Принцесса Кики

Мария Сакрытина. Принцесса Кики

ГЛАВА 1. Королевский день

Утро короля Ромиона начиналось ещё до рассвета. Обязательно под песню жаворонка (так звучал королевский будильник) и чаще всего в чужой постели.

– Котёнок, – промурлыкал рядом нежный женский голос, и мягкие губы коснулись королевской шеи. – Милый, я хочу ещё…

«Милый котёнок» почувствовал, что поцелуи спустились на грудь, и чуть было не замурлыкал в ответ. Против «ещё» он тоже не возражал… Но времени оставалось всё меньше.

– Дорогая… – пробормотал Ромион. И чуть не прибавил «Софи», но вовремя понял, что не уверен, правда ли это рыженькая хохотушка Софи. С тем же успехом это могла быть Милесандра, Катрина, Лавиния, Айрини, Оливия, Кристинда, Дарина… Ромион ограничился безличным: – Звезда моя…

– Да, котёнок? – игриво отозвалась «Софи-Милесандра-Катрина…», не прекращая выцеловывать дорожку от груди до живота короля.

– Мне пора уходить. – Ромион попытался отодвинуться. У него это почти получилось: Его Величество смог сесть на подушках – но тут же упал обратно, потому что до живота любовница уже добралась. Пальчики у неё были очень, очень умелыми. А эти изумительные коготки просто не знаю что с Ромионом делали!

Позволив себе пару минут удовольствия, Ромион распахнул глаза с мыслью: «Коготки?!» Ни одна из его придворных дам не была когтистой.

– В чём дело, котёнок? – подняла голову «Софи-Милесандра-Катрина…», оказавшаяся на самом деле леди Тианой, женой посла гоблинов. И, естественно, тоже гоблином… гоблиншей. Ромион, ошарашенно моргая, смотрел на её клыки, спутанные чёрные волосы, зелёную, в бородавку, кожу, ритуальные татуировки на лице… и длинные загнутые когти, прихотливо накрашенные.

«Вот это я дал! – подумал король и резко сел. – Как? Когда?!»

– Что-то случилось? – улыбнулась гоблинша. От её клыкастой улыбки Ромион окончательно проснулся.

– Э-э-э… Звезда моя, мне м-м-м… пора…

– Как? Уже? – удивилась леди Тиана, и золотые кольца в её ушах печально зазвенели.

– Д-да, моя прелесть. Уже утро. – Ромион аккуратно отполз к краю кровати, заодно судорожно вспоминая, куда подевалась его одежда. – Слышишь, как поёт жаворонок?

– Это соловей, котёнок. – Гоблинша потянулась за королём Сиерны, как змея, от которой вздумал сбежать пойманный на ужин кролик.

Ромион вполне искренне ей улыбнулся – эту улыбку он оттачивал долго, до совершенства. От неё добрели послы и млели их жёны.

– Ну куда тебе торопиться, котёнок? Лучше сыграй мне ещё… – проворковала гоблинша.

– Моя скрипка! – выдохнул Ромион, понимая, что не помнит, куда дел и её. Любимая скрипка из эльфийской лунной ели, подаренная ещё матерью! К демонам одежду, но скрипку жалко!

– Вон она, мой драгоценный, – снова осклабилась леди Тиана и, потянув за золотистый шнур, распахнула полог. – Когда ты вчера был такой… м-м-м… жаркий… И так торопился… Я убрала её в футляр. Вон там. Ничего, котёнок?

Футляр со скрипкой лежал на столике полированного дерева и изумительно с ним гармонировал: футляр был чёрным и дерево тоже. Чёрными же были настенные панели в комнате, украшенные прихотливой резьбой и серебром, а также огромный платяной шкаф, на многочисленных ручках которого сейчас висели рубашка Ромиона и пелерина леди. Королевские штаны тем временем красиво свисали с хрустальной люстры (благо свечи в ней не горели), а плащ украшал пушистый даже на вид ковёр – для разнообразия белый.

– Ничего, – пробормотал Ромион. – Спасибо.

Леди Тиана в ответ ослепительно улыбнулась.

– Я же понимаю, котёнок, музыканта кормит инструмент, – подмигнув, она глянула вниз, на бёдра короля, сейчас спрятанные под одеялом.

– А-а-а! – протянул Ромион, начиная понимать, как это его угораздило.

Его Величество король Сиерны имел привычку выбираться время от времени из дворца в город и изображать бедного музыканта, который пытается заработать на ночлег своей скрипкой. Ради этого Ромион одевался победнее, садился на ступени ратуши, делал одухотворённое лицо, клал рядом потёртую бархатную шляпу и играл. Подавали хорошо: во-первых, Ромион был мастером музыкальной магии, и его скрипка могла подарить надежду даже законченному пессимисту. А во-вторых, вся Сиерна знала о королевском увлечении и была вовсе не прочь в нём поучаствовать. Для сиернцев советник короля раз в месяц оглашал расценки (с учётом инфляции) – фактически, цену за билет. Не заплатившего на королевские представления больше не пускали. Иностранные гости ничего не подозревали и проходили бесплатно – они умилялись бедному музыканту, такому искусному, что собирает целую толпу благодарных слушателей. А некоторые особенно впечатлительные дамы готовы были платить за представление не только деньгами…

Положа руку на сердце, деньги Ромион любил больше дам, и после представления выручку аккуратно считал и отправлял в казну, год за годом всё больше и больше снижая налоги. Сиерна своего короля-музыканта за это очень любила…

За дверью тем временем раздалась странная возня, и в спальню, отчаянно щурясь (гоблины ненавидели солнечный свет и даже предрассветные сумерки для них были болезненны), заглянула встрёпанная, заспанная служанка.

– Госпожа, хозяин идёт!

Ромион подскочил на подушках. Меньше всего он хотел, чтобы муж леди Тианы застал его в спальне жены – после этого ни на какие уступки от императора гоблинов можно не рассчитывать.

У леди, впрочем, было иное мнение.

– Отлично! – улыбнулась она. – Пусть скорее приходит. Котёнок, ты же не против… небольшого разнообразия, м-м-м?

Дверь тихонько закрылась, и Ромион торопливо свесился с кровати, ища домашние туфли.

– Извини, звезда моя, но мне действительно пора.

– А как же я? – капризно протянула гоблинша.

Ромион выпрямился, обернулся, послал ей воздушный поцелуй и потянулся было за плащом, когда гоблинша, хмурясь, выдохнула:

– Ну уж нет, со мной так нельзя! – И опрокинула короля обратно на постель.

Леди Тиана, как и все гоблины, была рослой… очень рослой, мощной (очень мощной!) женщиной, а Ромион, наоборот, маленьким и хрупким даже для человека – потому он забился под её рукой, как выброшенная на берег рыба.

– Звезда моя…

– Лежать!

Ромион от неожиданности обмяк, широко распахнув глаза. Ну не заколдовывать же эту… леди! Что касается магии, любой человек превзойдёт гоблина (если тот, конечно, не один из императорских магов). Однако ни один мужчина на свидании не станет бить проклятьем любовницу – это даже не стыд, это хуже!

Унижаться Ромион не собирался, и леди Тиана наверняка это понимала.

– Знас-с-счит так, мой хорос-с-сший, – у гоблинши прорезался свистящий акцент, несильный и даже очаровательный… был бы в другой ситуации. Сейчас же леди уж слишком напоминала змею, а Ромион чувствовал себя зайчонком. – С-с-скоро с-с-сюда придёт мой мус-с-сж и ус-с-сзнает, с-с-с кем я провела эту ночь-с-с. И ты не получис-с-сшь с-с-свой договор, человечес-с-ский король. Или… ты с-с-соглас-с-сишьс-с-ся на маленькую уступку – и мой мужс-с-с ничегос-с-с не ус-с-сзнает.

– А… – Ромион сглотнул. Такого поворота он, мягко говоря, не ожидал.

Гоблинша усмехнулась.

– А ты думал, я не ус-с-сзнаю короля в прос-с-стом мус-с-сзыканте?

Вообще-то именно так Ромион и думал. А что? На эльфийской леди Катрионе сработало, а уж как была довольна посол фей…

Ромион встретился с гоблиншей взглядом, в очередной раз удивился, как он умудрился провести с ней ночь – они даже в совершенно разных весовых категориях! И спокойно поинтересовался:

– Чего ты хочешь?

Гоблинша улыбнулась шире.

– Моя дочь-с-с будет учитьс-с-ся в С-с-сиернс-с-ской Академии.

– Конечно, если пройдёт вступительные испытания…

– Она их не пройдёт. Ес-с-сли бы она могла их пройти, я бы тебя не прос-с-сила.

Строго говоря, Ромион не мог назвать это просьбой: скорее, требованием, а ещё лучше – шантажом. Сиернская Академия была не просто одним из, а самым что ни на есть престижнейшим учебным заведением для отпрысков привилегированных семей всего мира. Здесь учились будущие короли, императоры и их советники. Здесь заключались будущие альянсы и союзы. Здесь делалась политика. Ничего удивительного, что Академия была полностью независима от Сиерны, и король никак не мог на нёе влиять.

– Мой муж с-с-сейчас будет з-с-сдес-с-сь, – подмигнула леди Тиана, двигая ушами и заставляя золотые кольца в них тревожно звенеть.

Ромион закрыл глаза. Пожалуй, проще будет договориться с директрисой Академии, чем с разгневанным послом гоблинов. Не проклинать же в самом деле эту манипуляторшу! «И о чём я только думал?» – простонал про себя король, а вслух сказал:

– Хорошо, я посмотрю, что можно сделать.

Леди отняла руку, и Ромион, совсем не по-королевски вскочив с постели, принялся собирать разбросанную по комнате одежду.

– Посмотришь и сделаешь, котёнок, – это разные вещи, – недовольно протянула леди, наблюдая за ним.

– Ты же отлично знаешь, звезда моя, что директор Академии мне не подчиняется, – огрызнулся Ромион, торопливо застёгивая рубашку. – Но я попытаюсь.

– Да? – нахмурилась гоблинша. – Тогда и я попыталась. – И громко, пронзительно завопила: – А-а-а-а! Убиваю-ю-ю-ют!

Ромион, крепко прижав к себе скрипку, бросился к окну.

Приземлился он удачно: на крышу веранды. Съехал по черепице, чуть не закружился вокруг трубы и очень аккуратно спустился по ней прямёхонько на клумбу королевских анемонов. И то ли садовник был преданным фанатом фей, то ли их любил посол гоблинов, но анемоны оказались говорящими, из Садов. До королевского появления они тихонько похрапывали, а когда Ромион на них скатился, заорали благим матом. Особенно старались алые, похожие на маки – даже лепестки вытягивали, чтобы совсем трубно звучало.

Им в унисон заорал высунувшийся из окна гоблинский посол:

– Держи вора!

«Почему вора?!» – чуть не возмутился в ответ Ромион, но вместо этого накинул капюшон и, уже не стараясь ступать осторожно, бросился к воротам, взбивая землю босыми пятками.

Королевский уход (правильнее было бы сказать «убег», причём очень быстрый) был замечательным: не заметить его было невозможно. Орали анемоны, визжали гоблинши-служанки, а уж когда зарычали выпущенные за «вором» подземные собаки (у гоблинов они просто монстры), Ромион оказался у ворот в считанные секунды.

В такие моменты он всегда радовался, что маленький и тощий – значит лёгкий, быстрый и тонкий. Настолько, что ему не составило труда протиснуться между позолоченными прутьями (впрочем, и так достаточно символичными) и, подскакивая на холодной каменной плитке мостовой, броситься вниз по улице.

Пускать по городу своих подземных бестий посол гоблинов не стал – собаки (каждая величиной с дикого кабана и настолько же свирепая) врезались в ворота, чуть их не снесли и от души облаяли сиернского короля, внеся свою лепту в поднятый им шум.

В общем, столица потихоньку просыпалась.

Стучали ставнями разбуженные жители ближайших к посольству домов, слуги-люди (посланные, между прочим, в посольство ещё Ромионом) бросились за «вором» вдогонку, а кто-то побежал звать городскую стражу. Очень скоро по мостовой застучали копыта, и Ромион, с перепугу свернув в тупик, заметался, как затравленный заяц.

От встречи со своими же стражниками Его Величество спас капитан королевской гвардии и тот самый доверенный советник. Просто в какое-то мгновение короля схватили в охапку, засунули в карету и приказали кучеру: «Трогай!» В благодарность испуганный Ромион показал спасителям отравленный кинжал, без которого ни к одной любовнице не ходил. В ответ получил знакомый смех и комментарий:

– Успокойтесь, Ваше Величество. Очевидно, на этот раз дама осталась вами не довольна?

Вместо ответа Ромион, убрав кинжал, повернулся к советнику.

– Супруга посла гоблинов? Серьёзно? Ты, что, не видел, с кем я ухожу?!

– Ну что вы, Ваше Величество, – пряча усмешку, отозвался советник. – Вы же сами меня вчера уверяли, что это ваша знакомая эльфийка.

Ромион открыл было рот – возмутиться… И со стоном хлопнул себя ладонью по лбу.

– Демоновы феи!

– Вот именно, Ваше Величество, – откликнулся советник. – Не стоило вам обедать с их послом без вашего отведывателя.

Ромион раздражённо посмотрел на него.

– У меня их семь, и они попробовали все блюда со стола!

– Значит, семеро служанок прекрасно провели эту ночь, Ваше Величество, – невозмутимо отозвался советник.

Наступившую напряжённую тишину прервало похрюкивание – капитан королевской гвардии пытался скрыть смех.

– П-просите, Ваше Величество… Гоблинша-эльфийка, кхе-кхе!

Ромион спрятал лицо в руках. Стыдно ему не было, скорее – смешно.

– Ваше Величество, вам следует быть аккуратнее с феями, – подал голос советник, – их королева всё ещё убеждена, что именно вы предоставили убежище её дочери.

Ромион мрачно промолчал. У королевы фей имелись все основания для недоверия: её дочь и наследница Виола отказалась от короны и сбежала с младшим братом Ромиона, бастардом Дамианом. Возвращаться в Сады, к матери, она не собиралась, и слуги королевы, а также многочисленные наёмники искали беглецов уже пятый год – безрезультатно.

Ромион действительно знал, где прячется его брат вместе с женой – и это был единственный раз, когда он отказался от баснословной награды, которую предлагала за дочь королева фей. Хотя прошлый советник, услышав сумму, честно сказал, что за такие деньги продал бы и родную мать. Ромион мысленно с ним согласился, но спустя месяц тот советник под благовидным предлогом отправился на пенсию. А Ромион нашёл себе нового. Правда, с трудом – но оно того стоило.

К советникам Ромион всегда относился серьёзно. Впрочем, он ко всему относился серьёзно – но к советникам особенно. У отца Ромиона был целый Совет, насчитывавший десять человек. Наверняка покойный король считал, что сможет этой оравой управлять, или был уверен, что уж десять-то человек точно друг с другом не договорятся. Каждый советник выполнял свою работу и отчитывался непосредственно королю: один возглавлял совет по образованию, другой отвечал за армию, третий – за торговлю… И так далее.

Какое-то время эта система действительно работала, и королевство процветало – пока король и советники жили душа в душу. Но даже в самой дружной семье случаются ссоры, а ревность и вовсе губит любовь на корню. Всё рухнуло, когда король осмелился завести себе любовницу. И нет бы взял деву благородную, воспитанную, а ещё лучше – из богатой семьи. Так нет же – Его Величество, видите ли, влюбился. В пастушку.

Совет короля, мягко говоря, не понял. Первый год все думали, что любовь пройдёт, помидоры завянут, а Его Величество одумается, и всё будет как прежде. Его Величество не только не одумался, но ещё и повернул свою политику на сто восемьдесят градусов. Под советниками затрещали не только кресла – если бы! Прохудились их кошельки, и вот этого двор королю простить не смог.

Сначала советники устраивали королю сцены ревности по отдельности – зато десять раз. Король терпел, отшучивался, пил успокоительное. А потом у пастушки родился бастард, и Его Величество пришла в голову гениальная мысль: пусть дитя станет наследником. Ну и что, что незаконный – признаем. Ну и что, что наследник у Его Величества уже есть – он же болезненный, маленький, худенький… Куда такому править? А пастуший сын – кровь с молоком!

Где-то на этом месте случилось то, что король считал невозможным: Совет объединился и дружно объявил королю, что совесть надо иметь, а традиции уважать. Мало того, что дела влюблённый король забросил, так ещё и приказы последнее время отдаёт странные. Может, Его Величество заколдовали?

Ромион – тот самый законный наследник, болезненный, маленький и худенький – тем временем рос и наблюдал, как отец воюет с Советом. С переменным успехом, но победил в итоге Совет: пастушку отравили. По отношению к королю это была очень большая уступка: первоначально предполагалось, что любовницу казнят как Чёрную ведьму. А так – какой-то там яд. Можно сказать, пощадили.

Король жест не оценил и, оплакав любимую, принял решение: «Так не доставайся же ты никому!» Речь в тот момент шла о власти, а жена Его Величества как раз тоже удачно скончалась… В общем, король женился второй раз. На простушке. Она любила зеркала и яблоки, а ещё была красива так, что даже Совет не сразу опомнился. По несчастливой случайности она вдобавок оказалась той ещё стервой и действительно ведьмой. Новая королева дождалась, пока у неё и убитого горем короля родится сын (разные зелья для потенции оказали незаменимую помощь) и отправила супруга на тот свет к любимой.

Так и оставшийся наследником Ромион тогда был ещё слишком мал, чтобы сесть на трон, и советники при новой правительнице-регентше натурально взвыли. Впрочем, мучились они недолго: королева вырастила прекрасные яблочки, красные, наливные, с таким убойным ядом, что ни одно зелье, ни одно заклинание от него не помогало. И накормила этими яблочками советников, всех десятерых по очереди – рассудив, что к демону ей сдались их советы.

Ромион отлично запомнил эту историю, и когда после его коронации ушлые придворные снова завели речь об уважении традиций, юный король действительно собрал совет. Но не как отец – из людей, которых уважал, а наоборот: советниками стали подлецы, мздоимцы и предатели. Ромион год их терпел, так же, как терпело их королевство. Все тихонько готовились к концу света: брату-бастарду Ромиона предсказали (до того, как он встретил принцессу фей), что он станет новым Тёмным Властелином. Ромион знал, что в таком случае Властелин убьёт брата-короля и узурпирует трон, но так как был человеком осторожным и аккуратным, всё-таки составил запасной план на случай, если останется жив, а Властелина победят в ближайшую сотню лет, а не тысячелетие.

Так и получилось: Властелин правил всего год, брата по счастливой случайности не убил, а после и сам от трона сбежал, хотя Ромион был честно не против править на пару: очень хорошо у Дамиана получалось.

Зато после Тёмного нашествия королевство пришлось восстанавливать долго и мучительно, и Ромион, хоть и выбивался из сил, но справлялся. Потому, когда король при дворе вслух задумался, а не собрать ли ему новый Совет, добровольцев не нашлось. Лордам и самим надо было свои владения в порядок после войны приводить, а тут ещё со страной разбираться! Ну уж нет, на что же тогда нам король?

Ромион для приличия о Совете заикнулся ещё раза два, но и только. А потом потёр руки, подумал: «Замечательно!» И выбрал себе одного советника, по совместительству секретаря. Неродовитого и нищего. Полгода всё было хорошо, но потом Ромион стал замечать, что серебряные ложки в королевской казне кто-то таскает…

Следующим был младший брат успешного торговца – прекрасный финансист и очень изобретательный малый. Это он предложил продать родную маму за куш королевы фей. Отправляя его на почётную пенсию, Ромион думал, что просто дует на воду, но поделать ничего не мог. Советник, рассуждал он, это как брат, отец и мать в одном лице. Утешит, поможет и кого надо отравит. А ещё будет рассказывать, какой ты идиот. Ромион был не против хоть при ком-нибудь выглядеть идиотом, а то уже и крестьяне за глаза Лисом называют.

В общем, такой человек нашёлся в школе сапожников. В эту школу попадали самые удачливые из мальчиков-сирот (девочек определяли в школу золушек), и оттуда дорога вела либо действительно в сапожники (при отсутствии воображения), либо к феям (при отсутствии мозгов), либо в слуги (при отсутствии везения).

Джеку грозило третье. Воображения ему хватало, а вот сапоги его Ромион носить бы не стал… Что же касается фей, внешне Джек был ещё уродливей своего короля. Нет, не то, чтобы он был совсем ужасен… Но слишком прост. И веснушки… Феи никогда не любили веснушки. Так что Сады Джеку не грозили. А грозил, видимо, дворец – аттестат Джек получил с отличием.

Ромион в костюме уличного музыканта явился как раз на вручение дипломов. Увидел веснушчатого отличника, кое-как справляющегося с торжественной речью, и тут же подумал: «Это судьба!» Что подумал Джек, неизвестно, но король и его будущий советник всю следующую ночь изводили друг друга проверками. Джек, который отлично понял, что за музыкант потащил его по трактирам, хотел вдобавок разобраться, какого демона ему сдалось такое счастье и стоит ли на него соглашаться. А Ромион просто проверял будущего советника на предмет всех грехов, а особенно жадности и пьянства – и на то, и на другое в Совете он в детстве насмотрелся с лихвой.

Наутро Джек решение принял и оттащил пьяного в стельку короля во дворец. Да так там и остался. Придворные не принимали его всерьёз и считали просто секретарём: ни состояния, ни титула Ромион советнику дарить не собирался – да тот и не просил. Джек работал исключительно на энтузиазме, так сказать, за еду – зато как! Через год Ромион вздохнул с облегчением и подумал, что хоть одна проблема решена.

– Ваше Величество, вы так задумались над предстоящим завтраком с послом фей?

Ромион недоумённо уставился на советника.

– А что, я с ней вчера ещё недоужинал?

– Это мне, Ваше Величество, неизвестно, – усмехнулся советник, – ужинали вы без меня, а после приказали записать завтрак с леди Эстеллой в ваше сегодняшнее расписание.

– Демоновы феи и их зелья! – пробормотал Ромион, прижимаясь лбом к обитой чёрным бархатом стене кареты. – Хорошо, что ещё у меня в расписании на сегодня?

Советник покосился на капитана гвардии – тот ответил прямым взглядом, дескать, что тут секретного, короля-то мне охранять.

– Ваше Величество, вам необходимо ознакомиться с планом предстоящих торжеств…

– Что празднуем? – Ромион потёр щёки. Горячка унизительного побега из посольства потихоньку оставляла, а бессонная ночь брала своё: дрёма накатывала туманными волнами, неотвратимая и мощная, как предстоящий завтрак с феями.

– А хорошо вы вчера отдохнули, Ваше Величество, – добродушно заметил капитан.

Ромион бросил на него один-единственный взгляд, и улыбка с лица гвардейца исчезла.

– Прошу прощения, Ваше Величество, я позволил себе…

– Так что празднуем? – перебил Ромион.

– Ваш день рождения, Ваше Величество, – отозвался советник и протянул королю флакончик зелёного стекла. – Через неделю вам исполняется двадцать три года.

– Долгой жизни королю! – дежурно откликнулся капитан.

– Долгой жизни, – добавил советник.

– Что – уже? – пробурчал Ромион и открыл флакончик. Принюхался – в чём нужды не было совершенно никакой, убойный аромят мяты и так наполнил карету.

– Ваше Величество, пять капель… – начал было советник, но Ромион уже отвинтил пипетку и спокойно выпил весь флакон до дна.

– Что ещё кроме торжеств в моём расписании?

– Ваше Величество, вы себе сердце посадите… – тихо и уже не так уверенно заметил советник. Но под взглядом короля откашлялся и куда официальнее продолжил: – Вы обедаете с маркизом Шуини – поставки зерна и урожай, Ваше Величество. Ещё у маркиза недавно родился сын, и лорд Шуини просит подтвердить титул малыша и… Всё прилагающееся.

– Прилагающееся? – переспросил Ромион. – Что, опять воинские звания?

Советник скрестил пальцы в замок и с большим вниманием на них уставился.

– Маркиз будет настаивать на месте в королевской гвардии для своего сына.

– Ваше Величество, не соглашайтесь! – вставил капитан. – Ни к чему нам золотая молодёжь, она учиться не хочет!

– Не хочет – заставим, – усмехнулся Ромион. – А зерно нам кровь из носу нужно, у маркиза же земля отчего-то лучше всего плодоносит… Между прочим, Джек, пора разобраться: может, магичит лорд Шуини сверх дозволенного? Что это: у всех засуха, а у него двойной урожай без перебоя?

–Хорошо, Ваше Величество, – отозвался советник. – Если позволите, я продолжу. Вся вторая половина дня, мой король, отведена смотринам, и было бы неплохо, если…

– О, звёзды, – со вздохом перебил Ромион. – Снова смотрины!..

Советник с капитаном переглянулись.

– Ваше Величество знает прекрасный способ их прекратить: вам стоит, наконец, кого-нибудь выбрать и подарить нам королеву…

– Обойдётесь.

Советник с капитаном переглянулись снова.

– Ваше Величество, простите за не относящийся к делу вопрос, но… Вы планируете в этому году выбрать невесту? Мой король, нужно знать, чтобы подготовить торжества…

Ромион отмахнулся.

– Естественно, нужно – и если бы планировал, ты, Джек, узнал бы первым. Никакой свадьбы не будет, расслабьтесь. И вообще, у нас на неё денег нет.

– Ваше Величество, но прибыль последнего года…

– … пойдёт на здравоохранение, – подхватил король. – Никакой свадьбы – и хватит об этом.

Советник с капитаном переглянулись в третий раз. На этот раз откашлялся капитан.

– Ваше Величество, а вы вообще когда-нибудь женитесь?

Ромион улыбнулся.

– Ну откуда же мне знать? Говорят, любовь нежданная нагрянет…

– Но наследник, Ваше Величество! – подхватил советник.

– А наследник пока мой брат. – Ромиону разговор не нравился, но, видимо, от него было уже не убежать: советник с капитаном, оба самые близкие королю люди, заводили уже четвёртый год подряд – когда стало понятно, что к смотринам невест Его Величество относится… без нужной серьёзности.

– Бастард?

– Бывший Тёмный Властелин?!

– О, да будет вам, – Ромион зевнул и откинулся на мягкую спинку дивана (слишком мягкую для раннего утра – так и хотелось закрыть глаза и всё-таки заснуть). – Дамиан справится, если нужно. К тому же, я пока не планирую умирать. Наследником станет сын Дамиана и принцессы фей.

– У фей обычно рождаются дочери, Ваше Величество, – заметил капитан, а советник, морщась, воскликнул:

– Он же наверняка тоже будет демонологом!

Ромион на это только плечами пожал.

– Посмотрим.

– Но, Ваше Величество, почему бы вам просто не жениться? – простодушно поинтересовался капитан.

Ромион пожал плечами и также простодушно ответил:

– Что-то не хочется.

Капитан удивлённо воззрился на своего короля, советник тяжело вздохнул. Ромион сделал вид, что ничего не заметил и отвернулся к окну.

Существовал целый список причин, почему невеста королю Сиерны была совершенно не нужна. Во-первых, её пришлось бы содержать, а невеста, потом жена – это очень дорого. Во-вторых, Ромион мог быть циником сколько угодно, но где-то в глубине души (очень-очень глубоко) мечтал о настоящей любви. И прекрасно понимал, что любовь, когда ты король… Да ещё и настоящая…

Всё это были поверхностные причины, которые король, если нужно, озвучил бы своему советнику или не в меру любопытным придворным. А вот что бы Ромион никогда и никому не сказал: он боялся, что его жена повторит судьбу его матери. Жестоко было бы взять супругу, посадить её в башню и заставить день за днём чахнуть, слушая истории о муже и его очередной любовнице.

Нет, было время, когда Ромион думал, что может быть (ну вдруг!) у него всё сложится иначе. Да, девицы были рады познакомиться с ним поближе, принимать подарки – но всё это были лёгкие увлечения. Все, кроме одного: Ромион однажды всё-таки позволил себе влюбиться. Она тоже лгала, но неумело, чрезвычайно простодушно. И была как глоток свежего воздуха в дворцовом гадюшнике… Яркая, непосредственная, интересная – увы, принцесса фей. Она влюбилась в брата Ромиона Дамиана и, насколько Ромион знал, вознамерилась построить с ним «долго и счастливо». Ромион был не из тех, кто встаёт на пути настоящей любви из пустой и глупой надежды, что сам он её достоин больше. К тому же… фея… хм.

Бывало, редкими одинокими ночами Ромиону мечталось, что было бы, не согласись он отдать брату это сокровище. Мысли были приятными, но утром, если вспоминал о них, Ромиону делалось стыдно.

– Джек, время между завтраком и обедом у меня, я так понимаю, свободно?

Советник достал небольшую, с ладонь, книгу в чёрном кожаном переплёте, пролистал, сверился с записями.

– Да, Ваше Величество. Вы сможете выспаться…

– Угу, – усмехнулся Ромион, который уже забыл, когда последний раз спал вволю. То государственные дела, то женщины, то интриги, – а то и всё вместе. – Переставь встречу с маркизом Шуини на десять. А обедать я сегодня буду с послом гоблинов и его прекрасной супругой.

Капитан усмехнулся. Советник, помечавший что-то в книжке, поднял на короля удивлённый взгляд.

– Ваше Величество, мудро ли это? Если вас видели…

– Назначь, – повторил Ромион. – А маркиза извести, что я приеду к нему сам. Хочу посмотреть на будущего гвардейца.

Солнце уже поднималось над горизонтом, когда карета въехала в позолоченные дворцовые ворота. Ромион отодвинул занавеску и опустил окно, высунувшись наружу. Мраморные плиты двора, казалось, впитывали солнечный свет и становились прозрачными, а розовые прожилки наоборот мерцали ярко, волшебно. Ромиону никогда не нравились обычные скучно-серые каменные плиты, и после исчезновения Тёмного Властелина он под удобным предлогом перемостил весь двор, а после облицевал розовым камнем и башни. Теперь дворец смотрелся празднично ярко, а на рассвете и закате и вовсе сиял: Ромион ещё и на позолоту крыш разорился. Тогда пришлось прямо-таки ужом вертеться, чтобы найти деньги и не поднимать налоги, но оно того стоило. Старый дворец Ромион не любил, но переносить столицу было бы слишком дорого и неумно. Строить же новый – неразумно тоже.

С другой стороны, Ромион привык переделывать. Мачеха, севшая на трон после отца, была ужасным политиком, да и покойный отец со своей любовницей наворотил… А уж что после Тёмного Властелина осталось!

Сейчас о тех днях напоминала только рогатая башня посреди внутреннего двора. Когда-то там находилась лаборатория Властелина, и башню боялись, как огня. Ромион приказал покрасить её светло-зелёной краской, которая фосфоресцировала в темноте, распустил страшные слухи про якобы жертв Властелина, чьи духи там заключены, и с тех пор башня превратилась в единственное спокойное место во дворце, где Роимон чувствовал себя в безопасности. Дамиан отлично оборудовал там Большую залу всем, что необходимо для волшебства, а Ромион добавил уюта во внутренние клетушки-комнаты. В башне при желании можно было более полугода держать осаду, о чём Ромион подумал на всякий случай (ну мало ли). Он просто был очень предусмотрительным королём.

Посреди внешнего двора раньше красовался огромный, подпитанный магией дуб. Ромиону он ещё в детстве мозолил глаза: дуб этот отец сажал вместе с Дамианом, а Ромион тоскливо смотрел из окна учебной комнаты, как они веселятся.

Дуб этот Дамиан, в бытность свою Властелином, срыл и поставил на его месте позорный столб – который тоже потом срыл и установил виселицу. Виселицу срыл уже Ромион и провёл среди выпускников школы садовников конкурс на лучшее оформление этого серого, унылого и теперь пустого клочка двора. Победила прекрасная композиция: фонтан со стилизованным гербом Сиерны, кусты роз, клумба в фиолетово-сиреневых тонах…

Ромион заплатил победителю и стал ждать клумбу и фонтан. Три дня садовники работали, а потом возмущённые, явились к королю. Оказалось, на четвёртую ночь и клумбу, и фонтан аккуратно перенесли во внутренний двор, а на этом месте разместили огромного лиса, усыпанного фиалками, почему-то оранжевыми. Лис улыбался очень хитро, а одним глазом даже подмигивал. Ромион долго его рассматривал и находил всё больше сходства лисьей хитрой морды со своим отражением в зеркале.

Срыть лиса не удалось: фиалки вросли в плиты двора намертво, а когда их попытались сжечь, подняли такой визг, что Ромион немедленно согласился оставить лиса на веки вечные. С тех пор фиалки молчали, а лис улыбкой встречал гостей. Иногда он менял позу – например, днём падал на спину и прижимал передние лапы к животу. А ночью сворачивался в клубок, как кошка. Слуги рассказывали, что, бывает, лис встаёт и прохаживается по двору, вальяжно помахивая хвостом. Сейчас лис деловито умывался: поднятая передняя лапа была прижата к губам, голова опущена, один глаз прищурен.

Ромион, не выдержав, скорчил ему рожицу. И мог бы поклясться, что лис подмигнул в ответ – потом карета обогнула его и через туннель въехала во внутренний двор.

– Ваше Величество, я приказал приготовить вам комплексное противоядие, в том числе и от всех возможных приворотов, – сообщил советник, когда карета остановилась, а капитан первым открыл дверь и вышел – не став дожидаться лакеев. – Я прошу вас выпить его перед завтраком с феями.

– Джек, ты меня расстраиваешь, – зевнул Ромион. – Я пью его каждое утро. И сам готовлю. Но благодарю за заботу. – Он схватился за руку капитана и тоже вылез из кареты. Вообще-то, первым должен был выйти советник – но сейчас Ромион решил субординацией пренебречь. Очень хотелось поскорее принять ванну и, наконец, нормально одеться. – У-у-уй!

– Ваше Величество? – взволнованно выдохнул капитан, когда Ромион запрыгал с ноги на ногу. – Что случилось?

– Мрамор, демоны, его забери, ледяной!

– Так с ночи, Ваше Величество. Хотите, я вас понесу?

Ромион возмущённо уставился на него.

– Ещё чего! Я что, девица, чтобы меня таскать?!

– Конечно, нет, Ваше Величество…

– Ваше Величество, а может, – высунулся из кареты советник, – в вашем противоядии…

– Не может! – отрезал Ромион и вприпрыжку побежал к лестнице, которая украшала парадное крыльцо. Лестница была совершенно ненужная – вход находился не так высоко – но она была красивая, прихотливая, с перилами, украшенными золотым гербом Сиерны. И покрытыми ковром ступенями – пушистым, защищённым заклинаниями, чтобы служил дольше, и тоже с гербами. Но Ромиона сейчас волновало только, что он тёплый.

– Ваше Величество, я вам настоятельно советую противоядие всё-таки выпить моё, потому что ваше вчера не подействовало! – крикнул вслед королю советник, но Ромион только отмахнулся и проскользнул сквозь полуоткрытые двери внутрь.

Слуги уже суетились вовсю, несмотря на ранний час. И здесь короля в лицо знали все – Ромиону кланялись, он улыбался или кивал, сам себе напоминая игрушечного болванчика, да пытался выбирать коридоры побезлюдней. Маршрут слуг, их расписание он давно выучил назубок.

– Гавин, я твой плащ захватил? – чтобы обратиться к идущему шагов на десять позади капитану, Ромиону пришлось оглянуться.

– Ваше Величество? Да, мой.

– Спасибо, – Ромион улыбнулся. Это опять была дежурная улыбка: у Ромиона такими были все, кроме разве что тех мгновений, когда он оставался наедине с братом-бастардом и его женой. Сейчас король изобразил искреннюю благодарность – не отличишь от настоящей. – Мне жаль, что я не дал тебе сегодня выспаться.

– Ваше Величество, зачем вы так – это мой долг. – Капитан покраснел. Ромион повысил его всего пару месяцев назад, и бедняга ещё не привык к монаршему вниманию. Зато охранял лучше, чем предыдущий – например, никогда не жаловался, если Ромиона приходилось забирать ни свет ни заря от очередной любовницы. И всегда делал это лично.

Ромион снова улыбнулся – теперь покровительственно.

– Гавин, а ты ведь не женат.

– Нет, Ваше Величество, – отчеканил капитан.

Ромион снова оглянулся: красный, как рак, капитан был забавным зрелищем.

– А почему?

– Служба, Ваше Величество. И… я ещё молод.

–Тебе двадцать семь, ты старше меня. И ты считаешь, я должен жениться, а ты ещё слишком молод? – Ромион остановился, капитан тоже.

– Ваше Величество, прошу меня простить, если мои слова вас задели…

– Меня не могут задеть твои слова, решения касательно своей жизни я принимаю сам, – усмехнулся Ромион. – Мне просто интересна твоя точка зрения. Итак?

– Ваше Величество, мне жена только помешает служить вам, а вы же, напротив…

– … Сделаю в Сиерне всех счастливыми, если обзаведусь наследником. Ну да, – кивнул Ромион и отвернулся. – Гавин, ты сегодня будешь сопровождать меня на смотринах. Твоя же смена?

– Да, Ваше Величество.

– Там будет много красивых девушек, Гавин, присмотрись.

– Но, Ваше Величество, они же ваши возможные невесты…

– Одна из них, – усмехнулся Ромион. А потом добавил: – И я тоже присмотрюсь.

В королевских покоях Его Величество уже ждал целый штат камердинеров – и Ромион позволил себе окунуться в утреннюю рутину. В это время он мог даже дремать, настолько всё было привычно. К тому же, слуги делали за него почти всё сами, даже одевали. Таковы были традиции, и их Ромион не видел смысла менять – особенно, если благодаря им можно лишних десять минут поспать.

Очнулся он уже умытый, одетый и – слуги с поклонами, отступили – посмотрел на своё отражение в большом, в полный рост, зеркале на стене.

Оттуда на него глянул худенький стройный мальчик лет семнадцати – и то с натяжкой. Светлые, почти белые волосы слуги усердно промывали настоем ромашки и долго потом расчёсывали. Только поэтому волосы сейчас лежали крупными, мягкими волнами и на солнце сверкали золотом. Ромион провёл по ним рукой, поправил выбившийся на лоб не завитый локон и, вздохнув, посмотрел отражению в глаза. Собственно, только глаза о его настоящем возрасте и говорили: ребёнок так смотреть не может. Ребёнок наивен, мягок – Ромион перестал быть им уже лет в десять. Всё остальное – тонкие, мелкие черты, лицо, словно состоящее из прямых линий и острых углов, худоба и низкий рост… Ромион этим пошёл в мать – она тоже была хрупкой, маленькой и некрасивой. Милой, но красавицей её даже льстецы не называли. Однако она была женщиной, и всё это ей шло. Ромиона же на вид делало слабым.

Зеркала не врали, и раньше Ромион отлично понимал, почему девушки не влюбляются в него без памяти. Вот Дамиан – красавец, каких поискать. Всё при нём – и стать, и рост, и лицо яркое, выразительное. Сразу видно: принц. Ромион из-за этого всегда брату завидовал – потому что если поставить их с Дамианом рядом, король Сиерны проигрывал ему по всем статьям. И никогда, никогда об этом не забывал. Впрочем, у Ромиона были другие достоинства.

Корона – не отцовская, со слишком длинными и острыми зубцами, а новая, маленькая, почти диадема, усыпанная жемчугами и изумрудами (цвета Сиерны: белый и зелёный) – и вышитая золотом одежда помогали скрыть некоторые недостатки. Камзол делал Ромиона чуть плотнее, специальная подкладка в подошве сапог – выше. Но всё это были лишь уловки, а правду Ромион никогда не забывал. И давным-давно заставил себя к ней привыкнуть.

Солнце уже совсем взошло, и его лучи заливали коридоры дворца золотым ярким светом. Ромион спустился в сад – ту его часть, что примыкала к посольству фей. Здесь деловито жужжали пчёлы и сладко пахли уже раскрывшиеся цветы – розовые, алые, фиолетовые, синие… Ромион был уверен, что здесь можно найти даже бледно-зелёные колокольчики, которые цвели, вообще-то, лишь в эльфийском лесу и то пару дней в году. Но что феям законы природы? Их цветы распускались тогда, когда феи того желали.

Звонко пели птицы. Ромион прошёл по дорожке, усыпанной розоватым песком (откуда-то из Туманных гор, действительно розовых), обогнул замысловатую клумбу, сплошь покрытую разноцветными анемонами, и очутился в беседке, увитой виноградом и вьюном. Ни охраны, ни слуг здесь не было – только посол, леди Эстелла, тоненькая фея в платье из голубых колокольчиков, склонилась в поклоне.

Ромион сделал капитану и ещё двум стражникам, которые сопровождали его всё это время, знак отойти – они встали на изгибе тропинки. Оттуда было хорошо видно беседку, но не слышно, что там говорится – если, конечно, не повышать голос.

– Эстелла, ты можешь идти, – произнесла другая фея, в золотом платье, украшенном розами. В её распущенных длинных волосах сверкала золотистая пыльца, и Ромион, глядя на неё, невольно вспомнил, как часто другая фея, принцесса, буквально взрывалась облаками такой пыльцы.

– Королева Глория, – улыбнулся он, склонив голову. – Какой приятный сюрприз!

Фея недовольно посмотрела на него. Она сидела за богато уставленным столом – все блюда из кухни Садов (цветы в сахаре, мёд, сиропы…). И держала кружечку с настоем так, будто в нём был яд.

– Король Ромион. Сколько ещё мне нужно упрашивать вас сказать, где сейчас моя дочь?

Ромион прошёл к столу, налил настой себе, подлил королеве фей и с прежней улыбкой отозвался:

– Моя прекрасная королева, я сожалею, но мне по-прежнему неизвестно, где находится ваша дочь.

Глория бросила на него неприязненный взгляд и откусила лепесток засахаренной розы.

– Мой дорогой король, мы оба знаем, что это неправда.

– Я не стал бы вам лгать, моя прекрасная королева! – отозвался Ромион, окуная ломтик пшеничного хлеба в цветочный мёд. Перебрасываться такими вот взаимными обвинениями вперемешку с комплиментами он мог долго.

Королева фей вытерла салфеткой губы и бросила на короля долгий внимательный взгляд.

– Вы любите мою дочь, Ромион. – Прозвучало это именно как утверждение, а не вопрос.

Ромион быстро бросил в рот очередной ломтик хлеба, забыв обмакнуть его в мёд. Но королева фей продолжала смотреть, и, проглотив, король Сиерны кивнул.

– Как можно не любить принцессу фей?

Глория торжествующе улыбнулась.

– Но это совершенно неважно, – продолжал Ромион. – Ведь она не любит меня.

– О, мой дорогой король, в сердце феи любви хватит всем. – Королева улыбалась тоже – и тоже фальшиво. – Вам известно, что когда моя дочь вернётся, ей нужно будет родить наследницу?

– От спутника, которого назначите вы в Садах, – кивнул Ромион. – Да, конечно. Но это случится только в том случае, если вы её найдёте, моя королева. Пока что у меня сложилось впечатление, что принцесса Виола не горит желанием возвращаться в Сады и к вам.

– Моя дочь ещё молода и наивна, – усмехнулась королева. – Но вы другое дело. И вы любите её. Ромион, я предлагаю вам стать спутником моей дочери. В этом случае ваш ребёнок наследует Сады, а Виола станет вашей королевой.

Ромион отложил десертную ложечку.

– Это… очень щедрое предложение, Ваше Величество.

– Конечно, – Глория улыбалась так, будто уже победила. – Вы амбициозны и хотите иметь Сады в союзниках. А что может стать лучшем союзом, чем брак? Тем более счастливый – ведь вы влюблены. Вы получите всё, не так ли?

– Вы забыли упомянуть моего брата, Ваше Величество. Того, кого любит ваша дочь.

– О, этого бастарда! – Королева отмахнулась. – Не понимаю, почему он ещё не в Астрале – ведь туда же рано или поздно отправляются все демонологи? Что ж, Ромион, пара зелий – и проблема решится сама собой.

Ромион сделал из своей кружки с настоем большой глоток.

– Королева, я прошу прощения, но мне кажется, вы плохо знаете свою дочь. Она никогда не простит этого ни мне, ни вам.

Глория улыбнулась ещё очаровательней и отколола от широкого рукава одну из роз. Та немедленно превратилась в хрустальный флакончик прихотливой огранки, засверкавший на солнце, как большой брильянт.

– Пара капель этого эликсира, мой король, и ваше долго и счастливо с моей дочерью будет обеспечено. Даю вам слово королевы, что этого зелья хватит на всю жизнь, и оно будет действовать – можете на ком-нибудь проверить.

– На леди Эстелле? – поднял брови Ромион.

– Если желаете, – кивнула королева.

Ромион на мгновение закрыл глаза. Его в который уже раз удивляло, как у такой… хитрой, изворотливой интриганки, как королева Глория, получилась такая простодушная, жизнерадостная, лишённая всяких амбиций дочь. Наверняка Виоле повезло быть воспитанной отцом в другом мире – а не матерью в Садах. Что ж, по-своему Глория дочь любила – и позволила ей хотя бы это счастье.

– Король Ромион, я повторяю свой вопрос, – выждав тщательно выверенную, драматичную паузу, произнесла королева фей. – Где находится моя дочь?

Ромион паузу тоже выдержал: допил настой. Потом поднял на королеву невинный взгляд и, улыбнувшись, ответил:

– Простите, моя королева, но мне это неизвестно.

Глория уронила флакончик, крышка от которого отскочила, и прозрачная, без запаха жидкость залила стол и засахаренные розы на тарелке перед королевой.

Ромион тут же встал, сделав знак слугам, ждущим вместе с гвардейцами на тропинке.

– Моя королева, ваше общество приятно, однако…

– Как ты можешь?! – прошипела Глория, привстав и впившись в Ромиона взглядом. – Я предложила тебе богатство, титул и влияние, каких не было ни у одного человеческого короля никогда в истории! Почему ты отказываешься?!

Ромион уже прошёл к выходу беседки и там, обернувшись, ответил:

– Потому что я люблю вашу дочь, моя королева.

– Я предложила тебе и её!

Ромион коротко поклонился.

– Желаю вам приятного дня, Глория.

Говорить больше всё равно было не о чем.

– Мой король, – советник присоединился к Ромиону, когда тот, выбрав длинную дорогу, шёл по саду в свои покои.

– Ты всё слышал? И тоже считаешь, что я дурак? – усмехнулся Ромион, проводя раскрытой ладонью по листьям жасминового куста. Они ещё сверкали от росы, и манжеты королевской рубашки мгновенно промокли.

– Нет, мой король, – отозвался советник. – Я считаю, что неуправляемая фея как королева нам не нужна. А принцесса фей уже известна своей стойкостью к зельям и умением заводить полезные знакомства, а также удачливостью. Вы правы, предательства она вам не простит. Поэтому, я считаю, вы поступили совершенно правильно.

– Глория мне этого тоже не простит, – вздохнул Ромион.

– Вы правы, мой король, – кивнул советник. – Однако осмелюсь заметить, у королевы фей сейчас главная проблема – найти дочь. И мне кажется, в ближайшие десять лет эта проблема не решится.

Ромион усмехнулся, потом посмотрел на луг клевера, на котором сейчас играли двое мальчишек лет восьми – кто-то из детей придворных под надзором нянек. Мальчишки катались по траве, няньки бегали вокруг, живо напомнив Ромиону его собственное детство.

– Ваше Величество?

Ромион обернулся, встретился взглядом с советником.

– Маркиз Шуини уже ждёт вас.

– Ну уж нет, сначала я нормально позавтракаю! – воскликнул Ромион и свернул к кухням.

…Столичный особняк маркиза находился недалеко от Сиернской школы, слева от площади Дружбы народов. Ромион, всю дорогу просмотревший в окно на проснувшийся, суетящийся город, со вздохом вышел из кареты. Советник пару раз пытался заговорить про смотрины и необходимость королевы для Сиерны, но бросил это гиблое дело, и сейчас уже стоял рядом с королевскими гвардейцами.

А сам хозяин дома, изобразив изящный поклон, улыбался, кажется, абсолютно искренне.

– Мой король, такая честь!..

Ромион привычно кивал, также привычно улыбался. Из открытого окна второго этажа раздавался пронзительный младенческий плач.

По мнению короля, в гвардейцы дитя годилось уже сейчас: от такого крика все убийцы тотчас разбегутся. Когда хлопочущий вокруг Его Величества маркиз провёл его наверх, в детскую, Ромион познакомился и с молодой супругой лорда Шуини. Хрупкая, бледная, она лежала на кровати, и весь её вид кричал о болезни. При взгляде на неё у Ромиона сжалось сердце – на мгновение маркиза ужасно напомнила королю его собственную мать. Потом Ромион справился с собой и рассыпался в комплиментах, успешно перекрикивая будущего лорда Шуини. Очень скоро лицо маркизы залил яркий румянец, а глаза заблестели – она даже стала казаться хорошенькой. Ромион, наконец, отвёл от неё взгляд и повернулся к ребёнку.

По традиции король должен был лично увидеть того, кому в будущем достанется титул. К тому же, маркиз Шуини был из не наследных дворян – так что Ромион мог ещё потянуть время и «подумать»: делать ли его сына благородным. Мог, но не хотел: Шуини был отличным купцом старой закалки, умным и бережливым, и с королевскими заказами справлялся отлично. Ромион был не против ещё немного его поощрить. А если в будущем его ребёнок вырастет недостойным титула… Что ж, король всегда сможет его отобрать.

Когда с подписями было покончено, и Ромион уже собрался уйти – провожаемый мечтательным взглядом маркизы и благодарным – её супруга, – одна из нянек, что-то перепутав с приказом, сунула младенца королю.

Ромион опешил, но малыша покорно принял – очень не хотелось расстраивать хозяина (тот и так уже не знал, чем королю угодить). Младенец вякнул удивлённо и очень серьёзно на Ромиона посмотрел. Ромион в ответ – на него. Момент был до абсурда неловкий, но Ромион всё смотрел и смотрел на серьёзное личико младенца, в его голубые-голубые глаза… И никак не мог отделаться от мысли, что это мог быть его ребёнок. И держать его на руках оказалось на удивление приятно. Так, что отдавать не хотелось.

Потом момент прошёл, малыша забрали, и тот снова заорал, а король, сказав что-то дежурное кланяющемуся маркизу, спустился вниз и забрался обратно в карету.

– Ваше Величество? – позвал советник, когда они отъехали от особняка.

– Джек, это был очень грязный ход – с той бедной нянькой, – отозвался Ромион. – Не делай так больше.

– Ваше Величество, я лишь хотел показать, что вам необязательно нужна королева – раз уж вы так сопротивляетесь. У вас много любовниц, и если одна из них случайно забеременеет от вас, вы можете потом признать её ребёнка.

– Да, Джек, я знаю. – Ромион смотрел в окно, не отрываясь. На фонтаны, палисадники, клумбы, зелёные изгороди… Столица Сиерны действительно была красивым городом. – Я также буду вынужден забрать у неё ребёнка и воспитывать его во дворце. Ты правда полагаешь, что я поступлю так с несчастной женщиной и её малышом?

Советник вздохнул.

– Нет, мой король. Вы слишком добры.

– От тебя это звучит как упрёк.

– Доброта иногда мешает править, Ваше Величество.

Ромион повернулся и посмотрел на советника в упор.

– Какое счастье, что король я, а не ты, Джек.

Советник неожиданно улыбнулся.

– Я постоянно так думаю, Ваше Величество.

До обеда Ромион разбирался с финансовыми отчётами. Бедный казначей трясся, как мышь, каждый раз, когда Ромион требовал от него бумаги – зато бухгалтерию вёл не в пример аккуратно. Ещё бы – брат Ромиона Дамиан, в бытность свою Властелином, уже превращал беднягу в камень. Потом, правда, расколдовал, но казначей всё равно просился на пенсию – на десять лет раньше, но – звёзды! – к демонам уже этот дворец!

Ромион пообещал удвоить его жалование – зато и отчёты требовал в два раза чаще. Ещё и копию с них снимал да всё проверял, проверял…

По всему получалось, что в этом году Сиерна сможет позволить себе покупку серебряного рудника у императора гоблинов. А если тот по-родственному ещё и скидку сделает… Ну или хотя бы цену не загнёт… Ромион сделал себе заметку поговорить об этом с послом – и поспешил в свои покои снова. Одеваться к обеду.

Полуденное солнце припекало. Обед накрыли на веранде у искусственного родника – здесь было прохладней, и ветер дул посвежее. Ромион, облачённый в одну лишь рубашку, без камзола – правда, всю сплошь в серебряной вышивке – вынужден был тащить на плечах громоздкое золотое ожерелье с рубинами размером с голубиное яйцо. Ожерелье отражало солнечные лучи и словно бы нагревалось – или Ромиону это только казалось. В общем, жгло. Его постоянно хотелось поправить, а лучше и вовсе снять, но Ромион отлично знал, что внешность и манеры делают короля куда сильнее, чем процветающая страна и боеспособная армия. Ни то, ни другое на обед с послом не притащишь. Ожерелье, как и корона (ну хоть она была удобной!) показывали его статус – и Ромион терпел.

Впрочем, посол мучился куда сильнее. Он был наряжен в камзол, как в латы, и прятал глаза под тёмными очками, однако, всё равно выглядел бледно. Но что ещё ждать от гоблина, чья империя простирается под землёй?

Леди Тиана, тоже в очках и в платье, плотном и скромном, смотрелась получше, но вряд ли чувствовала себя удобно. Ромион мысленно улыбнулся и кивком позволил послу выпрямиться.

– Ваше Величество, это так неожиданно, – сказал посол, когда король сел. И он, и его супруга сели только после него. Будь Ромион равен им по положению, и ему, и послу пришлось бы ждать леди Тиану. Но Ромион был королём.

– Сиерна заинтересована в торговле с империей, – улыбнулся Ромион, ожидая, когда слуги принесут, поставят и откроют круглые чаши с холодным супом.

– Конечно, Ваше Величество, – склонил голову посол. – Я передал ваше предложение императору, но ответ ещё не успел прийти.

Ромион бросил взгляд на леди Тиану – та смотрела в свою чашу.

– Ну что ж. Надеюсь, ваше сообщение не перехватят. Расскажите пока, устраивает ли вас здание посольства? Удобно ли вам? Я слышал, сегодня утром вас пытались ограбить…

И всё время до десерта Ромион слушал о самом себе такие нелепые версии с ещё более смешными доказательствами… Интересно, посол сам до них додумался, или кто-то из домочадцев подсказал?.. Тиана по-прежнему смотрела в тарелку, а Ромион кивал, поддакивал («Какой ужас!»), обещал удвоить охрану, заявлял, что такое в столице бывает нечасто. Как же так, что же могло понадобиться грабителю в доме респектабельного гоблина?

Респектабельный гоблин знал ответ («Как что?! Моя жена! Мерзавец пытался её изнасиловать!»). Ромион не сдержался, бросил ещё один взгляд на леди Тиану – та тихонько улыбалась.

Наконец, посол утих – как раз подали мороженое в ягодной подливке.

– Лорд Фиррет, – дождавшись тишины, сказал Ромион. – Я слышал, у вас есть дочь.

– Падчерица, сир. – Посол жадно глотнул лимонаду. – Дочь моей дорогой Тианы от первого брака.

Ромион поднял брови и внимательно посмотрел на гоблина, давая понять, что ожидает продолжения.

– Таиса, – вздохнул посол. – Девочке тринадцать и, честно говоря, я не знаю, что с ней делать.

– Дорогой, сейчас не время… – начала было леди Тиана, но Ромион её перебил:

– Нет-нет, прошу, продолжайте. Вы говорите, девочке тринадцать? Это прекрасный возраст для учёбы, как вы думаете, лорд Фиррет?

Посол помялся немного (леди Тиана молчала) и, наконец, произнёс:

– Сир, девочка глупа, как пустой бочонок. Всё, что её заботит, – это сладости и дорогие наряды. Учителя от неё бегут…

Ромион улыбнулся.

– Лорд Фиррет, но девочке только тринадцать. Она ещё неопытна – только и всего. Вы не хотите отправить её в нашу школу, скажем, через год?

Посол побледнел ещё больше.

– В Сиернскую школу, сир? Это… это было бы… Но даже если… Девчонка просто не сдаст экзамены!

Ромион пожал плечами.

– Кто знает? За год можно подготовиться…

– Она не сможет!

– Смотря как готовиться. Лорд Фиррет, я предлагаю вашей падчерице место фрейлины при моём дворе. Учителя, библиотека – при должном… рвении у девочки всё получится.

Посол склонил голову, и серьги в его ушах – серебряные конусы – звякнули.

– Сир, это…

– … невозможно! – поспешно вставила леди Тиана. – Сир, девочке всего тринадцать!

– Самое время выпорхнуть из-под материнского крыла, – улыбнулся Ромиона. – Я лишился отца и матери в тринадцать и, как видите, выжил и счастлив.

– Но…

– В самом деле, дорогая, – улыбнулся посол. – Девочке до совершеннолетия всего два года осталось. Ваше Величество, – обратился он к Ромиону, – вы бесконечно правы…

Дальше он ещё говорил и говорил, а Ромион видел в его глазах что-то очень похожее на мольбу: «Только не откажитесь!» Очевидно, маменькина дочка хорошо играет на нервах отчима и уже успела сунуть руку в его кошелёк.

– Что ж, в таком случае – решено. – Ромион вытер губы салфеткой, отбросил её – прямо в руки слуги – и встал. – Я жду вашу падчерицу, лорд Фиррет. И ответ императора.

Посол тоже встал.

– Ваше Величество, я обещаю сделать всё возможное, чтобы ускорить переговоры.

Ромион улыбнулся. Потом повернулся к леди Тиане – та тяжело дышала.

– Леди, вы как всегда очаровательны. Милорд…

Обед заканчивается, когда король уходит – так что Ромион не слишком удивился, когда леди Тиана догнала его в одной из безлюдных галерей.

– Как ты мог?!

Ромион поднял голову – леди была выше него и намного плотнее. А сейчас ещё и скалилась, уши воинственно топорщились, серьги тревожно звенели.

– Ты же обещал!

– Моя дорогая, – улыбнулся Ромион, делая знак гвардейцам отойти. – Я обещал сделать всё возможное. Я сделал. Твоя дочь поступит в школу, клянусь. И станет там лучшей ученицей. Девочке просто нужен стимул…

– Я знаю, что ей нужно, я её мать!

– Тогда ты со мной согласишься.

Уши леди Тианы встали торчком, глаза яростно заблестели.

– Ты будешь держать мою дочь здесь как заложницу!

– Как гостью, дорогая.

– … чтобы все переговоры с императором вёл мой муж, который будет тебе обязан!

– Моя драгоценная, уверяю тебя, мне это даже в голову не пришло, – улыбнулся Ромион. – А сейчас, леди, вам не кажется…

Леди надвинулась совсем уж вплотную, вжав короля в стену. Ромиону такое положение совершенно не нравилось.

– Ты хитрый, жестокий…

– … и злопамятный, – кивнул Ромион. – Леди, не я притащил к себе в постель опоенного зельем человека, чтобы потом его шантажировать. И вы получили, что хотели.

– Ты тоже! – прошипела Тиана.

Ромион смерил её насмешливым взглядом.

– Наверное. Я уже и не помню. Давайте будем считать это сном, моя дорога леди. И… вам пора, не так ли? Муж наверняка вас уже ищет.

Тиана выждала мгновение – пока они с Ромионом буравили друг друга взглядом. Потом резко отодвинулась и присела в поклоне.

– Ваше Величество.

– Леди, – кивнул Ромион. Потом повернулся к замершему у противоположной стены советнику. – Джек, сколько ещё времени до смотрин?

– Час, Ваше Величество. Как раз…

Дослушивать Ромион не стал. Он содрал с плеч ожерелье и повернул в коридор, ведущий в личный королевский сад. Растянуться сейчас на траве под деревьями… Или на гамаке…

– Ваше Величество, посол фей, леди Эстелла, только что была замечена с камергером посла троллей в их столичном особняке.

– В сердце феи любви хватит всем, – процитировал Ромион.

– Ваше Величество, феи не спят с троллями. Феи презирают троллей. Тролли уродливы. Как… вам это удалось?

– Что именно? – Ромион остановился у двери в сад. Она была приоткрыта, и в коридор то и дело влетал напоенный ароматом трав тёплый ветер.

– Как вы смогли напоить приворотным зельем фею?

– Звёзды, Джек, ну какой приворот! Я просто дал ей то же, чем она вчера напоила меня. Проследи, чтобы скандала с посольствами не было, девочка, в конце концов, вряд ли виновата. Ей или приказала королева, или она просто захотела пошутить.

– Что вы, мой король, какой скандал: тролли счастливы.

– Отлично, – Ромион повернулся к двери. – Тогда разбуди меня через полтора часа.

– Но смотрины через час…

– Король я или нет? Подождут. К тому же, когда это дамы успевали собраться вовремя?

Советник тонко улыбнулся.

– Конечно, Ваше Величество.

Ромион шагнул на лестницу и закрыл за собой дверь. Хотя бы час-полтора в день он позволял себе побыть наедине с самим собой. Одиночество было, конечно, сомнительным: гвардейцы дежурили неподалёку. Но Ромион умел себя убеждать.

Ему снился брат и принцесса фей. Они играли в эльфийские шашки, и Дамиан выигрывал. Виола недовольно хмурилась, а с её волос уже привычно сыпалась золотистая пыль.

Во сне Ромион жадно рассматривал её и думал: «Мне нельзя тебя любить». Проснулся он с головной болью и стойким желанием найти на смотринах какую-нибудь симпатичную девицу, желательно опытную – чтобы помогла забыться. К демонам фей, это всё королева с её предложением – Виола не снилась ему уже месяц и без всяких зелий. Личное достижение Ромиона – и вот, всё насмарку.

Влюбиться бы в кого-нибудь… в кого можно.

Часы на дворцовой башне пробили пятнадцать раз.

ГЛАВА 2. Смотрины

Ромиона всегда удивляло, как легко ему удаётся сливаться с толпой.

Конечно, если подумать, ничего странного в этом не было: куда удивительнее, что ему вообще удавалось выглядеть по-королевски. Маленький, щупленький (комплиментом было сказать «хрупкий»). Снять драгоценности и роскошные одежды – и ничего королевского не останется. «Однако, – думал в таких случаях Ромион – большую роль здесь играет поведение, манеры и умение себя держать». А держать себя как король Ромион умел.

Но всё равно удивлялся: стоит только избавиться от всех перстней и ожерелий, сменить шёлковую сорочку на простую серо-жёлтую рубаху с косым воротником (такую носят бедняки); переодеть брюки с кожаными вставками и серебристым тиснением на обычные чёрные, со шнуровкой внизу; и, конечно, избавиться от мягких кожаных сапог – вместо них надеть поношенные и потёртые, без вышивки и галунов. И всё – никто в тебе короля даже не заподозрит.

Всё это Ромион и проделал сейчас в своей спальне, выгнав слуг и заявив, что ему нужна минутка тишины, дабы успокоиться и настроиться. Для встречи с невестами покой и правильный настрой ведь жизненно необходимы.

Последним штрихом Ромион взлохматил себе волосы, ссутулился, глянул в зеркало – оттуда в ответ посмотрел семнадцатилетний мальчишка, неуверенный в себе, впервые оказавшийся во дворце и оттого очень испуганный. Ромион ободряюще улыбнулся сам себе и выскользнул из королевских покоев – тут же чуть не попав под ноги церемониймейстеру.

– Смотри куда идёшь! – прошипел тот, сияя золотой вышивкой на камзоле – ну точно звезда.

Ромион спрятал взгляд под длинной чёлкой и торопливо поклонился.

– П-простите, милорд!

Церемониймейстер – конечно, не лорд – польщённо улыбнулся. И даже сделал милость – подсказал:

– Кухни в той стороне.

Ромион снова поклонился и отступил к стене.

– Благодарю, милорд! Вы очень добры, милорд!

Ни церемониймейстер (естественно, знавший Его Величество в лицо), ни даже гвардейцы у двери королевских покоев, не узнали в худом белобрысом парнишке короля. По-прежнему сутулясь, Ромион прошёл мимо них и тут же припустил в сторону кухонь.

Никакой магии: просто втяни голову в плечи, спрячь взгляд, изображай во дворце испуганного новичка – Ромион разыгрывал это представление очень часто, и только так ему удавалось проскальзывать незамеченным мимо своих же придворных и, главное, гвардейцев, за дворцовые стены. В такие моменты Ромиону его внешность даже нравилась. Дамиан, когда попытался провернуть нечто подобное, был остановлен охраной ещё во внутреннем дворе и возвращён в свои покои под конвоем. Впрочем, актёр из Дамиана всегда был никакой. «Он даже врать не умеет, – думал Ромион, спускаясь по лестнице для слуг. – Всегда сначала краснеет, бедняга».

А Ромион врать умел – и ещё как!

Взять хотя бы королевские смотрины – прекрасный повод устроить приём с шикарным ужином из десяти перемен и последующими танцами, иногда и на столах (а один раз даже под столом). Чтобы организовать всё это, требовалось много слуг – больше, чем дворец обычно мог себе позволить, поэтому на этот случай их специально нанимали. Запомнить всех в лицо невозможно – чем Ромион бессовестно пользовался. Он уже года два не встречал своих возможных невест лично – этим занимался советник, а также церемониймейстер и кто-нибудь из придворных дам. В глубине души Ромион ненавидел шумные мероприятия с толпой народа, часто пьяного, потенциально опасного… Да и потом, всегда интересно посмотреть на девушек со стороны. Когда ты король, они одинаково тебе улыбаются, приседают в реверансе и смущаются… Зато когда ты слуга, всё становится куда интереснее.

Огромные дворцовые кухни сейчас гудели, как пчелиный улей. Звенела посуда, кто-то кого-то отчитывал, звал, смеялся – и всюду сновали одетые в ливреи лакеи. Ромион с трудом протиснулся между двумя – у одного на подносе исходили паром шоколадные кексы, у другого – креветки в кляре. Дальше король пролез под длинным столом с подносами (так было быстрее), попал в ту часть кухни, где лакеев было меньше, зато поварят – больше. Здесь у одной из стен красовался искусственный пруд, в котором плескались самые настоящие рыбы. Время от времени кто-нибудь из поварят подбегал, выхватывал рыбину или специальными щипцами, или даже голыми руками и нёс к столу. Здесь же начиняли пряными травами кабана, ошкуривали зайцев, поджаривали ароматных, сочных гусей, уток, куропаток, каплунов… Шум тут стоял такой, что закладывало уши.

Ромион, лавируя и постоянно извиняясь, проскользнул в третью залу кухонь, где печи были меньше, но грели жарче. Здесь месили, раскатывали, обваливали в муке тесто, чтобы испечь из него потом булочки, крендельки, пироги, торты, пирожные… Ромион пробрался мимо разделочного стола, где сосредоточенный повар толок в глубокой деревянной чаше сыр. Рядом стояла тестовая формочка-заготовка для пирога в виде открытой корзинки. Когда Ромион пробрался к низенькой дверце в стене, повар как раз разбил яйцо о край чаши, вылил на мятый сыр и принялся посыпать смесью перцев.

Потом дверь за Ромионом закрылась, и на пару мгновений он оказался почти в полной в темноте. Здесь пахло пылью и лавандой – сухие букетики висели под низким потолком, освещаемые тонкими лучами света из кухни (тот проникал сквозь щели).

Ромион на ощупь нашёл ещё одну дверь, толкнул и буквально ввалился в тускло-освещённый зал со скамьями у стен и шкафчиками. Здесь младшие лакеи хранили свои ливреи. Сейчас все шкафы были распахнуты и пусты, а на скамьях кое-где валялись снятые в спешке рубашки.

Ромион оглянулся – и тут же столкнулся взглядом с молодой леди в изумрудном платье. Её рыжие волосы, перехваченные золотыми лентами, спускались на грудь – высокую и соблазнительную в бархатном корсете

– Опаздываем, молодой человек… Ромион?!

– Алисия. – Ромион широко улыбнулся. – Ты всё так же прекрасна.

– А ты всё такой же плут, – рассмеялась леди. Смех у неё был очаровательный. – Что ты здесь делаешь? Тебя все дожидаются наверху, в тронном зале.

– И я как раз туда собираюсь. Лиси, ты не могла бы… Там не осталось лишней ливреи?

Леди посмотрела на него с укоризной и, как фокусница, достала из воздуха последнюю, ярко-лиловую ливрею.

– Роми, ты снова за старое? У тебя всё-таки смотрины, а ты никак не наиграешься.

– А ты всё такая же зануда, – фыркнул Ромион, торопливо одеваясь.

Алисия была его одноклассницей в Сиернской высшей школе. Ещё она была его другом – а друзей король Сиерны мог по пальцам пересчитать.

Ромион всегда отдавал себе отчёт, что она понимает: однажды он займёт трон, и она станет его подданной. Остальные это тоже понимали и обращались с Ромионом соответствующе – несмотря на то, что в Сиернской школе есть традиция забыть про титулы и заслуги родителей: когда все вокруг титулованные, это перестаёт иметь значение. Ну, или почти перестаёт – в реальности граф поддастся герцогу, а капитан команды-барон охотно примет в неё наследного принца. Просто на всякий случай – все помнят, что школа когда-нибудь закончится, и за её стенами их ждёт совсем другая жизнь.

Поэтому в школе будущего короля Сиерны всегда выделяли и всегда ему потакали. Но Ромиону казалось, что Алисия делает это чуть реже, чем остальные. Что она чуть честнее остальных. Честность Ромион ценил чрезвычайно.

Сейчас Алисия стояла и неодобрительно смотрела на него.

– Пояс, – проронила она, наблюдая, как Ромион застёгивается, путаясь в петлицах. – Погоди, дай лучше мне.

Ромион замер.

От неё пахло ландышами, как раньше. Когда-то он играл ей трогательные серенады, и от её улыбки его сердце билось чаще. А её глаза светились и казались ему самыми красивыми на свете…

Ещё Алисия была его первой любовью, и её руки сейчас были такими же нежными и ловкими, как он помнил.

– Вот так, – выдохнула она, застегнув пряжку, и Ромион поднял на неё взгляд. Она не отстранилась и тоже посмотрела – успокаивающе, как обычно. Это Ромиону в ней нравилось больше всего – в её присутствии ему было спокойно.

– Зачем?..

Она улыбнулась.

– Зачем я помогаю организовывать смотрины, которые никому не нужны?

– Лиси, не тебе меня осуждать. Не ты ли рыдала у меня на груди перед свадьбой? Когда родители выдали тебя замуж по расчёту.

– Как благородно с твоей стороны это вспомнить, – усмехнулась она. – А я, в свою очередь, могу вспомнить, что мне тогда сказал ты. Что не я поцеловала тебя, когда ты спал мёртвым сном в гробу. –

Ромион вздохнул. Когда семь лет назад мачеха, королева Изабелла, прокляла его, заставив заснуть мёртвым сном, ни леди Алисия и никто другой ему не помог. Кроме принцессы фей – если бы не она, Ромион бы не проснулся, не стал бы королём, а Изабелла бы победила.

Алисия грустно улыбнулась и отстранилась. Что-то не так было с её фигурой – Ромион присмотрелся и понял, в чём дело.

– Ты…

– Я жду ребёнка, да.

– Поздравляю.

Она улыбнулась, снова поймала его взгляд.

– Так тоже бывает, Роми. Даже в браке по расчёту. Любовь приходит – не так, как ты рассчитываешь, не с первого взгляда и даже не со второго, но она приходит.

– Любовь? Да, конечно. Предпочитаю считать её привычкой. – Ромион отвернулся. – Человеку свойственно приспосабливаться, а брак по расчёту – дело тяжёлое.

Алисия рассмеялась.

– Ты иногда такой дурак, мой король! Иди, смотрины уже начались.

Ромион поправил рукава и шагнул к двери. Но всё-таки оглянулся.

– Ты пригласишь меня на именины?

– Конечно! – рассмеялась леди Алисия. – Как менестреля.

И Ромион против воли улыбнулся в ответ.

– Спасибо.

– Роми. Те девочки в зале – каждая мечтает стать твоей королевой. Не разбивай их мечты.

– Ну да, – усмехнулся Ромион. – А кого-нибудь заботят мои мечты?

И, когда дверь уже закрывалась, услышал тихое: «Дурак». И снова улыбнулся.

На кухне Ромион пробрался к выпечке, сноровисто побросал на серебряный поднос ягодные пирожные – взбитые сливки, клубника, голубика с ежевикой и густой масляный крем. Потом, успешно лавируя, понёс потяжелевший поднос в тронный зал.

По дороге горка пирожных несколько уменьшилась. Сначала Ромиона остановили две дамы за тридцать – как раз у картинной галереи. Они смотрели на поднос с такой отчаянной решимостью, что Ромион не выдержал и заговорщически шепнул:

– Один раз живём.

Дама в зелёном сделала большие глаза, дама в жёлтом тяжело сглотнула… И цапнула с подноса самое красивое и самое масляное пирожное.

– Звёзды, ты прав, мальчишка.

– Вита, там же ма-а-асло, – простонала дама в зелёном. – Ты опять расплывёшься!

– К демонам! – откликнулась дама в жёлтом и цапнула ещё одно пирожное.

Ромион повернулся к даме в зелёном и подтолкнул поднос к ней. Крепилась она не долго.

Второй раз Ромиона остановил другой лакей – король как раз дожёвывал второе самое красивое пирожное. Они и правда были безумно вкусными, особенно те, что с голубикой.

– Мордаха не треснет?

Ромион фыркнул и демонстративно окинул себя взглядом.

– У меня?

– Смотри, поймает кто из старших – вычтут из твоего жалования. Ещё и должен останешься, – предупредил лакей.

– Зато наемся, – отозвался Ромион. – Ты не хочешь?

Лакей, смерив его осуждающим взглядом, покачал головой. Ромион дурашливо улыбнулся, сделал себе мысленно пометку повысить честного трудягу, облизнулся и побежал дальше.

Тронный зал тонул в цветах, точно кто-то пытался превратить его в огромную беседку. Колонны увивали гирлянды роз, в основном, алых. Мрамор пола прикрыли живым ковром – анемоны, незабудки, лилии, хризантемы… Между фальшивыми клумбами посыпали розовым песком дорожки, соорудили зелёную изгородь – она постоянно меняла форму: то волшебные звери, то диковинные рыбы, то миниатюрные деревья… Под потолком заливисто пели птицы, от цветка к цветку порхали огромные яркие бабочки. На открытых галереях и висячих мостиках прогуливались придворные, а посреди зала бил ввысь фонтан лимонада. Рядом же распускались цветы из мармелада, звенели листьями карамельные деревья и огромные, похожие на спустившиеся облака, зефирные кролики резвились на лужайке.

– Какой кошмар, – прошептал Ромион, окинув зал взглядом. – За что я вам только плачу?

Однако ни иностранные гости, ни сиернские придворные со своим королём бы не согласились. Ромион обогнул группку восторженных эльфиек, лепечущих что-то про качество роз, прошёл мимо задумчиво обрывающих конфетное дерево гномов. И даже феи из свиты леди Эстеллы, сидя на бортике лимонадного фонтана восхищённо щебетали, а в глазах у них плескался такой туман, что Ромион усомнился, действительно ли в фонтане лимонад, а не шампанское.

Десять претенденток на сердце короля сидели на лужайке у трона. Каждая прошла предварительное тестирование, психологический профиль девушек внимательно изучила целая комиссия (надо же скучающим придворным чем-то заняться), а вот Ромион видел их впервые в жизни. Всю процедуру смотрин он с удовольствием отдал в ведомость советнику, и тот находил для короля каждый год лучших девиц на выданье. Лично Ромион удивлялся, откуда они только берутся и почему никак не закончатся?

Если бы короля спросили, в чём он видит смысл смотрин, Ромион бы ответил: хороший повод напоить своих лордов – да и чужих тоже – сывороткой правды. После третьего бокала уже не следишь, что пьёшь, а пить на таких мероприятиях принято много. Так что Ромион без особого смущения спаивал гостям все запасы соответствующих зелий и аккуратненько у них что-нибудь выведывал. Первые годы это были разные заговоры – обычно против Ромиона же. Потом пошли мелкие ссоры и крупные споры. Однажды была даже гражданская война в самой Сиерне – из-за демонами (но не людьми!) забытого моста в провинции. И не стоит забывать про внешнеполитические секреты – Ромион никогда бы не смог за такой коротких срок пополнить казну, не подслушивай он маленькие грязные тайны соседних королевств. Поэтому иностранных претенденток на смотрины приглашали особенно усердно. Год за годом Ромион крутил носом, давал заведомо невозможные задания и никого не выбирал. Но невесты отчего-то всё не кончались и не кончались…

Смотрины позволяли девице от шестнадцати и до двадцати лет, любого происхождения, надеяться на корону. Чаще всего испытания устраивались так, что нужные девушки обязательно проходили отборочный этап, а потом из них уже король должен был выбрать ту единственную, что станет его женой. Так было испокон веку – и Ромион от традиций не отступал. Он просто год за годом разводил руками: нет, свою единственную пока не нашёл, извините, приходите на следующий год… Так прошли одни смотрины, вторые… На третьи уже умудрились попасть девицы из торгового сословия, а уж на четвёртые явились даже выпускницы школы золушек.

Сейчас из десяти девушек семеро точно были не из знатных – хотя бы потому, что Ромион этих семерых не знал. А ещё, конечно, перчатки у них на руках были толще (чтобы скрыть мозоли), а у кого-то слишком затянут корсет (эти, наверное, из купцов – они никогда не откажут себе в сладостях), да и жесты, мимика слишком открыты. Придворные леди никогда не читались как открытая книга.

К последним Ромион сначала и направился – со знатными всегда было весело. Король-лакей… Может, хоть одна из них его узнает? То-то будет смех!

Девушки шептались.

– Почему мы должны решать эти глупые экономические задачки? – тихо интересовалась одна, яркая блондинка в жемчужно-розовом платье. Ромион припомнил, что она вроде бы вторая дочерь графа Винсента, одного из генералов Сиерны.

– Да уж, – поддакнула вторая, леди Лиана – её Ромион пару раз встречал на балах. – Королю нужна жена или советник?

«А в чём разница?» – хмыкнув, подумал Ромион.

– Какая чепуха! – согласилась с ней третья, жгучая брюнетка с брошью рода Лиммеров. – Почему Его Величества здесь нет?

– Прячется, – пожала плечами леди Лиана.

– Говорят, он уродлив, – усмехнулась блондинка. – Ли, ты ведь уже выходила в свет. Это правда, что наш король… ну…

Ромион с улыбкой прислушался.

– Карлик, – фыркнула леди Лиана. – Правда. Танцевать с ним уж-ж-жасно неудобно.

Озадаченный Ромион принялся вспоминать, когда это он танцевал с этой сплетницей, а брюнетка Лиммер между тем вставила:

– Какая разница, как он выглядит! Главное, что на нём корона.

– Спать ты тоже с короной будешь? – поинтересовалась блондинка.

– Спать я буду с любовником, – тонко улыбнулась брюнетка. И, резко обернувшись, улыбнулась Ромиону. – Вот хотя бы с ним. Какой симпатяга! Ну-ну, не смущайся, милашка. Что там у тебя на подносе?

Ромион послушно протянул ей пирожные. Пальцы брюнетки словно невзначай задели его руку и игриво погладили запястье.

– Запомнишь мой герб?

Ромион в ответ улыбнулся.

– Как пожелаете, миледи.

– Тогда увидимся вечером, красавчик.

– Мелковат, – пробормотала блондинка, с осуждением наблюдая эту сцену. А леди Лиана задумчиво нахмурилась, внимательно разглядывая Ромиона. Тот поспешил поклониться и попятился к другой группке претенденток. Эти задачи тоже не решали.

– Ну что за короли пошли? – вздыхала миниатюрная эльфийка, вся в зелёном воздушном кружеве. – То из золота рубашку сшей, то в сетку одевайся. Один вообще попросил дракона убить, дескать, всегда мечтал повесить в тронном зале драконью башку. А где я ему, интересно, дракона достану?

– Ты, я смотрю, не новичок, – усмехнулась рыженькая слева от неё. – Что, не первый раз замуж?

В ответ эльфийка выдала такое ругательство, от которого у её благородных родителей отсохли бы уши.

– Пять! Пять… его…! раз! Я надеялась, хоть этот король нормальный! Мне обещали: никаких драконов, никаких сеток, всё по-честному – придёшь, покрасуешься, пойдёшь под венец. И не рыцарь он, как мне сказали, по турнирам скакать не будет… Да нет же, я ведь везучая: на этот раз король вообще долбанутый на всю голову! Умник, чтоб его! Откуда мне знать, что такое «волатильность»?!

«Звёзды, почему каждый год они всё дурнее и дурнее?» – с тоской подумал о кандидатках Ромион.

Здесь ягодные пирожные пользовались бешеным успехом: у девушек, видать, голова вскипела от волатильности. На лакея с подносом никто внимания не обращал – низшие сословия всегда демонстративно игнорировали слуг во время приёмов. А иногда и дома – знал Ромион пару таких купцов, которые очень хотели стать настоящими аристократами. Увы, слишком жадничали и не жертвовали родному королевству столько, сколько Ромион просил – потому и не стали.

– Интересно, король и на этот раз никого не выберет? – выковыривая из пирожного голубику, поинтересовалась золотоволосая «плюшечка», перетянутая корсетом, как сосиска верёвками.

– И хвала небесам, – пробормотала девица в синем справа от неё. – Пусть отец отдаст меня за нормального мужчину.

– А почему ты думаешь, что этот ненормальный?

– По-вашему королю, который разбирается в математике, можно верить? Да он даже невесту выбирает по цифрам!

– Нормальный или нет, – усмехнулась слева от неё красавица в розовом. – А некоторые цифры всё-таки значение имеют. – Она красноречиво опустила взгляд на своё весьма и весьма соблазнительное декольте. – Вот если бы король меня только увидел, он бы точно на мне женился.

– Неужели? – фыркнула «плюшечка».

– Я пять лет была королевой весны, – победно улыбнулась красавица, – так что…

– Это в своей деревне-то?

– В столице, крошка.

Девушки притихли: говорившая и впрямь была красива и очень соблазнительна. Ромион засмеялся про себя и наклонился, протянул ей пирожные, шепнув:

– Его Величество разорвал помолвку с принцессой фей, госпожа.

Та подняла на него удивлённый взгляд.

– И что?

– Вы полагаете, кто-то может затмить фею?

Красавица залилась краской.

– Да как ты смеешь!

Ромион снова улыбнулся и поспешно отошёл.

Следующей троице было не до пирожных: задачи они решали кропотливо и вдумчиво. «Золушки», – подумал Ромион, заглянув в их листы. Увы, в школе золушек всегда были нелады с математикой… Но девочки хотя бы старались. «А может, и правда выбрать одну из них?» – мелькнула шальная мысль. Ромион уставился на макушку тёмненькой – волосы у неё вились, а Ромиону нравились кудрявые. И хмурилась девушка очаровательно…

«А что я теряю?» – пришла следующая мысль, пока взгляд переместился к светленькой – волосы у неё по цвету напоминали шампанское в фонтане. Они почти не вились, но спускались длинными волнами аж до самого пола. Ромиону отчего-то захотелось их потрогать. «Действительно, что я теряю? Ни одна из этих девиц не доставит мне проблем, послушно родит сына и будет счастлива, что я забрал её из нищей семьи. Она никогда не посмеет мне перечить…»

Светленькая тем временем укусила кончик пера и поморщилась, живо напомнив Ромиону другую девушку. Та тоже ненавидела математику, а ещё перья и имела длинные волосы цвета жидкого золота. Ромион вспомнил её, и ему стало стыдно за свои мысли. «Я не смогу сделать их счастливыми, – подумал он, обводя девушек взглядом. – По-настоящему счастливыми».

Поднос почти опустел – нужно было или идти на кухню за новой порцией, или потихоньку прокрасться в покои, переодеться, а потом спуститься сюда и прекратить этот фарс. Ромион тихо вздохнул, больше не вслушиваясь в щебетание участниц, повернулся… И столкнулся взглядом с последней из них.

Она сидела на отдалении, у увитой цветами колонны, и внимательно смотрела на Ромиона. Глаза у неё были фиолетовые – настоящий, сочный цвет, – а кожа отливала золотом. Волосы, чёрные, как вороное крыло, украшали редкие сапфировые бусины, и сапфиры же переливались на её тёмно-синем платье, которое удивительно девушке шло. Поняв, что Ромион обратил на неё внимание, она улыбнулась. Улыбка у неё была совершенно шальная – от такой только и жди неприятностей.

Ромион моргнул, а потом, сам не зная зачем, подошёл ближе. Девушка, не сводя с него пристального взгляда, взяла с подноса последнее пирожное.

– Ты очень красивая, – вырвалось у Ромиона, пока он, как зачарованный, смотрел, как она осторожно откусывает кусочек за кусочком.

Девушка облизала губы и снова улыбнулась – так же шало.

– Я знаю. Сядешь?

Земля была мягкой, как пух – не обошлось без заклинаний. Трава пахла весной и казалась пушистым ворсом ковра. Ромион машинально провёл по ней рукой – и посмотрел на лист у девушки на коленях.

– Ты что, не хочешь стать королевой?

– Я думала, ты спросишь, как меня зовут, – усмехнулась девушка. – Элиза. А тебя?

– Ромион.

– Надо же – прямо как короля.

– Да, как короля.

Она снова прошлась по его лицу взглядом – Ромион почувствовал его, и он был как нежные, любопытные руки.

– Знаешь, мне кажется, ты моя судьба.

– Сомневаюсь, – отозвался Ромион, не сводя глаз с её пальцев. Они были такие, как он любил – узкие и тонкие, музыкальные. «На чем она играет?»

Девушка… Элиза в ответ рассмеялась.

– Так всегда бывает, когда встречаешь свою судьбу – сначала сомневаешься. А что до королевы… Не-а, не хочу.

Ромион с трудом сдержал усмешку.

– Серьёзно? Тогда что ты тут делаешь?

– Да я и сама задаюсь этим вопросом последний час. – Элиза расправила юбку на коленях. Это простое движение совершенно Ромиона очаровало. – Тут скучновато, не находишь?

– Это не должно тебя развеселить? – Ромион взглядом указал на исчёрканный лист с условием задачи.

– Это? – фыркнула Элиза. – Поверь мне, это даже короля не развеселит. К тому же, я их решила. Хочешь посмотреть?

Ромион молча взял лист, вчитался. Потом так же молча отложил.

– Ну как? – поинтересовалась Элиза.

– Ты знаешь… Впервые за эти годы хоть кто-то решил их правильно.

– Правда? Они же легчайшие! Бедный король, ему приходится иметь дело с тупыми курицами, – рассмеялась Элиза. – Между прочим, в Сиерне все лакеи умеют читать и знают теорию вероятности?

Ромион поднял на неё невинный взгляд.

– А я очень умный.

– И скромный, – поддакнула Элиза. – Послушай, а ты, может, ещё и местный? Устроишь мне экскурсию по этому милому городу? От дворца я уже устала.

Ромион озадаченно посмотрел на неё.

– И ты не дождёшься результатов испытания? Ты ведь успешно его прошла – ты можешь выиграть.

Элиза посмотрела на него в ответ, и в её глазах запрыгали смешинки.

– Что-то не хочется. Ну так что, Ромион?

– Эм… Может быть, завтра? – Ромион выразительно посмотрел на свой поднос. – Сегодня я вроде как занят.

Девушку это не проняло.

– Судьба моя, – с той самой шальной усмешкой протянула она. – Ты правда решил от меня так просто избавиться?

– А ты стоишь десяти золотых? – прямо спросил её Ромион.

Элиза не обиделась – она изумилась:

– Король так щедро вам платит?

– За вычетом налогов… – протянул Ромион и тоже улыбнулся. – Так что?

– О да, мой расчётливый друг. Стою. И даже больше, – Элиза покачала головой и подняла на Ромиона сияющий взгляд. – Ты знаешь, как отсюда сбежать, не привлекая внимания?

Снаружи, за стенами дворца солнце уже подбиралось к горизонту, и золотисто-алый свет щедро обливал мостовую и стены домов – как клубничная глазурь. Жара сменилась приятной прохладой – ветер качал цветочные бутоны, шелестел в листьях деревьев, сбивал сливочный конус с мороженого, которой по случаю королевских смотрин раздавали бесплатно. Элизабет взяла два, одно протянула Ромиону. Её было посыпано красными шариками, у Ромиона – синими.

Мороженщик улыбнулся и укатил тележку, позвякивая серебряным колокольчиком.

– Милая страна, – совершенно не стесняясь пристального взгляда Ромиона, заявила Элиза, устроившись на лавочке у фонтана. – Тихо только.

– Куда ты хочешь пойти?

– А куда ты хочешь меня отвести?

Ромион пожал плечами. Он ещё не понял, нравится ему её напористость или нет. Но ему определённо нравилось смотреть, как Элиза ест: очень аккуратно, даже изящно и явно наслаждаясь каждым моментом. Она вся словно светилась жизнью, и Ромион неожиданно почувствовал себя рядом с ней дряхлым, усталым стариком.

– Шабаши у вас, наверное, не устраивают? – задумчиво протянула между тем Элиза.

– Ты ведьма? – удивился Ромион, снова пройдясь по девушке взглядом.

– А что – не похожа?

– Честно говоря, нет.

– Ты много видел ведьм, Ромион? – парировала Элиза.

Тот в ответ только усмехнулся.

– Что ж, если ты хотела на шабаш, то выбрала не ту страну.

– Как всегда, – вздохнула Элиза и вдруг поделилась: – Меня ещё ни на один шабаш не пригласили.

– Может, тебе тогда уйти из ведьм? – наполовину шутя, наполовину серьёзно предложил Ромион.

Элиза фыркнула в ответ.

– И куда податься? Нет, Ромион, ведьма – это не профессия, это стиль жизни, и он мне нравится.

Спорить Ромион не стал – для него быть королём тоже было не профессией, а стилем жизни. И тоже нравилось. Так что он спросил:

– Почему ты решила, что я – твоя судьба?

– Почувствовала, – улыбнулась Элиза. – Такие вещи чувствуешь, когда ты ведьма. Знаешь, как бывает – прицепится мелодия, и ты от неё никуда не денешься.

– Ну да, – усмехнулся Ромион. – Надо её всего лишь наиграть, и она живо отвяжется.

– Именно. Поэтому я здесь – мне эта Сиерна даже снилась, целых три раза… Хм, удивительно, а не здесь ли появился последний Тёмный Властелин? – Элиза огляделась. – Да нет, я, наверное, опять что-то путаю. У меня с историей не лады…

«Это уже стало историей», – с грустью подумал Ромион, а вслух сказал:

– Да, здесь. Что тебя удивляет?

– Здесь? Странно. Разве не должна тогда эта страна лежать в руинах, а её король болтаться на виселице?

– Рядышком с Властелином? – совершенно серьёзно поинтересовался Ромион, но Элизу это почему-то развеселило. У неё, кажется, было весьма странное чувство юмора.

– Вот именно. Что? Я что-то не то сказала?

Ромион ещё пару мгновений смотрел на неё, потом буквально захлебнулся смехом – хотя абсолютно не понимал, что его рассмешило. Смеяться просто хотелось. «Наверное, истерика, – подумал он, пытаясь прийти в себя. – Надо отдохнуть».

– Тебе говорили, что ты странная?

– Конечно, я же ведьма. – Элиза тоже рассмеялась. – Эй, судьба, так ты совсем никуда не хочешь меня отвести?

– Шабашей тут нет, – покачал головой Ромион. – Виселицы не болтаются. Элиза, дорогая, приятно было с тобой познакомиться. – Он собрался было встать, но девушка неожиданно сильно схватила его за руку, притянула к себе и жадно поцеловало. Её губы были сладкими, и вся она пахла конфетами.

– Дурак, – шепнула она, отстранившись и улыбаясь той самой шальной улыбкой, что привлекла Ромиона в тронном зале. – Ну давай, скажи, что я тебе ни капельки не нравлюсь.

Ромион посмотрел в её глаза, подумал: «Демон с ней!» И сам потянулся к её губам.

Целоваться с Элизой было куда приятней, чем с нею же говорить. Ромион мысленно уже отнёс её в разряд сумасшедших, но ничего необычного в этом не увидел. Девушка действительно вполне могла быть ведьмой – будущей, конечно. Если ей не больше двадцати, то, конечно, только будущей. На шабаши пускали с двадцати пяти, а курс обучения у ведьм был длиннее всех, длиннее даже, чем у целителей.

– Ах, так всё-таки куда-то ты хочешь меня отвести? – засмеялась Элиза, когда Ромион, взяв её за руку, потянул обратно к дворцу.

– А ты бы предпочла скамейку посреди площади?

– Какой ты не романтичный, – снова расхохоталась девушка. – М-м-м, а мне, пожалуй, это нравится.

Ромион остановился.

– Послушай, дорогая, ты отдаёшь себе отчёт, что мы просто проведём некоторое время вместе, а потом каждый пойдёт своей дорогой?

– Это ты так думаешь, – хмыкнула Элиза. – Ну, хорошо-хорошо, отдаю.

Ромион продолжал смотреть на неё.

– И ты не девственница?

– Обижаешь! Я всё-таки ведьма.

Ромион вздохнул, подумал, что ещё пожалеет – но почему-то снова предложил ей руку и повёл в королевский сад, где почти сразу свернул с главной аллеи и выбрал самую нехоженую тропинку.

– А ты тут не плохо дорогу знаешь, – заметила пару минут спустя Элиза. – Послушай, Ромион, а те двое, что ломятся в кусты вслед за нами – они зачем? Ты боишься не справиться?

Ромион оглянулся, действительно заметил густые тени на тропинке и вздохнул.

– Просто забудь.

– Ладно. А то я могу превратить их в зайчиков. Миленьких таких зайчиков с пушистыми хвостиками. Точно не хочешь?

– А ты сама можешь превратиться в зайчика?

– Могу, а зачем? Постой, ты такое любишь?

Ромион в ответ так посмотрел на неё, что Элиза тут же превратилась – правда, в кошку, а не в зайчика. Ромион подхватил её на руки, снова оглянулся – и тоже нырнул в кусты.

Солнце село. Тени сгустились, и где-то высоко-высоко в небе заискрился салют. Ему тоже добавили магии – просто цветы уже давно никого не впечатляли. А вот стадо скачущих по звёздному небу единорогов – совсем другое дело…

Ромиона давным-давно и единороги перестали впечатлять – не глядя на небо, он добрался до беседки у грота. Когда-то это место нравилось кому-то из королев прошлого, но потом в искусственном ручье завелись лягушки, пруд рядом затянуло тиной, и грот забросили. Слушать лягушек и кормить комаров никто из придворных не желал.

– Прости, романтика в тебе всё-таки есть, – пробормотала Элиза, превратившись из кошки в девушку. – Только какая-то странная. О, неужели это светящиеся кувшинки?!

Ромион мысленно улыбнулся. Он отлично подобрал время: и пруд, и ручей после заката начинали сиять золотом – когда распускались незаметные днём кувшинки. На солнце они казались комками тины, а в сумерках – прекраснейшим из цветов с лучиком света внутри.

– Это изумительно, – пробормотала Элиза, протягивая руку и гладя ближайшую кувшинку. – Ой, она тёплая!

Ромион посмотрел на неё и решил, что для музыки сейчас отличный момент. Но вместо этого поцеловал Элизу – и она ответила. А потом как-то ловко выскользнула из своего платья… Или всё-таки Ромион её раздевал, медленно, долго, целуя каждый сантиметр её кожи, а Элиза тяжело дышала, прикусив губу? Ромион не смог бы точно сказать, как не смог бы сказать, точно ли ему удалось оторваться от своих телохранителей, или они наслаждаются сейчас этой сцены где-нибудь в кустах поблизости?..

– Чудесная у меня судьба, – после полуночи, когда уже луна покатилась к горизонту, сонно пробормотала Элиза. И задремала, по-кошачьи свернувшись клубочком.

Ромион смотрел на звёзды и слышал голос леди Алисии: «Не разбивай их мечты». Ему было грустно.

…Элиза проснулась, когда жаворонок уже пел во всю. Приподнялась – Ромион почувствовал, как её губы мягко коснулись его щеки – и улеглась в высокую, мягкую траву, скрывшись в ней целиком. Трава у грота всегда росла буйно…

– Какой настырный у тебя будильник. Роми, ты сам его успокоишь?

Ромион на мгновение закрыл глаза – и жаворонок замолчал.

– Не называй меня так. Моё имя – Ромион.

– Не любишь сокращать его, солнышко?

Ромион молча сел, привёл в порядок рубашку и, не глядя на девушку, поднялся.

– Куда ты? – Элиза снова поймала его за руку.

Ромион мягко высвободился.

– Я же говорил, что наши дороги разойдутся.

– Ах да, что-то такое ты упоминал. – Девушка тоже села и с наслаждением потянулась. – М-м-м, но после того, что между нами было, ты просто обязан на мне жениться!

Ромион медленно обернулся.

– Неужели?

Элиза в ответ рассмеялась. Ромион смотрел на неё и… То ли утро девушке не шло, то ли какая-то часть её очарования просто взяла и исчезла, но Элиза больше не казалась ему ни красивой, ни притягательной. «И что на меня нашло? – подумал король. И сам себе с усмешкой добавил: – Ну хоть не гоблин».

Смех резко оборвался.

– Ромион? – Элиза приподнялась на локте, вглядываясь в лицо короля Сиерны. – Ты… Ты это серьёзно?

– Да. Поцеловать тебя напоследок?

Глаза девушки расширились. «Как же она ещё молода, – подумал Ромион, и ему стало совсем тоскливо. Оно снова попытался уйти, но Элиза вцепилась в него, как клещ.

– Нет, погоди-ка. Я – твоя судьба, и ты, зная это, вот так просто возьмёшь и уйдёшь?

– Элиза, сколько тебе лет?

– Восемнадцать, а что?

– И ты до сих пор веришь в судьбу?

– Конечно, я верю в судьбу! Ромион, да что ты…

– Ты знаешь, кто я?

Элиза улыбнулась.

– Конечно! Если ты сейчас попытаешься огорошить меня сообщением, что ты – король этой милой цветочной страны, то не трудись. Это с самого начала было понятно.

Ромион прищурился. Хватит – это уже зашло слишком далеко.

– Прекрасно. Ты знала – и потому затащила меня в постель. Старый, как мир, способ заставить мужчину взять женщину в жёны. Сейчас ты заявишь, что беременна. Или не сейчас, а через два-три месяца. Так вот, дорогая, даже думать забудь о короне. Я не собираюсь жениться ни на тебе, ни на ком-либо другом. – Он разжал её пальцы и высвободил руку. Потом посмотрел Элизе в глаза, но тут же отвернулся.

Невдалеке сверкал позолоченными шпилями королевский дворец. Ромион оглянулся.

– Довести тебя до ворот? Здесь легко заблудиться.

Буря, клубившаяся в фиолетовых глазах Элизы, при этих словах выплеснулась наружу.

– Думаешь, никогда и никого не полюбишь, король?

– Кого я люблю или нет, значения не имеет ровно никакого. Элиза, дорогая, возьми себя в руки, пожалуйста. Я ничего тебе не обещал, и ты знала…

– Да будь ты проклят!

Ромион вздрогнул. Солнце закрыло небольшое пушистое облачко, и на короля Сиерны упала тень.

– Будь ты проклят, – продолжала Элиза, и в её глазах плескалась боль. – Чувствуй то, что я сейчас чувствую! Заклинаю: ты не будешь знать покоя, пока не найдёшь свою суженую и не отведёшь её под венец… – Тут она словно захлебнулась воздухом и хрипло закашлялась.

Ромион терпеливо ждал.

– И… ты…– Элиза всё никак не могла прийти в себя.

Облако уплыло, и солнце засияло по-прежнему ярко. Ромион наклонился, зачерпнул воды из ручья и плеснул на Элизу. Та ахнула – и задышала нормально.

– Кажется, тебе ещё нужно подучиться проклинать, ведьма, – сдержать улыбку у Ромиона не получилось. – С тобой всё хорошо?

Элиза в ответ оскалилась.

– Ну вот и отлично. – Ромион стряхнул капли с рук. – Я пришлю слуг – не уходи никуда, ладно? Тут и правда легко заблудиться.

И, не дождавшись ответа, отвернулся и направился к еле заметной среди травы тропинке.

Громко, заливисто пели птицы. Ромион вышел к увитому плющом фонтану, остановился у чаши и яростно уставился на своё отражение в воде. Откуда-то из темно-серой глубины выплыла рыжая рыбка и тоже уставилась на Ромиона выпуклыми серыми глазами.

Налетел ветер, по воде пошла рябь, и Ромион вздрогнул, вдруг заметив, что перебирает пальцами в воздухе, точно играет на невидимых струнах. Сюда бы скрипку – и на час забыться к демонам в бездну…

– Ваше Величество?

– Джек, – Ромион обернулся. – Что, сбежал я вчера со смотрин?

– Сбежали, мой король, – вздохнул советник. – Девушки расстроились. Вы…

– Я поговорю с каждой, – кивнул Ромион. – Обязательно. Сегодня же. Идём, Джек – скажи, можно мне выкроить свободное время? Лучше всего сейчас.

Советник поравнялся с королём – фонтан остался позади, а впереди тянулась и тянулась аллея серебролисток. Под ветром они тихонько, мелодично звенели.

– Можно, Ваше Величество, конечно. – Джек не удивился. – Что бы вы хотели?

– Пошли за моим учителем фехтования. Попроси прийти. Я заплачу ему вдвое за ранний подъём…

– Мастер Венет встаёт с рассветом, мой король, – улыбнулся советник.

Ни он, ни Ромион не обратили внимания, как к ним – точнее, на десять положенных шагов позади – присоединились гвардейцы.

– Да, конечно. Тогда пошли за ним немедленно. И слуг к гроту – там…

– Госпожа Элизабет Савская, – кивнул советник. – Да, Ваше Величество.

– Отправьте её домой. Или куда она скажет – в школу, или… Куда угодно, только подальше от Сиерны. И сегодня же. Со всеми удобствами.

– Будет сделано, мой король.

– Прекрасно.

Аллея неожиданно повернула к лужайке белых, пахнущих ванилью цветов, над которыми парили огромные синие бабочки. Картина была настолько мирная – Ромион поймал себя на том, что улыбается.

– Между прочим, Джек, кто тот идиот, что оформлял тронный зал к смотринам? И сколько мы за его неуёмную фантазию заплатили? Серьёзно – можно было просто устроить церемонию в саду, а не делать… сад из тронного зала. Надеюсь, там всё уже убрали?

– Ваше Величество, тот, по вашим словам, идиот – известнейший декоратор Ваноцци, нанять которого было весьма… Ваше Величество?

Ромион, которому вдруг сделалось нечем дышать, остановился и опёрся о ствол ясеня. Шершавая кора, казалось, пульсировала под рукой.

– Всё хорошо, Джек, продолжай.

– Как скажете, мой, король, но не послать ли мне за целителем?

– Не послать. – Ромион моргнул: мир вдруг завертелся перед глазами. – Продолжай, у меня просто голова закружилась.

– Хорошо, Ваше Величество. Но… Х-хорошо. Итак, декоратор… – Голос советника странно исказился, как будто Ромион слышал его сквозь толщу воды. А потом вся эта вода залилась ему в рот – и Ромион отчаянно закашлялся, упав на колени.

– Ваше Величество?!

Пытаясь вдохнуть, Ромион бросил взгляд на свои руки – и они три раза поменяли цвет, пока не остановились на зелёном. «Хороший цвет», – подумал Ромион. Пальцы не слушались, но он сосредоточился и попытался поймать ими под воротом простой деревянный медальон на коротком шнурке. Этот шнурок его буквально душил сейчас, хотя ещё пару минут назад был удобно-свободным.

Потом чьи-то пальцы помогли, и Ромион, открыв глаза, увидел над собой расплывающееся лицо советника, почему-то под странным углом. Этому лицу он протянул (или подумал, что протянул) медальон и пробормотал:

– П-пошлите з-за н-ним.

Получилось что-то вроде: «Шлизанм», но чётче у Ромиона никак не выходило, хотя он попробовал раза три.

В медальоне было имя и адрес мага жизни, единственного, кому Ромион доверял – потому что обязан этот маг был Ромиону по гроб жизни. «Туан» и дальше улица, дом… Всё как нужно, с пометкой «Послать, если меня отравят».

Потом солнце схлопнулось – с жутким чвакающим звуком, который больно ударил Ромиона по ушам. И свет окончательно померк.

***

Далеко-далеко от Сиерны, на берегу моря купался в лучах полуденного солнца аккуратный двухэтажный особняк, увитый плющом так, что не видно было стен. Его окружал сад, при одном только взгляде на который можно было с уверенностью сказать: здесь живёт фея. Хотя бы потому, что пчёлы тут не летали, а вальсировали.

Молодой человек во всём чёрном, несмотря на жаркое солнце, возился на грядке у самого дома. Под его руками оживали птицы из цветов – в основном, из фиалок. Они даже пытались взлететь, но с непривычки у них ещё плохо получалось.

– Дамиан! – раздалось из открытого окна. – Дамиа-а-ан!

Брат-бастард короля Сиерны, демонолог и бывший Тёмный Властелин, не отвлекаясь от цветов, спокойно поинтересовался:

– Да, радость моя?

– Радость?! – из окна высунулась фея, от красоты которой у любого бы захватило дух. На ней даже выцветший домашний халатик с огромными ромашками смотрелся изысканным одеянием. – Что ты намалевал на моих выводах к диплому?! – Фея потрясла листами. С одной стороны на них действительно был печатный текст, с другой – рукописный, чернилами, плюс картинки.

Дамиан бросил на них беглый взгляд.

– А, ну это пометки к новому заклинанию. Помнишь, оно мне ночью приснилось. Я проснулся и решил записать – а это первое, что попалось мне под руку…

– Мой диплом?! Мне сдавать его уже практически сейчас! Как я его теперь сшивать буду?!

Дамиан покосился на птицу в своих руках. Крыло у неё ещё не было готово, и птица печально таращилась на него синими фиалками глаз.

– Не сейчас, а через месяц. Виола, успокойся, я закончу и всё перепишу.

– А с дипломом мне что делать?

– В твоём принтере бумага с краской кончились?

– Нет, это у тебя совесть кончилась!

Дамиан улыбнулся: подобные перепалки у них случались по несколько раз за день и означали, что всё как раз в порядке. Всё очень даже хорошо.

– Виола, родная, успокойся: сдашь ты свой диплом. Ты всё знаешь, ты молодец, просто расслабься. И ты сама говорила, что это лишь пустая формальность…

– Я угрохала полгода жизни на эту формальность! – простонала фея.

– Вот видишь, значит, ты точно готова… – Дамиан бросил случайный взгляд на небо и резко замолчал.

– Дами? – Фея перелезла через подоконник и спрыгнула на землю рядом с клумбой. – Что… – Она тоже посмотрела на небо. По небу летел дракон. – Ха.

– Я, кажется, говорил ему, чтобы он добирался сюда пешком, – совсем другим, злым голосом произнёс Дамиан. Сейчас Тёмный Властелин в нём даже узнавался.

– Может, что-нибудь случилось? – предположила фея. – Раньше-то он всегда так и делал.

– Случилось. – Дамиан встал и принялся, запрокинув голову, следить за драконом. – То, что уже давно должно было. Ромион продал нас твоей матери.

– Дами, не говори глупостей. Во-первых, Ромион понятия не имеет, где мы живём, и что Туану это известно…

– Ты плохо знаешь моего брата.

– Иногда мне кажется, что это ты плохо его знаешь, – фыркнула фея.

На пару мгновений в саду наступила тишина. Дракон снижался.

– Виола, иди в дом и захвати всё необходимое – мы переезжаем.

– Ага, дорогой, уже лечу.

Дамиан резко обернулся.

– Виола. Иди. В дом!

– Говорю же, лечу, – усмехнулась фея и не сдвинулась с места. – Брось, Дами, если это моя мама, то я сама с ней разберусь. Но если глаза мне не изменяют – Туан один.

Дракон действительно был один. Он легко сел на поляну, окружённую вишнёвыми деревьями – и превратился в высокого темноволосого юношу, смертельно бледного. И тут же со всех ног бросился к дому.

Фея и демонолог наблюдали. Дамиан сжал в руке невесть откуда возникший кинжал – клинок ярко сверкал на солнце. Фея машинально накручивала на палец длинный локон. Вокруг: на траву, цветы, землю, – падала золотая пыльца.

Юноша-дракон чуть не протаранил калитку – та успела волшебным образом сама открыться – и, тяжело дыша, остановился перед клумбой.

Дамиан отвёл руку с кинжалом и открыл было рот, но фея его опередила:

– Привет, Туан! Мой муж интересуется: чего припёрся? Только менее цензурно. Что-то случилось? Эм-м, может тебе водички?

Юноша рухнул на колени прямо в траву. И с трудом, всё ещё задыхаясь, выдавил:

– Король… умирает.

Фея с демонологом переглянулись.

– Который? – поинтересовалась Виола.

Туан перевёл взгляд на неё – глаза у него были ярко-зелёные и словно светились.

– Король… Сиерны… Ромион при смерти… Пожалуйста, поспешите!

Фея подпрыгнула – и вскрикнула, когда Дамиан крепко сжал её запястье.

– Дами, ты чего, твой брат при смерти…

– Сначала пусть докажет, – невозмутимо отозвался бывший Тёмный Властелин. – Так от чего умирает мой брат?

Туан побледнел ещё сильнее – и попытался схватить Дамиана за руку.

– Его прокляли, господин – пожалуйста, посмотрите сами, вы увидите, я говорю правду…

Дамиан взял его руку и действительно «посмотрел» – закрыл глаза с таким видом, как будто к чему-то усиленно прислушивался. Потом, буквально через мгновение, открыл снова – и бросился в дом.

– Дами? – ошеломлённо позвала фея. В ответ в доме что-то разбилось. – Ладно… Туан, вставай, пошли к скамейке – отдышись. И, может, расскажешь нормально, что происходит? Ромион умудрился с кем-то поцапаться? Или всё-таки устроил тот турнир и принял в нём участие? Или…

– Его прокляли. – Туан тяжело опустился на скамейку и принялся тереть ладони друг от друга, будто пытался согреться. – Я пытался ему помочь, но это чёрное проклятие. Если бы ты была рядом…

– Да, толку от меня и в прошлый раз было не много, – отмахнулась фея. – Что ж, раз всего лишь прокляли – значит, помочь ещё можно. Что делать-то надо? Снова целоваться?

– Найти его настоящую суженую. Любовь. Невесту. Как-то… – дракон закашлялся. – Как-то так.

Фея уставилась на него во все глаза.

– Невесту… Ромиона? Вот прям настоящую?

– Которую он поведёт под венец.

Фею это насмешило.

– Зашибись! Да где ж её искать? Ромион – и любовь? Да её не существует!

Из дома выбежал Дамиан: на поясе у него с одной стороны висел меч, с другой – короткий серебряный посох.

– Превращайся, – коротко приказал он Туану. – Виола, а ты остаёшься и…

– Да щас! – фыркнула фея. – Я тоже хочу посмотреть на настоящую невесту Ромиона! А сколько у нас времени?

Ответил ей Дамиан – Туан уже превратился в дракона и всё ещё тяжело дышал. Правда, теперь дымом.

– До полуночи – или мой брат умрёт.

– Безобразие! Кто его так заколдовал? – Фея удобно, привычно устроилась на драконьей спине и крепко схватилась за Дамиана. – Куда летим?

Дамиан не ответил – он наклонился к голове дракона и что-то тихо произнёс. Туан распахнул крылья, взбил ветер и тяжело побежал, беря разгон.

А потом, только успев подняться в воздух, исчез, рассыпавшись золотыми искрами.

ГЛАВА 3. Суженая

Ромион проснулся, захлёбываясь водой. Она была ледяная, от неё ломило зубы, слезились глаза и очень зудело в носу, а на языке – потом, когда Ромион вспомнил, как глотать – остался горький привкус полыни.

Кто-то придерживал его голову – руки были горячими и очень знакомыми. Или знакомым было ощущение чужого присутствия – Ромион как-то понял, что этот человек здесь для того, чтобы помочь. Этот же «кто-то» аккуратно вытер Ромиону губы мягкой тряпичной салфеткой. Во рту после воды пощипывало, как после некоторых гоблинских лакомств (подземники любят «шипучки» и добавляют их в каждое блюдо). Но вода гоблинов отдаёт железом, а эта на вкус была как полевые травы, и солнце, и ветер (как будто Ромион знал их вкус!), и птичьи трели, и даже полёт бабочек.

Руки аккуратно уложили Ромиона обратно на подушки. Этот их жар и ощущение безопасности… «Джек всё-таки привёл сюда дракона», – лениво подумал Ромион и, еле ворочая языком, шепнул, пытаясь открыть глаза:

– Туан? Что это… вода… что это такое?..

– Туан спит. Я дал ему сонного зелья: он летел весь день и истощён не меньше тебя.

Изумление оказалось таким сильным, что Ромион распахнул глаза и даже сам сел – правда, тут же сполз по подушке обратно.

– Дамиан?!

– Здравствуй, брат, – ответил бывший Тёмный Властелин, придвигая кресло поближе к кровати, на которой лежал король. Ромион с трудом различал его в темноте. Кажется, была глубокая ночь – такая темень, а ещё тишина бывает, когда время перевалило за полночь.

Зато понятно стало ощущение полной, совершенной безопасности: так Ромион чувствовал себя только рядом с братом. Он ещё в детстве отчаянно завидовал Дамиану, иногда презирал, иногда жалел и очень часто удивлялся его наивной глупости. Но всегда понимал, что рядом с Дамианом к нему никто не сунется – действительно, найдётся ли дурак, который бросит вызов боевому магу-демонологу, границы возможного у которого сдвинуты до самого Астрала? Ромион ещё ребёнком уяснил: в магии Дамиан может если не всё, то очень-очень многое. И никогда не направит этот свой талант против семьи. А Ромион был семьёй – хотя Дамиан его тоже не очень-то любил. Точнее, любил, но… В общем, отношения между этими двумя описывались двумя словами: «всё сложно».

– Ты здорово нас перепугал, – нарушил тишину Дамиан. – Как ты себя чувствуешь?

Ромион моргнул и вместо уютного чувства безопасности ощутил панику – настолько сильную, что она мешала дышать.

Дамиан как маг был способен на многое, но в свои двадцать два он оставался наивнее слепого котёнка. Ему вполне могла прийти в голову мысль кинуться спасать брата – и забыть про королеву фей, которая охотится за ним и его женой.

– Что… Как… Почему вы здесь? – пытаясь вдохнуть, прошептал Ромион. Ну и идиот! Ладно бы только себя подставил! Так нет, ещё и его жену, принцессу фей, Глория заберёт в Сады. Прошлый раз заботливая мать дочь «всего лишь» отравила – для блага королевства в частности и всего мира в общем. А что она придумает сейчас?

– Тише. – Дамиан потянулся, взял брата за руку – Ромиону тут же стало легче дышать. Ощущение безопасности вернулось: Дамиан так же держал его за руку каждый раз, когда Ромион отходил после очередного отравленного яблочка их незабвенной мачехи Изабеллы.

– Почему вы здесь?! – повторил он, дрожа. – Дамиан, что с Виолой?!

Дамиан обернулся и бросил куда-то через плечо:

– Виола, что с тобой?

– Фя фафята! – ответили ему, и Ромион, прищурившись, увидел огонёк свечи – далеко, кажется, в соседней комнате (через дверной проём).

– Она занята, – перевёл Дамиан и снова обернулся. – Виола, дорогая, твой диплом от тебя не убежит, допиши его завтра утром при нормальном свете.

– Скажи это своим заклинаниям, которые ты спросонья пишешь!

Огонёк дрогнул, подскочил и поплыл, приближаясь. И тут же рядом с ним вырисовался силуэт прекрасной девушки, искрящейся золотой пыльцой. Она шла, и её длинные волосы доставали до пола (по крайней мере, пару раз девушка на них наступила), а воротник из фиалок светился вокруг её шеи, как гирлянда волшебных фонариков.

Ромион жадно смотрел на неё, сжав в кулаках край одеяла. От Виолы по-прежнему пахло фиалками, и улыбалась она так же задорно. Разве что немного устало.

– Роми, ты как?

От её взгляда у Ромиона снова перехватило дыхание, но он заставил себя улыбнуться в ответ.

– Всё хорошо.

Принцесса фей фыркнула.

– Ну да, конечно. Просто замечательно! Роми, мы с Дамианом так испугались, когда Туан сказал, что ты умираешь. Мы думали, что не успеем! Пожалуйста, не делай так больше, ладно?

– Обязательно, – отозвался Ромион. – В следующий раз я постараюсь умирать в вашем присутствии. Могу начать прямо сейчас.

Виола хихикнула.

– Окей, ты в порядке. Ладно, Дами, сейчас твоя очередь дежурить – у меня мысль пришла, надо её записать.

– Виола, тебе поспать нужно, – покачал головой Дамиан. – Я настаиваю.

– Приму к сведению, – отозвалась фея и уплыла обратно в комнату.

Ромион смотрел ей вслед – буквально пожирал глазами. «Я не должен так даже думать, – билось в голове. – Ты не моя, и я давно тебя отпустил. Мы были бы ужасной семьёй. Я бы не потерпел твоего своеволия, твоей свободы, и со мной ты стала бы несчастной». Всё это было правильно, умно, логично. Но не отменяло того, что Виола ему нравилась – и очень сильно.

Огонёк свечи исчез – и Ромион, повернувшись, поймал настороженный взгляд Дамиана. Очень красноречивый взгляд того, кто когда-то был Тёмным Властелином и в магии мог если не всё, то очень многое.

– Дами, расслабься, – прошептал Ромион, вжимаясь в подушку. – В отличие от тебя, я никогда не забирал чужое.

Дамиан усмехнулся и неожиданно сказал:

– Ты думаешь, спустя все эти годы я не привык? Каждый мужчина смотрит на неё так же, как ты. Она фея, и это нормально.

Ромион мысленно с ним согласился, а вслух заметил:

– Глория наверняка уже знает, что вы здесь.

– Знает, – кивнул Дамиан. – Между прочим, мы с Виолой взяли тебя в заложники. И весь дворец тоже взяли. А… чего мелочиться – всю Сиерну. Давно я так далеко щитовое заклинание не тянул… Между прочим, спасибо, что оставил мою лабораторию – с ней это было в разы легче сделать. Так что Сиерна сейчас за «занавесом» чар: ни королева фей, ни её слуги не могут сюда проникнуть. Да и никто не может. И выехать тоже. Успокойся, Роми, я могу защитить себя и свою жену. И отдаю себе отчёт, насколько опасна королева фей.

Ромион сглотнул и очень – очень – спокойно поинтересовался:

– Мой заботливый брат, какого… демона?! Ты не мог просто остаться вместе с ней, – Ромион кивнул в сторону двери, – дома, дать своему дракону полезные указания и избавить меня от необходимости потом объясняться с королевой фей? Щит ты поставил? Демоны, моя торговля! – И, так как Дамиан молчал, Ромион, закатив глаза, заполнил паузу в разговоре: – Звёзды, за что? За что мне брат-тупица?

– Я тоже тебя очень люблю, – вздохнул Дамиан.

– А уж как я тебя обожаю! Но на расстоянии, Дами, я ведь просил!..

– Туан прилетел к нам за помощью, ты прав, – перебил Дамиан. – Ты умирал, брат, и он понятия не имел, как тебе помочь.

– Уми… – Ромион надсадно закашлялся, и Дамиан протянул ему бокал с водой.

– Выпей, тебе станет легче.

– Чт… эт…

– Живая вода. – Перехватив взгляд Ромиона, Дамиан улыбнулся. – Да, всё было настолько плохо, что я выпросил у хозяйки Астрала для тебя живой воды.

Ромион пил, и чувствовал себя так, будто стоит под ледяным водопадом, и тот смывает с него болезнь, тоску, усталость…

– Что со мной было?

– И было, и есть. Тебя прокляли, брат, – отозвался Дамиан. – Да, снова.

– Прокляли? – ошеломлённо переспросил Ромион. – Но… Ты уверен, что это не яд?.. Кто? Когда? Я же должен был знать! Смертельные проклятья заочно не накладываются!

Дамиан пожал плечами.

– Понятия не имею. Мне известно только, что условием проклятия тебе нужно найти твою суженую… Роми?

Ромион судорожно вздохнул – и беззвучно захохотал.

– Она всё-таки меня достала… – сказал он потом, всё ещё трясясь от болезненного и беззвучного смеха.

Дамиан придвинулся ближе и тихо спросил:

– Изабелла?

– Если бы! – Ромион всё никак не мог успокоиться. После того, как он выжил с мачехой, даже когда та его прокляла, даже когда он уже заснул сном смерти, даже после того, как его брат стал Тёмным Властелином, – после всего!.. – Звёзды! Девчонка со смотрин. – Ромион тяжело вздохнул. Перед глазами снова расцвели алые пятна. – Лиси, Лизи… Лиза? Как-то так её звали, я не помню. Она думала, что я её судьба. – И снова захохотал.

– Где она теперь? – помолчав, спросил Дамиан.

– Какая разница, – вздохнул Ромион. – Ты же знаешь: слово не птица, обратно не залетит. Она наверняка понятия не имеет, что случилось. Девочке всего восемнадцать, ну какая из неё ведьма?..

– Мне было шестнадцать, когда я стал Властелином, – заметил Дамиан.

– Так это же ты, – улыбнулся Ромион. – Дами, ты бы её видел: девочка, наивная, про судьбу лепетала. Умненькая, конечно, но совсем ещё ребёнок. Кто же верит в судьбу?

– Многие.

– Мальчики, а чего это вы там шепчитесь? – спросили из соседней комнаты. – Я что-то пропускаю?

– Виола, пиши диплом, – бросил Дамиан через плечо и обернулся к брату. – Роми, ведьму надо найти. Я этим займусь, как только ты придёшь в себя.

– Другие займутся. – Ромион прикрыл глаза. От пульсирующих пятен разболелась голова. – Тебе нужно задуматься о безопасности Виолы. Джек – мой советник, он должен знать, куда эта… Лиза делась. Он и гвардейцы. Они её и найдут… У меня сейчас очень неплохой капитан… Звёзды, да что же это такое! Дами, там ещё осталась эта чудодейственная водичка?

– Осталась, но больше тебе пока нельзя. – Дамиан снова взял его за руку, и от этого снова стало легче. Самую чуточку. – Ты переспал с ней и бросил, так, Роми?

– Бросил? – Ромион глубоко вдохнул. В ответ грудь отозвалась болью. – Я её предупредил, так что всё честно. Откуда мне было знать, что она с этой своей судьбой настолько серьёзно!

– И даже имени не помнишь, – покачал головой Дамиан. – Я никогда не понимал, как ты можешь…

– Это потому, что никто и никогда не обращал внимания на тебя, – хмыкнул Ромион. – А когда обращал, ты сбегал, поджав хвост.

– Очень любезно с твоей стороны это напомнить.

– Очень любезно с твоей стороны меня критиковать, – отозвался Ромион, закрыв глаза. – Ты женился на самой красивой в мире девчонке – давай, расскажи мне, чьи имена и как я должен запоминать.

Дамиан в ответ только улыбнулся.

– Но имя! У тебя на них по-прежнему плохая память. Ты бы записывал…

– Нужные я записываю, – Ромион тоже улыбнулся, но слабо, жалко. – Итак, пока я не найду свою суженую, я или умру, или тебе придётся бегать для меня в Астрал за живой водой. Я правильно понимаю?

Дамиан промолчал – Ромион снова открыл глаза и нахмурился.

– Дами, в чём дело?

– Мы её уже нашли. – Лицо у Дамиана сделалось странное: как будто он тщательно себя сдерживал. Или Ромиону только казалось в темноте?.. Да нет, он знал брата, как облупленного.

– Нашли? – изумлённо переспросил Ромион. – Как?

Дамиан бросил взгляд через плечо.

– Виола и её демон. Роми, это сейчас не важно, – он снова замялся. – Понимаешь… Твоя суженая…

– Что? – Ромион уже сам вцепился в руку брата. И закричал шёпотом: – Ну что? Говори! Кто она?

Дамиан отвёл взгляд – Ромион отлично знал это выражение на лице брата. Таким он бывал, когда очередной дух сбегал из его лаборатории – прямиком в тронный зал, где отец принимал важных послов.

– Я лучше тебе покажу.

– Она здесь? – изумился Ромион, машинально натягивая одеяло до подбородка.

– В некотором роде… да… – Дамиан потянулся куда-то влево, подхватил (кажется с прикроватного столика) бархатную подушечку и поднёс её Ромиону. – Вот.

На подушечке лежала крыса. Чёрная, толстая, с длинным омерзительно-голым хвостом. Крыса крепко спала: её живот равномерно поднимался и опадал. Было в этом что-то… что-то странно уютное. Впрочем, менее мерзкой от этого крыса не становилась.

Ромион посмотрел на неё, вспомнил, что он с детства крыс, мягко говоря, недолюбливает – а таких огромных вообще лучше стороной обходить. Поднял взгляд на брата и выпалил:

– Ты издеваешься?

Дамиан тоже опустил взгляд на крысу.

– Нет…

Ромион вдохнул. Выдохнул. Успокоиться не получилось.

– Дами, демон тебя забери, это крыса!

– Я вижу. Понимаешь…

– Я человек, Дами! А она крыса! Тебя ничего не смущает?!

– Мальчики, а что вы там кричите? – В дверях со свечой в руке снова появилась принцесса фей. – О, Дами, ты уже её показал.

Ромион резко обернулся и почувствовал, что краснеет. Хорошо, что в темноте этого не было видно.

– Виола! Это не смешно!

Фея смутилась.

– Ну… Вообще-то… Немного смешно.

– Да неужели?! – Ромион переводил взгляд с Дамиана, держащего крысу, на Виолу. – И как вы до этого додумались? Долго соображали? Сейчас вы скажете, что никакого проклятья не было – кто вам, Джек рассказал? Или кто-то из гвардейцев? Браво, Виола, Дамиан, вы просто мастера шуток! И я купился, как идиот!.. А теперь пусть кто-нибудь пришлёт мне нормального целителя!

– Ромион, это не шутка, – глянув на мужа, тихо сказала Виола, но Ромион её не слушал. Он потянулся к звонку для прислуги.

– Знаете что – убирайтесь к своему демону в ваш домик у моря и оставьте меня в покое!

– Ромион…

Шнур звонка всё не давался в руки.

– … И даже не думайте, что я об этом забуду! – продолжал Ромион, отчаянно пытаясь справиться с дрожащими, непослушными пальцами.

– Ромион, да послушай же!

– Сейчас послушает, – вставил Дамиан и, отложив крысу, схватил Ромиона за руки. – Роми, пожалуйста, успокойся.

Ромион дёрнулся пару раз – но даже здоровым он был слабее брата. А сейчас так и вовсе… Поэтому, замерев, король Сиерны ядовито поинтересовался:

– Что, шутка ещё не закончилась?

– Ты слышал, – Дамиан кивком указал на Виолу. – Это не шутка. И я это легко тебе докажу. Ты сейчас чувствуешь головокружение, слабость – так?

Ромион фыркнул.

– И что? Я могу перечислить сотню и один яд, отравление которыми даёт такие же симптомы.

– От яда есть противоядие. От проклятия можно избавиться, только выполнив его условие. Твоё условие: жениться. Это, – Дамиан посмотрел на крысу, – твоя суженая…

– Дамиан, это слишком!..

– Слушай! – рявкнул в ответ брат. – Коснись её – тебе станет легче. Намного. Ненадолго, но станет. Такое ведь не должно произойти, если тебя всего лишь отравили.

Ромион закатил глаза.

– Ты же знаешь, как я не люблю крыс! Ты специально?..

– Роми, ну пожалуйста! – взмолилась фея, подходя ближе. – Просто возьми её в руки. Прошу тебя!

– Я вас всех ненавижу, – выдохнул Ромион и, не глядя, потянулся к спящей крысе. Больше всего он сейчас боялся, что она проснётся: тогда и брат, и (кошмар!) Виола увидят визжащего короля Сиерны, пытающегося стряхнуть с себя эту… крысиху.

– Ну? Довольны?.. – Ромион замер: крыса по-прежнему спала (может, её заранее опоили?), но от неё по рукам, а потом и по всему телу разливалось тепло, и Ромион тут же перестал дрожать. Не понимая, что делает, он прижал крысу к груди – и дышать сразу стало легче. Нет, менее противной крыса не сделалась, но Ромион держал её – и ему становилось лучше.

– Хорошо. Сдаюсь. Как вы это сделали? Заколдовали эту… мерость как артефакт исцеления?

– Вот твердолобый, – пожаловалась Виола, глядя на Дамиана. – Послушай, Роми, ну честно, делать нам больше нечего – только тебя разыгрывать! Представь: я пишу себе спокойно диплом, вдруг является Туан, кричит, что ты умираешь – мы всё бросаем и летим в Астрал. Там Дами умоляет э-э-э… как её… В общем, дать тебе лекарство, а я уламываю Габриэля сказать, как тебя спасти.

– Кого? – слабым голосом перебил Ромион.

– Габи – это мой знакомый демон.

– Высший, – мрачно вставил Дамиан.

– Ну да. Так вот – он, как ты сейчас, глаза закатил, а потом сказал: «Отличное будет веселье». И потащил нас к этой… Слушай, тебе, наверное, очень плохо, потому что даже я чувствую, что вы с ней связаны.

– Судьба, – пробормотал Ромион.

– Ну, если ты фаталист, то да – судьба. Но я вижу заклинание, и вы… ну, связаны. Она твой… э-э-э…

– Антидот, – шепнул Ромион.

– Ну вроде того. Да ты сам присмотрись!

Ромион присмотрелся. Перед глазами расцвели алые пятна, похожие на маки пьяного художника. Крыса лежала на руках, как мешочек с крупой, и прекрасно сошла бы за мёртвую, не чувствуй Ромион её дыхание.

– Она заколдована?

– Ну да, я же говорю, – всплеснула руками фея (на пол тотчас посыпалась золотая пыльца), – вы с ней связаны…

– Это, – Ромион попытался поднять крысу повыше, но руки снова задрожали. Крыса тоже затряслась, но просыпаться и не подумала. – Это – заколдованный человек?

– Э-э-э… – Фея повернулась к Дамиану. Тот пожал плечами и задумчиво произнёс:

– Я не чувствую… человека. На ней действительно есть что-то… Что-то, похожее на проклятье. Но это может быть заклинание, заставляющее её спать…

Ромион снова посмотрел на крысу и очень-очень сильно себя пожалел. Больше всего сейчас хотелось эту мерзость бросить – и нельзя было: Ромион понимал, что кол в груди, мешающий дышать, тогда вернётся.

– Зачем кому-то заколдовывать обычную крысу?

– Ну, Роми… – Дамиан пожал плечами, а фея вставила:

– А может, она фамильяр какого-нибудь чокнутого колдуна?

– А что? Может быть, – хмыкнул Дамиан. – Человека так просто не спрячешь… Я бы точно почувствовал.

– Тогда почему она моя суженая?! – не выдержал Ромион.

Фея с демонологом снова переглянулись.

– Ты ведь не хотел жениться, – неуверенно произнёс Дамиан, отводя взгляд.

– Поэтому моя вторая половина – крыса?!

– Ну знаешь, Роми, ты тоже не подарок, – вставила фея. – И ты посмотри, какая она милая. Чёрненькая, симпатичная, пушистенькая. М-м-м, а спит как…

– А хвост у неё какой лысый, – передразнил Ромион.

– Роми, серьёзно. – Дамиан поднялся, взял фею за руку. – У тебя есть идея получше? Мы с Виолой сделали, что могли: тебя прокляли – вот тебе суженая, давай, женись. И ты прекрасно понимаешь, что ни один целитель, ни один маг тебе сейчас не помогут. Так что или смирись…

– О, звёзды, брат, нотации от тебя я ещё не слушал, – проворчал Ромион, тоскливо глядя на крысу. – Я теперь и спать с нею должен?

– А чего? Она же милая… Ай, Дами, что? – пискнула фея.

– Ты знаешь, что да – тебе необходимо её касаться, пока ты… не выполнишь условие проклятья, – ответил Дамиан.

– То-то соседи посмеются: король на смотринах выбирал-выбирал, а женился на крысе, – пробормотал Ромион. – Ладно, утро вечера мудренее. Кыш из моей спальни!

– Нет, мы его полночи караулим, а он… Ай, да что такое, Дамиан! – На этом и фея, и демонолог скрылись за дверью. Дамиан, правда, перед этим сказал:

– Твой советник спит в коридоре. И гвардейцы. Позвать?

Ромион только головой покачал. Сейчас был как раз тот момент, когда необходимо остаться одному, а то и свихнуться не долго.

Крысу Ромион сначала положил обратно на подушечку – и на прикроватный стол. Это оказалось слишком далеко: Ромион тут же стал задыхаться.

В итоге крыса улеглась на подушку рядом с самим королём – Ромион долго, очень долго устраивал её хвост, чтобы ненароком не коснуться его во сне. И убеждал себя, что крыса не проснётся раньше его. И что нужно, обязательно нужно поспать, иначе завтра он просто не встанет – и сколько он уже провалялся без сознания? Больной король – слабый король, а Ромион отлично знал, что бывает со слабыми королями. Сначала назначат регента, потом сместят или доведут до смерти, а регента возведут на трон, и почти наверняка начнётся гражданская война. «Я столько сил потратил, чтобы всё, всё здесь было в порядке, – думал Ромион, уткнувшись в подушку. – И не позволю какому-то проклятью всё испортить!»

«Чувствуй то же, что и я», – так сказала эта… Лиззи? У Ромиона действительно всегда была плохая память на имена – нужные он специально записывал, чтобы не забыть. Та девчонка, и правда оказавшаяся ведьмой, нужной не была. Ромион уже и забыл, как она выглядит. Разве что её глаза – шальные… Что ж, своего она добилась: Ромион чувствовал. Ему было плохо, очень. Он кусал подушку, и думал, что ужаснее быть, наверное, просто не может. Крыса? Просто отлично! Была бы она хотя бы человеком… «Я так навсегда и останусь один», – думал Ромион, и сейчас эта мысль его ужасала. А ещё – он не любил быть посмешищем. Не теперь, когда он вырос и думал, что может контролировать хотя бы свою жизнь. Однако завтра соберётся совет аристократов – без этого не обходится ни одна королевская свадьба. И Ромион лично им расскажет, почему их королевой станет крыса. А потом ещё свадьба…

Большего унижения и придумать сложно.

За окном башенные часы пробили четыре ночи. Ромион оставил подушку в покое, перевернулся на спину, отпихнул подальше сползающую к нему крысу. И подумал: «А что? Зато она обойдётся мне дешевле, чем настоящая жена. И её-то можно спокойно оставить в какой-нибудь башне – особенно, если она так и не проснётся. К тому же, с такой супругой я совершенно свободно могу менять любовниц, как перчатки – все поймут. И наследником останется Дамиан, а потом – его сын». Мысли были странными, словно чужими, но от них немного, однако, стало легче.

Ромион покосился на крысу, зевнул, повернулся на другой бок и закрыл глаза. Он думал, что не сможет заснуть, как бы себя не уговаривал. Так и пролежит до утра, а потом запоёт жаворонок и явятся камердинеры…

Жаворонок и правда через несколько часов запел – и чуть не охрип, а потом его «выключил» пришедший проведать брата Дамиан.

Ромион сладко спал, во сне обняв крысу, как плюшевого мишку. Крыса тоже спала и не возражала.

К полудню весть о том, что король женится на крысе волшебным образом (действительно волшебным – обычных голубей давно уже не использовали) облетела всю Сиерну. Придворные и так собирались в столице к празднованию дня рождения, так что узнали всё, можно сказать, первыми. Слухи удивительно сильны и живучи, особенно если ещё и скандальны – не поможет ни один волшебный щит (который Дамиан внутри королевства всё равно не догадался поставить). Так что к полудню, когда секретарь-советник Его Величества прислал приглашения явиться во дворец на традиционное собрание перед королевской свадьбой, аристократы пришли все и уже подготовленные. Например, они знали, что крысу-невесту осмотрел придворный маг и тоже подтвердил: да, обычная крыса. Прошёл слух о проклятье. Виновником называли бастарда Дамиана – он же бывший Тёмный Властелин, значит, точно виноват. Во всех грехах разом.

Собрание проводилось по обычаю в тронном зале и, когда Дамиан туда вошёл, его встретили дружным и очень мрачным молчанием. Дамиану это было не впервой (к тому же, он помнил, как превращал всех этих графов и баронов в камни, когда носил Чёрную корону), и он спокойно прошёл к самому возвышению трона, где и остался стоять в гордом одиночестве. Так близко к трону всё равно никто не имел права приближаться, а Дамиан был официально признан чуть ли не соправителем, так что никто бастарда не одёрнул. Но все не спускали с него глаз.

Время шло. Наступившая было тишина разбилась на шепотки и тихий смех. А потом прервалась дружным вздохом изумления: в тронный зал вошла принцесса фей. Её узнали по портретам «Разыскивается», которые щедро развешивали во всех королевствах, её узнали и по венку фиалок на голове, ну и, конечно, по золотой пыльце, которая густо усыпала её сиреневое платье.

Виола прошла к трону и встала рядом с Дамианом, даже не подумав при этом обернуться к аристократам и поприветствовать, как того требовали приличия.

– Что ты здесь делаешь? – прошептал Дамиан, сжав её запястье.

– Понятия не имею, – отозвалась Виола. Стояла она очень прямо и напряжённо. – Ромион написал, чтобы я пришла.

– Брат бы никогда этого не написал, – шепнул Дамиан. – Нас же ищут!

Виола пожала плечами.

– Не знаю, но это определённо был его почерк.

– Ты узнала бы его почерк?

– Конечно, – усмехнулась принцесса. – А ты нет?

Дамиан, не стесняясь, обнял её и шепнул на ухо:

– Какая ты у меня наивная!

Виола только вздохнула с улыбкой.

Заиграли трубы, и на возвышение трона поднялись королевские гвардейцы – они встали за троном; и секретарь Джек-сапожник – он сел за стол в тени трона.

– Кажется, надо было захватить попкорн… – прошептала принцесса фей, глядя на эту церемонию. Происходила она в полнейшей тишине, и всё согласно традициям: гвардейцы, кажется, даже шаги считали, чтобы не дай звёзды лишнего не сделать. – Ах да! – Виола вытащила из рукава свёрток с мармеладом и повернулась к Дамиану. – Будешь?

– Виола, не сейчас, – бросив взгляд на застывшие лица придворных, прошептал Дамиан.

Принцесса пожала плечами.

– А что? Время обеда, между прочим. Ромион как обычно о других не думает. И потом, я просто физически не могу терпеть подобное без сладкого.

Дамиан только укоризненно вздохнул.

– Что? Я фея, мне можно. – И, резко обернувшись, Виола хищно улыбнулась лордам и леди. – Правда?

Ответа она не ждала да и не получила бы – в этот момент зычный голос герольда объявил:

– Его Величество король Сиерны Ромион Первый! Слава королю!

– Слава! – хором отозвались придворные, а принцесса фей забросила в рот мармеладку. Потом, как и все, повернулась к проходу, по которому к трону шёл король. И подавилась.

В наступившей после этого тишине звонко пискнул советник. Сглотнул кто-то из гвардейцев – тихо было так, что это услышали. А ещё услышали чёткие шаги капитана Гавейна за спиной короля. И шелест.

Вся Сиерна, когда речь заходила о Ромионе, давно привыкла к двум вещам: во-первых, что он низкого роста (об этом любили судачить), и что он обладает безукоризненным вкусом (об этом любили говорить вслух и погромче). Ромион предпочитал в одежде синее, зелёное и белое (цвет герба Сиерны) – и оно всегда ему шло. Он умел одеться так, чтобы его рост и худоба не слишком бросались в глаза. Он знал, как произвести впечатление на иностранных послов – да и на своих придворных тоже. Его костюмы и его поведение всегда строго соответствовали этикету.

Поэтому только в кошмаре сиернцам могло присниться, что король выйдет в свет в костюме крысы.

Больше всего он напоминал бархатную пижаму – чёрную, но с капюшоном в виде крысиной головы, так натурально сделанной, что пара дам завизжали, а ещё пара хлопнулись в обморок. Длинный голый хвост волочился за королём и шелестел…

Голову «крысы» венчала кокетливая корона.

– Вау, – выдохнула принцесса фей и тоже сглотнула. Про мармелад она уже забыла – тот упал и рассыпался по полу. Никто этого не заметил.

Невозмутимый, спокойный Ромион поднялся на возвышение трона, повернулся – и стало видно, что он держит на руках спящую громадную крысу. Та смотрелась как отличное дополнение к его костюму, особенно, когда Ромион положил её себе на плечо.

Потом король сел, и в тронном зале наступила полная, абсолютная тишина.

Видно было, как в солнечном свете (а света было много – окна в тронном зале огромные) танцуют пылинки…

Первым опомнился советник. Он вышел вперёд, поклонился и дрожащим голосом начал:

– Лорды и леди Сиерны! Мы собрались здесь, чтобы…

– К демонам, Джек! – перебил король и демонстративно поправил сползающую ему на грудь крысу. – Без лишних церемоний. Надоело.

Советник вздрогнул и, согнувшись в поклоне, попятился обратно к столу.

– Как пожелаете, мой король.

Король обвёл стоящих перед ним изумлённых придворных спокойным взглядом, улыбнулся и встал. Крыса съехала ему на руки.

– Ваше Величество, – подался к помосту один из лордов. Улыбался он очень старательно, а поклонился ниже, чем следовало. – Позвольте поздравить вас…

Ромион припечатал его взглядом.

– С чем?

– В-ваше Величество, – бедняга подавился воздухом, – мы слышали… свадьба…

Король тихо рассмеялся. Зал наполнился шепотками, придворные переглядывались, как будто не знали: надо ли им тоже смеяться, а главное, над чем?

Но король хлопнул в ладоши, и снова наступила тишина.

– Господа, я бы хотел поздравить вас, – невозмутимо сообщил Ромион. – С этого дня мы начинаем жить по-новому. Джек, указ!

– Да, Ваше Величество.

– Пиши: я, король Сиерны Ромион Первый, повелеваю! С этого дня каждый, чей годовой доход составляет больше тысячи таланнов золота, обязан одеваться в костюм крысы. Ежедневно. В такой, как сейчас на мне. Джек, опиши. Подробно. Далее! В каждом доме появится ручная крыса. Кормить её следует лучшим салатом…

– Ваше Величество, но крысы не едят салат.

– Правда? Хм, тогда креветками. Креветки будет закупать у Литейского королевства…

– Но… – выдохнул советник. И тут же под взглядом короля замолчал.

– Далее. Мы меняем герб со змеи на крысу. Каждый дом должен будет иметь изображение этой крысы: флюгер, ограды, витражи – неважно, но чтобы было. Закон вступает в действие с завтрашнего дня. Несоблюдение карается смертной казнью через повешение – независимо от происхождения виновного. Всё, – сказав это, Ромион уселся обратно на трон.

В наступившей тишине раздался глухой стук – советник упал в обморок. И это стало сигналом: шёпот стал громче, в нём слышалось нечто вроде «Король сошёл с ума!», «Как можно в такой короткий срок заказать подобный костюм?» и «Звёзды, я не буду носить это!»

Пятеро лордов вышли вперёд, к возвышению, и преклонили колени. Один из них начал:

– Ваше Величество, разумно ли это?..

– Вам что-то не нравится, герцог Виит? – подняв брови, поинтересовался король.

– Мой король, но крысы, – герцог запнулся. – Даже в геральдике…

– Ах вам крысы не нравятся? – голос Ромиона сочился ядом.

– Но, Ваше Величество, вы же их тоже раньше не любили, – вставил кто-то из лордов.

– Я жестоко ошибался. – Ромион постучал пальцем по подлокотнику. – Господа, я решил, что нашему крысятнику нужно придать подобающий вид. Давайте не будет таить нашу настоящую сущность!

– Крыс?! – ахнул кто-то.

– Вы не согласны, граф Лот? – очень спокойно спросил Ромион.

Шёпот в зале перешёл в тихий ропот.

– Они серьёзно оденутся крысами? – прошептала Виола Дамиану на ухо.

Тот кивнул.

– Если король приказывает.

– Но это же безумие!

Дамиан усмехнулся. Виола поймала его улыбку, тоже улыбнулась и бросила взгляд через плечо.

– Чёрт, но я бы на это посмотрела!

– Ваше Величество, одумайтесь! Что соседи скажут?! – возопил тем временем кто-то из стоящих перед королём пятёрки придворных.

– Да к демонам их, – просто откликнулся Ромион, поглаживая свою крысу. – Здесь я король.

– Но Ваше Величество!

– А тем, кто публично перечит королю, полагается обвинение в измене и смертная казнь. Помните, мой лорд Рэндел?

– Кажется, он этим наслаждается, – шепнула принцесса фей.

– Не кажется, а точно, – отозвался Дамиан.

Шум в зале нарастал. Главы родов тоже протолкались к трону, упали на колени и уже слёзно принялись просить невозмутимого короля одуматься. Тот отнекивался. У стола пришёл в себя советник, выдохнул: «Это всё ещё не сон?» И снова потерял сознание.

Так прошло полчаса. Дамиан отвёл Виолу к окну, усадил на широкий подоконник, сам сел у неё в ногах и оттуда стал наблюдать за царившем в зале хаосом. Кто-то из придворных дам бился в истерике, кто-то судорожно составлял план костюма, кто-то тоже наблюдал – но большинство упрашивали короля передумать.

Король выждал ещё полчаса, потом громко хлопнул в ладоши. На мгновение наступила напряжённая тишина.

– Ладно, так и быть – я передумал. В конце концов, это только моя блажь. Джек, можешь порвать тот указ. Джек? Эй, кто-нибудь, откачайте моего секретаря! – Ромион снова повернулся к замершим придворным. – Но! Я женюсь. На ней. – Король поднял безвольно повисшую у него на руках крысу и потряс ею. – Ну? Вы чем-то не довольны?

Очнувшиеся придворные громко и вполне искренне бросились поздравлять Ромиона с женитьбой.

– Ну вот и славно, – бросил Ромион. – Свадьба завтра. Да, совсем забыл: я жду подарки на сумму не менее сотни золотых с каждого. Пожадничаете – оштрафую на пятьсот. Всё.

Очевидно, после крысиного костюма это показалось придворным такой мелочью, что они заверили короля в их щедрости, преданности и снова поздравили с предстоящим торжеством. На этом Ромион и удалился, сопровождаемый пошатывающимся советником и гвардейцами.

– Что-то с ним не так. Нужно узнать, – прошептала принцесса фей, придвигаясь ближе к супругу. – Пойдём?

– Виола, ты не могла бы проверить здешний сад? – ответил ей Дамиан, целуя фею за ухом. – Посмотри, как там наш лис.

– Дами!..

– Прошу тебя.

Виола отстранилась и, нахмурившись, посмотрела на Дамиана. Потом кивнула.

– Ладно.

Дамиан улыбнулся, нежно поцеловал её в губы – фея на мгновение прикрыла глаза, потом, отодвинувшись, шепнула:

– Будь осторожнее.

…Ромион в своих покоях выгнал слуг, шмякнул по-прежнему спящую крысу на стол и тут же зашипел от вернувшейся головной боли:

– Да женюсь я на тебе, женюсь!

Крыса не ответила, и Ромион поскорее содрал с себя маскарадный костюм. Под ним он был одет в привычные брюки и рубашку. Осталось только выбрать украшения – но для этого помощь слуг совершенно необязательна.

Закончив, Ромион громко позвал:

– Джек!

Дверь отворилась.

– Его всё ещё приводят в чувство, – сообщил Дамиан, входя. – У твоего советника слабое сердце – ты не знал?

– Настолько слабое? – хмыкнул Ромион. – Жаль, нового такого я точно не найду. Дами, прекрасно, что ты здесь, но я бы хотел видеть твою жену. Где Виола?

– В саду. – Дамиан щёлкнул замком. – Ромион…

Тот попятился к столу у окна, торопливо схватил крысу, поморщился, но прижал её к груди.

– Что?

– Ты снял мой щит… – начал Дамиан.

– Конечно. А ты правда думал, что он поможет? Королева фей и так знает, что вы здесь. Вам с Виолой не надоело прятаться? Такую жизнь ты считаешь достойной своей жены?

Дамиан подошёл вплотную – Ромион, не сводя с него взгляда, бочком отступил поближе к звонку для прислуги.

– Брат, не играй со мной, – тихо и очень серьёзно попросил Дамиан.

Ромион усмехнулся.

– Я похож на идиота? Играть с Тёмным Властелином? Всё серьёзно… брат. Виоле давно пора помириться с матерью. Ей не подходит та жизнь, которую из-за тебя она вынуждена вести. – Дамиан продолжал наступать, и Ромион, бросив взгляд на шнур звонка, по стеночке попятился к двери.

– Ты будешь решать, какая жизнь подходит моей жене? – также тихо поинтересовался Дамиан, и Ромион в который раз удивился, какое всё-таки у его незаконнорождённого брата выразительное лицо: все эмоции написаны – читай, не ошибёшься.

– А что мне делать, если ты этим до сих пор не озаботился. – Ромион наконец-то оказался у двери и прижался к ней спиной, пытаясь нащупать замок.

Дамиан скривил губы в совершенно злодейской усмешке.

– Даже не думай, милый брат. Ты ведь знаешь: никакая стража и никакие стены от меня не спасут. Сейчас ты дашь мне слово короля, что…

Договорить Дамиан не успел: Ромион справился с замком и резко распахнул дверь.

В комнату вплыла королева фей.

Дамиан отшатнулся. И покраснел, ярко-ярко, спрятав руки за спиной. Взгляд он тоже попытался спрятать, но отвести его от великолепной королевы фей ему не удалось. Ни один мужчина, Властелин или нет, не мог противиться чарам феи, когда она желала его обворожить.

Ромион закрыл дверь и широко улыбнулся.

– Глория, вы как всегда восхитительны. Я так счастлив вас видеть!

Дамиан тоже что-то попытался сказать, но королева, пройдя к столу, пригвоздила бедного демонолога взглядом.

– Где моя дочь?

– О, не беспокойтесь, Ваше Величество, её сейчас приведут, – голос Ромиона тёк сладким сиропом. – Позвольте-ка, у меня есть прекрасный, настоянный на семи травах, мёд…

– Твой мёд, как и ты сам, мальчишка, меня не интересуете, – не сводя взгляд с Дамиана, отозвалась королева. – Моей дочери здесь нет, а ты обещал мне…

Дамиан выдохнул-всхлипнул, а Ромион тем временем невозмутимо налил полный бокал мёда.

– Прошу, моя королева. И не волнуйтесь, вашу дочь скоро приведут. Иначе и быть не может – он же здесь. – Ромион кивнул на Дамиана. – Вам же известно, как дорог принцессе мой брат-бастард.

Это всем было известно: королева фей желала вернуть свою блудную дочь так сильно, что назначила за неё баснословную награду. А чуть позже – и за её мужа, правда, с тем же успехом. Виола и Дамиан прятались от фей уже пять лет. Причём, если Виолу ждала участь наследницы Садов (не так уж плохо быть принцессой одного из самых влиятельных королевств в мире, правда?), то Дамиану вряд ли бы так повезло. Глория никогда не отличалась терпением, а сострадания к Тёмному Властелину (бывшему или нет) не может испытывать ни одна нормальная фея. К тому же, живой Дамиан угрожал и будущему Садов: наследницей фей может стать только первенец, и это всегда девочка. А девочка с тёмной кровью для самого светлого из королевств?.. Это было бы, по меньшей мере, ужасно.

Дамиан мог рассчитывать или на свои силы, или на помощь брата-короля, которому не доверял. И сейчас этот брат его продал.

Усмехнувшись, Глория взяла бокал.

– Что ж, ты прав. Моя дочь придёт за ним.

– И если позволите, – подхватил Ромион, – я бы посоветовал вам использовать его: Виола сделает ради Дамиана всё, что пожелаете.

Улыбка королевы стала шире.

– Ты снова прав. Что ж, Ромион, напомни, что ты хотел за эту маленькую услугу?

Дамиан снова всхлипнул. Отвести взгляд от королевы фей он по-прежнему не мог.

– О, всего лишь вашу подпись. Вот здесь…

– Что это? – Королева развернула протянутый королём свиток. – Ах, ну да, конечно. Ты же всё носишься с этим торговым договором. Хорошо, Сады поддержат твой золотой талан… – Глория наклонилась, взяла перо из стоящей рядом серебряной подставки и размашисто расписалась.

– Моя королева, я бы не стал просить, – замялся Ромион, забирая свиток, – но традиция требует… Поклянитесь, пожалуйста. На вашей магии.

На мгновение настала тишина – разве что за окном громко, заливисто пели птицы. Солнечный свет падал на застывшего демонолога, сверкал золотом на пыльце, оседающей на платье королевы. Оно снова было украшено розами. Ромион отмечал всё это машинально, пока ждал и заставлял себя казаться спокойным.

– Ты забываешься, мальчик… – Наконец, нарушила тишину Глория. Потом оглянулась на застывшего Дамиана. – Хотя, пожалуй, оно того стоит. Хорошо, я клянусь ни словом, ни делом, ни помыслами не нарушать свои обязательства перед тобой. Ты доволен?

– Да, моя королева. – Ромион улыбнулся и взял с подставки золотой кувшинчик. – Ещё мёду?

– Брат! – простонал Дамиан.

И Глория, и Ромион предпочли не обратить на него внимания.

– А ты хитрец, король, – усмехнулась Глория, выпивая мёд в два глотка. – Признаться, я удивилась, когда получила твоё послание сегодня утром. Ты же так упорно не желал мне помогать. Тянул время? Выжидал момент?

Ромион тонко улыбнулся и подлил королеве ещё мёду.

– И эта история с проклятьем – я не удивлюсь, если ты разыграл её, чтобы заманить сюда этого… – Глория кивнула на Дамиана. – Так?

– Моя королева, вы необыкновенно проницательны.

– Не льсти мне, мальчик. Между прочим, почему мою дочь ещё не привели?

– Минутку, моя королева, – Ромион налил себе воды, отпил, погладил висящую у него на плече крысу. – А пока мы ждём (я снова прошу прощения: заставлять такую прекрасную женщину ждать – моё сердце кровью обливается!), быть может, вам будет интересно взглянуть на это… – Он прошёл к секретеру у камина, открыл один из ящиков и достал оттуда резную шкатулку красного дерева.

Глория с интересом наблюдала.

– Что это?

Ромион положил шкатулку перед ней и открыл крышку.

– Прошу.

Королева фей нахмурилась… И вдруг застыла, глядя на то, что покоилось на алом бархате.

В комнате снова наступила напряжённая тишина – на пару мгновений. Потом Глория подняла взгляд на Ромиона и прошипела:

– Что. Это?

– О, моя королева, я уверен, вам это отлично известно.

Глория продолжала смотреть, и Ромион, улыбнувшись, ответил:

– Помните, мой брат, когда был Тёмным Властелином, завоевал Сады? И привёз вас всех в Сиерну, закованных в лёд. Выставил в тронном зале… Помните? Ну так вот, а источник, питающий ваш прекрасный Сад, он никуда не выставил – правда, Дамиан? Нет, источник он изучил в своей лаборатории. Потом, когда Тёмное завоевание закончилось, источник он вернул обратно в Сады. Но я изучил заметки брата, и знаете, наткнулся там на удивительное и простое заклинание: как навсегда оставить Сады без магии. Позже я его улучшил – работает оно теперь от моей крови. На расстоянии, если понадобится. И ещё – артефакт, который вы видите, у меня, конечно, не один. Другими словами, моя прекрасная королева, я в любой момент могу уничтожить и вас, и ваши Сады, и вы ничем не можете мне помешать.

Спустя мгновение Глория выдохнула:

– Это невозможно.

– Думаете? – Ромион усмехнулся. – Дадите мне попробовать? Вы понимаете, что тогда произойдёт?

– Если всё это время у тебя в руках было такое оружие, тебе бы не понадобилась сейчас моя подпись и все эти переговоры. Ты бы диктовал свою волю Садам – вот это я понимаю, – отозвалась королева фей.

Ромион пожал плечами.

– Справедливо. Но знаете, я люблю мир, и мне совсем не хочется уничтожать ваше королевство. Помимо ужаса смерти это ещё и нарушит баланс сил в мире, а мне он нравится таким, какой он есть. Он мне удобен. Ваше Величество, я бы просто хотел, чтобы Сиерна процветала. Завоёвывать и расширять границы я не желаю. Давайте будем жить дружно? – Ромион закрыл шкатулку и погладил крышку. – Вы же не против?

Глория смотрела на него и молчала.

– Конечно, если вы меня заставите… – Ромион вздохнул. – Потом я буду страдать от угрызений совести, но что делать: мне придётся как-то это пережить…

– Кажется, я тебя недооценила, мальчишка, – выдохнула Глория. – Какие ещё сюрпризы ты мне приготовил?

– Сюрпризы? – Ромион огляделся. – Ах, да, вот… – Он вытащил из воздуха цветы – красивый букет жёлтых роз. – Прошу, моя королева. Прекрасные цветы для прекрасной феи.

Глория с каменным лицом цветы приняла.

– А теперь, моя королева, не могли бы вы отпустить моего брата? – попросил Ромион. – Дамиан мне очень дорог: он – всё, что осталось от моей семьи. Раз уж наша нежно-любимая мачеха забрала моего второго брата и уехала неизвестно куда…

– И, судя по всему, правильно сделала, – пробормотала королева фей. – Мальчишка, ты с огнём играешь.

– Вы тоже, – улыбнулся Ромион. – Дами, иди к нам. Что тебе налить? Мёд, вода…

– Вина, – прохрипела Дамиан, падая в свободное кресло.

– Нет-нет, Дами, вино так рано… Лучше воды. О, а вот и Виола!

Дверь открылась, и в комнату заглянула принцесса фей.

– Ромион, а что… Мама?!

Глория встала – улыбка на мгновение осветила её лицо, но исчезла, когда принцесса впорхнула в комнату, подлетела к Дамиану и встала перед ним, закрывая.

– Мама, пожалуйста… Ромион, как ты мог?!

– Виола, – начал тот, но королева фей его перебила:

– Успокойся, дочь. Пойдём, нам нужно о многом поговорить. – Она оглянулась. – Господа, если вы не против…

– Нет-нет, – улыбнулся Ромион. – Мой сад в вашем распоряжении.

Принцесса фей прижала руки к груди.

– Мама! Я всё равно не поеду в Сады! Не нужно…

– Не нужно, – кивнула Глория. – Не поедешь – значит, не поедешь. Идём, Виола, успокойся: если ты так желаешь остаться со своим… демонологом…

– Он мой муж!

– Со своим… мужем, – королева фей поморщилась, будто ей обожгло язык, – значит, так тому и быть.

Виола открыла рот, посмотрела на Ромиона, потом снова на мать.

– Д-да?

– Да. Виола, идём, я не видела тебя пять лет – ты хоть понимаешь, как я волновалась?..

Принцесса дала себя увести. Ромион кивнул заглянувшему в комнату капитану, дескать, следуйте за ними. Капитан поклонился, вышел и закрыл дверь.

– О, демоны, – прошептал Ромион, закрывая глаза и откидываясь на спинку кресла.

Дамиан прошёл к резному шкафчику, украшенному стеклянными панелями, достал оттуда бутылку вина, налил себе и Ромиону.

– Не нужно было отпускать их вдвоём, – тихо сказал он, ставя бокал перед королём. – Глория…

– Ничего она Виоле не сделает. Она её мать – Виола её любит. Дай им побыть вдвоём, – устало произнёс Ромион, отпивая из бокала.

Дамиан оседлал подлокотник своего кресла.

– Нет ведь никакого оружия, – спустя пару минут сказал он. – Я ничего такого не делал, и тебе это отлично известно. После победы над Садами я действительно принёс сюда фей. Да, во льду. Но Виола чуть не погибла тогда же, и я был слишком занят… Звёзды, Ромион, я даже не знал про источник в Садах!

Ромион фыркнул.

– Ну ещё бы. Насколько мне известно, об этом знают только эльфы, потому что кормятся от того же, хм, источника. И однажды посол эльфов по-дружески мне рассказал…

– Прямо-таки рассказал? – хмыкнул Дамиан.

– Ну… – Ромион внимательно изучил вино в своём бокале на свет. – Я всегда хорошо готовил зелья. Особенно те, которые должны были мне в будущем пригодиться.

Дамиан покачал головой и тихо рассмеялся.

– Но закрыть этот источник я бы, конечно, не смог, – продолжил Ромион. – Только королева фей об этом не знает. И не узнает.

– Ты блефовал. – Дамиан поднял взгляд на брата. – Звёзды, Ромион…

– Ну да, у меня это всегда отлично получалось, – Ромион залпом допил вино. – Это же вы все вокруг великие маги. Мачеха с яблоками, ты со своим даром. А мне как быть? Дами, там осталась ещё эта чудодейственная водичка? Голова раскалывается… И даже эта демонова крыса не помогает! – Ромион дёрнул крысу за хвост, и та сползла ему на руки.

Дамиан достал из мешочка на поясе флягу, налил Ромиону полкубка.

– Больше нельзя. И я лучше приготовлю тебе тоник…

– Дами, ты правда решил, что я тебя продал? – Ромион поднял на брата ищущий взгляд. – За торговый договор?

Дамиан взгляд выдержал.

– Да.

Ромион опустил голову и тихо, горько рассмеялся.

– Слушай, меня поражает, как всё-таки ты похож на нашего отца! Нет, не внешне, конечно, упаси демоны. Но и он, и ты всегда были уверены, что я изворотливый, подлый предатель.

– Я никогда этого не говорил, – тихо произнёс Дамиан.

– Ты – нет, – Ромион отвернулся.

Наступившую тишину снова нарушил Дамиан.

– Брат, ты…

– Вот именно – «брат», – вздохнул Ромион. – Я хоть когда-нибудь тебя предавал?

– Нет, но, Ромион…

– Да ладно, Дами, я понимаю. Здравый смысл. Тебе всегда, легко доставалось то, чего у меня никогда не было: внешность, сила, магия. Отец любил тебя, самая красивая девушка в мире любит тебя. Ты даже на моём троне умудрился посидеть! Я должен тебе завидовать и строить против тебя козни. Так?

Дамиан отвёл взгляд.

– Ромион, чего ты хочешь?

– Ничего, – усмехнулся тот. – Совсем ничего. – Ромион залпом допил воду и закрыл глаза, подставив лицо солнечным лучам, льющимся из окна. – Ладно, пустое. Что ты говорил – где мой советник? Ты не узнаешь? Надо торговый договор обсудить…

– Ты бы поспал, – произнёс Дамиан, вставая. – И я сделаю тебе тоник.

– Сделай, – кивнул Ромион. – И советника тоже найди. Время он выбрал – сердцем мучиться!

Приготовления к свадьбе начались немедленно. Лорды сокрушались, что за такой краткий срок – всего-то сутки – невозможно всё продумать для подобающей короля церемонии. Советник, у которого всё уже было готово – но не для свадьбы, а для празднования дня рождения короля – только хватался за грудь и раздавал приказы. Слуги сбились с ног, а король тем временем лично посетил всех участниц смотрин, сделал им прекрасные дорогие подарки и пожелал счастья. Крыса всё это время висела у него на плече, и девушки в основном смотрели на неё – очень боялись, что она проснётся. А Ромион уже не боялся: днём он попытался её накормить, но даже когда крысу макнули мордой в бульон, она только пузыри пустила. «Сдохнешь – мне же лучше, – подумал тогда Ромион. – Только до завтра продержись». Крыса была жирная, огромная, так что шанс сделаться женой и королевой, а потом пару лет поспать на троне у неё был отличный.

На закате, измученный после встречи с девушками-кандидатками, а также их семьями, Ромион отказался обсуждать с лордами и советником свадебный костюм, свадебный стол и свадебную песню. Гостей Ромион обсуждать тоже отказался. Он отлично знал, что всем правителям уже отправили приглашения, и знал, кто согласится, а кто откажется. На короля вообще напала апатия, частично вызванная плохим самочувствием, а частично суматохой во дворце.

Так что вечером, когда солнце покатилось к горизонту, Ромион заглянул в гостевые апартаменты, которые отвёл брату и принцессе фей.

Комнаты были пусты – никого из слуг, против обыкновения, не было. Дамиана тоже, зато в спальне нашлась Виола: она остервенело чертила какую-то схему, на взгляд Ромиона – явно колдовскую.

– Что это будет за заклинание? – поинтересовался он, останавливаясь в дверях.

– Это такое жуткое колдовство, которое убедит всю комиссию, что мне надо дать сразу степень кандидата наук, а не какого-то там бакалавра, – пробормотала Виола.

Ромион подождал, но продолжения не последовало. Тогда он снова спросил:

– Где Дамиан?

– Угадай с трёх раз, – Виола лёгким движением руки перечеркнула всю схему и повернула лист вверх ногами. – Спорю на что хочешь, что он снова разделывает труп очередной несчастной чёрной кошки. Это его успокаивает. Ромион, скажи, что ты сегодня сотворил с моей мамой, и почему она вдруг передумала тащить меня в Сады?

– Я рассказал ей, как важен мир во всём мире, а в семье особенно, – отозвался Ромион, жадно глядя на фею. Смотреть на Виолу – это было почти больно. Но не смотреть – ещё больнее.

– Ну-ну, и она прониклась, – фыркнула Виола, склоняясь над своим листом. – В любом случае – спасибо. Не знаю, как долго продержится твоё колдовство, но пока оно действует… Ты не против, если мы с Дамианом задержимся у тебя в гостях? Мне нужно сходить в вашу школу, пообщаться кое с кем из преподавателей. Может, хоть они помогут мне понять, где я ошиблась! – последнее было сказано под аккомпанемент рвущейся бумаги. – Кошмар, это сложно… – Виола с тоской посмотрела на остатки своей схемы. – Я уже и так, и эдак…

– Виола, скажи, почему твой демон решил, что она, – Ромион подёргал крысу за хвост, – моя суженая? Как он её нашёл?

Фея подняла на него удивлённый взгляд и улыбнулась.

– Она ещё спит? Милая, правда? Эм, а Габриэль… Ну, он мне не сказал.

Ромион спрятал раздражение.

– Ты можешь позвать его, чтобы я лично спросил?

– Позвать-то могу, но он вряд ли придёт. Габи! – Пару мгновений фея к чему-то прислушивалась, потом пожала плечами. – Он приходит, когда захочет.

– И этот твой… Габриэль сказал, что будет весело, – задумчиво пробормотал Ромион.

– Ну да, Габи любит веселье. Правда, не всегда, когда смешно ему – хорошо и нам… Ромион, прости, я правда не знаю. Мы так боялись, что времени осталось мало, и ты вот-вот умрёшь… В общем, не спросили – а потом Габриэль исчез. – Фея тихо вздохнула. – Я спрошу, если он вернётся. Обещаю.

– Спасибо, – Ромион всё-таки отвёл взгляд. – Так где мой брат?

– Понятия не имею, но я бы на твоём месте проверила его лабораторию. Ромион, ты не сказал, нам можно остаться?..

Собравшийся было уйти, Ромион обернулся и подмигнул принцессе.

– Конечно. Я всегда рад вас видеть. Надеюсь, хоть ты это знаешь.

Фея поймала его взгляд и кивнула.

– Да. Знаю. И спасибо за мармелад!

Она была права: Дамиан и правда нашёлся в своей старой, ещё тёмновластелинской лаборатории. В сумраке, кое-как освещаемом только чёрными свечами, он смотрелся весьма гармонично. И уже успел устроить на рабочем столе с колбами-пробирками-горелками привычный бардак. Ромион только вздохнул, заметив это: у него ещё со школы всегда всё было аккуратно разложено по стопочкам, коробкам и подставкам – а у Дамиана всегда царил бардак. Интересно, как Виола с ним справляется? Или ей не мешает?

Сейчас Дамиан колдовал над картой, вдохновенно водя над ней рукой, как будто получал от этого огромное удовольствие. Ромион наблюдал пару мгновений, потом хмыкнул и громко поинтересовался:

– Кого ищешь?

– Твою ведьму, – отозвался Дамиан, даже не вздрогнув. – По всему получается, что её нет в этом мире.

– Или просто это, – Ромион посмотрел на лежащий рядом с картой черепаховый гребень, – слишком слабая зацепка.

Дамиан вздохнул и уронил руку. Огоньки свечей в ответ испуганно затрепетали.

– Духов пошлю. Не могу больше. Роми, я правда её найду…

– Я лучше назначу за неё награду, – отозвался Ромион. – Так она вернее отыщется.

Дамиан дёрнул уголком рта, но возражать не стал. Вместо этого спросил:

– Зачем ты пришёл? Если за тоником, то я его тебе послал…

– Да, посол Кремании весьма впечатлился, когда ему на колени упала двухметровая гадюка. Она очень помогла переговорам по отмене пошлин на свежие цветы, спасибо тебе огромное.

– Роми…

– Вообще-то я пришёл пригласить тебя в ближайший трактир.

Дамиан чуть не уронил пустую пробирку.

– Зачем?

– Прощаться с моей свободной холостяцкой жизнью, – словно само собой разумеющееся, отозвался Ромион. – Раньше, как ты знаешь, было принято закатывать по этому случаю пиры, приглашать голых танцовщиц и устраивать оргию. Но меня жаба душит веселить сотню с лишком человек… Хотя против танцовщиц я ничего не имею. Однако традиции надо соблюдать, значит… – Ромион пожал плечами.

Дамиан пару мгновений молчал, потом выдавил:

– Вообще-то я собирался в Астрал…

– Да ладно, мы можем заглянуть на ближайшее кладбище – если с бутылкой хорошего вина, то я не против.

– …один, – закончил Дамиан, с недоверием глядя на брата.

Ромиона если это и смутило, то вида он не подал.

– Ладно, как скажешь. Значит, буду напиваться один. – И, отвернувшись, направился к тонущей в сумраке лестнице.

Дамиан догнал его уже во дворе, у ворот, когда переодевшийся в простую рубашку и потёртый, а кое-где ещё и дырявый плащ, Ромион пристроился к телеге зеленщика.

– Передумал? – спокойно поинтересовался король, глядя на брата. Тот в своей чёрной одежде и серебряных амулетах слишком выделялся – зато на его фоне Ромиона было не видно.

– Это нормально, что ты выходишь в город без охраны? – тихо поинтересовался Дамиан, когда ворота остались позади.

– Ну не я же одет, как королевская сокровищница, – фыркнул Ромион. – Учти: будут грабить – я в сторонке постою.

Дамиан бросил на него удивлённый взгляд и хмыкнул:

– Я тоже. Вместе посмотрим, что от этих идиотов после моих охранных духов останется.

– Серьёзный парень, – усмехнулся Ромион и, когда телега, стуча колёсами по мостовой, проехала, увлёк брата в одну из тихих узких улочек.

Солнце село, и фиолетовый сумрак был густым настолько, что казалось, его можно пощупать – и на ощупь он будет бархатным. Тишина разлилась, как тонкое одеяло – успокаивающая и уютная.

Дамиан с интересом озирался, а когда они вышли на одну из главных улиц, где в темноте шелестел фонтан, а справа и слева призывно сияли фонарями магазины и мастерские, демонолог не выдержал:

– Так спокойно… И цветы… Ромион, раньше так не было – как ты умудрился?..

– Легко, – фыркнул король. – Спокойно – так это я ввёл налог на шум после заката. А цветы – ну, мы вторые по экспорту цветов после Садов. Считай, это наша визитная карточка – так почему бы не показать её всем, кто приезжает? И потом, это красиво. У нас даже зимой цветы распускаются: я ввёл в моду оранжереи.

Дамиан улыбнулся.

– И перемостил улицы. Что это? Гранит?

– Да, с напылением, – похвастался Ромион. – Красивый, а? Одна проблема: утром дико холодный. Зато в течение дня сильно не нагревается. Помнишь, как раньше всё плавилось? Чуть солнце выглянет… Я всегда думал: обманули нашего деда каменщики…

– Это похоже на картинку, которая висела у тебя над письменным столом в школе, – оглядываясь, заметил Дамиан. – Сказочное королевство.

– Почему сказочное? Совершенно обычное, аккуратное, чистенькое королевство, – усмехнулся Ромион. – Пара заклинаний с налогами, пошлинами и хорошее ведение бухгалтерии, – вот и всё.

Дамиан улыбнулся.

– Я бы хотел здесь жить.

– Живи, – пожал плечами Ромион. – Комнаты во дворце всегда в вашем с Виолой распоряжении. А вот на особняк в столице, уж извини, вам придётся самим раскошелиться. Цены на жильё у нас здесь просто драконовские! Правда, только для высших сословий – но ты же у меня, братец, герцог, а Виола вообще принцесса. Так что…

– Прижимистый ты как всегда, – усмехнулся Дамиан.

– Деньги на деревьях не растут, братец, – отозвался Ромион, останавливаясь перед вывеской, на которой красовалась кабанья голова. Рядом висел кокетливый букетик незабудок, в который откуда-то забралась пустая бутылка, а ниже было написано: «Осторожно: добрый трактирщик!» и ещё ниже: «Скажи спирту «да!» – Вот, пришли. Только лицо на всякий случай спрячь, а то ты этот трактир пять лет назад чуть дотла не сжёг – хозяин мог обиду затаить.

Дамиан провёл ладонью перед лицом – чары скрыли его лучше любой маски.

– Может, в другой лучше пойдём?

– А в других ты тоже отметился, – усмехнулся Ромион и толкнул дверь.

Внутри давал концерт заезжий эльф-менестрель. По мнению Ромиона, он уже успел напиться и в рефрене безбожно фальшивил. Но слушателям нравилось: особенно, когда началась скабрезная песня про фею.

Дамиан одарил эльфа неприязненным взглядом, потом осмотрелся, поморщился, но покорно прошёл за Ромионом к свободному столику у камина. Там, словно по волшебству, появились две бутылки эльфийского светлого и более чем богатая закуска.

– Тебя тут знают, – заметил Дамиан, откупоривая вино.

– Ну ещё бы: я здесь каждый месяц концерты даю, – фыркнул Ромион и попытался приложиться к вину. Не успел – Дамиан буквально вырвал у него из рук бокал, расплескав содержимое. – Эй, Дами! Не надо разливать тут мой гонорар за выступление. Звёзды, рубашку жалко…

Дамиан и бровью не повёл, а пятно уже исчезло. Ромион фыркнул:

– Позёр. Что с вином не так?

– Ты с ума сошёл, братец? А если там яд? – Дамиан пригубил и зажмурился от удовольствия. – Хороший букет.

– Ну да, по твоему лицу видно, какой там яд. – Ромион забрал бокал обратно.

– Роми, я серьёзно: он мог там быть. Ты всё-таки король – у тебя разве не должно быть дегустаторов?

– У меня их семь, но своему зелью я верю больше. – Ромион попытался поудобнее облокотиться на спинку стула, но та как-то подозрительно заскрипела. – Дами, это так мило: ты за меня волнуешься…

– Конечно, ты же король. – Дамиан потянулся к плетёной вазе с крекерами. – Представь, что здесь начнётся, если тебя всё-таки отравят?

– Представляю: ты сядешь на трон. А теперь представь, что здесь начнётся, если отравят тебя? Мне Виола голову открутит. – Ромион содрогнулся. – Нет уж, брат, давай лучше я тут всё перепробую. – И тоже потянулся к крекерам.

Дамиан рассмеялся и закашлялся – перебивая эльфа-менестреля. На них даже оглянулись, шикнули. Ромион тихо извинился. И потянулся снять плащ – так близко от камина было жарко.

Дамиан потянулся, поймал его руку.

– Ну что опять? – недовольно поинтересовался Ромион.

– Не стоит: тебя сразу узнают. Про… э-э-э … – Дамиан откашлялся, выразительно глянув на крысу, – наверняка уже известно всему королевству.

Ромион усмехнулся.

– Ну да. А ты оглянись.

Дамиан оглянулся и изумлённо моргнул: абсолютно у всех (даже у эльфа) через плечо перевешивалась крыса – в тон одежде (на эльфе – кипенно-белая). Не живая, конечно – или полоска меха, умело превращённая в крысиную шкурку, или чучело.

– Советник сказал, их сегодня продавали по серебряному за штуку. А за чучело – пять серебряных, – сообщил Ромион и спокойно снял плащ. – А моя за золотой покатит, а? – И похлопал свою крысу по спине. – Так что выделяешься, братец, тут ты.

Дамиан покачал головой и осушил свой бокал. Ромион налил ему ещё.

– Ну что, Дами – тебе не полагается, как более опытному, сейчас давать мне скабрезные советы?

– Более опытному? – изогнул бровь Дамиан. – Ну-ну. Сколько у тебя ещё в школе было… подруг?

– Подруга – одна, а любовниц почти десяток. Но я вообще-то говорил про радости семейной жизни. Домашний очаг, всё такое. Как думаешь, моя крысиха будет хорошей женой?

Дамиан отпил ещё.

– Знаешь, Роми, я никогда не мог понять: когда твои шутки заканчиваются, и начинается откровенное издевательство.

– Да ты вообще меня не понимаешь, – поддакнул Ромион.

– Не понимаю, – согласился Дамиан. – Мы с тобой близки никогда не были…

– Почему не были – были! До семи лет ты вечно приползал ко мне в спальню, когда гроза начиналась. И принимался нести какую-то ахинею про высших демонов под кроватью.

– А потом я побил тебя на детском турнире, и ты мне этого так и не простил.

Ромион поморщился: после того турнира отец пришёл к нему не с утешениями, а длинной лекцией на тему «Ты был слабым и всегда им будешь». А довольному Даминау достался новый пони.

– Почему не простил? Простил – когда ты на охоте из седла вылетел. Помнишь? Прямо в самый напряжённый момент, когда белого оленя чуть не пристрелил.

Дамиан закатил глаза.

– Тебя там даже не было! Откуда такие подробности?

– А мне рассказали, – усмехнулся Ромион. – И песенку ту, про глупого принца, тоже я сочинил. Хочешь, прямо сейчас исполню?

Дамиан поймал его за рукав.

– Лучше ещё выпей. Вот поэтому, Роми, я и не понимаю: ты то тащишь меня в трактир, то вспоминаешь моменты, которые мне точно неприятны. Зная тебя – тебе что-то нужно. Может быть, наконец, скажешь, что?

– Ну уж нет, сначала помучаю, – фыркнул Ромион. – А вдруг я просто хочу сказать тебе спасибо? Ты меня спас. Снова.

Дамиан недоверчиво нахмурился.

– Угу. Пожалуйста. Ромион, скажи честно: ты меня ненавидишь?

– Я тебе завидую, – с достоинством ответил Ромион. – А это разные вещи.

Дамиан тяжело вздохнул.

– Что-то ты киснешь, брат, – со смехом отозвался Ромион. – У меня последний свободный вечер в жизни – а ты киснешь. Нельзя так. Эй! Господа! Уймите остроухого – хотите, я вам бесплатно ещё и лучше сыграю?

– Лучше? – тоненько возмутился эльф, перекрыв возмущённый свист слушателей. – Лучше меня, Элетаниэля Сладкоголосого?! Невозможно!

– Ромион, не надо, – попросил Дамиан, с опаской озираясь. Гости трактира смотрели на них отнюдь не дружелюбно.

– Сладкоголосого? Эля, дорогой, тебе польстили, – хохотнул Ромион, взбираясь на стул. – Господа, мой застенчивый брат сегодня впервые в трактире. В честь этого – вся выпивка с меня! – Свист тут же сменился на одобрительный. – Эй, эльф, давай сюда свою гитару!

– Это лютня! Не дам!

– Да без разницы! Не дашь – тогда давай дуэтом. Хозяин, где моя скрипка?

…В третьем часу ночи пьяного в стельку короля разлучили с его любимой скрипкой, загрузили в карету и отвезли во дворец отсыпаться. Дамиан с советником остались: один – магией приводить трактир в порядок, а второй – обсуждать размеры компенсации.

– Нет, ты, конечно, предупредил, что вы идёте пить, – сказала принцесса фей, через час столкнувшись с помятым мужем у королевских покоев. – Но я даже не думала, что всё настолько… запущено. Серьёзно, Дами, ты же никогда не пьёшь ничего крепче разбавленного вина – и то порошком из рога единорога посыпаешь. Так как?..

– Ох, принцесса, лучше не спрашивайте, – ответил ей советник, потому что Дамиан только страдальчески вздохнул.

Виола внимательно осмотрела мужа, потом покосилась на дверь в королевские покои. Оттуда доносилась приглушённая, мелодичная, но не очень-то связная песня.

– Я уже сходила за сковородкой и рассолом. Что нужнее?

Рассмеялся только советник – Дамиан приложился к рассолу.

– Что вы там хоть делали? – Виола спрятала сковородку за спину. – Типовой мальчишник? Из торта стриптизёрша? В карты на раздевание? Голые танцовщицы? Было?

– Голые танцоры и правда были, – заметил советник, устало прислонившись к стене. – Когда мы приехали, голый эльф на столе очень лихо отплясывал.

– Не надо, – прохрипел Дамиан, отдавая Виоле флягу. – Дайте мне забыть это зрелище. Господин Джек, если мой брат завтра решит проспать церемонию, напоите его вот этим. – Он вытащил из мешочка на поясе серебряный флакон. – Это его быстро поднимет.

Советник усмехнулся, спрятал флакон в рукаве и посоветовал:

– Шли бы вы спать, герцог. И спасибо, что отговорили нашего короля от парада голышом до дворца и обратно.

– Сколько нового я узнаю о Ромионе! – протянула фея, беря мужа за руку. – Правда, пойдём, Дами. Я дипломную главу дописала. Хочешь, прочитаю?

– Не надо!

– А сковородкой?

– Ладно, читай!

На следующее утро Ромион рассматривал свою помятую физиономию в зеркале и понимал, что ни одно зелье ему уже не поможет. Раскаяния не было – наоборот, такое чувство, что жизнь прожита не зря.

– Ну знаешь, ты тоже не красавица, – сообщил он крысе, приподнимая ей морду пальцем. – Вот и будет жених тебе под стать.

Крыса, по своему обыкновению, промолчала.

ГЛАВА 4. Свадьба

Перед королевскими покоями выстроилась огромная очередь: слуги с подарками, портной и подмастерья со свадебным нарядом для последней примерки, повар (Его Величество отказался от завтрака, а это плохая примета – жениться на голодный желудок). Последними – точнее, первыми к дверям – стояли гвардейцы и прислонившийся к стене советник. Он тяжело дышал, обмахивался одним из королевских приглашений, с сиреневой лентой и позолоченным гербом. И, увидев приближающегося Дамиана, радостно выдохнул:

– Звёзды, наконец-то!

В сторону бывшего Тёмного Властелина при этом обернулись все – и все, кажется, вздохнули с облегчением. Дамиан, не ожидавший настолько тёплого приёма, застыл на месте.

– В чём дело?

В коридоре тут же воцарилась напряжённая, странная для полусотни человек тишина. Дамиану послышались в ней отзвуки скрипки – он нахмурился, пытаясь понять, что это.

– Откройте, – ответил Джек, выпрямляясь и кивая на дверь в комнаты короля. – Хоть вы это можете?

Дамиан удивлённо посмотрел на него, потом на дверь и пробормотал:

– А… Это…

– Король закрылся вот уже час как – и играет. Милорд, – советник огляделся, – мы вас очень просим: помогите.

– А… вы не хотите позвать придворного волшебника? – осторожно поинтересовался Дамиан. Демонстрировать свою магию при стольких зрителях ему не хотелось: обычно за этим следовали обвинения в любви к тёмным искусствам и призывы «сжечь демонолога».

– Придворный маг только рукой махнул, – грустно ответил Джек, – говорит, что может, конечно, взорвать дверь, но короля потом надо будет не женить, а лечить. А вы можете… не взрывая?

Дамиан тяжело вздохнул. С Ромионом иногда такое случалось – запереться и играть на своей любимой скрипке, ни на что не отвлекаясь. Дамиан мог навскидку припомнить три подобных случая. Так, однажды тринадцатилетний принц-наследник пропустил еженедельную встречу с королевскими советниками, а когда рассерженный отец послал за ним гвардейцев, Ромион точно так же закрылся в своих покоях. Он, конечно, не был могущественным магом, но даже Дамиан поостерегся бы становиться на его пути, если брат вздумал упрямиться, и у него под рукой оказалась скрипка. В тот раз король явился к покоям принца лично (чего на память Дамиана не делал ни разу), пригрозил чуть ли не смертной казнью (скрипка в ответ взвыла), потом махнул рукой: «Оголодает – сам выйдет». И приказал в этом случае принца покормить, а потом – в тюрьму и на цепь. Ромион то ли это слышал, то ли просто дико заупрямился и не выходил три дня – играл, не переставая. На четвёртый Дамиан, презрев королевский приказ оставить наследника в покое, прокрался к брату, снял барьер, и добровольное заключение принца закончилось в лазарете.

Сейчас Дамиан серьёзно сомневался, что брат решил повторить тот же фокус, но заиграться и пропустить церемонию мог вполне. А там гости собираются… Слуги, вот, ждут…

– Отойдите, – попросил он, проходя к двери.

И слуги, и даже гвардейцы повиновались – только советник вскинулся и встал перед дверью, раскинув руки.

– Только не взрывайте! Взрывать нельзя! Так он точно свадьбу пропустит, а то, может, и выйдет ещё.

– Не выйдет, – хмыкнул Дамиан. – Не волнуйтесь, не буду я ничего взрывать. Я просто пройду внутрь и попробую его успокоить. Хорошо?

Советник отступил – впрочем, нехотя.

– Ещё позавтракать уговорите, – добавил он, снова прислоняясь к стене.

Не ответив, Дамиан взялся за ручку – а потом прошёл прямо сквозь дверь. Так было быстрее и проще – слугам почудилась только чёрная вспышка. Если вспышка может быть чёрной, конечно – однако, эта была.

Ромион нашёлся в спальне. Он стоял у закрытого окна – тяжёлые портьеры раздвинуты, но оконные створки заперты. И играл – Дамиан замер, глядя на него. Он очень любил смотреть, как брат играет: только в такие моменты Ромион казался настоящим. Его глаза, лицо, поза, – всё выражало то, что он чувствовал, а не то, в чём хотел убедить других. Когда Ромион играл, на других ему было плевать. Он не держал себя так, чтобы казаться выше или сильнее – но всё равно казался. Выше, сильнее, свободнее. Если бы мог, Дамиан смотрел бы на это часами. Он любил мечтать, что брат его понимает, что они равны и одинаковы – и, играя на скрипке, Ромион казался именно таким.

Поэтому Дамиану было грустно, когда он усилием разбил щит, выставленный перед дверью магией музыки.

Смычок коснулся струн последний раз – и они лопнули. Ромион вздрогнул, зашипел, словно обжёгся и, опустив скрипку, сердито посмотрел на Дамиана.

– Брат! Это моя любимая скрипка!

– Извини. – Дамиан прошёл к лежащей на столе крысе, в честь которой, похоже, этот концерт и давался. – Можно было ещё взорвать дверь…

– Вот и взорвал бы!

– Твой советник очень просил этого не делать. – Дамиан протянул брату крысу. – Держи.

Ромион скривился, глядя на неё с ненавистью.

– Мне даже трогать это противно…

– Роми, не веди себя, как ребёнок. Возьми крысу, открой дверь, поешь и займись примеркой. Твоя свадьба меньше, чем через два часа.

– Ох, вот только приказывать мне не на… Сколько?! Как, два часа?! – Ромион пошатнулся, схватившись руками за голову. – О, демоны в бездне, да что же это…

Дамиан помог ему пройти к креслу у окна и вложил в руки крысу.

– Ты снова потерял счёт времени, брат.

Ромион тоскливо посмотрел на крысу – та невозмутимо спала – и вдруг признался:

– Я думал, что если сыграю, она исчезнет.

– Э-э-э… Роми…

– Да знаю я, что это глупо! Но, – Ромион посмотрел на скрипку (Дамиан положил её на прикроватный столик), – это всегда раньше помогало. Ладно, что там ты сказал: примерка и… звёзды, я же сказал, что не хочу никакого завтрака! Ни плотного, ни лёгкого, ни простого, ни изысканного – вообще никакого! Дами, куда ты?

Дамиан уже вернулся, толкая перед собой тележку, которую забрал у слуг, нагруженную тарелками и чашками

– Надо, Роми. Выбирай. М-м-м, здесь твой любимый речной рак в сливках… И стеклянный ягодный пудинг… Ты уверен, что не хочешь?

Ромион скривился и нехотя произнёс:

– Ладно, давай пудинг.

Дамиан придвинул к королю низкий книжный столик, положил стопку свитков рядом на пол и поставил на полотняную салфетку чашку с бульоном.

– Сначала это. А потом сладкое.

Ромион тоскливо глянул на бульон.

– Ешь, – добавил Дамиан. – Или я свяжу тебя и буду кормить с ложечки.

– Я король – и ты не посмеешь, – проворчал Ромион, тем не менее берясь за ложку. – Я позову стражу…

– Ту, что ты оставил за дверью? – подхватил Дамиан. – Ну давай рискни, брат.

– Как же ты иногда меня бесишь – просто уму непостижимо! – Ромион попробовал бульон, поморщился. – Он остыл!

– Сам виноват. – Дамиан уселся на пол, в ногах брата. Расслабился и прикрыл глаза – Ромион удивлённо посмотрел на его макушку. – Поешь, я дам тебе потом остатки живой воды.

За дверью слышался голос советника: он что-то объяснял, кажется, церемониймейстеру. За окном часы принялись отбивать десять раз, и кто-то запустил в воздух хлопушку. Потом этого «кто-то» отсчитали и обозвали идиотом, добавив, что ещё рано – вот после полудня будет можно, когда свадебная церемония начнётся.

Ромион тяжело вздохнул и тихо, почти робко взмолился:

– Дами? Дами, я не хочу жениться!

Дамиан открыл глаза, удивлённо посмотрел на брата и снова уставился в пол.

– Надо.

– Но почему на крысе?!

– Ты сам виноват.

– Какой же ты чёрствый, Дамиан! Конечно, тебе-то что, ты же…

– Женат на принцессе фей, которую хочет любой мужчина старше одиннадцати, которая никогда не должна была стать моей, и чья мать – по совместительству королева одной из самых могущественных стран – меня ненавидит. Да, Роми, давай, расскажи, как тебе плохо. Ты всего лишь женишься на крысе. Крысы живут два года от силы. Потом ты станешь счастливым вдовцом и сможешь…

– О не-е-ет! – простонал Ромион. – То есть через два года эта чехарда со смотринами начнётся снова?!

Дамиан фыркнул.

– Да тебе, брат, не угодишь.

Ромион промолчал – он был занят бульоном. Теперь тишину нарушали только часы: они тоже отбивали десять, но по-своему – в искусственный бассейн под ними падали, а потом выскакивали и снова падали золотые рыбки. Дамиан вспомнил, что не видел таких ни у отца, ни у себя, когда пять лет назад забрал эти покои у брата и стал Властелином. Впрочем, с тех пор здесь многое изменилось: Ромион поменял стенные панели, снял гобелен с королевской охотой и поменял его на фреску. Изображение на ней очень сильно напомнило Дамиану его с Виолой дом на берегу Забытого океана.

– Роми?

– Ну?

– Я вчера тебя уже спрашивал – и правда хочу знать. Скажи честно: ты меня ненавидишь?

– Тебе это так важно? – изогнул брови Ромион, вытирая губы салфеткой. Дамиан посмотрел на него. – Нет. Это всё?

– Почему? Поводов у тебя было предостаточно. Я же не такой дурак, как ты думаешь, брат. И всё, что ты говорил – про нашего отца, Виолу, корону – это ведь правда. Так почему? Я действительно хочу понять.

– Чтобы знать, когда я ударю тебя в спину? – Ромион откинулся на спинку кресла и с улыбкой посмотрел на брата. Дамиан промолчал. – Что ж, это справедливо. Понимаешь, Дами, меня и самого это всегда удивляло: тебе всё, абсолютно всё достаётся легко, а мне за это приходится или корпеть ночами за бумагами – и всё равно не получать; или придумывать многоходовые схемы – и тоже часто не иметь успеха. А у тебя есть всё – и, честно, за это я тебе завидую. Но ненавидеть? – Ромион усмехнулся. – Я помню тебя маленьким испуганным мальчишкой, которому сказали, что он станет жутким злодеем, сосредоточием зла и ненависти всего мира. Помню, в каком ужасе ты был, когда эти… силы добра хотели тебя забрать – до того, как ты вырастешь, войдёшь в силу и поставишь их на колени. Тогда отец уговаривал их передумать и не сжигать твою мать как Чёрную ведьму. А мой матери – королеве – он приказал тебя спрятать и во что бы то ни стало защитить. Больной женщине, у которой, к сожалению, был очень удобный дар делать вещи и людей по желанию невидимыми. Тебя спрятали – в моей спальне, потому что на ней уже стояла мамина защита. Сколько мы там с тобой, неделю проторчали?.. Я ведь тебя раньше только издали видел, да отец рассказывал: сравнивал, говорил, что ты сильнее, красивее, выносливее, – в общем, лучше. И вот он ты, зарёванный, испуганный мальчишка, совсем-совсем не привыкший к той ненависти, которой светлые маги тебя одарили. Я смотрел на тебя тогда и думал, что вот ещё немного, и ты сломаешься. И такого тебя я должен был ненавидеть? – Ромион тихо рассмеялся. – Помнишь, что я тебе тогда сказал?

– После того, как нос мне разбил или до? – мрачно поинтересовался Дамиан.

Ромион фыркнул.

– После.

– Что будешь защищать меня. – Дамиан покачал головой. – Это было так давно! И мы были детьми, Ромион, я же понимаю, что это в прошлом…

– Ничего ты не понимаешь, Дами. Ты и сейчас не сильно отличаешься от того мальчишки. У тебя всё есть – и ты всегда в шаге от того, чтобы всё это потерять. Ведь какая ирония: красавчик-принц, любимец отца – демонолог с проклятым даром! Ничего не изменилось: тебе по-прежнему нужна защита. Ты же до сих пор, – Ромион с улыбкой глянул на Дамиана и постучал пальцем по лбу, – мой глупенький младший брат, слишком доверчивый, слишком наивный, слишком неопытный. Тебе всё ещё нужна моя защита. А ещё ты и правда – всё, что осталось от моей семьи. Мама умерла – я не смог ей помочь. Но тебе смогу. Мы поняли друг друга? Дами? Ты что, снова ревёшь?

– Нет, – Дамиан отвернулся и очень, очень внимательно принялся смотреть в окно. – Я просто… Прости. Пожа…

– Идиот,– вздохнул Ромион. – Между прочим, ты мне живую воду обещал? Голова болит – кошмар!

– Пить меньше надо было вчера, – Дамиан всё ещё смотрел в окно, но теперь с улыбкой.

– Зато есть, что вспомнить, – рассмеялся Ромион. – Всё, я позавтракал. Зови слуг на примерку и иди к жене – лучше до того, как она придёт тебя искать. Или я за себя не отвечаю: вдруг мне придёт в голову, что она лучше подходит мне в суженые?..

Дамиан только отмахнулся.

– Она диплом пишет – по-моему, с рассвета. И это надолго… Роми, ты точно уверен, что тебе не нужна моя… эм, помощь? Поддержка?

Ромион изумлённо уставился на него.

– Ух ты, ты умеешь поддерживать?

– Роми…

– Не нужна. Иди, мне сейчас и без тебя забот хватает. Ох, как я надеюсь, что Джек не привлёк к церемонии того же декоратора, что был на смотринах… Как там его?.. Звёзды, надо было записать, опять имя забыл. Дже-е-ек! Кто свадьбу декорирует?..

Позже, когда Дамиан уже ушёл, а короля обступили портной с подмастерьями, и гвардейцы замерли у дверей, советник тихо поинтересовался:

– Ваше Величество, это было искренне? То, что вы сказали вашему брату.

Ромион удивлённо покосился на него, и советник торопливо поправился:

– Простите, мой король, обычное любопытство, я не должен…

– Ты подслушивал, Джек? – усмехнулся Ромион.

– Конечно, мой король.

Ромион подождал, пока один из подмастерьев поправит на нём воротник мантии, и только потом тихо ответил:

– Мой брат очень впечатлительный. Он всегда таким был. Однажды, когда ему отказала девушка, он превратился в Тёмного Властелина. Представь, что было бы, признайся я, что не люблю его?

Советник отвёл взгляд, пряча улыбку.

– Никогда не говори Дамиану, что не любишь его. Он расстроится, – со знанием дела сообщил Ромион. – А потом всё королевство, а за ним и весь мир погрузится во тьму. Я серьёзно.

Советник явно с трудом сохранял спокойное выражение лица.

– Хорошо, Ваше Величество. Потому что присутствие возможного Тёмного Властелина в королевстве нужно выгодно использовать…

– И ты думал, что я расчувствуюсь и не сделаю это? – улыбнулся Ромион. – Джек, это не твоё дело, но во избежание возможных недоразумений: я люблю моего брата и действительно собираюсь его защищать. И уже давным-давно только тем и занимаюсь. Но это нисколько не помешает мне использовать его, его жену и в дальнейшем их ребёнка на благо Сиерне. В пределах разумного, конечно.

Советник снова кивнул, глядя, как до этого Властелин, в окно.

– Конечно, Ваше Величество. Как я мог думать иначе?

Ромион покосился на своё отражение в зеркале. Худенький бледный юноша в нём стремительно (портные работали быстро) превращался в величественного короля, великолепного, красивого и неотразимого.

– Действительно, как?

К полудню вся столица Сиерны превратилась в огромный праздничный зал. Из фонтанов на улицах бил лимонад (вечером он должен был смениться вином – строго после заката, чтобы празднующие побуянили и заплатили больше штрафа за шум). Цветочные гирлянды украсили каждый дом – ещё утром к ним прикрепили фонарики, и сейчас они с шипением искрились, время от времени взрываясь. Вместе с искрами из них вылетали голуби, которые потом красиво взмывали ввысь, в небо, там же превращались в цветы и дождём падали на мостовую. Скоро все улицы были сплошь устланы цветами – фиалки, незабудки, пионы, конечно же, розы. Но лучше всего волшебникам удались хризантемы – желтые, усыпанные золотистой пылью, точь в точь как у фей королевского рода, они ярко сверкали и переливались в солнечных лучах. У сиернской детворы теперь только и забав стало как находить их да плести из венки и вставлять в букеты. Ими потом украсили дома – в довершении к уже имеющимся декорациям.

На столичных площадях установили длинные столы и помосты для актёров, которых утром порталами переправили сюда со всего мира. Говорили, король приготовил бесплатное угощение, не уступающее тому, что будет на пиру в его дворце. Деликатесы должны были выставить после полудня, когда состоится свадьба – одновременно с пиром для аристократов. На помостах же – а кое-где и на столах – танцевали волшебные звери, и герои известных легенд рассказывали о своих подвигах. Да, придворные волшебники поработали на славу. Иллюзиями, цветами и сладостями король наполнил свою столицу буквально до отказа: на улицах с утра раздавали мороженое, на перекрёстках за одну ночь целые сады конфетных деревьев, а у домов весело резвились зверушки, из воздушного зефира. Установленные на каждом шагу сахарные фигуры – включая статую самого короля, украшенную позолотой и перламутром – поражали мастерством придворных кондитеров и магов.

С объявления о свадьбе прошли только сутки, а столица уже преобразилась до неузнаваемости.

Народ высыпал на улицы ещё утром, а уже в полдень дома, наверное, не остался никто. В своих лучших праздничных одеждах, горожане спешили на дворцовую площадь, где ещё ночью построили и щедро украсили цветами помост: королевская свадьба была делом публичным, и Его Величество пожелал, чтобы гостями стали не только придворные и послы, но и весь народ.

Весь народ на площадь, конечно, не поместился: билеты на неё продали ещё вчера, и все деньги, естественно, пошли в казну. Горожане были не против: в столицу съехались желающие поглядеть на королевскую свадьбу со всей страны даже из-за границы – конечно, цены на съёмное жильё взлетели до небес, а окна домов, окружавших Дворцовую площадь, раскупили просто вмиг и за бешеные деньги. К тому же, простые сиернцы за пять лет правления Ромиона так полюбили своего короля, что за возможность сделать ему свадебный подарок скинулись всем миром. Что там билеты – советник не просил, но из столицы, а за ними и из провинции королю на свадьбу за одни только сутки собрали весьма внушительную сумму. Ромион искренне изумился, когда ему об этом сказали, а уж когда наутро перед свадьбой услышал, сколько, чуть не потерял дар речи.

В полдень, когда на раззолочённых каретах стали прибывать аристократы, народа на Дворцовую площадь натолклось, как селёдок в бочку. Но теснота как будто никого не смущала – пожалуй, кроме самих придворных и послов: те привыкли к большим удобствам. Но король, по слухам, заявил, что простой народ – который вообще-то составляет 80% населения – для него важнее. Так что аристократам пришлось терпеть. Конечно, для них соорудили трибуны, а для особенно важных гостей – ложи; но шум, духота – день выдался солнечный и жаркий – угнетали.

А ещё, как бы гвардейцы не теснили зевак, они всё равно умудрялись проникнуть сквозь заграждения – очень уж интересно было посмотреть на разряженных в пух и прах лордов и леди. Бросали в воздух лепестки роз, ошалевших голубей, а кто-то особенно ушлый – даже воробьёв. Те в панике метались и – так как были вполне настоящими, а не иллюзией – гадили на толпу, не разбирая, аристократ там или простолюдин.

Высоким гостям это, конечно, пришлось не по душе.

– Да тут прямо церемония награждения на «Оскар», – хмыкнула принцесса фей, когда её карета выехала из дворца на площадь. – Даже ковровая дорожка есть. С ума сойти, почему на мне не платье от «Диор»?

– Ты прекрасно выглядишь, – сжал её руку Дамиан и снова нервно глянул в окно.

– Дами? Всё в порядке? – поймала его взгляд фея.

– Народ… Столько народу, – пробормотал демонолог. На свадьбе это не было принято, но он всё равно был весь в чёрном. Правда, с серебряной оторочкой и серебряной же, очень богатой вышивкой на дублете – но любимому цвету Дамиан не изменил.

– Да, мне тоже не по себе, – призналась фея. Она была в сиреневом, усыпанном фиалками платье, как будто сотканном из нежнейших цветочных лепестков. – Но, чёрт возьми, Дами, Ромион женится. Я так хотела на это посмотреть! Жаль конечно, что с его невестой так получилось…

– Виола, держись поближе ко мне, – перебил её Дамиан, и голос его прозвучал напряжённо. – Пожалуйста.

Фея успокаивающе улыбнулась.

– Обещаю.

Потом карета подъехала к дорожке, и лакеи открыли дверцу. Дамиан вышел первым.

Народ на площади замер. Шепотком, как порывом ветра, пронеслось: «Властелин… Тёмный Властелин…» Где-то, разорвав напряжённую тишину, заплакал ребёнок. Плач подхватил ещё один младенец – надрывисто и отчаянно. Потом их кое-как успокоили – и снова настала мучительная, злая тишина. Словно и этого было мало, на яркое, жарящее солнце наплыло одно из облаков, и на площадь упала тень – казалось, даже похолодало. И наверняка на миг каждый из гостей вспомнил, каково им жилось при правлении Тёмного Властелина, злого, жестокого, просто обожающего превращать людей в каменные статуи. А заодно собак, кошечек и голубей. Особенно голубей.

Дамиан, сглотнув, обернулся, обвёл взглядом притихшую площадь и, склонившись, подал руку жене.

Радужным сном, видением под розовой пыльцой и солнечным тёплым зайчиком показалась из кареты принцесса фей. Маленькая, тоненькая, усыпанная золотой пыльцой и сверкающая на солнце, как дорогая игрушка, она просто лучилось любовью, светом и добром. Ледяная, тревожная тишина от её улыбки разбилась сама собой. Облако уплыло, выглянуло солнце – Виола подала мужу руку, а вторую подняла и помахала, радостно улыбаясь.

«А-а-ах!» – выдохнула в ответ площадь. К фее потянулись, как замёрзший к огню, – все, даже гвардейцы, которые вообще-то должны были защищать её от зевак.

– Дами, поцелуй меня, – шепнула фея. – Пожалуйста? Я, кажется, перестаралась с флером.

– П-при всех? – Властелин покраснел.

Виола с улыбкой провела пальцами по его щеке. И встала на цыпочки, шепнув:

– Я твоя.

«А-а-а-а!» – разочарованно протянула площадь; и, волной, люди отступили. А потом захлопали в ладоши и кто-то закричал:

– Слава принцессе!

– Долгой жизни и счастья!

…Бывший Тёмный Властелин и наследница Садов шли рука об руку по красной ковровой дорожке, и их обсыпали розами, как молодожёнов.

– Как я это ненавижу, – прошептал Дамиан, отворачиваясь.

– Я тоже, милый, но улыбайся, прошу, – усмехнулась фея, встречаясь с ним взглядом. – Они же не знают, что мы с тобой оба такие безнадёжные социопаты.

– Кто?

– Да неважно… О господи! Дея! – Виола остановилась, выглядывая кого-то в толпе. – Де-е-ея!

– Виола, что ты делаешь? – схватил её за локоть Дамиан, но фея вырвалась и бросилась к гвардейцам у заграждения. – Пропустите, там мои друзья! Де-е-ея!

– Ви! – звонко завопила в ответ малышка трёх лет, сидящая на плече бледного юноши в форме элитной Сиернской школы. Он испуганно озирался – все взгляды вслед за принцессой обратились на него.

– Виола, – позвал Дамиан, – не нужно…

Фея осматрелась, нашла взглядом капитана гвардейцев и ослепительно улыбнулась.

– Пожалуйста, это мои друзья. Проведите их сюда, прошу.

– Ваше Высочество, это запрещено. – Казалось, капитану физически больно ей отказывать. – Я не могу…

– Виола, – снова позвал Дамиан, но фея отмахнулась. И, подняв подол платья до колен (площадь снова ахнула – ножки у феи и впрямь были симпатичные), полезла через заграждение.

– Ви! Ви! – вопила тем временем малышка, размахивая букетом позолоченных хризантем. Юноша, державший её на руках, кажется, больше всего на свете желал провалиться сквозь землю.

Перед принцессой фей расступились – народ раздался, как волны, образовав узкий, но свободный коридор. К ней с благоговением тянули руки, а оторопевшие стражники тем временем бросились следом, включая смертельно испуганного Дамиана, который, конечно, оказался подле жены первым. Виола ничего этого как будто не замечала: она торопливо прошла к «друзьям», улыбнулась и протянула руки.

– Дея! Как же я рада тебя видеть!

Малышка в ответ засмеялась, а юноша что-то прошипел принцессе. Та усмехнулась и потянулась к девочке.

– На ручки?

Вся площадь с умилением смотрела, как фея подхватывает малышку, сажает на плечо и строит смешную рожицу испуганному юноше-студенту.

Тогда-то до них и добралась стража.

– Это мой друг – мой и короля, – заявила фея, беря за руку бледного юношу. – Его зовут Туан, и я возмущена, почему ему не выдали приглашение. Это какая-то ошибка. Я хочу, чтобы он меня сопровождал. Он и его милая сестрёнка, – она скорчила рожицу малышке, и та со смехом потянулась к её носу.

– Ваше Высочество… – растерянно начал капитан гвардейцев, но Дамиан, обнявший жену, посмотрел на него совсем не дружелюбно.

– Это был приказ, капитан. Исполняйте.

Капитан козырнул.

– Есть!

– Это было грубо, Дами, – шепнула потом Виола, когда они выбрались на ковровую дорожку.

– Это было глупо, – выдохнул Дамиан. – Я же просил!

– Да ладно тебе…

– Виола, отдай мне Дею, – вставил Туан, не сводя с сестры взволнованного взгляда. – Если ты её снова уронишь…

– Снова? Я тебя умоляю! – вздохнула принцесса. – Она тогда просто пыталась встать на крыло – а ствоей заботой этого так и не произойдёт. Дея, а ты кого больше любишь: меня или брата?

– Бра-а-ата! – протянула малышка.

– Предательница, – фыркнула фея, ссаживая её на руки Туану. – Но серьёзно: Ромион наверняка один раз женится, а жить уж точно будет долго, так что следующей королевской свадьбы на нашем веку не предвидится – давайте смотреть с лучших мест.

Ни Дамиан, ни Туан её энтузиазма не разделяли.

– Меня завтра в школе расспросами замучают, – простонал Туан. – Как ты могла…

– Не перечь моей жене! – тут же вскинулся Дамиан.

– Мальчики, не ссорьтесь, – вставила Виола, сдувая на Дею золотую пыльцу. Та окутала девочку сверкающим облаком: Дея радостно захлопала в ладоши, пытаясь её поймать. – И кстати, Туан, в школе все и так в курсе, что ты под моей протекцией.

– Да, но теперь они будут говорить, что я твой любовник!

– А, то есть до этого ты был спутником – и это не одно и то же? И вообще, ты, что, против?

– Виола! – воскликнул Дамиан, бросая на Туана яростный взгляд.

– Прости, милый, – фыркнула принцесса. – Ты-то знаешь, что это неправда. А Туану связи не помешают…

Дракон и Тёмный Властелин обменялись взглядами.

– После поговорим, – тяжело бросил Дамиан, и непонятно было, к кому это относится больше: к жене или Туану.

Высокие гости продолжали прибывать – впрочем, никого больше не встречали так возбуждённо, как принцессу фей и её супруга. Хотя многих простые сиернцы видели впервые. Например, когда по красной дорожке прошёл император гоблинов со свитой, тишина снова настала полная. С подземниками Сиерна до Ромиона не торговала, а гоблины редко высовывали нос на поверхность, и мало кто знал, как они вообще выглядят. Поэтому на императора уставились во все глаза и только что пальцами не показывали.

– Интересно, они поражены блеском его одежд или его ростом? – усмехнулась Виола, с улыбкой наблюдая, как Его Величество поднимается к своей ложе. Маленький император в кольце своих высоких и мощных телохранителей смотрелся действительно забавно.

– Нет, просто вчера в трактирах делали ставки: кто ниже ростом – наш король или гоблинский, – отозвался Туан, занявший свободное кресло за принцессой и сейчас изо всех сил пытавшийся удержать на коленях непоседливую сестру.

– Да? – хмыкнул Дамиан. – Не слышал…

Туан удивлённо посмотрел на него и зашипел от боли: Дея с силой дёрнула его за чёлку.

Тишина тем временем вновь сменилась восторженными аплодисментами: вслед за гоблинами на дорожке появились эльфы. Их в Сиерне как раз знали – впрочем, их везде знали. Говорили, что от эльфийских менестрелей невозможно избавиться – а это ведь совсем не правда, что все без исключения эльфы умеют петь.

На свадьбу от их королевства прибыла старшая дочь Его Величества, тоненькая, высокая и прямая, как палка, эльфийка. В белом она весьма напоминала берёзку, а взгляд имела о того надменный, что среди ликующей толпы это казалось даже смешным. Её свита старалась принцессе соответствовать – так эльфы и прошли к своей ложе, лица имея каменные, а взгляд высокомерный. Точно никак не могли понять, как они умудрились снизойти до этого праздника простых смертных?

Виола проводила процессию насмешливым взглядом и оттолкнулась от деревянного бортика ложи.

– И? Кто выше? Ромион или Ульрик?

Сидящий рядом с ней Дамиан только пожал плечами.

– Сомневаюсь, что император разрешит себя измерить…

– Король Ромион выше на два локтя, – отозвался Туан, разжимая пальчики сестры, вцепившиеся в его волосы. И, подняв голову, встретился с изумлённым взглядом принцессы. – Что?

– Ты-то откуда знаешь?

– Я посмотрел и сравнил, – ответил Туан. – Дея, ну хватит!

– Драконий глазомер, – объяснил Дамиан.

Виола усмехнулась, прошла к своему креслу, чинно села и помахала кому-то из слуг.

– Дея, дорогая, а хочешь мороженого? – На столик перед принцессой уже поставили заиндевевшее блюдо с разноцветными шариками, посыпанными шоколадной стружкой. – Жарко, кошмар!..

Маленькая драконица тут же оставила брата в покое, деловито слезла с колен и посеменила к принцессе.

– Ей много нельзя! – Туан вскочил и, как наседка, закружил вокруг сестры. – Виола, ты ей снова горло застудишь.

– А ты её своей заботой доконаешь. Тебя послушать – так я твою сестру уже добила… Дея, смотри – фиалка!

Вообще-то вся ложа была увита цветочными гирляндами, но Виола прямо на столе вырастила ещё одну фиалку, на ненормально длинной ножке и всю усыпанную золотой пыльцой. Малышка на неё посмотрела, хихикнула и дунула на цветок огнём. Пламени получилось неожиданно много – оно вполне могло бы спалить всю деревянную ложу; но Дамиан, не глядя, провёл в воздухе рукой, словно отмахиваясь, – и огонь потух.

– Туан! Научи её вести себя прилично, – огрызнулся демонолог.

Дракон вздрогнул и, с опаской оглянувшись на бывшего Властелина, закивал.

– Д-да, п-простите, она просто ещё маленькая…

– Дами, ну ради бога, не начинай. – Фея потянулась и подтащила забравшуюся было на стол, к мороженому, малышку. – Дея, давай, я сама тебе положу. Ты какое больше любишь: сливочное или клубничное?.. Правильно, зачем выбирать, если можно съесть оба?

Часы на дворцовой башне неподалёку пробили два, и счастливый жених в окружении гвардейцев изволил появиться. На площади снова наступила тишина, все ждали: вот Ромион вышел на специально для него построенный балкончик, вот ярко, радостно улыбнулся и, наконец, поднял руку в приветствии.

Площадь взорвалась овациями.

– Позёр, – вздохнула принцесса фей, глядя, как король спускается к помосту, где его уже ждёт один из самых богатых и влиятельных аристократов в Сиерне, герцог Феехт. Герцогу недавно исполнилось восемьдесят, от жары его клонило в сон, и он тяжело опирался о свой серебряный посох. Периодически герцог засыпал и тогда начинал оглушительно храпеть. Впрочем, за приветственными криками горожан его слышно не было.

Ромион прошёл к помосту, искрясь на солнце, как огромный брильянт. Портные постарались на славу: король выглядел ослепительно красивым. Ослепительно в прямом смысле: богато расшитый серебром, золотом и алмазами камзол да накинутый на левое плечо плащ с позументами сверкали яростно, больно для глаз.

– Это нормально – что жених весь в белом? – повернулась к мужу Виола. – Это такая традиция? Просто у меня дома в белом замуж выходит невеста…

– У нас тоже, – Дамиан с трудом сдерживал улыбку. – Гляди.

Дочь герцога Феехта, леди Маргарет, женщина уже тоже немолодая, но все ещё красивая, несла на бархатной подушечке спящую невесту. Присмотревшись, Виола смех сдерживать не стала: благо её за радостными криками толпы тоже слышно не было.

Крысу принарядили: в белое атласное платье, щедро усыпанное маленькими розовыми жемчужинами. На голову надели диадему, к которой прикрепили длинную, длинную, очень длинную фату. Её вслед за леди Марго несли десять прелестных девочек в розовых воздушных платьицах.

Взойдя на помост одновременно с королём, леди поклонилась и водрузила подушечку с невестой на специальную подставку – так, что король и крыса оказались вровень друг с другом. Ниже, тоже на подставке лежали скипетр, держава и миниатюрна копия короны королевы: Ромион решил долго не тянуть и короновать крысу сразу. А то потом ещё одну церемонию устраивать, а это издержки, а денег много не бывает…

Взвыли трубы, музыканты за помостом сыграли гимн королевства, вслед за которым на площади наступила оглушительная тишина, в которой не менее оглушительно раздался храп. Леди Марго толкнула отца, тот вздрогнул, проснулся и дрожащей рукой потянулся к фолианту с текстом для церемонии. Рука пару раз не дотягивалась, а потом герцог долго сражался со страницами, пока за дело не взялась леди Марго и не перевернула их для отца. Потом Его Светлость принялся прочищать горло, закашлялся, расчихался…

– Это надолго? – шепнула Виола мужу.

– Не очень, – отозвался тот. – Ромион приказал провести укороченный вариант церемонии. Где-то на час, не больше.

Виола посмотрела на улыбающегося, как болванчик, Ромиона, вздохнула и оглянулась на Дею – но та, умаявшись, спала у брата на коленях.

Тогда принцесса снова повернулась к мужу.

– Дами? Может, в морской бой?

– Мой брат, вообще-то, женится, – отозвался Дамиан. – Виола, правда, сейчас не время…

– Ты же сам сказал, что ещё час. – Виола зевнула. – Жарко, скучно…

Дамиан покосился на неё, потом посмотрел на Ромиона, вздохнул.

– Ладно.

Принцесса победно улыбнулась и вытащила из складок подола карандаш и блокнот.

(Где-то через час)

…– В7!

– Мимо, – Дамиан пристально смотрел на помост и хмурился.

Оттуда доносилось хриплое, прерываемое покашливанием:

–… Согласны ли вы жить в горе и радости…

– Да ладно! А Г9?

– …болезни и счастье…

– Сейчас моя очередь, Виола, – не оглядываясь, отозвался Дамиан.

– Ну Да-а-ами…

– …бедности и богатстве…

– Согласен! – перебил взопревший на солнцепёке Ромион.

– Прекрасная…э-э-э… невеста, – обратился к крысе герцог Феехт. – Согласны ли вы…

– Дами, да ты мухлюешь!

– Неужели?

– Вы нормальные? – выдохнул Туан, устраивая сестру на коленях поудобнее. – Серьёзно? Игры на свадьбе у короля?

И демонолог, и фея обернулись к нему.

– А что такого?

–…В горе и радости… – донеслось с помоста, так, будто герцог решил умереть прямо сейчас. А что – и похороны за счёт короля.

– И она согласна! – торопливо перебил герцога Ромион, бросив взгляд на невесту. – Правда, прелесть моя?

Крыса тихо лежала на подушке и не отвечала.

– Идеальная жена всегда молчит, – усмехнулся Ромион, повернувшись к площади.

Ответом ему стал многоголосый смех.

– А 10? – снова не глядя, произнёс Дамиан.

– Убит… Дами, как ты это делаешь? Эй, может, хоть отвлечёшься?

– …Жених, можете поцеловать невесту!

Площадь снова замерла, и даже Виола посмотрела на помост, где король Сиерны медленно взял с подушечки спящую крысу, поднял на уровень глаз. Помедлил, сглотнул – было видно, как руки короля дрожат; но все, безусловно, приняли это за волнение, а не за омерзение, которое вызывала у жениха сама мысль целовать невесту.

Вздохнув, Ромион зажмурился и смачно чмокнул крысу в чёрный остренький нос.

Тут же, по сигналу зазвонили колокола, на молодожёнов посыпались розовые лепестки, площадь трижды проорала: «Ура!», а в ложе принцессы фей Дамиан содрогнулся и, прищурившись, подался вперёд, к перилам.

– Дами, аккуратнее, свалишься. Что случилось? – насторожилась фея.

Но Дамиан её, кажется, не услышал – он вскочил, перемахнул через перила ложи и, отталкивая с дороги стражников, бросился к брату.

На помосте Ромион изумлённо обернулся, гвардейцы вокруг него сомкнули копья…

А крыса вырвалась из рук оторопевшего короля и взорвалась золотым светом.

На этот раз тишина на площади была оглушительной, и в этой тишине что-то скрипело, трещало, пару раз громыхнуло, а сгусток золотого света, бывший раньше крысой, грохнулся на доски помоста, развернулся, превратившись в огромную золотую лилию, а та, в свою очередь, обернулась волной золотого света прошла по площади, ослепив абсолютно всех.

Взорвался искрами, выставленный Властелином вокруг брата чёрный щит. Сам Дамиан замер – вместе со стражниками. Заслонившийся от света и искр Ромион, отнял руку, посмотрел вниз… и изумлённо открыл рот.

На месте крысы на помосте лежала золотоволосая девушка в свадебном платье, усыпанном розовым жемчугом, диадеме и длинной, длинной, очень длинной фатой. Конец её терялся где-то у девочек за спиной леди Марго.

Тоненько фыркнув – или чихнув? – девушка вздохнула и медленно, неуверенно поднялась. Ромион в немом изумлении смотрел, как она встаёт… встаёт… встаёт…

Девушка оказалась очень высокой: даже в специальных сапогах на платформе Ромион с трудом доставал ей макушкой до груди. А со стороны это и вовсе должно было очень… карикатурно смотреться.

В звенящей, изумлённой тишине девушка оглянулась, удивлённо посмотрела на замершую толпу, на аристократов в ложах и на трибунах, на успевшего снова заснуть и начать похрапывать герцога Феехта. Потом перевела взгляд вниз, моргнула пару раз. И пропела:

– Любимый! Как долго я тебя ждала!

– Правда? – напряжённо отозвался Ромион, хватаясь за скипетр.

Раздался глухой стук – а потом ещё один, но громче: девушка навзничь повалилась на помост.

– Ну тогда ещё подождёшь, – закончил король, кладя скипетр обратно на подушечку. – Стража! В мои покои её.

Девушку унесли под аплодисменты: зрители решили, что это часть представления – их король ведь такой выдумщик! Тем более по знаку советника снова заиграл оркестр – что-то весёлое, танцевальное.

Выдумщик-король тем временем зыркнул на своих гвардейцев, поманил Дамиана – и с улыбкой повернулся к зрителям. Аплодисменты усилились. Ромион продолжал улыбаться, подошедший Дамиан замер на шаг позади него, как тень или злая пародия – хмурый, пальцы сжимают рукоять меча, которого до этого в его «праздничном» костюме не было.

По знаку короля оркестр затих, и Ромион, разведя руки, точно собрался обнять ими всю площадь, звонко воскликнул:

– А теперь, когда я счастливо женат – да будет пир!

– УРА! – завопила площадь.

– А коронация королевы? – прокряхтел герцог Феехт, но в ликовании толпы его снова никто не услышал.

Взорвались фонарики, в небо взлетели десятки голубей и уже среди облаков превратились в цветы – на столицу обрушился настоящий дождь, но на него мало кто обратил внимание: на помост, к королю слуги притащили целый мешок денег. Ромион, запустив в него руки, щедро швырнул монеты в толпу.

Деньгами оказались полноценные золотые, новой чеканки – на них красовался уже не профиль покойного отца, а самого Ромиона. Вряд ли, конечно, это кто-то заметил – впрочем, Ромион только того и хотел. Пока все взгляды прикованы к упавшим монетам, шанс уйти незамеченным идеальный.

Что Ромион и сделал – довольно поспешно. Конечно, под игру оркестра, но кому нужна какая-то музыка, когда тут золото раздают?

Площадь, кстати сказать, заранее зачаровали против давки: Ромион помнил, как на подобных праздниках, когда ещё его отец швырял монеты в толпу, горожане гибли десятками – их просто затаптывали. Конечно, услуги магов тоже обошлись недешево, но меньше всего Ромион хотел носить прозвище Кровавый. Или Убийца – виноват-то в глазах народа, в конечном итоге, окажется король.

– Дами? – не оглядываясь, позвал Ромион, когда ворота дворца захлопнулись. – Разберись с моей… невестой. Какого демона?! Ты же говорил!..

– Габриэля, – мрачно отозвался Дамиан. – Я так и знал… Прости, брат. Я всё сделаю.

– Отлично, – не стал тратить время король. – Джек, ты здесь?

– Ваше Величество?

– Придворного мага ко мне! И главного законоведа.

– Конечно, мой король. – Бежать и исполнять приказ Джек, впрочем, не спешил. – Простите, но законовед зачем? Может быть…

– Не может! Я развожусь!

– Уже? – тоненько ахнул советник, но под взглядом короля сник и затерялся среди слуг.

Через каких-то десять минут Ромион проводил срочный совет в Янтарной гостиной. Гвардейцы, за это время сползшиеся во дворец точно мухи на варенье, выстроились в коридоре у двери так, будто охраняли сокровищницу, а сам король метался по украшенной всеми оттенки янтаря – от тёмно-коричнего до солнечно-жёлтого – комнате и кричал на невозмутимого придворного мага.

– Вы же все говорили, что это крыса! Обычная, демоны её забери, крыса!

– Говорили, – признал маг. С ним, между прочим, была связана история, очень похожая на ту, что случилась в своё время с королём и советником – так что волшебник тоже был безроден и очень для своего призвания молод. Однако раньше у Ромиона нареканий в его адрес не было.

Зато сейчас король готов был просто убить невозмутимого волшебника. Тот спокойно сидел у окна, пока Его Величество мерил шагами комнату. Отсветы от королевского плаща падали на украшенные янтарём стенные панели, бликовали и – ходил Ромион быстро – танцевали по полу, потолку и мебели. Смотрелось красиво, но никто в комнате, кажется, этого даже не замечал.

– Тогда какого демона она превратилась в человека?! Кто она такая?!!

– Понятия не имею, Ваше Величество.

Ромион резко обернулся, схватил со стола вазу – увы, обычную, фарфоровую – и швырнул её на пол. Осколки разлетелись по всей комнате, и король, глянув на них, прошипел:

– А если я тебя казнить прикажу? Появится у тебя это «понятие»?

– Сомневаюсь, – флегматично отозвался маг, взмахом руки превращая осколки обратно в целую вазу и возвращая её на стол. – Ваше Величество, что вы от меня хотите? Ваш брат говорил то же самое, а он Тёмный Властелин – вы же не думаете, что я хоть когда-нибудь сравняюсь с ним в колдовском искусстве?

– А может, они спелись, Ваше Величество? – вставил советник, замерший в тени между креслом и окном. – Ваш брат и этот. С волшебниками, говорят, такое случается. Может, та девушка – наёмный убийца…

Маг поднял на него изумлённый взгляд, а Ромион с усмешкой продолжил:

– …который настолько предан своему делу, что таскался на моём плече в виде крысы целые сутки? Звёзды, Джек! Я ещё могу представить Виттора, – он кивнул на мага, – в заговорщиках, но мой брат… Ха-ха!

– Ха-ха, – отозвался Джек. – А теперь, когда вы успокоились, Ваше Величество… Господин Гверд уже здесь.

Господин Гверд возглавлял ведомство законов, а также был смотрителем Королевской библиотеки и советником Высшего судьи – то есть, короля. В правление Ромиона это была чисто номинальная должность, потому что с советами обычно справлялся Джек. Да и сам Ромион в тех законах, которые ему были нужны, разбирался отлично. Но брачный кодекс, к сожалению, в сферу его интересов раньше не входил.

В гостиной сразу стало людно: законник пришёл не один, а с подмастерьями, двое из которых тащили громадный и очень пыльный фолиант.

– Ваше Величество… – поклонился господин Гверд, а за ним и подмастерья.

– Да-да, – поторопил Ромион. – Гверд, ну что? Когда я могу развестись?

Законник – сидячая работа сделала его сутулым, толстым и почти слепым – проковылял к фолианту, сдул пыль – та на мгновение окутала его густым облаком, а потом осела на одежде и на ковре – пролистал пару страниц до первой закладки и вздохнул:

– Вы не можете, Ваше Величество.

– То есть как – не могу? – опешил Ромион. – Да все ж разводятся! Ещё мой дед ввёл поправки в брачный кодекс! И мой отец…

– Слова покойного короля, вашего благородного отца, о его планах развода с супругой были всего лишь словами. – Улыбка у господина Гверда была кривая и неприятная. – Ваша уважаемая матушка являлась королевой…

– А эту я ещё не короновал! – Ромион снова принялся ходить взад-вперёд – от кресла, за которым замер советник, до окна и обратно. – И вообще я женился на крысе! Там, – он кивнул на фолиант, – о подобном что-нибудь написано? Или я один такой идиот?

Советник кашлянул, маг улыбнулся, подмастерья сосредоточенно разглядывали пол. Законник снова пролистал пару страниц.

– Нет, Ваше Величество. Ваш пра-пра-пра-кхе-кхе-прадед женился на лягушке. Позже она скинула лягушачью кожу и стала прекрасной девой… Эм, простите, то есть… Кажется, она становилась прекрасной девой только по ночам… По крайней мере, так утверждал ваш пра-пра-пра-кхе-кхе-прадед…

Ромион взмахнул рукой: дескать, хватит.

– И? Чем это закончилось?

Законник сверился с книгой.

– И жили они долго и счастливо.

– Да что б вас всех! – в сердцах воскликнул Ромион и тут же повернулся к магу: – Ещё раз улыбнёшься – повешу! – Маг в ответ фыркнул. – И что? Никакой лазейки? Пока она ещё не коронована. Я ведь даже не знаю, кто она такая! Вдруг она и правда убийца?

– Увы, Ваше Величество, – вздохнул господин Гверд, – закон ясен. Свадьба короля – событие необратимое. Что позволено простолюдинам, как говорится… – Он встретил взгляд короля и откашлялся. – Простите. Конечно, если невеста бесплодна… Или смертельно больна…

– Ваше Величество, – встрепенулся советник. – А чем не выход: давайте мы найдём вам крысу, неотличимую от той, что была у вас до церемонии, усыпим и коронуем. А девушку отравим.

Король замер. Все взгляды обратились к нему, и в наступившей тишине тихо охнул один из держащих книгу подмастерьев.

– Джек, ты охренел? – краснея, словно ему вдруг стало нечем дышать, выпалил Ромион. К снижено-разговорному языку Его Величество прибегал редко, и только в очень расстроенных чувствах.

– Ваше Величество, вы же понимаете, что это единственно верный выход…

– Ты серьёзно предлагаешь мне убить невинную девицу?! – Ромион почти кричал.

– Но вы же сами сказали, что она, быть может, наёмный убийца…

– Быть может?!

Советник неожиданно улыбнулся.

– Что ж, Ваше Величество, если вы не хотите девушку убивать, и она совершенно точно здорова, то, похоже, вам остаётся только одно: жить с ней долго и счастливо.

Законник со вздохом кивнул, когда король перевёл взгляд на него.

– Боюсь, что так, Ваше Величество.

– Я могу зачаровать её обратно в крысу, – неожиданно сказал маг, и все взгляды обратились к нему.

Ромион потёр переносицу и опёрся о свободное кресло.

– Нет.

– Ваше Величество, но почему? – подхватил советник. – Девушка будет жить – мы её даже в клетку сажать не станем. Лучшие злаки, морковь, яблоки…

– Хватит! – На «яблоках» Ромион вздрогнул. – Нет.

– Но, Ваше…

– Я слишком хорошо помню, как отравленными яблочками кормили меня, – огрызнулся Ромион. – Нет. Девушка не сделала ровным счётом ничего плохого, и я не стану её мучать.

– Хорошо, Ваше Величество. – Советник облегчённо вздохнул. – В конце концов, она всё-таки ваша предначертанная судьбой суженая.

– Звёзды, в эту чепуху здесь ещё кто-нибудь верит?! – не выдержал Ромион. Присутствующие промолчали. – Ладно. Есть какой-нибудь способ освободить меня от этого брака, не вредя девушке?

Советник, маг и законник переглянулись.

– Нет, Ваше Величество, – тихо ответил за всех Джек.

Ромион на мгновение закрыл глаза.

– Что ж. Значит, буду жить долго и счастливо. Джек, я, надеюсь, пир из-за этой ерунды не сорвётся? Мне позарез нужен договор с эльфами. Виттор, за волшебство ты отвечаешь… И не ухмыляйся ты так! Мне плохо – имей совесть!

– Да, Ваше Величество, – отозвался маг, по-прежнему ухмылясь. – Всё готово. В нужный момент из торта появится голый эльф-менестрель…

– Что?!

– Прошу прощения, мой король, – голая эльфийка.

– Вы, что, сговорились? – поморщился Ромион, переводя взгляд с советника на мага.

– Ещё не успели, Ваше Величество, но если вы прикажете…

– К демону! – огрызнулся король. – Джек, гости пока на тебе. Гавин. – Капитан, единственный из стражников короля допущенный на импровизированный Малый Совет, встрепенулся. – Отпусти своих гвардейцев веселиться, оставь двоих, не больше – пойдём знакомиться с моей невестой.

– Ваше Величество, я протестую, – начал было капитан, но Ромион отмахнулся.

– Это приказ, и он не обсуждается. Я не собираюсь ходить по дворцу в кольце охраны, как будто Тёмный Властелин вернулся, или на дворец напала чужеземная армия. У нас. Всё. Прекрасно! В городе полно гостей, и если поползут слухи, что короля усиленно охраняют… А они обязательно поползут…

– Но, Ваше Величество… – голос капитана звучал уже менее уверенно. – Ведь если…

– Я же сказал: не обсуждается, – отрезал Ромион. – Джек, развлекай гостей, как хочешь – только, пожалуйста, без голых эльфов. И ещё: я наверняка опоздаю на начало пира – придумай что-нибудь.

– Да, мой король. Могу я рассчитывать на появление вашей невесты? Было бы очень желательно представить её свету.

– Было бы очень желательно мне самому сначала с ней познакомиться, – отозвался Ромион. – Посмотрим. И да, убери все намёки на крыс – хватит, больше в них нет необходимости. Сахарные фигурки, скульптуры, салфеточные украшения – пусть быстро переделают.

– Да, Ваше Величество, – вздохнул советник, понимая, что «быстро» может сказать король, а вот сделать это будет не очень-то просто…

– Отлично. – Ромион хлопнул в ладоши. – А теперь помогите мне, пожалуйста, стащить этот демонов плащ! Не понимаю, я правда просил повесить на свадебный наряд все алмазы из моей сокровищницы?..

У покоев Его Величества стражи почти не было: двое гвардейцев не в счёт. Зато была принцесса фей, которую пытался оттащить от двери Туан. Бедный дракон морщился, гвардейцы стояли с каменными лицами, а фея ругалась и пиналась.

– Дамиан, ты не имеешь права мне запрещать! Ничего! В нашем брачном договоре за это громадная неустойка предусмотрена! Ты ещё пожалеешь! Туан, да пусти же меня! Я ему сейчас устрою!..

Ромион вздохнул, сосредоточился – и крики феи перебила расстроенная скрипка. Она быстро замолчала – и тогда наступила долгожданная тишина.

– В чём дело? – спокойно поинтересовался король, ловя взгляд феи.

Туан тут же её отпустил и согнулся в поклоне. Виола, бросив на него обиженный взгляд, повела плечами, расправила подол платья и наябедничала:

– Дамиан меня не впускает. Он там заперся вместе с ней и не впускает. Меня.

Ромион вздохнул и взялся за ручку. Дверь не поддалась.

«И за что мне всё это?» – устало подумал король, а вслух позвал:

– Дами!

За дверь не отозвались. Ромион почувствовал, что ещё вот-вот и провалится сквозь землю от стыда. Пять лет стараний, чтобы собственный двор начал тебя уважать – и вот, сначала заколдованная девица на свадьбе выставляет тебя идиотом, а потом ты топчешься перед запертой дверью своих же покоев, а твой брат уединился там с этой девицей. Между прочим, это конец её репутации.

Последнее Ромиона особенно развеселило.

– Дамиан, не валяй дурака! Клянусь, я сломаю эту демонову дверь, хотя мне будет её очень жалко!

Некоторое время с той стороны по-прежнему царила тишина, и Ромион уже собрался действительно отдать приказ высадить дверь. Или спалить – раз уж под рукой так удобно оказался дракон. Но тут замок щёлкнул, потом звякнуло снимаемое заклинание, и дверь распахнулась настежь. На пороге возник Дамиан.

– Ты предатель!.. – завопила фея, но Ромион щёлкнул пальцами, и крик оборвался.

– Дами… – начал было король, но тут Виола смахнула его заклятие и закричала ещё громче:

– И ты тоже! Всё! Развод и девичья фамилия, понял?!

– Виола, не сейчас! – рявкнул Дамиан, и фея неожиданно замолчала. – Ромион, прости, но я не могу позволить тебе войти.

– То есть? – опешил король. – Это мои комнаты…

Дамиан быстро кивнул.

– Конечно. Я сейчас же перенесу её в лабораторию…

– Если ты о моей невесте, – начал Ромион, но Дамиан снова его перебил:

– Она должна была оставаться крысой! – с жаром воскликнул он. – Она и была крысой! На ней до сих пор какое-то заклинание, и пока я не пойму, какое, ты к ней не подойдёшь.

Ромион поднял взгляд к потолку и тихо вздохнул. Мир стремительно сходил с ума.

– Дамиан. Отойди немедленно или мне придётся арестовать тебя за неподчинение.

Бывший Тёмный Властелин изогнул брови и усмехнулся.

– Да? Ты же понимаешь, брат, что я сильнее всех твоих стражников и магов?

– С вашего позволения, мой король, – начал было капитан гвардейцев, положив руку на меч. – Мы сейчас же…

– Помолчи, Гавин, – устало перебил Ромион. – К сожалению, он прав. Дамиан, я последний раз по-хорошему прошу тебя внять голосу разума и отойти. Я сам в состоянии решить, что делать с моей невестой.

– Прости, брат. – Дамиан остался стоять.

Ромион снова посмотрел на потолок, тяжело вздохнул. И повернулся к Дамиану.

– Я твой король, и я приказываю тебе отойти, – в голосе у него больше не было ни усталости, ни просьбы. Один только холод. – Повинуйся.

Пол вздрогнул. Косяк под руками Властелина задрожал, зашатались на стене картины, зазвенела под потолком люстра…

Склонив голову, Дамиан посторонился.

– Как прикажете, Ваше Величество.

И снова стало тихо.

Не говоря больше ни слова, Ромион прошёл в комнату. За ним попыталась войти и принцесса фей, но Дамиан резко выставил руку.

– Дами! – обиженно прошипела Виола.

– Уведи её отсюда, – приказал Дамиан Туану. – Немедленно.

Судя по возмущённым крикам, дракону это было сложно, но он справился – в комнату фея не вошла, а её голос скоро стих. Снова вздохнув, Ромион на время выбросил это из головы. Извиниться перед принцессой он всегда успеет. К тому же, она жена Дамиана – вот пусть он с ней и разбирается.

У Ромиона теперь была своя… супруга.

Девушка без движения лежала на постели в королевской спальне. Всё ещё в свадебном платье – естественно, ей ведь занимался Дамиан и, конечно, он не озаботился даже ослабить ей шнуровку корсета.

Ромион остановился у изголовья кровати, глядя на суженую.

– Что с ней?

– Заклинание, которому я не знаю… – начал было Дамиан, но Ромион взмахом руки остановил его.

– Я спросил, что с ней, а не с её заклинаниями. Почему она до сих пор не пришла в себя?

– Я её усыпил, – признался Дамиан, не поднимая головы и внимательно разглядывая узоры на ковре.

– Ну конечно, – выдохнул Ромион, садясь на постель рядом с девушкой и невольно с любопытством разглядывая её. Всё, что королю запомнилось с церемонии – рост невесты. Сейчас, когда девушка лежала, не так бросалось в глаза, какая она высокая. Зато Ромион обратил внимание на её руки – первое, на что он всегда смотрел у женщин. Руки бывшей крысы были такими, что сразу становилось ясно: ни на чём она не играет. Один ноль не в её пользу.

Красавицей её бы тоже никто не назвал – скорее, милой. Нос чуть крупноват, рот слишком большой, скулы сглаженные, а щёчки наоборот, выделялись. Миленькие такие щёчки. И волосы – длинные, золотистые. «Забавно, а крысой она была чёрной», – подумал Ромион. Больше в девушке ничего примечательного не нашлось. Ромион, конечно, прошёлся взглядом по её фигуре, но глухое свадебное платье большого размаха для воображения не давало… А, впрочем, и так было понятно, что грудь и бёдра у девушки не такие выдающиеся, как Ромион предпочитал.

«Ладно, я тоже не красавец», – с усмешкой подумал король, убирая со лба девушки длинный волнистый локон.

– Разбуди её.

– Ты уверен?.. – встрепенулся Дамиан.

– Разбуди. Её.

– Да, мой король. – И в то же мгновение ресницы девушки затрепетали.

На секунду Ромион почувствовал панику. Обычно девушки не вызвали у него не то что страха, а даже удивления (разве что за редким исключением). Скорее, они давно стали для короля рутиной. Приятной, но всё-таки рутиной.

Но эта была не просто девушка, а… жена. Ромион не хотел, но помнил, как омерзительно обращался со своей королевой отец; и помнил, что давным-давно дал себе обещание никогда, ни при каких обстоятельствах так себя не вести. К тому же, девушка наверняка стала жертвой какого-нибудь колдуна. Провести, возможно, годы в обличии крысы – Ромион, чья мачеха спала и видела, как его убить, не понаслышке знал, каково это: страдать от проклятья.

Безотказная, много раз отрепетированная и проверенная в действии улыбка дрожала на его губах, когда король осторожно коснулся щеки беспомощно озирающейся девушки.

– Дорогая, как ты?

Девушка повернула голову и в упор посмотрела на него. На мгновение Ромиону показалось в её светло-серых глазах что-то знакомое…

Но тут она моргнула, улыбнулась, и ощущение ушло.

А потом и вовсе стало не до того: девушка громко воскликнула:

– Любовь моя!

«Спокойно», – подумал Ромион, изо всех сил улыбаясь. Он перехватил руку девушки, когда та в ответ потянулась к его лицу, и повторил:

– Дорогая, как ты себя чувствуешь?

– Любимый! – В глазах девушки светилась такая чистая и незамутнённая восторженность, что Ромиону стало нехорошо. Как будто перед ним наивный ребёнок, у которого он собирается отобрать конфету. – Твоё присутствие – лучше любого лекарства! Ты больше не уйдёшь?! – Она ищуще всмотрелась в лицо короля. – Пожалуйста, любовь моя, муж мой, не оставляй меня больше одну! Этот, – она на мгновение посмотрела на Дамиана, но тут же отвела взгляд. – Злой человек меня так пугает!

– Это мой брат, – выдержка Ромиону всё-таки изменила. – И я доверю ему собственную жизнь.

Дамиан, застыв, по-прежнему гипнотизировал пол, а девушка вцепилась в руки Ромиона.

– Конечно, любимый, если таково твоё желание!.. – Она чуть не плакала, и Ромиону стало совсем паршиво.

– Тс-с, радость моя. Хорошо, я тебя не оставлю…

– Правда?! – перебила девушка и, взвизгнув, бросилась Ромиону на шею. – Я тебя люблю!

«Уже?» – ошеломлённо подумал король, успокаивающе поглаживая невесту… то есть, жену по спине.

– Ты у меня самый лучший! – распалялась между тем девушка. – Самый замечательный! Любовь моя!..

– Пожалуйста, не надо меня так называть, – перебил король и с трудом отстранился. – Дорогая, давай познакомимся. Меня зовут Ромион, и я король Сиерны.

– Ух ты! – восхитилась «дорогая». – Я же говорю, ты у меня самый лучший!

«Или она идиотка, или это такое паршивое проклятье», – со вздохом решил Ромион. И продолжил улыбаться.

– А как зовут тебя, моя прелесть?

– О, ты можешь называть меня, как пожелаешь, любимый! – У девушки как-то получалось говорить так, что каждая фраза превращалась в восклицание. И обязательно восторженное. – Например, «солнышко»! Или «котик»!

Ромиону случалось называть любовниц и солнышком, и котиком, и даже «ах ты моя змеюка», но к собственной жене он бы так обращаться не стал. Всё-таки она королева. Ну, почти.

«Впрочем, какая из этой дуры королева?» – подумал он и приставил к губам девушки палец – лишь бы заткнулась.

Девушка его поцеловала. Сначала палец, потом ладонь, потом запястье…

Потом Ромион догадался убрать руку.

– Дорогая, я хочу узнать твоё имя.

– Но ты можешь!..

– Я понял. Имя, моя прелесть. Твоё настоящее имя. И откуда ты. Прошу, пожалуйста, скажи мне.

Девушка захлопала ресницами – взгляд у неё при этом стал совершенно глупый.

– Но я не знаю, любовь моя!

– Ромион, – машинально поправил король. – То есть как это: ты не знаешь?

Девушка улыбнулась, и картина «я у мамы дурочка» оказалась законченной.

– Я не помню, Ромио… Нет, я хочу называть тебя любовью! Потому что я тебя люблю! – И она снова бросилась ему на шею. – М-м-м, любовь моя!

«А-а-а-а!» – мысленно завопил Ромион.

– Усыпить её? – тихо предложил Дамиан, пока король пытался отодрать от себя эту «любовь».

– Злой! – тут же вскинулась девушка, ещё сильнее прижавшись к Ромиону. – Я же говорила, он злой! Любовь моя, не позволяй ему!..

– Не позволю, – пропыхтел Ромион. – Итак… прелесть моя… – Он всё-тки высвободился. – Давай уточним: ты не помнишь своё имя. И откуда ты – тоже не знаешь?

– Нет, – вздохнула девушка. И тут же повеселела. – Но это же совершенно неважно, ведь я так тебя люблю!

– Да, да, я понял. – Ромион выставил перед собой руки. – Дорогая, ляг, тебе наверняка всё ещё плохо…

– Нет, мне хорошо! Любовь моя!..

– Замолчи! – не выдержал король.

На мгновение в комнате действительно воцарилась звонкая, уже ненормальная после криков невесты, тишина.

Потом её наполнили всхлипы.

– Ты!.. – захныкала девушка, отворачиваясь и вздрагивая от слёз. – Ты совсем меня не любишь!

«О демоны!» – застонал про себя Ромион, тем не менее чувствуя острый, жгучий стыд. Бедняжка, не помнит себя, к тому же, она ведь совсем ещё девчонка. Ей наверняка страшно, она запуталась, а тут он на неё кричит…

Отец на мать тоже постоянно кричал, а она потом вот так же плакала…

– Дорогая, – Ромион сглотнул. – Пожалуйста, успокойся…

Всхлипывания только усилились.

– Прелесть моя… Я… – Ромион зажмурился и выдавил: – Я тоже тебя люблю…

– Неправда!

«Да чтоб тебя!»

Ромион потянулся к вздрагивающему одеяльному кокону.

– Ну, прелесть моя, иди сюда. Конечно, люблю, ты ведь моя жена…

Девушка обернулась – от слёз она покраснела и совсем больше не казалась милой, а тем более красивой.

– Да?! Ты специально!..

Ромион резко притянул её за плечи и закрыл рот поцелуем – это на истеричек всегда действовало безотказно. Губы у девушки были солёными, а поцелуй вышел слишком влажным – отстранившись, Ромиону очень хотел утереться, но всё ещё всхлипывающая жена смотрела на него по-прежнему пристально и обиженно.

– И ты ударил меня на площади! – пожаловалась она. – Вот, у меня шишка, видишь?!

– Это я любя, – улыбнулся Ромион, кое-как беря себя в руки. – Дорогая, сейчас очень нужно, чтобы ты успокоилась, привела себя в порядок – я пришлю к тебе слуг, – и потом мы вместе выйдем к нашим гостям. Что ты об этом думаешь?

– Я думаю, – девушка тоже улыбнулась, – что хочу остаться с тобой наедине, любимый! Зачем нам гости, когда мы есть друг у друга?!

«Ну уж нет, – подумал Ромион, – наедине я с тобой не останусь. Я тоже умею вести себя, как идиот, и при этом лгать в лицо. Ещё неизвестно, кто ты такая, и чем мы наедине будем заниматься. Сначала тебя мой маг с телохранителями осмотрят – хотя толку от этого мага…»

– Согласен, звезда моя, но гости всё равно ждут. И нам нужно к ним выйти. Ты сможешь сделать это ради меня?

Девушка вздохнула.

– Ради тебя, любимый, я отправлюсь даже на край света!

– Нет, милая, так далеко не надо. – Хотя, видят демоны, Ромион бы именно туда её сейчас и послал. – Просто спустись на первый этаж. Давай, звезда моя, – Ромион осторожно поцеловал её в щёку. – Вижу, тебе уже лучше – я пришлю к тебе слуг. С красивыми новыми нарядами и украшениями…

– М-м-м, я люблю тебя! – воскликнула девушка и снова попыталась упасть Ромиону в объятья, но тот успел вовремя отстраниться.

– И я тоже тебя люблю, моя звёздочка. Гавин, останься с моей женой – и кто-нибудь, пошлите немедленно за придворным магом. Дорогая, не скучай, я скоро вернусь.

Девушка что-то ответила – кажется, снова обиженное, но плакать она вроде больше не собиралась, и Ромион с превеликим удовольствием оставил её наедине с гвардейцами.

В коридоре его встретил придворный маг – Ромион отдал ему приказ, отмахнулся от слуг, потом от посыльного, отправленного советником. И, поманив Дамиана, нашёл первую попавшуюся гостиную, где вместе с братом и заперся.

– Ты её проверял, правильно? Эту дурочку. Она ведьма?

– Нет. – Дамиан остался стоять посреди комнаты, даже когда Ромион опустился в кресло и взглядом указал ему на соседнее.

– У неё есть какое-нибудь оружие? Что-нибудь, что она могла бы применить против меня?

– Разве только свою любовь.

Ромион, сжав кулаки, посмотрел на брата.

– Дами, если и ты ещё…

– Я бы исследовал её в своей лаборатории, и ничего бы этого не было! – взорвался бывший Тёмный Властелин. – Почему ты мне не позволил?!

Ромион устало покачал головой.

– У меня полный дворец гостей. Я не могу их бросить – пойдут слухи. И я не могу всем сказать, что заколдованную в крысу девушку исследует в своей лаборатории Тёмный Властелин – тогда слухи пойдут один ужаснее другого. – Он вздохнул. – В конце концов, девушка выглядит безопасной. Ты сам сказал, что на ней всего лишь висит какое-то проклятье…

– Всего лишь?! Какое-то?! Ромион, ты правда не понимаешь, что это может значить?! Она может превратиться в чудовище, ей может прийти в голову тебя отравить, она… Да мало ли! Ты что, не помнишь, как подобных дурочек подсылали к правителям – например, эльфийским?

Ромион пожал плечами и неожиданно улыбнулся.

– Знаешь, а я прекрасно себя чувствую. Значит, моё проклятье снято: я женился на своей суженой. Ты правда думаешь, что моя судьба – быть убитым своей же невестой?

– Роми, послушай меня, – взмолился Дамиан. – Она может ничего не помнить – тут она действительно говорит правду. Она может даже любить тебя – я чувствую, что и здесь она искренна. Она может быть дурочкой, но она также может быть отличным оружием. После свадьбы следует брачная ночь – если она превратится, например, в змею…

– Дами, не сгущай краски, – попросил Ромион. – Я постараюсь не оставаться с ней наедине. К тому же, давай рассуждать разумно: кто-то подослал ко мне ведьму, которая в сердцах меня прокляла, потом кто-то подкинул мне превращённую в крысу невесту, которая для полного счастья моя суженая и должна снять это проклятье. Она становится моей женой – и всё это для того, чтобы меня убить?

– Чтобы получить трон, Ромион, люди пойдут и не на такое, и ты это отлично знаешь!

– Какой трон, Дами? Я давным-давно составил завещание: в случае моей смерти трон достаётся тебе. И об этом знает вся Сиерна – если не весь мир. И поверь мне, весь мир решит, что как вариант я куда безопасней на троне Сиерны, чем ты. А план, который я тебе изложил, просто не может быть настолько дурацким – я уж молчу, что этот таинственный «кто-то» в случае успеха не получает ни-че-го.

– Ты не можешь знать наверняка…

– Не могу. Но я всё равно склонен считать это цепью неудачных совпадений. Да, я действительно прокололся с ведьмой – и теперь справедливо за это плачу. А заколдованная девушка-то в чём виновата? – Ромион вздохнул. – Если бы она ещё не была… такой.

– Роми, подумай: твои враги…

– Да нет у меня врагов! Кроме тебя.

На пару мгновений повисла неприятная звенящая тишина.

– Ты король, – нарушил её Дамиан. – Ты решаешь.

Ромион поднял на него тяжёлый взгляд.

– Между прочим, Дами, посмеешь ещё раз перечить мне при всех – и ты мне больше не брат.

– Как скажете, Ваше Величество. – Дамиан поклонился, а когда выпрямился, уже совершенно другим тоном добавил: – Я всё равно узнаю, кто она такая. Я не верю в такие совпадения, Роми. Особенно, когда в них замешаны высшие демоны. Крысу нам отдал демон Виолы, и хоть она называет его другом, я очень сомневаюсь, что он её чувства разделяет.

– Тебе виднее. – Ромион побарабанил по подлокотнику пальцами. За окном дворцовые часы пробили четыре. – Что ж, пора. Дами, разберись с Виолой. Я извинюсь перед ней…

– За что? – усмехнулся Дамиан. – Успокойся, брат, Виола – большая девочка и всё отлично понимает. Я поговорю с ней и постараюсь отправить на время домой. Например, навестить отца. Тебе я здесь нужнее, а она будет в безопасности.

Ромион с усмешкой посмотрел на него. Он очень сомневался, что принцесса фей вот так возьмёт и послушается мужа. Скорее, Дамиана ожидает, без сомнения очередной, скандал. Но это, конечно, не дело Ромиона – думать о подобном.

– Я буду рад, если ты узнаешь, что это за девица – моя жена, но брат, уверяю, я и сам справлюсь. У меня достаточно магов, и ничего страшного ещё не случилось.

– Когда случится…

– Дами! – Ромион встал и подтолкнул брата к двери. Щёлкнул замок. – Она девчонка, а я знаю, как обращаться с девчонками, проклятыми или нет. Твоё волнение очень трогательно, но я понимаю, что делаю. А теперь иди и помирись с женой. И веди себя хорошо!

Дамиан что-то пытался ответить, но Ромион уже вытолкнул его за порог и закрыл дверь, тут же прислонившись к ней спиной. Голова шла кругом, и очень хотелось хотя бы пары минут тишины.

– Оставалась бы ты лучше крысой, – прошептал король, без сил сползая на пол. – Тогда ты хотя бы молчала.

– Ваше Величество, – поскреблись снаружи. – Её Высочество готова…

Ромион даже не сразу понял, о ком речь – но потом сообразил, что раз крыса-невеста ещё не коронована, но уже замужем за королём, то титул принцессы ей причитается по закону.

– Ваше Величество?

Ромион зажмурился, ущипнул себя – увы, сном всё это не было, и ни голос за дверь не пропал, ни сам факт свадьбы из памяти не исчез. Таких чудес на свете, к сожалению, не бывает…

– Её Высочество также интересуется, почему вы до сих пор не подарили ей кольцо…

Ромион скривился, потом выдохнул – и с улыбкой распахнул дверь.

– Прекрасно. Пошлите за ювелиром.

Лакей с поклоном попятился – его сменил другой: оказывается, у королевской жены было не только это требование… Ромиону хотелось биться головой о стену, а впереди ещё ждал пир и, демон её забери, брачная ночь.

…Что ж, игра должна продолжаться.

ГЛАВА 5. Пир, ведьмы и брачная ночь

У слуг новая королева популярна не будет – это Ромион понял ещё у распахнутых дверей своей спальни. Лакеи и горничные сновали туда-сюда, как стая вспугнутых птиц – то с подносом лимонада, то со шкатулками, то с фурнитурой и рулонами ткани.

– Я это не надену! Оно мне не нравится! Снимите, снимите это с меня-а-а! – то и дело раздавалось из спальни. – Ну, я жду! – И тут же: – Ай, ну как ты снимаешь?! Мне же больно! Там волос запутался! А-а-ай!

На контрасте с нею голос испуганной горничной звучал робко, умоляюще:

– В-ваше В-высочество, п-потерпите, п-пожалуйста…

Но терпеть бывшая крыса не желала.

– Пусти! Я сама! А-а-ай!

Что-то треснуло, потом взвизгнуло – и на порог грохнулось массивное ожерелье – три ряда редкого розового жемчуга с побережья Забытого океана. Кто-то из лакеев в это время вносил в комнату поднос с шёлком, тоже розовым. Поднос был громадный, рулон – наверняка тяжёлым, а лакей отвлёкся – и споткнулся.

Ромион мрачно смотрел, как бусины – крупные, величиной с голубиное яйцо, и поменьше, с каплю росы стоимостью как табун молодых бычков – брызнули во все стороны, скрылись под столом, стеллажами, а заодно и под ногами снующих туда-сюда лакеев.

Король вздохнул. Рядом шмякнулось пирожное – ещё кто-то споткнулся на бусинах. Кусая губы и стараясь не вслушиваться в капризные крики из спальни, Ромион подхватил струящийся шёлк, быстро скатал в рулон, положил обратно на поднос и помог подняться красному, как рак, лакею.

– Ваше Величество, – прошептал тот, вытаращив глаза. – П-простите…

– Да ладно. Я отнесу, – отозвался Ромион и, обернувшись, встретился взглядом с главным камердинером. Тот в одной руке держал шкатулку с королевским парадным ожерельем, а на локоть другой повесил мантию. И, как горничные с лакеями в гостиной, уставился на короля с изумлением, граничащим с ужасом. «Неужели случилось что-то из ряда вон – кроме этой вопящей дуры в спальне?» – удивлённо подумал Ромион, а вслух попросил: – Соберите, пожалуйста, жемчуг. И, Дерек, ожерелье не это – найди с сапфирами. Оно легче, а у меня плечи болят.

– Конечно, Ваше Величество, – откликнулся главный камердинер. – Может быть, прислать…

– Не надо никого присылать, – скривившись, перебил король. – Просто найди другое ожерелье. Пожалуйста.

– Да, Ваше Величество, – кивнул камердинер и робко добавил: – Позвольте поздравить вас…

– Я хочу малинового чаю! – громоподобно раздалось из спальни. – Сейчас же! И сиропу побольше!

Ромион оглянулся на дверь и, снова переведя взгляд на камердинера, хмыкнул:

– А есть с чем?

Кто-то из горничных хихикнул, лакеи улыбнулись, а камердинер открыл было рот, чтобы ответить, но тут на порог прилетела ещё и заколка для волос – и развалилась на десятки мелких серебряных шпилек. Слуги бросились их собирать, а Ромион, перехватив поднос поудобнее, прошёл в спальню.

Ещё у порога он думал, что неплохо было бы эту крысиху в шёлк завернуть да так на пир притащить – главное куском ткани подлиннее заткнуть ей рот. Но это, конечно, оскорбило бы титул королевы Сиерны, а через него – и саму страну. А оскорбление страны значит оскорбление короля, чего Ромион, естественно, не мог себе позволить. Пожалуй, только это девицу от подобной участи и спасло.

«Отец посадил бы тебя под замок, по меньшей мере, на сутки, – подумал Ромион, глядя на круговорот служанок, в центре которого возвышалась капризничающая Крысиха. – И вышла ты бы потом, тихая и всем довольная». И мать, и сам Ромион периодически так сидели. Правда, Ромион всё-таки чаще, потому что был упрям и себе на уме – пока не подрос и не научился делать отцу пакости как-нибудь иначе, исподволь, чтобы король виновного не нашёл.

Бывшая крыса наверняка не была так смекалиста – но и Ромион оказался мягче отца. Увы, в данном случае это создавало проблемы.

– Я же сказала! – заметив шёлк на поднос, завопила Крыса (Ромион решил пока называть жену так – очень уж имя подходило). – Я сказала, что не хочу розовый! Неужели так сложно меня послушать!!

Ромион выглянул из-за подноса, но Крыса уже отвернулась и принялась снова вопить что-то про чай. Тогда король, поймав испуганный взгляд горничных, размахнулся и грохнул поднос об пол. Ковёр немного заглушил звон, но не всё равно все вздрогнули, и в спальне наконец-то воцарилась оглушительная тишина. С тихим шелестом многострадальный шёлк заструился вокруг ног Крысы, которая изумлённо уставилась на ткань и уже открыла было рот – наверное, снова завопить, но Ромион её опередил:

– А зря, дорогая, розовый тебе очень идёт.

Перемена в настроении Крысы произошла мгновенная и ошеломила даже привыкшего к актёрской игре короля.

– Правда?! – Крыса захлопала в ладоши и даже пару раз подпрыгнула. Ромион, задрав голову, мрачно за ней наблюдал. – Тогда я хочу розовое платье! Розовое, а не это-о-о. – Сказано было так, словно будущей королеве предложили обноски, а не нежно-жёлтый с золотой вышивкой наряд. – Немедленно! Ну что вы стоите, измеряйте меня, одевайте!..

– Дорогая, ты уже одета. – Ромион забрал у служанки шпильки. – И жёлтый тебе тоже весьма идёт.

– Но я хочу розовый!

Ромион вздохнул и мрачно посмотрел на шпильку. Та заканчивалась красивой рубиновой розой.

– Давай я тебе помогу…

Он был уверен, что принцессу Крысу уже проверил придворный маг – ещё раз, уже в образе человека. Однако лишней предосторожность не бывает – легче всего «подвесить» следящее заклинание на украшение, оно ведь ближе к телу. Ромион узнает, если эта… Крыса задумала дурное. И узнает хотя бы на пару минут заранее.

– Дорогая, ты не могла бы присесть? – закончив с заклинанием, попросил Ромион.

Крыса широко улыбнулась, и глаза её блеснули (зловеще, как показалось Ромиону).

– Любовь моя, а давай я лучше тебя подниму?!

Ромион успел отшатнуться, поскользнулся на шёлке, чуть не упал, но вовремя схватился за прикроватный столик.

– Дорогая, – улыбался король уже из последних сил. – Тогда я вряд ли смогу заняться твоими волосами, а гости всё ещё ждут.

– Ох, уж эти гости! – поджала губы Крыса. – А мы бы могли так хорошо провести время!..

– Любовь моя, мы торопимся, – настойчиво повторил Ромион. – Прошу тебя, сядь.

Крыса взмахнула длинными и, наверное, приклеенными (раньше они казались Ромиону короче) ресницами.

– Твоё желание для меня закон, – сказала она, сев на кровать и повернувшись так, чтобы королю было удобнее. И, когда Ромион подошёл, добавила: – Тютюнечка мой!

Ромион чуть было не воткнул первую же шпильку ей в голову. Тишина, которая наступала в спальне каждый раз, когда Крыса умолкала, теперь показалась ему особенно гулкой.

– Прелесть моя, я же просил называть меня по имени.

– Но, любимый! – Крыса сделала попытку обернуться, и Ромиону пришлось отпустить её волосы.

– Дорогая, осторожнее, у меня шпильки. И они острые.

– Но, любовь моя! – Крыса, тем не менее, уселась прямо. – Я не могу называть тебя по имени! Твоё имя смешное! Оно тебе не подходит!

Ромион снова замер.

– Дорогая… – Вообще-то, когда он говорил таким тоном, бледнел и прятал глаза даже Тёмный Властелин. – Я последний раз…

Властелин Властелином, а вот Крысу это нисколько не смутило.

– Я хочу звать тебя Котёнком! – завопила она на всю спальню, и Ромион почувствовал, что краснеет. Слуги, гвардейцы, может, даже придворные в коридоре наверняка эту дуру услышали. – Потому что ты милый! Такой же, как котёнок! Мя-я-я-яу!!!

«А может, просто стукнуть её снова, а гостям сказать, что невеста ещё не пришла в себя?» – мелькнула очень соблазнительная мысль. Ромион целое мгновение серьёзно её обдумывал, потом выдохнул и взглядом поманил замершего в дверях лакея с подносом пирожных.

– Дорогая…

– Да, любимый!

– Хочешь сладкого? – Ромион взял пирожное покрупнее. – Мой кондитер просто волшебник, уж поверь мне. – И, не дожидаясь ответа, запихнул пирожное Крысе в рот.

Решение оказалось временное: жевала Крыса как под заклинанием ускорения. В итоге, расправившись с пирожным, она облизнулась и…

– Котё-ё-ёнок!!!

Ромион чертыхнулся.

– А-а-ай! Ты меня за волосы дёрну-у-ул!

– Прости, дорогая.

Сладкое мгновение тишины…

– Ну Котё-ё-ё-ёнок!!!

Ромион старательно зажмурился и о-о-очень сильно пожелал, чтобы всё это: свадьба, невеста, гости, слуги, шпильки, – провалилось в бездну к демонам. И эта бездна уже отчётливо ему представилась: огромная, бездонная, чёрная, засасывающая…

– Котё-ё-ёнок, мне скучно! – раздалось оттуда. – А-а-ай, ну мне же больно!

«Всё, – подумал Ромион. – Не могу больше».

И, когда принцесса снова завопила: «А-а-ай, я не хочу-у-у больше тут сиде…», Ромион рявкнул так, что звякнул хрусталь на столике и, кажется, даже задрожали стены и завибрировал пол.

– Все вон!!!

Тишина после этого наступила оглушительная: слуги замерли, даже замолчавшая принцесса вздрогнула и оглянулась, удивлённо посмотрев на короля.

Потом лакеи с горничными слаженно поклонились и за какую-то минуту покинули спальню. Дверь закрылась, и тишина после этого наступила звенящая, почти ватная.

– Котёнок?! – робко выдохнула принцесса. – Ты что, обиделся, Котёнок?!

– И вы тоже! – приказал Ромион, найдя взглядом капитана гвардейцев.

– Но, Ваше Величество…

– Я сказал: вон! – Ромион топнул, и пол под его ногой содрогнулся. «Держи себя в руках! – огрызнулся сам на себя король. – Держи!» Как всегда сказать было легко, а вот сделать…

– Котёнок?!

Ромион дождался, когда и за гвардейцами закроется дверь, потом аккуратно и быстро проверил, на месте ли кинжал, яд и амулет со «спящими» заклинаниями. И только тогда повернулся к принцессе. Она хлопала ресницами, на кончиках которых поблёскивали слёзы.

– К-к-котёнок?! Скажи, что всё хорошо!..

Ромион схватил её за подбородок и произнёс тем голосом (от которого действительно бледнел Тёмный Властелин; сначала бледнел, а потом бил заклятьем):

– Послушай меня.

– Но!.. – пискнула Крыса, и Ромион ей в лицо прошипел:

– Я сказал: слушай! Сейчас ты успокоишься и за-мол-чишь. Ты поняла? Или я лишу тебя голоса. Это неприятно, но мне придётся. Поняла?

Принцесса, глядя на него расширенными от ужаса глазами, попыталась кивнуть. Ромион отпустил её, потом поставил одно колено на одеяло и толкнул Крысу в плечо. Принцесса упала и затряслась так, что задрожала кровать.

«Звёзды! – тоскливо подумал Ромион. – Я так этого не хотел!» Но по-другому девчонку, казалось, было не успокоить. «Держи себя в руках, – как заклинание повторял он, нависая над ней. – Держи, держи, держи…» Где-то внутри него сейчас бился в истерике маленький мальчик, над которым вот также когда-то нависал его огромный и очень страшный отец. Что Ромион тогда сделал? Зашёл в кабинет не вовремя?

Ромион отогнал воспоминания и, стараясь держать маску гнева, продолжил:

– Слушай и запоминай. Король здесь я, и ты будешь меня слушаться. Делать то, что я тебе говорю. Это понятно?

Крыса закивала и принялась тихонечко всхлипывать.

– Прекрасно. Значит, сейчас ты успокоишься, тебе помогут одеться, мы разберёмся с украшениями, которые ты больше не посмеешь бросить на пол и порвать или разбить. Иначе ты на свой крысиной шкурке узнаешь их цену. Никогда не пряла золото из соломы? А придётся. Но всего это не будет, если ты станешь вести себя прилично. Так вот, тебя оденут, потом мы вместе отправимся на пир. Ты будешь улыбаться и мол-чать. Запомнила? Молчать.

Крыса снова закивала, потом прикусила губу – и зарыдала. Навзрыд. Свернувшись в клубочек, втянула голову в плечи и разревелась. Громко – на всю спальню. Ромион воровато оглянулся на дверь, подумал, что ему как королю вообще-то можно делать со своей женой всё, что угодно. Потом мысленно себя одёрнул, повернулся к Крысе и со смесью жалости и отвращения выругался про себя. Это он когда-то глотал слёзы и мечтал, что отомстит – а это же девчонка, а не принц-наследник. Надо было с ней всё-таки помягче… Дурочка же…

Однако если такая дурочка ляпнет что-то про Котёнка на пиру, это будет не просто смешно, это будет культурный шок по крайней мере у половины из приглашённых других рас. В их глазах это сделает короля Сиерны слабым: не может призвать собственную жену к порядку, человечек. А слабым ему казаться никак нельзя – и так выглядит как тощий заморыш, да ещё и с братом-Властелином… Те же эльфы точно решат, что с таким королём договор подписывать не стоит, раз у него даже жена ведёт себя, как… какая-то недалёкая простолюдинка.

«Говорили же мне раньше: женись! – думал король. – Выбрал бы на смотринах золушку, и ничего бы этого не было».

Крыса между тем даже не думала успокаиваться. Ромион взглянул на неё и со вздохом решил, что кнута достаточно – самое время для пряника.

– Котёночек мой, – прошептал он, беря руку принцессы и осыпая её поцелуями. – Не расстраивайся ты так. Я просто хочу, чтобы мы друг друга поняли. Мы же поняли?

Принцесса вздрогнула и, шмыгая носом, непонимающе посмотрела на него круглыми не то от страха, не то от удивления глазами.

– Запомни,– продолжал Ромион, – ты будешь делать то, что я говорю, и я стану для тебя хорошим мужем. Обещаю, – Ромион улыбнулся. – Украшения, новые наряды, развлечения, – всё, что ты пожелаешь, будет тебе принадлежать. Всё. Понимаешь?

– А…а… – выдохнула Крыса и с опаской всмотрелась в лицо короля. Тот кивнул.

– Да, моя звёздочка?

– А если я хочу… Я просто тебя люблю… О-о-очень…

Ромион снова улыбнулся – на этот раз через силу.

– А я тебя – нет.

– Но… ты же сказал…

– Пойми меня, Котёнок, я с тобой знаком всего каких-то полчаса. Я не умею влюбляться так быстро.

– Но как же… А я-то тебя уже люблю… – Принцесса растерянно смотрела на него и хлопала ресницами. – Я тебя сразу полюбила, как увидела!

Ромион мысленно прижал ладонь ко лбу. Демоны и вся бездна, за что?..

– Ну вот и прекрасно. Ты моя умница!.. – Сюсюкать король ненавидел, но некоторые его любовницы другого языка просто не признавали, так что Ромион со временен научился. Крыса, похоже, была как раз из таких. – Но пойми: я так не умею. И тебе придётся с этим смириться.

Снова наступила тишина. Принцесса хмурилась и, кажется, усиленно думала. Ромион смотрел на неё и терпеливо ждал, стараясь не улыбаться. Как бы бедняжка не перетрудилась…

– А… то есть… Твоё сердце надо завоевать? – неуверенно выдохнула, наконец, Крыса.

Ромион снова мысленно приложился ладонью о лоб. Впрочем, и такой вывод был королю на пользу, значит…

– Да, моя прелесть. Поэтому, пожалуйста, делай так, как я тебя прошу. Веди себя тихо, хорошо?

– Хорошо, мой Котё…

– И зови меня по имени.

– Но…

– По имени. Зови, – Ромион снова гневно прищурился, и принцесса, как болванчик, закивала.

– Умница. А теперь давай мы тебя нарядим. Ты будешь у меня самой красивой…

– Да-а-а, – заулыбалась Крыса.

– …самой сверкающей…

– Да-а-а…

– Самой глупенькой…

– Да… Что?

– Ничего, моя прелесть. – Ромион наугад вытащил из шкатулки золотое с рубиновыми розами, в тон шпилькам, ожерелье. – Посмотри, какая красота! И тебе очень идёт.

– Но, Ромион, оно такое тяжёлое.

– Вот и отлично, оно напомнит тебе, что молчание золото. Оно тяжелое, но красивое… И видишь – розы? Они сейчас в моде…

– Но я не люблю розы!

– Зато их люблю я. – Ромион вытащил ещё и россыпь маленьких розовых бутонов из нефрита и ловко прикрепил их к волосам Крысы.

– Хорошо…

– Ваше Величество, – раздался из-за двери голос капитана гвардейцев. – Нам уже можно заходить?

– Подслушивать нехорошо, Гавин, – хмыкнул Ромион, поправляя принцессе выбившийся локон. – Заходите. И пусть слуги тоже вернутся, моей жене нужна помощь.

Сначала гвардейцы, а после и притихшие лакеи с горничными вернулись в спальню. Короля и его супругу тут же окружили: служанки молча и быстро поправляли-застёгивали, прикладывали к Крысе бесконечные ленты, надевали браслеты, броши и подвески; а лакеи вместе с камердинерами споро облачили Ромиона в синюю с зеленоватым отливом мантию, расшитую гербом Сиерны, и принялись аккуратно и ловко её поправлять, чтобы складка к складке лежали художественно и грациозно. Гвардейцы рассредоточились по комнате – и их было больше, чем трое, отметил король, но пока промолчал. Это вполне может подождать – пожурить Гавина он всегда успеет. Или поблагодарить – тут уж как придётся. Крысе несмотря на её ужимки ни Ромион, ни его окружение доверять не торопились.

А вот Крысе представить капитана стоило – чтобы тоже не расслаблялась.

– Прелесть моя, видишь вон того хмурого молодого человека? – шепнул Ромион, подавшись к жене. – Это Гавин, капитан моих гвардейцев. Если что-то случится, он позаботится о тебе.

Прозвучало это несколько двусмысленно, но принцесса как этого будто не заметила.

– Он такой хмурый… – пробормотала она, растерянно взглянув на капитана. Тот успешно изображал из себя предмет меблировки – даже глаза словно остекленели.

Ромион усмехнулся.

– О да, моя прелесть. Он опечален, что у меня больше не будет смотрин. Там появлялось много прекрасных девушек, а наш капитан до сих пор не женат… Но увы, теперь ему придётся искать невесту в другом месте, ведь у меня есть ты, – Ромион, воспользовавшись тем, что лакеи закончили с его мантией, аккуратно поцеловал Крысу за ушком.

– Хи-хи-хи! Дорогой, ты такой милый! – взвизгнула в ответ Крыса.

Ромион заметил, как переглянулись горничные и поджали губы лакеи.

– Я же просил молчать, – снова наклонившись, прошептал он. – Тише, моя дорогая.

– Прости, любимый!

«Долго она не продержится», – подумал Ромион. Очевидно, у Крысы было только два состояния: восторженная и очень шумная влюблённость да обиженное «ты меня не любишь!». Исключая, конечно, панику и ужас с судорогами через всхлипывания – но пугать жену Ромион больше не хотел. Возможно, ею всё-таки получится управлять? Другими же получается.

Через полчаса королевская чета была готова. Принцессу облачили в платье, когда-то сшитое для королевы Изабеллы, но ни разу ею не ношенное. После мачехи Ромиону остался целый гардероб красивых платьев, которые хозяйственный король не стал дарить своим любовницам, хоть те и просили, а оставил на всякий случай. Случаев представилось много: например, три платья из носила принцесса фей, пока гостила в Сиерне. Мать не озаботилась внешним видом дочери, а самой Виоле на себя было настолько плевать, что она вполне могла ходить по столице в пижаме (и ходила). Сейчас за феей следил Дамиан, а принцессе Крысе достались оставшиеся платья. Одно из них, вечернее, с красивым изящным силуэтом, делавшим даже плоскую фигуру Крысы…э-э-э… выпуклой и в нужных местах подчёркиваемой, принцессе и принесли. Ноги Крысы, оказавшиеся неожиданно стройными, окутывала в несколько слоёв тонкая газовая ткань, уже украшенная вышивками, но королевские портные добавили ещё живые цветы, когда подгоняли платье по фигуре. Сейчас принцесса напоминала букет роз на жёлтом поле, весьма соблазнительный, действительно сверкающий и местами даже очаровательный.

Ромион с улыбкой оглядел её и остался доволен. Что ж, он всегда знал, что хорошо подобранная одежда творит чудеса. Даже с крысами.

– Звезда моя, ты станешь подлинным украшением нашего пира.

Крыса улыбнулась, и Ромион неожиданно улыбнулся в ответ – почти искренне (вовремя спохватился). Очень уж у принцессы была заразительная улыбка.

Тронный зал снова пострадал от буйства фантазий декоратора. Работал с ним явно тот же, известный, с громадным гонораром – который прижимистый советник наверняка уже выплатил и решил, что отработать он теперь должен на полную катушку. И декоратор отработал. Зал снова украсили цветами, а точнее, превратили в громадную беседку. Гирлянды роз, лилий, хризантем, незабудок, фиалок закрыли стены так, что гобелены с гербом Сиерны было и не видать. Потолок украсили тоже цветами, и цветы же свисали с люстр и стрельчатых балок. Места змее с сиернского герба опять же не хватило. По стенам, оставив свободное пространство для танцев и актёров, установили длинные столы со свечами в хрустальных чашах и, естественно, цветами. На возвышении стоял ещё один стол, у которого в центре поставили трон, а по бокам усадили самых «высоких» гостей: королей, принцев, принцесс и послов. К тому времени, как Ромион с женой спустились в зал, уже подали холодные закуски, а посреди зала что-то заунывно играли два эльфа, которым также заунывно подвывали русалки в фонтане. И фонтан, и русалки были иллюзией, Ромион это прекрасно видел. Гости, конечно, видели тоже – Ромион попенял себя, что не поговорил лично ни с декоратором, ни с актёрами. Стоило, демоны их забери – от воя голова снова разболелась.

К счастью, уже пробило пять – самое время для горячих блюд. Эльфов и лже-русалок отправили порталом. «Надеюсь, в бездну, – подумал Ромион. И усмехнулся: Мы удивительно вовремя».

– Ваше Величество. – Советник возник перед Ромионом с Крысой, как по волшебству, фальшиво-радостный и сверкающий улыбкой. – Ваше Высочество, вы великолепны.

Принцесса снова хихикнула – Ромион на всякий случай дёрнул её за руку.

– Успокойся, дорогая. Это Джек, мой советник. Сейчас мы спустимся к нашим гостям, – он кивнул на распахнутые двустворчатые двери и лестницу в тронный зал. – Будь аккуратна на ступеньках и ничего не бойся, я с тобой. Хорошо?

Джек, выпрямившись, с удивлением глянул на короля, но промолчал.

– Конечно, любимый! – отозвалась Крыса. – Ой, прости, Ромион!

«Научится, – подумал король. – Выдрессирую».

Лестница, ведущая в парадный зал, состояла ровно из восьмисот ступенек. Во время торжеств их застилали синим с зелёным отливом ковром, украшенным узором из вышитых золотом гербов. В обычные же дни ковёр был просто зелёным, с серебряными гербами. Слугам приходилось постоянно его чистить: ковёр прекрасно собирал на себя пыль, а спустя час после начала приёмных часов пестрел следами сапог и изящных туфелек. Ромион всё это невольно вспомнил, пока вместе с Крысой спускался к гостям. То есть, сначала отзвучали трубы, потом Его Величество и супругу объявил герольд, ну а после оркестр в ложе заиграл гимн, во время которого король повёл свою принцессу вниз по лестнице, к замершим в ожидании гостям.

Ромион шёл и старался думать о ступеньках и ковре, а не о том, как они с Крысой смотрятся со стороны. Дылда и карлик… Даже если он задерживался на ступеньку, Ромион всё равно был до смешного ниже супруги – и совсем, совсем не хотел об этом думать! Получалось не очень.

Сверкание драгоценностей, блеск свечей, любопытные взгляды, улыбки… У Ромиона кружилась голова, а Крыса и вовсе дрожала, прижимаясь к королю и в итоге сдвигая его к перилам. Ромион старался вести её прямо (но подозревал, что их маршрут всё равно выглядел как зигзаги), старался поддерживать, если она спотыкалась – а споткнулась она не единожды. Но по-королевски Крыса всё равно не выглядела. Высокая, тощая, к тому же, испуганная. Улыбаться она даже не пыталась. Рядом с Ромионом, у которого от улыбки уже болели губы, это должно было выглядеть действительно забавно. Наверное, так и оно было: король сквозь музыку гимна различал смешки. Ну не кричать же, в самом деле, как истерик: «Стража, головы им с плеч!» А хотелось…

Тронный зал был длинный, а стол для важных гостей находился у дальней стены, так что лестница стала только половиной испытания. Уже преодолев её, Ромион повёл жену через весь зал и угрюмо подумал, как бы ему было удобнее, оставайся она просто крысой. Да, тогда даже милой она не казалась, но всё-таки к крысе король уже привык. И умудрился смешно её обыграть. А эту дурочку как обыграешь?

К тому же, приветственная речь, которую король готовил вместе с советником, писалась именно под крысу – и теперь Ромиону пришлось импровизировать. Усадив супругу в кресло, чуть менее помпезное, чем стоящий рядом трон, Ромион незаметно подвинул из-под стола специальную скамеечку, быстро на неё поднялся – и хоть так сделался заметнее (а то «умный» декоратор поставил на стол перед троном огромный букет роз, из-за которого Ромиона было и не видать).

– Дорогие гости, – неприлично короткое обращение, но Ромион решил, что ничего умнее всё равно сейчас не придумывает, так пусть вся речь будет краткой. Он взял Крысу за руку. – Моя прекрасная жена. Не обижайтесь, но это лучший подарок, который я сегодня получил. – И, широко улыбнувшись, закончил: – Я счастлив!

Светиться от счастья Ромион умел – чуточку смущения, чуточку потаённой радости, жаркий взгляд на Крысу – и гости аплодировали ему вполне искренне и улыбались, а кто-то даже выкрикнул: «Счастья молодым!»

Ромион поклонился, сел и поймал взгляд Крысы. Она робко улыбнулась в ответ. «Надо было придумать ей имя, – подумал Ромион. – Сейчас-то уже поздно, гости услышат, как мы будем имена перебирать. Начнутся неуместные вопросы».

За троном замерли гвардейцы – много, как на параде. Выстроились в шеренгу на всю стену, сверкали эполетами, смотрели перед собой остекленевшими глазами. Ромион обернулся, взглянул на капитана, замершего прямо за троном, без сомнения ловящего каждое движение Крысы… Ромион усмехнулся, но промолчал. В конце концов, так он чувствовал себя чуть в большей безопасности.

Советник, тоже замерший в тени трона, подал слугам знак – и в зал под оркестр гуськом вошли главные повара: пятеро людей, эльф, гном, гоблин и занявший сразу ползала тролль (белый колпак повара на нём смотрелся весьма уморительно). Они внесли и с поклонами поставили на стол перед троном по одному из блюд своей кухни, а слуги тем временем подали те же яства, но в куда большем количестве, для двух других столов, где сидели гости титулами пониже. Фаршированные карпы, распятый на крестовидном гриле бобёр, копчёные камни для троллей (с кокетливым алмазом посредине), горсть жемчуга и чаша с уксусом, печёные кролики, куропатки на вертеле, лебедь, фаршированный яблоками… Столы ломились от угощений в прямом смысле на любой вкус – Ромион пытался угодить всем.

По правую руку от Крысы усадили императора гоблинов (как родственника Ромиона через его брата, Дамиана… в общем, долгая история). Перед гоблином, соответственно, поставили запечённую кабанью голову, громадную и с изогнутыми клыками, на каждый из которых нанизали по два яблока и ещё вишенку сверху. В пустые глазницы кабана вставили по свечке, а в глотке развели маленький костерок, который горел почему-то синим. Не прошло и пары минут, как кабанья голова заполыхала вся, тем не менее, не обугливаясь. Это был любимый гоблинский деликатес – кабаны в Подземье натурально на вес золота.

Император, до этого безуспешно пытавшийся завязать с Крысой вежливый разговор, увидел кабана, одобрительно улыбнулся и обнажил ритуальный кинжал. Синее пламя кабана отразилось на клинке – и в глазах ошеломлённой принцессы…

Крыса перевела взгляд на кабаньи глазницы – оттуда как раз вырвался весьма эффектный столбик пламени, – вздрогнула. И завизжала. На весь зал.

Ромион подскочил на троне – чуть не раскидав при этом подушки, которые ему подкладывали, чтобы король казался выше – и попытался салфеткой зажать жене рот. Крыса вякнула что-то неразборчивое (из-под салфетки) и умолкла. В наступившей тишине стало слышно, как невозмутимый Ульрик уговаривает её успокоиться:

– …Видите, он же совсем не страшный. Смотрите, я делаю так, – и со знанием дела вонзил кинжал в кабанью глазницу. Та задымилась, а кабан издал что-то, похожее на «му-у-у» и почему-то сдулся, превратившись в милого запечённого поросёночка. – Вот и всё. Попробуйте.

Обалдевшая Крыса попробовала: как клещ, вцепилась зубами в кусок, который Ульрик протянул ей на кончике кинжала. Чем очень императора удивила – с клинка гоблины уже столетий пять как не ели.

– Ух ты! – Опять же на весь зал поразилась Крыса, прожевав. – Это изумительно! А можно ещё?!

Ульрик невозмутимо воткнул кинжал в кабана снова, но тут по знаку короля Сиерны перед Крысой поставили такого же поросёнка. Ромион улыбнулся жене:

– Дорогая, позволь… – И лихо поросёнка разделал. А потом протянул Крысе кусочек на вилке.

– Ну как, моя прелесть?

Ульрик с интересом за ними наблюдал.

– М-м-м, – одобрительно промычала Крыса. И, кажется, настроилась на дальнейшее кормление с вилки, но тут к пиру присоединилась принцесса эльфов со свитой, и Ромиону стало не до жены. Тем более, император гоблинов, казалось, был не против обсудить с Крысой погоду, природу и «какие цветы вы предпочитаете». С того момента, как Ульрик женился на принцессе Кремании, фее-полукровке, это стало его дежурным вопросом.

Краем глаза Ромион следил, чтобы жена не надоедала императору слишком сильно. А сам лестью и уловками пытался подвести эльфийку (её усадили по левую руку от короля) к выгодному Сиерне торговому договору. Эльфийка всему руками и ногами упиралась и повторяла, что ничего решать не уполномочена, она не посол и вообще тут случайно: отец сам приехать не смог. А так-то он всё решает, вот с ним и обсуждайте. «Правда твой отец уже одной ногой в могиле, и из своего леса носа не кажет, а про договоры вообще тут же забывает, – думал в ответ Ромион. – Так что да, решишь с ним. Эльфийский двор-то возглавляешь ты…» Но вслух говорил эльфийке комплименты и заверения в вечной дружбе и любви к её народу…

– Ваше Величество? – перебил советник, наклонившись к плечу короля.

– Джек, не сейчас, – прошипел король, обернувшись.

– Простите, Ваше Величество, но ваша супруга уже слишком много выпила и съела, – отводя взгляд, заметил Джек. – Вам сейчас танцевать – я боюсь, она не встанет.

Ромион повернулся и стал свидетелем изумительного зрелища: Крыса уминала запечёного фазана. Целиком. За считанные минуты.

С другой стороны на принцессу также смотрел император гоблинов. Когда Крыса хрумкунула последним из яблок, украшавших фазана, Ульрик отодвинулся, скрипнув креслом по полу.

Ромион вздрогнул и опомнился.

– Прелесть моя, ты… – Он забрал у Крысы бокал, принюхался и чуть не взвыл. Кто-то умный налил невесте гномьего ликёра. – Ты не хочешь воды?

Крыса обернулась, и по её отрешённому взгляду Ромион понял, что если не принять меры, танца новобрачных не случится вовсе.

– Дорогая, ты хочешь воды. Пей…

– Ну, Ромчи-и-ик…

– Я сказал: пей! – прошипел Ромион, схватив Крысу за шею и прижимая к её губам бокал. От Крысы уже жутко несло перегаром. – Вот так. А теперь сиди и жуй вот это, – добавил король, сунув жене пластинку из рога единорога.

– Но… Пмф! – Крыса чуть не подавилась, когда Ромион запихнул пластинку ей в рот. – М-м-м!

– Всё нормально, дорогая, после неё тебе станет лучше…

Ромион поймал взгляду императора гоблинов, улыбнулся, потом кивнул советнику. Тот встал за креслом невесты и, наклонившись к её уху, принялся что-то говорить, нараспев и тихо. «Да пусть хоть колыбельную ей поёт», – подумал Ромион и снова повернулся к эльфийке. Но ничего больше сказать не успел.

Взвыли трубы, герольд объявил выход принцессы фей с супругом, и на лестнице появились Дамиан с Виолой. И пчёлы.

Оркестр играл весёлый гимн Садов, пчёлы жужжали в такт, а Дамиан, так и не сменивший чёрный с серебром костюм, взглядом нашёл Ромиона и всю дорогу до стола смотрел только на него. Принцесса фей, наоборот, улыбалась – такую улыбку Ромион у неё уже видел, когда пару лет назад Виола застукала мужа с одной из сиернских фрейлин за игрой в карты. Пчёлы за феей тогда не летели, зато сковороду Виола вытащила из воздуха и крутила за ручку очень угрожающе. Дамиан тогда даже не пытался объяснить, что с той фрейлиной у него ничего не было. «Конечно, не было! – заявила потом Виола Ромиону, вступившемуся за брата. – Если бы было, я бы достала чугунную сковороду, а не эту железку!»

Пройдя к столу, Дамиан поклонился. Искоса взглянул на жену, но та даже не подумала присесть в реверансе. Только улыбнулась ещё шире и зловещей да выдавила:

– Здрасьте.

Дамиан лишь глаза на мгновение прикрыл.

Оркестр умолк, пчёлы снизились и миниатюрным смерчем закружились над феей. «Ваше Величество», – начал было снова склонившийся к королю советник, но Ромион отмахнулся. Он выбрался из-за стола и направился к фее с демнологом, распахнув объятия.

– Брат, невестка, наконец-то! Я уж было подумал, вы и к нашему танцу не явитесь. Пройдёмте, вон ваши места… – И, схватив фею за локоть прошипел – так, чтобы слышала только она: – Виола, убери пчёл.

– Не-а! – громко откликнулась фея.

– Виола! – ещё тише зашипел Ромион.

– Что?! – прошипела в ответ фея. – Они меня охраняют. Правда, Дамиан?!

– Да, дорогая, – вздохнул демонолог, взглядом попросив короля успокоиться.

Ромион тяжело вздохнул и тут же с видом радушного хозяина сам отодвинул для феи кресло – с краю «королевского» стола.

– Виола, пожалуйста, с меня крысы хватит, честное слово…

– Ах вот как, да? Ах вот ты как о своей жене? – тут же вскинулась фея. И, повернувшись, огрела Дамиана взглядом. – Да у вас это семейное – жён принижать!

Ромион переглянулся с братом – тот кивнул, мол, всё нормально.

– Если что, дай мне придумать оправдание, – прошептал ему король, – потому что у тебя это совершенно точно не получается. – И вернулся к трону.

– Ром-мион, я о-очень боюсь пчёл, – заикаясь, прошептала протрезвевшая Крыса, как только он сел. – М-можно их убрать?

Ромион взял её за руку, сжал и ободряюще улыбнулся.

– Нет, моя звёздочка. Но тебя они не тронут. Обещаю.

Крыса попыталась улыбнуться в ответ, потом снова посмотрела на пчёл и вздрогнула.

– А… А кто та красивая девушка, Ромион? Ты так на неё смотрел, дорогой…

Ромион фыркнул. Крыса, что, ревнует?

– Это принцесса фей, моя прелесть. И она жена моего любимого брата.

– Того, который злой, – кивнула Крыса.

Ромион оглянулся на фею и демонолога. Виола, поймав его взгляд, показала кулак.

«Я бы ещё подумал, кто в этой паре злой», – усмехнулся про себя Ромион, а вслух сказал:

– К нему просто нужно привыкнуть, звезда моя.

– Но почему…

– Тише, дорогая, кажется, объявляют наш танец.

Молодые в Сиерне по традиции танцевали между первой и второй переменой блюд. Отец Ромиона когда-то утверждал, что это хорошо для желудка – да и гости ещё не в доску пьяные. Ромион традиции уважал и, честно говоря, ему было всё равно, когда танцевать – куда сильнее его сейчас беспокоила разница в росте. Скамейку-то с собой не возьмёшь.

Оркестр на пару минут умолк, и Ромион снова поднялся. Впрочем, из-за букета цветов (который к столу привинтили, похоже, заклинанием) этого всё равно никто не заметил.

– Звезда моя, пойдём.

Крыса подала ему руку и неуверенно улыбнулась.

– Конечно, любимый. А куда?

Ромион даже не сразу нашёлся, что сказать. Он просто помог принцессе встать и повёл её в центр зала. Слуги тем временем перенесли и установили свечи так, что именно это место было в круге света, а пиршественные столы и сидящие за ними гости тонули в сумраке.

– Прелесть моя, ты ведь умеешь танцевать? – как можно спокойнее и как можно тише, чтобы только Крыса услышала, поинтересовался Ромион.

– А… – Принцесса покорно остановилась перед королём. – Я… Наверное?

«Наверное? – мысленно простонал Ромион. – Демоны и вся бездна, за что?!»

Заиграла музыка – пару раз сфальшивила скрипка, и Ромион чуть не взорвался от ярости. Но, конечно же, он по-прежнему улыбался, когда положил левую руку принцессе на спину, а вторую поднял на уровень плеч и взглядом указал Крысе сделать так же. Их ладони соприкоснулись.

– Просто следуй за мной, звезда моя.

– Хорошо… А куда? – снова выдохнула Крыса.

Было время, Ромион думал, что танец с Виолой, когда она ещё была проклята, был худшим в его жизни. Действительно, что может быть хуже, чем кружить под музыку человеко-лягушку? Но тогда на его партнёршу было просто мерзко смотреть – и гости отворачивались. А сейчас они с Крысой притягивали взгляды, и это оказалось в сто раз хуже. Когда нос жениха в танце упирается в декольте невесты – на это смотрят с удовольствием. А то обычные свадебные танцы, они такие одинаковые… Тут же – разнообразие. А если невеста при этом ещё и танцевать не умеет…

Конфуз вышел, когда Ромион попытался её закружить: Крыса закружилась, да, очень качественно – так, что улетела к левому столу и чудом в него не врезалась; Ромион успел подбежать и подхватить. Потом остаток танца невеста хромала.

«Мда, по поверьям – не выйдет у нас нормальной семейной жизни, – когда музыка отзвучала, подумал Ромион, кланяясь и слушая аплодисменты. – А забавно будет, если она действительно наёмный убийца, или что-то вроде, и сейчас тоже всё это терпит».

Это короля немного развеселило.

– Прелесть моя, ты в порядке? Позвать целителя? – тихо поинтересовался он, когда вёл хромающую жену обратно к столу.

Оказалось, Крысе просто натирают новые туфли. Послали за другими, мягче и удобнее, а слуги тем временем принесли вторую перемену блюд. Она была куда легче первой: в основном холодные закуски. Креветки в кляре, шарики из кальмаров, холодные супы, сырные тарелки в виде фантастических животных, разноцветные салаты, щедро украшенные цветами и посыпанные лепестками роз…

Вторая перемена была сигналом для начала танцев. Оркестр заиграл громче и веселее – пары выходили в центр зала. Танцы сменялись: романтичный в парах под медленную музыку; женский быстрый хоровод со звенящими браслетами; похожий на турнир «стенка-на-стенку» мужской. И снова парный но с музыкой быстрее и энергичнее…

Крыса грустно смотрела на танцующих и ела уже третье блюдо малины. Советник что-то, не переставая, говорил ей, и, когда Ромион, наклонившись, спросил: «Звезда моя, ты не желаешь больше танцевать?», Крыса только покачала головой. Казалось, она вот-вот расплачется.

– Прикажи подать ей мороженое, – шепнул Ромион советнику и, пройдя к креслу брату, постучал по спинке.

– Дами, идём танцевать.

– Брат…

– Идём. Жена мне отказала, значит, буду танцевать с тобой. Ну?

– А меня не пригласишь? – пронзила его взглядом Виола.

– А у тебя пчёлы, я их боюсь, – улыбнулся ей Ромион. – Дами, я жду. Хочу дуэль.

Дамиан поднялся.

– Роми, ты серьёзно? Мне не кажется…

Но слуги уже протянули ему украшенную цветами рапиру. Вторую вручили Ромиону, а оркестр заиграл медленнее и словно бы зловеще. Танцующие как по команде вернулись за столы, а Тёмный Властелин и король Сиерны встали друг напротив друга с рапирами наизготовку.

– Они же не будут взаправду драться? – поинтересовалась Виола, подходя к трону.

– Нет, Ваше Высочество, – улыбнулся советник. – Это просто танец. Хотите мороженого?

– Хочу поговорить с тобой, милочка. – Виола улыбнулась Крысе. – Ну и кто ты? Скажешь милой доброй фее, м-м-м?

Крыса в ужасе смотрела на кружащих над феей пчёл и ничего не отвечала.

– Ваше Высочество, со всем уважением, – вмешался советник. – Вы сейчас не выглядите ни милой, ни доброй…

– Да? – хмыкнула Виола и улыбнулась шире.

Советник покраснел.

– Вы бы пчёл убрали… П-пожалуйста…

– Не могу, – отозвалась Виола, плюхаясь на трон. – Я обещала мужу, что буду под защитой. Они – защита. А заклинания этого чокнутого демонолога – так, фигня. М-м-м, а удобный у Роми стульчик…

– Ваше Высочество, вам нельзя здесь сидеть… Это трон…

– Я вижу, что это трон – и мне плевать, – фыркнула фея.

Музыка, до этого лишь шептавшая, неожиданно загрохотала; и демонолог с королём, перестав кружить, ринулись друг к другу.

С глухим стуком скрестились рапиры.

– Это точно не поединок? – снова повернулась к советнику Виола. – Потому что я уже готова броситься их разнимать.

– Ваше Высочество, пожалуйста, не надо. Это просто дуэль в танце, принцесса – Советник тяжело дышал, как будто пробежал стометровку на время.

– Я ненавижу этот титул, можно меня так больше не обзывать? – попросила фея. – А вообще, в моём мире тоже есть танцевальные баттлы, но они как-то по-другому выглядят. Хотя это тоже красиво, соглашусь…

Красиво было и впрямь: демонолог с королём гоняли друг друга по залу, при этом умудряясь делать это под музыку плавно. «Как в фильмах постановочные драки», – загадочно бросила Виола, любуясь. Блики на рапирах, цветы, грациозные движения и резкие выпады, – всё вместе это создавало странную, вводящую в транс гармонию… И длилось, длилось… Вспыхивали огоньки свечей, метались тени, блестела вышивка на костюмах, сверкали, будто стальные, а не деревянные, рапиры…

Музыка замолчала резко – и гости выдохнули, скидывая оцепенение. Дуэлянты замерли: Дамиан на коленях, и Ромион перед ним с рапирой у шеи брата.

В наступившей после тишине король с натянутой улыбкой протянул Властелину руку – и только тогда раздались аплодисменты.

– Я же просил не поддаваться, – шипел Ромион, возвращаясь к трону.

– Я же просил не впутывать меня в это больше! – вторил Дамиан.

– Ты просил… Виола, а ну брысь с моего трона!

– Ха! – фыркнула фея, но поднялась и даже подала мужу руку. Пчёлы, впрочем, никуда так и не исчезли. – Показушник ты, Роми.

Фыркнув, король повернулся к жене.

– Дорогая, ты в порядке?

Та со слезами на глазах отправила в рот полную горсть малины и угукнула. Ромиона это вполне удовлетворило.

Тем временем погода за окнами портилась. Бросив туда взгляд, Ромион увидел, как гнутся от ветра деревья, летают по двору листья и ветки, а на ближайшем башенном шпиле с неизменно довольной ухмылкой висит фиалковый лис.

«И за что я только магам плачу? – в который раз подумал Ромион. – Заказал же ясную погоду!»

Тьма за окном всё сгущалась. Слуги принесли в тронный зал ещё свеч – на какое-то время это помогло, но потом сверкнула молния, дворец сотряс такой раскат грома, что задрожали стены и зазвенела на столах посуда. «Безобразие!» – мысленно выругался Ромион, ища взглядом советника – тот опять куда-то исчез. Зато гвардейцев снова прибыло. Поглядев на них, Ромион невесело подумал, что если бы он не знал Джека лучше, то решил бы, что тот готовит переворот.

Непогода за окнами, впрочем, танцам и пиру не мешала. На серебряной тележке вкатили торт: десятиэтажную башню сливок, ягод, марципана и мороженого. Ромион огромным ножом разрезал нижний ярус – до верхнего, с фигурками танцующих жениха и невесты, он бы добрался только по лесенке. Слуги в это время поставили перед гостями ягодное желе, пудинги, миниатюрные фонтаны из шоколада и замысловатые композиции из воздушного зефира. Ромион, посулами и уговорами впихнул в Крысу кусочек праздничного пирога («Ну, Ромион, я не люблю сливки!»), а в это время незаметно полил чашу с малиной (её Крыса, похоже, любила) сонным зельем и поставил перед женой.

– Радость моя, ты не возражаешь, если я потанцую без тебя?

Объевшаяся Крыса не возражала, и Ромион, чмокнув её в щёчку, вышел к танцующим дамам. Оркестр заиграл весело и быстро, Ромион оказался в центре танцовщиц – дамы кружили вокруг него, как голубки, и король вставал в пару то к одной, то к другой…

Кто-то из опьяневших гномов басовито, но мелодично затянул «Не жди меня, жёнушка» – слова универсальные, отлично ложились под музыку. Гости покатились со смеху, Ромион улыбался и ловил такие же улыбки раскрасневшихся девушек, и вечер впервые за это время начал ему нравиться, когда…

С новым раскатом грома двери из двора в тронный зал распахнулись. Взвизгнула скрипка, сфальшивил клавесин – и все музыкальные инструменты вдруг умолкли. Ворвавшийся сквозь распахнутые двери ветер задул свечи, и в блеске молнии на лестнице показалась жалкого вида старушка с громадной розой в руках. Лепестки цветка светились.

Тронный зал снова сотряс гром – задрожали стены, вздрогнули подсвечники и заплясали по потолку тени от свечей, которые торопливо зажигали слуги. Потом наступила гробовая тишина, в которой старушка проковыляла вниз по ступенькам. С её серой рваной накидки на ковёр стекала грязь, да и сама старуха, когда дошла до зала и кое-как выпрямилась, оказалась до того мерзкой, что хотелось отвернуться и больше не смотреть. Некоторые из гостей так и сделали.

– Я н-на свадьбу, – сообщила старушка кинувшимся к ней гвардейцам. – Мне ск-казали, что п-празднуют тут …

– Госпожа, вся столица празднует, – сказал подоспевший советник и подхватил старуху под локоть. – Пойдёмте, я провожу вас…

– Но я хочу поздравить короля, – пролепетала старуха. – Он же где-то здесь? Пожалуйста…

– Джек, ну что ты, в самом деле! – подошедший Ромион жестом приказал страже отойти. – Король – это я, моя дорогая леди, и я принимаю ваши поздравления. И от всего сердца благодарю вас.

Старушка как будто ждала чего-то другого, потому что изумлённо моргнула и выдохнула:

– А… Но я…

– Прошу, присоединяйтесь к нашему пиру, – Ромион взял её за локоть. – Идёмте…

– Но… у меня вам в подарок только роза…

– Это самая красивая роза, какую я только видел! – с энтузиазмом сообщил Ромион и забрал цветок. Старушка открыла от удивления рот.

– Но…

– Идёмте, идёмте… Кресло для нашей гостьи!

Кресло принесли, и король усадил старуху за стол у трона, правда, с краю. Как раз рядом с невозмутимой принцессой фей – та выковыривала из желе чёрную смородину и складывала из неё на пустом блюдечке башенку.

– Прошу, моя дорогая леди, наслаждайтесь праздником, – поцеловав старухе руку, Ромион вернулся вместе с розой к трону.

Старуха проводила его удивлённым взглядом.

– Ненормальный, – прошептала она. – Он ведь должен был меня прогнать! Какая-то нищенка является на его пир, предлагает одну лишь розу…

– Да от вас же ведьмой за километр несёт, уважаемая, – фыркнула фея, добавляя в башенку ещё одну ягоду. – Кто ж в своём уме вас прогонит? Точно не Ромион.

– Ведьмой? – Старуха снова сгорбилась и покосилась на фею. – Не суди по внешности, дитя моё. Красота – она внутри…

Фею это почему-то рассмешило.

– Уж я-то в курсе.

Старуха недоверчиво усмехнулась.

– Откуда такой красавице это знать?

– А я шестнадцать лет жабой проквакала. – Фея, не глядя, потянулась, цапнула бокал с лимонадом, отпила и облизнулась. – И вот он меня расколдовал, – она кивком указала на беседующего с королём Дамиана. – Так что если вы пришли учить нас видеть красоту в уродстве, то вы ошиблись вечеринкой, уважаемая… ведьма.

Старуха ничего ответить не успела, потому что гром загрохотал снова, посуда на этот раз подпрыгнула и чуть не попадала со столов, а продолжившие танец дамы завизжали и раздались в разные стороны: посреди зала зелёным огнём вспыхнул смерч. Из него раздалось:

– Так, так, так… Празднество с поистине королевским размахом… И опять меня забыли пригласить!

В наступившей после этих слов мёртвой тишине на весь зал завизжала фея:

– Ведьма-крёстная! – И бросилась обниматься.

Зелёное пламя дрогнуло.

– Виола, девочка моя! – улыбнулась выступившая из него ведьма и протянула к фее руки.

Ведьма и принцесса фей обнялись. Они были примерно одного роста, и представляли дивный контраст: чёрное и светлое, старость и молодость. Нет, старухой ведьма не казалась, но по её глазам возраст легко читался. И двигалась она с достоинством знающей себе цену женщины, которое приходит только с опытом. К тому же, она была Чёрной ведьмой, а ими молодые не становятся никогда. Настоящая злоба тоже приходит с опытом. Красивая, с длинными чёрными волосами, уложенными в косу, и в чёрной же мантии ведьма поцеловала фею в обе щёки – как-то умудрившись не испачкаться в золотой пыльце – и повернулась к подошедшему королю.

– Позвольте, госпожа Виллинда, – сказал тот, – я вам приглашение лично подписывал. Оно просто не могло до вас не дойти.

– Может, где-нибудь в дороге потерялось? – предположила Виола, улыбаясь. Пчёлы над ней исполняли канкан.

– И второе тоже? – изогнул бровь Ромион. Присутствие Чёрной ведьмы на его свадьбе короля как будто не смущало.

– Ну, а вдруг и оно тоже? – пожала плечами фея. – К Виллинде же пока доберёшься…

– Именно поэтому ты уже год как ко мне не приезжаешь? – Ведьма с улыбкой потрепала фею за щёку. – Или твой муж настолько занят, что не в состоянии поставить тебе портал? – Она внимательно посмотрела на демонолога. Дамиан в ответ улыбнулся, и ведьма повернулась к королю. – Что ж, Ромион, я согласна принять ваши извинения. Пусть приглашения действительно затерялись…

– Все десять штук?

Виллинда на мгновение замерла с открытым ртом – потом расхохоталась.

– Ну хорошо, может статься, я их просто не заметила. Что ж… Поздравляю, мой дорогой король. И так уж и быть, не стану дарить тебе в подарок проклятье.

– Уж пожалуйста, – усмехнулся Ромион. – Идёмте лучше к столу.

– Эта твоя жена? – подав королю руку, ведьма кивнула на Крысу. – И она сегодня из крысы превратилась? Хм…

– Прекрасный сюрприз, правда? – улыбнулся Ромион.

– И какой своевременный, – задумчиво протянула Виллинда.

Ромион промолчал.

Ведьму усадили рядом со старухой – поближе к принцессе фей. Последняя улыбалась, как сумасшедшая и, пристроившись к крёстной на подлокотник, защебетала что-то довольное, но ведьма её перебила. Взглянув на старуху, она изумлённо воскликнула:

– О, Марги, старая кошёлка, и ты тут! Что, снова с розой по дворцам побираешься?

Старуха покачала головой, сунула в рот куриную ножку, вытащила одну единственную голую кость. Смотревшая на неё фея вздрогнула.

– Успокойся, милая, – улыбнулась Виллинда. – Ведьма всегда ест много и быстро. Мы бездну сил тратим на заклинания. А, Марги? Может, снимешь, наконец, эту уродливую личину?

– Красота, Вилла, она внутри, – отозвалась старуха.

– Вот и покажи нам это «внутри», – фыркнула Виллинда и тоже в один присест расправилась с целым блюдом голубики.

– А почему снова? – Виола поймала взгляд крёстной. – Ты сказала «снова по дворцам побираешься». Это вы так развлекаетесь?

Старуха сказала что-то с набитым ртом, но её никто, естественно, не понял. Объяснила Виллинда:

– Нет, просто Марги у нас счастливо стала мачехой лет этак сто назад, и такой ей пасынок попался избалованный, что додумался Марги прогнать. Через год она, конечно, вернулась. – Губы ведьмы искривила усмешка. – Тоже в образе старухи. Подарила пасынку розу. Тот попытался её растоптать, но превратился в чудовище. Теперь ждёт, когда настоящая любовь его расколдует.

– Где-то я это уже слышала, – пробормотала Виола.

– Только розовый куст у Марги разросся, – продолжала Виллинда. – И каждый раз, как новый цветок распускается, она очередного короля или принца навещает – неизменно с рассказом о красоте, которая внутри. Обычно её прогоняют – и Марги с лёгким сердцем вершит справедливость: превращает несчастного в чудовище. Потом, пока гости в ужасе разбегаются, она идёт в сокровищницу… Неплохо ты, Марги, устроилась, а?

– О, Вилла, замолчи! – Старуха сбросила серую накидку и действительно показала красоту внутри: образ мерзкой старухи растаял, и под ним оказалась прекрасная чародейка. – Как ещё мне было проучить этого наглеца?

– Действительно! А расскажи-ка мне, Марги, как это твоя роза распустилась точно к свадьбе сиернского короля?..

Дальше Виола слушать не стала: она чмокнула крёстную в щёку и, хлопнув в ладоши, направилась к танцующим. Где-то там ей почудился Дамиан…

Спустя ещё час гостей ждало другое развлечение: танцующих попросили сесть за столы, свободное пространство посреди зала огородили, в том числе и магией, а после принесли десяток топоров.

– Это что: поели – теперь можно и подраться? – усмехнулась принцесса фей, глядя на слуг, деловито раскладывающих оружие.

– Нет, турнир будет через неделю, – отозвался Ромион. – А это – традиционное сиернское состязание: рубка дерева. И слезь с моего трона, Виола, пожалуйста.

Фея фыркнула, но с подлокотника поднялась.

– Между прочим, твоя невеста уже спит. Тебе не пора с ней устроить брачную ночь?

Ромион поморщился, и фея хмыкнула.

– И что вы в бедной девушке такого страшного нашли? На вид – совершенно нормальная…

«Это ты с ней ещё не общалась», – подумал Ромион и оглянулся на Крысу. Она и правда спала, положив руки на стол и уткнувшись в них лицом. Рядом стояло пустое блюдо из-под малины.

– Джек! Прикажи унести мою супругу… Её спальня, надеюсь, готова?

– Конечно, Ваше Величество.

Принцесса не проснулась, даже когда её аккуратно подняли и незаметно унесли через потайную дверь за троном.

– Раздельные спальни, – фыркнула Виола. – Не умеешь ты жить нормально, Роми… Эм, погоди-ка. Ты сказал… Серьёзно: рубка дерева?!

– Ещё мы цветы на спор собираем, – подмигнул изумлённой фее Ромион.

Виола хрюкнула, прикрывая рот рукой, взорвалась золотой пыльцой, щедро осыпав ею короля – и покатилась со смеху.

Тем временем слуги внесли сундук. Поставили на золотую подставку с изогнутыми ножками-лапами, распахнули – и зал ахнул. Внутри лежал огромный искрящийся алмаз.

– Господа и дамы! – Ромион снова вскочил на скамеечку. – Приз первому дровосеку! Кто быстрее нарубит дрова, тот и выиграет! Прошу к топорам!

Гости оживились. Желающих оказалось больше десяти – пришлось кидать жребий.

– Это же отцовский алмаз, – простонал Дамиан. – Его нельзя вывозить из Сиерны – он испарится!

– А почему, ты думаешь, именно его я поставил призом? – усмехнулся Ромион.

– Роми, это нечестно!

– Честно – если ты его выиграешь.

– Брат!

Ромион только улыбнулся и – когда Дамиан, морщась, встал и направился к тянущим жребий – король повернулся к Виоле.

– Фея, а ты знала, что твой муж пять лет подряд был почётным сиернским дровосеком?

Виола пожала плечами.

– Думаешь, удивил? Я как-то застряла в Тёмном лесу один на один с оборотнем – так Дамиан к нам тропу за пару минут прорубил, мы с волчарой даже пообщаться как следует не успели. Так что да, я догадывалась.

Ромион представил и, закрыв рот ладонью, засмеялся. Фея тем временем дирижировала пчёлами: те выстроились в надпись: «Дамиан, ты – лучший!»

К рубке дерева гости отнеслись с энтузиазмом – благодаря ли алмазу, или выпитому вину, но топоры, а потом и чурбаки всё равно пришлось нести ещё. Число участником дошло до двадцати. В последний момент к искрящимся энтузиазмом мужчинам присоединилась принцесса эльфов – с высокомерной миной она выбрала топор и уничижительно посмотрела на улюлюкающего ей короля гномов. Тот вставил в рот два пальца и засвистел на весь зал.

Ромион подождал, когда все двадцать участников встанут наизготовку, потом достал песочные часы. Оркестр перестал играть, на минуту в зале воцарилась гробовая тишина. Ромион поднял руку.

– Раз… Два… Три… Начали!

Одновременно опустились топоры – во все стороны брызнули щепки.

– А вы всё-таки на скорость или на красоту рубитесь? – поинтересовалась Виола, находя на столе нетронутую розетку с мороженым. – Или надо что-то красивое вырезать?

– В условия это не входит, но приз зрительских симпатий получить можно. – Ромион кивнул на азартно машущую топором эльфийку. – Посмотри.

У эльфийки все поленья выходили в форме эльфа, красивого, но неизменно корчащегося от боли, с открытым ртом и выпученными от ужаса глазами.

– Э.., – выдохнула Виола, подавшись вперёд и разглядывая очередной шедевр эльфийских способностей. – Э… Это кто?

– Если не ошибаюсь, это её бывший супруг, господин Линтаниэль, – отозвался Ромион. – Они развелись год назад.

– Х-х-ха! – вскрикнула эльфийка и одним ударом топора превратила очередной чурбан сразу в трёх Линтаниэлей – колесованного, повешенного и безголового.

– Приз зрительский симпатий, говоришь? – задумчиво протянула Виола. – Окей, я в доле.

Ромион усмехнулся, но промолчал.

Время шло, участники выдыхались. Первыми с дистанции сошли кандидаты от человеческих королей: два посла, три гвардейца и семь лордов-сиернцев. А ещё через десять минут по-прежнему рубили чурбаки только Дамиан, императоров гоблинов, эльфийская принцесса и гномий король.

– На кого ставишь? – деловито поинтересовался у феи Ромион.

Виола хмыкнула.

– Очевидно. На эльфийку.

– Очевидно? – удивился Ромион. – Очевидно было бы поставить на собственного мужа.

– Ты просто не знаешь, на что способна брошенная женщина, – усмехнулась фея. Пчёлы над ней перестроились в надпись «Линтаниэля на мыло!»

– Ой, всё! – не выдержал гномий король, бросив взгляд на алмаз. – Вы тут все на заклинаниях, а у меня дома этих камней!..

Магически гномы действительно были слабым народом, но Ромион сомневался, что даже у них найдётся такой огромный алмаз. По части раздувания камней из ничего его отец был мастером.

– Слабак, – пропыхтела эльфийка, но гном ей только плюнул и вернулся на своё место к недопитой кружке эля (гномы пьют его кружками).

Принцесса фей оказалась почти права: эльфийка закончила второй – вокруг неё лежало около сотни Линтаниэлей, и в глазах Её Высочества светилось такое глубокое удовлетворение, что Ромион усомнился, действительно ли она хотела получить приз.

Выигрыш в итоге достался Дамиану, Ромион его тут же себе присвоил, но с победой брата поздравил. Он да ухмыляющаяся фея. («Мой почётный дровосек!» – гордо заявила она, а Дамиан скривился) Остальные с опаской смотрели на бывшего Тёмного Властелина – пока он не отдал топор и не ушёл вслед за слугами приводить себя после состязания в порядок.

– Джек! – позвал Ромион, найдя советника взглядом. – Сунь эльфийке договор!

Советник кивнул, а Ромион приказал слугам нести вино покрепче. Пир потихоньку заканчивался – а столы ещё на месте, и никто даже посуду не побил. Непорядок!

«Что ж, всё вышло не так плохо, – думал Ромион, час спустя забираясь к себе в постель. – Невеста вроде не опасна, заклинания мои молчат… Впрочем, снотворное я ей не зря подлил. Осторожность лишней не бывает. Но пока она точно не опасна, наверняка уже видит десятый сон – и это хорошо… Договор я получил, столы целы, посуду – к демонам… Поленьев нарубили – на ползимы хватит… С ведьмами надо будет разобраться, но это уже завтра…»

Ромион задул свечу, улёгся… И замер, наткнувшись рукой на что-то мягкое, тёплое и округлое.

– М-м-м, любимый! – простонали в ответ. – Как долго я тебя ждала!

«Где-то я это уже слышал», – мрачно подумал Ромион.

– Прелесть моя, – он уселся, прислонившись спиной к изголовью кровати, – что ты здесь делаешь?

– Как же, любимый, мы ведь женаты!.. – Крыса улыбалась, и в лунном неверном свете её улыбка казалась зловещей. Ромион даже с трудом поборол дрожь, но на всякий случай отодвинулся к краю кровати.

– Да, это я знаю. Но видишь ли, звезда моя, раз ты супруга короля, то тебе полагается собственная спальня…

– О, дорогой, замолчи! – выдохнула Крыса и быстро – пока король не успел ещё отодвинуться – прижалась к его губам. – Милый, ну что ты как неживой?! Я настолько тебе противна, да?! Ты меня совсем не любишь?! И никогда не полюбишь, чтобы я ни делала?!

– Звезда моя, – перебил её Ромион. – У меня такое чувство, что мы с тобой раньше уже встречались, – он поймал девушку за подбородок и внимательно посмотрел ей в глаза. – Скажи честно, это ты прокляла меня на смотринах?

– Что?! – выдохнула Крыса. – Я?!

– Видишь ли, моя прелесть, – продолжал король, хмурясь и сверля Крысу взглядом, – я разозлил одну ведьму, и она решила наградить меня очень плохим проклятьем. И когда я смотрю на тебя… Я вспоминаю эту ведьму, хоть вы совсем и не похожи. Но знаешь, я, конечно, не маг, но моя интуиция кричит, что это ты. Я не могу найти этому разумного объяснения, и у тебя… то есть, у той ведьмы нет никаких причин так со мной играть… Заколдовывать саму себя, превращаться в крысу, разыгрывать дурочку… Я всё это понимаю, но…

– Дурочку?! – прошептала Крыса. – Ромион! – Она отодвинулась. – Что ты такое говоришь? Я бы никогда… Я даже не помню… Ну почему, почему у нас не может быть просто нормальная брачная ночь?! Это всё из-за той феи, да?! Я видела, как ты на неё смотрел! Ты её любишь! Её, а не меня! Это всё она!..

– Дорогая, угомонись.

– Нет, ответь мне!..

Не дослушав, Ромион взял с прикроватного столика и протянул Крысе полный бокал.

– Дорогая, есть простой способ всё проверить. После этого, клянусь, если окажется, что ты и та ведьма – разные девушки, я буду тебе верить и постараюсь полюбить. Идёт?

– Д-да… – пробормотала Крыса. И уже тоном ниже поинтересовалась: – Я должна это выпить? А что это?

– В том-то и дело, моя звёздочка. Ты не знаешь, что это. Это может быть яд, может быть, снотворное, может быть другое пакостное зелье. Или просто вода, – Ромион улыбнулся. – Пей.

– Но… ты же не станешь травить меня, любовь моя?

– Пей, моя звёздочка.

Крыса помедлила, потом, глядя королю в глаза, воскликнула:

– Я тебя люблю, и я тебе верю! Ты меня не предашь! – и залпом осушила бокал. – Ну?! Я тебя убедила?! А теперь мы, наконец, можем… – Её голос оборвался, и Крыса ничком повалилась на постель.

– Да, почти убедила, – признал Ромион. – Ведьма бы поняла, что это, и ни за что бы добровольно не выпила. Дами, выходи!

Тень у закрытого ширмой камина шевельнулась.

– Можешь забрать её, – сказал ей Ромион.

Тень подошла к кровати и в лунном свете из окна превратилась в Дамиана.

– Только аккуратнее, – попросил Ромион, – вдруг она действительно та, за кого себя выдаёт. Тогда придётся жить с ней долго и счастливо… Я же обещал.

Дамиан посмотрел на бесчувственную Крысу и тут же отвернулся.

– Брат, ты не мог бы…

Ромион тоже посмотрел на Крысу – ночной сорочки на ней не было. Ничего на ней не было совсем.

Усмехнувшись, Ромион закатал Крысу в плед, который слуги клали королю на случай прохладной ночи.

– Всё, можешь смотреть, скромник.

Дамиан молча подхватил девушку на руки.

– Знаешь, брат, иногда я тебя боюсь, – сказал он, открывая портал в лабораторию. – Если она действительно тебя любит…

– Тогда и возражать не станет, – улыбнулся Ромион. – Ты же слышал: она мне верит.

– Я бы не простил, – покачал головой Дамиан.

Ромион только улыбнулся.

– Роми…

– Неси её, Дамиан. Я спать хочу… – Ромион зевнул. – Ты же сам днём её так хотел, так хотел…

Дамиан поморщился и исчез в портале, а Ромион, усмехнувшись, обнял подушку и чуть не с головой закутался в одеяло. Нет, и правда: всё не так уж плохо… Ещё бы Крыса и впрямь оказалась той… Лиззи? Ромион с лёгким сердцем опишет ситуацию дворянам и с их одобрения (а они согласятся – как пить дать) издаст закон, по которому король может развестись, если жена вдруг оказалась ведьмой. Потом отправит эту Лиззи к своим же подругам-ведьмам, которые сами же её и накажут. Проигравших выскочек ведьмы не любят… И всё на этом закончится. Мда, хорошо бы…

Заснул Ромион с улыбкой, думая, что завтра всё уже будет как раньше: переговоры, пара договоров, приём… Привычно – и почему раньше ему это не нравилось? Любви хотелось, дураку, ну да…

Завтра всё встанет на свои места…

Король заснул, а невидимый демон в обличье человека встал с широкого подоконника и довольно улыбнулся. Ему нравились игры, нравилось веселье, нравились представления, разыгранные точно по его сценарию – особенно с теми, кто мнит себя умными. Такие особенно предсказуемы…

А эта игра-то только началась.

ГЛАВА 6. Браковедение

Пение будильника-жаворонка прервало радостное:

– Любимый! Тютюнечка мой, просыпайся! Я верну-у-улась!!!

Ромион спрятался под одеялом и для верности заполз под подушки, которые ночью сложил горкой (так мягче спалось).

– Котёночек мой, любимый, хороший! – голос всё не унимался.

"Это кошмар, – сквозь дрёму лениво подумал Ромион. – Я просто не перестроил вчера будильник, забыл, а он теперь сбоит. И мне всё это снится… Как хорошо, что сегодня можно поспать подольше, всё равно после свадьбы весь дворец ещё дрыхнет… Да, мне просто снится страшный сон, всего лишь сон…"

– Ну котё-ё-ёнок!!!

"Изыди…"

Говоривший перешёл в наступление: с Ромиона стащили сначала пару подушек (у него всё равно ещё три осталось), потом содрали одеяло и предательски пощекотали голые пятки.

– Ай, Дами, ну что ты делаешь?! – взвизгнул Ромион, который ненавидел щекотку, особенно пяток. Особенно чем-то до ужаса напоминающим когти.

Щекотка повторилась – Ромион взвизгнул и снова вскинулся, встретившись взглядом со стоящим у окна братом. Под глазами у Дамиана залегли тёмные круги, у губ собрались морщинки, волосы потускнели, – и в целом выглядел Тёмный Властелин неважно. Но это Ромиона как раз не удивило: Дамиан часто таким бывал после своих экспериментов. А вот то, что он не выдержал взгляд и поспешил отвернуться, короля испугало.

– Дами? – выдохнул он. – Ты снова вызвал духа, и он сбежал?

– Я здесь, Котё-ё-ё-ёнок!

Ромион обернулся и, ничего не понимая спросонья, уставился на Крысу. Та, несмотря на ранний час и ночь в лаборатории демонолога, казалась просто неприлично цветущей и пышущей радостным энтузиазмом. Ромион сглотнул и сделал охранный знак пальцами.

– Какого демона ты его ко мне-то приволок?

– Котёнок, ну ты чего? – захлопала ресницами Крыса. – Ты со сна всегда такой? Может, тебе ещё дать отдохнуть?

– Да, – глядя на неё в упор, пробормотал Ромион. – Мне ещё дать отдохнуть. Я вижу галлюцинации. Наверное, съел вчера что-то не то.

– Или поцеловался не с тем, – вставил Дамиан. Потом в наступившей тяжёлой тишине откашлялся и продолжил: – Брат, я возвращаю твою жену. Она прекрасно себя чувствует, и никаких проклятий на ней больше нет.

– Ну да, тут же только я один проклят. – Ромион мечтал снова забраться под одеяло, но всё никак не мог его найти. – Слушайте, уйдите, а? Я так спать хочу…

– Но, Котёнок! Ты же обещал!

Ромион с трудом разлепил глаза – в них словно песок насыпали – и мрачно уставился на Крысу, ожидая, что она сейчас превратится во что-нибудь… во что-нибудь другое. Так же бывает во сне?

– Ты обещал, – продолжала Крыса, – что когда я пройду проверку, и ты убедишься, что я – это я, и я, которая я, не желаю тебе зла, – то мы будем жить долго и счастливо! Ты обещал! – Крыса уселась на кровать, скрестила руки на груди и надула губки. – Ты должен держать своё слово!

Ромион повернулся к Дамиану – тот отвёл взгляд.

– Так… – Ромион снова посмотрел на Крысу. Потёр глаза. Где-то за окном продолжал орать жаворонок-будильник. Ромион машинально его "успокоил" и снова потёр глаза. Потом крепко-крепко зажмурился – как в детстве, когда ему действительно снился кошмар. Поднял голову, открыл глаза.

Крыса не исчезла.

– Ты не мой кошмар, – пробормотал Ромион, не скрывая разочарования.

Крыса посмотрела на него, как на сумасшедшего. Это было бы даже смешно – она и правда выглядела забавно, с поднятыми бровями и приоткрытым ртом, – если бы Ромиону не чувствовал себя сейчас так плохо.

– Дамиан…

– Да, брат?

– Ты же говорил, – Ромион не сводил с Крысы напряжённого взгляда. Сон как рукой сняло – только голова всё ещё была тяжёлая, и где-то в висках билась тупая боль. – Ты же говорил, что на ней проклятие…

– Проклятие было, – отозвался Дамиан. – Её Высочество не помнит, кто она. Прости, брат, я не смог его снять.

– И… – Ромион сглотнул. Крыса сидела и картинно дулась – прямо как маленький ребёнок, который вот-вот заплачет от злости. – И больше… ничего?

– Прости, брат, – еле слышно повторил Дамиан. На Ромиона он не смотрел. – Больше ничего. Принцесса – девушка, которая любит тебя, искренне, и.. В общем, всё, что ты видишь – правда.

Ромион бросил на брата один-единственный, отчаянный взгляд. Даже крик "Скажи, что это неправда!" был бы не так отчётлив.

– Это всё?

– Да, Роми.

– Убедился? – Крыса скорчила гримаску – видимо, пыталась показать, что гневается. – Я – это я. Я тебя люблю. Я за тебя!.. Я для тебя!.. А ты! Ты! Ему меня отдал! – Её голос сорвался на писк. – Ты знал, что я его боюсь, но отдал! А теперь, когда ты узнал, что я тебе не лгала, ты! Даже! Не! Рад! А-а-а-а! – И зарыдала.

Ромион тоже закрыл лицо руками – ему очень хотелось присоединиться к плачущей принцессе. Как же так?.. Он мог бы поклясться, что временами её глаза были, как у этой ведьмы… Лиззи? И поведение – ну слишком, слишком она дурочка, так ведь не бывает! То есть, конечно, бывает, но чтобы всё одно к одному… И крыса, и колдовство, и дурочка… И поцелуй этот на свадьбе…

– Ну… я…э-э-э… пойду тогда? – пробормотал Дамиан, отступая к двери.

Ромион отнял руки от лица и посмотрел на брата – тот с несчастным видом пожал плечами. Ромион кивнул – в груди словно наливался жаром огромный шар: и ярость, и гнев, и неверие, и страх. Неужели совсем, совсем ничего нельзя сделать?

– А-А-А-а-а-а! – заливалась тем временем Крыса.

Ромион оглянулся на неё и позволил одну, всего одну минуту пожалеть себя. Это, демоны в бездне, несправедливо! Из всех девчонок – заколдованная дурочка, да ещё и дылда! За что?!

"Чувствуй, что чувствую я" – эхом отдался в голове голос ведьмы из воспоминания.

"Я чувствую", – подумал Ромион. Но это же всё равно несправедливо: девчонку-то он предупреждал, а тут… И это ведь навсегда, бездна её забери, это же навсегда!

"Да, если ты её не отравишь", – заметил внутренний голос, тихий и злой. Ромиону от одной этой мысли стало стыдно. Конечно, было бы очень удобно, окажись Крыса неспособна родить. Или бы она вдруг заболела и увяла – и желательно, поскорее. Это даже не просто желательно и удобно, это было бы…

Ромион сжал руки в кулаки. "Нет – подумал он. – Я этого с ней не сделаю. Я никогда этого не сделаю. Как бы она меня не донимала, я не причиню ей зла" Он повернулся к рыдающей принцессе. "Я дал тебе слово. Я сдержу его".

Что-то оборвалось в груди, а на глаза выступили слёзы. Ромион быстро стёр их. Что ж – сел на трон, так изволь и корону надеть, как бы тяжело не было.

Слово короля твёрже алмаза.

– Звезда моя…

– А-А-А-а-а!

– Прелесть…

– А-а-а!!!

Ромион покосился на стеклянный кувшин с водой, который стоял на прикроватном столике. Облить бы эту дуру… "Она моя жена, – тут же одёрнул он себя. – Даже в мыслях я не должен так её называть".

– Дорогая, – Ромион подсел к принцессе и крепко-крепко обнял. – Прости меня. Пожалуйста.

Крыса вырывалась – впрочем, не очень-то убедительно.

– Ты хотел! Ты хотел, чтобы я оказалась этой… как её… ведьмой! Ты об этом мечтал!

– Мечтал, – вздохнул Ромион. – Я привык быть один, моя прелесть.

– Но теперь у тебя есть я!

– Да, теперь у меня есть ты. – Ромион потянулся и заставил себя поцеловать солёную от слёз щёку Крысы. – Радость моя, ты не думала выбрать себе имя? Я не знаю, как мне называть мою будущую королеву.

– Королеву? – вскинулась Крыса. У неё даже слёзы разом высохли. – Ты хочешь, чтобы я стала твоей королевой?

– Конечно, прелесть моя. Я же король, и мы женаты.

– И я буду носить красивые наряды?..

– Ты и сейчас можешь их носить.

– И драгоценности?..

– Естественно. И корону.

– И сидеть рядом с тобой на троне?

– Да, моя прелесть. Справа, если быть точным. На другом троне. Но да, рядом.

– Ты правда мне настолько доверяешь? – заулыбалась Крыса – точно солнце внезапно выглянуло из-за облака.

Ромион тоже попытался улыбнуться – правда, у него это куда хуже получилось. На сердце скреблись… крысы.

– Конечно, звезда моя. Я обещал. Так как мне тебя называть?

Крыса посмотрела на него: на ресницах у неё висели капли слёз, но глаза улыбались. "Бездна, какая же у неё красивая улыбка", – подумал вдруг Ромион. Действительно, красавицей Крыса не была – но когда улыбалась, становилась притягательнее принцессы фей. Это было похоже на чудо.

– Я думала, любовь моя… Эм… Я… Как насчёт Кики?

Ромион, ожидавший что-то вроде Розамунды, Обсидианы или, на худой конец, Аделаиды, изумлённо уставился на жену.

– Кики? – Так Дамиан, который в три года (когда братья познакомились) ещё не все слова чётко выговаривал, упорно называл крыс. Да и потом привычка осталась – "Дай мне чёрную кики", просил девятилетний демонолог, проводя очередной опыт вместе с братом в дворцовом подземелье. Ромион понятия не имел, называет ли Дамиан крыс так до сих пор – наверняка нет. Но это… сочетание звуков у короля соотносилось именно с крысой.

– Да, любимый! – с восторгом отозвалась Крыса. – Это первое что пришло мне на ум! Я не знаю, почему: может, меня так раньше звали?

"Тогда раньше ты была простолюдинкой. Имя кокроткое, – подумал Ромион. – Что многое бы объясняло".

– Дорогая, ты станешь королевой – а королевам, эм, пристали более… вычурные имена. Ты не хочешь попробовать, например, Китриану или Кинивию? Или…

– Хочу Кики! – оглушительно завопила принцесса, прежде чем Ромион смог продолжить. – Хочу! Почему нельзя?!

– Можно, прелесть моя, конечно, можно, просто королевы обычно…

– А я буду первой королевой Кики! Я так хочу! Ну, Ромион! У тебя же тоже смешное имя!

Ромион на мгновение зажмурился – он никогда не считал своё имя смешным. Но в бездну с этой… женой!

Он взял себя в руки – это уже получалось у него с каждым разом всё легче и легче.

– Хорошо, звезда моя. Как пожелаешь.

– Кики. Как пожелаешь, Кики.

– Иногда мне кажется, ты надо мной издеваешься… Кики.

– Что ты! Это я любя! – Крыса… то есть, Кики снова ослепительно улыбнулась. – А когда моё кольцо будет готово?

– Дорогая, ты вчера прогнала ювелира, которого я к тебе послал.

– Да? Не помню. Так, а кольцо-то когда будет готово?

– Когда ты выберешь эскиз, моя прелесть.

– Ой! – Кики захлопала в ладоши. – А можно, сейчас? Я очень хочу себе обручальное кольцо! С котёнком! С миленьким таким котёнком? Можно-можно-можно?!

"Бездна, за что?!"

– Можно, моя прелесть, – Ромион снова улыбнулся. На этот раз, он был уверен, получилось куда лучше. – Можно всё.

– А-а-а, я тебя люблю! – завопила Кики и кинулась Ромиону на шею.

"Она – мой личный кошмар наяву", – думал король позже, когда от восторженной супруги удалось временно избавиться (Ромиону было безумно жаль ювелира). Сейчас в королевской спальне суетились камердинеры. Действовали они тихо – знали, что король ненавидит шум – и очень ловко, а вкусы монарха знали назубок. Ромиона облачили в простой (для короля) костюм из нежно-розоватого шёлка, украшенного золотом и жемчугом. Тщательно расчесали волосы – они заблестели. Прикрепили к воротнику алмазные подвески. Проверили пряжки, подали перчатки из того же розоватого шёлка. Ромион их взял, но надевать не стал.

– Ваше Величество, вы прекрасно выглядите, – сообщил советник, входя и останавливаясь у порога. – Её Высочество вернулись – полагаю, вы будете завтракать с ней?

"Да куда ж я денусь?" – мрачно подумал Ромион, а вслух спросил:

– У меня есть выбор?

– Высокие гости ещё отдыхают, мой король, – Джек позволил себе лёгкую улыбку, одними уголками губ. – И меня просили передать: ведьмы отбыли сегодня на рассвете. Выморозили свои покои – наверное, что-то с порталом?

– Отбыли?.. Ясно, – Ромион вздохнул. А он очень хотел поговорить с Виллиндой. Видимо, придётся отложить это на потом. – Что ж, Джек, уточни вкусы моей супруги. Если я правильно помню, ей не нравятся сливки…

– Она любит ягоды, мой король. Ягодное пюре, суфле и желе уже готовят, – отозвался советник. – Также варенье из лепестков роз и шоколадные "пальчики".

– Чудесно, – Ромион прикрыл на мгновение глаза. Отчего-то расторопность советника его на этот раз совсем не порадовала. – Спасибо, Джек.

Слуги закончили с королевской накидкой – она небрежно свисала с левого плеча Ромиона, но при всём желании он не смог бы её оттуда содрать. А жаль – на ней алмазов было особенно много, и если сейчас королю они причиняли лишь лёгкий дискомфорт, то через час-два плечи снова будет ломить.

"Кто бы придумал невесомые алмазы?" – размечтался Ромион, впервые в жизни понимая отца: тот сотворял эти алмазы сундуками. И с удовольствием потом носил. Те камни были больше иллюзией, чем реальностью, и испарились бы за пределами страны (как и вчерашний приз за рубку дров). Зато наверняка их было легко носить.

– В моём расписании до завтрака ещё что-нибудь есть? – поинтересовался король, поправляя манжеты. Запонки на них в виде свернувшейся змеи кокетливо поблёскивали.

– Нет, Ваше Величество.

– Отлично, – отозвался Ромион и повернулся к окну. – Завтрак пусть подадут через полчаса – до этого времени я желаю прогуляться по саду. Пусть меня не тревожат. Никто.

– Да, мой король.

Слуги, поклонившись, вышли – а советник молчаливой тенью проводил Ромиона до калитки в личный королевский сад. Потом тоже исчез – остались только гвардейцы, снова под предводительством Гавина. "Надо попенять ему за вчерашнее нарушение приказа, – подумал Ромион, оглянувшись на капитана. Тот замер в пяти шагах и смотрел в никуда, как статуя. – Нет. Не сейчас".

Утро было прохладным и ветреным. По чаше фонтанчика с золотыми рыбками бежала рябь, и то и дело падали листья с раскинувшейся над ним липы. Рыбки каждый раз с интересом подплывали к листку, тыкались в него, но тут же разочарованно отплывали. Ромион понаблюдал за ними какое-то время – но потом из-за облаков выглянуло солнце, и стало жарко. Ромион отступил к тропинке в дубовую рощу.

Здесь ветер шумел в кронах, но под ногами попадались только жёлуди да пара веток. Листья или хорошо держались, или садовник их уже убрал. Ромион остановился у ближайшего ствола, прижался спиной, ощущая тепло. Солнце пыталось пробраться сквозь мозаику листвы – Ромион чувствовал его поцелуи, щекотку, когда ветер принимался качать листья.

Терпко пахло нагретой древесиной.

"Почему я не могу остаться здесь на весь день? – подумал Ромион и сам себе удивился. – Я же король. Я могу всё". На минуту он представил, что и впрямь может, а совесть его потом не замучит. Ребёнком он любил тут прятаться – но слуги отца всегда находили. Или они, или мать. Король приказывал: иди работай, разбирай отчёты, занимайся, ты же принц-наследник. Сейчас не было приказов, но Ромион уже так привык…

"Но мир же не рухнет, если я просто отдохну? Хотя бы денёк. Я устал", – со вздохом подумал Ромион.

Мимо пролетела пчела. Потом ещё одна. И ещё.

А потом их жужжание сложилось в очень чёткое и очень разгневанное: "Роми, убери её от меня, или за себя не отвечаю!"

Ромион вздрогнул и поднял голову, но пчёлы уже улетели. Зато капитан гвардейцев очень настойчиво попытался поймать взгляд короля.

– Гавин? В чём дело?

– Ваше Величество, Её Высочество навестила принцессу фей, и… Вам лучше пойти туда прямо сейчас. Простите, Ваше Величество.

– О, демон, – выдохнул Ромион, быстро выпрямляясь. – Гавин, никогда не женись. Я серьёзно.

– Как скажете, Ваше Величество.

– По крайней мере, на крысе.

– Да, Ваше Величество.

Ромион всё-таки оглянулся, успел заметить, что капитан улыбается (редкий момент) – и поспешил в покои принцессы фей.

Как назло комнаты Виолы и Дамиана находились в Западном крыле, то есть, довольно далеко от личного королевского сада. А бежать королю было не солидно, пусть и очень хотелось: на воображение Ромион никогда не жаловался, а потому успел придумать уже сто и одну сцену, в которой Виола и Кры… Кики друг друга убивали. Мысленно король болел за Виолу, но прекрасно понимал, кому придётся, хм, убирать труп. Нет, естественно, до такого дойти никак не может, но за то время, пока он быстрым шагом пересекал коридоры, галереи и взбирался по лестницам, Ромион уже был на взводе. А ещё нужно было улыбаться рано вставшим (во дворце всегда кто-то не спит, даже после свадьбы с пиром) придворным и снующим туда-сюда слугам.

Позади чеканили шаг гвардейцы. Эти-то даже с дыхания не сбились – рослые, мощные… Ромион в такие минуты думал, а не предложить ли им и правда себя понести? Но богатое воображение тут же подсовывало картинку, как это будет выглядеть… И какие слухи потом пойдут. Нет-нет-нет, лучше уж правда труп убирать – до которого, конечно, не дойдёт… Правда?

– Ваше Величество, вам лучше подождать, когда они закончат. – Советник заступил ему дорогу перед закрытой дверью в покои Виолы.

Ромион замер от неожиданности. Бухающие (прямо как его сердце) шаги за спиной замерли тоже.

– Закончат что? – Из-за двери не доносилось ни звука.

– Дуэль, Ваше Величество, – невозмутимо отозвался советник. – Принцесса Виола вызвала принцессу Кики на дуэль.

Ромион сглотнул.

– А почему… так тихо? – вырвалось у него.

– А краска была только беззвучная, – сообщил стоящий в тени у книжного шкафа придворный маг. Ромион оглянулся на него, но Виттор как всегда выглядел так, словно в мире ничего не может нарушить его спокойствия. Если Ромион помнил правильно, то даже когда Тёмный Властелин превращал Виттора в камень, маг и тогда не оживился.

– Краска?

– Да, Ваше Величество. – Джек всё так же прислонялся спиной к двери. – Её принцессы выбрали оружием.

– Хлопушки с краской, – пояснил маг. – У меня ещё целый сундук после свадьбы остался – оранжевой и синей краски. Я весь и отдал. – Он снял очки и принялся очень невозмутимо протирать их шёлковым платком.

– Так, открывайте! – приказал Ромион, который совершенно запутался. – Ну!

– Простите, Ваше Величество, – подал голос капитан гвардейцев, – но вы можете попасть под…

– …хлопушку с краской, это я понял, – Ромион даже не оглянулся. – Живо открыли!

Джек тяжело вздохнул и отступил от двери – к ней тут же поспешили двое гвардейцев, открыли, юркнули внутрь – и только потом Ромион смог зайти.

Местом дуэли была гостиная: просторная комната с двумя огромными окнами, золотистыми портьерами, сейчас открытыми и перевязанными шнурками с кисточками; диваном, двумя креслами у камина, книжными шкафами, тумбой и креслом-качалкой. И всё это сейчас было так щедро заляпано синей и оранжевой краской, что Ромион мысленно пожалел прислугу. Очень пожалел…

Ни одной из принцесс видно не было.

– Ну и где?.. – начал было король, делая шаг вперёд, но его остановили гвардейцы.

"Да что они себе позволяют?" – возмущённо подумал Ромион, а в следующее мгновение из-за дивана раздалось: "Пиум!" – и в подоконник напротив врезалась синяя хлопушка. Взорвалась она действительно бесшумно.

– Мазила! – раздалось из-за тумбы недалеко от окна. И снова: "Пиум!" – Чёрт!

Оранжевая хлопушка расцветила стену над диваном.

Ромион аккуратно отступил за порог.

– Гавин! – почему-то шёпотом позвал он. – Немедленно остановите это… Это!

– Невозможно, Ваше Величество, – вмешался советник, тоже шёпотом. – Дуэли нельзя останавливать: традиции требуют дождаться победителя и арестовать побеждённого.

Ромион задохнулся от возмущения – он и правда помнил дуэльный кодекс, но ему только сейчас пришло в голову, что неплохо было бы его пересмотреть.

– Виттор? Большой был сундук с хлопушками?

– Часа на два ещё, – пожал плечами маг.

– То есть, они только начали?

"Пиум!"

– Ну, кошка драная, я тебя сделаю! – выругалась Виола, в которую, похоже, попали.

– Очевидно, да, Ваше Величество, – ответил советник.

Ромион отступил ещё на шаг.

– И больше там никакого оружия нет?

– По законам дуэли мы вынесли все колющие и режущие предметы, – отчитался советник.

– Только книги остались, – вставил маг.

Ромион подумал, каким может быть ущерб для здоровья, если принцессы перейдут с красок на книги… И махнул рукой.

– Тогда закрывайте – и через два часа…

– Что тут происходит?

"Ну тебя только нам и не хватало", – мысленно простонал Ромион и с улыбкой повернулся к брату.

– Дами! Почему ты ещё не спишь?

Дамиан, в чёрном халате до пола и намотанным на волосы полотенцем (розовым), фыркнул:

– Потому что вы стоите на моём пути в спальню? В чём дело?

"Пиум!"

– Да твою ж мать! – громко возмутилась Виола. – Перемещаться нечестно!

"Пиум! Пиум!"

– Виола? – встрепенулся Дамиан. На его лице появилось беспокойство. – С тобой всё хорошо? – Он попытался протиснуться между гвардейцами и королём в гостиную.

– Дами, стой, – Ромион ухватил брата за локоть. – Поспишь сегодня у меня…

– Да в чём дело?

"Пиум!"

– А-а-а-а! – завопила принцесса фей. Ромиону звук очень напомнил кошку, на которую наступили.

– Виола! – в унисон вскрикнул Дамиан и, отшвырнув с дороги брата, бросился в комнату.

И тоже замер на пороге.

– Что…

– Дами, не вмешивайся! – взвизгнула из-за тумбы фея. – Я ей сама сейчас уши надеру! Эй, кикимора, а ну выходи на честный бой!

Никто, конечно же, не вышел, зато Дамиан сначала побелел, потом покраснел… А потом зарычал:

– Мои книги!!! – И принялся на глазах меняться: у него отросли когти, чешуёй покрылись руки, глаза сузились в щёлки, нос вытянулся, голова сплюснулась, превращаясь в змеиную…

Дальше Ромион зрелищем наслаждаться не стал: он нашёл взглядом Кики (к счастью, она сидела за диваном очень близко к двери), схватил её за руку и вытянул из комнаты, до того, как Дамиан окончательно превратился.

– Закрывайте!

Дверь захлопнули, маг сотворил заклинание – и очень вовремя, потому что за дверью взревели (совсем не по-человечески), и закричали (голосом принцессы фей): "А чего всегда я?!"

– Через два часа откроете, – добавил Ромион, когда маг повесил на дверь ещё и звуковую завесу.

– А от них через два часа ещё что-нибудь останется? – с сомнением поинтересовался советник, переглядываясь с капитаном. Двое гвардейцев тут же встали у двери на стражу.

– Ну пережили же они как-то эти пять лет, – Ромион понял, что до сих пор держит непривычно тихую Кики за руку. Но отпускать пока не стал. – Джек, счёт приготовь – мебель-то они точно сломают. Возьми с процентами. – И тут же, увлекая жену в коридор, поинтересовался: – Дорогая, ты в порядке?

– Я её почти сделала! – прошипела Кики и сверкнула глазами. Ромион вздрогнул: такое у его супруги было сейчас лицо – в кошмаре впору увидеть. – Зачем ты меня остановил?!

– Дорогая? – Ромион поймал её взгляд. – С тобой точно всё в порядке?

Кики вздохнула. Моргнула – Ромион видел, как меняется выражение лица, точно одна маска наслаивается на другую.

– О, любимый, эта фея просто ужасна! Она с твоим злым братом друг друга стоят!

Ромион задумчиво рассматривал жену.

– Угу. С тобой точно всё в порядке, звезда моя?

– О, ну конечно! Мы просто немного покидались краской! Это было так весело!

– Очевидно, – выдохнул Ромион. На одежде принцессы не было ни пятнышка. И нигде не было – на лице, волосах, руках… – А ты… же вроде бы собиралась к ювелиру?

– Я заблудилась!

– Да? А слуги, которых я с тобой послал, тоже заблудились?

– Любимый, ну что ты: я их отослала, они мне надоели! Что, я сама не разберусь?!

– Действительно, – хмыкнул король. – Что ж… Раз ты в порядке… Нас ждёт завтрак. Ювелира позовём после.. Он-то, конечно, не заблудится.

– Ты такой милый, любовь моя! – улыбнулась Кики. И сжала Ромиона в объятьях: – Я тебя люблю!

– Да, моя прелесть, я помню… – сообщил Ромион ей в декольте. – Отпусти меня, пожалуйста.

Кики объятья разжала, но идиотски улыбаться не прекратила.

– Люби-и-имый мой!

– Пойдём, актриса моя.

– А почему актриса, Ромион?

– Комплимент, моя прелесть. Это комплимент…

В погожие дни король Сиерны предпочитал завтракать на веранде – желательно, поближе к своему саду: там было пусто, никто не глазел, не лез с жалобами, предложениями или пожеланиями.

Ещё Ромион любил завтракать один, но это случалось редко: королевский приём пищи очень удобно совмещать с переговорами, а график у короля всегда был плотный. Ромион даже скучал по тем дням, когда он ещё был нелюбимым наследным принцем: тогда можно было запросто устроить пикничок где-нибудь на лужайке, и никто бы слова поперёк не сказал. Никто бы вообще не заметил.

Ромион ещё в школе слыл затворником – за привычку то и дело исчезать в саду или даже в лесу за пределами столицы. Не то чтобы принцу мешали люди: просто от общения Ромион уставал, а общаться приходилось много – когда ты принц, да ещё и наследник, это накладывает определённые обязательства. Это во дворце его никто бы не тронул, а в школе рядом всегда кто-то был: так называемые друзья, соглядатаи, завистники, просто зеваки… Ромион же любил полежать под раскидистым дубом, чтобы листва шепталась, а музыка, разлитая в воздухе, играла… неважно что. Для Ромиона звучал весь мир: иногда нежно и мягко, иногда громко и требовательно. Люди эту гармонию только нарушали, за что Ромион их втайне не любил.

Королю же остаться наедине с самим собой и дубом удавалось редко. Ромион приспособился, конечно, но иногда с усмешкой думал, как удивились бы придворные, если бы узнали, что их улыбчивый, общительный король, не пропускающий ни одного приёма, бала или светского вечера на самом деле больше всего на свете хочет спрятаться где-нибудь в беседке, закрыться и послушать тишину. Удивились бы, да, но не поняли.

Ромиона это не волновало. Он не стремился к пониманию, одиночество – внутри, в сердце, куда никому из прихлебателей и якобы друзей не пробраться – его вполне устраивало. Это Дамиану, солнечному мальчику и папиному любимчику, было ох как плохо, когда умерла сначала его мать, потом отец, и двор от бастарда отвернулся, а друзья вдруг исчезли. Бедный, тонкой душевной организации будущий Властелин грустил и тосковал. Ромион, в отличие от него, смерть родителей и восшествие на престол нелюбимой мачехи принял легко. Наконец-то от него отстанут! Если бы королева Изабелла ещё так не носилась со своими отравленными яблоками, Ромион бы сам её на правление благословил…

Застольные традиции королей в Сиерне разнились из века в век, от правителя к правителю. Отец Ромиона любил устраивать из королевской трапезы представление. Он завтракал, обедал и ужинал всегда в разных столовых залах, у которых, однако, было нечто общее – балкон-галерея для тех придворных, которых разделить с Его Величеством трапезу не пригласили. Король обожал, когда за тем, как он ест, наблюдают. Стол, накрытый не менее чем на пятьдесят персон, всегда ломился от яств: отец как-то сказал Ромиону, что так можно подчеркнуть престиж королевства. Дескать, дорогая еда означает богатство короля. Ромион, привыкший отцу противоречить, считал, что престиж королевства подчёркивает отсутствие нищих на улицах и низкий уровень безработицы с высоким прожиточным минимумом и средней заработной платой. Участвовать в представлениях – обедах отца он не любил в основном ещё и потому, что король вечно норовил наследника перед двором высмеять. Чаще всего Ромиону доставалось за низкий рост, хлипкость и женственную любовь к музыке. "Не воин", – говорил король и ухмылялся. И остальные сорок с лишним гостей ухмылялись, и придворные на галереях тоже ухмылялись. Ромион улыбался им в лицо и думал, что воин он или нет, но королём однажды станет – и всех-всех недругов запомнит. Впрочем, месть была не выгодна, это принц-наследник тоже понимал. Жизнь удивительно несправедлива…

Королева Изабелла любила тихие семейные обеды. Никаких зрителей, минимум слуг, обязательно – отравленные яблоки. Ромиона во дворец она вызвала регулярно, травила – тоже, поэтому наследник привык заранее напиваться противоядиями и контр-зельями. Что лучше – зрители и смех или яд, он бы сказать не смог.

Когда Ромион взошёл на престол, от него ждали, что юный король вернётся к традициям отца: снова стол будет ломиться, гости – глазеть, а избранные – рваться поучаствовать в королевской трапезе. Ничего подобного Ромион делать не стал: он приглашал к столу пару-тройку придворных, часто – послов. Но больше всего ценил тишину, умиротворение природы, тихий разговор и покой. И никакого яда.

Ромиону было любопытно, разделяет ли его вкусы супруга. Конечно, он не обязан трапезничать с ней, однако, в душе король очень хотел иметь нормальную семью. Под "нормальной" понималась… Наверное, мечта его матери, которую Ромион часто от неё слышал: муж и жена вместе, заняты одним делом, всегда встанут на защиту друг друга, имеют общие интересы, растят кучу детишек (ладно, можно хотя бы троих) в любви и согласии. Ромион понимал, что эта мечта вряд ли осуществима, но раз уж женился, раз уж был вынужден – он попытается построить этот замок и не сделать его воздушным. Хотя бы попытается.

С Кики это, конечно, будет сложно. Ромион по-прежнему в душе ей не доверял и считал дурочкой, увы, чересчур активной. С такой мир и покой создать, наверное, не получится.

Однако против веранды и тишины Кики как будто не возражала. Она сразу прикипела взглядом к цветам настурции, потом – к фонтанчику, скрытому среди роз. Перевела взгляд к статуе: вышивальщица в дорогих, королевских одеждах с кротким тихим взором. Статуя сидела под липой, и пьедестал оплетал вьюн, сейчас цветущий белым и светло-розовым.

– Дорогой, а кто это? – поинтересовалась Кики, разглядывая скульптуру. – Я не видела её во дворце. У неё такой взгляд… Я могу с ней познакомиться? Это кто-то из твоих фрейлин? Или уже моих? – Она оглянулась на Ромиона. – Любимый?

Тот улыбнулся – получилось, как будто скривился.

– Это моя мать.

– А… А почему ты меня ей не представил?

– Она умерла.

– А… – Кики захлопала ресницами и снова как будто подобрала спадающую маску. – Любимый, бедненький мо-о-ой!

– Звезда моя, как насчёт сырной запеканки? – перебил её Ромион.

Сыр Кики не любила. Грибы – тоже, разве что оценила белые, в вине. Зато с удовольствием вгрызлась в гуся – его слуга даже разрезать не успел.

Ромион, в еде обычно умеренный, следил за женой со смесью любопытства и удивления. Он тоже знал, что обычно так много едят волшебники или расы, чьё существование зависит от магии. Кики как будто ни к тем, ни к другим не относилась.

– Дорогая, ты умеешь колдовать?

– М-м-м, – Кики прожевала и не очень куртуазно выплюнула косточки в пустую тарелку. – Наверное!

– Наверное?

Колдовали в Сиерне – да и в целом мире – все, разве что в разной степени. Кухарка без бытовой магии не смогла бы подогреть еду, а лакеи – всюду поспеть. Даже водопровод работал на волшебстве и договоре с духами воды.

– Я ещё не пробовала, – сообщила Кики. – А надо?

Ромион озадаченно пожал плечами.

– Любопытно. Ты сможешь изменить цвет винограда? – Он указал на блюдо с фруктами посреди стола.

– Наверное. – Кики на виноград даже не взглянула. – А зачем?

– Люблю белый, а его здесь нет. – Логика принцессы в который раз ставила Ромиона в тупик. – Попробуй?

Кики закончила с гусем: Ромион оторопело смотрел, как исчезает во рту принцессы клюв, вообще-то не съедобный. Потом подняла голову, вытерла губы салфеткой и уставилась на виноград.

Ничего не произошло.

– Не могу, – спокойно заключила Кики и потянулась за креветками в кляре.

Ромион отложил вилку и спрятал руки под столом: так поглаживать амулет, реагирующий на чужую магию, было удобнее.

– Дорогая, ты всё ещё не помнишь, откуда ты?

– Не-а.

– Звезда моя, тебя это совсем не волнует?

– Нет, любимый, ведь у меня же есть ты!

Ромион хмыкнул.

– Прелесть моя, а тебя не смущает, что даже слуги могут изменить цвет винограда, если я пожелаю, а ты – нет?

– Твой виноград – вот ты и меняй, – отозвалась Кики.

– Дорогая?

– Прости, Ромион, но я не могу! Ты что, теперь не будешь меня за это любить, да?

– Конечно, буду, моя прелесть, но согласись, странно: все вокруг колдуют, а ты – нет.

– Ненавижу магов! – объявила в ответ Кики. – И твоего брата! – Потом улыбнулась Ромиону. – А тебя люблю!

– Ага… – "Какое у неё нестандартное мышление", – только и смог что с усмешкой подумать Ромион. – Хорошо… Я думаю, отправить гонцов на поиски твоих родителей, звезда моя.

– Отправляй, – согласилась Кики.

Ромион нахмурился.

– Тебе всё равно, моя красавица?

– У меня есть ты – что мне ещё надо? – философски отозвалась принцесса.

– Действительно…

Кики улыбнулась.

– Любимый, а можно… Ты говорил, что всё, что я захочу, станет моим…

– Да, моя прелесть. Чего ты хочешь? – Ромион дал знак подавать сладкое.

– Пусть принцесса фей уедет.

– Э…

– И твой брат тоже.

Ромион замер.

– Прелесть моя, почему?

– Они противные! – взорвалась Кики. И принялась размахивать вилкой. – Ужасные! Оба! Жуткие, мерзкие, ненавижу!..

Ромион ошарашенно слушал. На его памяти Кики была первой, кому не нравилась принцесса фей – её все любили уже в силу её магии. А уж как популярен был брат среди девиц… Особенно это его смущение…

– Можно? Ромион? Ты же обещал!

– Дорогая, я не могу так просто выгнать принцессу фей: у меня договор с её матерью.

– Ну пожа-а-алуйста!

– Кики. Это не обсуждается.

Принцесса надулась, пару минут молча поковыряла печёное в мёде яблоко, потом поинтересовалась:

– А брата можешь? У тебя же нет с его матерью договора.

– Он супруг принцессы. Не могу, – отрезал Ромион.

– Вот всегда…

– Дорогая, – перебил её Ромион. – Может, это просто было плохое начало? Принцесса фей нравится многим, только ты…

– Нравится?! И тебе?! Я помню, как ты на неё смотрел! – задохнулась от возмущения Кики. – На меня ты так не смотришь! Только на неё! Ну?! Скажи, что я не права?! – И снова надулась.

– Кики, – улыбнулся Ромион. – Ты что, ревнуешь?

Принцесса моргнула.

– Да! И я хочу, чтобы эта шлюха уехала!

– Ещё раз назовёшь жену моего брата этим словом, и я посажу тебя под замок.

Кики удивлённо уставилась на него, а потом начала кукситься, морщиться, в глазах заблестели слёзы – и Ромион приготовился оправдываться, когда дверь на веранду вдруг отворилась.

– Ваше Величество, я прошу прощения, – сказал, входя, советник. – Прибыл брат Её Высочества. Просит аудиенции. Привести его сейчас?

– Чей брат? – не понял Ромион.

Советник посмотрел на Кики – та была очень занята: накалывала на вилку по три шоколадных орешка.

– Вашей супруги, мой король. Привести его сейчас?

– О да! – просиял Ромион. – Дорогая! – Кики подняла на него взгляд. – Сейчас мы разберёмся с твоей семьёй, и ты узнаешь, откуда ты. Ты не рада?

– Давай мы лучше с феей разберёмся! Я хочу…

– Я же сказал: не обсуждается.

– Но…

Дверь снова открылась и гвардейцы ввели юношу лет двадцати, при одном взгляде на которого даже мнительный Ромион подумал, что здесь, кажется, какая-то ошибка. Это просто не мог быть брат Кики.

Он был полноватым, низеньким и рыжим. Весь его вид чем-то напоминал жабу: то ли выражение лица, то ли тонкие губы, то ли глаза навыкате. Ну и второй подбородок картину довершал. Ромион невольно вспомнил заколдованную Виолу и решил, что даже по сравнению с ней этот… юноша кажется некрасивым. Не отталкивающе некрасивым, а скорее неприятным.

С манерами у него тоже было не всё в порядке, потому что первое, что юноша сделал – попытался броситься на Кики.

– Ах ты!..

Больше ни сказать, ни сделать он ничего не успел: гвардейцы его скрутили и поставили на колени.

Кики, взвизгнув, точно увидела мышь, взобралась на стул с ногами. Стул покачнулся, но выдержал.

– Вы находитесь в присутствии короля и его супруги, – чопорно объявил Джек, глядя на юношу сверху вниз. – Не забывайтесь.

Юноша поднял голову, повернулся к Ромиону – и глаза его округлились ещё сильнее.

– Она вас обманула! – взвизгнул он, тыча в Кики пальцем. Та оторопело смотрела на него. – Она вам врёт!

Ромион, подняв брови, отрезал кусочек фруктового суфле и сказал:

– Мой дорогой друг, успокойтесь.

– Но!..

– Успокойтесь, – настойчивее попросил Ромион. – И представьтесь, пожалуйста.

– Я её брат, – побулькал юноша. Голос у него был глухой и действительно весьма напоминающий кваканье. – Меня зовут Квакер.

– Какое подходящее имя, – под нос произнёс Ромион и улыбнулся. – Прекрасно. Дорогая, ты его знаешь?

– Нет! – отозвалась принцесса. И, словно на таракана, взглянула на Квакера. – Ромион, убери его от меня, он противный!

– Сама такая! – не остался в долгу Квакер. – Господин!..

– "Ваше Величество", – перебил его советник. – К королю полагается обращаться "Ваше Величество".

На что Квакер смачно выругался. Вообще-то за такое могли и язык отрезать, но Ромион сделал знак гвардейцам юношу не трогать.

– …Вы её просто не знаете! Она само зло! – распалялся тем временем Квакер. – И она лжёт вам! Это у неё от папы!

– А вот с этого места поподробнее, – попросил, улыбаясь, Ромион. – Кто у нас папа?

– Мой – свинопас, – гордо объявил Квакер. – Нормальный человек! У нас с… этой только мать общая. К сожалению. Ведьма.

– Как интересно, – покосившись на Кики, усмехнулся Ромион. – А почему вы, собственно говоря, решили, что она ваша сестра?

– Потому что она моя сестра!

"Логика у них точно общая", – подумал Ромион.

– Хорошо. Тогда скажите, почему я должен верить, что вы её брат?

– Но я её брат!

Тихо фыркнул, скрывая смех, советник.

– Прекрасно, – Ромион отпил ромашкового отвара. – Ваше слово против слова моей жены. Простите, господин Квакер, но моей Кики я верю больше.

Это Квакера почему-то рассмешило.

– Кики?! Звёзды, сестра, ты совсем…

– Любимый, я его не знаю! – перекрикивая, взвизгнула принцесса. – Пусть его уведут!

– Да ладно тебе, прелесть моя, – усмехнулся Ромион. – Юноша упорствует. Тебе не интересно, почему он так уверен в своих словах?

– Нет!

– Ах ты, лгунья! Ладно мне врёшь – так других зачем впутывать?! – закричал Квакер и снова рванулся к Кики. – Зла на тебя нет, вырастили на свою голову! Маме было бы за тебя стыдно!

– Дорогой, о чём он говорит? – всхлипнула Кики, когда юношу снова схватили гвардейцы.

– Понятия не имею, звезда моя, но жутко интересно послушать, – ухмыльнулся Ромион. – Господин Квакер, продолжайте. Почему вы считаете мою жену лгуньей?

– Только имейте в виду, что за дачу ложный показаний полагается штраф в десять золотых и стояние у позорного столба сутки, – добавил советник.

Ромион замахал на него рукой.

– Джек, уймись, а то этот разговорчивый юноша сейчас испугается и замолчит. Господин Квакер, так что случилось?

Квакер одарил принцессу злым взглядом.

– Она решила, что сможет изменить мир! Она наложила… Она… закля… Ква! Ква-ква-ква!

Ромион и советник оторопело уставились на большую жирную жабу, которая только что была Квакером. Жаба дулась и громко, почти без продыху, квакала.

– Придворного мага ко мне! – первым пришёл в себя король и обернулся к жене. – Дорогая…

– ЖАБА! – завизжала "дорогая". – А-а-а-а! – И подпрыгнула на стуле.

Стул упал. Принцессу успели подхватить гвардейцы, на руках у которых Кики принялась визжать, извиваться и бесцельно махать кулаками. Успокоилась она, только когда господина Квакера по приказу Ромиона унесли.

– Я жаб бою-у-у-усь! – рыдала принцесса, а Ромион пытался отпоить её горячим ромашковым настоем с успокоительным.

– Прелесть моя, всё хорошо…

– Д-д-да?

– Конечно. Однако странно, что он стал жабой, когда только-только начал рассказывать что, по его мнению, ты мне солгала. Ты точно не колдуешь, звезда моя?

– Я-а-а?! Нет! Нет-нет-нет!..

– Ну-ну, милая, успокойся… Хочешь мороженое?

Ромион действительно не чувствовал от Кики колдовства. А должен был, ведь трансформация человека в жабу – это вам совсем не шуточки. Тем более, у Ромиона имелся специальный амулет, который определял, кто и когда в непосредственной близости к королю колдует. С другой стороны, амулеты часто сбоят, а Ромион не был так уж силён в магии. Если бы здесь присутствовал Дамиан, он бы точно определил… Жаль, такой момент пропустили…

– А он обратно не превратится? – испугалась вдруг Кики. – Любовь моя, Ромион, не верь, я тебя не обманываю, я не такая!

– Хорошо-хорошо, прелесть моя. Может, ты всё-таки хочешь ещё мороженого?

Так сумбурно закончился завтрак. "Что же меня за обедом ждёт?" – с обречённой улыбкой думал Ромион.

А за обедом его ждал король гномов ("За что?" – чуть не взвыл Ромион), а после – беседа с принцессой эльфов. До этого предстояло нанести визит некоторым из человеческих королей, а то завтра большинство из них отправится домой, и уже ничего не успеть…

– Дорогая, тебе надо отдохнуть, – приговаривал Ромион, сдавая жену с рук на руки экономке. – Пожалуйста, дай себя осмотреть целителю. Я так за тебя волнуюсь…

Кики всхлипывала и кивала.

Где-то за дверью квакала и квакала жаба…

Стоило солнцу подняться, как ветер пригнал облака, они сгустились, превратились в тучи и очень скоро в столице Сиерны зарядил дождь. Он шуршал по листьям, стучался в окна, позвякивал серебряными бубенчиками, которые развесили по всему дворцовому саду. Отвлекаясь от бумаг или теряя нить разговора, Ромион слушал его музыку – тихую, спокойную, деловитую. В открытые окна то и дело залетал ветер, роняя капли – и всё время тянуло прохладой.

– Гурздук, как я не люблю эту воду с неба! – проронил за обедом король гномов, мрачно посматривая в окно. – Мокро! Гурздук!

Что такое "гурздук", Ромион не знал (но подозревал, что это гномье ругательство), а вот мнение короля о дожде не разделял. Впрочем, гномы в своём большинстве были довольно приземлённым и практичным народом. Они ничего не выращивали, любили свои камни – а тем дождь не нужен совсем. Конечно, их король не видел в «воде с неба» никакой романтики.

– Эти ваши деревья не отсыреют? – поинтересовался тем временем гном, смачно вгрызаясь в бычью ляжку и очень этим напоминая Ромиону Кики. – Сырые деревья нам не нужны!

– Они высохнут, – спокойно заметил Ромион, который обедом отнюдь не наслаждался.

– Ага-а-а! – улыбнулся гном. – То есть, до этого они всё-таки отсыреют! Вы не думаете, что это хороший повод для скидки? – И отсалютовал Ромиону кружкой эля.

Ни о какой скидке Ромион точно не думал – он собирался ободрать гнома, как липку (в идеале). Гном, очевидно, желал того же – но от Ромиона. Обед довольно быстро превратился в поле битвы, ожесточённой и яростной. Разве что оружием были слова.

Через час, когда обед закончился, и Ромион с гномом пожали друг другу руки, король Сиерны всё так же потом смотрел на дождь – тому дела не было до политики и экономики, и это было прекрасно. Хоть кому-то в окружении Ромиона нет до этого дела!

Выдался свободный час: король подумал было послать за братом (его простодушие в такие моменты было как бальзам на сердце). Но Дамиан всё ещё спал, его супруга что-то там писала, принцесса эльфов (следующая в списке дел Ромиона) выбирала наряд и пока не была готова.

Ромион приказал позвать мастера фехтования: у того сейчас тоже был перерыв.

Мастеру Венету, мужчине за пятьдесят, жилистому, худому и невысокому, дождь как будто не мешал. Ромион же промок до нитки, пока его гоняли по вымощенной каменными плитами площадке у лебединого озера – любимое место Ромиона в саду. Дождь не прекращался, капли заливались королю за шиворот, падали с носа, текли по губам, попадали в глаза и мешали смотреть. Фехтовать от этого становилось всё тяжелее: Ромион противника уже почти не видел, больше ориентируясь на ощущения и немного – на интуицию.

Когда башенные часы пробили три (сюда их звон доносился протяжным стоном), мастер Венет остановился, опустил меч и спрятал кинжал в ножны.

– Ваше Величество, вам стало легче?

Ромион ухмыльнулся:

– Да. Спасибо.

– Плечо перевяжите, – посоветовал Венет, прежде чем поклониться и попросить у короля разрешение уйти. Плечо он задел кинжалом, и оружие не было тренировочным. На этом ещё давным-давно настаивал отец Ромиона, а потом и сам принц-наследник. Это помогало не расслабляться.

Ни придворные, ни даже советник об этом не знали – Ромион не имел никакого желания объяснять им, почему подвергает себя опасности. Знали только гвардейцы (но молчали – по приказу) да законник – Ромион давным-давно написал завещание и оправдательную бумагу для Венета (на всякий случай).

У всех королей свои маленькие слабости.

Перевязывал Ромиона капитан гвардейцев – когда король вернулся в свои покои переодеться.

– Там царапина, – отмахнулся Ромион, когда ему предложили навестить лекаря.

Капитан поджал губы, но промолчал. О каждом визите короля к лекарю узнавал двор – а Ромион ненавидел лишнее внимание. Объясняй потом… К тому же, там и правда только царапина.

– Гавин, а что за парад ты вчера устроил на моей свадьбе? – поинтересовался во время перевязки Ромион. – Я впечатлён, но смысла не вижу. Я ведь, кажется, приказывал: не больше троих гвардейцев сопровождения. Ты считать не умеешь?

– Простите, мой король. – Гавин чуть туже, чем нужно, затянул бинт. – Но мой долг – отвечать за вашу жизнь.

– За свою жизнь я сам отвечаю с тех пор, как меня покинула няня, – отозвался король. – А твой долг – выполнять мои приказы.

– Да, мой король. – Закончив, Гавин встал и отошёл на приличествующие пять шагов. – Ваше Величество, я в вашей власти. Я нарушил приказ и жду наказания…

"Жди-жди", – с улыбкой подумал Ромион, а вслух сказал:

– Прекрасно. Наказываю: завтра у тебя выходной. Отдохни, вспомни математику.

– Но, Ваше Величество, принцесса…

– Мой брат сказал, что она не опасна. Я верю моему брату. А ты, Гавин, веришь мне. – Ромион помолчал. – Хоть кто-то из нас должен быть отдохнувшим! Так что завтра у тебя выходной – моё решение окончательно и обжалованию не подлежит. Это понятно?

– Да, мой король. Как прикажете.

Ромион улыбнулся про себя.

Принцесса эльфов была всё так же чопорна и высокомерна. Она очень удивилась, увидев свою подпись на договоре – но через час Ромион убедил её, что эльфы от такого торгового соглашения останутся только в плюсе. Пожелал здоровья отцу, поздравил с почти победой на вчерашнем соревновании дровосеков. Принцесса холодно поблагодарила. На том и расстались – Ромион решил, что всё прошло не так уж плохо.

Время приближалось к пяти, и король послал узнать, как чувствует себя его жена. Потом навестил жабу Квакера в лаборатории придворного мага. Виттор как раз играл с якобы братом Кики в шашки – Квакер выигрывал. На вопрос короля, когда с ним можно будет поговорить по-человечески, маг только флегматично пожал плечами и съел дамку Квакера. Ромион пообещал, что завтра, если всё останется так же неопределённо, обоих растянет на дыбе. Квакер что-то пробулькал, Виттор пожал плечами: "Угу". И обзавёлся ещё одной дамкой.

– Ваше Величество, госпожа Марисса спит и не отвечает, – сказал советник, встретив короля у лаборатории.

Марииса была экономкой короля, и обычно днём не спала. Тем более, когда ей полагалось развлекать принцессу Кики.

– А моя жена?

– Не можем найти.

Ромион тяжело вздохнул, вернулся в лабораторию, смахнул шашки с доски – чем совершенно мага не удивил – и заставил его искать Кики по одному из привязанных к ней амулетов.

Через час с Квакером в кости резался уже советник, Ромион читал "Антологию Сиернской поэзии", а маг, наконец, отрапортовал, что Кики находится в Сиернской школе магии.

– Что она там забыла? – изумился Ромион, захлопывая "Антологию".

– Наверное, поехала следом за принцессой фей, – предположил советник, награждая жабу лёгким щелбаном (Квакер проиграл). – Они же дуэль не закончили.

– Звёзды! – простонал Ромион.

Все дела на ближайшие часа два отменили: король Сиерны инкогнито поехал в школу искать пропавшую жену.

"Только бы не подрались, только бы не подрались!" – думал он, выходя из кареты у главного здания школы. То вроде бы не дымилось: хороший знак.

Дальше он приказал разделиться: послал гвардейцев вместе с капитаном на кухни и в женское общежитие. Определить точнее местоположение Кики было невозможно: школа фонила магией и сбивала поисковые заклинания (чем многие ученики пользовались, если сбегали из карцера).

Капитан гвардейцев пытался возражать: дескать, король не должен находиться без защиты. Ромион пригрозил ещё одним выходным. Капитан смирился – но Ромион потом всё равно поспешил смешаться с толпой, а после – исчезнуть в одном из секретных ходов (в главном здании их было штук десять). Вроде бы от бдительного глаза охраны король и правда оторвался.

Сначала Ромион действительно искал жену, потом – хотя бы Виолу. Последняя нашлась на лекции по высшей теоретической магии, замотанная в плащ, платок и шарф. Наверное, фее казалось, что так она сливается с толпой. На трибунах рядом с ней было пусто – хотя в аудитории яблоку негде было упасть, рядами ниже студенты чуть не друг на друге сидели. Но Виолу это как будто не смущало. Ромион решил, что вряд ли она вообще замечала неладное: для феи, шестнадцать лет проходившей жабой, она должна была к отчуждению привыкнуть.

Виола что-то бойко писала – вроде бы список вопросов для лектора. Ромион видел – в отверстия для "глазков" в стене. Всё главное здание пересекали такие вот секретные ходы – их использовал высший магический совет для очередной ревизии школы. Дескать, так удобнее следить за учебным процессом – и учеников, и учителей никто не отвлекает. Ромион был согласен: действительно, удобнее. Он периодически ещё учеником в этих ходах прятался, чтобы тихо слушать лекции. Особенно, когда королева Изабелла официально запретила ему посещать ядознание.

Кики как будто нигде не было. Ромион обыскал все лекционные и, решив, что принцесса отправилась в женское общежитие (а почему нет?), где на неё точно наткнутся гвардейцы, пошёл в библиотеку.

Сиернская школа магии могла похвастаться огромной, богатой и очень уютной библиотекой. Ромион её обожал: здесь было легко спрятаться за ширмами для чтения, а книги короля всегда приводили в экстаз. Это то общее, что его и Дамиана объединяло. В школьные годы, когда они друг друга на дух не переносили, братья даже заключали договор, кто и когда может посещать библиотеку – чтобы друг на друга точно не наткнуться. Ромион вспомнил об этом с улыбкой, когда вышел из секретного хода за гобеленом и пошёл между стеллажей. Здесь было тихо, мягкий ковёр заглушал шаги. В воздухе летала пыль, и резко пахло книгами. Где-то за окном по-прежнему шелестел дождь, но сюда он проникнуть никак не мог, и в зале было уютно-сумеречно.

Ромион слушал тишину, не нарушаемую даже его дыханием, шёл, вспоминал – и даже не сразу заметил, как стеллажи кончились, и начались кресла. Они стояли полукругом, сейчас пустые – уроки ещё не закончились. То есть, почти все пустые. В одном из них, склонившись над книгой, сидела Кики.

Ромион замер в тени последнего стеллажа.

Кики читала, что-то помечая в блокноте грифелем, и казалась странно серьёзной. Ромион голову на отсечение бы отдал, что за всё время такой серьёзной жену не видел. Нет, конечно, два дня не срок, но когда Кики размышляла раньше – это было как если бы стул заставили думать, и он не справляется. Сейчас Кики и правда думала – как отличница, которая готовит домашнее задание и боится ошибиться.

Бочком, ещё тише, чем раньше, Ромион обошёл стеллажи и подобрался поближе к креслу принцессы. Заглянул ей через плечо.

Кики читала "10 способов выйти замуж и не получить развод". Рядом лежала открытая "Как обольстить мужа. Полное руководство для жён, у которых мужья посещают любовниц". И чуть поодаль – "Браковедение для чайников".

Ромион с трудом подавил смех. Браковедение? Серьёзно? Нет, именно такие книги, конечно, и можно читать с серьёзной миной – как будто решаешь уравнение по траснфигурации. Эх, а он-то думал…

Потом взгляд Ромиона упал на блокнот – Кики строчила там какую-то классификацию, Ромион не хотел даже знать, какую. А вот выше на странице действительно было уравнение по траснфигурации. И Ромион, уж насколько хорошо в своё время учился, не был уверен, что смог бы его решить. Тем более так элегантно. Зато он был уверен, что такого решения нет в учебниках и в никаких других знакомых ему книгах.

В принципе, ничего странного в этом не было: Ромион и раньше предполагал, что Кики притворяется. Теперь он видел это своими глазами – дурочкой она точно не была. Всякое, конечно, случается, но…

На имена у Ромиона действительно память была плохая: он вообще на слух ужасно запоминал. Зато зрительная память у короля не подкачала: он её тренировал и мог запомнить написанное быстро и надолго. А ещё Ромион запоминал почерки. Вдруг придётся подделывать? Или отправитель не подпишется?

Почерк Кики он узнал сразу же: так же было написано решение задачи ведьмой… Лиззи (?) на смотринах.

Ромион осторожно отступил в тень. Кики дёрнула плечом, подняла голову, осмотрелась – но взгляд её блуждал, а мысли явно были где-то далеко. Она снова уткнулась в книгу.

Ромион отошёл к секретному ходу, закрыл за собой портьеру и прислонился спиной к стене. Похожие почерки, конечно, бывают – но ой как редко… "То есть ты меня заколдовала, потом проездила на моём плече крысой, вышла замуж, а сейчас изображаешь из себя дурочку и читаешь книги "Как обольстить мужа", – растерянно думал Ромион. – Зачем?"

И как так получилось, что Дамиан не обнаружил в ней магии? Не понял, что она и есть эта… Лиззи? Ромион же поделился с ним своими подозрениями… Дамиан мог, теоретически, обмануть… Ха, нет! Дамиан не умеет обманывать.

– Принцесса в библиотеке, – сказал Ромион, выходя из тайного хода прямо перед носом у своих гвардейцев в коридоре главного здания. – Привезите её во дворец.

Сам король отправился домой сейчас же – предстоял долгий и серьёзный разговор с братом.

…– Это невозможно, – Дамиан был категоричен.

Виола ещё не вернулась, а сам Властелин недавно проснулся – Ромион оторвал его от какого-то жутко срочного заклинания, и Дамиан нервничал.

– Дами, я очень стараюсь думать, что ты не заодно с ней в этой истории…

– Конечно, я не заодно! – взорвался демонолог, и тени за его спиной ненормально сгустились. – Я бросаю всё и несусь в Астрал, стою на коленях перед Хозяйкой, чтобы только тебя спасти! А ты потом меня в чём-то подозреваешь? Как это на тебя похоже!

Ромион проглотил ответный упрёк и спрятал руки за спиной, чтобы не видно было дрожащие пальцы.

– Дами, я безмерно ценю твою помощь. Но разве ты не можешь ошибаться? Осмотри её ещё раз…

– Поверь мне, брат, – обращение Властелин выплюнул, как оскорбление. – Скорее ты ошибаешься насчёт похожего почерка, чем я. Она не ведьма. Она простушка. Я понимаю, что тебя это не устраивает: великолепный, рассудительный, о мой хитрый и ловкий брат попался в ловушку проклятья и был вынужден жениться на простолюдинке! Но тебе или придётся к ней привыкнуть, или отравить её, как наша мачеха отравила отца. Не думаю, что последнее тебе будет сложно, – Дамиан отвернулся.

Ромион попятился к двери.

– Прости, что отвлёк, – тихо сказал он.

Дамиан в последний момент обернулся.

– Роми…

Ромион не стал дослушивать. Он просто закрыл за собой дверь.

Что ж, это было ожидаемо: Дамиан самоуверен во всём, что касается его способностей в магии. И, честно говоря, между братьями никогда не было особой любви.

Но на сердце всё равно было тяжело, и когда на глаза попалась идущая по коридору к своим комнатам Виола, Ромион предпочёл её не заметить.

Увы, отвязаться от феи было куда сложнее.

– Роми? Что случилось? Ты прямо сам не свой.

– На себя посмотри, – огрызнулся Ромион, тут же об этом пожалев. Фея всё ещё была в плаще, платке и шарфе. – Извини.

Виола нахмурилась и посмотрела на дверь в свои комнаты.

– Дамиан что-то ляпнул? – Ромион промолчал, но Виола поняла это как согласие. – Ясно. Он с утра, как в воду опущенный. По-моему, с этой твоей кикиморой что-то не задалось, а он не знает, что и теперь мучается. Вот, даже я сбежала.

Ромион скривился.

– Мой брат слишком в себе уверен, чтобы сомневаться в своей же магии.

– О, ну конечно! – хохотнула Виола. – Не волнуйся, сейчас я ему объясню, как он не прав.

Ромион не успел ответить: дверь в комнаты принцессы открылась, и в коридор выбежал Дамиан.

– Роми, я не… Виола, с тобой всё в порядке?!

Фея повернулась к королю и скорчила рожицу.

– Видишь? Типично. – И, повернувшись к мужу, передразнила: – «С тобой всё в порядке?» Со мной всегда всё в порядке – в отличие от тебя! Что, моя прелес-с-сть, истерики устраиваем?

– Ви, не сейчас, – отгрызнулся Дамиан. – Я поставил тебе портал: ты отправляешься к отцу…

– Ах ты мне портал поставил? Ах ты уже всё решил?! – завелась принцесса. – А вот нетушки! Я клялась быть с тобой и в горе и в радости, и фиг ты от меня теперь отвяжешься!

– Я клялся тебя защищать!

– Защищать, а не отправлять в кладовку, как надоевшую игрушку, каждый раз, когда я тебе мешаю!..

Слушать дальше Ромион не стал – под шумок (а точнее шум, плавно перерастающий в гам – принцесса фей не желала себя сдерживать, и Дамиан от неё не отставал), король удалился. Здесь он помощь точно не найдёт.

Обращаться к придворному волшебнику Ромион ещё сотню раз подумает. Если не смог обнаружить магию в Кики Дамиан, то чем Виттор поможет? А советник в это время пытался закрыть дыры в королевском расписании и объяснялся сейчас с королями, которых Ромион пригласил на приём сегодня вечером. Приём переносили на час позже, и королей надо было развлечь.

Ромион прошёл к своим покоям, нашёл подбитую волчьим мехом накидку (после дождя похолодало), взял скрипку и отправился к лебединому озеру. Требовалось поскорее успокоиться – а решение потом само придёт. Так всегда и получалось.

Скрипка – то, что привязывало Ромиона к реальности. Покойная королева, одинокая и тоскующая женщина, даже ревновала к ней сына. Ромион играл ей, часто – но это было не то, не так… Как играть другим. Другие наслаждались, но не слышали… Не слышали то, что слышал Ромион. Они понимали магию, Ромион мог создавать для них нужное настроение, мог рассказать историю, мог… На самом деле, многое. Но того, что это составляло суть, тот стержень, на котором держался он сам – они не слышали и не понимали. Да им это и было не нужно. А королева понимала – и ей казалось, что музыка забирает у неё сына. Со скрипкой он хочет оставаться один, скрипка поёт ему колыбельные, скрипка его успокаивает. А мать уже и не так чтобы и нужна.

Это не было, конечно, правдой – но мать не была для Ромиона целым миром. А скрипка была. Он мог забыться с ней, мог в музыке рассказать всё, что пожелает и никто его не осудит. Мог открыться – и быть понятым. Леди Алисия, которую Ромион считал другом, как-то сказала, что скрипка – его единственная любовь и страсть. "Ты так играешь, будто она твоя любовница", – заметила она. Алисия всегда говорила прямо, что Ромион очень ценил.

И сейчас весь мир мог катиться в бездну – музыка его заменила. Ромион играл для себя – никто здесь, в его личном саду, далеко от дворца, его не услышал бы. Десятки, сотни раз он оставался здесь один – никто не мог прийти сюда без приказа, даже советник, даже по срочному поручению. Кому хотелось попасть под чары музыки?

Здесь Ромион чувствовал себя в безопасности. В одиночестве и в безопасности. Это было правильное одиночество – хотя можно ли назвать одиночеством, когда ты один на один с музыкой?

Единственной проблемой каждый раз было лишь одно – уйти из этого уютного мира грёз. "Когда-нибудь ты останешься там. Ты бросишь меня", – говорила покойная королева, и Ромион молчал. С музыкальными магами такое действительно случалось: музыка была гармонией и совершенством, с которой реальность спорить не могла. Но жизнь целиком она бы не заменила – и Ромион возвращался.

Он опустил смычок и уже знал, что прошёл час или около того. Солнце только-только склонилось к горизонту, небо ещё не окрасилось в алый и розовый. "Приём", – всплыло в памяти.

Ромион наклонился, убрал скрипку в футляр, забросил его себе на плечо, обернулся.

И замер.

Кики стояла под дубом, в десяти шагах, застыв – она не шевелилась, даже как будто не дышала. И потрясённо смотрела на Ромиона, прижимая руки к груди. Из её глаз по щекам струились слёзы.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Ромион. Получилось чуть более резко, чем ему хотелось.

Кики вздрогнула. Сглотнула. Глаза её расширились. Она опустила руки, потом шмыгнула носом – и принялась вытирать слёзы.

– Я… Я… – Её голос звучал странно тихо, не похоже на то, как она говорила раньше. – Ты… Как ты…

– Извини, – со вздохом произнёс Ромион. – С тобой всё в порядке?

– Д-да… Мне сказали, ты меня ищешь. Я… Тебя не было в комнатах, и я… – Кики всхлипнула, перевела взгляд на скрипку. – Как… ты?.. Как оно?..

– Не стоило тебе сюда приходить, – Ромион взял её за руку. – Не делай так больше, хорошо? Я забываюсь, когда играю, и могу случайно тебя заколдовать.

– Нет, ты… Но как?..

– Пойдём, дорогая. Уверяю, по дороге ты придёшь в себя. Я музыкальный маг, ты не знала?

– Да, но…

– Я так колдую. Когда играю. Поэтому будь осторожна, хорошо? И больше, пожалуйста, не…

– Это была не магия, – перебила его Кики, останавливаясь и находя его взгляд.

Ромион улыбнулся.

– Ошибаешься, звезда моя. Магия, чистая магия. Идём.

Кики не дала взять себя за руку снова.

– Нет. Это был ты. Настоящий. Зачем ты врёшь, Ромион? Зачем ты постоянно врёшь?

Ромион удивлённо посмотрел на неё и улыбнулся.

– А ты, моя прелесть?

Кики моргнула. Потом тоже попыталась улыбнуться – но это уже была не та весёлая, заразительная улыбка.

– О, ты прав, любимый! Что это со мной?! Ты просто так красиво играешь! Я так тебя люблю!

Ромион вздохнул и снова взял её за руку.

– Идём, дорогая. У нас с тобой приём.

– Приём чего?

– Кого, моя звёздочка. Кого…

Приём был камерным, не больше чем на десять человек – только для "своих". "Своими" Ромион считал всех монархов-людей, чьи королевства граничили с Сиерной. Так что и десяти человек не набралось.

Был король Кремании, Стефан, приходившийся Ромиону да-а-альним родственником по жене незаконнорождённого брата, чья сестра была его дочерью… В общем, очень дальним родственником. Стефан был человеком весёлым, жизнерадостным, очень любил женщин. К нему Ромион знал, как подластиться – всего-то нужно отправить пару фрейлин лёгкого поведения в покои. С Креманией у Сиерны был прочный мир.

Совсем не так обстояли дела с королевством Вении, где королём два года назад стал Дерек, давний соперник Ромиона. Дерек был старше на два года, но ещё не женат. "Конечно, – думал Ромион, – кто же за такого пойдёт?" Дерек был красив, это правда: высокий, темноволосый, черноглазый, с кожей светлой, как снег. Виола, увидев его впервые, пробубнила что-то про Белоснежку. Да, Дерек был красив и не глуп, но, увы, высокомерен сверх меры. Ничего не существовало для Дерека лучше и любимее своей персоны – он ждал, что им будут восхищаться, и когда так и случалось, принимал это как должное. Он единственный в Сиернской школе носил прозвище "Прекрасный Принц", как корону. И ему хватило ума при знакомстве с принцессой фей (чей муж сидел рядом) ляпнуть, что, дескать, он ждёт её сегодня вечером в спальне. Виола в ответ с поразительным спокойствием надела ему на голову торт, который как раз подавали слуги. Дамиан смеялся громче всех… Было это два года назад на коронации Дерека.

Король Ниммерии Вейл учился с Ромионом в одном классе и был двоечником. Он и сейчас правил… забавно. Если бы не вмешивалась его мать или жена, обожавшая мужа, дела в Ниммерии давно пошли бы под откос. Вейл очень, очень любил женщин – что неудивительно, когда твой отец – демон-инкуб. Этому даже фрейлин слать нужды не было – сами сбежались. С Ниммерией Сиерна торговала, и успешно – Ромион только хотел бы узнать, какая муха укусила супругу Вейла, так нежно и отчаянно полюбившую мужа лет так… почти пять назад. Ромион-то думал через неё влиять на Ниммерию, но, увы – не сложилось. Ромион бы не постыдился ободрать и одноклассника, как липку.

Принц-наследник Синтии, Эдмонд, приехавший вместо отца, был тихим молодым человек лет семнадцати. На девушек он вообще не смотрел, зато смотрел на книги – ну очень влюблённо. Его Ромион соблазнял древними манускриптами – что, впрочем, не особенно-то было Сиерне нужно. Синтия была давним её торговым партнёром.

На этом соседи Сиерны кончались.

Ещё из "своих" ожидались Дамиан с Виолой, но когда Ромион вошёл, их ещё не было. А были полураздетые эльфийки, танцующие что-то развратное – и замерший у стены с видом "я-тут-ни-при-чём" советник.

Танцевали эльфийки вокруг развалившегося в кресле Дерека. Тот улыбался и поглаживал полупустой кувшин с вином. Чуть поодаль в кресле резались в карты на раздевание Стефан с Вейлом. Раздевались две эльфийки, блондинка и брюнетка, сидевшие у каждого из королей на коленях.

Принц Синтии, устроившись в кресле у окна, читал книгу и периодически отмахивался от танцующих.

Музыканты в углу играли что-то меленное и возбуждающее, а в воздухе носился запах афродизиака.

– Это что? – спокойно поинтересовался Ромион у советника, бросив взгляд на Кики. Та с интересом рассматривала эльфиек.

– Это развлечение, – со вздохом отозвался Джек. – Короли требовали развлечений, пока вас ждали. Его Величество Дерек предложил эльфиек – все согласились.

Ромион снова вздохнул, подумал: "А может, ну его – им без меня точно лучше". Но государственные дела так не делаются, к тому же как быть с Кики? Такие приёмы после свадьбы – традиция, а традиции нужно сохранять и соблюдать…

Отпустив руку жены, Ромион три раза хлопнул в ладоши – музыка тут же прекратилась, а эльфийки замерли.

– А, ты, – протянул Дерек, обернувшись. – Вечно ты всё портишь…

Ромион не обратил на него внимания. Он повернулся к капитану гвардейцев и приказал:

– Уведите девушек.

– Но мы ещё не доиграли! – возмутился Вейл. – Я только-только начал отыгрываться! Ромион!

– Я счастливо женат и превращать мой дом в бордель не позволю, – отозвался тот.

– Я же говорю: вечно он всё портит, – фыркнул Дерек, лениво глядя на Ромиона. – Счастливо женат он. На крысе!

– На себя посмотри, свинья! – тут же отозвалась Кики. – И завидуй молча!

На неё оглянулись все, включая Ромиона – в немом изумлении. Кики этого не заметила – она петухом налетела на обалдевшего Дерека.

– Ну, чего уставился? Я-то уж покрасивей той гномки, с которой ты спишь! Как там её? Делла?

Больше всего опешившего Ромиона изумляло, что Дерек молчит. Обычно он за словом в карман не лез, и не важно – девушку собирался оскорбить или парня. А тут молчит и бледнеет…

– А-а-а, кому-то нравятся топоры в постели, – протянула Кики, нависая над белым, как простыня, Дереком.

– Кики! – опомнился Ромион. – Немедленно прекрати.

Кики фыркнула, но от кресла Дерека отошла.

– Я… прошу прощения, – сказал Ромион, ни к кому в общем-то не обращаясь. Кики, вернувшись к нему, хмурилась, словно тоже не понимала, что произошло.

– Да она просто огонь! – в наступившей тишине восхищённо прошептал Вейл. – Роми, где ты её достал? Я тоже хочу такую крысу! Ти-и-ише, дорогая, – он выставил перед собой открытую ладонь, когда Кики открыла было рот. – Это был комплимент.

– И заслуженный, – Стефан, король Кремании, встал, подошёл и с поклоном поцеловал руку Кики. – Миледи, вы прекрасны. Эд, – позвал он принца Синтии, – отвлекись и засвидетельствуй своё почтение королеве Сиерны.

– А? – Эдмонд, как разбуженный, поднял голову от книги. – А вы уже закончили?..

– Мы ещё и не начинали, – фыркнул Вейл, тоже целуя – долго и чувственно – руку Кики.

Приём был очень неформальным – но до уровня голых эльфиек пока ещё не скатились. Ромион приказал подать лёгкие закуски и десерт. Говорили много – в основном, об экономике. Тут даже Эдмонд подключился. "Смышлёный мальчик, – думал Ромион, глядя на принца. – Надо его поскорее на свою сторону переманить, пока королём не стал".

Кики после своей вспышки сидела тихо, лишь изредка бросая на тоже притихшего Дерека странные взгляды. Она как будто никак не могла понять, как себя вести. Ромион решил подумать о ней позже – сейчас стоило уделить время королям и интригам…

Спустя полчаса, когда темы вроде бы себя истощили, и Ромион собрался было откланяться, забрать Кики и вернуть королям их эльфиек, дверь отворилась, и в залу вплыла принцесса фей. Дамиан шёл как обычно в её тени.

– Ба! Какие люди! – первым делом заметив Дерека, рассмеялась Виола. – Ну что, красавчик, сегодня ты ко мне, м-м-м?

– Нет, он сегодня по гномам, – хмыкнул Вейл, который за языком никогда не следил.

Виола повернулась было к нему, но тут встряла Кики:

– Ты не должна так говорить при муже! Это неправильно!

Виола подняла бровь.

– Да? Это ты в "Браковедении для чайников" сегодня вычитала? – Фея оглянулась на Ромиона. – Прикинь, читает какую-то ересь. Ну хоть читать умеет, да?

– Виола… – начал было Ромион в унисон с Дамином, но их перебила Кики:

– Да! А что, я не права?

Виола не нашлась, что ответить.

– Дорогая, с тобой точно всё хорошо? – поинтересовался Ромион, поглаживая руку Кики.

Принцесса обернулась к нему. Взгляд у неё был странный.

– Да… Любимый…

– Как мило! – фыркнула Виола с таким видом, будто её сейчас стошнит.

Ромион почувствовал, что голова кружится, а в висках пульсирует боль, и решил, что с него хватит.

– Моя жена устала. Я прошу прощения, – он встал и потянул Кики за собой.

– А эльфиек нам вернут? – тут же поинтересовался Вейл. – Стефан, я отыграюсь, клянусь!

– Сомневаюсь, я мухлевал, когда ты ещё под стол пешком ходил, – усмехнулся король Кремании.

– Эльфийки? – озадачилась Виола.

– Да, Ви, дорогая, – Вейл подмигнул ей. – Если ещё и ты нам станцуешь…

– Мечтай!

– Джек, верни им эльфиек, – тихо приказал Ромион советнику, уводя непривычно тихую Кики.

– Роми, погоди! – следом выскочил Дамиан. Он уже больше напоминал себя прежнего – никаких сгущающихся теней и злости в глазах. – Послушай, я хотел извиниться. Я был не прав и…

– Забыли, – отмахнулся Ромион. – Поговори на досуге с моим магом. Он тебе одну жабу покажет.

– Жабу? Где?! – вскрикнула Кики и принялась оглядываться.

– Идём, дорогая, – Ромион обнял её за талию. – Нет здесь жаб. Идём.

Кики вела себя слишком тихо, и это было подозрительно. Она не удивилась, когда Ромион привёл её не в свои апартаменты, а в её комнаты, и запер за собой дверь, выставив даже вездесущих гвардейцев. Она всё хмурилась и как будто о чём-то напряжённо размышляла.

Ромион проверил кинжал, амулеты и яд – в который уже раз. Мда, не о такой семейной жизни он мечтал…

– Кики, нам нужно поговорить.

Принцесса встрепенулась – и захлопала ресницами.

– Да? Любимый?

– Без этого, пожалуйста. – Ромион сел рядом с ней на диван. Гостиная в комнатах принцессы очень напоминала ту, в которой жила когда-то его мать, и это короля смущало.

– Без чего, любимый?

Ромион взял девушку за руки. Она вздрогнула и подняла на него взгляд. Потом почему-то зарделась и потупилась. "Неужели "Браковедение?.." – с усмешкой подумал Ромион.

– Кики, давай начистоту. Мы сейчас одни, и я очень, очень прошу тебя быть со мной откровенной.

– А?

– Я знаю, что ты и ведьма, которая прокляла меня – одна и та же девушка. Я не понимаю, чего ты хочешь. Поэтому не могла бы ты мне всё объяснить?

– Я не… Я не понимаю…

– Ты лжёшь, – устало отозвался Ромион. – Пожалуйста, не лги мне.

– Но…

– Давай мы всё обсудим, и я постараюсь дать тебе то, что ты хочешь. А потом мы прекратим этот фарс и…

– Фарс? Что ты…

Ромион сжал её руки.

– Кики, пожалуйста. Чего ты хочешь?

Девушка встретилась с ним глазами – и тут же снова уставилась куда-то в район его шеи.

– Я… Сейчас?

– Да.

– Я… – Кики придвинулась ближе, и Ромион напрягся. Одна его рука ещё с начала разговора лежала на рукояти кинжала. Лицо Кики было близко, ненормально близко – Ромион чувствовал её дыхание. Она пахла свежо, как… как морозная стужа. – Я хочу… поцеловать тебя.

Ромион даже удивиться не успел, как её губы прильнули к его.

Это было… странно. Он не мог отстраниться, не мог даже пошевелиться, а Кики казалась ненормально холодной – одну минуту, и тут же – жаркой, буквально опаляющей. Ромион чувствовал, как сердцем бьётся в ней магия, сильная, могущественная, нечеловеческая. В мыслях свистела метель, сковывая, не давай нормально думать.

Он почти не почувствовал, как она толкнула его, и он, прислонившись к подлокотнику, сполз на диван. Кики оказалась сверху. Она уже не казалась такой высокой – по крайней мере, не сейчас. Её черты плыли, как позёмка по льду, и сквозь них проглядывало что-то совершенно другое, холодное, прекрасное. Странное, пугающее – но всё равно прекрасное.

– Ты ведь такой же, как я, – прошептала Кики. Дыхание вырывалось из её рта облачком пара.

Где-то на краю сознания, за метелью Ромион разобрал стук в дверь. Должно быть, гвардейцы почувствовали неладное…

– Такой же, – шептала Кики, проводя пальцем по его груди, по голой коже. Когда он успел раздеться? Она успела его раздеть? – Как я раньше этого не замечала? Но ты-то зачем лжёшь?.. Ах, конечно, они же тебя не поймут, никто из них, они другие, они не способны.... Но я, я понимаю, я вижу тебя настоящего – мы можем быть вместе, я и ты, навсегда. В одиночестве можно быть вместе, отец рассказывал мне…

Ромион не мог отвести неё взгляда, хоть перед глазами всё плыло, а с потолка хлопьями сыпал снег. Он слушал, и голос Кики растворялся в свистопляске ветра, а её глаза сделались пронзительно-синими, ледяными. Это почему-то казалось правильным и нормальным…

– Ты спрашивал, чего я хочу? – шептала Кики, и её губы скользили по его шее, а потом и ключице. – Я хочу тебя.

Она прикусила кожу на его груди, оставив лёгкий след. "Как та ведьма", – всплыло в памяти, и тут же обожгло левую руку, на которой висел браслет-амулет Дамиана.

В дверь уже молотили со всей силы.

"Зачем я закрыл её? – словно во сне, подумал Ромион. – Как глупо…"

Кики на мгновение обернулась.

– Они не войдут. Мы останемся с тобой вместе, любовь моя… Только я и ты… Ты ведь тоже этого хочешь?

Ромион посмотрел на неё и еле слышно пробормотал:

– Что ты со мной делаешь?

Кики улыбнулась – той самой заразительной, светлой улыбкой.

– Люблю тебя…

В ту же секунду дверь взорвалась, и в комнату ворвался чёрный смерч, внутри которого, кажется, стоял человек – но точно Ромион бы не сказал. Это было последним, что он видел, прежде чем потерять сознание.

Ему снились снежинки…

– Роми? Ромион, просыпайся. Господи, ты же весь замёрз! Эй, кто-нибудь! Гавин, да? Подложите ещё дров в камин, пожалуйста.

Ромион приоткрыл глаза. Снежинки превратились в золотую пыльцу.

– Роми? Роми, ты как? – Очень взволнованная принцесса фей склонялась над ним и, хмурясь, вглядывалась в его лицо.

– Всё хорошо, – пробормотал Ромион и попытался сесть. Голова взорвалась от боли. – Где моя жена?

Виола выдохнула.

– Ты в курсе, что женился на какой-то… Я даже не знаю, как это назвать! Когда Дами выбил дверь, над тобой… метель была! Я серьёзно! Дами, говорит: "Это дух". Потом она превратилась в девчонку, и Дами говорит: "Это человек". И никто ничего понять не может! Может, ты разведёшься?

Ромион прижал пальцы к вискам.

– Не могу. Где она?

– Дами забрал её к себе в лабораторию… Эй, ты куда?

Ромион кое-как слез с кровати. С удивлением осмотрелся и понял, что на нём пижама.

– Халат, – коротко приказал он.

Кто-то подал ему халат, тёмно-синий с серебром, длинный – до пола.

– Ромион да куда ты? – Виола удивлённо смотрела на него. – Ляг, тебе нужен отдых! Ты весь белый!

– В лабораторию. – Голова кружилась, перед глазами потемнело, и Ромион выдохнул: – Гавин!

– Да, Ваше Величество? – Кто-то поддержал его – наверное, Гавин.

– Помоги мне дойти до лаборатории Дамиана.

– Роми…

– Виола, помолчи! Гавин, идём.

Это был долгий, трудный путь, который плыл и плыл у Ромиона перед глазами. Кажется, половину его Ромион провисел у Гавина на плече. А может, и нет. Может, он только хотел висеть, но шёл сам?

Кики спала на диване – со всеми удобствами: укрытая пледом и с подушкой под головой. Рядом на полу сидел Дамиан и внимательно на неё смотрел. Он вскочил, когда Ромион, пошатываясь, возник на пороге.

– Всё, Гавин, подожди в коридоре.

– Ваше Величество, вы на ногах не…

– Подожди.

– Как прикажете.

Дверь закрылась, и Ромион прислонился к ней спиной, мечтая сползти на пол.

– Брат, ты что? – Дамиан за какие-то секунды оказался рядом. – Тебе нужно к лекарю…

– Лекарь подождёт. – Ромион повернулся к спящей девушке. – Скажи мне, что это такое?

– Если б я знал! – Дамиан отвёл брата к свободному креслу и усадил.

– Ты же Тёмный Властелин, ты всё должен знать.

– Всё знать невозможно, – Дамиан невесело улыбнулся. – Сейчас это точно девушка. Человек, с низкими, крайне низкими способностями к магии. А час назад я бы голову дал на отсечение, что это стихийный дух.

– Дами, так не бывает. Или человек, или дух…

– А то я не знаю! – огрызнулся Властелин. – Одно могу сказать: она не желает тебе зла. Это я вижу точно.

– А её родню, значит, не видишь?

Дамиан пожал плечами.

– Её проклятье скрывает это от меня.

– То есть, проклятие всё-таки есть?

– На ней – памяти. Это всё, что я могу сказать.

– То есть… – Ромион помотал головой, отгоняя туман. – На её жабу-брата ты ещё не смотрел?

– Смотрел. Жаба, – отозвался Дамиан. – Заколдованная. Пока он обратно не превратится, сказать, родственники они или нет, я точно не могу. Сейчас все тесты показывают, что они кровью не связаны.

Наступила пауза.

– Я ничего не понимаю, – прошептал Ромион.

– Я тоже.

– Дами. Слушай, если бы ты был на моём месте – мне её сейчас или короновать, или отправлять в темницу с перспективой плахи. Ну, ещё отравить можно. Ты бы что сделал?

Дамиан долго смотрел на спящую Кики.

– Я надену на неё сдерживающий браслет. Он будет блокировать любую её магию – если она вдруг проявится. Это купит нам время – а пока я пообщаюсь со стихийниками. Особенно, зимними духами. Прости, брат, больше у меня мыслей нет.

– Не густо для Тёмного Властелина, – пробормотал Ромион. – Ладно, давай браслет. А можешь что-нибудь сделать, чтобы она мне не лгала?

Дамиан зазвенел флаконами на рабочем столе.

– Сыворотка правды?

На Кики надели браслет, потом Ромион сам влил в неё сыворотку, заставил проглотить – и только после этого Дамиан пробормотал заклинание. Ресницы девушки задрожали.

– Ромион? Что… Где я? – Она привстала, обернулась, нашла взглядом Дамиана. – Ты снова меня ему отдал! Ты же обещал, что не станешь!

– Звезда моя, успокойся. – Ромион взял её за руки. Странно, она ведь чуть не убила его… час назад? А страха нет совершенно. – Ответь мне, зачем ты здесь?

Кики посмотрела на него, и её глаза расширились.

– Потому что я тебя люблю.

Ромион переглянулся с Дамианом.

– Сыворотку можно обмануть…

– Брось, Роми, мою – нет.

Ромион хмыкнул, но продолжил.

– Ты помнишь, о чём мы говорили час назад?

– Час? Я… А, да, ты нёс какую-то чушь про ведьму. Я не очень поняла. Я хотела тебя поцеловать… – Кики нахмурилась. – Чем всё закончилось?

Ромион не стал объяснять.

– Кики, скажи, ты и ведьма, проклявшая меня на смотринах – одно лицо?

– Нет, – не раздумывая, отозвалась Кики.

Ромион в замешательстве посмотрел на Дамиана. Тот пожал плечами.

– Кики. Ты хочешь меня убить?

– Нет! Я же говорила, я не желаю тебе зла!

Ромион отпустил её руки.

– Она не лжёт, – тихо заметил Дамиан.

– Конечно, я не лгу! Я…

– Принцесса, помолчите, пожалуйста.

Ромион сжал виски пальцами.

– Хорошо. Верни мою жену в её покои. И… помоги мне, брат. Я не знаю, что делать, – Ромион в отчаянии смотрел в пол. По каменным плитам змеились трещины.

– Любимый, что произошло?!

– Кики, успокойся. Брат вернёт тебя…

– Пожалуйста! Давай объяснимся! Только… пусть он уйдёт, – Кики оглянулась на Дамиана.

Ромион улыбнулся.

– Прости, дорогая, но наедине с тобой я больше не останусь. Дами…

– Нет, пожалуйста! – Кики всхлипнула. – Не трогай меня!

Дамиан, не слушая, подхватил её на руки.

– И пусть с ней будет кто-нибудь из слуг – постоянно, – добавил Ромион.

Дамиан кивнул и исчез вместе с плачущей Кики в портале. Ромион в такие минуты очень жалел, что не умеет так же.

– Гавин! Входи – и пойдём обратно…

Ночь прошла беспокойно. Ромион с возрастом всё хуже реагировал на зелья от головной боли – они мешали уснуть. Так он и метался, то проваливаясь в ледяной буран, то возвращаясь в свою тихую, тёмную спальню.

Всё время было очень холодно…

Лекарь утром сказал, что с ним всё в порядке. Советник, как будто тоже не спавший, доложил, что принцесса Кики ещё отдыхает, с ней целый штат камеристок и гвардейцев. А Дамиан уехал ночью и увёз принцессу фей. Кажется, она была без сознания.

"Наверное, у них снова случится скандал", – подумал Ромион и приказал протопить получше камин. Холодно, как же холодно…

Согрелся он только через час и тогда же смог нормально позавтракать – не выбираясь из постели. Голова кружилась, но уже не так сильно. Зато клонило в сон.

Джек принёс бухгалтерию – Ромион забрал её и собрался проверять, а советника отправил убедиться, что у гостей всё в порядке и что к турниру приготовлении действительно ведутся.

А ещё через час Гавин, получивший сообщение от одного из гвардейцев, громко кашлянул.

– В чём дело? – Ромион устало потёр переносицу.

– Принцесса Кики, Ваше Величество…

– Ну что она опять натворила? Снова превратилась в метель? Или на этот раз что-то похуже?

– Ваше Величество, – обычно невозмутимый капитан гвардейцев запнулся, и Ромион с удивлением посмотрел на него.

– Что, всё настолько плохо?

– Её Высочество пропала.

– Ур-р-ра! – хлопнул в ладоши Ромион, почувствовав небывалое облегчение. Может быть, правда – и навсегда? И можно убедить себя, что всё это был сон… – В смысле, куда она пропала?

– Ищем, Ваше Величество, – напряжённо ответил капитан.

Ромион махнул рукой.

– Ну ищите, ищите… – И тут же схватился за сердце. – О, демоны! Нет, только не снова… Я же на ней уже женился, так какого!.. Ах ты ж…

– Лекаря королю! – рявкнул гвардейцам побледневший капитан.

– Не надо, – прохрипел Ромион, приходя в себя. – Так куда, говорите, она пропала?..

Лекарь Его Величество всё-таки навестил, но снова лишь руками развёл.

Ещё через час выяснилось, что от придворного мага пропал Квакер. Обычно невозмутимый Виттор впервые на памяти Ромиона рвал и метал – буквально. Он разнёс всю свою лабораторию только что не по камешкам – а потом попытался сделать то же и с дворцом. Но жабу так и не нашли.

Ещё через час Ромиону доставили записку, написанную тем же почерком ведьмы Лиззи (вроде бы так её звали?):

"Кому я нужна, тот меня найдет. Но это будет нелегко. Тогда меня найдешь, когда трое башмаков железных износишь, трое посохов железных изломаешь, трое колпаков железных порвешь.

Кики

P.S. Люблю тебя!"

– Это что – шутка? – неуверенно поинтересовался Ромион, закончив читать. Советник и капитан гвардейцев вместе со всклоченным магом смотрели на него предельно серьёзно. – Мне что, одному смешно?

Повисла пауза.

– Я пошёл за посохами? – встрепенулся спустя минуту советник.

– А я – за башмаками, – поддакнул маг.

Ромион застонал. Сердце снова зашлось – но пока не сильно, а как будто напоминало, что расслабляться не стоит.

– Стоять! Виттор, вызови моего брата. Вот амулет, – Ромион снял с руки браслет. – Джек, приготовь объяснение для гостей. Меня не будет, наверное, дней семь.

– Семь?! – ахнул советник. – Ваше Величество! Позвольте послать кого-нибудь другого! Принцессу найдут…

– Я пойду! – тут же вызвался Гавин. – Ваше Величество, позвольте…

– Тихо! – рявкнул Ромион. Тишина действительно наступила. – Виттор, ты идёшь звать моего брата или нет?

Маг коротко кивнул и вышел.

– Еду я и Дамиан. Всё.

– Но Ваше Величество!

– Довольно! Она моя жена, и я сам должен разобраться, в чём дело. А теперь оставьте меня в покое и дайте подумать. Джек, тебя гости ждут. Гавин, у тебя выходной.

– Ваше Величество…

– Того, кто попытается мне сейчас возразить – уволю!

Советник и капитан гвардейцев вышли, подавленные, но молчаливые.

Ромион откинулся на подушки, снова поднёс к глазам записку. Там появилась новая надпись:

"Я и не сомневалась в тебе, дорогой!"

Ромион, подавив желание сжечь её, аккуратно свернул и спрятал. Почему-то – у сердца.

Дамиан вернётся, и вместе они в два счёта найдут эту… дурочку. Только бы брата снова не занесло в Астрал… Оттуда его сложно будет достать.

А ещё очень хотелось бы понять, почему на Кики не получается злиться. Ромион вспоминал её голос: "Мы останемся с тобой вместе", и ему почему-то становилось теплее. Этот голос вызывал далёкие, грустные воспоминания – в основном, о матери.

– Что же ты со мной сделала? – шёпотом поинтересовался Ромион.

Тишина ему не ответила. А в воздухе, незамеченная, кружилась и почему-то не таяла снежинка.

Ромион сидел на кровати, смотрел в окно, где ветер гнул деревья и гонял по двору чью-ту щегольскую шляпу с плюмажем.

Впервые король Сиерны не знал, что делать – и это его совершенно не пугало. Точнее, ему было всё равно. Это наверняка ненормально, бессилие и неопределённость должны волновать – но Ромиону было плевать. Он как будто чувствовал, что ничего плохого не случится.

А ещё – у него словно появилось что-то светлое, яркое, живое и настоящее – такое, о каком он мечтал. «Я тебя понимаю», – всплыл в памяти голос Кики, похожий тогда на свист ветра.

Ромион всю жизнь мечтал найти того, кто будет его понимать. Может… Может, он наконец-то её нашёл? Глупости, конечно, но… вдруг?

ГЛАВА 7. В путь!

Дамиан ворвался в королевскую спальню вихрем теней, пронизанный молниями, и жужжащий, как целая туча пчёл. В комнате сразу потемнело и свежо запахло озоном. Зазвенели кувшин с водой, бокалы и флакончики на прикроватном столике, застучали украшенные золотыми шариками кисточки балдахина, затрепетали распахнутые синие портьеры, упал со стены, подняв тучу пыли, гобелен с феями…

Придерживая чашку с какао и крепко вцепившись в одеяло, Ромион спокойно смотрел на эту кутерьму. Дамиан прошёлся от одной стены комнаты к другой, сорвал картину-марину, пару горшков с цветами, чудом не разбил зеркало и, наконец, остановился у кровати. Тени потускнели, потом и вовсе растаяли, молнии погасли. Умолкло жужжание. Силуэт в вихре обозначился чётче, потом ещё и ярче – и превратился, наконец, в Дамиана. Всклоченного, с боевым блеском в глазах, почему-то поцарапанного, но Дамиана. Он ошалело озирался.

Ромион выловил из какао зефирку, прожевал, наслаждаясь её ванильным вкусом, и невозмутимо поинтересовался:

– Дами, шутку хочешь?

Тёмный Властелин уставился на него, как на чудо света.

– Ты вызвал меня из другого мира, чтобы рассказать шутку?! – голос его звучал ничуть не хуже громового раската.

С полки у зеркала свалились и покатились по полу пара флакончиков. В воздухе резко запахло мятой.

– А ты почитай, – Ромион достал письмо Кики и кинул его Дамиану. Тот (кажется, машинально) его поймал и, бросив на Ромиона ещё один возмущённый взгляд, вчитался.

Наступила долгая тишина. Ромион с улыбкой ждал. В какао покачивались белыми блестящими боками зефирки.

– Я не понял, – медленно (и куда тише) протянул, не отрывая взгляда от письма, Дамиан. – А зачем железные колпаки?

Ромион не сдержал смех.

– То есть, зачем железные башмаки и жезлы, ты понял?

– Ну… Железные башмаки – это древний символ жизненных трудностей, а жезлы, – Дамиан покраснел, – ну… мужественности.

Ромион захохотал. Какао выплеснулось и потекло по покрывалу, но король этого как будто не заметил.

– А что? – Дамиан из просто красного стал пунцовым. – Это же символика… Древняя… И потом, девушки, Роми, они странные. Может, твоя жена любит…

– Что? Мужчин в железных сапогах?

– Ну… да…

Ромион трясся от смеха, и это грозило перерасти в истерику. Дамиан налил в оба пустых бокала со столика воды, один осушил сам, другой протянул брату. Ромион, всхлипывая от смеха, выпил и только тогда кое-как успокоился.

– Дами, уверяю тебя: она это серьёзно.

– Откуда ты знаешь?

– Она исчезла и забрала с собой ту жабу, которая как будто ей и не брат. А потом я получил это письмо. Мой придворный маг не может найти её по поисковым заклинаниям. Мой советник, кажется, уже приготовил мне эти демоновы сапоги и жезлы. Ну, Дами, ты специалист по квестам, скажи: что мне делать?.. Чему ты улыбаешься?

Дамиан, действительно улыбаясь, придвинул кресло к кровати.

– А я думал, у меня самая ненормальная жена в мире… Роми, вечно ты меня во всём обходишь!

– Я?!

Дамиан фыркнул, потом не выдержал и тоже засмеялся.

– Нет, правда… Виоле никогда не знаешь, что в голову взбредёт, она вечно отвечает так, что я не могу понять: она это пошутила, или мне уже пора собирать вещи и переезжать в Астрал. Но у тебя лучше в сто раз! Она сама собрала вещи!..

– Да-да, Дами, это очень смешно, только мне-то что делать? – Ромион отставил чашку с какао на столик. – Обратного адреса она не оставила. Куда мне к ней тащиться с этими демоновыми сапогами?

– По её вещам искать вы, конечно, уже пробовали? – деловито поинтересовался Дамиан.

– Естественно.

Дамиан вытащил из кошеля на поясе серебряное ожерелье со снежинкой – оно заискрилось на свету так, что больно было смотреть – и подбросил на ладони.

– У меня есть это, но можно сделать проще…

– Это от духов зимы? – Ромион чувствовал магию ожерелья, и она была как трескучий мороз. – Ты уже говорил с ними?

– Да, но давай об этом потом… Сейчас мы сделаем вот что… Дверь заперта?

Ромион пожал плечами, и замок на двери щёлкнул.

– Да.

– Поставь ещё, пожалуйста, щит от лишних звуков. И… у тебя тут ничего очень любимого и незаменимого нет?

– В смысле? – Ромион посмотрел на свои зелья на столике.

– Он будет сопротивляться, – таинственно бросил Дамиан.

– Кто?

Но Дамиан не ответил. Он уже скатал ковёр и расчерчивал пол схемой.

– Дами, я уже, кажется, говорил, что не люблю, когда ты превращаешь мою в спальню в свой альбом с картинками.

– Я только одну.

– Ага, а потом из неё снова всякая гадость полезет? Как в школе, когда в моей комнате случайный мертвец появился?

– Это, Роми, был умышленный мертвец – я его для тебя специально вызвал, – с достоинством сообщил Дамиан, на мгновение отвлекаясь. – А здесь я всё закрою и сотру.

– Угу… Нет, погоди-ка! Мне до сих пор интересно, о чём ты думал, когда вызвал мне мёртвую библиотекаршу из древней Вилирии?

– Чтобы она пересказала тебе поэмы Стросса в оригинале, – огрызнулся Дамиан. – Брат, помолчи!

Ромион откинулся на подушки – по опыту он знал, что в такие моменты Дамиана упрекать или не дай демоны советовать бесполезно. Лучше расслабиться и попытаться представить, что всё в порядке, и даже если Дамиан напортачит, это не взорвёт дворец. Что всё будет хорошо…

За окном пели птицы – громко и разноголосо. Ветер качал ветви ясеня, листья шуршали тихо и успокоительно. На ближайшей к окну ветке сидела ворона и с любопытством смотрела на короля в ответ.

Ромион отвернулся. Мельком взглянул на схему, узнал символы и похолодел. Он не очень-то хорошо разбирался в демонологии, но эти символы знали даже дети – они часто попадались в страшилках. "Начертишь – демона призовёшь", – говорили няньки. Конечно, демона так легко призвать было невозможно, но предостережения сопровождали душераздирающими историями о несчастных, к которым демон таки пришёл… Позже, в школе рассказывали о случаях не менее ужасных, но уже реальных – для тех, кто осмелится без спросу лезть в Астрал.

А что бывает с теми, кто додумался вызвать высшего демона, знал весь мир. Эльфы до сих пор не могли оправиться после потери своего нежно-любимого Вечного леса. Большой был лес и насквозь волшебный…

– Дами… – Ромион откашлялся: от напряжения свело горло. – Это же схема для вызова высшего демона?

– Ага, – беспечно отозвался Дамиан.

– Дами! – Ромион подскочил на постели, но ничего больше не успел: Дамиан уже закончил, схема засияла, а сам демонолог подался к кровати, на мгновение загородив брату обзор.

Потом Ромион, чувствуя подступающую панику, без сил откинулся обратно на подушки. В комнате похолодало, потемнело – одна схема сияла призрачным синим цветом.

Дамиан, скрестив руки на груди, спокойно ждал.

– Д-дами… – Ромион схватился за амулет под подушкой. – Не надо!..

Поздно: в схеме прямо из воздуха соткался силуэт брюнета лет двадцати с глазами чарующими и мерцающими, точно звёзды – только чёрными. Он сидел на полу, скрестив ноги, и рассеянно улыбался. Ромион озадаченно заморгал: это уже высший демон или что-то… что-то помельче?

Сияние тем времнем угасло, солнце вновь заглянуло в королевскую спальню, и птицы опять заголосили. Брюнет медленно огляделся, не переставая улыбаться. Встретился взглядом с Дамианом. Приподнял брови, дескать, ну? Что?

– Это высший демон? – Ромион услышал себя словно со стороны. Его голос дрожал. – Или?..

Брюнет улыбнулся шире, а Дамиан небрежно бросил:

– Это Габриэль. И сейчас он нам расскажет, куда делась его протеже.

Брюнет усмехнулся и протянул:

– А что мне за это будет?

– Угадай, – предложил Дамиан.

– Габриэль? – прошептал Ромион. – Тот демон, про которого говорила Виола? Который отдал вам Кики?..

– Не отдал, а всего лишь направил, Ваше Величество, – поправил демон. – Смертным ведь приятно всё делать самим, им помощь как бы и не нужна… – говоря это, он пристально смотрел на Дамиана.

– Где она? – в голосе демонолога вновь загремела гроза.

Брюнет только усмехнулся.

"Что он делает? – испуганно подумал Ромион, тоже глядя на Дамиана. – Нельзя злить высшего демона!"

– Видишь ли, в чём дело, Властелин, – голос демона тёк мёдом, приторно-сладким, – тебе нужна некая ведьма. А мне – нет. Но я о ней знаю, а ты – нет. Тебя учили, что нужно делать в таких случаях? Проси, Властелин, проси.

– Где она?!

– Скажи "пожалуйста", – насмехался демон.

Дамиан сказал – заклинание, – и схема снова засветилась, только почему-то красным.

– Милый дворец, – сообщил демон, не меняясь в лице. – Жаль будет его разрушать.

– Пожалуйста, не надо! – вскрикнул Ромион, вываливаясь из кровати на пол – и сразу на колени.

– Хоть у кого-то здесь есть манеры, – снова улыбнулся демон.

– Роми, прекрати! – Дамиан схватил брата за руку и буквально швырнул обратно в постель. – Не вмешивайся. Твой дворец никто не тронет.

– Правда? – хмыкнул демон. – А вот я в этом совсем не уверен… Властелин, ты действительно думаешь, что этот хлипкий щит меня удержит?

– Демон, ты действительно думаешь, что я дурак? – в тон ему отозвался Дамиан. – Здесь нет моей жены, чтобы тебя защитить…

– Защитить? – хохотнул демон. – От тебя?

Дамиан кивнул.

– Именно.

Ромион вовремя закрыл уши руками, а потом ещё и прижал колени к груди – вокруг всё завертелось, засияло, завизжало и зарычало, и било, било магией, могущественной, жуткой магией, от которой волосы вставали дыбом, и мурашки бежали по коже.

Когда – неожиданно – наступила тишина, Ромиону показалось, что в ушах по-прежнему звенит.

– Всё. А вот теперь можно его уговаривать, – устало сказал Дамиан.

Ромион осторожно выглянул из-по одеяла – прямо как в детстве, когда прятался в маминой спальне. Правда ни тогда, ни сейчас стыдно ему не было.

Дамиан стоял посреди комнаты, вокруг него вращались осколки и черепки. Флаконы, полочки, оставшиеся цветы, даже зеркало, – всё пало в битве демона с Властелином. "Легко отделались", – подумал Ромион, прикипев взглядом к медальону, который Дамиан сжимал в правой руке.

– Демон… т-там?

Дамиан широко улыбнулся.

– Ага. – И, подняв медальон на уровень глаз, поинтересовался: – Габи, ну что, теперь скажешь нам, куда делась жена моего брата?

Ничего не случилось, даже схема, в центре которой Дамиан сейчас стоял, не засияла.

Ромион напряжённо ждал – хотя сама идея разговаривать с медальоном казалась ему глупой, но брату он верил: Дамиан знает, что делает. Наверное…

– Хорошо, – Дамиан склонил голову. – Я закрою для тебя пространство вокруг моей жены. Виолу ты больше никогда не увидишь.

Снова ничего не случилось, но Дамиан усмехнулся.

– Да, могу. – Снова усмешка. – Виоле придётся это как-то пережить. Даю слово, я действительно сделаю так, что ты её больше никогда не увидишь.

Ромион изумлённо слушал. Какое дело высшему демону до принцессы фей?

– Нет, сначала ты поклянёшься – а потом я отправлю тебя обратно в Астрал, – продолжил Дамиан. – Всё! Считаю до трёх. Раз! Два!

На счёт "три" он отступил и посреди схемы снова возник брюнет – он тоже выглядел усталым, но улыбался по-прежнему спокойно.

– Ну? – поторопил Дамиан.

– Вы, смертные, такие беспомощные…

– Всё, ты меня достал, – прошипел Дамиан и поднял руку.

– Постой! – Демон осуждающе покачал головой. – Терпение, Властелин, одна из добродетелей, которой ты, к стыду своему, лишён.

– Мне снова считать до трёх? – сжав кулаки, поинтересовался Дамиан.

Демон хмыкнул, потом оглянулся на чудом уцелевший в свистопляске заклинаний секретер.

– Дайте карту.

Дамиан закатил глаза, но карта перед демоном появилась. Тот на неё даже не взглянул – ткнул пальцем как будто наугад.

– Тут.

– Тут? – Дамиан наклонился над ним. – Что ей делать в Медовой роще?

Ромион удивлённо моргнул – Медовая роща находилась недалеко от Синих гор, и в месяце пути от Сиерны. Тихое местечко, куда раз в год наведывались, по слухам, оборотни из Чёрного леса. Строго только медведи – за мёдом. Но сейчас до этого времени было далеко.

– Откуда мне знать? – скучающе протянул демон. – Ну, о грозный Властелин? Ты закончил?

– Спасибо, – выдавил Дамиан так, будто слово жгло ему язык, и демон усмехнулся.

– Удачи.

Схема снова замерцала – на мгновение, не больше. Как только оно закончилось, король и его брат снова были в спальне одни.

– Снимай щит, Роми. – Дамиан сел на край кровати. – Как же я… на дух этого мерзавца не переношу!

Ромион удивлённо посмотрел на него.

– Но ты ему веришь?

– Демоны не врут, – пожал плечами Дамиан.

Ромион глянул на карту. Медовая роща?..

– А причём тут Виола?

– Видишь ли, брат… – Дамиан, забывшись, потянулся к прикроватному столику, но от кувшина с водой осталась только лужа на полу да осколки. – Моя жена считает этого демона своим другом.

– Как? – опешил Ромион. – Высшего демона? А он?..

– А он прицепился к ней, как клещ – никак не отвяжется! – прорычал Дамиан и стукнул ладонью по колену. – И Виола совершенно ничего не желает слушать!

Ромион покачал головой – нет, хватит с него, всё это может и подождать.

– Я правильно помню, что порталом в Медовую рощу не попадёшь: она же между Садами и королевством эльфов?

– Угу, – Дамиан встал.

– И добираться туда месяц… – Ромион не хотел даже думать, что случится с Сиерной за месяц его отсутствия.

– За сутки управимся, – отозвался брат. – Я буду ставить каскадные порталы: мелкие, один за другим. Так точно не промахнёмся. А как к эльфам доберёмся – дальше своим ходом.

– Дами, от эльфов до рощи неделя пути…

– Это на коне. Да. Но зачем нам конь, брат мой, когда у нас есть дракон?..

Прошёл час. Ромион как раз закончил письменные инструкции для советника и в третий раз перепроверил завещание. Дамиан, за это время успевший сходить в свою лабораторию, на кухни, к оружейникам, а также заскочить в королевскую гардеробную, изнывал от тоски.

– Долго ещё?

– Что, это вермя в подсчитанные тобой сутки не входило? – хмыкнул Ромион и аккуратно убрал завещание в шкатулку. – Странно… а ты не видел, я пояснительную записку для моего капитана куда положил?

– Звёзды! – простонал Дамиан, покачиваясь на подоконнике. Вид на королевский сад демонолога уже не успокаивал. – Роми, я тебя уверяю: в походе нужны только амулет, меч и кинжал.

– А ещё деньги, сменная одежда, еда и нормальная обувь, – заметил Ромион, складывая документы в аккуратные стопки.

Дамиан возвёл взгляд к потолку.

– Ты же никогда дальше Королевских садов без сопровождения не выбирался, да, брат?

– Мы вместе были у гоблинов, – напомнил Ромион. – Когда спасали Виолу. И что?

– Откуда ты можешь знать, что тебе понадобится? Поверь мне, оружия и амулетов хватит за глаза. И да, я взял еду. И сменную одежду – но только, чтобы ты успокоился.

Ромион ответил ему усмешкой.

– Молодец. А костюм, про который я тебе говорил, ты мне принёс?

Дамиан выразительно посмотрел на кровать. Там лежали рубашка, брюки и куртка – всё попроще, без изысков. Так Ромион одевался, когда собирался тихонько улизнуть в город.

– Спасибо, – Ромион отложил перо.

– Роми, ты серьёзно хочешь ехать в Сиернскую школу в таком вот виде?

– Я собираюсь ехать за Кики в таком виде. А в школу мы пойдём пешком – ты же сам сказал, что коней лучше не брать.

– Да, но с каких это пор в школу пускают посторонних? Ладно король – другое дело, но…

– С десяти и до двенадцати на лекцию мастера Инега по бытовой магии, – Ромион накинул на себя рубашку и по привычке повернулся к зеркалу. Вздохнул, махнул рукой – осколки собрались вместе и вернулись в раму. Ромион принялся неторопливо застёгиваться. – Дами, ты, конечно, знаешь, что даже как король я не имею права забирать студента школы без веской причины. Просьба поработать транспортным средством таковой не является, поэтому раз уж ты решил взять дракона, тебе придётся его уговаривать.

– Уговаривать? – изумился Дамиан. – Роми, ты его король. Он твой со всеми потрохами и сестрой. Зачем уговаривать? Привези его сестру-драконицу во дворец – и всё!

Ромион оглянулся на брата, внимательно осмотрел с ног до головы.

– Это бесчестно и жестоко. Я этого от тебя не слышал, – заявил он, отворачиваясь. – Может, лучше всё-таки коней возьмём?

– Это дракон, – фыркнул Дамиан, качая головой – Боевой дракон, который чуть не стоил мне жизни, а тебе – королевства. И теперь его ещё и уговаривать нужно?

Ромион молча смахнул невидимую пылинку с куртки.

– Сейчас пол-одиннадцатого, – сообщил он, взглянув на чудом уцелевшие после разговора с высшим демоном часы. – Ты поставишь портал или пойдём пешком?

Дамиан молча взял его за руку – Ромион привычно закрыл глаза и задержал дыхание. Шаг – и они стоят перед воротами в Сиернскую школу – позолоченными и оплетёнными виноградом створками.

– Отследить тебя здесь будет проще простого, – заметил Дамиан, толкая створки. – Ты знаешь? В твоей гвардии не идиоты работают.

Ромион отмахнулся. Он быстро-быстро листал книжечку в коричневом кожаном переплёте – карманный блокнот.

– Главное здание, аудитория семь. У Туана лекция по трансфигуративной этике.

Он убрал блокнот и повернулся к брату. Тот, не скрывая усмешки, смотрел на него.

– Ты всегда примерно делал домашнее задание, Роми.

– Ты тоже. – Ромион отвернулся и направился к рощице у главного здания.

– Роми, нам не сюда. Ты же сам сказал, он сейчас в аудитории…

– И ты, конечно, собираешься ворваться к профессору Марте, которая, между прочим, отлично помнит тебя в лицо, и потребовать у неё разговора с её студентом? – Дамиан молчал, и Ромион, считая шаги, продолжил: – Первое, что сделает Марта, это ударит тебя заклинанием. Скорее всего, превратит в мышь – она это любит. И без всякой этики. Потом пошлёт за городской охраной. И мы потеряем день, потому что мне придётся объясняться со своими придворными, вызволять тебя – а Туан за это время наверняка сбежит. Я бы на его месте так и поступил.

– А ты что предлагаешь?

Ромион дошёл до берёзы, задумчиво постучал по стволу. Потом ударил носком сапога по земле у узловатых корней – и поскорее отпрыгнул. Сработала пружина, люк секретного хода поднялся, открывая чёрный проход, из которого потянуло сыростью и затхлостью.

– Ты говорил, что захватил факел? – Ромион заглянул в темноту.

Дамиан щёлкнул пальцами, но против обыкновения свет не появился.

– Тут стены гасят магию, – объяснил Ромион. – Так ты взял факел? Я тут всё и так знаю, но ты первый раз…

– А я в темноте прекрасно вижу, – фыркнул Дамиан и первым спрыгнул в темноту. – Уй!

– Там ступеньки, – усмехнувшись, сообщил Ромион, аккуратно спускаясь. – Отсчитай десять шагов, потом налево… Аккуратнее, брат, для того, кто видит в темноте, ты безумно неуклюж. Я закрываю крышку?

– Да, – Дамиан смахнул с манжета паука. – Куда ведёт этот ход?

– В ревизорские – вокруг аудиторий. Седьмая должна быть через пару перекрёстков и… погоди… тридцать семь шагов. – Крышка люка тихо хлопнула, на головы посыпались комья земли. – Идём.

Дамиан действительно неплохо ориентировался в темноте – что Ромиона совершенно не удивило. В конце концов, про Астрал говорят, что место это тёмное – так отчего же демонологу, регулярно его посещающему, не любить мрак?

– Как ты узнал об этом ходе? – Дамиан шёл рядом (Ромион слышал его дыхание) и иногда даже забегал вперёд. Но ни разу с Ромионом не столкнулся. – Отец тебе рассказал? Или директриса?

– Ну вот ещё! – хмыкнул Ромион. – Кто бы стал это делать? Нет, я читал умные книжки, братик.

– Я тоже читал умные книжки, братик, и там ничего подобного не написано.

– Там наверняка писали, как разделать чёрную кошку и призвать большегрудую демоницу петь тебе серенады, – фыркнул Ромион. – Другие умные книжки, Дами. Магия не моё – вот мне и приходится компенсировать её другими… средствами. Этот ход здесь построили пять веков назад. Дать историческую справку?

– Уволь, – фыркнул Дамиан. – Лучше расскажи…

– Чш-ш-ш, аудитории начинаются, – Ромион заметил впереди свет. – Здесь тонкие стены, нас будет слышно.

Дамиан послушно замолчал. Земля под ногами сменилась сначала каменными плитами, потом – деревом. Здесь по-прежнему царил сумрак, но после кромешной тьмы подземелья он казался прямо-таки пронизанным солнечными лучами. В основном они проникали через "глазки", к которым Дамиан время от времени с любопытством прикладывался. Ромион считал шаги.

– Сюда, – шепнул он, внезапно останавливаясь. – Ты уже придумал, что будешь ему говорить?

Дамиан громко фыркнул – Ромион на это только плечами пожал и осторожно, придерживая замаскированную под стенную панель дверь, нажал на пружину замка.

На лекции по трасфигуративной этике было сонно, но людно – профессор очень ревностно отмечала прогульщиков, а потом мстила. Лектором Марта была неважным (с гномами это случается), да и предмет особого интереса не представлял. Так что волшебница просто гундосила что-то как обычно, забравшись на пюпитр и время от времени поглядывая на зеркало, чтобы то показывало формулы и графики.

Студенты кучковались на верхних рядах – здесь даже кто-то тихо похрапывал. Они сидели группками, тесными компаниями и спали вповалку. Свободных мест становилось всё больше ближе к середине, а нижние ряды и вовсе пустовали.

Туан отщепенцем сидел в углу – единственный студент в третьем ряду.

Найдя его взглядом, Ромион, даже особенно не пригибаясь (благо рост позволял), спустился по проходу и быстро пробрался к свободному месту рядом с драконом. Дамиан мгновенно очутился с другой стороны – явно не без помощи магии. Профессор продолжала лекцию, как будто ничего не заметила.

Впрочем, даже усердно конспектирующий Туан понял, что уже не один, только когда Дамиан с размаху опустил ему руку на плечо и душевно улыбнулся. Ромион поморщился: ровно так же брат улыбался, когда был Властелином.

– Нам нужно в Медовую рощу до завтра, – сказал Дамиан вздрогнувшему дракону. – И ты нас туда отвезёшь.

– Да, ты просто мастер убеждения, – прошептал Ромион, но его вряд ли кто-то услышал.

– Но у м-меня з-зачёт через ч-час, – выдавил Туан. Он смотрел в глаза Дамиану, как загипнотизированный – так забившийся в угол крольчонок смотрит на танцующую перед ним змею.

– Твои проблемы, – отозвался Властелин, и Ромион изумлённо уставился на него. Он понятия не имел, что его тихий, сердобольный брат способен так себя вести.

Туан судорожно выдохнул.

– С-сейчас?

– Да.

И Туан принялся судорожно собирать вещи.

Ромион переглянулся с Дамианом – Властелин пожал плечами, дескать, всё нормально. Ромион взглядом показал, что «пойдём другим ходом». Дамиан кивнул и, схватив дракона за локоть, подтолкнул к открывшейся сбоку стенной панели.

Гномка Марта так ничего и не заметила. Спящие студенты, конечно, тоже.

– А тут много ходов, – пробормотал Дамиан, через пять минут оказываясь в центральном вестибюле. И тут же, Туану: – Шагай, мы время теряем!

– Дамиан…

Но демонолог взглядом приказал брату замолчать. Ромион только вздохнул.

Туан шагал, ссутулившись и глядя в пол, – шёл быстро, но всё равно еле поспевал за спешащим демонологом. Да и Ромиону пришлось ускориться.

– Слушай, – говорил Дамиан. – Сейчас я поставлю портал в Центрию, потому что в Ниммерии снова лес фонит, а потом в…

– Эй, нищий! – раздалось слева. И Дамиан, и Туан одинаково вздрогнули. Ромион мысленно застонал.

Из южного коридора к ним приближалась группа старшекурсников – на вид по семнадцать-восемнадцать лет, наверняка выпускники. В одном из них Ромион (который мог бы похвастаться отличной зрительной памятью) узнал наследного принца Катрионы, Раина. Рядом шёл его младший брат, а чуть позади, очевидно, свита. Этих Ромион не знал, значит, наследников среди них не было.

– Друзьями обзавёлся? – улыбнулся принц Раин, окинув Дамиана и Ромиона пренебрежительным взглядом. – Такой же чернью, как ты?

Он быстро подошёл, и Туан дёрнулся – наверное, интуитивно, желая отступить. Дамиан его удержал. Подняв брови, он смотрел на наследника и его свиту.

В двух шагах от Туана принц остановился – и свита так же замерла, как по команде. Ромион, со вздохом отошёл, решая: или ему сейчас это безобразие прекратить, или ну его к демонам, пусть сами разбираются.

– Ты уже забыл своё место, ничтожество? – принц прищурился. – Домашнее по ядоведению мне написал?

Под удивлённым взглядом Дамиана Туан судорожно кивнул и принялся что-то искать в своей сумке.

– А ты у нас кто такой? – поинтересовался принц, переводя взгляд на изумлённого Дамиана.

Ромион приготовился – обычно после подобных вопросов Дамиан сразу давал в зубы. Или в глаз – с воображением у брата в этом смысле было плоховато.

Но Дамиан только бровь изогнул, как будто поверить не мог, что вот этот вот… Это вот от него что-то хочет.

Туан тем временем нашёл нужную тетрадку и протянул её принцу. Его рука дрожала.

– Тут всё…

– Ты забываешься, ничтожество. На колени!

Туан вскинул на него удивлённый взгляд.

– Чт-то?

– Ты оглох? – поинтересовался младший брат принца. – Тебе же сказали: на колени! И моли моего брата взять у тебя это… Звёзды, тебе что, денег на нормальные тетради не хватает?

Кто-то в свите засмеялся, словно шутка была удачной. Сам Раин только усмехнулся и взглядом указал Туану на пол.

"Пора это прекращать", – подумал Ромион, когда Туан, дёрнувшись, действительно попытался встать на колени.

Но Дамиан дракона удержал – точнее, рывком поставил на ноги. Потом мрачно поинтересовался у принца:

– А в зубы?

Из свиты наследника тут же выдвинулся здоровяк – на два Дамиана, по росту и по весу – и сжал кулаки.

– Рискни, чернь.

– Дами, не надо!..

Поздно: Дамиан рискнул – не отпуская Туана, он щёлкнул пальцами свободной руки, и вестибюль накрыла тьма. По полу так накрыла, чуть больше чем на метр.

Потом схлынула.

– Что ты… Что ты сделал?! – прошипел принц, пытаясь освободиться: его тело по грудь превратилось в камень. То же произошло и с его свитой: около десяти полустатуй стояли перед демонологом и, опешив, даже не ругались.

Дамиан усмехнулся, хлопнул принца по плечу и с улыбкой пообещал:

– Вернусь – освобожу. Может быть.

– Дами! – выдохнул Ромион. – Ну зачем…

– Его папочка тебе ничего не должен? – поинтересовался Дамиан, оглянувшись.

– Нет, но…

– А ты ему?

– Нет, однако…

– Тогда всё в порядке! – ухмыльнулся Дамиан и потянул Туана за собой к парадному входу, двери которого сейчас были гостеприимно распахнуты.

– Эй! Ты! Немедленно освободи меня! – закричал ему вслед принц-статуя. – Ты хоть представляешь, что с тобой сделают?! Эй!..

На этом он замолчал – Ромион влепил ему пощёчину.

– Заткнись, идиот! Это ж каким тупицей надо быть, чтобы не только не знать в лицо Тёмного Властелина, но ещё и злить его! – прошипел он. – Ему пальцем шевелить не надо – а ты уже весь камнем станешь, и никто тебя потом не расколдует!

– Власте… лина? – пробормотал опешивший принц. – Ха! Мой отец пожалуется его брату, и тот этого Властелина…

– Ты и впрямь идиот, – выдохнул Ромион. – Ну, я его брат – можешь жаловаться.

– Ромион, ты идёшь? – обернувшись, позвал Дамиан.

Ромион в последний раз посмотрел на будущего короля Катрионы.

– Расти большой и тупенький, – пожелал он. – Вдруг тебе придёт в голову как-нибудь захватить Сиерну? Я тогда с лёгким сердцем отберу у вас эти алмазные копи, которыми вы так хвастаетесь.

Глаза принца расширились, но Ромион не стал дожидаться ответа – он поспешил к брату.

– А словами было никак?

– Эти идиоты понимают только силу, – отозвался Дамиан, ведя Туана к воротам школы.

– У меня этой силы никогда не было, и слов всегда вполне хватало!

– Тебя никогда и не травили, – фыркнул Дамиан. И, дёрнув Туана за локоть, поинтересовался: – Ты так им все домашки и пишешь?

– А что мне остаётся? – голос Туана звучал тихо. – Я не владею боевой магии, совсем.

– Ну так обратись! Ты же боевой дракон, в конце концов!

– Чтобы они потом посадили меня в клетку, а Дею утопили?

– Никто твою сестру не тронет, – поморщился Ромион. – Я же обещал…

Туан бросил на него один-единственный взгляд: дескать, знаю я цену королевским обещаниям. Ромиону от него неожиданно стало больно: свои обещания он всегда держал.

– Дайте хоть к сестре зайти, – тихо-тихо попросил Туан уже у ворот. – Она волноваться будет…

– Ромион отправит к ней гвардейцев, и те за ней присмотрят. Она будет в безопасности, – отозвался Дамиан.

– Дами! Гвардейцев к трёхлетнему ребёнку? – Ромион остановился. – Я не настолько спятил. Открывай к нему портал: мы не так уж торопимся.

– Не так уж торопимся? К вечеру у тебя снова начнёт сдавать сердце – думаешь, я не чувствую заклятия, которое она на тебя наложила? Нам надо в Медовую рощу поскорее…

– Дамиан открывай портал к его сестре, – приказал Ромион. И тише добавил: – Моё сердце, я с ним сам разберусь.

Демонолог, вздохнув, протянул ему свободную руку. Ромион успел заметить изумлённый взгляд дракона – а потом перед глазами всё слилось в прямую линию. Ромион заморгал – и вот он уже стоит перед особняком на краю города. Жужжат пчёлы в яблоневом саду, на калитке болтается замок в виде дракона, и гирлянда фиалок. Улица пустынна.

– Мы тут подождём, – сказал Ромион, когда Дамиан уже собрался было тащить Туана к калитке.

Туан быстро кивнул.

– Я не долго!

– Слабак, – бросил Дамиан после ухода дракона.

Ромион, оглянувшись и найдя взглядом скамейку – аккуратную, лакированную и даже накрытую вязаным пледом, благоухающим фиалками – сел и положил руки на колени.

– Ты же знаешь, что это неправда.

Дамиан передёрнул плечами и, чуть помедлив, сел рядом с братом.

– Знаю.

Ромион покосился на него, но демнолог продолжать как будто не собирался. В тишине – дом стоял в конце спокойной безлюдной улицы, на отшибе – звонко и радостно пела какая-то пичужка.

– Дами, этот дракон мне нужен, – нарушил молчание Ромион. – Он единственный в округе маг жизни. Возможно, единственный во всём королевстве. Случись что, он мне поможет лучше любого лекаря, и ты это знаешь. Если ты всё ещё не хочешь занять в ближайшее время трон, то, пожалуйста, веди себя с Туаном помягче.

Дамиан тяжело вздохнул.

Ромион снова покосился на него и спокойно продолжил:

– Ты же видишь, он нервный, забитый – ты на него надавишь, у него все барьеры снесёт. Убьётся ещё – а скорее, и нас убьёт. Поаккуратнее, ладно?

Дамиан снова вздохнул.

– Какая муха тебя укусила? Ты же не хуже его, – Ромион кивнул на дом, где скрылся дракон, – представляешь, как тяжело стипендиатам в школе.

Дамиан хмыкнул.

– Да и ведёт он себя хорошо, образцово, – продолжал Ромион. – Я следил за ним первые два года очень пристально. Ничего, примерный подданный, все бы такими были… Правда, Дами, что с тобой?

– Со мной? – Дамиан дёрнул уголком рта. – Образцовый? Роми, ты серьёзно? Он сделал из меня Тёмного Властелина!

– Ты сам его из себя сделал, – Ромион полез в карман куртки, достал оттуда пакетик с зерном и рассыпал полукругом рядом со скамейкой. К ней тут же слетелись голуби, холёные, белые и явно довольные жизнью. От угощения они, впрочем, не отказались.

– Если бы не этот… – Дамиан не закончил – только пальцы сцепил в "замок" и принялся с повышенным вниманием следить за голубями. Те громко курлыкали.

– Если бы не этот, нашёлся бы кто-нибудь другой. Или даже не нашёлся, – Ромион посмотрел на брата. – Тебе с Виолой нужно было разобраться, скажи спасибо Туану, что вам не пришлось тянуть с этим годы.

– Спасибо! – фыркнул Дамиан. Потом, помолчав, кивнул. – Ты прав. Он нам нужен. Я буду держать себя в руках. Просто… я ему не верю. Это он только строит из себя бедного, несчастного, забитого дракона – а сам чего-то добивается. Вот ты, брат, ты у нас специалист по интригам, скажи – что ему нужно?

– Жить долго и счастливо, – усмехнулся Ромион. – Что? Это правда. Туану не нужна власть как таковая, уж поверь мне – я знаю людей, которым нужна. Дай ему жить спокойно, и он будет счастлив. Между прочим, у него блестящие успехи в трасфигурации…

– Ну ещё бы! Дракон же, – хмыкнул Дамиан.

– …Будет прекрасным магом-теоретиком, – продолжал Ромион. – И зря ты ему не веришь, не врёт он. Проверь своими заклинаниями, если хочешь.

– Кто один раз предал, предаст ещё, – бросил Дамиан.

– Возможно. – Ромион поманил к себе ближайшего голубя, но тот распахнул крылья и улетел. – Только сейчас ему смысла нет предавать. Послушай Виолу и успокойся…

– Виолу послушать, так я должен дружить со всем Астралом, – фыркнул Дамиан.

– А ты попробуй, – совершенно серьёзно посоветовал Ромион. – Ты не приспособлен к одиночеству, брат.

Дамиан нахмурился, но тут калитка отворилась, и на улицу вышел Туан – точнее, выбрался: на его колене повисла хныкающая драконица.

– Не уезжай! Ты же обещал, что мы пойдём завтра на карусели! Ты обещал! – всхлипывала она.

Туан что-то тихо ей говорил успокаивающим тоном, но драконицу это не пронимало совершенно.

– Не уезжай! Ты меня снова бросишь…

Дамиан отвернулся. Ромион успел заметить, как исказилось у него лицо.

– Что, ты ещё не хочешь взять лошадей? – не выдержал он. И, не дожидаясь ответа, встал и направился к драконам.

Демонологи могут быть очень сильными волшебниками, а уж кто сравнится с Тёмным Властелином в чёрной магии!.. Но у каждой монеты две стороны: совершенно бесполезная в бою музыкальная магия давала манипулировать человеческим настроением, как хотелось заклинателю. И не только человеческим.

Ромион подошёл к не заметившему его Туану и, не церемонясь, встал рядом с его сестрой на колени.

– Здравствуй, маленькая леди. – Он знал, что его голос сейчас журчит мягко и радостно, как ручеёк в жаркий день.

Дея наконец-то отпустила ногу брата и удивлённо обернулась. Ромион ей улыбнулся – одной из самых своих ободряющих улыбок.

– А я вас знаю! – воскликнула вдруг малышка, забыв поздороваться. – Вы король!

– Дея! – простонал Туан, но Ромион кивнул, продолжая улыбаться.

– Верно. Ты ведь была на моей свадьбе, правда, маленькая леди?

– Да, – девочка важно кивнула. Ромиону она чем-то напомнила Виолу. Не внешностью, нет, ни в коем случае… Взглядом? Кажется, девочка вырастет такой же упрямицей – а всё брат, он слишком ей потакает… "А будь у меня сестра, а не этот вечно-во-всём-меня-превосходящий брат, разве я не вёл бы себя так же?" – подумал вдруг Ромион.

– Ты поцеловал крысу, и та превратилась в девушку! Красивую девушку, как в сказке, – продолжала драконица.

– Дея, не надо… – Туан, однако, умолк, когда Ромион знаком приказал ему замолчать.

– Прекрасно, значит, ты помнишь мою невесту – ей сейчас очень-очень нужна помощь. Её похитили, и без помощи твоего брата я никогда её не найду.

Глаза девочки расширились.

– О! Да, Туан смелый, он кого хочешь победит!

Ромион с улыбкой кивнул.

– Тогда ты, быть может, согласишься, маленькая леди, отпустить его со мной? Мне очень нужна его помощь…

"Маленькая леди" не дала себя долго уговаривать – прекрасная принцесса ни за что не спасётся без отважного и сильного дракона!

Ромион тихо поинтересовался у Туана, есть ли ему с кем оставить девочку. Туан ответил, что да, есть – и указал на соседний дом. Ромион прогулялся до этого дома, познакомился с хозяйкой, госпожой Даной, напоминающей большую сдобную булочку. Дана казалась доброй, тут же согласилась за Деей присмотреть, объяснила, что у неё самой семеро по лавкам, и да, Дея с ними знакома и часто играет. Ромион ещё с ней обстоятельно побеседовал, потом всучил деньги, послушал отказ, снова всучил (на случай, если Дея что-нибудь сожжёт) – и обе стороны разошлись полюбовно.

– Спасибо, – тихо сказал потом Туан, когда они вместе с молчаливым, сумрачным Дамианом шли к городским воротам – отсюда было недалеко, а портал вне города ставить легче.

– Назначу я тебе, пожалуй, жалование, – задумчиво произнёс Ромион. – А то грустно как-то: туфли у девочки сношенные…

– Она просто бегает много! – попытался защититься Туан. – Нам ничего не надо, стипендии вполне хватает!

– А то я размер этой стипендии не знаю, – хмыкнул Ромион. – Хватает? На двоих? Мне раскритиковать твой костюм, или ты сам с этим справишься? Он же явно с чужого плеча.

Туан покраснел.

– Нам подачек не нужно, – пробормотал он.

– Это не подачки, это инвестиции, – спокойно поправил Ромион. – И премия. Вернёмся из Медовой рощи – награжу. Это честно: ты мне служишь, я тебе плачу. Так?

Туан нахмурился, но промолчал.

– Дами, а ты что там язык проглотил?

– Я на портал настраиваюсь, – сдавленным голосом ответил Дамиан.

– Ну да, ну да, – рассмеялся Ромион. – Ты настраивайся, а то нас опять занесёт в Зачарованный лес…

– В тот раз это была досадная случайность!

– Ну да, ну да.

"Каскадные" порталы Дамиан ставил до самого вечера. Всё морщился: "Маленькие!" Ромион сказал бы, короткие – или нет, не сказал бы… В их троице он был единственным, кто не умел создавать никакие порталы, так что не ему жаловаться.

А ещё к вечеру король понял, что переоценил свои силы: сердце заходилось, началась одышка, Ромиона кидало то в жар, то в холод. Он старался не показывать, как ему плохо – и так чувствовал себя бесполезным балластом. Он даже маршрут до этой самой рощи обсудить не мог – Дамиан советовался с Туаном, который тоже в порталах кое-что понимал.

Впрочем, советы это напоминало лишь отчасти.

– Ставлю конечный пункт сюда, – говорил Дамиан, тыча в карту.

– Господин, там овраги, может, лучше вот здесь… – робко пытался возразить дракон.

– Нет там никаких оврагов! – мгновенно вскипал Дамиан.

В половине случаев овраги (или озёра, или пруды, или кусты терновника, или много чего ещё, на что очень неприятно приземляться) там были.

Дамиан пыхтел, хмурился и поглядывал на Туана очень недружелюбно.

– Я картографию изучал, – оправдывался тот. – Я очень внимательно её изучал, драконам без картографии никуда…

Дамиан молчал. Ромион, который к концу дня еле мог переставлять ноги – от портала к порталу обычно приходилось ещё идти, даже Ромион знал, что небезопасно ставить их рядом, радиус должен быть чем больше, тем лучше – не вмешивался и пытался скрыть своё самочувствие.

Ничего хорошего из этого, естественно, не вышло: из десятого портала Ромион чуть кубарем не полетел в ближайший пруд – короля успел подхватить Туан. И дальше, не слушая возражений, понёс на себе – до следующего портала.

Дамиан потом объявил ночной привал. Ромион помнил, что ночью они вообще-то отдыхать не собирались, но возражать у него сил не осталось.

– Где мы? – только спросил он, залпом выпив тоник, который предусмотрительно взял собой из Сиерны.

– Окрестности Винных полей, – отозвался Дамиан, разворачивая карту и в свете заходящего солнца отмечая на ней что-то грифелем. – Дракон! Раз ты такой знаток картографии, высчитай ближайшие пять точек порталов.

Туан покорно взял карту и отошёл шагов на десять. У Ромиона как раз прояснилось в глазах, и он огляделся.

Вокруг звенел сверчками луг. Солнце уже почти опустилось за горизонт, и в тёмно-синем небе загорались россыпи звёзд. Ветер волнами проходился по ромашкам, колокольчикам и ещё чему-то, что пахло пряно и даже приторно, но Ромион не разглядел, что именно.

– Оставил бы ты его в покое, – пробормотал он, взглянув на Туана. Тот, сидя на корточках, скрылся в траве почти с головой.

Дамиан хмыкнул и вдруг позвал:

– Дракон!

Туан поднял голову, и Ромион вздрогнул: глаза у него светились, как будто фосфоресцировали. Точно светлячки, которые вспыхивали то тут, то там.

– Да, господин?

– Ничего, – снова хмыкнул Дамиан.

– Мой брат пытается выучить твоё имя, – добавил Ромион. – Пока плохо получается. Извини, что отвлекли.

Лицо у Туана из непонимающе-настороженного сделалось изумлённым, глаза сверкнули – но он снова повернулся к карте.

– У него от природы прекрасное сумеречное зрение, а мне придётся колдовать. И я устал, – Дамиан улёгся в траву, потянулся. – М-м-м, хорошо… Есть хочешь?

– Мы будем спать здесь? – недоумённо поинтересовался Ромион, снова оглядываясь.

Дамиан покосился на него.

– Да. А что, Его Величеству нужна пуховая кроватка?

– Пуховая или нет, а кровать бы не помешала, – мягкой земля Ромиону отнюдь не казалась, к тому же, холодало. – Здесь, что, нет поблизости постоялого двора?

– Есть, – нехотя отозвался Дамиан. – Но… э-э-э… мы там останавливались полгода назад с Виолой… И… В общем, лучше нам туда не соваться.

– То есть на горячую еду и тёплую постель можно не рассчитывать? – Ромион разочарованно вздохнул.

– Привыкай, брат, – усмехнулся Дамиан – Вот такая она, походная жизнь. Даже ванны с утра не будет. А горячую еду, так и быть, сейчас организуем…

– Не торопись, – отмахнулся Ромион и встал. – Полежи: ты же устал. Я пока схожу, прогуляюсь.

– Только далеко не уходи – потеряешься! – крикнул ему вслед Дамиан.

Ромион проглотил обиду: что он, ребёнок? Между прочим, старший брат этому… Властелину. Но говорить это бесполезно: Дамиан только посмеётся.

А вот от постели или хотя бы бани Ромион отказываться не собирался.

Чтобы найти постоялый двор, карта ему была не нужна: людей Ромион прекрасно слышал. Гармонию музыки они отлично нарушали, и чаще всего слышались Ромиону как помехи. Один из источников таких помех был как раз сравнительно недалеко.

Винными эти поля прозвали не просто так – здесь, среди кипарисовых рощ и ромашек с лавандой действительно рос виноград. С заклинаниями и кое-какими местными хитростями, но вино из Винных полей ценилось очень высоко – лично Ромион очень любил золотистое "Трависсимо", но очень бы удивился, окажись такое на обычном постоялом дворе. А тот как раз и был неподалёку: добротный двухэтажный особняк, конечно, с виноградником, он стоял чуть в стороне от небольшой деревушки и буквально лучился уютом – каждым окошком, из которого лился свет. Ромион учуял жарящегося гуся, сглотнул и ускорил шаг.

Хозяин – из местных, черноволосых, смуглых и крикливых – особым гостеприимством, вопреки своей профессии, не отличался. В Винных полях чужаков не любили: боялись, что это шпионы от конкурентов, например, от эльфов, чьё королевство располагалось неподалёку, и кто тоже любил вино. Вдобавок, в любом из городков и деревушек Винных полей постоянно околачивались купцы, так что постоялые дворы не пустовали. Ромион помнил, что Поля пару раз пытались захватить – те же эльфы, но бесполезно. Армии просто спивались – местные жители действительно знали парочку-тройку нужных секретов.

– Нет у нас мест, – буркнул хозяин постоялого двора Ромиону.

Ромион позвенел кошельком, чем привлёк внимание пары наверняка не очень честных глаз. Вот только хозяина этим было не пронять.

– Вообще нет, – ещё угрюмей отозвался он и отвернулся.

Ромион пожал плечами, убрал кошелёк в артефакт-накопитель (а по сути, просто кладовку) и вытащил скрипку.

– И менестрели нам тут не нужны, – добавил хозяин, обернувшись.

Ромион деловито подвинул пару стаканов и кувшин со стойки, подтянулся – и забрался на неё, устриваясь поудобнее. Так он точно казался выше. Положил рядом футляр, сдул пару пылинок с лакированного бока…

– Тебе же сказали: не нужны нам менестрели! – повысил голос хозяин, и в зале моментально наступила тишина. Вышибала, лениво отлепился от косяка и начал пробираться к стойке.

Не обращая на всё это внимания, Ромион прижался к скрипке щекой, поднял смычок и провёл им по струнам. Выбирать мелодию не пришлось – он и так прекрасно знал, чего желают все эти люди – развлечения.

Лихая танцевальная музыка наполнила зал – как будто танцовщица в красном платье с монистами (как любят одеваться здесь деревенские красавицы) вошла в зал и, улыбнувшись Ромиону, вскочила на стойку. Да заплясала – так, что на босых ножках засверкали серебряные браслеты с бубенцами.

Ромион тоже ей улыбнулся и сделал мелодию ещё быстрее. А потом резко её прекратил.

В наступившей тишине раздался общий разочарованный вздох.

– Так, говорите, не нужен вам менестрель? – спокойно поинтересовался Ромион, глядя на хозяина.

Тот махнул рукой.

– Ладно, подыщу тебе угол.

– Комнату. Три комнаты. Ужин, завтрак и ванну, – поправил Ромион.

Хозяин уставился на него и уже открыл было рот, собираясь наверняка оборвать маленького наглеца, но Ромион уже отвернулся и снова коснулся скрипкой струн. Как всё-таки легко с этими простолюдинами – податливы, как воск… С придворными так не сыграешь – они почувствуют манипуляцию и закроются. А чернь редко когда к магии настолько способна.

Улыбаясь, Ромион играл, и воображаемая черноволосая красавица ожившим огоньком плясала ему, отбивая ритм пятками…

Спустя два часа, когда в трактир заглянули Дамиан с Туаном, король Сиерны ещё играл, а весь зал горласто подпевал слова исполняемой баллады. Ромион морщился (певцы безнадёжно фальшивили), но играл и казался живым, здоровым и невредимым.

– Хоть бы предупредил, – прошипел Дамиан, пробравшись к брату.

Ромион закончил с балладой и под разочарованный стон убрал скрипку в футляр.

– Три комнаты, ванна и ужин, – повторил он, повернувшись к хозяину.

Тот помотал головой, но даже ответил, продолжая напевать:

– Всем, кроме этого, – и ткнул в Дамиана. – Пусть выметается!

– Сейчас я тебя отсюда вымету, – пригрозил Дамиан, но Ромион сжал его руку.

– Это мой брат. Придётся вам его потерпеть – я же терплю, – и улыбнулся хозяину. – А будете хорошо терпеть, я вам завтра ещё сыграю. И совершенно бесплатно.

Хозяин, красный, как рак, распорядился о комнатах. Глядя, как он отдаёт приказы на кухню, Ромион думал, что платить принципиально не будет. У всех свои правила: в Винных полях не любят гостей, а Ромион не любит слушателей. Ходют тут, мешаются…

– Умеешь ты устроиться, – вздохнул Дамиан, навестив Ромиона поздно вечером, когда тот уже готовился ко сну. – Дай, на тоник взгляну… Роми, обещай, что если ночью что-то случится, ты меня позовёшь.

– Ты не лекарь, брат, – отозвался Ромион, но тоник отдал.

Дамиан добавил в него какой-то порошок.

– Нет, но лекаря тут днём с огнём не сыщешь. Нормального, я имею в виду. И я серьёзно: предупреждай в следующий раз. Я беспокоился!

Ромион покивал, а потом ещё час из окна наблюдал, как Дамиан, выгнав Туана на пустынный двор, учит дракона боевым заклинаниям. "Даже маги жизни могут дать отпор", – говорил демонолог. Дракон всё пытался ответить, что он это знает и да, может дать отпор – но не будет, потому что давать отпор в Сиернской школе себе дороже. В карцер посадят – раз, и врагов из аристократии наживёшь себе – два. "Дать, что ли, тоже пару уроков – как давать отпор, чтобы никто потом на тебя не подумал?" – размышлял Ромион. Додумать он не успел – провалился в сон.

Ему снилась Кики – что странно, потому что с чего бы ей приходить в его сон? Не такая, к которой он уже успел привыкнуть – а скорее, как ведьма и снежная красавица одновременно. Только Ромион откуда-то знал, что это Кики. Она улыбалась, заразительно, словно готовила следующую шалость.

– Ты идёшь за мной, любимый, – в её голосе слышалась вьюга.

– Чего ты хочешь? – снова спросил Ромион, и она подала ему ледяную скрипку.

– Сыграй мне. – Потом, видя, что Ромион не торопится её брать, прибавила: – Пожалуйста.

Скрипка казалась лишь чуть холоднее, чем обычно, и звучала чуть тоньше – но Ромион быстро привык. Он играл, и только и видел, что глаза девушки. Они завораживали.

– Я хочу, чтобы ты был мой, – прошептала она, когда музыка упала на землю снежинками.

– Мы женаты, – напомнил Ромион.

Кики покачала головой.

– Не так. Будь мой полностью, не потому, что должен, а потому, что хочешь.

– Сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдёт, – честно сказал Ромион. – Ты совершенно не в моём вкусе.

Девушка нахмурилась.

– Но я люблю тебя.

– И что?

Девушка не смутилась – Ромиону впервые стало не по себе. Он-то ожидал снегопада и свиста вьюги.

– Я изменюсь для тебя, – пообещала она, а Ромион подумал: "Какие глупости мне снятся!"

Потом она ушла, оставив после себя метель и синий, яркий звёздный свет…

Наутро Дамиана в его комнате не оказалось.

– Пошёл прогуляться, – буркнул хозяин, подавая Ромиону и Туану завтрак.

Ромион посмотрел на дракона, но тот только плечами пожал.

Через час Дамиан так и не вернулся. Ромион чувствовал его присутствие неподалёку, поэтому забрал из комнаты свои вещи и, сопровождаемый Туаном, отправился на поиски.

– Ты сыграть обещал! – напомнил хозяин, а Ромион, обернувшись, поинтересовался:

– А ты хорошо себя вёл?

Стоящий в дверях вышибала захохотал – на том и расстались.

Утро было солнечным, ярким и уже довольно душным. Над полями кружили пчёлы – Ромион вспомнил Виолу, но тут же одёрнул себя. То и дело запевали птицы – но быстро выдыхались. Даже им было жарко.

– Ваше Величество, – тихо позвал Туан.

– Ромион, – поправил король, – мы не во дворце. Что?

– Вы точно знаете, куда идти?

Ромион махнул рукой к горам в сизой дымке.

– Туда. – Он остановился. – Хм, далековато мой брат забрёл… Сможешь поставить туда портал?

Туан молча взял короля за руку и перенёс – теперь они очутились у самого подножья гор. Здесь было странно тихо и намного прохладнее, чем в полях. Ромион поёжился, огляделся и уверенно направился к тропе между двумя, точно ворота, валунами.

Песню они услышали ещё издалека – эхо в горах было отличным. Ромион нахмурился, разобрав слова, прибавил шаг. Голос певшего был странным, хрипловатым, но благозвучным.

– Сэр Маннелиг, сэр Маннелиг, не женишься ль на мне?..

Туан попытался вырваться вперёд, и рука его лежала на рукояти кинжала. Ромион пустил – потом чуть не наткнулся на внезапно замершего у камня дракона.

– Скажи всего лишь слово, только да или нет, скажи да мне или нет, – завывал голос.

Туан, прижав руки ко рту, всхлипнул от хохота.

Заинтригованный Ромион выглянул из-за его плеча и тоже с трудом сдержал смех. Дамиан с кляпом во рту, связанный, как гусеница, с плеч до щиколоток, сидел на залитом солнцем валуне и смотрел так, точно не знал: убить или ещё сдержаться. Кажется, сдерживаться Властелину становилось всё сложнее.

У валуна на коленях сидел тролль… Точнее сидела тролль и терзала лютню. Чёрные густые волосы её были заплетены в косу, кокетливо увитую кувшинками, платье также украшено цветами – так же густо, как и драгоценными камнями. Ромион особенно оценил её браслет на предплечье – хорошее серебро, очень чистое.

Тролль предлагала Дамиану серебряный рудник в качестве приданого. А вдобавок табун лошадей, меч и что-то ещё, по мелочи. Дамиан сидел, смотрел в одну точку, и Ромион отлично понимал его дилемму: будь это тролль-мужчина, Властелин его бы за большие пальцы над пропастью подвесил. Но женщин бить нельзя, это воспитанный почти-принц Дами с детства усвоил.

– Сэр Маннелиг, сэр Маннелиг, не женишься ль на мне?.. – вопрошала тролль, дёргая струны лютни.

– Не может он жениться, – сказал Ромион, выходя из-за камня и разбивая мерную, заунывную музыку. – Он уже женат. Прекрасная леди, вы опоздали.

Тролль оставила в покое лютню и обернулась, удивлённо уставившись на короля.

– Как, женат? На ком?!

– На принцессе фей, – Ромион развёл руками. – Так что без вариантов.

Тролль нахмурилась. Посмотрела на недовольного Дамиана. Перевела взгляд на Ромиона.

– Да? Ладно.

И, повернувшись к Ромиону, ударила по струнам.

– Сэр Маннелиг, сэр Маннелиг, не женишься ль на мне?

– Я тоже. Уже женат, – разочаровал её Ромион. – Простите, леди.

Тролль вздохнула. Покосилась на камень, из-за которого выглядывал Туан.

– А вон тот?

– Это Туан, и он дракон, – пояснил Ромион. – Трижды подумайте, прежде чем захотите за него выйти. Высиживать яйца согласится не каждая дама.

Тролль вздохнула ещё горше.

– Что ж мне так не везёт!

Ромион предпочёл это никак не комментировать – кивнув Туану, он подошёл к Дамиану.

– Только пообещай вести себя хорошо.

Дамиан в ответ бросил на него такой взгляд, что Туан за спиной короля вздрогнул. Ромион и бровью не повёл.

Вместе с драконом они распутали Дамиана, а тролль, дёргая струны лютни (и очень раздражая этим Ромиона), устроилась на камне неподалёку от входа в пещеру. Точнее, нору – в неё даже Ромион вряд ли мог бы пролезть, не согнувшись в три погибели.

– И даже ничего не говори! – прошипел Дамиан, когда его освободили от кляпа.

Ромион поднял руки.

– Нет-нет, что ты, – и еле слышно добавил: – Я об этом лучше балладу на досуге напишу.

Услышал его только Туан и тут же засмеялся, прикрывая рот рукой. Дамиан посмотрел на них с подозрением, но промолчал.

– Бздынь! – рыдала лютня. – Бздынь!

– Да когда же у неё струны лопнут? – пробормотал Ромион, оглядываясь через плечо. По его мнению, смерть лютни была бы милосердней пытки в руках тролля.

Дамиан размял запястья, повёл плечами и довольно бодро поднялся.

– Брат, у нас проблема, – неожиданно сказал он, игнорируя Туана. Тот кое-как нацепил серьёзную мину, но сквозь неё нет-нет да проглядывала улыбка.

– Угу, – снова глянув на мучающуюся лютню, отозвался Ромион.

Дамиан схватил брата за плечи и повернул к северу.

– Вот. Проблема.

Ромион присмотрелся. Горы как горы, тонут в тумане, сливаются с таким же серым небом… И что?

– Видишь синее сияние?

Ромион прищурился – склоны гор действительно отливали синим… При определённом освещении… И если голову чуть повернуть…

За спиной тихо выругался Туан. Ромион оглянулся на него, вздохнул и полез в карман за артефактом. Конечно, некоторые демонологи и драконы сами всё видят, а Ромиону приходится носить с собой такие вот стёклышки, но что уж тут поделать…

Ромион поднял "глазок" (вставленный в золотую оправу хрусталь), посмотрел сквозь него на горы. И чуть не выронил артефакт.

Небо – да и горы тоже – будто подёрнулись синей дымкой, в которой узором выделялось то, что Ромион сначала принял за руны, но присмотревшись, разглядел – снежинки. Ни одной одинаковой (как и должно быть), разной величины, они висели в воздухе, как приклеенные. Сплошная синяя стена снежинок.

– Это что? – аккуратно убрав артефакт в карман, спокойно поинтересовался Ромион.

– Это барьер, – отозвался Дамиан. И замолчал.

Ромион с досадой глянул на него.

– Барьер? Такой огромный?

– Бывают и больше, – вставил Туан, глянув на Дамиана.

– Я понимаю, когда Властелин создаёт такие огромные барьеры – ему положено, – не выдержал Ромион. – Но это явно не его работа!

– Не моя, – Дамиан мрачно смотрел на барьер. – Я думаю… То есть, я уверен, что это работа твоей жены.

– Кики? – Ромион снова уставился на барьер. Без артефакта видно было только синее свечение, но у Ромиона была чудесная зрительная память. – Ты это серьёзно?

Дамиан собрался было что-то сказать, но оглянулся на Туана и только кивнул.

– Да.

– Бред, – прошептал Ромион, не очень, правда, уверенно. Он хорошо помнил, как Кики выстудила гостиную, когда пыталась в очередной раз признаться ему в любви. – И… И что это значит?

– Мы не можем проникнуть сквозь него даже порталом. – Дамиан тоже смотрел на барьер. – Сдаётся мне, твоя супруга, брат, серьёзно настроена насчёт железных сапог с посохом.

Ромион в немом возмущении пару мгновений смотрел на него, потом выдохнул:

– Ну конечно!

Туан даже отступил на шаг и ссутулился, как будто хотел сделаться незаметным – точно боялся, что братья выместят злость на нём.

– Бздынь! – взвизгнула лютня. – Бздынь!

– Да чтоб тебя демоны! – Ромион обернулся к троллю. – Съе…ли… Хм. Прекрасная леди!

Тролль его не услышала, а Туан с Дамианом обернулись и уставились с одинаковым изумлением. Ромион не обратил на них внимания. Он приблизился к троллю и встал так, чтобы на неё упала его тень.

– Леди, позвольте вопрос.

Мучения лютни временно закончились.

– Да? – Тролль казалась прямо-таки убитой: у неё даже слёзы в глазах стояли. Ромион молча достал из кармана платок с королевским вензелем и подал. Тролль смачно в него высморкалась.

– Скажите, прекрасная леди, вы же из этих гор?

– Да…

– И в вашем королевстве наверняка есть туннели, которые выходят в том числе и по ту сторону хребта?

Тролль кивнула.

– Только они закрытые. Ледяная ведьма недавно снова заслоны поставила, и внешние туннели непроходимы, – тролль вздохнула. – Совсем.

– Ледяная ведьма? – живо заинтересовался Роимон.

– Да есть тут одна, – ещё тяжелее вздохнула тролль.

Ромион уточнять не стал – его интересовало дургое.

– И даже если ваш король пожелает попасть на ту сторону, скажем, к Медовой роще – тут ведь совсем близко? – то не сможет?

– Король-то сможет, – поскучнела тролль. – У нас есть внутренние тропы, подземные, о них никто не знает, и магия на них не действует. Только зря вы на меня так смотрите, господин, те тропы только для нас. Вас туда ни за какие деньги не пустят.

– Она права, Роми, – добавил Дамиан. – Тролли скрытны. Давай я лучше другой способ придумаю.

– Придумывай, – пожал плечами Ромион. – А я пока с леди пообщаюсь. Ваши слова, звезда моя…

– Ой да ладно, что я – не понимаю! – отмахнулась тролль. – Мы же для вас, людей, уродливы.

Ромион не стал отрицать – это была бы совсем грубая ложь. Он сел на соседний камень и с вежливым интересом поинтересовался:

– А зачем вам тогда супруг-человек?

– На выпускной, – грустно откликнулась тролль.

Ромион покосился на Дамиана с Туаном – те тихо что-то обсуждали в стороне, поглядывая на барьер.

– На выпускной? – повторил король Сиерны.

– Да, – вздохнула тролль.

– Прекрасная леди, простите, но это кажется выше моего понимания.

– Вот вы как, люди, изъясняетесь – "прекрасная леди", – тролль грустно посмотрела на него. – Я так не умею… – Ромион молча и выжидательно смотрел на неё, и тролль продолжила: – Наше королевство небольшое, но у нас эти… подземные сокровища. В общем, мы богаты – и люди с нами торгуют. Но наш король уверен, что нужно идти в большую политику, договариваться не только с купцами, а и с их господами. Человеческими королями. А то врут эти торговцы всё. Мы им рубины продаём, а они их только обрабатывают – и в три дорога у себя сбывают. Мы думаем, это обман – рубины-то наши были. Не дело, что купцы получили за них раз в десять больше.

– Не дело, – согласился Ромион, которому сделалось действительно интересно – так, что он даже про зарождающуюся боль в груди забыл. – А причём тут выпускной?

– Так мы попытались с людьми договориться, послов отправили к королю… Забыла имя. Дерек?

Ромион прикинул, вспомнил карту – да, где-то тут как раз проходит граница Вении.

– Они нас высмеяли, – продолжала тролль. – Ну, мы им, конечно, потом тоже устроили – разрушили пару городов, но маги у них сильные – мы дальше не пошли. Вроде договорились. Но наш король говорит, надо учиться манерам, как у людей, чтобы лучше торговать. Вот у нас и открыли школу, где учат с людьми общаться. И у меня сегодня вечером выпускной, – тролль вздохнула совсем горько. – Только у меня никак не получается всё там запомнить, и вот я подумала: если за человека замуж выйду, он же меня научит? Мне бы только выпускной экзамен сдать – и всё… И приданое у меня богатое… Только не берёт никто…

– Госпожа, не расстраивайтесь. – Ромион улыбнулся самой ласковой своей улыбкой, потянулся, взял за руку. Тролль замерла и кажется, зарделась – хотя по её серой коже так сразу и не скажешь. – Послушайте, я правильно понял: вам нужно сдать выпускной экзамен в вашей школе – по придворному этикету?

– Человеческому этикету, – поправила тролль.

– Придворному, – не согласился Ромион. – Не берите в голову. Итак, вы боитесь экзамен провалить?

– Да…

– Я думаю, что смогу вам помочь, прекрасная леди.

Тролль с сомнением посмотрела на него.

– Как? Вы же женаты…

– Проведите меня, моего брата и нашего дракона по ту сторону гор – и я научу вас и этикету, и лично проэкзаменую. Выпускной вы сдадите наверняка – клянусь.

Тролль минуту, не моргая, смотрела на него.

– Это вряд ли, до вечера совсем немного осталось, а в меня все эти манеры просто не лезут…

– Впихнём.

Тролль отвела взгляд.

– Не знаю… Лучше я мужа до вечера найду, оно вернее будет…

Ромион заметил характерный блеск в глазах – да тролль себе просто цену набивает! – и чуть не расхохотался.

– До вечера вы его точно не найдёте. Но как пожелаете, леди. Ваше слово для меня закон… – Он слез с валуна. – Удачи вам.

– По-постойте! – тролль теперь сама его за руку схватила – чуть сильнее, чем нужно, но Ромион сумел не поморщиться. – А вы точно справитесь?

– А вы точно нас потом на ту сторону проведёте?

– О да!

– Тогда вопрос решён, – Ромион положил на руку тролля свою ладонь.

– А… ваших спутников мы тоже возьмём? Чем больше людей, тем лучше, – размышляла тролль.

– Не стоит, они только всё испортят. Подождите секунду, леди…

Дамиану план не понравился настолько, что он попытался Ромиона заколдовать, а тролля прогнать.

– Я знаю, что делаю, – припечатал его Ромион. – Не заставляй меня приказывать.

– Приказывать?!

– Да, я твой король и могу приказать.

– Ты мой брат, и я должен тебя защищать!

– Повторю: я знаю, что делаю.

Дамиан сдался, когда Ромион согласился взять дополнительный охранный амулет ("Чтобы я всегда знал, где ты") и вернуться к полуночи ("И ни минутой позже, а то я сам за тобой приду").

– Ты просто не знаешь, на что способны тролли! – прошипел под конец Дамиан.

– Вот все так говорят, – вздохнула будущая выпускница.

– Брат, ты невежлив, – ответил Ромион. Амулет – кольцо – он надел, и чувствовал себя немного странно – магия Дамиана приспосабливалась к Ромиону. Впрочем, брат был всегда грубоват с амулетами. И никогда не умел общаться с женщинами. – Идёмте, миледи.

Тролль приняла его руку – и снова сжала так, что чуть кости не захрустели.

– Удачи, – сподобился пожелать Дамиан, хмуро глядя на них. – Мы пока придумаем, как разбить щит… Ни минутой позже, Роми!

– Он прямо как моя дуэнья, – усмехаясь, пробормотала тролль.

– Вы тоже слишком много ей позволяете? – улыбнулся Ромион, и тролль рассмеялась.

А потом топнула, и пещера, бывшая норкой, раздалась, расширилась и дохнула влажностью подземелья.

– Там внизу светлее будет, – пообещала тролль.

Ромион кивнул и принялся вспоминать всё, чему учили про троллей.

А, никем не замеченная, в пещеру за ними нырнула ещё одна тень – только Дамиан поёжился да принялся озираться недовольно. Но ничего не увидел.

Габриэль так просто веселье пропускать не собирался…

ГЛАВА 8. В гостях у троллей

В Сиернской школе много времени уделяли изучению окружающего мира, особенно его социального устройства, культурных особенностей разных рас и различия в психологии. Ромион, знавший, что ему предстоит править, и не желавший для своего королевства изоляции, не жалел времени на изучение других народов. В мире, где люди составляют лишь около тридцати процента населения, это необходимо.

Однако, спускаясь сейчас в подземелья Синих гор, Ромион вынужден был признаться: о троллях ему известно прискорбно мало. Те просто редко выбирались из-под земли и ещё реже общались с другими народами. Друг с другом они тоже не очень-то поддерживали связь. Пожалуй, единственными, кто хоть что-то действительно о них знал, были гоблины – потому что тоже жили под землёй. Но в Сиернской школе преподаватель-гоблин имелся всего один, и тот был приглашённым на полгода. Гоблины до недавних пор тоже были не очень-то общительны…

Все народы, кроме людей, предпочитают держаться друг друга – это правило, из которого исключений почти нет. Гномы живут одним большим (хоть и не всегда дружным) королевством. То же касается и эльфов – эти даже территориально стараются селиться рядом и тем самым продолжать свой могущественный Лес. Один эльф обязательно должен посадить за свою жизнь не менее десяти деревьев – и ухаживать за ними, естественно. Эльфы – единый народ с очень высоким самосознанием.

Ромион ещё вспомнил с улыбкой, как Виола однажды поинтересовалась, бывают ли тёмные эльфы. Слышавший этот вопрос Дамиан очень удивился: "А что, бывают светлые?" Эльфы – они одни, даже полукровка считается эльфом (отчего у Леса периодически случаются конфликты с приграничными королевствами: не всегда полукровка хочет уезжать на родину папы или мамы-эльфа; однако ж увозят).

Тролли – как раз то самое исключение: они живут небольшими королевствами где-то под землёй, в горах, редко-редко выходя на поверхность (хоть и приспособлены для этого лучше, чем гоблины). Так что, положа руку на сердце, Ромион слабо себе представлял, на что подписался. И это должно было его заботить, и да, он понимал, что Дамиан, останавливавший его, прав… Вот только…

Вот только Дамиан вряд ли представлял, что это такое: день за днём, год за годом торчать во дворце, решаясь лишь на редкие вылазки инкогнито в город. Дамиан путешествовал по всему миру, а Ромион не выезжал никуда – до недавнего времени. Он даже мечтать себе об этом запретил, потому что знал, что любой его выезд будет сопровождаться той же работой. Отправься он, например, в Сады (а Ромион хотел, очень – какой здоровый мужчина не хочет?), его примут по-королевски, проведут, всё покажут, ни на минуту одного не оставят, заставят завтракать, обедать и ужинать в присутствии или королевы, или её придворных, – в общем, ни на минуту глаз с него не спустят. Ничего приятного, та же работа – только обстановка немного другая.

Знала Кики или нет (вряд ли, конечно), но она исполнила одно из самых сокровенных желаний короля – инкогнито отправиться в путешествие. Дала такой прекрасный повод! И когда появилась возможность побывать у троллей в секретном королевстве, да ещё и под землёй – что ж, прекрасно! "Дикие? – думал Ромион. Троллей действительно весь мир считал варварами. – Ну и прекрасно! Дворец у меня уже в печёнках!"

Да, о троллях Ромион почти ничего не знал – и его это совершенно не заботило. Он собирался отдохнуть – и, по возможности, действительно попасть на ту сторону гор. Но если не выйдет – не беда, отдых дороже. Когда ещё получится такое же приключение?

Если бы ещё сердце не ныло так сильно…

– Вы первый человек, который столько улыбается, – нарушила вдруг тишину тролль.

Ромион повернулся к ней и обнаружил, что она с интересом его разглядывает.

– Обычно люди кривятся или хмурятся, – добавила тролль. – А вы как будто рады.

– Конечно, рад. Ваше общество, моя дорогая леди, приятнее солнечного луча в дождливый день…

– А можно попроще? Я же пока не сдала экзамен и не все эти финтифлюшки понимаю, – простодушно сообщила тролль.

Ромион с трудом, но сдержал ухмылку.

– Можно. Я рад побывать в вашем подземном городе.

Тролль даже споткнулась – в свете тусклого волшебного фонарика, который светлячком кружил над ними, много было не различить, но Ромион понял, что она босиком. И кожа у неё, казавшаяся в солнечном свете тускло-серой, сейчас имела цвет нежно-розовый, почти молочный. Со странным рисунком из выстроившихся в линию светящихся точек, алых, малиновых и оранжевых.

– Серьёзно? Правда рады? Там скука смертная! – Она тоже улыбнулась, впервые за всё время, и Ромион (тоже впервые) заметил у неё клыки, аккуратные, хоть и острые. Странно, а троллей обычно изображают с такими выдающимися, массивными подбородками и клыками чуть не как сабли… Врут, наверное.

– А вы у людей не хотите побывать? – в свою очередь поинтересовался Ромион.

– Хочу, – кивнула тролль. – Только кто ж меня пустит? А ещё на ярком сонце окаменею…

– Вот и меня к троллям раньше не звали, – Ромион подмигнул. – До вас, моя дорогая. Между прочим, вы не представились.

– Вы тоже, – хмыкнула тролль. – А я помню, что мужчина должен представляться первый. Это-то я помню, я всё-таки кое-что учила, да!

Ромион, сдерживая смех, остановился и представился по всем правилам – правда, родовое имя называть не стал. На всякий случай, вдруг эта умница что-нибудь ещё учила и узнает, кто он. А это может создать определённые проблемы… Например, с выкупом, если тролли до него додумаются.

Тролль впечатлилась и попыталась изобразить в ответ реверанс. Получилось плохо, о чём Ромион ей тут же и сказал.

– Я же обещал вас научить, госпожа. Держите спину прямо и голову не наклоняйте… Да, вот так. Почти.

– Как змея, – поморщилась тролль.

Ромион слышал, что такую позу обычно сравнивают с грацией лебедя, но под землёй, наверное, и змея сойдёт.

– Прекрасная, королевская, грациозная змея, госпожа. Голову прямо держите. Вот так…

Сносный реверанс у тролля получился с третьего раза – быстрее, чем король рассчитывал. Она так воодушевилась, что об имени Ромиону ей пришлось напоминать.

Тролля звали Хельга. И она почему-то прятала глаза, когда называлась.

Туннель резко свернул вбок, а потом и вниз. Лестница здесь имелась, но грубая, и разговоры пришлось временно прекратить – Ромион боялся упасть.

Вообще, под землёй ему нравилось. Во-первых, здесь легко дышалось. Воздух был не спёртый, иногда влажный, иногда немного затхлый, но чаще – прохладный и свежий. Ромиона даже сердце перестало беспокоить.

Во-вторых, его рост тут был преимуществом. Ромион легко пролезал в любую, даже узкую щель и не наклонялся, когда потолок становился слишком низким. О сталактитах тоже можно было не беспокоиться – они здесь росли, но действительно больших, чтобы наткнуться и ушибить лоб или затылок, было не много.

Ромиона завораживала их красота. Он представлял их себе конусами, часто правильной формы – а они оказались разными, и лишь отдалённо похожими на колонны. Один был как птица, другой – как перевёрнутое дерево, третий почти как человек… И звучали они нежно, тонко, как драгоценные струны. Ромион даже закрывал глаза и слушал, благо его спутница тоже отмалчивалась.

Да, слегка мешали сумерки – много магии на светлячок Ромион тратить не мог, а Хельге он и вовсе был не нужен, она дорогу знала и наощупь. Но и к темноте король скоро привык.

А ещё тишина. Так любимая Ромионом гармония природы, тишины, спокойствия – если прислушаться, можно было услышать музыку, но тишина Ромиону нравилась даже больше. Она редко-редко нарушалась каплями воды, стекавшими с потолка, но чаще была монументальной и властвовала здесь безраздельно.

"Как же тут хорошо!" – думал Ромион и мечтал отдохнуть здесь не вечер, а денёк-другой. Жаль, что не получится…

– Кажется, я начинаю понимать людей, – сказала вдруг Хельга, и Ромион, отвлёкшись от своих мыслей, вновь поймал её взгляд. – Если у наших, когда они к вам пришли, были такие же рожи, то неудивительно, что вы над нами смеялись.

– Лица, – машинально поправил Ромион.

– А в чём разница? – хмыкнула Хельга.

Ромион покосился на неё:

– Да ни в чём, просто так приличней. И что же такого смешного вы во мне разглядели, прекрасная леди?

Тролль на минуту задумалась, потом (ловко спрыгнув с очередной каменной ступеньки и так же ловко поймав скатившегося по ней Ромиона) отозвалась:

– Вот это, – и скорчила до того уморительную гримасу (глаза выпучены, рот приоткрыт, клычки чуть-чуть видны, и даже подвижные острые уши встали торчком), что Ромион не выдержал и расхохотался. Хельга смеялась ему в унисон.

– Я никогда не был под землёй, – отдышавшись, объяснил Ромион. – Тут… странно. И очень красиво.

Хельга его не поняла – она снова рассмеялась, а потом призналась:

– Обычно, когда мы людей сюда приводим, они потом очень наружу хотят. Небо вспоминают, солнце, цветочки…

– И вы их не пускаете? – живо поинтересовался Ромион.

– Пускаем, почему же, – Хельга словно невзначай протянула ему руку, и успевший запыхаться Ромион, даже не задумываясь, за неё схватился. – Рудокопов, например. Они у нас жилы серебряные ищут. А чего их искать, когда мы все уже нашли – бесхозных тут нет. А они не верят. А ещё у наших ювелиры учатся камни обрабатывать.

– Тролли обрабатывают камни? – изумился Ромион.

– А то! – Тролль ловко перепрыгнула через довольно широкую трещину в полу, и Ромион впервые понял, что то, что он принял за платье, оказалось просто очень широкими, свободными штанами. Это настолько выбило его из колеи (девица в мужской одежде?!), что он пропустил слова Хельги мимо ушей, и вздрогнул, когда она ткнула ему под нос брошь.

– Смотри, говорю! – Брошь представляла собой алмаз, прозрачный, как слеза, в котором, вырезанные, тенями и дымкой выделялись силуэты домов с покатыми крышами и даже троллей между ними. Ромион разглядел фонтанчик с бьющей из него выской струёй и не сдержал вздох восхищения. – Во-о-от, – улыбнулась тролль. – Красиво, да? Я сама делала.

Ромион перевёл на неё неверящий взгляд и сдавленно поинтересовался:

– И за сколько вы их продаёте?

– Это кавакша, защитный амулет – мы их ни за что не продадим. Наше искусство священно, – ответила Хельга и убрала брошь куда-то в складки штанов ("У неё там ещё и карманы?" – изумился Ромион; в Сиерне женщины карманы не носили вовсе). – Такой камушек можно только в подарок получить. Но мы не против учить резьбе, если нас попросить. Только это долго – и вы, люди, не выдерживаете…

Ромион, слушая её в пол-уха, кивнул. В Сиерне, он был уверен, нашлись бы те, кто полжизни отдал бы за возможность научиться так работать по камню. А раз уж здешний король так радеет за связи с людьми… Какого демона все выгоды от такого союза должны доставаться Вении? Дерек всё равно не способен их оценить!

– Прекрасная леди…

– Может, просто Хельга?

Ромиону тоже было не до официоза.

– Хельга, а вы своё приданное перечисляли… Оно богатое, я помню…

– Угу.

– Могу я поинтересоваться… у вас есть титул?

– Есть, – Хельга разом помрачнела.

– И какой же?

– А вам зачем?

– Я подумал, что если вы захотите себе мужа-человека, то я мог бы предложить вам, – Ромион судорожно размышлял, кто из его знати, особенно обедневшей, согласился бы отправиться в подземье мужем этой девицы. Титул есть, приданное дорогое – Хельга наверняка не меньше, чем графиня… Или как это у троллей называется? – …кого-нибудь из моих знако…

Продолжить Ромион не успел – пещера вдруг резко вильнула, и из-за очередного поворота брызнуло светом. Ромион чуть прикрыл глаза, а когда они привыкли, не сдержал изумлённого вдоха.

– Наша столица, – сообщила Хельга. – Я же говорила, тут светлее.

"Звёзды, как же тут круто!" – билось в голове Ромиона. Этим эпитетом Виола часто описывала цветы Дамиана, и градус радости менялся в зависимости от интонации. Ромион не понимал, что оно означает, но сейчас, глядя на город троллей, всплыло почему-то именно это слово.

Все учебники по народоведению представляли города троллей как скопления грубых каменных хижин, грязных и тёмных, а самих троллей – как шумных дикарей, не знающих ни порядка, ни закона. Ромион смотрел на простирающийся внизу, в каменной долине-чаше город и думал, что за подобное враньё в школьных пособиях авторов и казнить-то мало.

Дома троллей никто бы не назвал хижинами – они были из камня, да, но архитекторам как-то удалось сделать их лёгкими, почти воздушными, несмотря на их приземистость. Все они были украшены покатыми крышами, края которых закручивались вверх, точно перевёрнутые бутоны. Ромион мысленно сравнил их с гиацинтом – здесь крыши тоже состояли из нескольких уровней, обычно из трёх, и один вытекал из другого. И если тесали их из камня, то это был очень странный камень, решил Ромион. Обычный не может так мерцать… Потом король пригляделся и изумлением понял, что это вкрапления алмазов на крышах – точно звёзды на тёмно-синем, сероватом небе. Они сияли, отражая свет сотней светильников – хрустальные шары разной величины с голубыми и белыми светлячками гирляндами оплетали каждый дом. Город в их мерном свете казался роскошной драгоценностью.

Все дома стояли в строгом порядке. Ромион различил чёткие геометрические фигуры, сложные, вроде шестиугольников – их имелось очень много. Между ними спиралью были разбиты сады, но почему-то тоже из камня. Земля вокруг оказалась присыпана белым песком.

И ещё здесь было тихо. Именно эта монументальная тишина создавала львиную долю того величия, которое так ошеломило земного короля. Троллей Ромион на улицах заметил, но они передвигались практически бесшумно, а если и говорили, то наверняка еле слышно. Ромиону казалось, что большая часть их бесед – чёткий и постоянно повторяемый ритуал, и ему сделалось не по себе.

– Спускаемся? – прошептала Хельга.

Ромион обернулся к ней. Он хотел спросить про этот город, про обычаи её народа, хотел спросить какого демона им подниматься к людям, если последние к такому образцовому порядку не приучены?.. Но спросил лишь (тоже шёпотом):

– Экзамен вечером? Значит, у нас есть ещё время?

– Да, когда свет станет красным, – Хельга указала на гирлянды светлячков. Сейчас они светились синим и белым.

– Ты можешь рассказать мне примерные вопросы, чтобы мы подготовились? – Ромион сам не заметил, как перешёл на "ты". Город действительно его ошеломил.

Хельга отвела взгляд.

– На самом деле… Я думала, что просто посмотрю на тебя…

Ромион изогнул бровь.

– Ну… Когда я приведу домой человека, моя мама… Она сразу захочет с ним поговорить…

– Она ждёт твоего будущего мужа?

– Нет, она… просто… Гостей очень любит. И… чай пить придётся, – Хельга выпалила это быстро, как будто слова жгли ей язык. – Экзамен у нас тоже чаепитие, так что я подумала, что просто понаблюдаю за тобой, а потом попробую это изобразить. – Под взглядом Ромиона она поёжилась. – Просто толку мне объяснять нет никакого… Правда… Вот… Пойдём, а? А то красный уже скоро.

Ромион с места не сдвинулся.

– И кто у нас мама?

Хельга отвела взгляд.

– Ну… А может, я вас прямо там и познакомлю, а?

– Нет, ты мне прямо тут всё скажешь. Который из этих домов, – Ромион кивнул на город внизу, – твой.

Хельга сделалась серо-пунцовой и ткнула когтём.

– Вон.

Ромион мгновение изучал его – самый большой и самый сияющий из всех… домов.

– Это дворец?

– Д-да…

– И ты, значит, принцесса?

– Наследница я, – пиная мелкий камешек, вздохнула тролль.

Ромион хмыкнул.

– Да ладно? Это было так сложно раньше сказать?

– Я думала, ты испугаешься, – Хельга внимательно изучала камни под ногами. – Дворец всё-таки…

– Испугаюсь?! – Ромион даже голос повысил. – Да я счастлив! Веди меня во дворец! А папа твой там будет?

– А надо? – опешила Хельга.

– Надо! Очень надо!

Хельга посмотрела на него, как на сумасшедшего.

– Ладно. Ты только так не кричи, хорошо? И это… папа захочет с тобой в шогу сыграть…

– А что это? – Но Ромион тут же отмахнулся. – Ничего, сыграем. Только если можешь, пока мы идём, расскажи мне что-нибудь о вас!

По лицу Хельги было понятно: она уже жалеет, что привела в подземье этого странного человека.

– Ладно… А что?

– Почему у вас так тихо?

"Варвары! – думал позже Ромион, слушая Хельгу. – Да по сравнению с ними варвары – мы!"

Тролли жили под горами – голыми камнями! – и любили, находили красоту в этих камнях, берегли их. В горах тихо – потому тишина стала добродетелью троллей.

– Спокойствие, умиротворение, тишина, – говорила Хельга, словно цитируя учебник, – основа нашего мира.

– Какими же неотёсанными дикарями вам показались люди, – усмехался Ромион, вспоминая дворец Дерека. Король Вении любил, например, громкую музыку, и совершенно не обращал внимания на страдания послов некоторых рас с чувствительными ушами. Эльфы раз сто посылали ему ноту протеста, но Дерек и бровью не вёл.

– Сверху, – Хельга ткнула пальцем в теряющийся где-то в вышине каменный потолок, – очень много звуков и всё всегда шумит. Это, наверное, естественно и нормально.

Ромион хмыкнул, но спорить не стал.

Ни о каком штрафе за шум тролли и не слышали – это просто не входило в их традиции и мировоззрение. Конечно, молодёжи сложно было соблюдать абсолютную тишину, но на то они и молодёжь – традиции же хранит старость.

В ходу был язык жестов – Ромион видел, как Хельга, объясняя ему, часто отвечала на жесты других – глазеющих на них зевак. Точнее, на него – на Ромиона. Очевидно, люди здесь действительно были в новинку.

У них были очень подвижные руки, у троллей, и гибкие пальцы – это Ромион просто не мог не заметить. И ещё тролли были высокими – Ромион им ростом доходил разве что до пояса, и ему приходилось постоянно задирать голову. Хельга по сравнению с её собратьями казалась очень миниатюрной. Впрочем, все женщины здесь были тоньше, ниже и клыки прятали – у мужчин они выдавались сильнее. Их даже украшали – Ромион засмотрелся на одного такого щеголя с посеребрёнными нижними клыками, длинной – длиннее, чем у Хельги – косой чёрных волос, украшенных серебряными шпильками, которым позавидовала бы любая придворная дама в Сиерне. "Они наверняка думают, что я какой-то нищий", – со смешком решил Ромион, мысленно сравнив свой далеко непритязательный костюм с типичным здесь мужским нарядом. Все тролли украшали себя и, похоже, любили блестящее – что нормально, наверное, если вокруг сумрак, а ты хочешь стать заметным. Отражающие пластины на одежде, поблёскивающие украшения, даже ожерелья из светлячков, – всё это здесь явно было в моде.

Поняв это, Ромион оглядел Хельгу – её невзрачная одежда и почти полное отсутствие украшений говорило или о скрытых комплексах, или об осознанном желании не выделяться. Ромион склонялся ко второму варианту – но что он знал об этой принцессе?

После города, где тихим был даже рынок (Ромион изумился, какой там царил порядок), дворец короля впечталил уже не так сильно. При дворе Ромион привык к роскоши – её и здесь было достаточно, и куда больше королю Сиерны понравился выдержанный стиль: стенные панели из янтаря (света в комнатах оттого было больше), умело расположенные зеркала и яшмовые полы. Очевидно, драгоценные камни здесь не так ценились, как то же дерево – его образцы даже были вставлены в рамочки, как картины. Ромион изучил несколько под восторженные рассказы Хельги (она считала это какой-то редкостью) и мысленно чуть не застонал: "Ну как я раньше не знал?!" С королём троллей просто необходимо было поговорить – им дерево можно продать много и подороже, чем соседям. А драгоценности они точно отдадут за меньшую цену, чем даже гоблины! Это же просто золотая жила! (Может, и в прямом смысле)

Со слугами Хельга тоже общалась жестами – и это был сложный язык, Ромион всё никак не мог в нём разобраться. Сама Хельга объяснила, что весть о её госте-человеке уже разнеслась по всему городу, и королева (Хельга назвала её как-то иначе, но Ромион не стал вдаваться в подробности) желает его видеть.

– Чайку попьём, – отводя взгляд, сказала Хельга. – Отдохни пока, соберись… Мама нормальная, правда, просто она иногда… э-э-э…

Что именно "э-э-э" Ромион так и не понял, но волнение Хельги его тронуло. Он заверил девушку, что с ним всё будет в порядке и да, сейчас он бы не отказался немного освежиться.

Ванна в трактире ни в какое сравнение не шла с тем, что Ромиону предложили во дворце троллей. "Я их люблю! – думал Ромион, когда его привели к купальне, и бассейн в ней оказался раза в два больше, чем у короля в Сиерне. Горячая вода исходила паром, которому не хватало цветочного аромата, зато в воду добавили разноцветную соль и, кажется, даже алмазную пыль. Ромион окунулся – и весь покрылся ею с ног до головы. Это привело его прямо-таки в детский восторг. Он долго изучал искрящуюся в сине-белом свете мокрую руку и всё никак не мог насмотреться. – Все демоны в бездне, я бы остался тут жить!"

Слуги не беспокоили – что, наверное, нормально для общества с культом тишины. Это Ромиону нравилось ещё больше – можно без помех послушать музыку камней, а она была так прекрасна!

– Роми? – прервал эту гармонию мыслеобраз Дамиана. – С тобой всё в порядке?

Ромион не выдержал и широко улыбнулся – Дамиан как-то это увидел и тут же забеспокоился.

– Что они с тобой делают? Где ты? Ты нчиего странного не пил? Я сейчас же к тебе иду!

– Не надо, ты всё испортишь, – Ромиону казалось, что в мыслях он мурлычет, как довольный кот. – Оставь, со мной всё хорошо. Правда! Главное, не мешай…

– Я мешаю?!

– Дами, я собираюсь заключить очень, очень выгодную сделку с местным королём. Поэтому, будь добр, не вмешивайся, ты всё только испортишь.

Дамиан хмыкнул.

– Мы тут вообще-то твою жену ищем…

– Да бездна с ней, тут так хорошо, и они так богаты! Дами, у меня есть то, что они так ценят, а у них то – что ценю я! Идиот Дерек послал их в бездну, но я так не поступлю! М-м-м, это будет сделка года…

– Никогда не смотрел на троллей с такой точки зрения, – пробормотал Дамиан. – Ладно, брат, развлекайся. Только если станет плохо, подумай обо мне, хорошо? Я сразу приду.

– Ты просто воплощение заботы, Дамиан, – улыбнулся Ромион. – Как там барьер?

– А! – Дамиан поморщился. И решительно добавил: – У меня будет к твоей супруге много вопросов, Роми.

– Сначала её надо найти.

– Найдём! Слово Тёмного Властелина!

Ромион хмыкнул и мысленно поставил блок, заканчивая разговор.

Мама Хельги оказалась троллем в высшей степени выдающимся – это с первого взгляда было заметно. Сложно не заметить такую грудь, такие бёдра, – и, в общем, такую высокую женщину. Она держала себя с королевским достоинством, хотя королевой как будто действительно не была. Насколько Ромион понял из расспросов слуг (те знали язык людей, хоть говорили со свистящим акцентом и очень тихо), у троллей было нормальным многожёнство. Обычно тролль держал три жены, редко – пять. У короля их было десять, одна другой моложе, а королевой, соответственно, являлась самая на этот момент любимая. Этот титул вот уже десять лет сохраняла Нефелимия, мать Хельги. О ней слуги говорили почтительно – у Ромиона вообще сложилось впечатление, что её боготворят. И судя по всему, она была воплощением тролльего совершенства. Гибкая, стройная, ну да – и выдающаяся. Украшений на ней имелось килограммов на пять, а то и больше, но это явно была привычная ноша. Статью и достоинством королева отличалась от всех, кто её окружал. По-людски она говорила без акцента, лишь иногда смягчала звуки, и голос у неё был приятно-низким. Бросив на неё один только взгляд, Ромион понял, почему она уже столько лет сохраняет первенство среди других жён. А ещё королю очень захотелось посмотреть на её счастливчика-мужа. "Вот бы мне тоже гарем!" – думал Ромион, низко кланяясь и прижимая руки к сердцу.

Но это было абсолютно невозможно – гаремы у людей имелись только на далёком-далёком юге, в пустыне за океаном. Там многоженство тоже считалось нормальным, и местные (весьма воинственные) правители смогли убедить северян, что чужие традиции надо уважать. Но и раньше сам Ромион, и соседи всё рачно считали это дурным тоном – что не мешало, конечно, королям заводить любовницу, а то и не одну.

С Хельгой мать составляла дивный контраст. Нефелимия приняла поклон Ромиона царственным кивком и села в кресло прямо-прямо – что в её исполнении казалось совершенно естественным. Хельга же до кресла прокосолапила, а потом развалилась в нём, откинувшись на спинку. Ромион наблюдал, с трудом пряча улыбку. Мать покосилась на дочь – под её взглядом Хельга ссутулилась. Потом вздрогнула, будто опомнившись, и резко выпрямилась, точно проглотила метровую линейку. Нефелимия перевела взгляд на Ромиона – тот душевно улыбнулся, следя, как взгляд королевы оценивает его осанку, руки на подлокотниках, поворот головы – всё под строго нужным углом.

– Ромион, я правильно поняла? – произнесла, помолчав королева, и по её голосу Ромион понял, что проверку прошёл. – Откуда вы?

"Где моя непутёвая дочурка вас выцепила?" – читалось в её глазах.

– Из Сиерны. – Ромион следил, как тоненькая и высокая, как столб, служанка разливает по чашкам чай. – Это к северу от Синих гор и немного западнее от Виены…

– Благодарю, я знаю карту, – прошелестела королева.

Ромион с улыбкой кивнул.

– Не сомневаюсь, Ваше Величество.

У служанки на чайничке звякнула крышечка – в наступившей тишине звук эхом прокатился по комнате. Когда он смолк, королева изобразила какой-то сложный жест, и служанка, покраснев, попятилась к дверям. Хельга проводила её сочувствующим взглядом.

Ромион наблюдал.

Королева первая взяла чашечку – напитка было налито точно вровень с краями, и от него шёл пар. Прольёшь хоть каплю – ошпаришься.

Нефелимия, конечно, не расплескала – и внимательно посмотрела на Ромиона.

Тот спокойно поднял свою и снова улыбнулся. А потом легко, аккуратно отпил.

Королева едва заметно кивнула и тоже отпила.

– С ума сойти, – прошептала Хельга, даже не думая браться за свою чашку. – Ты сейчас похож на такого длинноносого рыжего зверька свержу, с земли. У него ещё ушки остренькие.

– Дочь! – прошипела Нефелимия.

– Лиса. Да, мне говорили, – беззаботно откликнулся Ромион и повернулся к королеве. – Ваше Величество, позвольте мне выразить своё восхищение вашим чудесным городом…

Комплименты Ромион говорить умел и любил – такая малость, а как прекрасно располагает к себе собеседника! Конечно, нужно делать это с толикой искренности и знать меру – но хвалить то, что действительно понравилось, Ромиону труда не составляло. Разве что остановиться…

– Насколько, должно быть скучное место, эта ваша Сиерна, – протянула, выслушав его, королева.

– Не скажите, мадам, красота бывает разной, – Ромион оглянулся на Хельгу и одарил её жарким, точно выверенным взглядом. В подобных разговорах он чувствовал себя, как рыба в воде. Это дружеские посиделки, где нужно действительно раскрыться и никого не играть, вызывали трудности. А это же…

– Вы находите мою дочь красивой? – В голосе королевы было именно столько удивления, сколько можно было назвать приличным.

– Ма-а-ам, – проблеяла Хельга.

Ромион склонил голову и, улыбнувшись, ответил:

– О да! – А потом рассказал, с чем бы он сравнил красоту принцессы, добавил цитаты поэтов и мыслителей. Увы, среди них почти не было троллей – но некоторых Ромион всё-таки вспомнил.

– У вас блестящее образование, – не смогла скрыть своего удивления королева.

"А вы здесь привыкли, похоже, к неотёсанным деревенщинам", – чуть не ответил Ромион, однако сдержался.

– Какой титул вы носите в вашей стране? – поинтересовалась Нефелимия.

Рромион скромно потупил глаза.

– О, я всего лишь торговый советник Его Величества…

– Мам, а папа когда придёт? – перебила Хельга, которая уже вся извертелась в кресле и явно не знала, куда себя деть.

– Король явится, когда настанет нужный момент, – величественно ответствовала Нефелимия.

"Точно! – подумал Ромион. – Надо придворным так же отвечать. Король не опаздывает на приём, это просто нужный момент не настал".

– Мадам, ваша дочь рассказала, что вы отправляли посольство в Вению, – кинул он пробный камень.

– Ах, Его Величество отчего-то решил, что это может быть нам полезно. Но мой супруг, конечно, всегда прав, – добавила Нефелимия с таким видом, что было ясно: она очень в этом сомневается. – Однако расскажите, Ромион, в Сиерне любят музыку?

О да, очень любят, сообщил Ромион (который искренне удивился, почему это интересует тихих троллей). Нефелимия тоже любила, да так страстно, что Ромиону удалось на время выбить её из образа одним только рассказом. А после скромный советник сиернского короля добавил, что и сам немножко играет, и если Её Величество желает, он может продемонстрировать свои "ничтожные таланты". Королева, вспомнив об обязанностях хозяйки, согласилась послушать – перед этим заметив, что ни один человек просто не может слышать и чувсвовать музыку так тонко, как тролль, ибо не понимает тишины. О да, говорил Ромион, я и не претендую. Я вообще-то почти торговец, но так, иногда немножко поигрываю. Для себя… Что, кстати сказать, было чистейшей правдой.

Хельга смотрела на них с изумлением, граничащим со священным ужасом. А уж когда Ромион достал из амулета-кармана скрипку и сыграл пару баллад – ничего сложного, так, для удовольствия – и королева прослезилась… На Хельгу было смешно смотреть – так искренне она удивлялась.

После этой демонстрации Нефелимия сделалась настолько любезна к Ромиону, что тот на полном серьёзе ожидал предложения стать её официальным любовником – если у троллей такое, конечно, возможно.

Так это или нет, Ромион узнать не успел – момент настал, и король явился. Впрочем, без всякого пафоса, в отличие от супруги.

– Ягодка моя, ну как ты? – Он вошёл, огромный и ещё более выдающийся, чем жена, и первым делом чмокнул принцессу в нос. – Что, твоя мама нашего несчастного гостя уже доедает?

Ромион, забывшись, чуть не отсалютовал ему чашкой чая, – но вместо этого, конечно же, вскочил и торопливо поклонился, произнеся соответствующую этикету речь.

После неё повисла пауза – и Ромион про себя подумал, что с вежливыми людьми тролли до сих пор наверняка не сталкивались.

– Да ты, я смотрю, бодрячком, – нарушил тишину король. Голос у него был хриплый, низкий, а в абсолютной, так любимой троллями тишине, звучал прямо-таки громом. – Мелкий, правда, какой-то…

– Любовь моя, – укоризненно прошелестела королева.

– А, Нефи, отстань. – Король не спускал с Ромиона внимательного взгляда. – Тебя как зовут-то? – А, услышав ответ, поднял брови. – Ого, какое длинное имя для такого червячка… Ты в шогу играешь?

Ромион выразил огромное желание научиться. Король, посмеиваясь, согласился, добавив:

– Это повезло тебе, что я только что с плаца, а то посмотрел бы я, какой ты вёрткий. Сил-то в тебе точно нет… С девчонкой не путают, нет?

По тролльим канонам, подумал Ромион, должны путать. В такие моменты король Сиерны бывал даже благодарен отцу – тот "любимого" наследника высмеивал куда умнее и изощрённей.

– Пап, ты это… Он мне на выпускном помочь обещал, – вмешалась Хельга.

– Сдался тебе этот выпускной, я тебя и так правительницей сделаю, – отмахнулся король. – Да не боись, сильно не покалечу. Но учти, человек… как там тебя? Проиграешь – получишь щелбан.

Ромион оценил королевские когти, представил тот самый щелбан и кивнул.

Шогу оказалась весьма похожа на шахматы, только фигур здесь было больше, конь ходил прямо и ферзи (аж два штуки) изощрялись, как могли. А ещё имелась зона, где все фигуры становились дамками… То есть, тоже ферзями. Ромион разобрался быстро, но первую игру всё-таки проиграл – но не обидно, так что король уважительно посмеивался, награждая его щелбаном.

Следующие три игры Ромион выиграл, и быстро – а король пожелал, наконец, узнать, кто его гость.

Принесли разбавленный гномий грог. Король выпил и уставился на Ромиона, дескать, ну, кто быстрее?

Ромион грог лишь пригубил, всем видом показывая, что нетушки, в такие игры я не играю, и вы меня не втянете. Король оценил, а потом получил ещё один щелбан – Ромион снова выиграл.

– Ладно, колись, кто тебя прислал и зачем, – сказал тогда король троллей, расставляя фигурки.

Ромион потёр руки, улыбнулся – наверняка очень по-лисьи – и принялся выгрызать себе выгодный торговый договор. Он даже про разболевшееся сердце забыл – да к демонам, когда тут тако-о-ое!

– Если у вашего короля такие советники, то хотел бы я посмотреть на него самого, – сказал в конце его речи тролль. – Я, честно говоря, думал, что вы все жеманные, как моя драгоценная любимая жёнушка, только в головах у вас пух от перин, на которых вы любите спать.

"Дерек, ты идиот, и ещё будешь кусать себе за это локти", – подумал Ромион и подлил королю ещё грога.

Через час, когда слуги пришли отвести гостя-человека к принцессе, Ромион с королём уже звали друг друга на "ты" и обещали вечную дружбу. Ромиону даже подарили амулет-подвеску с королевским портретом и пожеланием "Покажи своему, если не испугается, то пусть шлёт послов – я буду очень ждать". Ромион сказал, что тоже будет. Очень-очень ждать.

День прожит не зря!

Вот только на пути к принцессе сердце так сильно закололо, что у Ромиона потемнело в глазах. "Да иду, я иду, – подумал он. – Подожди. Уже скоро". И, точно его услышали, боль тут же отпустила.

– Всё нормально, – выдохнул Ромион, только сейчас заметив, что опирается вовсе не на стену, а на руку тролля-слугу. Тот смотрел на маленького человечка с ужасом, точно ждал, что тот сейчас сломается.

"Ха, – подумал Ромион, – не дождётесь!"

Комнаты Хельги никак не соответствовали представлениям Ромиона об апартаментах, в которых должна жить принцесса. Из роскоши здесь были только паркетный пол, деревянные стенные панели (впрочем, с резьбой мастер напортачил…) и деревянные же потолочные балки. В остальном комнаты казались почти голыми – никаких милых сердцу безделушек, дорогих тканей, ковров, маленьких вёртких зверушек или даже зеркал. Зато много было оружия, развешенного по стенам, вставленного в специальные подставки или просто валяющегося в художественном беспорядке – наравне с книгами, инструментами для огранки и чего-то ещё Ромиону незнакомого.

Сама Хельга, пепельно-серая от волнения, ходила в этом бардаке из угла в угол – размашистым шагом, слишком высоко задрав подол роскошного бального платья. Волосы её были распущены, посыпаны алмазной пылью и украшены рубиновыми да сапфировыми цветами – венком, напоминающим корону. Очень красиво, если бы Хельга умела его носить. А так венок постоянно сползал ей на лоб или на уши – принцесса много крутила головой – и создавалось впечатление, что драгоценность вот-вот упадёт. Ромион сразу вспомнил маленького Дамиана, примерившего отцовскую корону – та держалась только на оттопыренных ушах юного демонолога, и вид вместе с ней будущий Властелин имел ну совсем не грозный.

Ромиона принцесса заметила отнюдь не сразу, а когда, наконец, повернулась к нему, он ясно прочитал в её взгляде "Всё пропало!"

– Я не сдам! – шёпотом закричала Хельга, и посерела ещё сильнее.

Слуга, пришедший вместе с Ромионом, с поклоном попятился и мягко закрыл за собой дверь.

– Не сдам! – в отчаянии повторила Хельга.

Ромион очень попытался ей посочувствовать, но не смог.

– И что будет? – поинтересовался он, опустившись в кресло (заранее выкинув из него два кинжала, четыре наконечника копья и три потрёпанные книги).

В глазах Хельги мелькнул ужас, и Ромион заметил, что её руки дрожат.

– Всё!.. Помоги мне! Пожалуйста!

– Ты же сказала, что будешь за мной наблюдать, – Ромион пожал плечами. – Я устроил целое представление с твоей уважаемой матушкой. Тебе не хватило?

– Она меня потом съест! – бормотала принцесса, явно его не слыша. – Точно съест! Под грибным соусом!

– Тролли практикуют каннибализм?

– Чего?.. А, нет, я имею в виду… Но что же мне делать?!

– А что нужно?

Хельга остановилась.

– Я должна выглядеть, как принцесса – у вас там. Ну, на земле. Как человеческая принцесса. Это сейчас очень, очень важно, Ромион, понимаешь? Если я не смогу, он на меня точно не посмотрит… – Хельга вздрогнула, когда поняла, что проговорилась. Потом вздохнула: – Ну какая из меня принцесса или эта… леди?

Ромион окинул её задумчивым взглядом и признал: никакая.

– Ты ещё помнишь своё обещание провести нас на ту сторону гор?

– Да-да-да…

Что ж, и он ведь обещал…

– Замри, – приказал Ромион. Хельга повиновалась – воплощение нервного ожидания. – Сколько у нас точно времени?

Хельга бросила взгляд куда-то в угол, и Ромион посмотрел туда же. Там нечто, отдалённо напоминающее часы, перемигивалось разноцветными огоньками.

– А по-человечески?

– Полчаса, – Хельга всхлипнула. – Мы не успеем, о бездна, если только ты не владеешь каким-нибудь наземным мощным колдовством, но я же знаю, что его не существует, это невозможно, и о чём я только думала?!

"За полчаса это действительно невозможно", – подумал Ромион. Потом вспомнил нынешнего короля Ниммерии Вейла, который и за полчаса как-то выучил углублённую алхимию. Что-что, а шпаргалки Вейл писал виртуозно и так же виртуозно потом их читал прямо под носом у преподавателя, а иногда и во время ответа. Он и рунологию за ночь освоил – над которой даже Ромион сидел каждый вечер в течение года…

Чему пример Вейла Ромиона научил – не всегда труд и прилежание действительно важны. Хитрость и смекалка, – вот лучшие помощники.

– Садись, – он кивнул принцессе на свободное кресло.

– Ты думаешь повторить мне теорию? – Хельга всё серела и серела – жуткое зрелище, если честно. – Я не запомню, а практику я всю прогуляла, всю, я не сдам, при всех опозорюсь!

– Сядь!

Хельга вздрогнула и упала в кресло.

– Успокойся и попытайся расслабиться, – Ромион специально сказал это в полный голос – проверил акустику.

– Ты серьёзно?! Расслабиться? Сейчас?! Да я скорее умру, чем…

– Да брось, от этого ещё никто не умирал, – Ромион достал скрипку. – Сейчас я тебе сыграю, а потом голову дам на отсечение, что ты станешь прекрасной и настоящей принцессой – до полуночи. Устраивает?

– Тогда ты, должно быть, сильный маг, – скептично отозвалась принцесса.

Ромион ухмыльнулся.

– Я же обещал.

…Смотреть выпускной экзамен местной школы собрался весь город. Арена небольшого амфитеатра пестрела фонариками и светоотражателями – тролли принарядились. Они даже, хм, шумели – переговаривались шёпотом. Оттого над ареной стоял гул, первое время вгонявший Ромиона в дрожь – "Шу-шу-шу-у-у-у!" Потом король привык и перестал замечать – да и занятие нашлось поинтересней, чем рассматривать местную публику: Ромиона пригласила в свою ложу королева.

На самом деле ложу отвели всему королевскому гарему, но Нефелимии было на это, похоже, глубоко плевать: на скамье ближе к арене расположилась она сама и её любимец – земной кот (Ромиону он сильно, очень сильно напомнил кота директрисы из Сиернской школы). Выше сидели служанки и подруги королевы, а по бокам кое-как ютились другие жёны, отличающиеся от служанок роскошью одежд и богатством драгоценностей. Но и только – на Нефелимию и те, и другие боялись даже взгляд поднять, а её приказы выполняли бесприкословно. Ромион даже залюбовался. Ах, вот это женщина…

Для Ромиона место нашлось подле кота – тот соизволил подвинуться. Совсем чуть-чуть, но Ромион не возражал – здесь видно было лучше и сидеть удобнее: для королевы принесли горы подушек.

– Вы ведь музыкальный маг, не так ли? – поинтересовалась Нефелимия, разглядывая Ромиона.

Тот улыбнулся, но отвечать не стал. А вот от местного лакомства не отказался – оно было сладким, разноцветным, и Ромион совершенно не хотел знать, откуда в подземье тролли берут сахар (хотя подозревал, что это наверняка какие-нибудь насекомые – гоблины же, например, специально выращивают "сладких гусениц").

– Скажите мне, Ромион, что нужно сделать, чтобы вы передумали служить вашему королю? – продолжила Нефелимия. – Не желаете стать моим менестрелем? Я щедро плачу.

Ромион витиевато отказался – дескать, желает, очень, но долг и честь, и клятва… Прекрасная королева должна понимать, как никто…

– Говоря о музыке, – закончил он, – мадам, могу я узнать, кто такой сэр Маннелиг? Это ритуальная песня?

Королева изменилась в одно мгновение – подобралась, и Ромион мог бы поклясться, что глаза её нехорошо блеснули. С таким вот взглядом и травят…

– Да. Свадебная песня тролля человеку, после которой отказ неприемлем. Моя дочь пела её вам?

– Нет, мадам, да это и невозможно: я женат, – словно ни в чём не бывало откликнулся Ромион.

Королева расслабилась.

– Прекрасно. Нам не нужен король-человек. Снова.

Ромион – опять же витиевато – уверил королеву, что в подземье наверняка достаточно достойных троллей, которые на эту роль сгодятся лучше.

А дальше свет замигал, на арену выплыли девицы-тролли в пышных платьях, и началось испытание.

– Моей дочери с рождения не хватает грациозности, а отец просто сделал из неё мальчишку, – рассуждала королева, глядя на арену. – Это-то её и испортило…

Ромион поскорее засунул в рот ещё один кусочек сладкого и разноцветного – а то очень тянуло засмеяться. Тролли в пышных платьях, ведущие себя, как будто они на великосветском приёме… Такое не в каждом бреду увидишь. А ещё, по мнению Ромиона, одна только Хельга среди них и смотрелась гармонично – ну, зря он, что ли, играл ей? А вот другие девушки… В неудобных платьях пить чай и вести светскую беседу пятистопным ямбом им было нелегко. А ещё и вышивать…

Когда у Хельги обнаружился талант к стихосложению – она на-гора выдала сложную оду во славу отцу – зрители зааплодировали. Это наверняка было высшей похвалой у тихих троллей.

– Ушам не верю, – выдохнула королева, и несколько раз подняла и опустила эти самые уши. Кольца в них зазвенели, и Её Величество посерела от стыда.

Хельга продолжала блистать. Она вышила фиалковый букет – и не смогла объяснить, что это. ("Эм, ну, это я, конечно, зря, – подумал Ромион, почёсывая кота за ухом. Кот благосклонно ласку принимал). Потом принцесса сыграла на лютне – не очень стройно, но зато с чувством. А позже очень грациозно продефилировала по арене, приняв аттестат, вырезанный в громадном рубине.

Ромион поймал её взгляд, когда Хельга уходила, и улыбнулся.

Королева сидела, вытянувшись в струнку, и всем видом выражала недоумение. Царственное такое недоумение.

– Ты великий волшебник! – восторженно шептала потом Хельга. Был бал (или нечто вроде, ибо музыка играла очень тихо), и Ромиону пришлось спуститься – тролли танцевали модные у них нынче человеческие танцы. Только молодёжь, поэтому можно было чуть-чуть пошуметь – некоторые даже в голос говорили. – Как ты это сделал?

Ромион улыбался и кружил Хельгу – ему нужно было во что бы то ни стало не давать ей вести самой. Танцевала Хельга ужасно, зато Ромион – отлично. Вместе у них получалось как раз сносно.

А ещё она не была такой высокой, как Кики… Только вот всё время оглядывалась.

Ромион проследил её взгляд – там тролль, весь в блёстках, кружил аж двух партнёрш. Ромион не разбирался в канонах красоты троллей, но, наверное, этот был красавчиком. Крупные клыки, мощная фигура, рост под два метра…

– Кто он? – Не в обычаях Ромиона было вмешиваться в чужие отношения, но сейчас король почему-то не сдержался.

– Трис… э-э-э… Как это у вас? Капитан гвардейцев? – Хельга вздохнула. – Он на меня даже не взглянул…

– Уверен, он тебе сегодня аплодировал, как и все остальные, – улыбнулся Ромион.

– Не хочу, как все, – снова вздохнула Хельга. – Я его совсем не интересую…

– Ты же принцесса, – удивился Ромион. – Он, что, не хочет стать королём?

– Для этого не обязательно любить меня, – улыбнулась Хельга. – Я же принцесса, а не принц – мужа мне выберет отец. Настоящего мужа, в смысле, без немедленного развода… Ну… Иначе… – Она снова с тоской посмотрела на капитана.

– Найди другого тролля, – подмигнул ей Ромион. – Наверняка есть посговорчивее. На этом свет клином не сошёлся.

Хельга изумлённо подняла брови.

– Зачем мне другой, когда я люблю этого?

– Но если ты ему не нравишься…

– Ну и что? Ромион, ты странный. Все наземники такие? Любовь не вырвешь из сердца, как занозу, даже если она мешает. Ты думаешь, я просто могу сказать себе: "Он никогда меня не полюбит, пойду-ка я поулыбаюсь сыну советника, да и папе он тоже больше нравится"? Серьёзно? Так не бывает. Я, конечно, знаю, что Трис мне никогда не ответит, но что я могу сделать, кроме как стараться ему угодить?

– Но тебе же плохо…

– Да. Любить больно, – со знанием дела откликнулась Хельга.

Ромион вздрогнул. Ему очень ярко вспомнилась Кики – а что если она действительно любит его, и ей тоже больно?

– Я не… не понимаю. Если любовь так неприятна, разве нельзя просто сказать себе "нельзя" и… перестать?

– Ты никогда не любил, Ромион, – усмехнулась Хельга, взглядом следя за своим капитаном.

Ромион вспомнил Виолу… Он думал, что любил её – но это не мешало ему получать удовольствие от встреч с фаворитками…

– Да, наверное.

– В бездну, – пробормотала Хельга, явно его не услышав. – Я принцесса или кто? Сейчас я с ним объяснюсь! – и решительно направилась к красавцу-капитану.

Ромион улыбнулся, а когда около него остановился слуга с подносом, не глядя, взял бокал и выпил. Он думал, там лёгкое вино, как это обычно и бывает на танцах, но по вкусу это явно было не оно. У Ромиона резко помутилось в глазах, потом прояснилось, но в голове всё равно шумело, как после спиртовой настойки сиернских трактирщиков. Ещё и сердце на него отозвалось тягучей болью.

«Пора мне отсюда выбираться», – подумал Ромион и направился к принцессе.

Та как раз объяснялась, и капитан ей отвечал – Ромион не всё услышал, но шутку в стиле "даже если бы ты была единственной девчонкой во всём мире, я и то бы тобой не соблазнился" понял. У Хельги – а ведь она такая красавица (полночь ещё не настала) – задрожали губы и предательски заблестели глаза. Ромион подумал, что капитан этот – идиот. И ведь только подумал! А потом выяснилось (демоново зелье!), что ещё и сказал. Тролль, не ожидавший, что эта человеческая шмакодявка вообще рот откроет, ответил что-то совсем не куртуазное.

– Не знаю, как у вас это делается, но я вызываю тебя на дуэль, – сказал ему Ромион. – Тебе точно надо срочно подправить зрение – не видишь настоящей красоты.

Хельга зарделась, капитан удивился, но вызов принял.

Дальнейшее Ромион помнил смутно. Кажется, тролли делали ставки, сколько он продержится, прежде чем Трис его убьёт. Сам капитан усмехался. Потом, когда поединок затянулся, Трис уже не так веселился, а Ромион сыпал остротами. Потом его, кажется, ранили. И он тоже ранил. Где-то в промежутке между ранениями опомнившаяся Хельга привела стражу, чтобы их разнять, но и стражники решили посмотреть на поединок человека с троллем. Потом…

Ромион не стал бы говорить наверняка, но, кажется, стены пещеры покрылись инеем, а вьюга провыла:

– Кто посмел тронуть моего мужа?!

Тролли дружно посерели – а больше всех капитан. Тот вообще как будто примёрз к полу.

И со всех сторон раздалось: "Ледяная ведьма!"

Ромион выронил меч и зашатался, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. А Кики из сна – не то девушка, не то метель – вдруг оказалась рядом.

– Ромик, дорогой, кто тебя обидел? – запричитала она. Ромион пытался послать её в бездну, но язык не слушался. Кики обернулась, нашла взглядом капитана. – Этот вот? Да я тебе сейчас!..

Вьюга взвыла сильнее, а отмёрзший тролль пустился в бегство – и это было безумно смешно: такой громила, а бежал от девчонки так, что только пятки сверкали. Впрочем, он тоже весь сверкал – а за ним над полом летела Кики и кидалась снежками.

– Я тебе покажу, как моего мужа задирать! Выдумали – дуэль! Он ко мне идти должен, а не с тобой драться, негодяй!

Тролль на бегу оправдывался, дескать, кто ж знал, что он женат, этот человек вообще с принцессой танцевал.

– Как?! Роми, ты мне изменяешь?! – резко позабыла о тролле Кики и принялась всхлипывать. – Как ты мог?!

Потом с потолка свалился Дамиан, и всё закрыла тьма.

…Проснулся Ромион от того, что длинный и тонкий стебель ромашки щекотал ему губы. А сам цветок вместе с ползущим по нему муравьём оказался прямо перед глазами – когда Ромион эти глаза открыл.

В нос настойчиво толкался запах полевых цветов, душный, зудящий и пряный.

Отмахнувшись от цветка, Ромион с трудом приподнялся на локтях и тихо застонал: в глазах потемнело, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. От кисло-горького привкуса во рту короля чуть не вывернуло.

Где-то в светло-голубом небе солнце зашло за облако, и луг накрыла большая, рваная тень.

– За что-о-о? – пробормотал Ромион, отдышавшись. – Что я тебе сделал?!

– Эм, брат, пить гномий грог, наверное, было не самой лучшей идеей…

Ромион с трудом – перед глазами всё плыло – сфокусировал взгляд на Дамиане. Потом – на деревянной кружке. И ему уже было плевать, что в ней, потому что пить хотелось смертельно.

В кружке была вода, ледяная до немоты, и сладкая. Ромион пил и всё никак не мог напиться – а вода не кончалась. Опомнившись – кружка наверняка бездонная – Ромион поставил её на землю и выровнял дыхание. Дамиан смотрел на него с любопытством пополам с волнением.

– Как ты?

– Ужасно… Где эта… эта… Жена моя?

– Хороший вопрос, – хмыкнул Дамиан, забирая кружку. – Она исчезла почти сразу, как я появился. Правда, павильон мы с ней разрушить успели…

– О, демоны, – простонал Ромион, прижимая руки к вискам. – Как мы теперь на ту сторону гор попадём?

– А мы уже… В смысле, попали.

Ромион уставился на брата в немом удивлении.

– Я же говорил, что ты умеешь устраиваться, – усмехнулся Дамиан. – Что ты местному королю наобещал? Тебя, да и меня, и Туана чуть не на бархатных подушках к туннелям принесли и дальше по подъёмнику наверх доставили.

– А… А как же павильон? Они не обиделись?..

Дамиан пожал плечами.

– Да бездна их знает. Вроде бы нет. Тем более что я его потом починил, когда тебя вылечил.

Ромион потряс головой, заметил на груди блеск и с третьего раза поймал два серебряных медальона. В первом оказался черновик их с королём троллей договора и приписка: "Буду очень ждать". Второй содержал портрет Хельги и одно слово: "Спасибо!"

– Она тебе ещё кинжал подарила, – сказал Дамиан, заметив, что брат рассматривает украшения. – Вот.

Кинжал был наверняка одним из коллекции принцессы, но Ромион больше оценил лезвие с рунами – какая тонкая работа! – и рукоять. Вроде ничего особенного, но как хорошо в руку ложится!

– В общем, ты время зря не терял, – подытожил Дамиан, улыбаясь.

Ромион мрачно посмотрел на него и снова потянулся за кружкой.

– Моя… жена, прежде чем исчезнуть, не сказала, какого демона она ко мне прицепилась?

– Она тебя любит, брат, я же говорил, – отозвался Дамиан.

Ромион одарил его ещё более мрачным взглядом.

– Но мы уже за барьером, и новый она, надеюсь, не поставила? То есть мы скоро будем в Медовой роще?

– Да, совсем скоро – Дамиан поймал его взгляд. – Роми, есть пара вещей, которые тебе нужно про неё знать. Жену, я имею в виду.

Ромион вздохнул, заранее готовясь к худшему.

– Ну?

– Помнишь, я говорил тебе, что беседовал с зимними духами? У меня есть все основания полагать, что твоя… Кики, да? Полукровка.

– Чего? – опешил Ромион. – Полукровка кого с кем?

– Духа и человека.

– Это невозможно, – поморщился Ромион. – Ты не хуже меня знаешь, что этого просто не может быть.

– На самом деле… – Дамиан помялся. – Может. Ходили слухи… давно… про одну Чёрную ведьму, в которую влюбился зимний дух. Ничего хорошего из этого не вышло, и ведьма умерла. Но, выходит, ребёнка она родить успела. Да и умерла после этого не сразу…

– Дами…

– Брат, не перебивай. Поверь мне, в магии нет строгих законов, а всё, что нам рассказывали об этом в школе – чушь. Всё бывает, я серьёзно.

– Но дух… Он же бесплотен!..

Дамиан пожал плечами.

– Я понятия не имею, как это у них получилось. Но зимние духи уверяли, что это правда, и что девочка умеет делать всё то же, что и её отец. Снег, лёд – не так мощно, то есть всю Сиерну она заморозить не сможет, но вот столицу – вполне.

Ромион молча уставился в кружку.

– Всё, Роми, больше мне ничего не известно. Но зато у меня есть амулет, чтобы тебя защитить. – Дамиан протянул брату снежинку на серебряной цепочке. От снежинки вяло холодом, и Ромион повесил её поверх рубашки. – А ещё раз она наполовину дух, я над ней властен, и…

– Кто её отец?

– А? Буран, если верить духам.

Ромион со вздохом потёр переносицу.

– У меня не могла быть просто нормальная жена? Просто. Нормальная! А? Я так о многом просил?

– Вот и я себе то же самое говорю каждый раз, когда Виола пытается меня заколдовать, – вставил Дамиан и усмехнулся.

Ромион посмотрел на него, снова почесал переносицу.

– Между прочим, а куда ты Виолу дел?

– Отвёз к её отцу в другой мир, – со вздохом ответил Дамиан.

Ромион зажмурился, потом резко открыл глаза – только тогда головная боль чуть-чуть отступила. Правда, ненадолго.

– То есть, она в любой момент может упасть нам на голову, и вы примитесь выяснять отношения?

– Да нет… – Дамиан отвёл взгляд. – Не должна… Раньше у неё не получалось порталы ставить… Ну, то есть они обычно открываются у неё не там, где надо, поэтому она боится через них путешествовать… А ещё я её снотворным напоил, и её отцу всё объяснил, он должен её задержать. Ну то есть, у неё всё равно же порталы никогда не получались, да?

Ромион вздохнул. Всё это путешествие и до того было ненормальным, а сердитая принцесса фей просто станет вишенкой на тортике – её-то для полного счастья и не хватает, чтобы всё отправилось в бездну.

– Роми, я с ней разберусь, если что, правда…

– Брат, а вот скажи, – прервал его Ромион, – любить правда больно?

Дамиан изумлённо посмотрел на него.

– Что? Это прекрасно! Это… Да я бы ни за что не променял это… это!..

– То есть, когда ты понимаешь, что Виола будет о-о-очень на тебя сердиться, ты и тогда не жалеешь, что встретил её?

– Нет! Конечно, нет! Я никогда об этом не жалел и не пожалею!

– Даже когда она бросила тебя пять лет назад, и ты стал Властелином?

Дамиан замер с открытым ртом. Потом нахмурился.

– К чему ты клонишь?

Ромион покачал головой.

– Ни к чему. Я просто хочу понять: если любить так больно, зачем тогда всё это? Зачем мучиться от этой боли? Не понимаю.

Дамиан минуту молча смотрел на него, потом, наклонив голову, предложил:

– Представь, что ты летишь с обрыва. Представил? Внизу острые камни, и ты знаешь, что расшибёшься. Ты можешь прекратить падение?

– Есть заклинания…

– Допустим. Но вероятность их применения в полёте меньше десяти процентов, и ты это тоже отлично знаешь. Так вот, Роми, любовь – это такой вот полёт. Иногда это больно, но бывает, ты перестаёшь падать и взлетаешь – и ты ни на что не променяешь этот полёт, поверь мне.

Ромион пожал плечами. Он даже не стал лгать, что понял.

– Зачем тогда вообще падать?

– Допустим, ты оступился и…

– Под ноги смотреть надо, – хмыкнул Ромион.

Дамиан рассмеялся.

– Да, брат, всюду ты соломку себе не подстелешь. В мире Виолы говорят, что любовь нечаянно нагрянет. Ты можешь беречься от неё всю жизнь, но это будет очень грустная жизнь.

– Зато без боли.

– И без радости. Ты не представляешь, насколько это чудесно – просто смотреть на любимую… Просто знать, что она есть. Это как солнце чёрной ночью – ты, может, не видишь его, но оно есть…

– Иногда солнце жжётся, – заметил Ромион.

– Бывает, – Дамиан снова усмехнулся. – Мне будет очень любопытно посмотерь на тебя, когда ты влюбишься. По-настоящему, а не как было у тебя с Виолой. Нет-нет, молчи. Лучше скажи: ты пришёл в себя? Мы можем лететь в Медовую рощу?

Ромион кивнул.

– Отлично. Туа-а-ан!

– О, ты выучил его имя, – не сдержался Ромион.

Дамиан только отмахнулся.

– Ваше Величество, как вы себя чувствуете? – подошедший Туан не стал дожидаться ответа и сам протянул руку ко лбу Ромиона. Выглядел дракон лучше, чем вчера – по крайней мере, уже не прятал взгляд и не сутулился.

От его прикосновения стало тепло и спокойно, и Ромион против воли улыбнулся – настоящей, искренней улыбкой.

– Спасибо. – Дамиан отошёл собрать вещи, и Ромион не выдержал: – Туан, скажи, а ты любил кого-нибудь?

Вот теперь в ярких глазах дракона появился страх.

– У м-меня есть сест-тра, вы знаете…

– Да нет. Девушку.

Туан нахмурился и вроде бы успокоился.

– Нет. – Потом добавил: – Мне было не до того.

Ромион кивнул.

– Да вот и мне тоже. Но Дамиан уверяет, что мы с тобой что-то теряем. Какое-то огромное счастье, без которого наша с тобой жизнь не будет полной. Ты что думаешь?

Туан обернулся на демонолога – тот хозяйственно складывал еду в большую кожаную сумку, которая на глазах потом уменьшилась.

– Если Властелин так говорит – кто я такой, чтобы с ним спорить?

– Судя по твоему взгляду, ты считаешь, что мой брат идиот, – "перевёл" Ромион.

– Я этого не говорил, – тихо отозвался Туан. – Но если честно, будь у меня жена вроде Виолы, я бы первый повесился. Наверняка.

Ромион расхохотался, а смущённый Туан отошёл к Дамиану и принялся помогать ему с вещами.

От Синих гор к Медовой роще ставить порталы было бесполезно: магия сходила с ума, и имелась очень большая вероятность вывалиться где-нибудь в тронном зале эльфов или Садов. Ни то, ни другое Ромиона не прельщало, так что Туану пришлось превратиться.

Ромион раньше видел дракона – конечно, Властелин только на нём и летал. А потом ещё немного Виола. Но сам Ромион – никогда, и ему было странно: вот только что он разговаривал с этим человеком, а вот он уже крылатый чёрный змей, в три раза больше любого коня, и пышет жаром.

– Вот и узнаем, брат, боишься ли ты высоты, – улыбнулся Дамиан, помогая Ромиону забраться по кожистому крылу.

Ромион знал, что не боится, но волнение чувствовал: какая он, земля сверху? И как это по-настоящему – лететь. Не на толстых и тупых ездовых ящерах, которые высоко не поднимались, а по-настоящему лететь, среди облаков.

Дамиан усмехался, но сказал только:

– Не бойся, он тебя не сбросит. И лучше прижмись к его спине.

– Жарко же… – Драконья чешуя грела, как печка.

– Это сейчас жарко – в облаках тебе это понравится.

– Между прочим, брат, – сказал Дамиан, пока Туан терпеливо ждал, чтобы Ромион сел поудобнее. – Ты не видел в подземельях Габриэля?

– Кого? А, высшего демона? Нет, конечно! Что ему там делать?

– Не знаю, но я видел.

Ромион замер.

– Серьёзно? Но что…

Именно этот момент Туан выбрал для разгона. Ромиона тряхнуло и прижало к его спине, жаркой и гладкой.

– Вот и я не знаю, что, но уверен, это не к добру, – пробормотал Дамиан, даже не обративший внимания на разбег.

А потом дракон взлетел, и Ромиону стало не до брата с демоном. Он смотрел на быстро удаляющуюся землю, улыбался и думал, что если бы не Кики, всего бы этого с ним не случилось – и плохого, и хорошего.

"А если она правда любит меня и ей больно?" – снова появилась вчерашняя мысль. Ромион не желал Кики боли, вовсе нет. Нужно было во всём этом разобраться…

Но железные сапоги он ей точно припомнит!

ГЛАВА 9. Принцесса в беде

С неба Медовая роща выглядела весьма мирно: поля, в которых островками то и дело поднимались садовые деревья: яблони, вишни, персики, абрикосы, груши… Сейчас было время апельсина, и он цвёл белыми маленькими цветами, над которыми вились пчёлы.

Медовая роща цвела круглый год – даже полевые цветы здесь не знали зимы. Этот отросток Садов, за которым никто не ухаживал (феи его игнорировали, а эльфы не считали садоводство достойным для них делом) разросся, раскинулся, подпитываемый волшебством сразу и фей, и эльфов, между королевствами которых находился. Кроме цветов да насекомых здесь, пожалуй, жили только птицы. Даже животные обходили эти места стороной: поговаривали, что слишком приторный, сладкий запах сводит с ума. Его терпели разве что оборотни-медведи, приходившие сюда за мёдом – да и те не долго.

Ромион слышал жуткие истории о здешних цветах – дескать, они ядовиты и растут на костях заснувших здесь путников. Может быть – аромат долетал даже до облаков и настойчиво щекотал ноздри. С другой стороны, заклинанием его приглушить легче лёгкого… Но, допустим, магия здесь не стабильна (спасибо эльфам и феям). Но повязку на нос кто мешает надеть? Неужели никто о ней не додумался?

– Глупости, – отмахнулся Дамиан, когда Ромион спросил у него про жертв рощи. – Мы с Виолой бываем здесь каждый год да по пять раз и никогда не видели ни одного скелета. Да и к аромату быстро привыкаешь, – Дамиан вытащил горсть коричневых, горько пахнущих зёрен. – Вот, это из мира Виолы. Никаких заклинаний – нюхаешь, и твой нос снова различает запахи. Если тебе это нужно, конечно.

Ромион заинтересовался зёрнами и даже надкусил одно – Дамиан кивнул, мол, они не ядовитые.

Ядовитыми они, может, и не были, но горькими – безумно!

– Что вам делать так близко от Садов? – морщась, поинтересовался Ромион. Дракон планировал над бескрайним лугом, внизу звонко, если не сказать оглушительно, стрекотали кузнечики, и тянулась тень Туана. Ветер, хоть и сильный, казался ласковым и очень тёплым. – Мать Виолы вас не чувствовала?

– Тут мёртвая зона, – отмахнулся Дамиан. – Никто друг друга не чувствует.

– Да, но зачем так рисковать?

Дамиан громко фыркнул.

– Брат, не советую тебе становиться между Виолой и её проснувшейся страстью к садоводству.

Ромион нахмурился.

– Но это же нормально… Она ведь фея…

– Ну да, и таскает отсюда саженцы. Ты бы видел её урожай яблок! Её отец долго не верил, что они не из Чернобыля, что бы это ни значило. Они величиной с футбольный мяч… э-э-э… с корону, а цвета фиолетового и синего. – Дамиан встретил изумлённый взгляд брата. – Правда-правда. Как её фиалки. И есть не советую.

– Я – яблоки? – фыркнул Ромион, вспомнив мачеху. – Не-а!.. А жалко тогда, что сюда портал никак не поставишь. Я бы тут коттедж построил… Красиво…

Дамиан усмехнулся, но ничего не сказал.

Драконья тень внизу всё ползла и ползла… Ромион смотрел на неё, смотрел, как ветер пускает по лугу травяные волны, и чувствовал странную радость. Странную, потому что повода для неё не было никакого. Ну вернёт он эту чокнутую ведьму, ну объяснятся они – и что? Её непререкаемое "люблю", её привычка становиться метелью, её сомнительное происхождение, в конце концов… Всё это должно было вызывать осторожность, если не страх. "Она же опасна, – отстранённо думал Ромион и снова сам себе удивлялся – потому что ответом на эту мысль была другая: – Ну и что?" "Как это – что? – сам себе отвечал Ромион. – Она опасна и может разрушить всё, что ты так долго создавал! Забыл, как зима пришла в Сиерну вместе с Властелином?" Ромион смотрел на Дамиана: тот, развалившись на драконьей спине, точно у себя дома в кресле, читал какую-то потрёпанную книгу. Нет, про зиму Ромион не забыл, но если раньше мысль о том, что брат обернётся злобным чудовищем, заставляла короля в холодном поту просыпаться среди ночи, то сейчас, когда он сам женился на такой же… Нет, не Властелинше, конечно, весь мир она не завоюет – но Сиерне и того хватит. Так вот, когда он сам привёл во дворец это… эту… Ромион ловил себя на том, что вспоминает её озорную улыбку, и губы сами растягивались ответить на неё тоже улыбкой, причём настоящей. Это было ненормально. Это было странно.

Поля внизу неожиданно кончились и сменились чем-то вроде леса – одичавшими яблонями пополам с грушами и, кажется, вишнями. Там же стеной рос шиповник – и цвёл, так душисто цвёл… Пчёлы облепили его, и то там, то здесь Ромион замечал сгустками теней их ульи – спрятанные на стволах или притулившиеся на стенах каких-то древних развалин. Хм, а что тут было раньше – какой-то город?

Замок появился неожиданно – точно выпрыгнул серебристым искрящимся видением из очередной рощи. Он был изящный, аккуратный и хрупкий на вид, как хрупкими кажутся фигуры изо льда. И он блестел на солнце – причудливое смешение камня старых развалин и ледяного нароста. Только лёд этот не таял на жарком солнце.

– Хм, а вот этого тут раньше не было… – протянул Дамиан, и Туан принялся медленно, по спирали снижаться.

Замок окружала стена шиповника, потом ещё крепостная стена, оставляя довольно узкий дворик, где площадки для приземления не было вовсе – и Туан заломил лихой вираж, явно поняв это. Он сделал один круг над замком, потом другой, решая, где бы удобнее приземлиться…

– Да садись снаружи – вон, на ромашки, – пробормотал Дамиан. – Эка невидаль – колючки! Разберёмся.

Только тогда Ромион заметил, что замок тонкими трещинами оплетает терновник.

– Глупости, – глянув на вытянувшееся лицо брата, успокаивающе сказал Дамиан. – Так сейчас каждый второй маг делает. Мода у них пошла на колючки после той баллады про спящую принцессу…

– И… как положено с ними поступать? – осторожно осведомился Ромион. Терновник терновником, но некоторые шипы достигали величиной под полметра. На такой раз нанижешься и больше не слезешь.

– Поджечь – оно вернее будет, – отозвался Дамиан.

– Поджечь? – Ромион посмотрел на окошко самой высокой башни. – А как же принцесса… Спящая, или как её там? Дым ведь…

– А принцессы обычно сами из башни выпрыгивают, – как ни в чём не бывало отозвался Дамиан. – Только успевай подхватывать. Очень удобно – подниматься к ним не надо. Ты представь, какая вон в той башне лестница. – Дамиан цокнул языком. – А вообще, у нас же полудух, да ещё зимний… Огонь, наверное, всё-таки не подойдёт.

– Ну да, она же может обидеться, – пробормотал Ромион, но Дамиан, занятый своими мыслями, его не услышал.

– Магия тут действует через раз, зато у меня есть хороший садовый наркотик…

– Чего?

– Виолина ежевика, – улыбнулся Дамиан, демонстрируя брату флакон с ярко-алой жидкостью. – Убойная штука!

Туан тем временем аккуратно спланировал на ромашковый луг – Ромион почувствовал только мягкий толчок.

– Приехали, – возвестил Дамиан и, дождавшись, когда дракон расправит крылья, съехал по правому, как по горке. Ромион, поколебавшись, сделал то же самое.

– Вон там ворота, – Дамиан указал на то место, где терновник разросся гуще всего.

– Там же вообще ничего не видно, – пробормотал Ромион, чувствуя себя полным неучем.

– Да это всегда так, – отмахнулся Дамиан. – Все всегда маскируют ворота особенно тщательно, а потом удивляются, почему их так легко найти. Вот там мы эту дрянь и обрызгаем…

Ромион не сказал бы, что найти ворота так уж легко, но решил, что Дамиану виднее. В вопросах магии король Сиерны давно предпочитал полагаться на брата, и в путешествиях, наверное, тоже следует?

Дамиан, точно бравируя, направился к воротам, что-то при этом насвистывая. Ромион посмотрел ему вслед, покачал головой и обернулся к дракону… Когда это он успел превратиться?

– Идёмте, Ваше Величество, – сказал Туан. Внешне, как человек, он нисколько не изменился, но у Ромиона всё ещё в голове не укладывалось, что чёрный гигант-дракон и худощавый робкий юноша – одно целое. Да у них даже глаза разные! У дракона алые, а у человека – ярко-зелёные. Странно всё это…

– Эм-м-м, спасибо, – Ромион чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Он летел на оборотне… Мда, одно дело – лошадь, она же тупая и бессловесная. А другое – человек… – Э-э-э… хорошо долетели

Туан удивлённо посмотрел на него и попытался улыбнуться. Или он так смех скрывал?

– Ваше Величество?

– Эм, а тебе не нужно… отдохнуть? – Ромион ненавидел чего-то не знать, а значит, не контролировать, и сейчас был именно такой момент. Но он же не Властелин, в конце концов, чтобы разбираться в боевых драконах!

Туан всё-таки улыбнулся и покачал головой.

– Нет, Ваше Величество. Я могу пролететь расстояние в три раза большее и не устать.

"Большее? – мысленно выдохнул Ромион. – Мы же часа полтора летели!"

Но вслух сказал только:

– Ясно…

– Ну я же говорил! – крикнул Дамиан. Он стоял перед воротами, от которых терновник почему-то отполз. – Вот они. Эй, брат, ты чего там застрял?

Ромион, мысленно выругавшись, поспешил к нему. Туан последовал за королём, почтительно держась на пять шагов позади.

Ворота предсказуемо оказались заперты.

– И? – поинтересовался Ромион, глянув на брата. – Что теперь? Магия здесь не действует…

– Почти не действует, – поправил Дамиан. – Но мы и без неё обойдёмся.

– Ты захватил с собой таран? – притворно изумился Ромион.

– Ну зачем так примитивно – таран. – Дамиан подошёл к воротам вплотную. – Мы же культурные, вежливые люди. Мы постучим.

Он вынул из воздуха жезл, с ладонь величиной, тонкий и аккуратный – но он принялся расти, пока (довольно быстро) не превратился в молот. Мощный такой молот – им бы как раз на скотобойне сподручно было работать. Или гномов вооружать. Гномы молоты любят, вспомнил Ромион.

Дамиан тем временем поднял молот и, размахнувшись, ударил им по воротам. Створки загудели.

– Хм, – сказал Дамиан и ударил ещё. Потом ещё. – Хм. – И принялся колошматить по воротам со всей силы.

– Может, всё-таки таран? – сказал Ромион, когда демонолог выдохся.

Но тут с той стороны донеслось:

– Да иду я, иду! Минуточку!

Молот растаял у Дамиана в руках, а сам демонолог довольно грязно выругался. Ромион подумал, что ему за такие слова в детстве влетело бы, но тут ворота, жутко заскрипев, приоткрылись. Самую чуточку.

– Заело, – пробормотал голос, который Ромион точно уже где-то слышал, но узнать всё никак не мог. – Сейчас… Уф! Уф! Уф!

Наконец, ворота открылись настолько, что в проём протиснулся упитанный, очень похожий на жабу, зелёный… дракон.

Дамиан открыл рот, забыл закрыть и так хихикнул. Туан часто-часто заморгал, как будто не мог поверить в то, что видит. Ромион удивлённо переводил взгляд с одного на другого и ничего не понимал. Все боевые драконы вымерли, Туан и его сестра последние!

Дракон-жаба тем временем уставился на короля.

– Ну, значится, пришли вы – это хорошо. А чего не в железных сапогах?

Ромион не нашёлся, что ответить.

– Ну ладно, – вздохнул дракон. – Значится, вы пока вооружайтесь, а я того, гимнастику сделаю, и будем потом драться. За сердце прекрасной дамы, которую я украл. Вот. У вас меч-то есть?

Ромион медленно кивнул.

– Вот и отлично. Вам размяться-то, может, тоже перед дракой надо? А то вместе давайте, – предложил дракон и принялся делать круговые махи передними лапами.

– А если я не хочу с вами драться? – придя в себя, поинтересовался Ромион.

– Тогда я вас огнём испепелю-у-у-у! – провыл дракон. И дохнул дымом. – Я могу. Учтите – это больно. Я серьёзно. Я очень серьёзно настроен!

– Верим, – фыркнул Дамиан, переглянувшись с Туаном. – А пробежка вокруг замка в твоей системе тренировок предусмотрена?

– Зачем пробежка? Я летаю! – гордо отозвался дракон и расправил довольно куцые крылышки.

– Прекрасно, – кивнул Дамиан. – Тогда на счёт "три" взлетай и дуй отсюда, пока мы добрые.

– Ха! Чегой-то? Я – дракон и я сильнее вас, людишки! Сейчас как дохну жа…ро…м…

Туан превратился (Ромион снова пропустил этот момент, а ему ведь было интересно, как это происходит: кожу вроде не выворачивает наизнанку, как у оборотней).

Туан превратился, чинно расправил крылья и изогнул шею. В его глазах полыхнуло пламя.

– Ой! – пискнул жабо-дракон, поджав хвост. – А… Он, что, настоящий?

Внутри Туана что-то заклокотало (Ромион предположил, что он смеётся), а потом чёрный дракон опустил шею и прицельно дунул пламенем. То прошло точно над жабо-драконом и снесло ворота. После этого наступила тишина. Впрочем, короткая.

– Мама! – взвизгнул жабо-дракон и, даже не думая драться, припустил к замку. – А-а-а-а!

Туан, подняв крыльями ветер, взлетел и отправился следом, время от времени вхолостую поливая всё вокруг жаром. Что странно: лёд даже под его огнём не таял, но жабо-дракона это не утешало.

– Караул! – визжал он, довольно резво (хоть и задыхаясь) наворачивая круги вокруг замка. – Убива-а-а-ают!

– Мы победили, – подытожил Дамиан. – Ну что, брат, пойдём к твоей принцессе?

– Я пойду один, – сказал Ромион, глядя вслед драконам.

– Э-э-э, брат…

Ромион повернулся и окинул Дамиана долгим внимательным взглядом: таким, каким смотрел на придворных, когда они просили снизить налог на имущество.

– Да?

И только что уверенный в себе (даже слишком) Тёмный Властелин смешался.

– Я просто хочу напомнить, что твоя… жена… наполовину дух и наполовину ведьма…

Ромион поднял брови.

– А ты, – Дамиан запнулся. – Я хочу сказать, мы же не в Сиерне, где сама земля помогает тебе колдовать. Здесь ты с ней не справишься… Она ведь… То есть, я хочу сказать, кто знает, что ей нужно?

– Это я и собираюсь узнать, – улыбнулся Ромион. – Я иду один, брат. Ты же можешь следить за мной, оставаясь здесь, правда?

– Ну… да… Но если я буду рядом, я смогу ещё и усилить щит почти мгновенно. Никогда не знаешь, на что способна рассерженная Чёрная ведьма, брат! – Дамиан замялся. – Со мной ты будешь в большей безопасности, уверяю…

– Дами, – снисходительно улыбнулся Ромион. – Она моя жена. И я иду один.

И, отвернувшись, король Сиерны направился к сверкающему льдом парадному входу. Дамиан, потоптавшись на месте, позвал:

– Мой амулет у тебя, зови сразу! – И тише добавил: – Я просто не хочу становиться королём…

Ромион хмыкнул: ну ещё бы! И ничего отвечать не стал.

Двери гостеприимно распахнулись ему навстречу, а от порога вглубь коридора потянулась цепь синих светлячков – наверное, чтобы Ромион точно не сбился с пути. Король усмехнулся: его явно ждали – и с нетерпением.

Где-то далеко, но громко вопил жабо-дракон: "Ква-квараул! Ква-а-ау-ают!" Потом двери за спиной Ромиона захлопнулись, и звук как отрезало. Тишина – не монументальная, подземелья, а ватная – зимы – опустилась на Ромиона, укутала, точно одеялом. Уютная, приятная тишина. В такой снежинки падают, мягко-мягко, как ступают кошачьи лапки. Искорками снег сверкает на солнце, ложится на землю – и ветер спит, и птицы тоже ещё спят, и снег царит по всей земле, а в воздухе разлита морозная свежесть, от которой нос немного чешется, а грудь обжигает.

Ромион выдохнул облачко пара – странно, он совсем не чувствовал холода – и пошёл, ориентируясь по огонькам.

В груди было тепло-тепло, как после долгого, трудного дня, когда он возвращался в комнаты матери, и та ещё не умирала медленно и неотвратимо от болезни, не таяла, как свеча, а ждала его. В её гостиной ярко горел камин, и около него лежала Леди, мамин волкодав – старая-старая, приехавшая с тогда ещё принцессой-невестой из её родного королевства. Ромион заходил, Леди махала хвостом – тук-тук по полу – и не поднималась, только следила за принцем умными усталыми глазами. Мать, уже отославшая фрейлин, поднимала голову от вышивки, улыбалась и распахивала объятья. Ромион знал ритуал назубок: он подойдёт, наклонится, его поцелуют в лоб. Потом он сядет в кресло и примется пересказывать, как прошёл его день, а мама отложит пяльцы, нальёт горячий какао (который Ромион очень любил) и станет слушать, не перебивая.

Это ушло давным-давно, и Ромион думал, что запомнит мать только как больную, исхудавшую и разбитую жизнью женщину – плохие воспоминания всегда долговечней хороших. И правда, мать часто виделась ему умирающей, тенью себя. Её музыку – ласковую флейту – заменили слёзы и надсадный кашель, а нежное и заботливое ощущение превратилось в постоянную тревогу, а потом и в тоскливое ожидание – умирала королева долго. Это для короля всё случилось неожиданно, он до конца ничего не знал…

Но сейчас, идя по коридорам и дальше – открытым галереям, так напоминающим дворец в Сиерне – Ромион вдруг всё вспомнил, и на глаза навернулись слёзы. "Что же ты со мной делаешь?" – подумал он, быстро стирая их рукавом.

На плечо упала одинокая снежинка, а в голове из памяти зазвучал голос Кики: "Люблю тебя". Ромион вздохнул, отогнал воспоминание и толкнул дверь, к которой как раз подошёл. За ней была винтовая лестница, длинная-длинная. Ромион вспомнил самую высокую башню дворца и усмехнулся. Ну конечно… Как Дамиан говорил, нынче это в моде?..

"Он же прав, – думал Ромион. – Я или схожу с ума, или… Не знаю, но Дами прав: мне стоило взять его с собой. Кики сильнее, мне с ней не справиться, а мгновение, за которое брат поставит портал, может решить всё". Но это просто было бы неправильно: разбираться с собственной женой на глазах постороннего, пусть даже и брата. Тем более, если она правда любит… Или думает, что любит? "А это не одно и тоже? – задумался Ромион. Лестница всё не кончалась. – Любить и думать, что любишь?" В школе его учили, что вымышленные чувства и настоящие – разница невелика. Нельзя радоваться понарошку и понарошку грустить. А любить можно?

Флейта и скрипка тем временем в его мыслях сплелись вместе – как было с матерью. Почти – сейчас флейта звучала чуть требовательнее. "Я сделаю для тебя всё, – как будто шептала она. – Я для тебя изменюсь. Что ты хочешь? Я на всё готова".

Ромиону было грустно. Не тоскливо или горько, а грустно и уютно. Как будто он действительно вернулся домой спустя годы и годы, и дом этот нисколько не изменился.

Лестница закончилась неожиданно: Ромион ещё не успел обдумать эту мысль про любовь понарошку, а перед глазами уже встала покрытая инеем дверь. Ромион замер перед ней – и отдышаться, и прийти в себя. Потом только коснулся ручки – а дверь уже поддалась, будто и она его ждала.

Комната была круглой и маленькой – большую её часть занимала кровать. Прозрачные занавески перехвачены золотыми шнурками и чуть подрагивают на ветру, то и дело влетающем в стрельчатое окно. А на серебристом меховом – волк? – покрывале лежит, вытянувшись в струнку, Кики и делает вид, что спит.

Ромион прекрасно видел, что она подглядывает за ним из-под ресниц.

"Сейчас полагается её поцеловать, – подумал он и, усмехнувшись, прошёл к постели. – А потом что? Она зачарует меня так, чтобы я видел вместо неё, например, Виолу? Или считал её даже прекрасней принцессы фей?"

Кики лежала неподвижно, точно и впрямь спала. И казалась красивей, чем раньше – наверное, из-за освещения. Приоткрытые в ожидании поцелуя губы, чуть трепещущие ресницы, мерно вздымающаяся грудь…

Ромион снова усмехнулся, вытащил амулет-карман, достал оттуда увесистый мешок и, примерившись, уронил его на подушки рядом с принцессой. Мешок отчаянно зазвенел, а Кики, испуганно вскрикнув, подскочила.

– С добрым утром! – криво улыбнувшись, сказал ей Ромион. – Солнышко давно встало, и тебе пора!

Кики смотрела на него безумным взглядом, и Ромион, нисколько не смущаясь, вывалил перед ней из амулета ещё один звенящий мешок. И ещё.

– Это что? – выдохнула принцесса.

– Это, моя дорогая, железные сапоги, железные жезлы и железные колпаки. Ровно столько, сколько должно было потребоваться в среднем человеку, чтобы без магии дойти от Сиерны до Медовой рощи.

Кики захлопала ресницами.

– И… зачем?..

– Надевай!

– Что?

– Надевай, – повторил Ромион. – А остальные бери в мешок – и топай отсюда до Сиерны.

Кики смотрела на него, и Ромион усмехнулся снова:

– Что? Ты же хотела, чтобы я это сделал? Да ещё и с тем заклинанием, которое ты на меня навесила. То есть больным сердцем, кружащейся головой… Все прелести жизни. Ну?

– Но… это жестоко!

– Да ладно?!

Кики шмыгнула носом, и у неё на глазах – привычно уже – навернулись слёзы.

– Я же просто хотела… чтобы ты… доказал свою любовь…

– Какую, демоны тебя забери, любовь?! – вспылил Ромион. По-хорошему, лестью и лаской он уже пробовал. Не сработало. Значит, пусть смотрит на него настоящего. Может, тогда и вся любовь понарошку пройдёт? – Я раз десять тебе говорил, что я тебя не люблю! Ты вынудила меня на тебе жениться – ну так не жди от меня никакой любви!

Кики вытерла нос рукавом и вдруг нахмурилась.

– Я не знаю, что дальше говорить, – совсем другим голосом сказала она, глядя на Ромиона в упор.

– Что? – опешил тот.

– Ну, дальше мне полагается устроить истерику в стиле "ты меня не любишь" – но ты и так меня не любишь, а истерику я уже устраивала, и как-то оно не получилось… То, что нужно. Ты правда хочешь, чтобы я надела эти сапоги? – Она взглянула на мешки.

Ромион растерял все слова. Когда люди вот так резко меняются – это странно. Это очень-очень странно.

Кики истолковала его молчание иначе.

– Ладно. – И принялась напяливать на себя сапоги.

Ромион всегда думал, что разбирается в людях. Правда, какой из тебя король, если ты людей не знаешь? Где когда нажать, где когда отпустить, что сделать, чтобы своего добиться… Всё это было знакомо и чаще всего скучно. Чаще всего люди делали то, что Ромион от них ждал.

Сейчас же творилось нечто невероятное. Да, Ромион знал, что Кики только разыгрывает дурочку, но чтобы такая большая разница?..

Кики тем временем надела сапоги, вооружилась жезлом, кое-как пристроила на голове колпак и поинтересовалась:

– Нормально?

– А… – только и выдавил Ромион.

Кики поправила колпак, встала и, жутко лязгая по полу, потопала к выходу. Ромион ошалело смотрел ей вслед.

– Ты… Что ты делаешь?! – вырвалось у него, когда Кики уже с минуту как вышла.

В ответ с лестницы раздался дикий грохот, как будто что-то железное упало и звонко покатилось вниз по ступенькам.

Побледнев, Ромион бросился на шум.

Кики лежала на ступеньке третьего пролёта – один сапог улетел куда-то вниз, колпак остался ещё на первом пролёте, а на жезл девушка опиралась, пытаясь встать. Получилось со второго раза – Кики поднялась, подобрала сапог, надела и упорно заковыляла вниз, пока не обратила внимание на пропавший колпак. Она подняла взгляд, нашла колпак – в её глазах было одно лишь упорство – и принялась подниматься обратно. Медленно, но очень упрямо.

Тут её и поймал Ромион.

– Кики! Стой! Хватит!

Девушка замерла: пот тёк по её лицу ручьём, губы она кусала – наверняка от боли – и ещё её шатало.

– Что?

– Прекрати, – выдохнул Ромион. – Снимай! Ты что, я же пошутил!..

Кики изумлённо уставилась на него.

– Пошутил? – повторила она и нахмурилась. – Никогда не могла понять, когда люди шутят… Извини.

Ромион вздрогнул, но его внимание приковала здоровенная ссадина на голой пятке Кики – кожа вокруг уже налилась бордовым и выглядела действительно жутко. Впрочем, как и царапина на лбу от колпака, и отбитый палец на другой ноге…

– Как ты… – Ромион упал рядом с женой на колени. В его амулете-кармане было нужное зелье, от которого опухоль бы сразу спала, а боль через короткое время прошла, но для этого ноги следовало держать в абсолютном покое… Ромион поднял взгляд на удивлённую девушку – она была слишком высокой для него. "Не унесу", – с горечью подумал он.

– Что такое? – Кики поймала его взгляд. – Что я опять сделала не так?

– Всё, – честно ответил Ромион. – Ты можешь встать? Обопрись на меня.

Встать Кики могла – боль её словно не беспокоила. "Может, полудухи её не так чувствуют?" – подумал Ромион. И тут же всерьёз озадачился, а есть ли в мире ещё полудухи, кроме Кики.

– Поднимаемся? – Ромион всё-таки притянул Кики к себе, заставив опереться.

– Не понимаю, – вздохнула та. – Зачем ходить туда-сюда… Сапоги забирать?

– Да забудь ты о них!

– Не понимаю…

То же мог бы сказать и Ромион – но сначала зелье и ссадина. Как бы Кики себя не вела и как бы не выглядела, ей наверняка сейчас безумно больно. Но кто же знал, что она действительно воспримет его слова всерьёз? Ромион рассчитывал, по меньшей мере, на истерику, а не на… это. Чем бы это ни было.

Кики вела себя странно – Ромион бы сказал, опасно – тихо. Она покорно вернулась в комнату, покорно села на кровать и покорно вытянула ногу. А потом покорно ждала, пока Ромион, стоя на коленях на полу, намазывал ей пятку.

– Тебе нравится, когда я ранена? – когда тишина зазвенела от напряжения, спросила Кики. – Странно, мне казалось, что ты не из таких.

Ромион нажал слишком сильно от неожиданности, но Кики даже не дёрнулась.

– Конечно, нет!

– Почему тогда ты заботишься обо мне сейчас, а не когда я улыбаюсь тебе или говорю, что люблю?

Ромион поднял на неё взгляд.

– Кики, нам нужно поговорить.

– Да, пожалуй, – отозвалась девушка. Голос её звучал ровно, спокойно. – Я просто не представляю, что мне ещё сделать.

Ромион вытер руки и вернул флакон с зельем обратно в амулет.

– Вот об этом и поговорим. Объясни мне, что происходит?

Кики посмотрела на него, и это был усталый взгляд.

– Я люблю тебя, – сказала она просто.

– Это я уже слышал, – Ромион вдохнул, выдохнул – так было легче справиться с собой и не злиться. Да что происходит? – Ты от большой любви заставила меня тащиться к тебе за тридевять земель? Бросить королевство, бросить наших гостей, – всё бросить и спешить за тобой? Мучаясь от боли, если я слишком уж задерживался? Это правда любовь?!

– Да ладно, это была не такая уж сильная боль, – поморщилась Кики.

– Неужели? Хочешь, чтобы и тебя такой наградили?

Кики вздохнула.

– Без неё ты бы ко мне не пришёл. Ты был бы рад, что избавился от меня. Да? Или я и сейчас не права?

Ромион закусил губу.

– Я слышала тебя, настоящего, когда ты играл, – добавила Кики. – Я не могу ошибаться. Ты бы меня бросил и был бы рад. Я могу сколько угодно говорить, что люблю тебя – для тебя это лишь слова.

– Хорошо, – Ромион отвёл взгляд. Кики была права – но это нисколько, по мнению короля, её не оправдывало. – А путешествие? Зачем нужно было исчезать – да ещё так? Зачем это представление с дворцом и фальшивым драконом?

– Ты же хотел вырваться из дворца, – Кики спокойно смотрела на него. – Хотел путешествовать.

Ромион опешил:

– Именно сюда?! Не могла поближе мне путешествие организовать?

Кики впервые за весь разговор улыбнулась тенью своей прошлой зажигательной улыбки.

– Ты хотел выгодный договор. Я знаю о троллях…

– Что? Как ты могла… Это вышло случайно!

– Правда? – Теперь её улыбка получилась шире.

– Конечно! У их принцессы был выпускной экзамен, и кто же мог знать, что она поднимется на поверхность и решит искать себе там мужа! Серьёзно, кому ещё такое в голову придёт!

– Хельга удивительно предсказуема, – Кики всё ещё улыбалась. – Тебе понравилось у троллей, да? Да, я знала, что понравится.

Ромион растерял все слова. Он смотрел на Кики, непривычно спокойную и серьёзную, а в голове билась одна мысль: "Как же ты меня бесишь!" Ложь, всё ложь, не могла Кики всё так предугадать и предвидеть, это лишь оправдания…

– Ты что, великая предсказательница?

Кики помотала головой.

– Тогда ты просто не можешь… – Ромион вскочил и принялся ходить по комнате – нервная привычка, от которой он ещё со школы мечтал избавиться, но никак не получалось. – Ты не можешь…

– Это не сложнее, чем устроить состязание лесорубов на свадьбе, – Кики грустно улыбнулась. – Зная, что там будет эльфийская принцесса, которую недавно бросил жених. А тебе нужен был договор с эльфами.

Ромион замер.

– Ты… Никто не… Как ты поняла? А, ты, наверное, слышала, что мой советник говорил что-то подобное, да?

Кики опять помотала головой.

– Он ничего не говорил, и ты это знаешь.

Ромион снова принялся ходить.

– Ты просто… просто невозможна!

– Я злю тебя. – Кики опустила голову. – Прости. Мне жаль. Я не этого хочу… – Её голос был таким несчастным, что Ромион против воли снова взглянул на неё. Кики и сама казалась несчастной. "Любить больно", – вспомнились слова Хельги. "Ты не хочешь ей боли, – напомнил себе Ромион. – Ты хочешь правды. Возьми себя в руки".

– Кики. – Девушка подняла голову. – Послушай меня. Давай начнём сначала?

– Что? Снова поженимся? – Кики нахмурилась. – А так можно? Давай!

Ромион чуть не расхохотался.

– Да нет же! Разговор. Давай я расскажу тебе всё, что я знаю о тебе, потом ты добавишь, и мы вместе поймём, чего ты хочешь, и как тебе это дать, чтобы этот кошмар наяву закончился.

– Кошмар, – повторила Кики, и быстро-быстро заморгала. – Я не хотела!..

– Кики?

– Да. Конечно. Как скажешь. – Девушка отвернулась. – Давай.

Ромион сцепил пальцы в "замок" и сел по другую сторону от Кики на кровать – но лицом к девушке. Кики смотрела в окно – там по синему небу плыли белые облака, и то и дело туда-сюда проносился чёрный дракон с зелёным, жабой, в лапах.

– Ты была ведьмой на смотринах. Той, которая решила все мои задачи и потом скучала. Это так, хоть ты и сказала мне раньше, что это была не ты. Ты солгала.

– Нет, – тут же перебила Кики.

Ромион поднял руку, подождал – наступила тяжёлая давящая тишина – и продолжил:

– Ты прокляла меня, а потом объединилась с высшим демоном, который принёс тебя в образе крысы к моему брату. Позже ты подстроила так, чтобы я тебя поцеловал, расколдовал и женился на тебе. Потом ты зачем-то сбежала. – Ромион помолчал. – Ещё я знаю, что твоя мать была Чёрной ведьмой, а твой отец – зимний дух Буран.

Кики побледнела и поймала его взгляд.

Ромион в ответ пожал плечами.

– Сложно было не понять, твоя магия буквально дышит зимой.

– Ну да, и твой брат-демонолог меня узнал, – Кики поморщилась. – Глупо было думать, что я смогу это скрыть от него.

– Действительно. – Ромион ещё помолчал, но Кики тоже говорить не собиралась. – Что ж, это всё. Теперь твоя очередь.

Кики вздохнула.

– Скажи брату, чтобы он перестал подслушивать. Я хочу говорить с тобой, не с ним. – Ромион собрался было возразить: оставаться с полудухом наедине, когда ты не демонолог, уже было плохой идеей. – Пожалуйста, – продолжила Кики. – Это моя тайна.

Поколебавшись, Ромион кивнул и мысленно позвал: "Дами. Сделай, как она говорит"

"Ты с ума сошёл! – отозвался Дамиан. – Даже если я буду просто смотреть, я по губам читать не умею! А что если она тебя заколдует? А если…"

"Дами. Пожалуйста".

"Ты дурак, брат!.."

"Дамиан. Это приказ"

"Слушаю и повинуюсь. Но ты пожалеешь, вот увидишь", – фыркнул Дамиан, и ощущение чужого присутствия исчезло.

– Спасибо, – Кики вздохнула и замолчала надолго. Ромион терпеливо ждал. – Ты уже достаточно обо мне знаешь – я не… совсем человек. Мама умерла, когда мне было четыре, брат… ну, ты видел моего брата. А других родственников-людей у меня не осталось. Меня воспитывал отец – до пятнадцати лет. Он… странный, если судить его по человеческим меркам, и с ним я стала больше духом, чем… – Кики замялась. – Я не понимаю людей. То есть, я могу предугадать их поведение – иногда, если оно совсем очевидное. Но заставить их сделать что я хочу – как это делаешь ты – у меня не получается. Люди странные. Я поняла это, когда в пятнадцать поступила в школу ведьм. Я закончила её через год – отец прекрасно меня учил. Но что толку? Люди остаются для меня загадкой. Я путешествовала, чтобы понять их. Иногда мне казалось, что у меня получается… – Кики снова замолчала и совсем поникла.

– Что тебе понадобилось в Сиерне? – поняв, что девушка совсем ушла в себя, спросил Ромион.

Кики вздохнула.

– Знаешь, в чём состоит самая большая несправедливость, когда ты полукровка? Ты на перепутье, вечно. Я не дух – отец это прекрасно мне объяснил – и я не человек. Но мне нравилось быть Чёрной ведьмой – у меня хорошо это получалось. Я думала, это моё предназначение. У всего есть предназначение, Ромион. Ты вот правитель. А я ведьма… – Кики снова вздохнула. – Я была счастлива… Но потом кое-кто разрушил баланс сил. Кое-кто загадал, чтобы зла и добра, чёрного и белого больше не было в нашем мире. Это… это неправильно

Ромион помнил, кто этот "кое-кто". Чтобы освободить мужа от необходимости быть Тёмным Властелином, Виола загадала желание на артефакте, который Дамиан принёс незадолго до этого в Сиерну. Желание принцессы фей было исполнено, а артефакт так и остался в подземельях дворца. Ромион умудрился о нём забыть.

– Виола хотела, чтобы каждый мог выбирать…

– Выбирать! – засмеялась Кики. Это был злой смех – Выбирать? Я выбрала быть Чёрной ведьмой, но я серая, на самом деле серая! Твоя Виола стёрла из этого мира всё настоящее чёрное и настоящее белое! Сотни заклинаний, сила, огромная сила! Она просто исчезла. Твой брат, захоти он снова завоевать мир, не сможет. Поверь мне – или у него спроси. У него больше нет этой силы.

"Не знаешь ты Дамиана", – подумал Ромион, но развивать эту тему не стал.

– Я ненавижу её за это так, как может ненавидеть Чёрная ведьма – это-то у меня ещё осталось, – Кики скривилась. – Благодаря ей я снова стала никем. Но желание, загаданное раз, можно перевернуть, переиграть – мне просто нужно было оказаться рядом с артефактом с этой феечкой в руках, да так, чтобы она не смогла мне отказать. А как это сделать? Феи добры и сердобольны. Лучший выход был бы пригрозить ей смертью кого-то, кого она любит.

Ромион слушал, затаив дыхание, и у него волосы вставали дыбом. Он уже понял, к чему клонит Кики. Демоны в бездне, она же могла всё это осуществить, и мир снова оказался бы под властью тьмы, а у Дамиана бы поехала крыша!

"Могла? – фыркнул про себя Ромион. – Она и сейчас может. Её нужно остановить!" Но он обещал слушать, а Кики ещё не закончила:

– Её мужа мне не победить, я это понимаю. Саму фею пытаться убить так же бесполезно – она защищена получше твоего брата. Да и с феи станется принести себя в жертву… Её мать так же мне не доступна, к тому же, я не была уверена, что на принцессу фей это подействует. Они же были в ссоре… Её сестра у гоблинов – не лёгкая добыча. Отец за пределами нашего мира – проще попробовать с сестрой, чем пытаться забрать его оттуда. – Кики сглотнула. – Родственники кончились, остались друзья. Я знала о драконе, но он шантажировал её в прошлом, так что фея, наверное, могла бы им пожертвовать. Есть, конечно, его сестра… Но, бездна, она же ребёнок! Я ведьма, но детей не убиваю. Да и зачем, когда есть способ легче – король Сиерны. – Кики покачала головой. – Это было легко: твоё поведение логично, и я смогла его предугадать. Нужно было опутать тебя проклятьем так, чтобы ты ни за что не смог выкрутиться. Это не так уж сложно, ты же не маг. Я прокляла тебя, я превратилась в крысу, я предугадала, что твой брат меня найдёт… Между прочим, про какого демона ты говорил? Я никого из высших не знаю. – Кики вздохнула. – Неважно. Всё шло по плану, нужно было только обмануть Властелина. Он чувствовал на мне проклятие – я сама себя прокляла, – но не понимал, что это. Ты всё дальше и дальше запутывался бы в моих сетях – так, что потом и брат не смог бы тебе помочь, а фее пришлось бы сделать, как я говорю, если она хотела, чтобы ты жил. Я думала, что убью тебя потом, ты мне совершенно не нравился, – Кики заговорила быстрее, захлёбываясь словами. Её руки мелко дрожали. – Ты думал о себе, что такой умный, что всё контролируешь, всё просчитал, а не видел паука у себя под носом. Мне нравилось с тобой играть, нравилось тебя унижать, нравилось, когда ты был в отчаянии. Нравилось, что тебе больно. Я Чёрная ведьма, в конце концов, я люблю такие вещи! – Кики поймала взгляд Ромиона, и, вздрогнув, отвернулась. Продолжила: – Я услышала, как ты играешь, в саду. Я не думала… Ты… Я не… Мой мир перевернулся: ты играл о том, что мне тоже было очень близко. Ты одинок, и тебе это нравится. Я такая же. Ты хотел, чтобы тебя понимали – я тоже. У тебя нет близких – у меня тоже, никогда. Ты тоскуешь – я знаю, каково это. Это просто… Я как будто заглянула тебе в душу, и увидела там то, что мне так нравилось. Ты знаешь, что тебе нужно, а я совсем нет. Ты настолько лучше меня, что… – Кики замялась. – Я просто впервые посмотрела на себя со стороны, хотела увидеть твоими глазами. Это мерзко, я знаю – то, кто я. Но я подумала: ты же ничего не знаешь, и я смогу… Ну или хотя бы попробую… Понравиться тебе по-настоящему. Только я не знала, как. Книги мне ничего путного не сказали, – Кики обвела взглядом комнату. – Тебе от этого всего ведь даже не весело. А я не знаю другого. – Кики помолчала. – Прости меня. Пожалуйста. Я просто очень хотела сделать так, чтобы ты обратил на меня внимание. Я прочитала все эти истории про похищенных принцесс, они в каждом учебнике по сохранению брака приводились, и… Вот…

Она замолчала, а Ромион, поняв, что рассказ закончен, спросил:

– Я видел, как ты читала "Браковедение", и это было до того, как ты застала меня в саду. Зачем тебе были нужны все эти книги, если тогда моя музыка тебя ещё не поразила?

Кики, усмехнулась.

– Я должна была вести себя как образцовая жена, чтобы у тебя не осталось подозрений. А я не знаю, как ведут себя жёны. Раньше меня это и вовсе не интересовало…

Ромион кивнул.

– Ты всё ещё хочешь заставить Виолу вернуть добро и зло в наш мир?

Кики снова посмотрела на него и медленно покачала головой.

– Нет. Я хочу тебя.

Ромион ответил ей таким же прямым взглядом.

– И меня ты будешь добиваться так же прямолинейно?

Кики помотала головой и вдруг попросила:

– Просто скажи, что ты хочешь? У меня есть шанс? Хоть какой-то?

Ромион пожал плечами.

– Ты опасна. Как король, который не хочет оставить свою страну без правителя, я должен тебя бояться.

– Клянусь моей магией, что ничего тебе не сделаю! – воскликнула Кики, сползая на пол, на колени перед Ромионом.

– Мне? – усмехнулся тот. – А тем, кто мне дорог? Ты не могла бы ничего сделать и Виоле…

– Клянусь магией, что и тем, кто тебе дорог, я не причиню зла, – перебила Кики. – Поверь мне, пожалуйста. Я не опасна…

– Чёрная ведьма? – хмыкнул Ромион.

– Хочешь, я стану Белой для тебя? Самой Белой? – Кики ищуще всматривалась в его лицо. – Я сделаю для тебя всё, всё, что ты захочешь…

– Ты уже лгала мне, – Ромион хотел отвернуться или хотя бы отвести взгляд, но не мог. Кики было жалко, хотя он не должен был её жалеть: она чуть не разрушила всё, что он любил – из-за одной своей прихоти.

– Лгала? Никогда!

– Я спрашивал тебя, ты ли была на смотринах – когда дал тебе сыворотку правды. Ты солгала мне.

– Нет, – Кики помотала головой. – Ты спросил, одно ли я лицо. А я не одно.

– То есть…

– Смотри, – Кики выпрямилась, и черты её лица поплыли, и так же стала изменяться её фигура. Полненькая, стройная, худая, высокая, низкая… Острые черты, мягкие, округлые, некрасивые и безумно прекрасные… Только глаза оставались те же, да улыбка – когда Кики улыбнулась.

– Ты… метаморф! – выдохнул Ромион. Способность менять лицо была крайне редкой в этой части света. Поговаривали, что на юге метаморфов много… Но что только не говорят про юг!

Кики кивнула.

– Лицо-то разное, как видишь.

– И ты… высокой для меня была специально?

Кики снова кивнула.

– Прости.

– Какая же ты настоящая?

Кики замялась.

– Тебе… не понравится.

Ромион выжидательно смотрел на неё и молчал.

– Я серьёзно. Ты любишь красивых девушек…

– Ты судишь по принцессе фей?

– Причём тут она? Я видела всех твоих любовниц… Ну, всех, кто на тот момент был в Сиерне. Разве что супруга посла гоблинов… Но это явно действие зелья фей…

– Ты и это знаешь! – вырвалось у Ромиона.

Кики улыбнулась.

– Я многое о тебе знаю.

– И всё равно… Я всё равно тебе нравлюсь? – Это у Ромиона в голове не укладывалось. Обычно его любовниц прельщала красивая музыка, титул и богатство. Но стоило познакомиться поближе… Они бывали рады, когда он их бросал.

– Именно поэтому ты мне и нравишься, – Кики снова улыбнулась. – Ты не представляешь, какой ты… Сам не представляешь…

– Какой! А то я не знаю, какой я! – фыркнул Ромион. Разговор свернул куда-то не туда. – Я лицемерный, лживый, двуличный, расчётливый…

– О, ш-ш-ш! – Кики на мгновение прижала палец к его губам. – То, что говорил тебе отец, ложь. О, я бы вырвала ему язык за эти слова!

– Откуда ты можешь это знать?! – не выдержал Ромион. – Кто тебе рассказал?

– Твоя музыка, – просто ответила Кики.

– Как? Никто раньше не слышал…

– Никто раньше не слушал.

Ромион покачал головой и повторил:

– Я хочу знать, какая ты настоящая. Покажись мне.

– Как пожелаешь, – вздохнула Кики.

Ромион ждал уродины – как Виола под заклятьем, когда они только познакомились. Но Кики оказалась хорошенькой. Не красивой, а хорошенькой. У неё были светло-русые волосы, голубые глаза – как лёд – и всё та же улыбка. Но черты лица чуть острее, чем раньше, скулы выше, рот больше. И рост – Ромион чуть не расхохотался – у неё был низкий. Король был уверен, теперь она точно не будет выше его. К тому же, Кики оказалась худой. Почти тощей – у неё по-прежнему почти отсутствовала грудь, и бёдра были очень узкими. Она бы, наверное, легко сошла бы за мальчишку, если бы забрала волосы и переоделась в мужское платье. Привлекательного, но мальчишку.

– Вот, – пробормотала, Кики, краснея.

– Мне нравится, – честно сказал Ромион. Такая Кики казалась удивительно… гармоничной. И, бездна, миниатюрной! – А твоё настоящее имя?

– Кинникия… Лучше просто Кики. Моё полное имя только мать и выговаривала.

– А по-моему, оно больше подходит для королевы, – отозвался Ромион. – Кинникия… Длинное, весомое, звучное… Если хочешь, я буду звать тебя Кики, но официально ты станешь королевой Кинникией. И… Нет, оставайся такой, как сейчас. Пожалуйста. Я скажу, что ты была под заклятьем, которое заставляло тебя выглядеть иначе. Все в это поверят.

– Ты хочешь… Я думала, ты скажешь, что мы должны развестись, – ошеломлённо выдохнула Кики. – После всего, что я тебе рассказала…

– Ты была честна. – Ромион встал и протянул девушке руку. – Не лги мне больше, хорошо? И ради всего, что тебе дорого, не пытайся вернуть зло – мой брат ужасен в роли Тёмного Властелина, и тут же меня убьёт. А я пока не хочу умирать.

– Обещаю, – торжественно произнесла Кики, робко протягивая свою руку в ответ. – Я хочу, чтобы ты жил! Долго… И счастливо. Желательно со мной. Так ты дашь мне шанс?

– Ты дала слово. Ты мне не опасна. И ты моя жена, – Ромион пожал плечами. – Я хочу семью. Да, я дам тебе шанс. Только, пожалуйста, больше никаких сюрпризов вроде железных сапог. Это жестоко. И сними с меня своё проклятие.

– Уже, – Кики улыбнулась. – Ты вернёшь меня в Сиерну и коронуешь?

– Да. Я только что пообещал.

– Тогда у меня совсем не будет возможности показать тебе, как прекрасна любовь, – Кики смотрела на него. – Дай мне ещё день. Только день, я не прошу больше. День наедине с тобой. Пожалуйста?

Ромион нахмурился.

– И… Что мы будем делать?

– Я покажу тебе самый прекрасный уголок мира – я много путешествовала. И я сделаю так, чтобы тебе понравилось. Ещё мы постараемся узнать друг друга поближе – во всех книгах пишут, что это необходимо. Ты согласен?

Ромион вздохнул.

– Да. – Потом ехидно прибавил: – Если ты убедишь Дамиана, чтобы он за нами не подглядывал.

Позже, спускаясь по длинной винтовой лестнице, Ромион смотрел на "новую" Кики: она сменила золотистое утреннее платье на мужские брюки и рубашку и стала совсем похожа на мальчишку. Даже заплетённые в косу волосы не украшали ни заколки, ни шпильки – а маги ведь любят свои амулеты. Вон, посмотреть на Дамиана – весь в "висюльках", даже в ушах что-то болтается.

Кики обходилась без этого – она или любила простоту, или считала, что амулеты ей ни к чему. Но это только придавало ей определённый шарм: она была резкой, быстрой, эта новая Кики. Цельной, сказал бы Ромион, но он молчал и только рассматривал жену. И думал, что сошёл с ума.

"Что мне стоит избавиться от неё? – размышлял он. – Она Чёрная ведьма, она угрожала мне. И сколько там она меня уже любит? Два дня? Три? Привести её сейчас к Дамиану и отдать приказ – брат даже рад будет, а я забуду про всё это, как про страшный сон". Потом Ромион представил, как жизнь снова вернётся на круги своя, как день за днём он будет торчать в Сиерне, как птица в клетке, и никогда-никогда оттуда не вырвется. "Серьёзно? – думал Ромион. – Ты станешь рисковать только ради призрачной возможности поучаствовать в приключениях?" И понимал: будет. Ему было стыдно за это, потому что такой риск совершенно не оправдан, он просто не имеет на него права: он король, и его долг думать о подданных прежде, чем о себе. Но вся штука в том, что Ромион никогда не любил этих подданных – он просто хотел хорошо, правильно делать свою работу, которую не любил тоже. Долг – это важно, безусловно, и да, короля терзала совесть. Но та часть себя, которую он давным-давно заставил умолкнуть, сейчас ворчала: "Несправедливо, что другие получают то, что захотят, а всю твою жизнь наполняет только работа. Вот твой шанс, ты будешь дураком, если им не воспользуешься. Ну и что, что она Чёрная ведьма? Она поклялась тебе. И Дамиан дал тебе амулет, который сохранит тебя от её магии. Помнишь?"

Была ещё одна причина: рядом с Кики Ромион почему-то ощущал это странное, нелогичное чувство уюта и покоя, которое ему очень нравилось. К тому же… его никогда не любила Чёрная ведьма – а Ромион не был совсем уж рациональным трудоголиком. Внутри ему хотелось романтики, хотелось огня – этот огонь был сейчас рядом. Это наполняло короля чувством эйфории – вопреки всякой логики и чувства самосохранения, которое кричало: "Дурак, что ты делаешь! Она тебя убьёт". "Зато я умру счастливым", – думал Ромион и сам себе удивлялся.

Кики о метаниях короля не подозревала. Она спускалась впереди, иногда перепрыгивая за раз через две ступеньки и что-то тихо себе мурлыкала. А когда лестница, наконец, кончилась, Кики обернулась к Ромиону, улыбнулась – задорно и смешливо – и направилась прямиком к Дамиану. "Ну удачи тебе", – усмехаясь, подумал Ромион.

Дамиан стоял, прислонившись к крепостной стене, и то и дело посматривал на Туана. Тот, уже в человеческом обличье, вместе с зелёным драконом, сидя чуть в стороне от демонолога, играл в карты. С чувством и, кажется, на раздевание. На Туане уже не было куртки и сапог, и Ромион с любопытством подумал, что снимет зелёный дракон, когда проиграет?

Не глядя на них Кики подошла к Дамиану – тот только бровь вздёрнул, глядя на девушку. А потом усмехнулся – когда Кики заговорила. Ромион не прислушивался: он уселся рядом с драконами (те как будто не возражали) и стал следить за игрой. Квакеру удивительно везло с картами, Ромион был уверен, что жаба-дракон мухлюет, но всё не мог понять, как именно. Ромион внимательно за ним наблюдал и краем сознания отмечал, как же хорошо жить, когда не чувствуешь боли! Совсем. Когда сердце не напоминает о себе постоянно, когда голова не кружится, и дышится легко. "Всё-таки я дурак, – размышлял Ромион. – После всего, что она со мной сделала, я готов куда-то с ней идти? Вообще находиться с ней рядом? Что со мной не так?.. А, пустое, Дамиана она всё равно не убедит, а я не собираюсь ей помогать".

– Ни за что! – словно в подтверждение его мыслей воскликнул Дамиан. – Я ни на мгновение – на ни одно мгновение! – больше не оставлю его с тобой одного. И не мечтай! – и вздёрнул подбородок знакомым упрямым жестом. Ромион, глядя на них, чуть не рассмеялся.

Кики это не смутило, и она заговорила снова, правда, ещё тише.

– Хо-хо, сестрёнке попался крепкий орешек, – хихикнул дракон Квакер. – Привыкла всё получать на блюдечке, а как не по её – так кулаком по столу и заклинанием в нос. Ну-ну.

Туан, задумчиво разглядывающий свои карты, поднял брови.

– А может, убедит, раз такая целеустремлённая? – лениво произнёс Ромион, даже не зная, какой демон его за язык дёрнул.

– Вряд ли, – отозвался Туан, скинув крестового валета.

– Ха, а давай поспорим! – воодушевился Квакер. – Ставлю что хочешь на то, что сестрёнке на этот раз не обломится. Хотя, бездна меня забери, понятия не имею, что она в тебе нашла…

Туан опасливо глянул на короля, но тот не спешил обижаться.

– Что хочу, значит… Танцевать умеешь?

– С девчонкой? Да пожалуйста! – Квакер приосанился.

– Нет, один. Танец фей, – подмигнул Ромион, и Квакер покраснел весь – от шипастой морды до кончика хвоста.

– Ну не-е-ет! Фей? Не-е-е!

– Ты же сказал, что угодно.

– Ну… – Квакер глянул на сестру. – А, ладно, всё равно ты проиграешь. Ха, а я ещё не видел, как пляшут короли…

– Приходи ко мне во дворец, покажу, – фыркнул Ромион. – Мы же теперь родственники.

– Да уж, – Квакер вернулся к картам, и Туан расстался ещё и с ремнём.

Кики тем временем всё говорила и говорила – на что Дамиан только качал головой да иногда отворачивался и восклицал: "Нет! Я сказал: "Нет!" Ромион, улыбаясь, следил и думал, что Кики решила взять брата измором.

И кто знает, чем бы это кончилось, если бы не одно непредвиденное обстоятельство, которое никто из участников спора и его зрителей не ждал.

Обстоятельство это вылезло из земли, как покойник, одержимый духами, из могилы – всё в комьях земли, чумазое, грязное – и завопило, потрясая кулаком:

– Ага-а-а!

Кики, обернувшись, только посмотрела удивлённо. А Дамиан побледнел и, сглотнув, выдавил:

– Виола?

Принцессу фей это напоминало куда меньше, чем покойника, но говорило её голосом и вело себя соответственно.

– Не ждали?! – прошипела Виола, вылезая из земли полностью. – Ну что, муженёк, думал, сплавил меня папе, и всё?! Ну не-е-ет! Я тебе сейчас покажу кузькину мать!

Ромиону при этом почудился силуэт черноволосого демона… Габриэль, да? Он тоже следил за разворачивающейся сценой и с улыбкой беззвучно хлопал в ладоши.

– Ви, не сейчас, – выдохнул Дамиан, кажется, непроизвольно отступая на шаг и вжимаясь в стену. – Давай мы потом об этом…

Дослушивать фея не стала – в Дамиана полетели пчёлы.

– Вай! – вскрикнула Кики, падая на землю.

Никто её, впрочем, не заметил, потому что Дамиан исчез в портале, и пчёлы вместе с ним, а раздражённая Виола осталась. Впрочем, ненадолго.

– Га-а-а-аби-и-и-и!

Высший демон перестал быть просто силуэтом и появился полностью.

– Чего тебе, принцесса?

– Где он?!

Демон усмехнулся, и перед феей повисла рамка портала.

– Чуть что – и в Астрал, – прошипела Виола, ныряя в портал по пояс. – А ну живо домой и имей совесть посмотреть мне в глаза!

Дамиана она действительно как-то там выцапала, потому что он появился тут же, запыхавшийся, отмахивающийся от пчёл и очень недовольный.

– Виола! Держи себя в руках!

– Я?! А кто меня запер?! Ты хоть представляешь, как я волновалась?! А вдруг бы с тобой что-нибудь случилось?!

– Поэтому ты хочешь, чтобы со мной случилась ты?!

– Да я лучше сама тебя убью, чем другим позволю! Так не доставайся же ты никому!

– Эм, минуточку, – вставила Кики, и в её голосе снова засвистела вьюга. – Барышня!

– Это ты мне, кикимора? – повернулась к ней Виола.

Кики отмахнулась и снова обратилась к Дамиану:

– Так мне можно забрать твоего брата или нет? Я уже поклялась, что он вернётся живым и невредимым. Что тебе ещё надо?

Дамиан и рта раскрыть не успел – Виола снова влезла в разговор:

– А тебе Роми зачем?

– Буду доказывать, что люблю его страшно, – совершенно серьёзно отозвалась Кики.

– М-м-м, благородное дело. – Виола улыбнулась, мгновенно похорошев – даже чумазая и с комьями грязи в волосах она всё равно оставалась феей. – Забирай!

Кики молча повернулась к Дамиану. Тот моргнул.

Виола тоже повернулась к мужу и подняла брови:

– Ну?

– Да ни за что! Она опасна! – начал было Дамиан, но Виола топнула ножкой и вся взорвалась золотой пыльцой.

– Во имя любви!

– Какой ещё любви?! Я ей не верю!

– Зато я верю!

– Можно вы побыстрее определитесь? – снова вставила Кики. – Мы время теряем.

– Забирай и доказывай. Да, Дами?

– Не… Ай, Виола, что ты творишь! – Фея наклонилась и принялась демонолога щекотать. Тот сразу растерял весь свой пафос и принялся кататься по земле, хихикая. – Прекрати! Пожалуйста!

– Скажи, что она может забрать Ромиона. Роми, ты же не против?

– Как мило, что ты уточнила, – фыркнул Ромион. – Нет.

– Вот и отлично. Дами?

– Ай, не надо! – Дамиан покраснел. – Да! Да, забирай! Только Ви, прекрати-и-и-и!

Кики хмыкнула и направилась к Ромиону. Тот обернулся к Квакеру:

– Ты продул.

– Это нечестно! Феи тут вообще быть не должно! – возмутился жаба-дракон.

– Уговор есть уговор. Танцуй.

Дракон, весь пунцовый, тяжело поднялся на задние лапы. Выдохнул струйку пара и принялся ритмично двигать бёдрами туда-сюда. В его исполнении это выглядело забавно и странно одновременно – жаль, зрителей было мало. Один Туан, уронив карты, смотрел, открыв рот. А вот Ромион насладиться танцем не успел: подошедшая Кики незаметно положила руку ему на плечо, и мир сузился до тонкой прямой линии – как это и бывает от порталов.

Очнулся Ромион, прижимая отравленный кинжал к шее Кики. Перед глазами сначала стоял туман, потом калейдоскопом закружились краски, и, наконец, всё прояснилось и превратилось в голубые глаза Кики. Смотрела она спокойно и спокойно же, не шевелясь, сидела рядом, склонившись над ним.

Ромион осторожно убрал кинжал. Кики отодвинулась.

– Извини, – начал было Ромион и вздрогнул, заметив на шее девушки тонкий порез. – На лезвии была "синяя смерть".

– Я знаю, – безмятежно отозвалась Кики. – Не беспокойся, на меня не действуют яды. Вообще.

Ромион всё ещё дрожащей рукой убрал кинжал обратно в ножны.

– Не делай так больше, хорошо? Не нужно меня неожиданно никуда забирать – меня учили защищаться в таких случаях. Я мог бы нечаянно тебя убить…

– Ну конечно, не мог бы. – Кики поднялась. – Меня очень сложно убить. Но прости… Я не подумала. Я раньше только брата переносила в портале. Он тоже обычно возмущается, но Квак всегда такой…

– Где мы? – перебил её Ромион, вставая.

Вокруг было море – но не такое, каким Ромион его запомнил по редким вылазкам к брату, а ярко-синее, но при этом прозрачное и совершенно спокойное. Волны лениво плескались о гладкий серый камень под ногами. А когда Ромион обернулся, то увидел самый странный лес, который только мог представить: высокие и какие-то чешуйчатые деревья заканчивались кроной совершенно плоской, точно цветок, распахнувший солнцу все свои лепестки. И только чуть погодя Ромион вспомнил, что, кажется, так выглядели пальмы на картинках и на уроках в зеркале.

– Это один из необитаемых островов в Одиноком океане.

Ромион вздрогнул. Необитаемых – значит, если Кики вдруг взбрыкнёт, он останется здесь совершенно один, потому что не сможет сам открыть портал.

– Совсем.... необитаемый?

Кики пожала плечами.

– Иногда сюда заходят пираты. И контрабандисты. Хочешь с ними познакомиться?

Ромион удивлённо уставился на неё.

– У меня есть парочка знакомых – могу перенести прямо на палубу корабля, – предложила Кики.

Ромион хотел, но ещё не настолько верил своей жене.

– Ты умеешь плавать? – поинтересовалась Кики. – Да? Тогда спорим, ни за что ты меня не догонишь?

И, не дожидаясь ответа, рыбкой нырнула в воду.

Ромион попробовал воду пальцем – она была тёплой, почти горячей.

– Ну? – позвала Кики, вынырнув. – Что, слабо?

– Девочка моя, мне уже не десять лет, чтобы вестись на такую чушь, – с достоинством ответил Ромион. Солнце припекало и окунуться хотелось всё сильнее. Но… – И кто из хищников тут водится?

– Вспомни уроки в вашей знаменитой школе, – фыркнула Кики.

Ромион вспомнил. И перечислил сам – штук сто набралось, и все могли скоропостижно оставить Сиерну без короля.

– Я лучше тут посижу, – сделал вывод Ромион. Пойти с этой ведьмой и так было решительным шагом, но если ещё и купаться невесть где… С этой же ведьмой… Хм.

– Да ты серьёзно? – изумилась Кики.

Ромион ответил ей хмурым взглядом.

– Ой, да ладно! – Кики подплыла ближе и как-то странно повела рукой. – А сейчас?

Море вдруг заволновалось, подняло волну – она ослепительно сверкнула на солнце и окатила Ромиона тёплой горько-солёной водой. Всего, с ног до головы.

Ромион почувствовал в этот момент, наверное, примерно то же, что чувствовала принцесса фей, возвращаясь к горячо любимому мужу. Пчёл Ромион, конечно, позвать не мог… Но стоило воде уйти, он облизнулся, вытер лицо и очень спокойно сказал следящей за ним Кики:

– Зря ты это сделала.

– Да что ты! – усмехнулась та. – И что же мне за это будет?

Ромион нырнул к ней – он действительно отлично плавал, и учился в одной из горных речек, текущих с Северного хребта – недалеко от дворца был её приток. Там течение быстрое, и после него утонуть в спокойной воде океана Ромион бы, наверное, не смог.

Позже, уже лёжа на песчаном пляже и глядя на покачивающиеся сверху листья пальм, Ромион думал, что с семи лет он ни с кем не играл. Не получалось: он принц-наследник, никто ему не ровня, сыновья придворных смотрят снизу вверх, поддаются, подлизываются…

Кики ни поддаваться, ни подлизываться не собиралась. Она вопила, как резаная, когда её окунали, потом дралась, снова пыталась окатить его водой, и смеялась, смеялась, смеялась… Ромион не заметил, как злость ушла, и он сам стал смеяться в ответ. Он не понимал, над чем – просто всё это было безумно весело.

Потом Кики показывала ему, какие местные фрукты можно есть, сколько и как. Ромион помнил, что учил их названия, полезные свойства и даже простенькие рецепты, но вряд ли смог бы так же лихо разделаться, например, с кокосом.

– Я как-то проторчала тут неделю, – рассказывала Кики. – Намутила с порталом и оказалась тут. М-м-м, какие тут вкусные раки! Хочешь, покажу, как ловить?

Кики была куда лучше приспособлена к жизни вне дворца, чем Ромион, но того это почему-то не смущало. Может, в Кики просто отсутствовал сам дух соперничества, который неизбежно сталкивал его с Дамианом?

– Я редко долго живу на одном месте, – говорила Кики. – Не знаю, как это. Отец всегда летает и раньше брал меня с собой. Я привыкла…

– Тебе придётся жить со мной, когда ты станешь королевой, – заметил Ромион. Раки и впрямь были вкусные, особенно запечённые с какими-то травами. Ромион даже не уточнил, с какими – и когда понял это, совершенно не удивился. Как-то так доверие и начинается…

– Да, я знаю. Но без тебя всё это, – Кики огляделась. – Пресно.

– Послушай, ты меня знаешь не больше недели, – начал Ромион, но Кики его тут же перебила:

– Это ты так думаешь. Я слушала тебя, я тебя знаю. Поверь мне. А вот как бы мне сделать, чтобы ты меня узнал?.. – Она задумалась.

– Странный у тебя способ доказать мне свою любовь, – разбил тишину Ромион. – Обычно девушки делают это… иначе. С обмороками, спасением…

– Со спасением я уже попробовала, – Кики шутя управилась с ножом и подала Ромиону половинку какого-то красного сочного фрукта. – Не сработало. А с обмороками… Ты ещё скажи, чтобы я принарядилась. – Она хмыкнула. – Посмотри на меня. Я и платья?

– Ты была бы красива… – начала было Ромион, но запнулся, поймав взгляд Кики.

– Брось. Я не красавица, я знаю. И платья не носила до пятнадцати. И, скажу я тебе, они жутко неудобные…

– Тебе не понравится быть королевой, – заметил Ромион.

Кики упала на песок, ничуть не заботясь, что тот забьётся ей в волосы. На памяти Ромиона так вела себя только Виола – но ей можно, она же принцесса фей, и всегда прекрасна. Такое пренебрежение девушки к своему внешнему виду…

– Правда? – она улыбнулась. – Зато я знаю мировую экономику. И ещё – как принять южных эмиров. И ещё – что гоблинам нужно предложить за серебряный рудник новые луковицы сиреневой гортензии – юная императрица подземья за них убить готова, а луковицы эти растут только в Сиерне. И император Ульрик не знает, как бы аккуратно заставить тебя продать их за бесценок… – Кики усмехнулась, оценив ошеломлённый взгляд Ромиона. – Ну-ну, мой король, я ещё могу тебе пригодиться. И да, я тоже умею торговаться. Твоя любовь продаётся?

Ромион, лишившись дара речи, помотал головой.

– Уверен? – Кики улыбалась, и от одной её улыбки тянуло смеяться. – А если я предложу тебе золотую жилу? А заговорённый меч? А амулеты…

– Что-то похожее уже пела принцесса троллей, – пробормотал Ромион. – Но допустим, я подумаю. Чего ты хочешь взамен?

– Вот это деловой разговор, – Кики придвинулась ближе. Ромион увидел её голубые, сейчас яркие и такие чарующие глаза совсем рядом. – Можно тебя поцеловать?

– За меч или рубашку без шва?

– Ты хочешь меч? – изумилась Кики. – А! Ты про ту брачную песню троллей. Нет, давай так: я тебя целую, а ты потом сам называешь цену. Идёт?

Ромион изогнул бровь.

– Хорошо.

Кики аккуратно приникла к его губам. Поцелуй был солёным от морской воды и сладким от местных фруктов. А ещё очень свежим, как будто бы мятным. Ромиону казалось, что голова кружится – хорошо так кружится, а все звуки умирают, оставляя разве что размеренный плеск волн о берег.

– Ну как? – поинтересовалась Кики, отодвинувшись.

Ромион наклонил голову, провёл пальцем по губам.

– Что-то я не распробовал, – ответил он, наконец. – Давай ещё. – И сам потянулся к её губам.

… Опомнились они на закате – Ромион, усталый и голый (да и плевать!), растянулся на песке. Заходящее солнце пустило на небо зелёный луч и скрылось за горизонтом. Закат был неимоверно красив…

– Ты что, читала мои мысли? – выдохнул Ромион. – Я спал со многими девушками, но это никогда не было… так… – Он замялся.

– О, а мужчины умеют думать в этот момент? – тихо рассмеялась Кики. – Нет, я просто делала то, что мне нравится. Видишь, мы прекрасно друг другу подходим.

Ромион промолчал.

– Но тебе, конечно, не нужна умелая любовница, – сказала Кики, и Ромион посмотрел на неё удивлённо. Она сидела, скрестив ноги, тоже голая, и смотрела на море. – Тебе нужна спутница. Я думаю, что могу ею стать. В конце концов, делаешь же ты меня человеком?

Небо стремительно темнело – и вот уже исчезли все краски, оставив черноту, на которой загорелись звёзды, одна за другой – россыпи искорок, много-много, повсюду над головой. Замерев, Ромион смотрел на это чудо. В Сиерне небо никогда не было таким же низким и таким же звёздным. И таким волшебным, раз уж на то пошло.

– Ты меня пугаешь, – честно сказал он, и Кики в темноте вздохнула.

– Разве? Я думала, удивляю. Это так страшно?

– Непривычно, – Ромион вздохнул. Очень хотелось спать – и в то же время он боялся, что тогда этот чудесный (а он ведь правда был чудесным) день закончится. Больше не будет легко, вернётся условность, придётся вспомнить о долге… Ромиону хотелось продлить эту безмятежность ещё хотя бы немного.

– Спасибо, – прошептал он, находя руку Кики. – У меня не было выходного с детства.

– Жестоко, – вздохнула Кики. – Ты не хочешь сменить профессию?

Ромион усмехнулся, но промолчал.

– Ты хочешь свободы, – тихо сказала Кики. – У меня её много. Я поделюсь с тобой.

– Как?

– Увидишь. – Пальцы Кики сжали руку Ромиону. – Я рада, что смогла доставить тебе удовольствие. Так или иначе.

– Любить правда больно? – прошептал Ромион.

– Ты уже веришь, что я люблю тебя, – усмехнулась Кики. – Как быстро… Я рада. Нет, моё счастье. Любить прекрасно. И очень легко – легче, чем дышать. И так же необходимо. Я не знаю, как жила до тебя. Наверное, никак. Ты моё сердце…

– Не надо, – Ромион сжал её руку. – Я странно себя чувствую, когда мне делают комплименты. Это мужская работа…

– Дурачок, – Кики легла рядом и поцеловала его щёку. – Это вовсе не работа. Я бы говорила тебе, как ты прекрасен, все дни напролёт…

– Не надо.

– Как пожелаешь. – Она аккуратно погладила Ромиона по лбу. – Спи, мой король. Я перенесу тебя в Сиерну во сне – так проще. Теперь ты мне веришь?

– Да, – Ромион ответил и понял, что это правда. Странно, очень странно… – Не хочу в Сиерну…

– Мы вернёмся сюда ещё, если пожелаешь, – Кики прижалась к нему теснее. – Моя магия – твоя магия. Спи… Я не умею петь красиво, но я могу сделать вот это… – И вьюга мелодично засвистела над ухом. Ромион усмехнулся, но от её заботы на сердце потеплело.

А потом сон сморил его, и чёрное звёздное небо над головой завертелось под музыку зимы.

ГЛАВА 10. Чёрная ведьма

Ромион проснулся от яркого света: солнечный луч проник сквозь закрытые занавески балдахина и теперь щекотал королю нос. Ромион поморщился, потом спрятал голову под подушки, но тут вдруг понял, что выспался. Это настолько короля удивило, что из-под подушек он вылез (Ромион часто собирал их в горку во сне – а потом в неё зарывался) и сел, комкая в руках край одеяла.

Это определённо была его спальня: уж родные-то занавески из южного струящегося шёлка с вышитыми лисицами Ромион бы везде узнал. Да и постельный набор с гербом Сиерны… Ромион бездумно провёл рукой по атласному одеяло – оно казалось приятно прохладным и как будто текло меж пальцев.

Потом отодвинул занавески и выглянул наружу.

Тихонько тикали часы. На полочке у зеркала, чуть в стороне от флакончиков с зельями, красовался прихотливый букет – розы, алые и белые, жёлтые хризантемы, листья папоротника… В открытое окно влетел ветер, и задрожали воздушные кружева на королевской рубашке, надетой на манекен. Камердинеры всегда согласовывали гардероб Его Величества ещё вечером: утром Ромион с трудом просыпался и просто не способен был утром думать о таких мелочах. Поэтому утренний костюм готовили с вечера и вешали на манекен в углу спальни.

Ромион перевёл взгляд на окно – солнце светило ярко и уже поднялось высоко. Часов десять утра сейчас, не меньше…

"Что с моим будильником? – удивлённо подумал король. – Не мог же я проспать, пока он звонил?"

Жаворонок-будильник оказался отключен, и Ромион точно знал, что этого не делал. А если не он, то кто? И… зачем?

Ромион предпочитал сразу представлять худшее – а что может быть хуже дворцового переворота? Мало ли, зачем король мог понадобиться заговорщикам живым? Усыпили, заперли – никуда Его Величество не денется. "Хотя, – вспомнил Ромион, – тут всего лишь третий этаж". Но и заговорщики могли об этом забыть – или выставили внизу стражу.

Ромион осторожно вылез из-под одеяла и прошёл к окну. Стража внизу и впрямь была, но на вид – своя, королевская. "Или уже перекупили", – подумал Ромион и вздохнул.

Или его просто забыли разбудить, а заклинание не сработало – мало ли?

Ромион обдумывал эту мысль минут пять и пришёл к выводу, что дворцовый переворот вероятнее. Чтобы советник да что-то забыл? Джек никогда и ничего не забывал, и Ромион даже шутил пару раз, человек ли он или какой-нибудь дух. «Вы же знаете, что человек, – вздыхал Джек и подавал новую стопку документов для обсуждения и подписи. – Но память у меня хорошая».

Ромион вернулся к кровати, проверил отравленный кинжал под подушкой, сжал в руке защитный амулет и позвонил в колокольчик, вызывая слуг. При этом мрачно подумал, что сейчас-то всё и выяснится…

Дверь отворилась и в спальню, поклонившись, зашёл советник.

– Ваше Величество, с добрым утром! Хорошо ли вы отдохнули?

Ромион изогнул брови.

– Джек, что всё это значит?

– Нам было приказано, Ваше Величество, не беспокоить вас, – ответил советник.

– Кем приказано?

– Её Величеством.

– Кем?.. А, Кики… – То, что казалось Ромиону ярким и красивым сном, на самом деле было воспоминанием. Значит, он действительно провёл вчера целый день на берегу океана со своей женой, которая вдобавок полудух да ещё и несостоявшаяся Чёрная ведьма и хотела убить его, вернув власть Тёмному Властелину…

Ромион застонал, отпустил амулет и упал на подушки.

– Ваше Величество? – Советник с плохо скрываемым интересом смотрел на него.

– Она вернулась со мной и отдаёт приказы, – выдохнул Ромион.

– Именно так, Ваше Величество.

– Великолепно! Почему вы её слушаетесь? Джек, бездна тебя забери, ты же лучше меня знаешь, что у меня нет времени спать! Мне нужен почасовой отчёт о том, что произошло в моём королевстве в общем и во дворце в частности! Так какого демона!..

– Прошу прощения, Ваше Величество, но она ваша супруга и наша королева. Она приказывает, и мы не смеем ослушаться.

Ромион вздохнул. Всё это было правдой – королевой мог командовать только король, а остальные были подданными в равной степени и его, и её. Но королевы в Сиерне всегда знали своё место – матери Ромиона никогда бы в голову не пришло распоряжаться советниками мужа и вмешиваться в его распорядок дня.

– Ваше Величество, позвольте заметить, что ваша супруга… – Джек замялся, – немного… изменилась.

– Ну да, она метаморф, – отозвался Ромион.

Джек сглотнул. По этому нечаянному жесту да по страху в глазах только и можно было сказать, как эта новость его взволновала. Внешне советник оставался совершенно спокойным и голосом владел отлично.

– Понятно, Ваше Величество.

– Она выберет одно обличие – под ним и коронуем, – Ромион рассматривал лисиц, прыгающих за мячом на занавесках. – Что ещё она вам приказала?

– Ничего, Ваше Величество. Но королева спустилась на кухни, и вот уже два часа как она там. С ней стражники, они сообщают, что королева готовит.

– Звёзды… – простонал Ромион. Королева – готовит! Слыханное ли это дело?! – Ей же, конечно, предложили слуг?

– Да, мой король. И представили лучших поваров. Её Величество от их помощи отказалась. В весьма… категоричной форме.

Ромион снова вздохнул.

– Она также приказала послать за ней, когда вы проснётесь. Это уже сделано, – добавил советник.

Ромион бросил на него тоскливый взгляд.

– Это всё?

– Да, Ваше Величество. Прикажете прислать камердинеров или подавать завтрак?

– Лучше отчёт приготовь, – мрачно отозвался Ромион.

– Он уже готов, Ваше Величество. Хотите выслушать его прямо сейчас?

Ромион поднялся.

– Нет. Сначала камердинеры. И пришли ко мне капитана моих гвардейцев.

Гавин королю отчитался первым. Около Ромиона сновали камердинеры: застёгивали, закалывали, завязывали, расчёсывали, приглаживали… Ромион привычно не обращал на них внимания – он бы свихнулся, если бы переживал, что они о нём подумают. Конечно, король знал каждого из камердинеров – всё, от имени до семьи и положения, но Ромиона интересовало их мнение, только когда оно относилось к его внешнему виду. В остальном слуги для короля были тенями – так ему жилось легче.

Поэтому Ромион не видел ничего странного в том, чтобы при камердинерах уточнить у своего капитана, действительно ли он отдыхал тот день, который король выделил под его выходной, и всё ли сделал потом согласно оставленным ему инструкциям.

Гавин слуг стеснялся. Ромион знал, что неси хоть кто-нибудь из них угрозу, капитан заметит это первым и вовремя предотвратит покушение, но вот рассказывать, как прошли последние три дня, Гавину было сложно.

Ромион молча слушал и смотрел на себя в зеркало. Гавин там тоже отражался – он то и дело норовил опустить взгляд, потом вспоминал об уставе и смотрел поверх голов короля и слуг. И говорил сплошными канцеляритами, суть которых сводилась к тому, что ничего с дворцом за это время не случилось. Потом Гавин добавил, что отрядил к королеве в охрану ("Или конвой?" – подумал Ромион) двоих гвардейцев. Больше, к сожалению, не смог, но двое королеву сопровождают везде и отчитываются лично Гавину по специальным амулетам.

– Отзови, – бросил Ромион. Ему как раз прикалывали брошь на воротник. – Гвардейцев отзови. Моей супруге они не требуются.

– Ваше Величество, – вздрогнул капитан. – Согласно протоколу…

– Я знаю протокол, – Ромион по-прежнему смотрел в зеркало. Там отражался щуплый юноша, почти подросток, с покрасневшим от загара лицом (ничего с ним камердинеры ещё не сделали) и грустным взглядом. "Как она может меня любить? – подумал Ромион. – Как в это вообще можно влюбиться?" И тут же пришла другая мысль, заставившая короля побледнеть: "Почему я ей поверил?"

– Ваше Величество, ваше слово – закон, – отозвался Гавин, – однако, позвольте…

– Гавин, делай, как я говорю, – вздохнул Ромион. Стражники не остановили бы Чёрную ведьму – при желании она легко бы с ними справилась, а Ромион не хотел бы потом вручать посмертные ордена их семьям.

– Да, мой король, – капитан поклонился и отошёл к стене, каким-то образом умудрившись сделаться при этом незаметным. Слился с ней, что ли?

Ромион усмехнулся – шутка про стену получилась неудачная, и с Гавином можно было и повежливее. Но на сердце было тяжело, и день, начавшийся так странно, казался совершенно испорченным.

Ромион снова бросил взгляд на своё отражение – камердинеры как раз закончили, и король блистал в прямом смысле: алмазы оттягивали кружева воротника и манжет. Но за всей этой красивой одеждой и драгоценностями оставался тот самый щуплый мальчишка с грустным взглядом. "Не за что меня любить", – решил Ромион, и ему стало совсем тоскливо.

– Прикажете подавать завтрак, Ваше Величество? – в дверях снова возник советник.

Ромион покосился на окно: там уже шёл тихий неспешный дождик, и затянутое низкими тучами небо словно заявляло, что непогода в столице надолго.

– Да, – Ромион кивнул на соседнюю комнату. – В гостиной. Я завтракаю один?

– Да, Ваше Величество. Мне показалось разумным ввести вас в курс текущих новостей, а не нагружать приёмами или переговорами, – Джек тряхнул свитком и тот развернулся аж до пола. – Вы приказали почасовой отчёт. Итак, в одиннадцать часов…

Ромион слушал, и его настроение стремительно портилось. Нет, ничего страшного в Сиерне не случилось, даже турнир вчера провели успешно, и гостям, по мнению Джека, всё понравилось… Но как же снова не хотелось окунаться во всё это! Ромион ещё вчера летал на драконе и плавал в океане… "Забудь, – оборвал он себя. – Ты король, и только это важно". Веселее от этого не стало.

Джек читал – медленно и монотонно. Ромион сел за стол и принялся ковырять ложкой "летний" салат – состоящий из травы больше, чем из овощей (зато под кисло-сладким соусом). Дождь стучал в окно, и Ромион просто физически чувствовал, как на сердце скребут кошки....

Потом в дверь что-то врезалось.

Советник замолчал. Лакей, прислуживавший Его Величеству, чуть не уронил на короля тарелку с супом.

Ромион не донёс вилку до рта и повернулся к двери, в которую снова что-то врезалась – что-то тяжёлое.

Лакей у двери покосился на советника, но тот покачал головой, и лакей остался стоять.

Ромион повернулся к невозмутимому Гавину – однако лицо у того было совершенно нечитаемое – и громко поинтересовался:

– В чём дело?

– Полагаю, это королева, Ваше Величество.

За дверью что-то бухнуло.

– Так впустите её! – приказал Ромион.

– Вы уверены, Ваше Величество? – поднял брови советник. – Она не была приглашена на ваш завтрак и по протоколу…

– Ро-о-оми! – раздалось из-за двери. – Я иду к тебе!

Ромион представил, что дверь заледенеет – и если бы только дверь! – и всерьёз испугался.

– Бездна и все демоны, впустите её немедленно!

Лакей открыл – и сначала в комнату ввалился гвардеец, очевидно, заслонявший дверь грудью. А потом, спокойно перешагнув через него, вошла Кики с огромным подносом в руках. На подносе исходили паром пирожки.

– С добрым утром! – солнечно улыбаясь, объявила Кики, и Ромион почувствовал, как отпускает, уходит, прячется серая тоска. – Я испекла тебе булочки! Сама! – И, игнорируя подскочившего лакея, водрузила поднос на край стола, поближе к Ромиону. – Попробуешь?

– Это ты в "Браковедении" вычитала? – изучая пирожки, поинтересовался Ромион.

– Ага! – просияла Кики. – А ещё я, оказывается, люблю готовить!

"Ну ещё бы, – подумал Ромион. – Ты же ведьма". Но вслух сказал только:

– Принесите моей жене кресло. Кики, дорогая, присаживайся.

Кики уселась – напротив Ромиона. Это место ей чем-то не понравилось, и она вместе с креслом подвинулась к краю стола. И ещё. И ещё – пока стол не кончился, а Кики не оказалась на расстоянии локтя от короля.

Гавин у стены взялся за рукоять меча. Ромион, поймав краем глаза движение, подумал, что это грустно, если его окружение будет воспринимать королеву как угрозу. "А ты сам-то о ней разве не так думаешь?" – мелькнула неприятная мысль, но тут же исчезла, когда Кики, улыбаясь, принялась гипнотизировать мужа выжидательным взглядом.

Справа на короля так же внимательно смотрел советник.

– Джек, продолжим после завтрака.

Советник скатал свиток.

– Как пожелаете, Ваше Величество.

– Иди. Гавин, ты тоже.

Капитан гвардейцев прекословить больше не осмелился, но бросил на Кики такой взгляд, что громче было только сказать: "Я за тобой слежу!". От лакеев Ромион избавился жестом – и уже через пять минут остался в гостиной один на один с супругой.

– Ты безумно пугаешь моё окружение, – вздохнул он, беря пирожок. – С чем он?

– С сюрпризом, – улыбнулась Кики, не спуская с короля внимательного взгляда.

Ромион замер, не донеся пирожок до рта.

– Поподробнее про сюрприз, пожалуйста.

– Как можно подробнее про сюрприз, если это сюрприз? – удивилась Кики.

Ромион опустил руку с пирожком.

– Мне интересно, дорогая, яд ты как назовёшь – сюрпризом или нет?

Кики застыла. Потом вздохнула и погрустнела.

– Ты мне настолько не доверяешь?

Ромион молчал.

– Я люблю тебя, Роми. Я не хочу, чтобы ты умер.

– Яды бывают несмертельные, но в равной степени неприятные, – заметил Ромион.

Кики молча взяла пирожок, откусила и попыталась изобразить удовольствие.

– На тебя не действуют яды, ты сама говорила, – хмыкнул король.

Кики уронила пирожок.

– Значит… шанса у меня всё-таки нет…

И, глядя на неё, ещё недавно такую солнечную и улыбающуюся, а сейчас грустную Ромиону стало стыдно. Он взял отложенный пирожок, откусил…

– Варенье из розеток! – выдохнул он. Розетки, похожие на розы, но ало-жёлтые, росли в родном королевстве его матери. Она любила варенье из их лепестков, и у Ромиона он прочно был связан с нею и детством. После смерти королевы отец Ромиона приказал это варенье больше не заказывать. – Как ты узнала?

– Я же говорила: сюрприз, – вздохнула Кики. – Мои слуги – низшие духи – летали за ним в Алегонию. Между прочим, ты был там?

Ромион покачала головой.

– Там красиво – королевство озёр. На закате они кажутся кровавыми, а ночью светятся синим, зелёным и фиолетовым. Хочешь, отправимся туда сегодня?

– Вряд ли, вечером у меня приём…

– А днём?

– Благодаря тебе, моя дорогая, днём у меня проверка бухгалтерии – плотно и надолго. Обычно я делаю это утром, но кое-кто отключил мой будильник.

– Да, твой советник так мне и сказал, – пропустив замечание про будильник, отозвалась Кики. Она снова улыбнулась. – Я уже всё проверила и написала тебе отчёт.

Ромион нахмурился.

– Кто дал тебе документы?

– Твой советник, – Кики улыбнулась ещё шире. – Я его попросила.

– Мой советник дал тебе документы с грифом "совершенно секретно"?!

– Зачем ставить такой идиотский гриф на обычные бумаги по домоводству?.. Да, я его очень убедительно попросила.

Ромион медленно выдохнул, успокаиваясь.

– Кики, ты не должна…

– Ну конечно должна! Я могу помочь, и я помогаю! – Кики смотрела на него наивным взглядом обиженного ребёнка. – Роми, любовь моя, бухгалтерия – это такая мелочь! И разве весь этот разговор стоит твоего драгоценного сна?

У Ромиона снова потеплело на сердце: он как-то чувствовал, что Кики не лжёт. Его рациональная и логичная часть, всё повторявшая, что Кики просто что-то нужно – может, всё ещё его жизнь – временно замолчала.

– Тебе, однако, стоило спросить моего разрешения.

– Как с порталом? – задумчиво протянула Кики. – Да?

– Да.

– Прости. Я не подумала… А… Я ещё встретилась с императором Ульриком, и он согласился продать тебе рудник за тонну луковиц и семян. И гномий король не против повышения пошлин… На тридцать процентов. Он уже всё подписал.

Ромион обомлел.

– Что ты с ними сделала?

– Поговорила, – Кики улыбалась. – Я умею быть очень убедительной. Любовь моя, я молодец?

– Да…

– Тогда можно тебя поцеловать?

Ромион машинально вытер рот салфеткой.

– Сейчас?

– Да. Можно?

– Хорошо… Но, Кики, я уже просил – мне странно, что ты, а не я предлагаешь подобно… – дальше король продолжить не смог: Кики подсела поближе и мягко коснулась его губ. Её были на вкус мятными, и это совершенно вскружило Ромиону голову.

– Как… Как ты это делаешь? – пробормотал он, когда Кики отстранилась. – Ни одна ещё никогда не кружила мне голову так сильно!

– Просто я люблю тебя, – улыбнулась Кики, и от её улыбки лёд в сердце Ромиона растаял.

Дождь закончился, и выглянувшее солнце грело так, что, казалось, от мокрой земли поднимается пар. Кики согласилась – с удовольствием – прогуляться по саду и всё улыбалась чему-то… Очень красиво. Ромион не мог оторвать от неё глаз, а на сердце было так легко-легко, что королю казалось, он вот-вот оторвётся от земли и взлетит.

Они держались за руки – Ромион подумал сначала, что это будет выглядеть по-детски, но когда Кики вложила свою руку в его, подобные мысли пропали.

В беседке королевского сада капало, и скамьи были мокрыми. Слуги постарались незаметно принести подушек, но лучше от этого не стало.

– На нас так забавно смотрят, – пробормотал Ромион, оглянувшись. Слуги в отдалении, гвардейцы, старавшиеся казаться незаметными, даже придворные, мимо которых король с супругой проходили на пути в сад, – «забавно» смотрели все.

– Правда? – А вот Кики смотрела только на Ромиона, да с таким восторгом, что королю делалось не по себе. – Ну и что? Хочешь, я сделаю, чтобы они нас не замечали?

Ромион покачал головой.

– Королевой не может быть ведьма, – тихо сказал он. – Будь аккуратна, когда колдуешь.

Кики, не спуская с него глаз, кивнула. Ромион снова занервничал – так глазами его не пожирала ещё ни одна из любовниц.

– Тебе… – вопрос давался с трудом, но так и вертелся на языке, – нравится то, что ты видишь? То, как я… выгляжу?

Кики с энтузиазмом закивала.

– Почему?

– Ты прекрасен! – выдохнула девушка и снова улыбнулась. На этот раз улыбка вышла глупой.

"Она сумасшедшая", – подумал Ромион, вспомнив отражение в зеркале. Он никогда не был тщеславным – как, с такой-то внешностью? Но Кики не лгала, а считать его прекрасным мог только сумасшедший.

– Тебе… не жаль, что ты не сможешь быть ведьмой, если станешь моей королевой?

Кики замотала головой.

– Но почему? Разве от судьбы так просто отказываются?

– Ты моя судьба. Я откажусь от чего угодно ради тебя, – прошептала Кики и, подавшись к Ромиону, осторожно отвела упавшую ему на лоб чёлку.

Ромион замер. Налетел ветер, и с увитого виноградом потолка беседки обрушился целый град капель – прицельно на Кики. Та его словно не заметила, даже не моргнула, по-прежнему разглядывая Ромиона.

– Пожалуйста, прекрати, – попросил тот, наконец. – Мне неудобно.

– Что? – Кики встрепенулась.

– Смотреть на меня так. Слишком… пристально. Не надо.

Кики моргнула и, наконец, отвела взгляд.

– Ты такой милый, – улыбнулась она. – Ты знаешь?

Ромион не был уверен, что хочет быть "милым", но решил пропустить это замечание мимо ушей.

– Мой брат и дракон по-прежнему в Медовой роще?

– О нет, – Кики достала из воздуха письмо. – Твой брат отдал это мне. Я убедила его оставить тебя в покое, к тому же, у его супруги что-то там с университетом в другом мире. Дамиан её сопровождает.

Ромион быстро проглядел письмо: шифр был простенький – для тех, кто знал демонологию и Дамиана. Брат изобрёл его в семь лет именно чтобы связываться с Ромионом, когда письмо могли перехватить. Сейчас он говорил, что у Виолы какая-то "предзащита", она волнуется, и они вместе отбыли в её мир. Но если с Ромионом вдруг что-то случится, Дамиан примчится к нему в ту же минуту, стоит королю его только мысленно позвать. "Не знаю, что она тебе наговорила, но я не доверяю ей, брат, – писал Дамиан. – Она Чёрная ведьма и наполовину зимний дух. Зимние духи – самые жестокие из всех природных духов. Они не умеют любить, как и Чёрные ведьмы. Я ни в коем случае не хочу вмешиваться в твои дела, но эта Кики уже обвела тебе один раз вокруг пальца с путешествием и смотринами. Ничто не помешает ей сделать это ещё раз. Будь осторожней, брат, пожалуйста. Только дурак доверится Чёрной ведьме, или зимнему духу, а уж когда они два в одном… Прости, брат, но я пока не хочу становиться королём и садиться на твой трон. Очень сильно не хочу".

Кики снова восторженно смотрела на него, когда Ромион поднял на неё взгляд.

– Ты читала?

Кики кивнула.

– Твой брат ошибается. Я не причиню тебе зла. Никогда…

– Тебе не говорили, что читать чужие письма плохо?

Кики удивлённо подняла брови.

– Да? А почему?

Ромион против воли улыбнулся. Кики иногда казалась ему сущим ребёнком.

– Это личное. Дамиан писал это мне. Поэтому, пожалуйста, не делай так больше, хорошо?

– Но там же написано про меня. Я хочу знать, что он про меня думает – это может быть важно!

– И всё же это предназначалось мне. Никогда не читай мою почту, – Ромион придать взгляду строгости.

– А чужую можно? – помолчав, поинтересовалась Кики.

Ромион собрался было сказать, что нельзя, потом вспомнил, как часто сам аккуратно вскрывал эти самые чужие письма – гвардейцы работали в почтовой службе и часто перехватывали сообщения от людей, которые королевству могли быть опасны. Так удалось предотвратить один заговор и пару покушений.

Ромион вздохнул.

– Просто знай, что это не хорошо, ладно?

Кики пожала плечами.

– И ты снова слишком пристально на меня смотришь.

– Прости, – Кики отвернулась, но ровно на мгновение.

Ромион свернул письмо и с помощью амулета убрал его.

– А Туан?

– Вернулся домой. Он учится в Сиернской школе, да?

Ромион задумчиво кивнул.

– Да, и ему нужно назначить пенсию… Ты смотрела бухгалтерию, что, найдётся там лишняя тысяча в месяц?

– Ты очень щедр, – усмехнулась Кики. – Ему бы и сотни хватило – да и зачем вообще ему помогать? Он верен тебе, только пока ты удобен – я читала его мысли…

– Вот и сделаем его ещё вернее, – Ромион встал. – Пойдём, посмотрим, что там с деньгами. И ты говорила про договоры…

Кики поднялась следом.

– Как пенсия сделает дракона вернее?

– Он будет мне благодарен, – пожал плечами Ромион.

– Да? Ну и что?

– Благодарность привязывает. Идём, или мой советник сойдёт с ума, – Ромион подал Кики руку и обернулся. Джек хмурился, стоя на садовой дорожке, но подойти к королю ближе не смел. – Ты говорила ему про договоры?

– Нет, а зачем? Я сделала это для тебя, а не для него.

– Да, дорогая, но он тот, кто поможет тебе найти неизбежные мелкие огрехи в письменном документе…

– Я сама всё сделаю!

– Кики, в этом нет необходимости. Я верю своему советнику.

Кики оглянулась на Джека и вздохнула.

– Да, он тебе предан. Но я правда могу всё сама…

– Идём, звезда моя.

Чем был всегда хорош Дамиан – он никогда к брату с помощью не лез. Он тоже прекрасно учился, и (Ромион был уверен), тоже смог бы проверить бухгалтерию или проанализировать ежедневный отсчёт службы безопасности. Может быть, дипломатия не входила в число достоинств Дамиана, хотя… Он умел быть милым. Если хотел, конечно.

Кики, наоборот, очень старалась помочь, и рутинное обсуждение финансов с советником превратилось в балаган. Кики не могла усидеть на месте. Кики не слушала, перебивала, критиковала, а, когда Джек попробовал ей возразить, она превратила его в лягушку.

– Дорогая, не могла бы ты расколдовать моего советника? – очень спокойно попросил Ромион, когда температура в комнате несколько повысилась (в прямом смысле – Кики умудрилась и гостиную выморозить), а с потолка перестал сыпаться снег.

– Он тебе не нужен! – Кики сплеснула руками.

– Ещё как нужен, прелесть моя. Расколдуй его. Пожалуйста.

– Я могу всё сделать лучше! Ты не понимаешь! – закричала в ответ Кики, и вся покрылась льдом, а в комнате снова стало морозно. – Я тебе нужна, а не он! Я, и никто больше!

Ромион молча подождал, когда она успокоится, а потом произнёс:

– Кики. Я просил тебя. Помнишь?

Девушка вздрогнула, оглянулась – и побледнела.

– П-прости… Я не хотела! Оно само… Просто ты…

– Ты правда ревнуешь меня к моему советнику, дорогая?

– Мне просто хочется всё время быть с тобой, а он мешает, – Кики что-то сделала, какой-то сложный пасс рукой, и лёд вместе со снегом исчезли, как и мороз. Только невозмутимая лягушка в кресле напоминала о недавнем срыве.

– Я король, моя дорогая. И я не могу проводить с тобой всё время.

– Но…

– Ты говорила, что изменишься для меня?

– Да, – Кики со вздохом встала. – Прости… Но я буду неподалёку.

– Ты помнишь о моей просьбе ничего не предпринимать, не посоветовавшись со мной?

– Да…

– Кики!

Девушка остановилась у двери и обернулась.

– Расколдуй моего советника.

– А… – Кики нахмурилась, и лягушка принялась пухнуть, расти и пухнуть. – Извини.

– Продолжим, Ваше Величество? – спокойно произнёс Джек, поправляя манжеты рубашки, когда дверь за девушкой закрылась.

– Да. Джек, я прошу прощения…

– Всё в порядке, Ваше Величество. Чёрная ведьма способна и на большее.

Ромион ахнул:

– Откуда ты знаешь?..

Джек только улыбнулся.

– Я лишь надеюсь, мой король, что вы знаете, что делаете. Итак, семь тысяч двести девяносто золотых пошли на…

– Джек, я пойму, если ты решишь меня оставить, – сказал Ромион, когда с отчётами и бухгалтерией закончили. – Ты прав, что моя жена – Чёрная ведьма, она опасна, и я сомневаюсь, что смогу её контролировать…

– Ваше Величество, – Джек улыбнулся, спокойно и ободряюще. – Неужели вы думаете, что я оставлю вас с ней одного? С Чёрной ведьмой?

Ромион тоже не сдержал улыбки – растроганной.

– Ты настоящий друг, Джек.

– Я ваш слуга, Ваше Величество, – поправил Джек, собрав документы в кожаную папку с золотым вензелем. – Но я вам верен. И… Ваше Величество, могу я высказать просьбу личного характера?

Ромион удивился – он даже не представлял, что у его советника есть личная жизнь.

– Конечно. Что случилось?

– Не давайте капитану вашей гвардии Гавину выходных.

Ромион опешил.

– Почему?

– Два дня назад он чуть не разнёс по камешкам любимый трактир Вашего Величества, "Кабан в незабудках". А до этого его с позором выкинули из борделя "Цветы Сиерны". Ничего страшного, конечно, Ваше Величество, штрафы он заплатил – когда протрезвел. Просто Гавин пьёт, когда несчастен, а когда он пьёт, несчастными становятся все вокруг. Поэтому, Ваше Величество, не могли бы вы не делать капитана несчастным?

– Да я же наоборот! – выдохнул Ромион. – Я хотел, чтобы он отдохнул…

– Гавин очень любит вас, Ваше Величество, и ещё сильнее он любит свою работу. Дайте ему возможность заняться ею. Пожалуйста.

– Хорошо… – Ромион потёр переносицу. – А почему тогда ты назвал это личной просьбой?

– Гавин мой друг, – Джек улыбнулся. – Лучший друг, Ваше Величество. И именно мне приходится вытаскивать его из неприятностей. Поэтому я и прошу вас – не поступайте с ним так больше. Это всё. Ваше Величество… Я уже организовал вам встречи с императором гоблинов и королём гномов. Гномы первые – они ждут вас на веранде у грота через, – Джек посмотрел на часы, – пятнадцать минут.

Ромион кивнул. Как раз оставалось время на камердинеров – те должны были приготовить королевский костюм (идти на переговоры в одной рубашке, как бы жарко ни было, значило унизить гостя).

Грустная Кики сидела на полу у двери, когда Ромион, блистая, вышел.

– Роми, мне правда очень жаль… – тут же начала она. – Ой! Ты же просил не сокращать твоё имя!

– Можешь, если хочешь, только не зови меня "тютюнечкой" или что ты там изобрела, – Ромион подал ей руку. – Дорогая, нам нужно разобраться с твоим гардеробом. Ты в этом разговаривала с императором и королём утром? – Кики по-прежнему была в мужском костюме.

– Э… Да…

– Это невежливо, к тому же, тебе тоже будет неприятно: они разодеты в пух и прах, а ты… – Ромион смерил Кики изучающим взглядом.

Девушка подняла брови.

– А что? Да они, в общем-то тоже были… Я бы даже сказала, не совсем одеты.

– То есть? – Ромион даже остановился.

– Её Величество ворвалась в комнаты короля гномов, когда солнце ещё не взошло, и Его Величество отдыхал, – доложил советник. – Его Величество встретил королеву своим боевым молотом. Её Величество превратила молот в лёд – после этого у них с королём состоялись переговоры.

– Не ябедничай, – буркнула Кики, глянув на Джека. Тот склонил голову и ничего больше не сказал.

– О, звёзды, – простонал Ромион. – А гоблины? Они же уехали…

– Королева была очень настойчива, добиваясь свидания с императором через волшебное зеркало. Она застала императора в постели с императрицей…

– Хватит! – выдохнул Ромион, краснея. – Кики!..

– Но, Роми, я же получила их согласие…

– Кики, ты невозможна! Пожалуйста, не делай так больше! Что о тебе подумают?

– Какая мне разница? – фыркнула Кики – Мне важно только, что обо мне подумаешь ты.

Ромион вздохнул и приготовился извиняться и перед гномами, и перед гоблинами.

Но неожиданно не пришлось. Король гномов, и сам не большой любитель официоза, встретил Ромиона куда теплее, чем раньше, а к ручке Кики и вовсе приложился очень страстно. "Какая женщина! – по секрету прогудел он Ромиону на ухо. – Где ты её нашёл? В моих горах такой нет. Ты просто счастливчик!" Ромион не стал уточнять, когда король сделал этот вывод: увидев Кики в мужских штанах (она по-прежнему не сменила их на более приличные юбки), или когда Кики заколдовала молот?

Ульрик от извинений отмахнулся, тоже сказав по секрету, что "Моя и не такое вытворяет. Крепись, братец". Ромион действительно по традиции гоблинов считался Ульрику каким-то там дальним братом, благодаря женитьбе Ульрика на сестре Виолы.

– И всё же прояви в следующий раз больше такта, – попросил Ромион Кики, когда переговоры закончились.

– Чего проявить?

Ромион вздохнул и повернулся к советнику.

– Что ещё у меня на сегодня?

– До восьми часов вечера – ничего, – ответил тот. – И мне бы хотелось заметить, Ваше Величество, что в этом заслуга вашей супруги. Её Величество действует нестандартно, но очень эффективно.

Кики неожиданно покраснела.

– Спасибо, Джек. Тогда ты тоже свободен. А мы с тобой, дорогая, сейчас посетим портного и ювелира…

– А потом поедем в Алегонию? – просияла Кики.

Ромион глянул на советника и покачал головой.

– Посмотрим. – И, когда Джек ушёл вместе с лакеями, Ромион прошептал Кики на ухо: – Лучше не предлагай ничего подобного при других. Мы сбежим, но после.

– Но зачем сбегать? Ты же король, просто прикажи!

Ромион вздохнул.

– Поверь мне, так будет лучше. Что ж… портной. Какие цвета ты предпочитаешь, дорогая? И на этот раз, пожалуйста, правду.

Кики любила жёлтый и тёмно-синий. Ей странным образом шло и то, и другое – и Ромион заказал сразу два десятка платьев. Правда, когда портной заикнулся о серебристо-голубом, который Кики тоже подходил, принцесса тоже чуть не превратила его в лягушку.

– Дорогая, держи же себя в руках, – попросил её Ромион, у которого уже голова шла кругом.

Кики покаянно вздохнула, а про голубой в итоге забыли.

Во время примерки к Ромиону снова пришёл Джек – нужно было выбрать посла к троллям. Ромиону пришлось сделать это лично, и за это время Кики выморозила всю залу.

– Я не хотела! – шептала она потом. – Это случайно вышло!

Ромион молча повёл её к ювелиру – где выяснилось, что Кики не любит кольца. "А нельзя медальон?" Ромиону пришлось соловьём разливаться о том, как идёт Кики обручальное кольцо в виде венка из роз. А печатью юной королевы станет теперь змей на фоне снежинки. "Но я хочу лисицу!" – попыталась возмутиться Кики. Ромион долго и упорно объяснял ей, почему лисица невозможна и придётся терпеть змею. У него уже жутко болела голова.

– Прости, пожалуйста, – чуть не плакала Кики. – Я хотела, как лучше… Правда хотела!

Ромион улыбался ей – неискренне – и кивал. Всё это он слушал во время обеда.

– А теперь мы можем отправиться в Алегонию? – напомнила после Кики.

Ромион к этому времени устал так, что мечтал только о кровати с мягкой подушкой.

– Я приготовлю тебе зелье! – вызвалась Кики.

– Дорогая, просто оставь меня в покое, – попросил Ромион и ещё заставил себя поцеловать Кики в щёку. – Займи себя чем-нибудь – только без колдовства, хорошо? И без переговоров. И без… того, что утром было. Сможешь? Во дворце прекрасная библиотека…

– И много книг про браковедению и психологии, – вставил советник, снова оказавшийся рядом. – Если пожелаете, мадам, они в вашем распоряжении.

Кики согласилась, и лакеи её увели.

– Её слишком много, – выдохнул Ромион, падая на кровать.

– Если позволите, мой король, она просто старается вам понравиться.

– Да, но её всё равно слишком… много… – Ромиону показалось, что он заснул ещё до того, как голова коснулась подушки, и ответ советника уже не услышал.

Проснулся он на закате, когда до приёма оставался какой-то час – разбитым и с головной болью. Пришлось пить тоник, чтобы хоть немного взбодриться.

"Как же тяжело быть женатым!" – подумал Ромион и вызвонил слуг. Впереди был вечер с шумной и настойчивой Кики…

Но вопреки ожиданиям Кики была очень тихой, когда Ромион попросил пригласить её. Она уже сменила свой мужской костюм на одно из заказанных платьев – золотистое, с вышивкой в виде роз и поющих птиц. Волосы ей тоже замысловато уложили и украсили золотой диадемой. И выглядела Кики прекрасно, более того – согласно всем правилам приличия, которые Ромион так уважал. Вот только, глядя на неё, он вдруг подумал, что рубашка и штаны шли ей больше. Кики уже не казалась ему гармоничной. В ней словно что-то сломалось.

"Она же обещала измениться для меня", – подумал Ромион. Только он уже отчего-то не был уверен, хочет ли, чтобы Кики менялась.

– Я делаю тебя несчастной, – сказал он, отослав слуг. Приколоть броши и надеть кольца он, в конце концов, мог и без чужой помощи.

Кики покачала головой.

– Нет. Это я делаю тебя несчастным. Мне так жаль…

Ромион взял её за руку, поднёс к губам, и, не сводя взгляд с голубых глаз Кики, поцеловал.

– Тебе всё это не нравится. Ты не такая, – сказал он, выпрямляясь. – Почему ты это не прекратишь? Тебе же больно, я чувствую.

Кики грустно улыбнулась.

– Ты не знаешь, какая я. И я оставлю тебя, только если ты меня прогонишь, – Кики серьёзно посмотрела на него. – Я буду меняться для тебя сколько угодно.

– Зачем? – выдохнул Ромион. Он искренне не понимал. – Зачем ломать себя, это же неправильно!..

– Потому что я хочу быть с тобой, а тебе нужна спокойная, тихая жена, которая не ведьма.

– Ты понятия не имеешь, что мне нужно.

– Ошибаешься, – Кики снова улыбнулась – и это уже больше напоминало её: задорная, упрямая улыбка. – Тебе нужна жена такая же, какой была твоя мать. Я слышу её ноты в твоей скрипке, когда ты играешь. Я уже добавила их к себе, ты наверняка это заметил.

– Звёзды! – прошептал Ромион. – Зачем?.. Это жестоко – ты себя так…

– Всё в порядке, – Кики улыбнулась. – Ты не знаешь, о чём говоришь. Я метаморф, изменяться для меня – нормально.

– Откуда это у тебя? – Ромион не сдержал любопытство. – Твой отец?..

– Нет, конечно, – Кики предположение рассмешило. – Мать. Она была с юга. Помнишь ведьму, которую я изображала на смотринах? Такой я помню свою мать. Правда… Я не уверена, что это был её настоящий облик, – Кики усмехнулась. – Впрочем, какая разница?.. А вот что действительно важно – Ромион, ты должен знать обо мне одну вещь, – Кики замялась.

Ромион вздохнул. Да, пожалуй, доля правды в словах Кики была: ему действительно хотелось тихую и, главное, нормальную жену. Только вряд ли Кики когда-нибудь такой станет – даже при всех своих талантах.

– В чём дело?

– Я не умею танцевать, – выпалила Кики и покраснела. – Совсем. А… твой советник сказал, что мы отправляемся на приём, где обязательно должны будем открыть вечер танцем. В общем… Ты заранее меня прости, ладно?

Ромион оглянулся на часы и прикинул, что случится, если король и королева опоздают. Пожалуй, на приём сиернской знати можно прибыть немного не вовремя. Дурной тон, конечно… С другой стороны, как там говорила королева троллей? Король не опаздывает – это нужный момент не настал. Вот и пусть придворные немного подождут нужного момента.

– Всё нормально, дорогая. Я тебя сейчас научу. Иди сюда… Вставай здесь. Да, вот так. Расслабься.

– У меня… не сложилось впечатление, что это настолько просто, – пробормотала Кики, вставая с Ромионом в пару. – И что теперь?

– Ничего сложного, – рассмеялся Ромион. – Я иду – ты следуешь. Просто доверься мне. Давай пройдёмся…

Кики не умела следовать – это он понял ещё на свадебном пиру. И сейчас она стремилась взять инициативу в свои руки и в результате пару раз наступила Ромиону на ногу.

– Видишь? У меня совсем не получается, – вздохнула она минут пять спустя. – Кажется, танцы – это не моё.

– Ты всегда так легко сдаёшься? – подзадорил её Ромион.

– Нет, просто танцы – не моё, – уже увереннее повторила Кики.

Ромион остановил танец.

– А я, значит, "твоё"?

– Ты моя судьба, – Кики посмотрела ему в глаза и мечтательно улыбнулась. – Я это всегда знала. Ну, то есть последний год я это точно знала. Просто я думала, что ты поможешь мне осуществить моё желание, а не… Но я ведь тогда была другой – я ничего не понимала.

"А я и сейчас ничего не понимаю", – подумал Ромион и заставил шёлковый шарфик, брошенный на кровать кем-то из слуг, подлететь.

– Я сейчас завяжу тебе глаза. Не пугайся, хорошо?

– Ладно, – обескураженно ответила Кики и зажмурилась. – А зачем?

– Чтобы ты научилась мне доверять. – Ромион аккуратно завязал шарф, и Кики с ним приобрела вид совсем детский. "Сколько же ей в действительности лет?" – подумал Ромион.

– Я тебе доверяю!

– Неужели? Тогда расслабься. Я поведу – ты следуешь, хорошо?

Глаза некоторым девушкам завязывали в Сиернской школе на уроках танцев – и это всегда помогало. Сработало и на этот раз: Кики успокоилась и больше не пыталась завладеть инициативой. Хватило десяти минут, чтобы танец получился вполне приличным, без оттаптывания ног Ромиону.

– А мне понравилось! – воскликнула Кики, когда Ромион развязал ей глаза. – Можно я во время танца зажмурюсь?

– Можно, – усмехнулся Ромион. – У тебя всё получится. Просто верь мне, хорошо?

Кики с улыбкой подала ему руку, и от её благодарного взгляда что-то внутри Ромиона перевернулось. Он не понял, что, и его это испугало – но и привело в восторг одновременно.

Всю дорогу в карете до особняка герцога Фееха Ромион вспоминал океан и вчерашний необитаемый остров. Жар, кусачее солнце, воду, тёплую, как парное молоко, Кики, смеющуюся…

Сейчас Кики молчала – и снова не сводила с Ромиона восторженного взгляда.

"Я же действительно делаю её несчастной, – думал Ромион. – Зачем? Я не смогу её полюбить – я просто не умею. Из-за меня она откажется от магии, от свободы, от своей гармонии… Я этого не достоин!"

Он чувствовал, что объяснять это Кики бесполезно: она снова разразится обещаниями перемен и начнёт признаваться в любви. "Зачем такая любовь, если от неё такой вред?" – в смятении думал Ромион. Да, ему нравилось её восхищение, её энтузиазм – нравилось с Кики целоваться, в конце концов. Да и не только целоваться – Кики была достаточно опытна и умела… Но Ромион был бы последним мерзавцем, если бы удерживал подле себя девушку из одного только эгоизма.

"Это если поверить, что любовь её – настоящая, – напоминал себе Ромион. – А не результат очередного проклятья. Прокляла же она себя один раз – а быть спящей крысой, пусть и всего пару дней, – это подвиг, я бы так не смог. Что если она просто сменила тактику и хочет добиться своего, уже не претворяясь влюблённой, а действительно влюбившись? Приворотное зелье, там, выпила или что-нибудь в этом роде? Ждёт, когда я размякну, и нанесёт удар".

Кики поймала его взгляд и улыбнулась. Она казалась совершенно неопасной – но так было и раньше, когда она действительно собиралась Ромиона убить.

"Без неё было бы проще – и ей, и мне", – пришёл к выводу Ромион. Но у него не хватало духу сказать ей это в лицо. Да и вряд ли бы слова помогли. Кики нашла бы, что ответить и снова убедить его в своей неземной любви. "Как же я запутался", – мысленно вздохнул Ромион и снова скривился от вернувшейся мигрени.

Приём начался гладко, хоть король с королевой на него действительно опоздали – на полчаса. Раньше Ромиона привело бы это в ужас, но сейчас у него была другая пища для размышления. Хорошо – это помогло оставаться спокойным, когда Ромион объяснял придворным (а у герцога собралось, конечно, всё высшее сиернское общество), что Кики выглядит иначе, потому что раньше была заколдована.

– Они не решат, что это удобное оправдание, чтобы найти себе другую жену? – тихо поинтересовалась Кики во время первого танца. Да, она действительно жмурилась.

– Вряд ли – это же легко проверяется заклинаниями.

– Дорогой, ты постоянно забываешь, что я метаморф. Твой брат не сумел меня засечь, а ты думаешь, у твоих слуг есть волшебники сильнее?

Ромион вздохнул.

– Честно говоря, мне плевать, что они думают, лишь бы не бунтовали, – и это было правдой, хоть ещё неделю назад Ромион бы не говорил это так легко.

"По-моему, если кто из нас и меняется, – думал он, – то это я".

– А, я помню этого старика, – Кики нашла взглядом герцога Фееха. – Он нас венчал. И храпел.

Феех и сейчас похрапывал, но из-за музыка его не было очень-то слышно.

– Это хозяин дома, дорогая, будь вежливее, хорошо? Сейчас танец закончится, и придётся сделать перерыв, во время которого тебе нужно будет уйти с другими леди на женскую половину. Ты сможешь там вести себя вежливо и тактично?

Кики вздохнула.

– Если ты этого хочешь… Но почему я не могу остаться с тобой? Вы же сейчас будете говорить о политике, я бы могла помочь.

– Кики, пожалуйста. Таковы традиции.

– Ты слишком любишь эти свои традиции, – вздохнула Кики. Однако, когда танец закончился, она покорно отправилась вместе с дочерью герцога Фееха к другим леди.

Разговор после действительно шёл о политике – и Ромиону почему-то было скучно. Всё переливали из пустого в порожнее: пошлины, неспокойные границы на юге, разбойники, снова пошлины… Ромион посматривал на дверь в комнаты женщин и думал, что просто волнуется за Кики. "Да что с ней может случиться! – с усмешкой думал он. – Чёрная ведьма! Сама кого хочешь загрызёт". Но на сердце всё равно было не спокойно. Ромион заставлял себя участвовать в беседе, пил разбавленное вино, отведал креветок в кляре – модный в этом сезоне деликатес. "А ведь раньше мне это нравилось, – думал он. И сам себя поправлял: – Нет, не нравилось, но было терпимо". Сейчас терпеть с каждой минутой становилось всё труднее, и Ромион не понимал, в чём дело.

Его спас советник, которого на приём не приглашали, но который привёз королю на подпись окончательный вариант договора с троллями. Ромион справился у хозяина дома о пустой тихой комнате, и герцог предложил ему свою библиотеку. Там действительно было уютнее, чем в душной жаркой зале, но Ромион этого почти не заметил. Он заставил себя увлечься договором: там имелись любопытные места, которые нужно было изменить, и Джек, составлявший договор, не всегда с изменениями соглашался. Он не мог открыто возразить королю, но всё равно умудрялся спорить. Это было как игра, и она Ромиона увлекла.

Опомнился король уже около полуночи, когда с договором было покончено, а капитан гвардейцев изо всех сил пытался привлечь к себе внимание.

– Гавин, в чём дело?

– Ваше Величество, вам лучше вернуться к герцогу и его гостям, – напряжённо сказал капитан.

Ромион вскочил.

– Что такое?

Капитан прислушался – наверняка к амулету, который поддерживал связь с другими гвардейцами – и отрапортовал:

– Что-то.

– Исчерпывающе, – пробормотал Ромион и вместе с Джеком направился к ярко освещённой зале.

У её порога уже столпились слуги, но почему-то не входили. Из-за двери не доносилось ни звука.

– Дорогу королю! – зычно приказал Гавин, и перед Ромионом, кланяясь, расступились.

– Да в чём дело? – выдохнул тот и, снова не дождавшись ответа, заглянул за дверь.

В комнате у порога стояли гвардейцы с такими каменными лицами, словно уже превратились статуи.

А дальше начиналось болото. Колоритное очень болото, насыщенного зелёного цвета, которое кишело гадами и громадными насекомыми. Ромиона особенно впечатлили пауки, с кошку величиной каждый. Они весьма напоминали леди Феех и её подруг. Ромион повертел головой и наткнулся взглядом на жабу, храпящую у стены – там, где сидел герцог Феех, когда король уходил.

И посреди этого мракобесия, на кочке, лежала Кики. Она спала и умудрялась время от времени икать. Ещё у неё были серебряные губы – точнее, покрытые серебряными блёстками, как понял Ромион, когда пробрался к ней.

– Кажется, это гоблинская болтушка, – сказал советник, взглянув на Кики. – Лёгкий наркотик, в моде у дам на приёмах. Не беспокойтесь, Ваше Величество, она проснётся завтра, живая и здоровая.

– А сейчас она не может проснуться? – спросил Ромион, слыша в своём голосе панические нотки. В ответ ему завыло и застонало болото.

– Сомневаюсь, Ваше Величество, – сказал советник, когда вой и стон стихли.

Ромион поморщился.

– О, Кики, ну я же просил!

Ведьма сладко спала и ничего в ответ не сказала.

– Пришлите сюда Виттора, – вздохнул Ромион, держа Кики на руках и стоя по колено в грязи. – Пусть расколдовывает. И всю коллегию магов ему в помощь, если не справится – но чтобы в ближайшее время моих придворных мне вернули.

Кики не проснулась всю обратную дорогу, а во дворце Ромион приказал приготовить ей апартаменты королевы и сам уложил девушку в кровать. Целитель, осмотревший Кики, подтвердил: ничего страшного – зато выспится. "Да уж, ничего страшного!" – подумал Ромион. Голова раскалывалась, и он сам поспешил в постель. Часа через два его разбудил советник, доложив, что придворных расколдовали всех – правда, герцог Феех по-прежнему квакает. Ромион пробормотал, что понял, перевернулся на другой бок и снова заснул.

…Утро наступило, а будильник опять не сработал. Ромион полежал, рассматривая лисиц на занавесках, потом со вздохом распахнул их и вздрогнул.

Чёрная ведьма Виллинда сидела в кресле, пила чай из позолоченной фарфоровой чашечки и с насмешливым интересом смотрела на Ромиона.

– Доброе утро? – выдохнул тот.

Виллинда кивнула и налила чай во вторую кружку, которая сама подплыла к Ромиону.

– Эм… Я, пожалуй, позову слуг, – пробормотал Ромион, смущаясь своего внешнего вида. Не в пижаме король должен представать перед сильнейшей из Чёрных ведьм.

– Не советую, – отозвалась Виллинда, и Ромион отдёрнул от колокольчика руку. – Попробуйте чай, король. Он вкусный, и травы там по моему личному рецепту.

– С сюрпризом? – хмыкнул Ромион, осторожно подхватывая свою чашку.

– Нет, с мятой, – Виллинда смотрела на короля очень внимательно, и это его нервировало. – Попробуйте.

Ромион, хмурясь, принюхался. Потом тоже посмотрел на Виллинду – она улыбалась, тонко и со значением. Сразу видно, Чёрная ведьма…

Плюнув на приличие, Ромион достал комплексное противоядие и вылил его в чашку с чаем.

Чай вспенился.

Потом зажёгся.

Потом потух.

– А я уж было подумала, вы совсем потеряли голову… – проговорила Виллинда, ничуть не удивлённая.

Ромион отставил чашку на прикроватный столик.

– И вы решили сделать так, чтобы я гарантированно её потерял? Это же была жидкая смерть – в вашем чае.

Виллинда улыбнулась.

– Кто ходит по краю, тот рано или поздно упадёт, дорогой мой король. – Она резко перешла на «ты». – Ты знаешь, что в твоей спальне по ночам дежурит высший демон? А днём он ходит за тобой по пятам.

– Что? – опешил Ромион.

– Неправда, я ещё и за его женой хожу, – раздалось от кровати, но сколько Ромион не вглядывался, никто там так и не появился.

– Да-да, одновременно, – Виллинда налила себе ещё чаю. – Мне-то дела нет, мой дорогой король, но вы дороги моей крестнице, а я не люблю, когда она расстраивается. Поэтому никаких слуг – вы сейчас меня выслушаете, а потом сделаете выводы.

Ромион сжал амулет Дамиана и быстро кивнул.

– Расслабься, мальчик, – усмехнулась ведьма. – Я старая слабая женщина, не тебе меня бояться… Демон, а ну брысь отсюда!

– Я всё-таки демон, а не кошка, – обиженно донеслось от кровати. – И я никуда не пойду.

– А я не начну говорить, пока ты отсюда не уберёшься, – Виллинда в отличие от Ромиона кого-то у кровати всё-таки видела. Во всяком случае, смотрела она туда, не отрываясь.

– Это шантаж, – отозвался демон. – Вам должно быть стыдно.

– Я жду.

– Ну пожа-а-а-алуйста! – Ромион ушам своим не верил, но демон действительно взмолился: – Я же самое интересное пропущу!

– Брысь!

– Ладно…

Пауза.

– Ты всё ещё здесь, и я тебя по-прежнему вижу.

– А так?

– Если ты сейчас же… – Виллинда не закончила и улыбнулась, повернувшись к Ромиону. – Прекрасно. Теперь можем разговаривать. Скажи-ка мне, король, что ты знаешь о своей супруге?

Ромион нахмурился.

– Что она Чёрная ведьма и полудух. Что у неё гадкая привычка превращать людей в лягушек и пауков. Что она морозит комнаты, когда злится. Ещё она хотела вернуть зло в наш мир, шантажируя Виолу.

– Великолепно! – восхитилась Виллинда. – Ты всё это знаешь и всё ещё от неё не избавился?

– Она любит меня, – пробормотал Ромион. – Я не желаю делать ей больно…

– Любит! – захохотала Виллинда. О, Чёрная ведьма умеет хохотать: кровь в жилах стынет. – Любит, значит? А тебе известно, чем она занималась до тех пор, как… полюбила тебя?

– Она закончила школу ведьм…

– За год. Правильно. А потом?

Ромион пожал плечами.

– Девочка играла в Ледяную королеву, – ответила Виллинда. – Или ведьму, я не помню, как она это называла. Но суть сводилась к тому, что она сидела в ледяном замке в Синих горах и изображала из себя статую. Чаще всего это была просто оболочка – а Кинникия могла в это время путешествовать. Это она любит. За своими прислужниками, низшими духами, она не считала нужным следить – и те распоясались. Доставалось троллям, но они под землёй, и им проще закрыться. Куда сильнее доставалось людям, жившим поблизости. Их превратили в лёд. Но тебя, я вижу, это не удивляет?

– Я знаю, на что способна Чёрная ведьма, – отозвался Ромион.

Виллинда усмехнулась

– Сомневаюсь. Но что ж… Этим не закончилось. Истории о прекрасной снежной волшебнице разнеслись по миру, а особенно по соседним странам, и нашлись дураки, которые им поверили. Они приходили – в одиночку, а иногда по двое и по трое. Была даже группа гномов, но мне не хочется об этом вспоминать, – Виллинда поморщилась. – Обычно всё развивалось по одному сценарию: они видели Кинникию – снежную девочку, во льду, в метели. Воображали, наверное, что она красива. Или что богата. Или соблазнялись её силой – но они всегда просили её руку сердце. Не заблуждайся, мальчик, у этой девочки нет сердца. Она убивала их всех – приказывала духам сначала, потом перестала. У неё целый сад ледяных скульптур, знаешь ли.

Ромион вздрогнул. Он помнил такой сад у Дамиана, когда тот был Властелином – только скульптуры там были из камня.

– Иногда люди меняются. Иногда любовь действительно приходит, – Виллинда впервые отвела взгляд. – Только, поверь мне, король: ледяной сад в случае с Кинникией реальнее, чем то, что ты хочешь из неё сделать. Она не станет тебе хорошей королевой – рано или поздно сорвётся, и ты превратишься в ледяную статую. И твоё королевство тоже. Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь тогда вам поможет.

– Зачем вы это мне говорите? – тихо спросил Ромион, когда ведьма замолчала. – Вам-то какое дело?

– Никакого, – Виллинда встала, и чай пропал. – Совершенно. Просто я видела сотню таких дурачков, как ты: иногда Кинникия играла с ними, рассказывая такие же сладкие истории, как тебе. Ей это нравится, она же Чёрная ведьма, и весьма неплохая. Они приходили потом к ней – те, что сначала упорствовали и не верили ей. Они влюблялись, приходили – и умирали. Если ты умрёшь, моя крестница расстроится. Только из-за неё я здесь.

– Я не думаю, что Кики лжёт, – выдохнул Ромион. – Я не слышу лжи в её словах, а я привык…

– Дитя, – улыбнулась Виллинда. – Ведьма может говорить правдиво – так, что это станет для тебя единственной правдой. Ведьма, почуявшая жертву, обязательно так и сделает. Поверь мне, твоё будущее – в этом самом дворце изо льда, у ножек её трона.

– Но это она говорит, что любит меня…

– О да. А ты думаешь, она когда-нибудь выбирала жертв попроще, полегче? – Виллинда улыбнулась. – Лёгкая победа неинтересна. Что ж… Решай сам, король. Это твоя жизнь и твоё королевство. Я лишь подумала, что будет честно предупредить тебя: Кинникия убивала и не таких умников, как ты. Хорошего дня.

Она исчезла, а растерянный Ромион остался сидеть на кровати, глядя в окно. Там солнце ярко светило, и где-то в роще радостно голосили птицы…

Кики нашлась в саду – она кормила птиц с рук. Голуби, соловьи, жаворонки и кто-то ещё, кого Ромион не узнал, летали вокруг и громко верещали.

– Твой советник сказал, что кормить их может быть весело! – Кики с утра была полна энтузиазма и выглядела довольной жизнью. – И это действительно весело!

– Рад за тебя, – Ромион сел рядом, и мысленно пожелал, чтобы стало тихо.

Птицы улетели сразу же. Стих ветер, деревья перестали шептаться, даже вода в фонтане больше не журчала. Тишина наступила оглушительная, зловещая – особенно в такой яркий солнечный день.

– Что случилось? – голос Кики прозвучал глухо и тут же в этой тишине потерялся.

Ромион положил руки на колени – чинно, как воспитанный мальчик. Но пальцы дрожали…

– У меня только что был очень содержательный разговор с Чёрной ведьмой Виллиндой.

Кики застыла.

– И знаешь, что она мне сказала?

– Наверняка ничего хорошего, – Кики отвернулась. – Я никогда ей не нравилась. Старуха завидует, что я стану сильнее её, и ей тогда несдобровать. Пусть успокоится: меня это больше не интересует. Ну? – Она повернулась к Ромиону. – И что же она тебе сказала?

– Кики, поклянись быть честной. Пожалуйста.

– Я честна с тобой… Ну хорошо. Клянусь магией, что не солгу тебе. Что ты хочешь узнать?

Ромион посмотрел на неё – Кики не казалась злой, рассерженной. Только усталой. Тогда король и пожелал: "Пусть всё, сказанное Виллиндой окажется неправдой!" Так ведь могло быть. Ведьмы вечно друг о друге сплетничают. Кики не опасна, она просто неудачно влюбилась…

"Вспомни, что она чуть не сделала с тобой до того, как по её словам, полюбила", – сказал себе Ромион. Легче от этого, впрочем, не стало.

– У тебя во дворце в Синих горах есть сад ледяных скульптур – тех, кого ты тоже уверяла в своей любви, а потом превратила в лёд. – Ромион нашёл взгляд Кики. – Это правда?

В глазах Кики мелькнул ужас, и Ромион всё понял без слов.

– Да, – её голос звучал тихо, очень тихо. – Да, это правда.

– Ты собиралась и меня превратить в лёд? – пытаясь быть спокойным, спросил Ромион. – Ты выбрала себе цель поинтереснее на этот раз? Королей в твоём саду ещё не было?

– Были, – Кики задрожала. – Нет. Я говорила – я клялась! – что не причиню тебе вред!

– Ты клялась, да. – Ромион усмехнулся. – Ты умна, Кинникия. Ты сможешь извернуться и даже убить меня, если захочешь.

– Зачем мне тебя убивать! – воскликнула Кики. – Я же люблю тебя! Ромион, пожалуйста! Пожалуйста! Да, я убивала их, да мне это нравилось – но ты изменил меня, ты сделал меня человеком! Пожалуйста!..

– Хватит, – Ромиону потребовалось собрать все свои силы, чтобы сказать это. – Хватит. Я не верю тебе.

– Роми, прошу…

– Кики! Я сказал, хватит! Я дал тебе шанс, как ты просила…

– Один день?!

– Ты превратила его в кошмар. Ты врываешься в мою жизнь так, словно она ничего для тебя не значит. Может быть, так и есть. Но мне это не нравится. Ты превращаешь моих подданных в лягушек…

– Я извинилась! Перед каждым из них!

– Кики, – Ромион вздохнул. – Ты не можешь быть моей королевой. Моя королева не должна быть ведьмой. Ты не сможешь изменить себя настолько.

– Ты просто не знаешь!..

– И не хочу знать. Кики, хватит. Уходи. Если я тебе действительно так дорог, как ты говоришь, ты уйдёшь спокойно и без сцен с колдовством, на которое я всё равно не смогу ответить. Ты не та, кто мне нужен, и никогда ею не станешь. Я не смогу полюбить тебя – я тебе ведь даже не верю. У нас ничего не может получиться. Поэтому если ты хочешь мне добра – уходи. Так нам обоим будет лучше.

Кики закрыла руками лицо.

– Ты не можешь… Не можешь вот так… Меня выбросить! Я не игрушка! Я не…

Ромион подавил желание обнять её и успокоить. Это не может так больше продолжаться. Это нужно остановить – хватит ломать и его, и её, Кики, жизнь. Хватит.

– Я могу. Если ты и правду меня понимаешь, то знаешь, что я могу.

Кики всхлипнула, но возражать не стала. Она тихо рыдала потом, а Ромион ждал. Смотрел на онемевший фонтан и ждал.

Наконец, Кики отняла руки от лица и выпрямилась.

– Ты не передумаешь?

Ромион покачал головой.

– Нет.

И надежда в глазах Кики погасла.

– Х-хорошо… Если ты так хочешь… Я говорила, что сделаю ради тебя всё, что ты пожелаешь, – слёзы текли по щекам Кики, но она их словно не замечала. – Ты понимаешь, что больше не увидишь меня? Если я сейчас уйду – это навсегда.

– Я надеюсь, что и мстить мне ты не станешь, – спокойно заметил Ромион.

Кики зажмурилась.

– Да. Конечно. В твоей памяти я навсегда останусь чокнутой ведьмой, которая хотела заколдовать тебя в лёд. Ты знаешь, как же мне хочется сделать это с тобой сейчас! Просто чтобы показать – меня всё это время ничто не удерживало!

– Мне сказали, ты любишь, чтобы твои жертвы сами пришли к твоему трону, – усмехнулся Ромион. – Простое проклятье этого не даст.

– Ну да, – Кики тоже усмехнулась. – Не даст. Конечно. – Она покачала головой. – Бесполезно, это бесполезно. Ты моя судьба, я это понимаю – я уйду и оставлю здесь всю себя. Мне отведена долгая жизнь, и я проведу её как замороженная в лёд ведьма с разбитым сердцем…

– Кики, пожалуйста. Не надо драм.

– Это жизнь, любовь моя. Это жизнь… Моя жизнь. Я спрошу последний раз – таковы правила, ты же знаешь. Ты не передумал? Такой, как я, у тебя больше никогда не будет.

Ромион усмехнулся: это ему могла сказать любая, кого он бросал. Правда, никогда расставание не давалось так тяжело… И, собственно, почему? Некоторые рыдали дольше и жалостливее – кто же захочет терять расположение короля?.. Впрочем, некоторые хотели.

– Нет, не передумаю. Кики, я счастлив, что был знаком с тобой. Это был бесценный опыт. Но сейчас нам пора расстаться.

– Казённые фразы в такой момент, – усмехнулась Кики, вставая. – И в этом ты весь. – Она сняла с пальца обручальное кольцо и протянула королю. – Прощай, Ромион.

– Прощай.

Он ещё не договорил, а она уже исчезла – ледяным вихрем, морозной вьюгой.

Кольцо упало на присыпанную снегом траву.

Ромион вздохнул и вернул звуки – птицы заголосили, фонтан зазвенел, зашептались деревья.

– Отлично! – Король хлопнул в ладоши. – Теперь всё наконец-то будет хорошо… Это было занимательное приключение, но всё хорошо, что хорошо кончается.

И, подобрав кольцо, насвистывая, направился к калитке. Многое предстояло сделать: объявить о том, кто такая Кики, как она обманом женила на себе короля, провести процедуру развода…

"Я наконец-то свободен", – подумал Ромион, уже выходя из сада, и улыбнулся.

Вот только свободным он себя не чувствовал, и улыбка вышла фальшивая.

Внутри, в сердце завывала вьюга…

ГЛАВА 11. Любовь

Обычно Туан возвращался из школы поздно – за час до заката. Летом вечера в Сиерне тёплые и неизменно тихие – перед закатом замолкают птицы, горожане отправляются по домам или в трактиры. Рынки и магазины уже часа два как закрыты, рабочий день окончен, даже детей уводят домой – после шести вечера закон запрещает им играть на улице. Так что шуметь в королевстве ровным счётом некому.

Туану нравилась тишина – в Сиерне она была спокойной и неопасной. Если бы он не волновался за Дею, возвращался бы позже – в школе Туан посещал много дополнительных занятий. Он ещё в первый год закончил основной курс (который у остальных студентов занимает лет пять, а иногда и десять) и сейчас пытался определиться с направлением высшего образования. Совершенно необязательного, но учиться Туану нравилось всегда. Тем более, в Сиернской школе можно было совмещать работу с учёбой: Туан помогал преподавателям с факультета зелий, а ещё подрабатывал на кухне, потому что готовить ему тоже нравилось. Всё это не было обязательным – за учёбу Туана платили Сады (поскольку принцесса фей отдала ему своё место в школе). Но Дее хотелось иметь красивые игрушки, а Туану хотелось, чтобы у неё было нормальное детство – как в разных счастливых историях. А не как у него.

В тот вечер Туан снова возвращался поздно. Зато с тортом – угостили на кухне. Торт был ягодный, с лёгким воздушным кремом и начинкой из мороженого. Его – в коробке с охлаждающим заклинанием – Туану сунула главная повариха, и отказаться дракон не смог: Дея любила мороженое. А Туан вот не любил принимать подарки – это заставляло его чувствовать себя обязанным… Но только если ради сестры…

Дея к возвращению брата обычно ждала его у калитки. Точнее, за калиткой – штраф никто не отменял, но через забор сестрёнка всегда выглядывала – высматривала брата. Хорошо хоть не взлетала – соседи соседями (и не на такое насмотрелись), а вот следящие заклинания могли счесть это нарушением правил. Выплачивать штраф Туану бы очень не хотелось – и он давно объяснил Дее, что делать можно, а что нельзя. Пока что сестра брата слушалась… пока.

Шум Туан услышал ещё у поворота на улицу и сразу же прибавил шаг. Голос сестры он узнал – она смеялась и что-то говорила, не очень внятное. Только с кем ей разговаривать? Соседке сейчас не до неё – она своих спать укладывает. Могла, конечно, заглянуть Виола… Но этой тоже сейчас не до драконицы – она разве что к Туану придёт, чтобы он снова ей объяснил манно-спектральный анализ.

Туан предположил худшее: явился кто-то из белых магов забрать сестру. Белые всегда охотились на боевых драконов, а Дея – лакомый кусочек: маленькая, необученная, невинная… Неопасная.

Последние два квартала Туан уже бежал, плюнув на сохранность торта. Если это правда белые… Виола, конечно, говорила звать её, если что, но Туан отлично знал цену таким обещаниям. С чего бы принцессе фей ссориться с Волшебным советом?

Дея играла с мячом. Посреди улицы, как будто начисто забыла про штрафы и просьбы брата. Она заливисто смеялась, подкидывала мяч, ловила, потом бросала его сидящему на скамье у забора человеку, тот ловил, тоже подкидывал – и кидал обратно драконице. Дея считала и хохотала, когда мяч перекручивался, падал, отскакивал или задевал безукоризненно-белую рубашку человека на скамье.

Не маг, понял Туан и облегчённо вздохнул. А потом человек обернулся к нему, и Туан чуть не выронил торт.

– Долго ты, – улыбаясь, сказал король Ромион и поймал мяч.

– Братик! – завопила Дея и, подпрыгивая, принялась кружить вокруг Туана. И с таким же энтузиазмом воскликнула: – Тортик!

Туан сгрузил ей торт – коробка была объёмная, но лёгкая.

– Отнеси в дом. И я же просил не выходить на улицу после шести!

– Роми сказал, что он мне разрешает, – с достоинством сообщила Дея, любовно поглядывая на "тортик". – Он же король – он может мне разрешать, правильно?

Туан покосился на короля и вздохнул.

– Неси в дом.

– Я воду вскипячу, мы же чай пить будем? – Дея повернулась к улыбающемуся королю. – Я с тобой тортиком поделюсь.

– Что, и в дом пустишь? – усмехнулся Ромион.

– Теперь пущу, – отозвалась девочка и потащила коробку к калитке.

Туан поклонился королю.

– Ваше Величество? Я думал, вы за мной пошлёте. – А про себя добавил: "Только не думал, что так скоро". Конечно, за всё надо платить, а король недавно назначил драконам пенсию. Большую, даже очень. Не просто же так.

– Зачем? – пожал плечами Ромион, вставая со скамьи. – Я просто хотел посмотреть, как вы. За казначейством в последнее глаз да глаз, одни воры вокруг… Всё нормально с деньгами, пришли?

– Да, Ваше Величество. мы с сестрой благодарим вас.

– Не стоит, – снова улыбнулся Ромион, и у Туана ёкнуло сердце. Король что-то хочет, но почему-то не решается сказать. Значит, это что-то ужасное. Может… белые пришли за Деей сначала к королю? Он же считается Туану официальным покровителем? И Ромион решил Дею продать?

– Твоя сестра пригласила меня к вам на чай, – нарушил наступившую было тишину король. – Я просто напоминаю.

Меньше всего Туану хотелось приглашать его в свой дом, но выхода не было.

– Простите, Ваше Величество. Прошу, – он распахнул перед Ромионом калитку, мысленно отменяя защитные чары.

– Чай готов! – закричала из беседки Дея. – Я тортик режу?

Тортик – тортирще, вообще-то – резал, конечно, Туан. Дее пока не разрешалось брать ножи. А Ромион на правах гостя оглядывался и делал комплименты саду – кажется, королю и правда тут нравилось. Во всяком случае, в его голосе Ромион распознал искренность – в отличие от его улыбки.

Спроси кто Туана, кого он боится больше – Дамиана или его брата-короля – Туан ответил бы, что брата. Дамиан был предсказуем, даже будучи Тёмным Властелином, а вот от его братца неизвестно, что ждать. И потом, когда человек умудряется столько фальшиво улыбаться… От него нужно держаться подальше. Туану это успешно удавалось – до этого лета.

– О, это Адея пекла? – попробовав кусочек торта, полюбопытствовал Ромион. – Обожаю её десерты!

Туана даже не удивило, что король знает школьную повариху по имени… Ромион всегда всех знал – и знал, что от них требовать. И дракону очень хотелось спросить, что же ему на этот раз нужно – но не при Дее же! Та лопала торт, болтала, смеялась и пару раз чуть не подпалила под королём стул. Туан не мог дождаться конца этого "чаепития".

– Красиво у вас, – повторил Ромион, когда драконица, наконец, ушла на кухню мыть посуду. – Уютно… – И он внимательно уставился на свисающий с потолка виноград. Тот ещё был зелёным и мелким – зато его было много.

– Благодарю, Ваше Величество. Могу я спросить? – напряжённо произнёс Туан, не выдержав наступившей тишины. – Чем я могу вам служить?

Ромион с преувеличенным любопытством изучал виноград.

– И дом у вас хороший… Удобно отсюда летать? Сад вроде бы большой…

Туан побледнел.

– Д-да… Ваше Величество… Чт-то случилось?

Ромион пропустил вопрос мимо ушей.

– Хм, там луг за городской оградой, насколько я помню. Ромашки, кажется? Ровный… На него садиться, наверное, хорошо… И если растянуть над ним заклинания, то вас и не засечёшь…

У Туана сердце ушло в пятки.

– В-ваше… В-величество… П-пожалуйста…

– Может, прикрепить этот луг к вашему дому? – Вам же так будет удобней? – Ромион нахмурился. – Да, наверняка. Завтра же распоряжусь. Или сегодня… Всё равно он вроде бы наш королевский, охотничий… А я не охочусь…

– К-когда? – выдохнул Туан, который сидел ни жив, ни мёртв. – Когда Дею забирают?

Ромион поднял на него взгляд.

– Что?

– Когда? – повторил Туан, понимая, что вряд ли король пришёл один, и отбиться наверняка не получится. К тому же, он ведь король, хозяин этой земли, он здесь силён – не дракону с ним тягаться… – Когда мою сестру заберут? Ваше Величество! Она ведь ещё ребёнок! – Это никогда не было достаточно весомым аргументом для хозяев Туана, когда тот был ребёнком… Но король Ромион не был похож ни на одного из них и может быть – пожалуйста, пусть! – получится надавить на его жалость. – Она не сможет без меня, для дракона десять лет не возраст, она ещё совсем малышка, вы же знаете, мы позже взрослеем, чем люди, пожалуйста…

Ромион хлопнул в ладоши.

– Погоди! Никто твою сестру никуда не забирает. Я вообще-то про луг говорил.

– А… Правда? – пробормотал Туан, краснея. – П-правда?

– Конечно! – Ромион фыркнул. – Я же сказал, что на моей земле вы под моей защитой. Живите спокойно. Я своё слово держу.

– Но белые маги… – Туан прикусил язык.

– Что – белые маги? – резко спросил Ромион. – Белые маги приходили за моим братом. Эти изверги ни тогда, ни сейчас ничего не получат. – Он с улыбкой посмотрел на дракона. – Не буду лгать, они приходили и за вами. Но им нечего мне предложить. Ты, как слуга, мне нужнее. И в будущем, возможно, твоя сестра – если пожелает. Я не заставляю себе служить, Туан. Я уважаю ваш выбор.

– Да, мой король, – пробормотал Туан, ни на мгновение ему не поверив.

Ромион кивнул и вернулся к винограду.

– Ваше Величество, и всё-таки, что вам нужно? – снова не выдержав тишины, спросил Туан.

Ромион покосился на него и вздохнул.

– Я могу надеяться, что то, что я сейчас скажу, останется в секрете?

– Да, Ваше Величество, – Туан вовсе не хотел узнавать никаких секретов – королевские тайны могут стоить жизни. Но "как слуга" он был важен для Ромиона, и это обещало Дее безопасность.

Ромион снова помолчал. Туан ждал, подавляя нетерпение. Где-то на кухне баловалась, выдыхая огонь, Дея.

– Я болен, – тихо сказал, наконец, Ромион. – Я хочу, чтобы ты сказал, что это за дрянь, и как она лечится.

– Ваше Величество? – Туан в недоумении уставился на короля. – Вы… уверены, что вы больны?

Ромион ответил ему саркастичным взглядом.

– Естественно. Или проклят. Последнее – скорее. Ты слышал о моём разводе, не так ли?

Туан кивнул. Все слышали – вся Сиерна проклинала эту ведьму, посмевшую играть с их королём в такие игры. И восхваляла этого самого короля, который обман вовремя раскусил.

– Мы расстались, – продолжал Ромион, – и, полагаю, она меня прокляла на прощание.

Туан снова присмотрелся к королю, но никакого проклятия или болезни не увидел. Что странно – маг жизни всегда видит такие вещи, как бы тщательно их ни прятали.

– Ваше Величество, как это выражается? Вы чувствуете боль? Где?

– Здесь, – мрачно ответил король, прикладывая руку к груди, там, где сердце. – Не так, как раньше – оно… саднит. И бьётся слишком часто. Ещё у меня жар – чаще обычного. Голова почти перестала болеть, зато я постоянно… не в себе. Никак не могу успокоиться. Руки дрожат, я не могу сосредоточиться. И я постоянно вижу её везде, во всех женщинах, а иногда и в мужчинах… нет, это нормально, наверное – со спины она почти как мальчишка. Её запах… постоянно рядом. Её голос… И мне постоянно хочется… чтобы она была рядом. Вернуть её. Или хотя бы увидеть… снова. – Ромион тяжело вздохнул и посмотрел на Туана прямо. – Найди, что это такое, и избавь меня от этой заразы. Она мешает мне жить. Это какой-то приворот?

– Вряд ли, Ваше Величество, приворот иначе действует. Вы бы не смогли играть с Деей, будь это приворот, – задумчиво отозвался Туан. – Вы позволите вас осмотреть?

Ромион кивнул и расслабился, откинувшись на спинку кресла.

– Делай всё, что нужно.

Туан взял короля за руку, сосредоточился… Но искал он тщетно: король был абсолютно здоров. Несмотря на жар и слишком частый пульс – однако, никакой "заразы" в его теле или ауре не было.

– Ну что? – спокойно спросил Ромион, когда Туан сел обратно в кресло. – Это лечится?

– Ваше Величество, прошу меня простить, но вы совершенно здоровы, – честно ответил Туан.

Ромион покраснел.

– Да как же здоров, если я вижу эту ведьму везде! Это что, нормально? Да я думать ни о чём, кроме неё, не могу! Это, по-твоему, тоже нормально?!

– Ваше Величество, – тихо ответил Туан. – Как маг жизни я говорю вам, что вы здоровы.

– Но это же ненормально! – выдохнул Ромион. – Что со мной?!

Туан сжал подлокотники кресла.

– Ваше Величество, по всем… вашим… м-м-м… симптомам. Мне кажется, вы влюбились.

– Что? – опешил Ромион. – Да что ты-то можешь об этом знать?

Туан пожал плечами.

– Именно так об этом пишут во всех трактатах. «Любовный сидром» или «любовная слабость». Раньше это считалось болезнью, но в наш прогрессивный век…

– Просто скажи: это лечится?

Туан сдержал улыбку.

– Ваше Величество, судя по вашему брату – нет.

– О звёзды! – воскликнул Ромион и схватился за сердце. – Нет! Только не это… Почему из всех… Она? А это точно не пройдёт? – Он снова поймал взгляд дракона. – У некоторых же проходит?

– Понятия не имею, Ваше Величество, это же не болезнь. Но… если вы хотите моё честное мнение… Разбитые сердца так просто не починишь. Вспомните Тёмного Властелина. Любовь – это сила, я однажды просчитался, когда недооценил её. Приготовьтесь к тому, что вам будет только хуже.

Ромион выругался.

– И… Ничего нет, чтобы можно было облегчить это? Никакого зелья? Лекарства?

– Простите, Ваше Величество, но нет. Или я дал бы это вашему брату, когда он стал Властелином. Если вы помните, ему даже отсутствие сердца не помогло.

– Вот это я влип, – беспомощно пробормотал Ромион. – Что же теперь делать?

Туан решил считать это риторическим вопросом.

…Неладное первым заметил не Ромион, а его советник. Точнее, советник первым об этом сказал, а так – Ромион даже не обратил внимания, что его начали сторониться. И случилось это приблизительно спустя две недели после исчезновения Кики.

Советник сказал:

– Ваше Величество, с вами всё в порядке? Вам не следует показаться врачу или придворному магу?

Ромион удивился. Только что они как обычно обсуждали государственные дела – у кого купить новый камень для квартала сапожников, когда открыть городскую бесплатную библиотеку и не приурочить ли к её открытию ещё и новую галерею. Ромион соглашался перенести из дворцовой коллекции некоторые картины, но ни король, ни советник не были уверены, что его примеру последуют другие аристократы. К тому же надо было убедить меценатов, что идея хорошая, чтобы они привлекли ещё и свободных художников…

И тут вдруг этот вопрос.

– А в чём дело? – поинтересовался король, перебирая свои заметки.

– Ваше Величество, вы точно хорошо себя чувствуете? – Джек смотрел на него очень внимательно и при этом хмурился.

Ромион даже бросил взгляд в зеркало – но с отражением всё было в порядке.

– Да. А что?

– Вчера на площади, Ваше Величество, вся столица рыдала после вашей игры. А три дня назад ваш любимый трактир, куда вы отправились вечером, так стонал, что стража решила, там кто-то умер. И в начале недели, когда вы взялись за скрипку, камердинеров и лакеев, которые ждали у ваших покоев, пришлось успокаивать сильными лекарственными зельями. Мне продолжать?

Ромион отложил документы и откинулся в кресле.

– Последнее время я плохо сплю, – признался он. – Но это нормально – развод был тяжёлым. Все эти слухи… Традиционалисты среди моих подданных… – Ромион тяжело вздохнул. – Возможно, ты прав. Мои зелья давно поря менять…

Лекаря к королю вызвали в этот же вечер, и надо ли говорить, что Его Величество оказался в совершенно здоров.

– Как часто вы пьёте тонизирующее зелье, мой король? – спросил лекарь.

Ромион нахмурился.

– Последнюю неделю я пью только успокаивающее и снотворное. Я же сказал, что плохо сплю.

– И как часто вы их пьёте?

Ромион ответил и сам испугался. Доза выходила даже не лошадиная, а драконья.

Лекарь же только покачал головой и выписал новое снотворное, которое Ромион сварил лично. Оно не помогло. Не помогала прийти в себя даже скрипка – Ромион так рассвирепел, когда понял это, что порвал струны.

Тогда-то Ромион и понял, что творится, нечто неладное. Скрипку он бы ни за что не сломал, будь он в порядке…

Конечно, первое, что ему пришло в голову – мысль о проклятьи. Ромион проанализировал самочувствие, понял, что всё хуже, чем он думал – и с каждым днём всё ужаснее. Образ Кики был повсюду, и Ромион мечтал от него избавиться.

Как было бы проще, окажись это и правда проклятье!

Лгать Туану было незачем, и Ромион ему поверил, как поверил, что помощи ждать неоткуда. Поверить оказалось легко – он словно всегда, где-то внутри, в сердце, знал это. Но с врагом легче бороться, если знаешь его в лицо – и Ромион был рад, что выяснил, в чём дело.

Он думал, что научится с этим жить, справится и всё пройдёт. Туан в данном вопросе не знаток, а Ромион много раз видел, как его подданные-аристократы то сходятся, то расходятся… Любовь, ха!

Он забросил скрипку и взял себе любовниц – сразу троих. Когда ты король, у тебя полно возможностей найти себе эту самую любовь. Кто откажет?

Не отказал никто, но спустя всего лишь неделю Ромион понял, что это не работает – только хуже становится. Он всё время мысленно сравнивал девушек с Кики, постоянно забывал их имена и так же постоянно путал их имя с Кинникией в постели. Легко выговаривал, кстати.

Ещё неделю Ромион пробовал удариться в работу – раньше всегда помогало. После разрыва с Виолой он так и сделал – сработало же.

Сейчас – нет.

Ещё неделя прошла, и Ромион совсем извёлся. Он почти не спал, не мог играть, жар стал постоянным. Ромион стал срываться на слугах, чего никогда прежде не делал. Не мог сосредоточиться в разговорах с советником и отправлял того решить всё самого. И уже три недели как не участвовал в переговорах и не бывал на приёмах – знал, что или не высидит, или проморгает что-нибудь важное. Мысли были только об одном – на Кики в прямом смысле клином сошёлся весь свет.

"Да она же ведьма, ей нельзя верить!" – уговаривал себя Ромион. Но, как оказалось, это было совершенно не важно. Кики хотелось – невыносимо! – даже просто увидеть. Снова взять за руку. Услышать голос.

Ромиону казалось, он сошёл с ума. Это же было совершенно на него не похоже и не подчинялось никакой логике! Ну как можно так быстро, так… внезапно заболеть кем-то? Да что в этой Кики такого-то? Те же любовницы были куда краше её и ластились тоже вполне искренне. Ну да, они не пытались его понимать – да и в бездну это понимание! Кики опасна, Кики – угроза, Кики…

… нужна была, как воздух. Ромион уже бредил ею и прекрасно понимал, как это глупо и что давно пора одуматься. Ну и что? Кики была нужна, необходима, как сама жизнь.

И она была где-то там, далеко, в Синих горах. Но ведь была же! Ромион однажды только представил, что мог бы прийти к ней. Да, как эти другие наверняка приходили, к её трону в ледяном дворце – ну и что? Гордость молчала. Ромион вдруг решил, что отправиться к Кики не такая уж плохая идея.

Решение окрепло и превратилось в цель. Ромион уже знал, что сделает это – или просто не сможет жить. Осталось только закончить пару вещей.

– Брат, ты ужасно выглядишь, – сказал Дамиан, когда Ромион вызывал его с помощью амулета.

Был вечер, солнце садилось, Дамиан сидел на широком подоконнике, но смотрел не на закат, а на Ромиона. Тот устроился в кресле у камина и постукивал пальцами по подлокотнику.

– Знаю. Я мало сплю.

– Приготовить тебе снотворное? – поинтересовался Дамиан. – Что, твой лекарь не справляется?

Ромион уже давным-давно звал перед сном не лекаря, а придворного мага, чтобы тот усыпил короля каким-нибудь заклятьем, желательно мощным. Это всё равно помогало очень ненадолго.

– Брат, я позвал тебя не за этим.

– Да, уж скажи, зачем. У меня там Виола предзащиту завалила и собирается идти войной на ректорат. Вместе с отцом, который ей во всём потакает. Сейчас если новую версию диплома не примут… У тебя тут вроде всё нормально, так что там я нужнее. – Дамиан вздохнул, когда Ромион протянул ему запечатанный свиток. – Что? Опять кого-то припугнуть? Роми, ради всего…

Он осёкся, бросив взгляд на печать. Посмотрел на Ромиона. Снова на печать. Сломал её, развернул свиток, быстро пробежался по нему глазами.

– После смерти?! – выдохнул он, не отрывая взгляда от свитка. – Ромион, да ты рехнулся?! Что за дата тут стоит? Что ты собрался делать завтра в семь вечера?

– Это приблизительное время. Завтра я отправляюсь в Синие горы к моей бывшей жене, там она превратит меня в лёд, и ты станешь королём.

Дамиан смотрел на него, открыв рот. Свиток упал на пол – Ромион пошевелил пальцами, и он вернулся к королю.

– Роми, ты охренел? – выдохнул, наконец, Властелин. – Ладно, горы, ладно, жена, но я не дам ей тебя заледенить!

– Дашь.

– Нет! Я не собираюсь становиться королём! Никто завтра не умрёт!

Ромион пожал плечами.

– Ты всё равно им станешь, брат. Прости, но я уже умираю. Если ты не дашь мне завтра увидеть… её, я умру чуть позже. Может, через месяц. Может, полгода ещё протяну. Но умру точно.

– Так, постой-ка! – перебил Дамиан, пристально вглядываясь в брата. – Но на тебе нет никакого проклятья!

– Да, и я полностью здоров, – почти весело добавил Ромион. – Я знаю. Но я умираю, ты же видишь.

– От чего? Роми, ты… Ты…

– Дами, хватит. Правда, все эти слова лишние. Помнишь, ты говорил, что хочешь посмотреть, что будет, когда я влюблюсь. Вот, ты видишь. Любить не больно. Любовь – это смерть, и я умираю.

– О, бездна! – выдохнул Дамиан. – Зачем тогда ты прогнал её?!

Ромион усмехнулся.

– Ты не поверишь, но я задаю себе этот вопрос уже которую ночь. Я тогда не знал. А сейчас она нужна мне, понимаешь?

Дамиан смотрел на него в ужасе – понимал.

– Роми, но… Давай я поговорю с ней? Она вернётся, обещаю, я заставлю…

– Нет. Не смей! – Ромион даже привстал. – Не вмешивайся! Я никогда тебе этого не прощу!

– Но она же правда тебя убьёт…

– Знаю, – Ромион снова сел и улыбнулся. – Мне уже всё равно. Лишь бы увидеть её хоть раз. Глупо звучит, да?

Дамиан, белый, как мел, смотрел на него в панике.

– Роми, одумайся… Ну пожалуйста! Я не смогу править так же хорошо, как ты! Представь, всё, что ты делал, отправится в бездну!

Ромион вздохнул.

– Не скажу, что меня это совсем не беспокоит, но увидеть Кики я хочу больше.

Дамиан зажмурился, потом открыл глаза и посмотрел на брата в отчаянии.

– Давай… Давай я Виолу пришлю? Она тебя переубедит…

– Ты же знаешь, что нет. И давай не будем впутывать в это принцессу фей, – устало сказал Ромион. – Она и так от меня натерпелась.

– Да, брат, ты что! Звёзды! Да не пущу я тебя к этой чокнутой ведьме!

Комната оглушительно взвыла – правда, быстро умолкла. Наступила тишина.

– Назовёшь её так ещё раз – и я вызову тебя на дуэль, – спокойно сказал Ромион. Потом, помолчав, добавил: – Брат, давай мы сэкономим время на уговоры, и я начну вводить тебя в курс дела прямо сейчас. Послезавтра ты станешь королём.

Дамиан, конечно, ещё сопротивлялся – но Ромион знал брата и знал, что сможет его уговорить. Хотя, кажется, Дамиан полностью поверил в происходящее, только когда ближайшая свита короля принесла ему присягу.

–Ещё я буду очень тебе обязан, если завтра ты откроешь для меня портал, – сказал Ромион. – К семи вечера я как раз подготовлю всё необходимое, а ты вникнешь в то, что здесь происходит. Джек введёт тебя в курс дела.

Кто бы видел Тёмного Властелина в этот момент, уже никогда бы больше его не боялся!

А вот Ромиону было легко-легко. Так просто оказалось всё это сбросить – наверное, как змея старую кожу. "Отец всё равно всегда видел на моём месте Дами", – думал Ромион, глядя на брата. Тот чуть не плакал. Немного жаль было обрекать его на всю эту… рутину вместо прекрасной и лёгкой жизни странствующего героя и мужа принцессы фей… Но выхода не было. "Я же терпел", – думал Ромион.

Следующим утром Дамиан осторожно спросил брата, не передумал ли он.

– Роми, ты правда хочешь, чтобы я лично отправил тебя на смерть? Я узнал, у неё действительно ледяной сад – их там сотни, этих идиотов! Ты правда…

– Если ты меня любишь, то отправишь, – ответил Ромион и больше с братом не разговаривал.

– Ваше Величество, для меня честью было служить вам, – сказал Джек вечером, забирая у короля последние документы.

Ромион улыбнулся ему, и советник ответил ему такой же улыбкой. Такой же улыбкой когда-то должен был ответить своей матери и сам Ромион…

Проблема возникла только с капитаном гвардейцев – тот собирался быть с королём до конца. Но и это решилось – Джек как-то уговорил Гавина, и тот Ромиону только отсалютовал на прощание. На улыбку его уже не хватило.

Не хватило и Дамиана. Он открыл портал для брата чуть не в сам дворец Кики – но рыдал при этом, не сдерживаясь.

"Тёмный Властелин!" – фыркнул про себя Ромион.

– Б-брат, я х-хочу, чт-тобы ты з-знал, – выдавил Дамиан, когда Ромион улыбнулся ему на прощание. – Я всегда тебя любил. Я н-никогда н-не хотел… Я не понимал тебя, ты прав, я и сейчас с трудом понимаю. Но! Передумай, пожалуйста! Не дела это – ради меня, ради своего королевства. Ради Виолы, забери тебя бездна – ну какая из неё королева?!

Ромион знал, что брат прав, но о Виоле хотел сейчас думать в последнюю очередь.

– Брат, п-прошу… Я тебя люблю, т-ты больше не останешься один, п-правда…

– Дами, заткнись, – перебил Ромион, которому надоело слушать эту чушь. – Прощай. И… передай Виоле, что она выбрала верно: у нас с ней ничего бы не вышло.

Дамиан всхлипнул, и Ромион, отвернувшись, шагнул в портал. Ему было легко и спокойно – как будто он возвращался домой.

"Я всё сделал правильно, – думал король. И добавлял про себя: – Это моя судьба".

Дамиан, словно специально, открыл портал так, чтобы Ромион оказался в ледяном саду Кики. Здесь было холодно – естественно, но холод Ромиону не мешал. Он, конечно же, заранее тепло оделся.

Здесь было сумрачно, но Ромиону это даже нравилось: сумрак шёл этому месту. Подчёркивал синюю таинственность льда.

Здесь было тихо, но Ромион всегда любил тишину.

Заключённые в лёд фигуры… Нет, ставшие льдом фигуры вызвали у Ромиона только любопытство. Ему было интересно, кто ещё смог привлечь внимание Кики. И он гулял по безмолвному саду, где среди снега в причудливых позах застыли юноши – самые разные, от крестьян до аристократов. Разные лица, из разных королевств – Ромион мог узнать происхождение юношей по деталям одежды. Шапочки с пером носят в Кремании, а воротники стойкой – в Ниммерии… Здесь были даже эльфы и один гоблин. С десяток гномов, столько же троллей…

Ромион прикинул, куда поставят его, когда он станет льдом. Свободного места как будто бы не было.

"Может, разобьют?" – предположил король, глядя на ледяные осколки у себя под ногами. Наверняка тоже когда-то были чьей-то статуей. Или не были…

Сад закончился и начался дворец – длинные переходы по зеркальному льду, сквозь которые просвечивали тёмные камни (дворец словно врос в скалу). Ромион смотрел на стены: синие зеркала, где снежники застыли, ещё когда падали. Крупные снежинки, точно звёздочки. Это было ещё красивее, чем у троллей их алмазы – но так же много.

Длинный коридор с высоким потолком – такой высоты, что его даже не было видно – привёл к лестнице. Ромион пару раз на ней поскользнулся, но быстро привык. Ко льду он тоже был готов, поэтому подобрал специальную обувь. И сейчас шёл спокойно, в последний раз наслаждаясь красотой и абсолютной гармонией. А она была здесь – эта гармония. Она неожиданным образом отзывалась той самой музыкой, что рождалась под смычком Ромиона.

"Она была права: мы очень похожи", – подумал он о Кики.

Лестница привела в новый коридор, ничем от первого не отличающийся. Такой же высокий потолок, такие же зеркальные пол и стены. В них отражались сотни Ромионов – маленьких и незначительных по сравнению с величием зимы, а именно она здесь царствовала.

Ромион чувствовал, что за ним следят, но никого не видел. Младшие духи и должны быть бесплотны – так, дуновение ветра, дыхание мороза. Больше ничего. Только тишина, блеск льда и много пустоты – размеры дворца поражали.

Ромион решил, что ему здесь нравится.

Тронный зал Кики был на удивление маленьким – но и это Ромиона не удивило. Какая разница, какой зал – ведь на троне изо льда сидела Кики, и только это было важным.

Она не шевелилась и сама казалась статуей. Она как будто даже не дышала. У Ромиона изо рта вырывался пар – у Кики нет.

И она улыбалась. Беловолосая красавица в голубом одеянии из снега и льда, она смотрела спокойно, как спокойно наверняка смотрит сама зима на тех, кто замерзает в её объятьях.

Кики смотрела, улыбалась и не шевелилась.

Ромион остановился перед ней и тоже смотрел – наверняка долго. Как сама Кики смотрела недавно и не могла насмотреть на него.

Сейчас в её глазах было безразличие. "Ты здесь?" – хотелось спросить Ромиону. Хотелось коснуться её. Растормошить. Но он знал, что это послужит сигналом для духов – пока он просто стоит и молчит, он ещё жив. Потом он станет льдом, а нужно было закончить последнее и самое важное.

Ромион не мог говорить – его бы не дослушали. Да и вряд ли бы вообще услышали.

Поэтому он достал скрипку, прижался к ней щекой и поднял смычок.

Никогда раньше он не пытался говорить с помощью музыку. Одно дело создать определённое настроение и совсем другое – передавать послание. Даже из собственного сердца. И ещё он уже давно не играл – и давно не играл что-то не тоскливо-грустное, от чего хочется рыдать. Ромион немного волновался, получится ли то, что он хочет.

Оно получилось, и неожиданно легко. Ледяное спокойствие дворца заполнила музыка, в которой слышался шёпот прибоя, в которой было полное звёзд небо над океаном, вкус кокосовой стружки, жар нагретого солцнем песка и даже вкус печёных раков с травами по рецепту Кики. В ней был поцелуй – солёный от морской воды и сладкий от фруктов. И мятно-прохладный.

В ней был свет солнца и песня троллей о Маннелиге. Был полёт на драконе и восхищение городом троллей, было обещание новой жизни и нового мира, была свобода и была надежда. Был шёпот дождя и солнечный зайчик, скачущий по воде. Были цветы на улицах Сиерны, и был фейерверк в честь свадьбы. Было обручальное кольцо из роз и яркая, заразительная улыбка, на которую просто невозможно не улыбнуться в ответ.

Закончив, Ромион посмотрел на Кики. Та сидела по-прежнему ледяной статуей и не шевелилась.

Иного Ромио и не ждал – она же говорила, это навсегда…

Тогда он заиграл, чтобы согреть. Чтобы рассказать, какой мир оставляет – а Ромион любил этот мир. В музыке была принцесса фей и Тёмный Властелин, о которых Ромион всё ещё беспокоился. Был закат над Сиерной и над ней же дождь, и лебединое озеро, и статуя вышивальщицы, у которой Ромион всегда клал цветы, любимые мамины розетки. Вкус варенья из них и солнечный луч, запутавшийся в занавесках балдахина с лисицами. Был восторг от нового договора и предвкушение нелёгкой, но интересной борьбы, были шахматные партии, были стопки документов, аккуратно сложенные на столе. Была новая скрипка, подаренная принцессой фей. Был советник и капитан гвардейцев, и уют, и безопасность, и тихая грусть от того, что всё это заканчивается.

Ромион играл и смотрел на Кики, не отрываясь – она не менялась, зато менялся он. Крылья, настоящие крылья как будто вырастали у него за спиной, и он видел всё, о чём играл – так, будто парил в небе. Огромный мир, такой интересный и полный возможностей, был рядом, и Ромион понимал, что эта его музыка последняя, понимал, что потом будет смерть, а она окончательна и мира этого он уже не увидит. Но раньше он таким его и не видел, хоть и жил. Жил, но не так.

Дамиан был бесконечно прав – Ромион действительно упускал нечто очень важное. Жаль только, что понял он это слишком поздно.

Он играл – он мог играть часами, и слёзы, которые он больше не сдерживал, застили глаза. Он чувствовал, что становится всё холоднее, и пальцы двигаются всю медленнее, стынут, замерзают. Он уже превращался в лёд, но играл о солнечном тепле и голубом небе и о том, как шелестит листвой ветер в лесу… Музыка звенела надеждой, воспевала её – и слёзы превращались в лёд и звенели, звенели по полу…

Ромион не видел, что вокруг него вились духи, которым на этот раз никто не отдавал приказ. Их волшебством он превращался в ледяную статую скрипача, а девушка на троне менялась. Золотились волосы, солнце из музыки отражалось в её глазах, губы растягивались в задорной улыбке…

И, когда музыка стихла, а ледяная фигура скрипача навсегда застыла перед троном, снежная королева растаяла. Пар вырвался у неё изо рта, когда она шепнула:

– Роми?

Потом бросила взгляд вниз, на ступеньки у трона и вскрикнула.

Духи бросились к ней, но она их не заметила. Она упала на колени у статуи, и совершенный, без изъяна лёд пошёл трещинами там, куда упали её горячие слёзы.

Дворец гудел, стонал и рушился, но Кики этого не замечала. Рушился и сад изо льда, таял, а солнце, разбуженное музыкой, топило лёд, и ветер разносил по горам запах цветов из самой Сиерны.

Ромион этого уже не видел. А жаль, ему бы понравилось.

ГЛАВА 12. Самое важное

– А я ему потом и говорю: "Вы же сами не знаете, о чём рассказываете. Причём тут контент-анализ, когда сюжетная составляющая намного важнее?" А он смотрит на меня, как на дуру, и твердит: "На следующий год пересдавать придёшь". Представляешь? Да на следующий год я ему уже докторскую принесу – но толку-то? Всё равно не примут, они же закостенелые консерваторы, они новых теорий, как огня, боятся. Ну да, а ещё как же – обычная студентка может знать что-то лучше их, ха!

Это говорила Виола – с жаром, но не громко, потому что её голос не заглушал тихий шелест. Этот шелест Ромиона и разбудил – просто стало вдруг любопытно, что это такое.

– Хочешь, я расскажу тебе сто и один способ его убить? – поинтересовался другой голос, похожий на Виолу, но всё-таки немного другой. Ниже. Старше.

– Кого, председателя комиссии? – Виола фыркнула. – Делать мне больше нечего – убивать его. Мой муж мне эти сто и один способ сразу перечислил. Смерть – это слишком легко. Я хочу, чтобы он признал, что я права – и я своего добьюсь! Нет, ну до чего же противный старик! "Вы, дорогуша, слишком красивы для такой дипломной работы". Ты представляешь?

– Но ты действительно красива.

Шелест. Шурх-шурх.

– И что? Это мешает мне быть умной? "Кто написал за вас диплом, дорогуша?" – передразнила кого-то Виола. – Вот гад, а? Да из-за таких, как он, такие, как я, и идут в феминистки!

Шурх-шурх.

Ромион попытался открыть глаза – но перед ними стоял туман, и он всё равно долго ничего не видел.

Тогда король неловко сел, чувствуя странную лёгкость во всём теле. Туман уже рассеялся, превратившись просто в темноту, которую освещала лишь маленькая жаровня. А слева от неё принцесса фей сидела напротив другой, очень похожей на неё девушки. Они играли в карты. Постоянно складывали, перетасовывали – это карты шелестели.

– О, Роми, ты проснулся, – Виола улыбнулась. – Ну как ты?

Ромион пристально вгляделся в девушку напротив феи. Она подняла голову и на мгновение их с королём взгляды встретились. Ромион вздрогнул, узнав её – перед ним сидела Хозяйка Астрала. Прошлый раз, придя к Ромиону послушать музыку, она выглядела как его мать до болезни. А сейчас – как копия Виолы. Но какой бы ни был облик, глаза оставались прежними: в них была смерть. Человек не смог бы смотреть так – даже убийца перед жертвой. Эта смерть была спокойна и всесильна. Равнодушна.

– Это Астрал, – пробормотал Ромион. Асстрал – дом демонов, место, куда отправляются умершие.

Он не спрашивал, но Виола всё равно ответила:

– Ага.

– Я… умер?

– Ага, – снова отозвалась Виола. – Знаешь, Роми, не ожидала я от тебя такой подставы.

Ромион почувствовал, что улыбается.

– Ну прости, пожалуйста, так уж получилось.

Фея фыркнула и сбросила пару карт.

Ромион снова попытался поймать взгляд Хозяйки.

– И что теперь?

– А теперь, дорогой мой др-р-руг, – прошипела Виола, – я пытаюсь отыграть твою жизнь. Так что заткнись и болей за меня.

– Жизнь? – повторил Ромион. – Кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью?!

– Я.

Ромион повернулся к Хозяйке: она смотрела по-прежнему равнодушно.

– Зачем? – выдохнул король.

– Она попросила, – отозвалась Хозяйка. – Есть древнее правило о том, что жизнь недавно умершего можно выиграть. Вот мы и играем.

Виола широко улыбнулась и снова сбросила карты.

– Пустая трата времени, – сказал Ромион. – Я всё равно снова умру, даже если ты вернёшь мне жизнь.

– Да-да-да, потому что ты жить без своей кикиморы не можешь, – фыркнула Виола. – Дамиан мне объяснил. И тут я подумала: это огромная ошибка, что вы вообще встретились.

– Но это случилось, и ты не можешь это отменить, – тихо сказал Ромион, которому данная мысль в голову тоже приходила.

– Вообще-то могу. – Виола посмотрела на Хозяйку. – Открываем?

Та кивнула. Они открыли карты – у Виолы оказалось четыре туза.

– Ты меня где-то обманула, – сказала Хозяйка, глядя на карты феи. – Тебе слишком везёт.

– Расскажи жене Тёмного Властелина о везении, – усмехнулась Виола. – Хочешь ещё разок?

Хозяйка пожала плечами.

– Я всегда тебе рада, – вздохнула она почти по-человечески. – Ты напоминаешь мне меня до того, как я стала… такой. Здесь.

– Не знаю, о чём ты, но я не против ещё сыграть, так что загляну, – осклабилась Виола. – А теперь можно его обратно вернуть, а то мой муж на троне уже загибается. Роми, серьёзно, о чём ты думал, когда написал завещание в его пользу?

– Не в твою же, – отозвался Ромион.

Фея рассмеялась.

– Резонно.

– Виола, послушай, я всё равно умру, даже если ты вернёшь мне жизнь, – снова начал Ромион.

– Не-а, – перебила фея. – Я всё обдумала, дорогой. Все проблемы от этой твоей кикиморы. Если бы ты её не знал – всё было бы хорошо.

– Всё не было хорошо, – отрезал Ромион. – Всё давным-давно не было хорошо. Не думай, что ты хоть что-то понимаешь.

– А я вот думаю! И да, ты вернёшься и будешь жить. Но кое-что из твоей прежней жизни – и из всего мира мы сотрём. Твою встречу с кикиморой. Будет всё точно так же, только как будто вы никогда не встречались. Ты забудешь её, она тебя – всё, проблема решена. Ну, я умница?

Ромион молчал пару минут, в ужасе глядя на Виолу. Потом выдохнул:

– Ты дура!

– Ой, ну начинается, – Виола повернулась к Хозяйке. – Отправь его, пожалуйста, обратно, а?

– Не смейте! – Ромион вскочил. – Виола, прекрати! Ты хоть понимаешь, что отнимешь у меня самое дорогое, что было в моей жизни?

– Дорогое? Роми, ты окончательно сбрендил, Дами был прав. От этой Кики у тебя едет крыша. Ну отправь его уже, пожа-а-алуйста!

– А ты представь, что из твоей жизни стёрли бы Дамиана! – перебил её Ромион.

Виола колебалась – пару секунд. Потом встретилась взглядом с Хозяйкой.

– Отправляй. Пожалуйста.

У Ромиона закружилась голова, и он сначала облокотился о стену, а потом съехал по ней на пол.

– Прости, Роми, но Сиерне нужен хороший король, а ты – хороший король. А ещё я хочу, чтобы ты жил.

– Ты всегда… думаешь… только о себе, – из последних сил выдохнул Ромион.

– Ага, – согласилась фея. – Уж такая я.

А потом туман заполнил Ромиона – он сам превратился в туман, растворился в нём и…

…Громко завопил жаворонок, вырывая короля из сна.

Ромион открыл глаза, увидел знакомые занавески с лисами и нахмурился. Разве он не должен был провести ночь у леди Фелиции, у которой как раз очень вовремя уехал муж? Или нет, постойте, не у леди Фелиции, а у Миранды, милой цветочницы с Тисовой улицы. Или… Просто в своей постели Ромион уже забыл, когда просыпался! Разве что когда болел…

– Роми? Как ты себя чувствуешь? – очень к месту поинтересовался голос Дамиана, и Ромион повернул к нему голову.

Дамиан сидел на кресле у кровати, был бледен и смотрел с волнением. Ромион тоже на всякий случай осмотрелся, но причин для волнения Властелина не нашёл.

– Нормально я себя чувствую. А… что?

– Одна из претенденток на смотринах оказалась Чёрной ведьмой и прокляла вас, когда вы её не выбрали, – сообщил советник, возникая у Дамиана за спиной. – Вы не помните, Ваше Величество? Вы чуть не погибли. Я вызвал мага жизни, Туана, по вашей просьбе, и он успел привести вашего брата.

– Я не чувствую себя проклятым, – честно сказал Ромион. – И… э-э-э… какая ведьма?

– Я снял проклятье, – быстро сказал Дамиана. Ромион тут же заподозрил, что брат о чём-то умолчал. – И всё теперь в порядке, твоя магия и здоровье, – всё хорошо.

– Я ничего не помню, – покачал головой Ромион. – А какой идиот пропустил Чёрную ведьму на смотрины?

– Уточняем, Ваше Величество. – Советник переглянулся с капитаном стражи, замершим как обычно у стены. – В любом случае, мы уже отправили её госпоже Виллинде, она как раз очень кстати оказалась поблизости. Вам не стоит о ней беспокоиться.

Ромион действительно не помнил никакой ведьмы. Он и смотрины-то с трудом вспомнил…

– Между прочим, с днём рождения, брат! – разбил тишину Дамиан. – И… вот.

Он положил на колени Ромиону открытой футляр со скрипкой.

– Прямиком из Астрала. Ни у кого такой больше нет. Теперь твоя музыка будет ещё волшебней. – Дамиан улыбался, а Ромион прямо чувствовал подвох.

Но скрипка действительно была великолепна – и хорошо, а то старую-то Ромион умудрился разбить. Кажется, когда его прокляли? Да что там за ведьма-то была?

Тут у Ромиона разболелась голова, и он решил об этом больше не думать. Зачем, если от этого больно?

– Брат, ты мне что-то не договариваешь, – позже, отослав советника за докладом, сказал Ромион. – Что случилось?

– Ничего, – Дамиан быстро улыбнулся. – Клянусь, всё в порядке.

– Чем клянёшься? – деловито осведомился Ромион.

– Эм, брат…

– Роми! Ну как ты? Как тебе наша скрипка? Правда, классная! – Принцесса фей ворвалась в спальню короля, как обычно незваная. Но очень довольная, весёлая и в облаке золотой пыльцы. Ромион по привычке залюбовался девушкой.

– Виола, дорогая, не могла бы ты стучать, прежде чем войти? Я ещё… не совсем одет.

– Ой, да чего я там не видела! – рассмеялась девушка. – Ты как себя чувствуешь? Мы с Дами жутко переживали.

Дамиан кивнул и отступил в тень Виоле – как он всегда делал, когда жена была рядом.

– Ты ничего там не видела, и да, я чувствую себя отлично, спасибо большое, – сурово сказал Ромион. – А теперь не могла бы ты выйти? Мне нужно одеться.

Виола рассмеялась, подалась вперёд и неожиданно чмокнула короля в щёку.

– Я рада, что ты в порядке. Если что – мы здесь рядом.

Она ушла вместе с Дамианом, а Ромион смотрел ей вслед… И странно, но ему вдруг почудилась вместо Виолы другая девушка, которую – король был уверен – он никогда не видел. Она была ниже, тоньше, не такая красивая, но с самой задорной улыбкой на свете.

Но тут в комнату вошли камердинеры, и королю стало не всяких там призрачных девушек.

… – Зря ты, – тихо сказал Дамиан, когда вышел с Виолой в сад. Недавно прошёл дождь, и трава была ещё мокрой, но ни демонолог, ни фея этого не замечали. – Он правда любил её и однажды всё вспомнит. Как и она. Что мы тогда будем делать?

– Придумаем, – легкомысленно отмахнулась Виола. – Да как вспомнит, Дами? Её никто не помнит. Её не было в его жизни. Мы её стёрли.

– Не стёрли, а изменили. И она где-то там, в Синих горах, живая и настоящая, – поправил Дамиан. – В отличие от моего брата она сильная ведьма и сможет определить, что случилось. Такие вещи видно, Ви.

– Думаешь, придёт мне мстить? – хмыкнула Виола. – Ну и ладно. Ты же меня защитишь?

Дамиан вздохнул.

– Или будет искать Ромиона. Как Чёрная ведьма.

– Не будет, – фыркнула ведьма. – Вот уж она его точно не любила – или не отказалась бы от него. А потмо не убила бы.

– Ой ли? – Демонолог в упор посмотрел на фею. – Ты от меня тоже отказалась.

– Я была дурой, и я потом вернулась и раскаивалась. А ей-то что? У неё красивый ледяной замок, и Вилла обещала за ней присмотреть. Да и ты оставил тот амулет у Ромиона? Ну вот и прекрасно, как что случится – разберёмся. Чего сейчас-то бояться? И не хмурься, всё будет хорошо!

Дамиан покачал головой, но промолчал.

Наверное, принцесса фей оказалась права: прошёл год, а в Сиерне всё шло своим чередом. Ромиона, правда, немного удивлял провал в его памяти – но и демоны с ним, это не мешало ему работать. А работы было много. Договор с троллями оказался весьма успешным, и Сиерна богатела. Ромион всё порывался съездить в Синие горы ещё, лично поговорить с королём троллей да навестить их принцессу Хельгу, но всегда находился предлог отложить поездку, и Ромион торчал в Сиерне, как птица в клетке.

Его музыка часто теперь бывала грустной. А ещё Ромион видел тут девушку с улыбкой во сне, но когда просыпался, не мог точно вспомнить её черт. Он пел о ней, и тогда музыка получалась ещё красивее, чем раньше. Может, из-за новой скрипки?

Потом Ромион завёл ручную крысу. Просто так – захотелось. Дамиан, узнав об этом, нахмурился, но крыса была милой – серой и пушистой, и постоянно спала. Ромион любил кормить её с рук. Сам себе удивлялся – никогда ведь не любил крыс. Но люди меняются… Наверное, и он изменился.

Прошли ещё одни смотрины – на этот раз без ведьм и происшествий. Ромион опять никого не выбрал, но заключил новые важные договоры. Снова засобирался в Синие горы, но опять не сложилось – нагрянули эльфы с посольством. У Леса умер король, и новая королева пыталась выторговать у Сиерны более выгодные условия торгового соглашения.

Что-то мутила и королева фей – всё-таки не поверила той чепухе, что Ромион наплёл про Источник. На Виолу и Дамиана она охоту пока не начала, зато пыталась портить Ромиону жизнь. Не явно, но Ромион чувствовал и уже готовился к открытому конфликту.

А однажды в ящике письменного стола он нашёл кольцо – венок из роз. Очень похожее на обручальное. Ромион удивился, но не сильно – наверняка кто-нибудь из любовниц снял на время и потом забыл. Девушки, они странные – когда изменяют мужьям, не хотят видеть на себе такие явные знаки брака, как обручальные кольца.

Но Ромион не мог вспомнить, чьё это может быть кольцо, и решил оставить его у себя. Чем-то оно ему понравилось – он не знал, чем. Понравилось – и всё.

Ромион стал носить его с собой, как талисман.

В тот вечер он умаялся с эльфийскими послами – умеют вывести из себя, надменные остроухие! Поэтому ужин с нынешней любовницей король отменил и отправился на площадь – играть на скрипке.

Как обычно вокруг собралась толпа благодарных слушателей, которые весьма щедро подавали искусному музыканту. Как обычно где-то среди толпы затесалась стража. Ромиону казалось даже, что он пару раз встретился взглядом с Гаивном. Ну и что? Пусть делает свою работу. Ромион не хотел об этом думать.

Сегодня он пел балладу о ледяной волшебнице, прекрасной, как видение, и такой же жестокой. Она повелевала гоблинами, и те убивали всех её ухажёров – выбрасывали их из окон её ледяного дворца на острые камни. Но однажды прекрасный охотник так понравился волшебнице, что та влюбилась – и растаяла. Гоблины убили и его, а она плакала, узнав об этом, и её слезы превратились в цветы. И его кровь тоже. В общем, грустная баллада.

Отыграв её, Ромион сыграл немного для себя – всё равно всем плевать, а ему хотелось выпустить музыку наружу. Она так и просилась.

В вечернем небе загорелись звёзды, и уже сияла луна, когда он закончи игру, и благодарные слушатели, поддержав его аплодисментами и деньгами, разошлись по своим делам. "Как всегда", – думал Ромион, забирая изрядно потяжелевшую сумку с медяками и серебром. Хм, а судя по звону, там даже золотые затесались… – Как бы хотелось, наконец, всё изменить! Может, плюнуть на всё и уехать на месяц к троллям?"

Он знал, что это невозможно, но хотя бы помечтать… Да что там – пустое всё это.

Потом он поднял голову – и увидел её. Такую, как в его сне, только настоящую. Она стояла посреди пустой площади, совсем близко, и пристально смотрела на него. На ней был мужской костюм, и Ромиона это почему-то совершенно не смутило. Она не была красивой, только милой, и со спины сошла бы за мальчишку – и Ромион удивился, чем она смогла его привлечь? Она даже не улыбалась, наоборот, казалась грустной.

Ромион тоже улыбнулся ей, забросил сумку на плечо, встал – и собрался было пройти мимо. Ну и что, что она похожа на его сны – Ромион знал разницу между видением и явью. И знал, что снам лучше оставаться снами.

Он бы и впрямь прошёл мимо и никогда больше её не увидел. Не узнал, выбросил из головы. Это было бы правильно – она совсем не подходила на роль его любовницы. Никак – слишком странная. "Проблем с такой не оберёшься", – подумал Ромион.

Но она так смотрела… И он запнулся.

– Добрый вечер. Мы раньше встречались? – Это как-то само вырвалось, он хотел спросить совсем другое…

Она кивнула ему без улыбки.

– Да. Ты моя судьба.

– Ты веришь в судьбу?

Она снова кивнула.

– Я Чёрная ведьма. Конечно, я верю в судьбу.

– Ведьма, ну надо же! – воскликнул Ромион. – Ты выбрала не то королевство для путешествия – у нас ведьм не очень-то жалуют.

– Я там, где ты, – тихо сказал она, и Ромион, усмехнувшись, собрался было уйти. Но опустил руку в карман – случайно, просто так. И кольцо-венок само скакнуло к нему в руки.

Ромион достал его, задумчиво покрутил в руке. И вдруг протянул девушке. А потом сам себе удивился, когда неожиданно сказал:

– Выходи за меня?

Она вздрогнула, и её лицо осветило улыбкой, в которую Ромион влюбился ещё во сне.

– Конечно!

Ромион с трудом отвёл взгляд – ему стало стыдно. Что он несёт? Да что на него нашло? Он её замуж позвал – неужели с ума сошёл? Как же теперь обратить это в шутку…

– Забавно, а ты меня знаешь, звезда моя?

Она всё ещё улыбалась.

– Конечно. Ты король этой страны. Я всё про тебя знаю – я тебя слышала.

– Многие меня слышат, знаешь ли, я громко играю, только…

– А я ещё и слушала. Я знаю тебя.

Ромион нахмурился.

– Да? А я, кажется, совсем тебя не знаю. Мне немного неловко, но я должен сказать, что я не имел в виду, когда позвал тебя замуж……

Она, не дослушав, тоже протянула ему кольцо, дорогое, дороже, чем весь её наряд. А Ромион решил, что она из крестьянок… На кольце сверкала огромная снежинка, и Ромион зачарованно потянулся к ней, как будто это было что-то самое дорогое, самое… важное…

Кольцо само оказалось на его безымянном пальце, и мир вокруг покачнулся.

Ромион поднял взгляд.

– Кики?

Она улыбнулась – как будто солнце снова выглянуло из-за горизонта.

– Я всегда тебя найду, любовь моя. Ты от меня ни-ку-да не денешься. Запомни это. Ни-ку-да. Ты моя судьба, знаешь ли, а это…

Ромион не дал ей продолжить – он уронил футляр со скрипкой, сгрёб девушку в объятья и принялся целовать – так, будто от этого зависела его жизнь. Кики с готовностью ему отвечала.

– Не надо меняться для меня, – шептал Ромион, прижимая её к себе крепко-крепко. – Не надо, хорошо? Я тебя такой люблю.

Кики кивала, глотала слёзы и улыбалась – солнечно и задорно. И глядя на неё, Ромион чувствовал, что наконец-то стал целым. По-настоящему.

…Высший демон Габриэль смотрел на них, сидя неподалёку на скамейке, и думал, что стоит подкинуть эту историю сиернскому сочинителю баллад. Демон знал, что во дворце все очень скоро сильно удивятся: Его Величество, от которого никто уже и не ждёт, что он когда-нибудь женится, вдруг приведёт девушку с площади, незнакомку, странную, чужую. И скажет, что намерен сделать её своей женой. И ведь сделает. Конечно, девушку проверят – не единожды. Но она окажется обыкновенной – правда, очень умной. Умной настолько, что не выдаст свою магию… Ну, может, раз или два. Советник станет подозревать да капитан гвардейцев. А остальные королеву примут – куда им деваться? Ромион сделает так, что они примут – и будут рады.

И ещё Габриэль прямо-таки видел эту сцену, где познакомиться с королевой приходят ближайшие родственники короля – Дамиан с Виолой. Видят Кики, видят Ромиона, и побледневший Дамиан шёпотом спрашивает жену.

– Ну вот тебе проблема. Что думаешь делать?

– Валим! – шепчет та.

На свадьбу они, конечно, придут. Виола даже созреет до повинной, а Ромион на неё картинно будет обижен пару дней. Потом всё равно, конечно, простит.

– Знаешь, а ведь если бы не она, ты бы так и остался в Астрале. И я бы тоже вскорости к тебе присоединилась. Я не смогу жить без тебя, – скажет потом Кики.

– Пусть меру знает, – фыркнет Ромион, который внутри, в сердце со своей королевой будет согласен.

Виола и Дамиан никогда не наследуют трон Сиерны – королева Кинникия подарит мужу наследника. Точнее, наследников. Но это будет позже.

А ещё Габриэль знал, чем эта история закончится – тем же, чем и все сказки. И, хоть была в этом предсказуемость, но демону она нравилась. Наверное, он слишком очеловечился, прожив так долго в мире людей.

…На площади у фонтана король Ромион всё обнимал будущую супругу, и его действительно не волновало, что на ней мужской костюм, что она ведьма и однажды хотела его убить. Или что она метаморф. И потенциально опасна. Уже не волновало.

– Ты моя судьба, – прошептал он Кики на ухо, и она счастливо рассмеялась.

– Я знаю. Я же говорила.

Вместо ответа Ромион снова её поцеловал.

… И жили они долго и счастливо!

БЛАГОДАРНОСТИ

Когда я только закончила «Никакого зла» из «Сердца Тёмного Властелина», я была сыта этим миром и героями по горло. Настолько, что от сладости наступила горечь – и от сказок, и от чокнутой феи Виолы и от её не менее чокнутого Властелина Дамиана. Всё хорошо, что в меру, и все сказки когда-нибудь заканчиваются.

Но тут в отзывах – я думаю, память мне не изменяет – мой постоянный читатель Карина Соколова сказала, что было бы неплохо узнать, как там дела у короля Ромиона. Он же ещё с треугольника «Никаких принцев» остался бесхозным. Идею поддержали, в том числе, и мой бета-читатель Олеся Вылевко. Мне и самой из героев «Сердца» Ромион нравился больше всех – буду честна, он чуть ли не единственный, у кого там есть хоть какие-то мозги. И потом, это был хороший вызов мне – посмотреть на привычный мир глазами второстепенного героя, пусть и яркого. Я согласилась.

Эта история пыталась вырасти в нечто большее, чем однотомник, но я ей не позволила. Она писалась не то чтобы спонтанно – но в процессе написания я сменила три идеи, кардинально. И всё из-за комментариев – они прекрасно показывают, как читатель видит ту или иную сцену, и видение это чаще всего отличается от авторского. Хороший автор к читателю прислушивается.

Поэтому огромное спасибо всем комментаторам – без вас роман был бы куда проще и совершенно нелогичнее.

А теперь немного имён – потому что некоторые комментарии повлияли на меня чуть больше, чем другие.

Iriska-kiska – с крутой аватаркой валяющегося котика – большое спасибо за беседы, которые неизменно поднимали мне настроение. Автор всегда не прочь пообщаться с читателями, а этот автор в особенности.

LarKisa – огромное спасибо за позитив!

Евгении Ермаковой – за найденные в кустах рояли.

zagadka ekaterina – за высокую оценку некоторых сцен. Я читала и думала, что хоть что-то я делаю правильно!

Jannet – за похвалу. Автору она нужна, как воздух.

Tatjana Mitta – за описание пары Кики и Ромиона («Точно что-то делаю правильно!»).

СветланеВик – за любовь к Ромиону (автору тоже было его жалко).

Коричной палочке – за Грига и смех.

Призрачной Леди – за систему образования в Сиернской школе волшебства.

Шаповаловой Дарье – за необычную свадьбу.

Евгении Мошкиной – за поддержку в группе «ВКонтакте».

Ronika – за критику в адрес Ромиона и мой авторский кризис. После кризиса пишется особенно хорошо!

И, конечно, огромное спасибо Екатерине Рассохиной – за очень подробные отзывы, от которых у меня всегда появляется вдохновение и желание писать дальше. Пожалуй, это лучшие отзывы из всех, что я читала.

Не могу не поблагодарить и моего мужа (он всё равно не узнает, но в истории он тоже поучаствовал). Во-первых, он терпел мои ночёвки за компьютером. Во-вторых, спасибо ему за тихих троллей-японистов! Сама бы ни в жисть не додумалась.

И самая горячая благодарность Олесе Вылевко – без неё этой истории просто бы не было. Как и многих других моих историй. Именно она первая читала мои черновики с кучей ошибок, пока я приплясывала у компьютера и сочиняла вопросы в стиле «А достоверно?» «А не слишком?» «Ой, кажется вот ту всё пропа-а-ало!» И Олеся всегда терпеливо на них отвечала – быстро и по делу. Я очень это ценю.

А в завершении отдельное спасибо Карине Соколовой – за то, что зародила во мне эту идею – написать однотомник о Ромионе. Ну как я могла отказать?

В 7-й главе использованы слова скандинавской баллады "Сэр Маннелиг", перевод Елены Ханпира (http://elena.tolmiriam.net/ser-mannelig/)

Content

Принцесса Кики

Мария Сакрытина. Принцесса Кики

ГЛАВА 1. Королевский день

ГЛАВА 2. Смотрины

ГЛАВА 3. Суженая

ГЛАВА 4. Свадьба

ГЛАВА 5. Пир, ведьмы и брачная ночь

ГЛАВА 6. Браковедение

ГЛАВА 7. В путь!

ГЛАВА 8. В гостях у троллей

ГЛАВА 9. Принцесса в беде

ГЛАВА 10. Чёрная ведьма

ГЛАВА 11. Любовь

ГЛАВА 12. Самое важное

БЛАГОДАРНОСТИ