Вячеслав Юшкин

Продавец «кондитерки» 2

Глава 1

Это вторая книга моих приключений, я попал неведомыми путями в тело Томаса О Хили который жил в начале девятнадцатого века. Момент переноса я не заметил и очнулся на жестком каменном полу камеры смертников в старой ирландской тюрьмы в Дублине. Сначала я не мог поверить, что меня могут повесить за убийство английской свиньи. Не могут же повесить за кражу свиньи тем более Томасу было от роду десять лет. Посмотрев вокруг, понял — могут и повесят. Мой случай не что-то особенное. Подобных случаев десятки. Не верите, что такое могло быть в реальной истории.

В Британии сейчас смертная казнь применяется практически за всё.

Например, за хищение имущества в крупном размере / крупный размер подразумевался — стоимость похищенного более 12 пенсов/. Если этого не хватало для вынесения смертного приговора, то были и другие статьи.

Кража овцы, кролика и т. п. Посягательство на королевский лес — охота, собирание дров и плодов.

Подбирание предметов, выброшенных на берег штормом.

Как жили ирландцы в начале 19 века. Как относилась Британия к ирландцам.

О позабытых белых рабах… Их привозили невольниками: человеческий груз, перевозимый на британских кораблях к берегам обеих Америк. Их везли сотнями тысяч — мужчин, женщин и маленьких детей.

Если же они проявляли непокорность, их карали самым жестоким образом. Рабовладелец мог подвесить своего своевольного раба за руки и поджечь ноги в качестве наказания. Некоторых сжигали заживо, либо отрубали голову и выставляли надетыми на колья, на рыночной площади в поучение прочим рабам.

Нам не стоит описывать эти ужасающие подробности. Нам хорошо известны ужасы африканской работорговли. Но разве о африканских рабах идет речь. Короли Британии Джеймс 6 и Чарльз 1 также прилагали все усилия для порабощения ирландцев. Оливер Кромвель продолжил эту практику лишения человеческого статуса ирландцев.

Ирландская работорговля началась, когда Джеймс 6 продал 30 000 ирландских заключенных в качестве рабов Новому Свету. Его Указ от 1625 года обязывал высылать политических заключенных за океан и продавать английским поселенцам Вест-Индии.

В середине 1600 — х ирландцы составляли основную массу рабов, продаваемых в Антигуа и Монстеррат. К тому времени 70 % от общего населения составляли ирландские рабы.

Ирландия превратилась в основной источник человеческого товара для английских купцов. первые рабы Нового Света были белыми. С 1641 по 1652 годы свыше 500 000 ирландцев были убиты англичанами ещё 300 000 были проданы в рабство. Количество ирландцев уменьшилось с 1 500 000 до 600 000 за одно десятилетие.

Разбивались семьи и появлялись незащищенные бездомные женщины и дети которых тоже продавали в рабство.

Под эти действия англичане подводили «научные» измышления.

«Иберийцы по происхождению относятся к африканской расе, распространившейся на протяжении тысячелетий через Испанию по Западной Европе. Их останки найдены в курганах, или местах захоронений, в различных точках этих земель. Черепа относятся к низкому типу. Они пришли в Ирландию и смешались с местными жителями Юга и Запада, которые в свою очередь предположительно относятся к низшему типу происхождения, являясь потомками дикарей каменного века, которые, по причине своей изолированности от внешнего мира, не смогли пройти развития в здоровой борьбе за жизнь, а посему уступили место, согласно законам природы, более высоким расам».

В течении 1650 — х более 100 000 ирландских детей в возрасте от 10 до 14 лет были разлучены с семьями и проданы в рабство в Вест— Индию, Вирджинию и Новую Англию. В это десятилетие 52 000 ирландцев / женщин и детей/ были проданы в Барбадос и Вирджинию.

Ещё 30 000 ирландских мужчин и женщин были вывезены и проданы покупателям, предложившим самую высокую цену. В 1656 году 2 000 ирландских детей по приказу Кромвеля были вывезены на Ямайку и проданы в рабство английским поселенцам.

Многие избегают называть ирландских рабов тем, чем они в действительности были: рабами. Применяют термины типа «законтрактованный работник» для описания того, что произошло с ирландцами. На самом деле, в 17 и 18 веках ирландские рабы были, не более, чем человеческим товаром.

Торговля африканскими рабами только начиналась в тот период времени. По многочисленным задокументированным свидетельствам, с африканскими рабами, незапятнанными приверженностью к католической церкви, обращались лучше, чем с ирландцами.

Африканские рабы в конце 1600 — х ценились высоко / 50 фунтов стерлингов/. Ирландские рабы были намного дешевле / не более 5 фунтов стерлингов/. Если плантатор сек, клеймил или забивал ирландского раба до смерти, за преступление это не считалось. Смерть несла финансовый убыток, но намного меньший, чем убийство более дорогостоящего африканца.

Английские рабовладельцы очень быстро занялись размножением рабов используя ирландских женщин. Английские рабовладельцы стали скрещивать ирландских женщин с африканскими мужчинами для выведения рабов с определенной внешностью. Новые рабы — «мулаты» приносили больше прибыли, чем ирландцы, более того, экономили поселенцам деньги, потребовавшиеся бы на приобретение новых африканских рабов.

Практика скрещивания ирландских женщин и африканских мужчин продолжалась несколько десятилетий и стала настолько распространенной, что в 1681 году вышел закон — «запрещающий спаривание ирландских женщин и африканских мужчин с целью производства рабов на продажу». этот запрет ввели исключительно по причине того, что он наносил урон прибыли основной компании реализующих ирландских рабов.

Англия продолжала политику порабощения ирландцев несколько веков. После ирландского восстания в 1798 году тысячи участников восстания были проданы в Америку и Австралию.

Вот так мы ирландцы жили в то время. Я уже не разделял свое сознание и сознание Томаса О Хили.

Мне удалось найти выход и не попасть на виселицу только пришлось записаться в британскую армию. Был ли я одинок в намерении спрятаться в армии.

Почему же ирландцы записывались на службу в британскую армию.

В период с 1793 по 1815 годами Ирландия, как часть Великобритании, была вовлечена в глобальную войну против наполеоновской Франции. За это время около 150 000 ирландцев записались на службу в британскую армию.

Почему так много ирландцев присоединилось к британской армии. Ответ прост-бедность. Более 40 % ирландских новобранцев были безработными. благодаря регулярным денежным выплатам, материальному довольствию и еде, служба в армии становилась для многих из них шансом на лучшую жизнь.

Были и другие причины. Например, сержант — майор из 95 — го полка первоначально был ирландским повстанцем во время восстания 1798 года. он решил спрятаться в месте, где его точно искать не будут — в британской армии. Адамс получил звание офицера за храбрость во время службы в Испании и умер уже после отставки в Америке.

Одним из самых молодых новобранцев британской армии / полк Северного Глостершира/ был девятилетний Джейсон Кэмпбелл из графства Фермана. Всего 4 фута и 9 дюймов роста, Кэмпбелл присоединился к полку в 1803 году.

Вот так и было. Выбор стоял между рабством и службой в британской армии.

Томас О Хили выбрал британскую армию и на общем фоне особо не выделялся.

Хотя я фактически был из другого времени я полностью разделял мнение своего прежнего сознания. Английские рабовладельцы, как и любые рабовладельцы должны понести наказание. Но для того, чтобы мое мнение было хотя бы услышано, надо было пробиться в богатые люди и иметь солидные деньги.

Поэтому, я прикладывал такие усилия в добывании трофеев и увеличению своих капиталов. Английские финансисты это были английские финансисты хотя и носили еврейские фамилии не желали мне успеха и в любой момент могли нанести удар в спину. Пока я не создавал угрозу и не требовал вложенные деньги назад меня можно было привечать. Как только я потребую возврата денег то и начнется уничтожение Томаса О Хили — проплаченные судебные процессы и прочие неприятности. Учитывая мое ирландское происхождение — справедливого суда ждать не стоит. Следовательно, пока я был на службе в британской армии то я был лишен выбора — где именно хранить деньги и как эти деньги использовать.

Теперь у меня появилась возможность использовать деньги самостоятельно. «Новая чилийская компания», созданная на паях с шотландскими представителями старых родов, позволяет смотреть вперед более оптимистично. Теперь при любых финансовых спорах — судебный процесс будет проходить в Шотландии. И там у лондонских коммерсантов не всё схвачено.

Мне повезло, и удача была на моей стороне. Я пробился в офицеры и даже стал бригадиром. Только вот не всем это нравилось и мне теперь придется побыть в резерве на половинном жалованье. Учитывая мой доход — это пустое дело. Мне так и так надо было получить отпуск от армейской службы. Дела компании и управление финансами требовали пристального внимания.

Эти размышления о будущих великих свершениях были прерваны французскими фрегатами, которые, собственно, и блокировали английское побережье препятствуя подвозу товаров и продовольствия в Британию.

Пока я так размышлял и глобальных проблемах и судьбах мира на мостике началась суета и какие-то переговоры. Вернувшись в действительность, я увидел, что на водной глади появились два новых персонажа. нас довольно уверенно нагоняи два крупных боевых корабля судя по орудийным палубам нас нагоняли 40–50 пушечные военные корабли. Флага они не показывали, и мы не могли установить их национальную принадлежность. Вопрос — французские военные корабли или нет нас нагоняют, стоял неразрешимо. Пока не будет поднят флаг это могли быть кто угодно.

Решения принимает капитан, но в данном случае на борту был я владелец компании, которая фрахтовала это судно. Капитан решил переложить ответственность принятия решения на меня.

У нас на борту было десять небольших, но крупнокалиберных пушек — корранад. У возможного врага в бортовом залпе было от 40–50 пушек. Шансов у нас не было. Ветер был попутный, но и для противника ветер тоже был попутный. За счет большо площади парусов скорость у врагов тоже больше. Уйти нам не удастся — скорость у врага выше и бой вести не вариант — на наших пять в бортовом залпе нам ответят от 40 до 50 орудий.

Капитан был за сдачу. Я же в своё время в интернете читал интересную статью.

14 (26) мая 1829 года бриг «Меркурий» под командованием капитан-лейтенанта Александра Ивановича Казарского принял неравный бой с двумя турецкими линейными кораблями, из которого вышел победителем — бригу удалось нанести турецким кораблям повреждения, вынудившие их выйти из боя и прекратить преследование.

Тонкость там была в том, что турецкие корабли были лишены парусов и рангоута и потеряли одно из своих преимуществ скорость.

У нас была похожая ситуация — если удастся занять позицию между враждебными кораблями, затем нашими пушками снести преследователям паруса и рангоут и уносить ноги. Возможно, и нам удастся уйти. Таких финтов от нас не ждут.

Рассказал о своих предположениях капитану. Тот сразу же предложил мне самому проделывать такие маневры. Зря он так. Мне хватало уверенности в своих силах и способностях и не на такие авантюры.

На мостик вызвали офицеров судна и сообщили о сложившейся ситуации. Мое решение было следующим — на время боя обязанности капитана на мне, командование парусами на старшем помощнике / не знал я названия парусов и деталей рангоута/ и пушками командует квартирмейстер. Пушки стояли по пять на каждый борт. Перетаскивать с места на место не стали просто готовили к стрельбе сразу с обоих бортов. Стрелять будем в упор. заряжаем специальным зарядами — разбивать и поджигать рангоут и рвать паруса.

Морской бой сейчас не торопливый. Что бы нас догнать у этих неизвестных военных кораблей уйдет часа три-четыре. Уйти мы всё равно не сможем бой неизбежен.

Что бы команда смотрела веселее — объявляю награду, отобьемся каждый матрос получает по сто фунтов. Деньги огромные для матросов, да и у офицеров награда не меньше — триста фунтов. команда приободрилась, ветер может измениться, может появиться наша британская эскадра, которая должна патрулировать эти воды. Может произойти всё что угодно — на море всегда полно неожиданных событий.

Но пушки заряжают и натягивают противоабордажные сетки. Охотники залезли на марс и готовятся стрелять. Успели даже пообедать, но, как и просчитывали через три с половиной часа противник догнал наше судно и поднял флажный сигнал — лечь в дрейф.

По моему приказу этот сигнал мы проигнорировали и продолжили на всех парусах гнать вперед. Прошло несколько минут и на вражеских кораблях прозвучало два орудийных выстрела и впереди по курсу встало два водяных столба. Это были предупредительные выстрелы и затем мы увидели — на преследующих нас кораблях подняли французские флаги. Мы не стали убирать паруса и сбавлять ход. Тогда на французских кораблях подняли флажный сигнал — красный вымпел. Чисто красный вымпел — в это время это означает, что пленных брать не будут. Мы и не собирались в плен.

Нас неумолимо нагоняли эти два фрегата и маневрировали так, чтобы взять нас в два огня / мы между ними и огонь ведётся с обоих бортов в упор/. Нас хотят взять в два огня для нас именно эта позиция самая желанная. Высота нашего корпуса меньше, чем у французов при ошибке наводчика или вражеский корабль качнет волной и ядро спокойно может попасть в другой вражеский корабль. Такая позиция в два огня выгодна французам только в случае боя с равным по размерам кораблем, тогда действительно волнение не было бы помехой для точной стрельбы. Цель была бы слишком большой и размеры цели нивелировали неточность наводки. Проще говоря по такому слону, не промахнешься при всем желании. у нас же была ситуация с точностью наоборот. Мы стреляли из орудий с небольшой дальностью стрельбы, но большим калибром и наш выстрел в упор приносил урон при любом качестве наводки. Мы не могли промахнуться при всём желании.

Французские фрегаты прекратили предупредительные выстрелы и теперь корпуса фрегатов медленно закрывали нам обзор по обоим бортам. Охотники палили из ружей с марсовых площадок. Но эта стрельба была больше для поднятия духа и не причиняла большого ущерба французским кораблям. Мы не стреляли из орудий тоже. Так и шло время. Под зловещее молчание французских пушек и треск наших ружей.

Огромные корпуса французских фрегатов закрыли нам вид моря с обоих бортов и тогда стали открываться пушечные порты на фрегатах и в этих портах стали появляться орудийные стволы. Французские наводчики не спешили и тщательно наводили орудия. Мы тоже выверили наводку по парусам и рангоуту фрегатов. Зарядили мы зажигательными бомбами и специальными зарядами разрушать паруса. Время замедлилось и когда стали слышны команды французских канониров — произвести залп, мы первые дали залп с обоих бортов и резко убавили площадь парусов, чтобы снизилась скорость и немного сбилась наводка у вражеских орудий. Залп один второй. Мы сбили по одной мачте у вражеских фрегатов и на одном из фрегатов возгорание. Затем начался ад — орудия фрегатов одно за другим производило выстрел и ядро летело в нашем направлении.

В нашу пользу сыграло несколько факторов. Небольшой размер нашего корабля, волнение моря и уменьшение скорости движения. Всё это сыграло свою роль. Из-за волнения моря залп одной из орудийных палуб вражеского фрегата поразил борт другого французского фрегата. С другого нашего борта враг почти весь свой залп уложил в воду у нашего борта. Огромная стена воды залила нас водопадом. И если бы наши трюмы не были задраены намертво мы могли набрать столько воды в трюмы, что могли и пойти ко дну. Но это все повреждения, что мы получили — мы остались невредимы и наш корабль и наш экипаж. Наш второй залп в упор не заставил себя ждать. у нас быстрее перезаряжались орудия нам не надо было особо наводить орудия. Наш второй и третий залп снес вторую мачту у фрегата и возгорание на другом фрегате стало уже представлять опасность. Занялись паруса и палуба. Тот фрегат, у которого были сбиты мачты резко потерял скорость и не смог управляться и как говорят моряки рыскнул в сторону. Второй же тоже резко сбавил скорость и занялся тушением пожара. Можно было остаться и добивать французов. Но это была бы уже запредельной наглости авантюра. Соблазн уничтожить так удачно подставившиеся французские фрегаты был сразу же отброшен в сторону. Мне не было интереса в продолжении боя. Никакой выгоды и одни расходы. Поэтому по моей команде немедленно добавили парусов и наша шхуна стала увеличивать скорость. Скорость мы увеличили, но опасность залпа в вдогонку оставалась. И пока мы уходили из зоны поражения орудийным огнем, холодок шарил по спине.

Только французам было не до нас — огонь добрался до пороховой камеры и столб пламени и дыма закрыл горизонт. Один из фрегатов погиб из того, что огонь пожара добрался до запасов пороха и порох взорвался. Думаю, немало драк потом произошло в портовых тавернах из-за неверия слушателей рассказам моряков нашего судна. Название нашей шхуны было в русском варианте — Разумный или Правдивость это как переводить. Вот после рассказов как торговая шхуна не только отбилась и ушла от двух французских фрегатов и вдобавок один фрегат сгорел и возникали обвинения в искажении правды, в сторону рассказчика. Затем и начиналась драка.

Адмиралтейство прямо не обвинило меня в искажении правды, но и не стало учитывать наше сообщение, объяснений почему принято такое решение нам не было предоставлено.

Глава 2

В Лондоне мне надо было решить вопрос с военным министерством. Мне надо было решить вопрос с половинным жалованьем.

Половинное жалование (Half-pay, h.p.) — термин, использовавшийся в британской армии и королевском флоте 18-го, 19-го и начала 20-го веков для обозначения оплаты или надбавки, которую офицер получал, находясь на пенсии или не на службе.

В английской армии вариант выплаты половины жалования возник в конце 17-го и начале 18-го веков, в то же время, когда была введена система продажи чинов офицерами. Служащие могли добровольно пойти на половинное жалование, или их могли обязать это сделать, если их услуги не требовались. В обоих случаях их могли вызвать обратно в свой полк, если в том возникала потребность. Например, во время восстания якобитов в 1715 году все находящиеся в списках офицеры на половинном жаловании были призваны в армию.

В течение долгого периода мира, в который сокращенная британская армия вступила после наполеоновских войн, система половинного жалования стала средством, с помощью которого можно было избежать тяжёлой заморской службы. Состоятельные офицеры, получающие повышение при помощи покупки чинов, могли перейти на половинное жалование, если их полк был отправлен в Индию или куда-либо ещё. Затем они могли приобрести новые назначения в полках, оставшихся в Великобритании. Переход на половинное жалование и обратно утверждался по усмотрению государственного секретаря по вопросам войны.

В 19-м столетии список получающих половинное жалование выполнял функцию, аналогичную списку офицеров запаса в наши дни, когда офицеры, которые были в отставке или иным образом не находились на действительной службе, получали половину жалования своих действующих коллег. В периоды военных конфликтов выплата половинного жалования становились значительной статьёй расходов вооружённых сил, что усугублялось практикой продажи чинов, обычной в британской армии.

Переход на половинное жалование и обратно утверждался по усмотрению государственного секретаря по вопросам войны и сс этим секретарем у меня были определенные трудности. Он мог не утвердить мое половинное жалованье и у меня тогда возникали сложности с воплощением в жизнь моих коммерческих планов, связанных с импортом пшеницы из Российской империи.

Сдав в канцелярию мои документы из действующей армии я в тот же вечер отправился домой к этому секретарю. Фактически это был второй человек в военном ведомстве или даже первый в утверждении финансовых расходов. Как была устроена в этот период британская армия.

Если рассматривать порядок комплектования рядовым составом, то британцы не слишком сильно отстают от стран континентальной Европы. Принудительной системы в виде рекрутчины, как в России, на «туманном острове» не было, однако существовала «нечестная вербовка», когда заходишь военного ведомства в кабак пивка попить, а выходишь оттуда (или выносят) уже в качестве солдата Его Величества короля Англии. Способов тому было много: от убеждения в дружеской кампании и обещаний шикарных перспектив «по пьяной лавочке» до систематического накачивания, вербуемого различными видами алкогольной продукции местного розлива с последующим получением денежного вознаграждения.

В общем-то, ничего нового, то же самое мы видели, например, в Пруссии, где подобные методы были доведены до совершенства. Однако англичане хотя и практиковали подобное, но всё же это чаще относилось к флотским, а не армейским вербовщикам, ибо флот Его Величества был более развит, чем армия (оно и понятно, географическое положение обязывало). Поэтому вербовка в сухопутные войска была в основном на добровольной основе, ибо именно армия давала возможность лицам, не отягощенным денежным состоянием/земельным наделом и тем, кто не имеет адекватной гражданской специальности, найти работодателя и крышу над головой. Особенно это касалось ирландцев и шотландцев, которые составляли немалый процент в национальной компоненте.

Вместе с тем, в периоды войн с 1739 по 1800 года численность английской армии могла колебаться от 60 до 100 тысяч человек. К слову, в начальный период Семилетней войны, например, русская армия могла выставить свыше 200 000 человек личного состава.

Что ж, человек записан в полк, теперь он не просто Томас О Хили, а рядовой пехотного/кавалерийского полка Его Королевского Величества Томас О Хили, лицо почти официальное, и ему полагается бульон из говядины или баранины. Как ни странно, свинина в британской метрополии не была распространенным продуктом для снабжения войск. Гарниром служил картофель отварной или с бульоном, овсяная каша, а также «в парике башка, скушай пирожка» (чаще с мясом, но по обстоятельствам). Ну и, конечно же, хлеб. На мой взгляд, очень даже неплохо, если сравнивать с тем, что «на гражданке» наш друг Томас даже плесневелые сухари видел не всегда. Вроде даже жить можно! За остальное же, не связанное с нормами питания, требовалось вносить дополнительную плату из солдатского жалования (я говорю о случаях, когда продукты закупались у местных жителей). Да, забыл: ещё к его услугам было доступно некрепкое пиво (один раз в день, перед сном) и по праздникам порция рома (тоже перед отходом ко сну). Правда, алкогольная продукция в необходимый перечень питания не входила, и потому за неё следовало доплачивать из своего кармана.

Главное тут — не напиваться в хлам, ибо выпорют. Ну, конечно же, к «унтер», «обер» и штаб-офицерским чинам относись со всем уважением, иначе, опять-таки, выпорют (правда, фамилию все ж спросят, дабы юридически оформить происшедшее). Самое страшное наказание в любой армии абсолютно любой страны — за дезертирство. В Пруссии, например, человека пороли и уродовали (отрезали нос и уши), в России могли засечь до смерти (но старались вернуть в строй и даже не уродовали), ну а у англичан все было достаточно… Нет, не проще: у них клеймили буквой D лицо, предварительно выпоров. В общем, уважаемый читатель, хрен редьки не слаще! Такие уж времена были.

К внешнему виду требования примерно те же, что и в других странах: опрятность и аккуратность. Не так, конечно, как в Пруссии, где всё должно было сидеть на солдате «до миллиметра», но многое зависело от взглядов командира полка. Да, за внешний вид выпороть тоже могли, если что! Ну, личное оружие тоже должно было быть в порядке, ибо это одно из основных требований Устава. Кстати, одно время унтер-офицерам выдавался клинок с серебряной рукоятью, и всё бы ничего, но только после увольнения со службы его надо было сдавать, а если ты его терял (не важно, по пьянке в кабаке или на поле сражения), то из твоего жалования вычиталась стоимость.

Впрочем, это продолжалось недолго, ибо одно дело такой блестяшкой на параде салютовать, и совсем другое — применять в бою, где оно и сломаться о голову врага может!

Ладно, давайте попрощаемся с Томми, пожелаем ему закончить службу не в желудке какого-нить аборигена и вернуться домой целиком, а не частично.

Отношение к солдатам в английском обществе было неоднозначным, и нам, русским, как, впрочем, и пруссакам, такого было явно не понять. Например, в североамериканских колониях их называли «омарами» за форму красного цвета (кстати, цвет введён королем Карлом II). Британцы считали, что нормальный человек не станет «марать» свою жизнь солдатской службой. Примерно, как у нас лет 15–20 назад отдельные личности говорили, что раз у тебя, дескать, мозгов нет, то армия или милиция — твоя судьба. Очень спорное утверждение. Особенно если учесть, что именно тот, у которого «мозгов нет» должен защищать «самых умных»!

Перейдем же к офицерам!

Что же из себя представлял британский офицер века девятнадцатого? Да ничего особенного, я вам скажу! Багаж знаний чаще всего не больше, чем у их российских коллег: такие же дворяне, образование на уровне читать — писать — считать (военные врачи не в счёт). Высшего военного образования до 1741-го года не существовало, а то, что открылось (королевская академия в Вулидже), готовило исключительно военных инженеров и артиллеристов, таким образом пехота и кавалеристы оставались «за бортом». К слову, в нашей стране большинство офицеров сухопутных войск также не имело высшего образования (в нашем современном понимании), за исключением инженеров (а как ты на такой службе свои функции выполнять можешь без специальных знаний?) и артиллеристов (ну так да, самый высокотехнологичный род войск во все времена).

Итак, вы, милорд, в свои 18 лет хотите стать офицером, не так ли? И ваш батюшка тому совершенно не противится (ибо последние лет 15 лежит в земле, отдав жизнь за интересы короны), а ваша матушка не видит ничего для вас лучшего, чем продолжить семейную династию? Прекрасно! Подтверждение дворянского звания вы, полагаю, имеете, не так ли? Хорошо! Очень хорошо! Тогда приходите с определённой суммой денег в тот полк, с которым вы решили связать свою судьбу, покупайте офицерский чин, и шейте себе за свои средства красивый красный мундир!

И да, говорю вам сразу, в нашем XVIII столетии английский пехотный полк, как это ни странно, имеет ОДНОБАТАЛЬОННУЮ структуру, в число которого входит 10 рот, ну а в ротах — до 100 человек личного состава. Ну да, русские и пруссаки смеются, у них по 2–3 батальона в полку, но мы же с вами британцы, сэр, и должны воспринимать подобное исключительно с хладнокровием!

Надеюсь, изложенное мною в абзаце выше понятно уважаемому читателю? В отличие от русской или прусской армий у англичан чины и должности покупались, притом официально и без взяток. Данная практика существовала также во французской армии, и часто случалось так, что если у тебя нет денег, то будешь ты служить долго и счастливо в одном и том же чине. К слову, чтобы купить что-то «повыше», нужно было продать старый патент на чин, и, добавив средств, купить новый. Всё это делалось с согласия командира полка, и «по-тихому» уехать в штаб округа из своей воинской части лейтенантом, а вернуться майором было невозможно. Правом покупки офицерских званий и должностей обладали только лица дворянского происхождения. Впрочем, система вполне допускала в военное время при определенных обстоятельствах производство в офицерское достоинство и солдат, но случаи эти были единичными.

Таким образом, система покупки офицерских званий предполагала собой, например, что полковник получает полк, и в его задачу входило поддерживать боеготовность, а уж как — дело командира! Он же организовывал вербовку.

Между солдатами и офицерами существовала глубокая сословная пропасть (делайте также поправку на британский консерватизм), но тут ведь и нет ничего удивительного, ибо во всех армиях тех лет (и в нашей тоже) основная нагрузка по работе с личным составом лежала на плечах младших командиров уровня капрал-сержант.

Питались господа офицеры, безусловно, лучше своих подчиненных, но секрет тут был очень прост: они на еду скидывались или же покупали сами себе по отдельности, ведь не будем забывать, что и старшие и младшие офицеры — выходцы из состоятельных семей были вправе держать личную прислугу.

Низкая профессиональная подготовка английского командного состава даст о себе знать, наиболее известным образом, как ни странно, в войне за независимость США (или САСШ?). Почему я говорю «как ни странно»? Понимаете, вроде американские сепаратисты тоже были подданными британской короны и жили под тем же воинским уставом, но каким-то образом американские офицеры на первое место ставили практичность, а не красивость. Это тема отдельного разговора, но вернусь ли я к ней — не знаю.

В отличие от иной армии Европы англичане считали нецелесообразным расходовать силы профессиональных солдат на нестроевые должности (за исключением медиков), и потому штатные профессии вроде конюхов, кузнецов, плотников замещались вольнонаемными гражданскими лицами. Либо англичанами (когда полк стоял в метрополии или если работник был на долгосрочном контракте), либо лицами из числа местного населения.

Некоторое время полки британской армии назывались по фамилиям своих командиров, но с 1751-го года в рамках систематизации было решено перейти на номера, поскольку в случае, если командиры часто менялись, то было сложно понять — кто же это такие там красиво маршируют.

Британская армия вступила в эти войны как не более чем собрание корпоративных полков, укомплектованных к тому же не самыми лучшими представителями своей нации на основе «добровольного» найма. Строгая дисциплина, основанная на неизбежности и суровости наказания, позволяла удерживать «красномундирников» (redcoats) в повиновении. При этом дистанция между рядовым составом и офицерским корпусом была наибольшей именно в британской армии, в отличие от других европейских, или как говорили британцы — континентальных армий, что отмечалось многими современниками. И лишь реформы, проведенные под руководством принца Фредерика, Герцога Йорка на рубеже столетий, позволили Британской Армии восстановить свою боеспособность и стать достойным противником наполеоновской Франции в ходе Пиренейской компании 1807–1814 годов и в июне 1815 года.

Пехотные части британской армии на европейском театре военных действий были представлены полками линейной и легкой пехоты, а также специальными стрелковыми частями. Все полки британской армии имели как сквозную нумерацию по старшинству их формирования, так и собственные имена по территориям графств, полковых шефов и т. д. В целом, британская пехота была упорной как в обороне, так и наступлении. Залповый огонь, производимый развернутыми шеренгами британской пехоты, по своей плотности и скорострельности превосходил все континентальные армии.

Британская пехота имела батальонную структуру, что и большинство континентальных армий. Правда, до конца XVIII века практически все пехотные полки британской армии имели одно батальонный состав, что делало неудобным, с тактической точки зрения, их управление во время боя. К 1807 году большая часть пехотных полков перешла на двух батальонный состав. Все британские пехотные батальоны имели одинаковый 10-ти ротный состав, по 85-100 человек. Основу пехотного батальона составляли восемь так называемых «центральных» или «батальонных» рот. «Фланговые» роты состояли из одной гренадерской или «правофланговой» и одной легкой роты застрельщиков или «левофланговой». Гвардия была представлена в британской армии тремя пехотными полками трех батальонного состава: 1-st Foot Guard, Coldstream Guard и 3-rd Foot Guard.

С 1800 г. английская пехота носила короткие однобортные мундиры, покрой которых был схож с австрийскими пехотными мундирами, традиционного для английской армии красного цвета. Красный цвет в сочетании с белым для мундиров и султанчиков на киверах обозначали цвета креста Святого Георгия — покровителя Англии. Реально цвет мундиров нижних чинов (other ranks) был бледно краповым, ближе к кирпичному оттенку, офицерские же мундиры — ярко алые. Воротники и обшлага каждого из полков имели собственный отличительный цвет. Помимо этого каждый из полков имел свой собственный галун, как правило, белого цвета с отличительным рисунком в виде цветных линий, полосок, цепочек и т. п. Галуном обшивался воротник, обшлага и петлицы борта мундира. Петлицы, которых полагалось иметь 8, группировались по одной, по две или по три, симметрично на обоих бортах мундира. В зависимости от традиций полка окончания петлиц могли быть прямыми, заостренными или в форме «бастиона» (пятиугольные). На пуговицах помещался номер полка или другие изображения, собственные для некоторых полков. Погоны, расцветки приборного сукна, по внешнему краю имели пышные, но короткие кисти из белых шерстяных нитей, так называемый «гребешок» (tufts). Подкладка и отвороты фалд мундира были белыми во всех полках. При полной форме пехотинцы должны были носить белые короткие штаны — бриджи с белыми же чулками, которые были упразднены только в 1823 г. При этой же форме нижние чины надевали черные суконные гетры, застегивавшиеся на металлические пуговицы и закрывавшие ноги значительно выше колен. Белые гетры, использовались только для государственных церемоний. Но наиболее распространенными и практичными были походные штаны-панталоны (overalls) прямого покроя (зимние — серые суконные, летние — белые полотняные), которые солдаты носили во время походов и военных кампаний. Обувью являлись черные башмаки с серыми полугетрами или сапоги с укороченными голенищами, надеваемые под штаны. Шинели в британской армии появились в середине 1800 года и по покрою были унифицированы практически для всех родов войск. Шинели всех чинов имели пелерины и высокий стоячий воротник. Шинели нижних чинов были однобортными. Цвет их мог варьироваться от темно-серого до сине-серого цвета. Шинель носилась в скатке поверх ранца. Если мундир британского пехотинца оставался практически неизменным с 1800 по 1815 года, то головные уборы менялись трижды. В декабре 1800 года «всепогодная и универсальная» треугольная шляпа нижних чинов и унтер-офицеров была заменена новомодной кожаной шапкой — кивером (shako). Кивер изготавливался из черной лакированной кожи и имел цилиндрическую форму высотой 9 дюймов (230 мм), с диаметром верхней крышки 7 дюймов (180 мм). Кивер имел прямой кожаный козырек шириной 2 дюйма (51 мм). Для защиты от непогоды кивер был снабжен кожаным клапаном высотой 3 дюймы (76 мм), который, в нормальных условиях, отгибался вверх и фиксировался на задней стенке при помощи крючков. В передней части кивер украшался небольшим шерстяным султанчиком красно— белого цвета, черной шелковой кокардой и латунной налобной бляхой. Прямоугольная пластина 6 х 4 дюйма (153 х 100 мм) имела штампованное изображение королевской монограммы «GR» и военной арматуры. В некоторых полках это изображение дополнялось полковыми знаками. Конструкция кивера была очень громоздкой, что ощутили на себе пехотинцы во время Египетской компании 1800–1801 годов, и требовала постоянного ухода. В 1806 году в британской армии вводится новый облегченный вариант пехотного кивера. Он стал делаться из фетра и также покрывался лаком. Высота кивера была увеличена до 10 дюймов (254 мм). Все детали прежнего образца кивера были сохранены. Из-за своей формы эти кивера были прозваны «печными трубами» (stovepipes). Легкая пехота получила аналогичные кивера, но конусообразной формы. В июне 1811 г. было принято решение о замене киверов английской пехоты новыми, более практичными и элегантными образцами. Уже с мая 1812 года для всех чинов линейной пехоты были введены новые кивера, получившие впоследствии прозвище «бельгийская шапка» (Belgic cap). Это название естественно появилось только после кампании 1815 года, ставшей для англичан символом победы при Ватерлоо. Помимо этого, новый кивер имел и другие не официальные названия: «Portugal shako», «Wellington shako» и «Waterloo shako». Реально же новые кивера стали поступать в армию только в 1814–1815 годах. Изготовлялся кивер из черного фетра. Высота цилиндра основной части кивера была уменьшена до 6,5 дюймов (170 мм). Так называемый «ложный налобник» или вертикальный козырек имел высоту около 8 дюймов (210 мм) и был обшит по краю черной тесьмой шириной в 0.5 дюйма (12 мм). В центре налобник украшала латунная бляха 5 х 3 дюйма (140 х 95 мм) с изображением королевской монограммы «GR», с добавлением в некоторых полках собственно знака или номера полка. Плоский кожаный козырек и задний клапан остались прежними. Султанчик и кокарда переместились на левую сторону. Кроме того, кивер украшал этишкет из белых шерстяных шнуров, оканчивающийся, с одной стороны, плетеными розетками и кистями. Во всех случаях, кроме парадов и государственных церемоний, кивера, для их сохранности, покрывались непромокаемыми чехлами. Офицеры пехотных полков с 1800 по 1812 год носили фетровые двууголки, украшенные красно-белым перьевым султаном. С 1812 года все офицеры, при строевой форме, должны были носить кивера нового образца. Фуражные шапки британской армии (fatigue cap), носившиеся всеми нижними чинами вне строя, напоминали русские бескозырки, с добавлением помпончика на тульи. В реальности этот головной убор варьировался от полка к полку, некоторые из них напоминали шапки прусского ландвера (без козырька), либо вообще напоминали, по форме, простой берет. Все они должны были быть синего цвета и иметь околыш красного цвета. Цвет помпона различался по ротам: красно-белый в батальонных, белый — в гренадерских и зеленый — в легких ротах. У офицеров околыш покрывался специальным мундирным (серебряным или золотым) галуном. Как правило, шапки, в свернутом виде, носили под патронной сумкой. С 1802 г. различия званий унтер-офицеров стали обозначаться нарукавными шевронами. Еще одной отличительной чертой унтер-офицерского состава британской армии было обязательное ношение при строевой форме архаичной 9-ти футовой пики. В 1808 г. в английской армии было отменено ношение кос и прочей «цирюльни».

Солдаты фланговых рот (гренадерской и легкой роты) носили мундиры аналогичные батальонным ротам своих полков. При общих полковых отличиях, они различалась между собой по ряду мелких деталей, традиционных для практически всех европейских армий этого периода. Так, например, в большинстве армий для гренадеров характерны детали красного цвета и эмблемы, изображавшие горящие гренадки, а для егерей, стрелков, фланкеров и застрельщиков — детали желтого или зеленого цвета и эмблемы с изображением охотничьего рожка. Соответственно, к описанной выше налобной бляхе киверов в легких ротах могло быть добавлено украшение в виде серебряного охотничьего рожка, а в гренадерских — позолоченной гренадки. Эти же символы могли располагаться и на самой бляхе кивера. Мундиры солдат обеих фланговых рот имели на плечах располагавшиеся прямо за плечевым швом «крыльца» (wings) красного цвета (в гвардейских полках они были темно-синими). В 1815 году по внешнему краю «крыльцев» были добавлены белые шерстяные валики или короткая бахрома белого цвета. «Крыльца» были покрыты шестью поперечными кусками белого галуна, при этом в гренадерских ротах белой тесьмой обшивался только внешний край «крыльцев».

Это мы немного отвлеклись, что бы было понятно, где и в какой именно Томас О Хили вырвался в офицеры и было понятно особо в британской армии его не только не любили, но были готовы подставить по любому поводу.

Визит к государственному секретарю вышел скомканным. Секретарь не ждал Томаса О Хили и попытался отказаться от встречи и только один лист из компромата, сохраненного из прошлого визита в Лондон, изменил мнение государственного секретаря и решение о половинном жаловании был решен быстро и без обычной бюрократии. также было получено разрешение покинуть Британские острова для лечения. Встреча прошла быстро, но без морального удовлетворения одной из сторон переговоров. Государственный секретарь остался в тоске и печали и в ожидании следующих встреч.

Теперь впереди была Россия.

Глава 3

Получив документы о переводе на половинное денежное жалованье и отметив в военном ведомстве свой отъезд в Южную Америку на лечение я отправился на свое старое и знакомое торговое судно. Корабль этот был не лучше остальных, но имел одно важное отличие от всех других. Он был построен на верфи Неаполя и был одним из трех десятков судов, построенных по одному проекту. Чем это было важно. Важно было тем, что часть его братьев по проекту и верфи было продано в Южную Америку и ходило из портов Бразилии и Чили по всему свету. При определенной подготовке документов вполне можно было выдать наше судно за другое и в случае проверки французским флотом мы могли прикинуться неаполитанским в случае проверки русским флотом — мы из далекой Бразилии. Для британского флота подходили родные шотландские судовые документы.

Важен был подбор команды, чтобы не прокололись в момент проверки на море французами и в русском порту Архангельск. Именно там у моих новых шотландских друзей имелся хороший знакомый на таможне. Туда мы и направили свой корабль. На борту имелось три комплекта судовых документов — пришлось вести три набора на каждый корабль чью роль мог исполнять наш «Правдивый».

Это Коносамент (Bill of Lading), Морская накладная (Seaway Bill), Доковая расписка (Dock Receipt), Деливери-ордер (Delivery Order), Штурманская расписка (Mate's Receipt), Складское свидетельство (Warehouse Receipt) и конечно пришлось вести три судовых журнала.

Шли мы в Архангельск как бразильский корабль для Российской Империи, Неаполитанский для французов и Шотландский для Британского флота.

Дороже всего мне обошлись бумаги из Британского Адмиралтейства с запретом для военных британских кораблей забирать у нас матросов. Была такая милая привычка у британского военного флота проводить мобилизацию среди матросов встречных британских торговых кораблей. Почему Неаполь стал союзным Франции.

Первые республиканские клубы возникли в Неаполе в 1793 году, в августе этого же года ряд клубов объединились в «Патриотическое общество». Активизации деятельности республиканцев способствовало пребывание в Неаполитанской бухте французского флота. После отплытия французских кораблей и получения известия о направлении в Средиземное море английского флота Фердинанд IV и Мария-Каролина решились порвать отношения с республиканской Францией.

В декабре 1793 года руководители «Патриотического общества» были арестованы или вынуждены бежать за границу. Затем репрессии обрушились на ещё один клуб «Республика или смерть», большинство членов которого было арестовано, а трое — повешены 18 октября 1794 года. Успехи французской армии в Италии в 1796 году, фактический распад Первой коалиции вынудили Фердинанда IV прекратить преследования инакомыслящих. После подписания Парижского договора с Францией (11 октября 1796 года) неаполитанское правительство амнистировало всех политических заключённых.

В ноябре 1798 года, когда против Франции сформировалась Вторая коалиция, в которую вошли Россия, Австрия и Англия, Фердинанд IV нарушил условия Парижского мира и вторгся на территорию Римской республики — союзницы Франции.

Французы, не ожидавшие нападения, были вынуждены оставить Рим, но затем нанесли неаполитанцам поражение при Чивита-Кастелана. Находившийся в Риме Фердинанд IV, узнав о разгроме своей армии, бежал в чужой одежде в Неаполь. Приказав раздать оружие всем неаполитанцам и сжечь неаполитанский флот, Фердинанд IV, Мария-Каролина и их ближайшие приспешники бежали в ночь с 21 на 22 декабря 1798 года из Неаполя в Сицилию на английском корабле адмирала Нельсона.

После героической трёхдневной обороны 21–23 января 1799 года Неаполь был взят французской армией под командованием генерала Шампионне. 24 января 1799 года в Неаполе была провозглашена Партенопейская республика, власть которой была распространена французами на всю территорию Неаполитанского королевства, за исключением Абруцци и Южной Калабрии. Эти области, а также Сицилия остались под властью короля Фердинанда.

Новообразованная республика не была прочной. В провинциях начались крестьянские восстания, которые новое правительство подавляло с помощью силы. Среди самих республиканцев не было единства. Отзыв во Францию генерала Шампионне, победы русско-австрийских армий в Северной Италии, последовавший вскоре уход французских частей из Неаполя в Северную Италию окрылил монархистов.

8 февраля 1799 года в Калабрии с горсткой сторонников появился кардинал Фабрицио Руффо, именем короля объявивший о создании армии Святой Веры для освобождения Неаполя от французов и республиканцев. За несколько месяцев эта армия (санфедисты) превратилась в грозную силу, которая при поддержке с моря английского (Нельсон) и русского (Ушаков) флотов освободила от республиканцев всю территорию Южной Италии.

22 июня 1799 года остатки французской армии и республиканцев капитулировали перед Руффо. По условиям капитуляции им было обещан свободный доступ на корабли с правом покинуть Неаполь, а всем сторонникам республики объявлялась амнистия. Но Фердинанд IV, Мария-Каролина и стоявший за их спинами Нельсон отказались признать договор, подписанный от их имени кардиналом Руффо, после чего кардинал подал в отставку.

Реставрация Фердинанда в Неаполе была отмечена значительными репрессиями. По данным историков, в течение последующего года было казнено около 9 тысяч человек, 30 тысяч — арестовано, 7 тысяч — изгнано. Репрессии были остановлены только после победы Бонапарта при Маренго, когда Франция, вновь вернувшая себе контроль над Северной Италией, ультимативно потребовала прекратить казни в Неаполе.

В 1805 году Фердинанд IV примкнул к Третьей коалиции. После поражения русско-австрийской армии при Аустерлице и выхода Австрии из войны (декабрь 1805 года) Фердинанд IV и Мария-Каролина, не дожидаясь французского вторжения, вновь бежали на Сицилию под защиту английского флота.

В марте 1806 года Наполеон I своим декретом низложил неаполитанских Бурбонов и передал корону Неаполя своему брату Жозефу Бонапарту, которого в 1808 году сменил на троне зять императора Иоахим Мюрат.

Правление Мюрата в Неаполе было мирным, государственное устройство королевства было приведено в соответствие с устройством Первой Империи. Мюрату удалось склонить на свою сторону большую часть буржуазии и земельной аристократии. При Мюрате усилиями министра Джузеппе Зурло было введено судопроизводство. Мюрат был слишком связан с Наполеоном, и неудачи императора привели к падению короля.

В 1813 году, после бегства французов из России, Мюрат вступил в тайные переговоры с Австрией, надеясь сохранить свою власть даже в случае поражения Наполеона. Вскоре военное счастье вновь склонилось на сторону французов, и Мюрат, разорвав переговоры с Австрией, вновь примкнул к Наполеону и участвовал на его стороне в битве за Дрезден (26–27 августа 1813) и в «Битве народов» под Лейпцигом (16–19 октября 1813 года).

После поражения Наполеона Мюрат вернулся в Неаполь, открыто перешёл на сторону коалиции, и в течение января-февраля 1814 года неаполитанцы совместно с австрийцами освободили от французов Северную и Центральную Италию. Мюрат надеялся сохранить свою корону, но Венский конгресс, принявший в качестве главного тезиса необходимость вернуть всем монархам их владения, склонялся к решению о возвращении в Неаполь Бурбонов. Поэтому при получении известия о возвращении Наполеона во Францию (Сто дней) Мюрат 15 марта 1815 года объявил войну Австрии и призвал всех итальянцев к борьбе против оккупантов. Неаполитанские войска быстро продвигались на север, заняли Рим и Болонью, но были разгромлены при Толентино. Мюрат, бросив армию, бежал в Неаполь, затем во Францию.

В мае 1815 года Фердинанд IV вновь стал королём Неаполя. Король, успевший за годы сицилийского изгнания стать конституционным монархом (1812), заняв Неаполь, вновь стал править как абсолютный монарх. Для того, чтобы навсегда уничтожить память как о дарованной им конституции в Сицилии, так и о годах конституционной монархии Мюрата в Неаполе, Фердинанд объявил 8 декабря 1816 года об объединении двух королевств в единое государство — Королевство Обеих Сицилий. Вот так и стал Неаполь французским по сути.

Потому и был выбран корабль — построенный на неаполитанской верфи.

Шли мы в Архангельск. Порт не самый главный в Российской Империи, но сейчас самый доступный для нас.

В первые годы XIX века интенсивно развивающиеся внешнеторговые связи России проходили преимущественно по Балтийскому морю, а также по западной сухопутной границе. Вследствие этого будущее Архангельского порта не предвещало ничего хорошего. Лежащий на окраинном захолустье основных торговых путей, главный город Беломорья находился в эти годы в глубоком упадке.

Попытки реорганизации экспортной торговли, концентрации русских купеческих капиталов, вытеснения из оптовой торговли иностранных капиталов и ряд других мер не дали желаемых результатов. Формы капиталистического производства и торговли, к сожалению, развивались на Севере крайне медленно.

Оживление торговой деятельности Архангельского порта оказалось связанным с присоединением России к континентальной блокаде Англии. Она была объявлена самим Наполеоном Первым по особому декрету. Данный документ категорически запрещал Франции и всем её союзникам какую-либо торговую деятельность с Англией. То есть, говоря современным языком, на саму Великую Британию «были наложены санкции». Все суда и товары Англии, обнаруженные на территории Франции и ее союзников (то есть и Российской империи), немедленно конфисковывались. Все обнаруженные подданные Англии задерживались и немедленно объявлялись военнопленными (а кто-то даже и шпионом).

Приказ из Петербурга о наложении эмбарго на английские суда и товары в Архангельске был получен 5 ноября 1807 года. В день, ставший через столетие «красным днём календаря», архангельская таможня ответила столице, что «при порте, ни одного английского судна не находится, а все без остатку, во время навигации, с нагруженными товарами отсюда отправились, включая даже и оставшиеся для зимования пять кораблей».

Аналогичные сообщения в столичное министерство были отправлены с Онежской и Кольской таможен. Таким образом, можно сделать вывод, что ни одно английское судно в период навигации 1807 года в губернии секвестировано не было.

На 25 ноября в Архангельске оставалось всего шесть английских купцов. Эти не совсем надёжные личности были сразу же выведены из состава «иностранных гостей», а их товары, в основном, вино, кофе, сандал ─ были арестованы. Сумма секвестра составила в итоге 72439 рублей. В общем-то, не особо и много.

Кроме того, как удалось обнаружить в таможенных материалах, секвестированными оказались далеко не все товары. Имеется информация о товаре, принадлежавшем известному дому Моргана. Как оказалось, всё имущество, с разрешения хозяев было продано (а не секвестировано). Вся прибыль осталась в распоряжении владельца.

Небезуспешными были и попытки англичан перепродать свои товары иностранным купцам. В Архангельске на товарную продукцию никаких эмбарго не распространялось.

С целью рассмотрения претензий русских купцов к англичанам в России были созданы три так называемые «ликвидационные комиссии»: в Петербурге, Риге и Архангельске. Работа архангельской ликвидационной комиссии, созданной 2 января 1808 года, сразу же приняла затяжной и запутанный характер. К английским купцам, по этой комиссии, было предъявлено претензий на общую сумму в 241801 рубль. Правда, далеко не все претензии на поверку оказались обоснованными. Некоторые торговые конкуренты, пользуясь случаем, попытались свести старые счёты.

Несмотря на строгость условий континентальной блокады, через Архангельск с Англией осуществлялась тайная торговля. Причём проходила она не только на русских судах и судах нейтральных стран. Тайная торговля с Англией осуществлялась даже на английских судах. И нет ничего удивительного, что у ликвидационной комиссии в Архангельске, работы только прибавлялось.

О том, что англичане ухитрялись продолжать вести через Архангельск активную торговую деятельность, был осведомлён даже французский посол в Санкт-Петербурге Коленкур. Но его протесты, адресованные как царскому правительству, так и лично императору Александру Первому, успехов не имели.

Российское правительство в порядке исключения давало согласие на ввоз английских товаров. Так, в июне 1806 года архангельские купцы Поповы привезли из Англии товары на двух своих судах. Вначале эти товары оказались конфискованы ликвидационной комиссией. Однако Поповы стали ходатайствовать об их возвращении. Петербургская ликвидационная комиссия, куда в итоге было перенесено дело архангельского купца, не взяла ответственность. После чего жалоба поступила лично императору Александру Первому. И император счёл нужным жалобу архангельского купца удовлетворить.

Наиболее тяжёлым для России стал первый год континентальной блокады. Особо сильно пострадала торговля на Балтийском море. Сократилась она и в Архангельске. Общий годовой оборот на Белом море, преимущественно в Архангельске, снизился в 1808 году, по сравнению с 1807 годом, на 0,9 миллиона рублей, а вывоз товаров ─ на миллион рублей. В 1808 году в Архангельский порт прибыло всего 88 иностранных судов, главным образом американских и датских. Английских судов, как уже можно понять, среди них не было, и никакое судно в том году в Англию не уходило.

Правда, такое положение длилось сравнительно недолго. Уже с 1809 года континентальная торговля в Архангельске стала набирать обороты, несмотря на все континентальные затруднения, которых, кстати, было немало. В мае ─ июне 1809 года, например, было издано два указа о так называемой нейтральной торговле.

По указу 14 мая предписывалось, чтобы каждый корабль, прибывающий в порт, имел все необходимые документы: паспорт, корабельный журнал, экипажный список, опись грузов с места их производства и откуда прибыл товар. В случае отсутствия хотя бы одного из требуемых документов судно рисковало просто отправиться обратно без разгрузки. Если же разгрузка разрешалась, а потом обнаруживалось, что хотя бы часть грузов с прибывшего судна была произведена в Англии или её колониях, то всё, что было на корабле, и сам корабль подлежали конфискации.

Для разбора дел по нейтральной торговле, как правило, крайне запутанных, указом от 18 июня, были созданы две комиссии ─ в Петербурге и Архангельске. Начавшая деятельность с 27 августа 1809 года архангельская комиссия по делам нейтрального мореплавания за время своего существования, до 1811 года, когда она была заменена портовой комиссией, успела рассмотреть 147 дел. Однако, комиссия работала крайне несогласованно, допуская многочисленные промахи, что в результате вызывало недовольство купцов и их адвокатов.

Наиболее крупные конфискации судов и грузов в Архангельском порту произошли в 1809 году. В навигацию этого года здесь было конфисковано целых три судна с грузом. Ещё три судна, но с меньшим грузом, ─ в 1810-м, и три судна ─ в1811-м годах. Таким образом, за весь блокадный период в Архангельске было конфисковано 9 судов с выручкой на общую сумму в 174832 рубля.

Как в Архангельске, так и в целом по стране, конфискации были невелики. Казна получила от них общий доход в сумме 18505534 рубля. Однако ущерб стране от этих санкций был намного более ощутим. По мнению академика Е.В. Тарле, последствием всех санкций «стало прогрессирующее усиление пассивности торгового баланса России, неслыханная в России дороговизна всех колониальных товаров, выкачивание из страны золота и серебра, катастрофическое падение курса рубля».

И неудивительно, что континентальная блокада со стороны России, вызывала колоссальное недовольство купечества. Оно в итоге смогло убедить царское правительство в декабре 1810 года разрешить заход в русские порты судов нейтральных стран. Тем самым, через них объявлялась возможность фактического возобновления торговли с Англией.

В 1811 году вводится новое «Положение о нейтральной торговле», по которому торговля на судах нейтральных стран была ещё более облегчена. С этого времени царское правительство стало выполнять условия континентальной блокады формально, почти не реагируя на нарекания французов.

У нас были все основания для того, чтобы быть уверенными у нас всё получиться.

Глава 4

Шли мы в Архангельск понятное дело северным маршрутом вдоль линии льдов и вдоль побережья Норвегии. Пиратства как такового здесь в этих водах не должно было быть. Драккары викингов уже достаточно давно не бороздят мировой океан. С чего эти решили, что у них прокатит и они возьмут нас на абордаж даже не могу представить. Но всё было серьезно. Из-за скалы выскочило три узких судёнышка и на веслах пошли нам наперерез. Мы разглядывали этих «пиратов» в подзорные трубы и тихо шалели от неправильности обстановки. у меня даже мелькнула мысль — меня вместе с нашим кораблем выбросило назад и теперь я наблюдаю фестиваль норвежских реконструкторов.

Драккар (норв. Корабль-дракон) — деревянный корабль викингов, длинный и узкий, с высоко загнутыми носом и кормой. Корабли викингов были предназначены для различных целей и не все они были одного и того же размера и типа. Три наиболее известных и лучше всего сохранившихся до наших дней корабля были найдены в норвежских курганах близ Осло-фьорда — в Гокстаде, Усеберге и Туне.

Размеры драккаров колебались от 35 до 60 метров. На носу крепилась резная голова дракона (отсюда и название типа корабля), а по бортам располагались щиты. Не каждый корабль с головой дракона на носу был драккаром — голова дракона символизировала высокий статус владельца судна, а сам корабль мог быть любым. При приближении к дружественным землям голова дракона убиралась — по поверьям народов Севера, она могла напугать или разозлить добрых духов. Если викинги желали мира, вождь с носа драккара показывал щит, внутренняя сторона которого была выкрашена в белый цвет. Драккары приводились в движение вёслами и прямоугольным парусом. Управление осуществлялось при помощи рулевого весла с коротким поперечным румпелем, установленного на правом борту. Большие корабли имели до 35 пар весел («Великий Змей», построенный для короля Олафа Трюггвассона зимой 999/1000 года) и развивали скорость до 10–12 узлов, что для кораблей такого класса может считаться выдающимся показателем. Драккары отличались многофункциональностью — корабли использовались для военных действий, перевозок, а также для дальних морских плаваний, которые позволяла совершать конструкция корабля. В частности, на драккарах викинги достигали Исландии, Гренландии и Северной Америки.

Драккары являются более крупными аналогами другого типа судов викингов — снеккаров (от Snekja — змея и Kar — корабль). Снеккары имели меньший размер и меньшую команду (до 60 человек). Приводились в движение также прямоугольным парусом, имели до 25–30 пар весел и в открытом море могли развивать скорость 15–20 узлов.

Драккары, в силу своей малой осадки, были удобны для передвижения по рекам. По этой же причине драккары зачастую использовались для внезапной высадки войск в атакуемой территории. Низкие борты делали драккар слабо различимым на фоне морских волн, что позволяло сохранять маскировку до последнего момента.

Ряд драккаров сохранился до наших дней — ныне они экспонируются в музеях кораблей викингов в Норвегии и Дании.

Команда драккара напрямую зависела от размеров корабля. За каждым веслом был прикреплен один гребец. Плюс капитан и несколько его помощников. Для викингов драккар был как дом: у каждого было свое место на корабле и своя скамья, где викинг отдыхал и хранил свое имущество. В целенаправленных военных походах на драккарах перевозилось гораздо больше людей. Известны случаи, когда драккары перевозили сравнительно большие отряды (до 100–150 воинов-викингов), однако в этом случае корабли ходили преимущественно в прибрежных водах, а на ночь отряды всегда высаживались на берег.

Драккары строились из древесины многих пород, среди которых наиболее важны были ясень, сосна и дуб. Кораблестроители викингов изначально выбирали деревья с естественными изгибами для киля и шпангоутов. Сразу после рубки, не дожидаясь высыхания, дерево расщепляли клиньями пополам, а затем еще и еще, исключительно вдоль волокон. Полученные доски можно было изгибать в широких пределах, не опасаясь за их прочность. Важнейшим инструментом был плотницкий топор. Считалось, что для постройки корабля достаточно его одного, однако применяли и другие инструменты. Пилы, хотя и были известны, для постройки кораблей не использовались.

Для обшивки использовались доски, укладывавшиеся внахлёст (т. н. обшивка внакрой). В зависимости от места постройки и традиций, доски скреплялись с помощью железных гвоздей и заклёпок, деревянными гвоздями или даже «вязались». Затем вся конструкция, точно так же, как и сейчас, конопатилась и смолилась. Таким образом, при движении по воде создавалась воздушная прослойка, что повышало стабильность, устойчивость и скорость движения: чем больше становилась скорость, тем устойчивее и ровнее двигался корабль.

Различные исторические организации пробовали воссоздать тот или иной корабль по оригинальным технологиям. К примеру, «Морской конь из Глендалу» (дат. Havhingsten fra Glendalough), 30-метровый боевой корабль, является практически точной копией корабля «Skuldelev II», построенного в 1042 году в Ирландии и затонувшего в конце XI века в датском фьорде Роскильде (корабль назван в честь поселка Скульделев, неподалёку от которого в 1962 году морские археологи нашли на дне фьорда остатки 5 кораблей). На создание «Морского коня из Глендалу» ушло около 300 дубовых стволов, 7000 железных гвоздей и заклёпок, 600 литров смолы и 2 км канатов.

Сегодня реконструкция кораблей викингов стала широко распространенным в Скандинавии увлечением, проводятся гонки и регаты. Но частные реконструкторы, как правило, воссоздают корабли, которые ближе к снеккар, чем к драккар, поскольку корабли типа драккар требуют большую команду — чуть меньше сотни человек.

Паруса шились из шерсти — из длинных волос овец североевропейской породы. Ланолин (жировой слой), покрывающий шерсть, защищал в дальнейшем парус от намокания. Эта технология чем-то напоминает технологию производства современного линолеума. Паруса шили прямоугольной и квадратной формы — для лучшего движения при попутном ветре.

На изготовление большого паруса площадью 90 квадратных метров уходило около 2-х тонн овечьей шерсти и 144 человеко-месяца работы (4 человека в течение 3-х лет). Учитывая то, что одна овца давала около 1,5 кг шерсти в год, готовый парус высоко ценился.

Возвращение обратно в свое настоящее время. Мысли заскакали — как уехать домой в Москву. Как сохранить деньги чтобы не отобрали в этом странном Евросоюзе и что делать с экипажем. И тут мои мысли прервались — эти реконструкторы стали стрелять из огнестрела и огнестрела именно 19 века. Это были не реконструкторы, и я был совсем не в своем времени стало даже обидно до слез. Я так явственно почувствовал себя в своем родном 21 веке и уже даже стал предвкушать как я буду рассказывать своим знакомым девушкам о приключениях в начале 19 века. Но меня жестоко обломали и надо было разбираться с идиотами возомнившими себя викингами. Пока я предавался воспоминаниям о будущем, которое я видимо больше никогда не увижу, экипаж уже подготовил наши пушки к открытию огня и ждали команды капитана. Капитан ждал моей команды. Пока все соблюдали политес эти лжереконструкторы догребли почти до нашего борта. Командую — открыть огонь. Капитан — кричит — быстрее огонь. Залп из десятка орудий и, собственно, больше никто некуда не гребет. В каждый драккар попало по три бомбы и эти судёнышки хоть и были построены по всем правилам судостроения, но были практически разорваны на части и несмотря на то, что были изготовлены из древесины затонули почти мгновенно. Хотелось поднять из воды какого ни будь реконструктора, но не судьба. Плавать в этих водах без корабля не рекомендуется — вода слишком холодная. Спасенных не было.

Я расстроенный неисполнением моих мечтаний о Москве и окончании моих приключений пошел в каюту читать материалы о хлебной торговле в Российской империи. Опять были суровые будни 19 века — блеск и красота московских улиц 21 века пропали вдали в будущем.

Управление внешней торговлей в этот период осуществлялось разными ведомствами. До сентября 1802 г. вопросы внешнеэкономической сферы находились в ведении Коммерц-коллегии. Эта деятельность была тем более ответственной, что приходилось поддерживать внешнюю торговлю на желаемом для России уровне в условиях непредсказуемой политики Павла I. 8 сентября 1802 г. внешней торговлей стало управлять Министерство коммерции, бессменным министром которого был Н. П. Румянцев. Именно в его работе «О разуме тарифа» (1804) изложена внешнеторговая программа России, сохранившая актуальность и в середине XIX в, в т. ч. цели и задачи внешней торговли. Теоретической основой этой программы были следующие положения: — отказ от «свободной торговли» и конкуренции на рынке; — предотвращение повышения цен на товары спроса «небогатого класса народа»; — поддержка отечественного производителя; — сырьевая направленность для обеспечения мануфактур и фабрик. В развитие этих положений предлагались следующие принципы: — сохранение системы запрещений с пересмотром лишь некоторых статей; — установления максимальной пошлины (20 % стоимости товара) на а) предметы роскоши, б) фабрикаты, внутреннее производство которых удовлетворяет спрос; — пропуск сырья, не производимого в стране или производимого в малых количествах, с пошлиной в 5 %, производимого в стране в больших количествах — с пошлиной в 10 %; — беспошлинный привоз машин, инструментов, медикаментов и книг.

Кроме того, был выдвинут также ряд положений по обеспечению стабильного экспорта: — максимальная степень развития экспорта для достижения активного торгового баланса и повышения товарности экономики страны; — сокращение вывоза сырья и облегчение вывоза готовой продукции; — зависимость экспортных пошлин от степени необходимости товара на иностранном рынке и легкости суррогатной замены. Для реализации программы Н. П. Румянцев наметил реальные конкретные меры: Установление экспортных пошлин не выше 10 %. Наложение максимальной пошлины (10 %) на сырье (лен, пенька и т. д.), на незаменимые российские товары (например, икра) и товары наибольшего спроса (парусина, юфть). Установление подвижной шкалы на хлеб при постоянном отпуске. 17 августа 1810 г. полномочия Министерства коммерции в области внешней торговли были переданы Министерству финансов, в т. ч. в части сбора, хранения и использования сведений о российских промыслах за границей и заграничных торговых предприятиях, надзора за нейтральными и ликвидационными комиссиями; таможенного управления, ревизии книг и документов, баланса привоза и вывоза товаров, предположений о переменах в тарифе, транзитной торговли в целом, отношений с начальниками портовых городов по вопросам внешней торговли и таможни и др. В Министерстве финансов отдельные департаменты курировали европейскую и азиатскую торговлю (соответственно — Европейский и Азиатский департаменты).

Торговля с Англией. Важнейшим торговым партнером России была, вне всякого сомнения, Англия. На ее долю в отдельные годы приходилось до 50 % всего оборота российской внешней торговли, поэтому и неудивительно, что присоединение к континентальной блокаде Наполеона поставило российскую экономику фактически на грань коллапса. Континентальная блокада явилась причиной кризиса важнейших отраслей промышленности, особенно сельского хозяйства страны («хлебные» кризисы на Юге в 1808–1811 гг., «соляные» кризисы в Прибалтике и Подолье), обусловившего социальную нестабильность в западных и южных губернияхб. С самого начала произошли негативные изменения и в финансовой сфере: резко упал курс рубля, началась галопирующая инфляция, стал быстро нарастать дефицит государственного бюджета (125 % в год!)7. Таким образом, последствия блокады для экономики России были весьма ощутимы, а их рецидивы случались и после ее окончания (например, «хлебный» кризис в западных губерниях в 1814 г.). В свое время Павел I демонстративным разрывом всяких торговых отношений с Англией практически собственными руками создал предпосылки для собственного убийства (Александр I по восшествии на престол сразу же отменил все торговые ограничения, введенные его отцом). Отдельно следует сказать о неравенстве условий русско-английской торговли. В соответствии с действовавшим до 1843 г. Навигационным актом российским судам в английских портах приходилось платить высокий процент тоннажного сбора (втрое, а то и вчетверо больше, чем с собственных судов Великобритании), а кроме того, запрещалось посредничество России в торговле Британии с кем бы то ни было, т. е. русским судам было дозволено привозить в Англию лишь товары, непосредственно произведенные либо добытые в России, в то время как англичане могли привозить в нашу страну «всякие товары и вещи». Русские не могли также торговать с колониями Великобритании, прежде всего с Индией, и были обязаны прибывать в Англию только на кораблях, где большая часть экипажа — британцы.

Исходя из этого зерно в первую очередь хотела продать Россия. Но и Британия сейчас остро нуждалась в хлебе. Проблемы Британии меня волновали мало. Только в случае нехватки хлеба — голод в первую очередь ударит по Ирландии и Шотландии. Эти страны и народы с недавних пор меня волновали так как Ирландия была моей Родиной, и я переживал за ирландские проблемы.

План был простой закупать хлеб и ввозить в Британию через Шотландию и Ирландию. Реализуя весь груз непосредственно в портах прибытия.

По данным Коммерц-коллегии, 67 % русского экспорта в Англию составляли в начале XIX в. «сырье и полуфабрикаты», как-то: лес, листовое железо, смола и деготь, щетина, кожи невыделанные, спирт, медь. Затем шли «жизненные припасы» (хлеб, сало, соль, масло растительное и коровье, икра, табак, мед и патока) — около 20 % всего экспорта в Великобританию, «изделия» (льняные и пеньковые, металлические, шерстяные, а также выделанные кожи, канаты и веревки) — почти 7 %. «Разные товары и скот» занимали 1/21.

Англия, потреблявшая до 1/2 российского экспорта и поставлявшая до 1/3 импорта, занимает первое место в общем торговом обороте России (34,1 %). Она была безусловным лидером.

Торговля Российской империи с Францией осуществлялась либо морем (как из балтийских портов, так и из южных), либо транзитом через Германию, Австрию, Голландию или Бельгию. Однако транзитная торговля на протяжении всей первой половины века в целом существенно уступала морской. При этом и морская торговля, вряд ли сравнимая с морской торговлей России и Великобритании, чаще всего производилась под прусским, русским, датским, голландским, реже — шведским флагами. Так, в 1802–1804 гг. в российские порты пришло лишь 25 французских судов, что в общем-то было и неудивительно: торговля с Францией, и в другие периоды не игравшая значительной роли, официально была запрещена вплоть до 9 февраля 1801 г., когда был издан указ о разрешении торговых отношений с Францией23, которое уже при Александре I было закреплено указом о восстановлении ранее действовавших договоров. До начала войн с Наполеоном русско-французская торговля происходила на основании тарифов, однако с 1805 г. началось введение запретительных мер, законодательно оформленное в указе от 1 января 1807 г., где были выражены принципы румянцевской системы протекционизма (в частности, запрет ввоза предметов роскоши, которые и импортировались преимущественно из Франции, значительное повышение пошлин на «жизненные припасы» — французские вина и фрукты). Он не был до конца отменён даже после Тильзита, несмотря на просьбы бордоского, марсельского и парижского купечеств, хотя формально торговые отношения были восстановлены.

Влезать во все товары мне не хотелось. Я думал грузить только хлеб. России надо было продать зерно так как это был практически единственный товар доступный для дворянства. Фабрик и заводов как у купцов и промышленников у них не было, продать они могли только зерно. Вот таком случае им было выгодно иметь со мной дело. Мне же нужно было даже жизненно важно раскидать свой бизнес по нескольким странам и максимально обезопасить свои капиталы от нападок британских финансистов.

Глава 5

После нападения горе — пиратов из числа так называемых викингов / горе-реконструкторы/ я ушел с мостика и занялся работой с материалами. У меня с собой имелись материалы по Архангельску и по архангельскому портовому хозяйству. Наибольший интерес представляли материалы по таможне и комиссии по наблюдению за работой порта. Материалы были конфиденциальные из серии — «после прочтения сжечь». Уяснив для себя — кому и сколько давать за пропуск товаров я действительно сжег все компроматериалы. Почему сжег я бы не смог объяснить даже себе. Было чувство — надо сжечь и вообще почистить багаж от лишнего.

Ещё пара дней в пути, и мы будем у цели, но пока только показались берега Мурманской земли нам еще идти дальше пока Мурманского порта нет и вся навигация по реке через Архангельск.

Вместе с Архангельском вспомнился Ломоносов великий наш ученый и старая шутка. Ломоносов пришел с рыбным обозом и поступил в университет. Если бы он пришел в 21 веке с рыбным обозом, то его бы тоже приняли в университет.

Крики на палубе и вахтенный матрос с сообщением к нам идет баркас с таможенниками. Но для таможни ещё рано — идти до Архангельска ещё пару дней. Поднимаюсь на мостик, и подзорная труба приближает ко мне баркас. Действительно таможенный флаг и команда в форменных мундирах. Команда бородатая, бороды аж до пояса. Странно вроде бы Петр 1 бороды остриг еще в 18 веке или за дальностью от столицы на запрет бороды наплевали. Наплевали это вряд ли — в Российской империи на царские указы плевать себе дороже. Паруса мы убрали и легли в дрейф ждем таможню. Но почему мне не нравятся у них бороды. Ага вот они подходят и табанят веслами снижая скорость баркаса. Вот они у борта и прежде, чем подняться к нам на борт эти таможенники стали креститься. Бл… они крестятся двумя перстами, это староверы раскольники. Бл… раскольники не могли поступать на государственную службу. Шторм трап за бортом и назад поднять трап мы уже не успеваем. Успеваем подать команду «Тревога» и «К бою». Команды к бою доходят не до всех. Пара матросов у трапа легли первыми лже-таможенники уже на борту. После того как они зарубили матросов у трапа до всех дошло это нападение и нас будут убивать.

Бой сразу распадается на несколько схваток. У трапа, чтобы не допустить новых атакующих на борт, у трапа на мостик, и люка в трюм. На баркасе было с дюжину человек. два осталось на баркасе — остальные у нас на палубе. На мостик рвется пять человек. У меня с собой два пистолета — это четыре заряда. /Сразу идя на мостик посмотреть на странно ранних таможенников, прихватил с собой — саблю и два пистолета. / Получается не зря прихватил. Нападающие по одному поднимались по трапам на мостик. На мостик вело два трапа по бортам корабля. Так я их и отстреливал по одному. Сначала слева затем справа. Последнего пятого зарубил капитан он был ближе всего к трапу и у него была сабля. Мостик мы отстояли и теперь надо было помочь в двух местах у трапа к баркасу и у люка в трюм корабля. Нападающие не могли проникнуть в трюм там успели вооружиться и держали оборону у трапа было два пирата /теперь, собственно, уже не было никаких сомнений в их принадлежности к преступным элементам, а не государственной службе /. И ещё трое были у люка в трюм — начали с тех, что были у трапа. у нас было численное превосходство и мы были лучше вооружены. исход схватки был предрешен. Оба пирата погибли в бою, но сдаваться в плен не стали.

Троих у люка в трюм взяли с двух сторон. У них просто не осталось шансов. Но дрались пираты отчаянно. Двое на баркасе поняв, что нападение провалилось оттолкнулись от борта и погребли к берегу. Но для меня схватка не закончилась. Собрав наших раненных и вооружив с десяток матросов, мы пошли на берег в десант. У нас было четверо погибших и просто так отпускать пиратов мы не собирались.

Пока вооружали десантную партию и спускали баркас. Пиратский баркас достиг берега острова и эти двое шустро рванули вглубь этого острова. Это была группа из нескольких скалистых островков у берега. Мы догребли и высадились на остров. Оставив пару матросов охранять баркас, пошли по еле видимой тропинки в глубь острова. Шли, страхуя друг друга на случай внезапного нападения. Подходя к скале, закрывающей обзор на средину острова мы услышали удары по какой — то железке и какое-то хриплое пение. Ничего не понимая, обошли скалу и вышли на небольшую площадку и увидели три небольших домика соединенные переходами и двух мужиков— один целился в нас из ружья на вид очень древнего ружья и второго мужика постарше колотившего железной кочергой по железному слитку висящему на деревянной перекладине и внезапно из окошек этих домов плеснуло пламенем и крики людей уже стали просто дикими. Того, что с ружьем свалили залпом из наших мушкетов. Пожилого с кочергой отловили.

Мои подозрения подтвердились это были староверы раскольники и они на этом диком острове жили уже много десятилетий. Захваченный нами мужчина оказался религиозным руководителем, и именно он дал сигнал на самосожжение. Жители этой общины заперлись в своих домах и сами себя сожгли. Матросы шотландцы ничего не понимали. Из рассказа нашего пленного я узнал.

«Смерти эти люди не боялись». Как староверы бунтовали против царя-«антихриста».

Тарский бунт — одна из малоизвестных страниц истории России. Причиной массовых беспорядков весной 1722 года в сибирском городке Тара стал указ Петра Первого о новом порядке престолонаследия. Согласно указу, наследником мог стать любой человек по выбору царя. А поскольку имя наследника в указе не называлось, среди староверов распространился слух, что на российский трон скоро сядет Антихрист.

Восстание было жестоко подавлено правительственными войсками. Зачинщиков доставили в Петербург и сожгли. Также по решению Синода был сожжен «раскольнический самиздат» — рукописные книги, где излагались легенды о царе-антихристе и немецком двойнике Петра Первого, который «на самом деле» правит Россией.

Город Тара был основан князем Андреем Елецким на левом берегу Иртыша в 300 километрах от Омска, на месте татарского городка Ялом. Город построили в 1594 году по царскому наказу: «Идти город ставить вверх Иртыша на Тару-реку, где бы государю было впредь прибыльнее, чтоб пашню завести и Кучума царя истеснить и соль завести…»

В 1598 году тарский отряд настиг хана Кучума на реке Ирмень, притоке Оби, и разбил его, завершив дело Ермака. В следующем веке город рос, хотя и горел неоднократно. Развитию Тары способствовала дорога из Тобольска в Томск и торговля с Бухарой, Ташкентом и Китаем, откуда ежегодно приходили торговые караваны. На местной ярмарке сибирские купцы продавали собольи, беличьи, лисьи, горностаевые меха; покупали шелка, чай, фрукты. Так бы, глядишь, и превратилась Тара в торговый центр Западной Сибири, если бы не случились события, в результате которых город почти обезлюдел на сто лет.

В последние годы своего царствования Петр Первый остался без наследника по мужской линии. Его старший сын Алексей скончался в крепости от пыток, дети от второго брака Петр и Павел умерли малолетними. Тогда Петр решил сломать древнюю традицию передачи престола. 5 февраля 1722 года был издан Указ о престолонаследии, согласно которому наследником мог стать любой человек по выбору императора.

Сильнее всего решением Петра были возмущены староверы: «Взял за себя шведку, и та царица детей не родит, и он сделал указ, чтоб за предбудущего государя крест целовать, и крест целуют за шведа. Одноконечно станет царствовать швед».

Вскоре распространился и еще более страшный слух, что наследника потому называть нельзя, что присягать велят Антихристу. В народе, недовольном бритьем бород и реформой календаря, были популярны легенды о Петре-Антихристе и Петре-подменном.

По мнению историка Василия Ключевского, эти легенды представляют собой «редкий вид народного творчества, пропущенного сквозь фильтр тайной полиции». Ещё в начале своего правления Петр учредил Преображенский приказ, сотрудники которого были заняты сбором сведений о настроениях народа, т. е. подслушивали и записывали разговоры на улицах и в кабаках. Благодаря полицейским архивам сохранились народные легенды о том, что «настоящего» Петра подменили во время заграничного путешествия. По одной версии, это случилось в Голландии, по другой — в Стекольном царстве (Стокгольме), где русского царя посадили в бочку и бросили в море, а в Россию вместо него вернулся «немчин», или швед.

В Таре и ее окрестностях жило много староверов — поповцев и беспоповцев. Близ города располагались два крупных скита — священника Сергия и беспоповца Ивана Смирнова. Накануне восстания в этих местах господствовало убеждение, что «антихристову царству» Петра осталось стоять три с половиной года. Оно основывалось на толковании ветхозаветных книг пророка Даниила.

С 18 мая в Таре в доме казачьего полковника Ивана Немчинова началось широкое обсуждение «отпорного письма», обосновывавшего отказ от присяги. Под этим письмом подписались 228 человек во главе с Немчиновым и отцом Сергием, в ските которого и был составлен этот документ.

27 мая комендант Тары приказал жителям собраться на соборной площади для приведения к присяге. Но присягать согласились лишь несколько человек, а остальные подали «отпорное письмо», которое тут же и зачитали «перед всем миром». Под впечатлением изложенного в письме от присяги отказалось 700 человек — жители Тары и окрестных деревень и скитов.

Власти расценили этот акт гражданского неповиновения как бунт, и из Тобольска в Тару были отправлены два пехотных полка с артиллерией и конницей — всего более 600 человек. 13 июня войска под командованием полковника Батасова прибыли в Тару, не встретив никакого сопротивления.

70 жителей, решивших не сдаваться властям, укрылись в доме полковника Немчинова. После двухнедельной осады 49 человек сдались, а остальные подорвали себя пороховым зарядом. При этом погибли всего пятеро, для выживших расправу отложили. Их сначала вылечили, а затем казнили. Другая группа казаков засела во дворе Ивана Подуши и оборонялась четыре месяца, до октября 1722 года.

9 ноября 1722 года был разгромлен скит Сергия, при этом были захвачены 170 человек и множество старообрядческих книг. Конфискованные книги отправили в Санкт-Петербург, где их публично сожгли.

Был схвачен автор «отпорного письма», поручик Байгачев, но тарский судья Верещагин за крупную взятку позволил ему зарезаться, не дожидаясь позорной казни.

По сведениям историка Г.Ф. Миллера, почти половина собравшихся у собора для подачи «отпорного письма» были казнены. Виселицы с их телами стояли вдоль ведущих в Тару дорог для устрашения всех раскольников. Отец Сергий был четвертован. Общее число казненных, наказанных кнутом и сосланных, исчислялось тысячами. После этих событий население Тары сократилась почти вдвое.

«…в 722 году, егда по Указу его императорского величества… велено было всем российским подданным учинить присягу, тогда последовало от Тарских граждан некоторое ослушание и причтено было за бунт, посему многия Тарские жители и получили смертную казнь, яко-то: отсечение головы, повешение за ребра, иные посажены на кол и протчими наказаниями усмирены. В сие время до 500-т домов лучших граждан раззорено, и от того времени город Тара прежнего могущества и красоты, и многолюдства лишился», — говорится в тексте «Описание Тобольского наместничества».

Подавление Тарского бунта продолжалось несколько месяцев. Карательные экспедиции вылавливали старообрядцев по всей Западной Сибири, что спровоцировало несколько крупных самосожжений. Самосожжение, в частности, совершили беспоповцы, укрывавшиеся в ските Ивана Смирнова в Таре.

Во время «Елунской гари» на Алтае, унесшей 600 жизней, собравшиеся отказались от присяги неизвестному наследнику, оказали вооруженное сопротивление военной команде, посланной арестовать их, ранили ее командира, а затем предали себя огню.

Казак Василий Исецкий, один из главных идеологов движения, на дыбе цитировал пророчества Даниила и бесстрашно доказывал применимость их к современности.

В «Отпорном письме» выдвигалось требование назначить наследника подлинного царского рода и при этом исповедующего «старую веру», авторы надеялись на возвращение к церковному укладу до Никоновской реформы.

Петр Первый следил за ходом расследования и давал указания, чтобы следствие особое внимание обращало на выявление книжных источников идеологии бунтовщиков. Все собранные книги старообрядцев и другие документы были уничтожены. Последние обвиняемые по этому делу были осуждены на казнь спустя 10 лет после смерти Петра, в 1735 году. А за жителями Тары закрепилось прозвище — «коловичи», в знак того, что многих казненных сажали на кол.

Одни из немногих, кто смог спастись ушли из родных мест на берег далекого холодного моря подальше от расправы. Построили себе дома и стали жить. Но что бы не попасть в руки Антихриста приготовили несколько бочек с порохом. Жили промыслом рыбы и морского зверя. И только с последним своим проводником перешли к морскому разбою. Группа этого мошенника хотела награбить себе богатств, затем спровоцировать самосожжение верующих и самим с награбленным вернуться к цивилизации. По моему приказу с корабля привезли хороший толстый брус и сделали кол. На кол этого мошенника и посадили. Как говориться — по вере и мука. По-другому было бы не справедливо. Люди, которые ему верили приняли страшную смерть этот же мог уйти от ответственности. Свидетелей нет, и никто не может подтвердить наши слова. Поэтому и посадили этого разбойника на кол.

Своих матросов мы похоронили в море по старинному морскому обычаю.

Дальше мы шли к Архангельску под впечатлением от происшедшего и проморгали нападение следующих морских разбойников. Теперь это были уже местные жители, своим промыслом они сделали нападения на торговые суда, идущие под английским флагом. Вначале это были британские торговые суда затем различий уже не делали, кто попался тех они и резали.

Напали ночью, ночь хоть и была белая, но спать то, когда ни будь надо. У нападавших не было особого вооружения — пушек или современного огнестрела. Они были вооружены самострелами / что — то типа арбалетов/ и луками с копьями. Против пушек даже на торговом корабле не пляшет, но ночью и когда все спят кроме вахты самое подходящее оружие. подошли ночью на самодельных лодках, обтянутых кожаными шкурами и зацепившись кошками полезли на борт. Спали все члены команды и вахтенные матросы в том числе. Не спалось только мне. Опять мучили кошмары, как и перед прошлыми нападениями. Потому и не спал и зарядив пистолеты и опоясавшись саблей пошел проверять вахту. Спали все и вахта в том числе. Подходя к мостику, я увидел, что за бортом болтаются чужие лодки, которые закреплены веревками с кошками к нашим бортам. Россия встречала нас неприветливо — нам попадались одни разбойники которые хотели то нас ограбить то убить. Неприветливо.

Но почему все спят. Даже вахтенные. Это было странно и почему так болит голова. Подходя к мостику, я и увидел — его. Нет — ЕГО, огромного роста в рогатой шапке и с каким-то двойным посохом в руке. Я удивился и это чудовище тоже удивилось и направило на меня свой посох. Вот не люблю я такие фокусы и не надо в меня тыкать своими деревяшками и потому я выстрелил в этого шамана раз затем второй. Голову стало отпускать сразу после того, как этот шаман с грохотом стал валиться на палубу. И сразу стали поднимать головы спящие матросы. Но это был не конец боя. с каким то визгом выскочил ко мне ещё один местный житель и подняв палицу прыгнул на меня …

Глава 6

Пришли в порт Архангельск и встали на рейде. Кораблей на рейде и в порту почти не было. Континентальная блокада в самом своем расцвете. Торговля стоит основной покупатель Британия и по договору с Наполеоном Бонапартом Британия и союзники в запрете. Но находятся отчаянные купцы и всё равно прорываются сквозь блокаду. Список необходимых товаров велик и даже если какой-либо товар и есть в той же Британской Индии, то дорога туда и обратно поднимает цену и частые неурожаи зерна в Индии делают зерно — стратегически необходимым продуктом. Британия большой остров и всё сырье привозное. Наполеон совсем не дурак, когда объявлял блокаду торговли с Британией, он прекрасно знает уязвимые места Британской империи.

Да, вот и таможня. На борт поднимается таможенный чиновник и мы предъявляем наши бумаги. Мы теперь купцы из Неаполя и в подтверждении этого у нас имеется и документ на груз и бумаги, подтверждающие наше происхождение. Бумаги на итальянском и французском языках ведь теперь у нас король из французов. Потому и с пошлинами у нас скидка. Таможеннику очень хочется к чему-то придраться, но он не успевает. По-нашему неапольскому обычаю его приглашают в каюту капитана и там уже накрыт стол. Можно было обойтись и без этого, но нужны хорошие отношения с властью. В процессе общения мой новый друг из портового управления рассказал очень интересные вещи. Зерно было и зерна было много, но новый управляющий перекрыл вывоз зерна всем продавцам, и торговля теперь шла только через этот картель. В картель вошли самые крупные перекупщики представители всей ветвей власти и полностью блокировали торговлю зерном и остальными товарами мимо этого коррупционного союза.

Мой шотландский капитан приуныл — цена, по которой предлагали нам товар превышала продажную цену в Британии на 40 процентов. Получалось мы будем торговать только в убыток. Тут не надо даже французской блокады никто не будет себе в убыток торговать.

Нашего нового друга аккуратно сгрузили в шлюпку и отвезли на берег. Так берег нам открыли я взял с собой пару охотников и отправился с визитами к лучшим торговым людям Архангельска — информация о коррупционном картеле подтвердилась полностью. Монополисты перекрыли всю торговлю и не давали никому сбить цену. Ловить было нечего. Только вот на то, что я из будущего никто не мог даже себе представить.

Ситуация была вроде бы тупиковой — все крупные перекупщики и все ветви власти вступили в сговор и теперь мимо них нельзя было вывезти ничего. Все товары можно было купить только у них — у мелких производителей можно было купить, но вывезти сквозь коррумпированный порт ничего нельзя было. Суд в России тогда был очень коррумпированный и ходила даже народная мудрость: — с сильным не дерись, с богатым не судись. А в нашем случае — судебные органы Архангельска и губернии прямо состояли в картеле.

Но это ведь Российская Империя и в России есть такой класс как офицерский корпус. Офицеру нельзя было заниматься торговлей это порочит его честь. Только ведь кроме очень богатых офицеров, которые свои имения отдали под команду управляющим имеется очень много офицеров которые живут от получки до получки и свои имения держат под контролем. У многих и очень многих единственный доход помимо службы — это продавать натуральный продукт из своего имения — этот натуральный продукт — это зерно. Больше ничего нет. Выход из тупика имелся. Надо было ехать в глубинку и там на месте покупать зерно и под охраной вывозить в Архангельск. Но оплачивать товар не на месте приобретения — оплачивать только тогда, когда товар будет уже в трюме корабля. Оплачивать по факту отправки товара из порта Архангельск.

Вопрос с коррупционным картелем решался младшими офицерами российской армии. С этими людьми нельзя было работать по схеме — вывоз товара только по взятке. Ребята из офицеров не дают взятки это противоречит офицерской чести. Нет есть интенданты, но с теми мы не будем связываться. Строевые же порвут любого бюрократа если тот неосторожно попытается залезть в их карман.

Надо было ехать в Санкт-Петербург и там искать тех, кто может нам продать зерно на наших условиях. Получить подорожную в Санкт-Петербург получилось очень просто — всего то пятьдесят рублей, и я мог посетить любой город в Российской Империи со мной уехали четверо охотников. Ехали мы в Питер во все времена город торговый и лихой. Сейчас Петербургский порт заблокирован полностью, но торговые конторы никуда не делись и несут громадные убытки. Главное не спешить и не нарваться сходу на компаньонов архангельского картеля. Такие масштабы злоупотреблений не могут быть без столичных покровителей.

Дорога из Архангельска в Санкт-Петербург не плохая и не хорошая. Нельзя оценить то, чего нет по факту. Имеется направление и очень редкие указатели если судить по количеству тех указателей то и указателей нет. Только колея и очень редкие трактиры и села при этой дороге.

Скорость передвижения была низкой и не сравнимой даже с испанскими дорогами.

Вот чего было в избытке так это лихих людей. В некоторых местах они даже не прятались смотрели на нас — карета и четверо верховых с ружьями и не нападали. На купеческий обоз мы не походили ни разу. Нападать же без надежды на хорошую добычу в этих местах не было установлено. Нападали на купцов и одиночек и то если купец не платил отступных. Первые рэкетиры уже имелись и вовсю наживались на торговцах. Полиция как таковая отсутствовала. Сотские и исправники это была экзотика и они не справлялись с разбоем и во многих случаях и руководили криминалом.

Ночевать старались не селах, а в лесах. Это, как ни странно, было и дешевле, и безопаснее.

В этом времени мне везет на дорожные приключения. Крики выстрелы мы услышали внезапно и сразу остановились, и вперед ушли разведчики. Два моих охотников ушли смотреть, что случилось по дороге впереди. Я с оставшимися двоими стал готовить оружие к бою, заряжать запасной карабин и пистолеты. Постоянно заряженными возить оружие опасно может подвести в самый не подходящий момент.

Разведчики вернулись быстро. Впереди по дороге происходил налет. Группа крестьян напала на две повозки и разгружает вещи и грабит пассажиров. возницы похоже убиты. Пассажиры — какой-то флотский офицер и три женщины — одна постарше по всей видимости его жена и две девочки одна постарше и вторая совсем еще ребёнок. Женщин похоже собираются насиловать привязывают к деревьям офицер уже сбит с ног и его вяжут, в костре греют металл что бы пытать.

Я никогда не проходил мимо если обижали женщин. Правда иногда это приносило лишние проблемы. Но сейчас пройти мимо я не смог. разбойников было всего шесть человек. Нас пятеро и у нас были ружья и пистолеты. При удачном залпе до рукопашной даже не дойдет. Быстро принимаю решение и мы всей компанией отправляемся на бой с разбойниками.

Идти было недалеко, но к нашему приходу обстановка сильно обострилась. Женщин уже начали раздевать и самые озабоченные строились в очередь к женщине постарше. Молоденьких девчонок оставили на закуску, но уже лишили одежды. Офицер был связан, и главарь демонстрировал раскаленное железо по всей видимости хотел узнать — где деньги или просто поглумиться.

Я стрелял в главаря и попал тому в голову неплохой результат для гладкоствольного оружия. Мои охотники стреляли по разбойникам, которые толпились у женщины, постарше привязанной к дереву. Стрелять по такой цели довольно просто, но есть опасность попасть в заложника. Не попали по женщине но по разбойников положили. Оставшийся в живых последний шестой разбойник хотел убежать в лес, но как он не старался пять выстрелов из пистолетов поставили точку в его преступной карьере. Развязав офицера и оставив своих товарищей перевязывать раны освобожденной жертве я прошел к деревьям и саблей перерубил веревки, которыми те были привязаны к деревьям. Женщины молча, но быстро кинулись к своей одежде и хоть одежда была в плачевном состоянии наготу они прикрыли.

Уезжать с этого места не стали и разбили лагерь для того, что бы помочь жертвам разбойного нападения и ночью передвигаться по местным дорогам тоже не рекомендовалось.

За ужином и познакомились — это оказались капитан третьего ранга из галерной эскадры Балтийского флота командовал галерой и его жена с двумя дочерями. у нас получилось, что среднее между барбекю и пикником. Я не стал врать, что я из Неаполитанского королевства. Рассказал, как есть — офицер Британской армии на половинном жаловании здесь в России в торговом поиске — ищу зерно для вывоза в Британию. Но в Архангельске коррумпированные чиновники и купцы создали картель и теперь продают зерно по диким ценам. Еду искать других продавцов но оплата по факту отплытия из Архангельска с грузом. Думаю, что смогу найти несколько офицеров которым надо продать зерно из имений и которые затем помогут преодолеть заслоны в Архангельске. По закону нас никто не может остановить но ведь картель применит и незаконные способы.

Мой собеседник /наш спасенный отец семейства Алексей Иванович Иванов/ спросил только одно — сколько мы готовы платить за зерно. Пятьдесят копеек за пуд зерна пшеницы, за рожь естественно меньше. И нам нужны большие объемы.

Алексей Иванович помолчал и спросил — знаю ли я сколько платят перекупщики. Я сказал — не знаю.

/И/ — перекупщики за пуд пшеницы платят пять копеек, за пуд ржи — три копейки. И еще торгуются при скупке.

/Я/— я дам пятьдесят копеек за пуд пшеницы и тридцать копеек за пуд ржи, но все равно остается проблема вывоза и прохождения формальностей в порту Архангельск.

/И/— сколько пудов Вам надо. Я могу договориться на пятьдесят тысяч пудов пшеницы и сто тысяч пудов ржи. Вывоз и прохождение всех формальностей в порту я гарантирую.

/Я/ — для начала мы возьмем 25 тысяч пудов пшеницы и оставим аванс на все остальное. Мы возьмем всё, но вывезем за несколько рейсов. Нам нужно ехать в Петербург и там оформлять сделку.

/И/ — В Петербург поедим но зерно будут сразу везти в Архангельск несколькими обозами.

Мне повезло — и самому Иванову надо было продать урожай нескольких лет и у него было масса знакомых, у которых имелось зерно, но продавать за копейки перекупщикам они не хотели.

Дальше мы поехали уже вместе. Почему я не торговался и не пытался сбить цену. Всё дело было в Татьяне. Меня опять накрыла любовь — любовь. Для того. что бы иметь возможность общаться с Татьяной я бы покупал зерно по любой цене. Но здесь все интересы сошлись.

Время в дороге пролетело мгновенно. Хотя и прошло почти две недели в дороге. Нас пригласили жить в доме у Иванова и в первый же вечер собрались морские офицеры знакомые хозяина дома. Всех устраивали и цена, и форма оплаты. Платил я английскими золотыми соверенами. сразу же выяснилось — объемы гораздо выше чем было озвучено сразу. Я заключил контракт на все озвученные объемы. Но оплата только после прохождения таможни. Мои условия прошли на «Ура».

Когда я поинтересовался как будет выглядеть все это в натуральной форме.

Выглядеть это должно было следующим образом. Первую партию в двадцать пять тысяч пудов повезут уже через три дня. Хлебной обоз придет в Архангельск через две недели и там разгрузиться на мой корабль. Прохождение таможни и безопасность груза будет обеспечивать команда из матросов галерного флота под командованием нашего гостеприимного хозяина. Я только поинтересовался не будет ли проблем с политической точки зрения типа мятеж или бунт. Мне ответом был смех. мятежом это не будет и попытки разгромить хлебный обоз будут пресечены в лучшем виде. Имея планы на дальнейшее торговое сотрудничество и вообще планы на Татьяну я оплатил груз сразу и оставил деньги под честное слово Иванову.

Сам Иванов не понял почему я так поступаю — но моя возможная теща сразу всё поняла и немедленно стала выяснять и мое происхождение и мое финансовое положение. Материальное положение перевесило дворянские предрассудки /Ивановы были внесены в Бархатную книгу и имели очень длинную цепочку предков бояр/ но в данном случае все сословные препоны были сметены.

Предложение я должен был сделать, вернувшись со следующим рейсом и тогда же мы должны были назначить свадьбу. С Татьяной я поговорил, в общем и целом, и намекнул о своих чувствах. Вопрос теперь был в решении отца. Этот вопрос решала Галина Ивановна моя будущая теща. Решила в течении одного вечера. Предварительное согласие на обручение и брак было получено.

Судя по всему, главой дома и семьи была Галина Ивановна и она держала бразды правления семейной жизни жесткой рукой. Демократии в семье и не пахло. Иванов мог командовать галерой или всем Балтийским флотом, но домом рулила его жена. По-другому и не могло быть — когда начиналась навигация или военные действия — капитан третьего ранга покидал дом и уходил в море. Кто ещё кроме верной супруги мог командовать домом и хозяйством.

Один раз я уже обжегся со своими брачными планами и поэтому денежных средств кроме как на авансы по приобретению зерна не оставлял. Так немного сверху всего двадцать тысяч фунтов. Чисто на подготовку к помолвке и свадьбе.

Наша коммерческая деятельность не осталась не замеченной, и местные монополисты решили повлиять на меня и вернуть положение на рынке на исходные позиции. Для этого меня решили вразумить и слегка поучить. Момент нападения я позорно проглядел. Вот сейчас никого вокруг не было и вот уже ко мне со всех сторон с деловым видом идут крепкие мужики с дубинами в руках. Но никто не учитывал тот момент, что я здесь уже не чужой и почти жених местного флотского офицера. Нападавшие были жестоко избиты людьми в матросской одежде. к своему стыду, я не видел, что меня скрыто охраняют. Слишком уж я бесстрашно гулял и по Кронштадту и Петербургу и потому ко мне для охраны приставили десяток сообразительных матросов. Это оказалось не лишней предосторожностью и местные вразумители были очень жестоко биты. Более на улице ко мне не подходили с такими дурацкими целями. Пока ещё в Российской Империи у спекулянтов не было особой власти и возможностей.

Время до отъезда в Архангельск пролетело мгновенно. я ходил за Татьяной следом и рассказывал сказки. Как любой влюбленный я сильно поглупел и даже сочинял стихи. Ну, как сочинял чистый плагиат — Я встретил Вас и вс такое подобное. Прости Александр Сергеевич. Пушкин естественно. Со школьных времен творчество великого поэта в памяти засело. Сам Александр Сергеевич ещё Пажеском корпусе учиться ещё не известный поэт. Поэтому и резвлюсь нарушаю будущие авторские права. Женщины любят ушами это, наверное, истина. Но и материальное положение играет не последнюю роль. И это в порядке вещей — песни песнями но кормить детей и обустраивать дом и вести хозяйство предстоит женщине поэтому и материальное положение важно.

Провожали нас со слезами. Дорога обратно в Архангельск была быстрой, гораздо быстрее чем в Санкт-Петербург. Иванов выправил подорожные, и мы ехали на ямщиках и скорость была весьма и весьма приличной. Поэтому доехали за пять дней на перекладных.

Дорога была спокойной только уже в самом Архангельске все-таки нашлись ухари и попытались рассказать нам кто в Архангельске хозяин. За непочтительные разговоры и оскорбление офицерской чести Иванов просто стал избивать переговорщиков тупой стороной палаша. Избивать безо всякой жалости и оглядки на последствия. последствий, к моему удивлению, не было никаких. Очень богатые люди молча снесли побои и даже не пытались искать защиты у исправника.

Иванов мне пояснил — последствий не будет вообще никаких. Если побитые пойдут искать правду, то найдут розги и их выпорют безо всякой жалости за оскорбление дворянина и офицера. Если бы он не избил этих торговцев, то его самого могли судить офицерским судом чести. вот такие жестокие порядки стояли в те времена на Руси.

Мне понравилось никогда мне не нравились спекулянты. Вот у нас в фирме всё было честно и, по справедливости. В моем таком далеком 21 веке хоть и далеко это время сейчас от меня, но как приятно вспоминать ту Москву и ту жизнь.

Погрузка шла быстро и когда местная артель портовых грузчиков резко заболела, то команда матросов с легкостью загрузила наш корабль и наш старый добрый друг на таможне не стал ставить палки в колеса и мгновенно проставил печати на всех необходимых документах.

Обнявшись с Алексеем Ивановичем, мы попрощались. Все необходимые расчеты мы провели ещё в Кронштадте. впереди было северное море и путь …

Глава 7

Архангельский порт прекращает навигацию к середине ноября и поэтому мы не могли в этом году вернуться за следующей партией зерна в Архангельск. Тупиковая ситуация — моим контрагентам в России очень надо продать зерно и прочие товары, но в Архангельске этого невозможно сделать там картель из власть предержащих, и мы то уйти с грузом смогли только при силовой поддержке. Второй раз может и не получиться. Вернуться мы сможем как раз к началу ноября, но нам могут перекрыть кислород и затянуть время отгрузки теперь и силовая поддержка нечего не решит. Уже на отходе мы познакомились с Ксенофонтом Алексеевичем Анфилатовым, и этот крупнейший торговец имея выходы до Императора тоже застрял со своими грузами в Архангельске и почуяв в Анфилатове такого же лихого авантюриста, как и я сам мы заключили трёхсторонний договор — я, Иванов со товарищи и Беломорская торговая компания. По договору — Иванов и товарищи обеспечивали силовую поддержку, а Беломорская торговая компания обеспечивала доставку всех грузов в Екатерининскую гавань у компании там были склады. Первый же вопрос, который возникнет у читателя — навигация заканчивается к середине ноября и как мы будем на деревянных кораблях изображать ледоколы. Никакого секрета здесь нет, Екатерининская гавань не замерзает. Совсем не замерзает. Документы на отгрузку сделают в Санкт — Петербурге и там же пройдет таможенная очистка. Я должен к началу ноября привести караван судов и забрать грузы и товары.

В истории экономического развития России, ее внешней торговли особое место занимает Ксенофонт (Селефонт) Алексеевич Анфилатов (1761–1820) — купец, снискавший внимание со стороны Александра I и его окружения, восхищение современников и потомков. Главными заслугами этого купца-негоцианта стали участие в установлении первых торговых контактов между Россией и Соединенными Штатами Америки и учреждение одного из первых в нашей стране общественных банков.

К. А. Анфилатов был уроженцем деревни Вагинской Слободского уезда Вятской провинции (с 1796 г. — губернии). Среди государственных крестьян северо-востока Европейской России, к которым относилась семья Анфилатовых, широкое распространение получили разного рода неземледельческие занятия, и Ксенофонт с малолетства был вовлечен в предпринимательские дела своих отца и дяди. Рано оставшийся без матери, он с детских лет проявлял деловую смекалку, целеустремленность, энергию — качества, которые впоследствии пригодились ему для успешной реализации собственных коммерческих проектов.

В начале 1760-х гг. Анфилатовы записались в цеховые г. Слободского, затем перешли в купечество. Являясь людьми состоятельными и имея опыт торговой деятельности, они в полной мере были втянуты в интенсивно протекавший в период правления Екатерины II процесс складывания гильдейской купеческой корпорации. В ведомости Слободского городового магистрата за 1782 г. среди «вшедших из разного состояния людей в купечество» находим имена Алексея Ивановича Анфилатова с сыном Ксенофонтом, объявивших капитал в сумме 700 руб., и Луки Ивановича с сыном Алексеем (их купеческий капитал также составлял 700 руб.). Запись, содержащаяся в документе, — «оные записались по уволнителному прежнего их бытию от старосты с мирскими людми писму и по учиненному в сем магистрате определению июня 5 дня 1773 года», — говорит о времени вступления Анфилатовых в купеческое сословие.

В 1775 г. братья Алексей и Лука Анфилатовы — купцы второй гильдии. Они были грамотными людьми, избирались на общественные должности и постепенно укрепились в составе верхушки слободского городского общества. После издания екатерининской Жалованной грамоты городам Анфилатовы объявляли капитал по первой гильдии. В тот период наиболее значительные купеческие капиталы в регионе складывались преимущественно на основе оптовой торговли сельскохозяйственной продукцией. Обычно в осенне-зимний период, когда устанавливались невысокие цены на хлеб, муку, различные крупы, лен, льняное семя, сало, кожи, купцы вели скупку этих товаров для дальнейшей их отправки преимущественно в Архангельский порт и в Поволжье. Являясь посредниками, они обеспечивали себе торговую прибыль на разнице между покупной и продажной ценой.

Слободские гильдейские предприниматели проявили себя в торговле мехом, холстом, медом, воском, которые везли на Макарьевскую и Ирбитскую ярмарки, в Москву. Выступали они и в качестве посредников в продаже иностранных товаров (сахара, виноградных вин и др.) из Архангельска в городах Урала и Сибири. В 80-е гг. XVIII в. слобожане, по сообщению документов, торговали даже на Камчатке и «на китайской границе, в Кяхте». Размах их торговли побуждал Анфилатовых к весьма активной коммерческой деятельности.

1780-е гг. стали для Ксенофонта Алексеевича временем, с одной стороны, накопления собственного капитала, а с другой — утверждения как представителя крупной семейной фирмы. А. И. Анфилатов, отец Ксенофонта, оставив купеческие дела, под занавес своей жизни переселился в родную деревню Вагинскую и являлся одним из инициаторов постройки каменной Благовещенской церкви в с. Шестаково Слободского уезда, вместо деревянной, прихожанином которой он являлся с семьей. Коммерческая же деятельность Ксенофонта Алексеевича протекала совместно с дядей Лукой Ивановичем Анфилатовым.

В условиях неразвитости системы банковского кредитования, экономической конкуренции и всевозможных рисков социальная и профессиональная устойчивость купцов обеспечивалась их семейными объединениями, или — торговлей «при совместном капитале», в которую были втянуты представители одной фамилии, обычно братья и взрослые сыновья. Эта форма ведения предпринимательских дел получила распространение и в Вятской губернии, прежде всего среди купцов первой и второй гильдий, так как производимые ими коммерческие операции требовали немалых денежных затрат и людских ресурсов. В 1787 г. Анфилатовы создают семейную фирму, которая становится участницей заграничного торга в Архангельске.

Ее торговыми партнерами были представители влиятельных фамилий — Платуновы, Калинины, осуществлявшие обширную хлебную торговлю на Русском Севере, бравшие подряды на поставку продовольствия, на перевозку казенного вина. На исходе XVIII в. Анфилатовы породнились с семьей крупного архангельского предпринимателя Алексея Ивановича Попова, также являвшегося их деловым партнером. «Простой крестьянин Попов, быстро разбогатев, в 1790 г. сделался основателем первого торгового дома в г. Архангельске», — читаем в архивных документах. В 1795 г. его дочь Анна стала женой К. А. Анфилатова (для последнего это был второй брак, первая жена Ксенофонта Алексеевича — Евдокия Михайловна, дочь канцеляриста Вятской духовной консистории, — умерла).

Анфилатовы состояли в родстве и с предпринимательской семьей Платуновых (г. Слободской). По сообщению обывательской книги на 1793–1795 гг., Лука Иванович был женат на Евдокии, дочери купца-старожила Ивана Платунова. Брачные узы семьи Анфилатовых, таким образом, вполне благотворно влияли на их профессиональную деятельность.

В 1790 г. Ксенофонт Алексеевич приобретает корабль с двумя мачтами, «грузу понести могущее семьдесят местов», названное Анфилатовым «Доброе товарищество», причем в то время у самого владельца не было еще своего, отдельного от родственников дома. С покупкой судна этот купец получил возможность вести непосредственную торговлю с европейскими государствами, и тогда же Анфилатов заключает договор «с бременским корабельщиком Арендом Поташевым» об отправке на судне товара «в Амстердам или в какой другой порт или гавань, но туда, куда самим господином хозяином или корреспондентами его приказание будет» [8]. Анфилатовы получали свободу в коммерческой деятельности и больше всецело не зависели от иностранных посредников, стремившихся покупать русские товары по заниженным ценам.

Покровительственный правительственный курс, проводимый во второй половине XVIII столетия в отношении развития отечественного производства, изменение правового статуса крупных предпринимателей, усиление конкуренции со стороны торговых крестьян способствовали вкладыванию купеческих капиталов в производственную сферу. В 1795 г. Лука Иванович Анфилатов имел в Слободском «в предместии города два кирпичных завода и под горою на берегу Вятки реки… каменной юфтяной завод». На кирпичных заводах этого купца изготовлялось «кирпича до 300 тыс. в лето». К. А. Анфилатов владел лесопильным заводом близ Ношульской пристани, располагавшейся на торговом пути из Вятки в Архангельск и являвшейся крупным центром транзитной хлебной торговли на Русском Севере. Однако, несмотря на солидные объемы производства, на первом месте у Анфилатовых всегда стояла торговля.

С 1797 г., после смерти дяди, Ксенофонт Алексеевич стал полновластным главой в семейном бизнесе, в котором постепенно осваивался и его старший сын (от первого брака) Ираклий. К. А. Анфилатов продолжал вести торговлю в Архангельском порту, отправлял зерно и муку, кожи, говяжье сало, лен, пеньку, смолу в Лондон, Амстердам, Гамбург. В 1800 г. объявленный им капитал составлял 16200 руб. и в дальнейшем увеличивался (в 1805 г. он равнялся 17200 руб., в 1812 г. — 50 тыс. руб.). Укреплялся и социальный статус Ксенофонта Алексеевича. В 1790-е гг. он уже не только первогильдеец, но и бургомистр в Слободском магистрате. Позже, по Манифесту от 1 января 1807 г., вводившего звание первостатейного купца, его получает и К. А. Анфилатов.

Начало XIX века ознаменовалось для этого купца поиском новых форм и новых путей предпринимательской деятельности. Будучи крупнейшим на Русском Севере торговцем, Ксенофонт Алексеевич открыл в Архангельске контору, вместе с вологодскими купцами Николаем и Степаном Митрополовыми задумывался он об учреждении такой же конторы и в Лондоне. К этой идее благосклонно отнеслись на самом высоком уровне. В рескрипте Александра I от 25 марта 1802 г. на имя министра коммерции Н. П. Румянцева говорилось о царской поддержке данного предложения: «…я готов им доставлять все зависящие от правительства пособия и покровительство». По мнению биографов Анфилатова, «Российская купеческая контора» в Лондоне была вскоре открыта.

В пользу этого факта говорит и дошедшее до нас в ряде источников воспоминание, свидетельствующее о прямых поставках товаров слободского купца в столицу Англии: в 1806 г. Анфилатов отправил в Лондон лен, два года товар не продавался, а на третий поехал сам купец. Ксенофонт Алексеевич осмотрел лен, предлагал его купить, но купцы-оптовики занижали цену, тем самым желая отучить русских торговать без посредников. Видя непоколебимость Анфилатова, англичане рекомендовали ему отправить товар обратно в Архангельск, но тот заявил: «В лес дрова не возят», отвез лен за город и сжег. Этот поступок впечатлил современников и характеризовал слободского купца как человека с твердым характером, самостоятельного в принятии решений.

К. А. Анфилатов входил в число русских купцов, осуществлявших самостоятельную торговлю и через С-Петербург (в конце XVIII — начале XIX в. таких предпринимателей насчитывалось всего около 20) [16]. Весной 1805 г. Ксенофонт Алексеевич получил разрешение на прибытие его кораблей с товарами из северной столицы в Константинополь.

В начале XIX в. Ксенофонт Алексеевич со своим тестем Алексеем Поповым участвовал в создании Беломорской компании с правлением в Петербурге, стоявшей у истоков акционерного дела в России. По подсчетам Л. Е. Шепелева, до 1807 г. в стране действовало всего пять акционерных компаний. «В 1803 г. была учреждена, а в 1804 г. открыла действия первая в XIX в. Беломорская торговая компания», — сообщает он [19]. Компания создавалась для китобойного и рыболовного промыслов и, несмотря на государственную поддержку, просуществовала только до 1813 г. В историографии ее деятельность характеризуется как неудачная «с самого начала», но сам факт открытия компании стал заявкой, причем одной из первых, новой, капиталистической формы организации крупного бизнеса в России.

На развитии торгово-предпринимательской деятельности К. А. Анфилатова в начале века не могли не сказаться непрекращающиеся наполеоновские войны, континентальная блокада Англии, оккупация Бонапартом Голландии — события, которые привели к падению внешнеторгового оборота России (так, если в 1801–1805 гг. он составлял 127,87 млн руб., то в 1806–1808 — только 74,98 млн руб.) и объективно способствовали поиску русскими предпринимателями новых деловых партнеров.

Таковые были найдены энергичным слободским купцом Анфилатовым, нуждавшемся в стабильном рынке сбыта товаров, еще до присоединения страны к континентальной блокаде. «Мое желание, — писал он в декабре 1805 г. Н. П. Румянцеву, — стремиться начать торговлю непосредственно в Северо-Американские области и доставлять туда наши продукты и товары, а напротив того привозить оттоле тамошние произведения на собственных российских кораблях…» Это было смелое предложение в силу не только дальности и опасности пути, но и отсутствия в России дипломатического корпуса молодого североамериканского государства.

Без заинтересованности и мощной поддержки со стороны правительства К. А. Анфилатову вряд ли удалось бы в короткий срок организовать и осуществить столь значимую экспедицию. «Граф Николай Петрович, — говорилось в именном указе Александра I от 29 декабря 1805 г. Румянцеву, — усматривая из поданного вам письма от слободского купца Ксенофонта Анфилатова… что сей купец первый предпринял отправить на своих кораблях российские товары в порты Американских Соединенных Штатов, я поручаю вам объявить ему мое благоволение и принять меры, чтобы первые три корабля, в России построенные и ему, Анфилатову, принадлежащие и отправленные от него из здешнего или Архангельского порта с российскими товарами в Соединенные Штаты, отпущены были без взимания тарифных пошлин, и, равным образом, коль скоро помянутые три корабля с американскими товарами прибудут в которые-либо порты наши, пошлин с привозимых на тех кораблях товаров не брать…» С позволения Александра I, таким образом, корабли Ксенофонта Алексеевича освобождались от уплаты таможенных сборов и, более того, из государственной казны для осуществления плавания он получил пособие в размере 200 тыс. руб.

Таким образом мой новый компаньон имел выходы и на штаты Северной Америки для меня это было выходом из положения. Теперь я мог разложить капиталы в нескольких финансовых системах и иметь хоть какие-то гарантии, что британские финансисты не смогут меня ограбить.

И да Екатерининская гавань очень известное место.

ЕКАТЕРИНИНСКАЯ ГАВАНЬ, бухта в Кольском заливе (прежние названия — Корабельная гавань, Корабельное урочище). Названа в честь жены Петра I Екатерины I в 1723, когда здесь была основана база Кольского казенного китоловства (по иной версии — названа в 1764 В. Я. Чичаговым в честь Екатерины II). Стоянка в бухте кораблей русской Северной эскадры вице-адмирала П. П. Бредаля во время войны со Швецией (зима 1742–43) показала пригодность гавани к размещению кораблей круглогодично. В начале XIX в. здесь размещалась база Беломорской промысловой компании.

Теперь надо было собрать большой караван и очень быстро вернуться. У меня всё равно оставались обязательства перед британской армией и меня могли в любой момент кинуться искать и тогда возникали проблемы. официально я должен был в любой момент вернуться на службу.

Глава 8

Все договоренности нужно было соблюдать в точности. У русских купцов было одно хорошее правило — данное слово не пересматривалось в угоду обстоятельствам и надо было соответствовать если мы хотели долгого сотрудничества. Идти надо было по звездам метод счисления не годился слишком большой разнобой в течениях и просто прокладывать курс по карте было невозможно. С другой стороны, можно было прокладывать курс и методом счисления, но тогда риск аварии увеличивался тысячекратно. Сложность прокладки курса по звездам была в том, что тучи и облака на северном небе — это постоянные хозяева небес — вот солнышко и ясное небо это редкость. С пиратами пока было тихо и можно было спуститься с мостика в каюту и отдохнуть. Капитан так и остался на мостике складывалось впечатление он на мостике и спал. Только голова коснулась подушки, и я тут же заснул. Во сне я делал предложение Татьяне, и мы обменивались кольцами. Хоть и спал, но тут же мысль надо заказать кольца и не потерять до этого мерки с пальца, затем пришло время эротических снов и совсем уж нежданно раздался стук в дверь каюты и крик вахтенного — паруса на осте. Пришлось выныривать из сладких снов и одеваться и подниматься на мостик. Да на осте были видны верхушки парусов и через четверть часа паруса стали видны больше. Корабль нас догонял. В здешних водах торговое мореплавание достаточно редкое дело и встречный корабль в большинстве случаев — это военный корабль. Или французский или британский. В любом случае для нас ничего хорошего в любом случае будь это французский или британский корабль наше судно обыщут и не факто, что не найдут лишний комплект судовых документов и тогда в любом случае нас ждет суд и для меня это будет петля. Матросы пойдут на каторгу. Мы добавили парусов, и наш преследователь добавил парусов. Флаг мы не поднимали, но и наш преследователь шел без флага. Так мы и шли по морю — океану, война на море сейчас очень неторопливое дело настала ночь и в полной темноте мы шли под всеми парусами и молились, что бы преследователь нас потерял, но молитвы не были услышаны с первыми лучами солнца наш преследователь стал виден в полной красоте. Это был 40-пушечный фрегат и теперь мы видели его в полный рост так сказать и нас видели полностью. Мы с мостика в подзорные трубы осматривали преследователя и пытались определить — флоту какой страны принадлежит этот красавец— корабль. мы поставили уже не просто все паруса мы поставили всё что можно и получили увеличение скорости почти на целый узел.

Наш преследователь стал ставить дополнительные паруса и стал нас медленно, но догонять. С нашего мостика была прекрасна видна и палуба фрегата, и даже часть мостика. Флаг наш преследователь не показывал и продолжал нагонять нас.

В полном напряжения молчании на мостике громом прозвучало — боцман на мостик. Это капитан подал команду вызывая боцмана на мостик. Я посмотрел на капитана с немым вопросом во взгляде — на какой такой случай нам нужен боцман на мостике. Капитан был немногословен — боцман читает по губам. Знает французский и испанский. Это было неожиданное решение, и оно не давало стопроцентный результат. На палубе могли разговаривать на любом языке, но пищу для размышлений мы могли получить.

Боцман прибежал мгновенно и получив подзорную трубы впился взглядом в чужой корабль. Через минуту сообщил — говорят на французском, готовят к открытию огня погонное орудие. Затем фрегат немного изменил курс и мостик нашего преследователя стал лучше виден, и боцман направил трубу в направление мостика фрегата.

Новый доклад сильно озадачил всех присутствующих на мостике — мужчина, одетый лучше всех на вражеском мостике, произнес — хороший приз. Поступим как с прошлым поднимем британский лаг они лягут в дрейф, и мы славно порезвимся. Только смотрите чтобы они ни о чем не догадались. сказано на французском языке.

То, что на мостике говорили на французском, могло ничего не значить и могло значить очень много. Для нас это могло означать нас догоняет французский фрегат, но почему британский флаг если это британец, то зачем ему с нами резвиться и какие могут быть призы. Мы же британское торговое судно. Имеется ещё один вариант — нас в любом случае будут грабить и утопят всех в любом случае.

Погибать решили с музыкой и подняли первыми британский флаг и боцман продолжил наблюдение за вражеским мостиком и продолжил перевод беседы врагов. Теперь у нас не оставалось никаких сомнений нас догоняют с целью ограбить и утопить. Сомнения исчезли после перевода боцмана — флаг поднимать британский и при сближении произвести бортовой залп в упор по парусам, затем абордаж и всех к рыбам.

После такого поворота у нас не осталось особого выбора. Либо умереть как скот на бойне или попытаться воевать сколько будет у нас возможности и затем сцепиться с фрегатом и взорвать пороховой погреб. Народ на мостике слегка опешил от моей команды, но одобрительно встретил мое решение. Снова это неспешное течение времени и нас мало-по малу догоняют и вот на фрегате показали британский флаг. Но нас не обмануть, и мы продолжаем идти полным ходом от нашего преследователя. Так продолжается три часа и, как назло, не единого шквала или снежного заряда. Ясное небо и полная видимость. Мы заряжаем орудия и натягиваем против абордажную сетку. Враг не знает, что мы применили секретное оружие — умения нашего боцмана читать по губам и продолжают обсуждать, что они с нами сделают, когда догонят. Ничего хорошего нас не ждет и уже никакого сомнения это французы. На мостике вражеского фрегата стали обсуждать проблемы продвижения по службе во французском флоте и британском флоте. И французский флот стал прямо упоминаться как свой — британский же упоминался как враждебный. Всё стало предельно ясно — если нас догонят и возьмут на абордаж мы все в этом случае умрем.

До темноты было еще очень далеко почти три часа и нам нужно было что-то придумать и тогда я предложил поставить еще паруса — лиселя так называемый летучий парус. Это было опасно при таком сильном ветре, но нам надо было добавить скорости, и капитан не стал спорить, и матросы полезли на мачты ставить дополнительные рангоутные деревья. Вскоре наш ход заметно увеличился, но и опасность перевернуться увеличилась. Ветер крепчал и мы, увеличив площадь парусов увеличили вероятность аварии. На фрегате тоже стали ставить лиселя и подняли флаг — «лечь в дрейф». Я не выдержал напряжения и показал средний палец в сторону вражеского фрегата. Несмотря на расстояние мой средний палец увидели и стали ругаться, и боцман исправно перевел — ругаются на французском языке, обещают Вас непросто убить, но и засунуть в ж… кусок мачты.

Раз они такие нежные и так бурно реагируют то через некоторое время я опять им показал средний палец. На мостике нашего преследователя опять была бурная ругань и на фрегате стали ставить ещё дополнительные лиселя так называемые — «Бом-брам-лиселя» /эти паруса ставят с боков от брома — брамселей/. При ветре такой силы это уже очень спорное и опасное решение и какой-то офицер на вражеском мостике попытался тактично об этой опасности сказать вражескому капитану, но безуспешно.

Фрегат теперь напоминал какую-то сказочную белоснежную бабочку и на всех парусах стал опять нас догонять.

Хмурый капитан подошел ко мне и сказал — надо убирать паруса через четверть часа будет шквал. и тихо развернув меня спиной к вражескому фрегату показал маленькую тучку. Я спросил — от кого прячемся и получил ответ — у французов тоже толмач есть. Взяв подзорную трубу, я внимательно осмотрел мостик вражеского фрегата и точно есть — теперь наше секретное оружие имеется и у противника. На наш мостик непрерывно смотрит матрос и что-то докладывает вражескому капитану. Почти сразу поступил доклад и от нашего боцмана— у противника тоже толмач.

Нас догоняли и, судя по всему, через час нас догонят и откроют огонь. У противника орудий гораздо больше и нас будут расстреливать на расстоянии не доступном для поражения из наших пушек. Противник спокоен и нам светит весьма печальный конец погони. Да красиво идет фрегат. Но ведь у него и паруса больше нашего. Значит, что. Это значит, что шквал сильнее ударит по фрегату чем по нашему небольшому судну.

— Капитан. С какого курса шквал сильнее всего ударит по фрегату. — Это я.

/К/— если немного повернуть к югу, то если фрегат пойдет за нами следом, тогда и фрегату не устоять.

/Я/— меняйте курс на нужный и готовьте матросов что бы быстро убрали паруса. пусть просто рубят паруса. Если останемся целыми и живыми, то уйдем на запасных. Готовьте запасные паруса.

На фрегате стали ставить вторые лиселя на грот — мачте. Это они совсем погорячились. Тучка растет и растет, но фрегат не наблюдает вокруг. Все наблюдатели фрегата смотрят на нас и считают минуты до открытия огня.

Капитан — до шквала остались минуты. Машу рукой и капитан сразу же — руби паруса. Команда мгновенно кидается убирать паруса и лиселя вообще срубили. С фрегата наблюдатели смотрят на нас открывши рот и не понимая, что происходит. Первым опомнился капитан — он глянул вокруг и стал кричать — но что именно он кричал мы уже не узнали. На нашем мостике остался только штурвальный, привязанный к штурвалу. почему привязанный — нет не для того, чтобы не убежал. В море бежать некуда он был привязан, что бы не унесло в море ветром. Шквал ударил и вокруг стало темно и снег залепил все снасти. Шквал и снежный заряд одновременно догнали нас и если бы мы не успели срубить часть парусов, то нас бы перевернуло. Шквал прошел и теперь стал слышен треск ломающегося дерева и крики людей. Фрегат зарылся носом в воду и затонул до половины длины корпуса и теперь медленно переворачивался и медленно тонул. Люди кричали и этот крик едва перекрывал громкий треск ломающегося корпуса и рангоута фрегата. мы выиграли гонку и вовремя убрали паруса. Наши потери — это лиселя и рангоут, на котором эти паруса были закреплены. Французский фрегат потерял все три мачты и зарылся в воду и зачерпнул так много воды, что теперь тонул. Ветром вырвало часть палубы. Мы тоже потеряли скорость. Часть парусов нужно было заменить на запасных и отремонтировать на скорую руку и часть рангоута. Пока плотник и его команда чинила рангоут, и матросы ставили запасные паруса, мы с мостика смотрели как гибнет вражеский фрегат и его многочисленная команда. Команда фрегата примерно четыреста человек у нас на борту меньше сотни. Трюмы забиты зерном. пассажиров брать некуда. Но и спасать уже некого.

В море-океане есть одна милая рыбка. Называется белая акула. Кровь чует за много километров. Наука считает, что белая акула живет в теплых водах. Эти белые акулы были неграмотные и не знали, что должны жить в теплом море. Люди с тонущего фрегата пытались спастись и вылезли из воды на днище перевернувшегося фрегата и пытались там спастись от белых акул. Но акулы устроили себе развлечение. Акула разгоняется и прыгает через полузатонувший фрегат и в прыжке хватает пастью матроса, который попадается на траектории прыжка. Твари развлекались, и мы нечего сделать не могли.

Уже и опасность захвата нашего судна спасенными матросами с французского фрегата отошла на второй план. Мы просто не успели подойти к тонущим людям и спасти их от акул. Из морских глубин поднялись ещё более страшные твари и мы вообще затихли в ужасе. Это были тоже акулы, но размеры поражали они были размерами не менее пятнадцати — двадцати метров в длину и не просто глотали людей они стали крушить корпус фрегата и топить корабль.

Мы поставили паруса и стали отходить в сторону моля бога — дать нам спастись от этого первобытного ужаса. Морские и океанские глубины и в 21 веке исследованы менее чем 10 процентов. Сейчас в 19 веке можно сказать морские глубины не исследованы вовсе. Пока мы видели место кораблекрушения мы видели эти дьявольские создания, которые ели моряков, но идти на помощь мы уже не рисковали.

Мое решение спасаться самим и не спасать французов было полностью и горячо одобрено всем экипажем нашего судна. И дальше наше плавание проходило хоть и спокойно, но в полной депрессии. Та легкость, с которой акулы крушили корпус французского фрегата повергла в мучительные раздумья каждого моряка на нашем судне. Каждого мучил только один вопрос — стоит ли продолжать карьеру моряка или лучше списаться на берег и уже на суше добывать себе хлеб наш насущный. По трезвому из трюма матросы отказывались выходить. Только выдача рома и позволяла поднять на палубу и мачты матросов. Депрессия продолжалась два дня. На третий день, когда матросы стали ныть и просить рома для снятия стресса и страха перед морскими чудовищами — капитан пообещал выпороть каждого такого матроса, который мучается от депрессии. Зная, характер капитана и то, что он не бросает слов на ветер, матросы перестали изображать страх и уныние, и стали выполнять свои служебные обязанности без дополнительной винной порции.

Офицеры корабля всё же продолжили заливать страх перед морскими чудовищами, но на вахты выходили исправно. Капитан не пил ему было некогда. Мне он по секрету сказал— видел он и крупнее селедок и рассказал историю о морском змее. Байка или нет. Не знаю. Но в моем будущем таких морских змеев видели в Средиземном и Черном морях. почему бы таким же тварям не водиться в теплых экваториальных водах. Тем более капитан наблюдал таких змеев у бортов кораблей перевозящих черных рабов из Африки в Америку. Змеев он наблюдал, когда выбрасывали за борт умерших в плавании черных рабов. Прикормили этих первобытных чудовищ на маршрутах перевозки невольников. Вот эти морские змеи и шлялись там за бесплатной закуской.

Постепенно все успокоились, и служба пришла в норму. Матросы стали жалеть о том, что им никто не поверит, когда они в пабах расскажут о своих приключениях. Пришлось проводить разъяснительную работу в коллективе. О том, куда мы ходили и что с нами приключалось нельзя разглашать под страхом физических санкций. С трудом, но вбили в головы экипажа — рейс у нас секретный. Дошло, но не до всех. тех выпороли и тогда дошло и до них.

Рейс уже продолжался почти неделю после эпического сражения и наблюдения за морскими чудовищами. Рутинные занятия и никакого экстрима.

Экстрим все равно нас догнал. Ночь и вся команда кроме вахты уже спала.

Глухой удар по днищу корабля и все спящие полетели с коек и рундуков. Затем еще удар и доклад в трюме вода. Что за беда опять пришла к нам. В темноте ничего не было видно. Зажгли факелы и сбросили несколько бочек с горящими внутри факелами и стали наблюдать за окружающим нас морем. один из моряков закричал— кашалот. Вот не было у нас забот так повстречался кашалот. Эта морская скотина развлекалась и била своей тупой головой в наше днище стараясь потопить. Почему он так развлекался — кто его кашалотскую душу поймет. Только размерами этот придурок такими, что нам не поздоровиться, если так всё пойдет и дальше мы пойдем на встречу к французам.

У нас же есть ещё дома дела. Стали ставить ещё паруса и наращивая скорость пытались оторваться от этого безумного кита. Не очень получалось. Тогда решили пугануть этого игривого кита из пушки. Зарядили орудия и поймав момент, когда кашалот вынырнул посмотреть на нас — дали залп из трех орудий. Удары в днище прекратились и теперь кит решил изображать из себя дельфина и стал плескаться у нашего борта. то у одного борта вынырнет то у другого. так стало ещё страшнее. Но к нашему счастью, киту быстро всё это надоело, и кашалот нырнул в океан и уплыл по своим делам. Мы же до рассвета просидели на палубе ожидаю новых приступов китовой игромании.

Глава 9

Этот игривый кашалот взбодрил команду и теперь наблюдатели не ловили чаек они внимательно до рези в глазах всматривались в море, которое было то черным то серым, то зеленым и при этом разлеглось от горизонта до горизонта. Я стоял на мостике и ждал доклада что в трюме наконец то ликвидировали поступление воды. Пробоин как таковых не было просто разошлись крепления, и вода просачивалась в трюм. Вот так стоял и внезапно вспомнилась Москва и почему-то вспомнилось как мне удалось получить повышение до старшего продавца /менеджера/ это была занимательная история.

У нас в компании было четкое разделение на «продавцов» и «производственников» — одна часть компании принадлежала одной группе людей, и они продавали продукт, другая часть компании принадлежала тем, кто в свое время подсуетился и приватизировал несколько цехов по производству кондитерских изделий.

И там был один товарищ, который считал, что только настоящие москвичи, родившиеся в Москве от родителей, которые родились в Москве имеют право руководить хоть чем-то в компаниях, расположенных в Москве. Это было ещё во времена мэра Лужков до нашествия питерцев и жителей крайней Сибири /любителей менять плитку на улицах Москвы/. Я как уже рассказывал — потомственный москвич в первом поколении и после того, как в компании произошли перемены попал в списки на увольнение. «Производственники» выкупили часть акций у «продавцов» и теперь перед всеми такими же как я потомственными москвичами стояла одна перспектива — либо увольнение, либо сильное понижение в должности и соответственно в зарплате. Перспектива печальная, но если уж и уволят, то работу найти можно и я стал по-тихому собирать в кучу информацию о оптовых покупателях и готовить себе запасные позиции. Сменился и начальник службы безопасности и опять для меня лихо этот бывший московский милиционер / с его слов всю жизнь в спецслужбах двадцать лет стажа/ весьма хотел услужить новой метле и на каждом шагу рассказывал о превосходстве настоящих москвичей перед «лимитой». При этом не отличаясь умом и сообразительностью.

И случилось горе, нет неправильно случилось «ГОРЕ» у нашего нового руководителя обнесли квартиру и вынесли всё и телевизор и холодильник и даже стиральную машину вот так обчистили квартиру под — чистую вот такой случай. Приехала полиция, зафиксировала квартирную кражу и уехала по своим неведомым полицейским делам. Наш потомственный москвич сходил в полицию но и там ему объяснили, что квартирных краж много и пока полиция нарабатывает статистику квартирных краж и ищет закономерности в способах и методах совершения этих преступлений и вот после завершения сбора этих статистических данных будут выработаны принципы и приемы раскрытия таких криминально латентных преступлений. Пока же не надо ходить сюда в отдел и мешать научным усилиям работников полиции. Наш москвич не понял научных оборотов, но понял главное — искать не будут и, если даже потом найдут украденное имущество не вернуть.

В момент озарения в кабинете москвича находилось ещё двое человек — наш новый начальник службы безопасности, и я скромный торговец кондитеркой. Меня увольняли по доносу начальника службы безопасности. Этот безопасник придрался к моей фразе в анкете — я написал, что потомственный москвич в первом поколении. Пошутил. Но теперь это стало страшным криминалом и меня собирались уволить как примазывавшегося к славной когорте потомственных москвичей.

Я стоял у стены кабинета и после той серьезности, когда обсуждался мой страшный грех ожидал, что меня не уволят меня расстреляют за святотатство. Пока обсуждался более серьезный вопрос — ограбление квартиры начальника и после глубокомысленного замечания начальника службы безопасности — о необходимости широкомасштабных операциях на рынках Москвы по поиску похищенного меня поразил смех я представлял эти широкомасштабные поиски среди торговцев и меня опять поражал хохот. На меня обратили внимание и спросили — чего смешного я услышал и если я такой умный может быть я возьмусь за раскрытие этой ужасной тайны-ограбление квартиры начальника. Меня несло и я спросил — если найду воров должность заместителя начальника профильного отдела моя и тут я договорился / всё как в знаменитом высказывании — Гагарин долетался, а ты допи. ся/. Отступать было поздно и я согласился.

Работу бросили на низовой аппарат и отправились домой к начальнику. Обычный спальный район Москвы при том пафосе в поведении нашего начальника можно было ожидать квартиры в районе Тверской или в Доме на Набережной. Нет обычная высотка в спальном районе и этаж двадцать второй. Квартира правда большая трехкомнатная и видно, что много вещей вынесли и мебель тоже пострадала ушло несколько старинных комодов и как было сказана выше — телевизор, но не один и размеры во всю стену и ушли холодильники их тоже было два и стиральная машина с сушкой и даже посудомоечная машина из кухни ушла. Было украдено много, очень много больших и громоздких машин. Даже кофемашину унесли. При любом переезде из одной съемной квартиры на другую съемную квартиру у меня было гораздо меньше вещей и то приходилось заказывать грузовую машину для перевозки имущества. Я с умным видом ходил по комнатам и если начальник на меня смотрел с тайной надеждой, то начальник службы безопасности весьма громко выражал свое мнение о моих низких умственных способностях. При этом сообщал всем, что если он со своим двадцатилетним опытом работы в спецслужбе не может раскрыть это сложнейшее преступление, то «лимита» вообще только зря тратит время москвичей.

Внимательно осмотрев все три жилые комнаты и лоджию и не забыв ванную комнату туалет и кухню с прихожей я молча вышел на лестничную площадку и стал звонить в одну из дверей квартир на этой лестничной площадке. За мной на лестничную площадку потянулись хозяин квартиры и охранники нашего нового руководителя количеством в пять человек и у начальника службы безопасности тоже были спутники и то же в количестве пяти человек и вот такая большая и представительная делегация стоит за моей спиной и внимательно наблюдает за моими действиями. Звонил я долго и наконец дверь открыли на пороге в дверном проеме стоял капитан полиции в полной форме и хмуро спросил меня — хочу ли я на пятнадцать суток за хулиганство. Я ответил просто — пятнадцать суток административного ареста не получиться там и так полно задержанных — вот тебе капитан полиции придётся сидеть дольше и спасти тебя от долгого реального срока может только явка с повинной ну и, если только ты ещё не продал всё похищенное.

Надо отдать должное нашему начальнику — он с нечленораздельным ревом оттолкнув всех вломился через голову капитана полиции в квартиру и оттуда послышались громкие крики, состоящие в основном в словах, которые не рекомендуется произносить в дамском обществе. Мы прошли без приглашения в квартиру. Поиски дополнительных доказательств и улик были излишними — квартира напоминала склад в комнатах было складировано домашнее имущество нашего начальства и затем в квартиру втащили её хозяина он собрался в бега, но на лестничной площадке было без малого десять представителей службы безопасности и они совершили подвиг и смогли задержать одного представителя немаленького племени «оборотней в погонах» и теперь он этот оборотень каялся и просил пощады. Начальник был неумолим и была вызвана служба собственной безопасности, и профессиональные охотники на оборотней увели рыдающего изловленного оборотня в капитанских погонах. Затем было перемещение похищенного и вновь обретенного домашнего имущества в квартиру владельца благо таскать эти вещи было недалеко через лестничную площадку. Вот так я и стал заместителем начальника отдела. Меня не уволили и даже не заставили переделывать анкету. Там так и осталась строчка — потомственный москвич в первом поколении.

Думаю, Вы уже догадались как мне удалось так быстро раскрыть преступление века — квартирную кражу из квартиры нашего директора ООО. Если не догадались рассказываю.

Главные моменты — двадцать второй этаж, грузовой лифт не работает уже две недели / о об этом прискорбном факте на подъездной двери всем желающим сообщало объявление/, очень длинный список похищенных вещей, похищенные вещи были весьма громоздки и тяжелы, ну и следы волочения отчетливо видимые на поверхности пола лестничной площадки.

Вот так соединив эти факты и то, что не были зафиксированы грузоперевозки из этого подъезда, я сделал правильный вывод — вор перенес украденное в квартиру, к дверям которой и ведут следы волочения на поверхности пола лестничной площадки.

Почему полиция всего этого не заметила. Здесь ещё проще — приезжавшая группа состояла из того же племени оборотней в погонах, что и капитан полиции из соседней квартиры.

Почему начальник службы безопасности не сделал выводов о причастности соседа к квартирной краже и сам не раскрыл это преступление века. Здесь могу только догадываться — при двадцатилетнем опыте работы в спецслужбе он все-таки не имел необходимого опыты и знаний — начальник службы безопасности двадцать лет работал инспектором ОППН / отдел профилактики преступлений несовершеннолетних/ примерно так называлась та спецслужба.

Я же заслуженно продвинулся по служебной лестнице и теперь меня приводили в пример, что вот хоть и приезжий, но человек умный и сообразительный.

Мои сладкие воспоминая прервали громкие крики — на норде фонтаны. Если перевести на сухопутный язык и более понятный всем — наблюдатель на севере /это направление на компасе/ видны фонтаны воды, скорее всего это киты. После игромана — кашалота нервы у всех были напряжены и курс мы изменили, обходя это место. Играть с судьбой никто не хотел и проверять свое счастье тем более, но китам не было дела до нашего корабля, и мы спокойно проследовали дальше. Наконец доложили о окончании поисковых работ в трюме и том, что течь устранена. Можно было выдохнуть.

Выдохнули. Но я спокойствия не ощутил. У меня было ощущение опасности и опасности очень близкой. Если со мной играло подсознание, то зачем оно мне показало сюжет из моей прошлой жизни в будущем. Если верить психологам и мнению этой науки психологии, то всё, что мне показало подсознание основано на реально происходящих событиях в реальности в настоящее время.

Берем ключевые моменты — «оборотень в погонах», крупная кража, следы от преступной деятельности / следы ясно видимые и ничем не скрытые/. Что — то из ныне происходящего может послужить таким показам от подсознания. О чем меня предупреждает подсознание — в рядах команды предатель, преступление очень крупное и имеются следы, которые не возможно скрыть, но наличию этих следов никто не придает значения. давай посмотрим вокруг внимательно. Ищем следы — они ясно видимы, но никто не оценивает эти следы как следы. Осматриваем мостик — так вот царапины на нактоузе внизу царапины и царапины ясно видны. Что у нас такое нактоуз — нактоуз (от нидерл. nachthuis — «ночной домик») — ящик, в котором расположен судовой компас, а также некоторые другие навигационные инструменты. Обычно укрепляют на подставке или тумбе, традиционно может содержать также масляный светильник или иной источник света, песочные часы. Кормчий использует нактоуз при навигации.

Ящик защищает компас и другие инструменты от воздействия внешней среды. В некоторых нактоузах XVIII века использовали железные гвозди, которые, как оказалось, вызывали магнитную девиацию, ведущую к появлению погрешности в показаниях компаса.

Появление кораблей с металлическим корпусом и другими металлическими конструкциями в XIX веке усугубило эту проблему. Для уменьшения погрешности показаний магнитного компаса в нактоуз помещают девиационныемагниты, частично компенсирующие магнитное поле судна (этим способом можно скомпенсировать только действие магнитотвёрдых материалов). Оставшуюся погрешность, возникающую вследствие действия магнитомягких материалов, определяют и учитывают при счислении пути. Осматривать этот ночной домик при всех не стоит можно спугнуть нашего местного «оборотня в погонах». Теперь нам надо выявить «оборотня в погонах» в показе моего подсознания это был капитан полиции и группа из полицейского отдела. Кто сейчас может быть образом для такого изображения в подсознании. Никого похожего вроде бы нет. Ещё и полиции то не существует. А нет ошибаюсь и ошибаюсь круто. На корабле имеется силовая команда типа морской пехоты на военном корабле и старшего этой команды мы в шутку называли капитан. Хотя какие шутки он и есть капитан, как и я на половинном жаловании. В деньгах нуждается. Да нуждается у него есть жена и двое детей и любовница тоже с двумя детьми. Вот и мотив нашли. Нужны этому капитану деньги очень нужны. Но ломать компас в море плоха идея и мели, и каменистый берег, хотя чего это я — мы посередине морского пространства мелей тут нет, как и каменистый берег далеко. Значит принимаем эти условия за дано-нас ведут в какое-то место — и зачем нас туда ведут-взять корабль с грузом. Да и штурман у них тоже есть — один из вахтенных начальников постоянно торчит на мостике несмотря на то, чья сейчас вахта. Я ещё подумал, какой старательный надо поощрить по окончании похода. Ага поощрят меня бритвой по горлу и в колодец. Шутка. Колодцев здесь нет. Просто выкинут за борт и всё вода холодная долго не поплаваешь, а если ещё и горло перерезано.

Так пошли капитана отзовем и поговорим. Заодно и охотников по тревоге поднимем. С капитаном я не успел поговорить — вахтенный лейтенант, увидев, что я хочу поговорить с капитаном, а перед этим я наш ночной домик осматривал, кинулся на меня с кортиком наголо. Храбрый, но неразумный поступок я был с капсюльным пистолетом и спокойно разрядил один из стволов в живот нападавшему. Дальше завертелся калейдоскоп — наши морские пехотинцы кинулись на моих охотников и проиграли с сухим счетом. Корабль лег в дрейф, и капитан сам взялся за секстант /Секста́нт, секстан (от лат. sextans (род. п. sextantis) — шестой, шестая часть) — навигационный измерительный инструмент, используемый для определения высоты Солнца и других космических объектов над горизонтом с целью определения географических координат точки, в которой производится измерение. По измерениям капитана мы сильно отклонились от заданного курса и шли совсем не туда куда планировали.

Прямо Жюль Верн только там сильнее ошиблись и там использовали топор. Но у нас быстрее определили ошибку. В живых были два заговорщика, но ни один не стал говорить. разумно предположить — мы совсем рядом с точкой, где должен был быть захват. Опять ставим паруса и отрегулировав компас, там просто надо было забрать пару лишних магнитов, ложимся на другой курс. Буквально через час. Доклад наблюдателя — вижу верхушки парусов. Эти двое неудачливых заговорщиков оживились. Это они зря. Поднимаю пистолет и два выстрела отправляют этих пиратов в страну вечной охоты. Выкинуть за борт эту падаль. И они пошли к рыбам на корм.

Опять за нами погоня. Опять какие-то любители чужой собственности. До Шотландии два дня пути, но это расстояние ещё надо пройти, а за нами опять идет охота.

И вот охота на волков, идёт охотаНа серых хищников — матёрых и щенковКричат загонщики, и лают псы до рвотыКровь на снегу и пятна красные флажков.

Опять за нами охота и мы опять убегаем…

Глава 10

Опять погоня и опять нас догоняют прямо дурной сон какой-то. В этот раз у нас плохие позиции и нас очень быстро догоняют и что теперь делать так ведь и возьмут на абордаж, у нас же команда в раздрае боевой дух упал и подниматься не спешит. Когда стал виден весь корабль, преследующий нас, стало совсем невесело. Нас преследовал известный французский капер — известность ему принесли две особенности его поведения на море. Первая особенность он был жесток даже по меркам этого века — по его команде убивали весь экипаж захваченного корабля и вторая особенность — очень высокая скорость его корабля, уйти было нереально. Обводы у его корабля были как у клипера тот, кто построил этот корабль обогнал время. И теперь этот передовой корабль под командованием хладнокровного убийцы очень быстро сокращал расстояние, между нами, и абордажная команда на капере сейчас готовилась к захвату нашего корабля.

И что же придумать. План нападения родился спонтанно. Если мы не можем уйти от этого капера и не можем отбиться от этого разбойника почему бы не взорвать преследователя и спокойно не уйти. У нас на борту имеется весельный баркас, на который мы устанавливаем бочки с порохом, затем баркас с пороховой начинкой спускаем на воду и на тросе буксируем за собой. Затем маневрируем таким образом чтобы этот разбойничий клипер оказался на пересечении курсов и резко подтягиваем баркас к клиперу и когда баркас окажется в непосредственной близости с бортом клипера ружейным выстрелом активируем пороховой заряд. Да и небольшая дополнительная деталь пороховой заряд снабжаем элементами поражения /металлическими деталями, работающими как картечь, очень крупная картечь/. Пока нас ещё не очень можно рассмотреть в подзорную трубы мы и провернули эту операцию с баркасом.

Весьма споро нас догнали и идя параллельным курсом стали обходить по правому борту. Мы взяли на пересечку курса и баркас естественно сблизился с каперским кораблем. Когда клипер сблизился с баркасом вплотную я выстрелил в пороховой заряд на баркасе. Взрыв получился очень мощный мы не пожалели пороха и металлического лома тоже не пожалели. Когда столб воды осел то мы увидели наш преследователь клипер зарывается в волну. Форштевня у клипера больше не было его оторвало взрывом бушприт отсутствовал тоже кливер и стаксель медленно тонули их порвало взрывом такелаж частично разорвало частично выкинуло в море. Каперское судно медленно тонуло. Водонепроницаемых переборок ещё на кораблях не делали и океан беспрепятственно вливался в трюмы клипера и корабль носом вперед уходил под воду. Спасенных не было мы не стали подходить и подбирать пиратов с воды. Лишнее это — нас бы убили с выдумкой, мы же просто добавили парусов и пошли по своему генеральному курсу. Последние мили до стоянки в бухте прошли тихо и спокойно, даже ветер немного стих, что для этих широт нечастое явление. Нормально выгрузиться мы не могли — были бы лишние вопросы поэтому по моему предложению = вместо того, чтобы разгружаться на берег и затем грузить мелкими партиями на различные суда и вывозить перегружали сразу на другие суда. Механизм этого действия простой выглядит примерно так— огромная фура стоит и перегружает свой груз в небольшие «Газели» и уже те увозят груз в мегаполис. В Москве так делают, чтобы не гнать огромные фуры в городские пробки. Здесь так не делают, но по моему предложению попробовали и дело пошло. Мы стоим в бухте на якорях заходит небольшое грузовое суденышко и швартуется к нам. Мы на талях быстро перекидываем мешки с зерном из нашего трюма в трюм мелкого так сказать оптовика. Быстро и без проблем. Из-за использования талей скорость перегрузки выросла и теперь не надо таскать мешок за мешком. Накидали мешки в трюме на сетку и сразу «вира» и затем в трюм оптовика «майна». Красота.

Пока команда развлекалась погрузочно-разгрузочными работами я провел совещание со своими компаньонами которые должны были предоставить суда для перевозки грузов и товаров. Местный землевладелец и по совместительству местный руководитель контрабандистов. Этому клану принадлежала земля вокруг бухты, где мы и занимались отгрузкой зерна потому, и местный владелец земли и был главой местного отделения контрабандистов. Здесь в Шотландии всё завязано на контрабанду. Местность горная, почва скудная сельским хозяйством заниматься невыгодно вот и развлекается народ и не только получает удовольствие от обмана британской короны и неуплат пошлин и налогов, но и просто живет с контрабанды. Это такой обычай понимаешь.

Местный замок только по названию замок. Стен как таковых нет — срыли по приказу Королевы остался только трехэтажный дом и высокая башня донжон. Несмотря на то, что формально и дом, и донжон имеют по три этажа, но донжон на десяток метров выше жилого дома.

Сейчас военное значение донжона нулевое, но помещения используются как хозяйственные. Именно в этой башне колодец и храниться продовольствие. Оружейной комнаты давно нет. Оружие теперь в доме храниться.

Для вида у нашего гостеприимного хозяина пара отар овец и баранов и официально он стрижет шерсть с баранов и продает овечью шерсть на фабрики. Отмывает добытое непосильным контрабандным трудом.

А неплохо живут шотландские земельные лорды. Жилой дом облицован декоративным диким камнем. Окна застеклены отличным оконным стеклом и чисто вымыты. Крыша покрыта новенькой черепицей. Зал для приема гостей отделан дубовыми панелями хотя с дубом сейчас большие сложности. Дуб идет практически только на строительство кораблей или отделку королевских помещений и помещений парламента. Но несмотря на грозные королевские указы здесь все стены закрыты дубовыми панелями. В огромном камине на вертеле готовиться, туша кабана и стол накрыт та, что не найдешь места куда поставить ещё одну тарелку. Встречали меня по-королевски теперь после моего возвращения — «Новая чилийская компания» была монополистом по поставкам зерна на шотландский рынок. И это в самом худшем случае, в лучшем случае мы становились основными игроками и английском рынке зерна. Теперь надо было собрать торговый караван из судов и вывозить основную часть зерна, закупленного в России. я знал, что мы будем монополистами совсем недолго до 1812 года затем континентальная блокада будут прорвана и у нас будет много конкурентов. Но сейчас мы могли подмять рынок зерна под себя и не собирались останавливаться.

Совещание акционеров не получилось, была просто пьянка и деловых переговоров не получилось. Это было к лучшему — следующим утром акционеры просто не глядя одобрили все мои действия и убыли снова в нирвану. Место сбора торговой экспедиции было в бухте, где и остался мой корабль. Я же на перекладных рванул в Лондон. Совсем мне не хотелось пропустить возможный вызов на службу. Теперь мне нельзя быть дезертиром и потерять возможности оперировать в Британской Империи, теперь я должен быть одним из самых ярых патриотов Британии или плакали мои деньги. Дорога до Лондона заняла всего четыре дня, но бесконечная тряска в дорожной коляске вымотала меня до последнего предела. Приехав в Лондон, я смог подняться в комнату и отрубился от действительности крепко заснув. Как меня переворачивали и укладывали в постель я уже не чувствовал. Безопасность и отсутствие необходимости в дальнейшем нахождении в дорожной коляске меня усыпила лучше снотворного.

Спал я почти сутки затем лениво умылся, махнул рукой и приказал делать горячую воду и мыться. После горячей ванны я родился заново — шучу. Просто давно не мылся в горячей воде в ванне. На корабле горячая вода лимитирована, и ванна отсутствует.

К счастью, я никому не понадобился. Британская армия вполне справлялась и без моих услуг и это сильно радовало. Бегать по Пиренейским горам и стрелять во французов мне надоело ещё раньше. Никакого патриотического или скорее монархического угара у меня не было. Заниматься реставрацией монархии во Франции мне было неинтересно. Права Бурбонов на трон во Франции меня не волновали. Меня волновало одно, как теперь растащить мои капиталы по разным странам и желательно по тем странам, которые хотя бы номинально не входили в Британскую Империю.

Вот хотя бы и в Российскую империю. Да, там самодержавие и крепостное право. Но пока нет декабристов с сомнительными идеями. Надо принять меры, чтобы это восстание декабристов, организованное англофилами, не удалось совсем. Не нужно это мероприятие для России. Никогда Британия ничего хорошего в России не делала. Вообще это восстание зря считают прогрессивным. Замутили его господа крепостники в страхе перед отменой крепостного права. В случае отмены крепостного права они лишались бесплатной рабочей силы на своих землях. Основной и практически единственный доход у этих заговорщиков шел от продажи сельхозпродукции. Планы освободить крестьян им мешали и дальше наслаждаться жизнью продавая сельхозпродукцию за рубеж в основном в Британию. Российский Император понимал — крепостное право тормозит развитие страны, но интересы дворян живущих на шее крестьян были сильнее. Потому и Британии и было выгодно и необходимо восстание и уничтожение монархии в России, это надолго устраняло угрозу британским интересам как в Европе, так и в Индии.

Общеизвестно — Индийские колонии — это жемчужины в Британском ожерелье и поставки товаров из Индии были основным доходом Британской империи. Метрополия полностью жила на золото из Индии. Кроме золота и алмазов было ещё масса товаров, которые позволяли сладко есть и мягко спать британцам. Российская Империя же ещё со времен Петра 1 неоднократно покушалась на монополию Британской империи в Индии и Афганистане. Именно сейчас и начиналась «большая игра», которая продлилась больше века и привела Российскую империю к краху. Но сейчас никто не знает будущего поэтому и действуют все стороны конфликта смело и безрассудно. Британия ещё даже в дурных снах не видит свое будущее — засилье мигрантов из Африки и Азии, британцы ещё считают себя господами их политика. Ещё в Лондоне нет парадов ЛГБТ и прочих толерастов. но это всё ещё впереди. Безнаказанные британцы не останутся.

Ладно это я отвлекся. Будет в будущем в этой реальности это безобразие или не будет пока неизвестно и не будем кликать лихо пока оно тихо. У меня же задача сегодня небольшая отловить гражданского секретаря по военным вопросам и решить свои проблемы.

Начать поиски решил с военного ведомства. Уже на входе на лестнице увидел большую толпу претендентов на должности. Офицеры на половинном жаловании ещё с раннего утра собирались у парадного входа в военное ведомство и хватали за костюмы и пальто клерков из ведомства в надежде узнать хорошие для себя новости. Но хороших новостей не было и народ ждал с надеждой обеда и снова бесконечно задавал вопросы о своем деле в надежде получить офицерскую должность и попасть в действующую армию. Только там или в Индии можно было поправить свои материальные дела. Но вакансий пока не было. вакансии расходились по своим людям или за приличное вознаграждение. Только те, кто здесь толпился не имели таких знакомств ни таких материальных возможностей.

Перекинувшись парой фраз со знакомыми. Нашлись добрые знакомые и здесь и сразу уяснив, что по парадной лестнице искомый мною гражданский секретарь парламента по военным вопросам не ходит здесь, он заходит с черного хода. Я пригласил своих добрых знакомых по войне в ближайший паб — перекусить и выпить пива.

Два десятка моих гостей уселась за столы и официанты с моего благословения / отмашки — за всё плачу я/ и визуального определения моей платежеспособности стали принимать заказы и приносить подносы с едой и пивом. Все сидящие за столами прекрасно знали — бесплатное угощение только в капканах и ловушках, но голод и надежды на лучшую долю привели их сюда, и они спокойно ели свой завтрак, который был сравним с обедом и ужином одновременно. Собравшиеся офицеры имели чины от прапорщика до капитана. Все были ранены и потому их должности были заняты и по формальным причинам они не могли вернуться на прежнее место службы. Нового же места им никто давать не хотел. Все они были либо из мелких дворянских родов или вообще не из благородных слоев общества. Мне же они были нужны. Надо было сформировать батальон и отправить этих людей в испанские колонии на территории Чили там разгоралась восстание против испанского господства, местная буржуазия хотела освободиться от испанского гнета и самостоятельно эксплуатировать и местных индейцев и самостоятельно торговать природными богатствами Южной Америки. Мне же надо было застолбить свои участки на территории Чили и заиметь влияние среди руководителей восстания. Именно для этого мне и нужны были эти люди. Сначала я найму офицеров затем уже эти офицеры наймут солдат. Потом надо было отправить этот батальон в Чили и передать под команду моим представителям из «Новой чилийской компании» и тогда мои представители, подкреплённые вооруженной силой, смогут проводить самостоятельную политику. Когда люди утолили первый голод и настала пора застольных разговоров я и сообщил свою цель — мне необходимо некоторое количество офицеров и солдат для укомплектования батальона стрелков. Батальон будет действовать в Чили в составе «Новой чилийской компании» для защиты интересов компании от возможных злоупотреблений испанской колониальной администрации. Что придется делать все присутствующие поняли правильно и лишних вопросов не было. Интересовали только условия контракта— оклад размером в два стандартных офицерских жалования по аналогичной должности в британской армии и третий оклад семье, которая остается в Британии пока контрактник служит в Южной Америке. Если ранят — страховка размером в годовой оклад, если убьют пятилетний оклад семье единовременно. Это предложение было очень щедрым, но и служба будет опасной и очень далеко от родных берегов. Но голод и отсутствие перспектив сыграли свою роль отказавшихся не было. Когда же узнали, что полугодовой оклад в качестве подъемного пособия будет выдан немедленно после заключения контракта и не будет засчитан в выплаты, то всегда непроницаемо спокойные британцы кричали так, что владелец паба испугался за сохранность своего имущества. Контракты были подписаны, не выходя из паба и после выплаты подъёмных народ ринулся по домам — обрадовать семью и собирать вещи.

Решив одну проблему — наем офицеров для создания своей небольшой армии я собрался было продолжить поиски гражданского секретаря, но не тут-то было. Весть о том, что набирают офицеров в батальон для службы в испанских колониях, разлетелся мгновенно. Ещё полсотни младших офицеров заполнили паб и стали по очереди подходить к моему столу и просить взять их на службу. Пришлось создать фильтрационную комиссию уже из подписавших контракт, чтобы просеять соискателей должности. После проверки взяли всех и мои планы увеличились до двух батальонов стрелков и артиллерийской батареи. Единственное отличие вторые получили деньги следующим утром уже в моем доме. Что вызвало ажиотаж у соседей по улице — они не ожидали увидеть на своей улице, всегда тихой и пустынной такого количества офицеров. Оружие мы закупали в Северной Америке в свободных штатах. Там уже имелись свои оружейные фирмы. Пушки взяли из арсенала в Ирландии. Там ничего не изменилось — плати и забирай самовывозом. Но это будет ещё через пару месяцев сейчас подбирали рядовых стрелков и артиллеристов.

Гражданского секретаря не пришлось искать. О том, что я появился в Лондоне тот узнал сам и сам же нанес мне визит домой в вечернее или правильнее сказать в ночное время. Мне давали карт-бланш на создание батальонов и батареи, но я должен был учитывать интересы правящей партии в Чили и вообще в Южной Америке. Если быть точным интересы там имели три человека из числа руководителей правящей партии. Это пока не мешало моим интересам, и мы ударили по рукам.

Глава 11

Неожиданно легко решенный вопрос с дальнейшим отпуском за свой счет весьма ускорил мое возвращение на корабль и облегчил подготовку большой торговой экспедиции в Россию. Был ли я уверен, что за то время пока я в Британии готовлю небольшой такой флот для вывоза товаров, в России успеют перевезти все необходимые грузы в Екатерининскую гавань. Да я был уверен в этом, у меня не было никаких для этого оснований, но я был уверен в людях, которые обеспечивали грузопоток из России.

Прямо на пороге при отъезде меня поймали мои британские держатели денег это были представители кредитный контор, приехали сами руководители Фридрексон и Гудмен — повод для приезда у обоих представителей был один — они хотели участвовать в торговой сделке с Россией и были готовы на любые условия. Оказалось, у них зависли немалые объемы товаров и надо было вывезти эти грузы. Условия сотрудничества сначала были совсем неинтересные. Первые условия не подходили совсем — конторы несут убытки и поэтому в моих интересах привезти грузы контор практически за свой счет или под вопросом мои дивиденды. Мое встречное предложение было радикальным, в таком случае я досрочно расторгаю договор вклада и готов забрать свои деньги с тем дисконтом который оговорен в наших договорах. Эти яркие представители богоизбранной национальности немедленно отыграли назад и по всему было видно, что они не желают расторжения нашего договора и предложение от них поступило ошибочное и они немедленно отзывают свои требования и готовы досрочно оплатить дивиденды, чтобы загладить сложившееся по их невольной вине негативное мнение о продолжении сотрудничества. Конечно, я согласился с предложением о выплате денег досрочно. Меня немного попугали ужасами перевозки наличных денег по страшным дорогам Британии и рассказали о зверствах пиратов в северных морях. Но меня эти ужасы не впечатлили, и я предложил не терять время и завтра выдать мне всю сумму / все 240 тысяч фунтов в звонкой золотой британской монете/ и затем сразу обсудить условия сотрудничества по вывозу застрявших товаров в России. ребята покряхтели, но согласились. В противном случае им пришлось бы искать по одному миллиону восемьсот тысяч фунтов, чтобы закрыть наши соглашения. Дисконт за досрочное расторжение составлял двести тысяч фунтов, но конторы это не спасало. Действительно с утра у моего дома уже стояли кареты и фургоны с золотом. Двести сорок тысяч фунтов — это примерно одна тонна семьсот килограмм золота. Десяток фургонов опять привлек внимание всей округи, но криминальные элементы всё равно не успевали подготовиться к возможному нападению на мой дом. Груз не задержался уже вечером мы покидали Лондон наш караван состоял из дюжины фургонов и пары карет для пассажиров. Охрану составляли вновь нанятые мной люди из числа офицеров.

Лошадей мы меняли через каждые пятьдесят миль и потому передвигались очень быстро. Так быстро, что местные разбойники не успевали сообразить какой куш проплыл мимо них.

Только на границе Англии и Шотландии мы немного развлеклись. Прямо на границе на нас напали какие-то местные отморозки. Они /разбойники/ только обозначили свою атаку как в то же мгновение на них обрушилось три десятка конных с ружьями на перевес. Хватило одного залпа эти отморозки бежали быстрее лани от льва, и мы даже не смогли собрать никаких трофеев или пленных. Это происшествие встряхнуло конвой и далее охрана не зевала от скуки, а внимательно и бдительно осматривала окрестности, но более никто не хотел испытывать свою судьбу. Так мы спокойно и доехали до места назначения.

За время нашего пребывания в Лондоне, здесь в нашей базе уже собрались все пятьдесят три судна, подготовленные для перехода в Россию. Мы не стали заморачиваться с левыми документами и так и пошли в плавание под британскими флагами. Было бы интересно взглянуть на того, кто рискнет напасть на нашу мини «испанскую армаду». Само построение в колонны или в линии как предпочитали говорить моряки заняло полдня, и мы отправились наконец в плавание. Плавание такого большого числа кораблей в одном ордере весьма сложное дело скорость идет по самому медленному члену компании и так как все суда были разного тоннажа и разной парусной оснастки то и скорость была не высокой. Но бог был на нашей стороне и ветер в течении всего перехода был попутный и как говориться от умеренного до сильного до урагана не дело не доходило. Поэтому где-то на третий день плавания все участники приноровились к правилам игры и дело наладилось.

Картина перехода была величественной от горизонта до горизонта шли суда под полными парусами слегка накренившись, но всё равно величественно. Мои шотландские акционеры собрали все свои и дружественных кланов торговые корабли и теперь молились за успешное окончание нашего похода. На кон мы поставили всё и теперь мы или много выиграем либо очень много потеряем.

Наличие пиратов и французских либо иных каперов в расчет не бралось. Слишком мощная у нас эскадра получилась. Опасность нам грозила только со стороны синоптиков / штормов и ураганов/ но пока погода была идеальной для перехода. День на Севере короткий в это время года и Солнце выглядывает и практически сразу уходит за горизонт, и мы шли так чтобы можно было ориентироваться по маякам на берегу. Что бы не потерять друг друга в темноте короткого осеннего дня и длинной ночи на каждом судне жгли огни. Это ночное зрелище огней по всей наблюдаемой поверхности океана было ещё более величественное чем дневное парусное представление.

Было смешно наблюдать за каперами — вылетает такой живчик на линию горизонта и тут же убирает паруса при виде нашей эскадры и с видом побитой собаки отступает на другой курс и исчезает в морской дали. После третьего такого представления на кораблях в крайних колоннах по моему приказу сыграли тревогу и далее шли в полной боевой готовности. Пушки были заряжены, и канониры дежурили у пушек. Французские каперы были весьма искусны в своем ремесле и отсутствие атаки на наш караван говорил только об одном — французы готовят какую-то особую каверзу.

У пиратов был только один вариант поиметь себе добычу — напасть на крайние суда в колонне и быстро их захватив уходить в сторону. Устраивать морское сражение каперам было не с руки. Нас было гораздо больше. Я поставил себя на место капера. Что бы проникнуть внутрь колонны и отсечь намеченную жертву от коллектива надо было прикинуться торговым кораблем, за которым гоняться пираты и тогда по мнению пиратов мы пропустим коллегу внутрь строя, чтобы помочь отбиться от преследователей. пропущенный внутрь ордера беглец проникнув внутрь мгновенно перекрашивается из овцы в волка и накидывается на намеченную жертву. Преследователи же атакуют жертву снаружи ордера. Атакованная с двух сторон жертва не сможет отбиться и становиться легкой добычей каперов, и они берут наше торговое судно на абордаж и уводят от ордера в сторону за горизонт. Это я бы так действовал в предполагаемых обстоятельствах. Как будут действовать каперы. Соберутся ли они в «волчью стаю» как собирались немецкие подводные лодки во вторую мировую войну действуя в Северной Атлантике против морских конвоев союзников я не знал. Но решил лишним не будет и на всех крайних судах нашего конвоя увеличил количество охранников и теперь там была постоянная боевая готовность. В случае появления беглеца, за которым гоняться каперы. Сразу открывать огонь по этому беглецу и не давать возможности ему проскочить в середину ордера. первый выстрел предупредительный прямо под нос кораблю, не поняли топить безжалостно. Топить любое судно, которое намеревается проскочить в середину колонны. Небольшой процент капитанов слегка бубнил, что мы дуем на воду и теперь люди устанут. Но я был прав и все в этом убедились и убедились очень быстро. Буквально на следующий день после того совещания капитанов, где были доведены новые правила поведения в конвое на горизонте, показалось торговое судно и увидев нас полетело в нашу сторону. Немедленно были подняты сигналы — «Ваш курс ведет к опасности». Но беглец игнорировал все предупреждения и настойчиво лез в наш строй. Предупредительный выстрел не охладил настойчивого и наглого беглеца и тогда прозвучали бортовые залпы с четырех ближайших судов. На каждом из них в бортовом залпе могли участвовать не более восьми орудий. Но совместный залп тридцати двух орудий был смертельным для судна приманки и этот провокатор потерял все мачты и потому потерял ход второй залп привел судно к полному хаосу на борту, и команда стала спасаться на шлюпках. Но нами был предусмотрен такой маневр и сразу же наперерез беглецам рванули шлюпки с нашей эскадры. Всех беглецов мы не смогли поймать но тех кого мы смогли отловить нам хватило, что бы установить личности как команды так и принадлежность корабля который прикидывался мирным и безобидным торгашом. Это был французский капер, и моряки были наняты на контракт в Голландии, теперь французской провинции. Девать их было некуда и мы подумывали — не повесить ли этих матросиков от греха подальше. При заходе в Россию нам куда было девать таких пленных.

Совещание, где мы решали, что делать с пленными прервали сообщением. К конвою приближается корабль под белым флагом. К нам на корабль капитан капера не хотел подниматься я не собирался подниматься на борт капера. Сошлись на том, что на двух шлюпках встречаемся на океанском просторе. С каждой стороны один баркас и не более двадцати человек. Ладно послушаем, что хотят нам довести французы. Французы хотели вернуть пленных. Желание вполне понятное, но нам это зачем. Французский капитан стал рассказывать о нравственности и высоких идеалах. Какие идеалы и нравственные императивы могут быть у пиратов на контракте. Этот вопрос поставил французского капитана в тупик. Я продолжил — песни о революции нам не нужны. По сто фунтов за голову и забирайте своих моряков. Ответ меня поразил — цена слишком высока, африканские рабы стоят дешевле. Отвечаю — так-то негры у меня же белые идиоты, возомнившие себя потомками Флинта. И вообще торг здесь неуместен. хватит песен о дороговизне стульев для народа. Моего цитирования Ильфа и Петрова француз не понял, но что цена не будет уменьшена понял и откланялся в связи с необходимостью сбора назначенной суммы для выкупа пленников.

Примерно представляя цену слова пирата хотя бы и на контракте. Цена такого слова стремиться к нолю и договоренности будут выполняться только под угрозой оружия потому на передачу выкупа мы пришли на трех баркасах и пленные были на буксире в четвертом. Деньги привезли в завязанных кожаных мешках. Типа они джентльмены и можно верить на слово. Я отказал им праве назваться благородными людьми и пересчитал деньги. Не хватало еще как минимум ста фунтов, когда я указал на нехватку денег, то мне передали еще один кожаный мешок и там при проверке оказалась недостающая сумма. Обе стороны оказались недовольны друг другом — капер что не прокатило наколоть на сотню фунтов, я что пришлось на холодном ветре и полном холодных морских брызг пересчитывать деньги. вырученные деньги за захваченных пиратов сразу же были розданы тем матросам, которые участвовали в том заплыве на шлюпках за языками. Энтузиазм личного состава надо поддерживать в том числе и финансово. Теперь следовало ожидать атаки на строй каперы не могли оставить безнаказанным перемену ролей в нашем спектакле. Пираты не платят выкупов они только получают выкупы и захватывают заложников. Сейчас роли поменялись и что б восстановить статус — кво пираты обязательно нас попытаются атаковать.

Пираты или каперы как называть этих моряков. разница весьма невелика.

Произвол каперов достиг высшей степени в войнах французской революции и Империи. Согласно энциклопедическому словарю Брокгауза и Ефрона, «особенно прославились в этом отношении каперы Англии, бесчинства которых последовательно оправдывали её призовые суды». Исследования 1990-х годов, однако, говорят, что Британия к тому времени перешла почти полностью к защите торговли, ибо задачу нарушения чужой торговли решала силами регулярного флота.

Характерно также, что самые знаменитые достижения корсаров в это время происходили в Индийском океане (вдали от сильных прибрежных эскадр Британии), хотя там их было крайне мало. Районом наибольшей численности и активности корсаров был Ла-Манш — прямо под носом у англичан. Второе место занимала Вест-Индия. И там, и там большинство составляли малые легкие кораблики, а часто и просто большие открытые лодки, не удалявшиеся от берегов. Их успехи были тоже малы, и основной вред они наносили за счёт количества набегов, а не их размаха.

На практике граница между капером (корсаром, приватиром) и пиратом была слишком условна, а стремление к прибыли то и дело толкало её переступить. Поэтому то, что власти и купцы квалифицировали как «бесчинство», сами каперы считали «импровизацией» в пределах правил. Впрочем, случаи откровенного перехода к пиратству тоже бывали, хотя в XVIII веке их было заметно меньше, чем веком-двумя ранее.

Например, Сюркуф, когда сам был корсаром, начинал, не имея патента. Это позволило властям на Иль-де-Франс полностью реквизировать добычу от его первых походов, не выделив ему никаких призовых денег.

Большинство исследователей согласны, что к каперству обращались, как и к любому виду бизнеса, ради извлечения прибыли. Но из-за специфического характера и высокого профессионального риска по крайней мере один автор пытался представить ситуацию иначе, — будто к каперству прибегали в военное время, когда возможностей для торгового и промыслового судоходства становилось меньше, и возникал избыток тоннажа и безработных моряков. Как примеры приводятся французское корсарство времен Наполеоновских войн и североамериканское приватирство во время морской войны 1812 года.

Иными словами, он представляет приватирство как шаг отчаяния, за неимением лучшего. Хотя в этой теории есть некоторое правдоподобие, особенно если ограничиться двумя примерами выше, она не подтверждается применительно к колониальным войнам Новой Англии, а также к собственно Англии и Голландии. В них не возникало избытка моряков, — наоборот, в военное время флот, приватиры и купцы конкурировали за ограниченное количество моряков. Если же рассматривать занятые в каперстве суда, наблюдается большое число кораблей-каперов специальной постройки. Исходя из положения об избыточном тоннаже, такое необъяснимо.

В целом, согласно данным о выдаче патентов и приговорам призов, на каждого успешного и известного приватира или корсара, приходилась дюжина скромных неудачников, сводивших концы с концами в прибрежных водах. Но и там добыча не всегда была легкой. Если купцы, а особенно ост-индские, редко могли отразить нападение, то это не значит, что они и не пытались. Например, Сен-Мало в период Революционных войн, то есть с 1793 по 1801 год регистрировал ежегодно от 5 до 31 корсарского патента, на которые в среднем приходилось по 1,5 захваченных приза. При этом потери в числе каперов колебались от 30 до 100 % в год. Во время следующей войны, в 1803−1814 успехи были ещё скромнее: от 4 до 25 патентов ежегодно, в среднем менее одного приза на каждый, а потери доходили до 70 % в год.

Самым показательным (и хорошо документированным) примером является тот же Робер Сюркуф, — когда он в 1803 году перестал ходить в море и стал арматором, он оснастил последовательно 11 судов, выполнивших 14 походов. Из них 7 были полностью убыточны, в том числе 2 похода не принесли ни одного приза. 1 корсар не взял вообще ничего и был списан, и только 3 принесли возврат на сделанные вложения. Однако один приватир-звезда — Marsouin — принесший прибыль свыше 200 000 ливров, перекрыл затраты и окупил все предприятие. Для сравнения, оснащение судна в 120−200 тонн стоило порядка 220 000 ливров. А лучше всех оснащённый Napoleon обошёлся в 346 000 ливров.

Глава 12

Слепо доверять соей интуиции не стоит можно очень сильно просчитаться. Капитанов собирали не всех одновременно провели несколько «мозговых штурмов» и стала вырисовываться картина возможного будущего нападения. Предполагаемый план действий каперов вырисовался примерно следующий— в сумерках подойдет группа каперских кораблей и один из них под белым флагом подойдет к конвою. Предлог будет тот же переговоры. М не стали тогда стрелять по белому флагу и сейчас не станем и уже в сумерках, когда переговорщики будут в шлюпках на нейтральной полосе моря каперские корабли внезапно атакуют имея своей целью уничтожение переговорщиков с нашей сторон и в дальнейшем сразу атака и опять по крайним судам в крайней колонне. Атаковать будут с того же курса. От уничтожения переговорщиков каперы будут ожидать потери управления в колоннах и паники на торговых судах. Капитан, который выложил на обсуждение этот примерный план атаки на конвой был человеком в годах и явно знал о чём говорил. Противодействие он предложил следующее в переговоры не вступать и отгонять каперов огнем из колонн в сомкнутом строю. Мне в этом докладе не понравилось только одно пассивность отпора. М стреляем каперы стреляют и никакого использования нашего превосходства в артиллерии. Так было совсем неинтересно. План приняли в целом, но с моими исправлениями. Конвой шел пятью колоннами. Атака ожидалась с одной стороны, чтобы нас не спугнуть пираты подойдут с той же стороны и маневрировать на том курсе каперам удобнее поэтому вся артиллерия или почти вся снимается с колонны судов что идет в самой середине конвоя и перегружается на две крайние колонны и суда готовятся пропускать каперов между двумя крайними колоннами и затем разворачиваться и брать в два огня прорвавшиеся корабли. После того как две колонны судов отдадут свои пушки на крайние колонн то число пушек врастет до двадцати на каждом судне в крайних колоннах и м сможем реализовать свое преимущество в артиллерии, и, кроме того, уже на моем судне собрали добровольцев для команд для брандеров. Это были баркас которые буксировали баркасы со снаряжёнными пороховыми зарядами. Почему матросов брали с моего судна у них был опт, мы уже применяли такие брандеры и всё у нас получилось. даже успели пару раз потренироваться в спуске брандеров и перестроениях в колоннах что б на судах имели представление, что от них ожидают.

Если б мы не имели опыт борьбы с французскими каперами и особо отмечу положительный опыт, то мы бы оборонялись именно так как было предложено — орудийным огнем отгонять пиратов в океан. Но вопрос надо было решать кардинально, что бы французы нас боялись и обходили стороной наши суда.

Как и ожидалось ближе к сумеркам нарисовались и каперы. Было их больше, чем в прошлый раз теперь их было двенадцать вымпелов, и они действовали довольно нахально. Один из каперов поднял белый флаг и направился к конвою. Опять предупредительный выстрел и опять предложение переговоров мы согласились, но на шлюпку посадили шлюпочный экипаж призер гонок на шлюпках / шлюпку максимально облегчили/ нам удирать надо было и удирать быстро. На судах двух крайних колонн конвоя объявили боевую тревогу и суда стали готовиться к быстрому перестроению. М подошли к французской шлюпке, которая должна была привезти переговорщиков в шлюпке оказались только гребцы и типа не говорящие на английском языке, тогда мы перешли на французский язык, но и тогда гребцы на французском баркасе тянули время. На флагмане каперов подняли красный флаг и экипаж французов попытался взять наш баркас на абордаж. К нам на баркас полетели кошки видимо хотели притянуть баркасы борт к борту и захватить нас врасплох. Но у французов ничего не вышло. Лини были перерублены топорами и кошки остались у нас, но нас нельзя было лишить хода. И экипаж французского баркаса мы перебили залпом из ружей, которые были спрятаны у нас на дне баркаса и затем крутой разворот и давай бог ноги или по-морскому весла. Каперы начали разгон в атаку мы же стали перестраиваться что бы принять атакующих в ловушки и бить с двух сторон по каперам, которые прорвутся в наш строй и попадут в ловушку. Скорость каперы набрали и пошли на прорыв нашего строя. Наши суда перестраивались, баркасы с брандерами на буксире пошли на перерез атакующим м же на шлюпке догребли до своего корабля и поднялись на борт.

У французов был шанс на спасение — надо было сразу как не получилось захватить или уничтожить переговорщиков, разворачиваться и уходить на максимально возможно быстрой скорости. Но самомнение сыграло с французами дурную шутку. Они не остановились и тремя короткими колоннами /по четыре вымпела в колонне/ пошли в атаку. Строй наших колонн в конвое они прорвали, им это позволили, но затем началось избиение. Корабли пиратов обстреливали в ловушках не все сразу весь огонь был сосредоточен на первом корабле в колонне, затем, когда избитый пушечным огнем тот терял ход огонь переносили на следующий корабль в строю. Брандеры же атаковали последние суда в атакующих колоннах. Получилось всё до деталей. Брандеры были доставлены к намеченным целям и взорваны у бортов. Цели получили тяжелые повреждения не совместимые с дальнейшим функционированием и в течении трех-пяти минут затонули. Добровольцы на баркасах не понесли потерь убитыми, но раненных было много. Тем не менее они выполнили свою задачу. Пираты растерялись и не знали, что теперь делать. Такой обороны они не ожидали. Прорвавшиеся во внутрь строя колонн конвоя тоже были растеряны никто от них не убегал, наоборот, суда из конвоя совершили маневр и теперь охватывали колонн, прорвавшихся со всех сторон и беглым огнем лишали парусов и рангоута лидеров строя прорвавшихся каперов. После подрыва сразу четырёх своих коллег и наблюдая как быстро подорванные корабли покидают поверхность океана, наши грабители потеряли уверенность в своих силах и действия атакующих потеряли слаженность. Большая часть из них попыталась покинуть арену и ускользнуть в сумерках на просторы океана. Но у них ничего не получилось. Вторая атака брандеров сломала всех участников нападения, и они стали поднимать белые флаги. Но здесь они просчитались после попытки убить парламентеров с нашей стороны, французов в плен никто не собирался брать в плен. Впрочем, ничьего мнения никто не собирался спрашивать. Изначально приказ гласил — никаких трофеев и никаких пленных. Топить всех подряд. Так и вышло никто из экипажей этих двенадцати каперов не ушел всех отправили на морское дно. Надеюсь теперь суда нашей компании будут обходить стороной. Следующий конвой может быть и не такой крупный и потому страх надо нагнать сейчас пока мы сильны. Закончив топить корабли противника, осмотрели поверхность моря, но поднимать на борт уже было некого — плавать в такой холодной воде можно не более трех-пяти минут затем всё. Природа не смотрит морж ты или просто пловец — переохлаждение организма и всё привет маме.

Никто не бухтел по поводу отсутствия трофеев или отсутствия спасательных операций для пиратов. Все экипажи праздновали победу и получали двойной или даже тройной ром. Зависело от настроения и скупости капитанов.

Конвой же пошел дальше и больше приключений не было. Даже погода и та радовала попутным ветром и совсем небольшим волнением моря. Опять можно было любоваться сплошным Айвазовским — паруса от горизонта до горизонта и ночью огненное шоу / огни жгли на всех судах конвоя / и представление было величественным.

Реконструкторов — викингов не встретили или те были прошлые были последними в своем роде или оставшиеся были умнее и голой пяткой на шашку не бросались. Даже кашалоты не пришли с нами поиграть и акул не было даже морской змей и тот нас не почтил своим вниманием. кроме пиратов никаких чудес, только мордобития.

На судах, чтобы развлечь матросов с моей подачи организовали турнир на лучшего боксера конвоя. Правила были простые — бокс как таковой ещё не развился в отдельную спортивную дисциплину поэтому да здравствует простой кулачный бой. Соревнования шли несколькими этапами. Первый этап отбор лучших на каждом корабле, второй этап — круговой между бойцами в колонне. И самый последний этап бой между лучшими бойцами из колонн. Турнир захватил всех. Я же организовал тотализатор, не единственный, но самый большой. Можно было подсуетиться и организовать правильный итог боев, но было в лом и всё пустил на волю случая. Но даже в таком случае я не прогорел. Первые места забрали ирландцы мои охранники. Это было ожидаемо — кулачный бой — это единственное, что интересует ирландца только выпивка отвлекает иногда от драки ирландца. Были недовольные отдельные товарищи требовали матча — реванша. Я с этими товарищами согласился — но матч-реванш был назначен на обратную дорогу. Погрузим товары и грузы и на обратном пути проведем марш-реванш, и победитель сможет вызвать на бой действующего чемпиона. Я не особо помнил правила проведения турниров по боксу поэтому импровизировал как мог. Но чемпионский пояс был в наличии. Я планировал провести такой чемпионат в рамках Шотландии, но позже. Сейчас просто была репетиция такого турнира. Экипажи были в восторге и немедленно началось выращивание будущих претендентов к матчу — вызову. на каждом судне был свой чемпион. Были и призы — первый приз двадцать тысяч фунтов. Это подогрело экипажи и теперь на любые опасности перехода никто не обращал внимания. кулачные соревнования завладели умами экипажей полностью и целиком.

Так и шли дела на нашей «испанской армаде» как называли наш конвой матросы. Время летело незаметно и все только и ждали прихода в Екатерининскую гавань и быстрейшей погрузки и старта назад и турнира бокса на обратном переходе. Ставки уже делали самые нетерпеливые. Но сколь дороженька не длиться она все равно заканчивается. Нас встречали — небольшое парусное судно дрейфовало в заливе и ждало нас. Местные мои контрагенты подстраховались и набрали несколько лоцманов. Незнакомая бухта, капитаны хоть и опытные, но лоцман не помешает. Пока мы шли сюда Екатерининская гавань слегка изменилась. Были устроены временные пирсы и причалы. Грузить надо было очень много судов и здесь подсуетился мой будущий тесть — за очень небольшие деньги он смог привести сюда чуть ли не целый флотский экипаж дивизии линейных кораблей Балтийского флота. Командиры оставили на кораблях минимум остальных сдали в аренду. Прибыль спросите с чего. Прибыль была колоссальной. Капитаны пилили деньги на пайки матросам. И это были солидные деньги. Но и нам было это выгодно. Грузчики в этой местности отсутствовали как класс, то есть полностью. Грузить всю эту массу товаров силами экипажа тоже было ещё той задачей. Но все вопрос благополучно разрешились и началась погрузка товара. Нет не так ПОГРУЗКА ТОВАРОВ. Именно так с большой буквы из-за масштабов операции.

Я не присутствовал на всем этом мероприятии я уехал в Кронштадт делать свадьбу и решать вопрос с домом и местными купцами. Расчет мы производили в Санкт-Петербурге. Денег у меня должно было хватить на все мои котелки. Для наряда невесты и будущей тещи были закуплены и ткани, и золотые всякие безделушки — этого добра было закуплено с запасом. Свадьбу надо было сыграть, что бы все знали и завидовали. Мы везли и все самые модные напитки и чего только не везли. Целый обоз подарков везли. Лошади нас ждали и скорость у нас была приличная нам то надо было делать все очень быстро. Пролетели и этот путь без приключений — прошлого раза хватило и теперь разбойники и лихие люди опасались нас больше, чем мы опасались разбойничьего налета.

Меня ждали и ждали с нетерпением. Я опять ходил поглупевший от счастья и опять соглашался со всем, что мне говорили. Это во мне осталось от моего прошлого будущего никогда не хотел быть абьюзером. Но тут как повезет иные девушки меня не понимали. Да и здесь и сейчас в России было высказывание — бьёт, значит любит. Никогда этого не понимал — бьет значит не дорожит и не жалеет свою девушку, свою жену.

Пока мы решали вопросы в Британии, мои будущие родственники не сидели сложа руки и в пригороде Санкт-Петербурга выкупили усадьбу. Хорошее место у реки и даже ремонт самый минимальный. Тесть отчитался о тратах и хотел сдавать деньги, которые остались, но я не взял эти деньги и потребовал произвести ремонт в доме и у тестя. Я знал, чем поразить сердце будущей тещи. Более проблем у меня с тещей не было вообще никаких. Окончательно женская половина была потрясена теми тканями и товарами, привезенными в подарок. Мы потеряли женщин они занимались разбором подарков и гостинцев несколько дней женщинам было не до нас. счастье у женщин было полным и бескрайним. Ну, а чем женщинам заниматься — учится нельзя, служба хоть военная хоть гражданская дело только мужское, что остается бедным женщинам. Только выбором будущего мужа и затем воспитание детей и содержание дома и решения куда тратить деньги и, собственно, всё. Иногда ведь и скучно бывает.

Гуляния не состоялись в назначенное время. Оказалось, у нас ещё не решен религиозный вопрос. Номинально я был католического вероисповедания и брак между католиком и православной девушкой невозможен. Надо было переходить из веры в веру. Или я из католиков в православные или Татьяна из православных в католицизм. Вопрос со свадьбой повис в воздухе. Быстро тоже этот вопрос местные не хотели решать. Надо было писать прошение в Синод и затем ждать решения. Это было небыстро и не факт, что разрешат. Татьяна приуныла, и семья была тоже не самая весела. Дело, казалось, застопорилось надолго.

Но выход нашелся. Пушкин ещё не написал свое творение «Капитанская дочка» но в своем прошлом я этот труд читал. По нашей теме было только одно — можно обратиться с прямым обращением к Императрице или к Императору. Сложностей особо это не имело. Просто приехать к разводу гвардейцев на Марсово поле и напрямую обратиться к Императору. Окружающие не хотели меня поддерживать в моем намерении. Доводы были самые обыденные — да, не будет Император разговаривать.

Но я авантюрист и отправился к месту развода караула. Император прибыл на развод верхом и спокойно гарцевал у края Марсова поля. Я спокойно направился к императору и поприветствовал того на русском языке и спокойно изложил свое прошение. Перевести меня в православие и разрешить свадьбу. Император Российской Империи по должности руководит Церковью, Церковь в России не отделена пока от государства. Император знаком остановил конвой, который осознав свою оплошность ринулся того спасать от меня и захохотал. Затем спросил на свадьбу то пригласишь. У меня на такой случай было приглашение на два человека и сопровождающих их лиц. Эти два человека — были Император и Императрица. Сопровождающие их лица на усмотрение Императора. Только потом я узнал, мои похождения в России не были особым секретом, и Императрица развлекалась новостями о моем брачном проекте. И тут она сама смогла участвовать в этом развлечении. У Императора не было шансов отказать мне в моем прошении. проще было разрешить, чем потом объясняться с супругой. Да и ему самому было интересно со мной поговорить. Семнадцать лет пацану, а он уже полковник в британской армии и денег как грязи и при этом стартовые возможности не нулевые скорее отрицательные.

Перекрестили меня быстро на следующий день и со свадьбой не стали тянуть. Более всего императорскую чету поразила моя история с убийством английской свиньи. Как меня посчитали убийцей англичанина и даже когда разобрались, что жертва просто поросенок, меня всё равно собирались повесить. Но свадьба пела и гуляла…

Глава 13

Свадебные торжества пролетели мгновенно. Вроде бы семь дней это не так и мало, но и они пролетели как сон и теперь наступало время прощаться. Надо было возвращаться в реальную жизнь из любовного дурмана. Татьяна была из офицерской семьи и прекрасно понимала я не смогу быть всегда дома служебный долг, и присяга не позволят. В любом случае ей было чем заняться — занавески сами себя не повесят и пахотные земли, которые надо вспахать без присмотра тоже не бросишь. Это была обычная жизнь офицера в то время. он уходил на службу она оставалась следить за хозяйством и не было никаких скандалов с дурацкой причиной — почему ты всегда на работе и я сижу дома одна. Я скучаю — в это время замужней женщине скучать некогда и общество не поймет такого взбрыка — тебе скучно ну так займись домом и не ной. Обратно мы пролетели так же быстро, но на законных основаниях — присутствие Императорской четы на свадьбе давало много возможностей, теперь не надо было договариваться о сменных лошадях это делалось автоматически. По слухам и сплетням иногда выходило, что я внебрачный ребенок Императора. Проверять истинность этого слуха никто из чиновников не желал и подорожную выдали без вопросов. Депрессии в этот раз не было — у меня бла жена и, если судьба будет ко мне доброй будут, и дети в моем прошлом будущем мне не пришлось испытать радость отцовства. Может хоть в этой жизни посчастливится. За тот месяц пока мы решали дела в Санкт-Петербурге погрузка завершилась и уже пара дней как конвой был готов к выходу в океан.

Екатерининская гавань опять опустела — оставались только склады торговой компании и пара рыболовецких судов, которые остались здесь на зимовку. Опять тишина и волки.

Вытягивались суда на рейд строились в колонны и конвой определялся в строй. Световой день уже практически исчез наступала полярная ночь. Солнце совсем не пропало оно выглядывало над горизонтом и потом пряталось обратно. Полярной ночью всегда сумерки по крайней мере в этих широтах. Первый раз наблюдал всполохи северного сияния — осталось очень противоречивое впечатление. Одни «знатоки» утверждали, что это плохая примета, но по моему «просвещенному» мнению наоборот это к счастью. На самом деле не знаю — в своем прошлом я не интересовался особо приметами так иногда смотрел «Битву экстрасенсов» но меня больше интересовали скандалы на этом шоу. Когда ведущие попадались на подставах и помощи в угадывании для своих колдунов. А больше я этим не интересовался. Сейчас пришлось принять значительный вид и заявить примета отличная и турнир по кулачному бою начинается немедленно. Даже самые суеверные забыли приметы и шоу началось. Бои шли на флагмане, и зрители не могли бросить вахты и тогда появились комментаторы, которые позволили если не увидеть бой, то услышать комментарий как прошел очередной бой. Судейство вели отобранные судьи со всех судов конвоя — это были самые уважаемые члены команд. Турнир шел по кругу и постепенно выделялись лидеры и будущие участники кубка вызова то что призовые деньги были выплачены в полном объеме все знали и бойцы рубились всерьез — даже третье место — приз в десять тысяч фунтов реально мог изменить жизнь призера, более он мог не ходить в море и выкупив лицензию держать паб и вести жизнь обеспеченного человека. А уж двадцать тысяч фунтов призовых позволяла стать рантье и спокойно жить на берегу. Потому и бились люди всерьез — на кону стояли большие деньги.

Ни пиратов, ни корсаров, ни каперов мы на первом участке нашего маршрута мы не встретили. Погода постепенно портилась, но, до ураганов пока не дошли. теперь мы не могли любоваться облаками белоснежных парусов над нашим конвоем и огонь тоже жгли аккуратно во избежание пожаров.

Турнир закончился и теперь все ожидали кубок вызова и гадали у кого останется золотой пояс чемпиона. Наблюдая этот ажиотаж, я уже подумывал о создании нескольких профессиональных клубов и проведении турниров бокса — сначала в Британии затем в Новом Свете. Попаданец я или нет. Сталина здесь нет и рассказывать о командирской башенке некому и автомат Калашникова пока изготовить некому. Может замутить автоматическую винтовку или не стоит ускорять оружейный прогресс пусть всё идет своим чередом. Ладно пока будем поднимать спорт — раз всем так нравиться кулачный бой, будут турниры по кулачному бою или боксу, как пойдет. Кубок вызова шел немного по другим правилам — было три претендента они в два круга определяли того бойца, который бился уже с действующим чемпионом. Три боя и новый чемпион или нет тогда оставался прежний чемпион и золотой пояс оставался у него навсегда даже если потом он и проигрывал бой.

Бой шел двенадцать раундов по пять минут. Каждый день по одному бою.

Наступил день, когда из трех претендентов надо было выделить одного для боя с действующим чемпионом. Первый бой среди претендентов закончился на первом раунде — два бойца вырубили друг друга и оба выбыли из турнира. Два нокаута одновременно — я даже такого не смог припомнить из своего прошлого. Так устали и выложились в прежних боях.

Остался только один претендент и тут я вспомнил анекдот про мясника.

Майк Тайсон выходит на ринг. Против него поставили самого сильного боксера, но в последний момент выясняется, что тому стало страшно и он на ринг не выйдет. Что делать? Публика ждет, нужен соперник. Смотрят, а возле рынка стоит местный мясник. Говорят ему — Отстоишь один раунд, получишь 500 тысяч зелени. Тот согласился. Начинается бой. Тайсон бьет с правой, апперкот и т. д. Мужик стоит весь раунд. Все в шоке. Ему говорят — Отстоишь еще раунд — получишь лимон…Отстоял. Все в ужасе. Предлагают — Отстоишь еще один — 3 лимона баксов. Мужик — Нет, больше не могу, сейчас я его буду пи%%ить!

Вот такой у нас был претендент — до контракта на судно он был мясником и всё бои в отборочных прошел победным нокаутом. Но и действующий чемпион тоже до того, как завербовался в британскую армию и попал ко мне в охотники тоже был мясником. Значит бой будет среди равных.

Наступил финал — крики зрителей и крики комментаторов разносились над океанскими просторами. И все доисторические чудовища, слыша эти вопли обходили стороной наш конвой. Никто не посмел помешать этому бою.

Первый раунд прошел в обмене ударами. никто не смог отправить соперника в нокаут.

Бились два мясника — шотландский и ирландский это было эпическое зрелище два богатыря обменивались ударами, но сбить соперника с ног не получалось ни у одного. К пятому раунду лица у обоих были покрыты кровью, но бой никто не хотел прекращать. Зрелище уже перешло из разряда спортивного состязания в разряд ужасов. Но бой нельзя было прекращать — ставки на тотализаторе были очень высоки — у меня была ставка на действующего чемпиона и у меня была ставка, что бой закончиться без победы оба проиграют. Силы были равные только действующий чемпион был свежим бойцом, когда претендент прошел через серию боев. Но все равно был очень хорош и имел шансы на победу.

Двенадцатый раунд и повторяется история — оба попадают в нокаут. Такого не было предусмотрено правилами и мне нужны были оба бойца и тогда я объявил решение. Победа присуждается обоим бойцам и призовые они получают оба и пояса у обоих. Это было спорное решение и в другое время повлекло бы массу судебных исков, но сейчас споров не было. Ведь не было ещё той кучи жучков, которые зарабатывали на крови кулачных бойцов. Зрители же не стали рисковать своими зубами и не стали спорить с победителями. Шотландский мясник ушел в мою команду охотников — денег ему все равно нужно было ещё больше — его клан был слишком беден на финансы, но бойцов в клане было с избытком в дальнейшем все бойцы этого клана служили у меня. Это стало традицией.

Бой на голых кулаках, как способ решения каких-либо споров, и вид состязания за приз был не редкостью в Англии еще в 16–17 веках. Есть упоминания о поединке в Ирландии 1588 года представителя английской короны Джона Пэррота с местным лордом Абергавенни. Что они не поделили не уточняется, но англичанин выиграл ту схватку, и спор был решен.

Другие сведения уже о бое за приз, сообщает заметка в газете: «Протестантский Меркурий» за 1681 год. Там говорится об одном аристократе, который устроил боксерский матч между своим лакеем и мясником. Первый победил, так как был неоднократным участником таких состязаний, и имел в них большой опыт. За победу ему выплатили денежное вознаграждение.

Сам термин «бокс» означал кулачный бой на огражденной площадке. Причем ее границей часто были просто зрители, пришедшие посмотреть на него. Они толпились вокруг, заключали пари и подбадривали боксера, на которого поставили деньги. Такой поединок не имел ничего общего с современным боксом. Это была, по сути, обычная, хотя и умелая уличная драка, в которой допускались удары ногами, борьба, добивание лежачего.

Первым официально признанным чемпионом Англии по такому боксу был Джеймс Фигг. Этот титул он завоевал в 1719 году и ушел так и непобежденным в 1730. Интересно, что он больше известен как мастер борьбы и фехтования на шпагах и палках, чем кулачный боец. Тем не менее Фигг умело бился и на кулаках. Именно он сделал бокс по-настоящему популярным в Англии. Посмотреть на бои с его участием приходили известные и влиятельные люди. Так в 1727 на матче против Неда Саттона присутствовал премьер-министр Роберт Уилсон и знаменитый писатель Джонатан Свифт.

После завоевания чемпионского титула, Джеймс открыл в Лондоне первую школу бокса под названием «Академия Фигга». Учиться в ней могли как простолюдины, так и аристократы. Тот же Свифт посещал ее, о чем писал в своем дневнике.

Многие выпускники академии принимали участие в призовых боях и открывали уже свои школы в Лондоне и других городах. Во многом, благодаря этому, популярность бокса росла. Но он все еще представлял собой практически ничем не ограниченную драку. Правда, какие-то правила могли оговариваться заранее. Например, не хватать за волосы, не выдавливать глаза, но следовать им в пылу схватки бывало трудно, да и никто бойцов, в общем-то, не обязывал. Из-за этого часто возникали споры и драки уже среди зрителей, которые ставили на исход боя деньги и, естественно, считали нечестным, если их боец был побит запрещенным приемом.

Это вредило репутации таких боев. Кроме того, многие считали их излишне жестокими. В результате, под давлением общественного мнения — были придуманы первые правила для таких поединков.

Затем был ураган — и мы чудом уцелели в том природном буйстве, нас раскидало на огромном пространстве и когда буря немного утихла оказалось, что в ордере осталось не более десятка кораблей. Растянувшись цепью, мы стали собирать разбросанных по всему океанскому простору товарищей. Растянулись в цепь в пределах видимости сигнальщиков — это примерно один корабль на сорок миль и пошли, находя оторвавшееся от строя судно мы добавляли находку в цепь и продолжали прочёсывание так и шли частым гребнем по морской глади и нам опять повезло через трое суток все корабли конвоя были найдены. Повреждения в рангоуте и парусах мы исправили быстро и опять направились по генеральному курсу к Шотландии к той бухте, где нас ждали акционеры «Новой чилийской компании» вложившее в это мероприятие последние деньги и нам нельзя было обмануть ожидания наших кредиторов, и мы не обманули их ожидания. Точно в срок паруса нашей «испанской армады» показались из-за горизонта и суда потянулись на рейд у замка местного лендлорда. Разгрузка шла уже привычно. Суда заходили в бухту и их облепляли мелкие суденышки груз разбрасывался мелким оптом по этим суденышкам и формально мы не разгружались в береговые склады и формально даже не нарушали королевские правила и потому не платили таможенные сборы. Понятно это были слабые отговорки и если бы нас поймали за этим занятием, то всем было бы плохо. Тюрьма бы не пустовала. Но заинтересованность всех местных ветвей власти была такова, что никто даже не подумал о интересах короны.

Многие скажут так не бывает и не бывало в истории, и он этот скептик ошибется.

Южная и западная Ирландия в 16–17 веках представляла собой одно сплошное пиратское королевство. Население обожало заниматься пиратским промыслом и особенно — грабить английские суда, включая военные. В 1590 году известный ирландский пират Хикс захватил судно «Лайон оф Роскоф» и радостно сбыл его в Бристоле, основательно смазав близорукость таможни золотом. Хикс был не единственным. Юг Ирландии, где сотни удобных бухт и мало населения, — идеальное место для пиратской стоянки. Уже к 1620 году британское адмиралтейство оценивало грабительский потенциал только этой части «зелёного острова» необычайно высоко — более трёхсот пиратских кораблей, тысячи и тысячи охочих до грабежа и приключений, буйных ирландских, шотландских и английских голов.

Например, в графстве Мейо абсолютно всё население было занято в пиратстве и контрабанде награбленных товаров в ту же Англию. Кроме своих в графстве укрывались французские и берберские пираты. Для последних базы в Ирландии были дико выгодными: с 1616 по 1642 год только в берберском (в Марокко) порту Мармаре пираты сбыли около 400 захваченных в ирландских водах судов. А сам ирландский берберский флот мог насчитывать около 200 вымпелов — неплохо для скромной Ирландии. Но даже это не показатель.

Мелкая ирландская деревенька Лимкон, в которой и жили-то пара десятков нищих семей, хромая такса Колин и пьяный петух Патрик, обладала пиратским флотом из девяти кораблей с 250 пушками и 400 головорезами на борту. В пиратах состояло всё население деревни, и даже Патрик орал пиратским вскукареком к заутренней. В лето 1610 года лимконцы ограбили рыболовецкий флот из ста судов. В том же году местная достопримечательность, пират Дженнигс, приплыл с призами на сумасшедшую сумму в две тысячи фунтов стерлингов. И это был ещё не предел. Один только пиратский адмирал Ричард Бишоп с флотом из десяти кораблей и тысячи пиратов сбыл в ирландском же Балтиморе контрабанду на десятки тысяч фунтов.

Грабежи в Ирландском море случались с той же периодичностью, с какой мы каждым утром завариваем чай. Типичная ситуация. Корабль водоизмещением в 500–700 тонн идёт из Дублина в Бристоль. В ирландском море он напарывается на пиратский флот в 10–12 вымпелов. Небольшая погоня, пара залпов, и вот уже почтенный торговец должен решать, что выгоднее — потерять тысячу фунтов стерлингов или жизнь? Конечно же, он выберет жизнь, — и довольные пираты поведут его корабль… туда же, в Бристоль. Надо ведь продать груз, не домой же его тащить? Обычно пираты нападали на одиночные суда и чуть ли не на виду у всех. Например, в 1631 году было атаковано почтовое судно, идущее в Дублин. Годом позже пираты ограбили торговый корабль буквально в паре миль от дублинского порта — помешать им не смогли.

Страх перед ирландскими пиратами был столь велик, что Генри Данверс, лорд-президент Мюнстера — одного из ключевых портов в Ирландии — истерично писал в Лондон, требуя сделать хоть что-нибудь:

«Пираты столь сильны, что могут высадить десант из трёхсот человек в любом месте в любое время!»

Данверс просто был неприлично честным чинушей, другие и не думали помогать короне в её борьбе с пиратством, наоборот — брали взятки и тщательно закрывали глаза на ирландские выкрутасы.

Глава 14

Операция по прорыву континентальной блокады прошла успешно. Надо было ставить на поток прохождение конвоев по маршруту Шотландия-Российская Империя /Екатерининская гавань/ — надо было спешить, буквально в этом 1811 году континентальная блокада закончиться, и Наполеон Бонапарт станет готовить Великую Армию для наказания России и смены императорского дома в Российской Империи. Узурпатор он такой и по-другому не может королем или императором должен быть лично преданный ему человек вот потому и перекраивается политическая карта Европы. Я не выдержал и слегка просветил Александра о будущих исторических событиях, потому и не требовали с меня платежей и пошлин, вы, что подумали и правда свадебный подарок — нет исторический инсайд. Хоть и не поверил Александр мне полностью, но меры, чтобы привязать меня к российской монархии принял. Дипломатическими каналами в Лондон отправились бумаги с императорскими указами о даровании мне графского достоинства и звания генерал— майора русской службы. Думаю, в Лондоне при получении этих бумаг на уши встанут засунут меня в самый дальний край службу нести в ознаменовании моих заслуг перед Российским престолом.

Как я уже сообщал своему читателю — разгрузка шла на ура и прибыли росли, только в Британской Империи безнаказанно денег не заработаешь. За мной со срочным вызовом в военное ведомство прискакал гвардейский капитан с почетным конвоем из десятка рядовых кавалеристов. Собираться пришлось в течении пока горит спичка. Это такая шутка, на самом деле не так быстро, но тоже в спешке. Пришлось ехать верхом — никакого удовольствия в этом нет, верхом проехать восемьсот миль, но пришлось меня прямо-таки срочно ждали. Пока мы скакали через равнины и горы обстановка слегка разрядилась так как выяснилось, что мои эскапады с прорывом блокады слегка были благословлены политической партией, выставляющей премьер-министра и часть прибыли пошла в карманы этого самого премьера-министра и министра двора их величества. Потому по прибытии меня ждала не тюремная камера и быстрое следствие с не менее быстрым эшафотом, а меня ждал прием на Даунинг стрит, 10 и длинная беседа с премьером. Вникнув в мои планы, в той части, что ему были доведены, премьер — министр принципиально планы одобрил, но афишировать участие в проекте британского кабинета запретил. Высокая политика пока не одобряла силовой отъем земель колоний Испанской Империи в Южной Америке. Этим на свой страх и риск разрешили заниматься мне. И совсем уж неожиданным оказалось направление меня в Британскую Канаду для противодействия наглым поползновениям вооруженных сил бывших тринадцати штатов. Теперь это были независимые американские штаты, и они планировали оторвать часть земель Канады в свою пользу. Вот туда меня и отправили. Очень неожиданное решение, но несмотря на это ожидаемое. Больно много денег стало у меня появляться в связи с торговыми операциями с Российской Империей. На этом направлении и без моего участия было тесно и более опытным игрокам. И эти игроки, используя политические рычаги отправили меня обратно в армию и что бы совсем исключить влияние на торговые дела в Британии отправили — бригадным генералом в британскую Канаду через Атлантический Океан руководить торговыми операциями затруднительно. Верный своему долгу и присяги я естественно отправился в Канаду-тем более именно туда и мне надо было.

Внимательный читатель помнит, мое первоочередное направление деятельности было диверсификация финансовых вложений в максимально противоположные по политической направленности государственные устройства. Вот потому меня и интересовало государство, возникающее из союза тринадцати бывших колониальных штатов в Северной Америке. Из моего прошлого мне было хорошо известно, что даже в 2023 году это государство было сверхдержавой и имело стабильную валюту, хоть и предпринимались усилия на уровне крупнейших государств эту валюту уничтожить. На 2023 год это получалось не очень успешно. Я в 1810 году мог смело вкладываться в эту валюту и ожидать достойную прибыль по итогу. На мою жизнь и жизнь моих внуков хватило бы по любому. И теперь я должен был немедленно убывать в Канаду и принимать там должность заместителя командующего британскими вооруженными силами в Канаде. чем конкретно я буду заниматься решит уж сам командующий.

Идти в Канаду я решил на корабле «Новой чилийской компании» как самый главный акционер этой компании я мог это себе позволить. Загрузили самые необходимые товары и запасы и прихватив десяток своих охотников отправились в путь через Атлантический Океан. Корабль я решил использовать как свой персональный корабль и резиденцию. Дома у меня в Канаде не было, снимать пока не разобрался в обстановке и ценах нецелесообразно. Буду использовать корабль компании. Пусть завидуют.

Плавание сразу не задалось. Зимняя Северная Атлантика не курорт в Майами. И холодно и сильный ветер и не только сильный, но и преимущественно встречный. Вот так пробиваясь через шторма и встречный ветер мы шли в Канаду. Чего только не встретили по дороге. Еще дома в Москве мне удалось посмотреть фильм о мегаладоне. Это было в 2019 году. Что такое мегалодон.

Мегалодон (Carcharocles megalodon, «большой зуб») — крупнейшая хищная акула в истории Земли. Размер доисторической рыбы пробовали оценить неоднократно. В 1909 году, когда впервые была реконструирована челюсть мегалодона, длина тела акулы по оценкам учёных насчитывала 30 метров. Сегодняшние достижения в области биологии позвоночных и новые находки остатков мегалодона уменьшили предполагаемые размеры в два раза. При разных методах исследований зубов хищника мы получаем длину тела от 13 метров до 18. Лишь в 2015 году после изучения большой выборки зубов была получена средняя длина в 10 метров, а максимальная в 15 метров. Для сравнения: большая белая акула теоретически может достигать семи метров в длину. Размеры мегалодона приближаются к крупнейшим морским рептилиям мезозоя, таким как мозазавры и ихтиозавры.

Почему при оценке размеров используют зубы акулы, а не части её скелета? Потому что акулы — хрящевые рыбы. То есть их скелет состоит не из костей, а из хрящей. Хрящи плохо сохраняются. Разлагаются они раньше, чем каменеют. Так что у нас почти нет остатков мегалодона, кроме зубов.

Долгое время масса мегалодона оставалась предметом споров. Сложно делать выводы о массе, основываясь только на зубах животного. Нехватка остатков гигантского хищника мешала точным оценкам. Если реконструировать мегалодона, основываясь на комплекции белой акулы, то мы получим массу тела от 41 до 47 тонн. Но мы можем сравнивать габариты мегалодона и китовой акулы, чтобы сделать выводы о массе вымершей рыбы. Данный метод занижает вес до 30 тонн. Всё равно, при такой массе, хищник должен был потреблять колоссальное количество пищи, более тонны в день. Во время изучения окаменелостей китовых, ровесников мегалодона, стало ясно, откуда акула брала такое количество пищи. Множество остатков скелетов крупных морских млекопитающих имели характерные повреждения, подходящие под профиль и размер зубов мегалодона.

Зубы гигантской акулы находят по всему миру. Средний их размер варьируется от 10 до 13 см. Эти размеры уже впечатляют, так как зубы большой белой акулы имеют длину всего лишь 7 см. Однако было найдено несколько зубов мегалодона длиной более 17 см. Самый большой из найденных зубов мегалодона насчитывал целых 19 см.

В 1843 году, когда мегалодон был впервые описан, его отнесли в род Carcharadon, к которому относится и белая акула. Две огромные акулы, с большими зазубренными зубами — вероятно, они родственники. Но время шло, наука развивалась, а палеонтологическая летопись заполнялась. Сегодня таксономия акул выглядит иначе, нежели полтора века назад. Эволюционные пути белой акулы и мегалодона разошлись более 60 млн лет назад.

Считается, что мегалодон является обладателем самого мощного укуса в истории рыб. Его гигантские челюсти могли сжиматься на жертве с чудовищной силой в 109 кН. Это втрое сильнее сегодняшнего рекордсмена — гребнистого крокодила. По силе укуса мегалодон уступает тираннозавру (более 200 кН) и дейнозуху (более 350 кН).

Не стоит забывать, что челюсть мегалодона была усажена огромным множеством острых зубов. Подобным акулам хищникам свойственно иметь большое количество зубов. Старые ломаются, изнашиваются, в то время как новые уже на подходе. Двухметровая челюсть гиганта насчитывала более 270 зубов, расположенных в пяти рядах. Треугольные зазубрины на них, такие же, как у белой акулы, говорят о схожем образе питания. Мегалодон не проглатывал свою добычу, как не делает этого и белая акула. Острые и крепкие зубы длиной более 10 см буквально отпиливали огромные куски плоти неудачливых жертв.

Конечно, говоря о мегалодоне, нельзя пройти мимо его зубов как ценных образцов для коллекционеров. Дело в том, что зубы акул регулярно выпадают и хорошо сохраняются. Сегодня мегалодон хорошо изучен, а находкам нет конца и края. Небольшие зубы стоят немного и могут стать интересным и необычным подарком. А вот образцы от 16 сантиметров уже очень дорогие и могут достигать стоимости в десятки тысяч долларов.

Но размер — это не единственный фактор, определяющий стоимость. На нее так же влияет сохранность и цвет. Чем крупнее размер, тем сложнее найти хорошо сохранившейся образец. Самыми дорогими считаются крупные зубы в безупречной сохранности, которые принято относить к категории «музейное качество».

Вымер мегалодон, вероятно, на границе плиоцена и плейстоцена, примерно 2,6 млн лет назад, хотя есть и ряд сообщений о плейстоценовых находках. Иногда называют цифру 1,6 млн лет назад. Для поднятых со дна океана зубов некоторые исследователи, основываясь на скорости роста корки отложений, получали возраст в десятки тысячи даже в сотни лет, но этот метод определения возраста ненадёжен: корка может расти с разной скоростью даже на разных участках одного зуба, а может и прекращать рост по неясным причинам.

Если бы мы выловили свой экземпляр мегалодона мы бы стали известны в веках. Но мы дрались за свою жизнь и отлавливать этого монстра не собирались. Спасло нас наше секретное оружие — это был баркас с пороховым зарядом. Четыре бочки с порохом на баркасе и подрыв на расстоянии. подрыв на расстоянии — это ружейный выстрел. Теперь о монстре он был длиной не менее сорока метров, и его тупая морда была шириной минимум шесть метров баркас он глотал поперек корпуса и баркас вошел в пасть этого монстра, не задерживаясь и наше счастье, что мы смогли попасть в одну из бочек с порохом. После взрыва, который оторвал голову этой твари море было окрашено кровью на площади нескольких гектаров, что привлекло к этому участку океана огромное количество более мелких тварей. Глубоко убежден ученые сами точно не знают о чем они толкуют, Мировой океан изучен на 5 % — что скрывают остальные 95 % можно только гадать.

После этой встряски нас больше не пугали никакие шторма, и белые акулы, которые изредка появлялись у борта нашего судна вызывали только усмешку.

В Канаде меня поставили руководить интендантами — по мнению британского аристократа командующего британской армией это было завуалированным оскорблением. Всё-таки он не до конца понимал моё происхождение.

Британской армии приходилось вести военные действия по всему миру, что наложило свои особенности как на систему логистики, так и на организацию питания и быта солдат.

Изначально общие данные.

Каждая рота (компания) солдат имела свою столовую артель (mess), что позволяло им не только получать продукты сразу на роту, но сменять друг друга в качестве повара. Система артелей была устроена в британской армии для того, чтобы солдаты не морили себя голодом, и не тратили деньги, предназначенные на еду, на что-то еще, особенно на азартные игры. А это было большой проблемой.

Вот, к примеру, как пишет в отчете один из солдат 94-го полка, находившегося в Шотландии в 1809 году:

«Мы прибыли в Абердин из Данбара, проделав десятидневный марш. Там нас встретили гораздо лучшие казармы, да и продукты оказались более дешевыми, чем в Данбаре. Однако казарм на всех не хватило, и часть солдат была расквартирована в городе, поэтому вместо пайков они получили деньги на продукты. Конечно же, многие потратили свои деньги не на еду, а на выпивку и карты. А часть продала еще и свой хлебный паек, чтобы отыграться, но без успеха. В результате им пришлось „запереть Гарри“ (box Harry, их собственное выражение, то есть закрыть рот на замок), и морить себя голодом до следующей выплаты».

Именно по этим причинам в гарнизонах Северной Америки в конце XVIII века было решено учредить ротные столовые, как основную форму питания солдат. Однако и они оказались слишком громоздкими, поэтому вскоре перешли на питание отделениями, и каждая столовая с 1803 года была рассчитана на 14–15 человек. Женатым солдатам помимо прочего выдавались пайки на их семьи, из расчета — половинной порции на жену, и четверть порции на ребенка. Если семье этого не хватало — то остальные продукты она уже докупала самостоятельно. Каждую столовую возглавлял выборный, чаще всего — сержант. Он следил за тем, чтобы все получили обед, а так же, чтобы каждый солдат имел свою вилку, ложку, тарелку и кружку. Независимо от звания каждый солдат отчислял со своего жалования шесть с половиной пенсов в неделю на уборщиц или посудомоек, которые поддерживали чистоту и порядок. Дабы каждый желающий мог убедиться в обоснованности трат, в столовой велась домовая книга, где были записаны с одной стороны — взносы солдат, а с другой — траты и список продуктов.

Проблема, как оказалось, была не в бумажной стороне вопроса, но и в людях, которые просто не умели готовить. «Пока один солдат жарит на сковороде лепешки во фритюре (dough boys), другой намазывает маслом волдыри, полученные от готовки. Еще один солдат, куря трубку, запекает в печи баранину, и тут же грязными руками раскладывает готовые порции по тарелкам, которые сразу же уносятся на стол». Распорядок приема пищи был следующим.

Каждое утро, в 9 часов, солдаты получали завтрак — чаще всего краюху хлеба, молоко и салуп (saloop). Салуп — горячий напиток, который в Канаде изготавливался из толченой коры и листьев дерева сассафрас. Получалось что-то типа киселя, который (главным образом из-за масла, содержащегося в коре) давал эффект экстази, этакого душевного подъема и бодрости. Пили его обычно из блюдец, как в XIX веке русские крестьяне любили пить чай. Однако тогда этот напиток, как считалось, эффективно помогал от цинги, зубной боли, болезней почек, а также желудочных расстройств, поэтому был повсеместно распространен на континенте. После 1815 года популярность салуп резко сошел на «нет» — медики решили, что он хорошо помогает при венерических заболеваниях, поэтому на приверженцев напитка начали косо смотреть, особенно их жены. К тому же за период 1800–1815 годов цены на чай и кофе радикально снизились, и эти напитки были повсеместно введены в рацион как в армии, так и на флоте.

Однако вернемся к распорядку приема пищи.

Между 12.30 и 13.00 начинался обед. На него подавались хлеб и суп «заправленный мукой или рисом, с большим количеством мяса и овощей (чаще всего — горох)».

Вообще один солдат в Канаде во время войны 1812 года (война между США и Британией) получал на сутки:

1 фунт муки;

1 фунт свежей говядины или 0.9 фунта свинины;

1,5 унции свиного или 0.8 унции животного масла;

3/7 пинты гороха;

1,1 унцию риса.

Госпитализированные солдаты дополнительно получали пинту овсянки на молоке (или риса на молоке) на завтрак. Мясо, картофель и хлеб на обед. А так же пинту мясного бульона на ужин. Если же у больного диагностировалась лихорадка, животная пища согласно тогдашним воззрениям медиков, исключалась. И мясо в рационе заменялось на мучной или рисовый пудинг. Ужин состоял из легкого супа, который варился из картофеля и овощей, но ужин выдавался только женатым солдатам, холостые обходились без него. Как ни странно, но в Канаде говядина и баранина считались привилегированным типом мяса, их в основном употребляли в пищу офицеры. Солдаты чаще всего довольствовались свининой, баранину покупая на праздники.

Говядина, обычно — ирландская, поставлялась в Канаду на регулярной основе, однако чаще всего — в качестве солонины, и хранилась на складах на случай военных действий. Свежая же говядина от местных поставщиков стоила дорого, поскольку основным направлением продажи для канадских скотоводов была британская Вест-Индия, где платили за свежее мясо не торгуясь, любую цену, и командиры столовых на ней экономили. Да не покажется читателю странным, но в войну 1812 года основные поставки говядины в британскую армию в Канаде пришли из… США.

Дело тут было в том, что с началом войны доллар США сильно упал в стоимости, тогда как фунт стерлингов был универсальным платежным средством, поэтому жители фронтира с удовольствием продавали британцам скот и свежее мясо, получая оплату в фунтах. Как писал современник в 1814 году:

«…невероятное количество рогатого скота и овец гонят в Канаду каждый день; Позавчера к Прескотту прошло стадо из 100 волов, сегодня уже гонят 200. Любовь к деньгам затмевает нашим фермерам разум».

Надо сказать, что американцы, воюя с британцами, исправно поставляли им скот (нелегально, разумеется) до самого конца войны. Поставки свинины в Канаде были в основном местными.

Очень интересно разделение по готовке: шотландские солдаты чаще всего свинину варили, тогда как британцы — жарили. Связано это было не только с традициями, но и с тем, что в горной Шотландии нередок недостаток воды, и, как писал один шотландский сержант:

«…жареное или печеное мясо вызывает гораздо большую жажду, чем вареное (конечно, если последнее не пересолено)».

Особенно бесила шотландцев готовка солдатами-англичанами блюд на шотландский манер. Солдат 7-го полка писал:

«3/4 фунта говядины с костью, сверенные в армейском котле, дали по пинте бульона на человека. Добавка бобов, картофеля и гороха сделала бы похлебку вполне сносной, если бы не дежурный по столовой из Бристоля. Англичане быстро жарят мясо, поскольку при таком приготовлении оно считается наиболее вкусным. Однако при варке принцип-то совершенно другой — чем дольше на медленном огне томится суп, тем он вкуснее! Дрова и продукты просто потрачены впустую, похлебка получилась жидкой и невкусной».

Кстати, столовые имели право, если получали некачественную свинину, не брать ее, и получить эквивалент ее стоимости в деньгах.

Отдельно стоит упомянуть и рыбу. Надо сказать, что солдаты ее не особо любили, поэтому чаще всего свежую рыбу добавляли в похлебку с мясом, «дабы разбавить вкус». Считалось, что свежая рыба быстро портится и склонна к гниению, что может спровоцировать дизентерию и другие болезни. Соленую же рыбу выдавали только в качестве сухпайка во время военных действий.

Описание питания британских войск в Северной Америке будет неполным, если не упомянуть о птице. Чаще всего в пищу шли куропатки, голуби, вальдшнепы, и т. п. Из птицы готовился бульон, который считался целебным. Груши, яблоки и другие фрукты в свежем виде не употреблялись, чаще всего шли на приготовление пудингов и пирогов, а так же джема и варенья.

Заканчивая рассказ, можно сказать, что, несмотря на удаленность Канады от метрополии, снабжение британских солдат там в начале XIX века было поставлено хорошо, причем обеспечивались горячим питанием не только сами солдаты, но и их семьи. Каждая столовая имела не только продукты, но и посуду для приготовления пищи (чаще всего четырехгаллоновые чаны, половники, ложки, ножи, топоры и т. д.), а каждый солдат имел свою собственную посуду, что снижало риск инфекций и заболеваний. Столовая регулярно убиралась, за продуктами велся ежедневный контроль.

В результате во время войны 1812 года британские войска в Канаде оказались снабжены гораздо лучше, чем американские, что не могло не сказаться на ходе военных действий, которые почти всю войну шли в пользу британцев.

Глава 15

Ретроспектива 2023 год

Кто первым додумался зарядить в огнестрельное оружие краску? Мы, мужчины, знаете ли, очень любопытный народ, нам только дай что-нибудь, да куда-нибудь засунуть, особенно, если это взрывается. Но все же согласитесь, каковы должны быть обстоятельства и полет мысли, чтобы поместить заряд краски в дуло пистолета? Все открытые источники утверждают, что первыми были американцы в 1960-х годах, а в Рунете из статьи в статью про историю пейнтбола кочует некий, мифический французский инженер Постав Реклю и его «шприц-ружье» образца 1878 года.

Однако, мне на глаза попалась совершенно удивительная история, сродни рассказу Толкиена про изобретение гольфа хоббитами, но все же более реальная, и приключилась она в Лондоне не позднее 1851 года. Цитирую по книге «Заметки и рассказы о шестилетней миссионерской деятельности, в основном среди лондонских притонов» за авторством Р. В. Вандеркиста, и впервые изданной в 1852 году.

Старый полисмен с Боу Стрит, который до сих пор живет со мной по соседству, подробно описал мне удивительные и страшные происшествия, приключившееся с ним во время службы. Одно из них я изложу как можно точнее его собственными словами, опустив некоторые малоприятные выражения:

«Подходит как-то ко мне мой сослуживец, часа в два пополудни, насколько я припоминаю, и говорит: „П…, ты должен прямо сейчас подняться в офис“. Он был тогда в Хаттон Гардене, ага, сэр, рядышком. „Зачем?“ — говорю я. „О!“ — отвечает он, — „там ирландцы убивают друг друга на Сафрон-Хилл, и вся улица забита толпой“. Тогда я взял свои жезл, тесак, пистолеты и пошел в офис. Это было в нескольких минутах ходьбы, ну вы знаете.

Ну, сэр, приходим мы значит на место и видим следующую картину. Сотни ирландцев, вооруженные дубинами и кочергами, ломают друг другу кости на Сафрон-Хилл. Вся улица забита ирландцами. Одни, как чокнутые, лупят друг друга, другие стекаются изо всех переулков, принимают чью-либо сторону, и тоже вступают в драку. Они бились с такой злобой, что лавочники опустили ставни на витрины своих магазинов. Очень много народу раненных тогда увезли по больницам.

Ну, сэр, нас было всего шестеро, и мы смекнули, что надо делать ноги. „Ребята“, — сказал с кислой мордой старший констебль, — „Это хреновая работа, но мы должны идти!“ Ну, сэр, мы и пошли, только толку от этого было никакого. Толпа ничуть не возражала против наших тесаков. Нас обступили амбалы со своими кочергами, и мы оказались в очень щекотливой ситуации. Ну, я увидел, что скоро дело дойдет до убийства, и вдруг меня осенила идея, я пошел за угол — может быть, вы знаете, ну, эту лавку — ту, где тогда продавалось практически все.

Я постучал, но они боялись открыть дверь. Я говорю: „Это я, миссис…, впустите меня“, и они меня впустили. Я говорю: „Дайте мне немедленно какой-нибудь красной краски“, — и они дали мне румяна или кармин, не помню, что именно. Я достал свои пистолеты, засыпал порох, затем затолкал бумажный пыж, потом намочил кучу этой краски, и засунул ее в дуло, а под конец утрамбовал все это дело еще одним пыжом, а потом пошел на улицу.

Вышел и вижу, моих товарищей зажали, но никто не погиб, слава Богу, они отбивались как могли. Вот. Тут ко мне походит громила с кочергой или железным прутом для драки, я достаю пистолет, и говорю: „Отойди!“, а потом наставляю на него оружие. Ну, он не отошел, и я в него выстрелил. М-да, сэр, можете не сомневаться (я этого никогда не забуду), сила пороха и пыжа буквально сбила его с копыт.

Заряд угодил ему прямо в лоб, и из-за красной краски лицо громилы выглядело так, как будто оно все залито кровью. Приятели того ирландца подумали, что он при смерти, и отнесли его в больницу Святого Варфоломея, а толпа испугалась нас и разошлась. Они не знали, кто может оказаться следующим в очереди. Ну, сэр, когда они пришли проведать своего человека в больнице и вымыли ему лицо, это привело их в изумление, потому что обнаружили, что раны вовсе не было. Человека лишь оглушило и вскоре он ушел домой.

М-да, сэр, история получила широкую огласку, и ирландцы были очень довольны исходом дела. Ведь, когда они пришли в себя и протрезвели, то увидели, что это, возможно, предотвратило настоящее убийство, потому что они становились чертовски злобными, когда выходили из себя. Они были так довольны, что многие из них потом сделали бы для меня все, о чем бы я не попросил. Хозяйки домов по соседству тоже не оставили нас своим вниманием, и преподнесли хороший презент. А о том, что все дело было в красной краске, мне рассказали намного позже. Можете положиться на мои слова, сэр, все так и было». Конец отрывка.

Я не сомневаюсь, что и до этого безымянного констебля П…, кто-то помещал вместо пули заряд с краской, но об этих случаях мне ничего не известно. Однако, это один из первых примеров, пусть и спонтанных, применения полицией не летального, метательного снаряда из огнестрельного оружия, а также один из первых задокументированных случаев целенаправленной стрельбы краской по человеку.

Наши дни — 1811 год. Январь месяц делать нечего и мне вспоминается старая добрая Москва и игра под названием — пейнтбол, любимая забава одного из очередных генеральных директоров нашей многострадальной фирмы. мы продажники должны были посещать эти игры в обязательном порядке и вырабатывать бойцовские качества. Мне пришло в голову, почему мне не возобновить эту традицию за много лет до того, как я стал в ней участвовать. Просто было скучно. Подготовка не заняла много времени. Красная краска и желатин, и ослабленный заряд пороха.

И вот на огороженный участок выходят две команды и бой начинается. Две команды по десять человек, квадрат пятьдесят метров на пятьдесят метров / автор знает пока расстояния в футах, но автору можно и так мерить/ для удобства читателей. И по сорок зарядов на игрока. Понеслась и вскоре получилась рукопашная. Расстреляв заряды — игроки пошли в рукопашную. Стоп — такой футбол нам не нужен. Расстрелял заряды, и ты проиграл до того, как тебя убили. Правила пришлось дорабатывать, но к пятой игре все приноровились и стало получаться даже похоже и скажу так не хуже, чем в 2023 году. Мои бойцы в Москве бы не затерялись на соревнованиях. Только оружие у нас боевое и тяжелое по сравнению с игровым. Если на первой игре зрителей не было, то к третьей игре пришлось ставить помост для зрителей. Основная масса зрителей оказалась женщинами, но так азартно болеющая за свои команды, что я даже сомневался британки ли там в качестве зрителей. С пятой игры мои команды стали сражаться с командами из других полков и появился первый женский вид спорта — женский пейнтбол. Появилась первая женская команда — десять человек и тренер — жена полковника одного из батальонов и эта женская команда иногда и выигрывала у нас такие азартные дамочки, но очень жестокие — любимый прием — расстрел соперника в упор группой, чтобы наверняка. Они побеждали пока с ними не стали играть без скидок на женский пол и тогда счет немного выправился. Наши игры продлились почти месяц, пока меня не отправили в поход. Мы обыграли команду командующего британским контингентом в Канаде и потому были отправлены в поход на индейцев. Надо было пройти по зимней Канаде и найти виновных в уничтожении торговой фактории.

Это задание было поводом нас убрать из чемпионата — генерал не умел проигрывать.

Надо было найти и наказать индейцев — арикара. Вся история случилась еще летом, но причина искать и наказать виновных нашлась в январе.

Что же произошло?

Весной 1809 года Уильям Эшли, один из двух основателей «Меховой компании Онтарио», впервые нанял способных молодых людей, чтобы отправиться в верховья реки и провести там зиму, охотясь на пушных зверей. Его компаньон, Эндрю Генри, взял на себя руководство бригадами трапперов, а Эшли должен был заняться поисками инвесторов и снабжением охотничьей экспедиции. За 1809 год Эшли успел сделать одну ходку до Йелоустона, чтобы доставить своим трапперам припасы и забрать накопившиеся меха. Он пообещал вернуться следующей весной и привести не только провиант и снаряжение, но и новых людей.

Эшли сдержал обещание, и 10 марта отправился из форта вверх по реке на двух килевых лодках «Yellow Stone Packet» и «Rocky Mountain». Тем временем Генри был обеспокоен отсутствием у экспедиции лошадей, с помощью которых можно было бы доставлять припасы на охотничьи заимки. Он попытался выменять лошадей у кроу, но те отказались торговать. Поэтому Генри был вынужден послать навстречу Эшли гонца, Джедедайя Смита, чтобы он сообщил компаньоны о нехватке вьючных животных. Эшли весточку получил, но у не было другого выбора, кроме как торговать с арикарами, которых иногда называли ри, единственным, кроме кроу, источником лошадей в той местности.

30 мая Эшли бросил якорь возле деревни арикара на западном берегу реки чуть выше устья Литл-Ривер, по оценке на 1805 года в деревне было 70 больших хижин, в которых проживало 2600 человек, в том числе около 500 воинов. Арикары угрюмо встретили белых чужаков, т. к. недавно потеряли 2 воинов в схватке с трапперами Меховой компании в Сидар-Форте. Однако, индейцы согласились торговать, но только в обмен на порох и пули. За три дня торговли было выменяно 20 лошадей, взамен арикара получили большой запас боеприпасов.

Эшли приказал Смиту и группе из 40 человек разбить лагерь на песчаном пляже и охранять лошадей. В ночь на 2 июня двое человек отлучились из лагеря в деревню арикара в поисках женской ласки. Не ясно по какой причине, но один из них [Аарон Стивенс] был убит. Об этом в лагере стало известно в полночь, но Эшли решил отложить разборки до утра. И очень зря, потому что на рассвете на стоянку трапперов арикара обрушили ливень стрел и град пуль из нескольких сотен ружей. Первыми погибли все лошади, и трапперы спрятались за тушами, как за бруствером. Эшли удалось подвести обе лодки к пляжу, и все, кто был способен двигаться, устремились по пояс в воде к спасению, к сожалению, добежать удалось не всем.

В результате этой стычки погибло 15 людей Эшли (в.т.ч. Аарон Стивенс) и еще 9 были ранены.

Теперь мы должны были пройти по льду и выйти к месту боя и восстановить справедливость.

Идея такой справедливости мне совсем не нравилась, да и в мои служебные обязанности такие экспедиции не входили. Только в британской армии, да и в любой другой армии личные желания не учитываются, и мы отправились в поход по речному фарватеру имея сани и хорошо подкованных лошадей. Переход планировался по льду.

Две роты и десяток саней — по мнению генерала, который и планировал операцию. сил было с избытком. я не был настолько уверен в расчетах штабных стратегов, но всё что мог сделать прихватить десяток охотников с нарезными карабинами и специальными пулями. Индейцы прекрасно различали нарезное и гладкоствольное оружие и учитывали скорострельность каждого вида оружия в бою. Прихватили и несколько ящиков гранат — широкого применения этот вид оружия здесь в Канаде не получил и была надежда слегка охладить пыл индейцев карманной артиллерией. Шли мы быстро и к месту вышли даже с опережением графика. Нас не ждали и на месте деревни никого не было жители деревни не стали нас ждать и ушли в зимний лес.

От индейцев остались только следы на снегу. Надо было преследовать провинившихся местных краснокожих, в противном случае безнаказанность выльется в ещё большую кровь.

Общеизвестно, что охота способствует тренировке навыков, которые могут пригодиться во время боевых действий — ориентирование на местности, выживание в полевых условиях, выносливость, обращение с оружием и еще много чего. Кроме всего этого, охотник должен знать (и постоянно узнает что-то новое) о повадках дичи. Это не только увеличивает шансы на успешный результат охоты, но и знакомит охотника с тем, какими приемами пользуются дикие животные, главным образом крупные млекопитающие, чтобы уйти от погони или наоборот самим напасть на жертву. И так как человек суть есть тоже самое животное, с теми же самыми основными инстинктами, поэтому то, что годится для выживания зверя, годится и для человека.

Индейцы, колониальные рейнджеры и ополченцы пограничья второй половины XVIII века и начала XIX века использовали, тактику, которая первоначально была почерпнута индейцами северного Вудленда и Великих Озер у американского лося (Alces americanus).

Документально эта тактика впервые была отражена в знаменитых «28 правилах рейнджера», составленных майором Робертом Роджерсом в 1757 году, а если конкретно, то в 21-ом и 23-м пунктах. Этот свод правил был написан в разгар последней Войны с французами и индейцами, и являлся «выжимкой» основных тактических приемов для действий в лесистой, пересеченной местности, а эти приемы, в свою очередь, во многом были почерпнуты из военного опыта индейцев Вудленда.

На лося трудно охотиться, так как это очень острожное животное с великолепным слухом и обонянием, которые компенсируют его довольно плохое зрение. Чтобы избежать внезапного нападения хищников, лоси выработали уникальный защитный маневр. Прежде чем лечь отдохнуть, лось делает круг и останавливается рядом со своей стежкой, которую оставил некоторое время назад. Это позволяет лосю услышать или почувствовать запах любого хищника, идущего по его следу, заранее предупреждая животное и позволяя ему убежать от преследователей.

Эта повадка лосей была хорошо известна индейским охотникам, которые охотились на лосей на протяжении многих веков и выработали собственные приемы, чтобы обмануть и добыть зверя. Различают два способа преследования лося: по ветру и против ветра.

По ветру.

Сначала охотник находит и идет по старому следу, оставленному несколько часов назад. По мере того, как след становиться свежее, охотник начинает делать полукруглые петли в сторону от стежки. Когда охотник пересекает линию ожидаемого маршрута лося и не находит следа, это сигнал, что он обогнал лося, либо лось сделал крюк, чтобы следить за возможным преследователем. Тогда охотник делает череду меньших петель или полукругов против ветра в том направлении, откуда он пришел, пока не найдет лося.

Против ветра.

Когда охотник находит свежие следы лося, он делал череду зигзагов, двигаясь против ветра, лишь время от времени возвращаясь к первоначальному следу, и при этом внимательно следя, не покажется ли животное. Цель этого приема состоит в том, чтобы не проскочить место лежки зверя, если лось сделал одну из своих обычных петель и залег, следя за собственным следом. В таком случае есть риск, что охотник окажется с наветренной стороны от лося, тот почувствует его и убежит.

«Лосиные» правила Роджерса.

21-ое правило Роджерса гласит:

XXI. Если противник преследует вас с тыла, сделайте круг, пока не выйдете на свои собственные следы, и там устройте засаду, чтобы встретить противника, и откройте по нему внезапный огонь.

Не правда ли, очень напоминает то, как лось делает круг, чтобы обнаружить преследователей и сбежать при первой опасности? Только рейнджеры не бежали, а сами показывали зубы.

На всякое действие есть противодействие, поэтому Рожджерс ожидал, что и ему могут устроить засаду во время преследования. Отсюда родилось 23-тье правило:

XXIII. Когда вы преследуете вражескую партию, которая была возле наших фортов или лагерей, не следует идти вдоль следов противника, чтобы вас не обнаружил его арьергард, ведь в такое время враг особенно бдителен. Постарайтесь пойти обходным путем, чтобы встретить врага в каком-нибудь дефиле, или устроить засаду в таком месте и в такое время, какое они наименьше всего ожидают.

Глава 16

Прибытие на место назначения ознаменовалось сильнейшим снегопадом и следы, которые видели наши разведчики замело и найти эти следы уже было делом безнадежным. Британцы в отличии от французов очень редко использовали собак в военных действиях против индейцев или в охране своих позиций. Для меня это было странно и неправильно — собака друг человека для меня это высказывание было аксиомой, не требующей доказательств. Но Британия — родина парадоксов, поэтому спорить и доказывать ничего не стал и просто купил несколько собак у французских колонистов.

При покупке мастифов мне рассказали несколько историй, которые только укрепили меня во мнении, что собаки просто необходимы для сторожевой службы. Вот одна из тех историй.

Французская колония Виль-Мари (Монреаль), несмотря на свое островное положение, долгое время оставалась объектом постоянных атак ирокезов. Для защиты от индейской угрозы французы привезли с собой несколько мастифов.

Эти собаки каждое утро совершали большой обход вокруг форта, чтобы обнаружить врагов, и делали это под руководством собаки по кличке Пилотт. Ежедневный опыт дал всем понять как превосходный инстинкт, дарованный Богом этим животным, может защитить нас от засад, которые повсюду устраивали ирокезы, и против которых мы были беззащитны, если бы Бог не предусмотрел вышеуказанного средства.

В Монреале была одна собака, которая каждый день шла на разведку, ведя за собой своих щенков, и, если один из них капризничал, она кусала его, чтобы заставить идти дальше. Если один из щенков делал попытку возвратиться в середине ее пути, она бросалась на него, как бы в отместку за мысль о побеге. Если в ходе разведки она обнаруживала ирокезов, то бежала самой короткой дорогой прямо в форт, лаяла и давала понять, что враг у ворот.

14 октября 1652 года мастифы подняли сильный лай, сообщивший хозяевам о присутствии врага, который должен был находится в той стороне, куда смотрели эти умные животные.

Сержант-майор Ламберт Клосс [командир гарнизона], который всегда был начеку, получил от монсеньора де Мюссо [губернатора Виль-Мари] задание пойти и обнаружить ирокезов. Он взял с собой 24 солдата и сразу же отправился в направлении, указанном собаками. Не доходя до предполагаемого места засады, Клосс отправил трех человек на разведку: Ла Лошетьера, Бастона и еще одного солдата с приказом остановиться в указанном им месте.

Ла Лоштьер, любитель щегольнуть собственной храбростью, прошел дальше указанного места и, чтобы легче обнаружить врага, залез на дерево, чтобы сверху посмотреть не находятся ли ирокезы в ближайшей к этому дереву лощине. Как только Ла Лошетьер взобрался наверх, ирокезы издали свой обычный боевой клич, а затем произвели залп по наблюдателю. Одна из пуль смертельно ранила Ла Лошетьера, но не на столько тяжело, чтобы тот не успел подстрелить одного ирокеза из своего мушкета. Двое товарищей Ла Лошетьера, поняв в какую переделку они попали, предпочли ретироваться. Ирокезы обстреливали их из ружей, но оба разведчика остались невредимы.

Вот поэтому французы в Канаде активно использовали собак. Британцы видимо назло французам старались не использовать собак. Логика этих поступков британских командиров мне была недоступна потому собак я закупил сразу по прибытии в Канаду и активно тренировал силами французских охотников. Мои действия сильно раздражали местных британских колонистов, но мне как ирландцу было глубоко наплевать на мнение чистокровных англичан. В немалой степени это обстоятельство способствовало назначению в снабженцы вообще и назначению командиром в этот зимний поход.

Как я уже сообщал читателям сильный снегопад лишил нас возможности произвести целенаправленную разведку по пути отхода индейцев из поселения. Теперь надо было искать племя и так как поиски могли занять неопределенное время надо было построить укрепленный лагерь, из которого и совершать вылазки в окружающую местность и в случае опасности быстро укрываться в укрепленном базовом лагере. Для меня это было ясно как день, но для командиров двух мушкетерских рот, подчиненных мне на время этой операции, данное мероприятие казалось излишним и ненужной перестраховкой, о чем меня немедленно поставили в известность оба капитана командиры этих мушкетерских рот. Мнение ирландца хотя бы и старше званием и должностью показалось им необязательным и глупым, наша дискуссия окончилась отстранением обоих капитанов от должности и препровождением спорщиков под арест. Личный состав рот воспринял мое решение о аресте этих капитанов с воодушевлением и энтузиазмом. Арестованные имели склонность любе прегрешения рядовых действительные или мнимые наказывать арестами и палками. Эта особенность дисциплинарной практики уже озлобила рядовых и помещение офицеров под арест спасла этих адептов палочной дисциплины от немедленной героической смерти в бою. Командиры рот настолько были уверены в победе, что у рядовых оказалось по двадцать патронов при минимальной норме в сорок патронов. Видимо воевать они не собирались. Пришлось выдать дополнительный боезапас с саней. Не буду лукавить я прекрасно знал сколько патронов имеется в ротах и пользуясь возможностью прихватил со складов максимально возможное количество патронов и гранат и пороха для создания мин. Вопреки мнению командующего — я ожидал тяжелого сражения с превосходящими силами индейцев. Потому и затарился по самое не хочу всеми видами оружия. Здесь же хотел испытать свое детище — прообраз пушки Гатлинга. До изобретения этой пушки было еще много лет, но главное препятствие отсутствие металлических гильз я преодолел. Дорогое удовольствие, но ещё Леонардо де Винчи создал и применял многоствольное орудие почему бы мне не изобрести что-то подобное.

С момента появления огнестрельного оружия военные были озабочены повышением его скорострельности. Начиная с XV века оружейники пытались добиться этого единственным доступным в то время способом — увеличением количества стволов.

Такие многоствольные пушки называли органами или рибодекенами. Впрочем, название «скорострельные» мало подходило подобным системам: хотя можно было одновременно произвести залп из большого количества стволов, дальнейшая перезарядка требовала много времени. А с появлением картечи многоствольные пушки и вовсе утратили смысл.

Во второй половине XIX века военные были чрезвычайно озадачены снижением эффективности артиллерии против пехоты. Для привычного выстрела картечью необходимо было подпустить неприятеля на 500−700 м, а новые дальнобойные винтовки, поступившие на вооружение пехоты, попросту не позволяли этого сделать. Однако изобретение унитарного патрона обозначило новое направление в развитии огнестрельного оружия: увеличение скорострельности. В результате почти одновременно появились несколько вариантов решения проблемы. Французский оружейник де Реффи сконструировал митральезу, состоящую из 25 неподвижных стволов калибра 13 мм, способную выпускать до 5−6 залпов в минуту. В 1869 году бельгийский изобретатель Монтиньи усовершенствовал эту систему, доведя количество стволов до 37. Но митральезы были очень громоздкими и не получили особого распространения. Требовалось принципиально другое решение.

Ричард Гатлинг родился 12 сентября 1818 года в округе Хартфорд (штат Коннектикут) в семье фермера. С детства он увлекался изобретательством, помогая своему отцу чинить сельскохозяйственную технику. Свой первый патент (на сеялку) Ричард получил в возрасте 19 лет. Но, несмотря на свое увлечение, он решил стать врачом и в 1850 году закончил медицинский колледж в Цинциннати. Однако страсть к изобретательству победила. В 1850-х Гатлинг изобрел несколько механических сеялок и гребной винт новой системы, но самое известное изобретение сделал позже. 4 ноября 1862 года он получил патент за номером 36 836 на конструкцию, навсегда вписавшую его имя в историю оружия, — Revolving Battery Gun. Тем не менее автор смертоносного изобретения, как и положено врачу, питал к человечеству самые лучшие чувства. Сам Гатлинг писал об этом так:

«Если бы мне удалось создать механическую систему стрельбы, которая благодаря своей скорострельности позволила бы одному человеку заменить на поле боя сотню стрелков, необходимость в больших армиях отпала бы, что привело бы к значительному уменьшению человеческих потерь».

(После смерти Гатлинга журнал Scientific American опубликовал некролог, где были такие слова:

«Этот человек не имел себе равных по доброте и сердечности. Ему казалось, что если война сделается еще более ужасной, то народы потеряют наконец охоту прибегать к оружию».)

Заслуга Гатлинга состояло вовсе не в том, что он первым сделал многоствольное оружие, — как уже было отмечено, многоствольные системы к тому времени уже не были новинкой. И не в том, что он расположил стволы «по-револьверному» (такая схема широко применялась в ручном огнестрельном оружии). Гатлинг сконструировал оригинальный механизм подачи патронов и выброса гильз. Блок из нескольких стволов проворачивался вокруг своей оси, под действием силы тяжести патрон из лотка поступал в ствол в верхней точке, затем с помощью ударника производился выстрел, при дальнейшем повороте из ствола в нижней точке опять-таки под действием силы тяжести производилась экстракция гильзы. Привод этого механизма был ручным, с помощью специальной рукоятки стрелок вращал блок стволов и производил стрельбу. Конечно, такая схема была еще не полностью автоматической, но она имела ряд преимуществ. Механическая перезарядка была на первых порах надежнее автоматической: оружие ранних конструкций постоянно заклинивало. Но даже эта простая механика обеспечивала довольно большой по тем временам темп стрельбы. Стволы перегревались и загрязнялись нагаром (что составляло значительную проблему, поскольку в то время широко использовался дымный порох) значительно медленнее одноствольного оружия.

Система Гатлинга обычно насчитывала от 4 до 10 стволов калибра 12−40 мм и позволяла вести огонь на расстояние до 1 км со скорострельностью около 200 выстрелов в минуту. По дальности стрельбы и скорострельности она превосходила обычные артиллерийские орудия. К тому же система Гатлинга была довольно громоздкой и обычно ставилась на лафеты от легких пушек, поэтому считалась артиллерийским оружием, и ее часто не совсем корректно называли «картечницей» (на самом деле это оружие правильно называть пулеметом). До принятия Петербургской конвенции 1868 года, запретившей применение разрывных снарядов весом менее 1 фунта, существовали «гатлинги» и крупного калибра, стрелявшие разрывными снарядами и шрапнелью.

Эту систему я и решил использовать. Унитарные патроны изготовить было не сложно, просто очень дорого. Но это было не проблема и пяти — ствольное орудие калибром 37-мм было изготовлено партией в четыре экземпляра и было вывезено в Канаду для войсковых испытаний. Этот выход был первым применением нового орудия.

Повторюсь ничего сложного в изготовлении не было, просто очень дорого и нужен самый лучший порох для снаряжения унитаров.

Установлены пушки были на санях и закреплены намертво на станке. Получилось, что-то вроде тачанки с пулеметом времен гражданской войны. Но теперь это было очень маневренное оружие, сани можно было развернуть без лошадей.

Индейцы не могли оставить свое поселение зимой. Зимняя погода не располагает к жизни в лесу в шалашах. Следовательно это ловушка и дома индейцев /скорее хижины/ но хоть какое-то укрепление и защита. С наиболее вероятных направлений атаки были установлены наши пулеметы и устроены так любимые мной камнеметы благо наличие каменных осыпей на берегу реки позволяли их устроить без особого труда.

Для дистанционного подрыва тоже было всё необходимое. Все эти предосторожности могли быть излишними и послужить источником бесконечных насмешек над молокососом которому неизвестно за что выдали генеральское звание. Военная среда очень ревностно относиться к чужим наградам. Дополнительным раздражителем была, и моя национальность подчиняться ирландцу для многих офицеров англичан это было как красна тряпка для быка сильнейшим раздражителем.

Все укрепления построить не успели — нас атаковали ирокезы, о том, что ирокезы вышли на тропу войны было неизвестно или до нас просто не довели эту информацию. В любом случае отправить две роты в зимний лес в момент, когда ирокезы на тропе войны — выглядело как отправка на гарантированный убой.

Картина была просто идеальная раннее утро солнечные лучи преломляются в снежинках снег блестит. Прямо — мороз и солнце день чудесный ещё ты спишь … Но мы не спали и ждали атаку. Собаки разбудили нас своим лаем, и мы успели и пушки зарядить и проверить и рядовых развести по позициям и приготовить гранаты для ближнего боя.

Индейцы, конечно, далеки от европейского характера ведения войны, но военные хитрости знают. Атака была с трех сторон и если первые две атаки были немногочисленные и для отвлечения внимания, то атака от лесной опушки вдоль речного русла была самой многочисленной и судя по натиску это было направление главного удара. В отвлекающих атаках участвовало не более сотни индейцев и атаковали они не очень настойчиво. продемонстрировали активность и всё. От пушки же вышли несколько отрядов ирокезов численностью не менее тысячи всадников и пошли в атаку. Индейцы не сомневались в своей победе и скакали с дикими криками на нас. мы не стреляли и подпускали конную лаву поближе. Всадников ждали все четыре пулемета. Такого оружия не видели не только индейцы, но и британцы и ранее оно нигде не применялось. Первый залп из пулеметов в упор и сразу же пошли в ход гранаты и когда всадники вошли в зону поражения от камнеметов подорвали и мины. Уцелели немногие только те, кто отстал, и они же ушли в лес. Прошло не менее часа и от опушки выехали всадники с белым флагом. ранее я упоминал, индейцы не были чужды военным хитростям. Под видом переговоров они хотели увидеть наши пушки и осмотреть позиции.

Предложение совсем было не оригинальным — сдавайтесь или мы всех убьем и снимем скальпы. Нас всё равно убьют в случае сдачи в плен. Это было уже общим местом — индейцы всегда убивали пленных. Отдельные случаи только подтверждали правило — верить индейцам нельзя, любые обещания оставить в живых просто военная хитрость. Но трупы и раненных я разрешил убрать, время нужно было для отправки связного с донесением и просьбой о подкреплении. Отправили индейского разведчика. Результат был предсказуем — буквально сразу этот разведчик уже гарцевал у нас на виду — за пределами поражения из ружей. Но он просто не знал у нас были нарезные штуцера и наши лучшие стрелки могут поразить цели и на большем расстоянии. Недолго этот иуда гарцевал — прозвучало одновременно несколько выстрелов и теперь он не сможет истратить вознаграждение за предательство.

Первый натиск мы отбили, но численное превосходство индейцев было не просто превосходством, оно было подавляющим превосходством. нас было двести сорок человек — индейцев же собралось не менее пяти тысяч. И теперь нас обложили со всех сторон и не давали высунуть нос, только появлялась цель как звучал выстрел со стороны осаждающих и могло быть попадание. В любом случае свободно передвигаться по селению мы уже не могли. теперь нас ждала вторая атака, но сюрпризов осталось немного и на всех атакующих могло не хватить. В случае прорыва атакующих в середину нашей обороны — начиналась рукопашная и нас могли задавить числом.

Глава 17

Время тянулось медленно — как уходит зима из Москвы. Потерь особых не было, но помощи можно было ожидать не скоро, индейцы вполне успевали снять скальпы, пообедать и спокойно уйти вдаль по своим индейским делам и через пару дней после ухода индейцев появиться помощь, но это неточно, помощь вообще может не появиться. Появились совсем посторонние мысли — у тебя денег на счетах немерено, молодая жена в России, и ты видимо, от большего ума поперся в Северную Америку. Вот что тебе проблемы Британии в Северной Америке и война с индейцами. Ладно, чего врать себе то, поперся в Америку посмотреть на ирокезов и прочих головорезов и понять, как они превратились в жителей резерваций, при всей своей храбрости и ловкости. Посмотрел и очень похоже скоро узнаешь — как эти храбрые ирокезы снимают скальпы. Ладно отметаем посторонние мысли и думаем, как строить оборону.

Чего у нас боятся индейцы — ничего, кроме непознанного. Вот это мы что-то нащупали. Они опасаются, как и все нормальные люди непознанного. Что сейчас непознанное — колдовство и всё, что с ним связано. Так покажем благодарным зрителям сеанс белой и черной магии.

Тащите хворост к площади и тащите мой сундук из обоза. Это охотникам, эти не боятся ничего и связали свою судьбу с моей.

Хворост в кучу и лично складываю вязанки в «шалашик» и теперь на мне и белый маскхалат с черными пятнами вот для местных жителей и экзотика. Огонь медленно разгорается, взмах рукой и огонь птицей рвется в облака и цвет пламени синий, ещё один взмах и пламя зеленое и снова взмах и пламя черное. И так по кругу. Вид издалека — колдун сошел с ума и чего-то там колдует. Не знал бы, что всплеск огня — это бензин делает и цвет меняется от тех порошков, что в огонь я бросаю. Со стороны я колдую — ирокезы остальное сами домыслят.

Походил вокруг костра и поворачиваюсь к своим — несите ещё хвороста. Принесли хвороста, но близко не подходят. если уж свои поверили — ирокезы и прочие индейские юноши обязательно поверят.

Время идет атаки нет. Но индейцы не уходят собрались в кучу и что-то там обсуждают. Смотрим внимательно — благо подзорная труба у меня лучшая, под индивидуальный заказ делали. Все эти переговоры индейские как на ладони. Так, что это они делают. Трое пожилых обрядились в шкуры и перья и пляшут вокруг костра. Меня хотят приколдовать это зря, у меня и бензин ещё остался и порошка ещё немерено. Опять приказываю тащить хворост и снова пляски вокруг костра и снова разноцветный огонь в небеса. Бегаю вокруг костра и забавляюсь… Дым от костра у индейского лагеря больше не видно. Смотрим — что дальше. От лагеря индейцев появилась делегация — идут к нам. Состав делегации — трое помоложе и по-брутальней явно военные руководители всего этого похода на британских захватчиков и с ними пара постарше в накидках и перьях, эти у костра плясали значит идеологические работники из политотдела индейского. Всего в делегации семь человек. Двое простых индейцев — один с трубой и один с белым флагом. Цивилизованные индейцы мне попались.

Иду в своем наряде на переговоры — очень удобная вещь для переговоров, маскхалат весьма объёмный и не видно, что под ним — под ним у меня кираса и продвинутая кираса — держит пулю с десяти шагов и сделано, так, чтобы заброневое воздействие убрать. Совсем убрать не получилось, но в любом случае — будет просто сильный удар, как кулаком. ребра останутся целые. Сошлись для переговоров.

Требования индейцев простые и невыполнимые — сдаться или уходить без оружия. Невыполнимы эти условия из-за самих индейцев. Как только они смогут нас убить — нас и убьют, никаких сомнений в этом. Так индейцы поступали всегда и сейчас так же сделают.

Мое предложение ещё более наглое и беспредельное. Все индейцы складывают оружие и по одному подходят к нашему лагерю на проверку на причастность к нападению на «охотников на бобров» в противном случае они будут уничтожены и те, кто сможет все-таки убежать навсегда будут лишены радости общения с женщинами и взмах руки, и взрывпакет раскидывает цветные брызги немного в стороне от нас. Военные вожди, раскрыв рот смотрят — цветовое шоу. Один из идеологов достает из-под накидки небольшой пистолет и стреляет в меня. Вот не было бы кирасы и всё писец котенку, но у меня кираса и в пистолете слишком слабый заряд пороха. Так-то на небольшом расстоянии заряда хватает, чтобы убить. Но у меня прообраз бронежилета, и я подобной выходки ждал. Так, что выстрел и ошалевший вид у вражеского шамана. Всегда работало и всегда последнее слово за ним, за шаманом. Сейчас всё пошло наперекосяк — бледнолицый колдун — улыбается и поднимает руку. И сердце у шамана не выдержало он без звука падает на снег.

Переводчик от нас переводит — так будет с каждым кто нарушит условия «белого флага» и я дожимаю — срок ультиматума один час. через час я начинаю обряд и всё — дороги назад не будет.

Нет я язык ирокезов не знаю, вообще языков индейских не знаю. Просто я заметил, что вожди понимают английский язык — вот и врезал им. После этой фразы — взмах руки, и я всё сказал. Если у Вас плохо с ушами, то это не моя проблема. И мы с переговоров ушли.

Вернувшись в лагерь — военные вожди стали командовать отход. Один из местных шаманов стал протестовать и видимо доказывал, что у них хватит воинов и они нас будут заставлять делать противоестественные вещи и использовать как женщин. Шаман не преуспел в своей агитации и пропаганде и военные силы индейцев ушли. Шаман ушел последний, но мы не стали бегать за ними.

Лагерь мы свернули мгновенно, как только исчез силуэт шамана и мгновенно ушли. Никого не надо было подгонять, каждый из находившихся в лагере понимал— передумают индейцы и всё мы тогда лишаемся скальпов. Потому и скорость сборов была рекордной.

Немного отошли от страха на полпути к крепости и теперь начались байки как много убили индейцев и какие храбрые здесь собрались воины. У меня же была депрессия — прошлись по краю и ведь почти получилось у моих «друзей» подставили они меня под удар красиво, и никто не виноват — глупый ирландец полез в огонь и там сгорел. Всё конец истории. Ладно учтем на будущее. Заканчиваем дела с налаживанием коммерческих дел с колониями, отошедшими от Британской империи и, собственно, всё — пора домой. Только где у меня теперь дом — здесь или в Британии или поехать в Россию. Как раз — 1812 год скоро и там будет весело. И Российская Империя как раз из блокады выйдет, и узурпатор решит наказать Россию. Может стоить вернуться и помочь надрать задницу этому корсиканцу. Да и молодая жена будет рядом — меньше скучать будет.

Значит так и сделаю. Сейчас по возвращении отправляю человека в будущие США и пусть начинает там хлопотать и заодно поставки мяса фермерами в Канаду берем под себя. Потом как ни будь плотно с этими ковбоями пообщаюсь. И начинаю собирать товары для вывоза в метрополию. Да, надо возвращаться в Россию. Там как-то поспокойней и разбойники со всеми своими вывертами будут попроще этих раскрашенных безбашенных парней.

Вот с такими невеселыми мыслями наш отряд и вернулся в крепость. Невеселые мысли были у меня, отряд веселился и считал, что мы победили. Объективно победили мы. Скальпов у трупов наснимали почти две сотни и доклад выглядел солидно. Уничтожено более двухсот разбойников и изъято столько же ружей. Вот ружья — вот скальпы. «Призовые деньги» в студию так сказать.

Среди индейцев снятием скальпов занимались не все племена. Например, индейцы канадского северо-запада и всего Тихоокеанского побережья никогда не снимали скальпы. Особо практиковали этот обычай племена восточных лесов Северной Америки, где скальп прежде всего был символом воинской доблести. Согласно поверьям индейцев, снятие скальпа с побеждённого противника обладало магическим смыслом, и скальпирующий был убеждён, что, снимая с неприятеля скальп, он забирает у него «всеобщую магическую жизненную силу», которая находилась именно в волосах. И чем больше скальпов врага приносил индейский воин, тем более он был уважаем в своём племени. Но не везде было именно так. Например, у племен Великих равнин скальпирование врага считалось не настолько выдающимся подвигом, как прикосновение в бою к живому или мёртвому врагу — то есть совершение обряда «ку».

Европейцы сделали скальпирование способом коммерческой стимуляции индейцев и белых, для службы для той или иной воюющей стороны. Скальп можно было превратить в деньги, обменять на оружие и необходимые товары. Он быстро утратил своё сакральное значение, превратившись в «разменную монету». В это время скальпирование получило массовое распространение и достигло чуть ли не промышленных масштабов. Голландское, а затем и английское правительство стали назначать награду за скальпы, то есть за убитых индейцев. В 1641 году губернатор британской колонии Новые Нидерланды впервые установил награду за индейские скальпы. 26 июля 1722 года в Бостоне была обнародована декларация, провозгласившая войну индейцам, и одним из её пунктов было положение, которое предписывало выдачу вознаграждения за снятые скальпы. В 1725 году белые поселенцы колонии Нью-Гэмпшир впервые сняли скальпы с десяти индейцев, за что получили награду от властей по 100 фунтов за скальп индейцев враждебных племён. Происхождение скальпа никого не волновало, поэтому нередко снимали его не только с индейцев, но и с врагов среди собственных соплеменников. Женский, стариковский или детский скальп стоили меньше, но это мало кого из охотников за скальпами останавливало. На цену влиял и размер скальпа. В 1724 году колония Массачусетс предлагала 500 долларов за скальп краснокожего, а в 1755 году та же колония предлагала 200 долларов за мужской скальп краснокожего старше 12 лет, а за скальп краснокожей женщины или ребенка — 100 долларов.

В отличие от своих английских партнеров французы Канады платили за все скальпы одинаково, каждый кусок человеческой кожи с волосами стоил 10 серебряных экю. Это было менее цинично, чем псевдогуманная тарифная сетка правительств английских колоний, плативших за скальп воина больше, чем за скальпы женщин и детей.

Например, в 1755 году Уильям Ширли, губернатор Массачусетса, назначил награду в 40 фунтов (массачусетских) за скальп индейца мужского пола и 20 фунтов за скальпы женщин или детей до 12 лет. В 1756 году вице-губернатор Пенсильвании Роберт Моррис в своей Военной декларации войны против племени делаваров предложил «130 испанских долларов за скальп каждого врага-индейца мужского пола старше двенадцати лет» и «50 испанских долларов за скальп каждой индейской женщины».

В этом смысле французская политика больше соответствовала военным традициям американских туземцев, для которых был ценен любой скальп, взятый на военной тропе. Волосы с головы врага служили доказательством воинской доблести мужчины, который смог незаметно пробраться к вглубь вражеской территории, убить противника и невредимым вернуться домой. Индейцы не говорили «мы взяли столько-то скальпов», а сообщали «мы добыли столько-то голов», подразумевая под этим количество убитых и пленных врагов.

Существует две широко распространённых гипотезы о негативном влиянии платы за скальпы на традиции индейцев. Первое, предлагаемая плата и металлические ножи пристрастили аборигенов Северной Америки к сниманию скальпов, даже если они не были знакомы с этой традицией. Второе, плата за скальпы извратила традицию индейцев, которая раньше служила для поднятия социального статуса мужчины-воина, а после превратилась в чистый бизнес, в котором скальп с головы врага был всего лишь товаром.

Согласно исследованиям практика скальпирования в доколумбовую эпоху была широко распатронена в регионах реки Святого Лаврентия, Великих Озер и нижней долины Миссисипи, т. е. именно в тех местах, где французы основали свои крупные поселения, фактории и христианские миссии — Квебек, Монреаль в долине Св. Лаврентия, Ниагара, Детройт, Мичилимакинак на побережье Великих Озер, Новый Орлеан в дельте Миссисипи.

Безусловно, что появление европейцев и металлических ножей способствовало обострению межплеменных конфликтов и распространению обычая скальпирования. Однако, все предположения о том, что плата за скальпы в Новой Франции способствовала данной практики, являются косвенными.

Что касается превращения ритуала скальпирования в обычный бизнес на крови. Эта общепринятая идея убедительна только в том случае, если придерживаться мнения, что мы имеем дело с коммерческой сделкой, т. е. скальпы были проданы туземцами, которые в той или иной степени изменили своим обычаям, отказавшись от сохранения этой эмблемы победы над врагом.

Но, если рассматривать скальп как почетный дар и инструмент дипломатии, за который в соответствии с законами гостеприимства и добрососедских отношений требуется отдариваться, то все заиграет совсем по-иному:

Снятые волосы являются величайшим подарком, какой только могут сделать дикари, и они утверждают, что этим показывают свою привязанность к интересам тех, кому они их преподносят. Bacqueville de la Potherie, Voyage de l’Amerique, III: 129.

Стоит отметить, что довольно часто случалось так, что отрядам, вернувшимся с войны с пустыми руками, безвозмездно вручали столько же товаров, сколько давали тем, кто вернулся с несколькими скальпами. Таким образом, за индейскими воинами признавалось право на военную неудачу, когда те, теснимые противником, не имели возможность снять скальп с убитого врага, что полностью выбивается из привычной схемы «деньги-товар-деньги».

Французы тратили больше денег не на покупку скальпов и пленных, а на подарки индейским племенам. В мирное время в качестве ритуала подтверждения союзнических отношений, а в предвоенное и военное время, чтобы побудить индейских воинов встать на тропу войны. Другое дело, что военная этика индейцев позволяла целому отряду воинов сойти с военной тропы, без умаления чести и не убив ни одного врага, по причинам, которые на взгляд европейцев выглядели смехотворными. Таким образом, плата за скальп служила всего лишь дополнительным стимулом для индейцев, чтобы они доводили начатый военных поход до логического конца.

Дары, которые предлагались для снаряжения военных отрядов перед походом, и награды, которые предлагались по возвращению с военной тропы, давали необходимые средства для войны туземным воинам, не внося разлад в военную мотивацию целей и принципов, характерных для логики коренных обитателей Америки — поиск получения личного и племенного престижа, захват добычи и пленных.

Тот факт, что союзники французов часто продолжали воевать и снимать скальпы после того, как их предупредили о прекращении военных действий и о том, что им больше не будут платить за добытые призы, убедительно свидетельствует о том, что следование традиции скальпирования не зависело от политики колониальных властей.

Для нас все эти различия были несущественны. Мы уцелели и победили. И потому спокойно отмечали свое возвращение из опасной экспедиции. Так прошло два дня. На третий день, когда я возвращался из крепости к себе на корабль мне преградили путь десяток индейцев и не показывая враждебных намерений вступили в переговоры.

Меня приглашали посетить лагерь местных ирокезов для участия в празднике — вот совсем я не хочу участвовать ни в каких индейских праздниках. По итогу какая-то подлянка будет, и я категорически отказался от участия в праздниках и поднимаю руку, чтобы жестом показать — куда идти этим посланцам, но они внезапно падают лицом вниз на землю. Такие внезапные телодвижения меня заинтриговали и по моей команде одного из делегации подвели ко мне, и я узнал — теперь я знаменитый и меня почитают и собственно праздник устраивают, что бы я снял порчу с вождей. Или если великий не хочет праздника, то куда пригнать скот или доставить шкурки бобров, что бы я сменил гнев на милость.

Глава 18

Никогда не видел себя в качестве экстрасенса, но «битву экстрасенсов» смотрел — забавная передача. На одного хоть что — то умеющего и знающего — тысячи энтузиастов, но, к сожалению, не одаренные. После моего зачетного выступления на берегу замерзшей реки у меня появились поклонники из числа злобных индейцев, которые жаждали и моей крови и моих умений и от скальпа эти местные жители не отказались бы. После первого настойчивого приглашения на сеанс черной и белой магии возникла пауза. Заинтересованная сторона искала возможности решить вопрос с самыми минимальными затратами, но я постарался не давать такой возможности и везде был с охраной. Становиться к столбу пыток и проверять сколько оборотов кишок будет если мне распороть живот и крутить кишки вокруг столба. Это было одним из любимых занятий буйных индейских местных жителей.

Пока индейская сторона искала подходы ко мне наступила весна 1811 года и все передвижения остановились до окончания ледохода и восстановления возможности передвижения по воде. Только зря я подумал, что наступило затишье — опять меня отправили в поход. Надо было снять осаду с форта номер пять. Вверх по реке на границе с индейскими племенами стоял старый форт, построенный ещё французами и вот теперь это было скорее торговое, чем военное сооружение. Но гарнизон там был и вот к нам в крепость пробился посыльный и привез сообщение о блокаде и осаде форта и просьбу о помощи. Командующий немедленно собрал отряд для помощи и зачем-то присоединил меня к этому отряду для уточнения какие именно запасы остались в форте и как эти запасы использовать с наибольшей пользой. Повод явно надуманный и всем понятно, что мне там делать нечего, но в британской армии — за отказ выполнять приказ наказание одно — расстрел. Потому я и собираюсь в это бессмысленное путешествие по этим дремучим лесам, часть отряда пойдет рекой другая часть совершит переход по лесу и выйдет в тыл осаждающим.

Опять переход в колонне четыре роты мушкетеров и десяток — другой вьючных лошадей. Переход рассчитан на неделю. Тот десяток вьючных лошадей, которые принадлежат мне тащат вьюки с гранатами и патронами и те пятеро охотников, что пошли со мной вооружены нарезным оружием и готовы к тяжелому бою. Основная колонна идет практически налегке, и командующий этим отрядом подполковник настроен на легкую экскурсию. С его разрешения к колонне присоединились жены офицеров — идея вообще дурацкая но что может знать ирландец и правилах и этикете британской элиты. Вот и мое мнение никак не повлияло на принятие решения и теперь вдоль колонны солдат скачут дамы и молодые женщины и отвлекают патрули от бдительного несения службы. Ожидаемо из всего этого пикника на свежем воздухе ничего хорошего не вышло. Эти всадницы увидели в лесу что-то интересное и оторвались от колонны и естественно были взяты в плен индейцами и утянуты в лес. Колонна останавливается и перестроившись в боевые порядки отправляется в лес. Дальнейшие события вполне предсказуемы — град стрел и пуль и солдаты расстраивают боевые порядки и бегут. Из четырех рот я смог остановить и собрать меньше полуроты. Только что маршировало четыреста человек и вот в строю стоят пятьдесят и стоят в строю только потому, что на их глазах я застрелил двоих бегущих рядовых и еще одного попытавшегося устроить митинг с обсуждением моих приказов.

Индейцы не полезли на штыки и продолжили отлавливать отставших или убежавших солдат. Собрали они и офицеров, в плен попал и подполковник командир нашего отряда. Женщины тоже оказались в руках этих индейцев. Пленных согнали к краю леса и подогнали к нашей группе. За это время мне удалось вдохнуть в строй солдат немного боевого духа, и они уже не выглядели так жалко как буквально полчаса назад.

Стоим в неком подобии каре и смотрим на движения у леса. От группы пленных офицеров отделяется бывший наш командир ныне пленник индейцев и произносит речь перед солдатами, стоящими с оружием в руках.

— Солдаты, Вы, должны пожертвовать собой и спасти наших женщин. Вы сложите оружие и пойдете в плен к ирокезам и тогда они отпустят наших женщин. Это Ваш долг перед Британией.

Я не стал вступать в дискуссию с этим изменником и просто идиотом и произвел выстрел из своего карабина. Целился я в грудь, но попал в голову, и пуля разнесла эту тупую голову в куски.

Солдаты, стоящие в строю, слегка повеселели — они поняли, что сдаваться не придётся и возможно мы спасемся. Среди рядовых ходили слухи о моей везучести, часть этих слухов распускали мои охотники, рассказывая за кружкой пива о наших похождениях в Испании и Португалии. Сейчас, когда я пристрелил подполковника, эти слухи получили зримое подтверждение. Нас не атаковали и не стреляли по нашей колонне. Мы шли по лесной дороге и вокруг нас со всех сторон крутились десятки индейцев и ждали момента, когда у нас не выдержат нервы и мы кинемся бежать. Но колонна не распалась, и никто не бежал. Большая часть усилий к поддержанию строя принадлежит самим индейцам. Пока одна часть крутилась вокруг нас, другие снимали скальпы с пленных. Порядок был у индейцев следующий — из колонны пленных выдергивали десяток солдат и раздев догола ему снимали скальп еще живому и затем подрезав жилы на ногах наносили несколько ран — не смертельных, но вызывающих обильную кровопотерю и несчастных бросали на потеху диким зверям. И направлялись к колонне пленных за следующей партией несчастных.

Так мы и шли — ожидая в любой момент атаки индейцев со всех сторон. Охотники вооружились гранатами и прикрывали наш строй. Наступил обед и необходимо было немного передохнуть и форсировать небольшой ручей. Опять импровизированное каре и небольшое совещание в центре строя. При форсировании ручья строй нарушиться и тогда атака индейцев неминуема. Из числа рядовых выбираю добровольцев и вооружаю гранатами и теперь у нас одновременно будет пятнадцать гранат в каждом броске. Сомнительно, что индейцы знакомы с гранатным боем. Это наше единственное преимущество и надо разыграть этот козырь в самый удобный момент.

Опять к нам парламентер — предложение опять идиотское. Индейцы так меня уважают и бояться, что если я выйду к ним в качестве заложника, то они /индейцы/ отпустят и женщин, и остальных пленных.

Я не успел ответить — крики солдат из строя ответили за меня. Солдаты, выражаясь очень нецензурно посылали этих парламентеров. И в более вежливой форме требовали от меня командовать этой группой и дальше и не сдаваться в плен.

Я не собирался сдаваться ни в заложники, ни в плен и не верил ни одному слову этих парламентеров. Получив отказ в капитуляции и отказ в сдаче в заложники индейцы продемонстрировали опять свое мастерство в медленном убийстве несчастных пленных. Теперь среди жертв оказались и женщины. Пока индейцы убивали пленных и собрались в месте казни поглазеть на происходящее мы пошли на прорыв и форсировали ручей. К нам со всех сторон кинулись атакующие группы, но они опоздали — ручей был форсирован и строй восстановлен и атакующие группы индейцев наткнулись на град летящих в их сторону гранат. Это было неожиданно и сильно. Потеряв десятки нападавших — индейцы отошли к лесной опушке и стали оттуда нам угрожать, но теперь эти угрозы вызывали только смех и издевки в адрес нападавших. Боевой дух моей команды был восстановлен полностью и теперь у ирокезов не осталось шансов нас победить. Такое изменение в настроении солдат, ещё недавно боящихся каждого крика нападавших изменило и политику ирокезов — они стали убивать пленных на наших глазах и тогда мы открыли огонь из нарезного оружия специальными пулями. Часть пленных видя, что их ждет только смерть — бросились на прорыв и прорвались к нам. Индейцы ещё покричали угрозы и отошли. К сожалению, спастись из строя пленных удалось совсем немногим, к нам присоединилось ещё семьдесят человек. Но это было сомнительное усиление — оружия они не имели и были только обузой.

Переход к форту далее прошел без атак и происшествий.

Ретроспектива 1

12 сентября, через несколько дней после эвакуации Нортфилда, на Дирфилд во второй раз напала небольшая группа индейских воинов. Они разрушили два дома и увезли несколько повозок с продуктами. Власти Массачусетса решили, что необходимо эвакуировать и Дирфилд, благо урожай того года был превосходным и колонисты имели достаточно продовольствия, чтобы прокормить несколько десятков лишних ртов. В Дирфилд отправился отряд из 79 милиционеров под командованием капитана Томаса Латропа, который должен был сопроводить поселенцев в Хэдли вместе с недавно собранными запасами продовольствия. 18 сентября Латроп вместе с жителями покинул Дирфилд, сопровождая длинный обоз повозок с провизией. По пути к Хэдли возле мелкого ручья в нескольких милях к югу от Дирфилда первая повозка остановилась, чтобы отдохнуть, ожидая, пока остальные догонят её. Некоторые милиционеры даже сложили оружие, чтобы собрать фрукты и отдохнуть.

Именно этот момент выбрал для нападения Муттамп, сахем племени нипмуков, воины которого следили за передвижением конвоя с момента его отправления из Дирфилда. Около семи сотен индейцев одновременно атаковали растянувшуюся колонну. Латроп был убит почти сразу, а в последовавшей бойне погибло 60 человек: 43 милиционера и 17 мирных жителей.

Ретроспектива 2

Одно из самых обескураживающих поражений англичане потерпели в то же самое воскресенье 26 марта на территории Плимутской колонии, где Канончет наконец-то сумел взять реванш.

Накануне капитан местной милиции Пирс и его люди наткнулись на группу индейцев, ловивших лосося у водопадов реки Блэкстоун. Ополченцы обратили индейцев в бегство. Подозревая, что в округе находятся более крупные индейские отряды, Пирс отправил гонца в Провиденс с просьбой о подкреплении. К несчастью, в то утро все жители Провиденса собрались в молитвенном доме. Не желая нарушать благочестивое действо, посыльный дождался окончания церковной службы и лишь тогда передал письмо от капитана. Как раз в это время отряд Пирса вступил в свой последний бой.

Во главе отряда из 60 англичан и 20 индейцев Пирс шёл на север вдоль восточного берега реки Блэкстоун и вдруг заметил нескольких индейцев. Те обратились в бегство. Люди Пирса немедля бросились в погоню, но угодили в расставленную индейцами засаду: из-за деревьев вышел отряд в 500 индейцев во главе с Канончетом. Пирс и его солдаты побежали по скалам к западному берегу Блэкстоуна, но там их поджидали ещё 400 индейцев. Пирс приказал своим людям сформировать единое кольцо. Стоя спиной к спине, 80 человек начали бой с девятью сотнями. Два часа спустя 55 англичан, включая Пирса, а также десять «молящихся индейцев» были мертвы. Девять английских солдат были захвачены в плен, подверглись пыткам и были убиты. Местность, где это случилось, с тех пор называется Девять мужчин.

«Равнинные» индейцы захватывали в плен в основном только женщин и детей. Мужчин либо убивали сразу, либо пытали до смерти. Детей, слишком маленьких, чтобы помнить своих родителей, часто брали в плен, а затем принимали в племя. Девушек приводили в селение и продавали тем, кому была необходима дополнительная жена. Если пленники мешали бегству отряда или могли выдать его, их убивали вне зависимости от пола и возраста.

Иногда индейцы скальпировали пленников, после чего освобождали их и отпускали домой, чтобы они служили врагам напоминанием. Феррис сообщал, как в 1830-х гг. воины черноногих, захватив недалеко от лагеря плоскоголовых женщину этого племени, изнасиловали ее, сняли живьем скальп, а затем отпустили. Вероятно, подобное поведение не было редкостью на Великих Равнинах. В начале 1850-х гг. кри нагнали группу конокрадов из племени черноногих и убили всех, кроме одного. Последнего воина они захватили живым, скальпировали, отрезали правую руку и отпустили, дабы он вернулся к своему народу и поведал о случившемся.

Так что ничего удивительного в поведении индейцев не было. Было в порядке вещей убить и мучить пленных. Для индейцев не существовало понятий милосердия или жалости.

В форт мы прорвались спокойно без сопротивления со стороны осаждающих. Слишком осаждающие форт индейцы понадеялись на ирокезов, патрулирующих окрестности.

Гарнизон форта не ждал помощи. Так как не посылал с донесением никаких связных. Это было неожиданно. Кто же послал посыльного с просьбой о помощи и зачем. Все стало ясно через пару часов к ограде форта вышел парламентер и попросил на переговоры именно меня.

— Великий вождь требует, чтобы ты сдался и перешел в лагерь, где сейчас находиться великий вождь и исполнял все приказы, которые тебе отдадут. либо все кто здесь находиться умрут.

Сказать, что меня взбесило это требование — это погрешить против истины. Меня очень взбесило эта наглость и я решил наказать этого «великого вождя». Идти в лагерь было не разумно совсем, и я выставил требование. — Этот великий вождь принимает мою капитуляцию лично у ворот форта и приносит клятву не трогать обитателей форта.

Эти обитатели форта, только что в ладоши не хлопали так были рады. Ведь знали, что меня поставят к столбу пяток и замучают, но радовались …

Охотники и солдаты, которые со мной прорывались сквозь толпы индейцев — просили меня не сдаваться в плен. Я всех выслушал и сказал, сами увидите этот спектакль.

Собрал два десятка гранат и пару пистолетов и вышел за ворота укрепления.

Там уже собрались все знатные воины во главе с великим вождем. Посмотрев на это сборище и прикрыв ворота форта, я расстегнул сумки и понеслось. Гранаты я кидал одну за другой и особо не целился куда кидать, враг был везде. Старался, что бы больше гранат попало в группу великого вождя. Индейцы не ожидали такого коварства от меня. Видимо считали, только они такие остальные люди простодушные и должны верить им на слово.

Вслед за взрывами гранат на эти группы поддержки великого вождя обрушились в штыковую атаку мои охотники и почти все рядовые, которые прошли со мной этот путь в лесу.

Потери индейцев были страшные. Пленных мы не брали, у всех ещё были памятны крики умирающих в лесу. перебили всех. Осаждающие бежали без оглядки.

Стали собирать трофеи и тут нам решили помочь «храбрые» защитники форта, но были биты прикладами и к трофеям этих защитников не допустили. Трофеи были знатные — индейцы захватили пару обозов с пушниной которую колонисты выкупили и хотели продать уже в метрополии. Теперь это была наша пушнина и наше золото. В обозе было обнаружено несколько бочонков с самородным золотом в самородках и в песке. Теперь можно было покидать Канаду и возвращаться в Россию.

После нашего возвращения в резиденцию генерал-губернатора и отказа делиться трофеями, наши отношения с командующим совсем испортились и меня отстранили от командования интендантами отправили на половинное жалование в метрополию. Такое ужасное наказание полностью соответствовало моим желанием, и я немедленно отправился в метрополию. Пока генерал-губернатор не передумал.

Ретроспектива

Роберт Вильсон смолоду имел обыкновение записывать свои впечатления от военных кампаний, в которых ему довелось участвовать. Так, первая его военная операция была не совсем приятной — это была неудачная экспедиция англичан в Голландию в 1799 г. После нее он отправился Египет, и об этой кампании оставил интересные заметки.

В кампанию 1806 г. Вильсон находился на дипломатической службе и отправился сопровождающим генерала Гетчинсона с особым поручением к русскому императору. В военной кампании он также принял участие, поступив волонтером в русские войска. После Тильзитского мира Вильсон пожил в Петербурге, что позволило ему впоследствии написать сочинение «A sketch of the military and political power of Russia» (1817). В начале испанской войны Вильсон участвовал в формировании португальских войск в Лиссабоне, затем с этими войсками принял участие в военных действиях на Пиренейском полуострове.

С началом войны 1812 г. Вильсон отправился в Россию, где был официальным английским агентом при штабе русской армии. Затем, в кампанию 1813–1814 гг. Вильсон состоял при самом императоре Александре I. За бой при Люцене он получил даже орден Св. Георгия 3-го класса, а британский король пожаловал Вильсону чин генерал-майора.

В 1815 г. он участвовал в освобождении французского генерала графа де Лавалетта, приговоренного к смертной казни, за что с разрешения английского короля был приговорен французским судом к трехмесячному заключению. Потом он отправился в Англию, но его, сочтя недостойным, уволили со службы. Тогда Вильсон принял участие в борьбе за независимость южноамериканских колоний. По возвращении в Англию он был избран членом парламента. В 1827 г. Вильсона реабилитировали, он вновь на военной службе, назначен губернатором Гибралтара, в этой должности он и пробыл до самой смерти. Дневники Вильсона были изданы в 1860–1862 гг.

Глава 19

Меня наказали и отстранили от командования и решением генерал-губернатора меня отправили за штат на половинное жалование. Для того, чтобы все эти решения получили логическое завершение мне надо было сдать дела и уехать в Лондон и встать на учёт в военном ведомстве. Вот только прежде всего надо было сдать дела, а именно передать материальные ценности и провести ревизию и по итогам этих мероприятий станет известно насколько я попал. Сколько мне надо готовить денег, чтобы рассчитаться за возможные недостачи. Имелся вариант и пойти под суд — если недостача будет совсем уж неимоверной.

Комиссию по передаче дел назначили и началась инвентаризация имущества, вверенного моему попечению. Это была не первая инвентаризация и не первая враждебная инвентаризация. Комиссия была настолько враждебной, что отказалась даже отобедать со мной. Настрой был виден сразу и настрой был подвести меня под монастырь. Раз не хотите по-хорошему значит будет как положено.

Общая практика по хранению, выдаче и отчету по использованию боеприпасов — патронов и дополнительных зарядов пороха / это был порох улучшенного качества/ была следующая: — боеприпасы выдавались командирам рот и те уже самостоятельно использовали и отчитывались как хотели при этом какого-либо контроля за использованием пороховых зарядов не было. Выдавали по заявке командиров и на этом всё. Как уже догадались читатели — эти дополнительные пороховые заряды никогда не использовались. Это была особая статья доходов капитанов и майоров /отвечающих за снабжение/ этот порох шел на продажу охотникам и индейцам. Этакая гримаса войны с индейцами — у вас кончились патроны, купите у нас. Практика была широко распространена и никого не волновала. И внезапно у меня нашли огромную недостачу — этого самого улучшенного пороха. И так как это относились к предметам боевого назначения — немедленно возник документ и у меня перед глазами опять замаячила петля. Порох выдавали по требованию и до меня, и во время моего руководства этим ведомством, но всю недостачу решили списать на меня. При этом даже не спрашивая меня — согласен ли я с таким поворотом событий. Что ж я был готов и к такому повороту событий.

Основным торговцем порохом был сам генерал-губернатор. Нет он лично не продавал порох в розницу он создал условия и получал дивиденды. И его торговые запасы хранились в одном из фортов на реке / место там было удобное для торговли и охотникам близко и индейцам не надо далеко ходить/. Мне насчитали недостачу в двести бочонков пороха и потребовали объяснений. Что ж, раз не хватает двухсот бочонков значит комиссия плохо считала либо осмотрела не все складские помещения. Сказать, что членам комиссии было весело это ничего не сказать — эти специалисты просто обхохатывались. Зря они так. Я посетил генерал — губернатора с официальным визитом и предложил не раздувать этот вопрос и подписать акт. Такого праведного негодования я не видел давно, последний раз так негодовал пожарный инспектор у нас на офисе в Москве / 2020 год/ когда ему не дали новогодний подарок желаемого объема и принесли чуть меньше, чем он рассчитывал. Срок мне дали три дня и потом если порох не найдется, то арест суд петля.

Что ж, трое суток мне хватит — полтора суток туда и сутки обратно — обратно по течению поэтому быстрее будет.

С собой взял только четверых охотников и тремя лодками пошли к форту, где и хранился тот самый похищенный порох. Раз генерал-губернатор человек кристальной чистоты то и порох ему даром не нужен. Движение по реке — это всегда красиво и так как гребли индейцы то и у нас это было путешествие по реки. Отсутствие физических усилий всегда благотворно действует на нервы. Реально красиво было и самое главное медведей не встретили, и олени не переплывали реку пока мы там были. Иначе всё было не так спокойно и красиво. Когда олени толпой переходят реку они могут просто затоптать путешествующих и медведи тоже не очень приятная встреча получиться.

Догребли до расположения форта и сразу же наткнулись на индейцев из враждебных племен и сразу пришлось стрелять. Воевать с нами не стали и отошли в лес. Видимо у них плохо было с боеприпасами и сразу комендант форта устроил скандал почему мы отпугнули покупателей. Это он зря, я его и арестовал — за торговлю с неприятелем. И свидетели тому нашлись. Не всем торговцам нравилось, что происходило здесь. Эти купцы и сами хотели торговать боеприпасами, и конкурент им мешал. Порох искать не пришлось, и мы сходу обнаружили не двести, а пятьсот бочонков с порохом. Клейма на бочонках ясно доказывали здесь порох и до меня продавали. погрузка пороха на реквизированную баржу прошла мгновенно и мы, взяв под стражу коменданта /в цепях повезли с собой/. Баржа, которую я реквизировал это было ещё одно чудо — по документам эта баржа принадлежала военному ведомству, но была списана генерал-губернатором как сгоревшая до пепла. Возвращались мы с оркестром, но до крепости не добрались. За пару миль нас остановили и на борт реквизированной баржи поднялся генерал — губернатор и подал мне подписанный акт ревизии, в котором не было отмечено ни одного факта недостачи. Можно было не идти на компромисс и топить генерала дальше. Но зачем эта принципиальность. Моей компании ещё работать и работать в этом краю. Так и порешили — «Новая чилийская компания» не будет платить налоги, пока не встанет на ноги. Срок освобождения от налогов — 25 лет. Расставались с Британской Канадой мы по-доброму и забирали с собой один из лучших образцов казнозарядного оружия — винтовку Фергюсона.

По своему устройству винтовка Фергюсона представляла собой достаточно типичный вариант раннего казнозарядного оружия периода до изобретения унитарных патронов и по своей конструкции повторяла ряд более ранних систем. Основной заслугой Фергюсона было, таким образом, не изобретение нового принципа функционирования оружия, а попытка внедрения уже существовавшей системы казнозарядного оружия в армии.

Затвор винтовки был выполнен в виде поперечной, вертикально расположенной пробки, ввинченной снизу в казённую часть ствола. Спусковая скоба при этом служила воротком для откручивания и закручивания пробки. Резьба на ней имела 11 витков и такой шаг, чтобы один полный оборот воротка полностью опускал затвор, открывая доступ к каналу ствола. После этого в рассверленный в казённой части ствола патронник вкатывалась пуля (стандартная английская мушкетная, 615-го калибра), а за ней насыпался пороховой заряд, причём пороха насыпали немного больше, чем было необходимо для выстрела. При закрывании затвор выталкивал лишний порох наружу, в результате в стволе оставалось точно отмеренное его количество.

Таким образом, ключевая для раннего казнозарядного оружия проблема обтюрации решалась в винтовке Фергюсона, как и в более ранней де ля Шомета, весьма просто и достаточно элегантно — за счёт использования закупоривающей канал ствола сзади пробки на специальной газоупорной резьбе, которая и служила обтюратором. Причём новизна в данном случае заключалась именно в вертикальном расположении пробки, что повышало удобство обращения с оружием, так как задолго до того имели некоторое хождение системы ручного оружия и лёгких артиллерийских орудий, в которых пробка ввинчивалась в резьбу, выполненную непосредственно на стенках канала ствола в его казённой части. Любопытно, что артиллерийские орудия такой системы порой упоминаются в качестве отдалённых предков современных пушек с поршневым затвором[10]; в последних для запирания канала ствола также используется нарезка на теле затвора и в канале казённика ствола, но она выполнена прерывистой — секторы нарезки чередуются с гладкими, что позволяет быстрее открывать и закрывать затвор, однако не обеспечивает обтюрации, вследствие чего в таких орудиях используются отдельные обтюраторы, обычно в виде эластичной детали, раздающейся при выстреле и закупоривающей канал ствола. В системе Фергюсона эта проблема была обойдена иным, и весьма остроумным способом — использование затвора в виде поперечной пробки позволило сохранить совмещение функции резьбы как в качестве запирающего устройства, так и в роли обтюратора, существенно упростив конструкцию оружия и сделав её доступной для технологий уровня XVIII века; работоспособные же обтюраторы для поршневых затворов появились лишь в 1860-х годах, почти на век позже.

Замок был ударно-кремнёвым и имел традиционную для того времени конструкцию, аналогичную стандартному британскому военному мушкету.

Итого, для производства выстрела стрелку было достаточно повернуть на один оборот служившую воротком спусковую скобу, вставить в ствол пулю, засыпать порох, завинтить затвор в исходное положение, поставив курок на предохранение, насыпать порох на полку замка и взвести курок на боевой взвод.

Опытный стрелок делал из винтовки Фергюсона до 7 прицельных выстрелов в минуту, причём перезаряжать её можно было из любого положения, например лёжа (хотя это и было не очень удобно), в то время как дульнозарядное оружие — только стоя. Для сравнения, скорострельность тогдашних дульнозарядных винтовок составляла порядка одного выстрела в минуту и менее, так как пулю приходилось с силой «забивать» в ствол, чтобы она встала на нарезы и села на дне канала ствола. Дульнозарядные ружья показывали лучшие результаты, но всё равно даже в руках стрелка-виртуоза делали не более 6–7 выстрелов в минуту без прицеливания.

Сочетание высокой скорострельности и эффективной дальности стрельбы заинтересовало даже консервативных английских военных. В качестве эксперимента изготовленными по правительственному заказу винтовками Фергюсона в количестве (изначально) порядка 100 штук был вооружён целый отряд стрелков (Experimental Rifle Corps), который был отдан под его команду. Он принял успешное участие в целом ряде сражений Войны за независимость США, среди них наиболее крупной была битва при Брендивайн-Крик, в которой англичане под командованием генерала Хоу наголову разгромили американское ополчение, понеся небольшие потери, но при этом сам Фергюсон был ранен.

В сражении при Джермантауне 4 октября 1777 года Фергюсон затемно выдвинулся на позицию, обеспечивавшую хороший обзор позиций противника, и к рассвету, в условиях густого тумана, выжидал появления вражеских офицеров. По мере наступления утра туман постепенно рассеивался, видимость позиций противника улучшалась, одновременно расширялся сектор обстрела. В это время генерал Джордж Вашингтон отправился верхом провести рекогносцировку поля боя в сопровождении своего адъютанта. Вашингтон, выехав на коне из-за холма, находился в поле зрения Фергюсона на расстоянии прямого выстрела, будучи обращён спиной к стрелку. Фергюсон по качеству униформы и эполетам рассудил, что перед ним высокопоставленный офицер противника, но стрелять не стал, — как он объяснил в своём дневнике, это было бы не по-джентльменски выстрелить офицеру в спину. Такая точка зрения была в духе тогдашних представлений о чести, бытовавших в офицерской среде. Таким образом, жизнь Джорджа Вашингтона была сохранена благодаря благородству британского офицера. Сам же Фергюсон погиб 7 октября в бою под Кингс-Маунтин от пули повстанца. Пуля сразила его, когда он ехал верхом на коне. Вооружение двух противостоящих сторон в целом соответствовало друг другу — обе стороны были вооружены в основном гладкоствольными мушкетами. Отборные стрелки повстанцев были вооружены штучно изготовленными дульнозарядными кентуккийскими винтовками, многократно уступающими винтовке Фергюсона во всех отношениях.

Вскоре после гибели Фергюсона вооружённый винтовками опытный отряд был расформирован из-за выбытия из строя его командира, а сами винтовки отправлены на хранение. Достоверной информации о том, были ли они использованы в продолжении войны, нет. Между тем, по некоторым данным, часть из них впоследствии «всплыла» во время Войны между Севером и Югом в качестве вооружения ополчения южан, так что вероятно их использование и в сражениях на юге США. Эксперименты с казнозарядными системами винтовок были возобновлены лишь в первой половине XIX века.

Наиболее важной причиной тому, что винтовки Фергюсона или аналогичное оружие не получило распространения в те годы, было то, что оно существенно обгоняло своё время с точки зрения возможностей массового производства, которое в те годы осуществлялось мелкими фирмами по ремесленным технологиям. На производство опытной партии в 100 винтовок Фергюсона, в котором были задействованы 4 довольно известные оружейные фирмы, потребовалось более 6 месяцев, при этом цена каждой вчетверо превышала стоимость обычного мушкета. Это делало их весьма непрактичными для массового вооружения армии. Кроме того, если говорить конкретно о системе Фергюсона, то она имела в дополнение к этому и свои собственные недостатки, например низкую служебную прочность деревянной ложи в районе казённой части ствола. Все сохранившиеся экземпляры имеют в этом месте установленный в процессе эксплуатации в войсках металлический усилитель.

В дальнейшем развитие нарезного огнестрельного оружия пошло по иному пути — вместо введения заряжания с казны для дульнозарядных систем были введены специальные пули («пуля Минье» и ей подобные), расширявшиеся при выстреле под давлением пороховых газов, — протолкнуть такую пулю в нарезной ствол с дула было не сложнее, чем обычную пулю в гладкий ствол. Массовый переход же к казнозарядным системам произошёл гораздо позднее и уже на основе совершенно иных технических решений, в первую очередь — унитарных патронов с металлической гильзой.

Винтовки в количестве двадцати штук передал мне генерал — губернатор — они всё равно просто валялись в арсенале. Вот он и избавился от неформата.

На своей фабрике в Шотландии можно было выпустить партию таких винтовок и вооружить те два батальона стрелков, которые готовились к отбытию за океан в Чили. Покупать мушкеты армейского образца мне не хотелось. Опять начинались свары — где взято армейское оружие в такой тяжелый момент войны с узурпатором и всё такое прочее. У батальонов оружие не армейского образца и никаких претензий не может быть. Заодно оружие пройдет войсковые испытания — продавать оружие один из самых прибыльных видов бизнеса.

Переход через океан в обратном направлении оказался довольно спокойным — никакие доисторические чудища на нас не охотились, и даже киты не обращали на нас внимание. Экипаж даже заскучал — но без неприятностей не обошлось. Очередные французские каперы или корсары имеются разные имена у этих разбойников. Одинокий корабль привлек внимание одного из этих корсаров и началась гонка. Океанская зыбь поднимала корпус корабля над уровнем воды и опять кораблю проваливается между водяными валами. Ставить дополнительные паруса не стали — очень уж команда хотела размяться на французах. Экипаж заскучал от монотонной тяжелой работы и однообразного рациона. возможно у французов на борту найдется, что ни будь оригинальное. Но основное желание экипажа было развеяться и сорвать плохое настроение на ком — либо. Вот так удачно нам подвернулся француз.

О настроениях, царивших у нас на борту и о желаниях экипажа французы не знали. Для них мы были просто обычный купеческий корабль, на котором можно поживиться пушниной или другими колониальными товарами. Потому на корсаре ставили все новые и новые паруса. И в подзорную трубу уже можно было наблюдать веселье на капитанском мостике корсара, там уже делили добычу. У русских есть хорошая пословица — не надо делить шкуру неубитого медведя.

Глава 20

Догоняли нас корсары уже из последних сил. На корсаре были подняты все паруса и поставлены все возможные дополнительные паруса. нас догонял уже не корабль — нас догоняла игрушка вся в белоснежных полотнищах. Эту красоту было даже жалко портить. Но выхода у нас не было и зарокотали гатлинги и с первого залпа пошли попадания. Стреляли мы в область бушприта и носовой оконечности корпуса корсара. Замысел был следующий разрывами снарядов разбить носовую оконечность пиратского корабля и после потери хода остановиться и добить этого разбойника. Нам не удалась наша затея — всё закончилось плохо для всех. Наши снаряды разворотили нос пиратского корабля, и пираты не смогли заделать пробоину и в течении каки-то трех минут ушли под воду. Спасать было некого.

У нас же погонные орудия корсара подожгли картузы с порохом и на палубе произошло несколько взрывов и начался пожар. И теперь нам было не до трофеев, которых и не было, нам нужно было потушить пожар и спасать сой корабль. Хочешь насмешить бога — расскажи о своих планах. Сейчас вся команда, выбиваясь из сил тушила пожары. Сходили за трофеями и развлеклись понимаешь. Заскучала команда — надо было заставить палубу драить заскучавших и не было бы проблем.

Паруса сгорели первыми и теперь у нас остались только мачты, но и они горели. Внезапно с грохотом провалился участок палубы. Надо было покидать корабль и спасать экипаж на шлюпках. По моей команде стали спускать шлюпки на воду. В каждой имелся аварийный запас еды и пресной воды. Ценности и груз пришлось бросить. С корабля последними ушли двое — капитан последним, и я перед ним. Корабль наш сгорел как спичка в течении двадцати минут. Пожар ускорился после взрыва порохового погреба. У нас получилось десять спасательных шлюпок и два больших баркаса и теперь нам нужно было ставить паруса на лодках и выбираться на твердую землю. Идти до ближайшей суши было около семисот морских миль. Если будет попутный ветер, и погода не испортиться должны уложиться в две недели. Убитых и раненых не было, что было удивительно для такого катастрофического пожара. Вот так мы поменяли свой корабль на караван из шлюпок и поставив паруса. С небольшой скоростью отправились по генеральному курсу к суше.

Двенадцать шлюпочных вымпелов — прямо целая эскадра. теперь только, чтобы погода не ухудшилась. штормом раскидает по океану не соберемся обратно. плавание на корабле и шлюпке две большие разницы как говорят отдельные личности. Океан очень близко и можно наблюдать как отдельные небольшие рыбки крутятся у борта лодки и свежий запах морской волны нечем не заглушаемый это тоже наслаждение.

Моряки быстро адаптируются к любым условиям жизни. Уже через пару часов плавания над шлюпками повисли смех и шутки. Шум был такой что надо было кричать чтобы тебя услышали. Немедленно нашлись рыбаки — любители и устроили турнир кто больше выловит полезной и съедобной рыбы. Моряки не упали духом и это радовало. Ожидалось другое — после всех этих кашалотов и акул — ждал депрессии и паники. Мы направлялись к берегам Ирландии это было самое близкое место для нас.

И вот первая ночь на шлюпках посредине океана — на каждой шлюпке горит фонарь отмечая местонахождение каждой лодки. Дует несильный попутный ветер, и наша шлюпочная эскадра идет генеральным курсом со скоростью пять — шесть узлов. Это немного, но это и не мало — с такой скоростью мы придем к цели через десять дней. Только вряд ли весь переход будет только попутный ветер и небольшое волнение океана.

Когда вокруг шлюпок заплескались дельфины я слегка насторожился и приказал приготовить к стрельбе мушкеты. Но это не понадобилось. Отходы, выброшенные за борт шлюпок все-таки, привлекли акул и акульи плавники стали разрезать воду в опасной близости. Но приближение акул не понравилось касаткам и касатки строго указали акулам на недопустимость такого безрассудного поведения. Проще говоря, касатки стали рвать на части белых акул.

Сомнительно, что они нас спасали, но по факту именно так всё и получилось. Акулы ушли, потеряв несколько своих товарок и наш поход с эскортом из касаток продолжился. Сопровождали нас несколько часов и ушли касатки только под вечер. День пролетел незаметно. То красочные прыжки дельфинов, то касатки и акулы — некогда было присесть и подумать о чем-либо. Но это было к лучшему — чем меньше свободного времени, тем меньше вероятность нештатной ситуации. Тем более у нас и так была нештатная ситуации — спасательные работы после кораблекрушения. Дельфины пришли и на следующий, и на третий день дельфины выпрыгивали из воды вокруг лодок и водили хороводы. И три дня дул попутный ветер и даже волнение океана слегка утихло. Наша шлюпочная эскадра ходко пересекала этот участок океана и стали даже возникать мысли, что все приключения закончились и мы спокойно доберемся до места.

Но — опять это проклятое, но. На четвертый день мы подошли к большому военному кораблю. По количеству пушек это был 40-пушечный фрегат и он не показывал свой флаг. Уйти мы всё равно не могли и направили все лодки к этому кораблю. Нас было полторы сотни человек и у нас не было выхода или этот корабль наш союзник и дальше мы продолжим наше путешествие с относительным комфортом или это вражеский французский корабль и тогда мы пойдем на абордаж — нам терять нечего. Силы, конечно, не равные на каждого из нас трое врагов. Но за нас внезапность и расслабленность врагов. Атаки враги не ожидают.

Когда осталось около мили до неизвестного корабля то я взял подзорную трубу и нашего переводчика, читающего по губам и тот посмотрев на капитанский мостик сообщил — это французский фрегат «Версаль» и они нас хотят взять в плен. Считают у нас нет шансов. Ну, что ж. Значит абордаж. Эскадра наша разделилась на три части и на веслах рванула к фрегату. Если вражеский капитан задумал военную хитрость, не показывая свой флаг то и мы могли идти на абордаж без показа флага.

И вот первые выстрелы — матросы со шлюпок лезли как акробаты по веревкам, заброшенным на борт фрегата. Военная хитрость с отказом показать флаг сыграла дурную шутку с французским капитаном. Матросы с фрегата были заперты в трюме и не могли помочь своему капитану. Мостик мы взяли без единого выстрела и сразу же стали ставить паруса и направили корабль по своему старому курсу. Вот так мы взяли на абордаж французский военный корабль — сорокапушечный французский фрегат и теперь несмотря на потерю своего корабля и грузов, и товаров на погибшем корабле, мы немного компенсировали свои убытки. Обалдевшие капитан и офицеры нашего приза не могли понять как такое чудо случилось. Ведь экипаж фрегата был в три раза больше и по количеству пушек французы имели абсолютное превосходство. У нас не было ни одного орудия.

Мы, конечно, рисковали — все трюмы были забиты французскими моряками, и они могли попытаться вырваться и устроить новое сражение за фрегат, но теперь на своих условиях. Но французы так и не стали переигрывать это сражение. Мы не переживали за голод у пленных в трюмах — все запасы и так были у них. Нам же остались шлюпочные запасы провианта и пресной воды. И что-то могли собрать в виде водного конденсата. За трое суток мы добрались до ирландского побережья и с помпой зашли в гавань Дублина. Таких побед не знали в британском флоте. Шлюпками взять на абордаж фрегат это было непросто лихо это было запредельно лихо. И нельзя было поставить нашу победу под сомнение. Пришлось награждать. Прием был устроен у его королевского величества, но принимал нас принц, король уже был практически отстранен от деятельности и шли приготовления к окончательному отстранению короля от управления Британией. Прием был роскошный до неприличного. На прием попали офицеры корабля и я. Матросы просто получили в награду по сто фунтов и были счастливы и славили принца.

Мы же попали на прием. Это действо было стилизовано под бал у морского царя, и все гости были одеты в специальные костюмы, изображавшие различных морских сказочных персонажей. Нас одели в морских ежей. Придворные дамы блистали золотыми рыбками и русалками. Принц был Нептуном. Стол был и из рыбных блюд, и из мясных. Некоторые я так и не понял из чего или кого приготовили. Праздник удался. Была и особая забава в аквариумах были драгоценные камни и можно было сачками наловить себе драгоценных камней. У аквариумов шла настоящая бойня за возможность половить себе богатств. Мы с офицерами корабля скооперировались и компанией отбили один из аквариумов и начисто очистили от камней. Мы люди простые нам деньги нужны были, так и веселились до самого утра. Утром я получил приказ после обеда прибыть в министерство иностранных дел за новым назначением и инструкциями. Принимал меня сам премьер-министр и сообщил я отправляюсь в Россию. По полученным сведениям, в следующем году 1812 — узурпатор собирает армию и пойдет войной на Россию. Сверхзадача-максимально затянуть конфликт и по итогу обескровить и францию и Россию. Отправляться немедленно. На устройство дел не более недели.

Неделя это было не так уж и мало. Надо было посетить моих финансистов и выяснить состояние моих счетов, посетить окрестности Манчестера, где происходило формирование двух батальонов стрелков перед отправкой в Чили. Должны были прийти первые суда с хлопком из американских колоний. С этим хлопком вообще была целая история. Сначала его отгружали на Чили из южных штатов Джорджии, Алабамы, Миссисипи, Южной Каролины — в этих штатах удалось наладить оптовую скупку продукции и вывоз в метрополию. И самое большое достижение наконец то мои деньги были и в Америке в Bank of New York. Банк этот переживет века и останется на плаву и в 2023 году потому я и стремился к открытию счетов в этом банке. Теперь деньги у меня были в трех странах — в Британии, США и Российской Империи. И только в США пока не было опасности конфискации денежных средств. Российская империя не прожила в моей истории 1917 год. Британия имела свои виды на деньги ирландцев и негативно относилась к тем из них, кто достигал успеха и только в США по крайней мере ближайшие сто лет к моим деньгам государство не проявляло интереса.

Много ли или мало миллион фунтов в 1811 году.

Это время Наполеоновских войн и период крайней бедности. Для финансирования военных кампаний и расходов на армию государство привлекает деньги через выпуск долговых бумаг. Чтобы потом расплатиться по этим обязательствам, государство повышает налоги. Промышленная революция в самом разгаре. Человеческий труд постепенно вытесняется машинным производством, зарплаты снижаются, люди теряют работу. Растут цены на товары и безработица. Граждане едва могут прокормить себя.

А вот что пишет экономист-историк Грегори Кларк в книге «Прощай, нищета»:

«Счастливые граждане таких богатых обществ как Англия или Нидерланды 18 века, в материальном плане вели жизнь, эквивалентную жизни в каменном веке. … в аграрных экономиках, преобладавших в мире до 1800 года, наблюдалось вопиющее неравенство. Ничтожные пожитки масс населения терялись на фоне богатств, скопленных немногими избранными».

Курс пересчета: 1139,3 / 14 = 81,4.

Дальше просто — один миллион умножаем на 81,4 и получаем 81 миллион 400 тысяч фунтов. Да, конечно, не миллиард хотя и жаль цифра красивая. Но это только в США и только наличные. Ладно, хватит расчетов.

Манчестер встретил меня неприветливо — погода полная дрянь, но порадовал мой спортивный клуб — да теперь есть «Манчестер Юнайтед» и это мой спортивный клуб организует бои без правил — октагон родился раньше и да теперь есть тут и тотализатор, и эти лавки тоже в моей корпорации. Нашлись ушлые ребята и попробовали подмять этот клуб и тотализатор под себя. Службу безопасности я доверил выходцам из Ирландии, и они не подкачали, эти ушлые ребята просто пропали без вести. Думаю, кормят рыб в проливе.

Чемпионат готовят и предварительная дата проведения — это 1814 год. с трудом из своей памяти я вытащил год окончания войны. И в год окончания войны — когда больше не будет врага пройдет первый чемпионат мира по боям без правил и первый чемпионат мира по боксу. Успех надеюсь будет громким. Да и место надо застолбить.

В Манчестере же и формировались два батальона стрелков из «Новой чилийской компании» здесь же в Манчестере строили несколько кварталов для проживания семей офицеров и рядовых этих батальонов пока они служат в компании. Если рядового или офицера ранят или убьют на службе в компании, то семья не теряет дом и получает пенсию по утере кормильца или потере трудоспособности. Если уволиться сам офицер или рядовой, то и семья выезжает из дома немедленно. Прослужит в компании двадцать пять лет уйдет на пенсию на полное жалованье. Дети идут учиться в бесплатную школу, и школа имеет право выдавать документ о образовании с которым примут документы в университет.

Когда я заключал контракты с первыми офицерами и рядовыми — эти пункты люди воспринимали как благие пожелания и не верили в то, что всё это будет. Сейчас, когда дома заселяются — офицер внутренней безопасности рассказал — сейчас, когда заселились в дома и дети пошли в школу, за преданностью к делам компании следят жены и женщины порвут любого ренегата потому лояльность компании на высочайшем уровне. Ну, так оно и было задумано.

Потому и на торжественном построении — люди маршировали как на королевском параде не маршируют.

И ещё одно достижение — нам удалось протолкнуть в парламент своих людей, мало всего троих и практически никакой самостоятельной игры не получиться, но три — это лучше, чем никого.

Ладно теперь к положению в России.

Наполеоновские войны — войны Франции в период Консульства генерала Наполеона Бонапарта (1799–1804) и империи Наполеона I (1804–1815) против антифранцузских (антинаполеоновских) коалиций европейских государств и отдельных стран мира. Главной их целью было достижение военно-политического и торгово-промышленного превосходства Франции в Европе, территориальные захваты и создание мировой империи с центром во Франции. Вначале они были направлены против организатора всех антифранцузских коалиций — Англии (основного соперника Франции) и ее союзников на континенте, впоследствии превратились в постоянный источник доходов наполеоновского правительства и тесно связанной с ним буржуазии.

К 1811 году численность населения наполеоновской империи вместе с вассальными государствами составляла 71 миллион человек (из 172 миллионов человек, населявших Европу). Контрибуции, реквизиции, прямое ограбление европейских стран, выгодные Франции таможенные тарифы обеспечивали постоянный доход наполеоновской империи и делали возможным осуществление плана завоевания мирового господства. Однако внутренние и внешние противоречия подтачивали ее могущество. В стране в связи с непрерывными наборами в армию и ростом налогов росло недовольство в различных слоях общества. Континентальная блокада вызвала кризис в некоторых отраслях промышленности. Россия, настороженно относившаяся к экспансии Франции, являлась главной силой на континенте, закрывавшей ей путь к мировому господству. Наполеон стал проводить дипломатическую и военную подготовку к войне с Россией. В феврале 1812 года он вынудил Пруссию подписать с ним союзный договор; в марте был заключен франко-австрийский союз — оба соглашения имели антирусскую направленность. Союзники обязались выставить в распоряжение Наполеона для войны с Россией 20 тысяч прусских и 30 тысяч австрийских войск. Союзы с Пруссией и Австрией были нужны Наполеону не только для пополнения «Великой армии», но и для отвлечения части русских сил к северу и югу от прямой дороги Ковно (Каунас) — Вильно (Вильнюс) — Витебск — Смоленск — Москва, по которой он планировал наступление. Правительства других зависимых от Франции государств также вели подготовку к походу в Россию.

-------

Впереди у Томаса О Хили была война 1812 года в России и что там будет и останется ли Томас в живых или сложит свою буйную голову будет уже рассказано «Продавце кондитерки -3» или не будет. Всё зависит от Вас мои читатели.

Content

Вячеслав Юшкин
Продавец «кондитерки» 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20