, ей удалось сбежать их Преисподней. Но по прошествии веков, она мечтала вернуться и разрушить жизнь Гадеса.

Ей вновь пришлось плести интриги и манипулировать, пока, наконец, Шивон не оказалась в реальности Гримма и Фантики, которой управляет известный помощник Гадеса.

Король посетит Преисподнюю? Он ее вспомнит? Может, ощутит ее за стеклом?

Шивон не винила ведьму в своем затруднительном положении, женщина просто подчинялась приказам своего хозяина. Именно Гадес заслужил познать всю боль от заключения и ужас от того, как мир живет без него.

Он заслужил поменяться местами с Шивон.

Она знала, что месть все портит. На самом деле одним из вариантов будущего, которое она предвидела для Лазаря и его стремления убить Геру и Джульетту, станет уничтожение всех и всего, что он любит. У ядовитого дерева вырастают только отравленные плоды, и, честно говоря, нет ядов сильнее горести, ненависти и печали.

Без прикосновений, удобства и товарищеских отношений эти испорченные фрукты все же проросли внутри Шивон.

Ее девиз?

«Разработать план. Нацелиться. Ударить».

«Я готова нанести удар!»

Но была проблема: она предвидела пути, которые другие могут, должны и все-таки примут и последствия их выбора… но не могла предвидеть это для себя.

Однако ей не требовался магический дар, чтобы понять, что необходимо для получения свободы. Для этого ей нужно помочь другим людям влюбиться. При каждой удачной попытке из ее срока вычиталось сто лет. Но при каждой неудаче в ее приговору добавлялось сто лет.

«Думаешь, что разбираешься в сердечных делах, — сказал Гадес. — Докажи».

Следует ли ей помочь Лазарю Жесточайшему? Впервые увидев проявление его упрямства, Шивон вычеркнула его из списка потенциальных возможностей. Встретив Камео, она передумала.

У Камео существует множество вариантов и много вероятных результатов.

Смерть… так много смертей. Предательство. Печаль. Ярость.

Счастье… мимолетное, всего лишь мимолетное. Его быстро украдут.

Победа, поражение.

Тьма, свет. Слезы. Смех. Поле ярких бабочек.

Все перемешалось. Голова Шивон заболела, и она заставила свой разум очиститься, убрав картинки.

Решит ли Камео, в конечном счете, быть с Лазарем? Сделает ли все необходимое ради спасения их отношений?

Шивон сосредоточилась на женщине-воине, которая стремительно обходила спальню, готовя инструменты, которые потребовала у охранников после ухода Лазаря… пару зубил, наковальню, напильник и полировку. Она любила своих друзей, умирала ради их защиты, искала радости.

«Напоминает мне девушку, которой я была раньше».

Однажды Шивон сделает все возможное, чтобы победить Гадеса. Если она и Камео похожи…

Решение принято. Новый план составлен.

«Да. Я помогу ей».

Глава 9

«Шаг шестой: Убить своего врага и всех, кого он любит… затем отпраздновать свою победу».

— «Как добиться победы»

Субтитр: «Исключая любовников и их семьи»

Лазарь пережил мучительную ночь. Возможно, худшую в жизни. Определенно эта была хуже, чем, когда женщина подарила ему отравленный поцелуй, тем самым ослабив. Она связала его, пока он не мог напасть, и злорадно отрубила все его конечности.

«Теперь посмотрите на могучего Лазаря».

Она оказалась убийцей, посланной одним из старых врагов отца.

Ей бы удалось убить сына Монстра, если бы не две ошибки. Первая, она поверила, что он беспомощен без рук и ног, и вторая, она поддразнила его вторым поцелуем. Прощальным.

Гордыня — вера в ложь о себе для поднятия самооценки — часто предрекала серьезное падение.

Когда женщина подняла голову, завершив поцелуй улыбкой, Лазарь вырвал ее трахею зубами. Она до смерти истекла кровью, а он выжил. После этого он принимал яд снова и снова, пока не выработал иммунитет.

Почему Камео выгнала Лазаря из своей комнаты? Почему она так слепа к правде? Он мог провести с ней ночь и отомстить Гере и Джульетте. Одно не отменяет второго.

С проклятьем он встал с кровати. Муха жужжала вокруг него, но как бы быстр он ни был, надоедливое насекомое ускользнуло. Разозлившись, он вошел в ванную, где принял душ и оделся в рубашку с длинным рукавом и боевые кожаные брюки. Как обычно он будет спать полностью одетый.

Штаны скрывали кристаллы, которые покрыли его ноги от бедра до икры. Рукава рубашки спрятали кристаллы, которые теперь испещряли его бицепсы.

Слабость распространилась.

Его обожгла ярость. Лазарь вошел в спальню, идя по ковру из шкуры единорога, который очень ценил бывший король. Его шаги стали медленнее обычного. Он начал хромать? Лучше бы ему не хромать!

Его слабость не просто распространилась, оно ускорилась. Лазарь менялся быстрее отца.

Он заколотил по боксерской груше, висящей в углу. Кожа на костяшках треснула, брызнула кровь, но он продолжил избивать мешок, пока тот не взорвалась, а песок не рассыпался повсюду.

Лазарь хотел Камео сильнее, чем отец желал его мать? В этом проблема?

Он не знал наверняка. Его мозг отказывался анализировать что-либо, кроме размера груди женщины… идеальный. Каждая его мысль вращалась вокруг одного вопроса. «Как мне затащить ее в постель?» Неистовый голос грыз и терзал его изнутри. Им двигало наваждение.

Лазарь должен ее заполучить. На один раз, только на один. Тогда он сможет уйти и спасти тело от дальнейшего вреда.

Он положил бриллиантовые кастеты и кинжал в карман и подошел к окну, чтобы взглянуть на Сад Вечного Ужаса. Приближался рассвет.

Трехдневное путешествие казалось набором минут и секунд, которые Лазарь должен использовать в свою пользу. Конечно, он сможет выиграть приз. Он начинал и заканчивал войны за меньшее время.

Муха вернулась, кружа вокруг. Лазарь застыл, прислушавшись, его ухо дернулось… Бац!

Черт побери! Он промахнулся.

Лазарь провел рукой по волосам, мышцы на его плечах напряглись. У Камео было два возражения. Первое, он ставил месть выше наслаждения, и второе, она все забудет.

Первое легко опровергнуть. Во время совместной ночи он позаботится об ее удовольствии. А вот второе было проблемой.

Лазарь разузнал, что два ее собрата по несчастью пережили потерю демонов. Кейн, бывший хранитель Бедствия, и Аэрон, бывший хранитель Гнева.

Кейн… Лазарь не был уверен, как тот выжил. Аэрону же дал новое тело — новое вместилище для его духа — Единственный Настоящий Бог, лидер Посланников и ангелов. Но затем Аэрон женился на Посланнике, так что подарок обрел смысл. Камео была одинока, и если бы от Лазаря зависело, она бы осталась такой до конца веков.

«Мое желание обладать важнее ее счастья? Нужно ее отпустить».

Тихое рычание вырвалось из его груди, когда Лазарь начал мерить комнату шагами. Ему нужно ее увидеть. Она спала? Видела о нем сны?

Он открыл разум и увидел, как Камео ходит по спальне, и напрягся. На столе, за которым они обедали, лежали инструменты. Она чеканила, точила и шлифовала маленький кинжал. Камео уже изготовила два шлема и два нагрудника маленького размера. Лазарь понял, что они для детей. Она боялась нападения во время их путешествия к порталу, и это упреждающее действие.

Она не спала всю ночь?

Ужасно умная женщина, его одержимость. И талантливая. Великолепная работа его ошеломила.

Прежде чем они расстанутся, у него появится меч, изготовленный Камео, клинок, который он будет лелеять всю вечность, проведенную в одиночестве.

* * *

К наступлению утра глаза Камео горели, а конечности дрожали от усталости. По крайней мере, она закончила броню для детей, используя навыки, которые приобрела под руководством Алекса.

Алекс… Ее накрыла знакомая волна печали.

«Не обращай внимания». Защита Урбана и Ивер — даже без обычных украшений — покрыла любое неудобство с ее стороны.

Она приняла ванну и надела чистый топ, другую пару коротких шорт и саронг. Ее армейские ботинки и кинжалы лежали на бюро, что ее удивило. Должно быть, стражники принесли их во время своих многочисленных обходов, значит, Лазарь сдержал обещание и вернул ее вещи.

По ее венам разнеслось опасное тепло.

«Не обращай внимания!» Она надела ботинки и прикрепила кинжалы к лодыжкам. Вместе с броней она захватила флакон — очень дорогой — мази, которую Лазарь нанес на ее раны. Камео повесила его на шею на кожаный шнурок. Небесные змеи не пылали к ней любовью. Если они решат на нее напасть, лучше подготовиться.

Она расчесала и заплела волосы… ну, попыталась заплести. Камео потерпела неудачу и сделала хвостик. Как обычно. Заметив бледность щек, она их пощипала, чтобы добавить румянца. Не то чтобы ее беспокоила внешность. Она никогда не заботилась об этом раньше. В конце концов, едва она открывает рот, большинство мужчин бегут от нее, словно от токсичных отходов.

Но Лазарь другой. Он ставил месть превыше всего, даже наслаждения, словно оно легко забывалось. Ублюдок! Она сделала бы все, чтобы испытать и запомнить удовольствие. Значит. Путь смотрит на Камео и хочет, чего не сможет заполучить. Пусть сгорает в своем желании и не находит освобождения.

Пусть поймет, через какие пытки она проходит ежедневно!

«Или докажет, что ему лучше без тебя…»

Она резко выдохнула, когда слова демона попали в самое больное место. В ее надежду.

Раздался стук в дверь, и Камео подскочила, ее сердце забилось быстрее. За ней пришел Лазарь?

— Войдите.

В комнату вошла блондинка, и Камео скисла.

— Завтрак, любезно предоставленный королем.

Служанка поставила поднос на стол, отодвинув инструменты Камео и расставив множество тарелок. Шоколадный торт, кексы и пудинг и дымящаяся кастрюлька горячего шоколада, чтобы все это полить.

Ее щеки потеплели от радости. Лазарь убивал ее решимость.

Как ей сопротивляться?

Камео отослала служанку, желая побыть нормальным человеком, и сказала:

— Спасибо.

Оставшись одна, она проглотила еду, как наркоман, получивший дозу. Но восхитительная сладость только добавила сумятицу ее мыслям. Что заставило Лазаря поставить месть на первое место?

Прежде чем воспользоваться Жезлом Разделения во второй раз Камео поспрашивала. Гера Непостоянная, свергнутая королева Греков, сражалась с Тифоном, отцом Лазаря. Они оба совершили ужасные поступки. В конечном счете, Гера убила мать Лазаря, прежде чем похитила и заточила его отца в темницу. Ненависть к ней можно понять.

С тех пор как Титаны захватили третий уровень небес, Гера сидела в Тартаре, совершенно беспомощная, голодная и избитая другими бессмертными узниками. Она должна заплатить за свои преступления? Она достаточно настрадалась?

Когда круг зла завершится?

Джульетта Истребительница на века поработила Лазаря. Камео помнила, что видела пару вместе в двух разных случаях. Когда Джульетта была близка к бешенству, он похлопал ее по руке, чтобы успокоить. Только Лазарь смог ее утихомирить.

Когда она обхватила его затылок и притянула к себе для поцелуя, он ей не отказал. Нет, он поцеловал ее ответ с таким же рвением.

В Камео вспыхнула ярость. Когда-то Лазарь возжелал Гарпию. Возможно, он бы принял Джульетту навсегда, если бы она не вызвала проблему, возможно, нет. Теперь он стремился ее наказать.

Как быстро чувства мужчины могут измениться. С другой стороны, чувства ненадежны и непредсказуемы, и если их не пресечь, они могут привести к катастрофе. Несчастье доказывал это снова и снова.

Похоть ненадежна и непредсказуема. И все же, когда руки Лазаря обхватили ее, Камео мечтала о его губах.

Он предложил провести ночь в его постели. Возможно, следовало согласиться.

Может быть, он развеял бы ее сомнения. Может быть, ей пришлось бы притвориться, что хорошо провела время. В любом случае она его забыла бы в конце. По какой-то причине Несчастье презирал мужчин и, судя по прошлому поведению, не позволил бы воспоминаниям о Лазаре остаться.

Возможно, потеря памяти сыграла бы на руку Камео в этот раз?

Однажды один любовник сказал ей: «Ты не можешь сохранить невозмутимое лицо. Ты несчастна и хочешь, чтобы я прекратил». Это не было вопросом.

Она кивнула, ненавидя себя также сильно, как и демона.

Забавно. Мужчина остановился без каких-либо усилий. Он не пылал страстью или не был так близок к оргазму, что не мог прислушаться к голосу разума. Он просто оделся и ушел, не сказав ни слова, только бросив разочарованный взгляд через плечо.

Камео хотела бы забыть унижение той ночи.

«Что если воин даст тебе то, чего ты всегда хотела? — заговорил Несчастье в ее голове, словно лаская. — Я оставлю тебе воспоминания о нем… если ты убьешь его после совместной ночи».

Она подавилась языком. Убить Лазаря? Хладнокровно убить любовника, чтобы запомнить оргазм?

«Оргазм? Глупая Камео. Этот мужчина не остановится на одном».

С визгом она ударила кулаками по вискам.

— Ты так отчаянно хочешь закончить наши с ним отношения?

Она убивала раньше, да, множество раз, но всегда в пылу битвы. Камео никогда не станет рассматривать предложение демона. Кроме того, у Несчастья нет чести. Если она выполнит свою часть сделки, он все равно может стереть воспоминание. Откуда ей знать?

— Глупый демон. — Цыкнула она. — Ты совершил серьезную ошибку. Показал свои карты. Ты его боишься. Потому что он может сделать меня счастливой.

Несчастье отрицательно зашипел, но теперь правда всплыла на поверхность.

«Лазарь может сделать меня счастливой».

Она в шоке опустилась на стул перед зеркалом. На стекле появилась рябь, искажая ее отражение. Камео ахнула.

Когда изображение стало в центре четким, Камео все поняла. Богиня Разнообразия будущего заперта внутри.

Вспыхнула надежда. Что если Камео ждет светлое будущее?

— Покажи мне, — прошептала она. — Прошу.

Зеркало разделилось на два изображения. В обоих Лазарь, побитый и в крови, стоял перед двумя высокими деревьями, держа Камео за руку и наблюдая, как Виола и дети входят в сверкающее пространство между стволами и исчезают.

Она поняла, что это портал домой.

Взгляд той Камео не отрывался от Лазаря.

Настоящая Камео сосредоточилась. На одной стороне зеркала Лазарь увел ее от деревьев. Время побежало вперед, словно на перемотке, где он проводил ее во дворец, и они провели дни, недели за разговорами, узнавая друг друга и доставляя наслаждение.

Он дарил ее телу блаженство, но никогда не снимал одежду. Почему?

— Или так, или никак, — сказал он ей.

Так. Возможно, она хотели не таких уж и разных вещей. Ради него Камео улыбалась. Улыбалась! Она насвистывала веселую мелодию и порхала по коридорам. Однако каким-то образом ее мечта станет настоящим кошмаром для Лазаря. Чем счастливее становилась она, тем сильнее злился он. В конце концов, Лазарь стал смотреть на нее с… ненавистью?

Он вернул ее к порталу и положил половину черного сердца в руку. Когда Камео обернулась к нему спиной, он поднял меч, словно собирался ударить. В зеркале она не догадывалась о его злом умысле.

В настоящем ее охватил ужас.

«Лазарь станет моим врагом?»

Настоящая Камео вздохнула с облегчением, когда он развернулся и убежал, не нанося удара Камео, которая кинула черное сердце в портал.

Воздух заискрился, начался обратный отсчет, портал оставался открытым в течение минуты, или двух. Она вошла, и свет исчез из ее глаз. Потому что Несчастье оставил воспоминания о Лазаре… и о его уходе. О счастье, которое она не могла выдержать.

Живот Камео грозился запротестовать.

С другой стороны зеркала, начала проигрываться другая судьба. Лазарь настоял, чтобы Камео провела с ним ночь и утром вернулась домой. Она отказала. Они поспорили, и он поцеловал ее с такой страстью, что у нее подогнулись колени… в будущем и в настоящем. Затем она отшатнулась, вошла в портал и…

Зеркало почернело, не сказав, сохранит она память или нет.

Нет, нет, нет. Камео схватилась за края рамы и встряхнула.

— Что случилось потом? Покажи!

Прошла минута. Другая. И по-прежнему ничего. Черт возьми!

Насколько подлинны эти видения? У нее нет других вариантов?

Если она уйдет вскоре после Виолы и детей, вернется ли позже к Лазарю? Придет ли он за ней?

Несчастье вновь самодовольно сказал: «Помни, мертвые не могут пройти сквозь портал. Даже если у него получится, он предпочтет быть с тобой… или убить тебя?»

Не в себе Камео помассировала виски. Она знала так мало о мужчине, на которого возлагала надежды. Не знала ничего о его желаниях и побудительных причинах. Что случится, если они расстанутся у портала? Что-то лучше, чем его любовь и потеря? Или хуже?

«Я должна увидеть остальную часть второго видения!»

Камео рассматривала варианты. Не получилось бы стащить зеркало из дворца. Может взять кусочек? Да! Она схватила подушку и ударила по стеклу со всей силы, затем снова и снова.

Ничего не произошло. Не появилось ни одной трещины. Разочарование смешалось с гневом и беспомощностью.

«Думаю, я сама по себе. Как всегда».

Глава 10

«Трусость — это болезнь. Убей ее, прежде чем она убьет тебя».

— «Как добиться победы»

Субтитр: «Исключая любовников и их семьи».

— Живи по своим правилам, черт возьми

— Рэтбоун. — Лазарь сидел на троне, барабаня пальцами по подлокотникам. Ему следовало быть в дороге. Утро только наступило, а дети уже засорили два стояка. Но присутствие нежеланного гостя удержало его дома. — Покажись.

Жжж, жжж.

Еще одна муха? О, нет. Не еще одна. Эта же. В центре комнаты муха превратилась в полностью одетого мужчину. Раздражение поползло по позвоночнику Лазаря.

«Следовало понять».

Ухмыляющийся Рэтбоун развел руки.

— Звал?

Лазарь скрипнул зубами.

— Почему ты остался здесь?

Ухмылка воина стала шире.

— Возможно, я хотел рассказать миру, что провел ночь в постели с Лазарем Жесточайшим.

— Никто тебе не поверит, учитывая, что ты все еще можешь ходить.

— Слова восторженного любовника.

— Еще какого. — Лазарь сжал подлокотники трона. — Ты за мной шпионил.

— Очевидно. Я не только Единственный. Я Мастер шпионажа. — Его глаза искрились от веселья, а не от сожаления. — Тебе действительно нужно бросаться камнями, чтец мыслей?

Пока Лазарь не заявил о своей преданности князю Преисподней, такие неприятности будут происходить снова и снова.

— Ты мне скажи. Весь наш разговор будет состоять из вопросов?

— Тебе было бы приятно, если бы так и пошло? — спросил Рэтбоун, приподняв одну бровь.

«Такое впечатление я произвожу на Камео?»

«Конечно, нет! Я очарователен».

Это нужно заканчивать. Не отрывая взгляда от Рэтбоуна, он потянулся разумом к другому мужчине…

Зарычав, Лазарь разорвал связь.

Рэтбоун стойко выдержал.

— Я даю тебе представление об ужасах, которые пережил. Попытаешься прочитать мои мысли еще раз, и я дам тебе полную картинку.

До сегодняшнего дня Лазарь считал, что разбирается в пытках. Он много вытерпел за свой век. Правда в том, что он не знал ничего о муках до этого момента. Пережитое воином… Лазарь его зауважал.

— Позаботься о женщине, — сказал Рэтбоун уже без веселья в голосе. — Она союзник Гадеса, а значит и мой. Мы хотим ее защитить.

«Она… моя».

Нет. Нет! В его разуме взорвалось отрицание. Он не станет заявлять права на женщину, которая приведет его к падению.

— Ты хочешь ее защитить? Ничего больше?

Рэтбоун желает заполучить Камео в свою постель?

— И помочь тебе выбросить на ветер единственный шанс на настоящую любовь? — цыкнул Рэтбоун. — Нет.

— Настоящая любовь? — фыркнул он. — Я ничего не говорил о любви, настоящей или нет. Любовь делает слабым.

— Страх делает слабым. Любовь придает сил. — Рэтбоун не отвел взгляда и не мигал. — Однажды твоя женщина устанет от твоих отказов и найдет утешение в новом мужчине. Надеюсь, что буду мухой на стене, когда ты обнаружишь, какое великое благословение потерял, но я соглашусь утешить ее после твоего ухода.

«Он хочет заполучить мою женщину в свою постель». Рычание зародилось в груди Лазаря, такое резкое, что он заподозрил внутреннее кровотечение.

«Успокойся. Сдерживайся». Когда наступит это «однажды», Лазарь уже отпустит Камео. Никаких обязательств, никаких кристаллов, никакой уязвимости.

— Тогда у нас одна надежда на двоих, — ответил он. — Мух легко прихлопнуть.

Рэтбоун рассмеялся, но быстро успокоился.

— Твоя женщина ненавидит Несчастье и отчаянно хочет от него освободиться. Ты можешь ей помочь.

Ублюдок не мог знать о ларце.

— Давай притворимся, что меня это волнует, — сказал Лазарь. — Скажи мне, о, великий Единственный, как я могу ей помочь.

— Когда это я стал твоим наставником? Найди ответ самостоятельно.

Подмигнув, Рэтбоун исчез.

Лазарь остался сидеть на троне, уверенный, что ублюдок солгал. Не было способа вытащить демона из Камео и сохранить ей жизнь. Итак. Его план не изменится. Он проведет с ней ночь.

Одной достаточно. По своей воле, а не по необходимости.

После этого он отпустит ее с предупреждением. «Никогда не возвращаться».

И Лазарь не ощутит чувства вины. А будет двигаться дальше.

* * *

Первый день путешествия прошел без происшествий. Никто не напал. Не было хватающих, голодных щупалец или роя насекомых убийц. Камео чуть не разочаровалась. Она ждала драки.

Как только их разношерстная группа выехала из дворца Лазаря, нагибающиеся крошки устроили погоню. Как и предполагалось, они когда-то повеселились в постели с их королем и ощущали необходимость в прощальном поцелуе.

К его чести Лазарь казался недовольным их вниманием и отослал прочь без поцелуя. Тем временем Камео хотела убить этих женщин. Она подумала: «Мой! Я не делюсь».

Без сомнения картинки в зеркале прополоскали ей мозги. Она видела, как он занимался с ней любовью, заставлял кричать от удовольствия, которое ей неведомо, так что ее притяжение к нему усилилось.

«Также я видела, как он раздумывал меня убить. Где мой гнев по этому поводу?»

Ну, у вех есть недостатки. И желание ее убить было обычным явлением среди бессмертных и даже людей.

Виола провела несколько часов, заигрывая с солдатами, а Урбан все это время их поджигал. Видимо, ни одному мужчине не позволялось заговаривать, улыбаться или поощрять богиню. Ивер быстро гасила пламя льдом.

Несколько раз Урбан вспоминал, что был маленьким мальчиком, а не ревнивым преследователем, и начинал жаловаться на шлем, сделанный Камео.

— Мои волосы болят, — сказал он в тысячный раз.

— Уверена, что вскоре мы разобьем лагерь, и ты сможешь его снять.

Солнце неуклонно опускалось в течение последнего часа.

У ее голоса был волновой эффект, по толпе пронеслась дрожь.

Во время одного из множества остановок Лазарь изучал оружие и доспехи, которые изготовила Камео.

— Удивительно, — сказал он. — Твое мастерство непревзойденно.

Она чуть не покраснела.

— Где ты научилась? — спросил Лазарь.

— В кузнице Средневековья.

У Алекса была…

Она оборвала мысль, не желая открывать Несчастью дверь и затопить себя печалью. Или давать Лазарю шанс прочитать ее мысли.

— За этой фразой кроется история, — заметил он.

— Да, но она для другого дня.

— Наше время вместе истекает.

Он посмотрел прямо, и внезапная боль прострелила ее грудь.

«Когда мужчина пожелает ее удержать?»

— Думаю, тебе следует сделать броню из магния с вкраплениями плотных нано частиц карбида кремния, — сказала Ивер, прерывая ход ее мыслей. — Он такой же легкий, как и алюминий, но крепче титана.

Камео открыла рот от ее слов.

Виола сияла, когда Принцесса мчался вокруг лошади.

— Ты, маленький монстрик, мне по душе. Магний с вкраплениями плотных нано частиц карбида кремния имеет самый высокий коэффициент прочности к весу.

Пока парочка вела беседу — интеллектуальную — о металлах, Камео взглядом искала Лазаря. Он сидел на своем крылатом коне с приподнятой головой, расправленными плечами и прямой спиной. Какое впечатляющее зрелище. Вместе с ним выехало около сотни солдат, создавая защиту для женщин и детей.

Стая небесных змеев пронеслась над головами. Их число менялось, звери прилетали и улетали, когда пожелали. Одно оставалось неизменным… смертельные взгляды, которые получала Камео.

Несколько раз на ее лицо капало горючее вещество. И это было неслучайно. Ожоги слишком целенаправленно размещены.

— Ой! — На нее вновь капнуло, в этот раз на кончик носа. — Все. Хватит. Сделай что-нибудь со своими питомцами. Прежде чем я возьму ветку, — крикнула она в небо.

Толпа разразилась душераздирающими рыданиями. Она поджала губы.

Несчастье захихикал.

«Интересно, сколько самоубийств произойдет сегодня вечером…»

Делая все возможное, чтобы игнорировать его, Камео втерла мазь в новую рану.

Лазарь взглянул на небо и прокричал слова, которые она не поняла. Хотя небесные змеи разобрали. Множество зверей заревело в ответ, бешено хлопая крыльями.

Его взгляд опустился к Камео.

— Они хотят твоей смерти и пускают тебе кровь.

— Поверь мне, — прошептала она, надеясь, что больше ее никто не услышит. Если она заставит еще кого-то плакать… — Это чувство взаимно.

Лазарь задумчиво потер щетину на челюсти.

— Возможно, небесные змеи успокоятся, если я… тебя отшлепаю.

Отшлепает? Серьезно?

— Не…

Он обхватил ее талию, чем вызвал удивленный вскрик.

— Что…

Лазарь поднял ее с лошади, напрягая мышцы. Такая невероятная сила… и все же он начал дрожать. Испугавшись, что он ее бросит, Камео в него вцепилась. Затем он усадил ее перед собой, а его запах и тепло окутали ее, и она затрепетала.

Несчастье царапнул ее череп изнутри, и сильная боль пронзила виски. Слишком много удовольствия для поездки.

Или нет. Лазарь прижался своей щекой к ее, отвлекая и даря радость.

Он тихо усмехнулся.

«Черт! Подними щиты!»

— Ну? — потребовала она. — Ты собираешься меня отшлепать или нет?

— Хочешь быть отшлепанной?

— Хочешь лишиться руки?

— Если ты готова убрать одно из немногих средств, способных доставить тебе наслаждение.

Из легких вышел весь воздух.

— Дай угадаю. Остальные: другая рука, рот и?..

— И все во мне. Мой голос… мой запах… черт, даже мой разум. Признай это, солнышко. Ты желаешь полный набор.

«Да. Желаю».

— Что на счет твоего ч-чванства? — Ладно. Они шли по опасному пути. Нужно сворачивать. — Не имеет значения. На каком языке ты говорил с небесными змеями?

Он без возражений позволил сменить тему.

— Тифонский, этот язык использовал мой отец. — Тепло коснулось ее щеки. — Солнышко, ты восхитительна. Очень трудно сопротивляться желанию прикоснуться к тебе. Чрезвычайно трудно.

По ее позвоночнику пробежала дрожь.

— Ты прикасаешься ко мне сейчас. Не сопротивляешься.

— И я так и не услышал слов благодарности.

Одна ее часть хотела рассмеяться. Но вторая подталкивала закричать. Камео всем телом его желала.

Ладно, пришло время вновь сменить тему.

— Как ты заполучил зеркало богини Разнообразия будущего?

И вновь Лазарь не возразил.

— Унаследовал вместе с дворцом. А что?

«Веди себя непринужденно».

— Ты увидел свое будущее?

Его поза стала напряженной.

— А ты?

Почему бы не сказать ему? «Поделись и получишь».

— Да. Две вероятности. В первой, мы возвращаемся во дворец и занимаемся сексом. Поздравь! Это хорошо. Затем ты провожаешь меня к порталу, раздумывая о моем убийстве, но все же уходишь, не попрощавшись.

Лазарь положил руки на ее бедра, и она затаила дыхание.

— Так у нас был секс, и это хорошо, — прошептал он ей на ухо. — Всегда, пожалуйста.

Предвкушение удерживало Камео на краю, ее внутренности дрожали и пылали. Что еще он сделает?

— Почему ты можешь захотеть меня убить? — спросила она с трепетом в голосе. — Ты не похож на других. Не реагируешь на мой голос.

Он напрягся, но льстиво сказал:

— Уверен, ты дала повод. Но я ведь ушел? Вознаградишь меня?

Пока он говорил, то играл пальцами с ее коленом. Ее мучило предвкушение. Но одна минута перетекала в другую. Ублюдок больше ничего и не сделал.

— Никакой награды, — проскрипела она.

— Отлично. Никакой награды. Так какой было вторая картинка? — спросил он. — Расскажи.

— Я возвращаюсь домой вместе с другими.

— И?

— И ничего. Зеркало поблекло.

— Неудивительно, что мне больше нравится первое видение. Я такое смогу сделать с тобой, прежде чем ты уйдешь… — Он мягко сжал коленями бока пегаса. Его крылья поднялись, скрывая ее и Лазаря от остального мира, когда Лазарь прижался к ее щеке. — Или, возможно, нам стоит проигнорировать зеркало и создать новый путь, провести всю ночь вместе, как я и хотел сначала. Хотела бы ощутить удовольствие, которое я подарю?

Да! Нет. Возможно? Камео облизнула губы, предвкушая. Но зачем пробовать закуску, если она не сможет насладиться главным блюдом? Зачем создавать драгоценные воспоминания, которые демон украдет? Или даже придержит. Жизнь и так полна страданий.

— Честное предупреждение, — прохрипела она. Если бы Камео могла сопротивляться привлекательности Лазаря, то сделала бы все возможное, чтобы обеспечить сопротивление и с его стороны. — Несчастье сказал, что оставит мне воспоминания, если я тебя убью. Он тебя ненавидит.

Демон зашипел. «Как ты смеешь болтать!»

— Он хочет мой смерти? — Лазарь равнодушно пожал плечами. — Ему придется встать в очередь.

В ней вспыхнула надежда.

— Ты не расстроен и не удивлен?

— Демоны ненавидят людей и любят разрушения. Я бы удивился, если бы понравился ему.

— Но он может тебе навредить, — призналась она тихо. — На протяжении веков он подталкивал людей к самоубийствам. И он… — Камео облизнула губы. — Однажды он убедил меня покончить с жизнью. Или шесть раз. Или двенадцать.

Он застыл.

— Ты пыталась убить себя дюжину раз.

Сглотнув, она кивнула.

— Печаль становилось невозможно выносить.

Каждый раз друзья находили ее переломанной и окровавленной, и их разочарование и боль только усугубляли проблемы, разбивая и без того расколотое сердце.

«Никогда не получится победить».

Лазарь крепко ее сжал, словно испугался, что Камео унесет ветром, как воздушный шар.

— Мне не нужно зеркало, которое бы предсказало твое ближайшее будущее. Ты дашь мне кончить.

Он прочертил огненную линию вверх. Камео перестала дышать, ее живот свело, боль разлилась между ног, но он просто играл с поясом ее шорт.

— Хочешь кончить? — он прошептал ей на ухо. — Подари мне одну ночь.

По ее коже побежали мурашки.

— Ты не хочешь провести несколько недель, даря друг другу сексуальное наслаждение, как предрекало зеркало?

Он так сильно сжал ее руку, что чуть не оставил синяк.

— Я могу предложить только одну ночь. Не больше и не меньше.

Зеркало солгало о различных вариантах ее будущего?

— Почему только одна ночь? — мягко спросила она. — Объясни.

От его вздоха у нее поднялись волосы на макушке.

— Ты хочешь запомнить меня, солнышко. Я желаю того же.

Это значит… что? Несчастье испортило бы его мысли, если бы Камео осталась?

Ой! Знания ранят, и все же это не должно стать пятном на ее радаре. Правда была правдой. Но… разве мужчина ее мечты не должен считать, что Камео стоит всех трудностей?

— Я могу войти в комнату и испортить вечеринку, — рявкнула она. — Ты делаешь то же самое, открыв рот.

Не пропустив удар… когда такое вообще было?.. Лазарь провел обжигающим языком по раковине ее уха.

— Кстати, о вечеринке… приглашаю тебя к себе в штаны.

Будь он проклят! Жар возбуждения быстро растопил ее гнев.

— Прекрати. Это не…

— Но это случится.

Его руки скользнули вверх, чтобы обхватить ее груди, а ее соски напряглись из-за него. Лазарь играл с ее вершинками, посылая волны возбуждения прямо к сердцевине.

Ее бедра дернулись, и к попке прижался длинный, твердый член Лазаря. О, Боже, удовольствие казалось невероятным и… оно ушло, просто сошло на нет, демон затопил ее печалью.

Лазарь сжал ее грудь, и мысленно Камео понимала, что ощущения хорошие. Действительно хорошие. Но физически и эмоционально удовольствие было загнано в угол.

— С таким же успехом ты можешь перестать, — сказала она ему. — Я могу притвориться, что получаю удовольствие, но сделаю обоим медвежью услугу.

Совсем не разочаровавшись, он хрипло усмехнулся.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что пообещала, солнышко.

Это не предвещало ничего хорошего.

— Что?

— Ты не скажешь ни слова, когда мои руки в следующий раз будут тебя ласкать. Хорошо?

Ох, нет, нет, нет. Он подвластен стереотипам об альфа-самцах. Лазарь верил, что сможет заставить всех женщин потерять рассудок от наслаждения. Глупец! Он думал, что в силах победить, несмотря на предупреждение Камео.

Вообще, он должен думать, что может победить благодаря ее предупреждению. Ей следует его вразумить.

Урок в студию, и мисс Повелительница покажет стервозную сторону.

— Послушай, — сказала она. — Осознай, когда я говорю…

— Пообещай, — настаивал Лазарь.

Он не собирался прекращать, так ведь? Ему придется понять это, когда его яйца посинеют. Со вздохом Камео посмотрела ему в глаза.

— Ладно. Обещаю.

Ее насмешливый тон продолжал говорить даже после того, как она замолчала.

«Ты об этом пожалеешь».

Камео подумала — возможно, есть шанс. Уголки его губ приподнялись в ухмылке. Прежде чем она успела убедиться, он заставил ее повернуться, проведя по мочке уха Камео зубами и скользнув руками вниз… вниз… вновь остановившись на поясе ее саронга.

— Ты не сдерживаешь стон, так? — спросил он.

Голос Лазаря звучал весело.

— Нисколько, — заверила она.

— Ай-ай-ай. Я же сказал молчать.

— Ты задал вопрос!

— А сейчас? — Он скользнул пальцами вдоль края саронга, поглаживая пупок. — Сейчас сдерживаешь тон?

Камео ощутила покалывание и желание и подумала: «Да, вот так, это действительно произойдет…»

Но вновь чувства потухли.

— Нет, — прохрипела она.

— Все еще говоришь, — бросил Лазарь со вздохом. — Мое солнышко ужасно реагирует. Я так расстроен.

И все же его голос опять прозвучал весело.

Он действительно верил, что разжег в ней огонь.

Скрепя зубами, она сказала:

— Несколько стонов и вздохов ничего не значат. Я не испытываю оргазма, пропасть.

Лазарь уподобил ее солнцу, она сравнит его с бездной.

— Несколько стонов и вздохов? Ты очаровательна.

— А твой маленький эксперимент закончен.

— Тише, тише. — Лазарь цыкнул. — Кому-то — я не буду называть имена — нужен оргазм.

На протяжении веков она отчаянно пыталась испытать то, чем миллионы женщины наслаждались ежедневно. И теперь он решил, что дразнить ее хорошая идея? Что случится, если он не сдержит обещание?

В ней взорвался гнев.

— Твое мастерство переоценено. И самомнение тоже!

— Вот она, плутовка, которую я ждал, — сказал Лазарь, а затем скользнул рукой между ее ног под шорты… и погрузил в нее палец.

По ее телу растеклась волна наслаждения, и она ахнула.

— Твой гнев ослабляет демона, — промурлыкал он, — дай мне возможность действовать.

Пока говорил, Лазарь двигал своим толстым, красивым, потрясающим пальцем внутрь и наружу. Его стержень прижимался между ее ягодицами, добавляя восхитительных ощущений.

— Больше. — Камео отклонилась назад, положив голову ему на плечо и предлагая более легкий доступ. — Я хочу больше. — «Нужно больше». — Прошу.

Здесь, сию минуту, она отбросит гордость и будет умолять.

Он убрал руку, хотя она вцепилась в его запястье ногтями, чтобы удержать на месте.

— Кто-то только что нарушил свое обещание.

— Что ты делаешь? У тебя, наконец, что-то получилось. Продолжай!

Его глаза казались омутами обсидиана, когда он облизал палец.

— Разве не очевидно, солнышко? Я наказываю тебя, оставляя мучиться. Ты запомнишь ощущение моего пальца внутри, и скоро начнешь умолять о его возвращении.

* * *

Дразнить обидчивую женщину никогда не было его целью. До Камео.

Показав ему свой палец, она села на свою лошадь. Лазарь сдержал ухмылку. Пусть ее желание к нему растет и терзает. Вскоре она превратится в кипящую кастрюлю похоти. Остается надеяться, что пар создаст барьер против демона.

Кроме того Лазарь хотел отомстить. Маленькая плутовка весь день держала ментальные щиты.

При следующем взгляде он увидел, как опустошение полностью поглотило ее гнев. Она тяжело опустилась на седло. Уровень адреналина упал, резко упал.

— Давайте разобьем лагерь на ночлег, — сказал он.

Вся процессия остановилась. Лазарь спешился и похлопал своего могучего коня по крупу за хорошо проделанную работу.

За несколько минут установили палатки. Виоле и детям отдали самую большую… богиня настояла. Когда Камео попыталась присоединиться к ним, Лазарь схватил ее за руку и повел в себе.

В любое другое время она стала бы протестовать. Сегодня же прислонилась к нему, используя в качестве опоры. Ее ноги тащились по грязи, оставляя глубокие борозды.

— Подъем, солнышко.

Лазарь поднял ее на руки и внес внутрь. Это действие не осталось незамеченным, и… ничего не значило.

Когда он поставил ее на ноги, Камео споткнулась о толстый коврик из мехов и рухнула. Уже закрывая глаза, она пробормотала:

— О чем бы ты ни планировал спросить, мой ответ нет.

В следующее мгновение она уже провалилась в сон, а ее прекрасное тело расслабилось.

— А вот и мой вопрос, — пробормотал он, — следует ли мне держать руки при себе сегодня ночью?

Он лег рядом с ней, стараясь не прикасаться. Лазарь лично будет ее оберегать. Всю ночь.

Аромат бергамота, розы и апельсинового дерева окутал его. Он открыл разум, ища с ней связь. Камео никогда не была более уязвимой, и он ненавидел себя, но не мог отказаться от такой возможности.

«Нужно узнать о ней больше».

Увиденные картинки обеспокоили его. Несчастье мучил ее даже во снах, наполняя голову воспоминаниями, которые она, вероятно, презирала. Все разы, когда ей причиняли боль. Когда люди называли ее обидными прозвищами. Когда друзья умирали. Когда те, кому Камео доверяла, ее предавали.

Она ворочалась и металась, не в силах успокоиться. Бедная Камео.

Бедный Лазарь. Желание к ней терзало его. Всего несколько минут назад он обхватывал руками ее груди, а ее соски терлись об его кожу. Его палец был внутри Камео, а ее внутренние стенки почти опаляли. Издаваемые ею стоны казались порно для ушей.

Он бы многое отдал за то, чтобы раздеть Камео и погрузить в ее лоно свой ноющий член, чтобы ее ногти впились к его спину и ноги обхватили его талию…

«Уже пристрастился к ней».

По какой-то причине судьба решила, что она его одержимость. Или возможно, что-то простое, такое как химия тела, дало отмашку. В любом случае, выбор… порадовал Лазаря. Каким-то образом Камео смогла воззвать к его состраданию, которое он никогда раньше не испытывал. Ее острый язычок и смекалка забавляли. Любовь к семье и друзьям вызывали зависть.

Он хотел быть единственным, к кому она обратится за утешением.

«То, что ты хочешь, не всегда необходимо».

Лазарь переместился за пределы лагеря, не желая, чтобы кто-то знал о его уходе, и начал снова и снова колотить ствол дерева, проклиная луну. Лианы в страхе отпрянули. Вокруг бушевал прохладный ветер.

Когда кости на его руках раздробились, он переместился обратно в палатку. Камео спала, не подозревая о его кризисе.

Когда придет время, он ее отпустит. Как и планировал. Не имеет значения, что показало чертово зеркало. Потому что…

Кристаллы на его руках и ногах вновь уплотнились. Сейчас сотни сверкающих рек покрывали его вены.

Как слабак, он чуть не уронил ее, когда усаживал перед собой… чуть не уронил женщину, которая весила меньше его меча. Это смешно. Но Лазарь не удивился.

Камео была намного опаснее, чем он мог предположить. Поскольку нравилась ему. Поскольку воздействовала не только на его тело… она пошатнула его решимость.

Если Лазарь не будет осторожен, она сделает то, чего не смогли выполнить его враги. Полностью уничтожит.

Глава 11

«Каждый может однажды предать тебя. Ошибки случаются. Шучу. Никому не позволено предавать тебя. Всегда держи палача под рукой».

— Живи по своим правилам, чёрт возьми

— Просыпайся, солнышко. Завтрак.

Камео моргнула, прекращая плакать. Тело болело, будто она побывала в автокатастрофе. Обычное явление. Демон проник в её мечты, заставил страдать, крутиться, напрягаться час за часом.

Изучая обстановку, она выгнула спину и протянула руки над головой. Первое, что она заметила — палатка сделана из шкуры незнакомого животного. Мебели не было. Под ней лежал мягкий белый мех. В нескольких шагах был разведён небольшой костёр, дым от которого уходил через отверстие в крыше.

Аромат жареных яиц витал в воздухе, и её рот наполнился слюной.

Полностью одетый Лазарь подхватил Камео и поставил на ноги. И почти мгновенно отпустил ее, будто она его обожгла. Хмурый взгляд омрачил его резкие черты, великолепный альфа-самец был чем-то обеспокоен.

Могло ли Несчастье запустить свои когти в воина?

Лазарь подал ей льняную салфетку и тарелку с яичницей. С зелёной яичницей.

— Никакой ветчины? — спросила она.

— У нас нет свиней. Дай мне полчаса, и я принесу тебе замечательный стейк грифона.

Грифон. Животное Древней Греции. Наполовину лев, наполовину орёл.

— Нет уж, спасибо, — она попробовала кусочек и застонала от удовольствия. — Думаю, мне не стоит считать тебя фанатом доктора Сьюза[1].

— Кто такой доктор Сьюз? Бывший дружок? — резко спросил он.

Уголки её рта приподнялись. «Ой-ой, как резко его настроение изменилось».

— Возможно. У него особое отношение к словам.

Лазарь заскрежетал зубами.

— Чьи это яйца? — спросила она.

— Небесных змей.

Вау! У самого отвратительного создания в мире были самые вкусные сочные яйца? Разве это справедливо?

Она проглотила ещё кусочек и спросила:

— Это может привести к взрыву в моем кишечнике?

— Только к взрыву в твоем лоне. Это афродизиак.

— Ну, за взрыв! — Камео начала есть, будто не питалась годами. Она даже вылизала тарелку, после чего вытерла рот салфеткой.

Лазарь всё это время смотрел на нее, не отрываясь, отчего она вздрогнула.

— Спроси меня о чём угодно, — он присел напротив неё. — Я честно отвечу, без обмана.

Ему нужно отвлечься от собственного возбуждения?

Что он сделает, если она взберется к нему на колени?

«Борись с желанием!» Во-первых, он предложил ей ценный подарок. Узнать о нем больше? Да, да, пожалуйста! Во-вторых, ей просто необходима зубная щётка. Не стоит отпугивать его утренним дыханием.

О чём же спросить? О, да!

— Почему ты так решительно настроен мстить Джульетте? Были времена, когда, кажется, она тебе нравилась. Даже несмотря на то, что она тебя поработила.

Его глаза сверкнули.

— Джульетта сделала больше, чем поработила, — каждое слово звучало как удар кнута, — до тебя она владела Жезлом Разделения. Он может намного больше, чем открывать порталы в другие реальности, в его власти разделить дух и душу. Она использовала его, чтобы отнять мою свободу воли, заставила меня думать, что я ее хочу. Но эффект был непостоянен. Я мог прочитать её мысли и прийти в себя… она же останавливала мои руки, когда я пытался ее убить, и выигрывала достаточно времени, чтобы снова подавить мою волю.

Волна ужаса прошла сквозь Камео, и Несчастье обрушил на нее новые страдания. Он мгновенно атаковал её вспышкой скорби. Слёзы наполнили её глаза, ослепив.

Напрягшись, Лазарь подхватил одну слезинку и пропустил её между кончиками пальцев.

— Это твои слёзы или демона?

— Обоих, — она вытерла нос льняной салфеткой.

— Ты слишком милая и нежная.

— Нет, я не такая, — она шмыгнула носом, — просто… ты страдал. Неудивительно, что позволит Страйдеру тебя обезглавить.

Быть обманутым, верить в то, что любишь ненавистного человека… кого-то, кто поступал с тобой так ужасно…

Камео взобралась на Лазаря, заключила его в свои объятия и уткнулась головой ему в шею. Когда она расслабилась, он её обнял.

— Прости, — сказала Камео. Когда она вернётся в мир смертных, то найдёт Джульетту. И накажет гарпию за все страдания Лазаря.

«Расплата будет мучительной, сука».

— Не бросай ей вызов, — приказал Лазарь, замерев, — ты можешь пострадать. Или хуже.

Он снова читал её мысли, но в этот раз она не беспокоилась на этот счет.

— Она не лучше меня. — У Матери Меланхолии было много способностей.

— Камео…

Она присела на корточки, разрывая контакт, и посмотрела в сторону.

— Если Жезл Разделения может отделить дух от души, может ли он также отделить дух от демона?

Несчастье вопило благим матом в её сознании. Он совсем не хотел её покидать. Действительно, разрушать жизнь Камео было для него превеликим удовольствием.

Лазарь сжал её плечи и потряс с такой силой, что заставил демона умолкнуть. Настоящий альфа. Его сила и энтузиазм, как ни странно, возбуждали.

На этот раз она опять ощутила электрический импульс, прошедший сквозь неё, жар, проникший в каждую частичку тела.

— Даже не смей пытаться, — рявкнул он, — если у Жезла Разделения и получится, ты умрёшь! Ты не можешь жить без демона!

— Нет, не могу. Не сейчас, — её голова наклонилась в сторону, а пристальный взгляд стал глубже. Ее кровь запела и наполнилась чем-то похожим на счастье.

«Мои первые ощущения. И какие великолепные!»

— Но не беспокойся, мой бездонно темный. Я не позволю себе умереть до тех пор, пока не найду Ларец Пандоры и не обеспечу безопасность моей семьи.

Постепенно он начал расслабляться.

— Почему тебя так беспокоит мысль о моей смерти? — спросила она, в то время как он замер — Я же ничто, всего лишь на одну ночь, верно?

— Нет. Да, — он вскочил на ноги и встал перед ней. Затем провёл рукой по волосам. — Я собираюсь столкнуться с множеством проблем, спасая твою жизнь, солнышко. Меньшее, что ты можешь сделать, это жить.

«Простите?»

— Что? Каким образом ты спасаешь мою жизнь?

— В этой реальности жизнь — игра. Без моей гарантированной защиты небесные змеи тысячи раз уже убили бы тебя. Более того, обычные жители могли убить тебя ради тела. Они хотят завладеть им, чтобы пройти сквозь портал.

Она ощетинилась от его самоуверенности.

— Ты недооцениваешь меня, если действительно считаешь, что я — лёгкая добыча. Более того, — добавила она, имитируя его недавнюю интонацию, — даже Виоле и детям удалось выжить без твоей помощи.

В его глазах заплясали огоньки ярости.

— Ты неправильно поняла. Джульетта даже лучше меня. Меня. Что заставляет тебя верить, что ты сможешь…

Ничего не говоря, Камео вытащила и запустила в него бриллиантовый кинжал. Кончик попал ему прямо в плечо.

Из раны хлынула река густой крови. Она знала, что у него, несмотря на смерть, билось сердце, но увиденное всё равно ее потрясло.

Он как-то вернулся к жизни? Сможет Лазарь пройти с ней через портал? Камео мгновенно воодушевилась.

— Нет, — ответил он, прочтя её мысли, — я не могу.

Ажиотаж погиб самой трагической смертью.

— Я — не ты. Я могу победить Джульетту с закрытыми глазами и связанными за спиной руками.

Сжав губы, он вытащил алые лезвия.

— Под шкуркой котёночка рычит тигр? Я рад.

Урбан ворвался в палатку без предупреждения, прервав очередной «рык». Он остановился перед Лазарем и перевёл дыхание.

— Я хочу преподнести богине Виоле знак моей любви. Что мужчины дарят своим женщинам?

Как мило.

— Урбан, милый. Ты слишком молод для общения с женщиной. Ты не можешь…

Маленький мальчик вздрогнул, и Камео сжала губы.

— Голова врага — всегда приятный подарок, — вмешался Лазарь.

Что?! Она укоризненно покачала головой.

— Именно это ты собираешься достать для неё? — Урбан показал пальцем на Камео. — Подаришь ей голову врага?

— Нет, — Лазарь покачал головой. — Я преподнесу ей сердце железного грифона.

«Хм, спасибо?» Железный грифон, которого ещё называли Колосс, был наполовину человеком или животным, наполовину автоматом.

— На самом деле, остаток дня меня не будет. — Он прикрепил два коротких меча за спиной. — Чтобы пройти через портал, нужно принести жертву. Для того чтобы прошли четыре человека, жертва должна быть очень большой. А грифоны достаточно большие, чтобы прошла целая армия.

— Я пойду с тобой, — сказала Камео. Она ни за что не останется.

«Зачем? Ты не сможешь ему помочь, — прошептал Несчастье. — Ты всего лишь женщина. Слабый пол. Ты ему только помешаешь».

Ложь, опять ложь. Она тренировалась. Свергала королевства. Выживала в бесконечных раундах пыток. Она падала много раз, но всегда поднималась. А в этом… в этом настоящая сила.

— Нет, — решительным голосом заявил Лазарь, — я иду один.

Она взглянула в его прищуренные глаза и высоко подняла подбородок, зная, что являет собой картину чистого упрямства.

Она не останется одна.

Он считал себя достаточно сильным, чтобы в одиночку победить железного грифона. И, скорее всего, был таким. Но Камео не позволит рискнуть его жизнью — или смертью — не рискнув своей собственной.

Виола вошла в палатку, Принцесса вбежал за ней.

— Ну, хорошо, я устала подслушивать за дверью. Я могу доставить нас к земле грифонов и к порталу к концу дня.

Сердце глухо застучало в груди Камео, она подскочила на ноги. Расстаться с Лазарем сегодня?

Слишком рано!

Мышца дернулась под глазом Лазаря. Думал ли он о том же?

— Нет.

— Привет, Виола! — Урбан махнул ей и сделал изящный поклон. — Как дела?

Богиня окинула его странным взглядом, но махнула в ответ.

— Разве это не очевидно? Я потрясающая, как и всегда.

— Каким образом ты доставишь нас к порталу? — спросила Камео, игнорируя Лазаря. Чем больше времени она проводила в его присутствии, тем быстрее рушилось её сопротивление ему. Чем раньше они расстанутся, тем лучше.

— Хм. Привет. Я — богиня Загробной жизни. Возможно, что я знаю лазейки между духовными реальностями. — Она махнула рукой перед лицом Лазаря, на ее пальце сверкнуло кольцо. — Возможно, это позволяет мне перемещаться между сферами, и оно доставит нас на территорию грифонов, а потом прямо к порталу домой. Кто бы сомневался?

Лазарь сделал шаг к ней, излучая агрессию.

— Я хочу это кольцо. Дай его мне. Немедленно.

Виола отступила, а Принцесса Зефирок и Урбан встали перед ней, преграждая ему путь.

— Кольцо моё! — сказала богиня. — Честно и справедливо украдено!

— Не заставляй меня подарить ей твою голову, — сказал маленький мальчик Лазарю. Он разминал кулаки. — Я сделаю это. Даже не сомневайся.

Тасманский дьявол завизжал. Он был ночным созданием, и утро не было его другом.

— Никто никому не снесёт голову, никто не будет красть драгоценности. И все теперь будут стучать, прежде чем зайти к тёте Камео, где бы это ни было и что бы ни случилось. Понятно? — Камео скрестила руки на груди. — Виола, сконцентрируйся на мне, а не на своём отражении в кольце. Так, хорошая девочка. А сейчас ответь на несколько вопросов. Всё это время кольцо было у тебя? Почему ты не упомянула о нём раньше? Оно может доставить нас домой?

— Ну да, всё время было у меня. Но я не говорила о нём, потому что знала, что Самовлюблённый и Эгоистичный Лазарь захочет отобрать его, — она поиграла кончиками своих светлых кос. — И нет, я могу его использовать только для того, чтобы доставить нас в другие сферы этой реальности.

— Дай мне кольцо. По собственной воле, — добавил Лазарь. — Считай это платой за убийство грифона.

Виола распушила свои волосы.

— Спасибо, но я справлюсь с ним сама. У меня просто сумасшедшие способности. И я всегда могу использовать его в качестве щита, — она указала большим пальцем в сторону Урбана. — Я выживу и вернусь домой. Вы сможете объяснить мистеру Мэддоксу и миссис Мэддокс, почему их сын погиб.

— Эй! — Ивер ворвалась в палатку, её щечки раскраснелись. — Только я могу использовать брата в качестве щита!

— Вот в чём дело, — сказала Виола Лазарю, игнорируя девочку. — Если я дам тебе кольцо, ты оставишь меня. А это проблема. Я хочу увидеть дом грифона.

Лазарь распростёр руки, действуя как последний здравомыслящий человек:

— Значит, ты хочешь умереть.

Ладно, все выходит из-под контроля.

— Если ты дашь ему кольцо, Виола, то сможешь пойти с нами. Ты всё равно скоро покинешь эту реальность, кольцо тебе без надобности. Правильно? Урбан, Ивер. Хватит реветь! Вы останетесь здесь с охраной. А взрослые пойдут делать взрослую работу.

Камео ощутила волну возбуждения и встретилась с пристальным взглядом Лазаря.

— Ты. Поможешь нам получить все необходимое, и я тебя поцелую.

* * *

Камео почистила зубы зубной пастой и щёткой Лазаря и искупалась в тазике, который он наполнил ледяной водой. Освежившись, она переоделась в футболку и джинсы, которые принесла богиня.

Видимо, Виола использовала кольцо для открытия портала прошлой ночью, чтобы принести футболки, сделанные несколько недель назад для каждого в этой реальности. На всех были написаны разные послания, но с одинаковым значением.

«В моем сердце только Виола».

«Команда Виолы».

«Если я не смогу видеть Виолу, я умру».

«Я тусовался с богиней загробной жизни, и у меня от неё осталась только эта классная футболка».

Лазарь всё это время поглаживал своё новое кольцо и хмурился из-за… Камео не знала точно. Хотел ли он, чтобы она надела униформу «Я Мечтаю о Джинни»? Он дулся из-за компании в миссии «достань сердце грифона»?

Хотел ли он, чтобы Камео ушла?

От этой мысли ее пронзило током. И в этот раз Несчастье не было этому виной. Её кровь начинала кипеть, а кости завибрировали.

«Убить грифона, поцеловать Лазаря на прощанье».

Камео присоединилась к воину, Виоле и Принцессе Зефирок снаружи палатки. Солнечный свет лился с безжалостного неба. К счастью, крылья небесных змей бросали большие тени для укрытия от палящих лучей.

Охранники носились вокруг лагеря в поисках детей, которые решили поиграть в прячься-и-сожги-того-кого-найдёшь. Она заволновалась, но весёлое хихиканье, принесённое ветром, ее успокоило.

Кроме того, Виола велела Урбану присматривать за сестрой, оставаться возле палатки и никого не убивать. Он согласился со словами: «Для тебя, моя сладкая, всё, что угодно».

Мэддокс перевернул бы тут все вверх ногами, если бы узнал об увлечении сына.

— …останетесь здесь, — Лазарь давал указания своим людям. — Вы будете защищать мой груз ценой своих жизней.

Груз. Ну. Этих детей называли и похуже.

Бабочка выбрала именно этот момент, чтобы сесть на плечо Лазаря. Камео накрыло лавиной страха.

Что-то ужасное произойдёт сегодня.

— Делайте, как он сказал, и охраняйте детей, — прокричала она, — или я вырву ваши хребты через рот… пока буду петь.

Раздался хор мучительных хрипов.

Лазарь повернулся к ней. Восхищение промелькнуло в его тёмных глазах. Восхищение… и немного ярости. Он встал перед ней, бабочка полетела за ним.

— Ты сейчас приказывала моим людям?

Камео стояла на своем. «Я была создана для войны. Я не сдамся ни ему, ни другому мужчине». Даже когда её дразнит чувственный аромат шоколада и шампанского.

— Сейчас и всегда, — ответила она.

— Уверена, что хочешь пойти со мной? — он провел кончиком пальца по её подбородку, посылая волну дрожи. — Если ты пострадаешь, я буду очень недоволен.

— Не переживай. Я не собираюсь пропускать наш прощальный поцелуй.

Он наклонился к ней и потерся своим носом об ее, его жаркое дыхание коснулось её подбородка.

— Ты знаешь, я мстительный человек, а ты продолжаешь меня испытывать. Ты либо храбрая, либо глупая. И я не уверен, какая именно. Но знаю точно, что хочу больше, чем один поцелуй. Я хочу целую ночь.

— А я собираюсь домой.

По крайней мере, сейчас. Но она вернётся в духовную реальность в третий раз для поиска Ларца Пандоры.

Приведут ли её поиски обратно в королевство Лазаря?

— Остальные могут пройти сквозь портал сегодня. Ты же можешь сделать это завтра.

Провести единственную ночь с ним? Именно это он предложил во втором видении зеркала…

— Извини, но я…

— Не говори, нет. И не заставляй меня ждать мой поцелуй. Я хочу его прямо сейчас. — Взгляд, которым он смотрел на неё… как будто она единственная женщина, когда-либо рождённая. Как будто она единственная женщина, на которую он готов смотреть. Единственная, кого Лазарь желает. — Дай мне его.

Так просто он лишил её выдержки и опасения, выставляя напоказ грубое желание. Отрицать это невозможно, но помочь ему в этом глупо.

— Ты хочешь его? — прохрипела она. — Так возьми.

Он обхватил ее за голову и притянул к своему твердому телу. Когда Камео ахнула, он нашёл ее рот и глубоко погрузил свой язык. Как и его запах, его вкус разрушил все её чувства; он был таким порочным, богатым и сладким, как лучшее вино, которое пьянило сильнее амброзии.

В его объятиях она оживала.

Её горячая кровь раскалилась, сжигая изнутри, ставя на ней клеймо, и она застонала. Её кости расплавились. Чтобы продолжать стоять, она вынуждена была держаться за него.

Лазарь целовал её без колебаний, будто хотел смаковать ее вкус. Целовал, будто хотел проглотить. Будто она была главным сокровищем в его жизни… словно он желал наслаждаться ею вечно.

Когда страсть и удовольствие столкнулись с печалью демона… страсть победила! Камео выгнулась от потрясения, её ногти вонзились в плечи Лазаря. Такой сильный. Такой мужественный.

«Как я смогу оставить его и уйти?»

Глухое рычание раздалось в его груди, тогда как сам поцелуй изменился. Из плавного исследования он превратился в непреодолимую потребность. Их жажда друг в друге была неиссякаемой. Лазарь тёрся об неё, она чувствовала, как его ствол стал невероятным. Твердым, длинным и толстым.

Дыхание Камео смешалось его дыханием, они дышали как одно целое. Пока она…

Не услышала раздраженный вздох женщины?

Лазарь отпустил её и отошёл на шаг, больше не прикасаясь. Издевательство. Камео задыхалась, ее колени дрожали, ноги старались опять твердо стоять на земле.

Ярость затмила его черты. Он будто выплюнул слова: «Увлечение убивает».

Подождите-ка. Он её обвинил в поцелуе?

— …меня вечно недостаточно, — говорила Виола. — К вам двоим это не относится. Мы можем пойти прямо сейчас? Я опаздываю на очень важное свидание.

Лазарь вытер рот тыльной стороной руки. Будто вкус Камео внезапно стал отталкивающим. Он сосредоточился на своих людях.

— Если что-то случится с детьми — бегите. Хотя вряд ли это поможет. Я устрою охоту на каждого.

Несчастье рассмеялось, и Камео ослабла…

Нет! «Не в этот раз!» Она подняла подбородок и расправила плечи. Лазарь дал ей невероятное удовольствие, приглушенное влиянием демона. Она простит его жестокое поведение, независимо от причины.

«Но я забуду?»

Она положила руки на живот. Его реакция уязвила, да, но это произошло в результате поцелуя. Величайший опыт в её жизни. Лучше она руку потеряет, чем память.

— Расскажи теперь, как пользоваться кольцом, — обратился Лазарь к Виоле.

— Извините, — богиня протянула руку ладонью вверх, — но мне нужно это показать.

Он открыл и захлопнул свой рот. Пробормотав проклятья, он отказался от контроля над их группой.

— Если ты обманешь…

— Зачем ей тебя обманывать? — спросила Камео. — Сейчас у всех нас одна цель.

Он проигнорировал её. Даже не взглянул.

Виола послала воздушный поцелуй своему питомцу.

— Нет причин для волнения. Мамочка вернётся.

Она взмахнула кольцом в воздухе и среди пейзажа появилась расщелина. Отверстие между одной реальностью и другой. Достаточно широкая, чтобы даже огромный двухметровый Лазарь с лёгкостью прошёл сквозь неё.

Камео последовала за ним, а богиня — за ней. Расщелина замкнулась с лёгким щелчком.

Вокруг оказалась бесплодная пустошь, стояла невообразимая жара. Капельки пота выступили на коже Камео. Земля была покрыта пеплом, черной грязью и угольной пылью, тонкие струйки дыма поднимались из красных расщелин. Небо было не лучше, густые тучи перетекали в маслянистую черную субстанцию.

Виола запрыгнула на булыжник и начала изучать свои ногти.

— Я что-то решила посидеть на скамейке запасных. Продолжайте пока без меня.

Что?! Она настаивала на том, чтобы прийти, а теперь пропускает самое интересное?

Лазарь подошёл, бесцеремонно снял кольцо с её пальца, надел его на свой и пошёл дальше, не сказав ни слова. А ещё её называют Матерью Меланхолии. Да он должен быть Отцом Жалости!

Камео бросилась вдогонку, а потом пошла рядом. Обугленная земля уступила место мощеной дороге.

— Ты когда-нибудь сражался с железным грифоном? — спросила она.

— Когда был ребенком. Мой отец бросил меня посреди стаи. В буквальном смысле. Он сказал, что домой я могу вернуться только с куском металла. И столкнул с небесного змея.

— Это ужасно, Лазарь!

— Нет. Это жизнь. Моё прошлое сделало меня мужчиной, каким я являюсь. Сильным и бесстрашным.

— И скромным?

Он кивнул.

— Моя скромность — самая любимая черта во мне.

Улыбка попыталась расцвести на её лице.

— Сделаешь ли ты что-то такое же бессердечное для своего сына?

— У меня не будет детей. Никогда, — с лёгкостью ответил Лазарь.

— Потому что не можешь или не хочешь?

— Не хочу.

Был ли он в этом уверен?

— А ты хочешь детей? — спросил он.

Она представила себя матерью, а Лазаря — отцом. Он бы защищал свое потомство. Дразнил бы мальчиков и девочек, когда те плакали, и превращал бы их слёзы в смех.

Её сердце сжалось от тоски.

— Хочу, — призналась она. — Однажды. Но только если освобожусь от демона.

Они подошли к берегу, поросшему искривленными деревьями. Лазарь натянул ветвь и легко ударил ею по щеке Камео. Это его собственная попытка пошутить? Способ удержать её на взводе и не дать опечалиться?

«Он помогает мне, так?»

Если бы только она могла его удержать. Но благодаря зеркалу Камео знала, что произойдёт, если она останется здесь.

Но что же случится, если она уйдет?

Сможет ли вернуться, как и планировала? Найдёт ли он способ пройти через портал? Сможет ли?

Она хотела, чтобы зеркало показало, что произойдёт во втором случае.

Когда она шла за Лазарем, то старалась наступать только на его следы, что было совсем не легко, поскольку его следы почти не оставляли отпечатков.

Наконец, они остановились. Лазарь запустил одну руку в карман, где что-то зазвенело, а другой сжал ладонь Камео. Она вздрогнула, пока изучала местность… перед ними была гора с огромным зевом пещеры.

— Я чувствую присутствие одного в пещере, — прошептал он, — но он очень силён. — Пауза. На его лице появилась ухмылка, которая сводила её с ума. — Но я сильнее.

— Поскольку я сильнее тебя, у металлического монстра нет и шанса против меня.

Он фыркнул.

— Хочешь сказать, что сильнее меня? — требовательно спросила Камео.

— Нет, я не говорю, что ты сильнее меня. Это разные вещи.

Смешной мужчина.

Он вошёл в пещеру, она следовала за ним тенью, держа наготове кинжал. Из темноты донёсся жуткий запах гнили. Она споткнулась об отрубленные конечности на разных стадиях разложения.

«Ты не переживёшь эту битву, — прошипел Несчастье. — Я буду скучать по тебе, когда ты умрёшь».

«Игнорируй его, — приказала она сама себе. — Продолжай».

Лазарь прижался к стене, прежде чем повернуть за угол, Камео сделала то же самое. Во время движения до нее донеслись различные звуки. Всхлипы? Скрежет?

В конце коридора замерцал свет. Она поняла, что это факел. Они повернули за другой угол и обнаружили, что в стене был вдолблены факелы в ряд, ведущие к огромной комнате, заполненной листами и осколками стали, титана, вольфрама и даже каким-то мистическим металлом, который ярко светился в свете огней.

Называй, как нравится.

Могучий рев внезапно разнёсся над ограждением, и огромный зверь, подобный груде металла, спрыгнул прямо с потолка. Бедренная кость свисала с угла его рта, как страшная сигара. Человеческая бедренная кость. В глазах горело красное пламя — он высматривал…

У Камео бешено забилось сердце. Этот железный грифон был с телом, хвостом и задними лапами льва, с головой и передними лапами орла.

Когда он раскрыл клюв, она увидела у него зубы. Металлические шипы росли от макушки, по линии челюсти, вдоль подбородка и спускались вдоль всего позвоночника. Его тело покрывали перья и мех. Размах крыльев мог охватить футбольное поле, и выглядели они так, будто тысячи мечей сварили вместе.

Одним ударом он может разорвать кого угодно на две части.

— Сюрприз! — раздался голос позади них. — Я пришла к вам на помощь… сама я тоже из металла.

Камео повернулась и увидела ухмыляющуюся Виолу в пещере.

— Ш-ш-ш-ш!

С леденящим кровь ревом грифон рванул к ним.

Лазарь схватил Камео и Виолу и отбросил их в сторону. Они врезались в железную сваю и сломали её. Холодный металл осыпал их дождём. Камео вскрикнула.

Неудивительно, что Лазарь не жаловался на её компанию, он сразу планировал избавиться от неё.

Раздался еще один рев. Свист, взмах крыльев. Невнятное хрюканье.

Лазарь сражался с грифоном в одиночку. В любой другой день он мог бы победить. Но сегодня на него села бабочка.

Она должна ему помочь.

— Супер. Это и вся благодарность, которую я получила? — бормотала Виола. — Я бы предпочла букетик цветов.

Камео отбросила обломки. Она встала, держа по кинжалу в каждой руке. Где же?.. Там! Лазарь забрался на одну из свай. Или его бросили туда. Грифон взлетел над ним и плюнул ядом. Лазарь увернулся и метнул кинжал с шипами, который так часто поглаживал. Лезвие попало грифону в трахею и вышло с другой стороны… трахея осталась на одном из шипов.

Эта рана убила бы любое другое существо. Но этот только потряс головой. Раненый, но живой. Он напал на Лазаря, схватив за руки и швырнув, как недавно швырнули Камео и Виолу.

«А теперь моя очередь. Ранишь моего мужчину и пострадаешь». Камео бросилась в бой.

Глава 12

«Страх не может быть твоим другом, и не обеспечит безопасность. Страх — это первая стадия самоуничтожения».

- Живи на своих условиях, чёрт возьми

— Неизменная Истина для Каждого Мужчины

Лазарь допустил несколько ошибок, и каждая из них критична.

Да, он сделал всё, что собирался. Он спрятал женщин за грудой железа. Заставил грифона сосредоточиться исключительно на нём, пока его открытое сознание считывало мысли чудовища — переменчивые, мерзкие, мрачные — чтобы предугадать каждый шаг монстра. Но Лазарь недооценил решительность Камео и его собственную слабость. Он думал, что битва пройдет быстро, и не подарил ей подарок, который теперь прожигал дыру в его кармане. Он ожидал, что она останется защищать более слабую Виолу.

Вместо этого Камео атаковала грифона, передвигаясь слишком быстро для Лазаря и его кристаллизованных вен, чтобы суметь ее удержать.

Она подскочила позади грифона и перерезала ему голень. Через мгновение упала, отлетела в сторону и замерла.

Со стуком нога зверя отвалилась. От пронзительного звука барабанные перепонки Лазаря едва не лопнули. Но в то же время его охватила ярость. Из-за его ментальной связи с чудовищем он почувствовал, как эмоции огнём охватили каждую клетку монстра.

Грифон только что приговорил Камео к кровавой смерти.

Лазарь крикнул «Нет» и прыгнул на Камео, стараясь накрыть её тело своим, защищая от парящих крыльев. Одно крыло ударило Лазаря и едва не разрубило на две части. Другое оттолкнуло Камео. Она отпрыгнула и — да! — нашла безопасное место. Нашла бы, если бы не лезвие на кончике крыла, которое тянулось к ней словно к магниту.

Лазарь беспомощно смотрел, как лезвие перерезало ей живот.

Её глаза расширились, и она захрипела от шока и боли. Дрожа, Камео уронила оружие и схватилась за огромную рану.

Кровь и органы вывалились на пол, её колени подогнулись.

Нет. Нет!

Грифон любил вид и запах ран. Он клацнул зубами и глубоко вдохнул.

Что. Было. Уже. Неважно. Лазарь отбросил собственный контроль, его охватила ярость. Он превратился в самый страшный ночной кошмар.

Впервые в его жизни (или смерти) клыки показались из дёсен, ещё более смертельные, чем мечи. Когти прорезались из пальцев, острее любого оружия. Его вены горели, будто по ним потекла лава, даже там, где появились кристаллы.

Тысячи раз, пока был ребёнком, он наблюдал подобную трансформацию отца, которая делала того невероятно сильным. Непобедимым. Все годы, проведенные с Джульеттой, он молился, чтобы это с ним произошло.

Сейчас Лазарь являл собой сына монстра.

Когда он помчался вперед, грифон ударил Камео по шее. У неё уже совсем не оставалось сил, но каким-то чудом ей удалось уклониться. Зубы чудовища впились в её плечо. Спина

Камео выгнулась, и она закричала.

Лазарь схватил монстра за всклоченный мех, его когти резали до кости. Он закружился вокруг себя… движение, которое он увидел в сознании Камео, когда проник в её мысли, им она поборола небесных змеев… и приземлился прямо перед ней, в тот же момент, переламывая хребет грифона пополам.

«Ранить… ещё».

Голова существа висела под странным углом. Но, не смотря на потерю контроля над телом, чудовище бросилось прямо на Лазаря.

Ожидая таких действий, Лазарь заблокировал зверя, погружая когти в его грудь и швырнув в другую сторону пещеры.

Он ринулся на грифона и пробил клыками его шею. Взмахом головы он вырвал отросшую трахею чудовища, разбрызгивая черную маслянистую кровь.

Ещё!

Когтями Лазарь исполосовал крылья на металлические ленты… резал их так же легко, как масло.

Рациональные мысли промелькнули в его сознании. «Осторожно, нужно целое сердце».

Он отбросил отмерший, ненужный орган в сторону. Затем его вновь охватило безумие. Он исполосовал морду и плечи монстра. В грудной клетке после его ярости остались лишь куски неузнаваемых органов.

Сначала грифон сражался, отчаянно пытаясь отбиться от безжалостного Лазаря. Чёрное масло продолжало вытекать, приближая чудовище к миру мертвых и истощая его силы. Кости ломались и разбивались, пока грифон не прекратил движения.

— Я оставлю это себе! — приговаривала Виола. — И это. Это, это и это тоже. О! Камео, смотри. Мы нашли неиссякаемый источник металла. Я рыдаю? Мне кажется, я рыдаю. Я смогу построить бронированный… дом моей мечты. Теперь я смогу защитить себя и мою Принцессу ото всех!

Задыхаясь, Лазарь осмотрел пещеру и увидел Камео. Ей удалось запихнуть внутренние органы обратно, и ее тело уже начало исцеляться.

Прохладная волна облегчения прокатилась по нему. Она исцелится. И теперь навсегда поймет истину: он сможет защитить её от любой опасности.

«Несмотря на мою слабость, я сильнее, чем когда-либо».

Осознание этого его укрепило. Значило ли это… Сможет ли он остаться с ней?

— Лазарь, сюда! — позвала Виола. — Давай, помоги мне! Это меньшее, что ты можешь для меня сделать, после того как я одолжила тебе кольцо, верно? Ты передо мной в долгу. Нет, в огромном долгу. Давай, этот кусок. И этот небольшой. О, и этот! И этот определенно!

— Моё кольцо.

Лазарь встал на ноги.

Он не мог подойти к Камео. Не сейчас, когда она в таком ранимом состоянии. Вдох. Выдох. Лазарь попытался сосредоточиться на одной мысли, чтобы вернуться в нормальное состояние. Да, он будет целовать свою женщину сегодня, но немного позже. Как только закончит с тем, что начал.

Кровь в его венах закипела, как только ярость переросла в возбуждение. Он напрягся, его член мгновенно увеличился, отчаянно нуждаясь в руках и губах. Её прекрасный красный ротик с мягкими пухлыми губками. Её горячие влажные стенки, которые так сильно сжимали его палец.

Эта женщина создана только для него. Она оживала в его объятиях, и только он мог возвести ее на вершину наслаждения.

Осталось доказать это ей.

Красная пелена ярости спала с глаз. Горький привкус грифона померк, клыки и когти исчезли.

«Я буду доставлять ей удовольствие каждый день, каждый час, каждый…»

Между одним биением сердца и вторым вернулась его слабость. Вены вновь наполнились реками кристаллов.

Его руки сжались в кулаки.

Нет, он не сможет остаться с Камео.

— Лазарь? — позвала она хриплым голосом.

Он поднял кинжал с шипами и приблизился к ней. Она лежала абсолютно неподвижно. Он подхватил ее на руки, прижимая к своей груди.

«Расставание совсем скоро. Я буду наслаждаться ею, пока смогу».

С лёгким вздохом она расслабилась.

— Ты же знаешь, что у тебя мясо грифона под ногтями?

Он усмехнулся.

— Хочешь сказать, мне следует всегда брать с собой маникюрный набор?

Она фыркнула, а потом потянула носом.

— Прости. Я хотела помочь, а не мешать. Думала, ты обречен… Прости.

Обречен? Он проник в её мысли.

Она застыла, а потом вздохнула.

— Замечательно. Ты опять это делаешь.

Её защита пала, открывая сознание. И наполняя его чувством удовлетворением и собственническим инстинктом.

Картинки воспоминаний замелькали в его голове. Ранее, бабочка летала над Лазарем и села на плечо. Камео запаниковала. На протяжении веков она наблюдала, как бабочки становились первыми вестниками катастрофы.

Он полагал, что тревога не безосновательна. И сама Камео носила клеймо бабочки — символ зараженности демоном.

Хотя на ней бабочку Лазарь ещё не видел, но все воины имели такую татуировку. Её же пряталась где-то под одеждой.

«Мой язык исследует всё её тело».

— Бабочки тянутся ко мне, — произнёс он. — Так было всегда. Они помогают мне и никогда не вредят.

Камео нахмурилась.

— Но почему они летят к тебе?

— Потому что они как женщины.

Камео засмеялась. А потом её глаза округлились от удивления.

В порыве гордости Лазарю хотелось бить себя кулаками в грудь. «Я ее рассмешил». А теперь нужно успокоить ее страхи.

— Солнышко, для меня бабочки — символ успеха. Знаешь, если достать куколку слишком рано, крылья бабочки никогда уже не станут настолько сильными, чтобы полететь. Но если бабочка прилетела к тебе, значит, у неё есть сила, которой она поделится.

— Ты, правда, так думаешь?

— Я не думаю, я знаю это.

В редком порыве привязанности Камео погладила грудь Лазаря. Это простое движение чуть не поставило его на колени.

Он слишком долго желал её, и теперь она в его руках. В его измерении.

«Возьми же её!»

Нет. Не здесь и не сейчас.

Он отнёс её к Виоле, которая взгромоздила на себя столько металла, что не могла разогнуть спину.

— Ты никогда не сможешь с этим пройти через портал!

— Не пройду, так пробегу! И вообще, я создам портал прямо здесь, так что спасибо! — Она провела кольцом по воздуху, которое, хоть и одолжила Лазарю, уже успела забрать и одеть на свой пальчик. Разлом для перехода к порталу так и не появился. — Что-то не работает.

Он осторожно опустил Камео и резко стянул перстень с пальца Виолы.

— Мы должны вернуться к месту, где появились. Места разлома появляются не везде.

— А ты понесёшь меня? — спросила богиня.

— И не подумаю.

Камео посмотрела на него умоляющими глазами, в которых вспыхивали искорки.

— Она же одолжила тебе своё самое любимое, самое ценное колечко! Ты ей должен.

Виола, чьё лицо осветилось улыбкой, сложила руки у сердца.

— О, моя дорогая Камео, мудрые изречения, произнесённые тобой, просто прекрасны! Хотя и не так прекрасны, как мой новый самый прочный титан. Ты только посмотри! — Она с нежностью погладила кусок металла.

Он должен твёрдо стоять на своём. Хотя бы притвориться, что у него есть защита от его прекрасной воительницы.

— Но кольцо моё навсегда. — Неплохое оружие, которое можно использовать с выгодой. — И я понесу богиню только потому, что ты очень сладко просишь, Камео. И в обмен на удовольствие, которое ты мне будешь должна.

Камео улыбнулась, уголки её губ быстро поднялись и так же быстро опустились. Но улыбка была улыбкой, и грудь Лазаря мгновенно раздулась от гордости второй раз. Он уже зависел от её радости и хотел большего. Он жаждал улыбки во всё лицо в следующий раз.

— Дай-ка угадаю, — сказала она. — Ты хочешь провести со мной всю ночь?

Он провел пальцем вдоль её подбородка, получая изысканное удовольствие от прикосновения к нежной шелковистой коже. Затем наклонился и прошептал на ушко:

— Не будь смешной, солнышко. Я не оставляю места для нелепых предположений. Я требую, чтобы ты провела ночь со мной… обнаженная и жаждущая моих ласк.

Когда он поднял голову и заглянул в её глаза, то увидел там полыхающий пожар, а не искорки. Щёки Камео раскраснелись.

— А если я откажусь? — спросила она, подшучивая.

— Тогда богиня пойдет пешком.

Дыхание Камео всё ещё не пришло в норму. Такая красноречивая реакция его порадовала. Её влечение к нему росло, его умение обходить Несчастье укреплялось. Да, она хотела провести с ним ночь.

— Я… — начала она.

Их осыпал столб пыли. Множественное рычание раздалось из пещеры, прервав Камео.

— Ого-го. Еще железные грифоны, — произнесла Виола.

Их даже больше, чем он думал. В сознание Лазаря ворвалось множество голосов, ужасных голосов, полных ненависти, злобы и ярости. Они почувствовали истинную смерть сородича и собрались здесь, чтобы отомстить.

— Быстрее! — Камео схватила его за руку и рванула вперёд. — Мы не в состоянии выдержать ещё одну битву!

— Я могу сражаться с кем угодно, когда угодно и всегда выйду победителем.

За этой резкой фразой Лазарь намеревался скрыть свое ослабленное состояние. Он знал, что его женщина подвергнется риску, а этого он никогда не допустит.

«Она на первом месте».

«Сегодня. Только сегодня».

Она ведь сражалась за него. Добровольно подвергла себя опасности. Не из-за его приказа, и не в ожидании вознаграждения. Просто хотела его защитить.

Никогда он не получал такого ценного подарка как верность. До сих пор. До встречи с ней.

Джульетта хоть и говорила о любви к нему, но никогда не ставила его выше своих желаний. Его люди сражались за него, но только потому, что боялись, не было других причин.

Он замер в изумлении. Камео выбрала бы его вместо своих братьев по оружию? Доверила бы ему свою безопасность? Доверила бы ему охранять Ларец Пандоры?

«Я хочу, чтобы она выбирала меня. Всегда. И только меня».

Вот и столкнулись в перетягивании каната две стороны Лазаря. Одна — самозащита, другая — чувство собственника. Быть с ней всего один день… всегда… неделю… всегда.

Как он сможет от нее уйти?

«Сосредоточься!»

Он поцеловал её пальчики, прежде чем оттолкнуть и схватить сердце грифона. Крик и рев становился громче и громче. Пыль и пепел дождём осыпали их. Грифоны приближались.

Лазарь схватил свободной рукой Камео и побежал на выход. Как только они вылетели из пещеры, Виола помчалась так, что и марафонец не догнал бы, причём она тащила целую гору металлолома, но не чувствовала этого веса. Её желание выжить было намного сильнее каких-либо физических условий.

Богиня вовсе не была слабым звеном, как ошибочно он считал.

— Быстрее, — бросил Лазарь, опережая Виолу. Последний станет главным блюдом на столе врагов.

Несмотря на раны, Камео бежала с врожденной грацией.

Пока они бежали мимо обугленных деревьев и разбросанных скрюченных конечностей, Виола решила спеть песенку, которую почти забыла.

— Бежит что-то, что-то, что-то. Держат что-то, что-то, что-то. Пробуют что-то, что-то, что-то.

Вообще, Лазарь ожидал, что она останется в пещере с распростёртыми объятиями и в вихре радости. Как одержимая Нарциссизмом, она должна была верить, что никто ей прекрасной не в состоянии причинить вред… она ведь такое сокровище.

Однажды, кто-то докажет ее неправоту, и богиня будет сильно страдать.

Через какое-то время они достигли валунов, возле которых и появились. С Лазаря градом катился пот, а легкие горели огнём.

Позади во все небо поднималось черное облако дыма, направляясь прямо на них.

Лазарь провел рукой по воздуху, потерев большим пальцем кольцо, как делала это раньше Виола. Прочитав её мысли, он уже знал, в какую сферу хочет попасть.

Электрический разряд разрезал пейзаж. Движимые ветром мельчайшие пылинки замерцали в разломе портала. Он потянул Камео за собой, а богиня последовала за ними. Портал закрылся.

Их накрыло облегчение. Они сделали это. Они спасены.

Они остановились перевести дыхание.

— Вау, — произнесла Виола. — Это было…

Внезапно открылся другой портал. Из него вылетели грифоны.

— Вот чёрт! — крикнула Камео.

Да уж, вот чёрт. Лазарь крепко схватил её и пронзительно свистнул. Секунду спустя появилась стая небесных змеев. А ещё спустя секунду они парили над ними, ожидая команды.

— В атаку! — закричал он.

— Твои питомцы смогут победить? — переведя дыхание, спросила Камео. — Их в три раза меньше.

— Они могут. И победят. Бедные грифоны.

Глава 13

«Второго шанса убить с первого взгляда не бывает».

— Неизменные Истины для Каждого Мужчины

Камео почувствовала изменения в Лазаре, как только показались его люди. Любые намёки на мягкость испарились. Он превратился в неуязвимого человека. Мужчину, который убьёт любого, кто посмеет его потревожить.

Что она узнала из его битвы с грифоном: если Лазарь решил нанести удар, у врага нет шансов на выживание.

Никогда за всё своё существование она не видела никого агрессивнее, яростнее и неистовей. А ведь она жила с одиннадцатью бессмертными воинами, одержимыми демонами!

Лазарь хоть осознал, что улыбался, разрывая грифона на кусочки?

Она была очарована его мужской красотой. Его татуировки — по крайней мере, те, которые она увидела на руках — говорили о великой жизненной силе. И ей очень хотелось узнать об остальных. Его движения были быстрыми, мастерскими, с плавной грацией, как будто он скользит по воде.

Если он был таким сильным после смерти, то на какие подвиги способен, вернувшись к живым?

После его крика люди в рекордно короткое время собрали палаточный лагерь.

— По коням. — Он спрятал сердце грифона в сумке, которую забросил на своего крылатого коня, а потом запрыгнул и сам.

Камео протянула руки, и он подхватил её, усадив перед собой.

Раны на плече и животе пульсировали, но Камео сдержала дрожь. Нет причин заставлять его испытывать вину — Несчастье всегда поступал так с ней — когда он так хотел ей помочь.

— Где же дети? — Виола огляделась, излучая беспокойство.

— Твой будущий супруг здесь, моя богиня. — Урбан направил свою лошадь в её сторону.

Ивер ехала позади него.

— Твоя любовь признана официально самой жуткой, братец.

— Согласна, — сказала Виола, вздохнув от облегчения. — Не хочу хвастаться, но сомневаюсь, что когда-либо соглашусь… выйти замуж.

— Я заставлю тебя передумать, — настаивал мальчишка.

Боже, помоги всем дамам, когда этот ребёнок станет взрослым.

С момента рождения Ивар и Урбан были защищены от всего мира. С их способностями так и должно быть. Плюс ко всему, когда они злились, рожки прорастали из их голов, а ногти менялись на когти. Бронзовую кожу покрывали разноцветные чешуйки, а глаза становились неоново-красными. Пока они были маленькими, то легко теряли контроль над трансформацией.

— У тебя есть кольцо. Ты всех их можешь доставить к порталу. Там я и встречусь с тобой, — обратилась Виола к Лазарю. — Идите. Сейчас же! — И она исчезла так быстро, что никто ничего не успел возразить.

— Виола может перемещаться. — Лазарь натянул поводья жеребца. — Нужно запомнить.

Он собирал сведения обо всех, с кем был знаком. Каждый может стать врагом.

«Я тоже его изучаю», — поняла Камео.

— Я не собираюсь использовать кольцо, пока грифоны так близко, — сказал он.

— Согласна.

Пока он уводил их подальше от лагеря, а его создания проливали кровь, Камео старалась следить за битвой, поэтому осторожно, чтобы не зацепить крыло жеребца, перекинула ногу. Затем и вторую, обхватив талию Лазаря. Обхватив себя руками, она взглянула на небо и ахнула.

Небесные змеи и грифоны столкнулись с таким страшным грохотом и взрывом, что земля вздрогнула. Клыки рвали. Когти резали. Грифоны использовали свои крылья с металлическими наконечниками, а воздушные змеи вовсю пускали хвосты с шипами, избивая ими, иногда хватая за голову или шею и ломая их.

Прежде, ощущая угрозу, она переходила в режим выживания и не ощущала демона. Сейчас же Несчастье разговорился.

«Небесные змеи ненавидят тебя и защищают только из-за приказа Лазаря. Многие умрут сегодня. Выжившие обвинят во всем тебя. И правильно! Как долго ещё Лазарь будет желать тебя, а? Однажды, ты обернёшься назад и поймёшь, что именно в этот момент променяла его привязанность на безопасность».

Печаль чуть не расколола её надвое.

«Они и его защищают», — возразила она.

Несчастье показал ей изображение. Последняя сцена, увиденная в зеркале: Лазарь уходит, не оборачиваясь.

Печаль усилилась.

— Ты прикрываешь мою спину? — Горькое удивление прозвучало в голосе Лазаря.

— Да, сэр. Сержант Камео приступила к своим обязанностям!

— К обязанностям… или к желаниям? — Она ощутила, как его твердый, длинный и толстый член потерся об её сердцевину.

Камео застонала, не в силах избежать сладостного трения и постоянного давления.

— Ты бесценное сокровище, солнышко. — Он прикусил мочку ее уха, вызывая целую волну возбуждения.

Она? Сокровище? Никто никогда не говорил о ней таких слов. Она таяла перед ним. Его щетина колола её щеку. Её грудь увеличилась, а соски превратились в бисеринки. Ее охватил ошеломляющий жар, тягучий и знойный.

«Так легко соблазнить. Он же хочет всего одну ночь, не больше…»

Её руки сжали кинжалы. Демон все испортил!

— Скажи мне, — медленно приказал Лазарь. — Как на этот раз Несчастье охладил твой пыл?

— Не прочтёшь мои мысли, как обычно?

— Подозреваю, что у тебя там припрятана целая бомба.

Копыта жеребца отбивали ритм всё быстрее и быстрее. Вскоре она увидела мужчину среди небесных змеев. Питомцев Лазаря он будто не замечал, стреляя в грифонов и используя свои крылья, уничтожая тех, кто встал не его пути.

На нём была набедренная повязка. Мускулатура развита ещё сильнее, чем у Лазаря. Верхняя часть его тела переливалась сапфировым цветом, а нижняя — изумрудным.

Он расправлял длинные крылья, покрытые перьями, только для того чтобы сложить их и пронзить чудовищ. В каждой руке он держал по топору.

— Кто это? — спросила она.

Лазарь бросил взгляд через плечо и нахмурился.

— Не знаю. Но позволю ему жить, так как он не вредит моим любимцам.

Действительно. Хотя и грифоны, и небесные змеи относились к незнакомцу как к врагу, кусая и царапая его.

— Интересно, почему он помогает тебе, — произнесла Камео.

— Или тебе. Может быть, он посланник Гадеса.

— Или?..

Он проигнорировал её вопрос, сказав:

— Возможно, он специально усыпляет бдительность небесных змеев. Не имеет значения. Они и его победят.

— Как можешь ты быть столь уверенным?

— Мой отец тренировал их, как тренировал и меня.

Так… их тоже вынуждали выживать в самых опасных ситуациях?

— Я знаю королеву Геру…

— Бывшую королеву, — прервал он её. — Она лишена титула.

— Верно. Бывшая королева прячет твоего отца, да?

На мгновение его лицо исказилось от ярости.

— Да.

— Расскажи мне. — Она потёрлась щекой об него. — Пожалуйста.

— Он… потерял свободу движений. Едва мог ходить, не говоря уже о сражении на мечах. Она же ворвалась и убила мою мать, в то время как мы, беспомощные, ничего не могли сделать, только смотреть. У него не было сил сопротивляться, а мои попытки оказались тщетны. А потом она переместила его.

Вряд ли фраза «ты бы всего лишь ребенком» облегчит его чувство вины. Вина всегда найдет путь к сердцу и не простит грехов.

— Ты больше не тот мальчик, — произнесла она. — Ты мужчина. Самый сильный из всех, кого я знаю.

Последовала тяжелая пауза. Потом, сжав зубы, он сказал:

— Я такой же, как и мой отец.

— В смысле?

— Я… Я не хочу больше об этом говорить.

Он уверенно усадил её перед собой, проведя большими пальцами по её груди.

Отвлекающий манёвр? Печально. Камео проигнорировала вспышку тепла во всем теле.

— Королева, которую я помню, ненавидела всех мужчин. Почему она оставила твоего отца?

О, Камео слышала сплетни о том, что Зевс запер Геру в башне, унижая и насилуя. Потом, когда он её все-таки сломал, то женился на ней и отпустил. Несколько лет она отыгрывалась, изменяя со всеми его друзьями и врагами. Гера заключила множество сделок с королевами, свергая лучших мужчин мифов и легенд Древней Греции.

Может быть, Тифон и его жена тоже попали под прицел?

— Как трофей, возможно, — в конце концов, произнёс Лазарь.

Камео положила голову ему на плечо и обхватила руками, утешая.

— Мне так жаль.

— Тифона ослабили отношения с моей матерью.

Камео услышала горечь в голосе… и обвинение? Он считал, что она тоже его ослабила?

Именно из-за слабости он требовал всего одну ночь и не больше. Чтобы выиграть, ей нужно доказать, что она только усилит его.

Докажет? Сможет ли?

Он добавил:

— Гера не хотела причинять боль ребенку, как она сама сказала. Но она знала, что я когда-нибудь стану мужчиной. Она использовала Жезл Разделения, отобрав часть моей души. С помощью артефакта мною можно было управлять. Потом, когда я стал старше, она передала Жезл Джульетте. Отдала часть меня, будто я был её собственностью.

Она обняла его ещё сильнее.

— Мне жаль, — добавила она, смахнув бегущие слёзы.

— Я накажу обеих. Я должен. — Ненависть в его глазах стала пугающей. — Я тоже получу свой трофей.

Демон довольно замурлыкал в голове Камео. Желание отомстить было одной из форм проявления несчастья. Пока Лазарь был зациклен на этом чувстве, он не мог чётко видеть, что хорошо, а что плохо.

«Бедняжка Камео. Никогда не будет на первом месте. Всегда только как утешение».

«Никакое я не утешение!»

Но… что же тогда? Лазарь никогда не поставил бы её потребности выше своего желания отомстить. С ним она всегда будет на втором плане. Если вообще будет. Какая удручающая мысль.

На этот раз Лазарь не пытался её поддразнить, и это беспокоило.

«Прекрати! Он не важен! Благодаря кольцу Виолы они скоро расстанутся. И больше, скорее всего, никогда не встретятся».

Это напутствие не приободрило.

Когда они двинулись дальше, были слышны лишь всхрапы лошадей и конский стук копыт. Вскоре они отошли достаточно далеко от места сражения — от грифонов, которые, несомненно, собирались их преследовать — чтобы открыть портал. Портал, который приведёт их прямо к переходу до дома.

Лазарь открывал портал снова и снова, чтобы все люди смогла сквозь него пройти. Последними остались он и Камео.

— Мы на месте, — произнёс он безжизненным голосом.

Уже пора?

Своим людям он крикнул: «Стойте». Затем спешился и помог Камео и Ивер сделать то же самое и снял сумку с сердцем грифона со своего плеча.

Виола появилась, как и обещала. Груды металла нигде не было видно, на ее руках сидел Принцесса.

Урбан отказался от помощи Лазаря и спрыгнул самостоятельно, изящно при этом поклонившись.

— Почтение самому прекраснейшему величеству.

— Чуток перегнул палку, мой мальчик, — Виола потрепала его по щеке.

— Я не мальчик, а воин!

Зловонный воздух долетел до Камео, и она сморщила нос. Их окружал мрачный серый пейзаж. Голые деревья опустили ветви, как будто боролись за жизнь, но проиграли. Как минимум пятнадцать разновидностей животных были разбросаны по окровавленной земле, их останки были на разных стадиях разложения. Насекомые выползали из пустых глазниц и грудин. Маленькие искореженные существа сновали по обглоданным костям.

Виола подняла брови в… замешательстве?

— Что-то здесь не так. Ну, ладно, не обращайте внимания. Я сталкивалась и с худшим.

Ивер хлопнула ресничками и, протянув руки, помчалась вперёд.

— Смотрите! Щеночек! Мы возьмём его? Пожалуйста!

— Ивер! — воскликнула Камео. — Остановись!

Лазарь сжал пальцы ее руки в кулаке. Его другая ладонь оставалась в кармане, сжимая то, что до сих пор там находилось.

— С девочкой всё будет в порядке, обещаю. Физически, по крайней мере. Любой другой побежал бы в противоположном направлении.

Он провел её вперёд и… местность изменилась. Камео ахнула. Здесь светило солнце на восхитительно голубом небе. Росли высокие деревья с янтарными сочными листьями, с листьями цвета счастья, как и глаза Лазаря. Она сделала глубокий вздох. Воздух благоухал чистотой и свежестью.

Останки исчезли, как и жуткие насекомые с не менее жуткими зверями.

Ивер топнула ножкой.

— Это нечестно! Я хочу моего щеночка!

— Тётя Катарина найдёт для тебя ещё лучше, — ответил ей Урбан. — Она обещала, помнишь?

— Как это возможно? — спросила Камео от Лазаря. Он с важностью ответил.

— Ты же знаешь, что я могу читать мысли. Я также могу… изменить восприятие. Создать иллюзию. Обычно это работает, — добавил он.

Было ли что-то, что этот мужчина не мог?

— Так это ты создал то гнилое гадкое место?

— Да.

Конечно. Кто же в здравом уме захочет тут что-то искать?

— И где портал? — спросила Камео. «Не говори мне. Я не хочу уходить».

Он указал на два высоких дерева. Воздух между которыми мерцал, как алмазная пыль.

В ее горле пересохло. Видение воплотилось в жизнь.

— Давай отправим твоих друзей домой.

Лазарь стоял у портала. Он вглядывался вдаль, пока одна минута перетекала в другую.

«Думает, как меня удержать?»

Он должен был так думать. Его слова подтверждали, что она остаётся здесь. Пульс Камео ускорился.

Он вынул сердце грифона из сумки и кинжал из ножен на поясе. Одним взмахом разрезал сердце напополам. Из него потекла чёрная слизь.

Мерцающие руки вынырнули из портала и забрали половину сердца. Плотный воздух пришёл в движение, мерцая бриллиантовой пылью, невидимый импульс прошёлся сверху вниз. Лазарь спрятал вторую половину в сумку. Для Камео на завтра?

— Всё в порядке, мой маленький кошмарик, — Виола опустила Принцессу Зефирок и хлопнула в ладоши. — Готовы вернуться домой?

Ивер надула губки.

— Наверное.

Урбан пожал плечами.

— Если мы должны.

— Мы должны, — сказала Камео. — Ваши родители, наверное, сожгли дотла Будапешт, перевернули каждый камешек, разыскивая вас.

Оба ребенка вздрогнули.

Виола взяла за руки Урбана и Ивер и обернулась через плечо к Камео.

— Подари Лазарю его прощальный поцелуй… с языком. Я бы так и сделала, — она подмигнула, а потом потянула детей в портал.

Они прошли сквозь портал с Принцессой и исчезли.

Земля затряслась под ногами Камео, когда Лазарь прожёг её своим взглядом.

— Останься. Еще на одну ночь.

— Я…

«Хочу этого». Так сильно.

Она хотела наполненных удовольствием ночей, эротичных утр и нежных дней. Но проклятые последствия. Благодаря зеркалу она знала, что случится при выборе этого пути.

Когда они с Лазарем расстанутся, а они расстанутся, она знала, Несчастье оставит воспоминания… или сотрёт, толкнув снова на эту же ошибку. Проявить интерес к бессмертному по имени Лазарь, который может быть или не быть ключом к её счастью, который может захотеть убить её или пощадить.

И ещё оставался неизвестный путь. Провести с ним всего оду ночь. Что тогда случится?

Она не знала, ждет ли её унижение, опасность или отказ.

Без большого риска и награда не особо ценна.

«Я должна рискнуть. Поставить на второе видение».

Ей еще предстояло сделать несколько вещей в мире смертных. Для Лазаря…

— Нет, — прохрипела она, качая головой. — Я не останусь на ночь.

Солнечный свет сгладил его черты, когда он дотронулся до её щёк. Лазарь был прекрасен, с его насмешливыми чёрными глазами. Такими чёрными, что внезапно они стали голубыми. С этими изогнутыми длинными ресницами. Резкими чертами, острыми скулами, прямым носом и мягкими губами, которые созданы для поцелуев. Поправочка. Для поцелуев именно с ней. С тёмной щетиной, покрывавшей его подбородок.

Его адамово яблоко вздрогнуло, знак его радости… и её удовольствия.

— Я могу заставить тебя остаться, — сказал он. — Могу удерживать здесь, пока портал не закроется.

О, нет, нет, нет. Её друзья часто вели себя как диктаторы, это ее отталкивало её. Мужчина из ее фантазий будет относится к ней как к равной.

— А я могу использовать твоё сердце, чтобы снова его открыть.

Лёгкая улыбка мгновенно исчезла.

— Мы ещё не закончили, солнышко. Я найду тебя. Я всегда буду тебя искать.

Слова были сказаны резким тоном, но они ей понравились. Понравились настолько, насколько были отвратительны Несчастью.

Она поиграла кончиками его тёмных волос.

— Я вернусь… за Ларцом.

Он вяло покачал головой.

— Ларца нет здесь.

— Ты не можешь знать.

— Могу. Клянусь тебе, он спрятан не здесь.

— Слухи…

Он резко ее оборвал.

— Слухи говорят, что он в каком-то из измерений. Но их тысячи.

Вот чёрт. Значит, всё так, как он говорит. Это конец.

— Ты будешь скучать по мне?

— Буду, — он потёрся о Камео.

Удовольствие вспыхнуло… и погасло. Это не может быть концом.

— Я заключу новый договор. Если ты найдёшь способ пройти через портал, тебя ждёт вознаграждение. Я поцелую тебя… — Она провела ноготком по его груди. — Везде, где только скажешь.

Его зрачки расширились, что-то вспыхнуло в них, где-то очень глубоко.

— Поцелуй меня.

Да. Она встала на цыпочки и прижалась к его губам. Он раскрылся без колебаний, провел своим языком по её, будто пробуя первоклассное вино, а потом потерял контроль, растворился в ней. Он сосал и покусывал, его руки блуждали на её бедрах, ниже, везде.

Он набросился на нее с силой урагана. Ммм… Он был твердым и сильным, ничто не могло остановить Лазаря. Каждое скольжение языка намекало на те удовольствия, что он может ей предложить, дразнило её.

И… и внутри неё засияло чистое счастье, которое ярким огнём уничтожало темноту. Свет, который она так долго ждала, но всегда была им отвергнута. Подобной сладости она не познавала никогда, даже с Алексом.

У Лазаря никогда не было иллюзий по поводу того, кто или что она. Он знал её, и она ему нравилась, несмотря ни на что. Она так долго была одинока. Она вернётся.

Несчастье вступило в борьбу, утопив её в горе, уничтожая возбуждение.

Заплакав, Камео прервала поцелуй и отступила. Лазарь потянулся за ней, но она сделала ещё шаг назад.

— Мне жаль.

— Камео. — Из его горла вырвалось рычание. — Ты моя. Я хочу то, что принадлежит мне.

«Так привлекательно». Ее охватила дрожь, уничтожая печаль. «Добро пожаловать обратно, возбуждение».

Больше никаких поцелуев, он и так заполнил все её мечты и, скорее всего, свел с ума. Она заставила себя отступить ещё, увеличивая расстояние между ними, и подошла прямо к двум деревьям.

— Думаю, что от такого поцелуя ты могла забеременеть, — произнёс он. — Ты обязана остаться, чтобы я убедился.

— Если ты хочешь меня, мой бездонно темный, тогда приди за мной.

«Других вариантов нет».

— Останься!

Искушение. О, какое искушение. Если она останется, у них будет немного времени для себя. Но не будущее.

«А я хочу будущего. Это моя единственная надежда».

Ещё один шаг от него.

— Помни о награде.

В состоянии страшной агонии он последовал за ней.

— Я и не смогу забыть. А ты?

Ах. Что, если она его забудет?

— Ну, мы все немного рискуем.

— Почему? Почему ты так поступаешь?

— Потому что хочу быть больше, чем на одну ночь.

— У тебя и её может не быть. — Он сжал кулаки. — Останься, — настаивал Лазарь. — Твои соски затвердели. Спорим, твои трусики промокли насквозь. Позволь успокоить нас обоих прежде, чем уйдёшь.

Возбуждение поглотило её, чуть не подкосив ноги. Она собрала все свои силы и покачала головой. Схватив вторую половину сердца, Камео безоглядно помчалась в нишу портала.

Глава 14

«Никогда не спрашивай. Требуй».

— Неизменные Истины для Каждого Мужчины

Лазарь долго стоял на месте невидимый для своих людей. Похоть шипела в его голове, внося суматоху в мысли.

Он так и не вручил Камео подарки. Отдай он их, это бы больше напоминало прощание. Потом она оставит его всё равно. Но только после того, как он ее попробует.

«Если ты хочешь меня, мой бездонно темный, тогда приди за мной».

Но это невозможно, чёрт подери. Хотя Лазарь все еще хотел провести с ней ночь. Он заслужил это. Заработал, убив грифона в пещере. И не получил.

Теперь о ней у него останутся лишь воспоминания.

А у неё, скорее всего, не останется и их.

Он ударил кулаком по дереву, оставив в нём разлом.

Он мог убить Камео в любое время; ему следовало убить ее — свою единственную слабость. Вместо этого Лазарь помогал ей и тем, кого она любила. Он спас её от грифона. Дразнил и целовал, даря удовольствие. Впервые. И только ей.

Желание обладать крепко сжало его горло.

Он должен был переспать с ней, попробовать на вкус её соски и сладость между прекрасными ножками. Она бы стонала и хватала его за волосы, требуя большего.

Они бы поглотили друг друга.

Проклятый демон. Лазарь погладил рукоятку кинжала.

Он знал, где находится Ларец Пандоры. И не сказал ей.

Если он раздобудет Ларец, Камео придется вернуться к нему в реальность Гримма и Фантики. Он увидит её снова. Возможно, пригрозит демону. Пусть вернёт память или погибнет.

Угроза, которую Лазарь никогда не сможет выполнить.

С другой стороны. Камео может использовать Ларец, чтобы навредить себе.

«Я спасу её! Даже от самой себя».

Каждая мышца в его теле сжалась. План действий составлен. Он вернёт её. Камео, конечно… расстроится, обнаружив обман. Нет, не обман. Лазарь просто не сказал правду. А это разные вещи. Он загладит свою вину, подарив наслаждение.

Когда-нибудь она даже поблагодарит его.

Нужно умерить пыл. Он не в лучшей форме. Но одна только мысль, что он увидит Камео, заставляла его вены гореть и плавится. Кристаллы уже распространились на его руки, ноги и… грудь? Да. Жар охватил его сердце. Скорее всего, тоже из-за кристаллов. Нет, скажем, это из-за чувства вины за то, что не рассказал Камео о Ларце.

Он проверил подвижность своего тела и заметил незначительное сопротивление. Не сильное, но, тем не менее, ужасное.

Проведя кольцом по воздуху и потрогав металл большим пальцем, он представил Царство Черепов. Реальность, охраняемая Хильдой Смертоносной.

Хильда была Сфинксом, двоюродной сестрой грифонов. У неё было человеческое лицо, тело льва и крылья орла.

Лазарь хорошо знал Хильду, бессмертный мир хоть и большой, но, в каком-то смысле, маленький. Их отцы — оба одинаково жестокие — были когда-то друзьями и проводили много времени вместе. Их связывала взаимная язвительность.

Кольцо завибрировало, электрические импульсы прошли сквозь воздух, как молнии, создавая новый проход. Вместо леса появилось офисное здание. Лазарь вошёл, и портал за ним закрылся.

Его окружила самая обычная обстановка. Светло-бежевые стены с несколькими самыми обычными картинами. Картотека, письменный стол, шкаф со стеклянной витриной. На одной из полок лежала маленькая белая коробочка, сделанная из фаланг и пястных костей.

Лазаря охватила знакомая сила, посылая импульсы с той полки. Его кровь вскипела.

Тут он заметил рядом с коробочкой человеческий череп. Лазарь нахмурился. Зубы этого черепа были заточены, как бритва. Что-то в нём…

Не важно.

— Покажись, Манхильда. — Он открыл своё сознание для неё, но она поставила блок. — Или ты предпочитаешь прозвище Хильда Чудовищная?

Пространство перед книжной полкой замерцало, и она появилась. Монстр во всех смыслах. Она потянулась, разминая упругие мышцы. Густая чёрная грива покрыла всю её голову, визуально увеличивая. Вены, пульсируя, вздулись на шее.

Шею обвивал металлический ошейник с шипами.

Сфинкс с ошейником — это порабощённый Сфинкс. Хозяин мог приказать ему что угодно. Но кто же её хозяин? Очень и очень немногие могут одержать победу над Сфинксом.

Лазаря особо не интересовало, с какой целью её поработили. Ясно и так, что неизвестный хозяин приказал охранять Ларец Пандоры.

Грудь чудовища была прикрыта специальным щитом, на запястьях надеты нарукавники. Имея четыре ноги, она сама выбирала, как ходить, на четырёх конечностях или на двух. Выбор за леди.

Большинство людей, смотревших на неё, видели лишь худосочного человека с красными глазами. Иллюзия.

Немногие бессмертные могли победить ее, но еще меньше могли противиться иллюзии. Список на роль хозяина Сфинкса сократился до минимума.

— Здравствуй, Лазарь, — поднявшись на задние ноги, она стала два с половиной метра в высоту. — Мы снова встретились.

В последний раз, когда он находился здесь, Камео была рядом. Он поведал своей одержимости только то, что «зверь» потрепал его в битве… чем вызвал восхищение, подразумевая зверя мужского пола. Но он упустил одну важную деталь. Свой возраст. Ему было четыре.

— Хорошие новости, — сказал он. — Сегодня мы встречаемся в последний раз. Сегодня ты умрёшь. Если, конечно, не отдашь мне Ларец Пандоры.

— Тебе? Тому, кто не позволил другим найти меня и освободить? Даже если бы приказали, я бы не помогла.

Лазарь был тут дважды до этого. Первый раз с Камео. Во второй он вернулся, чтобы создать свою собственную иллюзию, которая спрятала бы Ларец от любопытных глаз. Тогда он и узнал, что Ларец можно использовать против Камео. Вряд ли ее друзья намерено причинили бы ей вред. Но зачем рисковать?

По этой причине его солнышко нужно держать подальше от вожделенного предмета, даже не давая возможности за него побороться.

Просто необходимо. Демон влиял на нее. Однажды она может захотеть покончить с собой. Снова! С помощью Ларца Камео убьёт себя за долю секунды, прежде чем кто-либо успеет её остановить.

«Если она умрёт, то присоединится ко мне в загробной жизни… навсегда…»

Нужно забыть об этом. Он хотел, чтобы она жила жизнью, о которой мечтала.

— Ты грустишь, потому что некого убить и съесть? — Лазарь потёр кулаками глаза, имитируя рыдания. — О, бедная Хильда Чудовищная.

Она провела языком по окровавленным клыкам.

— Я с удовольствием съем тебя. До сих пор помню сладкий вкус твоих органов.

Только однажды ей удалось схватить его и разорвать ему торс. Другие бессмертные дети не выжили бы после такого ранения, но Лазарь выздоровел.

«Никогда не умрёшь». Слова отца эхом раздались в его голове.

Лазарь напрягся, так что его кадык дернулся, и подумал об использовании бриллиантовых кастетов, которые он украл для Камео. Но решил не пачкать их в крови… и других жидкостях.

— Кто поработил тебя? — непринуждённо спросил он.

Хильда обнажила передние клыки.

— На некоторые вопросы нельзя отвечать.

Значит, хозяин приказал ей молчать. Он — или она — придут за Ларцом. «Возьми его». Лазарь убил бы хозяина с той же лёгкостью, с которой сейчас убьёт его слугу.

Он с металлическим свистом вытащил короткие мечи из ножен на спине и сделал шаг вперед…

Его остановила невидимая стена. Нахмурившись, Лазарь пытался лезвием создать хоть небольшую трещину. Клинок прогнулся, но стена осталась целой.

Хильда Чудовищная самодовольно улыбнулась.

— Хочешь пройти? Ответь на мой вопрос. Человек, который делает это, не нуждается в этом. Человек, который покупает это, не станет использовать. Человек, который будет это применять, даже не узнает этого. Что же это?

Её глупые загадки. Он слишком спешил вернуть Камео и забыл о безумных штучках Сфинкса. Никто не пройдёт, не дав правильного ответа. Одна из причин, почему они были прекрасными сторожевыми.

В прошлый раз, когда Лазарь и Камео приближались к стене, они испытывали головокружение и сразу оказывались в дальнем углу комнаты.

Но в этот раз Лазарь был не только что умерший. Он стал увереннее и сильнее, даже несмотря на кристаллы.

Он прокручивал загадку Хильды в уме, решив, что в этот раз она легче. Сфинкс тоже хотела с ним сразиться.

Человек, который делает «это», не нуждается в этом… потому что живёт. Человек, который покупает «это», не станет использовать… потому что живёт. Человек, который будет «это» применять, даже не узнает этого… потому что уже мёртв.

— Мой ответ — гроб, — произнёс Лазарь, — тебе он сегодня пригодится.

Лавина горячего воздуха просвистела над ним. Стена пала.

Ее глаза радостно потемнели.

— Ты, правда, веришь, что лучше меня?

— Да.

Самодовольно улыбаясь, он бросил поврежденные мечи на пол и направился к противнику. Они будут драться на кулаках. Ну, или на кулаках и лапах.

Без предупреждения она полоснула когтями. Он постарался увернуться, но попал под удар другой лапы. Боль пронзила его живот, моментально обездвижив. Как любой хищник, она воспользовалась его неподвижностью, схватив и дёрнув сзади.

Он ударился о землю с тяжёлым стуком. Звёздочки заплясали перед глазами.

Вместо того чтобы начать новую атаку, как любой здравомыслящий человек, она посмотрела на него. Не отводя взгляда, она поднесла пальцы ко рту и облизала окровавленные пальцы.

— Изысканно, — произнесла Хильда.

Его охватила ярость. Возможно, даже унижение.

— Ты просто дура. Нужно было убить меня, когда представилась возможность. Второй ты не получишь.

— Готов получить больше? Я могу это устроить.

Лазарь вскочил. В этот раз, когда она пыталась полоснуть его по животу, он упал на пол, схватив в каждую руку по кинжалу. Она промахнулась, а он пронзил обе её ступни.

Рев Хильды сотряс стены комнаты. Когти поцарапали его спину. Игнорируя боль, Лазарь откатился в сторону. Когда она вновь напала, он схватил её за запястья, поднялся на ноги и скрестил лодыжки у нее на затылке.

Он резко перекатился, перекидывая её через голову. Кинжалы выпали из ее ног. Он запрыгнул на неё сверху, придавив коленями плечи. Гнев исказил черты монстра, сделав уродливой по-настоящему.

«Не такая самодовольная сейчас, да?»

Ухмыляясь, он ударил её в челюсть. Его костяшки треснули, но и её челюсть тоже. Она брыкалась, но без толку. Потом Хильда крыльями сбили его, заставив пролететь через всю комнату. Лазаря переполнял адреналин, поэтому он едва это заметил. Он вскочил и сплюнул перо. Она встала на все четыре лапы.

Они кружили по кругу. Каждый её шаг оставлял кровавый отпечаток лапы.

— В тебе что-то изменилось. — Она скользнула по ним взглядом. — Но что?

Если она заметила кристаллы, его слабость, ему придется…

Не важно. Хильда умрёт сегодня.

Он послал ей поцелуй.

— Я больше не ребёнок, а мужчина. Не совсем человек, конечно, но у каждого свои недостатки.

Насмешка в его тоне сделала свое дело. Спровоцировала ее, и, оскалив клыки, она выпустила когти. Лазарь схватил упавшие кинжалы и наклонился. Когда Хильда пролетела над его головой, пытаясь нанести удар, он просунул одну руку под щит и разрезал её тело, от груди до самого низа. Другой рукой порезал крыло.

Кровь вперемешку с органами вывалились на него. Крик агонии смешался с его хрипом удовольствия, когда она плюхнулась на окровавленный пол. Действуя быстро, зная, что она восстановится, он запрыгнул на неё и сжал голову обеими руками. Прикасаясь кожей к коже.

Её глаза расширились от ужаса, когда она поняла его намерения. Хильда боролась изо всех сил. Его хватка ослабла, ладони скользнули с окровавленной кожи. Она столкнула его. Чёрт! Он развернулся, сбивая её с ног, когда она пыталась сесть. Монстр нанесла удар по его лицу и яйцам. Лазарь резко выдохнул. Она локтем ударила его по щеке, и он пошатнулся.

Она опять попыталась встать, а он вновь ударил её в челюсть. Никакой жалости! Хильда упала. Он запрыгнул на неё снова и запустил когти ей в виски, крепко удерживая.

— Это случится, — прорычал он, задерживая дыхание, — прими это как мужик.

— Если бы я была мужиком, — огрызнулась она, — я бы рыдала.

Хильда отбросила его руки, вырываясь из хватки и разрывая свою щеку до мяса.

Даже хрипя от боли, она продолжала сражаться и бить его по груди. Но силы Сфинкса истощились. Этими действиями она только оттолкнула его.

Когда Хильда встала, он упал на спину. Оставаясь на полу, он дернул её лодыжки. Она опять упала. Через секунду Лазарь уже снова был сверху. Она боролась за победу. Рвала клыками. Кусала. Царапала.

Кровь застилала ему глаза. Его собственная? Или её? Она укусила его за плечо, вырвав кусок плоти и кости. Боль опалила Лазаря. Он взревел, когда перед глазами все поплыло.

Охваченный яростью, Лазарь приподнялся и вгрызся зубами в её уязвимую шею… и вырвал трахею. Хильда задыхалась, пытаясь сделать хоть глоток. Затем он перекатился, оказавшись наверху и, прижав коленями её туловище, обхватил руками ее щёки.

Со щелчком открылась ментальная связь, и жар из него проник в неё. Капельки пота выступили на ее коже. Она начала превращаться в камень…

Сначала она вздрогнула. Её кожа и мех каменели, коричневые тона темнели до серого, движения замедлялись…

«Ублюдок», — её рот открылся в последний раз перед тем, как превратиться в камень.

Насколько ему было известно, процесс отменить нельзя. Что означало его победу.

С облегчением он упал рядом. Превращение истощало его. По этой причине он не использовал свою способность на публике.

— Говорил же, — прошептал он.

Он изучал свою новую статую. Застывшие черты лица исказила боль, глаза смотрели вверх, рот открыт, выставляя клыки. Руки были напряжены и сжаты в кулаки. Все четыре конечности были раскинуты. Сломанное крыло подвернулось под необычным углом, другое сложилось внутрь в порыве защититься. Грудная клетка была разрезана, не успев восстановиться.

Она займёт достойное место в его саду.

Последнее, что осталось сделать…

Он неуклюже встал, пересек комнату и подошел прямо к витрине. Лазарь ощутил невероятную мощь, и его кровь опять закипела.

Он стянул остатки футболки, обернул материю вокруг кулака и пробил шкаф, предохраняющий Ларец.

Стекло разбилось и порезало его сквозь ткань. Острые осколки покрыли его пальцы, кровавые капли выступили из тысячи ранок.

Сделав усилие над собой, он потянулся к Ларцу… и застыл. Импульсы силы исходили не от него. Он нахмурился и сосредоточился на черепе, истинном источнике. Зачем ему такие острые зубы… если не для охраны чего-то важного?

Действуя инстинктивно, он потянулся к открытому рту. Зубы резко сжали его запястье, и Лазарь зашипел, но руку не убрал. Его пальцы нащупали что-то маленькое внутри, и невероятная сила охватила его, чистая и неразбавленная. Раны на животе и спине зажили. Порезы на руках затянулись.

Такую же силу он ощущал при встречах с Каденс, богиней Угнетения. Именно из её костей был сделан Ларец.

Удовлетворение бурлило в нём. Он подцепил что-то и дёрнул. Зубы черепа остались в его плоти. Яд просочился из клыков, но это не могло сдержать Лазаря. Один за другим он бросал на пол кусочки эмали. Потом он рассмотрел маленькую безделушку, которую вытянул.

Определенно сделано из костей, как и Ларец. Из костей пальцев. И да, они определенно принадлежали богине Угнетения. Кости раздробили, смешали и окрасили в красный. По виду это напоминало яблоко.

Яблоко. Самое первое искушение. Но…

Это и был печально известный Ларец Пандоры?

Проблема: другие Повелители помнили, что они прикасались буквально к ларцу.

Вероятный сценарий: тот, кто сделал коробку, мог её переделать после открытия. Хороший стратегический шаг. Как ещё лучше спрятать? Но кто сделал первый Ларец? И зачем?

Повелители верили, что нечто живое спрятано в Ларце. Утренняя Звезда. Не демон, а некое создание, которое может одним прикосновением свергнуть власть Люцифера и всего зла. Могло даже освободить Повелителей от их демонов, не убивая при этом самих воинов.

Лазарь продолжил исследование. Некоторые поговаривали, что Утренняя Звезда была Посланником, лучшим истребителем демонов. Другие говорили, что Утренняя Звезда была потомком небесных существ, известных как Свет звезд, таких ярких, что даже солнце затмевали. Третьи утверждали, что она была джином, исполняющим желания.

Следующая проблема или, скорее всего, парадокс: Лазарь хотел использовать Утреннюю Звезду, но для этого придется открыть Ларец. Камео может погибнуть прежде, чем у него будет возможность поговорить со Звездой о её спасении.

Сможет ли она спастись?

К слову о его одержимости, как ему все ей рассказать? Теперь у него есть то, что она ищет.

Она ждала, что он появится у ее дверей с фазой: «Помнишь, ты сказала, что вознаградишь, если я сбегу из реальности духов?»

Он знал, что именно попросить. Её рот на его члене.

Лазарь повесил кулон на шею и сверху прикрыл его остатками футболки. Используя кольцо, он проник в реальность Гримма и Фантики. Протащил Хильду и оказался перед другим порталом. Порталом, который вел в мир смертных. К Камео.

Он выставил кинжалы перед мерцающим воздухом. «Ты забрал мою женщину».

Странные волны притягивали его. Сознание помутилось, и он уперся пятками в пол. Ларец Пандоры пытается дотянуться до демонов?

Нет, не может быть. Странное ощущение появилось в его венах. В кристаллах. Он не понял, откуда оно, но, ожидая худшего, отступил.

Его люди были там же, где он их и оставил. Небесные змеи тоже. Вокруг лежали поваленные деревья. И грифоны. Их окровавленные части были разбросаны по всему лесу.

— Хорошие мальчики и девочки, — похвалил он змей. К своим людям он обратился с одним словом: — Верёвку.

Один из людей бросился исполнять приказ. Лазарь обмотал один конец вокруг Хильды, другой — вокруг своего седла, проверив, чтобы верёвка не мешала крыльям жеребца. Он всё укрепил.

— Ты, ты и ты, — он указал пальцем на самых сильных мужчин, — сюда. Когда темноволосая женщина вернётся, защищайте её ценой жизни, но доставьте во дворец. Остальные… могут расходиться по домам.

* * *

Лазарь поставил Хильду в Саду Вечного Ужаса. Самая лучшая скульптура из его последних пополнений. Её поврежденное тело теперь лежало около тролля, который уничтожил соседнюю деревню и убил мужчин, чтобы украсть женщин.

Довольный своим выбором, Лазарь вошёл во дворец. Ни один слуга не поспешил ему навстречу. По сути, было чересчур тихо. Он взял два кинжала и открыл сознание, чтобы понять ситуацию.

Ментальная болтовня солдат, которые с ним вернулись. Они обсуждали Камео, и что она значит для их короля. Остальные же… спали? Иначе нельзя объяснить танцующего в пачке слона, говорящую машину и рогатого робота.

Он завернул за угол и вошёл в коридор, где на полу и на мебели лежали охранники и слуги.

Наконец, ответ от амазонок, которых он пленил. Мешочки с ядом были приманкой. Их кровь уже была ядом для других.

Его обманули, заставив поверить в одну их уловку, в то время как они подготовили другую. И он сделал то, что они и хотели.

А прямо сейчас Лазарь почувствовал присутствие чужого. Кого он предостерег.

— Рэтбоун, — крикнул он, проходя через арочные двери, которые вели в тронный зал.

Темноволосый мужчина лениво развалился на троне, закинув ногу на ногу. Только в одном выражалось его нетерпение… он постукивал пальцами по рукояти кресла.

— Только поглядите, — произнёс Рэтбоун, — жив и здоров. И почти без рубашки. Решил растопить все девичьи сердца, да?

— Что ты здесь делаешь? — потребовал Лазарь.

— Защищаю твоих людей в твое отсутствие. Всегда, пожалуйста. — Князь Преисподней указал на стену. — Смотри.

Повернувшись, воин увидел подвешенных в воздухе амазонок.

— Они сбежали и пытались устроить переворот. — Рэтбоун горько улыбнулся. — Таков план их королевы касательно тебя. Захват под предлогом свадьбы.

Он крепче сжал кинжалы. «Она думает поработить меня? Она умрёт!»

— Они получат лучшие места в моём Саду Вечного Ужаса уже к концу дня. — Лазарь не собирался благодарить Рэтбоуна. Поблагодарить — значит признать, что ему нужна помощь. Ему она не нужна. Он может навести порядок в своём дворце, без проблем.

Страх амазонок оставил едкий запах в воздухе. Женщины все вместе боролись с захватом Рэтбоуна… безрезультатно.

— Замечательно. Тогда я ухожу. — Рэтбоун встал. — Но боюсь, что должен услышать твоё решение. Война вот-вот разгорится. Первая битва между отцом и сыном уже произошла. Внезапная атака. Один из домов Гадеса разрушен, всех, кто были внутри, пленили или убили.

Проигрыш всегда задевал, но проигрыш в начале войны опустошал. Мотивация войска резко падала.

«Начинать надо так, как планируешь закончить». Слова, когда-то сказанные его матерью. Она рассказывала ему о романтических отношениях, давая единственному ребенку советы, которые ему пригодятся спустя годы.

«Никогда не присоединяйся к проигрывающей стороне. Их потери станут твоими». Слова, сказанные отцом.

Отталкиваясь от них, Люцифер должен получить поддержку Лазаря. Но…

— Ладно, — ответил он. — Я буду на стороне Гадеса.

Ради Камео. «Всего несколько часов прошло, как они расстались, а я тоскую по ней, как по отрезанной конечности. — Но мои временные рамки не изменились. Мне нужен месяц на восстановление дома. И чтобы вернуть свою женщину. Пока он не проведёт с ней ночь, толку от него мало.

— Ты нужен сейчас.

— И что? Война началась, но еще долго не закончится. Оставьте лучших игроков на конец для обеспечения победы.

Мужчина поджал губы, но кивнул.

— Наверное, стоит предупредить. Гера сбежала из Тартара. Греческая богиня свободна.

Каждый мускул в теле напрягся. За пределами Тартара Гера начнет свою игру. «Месть… как же она близка…»

«Не показывать эмоций».

— Бывшая богиня, — произнёс он удивительно спокойным голосом.

— Будешь на нее охотиться? — спросил Рэтбоун.

— Ты же знаешь, я не могу покинуть духовные сферы. — Натянутым голосом произнёс он. «Ублюдок издевается надо мной!»

Рэтбоун наклонил голову.

— Ты — Лазарь, единственный сын Монстра, так?

— Да! — огрызнулся Лазарь.

— Тогда не вижу препятствий.

Улыбнувшись, Рэтбоун исчез.

* * *

Люди переживают трагедии каждый день. Они плачут, рыдают, но однажды просыпаются, а их боль мистически испарилась. Камео страдала веками, её боль всегда была при ней. Но сейчас, без Лазаря, ей стало ещё хуже.

Она была дома всего два дня, а уже скучала по нему, как по отрезанной конечности. Камео точно знала это чувство! Однажды ловцы поймали её и отрезали руки и ноги, чтобы она не сбежала.

Полдня она желала забыть Лазаря… и ненавидела себя за это. Она жаловалась на ужас от потери памяти так долго и упустила то, что могла обрести мир без воспоминаний.

Единственная причина, по которой Несчастье оставило ей драгоценные — ненавистные, желанные, по-настоящему, ненавистные воспоминания… уверенность в том, что она никогда не обретёт свой мир.

Но разве это имело значение? Другую часть дня Камео хотела вернуться к своему воину.

На ночь. Только на одну ночь.

Одна ночь с ним лучше тысячи ночей без него, верно?

Каждый раз, когда она думала вернуться обратно, демон шантажировал её потерей памяти, несмотря на видение, которое у неё было.

«Не могу потерять воспоминания о Лазаре». Он улыбался и согревал её — дразнил и успокаивал — и то, и другое ей одинаково дорого. И их прощальный поцелуй… он зажёг в ней пламя, меняя саму суть существа. «Я женщина Лазаря».

Ей нужно отвлечься. Вспомнив страдания Лазаря от руки Джульетты Истребительницы, она поняла, что делать.

Она написала своей подруге гарпии Гвен, супруге Сабина, хранителя Сомнения. Когда пришёл ответ, ее накрыло волной предвкушения. Камео собрала сумку и прикрепила любимое оружие.

Когда она вышла в коридор, крики и смех донеслись из столовой снизу.

Когда Урбана и Ивер возвратили обезумевшим родителям — их беспокойство сошло на нет — все, кто не помогал в тот момент Гадесу, устроили настоящий праздник. Был банкет, плохое караоке и слишком много выпивки. Амброзия с вином для взрослых, сок для детей.

Как и все предыдущие праздники, Камео наблюдала со стороны, не желая портить веселье другим.

Сейчас она направилась в комнату Виолы. У каждого великого воина должен быть напарник, который прикроет спину, и богиня станет таковым для нее.

«Ларец Пандоры в игре. Я повторяю. Ларец Пандоры в игре». — Раздался голос Торина из динамиков на потолке. — «Это не тренировка. Даника нарисовала новую картину, и Кили смогла использовать артефакты, чтобы проникнуть в офис, где хранился Ларец. Ключевое слово ХРАНИЛСЯ».

Смех внизу затих. Камео замерла. Её голова пошла кругом.

Даника была Всевидящим Оком, со способностью заглядывать в рай и ад, в прошлое и будущее. И она рисовала то, что видела.

Кили относилась к картинам Даники, как к картам и использовала их в сочетании с тремя другими артефактами. Клетью Принуждения, Покровом Невидимости и, конечно, Жезлом Разделения.

Вопросы посыпались со всех концов дома. «Ларец у нас?»

«Где Ларец сейчас?»

«Утренняя Звезда внутри?»

— Ларец не у нас, нет, — ответил Торин, и все дружно застонали. — Кто-то его переместил или забрал. Женщины ищут его и найдут. И не стучите в мою дверь за ответами. Они не изменятся. Я рассказал все, что знаю.

Когда шум раздался из кухни, сердце Камео забилось. Кто взял Ларец? Откроет ли он его? Ей и её близким суждено умереть?

Ее охватило чувство отчаяния, и Камео поняла, о чем сожалеет больше всего. Если её дни сочтены, она хотела бы провести ночь с Лазарем, получить удовольствие, которое он обещал.

Удовольствие, которое она не испытает, если умрёт.

Когда бессмертные, одержимые демонами, умирали, их духи оказывались заключенными в закрытой реальности. Баден, бывший хранитель Недоверия, и Пандора, бывшая хранительница Ларца, сбежали оттуда, но стали рабами Гадеса. Нет уж, спасибо.

Интересно, каково только представлять и никогда не почувствовать Лазаря внутри себя — это настоящее несчастье.

Камео поставила на будущее и оставила Лазаря позади, надеясь, что он пройдёт в мир смертных. Ошибка, которую она сейчас осознала. Ошибка, которую можно ещё исправить.

В ее голове созрел новый план. «Найти и сразиться с Джульеттой. И вернуться к Лазарю».

Она начала действовать, пробираясь через комнату, переполненную рычащими адскими гончими. Баден женился на женщине, которая тренировала животных размером с лошадь.

Тренировала, но не приручала.

Каждый из псов оскалил клыки и не отводил взгляда, пока Камео проходила мимо. Она выглядит как закуска? Ну-у-у, ладно. Уходим. Она ускорилась, свернула за угол…

И столкнулась с Уильямом Вечно Похотливым, сыном Гадеса.

С тех пор, как объект желания Уильяма, вышла замуж за другого, он сошел с ума. Безумец со вспыльчивым характером.

По словам женщин в этом доме именно Уильям стал причиной проигрыша Гадеса в первой битве с Люцифером.

Он посмотрел на неё глазами цвета океана.

— Смотри, куда идёшь, Несчастье.

— Конечно. А ты лучше следи за своим тоном, — огрызнулась она. — Почему ты распустил слюни? Почему не борешься за свою девушку? Времени мало…

Он вздрогнул, и она сжала губы. Точно. Лазарь мог терпеть её голос, но другим это было тяжело. Здесь ей всё время приходится следить за своим языком.

— Её трусливый муж спрятал её от меня.

Уильям поднес полупустую бутылку виски ко рту.

Демон хмыкнул. «Не считаешь её наполовину полной?»

«Это имеет значение? Бутылку можно использовать не один раз».

Глоток, глоток, глоток. Свободной рукой Уильям вытер рот.

— Тебе кто-нибудь говорил, что твой голос убивает?

— Всего лишь каждый, — пробормотала она.

— Так и есть, — прохрипел он, даже не понимая, что она с ним согласна. — Прочь с моего пути, пока я тебя не прикончил.

Несмотря на угрозу, он задел её, когда она не сдвинулась с места.

Он коснулся ее плечом, и его печаль просочилась ей под кожу. Несчастье завопил от восторга.

Горячая слеза скатилась по щеке Камео.

— Уильям, — позвала она.

Он вздрогнул, но проигнорировал её, уходя по коридору.

Со вздохом она продолжила путь… и чуть не столкнулась с другим воином.

Сабин, хранитель Сомнения, свирепо посмотрел на нее.

— Я знаю, что ты задумала, и поэтому против. Я запрещаю тебе уходить! Ты нужна нам в поисках Ларца!

— Ты запрещаешь мне? — Она зашипела от возмущения. — Скажи, что пошутил.

Большой черноволосый воин, закалённый в сражениях, вздрогнул, как и Уильям, раздражая её.

— У меня туго с чувством юмора, Кам. Пойдём. — Он потащил её вниз и затолкнул в свою комнату. — Давай поговорим наедине.

Прекрасная Гвен стояла перед мятой кроватью и покусывала пухленькую губу. Её светлые локоны растрепались, а на миниатюрном теле был лишь крошечный топик и шорты, которые оказались короче, чем те, что Лазарь дал Камео.

Сабин указал на Камео пальцем в обвиняющем жесте.

— Мы только-только вернули тебя, мы…

Камео ударила его по лицу.

Когда его голова отклонилась в сторону, и кровь вытекла из губы, Гвен довольно улыбнулась. Гарпия обожала своего мужа, но ей также нравились сильные девушки.

На небесах Сабин, как и Люциен, был генералом армии Зевса. Они отдавали приказы, два больших, плохих Папы Смурфа для Камео Смурфетты. Они продолжали командовать и здесь, в мире смертных. Нет, хватит уже! Она сама несёт ответственность за свою жизнь.

— Хороший хук справа. Ты стала круче, я впечатлён. — Он потёр двумя пальцами след, который она оставила. — Джульетта — это проблема. А сейчас нам не нужны новые проблемы.

— Она навредила моему другу и заплатит за это.

Понимая, что Сабин придёт в бешенство, если узнает о ее планах вернуться к Лазарю, даже всего на одну ночь, она решила не продолжать.

— Твоему другу. Обезглавленному Лазарю в смысле? — Он посмотрел в потолок. — Пожалуйста, скажите мне, что женщина, которую я тренировал, не такая дура.

Шепот неуверенности ворвался в её разум. «А если Лазарь с тобой только для того, чтобы наказать Страйдера? А если он уже с кем-то спит? А если…»

Она подняла руки.

— Надень намордник на своего демона. Сейчас же.

— Извини, — пробормотал он.

— Слушай, я знаю, что ты беспокоишься обо мне, но я большая девочка, — она потрепала его по щеке. — Я люблю тебя, хоть ты и тот ещё мудак. Я вернусь.

После того как проведёт ночь с Лазарем, купаясь в океане страсти.

— Да, но вернёшься ли ты целой и невредимой? — съязвил Сабин.

— Не обещаю.

— Если ты нападёшь на Джульетту, — сказала Гвен, — вся семья Иглшилд пойдёт за тобой.

— Я знаю о риске, но меня не волнует это.

Лазарь сказал Урбану, что лучший подарок — это голова врага. Камео подарит кое-что лучше… руки Джульетты.

Он жил ради мести, и она подарит её ему.

«Пытаешься купить его любовь? — Рассмеялся Несчастье. — Какой позор!»

— Камео…

— Я ухожу, и это окончательно.

Она вышла из комнаты.

К ее удивлению, Виола ждала в прихожей. Одетая в кожаный костюм женщины-кошки, готовая к сражению. Принцесса Зефирок крутилась у её ног.

— Миссия по борьбе с Джульеттой начинается? — спросила Виола.

Как она узнала?

Не нужно читать мысли, чтобы узнать ответ. Торин. Его микрофоны и камеры наблюдений были везде. К тому же, он знал, Камео лучше других. Он видел её на дне и даже помогал собрать по кусочкам. Несмотря на их неудавшиеся романтические отношения, он любил её и желал лучшего. Хотел защитить. Знал он о её планах поговорить с Виолой или нет, но действовал точно.

— Это…

Камео вздрогнула. Бабочка залетела в коридор и села на плечо богини. Знак скорой гибели. Или успеха, согласно словам Лазаря.

Глубокий вдох, выдох. Знак — хороший или плохой — уже не имеет значения. Ее цель слишком важна. Она не может отступить.

Она кивнула.

— Совершенно верно.

Глава 15

«Будь чудовищем, которого боятся другие чудовища».

— Неизменные Истины для Каждого Мужчины

Лазарь вернулся к порталу. Он отпустил своих солдат, предпочтя остаться наедине со своим сумасшествием.

Всего в пяти шагах от него находился человеческий мир. Там его враги. Там Камео.

Он прожил без нее три дня. Слишком долго. В последний раз, когда их пути разошлись, расставание терзало его, но Лазарь справился. В этот раз, он не мог взять себя в руки. С каждой секундой его настроение портилось все сильнее.

В голове постоянно звучал разговор с Рэтбоуном, мучая его.

— Будешь на нее охотиться?

— Ты же знаешь, я не могу покинуть духовные сферы.

— Ты — Лазарь, единственный сын Монстра, так?

— Да.

— Тогда не вижу препятствий.

Воин верил, что Лазарь сможет пройти сквозь портал и не оказаться в небытие? Но почему? Как? Ничего ведь не изменилось. Он…

Не правда. Изменилось многое. Он заключил соглашение с Гадесом. Оно добавило сил? Лазарь ощутил притяжение портала. Почему? Свисающее с шеи яблоко… может или нет, оно быть тюрьмой для живого существа. Есть другие источники силы? Магическое зеркало. Поскольку оно показало Камео варианты будущего, Лазарь забрал его с собой. Быть может оно могло воссоединить Лазаря с его женщиной, а может, и нет.

«Достаточно отчаялся, чтобы попробовать что угодно».

Но. Все больше кристаллов наполняло его вены. Вскоре, Лазарь не сможет скрывать изменения от других. Слабость станет заметна.

Если он окажется в небытие, то потеряет драгоценное время. Какой-то другой бессмертный может захватить его реальность, украсть армию. По возвращению Лазарю придется тратить еще больше времени на борьбу с новым королем.

Если же он окажется в человеческом мире, то все равно придется отказаться от армии.

Лазарь прикусил язык, пока не ощутил металлический привкус крови. Вскоре ему придется жениться на королеве. Самый быстрый способ вернуть утраченную мощь.

Шанс отомстить стоит риска? Нет. Он мог подождать, так как всегда планировал дождаться, пока Гера с Джульеттой умрут и окажутся в реальности духов.

Могущественные бессмертные умирают ежедневно. И он тому доказательство.

А Камео стоила риска, учитывая, что он не мог ее удержать?

Нет смысла обдумывать вопрос. Да. Камео стоила любого риска, и ирония ситуации не ускользнула от Лазаря. Лишь она, хранительница Несчастья, могла сделать его счастливым.

Одной рукой Лазарь взял зеркало. Второй, потянулся к рюкзаку и вытащил еще теплое сердце амазонки.

* * *

Камео с Виолой бок о бок вошли в Падение. Ночной клуб для бессмертных находился на третьем уровне небес, где часто сталкивалось зло с добром. Баром владели трое Посланников. Стены и пол, казалось, были сделаны из тонких, белых облаков, позволяя посетителям разглядеть черное небо с яркими звездами как внизу, так и наверху здания. Удивительное явление, учитывая, что эти облака были твердыми на ощупь.

В воздухе витал запах алкоголя, секса и различных духов. Жар возбуждал, подталкивая то ли выпить, то ли раздеться. Наверное, оба предположения верны.

Камео заметила зеркала на потолке и застонала. У каждого демона свои пороки, и зеркала были слабым местом Нарциссизма. Каждый раз, замечая свое отображение в зеркале, Виола впадала в экстаз. На нее мог напасть кто угодно, она этого даже не заметила бы, не среагировала бы, пока не стало слишком поздно.

— Не смотри вверх, — сказала ей Камео. — Пожалуйста.

— Почему? — Конечно же, Виола попыталась посмотреть на потолок.

Ухватив подругу за подбородок, Камео удержала ее взгляд.

— Поверь мне.

— Там зеркало, да? — Богиня прикусила нижнюю губу. — Конечно же, я могу позволить себе единственный взгляд… я так красива.

— Конечно. Взгляни на себя. Стань беззащитной перед посетителями клуба. Ты даже можешь стать пиньятой для бессмертных. Ведь каждая девушка мечтает об этом.

Виола вздрогнула до кончиков пальцев.

— Верно. Никаких взглядов. Мы здесь, чтобы найти восхитительный образец мужской красоты и…

— Нет! Нужно найти Гарпию. Джульетту. Никаких полуголых мужиков. — Хотя вряд ли кто-нибудь сможет ее соблазнить. Пока Камео помнит Лазаря, он останется для нее образцом мужской красоты. Никто не может даже надеяться сравниться с ним.

Оценивающе глядя на медведя-перевертыша, Виола поиграла бровями.

— Может все-таки кусочек качка? — Зефирок уселся у ее ног и рычал на каждого мимо проходящего мужчину. — Я изголодалась по развлечениям.

— Ну, считай, что сегодня низкокалорийный, безглютеновый и вообще стопроцентно вегетарианский день.

Мужчина, которого раньше она никогда не видела, посмотрел на нее, отвел взгляд и снова уставился. Он облизнул губы так, словно уже ощущал вкус ее поцелуя.

На самом деле, мужик не хотел ее. Вчера, когда Камео приняла решение провести с Лазарем ночь, внутри нее загорелось желание. И сегодня она всем телом излучала это желание, наравне с грустью. Заметивший ее мужчина просто ответил… с энтузиазмом.

Незнакомец направился к ней, скользящая грациозная походка выдавала в нем вампира, и Камео в предупреждающем жесте подняла кинжал. Мужчина с предвкушением улыбнулся, обнажив клыки, и продолжил идти.

Камео обратилась к нему:

— Хочешь поговорить на глубокие и важные темы?

Как только в грохоте музыки послышался ее голос, вампир поморщился и отошел назад.

— Ага, так я и думала, — пробормотала Камео, пряча обиду за непроницаемой маской. «Я отпугиваю мужчин».

Несчастье рассмеялся со своей обычной радостью. «Лазарь рад, что смог от тебя избавиться».

Камео подавила крик разочарования. Демон любил осыпать ее утверждениями, с которыми она не могла поспорить. Коварное оружие в его злом арсенале.

Обрадуется ли Лазарь их встрече? Или уже понял, что ему лучше без нее?

— Дружеский совет, — заговорила Виола. — Когда симпатичный мужик захочет пофлиртовать с нами, оплатить нашу выпивку и закуски… Эй, хочешь разделим сыр фри?

— Нет. Какой там дружеский совет? Мне стоит помолчать?

— Не будь смешной. — Богиня махнула рукой. — Я хотела предложить сначала украсть его кошелек, а потом разговаривать.

Не такой уж и плохой совет.

Разглядывая клуб, Камео пыталась блокировать Несчастью доступ к своим мыслям. В углу на помосте играла какая-то группа, вокруг их ног валялись предметы женского нижнего белья. На танцплощадке, порочно извивались мужчины и женщины всех известных бессмертных рас. В переполненном баре работало несколько барменов.

Один из барменов — красивый парень с розовыми волосами — заметил Виолу и выронил стакан. Цвет сошел с его лица, оставляя мертвенную бледность.

— Ты его знаешь? — спросила Камео, указав на парня. У него был своеобразный вид. Кровавые слезы наколоты в уголках глаз, а нижняя губа украшена пирсингом в виде кольца.

— Не сказала бы, что знаю. Скорее, когда-то я его уничтожила, — легко ответила Виола, но в ее глазах промелькнула мука. — Уверена, у него не осталось ко мне сильных чувств.

Список вещей, которым Камео доверяла больше, нежели утверждениям Виолы: жвачке под столом, вооруженному врагу за спиной и обеденному столу, накрытому Люцифером Разрушителем.

Бармен поспешил к задней двери и скрылся из вида. Спустя несколько секунд оттуда вышел другой мужчина. За его спиной изгибались белые с золотом крылья. Посланник. Камео никогда раньше его не видела, но, судя по белым волосам, испещренной шрамами алебастровой коже и красным глазам, можно определить его личность: Ксерксес. Один из хозяев клуба.

Он посмотрел на Виолу и сощурился.

— А этого ты знаешь? — указала на Посланника Камео. Если у убийцы демонов проблемы с Нарциссизмом, то и с Несчастьем тоже будут.

— Точно нет. — Виола наклонилась, чтобы погладить Зефирок за ушами. — Так. Что я там говорила? Уверена, что ты прислушалась к каждому слову.

Камео с ужасом наблюдала, как Ксерксес перевел взгляд в другую сторону клуба и почти незаметно кивнул…

Еще один Посланник, пробираясь сквозь толпу, направился прямо к Виоле. Камео удивленно на него уставилась. Он выглядел — он не мог — но его лицо так и не изменилось. Волнистые темные волосы, яркие голубые глаза и резкие черты лица, что можно отыскать в женских фантазиях… либо же в отражении Уильяма Вечно Похотливого.

Они не могли быть близнецами. Этот парень выглядел моложе и менее закаленным жизнью. Ну, а еще у него были удивительные бело-золотые крылья.

Никоим образом Уильям не связан родственными узами с Посланниками. Никак и ни за что.

Мужчина остановился перед Виолой и порочно усмехнулся. Точно как Уильям.

— Здравствуйте, дамы. Я Аксель — мужчина ваших грез.

Нечто подобное мог сказать Уильям.

Желая обрушить на него град вопросов, Камео лишь приветственно кивнула. Не стоит портить парню ночь.

— Вообще, — ответила ему Виола, — я — женщина своих грез и состою в постоянных отношениях сама с собой.

— Я заинтригован. — Аксель протянул руку, и богиня без колебаний приняла ее так, словно восторг мужчины лично ее заслуга. — Расскажи мне больше.

— Приготовься изумляться.

Вдвоем они направились прочь, тихий разговор вскоре заглушила музыка. Вот ведь помощница.

— Виола, — окрикнула богиню Камео. — Незнакомцы опасны. Тебе не стоит…

Не оглядываясь, богиня показала ей поднятый вверх большой палец. Люди вокруг Камео начали рыдать.

Плечи Камео поникли. Она не станет бежать вслед за подругой, не станет поступать так, как с ней самой обошелся Сабин. Словно она инвалид, не способный себя защитить. Она поверит, что Виола может о себе позаботится.

Камео вернулась к поиску своей жертвы. Благодаря Гвен, она знала, что Джульетта Иглшилд сегодня будет… Здесь!

Ох, Камео забыла, насколько прекрасна эта женщина. Высокая и тренированная, с темными волосами и фиолетовыми глазами. При взгляде в такие глаза мужчины теряли голову.

Гарпия опустошила свой стакан, подняла руки и выкрикнула:

— Ййу-хху. — Она была одета в майку пурпурного цвета и мини-юбку, выставляя напоказ татуировки на стройных ногах. В нескольких местах сплетались вместе разнообразные символы, что создавало оптическую иллюзию, и кожа казалась похожей на кружево.

Когда Джульетта откинула голову и засмеялась, Камео ощутила укол зависти.

«Зачем Лазарю хотеть тебя — унылое создание, а не ее — пир удовольствий?»

Камео приподняла подбородок. Ответ не важен. Джульетта отрезала Лазарю руки. И не один раз! Сегодня Камео оторвет руки ей.

Приняв решение, Камео подошла ближе.

В какой-то момент путь ей преградил Ксерксес.

— Внутри клуба драки запрещены. — Столь необыкновенные красные глаза пылали столь же зловеще. С близкого расстояния шрамы ярко выделялись на бледной коже, и становилось ясно, что это следы когтей.

Выхода нет. Камео придется заговорить.

— С чего ты взял, будто я собираюсь драться?

Он почти незаметно поморщился и указал на ее руку.

— Ты сжимаешь кинжал.

Правда? Упс. Камео не запомнила, как вытащила его.

Она вложила оружие в ножны.

— Теперь счастлив?

— Нет. — Двигаясь с такой скоростью, что Камео не удалось ничего отследить, Ксерксес отобрал у нее оба кинжала.

Не важно. Она и сама оружие, с головы до кончиков пальцев на ногах.

— Я подержу это до твоего ухода. — Сказал ей Ксерксес. — Не стоит заигрывать с соблазном.

— Хорошо. Но просто проясняю ситуацию, я воткну эти кинжалы тебе в глаза, если ты или твои дружки обидите Виолу.

Промелькнувшее удивление смягчило черты его лица.

— Ее не тронут.

Камео поверила. Посланники не способны лгать.

— Как и тебя, — добавил Ксерксес. — Если не станешь создавать здесь проблем. — Он направился прочь и скрылся в толпе, несмотря на внушительный рост и необычную внешность, а это определенно требовало особого таланта.

Что же. Пора создавать проблемы.

Наконец-то Камео подошла к Гарпиям. Голосом, исполненным сердечных мук и отчаянья, она поприветствовала:

— Джульетта Истребительница.

Джульетта поморщилась, но быстро взяла себя в руки, удивленно выгнув бровь.

— Камео, Мать Меланхолии. Думала, ты пройдешь мимо. Твой друг убил моего супруга.

Камео провела языком по зубам.

— Он не был твоим супругом. Он был твоим рабом. Да и зачем мне проходить мимо? Я собираюсь натереть пол твоим лицом.

Гарпия напряглась, ее глаза наполнились слезами. На самом деле, напряглись все Гарпии, сидящие за столом. Всего шесть человек. А значит, шесть пар заплаканных глаз сконцентрировались на Камео и засверкали яростью. Неплохое начало.

— Смотрите, кто решил проявить себя. — Копируя Камео, Джульетта провела языком по удлинившемуся клыку. — Как жаль, ведь мы знаем, что это привилегия Гадеса. Мы по разные стороны в этой войне, а ты считаешь, будто он сможет тебя защитить. Вот тебе новость. Он не может. Не делай ошибки, я оторву твои конечности и почтой вышлю родным.

Толпа бессмертных уловила ветерок спора и собралась вокруг Камео и Гарпий. Музыка внезапно затихла, и воцарилась тишина. Затем в толпе послышались шепотки.

— Ты это снимаешь?

— Это Камео, хранительница Несчастья? Ставлю пять баксов на то, что вскоре мы узнаем к лицу ли ей кровь.

— Однажды я видел, как Джульетта вырвала парню позвоночник… через рот. Камео проиграет.

Неужели все считают, что Гарпия ее побьет? Ого. А это обидно.

«Проигрыш будет унизительным», — сказал Несчастье и хрипло засмеялся.

Грусть чуть не затопила Камео. Нет! Не здесь. И не сейчас. «Я смогу. И сделаю». Если получится удержать свои мысли под контролем, то справится и с эмоциями. Она сможет.

Трое Посланников… Ксерксес и еще двое владельцев клуба — Бьорн и Тейн… пробирались сквозь толпу в центр круга, расталкивая людей по пути.

Никаких драк в клубе?

— Вот лжец, — пробормотала Камео.

У Бьорна были темные волосы, бронзовая кожа и удивительные глаза радужного цвета. Тейн же — со светлыми кудряшками и напряженным взглядом в синих глазах. Сложив руки на широких грудных клетках, все трое мужчин излучали угрозу, ожидая кто же первым, Камео или Джульетта, нанесет удар.

Камео осталась на месте.

— Ты заставила Лазаря страдать, — заявила она Джульетте. — Теперь я заставлю страдать тебя.

Фиолетовые глаза сощурились в тонкие щелочки.

— Лазарь — мой супруг сейчас и навечно, в жизни и в смерти. Мой! Он ничто для тебя.

Используя одну из игривых уловок Виолы, Камео тряхнула волосами, словно ей нет ни до чего дела.

— Ты уверена? Я только что провела с ним все выходные.

Гарпия вздрогнула всем телом.

— Ты отыскала его в измерении духов?

— Нашла его… целовала его.

— Целовала… — С убийственным криком Джульетта набросилась на Камео.

Но не успела она добраться до воительницы, как в Гарпию врезался черный комок и отбросил ее в сторону. «Зефирок», — шокировано осознала Камео. Мелкий комок ярости впился когтями в лицо Джульетты, и Гарпия закричала от боли.

Толпа коллективно вздохнула и отступила. Должно быть, кто-то за кого-то зацепился, поскольку возникла драка. Посланники сорвались с места, делая все возможное, лишь бы предотвратить худшее насилие.

Одна из подруг Джульетты вытащила из-под кожаного браслета на запястье тонкий серебряный прут. И бросила его в Камео.

Благодаря отличным рефлексам, Камео схватила кончик и нанесла ответный удар. Костяшками пальцев она раздробила Гарпии лицевую кость.

Во вспышке красного дыма появилась Виола. Совсем не похожа на ангела, она выглядела как живущий в ней демон. С двумя, торчащими из темени, рогами. Красная чешуя сменила кожу, а глаза пылали, словно радиоактивные рубины. Острые, смертоносные клыки прорезались из десен, а ногти удлинились и стали когтями. Виола источала запах серы.

Оппоненту Камео богиня перерезала глотку, будто оно была из мягкого масла. Кровь брызнула, и Гарпия схватилась за горло, пытаясь стянуть рану и сделать вдох.

Посланники сосредоточили своё внимание на Виоле, но никто не мог ее остановить. Просто она была слишком сильной. Когда она пробиралась среди Гарпий, уничтожая всех подряд, стол упал, и щепки разлетелись во все стороны.

Камео воспользовалась шансом напасть на Джульетту, которая всё ещё отбивалась от тасманского дьявола. Она заехала суке прямо в живот… затем снова пнула её, отчего у Гарпии появились рвотные позывы.

Зефирок отпустил её, но унес с собой кусочек уха.

Камео схватила ее за окровавленную щеку и запустила Гарпию прямо в толпу.

Пыхтя и сопя, Джульетта толкнула в Камео другую женщину — сирену — заставив их упасть назад. Когда Камео попыталась освободиться, Гарпия схватила кусок стекла и прыгнула.

Удар далеко отбросил Камео. Когда она врезалась в стол, Джульетта дважды полоснула по ней. Камео увернулась оба раза, споткнулась о стул, но удержала каким-то образом запястье Гарпии, спасая себя от увечий.

Мускулистая рука внезапно оторвала Джульетту от Камео.

— Отпусти меня, — завизжала Гарпия, пытаясь освободиться.

Не говоря ни слова, Тейн вышел с ней на балкон, расправил крылья и улетел в небо.

Камео вскочила, собираясь догнать… но заколебалась. Она не могла последовать за ними. Мускулистая рука обвилась вокруг её талии. Рука в шрамах. Ксерксес. Камео заметила, что Бьорн, наконец-то, схватил Виолу, хотя его ноги атаковал Зефирок.

— Нарушаешь наши правила, — сквозь зубы прошипел Ксерксес, — и сталкиваешься с нашим гневом.

— Навредишь ей, — внезапно раздался грубый мужской голос, — и умрёшь.

Сердце Камео бешено забилось в груди. Остальная её часть успокоилась и завибрировала в… предвкушении?

О, да. Толпа расступилась, и в поле зрения возник сияющий Лазарь.

Глава 16

«Если что-то дается тебе легко, то и враг выполнит это с легкостью. Поэтому прилагай ко всему максимум усилий. Чем сложнее, тем лучше. Как можно сложнее».

— Неизменные Истины для Каждого Мужчины

Мужчина, державший Виолу, передал её в руки падшему Посланнику по имени МакКаден, будто она была чемоданом с бельём. Бармен с татуировками и розовыми волосами крепко прижал её и в попытке избежать хаоса, который возник при появлении Лазаря, выбежал из комнаты.

Без крыльев он не мог покинуть заведение. Ему потребовалась бы помощь. Разве что он обладал способностью перемещаться?

Как раз, перед тем как МакКаден повернул за угол, ведущий к кабинету, взгляд Виолы остановился на Камео. Красавица, наконец-то, перестала пялиться на своего мужика и начала искать Виолу. Конечно, подвиг необыкновенной силы, особенно если учесть, что Лазарь был обезглавлен, а сейчас разгуливал среди живых. Неужели темноволосая красотка надумала ее спасать? Как мило.

«У меня есть настоящий друг?»

Виола покачала головой, молча показывая ей отступить. С ней всё будет отлично. Она задолжала МакКадену и решила с ним расплатиться. Она лучше столкнётся с его гневом, чем использует своё умение исчезать. Потому что… просто потому!

Камео понимающе кивнула.

Зефирок кусал МакКадена за пятки, отказываясь упускать свою мамочку из поля зрения.

Падший Посланник привел её в роскошный кабинет, где всю мебель расставили так, чтобы ничего нельзя было задеть крыльями. Он захлопнул дверь и заперся изнутри. Они остались одни. Мягкий щелчок раздался как зловещее предупреждение.

Виола вырвалась из его объятий, встала на ноги и повернулась к нему спиной, что обычно никогда не делала. «Не доверяй никому, кроме себя». Ну и Зефирка. Но этот мужчина не навредит ей, она знала это всем своим существом.

Кроме того, Зефирок стоял на страже у её ног, предупреждающе скаля клыки.

— Богиня, ты знаешь, кто я? — мягко спросил он.

— Я…

Нарциссизм стирал её память, как Несчастье удалял воспоминания Камео. Только он стирал память не о радостных событиях, нет, он убирал те моменты, когда богиня шла на какие-то самопожертвования. Охранял её гордость, если можно так сказать. Условие, которое ей когда-то нравилось. «Я замечательная. Зачем сопротивляться?»

Рано или поздно гордыня приводит к краху.

Однажды Нарциссизм понял, что счастье Виолы его ослабляет. Теперь он становился сильнее тогда, когда разносил в пух и прах всех вокруг. Включая и саму Виолу. Он упивался своей силой, когда делал слабыми других. Опять-таки, включая свою хозяйку. Он чувствовал контроль, когда заставлял других его потерять. Да, включая свою хозяйку.

Такова была природа демона. Всех демонов. Их нельзя принять и успокоить. Они — не плюшевые мишки, которым нужна любовь хорошей женщины. Они не были злом, которое можно использовать в своих интересах. Они уничтожали. Всегда. Опустошали, чётко и просто. И тогда желали дальше уничтожать и опустошать.

Иногда, когда последняя крупица гордости Виолы сгорала дотла, Нарциссизм прятался в дальний угол её сознания, и его присутствие было едва различимо. Она вспоминала, что делала и говорила, и тогда её сердце разрывалось на части. Она падала на колени и рыдала, понимая, что спасовав перед злом, сама стала злом.

Но демон всегда восстанавливался. И так круг за кругом. Восхвалял её, унижал других. Разносил её в пух и прах, вызывая душевную боль более сильную, чем у Камео. Поднимал самооценку.

В такие моменты она хотела упасть на колени и рыдать. Хотя не собиралась делать это перед публикой, особенно, когда эта зрителем был МакКаден. Глупец приложит все усилия, чтобы ее утешить.

Она не заслуживает утешения.

— Да, — ответила она, — знаю.

— Я рад.

— Не стоит. — Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Множество раз Виола собирала разбитые осколки своего сердца и сделает это опять. — Ведь уже доказано, что я — твоё падение.

Когда он ничего не ответил, она пересекла комнату. В просторном помещении был высокий куполообразный потолок, книжные полки, обрамленные золотом, резные колонны в виде конкретных бессмертных. Она узнала Тейна, Бьорна, Ксерксеса, но не женщину, которая, казалось, была охвачена огнём.

Очевидно, феникс… Жена Тейна? Да, да, конечно. Согласно последним сплетням, самый ангелоподобный Посланник по уши влюбился в огненную Элин. Почему бы ему не поставить в честь нее статую?

«Ох, быть настолько любимой…»

«Я люблю тебя», — сказал демон.

«Лжец!»

— Ты уже была моим падением, — мягко сказал МакКаден.

Слова оторвали её от размышлений.

Его слова нужно воспринимать буквально. Он отказался от своего места среди Посланников, позволил срезать крылья со спины, лишился своего положения в армии, отдал дом другому, только за шанс быть с ней.

Нарциссизм впитывал его обожание. В конце концов, Посланники были его любимым лакомством. Наверное, потому что Посланники несли в своём сердце Любовь, дар благородной родословной. Они были детьми Истинного Божества, которое сильнее древних греков, Титанов и других бессмертных. Демоны презирали Всевышнего и его последователей и неимоверно ликовали, уничтожая их.

Нарциссизм использовал Виолу для своей грязной работы.

Как богиня Загробной жизни, она могла выкачать жизнь из любого. Ей только нужно разрешение, а его можно получить всеми правдами и неправдами.

В ночь, когда она встретила МакКадена, то ощутила лёгкую добычу. Отверженный семьей… по причине, которую она не желала слышать, он отчаянно нуждался в любви. Виола улыбнулась ему и включила обаяние, и уже через неделю он принёс ей свою жизнь на блюдечке с голубой каёмочкой, позволяя своей жизненной силой кормить Зефирка, чтобы её любимец прожил ещё пару веков.

«Не чувствовать себя виноватой, не чувствовать себя виноватой, чёрт подери, не чувствовать вину».

В конце концов, она покинула МакКадена, оставив его на произвол судьбы, уверенная, что больше никогда не заговорит с ним вновь.

«Как он может смотреть на меня с такой добротой?»

Она хотела, чтоб он ругал и орал на неё.

— Я всё ещё люблю тебя, — сказал он.

Она непреклонно покачала головой.

— Ты не можешь. Я отправила тебя в ад.

Он стукнул кулаком себя в грудь.

— Я знаю, что чувствую.

У неё начало пощипывать глаза. «Не плачь. Не здесь».

— Чувства меняются, — прошептала она. — Более того, осмотрись вокруг себя.

Тысячи криков раздались в её голове… и все её собственные. Она хотела накричать на него: «Ты просто дурак! Защити себя от большего вреда!». Виола будет поступать только во благо себя и своего питомца, а значит, демона.

Она служила извергу так долго, что он возвел крепость внутри неё. Заковал её в невидимые цепи. Сейчас она полностью ему принадлежала.

Но так действует все зло, разве нет.

Вначале тьма демона казалось незначительной, как крошечное зёрнышко. Но чем больше внимания она ему уделяла, тем больше и сильнее становилась тьма, тем быстрее разрасталась. Пока не пустил корни слишком глубоко внутри неё, а ветви и листья надёжно укрыли его от малейшего проблеска яркого света.

— Мой брат поклялся найти тебя и вернуть то, что ты у меня украла, — промолвил он.

— Ничего не осталось.

Это была правда. Скоро смертному Зефирку понадобится новая доза силы, и Виола начнёт охоту на нового Посланника. Любой бессмертный подойдёт, но, эй, почему бы не убить двух зайцев? Спасти Зефирка и угодить Нарциссизму.

Кроме того, Посланники олицетворяли чистейшую силу.

— Не хотелось бы говорить плохие новости, но передай своему брату, что с ним я поступлю, как и с тобой.

«Не могу потерять моего пупсика. Просто не могу». Он стал её настоящим другом… её семьёй. Её клыкастой, яростно счастливой, защищающей семьёй.

Она возненавидит себя за причинённый вред другому бессмертному, возможно, поплачет, но ей необходимо это сделать без колебаний.

МакКаден сжал кулаки, и она заметила маленькие когти, растущие из его ногтевой пластины. Он начал меняться. Очень часто падшие Посланники становились похожими на демонов, за которыми когда-то охотились.

— Имя моего брата Брохан, — продолжал он, будто она ничего не говорила. — Он… был… лучшим уничтожителем демонов. Он вырезает целые толпы, словно они из сливочного масла.

— Его зовут Брошка? Серьёзно? — Бедный малый, его развели прямо с пелёнок.

МакКаден продолжил.

— Произносится Б-Р-О-Х-А-Н. Возможно, ты слышала о нём. Он пал, но у него остались крылья. Он сбежал с небес прежде, чем потерять их. — В его тоне появилась зависть. Он скучал по своим крыльям, но, она не почувствует вину… не может себе этого позволить. — Зло заразило его, изменило… превратило в монстра.

Падший… с крыльями… измененный…

Монстр.

Должно быть её преследователь. Тот, кто сказал её «отдай».

На несколько секунд её сердце перестало биться. Она узнала незнакомца с синей кожей и серебристыми глазами, который имел на неё свои планы.

Он планировал её уничтожить. Наказать за преступление против его брата.

Но почему он не нанёс удар? Возможностей у него было много, но он только предупредил её.

Возможно, Брохан пытался привлечь её ложным чувством доверия? Возможно, планировал поступить с ней, как она с его братом: забрать её сердце и оставить ни с чем?

Ей следовало опасаться предстоящего сражения, но она не боялась, а ждала.

— Если ты здесь останешься, — сказал МакКаден, — я смогу тебя уберечь. Другие тоже встанут на твою защиту. Они поклялись.

«Сломать его раз и навсегда. Покончить с ним, чтобы он не за мной присматривал, а за собой».

— Остальные глупцы, — ответила ему Виола. Наконец-то, она встретилась с ним взглядом, придавая лицу равнодушное выражение. — Но ты хуже. Ты стремишься защитить того, кто навредил тебе — и навредит снова — и просишь друзей делать так же.

«Из жалости жестока». Этот лозунг так же обманчив, как и демон, но она цеплялась за него, чтобы совсем не опуститься.

Его глаза потемнели от ярости, а из дёсен прорезались клыки. Он становился похожим на демонов, которых когда-то уничтожал.

— Ты не специально так говоришь. — Он впервые заговорил неуверенно.

Из. Жалости. Жестока. Она накрутила локон белокурых волос на пальчик и самовлюблённо улыбнулась.

— Ты не первый влюблённый мужчина в моей жизни и далеко не последний. Но у других хватило мужества возненавидеть меня. Советую сделать так же, пока я не лишила тебя этой самой мужественности.

Его тело задрожало… завибрировало от возрастающей ярости. Когда он сделал шаг в её сторону, дверь внезапно открылась, и в комнату ворвался Брохан. Он приземлился между Виолой и МакКаденом, не сводя глаз с Виолы.

Зефирок зарычал, его маленькое тельце затряслось от гнева.

Она никогда не была так близка к своему преследователю, только наблюдала за ним издалека. Стоя на земле, он возвышался над ней, представляя собой гору мускулов и враждебности. Его крылья появились, простираясь от стены до стены, темные концы которых были покрыты кровью и пеплом. Его лицо… она раньше не замечала, но в нём сочеталась странная смесь гротеска и изысканности. Сейчас она знала. Он был прекрасен. Его длинные ресницы чуть изогнуты на концах. И веснушки! У него было три веснушки под левым глазом. И ямочка на подбородке, делившая его на две части, как знак «лизни здесь».

Нарциссизм задался вопросом, не будет ли это величайшим достижением, если заставить такого мощного воина влюбиться в Виолу. У нее начался приступ паники.

Брохан указал на неё когтистым пальцем.

— Отдай.

МакКаден схватил своего брата за плечи, но Брохан с лёгкостью оттолкнул его руки.

Сердце бешено билось в груди, когда Виола подхватила Зефирка и отскочила в сторону. Отступление. Хотя она обещала себе этого не делать.

Но ей нужно время. Время, чтобы спланировать следующий шаг.

* * *

Лазарь изо всех сил старался обуздать ярость, ошеломление и жгучее возбуждение.

Камео здесь, наконец, в пределах досягаемости, и ее осмелился обнять другой мужчина. Собственнический инстинкт охватил его, и вены Лазаря наполнились новыми кристаллами.

С шоком он решил разобраться сразу, не желая помех для своего приза. Его женщиной и смертью Посланника, обнимающего её.

Он сделал это. Он действительно вошёл в мир смертных.

Войдя в портал, у него отказали все органы чувств. Он думал, что рискнул и проиграл. Эти мысли пробудили внутреннего монстра, его клыки и когти прорезались, кристаллы в венах запульсировали. Но вместе с ними начал мигать и расплываться огни. Через секунду он начал падать, и падал, пока не очутился среди цветочного поля. Никого вокруг. Ни души, ни человека, ни бессмертного.

Осторожно, все еще не веря, не смея надеяться, он переместился к дому, который построил и спрятал много столетий назад. Он находился на субтропических островах Новой Зеландии. Одно из мест, до которого он не смог добраться в реальности духов.

Увидев хижину, Лазарь встал на колени. Да, древесина сгнила, дикие животные оставили свой след, но какое это имеет значение? Лазарь выжил. Выжил! После обезглавливания.

Его отец был прав. Он будет жить вечно. Лазарь не был уверен, как и почему, но подозревал, что кристаллы послужили катализатором. Их пульсация…

Невозможно. Кристаллы — его гибель. Они не делают его сильным, только ослабляют, а слабому мужчине не выжить. Лазарь уже двигался медленнее, чем обычно, амплитуда движений стала ограниченной.

Он думал найти и соблазнить Камео. Убить Джульетту и Геру пока не стало слишком поздно.

Он скрылся за иллюзией невидимости и переместился в Будапешт. Лазарь проник в дом Камео, оставаясь незаметным для всех обитателей. Прочитав мысли у двенадцати бессмертных, он понял, что Камео ушла рано утром. Лазарь спрятал магическое зеркало в её комнате, радуясь, что оно перенесло дорогу, и отправился на охоту за своей женщиной.

Сейчас же его сознание заполнил шёпот.

«Это Лазарь Жесточайший?»

«Чувак! Разве не его лишили головы?»

Лазарь глубоко вдохнул, запахи здесь были сильнее, чем в духовной сфере. Он опознал запахи спиртного и амброзии, смесь духов для бессмертных, древесину, сталь, из которой построен клуб, и множество других ароматов, которые невозможно определить. Нет, не множество… три выделялись. Роза, бергамот и апельсиновое дерево.

Он застыл, его член увеличился под кожаными штанами.

Их взгляды с Камео встретились, и весь остальной мир исчез. Она стояла там, его одержимость, ответственная за его боль… и удовольствие. Прошло всего несколько дней, но её красота поразила его, будто впервые. Волосы цвета воронова крыла были забраны в высокий хвост. В серебристых глазах затаились печаль и… желание.

Она не сводила глаз с него, а он — с неё. По крайней мере, среди этого хаоса они вместе.

Её мягкие рубиново-красные губы выглядели готовыми к поцелую. «Будь уверена, солнышко, я поцелую их, как только останемся одни. И тогда я получу свою награду».

Его тело охватило желание, и он открыл свой разум для одной неё. Слишком много мыслей могли вывести его из строя. Но её щит был на месте.

Стёр ли Несчастье её память?

Готовый к войне, Лазарь сделал шаг вперёд. Два медведя перевёртыша среагировали на излучаемую им агрессию, встали на его пути и зарычали. Лазарь схватил одного за запястье и дернул, прежде чем его успели ударить, прижав его спину к своей груди, создавая щит. Другой близнец, в итоге, попал в своего же брата.

Когда первый потерял сознания, Лазарь отбросил его и врезал по челюсти брату. Когда и тот упал, Лазарь переступил его, то вновь повернулся к своей женщине.

Посланник отпустил Камео. Без колебаний она бросилась через толпу, мимо группы Гарпий… и остановилась пред ним.

Она его помнит. Лазаря накрыло волной облегчения.

— Ты здесь, живой, — выдохнула она. Камео протянула дрожащую руку, чтобы потрогать кончиками пальцев его подбородок.

Простое касание чуть не лишило его мужества, сейчас ощущения казались более интенсивными, чем в физическом теле. Жар её кожи, несравнимая мягкость, трение, созданное маленькими мозолями на её ладони…

«Никогда не смогу её отпустить».

«Но должен!»

— Ты осязаем в мире смертных… — задыхаясь, она отскочила от него. — Ты накачался электричеством? Ты в прямом смысле наполняешь электричеством каждую клеточку моего тела.

Электричеством?

— Это природный магнетизм, детка. — У него возникло желание закричать: «Прикоснись ко мне снова. Не останавливайся». — Тебя кто-то обидел?

— Нет, это я обижала, пока Посланники не остановили вечеринку.

Она говорила так тихо, что ему пришлось прислушиваться. Кто-то — возможно, не один человек — сказал что-то обидное об её голосе. Ну, и у кого больше не будет яиц?

Он сжал её руку, чуть не вздрогнув от удовольствия. Это так правильно, когда они вместе.

Через секунду она отпрыгнула в сторону. Нахмурившись, Камео потёрла ладонь, будто он ее обжег.

Покалывание причинило ей боль?

Что за…

Ларец Пандоры. Он висел на его шее, прикрытый рубашкой. Как Лазарь мог забыть? Ларец использовал его в качестве проводника?

Вина на мгновение охватила его. Это женщина — его женщина — искала Ларец веками. Он планировал заманить её с его помощью в своё царство, но никогда не отдавать. Слишком большой риск.

Её друзья хотели уничтожить Ларец. Часть Камео тоже будет уничтожена. И что произойдёт, когда — если — Утренняя Звезда выберется? Воспользуется ли кто-то её силой, направит ли эту силу против Камео? Что, если Повелители решат спрятать шкатулку, а Камео под влиянием Несчастья захочет свести счёты со своей жизнью и тех, кого любит?

О, да. Рисков слишком много. Слишком много неизвестного. Лазарь о нем даже не упомянет. Не будет играть на её реакции.

Ему следовало оставить его вместе с зеркалом, и он так бы и поступил, если бы не боялся, что Повелители почувствуют Ларец и откроют.

Он должен ее защитить. Лазарь создал иллюзию. Любой, кто посмотрит в их сторону, увидит мужчину и женщину, обсуждающих что-то. А в действительности он оторвал низ от рубашки Камео.

— Эм, ты что делаешь? — спросила она.

— Я объясню позже.

В любом случае, какая-то часть правды в этом была. Он вытащил кулон в виде яблока из-под рубашки и обернул его полоской материи, а потом спрятал опять, предотвращая контакт с кожей.

— Миленький, — сказала она. — Хотя я и подумать не могла, что ты любитель яблок.

— Почему? Это запретный плод. Первородный грех, — он наклонился и протянул ей руку. Немного колеблясь, она приняла ее. И-и-и она вздохнула с облегчением.

— Лучше, — кивнув, согласилась Камео.

Он облегченно вздохнул. Затем убрал иллюзию и подвёл её к Посланнику. Мужчина должен понять свою ошибку и столкнуться с последствиями.

— Ты не прикоснёшься к ней больше. Никогда. Это понятно?

Красноглазый беловолосый Посланник посмотрел на него сверху вниз и горько улыбнулся.

— Осторожно, воин. Моя танцевальная карточка заполнена, но я черкну карандашом твоё имя.

Камео протиснулась между ними в качестве буфера.

— Я ценю грубых мачо, бездонно темный, но ты должен знать кое-что. Джульетта была здесь. — Люди на расстоянии услышанного слова вздрогнули, но Камео продолжала. — Тейн улетел с ней. Но если поспешим, то сможем их нагнать.

Джульетта. Рядом. Наконец-то, месть. Чем быстрее, тем лучше. Красные точки появились перед глазами, ярость возросла. Пора создавать новый Сад Вечного Ужаса. Джульетта Иглшилд станет первым экспонатом.

«Преследовать! Сейчас же!»

Хотя, нет. Первое дело не это. Он прошел сквозь время, пространство и смерть ради Камео. Месть была приоритетом, но здесь и сейчас его женщина значила больше всего на свете.

Он будет придерживаться первоначального плана. Он получит свою ночь, а потом уже начнет охоту за Джульеттой.

Перво-наперво ему нужна комната. Он прорвался сквозь ментальные блоки Посланника. Тот, чьё имя Ксерксес, пережил бесчисленное количество пыток за свою слишком длинную жизнь. Лазарь стиснул зубы и быстро нашел схему клуба.

Ублюдок почувствовал его вторжение и вытолкнул его с силой, не уступающей силе Рэтбоуна.

— Не делай так больше никогда, — проревел Ксерксес.

— Считай, что шестая комната в западном крыле снята на целую ночь. — Лазарь взял Камео за руку и потащил сквозь толпу.

Когда они вышли из общественных помещений, стало ясно, что здание построено так, чтобы запутать нарушителя. Вооруженные охранники шагали по коридорам и стояли у некоторых дверей, но никто не чинил ему препятствий. Посланники могли общаться телепатически, и Ксерксес, должно быть, дал своё согласие. Возможно, потому что они тоже приняли сторону Гадеса, а значит, были союзниками.

Когда они подошли к номеру, он открыл дверь и рукой показал Камео зайти внутрь. Она прошла мимо него, оставив сладко пахнущее облако после себя, и его рот наполнился слюной.

Со зловещим щелчком дверь захлопнулась.

Он быстро оглядел комнату. Номер был небольшим, но навороченным. Каждый предмет мебели был для чего-то предназначен… для чего-то романтичного. Зеркала на потолке, лепестки роз поверх одеяла.

— Подожди, — Камео выставила руки вперёд, останавливая его. — Что насчёт Джульетты?

— Она может подождать. А ты и я никак не можем, — он мягко оттолкнул её руку, нарушая личное пространство… и поцеловал.

Она страстно ответила, без намёка на печаль. Камео была не просто сладкой, она была его самой любимой конфетой. Не просто опьяняла, а полностью поглощала. Она не была его одержимостью, всем для него.

Он обхватил её затылок, запустив пальцы в шелковистые волосы. Она замурлыкала от удовольствия, и Лазарь довольно зарычал. Его чувства обострились, дыхание смешалось с её, становясь необходимым для его выживания. Его спасительная помощь.

Возбуждение бурлило в нём. Волны всевозможных ощущений накатывали и пульсировали вокруг. Кристаллы болели, возможно, распространялись дальше, но ему было всё равно.

Он поглощал её, боясь, что уже никогда не насытится, не утолит жажду, и будет хотеть больше и больше. Ему необходимо больше.

Во многих смыслах она им владела. Лазарь был её рабом гораздо в большей степени, чем когда-то Джульетты.

Эта мысль должна была его напугать. Вызвать панику. Но он остался на месте, не желая ее отпустить. «Моя!»

Тяжело дыша, она проследила пальцем по своим пухлым красным губам.

— Ты нашёл меня, — выдохнула она.

Он почти заревел, почти схватил и приготовился к новому поцелую. «Нельзя слишком быстро и сильно на неё давить». Несчастье воспользуется этим для удара.

— Я всегда найду тебя, солнышко.

— Потому что хочешь заняться со мной сексом?

В ее голосе проскользнули следы горечи… усилив возбуждение.

— Да. Ну, так почему бы не начать?

Глава 17

«Всегда ошибается тот, кто убивает».

- Неизменные Истины для Каждого Мужчины

— Неизменные Истины для Мужчины без Женщины

Камео охватила дрожь, и, казалось, что ее с головы до ног покрыло тёплым мёдом. В одно мгновение, тоска, с которой она так неистово боролась, возродилась с новой силой. Камео затрепетала. Её кровь почти закипела. Живот напрягся. Между ног разлилась боль.

Несчастье зашипел, ведя себя как избалованный ребёнок. Он бил её череп изнутри снова и снова, вызывая странное покалывание, которое поддразнивало уголки сознания.

«Я сделаю это. Рискну. Я пересплю с Лазарем и буду молиться, что не потеряю память. Буду молиться, что нужна ему».

Если она потеряет хоть частичку воспоминаний о нём — его взгляд во время близости, будто она была всем правильным в мире ошибок, руки на её чувственном теле, в волосах, его поцелуи, которые заставляли плавиться — нет, лучше умереть.

— Снимай рубашку, — прохрипела она.

«Позволь насмотреться на то, ради чего рискую рассудком… и своей жизнью».

Мышцы его челюсти напряглись.

— Моя одежда останется. А ты свою снимешь.

Он шутит? Наверняка шутит. Но…

Зеркало предупреждало об этом. Все разы, когда они занимались любовью в видении, он был полностью одет.

— Ни за что, — ответила она. — Снимай.

— Сначала дамы… мужчины — никогда.

Он потянулся к рубашке, которую порвал, но она хлопнула его по рукам.

— Око за око, — настаивала она.

— Я бы предпочел смотреть на грудь.

— Что же, очень плохо, — она слезла с кровати. — Чтобы увидеть меня, тебе придётся показать себя.

— Прекрасно, — он стянул рубашку через голову и замер, даже не смея дышать, пока она его осматривала.

С чего такое сопротивление? Он был великолепен. Мышцы бугрились во всех нужных местах: на руках, груди, прессе, создавая целый плацдарм для её изучения. Искушая её. Разжигая в ней желание прикоснуться, изучить на вкус, исследовать тело. От шеи и ниже его кожу покрывало несметное количество тату. Розы с шипами и черепа сплетались с различными насекомыми, глазами, бабочками. Оба его соска были проколоты, от пупка до пояса кожаных брюк спускалась дорожка тёмных волос.

Чистое совершенство мужской красоты.

Её мозг расплавился. А яичники заработали на полную силу.

Под татуировками его бицепсы испещряли мерцающие линии. Раны, как он однажды назвал их. Сейчас они стали толще и длиннее.

Когда она начала всматриваться в них, он прикрыл линии руками. Лазарь был таким неуверенным? Или боялся, что ему станет хуже?

— Я буду аккуратна с твоими ранами, — тихо заверила она. Но милосердно переключилась на другое и повернулась к кулону на его шее. Кольцо Виолы и кулон в виде яблока были обёрнуты в кусок её рубашки.

Она протянула руку… еще один странный электрический импульс вскользь коснулся ее кожи, мгновенно увеличив сердцебиение с шестидесяти до шестисот ударов.

Что бы это ни было, оно пугало Несчастье. Он шипел и выплёвывал проклятия в её голове.

— Почему ты прикрыл кулон? — спросила Камео.

Он избегал смотреть ей в глаза.

— Это старинный артефакт. Очень опасный.

Он хотел защитить её от этого кулона?

— Что за артефакт? — Она знала только одно волшебное яблоко, но оно принадлежало Белоснежке, чья судьба была куда сложнее, чем предполагали люди… и гораздо правдоподобнее. — Он для тебя не опасен?

— Артефакт жизни и смерти, — ответил он. — И да, он опасен, но я кайфую от опасности.

— Ты его использовал, чтобы пройти в мир смертных? — Она облизнула губы, желая попробовать его на вкус. — Теперь ты новая версия Лазаря?

— Я оригинал. Настоящий Лазарь, но каким-то образом стал материальным для всех реальностей. Зачем портить совершенство?

Действительно, зачем?

— Всё ещё не могу поверить, что ты действительно тут. Я имею в виду, ты же мертв. Но все же здесь. Мне следует считать тебя зомби?

— Возможно, я и есть зомби. — Он уставился на её грудь и зарычал. — Грррррррууудь!

Хихиканье… нет. Благодаря Несчастью, смех исчез, так и не появившись. Дурацкий демон!

Во взгляде Лазаря мелькнуло разочарование, но отступило, когда он опять уставился на её грудь. Когда её соски затвердели под его взглядом, его глаза хищно заблестели.

— Не переживай. — Тенор его голоса понизился до гортанного хрипа. — Я сейчас буду там.

— Такой самонадеянный. Да ты ловелас, Лазарь!

— Я очень раскаиваюсь. — Он провел пальцем по её соску, посылая волны удовольствия прямо в ее лоно. В её влажное лоно. — Ловелас больше не хочет говорить. Поцелуй меня, — приказал он. — Не будь нежной. Будь грубой. Не сдерживайся.

— Твои раны…

— Поцелуй. Меня.

Да… Потеряв голову от желания, она привстала на цыпочки и обняла его. Их губы встретились в бешеном порыве, его язык глубоко проник в её рот, пробуя, покоряя, посылая новые импульсы страсти… поглощая. Его нежность взволновала её. Изысканный шоколад, который она любила, смешанный с огнём страсти, который был ей необходим.

— Не хочу останавливаться на нескольких поцелуях и прикосновениях, — прошептал он. — Мне нужно больше. Намного больше.

Настал момент истины. Если она скажет «нет», он остановится. И, скорее всего, оставит её. Никакого секса даже на одну ночь, никакого будущего. «Рискни, детка».

— Да, — выдохнула она. — Пожалуйста.

Огонь победы вспыхнул в его глазах, когда он повалил её на кровать. Её колени ударились о край кровати, и она упала на мягкий матрас. Камео глубоко запустила свои ногти в его плечи, поэтому у него не осталось другого выбора, кроме как последовать за ней.

Ей никогда не нравилось лежать под тяжелым весом мужчины, слишком уязвимой она себя чувствовала. Но с Лазарем, образцом животной силы и мужественности, она была в безопасности.

— Рубашку. Снимай. Сейчас же, — приказал он.

Обёрнутый кулон коснулся её ключицы, сильнейший импульс энергии пронзил её. Камео затрясло он рева Несчастья.

— Серьёзно. Что это такое? — спросила она. Он сказал, это «артефакт жизни и смерти», но что это значит?

Лазарь побледнел.

— Всё… убрал. Видишь? — Он снял ожерелье и засунул себе в карман. — А теперь снимай рубашку, солнышко. Покажи, по чему я так тосковал. Мне не терпится попробовать.

Избежал ответа. Сменил тему. Опять.

Оставим тему на другой день. В следующий раз она не отстанет.

Сегодня же посвящено совсем другой истории. Посвящено обожанию.

Камео отбросила рубашку в сторону и разорвала застёжку лифчика, освобождая грудь. Прохладный воздух обласкал её грудь, отчего соски моментально затвердели. Лазарь опёрся на колени, давая волю рукам. Он сжал её, пропуская напухшие бутоны сквозь пальцы.

— Лазарь…

— Какое прекрасное лакомство, — похвалил он.

Волны удовольствия накрыли ее, заставив задрожать, и они только усилились, когда он наклонил её голову и всосал ее соски.

— Я не забыл о награде. — Он поцеловал её пупок, заставляя живот напрячься. — Ты порадуешь меня, но сначала сама кончишь. Дважды.

Дважды! Она мечтала о единственном разе, а тут дважды? Да, пожалуйста.

«Я становлюсь жадной».

Камео запустила пальцы в его мягкие волосы и впилась в кожу головы, призывая его или молча приказывая попробовать её еще раз, она сама не была уверена. Ощущения, которые он вызывал в ней… очень сильные, слишком, она подозревала, что сгорит изнутри, если он сейчас уйдет.

Он провел языком от её талии до пояса брюк, воспламеняя ее и посылая дрожь по всему телу. Лазарь посмотрел на неё сквозь изогнутые чёрные ресницы. Его глаза — полуночное небо с миллионами звёзд на бриллиантовой россыпи.

— Я хочу быть с тобой, Камео. В любом случае, меня уже ничто не остановит. Только скажи «да».

Её кости расплавились. «Да! Конечно!» — кричала ее душа. И всё же, она колебалась. Что если он не получит с ней удовольствия? Если Несчастье сотрёт её память прямо перед кульминацией? Если она переспит с ним, а он её бросит? Ведь больше всего на свете она хотела настоящих отношений с ним, а не мимолётной интрижки.

Ей удалось прохрипеть.

— Нет. Никакого секса. Мы можем заняться чем-то ещё. Я хочу чего-то другого.

Он стал её спасательным кругом посреди шторма. Она не могла его отпустить. Не сейчас.

— Почему? — Он расстегнул пуговицу на её брюках. — Всё ещё думаешь, что тебе не понравится?

— Да.

Нет. Возможно. Что если она не предназначена для секса? Пустоцвет. Снежная королева. Все надежды полетят в бездну.

«Ладно, давай разбираться». Скажем, он довел её до кульминации. Чудесно. Прекрасно. А если она не может подарить ему оргазм?

Как только удовольствие угаснет, Несчастье тут же на нее накинется. Камео станет просто холодное сухое тело, за которым так гнался Лазарь. Ему будет отвратительно с ней.

— Прости, — сказала она.

Когда он лизнул её пупок, его пальцы скользнули вниз по ногам Камео до коленей, ускоряя биение пульса. Он прошептал над её влажным телом:

— Не извиняйся, солнышко. Мы хотим одного, а я возьму желаемое. — Его рука скользнула вверх и сжала округлость её попки. — Дай мне знать, если станет невыносимо грустно, хорошо?

Он расстегнул её кожаные брюки и зубами стянул материал. Зубами, которые задели её мокрые трусики…

Её расплавленные кости воспламенились.

— Лазарио!

Она выдохнула одно лишь слово, и её помутненное сознание исковеркало его имя.

— Нет ничего слаще моего солнышка. Думаю, тебе понравится то, что будет дальше.

Он не оторваться, чтобы снять её брюки, хотя бы стянуть их к лодыжкам или снять трусики. Будто он опьянел и нуждался прямо сейчас только в том, чтобы сосать и лизать её сквозь тонкое кружево.

Её спина выгнулась, с губ сорвался стон. Она испугалась, что вырвет ему волосы и, приподнявшись, прижалась к спинке кровати. Всё это время он продолжал лизать. Посасывать. Ещё и ещё. Не в силах сдержаться, она извивалась под ним, вращая бедрами.

— Лазарь, я…

— Лазарио. Мне понравилось данное тобой прозвище. Называй только так.

— Да. Да! — Для нее всё это было так ново. Так нереально, прекрасно и замечательно. Это было… ничем не омраченное чистое удовольствие, на которое она уже не надеялась. — Не останавливайся. Пожалуйста, пожалуйста, только не останавливайся.

Конечно, Лазарь не был бы Лазарем, если бы позволил ей оседлать его рот и кончить.

Ах!

— Я проклинаю твоё имя и день твоего рождения, чёртов ублюдок, уничтоживший мою кульминацию!

Он улыбнулся ей, такой злой и жестокий, такой удивительно сексуальный, а она понадеялась, что его образ навеки останется выжженным в ее голове, и Несчастье ничего не сможет сделать, чтобы его стереть.

— Скоро ты мне спасибо скажешь за это… Ками.

Хм. Ей понравилось новое прозвище.

Он расстегнул молнию на своих штанах и выпустил из клетки свою возбужденный член. Обжигая ее взглядом, он провёл рукой сверху вниз.

— Ты мне доверяешь?

Она облизнула губы и кивнула.

— Да.

— Тогда поверь, я не возьму больше, чем ты можешь дать… сколько бы ты не твердила обратное.

Лазарь медленно наклонился, опираясь на руку, которой держал её за талию. А вторую использовал для того, чтобы…

Камео застыла, задыхаясь от потрясения и восторга. Он прижал головку своего члена к развилке ее бедер, упираясь в промокшую ткань. Он не вошёл внутрь, но всё же отчасти вонзился в её ноющее лоно.

Лазарь обхватил её попку и приподнял, а затем… о, затем он потёрся об неё. Напористо. Он тёрся снова и снова, покрывая свою длину соками её возбуждения. Ещё один стон удовольствия вырвался из неё и разбился на сотни осколков. Невероятно сильное удовольствие! Ничто не сравнится с этим.

Лазарь тёрся и тёрся — она выкрикнула его имя — он нажал на то место, где болело больше всего, подстегивая её возбуждение.

— Почувствуй себя хорошо, солнышко. Почувствуй удовольствие. Не думаю, что смогу когда-нибудь тобой насытится.

Она хотела что-то ответить ему разумное, но не смогла перевести дыхание. Её сознание и мысли были как в тумане.

— Тебе так нравится? — спросил он.

Бессвязные слова вылетали из ее рта, и она не была уверена, умоляет ли его остановиться — «нет, нет, никогда не останавливайся» — или двигаться быстрее — «да, да, быстрее!»

Удовольствие продолжало нарастать, под его давлением Камео выгнула спину и ударилась своими бёдрами об его.

Внутри неё росло безумие. Дикое помешательство, настолько сильное, что она боялась потерять сознание и пропустить дальнейшее. Потребность охватила все ее тело, напевая особую песню страсти. Коснись его… попробуй… поглоти его.

Это и была… жизнь. Жизнь, о которой она всегда мечтала. Когда она вновь застонала, то боролась с желанием сделать всё, что он хотел, только бы он её взял. Дал ей больше, дал всё. Никогда ещё она не ощущала себя настолько опустошенной. Он должен заполнить её… пожалуйста — пожалуйста!

— Лазарио… Я не могу… Мне надо…

— Именно это у тебя будет со мной, моя Ками. Экстаз. Каждый… раз.

— Каждый раз? — Он только что предложил ей отношения, которых ей так хотелось? — «Никогда не стоит доверять человеку, потерявшему себя в муках страсти». — Это значит больше одного?

— Намного. Со мной. — Быстрее, быстрее. — Только со мной.

Он предложил это!

— Сегодня ночью, — сказал он, покусывая её ушко, — я заставлю тебя кончить тысячи раз тысячами разных способов.

От огромных усилий сдержать себя вены на его руках вздулись.

Стоп. «Сегодня ночью», — он так сказал. Надежды, которые она так берегла, разом рухнули. Но её физическое наслаждение продолжало расти, это было восхитительно и страшно, изыскано и мучительно, она собиралась взорваться, разлететься на кусочки.

Отчаявшись получить облегчение, она схватила себя за грудь и ущипнула за соски. «Кажется, я схожу с ума!»

Она погладила плоский живот, обвела пупок… и обхватила его влажный ствол. Он вдохнул её дыхание.

— Люблю ощущать тебя. Твердая, горячая сталь.

Новое рычание раздалось в его груди.

— Посмотрите на мою женщину, как она берёт желаемое. Доставляет себе удовольствии. И мне.

Как гордо это прозвучало.

Как опьяняюще.

Они оба были поглощены страстью, и это осознание разрушило те крупицы контроля, которые остались. Напряжение, которое копилось внутри, наконец-то, лопнуло. Она закричала, когда удовлетворение пронзило каждую ее конечность и сосредоточилось в центре. Её тело выгнулось. Волны уменьшились, а она превратилась в тряпичную куклу.

Это было… Она… Чёрт! Это было… Вау.

Как же она жила без этого?

Камео не могла оторвать взгляда от Лазарио, своего великолепного поглотителя страсти. Его черты обострились, зубы сжались в оскале. Уголки её губ приподнялись… продолжали приподниматься дальше, пока она не смогла… ему улыбнуться.

Их взгляды встретились. Через секунду он задрал голову и взревел.

* * *

Шивон изучила новую обстановку спальни, которая могла принадлежать и женщине, и мужчине. По-королевски большая кровать была застлана синими простынями и накрыта коричневым одеялом, хотя с одной стороны его украшало кружево молочного цвета. На стенах висело разное оружие, какое-то старинное, какое-то современное. Оружия в комнате было значительно больше различных туалетных принадлежностей.

Шивон предположила, что это личная комната Камео.

Лазарь оставил её тут и исчез, без понятия, что по его следу идут две амазонки. Молва о последних действиях короля Гримма и Фантики разошлась по всем племенам и королевствам, среди живых и мёртвых. Он превратил амазонок в камень и теперь носил клеймо смерти. Опять.

Скоро он узнает о предполагаемом ударе. И лучше ему уничтожить своих врагов до этого. Если амазонки убьют его до того, как он свяжет себя с Камео, Шивон проведёт в заключении дополнительных сто лет. Потому что она решила помочь этой парочке и показала Камео два варианта будущего. Теперь нет пути отступления.

Главное условие проклятия — сводить пары вместе. Если она терпела неудачу, то приходилось расплачиваться.

Отчаяние кричало у неё в голове. Как ещё она могла помочь Камео?

Использовать свои видения, чтобы кто-то отремонтировал комнату Камео, сделал ее более романтичной? Никто не любит романтику сильнее Шивон. Возможно, у нее получиться уговорить кого-то переделать здесь все на свой вкус. В комнате обязательно нужно поставить бархатный диван… фиолетовый! Комоды и разная мебель были бы из чёрного дерева. Люстра сверкала бы миллионами бриллиантов. Кровать с балдахином в готическом стиле стояла бы в центре, вместо того ужаса, что стоит сейчас. А шкафы ломились бы от платьев лучших дизайнеров мира.

И её любимые вещички стояли бы на комоде. Песочные часы, удерживаемые отрезанной рукой сестрицы. Шкатулка со всевозможными ядами и сверкающими диадемами.

Внезапно дверь открылась, и у нее перехватило дыхание. Посетитель!

Черноволосый голубоглазый воин ворвался внутрь, и, о небеса, несмотря на впалые щёки и недельную небритость, он был прекрасен. Даже невзирая на порванную и заляпанную капельками крови одежду.

— Камео, — позвал он. И добавил невнятно: — Я пришёл за твоими извинениями.

Картинки из будущего этого воина замелькали перед глазами, многое говоря о посетителе. Это был Уильям Тёмный, хотя друзья прозвали его Растопителем Трусиков. Его победы стали легендами. Он укладывал в постель королев и богинь, убивал королей и богов.

Он был приёмным сыном Гадеса…

Она фыркнула от негодования. Гадес усыновил ребенка? Когда? Зачем?

Шивон искала в череде видений информацию о матери — приятная блондинка, которую Уильям видит впервые — нет, непонятно когда. Дни, месяцы, года размылись в её сознании.

Тысячи новых изображений промелькнули в её сознании, и она сжалась. Всё возможные пути вели этого мужчину к одному. К смерти.

Как и она, он нёс тяжелое бремя проклятия. Но, в отличие от неё, у него была зашифрованная книга. Код мог его освободить. У него была надежда.

«Если я спасу его от верной смерти и помогу влюбиться, быть может, срежу себе ещё пару сотен лет заточения». И тогда… тогда она, благословенная, обретёт свободу.

Перспектива мучала её.

Помочь любимому сыну Гадеса? Никогда!

Но свобода… Свобода нужна ей намного, намного больше!

Замечательно! Она поможет ему. Но как? Перед уходом Лазаря, он окружил её непроницаемой иллюзией. Уильям не сможет увидеть её… или уже смог?

Вглядываясь в неё, он опустился на колени сбоку кровати. Бутылка виски опрокинулась, и крепкая жидкость растеклась по полу. Мука и надежда боролись за господство над его выражением лица.

«Он знает что — кто — я такая», — с немалым удивлением поняла Шивон. А ведь мало кто знает.

— Эта девушка. Её имя Джиллиан. Она… — он провёл рукой по нижней части лица. — Она была слишком юной для меня. Была. Сейчас нет. Она подвергалась насилию со стороны мужчин, которые должны были её защитить. Она видела худшее, я хочу показать лучшее. Когда она нуждалась во мне больше всего, я отказывался от неё. Не хотел рисковать, став человеком, или наблюдать, как ее любовь превратиться в ненависть. По этой причине она попытается убить меня, да? Потому что ненавидит меня? Другой мужчина пришёл, взглянул на неё и увидел то, что видел я с самого начала. Сокровище, достойное ожидания. Он сделал то, что не сделал я, и теперь она связана с ним душой и телом. Я хочу убить его, но, навредив ему, наврежу ей. А её убить я не могу. Покажи мне мой конец, — он прохрипел, — покажи, кто убьёт меня. Если я узнаю…

Он полагал, что знание позволит ему отпустить Джилли. Считал, что она для него единственная. Так и было бы… сделай он конкретный выбор. Раз он выбрал другой путь, то будет и другая женщина…

Если он узнает о другой женщине, то убьёт её сразу же, как только Шивон её покажет. Потому что сейчас эта женщина ему незнакома. Ничего не значит. И это ещё мягко сказано. В его голове она даже хуже — главная помеха для его «жили долго и счастливо» с Джилли.

Что же делать, что делать. Если же Шивон поможет ему и провалит попытку…

Когда зеркало осталось абсолютно чистым, Уильям выругался и встал.

— Гадес, — мягко произнёс он, но для Шивон это имя прозвучало как удар в живот.

Придёт ли князь Преисподней? Встретиться ли она со своим врагом?

Да! Он появился в темной дымке, отправив её сердце в нокаут.

Он выглядел ещё прекрасней, чем прежде, и это было как-то неправильно. Выше и мускулистее, с чёрными волосами и такими же глазами. Глазами настолько чёрными, что они казались бездонными пропастями. Он надел светлый костюм в полосочку, который подчёркивал мускулатуру. Только одно выдавало не вполне цивилизованного человека — две тату в виде звезды на каждой руке.

Она билась о стены своей тюрьмы — бах, бах, бах — чтобы только дотянуться и выцарапать ему глаза.

— Как и я, ты можешь видеть сквозь иллюзии, да? — спросил Уильям отца.

— Да. Хотя надувная кукла — неплохая идея.

— Камео не может создавать иллюзии, — Уильям вдохнул глубже. — Я чувствую запах Лазаря Жесточайшего… и думаю, что Повелители не будут в восторге от выбора их девочки.

Гадес продолжал смотреть на неё.

— Ты прав в обоих случаях.

— Я знаю, что это за зеркало. Я чувствую в нём силу, но не могу его активировать.

— Её, не его. Она сама решает, показать тебе что-то или нет. — Гадес переместился и присел на матрас прямо перед ней. — Богиня Разнообразия будущего всё ещё заперта внутри. Я её чувствую.

Шивон со всей силы стукнула по стеклу. Она ахнула, когда он протянул руку и потрогал то место, где она прикасалась к зеркалу. Поток тепла проник в её ледяную тюрьму. Из-за ее дрожи, поверхность стекла покрылась рябью.

Зрачки Гадеса расширились от волнения.

«Бах, бах, бах!» Как бы она хотела волнение сменить болью.

— Ты издеваешься надо мной? — Уильям поднял руки. — У тебя эрекция на это зеркало? Я сомневаюсь, что Талия будет довольна.

Талия Бессердечная? Шивон видела порочную гарпию в видении будущего Уильяма, из-за его связи с Повелителями. Гадес с ней встречается?

«Он заслуживает страданий!»

— Талия уже несколько недель со мной не разговаривает, — резко ответил Гадес.

«Хорошая девочка».

Шивон открыла своё сознание, чтобы увидеть будущее, но она не увидела ничего, как ни старалась. Ни одного пути, и выругалась. Должно быть, будущее Гадеса сплеталось с её, поэтому ее сила не сработала.

Так, так. Похоже, её неудачи закончились.

— Как Лазарь раздобыл зеркало? — спросил Уильям.

Гадес напрягся так, что хрустнул его позвоночник.

— Я выясню.

— Камео наш союзник. Мы не можем украсть у неё и рассчитывать на её преданность и помощь Повелителей.

Гадес провёл двумя пальцами по гладко выбритому подбородку.

— Вероятно, нужно предложить сделку.

«Да, пожалуйста». Он знал, как сильно Шивон его ненавидит? Подозревал ли он, что она планировала его падение?

Внезапный переполох в коридоре встревожил мужчин. Топот детских ножек и шаги преследовавших их родителей.

— Не смей опускать ещё одного солдатика в туалет, Урбан, — раздался женский крик, — я серьёзно!

Гадес и Уильям обменялись решительными взглядами, оставив Шивон в одиночестве. Но не нужно быть богиней Разнообразия будущего, чтобы с уверенность сказать, что скоро опять увидит этих двоих… и очень скоро.

Глава 18

«Чтобы не терять навыки, ежедневно доставляйте своей женщине убийственное удовольствие».

- Неизменные Истины для Мужчины без Женщины

— Искусство Делать Свою Женщину Счастливой

Мир. Покачнулся.

Лазарь наклонился и вытер Камео, а потом себя. Он застегнул свои брюки, прежде чем поправил застёжку её лифчика, спрятав прекрасную грудь. Необходимое условие. Один только взгляд на её аппетитные округлости, и он снова будет на ней… и снова…

Он застегнул и её брюки, но рубашки оставил на полу, наслаждаясь контактом кожа-к-коже.

Ему следует уйти. Он уйдёт, уйдет от неё. Чудо, как сказала бы она. Нужно избавиться от тумана страсти, и вернуться к приоритету номер два, к мести Джульетте.

Приоритет номер один? Остановить распространение кристаллов. Будто по его венам текла раскалённая лава, принося новую боль. Явный признак их роста.

И всё равно Лазарь заполз на кровать и притянул Камео к себе. Её улыбка обезоружила его. Он никогда не будет прежним. Её лицо светилось, каждая клеточка источала счастье. Ни в одной реальности он не видел зрелища прекраснее.

Он был зависим и уже хотел большего.

Для начала у него было к ней несколько вопросов. Позже он исследует каждый сантиметр её прекрасного тела и прикоснется к тату бабочки… он хотел увидеть и погладить её. Ничего его не остановит. И тогда она одарит его новой улыбкой.

В жизни и после смерти он познал много женщин, но никто и рядом не стоял с его одержимостью. Он разделил с ней то, что не делил ни с кем. Эмоциональную связь.

— Я не знаю как, — сказала она хриплым и печальным голосом, и его груди коснулось ее теплое дыхание — но ты, обнимашка, делаешь всё лучше других.

— Конечно, я лучший.

«Для тебя, только для тебя».

— Поправка. Ты делаешь большинство вещей лучше других.

— Извини, но поправки не принимаются.

В его объятиях она была Камео, просто женщиной, без демона. Счастливой и довольной. Никогда не наблюдал он более величественного зрелища. Её кожа покраснела и светилась здоровьем, жизнью и удовольствием, огромным удовольствием. Её глаза сверкали, как только что огранённые алмазы в оправе из платины. Её припухшие от поцелуев губы блестели, отмеченные его эссенцией.

«Я запомню это навечно».

— Удивлена, что ты ослабил хвалёную бдительность в незнакомой обстановке, — произнесла она.

— Да как ты смеешь, — он игриво зарычал на неё. — Я никогда не ослабляю бдительность.

Она нахмурилась.

— Так ты не уделил моему телу полного внимания?

Он зарычал от её остроумия.

— Это происходит впервые. Ты загнала меня в угол. Если я скажу «да», ты назовёшь меня лжецом, если «нет», скажешь, что я плохой любовник. В любом случае, я буду выглядеть неудачником.

— Ну, плохим любовником я тебя не назову, поскольку ещё не пришла в себя от первого оргазма. — Она потёрлась своей мягкой щёчкой о его грудь, и он обхватил её за талию. — Я действительно испытала оргазм. Впервые настоящий, не поддельный.

— Поверь мне, солнышко, я заметил. Кроме того, я не остановился бы, пока ты его не получила бы.

— Ну, тогда спасибо. — Она поцеловала сладкими мягкими губами ямку на его шее, где все ещё быстро бился пульс. — Хотя, нет, не спасибо. Как я теперь смогу жить без, как минимум, одного оргазма в день?

Он чуть не подавился от смеха.

— Не сможешь?

— Вот именно.

Что-то тёмное сжалось в его груди, уничтожив остатки юмора. Что, если Лазарь покинет её, а она захочет другого мужчину?

— Эй, ты напрягся. — Она нахмурилась. — Почему?

— Может, мне не хватает твоей улыбки.

— Да ладно. Ты и так никогда не видел моей улыбки.

Она уже забыла?

— Солнышко, ты улыбнулась, когда кончила.

— Что? Я? — Кончики её волос пощекотали его кожу, когда она покачала головой. — Я не могу улыбаться.

— Можешь. Ты делала это.

Она забыла. Бедная Камео. Бедный Лазарь. Как скоро она забудет его? И как он себя поведет, когда это произойдёт?

Его самосохранение сказало: «Ты обрадуешься. Нет одержимости, нет слабости».

Остальная его часть взревела: «Убить демона!»

Лазарь с самого начала знал исход флирта с Камео. Так или иначе, он её потеряет. Он думал, что сможет принять их конец. Теперь, когда она была в его объятиях, Лазарь хотел рвать и метать. Никогда не прикасаться к ней снова? Или пойти против воли сердца? Никогда не слышать, как её голос меняется от трагичного до хриплого во время оргазма? Никогда не видеть, как удовлетворение испепеляет века безысходности? Никогда не видеть её улыбки?

Не получить шансов её рассмешить.

Опасаясь обнаружить, что из ее головы уже начали стираться воспоминания о нем, Лазарь открыл своё сознание для чтения мыслей… и натолкнулся на ее ментальный щит.

— Ты прекратишь это прямо сейчас, иначе я удалю что-то очень ценное, что ты не захочешь потерять. — Она обвела пальцем его сосок, и он резко выдохнул… очень мужественно. — Что именно ты хочешь узнать?

— Твой демон начал разрушать воспоминания обо мне?

— Нет, — выдохнула она. — Хотела бы я читать мысли других. Я бы смогла прочитать твои, после того как Несчастье сделает свое дело. — Её подбородок задрожал. — Я бы могла увидеть всё твоими глазами.

Вина, которую он раньше испытывал, вернулась с новой силой. У него было всё, чтобы освободить её от демона. Но это могло и убить её.

«Не стоит рисковать». Лазарь приложил все усилия, чтобы превратить своё сердце в камень. Зачем вообще отдавать Ларец Пандоры? Они скоро расстанутся, и он никогда не использует против неё Ларец. Лазарь сохранит его в безопасности и не позволит никому другому ей навредить. Даже самой Камео.

Что, если бы она держала в заключении Джульетту и Геру, но никогда бы ему не сказала?

Этот вопрос отравил его разум. И от него нет противоядия.

Его умалчивание о Ларце было тем же самым. Если Камео обнаружит обман, то ощутит боль предательства, она разозлится и начнет мстить. Справедливо. Если бы она узнала, как близка к достижению своей цели, и обнаружила, что именно Лазарь скрыл это от неё…

Нет. Категорическое нет! Его молчание было не предательством, а заботой. Он защищал Камео.

«Задай вопрос, получи ответ, подари ей второй оргазм и уходи». Это его последний шанс уйти. Он должен создать новую армию и атаковать клан Иглшилд во всех сторон. А новая армия требует много времени.

— Ты говорила, что секс со мной тебя пугает. Я развеял твои страхи?

Она провела пальцем по наполненной кристаллами вене на бицепсе.

— Сначала ты ответь на мои вопросы. Из-за этих… ран ты отказывался раздеваться?

Поделиться его секретом? Его позором? Его страхом, что окончит как отец, побежденный, пойманный в ловушку, отрезанный от всего мира?

Он доверял Камео, но не доверял её семье. Если она расскажет одному другу… специально или нет… то он расскажет другому и вскоре вся бессмертная братия будет в курсе его слабости.

Пока кристаллы не распространялись без контакта с Камео, оживая только при ней, но ущерб носил постоянный характер.

Он станет мишенью для всех вампиров, оборотней и ведьм, которые надеялись заработать имя. «Посмотрите на меня. Смотрите, смотрите. Я победил единственного сына монстра».

Джульетта использует его слабость против него. Гера тоже.

— Возможно, я считаю себя толстым, — наконец сказал он. — Эти штаны меня полнят?

Уголки её губ дернулись, давая надежду на… нет, Камео вновь нахмурилась.

— Будь серьёзным. Ты прячешь позорную тату, да? Имя своей бывшей возлюбленной в сердечке? О! Я знаю. Мужское лицо на бедре. Или ракету, напоминающую пенис?

— Я запомнил новые идеи для тату. Звучит просто шикарно.

— Да, но чьё же имя будет в сердечке?

— Моё собственное. Себя я люблю больше всех.

Она хлопнула ресницами.

— У нас много общего. Я себя тоже люблю больше всех.

Её попытка флирта была невозможной.

— Моя маленькая лгунья. Я твой самый любимый. Признай это.

— Темнейший мой, да ты еле-еле в первую десятку влез.

Лазарь был эгоистичным мерзавцем, жадным до крайности. Таким собственником, что хотел охватить каждый аспект жизни его женщины… даже когда они не были вместе.

— Дай мне имена. К утру кроме меня все исчезнут из твоего списка, — полу дразня, полу обещая, сказал он. — Тебе придётся отдать мне место номер один.

Она фыркнула. Потом замолчала. А затем напряглась. Её защита ослабла, разум открылся для него, ментальный барьер пал. Её отношения с Алексом и душевная боль, которую причинил мужчина, поглотили её сознание. Так же, как и мучения Ловцов.

Она снова оказалась в сырой тёмной камере, от которой разило потом, мочой и другими вещами, о которых Лазарь представить не мог. Она была привязана к стене, исключая те случаи, когда её приковывали к столу, отрезая конечности. Раскалённой кочергой прижигая кожу, отрезая части тела, пока она кричала в агонии. А её демон смеялся. Смеялся.

Сукин сын не имел права!

Лазарь пытался из последних сил контролировать чёрную ярость. «Успокойся. Оставайся на месте».

Гален, лидер ловцов, уже прилетел, чтобы узнать больше о других зараженных демонами воинах. Камео отказалась говорить, невзирая множественные переломы костей или новые бесчисленные раны на уже покалеченном теле… И тогда он отрезал ей язык.

«Не хочешь говорить? Прекрасно. Теперь ты и не сможешь».

Гален тоже был воином, одержимым демоном. Он был хранителем Зависти и Ложной Надежды. К слову, Повелители недавно приняли его обратно в свои ряды.

Ярость Лазаря только усилилась. Он не был столь снисходителен и добавил Галена в список своих врагов. Мужчина станет звездой в следующем Саду Вечного Ужаса.

Что касается Несчастья, Лазарю очень хотелось использовать Ларец Пандоры, чтобы посмеяться, когда вырвет демона из Камео.

Он продолжал копаться в воспоминаниях Камео, и странная деталь привлекла его внимание. Размытые края. Откуда? Он потянул за ниточку и оказался в памяти Несчастья.

Лазарь изучал воспоминания демона и втянул воздух. Дьявольское отродье не могло стереть память без разрешения. Когда же это разрешение было дано? Он мог сделать больше, чем стереть воспоминание. Демон мог исказить его, заставить посмотреть сквозь призму печали.

Лазарь обнаружил факт, который Несчастье пытался скрыть.

Камео не любила Алекса так глубоко и романтично, как думала. Ей просто нравилось говорить с ним, не вызывая потоков слёз. «Моя дорогая Ками». На протяжении веков она просто жаждала общения, понимания, обожания.

Правда в том, что Александр стал крошечной повязкой на её огромной душевной ране. Человек не помогал ей, но и не вредил. В то время лучшего она не ожидала.

Как это было печально.

Александр был человеком со своими проблемами и нуждался в ком-то, в ком угодно, кого можно было бы обвинить. Камео же несла ему утешение, и вначале человек был благодарен ей, даже чувствовал себя ей обязанным. Лазарь видел благодарность в его глазах. Но шли дни, проходили недели и месяцы, личная печаль Камео подкармливала юношу. Он продолжал страдать и, в конце концов, нашёл выход для своей боли.

В тот день ловцы пришли к нему и наговорили о демонах, выпущенных из Ларца Пандоры. Алекс созрел для мести.

— Лазарь, прекрати! — Волны печаль лились из неё одна за другой, сливаясь в океане отчаяния. Затем её разум затуманился, щит стал на место. Она резко села, тёмные волосы водопадом упали на её сильные, но хрупкие плечи. — Моя голова не плацдарм для твоих игр.

Когда она опустила ноги с кровати, он поймал за талию свою пленницу.

— Я не стану извиняться. Сейчас я узнал тебя лучше. Намного лучше. Тебе нечего стыдиться. Действия Александра указывают на его слабость, а не твою.

Она вздрогнула в тесных объятиях его рук, подогревая потребность, которая всегда кипела в его крови.

— Моё прошлое под запретом, пока я не решу им поделиться. Или, может, ты считаешь нормальным проводить свои исследования без разрешения?

Его вина всплыла на поверхность посреди её океана упреков. «Уже не в первый раз».

— Ты сделала обоснованное замечание. Прости меня, солнышко.

Постепенно она расслабилась в его руках.

— Я говорила, что некоторые заканчивают жизнь самоубийством после общения со мной, верно?

— Да.

«Ты ещё говорила, что и сама пыталась себя убить», — молчаливо добавил он, испытывая тошноту от этой мысли. Если бы ей это удалось?

— В то время, когда я встретила Александра, я переживала ужасные моменты в своей жизни. Я позволила себе надеяться, но мне следовало держаться от него подальше. Как сейчас следует держаться подальше от тебя.

— Нет! — Отрицание вспыхнуло с такой силой, что он сам удивился. «Спокойно!» Без своей одержимости ему было бы лучше, но с ней он счастливее. — Ты позволяешь Несчастью говорить за себя.

Лазарь прожил долгое время и сражался со всевозможными противниками. Демоны были злом, отвратительным и жестоким, без исключений; в них не было ни малейшей частички добра. Они наслаждались тленом и разрушением, питались трупами тех, кого довели до гибели. Их нельзя было приручить или освободить, потому, как они не желали быть прирученными или освобождёнными.

— А как иначе? — ответила Камео. — Мы с ним одно целое.

Лазарь провёл рукой по её волосам, успокаивая, как когда-то делала его мать много лет назад, в редкие минуты их общения.

— Нет, ты существуешь отдельно. Ты меня привлекаешь, а не Несчастье. Его я ненавижу. Оно взяло то, что принадлежит мне. — Её память о нём, её улыбку для него. «Он заставит ее вновь улыбнуться. Скоро». — Для меня ты Белоснежка, а демон — сразу все семь гномов, действующих независимо от твоих желаний.

Напряжение покинуло её, прекрасные изгибы начали плавиться под ним, сливаясь с ним.

— Смешно. Я тоже думала о Белоснежке. Твоё яблоко…

Он застыл, а она покачала головой.

— Но я не такая податливая, как она. На самом деле, пока я была в твоей реальности, то сравнивала себя со злой королевой. И если ты ещё не понял, Несчастье — это тебе не Весельчак, Чихун, Простачок, Соня, Скромник и Умник. Он только Ворчун. Поэтому не может претендовать на роль всех семи гномов.

— А я разве называл эти имена? Он — Тоска, Бедствие, Горе, Депрессия, Сердечная боль, Одиночество и Жалость.

Она невинно хлопнула ресницами и шутливо обвела его сосок.

— Будь честным. Ты просто пытаешься убедить меня, что ты мой Прекрасный Принц.

— Твои губки могут называть меня по-разному, солнышко, но я отвечу тебе поцелуем.

Уголки рта Камео дёрнулись, взлетая, и его член затвердел и начал болеть.

Она повернулась и поцеловала его живот… ниже, чем он мог надеяться, но всё же недостаточно низко.

— Я так сильно хочу освободиться от Несчастья. Сейчас, когда я узнала вкус счастья. Темнейший мой, я не могу больше с ним жить. Просто не могу.

Паника охватила его и не отпускала, уничтожая возбуждение.

— Ты не навредишь себе, Камео. И не позволишь другим.

«Нужно уничтожить демона. Он опасен».

Но как?

— Приказ короля? — спросила она, а Лазарь почувствовал, как по животу потекла горячая слеза. Чёртова слеза.

Приказ был отдан мужчиной. Её мужчиной. Он сказал:

— Я найду способ избавиться от демона. Безопасный способ. — «Закрой свой рот. Ни слова больше. Ты не можешь…» Но что-то внутри него сломалось. Его сопротивление? Эта слеза… — А до тех пор останусь тебя охранять. Даже от самой себя.

Она резко подняла голову и посмотрела на него… да, в ее глазах застыли слёзы. У него сжался живот.

— Я же на одну ночь, помнишь? — Она не отводила взгляд. — Я не хочу, чтобы ты ошивался возле меня, поскольку боишься, что я поставлю точку в списке твоих достижений.

Она просто облегчила его задачу. Попрощаться сейчас… или через часик. Возможно, утром. Или через денёк. Но не больше двух. Да ему следует бежать отсюда, никогда не оглядываясь. Чем больше он остаётся с ней, тем хуже его здоровье, тем сильнее он теряет способность двигаться. А он должен быть на высоте, если надеется убить Джульетту и Геру.

В любом случае, время — его враг. В духовной сфере у него были десятилетия, даже тысячелетия на организацию жизни дворца, на создание армии, на тренировку лучших из лучших воинов. Здесь, в мире смертных, где жили Джульетта и Гера, у него было недели четыре, пока он не вступит в дерьмовую войну на стороне Гадеса. А война потребует всего внимания.

— Плюс ко всему, — добавила Камео, — я буду занята. Нужно найти Ларец Пандоры. Он снова в игре. Торин сказал, что кто-то его нашёл.

Ииииии… Чувство вины избило его в кровавое месиво. Однако его решимость не ослабла. Он никогда не отдаст Ларец своей женщине. Если когда-либо Несчастье возьмет верх, Камео может обеспечить себе быстрый и уверенный конец.

— Есть идеи о виновнике? — спросил он.

— Пока нет.

И никогда не будет. Он примет все меры предосторожности.

— А как насчёт еще одного раунда удовольствия? — Он наклонился и прикусил её сосок. — Думаю, не стоит упускать возможность, чтобы использовать и оскорбить меня. Я вот дам имя твоим соскам. Этот Озорник.

Застонав, она скользнула руками по его волосам.

— А как насчёт второго?

Он вопросительно посмотрел на другого.

— Этот Милашка. Ты запомнишь наше время навсегда… каждую секунду. Клянусь.

— Только потому, что ты приказываешь, не делает твои слова правдой.

— Демону нужно твоё разрешение, чтобы стереть память.

Камео резко села, пододвигая Лазаря.

— Что? Нет, невозможно. — Она толкнула его, увеличивая расстояние между ними. — Я бы никогда не дала согласия уничтожить часть воспоминаний. — Она открыла рот, чтобы сказать больше, но прикусила нижнюю губу. — Я не стала бы, — она смотрела так потерянно. — А как ты об этом узнал?

— А ты как думаешь? — Он схватил Камео за плечи и уложил на кровать, нависнув сверху. — Несчастье делает тебя такой печальной, что ты решаешь всё начать заново.

Это означает, что однажды она захочет стереть память и о Лазаре.

Она все поняла и погрустнела.

Он раздвинул её ноги и прижался к ней теснее. Твёрдость и мягкость, они идеально подходили друг другу. Затем он укусил её за подбородок, заставив посмотреть в его глаза.

— Каждый раз, когда демон вызывает печаль, вспоминай этот момент.

Она облизала сочные красные губы, отбросив свои размышления.

— Когда ты надо мной?

— Нет, солнышко. Думай о чувствах, которые я вызываю.

Он потёрся носом о её нос, прижался щекой к её щеке, а затем прикусил мочку уха.

В её теле расплавились все кости.

— Дашь мне ещё один оргазм?

— Ты просишь или приказываешь?

— Прошу. — Хотя её веки и были прикрыты от желания, он знал, что её глаза порочно заблестели. — Первый раз мог быть просто случайностью.

— Случайностью? Случайностью! — Он потёрся своим стволом об её сердцевину. — Солнышко, тогда я подарю тебе три оргазма подряд.

Она ахнула в притворном ужасе.

— Нет, пожалуйста. Что угодно, но не это. Абсолютно, что угодно, великий и могучий король Гримма и Фантики.

Шутница.

— Продолжай говорить и заработаешь четвёртый.

— Я должна тебе особый поцелуй, помнишь?

— Как будто я мог забыть.

Камео открыла рот, чтобы ответить, но он поглотил слова, прижавшись к ее губам в поцелуе и глубоко засунув язык.

— Лазарь, — простонала она, обняв его за шею.

Он испытал невероятное торжество. Лазарь любил, когда она прижималась к нему.

— Я собираюсь исследовать каждый твой сантиметр, — сказал он ей. — Не оставлю ни одной частицы нетронутой. После этого ты подаришь мне особенный поцелуй.

Вдруг раздался оглушительный стук в дверь.

— Тебе нужно одеться прямо сейчас. — Голос Тейна разлетелся по всей комнате. — Джульетта Истребительница вернулась… со всем своим кланом.

Глава 19

«Не позволяй себе лаять сильнее, чем кусать. И то, и другое должно быть одинаково ужасно».

- Искусство Делать Свою Женщину Счастливой

— Быть Монстром, Которым Рождён

Камео спрыгнула с кровати. В ее голове вертелись миллионы мыслей, но ощущалось покалывание, как будто Несчастье бился о череп. Нет, не бился — она не чувствовала боли — а отплясывал на коре головного мозга. Странное ощущение, какого она не испытывала до сегодняшнего дня, когда Лазарь появился в клубе.

Повышенная чувственность? Простое желание?

Ярость? Прибытие Джульетты прервало второй оргазм.

Джульетта заплатит за это.

Дрожа, Камео надела рубашку. Когда Лазарь натягивал свою, в его резких движениях читалась ненависть, которую до этого она наблюдала в пещере грифона. Он должен радоваться. Одна его мечта станет явью.

Она засунула один из его кинжалов в ножны и проверила магазин небольшого полуавтоматического пистолета, который он всегда держал в сапоге. Отлично. Полный.

— Надеюсь, ты не возражаешь, я одолжу это, — сказала она ему.

Он сердито на неё посмотрел.

— Бери. Они твои. Но оставайся здесь. — И немного запоздало добавил. — Пожалуйста.

Как единственная женщина в группе сильных, здоровых мужчин, она слышала множество вариантов команды «стой здесь»… бесчисленное количество раз.

— Да пошёл ты, темнейший. — Ей пришлось работать намного усерднее, чем её братьям по оружию, чтобы считаться им равной. При этом она постоянно терпела насмешки. То, что считалось достоинством в сильном мужчине, в ней воспринималось как зло. Ей приходилось упорно бороться, чтобы быть услышанной, выслушивая неоднократные наставления. — Твоя бывшая супруга должна видеть во мне грозного врага. Очевидно, ты тоже. Кроме того, она должна знать, что твоя задница принадлежит мне.

— Камео…

— Нет. Никаких оправданий, в которых большой мужчина должен охранять слабую женщину. Если хочешь меня в своей кровати, прими меня полностью. Никакой другой вариант меня не устроит.

Отлично, она та ещё авантюристка. До этого Лазарь просил с ней только одну ночь. И только что предложил больше, но не от большой любви. Только ради ее безопасности.

О, она знала, что он её хочет. Да у него просто огромный стояк при одном взгляде на неё. Но было ли одного желания достаточно, чтобы поставить её счастье на первое место… подтвердить это?

Он с самого начала ясно дал понять, что желает жениться на королеве, а не по любви. Ему нужен союзник, армия. Он даже не рассматривал брак с ней как таковой.

Напоминание об этом ужалило её, а Несчастье обрадовался.

Глаза Лазаря сузились, когда он взял кинжал.

— Твоё сердце такое сладкое.

— Ты говоришь о моём сердце или о тех, что я храню дома в банках?

Он послал ей воздушный поцелуй.

— Я знаю, что ты делаешь. Хвалишься воинским победами, чтобы я увидел в тебе не только страстную женщину, но и воина, только это…

Она схватила его за яйца и выкрутила.

— Я — воин.

— Работает, — закончил он фальцетом. Когда она отпустила его, он потёр свою драгоценность. — Ладно. Можешь пойти со мной.

— Ну и дела. Ты разрешаешь мне пойти с тобой? Милаха. Да ты самый лучший!

Он продолжал, будто она и не говорила.

— Но если ты поранишься, хоть совсем немного…

— Ты будешь в ярости, все умрут, бла, бла, бла. Мы же не можем позволить, чтобы секс на одну ночь помешал выполнить мои обязанности, верно?

— О, ты исполнишь свои обязанности, или люди не просто умрут, солнышко. Они будут умолять о смерти.

Как он мог быть одновременно таким сексуальным и таким приводящим в бешенство?

— Хватит болтать. Пойдем, найдем парочку экспонатов для выставки «В поисках мести Лазаря».

Взгляд чёрных глаз удерживал её на месте целую вечность, черные зрачки притягивали и гипнотизировали. Затем он вышел через дверь. Она последовала за ним. В коридоре не было охранников. Как и в самом клубе, Посланники выталкивали оставшихся гостей наружу. Гости и сами были счастливы поскорее сбежать. Никто не хотел оказаться на пути разъярённой гарпии, а тем более, целого клана.

Намечается кровавая бойня.

Камео подошла к одному из окон. В прекрасном саду расцвели ночные розы с жуткими кровавыми лепестками. У самого края стояли гарпии. Они были хорошо вооружены и уже окружили здание, хорошо видимые при свете звёзд и сиянии яркой луны.

Джульетта стояла во главе, ветер трепал её тёмные волосы и подол короткой кожаной юбки.

«Лазаря поработят. — Несчастье зашелся в притворном рыдании. — Он обвинит тебя, возненавидит».

— Там более сотни гарпий против нас двоих, — сказала Камео, игнорируя голос Несчастья.

— Я знаю. Бедные гарпии. — Лазарь встал за её спиной и положил руку на её бедро.

Странное покалывание вернулось, как и восторг, когда его тёплое дыхание коснулось макушки её головы.

Несчастье зашипел и умолк.

— Если я отпущу демона, — сказала она, притихшему Лазарю, — он сможет вывести гарпий из строя силой печали. Мы сможем уничтожить их без малейшего риска получить ранение.

— Уверен, что это выведет из строя и тебя.

— Да, — призналась она. Это было бы ужасно. Отдав всю власть воле демона, Камео окунется в такой океан печали, что возжелает смерти. Только время и чудо смогут потом спасти её.

— Нет, — Лазарь решительно махнул головой. — Мы сразимся.

Он не хотел отомстить простым способом? Удивительно!

«Больше сексуальный, чем раздражающий…»

— Клуб чист. — Тейн приблизился, кончики его крыльев касались пола. — Гарпии предъявили мне ультиматум. Убить Камео или начать войну. Я не приемлю ультиматумы, поэтому решил начать войну. В этой битве мы с вами.

Рядом с ним стояли Бьорн и двухметровый берсерк… начальник охраны клуба. Бьорн кивнул, а берсерк сказал: Как и я.

Где же был Ксерксес?

Она ожидала, что Лазарь воспротивится. Его месть, его сражение. Но он удивил, кивнув в знак благодарности.

Постойте. Он согласился на это ради её защиты?

«Скорее раздражающий, чем сексуальный».

Она не слабая. И она докажет это!

Не было никаких следов Виолы и бармена, который её унес. Плохо. Было бы классно сражаться рядом с богиней и её пушистым дружком. «Мои новые лучшие друзья».

«Ты шутишь? У тебя нет друзей! Что ты можешь предложить другу?»

Несчастье хотел ввести её в депрессию перед сражением, чтобы ее победили быстро и легко. Эту тактику он использовал много раз раньше

«Что я могу предложить? — спросила она демона. — Легко. Себя».

— В любом случае вы выбрали правильную сторону, — сказал Лазарь другим. — Я вызвал небесных змеев.

Он что? Когда?

— Они подлетают, — произнёс он.

Пронзительный визг раздался над клубом.

Более десяти небесных змеев парили в небе, рассекая воздух крыльями. Их огромные, украшенные драгоценностями тела излучали нетерпение, а хвосты свернулись в предвкушении удара. Яд капал с их клыков. С каждым выдохом яркое голубое пламя вылетало из их ноздрей.

Лазарь холодно улыбнулся.

— Сейчас.

— Вы, конечно, будете нести ответственность за любой ущерб, нанесенный зданию, — сказал Тейн.

— Конечно. — Лазарь указал на Джульетту. — Не стесняйтесь отправить счёт её семье.

Половина армии гарпий повернулась к небесным змеям, другая — осталась перед клубом. Так. Они были разделены. Опасное положение для гарпий с самого начала. Это был бы не Лазарь, если бы дал им шанс.

Камео нравилось в нём это.

Ксерксес появился сбоку Тейна, выходя из невидимого дверного проёма. Он протянул руку в сторону Камео, держа кинжал.

Лазарь схватил его запястье, не давая к ней прикоснуться.

— Держи свои руки при себе.

— Мой кинжал! — Она убрала пистолет, который «одолжила» у Лазаря, и схватила клинок.

Ксерксес нахмурился, а Лазарь отпустил его с фырканьем.

Движение снаружи привлекло их внимание. Она застонала. Грифоны присоединились к вечеринке. Живые грифоны. Они выстроились напротив небесных змеев, готовые сражаться на стороне гарпий.

— Как она смогла вызвать грифонов? — требовательно спросила Камео.

— Слухи обо мне распространяются быстро. — Пожал плечами Лазарь. Читал мысли гарпий? — Грифоны её нашли.

Джульетта улыбнулась.

— Лазарь! — Её голос достиг комнаты в клубе. — Я не могу передать всей глубины моего счастья, ведь мой муж жив! Присоединяйся ко мне, любовь моя. Нет необходимости в сражении. Мы должны быть вместе.

Если бы до этого гарпия не подписала себе смертный приговор, она бы сделала это сейчас. Лазарь проорал такие непристойности, что Камео никогда и не слышала.

— Джульетта Истребительница — моя, — прорычал он Посланникам. Его взгляд обратился к Камео. — А ты…

— Эй, не переживай на мой счёт. — В бою отвлечение убивает, как и меч. — Я оставлю её для тебя. И прежде, чем ты что-то скажешь, я говорю, что подвергну себя оправданному и неоправданному риску. Но смогу победить.

Его глаз нервно дёрнулся.

— Ты вообще когда-нибудь сражалась с гарпиями? До сегодня?

— А разве не каждый делал это?

— А вы? — спросил он остальных.

Бьорн с разноцветными глазами издевательски усмехнулся.

— Мы живём тысячи лет, а у гарпий нет понятия «стоп крана». Ты сам как думаешь?

— Ладно. — Лазарь кивнул. — Тогда вы знаете, что в первую очередь нужно сломать им крылья, чтобы замедлить или ослабить.

Крылья у гарпий были маленькие, но двигаются слишком быстро, чтобы поймать. Камео всего один раз за всё время удалось их схватить.

— Не беспокойся, — сказала она. — Мы справимся.

Лазарь быстро её поцеловал.

— Будь осторожна. И ещё. — Он сосредоточился на других, и в его черных глазах вспыхивало пламя, подобное огню небесных змеев. Другие казались вырубленными из куска льда. — Приготовьтесь. Как только мы выйдем, гарпии выпустят стрелы. Сконцентрируйтесь на них. Мои небесные змеи справятся с грифонами.

Посланники одновременно протянули руки, в которых появились огненные мечи.

— Не справятся ли эти змеи и со мной? — пробормотала Камео.

— Они знают о твоей вражде со змеями из моей реальности, если ты об этом, — ответил Лазарь. — Должен ли я защищать тебя от них, или ты вновь заявишь о своей независимости?

Придурок.

— Я отстою свою независимость…

— Убей!

С этим криком Лазарь пробил дверь, острые щепки посыпались во все стороны. Это было неожиданным как для гарпий, так и для Камео.

Она последовала за ним, оставаясь рядом, а Посланники выбежали вслед за ней. Как Лазарь и предупреждал, посыпался град стрел.

«Ты не сможешь победить, — нашептывал Несчастье, не желая сдаваться. — Ты проиграешь, так или иначе. Возможно, выиграешь бой, но потеряешь Лазаря. Не сегодня, так завтра. Как и все остальные, он устанет от попыток развеселить тебя».

Камео отгородилась от него. Отвлечение убивает, а горе ослабляет. Она сосредоточилась на сражении. Для этого ее и создали. Мир вокруг неё казался замедленным, в то время как она двигалась молниеносно, размахивая руками с оружием. Стрелы были отбиты кинжалами.

Небесные змеи обрушили на грифонов огненный шторм, сильно нагрев воздух. Дым образовал темное облако, поэтому по спине и вискам Камео потекли капельки пота.

Раздался свирепый боевой клич. Гарпии бросились вперёд, трое из них нацелились на Камео. Она приготовилась к удару и…

Лазарь врезался в них, как шар для боулинга в кегли.

«Ты издеваешься надо мной».

Другие гарпии перепрыгнули через упавших подруг и нацелились на Камео. К счастью, Лазарь был занят… Она нахмурилась. Почему он так медленно двигается, позволяя себя ранить? Это такая стратегия? Дать гарпиям ложное чувство победы?

Да или нет, но именно сейчас она ему ничем помочь не могла. Новая группа окружила её. Она блокировала удар и скользнула под ними. Удивление промелькнуло в их глазах.

Считали ее лёгкой добычей?

Она решила не пытаться схватить их крылья. Это было ожидаемым. Вместо этого она развернулась, пригнулась и ударила по ногам. Одна гарпия споткнулась, затем другая. Когда они упали, Камео пронзила их кинжалами.

Сначала они даже не поняли, что были ранены. Адреналин тек по венам, заставляя не ощущать боли. Камео осталась внизу. Когда гарпии решили встать, чтобы её схватить, их кишки вывалились им же под ноги. Крик агонии разлетелся во все стороны.

«Моя очередь». Камео вскочила, намереваясь их прикончить. Молниеносным движением она проткнула одной сердце, а другой перерезала шею. К сожалению, у них была подруга. Девчонка порезала щеку Камео своими когтями.

Её плоть с шипением разорвалась, как будто её облили кислотой. Колени подкосились, и она упала на землю. Обезумев от ярости, гарпия последовала за ней.

Игнорируя приток боли, Камео пронзила кинжалом трахею нападающей. Девушка дёрнулась, прежде чем упасть.

Первая группа готова.

Всевозможные звуки донеслись до ушей Камео, отчего они дернулись Потрескивание пламени, хрипы и стоны, рев, хруст костей, другие звуки. Где же Лазарь? Она встала на ноги…

Что-то тяжелое врезалось в неё, отбросив через весь сад.

У неё перехватило дыхание, яркие пятна заплясали перед глазами, на мгновение, ослепив её. Чей-то холодный кулак врезался в раненную щеку один раз, второй. Холодный кулак. Её бьют кастетами? Ее челюсть сломалась, а мозг ударился о череп. Из её рта потекла кровь, когда Камео охватили волны боли.

«Не останавливайся. Продолжай сражаться». Она оставалась лежать, раскинув ноги. В это время гарпия наклонилась для следующего удара. Прекрасно. Камео свела бедра вместе, схватив ими шею девушки. Она перекатилась на живот, заставив гарпию упасть лицом вниз.

«Хрясь!» Лоб гарпии встретился с камнем, и камень победил.

Хотя её противник поцарапал ее ноги в попытке встать, удар ослабил её, позволяя Камео встать и размазать ботинком некогда симпатичное лицо.

Свет выключили, гарпия.

Чувствуя головокружение, и тяжело дыша, она посмотрела на поле битвы. Небесные змеи проредили врагов наверху, пока Посланники свалили с ног изрядную долю женщин… при этом, не убив ни одной. Бьорн и Ксерксес удерживали гарпий в клетке, замаскированной камнем.

Только Джульетта осталась на ногах. Ладно, не на своих ногах. Не совсем. Лазарь схватил её за горло, и она болтала ногами в воздухе. Гарпия отчаянно боролась за свободу, царапая воина.

Кровь покрывала его с головы до ног, особенно много ее была с внутренней стороны брюк. Его рубашка и большая часть кожи были изрезаны. Очевидное напряжение подчеркнуло морщинки у глаз и рта, казалось, что Джульетта весит больше, чем он способен удержать. Её губы скривились, приоткрывая зубы в гримасе ярости.

Бронзовая кожа гарпии… посерела?

Джульетта дико озиралась в поисках того, кто из её окружения сможет помочь. Когда она заметила Камео, то прохрипела:

— Ларец. Знаю… кто… ларец.

Камео знала только один Ларец. Пандоры. Знала ли Джульетта, кто его взял?

Сердце подпрыгнуло в груди Камео, и она позвала: Лазарь.

Челюсть ещё не исцелилась, поэтому имя прозвучало невнятно.

Он не обратил на неё внимания. Его жажда мщения настолько велика, что он больше ничего не видит? Или просто его не волнуют её слова?

После того, чем они занимались в постели, второй вариант казался хуже сегодняшнего избиения.

— Лазарь, — повторила она, идя вперед. Споткнулась о тело, но не упала и продолжала стремительно подходить к нему. — Отпусти её. Ты должен её отпустить.

Если Джульетта знала, где находится Ларец Пандоры, то она нужна Камео живой. Хотя бы ненадолго.

Да, возможно, гарпия таким способом пытается себя спасти. И если это так, то смерть её будет в тысячу раз хуже этой. Но лучше перестраховаться, чем сожалеть, когда на кону жизни близких Камео.

Она врезалась в Лазаря, ожидая, что он споткнётся, но он упал, выпустив из захвата Джульетту. Гарпия откатилась в сторону и встала на ноги.

«Неееет!» Камео сыграла ей на руку, но даже измотанная Джульетта сумела сделать ложный выпад влево, а сама ринулась вправо. Она стала убегать, а Камео ринулась за ней. Так они добежали до края облака. Гарпии придётся остановиться и…

Джульетта нырнула в пустоту и исчезла. Камео остановилась, прежде чем упасть и разбиться в смерть.

Джульетта приземлилась на огромную спину одного из грифонов, отчего Камео испытала облегчение. Будет другая битва… другая возможность получить ответы.

Рядом зашипели небесные змеи, напоминая, что враг где-то рядом. Домашние любимцы Лазаря хотели её наказать… как, собственно, и сам Лазарь.

Он проорал:

— Почему, Камео? Скажи, почему!

Она закрыла глаза и прижала челюсть к плечу. С резким толчком она поставила её на место… и боль почти удвоилась.

Когда она успокоилась, то смогла ответить.

— Ты слышал её, — она указала в сторону, где скрылась Джульетта. — Твоя супруга может что-то знать о Ларце Пандоры.

— Она никогда не была моей. — Он приблизился к Камео, его глаза метали молнии. — И она ничего не знает.

— Как ты можешь быть таким уверенным?

В его глазах сверкнули ярость и чувство вины. Вина?

— Просто знаю.

— Ну, а я хочу поговорить с ней, прежде чем ты её убьёшь. Ладно?

Небесные змеи приземлились позади него и завизжали.

— Нет, — Лазарь прокричал. Он сверлил взглядом Камео, поглаживая своих созданий. — Она не должна пострадать. Никогда. В отличие от тебя.

«В отличие от тебя». Это её должно обнадёжить?

— Я возвращаюсь в Будапешт, — ответила она. — Ты можешь пойти со мной или остаться здесь. Сейчас меня это не волнует. Нет, вообще, волнует. Оставайся здесь! — Она передразнила его предыдущую команду. Как поведет себя парень, получив такой же высокомерный ответ? — Когда мои раны заживут, я найду Джульетту и поболтаю с ней немного. И лучше ей быть живой. Безопасность моей семьи важнее твоей мести. Ты услышал меня?

— Думаю, тебя здесь все услышали, — огрызнулся он.

Камео промчалась мимо него, всматриваясь в небесных змеев и Посланников.

— Кому-то лучше добровольно доставить меня домой, пока я не начала петь колыбельную.

Все три Посланника и берсеркер выступили с явным желанием её отвезти. Даже небесные змеи выставили спины.

Возможно, гул в черепе разрушил её чувство самосохранения, но она решила лететь с небесным змеем. Конечно, он хотел бы разорвать её на куски и высосать костный мозг, ну и что? Сожрёт, так сожрёт. Уронит, так уронит. Она умрёт или выживет. Прямо сейчас она не знала, что лучше.

Что существо не сможет сделать? Читать ей нотации.

«Небесные змеи выиграли. Все на борт».

Она подошла и остановилась перед Лазарем с одним вопросом.

— Удивим ли мы людей нашим полётом?

— Нет. Змеи маскируются.

Маскируются? Из ноздрей воздушного змея повалил белый дым, полностью его спрятав.

— Хорошо. Это объясняет, почему их так долго не смогли обнаружить, — сказала она и пошла дальше.

— Камео, — Лазарь прокричал её имя, превратив несколько букв в жесткую команду.

— Нет. Наш разговор закончен.

Она подошла прямо к своему транспорту.

— Я приду за тобой, — сказал он. — Я всегда буду приходить за тобой.

Он уже говорил эти слова раньше. В первый раз они были сказаны как обещание, приятное и обнадёживающее. Сегодня они прозвучали как предупреждение.

Глава 20

«Никогда не извиняйся. Всегда извиняйся, но только перед своей женщиной».

- Быть Монстром, Которым Рождён

— Искусство Делать Свою Женщину Счастливой

Три дня. Три мучительных дня Лазарь не видел Камео. И достиг предела.

Он скрипнул зубами, и его челюсть заболела в знак протеста. Он должен покинуть гостевую комнату в Падении. Из-за Джульетты он не был достаточно силён, чтобы присоединиться к своей одержимости. Ближе к концу сражения гарпия своими когтями и с победным криком оторвала одно из его яичек. Он оказался слишком медлительным, чтобы её остановить.

Лазарь за время восстановления создал кожаный мешочек для Ларца Пандоры, используя в качестве подкладки металлическую кольчугу для дополнительной защиты. Мастерство было превосходным. Но не таким, как Камео.

Удивительно, но разлука с ней мучила его больше, чем потеря мужского достоинства. Он уже должен был восстановиться. Никакой Камео, никакого ухудшения. Но исцеление началось только сегодня утром.

Какой бы ни была причина, но Джульетта сполна заплатит за три дня вдали от его женщины. Она заплатит жизнью, но перед смертью помучается.

Он скучал по Камео. Скучал по её остроумию и свирепости. Он жаждал её поцелуев и роскошного вкуса. Жаждал её соблазнительного мурлыканья от возбуждения. Желал, чтобы её ноготки опять вонзились в его спину, а её ноги обвились вокруг его талии. Лазарь мечтал, что от его вида у нее сразу промокнут трусики. Даже то, как она сражалась с гарпиями…

Больше всего ему вновь нужно было увидеть её улыбку, хоть и улыбалась она нечасто. Он стал наркоманом, нуждающимся в помощи, раздражительным и воинственным, готовым разорвать в клочья любого, кто встанет у него на пути.

Он видел её настоящую — сильную, умную, храбрую — и даже больше. Она достойна, быть его настоящим партнёром, а не красивым дополнением.

Лазарь сам почти ушёл в тень, личная вендетта против Джульетты и Геры забыта, только бы увидеть её. Она так же мастерски владела оружием, словно сама его выковала, будто меч — продолжение её руки. Она двигалась подобно волнам, с виду гладкая и безвредная, покуда ты не становилось слишком поздно.

Вчера он сломался и позвал Посланника с разноцветными глазами. Бьорна. Старейшего.

— Даёшь ли ты слово, что о нашем разговоре никто не узнает? — спросил Лазарь

— Даю, — ответил Посланник. Не способный соврать, он связал себя молчанием.

Только по этой причине Лазарь продолжил.

— Ты живёшь уже долгое время. Дольше меня. Что ты знаешь о Гере? И… о моём отце?

— Совсем немного о твоём отце. Геру и твою мать я знал. Одно время они были подругами.

Подругами? Эта новость повергла Лазаря в шок. Как один друг мог убить другого?

— Когда же они стали врагами?

— Когда твой отец похитил твою мать.

Простой случай ревности? Гера хотела Тифона? Почему?

Он сменил ход разговора.

— Ты знаешь способ освободить Камео от демона и сохранить ей жизнь?

Бьорн постучал пальцами по подбородку.

— Пустой сосуд увядает. Поэтому она умрёт, если демон исчезнет. Если бы удалось оживить её сразу после уничтожения демона, что может и не получится, её дух можно исцелить и наполнить. Любовь против ненависти. Радость против печали.

Это имело смысл, но было слишком рискованно. Ни он, ни Камео не умели любить. И что он знал о радости? О настоящей радости?

Лазарь прошёлся по комнате, которую они делили с Камео, и скривился, когда нежная, новая плоть потерлась о кожу. Ему следует отпустить её сейчас, а не потом. Он должен сосредоточиться на создание новой армии. Да, должен. Но вариант держаться подальше от хранительницы Несчастья казался ля него всё менее и менее приемлемым.

Он сказал ей, что поможет контролировать её демона. Сказал, что защитит её, даже от самой себя.

«Нужно защитить её».

«Дурак!»

Ему уже тысячи лет. Он пережил лучшее и худшее в жизни, а сейчас у него нет никакой защиты от Камео. Само её существование сделало ее врагом. Без неё он сможет жить. Он будет сильным, лидером среди мужчин. Но без неё он не хотел жить.

«Я сын своего отца».

Нет! Он бы никогда не взял Камео против ее воли.

Он будет чертовки романтичным с нею.

Чёрт! Потребность в Камео грозила пересилить инстинкт самосохранения. Он хотел её и до этого, она была его искушением. Но сейчас стала необходимостью, смыслом существования.

Именно это отец чувствовал к его матери? Сумасшествие? Было ли это началом конца для Тифона?

Пан или пропал, решил Лазарь. Нужно выбрать. Уйти от Камео навсегда или пойти ва-банк. Принять кристаллы, и как результат — жизнь в тени, неспособность сражаться — или тщательно сторониться кристаллов и выиграть битву самим с собой.

Выбери он первое, он избежит полумер. Он совершил эту ошибку раньше, требуя всего одну ночь с Камео. Множество раз и множествами способов Камео страдала, ей необходима защита настоящего мужчины. Она заслуживает знать, что её обожают. Только тогда он завоюют ее доверие. Только тогда она разделит с ним тело… и решит запомнить свою улыбку.

Взамен она бы помогла Лазарю отомстить. Что может быть лучше такого воина на его стороне? Он может получить всё: свою женщину и месть. Пока кристаллы не поглотят его.

Но. Всегда есть «Но». Если он решит остаться с Камео, придётся признаться о Ларце Пандоры. Ему придётся рассказать ей перед тем, как Камео бросит вызов Джульетте ради информации, которой у гарпии нет… не может быть.

Что, если она использует Ларец, чтобы навредить себе?

Он мог бы уничтожить шкатулку и показать ей остатки.

И тогда она его возненавидит.

И что там насчёт Утренней Звезды? Яблоко вновь висело у него на шее. Лазарь сжал его рукой. Если он разрушит Ларец Пандоры, он может повредить и Утреннюю Звезду. Или таинственное существо освободится?

Могла ли Утренняя Звезда освободить Камео?

Если бы такой шанс был, он бы уничтожил коробку. Но риск слишком велик. А это значит, что он ничего не скажет Камео, как бы она не заслуживала правды.

«Нельзя ставить под угрозу её безопасность. Или будущее». И он больше не будет чувствовать себя виноватым. Не будет! Она слишком много значит для него, и всё его поступки ради неё.

Он защитит её. Конец истории.

Новый план, следующие действия. Он убьёт Джульетту, прежде чем Камео успеет с ней поговорить. Потом он обратит внимание на Геру, выбьет из неё местонахождение отца и, наконец, расправится с женщиной, которая убила его мать и мужчину, который ее поработил. И всё это нужно сделать как можно быстрее. Остаток дней он проведёт с Камео, купаясь в удовольствии, которое только она могла дать.

Хорошо звучит.

— Привет, Лазарь.

Знакомый голос раздался позади него, каждый мускул в его теле застыл. Сжав в руках кинжалы, он повернулся…

И столкнулся лицом к лицу с Герой.

Лазарь создал иллюзию, скрыв гримасу ярости на лице за пустой маской, пряча под рубашкой яблоко и оружие. Пусть она поверит, что он безоружен.

Годы были милостивы к ней, сделав её ещё прекраснее, чем раньше. Её волосы волнами ниспадали с плеч, перемешиваясь с розовыми цветами. Её глаза были подобны воздушной карте земли, голубыми с зелёными и коричневыми крапинками. Прекрасное дополнение к бронзовой красивой коже.

На ней было платье из волшебных лепестков роз, ее окружал сладкий аромат.

Такая сучка должна вонять адом и серой!

Он не ожидал её визита к нему. Не думал, что она вспомнит о маленьком мальчике, которого она оставила сиротой. Когда Лазарь вырос, то свои намерения никому не раскрывал.

— Гера. Я долго мечтал о встрече с тобой.

— Ты был обезглавлен. Мне трудно поверить, что ты вообще мечтаешь, а, тем более, живёшь, — сказала она непринужденно.

— Ты разве не слышала? Меня нельзя убить.

— Имеет смысл, я полагаю. В конце концов, ты сын своего отца. — Она поджала губы. — Тифона. Такой скользкий мерзкий поросёнок, которому удалось избежать смерти… до сих пор.

Она поняла, что подтвердила, что его отец жив?

— Ты убила мою мать. Свою подругу, — закончил он подколкой. — И кто после этого свинья?

Ярость исказила черты его лица. Потом он уловил потрескивание силы, напоминающей его собственную — или силе отца — и она стала абсолютно спокойной. Она тоже создаёт иллюзии?

— Ты знаешь, зачем я здесь? — спросила она.

— О, да. Чтобы умереть от моей руки.

— У тебя Ларец Пандоры. Мой Ларец. Ты убил моего раба.

Его иллюзия скрыла шок от сказанных слов. Гера Непостоянная была хозяйкой Хильды.

— Я знаю, что Ларец где-то рядом, — сказала она. — Я могу его чувствовать. Не лги мне, Лазарь. Видишь ли, до того, как меня заточили в Тартар, я проводила дни, убивая мужчин, которые были угрозой для прекрасного пола. Это было прекрасно. Очень даже. — Она накрутила прядь волос на палец, изображая саму невинность. — Так что попридержи язык и верни мне коробку прямо сейчас, пока не попал в список нежелательных лиц.

— Ты сама признала, что Смерть не в силах прибрать меня к рукам. — Он говорил приторно-сладким голосом. — Поэтому выбираю план Б и порежу тебя на кусочки.

— Удачи тебе в этом. — Она равнодушно обошла спальню, провела пальцем по антикварному комоду — по туалетному столику — по одному из столбиков кровати, которая ещё хранила слабый запах Камео. Лазарю здесь ничего не принадлежало, но все же в нём вспыхнули собственнические чувства.

Месть требовала убить своего врага. Прямо сейчас. Но он не двигался. «Никогда не начинай драку, если не можешь победить». Он был слаб — а она сильна — ему нужно действовать осторожно… тайно.

— Какой же лицемеркой ты стала на старости лет. — Он позволил холодной улыбке проскользнуть сквозь иллюзию, в его смелом взгляде читалась насмешка. — Ты мстишь за нарушения и известна, что караешь тех, кто посмел взять что-то чужое… ты украла Ларец Пандоры и не дала демонам вернуться в него. Именно ты обрушила демонов на ничего не подозревающий мир. Веками они грабили, губили и уничтожали невинных.

До него донесся горький смех.

— Ты прав. Я лицемерка. И каждый день моего существования я терплю наказание за свой выбор.

Пытается обратить его внимание на себя и вызвать симпатию? Никогда!

— Я рыдаю от жалости, — ответил он ей и вытер воображаемую слезу.

— Уверена, что так. — Она встретила его пристальный взгляд с непоколебимой решительностью. — Где мой ларец?

— Где мой отец?

Она приподняла бровь.

— Ты хочешь его спасти?

— Я хочу его убить.

Последовала пауза полная напряжения. Затем:

— Лазарь, где мой Ларец?

— Где мой отец? — спросил он, встав перед ней.

— Я хорошо усвоила урок, Лазарь. Оставить тебя в живых было ошибкой. Скажи, где ты хранишь Ларец, или я начну убивать твою семью, начиная с самых молодых.

— У меня нет никого. — Он сложил руки на промежности. — Но ты можешь выпить их прямо из крана.

Побледнев, она повернулась в пол оборота, держа воина в поле зрения.

— Я спасла тебя от того, чтобы ты стал копией отца. Когда ты был ребенком, я сохранила твою жизнь. Ты мне должен.

— Ты поработила меня и передала хранение моей души гарпии. Я ничего не должен тебе, кроме мучительной смерти.

— Храбрые слова. И глупые. Не заставляй меня расчленить драгоценную Камео, как я это сделала с Ехидной.

Её голос дрогнул в конце?

— Заставить тебя?

Ненависть, которую он долго питал в себе, вырвалась наружу, выстрелила шрапнелью, причинив ему тысячи ран. Раны кровоточили, вызывая ещё большую ярость.

— Мне никогда не нравилось причинять боль другим женщинам.

— Только тронь Камео, и я… — Не существовало такой угрозы, чтобы выразить его мысли словами.

— Что? Застынешь, как твой папаша, неспособный двигаться из-за каких-то кристаллов? — Она рассмеялась. — Я недавно его проведывала. Трагическая судьба для такого сильного мужчины.

Судьба, которую разделит Лазарь.

Он уже смирился с этим… или думал, что смирился. Если он останется с Камео, то продолжит слабеть. Поэтому сейчас самое время для нападения. Потому что уже никогда он не будет таким сильным, как сейчас.

Решение принято.

Без предупреждения Лазарь бросился на Геру. Его плечо врезалось в мягкий живот, и он испытал наслаждение, услышав стон боли. Когда он свалил её на пол, то удар приняла на себя голова Геры, и затылок разбился.

Несмотря на травму, она ударила его лбом в подбородок. Охваченный адреналином, он едва почувствовал удар. Несмотря на раны, он отставил локоть и ударил со всей силы, не встретив на своём пути ничего, кроме воздуха.

Надеясь, что она вернётся, он вскочил на ноги. Лазарь ждал её пять минут… десять… но она не появилась.

Новый план. Ослабленный или нет, он вернёт Камео на свою сторону. Сегодня. Сейчас. Они вместе будут охотиться на Геру и Джульетту. Они найдут и убьют его отца. Он доверял Камео и восхищался её умением.

Ему не нужна армия. Ему нужна она.

* * *

— Тащите свои задницы в оружейный зал. Наша миллионная семейная встреча вот-вот начнётся.

Голос Торина раздавался из всех динамиков крепости.

Чудесно! Замечательно! Камео знала, что будут обсуждать. Вернее, кого будут обсуждать.

Как только она сказала своим друзьям, что возможно Джульетта знает, где Ларец Пандоры, так все заволновались и расцвели в надежде. Гарпия стала врагом всех Повелителей.

Простил ли Лазарь Камео за освобождение его мучителя?

Чёрт, нет. Иначе он был бы здесь.

«Я потеряла его ещё до того, как нашла».

Все собрались в большой комнате. Камео села спереди, скрестив руки на груди, встречая взглядом свою семью: Торин, Кили, Мэдокс, Эшлин, Сиенна, Сабин, Гвен, Гидеон, Скарлет, Амун, Хайди, Даника, Кайя, Аэрон и Оливия, Посланница.

Люциен, Анья, Рейес, Кейн, Жозефина, Страйдер, Баден и Катарина были в Преисподней с Гадесом.

Гален, бывший враг, почти ставший другом, зашёл в комнату и плюхнулся на диван. Ураган бушевал в его небесно-голубых глазах. Светлые волосы были в полном беспорядке. Он только что вернулся с секретного задания… для Гадеса? Себя? Должно быть, потерпел неудачу.

Рыжеволосая Кайя пожала Камео за плечо, говоря «Я все сделаю».

— Заткнитесь и слушайте внимательно. Весь клан Иглшилд объявил войну нашей девочке Кам. Они думают, что клан Скайхоук поддержит их, помня обиду на сладкую конфетку Лазаря, мужчину Камео.

Как смеют Иглшилды пытаться завербовать её друзей!

«У тебя нет друзей», — промурлыкал Несчастье.

«Есть! Я знаю это!»

Из толпы послышалось «бу».

«Видишь? — ответила она демону. — Друзья!»

— Конечно, мы отказали. На ножах. — Крики одобрения посыпались со всех сторон, и Кайя поклонилась. Когда шум затих, она добавила. — Много лет тому, Лазарь разрушил нашу деревню, но сегодня мы его официально прощаем. Ради Камео. И потому, что хотим его мучить медленно. Всеми ненасильственными способами. — Она посмотрела на Камео. — Смерть была бы слишком быстрой и определённо слишком необратимой.

— Говорят, Лазарь воскрес из мёртвых, — сказала Гвен. — Но как такое возможно?

Все уставились на Камео.

— Я не знаю. — Его внешний вид изменился, линии на руках стали толще и темнее, его злость усилилась. — Он тоже.

Её друзья съёжились от звука её голоса. Ещё сильнее, чем обычно.

«Говорил же», — усмехнулся Несчастье.

Она сомкнула губы. Она и не думала рассказывать о линиях на теле Лазаря. О его секрете, которым он с ней поделился.

— Я поспрашиваю, — сказали Сиенна. — Кто-то может что-то знать. — Как новая хранительница Гнева ей очень полюбилось наказывать. Она хрустнула пальцами. — Кто-то запоёт у меня, как канарейка.

— Любопытные умы хотят знать. — Кайя даже подпрыгнула от нетерпения. — Всё ли у воскресшего Лазаря живое и работает?

Например, билось ли его сердце? Она кивнула.

Кайя лукаво усмехнулась.

— О скольких дюймах мы говорим? Ха-ха. Скажи мне!

Похвастайся: гигант. «И моё. Всё моё».

Камео молча произнесла: «Сосредоточьтесь, люди!»

— Ну, пятнадцать? Семнадцать? — настаивала она. — Джульетта хвасталась, что держит его яйца в футляре для трофеев. По-видимому, она срезала их иногда, чтобы напомнить Лазу кто босс. Ещё она получила одно во время последнего боя. Я вот только думаю, как он там восстановился.

Он был ранен? Она подумала, что кровь на нём от его жертв.

«Как я могла его бросить?»

Пока Несчастье не успел повернуть чувство вины против неё, она обратилась к Аэрону.

— После твоей смерти, Истинное Божество дало тебе новое тело. Он один способен на такое, да?

Он создал Посланников, ангелов и даже человечество из глины.

А что касается других видов?

Истории рассказывали, что падшие ангелы когда-то сошлись с людьми, создав полубогов — Титанов, греков и Неназываемых. Они выбрали приставку «полу». Эти полубоги спали с другими полубогами, порождая новые бессмертные расы. Перевертышей, берсерков, сирен, нимф и сотни других. А другие полубоги спаривались с демонами, создав гарпий, вампиров и ведьм. Однако ни одно из этих существ не знало, как создать плоть из глины… или из чего-то другого.

— Насколько мне известно, да. — Голос Аэрона звучал грубо, как и всегда. — Но я не знаю, как Он это делает. Я проснулся на небесах уже в новом теле.

«Так, мы опять вернулись к тому, с чего и начали. Замечательно».

Печаль, которую излучал Несчастье, отравила других. Сиенна всхлипнула, Кайя и Гвен отвернулись, пряча нахлынувшие слёзы.

«Вот она я, делаю опять всех несчастными».

— Я ухожу.

Опустив голову, Камео направилась к выходу.

— Мы ещё Ларец не обсудили, — позвал её Сабин.

Она притормозила для ответа.

— Не переживайте. Джульетта Иглшилд расскажет всё, что знает, прежде чем я снесу ей голову.

Не будет она больше играть по-хорошему и отрезать только руку.

Камео спустилась по лестнице. По пути она заметила бабочку и проигнорировала укол тревоги. Она зашла в свою спальню и опустилась на мягкое сидение перед своим туалетным столиком… где теперь висело зеркало Лазаря.

Сначала она понятия не имела, что зеркало в её комнате. Она видела надувную куклу. Но когда Камео прикоснулась к ней, иллюзия исчезла, и перед ней появилось гладкое стекло. Подарок от Лазаря. Она была в ужасе от его проницательности… и в ужасе от того, что случится в следующую их встречу.

История доказала, что её ждет только сердечная мука.

Слёзы покатились по её щекам, когда маленькие печали начали грызть её, как голодные мыши, нашедшие кусочек сыра. Печаль и сожаление нахлынули, как маленькие тараканы, прячущиеся в тени её сознания.

Несмотря на взрывное прощание, она скучала по Лазарю с каждой секундой больше и больше. Скучала по его прикосновениям. По его вкусу. По его лающему хриплому смеху. Не так много людей могли заставить его смеяться; она одна из немногих. Она скучала даже по раздражающим комментариям.

С ним она впервые почувствовала себя живой с тех пор, как была заражена демоном. Она настолько приблизилась к счастью, что чуть не рассмеялась.

«Лазарь бросил тебя, он не хочет иметь ничего общего с такой, как ты, — промурлыкал Несчастье. — Поэтому лучше бы тебе его забыть».

Никогда!

Может быть…

Лазарь считал, что демону нужно разрешение, чтобы стереть её память. Вначале она отбросила эту идею, посчитав смешной. Не знать, что сделал и сказал — это целая пытка. Но знать, всё поступки и слова свои и Лазаря… и понимать, что не испытаешь такого впредь.

Нет, нет. Потеря памяти была бы хуже, сто процентов, она не могла позволить убедить её обрести покой.

Никакой «покой» не мог затмить их первый поцелуй. Всё мельчайшие детали. Равно как и большие. Язвительный блеск его тёмных глаз, когда он её дразнил. Хриплый голос, когда она делала ему приятно. Струйки пота, стекающие по его мышцам.

Камео отчаянно посмотрела в зеркало.

— Покажи мне будущее, — прошептала она. — Пожалуйста.

К её удивлению, зеркало ожило и покрылось рябью. Потом рябь утихла, и появилось два параллельных изображения, справа и слева. На первом Лазарь ударил Геру кинжалом, точной копией Жезла Разделения. Наконечник жезла открылся, в его сердцевине появился кинжал. В этом видении Камео смотрела на всё с облегчением. Он сделал это, отомстил и выжил.

Сцена сменилась, показывая последствия этого решения. Неподвижное тело Камео горело на костре. Её друзья окружали её, их головы были опущены в глубокой скорби… смешно, ужасные эмоции всё ещё были её стихией.

— Если Лазарь убьёт Геру, я умру? — спросила она зеркало.

Вздрогнув, она посмотрела на другую половину зеркала и удивлённо раскрыла глаза от увиденного. В нём она закрыла собой Геру, защищая жизнь бывшей королеве… и встретила свой конец.

Никакой надежды. Обречена в любом случае. Если только не могла каким-то образом изменить своё будущее.

Почему Камео решила защитить богиню, которая убила мать Лазаря?

Сцена изменилась, показывая последствие этого решения. Камео лежала на кровати, окруженная бабочками, и смеялась.

Ух ты. Она выживет? И будет смеяться? С бабочками?

Может, и не следует пытаться изменить будущее, в конечном итоге. Следуя видениям зеркала, ей было совсем неплохо.

Но… бабочки?

«Если бабочка выйдет из куколки с легкостью, то не сможет летать. Она должна с борьбой выбраться из кокона, или не наберется сил для полета».

Она вспомнила слова Лазаря и обернулась, чтобы посмотреть на стайку бабочек у неё за окном. Что если насекомые не были символом гибели, а были вестниками успеха? Если они сигнализируют о появлении Лазаря? Он сказал, что они притягиваются к нему.

Её сердце подпрыгнуло. Простил ли он её за отсрочку казни Джульетты?

Возможно, но… Она поставила локти на туалетный столик и уперлась лоб в ладони. Он будет вечно её презирать за спасение Геры. Поэтому помощь богине никак не может привести к счастью Камео.

Хватит! Что, если она потеряет Лазаря в обоих случаях? В первом видении она видела его смерть, а во втором он даже близко не стоял возле ее кровати.

«А ещё я смеялась. Почему?»

Был ли он рядом?

Так много вопросов без ответов.

Раздался стук в дверь. Стекло очистилось, отразив только ее и беспорядок в спальне.

Она встала на шатающиеся ноги и рявкнула: «Войдите».

Виола вошла внутрь, пушистый любимец игриво кусал её за пятки. Сегодня Виола была одета в мятую футболку с надписью «Я встречаюсь с супермоделью. И это я!» Воротник был разорван, подол футболки затёрт. Короткие шорты носили отпечатки травы. Грязь засохла на голенищах сапог.

Зефирок имел такой же вид.

Вчера парочка вернулась в крепость. Богиня отказалась говорить о том, что произошло в клубе, а Камео не настаивала.

— Поскольку я твоя лучшая подруга, — сказала Виола. — Меня выбрали, чтобы принести тебе плохие новости.

О, нет.

— Что произошло? Кто-то умер? Кто умер?

Несчастье хмыкнул.

— Вау, — сказала Виола. — Твой разум идёт по самому плохому сценарию, да?

Камео заставила себя вдохнуть и выдохнуть.

— Что случилось? — спросила она как можно спокойнее.

— Гвен и Кайя только что нашли Джульетту. — Взгляд Виолы упал на зеркало, и ее глаза расширились, она издала мечтательный вздох. Как в трансе она пошла вперёд, вытянув руки. — Ой. Миленькое!

Камео схватила одеяло и набросила его на зеркало, пока богиня не проиграла своему отражению. Миссия выполнена.

— Как новость о том, что нашли Джульетту, может стать для меня плохой? — спросила она, потирая руки от хорошо проделанной работы.

— Кто сказал, что новость плохая для тебя? Это плохая новость для неё. А, я забыла упомянуть, что глупая гарпия бросила тебе вызов? Она не хочет предотвратить битву между семьями и сразиться с тобой один на один. Победителю достанется Лазарь.

Камео сжала кулаки.

— Один на один? Идет. Но Лазарь — не приз. Он сам выбирает женщину, с которой хочет быть.

«Он не выберет её, но и с тобой не будет, — вставил демон. — Этот поезд уже уехал».

— Ей плевать на свободу воли, поэтому тебе надо подготовиться. Пойдем. — Виола пошла на выход, явно ожидая, что Камео последует за ней.

Еле передвигая ногами, она потащилась за подругой. Они прошли в комнату, где хранились Клеть Принуждения, Жезл Разделения, Покров Невидимости и картины, написанные Всевидящим Оком.

Сила витала в воздухе. И пыль. Очень много пыли. Камео кашлянула.

Она посмотрела на Жезл Разделения. Металлический стержень и луковичной формы стеклянный наконечник. Одно прикосновение, и ты в другом измерении.

— Зачем мы здесь? — спросила она. — Я не хочу покидать мир смертных.

— Ага. — Виола достала из кармана кусочек ткани и аккуратно обернула ею наконечник в форме луковицы. — Как ты знаешь, я сделала своим долгом изучение Жезла Разделения, пока оказалась запертой в духовном мире…

— Ты никогда не была заперта. Ты попала туда второй раз по собственной воле. И у тебя было кольцо! — напомнила ей Камео.

— Неважно. Жезл Разделения. У меня такое чувство, что тебе это пригодится.

Виола согнула и скрутила жезл… до насечек, которых Камео раньше не замечала, укоротив рукоять, в результате чего из наконечника выдвинулось острое лезвие.

Её желудок скрутило тугим узлом. Перед ней появилась миниатюрная версия Жезла, став мечом, который она видела в зеркале. Артефакт стал оружием. Тем самым, которым Лазарь убьёт Геру… или Камео.

Та-ак. Зеркало показало два варианта будущего, и теперь Камео нужно выбрать, какое из них она хочет осуществить.

Нет необходимости что-то решать. Второе видение. Конечно, второе. Она же смеялась!

Но как же Лазарь? Её счастье уничтожит его?

Глава 21

«В вашем королевстве никогда не наступит мир, пока враги живы, и ваша женщина расстроена».

— Искусство Делать Свою Женщину Счастливой

Лазарь вошёл в крепость в Будапеште, как в свою собственную. По его мнению, так оно и было. Он решил всё разделить с Камео, значит, и она всё с ним разделит. Никакой другой исход неприемлем. Всё, что принадлежит ему, отныне стало её. И наоборот. Поэтому он владел крепостью.

Он остановился в прихожей. Возможно, близость Камео укрепляло его в одном, ослабляя в другом, потому что яичко, наконец, восстановилось. Мучительный процесс, хотя он не подал виду.

— Добро пожаловать. — Безэмоциональный голос раздался из громкоговорителя. Голос, который принадлежал Торину, марионетке демона Болезни, тому, кто встречался с Камео. Мужчина будет жить только потому, что так никогда к ней и не прикоснулся.

Камеры располагались по всему дому, Торин узнал о его прибытии в то самое мгновение, как только Лазарь появился на пороге. Он открыл своё сознание, чтобы прочитать мысли жителей и пришёл к выводу, что атаковать никто не собирается.

Возможно, потому что Торин заявил:

— У нас гость. Не убивайте его.

Лазарь выключил одну из камер, когда продолжил путь. Срочность дела подгоняла его, он увеличил скорость, топая вверх по лестнице.

На втором этаже он заметил женщину, которую уже встречал много лет назад. Он был маленьким мальчиком, а она была союзником Гадеса. Кили, Красная Королева. Тифон тогда притащил Лазаря в Преисподнюю, как дань его уважения.

Тогда она у нее были рыжие волосы и карие глаза. Сегодня же длинные волосы были розового цвета, а глаза — зелёного, как трава. А завтра? Кто знает, какого цвета они станут. Её внешний вид менялся, напрямую завися от времени года.

Он наблюдал, как женщина входила и выходила из спален, собирая разные вещи в сумку.

— Ей может понадобиться это, — она положила вазу, — это, — выдернула гвоздь из стены, — и, определенно это!

Ко всему сложенному она добавила пару очков для плавания.

Её бездонный взгляд остановился на нём, она рассеяно улыбнулась.

— Эй, Лази! Я хотела тебе что-то сказать… но что? Нужно покопаться в коробке ожидания. Если ты ищешь мою девочку, то она в своей комнате, готовится к сражению. Хорошая новость! Она согласилась.

Что за коробка ожидания? Сражение? Согласилась на что именно?

Лазарь решил не останавливаться для вопросов. Вместо этого он побежал по коридору, минуя дверной проём, где Сабин, хранитель Сомнения, стоял с кружкой кофе и поглядывал на него сверху вниз. Или снизу вверх. Мужик дорос только до ста девяноста сантиметров. Он стоял без рубашки, его огромная татуировка бабочки на боку не осталась незамеченной. Знак демона.

«Скоро я увижу — и оближу — знак на моём солнышке».

— Ты ранил Камео, — сказал Сабин, — и я снесу обе твои головы.

При других обстоятельствах Лазарь бы напал без лишнего слова. «Затронешь меня и умрешь». Но он только ответил:

— Справедливо.

Если он ранил Камео, то заслужил самой худшей боли.

Нахмурившись, Сабин скрестил руки на груди.

— В тебе что-то изменилось. Я ощущаю какое-то… покалывание.

Лазарь провел языком по зубам. Воин чувствовал Ларец Пандоры, несмотря на кожаный мешочек и металлическую кольчугу. Гера шла по его следу, поэтому нужно носить кулон при себе.

— Ты, вероятно, чувствуешь, сексуальное влечение. Извини, тебе придётся смириться.

Супруга Сабина, Гвен, подошла к мужу и оскалила на Лазаря клыки.

— Я ничего не чувствую, но определенно попользуюсь твоим черепом как туалетом.

Гвен была гарпией из клана Скайхоук, но он не испытывал к ней неприязни. Лазарь не собирался ненавидеть всю расу за грехи одного представителя.

У каждой двери появлялся новый воин, чтобы вселить в него страх. Это была Дорога Обещанной Боли? Неважно. Он встречался с Камео. Это произошло бы рано или поздно.

— Я тоже чувствую покалывание, и это, определённо, не сексуальное влечение. — Мэддокс, хранитель Насилия, черноволосый с аметистовыми глазами мужчина, настолько же смертелен, насколько и красив. — Может, ярость. Расстроишь Камео, и я порыбачу твоими кишками.

— Я не чувствую новой силы, но хочу перебить все твои кости. — Гидеон, хранитель Лжи, больше походил на панк-рокера с пирсингом и синими волосами, которые идеально сочетались с глазами. Он не мог сказать и слова правды, не почувствовав при этом немыслимой боли. Воин добавил: И ещё, Камео мне совсем не как сестра. Мне наплевать, если ты воспользуешься ей и оскорбишь, и уж точно я не стану использовать твой отсеченный череп для мастурбации.

Беременная темноволосая женщина подошла и обняла Гидеона за талию. Она подарила Лазарю мягкую, приятную улыбку.

— Мой муж имел в виду, что заставит твою голову пройти через ад и не только.

При этом милая улыбка не исчезла с ее лица.

Чёрт возьми, Лазарю нравятся эти люди.

Амун, бывший хранитель Секретов, стоял рядом со своей женщиной, покрытой множеством татуировок Хайди.

— Навредишь Камео? Я перережу тебе горло во сне и станцую в луже крови.

Мило.

Аэрон, бывший хранитель Гнева, поцеловал свою женщину, темноволосую Посланницу, и встретился взглядом с Лазарем.

— Однажды ты воскрес из мертвых… этого не случится снова, когда я разделаюсь с тобой, если облажаешься с Камео.

— Приятно поболтали, мальчики.

Лазарь приблизился к комнате Камео и вошёл без стука. Он закрыл двери с мягким щелчком, охваченный гнетущей тоской.

Ещё не заметив Лазаря, его одержимость ходила туда-сюда по комнате. Впервые с момента расставания он почувствовал, что может дышать. Несмотря на её мрачное настроение. Он был дома. Напряжение испарилось, его место заняло возбуждение.

— Я хочу больше, чем ночь с тобой, — заявил он.

Она резко повернулась, её темные волосы взметнулись вверх. Нежные щёки покраснели, но густые ресницы были влажными, серебряные глаза покраснели. Она плакала?

Рычание зародилось в его груди.

— Лазарь. Ты здесь. — Печаль в ее голосе разорвала его внутренности на части. — Я не была уверенна, что увижу тебя ещё раз.

Оставаться на месте стоило ему титанических усилий. Если он прикоснётся к ней, то на этом разговор и закончится.

— Скажи, что не так, солнышко, я всё исправлю.

Новые слёзы потекли прямо по её подбородку.

— Мне так жаль, что я всё испортила. Я скучала по тебе — и скоро потеряю — наше время ограничено, даже омрачено… и…

Он понял, что Несчастье использовал их разлуку на все сто. Скрипнув зубами, он засунул руку под рубашку и взял в ладонь кулон-яблоко. Всё больше и больше он хотел убить демона, хотел проучить его за все ошибки.

«Не могу рисковать Камео».

— Если ты убьёшь Геру, — сказала она, вздохнув, — я умру.

Он нахмурился.

— С чего ты это взяла?

— Зеркало мне показало.

— Вспомни, зеркало показывает лишь вероятное будущее. — Но он не мог смириться с мыслью о её смерти. — Сейчас я знаю, что случится, и приму все возможные меры безопасности. — Так и будет. — Я всегда отказывался просить помощи. Считал, что это проявление слабости. Но сейчас прошу. Помоги найти Джульетту. Мы убьём её вместе. Чем быстрее, тем лучше. Уверен, есть исследование, говорящее, что пары, совершившие вместе убийство, навсегда остаются вместе. Кроме того, если бы гарпия знала, где Ларец Пандоры, то уже использовала его, чтобы убить тебя. Когда же мы устраним Джульетту, то вместе займёмся Герой. Запрём её, если понадобится. Как только она будет побеждена, мы найдём и убьём моего отца.

Надежда вспыхнула в её глазах, но сразу погасла. Слёзы покатились по её щекам.

— Ты хочешь смерти отца? Так печально. В смысле, я знаю, что он был жестоким, но должны же быть и хорошие воспоминания.

Если бы она не была так расстроена, ситуация его позабавила бы. Такое мягкое сердце для такого жестокого воина.

— Тифон выкрал и насиловал мою мать. Я буду праздновать его кончину.

— О, Лазарь. Мне так жаль. Неудивительно, что ты хочешь жениться на королеве с армией. Армией, которую я не могу тебе дать. — Очередной всхлип. — И из-за меня ты лишился яичка…

— Солнышко, ты одна стоишь целой армии, — перебил он, — Я поведу тебя. И твоих друзей.

Она хмыкнула.

— Ты поведёшь меня? Нас? Вау. Какая честь. Все будут… довольны. Не вижу никаких проблем в твоём плане.

Он изобразил шок.

— Мать Меланхолии сейчас пошутила?

— Может быть. Пошутила с изюминкой. Знаешь почему? Из-за тебя. Потому что, как только ты отдашь приказ моим друзьям, они тут же начнут тебя пинать. Возможно, даже по твоим шарам.

Его взгляд скользнул по её фигуре, останавливаясь на любимых местах.

— Ты будешь, рада узнать, что моё яичко восстановилось. Может, тебе стоит поцеловать его в знак приветствия?

Она обняла его, но внезапно отстранилась из-за новой волны скорби.

— Тебе не следует подпускать мои губы к твоим драгоценностям. Я говорила, что всё порчу?

Проклятый демон. Пора вырвать эмоции Камео из его когтистых лап.

Лазарь вздохнул.

— Ты права. Ты разрушила мою устоявшую жизнь, мой план жениться на королеве, которую я не полюблю и, вероятно, даже не испытаю симпатию, ты уничтожила шанс на мирное существование. Ты ужасна. У тебя нет ни одной положительной черты.

У неё отвисла челюсть.

— У меня должно быть хоть несколько достоинств.

— Да ладно. Не обманывай себя. Ты абсолютно безнадёжна. Давай, признай это. — Он вложил в голос столько насмешки, что мог разозлить и святого. — Признай это, чтобы я мог подарить тебе поцелую из жалости.

— Я не буду этого делать. Иди, поцелуй сам себя.

Он не мог больше сдерживаться — и не знал, как долго сможет ещё сдерживать улыбку — поэтому приблизился к ней и прижался к ее телу своим твердым членом.

— Прими моё предложение, и я подарю тебе плавящий трусики поцелуй.

Дрожь заставила затвердеть её соски, прижатые к груди Лазаря. Он замер, каждая его клеточка горела и испепеляла контроль. Она замерла, хотя пульс на шее учащенно забился.

— Думаю, что такой поцелуй ждёт меня в любом случае, — прошептала она.

Он обожал, когда она была права.

Лазарь с яростным желанием впился в её губы. Она обрадовалась его напору, но не вернула страстный порыв. Неприемлемо. Когда он открыл сознание для чтения её мыслей, то услышал вопли демона.

«Пришло время расплаты».

Он подхватил Камео на руки и понёс к кровати… где бросил на матрас.

— Сейчас существуем только мы.

Выпрямившись, он стянул рубашку. Затем снял кулон и убрал его в верхний ящик туалетного столика.

Позже, он создаст нормальную иллюзию. И не почувствует себя виноватым.

Она уставилась на ящик, мысли роились в её голове.

— Ты всё ещё не сказал мне…

— Сконцентрируйся на своём мужчине. Вернее, на шведском столе моих мужских достоинств.

Камео обласкала его взглядом, ее зрачки расширились на фоне серебристой радужки. Она облизнула губы, и ее розовый язычок мгновенно привлек его внимание.

— Самое большое в тебе это… твоё эго. Вот почему я не должна замечать это, но пошло все в ад. Ты прекрасен.

— Ты красавица.

Его татуировки не смогли скрыть натиска кристаллов.

Отчаянно нуждаясь в любом контакте, который только Камео позволит, он заполз на неё. Она проследила пальчиком вокруг его татуировки человеческого сердца в центре груди и кинжалы, пронзившие все четыре камеры. Потом скользнула пальцем к его животу, и его желудок сжался от желания.

— Ты опять хочешь кончить, солнышко?

Вопрос больше напоминал рычание. Он хотел подарить ей оргазмы. Множество. Тысячи.

У неё перехватило дыхание.

— Хочу. По-настоящему хочу. Но сначала хочу увидеть твои яички. Девушка хочет рассмотреть товар.

Лазарь с трудом уже сдерживал улыбку.

— А что ты предложишь взамен?

Как он и надеялся, горе сменилось решительностью.

— Как насчёт возможности пережить эту встречу?

— А какие еще варианты? Умереть от удовольствия?

— Да. Нет!

Она показала ему кулак.

Смеясь, он встал на колени. Их взгляды встретились, расплавленное серебро против чёрного. Он медленно расстегнул штаны, позволяя предвкушению возрасти. Когда желание исказило ее черты, веселость Лазаря улетучилась. Ещё медленнее он расстегнул молнию.

Она сглотнула.

— Нет нижнего белья?

— Зачем беспокоиться? Предполагаю, что моя женщина предпочитает меня голым. — Он раздвинул ткань, и его ствол освободился. Он провёл рукой по яичкам, прежде чем сжать основание члена. — Видишь. Твой товар в отличном состоянии. Счастлива теперь?

— Думаю, что направлюсь туда. — От хрипоты в голосе Камео на его члене выступила капля влаги. — Знаю, что ты выздоровел, но я выпишу тебе один рецепт от Камео, по которому тебе нужно спать со мной дважды в день.

Его хватка усилилась в согласии. Чёрт возьми. С яростным рычанием он налетел на неё в страстном поцелуе. Он поглощал её, а она — его, и все быстро вышло из-под контроля. Его внутренности расплавились, а стержень заболел. Камео вызывала зависимость сильнее любого наркотика.

Лазарь не мог насытиться ею, этой женщиной, которая заколдовала его без причины. Она была страстью и удовольствием, внезапно стала единственной причиной для дыхания.

Борясь с дрожью, он её раздел. Его разум не мог подобрать слов, чтобы описать её красоту. Белоснежная кожа. Тёмные затвердевшие и готовые для него соски. Хрупкая фигура… обманчива. Его женщина сильна.

Между её ног маленький треугольник влажных кудряшек просил о его внимании. «Беспомощен к этой просьбе…» Он присел на корточки перед её ногами. Женщина, которая утверждала, что не может кончить, была розовая, влажная и очень нетерпеливая.

Он провёл пальцем прямо по её центру, прежде чем погрузить его внутрь. Её бёдра выгнулись, и Камео вскрикнула. Когда он вытащил палец, она разочарованно застонала.

— Я дам тебе больше. Намного.

Он перевернул её и впервые увидел татуировку бабочки. Усики расположились между лопаток, тело бабочки пролегло точно по позвонку и закончилось на округлости попки. Верхние крылья были обёрнуты вокруг талии, нижние — вокруг ягодиц. А цвета… тысячи оттенков сверкало внутри неровных черных контурах: женственная смесь фиолетового и розового с вкраплением серебра, идеально подходившего к цвету её глаз.

Очарованный, он проследил контур бабочки языком и запустил свой палец обратно внутрь. Влажный жар поприветствовал его, и Лазарь довольно хмыкнул. Она ахнула, влажные стенки сжали его, создавая самую сладостную тюрьму.

Он погрузил второй палец, она выдохнула его прозвище.

— Лазарио. — Его грудь раздулась в порыве гордости от восторга в её голосе. — Не останавливайся. Пожалуйста.

— Никогда.

Внутрь… Он согнул запястье. Наружу…

Она закричала. Проклинала или просила, он не был уверен. Лазарь ускорил темп. Внутрь, наружу, внутрь, наружу. Её бёдра приподнимались, когда он выходил. Голова уперлась в подушку, а чёрные шелковые волос разметались. Она сжала простыню и прикусила нижнюю губу, легко порвав ногтями льняную ткань. Она представляла собой картину страсти и блаженства.

Он двигал пальцами внутрь и наружу, внутрь и наружу. Быстрее и быстрее. Он провел большим пальцем по её сердцевине, и она задрожала. Он делал это снова… и снова.

— Лазарь!

Камео достигла кульминации, её внутренние стенки сжались и разжались.

— Моя Ками.

Когда она обмякла, он перевернул её. Удовлетворение исходило от неё, когда Камео распутно и томно ему улыбнулась.

Эта улыбка… воплощение мечты.

Дикая нужда пульсировала внутри него, чуть не спровоцировав собственный оргазм. Он схватился за член и грубо сказал:

— Прикоснись ко мне, солнышко. Пожалуйста.

Она провела кончиком пальца по красным, припухшим от поцелуев губам.

— Руками или ртом? Я должна тебе вознаграждение, в конечном итоге.

— Руками. Ртом. — «Дай их мне». — И тем, и тем.

Лазарь хотел получить всё, что только она могла дать. Он возьмёт всё.

— Я проглочу тебя, — сказала она, и он напрягся такой чертовски готовый. — Но после того как ты снимешь штаны.

Лавина паники охладила его пыл.

— Я хочу тебя сейчас. Прямо так.

— Нет, — сказала она, покачав головой. Смотря ему в глаза, она села. Её прекрасная грудь колыхнулась, и в этот момент он забыл своё имя. — Или я держу свои губы при себе, и ты мечтаешь, чтобы твои яички никогда не выросли.

— Почему ты хочешь, чтобы я снял штаны? — потребовал он.

— Я хочу видеть тебя всего. — В ее серебряных глазах была мольба, а ресницы отбрасывали длинные тени на щеки. — Ты же видел всю меня.

Да, но он увидел ее красоту и стройность. Она же столкнется с его позором и слабостью. Ему придется объяснить, что случилось с его отцом, и что случится с ним самим. Камео может захотеть расстаться. Но в определённом смысле она заботилась о нём. Почему ещё доверила ему своё удовольствие? Она хотела его здоровым и сильным. Она возненавидит то, как исчезает его чувство самосохранения при приближении к ней.

Его поглотил страх её потерять.

«Успокойся. Держись». Она же здесь, в его объятиях. Жива и здорова. Он нуждался в ней так, как никогда ни в ком и ни в чём. И он задолжал ей. Ларец Пандоры у него. Он не мог рассказать ей об артефакте, но мог рискнуть этим. Его позорной тайной. Если она надумает порвать с ним, как говорят люди, он сделает всё возможное, чтобы изменить её мнение.

— Ладно.

Он встал, смущенный своей дрожью. Сбросил ботинки и — «сделай это, просто сделай» — снял кожаные штаны, оголив ноги.

Несколько мучительных секунд она разглядывала его. Кристаллы распространились от бёдер до самых щиколоток, каждая сверкающая река напоминала о ненавистной судьбе.

— Ты… великолепен, — произнесла она. Её голос был полон… трепета? — Эти линии. Они такие же, как и на твоих руках. Ты когда-то назвал их ранами. Я сделаю тебе больно, если прикоснусь к ним?

— Ты сделаешь больно, если не прикоснёшься.

— Тогда зачем ты их прячешь?

— Эти линии… они сигнализируют о тех изменениях, которых я не в силах остановить. — Не желая встречаться с ней взглядом, он отвернулся и уставился на гору подушек. — Об изменениях, которые настигли моего отца и, в конечном итоге, привели к его уничтожению.

— Ты имеешь в виду день, когда на него напала Гера? — Она наклонила голову набок. — Я ничего не понимаю.

И он не собирался её в этом помочь. Не здесь, не сейчас. Демон использует информацию против нее.

— Позже. — Лазарь указал на возбуждённую плоть. — Я выполнил свою часть. Теперь твоя очередь.

— Ладно. — Она присела на колени между его ног и одну руку прижала к сердцу. — Только дай мне секундочку на борьбу с нахлынувшей романтикой.

Ее сухой тон спровоцировал в нем всплеск негодования.

Но во взгляде Камео промелькнуло веселье, и его паника отступила. Раздражение тоже исчезло, уступив место возбуждению. Она спустилась ниже, щелкнула языком по соску. Его охватила чистое возбуждение, от которого перехватило дыхание.

Её язык продолжил путешествие, спускаясь по мускулистому животу.

— Ты говорил, что такой же, как отец. А он Монстр. Это из-за размера его члена?

Лазарь едва не подавился собственным языком.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что тебя тоже можно назвать монстром. Скажи правду. Ты думал, я испугаюсь, так?

— Нет. Я боялся твоей реакции на отметины на моих ногах. Они…

— Смертельны для моей сдержанности? Совершенно верно.

— Я… не знаю, что именно сейчас сказать. — Она сбила его с толку.

— Ну, это же впервые, не так ли?

Она переключила своё внимание на его бедро и лизнула кристаллизованную вену, проведя языком от паха до колена.

Это прикосновение вызвало шок всего организма. Он содрогнулся от удовольствия.

Она проследила другую вену, затем протянула руку и обхватила основание его члена. Застонав, он выгнулся от её прикосновения… и губы Камео, наконец-то, сомкнулись вокруг него. Она глотала всё глубже и глубже, пока его ствол не уперся в заднюю стенку горла. Он заревел. Теплые, влажные глубины ее рта… слишком много, чтобы выжить, но недостаточно, чтобы спасти его. Капельки пота выступили на его висках. Лазарь сжал простыни в кулаке. Внутри него слились экстаз и напряжение, терзая и мучая.

«Моя женщина. Моя. Никогда от нее не откажусь».

Она сосала его, как будто он был особым лакомством. Как будто не могла им насытится. Как будто никогда не сможет насытиться.

Она владела им.

— Да, да!

Он хотел бросить целый мир к её ногам. Каждое королевство. Каждую драгоценность. Хотел бросить у её стоп головы врагов. Он хотел заниматься с ней любовью каждую ночь и просыпаться рядом каждое утро.

Камео слегка прикусила головку. Его бёдра самопроизвольно качнулись, погружая член глубже в её рот. Когда она застонала, принимая его, звук послал вибрацию по его стволу, его накрыло удовлетворением.

Лазарь кончил, никогда ещё не испытывая подобного наслаждения.

* * *

Камео прижалась к боку Лазаря. Любой, с кем она когда-либо встречалась, сказал бы, что это нарушение сделки, но она прижалась теснее, не желая отпускать своего воина.

«Думаю, что влюбляюсь в него».

Могло ли быть иначе? Каждый раз, когда он сражался — будь то амазонки, медведи-перевёртыши или гарпии — он в первую очередь убеждался, что с Камео всё хорошо. Когда Несчастье одолевало её, он переворачивал небо и землю, только чтобы её развеселить. Лазарь подарил ей оргазм, прежде чем получить свой.

Как ни посмотри Камео шла на первом месте, опережая его чувство, и понимание этого ее взволновало. Может быть, у них был шанс на отношения.

А как же видение?

Демон бился в её голове. Знакомое, но странное покалывание охватило дрожью всё её тело. Покалывание, которое началось с момента появления Лазаря. Это покалывание она не могла понять… как не могла понять и его страх перед кристальными реками на ногах.

— Расскажи об изменениях, произошедших с твоим отцом, — попросила она. — Что привело его к погибели?

Он напрягся, но ответил.

— Линии, которые ты видишь на мне… эти кристаллы медленно меня убивают.

Она резко села, будто её ударили ножом. Лазарь притянул её к своему боку, пока она не успела спрыгнуть с кровати.

— Но… тебя нельзя убить. Ненадолго. Твое воскрешение служит доказательством.

— Разрушение не значит смерть. Как, по-твоему, Гера смогла одолеть моего отца, самого сильного мужчину в мире? Потому что он тоже покрылся кристаллами.

Её кровь заледенела от ужаса.

— Что вызывает это? Есть ли способ остановить процесс?

— Не бери в голову. — Он провёл пальцами по её волосам, поглаживая её. — Я принял свой конец. Ты тоже должна.

Она сильно покачала головой.

— Я никогда не приму твой конец.

Вздохнув, он поцеловал её в висок.

— Тебе придется.

— Как и ты принял во внимание моё видение? — огрызнулась она.

— Это другое. Видение можно предотвратить путём изменения выбора. Кристаллы же распространяются, ограничивая мои действия. Однажды они покроют меня полностью.

Потерять его, когда только нашла? Нет!

— Должно быть противоядие!

— Поверь мне. Я исчерпал все варианты, пока искал. Его нет. Сейчас же я обратил все усилия на кое-что другое. Перед своим последний вздохом я хочу уничтожить наших врагов.

Не моих. Не твоих. Наших.

— Лазарь. — «Я не хочу продолжать жить без него». — Мы должны поговорить с Торином и Кили. Они могут помочь…

— Нет. Я приму помощь только от тебя. Никто не узнает о моей слабости. Меня могут похитить, как и отца, и обречь на жизнь в парализованном состоянии без единого шанса изменить судьбу. И ты не расстанешься со мной из-за этого, — сказал он. Команда, а не вопрос.

— Конечно, нет. — Почему Лазарь о ней так плохо думал? И он серьёзно не примет чужую помощь? Настолько гордый? Награды — больше времени с ней — не достаточно? — Но мы найдём способ тебя спасти.

Идея уже пустила корни. Ларец Пандоры… Что если Утренняя Звезда ещё заперта внутри? Сможет ли она уберет кристаллы?

Чтобы освободить Утреннюю Звезду, Камео придется найти и открыть ящик. Она закончит тем, что убьёт себя и своих друзей. Чёрт! Другого варианта нет.

— Надеюсь, ты не возражаешь, — сказал он, — но я уже распланировал ближайшую неделю. Сначала мы отыщем и убьём Джульетту. Потом заключим Геру в тюрьму. Вот видишь? Мы изменили решение, и ты будешь жить. А в-третьих, мы каждую свободную минуту проведём в постели, оставим тебе воспоминаний на тысячу жизней.

Она должна уговорить его на беседу с Кили, старейшей женщиной в мире, и с Торином, способным в поиске перевернуть планету.

— Вообще я буду сражаться с Джульеттой. Я пыталась сказать тебе раньше, но ты отвлек меня. Она вызвала меня на дуэль и заявила, что победившая получает тебя.

От него исходило напряжение.

— Дуэли не будет. Смертельный удар за мной.

По крайней мере, он не предположил, что победит Джульетта. С трудом полученный луч надежды, но любая надежда для нее внове, поэтому она не собиралась жаловаться.

— Я думала, ты что-то сказал о совместной работе.

— Сказал. Я буду давать команды, а ты будешь исполнять.

— Мечтай, неандерталец! Я веками управляла своим расписанием без военного секретаря, спасибо!

— Очень плохо. Я веками мечтал убить гарпию.

Камео взбила свою подушку.

— Прежде ты был один. Сейчас же есть я. Твоим мечтам нужен капитальный ремонт.

— У меня есть ты. — Он прижался к её щеке. — И ты мне нравишься такой. Открыто признаю, что ты моя.

Пытается её отвлечь?

— Ты дашь мне благословение. Ты пойдешь смотреть, как я одолею врага от твоего имени. Ты будешь подбадривать меня, пока я надираю ей задницу. Считай это лучшим подарком для меня… с тех пор, как подарил мне своё присутствие.

Он сжал зубы.

— Кто-то слишком много общался с Виолой, я так смотрю.

Ещё один лучик надежды: он не спорил с ней!

— Да. Мне она нравится, — призналась она. — Возможно, я захочу быть ею, когда вырасту.

Он ущипнул её за нос.

— Ты же понимаешь, что твоя просьба противоречит каждой клеточке моего существа?

— Да.

— И всё-таки просишь.

— Неверно, — сказала она. — Не помню, чтобы просила, я говорила. Я имею в виду, что еще получу от нашей сделки? Твой список дел выгоден только тебе. А как же мой? Поболтать с Джульеттой, найти Ларец Пандоры, отыскать способ освободить Утреннюю Звезду. Может быть, просто может быть, спасти тебя в процессе.

«Потому что не хочу помнить тебя, только чтобы дальше жить без тебя».

— Ты не можешь верить всему, что говорит гарпия. — Твёрдый, как сталь, Лазарь издал то ли рык, то ли вздох. Она заметила, что у него не возникло вопросов касательно Утренней Звезды. Значит, он слышал сплетни. — Я упоминал, что мы хотели большинство времени провести в постели, да? Оргазмы должна занимать первые десять пунктов в твоём списке.

— Оргазмы со второго по десятый пункты.

— По крайней мере, они там есть. — Он провёл рукой по лицу. — Мне надо было поискать женщину слабее.

— У тебя были женщины слабее. Все до меня.

Камео нависла над ним, что-то странное происходило с её лицом. Уголки её губ… поднимались? Она почти улыбнулась! Чудо, которое мог совершить только Лазарь!

Несчастье проник в ее мысли, заставив мышцы рта окаменеть и постепенно уголки опустились.

— Итак, — вздохнув, сказала она. — Дай свое благословение.

Он обхватил её подбородок своими большими мозолистыми руками.

— Ты не станешь ей доверять?

— Нет, конечно.

Но все равно Камео проверит все зацепки касательно Ларца Пандоры.

Лазарь посмотрел в потолок, как будто моля о спокойствии.

— Когда ты так смотришь, солнышко, я ничего не могу запретить. У тебя есть моё благословение.

Глава 22

«Если ты настоящий король своего замка, твоя женщина — королева. Обращайся с ней соответственно».

— Искусство Делать Свою Женщину Счастливой

Лазарь удерживал Камео в постели до последней возможной минуты. Когда откладывать стало невозможно, он перенёс её в отдаленную часть Аляски. В лес, окруженный горами с заснеженными вершинами, который был нейтральной территорией гарпий. Они прибыли первыми.

Дуэль должна начаться через час. Как раз хватит времени на то, чтобы проверить территорию, обнаружить ловушки и убедиться, что всё настроено в пользу Камео.

Он поставил две палатки рядом, как настаивали четверо друзей Камео, чтобы навязать клану Иглшилдов игру по правилам. Кайя и Гвен, Кили и Виола. Он чувствовал себя… обязанным.

Странное ощущение. Тем более, он до сих пор верил, что убийство Джульетты его работа. Его привилегия.

Лазарь сжал кулаки. «Все идет как должно». Он лучше всех понимал гарпий. Их кланы были хищниками; когда они чувствовали слабость, то нападали. Так или иначе, теперь Камео нужно было доказать свою силу, иначе Иглшилды считали бы ее легкой добычей. И тогда они бы клевали и клевали её, даже обезглавь Лазарь Джульетту перед боем.

— У тебя есть какой-нибудь ритуал перед сражением? — спросил он Камео.

— А разве не у всех он есть?

— Проведи его. — Он поцеловал её, так долго, как только было возможно, пока тело не начало требовать большего. — А я ещё раз проверю ловушки.

— Есть, сэр.

Он чмокнул её в нос и отправился искать ловушки в радиусе мили от лагеря. Пар вырывался каждый раз, когда он выдыхал. Возможно, эта территория действительно была нейтральной. Лазарь не нашел мин на земле, ям и скрытых армий, готовых к атаке.

Довольный, он вернулся к палаткам и заметил горстку людей клана Иглшилд. Они пили пиво, лазили по деревьям и махали руками при виде воина.

— Джульетта принесла седло, — кто-то крикнул. — И она планирует оседлать тебя сегодня ночью.

Красные пятна заплясали перед глазами. «Продолжай идти». Если он убьёт гарпию сейчас, то потом весь клан возмутится.

Он вошёл в относительно теплую палатку и подвел итоги.

Ларец опять висит у него на шее.

Кольцо, которое он взял у Виолы, было там же.

Приготовленные для Камео драгоценности всё ещё прожигали дыру в кармане.

Всё сильнее и сильнее становилось чувство вины, вызванное укрывательством первого предмета. Если бы Камео узнала, что Ларец у него, то возненавидела бы Лазаря. Она никогда не сможет его простить.

«Я застыну в своей кристаллической форме. Какое это имеет значение?»

Он справится с её ненавистью, но не с её смертью.

Проблема: если он застынет, то не сможет защитить ее от Ларца. А если кто-то украдёт артефакт и использует его против Камео…

Он выругался. Может, отдать Ларец одному из Повелителей так, чтобы Камео никогда об этом не узнала, не увидела и не прикоснулась. Амун, бывший хранитель Секретов, в совершенстве овладел искусством молчания. Во времена одержимости демоном он не мог сказать ни слова, не рассказав всех тайн, которые узнал.

Мог ли Лазарь ему доверять?

Возможно. Наверное. Если только Амуном не овладеет чувство вины и не заставит рассказать всё друзьям. До Камео дойдут слухи.

Лазарь не хотел рисковать её жизнью. Если ему суждено вечно стоять в виде статуи, подобие которых он сам создавал, то хотел точно знать, что Камео жива и процветает.

— Ты мечешься, — сказала Камео прохладно и спокойно, но не совсем собранно. В ее голосе была печаль.

Лазарь посмотрел на нее. Его пристальный взгляд всегда искал её. Она сидела у разведенного огня и точила меч, которого он у неё никогда не видел. Кусок чёрной ткани покрывал рукоять оружия.

— Нервничаешь из-за меня? — спросила она.

— Ты выиграешь. — Прозвучало как команда. Он присел рядом с ней, снял кольцо с шеи и надел ей через голову. Если она умрёт сегодня…

Она не умрёт сегодня. Он не готов её отпустить.

А когда-нибудь будет готов?

Даже сейчас он должен подготовиться к худшему. Кольцо может быть единственным выходом с тюремной реальности. Он спрятал его под её рубашкой.

«Если худшее случится, я найду её. Я всегда буду её находить».

— Если ты уверен в моей победе, — произнесла она, — то зачем…

— Всегда нужен запасной план. — Он засунул руки в карманы и вытянул алмазные кастеты. — Они для тебя. Сделай одолжение, обмой их в крови Джульетты.

Дрожащими руками она надела прекрасное оружие, драгоценные камни сияли на свету. Как роскошно они смотрелись на её светлой коже.

— Спасибо за подарок и за то, что разделил со мной свой гнев, — сказала она. — Я не подведу.

— Нет, не подведёшь. — Её благодарность неожиданно повлияла на него, словно сердце пронзила стрел. — Ты самый сильный боец, которого я знаю.

Она отложила меч и отодвинула его ногой в сторону, чтоб не мешал сесть на колени к Лазарю. Её роскошный аромат окутал его, когда она запустила пальцы в его волосы.

— Ты будешь обижаться за то, что я украла твою месть? — спросила она.

Он обнял её за талию и прижал прямо к возбужденному члену. Оба втянули воздух.

— Я долго ждал шанса убить Джульетту, мечтал об этом, жаждал этого.

Взяв его подбородок двумя пальцами, она повернула его голову к себе, заставив посмотреть в глаза. Возбуждение быстро превратило её серебристые радужки в серые.

— Ты не ответил на мой вопрос.

Потому что у него не было ответа. Лазарь только знал, что не может отговорить её от боя, не причинив вреда; поэтому не останавливал.

Он обхватил ее лицо, наслаждаясь мягкостью её кожи и необычной связью между ними. Затем провел пальцами по её шёлковым волосам.

— Почему ты решила поговорить, когда мы могли бы целоваться?

Камео медленно прищурилась, как будто тело должно было догоняло мысли.

— Почему ты используешь поцелуи как способ уйти от разговора?

— С тобой я использую любой предлог для поцелуев.

Он быстро развернулся, кладя её на спину, а сам нависая над ней. Она выдохнула, и он прижался к ее губам в быстром поцелуе, чтобы попробовать её.

— Нам не стоит… — прошептала она. Её охватила дрожь предвкушения. — Не время. Люди вокруг. Нас услышат.

— Это всегда вовремя. И пусть все слышат.

«Пусть Джульетта слышит. Пусть знает».

Мелочная месть, но сможет ли это разозлить гарпию? Секс ради победы сделает выигрыш Камео ещё слаще.

Он встал на колени перед ней, желая полностью её раздеть, проследить вытатуированную бабочку на спине, но в одном Камео права: времени у них нет.

Он расстегнул кнопку и молнию на ее штанах… затем отодвинул пальцем край её трусиков, открыв вид на самое горячее и розовое место его развлечения.

Она произнесла его имя. С призывом. И он повиновался. Лазарь наклонил голову, чтобы лизнуть её, и она опять выкрикнула его имя.

Эта женщина была сладкой везде. Ему не достаточно только лизать её. Он сосал и кусал, а она извивалась напротив неё, не переставая выкрикивать его имя. Лазарь наслаждался, когда печаль медленно покинула её голос, оставив только чистую страсть.

Ради этого он готов отказаться от мести. Как он мог сердиться на неё?

— Собираюсь брать тебя каждый день, пока мы вместе. Как сейчас, — выдохнул он на её нежную плоть.

— Да. — Мурашки побежали по её бёдрам. — Да!

Его слух уловил шаги снаружи. Примерно через пятнадцать секунд сюда кто-то вломится. Он зарычал от разочарования.

«Не готов остановится. Никогда не буду готов!»

Лазарь — неистово — пожирал её. Сильным нажатием языка он довёл её до быстрой, жесткой кульминации. Пока она билась в удовольствии, он поправил одежду Камео, спрятал свой стояк и заставил ее сесть. Спутанные тёмные волосы упали на её руки.

Идеально сработано.

— Эй! — Кайя просунула голову в проём. — Вот-вот начнется бой.

Камео пыталась прийти в себя. Её щёки раскраснелись, а губы слегка припухли от покусываний.

Рыжая ему подмигнула.

— Правильная мотивация для нашей девочки, ага?

Щеки Камео стали пунцовыми.

— Что-то вроде этого, — пробормотал он.

У Кайи была причина его ненавидеть. В детстве она освободила его от цепей Джульетты. В ответ он убил множество её друзей в безумной попытке бегства. Пользы ему это не принесло. Когда он ослаб, Джульетта нашла — и наказала его — довольно скоро.

Но. Спустя годы, Джульетта приказала ему разлучить Кайю и Страйдера любыми способами. Чем хуже, тем лучше. Под действием Жезла он мучил бы их вечно. Лазарь предпочёл освободиться, позволив мечу Страйдера обезглавить его, тем самым спасая пару, гарантируя им счастливую жизнь.

Его долг перед Кайей был полностью погашен.

Лазарь взял Камео за руки и помог подняться. С очаровательной грацией она подняла меч и прикрепила его на спине.

Действуя машинально, он встряхнул её перед собой.

— Не думай обо мне там. Держи в голове только одну цель — победить. Ни больше, ни меньше.

Пока одна его часть хотела часами наслаждаться зрелищем страдающей Джульетты, другая его часть хотела видеть Камео в безопасности… в его объятиях.

— Ещё, если ты победишь за пять минут, — добавил он, — я тебя вознагражу.

Её веки опустились, а взгляд стал знойным.

— Руками или ртом?

— Не будь глупой. Членом.

Когда Камео замурлыкала от удовольствия, он прижался губами к её рту, давая воздух из своих лёгких. Он никогда ею не насытится. Она обмякла в его руках, засунула язык ему в рот и…

Вырвалась из его объятий. Тяжело дыша, произнесла:

— Джульетта будет мертва через пять минут, даю слово. Держи молнию расстегнутой, а своего монстра готовым, — сказав это, она вышла наружу.

Лазарь схватил два кинжала и вышел за ней, ледяной ветер сразу отрезвил его. Прибыл весть клан Иглшилд, сотни гарпий рассредоточились вокруг площадки.

Друзья Камео вышли из тени, чтобы расчистить путь. Они шли вперёд, излучая угрозу в каждом шаге. Никогда ещё Лазарь не чувствовал такой гордости. «У моей женщины есть это».

Впереди большая группа гарпий образовала круг… в котором освистывали Камео.

— Прочь с дороги, — приказала Кили. — Меня не просто так называют Красной Королевой. Тела в моём присутствии взрываются.

— Или они могут остаться на моём пути, я тогда использую их черепа для создания дизайнерских мешочков, — сказала Виола.

Кайя и Гвен не произнесли ни слова, просто растолкали всех, кто не сдвинулся. Камео вошла в центр круга, где уже ожидала Джульетта.

При виде бывшего мучителя в Лазаре вспыхнула ярость, которая всё время жила в нём с момента их первой встречи.

Как и раньше, она носила бронзовый нагрудник, кожаные браслеты с подходящей набедренной повязкой, бронзовые налокотники и наколенники. Сколько раз он одевал и раздевал её?

Камео надела чёрный кожаный костюм с кольчужными вставками, чтобы прикрыть самые уязвимые места: сердце, живот, бицепсы, бёдра и икры. Вставки были намного легче громоздких доспехов Джульетты. Даже лучше, Камео создала их под себя с великолепным мастерством.

Пока она шла, то заплела волосы в косу. Которую он позже расплетёт. Соберёт в кулак её пряди и зацелует всю, с головы до пальцев ног. Она будет кричать его имя, впиваясь ногтями в его спину. Она будет требовать, чтобы он взял её… страстно, ничем не сдерживаясь.

Одна из Иглшилдов встала между противниками и сказала:

— Всё верно. Давайте начнём вечеринку. Без правил. Бой будет длиться столько, сколько потребуется, и только одна выйдет отсюда. Победитель получает Лазаря Жесточайшего.

Когда гарпии зааплодировали, он вспыхнул от негодования.

— Наслаждайся своими мыслями о нём… это всё, что у тебя есть. И когда-либо было. Он — мой. Он выбрал меня по собственной воле. Никакого Жезла Разделения или необходимого принуждения. — Камео подняла меч, стальное лезвие сверкнуло.

Большинство толпы вздрогнуло и заплакало, а Лазарь улыбнулся и послал воздушный поцелуй своей женщине. Она публично о нём заявила.

Джульетта вскрикнула и обнажила свой меч.

— Мать Меланхолии умрёт сегодня!

Вновь раздались приветственные возгласы.

— Чего же вы ждёте? — Ухмыляясь, ведущая гарпия убралась с поля. — Вперёд!

Прозвенел звонок. Толпа засвистела и выкрикнула советы, в то время как Камео и Джульетта стали кружить друг перед другом. Два голодных хищника перед куском мяса. Камео поскользнулась, но удержала равновесие, протекторы сапог плохо предохраняли ото льда, покрывшего землю.

Чёрт! Почему он не подумал о её обуви?

— Любопытно насчёт Ларца Пандоры? — спросила её Джульетта. Её ботинки были с небольшими металлическими шипами, которые делали походку гарпии плавной и грациозной.

— Где он? — требовательно спросила Камео, отчего Джульетта вздрогнула. — Ты знаешь?

Лазарь напрягся. Она спросила. Почему? Камео же говорила, что не будет доверять гарпии.

— Тебе следует спросить моего супруга, — сказала самодовольно Джульетта. — По словам Геры именно он украл его.

Лазарь выругался. Камео вздрогнула и потеряла равновесие. Конечно, Джульетта воспользовалась моментом, чтобы напасть на неё, и замахнулась мечом.

— Нет! — закричал он.

В следующую секунду Камео развернулась и заблокировала удар. Из-за толчка она заскользила и не смогла предотвратить падение.

Джульетта метнула свой меч со смертельной точностью, но Камео перекатилась, как только приземлилась, и кончик лезвия ударился о землю.

Оттолкнувшись ногами, Камео проскочила между ног гарпии и выпрямилась сзади, чтобы выстрелить из полуавтоматического пистолета. «Бах! Бах!» Чёрт! Даже с близкого расстояния пули отскакивали от доспехов Джульетты, не причиняя той никакого вреда.

Нахмурившись, Джульетта повернулась и метнула кинжал. Лезвие порезало запястье Камео. Она уронила пистолет, и самодовольная Джульетта его подняла.

Лазарь опёрся на пятки. «Не двигаться. Не. Двигайся. Камео сделает это».

Джульетта расстреляла Камео, опустошив весь магазин. Чудо из чудес, Камео увернулась от каждой пули.

Опустив пустой пистолет, гарпия подошла к ней поближе… ещё ближе. Камео выхватила кинжал и заблокировала следующий удар Джульетты. Она отбила, развернулась и нанесла свой. «Дзинь, дзинь, дзинь».

Хищницы начали дикий танец, двигаясь слишком быстро, чтобы уследить. Почти. Лазарь отвёл взгляд, чтобы не встать между сражающимися и не свернуть гарпии шею, как тростинку. В поле его зрения попала женщина, скользящая по льду за пределами круга. Он напрягся.

Гера.

Она посмотрела на него и провела кончиками пальцев по своим бицепсам, показывая, что заметила кристаллы на его руках.

Красные точки опять заплясали перед глазами. «Оставайся на месте. Не двигайся». Голос из глубины его души. Если он отвлечёт Камео, тем самым доведя до погибели, то никогда себе этого не простит.

На что надеется Гера? Хочет довести его до кипения, заставить его спровоцировать гибель Камео?

Сука. Он сжал кинжалы, но ничего больше не сделал. Задача оказалась проще, чем он ожидал, учитывая, сколько гнева в нём кипело. Но потом он вспомнил видение будущего Камео. Убить Геру — убить Камео.

Одно видение не произойдет. Он победит королеву и спасёт девушку.

Когда Камео вскрикнула от боли, всё его внимание обратилось к ней, хотя он и держал Геру в поле зрения. Если она захочет поиграть в свои игры, он будет готов.

Джульетта нанесла удар, порезав шею Камео. Пролилась кровь, орошая малиновыми каплями белый лёд. Он резко выдохнул, не зная, насколько рана глубокая. Камео упала на колени, следующий удар противницы выбил кинжал из её руки.

Её движения замедлились, но всё-таки она смогла увернуться от ещё одной раны. Когда Камео выпрямилась, то вся была покрыта льдинками, на теле не осталось никакого оружия. Алмазные кастеты и кинжалы, которые она использовала, украли Иглшилды.

Кайя и Кили вернули бриллиантовые кастеты и толкнули их Камео. Она поймала их в тот момент, когда гарпия с улыбкой бросилась на неё.

За мгновение до столкновения Камео присела. Гарпия взмыла над ней, и Камео дёрнула за край нагрудника, переворачивая Джульетту в воздухе. Гарпия выронила меч, затем упала и тяжело задышала.

Камео оседлала её плечи и бриллиантовыми кастетами начали избивать когда-то красивое лицо гарпии. Кровь полилась на лёд. Зубы полетели в воздух. В конце Джульетте удалось освободиться, толкнув Камео на спину.

Одновременно они встали лицом к лицу.

Иглшилды выкрикивали Джульетте.

«Вырви её еще бьющееся сердце!»

«Напинай ей!»

«Возьми глазные яблоки как трофеи»!

Джульетта подняла руку, и раздались крики одобрения.

Камео оглянулась, обреченный взгляд омрачил ее черты. Она подняла подбородок… и запела нежную мелодию.

Прозвучали проклятия. Гарпии зажали уши. Гера вздрогнула.

Камео продолжала напевать. Некоторые гарпии упали на колени. Другие рыдали и убегали поляны. Даже Кайя, Гвен и Кили заплакали. Виола побледнела.

Лазарь задрожал. За секунду его омыло печалью, полностью заполнило. Когда он встряхнулся, то ощущал всего себя словно в липкой пене. Голос Камео никогда не действовал на него так сильно. До этого он только хотел обнять её и защитить от мучений, с которыми ей приходилось жить каждый день, каждый час, каждую минуту.

В этот раз всё было по-другому.

У него не было защиты от натиска воспоминаний. От каждого поступка в жизни, о котором он сожалел. От лиц всех, кого любил и потерял. Потом последовали тёмные мысли: «Я никогда не получу того, что хотел бы. Я недостаточно силен, чтобы победить Геру без поддержки Камео. Я уже ослаб… но не думаю, что смогу жить без Камео. Невыносимая ситуация. Нет никакой надежды. Никакой надежды».

— Прекрати, — приказала Джульетта, накрыв ладонями уши. — Ты должна прекратить!

Камео пропела ответ, а слова резали сильнее любого оружия.

— Никаких правил, помнишь?

Подняв меч, она медленно приближалась к гарпии.

Джульетта пригнулась и зарыдала. Голос Камео содержал тысячу разочарований и сожалений, каждое из которых стало собственностью Лазаря… призывая положить конец страданиям. Здесь и сейчас. Мир будет лучше без него. Намного лучше.

Жуткая мелодия жила своей собственной, тёмной жизнью. Такой сильной, что отбрасывала ужасную тень на всю землю. Уже холодный воздух стал ледяным. Птицы вскрикнули и слетели с деревьев. И врезались в стволы. Пытались убить себя? Всё, что угодно, только бы избежать бесконечно повторяющейся безнадежности и отчаяния!

Лазарь задрожал сильнее, когда понял, что вдавливает кончик кинжала себе в грудь, прямо в сердце.

«Смерть — единственный способ достигнуть мира…»

Он не мог остановиться. Но должен…

В считанные секунды он поднял кинжал и полоснул себя по уху. Затем по другому. Резкая боль пронзила его, тёплая жидкость потекла по шее, но, по крайней мере, безысходность ушла.

Он стиснул зубы сильнее, понимая всю глубину скорби, которую ежедневно терпела Камео. Как она смогла выжить, пережив всё это?

Его несчастная дорогая женщина.

Слова обладали силой созидания и разрушения, и она сегодня это доказала. Она снесла его оборону, обнаружив уязвимость. И Джульетте тоже.

Гарпия стояла на коленях, слёзы катились по её щекам. Она подползла к упавшему кинжалу, потянулась, но остановилась на полпути, переводя дух. Резкими движениями она отрезала уши. Но было слишком поздно.

Камео ударила раз, потом второй, и руки Джульетты упали на лед. Гарпия кричала в агонии, прижимая к груди обрубки, из которых били фонтаны.

С холодной улыбкой, в которой не было и намёка на веселье, Камео отбросила меч и поймала небольшой меч, которое подбросила Виола. Она сняла тряпку с наконечника, и Лазарь задержал дыхание, узнав оружие. Жезл Разделения.

— Нет, — прорыдала Джульетта. Он не услышал её голоса, но мог прочесть по губам.

В отчаянной попытке избежать Камео и Жезла, она бросилась к толпе. Когда никто не бросился ей на помощь, она поднялась на шатающиеся ноги.

— Это тебе за Лазаря. — Камео полоснула гарпию по горлу. — Ты поработила его в лагере гарпий. Теперь я сделаю тебя узницей в царстве духов.

Он опять читал по губам.

Другим ударом Камео заставила луковидный наконечник выйти из спины Джульетты. Кровь потекла из её рта. Через мгновение она исчезла, а кончик Жезла, наполненный новой жизнью, засветился ярко-синим.

От Джульетты осталась только багровая лужица.

Всё было сделано. Вот так просто. Повержен один из его злейших врагов. Он ожидал, что испытает удовольствие и удовлетворение, но, не смотря на них, чувствовал разочарование и обиду. Когда воин выбежал вперёд, то чувствовал только облегчение. Камео выжила.

Тщательно завернув Жезл Разделения в кожу, он выхватил оружие из её крепко сжатых рук. Он отказался думать, что всё это значит для него. Что значит для их взаимоотношений.

Поверх головы Камео он заметил взгляд Геры и улыбнулся. Слёзы блестели в её глазах. Потому что потеряла друга, или Несчастье вызвало и в ней сожаление?

Богиня исчезла. Стала слабой? «В её защитной броне появилась трещина…»

Может быть, другого такого шанса не представится. Ему нужно проследить за ней. Когда он уже собрался уйти, то понял, что Камео не бросилась к нему в объятия. Он нахмурился и отступил, глядя на неё.

Несчастье завладело ей. Серебристые глаза стали тусклыми, лицо было искажено от боли.

Демон одержал верх.

Она посмотрела на него со слезами на глазах.

— Убей меня, — прошептала она. — Пожалуйста.

Глава 23

«Ты не сможешь захватить замок сильного воина, не ослабив его. Как только захватишь, отдай своей женщине на хранение».

— Искусство Делать Свою Женщину Счастливой

Несчастье поглотил Камео. Во всех смыслах этого слова. Демон напоминал ей семью термитов; а она была разрушающимся домом с прогнившим фундаментом. Каждый час… каждую минуту он напоминал ей обо всех пытках, которые она перенесла. О смерти Алекса, о гибели Лазаря.

«Моя вина. Это я виновата».

«Сто процентов населения считает, что им было бы лучше без тебя…»

Во время сражения с Джульеттой, Камео сделала немыслимое. Она позволила Несчастью заполнить её печалью, худшими сожалениями. Всё это пролилось из неё, уничтожив противника. Но победа досталась ужасной ценой. Ум Камео погряз в тёмных мыслях и, как она ни старалась, выбраться не могла.

Надежды нет, надежды нет. Она не верила больше, что сможет жить лучше. Лазарь умирает, кристаллы разрастаются в его венах, у неё нет ни одной идеи, как ему помочь.

Её разум болел. Её душа болела. Кого она обманывала? Каждая частичка её болела. Несчастье использовал её страх и чувство вины перед Лазарем, чтобы играть на ее несчастном сердце, как на скрипке.

— Её не отпускает ужасная мелодия, — она услышала, как Лазарь объясняет ситуацию её друзьям. Он был прав. Она никогда не чувствовала себя такой одинокой и беспомощной.

Умом она понимала, что её чувства ненастоящие. Конечно, понимала. Её друзья любят её и сделают всё, чтобы помочь. Лазарь сказал, что останется с ней до конца своих дней. Но правда и логика сейчас не значили ничего.

Слёзы градом катились по её щекам, а тело сотрясала дрожь. Камео лежала на своей кровати, понятия не имея, как они с Лазарем добрались сюда. Не потому что Несчастье стёр счастливое воспоминание, а потому что она не обращала на это внимания. День за днём проходили, но агония внутри неё не ослабевала.

Из-за всего этого у неё не было желания ни есть, ни пить — «просто дайте мне умереть» — но Лазарь Жесточайший принудительно кормил и поил её. Она бы боролась с ним, но просто не хватало сил.

У неё даже не было желания принимать душ, но он не раз относил её в ванную, раздевал и купал. Опять же, ей просто не хватало сил на борьбу с ним. Но это и не имело значения. Он никогда не приставал к ней… но и это не имело значения. Нисколько. По-настоящему.

Он часто ходил по комнате с мечами, привязанными за спиной, и с кинжалами в руках, будто ожидал встретить Геру или его отца прямо тут. Его последние два врага, не считая Несчастье, которых он проклинал по двадцать раз в день.

Камео беспокойно спала, её одолевали ужасные сновидения. Демон любил показывать ее пытки. Но последние несколько ночей она видела похороны Лазаря.

Когда она проснулась, Мэддокс сидел на стуле рядом её кроватью и смотрел на неё.

— Хочешь, чтобы я выбросил твоего гостя в окно?

— Можешь попробовать, — ответил за неё Лазарь. — Не я посетитель здесь. А ты. Всё здесь моё.

— Ты говоришь как муж, — огрызнулся Мэддокс. — Не помню, чтобы присутствовал на свадьбе.

— Я говорю, как её мужчина. Собственно, им и являюсь.

— Тогда тебе нужно лучше о ней заботиться.

Лазарь разразился чередой проклятий, Мэддокс ответил тем же. Оба мужчины вели себя как дикие звери, готовые драться за звание короля джунглей.

Как хранитель Насилия, Мэддокс был самым вспыльчивым. Как огромный зверь он бросился на Лазаря, излучая угрозу. Камео наблюдала, понимала ситуацию… и приходила в относительный восторг от всего.

Совершенно невозмутимо Лазарь встретил его на полпути. Оказавшись в пределах досягаемости друг для друга, он использовал бедро Мэддокса в качестве опоры, обхватил ногой шею воина, перенёс свой собственный вес и бросил того на пол. Упав, он перекатился, бросил Мэддокса на спину и навис над другом Камео.

С ревом Мэддокс ударил ногой в грудь воина, отбросив назад. Через секунду оба мужчины вскочили на ноги и стали наносить удары. Проявление мужской агрессии выглядело эффектно, но она должна их остановить.

Чтобы это сделать, нужно заговорить. Если она заговорит, сделает всем только хуже.

«Не могу победить. Мне суждено вредить всем вокруг».

Кроме того, если бы Лазарь хотел убить Мэддокса, тот был бы уже мёртв. Порвал бы на кусочки, как грифона. Его мастерство внушало страх.

Парни продолжили борьбу, громя её комнату, каждый предмет мебели, включая кровать. Рухнул один из плакатов, хрустнула ножка, накренив матрас под странным углом. Если бы Лазарь не спрятал зеркало в шкафу ранее, она бы и его лишилась.

В конце концов, Лазарь сломал Мэддоксу шею… этот факт заставил прибежать других воинов. Аэрон и только что вернувшийся Парис ворвались в комнату.

— Что за…

— Ты не имеешь права!

Ещё одна драка.

Лазарь опять победил, хотя не так быстро и легко. Его движения стали медленными, будто он ослаб. Может, так и было. Эти кристаллы…

«Потеряю его в любом случае».

Остальная часть её семьи ворвалась в комнату, увидев Мэддокса, Аэрона и Париса на полу… и громко рассмеялись. Очень весело. Смех только омрачил её настроение.

«Не честно! Они делают то, чего я не могу».

«И никогда не сможешь», — пообещал Несчастье.

Люциен, хранитель Смерти, схватил Лазаря за плечи. Должно быть, он тоже вернулся из Преисподней.

— Ты мне нравишься. Очень.

Гален прислонился к стене и сложил руки на груди.

— Да, но я не думаю, что ты ему нравишься.

Лазарь обвиняюще указал пальцем на воина.

— Твои ловцы однажды отрезали Камео язык.

— Знаю. — Симпатичный блондин развел руками. — Всегда, пожалуйста.

Свирепое рычание раздалось по всей комнате, обещая ужасную, ужасную смерть. Самая женственная ей часть откликнулась на этот звук, и Камео даже подумала, понадеялась, что вырвется из лап глубокой печали… но она провалилась.

— Эй, — добавил Гален. — Она такая, какая есть, благодаря своему прошлому. Тебе она нравится такой или нет?

Она прислушалась в ожидании ответа.

— Мне… да, — неохотно признался Лазарь.

«Я ему нравлюсь!» Она опять попыталась очнуться, но вновь не смогла.

— Вау. Гален прав. — Анья с отвращением посмотрела на своего жениха Люциена. — Означает ли это, что я должна простить ублюдка за то, что его люди прикололи меня к стенке?

— Нет, — сказал Люциен. В это же время Гален произнёс: Да!

Торин, который оставался в своей комнате, что бы ни случилось, стоял сейчас среди толпы. С тех пор, как он узнал, что его кровь содержит противоядие от болезни демона, он стал более общительным.

Стянув кожаные перчатки, он двинулся в сторону Галена. Со злой улыбкой он погладил крылатого мужчину по щеке.

Гален отпрянул.

Торин выскочил из комнаты с криком:

— Удачи в поиске дозы моей крови, придурок!

Гален выругался и побежал за ним.

Искра раздражения зажглась в груди Камео. Поддразнивание было ещё хуже смеха. Они веселились, играли, а она ужасно страдала.

Словно почувствовав смену её настроения, Лазарь присел рядом и сжал ее ладонь. Он потёр большим пальцем разбитые костяшки на её руке.

— Камео, вернись ко мне.

Она пыталась. Очень усердно пыталась, отчаянно хотела сделать это для него. Но печаль оставалась, царапая и разрывая, обливая её внутренности кровью. Слёзы выступили у нее на глазах, подбородок задрожал.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но Сабин вышел вперёд и дважды хлопнул в ладоши.

— Ладно. Вечеринка закончилась. И пока вся наша команда в сборе, нам нужно обсудить некоторые вещи. — Он был настоящим пропагандистом войны, всегда ставя дело выше удовольствия. — На последние недели между Гадесом и Люцифером прошло две битвы. Первый раунд за Гадесом, благодаря адским гончим Катарины. Они наслаждались приятной игрой «укуси-за-бедро», разрывая вражеские ряды в погоне за трофеем. Второй раунд окончился ничьей и большими потерями с обеих сторон.

Со всех сторон раздались обсуждения и ропот. Как сделать засаду Люциферу, повелителю Предвестников, которые обладали способностью к предвидению? Как добиться максимального результата? Совместные действия только сильнее опечалили Камео.

Эти мужчины и женщины были единым целым. Частью одной команды, как и сказал Сабин. Камео, как всегда, оказалась на обочине.

— Вон, — проревел Лазарь, и его голос отразился от стен. — Сейчас же. Все.

Вспыхнули протесты. Но, когда он вскочил на ноги, все возражения стихли, и раздался только топот ног.

Осталась одна Эшлин. Ну, Эшлин и несколько мужчин на полу. Никто не побеспокоился их вынести. Женщина заняла место Лазаря на кровати Камео.

Он уставился на неё, стараясь напугать изо всех сил, но женщина оставалась абсолютно невозмутимой.

— Мой муж лежит в нескольких шагах от меня. Я останусь и постараюсь помочь моей подруге, — сказала она. — Попробуй остановить меня. Если посмеешь.

У неё был дар. Когда Эшлин входила в комнату, она могла услышать все беседы, которые в ней велись. Учитывая, что она только что использовала слова Лазаря против него, то, должно быть, услышала всё, что воин говорил Камео.

— Ладно, — проворчал он.

— Очень любезно.

Больше часа Эшлин читала страницы любовного романа. Сказки для взрослых, как она их называла. О, быть бы частью сказки с Лазарем, которая бы закончилась «жили они долго и счастливо».

«Невозможно. — Сказал Несчастье. — Лучшее для тебя — это убраться навсегда».

Камео ему поверила.

* * *

На следующий день Лазарь накормил и искупал её, как обычно оставаясь беспристрастным и субъективным одновременно. Он прикасался к ней внешне без каких-либо эмоций, но задерживал руки на груди и между её ног. Сначала она почувствовала укол возбуждения. С возбуждением проснулась надежда.

Демон прошептал: " Он умрет. Не удивлюсь, если в тебе причина».

Она заплакала. Лазарь вытер её и отнёс на кровать.

Как долго ещё он проживёт? Как долго будет с ней возиться?

Виола посетила её в своей манере. Растянувшись рядом с Камео, она рассказывала о том, что разработала защитную одежду, способную защитить её саму и её любимца от крылатого чудовища с намерением ее убить. Ей нужно только чтобы её сделала Камео.

Камео задремала, но проснулась от голоса Лазаря. Он говорил на тифонском, но она услышала злость в его голосе. Сквозь тени в комнате она видела его на балконе, ветер теребил его волосы, будто разыгралась буря. Ни следа Виолы или кого-то ещё. Пока молния не сверкнула в небе. На долю секунды она увидела небесного змея, когти которого охватили железные перила балкона.

Её сердце затрепетало и…

Ничего. Она закрыла глаза. В следующий раз, когда она проснулась, гроза прошла.

Лазарь открыл дверь спальни, и смеющиеся Ивер и Урбан ворвались внутрь. Маленький мальчик запрыгнул на край кровати. Когда Камео никак не отреагировала, он поджёг её одеяло. Ивер погасила пламя льдом.

«Жизнь продолжается и без меня».

Камео вздохнула, и близняшки перестали смеяться. Ивер зарыдала, Урбан утер слёзы.

Со вздохом, Лазарь вытолкал детей в коридор и позвал их родителей.

«Что ты за монстр, раз заставляешь таких милых детей плакать?» — спросил Несчастье.

Печаль обострилась, внутренние раны открылись и кровоточили.

Лазарь вернулся к ней и пригладил волосы, которые прилипли к влажной щеке.

— Что же мне с тобой делать, солнышко?

У демона был миллион ответов, но ни одного хорошего.

Сознание Камео играло в игру «ассоциации», переходя от «ни одного хорошего» до «ничего хорошего не случится», «помни, он скоро умрёт», «все когда-то умрут» и «Ларец Пандоры убьёт вообще всех». Джульетта сказала, что Ларец у Лазаря. Говорила ли она правду или просто хотела поссорить бывшего супруга с его новой пассией?

Определенно уловка. Невозможно, чтобы Лазарь хранил такой огромный секрет. Он знал, как сильно Камео хочет… нуждается… в Ларце. Как сильно жизнь её любимых зависит от него.

Да и зачем, в конце концов, ему Ларец Пандоры?

Ну, на этот вопрос легко ответить. Ради Утренней Звезды.

Но, если Лазарь взял Ларец у себя и хотел Утреннюю Звезду, то почему не открыл его?

Другой простой ответ. Он боится убить Камео, приподняв крышку.

«Ему следует убить меня. Мне лучше умереть. Всем будет лучше».

— Хватит, — сказал Лазарь с яростью в голосе. — Никогда больше так не думай. Никому не легче без тебя. Понятно?

От его слов что-то внутри Камео разбилось. Он часто смотрел на неё, обещая наслаждение. Его руки и тело прикасались к ней во всех местах, обещая угостить всем этим. Теперь она могла только молить о смерти?

Камео забилась в подушку и рыдала до тех пор, пока не закончились слёзы.

— Дни, когда я чувствовала удовольствие, закончились. — Впервые за несколько дней — недель? — она заговорила.

— Всё только начинается. Ты знаешь это. — Мягкие пальцы коснулись её головы, спины, аккуратно повернули её набок, чтобы посмотреть ему в глаза. — Это же ты, солнышко. — Лазарь прижался к ней сзади и поцеловал в затылок. — Борись с демоном. Борись ради меня.

Какая ей польза от борьбы? Заканчивается всё одинаково.

— Уходи. Пожалуйста. Просто уходи.

Впервые со дня их знакомства он сжался при звуке её голоса.

Нет, не впервые. После сражения с Джульеттой она увидела кровь из его ушей. Как и гарпия, он ударил себя ножом, чтобы обезопасить от голоса Камео.

Он ничего больше не сказал.

Чтобы избежать другого ответа.

— Всё это ложь демона, — прохрипел он. — Ненавижу видеть тебя такой.

— Не беспокойся. Ты устанешь от этого — от меня — очень быстро. Тогда ты уйдёшь и не будешь вынужден смотреть на меня.

Хотя она думала, что слёзы пересохли, новые потоки полились по её щекам, обжигая кожу.

Матрас спружинил, сигнализируя о том, что Лазарь поднялся. Он вышагивал, зловеще топая. Вспышки огней окутали комнату, прогоняя драгоценные тени.

Она съёжилась, быстро мигая, пытаясь унять жжение в воспалённых глазах.

— Прочь, — приказала она.

— Хочешь кого-то прогнать, так подними свою задницу и прогоняй. Я достаточно долго нянчился с тобой. — С мрачным взглядом он пнул её кровать.

Его вид, его ярость испугали Несчастье, демон спрятался в уголке её сознания, поднимая облако угнетения… Но он попробовал вкус власти, и отдать бразды правления с лёгкостью не собирался. Он ругался и царапался, буря печали опять накрыла её.

Лазарь сорвал с неё одеяло, холодный воздух окутал её. После последнего душа она была одета в майку и трусики. Резким движением, не заботясь о её нежном теле, он перекинул Камео через плечо, как пожарник, спасающий человека. Быстрыми большими шагами он добрался до двери и распахнул её.

Один за другим её друзья вышли из своих комнат.

Он зарычал.

— Это случится. Не пытайтесь меня остановить.

— Остановить? Я слишком занят, подбадривая тебя. — Мэддокс, чей позвоночник восстанавливался после перелома, неожиданно заговорил вполне дружелюбно. — Надо было сделать это пару дней назад.

Лазарь шлёпнул Камео по заднице. Прямо там. На глазах у всех. Она задохнулась от укола ярости.

— Могу я оставить его, Люциен? — Анья захлопала в ладоши. — Милый, только с вишенкой сверху для меня. На ближайшие пять секунд, я всегда так хотела!

— Только если я смогу оставить его себе тоже, — ответил Люциен. — Хотя с ним всё ещё что-то не так. Смерть сходит с ума, когда он рядом.

— Ложь не сходит, — отрицательно сказал Гидеон.

— Ты сорвал мои слова, — бросил Страйдер. — Скажи правду или готовься проиграть Поражению. В чём проблема? Как ты провоцируешь демонов, мертвец?

Её друзья тоже чувствуют Ларец?

Лазарь игнорировал вопросы и опять шлёпнул Камео по попке. Её зубы от злости заскрипели.

— Что вы делали с ней в последний раз, когда она была такой? — спросил Лазарь, никого конкретно не выделив.

— Мы ждали, — ответил Сабин. — От всех наших действий ей становилось только хуже.

— Ну, с меня ожиданий хватит, — сказал Лазарь и потопал вниз по лестнице.

К её досаде все последовали за ними, чтобы узнать, что же будет дальше. Кейн, недавно коронованный король Фей, присоединился к ним. Когда он вернулся из Преисподней? Даже Торин поплёлся, предатель!

Зачем вообще он с ней встречался? Что за парой они были, когда не могли прикоснуться друг к другу? Вернее, не хотел прикасаться, потому, как она могла пережить его прикосновение и не заболеть… возможно, но тогда стала бы тоже носителем болезней, как и он. Тогда они не знали о способе лечения.

Они ублажали себя, глядя друг на друга. Ну, она притворялась. Камео симулировала каждый оргазм. Должна ли она сказать об этом? Он бы в раздражении вернулся в комнату, и одним зрителем стало бы меньше.

— Не переживай, солнышко, — сказал Лазарь. — Будь уверена, к концу дня он об этом узнает.

Она заскрежетала зубами ещё сильнее и возвела щит вокруг своего сознания.

— В отличие от Несчастья, я не нахожу удовольствия, когда другим плохо. Не говори ему ни слова.

Стоны раздались в толпе, но Лазарь в этот раз не отреагировал на её голос.

Демон рыскал в тени, отчаянно пытаясь отвоевать каждый потерянный кусочек земли под ногами. «Не смогла удержать Кейна, не смогла удержать Торина, не сможешь удержать Лазаря».

Она захныкала. Лазарь опять шлёпнул её по заднице.

Она фыркнула и запыхтела. Как он посмел!

— Если бы ты любил и уважал меня, то бы не лечил таким образом!

— Только потому, что люблю и уважаю, я и действую таким образом.

И просто чтобы доказать обратное, она была уверена в этом, он вновь ее шлепнул. Лазарь ударил достаточно сильно, оставив отпечаток ладони.

В ней вспыхнула ярость. Почему он так поступал? Куда он её тащил?

Он толкнул входную дверь и вышел наружу. Солнечный свет согрел её кожу, проникая до костей, холод которых она раньше не чувствовала. Он остановился посреди двора и бросил её.

«Шлёп!» Липкая грязь покрыла её с головы до ног, застревая в волосах и даже на ресницах.

Как он посмел! Длительное отсутствие активности сделало её слабой, ноги дрожали, когда она встала на них. С её рук стекала грязь.

Лазарь ткнул пальцем ей в грудь, ноги заскользили, не удерживая её. Она упала, но в этот раз осталась лежать, сверля его взглядом.

— Это должно довести меня до бешенства? — потребовала ответа она. «Потому что это работало!»

— Не будь дурочкой. — Он стянул рубашку, обнажая грудь в татуировках… все эти великолепные мышцы. — То, что произойдёт дальше, отправит тебя в пучину ярости.

Глава 24

«Когда ты с врагом, только смерть должна предшествовать твоей капитуляции. Когда ты с женщиной, твоя капитуляция неизбежна. Зачем тогда сражаться?»

- Искусство Делать Свою Женщину Счастливой

— Секрет Моего Успеха

Виола не могла поверить в разворачивающиеся события. Она свистела и смеялась. Парни аплодировали.

— Снимай всё! — закричала Анья.

— И что дальше? — спросила Камео Лазаря.

Медленная улыбка расползлась на его прекрасном лице, он хрустнул костяшками пальцев.

— Я покажу.

Виола видела, как он забрасывает хранительницу Несчастья комками грязи, и сердце её сжалось, будто в тисках. Я тоже хочу такого… такого веселья. Такого отношения.

Когда Камео нырнула и увернулась от снаряда, разгораясь от возмущения и выплёвывая грязь, Лазарь захохотал.

Звук, больше похожий на скрежет железа, внезапно очаровал всех вокруг. Женщины прихорашивались, будто он стал сказочным принцем их мечты. Мужчины просто уставились на него.

Впервые с того времени, как она вернулась с Аляски, облако тьмы поднялось из Камео.

— Темнейший мой, — сказала она, — ты заплатишь за это.

Произошло чудо. Никто не вздрогнул и не заплакал от её голоса. Хотя Лазарь и Камео заметили этого… Они были слишком поглощены друг другом.

— Если хочешь, чтобы эта дикая атака прекратилась, попробуй меня остановить, — сказал Лазарь. — Я отвечу только на поцелуи.

Зрители, затаив дыхание, ждали её ответа.

— Не вздумай… — начала она. Грязевой шар попал прямо ей в лицо. — Ты пожалеешь… — И еще один.

Лазарь самодовольно улыбнулся.

— Я ни о чём не жалею.

Визг ярости Камео заставил всех развеселиться. Затем темноволосая красавица швырнула грязью в своего мужчину. Ужасно липкая субстанция пропитала его одежду, злые огоньки сверкнули в его глазах, смешиваясь с облегчением.

Виола поняла, что он искренне заботится о Камео. Эти два сумасшедших ребенка смогут пройти много испытаний вместе.

Лазарь толкнул Камео в лужу, грязная вода расплескалась вокруг них. Они напряженно боролись, делали всё, чтобы утянуть другого вниз. Они вели себя как дети… блин, да они просто стали как все здесь!

Мэддокс, Сабин, гарпии и все, кто стоял рядом, бросились в лужи лепить и запускать собственные снаряды.

Виола, единственная несогласная с этим, осталась на месте. Она придерживалась приличий во всех ситуациях. «Как вы думаете о высшем классе и утонченности, то представляете богиню Загробной жизни и ее тасманского дьявола». Каждую долбанную секунду.

Урбан, крысёныш, бросил в неё грязь, но она ловко прогнулась и увернулась.

Даже Страйдер, хранитель Поражения, присоединился к фестивалю. Как глупо! Если он проиграет хоть один вызов, даже такой невинный, то будет мучиться от страшной боли. Зачем так рисковать? И всё-таки он смеялся, когда завалил свою супругу на землю и засунул ей грязи в штаны.

Мэддокс держал за ноги своих смеющихся детей и грозил окунуть их лицом в лужу.

— Перестаньте приставать к Виоле. Я серьёзно.

— Я не пристаю, — протестовал мальчик. — Я ухаживаю!

Гвен набросилась на Сабина, свалив его на колени.

— Ты заслуживаешь это. Знаешь, что заслуживаешь. Прими же наказание как хороший мальчик.

Торин прикрыл свой рот рукой в перчатке, стараясь спрятать улыбку, пока его жена… девушка, что угодно!.. барахталась на спине в пруду.

— Давай! Водичка тёпленькая, — звала Кили. Как Хранитель, прекрасная розоволосая красотка была создана задолго до человечества. Как духу света ей поручили хранить Землю, связав с нею и временами года. Она сама зависела от земли. Грязь исцеляла и оживляла её. — Не переживай, что станешь грязным.

— Да, но мои мысли и так грязные, — ответил Торин. — Постараюсь хоть тело удержать в чистоте. Знаешь ли, для баланса.

В грязи с головы до ног Камео мчалась вдоль берега пруда, пока Лазарь бежал за ней, метая куски ила. Она заорала, как психопат, развернулась и побежала прямо на него.

— Замри, женщина, и испытай всю полноту моего гнева, — приказал Лазарь.

— Никогда! — Камео помахала кулаком в воздухе. — Ты можешь взять свой гнев и засунуть его туда, где солнце не светит!

Абсолютно позитивные невыносимые дети. И всё же, в груди Виолы сжалось все от зависти.

«Никто не заботится обо мне настолько, чтобы швырнуть в грязь, — сетовала она. — Я почти невидимка. Этим людям и без меня хорошо…»

Ну, нет. С тех пор, как Камео погрузилась в депрессию, такие мысли приходили всё чаще, будто Несчастье победило Нарциссизм и захватило Виолу. Или они вдвоём сейчас работали против неё?

Она скучала по тем временам, когда Нарциссизм любил её гордыню, даже если это разрушало. Но она предполагала, что во всем виновата сама. Когда она рушила одни отношения за другими, она ненависть к себе росла, а её демон открывал новую любовь: взращивал себя, разрушая её. К сожалению, себя он никогда не возненавидит.

Она заслужила его злость, правда. Она уничтожала других веками. Это была расплата.

— Попался! — кто-то крикнул, отвлекая её от мыслей.

Оливия раскрыла пару сияющих белых крыльев и, смеясь, толкнула Аэрона в грязь.

Зефирок бегал вокруг ног Виолы, гоняясь за хвостом. Возбужденная атмосфера взбудоражила его энергичную натуру.

Богиня загробного мира изучала поле. Гален стоял невдалеке, опираясь на дерево и сложив руки на груди. Он был таким же аутсайдером, как и она, не зная, куда себя деть, не уверенный когда — или если — впишется в это сумасшествие.

«Если хочешь увидеть другой результат, начни действовать иначе».

Очень хорошо. Она заставит себя играть.

С гримасой Виола направилась к пруду. Прежде, чем она смогла окунуть палец ноги в грязь, Камео, сучка, подкралась к ней сзади и толкнула.

Когда она смогла сесть, грязь оказалась повсюду, даже на ресницах, а её когда-то печальная лучшая подруга подняла кулак в небо и заорала: Я королева пруда в джунглях! Услышьте мой рев!

Уголки рта Виолы приподнялись в улыбке. Возможно, игра не так и плоха.

— Ты, возможно, выиграла сражение, — сказала она, лепя шар из грязи, — но никогда не выиграешь войну.

Она запустила огромную грязевую бомбу, но Камео ловко увернулась.

— Я неприкасаемая! Непобедимая! Слишком горячая, чтобы вы меня одолели!

Самоуверенная милашка выполнила дикий танец, вызвав ещё один скрипучий смех Лазаря.

«Смотри! Я значима. Я нужна здесь. Никто не был бы счастлив без меня».

Движение вдалеке привлекло её внимание. Виола притихла, рассматривая густой яркий лес, могучие дубы и ивы. Небо над горизонтом было тёмно-серым; шторм прошёл, но солнце ещё не заняло полноправное место.

Зефирок почувствовал беспокойство хозяйки и замер, шерсть на спине стала дыбом. Тасманские дьяволы были известны своей яростью и стремлением покусать кого-то.

Где же…

Там! Два дуба росли близко друг к другу, и, несмотря на отсутствие ветра, их ветви покачивались, как будто пожимали руки в сделке с дьяволом.

Угроза? Дикое животное? Павший Посланник нашёл её?

Почему от этой мысли её кровь начинала согреваться?

Зефирок тихо, но свирепо зарычал, когда встал перед Виолой. Она подпрыгнула, поскользнулась и удержала равновесие, наклонившись вправо. Тем временем листья покачнулись, указывая на нарушителя — нарушителей? — спрятанного в тени.

Несколько вещей произошли одновременно.

Из тени вылетела тонкая веточка. Нет, не веточка. Стрела. Смертельное оружие рассекало сквозь воздух с невероятной скоростью, которую простой смертный не мог бы отследить. Пункт назначения: сердце Камео.

Действуя инстинктивно, Виола прикрыла подругу собой… и поймала стрелу в кулак.

Нарциссизм взревел от негодования. Она подвергла себя опасности, спасая кого-то другого? Ужас!

«Правильно, — цыкнула она, ломая стрелу в кулаке. — И я сделаю это снова».

«Я накажу тебя…»

Она вздрогнула.

— Виола, — ахнула Камео. — Ты… Я…

Воины вокруг неё перестали смеяться. Все замерли. А потом начался хаос.

— Ты — цель, — рявкнул Лазарь на Камео. — Пригнись и не высовывайся.

С проворством хищника он выпрыгнул из пруда и направился прямо к деревьям. Его руки и ноги быстро и яростно двигались, скорость могла соперничать со стрелой. И всё же, его движения были… не такие грациозные, как всегда. Он ранен?

Мэддокс и Эшлин поспешили укрыть детей в крепости, в то время как остальные, исключая Камео и Виолу, бросились за Лазарем.

— Спасибо, — Камео приблизилась к Виоле. — Если бы стрела ранила меня, я испытала бы боль, и демон обязательно воспользовался бы этим, чтобы вернуть власть. Я твоя должница.

— Что я могу сказать? — Она тряхнула волосами. — Спасением жизней занимаются супермодели-герои. Мы ничего не можем с собой поделать.

Взгляд Камео метнулся на Лазаря.

— Думаю, мне нравятся супермодели-герои. Если ты не будешь осторожна, я влюблюсь в тебя и попрошу жениться.

Похвала была лучше, чем теплая ванна.

— И ты не будешь первой. И последней.

Камео подняла часть сломанной стрелы, изучая её, и сжала губы.

— Я знаю, чья это работа.

Вдалеке показался весь забрызганный грязью Лазарь, который нёс по амазонке в каждой руке. Повелители и их леди шли за ним и, вау, это зрелище было очень сексуально.

— Что этим амазонкам нужно от нас? — потребовала Анья.

Лазарь бросил амазонок к ногам Камео. Их, как свиней на вертеле, связали шпагатом. Вероятно, благодаря Кили, которая могла вырастить растение от семечка до зрелости в одну секунду.

Когда амазонки попытались освободиться, Лазарь схватил их за волосы, держа головы под неудобным углом. Позиция, когда они не могли сражаться, не сломав себе шеи.

Другие воины направили на них полуавтоматические пушки, мечи и лук, которым пользовались амазонки.

— Только посмей еще двинуться, — сказал Страйдер со злой усмешкой.

— Пожалуйста, шевельнись, — взмолилась Кайя. — Я так люблю смотреть на своего мужчину в действии. В чем плюс? Секс после сражения. Хватит болтать.

Свирепый Лазарь посмотрел своими чёрными глазами на Виолу.

— Спасибо, что спасла Камео. — Его голос прозвучал, как будто слова пропустили через осколки от разбитого стекла. — Я твой должник. Только скажи, что тебе надо.

Она уверенно могла сказать, что часть его ярости была направлена на самого себя. Он не смог почувствовать амазонок, пока они не выстрелили в его женщину.

— Да, ты мой должник. — Виола сложила руки вместе. Что же выбрать? Сердце брата МакКадена? Собственного небесного змея? Жизненную силу Лазаря?

О, как много вариантов.

— Может быть, ты должен мне две услуги? — спросила она, постукивая ноготками по подбородку. — Можно сказать, я спасла не только Камео. Я спасла этот день.

Он провел языком по зубам.

— Одна услуга. Не больше.

Её плечи немного поникли.

— Отлично. Я назову свою цену в другой раз. — Ей нужно хорошенько всё обдумать.

Он повернулся к Камео.

— Уверен, ты запомнила женщину, которая убила моих охранников. Её народ — те, кто остались живы — получили весть о её размещении в моём Саду Вечного Ужаса. Они жаждут мести.

— Статуи, — сказала Камео, расширив глаза. — Ты обратил амазонок в камень.

Он резко кивнул.

Он мог обращать людей в камень? Вот это круто!

Похоже, новые амазонки были из одного азиатского племени. Их красота была потрясающей. Они разрисовали лица символами, которых она не узнавала.

Старшая плюнула на Камео.

— Ты решила быть с убийцей. Тебя постигнет та же участь.

Лазарь издал нечто непонятное, прежде чем заорать.

— Лицемерка! Ты хотела убить женщину, которая никогда тебе не вредила. Не сомневайся. Ты станешь центральным украшением в моём новом Саду Вечного Ужаса, как предупреждение всем, кто надумает навредить тому, что принадлежит мне. Твои следующие действия решают только, в какой позе ты там застынешь. Предлагаю тебе извиниться.

Тишина.

Щебет птиц. Лай собак. Воины собрались вокруг и переступали с ноги на ногу. Не терпится?

Амазонки славились во всем бессмертном мире тем, что не желали сдаваться, неважно, что шансов не оставалось.

Лазарь крепче ухватил волосы плюнувшей девушки, подняв ей голову. Она завизжала.

— Извиняюсь, — рявкнула она на Камео.

Виола прижала руки к сердцу. О, такой сильный и грозный мужчина ее должник!

Он посмотрел на Камео своим пронзительным тёмным взглядом. Спрашивал ли он разрешения на дальнейшее? Взаимопонимание тлело между ними, согревая воздух. Пот выступил на шее и спине Виолы, её тело реагировало на то, чего она никогда не знала… на страсть, рожденную подлинным желанием, а не обманом демона.

В итоге Камео кивнула. Она, должно быть, предположила то, что Виола знала. Если амазонок отпустить, они будут нападать снова и снова, независимо от того, кто пострадает, пока не достигнут своей цели.

Лазарь улыбнулся своей смертоносной улыбкой.

Странное и ужасное напряжение окутало амазонок, их кожа посерела. Одна задохнулась от шока, в то время как другая выругалась. Когда их тело начало превращаться в камень, обе закричали от ужаса.

Когда превращение закончилось, Лазарь потёр руки в знак хорошо проделанной работы.

Толпа зашумела.

— Ух ты, — сказала Кайя. — Лазарь только что сделал то, о чём я думаю?

— Нам нужно больше статуй! Голых статуй! — Анья подпрыгивала от восторга. — Все, заманивайте сюда своих врагов, как можно быстрее.

— Если Камео не захочет от него детей, — сказал Сабин, — то я хочу.

Виолу фактически оттеснили в сторону, пока воины рассматривали каждую деталь статуи.

Ну, прекрасно. Перейти от героя к нулю за одно мгновение. Она вздохнула и насупилась, пока её взгляд не столкнулся с серебристо-белым взглядом монстра, которого она видела в духовной сфере.

Брохан вернулся. Он стоял прямо тут, за кругом ребят. Никто больше его не заметил.

«Отдай», — проговорил он, и её сердце забилось в груди. Черного цвета на его перьях стало больше. Белого почти не осталось. Два рожка прорезались на его голове.

Зефирок вскарабкался по ней и сел на плечи. Он сымитировал рычание Лазаря, заставляя монстра подойти ближе.

Хотя Брохан пришёл за жизненной силой МакКадена у Принцессы, как и обещал, он опять остался на расстоянии. Она ему нравилась?

«Нельзя винить его за это».

Она послала ему воздушный поцелуй, желая посмотреть на реакцию. Он моргнул в замешательстве, прежде чем вновь ожесточиться. Брохан сделал шаг навстречу, но остановился. Его когтистые руки сжались по бокам.

Он взлетел и вскоре исчез в облаках. Слишком много людей, чтобы возится с ней?

Неважно. Виола выбросила его из головы. На время.

Целый калейдоскоп бабочек закружился вокруг Лазаря. Колеблясь, Камео вытянула руку перед собой и одно из насекомых село на её палец.

Глядя на неё, Виолу вдруг затошнило. Ни Камео, ни Лазарь не могли видеть невидимый мир вокруг, где были призраки и разгуливали бестелесные демоны. Как богиня Загробной жизни, Виола обладала силой и способностями, с которыми мало кто — да ладно, никто — не мог сравниться. Легендарные. Она одна такая, одна на миллион, и она… потеряла ход мысли. Чёрный туман окружал пару.

Ужас охватил и Люциена. Как хранитель Смерти, он тоже его видел. И точно знал значение.

Так или иначе, но Лазарь и Камео умрут. И скоро.

Глава 25

«То, что ты любишь, враг с радостью у тебя заберет».

- Секрет Моего Успеха.

— Секрет Выживания

Несмотря на возбуждение, сжигающее заживо, Лазарь не смог унять приступ ярости. Всю прошлую неделю он посвятил ухаживанию за Камео, слишком боясь покинуть её, постоянно преследуемый страшной мыслью: «Вдруг она навредит себе?»

Он был сражен беспомощностью и дикой одержимостью.

«Не могу её потерять».

«Убью демона, спасу девушку».

Ему следовало уйти, когда небесные змеи рассказали ему о Гере, как она напала на всех его бывших союзников и разрушила все дома, которые Лазарь имел в мире смертных, в попытке найти Ларец Пандоры. Но он остался, решив защитить Камео. И все же ему не удалось предотвратить атаку врага.

Ему было стыдно. Камео была его одержимостью. Ему следовало лучше о ней заботиться.

«Она не просто разрушает моё тело, но и влияет на способность сосредоточиться».

Прежде чем начать игру в грязи, ему следовало открыть сознание для поиска амазонок. Он должен был проверить оборону. Тот факт, что он не планировал все… что сконцентрировался только на счастье Камео…

Ему следует уйти. Нет, перенестись. После этого он окажется дальше намного быстрее. Лазарь не достаточно хорош для неё. Вскоре он не сможет даже защитить Камео. Кристаллы заполнили его руки и ноги и пробрались внутрь груди. В момент, когда они охватят его сердце, он станет абсолютно беспомощным против всех, даже против кроликов-перевертышей и ничтожных людишек.

Но всё ещё не мог заставить себя уйти.

Позже. Он примет самое худшее решение позже. Но не сегодня.

Он провел Камео по коридорам крепости прямо в их спальню, где запер дверь. Он затащил её в ванную комнату с совершенно очевидными намерениями. Она не протестовала.

Лазарь купал её каждый день в течение недели. Держать её обнаженные изгибы на руках было раем и адом одновременно.

Он повернул ручку, вода полилась из крана.

— Подожди, — она положила руку ему на бицепс и нежно сжала. — Сейчас я могу трезво мыслить — или относительно трезво — и слова Джульетты звучат у меня в голове. Скажи мне, Лазарь. Пожалуйста. Знаешь ли ты где Ларец Пандоры?

Он проигнорировал вспышку паники, чуть не схватившись за кулон в виде яблока под своей рубашкой. Он снимал его только во время купания Камео, не хотел рисковать контактом с её кожей, боялся сделать ей хуже. Но сейчас, боясь нападения Геры, он всегда держал его на цепочке, на шее в пределах видимости.

Бывшая королева, сука, уже поняла, как много Камео для него значит. Хуже того, она знает, как кристаллы ослабили Тифона, позволив ей убить его мать. Она уже догадывается, что Лазаря постигла та же участь. Теперь Гера в ожидании идеального момента для нападения на него.

Каждый день он ожидал её появления в крепости.

— Лазарь, — напомнила о себе Камео и обеспокоенно прикусила нижнюю губу.

— Время разговоров истекло. — Он разделся, грациозно выгибаясь. Оружие с грохотом упало на пол. Лазарь сорвал ожерелье и бросил его к кинжалам. Его член был длинным и толстым, твёрже титана из пещеры грифона.

Она стояла перед ним полностью одетая и смотрела на него горящим взглядом. Отвлекающий манёвр сработал. Камео задрожала, когда провела пальчиком по кристаллам на его руке.

— Должен быть способ спасти тебя, — прохрипела она.

Сожалению тут не место.

— Есть, — ответил он. Оставить её. Невыполнимое условие, как он уже проверил.

Надежда засветилась в её глазах.

— Какой?

— Мы поговорим об этом. Позже. — Их окружил пар. Снаружи грянул гром. Началась новая буря. Сквозь окно виднелись вспышки молний. — Я хочу тебя, — прохрипел он. Каждую её клеточку. Ничто не утаится от него.

Её язычок скользнул по ярко-красным губам, оставляя влажный след. Метальный щит вокруг её сознания исчез, и его голову заполнил поток мыслей. Она хотела, чтобы он почувствовал силу её желания, желая стать уязвимой перед ним, только перед ним. Её соски болели для него, для его языка… только для его. Её живот дрожал, между ног всё пульсировало от предвкушения.

Она представила, как он входит в неё, и ей это понравилось. Ему это тоже очень понравилось.

Железный контроль Лазаря разом рухнул. С животным рыком он прижал её к стене. «Прекрасная женщина. Моя добровольная пленница». Он сорвал с неё одежду, взяв в руки её красивые груди. Её сладкие соски сжались в бусинки под его ладонями. «Моя женщина».

«Нужно притормозить».

«Нужно наслаждаться».

— Я сделаю всё, что пожелаешь, — он выдохнул ей в ушко. — Только скажи, Ками. Скажи, чего ты хочешь.

Озноб прошиб её.

— Я хочу вымыться… чтобы потом стать очень грязной.

Желание в её голосе разрушило его защиту. Он скучал по этому. Скучал так сильно, что он не был уверен, что сможет без неё дышать.

Он ущипнул её за ушко, затем поднял и поставил в душевую кабинку. Пар сгустился, плотно обволакивая их, отправляя в сказочный мир грёз.

— Я заставлю тебя кончить столько раз, что ты сойдёшь с ума.

— Лазарио! — Её ногти впились в его плечи.

— Моя Ками.

Горячая вода полилась на них, когда Лазарь смывал грязь с её роскошных изгибов. Всё время она тихонько постанывала, сводя его с ума.

Он прижал её к прохладной плитке и горячо поцеловал. Она одна могла подарить ему дыхание. Она была его спасательным якорем среди урагана.

Камео таяла рядом с ним, её соски тёрлись о его грудь, и эти движения сводили с ума. Прижав член к развилке её бедер, он обхватил и сжимал прекрасную грудь. Но такого контакта было не достаточно. С ней ничего не будет достаточно. Ему всегда захочется больше.

— Я отчаянно хочу быть внутри тебя. — Ему необходимо взять её, нужно соединить их тела, сейчас и навсегда. — Ты рядом со мной наяву и остаешься со мной во снах.

Она прикусила его нижнюю губу.

— Ты мои мечты.

Камео обняла его и потёрлась бедром о его выпуклость.

Он приподнял её, заставив обхватить ногами ее талию. Затем прижал свой член между ног.

С опущенным ментальным щитом он услышал, как её демон нашептывает ей слова недовольства — «ты забудешь это» — в надежде посеять раздор между ними и причинить горе. Ярость захлестнула его, кристаллы загорелись огнём.

— Я сделаю тебе так хорошо, любимая, что демон не сможет стереть это.

Любимая. Он назвал её любимой. Вот кем она стала для него? Его слова звучали как зарок. Даже если бы она умоляла демона стереть память, его образ вечно преследовал бы её.

— Да. Пожалуйста, да.

Он поцеловал её, как жаждущий пьет прохладную воду. Камео пропустила его волосы сквозь пальцы и впилась в кожу. Действие, порожденное тем же отчаянием, с которым он боролся, когда только вошёл в крепость, отчего его сердце бешено застучало в груди. Её страсть разогревала его собственную.

— Я уже так близко, — выдохнула она. — Я собираюсь…

Он замер, не давая ей достигнуть кульминации. Закричав от разочарования, она достаточно сильно стукнула его по плечам. Возможно, останутся синяки.

— Сейчас, сейчас. Не переживай так. Ты убила Джульетту менее чем за пять минут. — Он лизнул уголок её рта, провел по контуру губ языком, а потом начал играть с ее языком. — Я должен тебе награду….

Он отпустил её ноги. А потом сделал то, что делал только с ней. Он встал на колени, наделяя её доминирующим положением. Почему бы и нет? Она поработила его другими способами, нежели Джульетта. Эти способы ему по душе.

Сквозь ресницы он увидел рай. Дразнящее углубление её пупка. Сильный упругий живот. Твердые вершинки её груди. Под стекающими потоками воды блестела розовая от возбуждения кожа. Его язык коснулся её бедра.

Её пальцы коснулись его волос. Прикусив нижнюю губу, она надавила на его затылок, притягивая ближе.

— Тогда возьми меня. — Прозвучала команда королевы. Его королевы. — Возьми же меня.

Лазарь наклонился так близко, что мог почувствовать её особенный мускусный запах — она затаила дыхание в ожидании — затем он поднялся с корточек и начал покусывать её соски, дразня и играя с ней. Она разочаровано застонала и вскрикнула от желания.

Он щёлкнул языком по припухшим вершинкам, пока обе не окаменели и не начали пульсировать. Когда её бедра качнулись, он поцеловал возле пупка, погрузился внутрь… потом лизнул ниже, ниже, давая, в конце концов, то, чего она хотела больше всего, укусил её внутреннюю сторону бедра, где виднелось крыло бабочки-тату, блестевшее на коже.

— Хватит! Мне нужно… Пожалуйста.

— Не могу устоять перед такой сладкой просьбой.

Он провел руками выше, выше по её ногам. Когда Лазарь достиг сосредоточия ее желания, то запустил палец глубоко в неё, в это же время, всосав её маленький узелок нервов.

Она закричала его имя именно так, как ему нравилось.

Чёрт, она такая сладкая. Ещё более опьяняющая, чем амброзия. Идеальный маленький леденец. Его палец и язык работали в тандеме, подводя ее к экстазу… подводя его к экстазу. Её внутренние стенки были горячими и влажными и такими чудесно узкими, что плотно охватили его палец.

Его член болел от возбуждения и удовольствия.

— Лазарио… — стон.

«Моя женщина желает большего». Он погрузил второй палец внутрь, растягивая её, готовя к более интимному проникновению.

Её мягкие губы приоткрылись, и она застонала его имя.

— Пожалуйста… пожалуйста…

Он вскочил на ноги и выключил воду. Затем взял Камео на руки, шокированный своей неповоротливостью, вызванной распространением кристаллов. Но страсть была сильнее. Лазарь отнёс её в спальню и положил посередине кровати, накрывая её своим телом. Влажная кожа на влажной коже. Длинные чёрные волосы цвета эбенового дерева рассыпались по подушке, словно ленты, намокшие под ливнем. Её руки и ноги обняли его. Без предисловий он ворвался в неё.

Она прогнулась назад. Закрыв глаза, Камео закричала, когда достигла пика. Удовольствие переросло в агонию, когда он начал бороться с собственной потребностью кончить. Никогда он ещё не чувствовал себя так хорошо, так правильно, но заставил себя прекратить движение.

«Наслаждение». Он не был готов всё это закончить.

Когда она обессиленно упала на кровать, одна рациональная мысль блеснула в его голове.

— Надо предохраняться. Что на счет контрацепции?

Пот стекал по его спине, превращаясь в пар от горящей кожи.

Если бы ему пришлось отказаться от неё, Лазарь смог бы. Он будет страдать, но сделает это. Он никогда не хотел детей, не хотел, чтобы его любовь к ребенку была кем-то использована, не хотел обрекать детей на жизнь, ослабленную чем-то таким безобидным и таким ужасным, как кристаллы.

— Я делаю уколы каждые три месяца. — Она практически промурлыкала слова. — Я хорошо защищена.

Вздохнув с облегчением, Лазарь схватил её под коленями и согнул для более глубокого проникновения. С его первым толчком её томное удовлетворение исчезло. Застонав, она выгнулась, чтобы взять его ещё глубже.

Он медленно вышел, а потом ворвался вновь. Экстаз! Он напрягся, чувствуя каждую косточку в своем теле. Внутрь… наружу. Внутрь, наружу. Давление внутри него нарастало. Её внутренние стенки такие гладкие и горячие, он увеличивал скорость, пока не начал вколачиваться в неё, снова и снова. Кровать качалась, изголовье билось об стену. Картины упали, треснуло стекло.

— Ещё один поцелуй. Ещё одно прикосновение, — взмолилась она. — Всё ещё по одному разу.

Он накрыл ее рот своим, отбросив деликатность. Она радостно его приветствовала, с чистой женской агрессией. Их дыхание смешалось. По мысленной связи он знал, что Камео близка к кульминации. Как отчаянно она этого жаждала, будто никогда не испытывала удовольствия.

Он поднял голову и прохрипел.

— Посмотри на меня, моя прекрасная одержимость.

Её глаза открылись, встречаясь с ним взглядом. Дикие от возбуждения серебристые радужки. Потом она выкрикнула его имя, а её стенки туго обхватили его ствол. Он чувствовал её удовольствие, как физическое, так и эмоциональное, от этого его накрыл собственный оргазм.

С ревом он излился в неё.

* * *

Камео открыла глаза от самого сладкого сна в её жизни. Лазарь дремал рядом, обнимая её. Сердце Камео растаяло. Он впервые заснул с тех пор, как она впала в депрессию?

Нежная улыбка тронула её губы. Бедный, милый. Он так хорошо о ней заботился. Она растаяла и улыбнулась от болезненного ощущения в мышцах, которые долго не использовались. Да, он хорошо позаботился о ней, во всех смыслах этого слова.

Секс с ним длился целую вечность. Он катапультировал её на такие высоты, о которых она и не подозревала. Он совершил невозможное — заставил замолчать Несчастье. И сквозь все это, он смотрел и прикасался к ней, как к сокровищу, а не как к ненавистной обузе.

Жить без него теперь невозможно.

Возможно, он чувствует то же самое? Он называл её единственным влечением. Произнес одержимость на греческом.

Однако одно сомнение её тревожило. Когда она упоминала о Ларце Пандоры, какие-то тёмные эмоции промелькнули в его глазах. Стыд? Гнев? Если бы она была его навязчивым желанием, он бы сказал, что нашёл артефакт. Не позволил ей беспричинно переживать и беспокоиться.

Несмотря на своё прозвище, Лазарь был добрым и заботливым. По крайней мере, он был добрым и заботливым с ней.

Страх охватил её, когда она заметила, что кристаллы распространились по его груди. Она так хотела поговорить с Торином и Кили, но не собиралась предавать доверие своего мужчины. Даже для того, чтобы спасти его жизнь.

В конце концов, ничто не могло остановить это. Он так сказал.

Он сделал бы все возможное. Как и она. Конец истории.

Как можно осторожнее, она выбралась из его объятий. Уже сожалея о потерянном тепле и твердости, она накинула халат и на цыпочках подошла к столику, где присела и стала смотреть в зеркало.

— Помоги мне, — прошептала она. — Покажи, что нужно сделать, чтобы его спасти.

Зеркало осталось пустым.

— Пожалуйста, — попросила она в отчаянии.

Ничего. Никаких изменений.

Почему! Почему сейчас зеркало ей отказывало?

Несчастье засмеялся, её плечи поникли. Но она уловила изменения и выпрямилась. Нет! Никакой печали.

Демон перестал смеяться.

Внезапно раздался тихий стук в дверь. Когда Лазарь не шелохнулся, она встала и прокралась к двери. Торин стоял в коридоре, его белые волосы были взлохмачены, на лице застыло угрюмое выражение.

Она занервничала, прикрыв за спиной двери.

— Что-то случилось?

Он вздрогнул, не сумев скрыть это.

— Я всю неделю хотел поговорить с тобой, но… да. В любом случае. Как только ты отправилась на поиски Лазаря, я начал копаться в его прошлом. Когда Кили увидела мои заметки, всплыли воспоминания.

Её живот свело от нахлынувшего беспокойства.

— Я не скажу того, что знаю, но выслушаю всё, что ты смог раскопать.

— Он умирает, — объявил её друг, а она облокотилась о дверь. — Пару часов назад Люциен и Виола подтвердили это. Как Смерть и богиня Загробной жизни, они видят то, чего мы не можем. Конец для тебя или для Лазаря. Но я же знаю, что это касается только Лазаря. Его вены наполняются странными кристаллами, да? Кили сказала, что подобное случилось с его отцом… после того как он встретил мать Лазаря.

Ужас охватил её. Она онемела, не могла вздохнуть. Изумрудные глаза Торина наполнились сожалением, больше он ничего не сказал. Больше и не нужно было ничего говорить.

«После того как он встретил мать Лазаря…»

Камео была гибелью для Лазаря. Она — причина разрастания кристаллов.

На задворках её сознания Несчастье опять начал хихикать. «Вопрос времени, когда ты захочешь стереть память, ага?»

— Я не хотел тебе говорить, — сказал Торин. — Не хотел спровоцировать новый приступ.

Приступ. Какое незначительное невинное слово для обозначения лавины печали и боли, которой она подверглась.

Он продолжил.

— Я спросил Кили, можно ли его спасти, но за всё время, что она думала, сказала всего пару слов. Ну, три слова, если считать имя. Лазарь, король и бабочки.

Итак. Камео была права во всём. Бабочки были вестниками печальной судьбы.

Тихо качнув головой, она повернулась, шагнула в комнату и захлопнула дверь перед лицом Торина. Слёзы жгли её глаза, когда она увидела Лазаря, сидящего на краю кровати.

Он надел мятую рубашку и штаны. Оружие уже было на месте. Когда он натянул ботинок, его глаза светились гневом.

— Ты знаешь, — сказал он ровным голосом.

— Знаю, что убиваю тебя? — Колючий комок встал в ее горле. — Да. Я хочу, чтобы ты ушел, Лазарь. Сейчас. И никогда не возвращался. Тебе здесь больше не рады.

Он надел второй ботинок и встал во весь рост. Не желая встречаться с ним взглядом, Камео подошла к шкафу, где сняла халат и надела спортивный бюстгальтер, кожаные штаны и майку.

Когда она повернулась, он был уже рядом, прижимая её к стене.

— Я не отпущу тебя, — прохрипел он.

Обещание. Обещание, которое заставило её сердце расколоться в груди и обливаться кровью.

— У меня всегда есть выбор.

О, действительно? Она ударила его изо всех сил. Багровая жидкость потекла из уголка его рта, голова отклонилась в сторону. Его глаза сузились до крошечных щелочек.

— Я напала на тебя, — плюнула она ему в лицо. — Давай же, скажи, что я теперь твой враг.

Его руки обвились вокруг её шеи, но вместо того, чтобы сжать, он провёл большим пальцем по учащенному пульсу.

— Ты никогда не будешь мне врагом. Ударь, как хочешь, любимая. Я никогда не дам сдачу.

— Не называй меня любимой. — Он не это имел в виду. Не мог. Человек, который любил бы её, не предал бы. — Ты решил, позволить мне уничтожить тебя. Решил, что я смогу справится с чувством вины, когда тебя не станет. Решил…

«Покинуть меня». Её подбородок задрожал. Она умолкла прежде, чем начать рыдать. «Нельзя этого делать».

Она указала на дверь, её жест был абсолютно ясен.

Лазарь отпустил её. Но вместо того, чтобы уйти, он обхватил её голову руками и коснулся своим носом её, как они делали перед последним поцелуем. Те воспоминания навсегда…

Воспоминания. Её глаза расширились. Она может позволить Несчастью стереть память. Она напишет записку, предупреждая себя о Лазаре. Нет, записку легко уничтожить, она сделает тату. Тогда у Лазаря не будет причин оставаться.

От этой мысли она не могла дышать. Забыть блаженство, пережитое с этим мужчиной? Забыть каждый его поцелуй, каждое прикосновение, чувство его тела на себе? Забыть, как она надеялась на лучшее будущее, хоть и ненадолго?

Свирепое рычание вырвалось из его груди.

— Ты не забудешь меня, Камео.

— Это мой выбор, — мягко ответила она.

— Ну, тогда давай, сделай это. Набей тату на себе. Я тебя не оставлю. Останусь здесь и буду любить тебя, держа в своих объятиях.

«Нужно придерживаться плана. Для его же блага».

— Ты можешь попробовать, но я буду сопротивляться.

Она найдёт способ.

Его руки сжались.

— Ты захочешь, чтобы я остался, любимая. Поверь мне.

— Нет, я не могу…

— Камео. Ларец у меня.

Нет… не может быть.

— Ты лжёшь.

— Я часто дезориентирую, дезинформирую и ввожу в заблуждение, но никогда не лгу. Я нашёл его, боролся за него и теперь охраняю, спасая твою жизнь.

Её прежние сомнения всплыли, но она покачала головой.

— Кили узнала бы…

— Нет. Я использовал иллюзию, скрывая его присутствие от неё.

— Твоя иллюзия недостаточно сильна…

Внезапно вся комната вспыхнула оранжево-золотистым пламенем. Оно потрескивало на её кровати, вокруг зеркала, которое Лазарь дал ей, на занавесках и ковре. Жара окутала её, пот выступил над верхней губой. Она открыла рот, чтобы закричать об огнетушителе, но пламя вдруг исчезло, унося жару с собой.

— Что ты говорила? — тихо спросил Лазарь.

— Ты… ты сукин сын! Ты позволил мне переживать, что другие бессмертные могут найти и разрушить Ларец, пока я ищу его. Ты позволил мне бегать за Джульеттой. Смеялся у меня за спиной?

— Никогда. Я всегда смеюсь тебе в лицо.

Шутки? Сейчас? Камео опять дала ему пощёчину.

— Где он? — потребовала она. — Скажи мне.

— Я не буду этого делать. — Он вытер ладонью новую струйку крови и опять прижал Камео к стене. — Ты сможешь использовать его, чтобы убить себя.

— Я никогда… — Она сжала губы. А никогда ли? Если Несчастье сделает её достаточно печальной… — Отдай Ларец Торину. Он не оставит меня с ним, мои друзья смогут защитить Ларец Пандоры.

— И что я получу взамен?

Вопрос встал между ними, как давящая петля на шее. После всего, что между ними было, он пытается с ней торговаться?

Раздался стук.

— Убирайтесь, — крикнул Лазарь, продолжая смотреть на неё. — Ну?

Нуждаясь во времени, чтобы подумать, она поднырнула под его руку, решив открыть дверь и ожидая увидеть там Торина. Уильям и Гадес, нерадостные и вооруженные для войны, стояли перед дверью.

— Нам нужно зеркало. — Уильям твердо стоял на ногах. Вообще, он никогда не был так целеустремленно настроен. Источал решительность. Нашёл ли он Джилли или другую причину для жизни? — Мы готовы на обмен.

«Сейчас не время с этим разбираться».

— Нет, спасибо, — ответила она и попыталась захлопнуть дверь.

Ни один мужчина не вздрогнул от её голоса. Оба выставили руки к дверному косяку, не давая закрыть дверь.

Лазарь встал сзади, и её окутал жар. Ещё никогда ни на кого она не злилась так сильно. Даже на Галена, который отрезал ей язык. Мужчина, которого она приняла в свою постель, в своё тело, в своё сердце, обманул её. Хранил секреты от неё. Позволил беспокоиться на пустом месте.

— Что вы предлагаете? — спросил Лазарь.

Гадес нахмурился, его внешность была так же прекрасна, как и смертоносна.

— То, чего ты желаешь больше всего. Два билета к тайному храму Геры.

Камео резко выдохнула. Единственное, от чего Лазарь никогда не сможет отказаться. Месть.

Он застыл, секунды проходили в тишине. Наконец, он сказал.

— Нет. Если ты хочешь зеркало, то освободи меня от службы. Я покончил с войной, с местью. И хочу остаток своих дней провести с Камео.

Что? Нет! Он сдавался, готовясь умереть?

— Зеркало моё, не его, — проговорила она сквозь сжатые зубы. — Он его мне подарил. Вы, ребята, хотите его, замечательно. Оно ваше. — Проклятая штуковина дала ей надежду. Ввела её в заблуждения, как и Лазаря. Смеяться, пока бабочки порхают над ней? Вот дьявольщина! — Но вы освободите Лазаря от службы, как он и просил, — «он не в состоянии сражаться», — и отдадите голову Геры на шесте.

Если Лазарь убьёт бывшую королеву, Камео погибнет. Каким-то образом. Если же она попросит Гадеса сделать это, то сможет выжить. Вероятно. Кроме того, она отомстит вместо Лазаря и преподаст ему сразу два урока. Во-первых, она научит его видеть ошибки в собственных поступках. Свяжись с Матерью Меланхолии и страдай. А во-вторых, его ненависть возрастёт к ней, и он оставит её. Потом она сможет забыть его, и Лазарь будет долго жить без охоты на бывшую королеву.

Несмотря на ярость, Камео хотела, чтобы Лазарь жил вечно.

— На войне ты всегда выбираешь сторону. Этого не изменить. Так что, — сказал Гадес, — я не освобождаю его от службы. Победа слишком важна. Ещё я не могу принести голову Геры. У нас с ней некое взаимопонимание. Моё предложение остаётся в силе. Два билета в её реальность.

Шутим?

— Нет, спасибо, — ответила она и опять попыталась захлопнуть дверь перед их лицами.

— Ладно, — сказал он в спешке, с трудом удерживая дверь открытой. — Я могу дать бонус. Я дам вам средства для того, чтобы победить её.

Его взгляд привлек кулон на шее Лазаря. Он нахмурился и потянулся к нему.

Лазарь ударил его по руке, и двое мужчин уставились друг на друга.

— Тогда всего один билет, — сказала она. — Для меня. — Она надеялась использовать билет для убийства Геры и чтобы, как раньше и планировала, проучить Лазаря. — И средства.

Несчастье снова начал смеяться. «Пожалеешь об этом…»

Чувствуя, будто умирает внутри, Камео обхватила себя руками.

Гадес ей улыбнулся.

— Извини, куколка, но я не отправлю тебя в логово льва без самого льва. У тебя будет два билета.

Он отмахнулся от её тщеславия.

Она обернулась и увидела, как зеркало исчезло со стены.

— Хотя я и не могу провести вас мимо всех ловушек Геры, — продолжал он, — но вы окажетесь в нескольких милях от неё. Но будьте осторожны. Ловушки повсюду. О. И помните. Вы не можете произнести «похороны» без слова «весёлые».

Времени ответить не осталось. Как и зеркало, комната исчезла. Спустя всего мгновение их окружал золотой райский сад.

Глава 26

«Поступай правильно уже сегодня, иначе пострадаешь от последствий завтра».

- Секрет Выживания

— Мемуары Безумного Короля

Никто не мог переместить Лазаря на новое место, если он сам не хотел этого. Сегодня у него не было никакого желания переноситься, но всё же князю Преисподней удалось сделать это.

Его слабость должна была проявляться по-другому. Хватит ли у него сил сразиться с Герой, даже с нужными средствами?

Возможно. А возможно и нет. Но он не пожалеет ни об одной секунде, если будет с Камео. Не было несчастья сильнее, чем быть без неё. Он сожалел только о её присутствии здесь. Если что-то случится, и он не сможет её защитить…

«Дурак! Она сможет себя защитить». Камео снова и снова доказывала своё мастерство. Он бы выбрал её вместо королевы с армией, нельзя даже просить о лучшем партнере.

К сожалению, его партнёр в данный момент ненавидел его до глубины души.

И почему нет? Он сам толкал её в объятия Смерти. Если он убьёт Геру, Камео погибнет.

Только вероятность. Он собирался предотвратить это… как-нибудь. Возможно, использовать Жезл Разделения, чтобы поработить королеву?

Но Жезл Разделения остался в крепости.

Ладно. Он найдёт другой способ. Придумает другой вариант. Сделает что угодно. Сегодня он и Камео стали одним целым. Телом… и душой. Она вжималась в него, приветствуя, пока он вколачивался в неё, выкрикивала его имя в порыве страсти и мольбы, требовала больше поцелуев, больше прикосновений, больше всего. Нельзя было отрицать её огромную страсть к нему.

«Похоть не значит ничего. Только любовь имеет значение».

Лазарь напрягся. Он понял, что желал её любви, но не мог за нее бороться. Поступать так было бы очень жестоко, а он хотел стать немного… лучше. Потому как знал, что жизнь его вскоре закончится. Он действительно хотел оставить её с разбитым сердцем?

«В любом случае, сделаю это. А может, уже сделал».

Он сжал кулаки, пока осматривал местность. Это было секретное место Геры? Заросший лес с золотыми деревьями, золотыми птицами и золотыми обезьянами?

Земля под ногами задрожала. Надвигалась беда? Он открыл своё сознание, но никого не почувствовал. Прислушался, но не услышал ни одного шага. Потом он посмотрел вниз. Он стоял в небольшом кругу выкошенной травы, Камео рядом с ним. Вокруг них стояла высокая трава, разноцветные полевые цветы были усеяны капельками росы. Он принюхался. Роса была отравлена.

Гадес перенёс Лазаря и Камео прямо в центр ловушки. Наземной мины, если быть точным. Без сомнения, это случайность — в противном случае он переместил их прямо на копье — но это раздражало.

— Что происходит? — потребовала Камео. — Землетрясение?

— Хуже. — Лазарь схватил сумки у их ног и обхватил её за талию. Внутри должны находиться средства для победы над Герой. — Мы активировали мину.

Она окаменела, будто он превратил её в камень. Лазарь крепко сжал её в объятиях, чтобы она не убежала и не лишилась конечности.

— Не переживай, любимая. Я доставлю нас в безопасное место до взрыва. — Он попытался перенестись… и потерпел неудачу! Его раздражение усилилось. Новая слабость? Или эта реальность отрицала все его способности? Насколько ему было известно, лишь несколько миров обладали такой силой.

Был только один способ избавиться от мины; им придётся бежать через отравленные полевые цветы.

— Ну? — потребовала ответа Камео.

— Новый план. — Он снял кольцо с цепочки и взмахнул в воздухе, надеясь открыть портал в другое измерение. Ничего не произошло. Чёрт! Это не духовная реальность. — Новый план. — Он поднял Камео и прижал к груди. Несмотря на то, что она была легкой, действие бросило вызов его выносливости, он поморщился. — Свернись калачиком и прикрой как можно больше кожи. Роса прожжёт тебя до дыр.

— Опусти меня. Я причиняю тебе боль. Кристаллы усиливаются, так ведь? Тебе не следует…

Ему понравилось, что Камео по-прежнему переживает за его благополучие, но вдруг другое землетрясение колыхнуло землю под ногами, вибрация, подобная секундной стрелке, отсчитывающей последние мгновения. Время было на исходе. Не имея другого выхода, он прыгнул.

«Бабах!»

Камни и земля полетели во все стороны, когда огненный взрыв подбросил его в воздух. Огонь и кислота коснулись его кожи, проникнув сквозь обувь и одежду. Лазарь влетел в дерево. Воин пытался согнуться, защищая Камео, плечом врезаясь в ствол. Раздробил кость. Порвал мышцы. Его лёгкие опустели и сплющились. Он упал на землю, испытывая сильную боль и головокружение. В глазах потемнело.

Когда способность видеть вернулась к нему, в ушах стоял звон.

Камео прижалась к нему, тряся за плечи. Беспокойство сделало её лицо мертвенно бледной.

Он осмотрел её и не обнаружил кислотных ожогов на одежде и коже. Тем не менее, всё её лицо и руки были в копоти.

— …нормально? — её голос проник в его сознание, когда звон утих. — Где ты ранен? Что мне сделать?

— Кажется… Кажется, ранен мой член. Поцелуешь и вылечишь его?

Беспокойство сменилось облегчением и досадой, она стукнула его по груди.

— Не смешно. — Она отвернулась и полезла в сумки.

— Я такой.

— Давай проверим наши запасы. У нас есть… Да! Гадес упаковал Жезл Разделения, — сказала она.

Красавчик. Он решил самую большую проблему Лазаря.

— Что ещё? — Он принял сидячее положение и подвигал заживающим плечом, чтобы вернуть сустав на место.

— Сменная одежда, упаковка презервативов с названием «Исчезнувшее потомство», две фляги воды, баночка икры и пачка крекеров без ГМО, зубная паста, влажные салфетки, гребень, маленькая бутылочка освежителя воздуха и затычки для ушей… — Она застыла, сжав зубы. — Вот крысеныш. Он упаковал только одну пару затычек, намекая, что твой голос меня не расстраивает.

Лазарь спрятал улыбку ладонью.

— Я бы наказал его ради тебя, но, знаешь ли, я умираю. — Когда она глянула на него, он продолжил. — Что? Слишком рано?

Она щёлкнула зубами, прежде чем вытащила плюшевого леопарда.

— Игрушечная версия Рэтбоуна Единственного. Интересно, зачем он его прислал.

Лазарь догадался. С рычанием он схватил куклу и бросил её в яму, образовавшуюся от взрыва.

— Эй! Зачем ты это сделал? — потребовала Камео. — Он был милым.

— И он бы с удовольствием послушал, как ты это говоришь, поэтому пусть валит отсюда.

Лазарь осмотрелся и заметил прозрачную речку, несущуюся между огромными драгоценными камнями размером с валун. Хрустальный мост, ведущий к единственному белому пятну на горизонте. Извилистая лестница протянулась между покрытыми мхом камнями и вела прямо к белым колоннам. Вход в храм? Как давно здесь была Гера?

Захватывающую красоту портило лёгкое запустение. Повсюду разрослись сорняки, появились сколы на камнях и трещина посреди моста.

— В сумке больше ничего нет? — спросил он.

— Есть. Бинокль. И какая-то тряпка. — Она взволнованно выдохнула. — Не тряпка, а Покров Невидимости. И это! Это принадлежит Данике, Всевидящему Оку. — Камео вытянула небольшой квадратик, четыре на четыре, с подписью в уголке. Даника Повелительница. — Но почему без изображения?

Нахмурив брови, он осторожно взял квадратик и подставил его под лучи солнца. Странное покрытие… Что-то здесь не так. Может, пожелтевшие пятна?

Камео достала металлический прутик из сумки. И завизжала, рассмотрев.

— Я думаю, это от Клети Принуждения. — Она выхватила у него квадратик и прижала все артефакты — Покров, Жезл, прутик и небольшой квадратик — к груди. — Это всё моё. Только попробуй забрать, и я тогда… — её губы сжались в упрямом выражении.

Не смогла придумать достаточно жестокой угрозы?

Не важно. Он уже представил худший сценарий. Если что-то случится с Лазарем здесь — да где угодно — его женщина не узнает, где находится Ларец, и как он выглядит… любой сможет его украсть.

Его молчание может дорого ей обойтись.

Нет смысла дальше скрывать. Он вытащил кулон из-под рубашки и погладил большим пальцем кожаный защитный чехол.

— Это… это ты искала веками.

Она посмотрела на кожаный мешочек и хмыкнула.

— Неплохая попытка, но я не куплюсь на это никогда. — Но даже когда она говорила, взгляд Камео не отрывался от артефакта, который воин назвал когда-то «опасным». Нахмурившись, она провела рукой по затылку. — Что это? На самом деле.

Он открыл сознание, отчаянно нуждаясь в том, чтобы узнать её мысли, но она воздвигла свой щит. Лазарь не удивился, но всё равно разочаровался. Он жаждал с ней связи.

— Это Ларец, уверяю тебя. Кости были раздавлены и сформированы по-новому.

— Совершенно невозможно. Если бы его переделали, то открыли бы. Я была бы мертва.

— Он был открыт. Тобой и твоими друзьями. Готов поспорить, что это Гера украла его, пока вы отвлеклись. А потом, прежде чем спрятать, она переделала ларец так, чтобы его не узнали, даже если найдут.

— Тогда как ты его узнал? И что с Утренней Звездой, заключенной внутри?

— Это было спрятано внутри черепа рядом с тем, что я сначала посчитал Ларцом. Я был знаком с Каденс, богиней Угнетения, и почувствовал её силу в костях, из которых сделан кулон. А жива ли Утренняя Звезда, я не знаю.

Камео выпрямилась, покачиваясь на корточках, её ногти впились в бёдра.

— Всё это время у тебя был Ларец, артефакт, способный убить всех, кого я люблю, просто болтался на шее?

Ярость клокотала в её голосе.

«Действуй осторожно».

— Ты же почувствовала его. И все остальные тоже. — Остальные. Все, кого она любила, словно Лазарю нет места в её сердце. «Успокойся. Держись». — Это никогда тебе не вредило. На самом деле, даже помогало подавить демона. Для этого Ларец и создали. Чтобы остановить зло.

Он должен был подумать об этом варианте раньше, но не позволил себе. Его совесть заставила бы отдать Ларец Камео… тогда не было бы необходимости в присутствии Лазаря.

Прошла целая вечность. Единственные звуки, раздававшиеся здесь, были шум реки и крики обезьян. Иногда над ними колыхались ветви, роняя золотые листья. В конце концов, она положила все артефакты на землю и протянула руку ладонью вверх.

Она пошевелила пальцами.

— Отдай мне яблоко. Или Ларец. Не имеет значения.

Он посмотрел ей в глаза и увидел поток боли и гнева, почувствовал, будто все тату в виде кинжалов на его груди вонзаются прямо в сердце.

— Мне жаль, что я сделал тебе больно, — прохрипел он. До встречи с ней он никогда не извинялся, а теперь не мог выразить своих чувств. — Мне жаль. Я хотел рассказать тебе о Ларце.

— Какая ирония. Ты ищешь моего прощения, но сам не прощаешь тех, кто тебя обидел. — Она опять пошевелила пальцами. — Яблоко.

Тем не менее, он колебался.

— Это не наша ситуация.

— Действительно?

Нет! Как он мог объяснить, что её безопасность намного важнее его собственной? Как он мог доказать силу своих чувств к ней?

— Когда Гадес преподнёс мне месть на блюдечке с голубой каёмочкой, я отказался. Я выбрал тебя.

— Ты выбрал смерть!

С ней рядом, это было одно и то же. Но эти слова он оставил при себе.

— Ты хочешь, чтобы я убил Геру? Я нет. Я не стану рисковать тобой.

— Нет. Я сама хочу её убить.

И изменить будущее.

— Она для тебя угроза, а угрозы уничтожаются, — произнесла она пустым голосом. — А потом мы расстанемся.

Никогда! Он провел рукой по глазам, стирая с них сажу.

— Я останусь с тобой до самого конца.

Она побледнела.

«Нужно заставить её понять».

— Позволь мне остаться, и я доверю твоим друзьям поиск лекарства.

Огромный шаг с его стороны.

— Дурак! Это и есть лекарство, — вскрикнула она.

— Другое лекарство, — поправил он. — Которое позволит нам остаться вместе. Когда мы вернёмся домой, Ларец твой. Я поверю, что ты не навредишь себе, а ты опять поверишь в меня.

— Или я заберу Ларец.

Где-то вдали вспорхнула стая золотых птиц. Он выхватил кинжалы и вскочил на ноги.

— Нам нужно идти. Не следовало оставаться так долго на одном месте.

Всегда будучи воином, Камео встала рядом.

— Если Гера здесь, то она внутри храма. С другой стороны, если она здесь действительно, то почувствовала бы наше вторжение и напала бы.

— Не обязательно. Если бы она могла почувствовать вторжение, то не устанавливала бы ловушки.

Он открыл сознание в поисках живых существ, надеясь вызвать одного-двух небесных змеев. Лазарь проигнорировал птиц, обезьян, насекомых и других животных, сконцентрировавшись на тёмном присутствии — «голоден, чертовски голоден» — что-то приближается. Враг!

— Время сверкать пятками, — сказал он.

Он перебросил сумки с вещами через плечо, схватил Камео за руку и молниеносно помчался к реке.

* * *

Что ей делать?

Камео захватил водоворот эмоций, вызванных поведением Лазаря. Он всё это время таскал на шее Ларец Пандоры. Он обещал, что никогда не станет лгать ей… но попал в ловушку своих слов. Он лишил её возможности обсудить с друзьями стратегию: подавить демонов с помощью Ларца или вообще его разрушить.

Этот ублюдок её подставил!

Лазарь резко остановился, и она врезалась в его спину. Первый пункт в списке её дел: оставаться настороже.

Пар поднимался над землёй, не давая свободно дышать. Она осмотрела новую местность. Поле пышных цветов расположилось перед ними. Никакой отравленной росы, кроме… это ловушка. При тщательном рассмотрении она поняла, что впереди болотная трясина.

— Зыбучие пески, — сказал Лазарь. — А там. — Он указал вправо. — Цветы скрывают другую мину.

Несчастье рассмеялся, когда он повёл её влево, в другую сторону от храма. К сожалению, другого пути не было. Им пришлось обойти болото и вернуться обратно.

Они остановились на краю поля, между лесом и болотом, стараясь не делать лишнего шага в сторону…

Существо, похожее на угря, впрыгнуло из грязной воды, клацнув зубами. Камео схватила его за скользкую шею, не давая укусить себя. Его скользкое тело извивалось в её руках.

— Хм, немного помощи не помешало бы, пожалуйста.

Лазарь кинжалом отсек голову существа. Морщась, она выкинула извивающееся тело в грязную воду. Другие угри — или чем они там были — выпрыгнули и накинулись на останки.

Здесь все были либо хищниками, либо жертвами. Получите.

— Гадес упаковал для нас тот квадратик, — сказал Лазарь.

— Да? И что с ней?

— У меня идея. — Он остановился под деревом и вынул пластину. Затем повернул его к свету, потом спрятал в тени, отбрасываемой лесом. — Всё, что дал Гадес, предназначено для очевидной цели, исключая этот клочок. Почему?

— Может, у него тоже есть своя цель, но мы не можем её увидеть.

— Вот именно. Гадес, как известно, любитель исчезающих чернил и красок.

Искра азарта вспыхнула в её глазах.

— А как сделать невидимое видимым?

— Этого я пока не знаю.

— Ну, давай думать как Гадес. «Я — самовлюблённый мужчина с извращенным чувством юмора. Я получаю удовольствие, мучая врагов, издеваясь над друзьями и всегда выигрывая. — Ого. Лазарь и Гадес могут быть братьями от разных матерей! — Я получаю нездоровое удовольствие при виде истекающих кровью людей. Я…

Кровотечение. Кровь. Источник жизни. С волнением Камео выхватила кинжал и полоснула себя по ладони.

Лазарь выхватил кинжал из её рук, будто она не имела права вредить себе. Или ещё лучше — его собственности.

— Ты не поранишь…

— Слишком поздно.

Алая струйка потекла, и Камео провела кулаком по картинке. Кровь стекала и стекала вниз, разливаясь по поверхности.

Начало проявляться изображение.

— Ты сделала это, — сказал Лазарь с гордостью в голосе.

Она проигнорировала желание просиять от его похвалы, вместо этого изучая рисунок. Это… карта? Да! Лес, болото и храм были чётко обозначены. Как и все ловушки.

— Если мы пойдём в этом направлении две мили, — сказал Лазарь, указывая на карте, — то сможем использовать мост и перейти здесь к храму.

— Мост заминирован.

— Да, но мы пойдем по нему.

— Как? Если ты не заметил, у нас нет крыльев, и птички здесь недостаточно велики, чтобы поймать и оседлать их.

Он осторожно взял её за подбородок.

— Поверь хоть немного в своего мужчину.

Её кожу начало покалывать, проснулось недавно разбуженное вожделение. Она вздрогнула. Он более опасный, чем вся эта реальность. Камео отвернулась.

— Ты имеешь в виду мужчину, который мне лгал?

— Я верю, что ты имеешь в виду мужчину, который признался в преступлении, хотя мог унести свой секрет в могилу. — Его взгляд скользнул по ней, всё его тело напряглось. — За нами следят. Пойдем.

Когда он переплёл их пальцы и потянул дальше, она обернулась. Примерно в сотне ярдов от них над горизонтом поднимались чёрные тучи, распространяя по земле туман. Птицы падали с неба, как пернатые ракеты. Деревья засыхали.

— Давай, вперёд, вперёд, — скомандовала Камео.

Лазарь ускорился… но внезапно огромная лиана схватила его за ногу и вздёрнула в воздух. Он повис вниз головой, сумки с вещами соскользнули с его плеча и упали прямо на Камео.

Чёрт! Времени не хватит, чтобы срубить её и скрыться от чёрного тумана.

— Иди. — В этот раз командовал он. — Оставь меня.

Несчастье хмыкнул.

Приняв решение спасти Лазаря, Камео достала по очереди Покров Невидимости, Жезл Разделения и прутик от Клети Принуждения.

— Позволь женщине спасти положение… и побудь парнем в беде.

Глава 27

«Мужчиной не могут управлять две противоположные силы, поскольку правда не может сосуществовать с ложью. Любовь не уживается с ненавистью».

- Мемуары Безумного Короля

— Мемуары Одурманенного Дурака

Терзаемый тревогой и страхом, Лазарь приподнял верхнюю часть тела и протянул руки, его мышцы кричали в знак протеста. За последний час кристаллы распространились и уплотнились, значительно замедляя его рефлексы. Его пальцы нашли кинжал в сапоге. Одной рукой он схватился за виноградную лозу, обвившую его лодыжку. Другой он орудовал кинжалом, попадая, куда только мог увидеть.

Наконец, виноградная лоза сломалась. Готовясь к удару, он упал на мох, но только чтобы быть пойманным другой виноградной лозой и вновь повиснуть вниз головой. Он разразился потоком ругательств. Да еще темная туча приближалась, направляясь прямо на Камео.

Грациозная, как лебедь, она развернула серую ткань, пока не сформировала накидку. Когда Камео накинула плащ на плечи и подняла капюшон, она исчезла. Даже Лазарь не мог ее видеть. Хорошо, даже замечательно. Облако теперь не могло ее заметить.

— Беги, — сказал он ей. — Беги, я найду тебя.

Всегда.

Но он знал, что она не послушает. Это ведь Камео, упрямая до крайности. Когда облако достигло того места, где он видел ее в последний раз, раздался визг. Лазарь съежился, от пронзительного звука его барабанные перепонки чуть не лопнули.

Не обращая внимания на свою боль, он опять полоснул кинжалом по лозе.

Облако грохотало и сверкало молниями, все время вздрагивая. Что делала Камео?

Ещё одна винная лоза вырвала кинжал из хватки Лазаря и нацелила острый наконечник на его сердце. Он проклял своё отвлечение.

За мгновение до удара покрытая смолой лоза ударила по лезвию, спасая Лазаря от раны. Он растерянно покачал головой. Лоза в смоле обвилась вокруг той, что держала его лодыжку, и сжала. Его освободили. Он падал, ожидая ужасного приземления. Покрытая смолой лоза схватила его, мягко опустив на землю.

«Она… мне помогает? Почему?»

«Подумаю об этом позже». Готовый к бою, он вскочил на ноги. Камео материализовалась, Покров Невидимости упал к её ногам. Она стояла под облаком с высоко поднятой рукой, которая была скрыта во мраке. Нет, не скрыта. Облако начало таять, открывая ее руку и прутик, который она держала.

Гордость переполнила его. «Моя женщина. Такая сильная. Такая умная».

Когда исчезла последняя темная частичка, она опустила руку. Ее глаза сверкали как бриллианты, а щеки светились здоровым румянцем. Крошечные листочки запутались в ее волосах.

— Что случилось? — спросил он.

— Покров Невидимости защитил меня от тумана, когда я пробралась под облако, вставила прутик в центр и приказала ему — чем бы оно ни было — умереть. И это случилось! Ему пришлось. Благодаря пруту от Клети Принуждения. Известно, что все, находящееся внутри артефакта, обязано подчиниться.

Она была так возбуждена…

Глядя на неё, его член затвердел. С ней это казалось неизбежным.

— Ты настоящий воин.

Несмотря на то, что он ее расстроил, она сделала все возможное, чтобы обеспечить его безопасность.

Никто никогда не поступал ради него так самоотверженно. Никто никогда не ставил его на первое место. Даже его родители. Их ненависть друг к другу превосходила их любовь к нему.

Желая прикоснуться к ней, чтобы убедиться в ее безопасности, он подошел ближе.

— Ты рисковала собой, чтобы спасти меня. Ты действительно можешь винить меня за то, что я делаю то же самое для тебя?

Он протянул к ней руку.

— Это не одно и то же.

Избегая контакта, она наклонилась, чтобы спрятать прутик в одном из мешков.

Его сердце сжалось, но он продолжил.

— Почему?

— Мои действия направлены на спасение жизни. — Она сложила Покров и спрятала его в карман. — А твои — на смерть.

— Ты говоришь так, как будто я трачу впустую то время, которое у меня осталось. Правда в том, что время с тобой не потрачено впустую, оно священно для меня.

Нахмурившись, она швырнула в него мешок.

— Заткнись. Просто… заткнись.

Лазарь присел рядом с ней. Он подбирался к ней, пытаясь сломать внутреннюю броню. Ему пришлось даже надавить, чтобы не допустить того, чтобы она воздвигла между ними стену. С Камео его защита рушилась. Потому что он любил…

Он вдохнул полной грудью. Он это сделал. Признал, что любит её. И не из-за того, кем она была с ним. А из-за того, кем она была на самом деле. Да уж. Она полна противоречий. Добрая, но жестокая. Заботливая, но упрямая. Остроумная, но угрюмая. Защищающая, но легко провоцируемая. Сострадательная, но жестокая.

Несмотря на демона, она стала светом в кромешной тьме Лазаря. Она была умной, и она была… всем для него. До нее он ценил только ярость. Но каким-то образом она смогла наполнить его радостью.

— Камео, — прохрипел он.

— Нет. — Она встала. — Я хочу не этого. Я хочу, чтобы ты жил. Свободным от кристаллов. Свободным от опасности.

Он тоже встал, надежда вспыхнула в нем, как яркий свет маяка. Она тоже его любила. Разве иначе подвергла бы себя опасности? Принесла бы жертвы ради него? Отдалась бы ему так безоговорочно? Она точно его любила.

— Я не хочу жить без тебя.

Вслед за грубым признанием он снял яблоко с шеи и повесил его на неё, кожаный мешочек и кольчуга прикоснулись к её коже.

Она подняла подбородок.

— Это теперь твоё, — сказал он. — Я верю, что ты не навредишь себе. Я доверяю тебе принять решение… снять защитные слои и прикоснуться к нему, открыть его, спрятать или уничтожить. Все, что захочешь. Я отдаю его тебе без обязательств и ожиданий. — Его костяшки пальцев коснулись ее соска, когда он проверял, как именно кулон висел между ее красивыми грудями, желая услышать еще одно шипение от нее. — Я дарю тебе свою любовь, свое время, всё, что у меня есть.

* * *

«Он разрушил остатки моего сопротивления».

Камео пошатнулась, слова Лазаря звенели в её ушах. Он любит ее? Она покачала головой и отступила.

— Ты даёшь мне всё… кроме будущего с тобой. Кроме семьи.

Он пододвинулся к ней.

— Ты и есть моя семья.

Она отвернулась. Смотреть на него было больно. Камео обхватила яблоко пальцами. Даже с кожаным мешочком она чувствовала тепло, исходящее от костей. Чувствовала силу.

Несчастье завизжал и спрятался на задворках ее разума. Демон подавлен? Драгоценная тишина… и все же она испытала прилив печали.

Лазарь знал её, знал, кем и чем она была, но хотел лишь помочь ей, а не уничтожить. Он любил её, несмотря на многочисленные недостатки. И она лю…

Нет. И не собирается. Если бы она поддастся его или своим эмоциям, то обречет его на вечность, заключенную в кристалле. Поэтому ей придётся его отпустить. Нет никаких «или» и «если». Более того, ей нужно заставить его бросить её. И благодаря зеркалу, она знала, что есть один способ сделать это…

Волна страха прошлась по её спине.

Лазарь напрягся.

— Нам нужно укрытие. Приближается еще одно облако.

Он собрал сумки и направился сквозь густые заросли.

Она последовала за ним, минуя какое-то странное дерево. Вероятно, что дерево. Оно было ростом в девять футов и сочилось густым черным веществом. Смолой? Субстанцией были покрыты две лозы, которые очень походили на руки. Над растением летали бабочки, создавая красочный навес.

Картина угнетения и мрака.

— Это дерево… чем бы это ни было, но оно помогло мне, — сказал Лазарь. — Но я всё равно не доверяю ему. Я не доверяю ничему в этом мире.

Они шли уже более часа, успешно избегая других ловушек, подлых лиан и кусающихся насекомых. Новое облако смерти продолжало преследовать их, но так и не догнало.

Лазарь отверг две пещеры, прежде чем обосноваться в третьей, которая была меньше остальных. Такая маленькая, что им обоим пришлось залезать внутрь. Однако глубоко в недрах земли открылось пространство, позволившее им встать. Зато в неё был только один вход и, соответственно, только один выход… тот, через который они и проползли.

Он бросил сумки и вещи на пол. С рычанием воин извлек чучело леопарда, которое выбросил ранее.

— Я скоро вернусь.

Это «скоро» затянулось на пятнадцать минут, и игрушка исчезла.

— Куда ты подевал леопарда? — спросила она.

— Утопил в болоте.

Он оказался рядом с ней и протянул ей фляжку. Когда Камео утолила жажду, он открыл икру и крекеры. Они ели в молчании.

Лазарь расстроился из-за неё? Ведь он предложил ей любовь, а она отвергла его.

«Мне пришлось. Чтобы не стать погибелью воина».

Но… она ведь может провести с ним еще одну ночь. Всего одну. Что может быть лучше? Если она подождет, пока они найдут Геру, кристаллы могут полностью его покрыть. Или он воспользуется мужской хитростью, чтобы убедить ее игнорировать его гибель в пользу её минутного счастья. И как же близок он был к победе.

— Камео, ты любишь меня?

Вопрос возник из ниоткуда. А может, и нет. Может, он прочитал ее мысли. Может быть, он уже применил мужские хитрости, от которых у неё не было защиты.

Больше нельзя было отрицать правду. Она любила его всем сердцем. Лазарь приносил радость её душе, разуму и телу. Его непочтительность забавляла ее. Решительность и упрямство держали его рядом с ней во время её самой сильной депрессии. Его забота о ней компенсировала каждую секунду горя, что она пережила.

Каким-то образом он стал для неё якорем среди жизненного урагана. Стал солнцем, постоянно прогоняя ее тьму. Он наполнил пустой сосуд надеждой. Лазарь сражался за нее, когда она не могла — не желала — бороться за себя

Она бы не поставила свои желания выше его.

— Я не собираюсь об этом говорить, — сказала она.

Утром она сделает то, что давно должна была, и неважно, насколько это будет больно. Она позволит Несчастью забрать ее воспоминания. Потом Лазарь убьёт Геру, как всегда и хотел. Таким образом, Камео не попытается убить богиню в одиночку или спасти ее.

И умереть. Но лучше поставить на известный результат этого раунда, чем пытаться изменить будущее и, возможно, сделать всё хуже. Для себя и для Лазаря.

Она ненавидела мысль о том, чтобы оставить его один на один с чувством вины, возможно, стыда. Но лучше ему жить с чувством вины и стыда, чем умереть ещё раз.

«Я, не задумываясь, отдам свою жизнь ради него».

Без неё кристаллы перестанут расти внутри Лазаря. У него будет достаточно сил жить вечно.

Печаль поднялась, как прилив, пытаясь утопить её, но она быстро построила плотину вокруг своего сердца. Лазарь выживет. По крайней мере, сейчас.

Камео почистила зубы щёткой из сумки, потом вытерлась влажными салфетками. Лазарь сделал то же самое, напряжение искрилось между ними. Снаружи разразилась буря, слабый запах дождя наполнил пещеру. Гром гремел, сквозь трещины в земле вспыхнула молния.

— Я больше не хочу сражаться с тобой, — тепло сказала она. — Я хочу тебя.

Излучая жизненную силу и мужскую агрессию, он обхватил её лицо своими большими руками. Его возбуждающий запах поглотил её чувства. Непреодолимый соблазн.

Его взгляд замер на ней, зрачки расширились и заполнили радужку.

— Ты хочешь, чтобы я был твоим мужчиной? Хочешь бесконечных поцелуев? Прикосновений к влажной коже? Горячий шепот? Блуждающие руки? Стоны удовольствия? Слияния тел? Переплетенные руки и ноги? До конца моих дней?

Она вздрогнула и ощутила боль! Его способность рисовать такую восхитительную картину, полную удовольствия — он заставил её хотеть того, чего она не могла иметь — и боль от этого была такой же острой, как от кинжала.

— Я хочу тебя здесь и сейчас.

Он сильнее сжал её.

— Ты меня любишь? — требовательно спросил он.

Избегая ответа, она не упростит себе задачу.

— Да. Я люблю тебя.

Позже он поймёт, что это признание не принесёт ему никакой пользы.

— Так докажи это. Отдай мне всю себя.

Молнии виднелись сквозь щели и освещали маленькое пространство яркими золотыми вспышками. Воздух был разряжен, отчего все её нервные окончания стали особенно чувствительными.

Со стоном капитуляции Камео впилась губами в его губы. Изящество было выше ее возможностей. Их языки сплелись, демонстрируя любовь — страсть — сегодняшний вечер. Только сегодня. Ощущение его силы было таким острым, что с ним ничто не могло сравниться.

Такого головокружительного удовольствия она уже никогда не испытает.

Он прижал ее к земле, жар к жару, и она перекатилась, чтобы оказаться сверху. Её волосы создали тёмный занавес, который скрыл их от остального мира. Его твердость прекрасно контрастировала с её мягкостью. Её соски сморщились и болели, она дрожала от нетерпения.

Она чувствовала его любовь к ней, подобную бурлящей реке, проходящей сквозь них. Её любовь к нему проросла, как дерево, посаженное у воды, становясь выше, шире и больше.

Отчаянно нуждаясь в телесном контакте, она рванула его рубашку, и ткань не выдержала. Бронзовая кожа. Великолепные татуировки открыли вид спереди. Дикий голод бурлил внутри нее, когда она лизала и кусала его у основания шеи… в центре его груди. Камео нашла время, чтобы отдать должное его соскам

Он обхватил её затылок, предлагая себя. Целый мужской буфет чувственных наслаждений, и он принадлежал ей. Камео приняла всё это, теряясь в зависимости от него.

«Да, я зависима. Даже одержима». Такое блаженство…

Но с восходом солнца всё прекратится.

Эта мысль наполнила её печалью.

Нет-нет. Не здесь, не сейчас. Она проверила щит вокруг своих мыслей. Всё в порядке, она вздохнула с облегчением. Сегодня ночью Камео получит воспоминания на всю жизнь. Сегодня ночью она будет наслаждаться подарком, который ей был дан: чудесным мужчиной, который видел в ней сокровище, а не лишний груз. Сегодня она притворится, что у нее есть завтра.

— Ты стоишь всех трудностей, которые я когда-либо испытывал, — сказал он. — Ты — мой приз.

Вот видишь! Сокровище.

— А ты — мой.

— Мне нравится, когда ты на меня претендуешь.

Он перевернулся на нее, взяв контроль над их любовью.

Она уступила ему власть, открывая доступ к любой части её тела. Мускулы, которыми она так восхищалась, придавил её, заключив в долгожданный плен.

— Где ты хочешь любить своего мужчину? — спросил он. — На морском побережье? Перед горящим камином?

Ролевая игра поможет ей забыть о суровых обстоятельствах?

— Никаких иллюзий. Между нами больше никогда не будет лжи. Я хочу, чтобы ты был здесь. Сейчас. Какими мы есть.

Он улыбнулся ей нежно и сладко, и она могла поклясться, что в состоянии получить оргазм, просто взглянув на него. Красивый мужчина.

Он прижался к её щеке, прежде чем набросился на её рот, поглощая, как если бы она была едой, последней едой… потом он прервал поцелуй, обещая никогда не отпускать её от себя.

Ловкими движениями он снял с нее топ и лифчик, отбросив одежду в сторону. Затем обхватил и смял её грудь. Она выгнулась под ним, наслаждаясь трением, теплом, огнём.

«Ммм. Он сжигает меня изнутри».

— Ты моя, и мы всегда будем вместе. — Их пальцы переплелись, и он завел ее руки над головой, более эффективно прижав свою женщину, оставив уязвимой для него. — Скажи мне.

— Ты мой, — повторила она, — и мы будем вместе.

До утра…

Глава 28

«Сделать свою женщину счастливой = сделать себя счастливым».

- Мемуары Одурманенного Дурака

— Как Доставить Умопомрачительные Оргазмы

Лазаря охватил первобытный голод. Он держал в руках свою женщину. Его единственная. Наконец-то она будет принадлежать ему телом и душой. Как и он будет принадлежать ей. Сейчас и навсегда.

Больше, чем получить наслаждение от Камео, он хотел его подарить. Хотел отдать всего себя женщине, которую любил больше всех. Больше, чем самого себя. Больше своей мести.

Его отец ошибался. Любовь не ослабляет воина. Ослабляет страх потерять то, что тебе дорого; Рэтбоун пытался сказать ему то же самое, что страх разрушает, а любовь усиливает, защищает, совершенствует. Любовь собрала осколки разбитого сердца и соединила их вместе, делая его сильнее, чем раньше.

Некогда слабое звено стало нерушимым.

Истина поразила его, когда Камео сказала три прекрасных слова. «Я люблю тебя». Она влияла на него, как никто другой, её страсть горела огнём, как и его. Она была не просто его возлюбленной, она была его половиной.

Это знание только утвердилось, когда он посмотрел в её серебристые глаза… глаза, что не замечали чёрные пятна, забрызгавшие прошлое мальчика, который так много потерял, поэтому вырос мужчиной, который не умел отказываться от того, чем обладал. Даже от кусочка его разбитого сердца. Кусочка, который Камео легко могла украсть, но она ждала, пока он сам отдаст его… и по доброй воле.

«В ответ я подарю ей целый мир».

Лазарь захватил её рот, разжигая взаимную страсть. Губы её были мягкими и пухлыми, такими податливыми.

Когда он углубил поцелуй, Камео ухватилась за него, будто он был спасательным кругом среди шторма. Она застонала и выдохнула его имя. Всё это время она выгибалась под ним и терлась о его ствол. Каждая точка соприкосновения нагревала его кровь до температуры кипения, от него исходил пар, который только усиливал образование кристаллов. Но ему было всё равно.

Он взял её за подбородок, провёл языком по изящной линии его челюсти… впился в изгиб её шеи, где ощутил бешеный ритм пульса, почти такой, как и его собственный. Оставил на ней метку. Свою метку.

— Я люблю тебя, — выдохнула она.

Его сердце подпрыгнуло от радости.

— Ты запомнишь это. И вот это. — Он обвел языком, а затем втянул в рот каждый сосок. — И это.

Ее бедра опять качнулись, яркий румянец покрыл все её тело. Она была мягкой и покрытой росой как лепесток алой розы.

«Она цветёт для меня и только для меня».

Языком он изобразил сердце вокруг её соска и подул на него.

— Лазарио!

Он не уловил печали в её голосе, только страсть. Какой же длинный путь проделала эта прекрасная женщина — от глубочайшего страдания до вершины наслаждения. Вот она, истинная сила любви.

Он лизнул ее сосок.

— Устами и телом, каждой частичкой своей души я почитаю и предъявляю права на тебя. — Он перешёл к другой груди и щёлкнул по ней языком, каждый раз будто провозглашая «моё». — Сегодня, завтра и каждый последующий день.

— Я твоя. — Камео провела ногтями по его спине. — Я всегда буду только твоя.

Молния вспыхнула над скалами, на секунду озарив Камео золотистым цветом. Её красота была неземной, потусторонней. Струи дождя нашли трещины в породе и теперь капали на него с потолка. Прохладные сладкие капли без намёка на кислоту. Жар её страсти мгновенно нагревал влагу, создавая изысканное вино и вкуснейшие сладости. Он выпил каждую бисеринку с её кожи, выпил всю её.

То, что происходило между ними, было не просто актом близости, утолением сиюминутного желания. Их соитие укрепляло обещание, которое они давали на будущее.

Совместное будущее.

Превозмогая себя, отчаянно нуждаясь в большем, он отпустил её руки, снял с нее ботинки и расстегнул кожаные штаны на талии. Как только молния поддалась, он одним движением стянул с неё одежду.

Его взгляд пронзил Камео, когда она обхватила свою грудь, большим пальцем проведя по соскам. Оружие всё ещё было привязано к её бёдрам и лодыжкам, отчего она напоминала богиню страсти и войны. «Моя богиня». Он мог только изумленно смотреть на неё… пока его тело не потребовало действий.

Он сбросил все пистолеты и клинки, но предусмотрел, чтобы каждый лежал в пределах досягаемости. Он сорвал с нее трусики, точно также как и штаны, оставив её обнаженной. Лазарь пристально осмотрел её, томную, но дикую, получавшую наслаждение, но требующую продолжения.

Да, он видел её обнаженную и раньше, но каждый раз это было как первое откровение.

Яблоко в кожаном мешочке колыхалось между её пухлых дерзких грудей. Её тело обладало изящным мышечным тонусом, плавными женственными изгибами. Края крыльев бабочки охватывали бёдра и ягодицы.

— Раздвинь ноги для меня, Ками. — Раздался его хриплый голос. — Позволь увидеть каждую частичку моей любимой.

Камео повиновалась, открыв прекрасный розовый рай, в котором он так нуждался. Лазарь застонал от возбуждения… и благоговения. Она не просто была влажной, она вся промокла.

Движимый яростным возбуждением, он скользнул пальцем внутрь неё, глубоко, ещё глубже, и резко выдохнул. Её бедра приподнялись, внутренние стенки сжались, сводя его с ума.

— Ты была создана для меня, солнышко.

Она положила ногу ему на грудь, чуть выше сердца, и нежно, но настойчиво толкнула.

— Раздевайся. Сейчас же. Покажи мне каждый дюйм моего любимого.

Раньше, когда она хотела увидеть его ноги, он колебался. В этот раз он встал и быстро разделся, охваченный нетерпением. Он стянул ботинки и штаны, бросил свое оружие рядом с её.

Её взгляд задержался на его изнывающем члене, и она облизнула губы.

— Вот мой монстр.

От его хриплого смеха её серебристые глаза будто расплавились.

— Твой, — сказал он, сжимая у основания свой ствол. — И он не просто любит свою женщину, он обожает её.

— Хорошо. Потому как нет другого мужчины, которого я бы назвала своим.

* * *

Камео пришла в волнение, когда Лазарь опустился между её ног. Каждый её нерв горел огнём. Она не могла вздохнуть, Камео окутал запах Лазаря, шампанское и шоколад. Искушение и чувственная роскошь.

Он перевернул её и заставил опереться на руки и колени. Кончиком пальца он проследил контур бабочки, от этого прикосновения все ее тело пронзило страстью. Он потёрся членом между её бёдер, легко скользя по влажному теплу. Идеально. Он не вошел в неё, но его манило предвкушение восхищения.

Напряжение росло внутри неё, заставляя требовать большего — от её мужчины — больше в тысячу раз.

— Это хорошо, очень хорошо, — выдохнула она, — но мне нужно намного больше.

Он наклонился вперёд, чтобы прикусить мочку уха.

— Сначала нужно тебя подготовить.

— Я готова. Обещаю!

— Давай-ка посмотрим. — Он поцелуями проложил дорожку по её спине, уделяя каждому позвонку отдельное внимание. К тому времени, как Лазарь дошёл до конца её татуировки, она вздрогнула. Одной рукой он схватил её бедро, разведя ноги шире. Другой рукой он провел между её бёдер… и поиграл там с ней, выводя круги, где ей больше всего хотелось. Она крутила бёдрами, в поиске его члена. — Ммм… Думаю, ты права.

— Нужно заполнить, — со стоном сказала она. — Пожалуйста, Лазарио.

— Просьба и команда в одном. — Его дыхание при мягком смехе коснулось её шеи. — Ты хочешь мои пальцы?

Он вошел одним внутрь и вышел, поток опять вошел, и она ахнула… затем Лазарь остановился на секунду, даря удовольствие. Вошел, вышел, вошел, вышел. Его ладонь давила на её сердцевину, подталкивая дальше и дальше в краю.

Её дыхание настолько участилось, что она уже не могла нормально говорить, но всё же сказала.

— Я хочу… тебя… всего. Пожалуйста, — повторила она.

— Тогда ты получишь всего меня, моя Ками. — Лазарь надавил кончиком своего члена на её вход… и погрузился внутрь. Растянул её. Заполнил. Заклеймил.

Он завладел ею.

Ничто не будет прежним. Её спина выгнулась, ногти впились в каменный пол пещеры, она выкрикнула его имя.

— Сильнее и быстрее.

Вся сила страсти вырвалась из Лазаря. Он вколачивался в неё без всякого намёка на нежность, бросая в неистовую бурю желания. Удовольствие — сладкое, сильное, как наркотик, идущее прямо в её сознание — пропитало даже её кости.

Он прижался грудью к её спине, прикусив её ухо. Его темп больше не замедлялся, сила движений была неистовой. Слишком. Но недостаточно.

— Мой Лазарио. — Потеряв голову от любви, она опять изменила его имя. В её тоне не было печали. Ни намёка на грусть. Он услышал лишь изумление, и его тело отреагировало более сильными и быстрыми толчками. Она была почти на пике. — Так близко.

Он обхватил рукой её колени, чтобы раздвинуть ноги шире, в то же время наклонил её голову вперёд, заставляя выгнуться назад, что давало ещё один дюйм для более глубокого проникновения, толкаясь в то место, где она хотела более всего. Камео закричала от блаженства, сжимаясь вокруг него, требуя своей награды. Награды, которую он с удовольствием дал.

Когда оргазм накрыл её, Лазарь взревел. Гортанный животный звук эхом ещё долго разносился по пещере, в то время как он рухнул на неё, охваченный непередаваемым наслаждением.

* * *

Когда Лазарь заснул, Камео осталась лежать у его бока, поигрывая яблоком… Ларцом Пандоры. Скоро восход солнца. Сегодняшний день почти прошел, а завтрашний скоро настанет.

Её жизнь с Лазарем подойдет к концу.

Её жизнь подошла к концу. Точка.

Что случится, если она дотронется до кости, из которой сделан кулон? Нужно выяснить.

Если она умрёт от этого, пусть будет так. Просто конец наступит немного раньше, чем она думала. Лазарь сможет предупредить её друзей. И останется живым. Он будет жить.

Не давая себе времени на раздумья и волнение, она сунула кончики пальцев под кожаный чехол. Её мгновенно охватил нестерпимый жар, и Камео вздрогнула.

Чего не произошло? Смерти. Несчастье испугался и спрятался в глубинах разума. Сильно подавлен? Возможно, ранен?

Лазарь повернулся к ней, и она замерла. Только когда он улёгся и начал дышать, она тоже смогла сделать вдох. Его сильная рука легла на нее, обнимая грудь, как будто он не желал отрываться от Камео.

Она и сама испытывала подобное.

Жгучие слёзы катились по её щекам, ком вырос в горле. Плотина вокруг её сердца готова была прорваться. «Подожди немного, ещё не время». Глубокая печаль терзала её. Как она сможет воплотить свой план по стиранию памяти? Как сможет добровольно расстаться с единственным источником счастья?

Легко. Ради спасения жизни Лазаря.

Он сможет убить Геру. Камео не станет его останавливать. Она, так или иначе, умрёт, освободившись от Несчастья и не угрожая жизни Лазаря.

Беспроигрышный вариант.

«Лазарь… король… бабочки…»

Слова Кили, пересказанные Торином, всё время вертелись в её голове. Возможно, Лазарь прав. Без Камео и её бабочек он бы преуспел.

Слёзы опять потекли по её щекам, обжигая кожу. Так долго её память была всем для неё. Она лелеяла то, что смогла сохранить, и оплакивала то, что потеряла навсегда. Встреча с Лазарем — любящим её Лазарем — сделала её воспоминания поистине бесценными.

Каждая его улыбка. Его поддразнивания. Каждое его прикосновение. Как его мышцы напрягались во время движения. Каждый его поцелуй. Его вкус, пьянящий чувства. Каждое его требование. Его взгляды, наполненные желанием и лаской.

«Не смогу жить без воспоминаний».

«В этом нет нужды».

Есть. Она сделает это. Ради него.

Трясущимися руками она сняла ожерелье и аккуратно поместила его на шею Лазаря. Несчастье не сможет стереть память, пока на ней Ларец.

Демон мгновенно воспрянул, чертовски разозленный и уничтожающий то счастье, которое она ощутила в его отсутствие.

«Слишком поздно».

— Сотри мои воспоминания о нём, — прошептала она.

Часть её ожидала отказа. Её горе настоящее и будущее будет подпитывать демона многие века. Но Несчастье не хуже её знал, как сильно Камео опустошит потеря памяти. Реакция Лазаря добьёт её, потому как в глубине души она будет понимать, что потеряла нечто ценное.

С радостным смехом Несчастье запустил свои когтистые лапы в центр файловой системы её памяти, уничтожая самые любимые моменты. Она съёжилась от резкой боли в голове.

«Это необходимо».

Камео в последний раз повернула голову в сторону Лазаря, чтобы попрощаться. Чтобы…

Она нахмурилась. Радом лежал голый мужчина, с огромными мускулами и множеством татуировок. Толстые вены испещряли его руки, грудь и ноги, как будто наполненные странным блеском. Он был великолепен. Волшебен. Опасен?

Сердце дрогнуло, она отбежала в сторону. Демон опять забрал её воспоминания, не так ли?

Сукин сын! Она подняла руку, чтобы ударить себя по вискам и, возможно, встряхнуть демона.

Её сосед по постели моргнул и открыл чёрные глаза, обрамлённые невероятно длинными ресницами. Он был более чем великолепен. Он был крепким и сильным, и она задалась вопросом, не повелась ли она на его внешность. Потому что «ух ты». Но… она ненавидела секс. Или он её заставил?

— Солнышко? — Он потянулся к ней. — Возвращайся в постель, любимая.

Она попятилась назад, увеличивая расстояние между ними.

Любимая. Мужчина назвал её своей любимой. Он её не принуждал, а был с ней нежен. Возможно, сделал её счастливой, а демон стёр воспоминания.

«Не могу так жить».

— Кто ты? — прошептала она.

* * *

Лазарь одевался и вооружался, как и Камео, которая старалась незаметно удерживать его в поле зрения. Она держалась как можно дальше. А всего пару часов назад обещала всегда его любить. Ларец Пандоры опять висел у него на шее; она вернула самое драгоценное своё имущество, забыла это… забыла его. Она позволила Несчастью стереть свои воспоминания.

Почему, чёрт бы её побрал?

Он хотел ненавидеть её за это, но его любовь стала ещё сильнее. Никто никогда не ставил его на первое место. До неё. Она же так делала всегда.

Ярость всё ещё в нём бурлила. Одним действием она разбила сердце, которое он вверил ей. Он хотел вернуть Камео обратно. Его солнышко. Лазарь чувствовал, будто она сегодня погибла, похоронив все его мечты. Останки лежали в пещере, которая стала для них могилой.

— Я твой мужчина. — «Поверь мне, вспомни». — Ты любишь меня, а я люблю тебя.

При его словах глаза Камео округлились до размера блюдец. Её разум оставался открытым для него, щит был опущен. Она видела муку, вырезанную в каждой черточке его лица, чувствовала, что он говорит искренне, и ненавидела себя за то, что причинила боль человеку, который, возможно, показал ей смысл счастья. Воз-сука-можно. Он показал!

— Где мы? — спросила она.

— Неважно.

Он скрежетал зубами, когда подходил к ней. С каждым шагом боль пронзала все тело. Кристаллы утолщались и распространялись, почти дойдя до сердца. Близится его конец.

Камео отступила. Мышца дёрнулась под его глазом, но он продолжил наступать. Когда Лазарь прижал её к каменной стене, то боролся с желанием поцеловать её… но он не смог бы вынести отказа с её стороны, поэтому просто снял цепочку с кулоном и перевесил на неё.

— Это твоё.

Он поместил Ларец между её грудей, надеясь, что знакомое действие вызовет проблеск воспоминаний.

Она моргнула от удивления и облегчения. Внезапно её сознание стало полностью под её контролем. Наступил мир и покой.

— Демон… — она сжала губы.

Он прочел её мысли и знал, что она боится его реакции на это зло.

— Я знаю всё об этом. — Его голос щёлкнул, как хлыст. Он был возмущен необходимостью объяснять. — Когда ты носишь кулон, он полностью подавляет силу демона. Когда ты просто рядом, демон приглушен, но всё ещё силён в тебе.

Она облизнула нижнюю губу розовым язычком. Прежде, чем она его спрятала, Лазарь бы наклонился и схватил её язык своим. Если он сейчас её поцелует, она его укусит.

— Что такого особенного в этом кулоне? — спросила она.

— Всё.

Разочарование и гнев бушевали в нём. Он очень хотел вернуть свою Камео. Ту, которая таяла, когда смотрела на него. Которая целовала его со страстью и трепетом. Которая цеплялась за него. Которая любила его.

Ту, без которой он не мог жить.

Демон уничтожил её сознание. Разрешила она ему это или нет, но он заплатит за это.

Лазарь прижался лбом к Камео. Хоть она и напряглась, но не разорвала контакт без пререканий. Он вдыхал её аромат. Розы, бергамот и апельсиновое дерево.

Он не заплакал, когда умерла его мама, куски её тела лежали у его ног. Не заплакал, когда Джульетта отрезала ему руки или яичко. Не плакал, когда его обезглавили и отправили в царство духов, изменив навсегда будущее.

Он всегда считал слёзы проявлением слабости.

Здесь, сейчас, слёзы бесконтрольно стекали по его щекам. Лазарь сегодня потерял самое ценное.

Может быть, потеря памяти к лучшему?

Хотя эта мысль разозлила его, он не мог отрицать её истины. Когда он превратится в камень навсегда, она не станет о нём плакать. Она вообще ничего не почувствует. Продолжит жить без сожалений.

Он сделает всё, чтобы спасти её от боли.

— Давай отправим тебя домой, — прохрипел он. — Об этой вещи стоит узнать твоим друзьям.

Пора забыть Геру. Забыть о мести.

Ненависть перестала иметь значение. Жизнь важна не тем, кого он убил, а тем, кого любил.

«Бах!»

Взрыв сотряс стены пещеры. Куски скалы посыпались с потолка. В воздух поднялось облако пыли.

«Не могу сломаться сейчас. Нужно доставить Камео в безопасное место».

Камео вытянула руку и прижалась к стене.

Лазарь последовал за ней, не целуя её и не выкрикивая ругательства. Самое сложное, что он когда-либо делал. Несмотря на боль, которая усиливалась с каждым шагом, он собрал сумки.

— Мы не можем оставаться здесь. — Лазарь не мог оставить её, а сам пойти искать место портала. У неё не было даже представления об этом опасном месте. — Иди прямо за мной.

— Подожди, — позвала она, когда он направился к узкому проходу.

Он остановился, лелея мечту о том, что она его вспомнила.

— Ты не назвал своего имени.

Осколки его сердца рассыпались.

— Я Лазарь, известный всем как мужчина Камео.

Глава 29

«Когда всё пошло наперекосяк, радуйтесь. Теперь что-то пойдёт правильно».

- Как Доставить Умопомрачительные Оргазмы

— Путь От Мальчика К Мужчине

Зеркало Шивон висело в спальне Гадеса. У подножья кровати был шестифутовый подъем, в самый центр которого он поместил зеркало так, чтобы в нём отражался весь матрас, на котором он разлёгся среди подушек.

Она билась в своей тюрьме до тех пор, пока не изодрала руки в кровоточащие клочья. Кричала до тех пор, пока горло не превратилось в мясной фарш, а каждый вздох не стал невероятной пыткой. Гадес просто ждал, пока она сломается и покажет ему различные варианты его будущего.

Игра в «кто кого». Кто же сдастся первым?

Ну, причин для сражения нет. Нет и причин ему помогать. Она осмотрела новую обстановку. Просторная комната была наполнена бархатом, антикварной мебелью и мистическими артефактами. Букет красных роз украшал туалетный столик. Светящийся синим, меч покоился на комоде. Над изголовьем кровати красовался портрет девушки с розовыми волосами… Кили, Красная Королева. Бывшая невеста Гадеса.

Почему он до сих пор хранил портрет бывшей? Всё ещё любит?

Шивон уже принципиально ненавидела женщину. Таких, как Гадес, любовь превращает в дураков.

— Я могу делать это целый день, — сказал Гадес, ласково мурлыча. Он походил на очень избалованного мужчину. Рядом с ним стояла чаша из раскалённого драконьего стекла, наполненная доверху виноградом. Он бросил в рот ягодку и начал жевать, его движения были вызывающе чувственными, до неприличия. — Дай мне то, что я хочу. Покажи, кто победит, и как одержать победу в этой войне.

Он хотел иметь преимущество перед врагом. Она же хотела показать ему ужасное поражение.

«Разработать план. Нацелиться. Ударить».

Она должна действовать предельно осторожно. Навредить ему под видом помощи — навредить себе самой. Если она подтолкнёт его к смерти, не приведя к истинной любви, то лишь добавит время к своему приговору. Если же она поможет сейчас, то у неё появится шанс на свободу.

«Помоги сейчас, отомсти потом».

Решение принято.

Она поможет ему. Первая проблема решена. Шивон не могла увидеть его будущее. «Потому что я сбежала и заставила его занять моё место?» Скрестим пальцы наудачу!

Когда зеркало всколыхнулось и зарябило, Гадес встрепенулся — его семена дали урожай. Не имея другого варианта, Шивон показала ему то будущее, которое перед этим показывала Камео. Однако в этот раз видение началось в более далеком будущем. Она видела, что случится, если Лазарь убьёт Геру, и содрогнулась.

Демоны. Так много демонов.

В странной запутанной временной петле прошлое стало переплетаться с будущим. Очень давно греческая королева заключила сделку с Люцифером Разрушителем. Помогла ему поймать Утреннюю Звезду, а Люцифер согласился сделать то, на что у Геры не хватило сил. Наказать её мужа, Зевса. Она согласилась достать тысячу демонов из самого ада… но заключила их в её собственном теле. Гера планировала отпустить их на землю, чтобы они свободно могли охотиться на Утреннюю Звезду, но демоны не пожелали уходить. Они уже нашли для себя новый дом, и он им понравился. Понравилось сводить богиню с ума. Они к ней привязались.

В редкий момент просветления она создала Ларец из костей своей подруги, богини Угнетения. Гера использовала его, чтобы извлечь из себя хотя бы четверть тварей, не понимая, что размеры шкатулки ограничены. Но ей повезло. Процесс изъятия демонов чуть не убил её. Пока она лежала, умирая, каким-то образом нашла путь к спасению…

Опять же, Шивон не могла увидеть как именно.

Как Утренняя Звезда попала в шкатулку? Шивон не видела. Как не видела спасение Геры. Слишком много препятствий стоит между прошлым и будущим…

Прошлое: Люцифер предал Геру и рассказал Зевсу о планах жены. Он предложил богу мир в обмен на Ларец.

Зевс украл шкатулку, но вместо того, чтобы отдать её Разрушителю, отдал её в женщине, которой Гера не могла навредить в силу своих принципов. Женщине, которую не соблазнил бы Люцифер. Он передал шкатулку Пандоре. Потом Повелители Преисподней её открыли.

В наступившем хаосе Гера забрала Ларец и сбежала. Так как он был пуст, она смогла спрятать туда ещё четверть своих демонов, оставив только половину. Это значило, что пятьсот демонов живут в ней, а двести пятьдесят находятся сейчас в коробке. А что насчёт Утренней Звезды? Никто не знал, сбежало ли существо или осталось внутри. Никто, даже Гера.

Настоящее: если Лазарь убьёт Геру, как предвидела Шивон, демоны богини будут выпущены в неподготовленный к этому мир. Исчадия ада сойдут с ума и посеют хаос среди невинных.

Лазарь, Камео и даже Гера приняли решения, которые вели к этому результату. Так или иначе, Лазарь столкнётся со своим врагом. И случится это сегодня.

Побледневший Гадес вскочил с кровати.

— Уильям! — закричал он. Его сын ушёл пару часов назад, надеясь выследить и выкрасть Джилли у её нового мужа. — Вернись ко мне. Сейчас же. Надвигается катастрофа.

* * *

Последние слова Лазаря снова и снова повторялись в голове Камео. «Лазарь, известный как мужчина Камео». Он имел в виду то, что и сказал. Он так смотрел на неё… не пытаясь скрыть огонь, желание и тоску во взгляде. Она вздрогнула. Хотя чаще всего он смотрел на неё, как на предателя.

Её плечи поникли. Она причинила боль этому мужчине. Очень плохо.

С тех пор, как они покинули пещеру, Лазарь вообще не смотрел на неё, и она понимала почему. Камео видела в нём незнакомца, что всё время напоминало ему о том, что он потерял. О том, что они могли бы разделить. Он, должно быть, чувствовал себя так, будто его живот проткнули кинжалом.

Она это и сделала!

Как он вообще убедил её переспать с ним? Он хорошо провёл время? Смогла ли Камео испытать оргазм?

Нет смысла в этом вопросе. Да. Она смогла. Удовлетворение всё ещё бурлило в её крови, мягкое покалывание ощущалось даже в костях.

Её первый оргазм, и она не помнит его. Как же она ненавидит Несчастье! Он забирает всегда самое ценное. Он всегда так делает.

И нет способа от него избавиться. За исключением смерти, конечно.

Лазарь остановился, когда закончился лес и открылся вид на берег реки, поросший мхом, и на длинный мост над ней. С каждой милей, пока они приближались к цели, движения Лазаря замедлялись, казалось, что каждый шаг давался ему с трудом. Вероятно, он ранен, но когда Камео спросила его об этом, он ответил, что если она действительно хочет знать, то должна сама вспомнить.

— Я не могу, — вздохнула она. — Демон…

— Демон не стирает память без разрешения.

Его упрёк звучал в её голове.

«Лазарь, известный как мужчина Камео».

«Без её разрешения».

«Лазарь. Разрешение».

Ложь, конечно. Для чего бы ей понадобилось давать такое разрешение? Нет ни одной веской причины.

И всё же её осенило ужасное подозрение. Если она не может вспомнить причины, по которым разрешила Несчастью стереть память, значит, повторит те же ошибки вновь, верно? Разве это не страдание в чистом виде?

— Портал, ведущий домой, где-то близко, — сказал Лазарь. В каждой руке воин держал по кинжалу, готовясь встретить очередную ловушку.

Весь настороже, он начал подниматься по ступенькам, ведущим к входу в храм.

Камео последовала за ним.

— Откуда ты знаешь?

Она заметила, что он не вздрагивает от её голоса, и это очень взволновало Камео.

— Порталы излучают определенную силу. Я могу её обнаружить. — Он попытался смутить её своим сухим тоном.

Ей не хватало того тепла, которое он источал в пещере. Может, ему стоило напомнить об их прошлом?

— Ты сказал, что… любишь меня? — Прозвучало больше как вопрос, а не утверждение. Как вообще кто-то может её любить? — Как ты полюбил такую, как я?

Его мышцы под рубашкой напряглись.

— Ты имеешь в виду такую сильную и отважную? Такую, что может, испытывая определённый страх, перешагнуть через это? Которая наряду со своими кинжалами и сама является смертоносным оружием? Или такую женщину, которая так же одинока, как и я, и мечтает о счастливом будущем? Ту, которая улыбается мне и мне одному? Которая одним только взглядом наделяет меня силой? Ту, что не ставила никаких условий в обмен на чувства, которая любила всем сердцем и хотела для меня лучшего?

У неё перехватило дыхание. Последние слова он бросал в неё, словно бомбы, готовые вот-вот взорваться.

— Зачем ещё мне было влюбляться в такую? — тихо спросил он.

У неё дрогнуло сердце. Слова, сказанные ей…

— Которая вселяет тоску.

— Ты никогда не заставляла меня испытывать тоску… до сегодняшнего дня.

* * *

Лазарь замолчал. Если он продолжит говорить, то взорвётся. «Самоконтроль заметно ослаб». Пока он вёл Камео через лес, обходя ловушки и хищников, его настроение становилось мрачнее и мрачнее. «Хочу то, что принадлежит мне! Хочу её привязанность!» Она стала его лучшим другом. Тем, кому он безоговорочно вверял все аспекты своей жизни.

Она стала его семьёй.

Но у него совсем не осталось времени. Каждый его шаг отдавал мучительной агонией.

Только бы доставить Камео в безопасное место. Попрощаться. Поцелует ли она его в последний раз? Или он проведёт остаток вечности, вспоминая её пустой взгляд?

Он сделал ещё шаг, затем ещё один. Несмотря на все трудности, пережитые в лесу, Лазарь подозревал, что Гера приберегла для храма самую опасную ловушку. Должна быть какая-то охрана у портала. Наперекор его ожиданиям, вершины они достигли без происшествий.

Сам храм был абсолютно пуст. Ни мебели, ни самого портала. Не было импульса мощности. Никаких признаков Геры или его отца. Единственным следом того, что тут кто-то бывал, было ржавое пятно под огромной паутиной на мраморном полу.

Его охватила ярость, и он со всей силы стукнул по алебастровой колонне. Как теперь ему перенести Камео к её семье? Он обещал ей. Он не мог её подвести!

— Лазарь?

Он не мог заставить себя вновь посмотреть в эти глаза, наполненные жидким серебром.

— Что? — рявкнул он, глядя на землю между ними.

— К твоей сумке прикреплён плюшевый леопард. Его раньше не было. А если и был, то я не заметила.

Рэтбоун! Лазарь вытащил игрушку, и та ему улыбалась. Сколько бы раз Лазарь не бросал воплощение воина где-то в джунглях — в ямах и зыбучих песках — бессмертный владыка всегда возвращался.

Одним движением Лазарь швырнул игрушку о ступеньки храма.

— Зачем делать отбивную из игрушки? — спросила Камео. — Зачем ты вообще брал её, если не…

— Ты ждёшь ответов? Вспоминай, — огрызнулся он. Затем провёл рукой по лицу. Такими темпами он лишь отпугнёт её.

Пришло время планировать новые шаги. Он чувствовал портал в лесу, даже на ступеньках. Сила только возросла, когда он начал подходить. Могла ли Гера создать такую иллюзию? Когда она появилась у арены, он заподозрил, что могла.

Она обманула его так же, как он обманывал других?

Камео прошлась по пустой комнате, проведя кончиками пальцев по колоннам.

— Чей это храм? — спросила она нерешительно, будто боясь снова его разозлить.

— Геры, бывшей греческой богини. Никогда не верь ей. Она хочет твоей смерти.

— Моей? Почему?

— По многим причинам. — Почему бы не сказать ей? Когда он покинет её, она должна все время оставаться начеку. — Я поклялся её убить. Ты моя женщина, единственное средство, которое она может использовать против меня. И у тебя находится Ларец Пандоры.

Она фыркнула.

— Да, конечно.

— Я никогда не обманывал тебя, любимая. И никогда не обману. — Его слух уловил звук упавшего камешка. Лазарь достал свои кинжалы и обернулся…

Ворвался вихрь и разделил его и Камео. В любой другой день Лазарь бы выдержал его, но не в таком состоянии, не так. Он пролетел через дверной проем и упал на ступеньки, его поврежденное тело заболело в знак протеста.

Адреналин поднялся в крови, приглушая острую боль, что позволило ему вскочить на ноги и бросится опять в храм.

Вихрь остановился в дальнем углу храма, явив самодовольно ухмыляющуюся Геру. Она удерживала удивительно спокойную Камео у одной из колонн, приставив кинжал к её шее.

Страх запустил в него острые когти и крепко сжал. Лазарь замер, даже не решаясь дышать, чтобы не спровоцировать богиню на удар. Вот он. Тот же страх охватил маленького мальчика, вынужденного смотреть на убийство матери, именно он был главной слабостью воина.

Взгляд Камео оставался твердым. Щеки окрасились румянцем. Она готова дать отпор?

— Отпусти её, — приказал он богине. «Нужно защитить Камео любой ценой!» — Она тебе ничего не сделала.

Гера вздернула подбородок.

— Я любила твою мать, но всё же разорвала её на части, кусочек за кусочком. И сделаю так же с хранительницей Несчастья без колебаний.

— Тебе нужен Ларец Пандоры и моя смерть, чтобы быть в безопасности от моего гнева. — Она понятия не имела, насколько близко стояла к объекту своего желания, кулон скрывала рубашка Камео и иллюзия Лазаря. Наконец, он смог двигаться, приставив кинжал к собственному горлу. — У тебя никогда не будет первого, но я могу дать тебе второе.

Теперь Камео побледнела.

— Нет! Не делай этого!

— Тихо! — Гера закрыла глаза и покачала головой. Свободной рукой она ударила себя в висок один, два раза, как будто хотела выбить мысль из головы… или чей-то голос? Лазарь видел подобное движение у Повелителей в какие-то моменты. — В любом случае, почему ты хочешь спасти эту женщину от меня? Она же твоя слабость.

— Ошибаешься. Она самая великая моя сила.

Гера побледнела.

— Невозможно. Зевс создал её не для сражений. О, нет. Только не мой муж. Он всегда считал женщин низшим видом. Он создал её и Пандору шлюхами, цитирую, для настоящих солдат. Как ты думаешь, почему Камео была склонна встречаться со своими друзьями?

Камео напряглась, будто собираясь нанести удар.

— Это не правда.

Гера вздрогнула.

На лице у Лазаря отразилось лишь презрение.

— Опять ложь, богиня. Камео создана моей идеальной парой.

Глаза Геры — те самые ненавистные глаза, отражающие землю — наполнились сожалением, печалью и… облегчением? Она опять покачала головой.

— Ни у кого нет идеальной пары. Мужчины лишь одержимы на короткое время. И я заполучу Ларец. Должна.

«Должна». Почему?

Хотя, ответ не имел значения. Он не готов отдать его ей. Шкатулкой можно убить Камео.

— Только я знаю, где Ларец. Скрытый моей иллюзией, он никогда не будет обнаружен, — сказал Лазарь. — Отправь Камео домой, и мы поговорим.

Она взглянула на него.

— Твой отец так не защищал твою мать. Как думаешь, он знал, как сильно Ехидна хотела умереть? Как она просила убить её, наказав тем самым его?

Слова повергли его в шок.

— Ты лжёшь.

— Нет. Но я убиваю. — Гера надавила кончиком кинжала сильнее, с пульсирующей венки Камео выступила капля крови. — Отдай. Мне. Ларец.

Губы Камео приоткрылись, она издала слабый стон.

Его ярость продолжала расти, сжигая остатки контроля в диком огне. Он позабыл о кристаллах, когда его мышцы расширились, из дёсен прорезались клыки, а когти заострились на кончиках пальцев.

Монстр вернулся.

Сделав шаг вперёд, Гера завизжала.

— Не двигайся!

Животный рев раздался по комнате. Лазарь почти улыбнулся. Рэтбоун тоже вернулся. Леопард — уже не плюшевое животное, а настоящее — подпрыгнул, схватил зубами запястье Лазаря и швырнул его через всю комнату. Он врезался в Геру, сбил её с ног и выбил кинжал из рук.

Камео подбежала и подняла с пола оружие.

Лазарь вскочил и наступил ботинком на горло богини, придавив её к грязному полу. Рэтбоун уже успел превратиться в мужчину, одетого в кожу.

Он улыбнулся Лазарю.

— Иметь друга куда лучше, чем врага. Согласись.

— Настоящий друг сам пошёл бы на плохого парня, а не стал бы швырять меня в него, — сухо ответил он.

В панике Гера боролась с его хваткой.

— Отпусти меня!

— Ты угрожала моей женщине. Ты умрешь сегодня, так или иначе. — Он посмотрел на неё сверху вниз. — Как это произойдет, зависит от тебя. Скажешь где мой отец, и умрёшь быстро и легко.

Несмотря на сиплое дыхание, она издала смешок.

— Как и все твои сородичи, ты невероятно глуп. Не видишь то, что перед твоим носом.

Что это значило? Видел ли Лазарь отца, но не узнал?

— Тебя также легко отвлечь, — сказала она, ухмыляясь, без намёка на панику. Её кожа потемнела, превращаясь в туман, а потом в небольшой вихрь.

Он ударил её когтями, намереваясь попасть в трахею, если та ещё осталась в порыве ветра, но Гера исчезла, а он пробил дыру в мраморном полу.

Торнадо настигло Рэтбоуна, закинув того в дальний угол храма, опрокинув лицом в пол. Затем вихрь резко изменил направление и врезался в Камео. Лазарь закричал. Он ожидал, что его солнышко отлетит назад, но чем ближе подходило торнадо, тем тише становился ветер.

Что-то подавило силу Геры. Демон Камео?

Нет, королева не охвачена печалью. Ларец Пандоры? Опять же, нет, она ведь не одержима демоном.

Но то, как она схватилась за голову…

Была ли она одержима?

Торнадо угасло, и появилась Гера. Камео уже была готова. Она ударила одной ногой прямо в живот богине и, оттолкнувшись, другой ногой обхватила шею суки и повалила её. Когда они упали, Камео перекатилась и оказалась сверху. Без промедления она воткнула кинжал прямо в сердце Геры.

Гера удивленно вскрикнула. Лазарь изумленно раскрыл рот. «Это моя женщина».

Рана не убьёт богиню, но определенно ослабит. Кровь растеклась вокруг неё. Любое движение, чтобы освободиться, вгоняло клинок ещё глубже.

Быстро исцелившийся, Рэтбоун присел рядом с богиней, сломав кости на руках. Гера закричала, но крики явно не вызывали у него сострадания, так как он проделал то же самое с её ногами.

— Ну вот. — Князь потёр руки от хорошо проделанной работы. — Теперь она не будет какое-то время двигаться. Если сломать её челюсть, она заткнётся? Никогда не слышал чего-то более отвратительного, чем её крик. Звучит ужасно. — Он потёр пальцами свой подбородок. — Да, думаю, так и сделаю.

Гера притихла.

— Или нет. Хорошая девочка.

Лазарь открыл сумки и достал Жезл Разделения и прут от Клети Принуждения. Его клыки и когти втянулись, адреналин зашкаливал. А кристаллы почти охватили сердце.

«Закончить всё это. Пока не слишком поздно».

— Ты знаешь, где портал? — спросил он Рэтбоуна.

— Да.

Он зачерпнул пригоршню грязи с пола и швырнул её в правую сторону храма. Стены там не было, но земля не упала свободно на пол, а застряла в очертании дверного проёма.

Наконец-то. Хоть что-то сработало в его пользу.

Лазарь взглядом нашёл Камео. Прекрасную Камео.

— Я люблю тебя. И всегда буду любить.

— Лазарь. — От неё исходила печаль. Она потянулась к нему. — Не прощайся. Ещё нет. Я останусь с тобой. Мы сможем…

Он не стал слушать её хрипловатый голос и обратился к Рэтбоуну.

— Доставь её домой.

Сам же он останется здесь… навсегда. Он убьёт Геру. Лазарь хотел бы увидеть, как труп её начнет гнить, когда дух уйдет в духовную сферу. Он использует для этого Жезл Разделения.

Если его подозрения верны, и в ней тоже сидит демон, то она окажется закрытой реальности.

В любом случае, это считай что смерть.

Что касается Тифона, то Лазарь выследил бы его, будь у него в запасе больше дней. Если Гера исчезнет, то и отца убить было бы легче. Но у Лазаря не осталось времени, и ему придется смириться с тем, что ублюдок ещё жив. Осознание того, что Тифон заключен в кристаллическую тюрьму, смягчало удар.

Рэтбоун схватил Камео за руки и повёл к порталу.

— Я не уйду.

Она сражалась с воином — сражалась грязно — но он ей не выпустил. Даже потеряв память, она хотела помочь Лазарю.

Его грудь горела, когда он повернулся к богине, но он скрыл боль за маской, намереваясь покончить с Герой раз и навсегда.

— Не знаю почему, но я не могу его открыть. — Рэтбоун стукнул кулаком о невидимую стену.

Они были в ловушке? По вине Геры.

— Открой стену, — приказал он.

Тяжело дыша, она выдернула кинжал из груди и указала окровавленным концом в его сторону. Её руки тряслись, но было ясно, что кости уже восстанавливаются.

— Дай мне… Ларец…

— Это больше не переговоры. Открой портал.

С визгом она вскочила и начала полноценную атаку. Гера запустила в него меч, но он увернулся. Едва. Ослабленный, он споткнулся. Когда он оступился, она обратила своё внимание на Камео и Рэтбоуна.

Лазарь закричал, но ему не стоило переживать. Рэтбоун заблокировал удар. Камео выхватила меч из ножен за спиной и ринулась в драку. Она сделала выпад. Гера парировала. Раздался лязг.

Лазарь прыгнул в самую гущу, блокируя удар и успевая нанести свой. Прут от Клети встретился с её черепом. Она отошла в сторону, но все равно не смогла полностью уклониться.

Она быстро оправилась и продолжила бой. Гера прекрасно знала, когда нужно пригнуться, прыгнуть и отойти. Она знала, когда повернуться, а когда стоит удерживать позицию, и, что ещё хуже, она наносила повреждений больше, чем получала сама. Лазарю доставалось больше всех, потому как его рефлексы притупились. По крайней мере, Гера тоже утомилась. При каждом вздохе богини раздавались хрипы.

Когда Камео полоснула её по животу, рассекая плоть, богиня попыталась покинуть храм. В любой другой день и в любом другом месте Лазарь сумел бы молниеносно остановить её, сейчас же он смог только создать иллюзию. Почему-то именно это умение не угасало, а только крепло.

Он показал худшее из худшего. Тифона в полном расцвете сил.

У Тифона были такие же тёмные глаза и волосы, как у Лазаря, его уши были острыми с обеих сторон, и кончики — такими толстыми и выпирающими, что казались рогами. Красное пламя потрескивало в его носу и во рту. У него была бочкообразная грудь с изображением матери Лазаря посередине, змеи извивались на его голове, подобны живым волосам.

За его спиной распростерлись три пары крыльев. Одни находились на высоте его плеч, другие между лопатками, а третьи на талии. Первые две пары трепыхались сзади, а третьи охватывали спереди, защищая туловище и пах.

Его ноги были мощными, как стволы деревьев, и покрыты чешуёй с прожилками расплавленного огня… они испепеляли всех, кто с ними соприкасался. На руках и ногах виднелись острые когти.

Гера вскрикнула и метнулась назад.

— Ты не можешь… ты не можешь быть здесь. Не так. Твой кокон…

Кокон. Слово завертелось в голове Лазаря. Как куколка бабочки, сделанная шёлка, а не из кристаллов?

«Лазарь… король… бабочки».

— Это невозможно, — сказала она. — Это нереально.

В последний раз, когда Гера видела отца Лазаря, тот был слаб и едва мог двигаться. Только в иллюзии он выглядел сильным.

Призрак Тифона выдохнул в неё огонь и попал в пол у её ног. Пламя срикошетило вверх, искры упали на её туфли. Она попыталась стянуть обувь, и, в конце концов, ей это удалось. Её руки покрылись волдырями.

— Что ты говорила? — улыбнулся Лазарь. — Если Тифон не настоящий, то почему ты горишь?

Рот Геры удивленно открылся и закрылся. Если бы она родилась со способностью создавать иллюзии, то знала бы, что разум способен создавать ожидаемую рану.

Пока внимание Рэтбоуна вернулось к порталу, Камео сфокусировалась на богине. С оружием в руках, она хмуро смотрела на монстра.

Лазарь подошёл к Гере и поморщился. Кристаллы… куколка? Или, вероятно, сочетание и того, и другого. Они распространялись прямо сейчас, поднимались по его шее, щекам и закупоривали уши. Его накрыла мёртвая тишина. Он ничего не слышал. Вещество заполнило его лёгкие. Дышать стало трудно.

У него оставались минуты.

Больше всего он хотел подойти к Камео, чтобы видеть перед собой её прекрасное лицо, но он поковылял к Гере. Богине некуда было деваться. Огонь Тифона окружил её. Она сузила глаза, приподняла подбородок. Всегда бунтующая, даже против неизбежного.

«Убить угрозу для своей женщины и отправиться в вечность». Он замахнулся.

Взгляд ужаса исказил черты Камео. Она закричала и закрыла собой Геру. Не осталось времени отвести руку или направить оружие в сторону. Жезл Разделения пронзил её грудь. Она задохнулась и затряслась. Лазарь взревел.

Нет! Что она наделала? Что он наделал?

Он ранил любимую женщину. Возможно, убил её…

Нет, нет, нет.

— Почему? Почему ты сделала это?

Он попытался вытащить Жезл из неё. В любой момент артефакт втянет её дух… но наконечник оставался у неё в груди. Чтобы извлечь его, придется разорвать всю грудную клетку. Её легкие не выдержат, а уже раненое сердце остановится.

Раны будут мучить её, но Камео выживет.

Сначала… он вставил прут в наконечник Жезла, повернув его.

— Живи вечно, — приказал он. — Я повелеваю, чтобы демон оставил тебя. Требую, чтобы твой дух остался внутри тела. Слышишь меня? Я владею прутом и, следовательно, приказываю. Это был подарок. Я приказываю тебе жить. Повинуйся мне!

Кровь полилась из уголка её губ, когда она попыталась что-то сказать.

Она всё ещё умирала.

Нет! Он сделал последний рывок и все-таки вытащил Жезл из груди. Половина её грудной клетки осталась на нём. Едва ли есть надежда. Её спина прогнулась, грудь сжалась. Она издала ещё один крик, когда её колени подогнулись, а он отбросил артефакты в сторону. Под её кожей появились чёрные вены, казалось, что щупальца извивались внутри неё. Ими было охвачено всё её тело.

Демон покидает её?

Черный вскоре сменился на серый, а серый на синий, пока её вены не обрели естественный здоровый цвет. Затем из-под её рубашки поднялось черное облако. Нет, не из-под рубашки, а из-под кулона.

Да! Демон.

Туман навис над ней, в сердцевине его светились красные глаза. Эти глаза уставились на Лазаря. Клыки щёлкнули, прежде чем туман скрылся в стороне от храма, не удерживаемый невидимыми стенами.

Выжила ли Камео?

Лазарь опустился на колени, зная, что застынет в смиренном положении до конца своих дней, но его это больше не беспокоило. Он должен прикоснуться к Камео, должен узнать её судьбу. Дрожа, он погладил кончиками пальцев её мягкую щеку.

Здоровый цвет исчез, оставив мертвенную бледность. Она задыхалась и хрипела. Но она не ушла в духовную сферу. Почему?

— Демон… ушёл, — сказала она. — Несчастье… ушел… очистилась… счастье… помню…

Она вспомнила… Лазаря?

Он хотел кричать от радости. Хотел рыдать. Что дальше? Она не могла умереть. Не могла!

— Моё яблоко! — Гера, стоявшая с другой стороны Камео, потянулась за кулоном.

Рэтбоун схватил её за запястье и оттолкнул, оставив Лазаря попрощаться.

Нет! Черт, нет. Это не может быть конец Камео. Только его.

— Почему? — потребовал он.

— Она была… готова… заколоть тебя…

Гера, оказывается, тоже создала иллюзию. И Камео думала, что спасает его. Мужчину, которого не помнила в тот момент.

Как он мог позволить ей уйти?

«Лазарь… король… бабочки…»

Бабочки всегда преследовали его. Почему? Потому что что-то в нем их привлекало? Был ли он… Мог ли быть…

Гусеницы превращались в бабочек, когда выходили из куколки.

Гидру, его предка, нельзя было убить. Тифона тоже. Куколка… Как дух, Лазарь прошёл сквозь портал, предназначенный для смертных. Из-за кокона… или формирующейся куколки. Это заставило его тело измениться… начать регенерацию?

Это должно укрепить его, а не ослабить?

Куколка… Бабочка не сможет высвободиться без борьбы. Сможет ли он пробить себе путь? Будет ли он сильнее, если… когда появится?

Его отец не смог выбраться из своей куколки. Но он ненавидел свою одержимость. У него не было причин для борьбы за жизнь. Лазарь же любит своё солнышко. И любовь каждый раз побеждала ненависть.

«Лазарь… король… бабочки».

Что если он поможет Камео со своей куколкой?

Что если обречет её на смерть?

Нет времени на колебания. Её дыхание участилось и становилось слабее. Других вариантов не осталось. Гера выглядела сильной, цвет возвращался к её щекам. В то же время иллюзия Тифона, как и иллюзия вокруг яблока, начала таять.

Из последних сил Лазарь достал кинжал и порезал свои запястья. Он поместил их над Камео, позволяя крови, смешанной с кристаллами, стекать в неё.

Его взгляд не отрывался от неё… никакого движения, никакого пульса… а куколка продолжала охватывать его тело… нет! Нет! Он должен знать, выживет ли она. Должен напоследок увидеть её улыбку. Но вещество заволокло глаза… а затем проникло в его сердце. Теперь он все видел вокруг, но не мог двигаться.

Глава 30

«Каждый конец предвещает новое начало. Не упусти свой».

- Путь От Мальчика К Мужчине

— Темнейшее Обещание

Субтитр: История Лазаря и Его Камео

Камео тонула в воспоминаниях. Она жила в тех моментах жизни, забыв остальной мир. Вспомнила каждый миг, когда улыбалась и смеялась.

То время, когда Торин сказал ей: «Если бы Болезнь распространяла Эболу, а не простуду среди мужчин, у человечества был бы шанс выжить!»

Слова Мэддокса: «Ты бьешь как сука. Если эта сука размером с огромный грузовик».

Когда Кейн поддразнивал: «Несчастье и Бедствие не дадут построить отношения. Совершенно непонятно почему».

Она вспомнила времена, когда её ценили. Как Страйдер и Сабин подарили ей головы мучителей. Когда Амун бросился под пулю ради неё. Когда Люциен, Гидеон и Рейес приготовили для неё ужин на День Благодарения только потому, что она упомянула, что хочет отметить его как нормальный человек. Как Парис и Аэрон появились в баре для бессмертных, в котором она согласилась встретиться с перевертышем ради «ночи незабываемых впечатлений». Перевертыш убежал через десять минут общения с ней, а парни остались и танцевали до утра. А потом, конечно, надрали задницу перевертышу.

Эти воины, безусловно, её любили её. И все же она позволила Несчастью стереть эти воспоминания. Снова и снова он пугал её страхом познать — и потерять — истинное счастье. Он её обманывал. Хотя, скорее, она сама обманывалась. Не позволяла себе поверить, что с ней случаются хорошие вещи. Ожидала худшего и получала его.

Она растила своё собственное несчастье. Приветствовала собственное разрушение. Создавала собственные иллюзии, пока они не стали реальными.

Хуже всего, она позволила стереть воспоминания о Лазере, не поверив, что для них возможно «жили долго и счастливо».

Лазарь! Он играл с ней в грязи. Дразнил и защищал её. Он дарил ей оргазм за оргазмом, обнимал и любил даже тогда, когда она была непривлекательна.

Он… зарезал её.

Да, да, он сделал это. Но только потому, что Камео стала между ним и Герой. Герой, которая чуть было не убила его.

Хотя Камео тогда и не помнила его, она оставалась связанной с ним, ловила каждое его движение. Её тело страдало, моля о его прикосновениях. Желание остаться с ним не покидало её. Он, казалось, испытывал сильную боль при каждом своем движении, но даже несмотря на это, воин продолжал двигаться по храму, продолжал сражаться с богиней. Камео отчаянно хотела облегчить его участь, помочь и защитить.

Если бы она сохранила память, то хотела бы того же, только гораздо сильнее.

О, да. Она создала своё собственное несчастье.

Сейчас Лазарь… она нахмурилась. Где он? Последнее, что она помнила, как он присел рядом, разрезал свои вены и…

Он порезал запястья! Её живот скрутило в тугой узел. Лазарь порезал запястья, когда кристаллы разрослись по нему, не желая больше оставаться под поверхностью кожи.

Что, если он умер? Что, если она мертва, а он в ловушке? Что, если…

Стоп. Больше никаких унылых мыслей без проблеска надежды. Какими бы ни были обстоятельства, решение найдётся.

— …случилось, черт возьми?

Голос проник в её сознание. Гадес. Она путешествовала по Преисподней?

— Гера может забирать способности. Она украла у Тифона и потом у Лазаря способность создавать иллюзии. — Сейчас раздавался голос Рэтбоуна. — Заставила Камео подумать, что Лазарю нанесут смертельный удар.

Еще одна иллюзия. Ну, Камео не жалела о поступках. Жезл Разделения сделал так, как ему и полагается, разделил её дух с демоном. Порез оказался чистым, а Лазарь прижег её духовную рану. Своей и её любовью. Однако Несчастье не вошел в Ларец. Ларец попытался втянуть его — они оба ощутили притяжение — но демон натолкнулся на блок и остался на свободе.

Теперь он бродил по реальности Геры. Если только не нашел выход.

— Где же сейчас Гера? — потребовал ответа Уильям Вечно Похотливый.

— Она сбежала, — процедил сквозь зубы Рэтбоун.

— Так она жива. — Облегченно сказал Гадес. — Она одержима сотнями демонов. Как только Гера умрет, они освободятся. Мы должны действовать осторожно, иначе Люцифер использует её и её демонов в своих интересах.

«Хватит болтать о Гере. Скажите, что с Лазарем!»

Он дал Камео свою кровь. Её тело начало исцеляться. Она обязана ему жизнью.

Камео продиралась сквозь трясину нахлынувших мыслей. Сознание манило — она продиралась сильнее — туда!

Она вздохнула, села и моргнула. Взглядом нашла любимого мужчину, и её охватила тревога. Лазарь сидел рядом с ней с протянутой рукой. Куколка вперемешку с кристаллами покрывала его с головы до ног, облепив всё тело. Две бабочки сидели у него на голове.

— Лазарь. — Камео вскарабкалась ему на колени и судорожно похлопала по щеке. — Я жива. Возвращайся ко мне. Пожалуйста.

Никакой реакции. Под блестящими кристаллами она могла видеть контуры его прекрасного лица. Его глаза смотрели в никуда. Его грудь не поднималась и не опускалась в дыхании.

Неприемлемо!

Сильная успокаивающая рука сжала ее плечо.

— Мне очень жаль, милая. Давай отвезем тебя домой.

— Нет. — Камео смахнула руку Уильяма. Она впервые за столетия почувствовала настоящее счастье, но знакомое горе попыталось запереть ее в медвежьем капкане, зажав металлическими шипами сердца. Это тоже неприемлемо. — Я не уйду без Лазаря.

Она будет рубить, и резать хрустальный гроб, пока не разрушит его!

— Послушай ее. — Рэтбоун потер свою исцеляющую челюсть. Камео случайно сломала её во время борьбы за побег. — Она говорит серьезно.

— Лазарь — или то, что от него осталось — может пойти с нами, — сказал Уильям. Жалость звучала в каждом слове.

— Да, — ответила она и кивнула. — Да. — Ее друзья помогут. — Отправь нас домой.

* * *

Шли дни. Лазарь оставался запертым внутри куколки. Камео не отходила от него, покинув спальню лишь однажды, чтобы отдать яблоко на хранение Торину.

— Лазарь, ты мне нужен. — Она вышагивала перед ним. — Вернись ко мне.

Однажды она схватила нож для колки льда, намереваясь порезать кокон и освободить Лазаря, но её остановила с криком вбегающая в комнату Кили.

— Не смей! Повредишь его куколку, и он навсегда останется слабым. Заставь её работать на него, тогда он будет только сильнее.

Именно это однажды сказал ей Лазарь.

— Он не бабочка, — ответила она.

Но затем замерла, её разум бешено заработал. Бабочки роились в крепости с самого его появления. Они всё время сидели на Лазаре, а несколько раз даже покрыли его полностью.

— Нет, бабочка! — сказала Кили. — Я наконец-то нашла информацию в своей коробке ожидания. — Так она называла свой тысячелетний мозг с миллионами воспоминаний. — Он же сын Тифона, последнего короля бабочек.

— Не может быть, чтобы Тифон или Лазарь были королями чёртовых бабочек. — Камео впервые увидела монстра в храме Геры. Честно говоря, представляла монстра иначе. — Лазарь должен был это знать. Он вовсе не утонченный. И не крошечный. И не с легкими крылышками.

Кили потрясла кулаком в воздухе.

— Почему все полагаются только на свой опыт и совсем не верят моим словам? Слушай. Я знала Тифона. Он был ужасным малым. Его пра-много раз пра-бабушка была Гидра, а у Гидры был любовный роман с королём Чешуекрылых… воином, равных которому не было. Они клеймили каждого солдата, доспехи и оружие знаком бабочки. Символом возрождения, так как они всегда возвращались из мёртвых.

«Но…»

— Если они могут вернуться из мёртвых, то где все сейчас?

— Возможно, они не были достаточно сильными, чтобы освободиться от куколки? Тифон же не смог. Вернее, не может. Он всё ещё в ловушке. Я расспросила Уильяма и Гадеса о секретной реальности Геры. Монстр там. Его куколка заражена и сочится ядом. Скорее всего, из-за гнева, очернившего его сердце.

Кое-что в том мире «сочилось» очень хорошо. Например, покрытое смолой дерево, которое помогло Лазарю спастись от ядовитых лоз. Может, это куколка отца пряталась в тине? Может, его отец не так уж и плох?

Неважно. Он насильник. Плохой в любом случае.

— Куколка сделана не из кристаллов, — сказала Камео.

— Нет. Не для насекомых. У бессмертных, как Лазарь, она состоит из самой куколки и хрустальных кристаллов. В любом случае, пора бежать. Я ни за что не пропущу психологический марафон. Я учусь быть настоящим детективом. — На этих словах Кили повернулась и побежала к двери, ни разу не оглянувшись. — Прощальный совет от Красной Королевы. Если тебе нужен Лазарь, то дай ему причину стремиться к освобождению.

И ушла.

Теперь Камео села на кровать перед Лазарем. Она потерла пятно на груди. Место, куда вошёл Жезл Разделения. Тонкая линия в центре груди. Шрам… выглядел, словно в обе стороны от сердцевины расходятся крылья. Ещё одна бабочка, подумала она с улыбкой. Настоящей улыбкой!

— Зевс и остальные Олимпийцы сбежали из Тартара, — сказала она Лазарю. — Они присоединились к Люциферу, и их сила растёт день ото дня. Геру видели на третьем небе, она прячется среди Посланников. Ты нужен мне, чтобы бороться бок о бок. Люциен чуть не погиб в последней битве, а Мэддокс ещё не оправился от полученных ран.

Ничего. Никакой реакции.

— Ты когда-нибудь встречался с Атласом и Никой? Она греческая богиня Силы Олимпийцев, а он бог Силы у Титанов. Они поженились и заключили союз с Гадесом. Они убедили его пойти на соглашение с матерью всех сражений, которое должно состояться через неделю. Я собираюсь быть там, посреди драки. Ты, правда, хочешь, чтобы я пошла без тебя?

Опять ничего.

Её ногти впились в бёдра. Не сдаваться. Никогда не сдаваться.

— Я завоевала преданность твоих питомцев. Они прилетают на мой балкон, и я докладываю им о твоём состоянии. Ты никогда не говорил мне, что маленькие мерзавцы могут говорить на одиннадцати разных языках, но предпочитали говорить на тифонском, которого я не знаю, чтобы просто дразнить меня.

Абсолютно ничего.

Хорошо. Тяжелая артиллерия. В прямом смысле!

— Татуировка бабочки на моей спине исчезла. Но у меня есть еще одна, благодаря тебе. — Камео разорвала рубашку на груди, расстегнула по центру застежку лифчика и выскользнула из штанов и нижнего белья, оставаясь совершенно обнаженной. Прохладный окутал её, когда она откинулась на спинку стула и, опираясь весом на локти, предложила Лазарю полный вид спереди.

— Видишь? — Она провела кончиком пальца по груди. — И что ты об этом думаешь?

Ее сердце бешено билось, пока она ждала. Надеялась, молилась. Но ничего не произошло.

Она забралась на кровать. Простыни пахли Лазарем, сладким шоколадом и пьянящим шампанским.

— Вот чего мне не хватает. — Хрипотца появилась в ее голосе. — И ты отказываешь в том, чего мне так не хватает. Твоих поцелуев… твоих прикосновений… твоего твердого и быстрого обладания. — Она обхватила себя за грудь, сжала соски. Удовольствие прожгло ее насквозь. — Спорим, я могу заставить себя кончить и без тебя… но это будет не так весело. Я…

Куколка треснула. Осколки кристаллического кокона полетели во всех направлениях. Лазарь поднялся, встав в полный рост. Его руки были сжаты, грудь быстро поднималась и опускалась.

Она ахнула, и их взгляды встретились. Его глаза… изменились. Они были темными, но теперь его радужку, казалось, окружала кристаллическая куколка, из которой он выбрался, и его кожа блестела, как будто его погружали в алмазную пыль. Или он катался на моторной лодке со стриптизершей.

— Ты это сделал! — закричала она. — Ты освободился!

— Я такой.

При звуке его низкого, сексуального тембра чистая радость растеклась в сердце Камео.

— Я должна была сделать это несколько дней назад.

Она засмеялась. Искренне.

Он вдохнул полной грудью.

— Это смех, который я представлял в мечтах, на самом деле лучше, намного лучше. У тебя волшебный смех. Магическое заклинание. Заклинание, которое манит и соблазняет, и если бы я тебя еще не любил, то сошёл бы сейчас с ума.

Она затихла, внезапно захваченная водоворотом ощущений. Покалывание, жар, боль и желание, так много желания. Он забрался на кровать и навис над нею, упершись ладонями по обе стороны от ее головы. Они долго смотрели друг на друга, впитывая мгновение. У них появилось будущее!

Он опустил голову и поцеловал ее. Его мягкие губы попробовали ее на вкус, а затем поглотили.

К тому времени, как он поднял голову, они оба тяжело дышали и задыхались.

— Я люблю тебя больше, чем могу выразить словами, солнышко. Ты стала моим светом в самые темные дни. Для меня ты всегда будешь на первом месте. Ничто и никто не будет важнее.

— Я тоже люблю тебя. Ты на первом… хотя, если уж совсем честно, ты на первом месте благодаря своему члену.

Он хрипло рассмеялся.

— Это моя сладкая Камео без намека на страдания?

— Это действительно я. Но ты можешь называть меня Королевой Камео, — поправила она с улыбкой. — Очевидно, что ты — король бабочек, и как твоя женщина, я забираю половину твоего имущества. Начиная с этого… — Она обхватила его за член, и он резко выдохнул.

— Ммм, твоя любовь ко мне растет.

Он прикусил ее нижнюю губу.

— Мы проведём славную жизнь вместе. Это приказ… и обещание.

— Мы будем счастливы, — сказала она и прикусила его губу в ответ.

— Счастливы, — подтвердил он. — И знаешь, солнышко? Я чувствую, что моя любовь к тебе будет расти каждое утро, день и вечер.

Она хихикнула.

— Ура!

Он наклонился, чтобы потребовать еще один поцелуй, и Камео потерялась в обещанной вечности.

Бонус

Этот инцидент происходит после Самой темной муки, но до Темнейшего обещания.

Гадес распахнул двери спальни, почти срывая ее с золотых петель. Он громко топал по коридору, и его ботинки оставляли трещины в мраморе. Любого солдата достаточно глупого, чтобы оказаться поблизости, вскоре найдут с вырванным сердцем. Какая жалость, но милая гадость.

Мистические голубые огни вспыхивали там и здесь беспорядочно, они просто служили предупреждением для духов и людей. «Зайдешь в мои покои без разрешения и умрешь мучительной смертью». Он перешагнул через пламя, радуясь теплу. Пока адское пламя приносит агонию другим, его оно только усиливает.

Достигнув тронного зала, он прогнал окружающих охранников с ревом:

— Убирайтесь! Сейчас же. Пока у вас есть ноги.

Мужчины вылетели быстрее пули. Те, кто становились свидетелями последствий его нрава, сделают все возможное, чтобы избежать его внимания. Мудро. Большинство дней он мог контролировать всепоглощающую ярость, которая была его частью. В очень редких случаях у него… не получалось. Сегодня был одним из таких редких случаев.

Единственным способом возвращения контроля были репрессии. Значит, ему придется удалить собственное сердце… или головы других людей. Множества других людей.

«Догадываетесь, к чему я клоню?»

Хотя дверь не открывалась, Гадес внезапно ощутил еще чье-то присутствие в комнате. Кто-то сюда переместился, передвигаясь с одного места в другое в мгновение ока, и этот кто-то стоял за его спиной.

Его чувства были обострены и отлично натренированы, и он узнал личность нарушителя, не поворачиваясь.

— У тебя есть трусики для такого случая? — раздался знакомый голос.

Гадес не ошибся. Это его младший сын, Уильям Вечно Похотливый. Также известный как Уильям Темный и Растопитель Трусиков. Гадес знал его, как единственного владельца головы, которую никогда не отсекут.

Что было странно. Гадеса называли Хранителем Пламени, монстром, которого опасались другие монстры, Повелителем Смерти и Бессердечным врагом, но, черт его дери, если его пустая грудь не ныла от любви каждый раз, когда он смотрел на сына.

Дерзкий бабник оперся на любимый трон Гадеса. Потому что его сделали из костей его жертв.

Перед его воцарением тут стоял другой трон. Но он уничтожил его во время одного их приступов ярости и позже соорудил новый… сотворенный из костей его первых жертв, что умерли от его когтей. Кто был среди них? Его мать и мужчина, которому она его продала… мужчина, который веками измывался над ним, над простым пятилетним мальчиком. Князь, который правил адской реальностью задолго до Гадеса.

— Не для такого, — наконец ответил он.

— Так ты признаешь, что носишь трусики, — сказал Уильям издевательским тоном. — Как современно.

Гаденыш.

— Почему только женщинам разрешено носить шелка? Как тебе известно, мне нужно лучшее.

Уильям закатил свои светло-голубые глаза.

— Дай угадаю источник твоей проблемы. Люцифер.

Брат Уильяма. Худший из худших. Убийца невинных и отец лжи. Гордость и жадность — самые опасные грехи этого мира и любого другого, толкавшие его на подлые поступки. Его душа настолько черна, что представляла собой пропасть. Настоящий Бермудский треугольник, где исчезает счастье, никогда не увиденное и не услышанное вновь.

День, когда Гадес усыновил его, стал днем, когда его жизнь — жизнь, выкованная в сточных канавах бесчеловечности — по-настоящему повернулась к худшему. Но он сделал это из-за собственной гордости и жадности. Потому что хотел семью. Сыновей, которые встанут рядом с ним против любой угрозы. Вместо этого он помог создать новую угрозу.

— Он объявил мне войну.

— Ну, это не в первый раз, — напомнил ему Уильям.

— Знаю. Но в этот раз, мы будем биться до смерти.

— И что? Убей его и покончи с этим.

Между братьями не было любви, и на то были веские причины. Люцифер часто пытал некогда уязвимого Уильяма, только чтобы посмеяться.

— Есть… сложности.

Только Утренняя Звезда может его убить, но она заперта в ящике Пандоры, а у Гадеса его не было. Он даже не представлял, где его искать. Каждый раз, находя его, ящик каким-то образом перемещался на новое место.

— Кроме того, я только заполучил женщину, которой восхищался, — добавил Гадес ворчливо. Красивую, умную, кровожадную женщину. Такая редкость в эти дни, когда так многие считали, что заслужили медаль только за то, что появились, и все кричали о своей чрезмерной чувствительности.

Талия никогда не кричала. По факту, она всегда бросала ему вызов.

— Уверен, у тебя есть женщина в резерве, — сказал Уильям.

Верно.

— Мне пришлось расстаться с новенькой, прежде чем я по-настоящему этого захотел.

В прошлых войнах его женщин использовали против него. Либо их похищали и пытали ради информации, убивали, только чтобы причинить ему боль, или платили за предательство.

Ему лучше одному.

Уильям поджал губы.

— Какая жалость. Мое сердце истекает кровью из-за такой нелепости. Я плачу из-за твоей боли, бла, бла, бла. Когда придет время, ты найдешь новую женщину.

Гадес насмешливо приподнял одну бровь.

— Это я слышу от мужчины, который ждал человека… как ее зовет? Хилбиллиан… нет. Силлиан… нет, нет. Джиллиан. — Когда Уильям втянул воздух, Гадес кивнул. — Да. Это она. Ты ждал — и пускал слюни — когда ей исполнится восемнадцать, чтобы на нее накинуться.

Его прозрачные глаза сузились до крошечных щелок, а черные ресницы почти слились.

— Это другое.

— В чем же?

— Она моя. — Уильям ударил себя в грудь кулаком. — Моя.

— И все же ты не удержал маленького Уилли в штанах.

— Большого Уилли, спасибо большое.

— Итак, что это говорит о тебе? — настаивал Гадес.

— Что я мужчина с исключительными потребностями.

— Или что ты можешь, и это факт, жить без нее.

Движимый яростью — яростью так похожей на его собственную — Уильям вскочил на ноги и сжал кулаки.

— И это ты мне говоришь, старик. Ты никогда никого не ждал. У тебя даже есть гарем!

Гарем. Верно. Он потер подбородок. Возможно, ему стоит освободить женщин, которых собирал на протяжении веков. Они охотно согласились на активную деятельность в его постели, готовые делать все, что он захочет и когда захочет, и он принимал только тех работников, которых легко мог уволить, но не хотел бы видеть одного из них или всех под прицелом.

С другой стороны ему нужно куда-то сливать свою страсть. Чем меньше у него секса, тем больше ярости в нем будет бушевать, а такие войны могут длиться десятилетия, даже столетия.

Ну. Нужно же приносить жертвы. Он оставит гарем.

«Я такой жертвенный».

— Я здесь не для того, чтобы сплетничать о наших романтических отношениях, — заявил Уильям, прерывая ход его мыслей. — А чтобы обсудить Бадена.

Баден. Бывший хранитель демона Недоверия. Бывший, потому что ему отрубили голову, и его дух оказался в другой реальности. Но Гадес дал ему пару змеиных наручей, сделав его тело вновь осязаемым… и, без ведома Бадена, также сделали Гадеса его хозяином.

Потерял любовницу, обрел солдата. Ну. Жизнь не так плоха, как он считал.

Он отполировал ногти о свое плечо.

— Я его оставляю. Конец обсуждению.

— Он меняется, — сказал Уильям. — И не к лучшему.

— И, — ответил он, издеваясь над сыном за раннее снятие его проблем.

Белые зубы мелькнули при оскале.

— Либо освободи его, пока не поздно, либо используй. Только сделай с ним что-нибудь!

И вновь Гадес потер подбородок. Он дал Бадену наручи, сделав одолжение Уильяму. Он задолжал мальчику и временами платил по долгам. Но Бадена нельзя освободить, не отправив в реальность духов. А с этой войной…

Теперь пришло время собирать союзников. Сейчас не стоит давать кому-то шанс ополчиться против него. И если Баден станет работать на него, все Повелители Преисподней встанут на его сторону. Включая их довольно могущественных жен.

Ну. Решение найдено.

— Я его использую.

Уильям тяжело вздохнул.

— Именно этих слов я от тебя и ждал.

— Подготовь его, — сказал Гадес. — Я даю тебе два дня.

Этого времени хватит, чтобы понять, что именно Баден будет делать для него. Возможно, пополнить его арсенал, собирая оружие, используемое на протяжении веков. Убедить других присоединиться к нему. Даже других королевских особ. Убивать людей и бессмертных, которых Люцифер мог бы использовать в своих интересах.

Так много вариантов!

Кто знает? Может быть, война начнется и будет выиграна в течение нескольких недель. Если чудеса действительно случаются.

— Я перестал подчиняться твоим приказам много веков назад, — сказал Уильям.

Гадес подошел ближе, не отрывая взгляд от сына.

— Мы оба знаем, что случится, если Люцифер выиграет. Воцарится хаос. Невообразимые зверства. Ты и твои близкие больше никогда не будут в безопасности. — И, Гадес не был бы собой, если бы не был готов манипулировать всеми, чтобы получить желаемое, он добавил. — Джиллиан никогда не будет в безопасности.

Уильям посмотрел на него и даже кивнул.

— Я его подготовлю.

— Именно этих слов я от тебя и ждал.

Они пожали друг другу руки на прощанье, но Уильям использовал контакт, чтобы притянуть его и похлопать по спине.

— Если что-нибудь случится с Баденом, я привлеку тебя к ответственности. Потому что другие привлекут к ответственности меня. Око за око.

Гадес мог вынести чувство вины. Почему нет? Он несет ответственность за множество вещей. Судьба Преисподней. Прошлое, в котором столько насилия, было покрыто шрамами. И все же он сказал:

— Я защищу его. Даю слово.

Чему Уильям еще не научился: убедиться, что оппонент расшифровал каждый пункт своего обещания, иначе найдутся лазейки… лазейки, которыми можно воспользоваться. Не то чтобы Гадес когда-либо эксплуатировал своего сына, но, как и любому, кого множество раз предавали на протяжении веков, ему нравится иметь запасные варианты.

— Тогда я помогу тебе уничтожить Люцифера, — сказал Уильям.

Он кивнул, думая про себя: «Ты в любом случае поможешь, сын мой».

Они могли спорить и сражаться — мечами, кинжалами, кнутами и пистолетами всех калибров и моделей — но, в конце концов, принимали другу друга обратно.

Он надеялся.

Вывод.

У него проблемы с доверием. Всегда были и всегда будут. Жестокое прошлое не только сформировало его, но и закалило. Ничто его не изменит.

— Теперь иди, — сказал он и разорвал контакт.

Гадес ушел прежде, чем нарушил одно из главных правил. Не позволять эмоциям руководить действиями. Никогда. Но, только когда он прошел через двери, и стражи, ожидающие у тронного зала, вздохнули с облегчением, Гадес понял, что ярость утихла. Благодаря разговору.

Ну, ну. Чудеса действительно произошли.

Он поверит, если выстоит до конца…

Конец книги!!!

Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Любое копирование, выкладка на других ресурсах или передача книги третьим лицам — запрещены. Пожалуйста, после прочтения удалите книгу с вашего носителя.

Примечания

1

Американский детский писатель. Одна из самых продаваемых книг — «Зеленые яйца и окорок»

Content

Шоуолтер Джена Темнейшее обещание

Джена Шоуолтер Темнейшее обещание　 (Повелители Преисподней — 16)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Бонус

Примечания